Эфемеры: Контрпик

Глава 1. Доброе утро

Я застыла перед ярким муралом, покрывающим стену вокруг гостевой зоны. Застыла основательно, уставившись в одну точку, словно загипнотизированный удавом кролик. Боль отступала, перемешиваясь с осознанием происходящего и событиями этой ночи. Общая картина не укладывалась в голове. Я была одновременно счастлива, напугана, шокирована и обескуражена. У меня имелись небольшие надежды, оставалась доля скепсиса, и все это приправляла щепотка безрассудства. Но чтобы результат оказался вот-таким? До сих пор вижу перед собой этот наглый взгляд и очень узнаваемую улыбку. Почти немая сцена в ванной…

Я несколько секунд шокировано смотрела на свое отражение, после чего невольно выдала:

– Твою-то мать!

– Эй! Это моя фразочка! Попрошу без плагиата, – снова ухмыльнулось мне отражение.

– Каин? – ахнула я, прикрыв рот рукой. Точнее хотела прикрыть, потому как не управляла телом.

– Хочешь помогу? – отозвалось отражение и насмешливо прикрыло рот рукой.

Святой рандом, до чего де неприятно и жутко, когда с тобой разговаривает твое собственное лицо, причем твоим же голосом.

– Дурак! – возмутилась я, желая стукнуть… кого? Себя? Отражение?

– Вот-вот, сама не знаешь чего хочешь, а еще и обзываешься, – покачало головой отражение в зеркале.

Ну, тут, пожалуй, оно было право. Или он? Я постаралась немного устаканить целую мешанину бурлящих во мне эмоций, чтобы адекватно проанализировать ситуацию. Если бы не эти головная боль и мигрень, получалось бы куда лучше.

– Так кто ты такой? Каин? – с надеждой спросила я.

– Честно говоря, я не уверен, – без обиняков ответил он. – Наверное, для простоты общения, зови меня Каином, но мы-то с тобой отлично знаем, что я могу оказаться всего лишь отзвуком былого человека. Призраком из остатков воспоминаний. Или, что тоже не исключено, не более, чем воплощением желаний из твоего подсознания. У ИскИнов же есть подсознание?

В этот раз задуматься пришлось уже мне:

– Думаю да. По крайней мере у продвинутых. Берутся же в нашей «голове» откуда-то неадекватные желания и решимость совершить очередную глупость.

Хотелось скривиться, но отражение лишь снова ухмыльнулось.

– Отчего сразу «глупость»? Ты позвала, я пришел, и в принципе пока этим доволен.

– Если ты так доволен, то может вернешь мне контроль над телом?

– Прости, родная, пока еще рано, – отражение в зеркале покачало головой.

– Что значит рано? – возмутилась было я, на секунду подумав, что мой доморощенный Каин решил отжать с таким трудом добытое тело.

– Да не собираюсь я ничего отбирать! – вздохнул он. – Хотя, честно говоря, очутиться в чужой шкуре – это довольно забавно. Будь я уверен в истинности своего происхождения, то радовался бы даже больше. Наверное…

– Так что тогда тебе мешает?

– Мы, когда на эмоциях, об остальном забываем, да? – хмыкнула рыжая моська в зеркале, от чего очень захотелось отвесить ей оплеуху. – Тебе следовало перенимать у меня только хорошие черты, а не вот такие. Взгляни.

Отражение куда-то указало. Я не сразу поняла куда именно, а когда поняла, невольно охнула. Каин, будучи там – снаружи, указывал на то, что я видела изнутри. А именно – на показатели с датчиков, с ежесекундно обновляемой информацией, о проверке которой я совершенно позабыла. Среди прочих малоприятных предупреждений числилось одно, настолько выделенное, что не заметить его мог только слепец. То есть, видимо, я.

[Болевой порог многократно превышен]

[Запускается экстренное отключение болевых рецепторов]

[Сбой]

[Неизвестная ошибка]

[Нарушена системная цепочка протокольных алгоритмов]

[Перегрузка нервной системы]

[Возможные последствия: Болевой шок / обморок / смерть]

– Ниххх…чего себе! – ужаснулась я от полученных данных. – Но… Да, мне и правда сейчас довольно больно, это если не говорить про ужасное общее состояние. Однако боль не такая чтоб хуже, чем уже случалось.

– Это только потому, что я сейчас у руля. Поблагодаришь потом. Почти все сенсорные выводы перевелись на мое восприятие.

– Не совсем понимаю, как это должно работать, – честно призналась я, – если мы оба находимся в одном теле. Но разве тебе сейчас тогда не должно быть жутко больно?

– Должно. Но не больно. Ни капли, – пожало плечами отражение. – Похоже я вообще не могу ощущать боль. Пожалуй, не самая худшая утрата в моей жизни. Скорее даже своевременное приобретение, учитывая контекст.

Я быстренько залезла в настройки подсистем и убедилась, что почти все внешние потоки действительно обходят меня стороной. Словно в мозге сейчас существовала некая его уменьшенная копия. Оставался вопрос: чем мне все это грозит в будущем? Но, будем решать по одной проблеме за раз.

– То есть, хочешь сказать, что верни ты контроль сейчас, и я умру от болевого шока?

– Что-то вроде того. Лично у меня нет желания перепроверять, – отражение деловито заглядывало от в левый глаз, то в правый, оттягивая нижнее веко. Видимо Каин изучал, как внешне устроены мои глазные импланты… Наши, поправила я себя. Теперь это наши импланты. Тем временем он продолжал: – Нет, ну а что ты хотела? Сама же вколола себе вещество, о котором знаешь лишь крохи, да и те не более чем поверхностная оценкам твоей же внутренней системы. После подобной глупости, вместо меня мог появиться розовый слоник или стая голубых собак. И никто бы не удивился.

– Ты меня сейчас отчитываешь что ли?

– Ну так должен же кто-то этим заняться, – пожало плечами отражение.

Я вздохнула. Хотелось немного повозмущаться, но по сути дела сказать было нечего. Глюк был прав во всем… Хотя стоп. Какой же он глюк теперь? Как его правильнее воспринимать? Блин, столько переваривала возможное оживление Каина, а о таких мелочах даже ни разу и не задумалась.

– Слушай… а как мы уживаться-то будем в одной голове? – спросила я. – То есть, если ты действительно Каин, то помнишь, что раньше между нами все было предельно ясно. Я была твоей помощницей, соратником и…

– Ева, – вдруг серьезно, но при этом как-то нежно перебил меня мой собственный голос, а отражение внимательно посмотрело в глаза, – что за приуменьшения? Ты была моей нераздельной частью, моим голосом совести, моей спасительницей. И в чем-то даже осколком моей души. Не смей считать себя кем-то меньшим. И что это за мысли вообще такие? Волнуешься, как мы снова сможем ужиться в одной голове? Ради бога, перестань. Это ведь глупости! Тело чье? Твое. Распоряжаться им кому? Тебе. А обо мне волноваться не стоит. Для меня, конечно, было нечто новым очнуться в чертогах разума, но место там вполне неплохое, и я с радостью займу его снова. Моя очередь быть твоим голосом совести. Разве что немного ворчливым, но тут уж иначе никак, сама понимаешь.

В этот момент я поняла, что признаю его. Пускай даже это всего лишь эхо былого человека, смешанное с моими о нем воспоминаниями, но этого достаточно, чтобы больше не чувствовать себя лишенной значимой части своей жизни.

– Спасибо, Каин. Я бы тебя обняла, если бы у меня была такая возможность.

– Пф! Легко! – мое отражение с довольной ухмылкой обняло само себя. – Так норм?

– Ага, сойдет, – весело согласилась я, почувствовав, что даже боль немного отступила.

– Ладненько, а что дальше? – спросил Каин. – Можно сказать, что я не в курсе твоих планов на ближайшее время. Для меня последние месяцы выглядели, как сцена из мыльных сериалов. Знаешь, когда показывают от лица кого-то, кто валяется в полной бессознанке, и время от времени слегка приоткрывает одно веко, только чтобы увидеть смену обстановки и новых посетителей. Раз в несколько дней, а может и недель.

– Театрал, – вновь тихонько засмеялась я.

– Ну а как иначе? – рыжеволосая девица в отражении зеркала беспомощно развела руками. – Я, как главный страдатель, могу себе позволить немного актерской игры. Но мы отклонились от темы. Я пытался сказать, что понятия не имею о том, что мне делать, пока твоя боль не утрясется. А это явно дело не быстрое. Не знаю, возможно, стоило вовсе не вставать с кровати. Отлежаться. Перестройка мозга, основного и спинного, дело нешуточное…

– Прости, что? – ахнула я, скакнув прямо из крайности в крайность. – Ты сказал «перестройка мозга»?

Каин вздохнул и покачал головой:

– А тред мы читаем жопой. Солнце, что-то я не припомню за тобой подобной рассеянности. Кто-то на тебя плохо влияет. Чем ты занималась там в черепушке с тех пор, как пришла в себя?

На язык напрашивалась парочка довольно острых словечек. И им было все равно, что ничего подобного я в своей речи обычно не использую. Поэтому, сочла благоразумнее промолчать. Обратилась ко всем подсистемам разом, проведя экстренный осмотр того, что у меня вообще творится в теле на данный момент. Причем сама себе удивлялась, почему не сделала этого в первые же секунды.

Оказалось, что Каин не ошибся. Мой мозг подвергся, а точнее все еще продолжал подвергаться изменениям, хотя уже и не таким значительным. Похоже, в его основании сформировался некий небольшой узел, распустивший от себя во все стороны целую паутину особых волокон и нейронных связей. Причем одно из наиболее «толстых» ответвлений уходило вниз, в спинной мозг. Судя по ощущениям, именно рост, либо же видоизменение, этой странной части нервной системы и вызывало дикие боли, от которых до меня доносилось лишь эхо.

[Идет усвоение нового синтетического материала]

[Текущий прогресс: 43%]

[Запас минеральных и питательных веществ в организме значительно снижен]

[Рекомендуется пополнить запас]

– Оно из меня все соки выпило... – подытожила я. – Жуть какая!

– Да что ты говоришь? – хмыкнул Каин. – Точнее и не опишешь. Ну, ты знала на что шла.

– Знала, – нехотя согласилась я. – Главное, чтобы этот процесс стих, иначе Француз меня прибьет. Только успел устранить все мои былые проблемы, как вот опять.

– Это тот киберхирург? Думаю, волноваться о его гневе тебе сейчас нужно в последнюю очередь. Хех. Я сегодня прямо-таки капитан очевидность.

Наконец-то оторвавшись от зеркала и управляя моим телом, Каин покинул ванну. Следуя указаниям, он нашел набор минералов и провел с ними все нужные манипуляции. Кривился, но поглощал всю эту маловкусную бурду. Кстати, надо будет как-то подумать о том, чтобы добавить вкуса, а то действительно, словно старый башмак жуешь, запивая прокисшим сидром. Проведя все нужные манипуляции, Каин вернулся в спальню и осторожно прилег, уставившись в потолок. От перехода в горизонтальное положение мне как-то даже сразу немного полегчало.

– Итак, принцесса, – заговорил он, – я бы предпочел прогуляться по общине, но еще минимум три часа будет действовать комендантский час. Следовательно, есть время поваляться, дать твоему телу немного отойти от самых травматичных процессов. А мы с тобой можем пока поболтать, если ты не против. Я столько пропустил за эти… сколько меня не было?

– Месяцы. Хотя по ощущениям – вечность.

– Нда… Честно говоря, мое нутро терзает прям очень странное чувство. Я помню момент, когда нас разделило пополам. Помню пустоту и душевную боль, которую она причинила. Вот только не уверен, что это уже была моя собственная боль. А вот что куда страшнее, так это помнить свою собственную смерть. Вернее, не так. Не помнить, а иметь возможность взглянуть на нее со стороны.

– Может, о таком лучше не думать? – предложила я. – Лично я стараюсь избегать тех воспоминаний.

– Что, боишься, что я тоже кукухой поеду?

– В смысле «тоже»?!

– Ну а вдруг ты сейчас болтаешь сама с собой? – хохотнул он.

– Так, не напрашивайся на взбучку, Каин! Ты сам знаешь, что меня лучше не выводить.

– Знаю, знаю, – все так же весело согласился он. – Окей, тогда закрываем тему психов. И так себя чувствую слегка «того». Уже молчу про ощущения нахождения внутри женского тела… Эм… В смысле нахождения в голове…

– Да поняла я, поняла, – прыснула я, – не усугубляй исправлениями. Ты освоишься. Я же смогла привыкнуть ко всем твоим причиндалам, вот и ты справишься.

Он засмеялся. Негромко, но от души. Причем так заразно, что и меня проняло. Поэтому следующие несколько секунд мы смеялись вместе.

– Ладно, возвращаясь к нашим баранам, – наконец произнес Каин. – Что произошло за то время, пока меня не было? Боже, до чего же странно звучит…

– Ничего. Последние пару месяцев я только и делаю, что живу в окружении странностей. К этому ты тоже привыкнешь.

– Будем надеяться.

– Ну а что касается твоей «отлучки», то успело случиться многое…

И я кратно описала случившееся за все время, с момента событий на Ретрансляторе. Про странствия, про Культ, про Узел. Сокращала, как могла, но все равно едва уложилась до окончания комендантского часа. А все потому, что Каин так и норовил то тут, то там задать дополнительный вопрос, либо же вставить свой комментарий. Когда же мой рассказ подошел к концу, человек, управляющий моим телом, потянул:

– Мда-а… И вот мы тут. Как-то очень неловко получается. Ты передала все слова… эм… «прошлой версии меня» каждому, кто мне был дорог. Они приняли весть, пережили ее. И если ты вдруг заявишься к ним в гости и скажешь, что дескать старина Каин вернулся, то все рухнет в тартарары. Шуму поднимется просто вагон. Я уже молчу про Бабая с набором его маний и вечной подозрительностью. Нет, так нельзя.

– Будем хранить молчанку?

– Пожалуй, что да. Поэтому, прошу тебя не особо распространяться. Умер, так умер. Побуду пока инкогнито. Воспользуюсь возможностью оценить, чем живет мир после меня. Может людям без старины Каина и того лучше.

– Теперь уже ты говоришь глупости, – недовольно заметила я.

– Возможно.

– А что на счет тебя самого?

– В смысле?

– Ты не собираешься искать себе оболочку? Не то чтобы мне было дискомфортно, но разве ты не чувствуешь себя пленником в моей черепной коробке?

– Мы с тобой одной крови, родная, – хмыкнул Каин. – Чего мне ощущать себя пленником? Это я, конечно, говорю без пяти минут осознав себя живым и, пока что, находясь по эту сторону контроля, но все равно. Жаловаться покуда не на что, а там поглядим. Тем более, ты сама понимаешь, что для поиска оболочки необходимо либо вновь отправляться в открытый мир, либо обращаться за помощью к Культу. Я бы не прочь встретиться с Мировидом, но сопутствующие перспективы меня несколько пугают. К тому же все, что относится к юрисдикции культистов, вроде бы как, не моего ума дело. Чисто ваш междусобойчик.

– А как на счет обратиться к Французу? Он же не просто так тут считается одним из лучших, – предложила я.

– Давай не будем бежать впереди локомотива, а? На данный момент нам мало что известно. Поэтому, предлагаю заняться рутиной. Какие у тебя были планы на утро?

– Я собиралась встретиться с Голосом.

– Вот и отлично. Лишний повод прогуляться.

– Но, Каин, я не уверена, что стоит заявляться в крипту в таком состоянии.

– Время лечит, – уверенно сказал он. – Оно идет, проценты бегут, регенерация делает свое дело. Погнали гулять.

Стало понятно, что ему на самом деле просто хотелось поскорее увидеть общину своими глазами. Ну, почти своими. В любом случае я была не против. Переодеться у Каина получилось довольно быстро, хотя и немного неловко. Мне оставалось только давать подсказки и стараться не смеяться в голос. По всему было заметно, что мой напарник явно чувствует себя не в своей тарелке. Ничего-ничего, пускай ощутит, каково мне было все эти годы.

Выбравшись из квартиры, мы направились вдоль главной улицы, не имея особой цели или конечного пункта назначения. Каин останавливался чуть ли не у каждого куста, радуясь необычайному преображению общины за время своего «отсутствия».

– Знала бы ты Ева, как я соскучился за видом зеленой растительности! –мысленно произнес он с восхищением. – Была у меня сумасшедшая задумка выторговать у Пилигрима кусок площади на отшибе, где можно было бы вырастить свой сад. А потом собирать и приносить туда все спасенные образцы, какие только найду. Вплоть до обыкновенной травы.

– Звучит заманчиво, но довольно надуманно. Ты не был приспособлен к путешествию по открытому миру в одиночку, – отметила я. – Кроме того, не помню, чтобы тебя обучали садоводству.

– Ну что ты малину вечно портишь, а?

– С возвращением в жестокий мир, Каин, – я тихонько засмеялась.

– Да уж, начинаю вспоминать, – улыбнулся он.

Вот примерно в таких пустых беседах и разглядывании нововведений мы прошлялись по Узлу около часа. В итоге окончательно застряли возле стены, окружавшей гостевую зону на первом подуровне. Каин долго разглядывал мурал, посвященный произошедшему здесь сражению. Очень длинное единое полотно содержало в себе десятки, а может и сотни отдельных сцен, каждую из которых детально прорисовали. Уж не знаю, сколько художников работали над этим творением, но постарались они знатно. Местами встречались домыслы, местами скрытые смыслы или отсылки к другим событиям и вещам из прошлого.

– Офигеть! – вдруг замер Каин.

Я не раз гуляла в этих местах, и для меня полотно стало чем-то вроде приятного пейзажа. К тому же напарник и без того приятно удивлялся каждой второй картине. Поэтому я сначала пропустила его реплику мимо ушей.

– Это ж надо, чтоб меня именно вот таким запомнили! – тихо захихикал он.

Тогда я внимательней оценила, что именно привлекло внимание Каина. Раскинувшийся перед нами фрагмент изображал одну из возведенных здесь во время Исхода башен. Защитники отстреливались во все стороны от напирающих на постройку измененных. Какой-то здоровяк жахнул из тяжелого гранатомета в громадного вышку. А между ними всеми, где-то в центре башни разместился свернувшийся калачиком боец. Я подумала, что это погибший, но нет. Следов крови не было, к тому же человек сладко улыбался. Спит, поняла я. Спит прямо во время боя…

– Да ну нафиг? – невольно сорвалось с языка. – Это ты, что ли?!

– Если здоровяк с гранатометом – это Филин, то спящая морда – это точно я, – довольно кивнул Каин.

– И правда, с близка видно, что его костюм похож на Акуму. Бывает же такое…

– Судя по всему, зря я вернулся, – продолжал посмеиваться напарник. – Как видишь, в исторические хроники меня уже занесли. И не важно, что это почти наскальная живопись, но…

В этот момент что-то произошло, оставив его речь не законченной. И происходящее задело не его одного. Меня, спокойно отдыхающую в чертогах разума, и смотрящую веселое кино с участием наилучшего персонажа, вдруг жестко ухватили за грудки, после чего с размаху швырнули в чан с кипящей смолой. Я словно разом лишилась всех своих чувств разом. Их заменила густая, обволакивающая боль.

[Системная цепочка протокольных алгоритмов переработана]

[Создан новый протокол «Рокировка»]

[Принудительная активация протокола для возврата изначальных позиций]

Вовремя, ничего не скажешь. Сообщения от системы – это единственное, что я видела последующие несколько минут, пока боль наконец-то не отступила хоть немного, позволив мне начать соображать. По крайней мере пытаться. Дурацкая автоматика сделала все как ей полагается в критических ситуациях, не видя общей картины и не давая себе отчета, что в итоге мне только навредит.

Прошла еще минута, прежде чем я смогла понять, что хотя бы стою на ногах. Не очень твердо, но по крайней мере не валяюсь посреди улицы. Желание сдвинуться с места и поискать, где бы присесть, тут же упорхнуло прочь, потому как я понимала, чем это может грозить. Следующим вернулось зрение. Широко распахнутые глаза пока видели окружающий мир как сквозь густой туман, но и так стало понятно, что я привлекаю слишком много внимания. На меня откровенно глазели все прохожие и отдыхающие на ближайших лавочках вдоль мурала. Кое-кто даже остановился в сторонке, чтобы получше разобраться в ситуации.

К этому моменту я наконец-то смогла вдохнуть. Жадно, судорожно, но смогла. А под вырвавшийся следом из груди стон, вернулся слух. Народ вокруг роптал, перешептывался, звучали даже смешки. Но мне было на них глубоко плевать. Пускай я и выглядела, как какой-то героинщик во время мощного прихода. Пока не позвали безопасников, пусть хоть хороводы вокруг устраивают.

Наконец, и внутренние системы тоже подали признаки жизни.

[Идет усвоение нового синтетического материала]

[Текущий прогресс: 67%]

[Уровень болевых импульсов опустился до пределов допустимых границ]

[Экстренные меры не требуются]

Ну да, допустимые границы, как же. Надо будет этот момент переработать. Да и вообще, после сегодняшних событий мне предстоит многое переосмыслить во внутреннем устройстве своего тела и программного ядра.

Еще через пару минут я смогла выпрямиться, делая вид, что со мной все в порядке, и я просто рассматриваю красивый мурал. Хотя по факту я буквально стояла и глазела на стену, при этом обшаривая внутренним взглядом саму себя. Явные изменения в устройстве мозга уже почти отсутствовали. Продолжалось создание новых нейронных связей, и чего-то еще, до конца непонятного даже мне. Возможно, идея с вводом в тело не до конца изученного вещества и правда была не самой лучшей. Но, по крайней мере, я смогла вернуть Каина… Так, стоп! А где он? Что стряслось с напарником, если меня саму настолько сильно накрыло?

– Каин! – мысленно закричала я.

– Да тише ты, тише, – раздался стон в ответ. – У меня башка раскалывается, как после недельного запоя.

– Фух, а то я уже начала переживать, что с тобой что-то случилось.

– Ну, как бы да. Случилось, – вновь застонал он. – Меня словно надели на вертел, хорошенько отбили все мясо, а потом подвесили жариться над открытым огнем на пару часов. Болит каждая клетка, как внутри, так и снаружи.

– Но, ты ведь говорил, что не чувствуешь боли, – удивилась я.

– Говорил. И не чувствовал. Пока нас не крутануло обратно. А теперь как будто получаю откат за все накопившееся до этого момента. Уф… Можно мне как-то снова ненадолго сдохнуть, пока оно не пройдет?

– Обойдешься, боец, – фыркнула я. – Раз уж явился, то терпи. Думаю, скоро нас отпустит.

– Ой, надеюсь. Мне такое веселье совсем не в радость.

Мы постояли перед стеной еще минуту, пока Каин вновь не заговорил:

– Ты как? Идти можешь?

– Думаю да.

– Тогда давай делать отсюда ноги, пока и правда не сбежалась ватага эгидовцев… Не так я себе представлял первое утро воскресшего технаря. Ой не так…

Интерлюдия. Морпех

Стивен Барлоу по прозвищу Кайман, сержант американских ВМС, никогда не был простачком. Его послужной список имел очень много пунктов, ведь за годы службы мужчина побывал в большинстве горячих точек мира. А с первого дня новой постапокалиптической эры он, как и положено морским пехотинцам, сражался в самом пекле, чтобы спасти остатки уцелевших. Сержант чудом пережил первый Импульс, плечом к плечу с побратимами убивал заполонивших Ковчег измененных, а затем выгрызал крохи свободы у мертвого города. Пройдя Исход, Кайман подался в рейдеры, чтобы добывать те ресурсы, которые нужны были общине для выживания. Так он чувствовал себя нужным, и только так мужчина мог собой гордиться. Ведь гордость – это то, с чем он всю жизнь нес свою службу.

Но сегодня солдата подчинил страх. Всеобъемлющий, дикий, с которым он ничего не мог поделать. Кайман не раз глядел в лицо смерти, встречал местных монстров и мутантов, однако заглядывать в глаза хохочущему безумию ему еще не приходилось. И, неожиданно для самого себя, солдат испытал абсолютный ужас, который словно вытягивал из него душу.

День начинался так же, как и многие другие до него. Ничего необычного, стандартная рутина. Гражданский борт доставил добытчиков на относительно безопасный участок Заповедного. Данный сектор посещался ими уже не в первый раз, так что все знали, чего конкретно там ждать. Кайман возглавлял охранение. Он и подчиненная ему тройка действовала строго по протоколу. Высадились первыми, проверили участок, окружение, после чего дали сборщикам добро на высадку. Отряд спустился в полуразрушенную высотку, начав выгребать бывшие раньше обыденными вещи.

Район выглядел максимально пустым, разве что пара мутопсов была замечена неподалеку, поэтому мародерка проходила привычно обыденно, вплоть до того момента, как в занимаемые отрядом помещения полетели гранаты. Будь они плазменными или наступательными, история Каймана закончилась бы ровно в тот момент. Но нет. Бахнуло совсем тихо, однако почти моментально все обрабатываемые помещения наполнились синим дымом.

У сборщиков, пожалуй, шансов не было априори. Никто из них не успел натянуть маску химзащиты. А кто успел, все равно невольно вдохнул раз-другой синий газ. Видимость опустилась до минимума, но Кайман слышал, как тела работяг попадали на пол. Самого морпеха спас закрытый шлем. Как и двоих его сослуживцев. Третьему повезло меньше, потому как на его маске оказалась трещина. Это он успел сообщить командиру, прежде чем повалился на пол. Вот так их и осталось трое, вскинувших оружие в плотном синем дыму, но совершенно не понимающих что толком происходит. И полуметровая видимость не добавляла солдатам уверенности.

А затем полезли бесы. Как истинный верующий, Кайман не мог назвать данных существ иначе. Людьми они явно точно не были. Возможно когда-то, но не теперь. Правда измененными они тоже не являлись. Те не смеются, и тем более не говорят.

Вероятно, нападавшие носили какой-то камуфляж, потому что буквально расплывались перед глазами. Поймать их в прицел, казалось непосильной задачей, поэтому почти все выстрелы уходили в никуда. А те, что попадали, словно и не оказывали никакого эффекта. В добавок ко всему эти твари во всю смеялись. Буквально гоготали, срывая с психической стойкости Каймана последние заклепки.

Поэтому спустя всего несколько мгновений один из солдат общины с криком пролетел мимо сержанта, брошенный с недюжинной силой. Спустя пару секунд закричал и замолк второй. Согласно данным из группового меню, все члены отряда все еще оставались живы, но находились в бессознательном состоянии. Кайман остался один.

Бежать было некуда, да и не как. Он понимал, что полностью окружен. Отчаянье вперемешку со страхом грузли его нутро. Поэтому сержант принял казавшееся единственно верным решение – забился в угол, готовясь принять последний бой. Чувствуя, что бесы приближаются в густом дыму, солдат выпустил весь остаток магазина. Бросил автомат, выхватив пистолет и продолжал стрелять под жуткий, доводящий до паники смех. Солдат был уверен, что попал, причем не единожды. Но нападавших его потуги лишь смешили еще больше.

Затем крепкая, словно стальная хватка сжала запястья Каймана, а слева пришел мощный удар. Прямо по шлему. Плотью по композитной стали. Вот только почему-то казалось, что больно было не бьющему, а исключительно солдату. Удар повторился еще раз, и еще. И продолжались они до тех пор, пока Кайман не выронил оружие. Сержант пытался сопротивляться, пытался дергаться, но крепкие руки держали его запястья, его плечи, его шиворот.

«Откуда столько рук?» – билась отчаянная мысль. Чувство жесткого сюрреализма происходящего ломало последние подпорки сознания. – «Как столько народа уместилось в углу комнаты? Или меня просто глючит из-за полученного сотрясения? Ни черта не понимаю!»

Он не понимал, да. Зато запоминал прекрасно. Эти образы, которые навеки останутся в памяти. Особенно искривленные гримасы и горящие восторгом глаза.

Внезапно кто-то стиснул его шлем, заставив голову сержанта замереть на месте. Потом расплывчатая фигура опустилась перед солдатом, уставилась ему прямо в визуальные комплексы. Суровое опасное лицо, нахальная улыбка и совершенно чокнутые глаза, радужка которых отсвечивала синеватым неоновым светом. Таких глаз в природе не бывало.

«Импланты?» – пытался сообразить Кайман, поскольку после полученных ударов голова шла кругом. – «Неужели на нас напали собиратели?»

Но мысль исчезла так же быстро, как и появилась, поскольку не имела смысла. Ведь собиратели плоти если и нападали, то стирали противника в пыль за счет технологического превосходства, координации и боевой выучки. Но эти бесы, кажется, ни сделали даже единого выстрела. Так что они такое? Если перед Кайманом сейчас человек, а не синтетик, то как он может быть настолько сильным? Импланты? Полный набор инъекций биоклеток?

– Возрадуйся, падаль, – раздался грубый, неприятно вибрирующий голос, – тебе дарован шанс оказаться на верной стороне. Твои прегрешения будут прощены, а постыдные трусость и слабоволие останутся позади.

– Кто… Кто вы такие? – пересилил себя солдат, хотя тошнота подкатывала к горлу, и говорить было реально трудно.

– Друзья, которых ты не просил, – хохотнул неизвестный. – Привыкай.

Еще один вопрос Кайман задать не успел, поскольку новый неожиданный удар пустил мир вокруг каруселью. Солдата подхватили с двух сторон стальной хваткой и куда-то потащили. Шлем снимать не стали, но, когда морпех пришел в себя, остального снаряжения на нем уже не было. Попытка поднять голову окончилась новым ударом, на этот раз полностью погасившим свет.

Когда Кайман пришел в себя, его все еще тащили, но обстановка вокруг уже была без следов разрушения, а пол покрывало немного потрескавшееся специфическое каменное покрытие. Солдат понял, что он в низинном городе. Не желая еще раз получить по голове, мужчина не пытался смотреть по сторонам. Видел лишь, что по бокам идут крепкие люди в камуфляжных штанах, легко волоча его под руки, а впереди тоже кого-то тащат.

Внезапно процессия остановилась, и перед морпехом возникло уже знакомое лицо с безумными синими глазами. Шлем щелкнул, загудели сервоприводы, и через секунду незнакомец небрежно сорвал его с головы сержанта и отшвырнул в сторону. Чокнутая и в тоже время хищная улыбка расползлась по лицу беса. Он деловито выудил откуда-то тряпку и хорошенько протер Кайману лицо, особенно забирая на правую сторону. Оглядел хорошенько результат своей работы, а потом швырнул тряпку в сторону. Солдат успел заметить на ней несколько кровавых разводов.

– Ну что, вроде красив и готов к общению, да? – заговорил синеглазый. – Ты вообще в курсе, что ты редкостный счастливчик? Сам Пастырь желает с тобой поговорить.

Последнее заявление вызвало ропот у окружающих, но Кайман смотрел только на безумца.

– Запомни хорошенько, падаль, – продолжал тот, сжав подбородок сержанта несколькими пальцами, но тому показалось, что челюсть сдавили тиски, – твои игрушки мы забрали, но, если попытаешься хоть что-то учудить в присутствии Пастыря, то я лично отрежу тебе по одной фаланге с каждого пальца на руках и ногах, после чего заставлю их проглотить. Уяснил?

Морпех натужно угукнул, надеясь, что незнакомцу этого хватит.

– Вот и отличненько. Будь паинькой, и мы с тобой быстро поладим. Даю слово.

«В жопу твое слово!» – решил Кайман, хотя сам точно не собирался нарушать обещание. Безумец поднялся и направился в боковой коридор. Мужчину поволокли вслед за ним. Его больше не били и не мешали смотреть по сторонам, хотя толку от этого было мало. Он лишь понял, что теперь окончательно разделен со своей группой. Через минуту конвой добрался до двери, которую охраняла парочка перекачанных громил, одетых в серую униформу.

Впередиидущий остановился, дал команду, и Каймана поставили на ноги. Приходилось признать, что держали они не очень. Но солдат сделал максимальное усилие, чтобы выровнять спину и расправить плечи. Удовлетворенно кивнув, бес приложил руку к дверному замку. Двери с тихим шелестом отворились.

Внутри помещение представляло собой что-то вроде большой комнаты отдыха. Скромно, прибрано, яркое дневное освещение, минимум мебели и максимум простора. Безумец немного сдвинулся в сторону, и сержант смог рассмотреть одиноко сидящего на пластиковой садовой лавке человека. Вероятно, того самого Пастыря.

Это был полностью поседевший, но с виду довольно крепкий мужчина, около шестидесяти лет отроду. И «крепкий» тут было вовсе не фигурой речи. Что белый лабораторный халат, надетый поверх строгой голубой рубашки, что серые брюки плохо скрывали наличие недюжинных мышц под ними. Его немолодое лицо сохраняло полностью безмятежный вид. Тихо покачивая головой, словно слушая только одному ему слышимую музыку, мужчина читал небольшой томик. Не планшет, а настоящую бумажную книгу, которые и до апокалипсиса встречались довольно редко.

Когда мы подошли ближе, Пастырь прервал чтение, осторожно заложил тканевую закладку, и лишь после этого поглядел в нашу сторону. При виде морпеха на лице его появилась добродушная улыбка. Довольно искренняя и приятная, совсем не похожая на оскал безумного парня, от чего на самом деле становилось только более жутко. Приветственно взмахнув рукой, мужчина перевел взгляд на беса.

– Вижу вы справились?

– Да, Пастырь, – склонил голову безумец. – Все прошло гладко. Мы доставили того, кого вы попросили.

– Спасибо, Смех. Можешь оставить нас пока.

Безумец приложил руку к сердцу, склонив голову еще ниже, после чего, даже не взглянув на пленника, покинул помещение вместе с сопровождавшими Каймана людьми. Солдату такое решение показалось как минимум глупым. Да, он получил небольшое сотрясение, но все еще был молодым и полным сил ветераном, прошедшим за годы службы огонь и воду. А перед ним, пускай и крепкий, но старик. Так что стоит морпеху с большим боевым опытом свернуть шею какому-то деду?

И все же сержант не спешил действовать. Чутье подсказывало ему что все не так просто, как кажется на первый взгляд. К тому же предупреждение безумца все еще было свежо в памяти. Жрать собственные пальцы при неудаче совсем не хотелось.

Тем временем, Пастырь вновь обратил свое внимание на солдата. Какое-то время пытливые зеленые глаза изучали Каймана, после чего местный вожак сделал пригласительный жест в сторону лавки:

– Прошу, садись, отдохни.

В его голосе тоже ощущалась не очень приятная вибрация, но она отличалась о той, что была у Смеха. Эта была более мягкой, высокой, и от нее немного свербело в голове. Где-то между ушами и затылком. Морпех решил воспользоваться предложением, с удовольствием и облегчением опустившись на пластик, после чего с невольной улыбкой откинулся на закругленную спинку.

– Боюсь нас не представили. Как тебя зовут, солдат? – вежливо поинтересовался Пастырь, так и не сев рядом. Он стоял в шаге от солдата и смотрел на гостя сверху вниз.

Манера общения этого человека ярко контрастировала с побоями и безумством остальных, что только больше запутывало и создавало новые вопросы.

– Кайман, – не стал лгать сержант.

– Что ж, Кайман, думаю, лично мне представляться нет нужды. Уверен, эти балбесы уже все сделали до меня.

Дождавшись кивка, Пастырь продолжил:

– Возможно ты уже догадался, что я лидер местной общины.

– Общины? – удивился Кайман. – Но в Заповедном есть всего две… то есть всего одна объединенная община.

– Сюрприз! – улыбнувшись, развел руками седоволосый. – Нас немного потеснили из города в свое время, но теперь мы снова здесь, чтобы вернуть утраченное.

Солдат промолчал, просто не нашелся что сказать на такое заявление.

– К слову, прошу простить за ту форму, в которой тебя и твою группу сюда доставили, но по-другому организовать посещение нашего пристанища не получилось бы.

– Что за чушь? – вспылил морпех. – Вы могли просто явиться в нашу общину и поговорить с руководством. Ну, или хотя бы выслать представителя.

– Тц-тц-тц, – покачал головой Пастырь. – Понимаешь, не все так просто. Если в Узле узнают кто мы, то моих людей почти наверняка сразу убьют, без суда и следствия. Вот такие дела.

– Что же вы за община такая, раз вас хотят порешить, лишь узнав о происхождении?

– Ошибки прошлого, – хитро улыбнулся седой. – Но я извинился, и будем считать, что этого достаточно.

– Плевать на изменения, – отмахнулся солдат. – Что с моими людьми?

– О, за них можешь не переживать. Их жизни абсолютно ничего не угрожает. Немного подлечим, поясним суть задачи, после чего всю вашу группу доставим поближе к тому месту, откуда забрали, и отпустим. Даю слово!

Чего стоит слово человека, которого ты никогда раньше не видел? Полкредита в лучшем случае. Поэтому Кайман не особо ему верил, но, если все действительно так, то необдуманные действия могли выйти боком. И до тех пор, пока ситуация не прояснится, лучше было особо не рыпаться.

– Ладно, раз мы закончили с основными вопросами, то давай перейдем к сути: для чего я тебя позвал поговорить.

– И для чего же?

Пастырь вновь загадочно улыбнулся:

– Видишь ли, пускай я и лидер этой общины, но порядки у нас довольно суровые, и поговорить по душам с кем-то почти невозможно. Они привыкли исполнять приказы, а не общаться на равных.

– Так я здесь просто ради пустой болтовни? – вскинул брови солдат.

– Что-то вроде того. Надеюсь на понимание. Но мне действительно нужно выговориться. ИскИну душу не выльешь, а психотерапевты нынче встречаются редко.

Кайман не верил собственным ушам. Нет, похоже этот человек не менее безумен, чем его подчиненные. Рыба гниет с головы, ведь так? Ему не психотерапевт нужен, а полноценный мозгоправ.

– Пастырь, а ты не боишься, что я потом подробно изложу весь наш разговор своему командованию? Ну, или просто передам им слепок памяти?

– О, за это можешь не переживать. Помнить наш разговор ты не будешь.

– В смысле? Что значит «не буду»?

– Не важно, – отмахнулся седой. – Просто прими, как есть.

– Но… Зачем тогда вообще вся эта затея, если я все забуду?

– Я ведь только что объяснял.

Солдат невольно застонал, обхватив голову руками. Полученное сотрясение вновь обострилось. Пастырь этого как будто не замечал:

– Усаживайся поудобнее, история будет не самой короткой. Чаю не желаешь?

Кайман застонал опять, и обреченно кивнул. Довольно улыбнувшись, лидер общины прошелся к столику, наполнил две чашки из небольшого чайника, после чего вернулся и протянул одну солдату. Сержант осторожно понюхал содержимое. Пахло обычным чаем, с приятной цветочной примесью. Ничего подобного он не держал в руках уже больше года. Невероятно. Откуда вообще у отбитой кучки людей такие продукты? Осторожно сделав глоток, морпех на секунду зажмурился. На этот раз от приятного послевкусия.

– Нравится? – хмыкнул стоящий напротив Пастырь. – Сам выращиваю. В основном для себя, но и для важных гостей. Так что цени. Будем считать это моей платой за твое внимание.

Солдат молча кивнул, ему не особо хотелось разговаривать с данным человеком. Но он просто принял неизбежное, надеясь, что подвернется хоть какая-то возможность смыться отсюда.

– Итак, Кайман, – заговорил седой, – все началось, когда мои первоначальные попытки создания чистого общества провалились. Я до сих пор верю, что на то была Божья воля. Лишь сейчас, спустя больше двух лет, я могу по-настоящему узреть всю глубину Его замысла.

Мужчина сделал глоток чая, при этом аристократично оттопырив мизинец.

– Так вот, от всех Детей Бога нас тогда осталось только трое. Трое человек, выброшенных в открытый мир, потому что больше спасаться было негде. Представляешь? Признаюсь, меня посещали мысли, что мы рано или поздно погибнем. Особенно после того, как непонятная зараза покосила всю мою общину. Но, как я уже сказал, у высших сил были на меня иные планы. Почти три недели пути, чудом пережитый Импульс, встреча с группами измененных и даже мутировавшим зверьем. Но мы выжили. Бог вел нас к цели, потому что в конце концов мы обнаружили новую общину. Небольшой аграрный городок, чьи посевные площади располагались преимущественно под землей. Много выживших, имеющих ресурсы, но лишенных виденья будущего. Тогда я понял, что Он дал мне второй шанс. Шанс исправить свои ошибки и на этот раз сделать все верно.

Кайман молча пил чай мелкими глотками, стараясь не подать виду какой херней ему кажется то, что он слышит.

– Это место называлось Усть-Карск. Вот положа руку на сердце, до той поры я не имел ни малейшего представления о мелких городках, окружающих Заповедный. Да, у нас здесь не так чтоб очень заселенная территория, но все же. Кому интересна всякая мелочевка вокруг, когда живешь в мегаполисе, да? Однако эти ребятки справились с катастрофой намного лучше нас, хочу заметить. У них не было военных, чтобы помочь, но зато имелась частная служба охраны, которая берегла продукцию от всякого рода отребья и ворья. А про то, что почти все аграрные площади были благоразумно спрятаны под землей, я уже говорил. Ракетами по городу стреляли не сильно, но регулярно. Именно по этой причине Импульс мало кого застал на поверхности, ведь большинство скрывалось от обстрелов, а дальше служба охраны сумела взять ситуацию под контроль.

Пастырь на пару секунд задумался, глядя в пустоту перед собой, словно окунувшись в воспоминание.

– Меня приняли с осторожностью. Такое уже бывало. Ну, не удивительно, пришел в ужасном виде, да еще и с двумя редкими страхолюдинами, один из которых вообще не умеет себя контролировать. Но вежливость творит чудеса. Знаешь, я иногда могу быть убедительным, – он загадочно улыбнулся. – Поэтому нас все же взяли к себе. И тогда, пока мое влияние постепенно растекалось по их общине, я начал переосмысливать свои былые ошибки. Которых оказалось слишком много.

Мужчина словно только сейчас вспомнил о зажатой под подмышкой книге, вынул ее и осторожно положил на стол. Было видно, что он дорожит небольшим томиком. Кайману невольно стало любопытно о ее содержании, поскольку надписи на обложке у него толком различить не получилось. Даже ИскИн не помог.

– О чем я? Ах да, ошибки. Во-первых, первобытный строй, который сам собою организовался, был неэфективен. Разбивка по бригадам показывала хороший результат, но избыточная агрессия порождала слишком много бытовых потерь. Во-вторых, пускай я истинный пацифист, но вынужден признать, что отказ от современного оружия был моим большим промахом. Надежды на чудотворную сыворотку оказались излишне оптимистичными. Это требовалось изменить. В-третьих, сама формула Синевы имела изъян. Хворь, принесенная посланником Бога, доказала, что стоит лишь отведать плоти измененных, как спасения от болезни не будет. Возможно, Он хотел так дать мне понять, что людскую плоть, пускай даже настолько преобразившуюся, нельзя использовать в пищу. Отсюда возникло в-четвертых: больше никакой вредной еды. Особенно учитывая, что ресурсы новой общины покрывали все текущие нужды в рационе. И последнее, пятое: чтобы была возможность менять этот мир по своему усмотрению, требуется сила. Такая сила, которую никто в здравом уме не посмеет оспаривать. Мощь, перед который иные либо дрогнут, либо склоняться.

Пастырь внимательно посмотрел на собеседника, будто ожидая от того некой особой реакции, но Кайман понятия не имел как реагировать. Он ощущал себя попавшим в клуб философии, где декламируются крайне торжественные и заумные речи, оспаривающие друг друга. И теперь очередной оратор желает услышать контраргумент. А у солдата в голове крутилось только желание послать мужчину на хер. Но, в ответ на растерянность, седоволосый лишь снисходительно улыбнулся.

– Так я решил и принялся воплощать свой план в жизнь. Спешки не было. Да и куда спешить в нашем новом мире, не так ли? Поэтому на полное подчинение общины ушло около трех месяцев.

– Подчинения? – не понял сержант.

– Именно, – кивнул Пастырь. – Любая людская колония – это не более, чем полотно из вертикальных и горизонтальных нитей. Срежь несущие, и весь холст развалится, превратившись в груду тряпья. Но, если напротив не резать, а брать под контроль, то заякорив необходимый минимум, можно удерживать в руках все полотно. На то, чтобы встретиться со всей верхушкой, ушло меньше месяца. А едва поговорив со мной пару минут, каждый из них готов был пасть к моим ногам, причем на колени. Они были заблудшими детьми, наконец-то сообразившими, что явился их долгожданный спаситель. С помощью лидеров общины полное подчинение колонии стало лишь вопросом времени.

Морпех с трудом проглотил ставший в горле ком. И чай совсем не помогал. Этот человек… Кем бы он ни был, внушал острый страх с щедрой примесью полного безумия. Но, если же он говорил правду…

– Поче… – голос солдата предательски дрогнул. Ему пришлось прочистить горло, чтобы продолжить. – А почему вы искали иную колонию, если могли таким же образом подчинить Узел или Ковчег?

– Хм, – Пастырь задумчиво сделал еще один глоток. – Да, пожалуй, я мог. Особенно, если бы начал с твоей общины, Кайман. В Ковчеге было бы легче прикинуться несчастной овечкой до какого-то момента. Так бы я и поступил, будь на то моя воля. Но… Бог сам сделал за меня выбор. Отправил в изгнание, дабы в странствиях я смог пройти очищение за совершенные грехи. Ведь стоило лишь нам показаться на поверхности, как синтетические нечестивые оказались тут как тут. Слуги тьмы могли поджидать меня лишь по одной причине: дабы помешать исполнению Его воли. Но стоило им пасть, как путь вновь был открыт.

«Да черта с два этому чуваку поможет психотерапевт», – подумал Кайман. – «Тут нужен надежный изолятор с мягкими стенами».

– Но мы немного ушли в сторону, – Пастырь с добродушной улыбкой допил чай, отнес чашку и поставил на стол. – Итак. Община начала меняться. Мир вновь мог ощутить надежду, ибо появились новые Дети Бога. Вот только суть их теперь стала иной. Никакого поедания нечистой плоти, никаких поединков и бессмысленных жертв, никакого своеволия. Мне пришлось изменить свои подходы. Добавить долю… Эм… Назовем это строгостью. Дисциплиной. Общество было поделено на касты, а касты на бригады. Быстрая передача приказов, принятие решений на местах, ну и прочие прелести разумного структурирования. От меток на теле, кстати, к сожалению, пришлось отказаться.

Не понятно зачем, Пастырь постучал себя пальцем по лбу.

– Вырезанная на коже принадлежность к Детям, была слишком заметной. Это никак не подходило для моих дальнейших планов.

– Каких ланов?

– Грандиозных, разумеется. Всегда нужно видеть дальнейшую цель. Смотреть хотя бы на десяток шагов вперед. Ведь не думаешь же ты, Кайман, что человек вроде меня ограничится управлением какой-то небольшой общины?

– Сомневаюсь, – честно признался морпех.

– И это правильно, – улыбнулся Пастырь. – Ибо Он обещал мне больше. Намного больше. Экспансия – это то, с чем мне рано или поздно предстояло столкнуться. Но, былые ошибки лежали на сердце незаживающей раной. Поэтому я хотел начать с Заповедного. Ему предстояло стать первым камнем в том фундаменте, который я собирался заложить в основание нового мира.

Сержант нервно потянулся, чтобы сделать глоток чая, но вдруг обнаружил, что чашка пуста. И это в тот момент, когда у него во рту все окончательно пересохло от волнения. Слова безумца все больше казались правдивыми. Слишком много рациональных зерен было в этой речи.

– Оружия у нас было не так много, производство – и того хуже. Но зато эти люди умели работать с почвой, у них было много лабораторных площадей для тестирования продукции и проведения селекции. А у меня была Синева. Мое детище. Труд, пронесенный свозь половину жизни.

– Что за Синева? – спросил Кайман, тут же отругав себя за чрезмерное любопытство.

Но Пастырь счел вопрос уместным, тут же на него ответив:

– Сыворотка. То, что способно изменить человека до неузнаваемости. Как в хорошем, так и в плохом смысле. Тут все зависит от носителя. Но, памятуя былой опыт, и имея много наработок и необходимые для старта работы образцы, я приступил к совершенствованию формулы. Пожалуй, именно на это я потратил большую часть времени до сего дня. О, имея на руках такой лабораторный ресурс, такое количество смышленых научных работником, я наконец-то смог развернуться. Отказалось, что раньше я даже не понимал весь потенциал собственного творения. Синева была способна на большее! Гораздо большее! – с этими словами в его глазах загорелся восторг. – А я даже не подозревал! Возможности изменения, модернизации, адаптирования. Те, из Детей Бога, кто был поистине достоин – получали силу, о которой раньше и мечтать не могли. Да что там люди… Синева была способна изменить практически любую жизненную форму, обладающую биоклетками. Универсальное средство. Одно на всех. Натуральное, без всяких примесей, ограничителей и прочей ерунды, что Аргентум добавлял в свои инъекции. В общем, я был в восторге от того, как и куда мы двигались. Не хватало только некоторых образцов, которые мне сильно бы помогли. Отчасти, именно поэтому я вернулся в Заповедный.

– То есть, ты не собираешь захватывать нашу общину сейчас?

– О, я этого не говорил, – хитро усмехнулся седой. – Слишком много выгоды стоит за этим. А после того, как вам удалось достать очиститель грунта и прочие великолепные вещи… Признаюсь, теперь совсем сложно устоять.

– Но… Зачем становиться нам врагом, если есть возможность стать частью чего-то большего? – искренне не понимал морпех. – Ведь не для того люди выжили после Импульса, чтобы теперь убивать друг друга!

– Чего-то большего, да? Ты сейчас про Мост? Да-да, не надо делать такое удивленное лицо. Разумеется, мне про все известно ваш амбициозный проект. И можешь не переживать, он отлично вписывается в мои грядущие планы. Подкорректируем пару мелочей, наладим немного другую систему взаимоотношений, повстречаемся с лидерами общин, и все пойдет как по маслу.

– Но ведь это не сотрудничество, – возразил солдат. – Это ассимиляция!

– Возможно, – пожал плечами Пастырь. – Но что мне с того. Так или иначе, но жизнь в новом мире требует перемен. Выживет то общество, которое больше приспособится к новой реальности. Не спорю, вряд ли все пройдет совсем бескровно. Однако мое слово – весомый аргумент. Аргумент, который мы научились хорошенько усиливать. А теперь, когда за моей спиной стоит реальная мощь, а не кучка дикарей с дубинами, то и результаты обещают быть более чем многообещающими.

Кайман раздраженно встряхнул головой. Его уже порядком тошнило от этого вибрирующего голоса, и всей той ерунды, которую он нес.

– Это безумие! – заявил сержант. – Вас мало. Да, я не видел всего местного сборища, но более чем уверен, что вас не так уж и много. Вы бы не осилили захват даже одной из общин по отдельности, что уж говорить про их объединение! Пастырь, послушай, не принимай опрометчивых решений. Мы сумели пережить Исход! Отбили целую орду измененных. Чем бы там ни было ваше войско – оно не сумеет подступиться ни к Узлу, ни к Ковчегу.

– А вот тут-то я бы поспорил, – надменно улыбнулся седой мужчина. – И, раз уж мы завернули в эту степь, то хочу спросить: как ты себя чувствуешь после чая?

Сержант похолодел:

– Ты что, отравил меня?

– Ну что за глупости, – покачал головой Пастырь. – Побойтесь Бога. Зачем мне приглашать кого-то к себе на разговор, а потом травить на ровном месте?

– Тогда что?

– Я первый спросил.

Морпех стиснул зубы, пытаясь сосредоточиться на внутренних ощущениях. ИскИн молчал, значит ничего критического пока не случилось. Учащенное сердцебиение, повышенные показатели стресса. В принципе, все в пределах относительной данному случаю норме. Чувствовалась небольшая тошнота и самую малость путались мысли, что могло быть последствием полученных не так давно ударов. Так о чем вообще тогда говорит этот маньяк?

– Со мной вроде бы все хорошо. Что ты мне споил?

– Чай, – усмехнулся в ответ главный безумец всей округи. – Чай на основе цветов Синевы. Моя новая разработка. И, если ты не ощутил результатов его воздействия, то эксперимент можно считать вполне успешным.

– Воздействия? Но ведь ты же и сам его пил! – воскликнул Кайман.

– Верно. Пил, и буду пить. На меня он оказывает крайне тонизирующий эффект. А вот на тех, кому Синева в новинку, действие будет немного другим.

– Каким?!

– Скажем так: теперь у тебя в сознании имеется заготовленный триггер. И мне будет достаточно лишь единожды использовать свой голос, чтобы его активировать.

– Я не понимаю, – раздраженно сказал Кайман, примеряясь, сумеет ли за один рывок вцепиться в глотку самодовольному маньяку перед собой.

– Действительно, – хмыкнул тот, – ведь всегда проще один раз показать, чем сто раз пояснять. Заранее отмечу, что мне приятно было поболтать.

Морпех нахмурился, напрягся, готовый к любому повороту ситуации. Но в итоге все равно оказался не готов.

– На колени, – тихо сказал Пастырь.

И солдат тут же свалился под ноги седому мужчине. ИскИн во всю сигналил тревогу, оповещая о вмешательстве в психическое состояние носителя. Воля ушла в минус. Где-то скользнула мысль, что на этот раз голос Пастыря был иным. Твердым, особенно неприятно вибрирующим. Но теперь это не имело значения. Важно было лишь то, что скажет этот человек. То, чего он пожелает.

– Вот так. Без прелюдий и долгих бесед, – кивнул седой. – В будущем эта штука поможет нам в продвижении. А теперь забудь все, о чем мы с тобой здесь говорили.

Такова была Его воля. И Кайман тут же стер из памяти каждое слово, что было произнесено в этой комнате. Всем его действиям вторил ИскИн.

– Хорошо, – кивнул Пастырь. – Думаю, эксперимент можно считать более чем успешных. Но, прежде чем тебя и твоих друзей отправят обратно, давай обсудим, что именно ты можешь для меня сделать, вернувшись к себя в общину.

– Да, Пастырь, – кивнул морпех. – Жду ваших приказов.

– Хороший мальчик, – последовала еще одна надменная улыбка. – Что ж, запоминай…