Эфа. Обычный заказ.

Глава первая.

На лесную опушку выметнулся всадник и придержал коня. В густеющих сумерках трудно было разглядеть внешность всадника, видно было только, что это отличный наездник, и что он довольно молодой, гибкий, не обросший жирком. Незнакомец приподнялся в стременах и внимательно огляделся. Позади него чернел лес, пахло прелой листвой, полукругом стоял довольно высокий кустарник, далее раскинулись распаханные поля, теперь, в полутьме, казавшиеся тёмными морскими волнами, а вдалеке чернели стены не то города, не то замка. Во всяком случае, по бокам стены можно было разглядеть башни с бойницами.

— Не успеть… — еле слышно прошептал незнакомец, и чуть повысил голос, — Слышишь, Джанко? Там наверняка уже ворота закрывают! Мы не успели!

Конь всхрапнул и переступил с ноги на ногу.

Всадник ещё чуть помедлил, и спрыгнул с коня. Стянул у себя с шеи что-то вроде медальона, похожего на наконечник стрелы на цепочке. Судя по тому, как медальон сверкнул в лучах поднимающейся луны, можно было бы предположить, что он из серебра. Незнакомец наклонился и слегка покачал медальоном над землёй. Удовлетворённо хмыкнул, и распрямился. Огляделся ещё раз, скинул с коня перемётные сумки, снял седло, оставив только попону, взял коня под уздцы и повёл его вокруг поляны, время от времени наклоняясь к земле со своим медальоном. Обойдя вокруг и, по всей видимости, оставшись полностью удовлетворённым, всадник снова повесил медальон на шею, и теперь выхаживал коня уже совершенно спокойно. С четверть часа, не меньше, всадник с конём гуляли по полянке. Потом конь несколько раз ткнулся носом в плечо незнакомца.

— И без тебя знаю про речку! Свежестью потянуло, потому здесь и остановились, — проворчал незнакомец, прислушиваясь к дыханию коня и нащупывая артерию под его нижней челюстью, чтобы посчитать пульс, — Остыл? Ладно, пошли искупаемся…

Незнакомец, не глядя, пошарил рукой в одной из сумок и вытащил конскую щётку. Взял конец узды и повёл коня в сторону от поляны, на ходу снимая с шеи знакомый нам медальон. Вскоре послышался плеск. По всей видимости, конь и всадник нашли ту самую речку. Вернулись на опушку они уже почти в полной темноте, только при тусклом свете луны, по всей видимости, оба довольные. Незнакомец нёс в руках собственные сапоги, шляпу и куртку шагая босиком.

Сейчас, в бледном лунном свете, можно было разглядеть, что у незнакомца оказались весьма длинные волосы, из чего следовало бы признать, что перед нами не незнакомец, а скорее, незнакомка.

Только теперь, напоив и искупав коня, незнакомка занялась собственным обустройством. Натаскала валежника и разожгла небольшой костерок, расстелила попону, пристроив в головах конское седло, достала из сумки ломоть хлеба и небольшой кусок ветчины, сложила руки в молитвенном жесте, крест-накрест возле груди, с растопыренными пальцами правой руки у левого плеча, а левой руки — возле правого, торопливо вознесла хвалу Десяти Небесным Покровителям, и принялась за поздний ужин, запивая скудную пищу водой из фляги. Кушала не торопясь, изо всех сил растягивая удовольствие. Как раз, когда он закончила трапезу, костерок прогорел, оставив горячие угли.

Незнакомка подбросила в костёр свежих веток и навалила сверху небольшой ствол поваленного когда-то давно бурей деревца, образовав так называемый, «лесной» костёр, один из вариантов «нодьи». Теперь огонь будет пережигать ствол, а угли костра не дадут огню погаснуть. Ствол же, пережигаясь, будет давать ровный жар. Незнакомка ещё раз покачала над землёй своим медальоном, улыбнулась.

— Джанко, остаёшься на охране! — пробормотала она.

Конь фыркнул, не то в ответ на своё имя, не то, показывая, что понял приказ.

Незнакомка отстегнула от пояса небольшой меч и пристроила его с одной стороны своего ложа, достала кинжал и положила рядом с изголовьем, проверив, удобно ли руке его схватить, после чего, не раздеваясь, улеглась на попону и, почти сразу, ровно засопела.

* * *

Несмотря на то, что формально на охране был оставлен конь, спала незнакомка необычайно чутко. Во всяком случае, не менее шести раз за ночь она просыпалась. Один раз, когда перегорело бревно и перегоревший, короткий конец свалился в костёр; незнакомка встала и подтянула ствол ближе к центру костра, чтобы тот начал перегорать в новом месте, второй и третий раз просто так, повинуясь своему внутреннему будильнику, четвёртый раз, когда Джанко подошёл слишком близко и незнакомка почувствовала его приближение, пятый — когда совершенно бесшумно над поляной пролетела сова в поисках добычи, Джанко унюхал её и всхрапнул, разбудив хозяйку, и наконец, в шестой раз, когда запели первые птицы. Каждое из этих пробуждений выглядело совершенно одинаково: незнакомка резко приподнималась, и в её правой руке непостижимым образом оказывался кинжал, до этого мирно лежавший в изголовье, а левая рука уже стискивала ножны меча. Секунду, а то и две, незнакомка тревожно прислушивалась, потом доставала свой медальон и покачивала им с обоих сторон от себя. Успокоившись, она поднималась и устраняла причину беспокойства: поправляла костёр, шлёпала коня по крупу, ненавязчиво намекая ему, что поляна достаточно просторна, чтобы не нависать над хозяйкой, прохаживалась взад-вперёд по полянке, зорко всматриваясь в темноту… Потом снова ложилась и опять уютно сопела, до следующего раза. Просыпалась ли она сколько-то раз просто так, не вставая, осталось загадкой, потому что, даже если она просто так просыпалась, то никаких лишних движений не делала.

Окончательно незнакомка проснулась, когда, ближе к утру, какая-то слишком резвая белка запрыгала с ветки на ветку и пронзительно застрекотала. Проснувшись, незнакомка встала, прищурив глаза посмотрела на начинавшую светлеть полоску небосвода на востоке, потянулась и пробормотала, что выспалась она просто отлично и пора вставать. После чего, в очередной раз, поправила костёр, сходила вместе с конём к речке, откуда вернулась умытая, с довольным Джанко, с котелком воды, и подвесила котелок над костром.

Сама же достала кусок замши и принялась до блеска начищать оружие: в первую очередь меч, а потом и кинжал, и явившиеся из потайных мест два метательных ножа, и даже пряжку ремня. Солнце поднималось, волна за волной озаряя окрестности своим чудесным сиянием, вода в котелке собиралась вот-вот закипеть, а незнакомка всё ещё сосредоточенно работала замшей, не обращая внимания на окружающие красоты.

Теперь, когда утренняя заря осветила незнакомку, можно было рассмотреть её более внимательно. Незнакомка оказалась довольно молодой ещё девушкой, лет двадцати пяти, с каштановыми, немного вьющимися волосами, вздёрнутым носиком и громадными, карими глазами. Пожалуй, её можно было бы назвать даже привлекательной, если бы не суровое, даже немного жёсткое выражение лица, складка между бровями и плотно сжатые губы. Казалось, улыбнись она, и лицо преобразится в милое, девичье личико. Но незнакомка не улыбалась.

Забулькала вода в котелке. Незнакомка наклонилась к дорожной перемётной сумке и достала небольшой мешочек, от которого пахло пряно и остро. Незнакомка запустила два пальца в мешочек, достала щепотку порошка и кинула его в кипяток. Вода в кипятке тут же поменяла цвет. Сперва она позеленела. Потом пожелтела, побурела, стала оранжевой, покраснела, а потом приняла густо-малиновый оттенок. И как раз в этот момент незнакомка сняла котелок с огня. Вода осталась малинового цвета, а по полянке поплыл дурманящий запах далёких островов с благовониями, затерянных среди океанских пучин.

Незнакомка убрала мешочек снова в сумку и извлекла из неё кусок сыра. Потом ещё пошарила, но уже ничего не достала, и с грустной улыбкой сообщила коню:

— А хлеб у нас, дружок, оказывается, кончился…

Конь поднял голову и потряс гривой, словно и в самом деле, хотел сказать: «Ах-ах-ах! Какое несчастье!».

— Ничего! — криво усмехнулась незнакомка, — У меня есть сыр, у тебя — трава! Вот и позавтракаем. А обедать уже в городе будем. Кто знает? Может, там нас поджидает хороший, крупный заказ? Обещаю: если получу крупный заказ, я тебе целую торбу лучшего овса куплю! Слово!

Конь с задумчивым видом покивал головой и принялся щипать траву.

Незнакомка снова небрежно скрестила руки с растопыренными пальцами в молитвенном жесте, наскоро пробормотала похвалу Десяти Заступникам, и принялась за трапезу. Завтракала незнакомка медленно, откусывая сыр и смакуя каждый крохотный кусочек, запивая из котелка травяным настоем малинового цвета. Однако, рано или поздно, всему на свете приходит конец, не говоря уже о скромном по размеру кусочке сыра. Девушка с сожалением посмотрела на последнюю крошку и отправила её в рот.

— Нам бы хороший заказ получить! — пробормотала она коню, жуя, — И, желательно, безо всяких там колдунов и колдуний… бр-р!.. А там дела пойдут лучше!

Джанко недоверчиво покосился на неё и снова наклонил голову к траве.

Девушка как раз допила свой травяной отвар, когда конь осторожно ткнулся мордой ей в плечо.

— Думаешь, пора? — строго спросила девушка, вытирая губы тыльной стороной ладони, — А вот и не пора! Мы должны въехать в город ослепительно и торжественно! Победителями! А не замухрыжками какими-то…

Девушка вновь достала кусок замши и снова принялась начищать амуницию, не пропуская ни пряжки, ни застёжки, ни даже мелкой клёпки на кожаной куртке. Только часа через полтора она прекратила своё занятие, по всей видимости, довольная результатом.

— Ну и завершающий штрих! — пробормотала девушка, — Будем красивыми!

Она тщательно расчесала свои волосы, после чего заплела их в толстую косу, расчесала гриву коня, сделала шаг назад и, прищурившись, оглядела его, пробормотав: «Блеск!», после чего оседлала Джанко и взгромоздила ему на спину перемётные сумки, надо признаться, довольно тощие. В самом конце, перед тем, как вспрыгнуть в седло, она достала лёгкий шёлковый плащ, больше похожий на накидку, и скрепила его концы на груди особой пряжкой в виде большого, чёрного паука. И всё стало ясно. Это не охотница, заблудившаяся в лесу во время охоты, не путешественница, не торговый человек, не гонец с донесением… нет! Чёрный паук ясно дал понять, что девушка — наёмница из гильдии убийц. Девушка-убийца! Довольно редкое, хотя и не исключительное явление в гильдии. Ходят слухи, что девушки, конечно, не так сильны, как мужчины, зато превосходят своих товарищей по гильдии коварством, изобретательностью, жестокостью, а кроме того — всегда добиваются результата. Или погибают. Но не было ещё случая, чтобы девушка-убийца вернула заказчику задаток только потому, что не смогла, или не захотела выполнить заказ, отступив на полдороге. Во всяком случае, так говорят.

Наёмница, между тем, ловко вскочила в седло и тронула поводья. Застоявшийся Джанко с места рванул лёгкой рысью. Девушка не стала его сдерживать. Она поправила края плаща, чтобы тот красиво развевался на ветру и распрямилась в седле. И пусть все смотрят ей вслед, разинув рот! Наёмница из гильдии убийц готова взяться за самый сложный заказ! Если, конечно, у вас есть чем заплатить.

* * *

Поздним вечером того же дня можно было увидеть девушку-убийцу в трактире «Кривая луна». Она хмуро и одиноко сидела в углу и мрачно ковыряла ложкой в тарелке с равиоли. Несмотря на тесноту за другими столами, где шумели, играли в кости, спорили, щипали за мягкие места пробегавшую подавальщицу, и безмерно поглощали кислое, разбавленное вино, за стол к девушке никто не рискнул подсесть. От этого стола просто веяло холодом и опасностью.

Девушка, между тем, думала о том, сможет ли она уговорить хозяина, чтобы тот разрешил ей переночевать не в номере, а в конюшне? За половинную плату, разумеется. Ибо денег у девушки осталось не слишком много, а она сегодня целый день провела в седле.

За этот день она успела несколько раз объехать весь город, появляясь то на главной площади, то на рынке, то объезжая вокруг дворца местного градоначальника, то проезжая по узким и кривым улицам ремесленников, то по широким проспектам, где селились зажиточные горожане и купцы, то… в общем, весь город её сегодня видел! И, почти всегда, за ней с криками и улюлюканьем мчались мальчишки, сами удивляясь собственной храбрости. Ещё бы! Бежать за наёмным убийцей и улюлюкать! Девушка при этом мысленно улыбалась. Она-то понимала, что это бесплатная реклама! Даже тот, кто каким-то чудом не успел увидеть наёмницу своими глазами, и тот узнает об этом из пересудов, а пересуды будут! Если столько мальчишек её видели, то слухи поползут быстрее ветра!

Однако, никто не остановил девушку в тёмном переулке, не шептал торопливо имени человека, который должен умереть, не совал кошеля с деньгами…, а жаль! Кошель, туго наполненный звонкими монетами, даже медными, был бы кстати.

По трактиру разносились запахи дешёвого вина, кислого пива, хлебной выпечки, жареного мяса и всё это, удивительным образом, сливалось в запах уюта и комфорта. Наверное, именно так должно пахнуть гостеприимство.

Девушка подцепила одну равиолину ложкой, отправила её в рот, и принялась задумчиво жевать. Следовало признать, что надежды на работу в этом городе не оправдались. Ну, что ж, придётся ехать в другой, всего-то! Где-то должно повезти? Не бывает такого, чтобы не нашлось во всём королевстве такого человека, у которого есть тихая мечта о смерти ближнего своего и который готов ради этого расстаться с некоторой суммой денег? Не бывает! Надо только найти этого человека. Желательно, богатого. И всё будет хорошо. А тот, которого придётся убить? Ну… все мы смертны. Рано или поздно, все мы уйдём в уютное и справедливое царство Десятерых. Так, почему бы не чуть раньше назначенного срока? Особенно, если это принесёт другим пользу?

Наёмница взяла кружку и отхлебнула травяного настоя. Из кружки почему-то пахло вином. Наверняка ленивая подавальщица не вымыла кружку после очередного посетителя, ограничившись тем, что выплеснула остатки… ещё неизвестно, куда она выплеснула остатки! Очень может быть, что в кружку очередного пьяницы! Наёмница поморщилась, но ничего не сказала. Поставила кружку на стол и принялась опять бездумно гонять по тарелке оставшиеся равиолины. А взгляд, помимо воли, просто, в силу привычки, скользил из-под бровей по залу.

Стол в углу. Шестеро. Гуляки. Похоже, завсегдатаи. Почему? Потому что держатся свободно, подавальщицу подзывают запросто, по имени… кстати, у неё красивое имя, Виола… так, что ещё… одежда сильно поношенная, если не сказать хуже, носы красные, глаза лихорадочно блестят… такое за одну пьянку не заработать. Да и друг друга знают не первый день, хлопают по плечам, подшучивают, пытаются петь хором… в общем, не интересно!

Следующий стол. Тоже шестеро. М-м-м… купцы! Обмывают выгодную сделку. Почему? Одежда у всех дорогая, держатся степенно, обращаются друг к другу вежливо, к вину прикладываются не часто, закуску к вину заказали дорогую… опять же, кичливо-дорогие перстни на пальцах…

Кстати, если кто думает, что дорогие перстни на пальцах купцов нужны только чтобы подчеркнуть своё богатство и статус, тот ошибается. Это же носимый с собой золотой запас! То есть, взял с собой, положим, кошель денег, ан просчитался! Самую малость для выгодной сделки не хватает. Ну и, вот тебе довесок! Снял перстень с пальца, да к деньгам подкинул. Или ещё, пошёл прицениться к товару, а по пути тебе кошель с пояса и срезали! А тут товар — загляденье, просто все пальчики себе перецелуешь! А денег нет. Как быть? А так же! Снял пару перстней, да отдал в виде задатка. Мол, деньги тебе завтра отдам, честь по чести, ещё и перстни задорого выкуплю… Нет, купцу золотые перстни жизненно необходимы, как воину оружие! Любопытные ребята, но сегодня не интересны. Не заказчики. Жаль… с этих можно было бы хорошую цену слупить…

Какой-то мальчишка, лет двенадцати, торгуется у прилавка с хозяином по поводу куска пирога. Не скинет ли тот цену? Наверное, карманник. Почему? По виду — босяк. А босяки не покупают пирогов. Они и чёрствой корочке рады. К тому же зыркает по сторонам очень внимательно. Если тебе нужен пирог, то и гляди на пирог! А этому пирог служит только предлогом. Он возможную жертву высматривает… Выйдет вечером пьянчуга из трактира, а вот и мальчишка под руки подвернулся! Не проводить ли, дескать, вашу милость до дома? А то ножки-то ваши того… не ходючие! А сам уже и в подмышку подныривает, и за поясницу бедолагу придерживает. А тем временем ловкие пальчики нащупывают под поясом кошель… Даже если турнёт пьяница дерзкого негодника, всё равно, поздно уже! Остался его срезанный кошель в маленьких, но цепких ручонках!

А, кстати, может, и не пьяницу мальчишка высматривает… Вон, аж шестеро купцов сидят, вино вкушают. Чем не пожива для карманника? Поди-ка, не часто в подобных заведениях купцы засиживаются! Но, лучше бы потрошил пьяниц. Купцы — народ наблюдательный, цепкий. Запомнят дерзкого мальчишку, да потом не пожалеют горсти мелочи для стражников, чтобы изловить сорванца, да примерно наказать. Так, что с полгода потом хромать будешь, и кровью кашлять… А впрочем, Защитники с ним, с мальчишкой! Вот ещё невидаль! Что за следующим столом?

А за следующим столом — игроки в кости. Пять профессиональных игроков в кости раздевают одного бедолагу… Почему? Потому что пятеро по виду горожане, а шестой — очень похож на крестьянина. Жесты, робкая улыбка, согнутая спина… явный крестьянин! Не бедный, но и не зажиточный. Однако, если крестьянин в городе, то это значит… торговал? И, по всей видимости, выгодно расторговался. И тут же, на рынке, у него неожиданно появились друзья! Которые поднесли вина — даром! Кто же от дармового вина откажется? — а потом потянули в трактир, отметить удачный денёк. И опять — даром! — поднесли вина. А потом, так, смеху ради, предложили сыграть в кости. Опять же, смеху ради, на самую мелкую монетку. И крестьянину сейчас необычайно везёт! Он, глупый, не понимает, что ему подсунули специальные, утяжелённые кости. Которые выигрывают. Скоро он окончательно уверует, что день для него необычайно счастливый. Вон как рвёт на себе волосы и заламывает руки очередной «проигравший». А остальные, исподволь, пользуясь тем, что крестьянин поглощён игрой и не глядит по сторонам, ухмыляются и перемигиваются. Скоро ставки начнут расти. И опять крестьянину повезёт. Раза три-четыре. Пока ставки не станут совсем уж громадными. Тогда ему опять подменят кости. И продуется глупый в пух и прах. Не только весь барыш проиграет, но ещё и должен останется. Хорошо, если одежду с него не снимут, а могут и до исподнего раздеть…

Следующий стол… О! А это очень интересно! От волнения наёмница опять подцепила равиолину и торопливо сжевала, не разбирая вкуса. За следующим столом двое. И сами закутаны в чёрные плащи, и стол поставлен в самом тёмном углу. И ещё, они слишком упорно «не замечают» присутствие наёмницы. А это подозрительно. Не каждый день наёмная убийца сидит в этом вонючем трактире, чтобы вот так не обращать на неё внимания. Все обращают. И пьяницы любопытничают и обсуждают, и купцы косятся, и игроки, нет-нет, да бросят заинтересованный взгляд, а эти двое, видите ли, не замечают!

Как раз в этот момент солнечный луч блеснул сквозь мутное стекло и отразился на золотом ободке перстня одного из подозрительных. Ой-ёй-ёй… А это и не перстень вовсе, а печатка… И если зрение ей не изменяет — а с чего бы ему изменять? — то наёмница знает одну точно такую же печатку…, а скорее, эту же самую! Вряд ли кто озаботится сделать две одинаковых печатки!

Девушка нервно подцепила ложкой последнюю равиолинку и положила в рот. И опять не почувствовала вкуса.

Такие люди не ходят по замызганным трактирам. И уж, конечно, не берут в рот еды, которая здесь подаётся. И в самом деле, заказали они, по местным меркам, деликатесы, но ни один из них к тарелке и не притронулся. Сидят и… что? ждут? Чего? Или… кого?! Потому что, если бы не ждали, то давно подсели бы к ней. Уж теперь-то наёмница была твёрдо уверена, что оба незнакомца торчат здесь исключительно из-за неё. Исключительно, чтобы сделать заказ. Вот только от дурных предчувствий, связанных с этим заказом, у наёмницы зубы сводит и по спине холодом веет! Может, свалить по тихому, пока те подсесть не решились? А то, что работы не будет, и денег в этот раз не получит, так говорят, что существует такая штука: лечебное голодание! Лучше уж пару-тройку дней поголодать, чем связываться с заказом, который…

Наёмница не успела додумать. В дверь трактира шагнул ещё посетитель, тоже закутанный в чёрный плащ. И оба сидящих моментально оживились. Один встал и поспешил навстречу, но вошедший коротко отмахнулся. Они обменялись, буквально, несколькими словами полушёпотом и пошли в её сторону. Всё, уходить поздно! Теперь от заказа не отвертеться… А это, получается, не отвертеться от проблем!».

Глава вторая.

Двое в чёрных плащах уверенно, по хозяйски, сели за её стол. Тот, который только вошёл, чуть в стороне, на дальнем углу стола, словно присматриваясь к наёмнице, а тот, который с печаткой, тот прямо напротив.

— Ты — наёмная убийца? — сразу взял быка за рога собеседник.

— Конечно, — с достоинством ответила наёмница, покосившись на паука-заколку.

— У тебя уже есть заказ? — не отставал этот, с печаткой.

— В данный момент, нет… — нехотя призналась наёмница.

— То есть, ты свободна для нового заказа! — обрадовался собеседник, — Как твоё имя?

— Кетрин, — пожалуй, чуть поспешно проронила наёмница.

— Кетрин, это же от слова «кошечка»? — хохотнул собеседник, — Хороша кошечка! С коготками! Но ты член гильдии убийц? Там могут за тебя поручиться?

— Разумеется, — процедила та, которая назвалась именем Кетрин.

— Сколько ты берёшь за убийство? — а он настырный, этот, с печаткой.

— Смотря по обстоятельствам, — Кетрин поджала губы, — Зависит от социального положения жертвы, места, где эта жертва живёт, сложности заказа… Вот, к примеру, за жизнь этого кабатчика я взяла бы с вас всего пять-шесть серебряных «дубовиков».

— Так много?! — вскинулся собеседник, — За жизнь простого, безродного горожанина, и шесть серебряных монет?!

— Но вы не учитываете, мой господин, нескольких вещей, — скупо улыбнулась наёмница, — Во-первых, кабатчик почти всегда на виду у своих работников и незаметно подобраться к нему не так просто. И не отравить тихонько, потому что кушает он только то, что приготовят на его собственной кухне. И посторонних туда не пускают. Во-вторых, здешняя стража славится своей сноровкой. При первом же крике, на место происшествия примчится пара бравых парней с алебардами. А крик, как вы уже поняли, раздастся очень скоро после убийства. То есть, сложно не только подойти, но и потом скрыться. Ну и в-третьих, статус… Да, кабатчик из простых, безродных, но это не бедняк! Убийство кабатчика вполне можно приравнять к убийству купца. Так что, никак не меньше шести серебряных «дубовиков», господа, никак не меньше!

— Гм!..

Собеседник наёмницы сделал вид, что впал в задумчивость и незаметно взглянул на своего спутника. Спутник коротко кивнул.

— Хорошо… — снова заговорил тот, что с печаткой, — А что, если будущая жертва из благородного сословия? Что, если она в другом королевстве?

— Зависит от сословия, — пожала плечами Кетрин, — От приближённости к королевскому двору, от удалённости королевства… от многих обстоятельств! Вы лучше назовите имя жертвы и расскажите про неё все известные факты, а я уже назову цену… господин главный министр! И не беспокойтесь, если мы не сойдёмся в цене, никто и никогда не узнает от меня об этом разговоре, о ваших планах на убийство. Это входит в кодекс наёмных убийц и не подлежит обсуждению. Ни под принуждением, ни за деньги, ни ради самой жизни, ни один наёмный убийца не проговорится о своих заказах. Гильдия гарантирует! А к слишком болтливым в таких вопросах, гильдия не знает пощады.

— Откуда ты знаешь… про главного министра? — нервно огляделся собеседник.

— Печатка… — коротко ответила Кетрин.

— Гм!.. И в самом деле… — собеседник торопливо спрятал руки в широкие рукава плаща, — А про печатку откуда?..

— Однажды мне довелось видеть, как вы запечатывали письмо этой печаткой.

— Как?! Когда?! Подожди-ка… Года два назад скоропостижно скончался начальник моей канцелярии барон Пирути, и я был вынужден взять другого достойного кандидата… Но все считали, что это был сердечный приступ! Или?..

— Сердечный приступ, — спокойно кивнула головой наёмница, а потом вскинула голову, — Но, даже если бы это был яд, то я всё равно не призналась бы. Повторюсь: разговоры о заказах, бывших ли, или будущих, принятых и не принятых, исполненных или не исполненных, у нас запрещены. Барон Пирути скончался от сердечного приступа. Я здесь ни при чём. И вообще, два года назад я была очень далеко отсюда, на Пряных островах. Точка.

С минуту главный министр задумчиво молчал. Потом пробормотал:

— Всё понимаю, тайна заказа и всё такое…, но назвать имя жертвы, без твёрдой договорённости о приёме заказа…

— Если вы не можете этого решить сами, посоветуйтесь с его высочеством… — скучным голосом проговорила наёмница, — Я подожду!

Теперь дёрнулись оба собеседника.

— Откуда ты… — начал было главный министр.

— Ну, а кто бы ещё? — пожала плечами Кетрин, — Перед кем главный министр склонит голову первым? Варианта три: король, королева и принц. Король более плотный, королева меньше ростом, и вообще, женщина. Вывод очевиден, не так ли?

— Ну, ладно… — впервые подал голос второй собеседник, — Ты умна. Но этого мало. Насколько ты ловка?

— Знаете, ваше высочество, в какую игру я люблю играть больше всего? — задумчиво спросила наёмница и сама же ответила, — Есть такая игра «укради монетку». Знаете такую? Нет? Я научу! Положите на стол монетку. Любую.

Принц растерянно взглянул на главного министра, и тот торопливо протянул ему золотой «антарик». Принц положил монетку перед собой и вопросительно посмотрел на девушку.

— А теперь быстро схватите эту монетку! — предложила Кетрин, — Или, хотя бы, накройте её ладонью! На счёт «три»?.. Раз… два… три!

Принц сделал резкое движение рукой. Раскрыл ладонь и удивлённо уставился на неё. Ладонь была пуста. На столе тоже ничего не было.

— Вот ваша монетка… — аккуратно положила наёмница золотой «антарик» на прежнее место, — Желаете ещё раз?..

— Ну что ж… — пробормотал принц, заранее поднимая руку, — Теперь я буду готов!

— Отлично! Итак? Раз… два…

Хлоп! Не дождавшись счёта «три» принц прихлопнул монетку ладонью к столу и негромко рассмеялся.

— Она здесь! — довольно сказал он, — Я чувствую её под ладонью.

— Ах-ах-ах! — театрально закатила глаза к потолку Кетрин, — Неужели меня обыграли? Пойти, что ли, с горя утопиться?.. Но нет. Не пойду. Посмотрите на монетку, ваше высочество.

— Что за… — пробормотал принц, поднимая со стола мелкую медяшку «репейника».

— А ваша монетка — вот она, — Кетрин положила «антарик» на стол и забрала у растерянного принца медяшку из рук, — Прошу прощения, ваше высочество, но я успела не просто выхватить монетку у вас из-под ладони, но ещё и подменить её другой… Ещё вопросы про ловкость будут?..

Принц снова переглянулся с главным министром и теперь их взгляды были совсем другими.

— Итак, — перехватила инициативу наёмница, — Кого из иностранных королей вы поручаете мне уничтожить?

— Речь не идёт про короля… — отвёл глаза в сторону главный министр.

— А про кого идёт речь?! — у девушки опять появилось дурное предчувствие, — Кто ещё мог настолько прогневать почти всесильного принца, да так, чтобы своей власти наказать не хватило?!

— А если это… маг?.. — проронил принц.

— Тогда это будет дороже! — пожала плечами Кетрин, — Всего лишь!

И снова почувствовала, как тоскливо заныло где-то под сердцем.

— У тебя уже был среди заказов маг?! — поразился принц.

— Я не рассказываю о своих заказах, — холодно напомнила наёмница.

— Но то, что мы заказываем мага, тебя не пугает? — уточнил главный министр.

— Пусть пугается маг, когда я к нему нагряну! — беззаботно ответила наёмница, хотя внутри у неё всё сжималось от липкого страха, — Но мне нужны имя и информация.

Собеседники в очередной раз — который уже по счёту? — переглянулись. Принц кивнул. Главный министр придвинулся ещё ближе, и зашептал:

— Нам нужна жизнь мерзкого колдуна и чернокнижника, мага и некроманта, Лудвига фон Зильберга! Мерзавец, шатаясь по свету, приехал и в нашу страну, и был принят его величеством с величайшим почтением. Пользуясь своими умениями, негодяй продемонстрировал его величеству несколько дешёвых фокусов и совершенно очаровал короля. Настолько, что король предоставил в распоряжение проходимца гостевую комнату в своём дворце. И подлец в полной мере воспользовался этим! Он… э-э-э…

— Сперва он попытался соблазнить её высочество, принцессу Эмилию, — вступил в разговор принц, — Их довольно часто видели, гуляющими по дорожкам парка… Злодей пытался заманить принцессу в свои сети, завлечь её разговорами и обольстить. А когда принцесса не поддалась на его вероломные планы, изверг решился на страшное! Перед своим отъездом он убил принцессу! Убил и… воскресил в виде послушной марионетки. Ты же знаешь, что когда некромант воскрешает покойников, те становятся полностью послушны его воле? Так и тут. Он похитил мёртвое и воскрешённое им тело принцессы и сбежал из страны. В опочивальне госпожи Эмилии обнаружили целую лужу крови… это было страшное зрелище!

Так вот: мы нанимаем тебя, чтобы ты уничтожила этого гада, этого подонка, этого выродка, этого… чтобы ты уничтожила Лудвига фон Зильберга!

— Вы не сказали всего… — холодно проронила наёмница.

— Всего?! — сдавленным полушёпотом воскликнул принц, — Ты не услышала всего?! Я понимаю, что в наёмники и в убийцы идёт всякий сброд, не имеющий понятия о чести и достоинстве, но хотя бы о родственных чувствах ты должна была слышать?! Проклятый некромант убил мою сестру! Он превратил её в бездушную куклу! Он похитил её безвольное тело, не дав даже похоронить её в семейной усыпальнице! И ты смеешь говорить мне в лицо, что мы не сказали всего?!

В лице наёмницы, казалось, что-то дрогнуло, но может, только показалось. Голос оставался ровным и спокойным:

— Вы совершенно правы, ваше высочество. Наша гильдия набирает своих адептов именно из нищего и бездомного сброда, а порой — из заключённых, приговорённых к каторге или галерам… и, да, мы далеки от сантиментов. Поэтому я забыла выразить вам свои соболезнования… — принц презрительно хмыкнул и отвернулся, — Но, когда я говорила, что вы не сказали всего, я имела в виду другое. Где искать этого Лудвига фон Зильберга? В какую сторону он отправился? Каковы его навыки? Есть ли у вас предпочтения по поводу его смерти? Просто убить, или убить показательно? Каковы сроки выполнения заказа? И вообще, все факты, которые вы могли бы мне сказать, чтобы моя работа оказалась успешной.

— Не знаю, понимаешь ли ты, — опять заговорил главный министр, — Но похищение принцессы, это не просто похищение человека. Это весьма важный политический акт, который может иметь самые серьёзные международные последствия! Именно поэтому, этот… инцидент… был скрыт от посторонних глаз и ушей. Все те слуги, которые могли слышать об этом, или даже просто подозревать, были… м-м-м… изолированы. Чтобы не могли проговориться. В королевстве было объявлено, что принцесса серьёзно заболела. Во дворце объявили то же самое, добавив, что принцесса не может выйти из своих покоев. И сейчас ей прислуживают… точнее, делают вид, что прислуживают… самые доверенные из слуг. Они носят ей пищу и сами её съедают, они носят в её покои грелки и лекарства, в комнату принцессы регулярно заходит наш человек, который выдаёт себя за иностранного лекаря, и подолгу просиживает там… в общем, делается всё, чтобы не возникло никаких подозрений! Но очень скоро, месяца через два-три, будет объявлено, что принцесса умерла от болезни… К этому времени ты должна выполнить своё задание.

Как известно, когда погибает некромант, обычно теряют жизненную силу и поднятые им мертвецы. Таким образом, мы полагаем, что после смерти негодяя Лудвига, покинет этот мир и принцесса Эмилия. Но бывают исключения! Бывает, что некромант даёт особые задания своим творениям и вливает в них дополнительные жизненные силы. Мы консультировались с некоторыми магами… так, отвлечённо… В этом случае творение некроманта может оставаться как бы живым, во всяком случае, внешне, и после его смерти. Пока не выполнит то, что ему было поручено. Так вот, если принцесса Эмилия… точнее, тело принцессы… если оно будет подавать признаки жизни… может быть, даже активно подавать эти признаки!.. ты должна будешь уничтожить тело! Конечно, всем нам хотелось бы упокоить тело принцессы в семейном склепе…, но везти её тело через три государства… это верх безрассудства! Малейшее подозрение, малейшая утечка информации — и это будет политический скандал, от которого пострадают все! От короля, до последнего бродяги. Ты понимаешь? Ты понимаешь свой долг?

— То есть, заказ расширяется? — спокойно кивнула головой Кетрин, — Не один некромант Лудвиг, но ещё и принцесса?

— Мы надеемся, что заказ будет касаться одного некроманта! — поспешно возразил главный министр, — Если же, паче чаяния, тебе придётся поработать больше заказанного, мы доплатим… потом… после выполнения заказа.

— Пожалуй, было бы лучше, если бы я вернула лишние деньги, если работы не окажется, — возразила наёмница, — Когда-нибудь потом… после выполнения заказа. Но вы продолжайте.

— Кхм… так вот, как я и сказал, подлец живёт через три королевства отсюда, а точнее, в герцогстве Инсбрук. Формально герцогство входит в империю Гесан, но герцог Инсбрукский имеет такие свободы, что можно смело считать герцогство отдельным королевством. Надеюсь, ты слышала это название?

— Мне приходилось много путешествовать, — расплывчато ответила Кетрин, уходя от прямого ответа, — Продолжайте.

— Да… Так вот, эта мразь — я имею в виду мерзкого некроманта! — очень дружен с герцогом Инсбрукским… он вообще умеет очаровывать, имей это в виду! Не вступай в словесный диспут, сразу бей! Кхм… в общем, этот подонок пользуется защитой и покровительством герцога. Тебе придётся проникнуть в логово некроманта тайно, не привлекая излишнего внимания… иначе за тобой будет серьёзная погоня, учти! Герцог души не чает в гадёныше, и сурово покарает каждого, кто посмеет причинить малейший вред его любимцу… не говоря уже об убийстве!

Наёмница молча кивнула головой, показывая что предостережение услышала и приняла к сведению.

— Кхм… Итак, негодяй живёт в герцогстве Инсбрукском, где у него своё графство, два или три замка…

— Так моя цель — граф? — живо перебила Кетрин, — Не простой маг, а целый граф? Продолжайте…

— Вообще-то он больше маг, чем граф… — скроил недовольную мину главный министр, — Он совершенно не занимается делами графства, отсиживаясь в одном из своих замков и наняв управляющего… это, если ты хочешь взять в расчёт его социальное положение… кхм!.. Так вот, у него два или три замка, в которых он отсиживается, занимаясь чернокнижием и магией…

— Насколько мне известно, в империи Гесан магия не запрещена? — совершенно нейтральным тоном проговорила наёмница.

— Магия не запрещена…, но не чёрная некромантия! — повысил голос главный министр и тут же, воровато оглянувшись, снова перешёл на шёпот, — Некромантия запрещена повсеместно! А подлый граф фон Зильберг — некромант!

Главный министр перевёл дыхание.

— Итак, что ты скажешь о заказе? Берёшься? Тогда назови свою цену!

— Давайте подведём итог, — задумчиво сказала наёмница, слегка откидываясь назад и, прищурилась, рассматривая собеседников, — Мне предстоит незаметно проскочить три королевства, в двух из которых наёмное убийство запрещено законом… раз! В четвёртом королевстве, а точнее, в империи Гесан, в герцогстве Инсбрукском, мне предстоит тайно отыскать любимца герцога, влиятельного графа Лудвига фон Зильберга… тайно, не привлекая внимания, отыскать его на его же графских землях… два! Отыскав могущественного графа, который по совместительству ещё и маг, да не просто маг, но ещё и некромант, мне предстоит убить его… а, кроме того, убедиться, что вместе с ним упокоилась ещё и покойная принцесса Эмилия… которая может быть вообще в другом замке… и если она ещё не упокоилась окончательно сама, помочь ей в этом… три! Тела графа и принцессы предстоит сжечь, поскольку, как известно, нет другого более надёжного способа предотвратить возрождение некроманта… и сделать это надо тайно, не поднимая паники… четыре! Кстати, а что делать со служанкой принцессы? Её тоже убить?

— Какой ещё служанкой?! — изумился главный министр.

— С той, которая исчезла вместе с принцессой, — невозмутимо парировала наёмница, — Вы же не хотите сказать, что граф и принцесса колесили в карете по трём королевствам без служанки?! Это невозможно! Он мог бы везти принцессу без головы, но не без служанки! В конце концов, многие мужчины утверждают, что женщинам голова ни к чему, всё равно мозгов нет…, но без служанки?! Это было бы слишком подозрительно. Это навело бы на размышления!

— Но… во дворце служанки не пропадали…

— Значит, наняли в ближайшем селе, — кивнула своим мыслям Кетрин, — Что делать со служанкой? Я могу её вернуть, пусть она расскажет обо всём увиденном вашим милостям…

— Убить! — твёрдо отчеканил главный министр, — Убить вместе с принцессой! То есть… э-э-э… если принцесса не упокоится сама. И даже, если упокоится сама, всё равно — убить! Но служанку можно не сжигать…

— Ага… уже трое… — пробормотала наёмница, — Вы не стесняйтесь, вы заказывайте! Можете всё графство Зильберг заказать, мне не трудно… Нет? Ну ладно… Убить служанку — пять! После этого скрыться, не вызывая подозрений, и не привлекая внимания… вернуться сюда, проникнуть во дворец и доложить об исполнении заказа… шесть! И всё это сделать не позднее трёх месяцев, пока будут поддерживаться слухи о болезни принцессы — семь! Я ничего не упустила?

— Нет, ты ничего не упустила, — сквозь зубы подтвердил главный министр.

— Ну что ж… я берусь за выполнение! — удивляясь сама себе, заявила наёмница, — И оцениваю заказ… скажем… да! В шестьдесят тысяч золотых монет. Половина сразу, в виде аванса, остальное после выполнения заказа. Если принцесса упокоится сама вместе со смертью некроманта, сумма заказа будет снижена до пятидесяти тысяч, тогда вам останется доплатить только двадцать тысяч золотых.

— Это… нереальная сумма! — ахнул главный министр.

— Отчего же? — Кетрин чуть склонила голову к плечу, — Разве ваше королевство настолько бедно? Вроде бы, нет… Я слышала, что недавно его величество закончил постройку очередного замка… и этот замок обошёлся более чем в пять миллионов золотых монет! Вы только сравните: пять миллионов и жалкие шестьдесят тысяч…

— Мы специально пустили слухи с преувеличенной суммой! — заторопился главный министр, — Пустить пыль в глаза соседям! На самом деле стоимость нового королевского замка гораздо, гораздо меньше!

— И всё же, даже если потрачено всего три миллиона, это в пятьдесят раз больше шестидесяти тысяч, — сухо прокомментировала наёмница.

— Но, казна пуста после постройки замка! — шёпотом взвыл главный министр, — Названная тобой сумма неподъёмна для казны!

— Хорошо… — спокойно отреагировала Кетрин, — Отложим этот вопрос, пока казна не пополнится! Когда будет готова нужная сумма, обращайтесь!

И она приподнялась со своего места.

— Но мы не можем откладывать! — ухватил её за руку главный министр, — У нас всего два-три месяца! Потом придётся объявлять о смерти принцессы от болезни!

— А я тут при чём? — пожала плечами наёмница, — Объявляйте…

— Но мы не можем этого сделать, пока принцесса жива! Э-э-э… в смысле, пока некромант держит её в своих лапах! Только после окончательного упокоения принцессы мы можем… э-э-э… без опасений объявить о её кончине!

— Тогда вам придётся заплатить, — равнодушно ответила Кетрин.

— Но, казна…

— Об этом пусть вам расскажет министр финансов…

— Ладно! — пристукнул ладонью по столу принц, обрывая спор, — Я заплачý! Не из казны, а из собственных денег. Но у меня нет тридцати тысяч… Двадцать тысяч аванса! Остальное — после выполнения заказа. Как раз и казна пополнится…

Наёмница несколько мгновений размышляла.

— Двадцать пять! — наконец, отрезала она, — И ни медяшкой меньше. И это последнее слово, торговаться бессмысленно. Если вы вздумаете торговаться, я просто уйду.

— Я принц! — надменно заявил принц, — От меня уходят только тогда, когда я отпускаю.

— Это в вашем замке, — усмехнулась Кетрин, — Где полно гвардейцев. Тогда, да, вы почти всесильны. А здесь я уйду. И тот, кто попробует мне помешать, тот останется лежать мёртвым… включая того охранника, который всё ещё сидит за соседним столиком и бездумно лупает глазами, и тех двоих, которые остались при лошадях! Вы сами признали, что я быстрая и ловкая!

— Откуда ты… — разинул рот принц, — О тех, кто при лошадях?..

Наёмница только загадочно улыбнулась. А про себя удивилась глупости принца. Неужели он сам не понимает? Он только что вошёл в трактир, завернувшись в чёрный плащ. Но, чтобы принц ездил по городу в одиночку?! Никогда! Тогда, сколько охраны он возьмёт на тайную встречу с наёмницей-убийцей? Одного? Мало. Слишком велик риск. Трое-четверо? Много. Если считать вместе с принцем, то это целая кавалькада всадников, привлекающая внимание. Самое верное, что возьмёт двоих. Но охранники не вошли в трактир. Значит? Значит, остались при лошадях. Всего-то и рассуждений — тьфу!

— Мы согласны… — мрачно ответил за принца главный министр, — Но ты же понимаешь, мы не возим такие суммы с собой…

— Я знаю, у его высочества в здешнем городе есть резиденция, — живо перебила Кетрин, — Завтра я явлюсь к его высочеству за деньгами. Можно не предупреждать стражу, я и так проникну внутрь. Это будет дополнительным подтверждением моей квалификации. Просто, подготовьте деньги, ваше высочество!

— Ты столько не поднимешь, — высокомерно усмехнулся принц, — Даже твой конь не поднимет. Ты просто не представляешь себе эту сумму!

— Я представляю, — заверила наёмница, — А потому, деньги я попрошу вас отправить лично, по тому адресу, который я назову. Можно в нескольких сундуках…, но всё в один день! После получения денег, я займусь вашим заказом.

— Ну что ж… — принц побарабанил пальцами по столу, — Договорились!

— Тогда я попрошу задаток, — уверенно сказала Кетрин.

— Какой ещё задаток?!

— О, самый крошечный задаток! Десять золотых. Это даже не будет гарантией, что вы не передумаете, ваше высочество. Это будет моей наградой за то, что завтра мне предстоит пройти сквозь вашу стражу. А если вы всё же передумаете… что ж, десять золотых останется у меня. Но, разумеется, вы можете вычесть их из основной суммы…

— Даже не сомневайся! — насупился главный министр, поднимаясь и доставая из-под плаща небольшой мешочек, — Разумеется, мы вычтем задаток из основной суммы!

Он тщательно отсчитал десять золотых «антариков», пересчитал их ещё раз на ладони, и сунул в руку наёмнице.

— И учти, — добавил он угрожающе, — Если что… тебе не уйти от нас просто так!

— Я и не собираюсь, — ослепительно улыбнулась девушка, — От таких денег добровольно не уходят!

Глава третья.

Только после того, как наёмница проводила взглядом ушедших принца, главного министра и их охранника, только тогда она смогла выпустить воздух из лёгких и глубоко вздохнуть. Сердце стучало, словно бешеное. Она согласилась… Она согласилась! Десять Святых Заступников, она согласилась взять заказ! До чего, оказывается, доводит людей безденежье! Но тут что-то не так… она печёнкой чувствует, что здесь что-то не так! Вот только раздумывать об этом она будет завтра. Сегодня она думать не в состоянии. Да и информации мало. А вот завтра… завтра она будет знать гораздо больше!

— Госпожа желает чего-то ещё? — чуть не навис над ней толстый трактирщик.

Улыбается любезно, но мечтает поскорее избавиться от опасной клиентки. Ужин заказала на два медных «репейника», а целый стол заняла. И других клиентов отпугивает. С другой стороны, и не прогонишь, страшно связываться. Так лучше, убралась бы сама подобру-поздорову…

— Госпожа желает ещё чего-нибудь? — повторил трактирщик.

— Да, — улыбнулась наёмница и протянула ему один из золотых «антариков», — Вот что, любезный, разменяй мне эту монету… и сразу вычти из неё новый заказ! Значит, так: комнату на ночь и на следующий день, и пусть в эту комнату принесут бочку с горячей водой… мочалку и душистого мыла… и чтобы твоя служанка потёрла мне спину! А моему коню насыпать полную торбу отборного овса!

— Сей момент организуем! — у трактирщика вытянулось лицо при виде золотой монеты, а ещё больше — от необычного заказа.

Не часто на его памяти постояльцы заказывали бочку горячей воды, чтобы помыться в его трактире! Не сразу и сообразишь, сколько за это с клиента стребовать! И пока растерянный трактирщик мялся за стойкой, размышляя и высчитывая, наёмница быстрым движением сняла с плаща паука-заколку. Теперь, когда она приняла заказ на убийство, не нужно, чтобы окружающие видели в ней наёмницу. Просто посетительница, такая как все…

— Прошу, госпожа! — высыпал перед ней небольшую горку серебра и меди трактирщик, серебро было хорошее, дилорские «дубовики», а вот медь вся кришанскими «репейниками», от которых морщатся добрые торговцы. Наёмница тоже поморщилась, но деньги взяла, а трактирщик между тем продолжал, — Комната наверху, номер восемь… лучшая! Бочку уже понесли. Сейчас туда и горячей воды натаскают. Сей момент!

— И служанку! — напомнила наёмница, — С мочалкой и мылом. Я сейчас коня проведаю и вернусь. Надеюсь, всё будет готово?

И, не дожидаясь ответа, наёмница поднялась с места и твёрдыми шагами пошла к выходу, на ходу отстёгивая меч. Если она собралась быть «как все», значит, меч и кинжал нужно снять… и вообще, переодеться! Вот это она на конюшне и сделает! Переоденется обычной горожанкой. И ещё долго будет стараться делать так, чтобы не привлекать к себе внимания. Пока заказ не выполнит. А там посмотрим.

* * *

Через четверть часа на второй этаж трактира прошмыгнула невзрачная горожанка в самом обычном сарафане, с косынкой на голове, с объёмистым свёртком в руках. Трактирщик было дёрнулся к нахалке и оторопел, увидев знакомое лицо со строгими глазами. Неловко затоптался на месте, не в силах подобрать слова и, вместо этого, шикнул на подавальщицу.

Всё правильно. Для всех посетителей наёмница ушла. Все же видели, как она уходила? Во-о-от! А пришла какая-то горожанка. Может, мечтая о тайном свидании? И уже любовнику встречу назначила? Может, пьяный муж из дому выгнал? И она хочет в трактире отсидеться, пока тот не протрезвеет? Может, овдовела недавно, да едет к далёким родственникам, а в трактире заночевать решила перед дальнейшей дорогой? Мало ли по каким причинам горожанка может на ночь комнату в трактире снять? А в свёртке может быть что угодно, от перемены платья до… хм… до ещё одной перемены платья! Вот!

В свёртке у наёмницы были меч, кинжал и сапоги. И куртка. И пояс. И кожаные наплечники с металлическими клёпками. Ну и так, по мелочи. Почти весь основной скарб она оставила в конюшне. Джанко вышколен так, что не подпустит к сумкам никого, включая местного конюха. И всё же… самое важное она не доверяла даже коню.

Кетрин торопливо прошелестела сарафаном по коридору и толкнула дверь с цифрой восемь. Ну-у… неплохо. Даже, можно сказать, роскошно! Особенно для такой дыры, как «Кривая луна».

Довольно просторно, вовсе не тесная каморка, как можно было бы ожидать. Небольшой дубовый стол сдвинут к одной из стен, освобождая пространство для вместительного бочонка. Рядом стоит крепкая табуретка, чтобы удобнее в тот бочонок залезть. Кровать… Десять Святых Покровителей, настоящая кровать! Не просто колченогий топчан, как в большинстве подобных трактиров! А на кровати — свежее бельё… Ха! Ещё скажите, что у вас клопов нету, так я и поверю в эту сказку… Возле кровати стоит стул… Стул?! Ну, точно, стул! Не табуретка, а стул! Со спинкой! Стены… стены оклеены обоями! Не до потолка, конечно, но выше человеческого роста! Святые Заступники! Здесь даже небольшое зеркало в стену вделано! Окно довольно большое и… застеклённое?! И ещё длинной занавеской завешено! С ума сойти! Наверняка, ещё при постройке трактира, хозяин рассчитывал, что среди его постояльцев будут благородные господа. Вот и подсуетился с номером. А потом трактир скатился до уровня притона… Но «чистый» номер хозяин бережёт для особых, важных случаев. Хе-хе… вот он и вышел, особый случай! Ну, что ж, будем соответствовать!

«Горожанка» гордо выпрямила спину, выпятила подбородок, сдёрнула с головы косынку и каштановая грива волос разметалась по плечам. Теперь, несмотря на простой сарафан, только по повадкам, можно было бы предположить, что перед нами не простая горожанка, а из тех, кто «власть имеет». Хозяйка. Допустим, хозяйка швейной мастерской, или небольшой прачечной, или даже хозяйка торговой лавки… в любом случае, у неё под началом люди! Швеи, прачки, может быть, даже мужчины! Особенно, если она в торговой лавке хозяйничает. А что? Вот, вы не верите, а такое тоже бывает!

Девушка уверенно шагнула вперёд, небрежно бросила свёрток на кровать, а сама уселась на стул и принялась сурово наблюдать за окружающей суетой. А суета была! Хозяин отрядил чуть не всех своих свободных работников, чтобы натаскать воды в бочку. И повар, и подсобный рабочий, и служанка, и даже конюх, все они торопливо таскали вёдра с водой. Кто-то с кипятком — на любой кухне всегда есть кипяток! — кто-то с холодной водой, и всё это выплёскивалось в бочку. А служанка, кстати, довольно миловидная девица, каждый раз, принося своё деревянное ведро, пробовала температуру воды локтем и командовала, кому нести горячей, кому холодной, и сама убегала вслед за мужчинами.

Наёмнице очень хотелось самой проверить, насколько вода горяча, и потребовать, чтобы было ещё горячее…, но это значило бы выйти из образа. А это нельзя. Настоящая хозяйка торговой лавки попробует температуру воды только в самом конце, когда служанка скажет, что бочка готова. Попробует, наморщит нос, и потребует ещё ведро горячей воды. Именно так, и именно этого от неё ждут. И именно так она и поступит. Её учили, что даже наедине с собой нельзя выходить из образа. Да, пусть образ каждый раз разный, но если влез в чью-то шкуру, неси её до конца! Пока не придёт нужда сменить образ, а значит, изменить стиль, одежду, походку, поменять пластику движений и манеру говорить. Так уж её учили…

— Бочка готова, госпожа!

Ну вот. И, как ожидалось, подсобный рабочий с вёдрами не уходит. Ждёт, что сейчас постоялица попробует пальчиком воду, сморщит нос и скажет, что нужно ещё ведро горячей воды…

Наёмница величественно поднялась со стула, подошла к бочке и сунула палец в воду. Наморщила нос.

— Это же совсем холодная вода! — капризно произнесла она, глядя на служанку, — Вы меня, что, заморозить хотите?! Немедленно принести ещё ведро горячей воды!

Подсобный рабочий кивнул сам себе и побежал за горячей водой, громыхая ведрами. Служанка чуть поклонилась:

— Сейчас я за мочалкой, госпожа…

— И мыла! — строго напомнила ей вслед наёмница, — Душистого! Самого душистого, какое есть!

* * *

— Нет, всё-таки, есть в жизни счастье! — решила наёмница, когда служанка принялась осторожно водить мочалкой по распаренному телу, — М-м-м!..

Прав был инструктор по рукопашному бою, почтенный мастер Корбен: человек — хозяин своего тела; тело — инструмент в руках человека, тело должно — и может! — выполнить любые, воистину любые пожелания хозяина, если его должным образом тренировать… но, и этому инструменту нужно время от времени давать минутку отдыха, минутку наслаждения. Как награду за предыдущие труды и невзгоды, и как отдых перед трудами и невзгодами будущими. А мастер Корбен знал, что говорит, не зря его прозвали по созвучию имени мастером Коброй… уж он-то умел вытягивать на своих зверских тренировках все силы, все жилы из доверенных ему учеников… и ни разу на её памяти не пожалел сломавшихся, сдавшихся, спасовавших перед трудностями. «Они слишком жалели себя» — пожимал он плечами. И на следующей тренировке никто уже не видел несчастных. И никто не знал, куда они подевались.

Нет, спохватилась наёмница, нужно отбросить все негативные мысли! Нужно только наслаждаться! Когда ещё придётся?.. Нужно настроиться на максимальное получение удовольствия. Отбросить все мысли… отбросить все мысли…

И чувствовала, что это не так просто сделать. Что-то мешало, какая-то мысль не давала покоя, грызла изнутри, настойчиво пробиваясь на поверхность. И это что-то, связанное с заказом, а точнее, с разговором, который произошёл во время заказа…

Кетрин поняла, что не сможет расслабиться, пока не поймёт, в чём дело. Ну что ж… тогда сосредоточимся…

— Госпоже не нравится? — охнула служанка.

Кетрин не ответила. Она даже не услышала вопроса. Она прокручивала в голове весь разговор, позы, выражения лиц, которые можно было угадать, слова, жесты, интонации…

Вот оно! Кетрин прищурилась. Вот тот червячок, настороживший наёмницу! Только что принц изливался в своей любви к сестре, в своих родственных чувствах, а уже через минуту главный министр заявил, что если труп принцессы будет подавать признаки жизни, то её надо упокоить… и при этом даже не взглянул на принца. То есть… то есть, вопрос был согласован заранее. А это значит, что они не просто боятся, что при возвращении тела принцессы произойдёт утечка информации, им НУЖНО, чтобы тело принцессы не доехало до собственной усыпальницы. Им нужно, чтобы тело сгорело так далеко, чтобы и пепла до этого королевства не долетело. Зачем? Это другой вопрос. Об этом она подумает завтра. А сейчас можно в полной мере отдаться наслаждению. Никакой червячок не помешает! Эй, тело, наслаждайся, пока есть возможность! М-м-м!..

* * *

— Вы были несколько неосторожны, ваше высочество! — позволил себе слегка укорить принца главный министр, — Не следовало бы упоминать при наёмнице имени принцессы Эмилии! Можно было бы в качестве заказа указать убийство некроманта и… и всех, кто будет находиться с ним в замке, включая слуг, гостей и прочих… Не упоминая имён! Прошу прощения, но даже то, что нас могли видеть вместе, это уже риск! Официально мы сейчас совершенно в разных местах. А уж упоминание принцессы…

— Откуда я знал?! — огрызнулся принц.

Он сердито схватил со стола кувшин и налил себе полный бокал вина. Сделал внушительный глоток и скривился:

— Слишком слащавое! Как и ты сам… Откуда я знал, о чём можно говорить наёмнице, а о чём — нет? Ты просто вызвал меня запиской, указав, что «очень может быть, нашёл исполнителя нашего дела». И что я должен тайно прийти в тот занюханный трактир. Оказывается, были ещё ограничения! И потом, сделай мы заказ, как ты говоришь, на всех слуг и прислужников в замке, эта жадная стерва слупила бы с нас — а точнее, с меня! — ещё больше денег! И без того, придётся отдать ей столько, что я подумываю об отмене ежегодного осеннего бала… На какие шиши я этот бал организую?!

— Ни в коем случае! — вскинулся главный министр, — Ни в коем случае нельзя отменять бал! Это вызовет подозрения и кривотолки! Деньги… найдём мы деньги! А вот наёмница теперь знает слишком много…

— И что? Отказаться от заказа? Схватить наёмницу и посадить в темницу?

— О, нет! Это исключено! Вы плохо знаете этот сброд, ваше высочество… Эта гильдия так устроена, что она присматривает за каждым своим членом. Точнее, они сами друг за другом следят! Если эта наёмница пропадёт, и это станет известно одному из их местных руководителей — а это станет известно! И очень быстро! — то десятки, если не сотни таких же подонков и убийц начнут вынюхивать и выпытывать обстоятельства её исчезновения. И могут разнюхать то, что им знать не положено!

— Так что же делать? Я обязался отдать этой дряни золотых монет почти на двести пятьдесят килограммов! Это что, шутки?!

— Что деньги? Деньги — вздор! — твёрдо возразил главный министр, — Деньги, как волны в море: то прихлынут, то отхлынут…, а если слишком большая волна, то мало того, что накроет с головой, так ещё может и вообще утопить. Не думайте о деньгах, ваше высочество. Оставьте эту заботу мне. После сочтёмся. А что делать с наёмницей… Сначала попробуем самый простой вариант. Завтра она обязалась каким-то образом пробраться к вам во дворец? Предупредите охрану! Пусть хватают всякую девушку, подошедшую к вашей резиденции ближе пятнадцати шагов! И намекните, что если они её при этом случайно убьют, то вы ругать никого не будете. А даже, наоборот, наградите! За бдительность, например, или ещё за что…

— Но ты сам сказал…

— Я сказал, что нельзя сажать в темницу. Если же она погибнет по собственной неосторожности… мы-то при чём?.. Может, мы вообще совершенно другую девушку искали?

— А если она всё же проберётся? Тоже хватать?

— Боюсь, что если она проберётся, она сама вас схватить сможет… Или убить в случае опасности. Эти наёмники… у них нет чести! Они любого убить могут, защищаясь… даже титулованных особ! Нет, если она сможет пробраться, придётся отдать деньги. Отправить по тому адресу, который она назовёт. Хорошенько запомнив этот адрес!

— Но, наёмница? Она же слишком много знает! Что делать с ней?

— С ней… Ничего! Ничего, в пределах этого города. Только… только отправим вслед карательный отряд из самых доверенных лиц с наёмниками. И ещё несколько верных людей в соседние королевства. И шепнём кому надо, что через их земли будет проезжать наёмная убийца. Что категорически запрещено местными законами. Она же будет проезжать по их землям? Иначе, как она попадёт в земли герцога Инсбрукского? И будьте уверены, через неделю наша птичка будет болтаться на виселице, несмотря на свою хвалёную ловкость!

— А деньги?! Если мы позже нагрянем по тому адресу, а денег не окажется?

— Думаю, мы сумеем организовать так, чтобы нашему человеку разрешили провести один-два тайных допроса негодяйки, когда её поймают… с пристрастием! Я имею в виду, до повешения. Он вытрясет из неё сведения, куда она спрятала денежки. А если нет… плюньте! На кону стоят не деньги. На кону гораздо более важный куш! Вы понимаете…

— Я понимаю! — подтвердил принц и отхлебнул ещё вина, — Но двести пятьдесят килограммов золота! Они на дороге не валяются!

— Плюньте! — сурово повторил главный министр, — Надо сосредоточиться на главном! Надо подумать, кто может заменить эту наёмницу? Может, сделаем заказ ещё какому-нибудь наёмному убийце? Только, умоляю, на этот раз без имён!

— Признаться, не часто в этом городишке я наёмных убийц видел, — скривился принц.

— Я тоже. Но, будем уповать на милость Десятерых Покровителей. Если мне доложат о появлении кого-то подобного, я немедленно дам знать вашему высочеству!

Принц промолчал и снова приложился к бокалу.

* * *

Всё когда-нибудь кончается, и плохое, и хорошее, и даже очень-очень хорошее. Купание в горячей воде, например. С мочалкой и душистым мылом. Наёмница в последний раз окунулась в уже порядком остывшую воду и распрямилась, встав на дно бочки.

— Полотенце! — потребовала она.

— Лучше! — подмигнула служанка, — Вот, госпожа, извольте — простынка! Заворачивайтесь, я потом её в стирку отдам.

— А волосы? — вроде бы недовольным голосом уточнила Кетрин, — Где полотенце для волос?

— Так вот же… — протянула служанка требуемое, — Вам помочь?

— Не надо, — отказалась наёмница, — Сама справлюсь. Ты можешь идти.

И полезла из бочки.

— Когда вы будете готовы, госпожа, кликните меня, — предупредила служанка, пятясь.

— Зачем?

— Так, воду вычерпать и бочку утащить. Не оставлять же в номере!

— Ладно, — кивнула Кетрин, закутываясь в простынь, — Позову.

И сунула в руку служанки мелкую монетку. Служанка, беспрестанно кланяясь, выскользнула в коридор, деликатно притворив за собой дверь, а наёмница принялась сушить волосы полотенцем. Отлично! А теперь… где-то у неё в свёртке был гребень… Наёмница повернулась к кровати и застыла, оторопев. Свёртка на кровати не было.

Сначала наёмница не поверила себе и слепо пошарила рукой по одеялу, словно свёрток мог стать невидимым, но вот-вот она его нашарит рукой. Потом открыла рот… и снова закрыла. Потом она села на кровать и задумалась.

Она могла поклясться, что никто к кровати не подходил. Она, прах побери, сидела вот на этом стуле и если бы кто-то сделал шаг к кровати, она бы видела. Потом все ушли, кроме служанки, и свёрток был на месте! Она ещё бросила на него взгляд, когда сняла и аккуратно расправила на стуле сарафан, прежде чем залезть в бочку. Точнее, она кинула взгляд на кровать, не положить ли сарафан на кровати, но это не важно, потому что свёрток был на месте. Служанка? Но служанка не подходила к кровати, она постоянно стояла возле бочки! И, когда служанка уходила, её руки были пусты…

Потом наёмница заглянула под кровать, не упал ли свёрток туда. И всё стало понятно. Под кроватью была пыль. И по отпечаткам в пыли было видно, что под кроватью кто-то недавно ползал. Сначала лежал, спрятавшись под свисающее почти до пола покрывало, потом тихонько пополз на коленках из-под кровати… на маленьких, мать его, тощих коленках! Дополз до занавески… Кетрин рывком распахнула занавеску. Окно! Чуточку приоткрытое окно, к которому с наружной стороны кто-то прислонил лестницу! Окно, в которое почти невозможно пролезть взрослому человеку, не подняв шума, но вполне можно это сделать подростку!

В несколько секунд наёмница накинула на себя сарафан, впрыгнула в туфли и чуть не вихрем скатившись по лестнице, схватила трактирщика за грудки:

— Где он?!

— Кто? — выпучил глаза трактирщик.

— Где этот маленький засранец?!

— Кто? — всё так же непонятливо моргал трактирщик глазами.

Так не сыграть. Кетрин хорошо понимала в актёрской игре и могла поклясться, что так не сыграть. Особенно какому-то трактирщику.

— Где мальчишка, который торговался по поводу куска пирога? — процедила она сквозь зубы.

— Дык… ушёл куда-то… Просил продать кусок пирога за медную «чешуйку»! Я ему объясняю, что на этот кусок одних продуктов на два «репейника» ушло, а ещё работа повара, и дрова для печки, и моя выгода должна быть… три «репейника», самая дешёвая цена! А он упёрся, продай, да продай… Хотел я его турнуть, да не успел. Вошёл закутанный в плащ человек, похожий… неважно на кого похожий! Вам лучше знать, на кого он похожий, вы же с ним потом разговаривали, за ваш столик он сел! Ну, я отвлёкся… Оглядываюсь, а мальчишки уже след простыл. Убежал, наверное. Я ещё на противень посмотрел, не украл ли он кусок пирога втихаря? Нет, не украл… Так убежал…

— Ты этого мальчишку знаешь? Знаешь, где он живёт?

— Откуда? — махнул рукой трактирщик, — По виду, самый что ни на есть бродяжка. В первый раз его сегодня видел.

Наёмница стиснула зубы, чтобы не зарычать от бешенства. Такого с ней ещё не случалось.

— Убью! — решила она, — Выполню задание, а потом сама себе сделаю новый заказ! И даже заплачу сама себе! Сколько может стоить жизнь мальчишки-бродяги? «Репейник»? Два «репейника?! Я заплачу себе за его жизнь пять медных „куниц“! Выслежу и убью! И даже налог в Гильдию перечислю!

Она круто развернулась и затопала по лестнице, провожаемая недоумёнными взглядами трактирщика и посетителей. Плевать! Ей сейчас не до них, не до образа благонравной горожанки, и вообще, не стойте на моём пути! Голыми руками придушу!

С большим трудом Кетрин удалось взять себя в руки, закрывшись в номере. В конце концов, самого страшного не произошло. Ну, пропала часть оружия и одежды… Зато сама жива-здорова. Зато есть заказ и деньги из задатка. Как славно, что мешочек с деньгами она положила не на кровать, а на стул, прикрыв, мать его, сарафаном… Всё можно купить, достаточно сходить на местный рынок… А мальчишку она найдёт. Она отлично помнит его рыжие вихры и нос в конопушках! Никуда он не скроется. Она выполнит заказ и вернётся. И кое-кто пожалеет, что на свет народился! Нет, так-то он уже сейчас жалеет… он же бродяга? Но будет жалеть в десять… нет, в сто раз больше! А теперь успокоиться и спать. Завтра трудный день…

Нет, но каков мерзавец! Так испортил прекрасный вечер! С ванной, с мылом, с растиранием тела мочалкой… Убью… Найду и убью…

Наёмница ещё сердито поворочалась под одеялом и наконец-то заснула беспокойным, чутким сном.

Глава четвёртая.

Проснулась Кетрин привычно, ни свет ни заря, но в отвратительном самочувствии. Первым делом навестила коня, убедилась, что у него хватает воды и насыпано в торбу овса. Забрала перемётные сумки и утащила их в номер. Только после этого потребовала тазик и кувшин воды для умывания.

Несмотря на мерзкое настроение, на забыла дать служанке пару «репейников» в благодарность. А потом, тщательно проверив, что окно крепко закрыто и дверь заперта, пошла по своим делам, напомнив хозяину, что номер оставляет за собой на целый день, а может быть и на следующую ночь. Но это не точно… Трактирщик солидно кивнул в ответ.

* * *

Ранним утром, когда и дома, и заборы, и даже сам воздух казались розовыми от нежной зари, в дом адвоката Патрика постучалась горожанка. Постучалась довольно необычным образом: тук-тук… тук! тук-тук… тук! Тук… тук-тук! Впрочем, никто особо не прислушивался, разве что, кроме самого адвоката. Соседи привыкли, что к уважаемому господину Патрику, члену коллегии адвокатов, ходят самые разные люди, самых разных сословий, в самое разное время. Несмотря на свою обширную практику и известное имя, чудаковатый адвокат не отказывал в помощи даже бродяжкам. Во всяком случае, так он говорил, когда соседи спрашивали про оборванцев.

— А может, это и к лучшему! — шептались между собой соседи, — Чай, бродяги-то его уважают? Вот и не шалят поблизости!

И в самом деле, всякое случалось в городе, и воровство, и поножовщина, и ещё чего похлеще, но все эти неприятности словно обходили стороной дом почтенного адвоката, ну и соседей его, заодно. Так что, на горожанку, стучащуюся в дом адвоката, никто не обратил внимания.

Крепкая дверь, из морёного дуба, распахнулась, и на порог выглянул сам адвокат, толстенький, улыбающийся мужчина, в золотом пенсне на носу. По причине раннего утра был он ещё в ночном колпаке и в домашнем халате, а также в тапочках на босу ногу.

— Чем могу?.. — ласковым голосом поинтересовался адвокат.

— Я из паучьего братства, — очень тихо сказала горожанка, — Моё имя — Эфа. Мне нужна ваша помощь.

Адвокат не изменился в лице ни на йоту.

— Прошу — посторонился он, пропуская посетительницу в прихожую, — Ни слова, пока я не отправлю куда-нибудь служанку!

Горожанка молча кивнула.

— Прошу вас, располагайтесь, — вполне громко предложил адвокат, запирая дверь, — Извините, мне нужна минутка переодеться… Тереза! Тереза, где тебя носит?!

Адвокат вышел из прихожей в коридор и горожанка услышала, как он вальяжно распорядился:

— Ах, вот ты где, Тереза! Немедленно сбегай на рынок и купи кофе! Что за новости: я хочу выпить кофе, а в доме ни зёрнышка! Ну и что, что рано?! А я говорю: беги! И жди на рынке! Как только появится первый же продавец кофе, так сразу и покупай! И немедленно обратно! Что? Деньги? Ах, деньги!.. Вот… Да, купишь на все деньги! Что? Ты всё ещё здесь? Может быть, я плачý тебе слишком много, если ты так обленилась?

Потом горожанка услышала, как хлопнула задняя дверь дома, а ещё через пару минут хозяин вернулся в прихожую. Теперь он был совершенно одет, не улыбался, и не держал на носу пенсне.

— Что нужно? — серьёзно спросил он, — Вы можете говорить открыто, в доме никого, кроме нас, нет.

— И всё же я попрошу о дополнительных мерах предосторожности! — заявила горожанка, которая так и не села в предложенное кресло.

— Даже так? — дёрнул бровями адвокат, — Ну что ж… пройдёмте в мой кабинет…

По ступенькам поднимались молча. Адвокат жестом показал нужную дверь. И, даже войдя в кабинет, никто не сказал ни слова. Адвокат достал из жилетного кармана маленький ключик на цепочке, потянул за угол книжного стеллажа, наполненного книгами в переплётах из свиной кожи, стеллаж без скрипа повернулся на хорошо смазанных петлях и открылась потайная дверца. Адвокат вставил ключ вовсе не в ту замочную скважину, которая красовалась на привычном всем месте, а ткнул его в неприметное отверстие в двери у верхней притолоки. Замок щёлкнул и дверца открылась. Адвокат приглашающе махнул рукой и первым шагнул внутрь. Горожанка без колебаний шагнула следом.

Тайный кабинет оказался небольшим, но уютным. Крепкий дубовый стол, пара мягких, удобных кресел, стены, обитые шёлковыми обоями, вместо окна затейливые прорези в стене, которые снаружи, наверняка, казались вовсе не окном, а частью декоративной резьбы…

— Прошу! — адвокат сделал жест в сторону одного из кресел, а сам уселся в другое, за стол, — Я внимательно слушаю…

— Мне нужны всего лишь три вещи, — без предисловий начала горожанка, — Первое: информация о королевской семье. Я, признаться, никогда не навещала ваше королевство, да и книжные сведения о нём читала давно, поэтому прошу дать необходимые пояснения.

— Что именно? — довольно сухо уточнил адвокат, — Какое вино предпочитает его величество в промежутке между обедом и ужином, или кто из фрейлин помогает раздеться на ночь её величеству? Или что?

— Отношения принцессы и принца.

— Если вам нужна полная информация, то у меня попросту не хватит времени, пока не вернётся служанка. Но мы могли бы встретиться, как бы случайно, за городом… я могу объяснить это поездкой к одному из клиентов-баронов, который живёт в своём поместье. Тогда я расскажу вам всё. Или…

— Нет, меня интересует суть. Прошу в кратком изложении. Если потребуются подробности, тогда решим про прогулку.

— В кратком… — адвокат задумчиво потёр переносицу, — Если в кратком, то всё очень просто. После смерти отца, Диложа Капелажа, королевством стал править его сын, Артур Капелаж. В скором времени он женился на принцессе Сюзанне, дочери соседнего короля. И та стала королевой. От этого брака родилась дочь, принцесса Эмилия, рода Капелаж. Когда принцессе было всего три года, Артур Капелаж скоропостижно скончался. Было проведено следствие, но… Народу было объявлено, что король умер от сердечного приступа. Так это или не так, доподлинно выяснить не удалось.

По законам нашего королевства королева не может править страной. Она может быть только регентшей короля, наследника престола. Но, как вы понимаете, короля-наследника не оказалось. И внука-наследника следовало ожидать ещё не скоро. Если он вообще появится. На этот случай тоже есть свои законы. Королева довольно скоро — не прошло и полугода! — вышла замуж за одного из дворян нашего королевства, некоего герцога Девида Сенсона. Этот дворянин стал королём, но… это называется «король-регент». Временный король. От этого брака у королевы родился сын, принц Эдвард Сенсон. Обратите внимание, что в принцессе течёт кровь законных королей из рода Капелажей, а в принце — нет. И принцесса — аж на четыре года старше, что тоже важно.

Итак, что произойдёт с престолонаследием, если что-то случится с Девидом Сенсоном, нынешним королём-регентом? Например, погибнет на войне? Если к этому времени принцесса Эмилия выйдет замуж и родит сына, наследника крови Капелажей — тот станет малолетним королём, принцесса при нём будет регентом, а принц Эдвард номинально останется принцем…, но не наследным принцем, и ни он сам, ни его дети не будут иметь никакого политического влияния.

Если принцесса не выйдет замуж, или даже выйдет, но её дети будут девочками… тогда королевство наследует принц. И, опять же, он будет королём-регентом. Быть может, у принцессы Эмилии родится сын позже? С законной кровью Капелажей? Тогда произойдёт официальная передача власти.

Если у принцессы сын так и не родится, то принц Эдвард будет продолжать оставаться королём. И его сын будет королём… если не родится сын у дочери принцессы! То есть, у внучки законного короля Капелажа. Если нет, будет править род Эдварда Сенсона, пока не появится правнучка Капелажа… или пра-правнучка… и так далее.

— Иными словами, если принцессы Эмилии не станет, то прервётся род Капелажей, и никто не будет стоять на пути принца Эдварда к трону… — тихо сказала наёмница.

— Не совсем так, — дёрнул уголком рта адвокат, — Есть ещё дальняя родня Капелажей: двоюродный дядька принцессы, или скажем, троюродная тётка, у которой есть двое детей мужского пола…, но это уже спорные вопросы, о которые будут ломать копья адвокаты… Тот же двоюродный дядька слишком стар, а тётка вышла замуж за дворянина из соседнего королевства и с тех пор живёт именно там… Так что, в целом, вы правы, принцесса стоит на пути принца к власти. А почему вы задаёте подобные вопросы?..

— Неосторожно… — пробормотала себе под нос горожанка, — Очень неосторожно было упоминать в разговоре принцессу, ваше высочество!

— Что именно «неосторожно»?! Что вам известно?! — настойчиво уточнил адвокат, — При чём здесь «высочество»? Вы должны подробно объяснить мне, что вы знаете, и о чём догадываетесь! Вы знаете наши правила!

— Пока у меня нет никаких точных данных — медленно сказала горожанка, — но могут появиться в ближайшее время… если на меня откроется охота. Я потом сообщу вам, всё что важно! А пока вторая просьба: мне нужен какой-то адрес, который я могу использовать. По возможности ближе к городским воротам со стороны королевства Дилорского…

— Надолго? Для использования, как явки, или для тайного убежища? — деловито уточнил адвокат.

— Разово, — усмехнулась горожанка, — Туда должны привезти деньги за взятый мною заказ. А потом, если явятся стражники, то денежки должны уже исчезнуть.

— И много денег?

— Примерно двести пятьдесят килограммов золотом…

Адвокат в изумлении присвистнул. Потом задумался.

— Третий дом от центральной площади по улице Горшечников, — наконец, решил он, — По правой стороне. Зелёные ворота, красная черепичная крыша, сам дом окрашен в светло-голубую краску. Дом в своё время продавался, я купил. Мало ли… Там сейчас никто не живёт, но я пришлю, если надо, верного человека…

— Надо, — кивнула горожанка, — И надо, чтобы он сыграл, будто там постоянно проживает. Ну, там, дымок над печной трубой, словно недавно обед варили, щепки свежие во дворе, бельё на верёвке сушится, коза какая-нибудь из сарая блеет… И сам головой не крутит, глазами не лупает, а ведёт себя… как хозяин себя ведёт! Но, как только деньги доставят, сразу переправить всё в безопасное место! И сам бегом оттуда!

— Сделаем, — коротко ответил адвокат, — Деньги переправят ко мне. Тайно.

— Угу… Сразу отсчитайте пять тысяч золотых, это двадцать процентов налога в Гильдию… Остальные я заберу позже.

— Хорошо.

— Так… нет ли у вас плана резиденции принца в этом городе?

— Есть, конечно, — равнодушно пожал плечами адвокат, — Мне удалось снять копию с архитектурного плана резиденции, ещё до постройки здания…

— Отлично, можно взглянуть?

Адвокат молча встал, покопался на одной из полок и вытащил картонную папку с завязками. Положил её на край стола. Горожанка быстро развязала тесёмки, без спросу разложила листы на столе и жадно принялась разглядывать рисунки, водя по ним пальцем.

— Это комната принца? — уточнила она.

— Да, — несколько удивлённо подтвердил адвокат, — Вы верно угадали.

— Конюшня… летняя кухня… дом для прислуги… — бормотала горожанка, рассматривая другой листок, — А это?

— Мастерская.

— Здесь?

— Дом для охраны.

— А что, ни птичника, ни сарая для мелкого скота?

— Нет, принц не любит запаха навоза.

— А как же свежее молоко, яйца, и прочее для завтрака?

— Покупают на рынке.

— А если принц захочет завтракать рано утром?

— Принц? Рано утром? — усмехнулся адвокат, — Ну, нет! «Рано утром» для принца, это ближе к полудню…

— А прачечная?

— Тоже нет. Бельё отдают местным портомойкам.

— Отлично! — прищёлкнула пальцами горожанка, — Тогда у меня третья просьба.

— Какая же?

— Театральный грим. И, если есть, что-то, во что можно переодеться.

— Грим я вам дам, — задумчиво сказал адвокат, — И парик тоже. А вот переодеться… у меня всё больше мужская одежда. Впрочем, есть пара женских платьев… только, боюсь, не вашего размера.

— Больше?

— Больше.

— Тогда ещё булавок, чтобы можно было заколоть по фигуре.

— Хорошо… сколько вам понадобится времени, чтобы войти в образ?

— Полчаса, может час.

— Тогда я оставлю вас здесь. Я принесу сюда всё необходимое и закрою вас. Скоро должна вернуться служанка. А через час я опять её отошлю под благовидным предлогом и выпущу вас из дому. Вас устраивает?

— Вполне, — кивнула горожанка, — И не убирайте пока чертежи. Я вчера видела этот дом, когда проезжала по городу…

— Мне доложили, — согласно кивнул адвокат.

— …, но я видела его снаружи, а хочется запомнить и вид со двора и что внутри, — закончила свою мысль горожанка.

— Может, нужно подстраховать?

— Нет-нет… я привыкла всё делать в одиночку…

Когда через час адвокат деликатно постучал в ту самую секретную дверь и открыл её, первыми его словами были: «Вы кто?! Как вы сюда… это вы?!»

* * *

С полчаса Кетрин присматривалась к резиденции принца издалека, с соседней улицы. Очень быстро выявила переодетую городскую стражу, которая просто шастала перед домом, изображая обычных гуляк. Обратила внимание на усиленный пост в воротах. Заметила, как быстро схватили и уволокли какую-то девицу, по виду, деревенскую простушку, которая подошла задать какой-то вопрос слишком близко к воротам. Потом перешла на параллельную улицу и ещё понаблюдала, с другого ракурса. Пока в голове не сложился чёткий план. Тогда наёмница повернулась и побрела прочь, в сторону рынка, рассуждая про себя шёпотом и что-то высчитывая на пальцах…

Ещё через полчаса по улице, прямиком к резиденции принца, тяжело переваливаясь с боку на бок, шла пожилая женщина с огромной корзиной в руках. И ковыляла она прямо к резиденции принца, прямо к воротам…

— Слышь, тётка, — довольно грубо окликнул её один из стражей у ворот, пожилой, хмурый мужик с пышными усами, — шла бы ты отсель… Нам сегодня велено всех баб хватать и сажать за решётку. А вечером его высочество лично разбираться будет, кто откуда и зачем. Смотри, тоже загреметь можешь!

Вместо того, чтобы послушно уйти, баба подбоченилась и на всю улицу завизжала, словно базарная торговка:

— Поглядите люди добрые, что делается! Честную женщину гонят! Девок хватают почём зря! Он сам мне сказал!

— Тихо, дура! — приглушённо взвыл усатый стражник, — Я тебя предостеречь, а ты… ой, смотри! И тебя за решётку кину!

— Он мне рот затыкает! — ещё громче взвизгнула баба, — Охальники! Понахватают девок, да тискают их втихаря! Под юбки им своими лапами!

— Совсем с дуба глызнулась?! — озверел усатый, — Ну всё! Достала! Эй, Тибольд, подмогни-ка эту дурищу скрутить!

Тот, который помоложе, недобро ухмыльнулся и шагнул к тётке.

— А-а-а!!! — заорала баба, что есть мочи, — Помогите!!! Убивают! Насилуют! Грабют!!!

Странно, но оба стражника никак не могли ухватить пожилую женщину. Та, буквально, извивалась в их руках, вырываясь из захватов, и непрестанно орала, да так, что в соседних домах начали выглядывать в окна любопытные горожане:

— Помогите!!! Спасите!!! Защитите от охальников!!! Грабют!!! Насилуют!!! Убивают!!! А-а-а!!!

— Смирно! — раздался негромкий, холодный голос, и столько в нём было уверенной властности, что оба охранника немедленно вытянулись в струнку, и даже баба замолчала и торопливо поправила чепец, из-под которого выбилась прядь начинающих седеть волос, — Что тут у вас за шум?

Из калитки шагнул лощёный господин, явно офицер. Усатый открыл было рот, но доложить ничего не успел.

— Хватають! Тащуть! — запричитала баба, — Убить грозились! А сами под юбку лезут, охальники!

Офицер с сомнением поглядел на бабу.

— Кто такая? — жёстко спросил он, — Зачем здесь?

— Дык… бельё его высочеству принесла… — с явной растерянностью ответила баба, мол, сами не видите, что ли? И сдёрнула покрывало с корзины, в котором, действительно, оказалось какое-то белое, чистое, свежевыстиранное, пахнущее мылом, — Вот! От его высочества принесли бельё в стирку и наказали, чтобы завтра… нынче значится… чтобы всё чистым принесть! А тут — вона! — хватають, тащуть… грозятся! А ежели ихнее высочество проснётся, а белья и нету? Ух тогда ихнее высочество разозлится!..

— Так ты — портомойка? — перебил языкастую тётку офицер.

— Знамо дело! — обрадовалась его понятливости тётка, — Портомои мы! Цельный день руки в щёлоке! Вона!

И она показала свои руки, действительно, покрасневшие, явно от многолетнего труда в тяжёлых условиях.

— А почему пришла не Камилла? — подозрительно уточнил офицер, — Всегда Камилла приходила…

— Да! — поддержал начальство усатый, — Почему не Камилла? Ежели б Камилла пришла, то и не было бы ничего…

И усатый преданно взглянул на офицера. Тот не заметил его взгляда, подозрительно косясь на тётку.

— Дык… заболела она… — разинула рот тётка, — Ежели б не заболела, рази я б пошла? Да ни в жисть! Вот ещё, ноги и без того болят… А мне: сходи, дескать, тётка Верея! Я в отказ, так ведь, уболтали… А тут хватають, тащуть… убить грозятся!..

— Стоп! — поморщился офицер, почувствовав, что вздорная баба начинает свои причитания по третьему кругу, — Тибольд! Проводи эту… Верею в дом прислуги… Пусть отдаст бельё и пусть его как следует проверят, хорошо ли отстирано… А потом эту…

— Почтенную женщину! — подсказала Верея.

— А потом эту бабу сразу вон! — холодно закончил офицер, — И продолжать службу. Бдительно! И чтобы без шума! Не спугнуть бы ту, про которую его высочество предупреждал… Что стоите? Вперёд!

— А можно, господин лейтенант, напоследок ей пинка наподдать? — неожиданно спросил усатый, — Когда уходить будет? Чтобы у ней ума прибавилось? А то орёт тут… на честных людей поклёп возводит…

— Можно… — равнодушно кивнул головой офицер, — Заслужила!

И офицер величественно развернувшись, исчез в проёме калитки.

— Ну, пошли… — дёрнул уголком рта Тибольд, — Слышь, ведьма?

— Я почтенная женщина! — задрала подбородок баба, — Я самому ихнему высочеству жаловаться буду!

Однако, послушно шагнула в калитку и закрутила головой, пытаясь понять, куда идти.

— Туда! — ткнул пальцем Тибольд, — Да, пошевеливайся, старая!

На эти слова тётка не ответила, только передёрнула плечами и, вперевалку, направилась в ту сторону, куда ей показали.

Глава пятая.

Проходя через внутренний двор, Кэтрин незаметно огляделась вокруг. Отлично! Всё, как она предполагала. Пусть наёмница, пусть убийца, но она же всего одна? — так, наверное, рассуждал принц. Если бы ожидалось нападение целого отряда, тогда, очень вероятно, во дворе был бы устроен дополнительный пост, который отстреливал бы всех, кто попытается перелезть через ограду. Но, один человек? Достаточно защитить резиденцию снаружи! Поэтому перед резиденцией кишмя кишели переодетые городские стражники, у всех ворот торчали сдвоенные посты охраны, а вот внутренний двор остался без внимания. Ну, если не считать одинокого охранника на вышке, который бдительно озирал стены, не слишком обращая внимания на внутренности. И в самом деле — отлично! Тем более, что по внутреннему двору нет-нет да и пробегали слуги и служанки. Хоть резиденция и находится почти на осадном положении, но жизнь там не вымерла, не так ли? По крайней мере, людям нужно покушать, вызвать слугу или служанку, чтобы помочь с одеждой — особенно знатным дамам! — или принести вина, или отправить кого-то с письмом или запиской, или… да мало ли дел в доме, где устроил городскую резиденцию не кто-нибудь, а сам его высочество?! А ведь его высочество, кроме всего прочего, окружают многочисленные приближённые; и мужчины, для государственных дел, и дамы, для услаждения взоров. Ну, или не только взоров, откуда ей знать, что именно предпочитает услаждать принц?..

Удобно ещё, что дом для прислуги расположен к самой резиденции параллельно, а вход в него — с торца. То есть, вход почти со двора не виден… Когда она рассматривала план, она обратила на это внимание!

Наёмница и сопровождающий, как его? Тибольд? как раз поворачивали за угол дома для прислуги, почти скрывшись из вида, если смотреть с внутреннего двора, когда Тибольд буркнул:

— Стой здесь, тётка! Сейчас я вызову кастеляна. Пущай он разбирается, что отдавали в стирку, что вернули, да хорошо ли отстирали…

И Тибольд шагнул в сторону входа.

— Ой, что это?! — испуганно вскрикнула наёмница, оглядываясь. А заодно ещё раз окинула взглядом дворик.

— Где? — тоже оглянулся Тибольд.

Хрясь!

Есть у человека, прямо за ухом, так называемый «сосцевидный отросток». Если по нему ударить, пусть даже не очень сильно, но точно, то у человека отказывает вестибулярный аппарат, он теряет равновесие и падает, а потом долго приходит в себя. Ну, а если врезать сильно, то и убить можно. Наёмница умела бить и так и эдак…

Если бы во дворе был наблюдатель, то он увидел бы, как в сторону дома для прислуги прошла неуклюжая, пожилая тётка, сопровождаемая охранником, на углу дома они оглянулись, а потом у охранника вдруг подкосились ноги и он упал за угол дома, так, что на виду остались только его сапоги. Впрочем, и сапоги вскоре скрылись из виду, вместе с ногами. Хорошо, что наблюдателя не оказалось! Наёмница подхватила упавшего стражника под мышки и быстро отволокла его в сторону, за другой угол, так, что никто из выходящих и входящих слуг не смог бы увидеть бессознательное тело.

Потом произошло нечто странное. Неожиданное. Наёмница положила корзину на землю и перевернула её. Сняла корзину с кучи тряпья. Наверху оказался моток прочной верёвки, который до этого прятался на самом дне. Кетрин торопливо надела моток себе через шею и плечо, а корзину снова положила на тряпки. Потом сделала несколько шагов назад, стараясь не выйти на открытое пространство и… быстро рванула вперёд. Резко и мощно оттолкнулась от корзины, словно от упругого трамплина и взвилась в воздух. Как выяснилось, корзину она положила не где попало, а рядом со стеной. И взлетая вверх, она активно работала ногами и руками, словно взбегая по отвесной стене! И — получилось! Одним прыжком наёмница оказалась на черепичной крыше!

Именно то, что крыша была черепичной, заглушило шум от прыжка. И потом, когда Кетрин, по-кошачьи тихо, начала красться вдоль крыши, её шагов совершенно не было слышно. Спасибо строителям! Если бы черепицу наложили неаккуратно, она бы скрипела и брякала. Но строители понимали, что строят не что-нибудь, а резиденцию для самого принца! А потому — старались изо всех сил выполнить работы с высшим качеством. Наёмница ещё не раз помянула их мысленно добрым словом… А пока она, пригнувшись, бесшумно скользила по краю крыши, лишь иногда осторожно выглядывая поверх верхушки конька, чтобы взглянуть на охранника на вышке.

Охранник на вышке — вот кто был ей помехой для дальнейших действий!

Кралась наёмница по той стороне, которая была обращена к внутреннему дворику. Да, опасно. Но внешняя сторона крыши отлично просматривалась охранником на вышке, к тому же, тот был расположен почти на одной высоте с крышей, а значит, ему не было надобности поднимать или опускать глаза, чтобы увидеть Кетрин. А вот любому, кто шёл бы по внутреннему дворику, чтобы увидеть наёмницу, пришлось бы поднять взгляд… Часто ли слуги поднимают взгляд, когда торопятся с поручениями? Вот то-то…

Дважды по двору пробежала какая-то служанка. Тогда наёмница замирала, прижавшись к скату, чтобы не привлечь внимания неосторожным движением, и продолжала свой путь, когда служанка убегала прочь. Очень скоро Кетрин оказалась у последней трубы и снова осторожно выглянула, так, чтобы поверх ската оказались только глаза, а не вся голова. Прищурилась, соображая и прикидывая расстояние. Потом скинула с плеча верёвку и, сложив её пополам, накинула петлёй на трубу и закрепила всё хитрым узлом. Ещё раз выглянула и примерилась. Кивнула сама себе. Потом взяла за концы верёвки и отползла на полную её длину. Вытащила из-за пазухи камень, предусмотрительно захваченный с собой и швырнула его в ветви кустарника, зеленеющего из-за стены. И сразу же сильно толкнулась ногой вбок, повиснув всем телом на верёвке, которая начала закручиваться вокруг трубы, словно нитка вокруг удилища, когда рыбак раскручивает её, чтобы забросить крючок подальше. В данном случае, в роли «крючка» как раз и оказалась наёмница.

Охранник на вышке отчаянно боролся со сном. День солнечный, жаркий, даже душный, а двигаться нет возможности… поневоле сомлеешь! И всё же он знал, что такое долг. И что такое суровое наказание за сон на посту! Поэтому, несмотря ни на что, он не спал, а только сонно моргал глазами, изредка поглядывая на ограду. И вдруг он услышал, как за оградой зашуршали кусты! Весь сон моментально слетел с солдата! И он напряжённо уставился в сторону источника шума. Даже через край вышки перегнулся, пытаясь всё как следует рассмотреть. И, разумеется, для этого ему пришлось отвернуться от внутреннего дворика…

Краем глаза ему всё же удалось заметить позади себя какое-то движение. Это наёмница вылетала из-за края крыши, уцепившись за верёвку, и похоже, конец её полёта кончался как раз на вышке охраны. Да, солдат успел заметить это движение позади себя. Ему даже почти удалось успеть развернуться навстречу опасности. И он даже начал открывать рот, чтобы поднять тревогу. Но, в таких делах, «почти» не считается. Охранник не успел. Обоими ногами наёмница сильно толкнула его в грудь, так что бедняга отлетел и ударился спиной об один из столбов вышки, на котором крепился навес. От удара у него перехватило дыхание и крикнуть он не смог. Он не успел ни крикнуть, ни подняться. Кетрин уже отпустила конец верёвки и руки у неё теперь были свободны. Не теряя ни мгновения, она костяшками пальцев ударила… да-да, по тому самому сосцевидному отростку за ухом охранника. Тот дёрнулся и замер без движения.

Наёмница распрямилась, дёрнула один из концов верёвки, и хитрый узел на трубе сам собой развязался. И Кетрин быстрыми движениями смотав верёвку кольцами, снова водрузила её себе на плечо. Увидела переходящих внутренний дворик двух слуг, мужчину и женщину, и торопливо присела на вышке, наблюдая сквозь щель в досках. Облегчённо вздохнула, когда слуги скрылись за одной из дверей. Наёмница снова распрямилась, дважды глубоко вздохнула и решилась. Одним прыжком спрыгнула с вышки на землю и со всей мочи рванула через дворик к резиденции. Похоже, она знала, куда бежать. Потому что подбежав, она не сбавила скорость, а наоборот, ещё ускорилась, настолько, что когда она подпрыгнула вверх, этой скорости хватило, чтобы она ещё дважды сделала движение ногами, уже по самой стене. И теперь она ухватилась за выступающую часть барельефа, украшающего здание.

Ловко, словно цирковая акробатка, наёмница подтянулась, перебралась чуть в сторону и выше, потом ещё подпрыгнула и ухватилась за клыки каменной горгульи, ещё подтянулась и оседлала горгулью. Потом встала. Теперь она оказалась между вторым и третьим, последним, этажом. Прищурилась, примериваясь. Сняла с плеча верёвку и на одном из концов связала широкую петлю. Размахнулась, и с первой же попытки захлестнула петлёй трубу на крыше. Упёрлась ногами в стену, покрепче стиснула верёвку в руках и, словно паук, полезла вверх по стене.

Наверное, это было не просто. Потому что, когда Кетрин залезла наверх и втянула туда же конец верёвки, она позволила себе пару минут передышки, лёжа на краю ската и разминая пальцы. Потом огляделась, прошептала сама себе: «третья труба — это от его камина!», и осторожно начала двигаться. И опять всё получилось совершенно бесшумно.

У третьей трубы наёмница остановилась и снова завязала вокруг неё хитрый узел. Потом приподнялась и на корточках, цепляясь за верёвку, спустилась к самому краю крыши и заглянула вниз. Удовлетворённо кивнула. Прямо под ней был небольшой балкончик, её предпоследняя цель. Окинула взглядом внутренний дворик. По двору маршировала группа солдат под руководством капрала. По всей видимости, смена той охраны, которая стоит прямо сейчас, в воротах, на улице, на вышке… Наёмница взглянула на вышку. Тот солдат, которого она недавно пнула ногами, сидел на полу вышки и очумело тряс головой. Значит, скоро поднимет тревогу. Или сам, или те, кто придёт его менять. Да и тот… как его… Тибольд?.. он тоже должен начать приходить в себя. Это значит, времени ждать у неё нет. Это значит, надо рисковать. Могут заметить? Могут. А могут и не заметить… Наёмница перехватила верёвку поудобнее и заскользила по ней с крыши на балкон.

* * *

Неправы были те, кто утверждал, что принц всегда встаёт поздно. Да, принц любил поваляться в кровати, после бурно проведённой ночи, а это значит, почти всегда… но, если надо, то принц мог проснуться в любое время. На охоту, например. Какая же охота, если ты встал ближе к полудню?! Или вот, как сегодня, когда настолько тревожно, что не до сна?

Главный министр вчера посоветовал подготовить деньги. Так, на всякий случай. Если что, вернуть их в хранилище всегда можно. А если наёмница каким-то чудом доберётся до принца, а у того денег не окажется… последствия непредсказуемы! Наёмники, это же дикие люди, без чести и совести! Им что простого человека прирезать, что принца — рука не дрогнет. Так стоит ли рисковать из-за пустяков?

— Хороши пустяки, на двадцать пять тысяч золотых! — проворчал принц.

— Жизнь дороже, — просто ответил главный министр. И принц с ним согласился.

Так что, со вчерашнего вечера в его покоях стоял сундучок с золотыми монетами. Вроде бы небольшой по размерам, чуть ниже колена, и в длину примерно на размах рук, и даже заполнен монетами не под самую крышку… пожалуй, если пересыпать в вёдра, и трёх ведер не наберётся…, но тяжёл! Четверо стражников, ухватившись за специальные рукояти, с трудом затащили на третий этаж. А что вы хотите, это же золото!

Сегодня принц ночевал один. Не хотелось, чтобы кто-то посторонний увидел сундук. Не хватало ещё лишних слухов! Но веселья и радости, как вы понимаете, это принцу не добавило. Поэтому проснулся он рано и в прескверном настроении.

Нужные распоряжения были отданы ещё со вчерашнего вечера, делать вроде бы было нечего, но принц не поленился сходить в помещение для охраны и убедиться, что посты удвоены, что охрана бдит, и что каждому охраннику растолковали всю важность сегодняшнего дня. Чуть позже, после завтрака, принц приказал подать себе коня и лично проехался вокруг своей резиденции. И убедился, что и городская стража не дремлет.

Вроде бы, можно успокоиться: резиденция построена так, что в случае волнений в городе, легко может выдержать пару недель осады; городская стража окружила дворец со всех сторон; привлечены шпионы, которые шастают по окрестным улицам, выглядывая подозрительную девицу; сдвоенные патрули охраны прониклись обещанием награды в случае поимки «опасной незнакомки»… почему же тогда на сердце тревога?..

Принц в очередной раз наклонился над сундуком, зачерпнул горсть монет и снова, медленно, высыпал их в сундук, пропуская золотые кругляшки между пальцев.

Сплошь «империалы» и «антарики»! Ни одного подозрительного «дилорика» и уж тем более, кришанского «коронника». В его, принцеву казну, отбираются лучшие монеты.

С одной стороны, главный министр прав: сумма не так велика, чтобы купить с потрохами нужного человека, если тот, например, в графском достоинстве. Или, тем паче, герцога. С другой стороны, на эти деньги можно нанять целое войско наёмников… Двадцать пять тысяч «антариков» — это двадцать пять тысяч наёмных солдат! И ещё неизвестно, что важнее в его игре, купленная преданность нужного царедворца или дополнительная военная сила. В любом случае, отдавать такое состояние какой-то наёмнице — жалко!

Казалось бы, чего проще отказаться от сделки? Выплатить неустойку… десять золотых — пф-ф! Но, главный министр прав: тогда останется свидетель его неосторожного разговора. А это чревато. И в настоящем, и в будущем. Нет, правильно они с главным министром рассудили! Поймать мерзавку и придушить втихую! Только, чтобы подальше от его дворца. И чтобы никаких следов. И вообще, господа, наёмное убийство — это мерзость и зло. Вот, когда он станет королём, он сразу запретит всем наёмным убийцам появляться в его королевстве. Вроде того, как это сделано в двух соседних государствах. Но, это после того, как он станет королём! Пока ему наёмный убийца нужен… вот только, не эта девка, которая знает слишком много!

Принц прошёлся по своим покоям и тоскливо выглянул на улицу, благо, окна были на обе стороны, так что можно было взглянуть и на улицу и на внутренний дворик. Всё тихо, только какая-то вздорная баба блажит на всю улицу. Этак она и наёмницу спугнёт… А, нет, уже замолчала. Ну и Заноза с ней!

Принц мрачно засопел. Со своей стороны, втайне даже от главного министра, он приготовил наёмнице ещё один сюрприз. Очень простой, но очень действенный сюрприз! Яд. У него на столе стоит кувшин с отравленным вином. Даже если наёмница сумеет пробраться в его комнату, то дальше всё просто: принц предложит ей глоток вина за успешное окончание предприятия. Кто же откажет принцу?! Тем более, что принц выпьет вместе с наёмницей: в его-то бокале уже налито нормальное вино! А наёмнице одного глотка будет вполне достаточно.

Принц подумал, и не выдержал: нацепил на пояс верный меч. Мало ли? Вдруг наёмница в конвульсиях ещё будет пытаться огрызнуться? Тогда придётся нанести удар.

* * *

Спустившись на балкон, наёмница торопливо дёрнула за нужный конец верёвки, и та упала с крыши. Пригнувшись за ограждением, Кетрин привычно смотала верёвку кольцами. Спохватилась, мысленно ругнулась, и отбросила верёвку к краю балкона; зачем она ей теперь? Сняла строгий чепчик и тщательно вытерла лицо и руки, стирая весь грим. Сбросила парик. Вытащила заколку из причёски и встряхнуло головой, благодаря чему волосы кудрями рассыпались по плечам. Ну… пора и в гости? Всё так же, на корточках, наёмница приникла к балконной двери и осторожно начала действовать заколкой. Было бы совсем просто, если бы дверь закрывалась на крючок. Подцепи заколкой тот крючок снизу, подними вверх, и дверь открыта! Но, нет, на этот раз дверь была закрыта на задвижку. Тоже не проблема. Между дверью и боковым брусом дверной коробки всегда есть небольшая щель. Засовываем заколку в эту щель, упираемся острым концом в задвижку и двигаем заднюю часть заколки в сторону, противоположную двери. Тогда передний, острый конец заколки подвинет задвижку в переднюю, правильную сторону, ровно на ширину щели. Мало? Конечно, мало. Если так сделать один раз. А если пятнадцать — то самое оно. Задвижка отодвинется в исходное положение, открывая дверь. Даже, если бы дверь была закрыта на ключ, это не остановило бы наёмницу, но кто же закрывает балконную дверь на третьем этаже на ключ?.. Наёмница провозилась не больше минуты и осторожно толкнула дверь. Та без скрипа приоткрылась. Нет, как хорошо, что у принца такие внимательные слуги! И задвижку и петли вовремя смазывают…

* * *

Принц стоял у окна, хмуро смотрел на улицу и нервно барабанил пальцами по подоконнику. А вдруг она вообще не придёт? — подумалось вдруг ему. А что? Увидит, почувствует, какой приём ей здесь приготовили, и не придёт? Ищи её потом по всему королевству… Или даже по всему континенту! Или придёт?..

— Придёт! — решил про себя принц, — Такие бродяги, как наёмные убийцы, не в силах будут отказаться от куша в двадцать пять тысяч золотых империалов! Придёт! Не сможет не прийти!

И именно в этот момент он, даже не увидел, а скорее почувствовал, чью-то тень за своим плечом. Принц резко развернулся и у него перехватило дыхание. В его покоях стояла наёмная убийца. Молча. Как она здесь появилась, было совершенно непонятно. Не иначе — магия!

Одним движением принц выхватил меч. Наёмница не шелохнулась. Только в её руках сами собой появились два метательных ножа. Вот их не было, а вот они уже есть. И ещё, словно холодом повеяло…

Принц не был трусом. Принцев не так воспитывают. Он на охоте в одиночку на медведя хаживал! Ну, то есть, бился с медведем он в одиночку, а егеря стояли рядом, и если что, готовы были защитить. Но, победил-то он медведя всё же в одиночку! И в рыцарских турнирах участвовал! И на войне он побывал. Опять же, не на серьёзной войне, а так… пограничный конфликт…, но всё же, это было настоящее сражение, где солдаты обоих отрядов убивали друг друга. И принц, во главе своей дружины, вихрем носился по полю, колол, рубил, топтал… И сам получал полновесные удары. И не боялся! Но, сейчас… Всем своим существом принц почувствовал, что одно лишь неверное его движение, и он умрёт. Вот так, просто, возьмёт и умрёт. С метательным ножом в сердце или в горле. А может быть, и там и там.

— Надо было ещё кольчугу под одежду пододеть… — пришла запоздалая мысль.

Принц криво усмехнулся и медленно убрал меч в ножны.

— Не ожидал… — пробормотал он, — Оттого и реакция… нервная… Ты что, через стены ходить умеешь?

— И вам доброго дня, ваше высочество, — кивнула Кетрин.

Метательные ножи исчезли, словно их и не было. Словно померещились. Вот только принц был уверен, что ничего ему не мерещилось.

— Прошу! — сделал он широкий жест рукой по направлению к столу, — Поговорим?..

Глава шестая.

— И о чём желает поговорить ваше высочество? — насторожилась наёмница, — Вы меняете условия заказа? Или отказываетесь от него? Мне кажется, я вижу сундук с золотом. Разве это не аванс за выполнение заказа?..

— М-м-м… конечно, конечно, — замялся принц. Он не ожидал встречных вопросов и слегка растерялся, — Я… м-м-м… я хотел только уточнить, что ты поняла заказ верно.

— Заказ прост, — отчеканила Кетрин, — В империи Гесан, в герцогстве Инсбрукском, отыскать мага и некроманта, графа Лудвига фон Зильберга, который, предположительно, находится в одном из собственных замков, и убить его. Способ убийства не обговаривался. Если после убийства некроманта не упокоится убитая им ранее принцесса Эмилия, упокоить и принцессу. И её служанку. После этого замок сжечь, вместе с телами графа и принцессы. Самой исчезнуть, не попавшись в руки герцога Инсбрукского, который наверняка захочет отомстить за смерть своего друга. На этом заказ считается выполненным. Что здесь можно перепутать или понять неверно?

— Тише, пожалуйста! — поморщился принц, — И сквозь стены можно слышать… да ты присаживайся!

И принц повторил приглашающий жест.

— Благодарю, ваше высочество, но я лучше постою, — непреклонно возразила наёмница, — Терпеть не могу мягких кресел. Из них очень трудно быстро вскочить.

— Ну, что ж… давай тогда выпьем за успех вашего… то есть, нашего предприятия! Отличное ларнейское вино! — сделал последнюю попытку принц и потянулся к отравленному кувшину.

— Прошу прощения, ваше высочество, но я уже взялась за заказ, — холодно проговорила Кетрин, — А когда я работаю, я не употребляю вина. Совсем.

— Но я настаиваю! — возмутился принц.

— А мне кажется, что вы тянете время, — взглянула ему прямо в глаза наёмница, — Хотя не могу понять, зачем это вам?.. Если вы надеетесь, что сюда ворвётся стража, которая как раз подняла тревогу, — наёмница ткнула пальцем за окно, из-за которого раздавались крики и лязг железа, — То это зря. Поверьте, именно появление стражи в ваших покоях, принесёт огромную угрозу для вашей жизни… Давайте лучше обговорим условия выплаты аванса и моего благополучного ухода из вашей резиденции.

— И что это за условия? — поджал губы принц. Он понял, что проиграл вчистую.

— Всё просто, — пожала плечами Кетрин, — Вы сейчас позвоните вот в этот колокольчик на столе. Прибежавшему слуге вы велите подготовить две кареты. Именно две! А, когда они будут готовы, прислать вам четверых сильных слуг. Слуг, ваше высочество, а не охранников! Отдельно предупредите, что кареты предназначены не для вас, и значит, вооружённый эскорт не нужен. А потом мы обговорим остальное. Итак?..

Принц с ненавистью взглянул на наёмницу. Но приходилось подчиниться обстоятельствам. Он протянул руку, взял колокольчик, и тот коротко звякнул.

Не прошло и минуты, как за дверью раздались торопливые шаги, и дверь распахнулась. Личный секретарь, барон Пфальц, шагнул на порог и расплылся в приторной улыбке:

— Ваше высочество изволили вызвать?..

Он не знал, что за секунду до этого, наёмница шагнула к дверям, и теперь стояла чуть сбоку от створки двери, невидимая фон Пфальцу, но ей как раз был отлично виден принц. Никаким жестом, или мимикой, нельзя было подать сигнал опасности. И в руках у наёмницы опять торчали два метательных ножа. Проклятье!

Принц коротко и точно отдал нужные распоряжения. С самым небрежным видом. Фон Пфальц глубоко поклонился и убежал. Именно, не ушёл, а убежал, демонстрируя служебное рвение. Перед этим почтительнейше притворив дверь. Они опять остались наедине.

— Какое миленькое платьице… — задумчиво сказала Кетрин.

Принц проследил за её взглядом. Десять Великих Покровителей! Это же платье, которое он собирался подарить юной обольстительнице, баронессе Лидии! Девица оказалась настолько пылкой штучкой, и в постели, словно необъезженная лошадка, и столько фантазии в любовных играх, что… просто причмокнешь от удовольствия! Как не порадовать очередную фаворитку скромным подарком… примерно в две с половиной тысячи золотых «антариков»?

— Миленькое?! — обомлел принц.

Платье отделано сотней мелких жемчужин по подолу и двумя десятками крупных, возле лифа! Расшито золотой канителью в рукавах и в высоком, стоячем воротнике, лучшие белошвейки вышивали! Пояс украшен бриллиантами, рубинами и сапфирами, пусть и мелкими, образуя красивый, геометрический узор! Одна золотая пряжка пояса, в виде сцепившихся драконов, обошлась в семьдесят «антариков»! И это ещё мало, просто потому, что тонкая! Будь пряжка потолще, она бы слишком тянула пояс вниз свои весом… Но с каким искусством всё выполнено! И это она называет просто «миленькое платье»?! Дилетантка побродяжная! Нищенка, оборванка, без чувства прекрасного!

— Симпатично, — пожала плечами наёмница, — А главное: подходит для моих целей.

— Каких ещё «твоих целей»?!

— У меня есть простая, но важная цель, — пояснила Кетрин, — Выйти отсюда живой. Всё, как обычно: войти просто, выйти сложнее. И для этого придётся воспользоваться хитростью.

— Но я думал, что ты уйдёшь, как пришла, — возмутился принц.

— А я думала, что на меня не будут охотиться все, кому не лень, — парировала наёмница.

Несколько секунд они буравили взглядом друг друга, потом принц отвернулся. А когда повернулся вновь, великолепное, блистательное, восхитительное платье уже было накинуто на наёмницу, правда, казалось не платьем, а балахоном!

— Давай, помогу сзади шнуровку затянуть… — буркнул принц.

Не хватало, чтобы кто-то увидел девушку в этаком виде, похожую на пугало, а потом узнал бы, что платье готовили по заказу принца! Они же подумают, что у него вкуса нет!

— Нет надобности, ваше высочество, — Кетрин торопливо закалывала платье булавками, и на предложение принца только сверкнула глазами, — Я лучше, вот так, пелеринкой сверху прикроюсь…

И она в самом деле набросила на себя невесомо-воздушную, белую пелеринку, невесть кем из придворных дам забытую в приёмном покое принца. Хм…, а с пелериной вроде и ничего вид… во всяком случае, не раздражает… Зато, как же бесят неизменные два метательных ножа в её руках! И вот этот, постоянно насторожённый взгляд.

За дверью послышались торопливые шаги, скорее даже не шаги, а бег. На этот раз наёмница не стала прятаться за дверью. Но шагнула так, чтобы оказаться чуть позади принца, если смотреть от двери. З-з-заноза!

В дверь деликатно постучали, самыми кончиками пальцев, и дверь осторожно приоткрылась, явив слащавую рожу фон Пфальца. Тот вошёл мягкими, вкрадчивыми шагами, низко склонился и браво доложил прерывистым голосом, чтобы показать, что он так торопился выполнить повеление, что даже запыхался:

— Приказание вашего высочества исполнено! Две кареты вашей милости ждут у ворот. Четверо слуг готовы. Прикажете им войти?

— Пусть войдут… — буркнул принц.

Вошли четверо. И в самом деле, крепкие ребята… А что если?.. Но тут принц заметил, как наёмница сделала ещё шаг в сторону, вроде бы, ближе к окну, полюбопытствовать, что там творится снаружи, но на самом деле, отошла от принца ещё на пару шагов. Теперь, даже если крикнуть: «Хватайте её, ребята!», слугам потребуется сделать не менее трёх шагов. И ещё секунда, чтобы понять приказ… Принц вздохнул. Пока они поймут, что делать, у него из сердца будет торчать рукоятка метательного кинжала.

— Возьмите сундук, — хмуро приказал он, — И несите его… э-э-э…

И оглянулся в некоторой растерянности.

— К каретам! — договорила вместо него Кетрин. И улыбнулась.

И принц не поверил своим глазам. Наёмница преобразилась! Теперь это была не нищенка и оборванка из подворотни, случайно напялившая на себя дорогое платье, нет! Высокородная дама, баронесса… нет! графиня! с изысканными, утончёнными манерами, плавными движениями и властностью во взгляде. И одежда на ней теперь сидела изысканно. И волосы не торчали, как на пугале, а выглядели просто, слегка растрёпанными. Ну, то есть, если взглянуть со стороны, могло бы показаться, что девица из благородной семьи провела с принцем бурную ночь и теперь выглядит слегка помято… Десять Святых Заступников! Какие теперь слухи поползут про него… Что он с нищенками… голодранками… отщепенками…

Стоп-стоп! А кто теперь догадается, что это нищенка и побродяжка? Да, нет же! Теперь все будут гадать, какая знатная дама появилась в его покоях, какую великосветскую красотку принц соизволил приблизить до своего тела! Откуда она взялась? Кому улыбнулось счастье? А как будет нервничать и ревновать малышка Лидия! Какие ещё фантазии она придумает в постели, чтобы вернуть себе расположение принца, чтобы отвратить его мысли от неведомой соперницы!

Принц даже усмехнулся своим мыслям. И повторил вслед за Кетрин:

— К каретам…

* * *

Спускались вниз вместе, под ручку. Ну, то есть, фон Пфальц суетливо бежал впереди, четверо слуг пыхтели вслед за ним, а когда они вышли из его покоев, Кетрин неожиданно ухватила принца под локоток. Принц дёрнулся, но оказалось, что из захвата наёмницы вырваться не так-то просто. В свободной руке девицы на секунду мелькнул кинжал и скрылся. Кетрин ничего не сказала, ни слова, но принц всё понял. И потащился вслед за процессией.

Десять Святых Покровителей! Она шла, словно всю жизнь провела при дворце! И ещё так преданно, так обожающе, так влюблённо, так заискивающе глядела в его глаза! Будто и в самом деле между ними что-то было и он ей за это золотые горы обещал… Принц мог сравнить взгляды, которые были минуту назад и сейчас. Поэтому принц не верил такому взгляду. Но, окружающие, случайно увидевшие их шествие, восторженно перешёптывались за спиной, гадая, что это за новая пассия принца. Так играть, так играть…

Принц несколько раз видел, как играют любовь актриски в театре. И в театрах, которые держат при себе вельможные особы, и даже, пару раз, в бродячем театре, случайно проезжая мимо. Он даже один раз задумался, не объявить ли себя покровителем театрального искусства? Правда, потом какие-то неотложные дела от этой мысли отвлекли. Но теперь он отчётливо понимал, что все те актриски — ничто, по сравнению с этой Кетрин. Такое ощущение, что она не играла. То есть, умом он понимал, что играет. А всё остальное в организме просто кричало: «Она нас любит! Она нас обожает! Она от нас в восторге! В восхищении! Как глядит, как глядит!..». И самодовольная улыбка сама собой наползала на лицо. И только трезвые мысли шептали об обратном: «Игра… это только игра…». В таких раздумьях он и спустился во внутренний дворик, всё ещё под ручку с наёмницей.

Прямо возле ворот стояли две кареты. Обе с его гербами. И ворота были уже открыты, и кучера стояли, склонив головы… Кетрин небрежно махнула носильщикам рукой на первую карету и те, не дожидаясь подтверждения от принца, тяжело отдуваясь, запихнули сундучок внутрь. Наёмница махнула рукой кучеру, подзывая его, и шепнула несколько слов. Тот глубоко поклонился, сел на козлы и щёлкнул кнутом. Лошади рванули вскачь, унося с собой двести пятьдесят килограммов золота… Принц тяжело засопел.

— О, ваше высочество, мой тигр! — услышал он вдруг самое что ни на есть нежное воркование и наёмница положила голову ему на плечо, — Не стоит так переживать! Мы расстаёмся ненадолго…

С мягкой улыбкой, Кетрин потянулась к уху принца, но шепнула вовсе не слова любви и обожания.

— Мы расстаёмся ненадолго, — шепнула она прямо в ухо принцу, — Всего лишь, до окончательного расчёта за заказ!

Нет, в принципе, было понятно, почему она назвала его тигром и сделала вид, что ласкается. У него был слишком хмурый вид, когда увезли золото, и наёмница сделала всё, чтобы окружающие подумали, будто принц хмурится от близкого расставания со своей пассией, а не от чего другого. Но, принц и нищенка! И нищенка ласкается к принцу! Принц настолько оторопел, что несколько мгновений стоял оцепенело, не в силах сообразить, как ему следует поступить в данный момент. Кетрин этих мгновений хватило. Она порхнула внутрь последней кареты и громко крикнула кучеру:

— К Северным Воротам! Гони!

Кучер поклонился и дёрнул вожжами. Колёса кареты загрохотали по булыжнику.

— Стой! Стой!!! — пришёл в себя принц, — Остановить карету!!!

Бесполезно! Кучер просто не услышал его, разгоняя бег лошадей.

— Стража!!! — заорал принц, — Где моя конная стража?!

— Патрулирует улицы… — вытянулось лицо дежурного офицера, который только теперь начал что-то подозревать, — По в-в-вашему приказанию, в-в-ваше высочество…

— Немедля!!! Конный патруль!!! Сюда!!! — надрывался принц, в отчаянии глядя на, набиравшую ход, собственную карету.

Повезло. Словно нарочно, из соседней улицы вынырнули четверо всадников конного гвардейского патруля. Из тех, кого принц сам отправил патрулировать ближайшие улицы.

— Сюда! Сюда!!! — завопил принц, и окружающие бестолково замахали руками, призывая всадников.

Похоже, сержант, старший патруля, догадался, что их зовут, а присмотревшись, увидел, кто зовёт. И через мгновение все четверо всадников уже были рядом с принцем.

— Ваше высочество?.. — сержант склонился с седла и собирался уже спрыгнуть на землю. Не по чину простому сержанту разговаривать с принцем, взирая сверху вниз.

— В погоню! В погоню!!! — бесновался принц, тыча рукой вслед карете, уже почти скрывшейся за поворотом, — Догнать!!! Девку арестовать!!! Карету вернуть!!! Живо!!! Выполнять!!!

Сержант удивлённо моргнул. Но рассуждать в присутствии начальства он был не обучен.

— За мной! — махнул он рукой своим подчинённым.

И четверо всадников помчались вдоль улицы. Не прошло и десяти минут, как принц увидел возвращающуюся карету и сопровождающих её патрульных, по двое с каждой стороны.

— К бою! — хищно приказал принц окружающим стражникам, — При любом подозрительном движении этой девки — рубить без разговоров! Арбалетов нет? Ну, тогда — рубить!

Он сам шагнул к подъехавшей карете и рванул за ручку дверцы. Внутри никого не было, только лежали аккуратно свёрнутые платье и пелерина…

* * *

Наёмница проводила задумчивым взглядом удаляющуюся карету и прищурилась в раздумье. Ну, что ж, подумала она, упустив меня, сейчас они погонятся за золотом. Магистр обещал, что золото вывезут моментально, значит, золота они тоже не найдут… И тогда… и тогда принц вспомнит, в каком трактире он встречался со мной. И поскачет в трактир! А это значит… это значит, что мне надо забрать коня и исчезнуть оттуда раньше, чем там появится принц. Если я поспешу, то успею!

И Кетрин торопливо засеменила по улице, изо всех сил изображая опаздывающую на встречу горожанку.

— Муж, что ль выгнал? — сочувственно окликнула её проходящая мимо женщина, — Ежели вот так, простоволосая бежишь…

— Ещё и побил, — согласно шмыгнула носом Кетрин, не сбавляя темпа, — Он как трезвый, так ничего, а как выпьет…

И она махнула рукой, показывая всю глубину своих страданий. За спиной понимающе вздохнули.

* * *

Внешне трактир выглядел, как обычно. Не было признаков присутствия посторонних. Не бегали, пугливо оглядываясь, служанки, а ходили лениво, и на них, так же лениво покрикивал трактирщик от дверей. Не было слишком много лошадей у коновязи. Если бы была погоня, лошадей бы они не в конюшню поставили, а привязали бы у коновязи, чтобы всегда под рукой…

Кетрин глубоко вздохнула, погладила кончиками пальцев рукояти метательных ножей в рукавах, и шагнула в трактир, чуть приостановившись на пороге и бдительно оглядывая зал. Пусто. Кроме пары пьянчуг в углу, которым всё равно, белый день на дворе или тёмная ночь, лишь бы была выпивка. Так и должно быть. Трактир начнёт наполняться ближе к вечеру, когда основные работы будут сделаны и наломавшиеся за день на работе горожане потянутся отдохнуть. Наёмница ещё раз зыркнула на пьяниц. Нет, не ряженые. Слишком щуплые для стражников или гвардии принца. И руки… видно, что такие руки не привычны ни к мечу, ни к луку. Уж руки военных людей наёмница могла легко распознать за десяток шагов. Благо — насмотрелась…

— Хозяин! — громко и уверенно позвала она.

Один из пьяниц поднял мутный взгляд.

— Ещё вина! Ик! — пробормотал он, похоже, приняв её за подавальщицу, и уронил голову на грудь.

— Госпожа? — выглянул из двери в подсобку трактирщик.

— Рассчитаться! — коротко обронила Кетрин.

— Дык… за всё уже уплачено… — растеряно почесал затылок трактирщик.

— Точно, ничего не должна? — прищурилась Кетрин, — За корм для коня?..

— Тоже уплачено… — трактирщик задумался, перебирая в уме, за что ещё можно слупить денежку с девицы, которая сама желает с этой денежкой расстаться, но так ничего и не придумал. Нет, вообще говоря, придумать он мог, но торговаться с наёмным убийцей?! Себе дороже!

— Тогда я уезжаю. В комнату мою никто не заглядывал? — И наёмница пристально взглянула в глаза трактирщику. Она это умела, в глаза глядеть. Редко кто выдерживал.

— Как можно? — растеряно почесал толстое пузо трактирщик, отводя взгляд не испуганно, а смущённо, — Никак нельзя…

— Хорошо. Сейчас я принесу ключ.

Наёмница легко взбежала по ступенькам, неслышно подкралась к двери номер восемь и прислушалась. Тихо. Она щёлкнула ключом и распахнула дверь. И в тот же момент захлопнула её снова. Если там ждут арбалетчики, или даже просто, группа захвата, они себя проявят. Или выстрелят, и тогда дверь вспучится арбалетными болтами, словно спинка ёжика, или зашумят, рванувшись для поимки, и опрокидывая стулья… Но в комнате восемь было тихо. Кетрин снова открыла дверь, уже спокойнее. Уф-ф… никого. И всё стоит и лежит в том же порядке, в котором лежало утром.

Не сильно-то много здесь и осталось, после пропажи свёртка, но и этим немногим разбрасываться наёмница не собиралась. Быстро похватала все свои вещи в охапку и торопливо вышла во двор. Направилась было к конюшне и… она не поверила собственным глазам! На заборе сидел вчерашний мальчишка-шкет и грыз яблоки, явно ворованные из ближайшего сада!

— Цып-цып-цып… — неизвестно почему, пробормотала наёмница, подкрадываясь к подлому мальчишке, — Цып-цып-цып…

Мальчишка болтал ногами, грыз яблоко, глазел во все стороны, и казалось, не замечал приближающейся смертельной угрозы.

— Цып-цып-цып… — шептала Кетрин, шаг за шагом продвигаясь всё ближе и ближе.

— О, тётка! — соизволил обратить на неё внимание мальчишка, — Слышь, тётка, говорят, у тебя вчера чегось украли?..

Перед забором оказалась перевёрнутая кверху дном бочка. По-видимому, именно с её помощью мальчишка и взгромоздился на забор. Но он никак не мог предположить того, что произойдёт в следующую секунду. Одним кошачьим прыжком наёмница вспрыгнула на бочку, на которую и мужчине было бы непросто запрыгнуть. И моментально вцепилась мальчишке в ухо.

— Попался, недомерок! Заноза!

— А-а-а!!! — заорал мальчишка в полный голос, — Убивают, режут, помогите, люди добрые!!!

Не прошло и часа, как наёмница использовала тот же приём возле резиденции принца, но никак не ожидала такого от мальчишки, и теперь она настолько опешила, что непроизвольно отпустила грязное ухо. Или испугалась, что на крики сбежится народ, а ей хотелось улизнуть тихонько. На удивление, мальчишка не попытался спрыгнуть с забора и удрать. Вместо этого он моментально перестал кричать и вполне миролюбиво спросил:

— Яблочка хошь? — и протянул Кетрин зелёное, кислое яблоко, которое достал из-за пазухи.

— Та-а-ак… — пробормотала наёмница, — Я так понимаю, торговаться будем?!

И решительно села рядом с мальчишкой. Прямо на забор. И даже яблоко взяла, хотя кусать его не собиралась. Мальчишка уважительно покосился на Кетрин.

— Ну, и?.. — поторопила мальчишку наёмница.

— А сколь дашь за возврат покражи? — мальчишка шмыгнул и вытер нос замызганным рукавом.

— А сколь хошь? — в тон ему ответила Кетрин.

— А может… — мальчишка задумался, шевеля губами и хмуря брови, явно собираясь назвать тройную сумму выкупа, — А может, я шесть серебряных «дубовиков» хочу!

— Шесть серебряных «дубовиков»?! — ахнула наёмница, — Не много ли?!

На самом деле, по её прикидкам, свёрток стоил не менее восьми золотых «империалов». Это, если кто не разбирается в оружии. Если разбирается — втрое больше. А если разбирается в особых видах оружия… у-у-у!..

— В самый раз! — деловито заверил мальчишка.

Кетрин окинула юного торговца долгим взглядом и в её голову закралась неожиданная мысль. Настолько неожиданная, что сперва сама себе не поверила.

— Шесть «дубовиков», говоришь?.. — задумчиво переспросила она, — Согласна! Тащи свёрток!

— Врёшь! — разинул рот мальчишка.

— Не вру, — самым серьёзным тоном заверила наёмница.

— И не обманешь?..

— Не обману.

— По рукам?..

— По рукам!

Мальчишка, всё ещё недоверчиво таращась, плюнул в свою ладонь и протянул её наёмнице. Кетрин мысленно пожала плечами, но точно так же плюнула в свою ладонь, и торжественно пожала руку мальчишке.

— Ага… я живо! — заверил мальчишка, соскакивая с забора на землю.

— Поторопись! — напутствовала его Кетрин, тоже спрыгивая, но сперва на бочку и только потом вниз, — Беги уже, малахольный…

И поспешила в конюшню.

Глава седьмая.

Наёмница нервно притоптывала ногой. Где же этот мальчишка?! У неё совершенно нет времени! Почувствовав настроение хозяйки, рядом пританцовывал Джанко. И всё же, голова Кетрин была занята не только планами побега в случае опасности. Что побег? С побегом всё просто: вскочить на ту же бочку, куда недавно запрыгивала, да перемахнуть через забор, на котором с мальчишкой сидели. Там, за забором, кривая улочка. Пока преследователи обегут вокруг трактира… или даже, пока вскарабкаются вслед за ней на бочку и высунутся из-за забора… времени улизнуть полным-полно! А Джанко убежит! Всегда убегал, и сейчас убежит… И потом её разыщет. Но вот та идея, что пришла ей в голову? Кетрин прищурилась, обдумывая все «за» и «против». Получалось поровну. Сколько плюсов, столько и минусов. Итак?..

Она ещё так и не пришла к окончательному решению, когда мальчишка выскочил из-за угла, со свёртком в руках. В волосах соломинки, к драной рубашке тоже соломинки прилипли… Всё ясно. Спрятал свёрток в ближайшем стоге сена, которое добрые хозяева только начинают на зиму запасать. Это правильно. Хозяева в стог не полезут, незачем, ещё зелёной травы полно, есть где скотину кормить. И вообще никому этот стог пока не интересен, даже ворам. Самое место, чтобы соорудить тайничок.

— Давай деньги! — сердито сказал запыхавшийся мальчишка, пряча свёрток за спину.

— Подожди… — охладила его пыл наёмница, — Проверить надо, всё ли на месте?

И в два движения, легко вырвала свёрток. Мальчишка громко засопел и глядел исподлобья, подозревая, что его обманут и втайне надеясь, что хоть одна монетка, но ему перепадёт. Кетрин свёрток развязывать не стала: некогда, да и незачем. Просто прощупала пальцами. Похоже, что всё на месте.

— Пошли! — решилась она.

— Куда это? — насупился мальчишка, — Никуда я не пойду!

— Да ты что? — сделала вид, что удивилась, наёмница, — Я же тебе шесть серебряных «дубовиков» должна! Такие деньжищи! Ты думаешь, я такие деньги с собой таскаю?!

В кошеле у неё сейчас было семь золотых «антариков», восемь серебряных «дубовиков» и ещё не меньше пары «дубовиков» медью.

Мальчишка понимающе ухмыльнулся. Действительно, таскать при себе такие огромные деньги — это верх глупости! И тут же насторожился:

— А как же ты мне деньги отдашь?

— А вот, пойдём-ка мы в одно место… — свободной от повода рукой Кетрин приобняла мальчишку за плечо, направляя его в нужную сторону, — В этом месте мне денежек задолжали. Они отдадут деньги мне, а я — тебе! Договорились?

У мальчишки загорелись глаза. Неужели, его не обманут?!

— А далеко это? — уточнил он и шмыгнул носом.

— Там посмотрим… — туманно ответила Кетрин, — На лошадке прокатиться хочешь?

— А то! — пришёл в полный восторг мальчишка.

* * *

Сапожник, чья мастерская располагалась аккурат напротив дома адвоката Патрика, оторвался от работы и поднял взгляд. Посмотреть было на что! Какая-то горожанка вела в поводу великолепного коня, на котором восседал чумазый мальчишка, лет двенадцати. Лица горожанки не было видно, оно словно пряталось в тени конской шеи, да и не интересно ему было, какое там лицо. Интересен был мальчишка! Сидел он на коне неуклюже, но гордо. Ноги не доставали до стремян, и мальчишка беззаботно болтал ими в воздухе. Рядом проехал конный парный патруль городской стражи. Оба стражника тоже покосились на мальчишку, переглянулись между собой и усмехнулись. И проехали мимо. Сапожник тоже улыбнулся. Он с удовольствием поглядел бы на это бесплатное представление и дальше, но башмаки, отданные ему в починку сами себя не залатают… Сапожник вздохнул и снова принялся за работу.

* * *

Кетрин перевела дыхание. Патруль наверняка получил указание искать по улицам девицу с её приметами. И это очень удачно, что она догадалась посадить мальчишку на коня, для отвлечения внимания. Сработало! Ну, что ж… пора принимать меры!

— Слезай, — коротко приказала она, отведя коня аж за шесть дворов в сторону от дома адвоката, — Слезай, я помогу.

— Сам справлюсь… — буркнул мальчишка, у которого сразу испарилось весёлое настроение. И неумело перекинул ногу через седло.

Кетрин всё же поддержала худенькое тельце, сползавшее с коня. Строго взглянула.

— Вот что… — сказала она, — Вот тебе пока один серебряный «дубовик»… ну, так, чтобы не подумал, что обманываю… остальное получишь позже! Если будешь ждать меня завтра, рано утром, за пределами города, у Южных ворот. Ясно?

— А то! — преданно воскликнул мальчишка, торопливо запихивая монету за щёку.

Ну, правильно. Откуда у него кошель или что-то подобное?

— Если дождёшься, то получишь деньги! — повторила наёмница и жёстко добавила, — И не вздумай сейчас ходить за мной. Сразу глотку перережу!

Наёмница отошла на два шага, обернулась.

— Стой!

— Чего ещё?.. — повернулся мальчишка.

Монета за щекой ничуть не мешала ему разговаривать.

— Ты где ночуешь?

— А тебе зачем?

— Я задала вопрос! — жёстко повторила наёмница, — Где? Ты? Ночуешь?

— В ночлежке, — нехотя признался мальчишка, — На улице Красильщиков. Там дешевле.

— Понимаю… запахи такие, что и даром не всякий в ту ночлежку пойдёт…

— Не так уж и даром! — усмехнулся мальчишка, — За ночёвку медный «репейник», либо, хоть «чешуйку» требуют! Правда, можно шмотками расплатиться… даже ворованными.

— У тебя есть «репейник»? Чтобы не менять «дубовик»?

— Нету, — мальчишка пожал плечами, — Да, ерунда! Там можно пару раз в долг переночевать! И к тому же у меня там кредит на четыре дня за прошлый взнос.

Кетрин покачала головой. Слово «кредит» мальчишка произнёс солидно, словно респектабельный купец, а не бездомный бродяга.

— Как твоё имя?

— Пауль меня звать…

— Вот, возьми, Пауль, — полезла она пальцами в кошель, — Один, два… три! Нет, даже, четыре «репейника»! Чтобы и на обед, и на ужин, и на ночлег хватило. И чтобы воровать не нужно. Сегодня городской стражи слишком много… и все злые…

— Почему… злые? — удивился мальчишка.

— Есть причины! — усмехнулась наёмница, — Ладно, так и быть, вот тебе ещё один «репейник», пятый. Не смотри, это так, подарок, в наш расчёт не войдёт. В общем, по улицам не мельтеши, беги в свою ночлежку и затаись. А завтра, чуть свет — к Южным воротам. Марш!

Мальчишка хмыкнул и побежал вдоль по улице, а Кетрин заторопилась к знакомому дому адвоката, твёрдо уверенная, что мальчишка за ней не последует.

Через полчаса из ворот адвокатского дома выехал молодой всадник, несколько мешковато одетый, в берете со страусиным пером, на великолепной лошади, тяжело нагруженной мешками. Огляделся, заметил патрулирующих улицу двух верховых, на секунду задумался и поехал в противоположную сторону. Очень скоро он выехал из города через Северные ворота и поскакал по своим делам. Вернулся часа через четыре, когда начинались сумерки, уже без мешков и, почему-то через Западные ворота. Опять подъехал к дому адвоката и его без промедления впустили внутрь.

* * *

— Я, конечно, восхищён вашим таланом перевоплощения, — сухо сказал утром адвокат, рассматривая наёмницу, — но, если что, я мог бы вывезти вас из города тайно, в своей карете, и в женском обличии…

— Если что, — возразила Кетрин, — я могла бы покинуть город тайно, и в женском обличии, и сама. И даже не через городские ворота. Я заметила, что в южной части есть место, где городская стена просела. Но дело в том, что меня будут искать не только в городе…, а значит, мне нужна маскировка на продолжительный срок!

— Ваше решение… — пожал плечами адвокат, — Не буду спорить. Но я хотел бы повторить свой вчерашний вопрос: вам нечего сказать по поводу вашего заказа?

— Пожалуй, нет, — после минутного молчания, решила наёмница, — Скажу, разве только, что принцесса Эмилия, которая сейчас лежит больной, скорее всего не сможет оправиться от болезни. Два-три месяца, и она уйдёт на суд Десяти Покровителей. Остальная моя информация настолько неопределённая, что я не могу рисковать, навязывая вам своё мнение.

— Вот как?.. — адвокат задумчиво побарабанил пальцами по столу, — Ну, что ж… и это тоже информация! Могу я для вас сделать что-то ещё?

— Да, — твёрдо заявила Кетрин, — Первое: разменяйте мне десяток-полтора золотых серебром и медью. Второе: я уверена, что не найдя меня в том трактире, где я останавливалась, стражники тщательно расспросили трактирщика и о моих приметах и об особенностях моего коня. Ехать сейчас на Джанко мне попросту опасно. Я хотела бы, чтобы несколько дней конь провёл у вас, а затем вы отдали бы его в один из табунов, которые пасутся на воле. Я слышала, что в вашем королевстве развито коневодство? Это возможно?

— Думаю, да, — кивнул головой адвокат, — Вообще говоря, на воле нагуливается молодняк… необъезженные двухлетки… но, полагаю, я смогу договориться с владельцем табуна, неким купцом Каспаром, чтобы в табун к двухлеткам пустили и вашего Джанко. Этот Каспар считает себя мне обязанным… Что-то ещё?

— Нет, больше ничего. Попрощаться с конём, и в путь!

— Счастливого пути и успеха в выполнении заказа, агент Эфа…

— Благодарю.

* * *

Прошло не меньше часа, даже больше, а адвокат всё ещё сидел задумавшись и барабанил пальцами по столу. В комнату неслышно скользнула служанка.

— Она попрощалась с конём, без проблем прошла по улицам, и вышла из города через Южные ворота, — негромко сообщила она, — «Волчата» сообщают, что ни с кем в разговор не вступала.

— Это точно? — не поднимая взгляда уточнил адвокат.

— Да.

— Как она вела себя ночью?

— Ничего такого.

— Она не рыскала по тайной комнате, не искала чего-то среди книг, не листала папки?

— Нет. Даже не смотрела названия книг на корешках. Мне кажется, что она не видела, но чувствовала слежку.

— Но она не заподозрила тебя?

— Не знаю. Вела она себя со мной, как с простой служанкой, которая не имеет отношения к Гильдии.

Адвокат опять простучал пальцами по столу подобие марша.

— Хорошо! — решился он, — Меня не беспокоить. Отыщите какого-нибудь смышлёного «волчонка»… Азефа или Зигфрида… и пришлите ко мне. Пусть ждёт. Я пошлю его гонцом. Будет письмо. И пришлите мастера Себастьена.

Служанка поклонилась и вышла. Адвокат решительно встал и открыл знакомую нам тайную комнату. Но, там он не задержался. Открыл дверцу платяного шкафа, за которой обнаружилась ещё одна дверь. Без замка. Адвокат достал магнит и приложил его к одной из створок, в точно отмеренном месте. За створкой щёлкнуло и дверь приоткрылась. Адвокат шагнул в настоящую тайную комнату, в которую не было хода никому, кроме него, сел за стол, взял перо, лист бумаги, и принялся писать чётким, угловатым почерком, обдумывая каждое слово:

«Великому Магистру от магистра, куратора королевства Антария — здравствовать!

Вчера, девятого страдня, ко мне обратилась агент Гильдии, назвавшая себя Эфой. При этом она назвала общий пароль, а не мой личный. Однако, будучи наслышан об этом активном члене Братства, я сам решил оказать ей необходимую помощь. Я не ошибся в предчувствиях. Излагаю факты:

Агент Эфа приехала в наш город накануне, утром, восьмого страдня (как по её собственным словам, так и по докладу моих «волчат»).Восьмого же числа, уже в сумерках, принц Эдвард Сенсон тайно покинул свою резиденцию всего с двумя охранниками, и отсутствовал около трёх часов. Это случилось сразу после того, как к нему на приём пришёл некий посетитель, пожелавший открыть своё лицо и имя только личному секретарю принца, барону фон Пфальцу.Мой информатор среди свиты принца, проживающий в его резиденции, уверяет, что он узнал этого посетителя, и готов поклясться, что это один из приближённых главного министра двора Его Величества, герцога де Шатокса.Официально герцог де Шатокс отпросился у Его Величества в собственный зáмок, якобы для лечения разыгравшейся подагры. Выяснить, точно ли герцог находится в своём замке, в настоящее время не представляется возможным, но я предпринимаю в этом отношении определённые шаги. Пока же нельзя полностью отринуть предположение, что герцог мог тайно посетить наш город.Девятого страдня утром, агент Эфа посетила мой дом, где расспрашивала меня о внутриполитической ситуации в стране, в частности, об отношениях принца и принцессы. Кроме того, она изучила чертежи резиденции принца и полностью изменила свой внешний вид с помощью грима.Отправленный к резиденции мой человек восторженно отзывается о действиях агента Эфы. В отличии от стражников и охраны принца, он знал, куда смотреть.В тот же день, через полтора часа после ухода агента Эфа, на подставной адрес было доставлено двадцать пять тысяч золотых монет, исключительно «империалы» и «антрарики». Двадцать процентов этой суммы, а именно пять тысяч золотых «антариков» агент Эфа указала взять, в виде налога, на нужды Гильдии. Указанная сумма уже внесена в один из монастырей Десяти Заступников, как перевод денег в империю Гесан, на предъявителя. Документ на право получения соответствующей суммы будет приложен к настоящему письму. Кроме того, я вычел в нашу пользу расходы, понесённые в связи с вынужденным предстоящим отказом от подставного дома, и ещё некоторыми тратами, связанными с гримом и одеждой. Однако, хочу особо обратить внимание Вашего Превосходительства, что я считаю данную сумму не основным платежом за заключенный агентом Эфой заказ, но ещё только авансом.В тот же день, через два часа после ухода агента Эфы, всем стражникам города было предписано искать некую, особо опасную, девицу. Перечисленные приметы, сообщённые мне одним из информаторов среди городской стражи, совершенно точно совпадают с приметами агента Эфы.В тот же день, через три с половиной часа после ухода, агент Эфа вернулась в мой дом. Как ей удалось миновать все проверки и облавы, устроенные городскими стражниками, совершенно непонятно. Здесь же она переоделась в мужскую одежду и вывезла в неизвестное место остальные деньги, которые причитались ей, как исполнительнице заказа. К сожалению, даже приблизительного места, куда были вывезены деньги, установить не удалось. Известно только, что это место находится за пределами города. За городскими воротами вести наблюдение оказалось совершенно невозможным.В тот же вечер агент Эфа вернулась ко мне, что совершенно противоречит здравому смыслу и логике. Зачем возвращаться в город, где тебя ищет вся городская стража? Забегая вперёд, могу сказать, что отправляясь на задание, агент Эфа оставила на моё попечение своего коня. Но это не может являться оправданием для её возвращения. Коня она могла передать моему человеку в любой названной ей деревушке за пределами города. Эфа переночевала в моём доме, в отведённых ей покоях, не проявив интереса к документам, не имеющим, впрочем, практического значения, но оставленных на видном месте для проверки лояльности.Сегодня, десятого страдня, агент Эфа окончательно покинула город, опять же, замаскировавшись под мужчину. По докладу наблюдателей, ни с кем в контакт не вступала. На мои расспросы о заказе отвечала туманно, сказав лишь, что через два-три месяца ожидает объявления о смерти принцессы Эмилии Капелаж.

Из всего перечисленного я делаю следующие предварительные выводы:

Считаю весьма вероятным, что заказ агенту Эфе сделал никто иной, как лично принц Эдвард Сенсон. Об этом свидетельствуют и сумма сделки и тот факт, что принц тайно покидал резиденцию, и расспросы агента Эфы о ситуации в стране.Считаю весьма вероятным, что в заключении сделки, прямо или косвенно, участвовал главный министр королевства, герцог де Шатокс. Об этом свидетельствует его посланец, явившийся на приём, прямо перед тем, как принц тайно покинул резиденцию.Считаю весьма вероятным, что речь шла об устранении с политической арены, тем или иным способом, принцессы Эмилии Капелаж (убийство, похищение, заточение). Либо, если принцессы Эмилии уже нет в королевстве (похищена, сбежала сама), то физическое воздействие по препятствованию её возвращения.Считаю весьма вероятным, что в процессе обговаривания условий заказа, произошла утечка важной информации, быть может, как со стороны принца, так и со стороны герцога де Шатокса (если он принимал участие в беседе). Только этим можно объяснить последующую охоту на исполнительницу заказа, тем более, после выплаты ей весьма значительной суммы денег.Не могу сделать вывода из того, что агент Эфа вернулась в город, где её ищет стража. Очевидное предположение о необходимости её встречи с информатором, соратником, или объектом заказа, не нашло своего практического подтверждения.

Общий вывод:

Я уже имел честь докладывать Вашему Превосходительству что в королевстве Антария, там и здесь появляются слухи о грядущих в скором времени переменах. Я уже делал анализ этих слухов, из которых следует вывод о возможной попытке некоего заговора, государственного переворота, который возглавил бы принц Эдвард. Это было в прошлом году. Полагаю, что прошедший год был потрачен принцем (быть может, совместно с главным министром де Шатоксом) для привлечения на свою сторону высшей знати королевства. Об этом свидетельствует, в частности, весьма плачевное финансовое положение принца, хотя никаких дополнительных трат за ним замечено не было, и даже наблюдалось некоторое сокращение расходов. Есть высокая вероятность, что деньги пошли на подкуп знатных особ, с обещанием ещё больших милостей и подарков, в случае поддержки заговорщиков.

Если я прав, если заказ агенту Эфе и в самом деле связан с устранением принцессы Эмилии, то это означает, что заговорщики переходят, или в ближайшее время собираются перейти, к практическому осуществлению своих замыслов. Судя по сообщению агента Эфа, это может произойти через ближайшие два-три месяца.

Вы и сами знаете, Ваше Превосходительство, что государственный переворот — это время смены элит: возвышения новых фаворитов и падения предыдущих. Это время хаоса и насилия. Время, когда разрываются предыдущие связи и возникают новые. Время, когда идёт передел власти и перераспределение собственности. В этих условиях, как никогда, могут быть востребованы услуги нашей Гильдии! Уничтожить давнего врага, про которого раньше не смел и подумать о его физическом устранении, или месть врагу, посмевшему скинуть бывшего царедворца с привычного места — это будут естественные и многочисленные заказы нашему Братству от самых разнообразных — и финансово обеспеченных! — слоёв антарской элиты. Именно эти размышления сподвигли меня на написание настоящего письма. Прошу Ваше Превосходительство рассудить самому правильность моих умозаключений. И, если вы соблаговолите признать их верными, предложил бы вам начать постепенную подготовку агентов Гильдии для работы в нашем королевстве, а с началом ожидаемых событий — массовую отправку агентов. Уверен, работа для всех найдётся, и эта работа будет хорошо оплачена.

Остаюсь, верный и преданный Вашему Превосходительству, магистр Гильдии, куратор королевства Антарии, «Вепрь».

Адвокат откинулся на спинку, взял исписанные листы и внимательно перечитал написанное. Трижды. Потом внёс несколько правок и ещё раз всё перечитал. Потом взял чистый лист и принялся переписывать письмо набело, одновременно шифруя его личным шифром.

* * *

Когда адвокат вышел из тайной комнаты в свой кабинет, мнимая служанка склонилась в поклоне:

— Мастер Себастьен ждёт…

— Зови…

От двери шагнул коренастый мужчина, у которого, казалось, борода растёт прямо от глаз. С первого взгляда казалось, что человек неуклюжий, и неловкий, но это был лучший мастер, которого знал адвокат. И его толстые пальцы, похожие на сосиски, неожиданно оказывались ловкими, гибкими, умелыми. На любую работу.

— Первое, — устало сказал адвокат, — Вот это письмо, с моей жёлтой печатью, зашить в сумку гонца, под подкладку. Желательно так, чтобы не прощупывалось при осмотре. Вот это, с печатью обычного цвета, положить в сумку, словно оно и есть главное и единственное. Гонцу приказать передать письмо адресату вместе с сумкой, самого письма не доставая. Отправить гонца в империю Гесан. Предупредить об особой осторожности. Пообещайте, что при успешном выполнении поручения, «волчонок» может стать полноправным членом Гильдии…

Служанка и мастер Себастьен одновременно поклонились.

— Второе, — продолжал адвокат, — В моей конюшне стоит конь… вот она покажет… проверить всё! Распороть попону, расшить седло, развинтить стремена, расковать подковы, в конце концов! Но я хочу быть твёрдо уверенным, что нигде ничего не спрятано. Если найдётся хоть что-то, что может показаться подозрительным, звать меня немедленно! Если ничего не найдётся, аккуратно собрать всё обратно: попону зашить, седло починить, стремена свинтить, коня подковать… Сделать так, чтобы самый опытный глаз не заметил нашего любопытства! Подобрать нитки по цвету… ну, и всё такое… вы поняли!

Служанка и Себастьен снова поклонились.

— Идите! — распорядился адвокат. А сам снова уселся за стол и принялся задумчиво барабанить пальцами по столешнице. Волновала его в данный момент единственная мысль: зачем наёмница вернулась переночевать в город? Наплевав на опасность?

Глава восьмая.

Пауль проснулся чуть свет. Высунул нос из стога и убедился, что вокруг никого нет. Тогда он вылез наружу и тщательно отряхнулся. Ночевать в ночлежке, тратя лишний «репейник»? Ну, вы насмешили! Ладно бы, если за счёт ворованной вещи, но воровать ему сегодня запретили и, поразмыслив, он согласился. Стражники сегодня и впрямь, словно с цепи сорвались. Но тратить деньги, когда погода позволяет спать на улице? Это же верх глупости! Да, в ночлежке у него кредит… Но, опять же, соваться в притон, когда у тебя за щекой целый серебряный «дубовик»? Прирежут. Лучший друг прирежет, и никто не удивится. Как догадаются? Ну, например, если во время сна у него монетка изо рта выпадет… Пауль не дурак, чтобы так рисковать!

Да, конечно, в ночлежке его бы покормили. Миска о-о-очень жидкого, но горячего супа, входит в оплату ночёвки. Хочешь чего посущественней? Один «репейник», и тебя покормят жаренными потрохами. Сытно? Ещё бы! Сытно, но подозрительно. Откуда монетка? Своровал? Где, когда, кто видел, почему с друзьями не делишься? А делиться с друзьями Пауль не собирался.

Да, пришлось лечь спать голодным. Пф-ф! Тоже мне, проблема! Первый раз, что ли? Зато к припрятанным под мостом четырнадцати «репейникам» прибавилось ещё целое сокровище! А сегодня это будет вообще куча денег. Не соврёт ведь тётка? Или соврёт?

Пауль почесал в лохматой голове. Узнаем! Скоро уже будут ворота открывать. Пора бежать. Не опоздать бы! А то потом тётка скажет, мол, хотела расплатиться, да тебя на месте не оказалось… Пауль ещё раз задумчиво почесался и во весь дух припустил к Южным воротам.

Успел! Ворота ещё не открыли, хотя перед воротами собралось уже порядком народу. Народ гомонил, торопясь на выезд из города, стражники ходили злые, не выспавшиеся. Пауль протискивался между возами и оглядывался в поисках тётки. Нету… Уж не обманула ли?

— Да что ж ты, окаянный, творишь-то? — раздался женский вскрик.

Один из стражников молча и деловито вываливал с воза на землю какие-то узлы с пожитками. Пауль было дёрнулся в ту сторону, раздумывая, не удастся ли стянуть что-нибудь, но вовремя опомнился. Нельзя. Тётка не велела рисковать.

— Да что ж вы, в самом деле, изверги что ли? — послышался рассудительный голос, на этот раз уже мужской.

— Не лезь под горячую руку! — хмуро посоветовал один из стражников, — Не видишь? Досмотр проводим. Этот, как его… то-таль-ный! Вот! Сказано, всё перевернуть, но девку сыскать.

— Дык, не там ты девку ищешь! — послышался ещё голос со стороны, — Девок искать надо на Весёлой улице, где красные фонари!

Вокруг одобрительно засмеялись.

— А ну, цыц! — прикрикнул тот же стражник, — Сказано: особо опасная девка! Ясно? Всю ночь не спали, город патрулировали. Сегодня не спим…, а вам всё хиханьки!

— Дык, ты ищи, а узлы-то зачем скидывать?! — возмутилась женщина.

— Мало ли! Повторяю: всеобщий досмотр! Все места, где эта девка может затаиться! Под узлами, под сеном, под досками, в бочках…

— В бочках?! — заволновался один из толпы, — А ежели у меня в бочках пиво?

— Найдём как проверить! — уверенно возразил стражник, — А коли понадобится, либо выпьем, либо выльем! Но проверять будем всё!

— Да что за девка-то? — посыпались вопросы, — Чем опасна?

Стражник воровато оглянулся вокруг и, понизив голос, начал:

— Сам-то я не знаю, не видел… Но, сказывают, завелась в нашем городе девка…

— Эка невидаль! — возразил весёлый голос из толпы, тот самый, который советовал стражникам прогуляться на Весёлую улицу, — Эка невидаль! Девка в городе! Хотя… да, бывает, что пропадают девки…

— Как пропадают?.. Куда пропадают?.. — заволновались в толпе.

— Дык… как пропадают? Бабами становятся! — авторитетно пояснил тот же голос.

В толпе опять засмеялись.

— То другая девка! — недовольно перебил стражник, и опять таинственно заговорил, — Невесть откуда прилетемши, задумала нашего принца извести… Оборотилась гадюкой и проползла в самый принцев дворец, что в нашем городе стоит…затаилась, стало быть, под столом… ждёт…

— Это да!.. прокомментировал всё тот же, неугомонный весёлый голос, — Девки, они бывают ещё те змеи!

И замолчал под всеобщее шиканье. Стражник недовольно покосился в сторону голоса и продолжал:

— Ан, вот и принц к столу подошёл, вот и принцева нога показалась!.. Она — кусь! А принц на ту пору в сапогах оказался! Она — кусь, а не прокусывается! Она, стало быть, в досаде, обратно в человеческий образ превратилась, и давай ножом размахивать! То есть, не ножом, а ножами! Сразу пять ножей у неё было!

— Это что же, пять рук у неё выросло? — насмешливо переспросил весельчак.

— Шесть! — убеждённо ответил стражник, — В пяти руках ножи, а в шестой — меч! Ну, да наш принц тоже не робкого десятка! Выхватил свой меч и в атаку! И давай они рубиться, так, что искры летят! Два часа без передыху! Поняла та девка, что не видать ей победы, обратно в гадюку обратилась и под дверь — шмыг! Только её и видели!

— Так что же, это ведьма, или волшебница великая?! — загомонил народ.

— Того не ведомо, — признался стражник, — Ведомо только, что девка та всё ещё по городу шастает, думает, как принца погубить. А вид у неё такой: росту среднего, волос каштановый, слегка вьющийся, брови обычные, не редкие и не сросшиеся, часто хмурится, нос обычный, глаза карие, лицо слегка вытянуто…

— Погоди-кось! — перебил стражника какой-то старик, — А вот, третьего дня, по городу наёмная убийца ездила? Открыто ездила, с пауком на плаще… На коне ещё таком… таком… сам весь чёрный, с белой звездой во лбу! Боевой конь, не крестьянский. Так очинно под твоё описание подходит…

— Не знаю… — засмущался стражник, — Сам-то я не видел… Сам-то я в тот день не в городе был… К родителям в деревню съездил, ну там, по хозяйству подмогнуть… А тут вона чего. Но конь у той змеи, да, чёрный, с белой звездою… Только, говорят, может и без коня быть!

— Так и сказал бы, что наёмницу ищите, — сплюнул старик, — А то тоже: змея, змея… Отворяйте ворота, и без вас дел полно!

— Сказано ждать, вот и жди! — озлился в ответ стражник.

Однако, через четверть часа, ворота всё же открылись. Редкой цепочкой потянулись люди из города, всё ещё провожаемые подозрительными взглядами стражи.

Платить выездную пошлину в целый «репейник», Паулю совершенно не хотелось. Ага, медяшка за выход, да ещё потом медяшка за вход? Нашли дурака!.. Да и не было у него сейчас ни «чешуйки», все деньги он в тайнике оставил. А потому, улучив момент, Пауль нырнул под чью-то телегу, и уцепился за днище. Телега подъехала к самым воротам. Баба на телеге — уж не та ли самая, у которой узлы сбрасывали? — ворчливо расплачивалась со стражником, торгуясь за проезд, когда его бдительный напарник заглянул под телегу.

— Здесь! — заорал он, хватаясь за секиру, — Здесь девка!

И Пауль понял, что его сейчас зарубят.

— Не я это!!! — заорал он, выскакивая с другой стороны телеги, — Не я!!!

И помчался прочь от города, благо телега стояла у самых ворот, а ворота были открыты.

— Вот так девка! — хохотали в толпе, — Не девка, а заяц!

— Дык… кто ж его разберёт, под телегою?.. смущённо оправдывался стражник, поднявший ложную тревогу.

— Смотри мне! — погрозил кулаком второй стражник Паулю, — Благодари Десятерых Заступников, что не до тебя теперь! А то догнал бы на коне, да вздул кнутом хорошенько! Ишь ты, выездную пошлину утаить решил! Смотри, я тебя запомнил! Будешь возвращаться, я с тебя два «репейника» стребую!

Пауль дождался, когда стражник отвернётся, и показал ему в спину высунутый язык, под смешки томящегося народа. Потом покрутил головой, увидел недалеко от ворот порядочный валун, явно оставшийся от строительства этих самых ворот, и уселся на него. И всё же, где эта занозная тётка? Он из-за неё столько страху натерпелся! А может… может она вообще не придёт? То, что стража ищет именно её, Пауль уже догадался. Так может, не ждать? Затаилась она, поди-кось, где-то в городе, в тайном месте, а он, как дурак, ждёт её у всех на виду…

* * *

Прошло уже с полчаса, толпа у ворот сперва поредела, а потом и совсем рассосалась, тот стражник, который грозился его выдрать, сперва поглядывал грозно, но потом махнул на него рукой, а Пауль всё ещё не мог решить, бежать ли к другим воротам — не лезть же нагло к злому стражнику за тумаками?! — или ещё подождать. Живот подсказывал, бежать. Где-нибудь на рынке вполне можно спереть с прилавка булочку или калач. Но, что-то останавливало. Эта тётка… она же честью клялась! Она же в руку плюнула, договор заключая… как после этого людям верить?! Пауль раздумывал, бездумно провожая взглядом входящих и выходящих людей. У каждого свой облик, свои повадки. Каждый, как на ладони.

Пеших мало, в основном, въезжают и выезжают. Понятное дело, пешком только до ближнего села дойти легко. А чуть подальше, оно уже и неловко выйдет. И башмаки сотрёшь, и ноги устанут, а то и ночевать в поле придётся. И выходит, что проще, если даже своей лошади нет, у соседа за малую денежку какую-никакую клячу выпросить, да съездить на телеге, с удобством.

Вот, кстати, из ворот телега выезжает, на телеге мужик с бабой, муж с женой, интересно, на своей лошади едут, или на чужой?..

На своей, решил Пауль, уж больно она их слушает. Мужик чуть вожжами тронул, а лошадь уж понимает, что от неё хотят. А кстати, почему он решил, что это муж и жена?.. Наверное потому, что эти тоже друг друга понимают с полуслова, не хуже чем лошадь. Баба ещё только руку поднимала, чтобы что-то мужику показать, а тот уже согласно головой кивнул, хотя даже не взглянул в ту сторону…

А вот выходит тётка, правда не та, которую он ждёт. Эта пожилая и по виду крестьянка. Одежда на ней крестьянская, шагает не по-городскому, палка в руке суковатая… И всё же, стражники в воротах к ней минут пять присматривались, за ворота не выпуская, приметы сличая… Ну-у… судя по тому, что пешая, живёт недалеко, в ближней деревушке, а в город приходила не для торговли, а деток проведать. Нет, деревенские немудрённые гостинцы она им, конечно принесла, погостила пару дней, благо сезон пахоты давно прошёл, а до сезона уборки ещё ждать и ждать. И вот, теперь идёт обратно в деревню.

Крестьянская телега въезжает. Вот эти как раз на рынок торопятся! В телеге мешки, от которых даже Паулю чувствуется запах всякой снеди, в первую очередь, сушёная рыба! Вот от неё запах по всей округе идёт! Ну и, наверное, не забыт крестьянский товар: петрушка, укроп, и прочая зелень.

Ага, теперь выезжает телега. В ней только баба сидит. Её тоже внимательно осмотрели, и в телеге поворошили, и под телегу заглянули! Ага, это после того, как Пауль додумался под телегой прошмыгнуть! Кто бы это мог быть… А! Молочница! В телеге пустые бидоны гремят. Тоже, пожалуй, из ближнего села. Но на телеге. Потому что, разве пешим манером столько бидонов упрёшь? Нет, возит она, конечно, не только молоко, но и масло, творог, сыры всякие, но зовут её всё одно молочницей. И на рынке она не торгует. В городскую лавку товар поставляет.

Парень выходит. Ну, про этого и гадать не надо — углежог! Всё лицо углем перепачкано. Оно, конечно, было бы странно, чего тот парень рожу с утра не вымыл, ежели бы не видно было, что паренёк пьяненький — вона, не то идёт, не то приплясывает. Вообще углежоги артелью работают, и уголь, который нажгли, на телеге возят, но частенько бывает, что добывают углежоги и смолу, и дёготь, и поташ для мыловаров… Вполне могли отправить и пешего паренька с мешком, особенно, ежели предварительно договор на поставку заключили. А паренёк не удержался, получил денежки, да прямиком в трактир! Наломают ему бока товарищи, когда он вернётся, хе-хе! Вона, ногами кренделя выписывает и улыбается глупо. Даже выходной «репейник» не отдал стражнику, а щёлкнул пальцем, чтобы монетка, крутясь, взлетела в воздух, да прямо в руки стражнику упала. Стражник зыркнул на него неодобрительно, но промолчал. У него, у стражника, мысли сейчас другим заняты.

О! Пауль даже привстал. Молодая женщина… Неужто та тётка?! Вроде и похожа, и непохожа. Рыжая какая-то. А по росту подходит… Стражники её окружили, загалдели… Она тоже на стражников в лай, да на стражников не шибко-то покричишь. Схватили, держат… Вона, даже прядь волос ей водой мочат, проверяют, не крашены ли? Дык, ежели это та тётка, которую он ждёт, и её сейчас заграбастают, как же он докажет, что она ему денег должна? Пять серебряных «дубовиков»! Деньжищи!

И, пока Пауль во все глаза наблюдал за воротами, углежог подошёл вплотную и потрепал его за плечо.

— Чего тебе? — неохотно оглянулся мальчишка.

— Пошли со мной, — одними губами прошептал углежог.

— Чегось? — не понял Пауль.

— Пошли со мной, Пауль! — уже сердито прошипел углежог.

Пауль присмотрелся к углежогу. Откуда тот его знает?! И чем больше он смотрел, тем больше вытягивалось его лицо и шире распахивались глаза.

— Тё…? — начал было он изумлённо, но жёсткая рука моментально закрыла ему рот.

— Молчи! И пошли, в конце концов!

— М-м-м… — промычал Пауль негромко.

Рука убралась ото рта, но сильно вцепилась в плечо. Так сильно, что чувствовалось, если дёрнешься, то тут же тебе это плечо и сломают.

— Зачем… идти? — со страхом переспросил мальчишка.

— Нет, я на виду у всех тебе серебряные «дубовики» отсчитывать буду! — прошипела переодетая тётка, — Пошли, говорю!

Пришлось встать и потащиться вместе с мнимым углежогом, причём плечо его так и осталось в жёстком, крепком захвате. Не вырвешься… Со стороны, поди-ка, казалось, что пьяненький углежог просто опирается на плечо своего молодого помощника, но Пауль чувствовал, как с каждым шагом ему становится всё страшнее и страшней. Куда она его ведёт? Зачем? Или… обойдётся? Вот, свернут они вон в тот овраг, отдаст ему тётка денежки, да пойдёт своей дорогой… А он готов Десятью Заступниками поклясться, что ничего про неё стражникам не наболтает! Вот, честное, благородное!

— Пошли-ка вон в тот овраг! — приказала тётка, разворачивая его за плечо в нужном направлении.

* * *

— Поговорим? — предложила тётка, удобно устраиваясь на склоне оврага.

— Чего там говорить?.. — буркнул Пауль, растирая заболевшее плечо, — Отдавай деньги, да и разбежимся по своим путям…

— Деньги я принесла… — тётка полезла в кошель и достала чуть не горсть монет! И золотые, и серебряные, и медью сколько-то! Деловито отсчитала пять серебрушек, — Вот…

Пауль протянул было руку, но тёткина ладонь с монетами неожиданно отдёрнулась в сторону:

— Что ты ел на ужин?! — быстро спросила тётка.

— А?.. — сосредоточиться на вопросе, когда перед глазами маячили заветные «дубовики», оказалось не так-то просто, — Я… это… потроха я ел, жареные! Вот!

— Врёшь… — спокойно возразила тётка, внимательно глядя в его глаза, — И, кстати, где деньги, которые ты вчера получил?

— Твоё какое дело?! — не выдержал Пауль.

Цап! Свободная рука тётки ловко ухватила его за подбородок и сильные пальцы так сжали щёки, что челюсти сами собой раскрылись. Тётка заглянула ему в рот и внимательно всё там осмотрела. Отпустила подбородок.

— Либо отобрали, либо спрятал… — задумчиво пробормотала она, — Выглядишь ты не слишком опечаленным… значит, спрятал… Денежки, значит, любишь?

— А кто их не любит? — огрызнулся Пауль, — Ты не вопросы задавай, ты деньги отдавай! Обещалась…

— Возьми… — тётка высыпала ему в ладонь монеты.

Пауль сжал их так, что костяшки побелели. Ух ты! Не обманула! Он же теперь… богач!

— А ещё заработать хочешь?.. — вроде бы даже лениво спросила тётка, и Пауль сразу вспомнил сколько золота у неё в кошеле.

— А что делать? — сглотнул он.

— Да, почти ничего, — пожала плечами тётка, — Так… прогуляться со мной…

— Куда?!

— Да так… туда-сюда… куда придётся.

— И… сколько гулять?.. — осторожно уточнил Пауль. От этого ответа зависело, согласится он на такое заманчивое предложение, или нет.

— А тебе, разве, не всё равно? — остро взглянула на него тётка, — Ну, положим, месяца на три… и что?

— На три месяца… это до какого же?.. — мучительно задумался Пауль.

— Это до десятого опаданца, — подсказала тётка.

— Не-е… — упал духом Пауль, — Настолько мне нельзя уходить.

— Почему? — дёрнула бровью тётка.

— Нельзя, — хмуро буркнул мальчишка.

— Хм… — задумалась тётка, — А до какого срока ты можешь покинуть город?

— Пятого опаданца я должен быть здесь! — твёрдо заявил Пауль.

— Зачем?..

Мальчишка промолчал.

— Не скажешь?

Пауль, так же молча, отрицательно помотал головой. Тётка на пару секунд задумалась.

— А если я пообещаю, что пятого опаданца ты вернёшься, ты согласишься?

— Четвёртого! — твёрдо сказал мальчишка, — Чтобы пятого с самого утра быть свободным.

— Ну, что ж… — всё ещё раздумчиво пробормотала тётка, — Четвёртого, так четвёртого…

— А что делать-то? — спохватился Пауль.

Если она предложит что-нибудь такое-эдакое, так он не согласен! А то, в прошлом году приезжал в город бродячий цирк, так там объявляли, дескать, есть у них человек-петух! Приходите посмотреть, люди добрые! Народу подвалило — толпа! И Паулю удалось прошмыгнуть между ногами, да под самые доски цирка! Потому что цирк давал представление прямо с фургона, только боковую стенку откинули. И что же? Пауль своими глазами видел, как голого мужика перьями облепили, сверху приделали хохолок, вроде петушачьего, а потом тот мужик по сцене скакал и кричал «Кукареку». Тьфу! Не согласен он голым скакать! Даже за серебряный «дубовик»! Вот, ежели за два… тут уже подумать надо!

— Я объясню, — спокойно ответила тётка, — Ты же понимаешь, кто я? Ты же знаешь, что я наёмная убийца?

Вообще говоря, Пауль знал. Только сейчас это как-то выскочило из головы. Особенно, когда деньги в кулаке зазвенели. Но теперь он утвердительно кивнул головой.

— Так вот, — продолжала тётка, — Так получилось, что мы разошлись во мнениях с местным принцем… И он теперь меня ищет. Везде, по всему королевству, а может быть, отправил своих людей и в королевства соседние…

— Ага, — серьёзно ответил Пауль, — Сегодня стража у ворот об этом рассказывала!

— Так вот, — наёмница опять уставилась ему прямо в глаза, — Так вот, у них есть описание девушки. И ищут они девушку. И не ищут девушку с мальчишкой. Так человек устроен, что он почти всегда сосредоточится на чём-то одном, упуская из виду, что чьё-то описание, к примеру, может предстать совсем в другом виде. Один раз ты мне уже помог… да-да, не смотри так! Когда на коне по улицам проехал. Все смотрели на тебя, а на меня никто и не взглянул, даже патруль… Вот я и думаю, чтобы проскочить через ваше королевство с тобой вместе, отвлекая на тебя лишнее внимание.

— Дык… — похолодел Пауль, — Это получается, ежели нас схватят, то меня вместе с тобой на плаху потащат?!

— А ты скажешь, что я тебя силой заставила, — пожала плечами тётка, — И потом, почему бы нас схватить должны? Мы же с тобой умные ребята?

И тётка так залихватски подмигнула, что у Пауля непроизвольно дрогнули губы в подобие улыбки.

— А я тебе… хм!.. каждую неделю по серебряному «дубовику» платить буду! — посерьёзнела тётка, — Если мы будем путешествовать… э-э-э… тридцать один, да тридцать один, да тридцать… минус девять, плюс пять… это сколько же дней выходит?..

— Откуда я знаю?! — сердито засопел мальчишка.

— Восемьдесят восемь дней получается! — сама подсчитала тётка, — А это значит двенадцать с половиной недель! Тринадцать «дубовиков» дополнительно заработать можешь! Если не дурак…

У Пауля заколотилось сердце. За пять серебряных «дубовиков» можно купить корову. За десять — небольшой дом, особенно, если хозяевам приспичило уезжать. А у него будет тринадцать серебряных монет! Да пять в руке! Да ещё в тайном месте «дубовик» и ещё пять и четырнадцать «репейников»! Ух ты!

— А никого убивать не придётся? — прерывающимся голосом уточнил он.

— Зачем бы? — прищурилась тётка, — Нам не людей резать надо, нам надо тихонько исчезнуть из страны! Понимаешь?

— Не дурак, чай! — насупился мальчишка.

— Кормить, поить, одевать я тебя буду за свой счёт, — продолжала тётка, — А тебе и делать-то почти ничего не надо! Кроме того, мир посмотришь… Путешествие, оно знаешь как горизонты раздвигает?! Мне кажется, что мы с тобой славно поладим, дружок! Ну, и что ты ответишь на моё предложение? Ведь, ты согласен? По глазам вижу, что согласен?

Дорогие читатели! Поделитесь своими впечатлениями от книги в комментариях – авторы читают каждый отзыв. Не забудьте добавить книгу в библиотеку и поставить лайк, если эта история вам нравится. Авторам очень важно получать читательский отклик!