Её Другой Путь

Глава 1. Попрыгунья.

- …И теперь я убедилась на своём опыте, что неисповедимы наши пути. Но только от нас самих зависит, какими они будут… - театрально вскинув руку, старательно выговаривала красивая тринадцатилетняя девчушка с длинными пышными рыжеватыми волосами и миловидным вздёрнутым носиком, стоя на сцене.

- Не так натужно, Берта. – тихонько и вежливо поправил её мужчина средних лет в сером свитере, наблюдая со стороны. – Поестественнее слегка надо…

Берта капризно надула пухлые губки.

- Я же и так стараюсь, как могу!.. – проговорила она, улыбаясь с хитринкой.

Учитель Вольфганг Гутенберг дружелюбно ухмыльнулся в ответ.

- Что, верим? – обратился он к остальным детям, стоящим рядом с Бертой на сцене.

Мгновение дети мялись с ответом, но одна юная девчушка первой подала голос, разбивая лёгкую неуверенность остальных:

- Я думаю, Берта, тебе лучше прислушиваться к советам учителя. Без обид. – говоря таким тоном, будто она знает всё на свете, и слегка самодовольно откидывая с плеча длинную тонкую светло-русую косу, ответила Саша.

- Я тоже так думаю. – слегка пожимая плечами, сказал светловолосый и голубоглазый Томас, самый красивый парнишка в школе.

Между бровей Берты пролегла складка, а уголки её губ опустились вниз, словно она обиделась.

- А я думаю, что Берта играет нормально. – откликнулся крепкий парнишка Юрген.

- Я тоже. – подхватил за своим братом-близнецом Гюнтер.

- И мне нравится, как Берта играет. – широко улыбнувшись и коротко похлопав в ладоши, сказала светловолосая и голубоглазая Марта, слегка подпрыгивая на месте, словно веселящийся ребёнок. – Это её изюминка – так она показывает свой характер.

- Но Принцесса же по сюжету не такая. – вставила Саша.

Марта перестала подпрыгивать и ответила серьёзнее, хотя её улыбка всё равно оставалась широкой:

- Ну, у нас всё равно до выступления ещё куча времени. Берта ещё успеет приноровиться.

Берта улыбнулась и с коротким смешком показала рукой на высоковатую и тоненькую девчушку с двумя косичками и очками на носу.

- Вот, правильно человек говорит!

В ответ на слова Берты Марта снова радостно рассмеялась, похлопывая в ладоши, и подпрыгнула на месте.

А пухленькая и низенькая Фрида ответила только коротким невнятным бормотанием, скромно опустив глаза в пол.

Учитель Гутенберг коротко добродушно рассмеялся.

- Ладно, театральные критики, на сегодня репетиция окончена, можете идти.

- Ура! – хором воскликнули Юрген и Гюнтер, спрыгивая со сцены.

Все остальные тоже потихоньку начали спускаться и подтягиваться к выходу.

- До свидания, учитель Гутенберг! – прощались дети.

- До свидания! – отвечал учитель, затем окликнул. – Марта?

Девчушка с косичками и в очках остановилась и повернулась.

- Да? – удивлённо спросила она.

- Как всегда, стараешься. – похвалил её учитель. – Продолжай в том же духе.

Марта улыбнулась сдержанно, но её улыбка всё равно сияла подобно солнечному зайчику, как и всегда.

***

Марта Юнг невольно выделялась среди учеников средней школы Зоннебурга. Высоковатая, худенькая, с длинными светлыми бледными волосами, цвета зимнего солнца, всегда собранными в две косички, голубыми глазами, улыбкой во весь рот, в которой передние зубы немного выделялись, прямоугольными очками на аккуратном носике, в голубой майке и белых штанах, она словно никак не могла толком повзрослеть.

Вот, вроде бы, тринадцать лет уже исполнилось, а нрав у неё весёлый, дружелюбный, по-детски непосредственный – совсем не такой, как у её ровесниц, которые потихоньку становятся серьёзными, словно уже повзрослели. Всегда смеётся заливисто, подпрыгивает на месте и хлопает в ладоши, радуется так искренне, словно иначе и быть не может.

Марта родилась первого марта. Насколько она знала, тот первый день весны был невероятно солнечным и тёплым после долгой холодной и угрюмой зимы. Наверное, поэтому у Марты были соответствующие имя и характер.

Юная девчушка с жизнерадостным характером была сиротой. Родители в автокатастрофе погибли, когда Марта была совсем крохой, и других родственников у неё не было. Вот Марта и жила с младенчества в детском доме. О погибших родителях она сильно не горевала – всё-таки не помнит совсем она их, вот и справляется с этой мыслью легче. Среди детей дома были те, кого родители бросили, вот им это было тяжелее переносить, чем ей.

И поначалу у малютки Марты была одна большая мечта – чтобы её кто-нибудь удочерил. Чтобы у неё появились мама и папа, чтобы её приёмная семья была очень большой – чтобы у неё были бабушки и дедушки, сёстры и братья, тёти и дяди, они будут любить её, а она – их. Чтобы у неё была семья, настоящая семья.

Наверное, поэтому Марте с четырёх лет долгое время снился один и тот же сон. Во сне она видела что-то огромное, каменное, жуткое и страшное, что готово было напасть на малышку. Но потом её подхватывала на руки, прижимала к своей груди и тем самым спасала женщина, словно мама, которой девочке не хватало. И каменное страшилище тут же исчезало, и Марта тут же чувствовала себя в полной безопасности.

Сейчас Марта уже не помнит, как выглядела женщина из того сна. Помнит только, что у неё были красивое тёмное платье и длинные чёрные волосы, спускающиеся до пояса. Сон повторялся несколько раз, потом перестал сниться, когда Марте исполнилось восемь.

А потом весь класс, в котором училась Марта, повели в театр. Этот день девочка запомнила навсегда – с горящими от восторга, любопытными глазами она смотрела на разворачивающееся театральное представление. Она и не знала, что играть роли перед публикой можно так увлечённо, самоотверженно, словно там, перед ней, на сцене были настоящие принцы, принцессы, рыцари, разбойники и ведьмы. Она до этого играла с игрушками и участвовала в маленьких спектаклях с другими детьми, примеряя на себя разные роли, но в стенах театра актёры словно становились значительными, всё принимало серьёзный, священный, смысл.

Так у Марты появилась новая большая мечта – девочка всерьёз решила стать актрисой театра. С тех пор она старалась чаще посещать театр, стала читать различные классические пьесы, находила в библиотеке литературу, посвящённую актёрскому мастерству, записалась в театральный кружок в своей школе. Пока Марте не доставались главные роли, только незначительные или второстепенные, но Марта радовалась и им, и старалась изо всех сил, входя в роль.

Однажды она станет настоящей актрисой и будет выступать на настоящей театральной сцене – в этом Марта была уверена на все сто процентов.

***

Сегодняшние занятия закончились, репетиция закончилась, и Марта возвращалась домой, в детский дом.

Сегодняшний летний день выдался тёплым и солнечным. Марта вприпрыжку бежала по городской улице, счастливо улыбаясь. Проходила через городской парк – приветственно помахала отдыхающим на скамейке старушкам, и те улыбнулись ей в ответ. Дошла до нарисованных малышами мелом на асфальте «классиков» - не прошла мимо и пропрыгала по ним. Срезала угол через подворотню – погладила бездомного кота и отдала ему оставшийся от её школьного обеда кусок бутерброда с колбасой.

В общем, дорога домой у Марты выдавалась такой же обычной и предсказуемой, как и всегда.

Но не сегодня.

Когда Марта прошла дальше по подворотне, перед ней, прямо из воздуха, со звенящим звуком резко появилось огромное круглое пятно синего цвета, словно состоящее из света.

Марта от неожиданности испуганно остановилась и с удивлением посмотрела на странную аномалию.

- Ой! – с изумлением пискнула Марта. Она вгляделась внутрь странного светового круга. – А что?..

Внезапно, снова изрядно удивив девчушку, синее световое пятно заговорило голосом молодой женщины, слегка дрожащим от волнения:

- Приветствую тебя, дитя! – торжественно проговорил голос. – Не бойся, пожалуйста, не убегай, я сейчас всё тебе объясню. То, что ты сейчас видишь перед собой – портал.

- Портал?.. – удивлённо переспросила Марта, поправляя съехавшие с носа очки.

- Портал, который запросто может перенести тебя в места, какие ты ещё не видела. – продолжал голос. – Тебе выдалась честь путешествовать в самые необычные места!

- Да-а-а?.. – восторженно протянула Марта, уголки её губ поднялись вверх, а потом снова опустились – всё-таки ситуация была очень необычной. – А зачем? – удивлённо спросила она.

- Занадо. – неожиданно коротко ответил голос, и Марту внезапно быстро затянуло внутрь пятна. Девчушка лишь успела удивлённо пискнуть.

***

Почувствовав, что она твёрдо стоит на ногах, Марта открыла зажмуренные глаза и обернулась. Портал, светящийся за её спиной мягким синим светом, внезапно исчез с тихим звенящим звуком. Без него стало как-то темно. Марта поправила съехавшие очки и лямку рюкзака на плече и огляделась вокруг.

- А… где я? – изумлённо выдохнула она.

Её голос неожиданно громко разлился вокруг, отдаваясь эхом от стен. Марта находилась в каком-то помещении. Комната была просторной, мрачной, не пропускающей солнечный свет. Марта невольно поёжилась – после тепла летнего дня здесь было достаточно прохладно.

Марта тихонько двинулась вперёд, с интересом и любопытством осматриваясь. От звука её шагов гулко раздавалось эхо. Такое странное место… Похоже на… коридор какого-то старинного замка, она видела картинки в книгах сказок – вроде похоже. И выглядит всё так серьёзно, по-настоящему – на сценические декорации непохоже. Только здесь всё какое-то мрачное и жуткое – на глаза девчушке попадались каменные головы драконов, угрожающе нависающих сверху, странные каменные чудища на стенах и даже… каменные черепа?

Марта испуганно сжалась, но тут она услышала чьи-то голоса, раздающиеся вдалеке. Значит, здесь кто-то живёт. Марта быстро пошла вперёд.

Завернув за угол, Марта увидела неподалёку высокую статную женскую фигуру, стоящую к ней спиной. В старомодном тёмном платье, необычном высоком чёрном головном уборе, с длинной дымящейся курительной трубкой в руке.

Она похожа на придворную даму… Может, она сможет объяснить, что происходит?

Марта двинулась по направлению к стоящей женщине, обращаясь к ней:

- Извините, госпожа…

Женщина резко обернулась, и Марта остановилась, ойкнув от растерянности – на неё посмотрела старуха, сияя в полумраке коридора большими, распахнутыми от удивления, жёлтыми глазами.

***

Над лугом стоял летний день. Солнце сегодня не светило ярко, оно было закрыто облаками. Бабочки перелетали с цветка на цветок, кроны деревьев шуршали от несильного ветра, поблизости журчал своей водой быстрый ручей, где-то вдалеке громыхал горный водопад.

Вдали от всего этого, на отделённом клочке земли, стоял замок колдуньи, невидимый для чужих глаз, всё такой же чёрный, мрачный и устрашающий.

Старая колдунья стояла у большого окна, куря свою трубку. Она казалась спокойной и непоколебимой, но её взгляд был сосредоточенным. Её глаза давно потеряли свой настоящий, зелёный, цвет. Они были жёлтыми, как у притаившегося в темноте и приготовившегося напасть хищника. А хмурое выражение лица словно не менялось долгие годы, держа в себе потаённую злобу.

Уже сто лет… Прошло сто лет с того самого дня…

Хильдегарда закрыла глаза и коротко мотнула головой, словно прогоняя какие-то мысли, а потом снова уставилась в окно, затянувшись дымом из своей трубки.

А ведь королевство за все эти прошедшие сто лет до сих пор стоит. Она знала это со слов Урбана, который изредка наведывался в город. За сто лет в нём не произошло ни эпидемий болезней, ни войн, ни голода. Люди этого королевства до сих пор живут своей привычной жизнью. Да и королевский род не прервался.

Хильдегарда недобро усмехнулась. Вот и замечательно – они погибнут по её воле. Они все умрут так, как она этого захочет…

Сто лет она потратила на то, чтобы договориться с Дагалом и найти для него подходящее тело. Теперь остаётся только его оживить, и уж тогда…

Хильдегарда вынула трубку изо рта, задумавшись.

Человек с добрым сердцем… Это наверняка должен быть ребёнок. Маленький невинный ребёнок, который ещё не испорчен грубостью, жестокостью и бессердечностью этого мира.

Сама она не может пойти в город на поиски. Даже летучей мышью Хильдегарда боялась привлечь к себе лишнее внимание. Так что задача по поискам подходящего ребёнка легла на плечи Урбана. Вот только этот болван уже неделю никого найти не может, а она и так уже слишком долго ждёт часа расправы…

Хильдегарда нетерпеливо и раздражённо втянула носом воздух, стиснув зубы. Затем развернулась и поспешно вышла из комнаты.

Звук от её шагов громким и протяжным эхом раздавался в просторном коридоре замка. Колдунья остановилась, услышав за своей спиной робкие, мелкие шажки. Явился, наконец.

Хильдегарда развернулась к подошедшему низенькому полному гоблину, испуганно косившемуся на неё снизу-вверх.

- Ну? – повелительно, требовательно и строго обратилась она к нему.

Урбан, неловко перебирая крохотными толстыми пальцами, промямлил:

- В-в общем, г-госпожа, е-есть один… сын гончара… прилежный, воспитанный мальчик, как бы…

- Мне не нужен «как бы»! – отрезала Хильдегарда, гневно и с раздражением глядя на гоблина. – Он подходит или нет?

Урбан виновато опустил глаза в пол.

- Ну, он иногда пряники с прилавка в булочной крадёт…

Урбан весь испуганно сжался, зажмурился и вскинул кверху руки в качестве защиты – даже не глядя, он почувствовал, как старая госпожа испепеляет его взглядом.

- Сейчас же иди и найди подходящего ребёнка, а не то!.. – угрожающе обрушилась на него Хильдегарда.

Урбан тут же испуганно и поспешно ретировался, скрывшись за углом коридора. Как только эхо от его шагов стихло, Хильдегарда приложилась к своей трубке и затянулась, стараясь утихомирить свой гнев.

Может, эта бестолочь так и не найдёт подходящего ребёнка с добрым сердцем? Как же тогда ей самой узнать наверняка, какой ребёнок подходит?

Нет же на свете такой вещи, которая может дать ответ на любой вопрос. У колдуний её рода точно нет.

Если только…

Хильдегарда замерла на одном месте, сосредоточенно вспоминая. Кое-что неожиданно вспомнилось ей, вынырнуло из закоулков её памяти.

В городе же жил один алхимик… что разбирался в колдовстве… и мог видеть будущее…

После него осталась книга с этими знаниями…

А что, если… если ответ там?

Хильдегарда вынула мундштук трубки изо рта, обдумывая эту мысль.

Со слов матери, книга затерялась где-то в королевстве. Нужно найти эту книгу и…

И в этот самый момент её из раздумий вытащил незнакомый девчачий голос, неожиданно нарушивший тишину:

- Извините, госпожа…

Хильдегарда удивилась и резко обернулась. Сзади себя она увидела юную девчушку. Странно одетую, с длинными светлыми волосами, заплетёнными в две косички, со стёклышками, причудливым образом поставленными перед её голубыми глазами, юную девчушку.

Здесь. В замке. Посреди бела дня.

Как?! Замок ведь под Заклинанием Невидимости…

Хильдегарда постаралась справиться с удивлением и быстро двинулась к девчушке, сердито нахмурившись. Девчушка растерянно застыла на месте.

- Ты кто такая? – вопросила колдунья, подходя к девчушке. – Как ты вошла? – Хильдегарда прошла за спину девчушки и посмотрела вдаль, словно могла увидеть ответ там. – Неужели колдовство ослабло?.. – вполголоса пробормотала она, а потом снова повернула голову к девчушке. – Ты увидела замок?

- А я в замке?.. – растерянно пролепетала девчушка. Она поморщилась, когда учуяла запах дыма, поднимавшегося из курительной трубки.

Хильдегарда встала перед девчушкой и угрожающе нависла над ней, глядя прямо в её глаза.

- Зачем ты пришла сюда? – продолжила она свой допрос.

- А я не сама сюда пришла… - стала оправдываться девчушка. – Меня сюда перенесло… Портал появился и сказал…

- Портал? – не поняла Хильдегарда.

- Ну да, портал, он меня сюда перенёс, и... – девчушка на мгновение замолчала, словно обдумывая происходящее. – А где я? – спросила она, подняв голову. – Что это за место?

Ничего не понятно. Хильдегарда мотнула головой и снова вопросила у девчушки:

- Откуда ты пришла?

- Я из Зоннебурга. – ответила девчушка. – Из Немеции…

Хильдегарда впервые в жизни слышала подобные названия. Так девчонка что – не местная? Не из королевства… да и не из другой страны тоже. Откуда она тогда?

Хильдегарда помотала головой, пытаясь разобраться в происходящем, но девчушка с косичками снова спросила у неё:

- А вы кто?

Девчушка задумчиво сдвинула брови, словно о чём-то вспоминая, и на её лице отразилось огромное удивление.

- Подождите… - пробормотала она. – Колдовство?.. – девчушка подняла на неё голову и посмотрела на неё широко распахнутыми глазами. – Вы что – ведьма?!..

- Колдунья… - машинально пробормотала Хильдегарда, поправляя её, и тут же спохватилась – никто же не должен знать, что она до сих пор здесь!..

- Настоящая колдунья?! – удивлённо выдохнула девчушка.

Хильдегарда не успела ничего предпринять – к её полной неожиданности девчушка широко заулыбалась и запрыгала на месте от радости.

- Я впервые вижу настоящую колдунью! – восторженно пропищала девчушка. – Я думала, они только в сказках встречаются!

Оторопевшая Хильдегарда отошла от девчушки на один шаг. Такой реакции на неё колдунья вовсе не ожидала.

- А вы правда колдуете, да? – начала засыпать её вопросами девчушка. – Вы тёмной магией владеете? Вы здесь одна живёте? Я – Марта! – девчушка перестала прыгать и протянула ей руку для пожатия.

Хильдегарда с удивлением смотрела на девчушку. Вот, вроде бы, уже подросшая, юная девушка, а прыгает и радуется, словно маленькое дитя. Странная… попрыгунья…

Внезапно за спиной девчушки с тихим звенящим звуком появилось огромное синее пятно света. Хильдегарда обессиленно нахмурилась – к этому моменту она уже не знала, что и думать.

- О, а вот и портал вернулся! – воодушевилась девчушка, оборачиваясь к возникшему свету. – Это сейчас домой, да? – обратилась она к порталу.

В ответ ничего не прозвучало, и девчушка словно немного удивилась. А потом поправила необычную котомку, висевшую у неё на спине.

- Ну… - неуверенно протянула она. – Я тогда пойду, наверное… - девчушка повернулась к колдунье и неуверенно улыбнулась – видимо, она тоже не до конца понимала, что сейчас происходит. – До свидания, госпожа… Было приятно познакомиться…

Хильдегарда всё ещё стояла на месте с нахмуренным выражением лица. Девчушка неловко помахала ей рукой на прощание, повернулась к порталу, задержала дыхание, словно приготовившись нырять в воду, и шагнула внутрь. Через секунду она исчезла внутри, а портал тут же растворился в воздухе.

В коридоре воцарилась тишина, словно ничего и не происходило. Хильдегарда, всё так же стоя на одном месте, приложилась к своей трубке и затянулась дымом.

Ну и что это сейчас было?!

Глава 2. Здравствуйте, я ваша соседка!

Марта находилась в детском доме, сидела у себя в комнате и делала домашнее задание. Самый обычный будничный вечер. Но невероятное событие, произошедшее вчера, всё никак не выходило из её мыслей.

Портал… Настоящий старинный замок, такой мрачный и жуткий… Настоящая колдунья, старая и строгая, с дымящейся трубкой в руке…

Что это было за место, куда её отправил портал? Параллельная Вселенная, как в фантастических рассказах? Ожившая сказка, сошедшая со страниц какой-то неизвестной ей книги? А может быть, это прошлое её страны? Но колдуний же ведь не существует, разве нет?..

Произошедшее было настолько фантастическим событием, что Марту всю распирало от волнения, и ей не терпелось поделиться об этом с кем-нибудь, с друзьями, с одноклассниками или с кем-нибудь из взрослых... А с другой стороны, поверят ли ей? Поверят на слово в портал, который может переносить в другие, кажущиеся нереальными, места? Вряд ли. К тому же, вчера, когда Марта вышла из портала и снова оказалась в знакомой подворотне, портал просто взял и исчез, не произнеся ни слова. Может, теперь такого больше не повторится?..

Справа от сидящей за столом Марты снова со звенящим звуком возник портал, застигнув девочку врасплох.

- Привет! – снова донёсся из портала всё тот же женский голос. – Дела как, хорошо?

Марта, чуть было не упавшая со стула, села ровнее и поправила съехавшие очки.

- Ой, снова портал!.. – наполовину растерянно, наполовину радостно проговорила девчушка. – А что, опять можно… путешествовать?

- Ну, можно, если ты не против. – ответил Голос из Портала.

- А куда, если не секрет? – поинтересовалась Марта.

- Ну, всё туда же, где ты была и вчера… – слегка замявшись, ответил Голос. – Понимаешь, я могу открывать портал только в то место.

Перед глазами Марты возник огромный и мрачный коридор замка. Почему именно туда?

Марта снова спросила у портала:

- А насколько долго я там пробуду?

- На этот раз портал после твоего отправления закроется на три дня. – ответил Голос. – Только через три дня я могу снова вернуть тебя домой…

- Три дня?! – удивлённо округлила глаза Марта. – А как же школа, репетиция? Меня же все искать будут! Что я всем скажу?..

- Об этом не беспокойся! – поспешно заверил её Голос. – Твоего отсутствия здесь никто не заметит! В моей силе, пусть и ограниченной, задержать здесь время, пока ты отсутствуешь здесь и проводишь время там. Как только там пройдёт три дня, ты вернёшься домой ровно в это же время, какое стоит сейчас.

- Правда?.. – поражённо пролепетала Марта.

- Правда-правда. – ответил Голос из Портала.

Отсутствовать три дня, и никто этого не заметит?.. Да это же можно устроить настоящие маленькие каникулы! Да ещё и в настоящем замке…

- Ну, что скажешь? – спросил Голос. – Ты согласна, отправляешься?

Марта радостно улыбнулась, как предвкушающий приключение ребёнок.

- Можете задержаться, чтобы я успела собрать вещи? – обратилась она к порталу.

Голос из Портала коротко радостно засмеялся в ответ.

***

Хильдегарда сидела на своём троне, приложившись к своей трубке, смотря куда-то вдаль отсутствующим взглядом. Неожиданно, неподалёку от неё, появился портал, из которого через мгновение вышла вчерашняя девчушка-попрыгунья с котомкой за плечами. Портал тут же исчез, а девчушка, оглядевшись, широко улыбнулась, когда её взгляд остановился на Хильдегарде.

- Здравствуйте, госпожа колдунья! – взволнованно-радостно и в то же время извиняющимся тоном поприветствовала её девчушка. – А это снова я!..

Нет, это ей не чудится и не мерещится. Странная девчонка существует, и она снова здесь.

Хильдегарда вынула мундштук трубки изо рта и встала со своего трона с усталым нахмуренным видом.

- Ну, и что ты здесь делаешь? – обратилась она к девчушке.

- Портал сказал, что я могу остаться здесь на три дня. – ответила девчушка, неловко отводя взгляд. – Я же могу здесь погостить… как гостья? Я много места не займу и мешать не буду!.. – торопливо начала она.

- Три дня? – опешила Хильдегарда.

Чтобы какая-то девчонка жила у неё в замке?

Хильдегарда коротко помотала головой, справляясь с удивлением, и снова обратилась к девчушке:

- Слушай… Как там тебя?

- Ой. – спохватилась девчушка. – Я – Марта. – представилась она. – Марта Юнг.

- Слушай, Марта. – продолжила Хильдегарда. – Ты хочешь здесь три дня прожить? Зачем тебе это?

- Я ещё никогда не жила в настоящем замке. – ответила Марта. – Там, у меня дома, в замках не живут, по крайней мере, сейчас. Это для меня как опыт будет, может, в какой-нибудь пьесе потом пригодится…

Хильдегарда не понимала половины сказанного девчушкой.

- А твои родители? – продолжала настаивать она. – Они знают? Так просто тебя отпустили?

Марта неловко потупила взор.

- А… у меня нет родителей. – ответила она. – Они давно умерли, когда я ещё совсем маленькой была…

Хильдегарда неловко замолчала, посмотрев на девчушку.

- Сирота, значит… - пробормотала она.

- Но моего отсутствия дома никто не заметит! – поспешно заговорила Марта. – Портал сказал, что время там остановится, пока я нахожусь здесь. Так что всё в порядке! Вы же разрешите мне здесь немного погостить?

Хильдегарда бросила на Марту скептический взгляд исподлобья.

- Пожалуйста! – просительно сложила руки Марта. – Только на три дня! Всё, что нужно, я с собой взяла. Я вам мешать не буду, честное слово!

Хильдегарда отвела взгляд, задумавшись. И откуда только эта девчонка свалилась на её голову? И смотрит так жалобно и умоляюще… Если только на три дня…

Хильдегарда коротко вздохнула, словно давая своё согласие.

- Ура! – обрадовалась Марта, подпрыгнув на месте и захлопав в ладоши.

- Госпожа!.. – неожиданно раздался чей-то голос.

Хильдегарда и не заметила, как в замок вернулся Урбан. Гоблин поспешно засеменил к колдунье, но тут же остановился, увидев девочку и вперив в неё удивлённый взгляд. Марта тоже удивлённо ойкнула, увидев гоблина. Урбан перевёл удивлённый взгляд на госпожу, молча спрашивая, что происходит.

- Не обращай внимания. – сурово ответила Хильдегарда, а потом коротко проговорила, обращаясь к Марте. – Иди наверх.

- Хорошо! – с готовностью откликнулась Марта, поправляя котомку за спиной и направляясь к парадной лестнице, над которой по бокам возвышались огромные каменные чёрные змеи. – Иду…

Хильдегарда тут же спохватилась и быстро обернулась к уходящей девочке.

- Стой!.. – воскликнула она, протягивая руку.

Марта даже не успела наступить на первую ступень – она заметила, как змеи, которые только что были каменными, неожиданно стали живыми, настоящими змеями, покрытыми блестящей чёрной чешуёй и со светящимися жёлтыми глазами. Змеи молниеносно накинулись на девочку, стремясь её ужалить. Марта еле успела отпрыгнуть назад с испуганным визгом.

- Ч-что это?.. – испуганно пролепетала она, глядя на распластавшихся по лестнице живых змей.

Хильдегарда поспешно подошла к Марте и приобняла её одной рукой за плечи.

- Девчонку не трогать! – строго приказала она змеям. – Пусть ходит!

Змеи с тихим шипением послушно отползли назад, взмылись вверх и через мгновение снова застыли чёрными каменными статуями, украшая парадную лестницу, как арка.

- Ого!.. – потрясённо выдохнула Марта, глядя на каменных змей округлившимися глазами. – Это система защиты такая? – спросила она, поворачиваясь к Хильдегарде.

Колдунья пошла вперёд, поднимаясь по лестнице, ведя Марту вместе с собой.

- Они на всех, кроме колдуний, набрасываются. – пояснила она. – От моей древней прабабки остались. Она же и весь этот замок возвела.

- Весь замок?.. – изумилась Марта, оглядываясь на мрачные высокие каменные стены. Ей почему-то сразу же представилась перед глазами картина, как пожилая, согнутая летами, старушка собственноручно и в одиночку строит замок, как заправский строитель.

Хильдегарда искоса бросила взгляд на шедшую рядом Марту. И куда девчушку подселить, в какую комнату? Хотя… Хильдегарда весело усмехнулась, не отводя взгляд от Марты.

- Здесь ты будешь жить! – проговорила она, открывая двери в королевские покои. – Здесь раньше короли и королевы жили.

- Да ладно?! – восторженно выдохнула Марта, оглядывая просторную комнату.

В королевских покоях всё было дорого-богато обставлено, и проникал солнечный свет с улицы – совсем не так, как во всём остальном замке. Так странно…

- И я буду здесь жить? – продолжала удивляться Марта, идя вглубь комнаты и наступая на мягкий ковёр. – А где теперь живут короли и королевы? – спросила она, поворачиваясь к Хильдегарде.

- В городе, далеко отсюда они теперь живут… - коротко пробормотала колдунья, а потом, словно собравшись с мыслями, поспешно обратилась к Марте. – Послушай внимательно. Можешь гостить здесь, можешь спокойно перемещаться по замку. Но тебе лучше не заглядывать во все комнаты. И никогда, слышишь, никогда не выходи из замка! Я не хочу, чтобы тебя снаружи кто-нибудь увидел, и чтобы ты ходила в город. Никто не должен знать, что здесь всё ещё кто-то живёт, и тем более, что здесь есть колдунья. Договорились?

- Э-э-э… - протянула Марта, затем простодушно улыбнулась. – Хорошо! Если это важно для вас… - тут она спохватилась. – А как вас зовут, госпожа колдунья?

Хильдегарда собиралась было ответить, но тут же растерянно застыла на месте.

- Я… Я… - старалась она вспомнить. – Я не помню… - растерянно проговорила она. – Меня никто не называл по имени уже сто лет…

- Сто лет?.. – удивилась Марта. – Ну, ничего страшного, потом, может быть, вспомните. – улыбнулась она.

Марта сняла с себя рюкзак и поставила на пол – пора обустраиваться.

- Настоящие королевские покои!.. – восторженно проговорила девчушка, подбежала к королевской постели и с размаху прыгнула в неё. – Ух ты!.. Кхе-кхе-кхе! – приземлившись, закашляла она от поднявшейся с постели пыли.

Ну да, здесь же уже сто лет никто не живёт.

Хильдегарда затянулась дымом из трубки и выдохнула его. Дым простёрся по всей комнате, убирая везде пыль.

Марта с широко распахнутыми и блестящими от восторга глазами захлопала в ладоши, радостно засмеявшись.

- Настоящее волшебство! – проговорила она. – Как здорово!..

Хильдегарда вышла из королевских покоев, оставляя Марту одну. Она прошла дальше по мрачному коридору. Сейчас ей не хотелось ни спрашивать Урбана о том, что он нашёл, ни думать о книге алхимика, которую нужно найти. Слишком многое произошло в последнее время…

Портал… Странная девчушка, которая приходит из места, где время может остановиться на три дня… Хильдегарда впервые сталкивается со всем этим. Неужели это своего рода тоже какое-то колдовство? И за порталом стоит какая-то колдунья с неведомой для Хильдегарды силой? На это вообще можно как-нибудь повлиять?..

Колдунья подумала о Марте, странной девочке из не-пойми-откуда, носящей штаны и стёклышки на глазах. Такая непосредственная и забавная… Ладно, она же здесь не навсегда остаётся. Пусть пробудет здесь три дня, если проблем от неё не возникнет. А потом снова за исполнение плана можно будет взяться…

***

Итак, начались трёхдневные каникулы Марты Юнг в незнакомом ей замке. Конечно, из-за указа пожилой колдуньи не забалуешь: из замка нельзя выходить, по нему лишний раз не шастать… Ну, будем исходить из того, что имеем. Королевские покои всё равно достаточно просторные и уютные, чтобы в них жить, да и с собой поесть Марта взяла, да и некоторые школьные предметы можно подтянуть, пока есть время…

На следующий день Марта решилась побродить по коридорам замка, не заглядывая в другие комнаты, как и обещала. Она спустилась вниз, в прихожую замка, быстро пробежав по парадной лестнице, с опаской оглядываясь на каменных змей. Вроде бы, трогать они её больше не собирались.

На глаза Марте попалось причудливое кресло – каменное, чёрное, резное, похожее на летучую мышь, раскинувшую свои длинные крылья. Неужели это трон колдуньи?

Ну, пока никто не видит… Марта подошла к трону и уселась на него, плюхнувшись на мягкую фиолетовую подушку. Марта расположилась поудобнее и осмотрелась с этого места вокруг. Интересно, зачем колдунье трон, да ещё в таком месте? Неужели она может отдавать кому-нибудь приказы?

Марта выпрямилась, нахмурилась, подняла руку, словно держа длинную курительную трубку, и заговорила, подражая низкому тембру колдуньи:

- Ну, и как это называется? Только на минуту отлучилась, а уже столько проблем наворотили! – увлечённо говорила Марта, обращаясь к невидимым слугам. – Да я вас всех за это в лягушек превращу! Значит так, повелеваю!..

Марта запнулась, почувствовав на себе чей-то взгляд. Девчушка обернулась и тут же поспешно встала с трона – позади стояла госпожа колдунья, с лёгким удивлением глядя на неё, приподняв бровь.

- И-извините!.. – с виноватым видом начала Марта. – Это я так, просто…

Но госпожа колдунья, вроде бы, не злилась. Она лишь коротко хмыкнула, не вынимая трубки изо рта, и пошла дальше, будто бы погрузившись в размышления.

Колдунью сложно было заметить прогуливающейся по замку. Словно она предпочитала находиться в одиночестве, сидя в какой-нибудь комнате. По крайней мере, когда Марта проходила в одиночестве по замку, она на неё не натыкалась.

Однажды, когда Марта сидела в королевских покоях и читала учебник, госпожа колдунья заглянула к ней, словно проверить.

- Что ты делаешь? – несколько удивлённо спросила она, увидев на прикроватном столике кипу книг и тетрадей. – Для чего это всё?

- Это уроки. – ответила Марта, продолжая сосредоточенно скользить взглядом по строчкам. – Нам в школе задают.

- Уроки? В школе? – не поняла колдунья.

- Столько всего зубрить нужно… - проговорила Марта. – Вот, по истории мы проходим средневековые времена. Там столько дат и имён нужно выучить… - Марта насмешливо улыбнулась. – Вот как их всех запомнить? Фридрих Тринадцатый, Хильдегарда фон Римген, Людвиг Железное Сердце, Рогнеда Милосердная…

- Хильдегарда… - неожиданно пробормотала колдунья, словно что-то вспоминая.

- Что? – не поняла Марта, поднимая взгляд от учебника.

- Хильдегарда! – с радостным облегчением выдохнула колдунья. – Так меня зовут! Я вспомнила!..

- Ой, как хорошо, что вы вспомнили! – обрадовалась Марта, похлопав в ладоши. – Так вы – Хильдегарда? Вам очень идёт!

Это были очень редкие моменты, когда колдунья сама подходила к Марте и что-то спрашивала у неё. В основном она словно не собиралась находиться в компании. Она любит быть в одиночестве?

Однажды Марте удалось найти её. Из любопытства она заглянула в одну из комнат – колдунья Хильдегарда стояла у большого окна спиной к ней, покуривая свою трубку. Несмотря на скрежет каменной двери, колдунья не обернулась, продолжая смотреть в окно, и Марта осмелилась зайти внутрь. Девчушка подошла и встала рядом с колдуньей, сначала бросив взгляд сквозь затемнённое стекло окна, а потом посмотрев на пожилую колдунью.

Она… необычная такая.

Марта знала некоторых пожилых женщин и старушек у себя дома, в Зоннебурге. Они занимались вязанием, разгадыванием кроссвордов, растили цветы в горшках, кормили голубей в парке, пекли пирожки и булочки для своих внуков. Очень милые и приветливые бабушки.

А госпожа Хильдегарда – колдунья из мрачного замка, курящая свою трубку. В красивом, простом, но элегантном, платье, кажущимся фиолетовым и пурпурным в полумраке замка, и огромном и высоком чёрном чепце странной формы. У неё такая стать, такая королевская осанка, из-за чего, находясь рядом с ней, тоже невольно выпрямляешься и вытягиваешь подбородок вперёд. Но эта статная и высокая женщина очень старая. Старческая высохшая кисть руки, держащая курительную трубку, худые руки, острые высохшие плечи, одутловатая шея, спрятанная тканью, вытянутое лицо испещрено старческими морщинами, нет бровей и ресниц, нос с сильно удлинившимся кончиком весь изогнулся крючком, а если приглядеться, то её голова станет напоминать голый череп. Это так сильно не вяжется с её крепкой поступью, прямой фигурой и голосом, который, хоть и старческий, но такой звучный и сильный, вовсе не слабый и дребезжащий.

От других старушек веет лаской и заботой, они пахнут старостью, вкусной выпечкой и приглушёнными цветочными духами. А от госпожи Хильдегарды веет таинственностью, пахнет старостью, едким дымом из её трубки и… вроде бы, шерстью какого-то зверя. И этот её нахмуренный, суровый взгляд, словно её брови больше никогда не смогут распрямиться, и длинные белые клыки в её рту, которые угрожающе сверкнули в их первую встречу… Наверное, для одинокой колдуньи это всё вполне естественно.

Госпожа Хильдегарда повернула голову и посмотрела на Марту, рассматривающую её с улыбкой и любопытством.

- Что? – беззлобно спросила она.

- Да так, ничего. – просто ответила Марта. Она, держа руки за спиной, покачивалась взад и вперёд, словно ей не терпелось о чём-нибудь поговорить. – А сколько вам лет? – поинтересовалась девчушка. – Мне – тринадцать. Вам что, правда уже сто лет?

Госпожа Хильдегарда снова повернулась к окну.

- Уже сто пятьдесят пять, если не ошибаюсь… - ответила она.

- Ого… - удивлённо выдохнула Марта. – Ведёте здоровый образ жизни?.. – попыталась догадаться она.

- Это одно заклинание, которое позволяет мне долго жить. – пояснила госпожа колдунья.

- Да? А зачем? – поинтересовалась Марта.

Этот вопрос госпожа Хильдегарда оставила без ответа.

Несмотря на то, что Марте хотелось узнать больше о хозяйке замка, госпожа колдунья была немногословной и словно не хотела рассказывать о себе всё. А узнать-то хотелось.

Вот, например, в замке живёт и служит ей кто-то странный по имени Урбан. Низенький, толстый, лысый, в одежде-балахоне, с острыми зубками, длинными ушками и маленькими зелёными глазками. Что он делает для колдуньи?

Однажды Марта стала свидетельницей их разговора. Урбан стоял перед госпожой Хильдегардой и словно виновато отчитывался перед ней.

- Да я ищу, ищу, тё… госпожа! – плаксиво говорил он, испуганно сжимаясь. – Просто я не совсем уверен, что подходит…

- Ищет он… Бездельничаешь небось! – злобно прорычала колдунья. – Давно бы уже нашёл!

Урбан выглядел настолько испуганным и беззащитным, что Марте стало его жалко. Девчушка подошла к колдунье и заступилась за него:

- Не ругайте его, госпожа Хильдегарда. – сказала она, пока Урбан, воспользовавшись моментом, потихоньку засеменил прочь, скрываясь из виду. – Он же как лучше хочет, старается…

- Балбес он! – сердито и брезгливо отрезала колдунья. – Весь в мать свою пошёл!

- У него ещё и мама есть?.. – ухватившись за эту фразу, поинтересовалась Марта.

- Была. – ответила госпожа Хильдегарда. – Урия-гоблинка, служанкой моей была, да и в няньках у меня ходила, когда я была маленькой. Вечно лезла со своей заботой…

- Наверное, она вас очень сильно любила. – предположила Марта.

Колдунья лишь презрительно фыркнула в ответ.

- А у вас у самой есть семья? – поинтересовалась Марта.

Но госпожа Хильдегарда поспешно отвернула голову, а потом пошла прочь, ничего не ответив. Интересно, почему она не хочет говорить об этом?..

В замке же раньше определённо жил кто-то ещё. Он – большой, и в нём столько много разных комнат.

Марта как-то заглянула в некоторые. Ей попадались комнаты, которые были обустроены так же, как и королевские покои. Марта даже заглянула в некоторые оставшиеся там книги, и даже прочитала одну заинтересовавшую её балладу о рыцаре.

А потом она заглянула в другую комнату. Она выглядела так же, как и коридоры замка – мрачная, неуютная, прохладная. На столике находились две глиняные чашки. Наверное, из них что-то когда-то пили. Марта с интересом прошла внутрь комнаты и взяла одну чашку в руки, рассматривая её.

В дверном проёме появилась высокая фигура госпожи колдуньи.

- Что ты здесь делаешь?.. – каким-то странным, чуть ли не испуганным тоном воскликнула она. – Не трогай это! Выйди отсюда!

Марта поспешно поставила чашку на место и выбежала из комнаты. Госпожа Хильдегарда закрыла дверь с громким стуком, разнёсшимся эхом по коридору, и так и осталась стоять, приложив руку к двери и не оборачиваясь, опустив голову.

- Простите, пожалуйста! – чувствуя себя виноватой, начала извиняться Марта. – Я туда больше не зайду!..

Госпожа Хильдегарда стояла, тяжело дыша, а её грудь быстро и часто вздымалась от этого.

- Ты не должна сюда приходить... – прошептала она так, словно эти слова были адресованы не Марте, а ей самой.

Затем она сильно затянулась из своей трубки, задышала ровнее, закрыла глаза и пошла прочь, оставляя Марту одну.

Похоже, этот замок действительно таит в себе много секретов, которые Марте не суждено узнать…

***

Что же случилось с ней за прошедшие сто лет, что она так легко позволит остаться в замке какому-то странному чужаку?

Марта Юнг, пришедшая из неведомой страны… Девчушка-попрыгунья, такая чудная и необычная…

Хильдегарда надеялась, что за три дня девчушка ничего не натворит, будет тихо и мирно сидеть в своих покоях… Но девчушка была полна на неожиданности.

Однажды Хильдегарда услышала разносящиеся по коридору замка звуки, похожие на музыку. Она тут же направилась к Марте в королевские покои и застала её стоящую в центре комнаты, словно танцующую, а вокруг всё продолжала каким-то образом звучать музыка.

Хильдегарда огляделась по сторонам, но никого и ничего больше не заметила.

- Что это? – недоумевающе спросила она у Марты. – Откуда это?

- Это? – остановилась Марта, подошла к прикроватному столику и подняла с него маленькую коробочку. – Это мой телефон, я включила записанную мелодию. – Марта ткнула пальцем в коробочку, и музыка тут же смолкла. – Это я репетирую вальс для нашей сцены в школьной пьесе. – пояснила она. – У нас там есть такая сцена, где во дворце все пришли на бал…

Хильдегарда подошла к ней ближе и удивлённо посмотрела на странную штуку в её руке.

- Хочешь сказать, из вот этой вот маленькой коробочки звуки идут? – вопросила она, пока Марта тихонько хихикала. – У вас там что, тоже есть магия?

- Нет. – со смехом ответила девчушка. – У нас дома вообще нет никакой магии, это просто изобретение…

Мир без магии, как странно… И эта Марта такая простая, открытая девчушка. Вот, в первое утро, когда она гостила у неё в замке, Хильдегарда зашла её проверить, а она сидела и ела свои кушанья, которые она достала из своей котомки.

- Это у меня бутерброды и чай в термосе. – пояснила она тогда. – Хотите, я поделюсь с вами? Угощайтесь, я не жадная. – и Марта протянула ей один бутерброд и немного потрясла им, желая поделиться.

Но Хильдегарда лишь отрицательно покачала головой.

- Не нужно, я уже сто лет не ем человеческой пищи. Даже вкус её забыла, отвыкла. Питаюсь как летучая мышь.

- Да?.. – округлила от удивления глаза девчушка.

- Так что, думаю, в замке тебе еды найти не удастся… - начала было Хильдегарда, но Марта поспешно её заверила:

- Ничего страшного, я себе специально еды взяла с запасом, чтобы мне на три дня хватило, на всякий случай…

И ведь девчушка старалась не докучать ей с просьбами. Вот только любознательная она сильно. Иной раз подойдёт к ней, встанет рядом, смотрит, улыбаясь, сквозь свои стёклышки своими голубыми, словно летнее небо, глазами.

Один раз Хильдегарда спросила, показывая пальцем на её стёклышки:

- Что это у тебя?

- Это? – уточнила Марта, берясь за тонкие прутики, идущие от её стёклышек. – Это мои очки. Их носят, когда со зрением проблемы. Они помогают мне лучше видеть. Без них я вижу не очень. Раньше, когда я маленькой была, у меня линзы в очках вот такущие были, толстенные!.. – сказала она, складывая пальцы в круги и прикладывая их к глазам.

- И не мешают они тебе? – спросила Хильдегарда.

- Нет, я к ним привыкшая. – просто, с улыбкой ответила девчушка.

А порой и сама Марта задавала вопросы. Зачастую неудобные.

- Вот вы – колдунья. – проговорила как-то Марта, задумчиво прикладывая руку к подбородку. – Вы, наверное, людям неприятности доставляете, да?

Хильдегарда внутренне напряглась, а Марта пояснила:

- Ну, там, пакостите понемногу, да? Какие-нибудь заклинания, чтобы наказать?

- Да… - неохотно ответила Хильдегарда. – Понемногу…

- Поэтому вы одна живёте? Вам нравится быть одной, вдали от людей? – вопрошала Марта, а потом неожиданно добавила. – Вы знаете, я думаю, нет, я уверена – вы в молодости были первой красавицей среди всех.

Хильдегарда насмешливо фыркнула, не вынимая мундштук трубки изо рта:

- С чего ты это взяла?

Марта пожала плечами.

- Просто вы держитесь так важно и достойно… А как вы обычно колдуете? – снова воодушевлённо начала вопрошать она. – Вы варите колдовские зелья в котле? Или у вас есть волшебная палочка?..

Забавная девчушка со светлыми косичками, которая прыгает вокруг неё со своими вопросами, как маленькое любознательное дитя. Говорит и смеётся так, что эхо от неё по пустым и мрачным коридорам замка разносится. Глядя на неё, брови и уголки губ словно сами собой, интуитивно поднимаются вверх.

«Смешная она для своих тринадцати лет.» - подумалось Хильдегарде. – «Какой я была в этом возрасте?..»

Перед глазами старой колдуньи тут же пронеслись картины того, как придворные дамы, министры и слуги в ужасе кричат и закрывают лица руками, пытаясь убежать, пока она в облике летучей мыши летит на них со зловещим шипением, стремясь их покусать.

«А, ну да, я была ужасной.» - вспомнила Хильдегарда. – «Не то, что она – словно маленькое, невинное дитя…»

Минуточку…

Маленький невинный ребёнок… с добрым сердцем…

А что, если… она подходит для ритуала?..

Хильдегарда бросила на Марту сосредоточенный, пристальный, внимательный взгляд. Девчушка тут же повернула к ней голову, и её косички метнулись по плечам.

- Что? – с улыбкой спросила она, глядя сквозь стёкла очков такими пронзительно-голубыми невинными любопытными глазами, что предыдущие мысли колдуньи тут же вылетели у неё из головы.

- Ничего. – просто и устало ответила колдунья, снова прикладываясь к своей трубке.

Может быть, оно и к лучшему. Нечего третьим лицам вмешиваться в дело между ней и людьми королевства…

***

«Интересно, госпожа сегодня в дурном настроении, как всегда, или нет?»

Такая мысль чаще всего приходила в голову Урбана, когда ему предстояло говорить со старой колдуньей.

Почти сто лет жизни в этом замке, почти сто лет службы на странную угрюмую старуху…

Урбан родился и вырос в этом замке, его родители тоже здесь жили, так что, наверное, в этом смысле нечего жаловаться на то, что этот замок – его дом. Другого-то ведь нет… Правда, Урбан мог иногда потихоньку выбираться в город, чтобы побродить там и найти чего-нибудь съестного. Для этого только приходилось закрывать голову капюшоном и передвигаться скрытно, чтобы не выдать себя, гоблина, среди людей. Да ещё и мама с папой рассказывали ему, что есть в горах место, где глубоко под землёй другие гоблины живут…

Урбан родителей хорошо помнил. Папа, такой высокий, крепкий и сильный, и мама, такая ласковая, чуткая и заботливая. Они ведь тоже колдунье служили. Мама разрешала ему называть госпожу «тётей», наверное, для того, чтобы малютка-гоблин не чувствовал себя совсем одиноко в стенах замка. Это даже у него до сих пор в привычку входит. Мама наставляла его, чтобы он служил госпоже верой и правдой, что бы она не делала, и порой смотрела на старую колдунью так, будто та для неё – родная дочь…

А сама госпожа – одинокая, угрюмая и сварливая. Смотрит так, будто в любой момент готова стереть его в порошок за любую его провинность. Урбан боялся её, не испытывал к ней никакой привязанности, да только… нет у него сейчас никого, кроме старой госпожи, никого другого он больше не знает… Вот и приходится действовать так, как она скажет, стараться ей угождать.

А ещё, с недавних пор, тут какая-то странная девочка поселилась. Живёт здесь уже два дня, ходит иногда по замку, а если его увидит, задаст какой-нибудь вопрос:

- Урбан, ты знаешь других гоблинов? Тебе хорошо здесь живётся? Почему ты служишь колдунье? Ты не знаешь, чем конкретно она занимается?

Урбан обычно ничего не отвечал на вопросы девочки. Боялся, наверное. Кто знает, что от человека можно ждать… Да и если бы он ещё знал ответы на её вопросы.

Он не знал, чего хочет колдунья, и что она делает. Родители ему не рассказали, а сама госпожа молчит, словно всё в себе держит. Зачем-то понадобился ей какой-то Дагал, а для чего, он не знал. Наверное, чтобы было больше проблем у людей. И вот теперь она требует от него найти любого ребёнка с добрым сердцем. Легко сказать, чем сделать… Может, такого ребёнка просто не существует. Вот и приходится Урбану прятаться от глаз злой госпожи, пока он находится в замке с неутешительными вестями. А то, чего доброго, может, госпожа его и правда со свету сживёт…

Один раз заметил он издалека, как колдунья с девочкой разговаривает. Девчонка вокруг госпожи прыгает, говорит что-то, смеётся изредка, а госпожа слушает и…

Как странно… Урбан даже сначала собственным глазам не поверил. Госпожа-то, вечно недовольная и хмурая госпожа, улыбается. Улыбается такой улыбкой, какой он у неё прежде не замечал – без тени недовольства или злобы, так просто и искренне, как самая заурядная старушка, вроде тех, что проживают в городе.

Вот и думай после этого…

***

Уже два дня пребывания в замке…

Вечером Марта бродила по коридорам замка, не зная, чем себя занять. Уроки уже все сделаны и повторены, свою роль для школьной пьесы она отрепетировала, вкус бутербродов и чая уже надоел… Да ещё и замок этот, он словно… словно давит.

Марта подняла голову и огляделась по сторонам. Коридор с высокими потолками, холодный, тёмный и пустой, каменные драконы, чудища и черепа словно окружают тебя со всех сторон, приготовившись напасть… Марту передёрнуло от страха, и она быстро пошла дальше.

Марта спустилась по лестнице, и на глаза ей попалась каменная двустворчатая дверь. Интересно, за ней что? Девчушка тихонько толкнула одну створку и заглянула внутрь.

За этими дверями находилась просторная, пустая и мрачная комната. Посередине располагался большой круглый каменный и низкий стол. А в самом конце – огромная каменная статуя какого-то чудовища. С маленькой головой, словно ощерившейся в кровожадном оскале, с гигантскими каменными кулаками это каменное чудище словно готовилось к прыжку, словно перед ним находилась потенциальная жертва.

Какой-то холодный ужас сковал Марту, когда она долго всматривалась издалека в эту статую. В отличие от всех остальных каменных истуканов замка это каменное чудовище показалось ей… настоящим. Словно оно смотрело прямо на девочку, видело её мысли, проникало в самую душу. Впервые, находясь в замке, Марта почувствовала настоящую, ощущаемую, угрозу.

Марта помотала головой, прогоняя испуганное оцепенение, вышла из комнаты и закрыла дверь. Странное там такое… Интересно, госпожа Хильдегарда посещает эту комнату?

Марта спустилась вниз, в прихожую замка, и её взгляд сам собой упал на входные двери. Конечно, она обещала не выходить из замка, но… Сейчас ведь уже вечер, она просто пойдёт и немного прогуляется.

Марта быстрым шагом направилась к дверям и открыла их, выходя наружу. Девчушка осмотрелась по сторонам. Деревянный мостик, соединяющий два конца земли, вдалеке виднелись горы, открытая местность, огромное тёмное вечернее небо, раскинувшееся над всем этим.

По деревянному мосту Марта прошла на другую сторону и вдохнула свежий вечерний летний воздух полной грудью. Даже несмотря на тёмное время суток, после сидения в мрачном замке стало так просторно, свободно и легко. Луна так мягко и спокойно освещает всё своим бледным светом, вокруг такая умиротворённая тишина. Ноги сами так и просятся погулять и побродить вокруг.

Марта оглянулась на замок. Огромное чёрное каменное здание с острыми шпилями, похожее на средневековое строение, одиноко стояло там, за мостом.

Ну, она же просто ненадолго прогуляется…

Марта двинулась вперёд, осматриваясь вокруг. Хм, если это место – прошлое её Зоннебурга, то этих мест она не узнаёт. Здесь всё по-другому.

Девчушка прошла каменную пустошь и увидела вдалеке город, который с правой стороны омывала полноводная река. Куча разных домов и строений, а на возвышении стоит огромный дворец, определённо, королевский. В городе не светились огоньки, он казался спящим. Интересно, его жители знают о колдунье, живущей по соседству? И посещала ли госпожа Хильдегарда это место?

Целое новое место со своими правилами и законами, со своими жителями, а всё исследовать и узнать не получится… Марта ещё некоторое время любовалась городом издалека, затем вздохнула и направилась в другое место.

***

Хильдегарда заглянула в королевские покои. Марты там не было. Вещи её на месте, а самой девчушки нет.

- Марта? – позвала колдунья.

Не получив ответа, она пошла дальше по замку, осматриваясь по сторонам и зовя девчушку по имени.

Никакого ответа. Хильдегарда заглянула чуть ли не во все комнаты замка в поисках девчушки. Марты нигде не было.

Куда она подевалась? Не могла же она случайно провалиться сквозь пол, в потайные ходы Рогволды?

Хильдегарда спустилась вниз, в прихожую замка, и её взгляд упал на входные двери.

Неужели вышла из замка? Конечно, такую непоседу в таком замке не удержишь. Хильдегарда знала ещё одного маленького человечка, который не захотел оставаться в замке…

Хильдегарда испуганно замерла от пришедшей к ней в голову мысли – а если Марта сейчас в городе? Если девчушка проговорится?..

***

Хильдегарда-летучая мышь летела, рассекая летний вечерний воздух длинными кожистыми крыльями, осматривая раскинувшуюся внизу округу.

Она собиралась лететь по направлению к городу, но вдруг резко остановилась, продолжая быстро взмахивать крыльями - там, внизу, у водопада, на глаза ей попалось знакомое бело-голубое пятно с косичками. Вот она где. Хильдегарда полетела вниз, спускаясь.

Сквозь шум водопада Марта едва расслышала приближающееся частое хлопанье чьих-то крыльев. Обернувшись, девчушка увидела подлетающую к ней летучую мышь. Марту едва успела осенить догадка – летучая мышь быстро перевоплотилась в воздухе, и через секунду на земле стояла знакомая пожилая колдунья. Марта с округлившимися от восторженного удивления глазами восхищённо выдохнула.

- А я так и поняла, что это – вы! – с улыбкой выпалила девчушка.

Хильдегарда степенно подошла к ней ближе.

- Что ты здесь делаешь? – спросила она, останавливаясь рядом с Мартой.

- Да я так, погулять немного вышла. – торопливо начала оправдываться девчушка. – Вы не волнуйтесь, я в город не ходила, меня никто не видел. И здесь достаточно тепло, я не простужусь.

А, ну да, обычные люди же болеют… Хильдегарда выслушала Марту, приложилась к своей трубке и повернулась к водопаду. Тащить девчушку в замок силком как-то не хотелось…

Быстрая пенящаяся вода с грохотом стекала вниз со скалы, в небольшой водоём. Прохладные брызги изредка долетали до них.

- А хорошо у вас здесь. – проговорила Марта. – Лес и луг рядом, там клубника растёт. Наверное, здесь, на природе, хорошо отдыхается.

Хильдегарда не стала ей отвечать. Да, здесь хорошо. Особенно весной, когда только распустившаяся зелень наливается сочным изумрудным соком. Хильдегарде нравилось сюда прилетать. Раньше. Сейчас, и на протяжении прошедших ста лет, всё вокруг отдаётся внутри ноющей болью.

- Вы же не будете против… - продолжала говорить Марта. – Если я ваш типаж, как колдуньи, запомню. Мало ли, вдруг мне когда-нибудь придётся играть колдунью…

- Что? – не поняла Хильдегарда.

- Ну… просто, понимаете… - постаралась объяснить Марта. – Я хочу стать актрисой.

- Кем? – снова вопросила Хильдегарда.

- Актрисой, выступать в театре. – пустилась в объяснения Марта. – Это когда примеряешь на себя какую-то роль и разыгрываешь её, понарошку, но очень правдоподобно. Изображаешь кого-то перед публикой, рассказываешь таким образом истории… Я сейчас пока в школьном драмкружке участвую с другими ребятами, а потом, когда в школе отучусь, пойду учиться на актрису. Из нас из всех только я и Томас хотим актёрами стать. У Томаса все в семье – актёры…

- Томас? – переспросила Хильдегарда.

- Из параллельного, самый красивый мальчик в школе, в него почти все девчонки влюблены… - Марта весело усмехнулась. – А Фрида хоть сейчас готова за него замуж выйти. Ещё Берта есть… - воодушевлённо продолжала Марта. – Она из богатой семьи, главную роль в нашем нынешнем спектакле играет. Мы пока репетируем, а на конец учебного года его покажем…

Хильдегарда помотала головой, не силясь запомнить весь выливающийся на неё поток информации.

- Так, актриса – это хорошо? – уточнила она. – Тебе настолько важно ею стать?

Марта глубоко вздохнула и повернулась к водопаду.

- Ну, это не ради денег там, или славы… - ответила она. – Просто… просто есть в этом что-то… когда на сцене театра участвуешь в какой-то истории, становишься тем, кем ты не являешься… доносишь то, что важно понять…

Глаза Марты устремились к небу, в них засиял яркий огонёк. Хильдегарда, машинально повторив за ней, посмотрела туда же, куда смотрела Марта, но ничего особенного не увидела. И как же вдохновенно девчушка об этом рассказывает… Хильдегарда тихонько хмыкнула и снова приложилась к трубке.

Марта снова повернулась к ней и спросила:

- А вы в детстве выбирали кем стать?

- Нет. – усмехнулась Хильдегарда. – Я – колдунья, как и все женщины в моём роду. Так уж повелось…

Неожиданно для неё Марта перестала улыбаться и посмотрела на неё с испугом. Девчушка даже начала пятиться от неё.

- Постойте… - испуганно заговорила Марта. – Вы – колдунья?.. Злая колдунья?! Вы что, превратите меня в лягушку? Нашлёте на меня проклятие? – Марта вскинула руки для защиты и поспешно отбежала на несколько шагов назад. – Не подходите! Не приближайтесь ко мне!..

Хильдегарда растерянно застыла на месте, не зная, что говорить и предпринять. Что это на Марту нашло, почему она?..

И так же неожиданно Марта широко улыбнулась, перестала пятиться и выпрямилась.

- Всё-таки есть у меня актёрский талант! – засмеялась она. – Поверили, да?

Так это было понарошку?

- Видели бы вы своё лицо! – продолжала смеяться Марта. – Здорово я сыграла?

- Да так и с ума свести недолго! – хоть и нахмурившись, но беззлобно воскликнула Хильдегарда, заставив Марту снова разразиться хохотом.

Весёлый смех девчушки с косичками разносился вокруг, прерывая тишину летнего вечера. Даже шум водопада не мог заглушить его.

***

Наконец, эти три дня прошли.

Портал снова появился в прихожей замка, и Марта, собрав все свои вещи, вошла в него и вернулась к себе домой, а портал тут же исчез.

Хильдегарда не попрощалась с девчушкой толком, лишь молча смотрела на её отбытие. Похоже, теперь она сюда не вернётся.

Теперь, без смешливой девчушки-попрыгуньи, в замок снова вернулись тишина и зловещее напряжение, знакомые ей за прошедшие сто лет.

А это значит, что теперь ей никто не помешает исполнить задуманное.

Нужно найти доброе сердце… На Урбана рассчитывать нельзя, нужно взять дело в свои руки. Нужно попробовать найти книгу алхимика. Да, это рискованная затея, но если там, в книге, дан точный ответ, какое доброе сердце подходит для Ритуала Соединения Добра и Зла, то эта затея не будет напрасной.

Хильдегарда изредка слышала нетерпеливый рёв Дагала, заточённого в камне. Дагал просил крови. Демон разрушения долго ждать не намерен. Также, как и она, хоть и немного по другой причине.

Пора приниматься за дело.

Глава 3. Слишком много новых лиц для старого замка.

На следующий день Хильдегарда вылетела из замка летучей мышью и направилась к городу.

Стоило ей только приблизиться, увидеть вдалеке раскинувшийся город, в котором теперь возвышался королевский дворец, в её груди всё словно опалилось диким, неудержимым пламенем, а в горле будто бы забурлил прожигающий яд, который не терпелось выплюнуть.

Хильдегарда кое-как утихомирила свой гнев и полетела дальше. Час расплаты грядёт, возможно, уже скоро, так что лучше соблюсти терпение.

Хильдегарда быстро метнулась под крышу одного одиноко стоящего здания и затаилась там – если кто-нибудь увидит летучую мышь, летающую днём, наверняка возникнут вопросы, если не подозрения.

Она долетела до женского монастыря. В годы существования придворных колдуний любые события и места, связанные с верой, были запрещены среди людей – наверное, из-за того, что колдуньи подчинялись противоположной стороне силы. Но, похоже, существовали тайные монастыри, а сейчас они могут спокойно жить, не таясь.

Может, здесь знают, где находится книга алхимика? Или так хотя бы можно узнать, что с ней случилось…

Хильдегарда-летучая мышь весь день провела, затаившись под козырьком крыши, следя за людьми, ходящими поблизости и входящими и выходящими из монастыря.

Наконец, вечером, ей представился шанс. Улучив подходящий момент, Хильдегарда спустилась вниз, приняла облик одной из монахинь, вошла внутрь и, словно как ни в чём не бывало, подошла к пожилой настоятельнице.

- Послушайте, госпожа настоятельница. – обратилась превращённая Хильдегарда, говоря голосом молодой женщины. – Я тут вспомнила кое-о-чём… А вы, случаем, не знаете, где книга алхимика находится? Всё-таки это – колдовской предмет. Её же нашли и уничтожили?

- Что это ты, Аннели, о таком вспомнить решила? – удивилась настоятельница, но, понемногу припоминая, начала рассказывать. – Насколько я знаю, книгу эту бесовскую уничтожать побоялись – мало ли, вдруг алхимик на неё проклятье какое наложил, или его дух сам к нам явится и изведёт нас всех. Целёхонька книга, но ты не беспокойся – слыхала я, что она долгое время в мужском монастыре хранилась, а потом его, ныне покойный, настоятель передал её нашему королю на хранение. Во дворце теперь эта книга, и никто её там не найдёт – там стражи полно, и дворец огромный, поди-ка её отыщи, там она под надёжной охраной…

Настоятельница не заметила, как глаза «Аннели» сверкнули стальным блеском, когда она услышала эти слова.

Значит, во дворце…

***

Вечернее небо кое-где покрывали тёмные тучи, шёл сильный дождь.

Хильдегарда-летучая мышь приближалась к королевскому дворцу, подлетая к нему сзади, чтобы не пришлось лететь через город.

Всё-таки королевская семья построила для себя новый дворец за эти прошедшие сто лет. Он не похож на колдовской замок. Хильдегарда бросила на дворец прищуренный злобный взгляд. Да, в такие минуты жалеешь, что не можешь обращаться огромным огнедышащим драконом…

Хильдегарда много раз думала о том, что единственными, с кем она будет говорить в момент, когда Дагал начнёт уничтожать королевство, будет королевская семья. Если бы не Генрих Третий, который отказался от придворных колдуний и ввёл закон о смертной казни для всех, кто причастен к колдовству, ничего бы не случилось. В этот момент торжества она бы возвышалась над правителем, жалким и преисполненным ужаса, припоминая то, что случилось сто лет назад, чувствуя за собой справедливость, правоту и силу, а потом с удовлетворением смотрела бы, как Дагал уничтожает всё королевство, оставляя после себя руины и утопив людей в их собственной крови… Жаль, что теперь она не сможет призвать к ответу непосредственно Генриха Третьего. Ничего, она отыграется на его потомках.

Во всём дворце свет горел только в одном окне. Возможно, обитатели дворца уже спят, тогда ей удастся найти книгу незамеченной. Было бы хорошо, но на всякий случай Хильдегарда взяла с собой вещицу, с которой она могла бы сойти за «свою», да и предусмотрительно затянулась дымом из своей трубки, сохраняя его в своей грудной клетке, на случай, если придётся колдовать.

Хильдегарда-летучая мышь залетела в окошко одной из башен дворца, отряхнулась от дождевой воды, обратилась человеком и, стараясь передвигаться тихо, пошла по коридору дворца.

Открыв первую попавшуюся дверь и заглянув туда, Хильдегарде подумалось, что сегодня ей необычайно везёт – она нашла огромную библиотеку, в которой горел свет, и где было множество полок, заставленных книгами. Где, как не здесь, будет спрятана колдовская книга?

Хильдегарда вошла внутрь библиотеки, мгновение шла тихо, пригнувшись, оборачиваясь на любой подозрительный шорох – вдруг здесь кто-то находится? А потом поспешно вбежала по лестнице к книжным стеллажам.

Здесь, во дворце, всё обустроено совсем не так, как у неё дома, в замке – наверняка нынешние правители не хотят повторять мрачное убранство колдовского замка в своём новом дворце. Хильдегарда подавила презрительную усмешку – она не удивится, если все здесь стараются делать вид, будто бы не было никогда в королевстве придворных колдуний…

Поднявшись по лестнице к книжным полкам, Хильдегарда нетерпеливо осмотрелась вокруг в поисках книги алхимика.

- Так… Кажется, это здесь… - бормотала она, проходя мимо полок и вглядываясь в книжные корешки.

Она торопливо проводила рукой по полкам, стараясь быстро найти то, что ей нужно, и не заметила, как случайно задела одну книгу, которая тут же упала на пол. Несколько шагов спустя Хильдегарда услышала позади себя щёлкающий звук, будто бы на полках что-то открывалось. Хильдегарда остановилась и обернулась, а потом её тут же осенила догадка – конечно же, колдовскую книгу не будут оставлять у всех на виду, её положат в секретное место. В подтверждение её мыслей, одна из книжных полок распахнулась наподобие маленьких дверных створок. Хильдегарда мигом ринулась к ним, заглянула в открывшееся маленькое пространство и торжествующе выдохнула – там, на бархатной подушке, лежала большая, увесистая книга. В тёмно-красной обложке, на которой были начертаны непонятные знаки – вне всяких сомнений, колдовская книга, книга, написанная алхимиком, колдунским сыном, её родственником.

Хильдегарда открыла книгу и начала её листать, стремясь найти нужный ей ответ. Среди многочисленных записей, наблюдений, непонятных схем и чертежей на глаза Хильдегарде попался рисунок Дагала в его каменном теле. Неужели алхимик в точности предвидел это событие?

Хильдегарда увидела строчки о добром сердце и зачитала их:

- Его зовут Якоб… - проговорила она, водя пальцем по книжной строчке. – Якоб, сын сапожника!..

Хильдегарда не могла удержать рвущееся из неё ликование. Она узнала, она наконец-то узнала, кто подходит для ритуала! Хильдегарда торжествующе засмеялась, уже предвкушая, как использует мальчишку, и её затея, длящаяся уже сто лет, наконец-то может свершиться.

Эта её вылазка во дворец проходила слишком гладко. Так что, разумеется, Хильдегарда оказалась застигнутой врасплох, когда она неожиданно услышала рядом с собой детский голосок, вопрошающий:

- Почему вы смеётесь?

А ведь она надеялась, что во дворце её никто не увидит!..

Хильдегарда, кое-как справившись с удивлением, мигом обернулась к подошедшей к ней так незаметно маленькой девочке в золотом платье и с длинными рыжими волосами.

- Кто ты, прелестное дитя? – стараясь говорить как можно более ласково, чтобы отвести от себя малейшие подозрения, обратилась Хильдегарда к девочке.

Девочка, хоть и удивлённая обликом незнакомой ей пожилой женщины, ответила, улыбаясь и глядя на Хильдегарду яркими синими невинными глазами:

- Я – принцесса.

Ясно. Наследница так ненавистной ей королевской семьи… Хильдегарде не хотелось тратить время на разговор с ней – она узнала то, что нужно, пора уходить из дворца.

Но маленькая принцесса снова спросила у неё:

- А вы зачем брали папину книгу?

Однако, девчонка так просто от неё не отстанет. Ну, не важно. Хильдегарда, держа книгу алхимика, решительно прошла мимо принцессы, собираясь уходить. Кто знает, вдруг в книге есть ещё более важная информация, которую она должна узнать? Лучше захватить её с собой.

Но фраза принцессы заставила её остановиться.

- Он никому не разрешает её брать. Даже мне.

Ну вот, с книгой уйти не получится. Её отсутствие могут заметить, да и девчонка может всё рассказать… Может, удастся хотя бы убедить её молчать о произошедшем?

Хильдегарда обернулась и наклонилась к девочке, подбирая как можно более невинный и просительный тон, надеясь уболтать её:

- Но ты ведь не станешь говорить ему об этом, правда?

Маленькая принцесса растерялась.

- Я… не могу обманывать своего папу… - проговорила она.

Даже подыграть не сможет, слишком честная. Хильдегарда всё равно вернулась и положила книгу алхимика на место, от греха подальше.

- А тебе не нужно его обманывать. – продолжала она увещевать принцессу, закрывая книжную полку, словно ничего и не было. – Ты просто ничего не говори, и всё. – сказала она с хитрой улыбкой.

Ведь в её детстве недомолвки с матерью обычно всегда срабатывали.

Неожиданно из коридора донёсся чей-то зовущий взволнованный девичий голос:

- Ваше Высочество! Принцесса!

Нет, это издевательство… Сюда ещё кто-то идёт?! Под закрытой дверью в библиотеку замелькали тени кого-то прибежавших. Медлить нельзя.

Хильдегарда наклонилась к принцессе и прорычала сквозь зубы:

- Смотри мне в глаза!..

Рыжая девочка, машинально повинуясь, посмотрела прямо в жёлтые глаза колдуньи, в которых на мгновение мелькнул сильный зелёный огонёк. У маленькой принцессы закружилась голова, подкосились ноги и закатились глаза – девочка потеряла сознание. А когда Хильдегарда, глядя на принцессу, широко распахнула глаза, и её зрачки приняли гневную, вертикальную, форму, девочки уже не было в королевской библиотеке. Заклинания Смуты и Переноса – у Хильдегарды не возникло другой идеи, как решить эту ситуацию.

Дверь в библиотеку резко открылась, и внутрь, ойкая, забежали две рыжие и похожие друг на друга, как две капли воды, девушки в нарядных оранжевых платьях – фрейлины, судя по всему.

Одна из фрейлин, завидев Хильдегарду, обратилась к ней:

- Мы ищем Её Высочество, а?..

Хильдегарда обернулась к ним, стараясь выглядеть как можно более непринуждённо.

- Её Высочество? – делая вид, будто ничего не знает, спросила колдунья, доставая свой «козырь» - большой фиолетовый веер, как у придворной дамы.

Хильдегарда принялась обмахиваться им, стараясь выдать себя за обитательницу дворца, надеясь обдурить неожиданных свидетельниц.

- Да. – ответила фрейлина, глядя на незнакомую высокую бледную старуху в тёмном платье и необычном чёрном чепце. С веером. – А вы… что здесь… делаете?.. – растерянно спросила девушка.

Непринуждённая улыбка Хильдегарды медленно сползла с её лица. Не получилось. Её «маскировка» не сработала, ей задают лишние вопросы. Делать нечего. У Хильдегарды не было идей, в кого можно обратить девушек, поэтому понадеялась на простое, оборачивающее в животных, заклинание, действующее так же, как обращение колдуний в своё животное. Одним мановением руки она сложила веер и дунула в сторону фрейлин, выпуская из груди дым. Едва дым, распространившийся на стены библиотеки, коснулся их, девушки-близнецы обернулись двумя рыжими пушистыми белочками – маленькими безобидными зверьками, что неплохо.

Хильдегарда издевательски рассмеялась, глядя на результат, и снова машинально, взмахом руки, расправила веер, но теперь её взгляд весь источал тихую и сдерживаемую в себе злобу.

Нечего им было лезть куда не надо.

***

Кошмар…

Примерно таким одним словом Хильдегарда могла описать результаты её сегодняшней вылазки во дворец.

Да, она нашла книгу алхимика и узнала, какой ребёнок с добрым сердцем годится для ритуала.

Но при этом она наткнулась на трёх – трёх! – свидетелей. Маленькая принцесса и две фрейлины, и все они сейчас у неё в замке.

Принцесса теперь томится в тюремной камере замка, а фрейлины-белочки в панике бегают по замку туда-сюда – не в лес же их отпускать, они сохранили свой разум, могут вернуться во дворец и что-нибудь учудить. Наверняка всех троих во дворце хватятся…

Ночной дождь на улице всё лил и лил, не прекращая, дождевые капли стекали по окну, перед которым стояла Хильдегарда и устало потягивала дым из своей трубки, глядя на причудливый витраж, напоминающий летучих мышей, и маленькую паутину в уголке. Она чувствовала себя настолько раздосадованной, что хотелось приложиться лбом к холодному стеклу окна. И постучаться об него несколько раз.

Позади себя колдунья услышала приближающийся знакомый семенящий топот – Урбан вернулся в замок. Она услышала, как Урбан остановился, отряхнулся от дождевых капель и остался стоять, ожидая её внимания. Видимо, у него есть вести о ребёнке с добрым сердцем. Даже если он опять нашёл неподходящего, то нестрашно – Хильдегарда уже знает, кого искать.

Колдунья устало скосила глаза в сторону Урбана, не собираясь удостаивать его взглядом.

- Нашёл? – сдерживая накопившееся раздражение, спросила она.

- Да, госпожа, на этот раз – да!.. – выпалил Урбан позади неё. Так уверенно он ещё не говорил.

Хильдегарда, мгновение помолчав, спросила:

- И кто?

- Сын сапожника, госпожа. – был ей ответ гоблина.

С губ Хильдегарды сорвался горький смешок. Сын сапожника… То, что узнала она, узнал и Урбан… Какая ирония…

- И ты уверен, что он? – хоть и зная, что ответ Урбана верен, всё равно уточнила Хильдегарда у гоблина – этот бездельник, может, опять отбалтывается.

- Лучший, госпожа, лучший! – поспешно постарался заверить её Урбан. – Во всём королевстве нет никого, кто…

Бормотание гоблина действовало ей на нервы. Какая же всё-таки бестолочь…

- Ты знаешь, что я с тобой сделаю, если ты меня опять обманул? – грозно проговорила Хильдегарда, и из её трубки кольцом поднялся дым, напоминая петлю.

Дымовая удавка подлетела к Урбану и накинулась ему на шею – такие намерения в отношении Урбана у Хильдегарды всегда были серьёзными.

- Нет, госпожа!.. - поспешно и испуганно воскликнул Урбан, разгоняя ручками дымовую петлю. – На этот раз нет, то есть… да.

Хильдегарда устало улыбнулась – она наконец-то знает, кто поможет ей оживить Дагала.

- Хорошо. – проговорила она, бросая взгляд на Урбана. – Завтра… - колдунья снова повернулась к окну. – Я его навещу.

План относительно того, как привести мальчишку в замок, в её голове потихоньку складывался. Хильдегарда развернулась и пошла вперёд, мимо Урбана. Как только пройдёт ночь, утром она отправится в город и…

Неожиданно, прямо перед собой, она увидела знакомую тоненькую фигурку с двумя косичками и очками на носу.

Марта.

- Опять? – вырвалось у Хильдегарды.

Девчушка, подавливая зевоту и потирая один глаз кулаком, кивнула головой.

- Угу. Портал появился и сказал, что можно на часок-другой заглянуть… А я сейчас как раз всё равно не сплю…

А она думала, что больше эту девчушку никогда не увидит… И какие теперь могут быть планы на глазах у Марты?

На небе за окном прогремел гром и ярко сверкнула молния. Хильдегарда устало вздохнула, приложившись к своей трубке. Ничего, часок-другой можно потерпеть и подождать…

***

- И с каких это пор ты больше по ночам не спишь? – поинтересовалась Хильдегарда у шедшей рядом Марты.

- Да это мы просто с девчонками решили тайно девчачьи ночные посиделки устроить. – пояснила Марта, зевая. – Ну, там, собрались все вместе в одной комнате, болтали и вкусняшки кушали. Я спать идти собиралась, но тут портал появился и такой «Давай ещё раз отправишься?», и я такая «А почему бы и нет»…

Они обе поравнялись с большим зеркалом в коридоре. За этим зеркалом находилась скрытая тюремная камера замка. Сейчас там сидела и испуганно жалась в углу маленькая похищенная принцесса.

Девочка только что пришла в себя и с ужасом огляделась вокруг, не понимая, что произошло, и как она здесь оказалась. Принцесса встала и подошла к большому и просторному окну своей мрачной комнаты и посмотрела через него.

Там, снаружи, беззвучно прошла мимо высокая и необычная девочка в странной одежде и двумя косичками. Она бросила взгляд на принцессу, но этот взгляд был направлен мимо – будто бы незнакомка не видела её. Она лишь поправила прядь волос за ухом и направилась дальше.

Принцесса, ничего не понимая и испугавшись ещё сильнее, принялась стучаться в стекло окна, пытаясь докричаться до девочки.

Мимо прошла высокая и тёмная фигура. Принцесса узнала в ней ту незнакомую странную старушку, которую она увидела в библиотеке. Девочка вперила в неё удивлённый взгляд, не зная, видит ли та её или нет.

А колдунья видела. Видела маленькую принцессу в секретной тюремной камере замка.

Член королевской семьи. Потомок Генриха Третьего. Рыжая… Как и… Но это – принцесса, которой не нужно беспокоится, что её когда-нибудь схватят и…

Маленькая принцесса с ужасом отпрянула от окна, когда проходившая мимо странная старуха бросила на неё – прямо на неё – взгляд исподлобья, полный ненависти и гнева.

Девочка попятилась в угол, не в силах сдержать навернувшиеся на глаза слёзы от страха. Что такого она сделала этой незнакомой старухе, что та её так ненавидит?..

***

Хильдегарда и Марта спустились вниз, в прихожую замка. На глаза девчушке тут же попались две рыжие белочки. Пушистые, с длинными ушками с кисточками, пышными красивыми хвостиками и маленькими колокольчиками на шеях, они стояли на полу, прижав передние лапки к груди, и, будто бы испуганно, озирались по сторонам.

- Ой, белочки! – восхищённо выдохнув, умилилась Марта.

Она опустилась на корточки и протянула руку, собираясь погладить белочек, но те поспешно и испуганно отпрыгнули от неё, звеня колокольчиками, а потом посмотрели на девчушку с любопытством. Их взгляды казались осмысленными, словно человеческими, и Марту это сильно удивило.

Внезапно, в этот самый момент, из воздуха появился портал. Но он был каким-то другим: звук его появления был гораздо более резким, и цветом он был потемнее.

Хильдегарда и Марта ещё не успели ничего подумать, как из этого портала вышла – нет, выковыляла – перевалившись через край портала, который тут же исчез, и наступая на блестящий пол замка, странная сгорбленная старушка, опирающаяся на свою клюку.

Она была одета в простое старомодное платье, у неё было острое, сморщенное от старости, лицо с маленькими красными глазками и очень длинным носом, кончик которого тянулся аж до подбородка. Её голова тряслась от старости на её очень тонкой шее, которая казалась очень хрупкой.

Старушка по-хозяйски осмотрелась по сторонам, сощурив свои крохотные глазки.

- Та-а-ак… И куда меня на этот раз занесло? – прошамкала старушка своим беззубым ртом, голос её был скрипучим от старости, но очень бойким и деловитым.

Марта с удивлением глядела на старушку, а Хильдегарда, которая и так пережила слишком много за этот день, сурово нахмурилась.

- А это ещё кто? – недовольно воскликнула она, глядя на неожиданную посетительницу.

- Что?! – тут же повернулась к ней старушка. В её голосе прозвучала угроза. – Ты не знаешь, кто я?! Я – колдунья-травница Крейтервейс, лучший повар на всём свете! Это ты кто? – воскликнула старушка, презрительно окинув взглядом Хильдегарду.

Хильдегарда растерянно смолкла, не ожидая таких напора и наглости от крохотной и сгорбленной старушонки.

Крейтервейс потянула длинным носом в сторону Хильдегарды и глубоко вдохнула воздух своими ноздрями.

- И ты тоже – колдунья? – удивилась Крейтервейс. – Тю! И сколько же тебе лет? – спросила она у Хильдегарды.

- Сто пятьдесят пять… - неохотно проговорила Хильдегарда.

Лицо Крейтервейс искривилось в презрительной усмешке.

- Всего-то? Один век живёшь? – насмешливо проскрипела она. – Да ты ж малявка совсем! А вот мне уже веков… - Крейтервейс принялась считать, загибая пальцы на руке, но сбилась на седьмом пальце. – В общем, много мне веков! – торопливо заговорила она. – Подольше тебя живу на этом свете!

Марта, улыбаясь, поражённым взглядом смотрела на ещё одну пожилую колдунью.

- Извините, госпожа… - обратилась она к ней. – А как вы сюда попали? Вас тоже сюда портал прислал?

- Никто меня не присылал! – сварливо откликнулась Крейтервейс. – Я сама пришла! Сама могу порталы открывать, я же колдунья!

- Порталы можно открывать? – удивилась Хильдегарда. – Как?

- А ты что, не умеешь? – повернулась к ней Крейтервейс, брезгливо сощурившись. – Тоже мне, колдунья, называется! – старушка снова заговорила с Мартой. – Я уже давно порталом не пользуюсь, да вот только недавно почувствовала я, что волнение какое-то в эфире пошло – будто кто-то другой стал порталы открывать. Вот я и решила, что знак это, нужно снова чаще путешествовать. Дай, думаю, в какое-нибудь Междумирье загляну, я ж там не была ещё…

- Междумирье? – не поняла Марта. – А что это такое?

- То и такое, деточка. – сказала Крейтервейс. – Вся наша огромная Вселенная поделена на несколько миров. Этих миров – огромное множество, их все не перечислишь, их миллиарды миллионов! А наш один большой мир ещё поделён на три Междумирья – моё, твоё и её! – объяснила старая колдунья, поочерёдно показывая пальцем на себя, Марту и Хильдегарду.

Марта восхищённо выдохнула – всё прояснилось!

- Так я в Междумирье!.. Значит, портал меня в Междумирье моего мира отправляет!..

- Впервые об этом слышу. – пробормотала Хильдегарда, обдумав слова Крейтервейс.

- Да ты вообще ничего не знаешь! – насмешливо махнула рукой в её сторону Крейтервейс, заставив Хильдегарду недовольно нахмуриться. – Малявка!..

- И вы уже во всех мирах побывали? – поинтересовалась Марта у Крейтервейс.

- Ой, где я только не была! – ответила старушка. – Столько разных кухонь видела!.. Вот, помнится, побывала я как-то в одной стране, чутка схожей с нашими, Германией называется… - Крейтервейс пренебрежительно махнула рукой. – Там иногда столько идиотов разных встречается!.. – её взгляд упал на двух белочек, находившихся поблизости, и она сразу же оживилась. – О, люди, в животину обращённые! Вот это правильно! Со слугами всегда так надо!

Марта, поняв, что не ослышалась, мигом обернулась к Хильдегарде.

- Люди?.. – удивлённо вопросила она.

Марта не должна ничего знать. Отводя взгляд от недоумевающего лица девчушки, Хильдегарда ответила лишь:

- Они провинились… Это наказание за… излишнее любопытство.

- А-а-а… - протянула Марта, снова глядя на белочек, понимая теперь, что это – заколдованные люди. Ну, если наказание – справедливое, то…

Хильдегарда помотала головой, собираясь с мыслями – всё-таки надо что-то с непрошенной гостьей сделать!

- А зачем ты явилась сюда? – грозно вопросила она у старухи. – В мой замок?

- А я что, в замке?.. – удивилась Крейтервейс и, задрав голову, зыркнула глазками вокруг. – Ни-хо-хо себе замок!!! – вырвалось у неё, и эхо от её крика прокатилось по просторной прихожей замка. – Да сюда можно самосвал пригнать! – Крейтервейс с удивлённым видом снова повернулась к Хильдегарде. – Так ты – мажорка?-я те ща как дам!.. – старушка неожиданно моментально перехватила свою клюку и угрожающе замахнулась ею на хозяйку замка. – Разок промеж глаз, а другой – по хребту, чтоб ты передо мной не важничала! Я на чины не смотрю и их не боюсь, так и знай!

Хильдегарда, не ожидавшая такого, оторопело сделала шаг назад, словно провинившаяся перед пожилой женщиной юная девчонка.

Крейтервейс опустила свою клюку на пол с громким стуком.

- Чую я, в этом замке давно не готовили! – пробормотала она. – Никакого запаха еды, кухня одинокая и холодная стоит. Тоже мне, хозяйка! – снова злобно зыркнула она в сторону Хильдегарды. – Непорядок!.. Надо мне тут обосноваться! – неожиданно сказала она. – Пойду на кухню, готовить!..

- …Что?! – вернулся к Хильдегарде дар речи. – Ты мне здесь не нужна!..

- А тебя никто и не спрашивает. Кто ж готовить тут будет, кроме меня? – дерзко прервала её Крейтервейс. – Пока кухня этого замка снова нормальной не станет, я отсюда не уйду! Щас я только к себе домой сбегаю, вещи принесу… - и Крейтервейс, за спиной которой появился её портал, торопливо перекатываясь, вошла внутрь портала.

Хильдегарда вконец растерялась, не зная, что и делать с непонятной старухой. А Марта за всё время разговора переводила взгляд то на знакомую колдунью, то на незнакомую. Марта не могла объяснить своё предчувствие, но было во взаимодействии этих двух что-то… ироничное. И Марта еле сдерживала себя, чтобы не рассмеяться.

Длинноносая старуха снова вышла из своего портала, и тот исчез. На этот раз Крейтервейс была без своей клюки, на её ногах была надета необычная обувь, сделанная из скорлупок кокоса, и кажущаяся слабой старушонка легко держала на руках гору из кухонной утвари и разных продуктов.

- Так, где кухня? – бесцеремонно спросила она у Хильдегарды.

- В той стороне… - пробормотала вконец отчаявшаяся хоть как-то повлиять на возмутительницу спокойствия колдунья, указывая трубкой налево.

- Белки! А ну, за мной, помогать будете! – повелительно прикрикнула Крейтервейс, с силой топнув ножкой.

Белочки, поняв, что лучше будет странной старухе повиноваться, поскакали за Крейтервейс, звеня колокольчиками. Старая колдунья-травница направилась в замковую кухню, напоследок пригрозив Хильдегарде кулаком.

Хильдегарда и Марта ещё долгое время стояли, когда груженная вещами Крейтервейс с белочками скрылись из виду. Марта еле сдерживала рвущийся наружу смех – вид у знакомой колдуньи был непривычно растерянный. Хильдегарда скосила на неё взгляд, а после закатила глаза, возвращаясь в своё привычное состояние.

- Ей смешно… - беззлобно проговорила она.

Марта не выдержала и прыснула во весь голос, согнувшись пополам и прикрыв лицо руками.

- Меня просто учили уважать старших, вот и всё… - попыталась оправдаться Хильдегарда, прикладываясь к своей трубке и уходя.

- Не обижайтесь! – стараясь отсмеяться, сказала ей вдогонку Марта. – Давайте, я с ней поговорю, может, она будет вести себя сдержаннее…

Впрочем, в этом Марта уверена не была.

***

Марта ещё на полпути к кухне замка услышала грохот посуды, быстрое постукивание ножа и резкие оклики командующей Крейтервейс – на кухне уже вовсю кипела работа.

Марта постучалась в дверь и, не дождавшись ответа, заглянула внутрь:

- Госпожа, можно войти? – неуверенно позвала она.

Крейтервейс её не слышала, она вся была увлечена процессом – необычайно легко и резво бегала от стола к плите, где на огне стояла большая кастрюля. Белочки тоже прыгали с места на место, подкидывая в кастрюлю ингредиенты и изредка помешивая половником содержимое.

- Кто ж так мешает, бестолочи! – сердито замахнулась на них ложкой Крейтервейс. – Быстрее надо!

Марта, осмелев, вошла внутрь кухни и снова обратилась к Крейтервейс:

- Послушайте, госпожа Крей… Крыт… - запнулась Марта. Всё-таки сложное у старой колдуньи было имя. – Кратер-Эдельвейс. – наконец выговорила Марта. – Вам помочь с чем-нибудь?

- Нечего помогать, помощники у меня есть! – отмахнулась старуха. – Ты лучше сиди и не мешайся, коль пришла.

Марта послушно села за стол и стала наблюдать за процессом готовки.

- Кратер-Эдельвейс, вы, наверное, очень любите готовить… - попыталась Марта завязать разговор.

- Ну уж разбираюсь. – откликнулась Крейтервейс. – Я столько всяких рецептов знаю, так приготовить их могу, что любой, кто мои кушанья отведает, лопает их так, что за ушами трещит. И на продукты у меня глаз намётанный, знаю я, где найти чего. Я у себя дома на рынок могу только раз в пятьдесят лет выходить, так что если чего не достаёт, могу в другие миры гонять. Вот, например, чего я добыла… - Крейтервейс поставила на стол белое пластиковое ведёрко с корейской морковью. – Корейская мопупырка! О-о-очень острая! – торжественно объявила Крейтервейс, щедро приправляя её острым соусом.

- Конечно, вы очень талантливая. – постаралась польстить старушке Марта. – Я уверена, вы в молодости ещё и очень красивой были…

Крейтервейс мигом обернулась к ней с недовольным, угрожающим видом, сощурив свои крохотные глазки и беря в руки нож-топорик.

- Что значит «была»? – предупреждающе проурчала она.

Марта, испугавшись, поспешила поправить себя:

- Сейчас вы тоже красавица!..

- Вот так вот. – удовлетворённо расплылась в улыбке Крейтервейс, опуская руку с ножом, и Марта облегчённо выдохнула.

Колдунья повернулась к булькающей кастрюле, из которой валил пар, и потянула длинным носом.

- О, суп уже готов! – поспешила к кастрюле Крейтервейс.

По всей кухне уже разносился такой аппетитный и приятный аромат, что у Марты рот тут же начал наполняться слюнками.

Крейтервейс налила в красивую глубокую фарфоровую тарелку золотистый, наваристый и горячий суп, а затем поставила тарелку перед девчушкой.

- Кушай-кушай, деточка. – проворковала старушка.

Признаться честно, даже широкая улыбка Крейтервейс отнюдь не казалась безобидной, но из вежливости Марта отказываться не стала. Она взяла ложку, зачерпнула ею суп и отправила её себе в рот. Мгновение Марта казалась замеревшей от восторга.

- М-м-м-м… - блаженно протянула она, проглатывая. – Такой вкусный суп я ещё никогда не ела…

- Вот то-то! – откликнулась Крейтервейс.

- Правда, вам нужно собственный ресторан открыть! – посоветовала ей Марта, продолжая уплетать суп. – Или маленькое заведение, где все будут есть. Такой талант нельзя прятать от всех!

Крейтервейс недовольно фыркнула:

- Вот ещё, всех подряд кормить…

Но её взгляд стал задумчивым.

Затем Крейтервейс снова подошла к кастрюле и стала наливать суп в другую тарелку. Словно специально, она цедила содержимое и наливала в тарелку только бульон. Затем вылила в тарелку чуть ли не половину бутылки острого соуса, потом щедро посолила и поперчила, насыпая специи горкой. Затем, разбив яйцо, специально в тарелку с супом кинула только яичные скорлупки.

Марта тихо наблюдала за этим с недоумевающим видом.

Затем Крейтервейс, опорожнив пакет с молоком, положила в тарелку пустой пакет, потом плюнула в тарелку и отставила её от себя со словами:

- Это пусть малявка жрёт.

Марта чуть было не поперхнулась своим супом. Ну, нет, такое госпоже Хильдегарде давать нельзя!

- Так она не ест человеческую еду. – поспешила она сообщить Крейтервейс. – Госпожа Хильдегарда питается как летучая мышь.

- Ишь ты, на диете она сидит! – презрительно скривилась Крейтервейс. – Ну, ладно, гоблин сожрёт.

Нет, даже Урбану Марта не хотела такой участи. Она с деланной улыбкой придвинула тарелку с намеренно испорченным супом ближе к себе, словно собираясь есть и это. Белочки, наблюдая за ней, переглянулись, и, пока Крейтервейс не видела, поспешно подбежали по столу к Марте, ухватились за тарелку и унесли её прочь, намереваясь выкинуть содержимое.

- Спасибо. – шёпотом сердечно поблагодарила их девчушка.

Внезапно на всю кухню зазвучала песня, словно входящий звонок по сотовому телефону:

"Auf dein Wohl Mädchen he — Mädchen ho!

Moskau, Moskau

Wirf die Gläser an die Wand

Russland ist ein schönes Land…"

- О, мой телефон звонит! – воскликнула Крейтервейс, подбегая к столу, беря телефон и тыкая в него скрюченным пальцем. – Алё? – прокричала она, прикладывая телефон к уху и отвечая на звонок. – Ахавзи, ты? Ассалам алейкум!

С другого конца провода послышалось «Ва аллейкум ассалам» и мяуканье кошек.

- Как дела у тебя? – продолжала говорить Крейтервейс, отходя подальше. – Да вот, в замке у одной малявки сижу, готовлю!..

Марта тихонько усмехнулась. Вот ведь чудная эта пожилая колдунья. Бойкая старушка, такая нигде не пропадёт.

Марта стала доедать суп, а Крейтервейс, завершив звонок, налила супа в ещё одну тарелку.

- Это в комнату, где маленькая принцесса в заточении сидит. – тихонько пробормотала она. – Не позволю, чтобы в моё присутствие здесь кто-то умер бы с голоду.

Но Марта, с удовольствием уплетающая суп, эти слова не расслышала.

***

Сегодня словно все сговорились помешать её планам…

Девчонка-принцесса и заколдованные дворцовые фрейлины – непрошенные свидетели, которых придётся держать в замке в заточении, неожиданно вернувшаяся Марта, да ещё и какая-то ополоумевшая старуха свалилась на её голову…

Хильдегарда стояла у окна, нервно прикладываясь к своей трубке. Уже скоро должен забрезжить рассвет. С кухни замка грохот суеты доносился даже досюда. Иногда раздавались резкие звенящие звуки – похоже, Крейтервейс часто открывала портал и бегала туда-сюда.

Ни о порталах, ни о других мирах Хильдегарда до этого не слышала. Ни одна колдунья её рода этого не знала. Может, духи тьмы о многом умалчивают, не рассказывая колдуньям, как на самом деле устроен этот мир…

Внезапно со стороны кухни донёсся оглушительный лязгающий хлопок. Да что там вообще происходит? Хильдегарда, зарычав от гнева, быстро чеканя шаг, поспешила на кухню.

***

- Горит! Горит, ёк-макарёк! – кричала Крейтервейс, направляя на столб пламени, охвативший сковороду, огнетушитель и туша возникший огонь. – Не уследили! – забранила она белочек.

Сзади неё дверь резко распахнулась – в дверном проёме стояла разгневанная Хильдегарда.

- Ты что, хочешь мне весь замок снести?! – воскликнула Хильдегарда, проходя в кухню.

- Эй, ты мне тут не кури, у меня здесь бензина полно! – сурово откликнулась Крейтервейс, показывая на ряд выстроенных у стены канистр. – И шапки в помещении снимать надо! – продолжала она, кивком головы указывая на чепец Хильдегарды.

- Ты чего здесь устроила? – не собиралась идти на уступки Хильдегарда.

- Так, малявка, не мешай! – грозно воскликнула Крейтервейс. – А ну, выйди с моей кухни!

Хильдегарда мгновение стояла в замешательстве.

- Это – моя кухня! – наконец ответила она. – Она находится в моём замке!

- Ах, вот так, да?! Ну, всё!.. – разозлилась Крейтервейс и стала поспешно перелезать к Хильдегарде через стол. – Давай решим всё раз и навсегда, чья это кухня!.. – Крейтервейс опустилась на пол, закатала рукава, сжала кулаки и встала в боевую позицию. – Давай, выходи на бой! Силой всё решим! Врукопашную, один на один, без магии! Давай! – и Крейтервейс издала боевой клич.

Глядя на дряхлую сгорбленную старушку с трясущейся головой и сжатыми слабыми кулачками, намеренную драться, гнев Хильдегарды потихоньку сошёл на нет. Чего взять с сумасшедшей, склочной старухи?

- А знаешь, что? – проговорила Хильдегарда. – Неважно. Кухня твоя.

- Что, струсила, да? – победно захихикала Крейтервейс.

- Только высовываться не смей и не натвори чего-нибудь! – нахмурилась Хильдегарда. – А то я за себя не ручаюсь!

- Зря стараешься, Крейтервейс не напугать! – победно откликнулась колдунья-повариха, разворачиваясь и уходя вглубь кухни.

- Старая карга. – тихо пробормотала Хильдегарда и чинно, но поспешно, отошла в сторону, выходя из кухни – в место, где только что находилась её голова, прилетела и разбилась о стену тарелка.

***

Хильдегарда шла по коридору, усиленно вдыхая дым из своей трубки, стараясь успокоиться. Если в замке ещё народу прибавиться, так и головой тронуться недолго…

За своей спиной она услышала голос Урбана:

- Госпожа…

- Что?! – остановившись, Хильдегарда закричала с такой яростью, что у Урбана от испуга подкосились ноги, и он упал на пол.

Хильдегарда снова затянулась дымом из трубки.

- У меня всё под контролем! – проговорила она, говоря то ли Урбану, то ли самой себе. Неожиданно она вспомнила. – Где Марта? – не оборачиваясь, спросила она у гоблина.

- Кто? – не понял Урбан.

- Девочка с косичками. – пояснила колдунья.

- Она в портал ушла, госпожа. – ответил Урбан, поднимаясь с пола и отряхиваясь. – Она просила передать вам, что уходит, вот я вас и нашёл…

Ушла, не попрощавшись лично? Хотя, она наверняка хочет спать…

Хильдегарда прикрыла глаза, вдыхая дым из трубки. Раз Марты нет, можно и делом заняться. Да, она теперь не одна в замке, но она и так ждала уже сто лет. Дольше терпеть она не намерена…

Глава 4. Когда всё идёт не так, как планировалось.

Ночной ливень закончился к утру. Воздух был очень тёплым, предвещая жаркий день.

Горный водопад шумел где-то вдалеке, на листьях деревьев сверкали дождевые капли. Природа вокруг просыпалась и оживала. Стая быстрых птиц пролетела над широкой и глубокой рекой, гордый и красивый олень, изящная лань и их маленький оленёнок мирно паслись на лугу, трудолюбивая дикая пчела вылетела из дупла дерева и устремилась на луг, опылять цветы.

- Вроде, все нарвал… - улыбнулся мальчик, оглядывая луговую траву рядом с собой.

Запах земли и трав после дождя кажется особенным… Мальчик встал с земли, накинул дорожную сумку себе на плечо и побежал домой, в город. От его бега с луговых цветов в воздух поднялись и запорхали голубые и фиолетовые бабочки, пушистые семена одуванчика медленно улетали с малейшим дуновением ветерка.

Мальчик пробежал через лес. Хоть он и спешил домой, он замечал всю красоту природы – ведь в рассветной синеве весь мир лежит как на ладони. Тонкие и красивые стволы деревьев, зелёные кусты папоротников, стрекочущие изумрудные стрекозы, кружащиеся над водной гладью и создающие на ней рябь, бледно-розовые с жёлтой сердцевиной цветы кувшинок, колышущийся на ветру камыш, переливающаяся серебром чешуя рыб, проплывающих в быстром и журчащем ручье.

Мальчик пробежал под тяжёлой и ароматной елью, приподняв одну из её опущенных веток рукой, раздвинул длинные ветви ивы и вбежал на пригорок.

Солнце коснулось его своими первыми лучами, и он радостно улыбнулся. Успел! Сегодня он снова встречает восход солнца!

Ласковый прохладный утренний ветер обдувал его лицо и тёмные волосы. Мальчику открывался великолепный вид – его родной город. В свете утренних лучей солнца он казался золотым.

Мальчик глубоко вздохнул. Казалось, будто бы весь мир сейчас радостно улыбается вместе с ним. Он спустился с пригорка и побежал в город.

Для Якоба, сына сапожника, начинался новый день со своими хлопотами.

***

Флюгера тихо поскрипывали от лёгкого дуновения ветра, ворковали голуби, сидящие в гнёздах под крышами, сушилось бельё на верёвках, протянутыми между домами.

Город уже проснулся. По улице ходили разные люди по своим делам.

Якоб бежал по городским улицам и остановился у мастерской сапожника. Мальчик зашёл внутрь под радостный трезвон колокольчика над дверью и улыбнулся своему отцу. Сапожник Хайнц при виде сына тоже коротко улыбнулся ему в ответ. Крепкий мужчина с короткой тёмной густой бородой, добрыми тёмными глазами и морщинками в уголках глаз уже вовсю работал – забивал гвозди в подошву ботинка.

Якоб прошёл глубже в мастерскую – чудесное место с кучей разной обуви, инструментов и кожи – достал из сумки сорванную им на лугу клубнику и положил её на стол перед отцом.

- Пап, побежал к матушке.

- Ага… - откликнулся Хайнц. – Только, давай, поживее, работы много.

- Хорошо! – воскликнул Якоб, выбегая из мастерской и закрывая за собой дверь под звон колокольчика.

Хайнц посмотрел на красные и спелые ягоды. И не ленится же сын вставать так рано утром, чтобы принести ему угощение…

Сапожник тепло улыбнулся, глядя на закрывшуюся за сыном дверь.

***

Якоб пробежал через узкие городские улочки прямиком на рынок. Его матушка была зеленщицей, и торговала на рынке овощами, травами и фруктами, которые выращивала сама на своих маленьких огороде и саду. Мальчик спешил проведать мать с утра – вдруг ей понадобится его помощь…

Рыночная площадь уже гудела с самого утра, как обычно. Многие люди – и простые горожане, и богатая знать – занимались своими делами. Кто-то работал, раскладывая товар на прилавке, точа ножи и зазывая покупателей, кто-то прогуливался по рынку и проводил время в компании. Тысячи разных запахов разносились по рыночной площади, тысячи разных голосов раздавались вокруг: болтающие и перекрикивающиеся между собой взрослые, гомон веселящихся детей. И весёлая музыка, которая доносилась с яркой карусели, что стояла в центре площади.

Якоб на мгновение задержался перед каруселью, остановившись рядом с остальными детьми, и посмотрел на катающихся по кругу ребят на разных деревянных лошадях. Весело им там!

- Якоб! – позвал его знакомый голос.

Якоб обернулся и увидел своего друга Йоханнеса, сына кузнеца, пухлого мальчика.

- А смотри, что мне папа сделал! – весело воскликнул Йоханнес.

На нём были надеты миниатюрные рыцарские шлем и доспехи, а сам он держал в руке деревянную лошадку на палке.

Якоб улыбнулся.

- Хах, здорово! Почти, как настоящие! – оценил он, пока Йоханнес дудел в маленькую игрушечную трубу и взмахивал игрушечным мечом, понукая игрушечную лошадку и представляя, будто он – рыцарь, скачущий на битву.

По рыночной площади пронеслись конский топот и ржание, а затем и звук сигнальной трубы прозвенел, привлекая внимание горожан – прискакал королевский глашатай в сопровождении двух стражников.

Все посетители рынка тут же отвлеклись от своих дел и подошли поближе, обступая прискакавших – королевский глашатай принёс вести, что-то случилось. Якоб тоже протиснулся сквозь толпу и встал, собираясь слушать.

Глашатай, высокий мужчина в синем мундире и малиновом длинном плаще на белом коне, развернул свиток с королевской печатью и громогласно объявил:

- Слушайте, жители королевства! Вчера из дворца пропала королевская дочь! Их Высочество принцесса Грета!

В толпе пронеслось поражённое и испуганное аханье. Принцесса пропала?.. Все взволнованно начали переговариваться между собой:

- Бедная принцесса…

- Что же с ней случилось?..

- Бедный король…

А глашатай продолжал говорить и объявил:

- Кто поможет найти её – будет награждён по-королевски!

После этого он протрубил в трубу, извещая о конце своей речи, после чего тронул поводьями своего коня и удалился с площади вместе с сопровождавшими его рыцарями.

Якоб удивился, услышав подобные новости. Как могла пропасть принцесса? Разве королевский дворец не хорошо охраняется? Кто мог её похитить?

Толпа понемногу расходилась, обсуждая случившееся, и Якоб побежал к прилавку своей матери.

Зеленщица Ганна повесила над своим прилавком последнюю связку свежего чеснока. Якоб подбежал к ней и крепко её обнял.

- Матушка, принцесса пропала!.. – проговорил он.

Ганна, красивая женщина в простом зелёном платье и белом фартуке и с тёмными волосами, выглядывающими из-под большого белого чепца, ласково погладила сына по голове.

- Да, Якоб, я слышала.

Якоб взволнованно и с надеждой спросил:

- А её найдут?

- Конечно, найдут. – улыбнулась Ганна, ероша волосы мальчика, собираясь его приободрить. – Найдут!

Один горожанин, выбирающий себе яблоки на прилавке Ганны, улыбнулся, глядя на мальчика.

- Какой у вас помощник!

- Не жалуюсь. – с улыбкой ответила Ганна, а потом обратилась к сыну. – Ну, беги, помощник, тебя отец ждёт. А я уж тут сама справлюсь…

Якоб собирался послушаться своей матери, но что-то вдруг привлекло его внимание. К прилавку кто-то подошёл, и Якобу показалось, что его собственная тень, на которую упала тень пришедшего, сильно изменилась, исказив свою форму на что-то сгорбленное…

Мальчик поспешно повернулся, но никого не увидел. А стоило ему посмотреть в сторону, как он увидел бледное жуткое высохшее старческое лицо. Его губы были плотно сомкнуты, а огромные горящие жёлтые глаза с жуткими вытянутыми зрачками, казалось, готовы были испепелить.

Даже Якоб, который был достаточно храбрым мальчуганом, сильно перепугался при виде жуткой сгорбленной старухи в чёрном балахоне.

***

Наверное, плохая это была идея – идти от самого замка в таком виде. Можно было долететь до города летучей мышью, а уже потом превратиться и идти…

Ранним утром Хильдегарда отправилась в город самолично. Посылать Урбана за мальчишкой – дурная идея, вряд ли глупый гоблин сумеет его уболтать идти за ним. А она сама – старуха, и при должном виде не будет вызывать подозрений. Вот Хильдегарда и изменила частично свой облик – стала сгорбленной и грузной, в обыкновенном бедном платье, не забыв затянуться дымом и сохранить его в своей груди, на всякий случай. Урбан сказал, что иногда мальчишка помогает своей матери, торговке зеленью, на рынке – вот там она его и попробует найти, для начала. Внешний фасад замка она колдовством замаскировала под старую покосившуюся лачугу, окружённую высоким дремучим лесом – не тащить же мальчишку прямиком в замок, у него наверняка появятся лишние вопросы и подозрения, если он про старый королевский замок слышал. А перед самым уходом она отдала приказ Урбану:

- В тюремной комнате находится девчонка – королевская дочь. Избавься от неё, убей, чтобы и следа не осталось.

И ушла, оставив удивлённого гоблина недоумевать.

Дорога к городу в облике старухи с огромным горбом, опирающейся на клюку, далась ей тяжело и долго. А когда она зашла в сам город…

Улицы под палящим солнцем, тысяча разных запахов, тысячи разных голосов – всё это так не похоже на её родной замок…

Тысячи разных людей, толпящихся вокруг неё, болтающих между собой и спешащих по своим делам. Живущие так, словно не было того, что произошло сто лет назад… Наверняка они об этом не думают и даже не помнят!..

Хильдегарда упрямо шла вперёд, на рынок, и пыхтела не столько от жары, сколько от переполняющего её жгучего и ядовитого гнева.

«Ненавижу! Дрянь, дрянь!»

Ей с трудом хватало сил не закричать звериным рыком и не наброситься на кого-нибудь поблизости. Жаль, что нельзя приложиться к своей трубке… Ничего, когда мальчишка исполнит ритуал, они все полягут сегодня же, разом, все до единого!.. Нужно лишь потерпеть…

«Дрянь, дрянь, дрянь…»

Ну и злющее же у неё лицо, подумал Якоб, глядя на склонившуюся над прилавком странную старуху.

Хильдегарда беспорядочно водила рукой среди разложенных на прилавке товаров. Она делала вид, будто подбирает себе что-то, а у самой перед глазами стояло марево, и в ушах звенело от людской многоголосицы.

- Дрянь! – злобно проскрипела она. – А не товар!.. Дрянь…

Похоже, гнев её был так силён, что выплёскивался наружу в виде маленького проявления колдовства – стоило ей прикоснуться к ароматным пучкам травы и наливным спелым яблокам, как пучки чернели и гнили, а яблоки морщились, теряя свой сок.

Опешившая Ганна и мужчина-покупатель растерянно переглянулись. Кто она, незнакомая бранящаяся сердитая старуха, оттягивающая сумку с земляникой изящным движением высохшей старческой руки с острыми ногтями, напоминающими когти хищника? Никто её здесь прежде не видел…

Хильдегарда прокрутила между пальцев веточку мяты и с удовлетворением наблюдала, как свежая зелень высыхает и чернеет от её прикосновения. Она небрежно отбросила её в сторону и повернулась к стоящему рядом мужчине, не сдерживая свою злость.

- Дрянь!

От гневного взгляда незнакомой старухи мужчина не на шутку перепугался и поспешил отойти от прилавка.

Якоб не мог стерпеть подобного отношения. Он встал на защиту товара своей матери.

- З-зачем вы так говорите? У нас очень свежие…

- А-а-а…

В одно мгновение жуткая старуха приблизилась прямо к его лицу. Так вот он – Якоб, сын сапожника. Подходящий ребёнок с добрым сердцем, который годится для ритуала. Который, наконец-то, поможет ей исполнить её долгожданную месть…

- Дружочек Якоб… - проговорила Хильдегарда, поднимая клюкой подбородок опешившего мальчика и внимательно вглядываясь в его лицо.

Его мать подняла руки, и Хильдегарда невольно вздрогнула – но та лишь положила руки на плечи сына и обратилась к ней:

- Если уважаемая госпожа… желает купить что-нибудь…

Ну, конечно. Как ещё можно заставить мальчишку идти вместе с ней в замок?

- Желаю, желаю! – захихикала Хильдегарда. – Вот!

Она бесцеремонно поставила пустую корзину на прилавок, опрокинув большую тарелку с яблоками. Те покатились на пол, и Якоб тут же кинулся их собирать.

- Пять кочанов капусты положи-ка в мою корзинку! – потребовала Хильдегарда, стараясь говорить как можно более беззащитным старческим дребезжащим голосом, и хитро осклабилась. – А мальчишка твой пусть проводит меня до дома…

Якоб, держа в руках поднятые яблоки, не на шутку перепугался. Конечно, он и до этого помогал матери с покупателями, доносил им тяжёлую ношу до дома. Но идти с этой жуткой и злобной старухой ему вовсе не хотелось.

Он поднял глаза на мать и попросил:

- Меня же отец ждёт!..

- Давай, Якоб, не ленись! – ответила Ганна, ложа в корзину большие и свежие кочаны капусты. – Посмотри, какая тяжёлая сумка у госпожи.

Якоб обиженно насупился.

- Не ленись, Якоб. – проскрипела Хильдегарда. – Я тебя отблагодарю…

Она коротко рассмеялась, и через мгновение сменила усмешку на сдерживаемый гнев. Отблагодарит, ух, как всех отблагодарит. Каменным кулачищем…

Она протянула руку, и в её прежде пустой ладони появились два талера. Она бросила их на прилавок, расплачиваясь за товар. Затем оскалила зубы, улыбнувшись Якобу, и направилась домой.

Делать нечего. Якоб взялся за тяжёлую перевязанную корзину с капустой, закинул её за плечо и отправился следом за старухой.

Ганна осталась стоять за прилавком и провожала их взглядом. А всё-таки странная та сердитая незнакомая госпожа… Что-то испуганно кольнуло её в груди, и Ганна протянула было руки, собираясь позвать и остановить Якоба… но сдержалась. Ведь что может быть опасного в сгорбленной старушке, опирающейся на клюку?..

Хильдегарда поспешно шла вперёд по городским улицам, Якоб следовал за ней. Она обернулась и бросила торжествующий взгляд на мальчика – получилось, он идёт вместе с ней! Остаётся только уговорить, подкупить мальчишку, и Дагал оживёт!..

Однако, быстро же идёт эта старушка, пусть и с помощью своей клюки… Якоб продолжал идти за ней, неся за плечами тяжёлую поклажу с капустой.

Они прошли мимо строящейся церкви. Это была первая церковь в их королевстве подобных масштабов, настоящий величественный собор. Якоб слышал, что когда-то в королевстве почему-то было запрещено строить подобные здания. По деревянным лесам наверх поднимались строители, подтягивались наверх тяжёлые мешки. У собора оставалось достроить крышу. Якоб на мгновение остановился и посмотрел на стройку – этот собор возводят уже несколько лет – а потом пошёл дальше, следом за незнакомой старухой.

***

И далеко же живёт эта старуха…

Они уже вышли за пределы города, а старуха всё идёт и идёт вперёд. Они проходили каменную пустошь. Мать с отцом не разрешали ему уходить так далеко.

Безжизненная пустошь, раньше здесь находилась часть города – даже остов одного из домов виднеется вдалеке – но была снесена ураганом первой придворной колдуньи Рогволды. Где-то здесь, за камнями, должны ещё лежать останки короля Генриха Второго… Хильдегарда обернулась, чтобы убедиться, что мальчишка идёт за ней, и уверенно пошла вперёд.

Вскоре вдали показался маленький деревянный домик, окружённый лесом. Якоб прошёл по деревянному мосту над глубокой пропастью следом за старухой. И в какой же развалюшке она живёт… Кажется, что домик, обставленный рухлядью, сейчас развалится. И почему крышу украшает летучая мышь, словно странный флюгер?..

Старуха отперла дверь, открыла её и вошла внутрь, в зияющую темноту, с хитрой ухмылкой на лице. Якоб вошёл следом, пригибаясь под низкой притолокой, поднял голову… и обомлел.

Нет, он совсем не ожидал увидеть чего-то подобного, входя в маленький бедный деревянный домик. Внутри него словно был фантастический неведомый мир – блестящий каменный пол, высокие стены, потолок где-то вдалеке, украшенный костью неведомого зверя, чудовищные каменные змеи, статуи и черепа, огромные окна, всё равно не пропускающие солнечный свет… Целый настоящий замок!

Хильдегарда спокойно выдохнула, войдя из дневной жары в привычный мрак и холод родного замка, окидывая взглядом знакомые стены. Она дома.

- Нравится? – ухмыльнулась она, глядя на раскрывшего от удивления рот мальчика. Затем прошла вперёд и села на свой чёрный резной трон, как полноправная хозяйка. – Проходи, Якоб, не стесняйся.

Со стороны замковой кухни доносились звуки суеты и масштабной готовки. Белочки-фрейлины, всегда держащие ушки на макушке, несмотря ни на что, выглянули посмотреть, что происходит, и увидели пришедшего в замок мальчика. Словно стараясь выслужиться и не вызывать подозрений, белочки бросились вперёд, звеня колокольчиками на шее, и встали перед Хильдегардой, ожидая указаний.

А и ладно. Когда-то прапрабабушка Фреджа, что обращалась жабой, наколдовала всякие комфортные вещи для колдуний. Ведь, пусть замок и считался королевским, это всё-таки дом колдуний. Её дом. Она имеет полное право.

Хильдегарда вытянула ногу и белочки поочерёдно сняли с неё пыльную обувь и поставили её на фиолетовый пуфик. А Хильдегарда обула простые домашние тапочки с помпонами, выкатившиеся изо рта изумрудной жабы.

Якоб, поставивший на пол поклажу с капустой, удивлённо смотрел во все глаза. Белочки-слуги, странный трон, похожий на летучую мышь, изумрудная жаба… Старуха живёт подобно королеве!

Хильдегарда встала со своего трона и дважды хлопнула в ладоши. На громкий звук, эхом разнёсшийся по прихожей замка, прибежал Урбан. При виде гоблина Якоб удивился ещё сильнее.

- Урбан, ты всё приготовил? – строго спросила Хильдегарда. Главное, чтобы Крейтервейс и принцесса никак не возникали сейчас.

- Да, госпожа. – слегка отводя взгляд, тихо откликнулся Урбан.

- Хорошо. – и колдунья повернулась к Якобу, примеряя на лицо елейную из улыбок. – Ну, пойдём, посмотришь, как я живу!..

Мальчик растерянно шагнул назад, к открытой двери.

- Я… обещал матушке сразу же вернуться. – попытался он вежливо объясниться.

- А я обещала… - настойчиво проговорила Хильдегарда, делая шаг вперёд и стукая клюкою об пол.

Дверь за спиной мальчика тут же закрылась, не давая пути к отступлению. Урбан тихонько захихикал.

- …тебя отблагодарить.

Хильдегарда протянула мальчику руку, но Якоб упрямо отвернулся, складывая руки за спину.

Колдунья весело усмехнулась:

- Боишься?

- Да нет. – поспешил ответить Якоб, не оборачиваясь. Трусом ему казаться не хотелось. – Но… дом такой странный… Снаружи – маленький, внутри – большой.

Повезло же, что мальчишка, возможно, не знает, что это за место, и кто она. Колдунья подошла к мальчику и ответила как можно более просто и невинно:

- Это – фокусы. Видишь одно – на самом деле, другое.

От этого грузного тела и горба она порядком устала. Чего уж таится в стенах родного дома. Хильдегарда приняла свой настоящий облик на глазах у мальчика, с наслаждением выпрямляя спину и затягиваясь из своей трубки.

Якоб уже не знал, что и думать. Только что простая горбатая старушка, странно искривляясь и изгибаясь, стала статной и высокой, в красивом платье и необычном чепце, а её клюка стала курительной трубкой… Чудная, однако, незнакомая старуха.

Хильдегарда подошла к изумлённому мальчику и положила ему руку на плечо.

- Пойдём, тебе нужно немного отдохнуть. – повела она его вперёд. – Представляю, как ты устал нести человеческие головы.

Якоб удивлённо остановился. О чём говорит эта странная старуха?

- Какие головы? – вопросил он. – Я же нёс капусту!..

Хильдегарда коротко рассмеялась и толкнула ногой перевязанную корзину, стоящую на полу. Вместо капусты из неё на пол со звонким стуком выпали и покатились настоящие человеческие черепа, голые и белые.

От испуга и шока Якоб упал на пол и в ужасе прикрыл рот руками – не может быть, чтобы он нёс это, он же явственно чувствовал обыкновенную капусту…

Хильдегарда тихонько рассмеялась. Урбан тоже похихикивал, будто всецело разделял тёмные умыслы старой госпожи.

- Вот видишь, какие бывают фокусы. – с лёгкой издёвкой проговорила колдунья.

Она повелительно щёлкнула пальцами, и стоящие рядом белочки-фрейлины стянули с ног оторопевшего мальчика его дорожную обувь и обули на его ноги тапочки.

Пусть мальчишка чувствует себя как дома. Может, и уговорить его будет легче.

- Ладно, вставай. – с улыбкой протянула колдунья лежащему мальчику свою руку.

Якоб всё ещё был изрядно удивлён происходящим, но послушно встал и отправился следом за странной старухой. Всё-таки матушка учила его, что взрослым нельзя отказывать в вежливой просьбе. Да и в этом месте он никогда раньше не бывал, будет что рассказать друзьям.

Хильдегарда шла рядом с мальчиком, ведя его, поднимаясь по лестнице – так на него не нападут каменные арочные змеи.

Урбан шёл впереди, неся в руке тяжёлый подсвечник с горящими свечами – темноты коридоров замка он всё-таки побаивался. Гоблин остановился около большого зеркала и пригладил свою лысину. Ну и что, что не успел он выполнить приказ госпожи, и принцесса всё ещё живая? Куда она денется из тюремной камеры…

Маленькая принцесса сидела на полу у себя в заточении и тихонько вздыхала. Мрачное место, где всё ещё капала вода после прошедшего дождя, а в окне видно коридор какого-то замка… Недавно каким-то образом к ней сюда попала тарелка с супом, и голодная принцесса съела его. Неужели она навсегда останется здесь?..

Там, снаружи, кто-то прошёл мимо. Принцесса встала и подошла к окну. Она затаилась от проходящей мимо старухи, из трубки которой тянулся дымовой след… и увидела проходящего следом за ней незнакомого мальчика. Мальчик остановился и посмотрел на неё, но его взгляд тоже был направлен мимо. Он тоже её не видит. Девочка вздрогнула от мгновенно выросшей рядом с ним тени. Старуха её видит. И в её прищуренных жёлтых глазах, направленных на принцессу, сквозит огромная ненависть.

Принцесса собралась с духом и заколотила кулачком об окно своей темницы, приказывая:

- Немедленно выпустите меня!

Но незнакомая старуха лишь затянулась из своей трубки, и чёрные резные украшения с громким и резким лязгом выросли на окне, чуть не поцарапав нежную кожу на руке принцессы.

Старуха направилась дальше, и мальчик, который не увидел ничего странного в своём отражении – следом. Принцесса беспомощно протянула руки вслед уходящим и слезно взмолилась:

- Прошу вас…

Бесполезно. Она здесь совсем одна. Девочка обессиленно опустилась на пол своей темницы и заплакала, уткнувшись в колени.

***

Как странно, подумалось Якобу, старуха сказала, что он может отдохнуть, а вместо этого она всё ведёт и ведёт его вперёд, поднимаясь вверх вместе с ним по кажущимся бесконечным лестницам…

Урбан распахнул двери в бывший тронный зал. Якоб с изумлением увидел в глубине мрачной комнаты огромное каменное страшилище.

- Сейчас я покажу тебе нечто удивительное… - проговорила Хильдегарда, подходя к чудовищному каменному изваянию.

Настало время самого главного. Остановившись, она повернулась к мальчику.

- Угадаешь, кто это? – спросила она.

Якоб отрицательно покачал головой. Неудивительно, другого ответа она и не ожидала.

- Его зовут Дагал. – сказала колдунья. – Он приносит…

Она слегка замялась – не говорить же мальчишке обо всём – и с хитрой улыбкой договорила:

- …счастье.

Доля правды в сказанном есть – на своё счастье она рассчитывает. Правда, Якоба её слова не сильно убедили. А уговорить мальчишку на совершение ритуала придётся, и колдунья договорила как можно более ласково и невинно:

- Но сначала его нужно оживить.

- Он что – умер? – не понял Якоб.

Хильдегарда сдержанно засмеялась. Ну откуда наивному ребёнку из простой семьи знать о столь тёмной материи – призыве и оживлению демонов? И она пояснила лишь немногое – как он может прийти к жизни:

- Знаешь, что бывает, когда соединяются Добро и Зло? – Хильдегарда отвернулась, и чем дальше она говорила, тем сильнее разгоралось сдерживаемое в её груди пламя. – В их соединении таится огромная сила, и эта сила!..

Колдунья повернулась и вскинула руки так, словно была готова обрушить вниз, на невидимый город у её ног, огромный валун.

- …оживит мой камень!

Урбан стоял рядом, и в его лице читалось недоумение. Всё-таки как бы он не старался, как бы он не играл по правилам злой колдуньи, а её мотивы и мысли останутся для него загадкой.

А Хильдегарда уже обратилась к мальчику елейным голоском:

- А ты поможешь мне в этом, смотри.

На большом каменном столе в центре зала, где раньше всегда наколдовывались разные предметы утвари и роскоши для королевской семьи, в холодном свете появилась настоящая карусель, крутящаяся и с весёлой музыкой. Мальчик разинул рот от изумления, следя глазами за лошадками, бегающими по кругу.

- Ну? – нависла над ним Хильдегарда, приторно улыбаясь. – Хочешь целый день кататься на деревянных лошадках?

Целая карусель для него одного… Мгновение поразмыслив, Якоб твёрдо отрицательно покачал головой.

Хильдегарда опешила:

- Нет?..

Даже музыка на карусели, казалось, растерянно замедлилась. Хильдегарда потёрла мундштуком трубки лоб, прикидывая в уме, что ещё можно предложить маленькому мальчику. В её годы придворной колдуньей был же маленький принц, для которого его отец просил всякое…

- А-а-а… - осенило её. Она приобняла мальчика за плечо. – Может, ты хочешь настоящие рыцарские доспехи? А?

От мановения её руки, держащей трубку, карусель исчезла с звенящим звуком, и теперь на столе магическим образом крутились в воздухе доспехи на взрослого рыцаря. Настоящие прочные доспехи со шлемом, острым мечом и щитом с гербом… Не понарошку, не игрушечные…

Заметив восхищённую улыбку на лице мальчика, Хильдегарда довольно проговорила:

- Нравятся? Ну, вот…

Она отошла подальше – пора переходить к самой сути.

- Я не могу отдать тебе эти подарки, но мы можем обменяться.

- На что? – спросил Якоб.

- Смешно сказать – это будет ещё один фокус. – сдержанно улыбнулась колдунья. – Тебе просто нужно положить сюда руку.

Она подошла к каменному Дагалу и положила свою ладонь на его кулак, показывая. От её прикосновения Дагал не ожил – неудивительно, где в её сердце место Добру…

Якоб подошёл к каменному изваянию и посмотрел на него. Огромное каменное чудище с крохотной головой, злобно ощерившейся, и здоровенными кулаками. Вроде, такая простая малость – взять и дотронуться до него. Но откуда в душе вдруг выросла тревога, почему на него ни с того ни с сего напала робость? Если его надо оживить, то что он будет делать, когда станет живым?..

Мальчик неуверенно поднял руку и поднёс её к каменному кулаку.

Старая колдунья вся замерла, она забыла, как дышать, она даже не чувствовала, как быстро и сильно заколотилось в её груди сердце. Неужели?.. Сто лет ожиданий подходят к концу? Неужели вот он, тот самый миг, которого она так ждала… Со лба по её носу скатилась капля выступившего пота, а она всё не сводила взгляда с руки мальчишки. Ещё мгновение, и в её распоряжении окажется кровожадное каменное чудовище…

Тишину нарушил громкий чих Урбана:

- Апчхи!

И Якоб поспешно одёрнул руку назад.

- Нет. – проговорил он. – Н-не хочу…

Хильдегарде еле хватило сил не зарычать свирепым верещанием летучей мыши. Сорвалось! Колдунья сжала трясущиеся от гнева кулаки и бросила на гоблина, испуганно зажавшего рот руками, взгляд, полный ярости, как будто во всём этом была только его вина.

Но она быстро справилась с эмоциями и бросилась уговаривать мальчика:

- Не хочешь? Почему? Такой пустяк! Давай, что ты… - легонько подтолкнула она его рукой.

Но Якоб отошёл подальше и отрицательно покачал головой, произнося твёрдое:

- Нет.

Если насильно приложить его руку, ничего не выйдет – он должен сделать всё по своей воле, тогда Ритуал сработает. И Хильдегарда снова начала уговаривать его:

- Тебе мало игрушек? Хорошо.

От взмаха её руки, держащей трубку, доспехи исчезли и на каменный стол с громким звоном начали падать золотые монеты – целый дождь из них.

- В придачу получишь деньги, много денег! – заверила колдунья. – Ведь твои родители небогаты, подумай, как они обрадуются…

Одна монетка упала на пол и подкатилась к Урбану. При виде талера глаза гоблина загорелись – ведь можно же что-нибудь съестного купить в городе! Он наклонился, чтобы поднять её, но проходящая мимо старая госпожа с силой наступила на его пухлую ручку – сделала она это то ли намеренно, то ли ей настолько плевать на него, что совсем не замечает… Урбан вскрикнул от боли и задул на руку.

Якоб смотрел на бесконечный дождь из монет. Даже если он и правда получит все эти деньги… Он дал ответ колдунье:

- Нет. Мама говорит, что неважно, бедный человек или богатый, важно, чтобы у него было доброе сердце. – проговорил мальчик, безразлично отпуская один талер, упавший ему на ладонь.

Каким же неподкупным оказался мальчишка! А ещё, кое-что в его словах задело Хильдегарду.

- Доброе сердце?.. – нахмуриваясь, проговорила она, подходя к мальчику ближе.

- Да, доброе сердце. – простодушно откликнулся Якоб.

Хильдегарда усмехнулась, одним мановением руки заставив всё на каменном столе исчезнуть, снова погружая зал во мрак и тишину.

- Бедняк… - проговорила она, отворачиваясь, нахмуриваясь и сжимая кулаки. – С добрым сердцем…

Она знала ту, кто была очень доброй, несмотря ни на что, даже когда ей недоставало денег…

Доброе сердце не спасло её от гибели.

Хильдегарда запрокинула голову, отставив назад руки, но вместо крика из её груди вырвался громкий клокочущий смех.

Якоб совсем не понимал эту странную старуху. Что смешного? Ведь это же так правильно и очевидно…

Он собирался ей возразить, но колдунья резко повернулась и наклонилась к нему, заставив облокотиться на каменный стол, и проговорила – эта мысль в её голове возникла стремительно:

- А если у него вдруг вырастет горб или нос? – она насмешливо ухмыльнулась. – Доброе сердце ему поможет?

- Да… - проговорил растерявшийся мальчик.

Хильдегарда грозно проворчала, делая шаг вперёд:

- Ты, видно, хочешь проверить это на себе!

- Я? – опешил Якоб. – Почему?

Старая колдунья злобно ощерилась, показывая острые клыки, и яростно прошептала, глядя ему прямо в глаза:

- А это я расскажу тебе, когда ты сам, слышишь, сам придёшь ко мне! Я заставлю тебя это сделать! – и она вытянула руку, указывая пальцем на дверь.

Поняв, что он свободен, мальчик бросился бежать вон из зала, прямиком к выходу.

Хильдегарда проводила его злобным взглядом, выпрямилась и неспешно затянулась из своей трубки. Топот убегающего сына сапожника постепенно удалялся. А Хильдегарда прекрасно знала, что делать дальше.

Если мальчишку невозможно уговорить любезными речами и подкупить подарками… значит, она сделает так, чтобы ему не к кому было пойти, кроме неё.

И старая колдунья выдохнула густой дым, который тут же лёг и распростёрся по стенам и полу замка, догоняя мальчишку.

***

Пора уходить из этого странного дома, загостился. Матушка наверняка уже волнуется…

Якоб бежал вниз по лестничным пролётам. Мальчику казалось, будто бы до него доносится злобный смех той старухи… А ещё всё окружение внутри этого странного дома с фокусами играет с ним злую шутку – тысячи дверей, из которых нужно выбрать правильную, коридоры, которые кажутся бесконечными. Хоть бы здесь не заблудиться…

Мрачно, холодно и страшно. Огромные колонны и каменные чудовища. Кажется, будто стены возвышаются всё выше и выше, не давая выхода наверх, захлопываясь, будто ловушка… Становясь местом, откуда невозможно выбраться, где невозможно дышать, невозможно жить…

В какой-то момент мальчику показалось, что ему стало трудно двигаться, и он постарался ускориться. Он добежал до последнего лестничного пролёта… но разве эти чёрные змеи не были каменными? Почему они живые распластались по полу, словно дожидаясь своей добычи? Якоб еле успел пробежать мимо них, не дав себя поймать и укусить.

Он пробежал мимо зеркала, краем глаза заметил своё отражение… и остановился. С ним, что, что-то не так? Якоб вернулся и посмотрел на своё отражение. Да нет, всё нормально, он такой же, как и всегда…

Принцесса в тюремной камере по ту сторону зеркала и белочки-фрейлины, подбежавшие к нему, испуганно вздрогнули, увидев, что маленький симпатичный мальчик стал карликом с длинным носом и горбом.

Якоб заметил белочек и попросил их – голос его, почему-то, звучал теперь странно:

- Где мои ботинки? Ваша хозяйка меня отпустила.

Белочки мигом умчались и прибежали с теми парами туфель, что подвернулись им под лапы. Они поставили перед Якобом необычные туфли с загнутыми носами, красные с золотыми узорами.

Якоб, сняв с себя тапочки, отмахнулся:

- Да нет же, это не мои!

Он хотел сам найти свои ботинки, но белочки упрямо поставили перед ним необычные туфли. Словно по наитию, будто эти чудные туфли из этого странного места могут быть полезными…

С левой стороны неожиданно раздался громкий и разъярённый крик какой-то старушки:

- Куда подевали шафран и розмарин, беличьи дочери?!

Белочки испуганно вздрогнули и побежали на голос, а Якоб тоже решил не медлить. Обул всё-таки эти туфли – не босиком же ему возвращаться – и поспешно выбежал из жуткого дома странной старухи.

***

Хильдегарде не нужно было знать, что её колдовство сработало – она была уверена в своих силах.

Сложное заклинание она использовала. Она превратила мальчишку в неказистого уродца, и сделала так, чтобы время за стенами замка пролетело на семь лет вперёд. Так у мальчишки не останется ничего своего – он упустил семь лет своей жизни, да и в таком жалком и исковерканном уродце никто не узнает того пригожего мальчика, даже родные мать с отцом. Так он станет никому не нужным, и ему ничего не останется, кроме как вернуться и завершить начатое.

Сорвалось сначала, но ничего, она подождёт. Сто лет ждала, подождёт ещё чуть-чуть. Уже скоро, скоро они все, включая мальчишку и принцессу, умрут…

Старая колдунья удовлетворённо ощерилась… и услышала, как где-то в замке раздался громкий короткий звон, эхом разнёсшийся по замку.

Это ещё что? Неужели сумасшедшая старуха-повариха чудит чего?

Хильдегарда пошла на звук. Он донёсся из бывших королевских покоев – на прикроватном столике лежала странная коробочка. Вроде бы, это что-то, что принадлежит Марте…

Забыла? Хильдегарда подошла и взяла в руку этот странный предмет. Как же опрометчиво со стороны девчушки-попрыгуньи оставлять свои вещи в другом Междумирье. Что, если портал сюда больше не откроется?..

Прямо перед Хильдегардой из воздуха с тихим звенящим звуком появился портал. И тихо завис в воздухе. Колдунья задумалась. Если портал так и останется открытым, то можно быстро сходить, найти Марту и вернуть ей её штуковину. А то будет тут звенеть, мешать…

Колдунья решительно прошла вперёд, проходя в портал и исчезая в нём.

***

Хильдегарда вышла из портала и оказалась в незнакомом помещении. Светло, просторно, заставлено разными вещами… Непривычно, в общем.

Краем глаза она заметила знакомое бело-голубое пятно. Как кстати, что Марта оказалась рядом, не нужно её искать.

- Марта! – позвала она.

При звуке её голоса девчушка остановилась, повернула голову и округлила глаза от изумления. Короткое мгновение не могла подобрать слов от удивления.

- Ой, госпожа Хильдегарда… Вы здесь? – наконец-то проговорила она, улыбнулась, подбежала к ней и радостно подпрыгнула на месте. – А я и не думала, что вы можете ко мне прийти! Вы научились открывать порталы?

- Нет… - просто ответила колдунья. Не ожидала, что девчушка будет так рада её увидеть. Она протянула ей её коробочку. – Кажется, это – твоё.

При виде своего сотового телефона Марта одновременно удивлённо и раздосадовано выдохнула.

- Ну, вот, я же его обыскалась!.. Растеряха, как я могла его там забыть? – она приняла свой телефон из руки колдуньи и поблагодарила. – Спасибо вам!

- Больше не теряй. – коротко бросила Хильдегарда, развернулась и собиралась было войти в портал…

Но его не было. Он исчез.

- Где он?.. – растерялась старая колдунья. – Где портал?

- Ну, его не было, когда я вас увидела… - проговорила Марта.

Хильдегарда заскрежетала зубами, сдерживая ярость.

- Но мне нужно сейчас быть дома!..

За их спинами раздался мужской голос:

- А, Марта, уходишь?..

Репетиция в школьном драмкружке уже закончилась, и Вольфганг Гутенберг тоже собирался уходить, но растерянно замер, увидев рядом с Мартой высокую старуху с бледной кожей, словно никогда не видевшей солнечные лучи, и в устаревшем и полинявшем от времени наряде, да ещё и с курительной трубкой в руке.

Хильдегарда при виде незнакомца слегка отклонилась назад, выставив вперёд руки, закрывая себя, и оскалилась. Ну вот, не хватало ещё, чтобы её кто-то кроме Марты здесь увидел. Жаль, что у неё нет сейчас с собой веера…

Учитель мгновение смотрел на неё, а потом, поборов удивление, наконец поинтересовался:

- А вы, собственно, кто?..

Хильдегарда и Марта стояли, не зная, что и ответить.

«Да я просто мимо проходила!», могло вырваться уже у Хильдегарды, но Марта опередила её, выпалив:

- Это – моя бабушка!

Колдунья так и застыла от изумления.

«Б-б-ба-ба… Бабушка?!»

- Бабушка? – переспросил Гутенберг.

- Да! – с энтузиазмом начала Марта, на ходу придумывая. – Оказывается, у меня есть родная бабушка, и она меня нашла! Она узнала обо мне и приехала издалека, чтобы забрать меня из детского дома! Моя бабушка Хильдегарда Юнг! – Марта, стараясь изобразить трогательную радость от встречи с бабушкой, взяла её за руку и улыбнулась. – Бабуля!..

Хильдегарда, всё ещё сражённая выдумкой Марты, промолвила лишь:

- Да… Так и есть.

- Ох… - удивлённо протянул учитель Гутенберг и улыбнулся. – Вы очень похожи, кстати.

***

Хильдегарда и Марта вышли из школы с чёрного хода и шли по городской улице. Марта шла впереди с рюкзаком за плечами и с виноватым видом, втянув голову в плечи и боясь обернуться и посмотреть на колдунью, а Хильдегарда, сунув трубку себе за пояс, с нахмуренным видом протянула:

- Ну, показывай мне свой город, «внучка», а то я здесь впервые…

Марта тяжело выдохнула и принялась оправдываться:

- Ну а что ещё я могла сказать?! То, что вы – колдунья из другого Междумирья? Мне ни за что не поверят! А если и поверят, то вряд ли всё закончится хорошо… У нас здесь настоящих колдуний нет, вами сразу все заинтересуются…

- Ясно… - проговорила Хильдегарда, а потом до неё дошло. Она остановилась в изумлении. – Подожди… Почему ты всё ещё дитя?

- В каком смысле? – не поняла Марта, останавливаясь и поворачиваясь к ней.

- У меня дома я колдовством сделала так, чтобы прошло семь лет за пределами моего замка! – объяснила старая колдунья. – А здесь, насколько я могу судить по тебе, ничего не изменилось!

- Семь лет? – удивилась девчушка. – Правда?..

- Как же так?

Хильдегарда и Марта мгновение стояли, раздумывая над этим, пока девчушка не предположила:

- Может… здесь ничего не поменялось, потому что я как-то связана с вашим замком… Я же гостила у вас там…

Может быть, подумалось колдунье. Она окинула взглядом округу. А может быть, Заклинание Пролёта Времени не сработало, потому что это место и так проклято?..

- Ладно… - проговорила Марта, поправляя лямки своего рюкзака. – Раз уж портала пока нет, то вы можете остаться у меня… - а потом она вспомнила. – Ой, нет, нельзя! – воскликнула девчушка. – Как я могу теперь оставаться в детском доме? Раз у меня есть бабушка, то есть вы, то вы должны забрать меня к себе домой!..

- Куда? – не поняла Хильдегарда. – В замок?

- Да нет!.. – помотала головой девчушка и задумалась вслух. – Так, возможно, я знаю, какой дом подойдёт…

Так что… Всё последующее было очень муторно и странно.

Они дошли до детского дома, в котором жила Марта. По дороге туда Хильдегарда всё оглядывалась на город – жара, шум, толпы людей, но какие же здесь непривычные дома, дороги, запахи, одежда и громкие железные повозки, которые Марта назвала «машинами»… Да и ходить в домашних тапочках по здешним дорогам очень неудобно… При входе возникли сложности – чепец Хильдегарды был слишком высоким для небольшого дверного проёма. А внутри, как «родной бабушке Марты», пришлось оформлять опекунство. Какие-то бумаги, подписи, неловкая и натянутая улыбка Марты, которая не сходила с её лица, когда она шёпотом подсказывала ей, что писать и что говорить, когда она собирала свои вещи… Когда они уходили, Марту провожали няни, знакомые и подружки по детскому дому с округлёнными от удивления глазами, направленными на её «бабушку».

В общем, от этого странного места и всего происходящего у нахмуренной колдуньи сильно разболелась голова. А портала всё не было и не было…

Вспомнив о своей маскировке в сгорбленную и немощную старушку, Хильдегарда поинтересовалась у Марты, которая шла впереди:

- Слишком сильно выделяюсь? А то там на меня все так смотрели…

- Да не переживайте об этом. - ответила девчушка. – Старомодно, конечно, но не странно, я думаю…

Хорошо, подумалось колдунье. А то долго ходить с огромным горбом очень неудобно.

С ними поравнялась одна пожилая женщина, и, когда они отошли на достаточное расстояние, она хмыкнула себе под нос:

- Вот ведь как выпендривается, столько эпатажа, тоже мне…

Наконец Марта остановилась и показала рукой:

- Вот тот дом, о котором я говорила.

Это была улица, где стоял нежилой двухэтажный дом, потрёпанный временем. Марта вошла внутрь, ведя за собой Хильдегарду.

- Здесь уже давно никто не живёт, и в нём так никто и не заселился, и его так и не снесли. Он просто стоит здесь пустой, вот я и подумала, что этот дом подходит для того, чтобы в нём заселилась моя «приехавшая бабушка». – пояснила девчушка. Она огляделась на пошарпанные стены, серые потолки и грязный пол. – Вот, только он очень старый для того, чтобы в нём жили…

Хильдегарда молча затянулась из своей трубки и выдохнула дым, который распростёрся по всему дому. Спустя секунду дом, как снаружи, так и внутри, было не узнать – стал новеньким, будто только что отстроенным.

Марта поражённо выдохнула, осматривая прихожую, и спохватилась:

- Ещё деньги нужны. Раз я в детском доме теперь не живу, меня должен обеспечивать… - она неловко замялась. – Ну, родитель…

- Наколдую тебе столько талеров, сколько нужно. – буднично откликнулась Хильдегарда, вспоминая своё бытие придворной колдуньей и постоянное пополнение магическим образом королевской казны.

- Да мне много не надо. – просто откликнулась девчушка. – Только на еду. И у нас больше нет талеров, мы пользуемся марками.

Девочка достала из своего рюкзака одну денежную купюру и показала её колдунье. Хильдегарда удивлённо посмотрела на листок с рисунком и цифрами на нём.

- Бумагой расплачиваетесь? Что за странное место…

Она коснулась мундштуком трубки денежной купюры, и в руках Марты мгновенно стали появляться копии бумажки.

- Ой, хватит!.. – удивлённо пискнула Марта, удерживая деньги в руках, и Хильдегарда послушно убрала руку.

Марта снова огляделась на убранство дома.

- А колдовство не может просто взять и исчезнуть? – спросила она.

- Нет, только я могу его снять. – ответила Хильдегарда. – Если колдовство снимет кто-то другой, то наложившая его колдунья сразу умрёт.

За их спинами раздался тихий звенящий звук – портал появился из воздуха.

Хильдегарда мгновенно повернулась к нему. Наконец-то!

- О, а вот и портал!.. – воскликнула было Марта.

Но Хильдегарда, не обернувшись и не попрощавшись, поспешно подбежала и вошла в портал, а он тут же исчез.

- Ладно… - протянула Марта, оставшись в одиночестве.

Странно, что на этот раз портал не сказал, когда его ждать. Вот и пришлось выкручиваться…

Теперь она находится под опекой колдуньи из другого Междумирья, у неё есть свой дом и немного денег на руках. Марта нервно хихикнула. Ничего, попробует пожить так, а отсутствие «бабушки» она как-нибудь объяснит.

А ей показалось, или госпожа Хильдегарда какая-то… взвинченная, что ли? Напряжённая очень, будто у неё дома сейчас что-то происходит…

***

Якоб, наконец-то, добежал до города и бежал сейчас по его улицам. Надо дать знать матушке, что он вернулся.

Вот только, чувствует он себя как-то странно… Как будто тело стало короче, плечи никак не распрямляются, да и лицо как будто потяжелело. Может, это оттого, что он долго нёс мешок с капустой на жаре?..

Некоторые прохожие испуганно ахали, когда он пробегал мимо, а встретившийся по пути маленький ребятёнок, играющий палочкой в лужице, при виде него испугался и заплакал, тут же бросился к маме на руки. Это оттого, что он так спешит?..

По округе разносился звон колокола. Якоб заметил кое-что краем глаза и… удивился. Он остановился, повернулся и посмотрел на собор. Он же сегодня утром строился… а сейчас перед ним стоит целое величественное здание с готовой крышей и резными фигурами, и оттуда доносится мелодичный звон. Его так быстро достроили? Якоб не стал тратить время на размышления и поспешил на рынок.

На рыночной площади всё было, как всегда: толпы людей, людской гомон, весёлая музыка, доносящаяся с карусели. Якоб подошёл к прилавку своей матушки… и поначалу её даже не узнал.

Его матушка тихонько сидела в уголочке, опустив голову, на ней был накинут чёрный платок, волосы поседели, а лицо такое грустное, будто она плакала… Что случилось?

Якоб подошёл к ней, заботливо положил руку ей на плечо и участливо спросил – голос его действительно звучал по-другому, словно изменился:

- Матушка, тебе не здоровится? – спросил Якоб. – Ты сердишься на меня?

Ганна повернула к нему лицо… и глаза её распахнулись от ужаса, она ахнула, закрыв рот рукой.

- Что вам надо? – тихим, слабым и грустным голосом проговорила она, отмахиваясь от него. – Идите своей дорогой… - и закрыла лицо руками.

Якоб опешил. Почему она так себя ведёт?

- Что с тобой, матушка? – спросил он. – Ты сердишься, что я задержался? Так это старуха виновата, она меня не отпускала! – объяснил Якоб, подходя к ней с разных сторон и пытаясь заглянуть ей в лицо.

Но матушка отворачивалась, не убирая руки от лица. Неужели так сильно на него злится? Или всё позабыла?..

- Матушка, да что с тобой такое? – вздохнув, отчаялся Якоб. – Ты же сама отправила меня с ней!

Дородная торговка зеленью поравнялась с ними и нахмурилась.

- Зачем ты издеваешься над бедной женщиной? – воскликнула она, со стуком поставив свою корзину с капустой на землю. – Её сын пропал семь лет назад!

И тут Якоб уже совсем удивился.

- Как… семь лет?.. – пролепетал он и повернулся к матери. – Я же только отнёс старухе капусту…

Но мама опять даже не посмотрела на него.

- Нет, каков негодяй, а?! – воскликнула рассерженная женщина. – Убирайся отсюда!

Не может быть… Что вообще сейчас происходит? Якоб отчаянно и жалобно обратился к маме:

- М-матушка, неужели ты не узнаёшь меня? Это же я – Якоб…

Вокруг них уже собиралась толпа, люди с удивлением переговаривались между собой. Дородная женщина продолжала бранить Якоба:

- Сказано же тебе – убирайся!

- Ну почему?.. – Якоб еле мог сдержать слёзы.

Высокий и крепкий кузнец, глядя ему прямо в глаза, коротко и строго бросил:

- Слышишь, парень, уходи отсюда по-хорошему.

Якоб посмотрел на матушку – она плакала, закрыв лицо руками, а торговка зеленью сочувственно приобняла её, гладя по плечу, надеясь успокоить.

Что происходит? В чём он провинился? Может, отец сможет всё объяснить? Якоб уже собирался уйти с рынка, но всё-таки решил ещё раз попробовать. Он посмотрел на маму и отчаянно взмолился:

- М-м-матушка… ну, посмотри на меня!..

Ганна посмотрела в его глаза, встала со своего места, затаив дыхание, в её глазах промелькнула надежда, а губы слегка тронула улыбка… но это было всего лишь мгновение. На глаза женщине снова навернулись слёзы, задрожали губы, и она снова заплакала, закрыв лицо руками.

Собравшаяся толпа загомонила ещё сильнее.

- Якоб был красавец, а этот!.. – скрипуче воскликнула сгорбленная беззубая старушка с трясущейся головой, опирающаяся на свою клюку.

- Гнать его надо! – грозно вскрикнул один мужчина.

А рыжий мальчишка показывал на Якоба пальцем:

- Нет, ты на нос его посмотри!

Якоб растерянно оглядывался, не зная, куда деваться. Почему все его сейчас оскорбляют?..

Кузнец вышел вперёд и скомандовал:

- Тихо!

Все тут же замолчали. Кузнец подошёл к Якобу и спросил у него, в его голосе слышалась участливость:

- Ты действительно считаешь себя Якобом, сыном зеленщицы Ганны?

А разве может быть иначе? Якоб, глядя на кузнеца, как на единственное спасение, молча и энергично закивал головой.

Мужчина вздохнул, подошёл к одному прилавку, смахнул с блестящего серебряного подноса яблоки, взял его в руки и поставил перед Якобом, будто зеркало.

Якоб увидел в подносе отражение… отражение какого-то уродца с длиннющим носом и горбом на спине.

Якоб обомлел. Это что… он?.. Но как, как?!..

Якоб схватился за свой длинный нос, пощупал спину и ощутил огромный горб. Так и есть, он стал уродцем…

Так значит, мама и правда его не узнаёт?!

Ганна, посмотрев на удивлённого карлика, грустно опустила голову, закрыла лицо рукой и, протискиваясь сквозь толпу, ушла прочь.

Толпа заголосила ещё сильнее. Не веря в происходящее, Якоб отчаянно схватился руками за голову, а затем протолкнулся сквозь обступившую толпу и бросился бежать.

Как же, как же так получилось?.. Он должен увидеться с отцом! Может, он его узнает и расскажет, что делать?..

Якоб бежал так быстро, что не заметил идущих впереди двух патрульных стражников, которые очень громко смеялись. Якоб со всего маху налетел на одного из них и, отскочив от внушительного живота, упал в лужу. Он уже было вскочил на ноги и собирался бежать дальше, но этот стражник, толстый, схватил его за капюшон рубашки и грубо поднял.

- Ты… это… что здесь бегаешь, а?! – сердито воскликнул он, отпуская Якоба.

Тот упал на землю, но дальше ему не дал бежать уже второй, тонкий стражник, нахально остановивший его рукой и толкая в лоб, заставив снова упасть на землю.

- Да! – воскликнул он. – Чуть не убил нас своим огромным носом!

Оба стражника грозно нависли над лежащим Якобом.

- А давай-ка мы его немножко… - предложил тонкий, угрожающе направив на Якоба свою алебарду. - Укоротим, а?

Толстый с энтузиазмом согласился:

- Ага… это… будет знать!

Перепуганный Якоб вскочил на ноги и поспешно бросился бежать дальше, минуя их. До него донёсся их весёлый и неудержимый смех.

Вот и мастерская отца… Якоб забежал внутрь, открывая дверь и слыша привычный звон колокольчика. Но…

Почему здесь всё так изменилось? Это не мастерская сапожника… Здесь повсюду полки с глиняными горшками…

Заметив Якоба, его окликнул гончар, лепивший из сырой глины на гончарном круге новый горшок:

- Ну, чего тебе? Попрошайничать пришёл?

- Нет-нет, господин… - ответил Якоб и недоумённо огляделся по сторонам. – Здесь же… здесь же была мастерская сапожника Хайнца…

Гончар усмехнулся, потирая нос:

- Какой я тебе господин…

И затем буднично произнёс:

- А Хайнц умер семь лет назад.

Якоб пропустил удар своего сердца.

Как… умер?!

Его папа умер?

Якоб не мог поверить услышанному. Рассказ гончара до него доносился будто бы издалека:

- С горя, говорят. Сын у него пропал, вот он и умер. Ну, его искали, конечно, искали, да так и не нашли…

Якоб схватился руками за голову, опустил её и медленно пошёл прочь. Гончар было окликнул его:

- Эй, парень, а ты чего хотел-то? Может, тебе… - он посмотрел на свою покосившуюся работу. – Горшок нужен?

Но Якоб уже вышел из мастерской. Теперь уже чужой мастерской. Горбатый карлик с длинным носом медленно сделал несколько шагов вперёд, а потом обессиленно остановился на дороге.

Прошло семь лет. Мама не узнаёт его. Папа умер.

Что ему теперь делать?

***

Над городом опустилась ночь. Пошёл дождь.

Якоб нашёл себе временное пристанище на чердаке в доме поблизости. На чердаке прохудилась крыша, внутри была навалена куча разного хлама. Разве можно представить, чтобы здесь кто-нибудь жил? Хотя, куда теперь деваться уродливому карлику…

Якоб посмотрел в окно, по которому медленно стекали дождевые капли. В соседнем доме горел свет, были видны силуэты счастливой семьи: главы семейства, его жены и их маленького ребёнка, которого мама заботливо качала в колыбели, пока отец нежно приобнимал её.

Якоб думал, что сегодня вечер пройдёт как обычно, дома, за ужином с мамой и папой. А теперь…

Парень подошёл и зажёг маленький огарок свечи, находящийся на чердаке. Маленькое и яркое, словно живое, пламя на мгновение осветило тёмное помещение. Но оно не могло прогнать грусть на душе парня.

Якоб подумал о своей матушке – он даже не мог представить её такой, какой увидел недавно, он видел её своей прежней, молодой и красивой, матушкой. В её глазах было столько грусти, а когда она увидела его, то не признала и ушла…

Пламя свечи погасло от дуновения ветра, снова возвращая сырой мрак. На небе прогремел гром, деревянные ставни распахнутого окна громыхали, постукиваясь друг о друга от сильного ветра.

Сегодняшнее утро предвещало обычный счастливый день со своими хлопотами и заботами… а вместо этого незаметно прошло целых семь лет, он непонятным образом стал карликом с длинным носом и горбом, мама не узнала его, а папа умер…

Якоб упал на колени и в отчаянии схватился за голову. Ему хотелось рыдать, и в то же время на это не хватало сил…

Что ему теперь делать?

Что?..

***

Сегодняшний день выдался чересчур насыщенным… Даже странно потом так по-привычному находиться здесь, дома, в бывшем тронном зале, и слышать гуляющий по комнатам свист ветра…

Тяжёлая каменная дверь за её спиной тихонько заскрипела, приоткрываясь – Урбан пришёл с вестями о мальчишке и боится войти.

- Почему так долго? – сердито откликнулась Хильдегарда, нетерпеливо постукивая пальцем по своей трубке. – Где ты болтался?!

Гоблин, конечно же, начал оправдываться:

- Да что вы, тётя…

«Тётя»… Это Урия его приучила с младенчества… Мало того, что старой колдунье была противна мысль панибратиться с гоблинской бестолочью, так ещё и этот намёк на племянника, сына сестры…

- Не смей называть меня «тётей»! – мгновенно оборачиваясь, предупреждающе и яростно проворчала Хильдегарда, сдерживая рык. – Сколько раз тебе говорить!

- Да, тётя… - откликнулся Урбан и в одно мгновение осёкся, зажав рот ладошкой. – Ой!.. Г… то есть, госпожа… - быстро поправился он, невинно улыбаясь.

А всё-таки, давно его следовало бы отослать прочь…

- Докладывай, бездельник. – проговорила Хильдегарда, утихомиривая гнев и прикладываясь к трубке. – Ты проследил за ним?

Урбан подбежал к ней и заговорщически прошептал:

- Да, госпожа, он скоро будет наш.

- Хорошо… - удовлетворённо пробормотала Хильдегарда и отдала указание. – Продолжай следить! Не спускай с него глаз!

Всё. Мальчишка теперь точно не отвертится. Скоро он придёт, и всё исполнится. Прольётся кровь по той, кто была безвинно убита. Дагал, заключённый в каменном теле, изредка продолжал нетерпеливо рычать.

Хильдегарда подошла к чудовищному каменному изваянию и положила на него руку – как и всегда, ничего от её прикосновения не произошло.

- О, Великий Дагал, ждать осталось совсем чуть-чуть. – сохраняя почтительность, обратилась она к одному из главнейших демонов. – Скоро ты получишь самое доброе сердце, какое только можно найти…

Робкий писк гоблина нарушил зловещую тишину:

- Э?..

Нет, однако, это невыносимо.

Колдунья с быстротой молнии кинулась к стоящему за её спиной Урбану и злобно прикрикнула:

- Ты ещё здесь?!

Гоблин попятился, наткнулся пятой точкой на острый шип, торчащий из двери, и вскрикнул от боли.

- Принцесса, госпожа… - пояснил Урбан, потирая раненное место. – Что с ней делать?..

Конечно, этот болван до сих пор от неё не избавился. Давно мог бы скинуть девчонку вниз, с моста, на острые камни, так нет же…

- Я что, должна за тебя думать?! – процедила колдунья, грозно нависая над ним.

Испуганный Урбан лишь беспомощно закрывался рукой.

- Давно нужно было от неё избавиться! – и Хильдегарда, еле сдерживая рвущиеся из неё ругательства, лишь злобно промычала и бросила лишь – Болван!

И почему она сама сразу не убила принцессу прямо во дворце, а начала юлить? Может, потому что до этого она общалась с Мартой, и девчушка притупила её животную злобу, а может потому, что столетнее одиночество всё-таки оказалось ей невмоготу… Так или иначе, от принцессы надо избавиться.

А ведь, если так подумать, есть у неё одна идея, как покончить с принцессой. Изощрённая и жестокая в своей коварности. То, что можно бросить в лицо королю, если доведётся встретиться с ним. То, что только настоящей колдунье может прийти на ум.

Хильдегарда точным движением руки ухватилась пальцами за дым, поднимающийся из её трубки, и протянула его гоблину.

- Вот тебе одно превращение, сделай из неё гусыню, а потом – продай на королевскую кухню. – повелела она.

Лёгкая и невесомая дымка в её пальцах стала тяжелеть и переливаться, сияя холодным колдовством. Урбан взял её и поспешил со всех ног в тюремную комнату к принцессе, исполнять указ.

- Вот смеху-то будет, когда она попадёт на стол Его Королевского Величества… - злобно щурясь, пробормотала Хильдегарда, а потом сдержанно рассмеялась, и этот злобный смех эхом разлетелся по пустым коридорам замка.

Сделать так, чтобы девчонка оказалась съеденной по незнанию собственным отцом – чем не идеальная месть королевской семье, не хуже смерти от рук каменного демона.

Хильдегарда повернулась, торжественно улыбаясь, сделала шаг вперёд… и резко ухнула вниз, сев, приземлившись, на что-то мягкое.

Колдунья растерялась и сощурила глаза от яркого света, внезапно ударившего ей по глазам.

Что случилось? Где она?

Хильдегарда подняла голову вверх, надеясь понять, что произошло. Портал, повисший сверху, на потолке, исчез с тихим звенящим звуком.

Марта, пришедшая на звук, заглянула в гостиную и удивилась, увидев сидящую на диване знакомую колдунью.

- Ой, вы вернулись!.. – проговорила девчушка, и по её лицу медленно расползлась улыбка.

- Похоже, что так… - растерянно пробормотала колдунья, глядя перед собой в одну точку.

- Портал ничего не сказал, на сколько вы сюда? – спросила Марта.

Хильдегарда отрицательно покачала головой.

- Ну, ничего, значит, развеетесь в новой обстановке. – попыталась приободрить её Марта. – Побудете здесь, дома…

Хильдегарда подняла голову и недовольным прищуренным взглядом посмотрела на источник света в комнате. Как так получается, что, несмотря на поздний вечер, здесь светло, как днём? Даже в королевской библиотеке, где ярко горел свет от свечей, не было так светло…

- Вы что… удерживаете солнечный свет внутри дома? – спросила она.

- Да нет. – просто ответила Марта. – Это просто электричество… Ну, простое физическое явление… - попыталась объяснить она, а потом радостно спохватилась. – Ой, раз вы здесь проведёте вечер, я могу показать вам кое-что!.. – и девчушка потащила колдунью за руку в свою комнату.

***

Да, этот незапланированный вечер обещал быть нескучным.

Марта уже целый час рассказывала обо всём подряд, показывая фотографии в своём телефоне. Хмурая Хильдегарда сидела рядом, оперевшись на руку щекой, и явно слушала и смотрела без особого интереса и энтузиазма, но всё-таки терпеливо.

- Вот такой у нас был урок природоведения на открытой местности… - улыбаясь, рассказывала девчушка. – А это мы на нашем прошедшем выступлении…

Телефон затренькал весёлую мелодию.

- Ой. Пойду девчонкам отвечу. – проговорила Марта, вставая и уходя из комнаты.

А Хильдегарда встала со своего места и приложилась к своей трубке, гневно пыхтя.

И на кой чёрт портал отправил её сюда именно тогда, когда всё уже начинает свершаться?! Как она будет знать, что происходит дома?! Когда портал вернётся?! Ну, пусть только попадётся ей тот, кто открывает порталы, она спустит с него семь шкур!..

Хильдегарда прикрыла глаза, собираясь с мыслями.

Спокойно… Портал, может, не беспорядочно появляется, он всё знает. Пусть ей не будет ведомо, что происходит дома, но когда портал появится, это значит, что он появится именно в нужный момент – когда мальчишка придёт оживлять Дагала. Правильно? Правильно. По крайней мере, в это хочется верить…

Хильдегарда вздохнула и повернулась к окну. Вечерний город весь светится в этих электрических огнях. Машины быстро проносятся по дороге и прохожие идут по своим делам. Совсем не такой вид из окна, как дома, в замке. Да и комната такая маленькая по сравнению с комнатами замка, кажется, будто стены окружают…

Хильдегарда нахмурилась и вернулась к столу. Рядом с раскрытыми тетрадками и учебниками там стоял необычный сосуд. Колдунья взяла его в руку. Похоже, там какая-то жидкость. Может, вода…

Хильдегарда приложилась губами к странному сосуду и сделала маленький глоток. На мгновение ей показалось, что её губы и язык обожгло огнём. Она фыркнула и поставила сосуд обратно, теперь в её рту ощущалась странная сладость. В этот момент в комнату как раз вернулась Марта.

- Что это?! – вопросила Хильдегарда, показывая на сосуд.

- Это – газировка. – пояснила Марта. – Ну, сок такой, очень сладкий…

- Совсем здесь рехнулись, такое пить… - проворчала колдунья, и Марта тихонько хихикнула.

- Может, хотите что-нибудь съесть? – поинтересовалась девчушка.

- Я же говорила – не ем я давно человеческую еду. – отрезала Хильдегарда. – Есть здесь у вас луг какой-нибудь?

- За городом – да…

- Ну, вот там и буду мошкарой питаться. А сейчас я лучше… спать пойду… да, вот именно! - не придумав ничего лучше, сказала колдунья.

- Здесь есть отдельная комната. – охотно откликнулась девчушка. – Могу застелить вам постель…

- Не нужна мне никакая постель. – брезгливо отмахнулась Хильдегарда, проходя мимо девчушки и возвращаясь обратно в гостиную. – Я буду спать во-о-о-от… - она внимательно осмотрела комнату. – Вот, вот тут я буду спать! – произнесла она, показывая на бра в стене.

Хильдегарда обратилась летучей мышью и повисла вверх ногами на светильнике, торчащем из стены. Непривычно, но вполне комфортно.

Марта смотрела на неё с нескрываемым интересом. Необычно так видеть знакомого человека – обращённым в животное. Летучая мышь с большими длинными ушами и чёрными крыльями, седым пухом на груди и жёсткой серой шерстью. Да ещё для летучей мыши у неё такая старая сморщенная мордочка…

Хильдегарда-летучая мышь заметила взгляд Марты.

- Что? – спросила она.

- Да так, ничего. – улыбнулась Марта.

- Летучих мышей боишься? – ухмыльнулась колдунья.

- Ну, нет. – проговорила Марта.

Девчушка изогнула шею, опуская голову, стараясь смотреть на неё так же, как и летучая мышь – вверх ногами.

- Вы же кровь не пьёте? – уточнила она. – Во сне не летаете?

- Не летаю я во сне. – откликнулась колдунья и поморщилась от отвращения. – А кровь, даже если и могу, я не пью – брезгую.

- Ну, вот, значит, мне точно страшно не будет. – улыбнулась Марта.

Но её вопросы на этом не закончились.

- А вам так удобно спать вниз головой?

- Вполне…

- А сны вам вверх ногами снятся? – снова спросила девчушка.

- Зачем это?.. – опешила Хильдегарда, а Марта продолжала засыпать её вопросами:

- А когда вы превращаетесь, то куда девается одежда? Почему она на вас не остаётся? – Марта представила летучую мышь в маленьком, словно кукольном, платьице. – Мне кажется, так было бы очень мило…

- И очень неудобно. Так, а разве дети не должны сейчас спать? – хитро изогнув бровь, спросила колдунья. – Ты прошлую ночь почти не спала.

- Ладно… - проговорила Марта, выпрямляясь. Всё равно её голова уже раскраснелась от прилившей крови. Она положила ладонь на голову, а другую руку будто бы приложила к козырьку. – Так точно! Иду спать.

Девчушка прошла к двери гостиной и выключила свет.

- Спокойной ночи! – напоследок сказала девчушка, выходя из комнаты.

Да уж, подумалось Марте, когда она встала за закрытой дверью. Когда-то она мечтала о своей семье: маме, папе, братьях и сёстрах… Ну, вот теперь у неё есть «бабушка»-колдунья из Междумирья… Марта добродушно усмехнулась, возвращаясь к себе в комнату.

Шум города за окном был громким и непривычным. Хильдегарда-летучая мышь недовольно дёрнула ушами и поплотнее укуталась собственными крыльями. Порталу было бы лучше появиться в ближайшее время… Как она может сейчас спать? Она и не спала-то нормально за прошедшие сто лет…

Но через мгновение Хильдегарда-летучая мышь погрузилась в крепкий сон, изредка тихонько в нём похрапывая.

Глава 5. Вынужденные роли.

Ну и что это за дрянь в глаза лезет?..

Хильдегарда не понимала, где она находится. Она кружилась на месте в каком-то тёмном пространстве и видела вокруг себя странные вещи: то Урбана, с раскосыми глазами и высунутым набок языком, упрямо идущим в стену и постоянно натыкающегося на неё, то принцессу, сидящую связанной на кухонном столе, ожидающую своей участи быть приготовленной, как домашняя птица, то мальчишку-сына сапожника, которого хватает огромная каменная рука и всё-таки заставляет дотронуться до себя…

Хильдегарда увидела своё отражение в зеркале – там, на месте её глаз, находились белые пушистые головки одуванчиков.

Хильдегарда с коротким вскриком отпрянула от зеркала, обернулась и растерянно застыла – в окружающей темноте она заметила чью-то стоящую незнакомую женскую фигуру. Фигура заговорила и, хоть колдунья не знала этого голоса, его легко могла бы узнать Марта – фигура говорила Голосом из Портала:

- Зачем ты это делаешь? Ещё не поздно остановиться! В твоих силах всё изменить, изменить линию своей судьбы! Ведь ты гораздо выше всего этого! Ты ведь даже не знаешь, кто ты!

- Как это, я не знаю, кто я? – насупилась Хильдегарда. – Кто же я тогда?

Фигура двинулась ей навстречу из тени – но на свет вместо женской фигуры выковыляла сгорбленная Крейтервейс, которая воскликнула голосом, подобным карканью вороны:

- Ты – это я!

Хильдегарда-летучая мышь мгновенно распахнула глаза, просыпаясь. Сон как рукой сняло.

Какая-то комната… Ну да, она же в Междумирье Марты сейчас находится… Да ещё этот дурной сон приснился…

«Это всё из-за газировки…» - ворчливо подумала Хильдегарда.

Солнечные лучи проникали в комнату, ярко освещая её. Уже наступило утро. А за дверью слышалась беготня туда-сюда. Марта, что, уже проснулась?

Хильдегарда слетела со своего места и приземлилась на пол уже человеком. Она вышла из гостиной и чуть было не столкнулась с пробегающей мимо Мартой.

- Доброе утро… - рассеянно поздоровалась девчушка и продолжила бежать.

- Марта! – окликнула её колдунья. – Куда это ты вскочила в такую рань?

- В школу. – ответила девчушка, спускаясь вниз, на кухню.

Хильдегарда опешила, спускаясь следом за ней:

- Но ты же вчера там была!

- А мы каждый день в школу ходим. – пояснила Марта, быстренько положив себе в рюкзак пару бутербродов. – Учимся по расписанию, по расписанию когда учебные дни, когда выходные…

Каждый день? В этом месте незнакомые ей порядки… Хильдегарда нахмурилась и приложилась к своей трубке, затягиваясь из неё.

- Я в школе буду весь день, а вы весь день будете дома? – обратилась к ней Марта.

Хильдегарда окинула взглядом стены дома.

- Нет. – ответила она. – Здесь тесно, как в норе… Может, я на луг полечу…

- Но вам же тогда будет скучно одной… Может, придёте к нам в школу, на репетицию. – неожиданно предложила Марта. – В компании будет повеселее.

В компании? Хильдегарда было поморщилась, но подумала – а если портал появляется только там, где Марта рядом? Так она сможет его не пропустить…

- Ну, приду… - откликнулась колдунья.

- Тогда в четыре часа дня можете прилететь, только аккуратно, чтобы вас как летучую мышь не увидели. – сказала Марта и заметила, поглядев на курительную трубку в руке колдуньи. – Только там курить нельзя.

И осветила небо яркая молния, сопровождаемая громкими раскатами грома, и разверзлась земля под ногами, и огромные волны обрушились на берег, и повалились на землю деревья от сильного урагана, и возопили сонмы женских голосов в дичайшем ужасе… Примерно так на долю секунды почувствовала себя Хильдегарда, услышав эти слова.

Мгновение она стояла, застыв в шоке.

- …Что?! – растерянно воскликнула она. – Как это – нельзя курить?!

- У нас в школе – система противопожарной безопасности. – пояснила Марта. – Если в помещении будет дым, то она сработает, и с потолка польётся вода. Только если на заднем дворе, не при всех, тогда, думаю, можно...

- В комнатах курить нельзя… - недовольно проворчала Хильдегарда. – Как в таких условиях жить?.. Ну, оставлю я её здесь… - уже миролюбивее заметила она.

Колдунья опустила руку, собираясь положить трубку на стол, но не смогла. Словно собственную часть тела приходится от себя отрывать…

- Хотя, нет. – проговорила Хильдегарда, поднимая руку с трубкой обратно. – Лучше пусть она при мне там будет, но курить, так уж и быть, не стану.

Марта улыбнулась, поправляя лямки своего рюкзака на плечах.

- Тогда увидимся!

И поспешно выбежала из дома на улицу. Хильдегарда ещё некоторое время стояла, глядя на закрытую входную дверь. А потом машинально приложилась к мундштуку своей трубки.

Да уж, правильно матушка говорила – колдуньям вместе с обычными людьми жить не стоит, заставят жить по своим глупым правилам…

***

В королевстве наступило утро. Город начал просыпаться.

Наверное, это впервые в его жизни, когда он просыпается не в родном доме, где мама с папой…

Якоб вышел из чердака и спустился вниз, на городскую улицу. Раз уж теперь он выглядит вот так, раз уж в его жизни всё изменилось, то придётся начать новую жизнь. Попробовать найти работу, чтобы у него были дело, еда и кров над головой.

Якоб подошёл к гончарной мастерской и вошёл внутрь под знакомый звон колокольчика. Всё-таки как это непривычно – слышать его, но входить в уже чужое помещение…

Уже знакомый ему гончарных дел мастер усердно работал, ни на что не отвлекаясь, а хозяин мастерской находился рядом и писал отчёт, загибая пальцы на руке.

Якоб обратился к нему – несмотря на свой возраст, говорил он всё ещё как маленький робкий мальчишка:

- Доброе утро… не нужен ли вам помощник, господин?

При виде сгорбленного носатого карлика хозяин улыбнулся.

- Помо-о-ощник?.. – протянул он. – Не могу я взять тебя помощником. – отказал он, обменявшись насмешливым взглядом с гончаром. – А не то у меня все горшки полопаются.

- О… о… от чего? – не понял Якоб.

- От смеха!

И хозяин зашёлся громким и задорным смехом, обескуражив парня. Даже гончар тихонько похихикивал за компанию.

Но, видимо, в каждой шутке есть доля истины. Потому что смех дородного хозяина мастерской был настолько громкий, что стены заходили ходуном, готовая посуда постукивала на полках. А потом и сами полки обрушились, и на голову хозяина попадала вся тяжёлая глиняная посуда. Его смех смолк, и он повалился на пол.

Испугавшийся гончар бросился поднимать хозяина, помогая ему встать, а тот, потирая на голове выскочившую огромную шишку, излил весь свой гнев на Якоба:

- Негодяй! Посмотри, что ты наделал! Убирайся, чтобы глаза мои тебя не видели!

Якоб заметил, что один оставшийся горшок на полке, очень большой и увесистый, сейчас вот-вот упадёт хозяину на голову. Он собирался его предостеречь, но мужчина был сильно зол.

- Вон! Немедленно! Вон! – кричал он. – И не вздумай ещё раз сунуть сюда свой огромный мерзкий нос!

Якобу ничего не оставалось делать, кроме как послушно и робко попятится к выходу из мастерской и закрыть за собой дверь.

- Негодяй! – всё ещё слышался разозлённый голос хозяина. – Подлец!..

А потом раздался внушительный грохот и всё смолкло – горшок всё-таки упал на его голову.

Якоб грустно опустил голову и пожал плечами. Ладно, ничего, здесь не получилось – попытает счастья в другом месте. И парень направился дальше.

***

Урбан, накрыв голову капюшоном, чтобы спрятать свои длинные уши, передвигался по городу, таща по земле большой и тяжеленный мешок. Гоблин остановился на мосту через речку, сел на деревянные перила, чтобы отдышаться, и вытер пот со лба.

- У-у-у, не могла превратить её в кого-нибудь полегче? – злобно проворчал он, от души пнув мешок. От удара в нём завозилось что-то живое. - Глупая старуха! – Урбан вскочил на ноги и взвалил мешок себе на плечо. – До дворца ещё идти и идти… - продолжал ворчать он, направившись дальше.

Но, видимо, до дворца ему было не суждено добраться. Позади гоблин услышал требовательное и вальяжное:

- Э, уважаемый!

Урбан послушно остановился и поставил мешок на землю. К нему решительно подошли и грозно обступили, нависая над ним, патрульные стражники – тонкий и толстый. Гоблин инстинктивно вцепился в мешок – эти двое стражей закона явно подошли не просто так. Так и есть.

- А что у вас… в мешке? – грозно прищуриваясь, поинтересовался тонкий.

- Что у тебя... это… в мешке?! – вопросил и толстый, бесцеремонно подтолкнув растерявшегося гоблина своим пузом.

- Ничего особенного. – стараясь говорить как можно более спокойно, ответил Урбан. – Просто гусь. Т-то-точнее, гусыня. – поправил он себя.

- Большая? – тут же уточнил тонкий.

- Большая. – подтвердил Урбан, снова поднимая мешок.

Он надеялся, что теперь эти двое от него отстанут. Но при словосочетании «большая гусыня» глаза патрульных стражников тут же загорелись жадным блеском, и они обменялись друг с другом взглядом. Толстый озадаченно вздохнул – в отличие от своего товарища он не отличался многословностью. Поэтому говорить стал тонкий:

- А ты знаешь, что бывает за воровство? – угрожающе наклонившись к гоблину, напомнил он.

Урбан перепугался сильнее. Да, он и вправду несёт гусыню, чего они прицепились? Но, по сути, он же знает, что в мешке на самом деле похищенная принцесса… И при слове «воровство» он заметно напрягся.

- Почему это з… за воровство?.. – испуганно промямлил он.

- А тогда откуда у тебя большая гусыня, м-м? – не отставал тонкий.

Урбан постарался отболтаться от них:

- У меня не большая! У меня средняя, то есть, вообще!..

Но толстый грозно на него рявкнул:

- А ну, показывай!

Делать нечего. Урбану пришлось развязать мешок… и в одно мгновение из него выпрыгнула с громким гоготом высоко в воздух большая гусыня с белоснежным оперением, её крылья были туго связаны верёвкой.

- О! – выдохнул тонкий при виде большой и увесистой птицы.

Маленькие белоснежные перья разлетались от гусыни во все стороны. Она настучала лапками Урбану по лицу и больно клюнула его в лоб, но улететь она не могла, поэтому упала, снова оказываясь в мешке.

- Ага… - пробормотал тонкий. – Всё-таки большая…

Он встал, грозно уперев руки в боки, и объявил:

- Я должен немедленно тебя арестовать, а гусыню – конфикёзёсь… - он запнулся, но всё равно выхватил мешок из рук Урбана и сказал уже более чётко. – Кон-фи-ско-вать!

Вот теперь уже Урбан перепугался не на шутку. Как это, арестовать?! Что же с ним будет, особенно если узнают, что он – гоблин?

- Г-господин!.. – протянул он руки к тонкому, умоляя. – Клянусь, это какая-то ошибка, я ни в чём не виноват!..

Но на старую госпожу всю вину повесить не получится, так ведь? Да и тонкий упрямо спрятал мешок за спину. Что же делать в таких случаях? И тут Урбана осенило.

- Да-давайте я вам дам один… талер… - заискивающе предложил он. – И-и никого не надо арестовывать…

- Сколько?!.. – искренне возмутился тонкий и грозно воскликнул. – Два, и ни талером меньше!

- И ни талером меньше! – вторил ему толстый.

Урбан уже было возмутился:

- Два?! Да ведь это гр!..

Но «честные и благородные стражи порядка» посмотрели на него так угрожающе, что Урбан испуганно вскрикнул. Делать нечего. И гоблин примирительно промямлил:

- Э-э-э, ладно, так и быть… согласен.

И он отдал тонкому свои два талера – последнее добро, которое у него сейчас было. А тонкий и толстый, забрав мешок с гусыней, отправились восвояси.

Урбан вздохнул. А ведь он надеялся продать гусыню во дворец и выручить побольше талеров, а вместо этого его ограбили. Но, с другой стороны, он же всё равно избавился от принцессы-гусыни. Старой госпоже ведь не принципиально, кто её съест? И Урбан просто почесал голову.

***

Оживлённый рынок гудел, наполненный дневными заботами.

Якоб стоял перед мясным прилавком и смотрел на висящие длинные колбасы, свежие, аппетитные и ароматные. А он уже давно ничего не ел…

К прилавку подошли и встали рядом с ним двое мальчишек.

- Чё стоишь? – дерзко бросил ему высокий мальчик. – Дёргать надо!

И, неожиданно для Якоба, одним отточенным резким движением сорвал одну из колбас и поспешно бросился бежать наутёк.

- Дёргать надо! – как попугай повторил его товарищ и тоже ухватился за длинную висящую колбасу, повиснув на ней – с его низеньким ростом ему не сразу удалось её сорвать.

Только он шмякнулся вместе с колбасой на землю, как за прилавком появился мясник, держа в руке нож-топорик.

- Это кто у меня здесь ворует?! – грозно воскликнул он.

Маленький воришка, не на шутку перепугавшись, бросил колбасу в руки Якобу, а сам бросился бежать со всех ног.

Якоб, оказавшись в неловкой ситуации, не смог придумать ничего лучше, как честно попросить, глядя мяснику в глаза:

- Я хотел… спросить, господин… вам не нужен помощник?

- Что? Ты ещё смеёшься надо мной? – разозлился мясник и замахнулся ножом. – Ну, держись…

Вряд ли он спокойно выслушает. Якоб перепугался, выронил колбасу из рук на землю и поспешно бросился бежать прочь по улице, не оборачиваясь, под звон вонзившегося в деревянный прилавок ножа и гневный окрик мясника:

- …сейчас я вырву твой длинный нос!..

***

Смех идущих по улице стражников раздавался на всю округу. Тонкий, с мешком за плечом, и толстый шли вперёд и неудержимо смеялись.

Неожиданно их остановил и прервал их веселье чей-то строгий мужской голос:

- Э-э! Что это вы так веселитесь?

Тонкий уже было обернулся с нахальным и наглым видом:

- Чего?!..

И тут же замер от испуга и стыда. Они же сейчас проходят мимо усадьбы королевского главного скорохода! И это он, господин Блюм, сейчас выглядывает из-за белоснежного каменного забора!

- Простите… - виновато пролепетал тонкий, поставив тяжёлый мешок на землю. – Н-не признали вас сразу…

- Не признали… - сварливо усмехнулся королевский скороход Блюм.

Правда, сейчас в нём трудно было узнать скорохода – свою крепкую подтянутую фигуру Блюм оставил в молодости. Сейчас он был очень низеньким и толстым мужчиной.

- Гогочете, как гиены… - забранил патрульных Блюм. – Народ пугаете!..

Двое стражников стояли и угодливо улыбались, не смея возразить.

- Простите. – лишь произнёс толстый.

***

Якоб долго бежал от самого рынка, пока не остановился, чтобы отдышаться. Похоже, сумел оторваться…

Он собирался идти дальше, но невдалеке находилась компания мальчишек, весело болтающих друг с другом – среди них находились и колбасные воры. При виде карлика они оживились и переключили на него всё внимание – грозно окружили Якоба и начали приставать к нему, обзываясь и дразня, не давая бедному парню прохода:

- Ты чё здесь ходишь, а?

- Горбун носатый!

- Ах, какой красавец!

- У-у-у, как ты меня напугал…

Якоб обиженно нахмурился от бессильного гнева – такого терпеть он не намерен – и, оттолкнув одного из них, побежал вперёд со всех ног.

Но хулиганы не хотели так просто отпускать свою жертву. Они кинулись бежать следом за ним с криками и улюлюканьем:

- За ним!

- Лови его!

- Держи!

- Не уйдёшь!..

Якоб бросился вниз по деревянной лестнице на нижнюю улицу, но на одном из пролётов спрыгнул вниз, надеясь срезать путь и ускользнуть от преследователей. Это сработало – мальчишки не заметили его и пробежали мимо. А Якоб схоронился за бочками внизу и подождал, пока они не скроются из виду.

Но, даже когда он ушёл от погони, парень остался сидеть за бочками – неудачи минувшего утра подкосили в нём всякую надежду.

***

- Мы можем идти, господин главный скороход? – льстиво улыбаясь за компанию с толстым, спросил тонкий, глядя на Блюма.

Главный скороход зевнул – ему стало скучно с этими остолопами:

- Да… идите…

Тонкий поднял мешок с земли и тихонько скомандовал приятелю:

- Жирный, за мной…

Блюм заметил мешок. Какой он увесистый и тяжёлый, наверняка там что-то большое…

- Э, постойте! – окликнул он.

Двое недотёп тут же застыли на месте.

- А что это у вас в мешке? – поинтересовался он.

- В-в мешке? – попытался сыграть непонятливость тонкий. Он спрятал мешок себе за спину. – В каком мешке?.. – спросил он у толстого. Тот лишь пожал плечами.

Не, утаить мешок от глаз скорохода вряд ли получится.

- А-а-а, в мешке!.. – словно спохватился тонкий.

- Ничего. – простодушно улыбнулся толстый.

- Как «ничего»? – удивился Блюм и вкрадчиво добавил. – А зачем тогда вы его несёте?

И главный скороход спрыгнул с забора, собираясь идти к ним.

***

Хильдегарда ещё задолго до школьной репетиции прилетела к школе и спряталась летучей мышью под карнизом крыши. Не хотелось сидеть в тесных четырёх стенах, вот она и ждала там подходящего времени.

Видела проходящих внизу людей, слышала звуки оживлённого города – такие непривычные и громкие, они сильно били по чувствительным длинным ушам. Даже в голове начало звенеть…

Чтобы отвлечься, Хильдегарда смотрела на паутинку, расположенную по соседству. У неё дома, в замке, она видела точно такую же на окне – видела, как паучок иной раз ловит зазевавшуюся мошку в свои хитросплетённые сети. И каждый раз её одолевали разные мысли – то о невинной и беззащитной душе, которую погубили злые люди, то о том, как когда-нибудь её план, её договор с Дагалом осуществится, и тогда все эти люди станут жертвой демона – её жертвой…

Хильдегарда краем глаза заметила знакомое бело-голубое пятно внизу – Марта вышла на школьное крыльцо и осматривалась по сторонам. Похоже, время пришло.

Хильдегарда слетела вниз и приняла свой настоящий облик. При виде неё Марта широко улыбнулась.

- Пойдёмте! – взяла она её за руку и потащила за собой. – Посмотрите, как у нас репетиции проходят!

***

- Слышали? – обратилась Саша к собравшимся в драмкружке. – У Марты бабушка нашлась.

- Как интересно!.. – откликнулась Берта. – Она же у нас сирота, вроде…

- Всем привет! – весело поздоровалась Марта, подходя к остальным вместе с Хильдегардой.

Взгляды всех присутствующих тут же обратились к пожилой высокой старухе в устаревшем наряде.

- Мать моя женщина!.. – не сдержавшись, поражённо выдохнул Томас, увидев нахмуренное лицо Хильдегарды, и Берта тихонько подтолкнула его локтём, осаждая его, хотя сама удивилась не меньше.

- Ах, вы же бабушка Марты! – вспомнил учитель Гутенберг, подходя ближе. – А что привело вас сюда сейчас?

- Она… - проговорила Марта, стараясь придумать подходящую легенду. – Просто она сама актриса, и хочет смотреть на наши репетиции…

- Правда? – изумился учитель и обратился к Хильдегарде. – А в каком театре вы выступали, госпожа Юнг?

Колдунья растерялась, и за неё ответила Марта:

- Это был маленький театр в её родном городке. Он очень малоизвестный.

- Верно, так и есть. – буркнула Хильдегарда.

- Понятно… - протянул учитель Гутенберг.

Многие смотрели на Хильдегарду с интересом. Юрген, хихикая, шепнул на ухо своему брату Гюнтеру:

- Прикинь, когда Марта постареет – будет такой же…

А Фрида удивлёнными глазами смотрела на длинную курительную трубку, воткнутую за пояс пожилой женщины.

- У вас очень необычный наряд. – проговорила Берта, окидывая взглядом Хильдегарду. – Он у вас тематический?..

Марта постаралась объяснить:

- Просто госпо… - девчушка осеклась и поправила себя. – …бабушка очень любит входить в образ. Это её любимый сценический костюм.

Хильдегарда, нахмуриваясь всё сильнее, отвела взгляд – вокруг столько любопытных глаз, направленных на неё…

- Пойдём, бабуль. – потянула её за руку Марта, как нельзя кстати уводя её от остальных. – Я покажу нашу сцену.

Они отошли от группы, и Берта заговорила:

- А ведь госпожа Юнг в этом наряде и правда выглядит так, будто пришла из Средневековья…

- И пахнет точно также. – сморщив нос, скривилась Саша. – Как будто сто лет не мылась…

Томас, всё это время озадаченно стоявший, наконец-то подал голос:

- Погодите, так это что – женщина?..

- Томас! – укоризненно воскликнула Берта, стукнув кулачком ему по плечу. – Как не стыдно, глупый, что ли!..

А Марта подвела Хильдегарду к маленькой сцене.

- Здесь мы репетируем. – воодушевлённо рассказывала она. – Мы ставим спектакль на конец школьного года. По сказке о Принцессе, которая сталкивается с разными трудностями. Я играю фрейлину Принцессы, эпизодическую роль, у меня только три фразы за весь спектакль, а Берта играет Принцессу, Томас – Рыцаря, который сражается с разбойниками, засевшими в Тёмном Лесу, а Саша, староста нашего класса – Ведьму, которую когда-то давно не пригласили на королевский праздник, вот она и разозлилась, и делает всем жителям королевства гадости исподтишка, хотя о ней никто не помнит…

- Какая глупость – обидеться на то, что тебя не пригласили на праздник. – проговорила Хильдегарда, заставив Марту рассмеяться. – Да я на её месте была бы очень счастлива. Держаться подальше от людей – это благодать…

- Как скажете. – пожала плечами Марта.

Колдунья подняла вверх руку привычным жестом, но спохватилась – трубки у неё в руке не было, да и курить здесь нельзя. Хильдегарда раздражённо насупилась. От нахождения здесь, от всей этой разноголосицы, от толпы людей у неё начала раскалываться голова.

- Так, строимся на сцене! – скомандовал учитель Гутенберг. – Репетируем четвёртую сцену, первый акт! Только вот, Саша… - неожиданно обратился он к девчушке с длинной косой. – Ты на сцену пока не выходи… Госпожа Юнг, вы когда-нибудь играли ведьму?

- Да она много кого играла… - ответила за Хильдегарду Марта. – Бабу Ягу, например…

- Хорошо, тогда вы можете выступить? – неожиданно предложил учитель. – Набросать образ для Саши, так сказать. Чтобы она при помощи талантливого актёра могла понять, как правильнее сыграть свою роль. Вас ведь это не затруднит?

Хильдегарда и Марта растерянно застыли.

- Ой… - только и успела пискнуть Марта.

А Хильдегарда машинально ответила:

- Не затруднит…

- Как хорошо! – улыбнулся учитель Гутенберг.

Марта, спохватившись, достала свою копию сценария из рюкзака и протянула его Хильдегарде.

- Вот, вот этот момент нужно… - показала она пальцем.

Хильдегарда прочитала нужные строчки, пока в её голове нарастал оглушающий гул.

И во что она только что ввязалась?..

***

И что же ему теперь делать?

Якоб какое-то время продолжал сидеть за бочками, не двигаясь с места, вздыхая и силясь не заплакать. Хотя, чего толку сидеть здесь, в тёмном углу, и бездействовать? И Якоб встал и пошёл, куда глаза глядят.

***

Блюм решительно толкал в спины тонкого, который держал белую гусыню под мышкой, и толстого, ведя их вперёд, к себе во двор. «Ничего», говорили они. Ан нет, целая здоровенная гусыня была у них в мешке! Как бы они не протестовали сейчас и не отнекивались, им теперь не отвертеться!

Остановившись у себя во дворе, он строго и вкрадчиво поинтересовался у них:

- А вы знаете, что бывает за воровство?

Однако, какая жестокая ирония судьбы!.. Патрульные не на шутку перепугались – неужели главный скороход догадался?

- Так… это… почему за воровство? – начал оправдываться толстый. – Мы же…

Но Блюм решительно остановил его, скомандовав:

- Так! Птицу я конфискую, а вас сдам начальнику стражи!

И скороход уже достал медный сигнальный колокольчик и собирался было позвонить, но тонкий быстро подбежал к нему и взмолился, придержав колокольчик рукой:

- Г-г-господин, не надо!.. А давайте… - он наклонился к Блюму ниже и прошептал. – М-мы дадим вам… два талера?..

Казалось, что честный и благородный Блюм искренне возмутился.

- Что-о-о-о?!..

- Пять! – поспешно завысил цену тонкий. – Пять талеров!..

Но Блюм лишь просто ответил, улыбнувшись и не поведя бровью:

- Десять. И ни талером меньше.

Тонкий растерялся.

- У… у меня только пять… - он обратился к напарнику. – Гони ещё пять!

Толстый поспешно сунул руку в пустой доспех, тонкий начал рыться в своих карманах. Блюм стоял, терпеливо ожидая, бросил взгляд на гусыню… и не поверил своим глазам. Почему-то показалось, что она осуждающе смотрит на него, по-человечески…

А гусыня возьми, да и клюнь его прямо в лоб. Блюм с ойканьем отскочил, повалившись на землю вместе с толстым. Мало того, что его клюнули, так ещё и алебарда толстого упала ему на голову, ударив древком. А медный сигнальный колокольчик из его рук выпал и упал на ногу тонкого. Тот завопил от боли, выронил гусыню и запрыгал на месте, держась за больную ногу. А связанная гусыня, воспользовавшись случаем, поспешно отползла в сторону.

- Я ранен! – запричитал Блюм, держась за голову. – Это всё из-за вас, негодяи!.. – застучал он кулачком по плечу толстого.

Тонкий бросился ему советовать:

- Господин, вам нужно срочно сделать примочку!

- Примочку? – переспросил Блюм.

- Ага.

- Да-да, примочку…

И Блюм вскочил на ноги и побежал внутрь своего дома, зовя:

- Пампуша! Я ранен!

***

Хотя, какой смысл сейчас идти дальше?..

Якоб долго шёл, пока не остановился и сел, облокотившись о длинный белоснежный каменный забор.

Кто возьмёт на работу уродливого карлика? У него сейчас нет вообще никого и ничего… Такой прекрасный солнечный день, но для него никогда больше не найдётся любви и ласки… Якоб закрыл глаза руками и тихонько заплакал.

За забором раздавалась чья-то рассерженная перепалка, и среди этих криков парень услышал испуганный и молящий девический возглас:

- Помогите! Прошу вас, кто-нибудь, помогите!

Якоб тут же забыл о своих горестях – по доброте душевной он тут же откликнулся на призыв о помощи. Якоб встал, прислушался – за забором всё ещё кто-то ругался – и запрыгнул наверх, перевешиваясь через край забора.

Там, во дворе какой-то богатой усадьбы, ссорились между собой патрульные стражники, и никакой девушки рядом не было. Якоб посмотрел вниз и увидел большую белую гусыню, крылья которой были связаны верёвкой. А гусыня увидела его, посмотрела грустным и испуганным человеческим взглядом и проговорила ясно и чётко:

- Помоги, прошу тебя…

Якоб сильно удивился – так это гусыня просит о помощи? Говорящая гусыня?

- Это вы… мне? – удивлённо пролепетал он.

Стражники тоже услышали гусыню и повернулись к ней. Правда, они не слышали человеческого голоса – они слышали только обыкновенный гусиный гогот.

- Смотри, раскрякалась. – заметил толстый, и он с приятелем захихикал.

Но их веселье длилось недолго – гусыня бросилась бежать прочь.

- Э, да она сейчас сбежит! – воскликнул тонкий.

Оба стражника кинулись ловить гусыню, пытаясь даже остановить её острой алебардой.

Её нужно спасти! Якоб быстро огляделся по сторонам и увидел висящие ни ближайшей ветке дерева жёлуди. А ведь когда-то он вместе с друзьями кидался ими в проходящих мимо стражников… И парень сорвал несколько жёлудей и кинул один прямо в голову тонкого. Тот тут же остановился и схватился за голову, а гусыня бежала дальше.

- Э, ты чего кидаешься?! – рассердился тонкий, поворачиваясь к толстому.

- Ничего я не кидаюсь! – отрезал тот.

- Ну тогда лови её, что ты застыл! – воскликнул тонкий. – Смотри, уже к забору подбирается!..

Толстый бросился вслед за гусыней, уже почти догнал её… Якоб бросил ещё один жёлудь, попав ему в голову. Жёлудь со звоном отскочил от шлема, и толстый остановился, а потом рассержено повернулся к тонкому.

- Ах, ты вон как!.. – воскликнул он, толкнув его пузом и повалив на землю. – Ну, погоди у меня!..

Тонкий в долгу не остался и накинулся на него. Между двумя стражниками завязалась драка.

Они отвлеклись, пора действовать! Якоб забрался на забор, перешёл по нему, расставив руки в сторону, поближе к остановившейся гусыне, и спрыгнул на землю во двор. Парень принялся развязывать верёвку на гусыне.

Да только тонкий, который на какое-то мгновение одержал вверх над толстым и победоносно рассмеялся, как на беду, заметил его.

- Это опять ты?! – крикнул он. – Ну-ка, брось гусыню!

Якоб поспешно поднял связанную гусыню себе на руки. А стражники кинулись к нему с обеих сторон.

- Брось! – воскликнул толстый.

- Окружай его! – скомандовал тонкий, держа алебарду.

Якоб в панике не знал, куда бежать. Оставался только один путь – вперёд, в дом. И парень ринулся туда вместе с гусыней, забежал на крыльцо, потом внутрь дома, и поспешно закрыл за собой дверь, запирая её на засов для верности. Стражники, которые было налетели друг на друга, а потом кинулись следом за ним, лишь врезались со всего маху в запертую дверь. А потом принялись толкать её изо всех сил.

Якоб и гусыня оказались внутри роскошного, заставленного дорогими предметами интерьера, дома. Из соседней комнаты доносился чей-то воркующий женский голосок:

- Ах ты, мой слонёночек, птичка его клюнула…

Якоб попятился и наткнулся спиной на дверь. В одно мгновение за дверью раздался громкий собачий лай, и парень испуганно отпрянул от неё.

Куда делся тот воркующий голосок… В одно мгновение он сменился рассерженным криком:

- Да что это там за шум такой?!

Якоб с гусыней на руках спрятался за занавеску – из комнаты вышла дородная дама в роскошном платье, с пышной грудью и маленькими пухлыми губками.

- Подожди меня! – прикрикнула Фрида Блюм на мужа, немного шепелявя, и направилась к комнате с лающей собакой. – Не крутись, сиди смирно! Да смотри, не капай там на ковёр, а то получишь у меня!..

Блюм сидел перед большим зеркалом и прикладывал к ушибленной голове мокрый платок. Якоб попятился назад, выходя из своего укрытия, и Блюм, подняв голову, увидел увеличенное и искажённое отражение карлика-горбуна с длинным носом. Королевский скороход сильно перепугался и завопил:

- Чудовище!

Якоб с гусыней быстро спрятался обратно за занавеску, а на крик Блюма вернулась сердитая жена.

- Что-о-о?.. – рассерженно прошипела она, пытаясь рукой дотянуться до чего-нибудь, чем можно было бы ударить мужа. – Как ты меня назвал?!..

Блюм перепугался ещё сильнее.

- Да нет же, пампушечка!.. – принялся он оправдываться перед женой. – Это не ты чудовище!..

- Ах, не я?! – рассердилась Фрида Блюм ещё сильнее и кинула подвернувшуюся под руку красивую вазу в мужа.

Блюм успел пригнуться, и ваза, попав в зеркало, разбилась вместе с ним.

- Ох, твоя ваза!.. – воскликнул расстроенный Блюм.

Похоже, усилия стражников дали свои плоды – они выбили запертую дверь и влетели вместе с ней прямо в дом, сбив с ног Фриду Блюм. Та повалилась прямо на них, сорвав по пути занавеску, за которой прятались Якоб с гусыней.

- Что вы делаете?! – вскричал Блюм на копошащихся и запутавшихся в занавеске за компанию вместе с охающей и ахающей от испуга Фридой стражников.

- Вот! – закричал тонкий, показывая на стоящего поблизости Якоба. – Вот кто виноват! Господин Блюм, быстрее!..

Якоб с гусыней на руках бросился бежать из дома. Блюм, увидев его, рассердился, перелез через всё ещё лежащего на полу толстого и выпустил из запертой комнаты своего сторожевого пса, который продолжал лаять и рычать.

- Ату его, ату! – скомандовал Блюм, спуская своего породистого пса с поводка.

Пёс с лаем бросился бежать за убегающим из двора усадьбы Якобом. На бегу Якоб всё-таки успел развязать верёвку, сковывающую гусыню, и подкинул её в воздух, чтобы она полетела.

Парень еле успел выбежать за железные ворота и закрыть их как можно скорее – пёс тут же налетел на них со всего маху. Пёс свирепо зарычал – так просто сдаваться он не намерен.

Якоб вскочил с земли и бросился бежать прочь по городской улице. Пёс, перепрыгнув через каменный забор, с громким лаем кинулся преследовать его.

А говорящая гусыня, всё-таки взлетевшая высоко в воздух и приземлившаяся на одной из крыш – к полёту она ещё не привыкла – проводила взглядом спасающегося бегством от пса парня с длинным носом и горбом.

Якоб бежал вперёд – пёс неумолимо догонял его, даром, что приземистый, с короткими лапами. Слюнявая пасть с острыми клыками щёлкнула почти у самых пяток парня.

Якоб уже почти выбился из сил. Он, тяжело дыша от бега, попытался приободрить себя:

- Быстрее… давай быстрее!..

И… словно услышав команду, чудные красные туфли на его ногах сверкнули золотым светом… и ноги Якоба сами собой понеслись вперёд быстрее ветра – туфли двигали ими.

Парень молниеносно пробежал через рынок, стараясь не натолкнуться на стоящих людей и не повалить груженные тележки, корзины и прилавки. Он впервые в жизни так быстро бежит! Якоб сильно удивился – неужели это туфли побежали сами по себе?..

Пёс, хоть и бежал за ним со всех сил, быстро выдохся и отстал от него. Впереди находилась речка, и… Якоб одним махом, длинным прыжком перелетел через неё и благополучно приземлился на другом берегу. Пёс, прыгнув следом за ним, успеха не достиг – плюхнулся в воду, а потом, скуля и быстро гребя передними лапами, поплыл обратно к берегу.

А Якоб, безуспешно пытаясь остановиться, уже выбежал из города.

Глава 6, в которой вскрываются старые раны.

«И зачем я только согласилась?..» - такой была единственная мысль в голове Хильдегарды, когда она поднялась на сцену к остальным, чтобы отрепетировать нужный момент. Саша, роль которой она сейчас заменяла, стояла рядом с учителем и смотрела на неё с интересом.

Голова продолжала гудеть, в глазах мутнело. Наверное, многолетние бессонные ночи начали давать о себе знать. Да ещё и это странное, незнакомое Междумирье, вдали от дома. И курить нельзя…

- Так, начали! – скомандовал учитель Гутенберг.

Хильдегарда постаралась вспомнить свои слова, которые она мельком успела просмотреть из сценария, данного ей Мартой, выпрямилась и приготовилась отыгрывать свою роль. Понарошку сыграть какую-то глупую ведьму – что в этом сложного?..

Ученики, изображающие горожан, стали говорить между собой, будто перешёптываться:

- Кто эта странная старуха? Зачем она всё это делает? Что ей нужно от нас?

- Кто я такая – догадайтесь сами. – хладнокровно, чётко и раздельно проговорила свой текст Хильдегарда. – Скажу лишь, что за справедливостью пришла…

К ней подошёл Томас, играющий Рыцаря, и вопросил у неё:

- Кто вы?

Хильдегарда бросила взгляд на паренька. Но вместо Томаса она увидела Якоба. Мальчишка, подходящий ребёнок с добрым сердцем, стоял прямо перед ней, как будто бы взаправду, и задавал ей эти вопросы.

- Вы – словно злая паучиха, приготовившая свои сети. Вы за один день натворили столько бед. Зачем вы всё это устроили? Страдают люди из-за ваших фокусов – вам так весело на это смотреть? – укоризненно, нахмурив брови, вопрошал у неё Якоб.

Конечно, ведь теперь он – уродливый карлик, у которого незаметно прошло целых семь лет. Конечно, его жизнь теперь разрушена. Это должно её волновать, мучать угрызениями совести?

Хильдегарда презрительно сощурила глаза и отошла от Якоба. Перед ней появилась Фрида, играющая Горожанку – но вместо неё Хильдегарда увидела маленькую принцессу, похищенную ею из дворца.

- Вы веселитесь? – вопросила у неё принцесса, в глазах которой виднелась боль.

Хильдегарда остановилась и отвела нахмуренный и злобный взгляд, не силясь посмотреть принцессе в глаза. Наверняка эта девчонка, обращённая в гусыню, уже мертва…

- Вы – словно злая паучиха, ликующая над своей жертвой. – слёзно говорила принцесса. – Все вокруг видят дело рук ваших! Зачем вы учиняете расправы над людьми?

Хильдегарда лишь презрительно закатила глаза. Она развернулась и направилась прочь, слыша за своей спиной голос принцессы, в котором отчётливо были слышны слёзы:

- Скажите, что мы такого сделали, чтобы заслужить ваш гнев?

В одно мгновение Хильдегарду окружили ученики, но вместо них колдунья увидела толпу горожан из города её королевства. Во всей этой толпе выделялось только одно знакомое бело-голубое пятно с косичками. Марта единственная из всех знает, что она – настоящая колдунья, и в её внимательном взгляде, направленном на неё, читались любопытство и беспокойство. А огромная толпа горожан стояла вокруг колдуньи, не давая ей пройти, и задавали ей вопросы:

- Кто вы такая, странная старуха? Вы – наш тайный судья, наш тайный палач? Кто вы такая? Скажите, что мы вам сделали?

Хильдегарда, словно загнанный в ловушку зверёк, быстро оглядывалась по сторонам, не зная, куда деваться.

Что они ей сделали?.. Они спрашивают, что они ей сделали?..

Перед её глазами возникло воспоминание – так чётко и ясно, будто она снова переживала этот момент – когда она поспешно подошла к гоблину Горгу и нетерпеливо спросила у него:

- Ну, что там с Брунгильдой?

На что Горг ей ответил:

- Её нет… Она мертва… Её сожгли… Казнили сегодняшним днём…

Хильдегарду прошлого тогда резанула острая боль в груди. Это же произошло и с Хильдегардой нынешнего.

Старая колдунья застыла на одном месте, словно её окатили холодной водой. Её глаза испуганно распахнулись, а грудь стала часто вздыматься от вдыхаемого и выдыхаемого воздуха.

Она продолжала слышать позади себя укоризненные, вопрошающие голоса Якоба и принцессы.

- Вы – дьявол! Скажите, зачем вы устроили такую чудовищную круговерть? Устроили такую драму, такой фарс! Какое у вас на это есть право? Какое у вас на это есть право? Кто вы такая?

В одно мгновение Хильдегарду окружили рассерженные горожане, в один голос задающие ей вопросы. Их голоса больно отдавались в её голове.

- Признавайтесь, кто вы такая? Кто вы такая? Признавайтесь, кто вы такая? Кто вы такая?

Хильдегарда ничего не могла им ответить. Вместо неё, внутри неё, им отвечала Хильдегарда прошлого – та Хильдегарда, что только что узнала о смерти своей младшей сестры через Заклинание Жив или Мёртв, та Хильдегарда, по щекам которой нескончаемым ручьём текли слёзы.

- Какое у вас на это есть право?.. – надрывно, гневно кричала та Хильдегарда. – Какое у вас на это есть право?!..

Хильдегарда нынешнего посмотрела на собравшуюся вокруг неё толпу горожан, она гневно оскалилась, словно раненный хищник.

- Так признайтесь немедленно – кто вы такая? – продолжали вопрошать горожане. – Скажите!

Рука Хильдегарды сама собой потянулась к курительной трубке, воткнутой за её пояс… и в одно мгновение колдунья почувствовала, как её за эту руку кто-то схватил.

Марта, бережно ведя её за руку, поспешила вместе с ней прочь со сцены. Остальные ученики провожали их взглядами – сцена из спектакля закончилась.

- Ого, вот это талант! – восхищённо проговорил Томас. – Госпожа Юнг так натурально отыграла злую ведьму!

- Да, неплохо получилось… - согласилась Саша.

***

Марта отвела Хильдегарду за кулисы, в гримёрную.

- Подождите здесь… - торопливо проговорила девчушка. – Я сейчас, приду… - и она поспешно выбежала из гримёрки, оставляя колдунью одну, за закрытой дверью.

Хильдегарда стояла одна, в центре маленькой комнатушки, и словно опять переживала тот самый вечер, когда она узнала… Когда трубка выпала из её ослабевших рук, когда она упала на колени перед окном, закрыв ладонями лицо, а слёзы неудержимо текли из её зелёных глаз, а из груди вырывались надрывные всхлипы, которые эхом отражались от стен комнаты. Дождь продолжал лить за окном, а она всё плакала и плакала, впервые в своей жизни, не зная, что ей делать и как жить дальше…

Жители королевства, так ненавистные ею, снова окружили её. На этот раз они были чёрными тенями с горящими красными глазами.

- Ответьте, старуха, кто вы? – продолжали вопрошать они. – Что мы для вас сделали?

Хильдегарда зажмурилась, словно от боли.

- Что вы мне сделали… - тихо проговорила она, и в её голосе послышалась горькая усмешка. – Хотите знать? Обвиняете, говорите, что я – чудовище… - колдунья резко открыла глаза и вскинула голову. – А не напомнить ли мне вам, что сделали вы?! – яростно зашептала она. – Что сделали вы сто лет назад? А я вам скажу! Сто лет назад вы погубили то, что было мне так дорого!..

Хильдегарда сжала кулаки и пригнулась, словно приготовившись напасть, её клыки сверкнули, а яростный взгляд больших жёлтых глаз обводил окружающие её тени. Режущая боль в груди горела с новой силой, а её голос сорвался на рык.

- Вы загубили невинную душу!!! Вы все расплачиваетесь за это!!! Думаете, это – мой предел? Нет, это только начало! Вас всех ждёт гибель! Так кто же следующий? Кто следующий?!

Тени вокруг Хильдегарды исчезли, и она осталась в кромешной темноте. Старая колдунья запрокинула голову и засмеялась злобным, торжествующим, слегка безумным смехом.

- Кто следующий?! – снова выкрикнула она, видя перед собой испуганных и жалких, бегущих от неё в ужасе маленького сына сапожника, его мать, маленькую принцессу и её двух фрейлин.

Внезапно перед ней мелькнул смутный, но такой знакомый образ – пышное зелёное платье с белым фартуком, белый чепец, из-под которого виднелись рыжие волосы…

Хильдегарда растерянно застыла, в груди больно защемило. В носу предательски защипало, губы задрожали, а глаза увлажнились.

- Кто… следующий… - выдохнула она, зажмуриваясь. Из-под закрытых век блеснули слёзы.

Рыдания стремились вырваться наружу. Нет, нет, она не должна давать слабину, нужно собраться!..

- Кто следующий?! – набрав полную грудь воздуха и быстро вытерев глаза кулаком, воскликнула Хильдегарда.

Всё вокруг закружилось. Хильдегарда медленно пошла вперёд, еле держась на ногах, опираясь рукой на стену.

- Кто?.. – обессиленно шептала она. – Кто?..

Марта. Она внезапно увидела её. Девчушка стояла прямо перед ней, обеспокоенно глядя на неё, в руках она держала белую чашку с какой-то дымящейся темноватой жидкостью.

- Вот. – протянула чашку ей девчушка.

- Что это? – пробормотала Хильдегарда.

- Это – чай. – пояснила Марта.

Хильдегарда молча приняла из рук Марты чашку и приложилась к ней губами. Вкус горячего напитка был непривычен и необычен, но колдунья всё равно жадно выпила его, осушив всю чашку. Хильдегарда выдохнула. Приятное тепло разлилось внутри. Темнота вокруг неё исчезла, голова перестала кружиться, она почувствовала новый прилив сил.

- Лучше? – участливо поинтересовалась у неё Марта.

- Угу. – кивнула Хильдегарда.

Марта улыбнулась и продолжила стоять, неловко перебирая пальцами рук. Видимо, ей очень сильно хотелось узнать, что лежит у старой колдуньи на душе, но спросить стеснялась.

Хильдегарда машинально положила руку на свою трубку на поясе. Пепел в ней уже заканчивается…

- Я не знаю, насколько долго я здесь останусь… - проговорила она. – Но вдруг колдовство понадобится… - Хильдегарда повернулась к Марте и спросила у неё. – Здесь, у тебя дома, на лугу, растут одуванчики? Мне нужно их собрать, чтобы курить и колдовать.

- Растут. – с готовностью откликнулась девчушка. – Мы можем пойти туда после репетиции, я вас провожу.

- Хорошо. – согласилась Хильдегарда.

Боль в груди не могла пройти окончательно, но она понемногу утихала.

- Кстати, все остальные хотят вас увидеть. – улыбнулась Марта. – Восхитились вашим актёрским мастерством…

Глава 7. Туда и обратно.

- Ну, вот мы и пришли! – слегка тяжело дыша от долгой ходьбы, произнесла Марта. – Здесь – луг, там обычно много одуванчиков растёт в это время.

После школы, оставив рюкзак дома, Марта сразу же сопроводила Хильдегарду до места назначения. Луг находился недалеко за городом. Осталось только на небольшой холм взобраться.

- Карабкаться придётся… - начала было Марта.

Но Хильдегарда, не моргнув, перевоплотилась в летучую мышь и просто перелетела на нужное место.

Девчушка на мгновение растерялась.

- А говорили, что колдовать сейчас больше не можете…

- Животным обращаться я могу всегда. – откликнулась колдунья, снова став прежней собой.

- А-а-а… - протянула Марта и забралась по склону холма следом, быстро перебирая ногами.

Этот луг был не такой, как дома. Он был более открытым, находился на возвышении, под обрывом, внизу, шумела быстрая и широкая река – недалеко находились горы, а на другом берегу стоял густой лес. Даже запахи трав и цветов, разносящиеся в воздухе, кажутся какими-то другими.

Хильдегарда хмыкнула и окинула взглядом растущие на лугу одуванчики.

- Помочь? – с готовностью откликнулась Марта.

Хильдегарда помедлила с ответом. Хотя, девчушка сама просится в помощники…

- Собирай только спелые одуванчики. – сказала она.

- Спелые?.. – слегка опешила Марта. – Это которые белые и пушистые?

- Да. – коротко бросила Хильдегарда.

- Хорошо! – улыбнулась Марта и принялась срывать одуванчики, перебегая с место на место, мыча про себя какую-то простенькую мелодию и иногда подпрыгивая на одной ноге. – Мы сюда с классом часто на экскурсии ходили и лагерь устраивали, когда были в младшей школе. – начала рассказывать она. – Знаете, госпожа… - Марта осеклась. – А… послушайте, можно я буду называть вас «бабушкой»? – неожиданно предложила девчушка. – Как будто роль играю, я же и так знаю, что всё понарошку. А то вдруг как-нибудь при всех проболтаюсь.

Хильдегарда слегка вздохнула.

- Ладно. – просто откликнулась она.

- Фух, хорошо… Ой! – Марта чуть было не споткнулась и не упала. – Всё нормально… - поспешила заверить она, но, неожиданно, подпрыгнула на месте с громким писком. – А-а-а, змея!.. А, нет, это просто ужик… - тут же улыбнулась она.

Хильдегарда, вздрогнувшая было от её громкого крика, нахмурилась. Надо как-нибудь утихомирить непоседливую девочку, а то одуванчики спокойно собрать невозможно.

- Слушай, Марта, ты можешь просто немного спокойно постоять на месте? – обратилась она к девчушке. – Просто постой, отдохни…

- Ну… - начала было Марта, делая шаг назад.

И в одно мгновение до Хильдегарды донёсся крик девчушки, падающей куда-то вниз.

Обомлевшая Хильдегарда повернула голову – сзади никого не было. Девчушка слишком близко подошла к обрыву! Колдунья подбежала к самому краю – так и есть, Марта упала в реку, и её уносило сильным течением.

- Я же сказала – стой на месте!.. – растерянно воскликнула ей вслед Хильдегарда.

Затем быстрым движением руки засунула сорванную охапку одуванчиков себе за пояс, обернулась летучей мышью и бросилась лететь за удаляющейся Мартой.

Большие пенящиеся белые волны почти закрывали пытающуюся справиться с течением Марту. Хильдегарда зависла над ней в воздухе, надеясь хоть как-то схватить девчушку лапками. В одно мгновение рука Марты, выпрастываясь в воздух, задела собой летучую мышь.

«Ну, вот…» - только и успела раздосадовано подумать Хильдегарда, когда рука Марты случайно увлекла её за собой под воду.

Наверное, главный минус быть летучей мышью в том, что ты сильна и ловка только в воздухе. А на земле беззащитна. В воде – тем более. А ведь она ещё не умеет плавать…

Холодная вода мгновенно залила уши и нос, волны кружили её с какой-то сумасшедшей силой, не давая нормально вынырнуть на поверхность. Хильдегарда силилась пошевелиться и взмахнуть крыльями, но бесполезно – она потеряла хоть какой-нибудь ориентир, дышать было невозможно.

Как странно и глупо, неожиданно мелькнуло у неё в мыслях – умереть вот так…

Марта выползла из воды на ближайший берег, покрытый галькой, держа на весу в одной руке обмякшее тельце летучей мыши, отплёвываясь и прокашливаясь от воды. Затем бережно положила Хильдегарду на землю и глубоко вздохнула полной грудью.

- Фух, выбрались!.. – выдохнула девчушка. – Бабуль, с вами всё нормально?

Ответа она не получила.

- Бабуль? – заволновалась Марта.

Хильдегарда-летучая мышь продолжала лежать на земле лицом вниз, распластав крылья на всю длину. Она издала хриплый, еле слышный, протяжный стон.

Марта не на шутку перепугалась.

- Ой! Ой-ёй-ёй!.. Что же делать? – запаниковала она, беря летучую мышь на руки и переворачивая её на весу. – Надо же что-то делать?.. Надо делать искусственное дыхание! – осенило её.

Марта положила летучую мышь на землю и пальцами начала быстро и несильно надавливать ей на грудь. Хильдегарда, лежащая с полуоткрытыми глазами, хрипло воскликнула:

- Сто-о-ой!..

Затем забила крыльями по земле, села и откашлялась от воды, которой было много.

- Ой, вы живы, как хорошо!.. – облегчённо выдохнула Марта.

Хильдегарда прокашлялась от воды, потрясла головой и хорошенько встряхнулась. Через секунду мокрый мех на её груди сильно распушился. Хильдегарда быстро опустила голову, секунду смотрела на него, затем так же быстро подняла голову обратно и недовольно проурчала.

Мокрая Марта сидела рядом, виновато мявшись.

- Сказала же – стой на месте… - проворчала колдунья.

- Простите… - виновато улыбнувшись, протянула Марта.

- Как ещё крылья не сломались… - пробурчала про себя Хильдегарда. Она шевельнула крыльями и растерянно застыла. Ну да, она же сейчас на земле. – Помоги-ка. – обратилась она к Марте.

Девчушка приподняла летучую мышь рукой, Хильдегарда взмахнула крыльями, взлетела в воздух и снова обернулась человеком. Она схватилась рукой за свой пояс.

- Одуванчики совсем намокли!.. – раздосадовано воскликнула она.

- Ничего, их можно высушить на батарее!.. – поспешила успокоить её Марта, вставая с земли. – Нарвём ещё!..

Она поскользнулась и качнулась вперёд. Но от падения её уберегла Хильдегарда, крепко, но несильно, схватив её за локоть. Марта растерянно застыла, а колдунья выпрямила её и отпустила.

- Хватит на сегодня падений. – произнесла она, отправляясь дальше.

Какое-то странное тёплое чувство разлилось внутри Марты, заставив забыть о холоде от воды. Впервые так кто-то из взрослых проявлял к ней внимание. Одно лишь чёткое движение руки, один лишь решительный порыв броситься следом за ней прямо в реку…

***

Якоб продолжал бежать вперёд по пыльной дороге по направлению к лесу. Туфли даже не собирались останавливаться, быстро двигая его ногами против воли Якоба. Парень уже выбился из сил и тяжело дышал от быстрого бега. Как же остановить эти туфли?

- Стойте… - упрашивал Якоб. – Подождите…

Ни в какую.

Якоб схватился за ветви ближайшего куста и крепко вцепился в них, но бесполезно – хоть он и остановился, но ноги упрямо продолжали стремиться вперёд, суча в воздухе на месте.

- Туфли, одумайтесь!.. – воскликнул Якоб.

За куст он долго не продержался, через мгновение он снова сорвался вперёд – туфли были быстрее и сильнее. Но должно же это как-то прекратиться?

- Остановитесь же, ну хватит!.. – в отчаянии крикнул парень.

Впереди, преграждая ему дорогу, неторопливо проезжала небольшая повозка с большим стогом сена. Он же сейчас со всего маху врежется в неё!

- Тпру-у-у-у! – скомандовал Якоб, надеясь остановить осла, впряжённого в повозку.

К счастью, стремительно бежавшего вперёд Якоба заметил и услышал пожилой возница. Перепугавшись, он с криком «Тпру!» резко потянул за вожжи, заставляя осла остановиться.

И в тот же момент остановился и Якоб. Туфли встали, как вкопанные, и парень упал на землю, распластавшись на ней, перед повозкой. Туфли, слетевшие с его ног, приземлились перед его лицом.

Остановившаяся ослица с любопытством смотрела на лежащего на земле карлика, даже кружащие над ней мухи не беспокоили её – и почему этот человек бежал им наперерез?..

Но хлёсткий удар вожжами и окрик хозяина заставили её забыть о происшествии.

- Но, пошла! Чего уставилась?

И старая ослица, грустно повинуясь, пошла дальше, как ни в чём не бывало.

- Проклятые мальчишки, носятся, как угорелые, только скотину пугают… - услышал Якоб недовольное ворчание возницы.

Парень продолжал лежать на земле, закрыв глаза руками и надеясь отдышаться от долгого бега. Произошедшее не укладывалось в голове. Когда скрип уезжающей повозки стал тише, Якоб осмелился и открыл глаза – туфли, побежавшие сами по себе, лежали прямо перед его длинным носом. Парень подскочил и отполз от них на безопасное расстояние – чудные туфли оказались непростыми!

- Вот это да!.. – поражённо выдохнул он. – Волшебные туфли!..

Якоб на всякий случай потыкал в них прутиком. Туфли как туфли, но как же быстро они бегают!

- Не может быть… - продолжал удивляться Якоб.

Какое слово он сказал, заставив туфли побежать? Якоб тут же скомандовал:

- Быстрее!

И туфли, на мгновение засияв, быстро побежали на месте, сами по себе.

- Стой, стой, тпру! – скомандовал Якоб, и туфли тут же упали на землю, остановившись.

Теперь Якоб убедился окончательно.

- Фокусы!.. – восхитился он, беря в руки туфли и вставая с земли.

В последнее время он с ними очень часто сталкивается. То странная старуха с её домом, то незаметно прошедшие семь лет, то говорящая гусыня, то туфли-скороходы…

Парень принялся обувать туфли, поочерёдно подпрыгивая на каждой ноге, и вслух размышлял:

- Старуха показывала фокусы? Показывала. А могла она по ошибке сделать меня?.. – на мгновение призадумался он.

Ну, с неё-то все странности как раз и начались.

- Точно, конечно, могла! И как же я раньше не догадался!.. – радостно воодушевился Якоб, хлопнув себя ладонью по лбу.

Если это старуха сделала его карликом, значит, она и вернёт всё обратно. Якоб решительно двинулся вперёд, намереваясь вернуться к странной старухе.

- А если не фокусы? – резко остановившись, на мгновение засомневался Якоб.

Может, он стал карликом как-то по-другому? Всё происходящее было очень странным, чтобы его можно было понимать…

Якоб махнул рукой и продолжил путь.

- Ладно, там разберёмся, да и туфли нужно вернуть, она, небось, ищет, думает – украли… - размышлял вслух парень, продолжая идти вперёд – покосившаяся лачуга старухи как раз виднелась вдалеке.

***

Хильдегарда, прикрыв глаза, затянулась горячим дымом из своей трубки, чувствуя, как он приятным огненным теплом разливается в её груди.

Наконец-то! Она снова может спокойно курить.

Платье уже высохло на ней, и сейчас она находилась дома вместе с Мартой, стояла у окна в гостиной и смотрела на постепенно темнеющее небо. В комнате свет не горел – Хильдегарда бы и не хотела, чтобы его здесь включали. Получается почти такой же полумрак, как дома, в замке.

Марта зашла к ней, собираясь удостовериться, что всё в порядке.

- Может, принести чего-нибудь? – заботливо предложила девчушка.

- Говорила же – не утруждайся. – откликнулась Хильдегарда. – Сама всё найду…

Марта, сморщив носик и глядя на дым, белой тоненькой струйкой поднимающийся из трубки колдуньи, подошла к окну и открыла форточку – всё-таки будет лучше, если комната не пропахнет дымом.

- Станет холодно – закроете. – проговорила девчушка.

Внезапно на весь дом раздался какой-то трезвон. Динь-динь, динь-динь!

- Что это?.. – не поняла колдунья, вертя головой, словно собираясь увидеть источник звука.

- Это мои подружки из детского дома пришли! – улыбнулась Марта. – Мы договаривались встретиться сегодня здесь! Что-то вроде прощальной вечеринки, я же в детском доме больше не живу. Можете не выходить, отдыхайте. Пойду девчонок встречать! – и Марта побежала из гостиной и вниз по лестнице, открывать входную дверь.

Подружки пришли… Это же какой гвалт будет от народа в доме…

Нелюдимая колдунья была к такому непривыкшая. Она тихонько хмыкнула и продолжила стоять у окна, раскуривая свою трубку.

***

Марта и пришедшие к ней в гости девчонки сидели за столом на кухне – Марта достала заготовленные для этого случая печенья и чай. Подружки подолгу разговаривали обо всём.

- Даже как-то непривычно, что ты с нами больше не живёшь. – улыбаясь, проговорила Марлен, рыжая девчушка, лицо и плечи которой были усеяны веснушками.

- Дом какой большой… - выдохнула Луиза, девчушка с длинными русыми волосами.

- Строгая у тебя бабушка? – поинтересовалась Петра, поправляя свои очки в розовой оправе.

Марта неловко улыбнулась.

- Ну, можно и так сказать… - и добавила абсолютно искренне. – Она очень хорошая.

Марта на мгновение замялась – надо же как-то объяснить то, что «бабушка» не идёт проверять собравшуюся компанию.

- Она просто издалека приехала, ещё привыкает к новому месту…

- Ну, что, будем делать подарки на память? – предложила Петра.

Это была давняя традиция в их дружном девчачьем кругу – сделать всякие милые штучки из бисера – значки, браслеты, заколки – и дарить их друг другу по какому-нибудь важному поводу. У Марты таких сувениров целая маленькая коробочка накопилась.

- Давайте! – согласилась Марта, уже представляя, что сделает и подарит каждой девочке.

Но при этом ей в голову неожиданно пришла мысль – есть же ещё кое-кто, кому можно сделать подарок… И Марта радостно заулыбалась, отправляясь с подружками в свою комнату.

***

А… где госпожа?

Куда делась?

За весь день Урбан так и не увидел старухи в замке. Конечно, она могла вылетать из замка на некоторое время, и дома обычно находилась в определённом месте. Но карлик уже пришёл к замку, а старухи нигде нет: ни в комнате с Дагалом, ни у окна, ни на троне… За весь день только рыжий беличий хвост изредка мелькал то тут, то там. А госпожа где?

Урбан не знал, что и делать. Дверь в замок распахнулась – заглянул Якоб, оглядываясь по сторонам. Урбан поспешно бросился наверх, в тронный зал.

Никого нет. Якоб зашёл внутрь. Было бы хорошо встретиться со старухой или с кем-нибудь другим и рассказать о случившемся, может, тогда он сразу станет прежним Якобом… Но в мрачной прихожей замка не было ни души. Только с левой стороны доносилась какая-то быстрая и ритмичная музыка вкупе с шипением чего-то жарящегося на масле и позвякиванием посуды. Странное всё-таки место…

Якоб поднялся вверх по лестнице, стараясь пройти как можно быстрее – он помнил, как каменные арочные змеи ожили в последний раз, когда он здесь был.

А Урбан не придумал ничего лучше, чем спрятаться под каменным столом. Госпожи нет, придётся ему одному следить за тем, чтобы план колдуньи пришёл в исполнение. Может быть, старуха тогда впервые его похвалит?..

Каменные двери со скрежетом распахнулись – Якоб вошёл в тронный зал.

И здесь никого нет. Только каменный Дагал, угрожающий и недвижимый, в самом конце зала. Вроде бы, старуха просила его об одном одолжении, связанным с этим Дагалом. Может, если исполнить её желание, то тогда всё вернётся, как было? Якоб медленно пошёл вперёд, звуки его шагов гулким эхом разносились по залу.

Урбан переполз на противоположную сторону стола, прячась от Якоба, когда тот поравнялся с ним, внимательно за ним наблюдая.

Якоб остановился возле Дагала. Так, как там старуха говорила? Нужно приложить руку к камню? Парень посмотрел на жуткое каменное изваяние, и его снова одолело сомнение. Всё-таки какой этот Дагал страшный и пугающий… Но что ещё остаётся делать?

Якоб протянул руку, собираясь дотронуться до камня…

Хорошо, что она видела замок, подлетая к нему. Из уголков её памяти выныривало что-то – «Якоб, сын сапожника»… Если это – он, то, возможно, его используют в каком-то нехорошем деле…

Большая белая гусыня влетела в маленькое окошко потолка замка, с громким звоном разбивая стекло.

Якоб, не успев дотронуться до камня, испуганно обернулся и посмотрел вверх. Это же та самая говорящая гусыня!

- Якоб! – кричала гусыня. – Якоб, беги скорей!

Так девчонка целёхонька до сих пор?! Урбан поспешно вылез из своего укрытия и… упал, поскользнувшись на ставшем чрезвычайно скользким полу – одна из прибежавших белочек-фрейлин специально разлила по полу растительное масло.

- С-стоять!.. – воскликнул Урбан, кое-как поднимаясь с пола и стараясь удержаться на нём.

Ему пришлось упасть снова – гусыня мигом подлетела к нему и больно клюнула его в лоб.

- Беги! Быстрее, беги! – снова крикнула гусыня не понимающему, что происходит и что теперь делать, Якобу.

- У, проклятая! – воскликнул Урбан, привставая со скользкого пола и потирая лоб.

Тук! Гусыня в долгу не осталась и снова клюнула его.

- Опять в то же место!.. – отчаянно запричитал гоблин. Кое-как дотянувшись с пола до каменного стола, где стоял потухший подсвечник, он кинул его в гусыню. – Ух, ты!..

Тяжёлый увесистый подсвечник попал гусыне под крыло, и она не могла больше летать. Она упала вниз, в руки успевшего подхватить её Якоба.

- Отдайте её, господин карлик!.. – воскликнул гоблин, кое-как вставая с маслянистого пола.

- Нам нужно бежать… - шепнула гусыня Якобу.

- Не слушайте её! – отчаянно воскликнул Урбан, не удержавшись на ногах и снова поскользнувшись. – Дотроньтесь до камня! Если госпожу не слушать, будет плохо, очень плохо!..

- Бежим! – воскликнула гусыня.

Якоб, доверившись гусыне – всё-таки очень странные вещи сейчас здесь происходят – бросился бежать прочь с гусыней на руках из зала и из замка, на всякий случай воспользовавшись туфлями-скороходами. А Урбан, распластавшись животом на полу, лишь наблюдал, как карлик убегает и скрывается из виду вместе с девчонкой-гусыней.

Они убежали. Дагал не ожил.

- Мне – конец… - пролепетал гоблин.

На мгновение ему показалось, что старая госпожа стоит прямо за его спиной, грозная и разгневанная, готовая рвать и метать.

Урбан даже обернулся, зажмурился, вскинул руки кверху в качестве защиты и издал протяжный сдавленный крик. Но, когда он открыл глаза, никого не было. Только он один находился в зале. Но Урбан ещё какое-то мгновение боялся пошелохнуться.

Всё. Теперь старуха точно из него всю душу вытрясет, когда вернётся и узнает. Что же теперь делать? Проследить за ними? Постараться уболтать карлика, чтобы он вернулся?

Урбан встал со скользкого пола – если всё провернуть до возвращения госпожи, то всё будет хорошо – и снова упал, не удержавшись на ногах…

***

Гулкий раскат грома прокатился по небу. Огромные грозовые тучи, в одно мгновение собравшиеся на ночном небе, пролились сильным дождём, орошая землю.

- Туфли, стой! Тпру-у-у-у! – скомандовал Якоб, продолжая бежать, держа гусыню в руках. Они убежали уже достаточно далеко, можно было остановиться и перевести дух.

Якоб остановился возле дуба и оглянулся на виднеющуюся вдалеке и мутнеющую в дождевой дымке старую лачугу, из которой он так поспешно бросился спасаться вместе с гусыней.

- Еле ноги унесли… - выдохнул Якоб.

Дождь не собирался заканчиваться. Якоб огляделся – впереди находилась маленькая старая водяная мельница.

- Нужно где-то переждать дождь. Пойдём туда. – предложил Якоб, обращаясь к гусыне.

И он бросился бежать, слегка оскальзываясь на успевшей появиться грязи на тропинке, к месту, которое могло стать их временным прибежищем.

***

Странно…

Почему у неё сейчас появилось непреодолимое желание кого-то придушить и отпинать ногами? Кого-то конкретного, провинившегося в важном деле…

Хильдегарда, не вынимая мундштук трубки изо рта, пожала плечами. Портал так и не появился. А пока она здесь, в Междумирье Марты, она ничего не может сделать. Остаётся только ждать портал, который вернёт её домой.

Пришёл ли мальчишка оживлять Дагала или нет? Это неведение кажется таким невыносимым…

Честно, Хильдегарда никогда толком не задумывалась, что она будет делать с Дагалом, когда он уничтожит королевство. Наверное, расторгнет договор с демоном и вернёт его обратно в мир мёртвых. А ведь можно и оставить его, чтобы наводить страху на другие королевства. Кто знает, вдруг других колдуний и ведьм тоже где-то притесняют? Может быть, так она могла бы восстанавливать справедливость. Может быть, может быть…

Переживания минувшего дня отдавались в душе колдуньи тяжёлой, непередаваемой болью. Если она не сможет отомстить за Брунгильду, какой вообще тогда во всём смысл?..

Хильдегарда вздохнула, отходя от окна. Нужно ложиться спать, может, так хоть немного полегчает…

Хильдегарда превратилась в летучую мышь, повисла вверх ногами на светильнике, укуталась длинными крыльями поуютнее и уже собиралась закрывать глаза, но резко вспомнила.

Как там Марта? Гости давно ушли, может, она уже легла спать? К тому же, сегодня она искупалась в холодной воде, а простые люди могут же простудиться…

Хильдегарда-летучая мышь навострила свои длинные уши, прислушиваясь к звукам из соседней комнаты. До неё донеслось тихое, размеренное дыхание мирно спящей девчушки. Вроде бы, всё хорошо.

Хильдегарда тихо усмехнулась, сама не зная, чему, и вскоре сама погрузилась в сон.

***

Гром изредка рокотал, разливаясь по всей округе. Дождь явно не собирался заканчиваться быстро, всё лил и лил, барабаня каплями по земле, реке и крыше.

Якоб и гусыня находились на заброшенной водяной мельнице, сидели на охапке сена, разброшенной в углу на полу. Вряд ли здесь кто-то живёт. Хорошее укрытие от дождя.

Якоб сидел, насупившись. Всё-таки вдруг это был его шанс всё исправить? А гусыня взяла и вмешалась.

- Тебя что, просил кто-нибудь? – проворчал парень. – Чего ты влезла не в своё дело?

Гусыня виноватой себя не считала.

- Ничего я не влезла. – обиженно откликнулась она.

- Ай, и вообще… - только вздохнул Якоб.

Одно крыло гусыни вытянулось, растянувшись по полу. Она с беспокойством повела им. Недовольство Якоба сошло на нет. Её же подбили в это место…

- Болит? – участливо спросил парень.

- Болит. – ответила гусыня.

- Сейчас, погоди.

И Якоб поспешно встал и выбежал на улицу. Гусыня грустно сидела на полу с больным крылом и вздрогнула от вспышки молнии, но Якоб вернулся быстро, отряхивая волосы от дождевых капель. В руке он держал один небольшой листок.

Якоб подошёл к гусыне и бережно положил листок ей под крыло, на ушибленное место.

- Пару дней, и всё пройдёт. – просто сказал он.

Тронутая заботой парня гусыня улыбнулась.

- Спасибо. – поблагодарила она и поинтересовалась. – А кто тебя этому научил?

Якоб вернулся на своё место и ответил, его глаза и голос излучали теплоту от нахлынувших воспоминаний:

- У меня матушка очень хорошо в травах разбирается.

- Значит, твоей матушке тоже нужно сказать «спасибо». – заметила гусыня.

Якоб понуро опустил голову – передать ей благодарность вряд ли получится.

- Я её никогда не увижу… - грустно протянул он.

Гусыня расстроилась, услышав подобное.

- Не увидишь?

- Может, и увижу. – пояснил Якоб. – Только она меня всё равно не узнает…

Гусыня распахнула глаза, догадавшись. Словно она разглядела всю картину.

- А, так вот для чего ты вернулся к старухе!.. Ты решил, что она тебя расколдует?

- Конечно! – с энтузиазмом подтвердил Якоб, поворачиваясь к гусыне. – Там нужно было до какого-то камня дотронуться, что ли!.. Старуха показывала фокусы… и… и вот. – сказал он, глядя на свои раскрытые ладони. Словно показывая результат – себя, горбатого карлика с длинным носом.

- Фокусы? – удивилась гусыня подобному выбору слова. – Хочешь, я расскажу, какие это фокусы?

Якоб повернул к ней голову, показывая, что внимательно слушает. Похоже, гусыня знает что-то, чего не понял он.

- Ну, слушай. – гусыня, подойдя к нему поближе и удобно усевшись, начала рассказывать:

- Много-много лет назад один умирающий монах попросил короля спрятать и никогда не выносить из дворца одну книгу, а совсем недавно, одним вечером, во дворце, случилось кое-что. Я решила сходить во дворцовую библиотеку. Не послушалась своих фрейлин, которые уговаривали меня готовиться ко сну. Мне хотелось ещё раз прочитать одну интересную историю, которую я нашла в одной книге. Но в библиотеку неожиданно пришла странная старуха. Я её прежде никогда не видела. Подумала, что это – незнакомая мне родственница кого-то из прислуги, может быть, смотрительница библиотеки… Только читала она ту самую книгу. Колдовскую книгу, которая была написана алхимиком, жившим много веков назад. А колдовством в нашем королевстве больше нельзя заниматься, за это могут казнить. Король запретил даже прикасаться к этой книге. Вот я и подошла к той старухе, чтобы узнать, зачем она это делает. Но всё, что я теперь помню – её страшные огромные глаза… А потом я очнулась в том мрачном замке, в какой-то темнице. Меня там держали, как пленницу…

- Так ты – принцесса?! – догадался Якоб, глядя на гусыню во все глаза.

Так вот что случилось с пропавшей принцессой!..

Принцесса-гусыня лишь просто ответила:

- Была принцессой, пока не пришёл этот, которого я клюнула… – она недовольно нахмурилась. – Противный такой… От него я и узнала, что прошло уже семь лет…

- И у тебя – семь лет? – удивился Якоб.

Дождь снаружи понемногу заканчивался. Дождевые капли накрапывали всё реже, пока не прекратились.

- Да. – ответила гусыня, подходя к порогу мельницы, волоча за собой больное крыло. – А потом он сказал, что из меня выйдет отличное жаркое, и превратил в гусыню… - печально проговорила она, опуская голову.

Кровь в голове Якоба закипела от несправедливости и обиды. Вот тебе и фокусы… Выходит, всё это – настоящее колдовство, и старуха наверняка специально превратила его в карлика, да ещё и принцессу похитили и превратили в гусыню…

Якоб вскочил со своего места и погрозил кулаком, обещая жителям страшного замка:

- Ну, погодите, мы вам покажем…

Якоб подошёл и сел на порог рядом с принцессой. Вечерний воздух после дождя немного посвежел, но он не мог приободрить двух несчастных, оставшихся из-за злого умысла без дома, без семьи и без счастливой жизни.

Якоб вздохнул. Оба – он и принцесса – заколдованные. Есть ли способ как-нибудь это исправить?..

Внезапно Якоба осенила идея и он поспешно повернулся к гусыне.

- Послушай, я знаю, что нужно делать!

- Что? – удивилась гусыня.

- Мы должны прочитать эту книгу!

Если та книга – колдовская, то в ней должен быть ответ, как колдовство снимать!

Воодушевившись, Якоб вскочил и прошёл несколько шагов, словно намереваясь идти куда-то.

- Я должен взглянуть на дворец! – повернулся он к принцессе.

- Зачем? – не поняла та.

- Мы придумаем, как нам ночью туда пробраться. – пояснил Якоб.

Заколдованная принцесса перепугалась.

- Нет, Якоб, пожалуйста! Тебя поймают!

Ведь сейчас Якоб для неё – единственный товарищ.

Парень поспешил успокоить её:

- Я же никуда не полезу, просто посмотрю, и всё.

Якоб прошёл в противоположную сторону и спохватился кое о чём. Всё-таки, пусть и превращённая в гусыню, но рядом с ним теперь принцесса, особа королевских кровей.

Якоб повернулся к ней и, замявшись, спросил:

- А ты… ты захочешь водиться с сыном простого сапожника?..

- Глупый… - с улыбкой в голосе ответила принцесса-гусыня. – Конечно, да.

- И как мне тебя называть? Ваше Высочество?

- Какое «Высочество»?.. – покачала головой принцесса. – Зови меня просто – Грета.

- Грета… - улыбнувшись, повторил Якоб.

Он не ожидал, что принцесса будет так по-простому с ним общаться. Отец говорил, что королевская семья и люди при дворе очень чопорные, избалованные и гордые. А принцесса такая милая и добрая, и у неё такое красивое имя…

Глава 8. Дела внутри семьи.

А вот сейчас это сон или нет?

Вроде бы сон, Хильдегарда была в этом уверена. Но почему всё вокруг выглядит таким настоящим?..

Хильдегарда огляделась, не понимая, что происходит, и где она находится. Такое странное пространство, затянутое тёмным туманом…

Сбоку, по полу, что-то прошелестело, медленно проползая мимо неё. Что-то похожее на большое, длинное, чешуйчатое змеиное тело.

А потом Хильдегарда с изумлением увидела стоящую перед собой сгорбленную старуху, невероятно иссохшую и одряхлевшую. Вся её голова представляла череп, обтянутый мертвенно-бледной кожей. Вся эта старуха казалась ожившим мертвецом, скелетом, чудом не рассыпающимся в прах. Только огромные зелёные глаза горели сильным огнём в чёрных глазных провалах черепа. Впрочем, неудивительно, ведь, насколько помнила Хильдегарда, она прожила триста тридцать лет благодаря Заклинанию, Обманывающему Смерть…

- Ро… Рогволда? – удивлённо выдохнула Хильдегарда, глядя на первую придворную колдунью своего рода.

Старуха усмехнулась.

- Ну, здравствуй, моя наследница. – проговорила она беззубым ртом. – Как видишь, даже с того света я могу говорить…

Её голос был очень скрипучим, приглушённым, дребезжащим и противным. Вкупе с обликом это делало её ещё более жуткой. Да, невзначай подумалось Хильдегарде, а она себя считала неприлично состарившейся…

- Чего ты хочешь? – оторопело спросила Хильдегарда.

- У меня к тебе серьёзный разговор. – твёрдо произнесла Рогволда. – Насчёт твоей сделки с Дагалом… Когда он оживёт – не убивай людей и не уничтожай королевство.

- …Что?! – удивлённо и возмущённо выдохнула Хильдегарда.

- С такой силой под боком ты можешь просто угрожать им. – продолжила Рогволда. – Против тебя, колдуньи с демоном разрушения в каменном теле, никто и пискнуть не посмеет. Зачем будут нужны короли и министры, когда настоящая власть будет у тебя? Ты станешь первой придворной колдуньей, что будет править королевством… Да что там, целым миром, чего мелочиться-то!.. – глаза Рогволды засияли жадным блеском.

Хильдегарда отрицательно покачала головой.

- Нет. Я так не могу…

- Подумай, Хильдегарда! – настаивала Рогволда. – У тебя будет власть над всеми этими людьми! Они будут подчиняться тебе!

Хильдегарда тяжело вздохнула, вспоминая, ради чего она затеяла всю эту идею с оживлением демона.

- Мне не нужно их подчинение, мне нужна их смерть. – тихо, но твёрдо проговорила она. – Они… они убили Брунгильду…

- Я соболезную этой утрате. – также твёрдо проговорила Рогволда. – Но такова жизнь – смерть приходит каждый день, хотим мы того или нет…

Хильдегарда горько ухмыльнулась.

- Хотим или нет… Её убили, как колдунью. Они ввели закон о смертной казни для нас. Потому что мы им осточертели. – она гневно нахмурилась. – Что толку от жизни рядом с людьми? Нас всегда будут ненавидеть и презирать! Если бы мы, колдуньи, продолжали жить в лесу, вдали от людей, ничего этого не случилось бы!..

Рогволда, весело усмехнувшись, внезапно перебила её:

- То есть, ты винишь в случившемся меня?

Хильдегарда пристыженно замолкла, пока Рогволда тихонько посмеивалась.

- Ничего. – продолжила Рогволда. – Я ведь тоже, в своё время, злилась на Драконовую Колдунью, не понимала, чего она в лес улетела жить. Я же другого хотела… - жуткая старуха стала говорить серьёзно. – Чтобы слово колдуний имело бы такую же силу в народе, как и королевское. Так я стала придворной… Хильдегарда, это же мы, придворные колдуньи, на самом деле были главными в королевстве!

- Неужели? – удивлённо приподняла бровь колдунья.

- Кто выслушивал просьбы народа и следил, чтобы против нас не смели пойти, пока изнеженные и глупые короли и королевы сидели безвылазно в своих покоях, получая всю ту ненужную дребедень? – произнесла Рогволда. – Я сделала так, чтобы за мной и за моими наследницами оставалось последнее слово, несмотря ни на кого и ни на что! А теперь у тебя выдаётся шанс стать полноправной правительницей! Ты станешь главной в королевстве, ты продолжишь наш род колдуний!..

- Боюсь, с этим уже поздно. – перебила её Хильдегарда. – Я уже слишком старая, чтобы иметь наследницу…

- А ты попробуй, может, получится! – усмехнулась Рогволда и зашлась хихиканьем, заставив Хильдегарду нахмуриться и передёрнуться от отвращения. – Хильдегарда, в твоих руках – подаренная нашему роду тёмная сила! – продолжила старуха уже серьёзнее. – Так решил Он! Так используй эту силу, используй демона, чтобы получить власть над людьми! А там уж как-нибудь отыграешься на них…

Вокруг Рогволды сгустились тени, послышались сонмы голосов, будто соглашающихся с ней.

Но Хильдегарда была уверена в своём ответе:

- Мне не нужна власть над людьми, тем более над ними. Жить рядом с ними, зная, что они сделали, не могу. Они убили Брунгильду! И Дагал уничтожит их всех! Я их никогда не пощажу, никогда не прощу, слышишь! Никогда! Пусть они все умрут! Умоются собственной кровью!

Пока она это произносила, тени переметнулись на её сторону, стали гуще и темнее, а голоса звучали громче и сильнее, соглашаясь с нею. В этой многоголосице послышались слова «Так решил Он!».

Раздосадованная Рогволда словно стала мутнеть, медленно исчезать, потом всё вокруг затянулось тёмным туманом… и Хильдегарда-летучая мышь открыла глаза, просыпаясь.

Хильдегарда ещё некоторое время висела вниз головой, обдумывая произошедшее. Свиделась с родственницей… И почему Рогволда решила поговорить с ней? Почему сейчас? Почему она? Как будто что-то может изменить её решение…

В комнату уже проникали лучи солнечного света. Наступило утро. Хильдегарда навострила уши, прислушиваясь – Марта всё ещё спит. Ещё слишком рано.

Хильдегарда вспомнила, как вчера девчушка убежала в школу с одними бутербродами и чаем. Она что же, весь день там голодная ходит?

Хильдегарда отцепилась со своего места, приземлилась на пол человеком и направилась вниз. Она нашла кухню, открыла белый шкаф, из которого веяло холодом, и в котором находилась еда. Готовить она не умеет, так что лучше взять количеством.

Хильдегарда принялась делать бутерброды по памяти, кромсая огромным ножом хлеб, колбасу и помидоры. Держала нож обеими руками, замахивалась им, словно топором, и с силой опускала его вниз, громко стуча по столу и оставляя на нём следы от ножа. Куски получались огромными и неровными, и Хильдегарда с недовольным ворчанием, подобному рыку летучей мыши, старалась хоть как-то подравнять их ножом. Хорошо, что сейчас её не видит Крейтервейс…

Наконец, у Хильдегарды получились пять неровных и огромных бутербродов, на каждом из которых лежало по большому листу салата. В этот момент и Марта спустилась в кухню, уже собранная и готовая к выходу.

- Доброе утро! Уже не спите? – поприветствовала её девчушка. Её взгляд упал на хаос на столе и открытый нараспашку холодильник. – А что?..

- Это тебе. – просто сказала Хильдегарда, протягивая ей пять своих бутербродов. – А то ты там голодная ходишь.

Марта на мгновение удивлённо растерялась, а потом улыбнулась.

- Спасибо, но… у нас же в школе столовая есть. – ответила Марта. – Я там с остальными обедаю.

Так в школе есть еда?

- Всё равно бери. – ответила Хильдегарда. – Так мне будет спокойнее.

Марта улыбнулась.

- Спасибо… - проговорила она, принимая бутерброды, а потом неожиданно подпрыгнула на месте. – Ой, чуть не забыла!.. – воскликнула девчушка и выбежала из кухни.

Через мгновение Марта вернулась. Она подошла к колдунье, встала и протянула ей руку ладонью вверх.

- Вот! Это вам. – улыбнулась девчушка.

На её ладони лежала маленькая белая фигурка летучей мыши с зелёными глазками-точками, словно раскинувшая крылья в полёте и будто сделанная из крохотных жемчужин.

Хильдегарда с удивлением посмотрела на вещицу.

- Что это? – спросила она.

- Это – подарок. Для вас. – с улыбкой пояснила Марта. – Из бисера, вчера вечером сделала. Это – значок, его можно приколоть к одежде и носить на себе… - объяснила Марта, прикладывая летучую мышку себе слева на грудь, показывая. – Ну, это ещё подарок, как бы, за вчерашнее… - словно извиняясь, сказала Марта. – Держите. – снова протянула вещицу девчушка.

Подарок? Для неё? От Марты?

Хильдегарда посмотрела на бисерную летучую мышку, потом на улыбающуюся Марту.

- Я не могу это принять… - проговорила колдунья. – Благодарю, но… лучше я останусь без подарка…

Уголки губ Марты чуть-чуть опустились вниз, но она всё равно непринуждённо и дружелюбно ответила, опуская руку:

- Ну, ладно, как хотите. Сегодня вы придёте на репетицию? – поинтересовалась она.

Хильдегарда бросила быстрый взгляд на стены комнаты и вздохнула:

- Приду, куда я денусь…

***

Король Вильгельм, держа руку на эфесе меча, висевшем на его поясе, быстрым шагом направлялся по коридору дворца в тронный зал. Сегодня должно пройти очередное собрание с придворными. Собрание касательно того, что бередило рану в его душе уже многие годы…

Вильгельм распахнул двери в тронный зал. Все уже находились там. У трона стоял начальник стражи, а в центре тронного зала стояли обер-гофмейстер, главный скороход и обер-камергер. Эти трое тут же почтительно склонились перед своим королём.

Вильгельм, статный и широкоплечий мужчина с гордым профилем и рыжими волосами и бородой, бросил на них взгляд из-под нахмуренных бровей и направился к своему трону.

- Ваше Величество. – обратился к нему обер-гофмейстер, пожилой мужчина в тёмном камзоле, с длинной и пышной седой бородой и моноклем на левом глазу, провожая садящегося на трон короля взглядом. – За семь лет мы семь раз обыскали всё королевство.

- Уже семь лет… - устало пробормотал Вильгельм, потирая переносицу.

Уже семь лет, как таинственным образом исчезла его маленькая Грета. Уже семь лет, прошедших в поисках, но его дочь так и не нашли. Никаких знаков, никаких следов… Где она может быть?

- Э-э-э, Ваше Величество… - подал голос обер-камергер, мужчина в фиолетовом камзоле и с длинным белым пером на его шляпе. – В народе говорят… - он понизил голос до шёпота. – Здесь не обошлось без колдовства…

- Вряд ли кто решится на такое, Ваше Величество! – возразил начальник стражи, высокий, худой, с длинными усами и сильным, громким голосом. – Колдовство карается смертной казнью!

Вильгельм повернулся ко всем и спросил – в его всегда твёрдом и спокойном голосе слышался гнев, смешанный с отчаянием:

- Где же тогда моя дочь?!

- Ваше Величество, скороходы сбились с ног! – воскликнул выступивший вперёд Блюм, докладывая. – Нам не хватает людей!

- Ищите новых! – приказал Вильгельм, стукнув кулаком о подлокотник трона.

Обер-гофмейстер, обер-камергер и главный скороход поклонились ему. Они пятились задом к выходу и всё продолжали кланяться, почтительно улыбаясь, пока не вышли из тронного зала.

Признаться честно, такое заискивающее и раболепное отношение придворных к себе Вильгельм никогда не любил.

***

Якоб приближался к королевскому дворцу. Он помнил об условленным им с принцессой плане. Надо попробовать найти хоть какую-нибудь лазейку, чтобы пробраться во дворец незамеченным и найти ответ в колдовской книге. А если не удастся? Всё-таки дворец, окружённый рвом с водой, выглядит таким крепким и неприступным. Всё равно нужно что-нибудь придумать…

Через ров с водой с грохотом и звяканьем цепей опустился деревянный мост, соединяющий два берега. С королевского двора в город на конях поскакали глашатай и сопровождающие его стражники – так быстро, что Якоб еле успел отбежать в сторону, чтобы его не задавили. Да уж, кто в такой спешке будет обращать внимание на какого-то карлика?..

Якоб приблизился ко входу во дворец и заглянул туда. Осмотреться он не успел – тут же звякнули опущенные алебарды, преграждая дорогу – стражники охраняли вход.

А из города доносился голос глашатая:

- Именем Его Королевского Величества! Завтра объявляется состязание бегунов! Победитель будет принят на королевскую службу скороходом!

Состязание бегунов? Победитель будет принят на королевскую службу?

Якоба тут же осенила мысль, и он опустил взгляд вниз, на волшебные туфли-скороходы на его ногах.

Тогда необязательно пробираться во дворец тайком! Это же шанс!..

***

Зеленщица Ганна сидела за столом у себя дома, глядя на остывающую тарелку с супом. Заниматься огородом, торговать на рынке, заниматься домашними делами – всё это получалось у неё машинально. Но порой кусок всё равно не идёт в горло. На сердце всё равно остаётся нескончаемая, ноющая боль.

В один день, в один день всё изменилось – её маленький сын не вернулся домой.

Ганна весь тот день провела как обычно, торгуя на рынке, думая, что Якоб может прийти к ней и навестить её, как только поможет старухе отнести капусту. Но он так и не пришёл, и Ганна решила, что Якоб сразу пошёл к отцу и помогает ему с работой. Но когда вечером она пришла домой и узнала от Хайнца, что Якоба он за весь день не видел, и сына до сих пор нет дома, её сердце пропустило несколько ударов.

Они искали его по городу всю ночь. Потом с поисками стали помогать знакомые и соседи. Расспрашивали горожан, других мальчиков, друзей Якоба, обыскали весь город, все окрестности, лес, даже водоёмы – Якоба нигде не было, ни живого, ни мёртвого.

И зачем она тогда отпустила его с этой странной, незнакомой старухой? Никто не знал о ней, никто не знал, где она живёт. Могла ли это быть злая колдунья, вроде тех, что жили в этом королевстве сто лет назад? Но они ходили, смотрели то место, где когда-то находился старый королевский замок – там ничего не было, никаких признаков жизни, словно и не было там никогда замка. Один раз Хайнц укоризненно попенял ей на то, что не стоило отпускать Якоба с той старухой…

С того вечера Хайнц потерял покой. Он забыл о работе, еде и сне. Старался не терять надежды, отправлялся на поиски сына, утешал и подбадривал её. Но по ночам Ганна слышала, как он плачет.

А потом его сердце не выдержало. И Ганна похоронила мужа. И все эти семь лет провела в одиночестве.

Она была счастливейшей из женщин, у неё были любимый муж и подрастающий сын, её гордость и радость. А теперь она вдова, которая до сих пор не знает, что же случилось с её сыном, и где он сейчас.

Её маленький Якоб, скромный, прилежный, послушный, наивный ребёнок…

Он так заразительно смеялся, когда был совсем малюткой, так старался помогать ей с огородом, срывая маленькими ручками пучки укропа, так внимательно наблюдал за работой своего отца…

Слеза скатилась по щеке женщины и упала в тарелку с остывшим супом.

И этот странный карлик… что пришёл к ней недавно на рынок… говоривший, что он – Якоб…

Он говорил так слезно, так жалобно, было в глазах этого маленького уродца, в его голосе что-то знакомое… Что-то, что заставило её сердце заколотиться, будто говоря «Это он!»...

Но ведь этого не может быть, верно? Незнакомый карлик-горбун не может быть её сыном, её Якобом… Это же просто шутник или сумасшедший… В любом случае, с того раза он больше не объявлялся, так что, наверное, лучше его забыть.

А если всё-таки?..

Зеленщица Ганна не знала, что и думать. Она вздохнула и отставила от себя тарелку с нетронутым супом.

***

Король Вильгельм стоял перед портретом своей дочери.

На этом портрете была запечатлена маленькая рыжеволосая и синеглазая принцесса, которая счастливо улыбалась, радостно хлопая в ладоши. Вильгельм помнил, как Грета старательно позировала для этого портрета.

Его любимая жена рано ушла из жизни, и у него осталась только малютка-дочь, любопытная непоседа, его хвостик, что бегал за ним по пятам…

Вильгельм помнил, как заказал для любимой дочурки особенную игрушку. Она повторяла собой королевский дворец в миниатюре, и, если по ней запустить маленький шарик, то внутри этого дворца будет рассказываться история. О том, как однажды храбрый рыцарь сразил злого дракона с красной, огненной, чешуёй, и все жители королевства зажили счастливо, празднуя победу. Грете так нравилась эта игрушка…

Он всегда старался окружать Грету всем необходимым, и по возможности уделял ей как можно больше времени. По дворцу порой проносился смех маленькой наследницы престола.

А потом она пропала.

Семь лет назад, одним вечером, его дочь таинственным образом исчезла.

Обыскали весь дворец, весь город, все окрестности, всё королевство, спрашивали у соседних государств – Греты нигде не было.

Вместе с ней бесследно пропали и две её фрейлины. Вильгельм даже подозревал их – могли ли они быть причастны к похищению? Но даже эта зацепка ни к чему не привела…

Все эти семь лет он отправлял скороходов найти Грету, и за все эти семь лет они так и не нашли принцессу. Могли ли Грету похитить какие-нибудь разбойники? Или во всём этом правда замешано колдовство?..

Нет, не может быть. Место, где раньше находился старый королевский замок, проверяли. Там не было ни замка, ни моста, соединяющего два противоположных клочка земли, никого и ничего. К тому же, за прошедшие сто лет не возникло ни одной колдуньи в королевстве, ни одного намёка на колдовство. Вот уже сто лет королевство живёт спокойно, без колдуний, благодаря решению его деда – Генриха Третьего.

Были когда-то в королевстве придворные колдуньи, Вильгельм знал об этом. Но потом Генрих Третий отказался от этого, он ввёл достаточно строгий закон – любой, кто связан с колдовством, должен быть убит. Он ушёл жить в город и построил новый дворец, как у самых обычных правителей, не связанных с колдовством. У Генриха Третьего впоследствии родилась дочь, королева Ингрид, а теперь он, король Вильгельм, её сын – действующий правитель.

В королевской семье передавалась история о жутком колдунском замке и злых колдуньях, что ужасали простых людей. Вильгельм запомнил, что колдуньи – злые, страшные, жестокие и коварные, живущие не по человеческим законам, связаны с демонами, причиняли много горя людям. Так что, возможно, его дед был прав насчёт закона о смертной казни.

Вильгельм запомнил, что сто лет назад, как только вступил закон в силу, народ казнил колдунью, живущую в городе. Правда, были слухи, что она никому зла не делала, жила, как обычный человек, но всё-таки то была колдунья, а колдуньям доверять нельзя. А последняя придворная колдунья, её сестра, бесследно исчезла вместе с замком. Трусливо сбежала, как про это говорили в народе.

И короли и королевы раньше не правили. Так, сидели безвылазно в своих покоях в замке, не занимаясь никаким полезным делом…

Вильгельм помнил по рассказам матери и придворных, что в тот день, когда история с колдовством в королевстве закончилась, Генрих Третий ходил разговаривать со своим отцом, уговаривал его начать новую жизнь. А потом он вернулся весь побледневший, испуганный, из него с трудом можно было вытянуть слово. Никто до сих пор не знает, что тогда случилось между ним и его отцом. Но с тех пор, до самой своей смерти, Генрих Третий иногда испуганно озирался по сторонам и просыпался среди ночи с криками ужаса и слезами на глазах. Словно бы его преследовал призрак. С тех пор во дворце даже пошли слухи о населяющих его привидениях прошлого.

Да, тёмное прошлое у его королевства. Даже любимая игрушка Греты отображала это. Ведь в игрушечном дворце были не только фигурки настоящих придворных и других жителей королевства. Сам игрушечный дракон с красной чешуёй олицетворял собой первую, Драконовую, колдунью, что не давала жизни людям в своё время. И сражённый храбрым рыцарем дракон словно рассказывал историю королевства, отказавшегося от колдовства…

Правда, в королевской библиотеке до сих пор лежит отданная ему на хранение книга, написанная алхимиком, колдунским сыном. Книгу уничтожать побоялись – алхимик умер своей смертью, и, кто знает, может его дух может наказать их за уничтожение его книги. Так что колдовская книга лежит в надёжном месте, подальше от чужих глаз.

Так или иначе, за все сто лет не было знаков ни колдуний, ни другого колдовства. Так что не может колдовство быть замешано в похищении его дочери.

Так что же случилось с его Гретой? Жива ли она? Вильгельм надеялся, что да. Завтра будет состязание бегунов. Может, новый скороход сможет найти его дочь?..

Вильгельм тяжело вздохнул, глядя на портрет своей дочери. Сзади него неожиданно раздался громкий звякающий звук. Вильгельм обернулся – на пол упал меч от пустых доспехов. Ничего подозрительного.

Вильгельм снова повернулся к портрету, но в одиночестве он долго не пробыл – в коридоре послышался звук торопливых шагов. В комнату осторожно заглянул новенький среди стражников – Ганс, находящийся сейчас на ночном дежурстве. Свет от фонаря, который он держал в руке, освещал его напуганное лицо.

- Кто здесь? – боязливо прошептал он.

- Ты не узнал своего короля, солдат? – не оборачиваясь, проговорил Вильгельм.

- Что вы, Ваше Величество, конечно, узнал! – приободрился Ганс, но тут же снова с опаской начал озираться по сторонам. – Просто говорят, что здесь… неспокойно, Ваше Величество…

Вильгельм подошёл к нему.

- Как это, неспокойно? – поинтересовался он.

- Ну, там… - ответил стражник. – Духи разные… привидения…

И он туда же, наслушался дворцовых пересудов…

- Болтают! – сказал, как отрезал, король, уходя по коридору дворца. – Ты, парень, не забивай себе голову всякой ерундой…

- Слушаюсь, Ваше Величество! – взял под козырёк Ганс, провожая короля взглядом. Но всё-таки всё равно осторожно огляделся по сторонам и тихонько закрыл дверь в комнату – мало ли…

Глава 9. Ради одной девчонки.

Ну кто бы мог предусмотреть, сколько всего случится за сегодняшний день?..

Хильдегарда, как и обещала, пришла на репетицию в драмкружок. Перед тем, как войти в зал, Марту, ведущую её за руку, кто-то окликнул:

- Марта, постой!

Марта остановилась и обернулась. Хильдегарда увидела, как к девчушке поспешно подбежал высокий, широкоплечий, крепкого вида паренёк с короткими каштановыми волосами и карими глазами.

- Марта, ты забыла в классе… - сказал он, протягивая ей шариковую ручку.

- Ой… Какая же я растерянная… - проговорила Марта, принимая ручку, и улыбнулась. – Спасибо!

- Пожалуйста! – улыбнулся паренёк и растерялся, когда заметил стоящую поодаль Хильдегарду. – А?..

- Это – моя бабушка. – пояснила Марта.

- Здрасьте… - неловко улыбнулся паренёк, вскидывая руку в знак приветствия. – Ладно, мне надо бежать, пока! – попрощался он с Мартой и развернулся, уходя по коридору.

Какое-то странное предчувствие легонько толкнуло Хильдегарду.

- И кто это был?.. – поинтересовалась она у девчушки, когда та подошла к ней.

- Да это Мартин. – с улыбкой ответила Марта. – Мой одноклассник, участник школьного футбольного клуба. Я его ещё с младшей школы знаю, как-то раз он помог мне донести рюкзак до дома – он был такой тяжёлый…

А всё-таки какое-то странное предчувствие… Словно то, что Хильдегарде сложно понять, и в чём она никогда не силилась разобраться…

Хильдегарда пожала плечами, направляясь следом за Мартой.

Сегодня в драмкружке репетиция прошла, как обычно. Но некоторые ещё не спешили расходиться. Вот Юрген и Гюнтер проверяют прожектора для освещения сцены, а вот Фрида подошла к Томасу и, сильно краснея и потупив взор, протянула ему пирожки.

- Вот, Томас… Я испекла пирожки… с яблоком и корицей, как ты любишь…

- Спасибо, Фрида. – улыбнулся Томас, принимая один и заставляя Фриду покраснеть ещё сильнее.

- Ух ты! Пирожки! А нам можно? – воскликнул Гюнтер, подбегая вместе с Юргеном к ним и хватая каждый по штуке.

- Ну… можно, конечно… - растерялась Фрида.

К жующим товарищам по кружку подбежала Саша с деловым видом.

- Эй, у нас тут что, столовая? – строго начала она.

- Да ладно тебе, Саша. – добродушно окликнула её Марта, подходя ближе. – Пусть едят…

Саша раздражённо закатила глаза – вечно эта добрячка в своей манере…

- Марта, ну ты-то не лезь… - начала было Саша.

За спиной Марты выросла высокая фигура и вперила в Сашу предупреждающий взгляд жёлтых сощуренных глаз.

- Что-то не так? – твёрдым тоном поинтересовалась Хильдегарда у Саши.

По глазам Саши было заметно, что она струхнула. Девчушка опустила взгляд в пол.

- Да ничего… - отмахнулась она, уходя.

Вообще, если так подумать, то госпожа Хильдегарда умеет производить впечатление. И не столько потому, что она грозная, подумалось Марте. В её осанке, в её поступи, в её взгляде так много… достоинства. Внутренней силы, о которой она знает. Это чувствуется. Несмотря на свою дряхлость, ей не нужно как-то излишне подчёркивать себя или стараться выглядеть моложе. Она пользуется тем, что есть, и знает, как выгоднее приподнести себя. Подобных ей среди старших Марта ещё не встречала. Чем не пример для подражания? И поэтому со стороны было заметно, как в голубых глазах Марты, направленных на старую колдунью, светился огонёк восхищения.

- Так… – проговорила Саша. – И как мне поконкретнее в роль Ведьмы войти?..

И она согнулась, потёрла руки и ехидно захихикала, стараясь подражать старушечьему голосу.

- Так ты себе представляешь ведьму?.. – скривилась Хильдегарда, сидевшая на стуле.

- Ну да, а что? – выпрямляясь, спросила Саша.

- Просто… так она выглядит как деревенская простушка. – недовольно проговорила Хильдегарда. – Почему бы не добавить ей гордости и независимости?

- Ну, я её вижу как деревенскую простушку. – ответила Саша, подходя к ней ближе. – Я не хочу изображать этого персонажа как-то по-другому.

- Ведьмы и колдуньи бывают разные. – буркнула Хильдегарда, опуская взгляд.

- Так уверены? – ухмыльнувшись, спросила Саша.

- Да я сама!.. – воскликнула Хильдегарда, вскидывая голову, но вовремя спохватилась. - …играла… да, играла колдуний! В своё время. Я знаю, о чём говорю! Опыта у меня побольше будет!

- Ну, да! – с ехидцей откликнулась Саша. – Вы же такая старая, без обид. – она легонько ущипнула пальцами и потянула мягкую одрябшую морщинистую кожу щеки Хильдегарды, затем отпустила. – Сколько вам, девяносто?

- Можно и так сказать. – просто откликнулась Хильдегарда.

Саша уверенным движением руки откинула свою длинную косу за плечо.

- Опыт опытом, а для меня в вопросе знаний возраст – не аргумент. Уж извините, госпожа Юнг, я всегда остаюсь при своём мнении.

Казалось, будто бы нахмуренные глаза Хильдегарды и Саши метали друг в друга молнии, надеясь испепелить оппонента. Наэлектризованное напряжение между ними явственно ощущалось.

- Да хватит вам спорить! – с улыбкой подошла к ним Марта. – Будем считать, что каждый прав!

- Да, каждый. – с насмешкой проговорила Саша, удаляясь с гордой улыбкой.

Хильдегарда сердито фыркнула, встала со своего места и тоже удалилась. А спустя мгновение к группе ребят снова вернулась Саша, нарочито беззаботно взмахивая руками при ходьбе.

- Кхе-кхе… Знаете, я тут подумала… - обратилась она к остальным. – А всё-таки госпожа Юнг права. Зря я пыталась с ней спорить.

Все остальные повернулись к ней, округлив от изумления глаза.

- Да-а-а?.. – удивлённо протянула Марта.

- Впервые слышу, чтобы ты признала себя неправой. – подхватил Томас.

- Удивляешь… - согласилась Берта.

Саша пожала плечами.

- Ну, вот такая я, горазда на сюрпризы, что поделать. – улыбнулась она. – Обязательно передайте госпоже, что она права.

Марта вперила в лицо Саши внимательный взгляд, словно она заметила что-то, что не разглядели другие, и удивление на её лице перемешалось со смехом. А Саша, развернувшись, отошла от остальных.

Она зашла за угол, скрываясь от других глаз, ехидно посмеиваясь про себя. И неожиданно услышала за своей спиной голос Марты:

- Попытка не пытка, да, бабуль?

Саша удивлённо замерла и обернулась к улыбающейся девчушке.

- Что?.. – растерялась она. – Но я – не бабуля!.. С чего ты так решила?

- Я знаю Сашу много лет – она никогда не признает себя неправой, очень уж уверена в себе. – пояснила Марта. – Когда Саша улыбается, то её губы всегда сомкнуты – а когда улыбнулись вы, то подняли вверх верхнюю губу.

- Я так не делаю. – возразила Саша.

А потом сдалась под хитрым взглядом Марты. Она произнесла своим настоящим, старческим и низким, голосом, сильно отличающимся от тонкого девчачьего:

- И в кого ты такая догадливая?

Она превратилась обратно, сильно изгибаясь и постепенно возвращая свой настоящий облик, пока снова не выпрямилась в свой полный рост. Всё-таки хорошо снова стать собой…

Марта следила за превращением с нескрываемым удивлением – всё-таки трудно привыкнуть к настоящему колдовству.

- Кстати, вы могли бы попробовать кого-нибудь изобразить, не превращаясь. – предложила девчушка. – Может быть, у вас и правда есть актёрский талант.

- Может быть… - проговорила Хильдегарда, а потом посерьёзнела, вспоминая Сашу. – Не водись с ней – она вредная.

Это сказала колдунья. Марта широко улыбнулась, сдерживая хихиканье.

А потом со стороны сцены послышался грохот и вскрик Берты от боли. Марта и Хильдегарда, испугавшись, поспешили выйти к остальным.

Берта лежала на полу, вытянув левую ногу.

- Ой-ёй-ёй!.. – причитала она.

- Что случилось? – воскликнул подоспевший учитель Гутенберг, подбегая к ней и аккуратно поднимая её, усаживая на сцену.

- Со сцены упала! – ответила Берта. – Нога сильно болит!

Марта, на мгновение почувствовав подозрение – всё-таки настоящая колдунья находится сейчас рядом с ними – моментально повернулась к Хильдегарде с вопрошающим взглядом.

- Это не я! Я ничего не сделала! – поняла её Хильдегарда, отвечая на её взгляд.

- Похоже, ты подвернула ногу. – сказал учитель, осмотрев ногу Берты. – Нужно будет подлечиться.

- Я поправлюсь ко дню выступления? – спросила Берта. – Я же не могу выступать с покалеченной ногой!

- Нет уж, лучше лечись, о пьесе не беспокойся. – произнёс учитель Гутенберг. – Тебе сейчас нужны покой, отдых и лечение. А насчёт твоей роли… найдём тебе замену.

- Замену на главную роль? – удивился Томас. – Кого же?

Все посмотрели на учителя, ожидая ответа. Учитель Гутенберг на мгновение задумался, прикидывая в уме. А потом позвал:

- Марта?

- Да? – откликнулась девчушка.

- Ты будешь играть Принцессу.

Хильдегарда быстро повернула голову, взглянув на Марту. А девчушка не поверила своим ушам. Она застыла, словно поражённая молнией.

- Я?! – удивлённо пискнула она. – Главную роль?..

- Ты всю пьесу знаешь наизусть. – продолжал учитель. – И роль у тебя маленькая, мы её отдадим кому-нибудь дополнительно. Думаю, Принцессу ты сыграть сумеешь, все согласны?

- Ну, да, почему нет. – пожала плечами Берта.

И все остальные тоже согласились, кивая головами.

- Так, кто Берту до госпиталя донесёт? – спросил учитель Гутенберг.

Юрген и Гюнтер переглянулись и мигом подскочили к Берте.

- Мы донесём! – хором воскликнули близнецы, бережно подхватывая девчушку на руки с обеих сторон и направившись вместе с ней к выходу.

А Марта осталась стоять, не шелохнувшись. Хильдегарда даже забеспокоилась, видя её в таком состоянии.

- Марта… - позвала она, тихонько трогая её за плечо.

- Я буду играть главную роль! – воскликнула Марта, оживившись, преисполненная волнением, удивлением и восторгом. – Так! – спохватилась она. – Надо… - и она сорвалась с места, по пути крикнув. – Бабуль, донесите до гримёрки Берты реквизит, ладно?

- Рекви… Что? – не поняла Хильдегарда.

Марта забежала в гримёрку Берты – для девчушки была выделена даже отдельная комната, чтобы быть гримёркой, хотя на деле это было просто складское помещение. Она огляделась по сторонам – хотела удостовериться что Берта не забыла тут своих вещей.

- Марта… - позвала Хильдегарда, заглядывая к ней. – А реквизит – это те плоские кусты, что стоят на сцене?

- Нет, это декорации. – пояснила Марта. – Реквизит мы уже собрали обратно в коробку, его просто занести сюда надо.

Хильдегарда раздражённо вздохнула – поди разберись во всех этих названиях – и удалилась.

Марта снова внимательно осмотрелась вокруг – нет, вроде бы Берта своих вещей тут не оставляла и не забыла. Надо будет потом заглянуть к ней в школьный госпиталь, проверить, как она.

Взгляд Марты упал на большое зеркало. Она увидела, как порозовели её щеки. Сердце действительно всё это время билось в груди очень быстро.

- Я буду играть главную роль… - поражённо выдохнула она, улыбнувшись.

А потом… чьи-то огромные мужские руки крепко схватили её, зажав ей рот, чтобы она не закричала.

Марта даже не успела испугаться. Её выволокли из гримёрки силой.

А через мгновение в пустую гримёрку вошла Хильдегарда, неся коробку.

- Вот реквизит. – сказала она, поставив коробку на пол. И удивилась, заметив, что в гримёрке больше никого нет. – Марта? – позвала она. – Марта! Ты где?..

На глаза ей попался большой лист бумаги, лежащий на одном из стульев. Хильдегарда подошла, взяла его и прочитала запись, оставленную на нём. Буквы в этой записке, почему-то, отличались друг от друга формой и цветом.

«Берта Хоффманн находится у нас. Чтобы вернуть её, приходите в заброшенный двухэтажный дом за городом и передайте десять миллионов наличными. Если жизнь девочки вам дорога – не обращайтесь в полицию. Максимальный срок – три дня. Иначе можете распрощаться с девчонкой.» - гласила странная записка.

Мгновение Хильдегарда старалась понять, в чём дело. А потом догадалась, что сейчас произошло. Её нахмуренный взгляд вперился в записку, и только по её груди было заметно, что она тяжело вздохнула, старательно сдерживая гнев.

***

Марта испуганно и растерянно быстро осмотрелась по сторонам. Её, особо не церемонившись с ней, привезли сюда на чёрном автомобиле. Она находилась на втором этаже нежилого полуразрушенного здания, её силой усадили на стул, а вокруг неё стояли мужчины в чёрных деловых костюмах, человек шесть. Многие держали в руках пистолеты. У Марты пересохло во рту от страха – её похитили…

- Только без глупостей, госпожа Хоффманн. – насмешливо обратился к ней один из них, изображая участие. – Тогда, может быть, живой останетесь. Возможно, даже целой.

Хоффманн?.. И тут Марта догадалась – похоже, её спутали с Бертой! Это Берту собирались похитить, а им попалась она!

- Но я не Берта Хоффманн! – поспешно воскликнула девчушка. – Я – Марта Юнг! Что вам нужно от Берты?

Мгновение главарь банды ошеломлённо смотрел на неё, а потом повернулся к одному из своих сотоварищей.

- Ты кого притащил, балда? Не ту девчонку?

- Похоже на то… - заметил другой. – Дочка Хоффманнов выглядит по-другому. Рыжая и очков не носит...

Похититель Марты нервно замялся:

- А чего сразу я-то? Я и так в этой школе целый день ошивался, прикидываясь уборщиком! Ждал подходящего момента, а там такая толпа народу! Вот и схватил девчонку, когда поблизости никого не было! Да кто ж знал, что в комнату другая девчонка зайдёт!

- Отпустите меня! – принялась упрашивать Марта. – Зачем я вам нужна? Сейчас сюда придут из школы или из детского дома. Наверняка уже вызвали полицию!

- Вот же ж морока!.. – раздосадовано вздохнул главарь банды. – Хоффманны хоть богачи, компанией владеют, а за эту девчонку кто отдаст выкуп?!..

- Кто-то идёт! – подал голос другой мужчина, глядя вниз, на улицу.

Страх Марты немного отступил, и она улыбнулась.

- Ну, вот! Я же говорила, что за мной придут!..

Она радостно обратила свой взор вниз, и её брови потихоньку удивлённо поползли вверх, когда она увидела лишь одну фигуру – знакомую фигуру колдуньи.

Она облетела всю округу, пока не нашла нужное место – заброшенный район города, где давно никто не живёт. Она увидела единственный двухэтажный дом, где сквозь дыры в стенах она рассмотрела толпу мужчин в одинаковых одеждах и Марту, которую удерживали силой. Так и есть, её похитили, спутав с Бертой. Хильдегарда затянулась дымом из своей трубки, накопив его в груди – колдовства в этом Междумирье нет, его нельзя показывать, и она попробует разрешить всё, не пользуясь им, но взять его про запас было бы не лишним – сунула трубку за пояс и твёрдо и уверенно направилась прямо к дому, не скрывая себя.

Главарь жестом руки послал несколько своих сообщников на нижний этаж, а сам обратился к Хильдегарде, подходя к краю отвалившейся стены:

- Послушайте... – он на мгновение замялся, смотря на необычный внешний облик пришедшей. - …женщина, вы пришли за девочкой?

- Я пришла за своей внучкой! – откликнулась Хильдегарда. – Отпустите её, негоже толпе взрослых мужчин похищать и удерживать ребёнка силой.

Главарь бросил быстрый взгляд на Марту, о чём-то задумавшись.

- Тогда... деньги вперёд. – предложил он. – Отдайте десять миллионов, и девчонку вернём вам целой и невредимой. Если не можете сейчас – дадим вам три дня сроку, а девчонка пока пусть побудет у нас.

Хильдегарда плотно сжала губы.

- Девочкой торговаться... Она – не мешок капусты, чтобы я выкупала её у разбойников! Отпустите её сейчас же, или я сама её заберу!

Марта удивлённо замерла – легче было бы отдать деньги, она же колдунья, наколдовать деньги для неё не проблема – а вместо этого госпожа Хильдегарда упрямо требует, чтобы её просто отпустили...

- Пока не увижу деньги, девчонку не отпустим. – произнёс главарь. Он подошёл к Марте, больно схватил её за руку, поднимая её, и приставил пистолет к её виску. – Если девочка вам дорога, то чего вам стоит заплатить за неё?..

Марта испуганно и сдавленно пискнула. Хильдегарда увидела страх, явственно отразившийся на её лице... и в одно мгновение что-то горячее забурлило в её груди, распространяясь по всему телу и приливая к её голове. Колдунья глухо зарычала, обнажив клыки. Что-то подобное она чувствовала, когда маленькой Брун угрожала опасность...

- Отпустите моё дитя! – рявкнула она и, неожиданно для всех, ринулась бежать прямиком внутрь дома.

- Д-держите её! – скомандовал главарь, растерявшись на долю секунды.

Трое членов банды бросились ей наперерез.

- Марта! – выкрикнула колдунья.

Девчушка не верила своим глазам. Почему?.. Зачем?.. Госпожа Хильдегарда так отчаянно бросается в толпу вооружённых крепких мужчин, чтобы спасти её, как будто у неё есть шансы справиться с ними… Это же безумие...

- Бабуль?.. – только и прошептала она.

Один мужчина крепко схватил Хильдегарду за руку, не давая ей бежать дальше.

- Да отстань ты!.. – рассвирепела колдунья и изо всех сил врезала ему кулаком по лицу.

К большому удивлению всех, да и Хильдегарды в том числе, удар пришёлся крепким и сильным. Схвативший отпустил её и повалился на пол. Хильдегарда коротко взмахнула рукой, чтобы унять боль в костяшках пальцев, и продолжила бежать вперёд, к лестнице на второй этаж. Двое других преградили ей путь, но она, схватив обоих за шиворот, натолкнула их друг на друга так, что они стукнулись головами. Хильдегарда бросила взгляд наверх – Марта там, наверху лестницы, её всё ещё держат, и напуганная девчушка протягивает к ней руки... Осталось только добраться до неё...

- Вы, что же, со старухой справиться не можете! – окончательно растерявшись, воскликнул главарь.

Хильдегарда уже подбежала к винтовой лестнице. Один из членов банды, с серьгой в ухе, направил на неё пистолет. Хильдегарда, не зная предназначение этой вещи, инстинктивно кинулась в сторону, к стене. В это же время раздался оглушающий хлопок, и колдунья почувствовала острую режущую боль в боку.

- Бабуль! – донёсся до неё крик Марты, полный страха и ужаса.

Хильдегарда облокотилась на стену, не понимая, что сейчас произошло. В боку болело, там стало горячо, и одежда стала липкой... Её что – ранили... Как? Каким образом? До неё ведь даже не дотронулись...

Её колени подкосились больше от удивления и растерянности, чем от боли, хотя в глазах начало темнеть. Колдунья глотала ртом воздух, стараясь унять сильную боль и шум в ушах. Её взгляд обратился вверх – там Марта. Мужчина, держащий её, отходил вместе с ней назад, а на испуганном лице девчушки с косичками страх, в голубых глазах за стёклами очков блестят слёзы...

Марта... Забавная девчушка нуждается в ней... Единственное пятно света в этом мрачном и заброшенном месте...

Хильдегарда, глотавшая ртом воздух, запрокинула голову и решительно стиснула зубы. Она глубоко вдохнула носом, используя сохранившийся дым в груди, чтобы колдовством залечить рану. Кровоточащая рана понемногу затягивалась, пока вовсе не исчезла. А когда Хильдегарда опустила голову, зрачки в её жёлтых глазах приняли угрожающую вертикальную форму.

Бессмысленно скрываться – теперь она будет драться в полную силу. Колдуньи её рода не выбирают, каким животным обращаться, это происходит само собой. Ей даны крылья и клыки – и она ими воспользуется.

Хильдегарда взмахнула руками, и с места вверх, по лестнице, сорвалась не старуха, а летучая мышь. Увидевшие это члены банды издали испуганные и озадаченные крики.

- Что за?!.. – перепугался главарь.

- Вампир!!! – истошно завопил другой мужчина.

Хильдегарда-летучая мышь, быстро и часто хлопая длинными кожистыми крыльями, упрямо летела вверх, словно гневный вихрь из шерсти, жёлтых горящих глаз и острых маленьких клыков. По пути она избавилась от препятствий – опешившего мужчину с серьгой она толкнула лапками в спину, и тот полетел вниз, упав через перила, второй отправился следом за ним, кубарем проносясь по ступеням.

Хильдегарда-летучая мышь с грозным шипением залетела наверх. Главарь оттолкнул Марту себе за спину, к стене, и наставил на летящую прямо на него летучую мышь пистолет.

Оглушающий выстрел раздался у самых ушей Хильдегарды, а по полу со звоном прокатилась пуля – главарь промахнулся, Хильдегарда-летучая мышь успела вонзиться своими клыками в его руку. Мужчина закричал от боли, ослабевшая рука выронила пистолет на пол, а летучая мышь мёртвой хваткой вгрызлась в неё, погружая острые клыки в плоть всё глубже и глубже, ожесточённо хлопая крыльями и свирепо рыча. Главарь махал рукой, ударял ею об оставшиеся в доме предметы мебели, стоявшие рядом – бесполезно, летучая мышь крепко вцепилась в его руку. Марта стояла поодаль, у стены, и с беспокойством и страхом наблюдала за происходящим.

Наконец Хильдегарда-летучая мышь разжала челюсти, отпуская его, и перепуганный мужчина бросился вниз по лестнице, наутёк. Хильдегарда обессиленно приземлилась на пол человеком, на колени, и часто и тяжело дышала с открытым ртом, злобно глядя ему вслед. Во рту она почувствовала неприятный солоноватый вкус, и сплюнула на пол от отвращения.

Марта стояла за её спиной, не веря своим глазам. Слёзы выступили на её глазах, а рот раскрылся от удивления, когда она осознала произошедшее.

Госпожа Хильдегарда смогла… Она сделала это… Она добралась до неё… Она сделала всё это ради неё!

Хильдегарда повернулась к Марте – она в безопасности, пора выбираться отсюда.

- Марта…

- Бабушка!

В мгновение ока Марта бросилась к ней и крепко обняла её, уткнувшись лицом колдунье в острое высохшее плечо. Девчушка всхлипывала, её плечи тихонько вздрагивали.

Хильдегарда растерялась, застыла от изумления. Она не ожидала такого, не была готова. И она только неловко положила руки ей на спину, легонько похлопывая пальцами, силясь успокоить.

За своей спиной Хильдегарда услышала медленные шаги, поднимающиеся вверх по лестнице, и какой-то щелчок. Возвращаются. Чёрт бы их побрал, всё никак не угомоняться! Нельзя терять времени, нужно действовать!

Хильдегарда собралась с силами, крепко прижала к себе Марту, вскочила на ноги, поднимаясь с колен, и бегом устремилась к ближайшему окну без рам и стёкол.

На одно короткое мгновение Марта почувствовала что-то знакомое, словно это уже когда-то было. Ей вспомнился сон из её детства – как её, маленькую кроху, прижимает к своей груди женщина, спасая её. Правда, на этот раз её, тринадцатилетнего подростка, прижала к груди и кое-как подняла старая и ослабевшая от битвы колдунья, упрямо стиснувшая зубы, но… возможно ли?..

Хильдегарда добежала до окна и дунула остатками дыма на Марту, превращая её, и превращаясь сама – остаётся надеяться, что Марта окажется кем-нибудь маленьким…

Дым рассеялся, и из окна наружу вылетела летучая мышь, прижавшая крыльями к своей груди маленькую серую мышку. На короткое мгновение они зависли в воздухе. Затем медленно обменялись удивлёнными взглядами. И начали стремительно падать вниз под испуганный крик Марты.

- А-а-а-а-а-а-а!!! – пищала Марта-мышь, от испуга не помня себя и дрыгая лапками в воздухе. – Мы падаем, падаем!!!..

Хильдегарде стоило многих усилий удержать её.

- Марта, спокойно!.. – крикнула она, стараясь расправить крылья и не выронить Марту. – Не бойся, просто перелезь ко мне на спину!..

Марта-мышь перебралась через плечо колдуньи ей на спину, случайно двинув ей задней лапкой по мордочке, и крепко вцепилась лапками ей в спину. Хильдегарда-летучая мышь замахала крыльями, удержавшись в воздухе, и полетела прочь от дома с Мартой-мышкой на спине.

- Держись крепче! – предостерегла она в полёте. – Только на шею не дави!..

А бандиты стояли у окна, поражённо провожая их взглядом. Во всё произошедшее трудно было поверить. Главарь стоял, держа укушенную руку – из маленьких ранок на ней сочилась кровь.

- Она тебя укусила. – произнёс один из его сотоварищей. – Теперь ты тоже – вампир…

- Да заткнись ты! – панически вскрикнул главарь.

Другой мужчина посмотрел вниз, на улицу.

- Похоже, наше авто угнали… - произнёс он.

И правда, их чёрный автомобиль действительно уезжал от дома.

- Хе-хе-хе! – ликовала сидящая за его рулём Крейтервейс. – Вместительную я тачку нашла, чтоб картошку хранить!

***

Марта-мышь никак не могла поверить в случившееся – она летит! На спине госпожи Хильдегарды-летучей мыши, летит!..

Часто и быстро взмахивая крыльями, Хильдегарда улетела в безопасное место. Она спустилась вниз, приземлилась, распластавшись на кусту, и Марта по её вытянутому крылу спустилась и спрыгнула на землю. Приземлилась четырьмя лапами. Удивлённая, Марта подпрыгнула на месте. Приземлилась снова на четыре лапы. Изумлённая Марта подпрыгивала в воздух снова и снова, пока не остановилась, крепко вцепившись лапками в землю, и застыла, шерсть на её спине встала дыбом, а усы встали торчком.

Хильдегарда-летучая мышь наблюдала за ней и коротко добродушно усмехнулась, глядя на превращённую девчушку:

- Мышка…

Серый пушистый шарик с круглыми торчащими ушками, голубыми глазками-бусинками и длинным тонким хвостом повёл вокруг розовым носиком.

- Как необычно!.. – восторженно пролепетала Марта.

Да, и с ней такое бывало, подумалось Хильдегарде. Тоже очумела от радости, когда превратилась в животное впервые в жизни. Главное – сразу голову не потерять.

Хильдегарда взлетела с куста и снова обернулась человеком. Как она и предполагала – серый шарик, не помня себя от радости, быстро-быстро покатился по направлению к зарослям травы. Хильдегарда наклонилась и твёрдо, но несильно и не больно, схватила пальцами мышку за хвостик, останавливая её.

- Ну куда ты, куда ты побежала… - с усмешкой проговорила она.

- Ой! – спохватилась Марта, останавливаясь.

Хильдегарда посмотрела на серый комочек шерсти. А ведь она много кого уже успела превратить в животных навсегда: двух фрейлин принцессы, которые теперь белки, саму принцессу – в гусыню, теперь вот Марта стала мышью…

Хильдегарда улыбнулась, прикладываясь к мундштуку своей трубки.

- Знаешь, лучше тебе оставаться человеком. – сказала она Марте.

Колдунья выдохнула дым на мышку, и через мгновение на том месте выросла знакомая девчушка со светлыми косичками и очками на носу.

- Ух ты!.. – восхищённо выдохнула Марта, оглядывая себя. – Похоже, никогда не привыкну к волшебству…

- Ты как? – поинтересовалась у неё колдунья, поднимаясь.

- В порядке. – улыбнулась девчушка. Перед её глазами пронеслись прошедшие события, и улыбка сошла с её лица. – А… а… ты?.. – участливо спросила она у Хильдегарды.

- Как обычно. – будничным тоном ответила та. Она наклонилась и подняла что-то из-за куста. – Вот, захватила твою котомку из школы.

- Спасибо. – улыбнулась Марта, принимая свой рюкзак из её рук.

Хотя, если подумать, к кое-чему привыкаешь очень быстро…

***

Сегодняшняя ночь была очень ясной, на небе даже почти не было ни облачка. Оно было глубокого синего цвета, и на нём вовсю сияла серебряная полная луна и крохотными бриллиантами сверкали звёзды. Одна из них стремительно пронеслась по небу.

- Вон, вон, смотри! – воскликнул Якоб, показывая пальцем. – Ещё одна полетела!

Он и Грета всё ещё находились на старой водяной мельнице и сидели на её пороге, глядя на звёзды. Крыло Греты уже зажило и не болело, за прошедший день она успела поправиться. Якоб до сих пор с трудом верил в то, что может запросто обо всём болтать с принцессой. Но как же хорошо, что у него сейчас, уродливого карлика, есть товарищ.

- А у нас на крыше стояла такая большая труба… - рассказывала Грета.

- Труба? – переспросил Якоб.

- Да, труба, только со стёклами, и в неё можно было смотреть. – постаралась описать телескоп принцесса.

- Зачем в неё смотреть? – усмехнулся Якоб.

- Просто так, интересно. Она всё увеличивала. – пояснила Грета. – Мы с папой даже на луну смотрели…

- Здорово! – откликнулся парень и взял в руки гладкий белый речной камушек. – А мы с мальчишками стражников дразнили. Кидались в них желудями. Тоже смешно было. – предавшись весёлым воспоминаниям он размахнулся и кинул камешек далеко в заросли кустов на другом берегу.

- Смешно? – удивилась Грета.

- Ну да…

Они оба не услышали громкое «Ай!», донёсшееся из-за кустов – камешек угодил прямо по лбу Урбана.

- Проклятый карлик, погоди, я тебе ещё покажу… - потирая ушибленный лоб, прошипел Урбан, ползя на четвереньках дальше – нужно следить за этими двумя.

Разговор между Якобом и Гретой продолжался.

- А девочки с вами играли? – спросила Грета.

- Девчонки? Не-е-ет… - покачал головой парень. – Ну, может, иногда только.

Однако, как хорошо просто сидеть вот так и попросту разговаривать. Грета, став гусыней, уже и не чаяла о том, что она сможет выпутаться из тех верёвок и спасти свою жизнь от кухонного ножа – и всё благодаря Якобу. Он единственный сейчас понимает её, потому что тоже заколдован. И он твёрдо вознамерился снять с них обоих заклятие. Грета повела своими гусиными крыльями – возможно, она снова скоро станет человеком. А то эти крылья, эти гусиные лапки вместо обыкновенных человеческих ног, эти клюв и длинная шея… Правда, в её человеческом облике есть то, что смущает девочку…

Она слышала о злых колдуньях прошлого, слышала и то, что самые сильные из них были рыжими. Из-за этого на обычных рыжих женщин всегда косились – мало ли, очень уж неприятная ассоциация… На её двух фрейлин, что тоже были рыжими, порой другие придворные неприятно шушукались. И сто лет назад сожгли на костре именно рыжую колдунью… Вот и сама принцесса – рыжая. Что, если её новый товарищ тоже будет смотреть на неё косо из-за этого?

Грета подняла голову и спросила у Якоба:

- А если бы у девочки были рыжие волосы, ты бы дразнил её?

- Нет, ты что. – улыбнулся Якоб. – Я вообще никого не дразню. Ну, только стражников. А почему ты спрашиваешь? – поинтересовался он.

- Просто так… - отвела глаза принцесса-гусыня. – А… ты бы хотел подружиться с девочкой с рыжими волосами?

- Не знаю. – простодушно пожал плечами Якоб. – Если с ней интересно – то да. – парень свесился с деревянных перил и посмотрел на своё отражение в реке – всё ещё уродливый карлик. – Только кто со мной подружится?.. – грустно промолвил он.

Рядом со своим отражением он увидел отражение Греты-гусыни – она встала рядом с ним. Её глаза наполнились слезами.

- А со мной кто подружится? – сквозь слёзы проговорила она. – Кому я теперь нужна?.. – и расплакалась, слезинки упали в водную гладь, пустив по поверхности рябь.

Якоб почувствовал себя дураком. Ей же определённо хуже, чем ему. Она же стала гусыней, её могут запросто съесть… Якоб успокаивающе положил руку на плечо плачущей принцессе-гусыне, закрывшей лицо крылом.

- Ну что ты, Грета! Ты мне нужна! – искренне воскликнул он. – И вообще, я уверен, что ты – очень красива. – произнёс он, надеясь её приободрить.

- С чего ты взял? – спросила Грета, поднимая на него взгляд.

- Потому что ты – принцесса. – уверенно сказал Якоб, вспоминая слова матери. – А принцессы всегда красивые.

- Ты видел много принцесс? – усмехнулась Грета.

- Да нет, не много. – честно признался парень. – Ты – первая.

- И к тому же гусыня… - грустно произнесла Грета. Ну, была не была. Она призналась. – И вообще – у меня рыжие волосы. – и поспешно отвернула голову.

- Ну и здорово! – добродушно, без всякой задней мысли воскликнул Якоб. – Значит, я теперь дружу с девочкой с рыжими волосами!

Он это взаправду говорит?.. Грета повернулась и посмотрела прямо в его глаза. Честные, без ехидства. Да, похоже взаправду… А Якоб увидел большие красивые тёмные глубокие глаза, смотревшие на него с доверием, и в его груди шевельнулось странное чувство…

Где-то вдалеке раздались грохот и вроде бы вскрик «Ай!». Якоб поспешно повернулся в ту сторону, но ничего подозрительного не увидел и лишь пожал плечами.

Завтра будет состязание бегунов… У него есть волшебные туфли, но… вдруг они завтра внезапно сломаются, или его не допустят к остальным участникам?

- А вдруг завтра что-нибудь сорвётся? – поделился парень своими переживаниями с Гретой. – Знаешь, как я волнуюсь…

- Не бойся, у тебя всё получится! – добросердечно подбодрила его принцесса.

- Да я не боюсь! – откликнулся Якоб. – Просто волнуюсь.

Надо продолжить говорить с ней обо всём, так это прогонит тревогу с его души.

- А расскажи ещё про луну. – попросил он Грету. – Вы часто на неё смотрели?

- Да! – охотно рассказала принцесса. – Мы хотели увидеть людей! Папа говорил, что там тоже должны жить люди.

- Ух ты!.. – восхитился Якоб, посмотрев на луну. Было бы и правда здорово, если там кто-нибудь живёт. – А эти люди на луне, как они выглядят? – спросил он. – Вы хоть раз их видели?

- Нет. – проговорила Грета. – Может, они спали? Как ты думаешь?

- Наверное, спали. – согласился Якоб. – Ведь на них нужно днём смотреть, а днём-то луны нет.

- Да… - вздохнула Грета, соглашаясь.

Вдалеке от них из реки вынырнул Урбан, жадно глотая ртом воздух и отплёвываясь и отфыркиваясь от воды. Какая же всё-таки беспокойная ночь для него выдалась! Следить за ними, слушать их разговоры, чтобы узнать, что они собираются делать, и всё это ночью, когда темно и вздрагиваешь от любого шороха в тени – гоблин очень боялся темноты. Вот ты рыскаешь среди кустов, падаешь с дерева, перебегаешь на другой берег по камням, а потом падаешь в воду со скользкого бревна и чуть не тонешь, да ещё и эти квакающие лягушки тебя окружили со всех сторон… А заколдованные мальчишка с девчонкой болтают о всякой ерунде! Но, по крайней мере, он узнал, что карлик собирается участвовать в состязании бегунов завтра. Может, если ему помешать, то удастся потом убедить его прийти в замок и дотронуться до Дагала? И тогда старая госпожа его похвалит, когда вернётся… или если вернётся.

Урбан раздражённо отмахнулся от лягушек и пошёл к берегу, выбираясь из воды. Одежда мокрая, и тут же стало холодно, ботинки чавкают от воды и ила. Хоть бы госпожа оценила его старания… Он так сильно старается, чтобы исполнить план колдуньи в её отсутствие… Ну вот и где её черти носят? Может, она прохлаждается, оставив всё дело на него?

- Глупая старуха, сама бы попрыгала тут с лягушками, тогда бы узнала… - проворчал Урбан, вытряхивая из ботинок попавших туда лягушек.

А может, она уже померла, а он и не знает?

Урбан на мгновение остановился и задумался.

Если старая госпожа больше не вернётся, вообще никогда, может, бросить всё? Всю эту затею, замок, начать жизнь с чистого листа…

Под бледным лунным светом недотёпа-гоблин даже самую чуточку воодушевился… и снова вспомнил жуткие злые глаза старой госпожи, и его снова всего передёрнуло. Нет, страх перед колдуньей всё-таки сильнее. Возьмёшь и уйдёшь, а она неожиданно вернётся… И Урбан затопал обратно, по направлению к замку.

А Якоб сильно воодушевился рассказами о лунных людях.

- А вдруг у них тоже есть такие трубы? – предположил он, обращаясь к Грете. – И они сейчас на нас смотрят!

- Наверняка есть. – согласилась Грета, но заметила. – Только и у нас все спят.

- Но мы-то не спим! – улыбнулся Якоб. Он забежал на деревянный мостик и предложил оттуда. – А давай им помашем руками?

Грете передался его позитивный и воодушевляющий настрой. Она улыбнулась в ответ.

- Давай!

Гусыня подбежала, встала рядом с карликом, и они оба радостно и приветственно замахали крыльями и руками, весело смеясь и крича, глядя на луну и надеясь, что оттуда их кто-нибудь увидит.

Серебряный свет луны освещал собой всю округу. Такой мягкий, льющийся и успокаивающий, он казался волшебным, смывал все грустные и тревожные мысли.

Под этим лунным светом Грете показалось, что у неё снова человеческие руки, и она может спокойно и свободно откинуть длинные рыжие волосы с плеч. Под этим лунным светом Якобу показалось, что он снова стройный, без уродского длинного носа, и может спокойно расправить плечи, вдыхая свежий ночной воздух полной грудью.

Они видели друг друга настоящими, видели себя такими, какими они стали за эти внезапно пролетевшие семь лет – повзрослевшими, да они и сами вдруг начали чувствовать себя такими…

Под этим лунным светом всё кажется таким особенным и хрупким: порхающие в воздухе бабочки и мотыльки, бегающие по воде жуки-плавунцы, квакающие лягушки, переливающаяся вечерняя роса на листьях деревьев и кустов и паутине, висящей среди веток, летящие от лёгкого дуновения ветерка пушистые семена одуванчиков… Потому что жизнь, несмотря на все горести и беды, всегда остаётся прекрасной и величественной во всех её проявлениях…

Под этим лунным светом кажется, будто ты можешь летать и бегать по воде, под этим лунным светом хочешь подарить прекрасный белый цветок кувшинки ещё более прекрасной девушке, под этим лунным светом убегаешь от милого и доброго красивого парня в надежде, что он всё равно последует за тобой… Потому что даже самые простые проявления человеческих эмоций ценны, и их не нужно стыдиться…

Да, они оба сейчас заколдованы, и завтра будет решаться их судьба. Да, они многое потеряли за одно короткое мгновение. Но уснувший Якоб-карлик и прикорнувшая рядом с ним Грета-гусыня поняли в эту ночь, что они есть друг у друга, у них есть надежда на будущую лучшую жизнь, что всё обязательно наладится, и они в силах изменить всё в лучшую сторону. Потому что тени, какими бы чёрными и страшными они не были, всегда растворятся в звёздных снах…

***

И почему именно на старости лет происходит столько всего?..

Свет в гостиной, как обычно, не горел. Хильдегарда стояла у окна, потягивая дым из своей трубки и глядя на оживлённый вечерний город. Похоже, к такому виду из окна можно привыкнуть. Бок не болел, но главное, что с Мартой всё в порядке.

В дверь гостиной постучали, и внутрь с улыбкой заглянула Марта.

- А я… это… чай принесла. – девчушка выставила вперёд поднос с дымящимися чашками.

Старая колдунья посмотрела на неё. Она так давно не пила что-нибудь горячее в компании с кем-то… Хильдегарда добродушно усмехнулась, показывая, что можно.

Марта подошла к ней, поставила поднос на подоконник, и они обе взяли по чашечке чая.

- Всё… в порядке? – обеспокоенно спросила Марта, вспоминая события минувшего дня.

- Обычное дело. – просто сказала Хильдегарда и призадумалась. – Хотя, наверное, стоило воспользоваться колдовством сразу же, раз уж они всё равно всё увидели…

Марта хихикнула.

- Зато они наверняка здорово испугались на всю оставшуюся жизнь. Уверена, больше никого похищать не будут!

Странно даже. Несколько часов назад эта старая колдунья в одиночку, голыми руками, раскидала толпу крепких вооружённых мужчин, была готова рискнуть собственной жизнью, чтобы спасти её, а теперь тихо и по-домашнему распивает с ней чай, как самая обыкновенная пожилая женщина…

Марта смотрела на Хильдегарду так, словно перед ней находилось редчайшее и ценнейшее сокровище.

- Впервые в жизни пью чай дома с кем-то. – промолвила девчушка. – Как будто с семьёй… У тебя же была семья, да, бабуль? – неожиданно вопросила она у Хильдегарды.

Колдунья на мгновение замерла, а потом её взгляд стал задумчивым.

- Ну… у меня была матушка… и младшая сестра…

- Ух ты!.. – восторженно выдохнула Марта. – Как здорово, у меня вот никого не было… Какими они были?

На мгновение показалось, что в глазах колдуньи промелькнул страх.

- Разве прошлое вот так вот сразу вспомнишь… - неуклюже усмехнулась она.

Но затем её взгляд, устремлённый в звёздное небо за окном, стал тихим и спокойным. И она начала говорить, предавшись воспоминаниям:

- Моя мама была красивой, властной и строгой…

- Очень строгой? – с улыбкой уточнила Марта.

- Очень-очень. – улыбнулась Хильдегарда. – Она была придворной колдуньей, при ней все в замке по струнке ходили. Она иногда учила меня тому, что знает сама. А моя младшая сестра Брунгильда…

Марта смотрела в лицо колдуньи и не узнавала его – как преобразилось обычно нахмуренное и строгое старое лицо, сколько на нём сейчас было нежности и теплоты!

- Маленькая Брун была милым, непоседливым и невинным ребёнком… Она была младше меня на три года, и мы с детства были неразлучны. Мы всегда играли, проводили время вместе, я всегда старалась уберечь её от всяких бед, она доверяла мне все свои тайны…

- И вы никогда не ссорились?

- Никогда. Мы же родные сёстры, такого же не бывает…

- Не скажи. – усмехнулась Марта. – Моя одноклассница София иногда жалуется, что младшая сестра её частенько достаёт, и Томас со своей старшей сестрой порой спорит. Ты очень счастливая, тебе повезло с сестрой.

Уголки губ Хильдегарды слегка дрогнули, а рука машинально коснулась драгоценного украшения из аметиста на поясе.

- Когда я стала придворной колдуньей, Брунгильда ушла жить из замка в город. Она тоже была колдуньей, но вовсе не хотела ею становиться. Она жила в городе, как обычный человек, и совсем не колдовала. Была слишком доброй, чтобы быть колдуньей. – Хильдегарда улыбнулась. – Ну вот в кого она такая была? Где она этого нахваталась? Милая и заботливая, добрее и прилежнее любой другой девушки…

- Может быть, в тебя? – неожиданно предположила Марта. – Ты же сама сказала, что вы всегда были неразлучны… - но, увидев удивлённый взгляд Хильдегарды, смутилась. – Глупость сказала, да?

Хильдегарда лишь просто неуверенно пожала плечами.

- А что было с Брунгильдой потом? – поинтересовалась Марта. – Ей хорошо жилось в городе, с остальными людьми?

Хильдегарда мгновенно отвернулась от неё, чтобы девчушка не видела её лица. И произнесла тяжёлым, приглушённым голосом:

- Она… умерла… сто лет назад…

То, как она это произнесла… Весь позитивный настрой девчушки тут же улетучился.

- Как? – грустно спросила она. – Почему? Что случилось?

Хильдегарда не ответила ей и так и не повернула головы. И Марта поняла, что старой колдунье больно вспоминать об этом и тяжело об этом говорить.

- Извини, бабуль… - проговорила Марта, забирая поднос с чашками и выходя из гостиной.

Хильдегарда осталась стоять одна. Её гневный нахмуренный взгляд устремился в небо. Бледный свет полной луны холодный, отстранённый и безразличный. Она не может отказаться от своей цели. Она потеряла её. Она потеряла главного человека в своей жизни. И ничто и никто не может этого изменить. Тени в её душе останутся с ней навсегда…

Глава 10. Может ли желание совпасть с действительностью?

Солнце медленно вставало из-за горизонта, освещая утренними лучами просыпающееся королевство. Алебарда блеснула, поймав солнечный луч – дворцовая охрана всё ещё мирно спала у входа на королевский двор.

Якоб подошёл к стражникам и обратился к ним – на этот раз разговаривать со взрослыми у него получалось уверенно, на равных, будто он действительно повзрослел:

- Уважаемые, как я могу найти господина главного скорохода?

Проснувшиеся стражники с удивлением посмотрели на Якоба. Один рыцарь встал со своего места и спросил:

- А зачем он тебе нужен?

- Хочу выступить в состязании бегунов. – ответил парень.

Стражник посмотрел на горбатого карлика с длинным носом и не смог сдержать улыбки:

- Ага… бегунов… хе-хе…

- Ну, дружище, эт ты хватил… - подхватил и его товарищ, во все глаза глядя на Якоба.

Первый стражник засмеялся. Однако, повеселил его с утра этот странный уродец!

- Господин дежурный скороход! – позвал он, поворачиваясь ко двору.

Из окна ближайшего дома, распахивая ставни, выглянул мужчина с длинными усами, зевая, в одной ночной рубашке – видимо, тоже только что проснулся.

- Вот, ещё один пришёл! – весело сказал стражник, показывая на Якоба. – Бежит быстрее ветра!

- Пусть заходит. – сонно ответил дежурный скороход, потирая глаза. – Велено пускать всех.

Рыцарь не стал спорить. Он пригласительно вытянул руку, позволяя карлику пройти.

Якоб улыбнулся – получилось, его пропустили! Теперь дело остаётся за малым, за волшебными туфлями.

- Большое спасибо, господа стражники! – поблагодарил он и прошёл на королевский двор, провожаемый взглядами стражников.

***

Хильдегарда-летучая мышь открыла глаза, просыпаясь. На удивление, сегодняшняя ночь прошла спокойно, без сновидений. Ну, вот и очередное утро наступило…

Она зевнула, провела крылом по длинному уху, слетела со своего места и приземлилась на пол, превращаясь в человека. Краем глаза она что-то заметила. Колдунья повернула голову – на столике у дивана стояла тарелка с маленьким кексиком. Цветной глазурью на нём была нарисована бабочка.

Выпечка… Она уже сто лет не ела нормальной человеческой еды, только насекомых и сырую рыбу. Может, она и правда отвыкла от неё? Хотя…

Хильдегарда подошла к столику и взяла кекс в руку. Поднесла его ко рту, собираясь откусить кусок… по привычке обратилась летучей мышью и начала поедать кекс на тарелке, вгрызаясь в мягкое рассыпчатое тесто клычками и громко чавкая, издавая тихое урчание от удовольствия. Как же вкусно!..

Со стороны двери раздалось весёлое хихиканье:

- Ну вот, а говорила, что не можешь человеческую еду есть! Ещё немного, и скоро всё будешь есть, как раньше!

Марта с улыбкой выглядывала из-за приоткрытой двери. Хильдегарда с набитыми щеками повернула к ней свою мордочку, измазанную глазурью. И Марта снова засмеялась.

Словно стараясь сгладить смущение и предвосхищая вопрос, Хильдегарда поспешно ответила:

- Я приду. Сегодня я тоже обязательно приду…

Шум проснувшегося города за окном предвещал долгий и насыщенный день.

***

На дворцовой площади собрались жители королевства, на балконах дворца находились король и придворные. Пушки на одной из дворцовых башен отгремели холостым выстрелом, и толпа на площади радостно загомонила. Герольды протрубили в трубы – состязание бегунов начинается.

Глашатай вышел вперёд и громогласно скомандовал:

- Именем Его Королевского Величества прошу бегунов приготовиться к началу состязания!

И на возвышении под приветственный гомон толпы появились претенденты на звание нового главного королевского скорохода: знатные богачи, вельможи и франты, некоторые трое стражников из дворцовой гвардии тоже собирались попытать удачу.

Среди них был и Якоб. И, конечно же, при виде горбатого карлика с длинным носом толпа разразилась смехом. Ох, и неказист этот уродец, да ещё в беге хочет состязаться! Якоба толкнул один из вельмож, и парень упал, не удержавшись на ногах, и толпа засмеялась ещё громче.

Зеленщица Ганна, проходившая мимо, остановилась. Ей не хотелось смотреть на состязание бегунов. А там, среди них, снова этот карлик с грустным взглядом. Таким знакомым взглядом… И Ганна всё же подошла к толпе зрителей, собираясь следить за проходящим состязанием.

На балконе дворца главный скороход Блюм обратился к королю:

- Ваше Величество, всё готово! Прикажете начинать?

- Да, господин Блюм, начинайте. – ответил Вильгельм.

Блюм уже собирался взмахнуть платком и начать состязание, но Вильгельм внезапно остановил его:

- Но прежде я бы хотел узнать, почему вы в парадном мундире? – строго обратился он к нему. – Вы, что, готовились к балу?

Блюм опешил и заволновался.

- Ваше Величество, в-вы хотите, ч-чтобы я… тоже бежал?.. – догадался он.

- Не просто «бежал», господин Блюм… - проговорил король, и Фрида Блюм испуганно ахнула. – Главный скороход должен быть быстрее всех, верно?

Блюм упал духом.

- Верно, Ваше Величество… - не стал он спорить и направился вниз, к другим участникам, слыша за своей спиной насмешливое и торжествующее хихиканье обер-гофмейстера.

Да, строгий у них король, не забалуешь. Льсти не льсти, а он всё равно по делам судит. Блюм сокрушённо вздохнул, понимая, что, при своём физическом запустении, со званием главного скорохода ему точно придётся распрощаться. Он быстренько встал в ряд с другими бегунами.

Обер-гофмейстер посмотрел на короля, и тот согласно кивнул. Пожилой мужчина поднял вверх руку с белым платком.

- На старт…

Толпа на площади затихла. Бегуны приготовились бежать.

- Внимание…

Грета, сидящая на одной из дворцовых башен, смотрела на всё, затаив дыхание. От этого состязания зависит, смогут ли они попасть во дворец и взять колдовскую книгу… Если что-то пойдёт не так, то она готова прийти Якобу на помощь.

Обер-гофмейстер зычно скомандовал, опуская руку с платком:

- Марш!

И бегуны сорвались с места под рёв толпы. Блюм даже успел толкнуть находившегося рядом с ним Якоба, чтобы у него появилось преимущество. Но Якоб не растерялся и бросился бежать вместе со всеми.

Участники бежали, стараясь изо всех сил. Якоб, бегущий позади всех, воспользовался волшебными туфлями и значительно прибавил в скорости, обогнав удивившегося Блюма.

Дорога состязания проходила вдоль дозорных башен, некоторые стражники стояли там со щитами, на которых были начертаны стрелочки направления.

И Урбан там был. Он тайком пробрался туда, чтобы во время состязания не дать карлику выиграть. Если у мальчишки с девчонкой не будет лазейки во дворец, то согласятся выслушать его.

Урбан разлил на дороге подсолнечное масло. Сейчас карлик как поскользнётся на нём, и!..

Но поскользнулись и попадали на пол все остальные участники соревнований, бегущие впереди. Публика удивлённо выдохнула, а Урбан обомлел. Как раз до этого места добежал Якоб и одним махом перепрыгнул через лежащих. Урбан кинулся бежать следом за ним, перелезая через груду упавших мужчин.

Ничего, если не выйдет с первой ловушкой – получится со второй. Так и есть. Якоб задел тонкую ниточку, срывая её – Урбан её там повесил – но продолжил бежать дальше, быстро передвигая ногами, как ни в чём не бывало.

Обескураженный Урбан остановился, а тут ещё и другие бегуны нагнали его и оттолкнули гоблина с дороги прямо на висевший рядом колокол. Один бегун – один удар от колокола. Когда они все пробежали, в голове Урбана всё гудело от громкого звона.

Ничего, если не вышло со второй ловушкой – получится с третьей. Всё-таки, переживая за свою жизнь, Урбан соображал гораздо больше обычного.

Якоб резко остановился и упал, вылетев из одной туфли – он наступил в лужицу с густым клеем. Мимо пробежали остальные бегуны, и подоспел и Урбан, отклеивая туфлю – он не ведал, что туфли – волшебные, и просто надеялся, что без одной туфли карлик не побежит дальше.

И тут на него налетела Грета, целясь клювом прямо в его лоб.

- У, опять в то же место… - пробормотал недовольный гоблин, закрывая лицо руками.

Он кинул в Грету туфлей, но она пригнулась, и туфля упала прямиком обратно к Якобу – Урбан поздно спохватился о том, что наделал.

Мимо пробежал Блюм. Обернувшись, он посмотрел на своего соперника. И увидел, как горбатый карлик, обув туфлю, скомандовал:

- Быстрее!

И туфли засияли золотистым светом. Блюм сильно удивился, хоть и не сбавил бег. Карлик что… пользуется колдовством?..

Якоб сорвался с места вперёд. Урбан уже собирался было броситься следом за ним, но беда пришла оттуда, откуда он не ждал.

За спиной гоблина внезапно появилась злющая сгорбленная старушонка с длинным носом.

- Ты моё масло спёр!!! – гневно закричала она. – Ты чё, думал, я не замечу?!

При виде неё из груди Урбана вырвался пронзительный протяжный вопль. А он ещё думал, что нет никого страшнее старой госпожи…

- А ну-ка пошёл!.. – грозно скомандовала Крейтервейс, цепко хватая скрюченными пальцами Урбана за ухо.

Урбан заойкал от боли, а колдунья потащила его за собой, браня гоблина всеми мыслимыми и немыслимыми ругательствами.

А Якоб обогнал Блюма, обогнал остальных бегунов – и стал первым пришедшем в состязании, пересёк финишную черту. Всё-таки волшебные туфли сослужили добрую службу.

Грета обрадовалась, ликовала толпа, а герольды протрубили в трубы, провозглашая, что состязание окончено.

Фрида Блюм обескураженно стояла на балконе – её муж, главный королевский скороход, не справился… А Вильгельм, внимательно следивший за ходом состязания, дал знак обер-гофмейстеру, и тот спустился к прибежавшим.

Бегуны в перепачканных подсолнечным маслом одеждах никак не могли отдышаться, кто стоял, кто сидел, вытирая пот со лба. А Якоб даже не устал, он просто стоял рядом, стараясь сдерживать льющееся из него ликование. Он победил, получилось!

Обер-гофмейстер подошёл к нему и пригласил:

- Прошу!

Якоб последовал за ним наверх, на балкон, к королю.

При виде короля Якоб почтительно поклонился ему, а сам внутренне оробел. Парень никогда прежде не думал, что встретится с самим королём. Вот он, отец Греты – такой важный и кажущийся таким строгим, в бархатной шляпе и длинной мантии, обитой горностаевым мехом…

Обер-камергер поднёс королю медаль победителя на красной бархатной подушке. Вильгельм взял золотую цепочку и повесил её на шею Якоба.

- Как же зовут тебя, бегун? – спросил он.

В его глазах не было презрения, отвращения и насмешки, он говорил с Якобом так, словно он был обычным парнем, а не уродливым карликом. Ведь Вильгельм был из тех людей, кто судит других по им делам.

- Якоб, Ваше Величество. – представился парень, растроганный добродушием короля.

- Ну и быстро же ты бегаешь, Якоб. – улыбнулся Вильгельм. – Давно меня так никто не радовал…

Блюм наконец-то добежал до финиша. Тяжело дыша от бега и держась за сердце, он воскликнул, обращаясь к королю:

- Ваше Величество! У него – волшебные туфли! Я всё видел!

Якоб внутренне перепугался – его трюк заметили! А Вильгельм нахмурился. Волшебство?.. Неужели, через прошедшие сто лет, в его королевстве появляются новые колдовские вещи?

- Это так? – строго спросил он у Якоба.

Отнекиваться не получится. Якоб не стал признаваться – всё-таки колдовство карается смертной казнью – поэтому принял другое решение.

- Ваше Величество, пусть господин Блюм покажет их волшебное свойство. – произнёс Якоб, снимая с себя туфли.

Спустя мгновение Блюм обул немного жмущие ему туфли. Он стоял внизу, на возвышении, и начал приседать, будто собираясь пробежать целый марафон.

- Господин Блюм! – строго прервал его Вильгельм со своего балкона. – Не томите нас! Если туфли – волшебные, то вам не нужны никакие приседания!

Логично. Всё-таки, какой умный у них король! Блюм опустился, собираясь сделать нижний старт, и уверенно скомандовал, обращаясь к туфлям:

- Вперёд!

Ничего не произошло. Вильгельм не мог сдержать своей улыбки – в глубине души он надеялся, чтобы туфли всё-таки не оказались волшебными.

Блюм растерянно посмотрел на туфли.

- Бегом!.. – снова скомандовал он.

Снова ничего. Он подбирает неправильные слова! Якоб не смог сдержать льющийся из него радостный, облегчённый смех.

Блюм сердито затопал ногами, надеясь заставить туфли работать, и поднялся.

- Стремительно! – скомандовал он.

И снова ничего. Все придворные начали хихикать над потугами бывшего главного скорохода. А Блюм не оставлял попыток, он прыгал и кричал в надежде подобрать нужное слово:

- Резво! Шибко! С-скоро!.. Э-э, рысью!.. Стремглав!.. Пшли!..

Уже вместе с Якобом и придворными начали смеяться и стражники, и толпа горожан. Фрида поспешила на помощь своему мужу – свесившись с балкона, она громко зашептала, подсказывая:

- Быстротечно!

Но Блюм уже потерял всякую надежду.

- Быстротечно…

Громкий смех народа разносился над дворцовой площадью. Ну, чего выдумал этот господин Блюм, туфли показались ему волшебными! Видно, очень сильно хочет сохранить свою должность! Повеселил лучше, чем любой придворный шут!

Вильгельм поднял руку, останавливая людской смех и твёрдо провозглашая:

- Довольно, господин Блюм. – поднялся он со своего места. – Испытания окончены.

Блюм опустил голову и грустно вздохнул. Ему же не померещилось, он знает, что туфли – волшебные…

Вильгельм повернулся к Якобу.

- Ну, что ж, хочешь быть моим главным скороходом, Якоб? – с улыбкой спросил он у парня.

- Хочу, Ваше Величество!.. - ответил Якоб и немного замялся. – Только…

- Что «только»? – поинтересовался король.

- Только у меня просьба, Ваше Величество… - проговорил Якоб.

- Говори.

- Я хотел бы взять на службу, Ваше Величество, свою… гусыню. – и Якоб показал пальцем на прилетевшую на одну из дворцовых башен Грету-гусыню.

- Гусыню? – удивился Вильгельм.

Как Якоб и предполагал, свою дочь в этой белоснежной птице король не узнал.

- И как же она будет мне служить? – сдерживая смешок, спросил у парня Вильгельм.

- Н-никак… - ответил Якоб. – Она просто будет жить у меня.

Вильгельм не стал ему отказывать. Мало ли, вдруг у горбатого карлика нет больше никакого друга, кроме этой гусыни?

- Хорошо, Якоб. – произнёс Вильгельм, по-отечески положив руку ему на спину. – Ты принят на службу главным скороходом. И скоро тебе предстоит выполнить очень важное поручение…

Они удалились с балкона, а грустный и поникший Блюм так и остался стоять внизу. Только его верная и любящая жена поспешно прибежала к нему, чтобы утешить.

***

На сегодняшнюю репетицию в драмкружке Марта прибежала раньше всех – был повод сильно волноваться.

- Я впервые буду играть главную роль, впервые!.. – ходила, погружённая в свои мысли, девчушка туда-сюда перед стоящей перед ней Хильдегардой. – Зайчонком я была, прохожей – была, ромашкой – была, а главной героиней – нет!.. На меня же тогда все – все! – все взгляды из зрительного зала будут направлены!..

Хильдегарда положила на затылок Марты ладонь – так когда-то делала её матушка, чтобы утихомирить неугомонную дочь.

- Да… не стоит об этом так сильно переживать… - неуклюже приободрила её колдунья. – Наверное…

- А если я споткнусь, слова перепутаю или забуду в самый ответственный момент? – продолжала Марта. Она подбежала к зеркалу. – Берта-то у нас красивая, сразу видно, что принцесса. А я?

Марта взялась за свои косички и вытянула их в стороны, показав своему отражению язык. Затем поправила свои очки, собираясь с мыслями.

- Так, может, если войти в роль… понять, как ведут себя принцессы?..

И Марта поражённо вдохнула, вспоминая о чём-то. Затем быстро-быстро подбежала обратно к Хильдегарде.

- Бабуль, ты же говорила, что была придворной колдуньей! – воодушевлённо обратилась она к ней. – Ты же в огромном замке живёшь! Ты знаешь, что такое королевская семья! Научи меня, как ведут себя настоящие принцессы!

- Но… - растерялась колдунья. – При мне принцесс не было, я не знаю…

«Кроме той маленькой принцессы, которую я превратила в гусыню.» - мысленно добавила она.

- Ну, пожалуйста, хотя бы попробуй набросать в общих чертах. – продолжала просить Марта. – Каково это – быть при дворе и во главе королевства?

Каково это?.. Хильдегарда постаралась вспомнить хотя бы себя – придворную колдунью, которая наводила на остальных обитателей замка страх.

- Надо быть уверенной… - проговорила она, а потом заговорила более охотно. – Понимать, что твоё слово или действие имеет вес. И неважно, что думают остальные, главное, что ты права. Прямая осанка, выше голову, уверенный шаг и твёрдый голос – тогда в твоих силах и намерениях не смогут усомниться, даже если тебя недолюбливают.

Марта выпрямилась, вытянула подбородок вверх и по-царственному сложила руки на животе.

- Вот так? – уточнила она.

Хильдегарда вспомнила себя, грозно ощеривающуюся на проходящих мимо придворных дам и министров. Для принцесс же это не работает, верно?

- Да. – кивнула она. – И будь доброй и чуточку наивной, какая ты есть на самом деле.

Марта посмотрела перед собой, словно видела кого-то, и попросила покровительственным, спокойным и мягким тоном, протянув руку:

- Отдай украденное мне. Ты так мал для грозного разбойника. – проговорила она реплику из пьесы.

Хильдегарда даже не сразу поняла, что она играет – очень уж естественно получилось.

- Ну, как? – повернулась к ней Марта.

- До мурашек… - призналась Хильдегарда. – Улыбку только если ещё не делать широкой, тогда ещё лучше будет.

- Угу… - задумалась Марта. – И тогда будет похоже на принцессу, да?

- У меня дома жили по таким правилам. – сказала колдунья и призадумалась. – Интересно, что у меня сейчас дома происходит?..

- Не волнуйся, бабуль. – приободрила её Марта. – Урбан наверняка присматривает за замком.

- Кто? – искренне не поняла Хильдегарда, а потом вспомнила низкого и толстого гоблина, и в одно мгновение её настроение испортилось. – Ну вот зачем ты мне про него напомнила?.. – с отвращением и презрением пробормотала она, нахмуриваясь.

Марта хихикнула и заговорила:

- Значит, быть уверенной и знать цену своему слову? – уточнила она.

- Да. – кивнула Хильдегарда, отвлекаясь от мрачных мыслей.

- И если что-то происходит, то последнее слово должно оставаться за мной. – воодушевившись, проговорила девчушка. – Кажется, я понимаю. Если… если на балу кто-то не умеет танцевать вальс, то я прикажу, чтобы все танцевали так, как они умеют! И стесняться не надо, я – принцесса, значит, знаю, что говорю! – развеселилась девчушка.

Она достала свой телефон и включила песню. В одно мгновение Марта запрыгала на месте в неведомом для Хильдегарде танце, а задорная песня всё звучала и звучала:

“I wanna play the drum, I wanna play the bongo,

I wanna take a boat and sail it to the Kongo!..”

Хильдегарда добродушно усмехнулась, глядя на танцующую девчушку.

- Давай, бабуль! – не останавливаясь, неожиданно протянула Марта руку. – Все танцуют!

- Д-да… - растерялась колдунья. – Да я не умею…

- А и не страшно! Уметь не обязательно! – рассмеялась девчушка. – Главное, чтобы было весело!

Задор и неудержимое веселье девочки-подростка, похоже, были заразительными. Хильдегарда неуверенно подвигала руками и покачалась из стороны в сторону, стараясь двигаться соответственно ритму музыки. А зазвучала уже другая песня, не менее быстрая и танцевальная:

“Potu-potu manos,

Salto e vilare,

Toco-toco bongo,

Sol vida loco!..”

Марта одним лёгким движением руки взяла старую колдунью за руку и, обежав вокруг неё, закружила её на месте, но бережно – пожилая, всё-таки. Смешок невольно вылетел из груди Хильдегарды. Как весело улыбается юная девчушка, как озорно блестят её глаза… Хильдегарда затопала ногами на месте в такт музыке, забыв обо всём, танцуя вместе с Мартой.

Голос пришедшего Томаса, стоящего поодаль вместе с остальными членами драмкружка, неожиданно вклинился в льющуюся из телефона музыку:

- Что, уже репетируете?

Хильдегарда испуганно и растерянно замерла. Чтобы другие видели её такой, беззаботно веселящейся и танцующую?.. В одно мгновение она выпрямилась, приняла серьёзный вид и встала, будто ничего не было.

- Ага! – откликнулась Марта, не прерывая свой танец. Затем остановилась и выключила песню на телефоне.

И учитель Гутенберг предложил:

- Значит, сцена первая, акт первый?..

***

Репетиция прошла, как обычно. Марта старалась изо всех сил, отыгрывая Принцессу, и иногда внимательно выслушивала советы и замечания учителя.

Хильдегарда внимательно наблюдала за ней. Всё это отыгрывание роли, участие в пьесе с другими, выступление на сцене кажется таким сложным…

- У вашей внучки есть способности в актёрском мастерстве, госпожа Юнг. – неожиданно вытащил её из размышлений голос учителя Гутенберга. Мужчина подошёл и встал рядом с ней. – Если она продолжит в том же духе, то пробьёт себе путь на настоящую сцену.

- Но… - проговорила Хильдегарда. – Она же ещё ребёнок… И на её хрупкие плечи – столько забот… Вся жизнь впереди, а она уже твёрдо решила стать актрисой… Справится ли она с этим?..

- Но ведь теперь у неё есть вы, госпожа Юнг. – сказал мужчина. – Теперь у неё есть родная бабушка. Вы поможете ей с этим. Я сам по молодости свою жизнь с театром связал, знаю, какие там могут быть трудности и интриги. Марта в душе ещё ребёнок, наивная и смешливая, ей нужны пример и опора в виде родного взрослого человека. Тогда во взрослую жизнь она войдёт уверено и с высоко поднятой головой.

Хильдегарда растерялась, задумавшись над его словами. Быть бабушкой... Но ведь она даже матерью не была. Что она, дряхлая колдунья из Междумирья, может дать этой подрастающей девушке, мечтающей стать актрисой? Она же ей ведь даже не родная бабушка. И неужели можно взять и оставить всё то, что у неё дома, забыть о собственном плане?..

Голубые глаза за стёклами очков светятся искренней, неподдельной радостью. Глядя на её улыбку, в грудь вливается какая-то неведомая сила… Хильдегарда сама не заметила, как уголки её губ сами собой поднялись вверх.

Из раздумий её снова вытащил голос учителя, который обратился к детям:

- Так, на сегодня всё! Не забудьте о сегодняшнем фестивале! Хорошо проведите время!

***

- Фестиваль? – переспросила Хильдегарда.

Она и Марта сейчас находились дома.

- Ну да! – улыбнулась Марта. – В честь королевы Верены, которая когда-то сделала нашу страну богатой и процветающей, каждую середину июля этот фестиваль проходит. Ты же пойдёшь на него вместе со мной, правда, бабуль?

Хильдегарда на мгновение замялась. Она ведь никогда раньше не посещала людские празднества. Колдуньям такое не пристало…

- Ну, пожалуйста! – начала упрашивать Марта. – Будет весело! Будет лучше, чем сидеть одной дома в праздничный вечер! Хоть один раз можно ведь!..

- Ну, ладно!.. – сдалась под её напором Хильдегарда. – Надеюсь, мне не придётся об этом жалеть…

- Ура! – засмеялась Марта, радостно подпрыгивая на месте и захлопав в ладоши. – Может… хочешь принарядиться на праздник? – неожиданно предложила она.

- Ещё чего! – со старушечьей ворчливостью откликнулась Хильдегарда, обхватив себя руками. – Не стану я ничего другого надевать!..

- Ну, тогда, хотя бы, шляпу какую-нибудь надеть. – как ни в чём не бывало, продолжала Марта.

- Шляпу? – переспросила Хильдегарда.

- Такую, дамскую, с широкими полями, с ленточками, утончённую которую… - объяснила Марта, пытаясь руками нарисовать образ шляпы на своей голове.

Хильдегарда затянулась дымом из своей трубки. В одно мгновение высокий чёрный чепец на её голове принял форму широкополой шляпы.

- Вот так? – уточнила колдунья.

- Только цветом – белую. – прищурившись, словно модный эксперт, ответила Марта.

Хильдегарда снова затянулась дымом – и на её голове уже была белая шляпа с лиловой ленточкой.

- Ну, вот! – улыбнулась Марта. – Смотрится же!

Хильдегарда дотронулась до полы шляпки и её тут же словно пронзила молния – она же ведь впервые покрыла свою голову!..

- Нет… - произнесла Хильдегарда, снова затягиваясь из своей трубки и возвращая свой привычный чепец. – Колдуньи не носят головных уборов…

- Сейчас – носишь. – возразила Марта, кивком головы показывая на её чепец.

Хильдегарда спохватилась – и устало улыбнулась, не зная, чем на это возразить.

- Перестань. – просто проговорила она, и Марта засмеялась.

- Ну, ничего. – произнесла девчушка. – Можно и так идти, подумают, что это ваш тематический наряд…

Кстати, о нарядах… Рядом с ней Марта чувствовала себя такой маленькой, наивной девчонкой… Может, попробовать повторить образ статной и уверенной в себе если не женщины, то девушки… Кажется, тринадцатилетняя девчушка уже созрела для этого.

И Марта улыбнулась, уже представляя свой новый образ.

***

Якоб, новый главный королевский скороход, находился во дворце и смотрел на открывающийся вид из окна: башни дворца с флагами на шпилях, город, расположенный дальше за рвом с водой, раскинувшаяся вдалеке река и её берег, уходящий за горизонт…

- Ух ты… - выдохнул парень. – Вот это да!..

Он даже и подумать не мог о том, что когда-нибудь окажется на службе в королевском дворце, а теперь на нём дорогой малиновый мундир скорохода. Якоб оглядел просторную светлую комнату, в которой находился – блестящие полы, каменные колонны из белого мрамора, расшитые гобелены, висящие на стене, огромный камин и рыцарские доспехи – всё это великолепие ему раньше даже вообразить было трудно!

- Здорово! – искренне восхитился парень.

Вот Грету, которая находилась рядом с ним, всем этим не удивишь – это же её родной дом. А вот его дом сейчас кажется очень далёким…

Якоб дотронулся до доспехов – всё-таки этот мир королевской роскоши для него чужд.

- Да… - проговорил он. – Зато, когда расколдуемся…

- Что когда расколдуемся? – спросила Грета, подходя к нему ближе.

Якоб сел на подоконник и обхватил колени руками.

- Ничего. – попытался объяснить он. – Ты опять станешь принцессой…

- А ты останешься моим другом. – твёрдо произнесла Грета, понимая, что он имеет в виду. – Ведь ты мой друг, правда? Знаешь, у меня никогда не было такого друга, как ты…

«К тому же, ты – единственный мой друг», мысленно добавила принцесса. Если бы не заклятие, кто знает, как бы всё сложилось. Познакомился бы сын сапожника с принцессой при других обстоятельствах? Якоб тоже это понимает. Он тихо улыбнулся и снова опустил голову.

Повисла лёгкая грустная атмосфера. Грета первой нарушила её, предложив:

- Хочешь, я покажу тебе дворец?

- Нет, Грета, ты что! – испуганно запротестовал было Якоб. – Вдруг нас кто-нибудь увидит?

- Ну и что! – улыбнувшись, чуть было не рассмеялась Грета. – Да ведь ты – главный королевский скороход, забыл, что ли? – она взяла его крылом за руку и потянула за собой. – Пойдём, я покажу тебе свои покои!

Якоб не стал с ней спорить и пошёл следом. Пусть она сейчас и гусыня, но она всё ещё принцесса, и знает дворец как никто другой.

Они зашли в какую-то маленькую комнату, там находились разные игрушки и целая настоящая копия дворца, только в миниатюре. Якоб заинтересовался им.

- А это что такое? – спросил он у Греты, подходя ближе и беря в руку один из маленьких металлических шариков.

Грета смотрела на маленький дворец с тихой и пронзительной грустью в глазах.

- Это наша с папой любимая игра. – тихо рассказала она. – Мы обычно шли сюда и закрывались, чтобы нас никто не нашёл. А папа всегда говорил «Ну, хвостик, покажи, какая ты ловкая».

- Почему «хвостик»? – удивился Якоб.

- А я, когда была маленькой, всегда ходила за ним хвостиком. – пояснила Грета. – Вот он и звал меня «хвостик». Это была наша тайна.

Грета направилась дальше, и Якоб, положив шарик на место, пошёл следом. Тайна, она так просто доверяет ему семейную тайну… Как же, наверное, тяжело сейчас ей снова находиться здесь, дома, в облике гусыни, в которой никто, даже родной отец, не узнает принцессу…

Гусыня-принцесса, шлёпая лапками по полу, в компании Якоба шла по коридору дворца. На стенах висело множество портретов королей и королев прошлого. Грета показала на один, где был запечатлён король с решительной позой, длинной бородой и глубокими глазами, в которых, даже на портрете, можно было увидеть переживания и раздумья.

- Это – мой прадедушка. – рассказала принцесса Якобу. – Очень грозный был король.

И немудрено. Ведь именно её прадедушка – Генрих Третий – когда-то принял закон об обязательной смертной казни для всех, кто связан с колдовством.

Якоб и Грета остановились возле портрета весёлой и улыбающейся маленькой девочки в красивом золотом платье, с рыжими длинными волосами и синими глазами.

- А это… - произнесла Грета, но Якоб уже догадался сам.

- А это – ты?..

Дверь позади них отворилась, и внутрь вошёл король в сопровождении обер-гофмейстера и обер-камергера.

- Господин главный скороход. - обратился Вильгельм к Якобу. – Осматриваете мой дворец?

- Да, Ваше Величество. – ответил Якоб, почтительно поклонившись.

Вильгельм бросил взгляд на гусыню, и их глаза встретились. Птица как птица, подумалось Вильгельму, но… почему его сердце пропустило удар? Её взгляд кажется таким грустным, она так смотрит на него…

- Это и есть твоя гусыня, Якоб? – проговорил король.

Взгляд у гусыни какой-то… знакомый, что ли…

- Странно, но… - промолвил Вильгельм. - …она мне напоминает кого-то…

Из глаз гусыни Греты полились слёзы. Всё-таки не выдержала. Если бы отец мог её сейчас услышать…

Вильгельм сильно удивился:

- Якоб, твоя гусыня умеет плакать?

Якоб не мог этого выносить! Как он может продолжать молчать, если сердце Греты сейчас вот-вот разорвётся от горя! Парень выступил вперёд и воскликнул:

- Ваше Величество, это ваша!..

Но Грета неожиданно подошла к нему и тихонько наступила ему лапкой на ногу, прося молчать. И Якоб постарался найти подходящую оговорку:

- Это ваше… м-м-м… освещение! У неё от дыма слезятся глаза.

- А-а-а… - выслушал его король, затем приказал. – Завтра утром ты мне понадобишься.

И он ушёл в сопровождении придворных, оставляя нового скорохода и его гусыню одних.

Якоб и Грета какое-то мгновение молчали. Наконец Грета выдохнула:

- Я чуть нас не выдала…

- Я тоже хорош… - отмахнулся Якоб.

Однако, разве можно это долго держать в тайне? И Якоб спросил у принцессы:

- Послушай, Грета, а, может, лучше… всё рассказать твоему отцу?

Но Грета горячо возразила:

- Якоб, вспомни свою матушку – разве она тебе поверила? А я? Ведь я могу разговаривать только с тобой – больше меня никто не поймёт!

Якоб опустил голову, осознавая её правоту. Если он расскажет всё королю сейчас, то может сойти за сумасшедшего. Остаётся только снять заклятие.

- Да, но мне как-то не по себе… - проговорил парень. Даже здесь в нём заговорила совесть. – Твой отец так хорошо ко мне отнёсся, а мы украдём книгу, которой он дорожит…

- Да нет, не украдём, а возьмём на время. – поправила его Грета. – Я уверена, отец нисколечко не рассердится, когда узнает всю правду.

- Думаешь? – уточнил Якоб и задумался. – Хотя, наверно, не рассердится, если у нас всё получится…

Грета улыбнулась и сказала как можно более уверенно, без тени сомнения:

- Ну, конечно, у нас всё получится!

Надеяться на лучшее и идти вперёд – вот, что им сейчас остаётся делать. Когда они узнают ответ из книги, то смогут расколдоваться. И это может произойти очень скоро…

***

Городская площадь Зоннебурга в этот поздний вечер пестрит и горит огнями гирлянд, фонариков и уличных фонарей. Фестиваль в самом разгаре.

Марта и Хильдегарда пришли на торжество, и девчушка сразу направилась к группе своих друзей. Там были не только её одноклассники и товарищи по драмкружку, но даже Берта пришла, несмотря на покалеченную ногу. Она стояла, элегантно отставив перевязанную больную ногу на носок – даже с временной травмой она старалась выглядеть красиво и достойно в своём новом нарядном платье. Томас стоял вместе с Фридой – она нежно держала его за руку, прижимаясь к нему, и тихо и счастливо улыбалась.

- Всем привет! – поздоровалась Марта, подходя ближе.

Все посмотрели на неё… да так и замерли, от удивления округлив глаза.

Теперь вместо белых штанов Марта носила длинную белую юбку, а её две косички не покоились на плечах – они были собраны в пучок и заколоты на затылке.

- Марта, ты, что ли? – удивилась Саша.

- Тебя с первого взгляда и не узнать! – поражённо выдохнула Берта. – Посерьёзнее стала. Ты словно… повзрослела.

А Мартин стоял с открытым ртом и не мог оторвать от неё восхищённого взгляда.

- Ну, вот, решила сменить свой образ. – смущённо улыбнулась Марта.

Хильдегарда находилась рядом и смотрела на Марту, на проходящих и толпящихся вокруг людей, на огни ночного города, на шум праздника.

Это не её мир. Это не та атмосфера, в которой она должна находиться. Колдуньи её рода должны быть лишними в толпе обычных людей. Но…

Почему ей сейчас так легко? Почему она не раздражается присутствием людей и даже забывает о своей трубке, висящей за её поясом?

Один молодой мужчина, проходя мимо, хоть заметно и удивился её облику, но всё равно почтительно и с улыбкой приподнял свою шляпу в знак приветствия. Может, ей легче, потому что никто здесь не знает, что она колдунья, поэтому её не боятся и не ненавидят?

А может… потому что она не одна?

Марта, юная подрастающая девчушка, разговаривает со своими друзьями и заливисто смеётся, бегает куда-то с другими маленькими группами и принимает мороженое из рук Мартина. В какой именно момент счастье и благополучие этой девчушки стало для неё так важно?..

- Скоро будут фейерверки! – раздался в толпе чей-то голос.

Марта подбежала к старой колдунье и бережно взяла её за руку, потянув за собой.

- Бабуль, пойдём!..

Марта и Хильдегарда вместе с остальными встали на месте, откуда город и небо открывались словно на ладони. Марта могла бы встать рядом с друзьями, как раньше, но девчушка хотела посмотреть на фейерверки в новой компании. Этот вечер сегодня особенный, ведь она теперь не одна. То есть, она и раньше посещала этот фестиваль с друзьями, но сегодня грудь так и распирает чувство, которое кажется огромным для юной девушки. Марте хотелось крикнуть, крикнуть так громко, чтобы эту фразу услышал весь мир, чтобы она долетела до далёких звёзд – «У меня есть бабушка!».

Марта посмотрела на полную луну, сияющую на небе, и улыбнулась.

- Представляешь, бабуль, некоторые говорят, что там, на луне, в космосе, могут жить другие существа, такие же, как и мы, а может и совсем другие, не похожие на нас…

- Да нет там никого. – откликнулась Хильдегарда. – От тёмных духов колдуньи нашего рода знают, что только мы существуем на земле.

Но, заметив, как на лице девчушки немного пробежала тень, улыбнулась и проговорила:

- Хотя, до этого я не знала, что существует множество других миров. Тёмные духи могут нам многое недоговаривать. Может, в этом Междумирье кто-то живёт на луне. А если нет, то в каком-нибудь другом мире точно.

Марта улыбнулась ещё шире, и свет луны блеснул в её очках, отразившись в её глазах.

Улыбайся… Пожалуйста, продолжай улыбаться, маленькая непоседа… Твоя улыбка обладает невероятной силой преображать всё вокруг. Не бледный свет луны и пёстрые цвета огней, а твоя улыбка делает мир ярче.

По крайней мере, в глазах старой колдуньи уж точно.

Тысячи ярких разноцветных огней с треском и шипением окрасили собой ночное небо. Фейерверки запускались и грохотали, а на душе Хильдегарды было так спокойно.

Остаться… Остаться здесь, с этой забавной девчушкой, чтобы видеть её счастливой – неужели всего этого достаточно для умиротворения в её душе?..

Разные мысли переполняли голову Марты, и ей сложно было описать всё это чем-то конкретным. Но, если бы она могла, то это были бы мысли о том, что она не хочет играть роли «бабушки» и «внучки», потому что знает, что всё это по-настоящему. Она бы повернулась к старой колдунье и попросила бы «Пожалуйста… останься здесь… со мной».

***

Поздно ночью, когда практически весь королевский дворец погрузился в сон, Грета и Якоб направились в дворцовую библиотеку за колдовской книгой.

Они тихонько продвигались по тёмному коридору, стараясь не шуметь. В ночном дозоре сейчас находился один стражник, ходивший с фонарём по коридору. Якоб и Грета затаились за углом, дожидаясь, когда он уйдёт.

Стражник направлял свет фонаря на тёмные углы, с боязнью и опаской оглядываясь по сторонам, на недвижимые и пустые рыцарские доспехи. Он удалился прочь по коридору, и парень с принцессой-гусыней быстро-быстро забежали в ближайшую комнату – библиотеку.

В дворцовой библиотеке было темно. Грета, ориентируясь на свою память, подошла к нужному месту, взглядом нашла на полке нужную книгу, подлетела к ней и толкнула её своим клювом.

Книга упала на пол, и поблизости от них распахнулись створки дверцы на полке, которые выдавали себя за корешки книг – открылось потайное место!

Якоб подошёл и взял оттуда тяжёлую и толстую книгу в красной обложке – получилось, колдовская книга теперь у них!

В коридоре раздались поспешные шаги, приближающиеся к библиотеке. Сюда кто-то идёт! Якоб и Грета растерянно переглянулись – убежать из библиотеки они не успеют, нужно что-то делать…

Дверь в библиотеку медленно распахнулась, и внутрь вытянулась рука, держащая фонарь. Затем и сам Ганс заглянул внутрь. Здесь был слышен грохот… Парень испуганно заозирался по сторонам, но никого не увидел.

- Кто здесь? – со страхом, шёпотом позвал он.

Ганс медленно двинулся вглубь библиотеки, освещая себе путь фонарём и с опаской оглядываясь. Все его товарищи среди стражников смеются над ним из-за того, какой он бояка. А что делать, если дворец по ночам такой таинственный, да ещё эти слухи о привидениях… Только его невеста, красавица Лора, нисколько не сомневается в его храбрости…

Ганс чуть было не споткнулся обо что-то и резко остановился, испуганно ахнув. Он посмотрел себе под ноги. На полу лежала упавшая книга. Ганс наклонился, поставил фонарь на пол и взял её, чтобы поднять и поставить на место… и увидел шелестящую по полу ткань.

Ганс поднял глаза и обомлел от страха – перед ним, в свете тусклого фонаря, стояла высокая фигура в тёмном балахоне. В руках она держала книгу, на лице был длинный носище, а за её спиной расправились длинные белоснежные крылья.

- Я – Ангел Смерти! – грозным, замогильным шёпотом промолвила фигура. – Зачем ты нарушил мой покой! – яростно захлопала она крыльями.

Перед глазами бедняги Ганса пролетела вся жизнь. Он весь затрясся от ужаса, из его рук выпали на пол алебарда и книга.

Ангел Смерти грозно зыркнул на него из-под чёрной лохматой длинной чёлки – и Ганс бросился бежать прочь из библиотеки, только пятками сверкая.

А Якоб скинул с себя длинную занавеску и спрыгнул на пол с поставленных друг на друга стульев – он и Грета весело засмеялись удавшейся проделке. Непредвиденные обстоятельства требуют отчаянных мер и бурной фантазии.

Книга у них. Якоб и Грета выбежали из библиотеки, убедились, что никого поблизости нет, и поспешно бросились бежать по коридору к себе в комнату.

Осталось только найти способ снять заклятие…

***

Огонь.

Повсюду огонь.

Он окружил непроходимой стеной. Невозможно дышать, невыносимо жарко, он словно сковывает, опаляет кожу…

- Хилли!

Её зовут? Этот голос…

- Хилли!

Этот голос кричит и надрывается, в нём явственно слышны страх, ужас и слёзы. За стеной огня слышатся голоса толпы.

- Хилли! – кричит голос так, словно она для неё последняя надежда на спасение…

- Брун! – воскликнула Хильдегарда, устремляясь к зовущему голосу. – Я здесь, Брун! Я иду к тебе! Я сейчас!..

Но её шаги вязнут на невидимом полу. Огонь не даёт пройти вперёд. Она не успеет спасти её!..

- Хилли!

- Брун!

Хильдегарда упала на пол со своего спального места, при падении перевоплотившись в человека.

Старая колдунья распласталась на полу, а потом мгновенно вскочила на ноги, осматриваясь по сторонам так, будто ещё есть шанс спасти её…

Испуганный и зовущий крик младшей сестры всё ещё эхом звучал в её голове. Хильдегарда тяжело дышала, она вся покрылась холодным потом.

Неужели… это то, что она действительно тогда кричала?..

Дверь в гостиную приоткрылась, и внутрь заглянула Марта – уже наступило утро, и девчушка собиралась в школу.

- Бабуль? – обеспокоенно спросила она. – Всё в порядке?

Хильдегарда обхватила себя руками так, как будто бы летучая мышь обернулась своими крыльями, и поспешно отвернулась.

- Нормально. – как можно более непринуждённо пробормотала она.

Это Марту не убедило, но она всё равно вышла, закрыв за собой дверь.

Сердце в груди неистово билось. Зубы заскрежетали за плотно сомкнутыми губами. Из горла колдуньи донёсся глухой рык.

Как она может оставаться здесь, как она может обрести покой, если маленькая Брун до сих пор не отомщена?!

Глава 11. Вся правда.

За окном небо покрывали хмурые дождевые тучи. Хильдегарда поспешно ходила взад-вперёд по комнате, изредка нетерпеливо постукивая пальцем по трубке. Даже вдыхаемый ею дым не мог её успокоить.

- Я нахожусь в этом Междумирье уже столько дней и не знаю, что происходит дома… - яростно прошептала она, а потом заговорила вполголоса, обращаясь в окружающее пространство. – Эй, ты, кто открывает порталы! Немедленно верни меня домой, в замок! Я не могу всё это так оставить! Слышишь меня? Мне нужно демона оживить!..

- Какого… демона?

Раздавшийся вопрошающий голос Марты застал её впросак. Хильдегарда на мгновение растерялась и обернулась – Марта заглядывала внутрь комнаты, и вид у неё был взволнованный.

Девчушка зашла внутрь и подошла к колдунье.

- О каком демоне ты говоришь? – спросила Марта, намереваясь услышать ответ.

Хильдегарда, мгновение поколебавшись, тихо вздохнула. Бессмысленно. Ничего утаить от Марты она больше не сможет.

- Дагал, демон разрушений. – коротко ответила она, отводя от Марты взгляд. – Он в замке, в каменном теле, и мне нужно его оживить.

- Демон разрушений… - оторопело повторила Марта. – В замке…

Ей почему-то сразу же вспомнилась та единственная каменная статуя в замке, что нагнала на неё страху – та, что находилась в комнате с большим круглым столом.

- А… зачем его нужно оживлять? – не поняла девчушка.

- А что делает демон разрушения? – буркнула Хильдегарда. – Он – жаден до крови, уничтожает всё вокруг и убивает всё живое.

Марта растерялась – она вспомнила королевство из Междумирья колдуньи, что она видела один раз издалека.

- Но… если он убивает всё живое, то он может убить людей… королевство пострадает… его жители погибнут…

- Это то, чего они заслуживают.

Эта фраза, этот холодный тон, наполненный ненавистью, с которым она была произнесена – она ударила Марту, словно молния, пригвоздила её к месту. Марта пропустила несколько ударов своего сердца. Девчушка стояла, словно с головы до ног обданная холодным душем.

Хильдегарда увидела ужас, шок, непонимание в широко распахнутых голубых глазах за стёклами очков, что смотрели прямо на неё.

- …Что? – онемевшими губами пролепетала Марта.

- Когда он оживёт, он пойдёт и уничтожит это дрянное королевство. – таким же тоном твёрдо проговорила Хильдегарда. – Пусть умрут.

Ошеломлённая Марта на мгновение представила, как эта чудовищная каменная статуя – огромная, с гигантскими кулачищами – отправится в город, чтобы убивать людей, и её всю охватил ужас. Как её бабушка может говорить такое, как она может хотеть, чтобы подобное свершилось?

- Но зачем?! – вопросила Марта у колдуньи. Она стояла, опустив голову и прижав руки к груди. Её губы немного дрожали, а голос срывался на испуганный писк. – Зачем ты хочешь их смерти? Что они тебе сделали?

Хильдегарда повернулась к Марте спиной, не в силах вынести её испуганного взгляда. Она ответила ей, но каждая фраза давалась ей с трудом:

- Что они мне сделали? Сто лет назад они приняли закон о смертной казни для всех, кто связан с колдовством. Но этот закон не просто существует – однажды они привели его в исполнение...

Хильдегарда на мгновение замолкла. Она почувствовала, каким мучительно-болезненно тяжёлым стало её сердце, словно каменным. В горле застрял комок. Но она всё равно проговорила:

- Сто лет назад… они… убили мою Брунгильду…

Стёклышки очков Марты ярко блеснули, поймав свет – так быстро девчушка вскинула голову, вперяя в колдунью свой взгляд.

- Что?.. – ошеломлённо выдохнула она.

- Сожгли на костре, в городе… - продолжила Хильдегарда. – Когда я узнала об этом, было слишком поздно…

Колдунья тихонько и глубоко вздохнула, зажмуриваясь, словно от боли.

- Я сделаю всё, чтобы отомстить за неё.

Марта опустила голову, обдумывая услышанное. Но ведь… это же многое объясняет. Всё встало на свои места. Если дело только в этом… если дело в утрате родного человека…

- Но… разве месть вернёт Брунгильду? – подняла Марта голову, надеясь посмотреть колдунье в глаза. Но Хильдегарда продолжала стоять к ней спиной.

- Нет. – ответила Хильдегарда.

- Брунгильда хотела бы такого? – не унималась Марта. – Хотела бы отмщения за себя?

Хильдегарда ответила не сразу.

- Нет. – ответила она, и в её голосе послышалась боль. – Брун была невинным, маленьким ребёнком, она никому не причинила зла за всю свою жизнь…

- Тогда, может, не стоит этого делать? – вопросила Марта, и в её робком голосе послышалась лёгкая надежда. – Если идти по дороге мести, это будет неправильно по отношению к Брунгильде…

Хильдегарда резко повернулась к ней, в её глазах мелькнула ярость, а во рту сверкнули острые клыки. Весь её вид будто кричал: «Как ты смеешь думать, будто мне плевать на сестру!..».

- Её убили! – воскликнула Хильдегарда. – Она должна быть отомщена! Я не позволю, чтобы это королевство продолжало жить как ни в чём не бывало!

- Но необязательно убивать людей! – воскликнула Марта, словно пытаясь докричаться до неё. – Пожалуйста, не трогай их! Пощади их!

Марта бросилась к ней и схватила её за руку, взглядом умоляя остановиться. Хильдегарда ощутила дежавю – на мгновение ей показалось, будто это младшая сестра снова по какой-либо причине просит её не причинять зла людям…

Хильдегарда испуганно и растерянно застыла, на мгновение в её глазах промелькнуло сомнение… Но она высвободила руку, отступила от Марты на несколько шагов и опустила голову, злобно нахмуриваясь. Поздно заводить такие разговоры.

- Пощадить?.. – проговорила она. Затем вскинула голову, глядя прямо на Марту горящими от ненависти глазами. – Разве они пощадили Брунгильду, когда живьём сжигали её на костре?

Марта опустила голову, не зная, что на это возразить.

- Брун была невиновной. – продолжала колдунья. Воспоминания нахлынули на неё, отдавались болью. – Она жила среди них, стараясь быть как они. Она не колдовала, работала, хотела простой, обычной жизни. А они всё равно не приняли её. У неё не было нормального дома, она не создала свою семью, хоть так этого и хотела. Она всё равно всегда оставалась для них колдуньей. А потом они просто убили её…

- Но… - вскинула голову Марта, но Хильдегарда мгновенно перебила её:

- Я уже слишком далеко зашла, чтобы останавливаться прямо сейчас! Я сто лет потратила на то, чтобы договориться с демоном, и сейчас он здесь, в каменном теле, и его нужно лишь оживить… - колдунья гневно ощерилась. – Жаль, что я тогда не добила того придурка, что позволил своему сыну ввести этот закон… Жаль, что мне попались на пути те фрейлины-белки и их принцесса…

- Принцесса? – не поняла Марта.

- Маленькая девчонка, что сидела в заточении в моём замке, за зеркалом. Ничего, я превратила её в гусыню, и наверняка король уже пообедал собственной дочерью. И этот мальчишка-сын сапожника, Якоб, он обязательно придёт ко мне в замок, чтобы оживить Дагала. Не напрасно же я превратила его в уродливого карлика и отняла у него семь лет жизни…

Каждая фраза, произнесённая колдуньей, словно обухом била Марту по голове. Она же даже представить такого не могла…

- Но ведь можно же поговорить… - не оставляла надежды девчушка. – Можно же поговорить, хоть с самим королём, и всё ему рассказать… Может, кто-нибудь поймёт и попросит прощения…

Хильдегарда бросила на неё взгляд исподлобья. Какое же всё-таки наивное дитя, так беспокоится за людей, которых она даже не знает и не видела…

- Говорить? – горько усмехнулась она. – О чём с ними можно говорить? Их извинения мне ничем не помогут. – она отмахнулась. – Ты не поймёшь. У тебя никогда не было семьи.

Хильдегарда поздно спохватилась о том, что сказала, но обидные слова уже были произнесены. Она продолжала говорить, всё больше проникаясь злобой и ненавистью:

- После того, что они сделали… Не о чем с ними говорить. Они умрут, все умрут… Неважно, сами палачи Брунгильды или их потомки… Даже если мой план сорвётся сейчас, я проживу двести, триста, сколько угодно лет, но оживлю демона и сделаю так, чтобы этого королевства больше не существовало!..

Марта воскликнула в отчаянии, на её глазах выступили слёзы:

- Но это не ты! Это не ты!.. – всхлипывала девчушка. – Ты не можешь совершить все эти вещи! Ты не такая, я знаю!..

Хильдегарда легонько усмехнулась:

- Она знает... А сколько дней ты меня знаешь?

Марта застыла в глубоком ужасе, осознавая правоту этих слов. Она же и правда совсем её не знает… Марта смотрела на Хильдегарду, такую знакомую и близкую старую женщину, и в то же время незнакомую, далёкую, чужую.

Марта испуганно попятилась назад. А потом развернулась и поспешно выбежала из комнаты, не оборачиваясь.

Когда дверь за выбежавшей Мартой закрылась, Хильдегарда повернулась к окну. Теперь Марта знает. Наверняка больше не захочет знаться с ней. Ладно… Значит, так и нужно…

Хильдегарда не могла признаться самой себе, но испуганный взгляд девчушки, то, как она быстро выбежала из комнаты – всё это оставило новую рану на сердце старой колдуньи.

***

Марта выбежала из комнаты, бегом спустилась вниз и остановилась только в прихожей. Она тяжело дышала, сердце колотилось так, что отдавалось громким стуком в ушах. И всё это не от бега.

Перед её глазами всё ещё стояла высокая фигура старой колдуньи, переполненная ненавистью и угрозой. Колдунья, которая хочет жестоко отомстить за смерть своей младшей сестры. Она же – госпожа Хильдегарда, одинокая колдунья из мрачного замка в одном из трёх Междумирьев. Человек, которого Марта называет «бабушкой»…

Марта сжала губы и втянула носом воздух.

И как она раньше не понимала, что за всей этой мрачной таинственностью, что окружала колдунью, может действительно таиться нечто ужасное?! Кого она назвала бабушкой?!

Марта бросила сердитый взгляд на зеркало, висевшее в прихожей.

Думала, что в сказку попала? Что колдунья просто совершает мелкие злые делишки, безвылазно сидя у себя дома? А на самом деле это оказался человек, готовый стереть целое королевство с его жителями с лица земли!

Злая колдунья оказалась злой колдуньей.

Марта мельком окинула взглядом свою юбку, вспомнила о новой причёске. Она ведь настолько доверилась ей, что даже…

Какая же ты дура, Марта Юнг! Наивная, глупая дура!

Марта одним резким движением руки вытащила заколку из волос, и её две косички разметались по плечам. Марта снова посмотрела в зеркало, и в её глазах промелькнула грусть. Нет, так она и вправду выглядит глупо. Как маленькая глупая девочка…

Марта тихо и с грустью соорудила причёску обратно. Её взгляд упал на оставленный в прихожей рюкзак. Нужно идти в школу. Несмотря ни на что, нужно там быть. Иначе как она объяснит своё отсутствие…

***

В маленькой комнате было невыносимо находиться. Стены словно окружали и давили… Хильдегарда поспешно вышла из дома и направилась на задний двор. Может, в одиночестве и на свежем воздухе станет чуть-чуть полегче?..

В небе пророкотал гром, и через мгновение на землю хлынул проливной дождь. Всё-таки дождевые тучи не собирались уходить. Хильдегарда стояла, почти не ощущая на себе дождевые капли. По лицу стекала холодная вода, одежда вмиг потяжелела и промокла, но какая теперь разница? Она лишь продолжала стоять, гневно стискивая зубы, не силясь удержать в груди разгорающееся пламя ярости.

Разве можно простить убийц младшей сестры? В этом ненавистном королевстве убили Брунгильду. Вина целиком лежит на них: на Генрихе Втором, что всё разрешал своему сыну, на Генрихе Третьем, что ввёл этот проклятый закон, на всех жителях королевства, на их потомках. Это они виноваты в смерти Брунгильды, они должны ответить за это!..

«Разбалуешь ты её, Хильдегарда…»

В одно мгновение Хильдегарда растерянно застыла. Она вспомнила мать, выговаривающую ей за Брунгильду.

«Всё-таки разбаловала ты её, Хильдегарда. Получилась никудышная колдунья, которая теперь и с людьми живёт…»

Ей сейчас вспоминалось то, что она так старательно задвигала в уголках своей памяти. То, что она всегда потакала любимой младшей сестрёнке, стараясь угодить. Хильдегарда опустила голову и прошептала, словно оправдываясь:

- Я хотела, чтобы она была счастлива…

«Счастлива?» - снова вспомнилась ей мать. – «Колдунья без магии не сможет защитить себя. И среди людей она своей никогда не станет, нас никогда не жаловали. Не будет она там счастливой.»

Те обрывки памяти, к которым она словно не хотела возвращаться, нахлынули на неё и ранили так, что дождевые капли, падая на неё, будто резали её.

Руки Хильдегарды, её губы мелко задрожали. Она разрешила Брунгильде отказаться от колдовства… Она отпустила её жить в город… Она не наказывала обидчиков по её просьбе… Она делала всё это ради благополучия Брунгильды. Но неужели этим она сделала только хуже?..

Весь окружающий мир словно завертелся вокруг старой колдуньи, сливаясь в одну серую мрачную пелену.

Может, в действительности она оказалась никудышной придворной колдуньей? Ведь её слово не было решающим. Юный принц ушёл из замка, сблизился с народом и поменял всё. Неужели она была недостаточно жёсткой и грозной, поэтому король не послушал её советов в отношении его сына, поэтому народ так воодушевлённо и без опасений принял тот закон о смертной казни для всех, кто связан с колдовством?..

Хильдегарда зажмурилась и обхватила голову руками. Сердце словно сжала каменная рука.

Неужели она допустила это? Неужели она виновата в смерти младшей сестры?..

«Хилли, со мной здесь всё будет хорошо.»

Мир замер и исчез шелестящий звук стремительно падающих дождевых капель. Хильдегарда в страхе распахнула глаза – она вспомнила Брунгильду так ясно и чётко, словно видела её сейчас прямо перед собой. Немолодая женщина с потускневшими рыжими волосами, выглядывающими из-под белого чепца, и зелёными глазами, в которых всё ещё светились детская наивность и непосредственность. Тогда, в последнюю их встречу…

Тогда она поверила ей и улетела обратно в замок. И когда она увидела поднимающийся над городом чёрный дым, она не стала разбираться, в чём дело, и снова полетела в замок, потому что нужно было скрыть его от других глаз…

На глаза старой колдуньи навернулись слёзы.

«Меня здесь все знают уже столько лет. Все знают, что я совсем не колдую. Мне никто ничего не сделает, я знаю.» - уверенно говорила её маленькая Брун, улыбаясь невинной детской улыбкой…

На следующий день её убили!!!

Хильдегарда запрокинула голову и из её груди вырвался громкий, протяжный крик, походивший на рёв раненного зверя. Она изо всей силы стукнула кулаками об стену дома. А потом прижалась к стене, не собираясь сдерживать текущие по щекам слёзы.

Она снова плакала, во второй раз в своей жизни, рыдала во весь голос, её худые плечи судорожно вздрагивали. Перед глазами стояла её беззащитная Брун. Старая колдунья плакала, обессиленно прижавшись к стене, не обращая внимания на идущий дождь.

А потом она остановила рыдания. Выпрямилась и вперила отсутствующий взгляд в небо. Её лицо замерло так, словно она перестала чувствовать какие-либо эмоции: гнев, печаль, счастье, раздражение. Словно она достигла высшей точки отчаяния, опустошив собственную душу.

Потомки тех, кто убил Брунгильду, всё ещё живы. Они должны умереть. Когда её план, на который она потратила сто лет, воплотится в жизнь, возможно, только тогда она обретёт внутренний покой.

***

Дождевые капли барабанили по стеклу окна в классе. В любое другое время Марта бы наблюдала за ними, смотря, как они стекают, оставляя за собой длинные мокрые следы. Но сейчас девчушке было не до этого. Она даже не собиралась участвовать в учебном процессе. Она просто сидела за своей партой, отрешённо глядя в одну точку, погружённая в свои мысли.

Сзади ей в спину легонько ткнулась ручка.

- Марта. – услышала она позади себя шёпот.

Марта обернулась и увидела Мартина. Паренёк со своей парты смотрел на неё с лёгким беспокойством.

- Марта, всё нормально? – участливо поинтересовался у неё Мартин.

Марта постаралась улыбнуться сквозь силу.

- Всё нормально. – прошептала она в ответ и быстро повернулась обратно, снова уткнувшись невидящим взглядом в свой учебник.

Весь этот день в школе прошёл для неё как в тумане. Даже репетиция в школьном драмкружке не смогла её взбодрить.

- Там, в Тёмном Лесу, опять что-то неспокойно… - говорил свой текст Томас, но остановился.

Марта, играющая Принцессу, отрешённо стояла, погружённая в свои мысли. Никто никогда не видел до этого Марту в таком упадочном состоянии.

- Марта, ты чего? – поинтересовался у неё Томас.

- Что-то случилось? – спросил и учитель Гутенберг.

Все остальные смотрели на неё, и Марта поняла, что отмолчаться не может.

- Просто… почему? – заговорила она. – Почему она всё так делает?

- Кто? – не поняла Саша.

- Ведьма из пьесы. – пояснила Марта. Она начала говорить порывисто и эмоционально. – Почему она творит гадости исподтишка? Держит всё в тайне? Разве нельзя всё сделать по-другому? Почему она не может прийти к Принцессе и всё ей рассказать? Высказать претензии? Мол, так и так, когда-то вы меня обидели, и я очень злюсь на вас. Она же просто всё усложняет, рушатся чужие жизни из-за этого…

Все остальные переглянулись с удивлённым видом.

- Да, Марта, ты слишком сильно вошла в роль… - проговорил учитель. – Пытаешься во всём разобраться…

- Она просто злая ведьма, вот и всё. – пожал плечами Томас.

- Это просто сказка, Марта. – ответила и Саша. – Так придумали. Не надо в неё так уж сильно вникать…

Марта не стала спорить с ними вслух, но мысленно она воскликнула:

«Но это не сказка! Это моя… моя…»

Марта тихо застыла, не в силах прогнать это слово из своих мыслей.

«…бабушка».

***

Марта возвращалась домой из школы под проливным дождём – зонтик, как назло, она забыла. Марта даже не старалась обходить лужи, кроссовки тут же промокли, но Марта не обращала внимания на это. Всё вокруг было затянуто мутной пеленой. Марта лишь шла вперёд и не могла понять, дождевые капли ли стекают по её лицу или слёзы…

Её взгляд упал на нарисованные мелом «классики» на асфальте, теперь размытые дождём. Словно отзвук беззаботного и безболезненного прошлого… Марта закрыла лицо руками, силясь не разреветься, и побежала вперёд.

Наконец она оказалась дома. Марта прошла вперёд, поставила мокрый рюкзак на пол и поднялась наверх. Вытереться от дождевой воды и что-нибудь съесть – на это у неё не было ни сил, ни желания.

Марта подошла к гостиной – в её сердце немного теплилась надежда – тихонько приоткрыла дверь и заглянула внутрь.

Хильдегарда стояла к ней спиной, в темноте, лицом к окну, и курила свою трубку. Она никак не отреагировала на неё, стоя бездвижно, словно каменная статуя.

Поговорить вряд ли удастся. Марта с грустью закрыла дверь обратно и пошла в свою комнату.

Марта села за письменный стол – и прекрасно понимала, что уроки она сегодня сделать не сможет.

Разве может жизнь так круто измениться? Разве можно так резко и больно упасть с небес на землю? Сегодня по её сердцу словно прошлись острым холодным лезвием. Будет лучше отказаться от мысли считать старую злую колдунью своей бабушкой. Ведь со всей этой правдой так, как раньше, уже не будет. Лучше всё забыть.

«Не могу…».

Марта, облокотившись об стол, закрыла лицо руками.

Почему она не могла догадаться обо всём этом раньше? Ведь это, наверное, всё очень очевидно, и можно понять с первого раза? А она одна, глупый наивный ребёнок, не поняла?

Может, потому что с этой злой колдуньей Марта действительно чувствовала себя в безопасности?..

Старая колдунья, на которую Марта старалась равняться. Старая колдунья, которая неловко заботилась о ней. Старая колдунья, которая была готова броситься ей на выручку. Старая колдунья, которая была готова рискнуть собственной жизнью, чтобы спасти её…

А теперь выясняется, что она трагически потеряла любимую младшую сестру и готова на любую жестокую месть…

Марта тяжело вздохнула, бросая взгляд на окно. На улице всё ещё шёл дождь.

Нет, даже разбитое сердце не может всё это игнорировать. Госпожа Хильдегарда может и исчезнет из её жизни, но не забудется. Любая другая колдунья, из любого другого мира забылась бы, но только не она. Эта старая затворница своего мрачного замка с ужасными помыслами и раной на сердце… которая заставила её поверить в то, что теперь у неё есть семья… Есть бабушка…

Почему она просто стоит там и бездействует? Почему не может прийти к ней и одним только своим словом, одним только своим действием дать понять, как быть дальше? Может, даже опровергнуть всё сказанное сегодняшним утром, сказать, что всё это – неправда… А то только одни мучения сейчас…

Может, лучше было бы не знать её совсем?..

Взгляд девчушки упал на лежащую на столе белую бисерную летучую мышку, которую она когда-то сделала в подарок Хильдегарде, и Марта обессиленно опустила голову.

Как быстро всё может поменяться. Безмятежность и любовь могут в одно мгновение обернуться кровоточащей болью. Что эти сказки, пьесы, актёрское мастерство, когда реальность может поразить куда сильнее…

***

Наступило раннее утро.

Хильдегарда так и не сомкнула глаз этой ночью. Она стояла и невидящим взглядом смотрела в окно.

За её спиной неожиданно резко раздался тихий звенящий звук. Хильдегарда обернулась – появился портал.

Наконец-то. Можно вернуться домой.

Хильдегарда поспешно устремилась внутрь портала, не оборачиваясь и не задумываясь. А что было делать? С Мартой некогда прощаться, да и вряд ли это дастся ей легко…

Хильдегарда вышла из портала в прихожую своего замка. Портал тут же исчез за её спиной.

На раздавшийся звук поспешно прибежал Урбан из кухни – весь прошедший день он чистил картошку, таковым было наказание Крейтервейс за украденное подсолнечное масло. При виде своей старой госпожи у него удивлённо округлились глаза.

- Тётя! – ошарашенно воскликнул он, но тут же спохватился и зажал рот обеими руками. – Ой!..

Он быстренько, задом-наперёд, отбежал обратно за угол. Через секунду он также, как и до этого, поспешно выбежал, словно ничего не было, и воскликнул, словно исправляясь:

- Госпожа!

Хильдегарда бросила на него поверхностный взгляд.

- Вы вернулись! – продолжал Урбан. – А где вы были? Вас так долго не было!..

Но Хильдегарда уже не слышала и не видела его. Она оглядывалась на прихожую замка, и в её глазах сквозила пронзительная боль. Теперь она не сдерживала воспоминания, и они все разом нахлынули на неё.

Здесь, в прихожей замка, она играла в догонялки вместе с Брун, когда они были ещё маленькими. Там, у трона, тогда ещё маминого, они бегали и прятались друг от друга с весёлыми писками и визгами. Здесь когда-то раздавался весёлый смех маленькой Брунгильды. Когда-то Брунгильда, молодая женщина, приходила к ней в гости в замок, по поводу и без…

- Госпожа? – вытащил её из воспоминаний раздражающий голос Урбана. – Что с вами?

Хильдегарда прикрыла глаза, вздохнула и собралась с мыслями. У неё есть дело, и это дело должно быть завершено.

- Что здесь случилось в моё отсутствие? – повернулась она к Урбану, обращаясь безэмоциональным, надломленным тоном.

Гоблин испугался и поспешно отвёл глаза.

- Да так, ничего… - пролепетал он. – Карлик… он приходил, госпожа, приходил, да только девчонка всё испортила, и он убежал…

- Девчонка? – не поняла колдунья.

- К-которая гусыня… - пояснил Урбан и поспешно замолк, поняв, что сболтнул лишнего не в свою пользу.

Значит, Дагал так и не ожил? А принцесса-гусыня до сих пор жива? Ну, конечно, на этого болвана нельзя положиться…

Хильдегарда стояла и только по её вздымающейся груди было заметно, что она глубоко вдохнула.

- Где они сейчас? – неизменяющимся тоном спросила колдунья.

Урбан испуганно сжался.

- В-в королевском д-дворце… - пролепетал он. – Карлик теперь на службе у короля, скороходом… Я пытался их остановить, но…

Но что им понадобилось во дворце?..

- Книга. – сама же ответила на свой вопрос Хильдегарда.

Ужасно. Если они узнают из колдовской книги, как снимать заклятия, то она больше не жилец. Вот и погостила в другом Междумирье… Здесь всё вышло из-под контроля! Они зашли слишком далеко…

- И это всё? – уточнила она у гоблина.

- Да, госпожа. – кивнул Урбан, от волнения потирая руки. – Это всё, что случилось за все три дня, что вас не было…

- Три дня? – не поняла колдунья. – Но меня не было четыре дня…

Урбан лишь недоумённо пожал плечами.

Наверное, опять эта странная магия, связанная с порталами. И как со всем этим не сойти с ума?..

- Всё! Я ухожу!

Кстати, о схождении с ума. Голос старой колдуньи-поварихи застал Хильдегарду врасплох. А она уже было позабыла о ней…

- Моя миссия выполнена! – продолжала Крейтервейс, идя и неся на своих руках гору из всякой кухонной утвари и приготовленных кушаний. – Я достаточно наготовила в этом замке! Пора мне возвращаться домой!

Хильдегарда никак не собиралась реагировать на неё, терпеливо ожидая её отбытия. Крейтервейс прошла мимо неё, затем неожиданно остановилась и заговорила непривычным для старой и склочной старухи, тихим и спокойным, тоном:

- Скучать будешь.

- Что? – не поняла Хильдегарда.

- Скучать будешь, говорю. – продолжала Крейтервейс. – Ты же одна в огромном замке живёшь. Компании у тебя нет. А ведь так жить нельзя. Хорошо, когда рядом много живых душ суетится. Кто-то, кто рядом находится… - старая колдунья, широко улыбнувшись, снова вернулась к своему бойкому и деловитому тону. – …и на ком можно отвести душу! – весело заключила она.

Перед ней появился её портал.

- Ну, бывай, малявка! – попрощалась Крейтервейс. – Прощай, до свидания, не звони мне, не пиши, забудь мой номер и иди… - она неловко замолкла. – Короче, пока! – заключила старая колдунья.

Она вошла в свой портал, и через секунду тот резко исчез.

Урбан стоял и смотрел на то место, словно пытаясь разобраться, что к чему, а Хильдегарда уже направилась к выходу из замка.

- Госпожа?.. – не понял гоблин.

- Собирайся, осёл. – всё таким же безэмоциональным тоном приказала колдунья. – Мы идём во дворец.

Она решительным шагом направлялась к дверям. Пусть она больше не способна на яркие чувства, в её груди всё ещё ощущалась сдерживаемая клокочущая ярость.

Ещё можно всё исправить в свою пользу. Брунгильда будет отомщена. И чем скорее, тем лучше. Возможно, уже сегодня земля, на которой стоит ненавистное королевство, обагрится кровью…

***

Марта тихонько заглянула в гостиную. В комнате никого не было. Прежде чем Марта успела подумать, куда могла деться Хильдегарда, из воздуха с тихим звенящим звуком мгновенно появился портал.

- Снова портал?.. – пробормотала Марта, заходя в комнату. Ей в голову пришла догадка. – Она вернулась домой? – спросила она у портала.

- Да. – просто ответил Голос из Портала.

Ушла, не попрощавшись…

- Ясно. – прошептала Марта, опуская голову.

Вид у девчушки был словно в воду опущенный. В комнате повисло неловкое молчание. О чём ещё можно было говорить? Всё и так понятно. Ведь всё это началось с появления портала в жизни когда-то весёлой девчушки-попрыгуньи…

- Это… последний раз, когда портал открывается. – произнёс Голос из Портала. – У тебя есть немного времени, чтобы заглянуть туда. После этого я уже не вернусь.

- Самый последний раз?.. – проговорила Марта.

Значит, больше никаких путешествий в другое Междумирье. Значит, она больше никогда не увидит старую колдунью Хильдегарду.

Марта вздохнула.

Значит, это всё к лучшему. Пусть так и будет. Нужно лишь одну вещь сделать…

- Можете задержать портал? – посмотрела Марта на пятно света.

- Конечно. – откликнулся Голос из Портала.

***

Марта вышла из портала и наступила на блестящий пол замка. В руке она бережно держала бисерную летучую мышку.

Поблизости, в прихожей замка, никого не было. Только две белочки выглядывали из дальнего угла, с любопытством глядя на Марту. Девчушка бросила на них грустный взгляд. Наверняка эти заколдованные люди здесь как пленники…

Марта подошла к трону Хильдегарды и положила бисерную летучую мышку на подлокотник трона. Здесь она и останется. Всё-таки это – подарок…

Марта в последний раз окинула взглядом внутреннее убранство замка. А этот замок навсегда останется мрачным и угрюмым… Ничего, Марта сможет жить дальше. Как-нибудь объяснит, куда делась её «бабушка», может, найдёт подработку, чтобы зарабатывать деньги самой и продолжать жить в том доме дальше. Придумает что-нибудь. Жизнь продолжается…

Марта легонько вздохнула, словно прощаясь с прошлым, вступила в портал и вышла из него у себя дома.

Всё.

Сейчас портал закроется, и вся эта история завершится.

Марта прошла вперёд, не оборачиваясь. Нужно же идти в школу…

Перед её глазами возник образ госпожи Хильдегарды, стоящей к ней спиной у окна. Тихая и недвижимая, с ненавистью и болью на душе. И совсем одна…

Марта остановилась, не в силах сделать ещё один шаг дальше.

За её спиной послышался тихий звенящий звук. Портал сейчас закроется. Навсегда.

Марта испуганно обернулась и изо всех сил кинулась к порталу, устремляясь в него.

Блеснула вспышка яркого света, и Марта упала на пол.

На пол в замке.

Марта поспешно огляделась по сторонам, надеясь убедиться. Да, она в замке. Портала за спиной больше не было, он исчез.

Успела!

Марта облегчённо выдохнула, поднялась с пола и поправила очки. Затем бросила взгляд на трон, где лежала её бисерная летучая мышка.

- Если ты не можешь поговорить, то поговорю я. – прошептала Марта и устремилась к выходу из замка, провожаемая удивлёнными взглядами белочек-фрейлин.

Марта выбежала из замка, пробежала по деревянному мосту и бросилась бежать по направлению к городу. Времени терять было нельзя.

А ведь она больше не вернётся домой, промелькнуло в голове бегущей девчушки. Она теперь навсегда останется здесь, в этом Междумирье… Ничего. Нужно решить самое главное дело.

Так вот каково это, оказывается, взрослеть. Задвигать свои желания, свои мечты, забыть о своём благополучии ради других…

А тем временем, в замке, в тронном зале огромная каменная статуя, где был заключён демон разрушения, потихоньку шевельнулась…

Глава 12. Ничто не остаётся в прошлом.

- «Тот возьмёт, кто и сорвёт, тараксакум…» - читала вслух Грета при мерцающем свете свечей, водя пером, словно пальцем, по строчкам колдовской книги.

- Тараксакум? – переспросил сидевший на противоположной стороне подставки для книги Якоб, удивляясь непонятному слову.

- Да. – ответила Грета и продолжила читать. – «И сожжёт голову его солнцем и пепел развеет по ветру, тот разрушит злые чары и вернёт всё назад.».

Они наконец-то нашли ответ в книге, как снимать заклятия. Но почему он всё ещё такой непонятный?

- Я ничего не поняла. – растерялась Грета. – Мы что – должны сжечь кого-то?.. – испуганно предположила принцесса.

- Нет-нет. – поспешил успокоить её Якоб. – Я думаю, что… - он ухватился за осенившую его мысль. – Видишь, здесь написано – «сорвёт». – показал парень на слово в книжной строчке. – По-моему, речь идёт о каком-то растении…

Якоб обдумал своё предположение, сопоставляя его с описанным в книге. Да и это слово, «тараксакум», звучит в какой-то степени знакомо, словно сложное научное название… Ну, конечно же, всё сходится!

- Точно, «тараксакум» - это какая-то трава! – уверенно воскликнул Якоб. Он спрыгнул на пол со своего сиденья. – Знаешь, что мы сделаем? – предложил он Грете, поспешно устремляясь к выходу из комнаты. – Я сейчас же отправлюсь к своей матушке, она нам поможет!

Кто, как не она, зеленщица, разбирающаяся во всех травах, сложные названия которых Якоб никак не мог запомнить, может объяснить, что такое «тараксакум»? Даже если она снова не узнает его, главное, чтобы она помогла с ответом…

Якоб схватил висящий плащ и уже было собирался толкнуть дверь, но остановился, словно спохватившись и снова задумавшись.

- Постой… А вот что значит «сожжёт голову его солнцем»? – удивлённо проговорил Якоб, поворачиваясь к Грете.

- Может… - предположила принцесса. – Если это растение… то его нужно высушить на солнце.

- Нет, здесь что-то другое… - не согласился Якоб, задумываясь. – Сказано именно «сожжёт»…

- А потом ещё пепел надо развеять… - задумчиво пробормотала Грета.

И почему этот способ описан так загадочно? Как во всём этом разобраться?

- Может, почитаем ещё? – предложила Грета, снова поворачиваясь к парню. Вдруг в колдовской книге найдётся ответ попроще?

- Нет, нам нельзя терять время. – настоял на своём Якоб, накидывая на себя плащ. – Ты читай дальше, а я пока сбегаю к матушке.

Якоб собирался было надеть волшебные туфли-скороходы – с ними добраться до матушки будет гораздо быстрее – но когда он опустил взгляд в пол, то обомлел от изумления.

Туфлей-скороходов не было! Они же только что были здесь… Куда они могли деться?

Якоб выглянул за дверь и огляделся по сторонам. Он увидел быстро убегающего по коридору дворца и исчезающего за углом Блюма, предыдущего главного скорохода. Неужели он выкрал туфли?

Якоб поспешно побежал за ним по коридору, но когда заглянул за угол, то Блюма словно след простыл. Но нельзя же уйти без волшебных туфель? Якоб бросился бежать дальше, надеясь найти предполагаемого вора.

А Грета осталась на своём месте. Она продолжила листать книгу, надеясь найти ещё какой-нибудь ответ. Да и к тому же, эта книга написана алхимиком – Грета слышала, что помимо тайных знаний о колдовстве он описывал в ней возможные проявления будущего. От этой книги так и веет загадочностью и таинственностью...

Кое-как переворачивая страницы – всё-таки крыльями это было делать неудобно – Грета заметила на одной из них изображение девочки, и принцесса сильно удивилась, узнав её. Высокая девочка с длинными косичками, непривычной одеждой и очками на носу – именно её принцесса видела один раз в том мрачном замке, где она сидела в заточении! «Юная дева, с другой стороны нашего мира через окно магическое приходящая…», только и успела прочесть Грета.

Но страница уже перевернулась, и Грета с удивлением заметила имя Якоба, написанное в книге. Грета с интересом начала читать, водя пером по книжным строчкам:

- «…и только Якоб дотронется до камня, как Дагал получит его сердце, и Зло соединится с Добром, оживёт Дагал, и безжалостней никого не будет на свете, и исполнит Дагал её злую волю столько раз, сколько она пожелает»…

Ну почему в мире существует столько разных опасностей, с грустью подумалось заколдованной принцессе. Если мрачный замок – тот самый старый королевский замок из прошлого, то почему он всё ещё стоит, если всем известно, что он исчез? Почему его никто не видит? И кто она – старая злобная колдунья?..

Внезапно на книгу, нависнув над принцессой, упала чья-то тень. Грета обернулась и замерла от страха, увидев знакомое лицо, сейчас замершему подобно каменной маске, жуткой старухи с жёлтыми глазами.

***

- Слышь, Фридрих, а всё-таки скучно мы с тобой живём!.. – заплетающимся языком заявил один горожанин своему приятелю. Они оба сидели за столиком около городского паба, быстро опустошая свои кружки с пивом.

- Согласен… - кивнул сосед Фридриха, икнув. – Ничего не происходит!..

Мимо них бело-голубым вихрем быстро пронеслась бегущая юная девушка, тяжело дыша от бега. Так быстро, что два собутыльника удивлённо проводили её взглядом. Да и одета та девушка была достаточно странновато…

Марта бежала по городским улицам, стараясь не врезаться в прохожих и не обращая внимания на их удивлённые окрики. Некогда было останавливаться и засматриваться на этот понемногу просыпающийся город, словно вышедший прямиком из Средневековья. Королевский дворец на возвышении находится, главное в городе не заплутать…

Марта упрямо продолжала бежать, хотя ноги её подкашивались от усталости, а сердце в груди так и прыгало. Она боялась остановиться и сделать небольшую передышку, словно не хотела медлить. Словно столь многое стоит сейчас на кону…

Наконец Марта добежала до входа во дворец. По опущенному деревянному мосту она подбежала к стоящим у входа во дворец стражникам и только тогда остановилась и начала переводить дух, согнувшись и опустив руки на колени.

При виде столь поспешно прибежавшей юной девушки, раскрасневшейся и вспотевшей от бега, стражники даже испуганно опешили, перехватывая алебарды и собираясь преграждать ей путь.

- Во дворец нельзя!.. – начал было один из стражников, но Марта поспешно заговорила, поднимая голову, ловя ртом воздух и поправляя съехавшие на нос очки:

- Мне… нужно срочно… увидеть короля!.. Я знаю, где принцесса!..

Стражники удивлённо и взволнованно переглянулись.

- Проходите за мной. – сказал другой стражник, делая знак Марте рукой следовать за ним.

- Спасибо… - выдохнула Марта, проходя на королевский двор. Ноги всё ещё тихонько дрожали от бега, но внутри всё тряслось гораздо сильнее от мысли о предстоящем разговоре с королём.

***

Безрезультатно. Блюма нигде не было. И туфлей тоже. Якоб поспешно вернулся обратно в комнату.

- Грета, туфли пропали! – воскликнул он с порога, забегая внутрь.

Грета, всё так же сидя на своём месте, даже не обернулась и промолвила странным, грубоватым и низким, надломленным тоном:

- Какие ещё туфли?..

Якоб удивлённо опешил.

- Ой, а что у тебя с голосом? – парень обеспокоенно подбежал к гусыне. – Ты не заболела?

Грета, стараясь не смотреть ему в глаза, спрыгнула на пол и отошла от него на некоторое расстояние.

- Кхм, нет, я просто устала… - сказала она уже привычным, нежным девичьим голосом, но всё с таким же тоном. Она прокашлялась ещё немного, затем спросила. – Кто их взял?

- Не знаю… - сокрушался Якоб, скидывая с себя плащ. – Уже светает, и король вот-вот позовёт меня, а без них я не успею сбегать к матушке…

- Этого не нужно. – неожиданно проговорила Грета. – В книге сказано, что если ты дотронешься до Дагала, то всё будет хорошо.

Якоб уже было удивился её словам, но его поразило ещё кое-что. Почему она говорит так тихо, так спокойно, словно совсем ничего не чувствует? Якоб посмотрел в лицо гусыне – на нём невозможно прочитать какие-либо эмоции, а глаза… они словно стали совсем пустыми.

- Грета, с тобой точно всё хорошо? – заволновался Якоб ещё сильнее.

- Станет лучше, когда всё это закончится. – просто ответила Грета.

За своей спиной Якоб услышал какой-то грохот, словно что-то возилось в шкафу. Парень обернулся, но ничего подозрительного не увидел. А Грета подошла к нему, обхватила крылом за руку и потянула за собой.

- Скорее, возвращайся обратно в замок… - неизменяющимся тоном поторопила она.

Но Якоб не сдвинулся с места. Так же не может быть!

- Н-но ведь… - запротестовал он. – Это точно так написано в книге? – уточнил он.

- Да. – не оборачиваясь, коротко бросила гусыня.

- Может, ты чего-нибудь не поняла? Давай ещё раз посмотрим.

Якоб подошёл к книге и начал листать её в поисках нужной информации насчёт Дагала. Грета не успела его остановить, да это было и не нужно – дверь в комнату неожиданно открылась и внутрь заглянул обер-гофмейстер.

- Господин главный скороход. – обратился пожилой мужчина к Якобу. – Его Величество требует вас к себе.

Якоб бросил взгляд на Грету и пожал плечами. Делать нечего, нужно идти. Потом как-нибудь разберутся.

Якоб побежал к выходу и дверь за ним захлопнулась. Грета осталась стоять одна, вперяя невидящий взгляд, в котором проглядывалась досада, в закрытые двери. На полу виднелась длинная тень, отбрасываемая при свете свечи от гусыни – высокая женская фигура с подобием длинных торчащих ушей летучей мыши на голове.

Многих усилий стоило добраться до дворца, проникнуть сюда на пару с неуклюжим болваном и незаметно дойти до той комнаты, где может находиться мальчишка. Но даже маскировочное колдовство не сработало.

Не поверил. На слово карлик точно верить не будет.

- Вылезай. – не оборачиваясь, уже своим настоящим голосом приказала колдунья.

Из шкафа выглянул Урбан, в руке он держал за горло отчаянно пытающуюся вырваться Грету так, чтобы она не могла произнести ни слова.

- Что, тётя, не получилось?.. – озадаченно спросил он.

Хильдегарда перевоплотилась обратно и, всё так же не глядя, позвала гоблина безэмоциональным тоном:

- Сюда иди.

Такая госпожа – бесчувственная, холодная и пустая – казалась даже страшнее привычной злобной, угрюмой и агрессивной старухи. Урбан торопливо выбежал наружу, бесцеремонно запихнул принцессу-гусыню в шкаф и подбежал к старой госпоже. Хильдегарда наклонилась к гоблину и шёпотом, чтобы не услышала девчонка, отдала ему указания насчёт того, что нужно сделать. У сына сапожника просто не останется другого выхода, кроме неё.

Хильдегарда выпрямилась и высыпала на голову Урбана немного пепла из своей трубки. Снова она не доглядела – теперь пепла у неё осталось только на одно заклинание.

- Имей в виду – последнее превращение. – тихо пробормотала она, предупреждая гоблина. – Только попробуй мне напортачить.

В одно мгновение вокруг Урбана магическим образом появились тяжёлые и внушительные золотые рыцарские доспехи. За своего во дворце должен сойти. Передаст другим стражникам весть о том, что новый скороход украл колдовскую книгу из библиотеки – и всё, мальчишка перед страхом смертной казни точно согласиться услужить ей.

Вот только каковыми красивыми не являлись наколдованные доспехи, внутри них находился Урбан – не сумев и двух шагов сделать, «золотой рыцарь» накренился набок от собственной тяжести и тут же с грохотом упал на пол.

Болванище. Хильдегарда подошла, подняла доспехи и снова поставила их на ноги. Могла бы и одним махом выбросить незадачливого рыцаря прямо в окно, да только помнила, что он для дела нужен. Колдунья прошла ему за спину и коротко угрожающе бросила:

- Ходить за тебя кто будет?

И Урбан в тяжёлых доспехах неуклюже двинулся вперёд, громко гремя латами, по направлению к коридору.

- Здесь так темно, тётя!.. – напоследок панически пискнул он.

Хильдегарда, не оборачиваясь, тихо промолвила:

- Неважно…

А затем бросила взгляд на шкаф, в котором заключили принцессу-гусыню.

Грете-гусыне сложно было распахнуть тяжёлую дверцу шкафа, поэтому она лишь наблюдала изнутри сквозь резное отверстие. Увидев взгляд старухи-колдуньи, словно направленный на неё и в то же время отсутствующий, пустой, Грета почувствовала, как её кровь стынет в жилах от необъяснимого ужаса. Что это с ней такое? Она же ведь стала совсем бесчувственной, словно вовсе неживая…

Хильдегарда быстро, тяжёлыми шагами, направилась к открытому окну, собираясь вылететь из него летучей мышью.

Мальчишка придёт к ней и оживёт Дагала, она его заставит. И всех, всех, кто в этом королевстве, изничтожит…

Из коридора за закрытыми дверями послышались быстрые шаги идущих. И раздался взволнованный девчачий голос. Знакомый до боли голос.

- А долго ещё идти к королю?

Хильдегарда остановилась, как вкопанная, а на её лице явственно и чётко отразилось огромное удивление.

Марта?! Что она здесь делает? Неужели пришла говорить с королём?.. Вот ведь неугомонная непоседа!..

Хильдегарда выбежала из комнаты и направилась вслед за удаляющимися тенями в коридоре. Да, она сильно рискует, её могут увидеть. Но сердце от волнения неистово забилось в груди, Хильдегарда перестала мыслить хладнокровно. Может быть, разговор Марты с королём ей удастся хотя бы подслушать за закрытыми дверями…

***

Дневные солнечные лучи проникали в тронный зал дворца, освещая это просторное и внушительное помещение.

- Я рад, Якоб, что ты служишь у меня. – обратился король к идущему рядом с ним Якобу, по-отечески положив руку ему на спину и направляясь к своему трону.

Король говорил искренне и доверительно, и это невольно тронуло Якоба. Он понимал, что все секреты и недоговорённости сейчас отцу Греты во благо, но всё равно чувствовал лёгкое угрызение совести.

- Благодарю Вас, Ваше Величество. – просто откликнулся парень.

- Теперь тебе предстоит выполнить первое и очень важное поручение… - продолжил Вильгельм, поднимаясь к трону и садясь на него.

Перед тем, как отдать приказ, король словно потерял свои твёрдость и решительность – его глаза наполнились грустью.

- Я хочу рассказать тебе одну историю… - тихо проговорил Вильгельм. Он обратил свой взгляд в окно. – Семь лет назад пропала моя дочь…

Сколько боли, грусти и тоски было во взгляде и голосе такого сильного и уверенного короля… Якоб невольно отвёл взгляд – дочь короля здесь, во дворце, в облике гусыни… Как же всё-таки тяжело держать это в тайне от волнующегося и любящего отца…

- И ты должен отправиться на её поиски. – приказал Вильгельм, повелительно взмахивая рукой.

Якоб не успел ничего ответить. Двери в тронный зал резко отворились, и внутрь поспешно забежал начальник стражи.

- Ваше Величество! – громогласно обратился он к королю. – Здесь одна юная госпожа хочет говорить с вами! Говорит, что знает, где принцесса!

За начальником стражи следом в тронный зал вошла Марта, щёки которой всё ещё были красными, а грудь вздымалась от частого дыхания. При виде короля на Марту напала робость, и девчушка неуверенно, стеснительно и неуклюже, ухватившись за свою юбку, сделала реверанс.

- З-зд-дравствуйте, Ваше Величество… - пролепетала она.

Прибежавший было обер-гофмейстер, собиравшийся известить короля о пропаже колдовской книги из библиотеки, услышав слова начальника стражи, удивлённо застыл и воззрился на Марту. Якоб, не поверив своим ушам, мгновенно обернулся, вперяя удивлённый взгляд в юную девчушку. А король от волнения изменился в лице.

- Что?.. – поражённо выдохнул он, вставая с трона. – Где же она? Что с ней?.. – нетерпеливо, с мольбой в голосе обратился он к Марте.

Девчушка выпрямилась, поправила очки и постаралась унять дрожь в голосе.

- Ваше Величество, я скажу вам, но сначала я должна кое-что вам рассказать. Выслушайте меня, пожалуйста, это очень важно… - от волнения у неё в горле сильно пересохло, но Марта решительно продолжила. – Когда-то, давным-давно, в этом королевстве были придворные колдуньи…

Вильгельм сильно удивился. К чему заводить этот разговор? Да и выглядит юная девушка непривычно, словно неместная…

- При чём здесь это? Откуда ты это знаешь? Ты как-то связана с колдуньями? – с подозрением спросил король.

Марта испуганно вздрогнула – о её «родственных» узах лучше не стоит говорить, вдруг её не станут слушать – и поспешно отрицательно взмахнула руками.

- Н-нет-нет, позвольте мне рассказать!

Вильгельм, всё ещё сомневающийся, сел обратно на свой трон, показывая, что он внимательно слушает. Почувствовав прилив смелости, Марта продолжила взволнованно и сбивчиво говорить:

- Так вот, здесь были придворные колдуньи, а потом приняли закон против колдовства. И сто лет назад казнили одну колдунью. Сожгли колдунью, живущую в городе. Но она была невиновной! Она ни разу не пользовалась колдовством и не желала никому зла.

Вильгельм опустил голову, словно припоминая. А ведь и правда, были же толки про сожжённую городскую колдунью, что её ни в одном тёмном деле не уличили. Неужели девчушка говорит правду?..

И Якоб тоже внимательно слушал Марту, и мысли в его голове лихорадочно роились. Придворные колдуньи, которые раньше здесь были… Если та жуткая старуха – колдунья, то как она может быть связана с тем, что говорит девушка?

- Так вот, Ваше Величество… - твёрдо произнесла Марта, хотя её губы слегка задрожали. – Перед тем, как я скажу, что случилось с принцессой, я хочу попросить вас, чтобы вы отменили закон о смертной казни для колдуний и всех тех, кто связан с колдовством.

Вильгельм вскинул голову и удивлённо посмотрел на неё.

- Отменить?.. – оторопело переспросил он.

Марта уверенно кивнула головой. Если это поможет сохранить жизнь госпоже Хильдегарде, то она намерена стоять на своём.

- Ты просишь меня отменить столь важный закон для нашего королевства? – недоумённо воскликнул король. – Почему?

- Потому что когда-то пострадал невиновный человек! – попыталась объяснить Марта. – Без этого закона можно обойтись! – перед её глазами стояла знакомая старая колдунья, жаждущая кровавой мести за младшую сестру. – Если его не отменить, всё может стать только хуже!.. Поймите, Ваше Величество, сто лет назад люди поступили неправильно!..

Что-то в этой фразе задело Вильгельма. Даже если был казнён невиновный человек… Этот закон принял его дедушка… Когда-то давно народ его королевства желал избавиться от колдуний, которые мучали их на протяжении многих веков…

Словно оправдываясь и стараясь сохранить лицо своей семьи и своего королевства, Вильгельм произнёс:

- Мой народ всё сделал правильно! Он не совершил никакой ошибки! Он не сделал ничего плохого!

Марта собиралась что-либо возразить или произнести, попытаться убедить короля.

Но не успела.

Двери в тронный зал распахнулись с такой силой и грохотом, словно внутрь ворвался ураган.

Взгляды всех присутствующих в тронном зале испуганно устремились к дверному проёму, в котором стояла высокая пожилая женщина. Её крепко сжатые кулаки тряслись от гнева, а на лице застыла ярость дикого зверя, готового рвать и метать. Взгляд её жёлтых глаз был направлен на короля, словно она видела только его.

- Никакой ошибки?!.. – тяжело дыша, полу-рыча выдохнула она. – Ничего плохого?!..

Якоб с ужасом узнал её и удивлённо застыл. Марта, конечно же, узнала её тоже и виновато и обескураженно опустила глаза в пол – всё пошло не так, как она бы хотела. А Вильгельм смотрел на незнакомую, странную старуху с необычным головным убором и жёлтыми горящими глазами, столь яростно ворвавшуюся сюда, и на мгновение испытал странный, необъяснимый ужас.

- Что? – опешил он, но постарался сохранить строгость в своём голосе, обращаясь к ней. – Кто вы такая?

Хильдегарда быстрым шагом, чуть ли не бегом, направилась к нему, её взгляд под гневно нахмуренными бровями, подобно глазам дикой кошки или злобной змеи, будто был готов испепелить, а в открытом рту, жадно ловящем воздух, угрожающе сверкал оскал белоснежных клыков.

- Это говорит тот, чей предок постановил этот чёртов закон, из-за которого погубили невинную душу!.. – прорычала она.

- Бабуль!.. – раздался взволнованный писк.

Марта мгновенно кинулась к ней и бережно схватила её за руку, останавливая. Хильдегарда словно не замечала её, продолжая смотреть на короля, но не сопротивлялась и не вырывалась, покорно остановившись.

Яростные жёлтые глаза словно метали в Вильгельма тысячи острых ядовитых стрел. На мгновение Вильгельм усомнился, а точно ли перед ним человек, а не чистая ненависть из самой преисподней…

- Что вам нужно?.. – ошарашенно и недоумённо спросил он.

- Ты смеешь оправдываться, оправдывать убийц, которых ты зовёшь своим народом?!.. Убивать невиновных – это правильно для вас?! – тяжело дыша, рычала старуха. В её глазах словно мелькнуло горькое осознание. – Вы – твари… Мерзкие, недостойные жизни твари!.. – выдохнула она. – Гнилая погань, дрянь, дрянь!..

Вильгельм не мог стерпеть подобных оскорблений, но его руки невольно испуганно вцепились в подлокотники трона.

- Да что?.. – начал было он, но старуха воскликнула со всей силой своего гнева, и её глаза при этом заблестели от навернувшихся слёз:

- Сто лет назад вы убили невинного ребёнка!!! На ваших руках кровь моей младшей сестры!!!

Младшей сестры?.. Сто лет назад?..

Тогда сожгли колдунью… и у неё была сестра… придворная колдунья, которая бесследно исчезла вместе с замком…

Кровь застыла от леденящего душу ужаса, когда Вильгельм осознал, кто сейчас стоит перед ним. Но ведь с тех пор прошло сто лет!.. Почему она всё ещё жива?..

- Как?.. Как?! – только и мог выдохнуть он.

А Хильдегарда не слышала его, она продолжала кричать:

- Маленькая Брун никому не сделала ничего плохого! Она хотела, как лучше, а вы убили её!.. Вы все умрёте за это! Теперь я ясно вижу, что никто здесь не заслуживает жалости! Вы ещё не знаете, какую участь я вам уготовила! Никто её не избежит! Мне здесь жалеть некого! Зря я тогда мешкала, надо было убить принцессу сразу на месте, когда она влезла не в своё дело!..

Эти слова вывели Вильгельма из потрясённого оцепенения. Он мгновенно вскочил на ноги.

- Что? Что с моей дочерью?! – угрожающе воскликнул он, требуя ответа. – Что ты с ней сделала?!

Хильдегарда вперила в него уничижительный взгляд, наполненный ненавистью, и произнесла так, словно плюнула:

- То, чего ты заслуживаешь!

Вильгельм гневно нахмурил брови и стиснул зубы.

- Стража, схватить её! – приказал он.

Два стражника, стоящие на своём посту у трона, справившись с удивлением, перехватили свои алебарды и бросились к Хильдегарде.

А Марта, всё это время не отпускавшая руку Хильдегарды, испуганно и отчаянно выкрикнула, подталкивая колдунью:

- Бабуля, беги!

Хильдегарда бросила взгляд на приближающихся к ней стражников, и к ней вернулось привычное хладнокровие. Освободившись от рук Марты, она в мгновение ока обернулась летучей мышью и поспешно взмыла к потолку тронного зала.

Стражники испуганно остановились, испугались и Вильгельм, Якоб и обер-гофмейстер, да даже начальник стражи невольно струхнул при виде колдовского перевоплощения. Стражники попытались было дотянуться до улетевшей ввысь летучей мыши алебардами, неуклюже столкнувшись друг с другом, да где там.

Хильдегарда-летучая мышь облетела кругом под потолком, решая, что делать дальше. Она посмотрела вниз и увидела, как к Марте кинулся начальник стражи и крепко схватил её за руку. На мгновение колдунья взволнованно застыла, пропустив удар сердца… А потом словно забыла. Она кинулась к окну тронного зала и вылетела наружу, разбив стекло. Отступая, стремительно улетая туда, куда она возвращалась всегда – в свой замок.

Она сбежала! Марта уже было выдохнула с облегчением, но король снова отдал приказ:

- Найти её! Доставить во дворец и казнить!

Марта отчаянно бросилась вперёд, но начальник стражи крепко держал её за руку, и вырваться не получалось.

- Нет! Не надо! – испуганно воскликнула девчушка, обращаясь к королю. – Не трогайте её! Пожалуйста!..

При звуке её голоса гнев Вильгельма немножко отступил. Он сосредоточенно нахмурил брови, словно что-то вспоминая. А потом повернул голову к Марте, удивлённо спрашивая:

- «Бабуля»?..

Марта неподвижно застыла, всё внутри неё испуганно сжалось.

- Это – твоя бабушка? – снова вопросил у неё Вильгельм.

Разве у неё мог быть другой ответ?

Марта, глядя прямо в его глаза, втянула носом воздух и ответила, выдыхая, словно пискнув, но всё-таки твёрдо:

- Да.

Вильгельм отвёл от неё взгляд и горько усмехнулся:

- А говорила, что с колдуньями не связана… - усмешка исчезла с его лица, заменившись болью, и он снова повернулся к ней, его глаза молили об ответе. – Так где же моя дочь?

Марта виновато опустила глаза. Ответ она знала, и знала, что он ужасен. Как это можно сказать?..

Но, неожиданно, ответил другой:

- Её превратили в гусыню, Ваше Величество. – произнёс Якоб, обращаясь к королю. – Ту гусыню, что вместе со мной. Я знаю это, потому что могу говорить с ней. Это ваша дочь.

Марта вскинула голову, радостно и широко заулыбавшись:

- Она жива… - облегчённо выдохнула она.

Вильгельм внимательно посмотрел в глаза Якоба и не увидел там ни лжи, ни насмешки. Его брови удивлённо взметнулись вверх, и он поспешно повернулся к Марте:

- Это так? – вопросил он у неё, желая удостовериться.

Улыбка мигом слетела с лица Марты. Девчушка опустила голову как можно ниже, боясь встретиться взглядом с королём, и тихо и виновато прошептала:

- Она хотела, чтобы вы съели собственную дочь.

В глазах Вильгельма застыли непередаваемые шок и ужас. Мгновение он стоял неподвижно, потрясённый услышанным. Потом он закрыл глаза и опустил голову. А когда он снова её поднял, в его глазах сверкал сдерживаемый гнев.

- Казнить её. – отдал он приказ. – Немедленно! Приготовьте костёр на площади, а её пока отведите в башню! И глаз с неё не спускать!

Цепенящий шок сковал Марту. Она вся замерла, и только в её глазах отчётливо виднелся страх. Она не сопротивлялась, когда начальник стражи передал её стражникам, и те повели её из тронного зала. Только один Якоб провожал её взглядом, и было заметно, что в его голове крутятся тысячи вопросов.

Во всём тронном зале повисла странная, словно опустошающая, тишина, нарушаемая тихонько позвякивающими крохотными осколками стекла из разбитого окна, падающими на пол.

***

Сегодняшний день в школе проходил, как обычно. Всё было нормально и на своём месте. Кроме…

- А где Марта? – поинтересовалась Саша у одноклассников на перемене.

- Не знаю… - откликнулись многие, пожимая плечами.

- Я её сегодня не видела… - подала голос Фрида.

- Странно… - проговорила Саша. – Что с ней случилось? Почему не предупредила, что сегодня в школу не придёт?..

***

Марта сидела на каменном полу тюремной камеры в дворцовой башне, обхватив колени руками и глядя перед собой испуганным и в то же время невидящим взглядом.

Тюремная камера была маленькой и неуютной, по углам висела густая паутина, и это пугало Марту ещё сильней – пауков она побаивалась.

Её скоро казнят… Она даже подобную роль – роль приговорённой к смертной казни – не могла представить для себя, а ведь это происходит по-настоящему…

Внезапно снаружи, снизу, раздался голос:

- Эй! Эй! Вы меня слышите?

Это её зовут? Марта встала с пола, подошла к единственному маленькому окошку с железными прутьями и выглянула через него.

Внизу, под окном тюремной башни, стоял и смотрел на неё горбатый карлик с длинным носом. Его Марта видела в тронном зале. Это может быть?..

Он сильно рискует, придя сюда, чтобы заговорить с ней. Однако Якоб всё равно обратился к так странно одетой юной девушке:

- А вы… правда её внучка?

Марта отвела взгляд.

- Нет… - ответила она. – По крови – нет… Я – сирота, и её знаю всего несколько дней…

На лице Якоба отразилось лёгкое недоумение.

Марта высказала свою догадку:

- А она вас… заколдовала?

Якоб понуро опустил голову, развернулся и опёрся спиной на стену башни.

- Да… - просто ответил он.

- Мне жаль. – проговорила Марта, и в её голосе послышались слёзы. – И за принцессу – тоже. Я узнала об этом только вчера…

- Так вы – не колдунья? – не поднимая головы, спросил у неё парень. – Вы не умеете снимать заклятия?

Марта покачала головой.

- Не умею…

Якоб вздохнул.

- Ну, мы с Гретой нашли ответ, что нужно сделать. – продолжил он. – Осталось только узнать, что такое тараксакум, и тогда мы снимем заклятие…

В голове Марты пронеслось воспоминание – что-то насчёт того, если заклятие снимет кто-то другой… И в одно мгновение девчушка сильно перепугалась и схватилась за железные прутья окна.

- Нет! Не надо этого делать! – воскликнула она, умоляя. – Если заклятие снимет кто-то другой, то наложившая его колдунья умрёт!

Якоб удивлённо растерялся и поднял голову, посмотрев на неё.

- Но что же нам тогда делать? Мы навсегда останемся такими?

- Я бы хотела помочь, но не хочу, чтобы моя бабушка погибла! – объяснила Марта.

- Но ведь она вам не родная бабушка! – продолжал недоумевать Якоб.

Марта ничего не ответила, лишь тяжело вздохнула, опустив голову.

Якоб опустил голову и посмотрел куда-то отсутствующим взглядом.

- Мой отец умер от горя, когда я исчез на семь лет… - проговорил он.

Сердце Марты болезненно сжалось. Ещё одна страшная правда… Она отвернулась от окна и облокотилась на него спиной.

- Она потеряла младшую сестру. – просто проговорила она. – Она очень сильно её любила.

Губы Якоба тихонько дрогнули. Марта, не поворачиваясь, горячо заговорила:

- Мне правда очень жаль, я бы хотела что-нибудь сделать, чтобы всё исправить, но, пожалуйста, не снимайте заклятие!

- Но почему? – вскидывая голову вверх, поворачиваясь, отчаянно воскликнул Якоб.

Марта ответила – и поняла, что говорит чистую правду, несмотря на всё произошедшее:

- Потому что она – моя бабушка. У меня никогда не было своей семьи, и вот я познакомилась с ней… и словно у меня появилась настоящая семья… Она – моя бабушка, несмотря ни на что! – Марта опустила голову, и в её глазах заблестели слёзы, а голос дрогнул. – Даже если на этот раз она не придёт спасать меня…

Якоб опустил голову. Вздохнул. И направился прочь от тюремной башни.

***

Вильгельм находился в тронном зале. Он сидел на ступенях, ведущих к трону, и, наклонившись, внимательно всматривался в глаза гусыне – его заколдованной дочери. Гусыня смотрела на него осмысленно, по-человечески, с грустью, до боли знакомым взглядом. В её глазах блестели навернувшиеся слёзы.

- Грета… - словно боясь обмануться, спросил у неё Вильгельм. – Это правда ты, хвостик?..

Она не могла ответить ему. Вместо этого гусыня расправила и протянула вперёд свои крылья, будто человек, поднимающий руки для объятий. Но выглядело это неловко. И Грета, глаза которой заблестели ещё сильнее, сложила крылья обратно и просто уткнулась головой в отцовскую руку. В ответ Вильгельм ласково положил на её спину свою большую ладонь, не зная точно, радоваться ли ему или горевать.

Его дочь жива, но её заколдовали. Превратили в домашнюю птицу. Намеренно, чтобы она могла попасть под нож повара. Это жестоко, это бесчеловечно. Его дед был прав, когда вводил тот закон о смертной казни. Ничего, скоро одна из колдуний ответит за свои злодеяния и будет казнена…

«На ваших руках кровь моей младшей сестры!!!»

Она до сих пор стоит перед его глазами – жуткая дряхлая разъярённая старуха с оскаленными клыками и страшными глазами, пылающими от гнева и блестящими от слёз. Последняя придворная колдунья, что живёт до сих пор. Яростный, сыплющий проклятиями и угрозами укор из прошлого. Словно сама Богиня Мести.

Вильгельм посмотрел на свою дочь – красивую когда-то девочку, теперь обращённую в гусыню. Таков ответ за убитую младшую сестру?..

Вильгельм тихо и тяжело вздохнул.

Он думал, что колдовство больше никогда не вернётся в их королевство. Что тёмное колдовское прошлое действительно дело минувших дней. А теперь ему приходится отвечать и расплачиваться за деяния его деда, за то, что совершилось сто лет назад…

Глава 13. Принимаемые решения.

Хильдегарда-летучая мышь летела домой, в замок, а в её голове всё словно перепуталось. Она приземлилась у двери, обернувшись человеком, поспешно вошла внутрь, захлопнула за собой дверь… да так и замерла, вперив взгляд в одну точку.

Как странно… Мгновение назад она чувствовала ярость, бьющуюся через край, ненависть, готовую испепелить врагов и обидчиков. Почему же сейчас она чувствует себя опустошённой, словно её измождённая душа выбилась из сил, достигнув пика?.. Это обжигающее пламя ненависти и гнева исчезло, сменившись обессиливающим холодом, пронизывающим до кости…

На что она надеялась, собираясь увидеть потомка Генриха Третьего и высказать ему всё в лицо? Что он будет вымаливать прощение, осознав свою вину? А он сказал, что ничего плохого не произошло. Всё равно что биться и кричать в каменную глухую стену…

Хильдегарда подняла голову, окинула взглядом прихожую замка и… удивилась.

Этот замок всегда был таким мрачным? Сюда же совсем не проникает солнечный свет…

Колдунья медленно пошла вперёд, не замечая, как белочки-фрейлины с интересом и удивлением наблюдают за ней из укромного места.

Огромные и просторные коридоры, наполненные мраком, каменные чудовища и черепа, угрожающе нависающие сверху, свист ветра, изредка проникающий сюда, и страшный холод, когда наступает зима…

Она ведь с самого рождения жила здесь. Она всегда, с самого детства, считала себя словно растворившейся в этом замке, одной из его теней, словно здесь ей всегда будет самое место. А теперь её будто заживо заточили в каменной могиле, путь из которой ведёт только в ад. Она ведь даже забыла собственное имя в этих стенах, проведя сто лет в одиночестве…

Почему родной замок внезапно стал ей чужим? Может, потому что за короткое время она повидала так много…

Хильдегарда сама не заметила, как пришла к той самой комнате, в которую она не приходила уже сто лет. Хильдегарда открыла дверь и вошла внутрь. Колыбель. Первое, что ей бросилось на глаза. Маленькая старая колыбелька одиноко стояла в углу. Колдунья подошла и дотронулась до неё. В ней она впервые увидела Брунгильду. Крохотного и беспомощного милого младенца…

По щекам старой колдуньи потекли тёплые слёзы. А она думала, что уже их все выплакала…

- Прости, Брун. – прошептала она. – Я тебя не уберегла…

Ноги словно сами хотели идти куда-то. Голову так и переполняли разные воспоминания и мысли.

«Не хотела бы пойти на ярмарку? Вместе со мной?» - как-то раз спросила у неё молодая Брунгильда, когда пришла навестить её.

«Чего я там не видела?» - добродушно усмехнувшись, ответила тогда она.

А оказывается, она и правда так многого не видела и столь многого не знает…

Её сестру убили, и всё, чем она жила последнее время, были ненависть и желание отомстить.

И к чему она пришла?

Сто лет одиночества, которые она потратила на договор с демоном, и раз за разом срывающийся план.

И Марта…

Хильдегарда на мгновение остановилась в одном из коридоров. Ей показалось, что окружающие тени отступили, давая дорогу свету.

Она всю свою жизнь следовала пути колдуньи. Тому, что в её семье передавалось от матери к дочери. И из-за этого она не навещала Брунгильду в городе, из-за этого она в первую очередь думала о сохранности замка, оставив младшую сестру тогда, когда она действительно нуждалась в ней…

Разве бытие колдуньей делает её счастливой? Ведь она чувствовала и чувствует себя настоящей лишь тогда, когда ей есть, о ком заботиться… Только когда она видела улыбку Брун и видит улыбку Марты, то чувствует, что живёт…

Маленькая весёлая Брун, играющая вместе с ней в прятки… Марта, с увлечением и ярким блеском в глазах рассказывающая о том, почему она хочет стать актрисой… Юная Брун, старательно занимающаяся вышиванием… Марта, подпрыгивающая на месте и задающая бесконечные вопросы… Брун, с мечтательным взглядом рассказывающая о том, что влюбилась… Задорно танцующая Марта…

Нет, колдунья она лишь во-вторую очередь. А в первую она – обыкновенная женщина, которая хочет быть рядом с теми маленькими, кто ей дорог. И кому она тоже нужна. Защищать их от всех опасностей, видеть, как они взрослеют, как добиваются исполнения своих желаний, видеть их улыбки и радостный блеск в глазах, такой чистый и по-детски наивный, что поражаешься, как они полюбили её, нелюдимую и злобную, и откуда у неё самой внутри столько нежности и тепла…

Когда-то давно колдовство было даровано женщинам их рода как способ выжить. Но, в её случае, клыки и магия нужны ей, чтобы защитить тех, кого она любит…

Она прожила на сто лет больше, чем следовало бы. А поняла и осознала всё только сейчас…

Хильдегарда спустилась вниз, к своему трону. Что-то, что на нём лежало, привлекло её внимание. Хильдегарда повернула голову и увидела маленькую белую бисерную фигурку летучей мыши, лежащую на подлокотнике трона.

«Это – подарок. Для вас.» - вспомнились ей слова Марты. – «Это – значок, его можно приколоть к одежде и носить на себе…»

Хильдегарда подошла к трону, взяла бисерную летучую мышку и начала прикалывать её к своей одежде, слева на грудь, неуклюже перебирая пальцами и колясь об булавку. Так поспешно, словно она возвращала себе обратно потерявшийся кусочек своего сердца.

Марта…

Хильдегарда зажмурилась от разных нахлынувших на неё чувств. Наконец, она приколола на свою одежду значок летучей мышки. Она открыла глаза – они уже не были пугающе жёлтыми. Они снова стали зелёными, какими были в годы её юности и зрелости.

И всё её существо теперь пронизывало только одно желание – чтобы эта забавная юная девчушка снова назвала её «бабулей»…

Хильдегарда вспомнила кое о чём и испуганно замерла. Марта же осталась во дворце... и её схватили! Что, если её тоже могут казнить?.. Так почему же она до сих пор стоит здесь, в этом проклятом замке!

Хильдегарда поспешно бросилась бежать к дверям. От испуга и волнения на мгновение позабыв, что умеет перевоплощаться в летучую мышь, и что у неё есть одно заклинание в запасе. Она должна спасти Марту! Если она снова увидит поднимающийся столбом над городом дым…

И, внезапно, весь замок сотрясся. Наверху послышался грохот, будто там завозилось что-то огромное.

Хильдегарда растерянно остановилась, не понимая, что происходит.

А потом догадка поразила её подобно обжигающей молнии.

Колдунья со всех ног бросилась наверх по лестнице. Распахнула двери в тронный зал.

Дагал ожил.

Демон разрушения, заключённый в огромное каменное тело, поднимался со своего места, расправляя плечи и всё больше увеличиваясь в размерах.

Хильдегарда ошеломлённо застыла на месте.

- …Как?! – только и могла промолвить она.

Демон зарычал, и колдунья смогла разобрать следующие слова:

- Добро и Зло соединились. Взаимная любовь призвавшей колдуньи наконец-то оживила меня. Теперь я могу убивать…

Хильдегарда опешила. Неужели одного взаимно испытываемого ею доброго чувства было достаточно, чтобы оживить демона? И не нужно никакого доброго сердца, прямого прикосновения к демону? Похоже, злые духи и правда не всё рассказывают колдуньям…

Если бы Хильдегарда прошлого услышала бы, что сказала Хильдегарда настоящего, она бы не поверила собственным ушам. Старая колдунья обратилась к демону:

- Ты можешь сидеть здесь и никуда не лезть? У меня сейчас есть дела поважнее…

Каменный демон становился всё больше и больше. Пол под ним начал трещать от тяжести гигантского каменного тела, голова Дагала упёрлась в самый потолок.

- Убить… - прорычал он.

Он не может пойти сейчас в город. Там же…

- Там Марта! – воскликнула Хильдегарда, стараясь убедить демона. – Ты не должен её трогать!..

- Убить… - произнёс Дагал, и его крохотные глазки сверкнули обжигающе-холодным и безжалостным голубым огнём.

Сердце Хильдегарды пропустило несколько ударов. Он же её совсем не слушается…

- Ты слышишь меня?! – отчаянно воскликнула она. – Там моя внучка!..

- Убить!!! – со всей силы прорычал Дагал и со всего размаху ударил кулаком по стене замка.

В одно мгновение в замковой стене образовалась огромная дыра, и половина замка начала разваливаться. От разнёсшегося по округе грохота с деревьев испуганно взметнулись в воздух стаи различных птиц.

Под огромными каменными ножищами старый замок начал рассыпаться. Белочки-фрейлины, спасаясь, выбежали из замка, перебежали по деревянному мосту и бросились бежать со всех ног по направлению к городу.

Дагал, увеличившись в несколько раз, вышел из продолжающего разрушаться замка, перешагнул на противоположную сторону, выпрямился во весь свой огромный рост тяжёлого каменного тела и издал угрожающий рёв. Словно из-за присутствия тёмного духа в мире живых небо потемнело и потяжелел воздух, будто от надвигающейся грозы. Дагал чувствовал людские жизни – они совсем рядом, здесь, неподалёку. И огромная чёрная каменная глыба двинулась к городу, намереваясь снести его до основания и уничтожить все живые души. От его увесистых и громадных шагов сотрясалась земля.

Хильдегарда-летучая мышь молниеносно метнулась к нему – пока замок разрушался, она успела перевоплотиться и взлететь ввысь, уворачиваясь от падающих каменных обломков – и намеревалась во что бы то ни стало остановить его.

Может быть, раньше, до всей этой чехарды с порталами, у неё были бы силы влиять на демона и приказывать ему, держать его в узде. Но сейчас она всего лишь досадная помеха на пути каменного адского чудовища.

Но старая колдунья не собиралась так легко сдаваться. Она кружила прямо над его маленькой головой и угрожающе кричала:

- Остановись! Не смей идти туда! Ты не тронешь мою Марту! Ты живой благодаря мне, я призвала тебя, и ты будешь мне подчиняться! Ты слышишь меня, тупая твоя каменная башка! – и Хильдегарда-летучая мышь накинулась сверху на его маленькую голову, быстро хлопая крыльями и толкая её лапками.

Дагал злобно зарычал, остановился и принялся отмахиваться от неё, словно от назойливой мухи. Двигался он неповоротливо, но огромные каменные кулачищи быстро рассекали воздух. Хильдегарда еле успевала увернуться от них в полёте.

- Остановись, ты!.. – на мгновение зависла она в воздухе.

Огромный каменный кулак со всего размаха ударил прямо по ней.

Хильдегарда на долю секунды ощутила страшную боль во всём теле, почувствовала, как её лёгкой пушинкой откидывает куда-то далеко. А потом в глазах потемнело, она перестала слышать и чувствовать, и провалилась в глубокую темноту.

***

***

***

Хильдегарда-человек открыла глаза и осмотрелась вокруг.

Где это она?..

Она находилась в каком-то странном пространстве. Вокруг сплошная чернота, непонятно, где верх и где низ. Не слышно ни звука, не чувствуется никаких запахов.

Хильдегарда неуверенно двинулась вперёд и удивилась. Почему она движется с такой странной, необъяснимой лёгкостью? Будто бы не чувствуется ни один её мускул, не слышно шороха её платья, да даже вздохнуть никак не получается. Какая оглушающая тишина, даже стука собственного сердца не слышно…

Хильдегарда остановилась, поражённая собственной догадкой.

И именно в этот момент позади себя она услышала голос. Голос, который она не слышала сто лет. Голос, который она узнала бы из тысячи голосов.

- Хилли?

Хильдегарда резко обернулась. Позади неё, на некотором расстоянии, стояла Брунгильда. Точно такая же, как и тогда, когда она в последний раз её видела. В простом и скромном наряде, с виднеющимися из-под белого чепчика потускневшими рыжими волосами, с большими и добрыми зелёными глазами, в уголках которых виднелись морщинки…

Это она… Маленькая младшая сестрёнка Брун…

Хильдегарда застыла от изумления, не силясь произнести ни слова. Радость, изумление, страх, благоговение удивительным образом сейчас перемешались в ней.

Брунгильда узнала её. Её, одряхлевшую старуху, прожившую дольше, чем следовало бы. И лицо Брунгильды осветилось ярчайшей из всех улыбок, глаза заблестели так, словно там могли бы оказаться сейчас слёзы…

Хильдегарда испытала огромный стыд. Она оставила младшую сестрёнку на растерзание жителям королевства, она решилась на ужасную, жестокую и кровавую месть… Как её маленькая и невинная Брун может теперь смотреть на неё?

Хильдегарда вскинула руки и попятилась, виновато опуская взгляд.

- Нет… - только и могла промолвить она дрогнувшим голосом. – Нет…

В мгновение ока Брунгильда оказалась рядом с ней и заключила её в свои крепкие объятия. Обнимая старшую сестру так, как всегда обнимала её при жизни.

Внутри Хильдегарды словно что-то надломилось. На этот раз она ответила на объятия младшей сестры со всей силой и любовью, крепко обхватывая её руками и прижимая к себе. Если бы она сейчас могла плакать, то разревелась бы.

Это она, её маленькая Брун… Она не могла почувствовать её, не слышала биение её сердца, но это без сомнения была Брунгильда. Снова обнимающая её младшая сестрёнка…

Брунгильда отстранилась и с улыбкой посмотрела на неё. Потом взяла старшую сестру за руку и потянула её, ведя за собой. Хильдегарда, переполненная какой-то странной радостью, сделала один шаг…

Бум…

…и остановилась, как вкопанная.

Бум…

Гулкий стук разносился вокруг и в то же время словно внутри самой Хильдегарды. Хильдегарда никак не могла двинуться вперёд за Брунгильдой, словно неведомая сила удерживала её на месте.

Бум, бум…

Словно стук остановившегося сердца, которое хотело снова начать биться…

- Что это?.. – растерялась старая колдунья.

Брунгильда повернулась к ней – в её глазах отчётливо виднелась тихая грусть.

- Это значит, что твоё время ещё не пришло. – просто ответила она. – У тебя там остались незаконченные дела. Есть кто-то, кто нужен тебе. И кому нужна ты.

Хильдегарде вспомнились наивные светлые голубые глаза за стёклами очков.

Марта.

Бум-бум…

Хильдегарду охватила паника.

- Но… я тебя не оставлю… - промолвила она, крепче, насколько это было возможно, сжимая руку Брунгильды. – Я не имею права больше бросать тебя!.. Я не собираюсь оставлять тебя одну! – воскликнула колдунья, в её голосе отчётливо слышались слёзы.

Она явственно чувствовала, будто её разрывает напополам, и это было невыносимо.

Брунгильда улыбнулась тихой, спокойной и понимающей улыбкой.

- Не переживай об этом. Я здесь не одна, мне не одиноко. Придёт твоё время по-настоящему, и мы будем вместе. Возвращайся, живи и будь счастлива. Всё хорошо, старшая сестричка.

Бум, бум-бум…

Хильдегарда обессиленно опустила голову, понимая, что противиться бессмысленно. Она лишь снова подняла голову и, глядя прямо в глаза младшей сестре, произнесла те самые слова. Те слова, которые всегда вертелись на её языке, те слова, которые она теперь в силах произнести, адресуя их родному и дорогому человеку.

- Я люблю тебя, моя маленькая Брун.

- Я знаю. – улыбнулась Брунгильда. – И я люблю тебя, старшая сестричка Хилли.

Бум-бум, бум-бум…

Хильдегарда нашла в себе силы и отпустила руку Брунгильды. Брунгильда осталась стоять и провожала её с улыбкой. Хильдегарда до последнего не сводила глаз с младшей сестры, видя, как она потихоньку мутнеет и исчезает…

***

***

***

Хильдегарда-летучая мышь открыла глаза, приходя в себя. Она распласталась на ветвях одного из деревьев. Похоже, сюда она приземлилась, когда её снесло ударом.

Она никак не могла двигаться. Всё тело словно онемело, его ломило от боли, кости и крылья казались очень хрупкими, в ушах гулко звенело, а во рту был странный, солоноватый вкус чего-то.

Но сердце в её груди стучало так сильно и быстро, так било по её рёбрам, так сильно отдавалось по всему телу, что этому огромному желанию жить невозможно было сопротивляться.

Земля вздрагивала от громкого топота огромного каменного демона, направляющегося к городу. Он уже так далеко ушёл…

Нужно спешить. Нужно сделать всё, чтобы его остановить.

Хильдегарда зашевелилась, несмотря на огромную боль во всём теле, собирая всю свою волю, всю свою силу, чтобы взмахнуть крыльями и полететь.

- Мар… та… - выдохнув, прохрипела она.

Хильдегарда сорвалась с веток дерева и, часто-часто хлопая крыльями, полетела в направлении громкого топота. Голова кружилась, в глазах темнело, она чуть было не упала на землю, но всё равно упрямо летела вперёд.

На кону находилось столь многое…

***

Весть о сегодняшней казни разнеслась по городу очень быстро. На королевском дворе, на площади, собиралась огромная толпа горожан. Многие взволнованно и заинтересованно переговаривались между собой.

- Вы слышали? Сегодня будут казнить колдунью!

- Неужели колдуньи до сих пор сохранились? Я думала, нет их уже на свете давно…

- Мне о них моя бабка рассказывала! Так интересно на живую колдунью посмотреть!..

Зеленщица Ганна тоже пришла на площадь. Толки о пойманной колдунье заинтересовали её – всё-таки, если в исчезновении её Якоба замешано именно колдовство… А ещё ей очень хотелось снова увидеть того карлика – забывать его она почему-то отказывалась.

На всю площадь прозвучали трубы – казнь начиналась.

Стражники вывели Марту под руки на свет. Наручники на руках девчушки тихонько позвякивали. Марта прищурилась от яркого света, а потом увидела собранные в одном месте охапки сена и хвороста, окружающие небольшой деревянный столб. Поодаль стоял палач, держа в руке зажжённый факел.

Сердце Марты пропустило несколько ударов, колени задрожали сами собой. Да, всё происходит по-настоящему. Занавес – занавес её спектакля под названием «жизнь» – сейчас опустится и больше не поднимется…

Ганна стояла в толпе горожан и с удивлением смотрела на девочку в непривычного вида одежде. Неужели это юное дитя с распахнутыми от ужаса голубыми глазами – колдунья?..

Якоб и Грета находились на балконе дворца, вместе с королём и придворными. Грета изумлённо выдохнула – это же та девочка, которую она видела в замке и на страницах книги… Да, она сейчас в юбке и её волосы собраны, но это точно она…

Глашатай развернул свиток и громогласно прочитал указ короля:

- Его Королевское Величество повелел предать огню колдунью!

Вильгельм поднял руку, заставив умолкнуть стучащие барабаны.

- Ты – колдунья. – строго сказал он, глядя на Марту и положив ладонь на спину своей заколдованной дочери. – Ты пыталась это скрыть. Но, так или иначе, от судьбы – судьбы всех колдуний, что смеют учинять злодейства в нашем королевстве – не уйдёшь. Несмотря на это, у тебя есть последнее желание. Говори.

- Последнее желание приговорённой! – провозгласил глашатай. Его гордый профиль и прямая осанка показались Марте смутно знакомыми…

Где-то вдалеке что-то громко ухнуло, будто приближающаяся гроза. Странно, на небе ведь нет ни тучки…

Марта вздохнула, посмотрела на место своей казни, а потом промолвила, всё ещё боясь посмотреть королю прямо в глаза:

- Я хочу, чтобы я была последней колдуньей, которую здесь казнят. Чтобы после моей смерти этот закон исчез, и больше бы так никто не умер…

Брови Вильгельма тихонько поползли вверх. И это – всё, о чём она просит? Неужели она так сильно любит старую колдунью, свою бабушку, что готова и дальше вымаливать для неё пощады, не думая о собственном благополучии? А ведь она совсем ещё ребёнок – юная подрастающая девушка, его Грета могла бы быть такой сейчас…

«Убивать невиновных – это правильно для вас?!» - вспомнились ему слова разъярённой старой колдуньи. И в сердце Вильгельма появилось сомнение.

Якоб не спускал внимательного взгляда с Марты. Сострадания к старой колдунье у него теперь вряд ли бы нашлось. Но оно было у него для этой необычной юной девушки.

- Ваше Величество! – обратился Якоб к королю. – Могу ли я попросить вас проявить к ней милость?

Вильгельм посмотрел в глаза парня. Якоб, человек, которому он обязан спасением своей дочери, просит о помиловании этой девочки… Неужели он и правда сейчас готов казнить невиновную?..

Бум… Бум… Бум… Бум…

Грохот, как будто бы грозовой, всё приближался и приближался, становился всё сильнее и сильнее. Земля начала содрогаться, небо начало сереть, и это заметили все.

- Что происходит? Неужели землетрясение? Ураган приближается? – взволнованно начали переговариваться между собой люди, и в толпе внизу, и среди придворных.

Грохот слышался всё отчётливее, тряска ощущалась всё сильнее, будто бы приближалось что-то огромное… Многие люди начали паниковать и бросились кто куда, обратно в свои дома, уберечь своё добро.

Догадка поразила Марту подобно молнии. Она повернулась к стражнику.

- Освободите меня! – попросила она, протягивая свои скованные руки.

Стражник на мгновение замялся, и Марта грозно прикрикнула, стараясь подражать рассерженному тону колдуньи:

- Немедленно!

Перепуганный стражник поспешно снял с неё наручники.

- Извините… - виновато пролепетала Марта, потирая запястья.

Затем спрыгнула на землю и бросилась бежать со всех ног к выходу из города, на звук приближающегося грохота.

Вильгельм растерянно оглядывался по сторонам, не зная, как унять панику среди народа, и не понимая, что сейчас происходит.

«Вы ещё не знаете, какую участь я вам уготовила! Никто её не избежит!»

И Вильгельм застыл в тихом и цепенящем ужасе.

***

Однако, сегодня она очень много бегает туда-сюда, ноги так и ноют и подкашиваются от усталости…

Марта упрямо продолжала бежать вперёд. Чем ближе она приближалась, тем сильнее содрогалась земля.

Наконец девчушка минула мост через речку и подбежала к выходу из города… и остановилась, переполненная диким ужасом, чуть было не повалившись на спину – громадное каменное чудовище приближалось к городу, под его огромными каменными ножищами трещали поваленные деревья, а вокруг него словно сгустилась обессиливающая и опустошающая тьма…

Две рыжие белочки пробежали у ног Марты и остановились за ней, словно прося о защите. Марта вся тряслась от сковывающего страха, но её глаза упрямо выискивали знакомую фигуру.

Где же она? Она же должна быть рядом с демоном, разве нет?

Марта быстро огляделась вокруг и не увидела ни знакомого человеческого силуэта, ни знакомой летучей мыши.

Где её бабушка? Что с ней могло случиться?

В груди девчушки словно что-то ухнуло. Словно предчувствие чего-то страшного…

Марта нахмурилась и сжала губы, на её глазах выступили слёзы. А потом она, неожиданно для самой себя, ощутила огромный прилив храбрости и бросилась вперёд, не обращая внимания на белочек-фрейлин, которые беспомощно протянули к ней лапки, словно надеясь её остановить. Одновременно чувствуя страх, боль и гнев, Марта бросилась к огромному каменному страшилищу и крикнула изо всех сил:

- Эй, ты! Нападать огромной каменной глыбой на беззащитных ты горазд! А сразиться один на один, когда тебя вызывают на честный бой, слабо?! Трус! Ну, давай, подходи!..

Губы, руки и колени девчушки дрожали от ужаса, но она упрямо подпрыгивала на месте, встав в боевую стойку. Если удастся, то можно попробовать увести его подальше от города, отвлекая внимание на себя. Может, многие жители королевства успеют тогда спастись…

Дагал почувствовал жизнь – довольно дерзкую жизнь – и рассвирепел. С оглушающим и грозным рыком он двинулся навстречу Марте.

И тут Марта услышала знакомый голос, раздавшийся сверху, издалека. Голос, который она уже и не чаяла было услышать, но так была рада, услышав его. Правда, на этот раз Марта впервые слышала его таким испуганным.

- Марта!

- Бабуль! – радостно воскликнула девчушка, увидев стремительно летящую к ней знакомую летучую мышь – теперь, заметила она, вместо жёлтых у неё были зелёные глаза.

- Что ты делаешь, куда ты?!.. – испуганно вскричала Хильдегарда.

Поспешно минуя Дагала, Хильдегарда-летучая мышь подлетела к девчушке, ухватилась лапками за рукав её майки и потянула, стараясь увести в сторону.

- Уходи отсюда, скорее!..

Поздно. Дагал остановился и замахнулся на них своим огромным каменным кулаком. Сейчас он опустится, и от них только мокрое место останется…

Хильдегарда-летучая мышь решительно вылетела вперёд, выпятив грудь и стараясь закрыть собой Марту. Словно маленькое хрупкое тельце старой летучей мыши и небольшой размах длинных крыльев могли защитить, укрыть Марту от удара гигантского каменного кулака. И, глядя прямо на Дагала, грозно воскликнула изо всех сил, ощущая себя могучим огнедышащим драконом, выдыхающим пламя:

- Остановись!

И… это сработало. Дагал остановился, замер и посмотрел на крохотную летучую мышь во все глаза, раскрыв от удивления рот. Словно увидел перед собой кого-то гораздо более могущественного.

Это её шанс! Хильдегарда-летучая мышь, часто-часто хлопая крыльями, стремительно взлетела высоко наверх, над демоном. Обернувшись человеком в воздухе и зависнув в нём, она схватилась за свою трубку, воткнутую за пояс. У неё в запасе только одно заклинание.

- Я отменяю наш договор. – проговорила Хильдегарда.

Вернув демона обратно, она сможет его остановить. А заодно отменит все свои заклятья, наколдованные в последнее время, чтобы наверняка избавиться от Дагала.

В мгновение ока колдунья затянулась дымом из трубки и выдохнула его на демона.

Дым распростёрся по каменному телу демона, возвращая его в мир мёртвых. Дым распростёрся дальше в город. Белочки, стоящие у входа в город, вновь стали людьми, фрейлинами-близняшками, и они улыбнулись друг другу, не помня себя от радости…

…Дым расползался по улицам города. Лишь некоторые бежали к выходу из города, чтобы узнать, что происходит.

Внезапно Якоб почувствовал себя странно. Будто всё его тело начало резко меняться. Не успев даже моргнуть, он оглядел себя… и не поверил своим глазам. Исчез горб с его спины, исчез длинный нос – он снова стал прежним собой! Изрядно повзрослевшим, правда…

- Якоб! Сыночек!..

Якоб обернулся, но матушка уже заключила его в свои объятия. Ганна всё это время бежала следом за ним, и теперь тихо плакала, уткнувшись в его грудь.

- Матушка… - только и мог пролепетать парень, обнимая маму в ответ, не веря своему счастью.

За его спиной раздались знакомые голоса:

- Папа!..

- Грета…

Якоб повернул голову и увидел Грету – Грету-человека, принцессу Грету, красивую девушку в золотом платье – она обнимала короля, своего отца, который обхватил её рукой так, словно больше не собирался её отпускать.

Глаза Якоба встретились с прекрасными синими глазами принцессы.

- Якоб! – радостно воскликнула девушка, узнавая его.

Якоб улыбнулся ей в ответ – всю его грудь переполняла необыкновенная радость…

…Ну, всё, с него хватит! То дворцовые привидения, то Ангел Смерти, то Волшебный Рыцарь, то магическую книгу украли, так ещё теперь и колдуньи!.. На этот раз он будет драться! Постоит за честь Отечества!

- Я тебя не боюсь! – кричал Ганс, храбро направляя алебарду на неуклюже топчущемуся на месте Волшебного Рыцаря. – Ну, подходи!

Из нутра золотых доспехов донёсся перепуганный взвизг.

По стенам и полу дворцового коридора распростёрся дым. И золотые рыцарские доспехи тут же исчезли, оставив низенького и пухлого гоблина.

Ганс удивлённо изогнул бровь – он думал, что его противник гораздо более грозен и внушителен.

Урбан зыркнул глазками по сторонам. Что такое? Почему заклятье исчезло? Неужели что-то случилось с госпожой? И Урбан бросился бежать мимо Ганса, прочь из дворца…

…Исчезло и Заклинание, Обманывающее Смерть. Хильдегарда, зависшая высоко в воздухе, вздрогнула от охватившей всё её тело резкой боли. И начала стремительно падать вниз.

- Бабушка!.. – перепугалась Марта и бросилась вперёд с протянутыми руками, надеясь её поймать.

Хильдегарда падала вниз, но в самый последний момент сориентировалась, обернулась летучей мышью и захлопала крыльями в воздухе, надеясь удержаться. Так, перед самой землёй, она снова превратилась в человека и приземлилась на ноги. Правда, при этом она обессиленно согнулась в коленях.

Марта подбежала к ней и остановилась, не решаясь подойти ближе. Хильдегарда вскинула голову и окинула девчушку быстрым внимательным взглядом. Марта вся виновато сжалась. А Хильдегарда вытянула руку, схватила Марту за локоть, быстро притянула к себе… и заключила её в свои крепкие объятия.

Марта на мгновение удивлённо замерла. А потом в её глазах засияла неподдельная радость, и она обняла старую колдунью в ответ, уткнувшись лицом в её плечо.

Хильдегарда прижимала Марту к себе. Она слышала, как девчушка дышит, чувствовала, как сильно и быстро стучит сердечко в её груди.

Живая. Она живая. Успела…

Хильдегарда облегчённо улыбнулась. И почувствовала слабость в ногах. Она всем своим весом облокотилась на Марту.

- Бабуль?.. – заволновалась девчушка, удерживая её.

- Сильно он меня приложил… - пробормотала Хильдегарда.

Пустое, безжизненное каменное тело стояло огромной грудой, затем покачнулось и упало назад с сильным грохотом, рассыпаясь на части – Дагала больше не было в мире живых.

К выходу из города подбежали Якоб с матушкой, Грета с отцом и несколько смельчаков из ряда горожан, которые хотели узнать, в чём дело. Они все увидели стоящих и обнимающихся Хильдегарду и Марту, за которыми лежала огромная груда камней.

Хильдегарда, при виде прибежавших, особенно короля, прижала Марту к себе крепче и свирепо глухо зарычала, обнажая клыки, показывая, что готова защищать её. Она увидела Якоба – теперь уже повзрослевшего, высокого, крепкого и красивого парня, увидела повзрослевшую принцессу, красивую девушку с длинными рыжими волосами. У сына сапожника нахмуренный и сосредоточенный взгляд, в глазах Греты мелькнул страх – и Хильдегарда отвернулась от них, не в силах выдержать их взглядов.

Обер-гофмейстер, нахмурившись, поправил монокль на своём глазу, внимательно глядя на колдунью. Кузнец, всегда спокойный мужчина, не мог сдержать своего удивления, пока двое других горожан тоже с изумлением перешёптывались за его спиной. Фрейлины-близняшки, взявшись за руки, не сводили с Хильдегарды и Марты взволнованного и обеспокоенного взгляда.

Ганна одновременно узнавала и не узнавала её. Неужели это она – та самая старая госпожа, сгорбленная и злобная? Сейчас она кажется такой чудной без её горба и в необычном наряде…

А Вильгельм посмотрел на чёрную огромную груду камней и понял, что могло их всех ждать. Он увидел, как старая колдунья, готовая убить их всех за младшую сестру, сейчас крепко прижимает к себе внучку, словно волчица, готовая биться за своих детёнышей, а юная девушка с невинными глазами обнимает её в ответ.

Он всю свою жизнь считал, что колдуньи из прошлого его королевства – настоящие чудовища, не способные на простые человеческие эмоции. Не просто же так его дед ввёл смертную казнь за колдовство? Но сколько же в этой старой колдунье силы, которую она готова использовать ради защиты её близких…

Вильгельм тяжело вздохнул, а Марта, нервно засмеявшись, попыталась заговорить, объясниться с остальными:

- Всё это – очень длинная и сложная история!..

- Я уйду.

Взгляды всех присутствующих тут же обратились к Хильдегарде. Марта тоже посмотрела на неё и взволнованно прошептала:

- Бабуль…

- Я уйду, и вы обо мне больше никогда не услышите. – твёрдо проговорила Хильдегарда, всё ещё не поворачивая головы. – С этим королевством меня больше ничего не связывает. Отпустите меня вместе с моей внучкой, и никто больше не пострадает от моих рук.

Взгляд Якоба, направленный на Марту, был добрее и сочувственнее. Вильгельм посмотрел на них обеих внимательным взглядом. Затем ответил:

- Я отпускаю вас. Но ты, колдунья, должна кое-что знать.

Вильгельм вздохнул, собираясь с мыслями. В конце концов, кто, как не он, должен положить этому конец.

Вильгельм поднял голову и твёрдо и уверенно произнёс:

- Я отменяю закон о смертной казни для всех, кто связан с колдовством. Отныне мы будем разбираться и судить по делам и поступкам. – он подумал о том, что произошло сто лет назад, посмотрел на стоящую рядом с ним дочь. – Чтобы больше не происходило никаких трагедий…

Хильдегарда не обернулась и плотно сжала губы, тихо вздыхая.

- Г-госпожа!.. – внезапно раздался знакомый раздражающий писк. – Вы уходите?

Сквозь толпу людей вперёд протиснулся Урбан – он всё это время тихонько стоял сзади и подслушивал. Все присутствующие вперили в него удивлённый взгляд, а многие очень сильно удивились, впервые увидев гоблина.

Хильдегарда повернула голову и с удивлением посмотрела на Урбана.

Марта улыбнулась:

- Урбан! Он пойдёт с нами!

Маленькие глаза гоблина посмотрели на старую госпожу, и в них блеснула детская наивная надежда.

- Тётя!..

И гоблин улыбнулся и неуклюже двинулся вперёд, протягивая руки, надеясь, что его теперь примут…

Но ответ Хильдегарды был категоричен и резок.

- Нет!!! – гневно закричала она, заставив Урбана вздрогнуть от ужаса. – Ты мне даром не нужен! Свободен, иди, куда хочешь! Хоть в городе теперь живи, хоть к другим гоблинам в горную пещеру отправляйся! А ты мне больше не нужен!

Урбан тут же послушно и испуганно попятился назад.

Пора идти. Марта бросила последний, прощальный и чуть-чуть извиняющийся взгляд на остальных, помогла колдунье опереться на её плечо – Хильдегарда всё ещё с трудом держалась на ногах – и они обе направились прочь от города.

Старая колдунья через плечо бросила взгляд на гигантскую чёрную груду камней и нахмурилась. Как привести демона сюда, понадобилось сто лет уговоров, а как избавиться от него – так за одну секунду… Тело всё ещё ныло от удара каменным кулаком. Хильдегарда раздражённо вздохнула и внутренне уверила себя – отныне она не будет иметь дела с демонами.

Остальные провожали их взглядами. Как странно, подумалось Урбану. Он знает старую госпожу всю свою жизнь, старался угождать ей, он даже называл её «тётей». А она так легко бросает его, уходя вместе с девчонкой, которую она знает всего несколько дней и которую называет «внучкой».

Вот и думай после этого…

***

- Присядешь, отдохнёшь?..

- Нет, всё нормально…

Хильдегарда и Марта возвращались обратно, в колдовской замок. Старая колдунья всё ещё опиралась на девчушку, но со временем боль потихоньку отступала, и Хильдегарда уже твёрже ступала ногами.

А ведь, вспомнила колдунья, она сняла с себя Заклинание, Обманывающее Смерть. Ну, ничего. Проживёт уж те лета, которые в действительности остались у неё. Хватит играть со смертью…

А Марта заметила свою бисерную летучую мышку, приколотую на одежде колдуньи – и её глаза заблестели от тихой радости, а уголки губ сами собой взметнулись вверх.

Наконец Хильдегарда и Марта дошли до дома колдуньи.

- Ой… - удивлённо выдохнула девчушка.

Хильдегарда перестала облокачиваться на Марту, выпрямилась, твёрдо встала на свои ноги и посмотрела на всё, что осталось от её дома.

Замок был весь разрушен до основания. Не было больше чёрного, громадного, величественного и устрашающего здания. Только кучка каменных развалин, чёрные руины, безжизненно покоились на противоположной стороне земли.

Колдовского замка, возведённого первой придворной колдуньей Рогволдой, больше нет.

- Жалко… - промолвила Марта, стараясь утешить колдунью. – Красивый был замок…

Но Хильдегарда, глядя на разрушенный замок, не чувствовала боли, печали и сожаления.

- Это… Это просто старый замок. – на удивление, с лёгкостью ответила она. – Ничего особенного.

Она повернула голову к юной девушке.

- Ты не знаешь, когда портал может вернуться за тобой?

Плечи Марты вздрогнули, словно она что-то вспомнила, и девчушка виновато и с тихой грустью опустила взгляд.

- А… портал больше не вернётся. – стараясь говорить веселее, как ни в чём не бывало, ответила Марта. – Это был самый последний раз, когда он открывался. Так что, теперь я навсегда останусь здесь…

Хильдегарда в изумлении распахнула глаза, не веря своим ушам. Неужели маленькая непоседа осознанно решилась на такой шаг?

- Марта!.. - не зная, что и делать, воскликнула колдунья.

Неожиданно, к их огромному удивлению, с тихим звенящим звуком прямо из воздуха появился портал.

- О-о-ой-й-й, знаешь, я тут немножечко ошиблась, самую малость… - словно извиняясь, промямлил Голос из Портала. – Тот раз был не последний, а предпоследний! А вот теперь – последний!..

И повисло неловкое молчание.

Марта, поправив очки, смотрела на синее пятно света округлившимися глазами, плотно сжав губы. Хильдегарда смотрела на портал, приподняв одну бровь – она впервые услышала Голос из Портала, и не могла поверить в то, что та, кто стоит за порталом, возможно, очень юна. А Марта, наконец оправившись от удивления и собравшись с мыслями, выпалила:

- Вы что, приколисты?! Я думала – всё, я больше никогда не вернусь домой!

Из портала донёсся неловкий сдавленный писк:

- Извини…

Марта часто задышала, сердце от волнения забилось в груди – она может вернуться домой!

- Это точно последний раз? – уточнила девчушка.

- Точно-точно. – поспешно заверил Голос из Портала.

Марта обернулась, бросив быстрый взгляд на Хильдегарду, и грустно вздохнула – так просто она не может уйти навсегда из этого Междумирья.

- Задержитесь ненадолго. – попросила она портал.

Потом повернулась к Хильдегарде – теперь, когда это действительно последний раз, она должна удостовериться.

- С вами всё здесь будет хорошо? – обратилась Марта к колдунье. – Куда вы пойдёте, где вы будете жить?

Хильдегарда посмотрела прямо в голубые глаза за стёклами очков, в которых виднелись волнение и переживание. Затем повернула голову и посмотрела на чёрные руины замка.

Как она будет жить дальше? Ответ для неё был очевиден и ясен.

- Знаешь, я тут недавно узнала, что у меня, оказывается, есть внучка… - не поворачивая головы, проговорила старая колдунья, внутренне улыбаясь. – Тринадцати лет, актрисой хочет стать, Мартой Юнг зовут…

Марта, не ожидавшая услышать что-то подобное, не веря своим ушам, застыла и посмотрела на колдунью в полном изумлении.

- Если где-то я и собираюсь прожить остаток своих дней, то только рядом с ней. – продолжала Хильдегарда. – Мне, старухе, ничего для счастья больше и не нужно. Если, конечно, такое милое и доброе дитя захочет взять в бабушки такую непутёвую старую колдунью…

- Возьму! – заулыбавшись во весь рот до ушей, воскликнула Марта. – Конечно, возьму!

Хильдегарда облегчённо улыбнулась и повернула голову, глядя на Марту, радостно смеющуюся, хлопающую в ладоши и подпрыгивающую на месте. Она радовалась как прежняя Марта-попрыгунья, непосредственная весёлая девчушка.

- Мы же теперь всегда будем вместе!.. - радостно пищала девчушка, словно не веря и убеждая саму себя. – И на летние каникулы, и на новый учебный год, и на Новый Год… И вообще навсегда!

Хильдегарда коротко рассмеялась. Марта кинулась обнимать её, а потом спохватилась:

- Но ты же больше не вернёшься сюда, домой… Ты не будешь об этом жалеть, не будешь скучать?

- Нет. – покачала головой Хильдегарда. – Я теперь знаю, где моё место.

- Пора. – напомнил Голос из Портала, на этот раз он звучал как-то по-тёплому, что ли…

Марта, поправив очки, с радостной улыбкой оглядываясь на колдунью, вошла в портал, исчезая в нём. Хильдегарда подошла к порталу и на мгновение задержалась.

Она осмотрелась вокруг, бросая взгляд на руины замка, на раскинувшиеся вдалеке каменную пустошь, лес с лугом и горы, на далёкое и глубокое голубое небо, на королевство, кажущееся отсюда таким крохотным…

Она никогда не смирится со смертью младшей сестры. Она никогда не простит это королевство. Но сейчас ей есть ради кого жить, и так она сможет двигаться дальше.

Всё бывает в первый раз. Всё может сильно поменяться. Драконовая Колдунья – первая женщина в их роду, получившая колдовские силы. Рогволда – первая придворная колдунья их рода. Отказ королевской власти от придворных колдуний. И вот теперь она, Хильдегарда – последняя придворная колдунья, последняя колдунья и последняя в своём роду – отправляется навсегда жить в другое Междумирье в качестве бабушки для одной жизнерадостной девчушки.

Сможет ли она справиться с этой новой ролью?

«Всё ты можешь, Хилли! Ты сама не знаешь, на сколь многое ты способна…» - вспомнились ей слова любимой младшей сестры.

Хильдегарда тихонько усмехнулась. Потом бросила последний взгляд на округу. Затем вошла в портал, и через мгновение он с тихим звенящим звуком исчез навсегда.

***

- …И теперь я убедилась на своём опыте, что неисповедимы наши пути. – в красивом сценическом платье играла Марта Принцессу, стоя на сцене. – Но только от нас самих зависит, какими они будут…

Это была последняя, завершающая, реплика пьесы. Школьный драмкружок наконец-то выступил со своей постановкой, приуроченной к завершению учебного года.

За кулисами стояли учитель Гутенберг, внимательно следящий за ходом пьесы, и Хильдегарда, которая взволнованно наблюдала за Мартой.

Когда они вернулись домой, Марта первым делом побежала в школу, чтобы дать о себе знать, успокоить участников драмкружка и извиниться за то, что её сегодня не было в школе. Последующие дни прошли в учебной рутине, репетициях, экзаменах, и вот последний учебный день наконец наступил.

Марта со своей ролью справилась на отлично. Хильдегарда будто бы и правда видела настоящую добрую и решительную принцессу, разбирающуюся с проблемами королевства. Грудь старой колдуньи распирала гордость за внучку.

Опустился занавес, из зрительного зала донеслись аплодисменты, и все участники пьесы выстроились на сцене для поклона. Но Марта не спешила вставать с остальными в ряд. Придерживая платье, чтобы не споткнуться о его подол, Марта поспешно бросилась бежать со сцены за кулисы, подбежала к опешившей Хильдегарде, крепко обняла её и быстро выдохнула:

- Я люблю тебя, бабуль!

Хильдегарда спокойно улыбнулась и приобняла её в ответ. Отныне слова подобного рода давались ей легко.

- И я тебя, мышка.

Марта, выпустив бабушку из объятий, побежала обратно на сцену. Занавес поднялся, и юные школьники-актёры поклонились под громкие аплодисменты зрителей.

Хильдегарда видела, как светятся глаза Марты от счастья. Она справилась! У юной девчушки-попрыгуньи, впервые выступившей на сцене в главной роли, впереди была вся жизнь с её радостями и счастьем.

Эпилог.

Так и повелось с тех пор…

После произошедших событий многие жители королевства из любопытства приходили к месту, где раньше был старый королевский замок. Теперь они видели оставшиеся от него чёрные руины. Деревянный мост, соединяющий два разрозненных конца земли, они сожгли, на всякий случай, а в глубокую пропасть скинули чёрные камни, что раньше служили телом для демона разрушения. И много же было в королевстве разговоров про до сих пор живущую последнюю придворную колдунью и злое колдовство, что она совершила…

Ганна никак не могла нарадоваться тому, что её нашедшийся сын жив и здоров, первое время она боялась отпустить Якоба от себя даже на несколько шагов. Вильгельм тоже поначалу приставил к Грете постоянную охрану, которая сопровождала её по коридорам и охраняла у входа в какую-нибудь комнату. И, даже стоя перед портретом своего деда, Генриха Третьего, он ни разу не усомнился в своём решении об отмене смертной казни для всех, кто связан с колдовством.

Когда в тот самый день, когда всё разрешилось, они возвращались ко дворцу, то увидели стремительно пробегающего по улицам города бывшего главного скорохода Блюма – на нём были обуты волшебные туфли, и он всё-таки смог, не без помощи своей жены, подобрать правильное слово, чтобы заставить их бежать. Правда, как их остановить, он не знал, и быстро выбился из сил – впервые за долгое время он так быстро и безостановочно бегал. Якоб помог ему, остановив туфли, и долго убеждал Блюма, что ему не нужно ничего делать, чтобы отблагодарить его.

Грета оказалась права – король не рассердился, узнав всю правду. Вильгельм никого не наказал за использование туфлей-скороходов и чтение колдовской книги. Туфли-скороходы даже решили оставить – они ведь действительно очень быстрые, в хозяйстве и на пользование скороходам пригодятся, только к книге алхимика всё-таки решили больше не возвращаться, и она осталась лежать в тайнике королевской библиотеки.

Да и Урбан, хоть и гоблин, служивший колдунье, доказал делом, что ему можно верить. Он искупил свою вину, выполняя тяжёлую и грязную работу при королевском дворе. Ганса поставили следить за ним, да и не только за Урбаном – бывшие патрульные стражники, тонкий и толстый, долгое время чистили картошку на королевской кухне. А Ганс каждый раз при встрече с Якобом всматривался в его лицо и не мог вспомнить, кого он ему напоминает…

Урбан, несмотря на тяжёлую и трудную работу, был очень удивлён отношением других людей к себе. Да, некоторые были строгие, и косились на него иногда, да и Грета один раз подставила ему подножку, когда он проходил мимо – так она расплатилась с ним за все те неприятности, что он причинил ей, когда она была гусыней. Но, в основном, никто не унижал и не оскорблял его, ему не приходилось трястись из-за страха за свою жизнь. Со временем, за его хорошую работу, его повысили до королевского пажа. По правде говоря, жизнь во дворце оказалась такой прекрасной, что прошлая жизнь в замке при старой госпоже казалась ему плохим сном. А на днях он решил сходить в горную пещеру и проведать других гоблинов, своих сородичей.

А Якоб и Грета…

Да, принцесса стала человеком и вернулась к своей привычной жизни. Да, Якоба за спасение принцессы посвятили в рыцари, и для его матушки тоже появились привилегии.

Но разве можно наверстать упущенное время длиной в семь лет? Разве можно убрать седину с волос Ганны и вернуть ей её зрение, которое немного ухудшилось из-за пролитых слёз? Разве можно окончательно залечить рану на сердце короля, что хотел найти свою пропавшую дочь? Разве можно вернуть к жизни сапожника Хайнца?..

Мрачное убранство старого замка, трудности и опасности жизни уродливого карлика и гусыни, злобная старая колдунья, одним махом разрушившая их жизни – всё это до сих пор преследует и парня, и девушку в ночных кошмарах.

Но Якоб вспоминал ту странную, милую и наивную девочку, что любила старую колдунью как родную бабушку, и потихоньку добродушно усмехался. Грета помнила о сожжённой сто лет назад колдунье, что приходилась злой старухе любимой младшей сестрой, и потихоньку грустно вздыхала. Как всё странно и сложно устроено на этом свете…

Но когда они вместе, когда они поддерживают друг друга, будущее видится прекрасным, несмотря на какие-либо ожидающие впереди трудности.

И всё в жизни Якоба и Греты обязательно будет хорошо.

***

- Давай, бабуль, не отставай! – весело позвала Марта, идя впереди. – Движение – жизнь! Чем чаще будешь совершать прогулки, тем лучше!

- Да я и так двигаюсь! Надо было всё-таки тебе накинуть что-нибудь, по утрам прохладно… – ворчливо откликнулась Хильдегарда, неторопливо идя следом за девчушкой. Свой наряд, по старушечьей упрямости, она так и не переменила. Потом, как-нибудь…

Потихоньку в их маленькой семье формировались свои традиции: утром – прогулка, вечером – посиделки за чаем в гостиной у окна, пока Марта рассказывает всякие забавные случаи, произошедшие с ней в прошлом, а Хильдегарда тихонько покуривает свою трубку, дым из которой развеивает открытая форточка. Старая колдунья всерьёз начала подумывать о том, чтобы заняться вязанием и разгадыванием кроссвордов…

Сегодняшним ранним утром они добрались до места, откуда весь Зоннебург открывался как на ладони. Марта остановилась и залюбовалась городом.

Хильдегарда подошла и встала рядом с Мартой. Драгоценное украшение из аметиста на её поясе и бисерная белая летучая мышка, приколотая к груди, блестели от яркого солнечного света.

Хильдегарда посмотрела на Марту. Подрастающая девчушка всё ещё улыбается детской, непосредственной улыбкой, хотя в её голубых глазах за стёклами очков уже словно начинает складываться понимание этого мира. В свете утренних лучей солнца она кажется такой маленькой и хрупкой…

Пусть старая колдунья не была с ней рядом с самого её рождения, пусть это – обыкновенная девочка, в которой нет магии, и которая не является её кровной родственницей, всё же это – её родное и любимое дитя. И она будет с ней рядом дальше и проследит, чтобы в жизни будущей актрисы всё сложилось наилучшим образом.

Лёгкая улыбка тронула губы колдуньи. Она подошла к внучке ближе и слегка приобняла её одной рукой. Марта приобняла бабушку рукой в ответ и прижалась к её боку, положив голову ей на плечо.

Город освещался набирающим силы солнцем. Лёгкий ветерок доносил ароматы цветов и трав с луга. Хильдегарда улыбнулась шире, чувствуя в своей душе умиротворение и покой.

И… как называется это чувство, которое переполняет твою грудь, всё твоё существо, когда одновременно хочется смеяться и плакать, испытывая огромную благодарность то ли к кому-то конкретному, то ли ко всему, что есть в твоей жизни?

Кажется, это чувство называется просто – счастье.

Ещё один эпилог.

В королевстве был самый обыкновенный солнечный день. Король Вильгельм находился в тронном зале, и внезапно к нему быстро вбежал начальник стражи. Вид у него был весьма удивлённый и растерянный – таким начальника стражи Вильгельм видел впервые.

- Что случилось? – поинтересовался король.

Начальник стражи взял под козырёк и начал докладывать:

- Ваше Величество, там, на городском рынке, старуха… буянит.

- Что? – не понял Вильгельм.

- На рынок пришла старуха, явно неместная… - стал объяснять начальник стражи. – Командует, кричит «Я здесь свой собственный ресторан открою, бизнес буду делать!». Шума и суеты таких навела, что горожане жаловаться начали. Королевская стража пришла на место разбираться, так та старуха так сопротивляется упорно, так грозится, такие бранные выражения знает, что даже у бывалых служивых уши в трубочку сворачиваются. Сладу нет с этой старухой…

В этот момент мимо тронного зала прошли фрейлины-близняшки. Услышав слова начальника стражи, они обе удивлённо остановились, переглянулись и воскликнули в один голос:

- Вернулась?!..

А в городе, на рынке, собравшаяся толпа жителей королевства удивлённо смотрела на новый прилавок, на котором висела вывеска, гласившая «Ресторан Крейтервейс: за кулинарию здесь отвечаю я». На прилавке было расставлено огромное количество всяких кушаний, а стоящая за ним сгорбленная старушонка с маленькими глазками и длинным носом торжественно и зазывно выкрикнула:

- Кто хочет попробовать мою корейскую мопупырку?