Единственная, найдись

Пролог

Сладку ягоду рвали вместе, горьку ягоду – я одна…

Р. Рождественский

Пролог

Алена

- Ален, я зашиваюсь. Нужно успеть этот торт доделать. А тот отнести по адресу. Тут совсем рядом,- перепачканная мукой Светка умоляюще смотрела на меня.- Выручи, плиз. Доставь тортик.

Я снимаю фартук и прикидываю, что ей ответить. Ехать мне никуда не хочется. Я у нее только, чтобы секретики кулинарные подсмотреть. Светка готовит, пальчики оближешь. Но мастер она в выпечке. Ее конек - торты. Сама изобретает, экспериментирует. А тестим эти шедевры я и ее две дочки. Маруся и Янка стараниями мамы скоро приобретут шарообразную форму, хотя сама Светка худая, как щепка, или как сейчас говорят: модельной внешности.

- А вдруг там извращуга какой-то? Надругается надо мной,- нахожу причину не согласиться подработать курьером.

Я и так полдня работала у нее помощником кондитера. Запахом ванили пропиталась насквозь. После визитов к ней за мной осы и пчелы гоняются. А один парень в метро заявил, что я пахну как его любимое пирожное, и так посмотрел… Извращуга какой-то!

Нет, там никаких извращуг,- она вытерла лоб, оставляя белую мучную полосу, помешивая кипящую на водной бане глазурь.- Девчонка заказала торт для своего парня. Вон на окне глянь сама.

Она кивает в сторону заставленного подоконника. На пластиковом кружке торт в форме… женской груди пятого размера с надписью кремом «Митеньке мои титеньки». Я подвисаю и пялюсь на эти бисквитные «титеньки», украшенные кремовым кружевом.

- Ты сейчас серьезно!- не могу скрыть своего изумления.- Это действительно заказывают?

- Это еще не самое… гм… пикантное,- устало смотрит Светка и возвращается к остывающим на столе коржам, ловко разрезает толстый корж на две части острым ножом и тут же смазывает половинки взбитым кремом.- Бывало и похлеще. Так отнесешь?

Мне уже самой интересно, как выглядит эта заказчица торта. Представляю себе экзальтированную дамочку с лишним весом,

- Ладно, уговорила – отнесу,- соглашаюсь я, упаковываю торт в прозрачный пластик и перевязываю тонкой лентой.

Представляю себя едущей в метро с таким «шедевром» кулинарного искусства. Успех и внимание мне обеспечены. Могут и фото сделать.

Поправила перед зеркалом прическу и макияж.

Сейчас попасть в интернет запросто, надо быть всегда готовой к неожиданностям. Подруге надо помочь, уж больно выглядит Светка замученно. Она мать-одиночка, воспитывает двух дочек-близняшек и крутится, как может. Поступали вместе в медицинскую академию. Она провалилась, а я сдала и доучилась до диплома. Мама требует, чтобы я шла работать. А я хочу отдохнуть, лето же на дворе. В идеале – уехать к морю на месяцок.

Дверь мне открыла дылда метров двух с мальчишеской фигурой и короткой стрижкой каштановых волос. Будь на ней не микро шорты и топик, обтягивающие «зачатки» выпуклостей, я бы решила, что она парень. С удивлением переводила взгляд с объемистого торта на ее весьма скромные размеры, удивляясь выбору.

Тортом компенсирует недостачу у себя что ли?

- Наконец-то!- Она не дала мне рта раскрыть, разглядывая с восхищением тортик в моих руках и не торопясь забирать Светкин шедевр.- Сколько ждать можно?! Опоздала на пятнадцать минут!

- Чай что ли остыл?- брякнула не подумав, что в такую жару остаются холодными только сердца безжалостных бывших.

- Мужик остыл,- фыркнула раздраженно она.- Подожди, сейчас деньги отдам. Чего так долго-то?

- Я не из вашего района. Заблудилась немного,- приврала я.

Пришлось выкручиваться. Жила-то я в этом районе и отлично его знала. Вот только ломалась долго, не соглашаясь помочь подруге. Не то сейчас время, чтобы по чужим столичным адресам шастать одинокой девушке.

Дылда подарила мне еще один убийственный взгляд, развернулась и закопошилась в кармане висящей на вешалке джинсовой куртке. Переступив с ноги на ногу, замерла, чувствуя, как капельки пота стекают по спине, а тяжелый торт оттягивает руку.

«Сейчас в душ под прохладную водицу, а не вот это все»,- мысленно заныла, жалея себя.

- Лер, где потерялась?

От звука голоса я замерла и вгляделась в сумрак прихожей. В паре шагов от меня замер… мой парень Антон. В глазах, устремленных на меня, промелькнуло узнавание и удивление. Красивые губы дрогнули от презрительной усмешки. С хладнокровием удава он ждал мою реакцию, зная точно, что ничего не будет. И я заорала… внутри себя. Привычка сдерживаться победила. Я же будущий врач, мне нельзя сильные эмоции проявлять. Профессия требовала сдержанности и выдержки. Вот я и проявляла, как сейчас. Хотя пальцы чесались впиться ногтями в нагло ухмыляющееся лицо.

Глазам не верю! Таких совпадений не бывает! Что он здесь делает?

Обнаженный по пояс… Бедра обмотаны полотенцем… С взъерошенных темных волос капает вода… Его тату дракона на плече… На груди отметины ногтей…

Он спит с этой…?

Взгляд отметил синяки засосов на шее и царапины на плечах.

И что он будет врать насчет царапин? Снова мифическая кошка? Точно кошка: длинная, тощая, страшная как божий грех… из породы больных лишаем сфинксов.

Глядя на все происходящее у меня речь отнялась. Я молча открывала и закрывала рот, вытаращившись на наглую парочку, пока пальцы зачем-то развязывали бечевку на коробке с тортом. Перевела взгляд на дылду, самозабвенно перебирающую в кожаном портмоне шуршащую наличность.

Мазнув по мне взглядом, Антон вспыхнул злостью, глядя на девицу, беспардонно шарящую по карманам. От его равнодушия, игнора, приправленного презрением, ярость и обида закипели внутри.

Матов не хватает для этого засранца! Совсем уже ни во что меня не ставит! Мы встречаемся больше года, а он делает вид, что меня не знает! Вот же гад!

- Какого черта, Лер, ты лазишь по моим карманам!- вспыхнул возмущением уже мой бывший парень.

- Не кипишуй! Я у тебя возьму расплатиться,- отмахнулась от претензий Лера, не оглядываясь на Антона.- У меня деньги на карте. А Светка только наличкой берет.

Антон нехорошо щурится, разглядывая подсчитывающую наличность девицу. Пластик упаковки негромко хрустнул в моих руках, не привлекая внимания.

- Дело не в деньгах, хотя в них тоже. Я ненавижу приторно сладкое и жирное,- слишком спокойно произнес Антон. Я и торт по очереди получили уничтожающий взгляд. Дылда хмыкнула, продолжая шевелить губами, сосредоточенно считая деньги. Семьсот шестьдесят рублей сам торт. Плюс пятьдесят за доставку. У кого-то проблемы с математикой!- Ты знаешь, и все равно заказываешь эту гадость… Смотри на меня, когда я с тобой говорю!- срывается он на крик.

От неожиданности мы с Дылдой подскакиваем на месте. Пластиковая крышка с торта со щелчком соскакивает и отлетает в сторону, приземляясь у дверей соседей. Подхваченный под низ торт удобно устроился на ладони.

- Я люблю сладкое. У меня метаболизм ускоренный. Не хочешь есть – я себе возьму,- оправдывается девушка, застывая с портмоне и пачкой денег в руках.

- Хочешь разожраться, как она?- Он презрительно кивает в мою сторону. Обиженно поджимаю губы. Я вообще не толстая. Дылде разожраться точно не грозит. А ему можно было бы и подкачаться.- Учти, такие жирухи в кадр не помещаются. И на них приличную одежду не шьют. Не видать тебе просмотра! - впадает в истерику Антон.

Шатенка кусает губы, с виноватым видом поглядывая на Антона. Я тоже молчу, проявляя чудеса выдержки. Как будущий врач не имею права истерить, впадать в ярость, неадекватно себя вести.

- До нее мне толстеть и толстеть,- нарывается на ответное хамство Дылда.- А от тебя только одни обещания пока. Заплати последний раз. Я тебе верну,- с обидой и упреком глядя на орущего и хамящего без стеснения Антона, блеет его тощая коза.

Что упырь ей ответил, я уже не слышала. Переступила порог, бросила сожалеющий взгляд на Дылду, и решительно сделала оставшиеся пару шагов до стоящего на пути бывшего. Прикинув траекторию, с размаху впечатала в красную перекошенную гневом рожу тортик. И повозюкала по ней от души, пока он впал в ступор от моей наглости. Раздраженное шипение сменяется криком и кашлем, переходящим в смех его плоскогрудой подружки.

- Сдачи не надо,- бросила ему, в попытках стереть размазывающему крем по лицу, развернулась и пулей вылетела на площадку.

Скатилась по ступенькам и выскочила на улицу. Скрывшись из чужого двора, остановилась в теньке. Истерично смеясь, присела на заграждение, с удовольствием вспоминая рожу измазанную кремом.

Светке я заплачу. Удовольствие того стоило. С Антоном все ясно. Хорошо у нас до главного так и не дошло. Интересно, Светка специально подстроила все это, чтобы раскрыть мне глаза? Теперь уже не важно. Сил моих нет, здесь оставаться, да и желания тоже. Если проведу в этом городе, на этой жаре еще сутки – сойду с ума.

Куда там обманутый герой классика рванул? Кажется к тетке в деревню, в глушь, в Саратов? Отличная идея! Только моя бабуля живет в Сочи. Говорят, море лечит. Вот и проверю.

* * *

Степан

В теле еще бушевала кровь, и в каждой клеточке разливалась нега после двухчасового секс-марафона. Подперев голову ладонью, разглядывал ее в миллионный, наверное, раз, и не мог отвести взгляд. Сейчас она само совершенство.

Вероника повернулась на спину и тяжело выдыхала. Соблазнительно поднималась красивая грудь. Ресницы полуприкрытых глаз дрожали. Пухлые искусанные губы приоткрылись. Легкие золотистые пряди волос разметались по подушке. Сотни раз виденная мной картина, которая возбуждала так же как в первый раз.

Она красива, красива, как и пять лет назад. Пахнет страстью, сексом и мной. В эти минуты она моя. Пока не выдохнет, виновато глянет на темный дисплей телефона и не сбежит в душ, смыть запах нашей страсти.

Мы познакомились в институте. Я студент-первокурсник, она мой преподаватель, тогда еще была не замужем. Маленькая, стройная блондинка с большими глазами. Обычная история влюбленности. Я увидел эту кроху, втюрился и пропал. Бегал за ней, доставал год признаниями и подарками, и она сдалась, когда совсем было потерял надежду ее завоевать: Новый год на носу, а настроения ноль. Ребята звали отмечать вместе, и я впервые отказался. Зашел к ней на кафедру и услышал тихие всхлипы. Моя Вероника, моя богиня плакала, стоя у окна. Я, как и большинство мужиков, растерялся, не зная, что делать, столкнувшись с женскими слезами. Подошел ближе, тихо позвал по имени. Она повернулась, глянула с удивлением, узнавая. И вот тут я не растерялся – поцеловал. Осторожно, чтобы только утешить. Ту новогоднюю ночь мы провели вместе без салатов и шампанского. Пьяными были оба без алкоголя. Я точно провалился в нее. Не помню, как ходил на занятия, общался с родителями и друзьями. Все как в тумане.

Так два года. Я предлагал пожениться, но получал улыбку, значащую отказ. Не обижался. Что мог такой красавице дать нищий студент? Только себя и больше ничего. Пока ничего. Но я уже строил свои бизнес-планы и присматривался к однокурсникам. Изучил рынок и собирался заняться своим бизнесом, пустив в дело деньги с продажи бабушкиной столичной однушки. Узнав о моих отношениях и планах на будущее, родители высказались против, мама слегла с давлением, отец перестал разговаривать со мной. Но тогда меня, влюбленного, ничто не могло остановить. Я горел от любви и перспективами, игнорируя риски. Мне хотелось, чтобы моя богиня мной восхищалась и гордилась, как я ею.

Как-то при встрече Вероника рассказала, почему плакала. В тот день она рассталась с парнем. Он получил выгодное для карьеры предложение и укатил за границу, освободив ее от обещаний. Я был ее клином, которым вышибают другой клин. Обидно, но тогда меня это устраивало. Несмотря на отказы выйти за меня, Вероника продолжала со мной встречаться и спать. Ни к чему не обязывающие встречи. Тогда я не понимал почему. Все оказалось просто: она продолжала его ждать. И дождалась. На четвертом курсе, как раз под Новый год, сообщила мне, что он вернулся, и она выходит замуж… за него.

Я разваливался на куски, но внешне даже мускул не дрогнул. Женщины презирают слабаков. Собрав всю волю в кулак, пожелал ей счастья, порвал все свои бизнес-планы, взял академ отпуск и уехал подальше от столицы и от нее. На южный полюс, в Антарктиду, к пингвинам. Суровое место не терпит соплей и слабости. Там меня отпустило. Через год вернулся прежним компанейским Степаном, любящим жизнь, друзей, походы в бар, девочек и свободные отношения. Восстановился в университете, решив доучиться и получить диплом.

Знал, что встречу ее там. Не скажу, что не боялся – боялся. Она не изменилась, все так же преподавала. Во мне ничего не перевернулось, когда я зашел в аудиторию, и наши взгляды встретились. Я наблюдал за ней весь урок, и ловил на себе ее тревожный и немного испуганный взгляд. После окончания пар, когда все вышли, остался. Молча подошел, минуту разглядывал ее взволнованное лицо. Она тоже молчала, нервно дышала и кусала губы, не зная, куда деть глаза.

Мне все стало ясно без слов, когда поцеловал ее, наслаждаясь ее жадностью и ненасытностью. Ночь она провела у меня, забыв о муже. Мы снова начали встречаться, но теперь только ради секса.

Каждый раз, когда отпускал ее к нему, меня грызла ревность. Убивала мысль, что он будет с ней уже сегодня. Ненормальность ситуации раздражала, хотелось пойти и набить ему морду. Я предлагал ей развестись и выйти за меня. Но Вероника отказывалась. Как я понял, она мстила мужу со мной за когда-то отвергнутую любовь. Я любил ее, и быть орудием мести мне не улыбалось. Получив диплом, снова укатил в Южное Заполярье, надеясь ее забыть. Но из этой затеи ничего не вышло. Едва вернулся, как все закрутилось снова. Так и крутится по сей день.

- Я собираюсь в Сочи. Поехали,- предложил ей еще до того, как она сбежала от меня в душ.

- В Сочи… Вариант так себе,- пренебрежительно отозвалась она.- На Мальдивах дешевле. Перед Олимпиадой взвинтили цены безбожно.

- Ты считаешь мои деньги? Переживаешь, что я обеднею или разорюсь?- усмехнулся, немного обидевшись.

Я не бизнесмен, но на любимую женщину у меня денег хватит. И мне на Веронику не жалко. Заработаю еще. Я для нее и зарабатываю так-то. Пусть она и не со мной, но я не теряю надежды отбить ее у придурка-мужа.

- Ты же знаешь, что нет,- уклончиво ответила она.- Этим летом Сочи превратится в район столицы. Не хотелось бы встретить кого-то из знакомых, когда мы…

Она не договорила, поднялась и поплыла в сторону ванной комнаты. Я, как и сотни раз до того, наблюдал за грацией гибкого стройного тела, сдерживаясь, чтобы не материться. Я так надеялся на это предложение. Уверен был, она согласится обмануть мужа и поехать со мной. Я готовился и все рассчитал. Привел свою квартиру в порядок для продажи и собирался, добавив денег, купить жилье попросторнее. Ради этого взял бы кредит, но Вероника ломала все планы. Она боялась того, на что я очень рассчитывал,- огласки. Мне хотелось, чтобы ее измена дошла до мужа, и они расстались. Ника же охраняла свой брак, не давая нам с ней шанса на счастье.

- Ну, увидят, ну расскажут – и что?- мой вопрос догнал ее у двери.- Сколько ты еще будешь скрывать от него?

- Меня все устраивает,- она обернулась, глядя на меня через плечо.- Сейчас все идеально.

- Что идеально? Ты наставляешь рога мужу – это идеально? Спишь со мной, потом спишь с ним… в чем радость?

- Ты не понимаешь. Я взяла от вас обоих лучшее. Соединить вас, и получился бы идеальный мужчина,- равнодушно бросила она.- Я не могу выбрать одного. Ты это знал с самого начала и на все согласился. Не иди на попятную теперь.

Она больше не смотрела на меня, произнеся признание. Дверь за ней закрывалась, когда я бросил ей в спину:

- По-моему ты уже выбрала… давно,- разозлился я, чувствуя, как внутри жжет ревность, и добавил уже себе:- Свет клином на тебе не сошелся. Найдется другая, посговорчивее. А ты можешь и дальше прыгать на вялом стручке своего мачо.

Я злился, почти ненавидел и ругал Веронику, слыша, как равнодушно к моим терзаниям шумела вода в душе. Но так же отлично знал, что позвони она, я брошу все и приду, чтобы повторить сладкое безумие, еще полчаса тому творившееся в этой комнате.

Вероника собралась, не целуясь, быстро ушла, оставив после себя шлейф дорогих духов и привычную полуревность, полутоску в сердце.

Глянув на свою физию и раскачанное тело в зеркало, пригладил волосы и поморщился. Мысленно обозвал себя каблуком, но помогло мало. Самому был неприятно, что Вероника вьет из меня веревки. Натянув брюки, отправился в кухню, по дороге набирая Жанну. Девушка ответила сразу, точно ждала. Может и ждала, кто ее знает.

- Жанна – обожаема и желанна,- хрипло хихикнула в динамик.- Чего звонишь? Сегодня вечером не могу – работая. Только завтра.

- Жан, тебе нравятся потные мужики и теплая водка?- продолжил ее игриво-шутливое настроение.

- Если угощающий теплой водкой потный мужик - ты, то мне все нравится,- не думая, тут же выпалила она.

- Тогда собирай чемодан, подруга, едем в Сочи,- обрадовал ее, тут же услышав радостный визг, оглушивший меня на время.

Представил себе рыжее чудо, от радости прыгающее по комнате. Жанна была иногородней. Как большинство девчонок пыталась поступить, не получилось, и она цеплялась за Первопрестольную, как могла. Как-то призналась, что недолго подрабатывала в эскорте и свое дело знала.

Мы были давно знакомы, и приятельствовали, если так можно было назвать наши странные отношения без дружеских признаний и без интима. Бывшая проститутка и полярник как-то проснулись вместе после попойки у кого-то из друзей на даче. Звучит как начало пошлого анекдота. Временами, когда Вероника в очередной раз говорила «нет», и на меня накатывало, Жанна составляла мне компанию в баре, но не в постели, хотя предложения от нее поступали и неоднократно. До недавнего времени большего было не нужно. Сегодня, получив от Ники очередное «нет», я впервые подумал о другой женщине. И впервые за много лет эта мысль не показалась мне абсурдной.

Довольно улыбнувшись себе в зеркало, потопал в душ, стараясь не обращать внимания на тупую, ноющую боль внутри.

Глава 1

Алена

Ветерок играл волосами и колыхал «бахрому» широкого зонтика, раскинутого над нашим столиком. Я широко зевнула, прикрывая рот ладошкой, и лениво повела глазами по сторонам. Блондинка напротив увлеченно тыкала пальцем в экран телефона, изредка наговаривая звуковые сообщения. Замученная женщина за соседним столиком криком призывала двух сыновей не воровать друг у друга мороженое.

- Терпеть не могу мелких! – Глянула осуждающе в ее сторону сестра.- Наелась?- Она отложила телефон и потянула с мерзким хлюпаньем через соломинку смесь соков, охлажденную растаявшим льдом.- Ты чего такая?

Я лениво отогнала надоедливую осу, кружащую над креманкой с ванильным мороженым, бездумно глядя на золотящуюся полоску моря. За месяц привыкла к неутихающему шуму волн, свежему бризу и людскому гомону. Извечный антураж приморских городов-курортов воспринимался фоном, белым шумом.

Глаза равнодушно, по привычке следили за отдыхающими. Загорелые, довольные они вполне органично вписывались в пляжный пейзаж. Заметила, что буквально за пару дней у многих из них появились свои ритуалы и распорядок дня. Какие-то выдуманные правила, когда плавать, когда загорать, что есть и пить, а чего категорически нельзя. У них, нормальных отдыхающих, появились. А у меня нет.

Пока не явилась Настя, я слонялась по пляжам в поисках идеального места. Через две недели после приезда, как я адаптировалась к климату, бабуля засобиралась в путь. Она плохо переносила жару и решила навестить сестру, живущую на севере, на берегу Белого моря. Бабушка не любила жару, но жила в Адлере. Ее сестра обожала тепло, но предпочитала жить в Архангельске.

Где логика, спрошу я вас? Нет ее, и не ночевало. Спонтанность – наше все. Вот такие мои бабули странные.

Мы, моя семья, тоже недалеко ушли. Один отчим дядя Костя чего стоит. Едва отчалил самолет с бабулей, нарисовалась кузина Настя, любительница развлечься без посторонних глаз. С ней пришлось менять режим. За неделю с ней больше сбросила, чем за две предыдущие. Пять килограммов точно потеряла. Взятые с собой вещи стали велики и приходилось одалживать у нее. Вечером мы гуляли, а днем отсыпались. Вечера проходили веселее, но поездки за город с новыми знакомыми и зависание в барах тоже надоело. Это для любителей необременительных отношений на одну ночь. Настя была не против, она вообще влюбчивая, но я не хотела. И портила ей малину. Мы с ней даже поругались. Вернее ругалась она, а я сдерживала эмоции. Тренировала выдержку, иначе какой из меня врач.

Пойти сегодня в кафе оказалось спонтанным решением. Почти. Могла бы и догадаться, если по кухне дежурила Настя. Была ее очередь готовить, но она решила забить на готовку и угостить нас обедом. В итоге я ковыряю мороженое, а она пьет коктейли. Нет, я не в претензии. Скинуть еще пару килограммов, почему бы и нет. Но, как сказал герой одной комедии, в доме нужно держать и мясные закуски. Мою стряпню Настя сметает с удовольствием, но сама готовить не любит или не умеет. Как не любит стирать, убирать и ухаживать за бабулиным цветником. А мне нравится возиться по хозяйству, точно не она из поселка, а я из деревни.

- Я устала,- неожиданно для самой себя выдала сестре. Ничего не предвещало, и вдруг я решилась поныть.- Бездельничать, тюленить, бездумно таскаться по городу и загород.

- Что? – не поняла сестра, выискивающая в инете новое развлекалово на вечер. Она удивленно поправила очки от солнца, делающие ею похожей на стрекозу.- Ты серьезно? Домой собралась?

Представив мамино выражение лица и обиженную моську сестры, ждущих меня дома, отрицательно покачала головой.

Никуда я не собралась. Но из духа противоречия, от безделья и скуки капризничала и городила всякую чушь.

- Нет, конечно. Я хочу… поработать,- задумчиво проводила взглядом топающего вдоль берега рослого парня с подносом в руках.

Он выкрикивал название восточной сладости, горкой наваленной на подносе и разноцветно блестящей в полуденном солнце.

- Будешь эту… чурчхелу продавать!- не поверила Настя.- Ходить туда-сюда по пляжу и орать! Ты даже выговорить это слово не сможешь. И тут же скопытишься от жары.

- Очень мило,- скривилась я на ее грубое выражение. Иногда у Насти проскальзывали «колхозные» выражения, выдавая ее с головой. Можно вывезти девушку из деревни, но деревню из девушки куда сложнее.- Все со мной нормально. Выговорю, если надо. И не обязательно ходить по пляжу,- неуверенно произнесла я, глядя на снующую между столиков официантку.- Я могу в кафе работать… официанткой.

Глупости сморозила. Какая из меня официантка. Так от нечего делать ляпаю языком, лишь бы не уступить сестре.

Настя понимает очки наверх и смотрит на меня округлившимися от удивления глазами. Я сама не рада, что начала разговор, но молчу со значительным видом, не желая ей уступать.

- Ты и смену не продержишься официанткой, белоручка,- фыркнула насмешливо сестра, откинувшись в плетенном кресле.- Целый день на ногах. По жаре…

Я кинула ложку в растаявшую сладкую смесь и нехорошо сощурилась.

- Спорим, что месяц проработаю?- тяну к сестре через столешницу ладонь.

- Спорим. На что?- сжимает горячими пальцами мою, прохладную от креманки ладонь.

- Просто на желание. Потом придумаю,- отмахнулась я.

- А я хочу… - она задумчиво умолкает, придумывая, что бы такое с меня стребовать в случае проигрыша.

- Девушка,- подзываю я официантку,- где у вас администратор?

- Что вас не устраивает?- нахмурилась темноволосая официантка с короткой стрижкой.

Девушка посмотрела на меня, потом на Настю, ожидая ответа. В голове проносится мысль прекратить фарс и не делать глупости.

Но тупить, так тупить! Хотя сколько раз давала себе слово не усугублять. Но где я, а где разумность.

- Нет, нас все устраивает. Я хочу устроиться к вам на работу,- произношу вопреки логики, чем еще больше озадачиваю ее.

- На работу!- Идеально подведенные брови поползли вверх. Она с сомнением разглядывает меня. Губы шевелятся, и я читаю по движению слово «бздыхи». Обидное прозвище для приезжих.- Вакансии есть. Но чтобы устроиться, вам к хозяину надо. Алоеву Рубену Саркисовичу. А могу дать его телефон.

- Да, пожалуйста,- киваю и достаю телефон, чтобы записать номер своего нового хозяина.

Глава 2

Степан

Время перевалило за полдень, жара вышла на свой максимум. Организм, отвыкший от такого количества ультрафиолета, окончательно стух, и мои мозги отключились. Я бездумно шел вперед, разглядывая витрины магазинов, встречных симпатичных девушек и посетителей уличных кафе, попадающихся в приморской зоне буквально на каждом шагу. Счастливые, довольные, улыбчивые лица у всех. Смех, шутки… Люди отдыхали и душой, и телом, и головой. И я бы тоже хотел, но… Помехой справа надоедливо зудела Жанна, повисшая у меня на локте.

Сегодня с утра, как каждое утро всю неделю до этого у нее плохое настроение. Адлер, море, пляжи ей не нравятся от слова «совсем». С городом все в порядке, с квартирой, что я снял для нас, морем, пляжем, тоже. Не в порядке с Жанкиной головой. В первый же день нашего прибытия сюда она сгорела. Хотелось бы дотла, но получилось до красноты и ожогов. Говорят же рыжим вредно солнце. Но Жанна, как говорится, дорвалась. На мои увещевания вылезть из воды и спрятаться под навес, она неоригинально демонстрировала средний палец. Хотел ее вытащить силой, но царапаться же будет и верещать эта дичь подмосковная. На ее «факи» даже не обиделся. Во-первых, что взять с девушки с образованием три класса, два коридора церковно-приходской школы. Во-вторых, я уже представлял грядущую ночь полную ее стонов боли. В-третьих, решил себе не портить отдых, хотя уже в самолете понял, выслушивая ее трескотню, что не только в Тулу со своим самоваром не ездят.

Сделав вид, что обиделся и утопал в бар пить пиво, бросив ее купающейся в пяти метрах от берега. Отослал СМС и отключил телефон. Отлично провел время один. Познакомился с парой симпатичных подружек из местных, взял телефоны. Весело болтая с девчонками, совсем забыл о времени. Спохватился, когда начало темнеть.

Ночь она терпела, чтобы не дать мне повода позлорадствовать. Не скулила и не стонала, но затаила на меня обиду. Как только ожог прошел, начала меня изводить своим недовольством, критикуя все. Я, помня, что обещал себе не портить отдых, терпел и покупал ей все подряд, чем можно занять рот. Но феномен Жанна умудрялась жевать и жаловаться на слишком жаркое солнце, что дышать нечем; слишком соленое море, от которого у нее волосы слипаются; слишком людно в кафе и загазованно на улицах; на рынке и в магазинах дерут непомерно. Если бы Жанна составляла рейтинги городов, то какая-нибудь дыра в Никарагуа стояла бы перед Адлером. Не нужно объяснять, как я отрывался вечером, с садистским удовольствием затыкая ей рот тем самым способом.

- Цены за пучок зелени такие, точно ее сам президент лично выращивает, а патриарх освящает! Грабеж!- возмущалась Жанна, с недовольным видом разглядывая все вокруг. За все платил я, не отказывал ей ни в чем, но это ситуацию не спасало.- А в бутиках брендовые вещи дороже, чем в Милане! Представляешь!

Я не представлял, валяясь днями на пляже и купаясь в море, катаясь на гидроцикле, и не понимал, зачем она бегает по бутикам, если в столице точно такие же… и коллекции, и цены тоже. Я же сюда приехал за тем, чего в столице нет: отдыхом и здоровьем.

Выхватил из толпы взгляд каких-то невероятно голубых глаз и споткнулся о него. Летом концентрация симпатичных девчонок в курортных городах зашкаливает. За неделю стройные, загорелые, слегка прикрытые одеждой тела уже примелькались. Цеплялся уже не за длинные ноги и красивую грудь, а за что-то особенное. Как этот взгляд.

- Давай… мороженое поедим,- предложил, падая на стул ближайшего свободного столика кафе.

Мороженого я не хотел. Взглядом зацепила девушка, обслуживающая клиентов. Она была в моем вкусе: маленькая, хрупкая блондинка с толстой косой и огромными на пол-лица глазами. Ее лицо бледноватое для местной, казалось уставшим. На губах приклеилась деревянная улыбка. Мне захотелось увидеть настоящую. Сам себе не мог объяснить, что на меня нашло. На бейджике прочел ее имя и невольно усмехнулся. Имя ей подходило как никакое другое.

Она именно Аленка. Девочка из сказки. Вот бы в эту сказку попасть!

Глядя на стройную фигурку, не мог отвести глаз. В голову полезли всякие мысли. Замечтался, но подруга вернула меня на грешную землю. Жанна ожидаемо начала критиковать ассортимент кафе:

- Вот посмотри-посмотри,- Жанна дернула меня за рукав, указывая на десерт, стоящий на соседнем столе. Это мороженое стоит триста пятьдесят рублей! Они совсем уже страх потеряли!

Она тыкала пальцем в соседний столик, где сидела молодая семья с малышом. Перед ребенком на тарелке лежал обычный вафельный стаканчик, цена которому рублей тридцать-сорок.

На Жанну начали оглядываться. Я ловил насмешливые улыбки в свой адрес. Кто-то снимал на телефон, ожидая скандала. Во взгляде Алены скользила насмешка. Она закусила губу, сдерживая улыбку. Но не сдержалась и улыбнулась так, как я мечтал: открыто и естественно. Улыбка ей шла, но мне не понравилось. Мысленно выругался. Я-то хотел, чтобы она смеялась над моими шутками, а не надо мной. Именно ее реакция вывела меня из себя. Мне хотелось произвести впечатление, а не выглядеть клоуном.

- Жан, ты же уверяла, что обожаешь жару, море, отечественный курорт со всеми вытекающими,- наконец не выдержал я.- На кой ты поперлась сюда со мной, если тебя все бесит?

От неожиданности подруга подавилась очередным словом и замолчала аж на целую минуту. Сложив руки на груди, я ждал ее ответа. Плевать уже, что кто-то нас снимает. Жанна своего добилась, добив меня. Злясь на нее, я как-то забыл и про заказ и про Алену.

- Бесит. А тебя не бесит!- возмутилась она. Гневно глянула на стоящую рядом Алену, готовую принять заказ.- Конечно, полуголая официантка тебя только радует. Ты ее уже раз сто отымел мысленно! Кобель!- Жанна кипела самовром, а я понял, что наш совместный отдых подошел к концу. Жанна купила все, что хотела и решила свалить в столицу.- Да я встречалась с тобой только потому, что после секса с тобой все девчонки выходят замуж.

Алена насмешливо хрюкнула. Кто-то из невольных слушателей загоготал. Девушки заинтересованно покосились в мою сторону. Я ругал себя за глупость, которую придумал, учась в институте. Брат Славка и наша компания не знали про мою связь с Вероникой и постоянно подкалывали, что на меня никто не ведется. Добили шуточками, как сегодня Жанна, и я придумал эту байку. Действительно Настя из моего группы, с которой у меня было, сразу вышла замуж и подтвердила легенду. Не то, чтобы от девчонок отбоя не было, но находились дурочки, которые в это верили.

- Я сам про себя распустил этот слух, - негромко признался Жанне, с довольной улыбкой разглядывая пышущую яростью подругу. Наклонился и прошептал ей на ухо, мстя за многодневный вынос мозга:- Как еще ловить куриц? Только на тупой развод.

- Логунов, знаешь ты кто?- вспылила она.- Ты - животное, видеть тебя не хочу!- взвизгнула Жанна и резко поднялась.

«Прав был Славка. Не дело ехать в Тулу со своим самоваром»,- мелькнула умная мысль в голове уже не первый раз.

- С меня хватит! Я улетаю домой,- заявила Жанна, смерив меня и стоящую рядом Алену презрительным взглядом, и тут же затерялась в толпе.

Обратный билет был у нее. Мысленно молился, чтобы она перерегистрировала его на сегодняшний рейс и свалила. Никакого сожаления не испытывал. Времени у меня до конца месяца воз и маленькая тележка. Теперь отдохну… вот хоть бы с Аленой.

- М-да, со своим самоваром в Тулу…больше никогда,- пробубнил себе под нос, разглядывая перечень десертов.

В горле першило, хотелось холодненького пива. Но не сейчас его пить. Как-то сразу понял, что с этой девушку придется постараться, чтобы произвести впечатление, и алкоголь в этом деле мне не помощник.

- Со своим пистолетом в Тулу тоже лучше не соваться. Но мы не Тула. К нам можно и с самоваром, и с пистолетом,- улыбнулась девушка, бросив взгляд в ту сторону, куда убежала Жанна. На мой немой вопрос ответила сама:- У меня сейчас перерыв. Вот только приму ваш заказ.

Улыбка показалась мне многообещающей. Алена все правильно поняла, не встав на сторону Жанны, закатившей мне истерику на ровном месте, только из женской солидарности.

- Давайте знакомиться, Варвара-краса длинная коса, меня Степан зовут.

- Алена,- ткнула девушка в бейждик пальцем.

- Что делаете сегодня вечером, Алена?

- То же, что и вчера. А вы поторопитесь за своим «самоваром», а то без вас в Тулу укатит,- поддела она, смеясь глазами.

Мысленно я ее за дерзкий язычок отшлепал и нашел ему куда лучшее применение. Она тоже дерзила, но меня это совсем не раздражало. Наоборот, заводило. От предвкушения даже жарко стало, хотя куда уж жарче-то. Заметил, как она ожила со мной. Маска радушной вежливости растворилась в живой улыбке. Приписал это собственному животному магнетизму.

- Я не из Тулы, я из Москвы. Вы местная?

- Из Балашихи,- вдруг огорошила меня признанием.

Оглядел ее снова с ног до головы, не понимая, что забыла девочка из Балашихи в этом ресторане, работая официанткой. Эта загадка тоже пошла ей в плюс.

- Самая красивая девочка в Балашихе,- вспомнил я песенку.

- Вам виднее,- пожала плечами равнодушно, снова вернув лицу вежливо-деловое выражение.- Что будете заказывать?

Голос дрогнул, глаза нервно стрельнули мне за спину.

- Давай на «ты» и на твой выбор,- произнес машинально, думая о том, какие на вкус у нее губы.

С этим золотистым загаром вся она была такой сияющей, точно спелая полная сладкого сока желтая черешня.

Алену точно ветром сдуло, так быстро она сбежала.

- Тройной кофе со льдом, ягодка,- крикнув в спину, напротив меня плюхнулся на стул жгучий брюнет.- Ничего, что я занял?- поинтересовался с опозданием, небрежно бросая брелок от спортивного авто на стол.

- Ничего,- разрешил я, разглядывая пижонистого парня ярко выраженной восточной внешности.

Мне совсем не понравилось, как он назвал мою девушку. Чуйка внутри орала, что с ним еще будут проблемы, если я не передумаю подкатить к Алене. А я не передумаю. И свое не отдам.

Глава 3

Алена

Я вылетела из зала в кухню, опустила поднос с грязной посудой. Настроение резко испортилось. Карен был единственный любимый племянник нашего шефа. Избалованная, наглая скотина двух метров роста и ста килограмм веса, пользующаяся своим положением и распускающая руки. Администратор Марина с сочувствием глянула на меня, поджала губы и отвернулась.

Перед приемом на работу она меня честно предупредила, рассказав про Карена, но я не придала значения словам. Тогда мне уперлось доказать сестре, что я могу. И хотелось загрузить себя, чтобы внутри отпустило грызущее нехорошее чувство. Пружина терпения, сжимавшаяся все годы учебы, сжалась до предела. Отдыхая, я не отдыхала. Естественным путем не отпускало, а пить или запрещенные вещества себе не позволяла. Насмотрелась на таких во время практики.

Передышка в Адлере не решала моих проблем. Перезагрузка, на которую я так надеялась, не произошла. Главную проблему бегством не решила. Мне вскоре придется вернуться и слушать разочарование в голосе мамы. И чувствовать себя кругом виноватой. Мама никогда не упрекала, не закатывала скандалы, она разочаровывалась и смотрела как на пустое место. И это было в сто раз хуже. Лучше бы кричала. По ее мнению, если ты не добилась красного диплома или золотой медали, то вроде как вообще ничего не добилась и стоишь на одной ступени с маргиналами. Она ведь никогда не успокоиться. Школьный аттестат, диплом – это только начало. Закончи я аспирантуру или ординатуру, она поставит новую цель: стать зав отделением в кратчайшие сроки. А потом и зав клиникой. Потом министром здравоохранения. Для мамы смысл жизни: ставить цели и достигать их любой ценой. Сестра в свое время прошла через секции гимнастики и фигурного катания. Но Анька – боец и всегда умела отстаивать свою независимость, а я прогибалась под решения мамы. Похожая на отца, я взяла на себя часть его вины за уход и послушанием хотела как-то все сгладить. И я прогибалась, и прогибалась. Очнулась, когда залепила тортом в лицо Антону. Испугалась. Сорвалась из-за ерунды, в общем-то. Мы ведь с ним даже не встречались толком. Из-за загруженности в академии у меня не было сил, да и желания. Повелась на красивые ухаживания и симпатичную внешность. Но высокомерие мальчика, все достижение которого - родиться в центре столицы в сталинке деда-ветерана, зашкаливало порой. Спесь и гонор пустого, в общем-то, парня отталкивали. Чувствовалось, что меня он тоже причисляет к людям второго сорта, пока я окончательно остыла.

Честно сказать, мама и к себе предъявляла не меньше. Для себя она поставила цель – переезд в столицу. И она ее достигнет. Вот только для решения мама находила помощников, распределяла нагрузку. Там, где требовалось только от нее, у нее достижений нет. Ни образования хорошего, ни должности, ни богатого мужа.

Ее муж, дядя Костя, родом из Владивостока. Когда переехал к нам с собой в сумке привез военную форму, старый костюм, в котором еще женился, и дембельский альбом с фотографиями. Бывший прапорщик продовольственного склада в фанерном ящике принес перловку, гречку и десять банок тушенки - все с истекшим сроком годности. Квартиру во Владивостоке и японскую иномарку он оставил жене и сыну. С своей пенсии военного платил алименты. Я прекрасно это понимала, тем обиднее были ее требования и разочарования. Она не думала, что как разочаровывалась в моей серебряной медали, так я разочарована, что она не жена олигарха, а какого-то завалящего мужичонки, поучающего меня и Аньку жизни. И вишенкой на торте оказался его сын Костик, который приехал к отцу доучиваться год перед выпуском. Он стал учиться со мной в одном классе. Я надеялась, что будет защищать, а он примкнул к моим врагам. И я терпела его издевательства, шутки, временами приставания. Костя распускал руки, получал тумаков, и ничего не менялось. Маме я ничего не говорила, она разочаруется во мне, ломающей ее личную жизнь. Просто в один день собралась и ушла в общежитие.

«Чужими руками жар загребать мастерица. Все на чужом горбу в рай въехать пытается,- так про нее с неприязнью говорила моя бабуля.

Не хотелось думать, что у бабушки неприязнь к своей дочери. Но не согласиться с ней не могла. Я понимала, что могу сорваться на кого-нибудь в любой момент, боялась этого и загружала себя работой.

Девчонки моей проблемой прониклись. Кто-то советовал йогу, кто иглотерапию. Но все сходились в одном мнении – мне нужен хороший мужик. Из разговоров женщин я уяснила, что настоящий мужик – это панацея от всех женских бед и проблем. Вот только он зверь, редко встречающийся, и обитающий точно не там, где все мы живем.

Хорошие парни, безусловно, встречались. Я подозревала, что в нашем ВУЗе их тоже хватает. Но как отличить их от притворяющихся хорошими. С учебой просто не хватало времени и сил на эксперименты над собой. По парно- и непарнокопытным я могла составить новый учебник по зоологии «Копытные, претворяющиеся хомо сапиенс». Вот еще один возомнил себя неотразимым и подкатил сразу, как только скрылась с глаз его скандальная подруга. Симпатичный здоровяк явно привык к женскому вниманию. И меняет девчонок, как перчатки.

- Ален, это заказ того красавчика, что с Кареном разговаривает?- подлетела Люда. Я кивнула.- Я отнесу. Может познакомлюсь.

Я пожала плечами. Марина проводила осуждающим взглядом. Мать-одиночка, она тоже родила от залетного красавца-летчика, обещавшего золотые горы и колечко на палец. Капитан испарился, оставив по себе память о жарких ночах, сына-копию и предубеждение против всех приезжих, заезжих и залетных.

Нравится Степан, пусть кадрит.

За утро уработалась. Ноги гудели от усталости, голова раскалывалась. Порывшись в кармашке фартучка, нашла таблетки от боли и выпила сразу пару штук. Помогало плохо.

У меня начался перерыв, и я присела в стороне под кондиционер выпить кофе и полистать в телефоне ленту новостей.

- Карен приперся? Видела этого…- подсела ко мне Марина, она догадалась о причине моего плохого настроения.- Пристает опять?

Махнула рукой. Поймала сочувствующие взгляды девочек-кондитеров, готовящих воздушные десерты.

- Доработаю до конца месяца и уволюсь.- Решение пришло само. Уже поняла, что сделала глупость, когда спорила с сестрой.

- Ален, выйдем,- шепнула Марина, оглянулась на работающих поваров-кондитеров. Несколько голов быстро отвернулось.- Сказать кое-что надо.

Что-то секретное хочет сказать и боится, что нас подслушают. Стукачи есть везде. Марина гоняет всех девочек, и ее не очень любят, могут и подставить. Сплетни, что она спит с женатым хозяином, я слышала. И ту, где утверждают, что ее сын от него, тоже. Лучше перестраховаться.

Я пожала плечами и поднялась за ней следом. Схватила с тарелки пирожное и кофе и потопала на выход.

Жара тут же обхватила в свои удушающие объятия. Не спасала даже близость моря. Двери черного выхода выходили в тупичок, огороженный забором. Сквозняком тянуло гнилью от баков с мусором. Отошла подальше от капающего кондиционера. Марина прикурила тонкую сигаретку и выпустила легкий дымок. Пальцы с красивым маникюром сжимали тонкую тлеющую палочку.

Отвернулась от глухого забора, уткнувшись взглядом в кирпичную стену. Легкий ветерок заглянул в наш закуток, принес с собой запах раскаленного асфальта, потрепал волосы и завязки фартука, лениво прошелся по пыльной листве и умчался дальше.

- Что ты хотела?- Слизнула с песочной корзиночки воздушную пену взбитого крема, украшенного кусочками фруктов.

- Я говорила тебе про Карена. До тебя тут работала Алина. С какого-то хутора в области. Хохотушка, до работы не ленивая. Порхала как птичка. Не убиваемая оптимистка. Приехала подзаработать летом. Тоже приглянулась Карену. Один день не пришла на работу. Просто исчезла. Мы спрашивали у Рубена. Задним числом уволилась.

- Может и уволилась. С чего ты решила, что виноват Карен?

Мне тоже не нравился этот хлыщ самодовольный, но обвинять его, основываясь только на домыслах, я бы не стала. Мало ли какие у Алины были причины, чтобы внезапно исчезнуть.

- Нина ее потом видела в городе. Девчонка на себя не похожа. Точно войну пережила. Похудела, почернела. Нину не узнала, не поздоровалась и мимо прошла.- Она затушила сигарету. Выбросила окурок, точно попав в урну.- Мотай на ус, подруга. У Алоевых местный начальник полиции в родне. У того есть сын Тимур. Еще один отморозок. Папаша подарил ему дом где-то за городом. Про этот дом ходят плохие слухи. Карен, говорят, часто гостит там у братишки.

Часть песочной корзинки упала на асфальт, разлетевшись крошками. На бесплатное угощение тут же слетелись вездесущие воробьи. Зачирикали, запрыгали вокруг ног. Марина ушла. Механически прихлебывая ледяной кофе, смотрела на капающие с коробки кондиционера на асфальт капли, и тревога царапала внутри. Интуиция вопила, брать ноги в руки и бежать. А упрямство твердило, что Маринка врет. Боится, что Рубен положит на меня глаз и возьмет меня на ее должность в кафе и постели.

- Вот ты где, ягодка. Прячешься от меня?

От неожиданности вздрогнула. Предмет моих раздумий стоял в дверях, сложив руки на груди, упершись широким плечом в косяк.

- Воздухом дышу, отдыхаю. У меня перерыв,- отвернулась, демонстративно отхлебнув из стаканчика.

- Характер показываешь или цену себе набиваешь?- сощурил темные глаза Алоев.- Я терпеливый, но вечно ждать не буду.

- Чего ждать?- прикинулась дурочкой.

- Пока ты, ягодка, себе цену сложишь,- презрительно выплюнул слова Карен.- Ты же продешевить боишься. Не знаешь, что запросить за себя.

Если идиот считает тебя мусором, бесполезно ему что-то доказывать. Он никогда не изменит свое мнение.

Аппетит пропал. Я выкинула стаканчик с остатками кофе и выпечку в урну. Отряхнула пальцы. Часы напомнили об окончании перерыва. Но вернуться к работе не давал перегородивший проход мужчина. Он делал это намерено. Ждал, что я стану делать. Идиотская тактика заставлять и принуждать. Я сразу дала понять, что в нем не заинтересована. Но мальчику захотелось новую игрушку, а отказывать себе он не привык.

- Мне нужно работать. Пропусти,- потребовала, глядя в сторону.

Встречаться с ним глазами не хотелось. Я и так была на взводе. Слова Марины и преследование Карена только все усугубили.

Рвано выдохнула, глядя на капающие мерно капли, ждала.

- Иди. Я тебя не держу. Пока не держу.- Он немного сдвинулся в сторону. Я попыталась протиснуться в щель. Он схватил меня за плечи, прижал спиной к косяку и навис сверху. Ладонями уперлась в горячую грудь, пытаясь сдвинуть его с места. Попыталась вжаться в косяк, в попытке увеличить между нами расстояние. Чувствовала, как под ладонью сильно бьется сердце. Резкий запах его тела, туалетной воды смешался с запахом помойки, и меня затошнило.- Когда у тебя выходной?

- Пусти, дышать нечем,- прохрипела в сторону, задыхаясь.

- Девушка сказала, что не хочет с тобой общаться. Что не ясно?- прогудел голос Степана.

- Иди куда шел. Это моя девушка. Мы сами договоримся,- рыкнул Карен, не сдвинувшись с места.

В следующий момент Карен исчез. Я сделала вдох. Бросила взгляд на замерших друг напротив друга парней. Отмела трусливую мыслишку слинять и оставить их разбираться самих. Мысленно послала Карена и всю его родню куда подальше.

Степана, влипшего по моей вине, нельзя бросать.Прицепив резиновую улыбку, подошла к Карену, тронула за плечо. Пальцы ощутили вздутый бицепс. Парень был точно пружина на взводе.

- Карен, остынь.

Думала, он не услышит, но он услышал. На меня глянули налитые злобой глаза.

- Не лезь!- зло рыкнул Алоев.

От испуга попятилась. Растерянно огляделась по сторонам, ища помощи. Тупик был огороженный, глухой. Сюда изредка заезжали мусоровозы и забредали наркоманы. Из людей сейчас никого.

- Алена, иди. Мы сами разберемся,- бросил мне Степан, напряженно следя за Кареном, стараясь не пропустить удар.

- Карен, там тебя Рубен Саркисович спрашивает,- в дверях появилась запыхавшаяся Люда. – Это срочно.

Карен отмер, громко выдохнул, смерил Степана гневным взглядом. Кулаки разжались. Потемневшее от гнева лицо возвращало привычные краски, и только в глубине глаз полыхала неистовая ярость.

- Живи… пока…- бросил он Степану угрожающе.

Отшатнулась, когда он прошел мимо. Поймала налитый кровью взгляд исподлобья, не сулящий ничего хорошего. Карен выругался на незнакомом языке. Кулак влетел в железную обшивку двери. Дверь с грохотом закрылась за его спиной. Люда едва не подпрыгнула, пискнув испуганной мышкой.

- Ален,- пробормотала она.- Там Рубен приехал… Орет как обычно… Идем, а то уволит со скандалом.

Она бросила быстрый обожающий взгляд на Степана, и растворилась за дверью, оставив меня и здоровяка одних.

Глава 4

Степан

Редкий говн.к. Мерзко. Руки марать не хотелось и Алену подставлять, а то бы навешал ему. Я не любитель драк, но если вынуждают – распишу под хохлому.

Алена стояла в двух шагах от меня. Нервно дышала, обхватив плечи руками. Бледная, испуганная о чем-то напряженно думала, что-то для себя решала.

Скажи, поделись, но на лбу прямо светиться «Я сама». Не торопится следовать совету подруги. На меня ноль внимания. Вот это обидно было…

- Серьезно ты влипла, ягодка,- невольно вырвалось у меня.

Она вздрогнула, точно от удара, подняла на меня потемневшие совершенно сухие глаза. Странно смотрела пару секунд, точно не верила, что я ее так назвал.

- Не называй меня так.

Ух, как холодно! Зато я перестал быть частью ландшафта.

- Боишься его?- Достал из кармана сигареты, зажигалку, прикурил. Огонек затрепетал в подрагивающих пальцах. Руки еще тряслись от перенапряжения. Старею, наверно. Перенервничал за, в общем-то, чужую для меня девчонку.- Будешь?- предложил ей, хотя уверен, что она не курит.

- Нет,- резко бросает мне и отворачивается.

На какой вопрос пришел ответ – трудно сказать. Решил, что на первый. Выпустил сквозь сомкнутые губы сизый дымок и прикрыл на миг глаза, пытаясь успокоиться окончательно.

Не хочется читать нотации мелкой, но придется. Она, похоже, не сознает опасность ситуации, в которую вляпалась своим распрекрасным филеем. Горилла этот решил, она цену набивает и давит на нее. Она решила, что горилла знает политес и стоп-слово. Наивная дурочка! Ну, или девчонка еще. Но вроде не похожа на девочку. Не зажимается, а бесится и психует…что характерно, молча. Глазюками стреляет то на меня, то на дверь, откуда слышен громкий рык начальства, выносящего мозг родичу и персоналу. Громкий дядя. А малышка на контрасте - чистый ангелок, молча про себя психует. Не скандалистка, что плюс ей.

- А зря. Бойся. Эта горилла на все пойдет,- предупреждаю ее, делая новую затяжку.

Никотиновое зло делает свое дело – успокаиваюсь и начинаю мыслить адекватнее. Поймал на себе злой взгляд. Ее раздражали забота и нравоучения.

Дома, видать, достали. Но шопаделать, если ты такая сладкая и глупая, ягодка-малинка! Слопают же… И пусть я не в своем лесу, но из медведей не последний. А для тебя стану единственным.

Романтический настрой слетел, как листья с деревьев поздней осенью. А все так хорошо начиналось. Жанна свалила домой. Ягодка нарисовалась, как по заказу. И надо было влезть в мою идиллию этому волосатому «Тарзану».

- А ты не горилла? Ты, конечно же, не такой,- презрительно сощурилась на меня Алена.- Ты - Бэтмен, спасающий дев от злых гоблинов.

Опа, приплыли! А я причем! Бэби, я же тебя спас, а ты на меня с зубами кидаешься! М-да, не убежал вовремя – зацепило благодарностью. Эх, женщина, ты же мне сейчас по самому больному ударила! Ранила в мое полное бескорыстия рыцарское сердце.

- Я не такой,- ответил самым честным тоном, надеясь, что за завесой дыма не видно моих глаз.- И предлагаю это проверить, согласившись на свидание. Дай мне шанс реабилитироваться в твоих глазах.

Девушка тут же закрылась и выпустила колючки, как еж. Сменила позу. Плечи расправились, руки переплелись на груди. Она как-то умудрилась со своим «метр в прыжке» посмотреть на меня сверху вниз. Очень уничижительно. Пробрало меня. Даже единственная завалящаяся хромоногая мурашка проковыляла по спине. Мысленно улыбнулся и потер лапки.

Если есть колючки, есть и розовое беззащитное пузико. Я до него доберусь. Конечно, тороплюсь и форсирую события, но обычно с девчонками это прокатывает, если сразу понравился. Тянут, не говоря ни да, ни нет, с теми, кто вроде хороший, но душа не лежит, и тело не хочет.

В кустах, растущих вдоль забора, подозрительно зашуршало. Мы разом отвлеклись на громадного уличного котяру, легко вспрыгнувшего на верхнюю перекладину. Определив в нас лохов, не стоящих царского внимания, пыльно-серый чертяка потянулся, выгибая спину и помахивая сломанным хвостом. Вальяжно прошествовав пару метров по перекладине, улегся в тенечке, сладко зажмурив глаза.

- А как же «самовар»?- ехидно поддела Алена, вернув мне свое внимание. Вот услышала же на мою голову, теперь поминать будет до скончания века.- Вещь редкая, в хозяйстве пригодится.- Она выразительно посмотрела на мой пах. - Поезд и самолет только вечером, еще успеете помириться и… чаю попить.- Скривила в насмешливой улыбке губы.

Представляю красную и злющую Жанну, спешно пакующую чемодан, не рассчитанный на количество купленных тут шмоток. И желание «пить чай» с этим «самоваром» испаряется в принципе.

Ну и что ты хочешь на это услышать, красота моя? Мое нытье, что Жанна такая-сякая испортила мне отдых? Или тебе, как большинству девушек в качестве первого подарка надо принести голову бывшей? Но ты же ягодка, а не самка богомола, любительница откушенных голов. Я же не мог снова ошибиться! Ну, пожалуйста, царевишна моя, не превращайся в жабу!

- Я ей очень… благодарен за все,- произнося это, сморщил гримасу, вспоминая это «все»,- но…

Замолкаю, понимая, как фальшиво звучит это мое «благодарен за все» для нее, которая успела оценить Жанну во всей красе.

Но говорить о бывших, тем более плохо – это не ко мне. С мужиками и, хватив лишку алкоголя, может случиться. Но точно не с той, с которой собираюсь закрутить курортный роман.

- Но…- она подняла вопросительно брови, ожидая продолжения.

- Благодаря «самовару» я понял, что чай терпеть не могу,- выкрутился, пошутив.- Опыт, знаешь, сын ошибок трудных…- цитирую классика.

Пытаюсь смягчить, конечно, но Жанна конкретно достала.

- Ну, и какой план на вечер?- наконец-то сдалась она, соглашаясь на свидание.- Какая форма одежды?

Милая ты моя, я бы тебя и без нее, формы этой, но...

- С пользой проведем. Лекцию прочитаю «Есть ли жизнь на Марсе»,- на радостях начинаю нести не очень остроумную чушь, но Остапа уже не остановить:- Может слетаем вместе – проверим. Гарантирован неоднократный выход в космос… Да, и скафандры всегда с собой.

И тут по ее лицу понял, что прокололся. Мы откатились к моменту, где уверяю ее, что не совсем горилла, вернее совсем не горилла, как этот парень с гор. Вот только теперь убедить ее будет куда труднее. Как в том танце: шаг вперед и два назад. Рано я с метафорами-то влез. Жара все эта клятая. Мозги совсем расплавились. Пикаперы всего мира закрыли лица, мучимые испанским стыдом, и дружно предали меня анафеме.

- Так ты шаттл многоразового использования,- разочаровано протянула она, поддерживая шутку.

Выкручивайся, Степа. Давай, роди что-нибудь не самое тупое с претензией на юмор.

- Но, в поисках постоянного космодрома,- не отрицаю что «шаттл» еще тот, в остальном вру как сивый мерин, помня, что в любви на войне все средства хороши.

От моей брехни сигарета пристыженно погасла, роняя мне на белоснежные кроссовки пепел покаяния. Ветер возмущенно шевелил листочками. Кот, приоткрыв один глаз, насмешливо фыркнул, помахивая хвостом. От кота обиднее всего. Мужик же – где твоя солидарность?!

И столько в его позе «вот я – кот, а чего добился ты» чисто мужского превосходства надо мной, что пробрало завистью. В сердцах выбросил тлеющую сигарету в урну.

Что бы ты понимал в отношениях, блохастый! Это тебе не мурок драть!

- И снится нам не рокот космодро-о-о-ома,- чисто грохнул и потянул ноту басом невольный свидетель нашего диалога.- Ты, горячий джигит, спрятал свою боеголовку и сейчас улетаешь на свой космодром. Алена, предлагаешь мне за тебя работать?

Я хмыкаю, представляя этого невысокого, полного, краснолицого мужчину в передничке, разносящего на подносе мороженое.

- Рубен Саркисович, я увольняюсь,- ягодка сообщает хозяину свою волю, а мне имя своего хозяина и родича гориллы.- Хочу сегодня получить расчет.

Уходить я, конечно же, никуда не собираюсь. Ягодка внесена в мою персональную «Красную книгу» и теперь находится под моей защитой. Еще раз окидываю взглядом рыхлого, страдающего одышкой мужчину лет пятидесяти, не веря, что он родственник бойцовой гориллы.

- Причина какая? Тебе вроде все нравилось,- помрачнел Рубен. Понимаю его. Текучка кадров – бич таких вот маленьких кафешек. Желающие поработать, конечно, найдутся. Но родич-горилла портит всю репутацию, разгоняя персонал. - Ты же здесь не из-за денег. Ни кредитов, ни детей.

- Я вообще не из-за денег,- то ли согласилась, то ли возмутилась Алена. Ставлю ей мысленно плюс за бескорыстие.- Но ваш племянник Карен переходит все границы…

Поймал испуганный взгляд хозяина, метнувшийся ко мне.

Чего это он кипишует? Или мне показалось?

- Пристает,- упавшим голосом произнес Рубен. А дядя-то в курсе козлячеств племянничка и спускает ему с рук. Подумав немного, он согласно кивнул Алене:- Хорошо, получишь расчет сегодня. Там тебе премия причитается. К Марине сейчас подойди, я распоряжусь. Жаль, мне нравилось, как ты работаешь.- Проходя мимо меня, осуждающе качает головой, бормоча под нос:- Так и знал, что проблемы будут. Говорил идиоту, что в моем кафе, моих девочек не трогать. Мало ему было…

В толстых как сосиски пальцах появился новенький смартфон. Рубен на ходу набрал номер, подождал секунду, неторопливо двигаясь вдоль забора в сторону парковки. До меня донеслось его: «Здравствуй, дорогая» на-армянском.

Алена проводила его полным недоумения взглядом. Девочка ждала взбучки, скандала, а Рубен просто слился, молча выплатив отступные. Это точно не в характере скандального ресторатора. Не знаю, что думает она, а меня ковыряли смутные подозрения. Что-то тут не так…

- Мне пора,- отмерла первой Алена.- Успею еще застать Марину, пока она не сбежала. Хозяин был – на сегодня можно расслабиться.

- Тогда вечером увидимся. Куда мне за тобой заехать?

- Диктуй номер. Отзвонюсь и сообщу.

Она достала телефон и замерла, ожидая, когда я продиктую номер.

Не доверяет или дает себе шанс спрыгнуть. Скорее второе. Из кафе она увольняется, значит, тут я ее не найду. Ага, как же! От меня не убежишь, ягодка!

- Давай сделаем лучше,- включил я остатки мозгов, мысленно шлепая девчонку, создающую столько проблем, вместо того, чтобы расслабиться и получить удовольствие.- Не доверяю я горилле. Он может где-то поджидать тебя. Он-то точно твой адрес знает. Сейчас я провожу тебя домой, чтобы быть спокойным.

Ловлю уничижительный взгляд сверху-вниз. И как это у нее получается!Кнопка же, макушка мне по плечо!

- Может у меня свой «самовар». Есть кому встретить и проводить,- не сдавалась она.

- А пашешь ты в этом кафе, чтобы ему на заварку заработать,- не остался в долгу.- Получай свой расчет. А я пока такси вызову.

- А где же конь рыцаря?- не могла не уколоть эта… не, не ягодка – каштан, млин!

- Улетает вечером. Сама сказала про рейсы,- уже не сдерживаюсь я.- Ален, ну в чем дело?!

Не знаю, что у меня было на лице написано, но неожиданно онаначала хохотать. Звонко и беззаботно, не переживая, что кто-то увидит и осудит. Я мысленно перекидываю ее через колено уже не первый раз за сегодня и начинаю экзекуцию, глядя на эту истерику.

Довела и счастлива. Эх, Алена, Алена!

Поймав мой не сулящий ей ничего хорошего взгляд, все еще смеясь, она исчезла за дверью. И прощальная улыбка этой заразы сулила мне еще многие минуты ожидания на жаре. Я за ней бегать не собирался. Нутро этой забегаловки представляю. Изучил детально, как только «сын гор» отправился искать Алену.

Снова прикурил и потопал в сторону стоянки. В кармане настойчиво завибрировал телефон. Глянул на абонента и озадаченно хмыкнул. Один пропущенный был десять минут тому от того же абонента. Такое случилось впервые. Она никогда не звонила сама. И уж точно не перезванивала. Палец замер над кнопкой. Впервые я задумался отвечать ли. Раньше отвечал сразу, едва слышал звонок. Если только не был мертвецки пьян. Но в такие вечера она не звонила, точно чувствовала.

Мелькнула мысль, что у нее могло случиться что-то серьезное, и я нажал принять вызов.

Глава 5

Степан

- Чего боярыня изволите?- ответил я, опустив все ненужные «привет».

Я и так с приветом, если позволяю все это в своей жизни. Отлично понимаю, что все не так, как должно быть у нормальных пар. Меня давно все это тяготит, но ничего не могу поделать. Или не хочу ничего делать. Пока не хочу. Пока нет той, ради которой захотел бы все поменять.

- Паясничаешь,- хмыкнула Вероника, а у меня внутри сладко заныло от ее голоса.- Ты, Степа, не меняешься.

- Ты тоже,- успел сказать раньше, чем подумать, что взаимные обвинения ни к чему хорошему не приведут.- Муженек снова обижает?

Я не дурак, догадался уже, что она рисуется на моем безоблачном горизонте, когда в семейной жизни случается очередная трагедия. В прошлый раз у нее были подозрения в измене. В позапрошлый он нажрался и упрекал ее в бесплодии.

- Почему сразу обижает?- произнесла она тем тоном, который выдал ее с головой.- Просто соскучилась… Может встретимся?

Вот так. Четыре обычных слова, которые тысячи женщин говорили и говорят тысячам мужчин каждый день. А у меня точно сверхновая внутри взорвалась. Опалило счастьем. Больно и сладко, как всегда было с Вероникой. И я рванул со всех ног прямо в аэропорт брать билет на ближайший рейс… Мысленный я, или как там называют… А тело все так и стояло у стоянки авто, прижимая девайс к уху.

- Сегодня не получится, если только ты не в Адлере,- нашел в себе силы ответить.

Сердце набатом бухало в груди. Шум в голове перекрыл гул оживленной улицы. Я слышал только свое сердце и ее голос. Четко и ясно, улавливая оттенки модуляций. Он был музыкой, созданной Вселенной для меня одного. Я так думал, вернее так хотел.

- Ты все-таки улетел!- В голосе бездна удивления и разочарования.- Один?

Моя королева разочарованна, что посмел без ее на то высочайшего разрешения. Ерничаю, сознавая свою ничтожность и бессилие что-то изменить. Эта хрупкая женщина – мое наваждение. Как в том фильме про Кинг Конга, где огромная горилла влюбляется в куколку. Стебусь над армянчиком, а сам не лучше, та же горилла, что ест из рук белокурой заразы, чувствуя себя использованным.

- Для разнообразия захотелось жары, горячего песка и моря. Горячее солнце, горячую ванну, горячие напитки любят те, кому не хватает человеческого тепла,- позволяю себе попенять ей на нее же. – Один, конечно. Кто же в Тулу едет со своим самоваром?

Опять я про эту Тулу! Им там всем икается, так часто я вспоминаю. Но с Вероникой не получается быть остроумным – ей это не нужно. Она позвонила получить с меня компенсацию за обидевшего ее мужа. Не может получить – сольет причитающийся ему негатив. Вот такая невидная доля у любовников.

- И как отдыхается?

В голосе слышна ревность. Не тешу себя надеждой, что меня приревновала королева. В столице похолодало и неделю льет дождь. Так что это зависть другого рода. Или все-таки меня?

- Одиноко,- начал старую песню.

Я не вру. Мне одиноко с любой из других, в любом месте. Всегда чего-то не хватает. Я еще помню, как было весело с друзьями до появления Вероники в моей жизни. Теперь это не так. «Так» только с Вероникой.

- Там много девушек, а ты скучаешь,- продолжает она, включив игривый тон. Физически чувствую, как натягивается поводок на шее. Начинает не хватать воздуха. И нужно отвечать так, как требуется. По черт знает кем и когда установленным правилам. Мерзкое чувство.- Не верю, Степа. Ты и одиночество – вещи не совместимые.

Для нее это игра. Я чувствовал, как она почти мурчала, как довольная обожравшаяся сметаны кошка, и ничего не мог поделать. Ей нравилось меня мучить. Сейчас в игре наступил момент ее восхваления. Она ждала дифирамбы в свой адрес. Подтверждения собственной исключительности.

Она самая, самая. И никто из местных красавиц ей в подметки не годится. И все в таком духе.

Внутреннее сопротивление не давало выдавить слово. Хотелось прекратить весь этот фарс, пока я еще чувствовал к ней что-то светлое и окончательно не возненавидел ее. Пальцы стиснули пластиковый прямоугольник телефона.

«Как много девушек хороших, но тянет что-то на плохих»,- мысленно пропел переделанный кусок песни, проводив взглядом парочку девиц в открытых шортиках, открывающих вид на аппетитные полупопия.

Смотрю на ее фото на своей заставке. Мысленно уже в триллионный раз спрашиваю себя, почему она, почему все так - наперекосяк, у нас. Могло же быть иначе: мы здесь вместе едим мороженое и смеемся над ерундой, никого не замечая вокруг.

- Ты как всегда права,- почти со злостью роняю я.- Одиночество - удел мудрецов и неудачников. Я не то и не другое.- Вижу выходящую из дверей Алену и кричу:- Алена!

Девушка обернулась на голос, губы тронула легкая улыбка. Услышал возмущенный фырк в динамик, и Вероника отключилась.

Девушка в легком коротком сарафане неторопливо шла в мою сторону. Снова, как в первый раз, разглядывал всю ее такую летнюю, воздушную, замечая детали. Золотые искорки в волосах. Ямочку на правой щеке, когда она улыбается. Крохотное тату ласточки у ключицы. Тяжелый кулон из аквамарина под цвет глаз. Серебряные браслеты на тонких запястьях. И еще одну ласточку на тонкой коже, где бьется пульс.

Замер, любуясь ею.

Шумящая рядом улица, выруливающие с парковки авто, идущие мимо люди – все исчезает, отодвигается на второй план. Я точно художник, рисующий картину, вижу только свою модель.

- Добби свободен,- улыбнулась Алена.

Она пыталась казаться беззаботной, но я чувствовал напряжение. Она чего-то опасалась. Надо бы расспросить.

- Это надо отметить,- брякаю я все еще под впечатлением от ее появления.- Предлагаю пообедать, если ты еще не обедала.

- Собиралась только. А тут Маринка, а потом этот…- она морщится, вспоминая «гориллу».- Сегодня сестра должна приготовить обед. Но она меня не ждет так рано, потому вряд ли дома будет что-то съедобнее бутербродов. Так что я согласна на обед в кафе. Даже кафе подскажу, где не обдирают, как у Рубена.

- Ты живешь с сестрой?

Толпа стала гуще. Сейчас самый солнцепек, и многие покинули пляж еще до обеда. Навстречу попадаются груженные сумками, надувными матрасами, разморенные жарой и отдавшие энергию морю отдыхающие, лениво топающие с ближайшего пляжа. От них веяло морем и горячим солнцем. Неугомонные дети тянули родителей к каждой сувенирной лавочке, попадавшейся на пути. Они шумели, канюча подарки, шныряли, стараясь везде успеть. Мысленно пожалел их родителей, не успевающих за шилопопыми чадами.

Алена прижалась ближе, изредка задевая плечом. Каждое касание как легкий удар тока. Перехватываю ее за тонкую талию. Рука очень естественно располагается, точно я ее всю жизнь обнимал. Она вздрогнула, бросила на меня быстрый взгляд, но промолчала.

- Да, мы живем у бабушки. У нее тут свой домик,- начала рассказ о себе девушка.- Приехала к ней отдохнуть, а она сбежала от меня. Вместо нее заявилась сестра Настя.

Мы двигались по улице в плотном потоке. Чтобы не потерять, мне пришлось взять ее за руку, и Алена не сопротивлялась. Крохотные пальчики утонули в моей лапище. Приятное давно забытое чувство. Давно я не встречался с девушками для просто погулять. После школы точно ни разу. С Вероникой у нас всегда была дистанция и негласное табу на такие нежности и прикосновения. Она, а потом и я избегали их. А к другим тянуло не за ручки подержаться.

- Ты здесь на отдыхе, тогда зачем работать пошла?- недоумевал я.

Я-то решил, девушка приехала заработать себе на учебу.

- Мы с Настей поспорили. Она девушка деревенская, вся такая Золушка и хозяйка, считает меня белоручкой. Вот я решила ей доказать, что могу.

- Ну и как доказала?- фыркнул я.

- Себе доказала. Но я уволилась, значит, проспорила ей желание,- мрачно отозвалась Алена.

Мы вышли к набережной. В лицо пахнуло морской свежестью. Безбрежная золотисто-опаловая с синевой гладь моря притягивала взгляд. Невольно притормозил и вдохнул свежий воздух полной грудью. Надел очки, спасая глаза от ярких бликов. Алена стояла рядом, щурилась, разглядывая городской пляж, забитый отдыхающими.

- Думаешь, зверствовать будет с желанием?- я уже догадался, что отношения между сестричками не очень.

- Скорее всего,- кивнула моя блондинка.- Придумает что-нибудь этакое.

Мысленно закатил глаза. Мы тоже в детстве со Славкой чудили, подбивая друг друга на всякие каверзы. Но после двадцати стали настоящими друзьями. Поддерживали друг друга, помогали. А тут сестра сестру взяла на «слабо». Детский сад какой-то!

- Сколько тебе?- поинтересовался я, засомневавшись, что ей есть восемнадцать.

- Девушкам такие вопросы не задают,- Алена глянула на меня искоса.- Не слышал про бестактность?

- Смысл скрывать, если тебе есть восемнадцать? Мне двадцать четыре. И я этого не скрываю,- спокойно сообщил ей о возрасте.

- Мне тоже,- буркнула она, но быстро перестала хмуриться.- У тебя есть время? После, как перекусим - искупаемся?

- Не вопрос. Ты слишком голодная? Можно прямо сейчас.

С готовностью потянулся к футболке, снимая. Увидеть ее в бикини хотелось куда больше, чем обедать. Заметил ее оценивающий взгляд, торопливо пробежавшийся по груди и прессу. Небрежно закинул футболку на плечо.

- Лучше пообедаем. В мокром купальнике идти в кафе не вариант. А без него… у меня слишком короткий сарафан и ткань прозрачная.- Она чуть порозовела скулами.

М-м, Алена, зачем ты об этом! У меня же воображение живое не в меру. Я же теперь каждой ложкой давиться буду, думая о твоем коротком сарафане. Надо как-то отвлечься.

- Как скажешь,- намеренно равнодушно пожал плечами, скрывая разочарование. Навел на нас смарт, выбирая нужный ракурс. Она привычным жестом наклонила голову к плечу, стараясь не касаться голой кожи, и улыбнулась. Я обнял ее за талию.- Фото на долгую память.

Надевать футболку не стал. Просто жарко очень. И оценивающие взгляды девушек и женщин постарше тут совсем ни при чем.

- Чем ближе к морю, тем дороже,- поделилась секретом, известным всем.- Я знаю недалеко отличное место. Там прилично покормят и не нужно оставлять месячную зарплату.

Она дернула меня за руку, точно маленькая девочка папу. И не дожидаясь моего согласия, потащила в сторону светлого строения, чей фасад украшали уличные кашпо с цветущими кущами. Мне оставалось только молча покориться и топать следом.

Глава 6

Алена

На стене старенькие ходики в виде кошки, доставшие бабушке от родителей, отсчитывали время. Смотрела на привычный с детства интерьер глазами Степана. Со смерти прабабушки здесь ничего не менялось. Даже вещи не передвигались. Делали пару раз ремонт. Сменили обои на похожие, вылинявшие шторы заменили новыми. И все перемены. Выгоревшие на солнце ковры, вытертый диван, продавленное кресло, покрытый скатертью с бахромой стол, сервант, забитый хрусталем, ламповый телевизор-коробка, прикрытый салфеткой, торшер и пластмассовая люстра «под хрусталь» вернулись на свои места. В остальных комнатах такое же «средневековье». Чувство, точно перенесся во времени на много лет назад, когда люди только начали осваивать электричество. Я и Настя привыкли давно. Зимой мы здесь не бывали. А летом проводили все время на пляже. Но новому человеку, как Степан, такая обстановка показалась бы убогой.

Но Степан сделал вид, что все в порядке. Познакомился с Настей, сразу же оценившей Степу и бросившейся с порога его охмурять.

Есть у нее такая черта – жадность до мужского внимания. Она считает, если унизит другую, выставив какие-то качества напоказ, то сама будет выглядеть на таком фоне лучше. Может в ее колхозе местные механизаторы и ведутся, но не умные мальчики. Не удивительно, что у нее нет подруг. Она же из спортивного интереса уводит парней, даже если они ей сто лет не нужны.

Я ей не мешала. Протестить Степу не мешало бы. Он мне нафиг не нужен, но интересно поведется ли на Настины обезьяньи ужимки.

Намекнув Насте, что гостя нужно угостить, ушла принять душ и переодеться. Волосы жесткие, кожу неприятно тянуло после купания в море. Когда вернулась минут через десять, кофе и не пахло. Настя кормила Степана баснями, как соловья.

«Вот он сидит и улыбается Насте, забыв обо мне. Точно меня здесь нет. Настька из топика выпрыгивает, чтобы его очаровать. Всегда накрашенная, при параде, точно ей через минуту в клуб отжигать. Я-то знаю цену ее красоте. Умой ее и перед тобой обычная простушка. А я…»

Глянула на себя в ростовое бабулино зеркало. Белый короткий сарафан красиво обтягивал грудь, подчеркивал тонкую талию и стройные загорелые ноги.

Роста бы… хоть пять сантиметров!

Чтобы быть хоть немного выше, даже домашнюю обувь покупала с каблучком.

Все равно хорошенькая даже маленькая, даже с непросохшими волосами и без макияжа. Макияж смылся, забрав с собой лет пять возраста. Я точно ничем не хуже Насти, но…

Степа смотрел ей в рот и улыбался. Развалился на диване по-хозяйски, поддакивает в нужных местах. Внутри неприятно царапнуло.

Не ревностью. Откуда бы ей взяться. Сожалением, что и этот такой же. Может все дело в том, что мы на курорте и для мужчин тут в принципе не возможны серьезные отношения. А может он сам по себе такой непостоянный. Как флюгер, поворачивается туда, откуда манят. Как любой другой мужчина за редким исключением.

Бедные женщины, которым изменяют мужчины, пеняют на возраст, лишний вес, неинтересность, скучный или склочный характер, неумение печь и варить, дети или нет детей… Наивные. Я-то красотуля и лапочка, хоть на хлеб мажь, а толку… Поманила крашенная Настя, и он тут же готов переметнуться. Без всяких причин, только потому, что Настя согласна. Он делает это, потому что может и все…Остальное отговорки. Наверно с отговорками легче. Сама себе не нравишься с лишним весом и морщинами, и никому не нравишься и вроде как логично, что он предпочел моложе и краше. Но я-то знаю, что все это треп. Да, у меня не падает самооценка. Где ей упасть, если ситуация от меня не зависит. Я могу быть хоть Анжелиной Джоли, а он все равно будет заигрывать с Настей. Я на себя не беру вину за мужскую склонность к бл. дству. Вот так!

Сейчас я не разобижусь, не хлопну дверью, не уйду, поскандалив с сестрой из-за парня. Он мне не муж. И этот Степа вряд ли им сможет стать, свой шанс он уже убил. Я сделаю лучше – отзеркалю.

Ушла на кухню, приоткрыла окно, впуская в комнату немного свежего воздуха, сладко пахнущего цветами. Разглядывая пышно цветущие плетистые розы, оплетшие забор, кружащихся над цветами бабочек, набрала номер институтского друга.

«Егор Бекетов. У него легкий характер, он компанейский, всегда в хорошем настроении. И всегда делится им с другими».

- Привет, моя потеря,- мелодией для ушей зазвучал его бодрый голос.- Как отдыхается? Всех дельфинов перецеловала? Получила диплом и испарилась. Я, между прочим, скучаю. А ты даже не звонишь, жестокосердная!

Я хихикаю. Понимаю, что это ни к чему не обязывающий флирт. Егор такой, он по- другому не мог. Мое плохое настроение развеялось как дым. Он умел одной фразой утешить и развеселить. Степан, улыбающийся Насте, забыт. Я точно снова окунулась в студенческую жизнь.

- Егор, ты же знаешь, я тебе не изменяю,- притворно надула губы.- Я не такая.

Мы не пара и никогда ею не были, но вот так подкалывали друг друга. У некоторых складывалось мнение, что у нас свободные отношения. Егор не опровергал, а мне было все равно. Тех, кому захочется познакомиться, это не остановит. А мнение остальных меня мало волновало.

- Такая, такая,- подразнил моим же голосом.- Когда возвращаешься?

- К сентябрю, наверное,- неуверенно произнесла я.- Как закончится сезон.

Думать о возвращении не хотелось. Снова навалятся долги и обязанности, а мама еще добавит чувство вины. От этих мыслей все внутри напряглось в протесте.

- И куда дальше собираешься?

- Я не думала… пока,- стушевалась я.- А ты?

- А я буду «квазимод» и «франкенштейнов» перекраивать. Косметология – наше фсе,- кривляется он, шутейно преподнося серьезные вещи.- Меня уже берут в штат одной частной клиники. Лет пять-шесть и я ее возглавлю и прославлюсь какой-нибудь супер методой омоложения. Помяни мое слово.

Он произнес название клиники, бывшее у всех на слуху. Я бы позавидовала ему еще год назад, когда сама горела амбициями и планами. Но представила рутину ежедневной работы с капризными клиентами – меня передернуло от отвращения. Все эти богатые тетки, желающие средство Макропулоса*, пытающиеся перехитрить время, мастерски умели портить кровь и мстить.

- Никак не изживешь комплекс бога,- поддела его.

- Вот за что я тебя люблю, моя краса, знаешь?

Я представляю, как он сейчас улыбается, говоря это. Улыбка из тех, которые будто освещают лицо, делая его невероятно привлекательным.

- За что ты меня любишь?- фыркаю я.- За то же, за что я тебя?

Плюс Егора в том, что он всегда знал, где подкат, а где обычный ничего не значащий флирт. Флирт нужен, поднимает настроение, самооценку. Она у меня и так далеко не на уровне плинтуса, но кто откажется от дозы эндорфинов.

- За точные диагнозы,- заразительно рассмеялся он.- Хорошо с тобой, Аленка. Как назад вернулся в лучшие дни. Я скучаю по нашей группе, чертям со скальпелями наперевес. Хорошее было время. Перемотать бы и повторить еще раз.

От мысли снова пройти через годы учебы, по спине прошел холодный озноб, не смотря на жару в доме бабули, не признающей кондиционеры. Все что угодно, но только не это. Вот уж чего бы я не хотела возвращать. Мне учеба давалась тяжело, Егору куда легче. Хирургия – это его. Он хирург от бога. А я… очень ответственная.

- Лучшее, конечно, впереди,- утешила его и главное себя.

Услышав шорох за спиной, резко развернулась. Степан стоял в дверях, уперев руки в косяки, и недовольно щурился. На лице читались ревность и разочарование.

Скорее всего, слышал разговор. Тем лучше. Большинство сливалось именно на этой стадии – конкуренция. Это же большинство не умело конкурировать не переносило здоровую конкуренцию, умея только истерить не хуже детей.

«Надо же, вспомнил обо мне! Ревнует и недоволен, но сдерживается, не закатывает истерик, не хлопает демонстративно дверью».

- Вернешься, давай где-нибудь отвиснем,- предложил Егор. И неожиданно уточнил:- Вдвоем.

Он предпочитал большие компании, где шутил, острил и всегда был в центре внимания. А тут вдруг неожиданно предложил формат «тет-а-тет». Стареет что ли или это то, о чем я подумала?

- Обязательно,- пообещала я.- Целую. До скорой встречи,- попрощалась я и сунула умолкший телефон в карман.

- Мама, папа?- состроил невинное лицо Степан, хотя уверенна, он прекрасно слышал мои ответы и понял, что говорю я не с родителями.

- Может кому-то и папа. Мне… хороший знакомый,- пожала плечами, дразня его. Повернулась к плите, зажигая газ.- Наговорились уже? Сейчас сделаю кофе. Тебе какой?

- С коньяком и лимоном,- Настя протиснулась в кухню мимо Степана, на мгновение прилипнув к нему всем телом. – Мне тоже свари.

- Спасибо. Просто черный, три сахара и лед,- невесело глянул на Настю Степан, отстраняясь.

Судя по заявке, убираться он не собирался. В подтверждение моих догадок, он прошел и уселся на кухонный диванчик. Я перевела взгляд с него на Настю. Ради нее задержался? Может мне прогуляться до пляжа, пока они тут? Вот выпью кофе и пойду прогуляться.

- А разве дежурная по кухне не ты?- уставилась на сестру.

- Свари ты, я пока бутерброды нарежу,- выкрутилась Настя, доставая колбасную нарезку и нарезанный порциями хлеб.

Я закатила глаза, поражаясь ее наглости. И принялась за варку кофе со специями себе и черного для этой парочки. Хотя взгляды Степы, которые я ловила на себе, а не Насте, ставили под сомнение мои выводы на их счет.

«Неужто не повелся на Настины буфера! Я же не упомянула, что Настина наглость и уверенность с мужчинами базировалась на груди уверенного четвертого размера».

______________

*Средство Макропулоса — некое чудесное средство, продлевающее жизнь человека сверх установленных природой норм.

Глава 6.1.

Алена

- Ален, что у вас со Степой?- Настя нерешительно переминалась на пороге.- Серьезное что-то?

Степан выпил кофе, взял мой номер телефона и быстро ушел. Я проводила его до калитки, пропустив мимо ушей обещание позвонить. Если нам и было о чем поговорить, то встречаться с ним не хотелось. Тест не прошел. Курортный роман мне не нужен. Терять с ним время и давать ненужные надежды я не собиралась.

- А что?- проговорила я с набитым ртом. В присутствие Степана не смогла съесть ни крошки своих любимых пирожных.- Понравился?

- Ну-у-у, в общем, да,- призналась Настя,- он большой везде, судя по очертаниям…- я закатила глаза, слушая о ее приоритетах в оценке мужских качеств,- сильный и, кажется, не жадный. Его легко представить мужем и папашей кучи детей,- рассуждала она, но нервозность, с которой она теребила ткань туники, осталась.

Настя продолжала топтаться на пороге, избегая смотреть мне в глаза.

«Неужто, стало стыдно, что пыталась увести парня у сестры. Не замечала за ней раньше такого. С чего вдруг такие перемены?»

Мне тоже легко представился Степа, гуляющий с оравой собственных детишек.

«Не та бы легкость, с которой он меня женщин, цены ему не было бы. Идеальных нет. У каждого какой-нибудь изъян. Степа и мой бывший – бабники. Отчим с крохотной пенсией сидит на шее у матери. Его сын и Карен – подонки, принуждающие девушек к отношениям. Бекетов Егор - карьерист».

- А еще не пропускает ни одной юбки. Это факт. Он при мне бросил девушку и тут же начал клеится,- скривилась я.- Всю жизнь мечтала рогами красоваться.

- Это потому, что у него не было настоящей женщины,- неуверенно произнесла Настя. Она уткнулась в телефон, пиликнувший звонком оповещения о пришедшем сообщении. Я щелкнула пультом, включая маленький кухонный телевизор. В новостях показывали столицу. Открытие чего-то там, где присутствовали сильные мира сего. Интересный брюнет с потрясающе красивой моделью перерезали ленточку. Титры гласили: финансист Павел Молчанов и его супруга. С интересом разглядывала мужчину лет тридцати пяти. Молодые красавцы среди олигархов – это редкость. А он точно сошел со страниц любовных романов.

- Везет же этой кукле силиконовой. Такого мужика отхватила себе,- с завистью тянет Настя, разглядывая роскошную парочку.- Наверняка моделька какая-нибудь, начинавшая с эскорта. Пожить бы такой жизнью… Вот чем я хуже нее?

Настя в раздражении хлопнула дверцей холодильника, шлепнув на стол коробку с остатками пиццы. Приземлилась рядом со мной и начала активно жевать, со злостью поглядывая на экран, где скупо улыбался и молчал олигарх Молчанов, подтверждая свою фамилию. В противовес ему женушка просто сияла, ослепляя всех вокруг белоснежной улыбкой.

«Благотворительность – удел жен олигархов. Он зарабатывает, она жертвует. Сказать честно, Настя была объективно хуже. И внешне и умом она точно не доросла до уровня жены олигарха. Разве что грудь у нее конкурентоспособна. Но чтобы стать спутницей Молчанова мало иметь грудь».

С людьми такого уровня мне общаться не доводилось. Как-то один из одногруппников пригласил меня в числе немногих в дорогой клуб, где отдыхали сыночки олигархов. Поглядывала на модно одетых парней, «золотую» молодежь, возле которых вились отборные девицы. Рослые, длинноногие, с одинаковыми выражениями на лицах. Точенные фигурки и искусственные прелести чуть прикрыты блестящей тканью дорогих платьев. Обязательно длинные волосы и высокие каблуки. Мне они напомнили Анину коллекцию кукол Барби. Все сделаны точно под копирку. Не завидовала им ни секунды. Может потому, что я - это я, а не тень кого-то. В отношении мажоров к этим «барби» заметила пренебрежение и грубость. И девушки не спорили, не обижались, заученно улыбались, терпели и накачивались спиртным.

Засмотревшись на симпатичного и молодого олигарха, не сразу услышала вопрос от Насти.

- О чем ты?- повернулась к ней, оторвавшись от экрана.- Извини, не слышала вопрос.

- Ты совсем не ревнуешь Степу?

Едва сдержалась, чтобы не закатить глаза.

«Вот привязалась! Не знаю, когда она успела с темы олигархов снова вернуться к Степану Логунову. Дался он ей! Мечтает, что он пригласит к себе в Москву? Не пригласит. У него там своих «самоваров» хватает».

Поднялась и отправилась мыть посуду. Посудомойки у бабушки не было, приходилось все намывать вручную. Прикрыла окно, в которое лето дышало жарой. Прохладная вода остудила пыл.

«Без кондиционера мы скоро точно поубиваем друг друга».

- Ты слышала, что я тебе сказала? Он при мне расстался с девушкой. А потом пытался кадрить меня.

- Тогда почему ты его не послала, и вы явились вместе?- допытывалась Настя, которой лишь бы докопаться.

- Карен – племянник хозяина. Я его послала. Степа от себя добавил. А он так просто не отстанет. Я боялась, что встретит где-нибудь в тихом месте и не отказалась от предложения Степы проводить до дома.

Назвав имя племянничка Алоева, заметила, как сразу напряглась Настя. Мысленно закатила глаза.

«Она как слышит про обеспеченного парня, тут же делает стойку. Ей все равно с кем, лишь бы кошелек был толще».

- Сок будешь?- Настя ставит большой пакет на стол и достает вымытые стаканы. – Ананасовый. Твой любимый.

«Мой любимый клубничный. Ананасовый нравился Степану… вроде бы. Но ладно, не буду привередничать. Тем более пить все еще хочется».

- Налей немного,- соглашаюсь я, мысленно решив заканчивать с разговорами и лечь спать после ужина.

Поймала на себе странный взгляд Насти. Она точно знала что-то, но не решалась сказать. Мысленно махнула на загадки рукой. Сегодняшний день получился нервный и насыщенный событиями. Я валилась с ног. Организм срочно требовал отдыха и восстановления.

- У меня к тебе дело,- вдруг заявила Настя, странно блестя глазами.- Есть шанс заработать за вечер столько, сколько ты получала за месяц.

«Хотелось мне сказать, что меня это не интересует, но… Деньги за вычетом стоимости билета надо бы отложить. Во-первых, нужно искать съемную квартиру. Жить с мамой невозможно. Во-вторых, в интернете бывалые женщины постоянно твердили о необходимости финансовой подушки. Решила начать ее формировать. Но не любой ценой. А у Насти одни авантюры на уме».

- Я в твои сомнительные проекты влезать не стану,- сразу же заявила ей.- Хватит с меня ночных поездок с пьяными мотоциклистами и стритрейсерами*.

- Никаких пьяных мотоциклистов. За кого ты меня принимаешь!- скорчила рожицу оскорбленной добродетели Настя.- Послезавтра вечером в одном из особняков частного сектора устраивают прием. Набирают официантов. Опыт работы, рекомендации. Их тебе даст Маринка. И санитарная книжка. Полная вечерняя смена. Платят… я уже говорила.

- Что за прием? Кто устраивает?

Предложение звучало очень заманчиво. Именно поэтому я засомневалась.

- Гаязов из администрации города. Кажется по земельному вопросу. Город принимает Олимпиаду – событие мирового уровня. Сама понимаешь, какие гости будут на приеме. Охранять будут все по высшему уровню.

- Будут приглашенные мирового уровня, и до сих пор не набрали персонал на прием?- с сомнением произнесла я.- Такого быть не может. Что-то тут нечисто.

Я-то поняла уровень устраиваемого приема, потому мне показалось подозрительным, что нанимали людей с улицы. Распорядители таких мероприятий обычно нанимали персонал через проверенные агентства, отвечающие за качество услуг.

- Меня берут по знакомству,- сдала свой секрет Настя.- Полезные связи – это все в нашем мире,- произнесла она, заносчиво глянув на меня.- Пока нет мужика, кто потянул бы мои аппетиты, приходится крутиться самой. Ну, так ты согласна?

- Я подумаю,- ушла от ответа.

«Предложение заманчивое. Работа не из легких, но я уже привыкла, втянулась. Мне даже нравилось. А платили, по словам Насти, даже по меркам столицы и курортного Сочи очень щедро. Мне же очень нужны деньги на съемную квартиру».

- На все тебе полчаса,- предупредила Настя.- Потом мне нужно отзвониться и сообщить о твоем согласии. Ждать не будут. На твое место куча желающих.

- Я еще не дала ответа,- упрямо возразила на ее наглость.

Она только хмыкнула, постучала по виску, потом по циферблату наручных часов пальцем и уплыла вон из кухни.

***

- Тут пока тебя не было, сосед заходил. Леха. Владелец автосервиса на окраине. Симпотный такой. Он про тебя спрашивал,- делилась новостями Настя. В комнате, куда она ушла, что-то громко стукнуло и покатилось. Сестра зашипела и выругалась.- Он вроде как к тебе неровно дышит.

Последнее она произнесла, появившись на пороге.

- Он женат. У него жена на сохранении лежит,- просветила сестренку.

- И что? Жена не стена – подвинется,- отмахнулась Настя, не видя проблемы.- Может он понял, что ошибся, и ты ему больше подходишь. Прям глазами тебя ест. Постоянно выходит покурить, когда ты домой возвращаешься. Жди, подкатит скоро.

В голосе Насти слышалась откровенная зависть. Мне же от ее слов стало не по себе. Внутри кипели раздражение на соседа и чувство вины перед женой этого Лехи. Я не стремилась его охмурять, видела-то всего пару раз, когда он к бабуле зачем-то заходил. Симпатичный, но женатики для меня табу.

- Если он понял, что ошибся, пусть разводится. А потом уже подкатывает к другим. С подлости и грязи начинать отношения…- я не договорила и замолчала.

«Перед кем я распинаюсь-то… Насте все равно. У нее логика одна «жена - не стена подвинется».

- Да, неужели! А то ты не знаешь, что мужики в никуда никогда не уходят. Из одной койки в другую, как папаша мой и твой,- фыркнула Настя.

«От жары постоянно хотелось пить и под холодный душ. Если с первым проблем не было – пила чай. То второе… Бабушка воду экономила, и я ей не перечила. Ее дом – ее правила. А пойти на пляж теперь не рисковала. Из-за Карена. Не Степу же просить».

- То мужики. А я…- не хотелось делать громких заявлений. Получалось, я вся в белом пальто и волосы назад. Но так действительно было. Не нужно мне чужого счастья. - Бабуля как-то под наливочку рассказала одну историю про свою знакомую. Закрутила та роман с мужиком. А у него жена, сыну лет пять. И бабуле поначалу призналась, что не хочет, чтобы мальчик без отца рос. У нее свой сын без отца растет – муж пьяный попал в аварию. Но увела мужика из семьи в конечном итоге…- замолчала я, заваривая чай.

Потянуло сигаретным дымом. Окна кухни выходили в палисадник. За забором, увитым барвинком, я заметила соседа Лешу. Он курил, пристально разглядывая наши окна. Кухня, и все, что в ней происходило, отлично просматривалось с его веранды. Вспомнила, что иногда ходила по кухне без верха. Он наверняка меня видел. Вот и сейчас поджидает. Краска стыда залила щеки. Упершись в подоконник, высунулась в окно. Заметив меня, Леха приветственно махнул рукой.

- Привет, соседка!

- Глаза сломаешь!- рявкнула, зло зыркнула на парня, демонстративно захлопнула окно и шторой закрыла.

Пустила холодную воду и несколько раз умылась, остужая горящие щеки.

Кому-то из женщин такое внимание льстит. Только не мне. Мне сосед, в общем-то, нравился. Не будь он женат, я бы согласилась встречаться. Но когда представляла, что это я сутки не встаю, мучаюсь в больнице, вынашивая его ребенка, а он заигрывает да хоть с Настей, злость и обида душили, вот как сейчас.

- Ну,- прервала тишину сестра.- Это вся история?

- Нет, не вся,- шумно выдохнув, вспомнила, что начала рассказ.- Бегала она к бабушке и постоянно жаловалась, что мужик гуляет, любовницам счета нет, выпивать начал, скандалить. Брала-то в мужья приличного. Она ему тоже изменяла назло, ревность вызывать хотела. Бабуля ей советовала родить общего ребенка. Но та только отмахивалась. Как лет через пятнадцать утонул ее сын. Исполнилось ему ровно тридцать лет, как его отцу было, когда тот погиб. Жениться не успел, внуков не было.

- Бумерангом вернулось,- хмыкнула Настя.

- Как бабушка говорит, вернулись ей свои же слова, сказанные про мальчика, что не рос без отца. Ее мальчик и не растет без отца. Потому что нет ни отца, ни мальчика. Желание ее лицемерное сбылось у нее самой. Осталась одна… с мужем, которого увела.

- Как поучительно,- скривилась Настя.- Говорят, в любви и на войне все средства хороши.

- Так то в любви, а не в… сама знаешь плохое слово на «б»,- я сложила руки на груди.- Не было у них любви. Не гулял бы от нее, если любил. И она бы ему родила. А так ей все равно было с кем жить. А если все равно, зачем семью рушить? Ищи неженатых.

- С такими понятиями останешься ты, Ленка, одна. С сорока кошками.

- Напугала,- вернула ей улыбку.- Я не делаю другим того, чего себе не хочу.

- Слишком ты правильная. Аж тошнит. Белое пальто не жмет?

- Не жмет. Если тошнит – лимончика съешь,- парировала я.- Слишком правильная - так не говорят. Есть правильно и неправильно. Превосходной степени нет.

Мы каждый остался при своем мнении. Слушая ее мне было неприятно и страшно. Страшно начинать отношения с кем-то, зная, что Настя пойдет на все, ради собственной выгоды.

- Знаешь, что мне про тебя бабушка как-то сказала?- Настя перестала улыбаться.- Она сказала, замуж Ленку отдам только, кому сама доверять буду. Обижать не позволю. А если мужик гулять будет, то женилку ему оторву, а сопернице в лицо кислотой плесну. Я старая, меня судить не будут.

На несколько секунд повисла тишина. Я переваривала сказанное сестрой и не могла поверить. В душе вопреки кошмарным словам разливалось теплое чувство к бабуле. Таким странным способом она выказывала мне свою любовь.

«Жаль, что мне она ничего такого не говорила. Но кислотой в лицо – это даже для нее чересчур».

- Ты серьезно!- не поверила я словам Насти.

- Ты нашу бабулю знаешь. И чего она так с тобой носиться? В любимицах ходишь.

- Насть, а тебе есть разница за кого замуж: за олигарха Молчанова или того же управленца Гаязова?- вопросом на вопрос ответила я.

Но вряд ли сестра меня поняла. Ей, как и большинству моих подруг, было все равно за кого замуж, лишь бы человек устраивал по главному критерию – толщина кошелька. Сердце Насти не разбить изменой мужа, если ей достанутся его деньги.

- У Молчанова денег больше и он симпатичнее,- Настя помешивала ложкой чай. Глаза у нее блестели. Это ж ее любимая тема: мужики и отношения.- Мне лишь бы состоятельный. А национальность, возраст – дело десятое.

- А если будучи женой Гаязова тобой заинтересуется Молчанов. Серьезно заинтересуется. Предложит брак.

- Уйду к Молчанову,- решительно произнесла она.- Если не будет проблем с брачным контрактом.

- А если не с контрактом, а с детьми? Гаязов не захочет отдавать ребенка.

- Пусть сам воспитывает. Я же не к нищему ухожу. Мне алименты Гаязова нафиг не нужны.- Она немного подумала. Глаза блестели. То ли от жары, то ли от фантазий на любимую тему она раскраснелась.- И хорошо, что дети останутся с ним. Мне они будут мешать. Мужчины не любят чужих детей.

- Значит, все дело в деньгах. А мне больно человека потерять.

- Ну, и дура!- не в первый раз насмешливо фыркнула сестра. – Знаешь, как это убожество надоело! У родителей такое же старье.

Она в сердцах пнула бок старенького холодильника. С него посыпались лежавшие в вазе яблоки и раскатились по полу. Настя поддела пальцами ноги краснобокий шар, запульнув его в угол.

- Алена, выйди!- с улицы послышался голос и пронзительный свист соседа.

Закатила глаза и сжала кулаки. Подавила желание выйти и послать противного прилипалу куда подальше. Сдерживалась. Не хотелось скандалить и портить свою репутацию хорошей внучки перед соседями.

«Я-то уеду, а бабуле жить и краснеть за меня. Она за словом в карман никогда не лезла. Ей многие хотят вернуть острое словцо. Не буду давать им повод. Этот еще…Привязался же черт женатый. И зачем женился, если не нагулялся?»

- И чего они бегают за тобой, точно медом намазано?- ревниво оглядела меня Настя.- Ничего в тебе особенного. Фигура как фигура. Лицо и красивее бывает. Разве что коса…

«Ну это смотря с кем сравнивать. Если с тобой в боевой раскраске и всегда при параде, то может и ничего такого. Но мужикам виднее».

- Помнишь фильм «Москва слезам не верит»?

- Ну, допустим,- сморщила лобик Настя.

Любительница корейских дорам и японского аниме, она не уважала родной кинематограф от слова «совсем». И ничего не смотрела, кроме телешоу.

- Там мужик говорил, что незамужняя женщина смотрит оценивающе. Прикидывает его возможности. Потянет он ее «хотелки» или нет. Мужикам не нравится, когда их используют. Никому не нравится, но им особенно.

- А ты не такая?

- Не замечала за собой. Я только на себя рассчитываю. И свои «хотелки» оплачиваю сама. Не люблю быть должной.

Я была уверена, что она снова назовет меня как-нибудь обидно. Мы во многом с ней расходились во мнении. Она считала, мужики существуют, чтобы облегчать жизнь, решая проблемы. А я… Я как-то не особо раздумывала над этим – некогда было. Отчим занимался, чем хотел, как и его сын. Все на себе тянула мама. Мы с сестрой помогали. Мужики были для мебели. И если не учили жизни и не распускали руки, то неплохо, что так.

- Тогда тебе прямая дорога к Гаязову,- сделала нужный ей вывод сестра.- Так я ему звоню?- Она достала свой смартфон. Мне показалось, что улыбка у нее слишком уж довольная. С чего бы это? – Тем более ты проиграла мне спор.

«Она была права – спор я проиграла. И деньги мне нужны. Да и что может случиться там, где куча статусных гостей, охрана и прислуга. Даже если там будет Карен, он ничего мне не сделает».

- Звони, - кивнула я.

_________

*Стритрейсеры- уличные гонщики.

Глава 7

Степан

Весь вечер меня преследовали мысли об Алене. И сейчас перед сном я одиноко курил на балконе. Непривычная тишина, не нарушаемая работой телевизора давила на уши. Жанна уехала. Возвращаясь домой, я предполагал, что найду все свои вещи испорченными, а в квартире бардак и разбитую, разломанную технику. В кои-то веки я ошибся. Жанна съехала по-тихому.

Я оглядывал чистую комнату, такую, какой помнил с утра.

«М-да, резко же сменилась моя жизнь всего за сутки. Вышел с одной, а день провел с другой. И завтрашний, и послезавтрашний хочу провести с ней. Занятная девчонка. Зацепила своими колючками и глазами. А еще коса эта… Недотрога. Поцеловать на прощание так и не дала».

Сизые колечки дыма растворялись в ночной прохладе. Ветерок покачивал занавеску, остужая шальные мысли. Ярко вспыхивали эпизоды знакомства. Истерика Жанны. Выяснение отношений с гориллой на задворках кафе. Алена, бегущая вдоль берега в купальнике за бесхозной псиной, пробравшейся на пляж и утащившей ее босоножек…

«А я так надеялся ее потискать, играя в воде. Но лохматый кабыздох спутал мне все планы по соблазнению неприступной Алены. Вместо барахтанья в воде, мы в четыре руки ловили вертлявого пса, веселя отдыхающих. Нас сняли на телефоны человек десять, и уже сегодня в Ютубе над нами оборжется весь мир. Босоножек спасли, но игривое настроение испарилось у обоих. Тяжело дыша, красные и взъерошенные возвращались домой. Разговаривать не хотелось. Весь диалог свелся к поминанию блохастой мамы воришки нехорошими словами и междометиям огорчения.

Усмехнувшись воспоминаниям, почувствовал, как урчит в животе. Перед мысленным взором появилась Алена, жующая греческий салат.

- Ты так аппетитно жуешь, можно попробовать?- не выдержал я.

Буквально завис, разглядывая ее губы, снимающие с вилкикусочки красных томатов и белую брынзу.Представил себе всякое, и дышать стало тяжелее.

«Никогда не думал, что еда – это так сексуально. Или все зависит от девушки? С другими заводился от прикосновений. С этой от одних мыслей о прикосновениях».

Жаркая волна из паха поднялась и ударила в голову. Я перестал жевать, демонстративно отложил вилку и ждал, когда она сама протянет еду. Она бросила пару взглядов, догадалась, чего я жду и нахмурилась. Голубые озера глаза превратились в узкие щелочки. Перспектива кормить меня ей не нравилась.

- Даже не фантазируй,- нехорошо улыбнулась Алена.

Опустив глаза, я невесело усмехнулся, переживая облом. Цепляло самолюбие ее такое отстраненное отношение. Она отталкивала. Намеренно и обидно. И я ее проучил. Не собирался, но раз подвернулся случай, то грех не воспользоваться.

Старенький домик, утопающий в цветах, видал еще Ленина. Напомнил бабушкин дом в деревне и детство. Внутри было почти так, как я помнил с детства.

Алена жила не одна. Нас вышла встречать девчонка, разодетая и накрашенная, точно собралась танцевать приват для заказчика.

https://stihi.ru/pics/2015/01/24/12487.jpg

У нее все было маленьким: рост, ладошки, ступни. Маленькое личико сердечком с крохотными ушками, булавочным ротиком. Она так быстро хлопала длинными ресницами, что нас едва не сдувало ветром. Ничего особенного, если не грудь… М-да, выдающаяся во всех смыслах. Меня тут же повело в мыслях. В красках, детально представлял, что я мог бы с этой грудью сделать. Девица о чем-то трещала. Но я даже не услышал, как ее зовут. Свое имя произнес на автомате, вставив в паузу. Отвесил дежурный комплимент, стараясь не смотреть в ее декольте. Плохо помню, как мы переместились в комнату, и как Алену сменила ее бойкая и трепливая сестрица. Она из маечки выпрыгивала, желая мне понравиться. И у нее получалось. Два ее аргумента призывно колыхались перед моими глазами. Я ж мужик, а грудь – это мужская слабость. Все знают эту истину. Дайте мужчине любого возраста грудь, и он успокоиться. У меня все мысли, кроме нескромных вылетели из головы.

Поймав разочарованный взгляд Алены, точно с разбегу на стену налетел. Кажется, она спросила про кофе и чай. Получив ответ, тут же ушла. Обругал себя, вспомнив, кто я, где я и зачем я тут. Я же не пятнадцатилетний пацан или голодный дембель, чтобы на пятый размер с разбега.

«Я-то думал, она обиделась. Но услышав, как Аленка мило хихикает и трещит по телефону с кем-то мужского пола, взревновал.

У нас с ней не клеилось от слова «совсем». В отличие от других она не собиралась мне подыгрывать и облегчать задачу. Если бы я был уверен, что не нравлюсь ей – отступился бы. Но я же видел, что нравлюсь. Только понять не мог, что я делаю не так. Или должен делать, но не делаю. Не на треп же с ее сестрицей, она обиделась».

Закат над морем догорал алыми красками. Город накрывала ночь, зажигая сотни огней. Позабыв о голоде, я впитывал запахи и картинки. Хотелось надышаться и насмотреться, чтобы потом долго вспоминать все это вечерами. Скоро возвращаться домой, а оттуда прямиком в царство льда и холода. Впервые меня не радовал отъезд. Раньше я бежал от ревности и тупой боли, которую причиняли мысли о Веронике, ее уходы после наших встреч к мужу. Меня никуда не тянуло. Я не сожалел об отъездах. Но так было раньше.

«А Алена? Если я улечу на полгода минимум, ее же уведут. У нее фантастическая способность влипать в происшествия. Ни у кого псина ничего не тронула, только у нее. И в кафе, когда мы уже вышли, ребенок уронил мороженое на ее подол. Из всех кафе города она выбрала для работы то, в котором к ней пристал родич хозяина. Как с таким везением она отучилась на врача!»

Впервые меня посетила мысль сменить работу и остаться дома. Понимая, что скорее всего пожалею, я набрал Алену. Она точно сейчас с сестрицей где-то оттягивается и кадрит парней. На работу ей не надо, самое время гулять.

- Слушаю,- зазвучал в динамике сонный голос.

- Извини, я разбудил. Не подумал, что ты уже спишь. Время детское.

- Стой, я сейчас,- прервала меня она.

Я услышал, как что-то грохнуло. Алена зашипела и тихо выругалась.

- Ты там цела? Все в порядке?

- Да, норм все. Это я в темноте брожу, и немного не вписалась в дверь.

Снова зашуршало, зажурчала вода, глухо звякнул металл.

- В темноте зачем? Пробки перегорели?

- От соседа шифруюсь. Если в доме темно, значит, все спят или нет никого,- поделилась она лайфхаком.- Я одна. Настя ускакала гулять. Держать оборону мне одной. Так есть шанс, что прокатит, и он не припрется.

- Прятаться от соседа зачем? Что ты натворила? Малину его ела?

Хлопала дверца холодильника, шуршали упаковки от еды.

Алена не торопилась отвечать. Я уже всякой фигни себе напредставлял, коей девчонки могли досадить старику соседу. Сад обнесли или в непотребном виде во дворе гуляли, оскорбляя его невинность.

- Он женат. Жена беременная. Сейчас в больнице. А он…- она запнулась и замолчала, но я уже понял.

«Не знаю, почему решил, что рядом с Аленой живет старик. Может из-за ее дома. Насколько меня обманывает память, рядом вполне себе современный коттедж».

- Понятно. Надо сломать челюсть и он тоже ляжет в больницу к жене поближе,- предложил я.

- Нет, не надо. Я скоро уеду, а бабуле тут жить. Не хочу, чтобы ей было за меня стыдно.

- Терпеть урода лучше, по-твоему?- негодовал я. – Я сам все решу. Как его зовут?

- Забудь. Я все равно не скажу,- заупрямилась она.- Не вмешивайся, я все решу сама.

- Так же сама как с гориллой? Или тебе нравится, когда они тебя?

- Ну, знаешь…!- вспылила Алена.- Тебя не касается, что мне нравится! Я тебя не просила мне помогать! Со своими «самоварами» разберись!

В динамике послышались короткие гудки. Я мысленно чертыхнулся и отключил телефон. Бросил последний взгляд на сияющий огнями город и вернулся в комнату.

«Дались ей мои «самовары»! Ревнует что ли? Сама она… Я, может, помочь хочу. Мне, может, не все равно. И почему с ней так сложно-то! Неужели нельзя просто принять помощь и дать мужикам разобраться между собой! Так всегда было. А гулящему соседу давно пора мозг вправить. Женился – хули гулять? Я бы от своей жены беременной не гулял. Я бы с ней гулял. Персиками кормил и виноградом или… морошкой».

Почему-то вспомнилась эта золотисто-солнечная ягода, любимая с детства. Телефон звякнул СМС от Вероники. Она желала спокойной ночи. Представил ее беременную рядом с собой и невесело усмехнулся. Милая картинка совсем не вызвала нежных чувств. Бежать за персиками ради нее не хотелось. Ради нее вообще ничего не хотелось.

Глава 8

Алена

Подъезжая к дому Гаязова, нервничала до трясучки, вся была как на иголках. Жалела, что согласилась. Хотя объективной причины для паники не было. Написала Степану, где я, и скинула геолокацию. На всякий случай. Попросила, если не вернусь к утру, после окончания приема, чтобы заявил в полицию. После его короткого «Ок» стало немного легче.

Ярко освещенный роскошный особняк в три этажа стоял на особицу. К нему вела подъездная дорога, уставленная роскошными автомобилями. Мысленно прикинула, во сколько обошлась хозяину покупка земли. По стоимости алмазного рудника, не дешевле. Внутренней отделкой особняк мог соперничать с Версальским дворцом. Дизайнеры добивались такого сходства, чтобы подчеркнуть состоятельность хозяина.

У Насти глаза разгорелись, глядя на окружающую роскошь.

- Вау,- завистливо выдохнула она.- Живут же люди…

- А не слишком это… ну, вычурно,- с сомнением произнесла я, разглядывая широкую двухмаршевую лестницу из камня.

- Много ты в этом понимаешь,- отмахнулась сестра.- Это же мечта любой Золушки попасть во дворец. Представляю, какие приедут мужчины. А как будут одеты дамы… И почему у одних все, а у других ничего!

Ее услышали девушки и парни, нанятые для приема. Она из официанток скривила губы, разглядывая Настю, воюющую с пуговичками на груди.

- Так иди в эскорт и тоже будешь на таких приемах сопровождать богатеньких «буратин». Может, и подцепишь богатого папика на свой пятый размер.

Так-то у Насти четвертый, но она надела белье с эффектом увеличения объема. И теперь имеет полноценный шестой. Я ей ничего не говорю, все равно она считает, что ей завидуют и говорят, чтобы обидеть. Пусть перегибает, у каждой женщины свои козыри.

- Не собираюсь быть содержанкой,- фыркнула она.- Хозяйкой или никак,- заявила она.

Послышались сдержанные смешки присутствующих, подслушивающих наш разговор. Настя обвела всех презрительным взглядом. Я лишь мысленно закатила глаза. Окружающая нас роскошь ударила ей в голову и отключила последние мозги. Она действительно считала, что может стать хозяйкой похожего особняка.

- Ты?!

- Я!

- Ты себя в зеркало видела?- тебя же из-за твоих буферов не видно.- Корова дойная.

- А ты себя видела?- не осталась в долгу Настя.- Что, не отражаешься, бледная вампирина?! Завидуй молча!

Девушки заспорили, пока не явилась распорядитель. И нас отправили обслуживать гостей, обнося шампанское и закуски на подносах.

Тенью двигалась между изысканно одетых мужчин и женщин, стоявших группами в приемной зале особняка. Хозяин, импозантный мужчина лет сорока, яркой восточной внешности, толкал речи. Я не вслушивалась, разглядывая фасоны вечерних платьев из последних коллекций французских и итальянских домов моды. Блеск многочисленных драгоценностей в ярко освещенной зале ослеплял.

Меня окружающая роскошь не трогала. Все окружающее казалось каким-то нереальным. Точно все присутствующие снимались в фильме про богатую жизнь. Казалось, сейчас прозвучит режиссерское «Стоп! Снято. Все свободны».

Переодевшись и получив инструкции от распорядителя, я немного успокоилась, и меня отпустило. Разнося шампанское среди гостей, забыла про свои невзгоды. Меня окружали приятная музыка множество красивых людей, тонких дорогих ароматов, негромкие разговоры на разных языках. Поймала себя на том, что улыбаюсь. Мне тоже улыбались молодые и не очень мужчины. В грудной кармашек совали визитки. Приходилось терпеть развязное отношение и откровенные намеки. Я считала время до окончания работы, мысленно уговаривая толпу расходиться. Понимала, что на все регламент, но уж очень хотелось, чтобы этот день закончился поскорее. Ломила спина, и я не чувствовала ног.

Мне сделала знак рукой одна из гостей, и я поспешила к ней, как дорогу заступила фигура в черном дорогом костюме. Я едва не уронила поднос из-за резкого торможения. Бокалы опасно звякнули. Только опыт, который приобрела за две недели работы в кафе, позволил не разлить содержимое бокалов. Подняла глаза, и сердце пропустило удар. Меня пожирал взглядом Карен.

- Осторожнее, девушка.

- Извините,- пробормотала я, устремляясь туда, где меня ждали.

Спокойствие улетучилось. Спиной чувствовала взгляд темных глаз Карена. Из-за нервозности начала спотыкаться. Перехватила Настю, и испуганно зашептала, указывая глазами на Алоева.

- Настя, мне не нравится, как на меня смотрит Алоев. Он что-то задумал. С кем это он шепчется?- поймала сестру и начала терзать.

Глазки лихорадочно заметались. Настя выдавила милую улыбку и пролепетала:

- Да все нормально, Аленчик. Ничего он тебе не сделает. Тут же люди. Рядом старший сын хозяина Арен. Он классный и не женат. Такой мужик! Конфетка!

Она произнесла его имя с придыханием, пожирая глазами стоящих недалеко от нас молодых мужчин. Я глазам своим не верила. Она втюхалась в этого…даже неважно в кого именно. Оба хлыща были одеты с иголочки в дорогие костюмы, светили аксессуарами, подчеркивающими их статусность. Но я-то знала, какая гнида этот Алоев. А его дружок, даром, что сын хозяина, скорее всего еще хуже.

Я махнула на нее рукой и продолжила, стараясь держать Алоева в поле своего внимания. Вечер был окончательно испорчен. Со страхом представляла себе обратную дорогу. Для себя решила, что пора заканчивать с отдыхом и лететь домой. Само присутствие Карена в городе не даст больше расслабиться и наслаждаться жизнью.

В перерыве нарисовалась Настя, выцепив меня у туалета. Сестра нервно кусала пухлые губы. Глаза бегали. Мелькнула мысль, что с ней сегодня целый вечер явно что-то не так, но я ее отогнала. Настя умела сделать трагедию из сломанного ногтя. Анализировать ее поведение себе дороже. С эмоциями она всегда «пересаливала».

- Ты в туалет?- уступила ей дорогу.

Она глянула на меня, точно не сразу поняла, о чем речь. Потом на дверь. И быстро замотала головой.

- Ален, поднимись со мной на второй этаж. Мне нужно телефон забрать,- попросила она.- У Гаязовых ночуют гости. Меня попросили отнести в гостевую фрукты. Я там селфи делала и телефон забыла.

- По лестнице…- мысленно взвыла я, представляя себе, взбирающейся едва ли не на четвереньках на этот «эверест».- Насть, сама не можешь? Я так устала.

- Ален, вдруг в комнате кто-нибудь будет. Мне одной стремно. Подумают, что я из этих. А так нас двое… Ну ты поняла?- сбивчиво проговорила она.- Мы быстро.

Я ничего не поняла из ее объяснения. Но Настя жуткая прилипала, проще сделать, как она хочет, чем объяснять почему «нет».

Стараясь не привлекать к себе внимание, мы тенью проскользнули в холл и поднялись по одной из лестниц на второй этаж. Я оглянулась, оценить великолепие мраморной отделки особняка. Мелькнула завистливая мыслишка, что и сама бы не отказалась пожить в таком доме.

- Пойдем уже.- Настя потянула меня за руку в полутьму второго этажа.

Безотчетный страх сжал внутренности. Никогда не боялась темноты, чужих домов и пустых помещений. Оглянувшись на холл, куда уже собиралась спуститься, заметила входящего в распахнутые настежь двери Арена Гаязова. Наши взгляды встретились. Нехорошо улыбнувшись, он поднял руку, нацелил на меня, точно собирался выстрелить. Испугавшись непонятно чего, вперед Насти юркнула в приоткрытую дверь. После яркого света холла, темнота комнаты ослепила. Я остановилась, привыкая. Свет вспыхнул внезапно, заставив зажмуриться.

- Явилась,- раздался голос, когда дверь за мной захлопнулась.

Глава 8.1.

Алена

- Что это значит?

Я переводила взгляд с мнущейся у входа сестры на развалившегося на диване Карена. Алоев нехорошо щурился, потягивая алкоголь из широкого бокала.

Он не торопился, уверенный, что загнал меня в ловушку, из которой мне некуда деться. С глумливой улыбочкой урод наслаждался моим страхом, смятением. Сама ситуация предательства, где сестра продала сестру, доставляла ему особый кайф.

- Извини, Алена,- пролепетала Настя. Я оглянулась.- Арен пообещал, что я стану его женой. Гаязовой. Это мой шанс, понимаешь? Такой дважды не выпадает, - с вызовом глянула на меня.- А тебе… У тебя же никого нет и… тебе не в первый раз. Расслабься и получи удовольствие.

Ушам не верила. Она же не могла вот так со мной? Это же… За такое убить ее мало!

- Что! Что ты сделала, дрянь такая!- взвизгнула я, еще до конца не осознав размер подставы.

Еще не успела додумать мысль, как ярость сорвала тело с места и понесла к двери. Хотелось порвать ее за подставу и сбежать из этого дома подальше. От охватившей меня злости ничего перед собой не видела.

От неожиданности, с которой тело врезалось в чужое, точно отлитое из бетона, я задохнулась. В плечи больно стиснули пальцы.

- Не спеши, детка, успеем. Вся ночь впереди. Я никуда не спешу,- раздался незнакомый голос над головой. По щеке прошелся язык. Урод хрипло выдохнул:- Сладкая девочка.

Отпрянув, разглядела ухмыляющегося сыночка хозяина дома. Оглянулась на продолжавшего пить Алоева, сделала еще два шага назад. Арен Гаязов неторопливо скинул пиджак, сорвал запонки. Небрежно швырнул все это на ближайший столик. Не спеша закатал рукава рубашки. Следила за уверенными жестами рук точно под гипнозом.

- Ну, что, детка, по-хорошему все сама отработаешь и уйдешь, какой пришла… почти?- ухмыльнулся он.- Или хочешь по-плохому?

Не могла отвести взгляда, точно кролик от приближающегося удава. Жуткого «удава». Прищур темных глаз, какой-то пустой, мертвый. Глумливая улыбка на губах… Лицо садиста. Не тех актеришек, что показывают в кино и пишут в книжонках. А настоящего, которому в кайф только боль и смерть. Я могу не пережить эту ночь… Он меня не пожалеет. Ни он, ни его брат, похожий, как близнец.

- Она умная девочка. Она все сделает сама. Да, ягодка?- донесся из-за спины вопрос Алоева.

Эта его глумливая «ягодка» взбесила. Страх и отчаяние сменила злость.

- Отпусти меня, или пожалеешь,- пригрозила я Гаязову, понимая, как жалко звучит моя угроза.

Что я могла против этих двоих? Они у себя в логове и считают, что в своем праве.

- Раздевайся, только медленно… ягодка,- приказал Гаязов.- Погладь, потрогай себя.

Он стоял, уверенно расставив длинные ноги, сложив руки на груди с видом хозяина жизни, берущего от нее все, что захочется. Он и был хозяином жизни. Этой «жизни», в которую я вляпалась по своей глупости.

- Арен, какого черта ты собрался ее тра. ать!- возмутилась сестра, до которой стало доходить.- Ты же обещал мне, что она с Кареном. А мы с тобой…

- Вон пошла!- рявкнул Арен, не оборачиваясь.

- Насть, не уходи!- крикнула ей, не решаясь, броситься к двери.

За сестрой с глухим стуком захлопнулась дверь. С таким звуком захлопывается крышка гроба, хороня надежды на спасение.

Сердце бешено билось в грудную клетку, пытаясь ее проломить. Я следила за чудовищем, стоящим передо мной, лихорадочно ища выход.

Вскрикнув, рванула в сторону, когда на плечи легли руки Алоева. Меня окутало душным запахом алкоголя. Ужас попавшего в западню зверя затопил сознание. Взгляд заметался по комнате, ища выход. Сквозняк резко вздул пузырем занавеску, и я метнулась к открытому окну. Дернула в сторону штору и подтянулась на руках, залезая на подоконник. В лицо пахнуло свежестью ночного бриза. Послышались отдаленные звуки работающих двигателей автомобилей и веселые голоса людей. Шагнула на металлический отлив, прогнувшийся под ногой. Не думала, какой этаж и что под окнами.

- Помогите!- в отчаяние крикнула в ночь, пытаясь привлечь чужое внимание.

В это же мгновение грохот салюта заглушил все звуки. Вспышки осветили пустой двор. Волосы больно рвануло, едва не выдирая корни со скальпом вместе. Рот зажала широкая ладонь.

- Заткнись! Значит, не хочешь по-хорошему,- прошипел Алоев.

Изловчившись, ударила кулаком не ожидавшего ответки, метя на звук голоса. Мужчина зашипел от боли и грязно выругался. Толкнул вперед, жестко впечатывая тело в подоконник. Кожу виска обожгло болью. Оглушило грохотом. Рядом со звоном осыпалось битое стекло. Перед глазами потемнело, и заплясали разноцветные пятна. Сознание уплывало. Гудением потревоженного улья слышались переругивающиеся мужские голоса.

Я очнулась от холода. На лицо лилась ледяная вода. Захлебываясь, закашлялась. Попыталась встать. Низ живота болезненно тянуло. Висок прострелило болью. Едва сдержалась от стона, стараясь не выдать себя.

- Приходи в себя, ягодка. Мы не некрофилы полутрупы тра. ать,- лизнув щеку, цинично шепнул Карен, наваливаясь сзади всем тяжелым телом.

Затрещала ткань подола платья. Чужие пальцы грубо прошлись по промежности и больно ущипнули за бедро. Желудок скрутило от омерзения. Я задыхалась от его вони и тяжести. Моя рука зашарила по подоконнику. Пальцы сжали острый осколок стекла и, не раздумывая, с силой всадили в мужское бедро. Карен громко вскрикнул. Тут же погас свет. Тяжесть с тела пропала. Я сжалась, сползая с подоконника. Ждала удара. Но сзади слышался шум борьбы и придушенные голоса и ругань. Не поверила, когда услышала голос Степана, матерящего «клятых горилл, зачем-то спустившихся с пальм».

- Живая?- Меня подхватили сильные руки. – Уходим в окно. Давай, подсажу. Вставай ногами, там все в битом стекле,- рявкнул Степан, помогая взобраться на подоконник.- Прыгай, тут всего второй этаж, ягодка!

Эта клятая «ягодка» меня отрезвила, злость прочистила мозги. Собрав силы, уцепилась за створу разбитого окна. Глянула вниз.

- Я сломаю ногу,- пискнула, всматриваясь в темноту, где у самой стены дома темнели подозрительные кущи.

- Етит твою ж, принцесса,- выругался Степан. Он дернул штору, быстро скрутил из нее подобие каната, завязал край узлом на ручке окна и выкинул конец наружу.- Вниз давай!

- Если развяжется?

- Не развяжется. Я удержу. Да не дрейфь ты! Тут невысоко лететь,- командовал он.

Глянула на него, придерживающего конец шторы. Взгляд выцепил рваную футболку, синяк, наливающийся на скуле, ссадины и царапины на лице и теле. Поняла, что такой удержит, чего бы ему это ни стоило. Больше не споря, на автомате ухватилась за «канат» руками и ногами, как учили в школе, и дергано заскользила вниз. Ладонь, раненую осколком, обожгло болью. Сцепив зубы, тихо застонала и рухнула голыми ногами в кусты. Хрупкие стебли сладко пахнущих цветов затрещали. Рядом приземлился Степан. И змеей с шуршанием рухнула штора.

- Не спи, Алена!- шепнул мне, готовой свалиться с ног.- Нам еще как-то с территории выбраться надо. Пройти незаметно мимо охраны не получиться. Придется через ограду.

- Спасибо, Степ,- шепнула я, глотая слезы.- Спасибо, что спас.

- Спасибо много,- пробормотал он, пробираясь по территории так, что бы не попадать в полосы света. Крепко держал меня за здоровую руку.- Сына моим именем назовешь… По заборам умеешь лазить?

Нам повезло, окна комнаты выходили на «задний двор», где было темно и пусто. Собак, обычно патрулирующих территорию таких особняков, сегодня убрали. Из-за скопления народа, все внимание было важным гостям. Про задворки дома забыли.

- Назову сына и дочку,- пообещала ему. Собралась, затолкав слезы и сопли подальше. Сейчас важнее выбраться из логова парочки садистов незамеченными и где-нибудь надежно спрятаться. А там можно и поплакать всласть, жалея себя.- Забор… Если надо – залезу.

Короткими перебежками мы подошли к высокому, метра в два с лишком, забору, скрытому декоративными колючими кустами. Степа раздвинул можжевельник голыми руками, освобождая доступ к кованому ограждению.

- Давай, красавица, по этим завитушкам вверх. Я подстрахую,- отдавал мне команды Степан, поглядывая то по сторонам, то на меня.- Поторопись.

Я глянула наверх, рвано выдохнула и решительно взялась за показавшееся ледяным железо. Рядом пыхтел Логунов. Несмотря на габариты, он карабкался куда проворнее меня. И вскоре уже помогал перелезть через острые пики, которыми была увенчана ограда.

Глава 9

Степан

Целый день меня грызло неприятное чувство. Интуиция о чем-то пыталась предупредить. Я никогда не игнорировал знаки своего ангела-хранителя. Началось это в армии. В горячих точках пригодилось. Потом, на гражданке вроде как прошло. И сегодня снова. Я не собирался лететь самолетом или гонять на скорости, но интуиция требовала осторожности. Еще бы понять, где и в чем.

Началось все с приснившегося кошмара, в котором спасал Алену от пары черных волков, невесть откуда взявшихся. Свернул им шеи голыми руками. Кошмары случались во сне, как и в жизни. Я не обратил внимания. Но сердце трепыхалось, после ледяного душа меня кидало в холодный пот, а внутренний червяк не переставал точить об меня зубы. Логика подсказывала, что снова вляпалась Алена-ягодка. Надо бы позвонить, но не хотелось навязываться. Написал что-то глупо-нейтральное в сообщении, надеясь на такой же ответ.

Пох уже что именно напишет. Главное, что у нее все было хорошо.

Но заноза молчала. Стараясь отвлечься, сходил на рынок прикупил продуктов. Брал, не торгуясь, чем обижал некоторых торговцев - любителей поторговаться. Почти не плавал, плавился на шезлонге, чутко прислушиваясь к телефону. После обед зуд интуиции так и не успокоился. Позвонил домашним, узнал, что у них все в порядке. Алена партизанила, на сообщения не отвечала. Улегшись удобнее, решил поискать ее в соцсетях.

Легко нашел страницы. Заходила сутки назад.

В сетях не сидишь, так чем же ты занята, Алена, что не можешь ответить? Игнор? Но я же переживаю. Вдруг этот гордый «сын гор» тебя выследил.

Медленно пролистывал стену, отмечая про себя, что девочка постила все, что касалось ее учебы и немного фото с тех же занятий и практик. Маловато. Ни подозрительных парней, ни тусовок в клубах. Складывалось впечатление очень правильной девочки. Но я впечатлению от страничек в соцсетях не доверял. Информация не обновлялась с момента, как она получила диплом.

Разглядывал фото вымученно улыбавшейся девушки. Уставшие глаза, серый цвет лица, синяки под глазами. Мне стало жаль девчонку, убившуюся за диплом. Не похоже, что ей нравилось учиться. То ли дело я…

Мне нравилось учиться, нравилась группа. Лучше четыре года в моей жизни. Вспомнилась хрупкая блондинка Вероника, ее игры с глупым первокурсником. Я помрачнел и нажал на вызов номер Алены. Вызов шел. Но она не ответила. Я перезвонил еще раз с тем же результатом.

И хрен с тобой, ягодка! Тоже мне принцесса!

Настроение испортилось окончательно. Помянул мысленно неприступную Алену плохим словом, собрался и пошел домой. По дороге все же решил засунуть гордость подальше и смотаться к ней домой. Интуиция меня не подводила раньше. Но я надеялся, что подведет сейчас.

Пока заехал домой, выпил кофе с бутербродами и переоделся, стемнело. У калитки Алениного дома отирался сосед. Тот самый женатый Леха, чья жена на сохранении. Высокий, плечистый со смазливой рожей, на которую ведется каждая вторая. Такой не привык к отказам, считает это бабской игрой набивания себе цены.

Презрительно оглядел его, бросил взгляд на темные окна дома, вспомнил про Аленкину конспирацию, и снова уставился на соседа Леху. Выдержав мой взгляд, тот понятливо посторонился, давая позвонить.

- Дома никого,- подал голос Леха, так и не сменивший дислокацию.

- Где Алена?- спросил у него.

Хотелось мягче с небрежностью. Но выбешивал гад, не дававший проходу девчонке. Хотелось пройтись кулаком по идеальному носу, подправив греческий профиль этому колхозному Аполлону. Но Алена куда-то свалила на ночь глядя, и похоже только Леха знал куда.

- Ты кто такой?- настороженно поинтересовался он.

- Родственник из Москвы. Отдыхаю тут недалеко, вот зашел сестренок проведать,- врал я с самым честным видом.- Жаль, бабулю не застал. Я Степан.

- Леха,- сосед нехотя протянул руку. Я нехотя ее пожал.- Девчонки уехали пару часов назад.

- Куда это?- насторожился я.- Я не предупреждал, что буду сегодня. Но хотелось бы пересечься.

- Да это Настька уболтала сестру к Гаязову поехать. Прием там сегодня. Все по высшему разряду. Как в Белом доме. Поработать вечерок «подай-принеси». До утра девчонок не будет. Так что можешь завтра забегать.

- Ты откуда знаешь про прием? Ты им кто?

- А что?- неприятно осклабился Леха.

- Я малых в обиду не дам.- Сыграл злого старшего брата для достоверности.- Я их матерям обещал.

- Сосед я. Присматриваю пока бабка их в отъезде. Куришь?- примирительно протянул мне пачку сигарет. Я взял одну и засунул за ухо.- Настька треплется по телефону – вся улица слышит. Аренчик то, Аренчик сё. Я все для тебя сделаю, я ее уговорю. Ты будешь доволен,- передразнил он Настю тонким голоском.- И чувак один как-то подходил про Алену спрашивал. Прикид недешманский, тачка крутая. Сам черный, как эта ночь,- он выбил сигарету из пачки, прикурил и выпустил дымок.- Портрет тебе знакомый? Он еще вчера заявился, за что-то с Настькой перетер и довольный свалил на своей громкой тачке.

Запах пощекотал ноздри. От переживания мне тоже жуть как захотелось курить. Но я соображал, что делать дальше, как вытащить Алену. Что-то мне подсказывало, что вляпалась она по полной.

- Карен Алоев,- выдохнул я.

Леха на глазах помрачнел. Сплюнул на землю и тихо выматерился.

- Если в деле замешан Алоев, то… ж.па дело,- подтвердил мои опасения Леха.- Плохие про него и их семейку ходят слухи. Менты тебе не в помощь. У них там все куплено. Охрана даже к воротам тебя не пустит без пропуска.

Я и сам все это знал. О приеме трубили в инете и по ТВ. Сам президент обещал заглянуть. Охранять будут по высшему разряду, мышь не проскочит. Мне остается только на парашюте спуститься на крышу. И не факт, что не пристрелят в воздухе.

- Как мне ее вытащить?- не скрывая отчаяния, обращаясь больше к себе чем к Лехе, произнес я.

Леха минуту не меньше мерил меня взглядом, что-то прикидывая.

- Попасть в дом я помогу. А выйти не гарантирую.

- Я выкручусь. Говори, как попасть…

Дорогу к дому губернатора, человека из охраны, проведшего меня в дом и посоветовавшего уходить через задний двор, звон разбитого стекла в окне второго этажа, плачущую Настю, указавшую комнату с двумя отморозками – все это помню, как в тумане. Ярость, желание убивать застили глаза. Работал на одних инстинктах, «урабатывая» двоих насильников. Очнулся от боли. Тройка человек охраны аккуратно приняли, сняв прямо с ограды, профессионально заломав мне за спину руки. Мысленно матерился, понимая, что вляпался по самое «не хочу». Рядом плакала навзрыд Алена:

- Рубен Саркисович, пожалуйста,- всхлипывала она, повторяя имя своего бывшего работодателя.- Рубен Саркисович, не трогайте его. Отпустите нас.

- В машину его и девчонку,- произнес незнакомый голос, в котором звенела сталь.- И осторожнее. Они мне нужны целыми.

Глава 9.1.

Степан

- Не надо! Отпустите нас! – истерично всхлипнула, захлебываясь слезами Алена.

- Тихо, ты,- цыкнул на нее один из амбалов-охранников.- Никто вам ничего не сделает.

Она закрыла ладошками лицо, беззвучно плача. Худенькие плечи вздрагивали. Мне хотелось ее обнять и как-то утешить. За себя я не боялся, беспокоился за нее.

Рядом затормозил автомобиль. Дверца тут же распахнулась. Меня подтолкнули в спину, поторапливая. Рядом плюхнулась Алена.

- В твоих интересах не рыпаться,- предупредил меня один из амбалов.

Молча зыркнул в ответ, мечтая кулаком вбить ему его слова обратно в глотку. Был бы я один, говорили бы с ним иначе. Но рядом перепуганная Аленка. Девушка тряслась от страха, всхлипывала, озираясь на стоявших у машины мордоворотов. Совсем расклеилась.

Нас затолкали, хоть без лишней грубости, в салон роскошного седана "Бентли". Клацнули замки, отрезая путь к спасению. Аленка прижалась ко мне испуганной птахой. Я чувствовал, как ее колотит. Обнял и прижал к себе. На место рядом с водителем уселся тот самый Рубен Саркисович. Я оценил дорогой костюм. На запястье сверкнули статусные часы. Запах душного парфюма заполнил салон. Куда делся взмыленный ресторатор с набережной. Передо мной был делец и опасный человек, явно промышлявший чем-то незаконным. Интуиция нашептывала, что с ним шутки плохи. И лучше такого не злить.

- В клуб,- небрежно бросил водителю, глянул на нас.- Ты как?- Глаза сверлили, ощупывали с ног до головы точно кусок мяса на рынке. От такого внимания стало не по себе. Я кивнул, типа нормально, надеясь, что он перестанет оценивать меня. Сощурившись, он негромко произнес:- Щенки за дело получили. Совсем распоясались. С ними еще будет разговор. Отдельный... Как только из больницы выйдут. Хорошо ты их отделал. Давно нарывались на кулак и нарвались таки.

Я решил, что ослышался. Этот мужик, родич обоих отморозков, считал меня правым. Что-то в лесу сдохло. Или у меня слуховые галлюцинации.

Алена притихла у меня на груди, прислушиваясь.

- Плохо за ними смотрите,- ответил я. И точно черт меня дернул за язык, добавил:- Шакалы растут.

Это серьезное оскорбление для родственничка. Я рисковал, нарываясь. Но внутри еще клокотала ярость на отморозков. Алена прижалась еще сильнее, точно умоляла не усугублять и без того не радужное положение. Я успокаивающе погладил ее по спине.

- Это не ко мне. У меня дочь,- выложил Рубен личное и осекся.- У меня к тебе есть предложение. Сугубо деловое.

Я напрягся, не ожидая от Алоева ничего хорошего для себя. За тонированными окнами проплывали виды ночного расцвеченного огнями Адлера. На востоке светлело небо, занималась заря. Взгляд бездумно скользил по вывескам и рекламе почти пустых предрассветных улиц.

- Слушаю,- немного подумав, ответил я.

Выбора у меня не было. Благодаря Алене я перешел дорогу местным "хозяевам жизни". И живым, а может издоровым даже, меня выпустят, если я соглашусь на их условия.

- Ты в курсе боев без правил?- поинтересовался он, снова уставившись своим «фирменным» взглядом. Я коротко кивнул.- Ты, я вижу, спортсмен. Подготовка есть?

- Разряд по дзюдо.

- Отлично. У меня человек заболел. Выставить некого. Большие бабки теряю. Отработаешь сегодня на арене и можешь быть свободен.- Алоев глянул на переставшую дышать Алену.- Заберешь свою соску. И еще гонорар, конечно.

Минуту мы смотрели друг на друга, не мигая. Я соображал, как выторговать себе и Алене свободу. Мне предложение совсем не нравилось. Насколько знал я, в подпольных драках выживали далеко не все. Не часто такое проворачивали, но публика щедро платила за возможность пощекотать нервы.

- Какие гарантии, что мы уйдем?- постарался говорить спокойно.- Мне нужны гарантии, что я и Алена выжвем.

- Ты не в том положении, чтобы торговаться,- вспылил Алоев. Я молча ждал. Немного подумав, он произнес:- Я не Сатана - души не собираю. Девка мне не нужна. С мокрухой я не связываюсь. От тебя мне нужен зрелищный бой и красивый нокаут. Ты же понимаешь, о чем я толкую?- он сощурился, повернулся к водителю:- Останови у первого же супермаркета.

В салоне повисло молчание. Авто мягко катилось, увозя нас на другой конец города.

Я понимал, что он хочет зрелищности, когда кровища фонтаном, и зубы разлетаются в разные стороны. Такое я не любил, но мог и умел. Осторожно поглаживал вздрагивавшую спину уткнувшейся в меня Алены. Она сопела в ключицу. Губы задевали шею. Отлично чувствовал все ее выпуклости. О такой близости с колючкой я мог только мечтать.

Сейчас бы с ней в другое место... м-м-м...

Водитель затормозил, нарушая правила, возле раздвижных дверей супермаркета. По раннему времени паркинг встретил безлюдьем. Ветерок гонял пластиковые стаканчики от кофе по бетонным плитам. Карен повернулся к нам, оглядел заплаканную и растрепанную Алену и скомандовал:

- Ты сейчас выйдешь, вызовешь себе такси и уедешь домой. Поняла?- Дождался, пока Алена кивнула, и перевел тяжелый взгляд темных глаз на меня:- Я отпускаю ее на все четыре стороны. Такой расклад тебя устроит?

Я пытался прочесть в глазах его мысли. Уловить фальшь, ложь. Но они оставались непроницаемыми, точно отверстия пулеметных дзотов.

- Как я узнаю, что с ней все в порядке, и ее не подберут твои же, как только мы отъедем?

- Она тебе позвонит. Телефон есть?

Мой телефон был на месте. Чудом не раскрошил его в драке и не потерял, пока перелезал ограду. Аленка опасливо глянула на Рубена.

- Есть,- выдавила из себя и для верности кивнула несколько раз.

Соврала. В разорванном платье не было карманов, но сейчас она согласна сказать что угодно, лишь бы оказаться подальше от Рубена и его шакалов.

- Выходи,- приказал Рубен девушке и кинул небрежно водителю:- Открой ей дверь.

Замок со стороны Алены клацнул, она отстранилась, несмело открыла дверь, словно не верила, что ее вот так просто отпускают. В салон ворвался теплый ночной воздух улицы, прогоняя кондиционированную прохладу салона, провонявшую дорогим парфюмом хозяина. Замерла, резко развернулась... Поймал страх и отчаяние в ее взгляде. Кинулась ко мне, порывисто обняв за шею.

- Прости, прости,- всхлипывая, истерично зашептала мне, точно больше не надеялась встретиться живыми.

Она, как я, не особо верила, что мы выкарабкаемся без потерь, и, похоже, прощалась.

- Встретимся на твоем месте,- шепнул ей на ухо и легонько оттолкнул.- Не плачь. Все со мной будет хорошо. Прорвемся.

- Цени, как мужик за тебя впрягается,- хохотнул Рубен, равнодушный к чужим переживаниям.- Все. Выходи. Нам время ехать.

Аленка бросила на меня полный отчаяния и вины взгляд и выскользнула на асфальт. Дверь мягко закрылась. Автомобиль тронулся, я оглянулся, провожая взглядом ее растворившуюся в предрассветных сумерках фигурку.

Глава 10

Алена

Телефон я потеряла в доме Гаязова. Нарочно соврала Рубену, мечтая свалить от него куда подальше. Когда меня высадили у супермаркета, не поверила, что все закончилось. Провожала глазами удаляющуюся машину, не зная, бежать, куда глаза глядят, или спрятаться внутри магазина.

Только, когда машина скрылась за углом, мигнув алыми фарами, я поняла, что все закончилось. Для меня. А для Степы только начиналось. Он вступился за меня. Спас там, в доме. И сейчас спасал ценою жизни. Может быть.

Задохнулась от подступивших слез. Меня терзало чувство вины перед Степой, который даже парнем мне не был. Наревевшись, вытерла слезы, которые никакому горю не помогут.

Домой я не поехала. Денег не было, к Марине обратиться не рискнула и боялась, что именно там будут поджидать, решив мстить за Алоева и Гаязова. Еще сестра, которую убить хотелось.

Присмотрелась к указателям. Магазин находился не так далеко от кафе, где я работа и набережной. Дойти до моря пешком минут десять, если не торопясь.

После работы часто отправлялась посидеть к морю. Так получилось, что все время на одно и тоже место. Его показала Степе. Мы даже искупались там. В том месте он назначил встречу. Верила, если ждать – все будет хорошо, и он вернется.

Вышла на освещенный фонарями участок. Шум волн стал отчетливей. В лицо тянуло прохладой близкой воды. В тени деревьев слышались голоса и вялый смех. На лавочках отдыхали компании. Навстречу попадались подвыпившие, уставшие отдыхающие, расползающиеся на отдых после ночных посиделок в барах. Я кое-как привела в порядок волосы и одежду, чтобы не бросалось в глаза. Старалась не привлекать к себе внимание, держаться тени и жалась к стенам зданий.

Меня еще потряхивало от всего пережитого. В эту ночь меня точно на изнанку вывернуло. Копившиеся еще в Москве усталость, злость на бывшего, себя, институт, маму, недовольство жизнью все это прорвалось как гнойник и вышло со слезами, страхом, истерикой.

Шла к морю, туда, где обычно успокаивалась в одиночестве, не соображая, что могу вляпаться в очередные неприятности. Все мысли занимал Степан. Мозг, словно издеваясь, ярко и детально представлял все кошмары, которые могли случиться и случаются вот прямо сейчас с ним. Чувство вины грызло изнутри, не давая дышать. Я про себя забыла. Про ушибленный живот и ноющий порез на ладони.

До «моего» места оставалось метров пятьдесят, когда мимо пронесся скутер. Водитель глянул на меня через затемненное стекло шлема. От неожиданности шарахнулась в тень, решив, что это за мной. Сердце заполошно билось. Я прижала к груди руку, пытаясь успокоить дыхание.

Если буду так нервничать, то скоро попаду в больницу с приступом.

Скутерист остановился. По хрупкой фигурке в облегающей джинсе опознала девушку и выдохнула. Она сняла шлем и оглянулась. В водителе с удивлением узнала Марину, прибывшую с утра пораньше на работу. Сама не заметила, как прошла мимо кафе, где работала совсем недавно.

- Ален,- позвала меня девушка.- Это же ты? Не прячься.

Достаточно расцвело или Марина оказалась такой глазастой, но меня она узнала. Несколько секунд раздумывала, не подстава ли ее появление.

До открытия кафе еще пара часов. У Марины ребенок. С утра надо в сад и все такое. Что ей делать тут в такое время? Опять же Марина была любовницей Рубена. Не он ли послал ее за мной?

Вечно прятаться тут я бы не смогла. Она поставила мотороллер на подножку и пошла в мою сторону. Мне ничего не оставалось, как выйти из тени.

- Привет,- попыталась встать так, чтобы порванное платье не бросалось в глаза.- Ты рано сегодня. Что-то случилось?

Насела на нее с вопросами, чтобы ей не отвечать. Признаваться в собственной глупости и подлости сестры было стыдно.

- Рубен попросил выйти. Мороженое привезут к пяти. А ты чего тут так рано?

- Я… тоже на работу. Устроилась в «Парус». На испытательный срок,- врала, чтобы как-то оправдать форменное мятое платье.- Решила пройтись пешком, воздухом подышать.

Марина, сама начинавшая официанткой, с сомнением посмотрела на ноги. М-да, я сказанула я, конечно. Ноги у официанток под конец смены гудели как высоковольтные провода, и прогуляться перед сменой мог решить только сумасшедший.

- Рада за тебя, - окинула меня взглядом Марина.- А мы тебя вспоминаем добром.- На мой удивленный взгляд, пояснила:- После твоего ухода Рубен перестал зверствовать. Карену показываться у себя запретил. Орал на него по телефону так, уши закладывало.

Марина предателем не была. Рубен, похоже, не посвящал ее во все дела. Я не сдержалась, всхлипнула. Смахнула со щеки предательски сбежавшую слезу.

- Ален, что с тобой? Ты так выглядишь… все точно нормально?- всполошилась Марина.

- Ты же слышала про прием в доме Гаязова?

- Слышала. Так ты оттуда!- Она уставилась на меня, округлив глаза.- Как ты туда попала?

- Знакомая провела. Пообещала, что нормально заплатят. А там…

- Алоев Карен? Приставал?- предположила Марина, поджав губы.

Глаза ее нехорошо сузились и потемнели. Я кивнула, подтверждая ее правоту.

- Как ты догадалась?

- Зайдем в кафе,- предложила она, подхватив меня под руку.- Я тебе кофе сделаю. Дрожишь вся.

Я и не думала сопротивляться. Смахивала слезы, топая следом знакомыми помещениями. Оглядывала пустой зал, который покинула какие-то пару суток назад. Все знакомо, но я точно другими глазами смотрела. Мне показалось, будто уезжала далеко и надолго, а теперь вот вернулась.

Мы зашли на кухню. По привычке быстро вымыла руки, дав место перед раковиной мне. Я старательно избегала смотреть в зеркало. Умылась, аккуратно промыв немного воспалившуюся рану на ладони. Сама нашла в аптечке антисептик и обработала.

Марина привычно колдовала у роскошной кофеварки с кофе. Я тяжело опустилась на стул, отстраненно наблюдая за ее хлопотами. Передо мной появилось блюдце с пирожными. А через время ноздрей коснулся дразнящий аромат кофе.

- Рубен ничем не лучше. Такой же урод,- продолжила она прерванный разговор.- Сначала соблазнял подарками деньгами. Я не повелась – начал давить. Пригрозил, если не соглашусь с ним спать – лишит родительских прав. И ребенка я больше не увижу. Он проследит, чтобы его усыновили в другую страну.

- А он может такое?

- Может,- кивнула Марина, отхлебнув глоток.- У Алоевых руки длинные. До столицы дотягиваются. С ними никто не связывается. У этого кафе был другой хозяин. Он «подарил» свой бизнес Алоеву и уехал из города.

Она невидяще смотрела в окно, где совсем расцвело. Одиноких подвыпивших пешеходов сменили автомобили-пикапы, подвозящие продукты в открывающиеся кафе и ресторанчики.

Маленькими глотками отпивала горячую жидкость, чувствуя, как с каждым глотком в меня вливается жизнь и силы. Кофе быстро закончился. Марина принесла мне еще чашку. Поблагодарила, стараясь, чтобы улыбка не казалась вымученной.

Вокруг тишина, знакомые стены, запахи. Напротив сочувствующий человек. Перестали мелко трястись пальцы. Сжатое внутри в пружину страха напряжение слегка отпустило. Тело расслабилось. Я прислонила тяжелую голову к стене, чувствуя, как наваливается сонливость. Парадокс. После двух чашек крепкого кофе хотелось спать.

- Я напишу заявление на Алоева,- решительно произнесла я.- Только вернется Степа. Ему не должно сойти с рук.

- Напиши. Может и до суда дойдет. Одна такая тоже пыталась. Адвокат Алоева доказал, что она наркоманка. И девчонку упекли в наркодиспансер. Еще и ребенка отобрали. А другая бесследно исчезла, и никто не знает куда.

Она рассказывала все это обыденным немного усталым голосом.

- Ты продолжаешь у него работать после всего!

- А что мне делать остается? Я здесь родилась и живу. Моим детям тоже здесь жить,- с тяжелым вздохом произнесла она.

Возразить мне было нечего. Город красивый и жизнь в нем замечательная. Не отравляли бы ее некоторые.

За окном притормозила машина, у Марины зазвонил телефон. Привезли обещанное мороженое. Марина отодвинула чашку и поднялась. В зале послышались голоса пришедших на смену ребят. В кухню заглянул главный повар. Заметив меня, белозубо улыбнулся.

- Аленка, привет. Вернулась? Я же говорил, не сможешь жить без меня.

Шутник и балагур, он всегда старался поднять настроение.

Улыбнувшись в ответ, поздоровалась и поднялась тоже. Прихватив с собой парочку эклеров, вышла через черный ход, махнув на прощание Марине.

Глава 11

Степан

Бросив последний взгляд на лежащего без движения бугая, поморщился, вытер кровь, сочившуюся из рассеченной скулы. Махнув приветствующим победителя зрителям, свалил с ринга. Подальше от ярких софитов и возбужденных криков разгоряченной боем толпы.

Последний бой закончился. В голове стоял еще шум приветствий. В теле еще бушевал адреналин. Здоровенный бугай здорово меня помотал и пару раз достал своими кулачищами. Я ему позволил зрелищности ради. Сюда приходят смотреть не красивый бой, а мордобой и желательно кровавый.

Потрогал рассеченную и припухшую бровь. Мне сегодня досталось, но и я его хорошо помял. Сейчас не чувствовал боли. По опыту знал, боль придет завтра. А сейчас мне хотелось переодеться в свою одежду и свалить отсюда побыстрее. Я бы еще с удовольствием вломил Рубену вместо «до свидания». Но тогда точно отсюда не вышел бы.

За ареной разминался следующий боец. Рядом пасся Рубен. Моего возраста парень выраженной восточной внешности быстро кивал, напомнив мне китайского болванчика. Он сосредоточенно слушал Рубена, горячо что-то втолковывающего парню. Из-за громких криков слов не разобрать. Поймал его напряженный взгляд, когда мимо пронесли бугая, так и не пришедшего в себя. Он и новый боец проводили взглядом носилки. Раздался удар гонга, и ведущий объявил новых бойцов по кличкам. Свежее мясо «Тавр» получил последние наставления от босса, неторопливо вышел под свет софитов. Быстро перелез через канаты. Приветствуя вышедшего, зал взорвался громкими овациями. Его тут знали. Постоянный боец. И победитель. Лучший из людей Рубена. Он прохаживался, потрясая кулаками, заводя зал. Ведущий снова перехватил внимание зала, объявляя новое имя, и к нему присоединился его соперник.

Смотреть на мордобой не интересно – насмотрелся за жизнь. Развернувшись, потопал в раздевалку, где оставил свои вещи. Заметил охранников из свиты Рубена. Охрана тут повсюду.

Оглядев себя, сморщился от наливавшихся синевой ссадин на ребрах. По-хорошему надо бы под душ смыть пот и пыль. Но задерживаться дольше необходимого в этом месте не хотелось.

- Твоя доля,- от созерцания результатов спаринга меня отвлек Рубен.- Заклей царапины.

Мужчина протянул внушительную пачку купюр и моток пластыря. Секунду разглядывал золотую печатку с черным квадратным камнем. Отрицательно покачал головой, отказываясь. От вида одетого в дорогой костюм мужика внутри поднялась настоящая злость. Стиснув кулаки, едва сдержался, чтобы не навалять ему тут же.

- Деньги не нужны. У нас был уговор. Я ухожу. Проводите меня.

- Залепи,- он сунул пластырь в руку.- Обратись в травму, пусть зашьют. И деньги возьми – заработал. Отлично дерешься,- возразил Рубен, засовывая купюры мне в нагрудный карман. Нагло и уверенно. Привык, что ему не перечат.- Может, все же выступишь еще? Ты отличный боец. И мне подходишь.

- Нет, - решительно произнес, идя на выход.- Не интересует. Я не мясо.

- Ну, как знаешь,- разочарованно протянул Рубен.- Если передумаешь, в деньгах моя визитка – звони. Тебя отвезет мой шофер.

Кивнул, зная, что никогда ему не позвоню. Торопливо шел к выходу, клея на ходу пластырь на бровь и скулу. Чувствовал по кипящему нутру, если задержусь еще хотя бы минуту - взорвусь. По затылку от макушки и до основания шеи прошлась холодная волна. Почувствовал кожей устремленный на меня взгляд, но из вредности не обернулся. Ускорил шаг, обходя встречных.

Уже на выходе меня перехватил шофер Рубена, придержав приоткрытую дверь. Он не торопился ее распахивать шире, чтобы выпустить меня.

Тщедушный дядька надеется справиться со мной!

Из приоткрытой двери в лицо потянуло прохладой раннего предутреннего часа. Снаружи слышались голоса и приглушенный шум дороги.

- Хочешь совет?- И не дожидаясь моего ответа, произнес мужик:- Забирай девчонку и вали из города. Племянник и его папаша не успокоятся, пока тебе башку свернут. Рубен тебя не защитит. Он только за своих горой.

- Я понял. Спасибо,- буркнул, надеясь, что он выпустит уже меня.

Он захлопывает за нами дверь, и я понимаю, что не знаю где я, и куда мне идти.

- Прямо,- командует шофер, и мы идем в сторону, откуда слышны голоса.- Куда тебя доставить?

- Живым до ближайшего супермаркета. А дальше я сам.

- Живым, так живым,- хмыкнул водила.- В маркет, так в маркет. Но могу домой и домой.

- В Москву?

- Могу и в Москву,- флегматично соглашается он.- Босс велел доставить на место. Место указываешь ты.

Он нажал брелок, и из темноты приветливо мигнули огоньки сигнализации. Я сел рядом с ним, невольно бросив восхищенный взгляд на панель приборов. Фанат дорогих и красивых автомобилей, я откровенно залип на статусной иномарке.

- Вы еще легко отделались. Ваше счастье, что Алоев зол на племянника. Он уже давно грозился надрать его зад, но жалел. Самому бог не дал наследника. Вся надежда была на Карена. А он… - шофер не договорил и осуждающе цыкнул.- Ты главное глупостей не делай. Они люди серьезные, из-под земли достанут. Понял?

Я ничего не ответил, лишь на миг скосил на него глаза. Водила, видно, соскучился, помалкивая целый день рядом с недовольным боссом, и сейчас решил поболтать. Благо нашлись свободные уши.

Горячка боя спала, и полученные ушибы начали ныть. Потер пальцами ноющий подбородок.

На шоссе мелькали огни редких автомобилей. Небо на востоке розовело. Занималось еще одно летнее утро, которое грозило перерасти в удушающе жаркий день. Впереди горели огни большого супермаркета. Я оживился, надеясь распрощаться уже здесь с ненавистным влиянием Алоева.

- Здесь меня высадите,- попросил я.

Шофер не стал спорить и притормозил на обочине, не доезжая до супермаркета. Я выскочил, поблагодарив на ходу и, не оглядываясь, поспешил в сторону круглосуточной торговой точки.

Двери маркета услужливо распахнулись передо мной. Я уже переступил порог, как яркая вспышка, а потом грохот заставили испуганно оглянуться. Машина, в которой я две минуты тому назад ехал, полыхала ярким факелом. Я смотрел на горящий автомобиль, не веря, что чудом спасся. На звонок телефона ответил автоматом, не глядя на вызывающего абонента.

- Слушаю…

- Степа,- выдохнула с облегчением Алена.- Как ты? Где ты? Я как только нашла телефон – сразу тебе позвонила. Ты в порядке?

- Да, зай, я в порядке,- пробормотал, глядя на собирающуюся вокруг горящей машины толпу водителей. Близко подойти не рисковали.- Тут такое…сейчас…- не договорил я, и нажал кнопку записи, наведя телефон на горящее пламя.

Снял и отправил ей. Телефон оповестил о доставке. Я не мог оторвать взгляда от снующих у автомобиля людей. Кто-то из водителей пытался тушить из огнетушителя. Вдалеке завыла сирена пожарного расчета.

- Степ, ты сам как? Я долго говорить не могу – телефон не мой. Ты приехать можешь? – переспросила Алена.- Или лучше приехать за тобой?

- Я буду сам.

Ты как? Тебя не обижали?

Глава 12

Алена

Не думать про него, не травить себе переживаниями душу еще больше. Я все равно ни на что не могу повлиять, так не стоит мучать себя.

Едва теплая, как парное молоко, вода лизнула щиколотки, нестерпимо захотелось залезть по самую шею и стереть с себя все прикосновения. Скинув платье, я торопливо зашлепала по мелководью. Скинув лифчик, истово терла себя жесткими кружевами, точно пыталась протереть дыру. Долго плавала, до изнеможения, жалея, что не могу прополоскать голову изнутри.

Прохладный в сравнении с водой воздух одарил ознобом. Кое-как натянула ненавистное платье. Присев на песок, уткнув подбородок в колени, следила, как мелко плескалась у берега волна. Плечи мелко тряслись. Пришлось обхватить их ладонями. Накатывал откат после случившегося в доме Гаязова.

Память подбрасывала картинки пережитого. Я морщилась, пытаясь думать о другом. Цеплялась за мысли о Степане. Но моих душевных сил просто не хватало, чтобы переживать за него. Мысли «соскальзывали» так и не оформившись в переживание.

Всему наступает предел, как он наступил год тому на практике в хирургическом отделении, где моим куратором стал Павел Коновалов. Да, вот такая неудачная фамилия для хирурга. Вопреки фамилии Коновалов оказался врачом «от бога». В свои тридцать семь он был заведующим отделением обычной государственной больницы, столичной, правда. Его приглашали в частные клиники, но он упорно не соглашался. Я, дурочка, предполагала, что это от любви к людям и бескорыстия. Ошиблась. Этот павлин обожал себя и комплименты своей внешности и таланту. Внешность так себе. Он сравнительно молодой, практикующий хирург, потому держал себя в форме. Подтянутый и спортивный для своих лет, но не красавец. Ранние залысины, плохой цвет кожи и зубов. Может, я придираюсь, и в мужчине главное не это. За его талант ему прощали многое. Но характер у него был примерзкий. Не только был – есть по сей день. Из нашей группы жертвой он выбрал меня. Романистки назвали бы это любовью с первого взгляда. Я бы назвала это преследованием и домогательством. Первым делом он потребовал сменить халат на бесформенный мешок, переплести косу и смыть нюдовый френч с ногтей, практически незаметный. Перестать пользоваться косметикой, которой я и так не пользовалась. Карандаш, тушь для ресниц и блеск для губ не в счет. Не пользоваться парфюмом. Накраситься дома, а перед сменой с ним все смыть. Я отказалась. Такого правила нет. Это самодурство с его стороны. В истерике он швырнул меня в душ и включил воду. Нормальный бы отстранил от работы, а этот псих… Тогда мне пришлось сдирать гель с ногтей зубами. Старшая сестра меня успокоила, дала валерьянки, напоила кофе с пирожными, объяснив срыв Коновалова смертью больного. Я спустила на тормоза и зря. Но вишенкой на торте стало требование сменить туфли. Мои на высоком каблуке, чтобы казаться хоть немного выше, на которые я копила почти год, его не устроили. И он их выкинул в открытое окно. Мои новые бежевые лабутены. Вот тут я уже не сдержалась и швырнула в окно его дорогой мобильник.

Выныривая из воспоминаний, выдохнула, зарывая босые ноги поглубже в прохладный, влажный песок. Солнце, давно поднявшееся над горизонтом, припекало спину. С близкого пляжа доносился шум голосов подтянувшихся на отдых курортников.

Я выжила, и он меня не убил. Все закончилось поцелуем для меня, для него прокушенной губой. Чтобы не распускал рук. Тогда-то я и получила признание, что он меня хочет, и я буду с ним спать. Взамен пообещал, что практику я сдам на «отлично». И с трудоустройством на хорошее место у меня проблем не будет. У него есть связи. Вот так прямо в лоб, точно я подрабатывающая на трассе продажей тела женщина. Практику я сдала на «отлично», но уже не ему. Я перевелась к другому куратору, не столь блестящему врачу, но не распускающему руки.

После «лестного» предложения Коновалов был мной послан. Я сбежала искать туфли, и час прорыдала сидя в кустах. Туфли я спасла, но на меня снова нахлынуло чувство беспомощности и злости, как тогда, когда сводный брат Костик распускал свои грабли, а я даже пожаловаться не могла. Никто бы не поверил.

С мужчинами мне не везло. Я не стала ненавидеть всех после пары козлов, встреченных мной. Но желание самой проявить инициативу отбило навсегда. Возможно, в этом была какая-то закономерность. Сестра Аня, любительница находить во всем мистическую связь, сказала бы, что все мужчины, обижавшие меня, были брюнетами. И от таких мне стоит держаться подальше.

Представила себя, врача, выбирающую пациентов по масти, отказывающую всем подряд брюнетам, и невесело усмехнулась.

- Держи.- Мне в руки ткнулась бутылка ледяной воды. Рядом на песок опустился Степа. Я по инерции сжала горлышко, разглядывая налившиеся синевой ссадины на лице.- Ты сама как? Не обижали?

Пару секунд до меня доходило, что он жив и вернулся. Я рванула к сидящему рядом парню, стискивая его в объятиях и тут же отпрянула, услышав стон боли.

- Извини,- пискнула я, виновато улыбнувшись.

Он глотнул воды, глянул в мою сторону, небрежно смахнул со щеки слезинку.

- Не плачь, колючка. Все позади.

Почувствовала, как с души упал камень, и дышать стало куда легче. Сама не подозревала насколько переживала за него.

- Очень болит?- Я одернула пальцы от рассеченной и кое-как залепленной брови, так и не коснувшись.- Надо бы швы наложить.

- Заживет и так,- отмахнулся Степан. Говоря со мной, он смотрел вперед на покрытую рябью мелких волн морскую гладь, точно меня здесь не было. - А вот что точно надо – это свалить из города и быстрее. Я уже вызвал такси.

Он вымотался, был далеко не в восторге, что из-за меня влип в неприятную передрягу. Такое крушение планов на отдых.

- Куда мы едем?- всполошилась я. Внутри поднялось было возмущение. Я устала после бессонной ночи. Хотелось домой, вымыться, сменить злополучную форму на пижаму и лечь спать. Чувствовала, что сейчас не до возражений, лучше послушать Степу, который лучше понимает ситуацию.- Документы, одежда, деньги… У меня ничего нет с собой.

- У меня все есть. Без документов плохо, но лучше не рисковать.- Он это так сказал, что я поверила. По жаркой от припекающих лучей спине прошел морозец страха.- Мне с моим фейсом,- он ткнул в ссадины,- лучше не светиться. Отсидимся в поселке. Я уже снял комнату в доме.

- Дагомыс, улица Ленинградская, дом…- произнес Степа адрес водителю, усаживаясь рядом со мной.

Пожилой усатый мужчина с осуждением покосился на наш непрезентабельный внешний вид. Я отвела взгляд, стыдясь своего потрепанного платья. Степа как ни в чем не бывало пялился в окно, точно не на его лице цвели фиолетовые фингалы.

Я разглядывала кусты цветущих магнолий, усыпанных крупными прозрачно-белыми точно фарфоровыми цветами. Тонкий аромат, смешанный с морским бризом и запахом спелых абрикос, проникал в открытые окна. Море окрасилось всеми оттенками сине-зеленого. Город давно проснулся и жил обычным летним ритмом. Мирная картина, далекая от событий ночи, умиротворяла. Я расслаблялась. Откинувшись на подголовник, прикрыла на пять минут глаза и провалилась. Меня растолкал Степа.

- Надолго мы здесь?- Я огляделась в просторной комнате, вся меблировка которой состояла из разложенного дивана с мятой подушкой без наволочки и клетчатым пледом, плазмы на стене и низкого столика с хрустальным блюдом и парой стаканов.

- Два-три дня точно.- Степан бросил на диван небольшую сумку, которую я заметила только сейчас. Он глянул на мое платье и скривил губы.- Поищи в инете себе одежду и купальник… чтобы с доставкой. Пиццу закажи, а я в душ.

Он выудил из сумки полотенце и утопал за дверь, где слышался шум, возящейся на кухне хозяйки. Степа снял комнату в квартире с хозяйкой. Не очень удобно, зато быстро и без проблем с оформлением.

Во встроенном шкафу нашла свежий комплект постельного белья и обрядила постель. Решила только присесть и подождать. Тяжелая голова сама упала на подушку, и через минуту я уже спала и не слышала, как в комнату вернулся Степан. Мне снился телефонный звонок и Степа, упорно называвший меня Ника-Вероника. Разозлило, как он разговаривал со мной небрежным тоном, точно я его бывшая и навязываюсь. И приснится же такое…

Глава 12.1.

Алена

- Можно личный вопрос?

Я приоткрыла один глаз, рассматривая упавшего рядом на шезлонг Степу. Он только из воды. На бронзовой от загара коже бриллиантово искрят капли воды.

- Попробуй,- лениво бросила ему, натягивая панамку на кончик носа.

- Почему ты одна?

- До этой поездки мне ничего не угрожало,- призналась я.

Сейчас даже не верится, что Гаязов и Алоев – это не страшный сон. Снова живу себе тихой неприметной жизнью. Отзвонилась бабуле и маме. Потихоньку прощупала почву. Настя затаилась: меня не искала, о случившемся не рассказала. О ней после приема в доме Гаязова никто не слышал.

- Я не об этом. Ты понимаешь, про что я,- раздраженно произнес Степа.- Вообще одна. Я подслушивал. Ты говорила по телефону с матерью, сестрой и бабкой. Ни подруг, ни парня. Парня нет, я прав?- настаивал он на ответе.

А Степа, оказывается, любитель станцевать краковяк на больных мозолях! Я тоже умею серпом по яйц… делать больно, в общем.

- Тебя волнует, почему я приперлась сюда без самовара?- ехидно ухмыльнулась, стараясь его подколоть.

Мы с утра на пляже, море творит с нами свое каждодневное чудо. Синяки на Степе заживают и рассасываются с фантастической скоростью. Он сейчас выглядит почти так же хорошо как в день нашего знакомства. Купаясь, загорая и поедая дары юга, я расслабилась и почти забыла про Алоева.

- Именно.

- Я плохая актриса,- подумав, уклончиво ответила, не горя желанием откровенничать.

Степа роется в корзинке для пикника и достает золотистую дыню. Разрезает, заполняя воздух вокруг ее нежным ароматом. Чистит, игнорируя насмешливые взгляды девушек. Мысленно, солидарная с ним, посылаю этих куриц «в модных туалетах» куда подальше. Степа не с пивом, баночкой энергетика или бокалом чего-нибудь тропически освежающего вырвиглазного оттенка. А с обычной дыней, которую собрался есть по-простому, некультурно выгрызая мякоть. Общее «фи» отсутствию у него, да и у меня за компанию, маломальского пафоса читается в их кукольно глупых лицах.

- При чем тут это?- непонимающе вздернул вверх бровь.

- Не могу сказать. Придется выдать одну из великих женских тайн.

Сахарно белое нутро перезрело и разваливается в Степиных пальцах. Аромат дыни щекочет ноздри. Дыню я не хочу, но и отказаться не могу. Сажусь на лежаке и жду, пока мне предложат дольку. Слежу за ловкими движениями Степы и ловлю себя на мысли, что хотела бы себе такого брата. Не урода Костю, а вот такого заботливого. Мы с ним и живем как брат с сестрой. Спим на одном диване, но даже не целовались. Обоим не хочется большего. Может пережитое отбило желание. Меня все устраивает. Степа тоже не жаловался.

- Я куплю ее у тебя,- нашелся с ответом Степа.- За дольку дыни.

- Дольку мало. Тайна-то великая,- не согласилась я, втянувшись в шуточную торговлю.

- Точно большая?- уточнил он, точно не сомневался в моей честности.

- Огромная,- заверила его.- Мужчины готовы на многое, чтобы ее узнать. А как узнают – разочаровываются.

- Обычное дело. Со всеми великими истинами так,- философски подытожил Степа.- Ладно, две дольки и не кусочком больше.- Он отогнал от сахарного лакомства назойливую, невесть откуда взявшуюся осу.

Я тут же заграбастываю выторгованные у него дольки. Вонзаю зубы с медово-сладкую мякоть и на миг забываю про вопрос и Степу, наслаждаясь райской сладостью. Сок течет по пальцам и подбородку, капает на грудь. Замечаю странный взгляд парня, следящего за катящейся по ложбинке между грудей сладкой каплей. Забывшись, он проводит по губам языком. Но оса вновь атакует зажатую в ладони скибочку-полумесяц.

- Девочки очень часто имитируют удовольствие. Не спрашивай почему – причины разные. А мальчики ведутся на этот цирк, а потом ждут, что с каждой будет так же,- делаю паузу.- Я не подыгрываю. Из этого делается вывод, что я какая-то не такая. Дальше на меня вешается ярлык и все…

Собственные слова отдаются внутри горечью. Все это я придумала – не хочу говорить правду. У нас с ним нет отношений. Мы только товарищи по несчастью. Степа меня спас, я ему благодарна. Откровений это не подразумевает. И все же все наши разговоры скатываются в одну «околосексуальную» тему. Точно мы оба думаем об одном и том же и неосознанно поворачиваем в эту сторону все разговоры. Точно готовим друг друга к тому, что скоро случится. Точно нас обоих тянет в одном направлении, и шансов избежать физического сближения никаких.

- Тоже мне великая тайна. Мужики, чтоб ты знала, прекрасно разбираются в этом.

- Да неужели!- деланно изумилась я.- И ты можешь определить, когда имитируют?

- Легко,- пожал плечами Степа.

Я даже жевать перестаю, удивленно глядя на парня. Поражаюсь его железобетонной самооценке, что не страдает в такие моменты.

- И как же?

- Меня приглашают на второй и, представь себе, третий раз,- довольно улыбнулся он.- Аргумент?

Прикинув ситуацию на себя, согласно кивнула:

- Логично.

- Тогда дожевывай и купаться. Ты вся в соке.- Он снова бросил на грудь странный взгляд и торопливо отвел глаза.- Потом в бар завернем. Холодненького и алкогольного выпью.

- А я?- недоуменно хлопнула пару раз ресницами.

Это с моей стороны наглость раскручивать его на коктейли. Но к хорошему привыкаешь быстро. И я привыкла буквально за пару дней к ненавязчивой заботе Степы.

- А детям мороженое,- спародировал он известного персонажа.

Пожала плечами, соглашаясь с его решением. Мороженое меня тоже вполне устроит.

А вечером, после бара, разбавив кровь коктейлем «Секс на пляже», мы устроили… душевный стриптиз. Устроившись на берегу, на общем пляже делились наболевшим. Я не любила задушевных разговоров после пропущенных пары бокалов вина. Но меня пробивало «на поговорить за умное».

- Москва, Москва…- хмыкнула я, рассевшись на песке и вглядываясь в маслянисто поблескивающую воду.- Самый жестокий город на Земле, а для многих это мечта всей жизни. Мать собралась переезжать, а я против.

- С самым жестоким ты перегнула. Город, как город… не хуже, не лучше. Большой, грязный, шумный… возможностей больше,- отозвался Степан.

- Возможностей больше…- протянула его голосом.- Возможности не даются просто так. За них платить надо. У города есть страшная «кровавая» тайна.

- Что за бред,- фыркнул Степан.

- Мало живешь еще, чтобы заметить.

- Что я должен был заметить за двадцать пять лет?- отозвался парень, не скрывая явного скепсиса в голосе.

- За возможности, которые даже не факт, что сможешь реализовать, ты заплатишь самым дорогим,- уверенно произнесла я. Он молчал, ожидая продолжения, и я продолжила:- Это не сразу понятно. Кто-то считает это злым роком или стечением обстоятельств, но это негласный закон столицы. Кто-то не всегда замечает, что потерял самое дорогое. Люди не всегда знают, что для них это самое дорогое. А еще есть те, кто дорогое считают дешевкой. Для них любовь – это слабость и достойно презрения.- Меня уже несло философствовать, и я мысленно одернула себя.- Правда не всегда красиво звучит. Однако работают именно эти законы и правила. Знаешь их, сумел приспособиться и принять – считай, живешь счастливую жизнь.

- Сама додумалась?

- Работа у меня такая все замечать, видеть, анализировать.

- Ты философ?

В голосе Степана слышалась явная ирония.

- Я врач,- хмыкнула, понимая, что он не видит связи.- Открою тебе страшную врачебную тайну.

- Еще одну тайну,- с деланным предвкушением произнес Степа.

Он подкалывал, но мне было все равно. Мне хотелось высказаться. Алкоголь гулял в крови, туманил разум, развязывал язык, асвободные уши были рядом на расстоянии вытянутой руки.

- Если ты проиграл естественному отбору, тебя уже ничего не спасет. Ни тебя, ни твоих потомков. Медицина бессильна. А проигрывает тот, кто идет на сделку с совестью. Есть злостные курильщики, любящие выпить, что перешагивают девяностолетний рубеж на своих двоих, а есть ЗОЖники, что не дотягивают до шестидесяти. Или у алкоголиков здоровенькие дети, а не пьющие в трех поколениях не могут родить.

- Как это связано с Москвой?

На удивление голос Степы звучал совершенно трезво, точно он не пил сегодня.

- Такой же отбор. Москва не просто город возможностей. Если ты там родился и решил жить как в деревне Кукуевка, Энского уезда, не реализуя потенциал…- я замолчала. Набрала в грудь воздуха и выдала:- Тебя сотрут.

- Как сотрут?

- Кого из настоящего, кого из будущего. Хоронить не переживших тебя детей и внуков больно,- уверенно произнесла и закончила я мысль:- Глупо думать, что Москва для тебя. Что можно за ту же работу, что в Кукуевке получать больше и жить в удовольствие и деградировать.

- А в Кукуевке можно деградировать?

- Парадокс, но можно. И даже детей сохранишь. Там к человеку претензия одна – остаться человеком. А в Москве нужно достигать, оправдывать свое существование, принося пользу, прославляя свою нацию. Или тебя сотрут, дав дожить до старости, а на твое место придет тот, кто может и станет.

- Кто тебя ТАМ обидел, что ты так не любишь город?- вдруг спросил Степан, сделав свой вывод.

- Никто, я сама кого хочешь…- я осеклась, понимая, что Степа специально нажал на больное, получив от меня по своему больному месту.- Ты так спросил, испугавшись правды в моих словах. И решил ударить в ответ,- отмахнулась я.- Мой сводный брат даже не мечтает там жить. Он избегает столицы. Боится. И правильно боится. Она его перемелет и выплюнет.

- Это он тебя обижал?- заладил свое Степа.

Портить момент мыслями о Косте совсем не хотелось. Градуса алкоголя в крови было достаточно для нового приключения.

- Никто меня не обежал,- взвилась я. Подскочила, стягивая топик и шорты, под которыми ничего не было. Крикнула, издеваясь: – Ночью опасные морские гады подплывают к берегу. Слабо понырять? Или у большого грозного парня есть своя маленькая грязная тайна-фобия?

Я издевалась, подначивала. Тоже мстила за отдавленную мозоль «мерзавец Костя».

- Убью заразу!- рыкнул Степан и рванул за мной, скидывая шорты.

Когда это произошло между нами? Сначала бы понять почему. Что стало причиной? Пережитый стресс, ударная доза алкоголя и «задушевные» разговоры, всколыхнувшие в душе что-то со дна, что лучше бы там и покоилось. Гремучий опасный коктейль для нас оказался роковым: дурашливое барахтанье у берега переросло в поцелуй, а потом и большее. В общем-то, днем довольно людное место, сейчас все, как сговорившись, обходили стороной. Точно давали нам возможность сделать все не спеша и не торопясь.

Или алкоголь замедлял восприятие. А утром я очнулась с головной болью и пустыней во рту дома в своей постели, пересыпанной песком с пляжа, от повторяющегося раздраженным голосом Степы имени.

- Ника, не мог… Есть обстоятельства… Ника, не понимаю твоих претензий… Прекрати истерику… Ты же знаешь, я люблю только тебя… Тебя… Давай, ты успокоишься, и мы поговорим…

Горло перехватило от разочарования, обиды и ревности. Забыла, что страдаю от похмелья. В голове набатом стучало его «Люблю только тебя». За тюлем вырисовывался силуэт Степиной фигуры: стриженый затылок, мощная шея, треугольник широкой загорелой спины и узкие бедра в боксерах. Отличительный признак мужчин-козлов не рога. Рога – это их универсальный подарок для каждой «люблю - не могу». А вот эта мужская красота в чистом виде.

- Истеричка,- раздраженно произнес Степа, заходя в комнату. – Бывшая никак не отвяжется,- прокомментировал безадресно звонок и скрылся за дверью, оставляя меня хлопать глазами.

Через пару секунд он уже балагурил с хозяйкой, отпуская совершенно дурацкие комплименты ее ужасной стряпне.

Сделал вид, что ничего не было? Или ничего не помнит? Ну а что было-то? Ну, забылись оба. Так случается. Стресс, алкоголь, теплая ночь, море, одиночество… Было хорошо и сплыло… Забыли, проехали…

Глава 13

Степан

Вероника точно почувствовала, что я соскакиваю с ее крючка, на котором сидел все последние годы. Всегда такая безразличная, холодная, теперь она изменилась. Начать с того, что ее стало слишком много. Когда-то я об этом мечтал, но это было давно. Оказывается, в большом количестве она непереносима: ревнивая, подозрительная, истеричная. Вылезали все ее недостатки, не заметные раньше. Мне казалось, мы расстанемся тихо и неинтересно, как большинство культурных людей – просто перестанем друг другу звонить. Сначала-то я был уверен, что отобью ее у мужа. Но чем дальше, тем меньше во мне оставалось уверенности, да и желания, если честно. Я же не баран вечно долбиться в закрытые ворота. С недавних пор мне казалось между нами все сойдет на нет постепенно и естественно. Но Вероника хотела скандала напоследок. Ее унылая жизнь с заурядным мужиком требовала драмы и страстей. Но страстей мне хватило с Аленой. Даже с лихвой. Вероника перебьется.

Алена сделала вид, что ничего не произошло между нами, предлагая мне сделать такой же. Может для нее, прилично набравшейся, секс со мной – ничего не значащее событие. Для меня не все так однозначно. Сходил с утра за цветами. Хотел подарить, но безразличие, с каким она на меня посмотрела, едва открыла глаза, отбило все желание. Не хотелось выглядеть дураком-романтиком.

Сейчас Алена завтракала, поглядывая на злополучный букет, который я, разозлившись, кинул поверх ведра с мусором, а хозяйка пожалела и сунула в вазу, хотя по времени давно обед, и снова толкала что-то заумное в своем репертуаре. Немного раздражало, как зуд мухи. Но она не задавала вопросов, не ждала от меня ответов. В общем, не мешала мне думать, занимая сама себя разговорами.

- Сейчас я открою тебе один из страшных мужских секретов: слишком умные женщины не нравятся мужчинам. Страдает наша самооценка. Хочешь счастливые отношения – будь дурой,- не выдержал я.

Все же обида на ее безразличие задевала. Она фыркнула, поедая манную кашу и запивая ее ледяным кофе.

- А с дурами пострадает не твоя самооценка, а генетика твоих детей. И не надо списывать на плохую школьную программу тупые мозги, что перешли твоим детям от их мамаши,- припечатала она с шокирующей прямотой.

Почему моим-то сразу! Вот, злыдня! Колется ежиком с самого утра… или дня. В общем, как проснулась. Точно мстит за что-то. Не понравилось вчера на пляже что ли?

- Ты всегда так оскорбительно прямолинейна?

Я поднялся и сунул тарелки и чашку под прохладную струю воды.

- Издержки профессии,- пожала она плечами.- Я же не со всеми такая. Все меня не интересуют. Ты спас жизнь мне. Я спасаю ее тебе… в каком-то смысле.

- Добро наказуемо не меньше инициативы. Сделал добро и беги или «благодарностью» завалит,- саркастично произнес я.

На что Алена только хмыкнула и пожала плечами, опуская в раковину и свою чашку. Обнаглела. Я глянул на ее довольно улыбающуюся физиономию. Хотел сказать про наглость, но передумал. Был уверен, что после всего случившегося она будет рыдать дни напролет. Но она держалась вполне себе. Даже улыбалась и ехидничала, отвечая на мои подколки.

Все вроде бы тихо и спокойно. Никаких подозрительных личностей и звонков. О нас забыли. И все же червячок сомнений продолжать грызть.

- О чем задумался?- Встав на носочки, она потянулась ко мне и погладила между бровей.- Не хмурься, тебе не идет.

От нее пахло кофе и немного ягодным гелем для душа. На чистом от косметики лице лишь золотистый загар. Белые, легкие, как пух, волоски кудрявились на висках. На губах капля от варенья. Такой Алена казалась куда моложе, почти девчонка. Едва удержался, чтобы не слизнуть варенье с губ. В ее глазах мелькнуло разочарование, или мне показалось.

- Как смотришь, если арендуем яхту? Морской болезни нет?

Нехотя отвернулся, выключил воду, вытирая руки полотенцем.

- Яхту!- Она обернулась в дверях.- Ты умеешь обращаться с парусами?!

Это ее неверие в меня царапнуло обидой. Я пожал плечами, протиснулся мимо и уже на выходе обронил:

- Значит, решено. Собирайся.

* * *

Алена

- Как вы яхту назовете – так она и поплывет,- мурлыкала себе под нос песенку известного капитана, восходя на борт арендованной белобокой скорлупки.

Пока я лазила, знакомясь со своим новым жилищем, Степан сначала перекинулся несколькими словами с охранником яхт-клуба, потом долго и раздраженно что-то втолковывал по телефону.

- Плохие новости?- поинтересовалась я, когда он сунул телефон в карман и встал на носу, всматриваясь в синюю даль.

Загорелый, в шортах и светлой рубашке нараспашку, оголявшей безупречный торс. На глаза надвинут козырек белоснежной капитанской фуражки. Темные очки отсвечивают бирюзовым покрытием. Сильные пальцы сжимают рукояти штурвала. Весь такой харизматичный капитан на фоне всех этих снастей.

Откуда у него деньги? Аренда не дешевая.

- Я звонил твоему соседу. У вашего дома все чисто.

Хотела спросить про сестру, но не рискнула. Наши с ней дорожки разбежались в доме Гаязова. Теперь каждый сам за себя.

- Тогда чего такой смурной?- все же не удержалась от вопроса.

- Слишком тихо и спокойно – это напрягает. Если нас не ищут, значит…- он осекся и быстро глянул на меня,- нашли и что-то готовят против.

Это уже паранойя. Про нас могли просто забыть. Карен в больнице, а его родня больше озабочена взрывом, про который рассказал Степан. Наверняка под них копают. Машина-то Рубена. Для общественности сдетонировал баллон газа, который, нарушая правила перевозки, перевозил незадачливый водитель.

Я заметила в глазах Степана тревогу, граничащую с паникой.

- И поэтому ты решил отправиться в море? Там нас искать не будут?

- Мне так спокойнее.

- Может лучше вернуться домой?

- В Москве тоже небезопасно. Даже опаснее. На Алоевых сейчас слишком много внимания. А происшествие в Москве с тобой или мной не свяжут с Адлером.- Степа нервно прокручивал в пальцах ключи с брелоком в виде краба.- Я предупредил брата. Он последит за квартирой несколько дней. Если все чисто… Будем смотреть по обстоятельствам,- рвано закончил он.- Располагайся.

Он заражает своим спокойствием и уверенностью. Даже если нервничает, не подает виду. И я сама начинаю проникаться и верить, что все в порядке и опасности нет. Я, как за каменной стеной. Уверена, Степа защитит и обо всем позаботиться, все продумает. Странное, не испытанное до этого момента чувство уверенности в мужчине. Волнительное ощущение, но лучше к нему не привыкать.

Глава 14

Алена

Яхта невесомо покачивалась на волнах. Волна мягко и ритмично плескалась о борт. Этот мягкий, ласкающий ухо звук и легкий трепет плохо закрепленной парусины где-то над головой – все, что слышалось в летний, южный, знойный полдень. Берег остался где-то далеко, и едва виднелся светлой полосой на фоне синего волнующегося полотна моря.

Я одетая в крохотное бикини распласталась пятилучевой морской звездой на палубе в тени паруса. Степа, надвинув на нос фуражку, зафиксировав штурвал и спустив якорь, валялся рядом, пуская едва заметный сигаретный дым в раскаленный воздух. Аромат нагретого древесного лака и табака щекочет ноздри. Лениво потирая одной ногой другую, морщилась от чувствительных солнечных лучей, пощипывающих неприкрытые голени.

Надо бы смазать защитным кремом, но за ним надо спуститься в каюту, а мне лень даже пальцем пошевелить.

- У меня мечта купить дом в пригороде, чтоб обязательно с бассейном, большим баром и бильярдной. Еще завести большую собаку. Водолаза. И назвать Себом,- поделился планами на жизнь Степа.- И на выходные собирать там друзей.

- Жена будет против друзей,- лениво возразила ему.- И собака тоже. Только детям понравится идея.

- Жена не стена – подвинется. Я женюсь только на такой, с которой у нас совпадет все до мелочей,- решительно заявил Степа. На что я только фыркаю, поражаясь его наивности.- Хочешь холодненького выпить?

Не дожидаясь ответа, он чем-то пошуршал, и к бедру прижалось ледяной бок стеклянной бутылки. В раскаленную кожу точно тысяча осколков впилась. Я заорала, оттолкнула руку и резво вскочила на ноги:

- Охренел! Что творишь-то!

Потерла отмороженный кусок бедра. Степа медленно переполз в тенек, еще недавно занимаемый моим телом, бормоча что-то про курочку, которая встала. Я хмыкнула. Оставаться наверху не собиралась. Дело шло к полудню, а в полдень самое вредное солнце. Лучше переждать в каюте, листая новости.

- Ты пригорела уже,- довольно улыбнулся Степа, приподняв фуражку за козырек. Наглые глазюки довольно щурились. Его месть осуществилась. - Спасибо скажи, что спас от ожогов.

- Мог бы кремом помазать. Без издевательств.

Я вырвала из его рук бутылку кока-колы и от души пнула в бедро. Пальцы босой ноги соприкоснулись с каменными мышцами, и стопу прострелила боль. Я зашипела от боли, прыгая на одной ноге, прикладывая к ушибу холодное донышко бутылки, матерясь под его ржание. Злясь больше на себя, попробовала встать на пальцы.

- Ты из камня что ли? Я чуть пальцы о тебя не сломала,- прохныкала, зло зыркая на него.

- Местами,- мурлыкнул Степа, сверкнув улыбкой. Его вид кота, обожравшегося сметаны откровенно подбешивал.- Можешь сама проверить.

Я скривилась, выразив свое отношение к его предложению, и отвернулась, насыщая свой организм вредной слишком сладкой, но такой вкусной и любимой с детства кока-колой.

- Ты о чем-нибудь кроме секса и еды способен думать?- выдохнула я, чувствуя, как внутренности скрутило от холода, а тело покрывается капельками пота.

- Точно не сейчас. У меня отпуск. Я отдыхаю, а эти мысли меня радуют. - Степа, наблюдавший за мной, надвинул фуражку на нос, сложил руки под головой и демонстративно затих.

- Откуда деньги на аренду яхты?

- Нужно уметь договариваться, колючка. Это лохозаврам впаривают бешенную цену, а свои люди всегда сочтутся,- учил меня жизни Степа снисходительным тоном. – Учись, а то так и будешь всю жизнь переплачивать.

- У меня все схвачено, за все заплачено. И жизнь моя налажена на зависть всем…- пропела я, вспомнившуюся хвастливую песенку.

- Не все, конечно, но стараюсь,- самодовольно хмыкнул Степа, верно приняв ее на свой счет.

Это выражение лица прямо приросло к нему. Бесило жутко. Я язвила, поддевала его, и он не оставался в долгу - мстил. Всегда неожиданно. Но в целом мы отлично проводили время друг с другом. Не ссорились, не лезли в бутылку, хотя в своих шуточках и подколках ходили по грани дозволенного.

«Как любящая парочка»,- подумалось мне.

Но мы не были парой. Временами в голову прорывались воспоминания ночи, когда мы оба слегка забылись. Я тут же гнала их прочь, не позволяя себе смаковать подробности. Для себя решила, что такое больше не повторится. Если, конечно, ничего не измениться между нами. А это вряд ли. Мне серьезного не хочется, а Степа… Он не способен на серьезные отношения. Забота, пока не надоест играть в рыцаря – это его максимум. Может, кто из женщин смог бы склонить симпатичного и нежадного парня к браку. Но я даже напрягаться не стану. Строить отношения только В НАДЕЖДЕ что они будут вечными – это не для меня. А гарантий нет. Особенно со Степой. Пришлось бы рисковать. Риск, конечно, дело благородное. Но я не из рисковых.

С сомнением глянула на почесывающегося парня. Хотела же спуститься в каюту за кремом, но стояла, переминалась с ноги на ногу и глупо пялилась на растянувшуюся на палубе под мачтой мужскую фигуру атланта.

- Совпадет все до мелочей,- повторила его фразу, представляя себя, поддерживающей Степин образ жизни. Я валяюсь в фуражке и пускаю в воздух клубы дыма, цинично хихикая.- Это скучно. Это как синхронное плавание. Такая предсказуемость убьет брак и… любовь.

- Любовь,- насмешливо фыркнул Степан.- Староват я, чтобы верить в любовь. А тем более в любовь в браке. Этим словом некоторые просто прикрывают свою слабость на передок. Ломают чужие жизни играючи.

Я почувствовала злость в голосе, хоть он и постарался завуалировать ее пренебрежением и насмешкой.

Так, нужно срочно менять тему. Похоже, у него личная драма за маской цинизма. Мы нормально прошлись по больным мозолям друг друга. Не будем портить друг другу настроение.

- Может ты и прав. Я никогда не влюблялась, тем более не любила. Мне трудно судить. Я врач. Я людей спасаю, а не калечу. И я верю не только в профессионализм, но и высшую силу. Чудеса случаются. И… верю, что бог считает детские слезы и жутко наказывает, если обижают детей. Потому женатики с детьми для меня табу.

Я повернулась, подставляя солнцу другой бок. Чувствуя. Что внутри начинает закипать кровь, нерешительно глянула в сторону сходней. По-хорошему надо бы пойти поплавать, чтобы остыть. Но Степа снова придумает какую-нибудь гадость, вроде намазанных маслом сходней. Прошлый раз я поднималась полчаса, соскальзывая, пока он ржал взбесившимся конем, пугая чаек на побережье.

- Нимб не жмет? – поддел он меня.- Скажи еще, что деньги брать не будешь, если предложат, Мать Тереза?

- Взятки и благодарности не буду,- проговорила я, уверенная, что никогда не стану врачом, а потому эта дилемма передо мной стоять не будет.

- Только не говори, что ты хренова альтруистка, презирающая презренный металл.

- Деньги нужны, но без фанатизма. Они для меня не идол. Когда у тебя деньги, то рядом только те, кому они нужны. Исчезнут деньги и такие друзья разбегутся. С деньгами или без, ты все равно один.

Говорить совсем не хотелось. Распухший язык едва ворочался в пересохшем рту. Бутылка воды рядом, но пить подогретую солнцем и безвкусную колу не хотелось. А спуститься в каюту за ледяной из холодильника лениво.

- Снова филосовствуешь,- заметил Степа.- Давай-ка найдем твоему язычку занятие получше.

Неожиданно еще минуту тому расслабленно лежавший мужчина сделал подсечку, поймал меня, усадив на колени лицом к себе. Не давая мне времени опомниться, оплел руками и поцеловал.

Надо бы осадить нахала, чтобы не распускал руки и язык. Но у меня во рту два языка и обоими я не владею.

- Степа… остановись,- вовремя вспомнила про данное себе слово и нашла в силы оттолкнуть его.- Я не хочу. Не здесь и не сейчас.

- Ок,- как-то слишком быстро согласился он.

Я даже почувствовала разочарование. Несколько мгновений глаза буравили меня. Я чувствовала, частый стук сердца под пальцами. Сделав судорожный выдох, Степа успокоился. Фуражка заняла свое место на носу. Он снова растянулся под мачтой, точно ничего не было минуту тому. Глядя на все это, я уже сомневаюсь, что что-то было.

На палубе мне делать нечего. Лучше спуститься в каюту и все обдумать. Это ведь не последний раз что он пристал, наверняка попытается еще. Не исключено, что сегодня. Вот только мне это не нужно. Я не его подружка Жанна. Жаль, если разругаемся. И все же лучшая проверка мужчины – это сказать ему нет.

- Что не так? Ты какая-то… напряженная.

Степа внимательно следит за тем, как я поправляю завязки купальника.

- Настя, – призналась я. Мысль о сестре червячком вины грызла мозг.- Настя осталась там. Оба отморозка, накачанные чем-то и пьяные теперь злые на меня и тебя…да еще выволочка от Рубена. Они отомстят ей. Карен пока в больнице. Но его родич, обещавший жениться, может… И помочь ей некому.

Я сама только осознала кошмар, на который подписала меня сестра, а с большой долей вероятности достался он ей. Внутри шевельнулась жалость.

- Тебе ее стало жаль,- удивился Степа.- Мать Терезой подрабатываешь? Ну, беги, спасай сестричку-подлючку.

Он махнул в сторону берега. Я резко поднялась с места, выдохнула, пытаясь немного успокоиться. Степа решил, что ее надо спасать. И делать это именно нам с ним. Или испытывать дикое чувство вины, что я вырвалась, и теперь «обязательную программу» с Гаязовым придется отрабатывать ей. А радоваться, что она упала в ту яму, которую рыла мне, - это вообще преступление.

- Я не святая Мать Тереза и не Санта, способные успеть ко всем страждущим. И… почему я?! Что же ты, Супермен, не рвешься ее спасать?

- Я вообще не уверен, что нужно кого-то там спасать. Проблема была у тебя. Она мне не жаловалась. Ее все устраивало: и место, и та горилла. И она должна была понимать, на что подписалась, продавая тебя. Ей не пять лет, чтобы верить двум отморозкам. Мне позвонить в полицию и сообщить?- он даже не скрывала иронию.- Правда, там тоже их близкая родня. И звонок дальше отделения полиции не пройдет. И как далеко простираются у них руки – я не знаю. Потому не уверен, что помогу ей и не наврежу при этом себе. К примеру, я позвоню, сообщу, что в доме насильно удерживают девушку. В доме, где живет глава администрации города? Мне припишут терроризм, взрыв машины родича главы и упекут далеко и надолго.

«Так что придется Насте расслабиться и получить удовольствие»,- мысленно закончила я, не зная, как помочь сестре и не подставить себя.

Глава 14.1.

Алена

Тесная каюта и два не обремененных обязательствами разнополых тела, плюс взаимная симпатия сделали свое дело – мы снова переспали. Степа умеет уговаривать, а у меня не оказалось аргументов и желания, чтобы отказаться. Мне показалось, он на эмоциях прошептал что-то про любовь. Врал, зато получилось красиво, как в настоящем курортном романе.

Меня разбудил бубнеж. Приоткрыв один глаз, разглядела очертания предметов. Мои внутренние часы утверждали, что сейчас не больше четырех часов. Степан где-то наверху снова что-то кому-то раздраженно втолковывал. Попыталась вникнуть в суть разговора, но сон утащил обратно в свои объятия. Очнулась от легкого прикосновения к лицу. Степа топтался рядом с постелью, натягивая спортивный костюм. В тесноватом помещении он едва мог развернуться с его габаритами и задевал меня.

- Ты куда?- сонно пробормотала я, высунув нос из-под простыни.

- Я вернусь к обеду. Спи.

Я почувствовала сухой «клевок» в щеку. Вдохнула запах его туалетной воды. Прогнала мысль, что он куда-то принарядился.

- Степ, ты куда?- снова повторила свой вопрос.

- На пирс. Порыбачу.

Последней связной мыслью было удивление. Степа не упоминал свою любовь к рыбалке. Он и рыбу-то не особо любил.

Проснулась я, когда солнце прилично жарило, а во рту пересохло. Прислушалась, с удивлением понимая, что на яхте сейчас одна. И пусть он пригнал ее к берегу. И сейчас мы у пирса яхт-клуба, мне стало как-то не по себе. Вспомнила, что он обещал вернуться к обеду. Что-то подсказывало, что обед наступил, а Степы все еще нет.

Я ни разу не рыбак, но знала, что в жару рыба снулая и почти не клюет.

Да, какая рыбалка! Он не захотел меня тревожить и ушел. С ним что-то случилось. Наверняка снова Рубену нужен боец… или Карен решил отомстить.

Часы показывали три пополудни. Сидя на постели, я накручивала себя все больше и больше. Прикидывала и так и эдак, решая, как лучше поступить. Несколько раз звонила на его номер, но Степа был вне зоны. Когда голова уже готова была взорваться, я вскочила, и начала торопливо натягивать одежду. Решила, пусть я снова окажусь в руках Карена, но узнаю, что со Степаном.

Выскочила на причал и потопала в туда, где еще вчера заметила рыбаков. Солнце нещадно палило мою макушку. Едва проталкивала внутрь раскаленный воздух, ругая себя, что забыла взять воду. Оглядывалась по сторонам в поисках массивной фигуры Степана. Рыбаков на обычном месте не было. Степа тоже не маячил. Сердце заполошно колотилось от страха потерять его. Снова набрала его номер, едва успев отпрыгнуть в сторону от пролетевшего мимо автомобиля. Не это, а молчащий телефон меня добили окончательно, и я заорала вслед лихачам:

- Какого лешего! Тут вообще-то пешеходная зона и автомобилям проезд запрещен! Совсем страх потеряли!

Обдолбались наркотой, летят ничего не видя и не боятся людей передавить. Дают права кому ни попадя!

Побурчав про себя, топала вдоль набережной, вглядываясь в лица отдыхающих и ища свою пропажу. Заметную пропажу. Кажется, под куртку он надел черную футболку. Так его разглядеть проще.

Пристально разглядывая посетителей кафе, облизала пересохшие губы. Пить хотелось ужасно. Бросила взгляд на разноцветное мороженое в вазочках и коктейли, смузи в высоких стаканах, раздумывая, не слопать ли порцию.

- Стеф, я тут!- услышала голос и невольно обернулась.

За одним из столиков симпатичная блондинка махнула кому-то рукой и расплылась в улыбке. Этого кого-то закрывали от меня густая листва каштана. Мне стало интересно, кто носит дурацкое имя похожее на собачью кличку. Чтобы разглядеть этого Стефа, я сделала несколько шагов в сторону. Солнце, выскочив из-за дома, ослепило, и я зажмурилась. Блондинка меж тем легко подхватилась с места, бросила купюру на стол и полетела к своему Стефу. Надетое на ней яркое кораллового цвета платье притягивало взгляды. И на какое-то время я отвлеклась, разглядывая ее. И не я одна. Мужчины сворачивали головы, провожая эффектную дамочку взглядом. Невысокая ростом, фигуристая, но слишком бледная для такого колера платья и массивного колье из бирюзы. Мне бы ее наряд пошел куда больше. Мы с ней обе блондинки, одного роста и размера. Она, правда, старше, а у меня грудь больше.

Пока я ее разглядывала, девушка повисла на шее у высокого парня. Из-за бившего в глаза солнца не могла разглядеть, кому же досталось такое сокровище. Щурилась, но в глазах все расплывалось. Парочка, не видя никого вокруг, обнималась. Я сдвинулась немного в сторону дороги, солнце прикрыл угол дома. Смахнув слезы, вгляделась и обмерла, узнав в мужчине Степана. Мотнула головой, еще не веря. Вгляделась пристальнее, стараясь не мигать. Даже шаг вперед сделала. Внутри что-то болезненно сжалось и заныло.

Степа глядел только на нее и никого не видел вокруг.Могла бы поспорить, упади рядом метеорит, он бы не заметил. Он держал ее за плечи на расстоянии, пристально вглядываясь в лицо блондинки. Губы дергались, пытаясь сдержать радостную улыбку. Он смотрел и не мог насмотреться. Как я не верил, что она реальна. Яркая вспышка ослепила. Девушка положила ему руки на плечи, и сверкнуло обручальное кольцо.

Она замужем. Степа встречается… нет, влюблен в замужнюю… А как же… я… мы… ночь сегодняшняя…?

Вокруг гудели люди, шелестела листва каштанов, где-то гудел двигатель авто, но я четко, точно стояла рядом, услышала слова Степы:

- Ника, я рад…

- Я тоже. Идем же,- прервала его девушка и потянула за собой.

Она щебетала, смеялась, ее голос оглушал. Они удалялись.

Резко развернулась, чтобы больше не слышать и услышала крик женщины и разрывающий слуховые мембраны звук автомобильного клаксона. Следом в спину прилетел сильный удар. Меня швырнуло вперед. На автомате закрыла лицо руками. Тело с силой припечатало об асфальт. Острая боль прошила позвоночник. Я открыла рот и не смогла вдохнуть. В груди точно образовалось пекло. Мне показалось, все кости тела разом сломали. Перед глазами потемнело. Тело резко и больно дернуло вперед, перевернуло и поволокло. Спину снова обожгло болью, и я отключилась.

Глава 14.2.

Спустя три недели после описываемых событий. Москва.

Алена

Я безжалостно кромсала волосы, стараясь отрезать покороче. Руки от напряжения тряслись, но я не сдавалась. На пол летели светлые пряди.

- Не жаль косу?- На меня с сочувствием смотрела немолодая санитарка, принесшая ножницы.- Такая красота. Жалеть будешь. Уже не отрастет…

- К чертукрасоту. Из-за нее на спине живого места нет,- прохрипела я, опуская руку с ножницами на колени.

Меня сбил пьяный лихач, гонявший по пешеходной зоне. Быстро доставили в реанимацию города Сочи. Документов при мне не было, сама без сознания. С установкой личности помогла полиция, куда обратилась вернувшаяся от сестры бабушка. Мама примчалась сразу же, как узнала что со мной. И едва стало можно, переправила меня в Москву. Степа так и не объявился. Я и не ждала, поставив крест на наших отношениях. Винила его в аварии. Если бы не он, то не попала бы под колеса машины.

Мне все еще тяжело двигаться, но я стараюсь, тренирую тело. И уже ковыляю потихоньку сама. Я пока так и не оправилась до конца от аварии. Мне все еще колют обезболивающее из-за сломанных ребер и спины. Лишнего не назначают. Сочувствуют.

Может организм крепкий, или больница хорошая, или сыграло роль, что я сама медик, но отношение ко мне бережное. Я прямо чувствую, что иду на поправку.

- Тамара Петровна, выйдите. Мне нужно поговорить с пациенткой,- в палате появилась мой доктор Марина Борисовна.

Полноватая женщина средних лет. С красивыми карими глазами, в очках. Всегда спокойная, но сейчас в брошенном на меня взгляде нервозность. Санитарка с сожалением глянула на валяющиеся пряди и торопливо вышла. Врач тоже заметила грязь на полу, меня с волосами, покромсанными кое-как, и поджала губы. Но спохватившись, дружелюбно улыбнулась.

- Как себя чувствуешь?

- Нормально. Вот, прической занялась.

- Я вижу,- хмыкнула она, присаживаясь на стул рядом.- У меня к тебе разговор. Серьезный. Пришли твои анализы…- она замолчала, поправила оправу очков, сидящих и так идеально.

- Что не так? У меня что-то серьезное нашли? С кровью что?

- Да ты не нервничай так.- Она протянула мне стакан с водой.- Нельзя тебе волноваться. Все с тобой в пределах твоего состояния. Просто ты… беременна. И нам нужно поговорить об этом.

***

Марина Борисовна закрыла за собой дверь, а я уставилась в окно, залитое дождем. В Москву пришла осень с бесконечным унылым дождем и ветрами, сменив теплое бабье лето. Жизнь шла своим чередом, не обращая внимания на людей с их бедами и радостями.

Внешне спокойная, я внутри орала в панике, безуспешно пытаясь взять себя в руки. От успокоительных я отказалась, от обезболивающих тоже. Чтобы не навредить ребенку. Марина Борисовна, уговаривавшая меня избавиться от беременности, только качала головой и повторяла, что я сама должна понимать, сколько в меня влито лекарств, и как это может отразиться на ребенке. Я кивала, но не слушала ее. В голове билась одна мысль, кто отец малыша. Степа или… Карен. Трусики были порваны, и Карен вполне мог успеть, пока я была без сознания.

Для меня не стоял вопрос рожать или нет. Насмотрелась на женщин, кто по глупости делали аборт, а потом так и не смогли родить. Для себя решила, если малыш от Степы, я его рожу. А Карена… Грызли сомнения, внутри ворочалась тяжелая обида и злость на него. Я боялась, что все это грязное и неприятное, спрятанное мной на дне души, хлынет на голову безвинного малыша. Я блондинка, и он точно будет смуглым, темноволосым и темноглазым – копией отца. Как я буду всю жизнь смотреть на него и вспоминать то, что хотела бы забыть. И возненавижу его.

Память, избавляя меня от лишних страданий, стирала подробности внешности Карена. Представить каким получится малыш, не получалось. Я полезла в телефон, забив в поисковик фото малышей-армян. Разглядывала лица хорошеньких кудрявых карапузов и улыбалась. Душу наполняла нежность. Они совсем не походили на двух мужиков, закрывших меня в доме наверху. Большие глаза с длиннющими ресницами, пухлые щечки-булочки, темные кудряшки – это было таким далеким и близко не стоящим с агрессивными самцами и болью.

Хочу себе вот такую сладкую Булочку. Оставлю малыша, не смотря ни на что. Избавлюсь и не прощу себе никогда. Он выжил внутри несмотря ни на что, значит, ему судьба родиться.

https://trikky.ru/wp-content/blogs.dir/1/files/2014/06/image148.jpg

- Рожу и воспитаю тебя хорошим человеком,- уверенно произнесла я, глядя на фото кудрявой крохи.

- Даже речи об этом не может быть,- жестко припечатала мать.- Никаких детей пока замуж не выйдешь.

Я торопливо отключила телефон, точно прятала что-то постыдное, и уставилась на нее. Она стояла у двери, готовая нападать, доказывая свою правоту, продавливая свою, истинно правильное.

- Здравствуй, мама,- начала я, обняла себя за плечи, точно защищая себя и еще не рожденное чудо, готовясь обороняться.- Тебе уже сказали радостную новость.

Я была еще слабой и вялой из-за лекарств. Но решила отстоять право родить малыша. Сделать впервые не так, как хочет мать, а как нужно мне.

- Радостную?- Она крепче стиснула ручки сумки, так что костяшки побелели.- Его отец предложил тебе замуж?

- А что только замужем рожают?

Где эти медсестры, когда они так нужны? Борисовна специально попросила не тревожить – надеется, что мать уговорит меня на аборт! Не хочу с ней говорить! Не хочу!

- Это не обсуждается. Без брака ты не родишь. Мало того, что он может родиться больным, так еще и…

- Что? Договаривай!

- Опозорить меня перед родственниками и соседями решила?

- Бывает. Переживут,- равнодушно пожала плечами.- Святых нашла. За собой пусть смотрят.

Вечная ее песня «Что скажут люди?»

Нашла тоже суд святых апостолов. Люди ничего не скажут, им до нас дела нет. Они свои проблемы решают. А на каждый роток не накинешь платок. Меня еще мнение маразматиков не волновало.

- Ты эту демагогию брось,- мать сверлила меня тяжелым взглядом.- Позорить семью я не дам. Плевать на себя, так вспомни, у тебя еще сестра есть. Что скажут про Аню, если ее сестра в подоле принесет?

- Аня-то с какой стороны? Мы не в средневековом ауле живем.

- Ты должна думать о семье. Ты врач, чтобы нам помочь. Аня юристом будет,- прошипела мать, давно решив все за всех.- Ты должна помнить о своей семье. О нас.

- А ты не должна о нас?

- Я всегда все для вас с Аней…- захлебнулась словами мать.

Красная, с бешено блестящими глазами она так и стояла у входа, не сделав ко мне ни единого шага. Пальцы терзали ручки сумки. Алые ногти в лоскуты трепали кожаное покрытие.

- И кто же из нас попросил Костика и его сыночка?- не сдержала я сарказма.

Вечно молчать невозможно, если тебя это ест изнутри, если не смирился. Столько лет все это копилось во мне, и вот вылилось. Гормоны и усталость сделали свое дело, я говорила то, что чувствовала, но мне запрещалось выносить это на люди. Я должна была терпеть и делать все «на благо семьи», как это понимала мать. Вот только благо получалось только для нее.

- Костя… вам нужна была мужская рука. Отец. А его сын… Я же не выставлю его на улицу. Он его сын – не посторонний. Он часть нашей семьи. Он тебе и Ане брат.

- Ах, брат!- меня уже несло от ее лицемерия.- Это наверно он по-братски лез ко мне, а теперь к Аньке, когда вы уезжали на дачу?

Мать еще секунду тому красная от гнева, резко побелела. Губы ее некрасиво изогнулись, подбородок задрожал. Ненависть. Сейчас она меня ненавидела за то, что я рушу сказку о красивой жизни. Сначала разрушил мой отец, бросив нас. А теперь я, ломая построенный ей мирок. И видеть не хочет, что ее мирок, как карточный домик, держится на лжи и разлетится при легком дуновении правды.

- Врешь… Ты сказала специально, позлить… Костю ненавидишь… Раньше ты никогда не жаловалась,- выдавила она из себя.

Она права, раньше я не жаловалась. Берегла ее стеклянный мирок. Не хотела, как отец все ломать, но получалось только хуже. Она требовала все больше жертв для себя. Сегодня она потребовала слишком много – отказаться от ребенка.

- А ты бы поверила, если бы пожаловалась?- горько усмехнулась я.- Я из дома сбежала в общагу. Мне повезло, если это можно назвать везением, я не одна, Аня может доказать.

- Ты подговорила сестру,- спокойно произнесла мать.

- Уходи. Я сниму жилье. Ни я, ни ребенок тебя не обременим.

Дверь за ней закрылась. Я без сил откинулась на подушку. На бок. Спина, потравленная невесть откуда взявшейся в злополучной машине кислотой, толком не зажила. По лицу текли слезы, промокая подушку.

Я выдержу… Я все выдержу, малыш. Ради тебя, ради себя… у нас все получиться… обещаю…

Глава 15

Степан

Телефон надсадно жужжал, мешая спать. На дисплее светилось имя Вероники. Я глянул в иллюминатор. Любовница разбудила с утра пораньше. Мелькнула мысль, что для этого у нее должна быть веская причина. Сжав телефон, глянул на спящую Алену. Светлые волосы рассыпались по подушке, простыня едва прикрывала тело. Вспомнил прошедшую ночь, и шевельнулось не в штанах. В груди разлилось тепло от щемящей нежности. Так было, когда я спас щенка, нес домой, а он в благодарность лизал мне руки.

Такая страстная и отзывчивая ночью, трогательная и беззащитная сейчас. Хотелось разгладить хмурую морщинку, зацеловать, укрыв от всего мира. Я впервые чувствовал подобное к женщине. С Вероникой мне хотелось брать и присваивать себе, хвастаться, как трофеем. С Аленой все иначе… Я хотел отношений. Настоящих. Когда не страшно, если она забеременеет или заболеет. Сопливую, ноющую и толстую буду любить, как сейчас.

От сказанного мысленно слова даже напрягся немного. «Люблю» я говорил только маме. Может и Нике, но желая получить свое. Ничего такого к ней не чувствовал.

Для меня это слово не пустой звук. Это обещание быть всегда и поступки, и когда отвечаешь за свои обещания. С этой занозой и ежиком будет трудно, но я готов рискнуть.

Усмехнулся своим мыслям. Наклонился, поправил на ней простынь. Телефон снова завибрировал звонком. Резко выдохнул, хватая шорты и рубашку. Вероника начинала откровенно раздражать.

Пришла пора расстаться. От общения больше нет радости, только раздражение. Она, такая неприступная раньше, теперь цепляется хуже репейника.

- Слушаю,- раздраженно бросил в динамик.

- Ты чего такой злой? Девчонки не дают?- хихикнула Ника.- Степа теряет хватку…

- Чего ты звонишь в такую рань?- грубо оборвал ее насмешки.

- Мой самолет уже в Сочи…

- И как же тебя муж отпустил одну на курорт?

Я не сдержал ехидства. Ревнивый муж Ники и сам погуливал, с ее слов. Детей у них не было. Сильных чувств тоже. Зачем жили вместе, обманывая, - не понятно. Попытался примерить ситуацию на себя, но даже не смог представить Нику своей женой. Любовницей легко, но женой, пестующей парочку малышей, - не получалось. Материнство, семья, – это не ее. Воображение тут же нарисовало Алену, кормящую грудью младенца. Видно я все для себя решил.

- Вот об этом я хотела поговорить. Я жду тебя в аэропорту еще… двадцать минут. Поторопись,- Ника включила королеву.

Приказной тон покоробил. И как я раньше его не замечал? Мне даже нравилось, когда она такая.

- Или?

- Или я уйду без тебя,- после паузы произнесла Ника.

В голосе озадаченность и недоумение. Ее верный песик ни с того, ни с сего стал показывать зубки. Но Ника не из тех, кто устроит истерику и будет выяснять отношения по телефону. Она даже в Адлер не поленилась прилететь, чтобы услышать, что все кончено.

Покатал эту мысль в голове, и не почувствовал сожаления или паники, которые накрывали раньше, едва она заикалась, что хочет уйти.

- Жди, только имей в виду я на яхте. В открытом море. У турецкого побережья,- соврал я.

- Это не смешно, Степа,- тон стал еще надменнее и холоднее.

Таким только произносить «Казнить, нельзя помиловать». Ей бы королевы прошлого завидовали. Интересно, что она нарисует на лице, когда я скажу, что мы расстаемся?

- Я не смеюсь. Я на яхте. Тебе придется подождать часов пять.

- Тогда я поеду в гостиницу. И мы встретимся позже. Нам нужно поговорить. Это серьезно.

- Хорошо. Тогда встретимся у второго причала. На созвоне,- я отключился, не давая ей вставить слова.

Зевнув, потер озябшие плечи, любуясь на ряд белоснежных красавиц яхт, замерших и причала.

- Ты куда?- сонно пробормотала Алена, возвращая меня на землю.

- Я вернусь к обеду. Спи.

Я окончательно проснулся. Припомнил красивое тело девушки.

Снова заснуть с Аленой под боком не получится. Я бы занялся кое-чем поинтереснее сна. Но нужно дать ей отдохнуть. Она все еще переживает, боится мести Алоева и вздрагивает от каждого резкого звука. Нервы совсем расшатались. Надо ей мороженое купить. А лучше пойти вместе вечером в бар.

Умылся. Спустился вниз, с трудом отводя взгляд от очертаний стройного тела под простыней, занялся одеждой. Нашел свежее белье, летние брюки и рубашку. Поймал в зеркале свое отражение. Потер некрасиво отросшую щетину и волосы.

Чуть краше неандертальца. Время есть заглянуть в барбершоп и привести себя в порядок.

Брызнул на себя туалетной водой. Взгляд снова притянула спящая девушка. Она соблазнительно потянулась. Наклонившись, вдохнул ее запах, быстро поцеловал от соблазна подальше.

- Степ, ты куда?

- На пирс. Порыбачу,- брякнул первое, что пришло в голову.

Оставив Алене деньги на завтрак, сошел на пирс и неспешно потопал в сторону мужской цирюльни делать из себя человека.

***

Солнце уже прилично поднялось и пригревало, обещая жаркий день, когда я появился у второго причала. Оглядел отдыхающих, ища Веронику взглядом.

- Стеф, я тут,- Ника нашлась сама.

Ярким платьем она выделялась из толпы, как цветастый петух среди белых несушек. Ей все это не шло: ни яркий цвет, ни облегающий фасон платья слишком откровенный для улицы и разгара дня. Я смотрел на подплывающую Нику, умудрявшуюся при своих метр шестидесяти смотреть на всех свысока, и не верил, что когда-то с ума сходил по этой женщине. Улыбаясь во все тридцать два, точно играла на публику(так скорее всего и было), повисла на мне, обдавая ароматом духов, которые я же ей подарил. Только до этого дня она ими не пользовалась, заверяя, что аромат не ее, и я не умею выбирать.

- Ника, я рад…

- Я тоже. Идем же,- Она уцепила меня за руку и потащила, точно баржу буксир.

Откуда только силы взялись в этом хрупком женском теле. Я подчинился в последний раз, тем более все равно нужно было поговорить. Но не посреди набережной. Она права.

- Я ради тебя поднялся с утра пораньше,- закончил фразу, которую она прервала.- Так что давай сразу к делу.

- Мне тоже нужно сказать тебе что-то важное. Но давай сядем где-нибудь и закажем воды. В горле пересохло.

И снова назвала меня этим дурацким именем. Сколько раз просил не называть так. Но Ника стыдилась моего простоватого «крестьянского» имени Степан, полученного от прадеда. Лучше уж никак не называла, чем этот «Стеф» или ее зайчики с котиками. Какой из меня зайчик? Я даже в детском саду был мишкой и львом.

По дороге нам попалось очередное кафе, и Ника присела к крайнему столику. Я сел напротив. В ожидании официанта мы разглядывали друг друга.

- Подстригся недавно. Тут загорело, а тут нет,- хихикнула она.- Смешно.

Эта ее мерзкая манера отыскивать во мне несовершенное и выставлять напоказ. Точно себя убеждала каждый раз, что я ее не достоин, что я такой, простой Степа, ей не подхожу.

- Вводная часть закончилась? Переходи к основной теме.

- Ты не рад? Или не выспался?- снова увильнула от главного.

Я решил ее выслушать, потом сообщить, что мы расстаемся. Официант не торопился подходить. Может их тут не было. Но нам сейчас точно не до заказов. Особенно мне.

- Ника, основная тема,- напомнил ей.

- Я беременна,- нервно улыбнулась она.

- Поздравляю,- кисло улыбнулся я.- Прилетела сообщить мне лично? Мужа уже поздравила?

- Мы разводимся,- произнесла сдавленно она.

От волнения сел голос, и она прокашлялась.

- Решила стать матерью-одиночкой? И муж согласен?

Ника побледнела, глядя прямо мне в глаза. Не моргала и не улыбалась, и такая, непривычная, она пугала. Догадался, что сейчас услышу то, что меня совсем не обрадует.

- Это твой ребенок.

- Очень хорошая шутка. Только я не в настроении смеяться.

- Я не шучу. Это твой ребенок. И если не трус, ты должен…

Слово резануло. В глазах потемнело. Я резко поднялся. Металлические набойки стула мерзко заскрежетали по асфальту. Ника осеклась и сжалась. Рот некрасиво приоткрылся, глаза метались по сторонам в поисках помощи.

- Твой муж узнал о ребенке и о твоих шашнях на стороне и дал тебе пинка. В отцовство он не верит, и ты решила повесить ребенка на лоха Степу. Ради этого прикатила сюда. – Наклонившись к ней, выдохнул, сдерживая ярость:- Я прав?

- Я сделаю тест на отцовство, и ты…

- Что случилось, граждане?- к нам подошел полицейский. Невысокий, невыразительный, с бесцветно-равнодушным голосом, как у них у всех.- Старший сержант Павлов. Мужчина, нарушаем общественный порядок. Нехорошо. Общественность волнуется. У второго причала девушку вот минут пятнадцать назад сбил пьяный водитель… Ваши документы.

Я вытянул паспорт. Ника подала свой. Она покусывала пухлые губы, глядя в сторону. Меня обманщица больше не интересовала.

- Логунов Степан,- пробормотал он, глянул на меня, сличая фото. Посмотрел прописку. Снова глянул на лицо.- Вы задержаны до выяснения. Пройдемте в отделение.

***

В отделении полиции меня промурыжили до вечера. Допрашивали, задавая одни и те же вопросы. Перед самым взрывом я попал на камеры выходящим из машины Алоева Рубена. Мне вменяли изготовление взрывчатых веществ и действия повлекшие за собой смерть человека. Дело нужно было закрыть, виновного найти. Не только у Рубена были связи, его недруги тоже имели влияние. Искали козла отпущения, которым должен был стать я.

Я позвонил родителям. Они наняли отличного адвоката, и дело передали в Москву. Так я вернулся домой. Адвокат бился за разрешение на перевод из СИЗО домой под подписку о невыезде. При отсутствии мотива и надежных свидетельских показаний мне разрешили вернуться домой. Дело развалилось из-за отсутствия состава преступления.

Отец очень переживал за всю эту ситуацию, и слег в больницу с инфарктом. Мы с мамой по очереди ухаживали за ним. За всеми этими хлопотами я не забыл про Алену. Искал мою девочку. Но она словно сквозь землю провалилась. Ее телефон не отвечал. Сосед Леха уверял, что дом пуст, Алена в него так и не вернулась. Ее бабуля и Настя тоже. Адреса Алены в Балашихе я не знал, Леха тоже. Запрос в Балашиху ничего не дал. Такая девушка там не проживала. Соврала мне. Зачем? О себя я выложил все честно. Она знала все: номер телефона, адрес в Москве, даже адрес брата Славки. Захотела бы – нашла легко. На это и была надежда.

Как одержимый просматривал соцсети – не мелькнет ли знакомое лицо, понимая, всю бессмысленность своей работы. Пришло время вахты, и я улетел к Южному полюсу. Там за работой чувства притупились, мысли посещали все реже. Спрашивал у мамы и брата, не искала ли меня девушка Алена.Искала Жанна, звонила Вероника, но Алена исчезла, точно ее никогда не было. Брат посмеивался, утверждая, что я влюбился наконец. Мама немного нервничала. Время шло. Воспоминания о лете в Адлере стирались. К концу вахты я окончательно выбросил из головы, и даже не вспоминал, когда напарник Стас поминал свою жену Ленку.

Эпилог

Спустя восемь месяцев.

Алена

- Ну как ты, внуча?- Голос бабушки такой родной обрадовал.

Все утро переживала из-за анализов. Врач ругала, что плохо прибавляю в весе. Я и так постоянно жевала, сама себе напоминая хомяка. То грызла то яблоки, то вареную курицу, то творог. Меня мучила изжога. И бабуля утверждала, что ребенок будет волосатым. Я уже смирилась, что мой малыш родится темноволосым и темноглазым. И даже выбрала подходящие имена для мальчика и девочки.

- Врач говорит в норме. Ем сплю гуляю. Все тяжело. Быстрее бы уже.

Погладила живот, где тихонько толкнулся малыш.

- Радуйся, пока он тебе спать дает. Скоро будешь вспоминать эти дни как самые счастливые,- мягко проговорила бабушка.- Не передумала?

Она имела в виду мать, которая последнее время постоянно названивала ей, справляясь о моем здоровье. Вернувшись из больницы, я ушла на квартиру. Деньги мне ссудила бабушка, узнав о нашей ссоре. Я ей рассказала все, умолчав только о Степе. Она решила, что малыш – ребенок Карена. И пообещала помогать.

- Нет. Она все сказала. И… Костя так и живет у нас. Она его после всего не выгнала,- припечатала я.- И его сраный Костик приезжает.

Я надеялась, что получив от Ани доказательства, мать выгонит Костика. Но они даже не выясняли отношения. Аня утверждала дома все как обычно. Мать готовилась к юбилею отчима. И ждала его сына в гости. А со мной хотела помириться только из любви к порядку. Мать и дочь не могут быть в ссоре и не общаться. Значит, плохая мать вырастила плохую дочь. А мама себя плохой не считала.

- Ты только не нервничай – тебе нельзя,- строго предупредила бабушка.- Внуча, ты прости ее. Ее уже не переделаешь. Худой мир лучше доброй ссоры. Уж ты мне поверь.

Я прости… Снова я прости… Может я не хочу никого прощать. Может я хочу, чтобы все получили по мозгам…

- Какие новости? Как баба Феня?

Я разволновалась, и малыш начал активно пинаться. Я погладила живот успокаивая своего футболиста-забияку.

Правильно, детка. Пни маму, чтобы не нервничала из-за ерунды.

- Феня-то живее всех живых. Что ей сделается? Она меня на три года младше. Так-то на пять. Это она метрику подделала, чтобы Николай на ней женился,- сдала чужие секреты молодости бабуля. Оживилась, припомнив хорошее время. Даже хихикнула, вспомнив что-то свое.

- Ну ладно, ба, если все нормально…

- Я чего звонила-то. Новости, внуча, не очень. Настя наша нашлась,- всхлипнула она. Я присела, чувствуя, что услышу что-то очень страшное.- В Африке аж. Полиция нашла и опознала тело. Она на английском наколола адрес на плече, чтобы кто-нибудь из клиентов позвонил в посольство или домой и сообщил про нее. В Алжире в борделеработала.

Тошнота подкатила к горлу. Я нашарила рукой бутылку воды на тумбочке и выпила сразу половину. Прижав руки к животу, тяжело дышала, стараясь успокоиться.

- И знаешь, что поговаривают. Без Гаязова не обошлось. Он ее туда продал. Видно знала про него что-то такое... Он визу оформлял вместе с ней.

- Его осудят?- выдавила из себя.

- Кто ж его осудит,- горестно выдохнула бабуля.- Не докажут же ничего. Эх, Настя, Настя… И где мы тебя упустили.

Бабушка говорила, когда прибудет тело и будут похороны, но я не слушала. Перед глазами было ее растерянное и немного виноватое лицо. Очнулась, когда в динамике раздавались долгие гудки. Малыш сильно толкался, чувствуя мое настроение. Я погладила живот, успокаивая его.

Я могла ее спасти… наверное. Если бы сообщила сразу в полицию, ее бы искали. Моя вина… Но только ли моя? Почему она решила, что те двое только со мной могут быть такими? Она-то чем лучше? Поверила, что может вот так запросто из золушек в принцессы – стоит только захотеть и принести в жертву чудовищу, что потребует. Сестру например... Я рожу новую жизнь взамен. И постараюсь воспитать лучше. Лучше чем Карен и Настя. Настоящего человека. За которого меня не будут проклинать другие люди.

Уважаемые читатели! Продолжение истории об Алене и Степане в романе «Единственная, найдись 2». Роман довольно объемный. В нем узнаете, стала ли она врачом, кто настоящий отец ее ребенка, и кого она в итоге выбрала. В этом цикле история младшей сестры Ани и Славика «Я никогда не изменю(сь)». С ними вы познакомились в рассказе «Загадай желание Снегурочке». Приятного чтения!