Эдгар Аллан По. Ворон-отец американской готики

Глава 1

ОЧАРОВАНИЕ УЖАСА

Эдгар Аллан По — не только классик американской литературы и один из любимейших авторов «черных рассказов», он и сам является персонажем многих художественных произведений, в которых авторы то пытаются разгадать загадку его жизни и смерти, то заставляют его самого расследовать таинственные события. Предлагаемая читателю ныне книга – биографическая, и ее главное достоинство заключается в том, что она написана с чрезвычайной деликатностью, с бережным отношением к своему герою.

Разумеется, Эдгар По не отличался ни ангельским характером, ни примерным поведением; в его жизни было немало моментов, которые даже по современным меркам выглядят скандально. Тем не менее — и об этом никогда не следует забывать — у всего есть своя причина. Она не всегда является оправданием, иначе говоря — не делает своего героя автоматически белым и пушистым, но в любом случае объясняет какие-то внутренние механизмы произошедшего. Литературное мастерство Юлии Андреевой позволяет ей говорить о подобных вещах без утайки и в то же время — с поразительным тактом.

Глубокое погружение в биографию писателя, изучение многочисленных воспоминаний, писем, комментариев к его стихотворениям и рассказам, — все это, при желании, доступно нашему читателю, но, с другой стороны, подобное исследование вынудит его потратить немало времени и душевных сил. Если же читатель просто хотел бы побольше узнать о любимом писателе, не погружаясь в исследовательскую работу на годы, то предлагаемая книга — как раз для него. Всю кропотливую работу автор уже проделал, осталось только прочитать.

Часто биографические книги бывают перегружены авторским отношением к своему герою. Юлии Андреевой и здесь удалось сохранить баланс: с одной стороны, приведено немало писем и мемуарных отрывков, процитированных достаточно полно, чтобы читатель мог судить о событиях самостоятельно, а с другой — все же текст не перенасыщен цитатами и читается очень легко.

И хоть нигде об этом не сказано прямо, у читателя остается образ поистине «проклятого поэта»: то, что в Эдгаре Аллане По «от себя», — это доброта, нежность, чувствительность; то, что заложено в нем судьбой, рождением, — предрасположенность к физическим и психическим недугам. И в конце концов «это убило то»; поэт не смог противостоять тому, что подтачивало его изнутри. Стоит ли обвинять «общество»? Оно, это общество, не сделало ничего экстраординарного; сильный человек бы выдержал. Но По не был сильным человеком. Хотя… нет: учитывая многочисленные внешние факторы, которые просто не позволяли ему нормально жить, — напротив, он был очень сильным человеком. Чудо, что он продержался так долго и что он создал так много. И нам стоит помнить об этом.

Елена Хаецкая

Глава 2

Из детства ни часа не помню — не жил. Я там с остальными — дружил, не дружил… Я видеть, как все, не могу и гореть, Мне каждой весной не любить, не хотеть, Из общего русла не плыть и не пить. Мне только печаль. Я не мог пробудить Сердечный мотив, чтобы пел в общий тон. Любил и страдал, одиночеству фон, Когда на заре моей жизни обрел Сшибающий все на пути главный шторм. Внутри каждой бури — покой и печаль, Мистерия тайны, уйди иль причаль. Поток и ликующий мощный фонтан, Изгиб водопада от красных от скал. Где солнце печет одного лишь меня, Где осень хранит полыханье огня, Где молния в небе отметила след, Того, кто прошел, не оставив ответ. И гром прогремел после бури сухой. Чернущее облако, встав надо мной (на небе лазурном, примета важна), В меня первый раз заглянул Сатана

Э. А. По «Одиночка», перевод Ю. Андреевой

Призрачная и ненастоящая семьи

Судьбы спорят, выбирая нас.

О’Санчес

Когда детей спрашивают об их семье и родных, те обычно называют папу и маму, братиков и сестричек, других родственников. Дети рассказывают о своем доме и своих игрушках. У маленького Эдгара, или Эдди, как называли его Алланы, было две семьи: одна заколдованная и другая ненастоящая. В ненастоящей он жил. Ненастоящая семья состояла из двух взрослых: миссис Фрэнсис Аллан и мистера Джона Аллана. Пара взяла сироту Эдгара, когда тому исполнилось всего три годика, но так и не усыновила его. «Я тебе не отец, а миссис Аллан не мать. Так и запомни, — не забывал строго выговаривать мальчику Джон Аллан. — Мы с Фрэнсис взяли тебя в дом из милости, когда твои настоящие родители умерли». Таким образом, мальчик сделал вывод, что люди, с которыми он живет и которых окружающие считали его семьей, по сути, родителями не являлись, поэтому про себя он их называл «ненастоящие родители», отсюда и семья, в которой он жил, — ненастоящая. Что же до семьи, в которой он родился — тут тоже все не так просто. Во-первых, папа: настоящий отец Эдгара, Дэвид По (в доме Алланов не было даже его портрета) был сыном знаменитого генерала По из Балтимора, помощника квартирмейстера повстанческой армии во время войны за независимость. Когда многими годами позже генерал Лафайет посетит Балтимор, он пожелает почтить могилу героя революции, и когда его отведут туда, Лафайет горестно воскликнет: «Здесь покоится благородное сердце!»

Джон Аллан

Фрэнсис Аллан

Дэвид По — отец Эдгара сначала учился на юридическом, но потом ушел в театр, где женился на актрисе Элизабет Арнольд Хопкинс. Вспоминая его, обычно взрослые могли только сетовать: «Во что этот парень превратил свою жену, до чего довел собственное семейство, прежде чем исчезнуть навсегда!»

Ключевыми словами были «превратил» и «исчез». Миссис Аллан несколько раз водила Эдгара в цирк, и он видел там исчезающий шкаф — так что о том, как человек может вдруг исчезнуть, он имел некоторое представление. Скорее всего, слова взрослых следовало понимать так: отец Эдгара Дэвид был учеником и помощником волшебника, который практиковал фокусы и чудеса, но однажды неофит не справился с магией и исчез.

Что же до матушки... в комнате Эдгара на комоде стояла ее карточка. Мама была большеглазой и круглолицей и походила на фарфоровую куклу. Те, кто видел госпожу Элизабет Арнольд Хопкинс По на сцене, вспоминали, что она была хрупкой и маленькой, точно фея. Как большинство чахоточных больных, миссис По обладала прозрачной сияющей кожей, огромными печальными глазами, и сама она производила впечатление чего-то хрупкого и недолговечного. Миссис Аллен однажды отвезла Эдгара к тому месту, где когда-то стоял тот самый Ричмондский театр, в котором в прежние годы служила его мама, и мальчик все понял.

Элизабет По, мать писателя

Когда театр сгорел, на его месте воздвигли церковь Поминовения усопших. Деньги на строительство сдавали все соседи, но больше всех вложили Джон Аллан и его партнер Чарльз Эллис. Так что у них была своя скамья у самого алтарю.

Напротив церкви располагался крохотный магазинчик, его витрину в память о театре, украшали несколько спасенных из огня марионеток. Среди них мальчик тут же нашел куклу с большими печальными глазами, которая смотрела на него, казалось, с затаенной нежностью, словно хотела заключить мальчика в свои объятия, но не могла этого сделать, скованная магией.

Эдгар припал лбом к стеклу, в ужасе осознавая, что означали слова «во что он превратил свою жену» — ответ находился за стеклом. Итак, его мама стала куклой с фарфоровой головой и стеклянными глазами.

Мальчик потянул за рукав миссис Аллан, и та была вынуждена признать, что марионетка действительно немного напоминает покойную Элизу; впрочем, скорее всего, когда-то куклу и сделали для какого-нибудь спектакля, скопировав внешность и костюм актрисы. Эдгар не желал этого понимать, требуя, чтобы миссис Аллан немедленно забрала маму домой. Пришлось обращаться к директору магазина: продавец не решал такие вопросы и не мог по первому требованию скандального мальчишки и по просьбе его уважаемой спутницы вызволить куклу из стеклянного плена. Но когда марионетку наконец достали из витрины и кто-то из посетителей начал показывать мальчику, как следует управлять его новой игрушкой, ребенок издал вопль ужаса и еще немного — и, наверное, забился бы в падучей. Куклу тут же уложили на заднее сидение их коляски, и всю дорогу Эдгар обнимал ее, шепча нежные слова. Ему казалось, что дома в спокойной обстановке мама перестанет притворяться куклой и расскажет ему, что делать, чтобы снять заклятие.

Когда-то Элизабет Арнольд Хопкинс появилась в Ричмонде, подписав контракт на выступление с местным театром. Служа на сцене с десяти лет, к тому времени Элиза уже успела сыграть более трехсот ролей, среди которых были Джульетта и Офелия. В Ричмонд миссис По приехала с мужем и двумя детьми, старшим Уильямом Генри Леонардом (дома его называли Генри) и младшим Эдгаром, здесь она родила дочь Розали. Миссис По была два раза замужем, сначала за комиком Хопкинсом, потом за юным По — отцом Генри, Эдгара и Розали.

В Ричмонде семья снимала квартиру недалеко от театра. Несмотря на прогрессирующую чахотку и послеродовую депрессию, Элиза продолжала выступать, посвящая все свободное время заботе о малолетних детях. Никто точно не знал, куда делся ее муж — этот бездельник По. Говорили, будто бы он вскоре после переезда семьи в Ричмонд отправился по каким-то своим делам в Норфолк, а потом… да кто его знает? Был убит в пьяной драке? Получил по голове и навсегда потерял память, так что теперь бродит по свету, не зная, кто он и откуда? Утонул пьяный? Одно слово — исчез.

Элиза не щадила себя, стараясь заработать хоть сколько-нибудь на себя и детей. Добавьте к этому слабое здоровье и постоянные волнения за мужа. В результате она уже не могла подняться с постели, и дошло до того, что у несчастной женщины не осталось денег не только на лекарства, их она уже давно не покупала, а и чтобы содержать своих детей. На счастье, о бедственном положении семьи узнали дамы из благотворительного комитета, и миссис Фрэнсис Аллан, жена коммерсанта Джона Аллана, и ее соседка миссис Филлипс начали наведываться к бедняжке Элизе и помогать ей с детьми.

Миссис Аллан уже восемь лет как была замужем, но в семье до сих пор так и не появилось ребенка. И вот теперь она могла реализовать свою нерастраченную материнскую нежность. Видя, что супруга занялась благотворительностью, мистер Аллан мог только радоваться. Дело достойное, богоугодное, а что возится с чужими детишками, покупает им еду и игрушки, так их семья от такой мелочи не обеднеет.

Когда бедняжка миссис По умерла, детей раздавали, как котят в добрые руки. Так, Генри отправили в семью деда и бабки По в Балтимор, Фрэнсис Аллан взяла к себе Эдгара, а маленькую Розали она щедро подарила своей подруге миссис Макензи, супруге лучшего друга Джона Аллана, у которой тоже не было детей. Так все заинтересованные получили по ребенку, а благотворительный комитет провел собрание, отметив своих активисток в торжественном слове, которое обратила к ним раскрасневшаяся от восторга дородная председательша. На самом деле в то время усыновляли и удочеряли множество детей, и это не считалось чем-то из ряда вон выходящим. Если умирал бедняк, у которого не было родственников и оставались дети, соседи просто разбирали сироток, и те воспитывались в их семьях. При этом обычно старались не разлучать братьев и сестер, полагая, что тем будет проще прижиться в чужом доме, держась друг за друга. Красивые точно куколки малыши По обещали стать самым настоящим счастьем для приютивших их семей. При этом никто не подумал, каково это для самих малышей — сначала утратить родителей, а потом лишиться еще и друг друга. Но с другой стороны, Алланы и Макензи жили по соседству и часто виделись, стало быть, Эдди и Розали тоже будут общаться. Красивый и развитый Эдгар был, что называется, закулисным ребенком, в свои три года он знал множество стихов и любил их декламировать. С черными густыми волосами и темно-серыми выразительными глазами, Эдгар был самым красивым мальчиком Ричмонда. Его сестра Розали, которая на момент ее удочерения еще даже не научилась ходить, тоже выглядела как дорогая, искусно сделанная кукла. Сестры Макензи и Фрэнсис со своей сестрой Нэнси все время возились с воспитанниками, придумывая им наряды и развлечения.

Миссис Аллан надеялась, что рано или поздно ее строгий муж, так же как и она, привяжется к Эдгару и согласится усыновить его. Джон Аллан не протестовал, когда жена час за часом проводила в благотворительном комитете или ухаживала за больной миссис По, или гуляла с ее детьми; он выдержал, когда супруга вдруг явилась зареванной, прижимая к груди бледного, перепуганного мальчугана. Для начала этому самому сиротке выделили комнату и привезли с плантации черную няньку, потом стали накупать различные вещи, а то и дома организовывалось что-то типа кружка кройки и шитья, и пришедшие к супруге женщины часами сосредоточенно что-то шили, вязали, вышивали — но все это еще были цветочки. А вот когда Фрэнсис начала намекать, что не худо было бы оформить официальное усыновление с передачей приемышу всех наследственных и прочих прав… Нет, мистер Аллан был решительно не готов к подобному повороту судьбы. Хорошенький мальчик действительно выгодно смотрелся в своих дорогих костюмчиках, в которые рядили карапуза приемная мать и горничные-негритянки. Мистер Аллан не мог не признать, что мальчик удивительно хорош собой и весьма умен, но назвать чужого ребенка сыном и единственным наследником он не собирался, оттого и старался не привыкать к приемышу. Дело в том, что еще до свадьбы у мистера Аллана была другая женщина и дети — двое его собственных сыновей, которым он и собирался со временем как-нибудь незаметно отписать состояние или, по крайней мере, сделать все возможное для того, чтобы те могли устроиться в жизни.

Его законная жена, разумеется, ничего не знала о той — другой семье и, конечно же, ей было невдомёк, отчего муж до сих пор не влюбился в пригожего Эдгара. Но она не оставляла надежды.

«Мистер Аллан был по-своему хорошим человеком, однако Эдгар его не любил. Аллан был резок, придирчив и со своим длинным крючковатым носом и маленькими пронзительными глазками, смотревшими из-под кустистых бровей, всегда напоминал мне ястреба. Мне известно, что, гневаясь на Эдгара, он часто угрожал выгнать его из дому и никогда не позволял ему забывать о том, что он всецело зависит от милости своего благодетеля», — сообщает Джек Макензи.

Семья Алланов постоянно жила в Бостоне, их двухэтажный каменный дом стоял на углу Четырнадцатой улицы и Табачного переулка. Несмотря на то, что Джон Аллан много работал и часто был вынужден выезжать по своим торговым делам, свободное время он старался проводить с семьей. Вечерами Алланы выходили прогуляться по городскому саду, где дети весело носились по лужайкам, а взрослые бродили по тенистым аллейкам или отдыхали, разложив одеяло прямо на траве и расставив на специально принесенном с собой крошечном раскладном столике или полотенце угощения. Чернокожая служанка, сопровождающая своих господ, тихо сервировала импровизированный стол и затем стояла в сторонке, ожидая, когда хозяева поедят, чтобы прибраться после пикника.

По вечерам в уютной гостиной Алланов, впрочем, как, наверное, и во всех остальных домах, не чуждых просвещению, читали романы. Журналы печатали крупные произведения по главам, так что, если журнал выходил раз в месяц, продолжения приходилось ждать довольно долго. Для того, чтобы иметь понравившееся произведение под рукой, журналы ни в коем случае не выбрасывали. Когда же после журнальной публикации произведение выходило в виде книжки, ее обязательно приобретали.

Маленькая Розали обожала своего братика, а тот всегда нежно заботился о сестренке, По вообще больше нравилось общество девочек, нежели проказливых мальчишек.

— Ты только посмотри, Джон, твой Эдди уже с этих пор окружает себя самыми красивыми барышнями Ричмонда, — смеялись приятели мистера Аллана, в то время как маленький По нежился в компании хорошеньких девочек, мог часами разговаривать с ними о куклах, рассказывал волшебные сказки, многие из которых придумывал тут же на радость маленьким слушательницам.

Не меньше любил он и общение с подругами миссис Аллан. Взрослые женщины манили юного джентльмена, и, в отличие от других мальчиков, он старался проникнуть в салон, где пили чай и беседовали о своем дамы. Красивого мальчика тут же угощали чем-нибудь вкусненьким, расспрашивали о его жизни, просили прочитать стихи, которых Эдди знал множество. Все это он проделывал с грацией и артистизмом, вызывая всеобщий восторг.

Когда Эдгару исполнилось пять лет, Джон Аллан добился, что его питомца проэкзаменовали и сочли возможным записать в первый класс школы. Несмотря на то, что ученик По был самым младшим в классе, Эдгар по своим знаниям уже мог претендовать на второй, а то и на третий класс, но учителя решили, что там над малышом будут издеваться. По пришлось заниматься вместе с первоклассниками, которые хоть и были старше его, но по уровню знаний сильно отставали от нашего героя.

Мужская школа — огромное разочарование в жизни любителя женского общества красавчика Эдди, в компании шумных мальчишек он чувствовал себя непонятым, одиноким и несчастным.

Мир маленького Эдгара представлялся ему странной сказкой. С одной стороны, дом Алланов, в котором у мальчика была своя комната, в шкафу висели его вещи, на полках стояли любимые книги с картинками и в сундуках лежали его игрушки. Дом у Алланов был уютным и просторным, Эдгар знал каждую комнатку, каждую кладовку или чуланчик, домашние рабы кланялись ему как маленькому господину, выполняя любые капризы. Фрэнсис была необыкновенно нежна с ним, а Джон Аллан время от времени снисходил до разговоров с мальчиком — задавал ему задачки на сообразительность; или же приказывал кучеру готовить экипаж, и тогда они все вместе выезжали в театр, в гости, на их плантацию, где можно было целый день бегать без куртки, играя с местной детворой. Или еще лучше, сидя в большой кухне господского дома, то замирая от страха, то руками зажимая себе рот, чтобы не закричать, слушать полные колдовства и оживших мертвецов мрачные истории черных рабынь. Если бы миссис Аллан или ее муж узнали, какими небылицами почуют их воспитанника невольники, они бы, наверное, пришли в ужас. Но откуда им было это знать, если сами они не имели склонности спускаться в кухню или пробираться в конюшню, где так славно пахнет сеном и свежим навозом и где старый, покрытый морщинами и серыми, похожими на лишайник, волосами конюх рассказывает притихшей детворе о спрятанном в подвале трупе молодого браконьера, которого влюбленная дуреха приворожила на веки вечные, так что теперь он не может отправиться в страну мертвых, а вынужден каждый день посещать свою возлюбленную, пока та не умрет от страха и отвращения. Но даже потом он не сможет освободиться от заклятия и будет искать себе иных любовниц, ориентируясь в пространстве по запаху горячей крови. Белых хозяев вообще мало занимало, что рассказывают своим детям рабы, но даже если бы они решились записывать эти истории, дабы сохранить фольклор на бумаге, вряд ли кто-то из негров согласился бы пересказывать их. Скорее всего, невольники корчили бы из себя тупых дурней, которые только и могут что подобострастно улыбаться да кланяться, повторяя: «Да, масса; все сделаю, масса; ничего не знаю, масса». Но Эдди — милый, отзывчивый мальчик, которого привыкли видеть то на речке, то чинно сидящим в хижине кого-то из рабов и играющим с их детьми в камешки, — Эдди не вызывал подозрений. Поэтому его не прогоняли, и, замирая от ужаса и восторга, он с самого нежного возраста впитывал в себя сладкое очарование нагоняющих страх негритянских историй.

«Больше всего он пугался, когда ему чудилось, будто в кромешной ночной тьме на лицо его ложится чья-то ледяная рука; или виделось страшное и отвратительное лицо, надвигавшееся на него из предрассветного полумрака. Жуткие фантазии преследовали его столь неотступно, что иногда он, спрятав голову под одеяло, лежал так до тех пор, пока не начинал задыхаться», — рассказывал о нашем герое Джон Макензи.

Любому, кто видел Джона, Фрэнсис и Эдгара вместе, они представлялись крепкой и достаточно дружной семьей. Но такой вывод мог сделать только посторонний, то есть человек, не знакомый что на самом деле происходит в семействе Алланов.

На самом деле Джон Аллан не собирался когда-либо стать отцом для маленького Эдгара. А миссис Аллан, при всей своей заботливости и ласке, без согласия супруга не смела просить мальчика называть ее мамой. Даже наоборот, чтобы не сердить своего строгого мужа, она при каждом удобном случае напоминала Эдгару, что он приемный, и в доказательство сказанного показывала сохранившуюся карточку его настоящей мамы.

Итак, у маленького По были две семьи: ненастоящая, в которой он жил, и настоящая — семья его исчезнувшего отца и превращенной в заколдованную куклу мамы. От всех этих разговоров и объяснений Эдди порой и сам себе казался не настоящим, а выдуманным, словно он не обычный мальчик из плоти и крови, а герой какой-то странной книги, начало которой похоже на печальную сказку, середина провисает, а финал пока еще непонятен даже его создателю.

Глава 3

Кукла и ворон

С детства я не был таким, как другие. Не видел так, как видели все.

Э. А. По

Когда Эдгар пошел в первый класс школы, в их город и даже на их улицу переехала семья Пуатьо, с которой Алланы дружили еще до появления в их доме приемного сына. В то же время, когда Фрэнсис дежурила у постели несчастной Элизы По и посещала благотворительный комитет, ее пригласили стать крестной матерью новорожденной Кэтрин Элизабет Пуатьо. Но после этого семья Пуатьо уехала в свое имение на плантацию, с тех пор они лишь изредка обменивались письмами и присылали друг другу милые подарки на Рождество и Святые именины. И вот теперь семья Пуатьо купила большой дом с садом по соседству с Табачной улицей. Гуляя с со своим гувернером, Эдди наблюдал, как к калитке подъехали сразу три груженых повозки, и черные грузчики в длинных фартуках и нарукавниках принялись носить вещи в дом.

Вечером Джон Аллан сообщил, что уже проведал соседей и те ждут их у себя в субботу, и что нужно подготовиться и купить подарок для Кэтрин, у которой в этот день именины. Назавтра Фрэнсис и Эдди отправились в английскую лавку и выбрали там самую большую коробку шоколадных конфет со смеющейся девочкой на крышке и огромным золотым бантом, который Фрэнсис выбрала отдельно. Вообще банты на упаковках играли не только декоративную роль: бант легко раскручивался, превращаясь в длинную ленту, а уже эту самую ленту Кэтрин и ее нянюшки могли приспособить на оторочку подола и манжет на платье самой девочки, либо осчастливить ее кукол.

В назначенный день Эдди нарядили в выходной костюм — вельветовую курточку, шелковые штанишки и красное бархатное кепи с золотой кисточкой, которая особенно хорошо смотрелась на длинных черных как смоль волосах мальчика. Старая Молли уложила его роскошную шевелюру горячими щипцами. Эдди не любил этой процедуры, опасаясь, как бы неосторожная служанка не оставила его без ушей. Но все обошлось.

Дом господ Пуатьо находился всего-то в трех минутах ходьбы от дома Алланов, и, терпя издевательства над своей шевелюрой, из окна гостиной Эдди мог наблюдать, как мимо проезжают открытые экипажи с разряженными по случаю праздника гостями.

Алланам для этого визита экипаж не требовался. Перед выходом Молли вручила Эдди огромный букет роз, колючие стебли которых были предусмотрительно стянуты тряпицей. Алланы давно уже заметили, как выгодно смотрится пригожий мальчик, когда он преподносит подарки или читает наизусть тексты поздравлений. Не зря приемные родители не поскупились на гувернера-англичанина. Мальчик отлично держался в обществе и был так обходителен и вежлив, что Джон Аллан подумывал со временем дать ему должность в конторе или в лавке.

С тех пор как молодой шотландец Джон Аллан и его друг Чарльз Эллис переехали в Америку и открыли совместную торговую фирму «Эллис и Аллан», они оба поднялись из положения никому ненужных полунищих эмигрантов до статуса хозяев фирмы. Деньги на открытие собственного дела собирали по всем родственникам, с того времени прошло больше десяти лет, и табачная лавка изрядно расширила свой ассортимент. При этом все новые, интересные и рискованные инициативы исходили от предприимчивого Джона Аллана, который отличался неординарным умом и умением не только догадываться, какой из товаров может потребоваться в ближайшее время, но и где этот самый товар можно по дешёвке приобрести или как его изготовить.

К примеру, табачная лавка, как это можно понять из названия, в основном торговала табачными изделиями, а также трубками, мундштуками, сигарами и прочем. При этом Аллан, объехав все интересующие его плантации табака, выяснил, что хозяева испытывают нужду в сельскохозяйственных орудиях труда, и вскоре организовал поставку оных в обмен на табак. Где он покупал эти самые мотыги, лопаты, грабли и другие сельскохозяйственные изделия, неизвестно; вполне возможно, что он построил на своей собственной земле цех и нанял одного мастера, который и обучал негров. А дальше работа пошла. Аллан собирал заказы и развозил требуемое по соседним плантациям. При этом все было сделано на совесть и точно в срок.

Понадобилось привозить дешевые товары для рабов — снова не проблема. Аллан подсуетился — и вот уже груженые повозки отправляются по заданным адресам, а назад возвращаются, везя в лавку табак. Мог бы торговать и за деньги, но тогда и табак бы уже получался за деньги, а это значительно дороже, и налоги пришлось бы платить. А так взаимовыгодное сотрудничество и никаких тебе налогов. Далее заказчики стали покупать через него гвозди, молотки, скобяные изделия, и снова Джон Аллан оказался на высоте. Быстро отыскал интересующий плантаторов товар и четко организовал поставки.

Потом он узнал, что возник спрос на надгробные памятники, какие делали только в Европе. Ну, захотели местные власти привести в порядок городские кладбища; что же, Аллан фрахтовал корабли, и те ввозили правильные надгробные камни. Этим он снискал заслуженное уважение городских чиновников, которые без него, возможно, не справились бы с поставленной задачей.

Далее Аллан расширил ассортимент лавки, и, кроме табака, партнеры начали торговать пшеницей, сеном, маисом, кукурузной мукой, крупами, чаем, кофе, ввозили ткани и одежду, приторговывали винами и крепкими напитками.

После того как случилась очередная засуха и многие плантаторы пожелали распродать по дешёвке часть своих состарившихся и уже не годных для работы на плантациях рабов, которых было нечем кормить, Аллан нашел им применение. Скупая за бесценок старых негров, он безжалостно продавал их в шахты, где те работали, пока не помирали. Жестоко — не спорю, но такова жизнь. Если бы мистер Аллан не проявил хозяйскую сметку, это бы сделал кто-нибудь другой.

Кроме того, контора ссужала деньги под проценты. В общем, занимались чем придется. Америка — страна возможностей, и если уже два шотландца добрались сюда и как-то зацепились, нужно было в лепешку разбиться, но выйти в люди. В итоге Джон Аллан не только поднялся, хватаясь за все что только можно, но и весьма выгодно женился, заполучив красавицу-жену с весьма приличным приданым. Ему бы еще двух-трех сыновей, которые могли бы со временем унаследовать его дело, но этого Бог не дал. Жена понятия не имела о внебрачных детях своего супруга, и тому приходилось воспитывать маленького Эдгара, который даже не приходился ему родственником.

Впрочем, кто сказал, что мальчишка со временем не сможет стать его опорой? Что он не будет вот так же ездить по плантациям и собирать заказы для своего гениального отчима?

Но Фрэнсис считала, что ее ненаглядный Эдди должен пойти дальше. Как минимум выучиться и найти себе место в посольстве или хотя бы в администрации города.

Однако вернемся к именинам мисс Пуатьо.

Все вместе они прошли через светлую калитку, в саду Джон остановился поприветствовать знакомых, миссис Аллан тоже кивнула кому-то, кого Эдгар не увидел за кустами буйно цветущего шиповника, и тут же раскрыла объятия для Розали. Шустрая, веселая девочка с радостным смехом вырвалась из рук черной няньки и выбежала навстречу Алланам. В своих розовых оборках и рюшечках, крохотная и кругленькая, она напоминала матерчатый мячик, пошитый из разноцветных лоскутков.

Эдгар смущенно уставился на отчаянно надоевший ему тяжелый букет. Если бы рядом не было миссис Аллан, он бы, пожалуй, положил его на плечо и нес как топор. Хотя нет, проклятые розы кололись даже через тряпицу, запоздало мстя людям за свою раннюю гибель.

— Фрэнсис, дорогая, — к миссис Аллен подошла ее сестра Анна Валентайн, которую Эдгар называл тетушкой Нэнси, — ты уже слышала, что привез Кэтрин Элизабет ее дядя из Лондона? Ни за что не угадаешь — куклу размером с саму именинницу!

«Ага — Кэтрин Элизабет, так зовут эту самую девочку». — Эдди с ненавистью посмотрел на свой делавшийся все тяжелее и тяжелее букет.

– Где я могу ее найти? — поинтересовался он ангельским голосом.

— Тебе тоже интересно, моя умница. Конечно, кому же не интересна ходячая кукла с фарфоровой головой, которая умеет говорить «ма-ма». — Мисс Валентайн заговорщицки улыбнулась. — Она на втором этаже, в большой красивой коробке. Крошка Кэти сказала, что у нее есть отличная идея, но только сперва ей нужно переодеться.

Не слушая дальнейших объяснений и чуть ли не волоча за собой проклятый букет, Эдди направился к дому, ловким прыжком взлетел на крыльцо, после чего на одном дыхании поднялся по лестнице. Дом казался бы пустым, если бы внизу не слышались шаги, голоса и звон посуды. Неудивительно, что в такой жаркий день все гости находились в саду, и слуги накрывали столы прямо перед домом. Кому охота сидеть в душной гостиной?

Эдгар оглянулся в поисках кого-нибудь, кто мог бы подсказать ему, куда идти, но как назло, никого не было. Оставалось действовать на свой страх и риск.

Мальчик толкнул первую попавшуюся дверь и остолбенел — посреди комнаты в высокой коробке стояла золотоволосая кукла в желтом платье из органзы. Похожая на манекен из магазина. На мгновение он застыл напротив этого чуда современной техники, когда кукла вдруг икнула и вздрогнула. Последнее заставило мальчика отшатнуться в сторону, и тут произошло самое страшное. Вместо разряженной куклы в коробке оказался он сам — в той самой одежде, в какой пришел на праздник, и с огромным букетом алых роз в руках. Эдди моргнул, не в силах поверить в произошедшее, и только тут понял свою ошибку — перед ним была не кукла, а живая девочка, точнее, ее отражение, глядевшее на Эдди из огромного зеркала, раму которого он принял за край подарочной упаковки и в котором только что отразился он сам.

Прозрение получилось таким ярким, что Эдгар с досады чуть не швырнул букет на пол, но тут за его спиной возникли Джон и Фрэнсис. Взяв себя в руки, мальчик чинно представился имениннице, после чего вручил ей букет и шоколад, который протянула ему миссис Аллан, а затем на негнущихся ногах покинул комнату.

Как он мог принять живую девочку за куклу? А почему бы и нет? Он ведь давно уже заметил, что созданная реальность зачастую многим прекраснее образца, с которого ее лепят. Природа может наделить девочку неровными зубами или недостаточно пышными волосами, но, когда художник пишет портрет, он устраняет все недостатки, создавая вместо живой натуры невыносимое совершенство.

Спустившись в сад, где родители именинницы уже приглашали гостей за накрытые в тени кустов желтой акации, красного гибискуса и сиреневой бугенвиллии столы, Эдди ни с кем не желал говорить, погруженный в свои мысли. В мечтах он снова поднимался по лестнице, открывал дверь, и перед ним возникала дивная картина — ожившая марионетка из Ричмондского театра расчесывала свои прекрасные темные волосы перед зеркалом, похожем на дверь в неведомое.

— Я давно жду тебя, мой мальчик, — произнесла заколдованная мама, и каждому ее слову вторил звонкий колокольчик, — когда же ты обрящешь крылья и…

Но мальчик не успел дослушать и выяснить, чего же хотела от него мама, кто-то тормошил его. Эдгар поежился и только тут понял, что его усадили на стул и перед ним на тарелочке — кусок торта с вишенкой, а Джон Аллан трясет его за плечо, пытаясь рассказать что-то веселое. Эдгар не понимал обращенных к нему слов, но, судя по сияющей физиономии приемного отца, можно было заключить, что он только что рассказал что-то очень забавное. Пересиливая себя, мальчик улыбнулся, и удовлетворенный Джон отстал от него, направившись в сторону какого-то лысого господина с острыми, как у эльфа, ушами. Наваждение продолжалось, но Эдгар уже не мог вернуться в страну своих грез, чтобы дослушать, что хотела сказать ему мама.

Он ковырнул ложкой невозможно сладкий торт, испытывая острое желание сбежать ото всех и попытаться еще хотя бы раз проникнуть в запретное и разгадать тайну.

И тут мальчик увидел огромную черную птицу, которая сидела на дереве и чистила перья. Птица заметила, что на нее обратили внимание, и повернула голову в сторону мальчика, какое-то время они смотрели друг на друга. Потом ворон каркнул и улетел.

Путешествие в Старый Свет

Когда школьники хотят обмануть старших, они способны творить чудеса. Э. А. По

Эдди можно было назвать воистину идеальным ребенком уже потому, что, находясь в чужом доме или принимая гостей Алланов, мальчик не мешал общению взрослых. Он развлекал дам, но при этом умудрялся быть деликатным и ненавязчивым (редкое качество у детей), кроме того, он отважно брал на себя заботу о других малышах, давая тем самым взрослым возможность немного побыть одним, не отвлекаясь лишний раз на требующих внимания крошек. Конечно, детей всегда можно было поручить какой-нибудь негритянке из домашней прислуги, но очаровательный мальчик, одетый с изысканностью маленького принца, увлекал детей не в пример лучше. За свою воспитанность и образцовое поведение в конце вечера Эдди непременно получал заслуженную награду — стаканчик сладкого разбавленного вина, который он выпивал за здоровье собравшихся, не забывая произнести звонкий тост.

В доме Эдди баловали, миссис Аллан старалась всячески оберегать своего воспитанника, опасаясь за его хрупкое здоровье, хотя в то время мальчик мало болел. Только в самом начале жизни в доме Алланов его свалил в постель тяжелейший настоящий круп, так что Фрэнсис дни и ночи проводила у постели больного, умоляя Господа, чтобы он не забирал ее последнюю отраду, ребенка, которому она так хотела стать матерью. После того, как девушка выходит замуж, родственники и соседи не отстают от нее с вопросами, когда ждать пополнения в семействе, и если ожидание затягивается, положению несчастной не позавидуешь. Фрэнсис принесла Джону Аллану отличное приданое, она была красивой и доброй женой, и нельзя сказать, что она часто болела или с детства отличалась хрупким сложением и слабым здоровьем. Но что бы Алланы не предпринимали, детей не было. И вот, когда Фрэнсис достался очаровательный мальчик, которого они с Джоном могли бы назвать своим сыном, кроха вдруг тяжело заболел! Что это как не происки злосчастной судьбы, которая снова и снова дает Фрэнсис понять, что она не создана для материнства? Миссис Аллан была в отчаянии. Однако мальчик неожиданно пошел на поправку и вскоре был совершенно здоров.

После этого случая Фрэнсис не знала, как оберегать своего ненаглядного Эдгара, пылинки сдувала, что тот ни попросит, он тут же все получал.

В противовес чувствительной супруге, Джон Аллан воспитывал приемыша в строгости, нещадно порол его ремнем и выговаривал за малейшую провинность. Так что весь дом звенел от детских криков и всхлипываний. Но на самом деле По был не из шалунов. Конечно, как и всякий ребенок порой он выказывал непослушание, вредничал или устраивал злой розыгрыш. Например, однажды он ловко выхватил стул из-под пытавшейся сесть пожилой дамы, или же он пугал приехавших на праздник детей сказками, которые услышал ранее от негров, после чего малыши неделю не могли спокойно спать, вскакивали по ночам и искали у себя под кроватью самостоятельно передвигающуюся отрубленную черную руку, а то и видели, будто в окна заглядывают синие утопленники с вытаращенными бельмами и висящими мокрыми водорослями вместо волос. Но такое случалось нечасто.

На первых летних каникулах Джон Аллан отвез свою семью в Стонтон, где проживали родственники Фрэнсис ­— семейство Валентайнов. Эдварду Валентайну сразу же полюбился смышленый Эдди, и время от времени он брал мальчика с собой на конную прогулку. Правда, пони для мальчика у него не было, так что дядя сажал своего маленького спутника в седло позади себя.

Однажды, проезжая через кладбище, Эдвард заметил, что племянник дрожит и со всей силы вцепился в него.

Решив, что мальчик почувствовал себя дурно, господин Валентайн обернулся к нему. Личико По было мертвенно-бледным, черные волосы намокли от пота и прилипли к коже.

— Они догонят нас, мистер Валентайн, и утянут в могилу! — пробормотал Эдгар.

Понимая, что еще немного — и ребенок потеряет сознание, Эдвард прижал его к своей спине левой рукой и заставил коня идти быстрее. Когда же они покинули кладбище и устроили привал, мальчик рассказал, что старая нянька рассказывала ему про оживающих покойниках, потому сам он никогда не ходил по кладбищу в одиночку. Теперь же, несмотря на то, что с ним дядя Эдвард, мальчик уверен, что знакомые с магией вуду покойники могут заставить их подчиниться своей воле — спешиться и последовать за собой, пока земля под ногами не разверзнется и путники не окажутся в объятиях кошмарных скелетов. В общем, довел себя чуть ли не до припадка и в придачу еще и взрослого человека напугал.

Что касается учебы, то учителя не могли нарадоваться на маленького мистера По. Мальчик вел себя на уроках тихо и всегда был очень внимателен. Несмотря на то, что Эдди был младше других учеников, он отличался похвальной усидчивостью и прилежанием. Так что, казалось, мальчик уже в этом нежном возрасте проявляет все задатки великого человека!