Её Величество.

Глава № 1. Три танца на балу в честь Её Светлости

.

«Наш с тобой, договор,

Соблюдала века я.

Но грозит приговор,

Где же ты, дорогая?

Нас с тобой ради них

Жертва ждёт не простая».

(с) «Жертва», Gamma BadArt.

Бал… Чистая формальность, от которой с одной стороны тошнит, а с другой – так горько, что аж смешно. Но свет не оставлял им выбора. Король должен был дать бал имени маршала, что привела страну к победе в затянувшейся войне. Маршал должна была на него прийти. Вот и всё. Людская кровь и лязг металла остались на полях сражений и в её ночных кошмарах, днём же ей вновь, как и пять с лишним лет назад, полагалось исполнять всё, что предусмотрел для них «высший свет».

Только теперь в её обязанности входило не то, что предусматривалось для простой адептки, а то, что предусматривалось для маршала, для Пятого Министра. Она когда-то думала, что от тех формальностей её тошнило? О нет, забудьте. Теперь её тошнит куда сильнее.

Эверихальд от порога смотрела на праздничный зал, на пышно разряженную толпу, и с трудом удерживала на лице маску холодной вежливости. Как же мерзко… Бал. Бал в честь окончания войны. Какая пошлость! Она даже не знала, что хуже – церемония награждения, только что прошедшая в Церемониальном зале, или то, что только должно было начаться. Да если взять всю ту кровь, что пролилась за эти годы, и залить ею этот зал, она утопит всех присутствующих, всё это пышное убранство, и ещё на три таких зала хватит с лихвой, а то и больше! А они, все эти чванливые разряженные шуты, в жизни своей стали не чуявшие, смеют подходить к ней, рассыпаясь в притворном восхищении, с поздравлениями, с выражениями почтения, с заверениями в понимании, какой ценой далась ей победа…

Ей – подумать только! Победа далась ей! Да что б они понимали, павлины безмозглые!.. Что б они понимали о том, кто и какой ценой на самом деле заплатил за ту победу, которой они все так гордятся лишь на основании того, что эту победу одержала их страна!

Женщина на миг прикрыла глаза. В памяти всплыл совсем другой бал. Тот самый, первый в её жизни, бал в честь начала учебного года. Если так подумать, то с виду для неё мало что изменилось. Она вновь в центре внимания, о ней вновь шепчутся тут и там, неся, как и прежде, полнейший бред, только уже иной, и ничего, совсем же ничего не понимая, в воздухе вновь пахнет чужими духами и дорогим вином…

Разве что платье в этот раз не пришлось одевать. Для леди бал в её честь, разумеется, предусматривал тугие корсеты и пышные кринолины, но для маршала – парадный мундир и военную выправку осанки. И даже этот самый мундир с его плотным бархатом ткани, золотыми эполетами и приколотым к груди Орденом Сокола первой степени, вторым в её жизни, казался отвратительно ярким и вычурным для такого случая. А в остальном всё почти также.

Только вот она уже не та, и тихие разговоры о ней полнятся почтением, восхищением и уважением – не нашлось в этот раз идиотов, что забыли бы об остроте слуха драконов. Эверихальд даже не пыталась в них вслушиваться, разбирая, кто искренен, а кто исполнен искусного притворства – ей было, в сущности, наплевать. Однако глупо было бы думать, что все разом забыли ей, кто она такая и простили ей её происхождение. О нет, в глазах многих она всё то же чудовище и всё та же наглая девчонка, без права на то взлетевшая слишком высоко, только вот шептаться об этом на людях теперь уже опасно.

«Как всё переменилось… И как же всё похоже на те дни,» - устало подумала Эвери, скрывая горькую усмешку и, вновь открыв глаза, мимолётно улыбнулась, посмотрев на Вито, поднявшегося на небольшое возвышение у дальней от входа стены. Это место предназначалось ближайшей королевской семье, канцлеру и первому королевскому советнику, однако из королевской семьи остались только они сами и Архимаг, который всё ещё в официальном отпуске и в не официальном розыске. Обществу его отсутствие кое-как объяснили важнейшим поручением, которое он вот уже несколько лет выполняет по приказу короля и никак не может отвлечься. Большинство полагали, что он отправлен куда-то шпионом, но, когда дело доходило до предположений, куда именно, мнения расходились. Это почти забавляло. И потому на невысокой кафедре стояли лишь трое.

Брат посмотрел на неё с немым вопросом. Эверихальд едва уловимо кивнула. Пора было уже начинать этот фарс. Король величественно кивнул церемониймейстеру, стоявшему подле первой ступеньки кафедры. Торжественный голос слуги разнёсся по полнившемуся музыкой с балконов, тихими разговорами и шуршанием одежд залу:

- Бал имени Её Светлости Эверихальд Раввен, Верховного Маршала Аранта, Пятого Министра Аранта, посвящённый Великой Победе над фьёрданским захватчиком, одержанной ею под знаменем Аранта, объявляется открытым.

Эвери, вновь напустив на лицо ледяную торжественность, полагавшуюся ей по случаю, переступила порог зала. Люди расступались перед ней, провожая долгими взглядами. Эверихальд смотрела лишь на брата, к которому приближалась. Оказавшись подле трона, поклонилась канцлеру – как равному, также поклонилась и лорду Раввену, склонилась в поясном поклоне перед королём, прикладывая правую руку к сердцу и целуя воздух в миллиметрах от перстня на его протянутой руке, как велел этикет.

Вито смотрел на неё спокойно, с уважением и почтением, приличествующими королю по отношению к подчинённой, однако на дне его глаз Эверихальд разобрала какое-то неопределённое, острое чувство. Во взгляде Тео светилась гордость, положенная опекуну, но за ней скрывалось ничего общего с жалостью не имевшее сочувствие того, кто прекрасно её понимал. По лицу канцлера было сложно что-то разобрать, но Эвери, зная его достаточно хорошо, распознала выражение человека, поставившего всё на одну карту и не прогадавшего. Его маршал понимала – всё-таки назначение её на должность маршала было решением крайне рискованным и принятым лишь от безвыходности.

Эверихальд не стала задерживать внимание на этих взглядах надолго. Следовало продолжать игру. Обычно маршалом всё же был мужчина, и согласно всё тому же этикету подобный бал должен был открываться его танцем с королевой, однако у них не было ни королевы, ни мужчины. И потому ей предстояло танцевать с Вито.

Маршал передала свою трость церемониймейстеру. Король протянул ей руку ладонью вверх. Эверихальд приняла её. Ладонь короля легла ей на талию. Они спустились с кафедры, выходя в центр зала. Грянул вальс, торжественный и чинный. В хрустальном свете люстр сверкнули две лилии, приколотые к груди и как всегда скрытые отводом глаз. Две изящных гордых фигуры закружились в танце. Прежде танцевать вместе было бы опасно, слишком уж они были похожи, но ныне пусть они и оставались близнецами, схожими как два стёклышка в витраже, но лицо Вито стало ещё более мужественным, а лицо Эверихальд заострилось, став точной копией материнского. И теперь те, кому так удобнее жить, то есть все в этом зале кроме тех, кто и так всё знают, точно спишут это сходство на забавную случайность. Взгляды встретились, губы чуть шевельнулись, словно они хотели что-то сказать, но слова так и не сорвались с уст.

Эверихальд смотрела в родные светло-зелёные глаза, безупречно исполняя фигуры танца, и чувствовала, как щемит сердце. Нужно было что-то сказать, но что? Глядя в эти родные глаза, она невероятно остро ощущала страшную вещь, которой прежде, казалось, не замечала, или боялась замечать: они не просто повзрослели, окончательно и безвозвратно, нет. Они изменились и теперь практически друг друга не знали. За эти годы они виделись так редко, и даже в эти редкие встречи не успевали поговорить почти ни о чём, кроме войны, что сами не заметили, как стали друг другу незнакомцами. И теперь, когда они столь близко друг к другу, когда война наконец-то закончилась, они смотрели друг на друга и не могли не ощущать этой пропасти, разверзшейся между родными душами.

«Но ведь до этого мы пятнадцать лет росли порознь, но, повстречавшись, сошлись также легко, как два кусочка мозаики, вырезанных друг другу под стать» - напомнила себе Эверихальд, пытаясь прогнать это страшное чувство, и горький смешок чуть не вырвался наружу ответом на эту глупую мысль. Право слово, нашла о чём вспомнить. Разве может сравниться детство с войной, которую неустанно вели они оба – она на поле боя, он за рабочим столом? И какая пропасть может пролечь меж двумя пятнадцатилетними юнцами, детьми ещё по своей сути, выкованными пусть и по-разному, но ещё не до конца? Тогда всё было проще. Тогда они не были взрослыми, а за спиной не отгремело столько разных, но по-своему страшных битв. И хоть связь их по-прежнему крепка, но вновь найти путь друг к другу будет куда труднее.

- Я должен поблагодарить тебя, - наконец выдавил из себя брат тихим бархатным голосом. – Но благодарности слова на язык не идут. Не подумай, что я не благодарен, но…

- Я понимаю, - также тихо кивнула Эверихальд. – Не нужно благодарить. Это ни к чему.

Вито чуть облегчённо выдохнул и ответил:

- Тогда я приношу извинения. Понимаю, этого ничтожно мало после всего, что тебе пришлось вынести по моей воле, но знай, что пусть я издал бы тот приказ о твоём назначении ещё раз, вернись мы в прошлое, я никогда себе этого не прощу.

Слова брата звучали предельно искренне и честно, в глазах светилась вина, и Эверихальд чувствовала, что в нём нет даже тени фальши, и всё же покачала головой:

- Не стоит. Тебе не следует винить себя, Ваше Величество. Ты поступил как король, и нет твоей вины в том, что иные варианты были ещё более рискованны. Если кто и виноват в том, что нам пришлось через всё это пройти, так это Чёрный Маршал, и с него я за это уже спросила.

Вито улыбнулся уголками губ, но Эверихальд прекрасно чувствовала – он с ней не согласился. И винить себя не перестал. Однако что она могла с этим сделать? В конце концов, сама она далеко от него в этом не ушла. У неё ведь на сердце по-прежнему лежит груз вины за каждую загубленную в угоду чужой жажде власти жизнь. Это навсегда останется с ними.

- Ты – король страны, одержавшей сокрушительную победу над захватчиком, - только и могла сказать она. – Радуйся, брат мой. Радуйся, мой король. Вина не воскрешает мёртвых, это я тебе как некромант говорю, - уголки губ Вито вновь дёрнулись в ответ на такую не хитрую шутку, однако в глубине глаз так и осталась стылая бездна бессильных сожалений. – Так что радуйся победе, а вину… вину оставь мне.

***

- Прекрасная леди танцует? – раздался рядом тёплый, с лёгкими нотками лукавого веселья знакомый голос.

Эверихальд, пристроившаяся в нише стены с бокалом в руке, посмотрела в родные глаза. Сердце чуть дрогнуло. На балу она оказалась, едва будучи выпущенной из королевского лазарета, в котором пришлось провести месяц. Целители по приказу Вито упрямо пытались вылечить её ногу, но смогли лишь немного уменьшить хромоту. Вито тогда очень расстроился, а Эверихальд было в общем-то всё равно. Она уже успела привыкнуть к трости. Но в лазарете у неё почти не было возможности поговорить с кем бы то ни было, кроме целителей. Нет, конечно, к ней приходили близкие. Приходили Ник, Ири и Алиса, приходили Тео и генералы Вестеры, приходил даже канцлер, чем знатно удивил. Однако из-за целительских процедур и зелий ей бо́льшую часть времени просто жутко хотелось спать, и нормального разговора не получалось.

И вот теперь она в нормальном состоянии, и поговорить возможность есть, а Эверихальд вновь не могла понять – о чём. Это было даже тяжелее, чем с братом. По Тео было легко скучать в военных лагерях, перечитывать его письма, когда выдавались свободные минуты, вспоминать его стихи перед сном… Вот только ещё когда она уходила на войну их отношения были весьма неопределёнными несмотря на то, что исход их был очевиден. В ней самой чувства только зарождались, они едва учились быть полноценной парой, и в момент разлуки Эвери не чувствовала к своему предначертанному ничего, кроме сильной привязанности и инстинктивного страха. Кажется, только на войне она поняла, насколько он ей на самом деле дорог. Вот только… она ведь изменилась. Совсем. От той девчонки, что уходила на войну, почти ничего не осталось. Готов ли к этому Тео?

«Разумом готов, конечно, он ведь всё понимает… Вот только это вовсе не означает настоящую готовность. Да и я сама ведь теперь не знаю, как к нему отношусь,» - подумала Эвери, а вслух с улыбкой произнесла:

- Право слово, смешной вопрос, лорд Раввен.

И вложила ладонь в протянутую с церемонным полупоклоном руку, оставив свою трость в углу ниши и мимолётно удивляясь тому, как легко игнорировать никуда не исчезнувший инстинктивный страх. Даже легче, чем до войны, когда он был многолетней привычкой. Наверное, после всего, через что ей пришлось пройти, подобные страхи действительно должны восприниматься психикой как сущая мелочь. Прежде в танце она могла похвастаться безупречным изяществом, но теперь изменилось даже это – с хромой ногой, даже если не обращать внимание на боль, сложно было плавно кружиться в танце. И всё же пара закружилась в чинном плавном «парведе» не без должной грации.

- Ты рада? – спросил Тео, проворачивая её под своей рукой и не отрывая взгляда от её лица ни на миг – словно никак не мог насмотреться.

- Рада? – недоумённо переспросила Эвери.

Чему рада? Победе? Она могла ожидать такого вопроса от кого угодно, но только не от него.

- Тому, что война закончилась, - пояснил Тео.

Ах, он об этом… Удивление сменилось пониманием. Принцесса слегка поморщилась. Ей следовало ответить что-то вроде: «Естественно, а как же ещё?». Однако вместо этого она выбрала быть честной:

- Я не знаю.

- Как это? – приподнял брови Тео.

- Как бы объяснить… - Эверихальд немного замялась и на миг отвела взгляд, подбирая слова. – С одной стороны, я конечно же рада, что весь этот кошмар закончился. Безвинные люди перестанут умирать, экономика Аранта перестанет стенать, грозя окончательно рухнуть и так далее. А с другой стороны я уже не помню, как это – жить без войны. Понимаешь, на войне было моё место. Там я точно знала, что нужно делать, у меня была чёткая цель, я упивалась азартом боя, выстраивала тактики и стратегии сражений… В общем-то, занималась тем, для чего подхожу лучше всего – войной. И я настолько привыкла к ней, что теперь никак не могу понять, что же чувствую по поводу её окончания. Боюсь, мне будет сложно вновь вернуться к мирной жизни.

Конечно, мирной жизнью то, что её ждало, можно было назвать с натяжкой. Теперь, когда Чёрный Маршал повержен, ей предстоит помогать брату вытягивать страну со дна, на которое её почти опустили последние годы, да и к противостоянию с Архимагом вернуться предстоит. Однако это было совсем иной войной – не той, в которой она была мастером.

- Я понимаю. И я помогу, - тепло и с оттенком сочувствия улыбнулся Тео.

В его голосе звучала та хорошо знакомая мягкая уверенность, которую ей столь часто хотелось услышать там, в военных лагерях, где ни в одном принимаемом решении невозможно было быть уверенной до конца, пока оно не будет исполнено, и даже малейшая ошибка могла стоить слишком дорого. И Эверихальд верила этому голосу. Правда верила. Всё-таки Тео был хорошим ментальным целителем и когда-то воевал сам. Пожалуй, даже без применения его магии с его поддержкой вновь привыкнуть к жизни без скрежета шпаг и свиста арбалетных болтов над головой будет куда проще.

- И всё же я рад, что ты вернулась, - продолжил Тео. – Прозвучит, возможно, эгоистично, но я за эти годы безумно устал просыпаться, не зная, переживёшь ли ты этот день и зная, что не в силах тебя хоть как-то защитить.

Когда-то его слова показались бы Эверихальд смешными – нашёл, из-за чего беспокоиться, право слово! Пустые тревоги, не более… Но сейчас от этих слов потеплело на душе. Она и до войны много раз прохаживалась по краю жизни и смерти, спасибо дражайшему дядюшке, но всё же тогда это было делом иным – и враги, и друзья были рядом. На войне же слишком часто бывало, что жизнь в её теле удерживали только упрямство, гордость и память, что там, в тылу, есть те, кто ждут её возвращения. И сейчас было бесценно услышать подтверждение, что её жизнью действительно кто-то дорожит – пусть не она сама, но хотя бы те, ради кого стоит жить. И всё же она улыбнулась, качнув головой и, пользуясь пологом беззвучия, наведённым ещё в начале танца, произнесла:

- Я всё же лунный дракон, Тео, а не принцесса. Тебе не нужно меня защищать.

- Конечно, Ваше Высочество, - усмехнулся тот, склонив голову, поддерживая шутку.

Глаза мужчины лукаво блеснули. Ну да, и дракон, и принцесса… И вместо храброго офицера из сказки вампир. Всё-то у них в этой реальной жизни шиворот на выворот в жизни, куда ни глянь.

- Ещё раз назовёшь «высочеством» - побью, - ласково оскалилась она в ответ, фыркнув и тоже сверкнув глазами.

- Характер твой, как я посмотрю, всё также при тебе, - хмыкнул Тео.

- А ты на что-то надеялся? – заломила бровь Эвери.

- Нет, я наоборот рад, что что-то в тебе остаётся неизменным, - с самым невинным видом пожал тот плечами.

- Тогда спешу тебя огорчить, - усмехнулась маршал и, пользуясь фигурой танца, приблизила своё лицо к мужскому, с загадочным видом прошептав. – Характер мой стал намного хуже.

Тео лишь улыбнулся и с абсолютной невозмутимостью ответил:

- Для меня он в любом случае будет лучшим…

Они ещё долго мило болтали, едва замечая, как меняются танцы и перестраиваясь, когда под конец третьего, кажется, случилось непредвиденное – Ник не выдержал и, бесцеремонно подхватив её под руку, вывел из круга танцующих, через плечо обращаясь к Тео:

- Дядя, я всё понимаю, но мы так-то тоже её больше пяти лет не видели. Дай простым смертным тоже с Её Светлостью маршалом пообщаться.

Эверихальд не сопротивлялась, но сдержалась, чтобы не закатить глаза и не выписать этому балбесу подзатыльник. Нет, ей, конечно, хотелось, даже очень, но то, что было позволено двум адептам в Академии, не позволено Верховному Маршалу и старшему помощнику Первого Посла Аранта, а они всё-таки на публике. Ник подвёл её к одному из столиков с закусками, у которого уже собрались Алиса, Ири и леди Кирини – пока ещё невеста Ника, но теперь, когда война, окончания которой они ждали, осталась позади, начнётся подготовка к свадьбе. Эвери улыбнулась подругам, вежливо кивнула той самой целительнице при взгляде на которую в её голове отзвуками прошлого прозвучали голоса:

«- Ну хотите я на вас женюсь, если пропустите?

- Убедили. Я пропущу вас при условии, что вы никогда не решите стать моим мужем».

Кто же знал, что спустя много лет слова, брошенные в шутку, окажутся пророческими? Казалось бы, ещё вчера – легкомысленный раздолбай из некромантов и адептка на дежурстве в лазарете, а сегодня уже обручённые помощник посла и целительница из королевского лазарета. Эверихальд едва удержалась, чтобы не потрясти головой, вновь отгоняя непрошенные мысли о том, как всё переменилось. Целительница ответила почтительным реверансом. Близки они с Эвери никогда не были, девушка лишь несколько раз прикрыла их по воле случая во время адептских шалостей, и потому никаких дружеских жестов их приветствие не требовало.

Стоило Эверихальд остановиться рядом, как ей тут же всучили в руки бокал шампанского. Эверихальд качнула было головой – пить, даже что-то столь лёгкое – но Алиса настойчиво произнесла:

- Пей, Твоя Светлость. Совсем на сухую ты весь этот балаган едва ли выдержишь.

- И не такое выдерживала, - усмехнулась Эвери, подмечая в речи Алисы фразочку из арсенала её сына.

- Ну ты сравнила – заседания в военном штабе и бал в высшем свете, - Алиса, с её неизменной проницательностью, мгновенно всё поняла и фыркнула, чуть закатывая глаза.

- Идиотов там тоже было в достатке, поверь, - фыркнула маршал, всё-таки принимая бокал.

- Ну так то идиоты, а здесь – шуты ряженные, - парировала старшая леди Раввен.

- Справедливо, - была вынуждена согласиться Эверихальд, чуть качнув бокалом в её сторону и тут же сделав небольшой глоток. После чего обратилась к Николасу и леди Кирини, вспоминая о вежливости. – Примите мои поздравления, пусть и запоздалые. Из вас получилась красивая пара.

- Благодарю, Ваша Светлость, - столь же вежливо отозвалась леди Кирини.

- Через две недели официальный приём в честь нашей помолвки, не придёшь – сглажу, - в своей манере отозвался Ник.

- Да куда ж я денусь, - хмыкнула Эвери, деланно закатывая глаза. – Мы ж формально родственники, у меня так и так не было выбора.

- Зануда, - фыркнул друг.

- Балбес, - не осталась в долгу маршал.

И разговор этот так остро напомнил их прежние разговоры в Академии, что все невольно тихо рассмеялись. Лёгкая натянутость, мучившая их всех в начале, сошла на нет, тиски, сжимавшие грудь Эвери, словно растаяли, и лишь сердце чуть саднило – то ли давала о себе знать старая рана, то ли растревожил душу отголосок прошлого.

- Ну а тебя поздравляю с назначением, - обратилась она к Ири и с шутливой медовой патокой светского пафоса отвесила лёгкий поклон. – Ваша Светлость Первый Посол Вечных Земель, примите моё почтение.

Учитывая, что нужды в послах у Вечных Земель не возникало необходимости с самого падения Лунной Империи, первым послом Иллианири была во всех смыслах. Подготовка почвы для союза Аранта с фейри была начата ещё в довоенные годы, однако с началом фьёрданской кампании об этих мыслях пришлось забыть. И вот, около месяца назад, когда исход войны был совсем уж очевиден, Вечные Земли неожиданно сами проявили активную инициативу в развитии «замороженного» дела. Учитывая, что Арант ныне отчаянно нуждался в надёжных союзниках, а дружба с фейри всё ещё сулила огромную выгоду, Вито, канцлер, Тео и леди Кавинтьель мгновенно пришпорили жеребцов, не желая упускать случая. В следствии чего ныне на землях Аранта уже находился их официальный представитель. Ну а более очевидного кандидата на роль этого самого представителя, чем Иллианири, прожившую среди людей столько лет и знавшую их обычаи, но по-прежнему остававшуюся безукоризненно верной родине, было невозможно представить. Учитывая, что она была вообще единственной фейри, прожившей среди людей хоть сколько-то.

- Ой, скажешь тоже, - отмахнулась подруга в шутку напустив на себя притворное смущение и проворчав, передразнивая. – Скажешь тоже: «Ваша Светлость».

Эверихальд прекрасно её понимала. Помнила ещё, как долго сама привыкала к новому титулу. Одно дело зваться «леди» - не более, чем обозначение статуса дворянки. И совсем другое – «Ваша Светлость». Так обращались только к герцогам и герцогиням, и именно такой титул в Аранте прилагался к должностям и Первого посла, и к титулу маршала. Конечно, те же Раввены были урождёнными герцогами и герцогинями, но к «принятым в семью» это не относилось, а к урождённым титул переходил лишь с совершеннолетием, к магам – с окончанием Академии. Так что Эверихальд на собственном опыте знала, как неуютно первое время слышать подобное в свой адрес. И всего лишь поддразнивала подругу.

- Что ж, предлагаю выпить за сокрушительную победу Аранта, - вмешалась Алиса, понимая, что разговор от шуток вот-вот может естественным образом перейти к делам.

И они выпили. Сначала за победу Аранта, потом за неё, Эверихальд, потом за Арант, потом за счастливый союз Аранта с Вечными Землями, потом к ним присоединились Альверрон и Тишия, потом Тео, до того, кажется, о чём-то разговаривавший с канцлером, и они снова выпили – по глотку на тост, не более, они же не напиваться собирались, однако атмосфера в кампании становилась всё легче и легче, и Эвери, видя это, всеми силами старалась не подавать виду, как её начинает утомлять эта праздность. Нет, конечно она была рада возможности наконец поговорить с друзьями, которых так долго не видела – казалось, что без малого целую жизнь – и искренне наслаждалась разговором, однако с каждой минутой всё острее ощущала себя лишней на этом празднике жизни.

Она и раньше не любила подобных увеселительных мероприятий, предпочитая им да хоть бы и учёбу – лишь бы было какое-то толковое занятие. А за все прошедшие годы она и вовсе не знала больше получаса свободного времени вне редкого сна, и теперь, когда судьба требовала от неё вернуться в мирную колею, неизбежно уставала от всего этого – от разговоров ни о чём, от звона бокалов, от смешавшихся ароматов, от шелеста одежд, от музыки и прочего… Всё это было невыносимо скучно и утомительно! Руки так и чесались заняться хоть каким-то делом.

«Кажется, я сейчас готова даже за разбор военных отчётов взяться, лишь бы не терять время вот так, в пустую,» - думала она, смеясь в ответ на какую-то шутку, отшучиваясь в ответ… В какой-то момент взгляд сам собой начал бесцельно блуждать по залу, и вдруг упал на канцлера, как обычно со своим неизменным холодно-непроницаемым видом стоявшего поодаль от всей этой пёстрой толпы и оглядывавшего оную нечитаемым взглядом. Однако Эверихальд намётанным взглядом улавливала в его облике скуку и попытку найти кого-нибудь, с кем стоило бы прямо сейчас поговорить о каких-нибудь делах. Всё-таки не все здесь были просто разряженными шутами с дворянским титулом. Что бы там ни говорили Эвери с Алисой – они это тоже понимали.

«Вот кто меня сейчас точно понял бы,» - впервые у неё возникла в голове такая мысль относительно – вот уж немыслимо! – канцлера. И тут их взгляды встретились. Канцлер чуть уловимо приподнял брови. Отвесил издалека лёгкий приветственный поклон, положенный вне церемониала, что они соблюдали в самом начале бала. Эверихальд, убедившись, что конкретно сейчас друзья на неё не смотрят, чуть поклонилась в ответ и подумала: «Ну, была не была, авось сработает». После чего, удерживая зрительный контакт, одними губами произнесла: «Спасите».

Во взгляде канцлера – о чудо! – мелькнуло лёгкое удивление, тут же сменившееся осознанием. На губах заиграла тень саркастичной, но понимающей усмешки. Эверихальд ожидала, что он кивком попросит её подойти, и тогда у неё появится предлог покинуть компанию друзей, но тот, к её удивлению, сам неспешно двинулся к ним. Эверихальд как раз машинально отвечала что-то Алисе и Ири, когда канцлер наконец дошёл до них.

- Миледи, милорды, - отвесил он малый поклон собравшимся, и, когда взгляды скрестились на нём – канцлер, пожалуй, был последним, кого они ожидали увидеть в этот вечер рядом с собой – продолжил, - прошу меня простить, но вынужден забрать у вас леди Раввен, - и, уже обращаясь к ней, с протянутой ладонью вверх рукой. – Ваша Светлость, не откажете мне в танце?

Эверихальд даже на миг растерялась, но виду не подала. Благосклонно кивнула, молча вложила ладонь в длинные тонкие пальцы, безмолвно извинилась перед друзьями и Тео, провожающими её удивлёнными и недоумёнными взглядами, и позволила увести себя в сторону танцующих, про себя гадая: зачем он устроил это представление? Можно ведь было сделать всё гораздо проще.

- Вы хотели о чём-то поговорить? – поинтересовалась Эвери, следуя фигурам танца, о котором даже название вспоминать не стала – просто положилась на память тело, следуя знакомой мелодии.

- Мне показалось, что разговор ко мне был у вас, - хмыкнул канцлер.

- О нет, я просто увидела, что вам тоже жутко скучно и решила, что мы можем помочь друг другу – уж у вас-то точно есть ко мне какие-нибудь дела, которые можно обсудить, - совершенно честно призналась Эверихальд.

- Вы хотите поговорить о делах в свой праздник? – вновь приподнял брови канцлер.

- Лорд Крейвен, оставьте эту чушь, - отмахнулась Эверихальд, качнув головой. – Мы с вами оба прекрасно знаем, что это чей угодно праздник: страны, народа, всех этих павлинов, но только не мой. Нет, я, конечно, рада победе, но без этого бала счастливо бы обошлась, как, собственно, и вы. Так что давайте, рассказывайте, зачем вам этот спектакль с танцем?

- Потому что некоторые разговоры безопаснее вести в танце. Ведь танцуя не принято обсуждать что-либо серьёзное, - едва размыкая губы ответил канцлер, мимолётно скользнув по сторонам взглядом, в котором только те, кто знают его достаточно хорошо смогли бы уловить напряжённое внимание.

Эверихальд едва заметно кивнула. Канцлер, пользуясь фигурой танца, склонился к её уху и тихо, но отчётливо произнёс:

- Загляните на днях к Ночному Королю. Он сказал, у него есть интересная для вас информация.

Танец развёл их в стороны. На губах Эверихальд по-прежнему играла ровная вежливая улыбка, на лице канцлера не отражалось ничего, уловимого взгляду стороннего наблюдателя, маршал не задала ни одного уточняющего вопроса – всё необходимое было сказано, увидено и услышано. Большего не требовалось.

- Леди Раввен, должен заметить, война показала нам, что устройство нашей армии с учётом современных реалий во многом не практично и остро нуждается в реформации, - сказал канцлер уже своим нормальным, лишённым почти любых интонаций голосом с совершенно обычной громкостью. – У вас есть какие-нибудь идеи?

«Ну наконец-то интересный разговор,» - с облегчением подумала Эверихальд, искренне обрадовавшись, что не ошиблась в канцлере, и улыбнулась уже искренне, с готовностью включаясь в обсуждение:

- Конечно, милорд. Например….

P. S. Небольшое нововведение - я решила вставить к каждому из трёх томов в качестве эпиграфа по куплету одной из песен, которой вдохновлялась при создании истории Эверихальд и Вито.