Эдем: Резонанс отчаяния Том 1

Глава 1 — Рыцарь истребления из Найфорда: Судьбоносная встреча

***

Подпольная арена пряталась в ржавых кишках промзоны Улаблейта. Под потолком мигали лампы, а вокруг ринга гудела толпа. Каждый был здесь ради одного: увидеть, как кто-то рухнет.

В центре арены Зенон Кайзер с трудом стоял на подгибающихся ногах. Напротив стоял громила, чьё лицо с тремя шрамами выражало звериную ярость.

Кулак мужчины врезался Зенону в солнечное сплетение. Воздух вылетел из лёгких — тело Кайзера дёрнулось вверх и осело вниз. Он ударился коленями, а потом щекой о бетон. Сознание ускользало от юноши. Где-то между ударами сердца Зенон подумал:

«Последний бой оказался провалом».

«Хватит».

«Мне действительно пора покинуть Улаблейт».

«Пора зарыть в себе слабость и найти силу».

Мир окончательно погас в глазах Зенона.

***

Зенон сидел на холодной металлической скамье за трибунами. Он наклонился вперёд, уставившись в бетон под ногами. Следы битвы на его теле выглядели уже не так угрожающе, как несколько минут назад.

Зенон Кайзер и сам выглядел так, будто должен был стоять с гордо поднятой головой, а не сидеть под трибунами. Привлекательный юноша со спортивной фигурой и строгими чертами лица. Густые чёрные волосы спадали на глаза, а через них прорывались ярко-фиолетовые пряди — того же цвета, что и радужки его глаз. Всё его тело было покрыто узорами чёрных линий, цепей и лиан. Среди них проступали семь латинских крестов: один на спине, два на шее, по одному на каждой голени, и ещё два на тыльных сторонах ладоней. Под глазами — две короткие чёрные линии. Неброские, но с оттенком чужеродности, словно кто-то добавил их в последний момент, зная, что они испортят целостность картины.

Зенон сжал кулаки. Сквозь зубы просочился хрип.

«Так вот как ощущается первое поражение на этой арене… Бьёт сильнее, чем я мог себе представить…»

Перед глазами Кайзера замелькали образы далекого прошлого — кровь, вспышки боли, крики. Последним в разуме всплыло лицо мужчины — до жути похожего на него самого. Только мрачнее.

Неожиданно этот образ рассыпался — кто-то словно стёр его ладонью.

— Хороший вышел бой, — чужой мужской голос прорезал тишину за трибунами.

Зенон медленно поднял голову. Перед ним стоял высокий мужчина в длинном чёрном плаще, поверх которого были закреплены тёмные металлические пластины. Под тканью слабо мерцали тонкие синие линии. У него были белые волосы, длиной до плеч, а глаза скрывала черная металлическая маска. На запястье мужчины светилось тонкое механическое кольцо, проецирующее бледно-синие символы.

— Приятно познакомиться, — голос мужчины был глубоким и уверенным. — Ингерам Инфер.

Зенон открыл рот, но ничего не сказал. Он посмотрел на Ингерама и увидел, как в теле мужчины бурлила сила. Кайзер видел, как вокруг мужчины вились невидимые волны энергии. Они не вызывали в Кайзере страха, напротив, притягивали к себе.

Слова слетели с губ Зенона сами:

— Ты же… Концепт?

Ингерам ехидно улыбнулся:

— Мне больше по душе резонант. Концепт... уж слишком уличный вариант.

— Не вижу разницы...

— Её особо и нет. В разных местах используют разное название. Суть одна. Что резонанты, что, как ты выразился, концепты — существа, обладающие возможностью резонировать с миром и его проявлениями.

Зенон не выглядел смущённым — полученная информация была для него не нова. Он поднял взгляд чуть выше, прямо туда, где под маской скрывались глаза Ингерама.

— Но... — подметил мужчина в маске. — Вижу, ты и так это знал.

— Верно. Мне известны некоторые термины, связанные с мифологией нашего мира.

— Вот как... Удивительно. Обычно такие знания скрывают от обычных людей.

— Прочитал в старых книгах, которые после сожгли. Вместе с библиотекой, в которой я их и нашёл.

«Жаль, что я так и не успел забрать эти книги с собой. В них было много полезной информации. Ну, хоть успел прочитать каждую из них».

— Мне нравится твоя честность, — сказал Ингерам, склонив голову вбок. — Редко встречаю юнцов, которые не пытаются набросить на себя плащ из пафоса или выдать себя за тех, кем не являются.

— Тогда скажи прямо… Чего ты от меня хочешь?

Ингерам усмехнулся и ответил вопросом на вопрос:

— А какие у тебя планы, Зенон? Зачем ввязался в подпольные бои?

— Мне нужны деньги. Я хочу покинуть Улаблейт, нет Меридиан. Уйти как можно дальше и начать новый этап своего развития. Здесь я больше не стану сильнее. Здесь я застрял… Чтобы достичь своей цели. Мне нужна огромная сила. И я её добуду. В Улаблейте мне искать больше нечего.

— Забавно слышать подобное от человека, который только что проиграл.

— Мне просто не повезло. Воспоминания… Они всплыли в самый неподходящий момент. Если бы не это — я бы уложил того громилу в два удара.

— Я в курсе.

— В курсе?

— Именно поэтому я здесь.

Ингерам сделал шаг вперёд, и протянул Зенону руку:

— Зенон Кайзер.

Зенон замер.

— Готов ли ты стать Рыцарем истребления?

Глава 2 — Рыцарь истребления из Найфорда: Ингерам Инфер

***

Зенон замер, словно его током прошибло.

— Рыцарем истребления? Так ты… Из Найфорда? — Кайзер тут же вскочил с места. — Что ты делаешь в Улаблейте? С учетом всего… Всего, что было между нашими странами последние десять лет!

Вспоминались переговоры, провальные попытки заключить союз, тайные разногласия. Всё, что едва не превратилось в открытый конфликт между двумя государствами. Это и связывало Улаблейт с Найфордом последние несколько лет. Забавно, но именно Ингерам чуть не стал последней причиной для начала этой войны. К счастью, война не разгорелась, но напряжение осталось.

Ингерам ответил:

— Спокойнее. Не стоит так громко кричать обо всём этом, — он сделал шаг назад, лёгкая тень растянулась под трибунами. — Если тебе интересно, мы можем обсудить это в другом месте. Там, где лишние уши будет проще контролировать.

Ошеломленный Зенон чуть отступил, глаза его сверкнули любопытством. Он быстро обдумал услышанное и спросил:

— Где именно?

— На улице. Я буду ждать.

Ингерам развернулся, и чёрная маска скользнула в тень.

Зенон остался один, пытаясь собраться с мыслями. Внутри всё ещё бурлило сомнение.

«И что он задумал? Рыцарь истребления… Найфорд… Ингерам… Это всё слишком опасно, чтобы оставаться просто наблюдателем».

Шаги Ингерама растворились в темноте коридоров, оставляя Зенона наедине с тяжестью предстоящей встречи.

***

Зенон стоял в тесной раздевалке, пропахшей потом и кровью. Он стянул с себя окровавленную одежду, бросив её в корзину, и медленно натянул чистую чёрную рубашку и лёгкую куртку.

«Рыцарь истребления… Найфорд… Ингерам Инфер…»

Юноша провёл рукой по лицу, ощутив под пальцами лёгкое жжение подглазных линий.

«Пойти ли мне с ним? Я с самого начала не планировал вступать ни в какие союзы. Хотел покинуть Улаблейт в одиночку без лишнего шума. Самостоятельно добиться силы и пройти свой путь. Мне не нужна помощь, но… Почему меня так тянет к этому странному человеку в маске?»

Кайзер застегнул куртку и застыл.

«И почему я вообще об этом столько думаю?»

Стоило Кайзеру закрыть глаза — и он вновь увидел огромную силу, бурлящую под чёрной маской Ингерама. Рядом с этой силой Зенон чувствовал себя странно. Словно внутри вспыхивало давно забытое тепло.

Зенон покачал головой, пытаясь стряхнуть это чувство.

«Но есть ещё один фактор. Величайшая боевая сила Предела памяти. Рыцари истребления Найфорда. Если Ингерам действительно один из них… То это шанс открыть дверь, к которой я вряд ли смог бы добраться самостоятельно. А за этой дверью… Может храниться сила, достаточная, чтобы исполнить мою мечту. Мою месть».

Зенон снова сжал кулаки.

«Если я хочу отомстить… если я хочу добраться до него… Возможно, этот путь — единственный, который действительно стоит пройти».

Зенон бросил последний взгляд в зеркало: фиолетовые пряди, холодные глаза, чёрные узоры на коже. Сейчас Зенон Кайзер уже выглядел как человек, который встал на шаг ближе к будущему. Он развернулся и направился к выходу. Ингерам ждал его на улице. И Зенон знал: отказать он уже не сможет.

***

Зенон вышел на улицу, и остановился рядом с Ингерамом. Рыцарь истребления ждал юношу — на его лице играла легкая улыбка, когда он рассматривал редких прохожих. Холодный ветер обдувал мужчин, а снег, падая с неба, растворялся, не успевая коснуться земли. Картина была удручающей. На дворе стоял последний месяц лета, но в Улаблейте шёл снег.

— Не сказал бы, что внешне Улаблейт оправдывает статус самого перспективного государства Предела памяти, — усмехнулся Ингерам.

Зенон сделал шаг вперёд:

— Улаблейт обходит остальные государства с технологической точки зрения, хоть этого и не видно.

Улицы Улаблейта тонули среди металла, труб и пара. Между домами мерцал тусклый свет фонарей, а над крышами возвышался центральный замок. Его построили прямо на кости гигантского чудовища. Даже спустя сотни лет останки этого существа продолжали прорастать по всему городу. Из мостовых и стен торчали рёбра, позвонки и обломки черепа, покрытые тонкими красноватыми прожилками льда. Жители давно перестали обращать на них внимание. Но чужаки всегда поднимали взгляд.

— Везде эти кости… — подметил Ингарам.

Зенон ответил:

— Говорят, Улаблейт был построен на костях. Развитый народ прошлого превратил эти земли в прекрасное государство. Королевство, которое вскоре чуть не было уничтожено руками ледяного гиганта Залкора.

Кайзер сжал кулаки. Ненависть заклокотала в нём. Он редко покидал столицу, но несколько раз бывал в городах на краю государства. Ему доводилось лично видеть остатки древнего алого льда, пронизанного кровью человечества.

— Я видел тот кроваво-красный лед, который он когда-то извергал из своей пасти, обращая когда-то великие города в руины и ледяные обелиски, в которых застывала человеческая жизнь. Отвратительная картина… Трупы людей того времени до сих пор скрываются в этих льдах без надежды на спасение.

— Ух ты… — поменялся в лице Ингерам. — Звучит ужасно.

— Так и есть… Хотя чего ещё можно ожидать от существа, ставшего для жителей Улаблейта символом смерти, несущим конец всему живому…

— Но его же одолели.

— Верно. Группа неизвестных, чьи имена так и остались в тени истории, смогли одолеть гиганта. Его труп закопали под Улаблейтом. Однако тело гиганта стало источником странных энергетических выбросов. Они и породили аномалии, которые окутали весь Улаблейт. Этот чертов снег…

— Я слышал эту историю, — наконец сказал Рыцарь истребления. — Она… Иногда кажется мне искусственной. Однако я верю в её естественность.

— Почему же?

— Потому что… Нет ни одной великой земли Предела Памяти, которую миновала бы собственная катастрофа.

Зенон кивнул. Легкая дрожь пробежала по его спине.

Ингерам сделал шаг вперёд:

— Ладно, хватит стоять. Давай пройдёмся. Обсудим изначальный вопрос.

Кайзер кивнул и молча последовал за Инфером.

***

Ингерам шёл впереди, поглядывая на Зенона так, будто выбирал верный момент начать разговор. Этот момент наступил сам собой.

— Ладно, — нарушил тишину Зенон. — Можешь уже сказать, в чём суть твоего предложения?

— Прямо спросишь? Тогда и я отвечу прямо. Я прекрасно знаю, кем ты был, кем являешься, и кем хочешь стать. И я хочу, чтобы ты вступил в ряды Рыцарей истребления.

Зенон неожиданно остановившись на месте. Его взгляд исказился угрожающей гримасой:

— Чего?.. Откуда ты вообще…

— Не торопись.

Слова Ингерама, сказанные с особенной улыбкой, по странной причине помогли Зенону успокоиться. Юноша расслабился, сделав полшага назад.

— Всё по порядку. Как тебе известно, Предел Памяти разделён между множеством государств. Среди них есть несколько держав, чьё влияние распространяется далеко за пределы собственных земель. И сильнейшей среди них считается Найфорд. Именно там находится больше всего выдающихся резонантов. Именно там базируются Рыцари истребления.

Зенон почувствовал, как внутри что-то дрогнуло.

— Найфорд — наследие Авеля Мардука. Короля человечества прошлого. Человека, который объединил государстаа и повёл их на войну против чудовищ. Тогда же он создал Рыцарей истребления.

Ингерам на мгновение замолчал:

— Война давно закончилась. Государства разделились. Но Найфорд так и остался вершиной. Страной, куда стремятся те, кто хочет стать сильнее.

Ингерам остановился и повернулся к Зенону:

— Найфорд — это место, где каждый день кто‑то становится сильнее. Разве это не идеальная точка для начала твоей мести, Зенон Кайзер? Тот, кто ненавидит монстров и…

— Не произноси, — остановил Ингерама Зенон. — Скажи… Откуда ты знаешь обо мне так много?

— Это не так уж и важно. Лучше сосредоточься на главном.

Зенон нахмурился, но Ингерам уже продолжил:

— Ты хочешь стать Рыцарем истребления? Продолжить развиваться? Бороться со столь ненавистными тебе монстрами и… — Ингерам всё-таки произнёс. — Возможно, даже демонами?

Слова словно вспыхнули в груди Зенона. Он сжал кулаки, а в голове всплыли образы прошлого: трупы посреди родного дома, два волка, пожиравшие плоть мужчины и ребёнка, совсем маленький Зенон с пустыми глазами. И снова образ того мужчины — почти его самого, но мрачнее.

Кайзер резко прервал этот внутренний калейдоскоп воспоминаний, выпрямился и посмотрел на Ингерама.

— Может ли Найфорд гарантировать, что я достигну цели? Смогу ли я стать достаточно могущественным, чтобы свершить свою месть?

— Всё зависит от тебя, Зенон. Но я уверен: работа Рыцарем истребления позволит тебе стать гораздо сильнее, чем ты можешь себе представить.

Мужчины подошли к небольшому двухэтажному дому Зенона. Строгая архитектура, почти лишённая украшений, резко выделялась на фоне хаотичных улиц Улаблейта.

— Я не жду ответа прямо сейчас. Я дам тебе столько времени, сколько потребуется.

Зенон не успел отойти в раздумья, как слова вырвались сами:

— Я готов стать Рыцарем истребления. Моя цель стоит любых средств. Но… Если Найфорд окажется недостаточно полезным для моей цели… Я покину его.

Ингерам замер, а затем тихо ответил:

— Хорошо. Увидим, как далеко ты зайдёшь.

Зенон сделал шаг к двери, но сердце его уже было где-то там, далеко за пределами Улаблейта, в мире, где его месть и сила станут одним целым.

***

Зенон сидел за столом в своей небольшой комнате, кулаки всё ещё сжимались, когда он смотрел на Ингерама.

— Слушай, чтобы стать Рыцарем истребления, нужно… Что-то сделать, да? Я не могу просто так прийти и получить этот статус.

— Не думай об этом. Я всё устрою, братишка.

Зенон не сразу понял, расслышал ли он правильно.

— Что ты имеешь ввиду?

— Рыцари истребления Найфорда поделены на семь подразделений. У каждого есть глава и его заместитель. И я, как ты уже мог догадаться, лидер одного из шести подразделений Рыцарей истребления.

Инфер сделал паузу, словно выбирая слова:

— Имя моего подразделения — Бастарды отчаяния. Я набираю все молодые таланты, которые обладают перспективами. Поэтому сделать Рыцарем истребления тебя не является проблемой.

— Ясно, — кивнул Зенон. — Но, судя по твоей интонации, передо мной всё-таки стоит какая-то важная задача?..

— Заслужить уважение. Успехи Рыцарей истребления определяются боевыми очками, которые начисляются внутри Найфорда. В первую очередь тебе нужно будет заработать боевые очки, выполнив несколько моих поручений. Ты проявишь себя и пройдёшь испытания. Только тогда сможешь стать настоящим Рыцарем истребления в глазах общественности.

Зенон сжал кулаки ещё крепче. В его глазах зажглась решимость. Ингерам замер у двери, белые волосы слегка развевались в холодном воздухе.

— Сколько тебе нужно времени на сборы?

Зенон не раздумывая ответил:

— Утром буду готов.

Ингерам сделал шаг ближе, словно проверяя, говорит ли он правду.

— Ты уверен? Как только покинем этот континент, назад пути уже не будет.

— Ты пытаешься меня убедить или отговорить?

Ингерам усмехнулся, тихо, почти сквозь зубы:

— Если смерть Улаблейта станет гарантией, что ты согласишься… — он сделал паузу, и улыбка стала ледяной. — Я готов сжечь это королевство, эту планету, прямо сейчас. Но… Я никогда не позволю себе надавить на тебя.

Зенон сжал кулаки, плечи дернулись от напряжения:

— Я никогда не чувствовал это место родным. Даже несмотря на то, что родился здесь. Особенно после того ужаса, что случился в прошлом.

Ингерам тихо рассмеялся, едва заметно, почти про себя.

— Забавно… Вероятно, что-то ты всё же чувствуешь… Что-то правдивое.

— Ингерам. И всё же… Почему ты пришёл? Почему именно я?

— Я прошёл долгий путь, Зенон. И в конечном итоге понял, что… Изменить этот мир моими силами невозможно. Нужно нечто иное, нечто большее. Тогда я и решил, что помогу взрасти новому поколению, которому удастся исправить этот ужасный мир.

— А?..

— Почему именно ты? Потому что… Для меня ты куда важнее, чем можно себе представить.

Не дожидаясь ответа, мужчина развернулся и шагнул прочь, покинув дом Кайзера.

Зенон остался один.

«Важнее, чем можно себе представить? Что он имел ввиду?»

Не находя ответов, Зенон подошёл к сундуку, достал небольшую сумку и методично начал укладывать всё необходимое для путешествия, которое начнётся уже завтра. Наконец, он отбросил сумку в угол комнаты и с лёгким вздохом лег на кровать. Зенон смотрел в потолок, мысли его пересекали образы прошлого и будущего. Завтра всё изменится.

Зенон закрыл глаза и попытался уснуть, готовясь к тому, что впереди его ждёт не просто путь, а война с самим собой и всем миром.

***

Утро в доме Зенона началось слишком тихо. Дверь скрипнула, и Ингерам вошёл без стука. Он молча сел за стол, а Зенон, держа в руках тарелку, молча опустился рядом и поставил перед гостем завтрак.

Ингерам удивлённо приподнял бровь:

— Ты приготовил?

— Ешь.

Ингерам без задней мысли начал трапезу. Через несколько минут, когда тарелки оказались пусты, Ингерам стал серьёзен так резко, будто переключил внутренний механизм. Он отодвинул тарелку, перевёл взгляд на Зенона и положил руки на стол.

— Нам нужно кое-что обсудить.

— Что же?..

— Зенон, работа Рыцарем истребления всегда связана с риском. Чтобы выжить в подобных условиях…

— Мне нужна сила резонанта.

— Именно так, — кивнул Ингерам. — В основе всего эдеминарная энергия и энергетическая сигнатура. Ты знаешь о них, но многое переврано народными сказками. Эдеминарная энергия — это основополагающая сила резонанса. Она невидима. Она повсюду, заполняет пустоты мира, его дыхание и глубины. Именно благодаря тому, что резонанты способны её контролировать, мы и можешь вступать в резонанс с миром.

Ингерам замолчал и начал рассматривать Зенона так внимательно, что тому стало неприятно.

Зенон фыркнул:

— Я знаю. Потому что…

— Потому что твои силы пробудились в детстве.

— Верно, — Кайзер едва заметно вздрогнул.

— Однако ещё важнее другое… Эдеминарная энергия, формирующая особые сигнатуры резонантов, служит цепью резонанса. Именно через её контроль мы получаем особые способности.

Зенон чуть подался вперёд:

— Особые способности… Те самые?

Ингерам продолжил:

— Именно так. Нет общего способа получения способностей. Каждый резонант добывает силы своим путём. В нашем мире, где мифы и реальность сплетены воедино, всё, так или иначе, может даровать особые силы.

— И какие силы у тебя? — сразу же поинтересовался Кайзер.

Над ладонью Инфера вспыхнул маленький синий огонёк. На вид самый обычный, но пламя его не давало тепла. Скорее — холодило.

— Это пламя отрешения, — произнёс Ингерам негромко. — То самое, что, по легендам, горит в самой Преисподней.

Огонёк на мгновение вспыхнул ярче, а затем исчез. Зенон медленно выдохнул, обдумывая увиденное.

— Впечатляет. И как же ты получил силы этого пламени?

— Эту возможность мне… — Ингерам усмехнулся, словно стесняясь. — Подарили.

— А?.. — Зенон задумался, однако мысль о силе Ингерама быстро померкла — что-то личное встрепенулось внутри. — Стоп, подожди… За все эти годы я чувствовал эдеминарную энергию внутри себя. Но я никогда не ощущал в себе никаких способностей.

На лице Ингерама появилась тень сожаления:

— Да. Я догадывался, что ты не сразу поймёшь. Способности в тебе и вправду есть, но…

— Но?..

— Но они заблокированы. Барьером теней.

— Барьером… Чем?

— Теней. Тем самым, что проявляется у тебя на лице. Символы. Метки. Всё это… Проклятый замок, который перекрывает доступ к твоим способностям.

В следующее мгновение тишина сломалась.

— Тварь!.. — вырвалось у Зенона. Его голос завибрировал от ярости. — Этот ублюдок… Мало того, что отнял у меня всё, что я когда-то любил… Проклял!.. Так он ещё и поставил на меня это. Барьер. Клетку, — комната казалась слишком тесной для его ярости; воздух наэлектризовался. — Как его снять? Скажи мне, Ингерам, как его сломать?!

Ингерам, впервые за весь разговор, отвёл взгляд:

— Я не знаю, Зенон. Но я верю, что работа Рыцарем истребления и предстоящие испытания могут помочь. Возможно, сила начнёт просачиваться сама, если ты будешь постоянно сталкиваться с ситуациями на пределе собственных возможностей. Твой барьер — не вечен.

Зенон на секунду застыл, тяжело и шумно вздохнув. Но затем резко развернулся.

— Тогда… — Кайзер схватил свою сумку с вещами, резко закинув ремень на плечо. — Пришло время отправляться. На пустые разговоры у меня нет времени.

Глава 3 — Рыцарь истребления из Найфорда: Выстрел

***

Недалёкое прошлое.

Где-то на окраине Улаблейта, в помещении, освещаемом одним энергетическим кристаллом, стояли двое. Мужчина и женщина. Они молчали, а их внешний вид скрывали тени.

Через секунду прозвучал низкий мужской голос:

— Прибыл.

— Вижу, — мягко отозвалась женщина.

— Идёт прямо к цели. Никаких отклонений. Никаких сомнений.

Через энергетическую проекцию они смотрели на небольшой двухэтажный дом, в который несколько мгновений назад вошёл человек в чёрном, с белыми волосами и маской, скрывающей глаза.

— Ингерам Инфер, — произнёс мужчина. — Лидер Бастардов отчаяния. Рыцарь истребления. И...

— И не только, — закончила за него женщина. — Мы оба знаем, что скрывается под этой маской.

— Знаем. И это знание пока что остаётся при нас.

— Пока что, — эхом отозвалась женщина. — Вопрос времени, когда король Низакриса узнает всю правду.

На несколько секунд повисла тишина. Затем мужчина в тени сказал:

— Он может быть здесь только по одной причине.

— Верно. Он пришёл за...

— За Кайзером.

— Именно.

Мужчина сжал кулаки. В следующее мгновение из темноты вокруг него вырвалась тяжелая волна энергии. Помещение вздрогнуло, а свет энергетического кристалла тревожно замерцал. За потоком энергии последовали слова:

— Ничего удивительного в том, что он прибыл нет. Однако… Почему именно сейчас? У него было много времени и до этого.

— А ты не видишь? Ингерам Инфер изменился. Ты помнишь, каким он был раньше?

— Я помню Ваала, который нёс разрушение. Который не знал пощады. Который...

— Который встретил проклятого из рода Кроун, — перебила женщина. — И эта встреча изменила всё.

Тишина вокруг стала гуще прежнего.

— Ты и сам должен помнить… — продолжила женщина. — Тот бой окончательно сломал внутри него то, что мы прежде надломили. Он убедился в том, как легко можно потерять всё. Как хрупка даже самая сильная воля. И тогда он понял.

— Что понял?

— Что одиночка никогда не изменит мир. Что сила одного, даже самого могущественного, — это песчинка в пустыне. Что настоящее будущее — в тех, кто придёт после. Он решил растить новое поколение. Собирать тех, в ком есть искра. Тех, кого мир сломал или отверг. Дать им шанс.

— И Зенон Кайзер — один из них?

— Один из главных, — ответила женщина. — Ты посмотри на него. Мальчишка, потерявший всё. Семью, дом, будущее. На нём барьер, который не даёт ему стать сильнее. И при этом он держится. Идёт вперёд. Дерется на аренах, зарабатывая жалкие гроши, только чтобы выжить и когда-нибудь отомстить.

— Месть, — хмыкнул мужчина. — Двигатель многих глупостей.

— И многих великих дел, — возразила женщина. — Не путай. Месть может сломать, а может и выковать. Всё зависит от того, кто её несёт.

Женщина в тени на мгновение замолчала, но после продолжила:

— Кроме того… Ты и сам прекрасно понимаешь, что рано, или поздно… Но он бы в любом случае за ним пришёл. Даже если пришлось бы прорываться через весь Улаблейт и всех его воинов. Инфер сделает всё, чтобы Кайзер стал сильнее.

— Рискованно, — сказал мужчина. — Кайзер может не выдержать. Может сломаться. Может предать.

— Если не рисковать, ничего и не будет. Ингерам это знает. Да и, я убеждена, он уверен в Кайзере больше, чем кто-либо другой.

— А если вырастет монстр?

Женщина мелодично рассмеялась:

— Монстры и нужны этому чертовому мирозданию. Только монстры могут сражаться с теми, кто скоро придёт.

— Это опасная игра.

— Все игры опасны. Но только в опасных играх рождаются легенды.

***

Недалекое прошлое.

В центре Улаблейта, прямо на кости древнего чудовища, возвышался центральный замок. Чёрный металл, потемневший камень, трубы и вентиляционные шахты — весь дворец непрерывно дышал горячим паром.

Сегодня в зале переговоров собрались трое. Король Улаблейта. Его советник. И Александр — восьмой Инициатор разлома и человек, контролировавший финансы всего Низакриса.

Сегодня Александр явился с предложением, от которого Улаблейт не мог отказаться. Фактически, государству и его правителю просто не оставили выбора. Несколько ключевых заводов страны недавно прекратили свою работу из-за необъяснимых технических неполадок. Большинство считало это случайностью, но Александр знал: его обученные агенты под прикрытием намеренно нарушили работу предприятий, чтобы сделать Улаблейт более сговорчивым.

Гладкие чёрные волосы Александра спадали к плечам, а тёмно-синие глаза за стёклами шестиугольных очков напоминали холодные сапфиры. Даже дорогой костюм и белый плащ с меховым воротником не выглядели вычурно. На пальцах поблёскивали геометрические кольца из тёмного металла, а под перчатками едва заметно мерцали встроенные панели управления.

Восьмой Инициатор разлома уважительно сказал:

— Я рад, что нам удалось так быстро заключить союз.

Голос Инициатора казался слишком уж уважительным. На его лице тем временем держалась безупречная улыбка, за которой скрывалось лишь презрение. Он считал нынешнего короля Улаблейта слабым человеком, случайно оказавшемся на троне. Взгляд Александра скользнул к документу на столе. Подписи уже на стояли на бумаге — судьба двух государств была решена.

Король рассмеялся, уставший, но радостный:

— Да, всё получилось прекрасно! Надеюсь, союз принесёт пользу обеим сторонам. Низакрис — сильное государство, и его поддержка очень важна для нас.

— В этом вы можете не сомневаться. Мы не желаем повторения катастрофы с ледяным гигантом.

Король повернулся к советнику:

— А ты чего молчишь? Ты что, не рад?

Мужчина в строгом костюме, с длинными седыми волосами и ухоженной бородой — советник короля Улаблейта холодно ответил:

— Меня радует всё, что помогает стране.

Александр улыбнулся шире прежнего:

— Строгий, холодный, рассудительный… Именно таким я и представлял себе советника. Теперь я понимаю, почему Улаблейт не заключал союзов раньше. Вы, должно быть, отказывали всем, кто не приносил достаточной выгоды. Вы напоминаете мне одного Рыцаря истребления из Найфорда…

Советник короля Улаблейта коснулся необычного вида трости у своего кресла, строго посмотрел на Александра и перебил:

— Неважно. Найфорд — мощная боевая и политическая единица. У нас был с ними конфликт. Обсуждать их — оскорбительно для Улаблейта.

— Прошу прощения. Но разве не прекрасно, что сегодня наши государства смогли заключить союз? Две великие державы теперь могут сосуществовать на самых выгодных условиях.

— Просто… Всё это странно, — ещё сильнее нахмурился советник.

— Странно? — удивился король.

— Странно получить такое предложение от Низакриса именно тогда, когда заводы перестали работать и экономическая ситуация была ослаблена… И когда одна из военных баз подверглась атаке… — голос советника стал ровным.

— Весь Низакрис опечален произошедшим. Мы союзники, и намерения у нас искренние… Неужели вы думаете, что это мы? — Александр приподнял бровь. — Я не понимаю…

— Нет, вы меня неправильно поняли, — добавил советник.

Король не выдержал:

— Хватит! Низакрис нам очень помог. Благодарим их! Теперь они ещё и оплачивают номера в отеле.

— Ах… — недовольно пробурчал советник. — Зачем вам было снимать весь отель Мансин для жителей Низакриса?

— Почему нет? — почти усмехнулся Александр. — Мы союзные государства. Плюс — это финансовая поддержка. Никакого вреда королевству.

Король, ощущая, как напряжение нарастает, поднялся с кресла, подошёл к Александру и нервно улыбнулся:

— Спасибо за всё. Будем рады жить в союзе.

Александр кивнул и учтиво поклонился. Внутренне он считал, что этот глупый спектакль наконец бы завершён.

— А теперь позвольте откланяться, — сказал банкир и, проигнорировав короля, покинул зал переговоров.

***

Коридор замка встретил Александра привычным гулом паровых машин. Инициатор шёл медленно вперёд до тех пор, пока от тени у очередной вентиляционной шахты бесшумно отделилась фигура. Человек в сером плаще встал за спиной Александра и заговорил:

— Инфер прибыл два часа назад. Виверна села в южном секторе, у гостевых ангаров.

Александр остановился, поправив очки:

— Король Улаблейта уже знает?

— Нет. Стража доложила нам. Мы перехватили сообщение.

— Умно, — Александр позволил себе лёгкую усмешку. — А этот глупый король тем временем сидит в своём кресле и радуется, что нашёл такого щедрого друга. Даже не поинтересовался, кто ещё пожаловал в его владения.

— Слежка за Инфером уже ведётся.

— Отлично, я отправлю к нему боевую группу, — Александр повернул голову. В его глазах мелькнуло нечто, от чего мужчина в плаще невольно опустил взгляд. — Ты пока займись изучением других заводов Улаблейта.

— Так точно.

— И помни… Король Улаблейта должен чувствовать себя в полной безопасности. Безопасность, как известно, рождает беспечность. Пусть считает, что худшее позади.

Агент молча поклонился и растворился в паровом тумане. Александр проводил его взглядом и двинулся дальше. У выхода, перед массивной металлической дверью, он задержался на мгновение. Провёл пальцем по косяку — на перчатке остался слой чёрной копоти, который он тут же брезгливо стряхнул.

— Убогая страна. Кости, пар и идиоты у власти. Интересно, сколько ещё таких королевств придётся облагодетельствовать, прежде чем Низакрис получит то, что заслуживает.

Дверь со скрежетом отворилась. Александр шагнул в снежную мглу, и створки с лязгом сомкнулись за его спиной.

***

Александр вышел из замка Улаблейта. Возле лестницы стояли двое солдат Низакриса. Их доспехи были странной сборкой металлических пластин и черного синтетического материала, а лица скрывали гладкие маски, с узкими прорезями для глаз. Александр окинул их взглядом и поморщился.

— Прибыл, значит… Ингерам Инфер. Представьте себе. Этот… Рыцарь истребления прибыл сюда, в Улаблейт. Чтобы забрать какого‑то мальчишку. Я не знаю зачем, да и знать не хочу. Но… Наш король прислал мне приказ. Чёткий и недвусмысленный. Они оба должны умереть.

Солдаты синхронно наклонили головы, принимая информацию. Александр выпрямился — выражение лица снова стало маской светской учтивости.

— Убейте Кайзера и Инфера. Немедленно.

Не теряя и секунды, солдаты двинулись прочь — бесшумно, как тени.

Александр проводил их взглядом, а затем пробормотал себе под нос:

— Не люблю, когда мне приходится пачкать руки чужими делами. Но если король приказал — значит, мальчишке действительно нужно умереть. А уж Инферу тем более.

Александр лишь успел сделать один шаг, когда за его спиной раздался грубый голос:

— Ингерама убью я.

Александр замер, повернул голову, и увидел его. Губы Инициатора дрогнули в довольной улыбке:

— О... Ты всё-таки прибыл.

Перед Инициатором встал Раум Фаркил. Высокий мужчина с короткими чёрными волосами, среди которых выделялись две алые пряди. Из его головы выступали чёрные рога, а красные радужки глаз резко выделялись на фоне черной склеры. Белый халат выглядел так, будто его не раз опалило пламя — ткань местами почернела и расходилась рваными краями. Поверх одежды проходили ремни с металлическими контейнерами, странными ампулами и древними артефактами. Чёрные узоры на теле напоминали трещины. На шее свободно болтался чёрный шарф, а на лице застыла хищная улыбка.

Александр чуть приподнял бровь:

— Защита Улаблейта хуже, чем я думал. Раз даже демон смог пройти сюда, не встретив особых препятствий.

Раум, почти смеясь, фыркнул:

— Да и… До заключения договора… Я и в Низакрис смог зайти.

— Могу признать. Таланты у тебя действительно есть.

— Хватит обходных фраз. Мне всё равно, кого ты послал за мальчишкой. В своём нынешнем состоянии он мне неинтересен. Но… Ингерама я убью сам.

— Любопытно… С чего такой интерес? Что за личная привязанность к Инферу?

— Я не видел своего лучшего друга… Ну… Пару десятков лет точно. А может, и сотню. Кто их считает? Но теперь я очень хочу встретиться с ним снова.

Александр не сомневался: их встреча ничем хорошим не кончится. Но в этом и был смысл. Инициатор только кивнул:

— Тогда поспеши. Время — деньги.

Раум усмехнулся, разворачиваясь:

— Деньги лишь пыль. Истина. Вот, что ведёт мир вперед.

Меридиан — Дом Зенона Кайзера в Улаблейте.

Настоящее.

Ингерам и Зенон вышли из дома, тихо закрыв дверь. Тучи над Улаблейтом расступались, открывая на востоке линию вечного света. Зенон задержался на пороге. Дом, в котором он прожил всё жизнь, как обычно казался чужим. Кайзер смотрел на него, пытаясь почувствовать хоть что-то, но внутри было пусто. Отбрасывая это, Зенон сделал глубокий вдох, отвернулся и начал уходить.

— Готов? — спросил Ингерам.

— Ещё как, — кивнул Зенон.

Они вместе сделали первый шаг по дороге.

***

Зенон Кайзер и Ингерам Инфер молча шли по холодным улицам Улаблейта. Город только начинал просыпаться. Где-то вдалеке грохотали механизмы заводов, трубы выбрасывали клубы горячего пара, а между домами уже мелькали первые рабочие в тяжёлых плащах. Кто-то тащил ящики. Кто-то открывал лавки. Кто-то просто стоял под фонарями, пытаясь согреть руки дыханием.

Зенон смотрел на всё это без особых эмоций.

— Странное место, — вдруг сказал Ингерам.

— Улаблейт?

— Да. Чем дольше нахожусь здесь, тем сильнее ощущение, будто этот город боится сам себя.

Зенон усмехнулся:

— Так и есть. Здесь люди давно привыкли жить в страхе.

— Страхе перед чем?

— Перед завтрашним днём, который может обернуться новой трагедией. Перед чудовищами. Перед холодом. Перед правительством. Перед голодом. Перед всем сразу.

Ингерам бросил короткий взгляд на юношу:

— А ты?

— А я уже слишком давно живу с ненавистью, чтобы бояться.

Несколько секунд мужчины снова шли молча. Где-то наверху протяжно завыла сирена. Несколько прохожих даже не обратили на неё внимания.

— Ты действительно так сильно хочешь отомстить? — неожиданно спросил Ингерам.

Зенон остановился не сразу, но после сказал с особой уверенностью:

— Да.

— Даже если месть уничтожит тебя самого?

Ответ прозвучал слишком быстро:

— Значит уничтожит.

Ингерам медленно выдохнул:

— Плохой путь.

— Но честный.

Рыцарь истребления усмехнулся:

— Знаешь… В Найфорде полно людей, которые говорят похожие вещи.

— И чем всё заканчивается?

— По-разному. Кто-то становится героем. Кто-то чудовищем. А кто-то просто умирает раньше, чем успевает понять разницу.

Зенон поднял взгляд:

— А ты? Кем стал ты?

Вопрос заставил Ингерама замолчать. Холодный ветер качнул полы его плаща.

— Я? — тихо переспросил мужчина. — Хороший вопрос, — на несколько секунд его голос стал непривычно пустым. — Наверное… Я просто слишком долго пытался спасти мир.

Зенон нахмурился:

— И что в этом плохого?

Ингерам посмотрел куда-то вперёд.

— Этот мир не любит, когда его спасают.

После этих слов Рыцарь истребления и юноша вновь замолчали. Только снег продолжал падать с неба, исчезая ещё до того, как касался земли.

В этот момент…

***

На крыше соседнего дома расположились два солдата Низакриса. Их лица скрывал гладкий металл масок. В руках солдата в маске, лишенной прорези для второго глаза, застыла снайперская винтовка, украшенная рунами. По стволу пробегали слабые, голубоватые искры.

— Цель выходит, — прошептал один. — Начинаю подготовку.

Винтовка бесшумно поднялась — прицел поймал Зенона в перекрестье. Последний шаг на ступеньке. Последняя секунда. Раздался выстрел. Звук разорвал утреннюю тишину, а пуля, пронизанная энергией, вылетела с оглушающим свистом. Пуля перечеркнула воздух…

Снаряд не остановили ни плоть, ни кость. Он безжалостно прошёл сквозь голову Зенона. Тело Кайзера обрушилось на землю с глухим, лишённым жизни звуком. Лужа крови растеклась прямо под головой юноши.

Реагируя на звуки и траекторию полёта пули, Ингерам повернулся — но понял не сразу. Его глаза, закрытые маской, расширились — от шока и того, что происходящее не укладывалось в его понимание.

— З?.. Зенон?!

Инфер закричал, но Зенон уже ничего не слышал.

Глава 4 — Рыцарь истребления из Найфорда: Сила резонантов

***

Ингерам застыл над телом Зенона. Он опустился на одно колено, подхватывая голову юноши. Кожа была тёплой, лицо — расслабленным. Ингерам выдохнул. Ни крови, ни вырванного куска черепа не было. В разуме Ингерама проскочила мысль:

«Значит он всё-таки заложил защитный механизм…»

Ингерам едва успел осмыслить эту догадку, как вокруг него и Зенона начали показываться солдаты Низакриса. Выходя из теней, они окружили резонантов. Над головами Ингерама и Зенона поднялись десятки снайперских винтовок. В руках других солдат красовались кинжалы.

В этот момент Зенон резко сел, потирая голову:

— Чёрт… Больно же! — Зенон встал на ноги, моргнул и огляделся, пытаясь понять, что случилось. Боль ещё вибрировала в голове, но постепенно отступала, открывая реальность перед глазами. — Меня только что убили, или как?

Зенон осмотрел окруживших его солдат и понял, что раздумывать некогда:

«Что за странная форма? Не встречал раньше таких солдат. Но исходящая от них угроза говорит сама за себя… Даже когда встречаю солдат Улаблейта внутри нет таких неприятных ощущений».

Ингерам встал рядом и медленно сдул пыль с рукавов:

— Рад, что ты жив. Хотя и не удивлён.

Инфер перевёл взгляд на солдат. Зенон встал с ним плечом к плечу. На его лице растянулась широкая улыбка, в которой читалось чистое превосходство того, кто должен был умереть, но выжил. Кайзер тихо сказал:

— Ну что?.. Раз они пришли к нам, грех не поприветствовать.

Кольцо солдат начало медленно сжиматься, а Ингерам усмехнулся:

— Эдеминарное оружие первой категории — инструменты, которые концентрируют энергию владельца и увеличивают силу его физических атак.

Инфер поднял руку, и в воздухе над ладонью родилось маленькое скопление энергии. Энергия искривилась — раздалась вспышка, из которой возникли две катаны с чёрными рукоятями и ножнами. Ингерам перевернул мечи, протянув их Зенону.

— Хотел подарить в Найфорде. Но, похоже, судьба решила иначе. Прими.

Зенон взял катаны и почувствовал, как его эдеминарная энергия проснулась, вплетаясь в металл. Ощущение было странным. Кайзер одновременно чувствовал, как два клинка начинали ему подчиняться, и как они становились его новой частью.

— Спасибо…

Зенон на мгновение потерял дар речи от неожиданного подарка, но затем нахмурился. Он знал, что такое эдеминарное оружие. Даже слышал о всех трех его основных категориях. И первая категория означала, что оружие в его руках, хоть и было по большей части обычным, но представляло из себя эталон человеческого мастерства. Идеальное оружие для молодого резонанта, только вступившего на путь воина.

— Только вот, я мечом никогда не пользовался. А двумя — тем более.

— Это не так важно, — Ингерам покачал головой. — Ты разберёшься быстрее, чем думаешь. Не переживай.

Зенон, державший в руках новое оружие, не понял, что ему пытался донести Инфер, но времени на размышления не было. Он закрепил ножны на поясе и приготовился к бою.

Солдаты Низакриса в это время замерли, готовясь к атаке. Стволы винтовок слегка наклонились. В воздухе натянулась струна тишины.

Ингерам сделал уверенный шаг вперёд. Зенон встал рядом, разворачивая корпус. Ингерам прищурился, подумав:

«Значит, слухи не врали… Чёртов Низакрис. Всё-таки заключили союз с Улаблейтом. Иначе почему бы им так вольно здесь расхаживать?»

Солдаты на крышах синхронно зарядили винтовки. Клинки бойцов на земле блеснули светом.

Ингерам скользнул взглядом по улице и за считанные секунды оценил количество и уровень силы врагов. Его лицо стало серьёзным. Сам бы он справился без особых усилий, но сейчас всё было иначе. Рядом стоял Зенон, который ещё не сталкивался с подобными врагами.

«Если их здесь так много… Возможно, в Улаблейте и правда появился один из Инициаторов разлома. Но я не чувствую сильной энергетической сигнатуры. Значит, если и есть, то кто-то из низших. Десятый, или девятый. Максимум седьмой. Не выше».

Ингерам выдохнул и перевёл взгляд на крышу. Там и стояли двое стрелков, которые несколько секунд назад выстрелили в Зенона. Из прорезей в его черной маске хлынули тонкие языки синего пламени.

— Начнём, пожалуй, с тех двоих.

Инфер сорвался с места. Зенон увидел только рваный след синего пламени, а Ингерам уже стоял на крыше. Он схватил солдат за головы и впечатал их в поверхность крыши. Раздался грохот, кровь брызнула дугой, а под головами солдат расползлись трещины. Ингерам выпрямился, стряхнул с руки обломки масок и посмотрел на Зенона:

— Твоя очередь! Пора наконец проявить себя, Зенон!

Только слова сорвались с уст Ингерама, как перед Зеноном появился солдат Низакриса. Он нанёс удар парными кинжалами, но Кайзер успел уклониться. Следом на юношу обрушилась новая волна атак — ещё трое солдат пытались прикончить его. Лезвия просвистели у самого лица, но Кайзеру удалось увернуться от каждого выпада.

В этот момент Зенон яснее, чем когда-либо, понял разницу между тем, кто назывался резонантом, и обычными людьми. Это был идеальный момент, чтобы испытать две катаны, подаренные Ингерамом.

Уклонившись от вражеского выпада, Зенон отступил на шаг от противников и положил ладони на рукояти катан. Что-то внутри него щелкнуло. Перед его глазами вспыхнуло странное воспоминание: Зенон Кайзер, но с длинными волосами и в иной одежде, стоял посреди поля боя, сжимая две катаны. Память ударила в виски тяжестью настоящего опыта. Вместе с вспышкой воспоминаний к Кайзеру пришло и чувство абсолютной силы.

«Такое чувство, словно я уже делал это тысячу раз…»

Зенон обнажил черное и фиолетовое лезвия. Рванув вперёд, Кайзер сделал рубящий удар — три солдата упали на землю почти одновременно.

Увидев, как один удар Зенона повалил сразу троих, оставшиеся солдаты Низакриса сделали несколько шагов назад.

Сам Зенон застыл на месте, поглощённый собственным удивлением. Юноша медленно опустил взгляд на клинки. В отражении их металлических поверхностей он увидел своё лицо. Оно казалось ему чужим.

«Я уже держал их. Не просто держал — владел ими. Где-то, в каком-то забытом фрагменте своего прошлого… или чужого».

Каждое движение казалось отработанным годами тренировок.

— Хах! Вот это удар! — раздался крик Ингерама. — Я же говорил! Чувствуется талант! — Ингерам едва не подпрыгивал от восторга.

Зенон усмехнулся, чуть смутившись:

— Спасибо. И за катаны тоже… правда, спасибо.

Монолог Кайзера прервала фигура, вырвавшаяся вперёд. Солдат Низакриса — но в этот раз другой. Иная маска, иная униформа. Он точно был воином, стоявшим на ступень выше обычных бойцов.

Кинжалы солдата рухнули на Кайзера, но Зенон успел заблокировать удар фиолетовой катаной. Сталь прозвучала чистым звоном. В точке столкновения вспыхнули искры.

Солдат навалился на клинок всей своей силой, пытаясь проломить защиту, но Зенон оттолкнул его, начав яростный обмен ударами. Солдат двигался резко и агрессивно — кинжалы мелькали, оставляя за собой рваные следы. Однако Зенон блокировал вражеские атаки почти не глядя — чёрная катана отбивала первый удар, фиолетовая в тот же миг отражала второй.

— Быстро… но недостаточно, — бросил Зенон почти насмешливо.

Солдат рычал и усиливал натиск. Один из кинжалов поцарапал плечо Зенона, но юноша ответил собственным ударом. Чёрное лезвие вскрыло воздух рядом с шеей противника, оставив на маске длинную царапину.

Ингерам, наблюдавший со стороны, лишь хмыкнул.

Настал момент обмена последними ударами. Клинки Кайзера и солдата Низакриса столкнулись так сильно, что земля под ногами треснула. Зенон отпрыгнул назад и нахмурился — катаны в его руках замерли.

— Мне это уже надоело.

Солдат едва успел осознать эти слова, как Зенон совершил стремительный рывок и оказался за спиной врага, нанеся два удара. Они рассекли тело солдата крестообразно, и два массивных пореза раскрылись, как чернильные раны. Кровь вырвалась наружу — солдат упал на колени, затем лицом в землю.

Зенон, тяжело выдохнув, поднял взгляд вверх. На крыше стоял Ингерам, на лице которого красовалась улыбка.

— Ну что, доволен? — спросил Зенон, чуть приподняв подбородок.

— Более чем. Ты прошёл проверку.

Зенон фыркнул, но уголок его губ предательски дрогнул. Он уже развернулся к оставшимся солдатам Низакриса, однако в следующее мгновение его план перебил голос Ингерама:

— Стой. Дальше я разберусь сам.

Зенон моргнул, переведя взгляд на Инфера:

— Но я могу…

— Можешь. Но не нужно. Ты уже сделал достаточно. А вот я давно не разминался.

Рыцарь истребления шагнул вперёд.

Солдаты Низакриса инстинктивно сделали шаг назад.

Зенон остался стоять на месте.

Ингерам неторопливо раскрыл ладонь:

— Теперь моя очередь.

Взмахом руки, Ингерам выпустил волну синего пламени. Огонь взметнулся вверх, приняв облик обжигающего копья. Инфер одним прыжком покинул крышу — его фигура, окруженная синим пламенем, взлетела над улицей.

— Ловите, ублюдки!

Языки синего пламени отрешения окрасили небо, а оружие сорвалось с руки воина, как огненная комета. Копьё вонзилось в землю и по асфальту расползлись глубокие трещины, из которых рванули вверх синие языки огня. Раздался взрыв. Пламя взметнулось в небо, а затем рассыпалось огненным дождем. Каждый язык пламени выслеживал солдат Низакриса, охватывая их. Крики оборвались быстро — тела врагов обратились в пепел почти мгновенно. Когда последний огненный лепесток исчез, Ингерам плавно приземлился. Перед ним встал побледневший Зенон. Он наконец понял разницу между собой и резонантом, чья энергия проявляла себя в полной мере. Ингерам, заметив выражение его лица, хмыкнул:

— Не пялься так, будто призрака увидел. И ты в будущем сможешь сделать нечто подобное. У нас не так много времени, поэтому пора уходить. Прости, что прощание с домом вышло таким скомканным, — он развернулся. — По пути всё объясню.

— А если ещё солдаты? — начал Кайзер.

— Зная воинов этой страны, не удивлюсь, если начнётся преследование. Но я сомневаюсь, что им удастся без труда догнать двух резонантов.

Не теряя времени Зенон и Ингерам двинулись прочь.

***

Зенон и Ингерам бежали по сонным улицам Улаблейта. Холодный ветер тянулся за ними, когда Кайзер спросил:

— Эй… как мы вообще планируем добраться до самой границы, а после до Найфорда? Улаблейт — не деревушка, это огромное государство. Пешком мы будем добираться неделю, а то и больше.

Ингерам даже не повернул голову — лишь уголок губ дрогнул:

— У меня есть одна идея.

Зенон нахмурился:

— Так, только не говори, что…

— Да. Понимаю, маунтов ты не очень любишь. Всё-таки ненавидишь монстров. Но знаешь что? — он поднёс два пальца ко рту. — Другого варианта у нас нет.

Инфер свистнул. Тут же в ответ на свист раздался монструозный, драконоподобный рёв. Такой громкий, что земля под ногами дрогнула.

Зенон вздрогнул и резко поднял взгляд вверх.

— Это?..

Глаза Кайзера расширились, а зубы сами собой оскалились. С высоты снижалось нечто огромное, черно-синее, с расправленными крыльями. На его чешуе вспыхивали яркие узоры, переливающиеся синим светом.

Ингерам довольно фыркнул:

— То, о чём ты подумал.

Тени вокруг Зенона и Ингерама дрогнули, когда гигантский зверь обрушился с небес. Земля содрогнулась, а перед мужчинами встала чёрная виверна. Тело её покрывали сияющие синие узоры, а расправленные крылья заслоняли половину видимого неба.

Ингерам шагнул вперёд и положил руку на шею чудовища:

— Зенон, знакомься. Это Серелас.

Виверна коротко рыкнула, подтверждая слова Инфера.

Зенон стиснул зубы:

— Я не собираюсь пользоваться услугами этой твари. Я не…

Ингерам поднял ладонь, обрывая Кайзера:

— Зенон. Сейчас не время быть гордым идиотом. Если хочешь выжить, стать сильнее и дойти до конца — тебе придётся пользоваться всем, что доступно. Ты не в том положении, чтобы выбирать, и демонстрировать свой скверный характер.

Эти слова попали точно в больное место. Лицо Кайзера исказилось злобой и обидой, но он кивнул, приняв действительность.

— Понял.

Виверна наклонила голову, позволяя мужчинам взобраться на свою спину. Ингерам легко запрыгнул первым. Зенон — с заметно меньшим энтузиазмом — последовал за ним.

— Только держись крепче, — сказал Ингерам, усаживаясь удобнее.

— Так тут даже держаться не за…

Не успел Кайзер договорить, Серелас взревел. Виверна взмыла в небо так резко, что Зенон захлопнул рот, чтобы не выдавить звук. Вихрь чёрно-синих крыльев разорвал воздух, и монстр унёсся прочь — прямо в сторону границ Улаблейта.

***

Серелас летел вперед столь стремительно, что напоминал черную вспышку. Ветер вокруг превращался в сплошной вой, а стеклянные окна домов под зверем превращались в кучи осколков, что разлетелись по улицам городов. Граница Улаблейта стремительно приближалась.

Зенон, вцепившись в выступ на шее виверны, попытался перекричать рев ветра:

— Ингерам! Кто вообще на нас напал?! И почему?!

— Солдаты Низакриса.

— Низакрис?.. Но о них уже давно ни слова в новостях. Я думал, что их государство вымирает.

— Видимо они старались исчезнуть. Несколько лет действовали в тени. Найфорд давно подозревал, что их король что-то скрывает. Но, увы… Законы совета пятнадцати запрещают великим державам вмешиваться во внутренние дела других государств без доказательств. Мы могли только наблюдать.

Поток воздуха сменился резкой турбулентностью, но Серелас легко стабилизировался. Ингерам продолжил:

— Сейчас, после прихода нового короля, Низакрис стал опаснее, чем когда-либо. В стране собрали группу из десяти необычайно сильных резонантов. Их назвали Инициаторами разлома.

Зенон вскинул голову:

— Инициаторы… что?

— Разлома. Название само по себе тревожное. И хоть я уже встречался с парочкой из них, их цели до сих пор неизвестны. Но раз они решили убрать нас… Значит, они начали действовать. Возможно, мир движется к войне.

Зенон порывисто выдохнул:

— Низакрис правда планирует войну?

Ингерам качнул головой:

— Не знаю. Их планы — сплошная тень. Но действия говорят сами за себя. Велика вероятность, что всё это закончится катастрофой. И да… Низакрис можно считать врагом Найфорда. Врагом, от которого стынет кровь.

Несколько секунд резонанты летели в тишине. Только гул ветра и мерное биение крыльев виверны. Тогда Ингерам снова заговорил:

— Но тебе, Зенон, пока не стоит ломать голову над этим. Твоя цель сейчас — стать Рыцарем истребления, раскрыть свои силы, заработать боевых очков.

Инфер повернулся и наконец посмотрел на Кайзера через плечо:

— К тому времени, когда ты поднимешься достаточно высоко… станет ясно, что из себя представляет Низакрис. Вот тогда мы и решим — что с ним делать.

Серелас взмахнул крыльями, ускоряясь, и горизонт впереди озарился новыми бликами рассвета.

***

Ингерам и Зенон на виверне наконец пересекли границу Улаблейта. Радостная улыбка расцвела на лице Инфера. Зенон же выдохнул так, будто с его плеч сорвали невидимые цепи. Виверна ровно скользила над землёй, крылья мягко разрезали воздух. Перед ними горизонт: лиловые облака, тёмные холмы и густые кроны деревьев. Ингерам слегка выпрямился, расправил плечи. Он наклонил голову к Кайзеру:

— Поздравляю, Зенон. Ты сделал главный шаг. Самый трудный. С этого момента ты — не просто перспективный боец. Ты тот, кто встанет на путь настоящей силы.

Зенон чуть приподнял бровь. Ингерам решил продолжить:

— Ну что, готов к нов…

Инфер не успел договорить. Небо над резонантами и виверной внезапно вспыхнуло ярко-красным. Зенон резко поднял голову. Ингерам застыл. На секунду в воздухе повисла мёртвая тишина. В следующее мгновение раздался огненный взрыв, заставивший сами небеса вздрогнуть в агонии.

Глава 5 — Рыцарь истребления из Найфорда: Красное и синее пламя

***

Далекое прошлое.

Ночь в тот день была беззвёздной: только бесконечная чернота и далёкое фиолетовое сияние бури, бушующей у горизонта. Двое юношей сидели на краю утёса, свесив ноги над пропастью.

— Знаешь, о чём я думаю, когда смотрю туда?

Раум кивнул в сторону фиолетового зарева. Ваал проследил за его взглядом, посмотрев на вечную бурю. Говорили, что она скрывала за собой проклятое место.

— О том, как выжить, если она однажды доберётся до нас?

— Глупый. Я думаю о том, что там, за ней. Что, если там не только смерть? Что, если там ответы?

— Ответы на что?

— На всё. На то, почему мы такие. Почему мы вообще существуем. Вся та информация, о которой никто нам никогда не рассказывал.

Ваал молчал. Он не любил эти разговоры. Ему было достаточно того, что он жив, что рядом есть тот, кто прикроет спину.

Раум вдруг толкнул его плечом:

— Эй. А если я однажды уйду туда? Найду ответы и вернусь? Пойдёшь со мной? Будешь готов принять всю эту истину?

Ваал повернул голову и посмотрел на друга.

— Ты сумасшедший. Туда нельзя уйти. Там только смерть. Ничего больше.

— Смерть? — Раум растянул губы в улыбке. — Смерть — это когда нечего искать. А я ещё не всё нашёл, — на его ладони вспыхнуло красно-черное пламя. — Смотри, Ваал. Даже оно живёт, хочет гореть и не спрашивает разрешения. Оно просто есть. Как мы.

Ваал посмотрел на пламя. Потом медленно поднял свою руку. Сине-черный огонь вспыхнул рядом с красным.

— Ваал… Пожалуйста… Обещай мне кое-что.

— Что?

— Если я когда-нибудь уйду слишком далеко и забуду, зачем мы здесь… если я стану тем, кого нельзя вернуть… Останови меня. Любой ценой.

***

На утесе в нескольких километрах от Улаблейта стоял одинокий силуэт. Белые одежды развевались на ветру. Красные радужки на фоне чёрных склер излучали неумолимую ярость. Раум Фаркил стоял, неподвижный, но в его улыбке сквозила бездна безумия.

Только взгляду Раума подвернулась виверна Ингерама. Ехидная улыбка растянулась ещё шире:

— Пришло время моего хода.

Раум вытянул руки. Указательный и средний пальцы вспыхнули красно-черным пламенем. Второй рукой он протянул этот сгусток, и огонь, приняв форму смертоносной стрелы, вырвался наружу.

***

Стрела неслась с невообразимой скоростью, оставляя за собой шлейф раскалённого воздуха и искр. Земля под ней вздрагивала и сгорала. Энергия вокруг пламенной стрелы сворачивалась в вихрь. Воздух вибрировал, пронзенный колоссальной мощью. Всё, что находилось на линии полёта казалось обречённым.

***

— Поздравляю, Зенон. Ты сделал самый главный и самый трудный шаг на этом длинном пути. С этого момента ты — не просто перспективный боец. Ты тот, кто встанет на путь настоящей силы. Ну что, готов к нов…

Ингерам и Зенон ощутили вспышку красного света, которая разрезала небо. Взоры обоих вытаращились: прямо на них мчалась огненная стрела. Ингерам мгновенно понял: это пламя он видел и раньше.

«Пламя проклятых костров?.. Откуда оно здесь?»

Стрела достигла цели. Виверна Ингерама была поражена точно в корпус. Мощный взрыв огня разразился в воздухе — языки красного пламени метнулись в разные стороны. Через несколько секунд сквозь облако дыма и пепла упали три силуэта. Виверна обрушилась на землю. Ингерам успел скоординировать движение. Он ловко подхватил Зенона на руки, и вместе они приземлились на землю. Зенон, покрытый ожогами и серым пеплом, тяжело дышал, глядя на разрушение вокруг:

— Что это вообще было?!

Ингерам не ответил. Он сделал шаг вперёд, сосредоточив взгляд на горизонте. Через мгновение перед Ингерамом и Зеноном возник Раум. Красные радужки глаз светились безумной радостью, а на лице играла ухмылка.

— Ах, вот вы где… — произнёс Раум. — Давно не виделись.

Ингерам поставил руку перед Зеноном, закрывая его от прямого взгляда Раума:

— Не подходи, Зенон, даже не думай…

Но Зенон его уже не слышал. Он видел лишь одно — перед ним стоял демон.

«Мама… Папа… Брат…» — пронеслось в голове Зенона.

В голове юноши вспыхнули образы: мужчина в чёрном, точная копия его самого, но с черными глазами и рогами, сжал шею его матери. Следующее мгновение — шок: шея женщины была разорвана и тело упало в лужу крови. Голова матери упала на землю, прямо перед шокированным Зеноном. Память ушла, но в глазах Кайзера расцвела безумная злоба. Его руки сжали рукояти катан.

— Чертов демон! Хватило же наглости появиться предо мной!

Раум ехидно рассмеялся:

— Хм… помню тебя совсем другим, — сказал он, но в этот момент Зенон уже рванул вперёд.

Черная и фиолетовая катаны мелькнули в руках Кайзера. Ингерам пытался схватить его за плечо, но Зенон был быстрее. Перед Раумом возник смертоносный клинок, но его улыбка лишь расширилась.

— Прости уж, но ты никогда не был мне интересен, — холодно произнёс демон.

Щелчок пальцев Раума — Зенон ощутил удар, будто невидимое лезвие пронзило его грудь. Кайзер успел увидеть, как кровь взлетает в воздух. Его лицо исказилось чувством поражения, а он рухнул на землю, оставляя после себя лужу крови.

Раум Фаркил поднял ногу, собираясь одним ударом раздробить голову Зенона, но в тот же момент перед глазами демона вспыхнула яркая вспышка синего огня. Раум замер, пытаясь понять, что произошло. С рывком Ингерам унёс Зенона в сторону, где мягко опустил того на землю, оценив раны, убедившись, что они не смертельны.

— Отдыхай, — сказал Ингерам, глядя на Кайзера. — Тебе рано вступать в бой с такими противниками. Сохрани силы.

Зенон тяжело дышал, ещё не приходя в себя.

Ингерам встал напротив Раума, сжал кулак, а вокруг него начало играть пламя отрешения:

— Что ты здесь забыл?

Раум лишь широко улыбнулся:

— Пришёл чтобы встретиться с тобой и посмотреть, готов ли ты к будущему, Ингерам. Хотя, если ты не против, я бы использовал твоё настоящее имя… Ваал.

— Не знаю о чем ты, но ты посмел ранить дорого мне человека, Раум. Снова…

Пространство вокруг резонантов застонало от напряжения, ветер завыл между утёсами, а земля задрожала.

— И в этот раз это не сойдет тебе с рук, — Ингерам сжал кулак ещё сильнее. — Рана не теле Зенона… это не то, что я готов простить.

В следующее мгновение два кулака встретились в сердце поля боя. Воздух взорвался наружу ударной волной — оба мужчины рефлекторно отскочили назад.

Раум Фаркил ринулся вперёд. Он ударил кулаком в лицо беловолосого резонанта. Ингерам отскочил на пару шагов, едва не попав под прямое попадание, но тут же нанёс ответный удар. Однако Раум легко увернулся, а затем обрушил на Ингерама серию ударов. Нога демона рванулась в голову Ингерама, но тот выставил руки, блокируя атаку.

Ингерам, не теряя контроля, оттолкнул противника и вытянул руку вперёд. В его ладони вспыхнуло синее пламя, превратившееся в копьё. Град ударов обрушился на демона, но Раум, мастерски увернулся.

После ещё одного уверенного уклонения кулак Раума ударил в живот рыцаря, оттолкнув того на несколько сантиметров. Тогда Фаркил взревел:

— А я ещё думал предложить тебе стать Темным рыцарем, Ваал! Но нет! С таким огнём тебе ничего не светит! Ты просто смешон!

Раум сократил дистанцию и обрушил на Ингерама три удара: в живот, грудь и голову. Рыцарь истребления пошатнулся, едва устояв. Улыбка Раума стала ещё шире, но в тот же миг синее пламя в руках Ингерама вспыхнуло с новой силой.

— Что происходит?.. — прозвучал голос Раума.

Синее копьё пламени взмыло в воздух, несясь к голове демона. Однако в миг, когда Ингерам уже уверовал в победу... Невидимая энергия ударила в живот резонанта, разорвав плоть и оставив кровоточащие разрезы. Ингерам застыл, сковываемый чужой волей.

— Как тебе мой сюрприз? — поинтересовался Раум.

Кулак Раума врезался в живот Ингерама — Инфера отбросило прочь, но тираническая сила Фаркила тут же придавила его к земле, заставив опуститься на колено.

— Ты разочаровываешь меня, Ваал. Куда делась вся та сила, которой я восхищался? Могущество, которое ты носил, когда был надеждой Аквитана, нет, всей Преисподней?! Ты стал слабее. Твое желание развивать будущее поколение, а не себя самого… Твоя жалкая попытка отбросить холод и смертельность, что царят в сердце… Это так убого!

Раум резко указал пальцем на глаза:

— Снимай эту чертову маску! Или забыл? Демон не имеет права скрывать свои чёрные глаза. Ты должен высвободить своё истинное могущество. Иначе… ты никогда не выдержишь столкновения с новым врагами.

Ингерам, стиснув зубы, поднялся на ноги. С каждым вдохом, с каждой каплей крови, что стекала по его телу, в нём закипала дикая ярость.

— Раум, чертов ты ублюдок! Пропал на пятнадцать лет, заставив меня выискивать тебя по всему Пределу памяти. А сейчас просто заявился сюда, напал на меня и Зенона, чтобы нести какой-то бред! Что ещё за новые враги? Отвечай!

— Искать? Так ты скучал по мне, старый друг…

— Не смей меня так называть, ублюдок! — срываясь на крик, ответил Ингерам, сжимая кулаки.

Рыцарь истребления сложил ладони — между руками вспыхнуло пламя, которое обрело форму исполинского змея. Пасть существа разверзлась в беззвучном рыке, а воздух вокруг затрещал от напряжения.

— Я искал тебя лишь по одной причине… — голос Ингерама стал ледяным. — Чтобы убить собственными руками!

Вся сила синего пламени, сконцентрированная в змее, обрушилась на тело Раума. Земля взревела — столб дыма, пепла и пыли вырвался в небеса. Ингерам испарил пламя вокруг своих рук и направил взгляд на врага. Но, как только дым начал рассеиваться, на лице Раума появилась издевательская улыбка — удар не причинил ему никакого вреда.

— Ну нет! С таким огнём ты точно не станешь частью моего плана! Не сможешь одолеть никого из Темных рыцарей. Ты меня разочаровываешь! Да и Асмодей будет недоволен. Это пламя слишком слабо!

Раум рванул вперёд и обрушился на Ингерама. Рыцаря отбросило назад — его израненное тело с грохотом врезалось в землю, взметнув пыль и щебень.

— Старайся сильнее, Ваал! Не разочаровывай меня! Я хочу вспомнить тебя прошлого, того, кто был мне ровней! Вспоминай себя! Забудь о долге, забудь о миссии! Вспоминай! Верни мне того, кто носил имя Разрушителя надежд!

Следующий удар Раума пришёлся с силой обрушенной горы. Тело Ингерама ринулось в землю, врезавшись с чудовищным давлением.

— Да уж… — Раум спокойно замер. — Видимо, я зря развивался все эти годы, учась контролировать демоническое проклятие…

Фаркил приготовился к очередному рывку, но ощутил приближающийся поток смертельной силы…

— А?.. Что за… — нахмурив брови, изумился демон с черными волосами.

Ингерам Инфер ворвался в бой. Синее пламя текло по его телу. Его кулак врезался в живот Раума. Вспыхнуло синее пламя, воздух выгорел, земля расплавилась, а из груди демона вырвался багровый фонтан крови. Но вместо боли прозвучал безумный, фанатичный смех. Раум, согнувшись, поднял голову и посмотрел на Ингерама. Рыцарь истребления резко отскочил. Повисло хрупкое мгновение тишины, но Раум первым нарушил паузу:

— Что ж… Похоже, у тебя всё-таки осталось право стать частью моего плана.

Инфер сорвался, голос его хрипел от гнева:

— Да что за чёртов план, Раум?! И почему ты так много говоришь о Темных рыцарях? Неужели ты правда связался с Асмодеем?!

— План будущего мира, разумеется.

Во время разговора кровь на теле Раума исчезла, а порезы сомкнулись сами собой. Это была особенность, прозванная Демонической регенерацией, свойственная каждому демону.

— Честно сказать, я бы и без тебя всё провернул. Быстрее. Чище. Но… Для одной договорённости ты нужен. Твоя смерть — обязательна.

— Что?! Какая договорённость?!

— Тц, — Раум покачал головой. — Какая уже разница? Тебе всё равно не понять того, что скоро случится.

Раум резко опустил взгляд и вонзил его в сердце Ингерама:

— И если тот старик, благодаря которому ты ухватил свою драгоценную маску, так ничего тебе и не объяснил, то…

— Не смей говорить о Белиале!

— Тогда объясню я!

В следующую долю секунды Раум Фаркил вновь оказался перед Ингерамом:

— Ну что теперь скажешь, Ваал?! Что будешь делать? Понимаешь теперь, что не готов к открытию Идеальной земли, что твои идеалы — лишь пыль под сапогом грядущего?!

Прежде чем Инфер успел издать хоть звук, последовал удар. Выпад Раума вонзился в голову Ингерама, вбивая её в землю. Тело Рыцаря истребления рухнуло в пыль. Раум замер, а Ингерам, стиснув зубы, поднялся, выпрямив спину.

— Какая же приятная картина, — произнёс Фаркил с самодовольной усмешкой. — Без особого труда могу впечатать в грязь одного из сильнейших Рыцарей истребления. Да… Рыцари истребления давно перестали внушать страх и уважение. Стали… лишь кучкой непутёвых бойцов. Теперь я понимаю, что имел ввиду Асмодей, когда говорил, что нынешние вы не интересны ему, как гурману. Во мне, как в исследователи, вы тоже интереса не вызвали.

Черноволосый демон принял боевую стойку. В следующую долю секунды кулаки Фаркила вспыхнули зловещим красно-черным пламенем.

— А вот и оно… — прошептал Ингерам. — Пламя проклятых костров. Сжигает всё доброе и светлое во всё мире. Погружает мир во тьму и хаос.

— Рад, что помнишь его.

Ингерам проверил, что Зенон ещё без сознания, и снял маску. Его глаза вспыхнули. Склеры — чёрные, зрачки — два ярких сапфира, пылающие холодным светом.

— Ну наконец-то! — воскликнул Раум. — Дождался! Так я вижу, что в тебе ещё есть сила, демон — Ваал Инфер! Ты не сломлен!

Неожиданно Раум замер. Его глаза расширились, зрачки дрогнули, тело пронзила дрожь.

«Вот оно… Такова твоя настоящая сила… Так вот, что ты скрывал всё это время…» — в этот момент Раум понял, как работала маска Ингерама. Почему равный ему противник казался слабым. Почему теперь… он уже не мог превзойти его.

Раум усмехнулся, принимая неизбежное:

— Теперь всё ясно… Белиал, чертов старик, действительно тебе помог…

Ингерам, взгляд которого источал ледяной, смертельный холод, медленно согнул правую руку в локте, вытянув указательный и средний пальцы.

— Прошу тебя, Раум… Закрой рот. Хватит болтать. Перед смертью… помолчи хоть немного, мой старый друг.

Вокруг Ингерама вспыхнули синие огни.

— Это конец, Раум.

Мир окрасился в зловещий синий свет. Из-под ног Раума взметнулось пламя —древо скорби, рвущееся к небесам и стирающее всё на пути. Огонь обвил демона целиком. Его плоть, кости и душа исчезли без боли и сопротивления, растворившись в ничто. В этот миг, когда победа казалась неизбежной, Ингерам увидел сквозь пламя улыбку Раума.

— Готовься к столкновению с новым миром, мой старый друг… — донёсся хриплый, шепчущий голос сквозь пламя.

Прежде чем он успел договорить, тело Раума окончательно покрылось прахом. Синие языки пламени отрешения стерли его существование.

Когда исполинский столб синего пламени взметнулся в небо, Зенон наконец открыл глаза. Его тело дрожало, сердце бешено колотилось, а разум постепенно приходил в себя. Он медленно поднялся на ноги. Глаза Кайзера раскрылись в широчайшем ужасе: перед ним стоял огненный столб, который вздымался к небесам.

Когда пламя окончательно рассеялось, Ингерам стоял невредимый, и медленно повернул голову к Зенону. Маска скрывала его черные глаза.

Виверна, тяжело взмахнув крыльями, поднялась за спиной Кайзера.

Ингерам скользнул взглядом по горизонту, оценивая пространство перед собой, а затем обратился к Зенону:

— Угроз на нашем пути становится слишком много. Больше никаких промедлений и разговоров. Отправляемся в Найфорд, Зенон.

Глава 6 — Промежуток: Путь

***

Чёрная виверна шла над облаками четвёртый день. Её крылья, похожие на рваные паруса штормового корабля, размеренно рассекали разреженный воздух. Чешуя отливала антрацитом и почти не отражала света. Зверь не издавал ни звука — только ветер свистел в перепонках да иногда срывался вниз, закручивая воронки в белой пелене под брюхом.

Зенон сидел ближе к шее, удерживаясь за костяной выступ на загривке.

Ингерам расположился позади. Старший резонант не держался за виверну — он просто сидел, скрестив ноги, и смотрел куда-то вбок, в пустоту между облаками.

Они летели с севера. Там, позади, остались пустоши, где снег не переставал падать с неба, так и не коснувшись земли. Сутки назад виверна пробивала слой тяжёлых туч, и Зенон чувствовал, как колючий холод забирается под кожу, как иней оседает на ткани одежд и как дыхание вырывается изо рта белым паром и сразу уносится назад, растворяясь в серой мгле.

Теперь всё изменилось. Снегопад отступил где-то на границе континентов — не постепенно, а резко, словно кто-то провёл линию в воздухе и сказал: здесь зима заканчивается. Виверна миновала невидимый рубеж, и за несколько часов мир переписал себя заново. Сначала исчез иней. Потом воздух стал влажным, наполнился запахом соли и гниющей рыбы — под ними проходило море, холодное, свинцовое, с белыми гребешками волн. А затем горизонт начал теплеть.

Теперь Зенон чувствовал на лице уже не ледяные иглы, а мягкий, почти ласковый ветер. От виверны пахло мускусом и разогретой чешуёй, а облака под ними стали реже, открывая взгляду бескрайнюю зелень нового континента.

В центре мира стоял Мнемос. Золотое древо поднималось над горизонтом, как второе солнце, застывшее в акте творения. Его крона раскинулась так широко, что края терялись в дымке, а ствол уходил в небо настолько высоко, что облака цеплялись за него, как рваная вата. Свет, исходивший от Мнемоса, не был огненным — он был жидким, медовым, почти осязаемым. Он струился вниз по листьям, растекался по воздуху и падал на землю золотыми реками.

Только реки эти текли не ко всем. Северные континенты, откуда летели резонанты, оставались в вечной тени. Особенно это касалось аномальной второй половины Меридиана, куда свет не падал никогда. Свет Мнемоса касался тех континентов по касательной, как рука, протянутая нехотя, и поэтому там царила зима. Южные континенты, напротив, купалися в сиянии — и сейчас под виверной проплывали зелёные холмы, перелески и серебряные нити ручьёв, блестевшие в траве, как разбросанные монеты.

Зенон смотрел на это и молчал.

Ингерам заговорил первым:

— Всё-таки мир несправедлив.

Кайзер обернулся через плечо.

— Ты про Мнемос?

— Да, — произнёс Ингерам. — Его свет неравномерен. Где-то вечное лето, где-то вечная зима. Где-то земля родит три урожая в год, а где-то люди выгрызают себе жизнь из мёрзлой почвы. И всё это — один и тот же источник. Одно и то же древо.

Виверна качнулась в воздушном потоке. Зенон выждал, пока зверь выровняет полёт.

— Ты говоришь так, будто ожидал от древа справедливости.

Ингерам усмехнулся.

— Я ничего не ожидаю. Я просто замечаю. Справедливость — это человеческая выдумка. Древу всё равно, кого греть, а кого оставлять в тени. Оно просто светит. А мы уже сами решаем, где нам жить. Или где умирать.

Зенон ничего не сказал. Он снова повернулся вперёд и посмотрел на линию горизонта.

Там, впереди, под кроной Мнемоса, на границе между золотым светом и обычной земной тенью, начали проступать очертания стен. Сначала тонкая белая полоса, отделяющая небо от земли. Затем высокие башни, сложенные из камня, который отражал свет древа мягким серебряным блеском. Потом — арки мостов, перекинутых через невидимые отсюда реки, шпили соборов, линии улиц, разрезающих город на правильные геометрические фигуры.

Найфорд. Государство рыцарей.

Виверна пошла на снижение, и встречный ветер ударил в лицо с новой силой. Запахло дымом, железом и чем-то сладковатым — возможно, цветами, которые выращивали в садах за городскими стенами.

Ингерам поднялся со своего места и встал за спиной Зенона, положив руку на его плечо.

— Вот мы и дома.

***

Наконец, после долгого пути Ингерам и Зенон ступили на земли Эдвардиса — одного из самых благоприятных континентов для жизни на землях Предела памяти.

Зенон задержал дыхание — впервые он увидел государство, десятилетиями называемое одним из величайших в мире. Перед ним раскинулась столица Найфорда — Гелиополис — живое сочетание древности и технологий. Город тянулся до самого горизонта. Каменные улицы, прорезанные линиями энергии, проходили между высокими зданиями из камня и металла. Башни, похожие на старые замки, возвышались над кварталами, а между ними тянулись кристаллические каналы.

В центре Гелиополиса возвышался королевский замок — огромная крепость из камня, стали и энергетических кристаллов. Перед замком раскинулась гигантская площадь, заполненная людьми.

Чем ближе Ингерам и Зенон подлетали к окраинам столицы, тем спокойнее становились улицы. Высокие административные здания сменились длинными многоуровневыми корпусами — общежитиями Рыцарей истребления.

Зенон медленно вдохнул и невольно замер. Воздух здесь ощущался совсем иначе. После тяжёлой атмосферы Меридиана Эдвардис казался удивительно лёгким. Ветер был тёплым и свежим, без запаха дыма и ржавчины. Даже свет Мнемоса выглядел иначе.

— Ну и как тебе Эдвардис? — спросил Ингерам с лёгкой улыбкой.

Зенон посмотрел на столицу ещё раз:

— Теперь я понимаю, почему этот континент считают столь великим.

— Рад это слышать, — кивнул Ингерам. — В таком случае, раз документы уже подготовлены, пора заняться заселением.

— Заселением? — удивился Зенон. — Я думал, ты выделишь мне комнату у себя.

Ингерам ехидно усмехнулся:

— Общежитие ждёт тебя, Зенон Кайзер. Там и начнётся твоя настоящая жизнь Рыцаря истребления.

Глава 7 — Промежуток: Полубог бессмертного пламени

***

Недалекое прошлое.

В неведомом уголке Улаблейта лежал подвал. Склеп, полумрак, механизмы, покрытые пылью веков. И единственный кристалл, излучавший бледный свет, который падал на потрёпанный диван. В центре комнаты парили несколько проекций. На них оживали воспоминания о том мгновении, когда Зенон Кайзер покинул Улаблейт.

Из тени раздался голос:

— И по-твоему это нормально?! Ты соврала мне!

С этими словами из тьмы вышел высокий мужчина. Прямые чёрные волосы, алые на концах, мягко спадали на спину. Его алые глаза с узорами ликориса блестели во тьме. Боевой камзол был соткан из чёрной парчи, кроваво-красных нитей и тонких металлических пластин, напоминавших лепестки раскрывшегося цветка. Рукава плавно расходились к кистям, а вдоль ткани тянулись узоры, похожие на переплетённые стебли. На груди покоилась брошь в форме замершего бутона ликориса. За его спиной висел длинный меч с рукоятью, обвитой алыми лентами.

Из противоположной тени прозвучал тихий ехидный смех, и показалась женщина. Серебристо-угольные волосы с чёрными и алыми прядями струились по её плечам. Серые глаза с красными зрачками и узорами разрушенных планет смотрели спокойно, почти по-матерински. Её доспех сочетал пепельный металл и полупрозрачные ткани. Вокруг талии медленно вращались тонкие металлические кольца, похожие на орбиты планет, а подвеска в виде расколотого мира мягко мерцала багровым светом.

— О чём ты, Хиган? — её голос был спокойным, но острым, как лезвие.

— Колхидия… — Хиган сжал кулаки. — Ты говорила, что остановишь уход Зенона Кайзера! Именно поэтому я так спокойно смотрел на происходящее! Именно поэтому выслушал историю Инфера!

— Прости, — усмехнулась женщина. — Пришлось немного тебе соврать, чтобы ты не вмешивался и всё прошло удачно. Не злись.

— Удачно?! Зачем ты отпустила Зенона Кайзера? Почему позволила покинуть Меридиан?

— В каком это смысле? Разве что-то не так?

— Не так? Когда Ингерам Инфер явился в Улаблейт забрать Зенона Кайзера, я хотел перехватить его. Но ты меня остановила. Заявила, что это бессмысленно, что у тебя есть план, что это принесёт только вред.

— Абсолютно верно, — улыбнулась Колхидия и небрежно присела на старый диван. — Как я уже сказала… Прибытие Ингерама Инфера в Улаблейт было самым выгодным вариантом для нашего будущего. Именно поэтому я, хоть и обманом, но остановила твои попытки их задержать.

Хиган молча ждал продолжения.

— Инфер увёл Кайзера отсюда, — продолжила Колхидия. — И если всё пойдёт по тому пути, который я вижу… то тот результат, к которому мы стремимся, придёт сам. В конце концов, чтобы стать сильным, ему нужно было вырваться из клетки. Какой бы уютной она ни казалась.

— Да… Я помню твой план. Но разве не было бы куда лучше, если бы Кайзер остался в Улаблейте, как я предлагал множество раз?

Хиган раздраженно указал рукой на проекцию, где Зенон лежал в обмороке, пропустив удар Раума.

— Кайзер слаб! Он стал ничтожеством, которое искренне верит, что месть — это единственное, что написано на его судьбе.

— Он верит, что он лишь кусочек судьбы, — рассмеялась Колхидия. — Мне это кажется… очаровательным, — она приложила ладонь к груди, изображая почти материнскую нежность.

— Это плохо, — сухо отрезал Хиган. — И Ингерам Инфер… Какой бы не была его история и душа… всё такой же бесполезный, вечно скользящий под ногами.

— Бесполезный? Он выполнил всё, что нам было нужно. Даже не подозревая, что танцует под нашу музыку. Это делает его самым удобным инструментом из всех. А что до «проблемы»… Разве Инфер сделал что-то плохое для Улаблейта? Не считая, конечно, убийства Нила Роули. Но, я не помню, чтобы тебя это расстраивало.

— Ни малейшей жалости. Я рад, что никогда с ним не пересекался. Я и резонантов Улаблейта, этих чертовых Полночных охотников не выношу. Мерзость, — продолжил Хиган. — Цердарин, в котором они практически не появляются, лучшее место в этом государстве.

— Цердарин слишком шумный. Но и у него есть своя прелесть. Всё-таки его главная достопримечательность — осколок меча, которым нанесли последний удар ледяному гиганту. Осколок меча величайшего героя Улаблейта. Осколок твоего меча.

— Он ничего не значит для меня. Я просто привык жить под землёй. А шум кузниц… ничто по сравнению с воплями, которыми было заполнено место моего рождения.

Несколько мгновений Хиган молча смотрел на изображение Зенона. Его лицо отражало только разочарование.

— Кайзер должен был остаться здесь. Ты бы посвятила его в истины мироздания. А я сделал бы из него того, кто способен бросить вызов любому врагу. Это было бы правильно.

Колхидия тихо засмеялась:

— Правильно? Правильно — скучно. Продуктивно — недостаточно. Мы действительно знаем истину лучше других. И, конечно, могли бы рассказать Зенону всё. Но… веришь или нет, это бы его только сломало. А вот путь через ложь — гораздо интереснее. А главное… полезнее. Инфер дал ему шанс получить силу. И это важнее.

— Какую силу? Он чуть не умер при встрече с первым же демоном. Если бы его тренировал я, то сейчас…

— Он бы дал достойный бой Рауму, но всё равно проиграл, — словно отрезала Колхидия. — Не стоит переживать, Хиган. Сейчас это временная слабость. Лишь трещинка в оболочке.

Колхидия открыла глаза. В её радужках вспыхнули яркие красные нити.

— Скоро он перестанет бояться. Скоро он вспомнит, кем является. Зенон Кайзер проявит себя. Примет свою суть.

***

Разделившись с Ингерамом, Зенон добрался до своей новой комнаты. Юноша шагнул в блок общежития под номером 1014. Дверь открылась с лёгким скрипом, и он сделал шаг внутрь.

Небольшая комната оказалась лишенной излишеств. Двухъярусная кровать стояла у стены, напротив — маленький стол, вокруг которого были расставлены шкафы для книг и одежды. Через большое окно мягко просачивался свет Мнемоса.

Но внимание Зенона сосредоточилось не на мебели. Высокий, статный, облачённый в ало-золотое кимоно с символикой Феникса. Поверх ткани располагались лёгкие золотые пластины, напоминавшие перья мифической птицы. Огненные волосы, длиной до плеч, были частично собраны в небрежный хвост, а глаза цвета пылающего солнца будто прожигали пространство. У кровати лежал меч в красно-золотых ножнах. На пальцах правой руки поблёскивали золотые когти, соединённые тонкими цепями.

Мгновение длилось как вечность. Взгляды резонантов пересеклись, блеснув общим интересом. Зенон и юноша замолчали. В головах парней пронеслась идентичная мысль:

«Почему у меня такое чувство, что я его знаю?»

В следующее мгновение между резонантами будто вспыхнула искра.

Зенон шагнул вперёд, улыбнулся и протянул руку:

— Зенон Кайзер.

Огненный юноша улыбнулся еще шире:

— Гиперион Игнис.

Руки парней сомкнулись.

В следующую секунду Гиперион заговорил:

— Так ты мой новый сосед, Зенон. Несколько дней назад господин Ингерам предупредил, что ты скоро заселишься, но не назвал никаких точных дат. Увы, я совсем не успел ничего подготовить. Прости.

— Да ничего страшного. Я вообще только сегодня узнал, что буду жить здесь. О соседе мне никто и не говорил.

— Серьёзно? Господин Ингерам не предупредил? Это странно, он обещал мне, что познакомит нас.

— Видимо не вышло, — усмехнулся Кайзер. — Наш путь сюда оказался чуть веселее, чем планировалось.

— В каком смысле? — улыбнулся Гиперион.

— Ну…

Зенон кратко пересказал события прошедших дней в Улаблейте, начиная с битву в подпольном бойцовском клубе, заканчивая прибытием к Найфорду.

Гиперион слушал с широко раскрытыми глазами:

— Невероятно. Путь и вправду оказался не простым.

— Ага…

Лицо Кайзера в мгновение исказилось, он с ехидной ухмылкой посмотрел в сторону двухъярусной кровати, и сказал:

— Чур моя койка верхняя.

— А?..

Не успел Гиперион удивиться, как Зенон забросил свою сумку на верхнюю половину кровати.

***

Следующие пару часов парни провели, распределяя место в комнате. Это оказалось легко. Ни у кого из них не было большого количества вещей, потому места хватило с лихвой.

После Бастарды прошлись по этажам общежития. Игнис очень подробно рассказал Зенону о некоторых соседях, а также об общих помещениях, которыми мог пользоваться любой желающий. Это были спортивные залы, комнаты отдыха, залы для прослушивания музыки, кухни. Даже имелся свой собственный тренировочный полигон, на котором рыцари нередко сражались, или играли в спортивные игры.

Спустя какое-то время парни вышли из здания. Они стояли у главного входа в общежитие, наслаждаясь яркими лучами Мнемоса. В этот момент Гиперион Игнис и сказал:

— Зенон, а ты бывал в храме Феникса?

***

Зенон Кайзер и Гиперион Игнис стояли у огромного алого храма, подобного нерушимой цитадели пламени. Барельефы, изображающие огненную птицу в разных стадиях возрождения, покрывали стены. Купол, возвышающийся над храмом, был выполнен в виде раскрытых огненных крыльев.

Осмотрев храм, Зенон невольно усмехнулся. На его лице растянулась улыбка, смешавшая в себе недоверие и уважение:

— Странное место. Если честно, оно очень выбивается из общего вида столицы, хоть и стоит практически в самом её центре.

Гиперион улыбнулся словам Зенона:

— Строители Найфорда не участвовали в создании этого храма, Зенон.

— Не участвовали?

— Верно. На самом деле предки рода Игнис прибыли на земли Эдвардиса из Самбаира, царства мудрости и библиотек, когда поняли, что пришло время сменить свитки на мечи, а тишину библиотек на грохот битвы.

— Так этот храм… Что-то вроде символа союза?

— Думаю, можно сказать и так. Его возвели мои предки в роли напоминания об их верности. Фактически, храм стал местом, в котором род Игнис влился в историю Найфорда, как род воинов, готовых защищать человечество.

Игнис обернулся к Зенону, и на его лице появилась искренняя улыбка:

— Вот почему это место, несмотря на свою мрачную величественность, согревает мне душу. Оно напоминает мне, кто я и зачем живу.

Гиперион усмехнулся, словно пытаясь быстро сменить тему, и начал шагать в сторону ворот храма:

— Пошли, Зенон. Посмотришь, как это выглядит внутри.

Кайзер кивнул и отправился вслед за товарищем.

Только юные Бастарды вошли внутрь храма, как стали единственными посетителями огромного зала, усыпанного самыми разными проявлениями истории рода Игнис.

Первой Бастардов встретила огромная золотая статуя, украшенная алыми драгоценными камнями. Это был статный мужчина, всем своим видом напоминавший Гипериона, но с более длинными волосами и широкими плечами, за спиной которого красовалась огромная птица, сложенная из языков пламени.

Осмотрев величественную статую, Зенон спросил:

— Твой предок?

Гиперион кивнул:

— Это Феникс, Зенон. Бог, обладавший силой огня, способного уничтожать и исцелять, который и породил род Игнис.

— Выглядит как человек.

— Боги, от которых и произошли полубоги, это существа, что обладают способностью обретать монструозный облик. Из-за особенностей рождения, каждый бог обладает двойственной природой. И Феникс не исключение.

Гиперион приложил ладонь к груди:

— Именно его кровь течет во мне, текла в моих великих предках. И… Именно его сила когда-то чуть не уничтожила государство мудрости на землях Сешаты-прайм.

— Уничтожила? — на лице Зенона проявилось удивление.

— Подобно тому, как ледяной гигант чуть не уничтожил Улаблейт, практически на каждом из десяти континентов Предела памяти случался Великий катаклизм. И причиной такового на территории Сешаты-прайм… Стал Феникс, чуть не уничтоживший государство мудрецов.

Зенон ещё раз внимательно посмотрел на золотую статую и на Гипериона. Ему не верилось, что предок его нового товарища мог сотворить подобное.

— Кто смог остановить подобное существо?

— Он остановился сам. Точнее, его остановило чувство, которое Феникс испытал впервые.

— Неужели?..

Гиперион улыбнулся, прикрыв глаза, словно испытывал смущение. Он указал в сторону стены, на которой висел огромный портрет прекрасной женщины в роскошном белом платье.

— Любовь, Зенон. Как-бы забавно это не звучало, но Феникс остановил свою атаку в тот момент, когда увидел на окраине Самбаира девушку, смиренно ожидавшую своего конца. Увы, подробно я рассказать не смогу, но именно эта девушка и стала матерью первого полубога в роду Игнис.

Зенон прикрыл лоб ладонью и покачал головой, не веря в слова Гипериона.

«Мда… Я мог представить самые разные причины, из-за которых бог мог остановить нападение, но точно не такую…»

— Невероятно… Любовь остановила бога… И много ещё таких историй среди известных семей богов?..

Вспомнив, какой именно семьей являлся род Игнис, Зенон тут же поднял голову на Гипериона:

— Боги, древние существа, от которых произошли полубоги… Гиперион, ты ведь тоже…

— Да, я тоже полубог, в котором течет кровь Феникса. Хоть мы и не так могущественны, как боги, но о полубогах рассказывают множество самых разных историй. В некоторых их выставляют сильнейшими воинами, в других ужасными безумцами. Думаю, всё зависит от семьи, к которой они принадлежат.

— Какова особенность полубогов? Если боги способны приобретать облик чудовищ, то полубоги?..

Гиперион не ответил сразу. Он на мгновение задержал взгляд на статуе, затем развернулся и, кивнув в сторону бокового прохода, спокойно произнёс:

— Пойдём. Так будет проще объяснить.

Зенон хмыкнул, но спорить не стал и последовал за ним. Они прошли в следующий зал, где уже не было той золотой роскоши и демонстрации силы. Стены были покрыты не статуями, а картинами.

Гиперион остановился у картины, занимавшей почти всю стену. На полотне был изображён воин, облачённый в доспех, выполненный словно из живого золота, по поверхности которого пробегали тонкие огненные линии. За спиной воина раскрывались крылья, созданные в слиянии огня и золота. А в центре его груди пылало нечто, похожее на звезду.

Зенон прищурился, всматриваясь, а Гиперион указал на картину.

— Полубоги в разы сильнее обычных людей. Кроме того, потомки известных родов унаследовали способности бога, который и стал их прародителем.

Зенон молча слушал, обратив взгляд на картину. Природа силы полубогов была понятна. Однако оставался ещё один элемент, который не давал юноше покоя. Указав на необычный доспех воина с картины, Кайзер спросил:

— А что насчёт… этого?

Гиперион на секунду замолчал. Впервые за разговор на его лице появилась лёгкая неуверенность.

— Я не знаю. Отец говорил, что именно в этом мы ближе всего к богам.

Гиперион провёл взглядом по золотым крыльям.

— Но как именно это работает... Я, увы, не знаю. Отец не объяснил. Может, не успел. А может… считал, что я должен сам это понять.

Тишина повисла в зале.

Зенон снова посмотрел на картину. После он перевёл взгляд на Гипериона, и на мгновение ему показалось, что…

«Возможно эта картина не просто изображение прошлого… А что-то, что однажды может стать настоящим».

— И какая же у тебя способность, Гиперион?

— Ты можешь понять это, исходя из моей фамилии.

— В каком смысле?

Гиперион махнул голову и направился в сторону другой картины, покрывавшей одну из стен огромного зала.

Понимая, к чему он ведет, Зенон отправился за ним.

Бастарды остановились у очередной картины, полотно которой было разделено на четыре равных фрагмента. На одном был изображен огромный черный волк, на другом массивный лев с золотой гривой, на третьем огненная птица — Феникс, а на четвёртом гигантский пёс с тремя головами. В самом центре, на стыке всех четырёх изображений, находился круг, вписанный в сложную геометрическую фигуру.

— В современном мире полубогов осталось немного. Почти только известные роды, вроде моего. Как я уже говорил, способность — это сила, ранее принадлежавшая богу, который является моим предком.

Кайзер слегка приподнял бровь:

— И Игнис… это сила Феникса? Огонь?

— Пламя разрушительного перерождения, Зенон. Такова моя сила.

Гиперион указал на картину с четырьмя богами.

— Вообще известных семей всего четыре.

Зенон начал разглядывать изображения богов. И, неожиданно для него самого, резонируя с эдеминарной энергией, вложенной в полотно картины несколько веков назад, его глаза показали нечто удивительное. Прямо перед глазами Зенона начали возникать золотые тексты, написанные на древнем языке, который, на удивление, Кайзер прекрасно понимал.

Юноша посмотрел на образ черного трехглавого пса и увидел слова:

«Кровь предков течёт в моих жилах — верная, как страж последнего порога. Да укроет меня злоба, что не знает пощады, да убоятся враги мои! Клыки, стерегущие мёртвых!»

После Зенон перевел взгляд на образ льва:

«Лев не знает страха. Лев не знает сомнений. Да укроет меня грива непобедимого зверя, да содрогнутся враги пред моим величием! Золотая грива!»

Затем на глаза упало изображение огромного волка:

«Зверь внутри меня просыпается. Его голод не утолить, его ярость не погасить. Да покроет меня шкура древнего хищника, да сгинет свет во тьме! Шкура, пожирающая свет!»

И последним Зенон вновь посмотрел на картину Феникса:

«Я сгораю — но лишь для того, чтобы восстать вновь. Пламя предков течёт в моей крови, даруя вечное перерождение. Пламя, возрождающее из пепла!»

Когда последние золотые символы пронеслись перед глазами Зенона, юноша отмахнулся от текста, поразившись. Он пытался понять, что случилось и посмотрел на Гипериона, который сказал:

— Дай угадаю, увидел текст картины? Это нормально, таковы особенности резонанса. В следующий раз, возможно, увидишь даже картину прошлого.

***

Ещё немного побродив по храму Феникса, Гиперион и Зенон вернулись на улицу. Свет Мнемоса ударил им в глаза, заставив прищуриться, а после, пока Гиперион спускался по лестнице, Зенон, остановившись у ворот, сказал:

— Гиперион!

Игнис замер в паре ступеней от земли, повернулся к Зенону, и спросил:

— Да, что такое?

— Сходив с тобой в храм я услышал историю твоего рода и понял, что ты очень уважаешь своих предков. Но… Я так не получил ответа на самый важный вопрос.

— Какой? — казалось, на мгновение на лице Гипериона проступило напряжение.

Зенон, не церемонясь, спросил:

— Почему ты хочешь быть Рыцарем истребления?

Гиперион улыбнулся. Свет Мнемоса упал на Игниса и тот ответил:

— Чтобы защитить всё человечество.

***

Раздался голос Зенона Кайзера, сидящего на полу своей комнаты:

— И всё-таки ты странный, Гиперион. Защитить всё человечество? Обычно люди хотят стать Рыцарями истребления из‑за силы, славы, привилегий, или чтобы доказать что-то себе.

«Очень странный…» — тут же подумал Зенон, вспоминая день, проведённый с Гиперион.

«Его эмоциональное состояние слишком нестабильно».

— Может, и я пытаюсь что-то доказать. Хотя я не уверен кому. Себе? Предкам? Миру? Наверное… просто хочу, чтобы никто больше не чувствовал пустоту...

— Точно странный. Но я тебя понимаю, — подметил Зенон.

Резонанты посмотрели друг на друга. И в этот миг созданная между ними нить связи натянулась сильнее.

— Зенон, — вдруг сказал Гиперион, поднимая глаза. — А ты?

— Что — я?

— Зачем хочешь стать Рыцарем истребления?

Вопрос звучал невинно, но ударил глубже любого клинка. Теперь молчал Зенон. Его взгляд потемнел, стал глубже. Он медленно вдохнул:

— Затем, что я тоже должен кое-что сделать.

— Что именно?

— Отомстить демону, истребив весь его проклятый народ...

Гиперион хотел спросить ещё, но по тому, как Зенон сжал губы, понял — дальше лучше не лезть. Он лишь кивнул без тени осуждения.

— Понял.

Зенон поднял взгляд в потолок, сменив злобу на спокойствие, он еле заметно улыбнулся.

— Знаешь… я и вправду рад, что мы оказались соседями. Да ещё и членами одного подразделения.

— Правда? Почему?

— Потому что ты интересный, Гиперион.

Эта простая похвала застала Игниса врасплох. Он почесал затылок, немного растерявшись, и лишь слегка улыбнулся.

— Мало того, что твоё состояние будто находится между двух огней, а сущность всё время качается, не решаясь стать чем-то одним… Я впервые вижу человека, который, живя в таком ужасном мире, искренне кричит о том, что спасёт всё человечество.

— Да… Многие считают меня слишком добрым. Видят мой взгляд на мир странным. Но я верю в цель. И я не отступлю. Так меня учили мои дорогие родственники.

Зенон тихо улыбнулся. Чёрные волосы закрывали глаза, но уголки губ дрогнули:

— И это прекрасно. Знаешь, это даже делает нас похожими. Два безумца с невыполнимыми целями… которых мы, несмотря ни на что, достигнем. Хотя… Возможно, общего между нами окажется даже больше.

«Да… нам обоим ещё только предстоит показать настоящих себя», — подумал Кайзер.

— Кстати… Ходят слухи... Недавно с родом Игнис случилось что-то ужасное. Верно?

Гиперион замер. На его лице обрушилась тень печали. Радость сменилась тяжестью, глаза потускнели, а сердце будто сжалось.

— Да… Род Игнис сгорел из-за меня…

Зенон резко замер, сердце чуть не подпрыгнуло. Он и подумать не мог, что можно вывести такого человека на край такой тьмы.

— Понятно… — тихо произнёс он, опуская взгляд. — Думаю, пока не будем это обсуждать.

Гиперион вернул на лицо скромную улыбку, кивнув товарищу в знак признательности.

— Кстати, Зенон… — Игнис решил сменить тему. — А у тебя какие способности?

Зенон тихо хмыкнул, подняв руку к лицу. Черные символы под глазами будто ожили, покалывая кожу.

— Мои силы заблокированы, Гиперион. Эти… — юноша указал пальцами на символы под глазами. — …отметины сотворил тот ублюдок, что забрал у меня всё самое дорогое. Сейчас Найфорд нужен мне, чтобы найти способ пробудить свои силы вновь.

Гиперион кивнул:

— Понимаю… Тогда я помогу тебе. В этом деле можешь рассчитывать на меня. Начнём завтра же.

Зенон слегка улыбнулся:

— Благодарю, Гиперион.

Глава 8 — Доспех души: Дом швеи

***

Недалекое прошлое.

Внутри зала стояла тишина. Материи вокруг едва заметно шевелились, реагируя на дыхание хозяйки. Нити, свисающие с потолка, медленно переплетались, образуя разнообразные узоры.

Батира Шиаон, с привычным себе видом, сидела на троне в центре зала. Она посмотрела на вход и сказала:

— Ты опоздал.

Двери за спиной гостя закрылись, оставив Ингерама Инфера внутри. Мужчина в маске усмехнулся, сделав несколько шагов вперед:

— Ты всё так же встречаешь гостей угрозами?

— Я не встречаю гостей.

Ингерам остановился у подножия пьедестала.

— Тогда считай, что я прошёл отбор.

Блекло-золотые глаза швеи медленно опустились на мужчину.

— Зачем пришёл?

— Мне нужен доспех, Шиаон.

Ответом на слова Ингерама стала хмурость на лице швеи:

— Тебе? Когда это ты решил сменить эти черные лохмотья на мою работу?

— Не мне, — покачал головой Ингерам.

— Тогда мне тем более не интересно.

Она уже собиралась отвести взгляд, но Ингерам продолжил:

— Одному юному резонанту, потенциал которого превосходит любые нормы, и… которого я скоро приведу в Найфорд. Его способности запечатаны барьером теней.

Игла в пальцах Шиаон появилась без движения.

— Так ты продолжаешь собирать молодых для своего подразделения. И теперь ты хочешь, чтобы я сшила доспех для сломанной заготовки?

— Я хочу, чтобы ты увидела его сама. Думаю, ты будешь довольна.

— Думаешь, он выдержит? — спокойно спросила швея.

— Да. В сравнении с тем, через что он прошёл, твоё испытание будет мелочью. Но мелочью необходимой.

Нити вокруг резонантов зашевелились сильнее, будто зал начал дышать глубже. Шиаон провела иглой по воздуху, оставив тонкий разрез в пространстве.

— Я не работаю с мусором, Инфер. Тебе это прекрасно известно.

— Да, я отлично помню сколько резонантов ты выгнала из своего дома, лишив их надежды.

Ингерам сделал несколько шагов в сторону, приложив ладонь к одной из стен здания. Он напряг ругу, оставив на стене небольшой выжженный след, от которого разошлись трещины.

— Но я не советую тебе называть этого парня мусором, Шиаон. Побереги собственный дом. Всё-таки… Совсем скоро я приведу к тебе материал, который либо станет шедевром, либо разорвёт твой станок изнутри.

На мгновение в зале стало тише, а затем на лице швеи проступила тонкая улыбка. Шиаон откинулась на спинку трона и произнесла:

— Звучит интересно.

Дама щёлкнула пальцами — нити вокруг задрожали, соглашаясь с её решением.

— Хорошо, Ингерам Инфер. Приводи его. Но учти, — её взгляд стал холоднее, — я не буду подстраиваться под него.

— И не нужно.

— Я сломаю его, если он окажется слабым.

Ингерам развернулся, направляясь к выходу.

— Тогда он не заслуживает доспеха.

Инфер остановился у самой двери.

— Но если выдержит…

Шиаон прищурилась.

— Тогда?

Ингерам не обернулся.

— Тогда ты сама поймёшь, почему у тебя не было права на отказ.

***

Раннее утро в Гелиополисе врывалась через широкое окно настойчивым светом Мнемоса. Огненные волосы Гипериона Игниса уже горели в утреннем сиянии, а на лице расцветала яркая улыбка. Гиперион стоял у нижней койки, скрестив руки, и смотрел вверх, на спящего Зенона.

— Подъём, Зенон!

Зенон даже не открыл глаза. Только брови сдвинулись, а губы скривились в недовольстве.

«Чёрт... Сколько времени? Ещё темно в голове».

Кайзер приоткрыл один глаз и уставился на Игниса. Щурясь сильнее прежнего, Кайзер прохрипел:

— Ты серьёзно? Утро едва началось... Зачем разбудил?

Гиперион не шелохнулся:

— Сегодня важный день, Зенон! Как я и говорил вчера — пора начинать. Цели не ждут, пока мы будем валяться в постелях.

Зенон фыркнул. С усилием он сел на краю верхней койки. Спрыгнув вниз, Кайзер приземлился на холодный пол и волна бодрости пробежала по венам. Он потянулся к вешалке, стягивая чистую чёрную рубашку. Ткань скользнула по спортивной фигуре, подчёркивая рельеф мышц и фиолетовые пряди в волосах. Пока пальцы ловко застёгивали пуговицы, Зенон бросил взгляд на Гипериона:

— О каких целях ты? Я вчера уснул, даже не разобравшись в истории твоего рода. Что за срочность с утра пораньше?

Гиперион шагнул ближе, глаза его заискрились. Он хлопнул Зенона по плечу.

— Забыл вчера сказать! Ингерам просил меня отвести тебя сегодня в Дом швеи. Время пришло.

Зенон замер, рука застыла на воротнике куртки. Фиолетовые глаза прищурились, выхватывая детали из лица Игниса.

— Дом швеи? Это что ещё за место? Звучит как лавка портних для придворных дам.

Гиперион от души рассмеялся:

— Место, которое ты точно не пропустишь. Там создаются лучшие эдеминарные доспехи Найфорда. Госпожа Батира Шиаон — лучший мастер Найфорда.

— Батира Шиаон… Кажется, Ингерам упоминал её по дороге. Так она швея?

— Не просто швея. Она — мастер, создающий эдеминарные доспехи. Её талант позволяет вплетать силу в ткань так глубоко, что она становится продолжением воина.

— Продолжением воина? Они становятся его частью? Ингерам очень кратко рассказывал мне об эдеминарном снаряжении. Но я практически не знаю, что такое эдеминарные доспехи.

— Лучшее для любого резонанта снаряжение. Изначально они были придуманы для людей, чтобы сравнять силы с чудовищами. Всё-таки тела существ, рожденных из мифологической основы мира, куда лучше приспособлены к эдеминарной энергии и способностям.

— Так эдеминарные доспехи укрепляют тело и позволяют лучше использовать способности?

Гиперион улыбнулся:

— Верно, Зенон.

Кайзер усмехнулся:

— Странно. Мне казалось, что и я без этого неплохо справляюсь.

Гиперион лишь усмехнулся, не убирая взгляда с Зенона.

— Понимаю, о чём ты. И твой скепсис тоже. Но ты смотришь на доспехи слишком поверхностно.

Зенон прищурился, но ничего не сказал.

Гиперион согнул руку и медленно сжал кулак.

— Эдеминарные доспехи — это не просто проводники силы. Это единственное, что позволяет резонанту сражаться на максимум. Ты поймешь разницу в тот же миг, как получишь свой эдеминарный доспех.

В следующий миг эдеминарная энергия Игниса вырвалась наружу. В следующее мгновение пространство вокруг словно на мгновение исказилось. Кайзер увидел, как огромная огненная птица расправила крылья за спиной Гипериона и направила на него взгляд. Зенон невольно замер и в ту же секунду понял, что ему пытался донести товарищ. Гиперион добавил:

— Зенон, эдеминарные доспехи взаимодействуют с ядром и душой резонанта, буквально обращаясь второй кожей.

— Теперь понятно, — кивнул Зенон. — Спасибо за краткий экскурс, Гиперион.

«Надеюсь… несмотря на мои ограничения… Я смогу получить этот наряд».

— Не стоит благодарить.

Гиперион улыбнулся, а образ огненной птицы пропал с глаз Кайзера.

«Да, доспех, с помощью которого можно выпустить такое количество силы, будет очень полезен».

— Так что? Отправимся в Дом швеи?

— Естественно.

— Отлично. Но, Зенон, радушного приёма можно не ждать. Госпожа Шиаон согласилась помочь господину Ингераму, но испытание для тебя пройдёт по всей строгости.

Зенон хищно усмехнулся:

— Отлично. Лёгких дорог я никогда не искал.

— Тогда вперёд, Зенон, — сказал Гиперион, разворачиваясь.

Гиперион хлопнул в ладоши, улыбка вспыхнула ярче. Дверь комнаты скрипнула, впуская свежий воздух Гелиополиса. Два резонанта шагнули в коридор общежития — плечом к плечу, готовые к новому испытанию.

***

Пройдя несколько улицы столицы Найфорда, насладившись видами и ярким светом Мнемоса, Зенон и Гиперион остановились. Перед ними возвышались врата высотой с небольшую башню. Резьба на красном дереве извивалась, как живой орнамент.

Само здание… Кайзер даже не сразу понял, что видит.

Дом швеи. Стены были словно сотканы из бесчисленных тканей, вплавленных в древесную основу. Тёмно-красное дерево сверкало. Декоративные элементы — золотые нити, стеклянные вставки, фрагменты светящихся символов.

— Такое чувство… — покосился Кайзер. — Что этого дома здесь не было буквально вчера.

— Возможно, так и есть, — улыбнулся Игнис. — Дом швеи часто меняет своё месторасположение.

— Она переносит такой дом самостоятельно?

— Госпожа Шиаон — женщина простая, как она сама говорит, — усмехнулся Гиперион. — Если что-то мешает её работе — она просто переносит работу туда, где удобно. Или переносит сам дом.

— М-да. Неплохие способности для обычной швеи.

— Она скорее богиня ткани… правда, довольно злая богиня. Но талантливая.

Зенон шагнул вперёд, изучая ворота внимательнее. Орнамент будто шевельнулся под его взглядом. Зенон задержал взгляд на резьбе ещё на мгновение — и внезапно понял, что ошибся. Орнамент действительно двигался. Тонкие линии древесины медленно переплетались между собой, словно корни гигантского дерева. Где-то между узоров мерцали золотые нити. Они пульсировали в едином ритме, будто по стенам дома текла кровь. От здания исходило странное чувство. Ощущение присутствия. Словно сам Дом швеи внимательно рассматривал нового гостя.

— Ну что?.. Пора идти внутрь.

Сделав шаг, Зенон заметил, что Гиперион остался на месте.

— Ты не идёшь?

Огненный полубог покачал головой:

— Увы, в этом нет смысла. Это твоё испытание, Зенон. Моё присутствие там ничего не даст, кроме лишних осложнений. Но, я буду ждать твоего возвращения здесь столько, сколько потребуется.

— Что ж, тогда жди. Я постараюсь не разочаровать и вернуться как можно скорее уже в эдеминарном доспехе.

Гиперион рассмеялась:

— Удачи, Зенон! Швея Найфорда ждёт!

Зенон развернулся и уверенно шагнул к исполинским вратам, чувствуя. Ворота распахнулись — Кайзер вошёл внутрь.

***

Стоило Зенону переступить порог, как огромное помещение распахнулось перед ним. Пол был устлан материями странной природы. Шелковые пласты струились, грубый холст вибрировал низкими нотами, тонкие нити звенели. Материи переплетались то в ковры, то в рельефы на стенах, то в нависшие над головой узоры.

В самом центре помещения возвышался выточенный из чёрного стекла пьедестал. Свет, падая на его поверхность, менял цвета. На самом пьедестале стоял трон.

Зенон огляделся, и в уголках его губ мелькнула едва заметная насмешка:

«Странное место. Но я чувствую авторскую задумку».

В следующий миг из центра зала поднялся столб сияния. Свет охватил пьедестал, и комната словно обратилась в зрительный зал.

Когда сияние ослабло, Зенон увидел Батиру Шиаон. Она сидела на золотом троне — спокойная и величественная. Лицо было на удивление юным. Грудь подчёркивала опасно женственная линия платья. Чёрные волосы были собраны в необычный пучок.

Блекло-золотые глаза женщины медленно поднялись, встречая взгляд Зенона. Зрачки швеи вспыхнули искрами. Когда она провела рукой по воздуху в её пальцах появилась изящная игла.

Игла выглядела слишком тонкой для оружия, но пространство вокруг неё искажалось. Тонкие серебристые нити тянулись следом за движением руки Батиры, будто сама реальность была тканью, которую она могла разрезать и сшить заново.

«Теперь всё ясно…» — подумал Зенон.

«Изначально я никак не мог понять, почему все, кого я встретил в Найфорде, говорили об этой женщине так уважительно, даже с опасением. Но теперь я понял. Эта женщина не создаёт одежду… Она перекраиваем саму природу резонантов».

Шиаон взмахнула иглой, оставив порез на самом пространстве. От этого по телу Кайзера прокатилась дрожь. Через мгновение он почти сделал шаг назад, но его стопы остались на месте.

«Эта женщина… пугает…» — первобытная мысль пронеслась в разуме Кайзера.

Батира смотрела на него так, как смотрят на рулон ткани: оценивая плотность и структуру, решая, стоит ли вообще тратить силы на раскрой.

— Добро пожаловать на фабрику по производству эдеминарных доспехов Найфорда, Зенон Кайзер. Таков мой дом.

Зенон сделал вдох, выдержав нарастающее давление, и попытался начать вежливое приветствие:

— Здравствуйте…

— Помолчи.

Зенон замолк.

— Мы здесь не для болтовни. И слушать тебя я не намерена. Единственное, что могу сказать…

Зенон нахмурился:

«Чувствую сейчас она скажет то, о чем вообще не должна знать».

— Ингерам Инфер сообщил мне, что твои способности заблокированы барьером теней. Тем самым, что наложил демон, убивший твою семью.

Слова вошли в Кайзера, как нож. Зенон сжал зубы, кулаки дрогнули, в венах взметнулась ярость.

На одно короткое мгновение зал исчез. Перед глазами вновь вспыхнул старый дом: кровь на полу, разорванные стены и чёрные глаза демона. Зенон резко выдохнул, заставляя воспоминание исчезнуть прежде, чем ярость окончательно перехватит контроль над телом.

«Спокойно…» — сердце билось слишком быстро. Кайзер ненавидел, когда кто-то касался этой темы. Особенно настолько спокойно.

— Ингерам… совсем не умеет держать язык за зубами…

На губах женщины появилась лениво-насмешливая улыбка:

— Он? Не умеет? Не придавай значения. Меня не интересует твое прошлое. И меня не волнует, кто ты есть на самом деле.

— Тогда зачем вы об этом говорите?

— Чтобы твой юный разум понял: мой наряд не боится твоего барьера. Если окажешься достойным — получишь доспех.

Сердце Зенона забилось быстрее. Он не улыбнулся, но это потребовало усилий.

— Итак, вопросы улажены, Зенон Кайзер. Приступай к испытанию. Покажешь себя — станешь на шаг ближе к своей цели. Провалишься… тогда уходи.

— А что за исп…

Не успел Зенон договорить, госпожа Шиаон щёлкнула пальцами. Эдеминарная энергия вспыхнула и обрушилась на Зенона, как шквал, вырывая оружие из рук, лишая контроля над собственной энергией. Зенон не успел ничего понять — и уже оказался внутри деревянного ящика в кромешной тьме.

— Что за?! — вырвалось у него, но даже сам звук показался чужим.

Шиаон не моргнула. Её спокойный голос разнесся сквозь тьму:

— Столкнись со своим собственным миром и докажи, что достоин надеть мой эдеминарный доспех.

Щелчок пальцев — пол предательски исчез под ногами Зенона. Кайзер почувствовал, как тело устремляется вниз, словно растворяясь. Падение не заканчивалось. В какой-то момент Зенон перестал понимать, где верх, а где низ. Пространство вокруг растянулось в бесконечный поток нитей, света и чужих силуэтов. Ему показалось, будто рядом мелькнули фигуры других резонантов. Кто-то кричал. Кто-то молился. Кто-то смеялся. А затем всё исчезло. Мир вокруг растворился. Осталась только новая реальность — пространство, сотканное из самой ткани бытия. Стены света и тени, скрученные спирали энергии, зыбкая поверхность. И внутри всего этого — сам Зенон Кайзер.

Зенон медленно огляделся. Пространство не имело границ. Где-то вдали вспыхивали линии света, напоминавшие гигантские швы. Под ногами дрожала полупрозрачная поверхность, а внутри неё словно текли силуэты — образы людей, чудовищ, рыцарей. Некоторые из них исчезали мгновенно, а некоторые долго смотрели прямо на него.

По спине Кайзера пробежал холод:

— Иллюзия?.. — тихо спросил он сам у себя. Но даже собственный голос звучал здесь иначе. Пространство поглощало любые звуки, оставляя только их смысл.

Зенон продолжал свободное падение. В тот же миг нити света вокруг дрогнули, а затем начали медленно тянуться к нему. Сначала одна, потом десятки, а в итоге сотни.

Они кружили вокруг тела резонанта, касались плеч, рук, груди, будто пытались почувствовать не плоть, а нечто внутри него. Ядро, душу, барьер теней. Внезапно одна из нитей вспыхнула фиолетовым светом. После неё — вторая. Затем пространство вздрогнуло целиком. Зенон почувствовал, как что-то внутри этого мира… отреагировало на него и понял: здесь нет союзников, нет врагов. Только он сам и его сила, заключённая в плену.

Глава 9 — Доспех души: Эдеминарный доспех

***

Падение несло Зенона Кайзера сквозь бездну искажённого пространства. Мир вокруг будто застрял в цикле бесконечного растяжения и сжатия. Внезапно впереди возникла гигантская цитадель — перевёрнутый чёрный замок, нависший над пустотой. Его шпили уходили вниз, а стены покерывали трещинами, внутри которых пульсировал тусклый фиолетовый свет. Прямо над цитаделью застыл исполинский глаз. Зрачок медленно сужался, рассматривая Зенона, а из глазницы вырывались бесчисленные лианы. Они тянулись вниз, оплетая башни черного замка.

Зенон приземлился с изумительной ловкостью. Расправив плечи, выпрямив спину, он окинул взглядом пространство вокруг: мрак, зыбкие очертания мира и черная трава. В его глазах читались лишь холодная концентрация и внутренняя решимость.

— Особое пространство для испытания значит. И что это за замок? Как он связан с моим внутренним миром? Такой величественный и темный… А этот глаз? Он выбивается из антуража так сильно, будто его вообще здесь никогда не могло быть. Но при этом он так хорошо сливается с образом замка… — Кайзер прищурился, в последний раз посмотрев наверх. — И вправду странное место.

Перед Кайзером вспыхнул поток энергии. Юноша посмотрел вниз и увидел, как земля превратилась в пульсирующую лужу. Он нахмурил брови и сжал кулаки, а из тьмы выплыли белые руки. За ними последовали остальные части тела существа. Кожа его сияла совершенной белизной. Существо, чьё тело в точности повторяло тело Зенона, было лишено лица.

Зенон шагнул назад, подумав:

«Что это? Монстр? Двойник?» — его разум не находил определения. Но неожиданно в его голове прорезался голос госпожи Шиаон:

— «Диппингар. Это существа, созданные одной моей давней знакомой для помощи мне в создании доспехов. Они способны перенимать все особенности твоего уникального мира, становясь его продолжением. Необыкновенные создания. Да и работать с ними куда проще».

Зенон кивнул, внутренне принимая объяснение:

— Понятно… Значит, это часть меня.

— «Практически. Увы, даже мне не удалось открыть всю суть твоего внутреннего мира. Я не могу коснуться всех Мифов, что тебе доступны».

Мир вокруг начал слегка вибрировать в ответ на концентрацию Кайзера. Зенон наблюдал за диппингаром, всматриваясь в белую пустоту, заменявшую лицо. Враг был готов ударить в любой момент.

— Значит… мне нужно одолеть его, чтобы получить доспех?

— «Верно. Можешь приступать».

— Хоро… — начал было Кайзер, но слова застряли на губах. Белая молния уже мчалась вперёд.

Кулак диппингара, сияющий белизной, ударил Зенона в висок, но тот успел прикрыться. Удар был чудовищным — Кайзера отбросило назад, земля дрогнула. Зенон усмехнулся, но в тот же миг по позвоночнику прошла тревога. Это был не просто удар: в момент контакта чужая сила проникла внутрь...

Слова госпожи Шиаон всплыли в памяти: «Диппингары способны перенимать особенности твоего мира, становясь его продолжением…»

— Что ж… Ситуация становится захватывающей.

Белый воин дёрнулся вперёд. Кулак, сжатый для удара, вдруг начал искривлять пространство вокруг, заставив то закрутиться в черную спираль.

— Что это?! — вырвалось у Зенона.

Кулак с черной спиралью обрушился на челюсть Кайзера — он отлетел в сторону, брызги крови разлетелись от носа, сознание на мгновение помутнело.

«Неужели… Он уже копирует меня?»

Зенон вонзил подошвы в черную землю. Его безжалостный взгляд впился в противника.

Ответный удар пришёл молниеносно: правой ногой Кайзер нанес низкий, подсекающий удар, сбив диппингара с ног и отбросив прочь.

В этот момент черная спираль расширилась, окружив тело диппингара. Тьма впиталась в его плоть, как вода в иссушенную землю. Диппингар начал меняться: мышцы обрели рельеф, плечи расширились, спина выпрямилась. Чёрный металл, обретая форму доспехов, пополз по его телу. В итоге тяжелый шлем накрыл голову существа. В нем была лишь узкая вертикальная прорезь для глаз, в которой проявился фиолетовый свет.

Зенон смотрел в эту прорезь и чувствовал, как по спине пробегает холод узнавания. В фиолетовом сиянии, исходившем из-под шлема, проступали образы. Они мелькали слишком быстро, чтобы разглядеть детали, но Кайзер видел главное: там, в этом свете, была прописана сама концепция ненависти.

— Ну надо же. А ты быстро учишься.

Чёрный рыцарь не ответил. Он просто поднял руку — тьма вокруг его перчатки начала закручиваться в новую спираль.

«Во что превратилось это существо?»

Зенон сжал кулаки, стерев с губы капли крови.

— Что ж. Пришло время примерить мою судьбу.

***

Гиперион стоял неподвижно, наблюдая за Домом швеи, но внутри него всё было далеко не так спокойно. Взгляд был прикован к вратам, но мысли уносились куда глубже. Далеко в прошлое…

***

Воспоминание Гипериона Игниса.

Посреди внутреннего двора поместья рода Игнис трещало пламя костра, разделявшее две фигуры. Гиперион смотрел вперед, гордо выпрямив спину. Перед ним стоял спокойный мужчина, очень похожий на него самого. Именно в его руках было сложено алое кимоно, дополненное элементами золотого доспеха.

— Подойди, Гиперион.

Юноша сделал шаг вперёд, посмотрев на кимоно понимающим взглядом.

— Это?..

— Эдеминарный доспех рода Игнис.

Гиперион замер, не дойдя пары шагов до мужчины, державшего одежды в руках. В его душе что-то щелкнула, а зрачки огненных глаз дрогнули.

— Уже?.. Но я ещё…

— Не готов? — мужчина чуть склонил голову. — Никто никогда не бывает готов, сын мой.

Мужчина, который тогда был главой рода Игнис, протянул кимоно вперёд.

— Вопрос лишь в том, примешь ли ты это.

Гиперион сжал кулаки. На мгновение в его взгляде мелькнуло сомнение.

— А если я не справлюсь?

— Тогда ты сгоришь. Но если справишься… — он чуть улыбнулся. — Ты научишься гореть так, чтобы освещать путь другим.

Гиперион ещё долго смотрел на кимоно, пытаясь принять новый виток собственной судьбы. Отец не торопил его, прекрасно понимая тот груз ответственности, который хранили в себе эти одежды.

Через некоторое время Гиперион всё-таки протянул руку. Как только его пальцы коснулись ткани — огонь внутри него вспыхнул. Юноша вздрогнул, но не отдёрнул руку. Пламя прошло сквозь его ладонь, по руке, в грудь — к самому ядру.

— Чувствуешь? — тихо спросил мужчина.

Гиперион стиснул зубы:

— Да…

— Это будущий ты.

Юноша медленно выдохнул. Боль не исчезла, но стала понятной. Он прижал кимоно к себе и впервые за время этого разговора улыбнулся.

— Тогда я не отступлю, — он поднял взгляд, в котором больше не было сомнений. — Даже если сгорю.

***

Гиперион моргнул, вернув своё сознание в настоящее. Врата Дома швеи стояли перед ним так же неподвижно.

Рука полубога непроизвольно сжалась — ткань алого кимоно тихо отозвалась, едва заметным теплом.

На секунду Гиперион опустил взгляд и усмехнулся.

— Отец. Ты, как всегда, оказался прав.

Игнис выпрямился, оттолкнувшись от стены. В его глазах снова загорелся тот самый внутренний огонь.

— Уверен, Зенон не из тех, кто сгорает просто так. Он справится.

***

Зенон вёл смертоносный танец, закручиваясь вокруг врага в вихре атак. Диппингар — темный рыцарь, вобравший значительную часть навыков Кайзера, стал куда опаснее. Но опыт Зенона, выкованный на кровавых аренах Улаблейта, давал преимущество — он контролировал бой.

Поймав нужный миг, Зенон ворвался в мёртвую зону противника. Кулак врезался в солнечное сплетение, отбросив черное существо, а в следующее мгновение удар ногой в затылок отправил его в беспорядочный полёт.

Юноша занёс руку для удара, но внезапно замер. В глазах, ещё мгновение назад полных уверенности, вспыхнула искра страха, холодом пробравшаяся в сознание.

«Стоп… Если я сейчас нанесу удар — я умру…» — не мысль, а приговор прошёл через разум Кайзера.

Оба воина замерли. Они смотрели друг на друга, выжидая. Следующее движение обещало стать либо триумфом, либо гибелью.

Как по сигналу, оба сжали кулаки. Вокруг конечности темного рыцаря закрутилась чёрная спираль. Зенон усмехнулся, взглядом хищника оценивая добычу.

— Ну что ж… Пора ставить точку.

Резонант и диппингар ринулись навстречу друг другу, столкнувшись. Кулак Кайзера обрушился на челюсть противника. Структура черного существа разрушилась мгновенно: форма рассыпалась и беззвучный взрыв тьмы отбросил диппингара прочь. Клочья ночи разлетелись, сливаясь в голодную массу. Зенон оказался погружён в чёрный кокон, где каждый вдох становился борьбой.

Не успев осознать происходящее, Кайзер почувствовал, как тьма сжимается, стягивая его тело и оставляя свободной лишь голову. Юноша начал оглядываться, когда пространство рассёк резкий звук. Следом прозвучал строгий голос госпожи Шиаон:

— Прекрасно. Теперь пришло время сшить реальность.

Рядом с головой Зенона пронеслась острая игла, оставив золотой след. Сотни золотых нитей оплели его тело и сдавили тьму, лишив её движения. Под их властью чернота исказилась, превратившись в плотную ткань.

«Так вот что значит „сшить реальность“…» — пронеслось в голове Зенона.

«Она не создает одежду. Она вплетает мою сущность прямо в ткань…»

Зенон закрыл глаза, погружаясь в это ощущение. Его ненависть, боль, ярость — все, что копилось годами, — обретало плоть. Каждый шов был памятью, каждое переплетение — клятвой мести. Через несколько томительных секунд, процесс завершился. Иглы исчезли, нити растворились в воздухе, оставив Зенона посреди черного, пустого поля.

«Теперь я готов. Новый этап начинается».

На Зеноне Кайзере красовался новый эдеминарный доспех. Чёрный костюм с широким воротом плотно облегал тело. Белые узоры, выполненные из необычного материала, повторяли символы на его теле. На воротнике проступали кресты, переплетённые терновыми розами. Широкие чёрные штаны с темно-фиолетовыми поножами не сковывали движений, а поверх них спадало длинное хаори, перевязанное чёрным поясом. На спине раскинулся гигантский крест, в который вплетались чёрные розы и демоническая морда с пустыми глазами. Внутренняя сторона хаори была прошита тонкими фиолетовыми линиями.

Зенон согнул руки, разглядывая перчатки и элегантные наручи с шипами из тёмно-фиолетового металла. Аметисты на костяшках едва заметно пульсировали в такт минутной стрелке часов, возникших на его левой руке.

— Он… знает меня, — тихо прошептал Зенон. — Так это и есть мой эдеминарный доспех? — спросил он, почти не веря своим ощущениям.

Шиаон, уже стоявшая в паре шагов от Кайзера, прищурилась, внимательно оценивая созданное:

— Верно. Он соткан из основы твоих: эдеминарного ядра и души. Идеально тебе подходит. Хочу заметить, получилось у меня весьма неплохо.

Её взгляд скользнул по наряду, а в голове мелькнули мысли:

«Черные нити пронизаны сжатой тьмой и обсидианом. А белые элементы — это кости древнего существа. Неужели дракона? Доспех действительно удивительный».

— Аметист подошел тебе идеально, — кивнула швея.

— Драгоценные камни в доспехе?.. Не жалко?

— Драгоценные камни выполняют роль талисманов, Кайзер. Наполняясь энергией, они усиливают владельца, создавая неповторимую гармонию между бойцом и снаряжением.

Зенон кивнул, ощущая спокойствие. Несмотря на привычную скверность характера, в этот момент юноша заговорил вежливо:

— Благодарю за одежду.

— Не стоит. Это моя работа. Но у меня ощущение, что ты не доволен результатом.

— Нет… Наряд и вправду прекрасный. И мне подходит. Просто…

— Он тебе что-то напоминает? — мягко поинтересовалась швея.

Её взгляд скользнул глубже, а в голове возник образ из прошлого: Ингерам Гауст, наряд которого был почти точной копией нынешней одежды Зенона.

— Он очень похож на одежду Ингерама Гауста, — подметила Шиаон.

— Да… но дело не в этом. Наряд вызывает во мне… странное удовлетворение, которое я сам не могу объяснить.

— А в чём же тогда дело?

— Он… — тень ненависти прошла по чертам Зенона. — Практически идентичен тому, что носил ублюдок, погубивший мою семью.

Шиаон на мгновение замерла. Души юноши и того, кого он так ненавидел…

«Они столь похожи?..»

— Вот как… — тихо произнесла швея. — Сердца, связанные ненавистью, часто рождают схожие формы. Твой доспех — отражение твоей сути, Зенон Кайзер. Не его. Не позволяй тени прошлого затмить настоящее. Запомни: оружие не определяет воина. Воин определяет оружие.

— Понимаю.

— Прими его. Я уже не могу повлиять на его облик.

— И не нужно. В любом случае, наряд того ублюдка скоро перестанет существовать, так же, как и его чертов носитель.

***

Зенон вновь оказался посреди фабрики по производству эдеминарных доспехов.

Шиаон стояла неподвижно. От её взгляда веяло холодом.

— Привыкай к нему постепенно. И будь осторожен, Зенон Кайзер. Осторожен, но не напуган. Страх — худшая ловушка. Он ограничит тебя. Удержит от того, что должно пробудиться.

— Страх? — переспросил Зенон, и в его голосе мелькнула тень усмешки. — В моей душе нет страха, госпожа Шиаон. Я человек, который должен истребить всех демонов. Он растоптал всё, что было мне когда-то дорого. Уничтожил тот дом, который когда-то был полон смеха моей семьи. Я вдыхал запах боли и отчаяния, в которых сгорели те, кого я любил.

Голос Кайзера дрогнул:

— И с тех пор во мне не осталось места для страха. Страх — это роскошь. Его могут позволить себе те, у кого есть, куда отступать. А я… Теперь я Бастард отчаяния.

Кайзер поднял взгляд на Шиаон:

— Я не имею права бояться. Потому что, если я позволю страху хоть на миг коснуться моего сердца, я остановлюсь. А если я остановлюсь, те, кто погиб, погибли зря. Если я остановлюсь, значит, их смерть ничего не стоила.

Зенон глубоко вздохнул:

— Единственное, чего я боюсь — умереть раньше времени. Сдохнуть где-нибудь в канаве, не добравшись до последнего из них. Не увидев, как их мир рушится так же, как рухнул мой.

Зенон Кайзер опустил руку и разжал кулак:

— Но спасибо за совет. Я запомню.

Зенон развернулся и шагнул к выходу.

Шиаон ничего не ответила. Только когда дверь закрылась, она позволила себе сказать:

— Как же глупо, юноша… Твоя жизнь несёт в себе слишком много событий, чтобы так нагло считать, что ты идёшь лишь за этой глупой местью.

***

Зенон вышел в Найфорд.

— Поздравляю!

Гиперион тут же подбежал, широко распахнув глаза. Он обошёл товарища кругом, сверкнув довольной улыбкой.

— Тебе идёт.

— Благодарю.

— И как ощущения? Почувствовал прилив?

— Что-то в этом роде. Остальное предлагаю обсудить дома, я немного вымотался.

— Хорошо!

Резонанты двинулись в сторону общежития. С каждым шагом город вокруг становился всё громче, но запах будущих испытаний витал в воздухе едва уловимой нитью.

***

Солнце уже клонилось к закату, когда юные Бастарды вернулись в блок десять четырнадцать. Зенон опустился на нижний ярус кровати. Глаза на мгновение закрылись сами собой, чтобы дать отдых ноющим векам. Доспех мягко пульсировал в такт дыханию. Гиперион уселся напротив, за деревянный стол.

Некоторое время они молчали.

Первым заговорил Зенон:

— Он… слушает меня. Доспех. Я чувствую его. Каждое движение, каждое натяжение — словно вторая кожа. Но не только это. Когда я злюсь, он будто напрягается. Готовится. Когда я спокоен — он затихает, но не спит. Словно зверь, который притворяется ручным, но в любой момент может выпустить когти.

Гиперион слушал, не перебивая.

— И ещё он пахнет. Ты не поверишь, но я чувствую запах. Гари. И чего-то ещё… старого, древнего. Наверное, это глупо звучит.

— Нет. Не глупо. Настоящие эдеминарные доспехи становятся частью резонанта. Они не просто вещи — они отражение души. Если ты чувствуешь запах… значит, он действительно твой. А раз он разделяет твои эмоции, то точно тебе подходит.

Зенон взглянул на свои руки, сжал и разжал кулаки:

— Он тяжёлый. Не физически. Внутри. Когда я надел его, будто… весь груз, что я тащу, стал ощутимее. Будто доспех не скрывает мою боль, а выносит её наружу, делает частью себя.

— Думаешь… это плохо? — тихо спросил Гиперион.

Зенон задумался.

— Нет. Наверное, так и должно быть. Я привык прятать. А он не даёт. Заставляет смотреть в лицо.

— Значит, это хороший первый шаг. Доспех будет тебе очень полезен. Не только в бою. Он будет напоминать, кто ты есть.

Зенон хмыкнул, но спорить не стал. Гиперион потянулся, разминая затёкшие плечи, и его взгляд упал на стол, заваленный бумагами.

— Кстати, ты это видел?

Зенон проследил за его взглядом. На столе, прижатое тяжёлой книгой, лежало письмо.

— Вижу.

Гиперион поднялся, подошёл к столу и взял письмо в руки:

— Здесь время и место встречи. Господин Ингерам хочет увидеться с нами, чтобы отправить на первые задания. Видимо пришло время набирать боевые очки.

— Отлично, — кивнул Зенон. — Хватит разговоров и приготовлений. Пришло время показать Найфорду, нет… Всему этому чертовому миру… Чего мы стоим!

Глава 10 — Волчья стая: Душа

***

Воспоминание Зенона Кайзера.

Кабинет Ингерама Инфера был странным местом. Эта комната будто противилась привычному порядку вещей — даже стол, казалось бы, необходимый для работы главы подразделения, отсутствовал.

Ингерам сидел посреди пустого помещения. Зенон стоял перед ним, ожидая, что сейчас последует чёткое объяснение миссии, но Инфер ограничился всего несколькими словами:

— Отправляйся к Лесу Немеид. Там тебя встретит заместитель главы Бастардов отчаяния. Он всё и объяснит.

Зенон недовольно прищурился, а в его голове пробежала мысль:

«И это всё?»

— Понял, — буркнул Кайзер и развернулся, направляясь к двери.

Едва Зенон коснулся ручки двери, Ингерам негромко окликнул:

— Зенон.

Кайзер обернулся.

— Новый доспех выглядит превосходно.

Зенон на секунду замер, не ожидая услышать похвалу.

— Благодарю… — ответил он, но после нахмурился. — Но тебе действительно стоит лучше объяснять миссии.

Кайзер вышел, оставляя за собой странную комнату и молчаливого Ингерама, который будто смотрел сквозь пространство.

***

Зенона охватило ощущение, которое было невозможно спутать ни с одним другим. Лес Немеид раскинулся перед ним, как огромный чернильный океан. Листва деревьев мерцала, словно была сделана из фиолетового стекла. Плотные, искривлённые стволы деревьев были черными, будто выточенными из обсидиана. Между ними царил мрак. Зенон сделал шаг ближе. Воздух здесь был тягучим и дрожащим.

— Чёрт… — выдохнул он и сам не понял, что именно зацепило сильнее: тишина, цвета или внутренний, неестественный холод.

«Страх, смешанный с уверенностью… Какой идиот вообще способен чувствовать такое одновременно?»

Зенон нахмурился, вглядываясь глубже, когда взгляд зацепил силуэт в сердце леса. Гигантская скала, покрытая золотыми трещинами. Он закрыл глаза на секунду, настроил чувствительность — и тут же ощутил хищный источник энергии. Это было существо. И не одно.

Зенон сделал глубокий вдох, поднял голову и шагнул между первых деревьев. Фиолетовые листья дрогнули. Тёмные стволы деревьев медленно сомкнулись за его спиной. Внутри леса царила мёртвая тишина. Слышалось только собственное дыхание.

Кайзер всматривался в тени между деревьями, пытаясь разглядеть того самого заместителя главы Бастардов отчаяния. Кайзер не знал, как выглядит этот человек. Каждый раз, когда Зенон спрашивал об этом Гипериона или Ингерама, получал один и тот же ответ: «Ты точно его не пропустишь». Эти слова почему-то не успокаивали.

Зенон сделал очередной шаг, когда вдруг за его спиной раздался низкий, хищный голос:

— Я ждал тебя, Зенон Кайзер.

Голос был настолько резким и звериным, что по спине юноши пробежал холод, будто кто-то раскрыл над ним пасть огромного чудовища.

Зенон обернулся — и в следующий миг пространство будто стало тяжелее. Перед ним стоял высокий мужчина с длинными черными волосами, длиной почти до пояса. Его эдеминарный доспех сочетал элегантность и звериную угрозу. Чёрный плащ из тёмных тканей и металлических пластин тянулся за спиной рваными полотнами, а по внутренней стороне проходили тусклые алые линии. Правая рука была скрыта аккуратной перчаткой с серебристыми вставками и кольцами. Левую же полностью поглощал массивный чёрный доспех. Между пластинами мерцал багровый свет, словно внутри скрывалось живое существо. На голове мужчина носил широкополую шляпу, напоминавшую головные уборы, как он сам рассказывал, ковбоев Кангара. С одной стороны крепилась металлическая брошь в виде волчьей пасти, с другой — чёрное перо, внутри которого медленно раскрывался багровый глаз.

Одного взгляда хватило, чтобы Зенон понял…

«Так вот каков он… Заместитель главы Бастардов отчаяния».

***

Комната, которую снимал юноша по имени Рэнсин Рюкайрен, находилась на самом краю столицы Найфорда.

Гиперион Игнис аккуратно постучал три раза, но в ответ услышал лишь тишину. Он подождал несколько секунд и толкнул дверь — та оказалась не заперта.

Внутри было темно и пахло старой бумагой. Никакой мебели в комнате не было. Только голые стены и человек, сидящий в позе лотоса. Тот самый Рэнсин Рюкайрен. Высокий спортивный юноша, ростом чуть выше Гипериона. Его белые волосы спадали на лоб ровными прядями.

Гиперион закрыл за собой дверь. Постоял мгновение, а потом шагнул вперёд и сел напротив Рэнсина. Прошло несколько минут и Рэнсин открыл глаза. Серые, практически безжизненные, радужки посмотрели на Гипериона без удивления.

— Гиперион, — произнёс Рэнсин. Голос был тихим, почти лишённым эмоций. — Зачем пришёл?

Гиперион улыбнулся:

— Привет, Рэнсин. Давно не виделись.

— Ты не ответил на вопрос.

— У меня есть предложение. Ты слышал о Бастардах отчаяния?

Рэнсин моргнул.

— Подразделение Ингерама Инфера. Сборище неудачников и выскочек. Мне это неинтересно.

— Неудачников? — Гиперион чуть склонил голову. — Вообще-то у нас очень много интересных ребят, хоть и большинству и вправду не очень везло в прошлом.

— И ты хочешь, чтобы я стал одним из них?

Гиперион кивнул:

— Ингерам ищет сильных резонантов. Я подумал о тебе, ведь и твоё прошлое...

— Ты подумал обо мне, — эхом отозвался Рэнсин. — Значит, считаешь, что мне место среди отбросов, которые не могут добиться цели самостоятельно?

— Они не отбросы, — мягко возразил Гиперион. — Они такие же, как мы. Ищут силу. Ищут цель. Ищут...

— Себя? — перебил Рэнсин. — Ты знаешь, Гиперион, мне не интересна эта пафосная чушь. Моя цель стать сильнее. И для этого товарищи мне не нужны.

Последние слова прозвучали как удар. Гиперион выдержал его и посмотрел на Рэнсина внимательнее, будто видел его впервые.

— Ты всегда был таким, — сказал он тихо. — Даже в детстве.

Рэнсин не ответил, но в его взгляде мелькнула тень.

— Тебя никогда ничего не интересовало, но иногда ты очень много тренировался и ненавидел меня за то, что я был вторым.

— Ты был первым, — поправил Рэнсин. Голос его стал чуть жёстче. — Всегда. Везде. Ты был впереди, а я — за твоей спиной.

— И поэтому ты решил, что один добьёшься большего?

— Я решил, что превзойду тебя, Гиперион Игнис. Это единственное, чего я желаю. Всё остальное лишь морока.

Гиперион вздохнул. Поднялся с пола, отряхнул штаны. Посмотрел на Рэнсина сверху вниз — и в его глазах загорелся огонь, подобный предвестнику битвы.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда давай устроим бой.

Рэнсин замер. Впервые за весь разговор на его лице появилось нечто, похожее на интерес.

— Бой?

— Если ты выиграешь — я больше не приду. А если проиграешь — ты пойдёшь со мной и станешь Бастардом отчаяния.

Тишина в комнате стала абсолютной. Рэнсин смотрел на Гипериона так долго, что можно было сосчитать удары их сердец. Потом он медленно поднялся с пола.

— Через три часа, — сказал Рэнсин. — На тренировочном поле общежития, в котором ты живёшь.

Гиперион кивнул:

— Я буду.

Рэнсин развернулся и пошёл к окну. Остановился, не оборачиваясь:

— И не жди пощады, Гиперион. Я не проиграю.

***

Зенон кивнул, выравнивая дыхание:

— Приветствую. Как мне к вам обращаться? Все называют вас «заместитель главы», но… имя ведь у вас есть.

Мужчина слегка наклонил голову, оценивая Зенона голодным взглядом. После он хищно усмехнулся:

— Разумеется. Добро пожаловать, Зенон Кайзер. Моё имя — Ванагандр Гарм.

— Гарм? — моргнул Зенон. — Так вы полубог? Потомок Фенрира?

— Получается, что так, — усмехнулся Ванагандр. — Ты удивительно быстро погружаешься в мифологию этого мира. — Куда быстрее, чем большинство резонантов.

Зенон пожал плечами:

— Вынужден.

— И это хорошо, без должных знаний ничего не добиться. Нам пора идти. Наша миссия начинается глубже.

Мужчина развернулся, и его тёмный плащ скользнул по фиолетовым листьям. Зенон шагнул вслед. Так два резонанта — один новобранец, другой божественный хищник — углубились в Лес Немеид.

***

По дороге Зенон, не выдержав тишины, бросил взгляд на спутника и спросил:

— Что это за лес? И кто такие эти… Немеиды?

Мужчина усмехнулся уголком губ:

— Этот лес… — Ван задумался. — Вполне типичное Проявление Мифа, Зенон.

— Проявление Мифа?

— Верно, — кивнул Ванагандр. — Физическое олицетворение Мифа. Часть основной концептуальной цепи. Тебе пока нет смысла в это углубляться. Немеиды же, Зенон, — произнёс Ванагандр с ленивой уверенностью. — Это монстры-львы. Косвенные потомки Немейского льва.

— Косвенные? — переспросил Кайзер.

— Ага. Немейский лев был богом. Его прямые потомки — полубоги. А эти… Лишь наследуют кое-какие гены. Отсюда и форма их эдеминарных ядер: похожие, но совсем не божественные.

Ванагандр сделал пару шагов вперёд и продолжил, повернув голову к юноше:

— Лес Немеид — место странное. Слияние нескольких биомов в единый кусок ландшафта.

Зенон огляделся, втягивая запахи и формы, а после сказал:

— Место невероятное… но больше всего меня интересует та скала. Колосс, что торчит из кроны. Что это?

«Порождение Славы…» — нахмурился Ван.

— А это, Кайзер, дом нынешних царей этого леса. Двух сильнейших немеид за всю историю Эдвардиса.

— Только двух?

Мужчина замолк на мгновение, вспоминая события тех дней: Кровь. Рёв. Тридцать разъярённых существ, превративших лес в бойню. Рой клыков и когтей, вихрь уродливой ярости, хищники, рвущие друг друга, будто стремясь доказать, что только хаос имеет право жить. И двое львов, которые вышли из этого ада, поглотив всех остальных.

— Когда-то здесь был целый прайд немеид. Но два брата истребили своих сородичей. Сожрали плоть, забрали силу. Их бойня гремела по всему Эдвардису. Лес тогда утонул в реве и крови… Было чудовищно.

Зенон усмехнулся, но в глазах вспыхнуло холодное любопытство:

— Звучит… интригующе.

Однако мужчина мгновенно пресек эту опасную ноту:

— Только не обольщайся. В твоём нынешнем состоянии тебе даже думать о схватке с ними — роскошь. Эти львы сожрут тебя быстрее, чем ты моргнуть успеешь, — он слегка толкнул Зенона локтем. — Так что оставь свои амбиции до тех пор, пока не достигнешь вершин поменьше, юный Бастард.

— Так точно… — опустил взгляд Кайзер.

— Знаешь, Зенон… За всю историю Найфорда только один Рыцарь истребления осмелился выйти против двух немеид в одиночку. И не просто вернулся живым — вернулся победителем.

Зенон приподнял бровь, в голосе его мелькнул азарт:

— Кто?

— Полубог по имени Пирр Киферон. Три года назад Пирр Киферон носил прозвище Царь без царства. Он тогда был, ну, примерно тем, кем являешься сейчас ты. Только куда громче. И бесконечно наглее. Высокомерный настолько, что это буквально стало его брендом. Бой для него был способом доказать миру, что он ему вообще не нужен. Его первая боевая оценка была сто миллионов. Абсолютный рекорд. Установлен однажды — и с тех пор никто в Найфорде так его и не побил. Даже моя первая оценка была ниже, хоть и совсем немного.

Зенон замедлил шаг. Его глаза слегка сузились: в них заплясал жадный огонь соперничества. Он хотел большего. Хотел оставить Пирра Киферона позади, раздавить его достижения под собственными ногами.

— И где он сейчас? В каком подразделении?

Мужчина развернулся к Кайзеру через плечо и хмыкнул:

— Нигде. Пирр Киферон больше не Рыцарь истребления.

— Как так? — удивился Кайзер.

— Во время службы он ввязался в конфликт с Владимиром Эквитасом, — голос мужчины стал ниже. — Сильнейшим из всех рыцарей. Закончилось всё тем, что Эквитас вышвырнул его из организации. И лишил статуса.

Зенон моргнул — в его взгляде мелькнула смесь удивления и настороженности:

— Тогда… где Пирр сейчас?

— Никто не знает, — на секунду Ванагандр перестал улыбаться. — И, честно, тебе тоже знать не нужно. Совет: даже не пытайся выяснять. Хочешь неприятностей — ищи полубога, униженного высшим рыцарем. Оставь Пирра Киферона в прошлом. Иначе его прошлое найдёт тебя.

Зенон, задумчиво глядя под ноги, произнёс:

— Пирр Киферон… да, он и вправду силён, — Кайзер поднял взгляд на мужчину рядом. — Раз уж мы заговорили о силе… Может, ты расскажешь мне о силах резонантов? И Ингерам, и Гиперион пытались объяснить, но… либо спешили, либо объясняли так, что ещё больше запутывали. Но оба сказали одно и то же: что лучше всех это можешь объяснить именно ты.

Мужчина коротко посмеялся, слегка склонив голову:

— Значит, всё-таки решили скинуть на меня. Вот ведь жульё…

Ван медленно остановился посреди лесной тропы и обернулся к Зенону:

— Силы резонантов основаны, что не удивительно, на резонансе. Эдеминарная энергия связывает нас с мифологической концепцией мира.

Зенон нахмурился:

— Мифологической?

— Верно, — Ванагандр сделал несколько неспешных шагов вперёд. — Мифологические, иди же сверхъестественные объекты, орудия, существа, строения, проявления, события. Всё это можно назвать мифами. Так, чаще всего, и делают. Именно с этим мы и резонируем. Также, к слову, можно назвать и наши сверхъестественные способности.

Взгляд Зенона стал серьёзнее:

— То есть миф — это и источник силы, и сама сила?

— Можно сказать и так. Конечно, я предпочитаю способности резонансов, но особой разницы нет.

Несколько секунд Бастарды отчаяния шли молча.

— Сами способности, как ты уже понял, получается путём резоннса. Однако сами формы этого резонанса бывают совершенно разными. Кто-то вступает в прямой контакт с их источником. А кто-то наследует.

— Как известные семьи? — спросил Зенон.

— Да. Великие роды существуют именно благодаря наследственным мифам. Их способности передаются из поколения в поколение. Иногда почти без изменений. Иногда — эволюционируют вместе с носителем, — воин слегка усмехнулся. — Но мир устроен куда сложнее, чем кажется. Есть мифы, которые невозможно передать. Есть те, что нельзя получить иначе, кроме как через наследие. А некоторые появляются лишь у тех, кто оказался в центре достаточно великой трагедии.

Зенон задумался, а Ванагандр продолжил:

— Резонанты опасны, Зенон. Мы несём в себе силу, способную менять реальность. И наш огромный мир, как ни странно, не стесняется выдавать возможности тем, кто дерзает создать собственную легенду.

Зенон слегка кивнул, переварив сказанное:

— Кажется, я уловил основу, — сказал он. — Спасибо. Это было… намного понятнее, чем я ожидал.

Мужчина хмыкнул, принимая благодарность:

— Рад, что твоя голова выдержала такую дозу теории, — усмехнулся он. — Сам я не фанат.

Зенон закатил глаза, но затем всё же спросил:

— Хорошо. А теперь скажи, зачем мы вообще пришли в этот лес? В чём миссия?

Мужчина приподнял бровь, будто этого вопроса он и ждал с самого начала:

— Как и думал, Ингерам и этого объяснять не стал. Мы ищем одного резонанта, которого Ингерам и я собираемся сделать новым Бастардом отчаяния.

Кайзер слегка напрягся:

— И кто это? И почему он находится в таком опасном месте?

— Это мой сын, — спокойно ответил Ванагандр, словно речь шла о чём-то обыденном. — Он любит прогуливаться здесь. Настолько любит, что я уже привык его отсюда вытаскивать, — он на мгновение задумался и добавил. — Кстати, вы почти ровесники.

Зенон остановился как вкопанный:

— Подожди… сын? Твой? Но тебе же… ну… лет тридцать пять максимум.

Мужчина рассмеялся:

— Кайзер… Возраст резонанта нельзя определить по морде. Эдеминарная энергия перестраивает тело. Мы растём почти как обычные люди, пока не достигаем определённой точки, а дальше старение замедляется. У кого как — зависит от того, сколько энергии ядро может удерживать.

Зенон медленно кивнул:

— Значит… это нормально?

— Естественно.

— Тогда… тебе сколько?

Мужчина резко повернул голову, глядя на него с театрально возмущённым выражением:

— Кайзер. Это. Очень. Грубый. Вопрос.

Зеноно выдохнул:

— Понял…

Заместитель хмыкнул, довольный, что смутил его хоть на секунду, и махнул рукой:

— На этом болтовня окончена. Я уже давно не видел сына и хочу поговорить с ним до того, как этот лес окончательно сведёт кого-то с ума, — он сделал шаг вперёд, увлекая за собой Зенона. — Пойдём. Он где-то в глубине.

Глава 11 — Волчья стая: Полубог волков

***

Смотря Гипериону прямо в глаза, Рэнсин спросил:

— Помнишь, Гиперион?

Гиперион моргнул, не ожидая вопроса.

— Что?

— Когда мы были детьми. А наши отцы, ещё дружившие в то время, впервые поставили нас в спарринг друг против друга.

Гиперион замер. В его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти ностальгическое.

— Помню. Нам было лет по шесть. Ты был таким серьёзным, таким сосредоточенным...

— Я проиграл, — перебил Рэнсин. — В три секунды. Ты просто подставил подножку, и я растянулся на матах.

Гиперион мягко улыбнулся:

— И ты расплакался. Помню. Разревелся так, что родители и не знали, как тебя успокоить.

Рэнсин опустил взгляд. На мгновение в его серых глазах мелькнула тень детской обиды:

— Я помню. И в тот же день, лёжа в кровати, я поклялся себе. Что больше никогда не буду плакать. И что однажды... однажды я стану сильнее тебя, Гиперион.

Гиперион внимательно посмотрел на Рэнсина, видя перед собой не замкнутого резонанта с пустыми глазами, а маленького мальчика, который рыдал от обиды на тренировочных матах.

— Ты стал сильнее, Рэнсин. Но сила заключается не только в этом. Сила ещё и в том, чтобы быть рядом с теми, кто тебя понимает. Кто примет таким, какой ты есть. Кто прикроет спину, даже если ты об этом не попросишь.

Рэнсин молчал — его лицо оставалось непроницаемым.

— Бастарды отчаяния могут стать для тебя такими людьми.

Рэнсин ответил мгновенно:

— Мне никто не нужен. Создавать узы… Лишь морока.

«Нет…» — подумал Гиперион.

«Никогда не поверю, что ты правда так считаешь. Я чувствую, что за этими словами прячется что-то другое. Что-то, что ты старательно пытаешься скрыть».

— Хорошо, — сказал он наконец. — Тогда действуем по нашей договоренности.

Рэнсин нахмурился:

— Пришло время битвы. Я, собственно, только за этим сюда и пришёл.

— Знаешь, Рэнсин? — сказал Гиперион тихо. — Ты так и не перестал плакать. Ты просто научился делать это внутри.

Губы Рэнсина еле заметно дрогнули:

— Посмотрим.

***

Лес Немеид постепенно погружался в сумрак. Зенон Кайзер шагал осторожно, но быстро, чувствуя за собой уверенную фигуру Ванагандра Гарма.

— Слушай, — наконец проронил Зенон, оборачиваясь к Ванагандру. — Как мы собираемся найти твоего сына в этом океане деревьев?

Ванагандр, не спеша, поднял голову. Его алые глаза пробежали по тёмным силуэтам деревьев.

— Мы ориентируемся на чутьё эдеминарной энергии. В этом лесу масса источников энергии. Если бы я искал кого-то случайного, могло бы занять вечность. Но сигнатуру собственного сына… Ни с чем другим не спутаешь.

Ванагандр чуть наклонил голову, добавляя с оттенком наставничества:

— Сигнатура каждого резонанта уникальна. Она — как отпечаток эдеминарного ядра и души.

Только полубог закончил — лес огласился протяжным волчьем воем. Листва задрожала. Ванагандр лишь усмехнулся. Зенона пробила холодная дрожь — в разуме всплыл образ огромного волка.

Бастарды подняли взгляды к вершине скалы, вынырнувшей из-за густоты леса. На ней стоял высокий юноша. Его короткие серебряные волосы отражали свет Луноса — небесного светила ночи, что заменял собой Мнемос, когда тот тускнел в объятьях сна, а глаза с алыми радужками имели звериные зрачки.

Взгляды Зенона и неизвестного юноши пересеклись, как два хищника на границе своих территорий. Ванагандр, увидев сына, улыбнулся, готовясь позвать его, но юноша и Зенон одновременно сорвались с места.

Зенон мчался сквозь лес с нечеловеческой скоростью, лавируя между искривлёнными стволами, прыгая через корни и низко свисающие ветви. Уже через несколько секунд он был в шаге от пары могучих деревьев, напоминавших финишную черту. Вдруг раздался звонкий удар о землю — знакомый поток силы пронёсся мимо. Зенон резко обернулся: юноша с вершины скалы промчался мимо, оставляя после себя вихрь энергии и ехидную улыбку.

Когда гонка закончилась, Зенон Кайзер оказался лицом к лицу с юношей на открытой поляне Леса Немеид. Лес здесь изменился: массивные кристаллы взмывали из-под земли, их прозрачные грани ловили свет Луноса, переливаясь холодными оттенками синего и фиолетового.

Зенон выпрямился. Его сердце до сих пор бешено колотилось, но тело и разум приходили в норму. Он смотрел на юношу, нахмурив брови:

«Энергия внутри этого парня… Она отличается от той, что я видел и чувствовал прежде… Не такая как у меня, Гипериона, или Ингерама. Она не растекается внутри тела, как у большинства резонантов, а пульсирует, словно каждый раз делая новый толчок».

Кайзер прищурился, разглядывая юношу напротив. Его эдеминарный доспех напоминал грубую броню хищника. Чёрные ремни и сегментированные металлические пластины плотно охватывали тело, оставляя часть торса открытой. По стыкам брони тянулись тонкие алые линии. На левом плече покоилась массивная волчья голова из тёмного металла. Внутри её пасти пульсировал тусклый багровый свет. Из-под наплечника и вдоль позвоночника спадали рваные полосы меха, смешанные с тонкими металлическими волокнами. Тёмные поножи закрывали голени, а их края были оформлены острыми выступами.

Кайзер отметил про себя:

«Этот парень действительно похож на Ванагандра, но и отличий до ужаса много — в осанке, взгляде, даже в тембре энергии».

Юноша, заметив взгляд Зенона, добродушно улыбнулся. Зенон моргнул, не ожидая такого контраста.

— Привет, меня зовут Ха… — начал юноша, но тут же замолк. — Тюр Гарм, — сказал он, с лёгкой улыбкой.

Зенон, всё ещё удивлённый, выпрямился и представился в ответ:

— Зенон Кайзер. Рад познакомиться.

— Рад познакомиться, — повторил Тюр, слегка наклонив голову. — Ты ощущаешься… интересным. У тебя странный запах. Что-то в нём не так. Сдержанный, словно скрыт за чем-то… внешним.

— Запах? — переспросил Зенон, нахмурившись. — Ты имеешь в виду?..

— Да, — улыбнулся Тюр. — У меня нюх особенный. Он похож на энергетическое чутьё: я улавливаю мельчайшие нюансы.

Кайзер наконец понял, о чём говорит юноша, и слегка кивнул.

Тюр продолжил:

— Рад встретить такого интересного друга.

— Друг? — Зенон слегка приподнял бровь, а после усмехнулся. — Ну что ж… если хочешь дружить, я только за.

Тюр радостно рассмеялся, не ожидая такой лёгкости.

— Раз так, тогда я рад. Я почти не имею социального опыта. Большую часть времени провожу здесь, гуляю по лесу.

Юноша хотел добавить что-то ещё, но вдруг его улыбка сменилась хмурым выражением. Глаза наполнились леденящим душу холодом, и он стал смотреть не на Зенона, а куда-то за его спиной.

Зенон инстинктивно обернулся и увидел Ванагандра. Мужчина стоял спокойно, его взгляд был направлен на сына, а на лице играла лёгкая улыбка. Он шагнул вперёд, приветствуя сына:

— Привет, Тюр.

— Не разговаривай со мной! — резким, почти шипящим тоном ответил юноша.

— Ах, — Ванагандр рассмеялся. — А мой сын вырос обидчивым юношей. Странно, ведь я никогда не воспитывал тебя таким.

— Ты не имеешь права называть меня обидчивым! Именно ты виноват, что мы покинули родные земли. Именно ты разделил меня с братом!

Зенон в стороне, наблюдая за диалогом, внезапно понял:

«Так у Ванагандра два сына… Хотя ничего удивительного. Гиперион рассказывал, что в роду Гарм обычно рождаются сразу два ребёнка».

«Но… Что произошло со вторым?»

Размышления Кайзера прервал неожиданно вырвавшийся крик Тюра:

— Ты перевернул мою жизнь с ног на голову! И даже не удосужился объяснить, зачем всё это было нужно!

Ванагандр нахмурился:

— Это было необходимо. И не забывай, Тюр. Это моё решение. Неоспоримое.

Тюр шагнул вперёд, его глаза вспыхнули яростью:

— Каждый раз одно и то же! «Так было нужно», «решение неоспоримо»! Но это не ответы! Я не желаю принимать такое!

С этими словами вокруг Тюра вспыхнула аура, подобная ночному небу, усыпанному звездами. Увидев и почувствовав это, Зенон невольно отступил — его сердце застучало сильнее прежнего.

— И это имя… Оно меня бесит! — прокричал Тюр, выплёскивая свои чувства.

Ванагандр нахмурился — в его глазах вспыхнул бордово-черный свет. Энергия того же цвета, носившая имя первородный голод, разлилась вокруг, аннулируя ауру Тюра и бросая Зенона в дрожь. Сердце резонанта сжалось, а разум потребовал осторожности. Он боялся даже смотреть на Ванагандра.

Тюр сдержал дыхание, встретив взгляд отца:

— Всё как обычно…

— В роду Гарм всё решается силой. Кто сильнее — тот и прав, — спокойно отметил Ванагандр.

Ванагандр убрал свою поглощающую ауру, и лес снова наполнился дыханием резонантов. Он сделал шаг ближе к сыну, его голос стал мягче:

— Мы с Ингерамом собираем Бастардов отчаяния. Хотим, чтобы и ты присоединился к подразделению.

Ответа Тюр не дал. Он лишь повернулся к Зенону, спросив:

— Ты Бастард отчаяния?

Зенон, успокоившись, выпрямился, возвращая привычную ехидно-высокомерную манеру:

— Уже стал. И буду рад, если ты тоже вступишь, Тюр. Для достижения моей цели… Мне нужны… Необходимы сильные товарищи и друзья.

Тюр вскинул брови, оценивая Зенона. В уголках его губ появилась лёгкая улыбка. Его глаза заблестели, он скрестил руки на груди и задал вопрос:

— А какая у тебя цель, Зенон?

Зенон сделал шаг вперёд, выпрямился и, не спеша ответил:

— Тюр, я лишь деталь в ужасном механизме бесконечной ненависти и мести. Кусочек пазла в картине гибели целого народа. Моя цель — истребить чертовых демонов. Убить того, кто испортил мне жизнь. Уничтожил всё ценное, что у меня когда-то было. Каждое мгновение безнаказанности — удар по тому, что мне дорого. И я добьюсь, чтобы этого больше не повторилось.

Тюр кивнул, словно осознавая, что и Зенон потерял нечто важное.

«Деталь механизма…» — эта мысль пронеслась в разуме юного полубога с нотой пренебрежения и несогласия.

Его губы дрогнули, но затем он сказал спокойно, почесав затылок:

— Я бы с радостью помог тебе, Зенон, хоть и не до конца понимаю этой логики. Я тоже хочу завести сильных друзей, но моя цель иная. Я ищу старшего брата-близнеца. Хочу идти с ним бок о бок, сражаться вместе. Стать Бастардом отчаяния для этого… нет, это не поможет. Отец будет мешать…

Не успел Тюр закончить, как Зенон резко встал перед ним, закрывая спиной Ванагандра. В его глазах загорелось пламя ненависти, уверенности и предвкушения:

— Нет, — сказал Зенон. — Никто не посмеет нам мешать. Достижение моих целей и целей моих товарищей — первостепенно. И неважно, кто будет перед нами стоять.

Тюр с удивлением вскинул бровь.

«Чего? Зенон… Как такой как ты, парень без способностей, может говорить подобное?.. Может возразить моему отцу? И… Ты называешь себя деталью механизма?»

— Хм… удивительный ты, Зенон. Но мне всё равно трудно поверить, что можно просто так игнорировать влияние моего отца.

Зенон ответил лёгкой улыбкой:

— На слово верить не нужно.

— В каком смысле?

Зенон принял боевую стойку, приглашая Тюра подойти ближе:

— В том, что я докажу всё на деле. Сразись со мной. Если я выиграю, ты станешь Бастардом отчаяния. Если проиграю — мы вместе с Ванагандром уйдём и не будем тебя тревожить.

Тюр с удивлением моргнул и бросил быстрый взгляд на отца. Ванагандр лишь ехидно усмехнулся — его глаза блеснули тихим одобрением. Он молчал, но взгляд говорил всё: если парни окажутся достойными, он позволит им идти своим путём.

Тюр посмотрел на Зенона снова. Его губы скривились в решительной улыбке:

— Хорошо. Покажи, что из себя представляешь, Кайзер.

Зенон кивнул, и лес вокруг притих, воздух сгустился. Тюр и Зенон встали друг напротив друга, между ними повисла напряжённость леса. Ванагандр сделал шаг в сторону, оставляя молодых воинов наедине, но глаза его продолжали следить за каждым движением.

Тюр дерзко улыбнулся, выражая свои азарт и лёгкую тревогу:

— Всегда рад сразиться. Но… честно говоря, переживаю за тебя, Зенон. Ты же лишён способностей. Не можешь использовать Миф.

— Не нужно напоминать мне об этом каждый раз. И тебе не стоит недооценивать меня только потому, что я лишён силы Мифа. Я ограничен как резонант? Пусть. Но ничто не сможет меня остановить.

Тюр слегка кивнул, принимая позицию противника, а затем, с едва заметной усмешкой, сказал:

— Если так, тогда я не буду сдерживаться, — он принял боевую стойку.

— Верный подход, — отозвался Зенон. — Иначе я не смогу показать тебе, почему ты обязан вступить в ряды Бастардов отчаяния.

В этот момент из-за спины Кайзера раздался голос Ванагандра:

— Зенон… не забывай и ты: не стоит недооценивать противника. За свою долгую жизнь Фенрир, потомком которого является Тюр, успел сотворить множество дел, получить титулы и имена. А это значит, что и Мифов он успел породить целое множество. И Тюр унаследовал один из них по праву крови.

Ванагандр указал на сына:

— Ты уже должен был заметить, что его энергия отличается от обычной. Она не растекается, как у большинства, а пульсирует — будто каждое движение, каждый удар концентрирует и выбрасывает силу наружу.

Ван сделал шаг ближе, устремив взгляд к Зенону:

— При рождении Тюр унаследовал один из величайших Мифов Фенрира. Пожиратель богов. Суть его способности проста и ужасающе эффективна: каждый удар, который он наносит, порождает цепочку энергетических толчков, увеличивая его силу, скорость, выносливость.

Ванагандр слегка склонил голову:

— И не забывай о ночной ауре, Зенон. Пасть ночи, которая тоже являются частью этого Мифа. Ты её видел: ночное небо, мерцающие звёзды. Она символизирует желание поглотить даже сам Лунос.

Зенон кивнул, принимая всю информацию:

— Спасибо, Ванагандр, за подсказки, — сказал он спокойно, но голос звучал решительно.

Зенон повернулся к Тюру и подумал:

«Я и так прекрасно понимаю, что Тюр силён. Запас эдеминарной энергии у него не очень большой, что редкость среди полубогов. Контролирует он её, думаю, тоже не очень профессионально. Хотя ему это и не нужно. Но вот… Выброс эдеминарной энергии, как объяснял Ингерам, множитель силы резонанта, выше моего с самого начала. И если ещё учесть, что он может его увеличить… Это проблема».

Взгляд Кайзера стал острым, хищным:

— Используй весь свой арсенал. Не оставляй ничего в резерве, иначе битва выйдет убогой.

Тюр усмехнулся:

— Готов. Но только если ты ответишь тем же. На полную.

Лес вокруг замер. Не теряя времени, Тюр и Зенон бросились друг на друга, готовясь к первому удару. Вокруг Тюра вспыхнула ночная аура. Зенон сжал кулак сильнее прежнего.

Кулаки парней столкнулись в центре поляны. Ударная волна разнеслась по лесу, охватывая кристаллы вокруг тонкими паутинами трещин. В одно мгновение руку Кайзера пронзила дикая боль. Из костяшек пальцев вырвалась кровь, а ударная волна отбросила его назад.

«Насколько физически силён этот парень?» — покосился Кайзер.

Но Тюр не останавливался. С криком он обрушился на Зенона, нанося серию молниеносных ударов. Кайзер едва успевал отбивать часть атак, ощущая, как сила и скорость каждого удара растут.

Собрав все оставшиеся силы, Кайзер сконцентрировался на одной мощной комбинации, стремясь пробить защиту Тюра. Но юноша увернулся так легко, будто движения Зенона были заранее предсказаны. Лёгкий наклон головы, плавный шаг назад — и атака промчалась мимо.

В глазах Зенона мелькнула смесь восхищения и тревоги.

— Стойкий, — сказал Тюр. — Тебя точно нельзя назвать деталью в каком-то там механизме, но, увы, не только способности, а даже твоя эдеминарная энергия ограничена, Зенон.

Следующая секунда была роковой: кулак Тюра ударил в грудь Кайзера. Сильнейший толчок сломал несколько ребер, отправив Зенона в полёт. Его тело врезалось в огромный кристалл на поляне, покрывая его сетью зияющих трещин. Зенон плюнул кровью, мутнеющий взгляд едва удерживал фигуру противника.

Кайзер не видел способа преодолеть разницу в силе…

Но в этот момент… В глубине разума прозвучал голос — гордый, властный, наполнивший тело ужасом и ненавистью одновременно. Голос, который Зенон Кайзер ненавидел сильнее всего, но жаждал услышать вновь:

«И это тот, кто поклялся меня убить?!»

Энергия разлилась по венам, сливаясь с чем-то, скрытым глубоко внутри. Тело Зенона содрогнулось, а глаза, налитые кровью, распахнулись. Перед ним мир превратился в чернильное пространство: реальность исчезла, оставив лишь черный цвет.

Глава 12 — Волчья стая: Зенон Кайзер

???

Зенон открыл глаза и оказался в бездонной тьме. Нигде не было ни формы, ни света, ни звука. Однако, странным образом он чувствовал себя спокойно. На его теле не осталось ни царапины. Темнота не пугала его, а казалась местом, где сознание могло действовать без ограничений.

Плавно повернув голову, Кайзер осмотрел бесформенное пространство.

— Ну и где я?..

Из самой глубины тьмы донесся ответ:

— Это не так важно.

Зенон вздрогнул. Этот голос… до боли знакомый, ледяной и смертельно раздражающий. Ярость вспыхнула в нём. Он резко развернулся. Перед ним стоял высокий мужчина, изо лба которого вырастали черные рога, изогнутые к затылку. Его черный эдеминарный доспех, украшенный белыми узорами демонических лиц, перевёрнутых звезд и крестов, отражал ужас и власть. Длинные черные волосы с красными прядями ниспадали на плечи, склеры глаз были бездонно черными, радужки пылала кровавым огнём. Однако самым ужасным было его лицо, рост, движения — всё, что Кайзер видел перед собой, было его собственным отражением. Это был он сам, но куда более темный, величественный и статный.

— Абаддон… — выдохнул Кайзер, шагнув назад. Его голос дрогнул.

— Здравствуй, Зенон Кайзер. Или тебе больше нравится, когда тебя называют неудачником, неспособным ответить за собственные слова. Кусочком пазла вечной ненависти, которым ты так стараешься быть, забывая о собственной личности.

— Что?..

— Ты меня расстраиваешь. Кажется, ты забыл, кто ты есть на самом деле.

Образ сделал шаг вперед. Темнота за его спиной заискрилась, обретая формы и цвета, что шептали о былых временах.

— Может, мне стоит напомнить, кто ты такой, что ты не имеешь права проиграть здесь, когда только начал двигаться вперед.

За спиной Абаддона возникла картина из прошлого. Яркая, четкая, почти осязаемая:

Школа Улаблейта номер сто тридцать один, где когда-то учился Зенон. Каменные стены, лучи света, колокольчик, звенящий в коридорах. Из дверей выбежал мальчик, лет десяти, с густыми черными волосами, среди которых блестели серые пряди. Его глаза, тусклые и почти мертвые, отражали свет Мнемоса.

Этот образ был настолько живым, что сердце Зенона сжалось. Это был он сам, когда-то, беззащитный и маленький, только что закончивший третий класс. Зенон задрожал, отступая. Он боялся лицезреть своё прошлое, погружаться в воспоминания.

Через мгновение Зенон остановился. Его глаза загорелись решимостью. Он понимал: чтобы выйти из тьмы, он должен столкнуться с Абаддоном лицом к лицу.

— Решил надавить на меня моим же прошлым, ублюдок?

— Помнишь тот день?

— Естественно. Как я мог забыть день, когда потерял всё?..

Образ демона усмехнулся:

— Ты же забыл, кем должен быть… Поэтому я и заставлю тебя вновь увидеть тот день. В мельчайших деталях.

Абаддон нахмурился, указав рукой на пространство за спиной, где тьма заискрилась и начала принимать новую форму.

— Это был день, когда ещё ребёнок Зенон Кайзер только закончил третий класс. С детства умный, с успехами выше среднего, он выбежал из-за ворот школы, наполненный искренним счастьем, мечтая поделиться радостью с людьми, которых называл семьёй. Верно?

— Да.

Тьма за спиной демона разорвалась:

Двухэтажный дом, где когда-то проживала семья Кайзер. На фоне дома застыли три фигуры, лица которых сияли нежностью. Женщина с густыми светло-серыми волосами, среди которых виднелись черные и алые пряди, высокий мужчина с длинными черными волосами, и маленький мальчик, которого отец держал на руках.

Зенон замер. Это была его семья — мать, отец, младший брат — символы утраченного рая. Тело Кайзера задрожало. Он не мог сдержать волну эмоций.

Абаддон сжал кулаки:

— Пройдя несколько улиц столицы Улаблейта, юный Зенон оказался на пороге своего дома. Там, возвращаясь с рынка, его встретила семья — семья, которую он любил больше всего. Символ идеала. Родители похвалили его, после чего все направились внутрь… В дом, в котором всё и произошло.

Слова демона были как яд, медленно проникавший в каждый нерв, сжимая грудь Зенона.

— Нет… — голос юноши был едва слышен. — Прошу… Только не снова…

Абаддон был безжалостен. Пространство за его спиной не просто изображало прошлое — оно ожило, обагрившись кровью.

Семья Кайзер оказалась в гостиной — их тела, разум и души сковал ужас. Инстинкты взвыли тревожной волной. Родители выставили спины как стену между детьми и неминуемой гибелью, их глаза наполнил ужас, готовый встретить удар.

— Нет! — вырвалось у Зенона.

В центре комнаты возвышался королевский черный трон. По обе стороны от трона стояли два волка-монстра с глазами и шерстью, горящей синим и красным пламенем. На троне восседал Абаддон — повелитель кошмарного царства, король Аквитана и всех демонов. Его взгляд, холодный и пронзительный, обрушился на семью.

Поток эдеминарной энергии, парализующей волю и тело, вырвался наружу. Люди замерли, не способные пошевелиться. Лишь Зенон остался вне этого давления, как будто Абаддон намеренно обошёл его стороной.

— Такова была наша встреча в Улаблейте, — спокойно проговорил Абаддон. — Ты не знаешь как, но я прибыл туда, чтобы выполнить свою задачу.

Зенон чувствовал, как холодный пот ужаса и злобы стекает по спине. Его прошлое, страхи и потери слились в единый поток.

Абаддон едва заметным движением глаз окинул волков, носивших имена Сколль и Хати. Одного взгляда оказалось достаточно, чтобы монстры поняли приказ.

— Сколль, Хати… — произнёс король Аквитана. — Убейте отца и младшего сына этого лживого семейства. Разорвите их тела. Разбейте их души.

Два монстр-волка рванули вперёд, оставляя за собой красные и синие огненные шлейфы. Их клыки вонзились в плоть людей. Крики, хруст костей, фонтанирующая кровь — всё это смешалось в хаосе. Сколль разорвал мужчину на полу. Хати вцепился в хрупкую голову ребёнка, ломая шею.

Юный Зенон Кайзер стоял неподвижно. Его взгляд стал холодным, глаза пустыми, кулаки сжались. Его разум поглотила смесь ужаса и ярости, превращая боль в привычное ощущение внутренней нормы.

— В одно мгновение… — шептал Зенон себе. — Жизни отца и брата… были оборваны…

Абаддон продолжил:

— А в конце…

Демон поднял руку. Смертоносный поток эдеминарной энергии вырвался из пальцев, обрушившись на мать Зенона. Женщина взмыла над полом, зажатая невидимой хваткой, её хриплый крик заглушил гром прошлого.

Абаддон сжал кулак, и хруст отделил её голову от тела. Обезображенное тело рухнуло в лужу крови, разливая ужас по всей комнате.

Зенон остался стоять среди хаоса. Он видел всё, каждое мгновение, каждую каплю. Его сердце сжалось в ледяной тюрьме, разум бушевал. Тогда Абаддон направил взгляд на него.

— Ублюдок… — не сдержался Кайзер. — Да как ты смеешь мне это показывать, чертов проклинатель?! Ты хоть понимаешь, что я чувствовал все эти годы, нося это проклятое лицо — точную копию твоего?! Каждый раз, когда эти образы приходили ко мне во снах!.. Я же… Я словно видел, как собственными руками задушил родную мать!

Абаддон проигнорировал ярость юноши.

— Помнишь, что ты мне сказал тогда? — голос короля Аквитана резал воздух.

— Эти слова не важны!

— Да неужели?!

Абаддон приблизился, его присутствие сжало грудную клетку Зенона.

— А что ты кричал после каждой собственной победы?!

— Какая разница?! — крикнул Зенон, но уверенности в словах уже не осталось.

— И кому ты позволил себя сломать?! — голос Абаддона прорезал тьму. — Кто дал тебе право стать шестеркой ненависти? Кто?!

Образ за спиной демона изменился, превратившись в живую галерею кошмаров:

Первое унизительное поражение Зенона Кайзера. Он лежал, поверженный, под тяжестью крупного бойца Улаблейта, получая удар за ударом. Физическая боль, моральное подавление, ощущение бессилия — всё это смешалось в единый поток отчаяния.

— Я… — голос Зенона дрожал, но внутри него зарождалось что-то новое — искра эго, крик собственного «я».

— Как тот, кто поклялся убить меня, посмел позволить сломать себя такому никчемному слабаку?! По-твоему, это нормально?! По-твоему, ты имел право на подобное? Кто ты такой?!

Абаддон растянул губы в демонической ухмылке. Он выпрямился, медленно согнул правую руку в локте, приглашая Зенона к своему кошмарному спектаклю.

Образы прошлого растворились в густой тьме. Тьма, повинуясь власти непостижимой силы, начала собираться воедино. Она сжалась и приняла форму массивных, зловещих врат, треснувших при открытии. Из них вырвалась разрушительная мощь.

— Так кто ты такой? — спросил Абаддон.

В это мгновение… Зенон собрал в себе волю, ярость, страх и бессилие, превратив их в оружие. Тело наполнилось энергией, каждое движение становилось силой, каждое дыхание — заявлением существования.

— Я!.. — крикнул он, и его голос разорвал тьму. — Зенон Кайзер!

Зенон ринулся вперёд. Пространство вокруг вздрогнуло — черные врата встрепенулись, их структура затрещала под напором энергии Кайзера.

Абаддон, мимо которого пронесся юноша с нечеловеческой скоростью, улыбнулся, хищно предвкушая долгожданный момент.

— Так иди же лишь вперёд, Зенон Кайзер! — прогремел голос, резонируя во тьме. — Вновь встреть меня! Ибо я!.. Владыка проклятого королевства Аквитан! Князь тьмы и разрушения! Аббадон!

Зенон, принявший себя, шагнул в зияющие черные врата. Причудливые узоры на его лице начали трескаться. С каждой трещиной разрушалась старая оболочка, уступая место новому живому Зенону Кайзеру.

***

Зенон поднялся на ноги. Его дыхание было прерывистым, тело покрывала кровь и ссадины, но во взгляде горела непобедимая решимость. Внутри него произошло то, чего никто не ожидал: он отринул внутренние цепи, которые держали его как деталь механизма ненависти, инструмент для уничтожения демонов.

— Тени, боли и страхи растворились… — озвучил Зенон, словно самому себе. — Осталась лишь чистая воля, наполненная силой.

В тот же момент поле боя встрепенулось. Воздух задрожал, а лес замер в ожидании. Узоры под глазами Зенона начали трескаться. Вокруг Кайзера вспыхнула подавляющая аура. Фиолетовая энергия — демоническая ненависть разлилась вокруг его тела. В её глубине мелькали проблески тьмы. Аура поднялась ввысь, ударяя в небо и формируя вокруг Зенона огромный кокон могущества.

Тюр, стоя на краю поляны, ощутил, как грудь сжимается от невиданной силы. Его взгляд расширился, хищные зрачки задрожали:

«Э… Эт… Это… невозможно», — мысленно сказал полубог самому себе.

«В запасе эдеминарной энергии Зенон… Он превосходит даже отца!»

Демоническая ненависть, смешанная с проблесками тьмы, сдавливала Тюра изнутри. Страх прошиб полубога до костей, но вместе с ним возросло уважение к противнику.

В стороне Ванагандр наблюдал молча. Ехидная улыбка растянулась на его лице, когда глаза сверкнули интересом и азартом. Он ничего не сказал, но в мыслях отметил:

«Так, Кайзер всё-таки начал разрушение барьера теней. Что ж… Теперь эту историю по праву можно считать начавшейся. Ещё несколько испытаний и… Зенон вновь сможет вступить в свой собственный мир».

Энергия Кайзера росла с каждым мгновением, освещая лес фиолетовыми всполохами. Каждый лист, каждая ветка, каждый кристалл вокруг дрожал и трещал от мощи, исходившей от юноши. Тюр, стоя на поляне, чувствовал, как тело сжимается под давлением фиолетовой ауры Зенона. Он отступил на шаг, но в это мгновение раздался ревущий крик Зенона:

— Ты не имеешь права отступать! Ты Бастард отчаяния!

Эти слова ударили по Тюру сильнее любой энергии.

— Бастарды никогда не отступают! Бастарды не капитулируют!

Голос Кайзера проник в разум Тюра, раскалывая его страхи и сомнения.

— Ты должен сражаться! Хватит бегать, Тюр Гарм! Прими бой, чтобы наконец решить свои проблемы! Если отступишь сейчас… потом может быть слишком поздно!

В это мгновение внутри Тюра что-то щёлкнуло. Лёд, сковывающий его эмоции, треснул. Сердце заколотилось, кровь заискрилась, а ночная аура вокруг него расползлась по лесу вихрями энергии. Он широко и дико улыбнулся, прокричав:

— Хорошо! Я приму бой! Я не имею права отступать!

Энергия вокруг юных резонантов вспыхнула новой волной могущества, начав навязывать реальность волю Мифов. За спиной Зенона возник образ демонического рыцаря. А за спиной Тюра, откликнувшись на вызов, оказался образ гигантского серебряного волка пожирателя Лунуса.

Даже Ванагандр не смог сдержать хищной улыбки, когда увидел как резонанты трансформировали реальность под собственный лад.

Поляна задрожала под натиском могущества Бастардов отчаяния, лес замер, природа затаила дыхание.

В следующую секунду Зенон и Тюр столкнулись в сердце поляны, их взгляды встретились, и оба улыбнулись. Вихри энергии Кайзера разлетались во все стороны, сталкиваясь с ночной аурой Тюра. Поляна дрожала, кристаллы вокруг трескались, осыпаясь осколками.

Первый удар. Кулак Зенона встретился с кулаком Тюра, создавая ударную волну, которая пронеслась по лесу, ломая ветви и оставляя на земле тонкую паутину трещин.

Второй удар — колено Гарма встретилось с плечом Кайзера, сопровождаясь вспышкой пасти ночи, от которой воздух вокруг заискрился.

Третий — Зенон выполнил резкий прыжок, стремясь опрокинуть Тюра сверху. Но юноша успел подскочить, сменив стойку, и их колени столкнулись в воздухе. От столкновения раздался гулкий хлопок, и земля под ними слегка провалилась.

Четвертый — Гарм выдал серию ударов ногами. Кайзер блокировал, подбрасывая кристаллы вверх, и ответил серией быстрых джебов, каждый из которых сталкивался с ночной аурой Тюра.

Бойцы двигались в танце разрушения: удары руками, ногами, локтями, коленями. Каждое столкновение сопровождалось выбросом энергии — фиолетовая аура Кайзера сталкивалась с ночной Гарма. Удары создавали трещины на кристаллах, осколки взлетали в воздух, искрясь в полумраке поляны. И несмотря на кровь, покрывающую их тела, и боль, пронзающую мышцы, оба Бастарда не отступали. Они смеялись, чувствуя адреналин, силу и азарт — бой становился не просто столкновением сил, а признанием друг друга.

— Ты силён! — прокричал Зенон между ударами, когда его кулак пронесся рядом с лицом Тюра.

— И ты не хуже! — ответил Тюр, отпрыгивая назад и контратакуя ногой, что пробила землю, оставив воронку.

Зенон собрал всё, что было в нём: боль, ярость, решимость и прошлое, превратив это в одну молнию силы. Он выпустил финальный удар. Тюр не успел отступить — мгновение и его ребра будут сломаны, но неожиданно кулак Зенона замер на месте.

Тюр в удивлении посмотрел на соперника, не понимая, почему тот замер. Он точно знал, что для Зенона сейчас не существовало причин, чтобы остановиться. Точно также, как и для него самого.

Но в этот момент сам Зенон, выдохнув остатки сил, рухнул с закрытыми глазами — он потерял сознание прямо на поле боя, выдавив из себя всё без остатка.

Ванагандр, возникший между бойцами, мгновенно подхватил Кайзера, удержав того в нескольких сантиметрах от земли. Его ехидная улыбка лишь слегка расширилась, но взгляд был полон удовлетворения.

Тюр, с трудом стоя на ногах, медленно перевёл взгляд на отца, а после на Зенона. Он с удивление стёр кровь с губ и наклонил взгляд, словно ещё не понимал, что вообще произошло.

— Ну, что скажешь? — поинтересовался Ванагандр, смотря на сына с тонкой нотой любопытства.

Аура ночи, прежде окутывающая тело Тюра, испарилась, а в следующую секунду его громкий смех наполнил лес:

— Теперь я понял, почему ты пошёл за Ингерамом, отец. Да! Я стану Бастардом отчаяния. Я… пойду вперёд вместе с Зеноном Кайзером.

Глава 13 — Волчья стая: Юные Бастарды

***

Внешний вид юноши посреди тренировочного поля начал преображаться. Половина прядей волос, прежде белых, и радужки глаз, до этого серые, окрасились бирюзовым и начали светиться. Следом преобразившийся Рэнсин Рюкайрен рванул в сторону Гипериона Игниса. Его кулак, окружили волны бирюзовой энергии с прожилками черноты, из которых начали прорастать бутоны бирюзовых лотосов — так выглядели воды погибшего моря .

Но не успел удар Рэнсина коснуться груди Гипериона, Игнис оголил алый клинок, окружив лезвие языками пламени разрушительного перерождения. Кулак и плоскость клинка столкнулись — языки пламени и потоки бирюзовой энергии раздались глухой вибрацией и вырвались на волю. Сила удара оттолкнула Гипериона на несколько метров, но и это не остановило Рэнсина. Потоки энергии сжались в шаге от своего владельца и приняли форму сферы, на которой проявились образы человеческого черепа. Зависнув в воздухе, Рэнсин поднял ногу — воды погибшего моря затрепетали, предвкушая команду — череп на конце потока исказился в монструозной ухмылке.

— Я… — холодно прошептал Рэнсин, и его нога с ужасающей силой опустилась на череп. — Сильнейший резонант в мире!

Череп рванул вперёд, обвиваясь спиралью из воды погибшего моря.

Клинок рода Игнис воспылал, а Гиперион грозно произнёс:

— Прямо-таки сильнейший...

Гиперион взмахнул клинком и пламя разрушительного перерождения вырвалось вперёд, мгновенно сжавшись в тонкую алую линию. Она рассекла пространство, словно лезвие, и столкнулась с энергетическим снарядом Рэнсина. Столкновение продлилось лишь мгновение — снаряд разлетелся на части, а огненный разрез продолжил движение и достиг выхода на тренировочное поле. В следующий миг в небо ударил гигантский столб пламени, озаривший половину Найфорда багровым светом.

Лишь спустя несколько секунд рёв огня начал стихать. Густой дым медленно рассеялся. Ворота тренировочного комплекса исчезли, оставив за собой лишь оплавленную полоса разрушения. Металл скрутило в бесформенные комья, а камень превратился в почерневшую пыль.

Рэнсин невольно сглотнул. Белые волосы вновь опустились ему на глаза, а остатки энергии постепенно покинули тело.

— Ха... Похоже, до твоего уровня мне всё ещё далеко.

Рэнсин поднял взгляд на старого соперника:

— Ладно, Гиперион. Я проиграл. Так и быть. Я стану Бастардом отчаяния.

***

Стоя посреди зала, утопающего в тенях, Хиган наблюдал за проекцией боя Зенона Кайзера и Тюра Гарма.

— Что за?..

За свою жизнь Хиган видел всё. Войны, стиравшие государства. Воинов, чья сила выходила за пределы возможного. Он сам прошёл через сотни смертельных битв и знал: развитие резонанта всегда подчинялось чётким закономерностям. Но то, что произошло сейчас, не укладывалось ни в одну из них.

Хиган резко перевёл взгляд на Колхидию. Та стояла в стороне, спокойная, с лёгкой, почти насмешливой улыбкой.

— Что это было?

— Я ведь тебе говорила...

— Я хочу понять.

Колхидия не спешила. Взгляд снова скользнул к проекции, где Зенон стоял под открытым небом, ещё не осознавая, что именно он только что сломал.

— Это был первый надлом.

— Барьер теней?

— Именно. Первая его половина.

— Такие случаи уже бывали?

Колхидия усмехнулась:

— Бывали. Но не такие. Барьер теней — редкость, но не аномалия. А вот Зенон… На нём изначально стояло два ограничения.

— Два?

— Именно. Первое ограничение — подавление выброса эдеминарной энергии. Второе — почти полная блокировка тех Мифов, силой которых он обладает.

Хиган медленно сжал кулак:

— Значит, то, что мы видели сейчас…

— Он снял первое. В тот момент, когда перестал бежать от собственного имени и признал себя Зеноном Кайзером. Даже сила Мифов частично вырвалась, хоть это и временно. До тех пор, пока он не снимет второе ограничение. Но второе ограничение иного порядка.

— И что нужно, чтобы снять его? — глухо спросил Хиган.

Колхидия улыбнулась без тени мягкости:

— Он должен сделать то, чего не переживал ни один носитель барьера теней.

— Неужели?..

— Абсолютно верно. Если первое он снял, признав себя Зеноном Кайзером. То вот, чтобы снять второе… Он должен….

***

Лес Немеид окончательно поглотила ночь. Пламя костра, разожжённого Ванагандром, трещало, бросая на лица присутствующих свет и тени. Ванагандр сидел с прямой спиной, оценивая происходящее, а Тюр потирал раны, стараясь сдержать пульсирующую боль. Зенон лежал рядом без сознания, его тело постепенно восстанавливало силы.

— Бой был хорош, Тюр — спокойно сказал Ванагандр. — Зенон и ты… Это было великолепно. Я и не думал, что ты так хорошо освоил свои способности.

Тюр искренне удивился похвале отца. Его глаза расширились, а затем он тихо сказал:

— Значит… Это значит, что…

Ванагандр усмехнулся, не убирая взгляда с огня:

— Да, сын мой. Я не буду мешать тебе. Ты хочешь помогать Кайзеру, искать своего брата и идти дальше — я не буду стеной на этом пути, не посмею мешать, или тормозить. Хоть и всё равно внутренне против… Но я не имею права сдерживать вас. Знаешь… Ты и твой брат… Я пытался защищать вас, когда вы были детьми, пытался уберечь, наставить, но даже не заметил, как вы стали достаточно взрослыми, чтобы идти своим путём самостоятельно.

Тюр кивнул, сжимая кулаки. В его взгляде играли тени воспоминаний и решимость.

— Я понял, отец. Я понял, почему ты всё это время держал нас под защитой, почему старался быть щитом… Наш мир вправду удивительно огромный, сложный и опасный. Но теперь я хочу быть не просто твоим ребёнком, а воином, который способен сам выбирать путь. Я хочу найти своего старшего брата. Ради семьи. Чтобы мы снова были вместе, как раньше, когда никто не боялся потерять друг друга. Когда дом значил не угрозу, а тепло.

Тюр сделал паузу, потирая плечо, на котором красовались новые раны:

— И ещё… Я хочу помогать людям, отец, — Тюр посмотрел на Ванагандра, лицо которого исказило легкое, слегка комичное удивление. — Не ради славы, не ради похвалы, а потому, что могу. Я не хочу, чтобы кто-то снова чувствовал ту беспомощность, что я чувствовал когда-то. Я хочу видеть, как они улыбаются, чувствуют себя в безопасности. Я хочу идти за Кайзером, не только ради себя или семьи, а ради тех, кто заслуживает защиты.

Тюр сжал кулаки сильнее, его глаза заблестели в свете костра:

— Я знаю, что путь будет тяжёлым, что придётся пройти через боль, потери и страх. Но я готов испытать всё и доказать, что смогу быть достойным не только семьи, но и друзей, которых сам выберу. Я буду идти до конца, чтобы выполнить обещания, которые дал себе и тем, кого люблю. И я не остановлюсь, пока не достигну цели.

Ванагандр молча смотрел на сына. В его взгляде мелькнула гордость, смешанная с лёгкой тревогой. Однако он не позволил себе сказать ни слова.

Тюр снова посмотрел на Зенона, а потом на огонь. Его лицо озарила улыбка:

— И я хочу, чтобы мы с Зеноном шли вместе. Чтобы мы понимали друг друга. И если для этого придётся пройти через всё — я пройду. Я сделаю всё правильно.

Тюр вновь посмотрел на Зенона, ещё не пришедшего в себя.

— Он… действительно удивительный. Знаешь, отец, долгое время я не мог тебя понять. Я знал, почему ты делал большинство вещей. Понимал, почему ты разделил нас с братом. Но я не мог понять, почему такой как ты был готов оставить всё, чтобы пойти за Ингерамом. Я пытался найти причины, пытался оправдать эти поступки… Но не смог.

Тюр сделал паузу, наблюдая за Зеноном.

— Когда я впервые увидел Зенона… — Тюр улыбнулся. — Я всё ещё тебя не понимал, отец. Зенон называл себя частью какого-то механизма, пытался отрицать себя, свою сущность… Но я с самого начала считал это глупостью. В нём горит нечто большее. И когда во время боя он наконец открыл себя настоящего, отбросив это странное желание быть лишь винтиком в чужой игре, решив, что строит свою жизнь сам… Тогда я понял тебя, отец.

Юный полубог замолчал на мгновение, словно подбирая слова, которые могли бы выразить всю глубину его мысли:

— Так же, как ты когда-то проникся Ингерамом. Я проникся Зеноном. Им и его волей, его дерзостью. Я хочу быть его крыльями, силой, чтобы вместе мы достигли цели. Чтобы он смог подняться, взобраться на вершину мироздания, и чтобы никто и ничто не могло нам помешать. Я хочу идти за ним, идти к той вершине, к которой он идёт — даже если сам ещё не понимает, чего хочет.

Ванагандр слегка приподнял бровь, его взгляд остался серьёзным, но в уголках губ скользнула улыбка.

— Вершина мироздания?

Тюр посмотрел на отца без тени сомнения:

— Мне кажется… Зенон хочет быть на вершине. Хочет быть сильнейшим. Такой уж у него наглый, эгоистичный характер. Но это… вдохновляет. Кроме того, я не могу и не хочу называть свои чувства слепой верой, нет. Просто… Почему-то мне кажется, что путь, который ведёт рядом с ним, будет самым интересным.

Ванагандр усмехнулся, глядя на сына:

— Хм… Кажется, ты начал понимать людей куда лучше, чем раньше.

Тюр кивнул:

— Да… Теперь мне остаётся только становиться сильнее. Когда-нибудь… Я стану таким же сильным, как ты.

Ванагандр покачал головой, но его голос прозвучал спокойно:

— Нет. Ты станешь куда сильнее, Хати.

***

На следующее утро Бастарды отчаяния вернулись в Найфорд. Солнце только начинало подниматься над горизонтом. После ночи, проведённой в Лесу Немеид, город казался удивительно спокойным. Зенон и Тюр, отделившись от Ванагандра, направились в сторону общежития. Тюр шёл рядом с Зеноном, с любопытством разглядывая всё вокруг.

— Да, давно я не гулял по улицам Найфорда.

— Как такое вышло? — усмехнулся Зенон. — Насколько я понял, вы с Ванагандром уже давно здесь живёте.

— Да, это так. Но я никогда не бродил по этим улицам. Жил на окраине столицы и при любой удачной возможности выбирался в Лес Немеид, чтобы почувствовать единение с природой.

— Ясно.

— Однако… Почему-то я раньше никогда об этом не задумывался, но Найфорд и вправду большое место. Я родился далеко не в самой большой деревне, поэтому меня восхищают такие масштабы, хоть я и не могу до конца их понять.

— Наверное ты прав.

Тюр покосился на Зенона:

— Ты говоришь так, будто сам не знаешь, насколько Найфорд большой. Неужели, как и я, никогда не бродил по улицам города?

— Ты угадал. Я гулял по Найфорду всего один раз.

Тюр не смог сдержать своего удивления — его голос стал в несколько раз громче прежнего:

— Что?! Почему?

— Я здесь всего пару дней, Тюр. И то, часть из них я провёл на миссии, чтобы тебя найти.

Юный полубог из рода Гарм удивлённо моргнул:

— Серьёзно?

— Более чем.

— Хм… Нет, я знал, что ты стал Рыцарем истребления совсем недавно. Но я думал, что ты уже какое-то время провёл в Найфорде. Неужели?.. Ты начал работать сразу после прибытия?

Зенон неуверенно ухмыльнулся, словно только сейчас понял в каком на самом деле положении он оказался после прибытия на земли Эдвардиса:

— Именно так. Хах… А я даже и не задумывался об этом прежде. Ингерам заставил меня работать сразу после прибытия…

Тюр радостно рассмеялся:

— Тебе и вправду не повезло, Зенон. Однако ты держишься очень уверенно.

Зенон пожал плечами:

— Нет смысла вести себя иначе.

— Тут и не поспоришь.

За этими словами Бастарды продолжили свой путь в тишине. Вскоре впереди показалось высокое здание общежития. Тюр поднял голову и сказал:

— Так вот оно какое. А что тут вообще есть кроме комнат?

Зенон задумался:

— Столовая.

— Уже неплохо.

— Ещё библиотека вроде бы.

— Неинтересно.

— И тренировочное поле.

Глаза Тюра заметно оживились:

— Тренировочное поле? Большое?

— Оно за зданием. Достаточно большое. Я был уверен, что тебе понравится. Ты выглядишь как полубог, который тренируется каждый день.

Тюр поднял руку и почесал затылок:

— Ну... наверное.

— Наверное?

— Обычно я просто бегаю по лесу, охочусь, дерусь с монстрами и тренируюсь.

— То есть постоянно.

— Получается, что так, — Тюр вдруг посмотрел на Зенона внимательнее: — Хотя ты сам выглядишь не лучше. Тоже постоянно тренируешься.

— Да. Предпочитаю постоянное повторение. Оттачиваю один приём до предела, а только потом позволяю себе перейти к следующему.

Тюр заинтересованно наклонил голову:

— Звучит скучно. Зачем так делать?

— Потому что большинство людей изучают сотню техник и не владеют ни одной. А я предпочитаю изучить одну технику настолько хорошо, чтобы понимать каждую её вариацию.

Тюр несколько секунд молчал, а после добавил:

— То есть сначала довести удар до совершенства, а потом уже искать новые удары?

— Именно.

— Хм... Никогда так не смотрел на тренировки. Но обязательно попробую.

К этому времени Бастарда отчаяния подошли ко входу в общежитие. Зенон толкнул дверь и юные резонанты вошли внутрь многоэтажного здания. На входе их встретил взрослый мужчина, который сторожил вход в общежитие.

— Ладно, — подметил Зенон, когда прошёл мимо старика, вызывавшего у него мурашки. — Полагаю, твоя комната где-то рядом с моей. Увидимся позже. Я познакомлю тебя с Гиперионом. Он тоже полубог, уверен вы подружитесь.

Тюр уже собирался уйти, но вдруг остановился:

— Кстати.

— М?

— Спасибо за вчерашний бой.

Зенон несколько секунд посмотрел на товарища, вспоминая последствия их битвы, а после усмехнулся и тихо сказал:

— Нет. Это тебе спасибо.

После этого оба Бастарда разошлись по своим комнатам.

***

Когда Зенон вошёл в свой блок, он увидел Гипериона, сидящего на полу вместе с высоким юношей с белыми волосами и почти безжизненными серыми радужками глаз.

Гиперион, заметив Зенона, сразу же встал и с искренней улыбкой поприветствовал товарища-соседа:

— Привет, Зенон. Рад тебя видеть. Отличная работа на первой миссии. Мне сказали, что ты справился великолепно.

После этих слов Гиперион повернулся к беловолосому юноше:

— Познакомься, это Рэнсин, мой старый друг. Теперь он тоже Бастард отчаяния.

Зенон кивнул и протянул руку:

— Привет. Рад знакомству.

Рэнсин лениво поднял взгляд, медленно ответив:

— Привет.

«Странный парень…» — подумал Зенон.

«Неужели он силён настолько, что Ингерам лично кого-то за ним отправил?»

— Я так понимаю, — Кайзер решил отбросить эти мысли. — Твоей задачей, Гиперион, тоже оказалось привести нового Бастарда.

Гиперион кивнул:

— Верно. А теперь скажи, где тот, кого ты привёл? Ингерам передал, что на следующую миссию ты пойдёшь вместе с Тюром и парнем по имени Нокс. Нокс, кстати, живёт в соседней комнате. Но, увы, мы с ним ещё не успели нормально познакомиться.

— Тюр тоже живёт по соседству, — ответил Зенон. — Сейчас пошёл в свою комнату…

Не успел Кайзер договорить, как из соседней комнаты раздался грохот, а вслед за ним — озлобленные крики.

Зенон и Гиперион мгновенно рванули в сторону шума. За ними, неспеша, отправился и Рэнсин.

Открыв дверь в соседний блок, юные Бастарды увидели одновременно удивительную и комичную картину: на полу, как будто пытаясь придушить друг друга, лежали два юноши. Одним из них был Тюр, а другой — высокий, худощавый парень с розовыми волосами и с желтой радужкой глаз в очках.

— Проваливай из моей комнаты! — кричал парень в очках, пытаясь вырваться.

— Привыкай ко мне, друг! — отвечал Тюр с улыбкой, не переставая пытаться сдержать соперника.

Гиперион, наблюдая за ними, улыбнулся и указал на юношу в очках:

— Это, кстати, и есть Нокс, Зенон.

Зенон слегка приподнял бровь. Его лицо исказилось в гримасе комичного ужаса, как только он ещё раз осмотрел Нокса и Тюра. С недоумением юноша сказал:

— И это с ними мне нужно идти на миссию?..

Глава 14 — Промежуток: Затишье

***

— Если честно, это самое странное знакомство, о котором я когда-либо слышал, — улыбнулся Гиперион, почесав затылок.

Юноша обвёл взглядом собеседников, посмотрев на Рэнсина, молча сидевшего в стороне, а потом на Зенона и Тюра. Они с Зеноном лично увели Тюра из его комнаты, сразу после того, как смогли разнять его с Ноксом. Сев в блоке десять четырнадцать, парни только что рассказали другим Бастардам как они познакомились, сразились, а после стали товарищами.

В ответ на реакцию Гипериона, Тюр рассмеялся:

— Понимаю тебя, Гиперион. Но, если вспоминать жизнь в Вигхейме, кажется, я всегда только так друзей и заводил. На самом деле отец рассказывал, что раньше такое было нормой. Во времена, когда жизнь была ещё тяжелее, резонанты не тратили время на разговоры. А то, можно ли кому-то довериться, проверяли с помощью силы.

— Могу представить, — кивнул Гиперион, посмотрев на Зенона. — И вправду тяжелые были времена раньше. Доверять нельзя было никому. Даже сейчас это все знают, хоть прошлое Эдема, по большей части, покрыто тайнами и мраком.

— Ага, — заулыбался Тюр, словно чувствуя в том времени особый шарм. — Отец рассказывал мне одну историю, произошедшую примерно триста, может триста пятьдесят лет назад.

— Слышал, то было золотое время резонантов, — подметил Зенон, покосившись на довольного Тюра.

Юный полубог из рода Гарм наконец-то получил возможность пообщаться с похожими на него сверстниками. За него невозможно было не радоваться.

— Ингерам говорил, что именно тогда родилось целое множество очень сильных воинов, чьё поколение слилось с воинами прошлого. Это и сформировало каркас той эпохи.

— Да. И отец говорил как раз о двух молодых талантах, которые оставили в той эпохе весомый след. Он не назвал имён, даже не дал мне их описаний. Однако сказал, что при первой встрече эти резонанты, пришедшие из совершенно разных мест и семей, столкнулись в ужасное битве, оставившей огромный шрам на целом континенте. И, что забавнее всего, они обмолвились первыми словами только после битвы.

— Безумцы… — прикрыл глаза Рэнсин. — И хочется же таким тратить так много времени впустую.

— Люди бывают разные, Рэнсин, — улыбнулся Гиперион.

— Ага… — Зенон сложил руки под грудью и прикрыл глаза. — Не удивлюсь, если Ванагандр и Ингерам стали товарищами именно так, — с этими словами Зенон открыл глаза и посмотрел на Тюра. В его глазах замерцал вопрос. — Кстати, о Ванагандре…

Вместе с Зеноном на Тюра посмотрели и остальные Бастарды в комнате. На лице Гипериона возник тот же интерес, а Рэнсин просто повернулся, поддаваясь общей атмосфере.

— А?.. — Тюр округлили глаза и приоткрыл рот. — Вы что-то хотите узнать об отце?

Не стесняясь, Зенон и Гиперион ответили в унисон:

— Всё!

— Ну… — Тюр почесал затылок, отводя взгляд. — Как, Зенон уже мог понять, мы с отцом не очень часто обсуждали личности друг друга. Мне будет тяжело что-то сказать без конкретного вопроса. А!.. — Тюр неожиданно что-то вспомнил. Он ударил кулаком о ладонь и тут же дал ответ. — Точно, он ненавидит свинину. Говорит, что свиньи — это грязные и убогие животные. При наличии выбора, он не ест их, потому что считает, что это пачкает его рот. Однако, если выбора нет, мой отец в голоде съест всё, что угодно. На самом деле у нас в семье все не прихотливы к еде.

Тюр с улыбкой посмотрел на товарищей, чувство, как гордость вспыхнула в его груди. Однако перекошенное лицо Зенона и неуверенная улыбка Гипериона быстро дали юноше понять, что он ошибся.

— Нет? — поинтересовался Тюр. — Вы не это хотели узнать?

— Ну… — задумался Гиперион.

— Естественно, нет! — не сдержался Зенон. — Ванагандр вызывает целую кучу вопросов! И о том, что он любит есть, я думаю в последнюю очередь!

— А какие вопросы?

— Что с его левой рукой, почему именно там эдеминарный доспех отличается? Сколько ему лет? Как они с Ингерамом стали товарищами?

— Ааааа… — тут же понял Тюр. — Я понял!

— И…

— И я не знаю ответов на эти вопросы, — уверенно кивнул Тюр. — Ровным счётом ничего.

— Как так? — удивился Гиперион.

— Отец носил этот эдеминарный доспех ещё до нашего с братом рождения и никогда не рассказывал о его особенностях. Единственное, что мы с братом видели лично, это образ огромного волка за спиной отца. Помню свой страх перед этой силой, будто это было вчера.

В разуме Тюра тут же начали вспыхивать воспоминания о прошлом: огромный заснеженный лес, который в одно мгновение стал для Тюра алым, точно окровавленным. И в эпицентре этого алого цвета стоял Ванагандр Гарм, за спиной которого завис образ огромного волка, чьи клыки, казалось, могли разорвать весь мир.

— Отец никогда не выкладывался в битве на полную. Ему просто не приходилось этого делать, — продолжил Тюр. — Его подавляющая аура не давала шансов никому. Не знаю, в чем именно это подавление заключается. В чистой силе отца, в отдельном Мифе, или это вообще часть природы сил Фенрира, которую мы унаследовали. Но факт остаётся фактом. Отец может запугать любого.

— Да, — покосился Зенон. — Ту ауру тяжело забыть. Будет сложно, если и в тебе проявится нечто подобное.

— Сомневаюсь, — покачал головой Тюр. — Раньше мы с братом пытались подражать отцу во всем. Всё же он был, и несмотря ни на что остался, нашим кумиром. Однако я перестал заниматься подражательством, когда столкнулся с суровой реальностью наших с отцом различий.

На несколько секунд Тюр замолк, задумавшись. Думая о левой руке отца, он ощутил в груди режущий удар страха, который не забыл даже спустя много лет. В голову пришло воспоминание о последнем спарринге с Ванагандром, в котором Тюр окончательно убедился, что сражаться с его отцом невозможно.

— Если же говорить о левой руке отца… Я и вправду не знаю ничего конкретного, однако… Однажды, когда мы с отцом спарринговались, я с трудом, но смог довести его до того, чтобы он стал немного серьёзнее. Тогда он замахнулся на меня левой рукой, в которой я увидел всплеск первородного голода. На этом замахе битва и закончилась.

— Почему? — неожиданно спросил Рэнсин.

— Потому что в левой руке моего отца… — тяжело сглотнул Тюр. — Хранится нечто, куда более страшное, чем дикая ярость Фенрира.

В комнате повисла тишина. Никто из Бастардов не решился ничего сказать. Трое молча наблюдали за тем, как Тюр с трудом, но приходит в себя.

Зенон, решивший, что тему следует сменить как можно скорее, придвинулся к Тюру и спросил:

— А возраст? Ты не можешь не знать возраст родного отца. Сколько ему? Сколько было, когда ты родился?

— Не знаю, — усмехнулся Тюр. — В детстве я часто спрашивал возраст отца, ведь не мог запомнить. Он каждый раз называл разное число, а после вовсе перестал отвечать. Просто говорил, что это неважно, ведь старость не посмеет забрать его жизнь, — Тюр посмеялся. — До сих пор помню, как отец относился к старикам Вигхейма. Он их откровенно недолюбливал, но уважал, заставляя нас с братом помогать им при необходимости.

— М-да… — почесал затылок Зенон, закрыв глаза. — А Ванагандр и вправду ходячая загадка. Как можно столько скрывать? Даже родной сын практически ничего о нём не знает. Единственное, что понятно, он невероятно силён.

— Мой отец суровый полубог и матерый волк, хоть он и не разрешает себя так называть, — улыбнулся Тюр. — Многие, кто сражался с ним, сравнили бы его с диким зверем, с самим Фенриром, если бы смогли выжить. Однако он хороший. В нём достаточно доброты и тепла к тем, кого он считает своей стаей. Но я всё равно не советую вам с ним шутить, парни. Его хладнокровие, которое вы могли заметить раньше, не просто часть характера или показное спокойствие. Это опыт, который он самостоятельно выковал в ходе долгой и очень сложной жизни.

— Звучит пугающе, — казалось, Гиперион вздрогнул от монолога Тюра.

— Да не!.. — широко улыбнулся юный Гарм. — Мы же часть его стаи. К нам всем он настолько добр, насколько вообще может себе позволить.

***

Юноша с розовыми волосами в очках — Нокс Интеллиор сидел за своим рабочим столом в блоке десять тринадцать. Он прекрасно слышал весь разговор четверых Бастардов отчаяния. Он не подслушивал их, не пытался украсть секреты. Просто столько громких голосов, находясь в соседнем помещении, не услышать было невозможно.

Когда размышления парней о заместители главы Бастардов отчаяния закончились, Нокс усмехнулся. Легким движением он закрыл книгу в своих руках. На её обложке была изображена огромная пасть неизвестного существа с десятью рядами изогнутых клыков.

«Ванагандр Гарм — ходячая загадка…» — подумал юноша.

«По одной из легенд Фенрир — это бог, который даёт начало одному из возможных Эпилогов Мироздания. Именно на основе этой информации мудрецы прошлого и решили, что он обладает связью с чудовищем, чьё существование и лежит в основе Рагнарека».

«Хм… Интересно, мог ли потомок Фенрира унаследовать эту ужасающую связь?»

***

Стоя у деревянного стола, который всё-таки появился в кабинете, Ванагандр слушал радостные выкрики Ингерама, развалившегося на кресле:

— Так ему всё-таки удалось разбить первую часть барьера теней! Зенон, какой же он молодец! Не секунды в нём не сомневался! — Ингерам вскочил с места и начал тянуть Вана за плечо, выражая искреннюю радость. — Ван, это произошло даже быстрее, чем я мог себе представить. Спасибо тебе и твоему сыну!

— Не стоит, — покачал головой мужчина и убрал руку Ингерама со своего плеча. — Я понимаю и разделяю твою радость Ингерам, однако я всё-таки советую тебе быть сдержаннее.

— А? — Ингерам искренне удивился словам Вана, спокойно вернувшись на своё кресло. — Ты то советуешь быть сдержаннее. Удивлен. Но, почему?

— Мы с тобой прекрасно осознаем природу барьера теней, установленного Абаддоном. Ничего удивительного в том, что он стремится быть разрушенным, нет. И, чтобы сломать первую часть, оказалась достаточно того факта, что Зенон Кайзер снова признал себя личностью. Однако сейчас, пока вторая половина барьера стоит, это скорее проблема, чем повод для радости.

— Что ты имеешь ввиду?

— Всё просто. Чтобы сломать первую половину барьера Зенон Кайзер должен был признать себя Зеноном Кайзером. Однако он ещё не признал самого Зенона Кайзера, не принял свою природу. И именно это делает его наиболее уязвимым.

— Так вот что ты имеешь ввиду. Я понял. Сейчас Зенон… — Ингерам задумался. — Словно оголенная душа, которую отпустили погулять в ужасный мир, где каждый желает её ранить.

— Именно, — кивнул Гарм. — Любой удар по такой душе может образовать трещину, которую невозможно будет залечить. Сейчас, любое поражение может подвести Зенона к краху.

— И что же мне с этим делать? Дашь подсказку, старый друг?

— Не используй слово «старый», когда речь идёт обо мне, — оскалился Ванагандр.

— Прости, прости. И всё же, Ван, я не могу позволить Зенону сломаться. Что сделать, чтобы сохранить его целым до времени, когда он сломает вторую половину барьера?

— Укреплять внешне.

Ингерам не понял ответа Ванагандра. Он потянулся в сторону Гарма, ожидая подробного объяснения. Ван, заметив это, не стал противиться желаниями лидера:

— Внутренне Зенон может укрепиться лишь самостоятельно. Твоя же задача сделать всё так, чтобы вокруг него было достаточно причин продолжать свой путь. Цели, друзья, желания и мечты, — Ванагандр покосился на Ингерама, растянув на лице ехидную улыбку. — Ты, лучше, чем кто-либо другой, должен понимать, как далеко желания и эгоизм могут продвинуть человека.

Ванагандр перестал облокачиваться на стол и пошёл вперед, оставляя Ингерама наедине с мыслями. Когда рука мужчины коснулась дверной ручки, он остановился и с улыбкой сказал:

— К нашему счастью, всё и так складывается более, чем удачно. Зенон, Тюр и остальные Бастарды продолжают развиваться, укрепляя узы между собой. Твоя задача просто продолжать направлять их, отправляя на новые, посильные миссии.

Заместитель главы Бастардов отчаяния согнул левую руку в локте и вокруг его черного доспеха вспыхнула бордово-черная аура. Подобно туману она расползлась по кабинету и приняла вокруг руки Ванагандра облик изогнутых клыков бордового цвета.

— И не переживай Ингерам. Даже в одной пасти Нидхегга хватит места всем нашим врагам.

***

Ванагандр покинул замок Рыцарей истребления и отправился в сторону своего дома. Дорога казалась безмятежной, однако в переулке у собственного дома, Ван остановился и направил хищный взгляд себе за спину.

— Всё-таки заметил… — раздался насмешливый, но недовольный голос. Он явно принадлежал молодой девушке.

Следом за спиной Бастарда обрался рой голубоватых энергетических частиц. Голубые искры вспыхнули и из них показалась невысокая девушка с кокетливым хвостиком, сплетенным из длинных черных волос. Ее голубые глаза искрились словно два сапфира.

— Если память мне не изменяет… — осмотрел девушку Ванагандр. — Скади Винтерс. Одна из Фантомов предела, что скрываются в тенях Улаблейта.

— Верно, — усмехнулась девушка. — Не думала, что в твоём возрасте можно обладать такой хорошей памятью.

— Что тебе нужно? — нахмурился Ванагандр.

Эдеминарная энергия взметнулась вокруг полубога, намекая девушке, что шутить с ним не стоит. Скади ощутила давление всем своим телом. Когда улыбка спала с её лица, Ван продолжил разговор:

— Ты приходишь не в первый раз, но, кажется, до сих пор не смогла понять, что я не меняю свою точку зрения. Никогда.

— Да, — кивнула девушка, скрестив руки. — Я и вправду пришла сюда, чтобы снова предложить тебе покинуть Ингерама Инфера и стать Фантомом предела. Мои старшие уверены, что твоя сила может пригодиться. Да и, не хочется никому иметь врага, способного дать начало Рагнарёку.

— Нет, — без эмоций дал ответ Ванагандр. — Фантомы предела… Нет, именно Колхидия Файтер. Из-за неё вы последние создания в мире, с кем я готов сотрудничать. Даже чертовы драконы и левиафаны будут приятнее моему нраву.

— Бред, — нахмурилась Скади. — Тебе не нужен Найфорд. Ты здесь только из-за Ингерама Инфера. Он тебя что, заколдовал?

— Считай как хочешь, — наконец обернулся к девушке мужчина. — У меня нет собственных целей. Я уже добился всего, чего когда-то желал. Теперь я просто живу так, как хочет моя душа. А хочет она находиться рядом с Ингерамом Инфером и моим сыном.

— Но!..

Не успела Скади возразить, Ванагандр её перебил:

— Судьба — это алгоритм упорядочивания бесконечного количества возможных будущих, материализованный в виде нитей судьбы.

Ванагандр сделал шаг в сторону Скади, заставив ту дрожать. Эдеминарная энергия начала сгущаться вокруг резонантов, принимая бордово-черные оттенки. В руке мужчины тем временем возник клинок необычной формы. С волчьей головой на конце рукояти, меч больше напоминал трость.

— Судьба — это не предопределённость, а структурная функция мироздания, — продолжил Ванагнадр, сделав ещё один шаг вперед.

Скади окончательно потеряла возможность двигаться, а Ванагнадр остановился в паре шагов от неё. Его левая рука вспыхнула волной подавляющего могущества. Резким движением он вонзил остриё меча в землю, покрыв ту трещинами. Каждая из них тут же вспыхнула бордовым светом. Следом первородный голод принял форму круга из нескольких колец, в каждом из которых проявились массивные изогнутые клыки. Они завращались вокруг собеседников.

— С этой точки зрения… — говорил Ванагандр. Его холодный взгляд был всё ближе к лицу Скади. — Каждый житель Эдема одновременно является и творцом, и рабом судьбы. Меня эта истина абсолютно устраивает, — мужчина оскалил клыки. — И, если уж речь зашла о моих желаниях, я с радостью убью твою серовласую подругу, решившую, что она имеет право в эту судьбу вмешиваться.

Скади не выдержала давления. Только мужчина сделал ещё один шаг, как она в ужасе вскрикнула и активировала свой Миф. Юная девушка мгновенно растворилась в энергетическую пыль и покинула переулок Найфорда. В ту же секунду огромные клыки растворились, а волны энергии утихли.

Ванагандр развернулся, шагнув в сторону своего дома. В этот момент на крыше по левому флангу вспыхнула молния. Очевидно, Бастард отчаяния заметил её, но не стал придавать особого значения. Клинок в его руках превратился в энергетическую пыль, а мужчина сказал:

— Я могу убить тебя в одно мгновение, жалкий фанатик. Однако… — Ван усмехнулся, поправив свою шляпу. В его левом глазе вспыхнула энергия. — Я оставлю это право за Хамсином.

Глава 15 — Промежуток: Странная дружба

***

Прошло чуть больше недели после вступления Тюра в ряды Бастардов отчаяния. За это время Тюр освоился в общежитии, Нокс — с неохотой, но всё же смирился с новой ролью соседа, а Зенон… Зенон тихо поднимался по ступеням, которые раньше казались недосягаемыми.

Именно сегодня Ингерам Инфер, лидер Бастардов, вызвал к себе трёх юных резонантов. Он решил отправить их вместе ещё до того, как нашлась сама миссия. И выбор этот был абсолютно в его духе.

Трио двигалось по коридору общежития без лишней спешки. И, что удивило Кайзера больше всего — без склок. Он бросил взгляд на спутников и хмыкнул.

— Я не понимаю… Как за неделю вы двое перестали пытаться перегрызть друг другу глотки? На первой встрече я думал вас разнимать ломами придётся. А сейчас… идёте как друзья.

Нокс резко отвернулся, будто вопрос Зенона ударил его по слабому месту.

— Я не… — протянул он, но замялся и раздражённо фыркнул. — Не говори ерунду.

Кайзер заметил, как кончик уха Нокса покраснел, но сдержался, чтобы не усмехнуться.

Тюр же, наоборот, сиял своей фирменной безмятежной улыбкой.

— Он стесняется признать очевидное. На самом деле Нокс очень хороший парень! Да, язвительный… Да, немного с комплексом бога… или как сказал отец — что-то между комплексом бога и клинической манией величия… но вообще он добрый. И умный. Очень умный!

Нокс побледнел, будто Тюр публично признался в любви.

— Я запрещаю тебе так говорить обо мне! Идиотом прикидывайся где-нибудь в другом месте!

— Но ведь это правда.

Зенон рассмеялся:

— И это вы называете «не друзья»?

Тюр пожал плечами:

— Друзья, конечно.

Нокс отвернулся. Кайзеру показалось, что тот вот-вот взорвётся из-за переизбытка эмоций, но вместо этого юноша лишь тихо буркнул:

— Ты… бесишь. Оба бесите, — это было сказано так, что дружба сверкала между строк.

Бастарды вышли из здания общежития на задний двор. Кайзер собирался снова спросить, как именно они стали друзьями, но в следующее мгновение слова застряли в горле.

Перед Бастардами раскинулось разрушенное тренировочное поле Рыцарей истребления. Разбитые стены. Оплавленный грунт. Поваленные тренировочные манекены. В воздухе до сих пор витал запах гари и озона.

Зенон медленно повернул голову к своим спутникам:

— Так… Как, говорите, вы стали друзьями?

Тюр радостно улыбнулся:

— Мы подрались.

***

Воспоминание Тюра Гарма и Нокса Интеллиора.

На следующий день после заселения Тюр ранним утром уселся на краю тренировочной площадки, поправляя перчатки и перекатывая плечи. Он собирался работать над синхронизацией тела и Мифа.

Гарм встал, собираясь активировать ночную ауру — и в этот момент что-то в воздухе изменилось. Нос резонанта дёрнулся. Инстинктивно он подпрыгнул, раскинув ноги в стороны — розовая стрела пронеслась там, где секунду назад находилась его голова. Юноша мягко приземлился, а стрела улетела прочь и растворилась.

— Блин, не вышло! — раздался насмешливый голос. — Хотя, я с самого начала понимал, что ты увернешься.

Перед Тюром встал высокий худощавый юноша в очках. За стеклами скрывались желтые глаза, а розовые волосы аккуратно обрамляли лицо, на котором красовалась ехидная улыбка. Нокс Интеллиор собственной персоной. Его тело покрывал эдеминарный доспех розово-чёрного цвета: массивные металлические ботинки, наруч на правой руке, и усиленная латная перчатка с наплечником на левой. Поверх глаз очки — монолитная полупрозрачная пластина, внутри которой над левым глазом вспыхивали руны и формулы. За спиной Нокса покоился длинный лук, а вокруг наплечника парили тонкие геометрические конструкции.

Тюр моргнул и, на удивление, улыбнулся шире:

— Эй? Ты чего делаешь? А если бы попал?

— Ну не попал же, — усмехнулся Нокс, озлобленно смотря на Тюра.

— Ну и чего ты хотел? — поинтересовался Тюр, смотря на Нокса.

— Чтобы ты переехал, — прищурился Нокс.

— А? — удивился Тюр, ткнув в себя пальцем. — Переехал, куда?

— Из моей комнаты, придурок! — не сдержал крик Нокс. — Мне не нужен сосед! Особенно такой как ты!

Истерический крик Нокса, по странной причине, вызвал в Тюре лишь радость. Не сдерживая эмоций, юный полубог рассмеялся, а после посмотрел на соседа с улыбкой:

— Так вот оно что… Тебе не хватает места? Не переживай, у меня совсем немного вещей. Обычно я ношу только свой эдеминарный доспех. Ты же знаешь, они могут самоочищаться и даже не пропитываются потом. Я не люблю заморачиваться из-за стирки, или подобных вещей.

— Чего? — Нокса перекосило от удивления и злобы. Он снова сорвался на крик. — Да плевать мне на твоё шмотьё! Вали из моей комнаты!

Увидев вопросительный взгляд Тюра, юноша в очках пришёл к новым выводам:

— Ясно… — покачал он головой, поправляя очки. — Видимо до тебя доходит только через силу. Что ж!.. — Нокс величественно поднял взгляд на юного полубога. — Раз ты такой непонятливый, то давай сделаем так… Сразимся! Выиграю я, ты свалишь. Выиграешь ты, что невозможно, живи сколько хочешь. Однако знай, если ты и вправду слабак, то я просто убью тебя в этом бою.

Тюр сжал кулаки, выгнул локти и расплылся в радостной улыбке:

— Ура! Моё время подраться пришло!

Два шага назад — один у Нокса, один у Тюра. Промежуток между ними разросся до трёх метров. Эдеминарная энергия взвилась в воздухе.

— Что ж, — Тюр расправил плечи. — Познакомимся ещё раз. Привет! Я Тюр Гарм. Рад знакомству. Надеюсь, мы будем хорошими друзьями.

Нокс дёрнулся:

«Он и вправду безумец. Стоп… Он что сказал?.. Друзья?..»

— Ч‑чего?! Ты хоть понимаешь, что несёшь? Какие ещё друзья? Ты идиот? Или дикарь?!

Нокс шагнул вперёд. Оказавшись вплотную к Тюру, он лёгким жестом стукнул его тыльной стороной ладони в грудь.

— Я — Нокс Интеллиор. О какой дружбе идёт речь? Ты, во‑первых, странный. Во‑вторых — дикий. И в‑третьих, ты слишком далёк от идеала. И запомни. Я представился не потому, что мы можем стать друзьями. Я просто считаю важным, чтобы человек знал, кто именно его погубит.

— Я и вправду могу считаться дикарём. Но я добрый. Просто никогда особо не имел этого… как его там… социального опыта. Я просто хочу завести друзей. А дерусь потому, что люблю это. Это делает меня сильнее. Сильным быть важно.

— Я совсем другой, — покачал головой Нокс. — Знакомых у меня хоть отбавляй. А вот целей вроде дружбы у меня нет. Но… Неужели ты серьёзно решил стать Рыцарем истребления, чтобы найти друзей?

— Если честно… нет. У меня есть ещё парочка целей.

Нокс моргнул от интереса, спросив:

— Так… Если есть другие цели?.. Смысл говорить о помощи людям?

— Я просто хочу им помогать. У меня было не самое простое прошлое. Не хочу, чтобы другие страдали. В этом мы с Гипеорионом похожи. Если ты не знаешь, Гипеорион это наш сосед. Они с Зеноном живут в…

— Да знаю я, кто наши соседи, не распинайся.

— Понял. Но, помощь, это всё равно второстепенно, — в этот момент голос Гарма стал жестче. — Моя главная цель — найти потерянного старшего брата. Кроме того, я обещал, что помогу Зенону достичь и его безумной цели.

Нокс хищно улыбнулся:

«Так вот ты какой Тюр Гарм. Но это всё равно не делает тебя достойным…»

— Я понял. Но мне трудно принимать такие цели. У меня только одна: стать идеальным существом.

— Ты говорил об идеале, когда я только заселился… А я далёк от этого «идеала», да? Что ты имеешь в виду?

— Да чтоб тебя… — Нокс закатил глаза и приложил ладонь ко лбу. — Ладно. Объясню. Раз уж ты дикий и нелюдимый. Мать свою я не знаю, и знать не хочу. Жил я с отцом, который хотел сделать из меня идеального Рыцаря истребления. Однако сейчас он мертв, как и его планы. Но вот идея — осталась. И я продолжаю идти к идеалу, хоть и не к тому, о котором говорил мой папаша.

— Но ведь идеальным стать невозможно…

— Заткнись! — рявкнул Нокс, снова ударив Тюра тыльной стороной ладони в грудь. — Ты не прав. Такие слова — это шаблоны. Ограничители. Границы. Я ненавижу такое. Не беси меня!

— Я всегда жил приземлённо. Думал, что идеала не существует.

— А я, пройдя весь ад с отцом, — игнорирую такие рамки!

— И кто для тебя идеал сейчас?

— Будущий я! Это же очевидно, дубина.

— Эй! Хватит обзываться. Ещё немного — и я не буду этого терпеть. Мы только подружились, а ты так себя ведёшь. Прекращай.

— Подружились? Ты вообще понимаешь, что такое дружба?

— Вообще… мало. Но сердце подсказывает! Инстинкты! Говорят, что мы с тобой — отличная команда.

— Инстинкты… в сердце? Ты откуда вообще?

— О! Рад, что спросил! Значит, тебе интересно, друг?

— Да я не то, чтобы… — начал Нокс, но был беспощадно перебит.

— Мы с братом родились на землях воинов! — гордо провозгласил Тюр, будто объявлял начало турнира. — Вигхейм. Думаю, ты слышал об этом месте.

Нокс резко замолк.

«Конечно слышал. Вигхейм — школа, кузница и ледяная яма в одном флаконе. Место, где даже дети тренируются так, что обычные взрослые рыдали бы».

— Земли сумасшедших… — пробормотал Нокс.

— Не-ет, — покачал головой Тюр. — Земли сильных! Хотя да, многие у нас немножко… того, — он покрутил пальцем у виска, — но я считаю, что в хорошем смысле.

— Спорное заявление.

Тюр счастливо кивнул, будто получил комплимент.

— Мы росли там вместе, я и брат. Всегда дрались — но вместе. Обожали это. Мы были командой, понимаешь? Командой с самого рождения. Так вот… — лицо Тюра немного изменилось. Улыбка не пропала, но стала мягче, печальнее. — Отец решил, что будет правильно нас разделить.

Нокс слегка поднял бровь:

— Зачем?

— Он сказал, что братья должны пройти разные пути, — Тюр вздохнул. — После этого мы покинули Вигхейм. И никогда больше не виделись.

Эта фраза прозвучала так тихо, что даже ветер на тренировочном поле стих.

— Хм, — Нокс чуть прищурился. — И сколько тебе было?

— Пять, кажется! Или шесть? Ну, не важно. Главное — мы больше не встречались. И я… — он коснулся груди, — всё время чувствую, что мой брат где-то там. И он один. А я обещал, что найду его.

Нокс впервые посмотрел на Тюра не свысока, а внимательно. Возможно, впервые за разговор он перестал смотреть на юного Гарма как на странного дикаря.

Тюр продолжил:

— Недавно отец сказал, что я могу искать брата. Что я наконец достаточно вырос. Не только как боец, но и как человек. И я верю, что он прав. Поэтому я здесь. Поэтому я хочу стать сильнее. И поэтому я хочу найти друзей. Вместе идти легче.

Нокс криво усмехнулся:

— Странные у тебя… мотивации. Слишком личные.

— А у тебя какие?

— Почему я решил стать Рыцарем истребления? Потому что у меня нет другого пути. Я вырос внутри этого. Жил этим. Мой отец был одержим созданием идеального Рыцаря. Инструмента, — он криво улыбнулся, но в его улыбке не было тепла. — И я решил, что раз он прожил жизнь, стремясь сделать меня идеалом… то я сам решу, каким будет этот идеал.

Тюр немного наклонил голову.

— Поэтому ты хочешь стать самым сильным?

— Не самым сильным. Самым правильным. Самым совершенным. Кроме того, для моих целей звание пригодится. Исследования, эксперименты — всё это станет куда проще, если я буду Рыцарем истребления. Но что касается помощи людям… даже не думай.

— Эй. Друг… это неправильно. Ты не такой человек.

— Ты меня не знаешь, — печаль в голосе Нокса прозвучала неожиданно честно.

— Но моё сердце…

— Хватит с сердцем! Оно не может знать всё, идиот!

Нокс не успел даже выдохнуть — Тюр мгновенно метнул кулак прямо в голову. Воздух взвыл. Нокс отшатнулся в последний миг — удар прошёл мимо.

— Я же сказал, — голос Тюра прозвучал угрожающе ровно. — Перестань меня оскорблять. Я терпел, друг. Но, кажется, нам пора прояснить, кто здесь, кто.

— Ну давай, — ухмыльнулся Нокс. Улыбка получилась злая и счастливая одновременно. Он сам не понимал, какого чёрта радуется.

Нокс нахмурился, оценивая противника. Тюр, очевидно, был силён, но раздражала не его сила. Раздражал характер. Упрямый и прямолинейный. Нокс ненавидел, когда ему перечили, но сейчас ему почему-то хотелось смеяться.

«Я что, спятил?»

«Чёрт с ним… позже разберусь, почему мне нравится биться с этим идиотом».

Тюр выглядел не менее сосредоточенным. Он тоже анализировал оппонента. Полубог сжал кулаки, на его лице расплылась уверенная улыбка.

— Мой друг будет сильным противником.

— Не рассчитывай на победу.

В следующий миг воздух взорвался розовым светом. По коже Нокса пробежали ядовито-розовые молнии. Он поднял лук, тетива натянулась и в её дрожании родилась стрела из розовой энергии, также известной как далекий идеал.

— Интересно, — протянул Тюр.

Тетива дрогнула — стрела рванула вперёд, однако Тюру хватило одного движения, чтобы она пролетела мимо. Нокс едва успел вернуть фокус — волчий взгляд Тюра уже впился в него.

«А вот это… опасно».

Юный полубог рванул вперёд и сделал обычный размашистый удар. Нокс нырнул в сторону. Земля за ним взвыла — трещины поползли длинными линиями.

«Плохо… Очень плохо…» — Нокс вздрогнул, наконец осознав, что сейчас играет с голодным волком.

Лучник отскочил, увеличивая дистанцию. Его дыхание стало быстрым, но лицо — спокойным.

— Неплохо, друг! — весело сказал Тюр. — Злюсь ещё, но такие рефлексы впечатляют. Думал, ты хиляк. Ошибся!

«Ошибся? Ошибся, говорит…» — Нокс едва удержал нервную улыбку.

— Дело в способностях, дубина…

На самом деле уклониться Ноксу помог один из экспериментальных навыков, выстраданных в ходе мучительной самомодификации.

— Ясно… Всё-таки хиляк.

— Не называй меня хилым, дикарь!

— Хорошо-хорошо. Но ты неплох. Прекрасная сила, чтобы помогать другим, тебе не кажется? А если мы твое тело потренируем — вообще будешь идеален!

— Невероятно… Что за эгоистичный альтруист… Только вот, в отличии от тебя, я полный эгоист, ясно? Мне плевать на других, как минимум на тех, кто не входят в мой близкий круг. А пока там только я.

— Я тоже там вообще-то! Но помощь другим можно использовать ради собственной выгоды. Это нормально.

— Чего? — моральные конструкции Нокс понимал хуже всего.

— Станешь известным и опытным Рыцарем истребления… А там всё просто. Известность. Статус. Слава. Разве это не приближает тебя к идеалу?

Нокс моргнул. Впервые за долгое время ему показалось, что кто-то копается у него в голове.

Атмосфера вокруг резонантов менялась каждую секунду. Мгновение назад они были готовы разорвать друг друга, а теперь их разговор звучал почти дружелюбно.

Лучник нахмурился, отбросив сомнения прочь. Его ладони далеким идеалом — новая стрела взвилась в воздух и рванула к ноге Тюра.

— Не смей меня учить!

Тюр даже не дернулся. Он замер на месте, когда розовая стрела пробила его ногу, а после рассыпалась на розовые осколки.

— Некрасиво с твоей стороны, друг, — сжал кулаки Тюр. — Но не бойся. Сегодня я вправлю тебе мозги, Нокс.

Гарм сделал шаг вперёд — воздух вокруг него сгустился. От его тела начал исходить едва заметный, но ощутимый жар — первобытная сила, дремлющая в крови полубога. Трещины на земле под его ногами стали глубже.

— Ты умный, Нокс. Очень умный. Но твой ум — это твоя клетка. Ты запер себя в ней и убедил, что это и есть свобода. А я покажу тебе, что бывает, когда клетка ломается.

Нокс смотрел на Тюра, и в его груди начали бороться два чувства: привычное раздражение от того, что кто-то смеет его учить, и забытое тепло от того, что кто-то вообще пытается. Интеллиор не мог объяснить, почему этот дикарь, этот улыбчивый идиот с манерами пещерного жителя, вызывал в нём желание не убивать, а… доказывать? Соревноваться? Быть услышанным?

— Ты ничего не знаешь обо мне, — прошептал Нокс. Розовая энергия вокруг лука вспыхнула ярче. — Но, если ты хочешь увидеть, что такое идеал… я покажу тебе его. Прямо сейчас.

Глава 16 — Промежуток: Друзья

***

Воспоминание Тюра Гарма и Нокса Интеллиора.

Тюр рванул вперед — Нокс успел только мельком подумать:

«Не понимаю… Я совершил мерзкий выпад и разозлил его. А он всё равно называет меня другом… Почему?! И почему это вызывает во мне… такое странное чувство?»

Тюр оказался рядом и направил сокрушительный удар в ребра противника. Торс Нокса согнулся пополам, но, на удивление, его кости и внутренности остались целы.

Стерпев боль, Нокс отскочил. Не успел он набрать расстояние — Тюр снова оказался рядом, сделав два мощных удара подряд. Третий выпад отправил Нокса в полёт, впечатав в землю. Боль резала тело Нокса, заставляя мучиться, но он всё равно поднялся, мрачно посмотрев на противника.

— Надеюсь, ты понял хоть что-то, друг, — голос Тюра был холоден, но внутри звучала забота. — Я не хотел обидеть, но твой выпад был некрасив. Будем квиты.

Нокс ошарашенно моргнул, пытаясь прийти в себя.

«Что за бред?! Каждый его удар был сильнее предыдущего. Это и есть сила рода Гарм?»

— Ты там живой? — спросил Тюр. — Я считаю свой поступок верным, но переживаю за друга.

— Я в порядке, — усмехнулся Нокс.

«Стоп…» — мысли юноши взорвались.

«Почему я сказал это? Почему я ему ответил?»

Нокс отбросил мысли, не посчитав нужным разбираться в собственных эмоциях. Он прикрыл глаза, а затем начал тихо и ехидно смеяться.

— Что смешного?

— Я понял твою способность. Хотя, нет… я её знал. Знал этот Миф. Из древних книг. Отец хранил их в библиотеке, куда не допускал никого.

Лучник поднял взгляд, глаза блеснули азартом.

— Пожиратель богов, верно? Так называли Фенрира.

Тюр кивнул:

— Верно. Я удивлён. Не думал, что ты вообще интересуешься чем‑то, кроме собственных экспериментов.

— Не сравнивай меня с помешанными идиотами! Но да, историй о Фенрире у меня и вправду мало.

— Понимаю. Отец тоже редко что-то рассказывает.

— Не грусти, — усмехнулся Нокс. — Позже я обязательно их все узнаю. Но сначала… я разберусь здесь.

— Согласен! Продолжим, друг!

Тюр принял боевую стойку, земля под его ногами дрогнула. Нокс улыбнулся в ответ и бой продвинулся в новую фазу.

Битва двух резонантов взорвалась яростью.

Тюр, увлёкшись натиском, пропустил несколько стрел Нокса — они жгли изнутри, истощая тело. Но перевес оставался за ним: способность с каждым ударом делала его быстрее и сильнее. Нокс же отступал и наблюдал, тратя энергию, но считывая ритм и природу силы врага.

Разорвав дистанцию, Нокс натянул тетиву. Новая стрела выглядела обычной, но скрывала иной замысел. Выстрел — стрела пробила плечо полубога, однако его кулак ударил в ответ. Нокс подставил лук, как щит — тот треснул, а самого стрелка отбросило на несколько метров. Прокатившись по земле, Интеллиор остановился и посмотрел на левую руку — искорёженная, согнутая под неестественным углом.

— Сломана. Ладно, через пару секунд срастётся.

Поток энергии залечил повреждённую руку. Через мгновение Нокс вновь стоял ровно, готовый к следующей атаке.

Тюр поднялся. Сначала он проверил оппонента — Нокс был жив, значит, всё шло по плану. Затем он потянулся к стреле в плече, но та внезапно испарилась, отдавая импульсами в тело юного полубога.

— Она испарилась? Ни боли, ни жжения, ни покалывания. Что теперь будет? Хм… Наверное, ударит в самый неподходящий момент…

— Не знаю… Думаю, скоро поймёшь. Но не удивляйся слишком.

— Всё ясно.

Без лишних раздумий Гарм рванул вперёд. Бой разгорелся ещё сильнее, породив три мучительные минуты обмена ударами, за которые бойцы ни разу не сбавили темп. Однако Тюр заметил странность: несмотря на всю его мощь, Нокс пропускал всё меньше и меньше ударов.

Полубог отпрыгнул назад. Удивление застыло на его лице.

— После каждого удара я чувствую себя хуже… Это твоя работа? Стрелой?

— Я трансформировал твою силу. Теперь энергетические волны внутри тебя будут постепенно слабеть. Не переживай, эффект временный, но мне для победы хватит.

— Твоя энергия способна и на такое? Удивительная сила.

— Конечно! Далекий идеал, рожденный из моего Мифа, обладает множеством свойств. Он идеально подходит будущему идеалу, как я. Согласен?

— Нет.

— Чего?!

— Я не хочу спорить об этом. Мне приятно видеть, что мой друг совершенствуется, стремится к идеалу. Но дойти до него невозможно. Ты этого не понимаешь.

— Неправда!

— Может быть. Тут вопрос спорный, я верю, что ты сможешь. Но вот точно не из-за способности, а из-за своего сердца.

— Да неужели?.. И это говорит тот, кого я лишил сил для продолжения боя?

Тюр снова принял боевую стойку. Нокс замер. Он видел многое, был готов ко всему, но не к этому.

— Тут ты ошибаешься, друг мой. У меня ещё есть несколько козырей. А ты без лука, как без рук.

— Посмотрим ещё. Не думай, что у меня закончились ответы. Этот странный цирк… я превзойду его!

В правой руке Нокса раздалась вспышка розового света. В этой вспышке материализовался новый лук. Металл тёмно-серого цвета сиял строгой красотой, узоры на нём заполнились пульсирующей розовой энергией.

— Аксиома. И что ты теперь скажешь? — нахмурился Нокс, сдерживая азарт.

— Эмм… — Тюр не смог скрыть удивления. — Я думал, ты только стрелы создаёшь… А тут… Взял и вызвал целый лук. Причём… он не из розовой энергии. Как это вообще возможно?

— Это моё эдеминарное оружие. Старый лук был лишь пробой пера. Но моя способность тоже не так проста. Далекий идеал несёт сразу несколько функций, позволяя подстраиваться под любое сражение.

Нынешний Нокс выделял три грани собственной силы. Он и сам не понимал, что она из себя представляла, словно в его жилах текла память чужой эволюции. Первая грань — материализация снарядов. Вторая — власть над чужими способностями. Он мог заставить чужую силу расцвести или подавить её. Третья грань…

— Интересно, — хмыкнул Тюр. — Я, наверное, сам мог бы догадаться, но редко вникаю в такие вещи. Про способности знаю мало.

— Это не твой стиль. Кстати, раз уж я тебе столько рассказал, не хочешь ответить на мои вопросы?

— Какие?

— Что ты сейчас делаешь? Рассказать не хочешь?

— Нет.

— Чего?! Гад!

Сформировав смертоносную стрелу, Нокс выстрелил, но Тюр дернул головой, уклонившись. Стрела пронзила стену площадки за спиной полубога, оставив после себя розовый шлейф.

Гарм тем временем начал перемещаться по арене, каждым рывком создавая непредсказуемые траектории. Он набирал скорость, каждое движение давалось всё легче.

«Нужно разогнаться, чтобы использовать весь накопленный запас внешних сил…»

Нокс натянул тетиву — вокруг него возникли десять стрел, образовав плотное розовое кольцо. Они начали преследовать Тюра, создавая вихри розовых линий и сверкающих молний. Не успевая за стремительными манёврами юного полубога, они то и дело пронзали землю, оставляя после себя небольшие розовые взрывы.

«Как такое возможно? Он должен был ослабнуть…» — скалил зубы Нокс.

Набрав скорость, Тюр приземлился напротив противника, оставив под собой глубокий кратер.

— Чего?! Ты что, идиот? Прямо в лоб?! Болван! Ну и чёрт с тобой… Я… я просто тебя убью!

Взгляд Тюра оставался пустым и спокойным.

Нокс натянул тетиву до предела. Вырезы на корпусе начали сиять ярким розовым светом, молнии искрились по всей длине. Он создал уникальную стрелу — больше обычной раза в три, с вихрем энергии и молний.

«Я убью его… прямо сейчас. Но… Он даже бровью не повёл… Он вообще понимает, что находится в шаге от гибели?!»

— Ты понимаешь, что умрёшь?! — закричал Нокс.

Тюр не ответил. Он лишь с ревом ринулся вперёд, скорость его движения была ошеломляющей.

Лучник замер. Одного движения хватало, чтобы убить врага. Но, впервые столкнувшись с такой ясной возможностью, Нокс дрогнул. Паника спутала инстинкты — вместо смертельной стрелы сорвался обычный энергетический выстрел.

Тюр оказался рядом мгновенно. Удар в грудь пробил защиту и отбросил Нокса в дальнюю стену тренировочной арены. Тело вмялось в неё с хрустом ломающихся костей, кровь медленно потекла по граням, а пустой взгляд юноши угас.

Тюр остановился, почувствовав внезапное напряжение во всем теле.

— Повезло, что хватило запаса, — улыбнулся Гарм, с трудом стоя на ногах. — Черпать внешнею силу и вправду тяжело. А обратный эффект очень уж болезненный, особенно из-за твоей стрелы.

Тюр поднял взгляд на оппонента, который больше не мог отвечать.

— Эй! Ты ещё жив, друг?!

Безумный смех эхом разнёсся по арене. Нокс встал на ноги. Раны, что казались смертельными — сломанные кости, вывернутые суставы, разорванная плоть — срастались на глазах.

— Я в порядке, не бойся.

— Что за бред?! Как такое возможно? Ещё один Миф?

— Верно. Он дарует три способности. Регенерацию и сигнал перед атакой ты видел. Третий — взрыв эдеминарного ядра, но это только на крайний случай. А ещё я могу контролировать поток энергии в любом эмоциональном состоянии… хотя и тут бывают исключения.

— Но как это возможно?!

— Два года экспериментов над телом и энергетической сигнатурой. А прошлой ночью я стал ещё сильнее. Всё ради идеала.

— Звучит ужасно. Нокс, ты буквально надругался над своим естеством!

— Верно! И тем самым породил новый Миф! Разве это не прекрасно?!

— Нет! Это ужасно. Я не могу судить твою мечту, но твои методы… Ты должен становиться сильнее естественным путём!

— Это бред! Нет никакой разницы! Это мой путь, у меня не было тех, кто направит на другой, ясно тебе? Поэтому прекрати меня учить!

— Не было — но есть сейчас!

— Хватит! Я не буду слушать! Я выбрал путь и иду по нему!

— Я не говорю поворачивать назад, дубина! Просто сделай шаг в сторону, почему это так сложно понять?!

— Не буду! Ты не тот, кто смеет вести меня! Я один. Я самодостаточен. Твои советы мне не нужны!

Повисла секунда тишины. В следующее мгновение голос Тюра стал холодным и строгим:

— Какой же ты упёртый… Друг, ты не дурак. Просто запутался.

Израненный полубог, самый юный потомок Фенрира, выпрямил спину, глаза его стали ледяными.

— Я преподам тебе урок, который направит нас на верный путь. Предупреждаю — будет жёстко. Стисни зубы!

— Зачем тебе это?!

— Мы друзья!

— Да с чего ты так решил?!

— Это решили мы!

— Я этого не делал…

— Да неужели? Поэтому ты мешкаешь? Поэтому не выстрелил тогда?

Ошеломлённый Нокс застыл.

Настало время последнего урока. Сила Тюра разнеслась по арене дикой волной. Воздух завибрировал. И тут оба резонанта услышали первобытный вой, который пробуждал в крови инстинктивный страх, заложенный ещё до рождения.

Тюр медленно согнул руку. Над раскрытой ладонью возникла серебряная маска, выполненная в форме волчьей пасти, с рядами изогнутых клыков. По её поверхности пульсировали тонкие бордовые прожилки первородного голода.

— Что это?.. — выдавил Нокс, голос сорвался на полуслове.

— Старый подарок отца, — ответил Тюр. В его голосе послышалось нечто давно забытое и опасное.

Вой дикого волка всё предрешил. Тюр поднял маску и надвинул её на лицо, скрывая нижнюю половину в металлической пасти хищника. В ту же секунду его тело вспыхнуло необузданной мощью — два вида энергии вырвались наружу. Первая — пасть ночи. Вторая — первородный голод.

Нокс сглотнул.

«Что это за сила? Откуда у него такая мощь… Ещё и эта маска… Она что?.. Самостоятельно источает ту же энергию, которой обладает Ванагандр?!»

«Нет… Этот металл… Неужели Аргентум Фурорис?.. Да, это точно оно. Мифологическое серебро, которое перерабатывает ярость в энергию…»

«Неужели сейчас он настолько разъярен?»

Интеллиор видел перед собой не просто юного полубога. Перед ним стоял огромный, волк готовый к прыжку. Его силуэт расплылся между формами человека и зверя.

— Ты действительно волк в своей природе.

«Неужели ты так близок к идеалу?»

— Будь готов, друг! Я иду!

Тюр шагнул вперёд, оставляя на земле обожжённые следы.

Нокс застыл, плечи задрожали, дыхание сорвалось.

«Чёрт, нужно что-то делать… иначе точно умру… Моё тело не выдержит столкновения сразу с двумя Мифами Фенрира!»

Юноша вытянул руку вперёд. Перед ладонью Нокса сконцентрировался далекий идеал, сформировав трёхмерный фрактальный узор, переплетённый розовыми нитями. В мгновение ока структура раскрылась: пять вращающихся колец, вписанных одно в другое.

Это была третья грань далекого идеала — гиперщит. Каждый слой — отдельный измерительный контур, анализирующий атаки противника. Максимальное количество слоёв — девять, но сейчас Нокс создал лишь пять. Ему не хватало ни сил, ни времени.

— Неплохо! — воскликнул Тюр. — Теперь начинаем! Давай, друг мой! Вместе станем достойными Рыцарями истребления!

Волчий вой усилился. Он пробрался в каждый нерв, заставив Нокса вздрогнуть. Тюр оказался перед ним, оставив под ногами гигантский кратер.

— Я… — голос Тюра на мгновение переменился. — Пожиратель богов!

Кулак Тюра ударил в щит. Энергия и свет рассыпались в хаотичных вспышках. Первый слой щита треснул, но его осколки устремились во второй, укрепляя его. Секунда за секундой, под натиском Тюра, треснули и остальные слои. Смертоносный кулак, будто пасть огромного волка, направился к голове Нокса.

Лучник внезапно перестал видеть окружающую реальность. Его истерзанный разум создал видение, сместившее действительность. Перед глазами Нокс а всплыло одно слово, написанное кровью: Смерть.

Нокс знал: это конец. Неизбежное столкновение стояло на пороге. Юноша сжал зубы и закрыл глаза, но в последнюю секунду кулак Тюра замер в воздухе. Потоки разрушительной энергии пронеслись за спину Интеллиора, раздробив поле боя в мельчайшие осколки.

Несколько секунд длилась мучительная тишина. Тюр опустил руку, маска на его лице испарилась. Лёгкая, ухмылка коснулась его губ, и он ткнул пальцем в лоб Нокса. Юноша в очках раскрыл глаза.

— Всё нормально? — мягко спросил Тюр.

Атмосфера на арене кардинально изменилась.

— Д… Д… Да, — едва выговорил Нокс, впервые за долгое время ощутив любовь к жизни.

— Прекрасно… — начал было Тюр, но тут кровь потекла из его рта. Юноша опустился на колени, взгляд упал на землю.

Нокс бросился к нему, поддерживая друга:

— Друг, ты в порядке?

— Да, пройдёт. Ты назвал меня другом. Прислушался к моим советам?

— Прислушался… Подумать об этом я ещё успею. Сейчас, я, пожалуй, помогу тебе не помереть прямо здесь. Но к подобным фразам не привыкай.

— Хорошо, но ты ещё побегаешь за мной, дружище.

Тюр поднялся и сделал шаг вперёд, направляясь в свою комнату.

— Пошли, друг. Мы же теперь настоящие соседи.

— Чего?! А вот и нет! Не буду я за тобой бегать! — протестуя, Нокс побежал за Тюром, чтобы сказать, что тот неправ.

***

— Так мы и подружились, — улыбнулся Тюр.

Зенон стоял, широко раскрытыми глазами глядя на двух юношей перед собой.

— Вы… вы оба… безумные идиоты! — воскликнул он, не веря собственным глазам. — Вы чуть не убили друг друга из-за комнаты! Вы хотя бы понимаете, что и тогда были товарищами?!

Тюр, смеясь, пожал плечами:

— Ха-ха! Мы знали, что всё обойдётся!

Нокс, скрестив руки и хмуро смотря на Зенона, прорычал:

— И вообще, если кто-то и умный в нашей группе, так это я!

Тюр мягко хлопнул Нокса по плечу, а тот хмыкнул, принимая жест с нескрываемым раздражением.

— Ладно, это всё прошлое, — сказал Тюр. — Уже прошло. Главное, мы теперь можем идти вместе.

— Да, — добавил Нокс, наконец принимая реальность. — Пора отправляться к Ингераму.

Зенон всё ещё стоял в лёгком шоке, наблюдая за ними. В голове мелькнула мысль:

«Да… С ними точно не соскучишься…»

Он глубоко вдохнул и, наконец, отправился за ними, мысленно усмехаясь.

«Чёрт возьми… Эти двое… они действительно могут стать мне отличными товарищами».

Глава 17 — Черная пустыня мертвецов: Мифологический паразит

***

Троица Бастардов отчаяния — Зенон, Тюр и Нокс направлялись в сторону центрального замка Рыцарей истребления, где их ждал Ингерам. Однако по пути, заметив странное скопление паникующих людей, Бастарды остановились у входа в небольшой трактир.

У небольшого деревянного здания, специально состаренного для привлечения аудитории, толпилось около сорока человек. Люди в панике что-то обсуждали и заглядывали в окна трактира. Никто не решался войти внутрь.

Осмотрев толпу, Зенон нахмурился и посмотрел на Тюра, который тут же сказал:

— Зайдем? — юноша принюхался, уловив новые запахи внутри здания. — Там явно что-то произошло.

— Предлагаю это игнорировать, — поправил очки Нокс, покосившись на толпу зевак. — У нас другие дела. Ингерам уже ждет нас, чтобы отправить на миссию. Считаю, что это куда важнее. Я понимаю, Тюр, ты хочешь помогать людям, но…

— Мы пойдем, — перебил Нокса Зенон, чем удивил товарищей.

— Не ожидал от тебя альтруизма, — покосился Нокс. — Думал, личные цели и достижения важнее.

— Важнее. Но времени до встречи с Ингерамом достаточно, поэтому можно проверить, что там случилось. Кроме того…

Зенон присмотрелся к трактиру. Тоже сделали и Тюр с Ноксом. Пока Зенон и Нокс отчетливо ощущали внутри знакомую энергию, Тюр наконец-то смог уловить три знакомых запаха.

— Кровь, огонь и апатия…

— Да, — кивнул лучник. — Этот аргумент звучит весомо.

— Гиперион и Рэнсин внутри, — обобщил Зенон, сделав несколько шагов вперед. — Мы должны узнать, что там происходит.

— Отлично, — подскочил Тюр. — Погнали.

— Так уж и быть… — покачал головой Нокс.

Троица Бастардов вошла внутрь. Первым, что они увидели стала кровь — запах железа висел в воздухе. Большая часть энергетических кристаллов оказалась разбита, из-за чего трактир утонул в полумраке. Повсюду валялись перевёрнутые столы и обломки мебели. Работники заведения жались к стенам, стараясь не издать ни звука. Посреди зала в луже собственной крови лежал мёртвый мужчина. Его живот был пробит насквозь ударом кинжала.

Над телом стояли суровые Гиперион, с чьего кулака капала кровь, и Рэнсин. На мгновение Зенон напрягся. Однако уже в следующую секунду понял — убийцей был не Гиперион.

Взгляд Кайзера скользнул дальше. В дальнем конце трактира в стену был впечатан мужчина в чёрной мантии с глубоким капюшоном. Судя по всему, именно его кровь стекала с рук Гипериона.

Гиперион и Рэнсин обернулись к товарищам. Зенон, Тюр и Нокс молча подошли и осмотрели труп. После Кайзер спросил:

— Гиперион, что здесь случилось? — Зенон перевёл взгляд на мужчину в черной мантии. — И кто этот человек в черной мантии? Судя по почерку, это ты впечатал его в стену. Верно?

— Да, — кивнул Гиперион. — Но мы не знаем, что здесь произошло, Зенон. У нас с Рэнсином сегодня выдался свободный день, поэтому, пока вы отправились на миссию, мы решили прогуляться по Найфорду и перекусить. Но когда мы зашли в трактир, то столкнулись с этим мужчиной, — Игнис указал на человека в черном. — К моменту, когда мы вошли, он уже пробил живот этого человека кинжалом. Увы, мы не успели вовремя.

— Всё нормально, — покачал головой Кайзер. — Главное, что вы обезвредили врага и спасли остальных. Неизвестно, что он хотел сделать.

Зенон подошёл к стене и осмотрел черные одежды побежденного врага. Кайзер нахмурился, повернулся к товарищам и сказал:

— Он не похож на обычного преступника. Явно не грабитель и не просто убийца. Уверен, его одежда — это форма какой-то группировки, но я не знаю какой именно. Ни у кого нет предположений?

Бастарды, кроме Нокса, покачали головами.

— Понимаю вас, — покосился Нокс, подойдя ближе к Кайзеру. — Эта одежда выглядит очень знакомой. Я точно где-то её видел. Но я никак не могу вспомнить, кто в прошлом носил такие мантии. Может это…

— Культ песчаного голоса, — неожиданно из дверей трактира раздался строгий женский голос. — Самая отвратительная разновидность фанатиков, которых только можно встретить на землях Эдвардиса.

Бастарды отчаяния обернулись и увидели привлекательную девушку в строгом черном костюме на высоких каблуках. Радужки глаз отдавали бледно-зеленым светом, а русые волосы, длиной чуть выше плеч, обрамляли лицо. Девушка прошлась по трактиру, а после остановилась у Бастардов отчаяния.

— Я Камилла Рейнард — заместитель главы подразделения Стражи безмолвных клятв. Приветствую вас, Бастарды отчаяния. И, от имени моего подразделения, выражаю признательность за своевременное вмешательство в ситуацию.

— Здравствуйте, — Бастарды ответили в унисон. Лишь Рэнсин молча кивнул.

— Я ведь правильно услышал… — поправил очки Нокс. — Вы сказали: Культ песчаного голоса. Это те безумные культисты, о которых несколько лет назад писали в новостях Найфорда?

— Абсолютно верно, — кивнула девушка. — Рада, что кто-то из вас слышал о них. Это делает наше положение куда проще.

— Но… — приподнял руку Кайзер. — Мы бы всё-таки не отказались от краткого экскурса. Слышал всё-таки только один из нас.

— Понимаю, — не стала спорить Камилла. — Культ песчаного голоса — организованная и невероятно упорная группа фанатиков, появившаяся в столице Найфорда около семи лет назад. Цель культа — выпустить в реальность всю мощь Черной Пустыни Мертвецов, обратив весь наш мир в её производную. Их обряды жестоки, они не стесняются никаких, даже самых грязных, методов.

— И?..

Не успел Зенон договорить, как по трактиру прокатилась тяжёлая волна эдеминарной энергии. Пол под ногами дрогнул, стены жалобно заскрипели, а разговоры мгновенно стихли. Бастарды невольно напряглись, а Камилла перевела взгляд ко входу.

Через несколько секунд дверь открылась. В трактир вошёл высокий мужчина с широкими плечами и осанкой опытного воина. Тёмно-бордовые волосы были зачёсаны назад, аккуратная борода подчёркивала резкие черты лица. Его эдеминарный доспех выглядел строго и практично, а расширенные наплечники украшал чёрный мех.

— Приветствую, господин Стилвинд, — слегка склонила голову Камилла.

Перед Бастардами встал Хамсин Стилвинд — лидер Стражей безмолвных клятв.

Мужчина окинул помещение взглядом. На лице Хамсина ничего не изменилось, однако в трактире вдруг стало тяжелее дышать. Тонкие трещины поползли по ближайшей стене, а несколько уцелевших кристаллов света вспыхнули и погасли. Все поняли — Стилвинд был в ярости.

Хамсин подошёл к Бастардам, Камилле и культисту. Он проверил одежду врага, перевёл взгляд на Рыцарей истребления и сказал:

— Бастарды отчаяния, благодарю за проделанную работу.

Юноши кивнули. Четверо из них бросили ненавязчивые взгляды на Гипериона, намекая, что это он постарался.

— Среагировали хорошо, — продолжил Хамсин. — Особенно если учитывать ваш небольшой опыт работы Рыцарями истребления. Теперь я окончательно убедился, что Ингерам не зря выбрал каждого из вас, и что я могу доверить вам важную работу.

— Важную работу? — тут же поинтересовалась Камилла, выглядывая из-за плеча Хамсина. Впервые за разговор на её лице проявилось удивление. — Господин Стилвинд, о чем речь?

Хамсин обернулся к своему заместителю:

— Камилла, времени на обсуждения нет. Я не могу позволить этому чертовому культу совершить ещё одно преступление.

— Да.

— Направь Стражей на поиски мест скопления культистов. Я хочу, чтобы они проверили каждый угол столицы. Двоих выдели сюда, нужно убрать труп и провести допрос культиста. Сама займись документами и сообщи родственником погибшего о случившемся. После жди меня в центральном замке.

— Так точно, господин Стилвинд, — уверенно ответила Камилла. — Но, господин Стилвинд… Что планируете делать вы?

— Я с Бастардами отчаяния отправляюсь к Ингераму, — Хамсин указал рукой на парней. — Троим из них сегодня предстоит отправиться к Отголоску Черной Пустыни.

— Что? — не сдержала эмоций девушка. — Но, господин Стил… — не успела она договорить, Хамсин смирил её строгим взглядом. — Так точно. Стражи безмолвных клятв приступают к работе.

— Отлично, — Хамсин повернулся к Бастардам. — Бастарды отчаяния, отправляемся! Ингерам Инфер ждет.

***

Юные Бастарды отчаяния молча сидели на креслах напротив деревянного стола, за которым с привычной улыбкой сидел Ингерам, развалившийся в своём кресле.

— Рад видеть вас, юные Бастарды. И да, прежде чем вы спросите — я уже договорился, чтобы руководство закрыло глаза на разрушенное тренировочное поле. Так что этого инцидента можете не бояться. Нам с вами очень повезло, что нынешний король Найфорда очень ценит сильных Рыцарей истребления.

Зенон облегчённо выдохнул, Тюр смущённо почесал затылок, Гиперион и Рэнсин переглянулись, а Нокс ухмыльнулся, будто всегда был уверен, что всё обойдётся. Хотя, ранее, именно Нокс переживал больше остальных.

— Смею предположить, что вы уже успели познакомиться, но всё-таки позвольте ещё раз представить вам моего старого друга, товарища и, пожалуй, самого ответственного человека, которого я знаю, — Ингерам указал рукой на Хамсина, стоявшего в шаге от стола. — Хамсин Стилвинд, лидер подразделения: Стражи безмолвных клятв. Строгие, дисциплинированные, те, кто несут не только силу, но и ответственность за неё. В целом, вы уже должны были заметить всё это сами.

Хамсин шагнул вперёд:

— Вновь приветствую вас, Бастарды отчаяния, и, в очередной раз, благодарю за службу.

— Приветствуем, сэр, — первым откликнулись Зенон и Гиперион.

— Взаимно, — спокойно произнёс Тюр.

Рэнсин, как всегда, промолчал, а Нокс лишь слегка наклонил голову:

— В чём суть нашей миссии? Я правильно понимаю, что это как-то связано с недавним убийством?

— Прямо к делу значит, — хмыкнул Ингерам. — Рад, что в Бастардах есть такие сообразительные люди. Именно поэтому я и позвал Хамсина. Он объяснит лучше меня, — Инфер повернулся к другу, кивнул и добавил. — Слово твоё.

— Спасибо, Ингерам, — Хамсин перевёл тяжелый взгляд на ребят. — Мои Стражи, как и я сам, сейчас заняты расследованием убийства и поиском культистов. Пока двое из вас, — он посмотрел на Гипериона с Рэнсином. — Отправятся на поиски вместе со мной, другая троица отправятся на другую миссию. Задача, которую я обычно выполняю лично, теперь ложится на плечи Бастардов отчаяния.

Хамсин выпустил из ладони поток эдеминарной энергии. Воздух вспыхнул золотыми искрами — в центре кабинета возникла энергетическая проекция: огромный чёрный кристалл, заключённый в золотую оболочку с древними узорами.

— Это, — произнёс Хамсин, — и есть наша проблема.

— Что это такое?.. — прищурился Тюр.

— Камень?.. — Зенон наклонился ближе.

— Артефакт?.. — поинтересовался Гиперион.

Но прежде, чем Хамсин успел ответить, Нокс присмотрелся к проекции. На мгновение его лицо накрыла тень, а он холодно произнёс:

— Это Мифологический паразит.

Тяжёлая тишина пролегла между Рыцарями истребления. «Мифологический паразит» — как Зенон с Гиперионом, так и Тюр с Рэнсином слышали этот термин впервые.

— Верно, — кивнул Хамсин. — Мифологический паразит.

— Мифологический… — Тюр моргнул, не до конца понимая серьёзность услышанного. — Кто?

— Аномалия? Сущность? Или… — нахмурился Зенон, склонив голову набок.

— Что именно? — почесал затылок Гиперион.

— Мифологический паразит, — глаза Нокса холодно блеснули пониманием масштаба угрозы. — Это аномалия высшей категории. Она возникает, когда изначальное проявление мифологии искажается, сбивается с пути и начинает жить собственной жизнью, — Интеллиор ткнул пальцем в парящую проекцию чёрного кристалла. — Это то, что разрастается, поглощает и переписывает мифологическую реальность под себя.

— Опасно звучит… — тихо выдохнул Рэнсин.

— Это опаснее, чем звучит, — сухо бросил Нокс.

— А?.. — Тюр, кажется, ничего не понял.

— Если проще… — покосился Нокс. — Наша Реальность обладает определённой формой, которую Мифология пытается изменить. На этом и строится сила нас — резонантов.

— Реальность стремится сохранить собственную структуру, в то время как Мифология непрерывно пытается переписать мир через легенды, концепции и мифы, — подметил Рэнсин.

— Именно так, — кивнул Нокс. — Мифологический паразит же — это то, что лишает стабильности мифологию, пытаясь искривить и её. Болезнь, из-за которой концепции развиваются неправильно. Теперь понял?

— Да, — кивнул Тюр.

— Это… — Нокс вгляделся в проекцию. — отголосок Чёрной Пустыни?

— Да, — Хамсин посмотрел на Нокса с новым уровнем уважения. — Именно так. Чёрная Пустыня Мертвецов родилась в пределах Бесконечной Золотой Пустыни на землях Сешаты-прайм. До сих пор неизвестно, что именно там произошло.

— Многовато в современно Эдеме тайн… — недовольно покосился Нокс.

— Не могу с этим поспорить, — Хамсин снова посмотрел на энергетическую проекцию. — Сначала это был всего лишь маленький участок почерневшего песка, но вскоре чёрная пустыня начала занимать своё место в мифологическом фундаменте мира.

— Она стала частью мифологии? — уточнил Зенон.

— Да. Миф попытался её уничтожить, но паразит быстро заставил признать своё право на существование и включился в общий мифологический узор.

Энергетическая проекция в этот момент изменила свою форму. В кабинете появились изображения двадцати семи портретов, разделенных на две группы. На них были изображены человекоподобные золотые и черные существа со звериными головами и видоизмененными человеческими телами.

— Владык золотой пустыни называли Золотыми кеметрами. А их тёмные зеркала обрели имя: Чёрные кеметры. Всего их было двадцать семь. Тринадцать золотых. Четырнадцать чёрных.

— Четырнадцать? — переспросил Тюр. — Если они стали антагонистами, разве не должно быть одинаково?

— Зло плодовито, — Нокс зло усмехнулся. — Не знал?

— Понятно, — почесал затылок Тюр. — Но… Почему мы говорим о пустыне, а показываете вы нам какой-то кристалл? Отголосок? Так же вы его назвали?

— Учёные Самбаира пытались остановить чёрную пустыню, но все их попытки потерпели неудачу — пустыня росла быстрее, чем они могли реагировать, — продолжил Хамсин. — Тогда учёные поняли, что не смогут уничтожить пески. Но смогут запечатать.

Опытный Рыцарь истребления поднял палец — проекция вновь приняла вид черного кристалла в золотой оправе.

— Они поглотили Чёрную пустыню. Разделили её на множество мелких фрагментов — Отголосков — и попытались удалить из мифологической структуры Сешаты-прайм. Но… В отголоски попали в эдеминарную гладь, внутреннее мифологическое пространство Эдема. Там они напитались силой и соединились между собой невидимыми связями. И ожили.

— Ожили? — переспросил Тюр.

— Существа начали перемещаться между отголосками, — пояснил Хамсин. — И создавать новые. Паразит распространился, — Хамсин указал на проекцию. — Этот отголосок явился на землях Эдвардиса. И если он останется здесь слишком долго… Он раскроется. И выпустит в реальность пески чёрной пустыни. А вместе с ними — монстра-хранителя. Потомка, а возможно одного из кеметров. И пока хранитель не будет уничтожен, песок будет поглощать мир.

— То есть наша задача… — тихо спросил Зенон.

— Найти отголосок, проникнуть внутрь его пространства и уничтожить хранителя, — закончил Хамсин. — До того, как кристалл выдохнет чёрную пустыню наружу, — он посмотрел им в глаза, одному за другим. — Времени мало.

Хамсин вздохнул и, отведя руку в сторону, позволил проекции кристалла раствориться в воздухе.

— Отголосок явился на территорию Эдвардиса примерно две недели назад. Он ещё не раскрылся, но это вопрос времени.

Хамсин провёл пальцем по панели на столе, и на прежде пустой стене позади вспыхнула карта северных земель — хребты, долины и одна отмеченная область у границы.

— Здесь. Пещера Серых Клыков. Кристалл спрятался внутри не сам по себе. Его туда затащили.

— Дайте угадаю… — нахмурился Кайзер.

— Культ Песчаного Голоса, на поиски которого мы отправимся с Игнисом и Рюкайреном.

— Эх, — почесал затылок Ингерам. — Ланселот расстроится, когда узнает, что упустил возможно поработать с тобой, Хамсин.

— Он сильный парень. Выдержит, — Хамсин кивнул и посмотрел на Зенона, Тюра и Нокса. — Ваша задача: добраться до пещеры, прорваться через оборону культа, войти в отголосок, найти владыку этой территории — и уничтожить его до того, как кристалл раскроется.

— Задача ясна, — спокойно кивнул Зенон.

— Отличный шанс проявить себя, — Тюр улыбнулся. — И стать сильнее.

— Значит, подразделение господина Стилвинда сдаёт позиции, раз приходится звать на помощь ещё зелёных Бастардов? — Нокс, скрестив руки на груди, не удержался. — Деградация, однако.

Тишина в кабинете резко потяжелела. Пока четверо Бастардов с ужасом смотрели на надменного товарища, Хамсин опустил взгляд. Ингерам, видя всё со стороны, тут же вмешался, твёрдо сказав:

— Нокс, не стоит так говорить, — он поднялся с кресла и хлопнул Хамсина по плечу. — Подразделение Хамсина — одно из сильнейших в Найфорде. И они помогают нам куда чаще, чем ты себе представляешь. Половина наших документов держится на их подписи. И силой они уж точно не уступают. Скорее превосходят, — Ингерам чуть приподнял бровь, смотря на Нокса с лёгким укором. — Кроме того, юноша, ты слишком груб. Иногда нужно знать своё место. Хамсин обычно сам закрывает отголоски. И делает это… потому что он, как и мы, потерял нечто очень ему ценное.

— Я… просто… неудачно пошутил, — Нокс чуть дёрнулся. Его взгляд на миг стал мягче. — Понимаю, — он выпрямился. — Мы закроем этот отголосок. Быстро.

— Я на вас рассчитываю, — Хамсин поднял глаза и коротко, почти благодарно кивнул.

— Ну что, юные Бастарды… — Ингерам развел руками. — Время вам отправляться.

Пятерка поднялась со своих мест. Зенон первым шагнул к двери, Тюр бодро за ним, а Нокс — задумчиво, чуть позади. Гиперион и Рэнсин пошли за ними, взглядами давая Хамсину понять, что будут ждать его на улице. Дверь закрылась за Бастардами. В кабинете повисла тишина. Хамсин стоял неподвижно.

— Спасибо.

— Хамсин, не нужно. Ты же знаешь — мы друзья. А друзьям помогать правильно. Я пытаюсь это втолковать и своим подопечным. Особенно некоторым… слишком острым.

Хамсин хмыкнул, но без привычной суровой нотки. Ингерам стал серьёзен:

— Пустыня забрала у тебя то, что не вернуть. Я… понимаю, почему твоё подразделение всегда берёт такие миссии на себя и борется с этим чертовым культом.

— Да. И всё же ты стал для меня светом.

— Я просто сделал то, что должен был.

Хамсин покачал головой:

— Для меня — больше. Гораздо больше. Спасибо ещё раз, Ингерам.

— За что благодаришь на этот раз?

— Неважно. Главное, что я знаю.

Глава 18 — Интерлюдия: Прошлое Хамсина Стилвинда

***

Прошлое.

Утро в доме Хамсина Стилвинда началось с грохота опущенной на пол гири и тяжёлых шагов по лестнице.

— Ты разбудишь весь квартал, — раздался голос из кухни.

Хамсин вошёл в дверной проём и застыл на пороге. Элисса, его невеста, стояла у стола. Волосы — цвета воронова крыла — рассыпались по плечам. На ней было простое льняное платье, которое она носила дома. На столе уже дымились две тарелки и, как всегда, стоял чай.

— Я не шумел, — буркнул Хамсин, опускаясь на стул.

— Твои шаги слышны за три улицы.

— Ты просто привыкла спать дольше.

Хамсин взял чашку и сделал глоток горьковатого ягодного чая, сделанного по личному рецепту Элиссы. Он пил этот чай каждое утро уже три года и каждый раз ворчал, но ни разу не просил другого напитка.

— Сегодня будешь тренироваться? — спросила Элисса, садясь напротив.

— Как обычно.

— Поняла… — Элисса посмотрела в тарелку. Пальцы сжали вилку чуть сильнее, чем нужно.

— Что-то не так?

— Я думала о свадьбе.

— Ты передумала?

— Я... — она запнулась. — Я хочу подождать.

Тишина, в которой даже утренний свет казался слишком ярким, повисла между парой.

— Подождать? Чего?

— Всего. Немного, — Элисса отвела взгляд. — Ты только начал службу. Каждую неделю новые задания. Ты возвращаешься поздно, уходишь рано. Я не знаю...

— Не знаешь, что?

— Что будет завтра, — выдохнула она. — Если ты...

Элисса не закончила, но Хамсин и так всё понял:

— Ты боишься, что я погибну. Раньше этого страха не было.

— Раньше ты не был рыцарем.

— Я всегда им был. Просто не носил доспех.

— Ты не понимаешь, — Элисса покачала головой. — Я видела, как ты тренируешься. Как раз за разом отрабатываешь одни и те же удары. Как возвращаешься с синяками и делаешь вид, что ничего не случилось. Ты живёшь этим, Хамсин. Ты живёшь службой.

— Это моя жизнь. Ты знала это с самого начала.

— Знаю, — кивнула Элисса. — Но я думала, что мы будем в этом вместе. А сейчас я смотрю на тебя и вижу человека, который уже дал клятву. Не мне. Ей.

— Это несправедливо, — поднялся Хамсин.

— Может быть, — не отступила Элисса. — Но это правда, — она поднялась следом. Смотрела прямо, без страха, хотя руки её дрожали. — Ты не человек, Хамсин. Ты — клятва, которую дал себе. И я не знаю, осталось ли в тебе место для чего-то ещё.

— Если ты так считаешь, — голос его стал холодным. Слова ударили больнее любого клинка. — Зачем вообще за меня выходить?

Элисса побледнела, открыла рот, но слов не нашла. Увидев её в таком виде, Хамсин тут же пожалел о сказанном, но сказать «прости» было выше его сил. Он был слишком упрям. Слишком много в нём было той самой твёрдости, которая не умела гнуться.

— Я поеду за город, — сказала Элисса тихо. — Одна. Подышу воздухом.

— Я с тобой.

— Не нужно.

— Я сказал — поеду.

— Хорошо, — Элисса посмотрела на Хамсина. В её глазах была боль, но и что-то ещё. Что-то, что он не мог разобрать. — Поедем.

Элисса накинула плащ и вышла за дверь. Хамсин пошёл следом, на ходу застёгивая куртку. Карета ждала у ворот. Элисса села первой, Хамсин — напротив. Кучер щёлкнул вожжами, и колёса застучали по мостовой.

Хамсин смотрел в окно, на улицы Найфорда, которые знал наизусть, но не видел их. Перед глазами стояло лицо Элиссы, а в ушах раздавались слова, которые она сказала, и те, которые он сказал в ответ. Он хотел молча взять её за руку, сидеть рядом и чувствовать тепло её ладони. Но не сделал этого, ведь думал: успеется. Верил, что время всегда есть.

Карета выехала за городские ворота.

***

Карета мерно покачивалась на ухабах. Хамсин сидел, откинувшись на спинку, и смотрел в окно. За стеклом тянулись поля, поросшие жёсткой травой, редкие рощицы, далёкие холмы на горизонте. Его пальцы лежали на коленях, взгляд был устремлён наружу, мысли крутились вокруг вопроса, который он должен был задать, но не задал.

«Почему ты боишься?»

Хамсин прекрасно понимал чувства Элиссы, но боялся, что, если начнёт говорить об этом, признает, что этот страх имеет право на существование. А признать — значит, допустить, что однажды он может не вернуться. Этого он не умел.

Элисса сидела напротив, сложив руки на коленях. Она смотрела в окно и запоминала каждое дерево, камень и тень, будто чувствовала, что видит всё это в последний раз.

Хамсин ощущал её молчание, которое было тяжелее любых слов. Он уже открыл рот, чтобы сказать что-то, когда земля дрогнула. Сначала показалось, что карета наехала на камень. Элисса вскрикнула — тихо, скорее от неожиданности, чем от страха.

— Всё в порядке, — сказал Хамсин. — Просто яма, — он сам не верил в эти слова. Что-то было не так.

Воздух за окном стал тяжелее, а кучер забормотал что-то странное, осаживая лошадей. Карета замедлила ход, а впереди, в десятке метров от кареты, чёрный кристалл, пульсирующий золотыми прожилками, раскрылся, как рана, через которую хлынуло нечто древнее и голодное.

Хамсин не успел вскрикнуть, как потоки чёрного песка хлынули во все стороны, и карета разлетелась в щепки за долю секунды. Дерево, металл, кожа — всё смешалось в одно мгновение, превратившись в облако обломков, пыли и криков.

Тело Хамсина среагировало раньше разума — он бросился вперёд, накрывая Элиссу собой, закрывая от летящих осколков. Боль обожгла его тело — острые края дерева впились в плоть, но он держался, борясь за жизнь возлюбленной.

— Элисса! — выкрикнул Хамсин, поднимаясь на локти. — Элисса!

Девушка смотрела на него с широко раскрытыми глазами, пока с её губ стекала кровь. Её грудь была разорвана — один из обломков прошёл сквозь неё, оставив тёмное, стремительно расползающееся пятно на светлом платье.

— Держись, — прорычал Хамсин, прижимая ладони к ране, пытаясь остановить кровь, которая текла сквозь пальцы. — Держись, сейчас, я...

Хамсин не успел договорить, как из песка показалось чудовище. Плоть — тёмная, плотная, покрытая золотыми прожилками. Голова шакала. Глаза, горящие красным, как угли в ночи. Пасть, полная клыков, каждый из которых мог разорвать человека пополам.

Увидев существо, пробиравшее его душу до дрожи, Хамсин поднялся на ноги. Не думая, не чувствуя страха, он разделил возлюбленную и чудовище, забыв об оружии, оставшемся среди обломков кареты.

— Убирайся, — сказал Хамсин.

Шакал усмехнулся, смотря на человека с ленивым интересом.

— Хамсин... — голос Элиссы был тихим, прерывистым. — Беги...

— Нет, — мужчина не обернулся, понимая, если увидит её сейчас, он сломается.

Шакал медленно двинулся вперёд — Хамсин шагнул навстречу. Молниеносный удар монстра пришёлся прямо в грудь мужчины, разрывая его куртку и плоть, отбрасывая его назад, к обломкам кареты. Хамсин ударился спиной о землю, закашлялся кровью, но поднялся и снова встал между возлюбленной и монстром.

— Уходи... — прошептала Элисса. — Пожалуйста...

Хамсин не ушёл. Шакал ударил снова и на этот раз не промахнулся. Когти прошли сквозь защиту и отбросили мужчину в сторону. Хамсин упал, ударившись головой о камень — в глазах потемнело, в ушах зашумело. А когда он поднял голову, монстр уже стоял над Элиисой.

— Нет!

Хамсин рванул вперёд, но шакал со смехом опустил лапу. Раздался хруст, который Хамсин будет слышать каждую ночь до конца своих дней. Элисса смотрела на него. Её глаза ещё были открыты. В них не было боли, только удивление и слова, которые она успела прошептать, прежде чем свет в них погас:

— Прости... я не хотела...

В одно мгновение мир Хамсина рухнул. Всё, что держало его на ногах, все клятвы, все обещания, все надежды — всё это рассыпалось, оставив только пустоту. Пустоту, обратившуюся в ярость, из которой пришла сила. Она поднялась из глубины, где дремала годами. Эдеминарная энергия, что текла в Хамсине, но никогда не просыпалась, теперь рвалась наружу. Чёрный песок — прах забвения вокруг мужчины взметнулся вверх, подчиняясь его воле, его ярости. Хамсин поднялся, смотря на монстра глазами человека, лишенного всего, кроме злобы. Шакал инстинктивно сделал шаг назад. Впервые в его красных глазах мелькнуло нечто, похожее на страх.

Хамсин не осознал того, что произошло после. Он лишь видел, как песок рвал плоть чудовища, обращая его тело в кровавое месиво. Как сгустки черной пустыни, подчиненные его могуществом, взмывали вверх, подобно волнами бушующего океана. Как сила растекалась внутри него, словно говоря, что теперь он способен повелевать тем, что чуть его не погубило.

Сознание вернулось только тогда, когда всё закончилось. Хамсин стоял посреди выжженной земли. Вокруг был только песок, обломки кареты и кровавые разводы. У ног застыло остывшее тело шакала, разорванное на куски. В руках красовалась заколка, которую он подарил Элиссе в день их помолвки. Хамсин вырвал её, когда прижимал девушку к себе.

— Прости...

Мужчина опустился на колени и посмотрел на заколку в окровавленных руках, на остывающее тело, на чёрный песок, который всё ещё кружил вокруг.

Ответом ему стала тишина.

***

Сколько прошло времени, Хамсин не знал. Часы слились в один бесконечный, тягучий день, где не было ни утра, ни ночи, ни заката. Только серое небо над головой и чёрный песок под ногами. Мужчина шёл, не помня, когда останавливался в последний раз. Тело попросту перестало подавать сигналы. Голод, жажда, боль — всё это растворилось в той пустоте, что поселилась внутри. Он бесцельно проходил через выжженную землю, туда, где кончалась пустыня и начинались дикие земли. Он сжимал в руках заколку, не имея права разжать пальцы. Память приходила к рыцарю обрывками: её смех, её голос, её страхи.

— Если бы я не поссорился с ней, — прошептал Хамсин в пустоту. — Она бы никуда не поехала…

«Я думал, что всё успею…»

Хамсин остановился и посмотрел на свои руки. Чёрный песок покрывал их тонким слоем, смешиваясь с запёкшейся кровью. Только заколка блестела в этой тьме. Он чувствовал силу, проснувшуюся внутри него. Силу, ставшую самым болезненным напоминанием о боли. Стилвинд опустился на колени. Песок хрустнул под тяжестью тела, которое отказывалось слушаться. Он смотрел на заколку, и внутри раздалась невыносимая боль. Она выжигала внутри него всё, оставляя только один вопрос:

«Зачем жить?»

Он закрыл глаза, но в ту же секунду услышал незнакомый голос:

— Вставай.

Хамсин не открыл глаз, подумав:

«Показалось».

Став ещё тверже, голос повторил:

— Вставай.

Хамсин поднял голову. Перед ним стоял высокий мужчина в тёмном плаще, с белыми волосами, глаза которого закрывала маска. Незнакомец не протягивал руки и не предлагал помощи. Просто стоял и смотрел.

— Кто ты? — спросил Хамсин. Голос сорвался на хрип.

— Тот, кто знает, что такое терять, — ответил незнакомец. — Вставай, — повторил он. — Ты нужен этому миру.

— Миру всё равно, — глухо ответил Хамсин.

— Может быть. Но есть те, кому не всё равно.

Незнакомец сделал шаг назад. Хамсин не вставал. Он хотел просто лечь здесь, на этом проклятом песке, и никогда больше не открывать глаз, но… Он поднялся. Не потому, что нашёл смысл, или утихла боль. Просто потому, что этот незнакомец стоял и ждал.

— Кто ты? — спросил Хамсин снова.

— Меня зовут Ингерам Инфер. Я ищу тех, кто готов сражаться. Тех, кто потерял всё, но не потерял себя.

— Я потерял себя, — сказал Хамсин.

— Нет, — покачал головой Ингерам. — Тот, кто потерял себя, не встаёт.

Мужчины стояли друг напротив друга и впервые за последнее время Хамсин почувствовал внутри не пустоту, а нечто другое. Он не знал, как это назвать.

— Пойдём, — сказал Ингерам. — Не обещаю, что станет легче. Но, может быть, ты найдёшь то, ради чего стоит жить.

— Пойдём, — Хамсин сжал заколку в кулаке и шагнули вперёд.

***

Дорога к Найфорду была тихой. Хамсин шёл за Ингерамом, не спрашивая зачем. Ноги двигались сами, тело не слушалось, но продолжало идти. Где-то в глубине сознания теплилась мысль, что если он остановится сейчас, то уже не сдвинется с места. Ингерам остановился. Хамсин опустился на землю, просто потому что ноги перестали держать.

— Ты не будешь меня уговаривать?

— Нет, — ответил Ингерам.

— Не спросишь, что случилось?

— Не нужно. Я видел. Ты сражался с потомком Анубиса, — сказал Ингерам. — Без доспеха и оружия. И, даже так, ты победил.

— Это не я победил, — глухо сказал Хамсин. — Это... оно, — мужчина посмотрел на свои руки, всё ещё покрытые остатками черного песка.

— Это твоя сила, — сказал Ингерам. — Ты получил её по праву.

— Я не хотел...

— Понимаю.

Ингерам замолчал — просто стоял и смотрел на пустыню, где чёрный песок уже начал оседать, возвращая земле её прежний цвет.

— Я не знаю, что делать, — сказал Хамсин после долгого молчания. Слова давались тяжело. Он не привык говорить о себе. Не привык признаваться в слабости. — Не знаю, зачем жить. Всё, что было... всё, ради чего... — он не смог закончить. Слова застряли в горле.

— Я знаю это чувство, — сказал Ингерам. — Когда кажется, что всё кончено. Когда не знаешь, зачем просыпаться утром. Когда смотришь на свои руки и не понимаешь, кому они принадлежат. Я не скажу, что оно пройдёт, или, что станет легче. Это было бы ложью.

— Тогда зачем ты здесь?

— Потому что ты нужен.

— Кому? — усмехнулся Хамсин.

— Миру, — ответил Инфер. — Людям, которым нужна защита. Тем, кто не может защитить себя сам. Ты убил потомка Анубиса, Хамсин. Не каждый рыцарь может этим похвастаться. В тебе есть сила. И есть то, что важнее силы — воля.

— Какая воля? — Хамсин покачал головой. — Я хотел только одного — защитить её. И не смог.

— Ты прикрыл её собой. Ты встал между ней и монстром. Ты сделал всё, что мог.

— Этого не хватило.

— Этого хватило бы, — твёрдо сказал Ингерам. — Если бы сила пришла раньше. Она не пришла. Но теперь — здесь.

Инфер выпрямился, и в его голосе появилась новая нотка:

— Ты можешь лечь здесь и умереть, Хамсин. Я не буду тебя останавливать. Но если встанешь — сможешь защищать других. Тех, кто так же беспомощен, как ты был тогда. Тех, кто потерял надежду.

Хамсин молчал. Он смотрел на свои руки, на заколку, впившуюся в ладонь, на песок, который всё ещё был с ним.

— Кто ты? — спросил он снова. — Зачем тебе это?

— Я Ингерам Инфер, — ответил тот. — Рыцарь истребления. Лидер подразделения Бастарды отчаяния. Я собираю тех, кто потерял всё. Тех, кому некуда идти. Тех, кто хочет стать сильнее. Не ради себя.

— Ради кого?

— Ради тех, кто ещё может быть спасён.

— Я не знаю, смогу ли.

— Никто не знает, — ответил Ингерам. — Но попробовать стоит.

Ингерам сделал несколько шагов вперед. Потом остановился и обернулся.

— Если решишь идти… Приходи к Рыцарям истребления. Скажешь, что тебя позвал Инфер, — он вытащил из-за пояса флягу и небольшой свёрток. Положил на песок, рядом с Хамсином. — Немного воды и еды. Этого хватит, чтобы добраться до Найфорда.

— Ты уходишь? — спросил Хамсин.

— Я всегда рядом, — ответил Ингерам. — Когда будешь готов.

Ингерам отправился в Найфорд, скрывшись за горизонтом в следующие несколько минут.

Хамсин остался один. Он смотрел на флягу, на свёрток, на свои руки. Потом поднял взгляд на небо. Он долго не двигался и не думал, просто смотря вверх. Спустя некоторое время он протянул руку и взял флягу, отвинтил крышку и поднёс к губам. Вода была холодной. Она обожгла горло, скатилась в пустой желудок, разлилась теплом по груди. Хамсин сделал несколько глотков — фляга опустела наполовину, когда он оторвал её от губ. Мужчина ещё раз посмотрел на заколку, и сжал её в кулаке не так, как раньше.

— Я попробую, — сказал он тихо. — Ради тебя.

Глава 19 — Черная пустыня мертвецов: Черная пустыня

***

Свет почти не проникал внутрь пещеры — лишь золотисто-чёрное сияние зависшего в воздухе кристалла давало слабый свет. Грубые камни под ногами были усыпаны неподвижными телами избитых культистов.

— Нам же говорили скрытно, — проворчал Зенон, глядя на Тюра.

— Ага, — хмыкнул Нокс. — Могу предположить, что вся скрытность оборвалась в тот момент, когда один громила решил, что терпеливо ждать — это для слабаков.

— Да они бы нас всё равно заметили, — отмахнулся Тюр. — Сами подумайте, Нокс не умеет вести себя тихо. Он бы нас точно раскрыл.

— Чего?! — взорвался эмоциями лучник в очках. — Это ты мне говоришь?!

Зенон устало выдохнул, но, шагнув ближе к кристаллу, мгновенно забыл о препирательствах. Перед Бастардами отчаяния висел живой узел мифологической энергии: чёрный сердечник, заключённый в полупрозрачную золотую скорлупу.

Кайзер нахмурился:

— Оно выглядит… будто хочет вырваться наружу. И сожрать нас.

— Впечатление верное, — тихо произнёс Нокс. — Но чтобы понять, что именно перед нами, вы должны понимать природу Чёрной пустыни.

Тюр и Зенон синхронно переглянулись. Нокс обошёл кристалл, и в его голосе прозвучала редкая серьёзность:

— Чёрная Пустыня Мертвецов — это Мифологический паразит. Она заняла место в структуре реальности, как вирус в клетке. Насильно. И теперь пытается сделать себя нормой, а весь остальной мир — ошибкой.

— А что с ним делать? — спросил Тюр.

— Для начала — не трогать руками, — хмыкнул Зенон.

Тюр отдёрнул уже занесённую ладонь. Кристалл дёрнулся сильнее. Из трещины просочился чёрный песок и упадал на камни. Песок под ногами начал шевелиться. Воздух стал плотным, тяжёлым.

— Он просыпается, — сказал Нокс, не отрывая взгляда. — Кристаллы должны были держать пустыню под контролем, но они не вечны. Этот — один из узлов паразита. Если он раскроется…

— Пещера станет пустыней за минуты, — закончил Зенон.

— Именно.

— Тогда чего мы ждём? — Тюр сжал кулаки. — Бьём по нему?

— Бесполезно. Кристалл — только врата. Настоящая угроза внутри, — Нокс указал на золотую оболочку, по которой всё быстрее расползались тёмные прожилки. — Ты будто не слушал лекцию перед миссией. Учёные Самбаира создали эти кристаллы, чтобы запечатать пустыню. Разрезали её на фрагменты и отправили в эдеминарную гладь. Но Отголоски не исчезли. Напитались энергией и ожили.

Зенон шагнул ближе, изучая пульсирующий кристалл:

— Значит, внутри Отголоска — целый кусок той самой пустыни?

— И её хранитель. Возможно, потомок кеметров. А, если мы окажемся совсем невезучими, то и сам кеметр.

Кристалл лопнул. Из трещин хлынул чёрный песок, мгновенно затягивая пространство вокруг. Раскрылся матово-чёрный, поглощающий свет портал, сквозь который пробивались странные, искаженные образы.

— Входить нужно быстро, — голос Нокса стал тише. — У пустыни, как и любого другого паразита, свои законы.

— Звучит как очень дерьмовая лотерея, — хмыкнул Тюр.

— Это она и есть. И обычно выигрывает паразит. Так что задерживаться там не стоит, — закончил Нокс.

— Готовы? — Кайзер шагнул к самому краю портала. Песок внутри зашевелился, словно там дышало огромное существо.

Нокс и Тюр кивнули в унисон, и троица Бастардов ступила в темноту. Кайзера втянуло первым, его силуэт растворился в чёрной воронке. Зенон почувствовал, как что-то холодное и липкое обхватило его щиколотки. И в следующую секунду — падение. Он не падал вниз — он падал вовнутрь. В мерзкую, густую пустоту, как будто его окунули в болото, которое было не водой, а сгущённой тьмой.

***

Зенон Кайзер открыл глаза и понял, что мир, который мгновение назад был рядом — исчез. Перед Зеноном раскинулась Черная Пустыня Мертвецов. Песчинки под ногами напоминали фрагменты ночного неба, источник света висел слишком низко над землей, сухой до скрежета в ушах ветер шёл со всех сторон.

Осознав, что товарищей нет рядом, Зенон медленно выдохнул и попытался всмотреться вдаль. Однако его зрение оказалось беспомощно. Мир казался иллюзией, фрагменты которой повторялись из раза в раз.

«Так вот как выглядит эта пустыня…»

Среди однообразия всё-таки нашлось место, которое отказалось быть частью спокойствия. Взгляд Кайзера метнулся вперёд — посреди бескрайней пустыни громоздился огромный песчаный смерч. Самым странным казалась его статичность. Вихрь стоял, как мёртвое дерево, укоренившееся в собственной ярости.

«Ну и как это понимать?»

Юноша видел аномалию, в которой ощущал мощнейший поток эдеминарной энергии. Зенон усмехнулся, в глазах промелькнула опасная искра.

«Раз уж меня так настойчиво зовут… Почему бы не поискать ответы именно там?»

Песок захрустел под ногами, ветер завыл, а Зенон Кайзер шагнул на встречу песчаному смерчу.

***

Свет единственного энергетического кристалла дрожал под потолком подвала. Колхидия Файтер сидела на старом диване, закинув ногу на ногу. Перед ней мерцала проекция Чёрной Пустыни, в которой сейчас находились Зенон, Тюр и Нокс. Неподалёку стоял Хиган. Его внимание было приковано к другой проекции, куда более крупной и сложной. В подвале царила тишина. Лишь спустя несколько секунд Колхидия тихо выдохнула:

— Всё-таки… Нокс Интеллиор многое знает. Больше, чем человек должен знать в его возрасте. Хотя, с учётом его… — Колхидия промолчала. — Впрочем, ничего удивительного.

— Он знает достаточно, чтобы ориентироваться, но он всё равно не способен рассказать Кайзеру об истинной природе мира, о его истории. Он даже не понимает, почему не может.

— Конечно, — тихо усмехнулась Колхидия. — Нокс не дотягивается до таких уровней. Ещё нет.

— И правильно, что не дотягивается.

— Но Кайзеру уже пора. Он сделал слишком много шагов вслепую. Рано или поздно он начнёт задавать вопросы, на которые никто вокруг не сможет ответить.

Колхидия коснулась поверхности энергетической проекции — изображение Зенона в пустыне приблизилось.

— Как только они вернутся я лично займусь этим вопросом. Он должен знать основы — фундамент.

— Ты уверена?

— Абсолютно. Зенон уже ступил в мир, где незнание равно смерти. Он должен понимать, в каком направлении развивается его сила и какова цена этого пути.

В проекции Зенон медленно шагал по тёмным барханам, смотрясь невероятно маленьким на фоне бесконечной пустыни. Колхидия наклонилась ближе, её глаза зажглись любопытством и лёгким, хищным интересом.

— Мне любопытно… Каким он выйдет оттуда. Станет ли он сильнее? Устоит ли перед песком? — её взгляд стал нежнее. — …какую грань своего потенциала он раскроет?

— Главное, чтобы он вышел, — мрачно хмыкнул Хиган.

— Он обязательно выйдет, — улыбнулась Колхидия. — Вопрос лишь — каким.

***

Хамсин, Гиперион и Рэнсин ожидали посреди центральной площади Найфорда. Под ногами поблёскивал отполированный тёмный камень. По краям площади возвышались статуи легендарных Рыцарей истребления, чьи силуэты отбрасывали длинные тени. Над городом поднимались шпили главного командования, а в воздухе смешивались запахи старого камня и металла. Площадь была непривычно тихой. Лишь редкие патрули проходили вдоль зданий, не нарушая покой этого места.

Заметив приближающуюся Камиллу, Хамсин скрестил руки на груди и прикрыл глаза. Ему хватило одного взгляда, чтобы всё понять. Сдержанная печаль, застывшая на лице заместительницы, говорила сама за себя. Она уже встретилась с семьёй погибшего.

— Ты долго.

— Простите, господин Стилвинд, — девушка подошла к Хамсину и Бастардам. — Родственники того мужчины… — она опустила взгляд. — С трудом приняли произошедшее. Я старалась оказать поддержку.

Гиперион и Рэнсин молча слушали разговор Хамсина и Камиллы. Когда речь вновь зашла о погибшем мужчине, взгляд Игниса невольно опустился. Его пальцы медленно сжались в кулак.

«Я опоздал… Всего на несколько секунд. Возможно, даже меньше. Но даже этого хватило, чтобы человек погиб у меня на глазах…» — Гиперион отвёл взгляд в сторону. Обычно он старался не показывать подобных эмоций, однако сейчас тень всё же легла на его лицо.

Рэнсин заметил это выражение лица сразу, прекрасно понимая причину. Он знал, что Гиперион винит себя, но ничего не сказал. Сам Рэнсин не чувствовал ни сожаления, ни злости. Когда-то давно он принял простую истину:

«Став Рыцарем истребления, невозможно спасти всех».

— Понятно, — кивнул Хамсин, принимая факт, как должное. У него не было времени переживать, или грустить. Он посмотрел на Камиллу, вернувшись к главной теме встречи. — Что-нибудь удалось найти?

— Мы засекли несколько мест, которые, предположительно, могут быть местами скопления культистов. Все они выделяются из общего энергетического фона, хоть и делают это по-разному. Пока ожидаем ваших распоряжений, господин Стилвинд.

— Что значит по-разному? — поинтересовался Гиперион, пытаясь прийти в себя.

— Разная плотность энергии? — неожиданно подметил Рэнсин. Ему показалось, что влиться в разговор будет удачным способом поддержать Гипериона.

— Не только плотность и концентрация, — покачала головой Камилла. — Но и сами ощущения. В рядах каждой поисковой группы был минимум один человек с экстраординарным энергетическим чутьем. И, судя по их отчетам, три, из семи найденных нами мест, выделяются больше всего.

— Чем именно? — нахмурился Хамсин, ощущая неладное. Мужчина тут же начал вспоминать свои прошлые стычки с культом. По его спине даже пробежала холодная дрожь.

— Три сигнала ощущаются… «голодными», — закончила Камилла, подбирая слова. — Обычная эдеминарная энергия стабильна. Она течёт, пульсирует, но сохраняет структуру. Здесь же… будто кто-то выедает её изнутри. Первый сигнал пахнет озоном и пеплом. Второй… вообще не издаёт звуков, приборы его не фиксируют, только чувствительные резонанты. А третий… — она замялась, словно боясь произнести вслух то, что почувствовала её команда. — Третий сигнал… Кажется вполне типичным, но в его эпицентре ощущается энергетическая сигнатура, чья сила… Напоминает вашу, господин Стилвинд.

Хамсин замер. Воздух вокруг него стал тяжелее, словно гравитация усилилась в радиусе десяти метров. Гиперион инстинктивно сделал шаг назад. Рэнсин лишь прищурился.

— Мою… Камилла, насколько человечной была энергетическая сигнатура, о которой мы говорим?

В разуме Хамсина начали проскакивать образы прошлого. Картины его битвы с потомком кеметра, которую он анализировал сотни раз. И, как бы больно ему не было этого признавать, итог всегда был один. Потомок кеметра, порождение черной пустыни, обладал схожей с Хамсином энергетической сигнатурой.

— Сложно сказать, — покачала головой девушка. — Она достаточно человечна, чтобы предположить, что там резонант. Однако… — Камилла запнулась, уведя взгляд. Казалось, ей было больно говорить подобное Хамсину. — В ней точно была странная примесь.

— Силы пустыни? — спросил Рэнсин, сделав шаг вперед. — Те же, которыми обладает и господин Стилвинд?

— Возможно, но…

— Но есть отличия, так? — продолжил анализировать Рэнсин. Радужки его глаз неожиданно начали светиться, сменив свой цвет с серого, на бирюзовый.

— Верно, — кивнула Камилла.

— Тогда… — Рэнсин приложил пальцы к подбородку, на секунду опустив взгляд. — Смею предположить, что там всё-таки резонант, а не потомок кеметра. Однако… — юноша посмотрел на Хамсина. — Вероятно он обладает силой той же природы, что и вы, господин Стилвинд.

— Наш враг может обладать теми же способностями, что и вы, господин Стилвинд?

— Вполне вероятно, — скрестил руки Хамсин, посмотрев на свою заместительницу. — Камилла, где находится третий источник энергии?

— Господин Стилвинд, согласно отчётам, место с сигналом схожей с вами природы находится ближе всего к границам нашей столицы, — подметила Камилла.

— Значит, они прикрывают тылы, — Хамсин быстро оценил ситуацию. — Странно, раньше культ не взаимодействовал с другими государствами.

— Может новый лидер? — подметил Гиперион, подойдя ближе к Хамсину. — После того случая несколько лет назад, о котором нам рассказала госпожа Камилла, есть вероятность, что они сменили лидера. Или он сменился сам.

— Эту теорию подтверждает и схожая с вашей энергетическая сигнатура, — отметил Рэнсин, глаза которого вернули прежний вид. — Думаю, если бы он был лидером семь лет назад, то обязательно показался.

— Согласна с юными Бастардами, господин Стилвинд, — сказала Камилла, посмотрев на лидера своего подразделения. — Уверена, эти семь лет для культа не прошли впустую. Они не только ждали появления нового Отголоска, но и наращивали силы.

Гиперион почувствовал, как по коже пробежали мурашки. Это было странное чувство. Что-то между напряжением и предвкушением. Он посмотрел на Рэнсина, ожидая увидеть хотя бы тень сомнения, но тот стоял невозмутимо. Рюкайрен подошёл к Стилвинду и сказал:

— Есть вероятность, что они хотят использовать отголосок для использования чистой силы пустыни. Если это так, то наша задача не просто одолеть их, но и ударить по информационно-энергетическому следу, который будет вести к Отголоску.

— Верно, Рюкайрен, — Хамсин посмотрел на Рэнсина с ноткой интереса. Слишком странная в нем случилась перемена. — Умные слова для того, кто ещё не видел войны.

— Благодарю, — кивнул Рэнсин.

— Игнис, — Хамсин повернулся к юному полубогу. — Твоё пламя. Оно может сжечь то, что не имеет физической формы?

— Вы о информационно-энергетическом следе, да? Увы, пламя разрушительного перерождения не обладает такими свойствами, — Гиперион сжал рукоять меча на поясе. В его глазах вспыхнул сосредоточенный огонь. — Однако у меня есть другой способ. В одном из Мифов рода Игнис есть иное пламя. Оно должно подойти.

— Хорошо, — Хамсин удовлетворённо кивнул. — Тогда идём. Мы не можем терять времени, особенно когда трое наших товарищей, вероятно, уже вошли в отголосок.

Троица резонантов сорвалась с места и отправилась к окраинам столицы. Камилла смотрела им вслед, пока они не исчезли за возвышавшимися вокруг зданиями. Она вздохнула, поправляя воротник мундира.

— Берегите себя, — прошептала она, хотя знала: в битве с пустыней молитвы работают хуже, чем сталь.

Девушка повернулась к Стражам, которые прибыли несколько секунд назад:

— Слышали приказ лидера! Мы идём на охоту на вирусы реальности. Не дай бог кто-то из вас превратится в пыль сегодня. Вперёд!

Глава 20 — Черная пустыня мертвецов: Скрежет хвостов

***

Темнота в этом помещении была плотной и вязкой. Единственным источником освещения служил болезненный свет, исходящий из центра помещения. Там, на возвышении, выточенном из кости неизвестного зверя, стоял пьедестал. На нём возвышалась фигура, чьё лицо скрывала густая тень. Только руки, скрытые длинными черными рукавами и кожаными перчатками, зависли над небольшим кристаллом, закованным в стальной сосуд. Внутри сосуда кипела энергия.

Шаги нарушили тишину. По каменному полу прошёл человек в чёрной мантии с глубоким капюшоном. Типичный солдат Культа Песчаного Голоса.

— Господин… — голос культиста дрогнул в тишине. Он остановился в нескольких шагах от пьедестала, боясь приблизиться. Энергия, исходящая от фигуры, давила на плечи тяжёлым грузом.

— Говори, — раздался голос. Он был спокойным. Фигура не шелохнулась. Только пальцы над сосудом слегка дрогнули, будто настраивая невидимые струны.

— Поступило сообщение из Пещеры Серых Клыков. Наши датчики зафиксировали проникновение. В отголосок вошли Рыцари истребления.

— Рыцари истребления…

Повисла пауза. Казалось, время застыло вместе с кипящей энергией в сосуде. Затем из тени раздался грудной смешок. Он эхом отразился от стен, превращаясь в лёгкий хохот. Культист поднял голову, не понимая реакции.

— И это всё, что ты хотел сообщить? — спросил мужчина, наконец убрав руки от сосуда. Энергия внутри успокоилась, приняв форму стабильного вихря.

— Но, господин… Они могут вмешаться в ритуал. Они сильны. Среди них есть полубог и…

— Это неважно, — перебил мужчина. Тень на его лице будто сгустилась. — Ты думаешь, они смогли бы пройти барьер, если бы я не позволил?

— Вы позволили… им войти?

— Хранитель голоден. Ему нужна свежая энергия, которую можно растоптать. Рыцари истребления… Идеальная пища для пробуждения, — он поднял руку, и сосуд на пьедестале вспыхнул ярче. Золотые искры внутри превратились в черные вспышки. — Пусть идут. Пусть сражаются. Пусть верят, что у них есть шанс. Им не одолеть хранителя. Это не та версия реальности, где герои побеждают монстров лишь силой воли. Здесь правит миф. А миф Пустыни уже записан.

— Но время… — рискнул возразить культист. — Если они уничтожат ядро до стабилизации…

— Времени не хватит, — отрезал мужчина. Его голос стал твёрдым. — Кристалл уже начал дышать. Песок течёт в их вены, даже если они этого не чувствуют. Когда они доберутся до хранителя… они поймут, что пришли не убивать. Они пришли, чтобы стать частью фундамента, — мужчина снова рассмеялся. — Возвращайся на пост. И не беспокой меня подобными мелочами.

— Как скажете, господин, — культист поклонился и быстро скрылся в темноте коридора.

Когда шаги затихли, мужчина в тени снова посмотрел на сосуд. Энергия внутри вскипала. Информационно-энергетический поток с каждой секундой становился всё ощутимее.

— Горите ярко, Рыцари истребления, — прошептал он. Его пальцы коснулись кристалла. — Чтобы ваша смерть стала светом, который озарит приход моего могущества.

***

Стерильная пустыня, подобная выжженному листу бумаги, тянулась вперёд. Местное небесное светило было так близко к поверхности, что температура воздуха превышала семьдесят градусов. Дышать было тяжело, иногда даже больно. Зенон шёл достаточно долго, каждый новый шаг подтверждал, что здесь ничего не было.

«Хоть бы какая-то неровность…» — Зенон мысленно ругнулся, скользя взглядом по однообразию локации.

Пожалуй, единственное, что не позволяло этой пустыне быть обычной, — эдеминарная энергия. Её было слишком много — она тяжелым давлением сочилась из каждой песчинки и ложилась на плечи.

«Да. Название Мифологический паразит подходит этому отвратному месту лучше, чем я думал раньше».

Высокая плотность энергии искажала климат, пространство, ощущения. Обычные люди умирали в подобных местах практически мгновенно. Резонанты держались дольше. Однако у всех был предел. Зенон понимал риски, поэтому увиденное не укладывалось в голове. Юноша резко остановился. Кайзер снова поднял глаза. Песчаный шторм вдалеке словно подался вперёд, став ближе, чем минуту назад.

— Ладно. Нечего стоять и размышлять. Ответы там.

Кайзер встряхнул головой, сбрасывая жар и сомнения. Он сделал всего один шаг и сразу после… Мир решил, что хватит спокойствия. Песок под ногами взбесился и вихрем рванул к небу, закручиваясь вокруг Зенона. Его окружил темный купол, в котором показались: груды обугленных черепов, ржавые клинки и копья, засохшая кровь. Воздух запах смертью и болью. На секунду Зенон увидел не пустыню, а кладбище. Мгновение и на смену шоку пришла ярость. Резонант ощутил десяток потоков надвигающейся, враждебной энергии. Из черной мглы появились чёрные скорпионы, в два раза выше Зенона, броня которых была вылита из обсидиана и покрыта золотыми узорами. Монстры с огромными клешнями и длинными хвостами, с массивным, тяжелым жалом.

«Это кто ещё такие?»

Скорпионы сомкнули вокруг Кайзера кольцо, сузив пространство до нескольких метров. Жвалы шевелились — будто твари переговаривались, обсуждая добычу. Эдеминарная энергия сжалась вкруг, сдавливая даже внутренние органы резонанта.

«Мифологический паразит порождает собственных существ. Об этом говорил и Нокс и Хамсин. Видимо особые условия этого места стали причиной генетических мутаций…» — решил Кайзер, оглядев огромных скорпионов.

Монстры-скорпионы приблизились к Зенону на расстояние вытянутой руки. Они пытались насладиться его страхом, однако вместе него ощутили лишь злобу, за которой последовал холодный голос:

— Да…

Юноша потянулся к катанам, ранее подаренным Ингерамом, которые висели у него на поясе.

— Теперь я окончательно убедился, что это место ужасно во всех своих проявлениях. И раз это так…

Зенон обнажил катаны. Яркий свет отразился от гладкой поверхности лезвий — на лице Зенона заиграла зловещая тень.

— То я просто обязан добраться до его сердца и узнать ответы!

Зенон бросил короткий взгляд через плечо, оценивая обстановку позади. В эту долю секунды, тишину разрезал свист. Сегментированная тень хвоста мелькнула в воздухе и жало сорвалось вниз. Зенон сжал зубы и быстро нырнул в сторону. Жало вонзилось в землю, и почва разошлась, покрывшись сетью трещин.

Кайзер проскользнул меж двух громад — следующие два вражеских удара прошли рядом — один вспорол воздух над плечом, второй разбил камень там, где Зенон стоял миг назад. Юноша анализировал всё на ходу — каждую дугу хвоста, каждый шаг чудовищ, понимая, что в лоб их пробить не удастся. Доспехи были слишком крепкими. Когда очередное жало ударило в землю, Кайзер наконец увидел: по сегментам хвостов шли едва заметные прожилки, похожие на сосуды. Это и были слабые места чудовищ.

— Отлично.

Зенон развернулся и побежал в сторону неподвижного скорпиона. Десятки молниеносных ударов обрушились на хвост чудовища. Каждая тонкая прожилка была мгновенно разрублена. Брызги черной крови разлетелись во все стороны, а крик монстра разорвал воздух. Дрожащий хвост зверя рухнул на землю и замер. Панцирь побелел и рассыпался, превращаясь в серый прах.

Не теряя ни секунды, Кайзер устремился к следующему врагу. Второй скорпион не успел отреагировать, и Зенон атаковал. Град атак пронзил хвост — тело чудовища распалось, оставив лишь серый прах, подхваченный ветром.

Триумфальная улыбка скользнула по губам Зенона. За ней последовал дождь из режущих атак. Следующие три скорпиона последовательно превратились в серый прах, точно так же, как и их предшественники.

Вскоре на поле боя осталось лишь три последних монстра. Кайзер шагнул вперёд, ощущая, как смертоносная сила концентрируется в лезвии его катаны. Однако мгновение триумфа оказалось иллюзией. Зловещий зов силы раздался эхом по пустыне, сотрясая воздух. Энергия чудовища вырвалась наружу, формируя вихрь черного песка — праха забвения вокруг ядовитого жала.

«Миф?..»

Хвост скорпиона взметнулся с оглушительным свистом — удар устремился к Зенону. Сердце юноши сжалось от первобытного ужаса. Кайзер бросился в сторону. Ядро удара вонзилось в землю, разлетевшись сетью трещин, из которых ввысь поднялись столбы черного песка.

Хвост второго скорпиона, словно гигантский молот, понесся в голову резонанта. Зенон стиснул зубы, в глазах вспыхнул холодный расчет. Другого пути не было. Он наполнил лезвия обеих катан эдеминарной энергией, и его тело дернулось вперёд, нанося ответный удар. Столкновение с жалом оказалось разрушительным. Энергия взорвалась с грохотом — катаны раскололись на сотни осколков.

«Чёрт!» — истерический крик раздался внутри Зенона.

«Только не эти клинки!»

Зрачки Кайзера сузились — расстояние между его головой и ядовитым жалом было меньше вытянутой руки. Ещё мгновение — и смертельный удар расколол бы череп резонанта. Однако не успела атака достичь цели, как над полем боя вспыхнул новый источник энергии. Пространство содрогнулось — град розовых стрел обрушился на скорпионов, пробивая воздух и тела монстров, подбрасывая брызги крови. Предсмертные крики чудовищ разорвали тишину пустыни. Из розового дождя, точно волк, настигший добычу, возник мужской силуэт с серебряными волосами. Он обрушил кулак и с хрустом пробил панцирь монстра, превратив тело чудовища в бесформенную массу.

Черный песок, подброшенный ударной волной, осел, открыв взгляду ужасное поле брани, на горизонте которого появились новые фигуры. Два резонанта стояли среди хаоса. Первый — с розовыми волосами и очками на лице, второй — с серебряными волосами и алыми радужками. На их лицах играли улыбки, а взгляды скользили по Зенону. Ощущение угрозы растворилось. Лицо Зенона, ранее суровое, смягчилось — на нём проявилась улыбка.

— Спасибо за помощь, — Зенон сделал шаг вперёд, посмотрев на Тюра и Нокса. — Вы нашлись быстрее, чем я думал.

— Нашлись? — протянул Нокс. Он поправил очки, и на его губах расцвела та самая ехидная улыбка, которая неизменно появлялась, когда он собирался кого-то подколоть. — Мы пришли. А вот ты нас, судя по всему, даже не искал.

— Я знал, куда вы пойдёте, — усмехнулся Кайзер.

— И куда же? — Тюр, до этого молча наблюдавший за горизонтом, перевёл взгляд на Зенона. В его алых глазах мелькнуло любопытство.

— В центр, — Зенон кивнул в сторону песчаного вихря, что бесновался вдалеке. — Туда, где самое пекло. Вы не из тех, кто прячется по краям.

— А он начинает мне нравиться, — заметил Нокс, обращаясь к Тюру. В его взгляде мелькнуло одобрение. — Соображает.

Прошло несколько секунд тишины. Резонанты осматривались по сторонам, внимательно изучая разбросанные вокруг чёрные черепа. Несмотря на уродливую деформацию, их происхождение не вызывало сомнений — когда-то они принадлежали людям.

Зенон молча перевёл взгляд на один из них. Гладкая поверхность кости потемнела настолько, словно её годами вымачивали в пучине. Казалось, сама природа останков была искажена чем-то противоестественным.

Но долго смотреть на черепа Кайзер не смог. Его взгляд вновь опустился к лежащим неподалёку обломкам катан. Разбитые клинки напоминали о первой встрече с Ингерамом. Зенон стиснул зубы. Перед глазами вновь вспыхнуло собственное бессилие. От одной мысли о предстоящем разговоре с лидером подразделения становилось не по себе.

«Черт…» — прорычал внутри себя Зенон Кайзер, сжав кулаки.

— Мерзкое место, — произнёс Тюр. В его голосе впервые прозвучало нечто похожее на усталость. — Здесь сама земля пропитана смертью. Каждый шаг — будто по костям. Кроме того… — Тюр согнул правую руку, показав товарищам ладонь. Хоть и еле заметно, но кончики пальцев юного полубога начали чернеть. — Такое чувство, что она пытается обратить меня. Я ощущаю, как пальцы немеют. Я перестаю их чувствовать.

— Она делает тебя своей частью, — тут же осознал Нокс, на лице которого проступила леденящая паника. — Вот в чем суть этого Мифологического паразита на самом деле. Пустыня не только обращает реальность в себя, но и…

— Обращает прибывших в свои порождения, — заключил Кайзер, но после задумался. — Но я не понимаю, что могло так исказить Великую Золотую Пустыню, о которой говорил Хамсин? Это всё никак не вяжется с природой песка.

— Не знаю, — покачал головой Нокс, стиснув зубы. — В Эдеме есть явления, которые ведут себя подобным образом, однако, чтобы так делал какой-то песок… Немыслимо.

— Я тоже не знаю, — поднял плечи Тюр, после переведя взгляд на черный песок под ногами. — Однако этот песок точно необычный. И я не о его мифологических свойствах. Он… Пахнет кровью, — холодно заключил полубог. — Древней, точно не человеческой.

— Кровью? — нахмурился Нокс. Даже он, со всеми своими знаниями, накопленными в библиотеках Найфорда, не мог построить логичную теорию.

— Кроме того… — Зенон сделал шаг вперед. — Не знаю почему, но я ощущаю внутри себя нечто давящее, когда нахожусь здесь, — Кайзер приложил руку к груди. — Моя душа очень странно резонирует с этим местом, — Зенон указал на руку Тюра. — Из-за этого же чувства я не испытываю того, что ощущает Тюр.

— Хм… — Интеллиор вновь задумался, приложив пальцы к подбородку. — Думаю причина в особенностях эдеминарной энергии, которая пронизывает земли паразита. Здесь она отличается от обычной. Её искаженная форма чем-то напоминает зарождение нового явления. Всё же, насколько мне известно, большинство мифологических явления Эдема были рождены именно из волнений эдеминарной энергии и искажений базисов мироздания.

— Понятно, — кивнул Кайзер, хмуро посмотрев на черный песок.

Зенон приложил руку к груди, пытаясь отбиться от болезненного чувства, а потом посмотрел в сторону песчаного вихря.

— Ладно, сейчас это не так важно. Всё пройдет, когда мы достигнем цели. В этом вихре…

— Там обитает монстр, — кивнул Нокс, лицо которого окрасила серьёзность. — Настоящий. Древний. Он хранит это место. И судя по тому, сколько здесь костей... — он обвёл рукой горизонт, усеянный останками. — Здесь уже бывали люди. Много. Но, как ясно, им это место закрыть не удалось.

Зенон молчал. Ветер трепал его волосы, чёрный песок тихо шелестел под ногами, словно нашёптывал что-то на древнем, забытом языке. Удивительно, но Кайзеру этот язык казался на удивление родным. Он не мог разобрать слов и смысла, но четко ощущал настроение речей.

— В целом, всё как ты и господни Хамсин говорили.

— Именно, — кивнул Нокс. — И судя по ауре, которая бьёт оттуда, он не обрадуется гостям. Ты же понимаешь, что мы только что подписались на верную смерть?

— Я всё прекрасно понимаю.

Зенон развернулся и уверенно пошёл к песчаному вихрю вдалеке. Зенон начал подниматься по горе черепов. На полпути он остановился. Свет выхватил его лицо из тени, показывая демоническое очарование. Зенон протянул руку вперёд, как предложение заключить сделку.

— Тюр, Нокс, пойдемте. Давайте уже обуздаем хранителя этой проклятой пустыни.

***

Три резонанта шли через черную пустыню, как заблудшие путники, ещё не утратившие надежду. Зенон скользнул взглядом по черному песку под ногами. Юноша мог бы углубиться в рассуждения, но голос Тюра прорвал молчание:

— Слушай, Зенон. Я заметил это, ещё когда мы с тобой сражались в лесу. Мне правда нравится твой стиль боя. Но всё же чего-то в нём не хватает.

— Чего же? — Зенон отложил прежние размышления.

— Ну… Мне кажется, ты нарочно не выпускаешь наружу своего внутреннего зверя. Всё отдаёшь разуму, холодному расчёту.

— Внутреннего зверя? О чём речь?

— Сложно объяснить… Но я чувствую, что внутри тебя есть бушующее чувство боя. Желание разорвать врага, проглотить его без остатка, несмотря ни на что.

— А… Так вот о чём ты. Да, я понимаю чувства, о которых ты говоришь, но на самом деле я предпочитаю расчёт и логику.

— И правильно! — неожиданно сказал Нокс.

— Да! — согласился Тюр. — В этом ты похож на Нокса. И, честно говоря, тебе это даже идёт. Но никогда не хотелось попробовать что-то другое?

— Я никогда об этом не думал. Думаю, как и Ноксу, мне ближе анализ и холодный расчёт. Не уверен, что во мне есть…

— Возможно. Но в отличии от Нокса, в тебе есть дикий зверь. Я столкнулся с ним, когда на узорах на твоем лице появились первые трещины. Он готов разрывать врагов на куски. Я отчетливо это вижу.

— Звучит многообещающе, — самоуверенно усмехнулся Кайзер.

Глава 21 — Черная пустыня мертвецов: Песчаная буря

***

Здание возникло словно опухоль на теле города. Ещё утром на этом месте стоял обычный дом, а теперь на его месте возвышался неприметный монолит из чёрного, матового камня. Стены дышали едва заметной пульсацией, а воздух вокруг искажался, создавая эффект миража.

Хамсин Стилвинд остановился в десяти шагах от входа. Он смотрел на чёрные двери — его лицо оставалось непроницаемым, но пальцы правой руки нервно дёрнулись к рукояти меча.

— Это оно, — тихо произнёс Хамсин. — Аномалия пространства. Они не построили это здание. Они… призвали его.

— Чувствуется… грязь, — поморщился огненный полубог. — Что-то внутри пытается переписать реальность вокруг. Это работа Культа Песчаного Голоса?

— Да, — кивнул Хамсин. — Они используют Отголоски, чтобы стабилизировать вход для Пустыни. Если они завершат ритуал внутри… Песок поглотит всё за считанные часы.

Рэнсин стоял чуть позади, его серые глаза сканировали периметр. Вокруг его пальцев вились тонкие нити вод погибшего моря.

— Энергетический фон зашкаливает, — холодно констатировал Рэнсин. — Внутри минимум пятьдесят резонантов. И один источник силы… сравнимый с командиром подразделения.

Хамсин чуть прищурился. Он чувствовал этот источник. Он пах озоном и древней пылью. Тот же запах, что остался в его памяти навсегда, с того дня на выжженной земле, дня гибели его любви.

— Тогда у нас нет времени на осаду, — отрезал лидер Стражей. Он повернулся к юным Бастардам. — Входим напрямую. Ломаем ритуал. Убиваем тех, кто стоит на пути.

— Я готов, — сказал Гиперион. В его голосе звенела сталь. — Я не дам этому месту забрать ещё чьи-то жизни.

— Буду прикрывать фланг, — коротко бросил Рэнсин.

— Помните, — сказал Хамсин, не оборачиваясь. — Внутри законы реальности могут не работать. Доверяйте инстинктам. И не отставайте.

Стилвинд поднял руку и мощным движением раскрыл ладонь в сторону двери. Ударная волна эдеминарной энергии снесла чёрные створки, превратив их в пыль. Внутри здания царила темнота, нарушаемая лишь вспышками ритуальных кристаллов.

— За мной, — скомандовал Хамсин.

***

Смотря вперед, Зенон, ощутивший странные искажения эдеминарной энергии, нахмурился, сжал кулаки и спросил:

— Что это такое?

Не успели юные Бастарды отчаяния оправиться от недавней битвы с огромными скорпионами, как столкнулись с новой угрозой. Кайзер увидел это первым и тут же замер на месте. Следом внимание обратил Нокс, глаза которого округлились в удивлении. После и Тюр, который, даже не смотря вперед, почувствовал странный запах — смесь песка, пепла и отчаяния.

На юных резонантов надвигалась массивная песчаная буря. Она была не столь огромной, не пыталась затмить собой небеса, однако в ней было что-то странное. Буря пронизанная эдеминарной энергией, была лишена хаоса. Она целенаправленно приближалась к Бастардам, планируя накрыть их с головой.

— Не думал, что здесь бывают песчаные бурю. Эта пустыня казалась абсолютно, до ужаса безмятежной, — подметил Нокс, но следом ощутил внутри взмывшего в воздух песка поток враждебной эдеминарной энергии. — А… — покосился юноша, закатив глаза. — Так это не просто природный катаклизм. Кто-бы сомневался…

— Вы тоже чувствуете? — спросил Кайзер. — В ней враги?

— Вероятно, — поднял плечи Нокс. — Не думаю, что нам стоит с этим сталкиваться, но…

— Убегать будем? — спросил Тюр, ощущая в груди нечто странное. — Я не понимаю природы того, что к нам приближается. Не знаю, как с этим бороться. И, если честно, парни, для меня, предпочитающего решать всё грубой силой, это худшая ситуация из возможных.

— Поздно, — покачал головой Нокс, после поправив очки. — Кроме того, она точно движется прямо на нас. Целенаправленно. Как-бы не хотелось этого избежать, не думаю, что удастся от неё скрыться.

— Можем попробовать обойти, — продолжая изучать запах бури, Тюр уже просчитывал варианты, но он лучше других понимал, что скорость бури была слишком велика.

— Не успеем, — ответил Кайзер, подтверждая мысли товарищей. — Эта штука быстрее, чем кажется.

Буря приближалась. Воздух стал плотным и тяжёлым настолько, что каждый вздох давался с большим трудом. Песок под ногами начал вибрировать, словно пустыня предвкушала, а души резонантов дрожать, ощущая новую форму давления.

— Что тогда делаем? — покосился Нокс.

— Принимаем удар, — сказал Зенон, делая шаг вперед. — Встаём спинами друг к другу. Не теряем связь. Как только буря пройдёт — ищем друг друга. Иного варианты всё равно нет.

— А если разбросает? — спросил Тюр.

— Значит, пробиваемся к вихрю в центре пустыни, как делали это раньше. Наша цель — это монстр внутри, всё остальное второстепенно. Встретимся там.

Нокс хотел сказать что-то ещё, но буря уже накрыла Бастардов отчаяния. Всё обратилось всполохами черноты, среди которых пробивался лишь вой ветра. Частицы черного песка начали забиваться под одежду, залетать в рот, глаза и уши. Когда песок окончательно сомкнулся над головой, Бастарды потеряли друг друга из виду.

Нокс не пытался никого искать. Он замер, присел, закрыл глаза и попытался окончательно отключить все чувства, чтобы усилить слух. Понимая, что буря должна пройти, юноша ждал.

«Надеюсь, что это всё-таки простой катаклизм в рамках Мифологического паразита. Скоро всё вокруг успокоится».

Шум вокруг не утихал. Он менялся — превращался из рёва в многоголосый, неразборчивый шёпот.

Нокс открыл глаза. Песок вокруг него практически неподвижно завис в воздухе, как застывшая стена. Через несколько секунд в этой стене начали проступать вытянутые, неестественно тонкие силуэты, обмотанные чёрными бинтами. Они смотрели пустыми глазницами отовсюду.

— Мумии, — прошептал Нокс.

Он знал этих существ. Читал о них в старых отчётах, которые нашёл в библиотеке погибшего отца. Слабые в прямом столкновении, они не нападали на противника в лоб, а пытались сломить его разум. Они копались в памяти цели, вытаскивали из неё самое больное, страшное, или стыдное. Показывали то, что люди хотели забыть, заставляя жить в этом снова и снова.

— Тюр! Зенон! — крикнул Нокс, вскакивая на ноги. Он, что не удивительно, первым понял, что сейчас произойдёт. — Не смотрите на них! Закройте глаза! Они показывают самые болезненные воспоминания!

В ответ Ноксу прозвучала лишь тишина.

— Зенон! Тюр!

Никто не ответил. Песок поглотил голоса, оставив лишь вой ветра и шёпот мумий.

Нокс сжал кулаки. Очки сползли на кончик носа, он поправил их дрожащими пальцами.

— Чёрт...

Мумии не двигались. Они внимательно смотрели, а потом заговорили. Голоса были тихими, далёкими, будто доносились из глубины колодца. Но Нокс узнал их сразу. Узнал бы из тысячи. Мумии проговорили:

— Повтори. Пока не получится идеально, — мужской голос. Ровный, спокойный, безжалостный.

— Я не могу больше... — детский, надорванный. Тот, каким голос Нокса был когда-то.

— Слабость — это ошибка. Жалость — это смерть. Ты должен стать идеальным.

— Я стараюсь...

— Мало. Повтори.

Нокс замер. Внутри всё похолодело. Он хотел крикнуть, чтобы монстры замолчали, хотел зажать уши, хотел бежать, но ноги не двигались. А голоса становились всё громче и ощутимее:

— Слабые уходят. Остаются только лучшие.

— Я стану лучшим.

— Станешь. Или умрёшь.

Перед глазами Нокса поплыло. Всполохи черного песка начали собираться над его головой, сжимаясь в картины прошлого. Пока образы были непонятны, слишком размыты, но с каждой секундой они становились всё четче, обращаясь осколками его памяти.

— Нет, — прошептал Нокс. — Не сейчас. Не здесь.

Но пустыня не слушала. Она уже рылась в его памяти, вытаскивая то, что он так тщательно прятал. В очередной раз раздались голоса мумий:

— Ты позволил себе слабость, — сказала мумия, копировавшая голос отца Нокса, из темноты.

— Она была не слабостью, — ответил Нокс. Голос его дрожал. Он с трудом различал реальность и воспоминания.

— Ты убил меня ради неё, — и вновь голос отца.

— Я убил тебя, чтобы спасти её.

Раздалась тишина, за которой последовал смех. Тот самый, который он слышал в день, когда всё кончилось. Холодный, пустой, безжалостный.

— Слабость, — повторил отец. — Ты всегда был слаб.

Нокс стиснул зубы, пытаясь закрыть глаза, но пустыня ему этого не позволила. Черный песок окончательно сгустился, все прежние подобия изображений слились в единую картину. Картину прошлого, столь яркую и реалистичную, что Ноксу казалось, что он сам вернулся в то ужасное время.

Посреди комнаты, больше напоминавшей тюремную камеру, стоял маленький мальчик с розовыми волосами. Внутри него расползалась режущая душу боль, но он стоял идеально ровно, будто боялся согнуть спину. На правой линзе его очков красовалась трещина. Кто-то точно недавно бил его в лицо с неистовой силой. Его руки были поставлены за спину, а глаза были слишком серьёзными для ребенка. В них читалась суровость. Нет. В них были видны чужие слова, кричавшие о его никчемности.

Нокс смотрел на осколок истории с ужасом. Одна картина, пропитанная серостью, вызвала в его разуме целый ряд отвратительных воспоминаний. Боль, которую он испытывал, когда родной отец избивал его за неудачи. Горе, когда ему напоминали, что он до сих пор не приблизился к тому идеалу, к которому так стремился его отец. Отчаяние, когда его в очередной раз запирали в комнате, больше похожей на клетку. Нокс сдержался. Не стал кричать, не стал злиться. Просто посмотрел вперед, где черный песок формировал новый осколок его истории.

Жара, исходившая от Мнемоса, накрыла юного Нокса, стоявшего у деревянного столба на полигоне. Юноша, выполняя указание отца, ведь у него не была права его оспорить, уже третий день жарился на свету, не выпив и капли воды. Неожиданно юноша дернулся и закричал: «Мама!» Но вместо этого яркого образа перед ним показался мужчина, который ударил Нокса по лицу, в очередной раз сказав сыну, что тот никчёмен.

Интеллиор лишь покачал головой, никак не отреагировав на картину прошлого. Он покосился в сторону песчаной бури и обратился к мумиям, скрывавшемся в ней:

— Не выйдет! Вы можете сколько угодно напоминать мне об издевках отца, о моей ужасной комнате, об образах матери, которая приходила мне во снах, пытаясь помочь. Я давно отбросил всё это. Привык. Ничего из этого не способно кольнуть мою душу. Поэтому… Лучше прекращайте и дайте мне спокойно вас убить. Говорю сразу, живыми не отпущу, всё-таки вы показали моё прошлое и другим Бастардам в пустыне. Это непростительно!

В ответ на слова Нокса из бури послышался искривленный смешок. Картина прошлого изменилась, и только Нокс её увидел, как его глаза и душа содрогнулись.

Свет пробивался сквозь доски узкими полосами, ложился на песок жёлтыми, дрожащими линиями. Нокс стоял с той стороны, где всё было серым, и смотрел туда, где был цвет. Там юная девушка поливала цветы.

— Привет, — сказала она. — Ты всегда тут стоишь?

Нокс промолчал. Его горло сжалось, слова застряли где-то глубоко, там, где отец запретил им появляться.

— Меня зовут Лира. А тебя? — она не требовала ответа, просто ждала и улыбалась.

— Нокс.

— Красивое имя, Нокс.

Она протянула сквозь щель красное яблоко. Столь прекрасное… Такое, каких Нокс никогда не видел.

— Держи. Ты слишком худой.

На это воспоминание Нокс не смог отреагировать спокойно. Его тело задрожало. Он опустил взгляд и скрыл лицо, на котором вырисовывалось отчаяние, руками. Радужки его глаз дрожали, его колени сгибались, а душа трещала по швам. Он не мог даже вздохнуть. Мумии вырвали из его памяти самые яркие и теплые, но при этом самые болезненные отрывки.

Комнату поглотил мрак ночи. В центре помещения со связанными руками на коленях стояла Лира. Её взгляд был обращен на шокированного Нокса, сжимавшего в руках острый нож.

— Убей, — сказал отец, стоявший в стороне.

Нокс держал нож и смотрел на свои пальцы. Они не дрожали. Отец научил его не дрожать.

— Убей, — повторил отец. — И станешь идеальным. Ничто человеческое не будет тебя сдерживать.

Лира улыбнулась сквозь слёзы, страх и боль.

— Всё хорошо, — прошептала она. — Я подозревала, что так будет.

Нокс не смог ей ответить. Он резко развернулся. Отец не успел даже удивиться. Нож вошёл в его горло мгновенно. Удар Нокса, который должен был стать убийством врага, стал убийством создателя.

Кровь брызнула на руку, и отец Нокса упал на пол, впервые проявив к сыну… Уважение.

— Вот теперь... ты... — он не договорил.

Внутри Нокса что-то дрогнуло. Это воспоминание было самым болезненным среди всех. Именно тот день всё оборвал. С того момента Нокс не виделся с Лирой. С той самой, ради пары секунд с которой он был готов терпеть издевательства отца всю оставшуюся жизнь.

«Лира…» — пронеслось в разуме Нокса.

Юноша опустился ещё ниже. Больше он не мог сопротивляться воздействую чудовищ. Нанесённый ему духовной урон оказался слишком велик. Ещё мгновение и Интеллиор упал бы на колени, отдав свою жизнь на растерзание врагам. Но за секунду до того, как колени юноши коснулись песка, он ощутил в своей груди странный прилив. Неизвестный ему поток энергии, схожий с его собственной, разнесся по всему телу резонанта. Он поднял взгляд, в его глазах заискрились странные розовые символы, похожие на системные ошибки, возникающие на нестабильных энергетических проекциях. Следом поток энергии достиг разума Нокса и в его голове раздался незнакомый роботизированный голос:

— [Ошибка. Системе был нанесён критический урон. Приступаю к снижению духовного воздействия].

Нокс поднялся на ноги без какого-либо труда. Не понимая, что происходит, он огляделся по сторонам и увидел, что черный песок вокруг изменился. Теперь его пронизывали розовые искры, созданные Мифом Нокса.

«Что это?» — размышлял юноша.

Следом снова раздался странный голос:

— [Духовный урон аннулирован. Показатели системы приведены в норму].

Нокс поднял руку и посмотрел на ладонь. Пальцы больше не дрожали. Розовые искры — его собственная энергия — вились вокруг запястья пульсирующими нитями.

— Что это было? — прошептал Интеллиор, понимая, что в голове пусто. Никаких следов того голоса не осталось. Только странное ощущение — будто кто-то на мгновение взял управление на себя, а потом вернул обратно.

«Системе был нанесён значительный урон…» — повторил он про себя.

«Приступаю к снижению духовного воздействия…»

Нокс поправил очки — жест, за которым он пытался спрятать растерянность.

— Буду считать, что это была просто галлюцинация. Видимо мой разум решил противиться пустыне своими странными способами.

Интеллиор сжал кулак — розовые искры вспыхнули ярче и слегка обожгли кожу.

— Не время думать. Потом разберусь.

Нокс вновь огляделся. Мумии, скрывавшиеся в буре, замерли. Их безглазые лица повернулись к Бастарду. В их неподвижности читалось что-то новое — не терпение хищника, а… Страх?

— Вы решили, что можете копаться в моей голове. Решили, что можете вытаскивать то, что я похоронил.

Интеллиор шагнул вперёд. Песок под ногами заскрипел. Его энергия подавила чужую волю.

— Камера. Столб. Яблоко. Её улыбка. Её имя. Нож в руке. Её слёзы. Кровь.

Нокс остановился. В его кулаке вспыхнули розовые искры, из которых появился лук из черной стали. Бастард натянул тетиву — поверхность лука покрылась розовыми прожилками. В свободной руке возникла энергетическая стрела. Следом далекий идеал сгустился над головой резонанта, формируя десятки стрел.

— Вы заставили меня вспомнить. Вы заставили меня увидеть это снова.

Нокс поднял голову, в его глазах зажглись розовые символы. Те самые, что мелькнули мгновение назад — системная ошибка и сбой, который стал оружием.

— Спасибо.

Мумии замерли.

— Спасибо, что напомнили, почему я не имел права сломаться.

Нокс растянул на лице страшную улыбку, которая рождалась в момент, когда терпение кончалось. Неожиданно узор зрачка в его правом глазу изменился. На месте обычного зрачка возник массивный узор, напоминавший несколько колец и многоугольников, которые сливались в единый орнамент.

— А теперь — платите.

С этими словами Бастард отчаяния отпустил тетиву лука, положив конец отвратным воспоминаниям. Розовые стрелы градом обрушились в песчаную бурю. Искры, пронизывавшие песок, обратились парадом молний. В одно мгновение поле боя окрасилось розовым цветом, из которого раздался крик умирающих чудовищ. Розовые стрелы метались из стороны в сторону, пробивая головы монстров одну за другой. Чудовища падали на землю, обращаясь пеплом, а буря постепенно расступалась.

Ноксу потребовалось всего несколько секунд, чтобы обратить орду мумий в кучку пепла. Песчаная буря отступила, черный песок осел на землю, позволив Бастардам отчаяния вновь увидеть друг друга. Когда Зенон и Тюр наконец смогли поднять головы, они увидели в эпицентре битвы Нокса. Его холодный взгляд говорил сам за себя. Он знал, что товарищи увидели его прошлое и был готов принять любое их мнение.

Глава 22 — Черная пустыня мертвецов: Ядро Власти

***

Нокс замолчал и посмотрел на товарищей. В его взгляде виднелось лишь странное, пустое ожидание — словно приговорённый ждёт, огласят ли приговор. Он ждал, что они отвернутся. Что скажут: «Ты убил отца. Ты чудовище». Что сделают шаг назад, отделяя себя от него, от его грязи, от его прошлого.

— Значит, — наконец произнёс Зенон. — Ты сломал свою клетку. Сам.

— Что? — моргнул Нокс.

— Твой отец хотел вырастить машину. А ты убил его, чтобы спасти человека, которого любил. Это не делает тебя чудовищем.

— Мы не судьи, Нокс, — Тюр кивнул. В его алых глазах не было ни капли осуждения. — Мы — товарищи. А товарищи не бросают друг друга из-за того, что было в прошлом. Особенно если это прошлое сделало тебя тем, кто ты есть.

— Вы… — голос Нокса сорвался. Он смотрел на товарищей так, словно видел впервые. — Вы серьёзно? Вы только что видели, как я убил собственного отца. Что я…

— Ты спас жизнь, — перебил Зенон. — Мы все несём своё прошлое, Интеллиор. Кто-то — шрамы, кто-то — кости в шкафу. Но это не определяет, кто мы сейчас.

Нокс смотрел на них. И вдруг — впервые за весь разговор — на его лице появилась настоящая, почти детская улыбка.

— Идиоты, — сказал он тихо. — Полные идиоты.

— Значит, сработались, — хмыкнул Зенон.

— Но у меня другой вопрос, — подметил Тюр. — Что было потом, Нокс?

— А? — удивился лучник.

— Ну… Ты убил отца, что потом?

— А, ты об этом. Ну, тут всё как у большинства Бастардов на самом деле. После гибели отца я почти оказался в тюрьме. Тени безмолвия, лидером которых был мой папаша, схватили меня и начали вести допросы. Я не скрывал правды. Просто сказал, что убил его. В целом, меня все понимали, однако всё равно осудили. Среди Теней были те, кто искренне фанател по хладнокровию моего отца. В итоге, я был в шаге от казни. Но… Ингерам Инфер пришёл и забрал меня в Бастарды отчаяния.

— А? — одновременно удивились Тюр и Зенон.

— Стой… — задумался Кайзер. — Ингерам просто отмазал тебя от смертной казни?

— Ага, — кивнул Нокс. — Не знаю, как он это провернул, но мне показалось, что это не вызвало у него никаких проблем. Изначально я думал, что он подкрутил что-то с документами, но после до меня дошли другие слухи.

— Смею предположить… — задумался Зенон.

— Говорят, он просто сказал, что убьёт каждого из Теней безмолвия, если те не отзовут свои претензии.

— В его духе, — кивнул Тюр.

— Ага, — согласился Зенон. — Что ж… Теперь картина сложилась. Можно идти.

Зенон развернулся и снова пошёл вперёд, к вихрю, к черепам, к сердцу пустыни. Тюр двинулся следом. Нокс задержался на мгновение, глядя им в спины:

«Спасибо».

***

Резонанты достигли сердца пустыни, где их окружила очередная песчаная буря. Парни прикрыли лица руками и упрямо двинулись сквозь неистовство стихии, приблизившись к источнику враждебной энергии. Когда бойцы сделали ещё один шаг, ветер внезапно стих, а черный песок осел. Перед глазами Зенона, Тюра и Нокса открылось сердце пустыни. Разрушенные строения, искорёженные колонны, обвалившиеся арки, фрагменты барельефов. Всё это, словно амфитеатр древнего ужаса, формировало арену.

Как только резонанты осознали масштаб угрозы, они увидели существо, стоявшее в центре арены. Все трое синхронно скрылись за обломками, заглушив потоки энергии. В центре разрушенного храма стояло гигантское существо, выше трёх метров, с телом человека и головой шакала. Черная шерсть с вкраплениями золотого минерала покрывала его тело, а широкий рот растянулся в зловещей ухмылке, обнажая клыки. Глубокий шрам пересекал грудь, а десятки золотых украшений свисали с шеи, запястий и пальцев. Ткани черного цвета, обвивали его пояс, скрывая бедра и пах. В руках он держал огромное копьё из черного металла с лезвием, изогнутым в полумесяц. Резонанты едва удержались от того, чтобы не отшатнуться. Каждая клетка их тел кричала об опасности.

«Это?..» — мысленно прошептал Нокс, но не успел он убедиться в своих мыслях, как пространство прорезал голос монстра:

— Не прячьтесь… — голос был сверхъестественным, будто сотни золотых рун повторяли каждое его слово. — Имя мне Косфаль. Я королевский шакал пустынь, владыка этого региона пустыни, — он оскалил зубы, звук слился с звериным рыком и змеиным шипением. — Мне прекрасно известно, зачем вы пришли.

Три резонанта вышли из укрытия и заняли позиции напротив монстра. Их взгляды встретились. Угрожающая ухмылка растянулась на лице Косфаля. Он приподнял подбородок, осматривая гостей, и проговорил:

— Так вот каковы люди, решившие покорить мои владения… Попытайтесь.

— Слишком уж ты спокоен для того, кто скоро умрёт, — раздался пронзительный голос Зенона.

— Наглец!

Слова Бастарда вызвали в Косфале мгновенный всплеск ярости — шакал взорвался потоком энергии, его гротескное тело двинулось к Зенону с молниеносной скоростью.

— Ты не первый, кто смело бросает мне вызов. Но такой наглости я ещё не слышал.

Слова шакала, словно тысячи ядовитых змей, пытались впиться в разум Зенона, но юноша остался непреклонен.

— Забавно слышать это от правителя, обломки замка которого валяются у моих ног.

— Громкие слова, — Косфаль выпрямил спину, томно окинув взглядом разрушенные владения. — Ты наблюдателен, но заблуждаешься, глупец.

— Да неужели? — встрял Нокс. — И чем это докажешь?

Вместе с этим юноша нахмурился, осмотрев врага.

«Королевский шакал пустынь значит… Потомок Анубиса».

— Доказывать что-то жалким людям, я не намерен. Я не собираюсь оправдываться за величие моих земель. На этих землях никогда не было ни замков, ни храмов. Лишь эти обломки истории. А если бы храм когда-то здесь и стоял, никто бы его уничтожить не смог.

— Да неужели? — ехидная усмешка Зенона нарушила спокойствие монстра. — И тот, кто оставил тебе этот шрам, тоже не смог бы?

— Ублюдок…

Косфаль оскалил зубы, его глаза вспыхнули яростью, а рука машинально потянулась к уродливому шраму, змеящемуся по груди — к знаку позора. Слова Зенона попали точно в цель. Шрам, хоть и выглядел как обычный рубец, хранил в себе историю поражения.

Когда-то Косфаль жил под покровительством самого Анубиса. Монстр жаждал власти и дерзнул бросить вызов господину. Ответ был мгновенным: один удар — и падший шакал оказался на коленях, с огромной, кровоточащей раной. Это был позор. Шрам стал клеймом, напоминающим, что Косфаль когда-то проиграл. Однако поражение не сломило его. Озлобленный и обиженный, он был сослан в самый дальний регион черной пустыни, где ему пришлось заново взбираться на вершину.

— Что ты знаешь об этом шраме? — прорычал королевский шакал. — Я убью вас, жалкие люди… — произнёс Косфаль, готовясь к атаке.

— Да, — Зенон поднял ладонь, как знак «стоп». На мгновение монстр замер, его взгляд стал внимательным, изучающим. — Мы сразимся, но у меня есть предложение.

— Слушаю…

— Расскажи нам всё, что знаешь об этой чертовой пустыне и о том, как уничтожить её целиком. Взамен можешь требовать всё, чего пожелаешь.

— А?! Чего?! — одновременно вскрикнули Тюр и Нокс. Казалось, они пожалели о том, что решили доверить лидерство и разговор с монстром Зенону.

— Он с ума сошёл… — пробормотал Нокс. — Уже с монстром пытается заключить сделку…

Кайзер даже не подумал реагировать на возгласы своих товарищей. Его взгляд дал все ответы.

«Тюр, Нокс, не волнуйтесь. Никаких сделок с этой тварью. Возьму то, что нужно. Потом — убью».

— Хорошо, — Косфаль провёл когтистой рукой по подбородку и довольно усмехнулся. — Я расскажу вам способ, погубить Черную Пустыню, о котором мне рассказывал Анубис. Но взамен… один из вас — пока я разрываю на куски двух остальных — должен пройти моё испытание.

— Подходит, — согласился Зенон. — Выбирай любого.

— Отлично! Начнём же бойню!

Монстр взметнул иссечённый рунами серп и обрушил его на чёрный песок.

— Узрите же эхо чёрной бури!

Руины содрогнулись. Прах забвения сорвался с земли и поднялся, превращаясь в ужасающий смерч. Тысячи песчинок завыли, рассекая воздух. Тюр и Нокс рванули в стороны. Тюр сжал кулаки, Нокс материализовал лук — розовые стрелы вспыхнули в воздухе. Зенон остался стоять. Прах забвения обвился вокруг него, но юноша и бровью не повёл. В его позе читалась угроза.

— Значит, ты выбираешь меня?

— Естественно, — улыбнулся Косфаль. — Кто ещё? Жалкое существо без Мифов, возомнившее, что сможет покорить мои земли.

— Мы ещё посмотрим, кто здесь жалок. Я с удовольствием узнаю про способ вас всех растоптать.

— Сгинь в битве с моим легионом!

Прах забвения сомкнулся вокруг Зенона, утянув его внутрь. В сердце пустыни поднялась чёрная пирамида, чьи стены источали мрак.

Косфаль обошёл пирамиду, выбирая, кого убьёт первым. Тюр и Нокс встретили его взгляды дерзкими ухмылками.

— Начнём битву, — произнёс Косфаль, сжимая свой серп.

— Опасно… — хищно усмехнулся Нокс, натягивая тетиву.

— Мы не разочаруем, — Тюр сделал гордый шаг вперёд и оскалился.

***

Рыцари истребления прорвались через культ почти без сопротивления. Сорок девять фанатиков пытались остановить их на пути к святилищу, но пали один за другим, не сумев переломить натиск Стража безмолвных клятв и юных Бастардов отчаяния.

Теперь всё стихло. Перед ними возвышалась массивная дверь из чёрного камня — последняя преграда между Рыцарями и сердцем этого места. За спиной остался лабиринт коридоров, который внутри оказался во много раз больше самого здания.

Хамсин стоял впереди остальных, сжимая рукоять массивной сабли. Его взгляд был прикован к двери. Он чувствовал того, кто находился по ту сторону. Энергетическая сигнатура незнакомца была человеческой, но внутри неё скрывалось нечто слишком знакомое.

«Сила…» — подумал Хамсин.

«Та же природа».

По спине Хамсина пробежал холодок. В памяти вновь вспыхнули образы чёрного песка, крови и красных глаз потомка кеметра.

«За дверью человек, который… Добровольно впустил пустыню в свою душу».

— Готовы? — спросил мужчина, на мгновение обернувшись к Гипериону и Рэнсину.

Бастарды кивнули без капли страха.

«Да», — принял факт Хамсин.

«Как я и подумал, когда они убили первых культистов. Больше я точно не могу видеть в них детей. Они воины, готовые идти к своей цели до самого конца. Ингерам не просто так выбрал каждого из них».

— Выступаем.

С этими словами Хамсин открыл дверь, и Рыцари истребления вошли в святилище. Только нога Стилвинда коснулась пола, под потолком загорелись бледно-синие огоньки, осветившие пространство. В центре комнаты стоял пустой пьедестал, пред которым возвышался высокий мужчина со смуглой, почти серой кожей. Челка белоснежных волос спадала на лоб, а светящийся шрам в виде молнии подчеркивал голубой цвет его глаз. Он был облачен в строгий, но грациозный черный костюм, усеянный белыми узорами в виде молний и странных искажений.

Мужчина, нынешний лидер культа, спустился с пьедестала и встал напротив рыцарей, сказав:

— Приветствую вас, Рыцари истребления, — строгость в голосе он заменил насмешливой интонацией. — Вы добрались быстрее, чем я думал. Неужели эти культисты так слабы? Или дело в моей энергии, которая так манила вас сюда? Ответьте мне, господин Стилвинд.

— Так тебе известно, кто я, — нахмурился Хамсин.

— Ну естественно, — усмехнулся глава культа. — Как же я могу не знать вас? Везунчика, который получил величайший Миф песков вечности, отдав взамен всего лишь жизнь обычной женщины.

— Ты!.. — не сдержав эмоций, Хамсин оскалился и сделал шаг вперед, сжав рукоять сабли. — Не смей нести этот бред!

— Простите, простите, — посмеялся мужчина, приложив ладонь к груди. — Не думал, что вы до сих пор сдерживаете внутри себя столько боли. Давно пора было отбросить тот случай. Я был уверен, что вы успели понять, что жизнь той женщины малая цена за тот Миф, которым наделила вас пустыня.

— Кто ты такой? — Гиперион сделал шаг вперед, стараясь сдержать ярость Хамсина. — И почему ты сказал, что культисты слабы? Разве они не твои подчиненные?

— Ах… И вправду, я забыл представиться. Я Алад Ганрид, один из Фантомов предела и… Вы не угадали, я не тот, кого можно считать лидером этого культа. Я захватил в нём власть всего пару месяцев назад, когда узнал, что отголосок Черной Пустыни должен оказаться на землях Эдвардиса. Однако… — усмехнулся Алад. — Хочу заметить, они были не так полезны, как я думал. Я бы и сам справился с порабощением силы Черной Пустыни.

— Что? — Хамсин вздрогнул от слов противника. — Что ты сейчас сказал? Поработить силу? — Стилвинд укрепил хватку на рукояти клинка. Вены на его лбу вздулись от ярости. — Что ты вообще несешь?! Даже мудрецы Самбаира!..

— Вы ошибаетесь, господин Стилвинд, — поправил костюм Алад. — Мудрецы Самбаира никогда не хотели уничтожать Мифологический паразит. Напротив, они, среди которых абсолютное большинство аморальные и самовлюбленные ублюдки, были первыми кто желал этих силы, власти и могущества. Однако им ничего не удалось. Поэтому, скорее из-за обиды, нежели из-за переживаний, они и заточили паразита. Убить, очевидно, не посмели.

— Даже если так!.. — продолжал хмуриться Хамсин. Всё в мужчине напротив заставляло его душу пылать яростью. — Им не удалось. С чего ты решил, что сможешь поработить силу этой чертовой пустыни?

— Потому что, в отличии от них, я нашёл верный способ, — холодно, с ноткой высокомерия произнёс Алад. — Вот, полюбуйтесь, господин Стилвинд.

Мужчина заправил рукав и согнул правую руку в локте. Вены на ней начали светиться ярким синим светом. Над ладонью Алада завис черный кристалл, облаченный в стальной сосуд, вокруг которого зависли лианы монструозного растения. Только рыцари увидели кристалл, они вздрогнули. Все внутренние системы организма начала трубить тревоги.

— Это Ядро Власти — скопление чистой мифологической силы, — усмехнулся Алад. — Мифологические явления, независимо от своих особенностей, формирует такие ядра. Они некая форма олицетворения их могущества. И, как вы можете заметить, я доработал это ядро, превратив его в возможность покорить связанные с ним силы.

— Ядро Власти. Стоп… — приглядевшись к кристаллу, Хамсин поразился ещё сильнее прежнего. — Эти лианы. Неужели кто-то из твоей шайки…

— Обладает силами судьбы, верно, — Алад заулыбался так, словно весь мир уже был у него на ладони. — Именно эти силы и позволили мне доработать Ядро Власти, которое я получил после убийства одного из четырнадцати черных кеметров.

— Ты убил одного из кеметров? — взгляд Хамсина переменился, когда в его душу пришло осознание нависшей угрозы. Противник, который стоял перед ним и ехидно улыбался, был куда опаснее, чем можно было себе представить. — Нет, — покачал головой Хамсин, отбрасывая панику. — Это всё сейчас не важно. Даже эти старания не могут позволить резонанту заполучить ту силу, о которой ты говоришь. Мой совет, отбрось эти безумные идеи и сдайся. Тогда у тебя будет шанс сохранить свою жизнь.

В ответ на слова Рыцаря истребления Фантом предела только громко рассмеялся. Алад вытянул правую руку вперед, вены засветились ещё ярче, подтверждая, что информационно-энергетическая связь с Отголоском крепла. Фантом улыбнулся, а вокруг кристалла начали искрить белые молнии.

— Я также использую это Ядро Власти как катализатор собственного Мифа, — объяснил Алад, не стесняясь раскрывать противникам свои карты. — Увы, в отличии от вас, господин Стилвинд, я не получил могущество праха забвения. Лишь искривленные молнии, что изредка рождаются в небе над Черной пустыней. Редчайшая, но не столь могущественная способность, — Алад направил поток энергии в Ядро Власти. Молнии вокруг стали сверкать ещё яростнее. — Но с подобным катализатором и они становятся невероятно опасны. Давайте проверим вместе.

Искривлённые молнии вокруг кристалла вспыхнули с новой силой и сорвались с места. Пространство заскрипело — молнии рванули в сторону Рыцарей истребления, искажая пространство вокруг себя.

Хамсин закрыл юных Бастардов своей спиной. Прах забвения взвился вокруг его сабли, и он нанёс ответный удар.

Сабля Рыцаря и искривлённые молнии Фантома столкнулись в центре святилища и раздался ослепительный взрыв. Вспышки молний ударили в стены, пол и потолок, покрыв здание паутиной зияющих трещин. А из самих трещин вырвались клубы праха забвения. Они взмыли в небо, обратив черной здание в гору обломков. Облако пыли накрыло улицу, а из него вынырнули четыре фигуры.

Поднявшись на тридцать метров над землей, Алад завис в воздухе, наблюдая за тем, как прах забвения Хамсина собрался в гигантские опоры и лестницы, создавая поле боя прямо посреди разрушенного квартала. Они стали опорой для трех Рыцарей истребления, которые подняли взгляды на Ганрида.

— Невероятный удар, господин Стилвинд! — развел руки Алад. — Вы своей собственной силой смогли создать противовес атаке, для которой я использовал Ядро Власти! Это воистину невероятно! Вы и вправду истинный любимец Черной Пустыни Мертвецов!

— Хватит болтать, — грозно прорычал Хамсин, стоя на песчаной ступени. Он находился на пятнадцать метров ниже Алада, но был уверен, что сможет достать врага в любой момент. — Пришло время закончить это, Фантом предела.

Глава 23 — Черная пустыня мертвецов: Пески вечности 1

***

Косфаль сжал древко копья и взмахнул им в сторону юного полубога. Лезвие полумесяцем прорезало воздух, и поток разрушительной энергии сорвался вместе с ударом. Юноша отпрыгнул в сторону, а волна разрушительной силы рванула вперёд, взметнув ввысь тонны чёрного песка. Нокс на мгновение замер. Его рот открылся, а глаза округлились.

— Это невероятно… Какая же мощь скрыта в этом монстре?

Нокса отпустил тетиву — десяток розовых снарядов обрушился на Косфаля, закручиваясь вихрем. Монстр с ревом он взмахнул копьём, направив вверх волну энергии. Стрелы разлетелись по арене и вонзились в чёрный песок.

Сцена замерла на мгновение. Резонанты понимали — битва только началась. Порыв ветра рванул по арене. В центре вихря, взметнувшего песок, парила ещё одна розовая стрела. Она летела прямо в монстра, сверкая ярким светом. Но Косфаль, презрительно усмехнувшись, схватил снаряд свободной рукой. И всё же на лице Нокса проявилась ядовитая усмешка. В голове монстра мелькнула тень сомнения — стрела взорвалась в его руках. Цветок смерти вспыхнул ослепительным розовым светом, ударная волна разлетелась вокруг, едкий дым смешался с черным песком. Однако тело монстра, усиленное эдеминарной энергией, осталось невредимым.

В это время Тюр рванул вперёд. Он подпрыгнул, собираясь разбить голову шакала, но монстр был быстрее. Косфаль поднял прах забвения вокруг воинов. Колонна из праха забвения ударила в грудь Тюра, подбросив того в воздух на несколько метров. Изо рта и носа вылетели капли алой крови, в голове закружилось. В следующую секунду несколько новых волн праха забвения поднялись ввысь, закружив вокруг полубога. Песок сжался, поглотив Тюра в черной сфере, зависшей над землёй, и начал сдавливать его кости и внутренние органы. Косфаль злорадно посмеялся. Его глаза сверкнули холодным презрением.

«Черт…» — цыкнул Нокс. Он хотел как можно скорее уничтожить черную сферу, но боялся навредить Тюру.

Нокс натянул тетиву, и розовый свет вспыхнул по всей длине лука. Стрела направилась к черепу Косфаля. В ответ прах забвения взмыл вверх, образуя вокруг монстра кокон, поглотивший снаряд и его энергию. Нокс стиснул зубы, его взгляд сверкнул яростью.

— Чертов шакал…

Черный сосуд, пожиравший Тюра, пришёл в движение. Взрыв, раздавшийся над ареной, с грохотом обрушил полубога на землю. Черный вихрь песка впечатал его в поверхность пустыни, вызвав землетрясение. Когда хаос утих, воины увидели Тюра. Тело парня было изранено, плоть усыпана сотнями кровоточащих ран, кости треснули и искривились.

— Тюр! — Нокс, не сдержав эмоций, рванул к другу, гнев и страх смешались в одно безумное желание спасти товарища.

Одним рывком Нокс оказался рядом с другом и подставил плечо, помогая тому подняться. Удивительно — даже после такого чудовищного удара, Тюр смог устоять. Ноги дрожали, грудь ходила в натужных рывках, но он стоял. Плечом к плечу, два юных резонанта приготовились к следующей волне атак, но вместо удара раздался смех, подобный яду.

— Признаю! В вас есть талант. Есть перспективы. Несмотря на вашу ничтожность… Однако это ничего не меняет. Вы ещё не доросли до уровня, на котором способны дать мне достойный отпор. Вы слишком слабы. Слишком раздроблены и неполноценны.

Нокс нахмурился, удерживая Тюра за плечо. Как бы он ни хотел плюнуть в лицо монстру, он прекрасно понимал — тот был прав. Они не могли сражаться с чудовищем, у которого было всё: идеально подобранный серп и четыре катализатора, сияющие драгоценными камнями.

— Я убью вас, — сказал монстр.

Королевский шакал пустынь занёс чёрный серп за спину и сделал шаг вперёд.

***

Бушующий ураган, ставший черной пеленой, поглотил Зенона Кайзера. Оказавшись в пустоте без света и звука, Зенон огляделся, пытаясь выцепить малейший ориентир. Кайзер сжал кулаки, расправил плечи, заставив дрожь разума утихнуть. В следующую секунду черный песок под ногами резонанта задрожал и подскочил под порывами внезапного ветра.

«Началось».

Со всех сторон сформировались воронки диаметром около двух метров, из которых вырвались потоки эдеминарной энергии. Затем из песчаных завихрений показались до боли знакомые черные кости, которые начали восстание. Поле перед воином заполнила безжалостная армия скелетов. Скелеты шагнули в сторону Кайзера, и безжалостная битва за жизнь началась.

— Чёрт… — скрипнул зубами Зенон.

Монстров было слишком много. Хруст костей, скрежет суставов, скрип разорванных доспехов — всё это создало звуковую стену ужаса. Монстры наступали без остановки, сжимая пространство вокруг Кайзера. Зенон увернулся от первой волны ударов и рванул вперёд, к пустоте, которую ещё не успела оккупировать орда.

«Как с ними сражаться? Их слишком много!»

Кайзер был загнан в угол. Сами по себе скелеты не были сверхъестественно сильны, но их количество сбивало Зенона с толку. Каждый раз, когда он пытался найти просвет, новая орда выбивала его из равновесия.

Первый удар настиг Зенона без предупреждения. Один скелет, вырвавшийся из строя, кинулся прямо на него, обрушив костяной кулак. Кайзер был отброшен в сердце орды, и началась кровавая пытка. Сотни безжалостных скелетов обрушили на него град ударов. Кости трещали под натиском, надежды на спасение рушились, кровь брызгала фонтанами. Зенон успевал отбивать лишь часть ударов. Опыт и стратегия были бесполезны. Его одежда была разорвана, правая половина торса открыта, кожа и мышцы покрыты кровью.

Среди ужаса и боли, Зенон вспомнил слова Тюра. В глубине его души скрывался зверь, который должен был помочь вырваться из ловушки. Стиснув зубы, он почувствовал, как в груди начала пульсировать энергия. Зверь внутри него пробуждался.

«Выпустить внутреннего зверя значит?»

Раны Кайзера начали кровоточить сильнее прежнего, источая эдеминарную энергию. Его кровь, прежде алая, в одно мгновение обрела фиолетовый окрас, начав светиться. Вырвался одичалый крик. Кайзер размахнул руками, и ударная волна отбросила более десятка черных скелетов, превратив их в груды костей. Песок арены задрожал. Орда замерла, ощутив первобытный страх. Гордое тело, взгляд, в котором пылали ненависть и власть, — Кайзер стоял среди орды, как эпицентр пустоты.

— Да. Теперь я тебя понял, Тюр.

В следующую секунду арена взорвалась — развернулась кровавая бойня. Кайзер рванул вперёд, сокрушая армию скелетов. Первый скелет, осмелившийся встать на пути, был раздавлен кулаком резонанта. Кости разлетелись пылью, фиолетовая кровь брызнула на черный песок. Кайзер сметал армию врагов, разбрасывая их кости в разные стороны. Раны и усталость — ничего не значили. Ярость и ненависть питали его. Он превратился в дикий клинок небытия, для которого не существовало ничего кроме цели: уничтожить всех и вырваться из этого кошмара живым.

***

— Игнис, Рюкайрен, стойте в стороне и не вмешивайтесь! — прокричал Хамсин, готовясь к битве. — Этот враг слишком опасен!

— Но!.. — не успел Гиперион договорить, как Хамсин своим грозным взглядом показал, чтобы Бастарды безоговорочно выполняли его приказ.

В следующее мгновение началась битва в песках. Прах забвения Хамсина возник в пространстве и взметнулся вверх, обретая форму лестничных ступеней. Лидер Стражей на огромной скорости побежал вверх. В это же время иные клубы праха забвения витали в небе, формируя массивные черные копья, готовые сорваться с места в любой момент.

Наблюдавший за этим с высоты, Алад ехидно усмехался. В его глазах отражался восторг, который вызывали силы Хамсина Стилвинда.

— Это выглядит прекрасно, господин Стилвинд, — не сдерживал эмоций Фантом предела. — Я, как человек, изучавший Черную Пустыню Мертвецов большую часть своей осознанной жизни, и представить не мог, что когда-то увижу такую силу в руках обычного резонанта! Спасибо вам огромное, вы шикарный экземпляр!

Хамсин подпрыгнул с верхней песчаной ступени и навис над Аладом. Черная сабля сверкнула в сторону головы Фантома. Но не успела она достичь цели, как столкнулась с, сжатым искривлёнными молниями, пространством. Скопы черных песчинок перемешались с блеском белых молний, а резонанты зависли над землей в силовом паритете.

«Он использует сжатое своими молниями пространство как материальное оружие?» — подумал Хамсин, смотря на врага, который сдерживал его удар, будто держал в левой руке невидимое копьё. Он впервые видел подобную технику боя, но убедился, что его противник был невероятно искусен.

Одним точным движением Алад оттолкнул от себя Хамсина и поднялся ещё выше. Рыцарь тем временем создал платформу из праха забвения, чтобы не упасть. Фантом предела вытянул свободную от кристалла руку. Там тут же сгустились искривленные молнии, готовые ударить.

— Надеюсь… — полушёпотом произнес Фантом. — И вам нравится это представление.

Скоп белых молний рванул в сторону Хамсина с неистовой силой. Страж отбил атаку саблей, но молнии не остановились. Скользнув по волне из песка, они ударили в земли Найфорда, обратив в руины три дома под бойцами. Столбы пыли взмыли в воздух под смех Алада.

Хамсин тут же представил количество возможных жертв и понял, что…

«Затягивать бой никак нельзя. Я должен обезвредить, а если потребуется убить, врага, как можно быстрее».

«Всё дело в этом чертовом кристалле…» — заключил Стивинд, смотря на правую руку врага, вены на которой светились всё ярче.

Хамсин сделал молниеносный рывок и оказался перед противником. Он направил режущий удар в сторону Ядра Власти, но не успел удар достичь цели, как лезвие меча остановила волна праха забвения. Пески двух резонантов столкнулись, разнеся свои частицы по небу, а шокированный до мурашек Хамсин отскочил в сторону. Приземлившись на очередную песчаную опору, он с ужасом посмотрел на своего противника. Ему не удавалось понять, как Алад использовал Миф, которым никогда не обладал.

— Что ты сделал? — не постеснялся спросить Рыцарь истребления.

— Всё просто, господин Стилвинд, — усмехнулся Алад. — С помощью Ядра Власти и того Отголоска, что культисты скрыли в Пещере Серых Клыков, я продолжаю получать силу. И, что не удивительно, я наконец понял, как вычленить из неё Мифы. Как можете заметить, справился я практически с хирургической точностью! — Фантом вознес Ядро Власти над головой. — А теперь, прошу, позвольте мне увидеть, на что я способен с подобной силой в руках!

Чистейшая эдеминарная энергия вырвалась из Ядра Власти и ударила в небо, где и возник прах забвения. Он скрутился в огромную спираль, окрасив небосвод в черный. Из спирали начали возникать десятки песчаный орудий, которые Алад без стеснения выпустил в бой. Реагируя мгновенно, Хамсин начал отбивать летящие в него оружия смерти и дал волю собственных копьям, которые создал ранее. Песчаные орудия сталкивались и взрывались в небосводе над Найфордом, осыпая столицу Рыцарей истребления дождем из песчинок.

— Это великолепно, господин Стилвинд! — кричал Алад. Чувство эйфории переполняло его душу. — Но даже вам не выстоять против силы целого мифологического явления! Какой бы силой вы не обладали, как-бы хорошо вы не поняли Миф, которым обладаете… Ваш Внутренний Мир ничто в сравнении с той силой, что я подчинил!

Алад решил уничтожить всё, что стояло у него на пути. Количество песчаных орудий увеличилось в несколько раз и часть из них направились в сторону столицы.

Понимая возможный уровень разрушений, Хамсин не мог стоять просто так. Выпуская из клинка волны праха забвения, он отбивал одно орудие за другим, полностью забыв об обороне. Именно это и стало главной ошибкой Рыцаря истребления, которой воспользовался Алад. Фантом направил ещё больше орудий на Хамсина, увеличив скорость их полёта и пробивную мощь. Не прошло и пары секунд, как тело рыцаря пробили десять орудий, оставив в его теле сквозные кровоточащие раны. Неистовая, жгучая боль пронзила тело Стилвинда, заставив его опуститься на одно колено. К счастью, в этот момент град атак прекратился.

Хамсин, закашляв кровью, порадовался тому, что Найфорд уцелел. Но его радость тут же пропала, когда он увидел Алада, спустившегося к нему на один уровень высоты.

— Прекрасно сработано, господин Стилвинд, — кивнул Фантом предела. — Как настоящий и достойный Рыцарь истребления… Вы буквально поставили за свою жизнь на кон, но смогли спасти мирных жителей Найфорда. Достойно воина, образ которого вы всегда поддерживали. Видимо я ошибался, когда думал, что это была пустая бравада. Вы и вправду такой, какой есть. Это влияние Ингерама Инфера?

— Не смей называть его имя… — закашлял кровью Хамсин. — Он не тот, кто может упоминаться в таких тупых разговорах…

— Ух ты… — Алад приложил пальцы к подбородку, с ехидной улыбкой задумавшись. — Вы реагируете на его имя даже ярче, чем на воспоминания о гибели собственной невесты. Неужели он вам так дорог?

— Заткнись! — не стал терпеть Хамсин, снова начав кашлять кровью. С каждой секундой раны болели всё сильнее. Ему пришлось опереться о свою же саблю. Он с трудом поддерживал прах забвения, но продолжал терпеть. — Иначе!..

— Иначе что?! — на мгновение в голосе Алада прозвучало безумие. В его взгляде проявилась тень смерти. Шагая по воздуху, он подошел к Хамсину и наклонился. — Что ты сделаешь, а?! — Алад схватил Хамсина за волосы. — Ну, скажи мне, Хамсин? Что может мне противопоставить чертов любимец пустыни? В тебе же наверняка есть нечто особенное! Нечто, из-за чего пески выбрали тебя, а не меня — человека, который посвятил им большую часть жизни!

Не успел Алад договорить, Хамсин, превозмогая боль, поднялся на ноги и взмахом сабли направил в противника полумесяц из праха забвения. Атака достигла цели, но, столкнувшись с Ядром Власти, обратилась в ничто. Песчинки разлетелись во все стороны, танцуя на порывах ветра, а Алад начал смеяться, не сдерживая эмоций.

— Какая великолепная попытка, господин Стилвинд, — вновь он стал вести себя как обычно. — Ну… Раз уж вы сделали свой ход, позвольте и мне!

Фантом предела вознесся ещё выше прежнего, зависнув на высоте пятидесяти метров. Он вытянул правую руку, над которой нависал кристалл, а левой будто начал натягивать тетиву огромного лука. Вокруг Алада начали танцевать волны черного и золотого песка, которые сплелись и приняли облик огромной стрелы. Её, в свою очередь, опутали вспышки искривленных молний.

Увидев это, Хамсин искренне поразился:

— Что? Как такое возможно?! Ты же сказал, что обладаешь силой Черной Пустыни Мертвецов. Откуда ты добыл золотой песок из Бесконечной Золотой Пустыни?

— А? — покосился на рыцаря Алад, прицеливаясь в него массивной стрелой из двух видов песка. — Боже, вы и вправду глупы. Черная Пустыня Мертвецов это Мифологический паразит, господин Стилвинд. Или вы забыли?

— Но… — к Хамсину начало приходить осознание.

— Она Мифологический паразит, который сделал себя частью мифологического явления, этой убогой Бесконечной Золотой Пустыни. Поэтому, используя Ядро Власти, рожденное в паразите, я могу без труда использовать любую способность из изначального явления, — Алад прицелился, приготовившись к выстрелу.

Глава 24 — Черная пустыня мертвецов: Пески вечности 2

***

Гиперион и Рэнсин в панике наблюдали за битвой Хамсина, не зная, что предпринять. В момент, когда черные копья пронзили тело Стилвинда, Гиперион попытался ворваться в бой, но Рэнсин его остановил. Однако сейчас, когда ситуация достигла критической точки, Игнис больше не мог стоять без дела. Замерев на вершине одной из песчаных лестниц, он смотрел вверх, планируя удар. Рэнсин, стоявший на несколько ступеней ниже, лишь продолжал его останавливать.

— Гиперион, это бессмысленно! — кричал Рюкайрен. — Нам нечего противопоставить подобному противнику, он слишком силён.

— Это ничего не значит, Рэнсин! — прокричал Игнис, удивив товарища. — Разве его сила может быть аргументом для того, чтобы я просто продолжал стоять и смотреть на эти злодеяния? — Гиперион обернулся к товарищу. — Разве я имею право оставить господина Стилвинда, когда он жертвует собой для защиты людей?

Рэнсин Рюкайрен не нашёл ответа на слова товарища. Пламя решимости, источаемой душой полубога, заставило его подумать:

«И вот она снова меня настигла… Разница между мной и Гиперионом. Мне тем, кто просто хотел превзойти кого-то, и тем, кто каждый день превосходит самого себя…»

— И что ты собираешься делать? — спросил Рэнсин. Он до сих пор не верил, что у Гипериона есть хоть какие-то шансы.

— Ворвусь в бой и спасу людей! — без капли сомнений прокричал Гиперион Игнис, словно заставив сам мир затаить дыхание.

***

Алад приготовился к выстрелу. Эдеминарная энергия в небе сжалась до состояния критической массы. На лице Фантома предела красовалась улыбка, в которой слились уважение, безумие и тень смерти.

Хамсин, через боль гордо выпрямив спину, сжал рукоять сабли, окружая лезвие прахом забвения. Несмотря ни на что, он планировал принять удар на себя и защитить жителей Найфорда.

— Ну что, Хамсин! — взорвался криком Алад Ганрид. — Покажем же миру мощь песков вечности!

***

Гиперион оголил алое лезвие древнего клинка — фамильной реликвии рода Игнис.

Наблюдавший за этим Рэнсин был уверен, что сейчас перед ним разгорится пламя разрушительного перерождения, однако этого не произошло. Не успел Рюкайрен удивиться, как Гиперион закончил приготовления и прицелился в противника.

Игнис гордо сказал:

— Рэнсин, в роду Игнис хранится память о трёх легендарных огнях. Силой первого обладал добрый бог — Феникс. Силой второго злой бог… Ну а сила третьего не принадлежала конкретному существу. Она была дарована всему миру.

— Это?.. — не успел задуматься Рэнсин.

— Пламя первой звезды, которая потухла ещё на начале времён, ознаменовав конец старого и начало нового.

Рэнсин выпрямил спину и вытянул правую руку, вокруг которой начали скапливаться воды погибшего моря. Когда на руке юноши пророс пятый призрачный лотос, за его спиной энергия сжалась в форме огромного змея с головой дракона.

— Я окажу поддержку, Гиперион, — кивнул Рэнсин. — Сегодня я признаю, что ты сильнее. Но знай, завтра всё поменяется.

— Хорошие слова, друг мой! Тогда приступим!

— Да!

С криком Рэнсин выпустил в бой огромного змея из вод погибшего моря. Огромный драконоподобный змей навис над Аладом и Хамсином, раскрыв свою пасть. Но не успел он ударить, как над ним возникли двадцать семь орудий из праха забвения, которые пробили его энергетическую чешую, обратив старания Рэнсина в ничто.

— Не выйдет… — прокричал Алад, но не успел он закончить, как услышал шокирующие его слова Гипериона.

— Я взываю к тебе. Вечность, чертог, где рождаются и умирают сами миры! Узри дитя рода Игнис, что отвергло пределы пламени, дарованного предками!

— Неужели… — даже Алад, державший в руках настоящее Ядро Власти, вздрогнул.

— Сегодня я призываю не ту силу, что грела наши очаги, не ту, что сжигала врагов в древних битвах, но ту, что была первой!

В сиянии Мнемоса силуэт Алада на мгновение оказался залит золотым светом. Гиперион Игнис рванул вверх, подобно огненному потоку. Ярчайшее пламя взметнулось ввысь в точке его рывка, оставив за собой узор огненной звезды. Гиперион оказался в метре от Алада, вознося алый клинок рода Игнис над головой.

— Пламя первой звезды, что потухла на заре времён, явись вновь! Да сгорит тьма, что посмела встать на моём пути, да очистится мир в твоём свете, да познают враги мои, что такое истинный огонь!

Взмахом огненного клинка, оставившим за собой кольцо огня, Гиперион лишил Алада правой руки и сжег информационно-энергетическую связь с Отголоском. Фонтан крови ударил в воздух, Ядро Власти полетело вниз, а за криком боли Фантома раздался голос Игниса:

— Солнечный диск!

Алад и Хамсин смотрели на Гипериона с абсолютным шоком в глазах. Как резонант, только пару недель назад ставший Рыцарем истребления, смог сотворить подобное? У них не было ответов.

— Господин Хамсин! — прокричал Гиперион. — Вперед! Сейчас не время останавливаться. Наш долг спасти жителей Найфорда!

— Да! — Хамсин среагировал мгновенно.

Алад даже не успел понять, что произошло. Мгновение назад Хамсин стоял вдалеке, а теперь он был прямо перед ним. Глаза Фантома расширились, когда за спиной Рыцаря истребления поднялся исполинский силуэт из чёрного песка. Львиное тело, крылья и человеческое лицо — Сфинкс.

В этот момент Алад всё понял…

— Ты...

Фантом не успел закончить. Хамсин взмахнул саблей — чёрная линия перечеркнула пространство между ними и всё закончилось. Тело Алада замерло, а затем медленно разошлось надвое. Фантом даже не почувствовал боли. Последним, что он увидел, стало суровое лицо Хамсина Стилвинда.

— И всё же… — озвучил последнее Фантом предела, когда Ядро Власти, упавшее на землю, обратилось в пыль. — Ты и вправду любимец этой чертовой пустыни.

— На этом всё, Алад Ганрид, — заключил Хамсин.

***

Косфаль схватил Тюра за голову, поднял над землёй и с глухим хрустом вдавил в землю. Волна праха забвениявзметнулась вверх, а юный полубог остался лежать в кровавой луже. Нокс едва успел прийти в себя, монстр схватил за голову и его. Сдавив череп, Косфаль позволил крови заструиться, а затем метнул врага в сторону, впечатав того в обломок арены. Даже в этом состоянии резонанты пытались подняться, заставив врага усмехнуться.

— А вы старательные…

«Удивительно крепкий… хотя, чему удивляться, когда речь идёт о полубоге…»

«Второй физически слабее. Но всё равно поднимается. Странно…»

Шакал заметил, что раны лучника начали сами собой затягиваться.

«Ясно, хоть и не слишком эффективная, но регенерация есть. Полезный Миф».

Косфаль сжал оружие — прах забвения закружился вокруг. Он знал: один взмах серпа — и бой будет окончен. Монстр поднял копьё, но в тот же миг взгляд Косфаля остановился на пирамиде позади него. По его коже пробежали мурашки. Ранее неподвижная структура начала искажаться, трещины расползались по поверхности, песок рассыпался и закрутился в неукротимый вихрь. Казалось, внутри пирамиды освободился зверь. Косфаль впервые за долгое время пошатнулся и сделал неосознанный шаг назад.

— Неужели?.. Нет. Он не мог пройти это испытание!

Шакал ударил. Черный серп рассёк воздух, и пространство перед ним взвыло. Пески взлетели столбом. Однако, утонув в вихре наполовину, лезвие остановилось, будто ударилось о монолит.

— Что? — не понял монстр, даже не успев разозлиться.

Косфаль попытался выдернуть копьё, но древко жалобно треснуло и распалось пополам. Половины взметнулись в воздух и рухнули позади монстра, уткнувшись в чёрный песок.

— Что за нелепый бред?! — заорал Косфаль, сорвав голос.

Ответ уже поднялся из пыли. Когда песок осел на вершине груды черных костей стоял Зенон Кайзер. Юноша выглядел так, словно его воскресили из чистой ярости: верхняя одежда порвана, грудь иссечена сотнями ран, из которых вытекала фиолетовая кровь. Голос Кайзера ударил по арене, как боевой горн:

— Тюр! Нокс! Прекратите просто стоять и истекать кровью, будто мы уже проиграли! Вставайте! Или вы забыли?! Бастарды никогда не отступают! Бастарды не капитулируют! Финал этого кровавого спектакля начинается сейчас! Убьём этого монстра, подчиним эту пустыню и вытрясем из неё всю правду!

Слова, прозвучавшие как приказ, сработали безотказно. Нокс поднялся — розовые стрелы вспыхнули в воздухе. Тюр встал следом, сжав кулаки.

Кайзер стоял над врагом, словно за его спиной возвышалась демоническая армада. Он втянул воздух — и почувствовал, как внутри него пляшут две силы. Холодная рациональность, и рвущаяся наружу ярость.

«Теперь я объединю их. Два стиля, одна цель. Лично забью последний гвоздь в гроб этого чёртового шакала!»

Внимательно осмотрев тело Кайзера, Косфаль задрожал ещё сильнее прежнего. Древние, первородные страх и ярость слились внутри потомка кеметра. Посмотрев на Зенона вновь, монстр не сдержал крика:

— Чертово ты отродье! Как посмело существо, подобное тебе, явиться на мои земли?!

Ярость хлестала из души чудовища, словно ядовитая вода из отравленного фонтана. Бастарды внимательно наблюдали за действиями врага, ожидая пока он успокоится. Однако, именно его ярость позволила глазу Нокса, приобрётшему особый узор, явить свою мистическую силу.

В голове Интеллиора пронесся всплеск режущей боли. Юноша схватился за голову, но с удивлением увидел, как вокруг Косфаля начал возникать текст. Нет, не просто текст, настоящие строки истинной истории, которые неожиданно открылись пред его взором и разумом.

Изучив истории этого места, Нокс рассмеялся, что было сил и закричал:

— Зенон, Тюр! Не узнаю уж как, но я выяснил, как родился этот чертов Мифологический паразит!

— Чего? — Бастарды и Косфаль удивились одновременно.

— Говори, Нокс, — крикнул Зенон.

— Так точно, босс! — словно читая текст, Нокс ответил. — Чёрная Пустыня Мертвецов родилась… — на мгновение даже Интеллиор засомневался. — …во времена древней войны между ангелами и демонами.

— Заткнись! — кричал Косфаль, но было поздно. В разуме Нокса уже возник образ древней битвы:

Ангелы, подобные чистому испепеляющему свету, отражали натиск демонов, похожих на волну тьмы. И в центре этого была одна демоническая женская фигура, из груди которой текла кровь.

— В тот день демоническая кровь пролилась на золотой песок, и он почернел. Эффект был подобен древнему проклятию, — Нокс посмотрел на Зенона, хмурость на лице которого стала сильнее прежнего. — Эта земля впитала в себя ярость демонов, их ненависть и часть самой тьмы.

— Ублюдок! — не сдержался Косфаль. — Как ты это выяснил!

— А черные кеметры, — подвёл итог лучник. — Это точный аналог золотых, но… В природу которых вплелась демоническая кровь и ярость.

— Тебе к…

Не успел Косфаль договорить — Зенон спустился с вершины горы костей и оказался за спиной монстра, перед двумя обломками разрубленного оружия.

— Отлично, Нокс! Теперь готовься, монстр. Надеюсь, ты уже приготовил подробный рассказ о гибели твоего народа.

Косфаль попытался развернуться, но град розовых стрел обрушился на него. Шакал отвёл взгляд, а Зенон ударил ногой по осколку копья, подбросив его в воздух. Древко снарядом полетело к рукам Тюра.

— Тюр! — крикнул Зенон.

— Да! — ответил полубог, поймав обломок.

Тюр бросил оружие. Черный кол, окружённый вихрем яростного ветра, пробил грудь монстра. Кровь взлетела фонтаном — начался кровавый дождь. Зенон ударил серпом по спине Косфаля, заставляя монстра склониться на колени перед неизбежным.

Не успели колени чудовища коснуться земли, шакал, взрываясь яростью, поднялся на ноги и взревел. Черная пустыня вокруг содрогнулась. Песок столбами начал взмывать ввысь, а разрушительная эдеминарная энергия волной накрыла Зенона и Тюра, обездвижив обоих.

— Вам не выстоять, жалкие люди! — монстр начал смеяться, готовя новый удар, но неожиданно его глаза округлились, а озлобленная душа дрогнула.

Перед глазами королевского шакала пронеслись еле заметные частицы далекого идеала. Косфаль тут же посмотрел в сторону Нокса Интеллиора. Юноша гордо стоял посреди битвы, пока вокруг него вихрился далекий идеал. Холодный взгляд резонанта пал на врага, и он начал говорить:

— Внемли мне, разум, великий и первозданный чертог безупречных формул и вечных истин!

Искры розовой энергии, смешиваясь с парадом пульсирующих молний, словно одичалые духи, закружили вокруг Нокса с неистовой скоростью, подобно смертоносному урагану.

— Я, твоё величайшее дитя, стоящее на грани совершенства, взываю к тебе!

Далекий идеал взметнулся в небо, пробивая его первичную структуру. Небосвод наполнился розовыми искажениями и словно разорвался на искривленные куски. Энергия сжалась в одной точке, начав вытягиваться, источая из себя розовые молнии.

— Пролей же розовый свет грядущей победы на меня и моих товарищей!

Небосвод окрасился розовым, когда в нём возникла огромная розовая стрела. Вокруг неё закружился вихрь, из которого вырвались всполохи сверкающих молний.

— Да сформируется в небесах стрела, несущая в себе идеал, да падёт она, обращаясь в волну очищающей энергии!

В следующее мгновение всё замерло. Не успел Косфаль вздохнуть, как небо раскололось. Сокрушительный поток энергии, подобный выстрелу величайшего охотника, обрушился на монстра, накрыв его с головой. Реальность содрогнулась, черная пустыня задрожала, а из всплеска могущества вырвался ураган розовых молний и энергии. Он поставил шакала на колени, разрывая и испепеляя его плоть и внутренние органы, подобно миллиардам острых игл.

Когда далекий идеал осел, картина победы стала видна всем. Косфаль стоял на коленях не в силах подняться. Он с тяжестью поражения смотрел на противников, в момент, когда Зенон Кайзер поднял лезвие к его шее. Песок успокоился. Поле боя замерло. Три израненных резонанта остались стоять победителями. Их взгляды устремились к ответу на мучительный вопрос.

— Теперь рассказывай, — произнёс Зенон, ставя точку в кровавой бойне.

— Вы жалкие люди! — в ответ на вопрос, монстр лишь расхохотался, а в следующее мгновение взревел. — Не способные понять даже основы! — воздух над ареной задрожал. — Вам дано лишь выживать в этом чертовом Эдеме, но не покорять его! Ни один из вас не способен даже прикоснуться к вершине!.. Вы — ничтожные чер...

Зенон Кайзер взмахнул серпом — черная сталь с хрустом разрубила шею врага. Шакалья голова взлетела над фонтаном крови и упала в чёрный песок.

— Ясно… Мы от него ничего не узнаем, — сказал Зенон коротко. Слов не требовалось. Всё было ясно с самого начала. В омуте своей ненависти он не мог оставить монстра живым, особенно после столь мерзкого обмана.

«Гнида…»

В следующую секунду произошло то, чего никто не мог предвидеть. Земля под ногами резонантов задрожала, словно мир не выдерживал веса происходящего. Небо, покрытое трещинами, разорвалось, открывая зияющие дыры, через которые проступала бездонная пустота. Черный песок сорвался вниз.

— Пустыня рушится! — выдохнул Тюр, готовясь к рывку. — Наверное, из-за смерти хранителя!

— Так проявляется закрытие, — покосился Нокс.

Воздух трещал. Энергия вздувалась. Пространство рассыпалось на сверкающие осколки. Затем осколки реальности слились и приняли новую форму. В пустыне возник пространственный разлом.

— Черт с этими знаниями! Выясним всё потом! Сваливаем! — рявкнул Зенон, сжимая серп. — Это наш выход!

Три резонанта рванули вперёд, и, пробившись через разрушение, прошли через врата. Черная пустыня осталась позади. Песок сохранился лишь в памяти.

Глава 25 — Вершина Низакриса: Инициаторы разлома

***

Белое и голубое пространство зала казалось слишком чистым, почти неестественным — словно само место было вырезано из замёрзшего света. Стены Эфетрона, столицы Низакриса, глушили любые звуки, и даже шаги здесь звучали бы как нарушение порядка.

В центре зала тянулся длинный стол из светлого камня. За его дальним концом возвышался пустующий трон короля Низакриса. По обе стороны от стола располагались десять массивных кресел — места Инициаторов разлома. Большинство из них оставались также пустыми.

В этой тишине сидели только двое. Мужчина и женщина в белых плащах с чёрным мехом на воротниках. Это была идеальная одежда для жизни на Велесаре. Континенте горных хребтов, вечно усыпанных снегом и окруженных энергетическими вспышками и искажениями.

Первой среди этих двоих была стройная и привлекательная девушка по имени Анна — седьмой Инициатор. У неё были длинные волосы каштанового цвета. На макушке виднелась золотая заколка в форме крыла. Глаза её были ярко-бирюзовыми, с золотистыми искорками вокруг зрачков.

Седьмой Инициатор мило напевала песню, которую сочинила самостоятельно, про снег, морозы и кровь. Её искусность и талант в музыке поражали. Она с самого детства выступала в хоре. А после перестройки она, став Инициатором, смогла его возглавить.

Продолжая петь, она изредка открывала глаза, наблюдая за своим самым внимательным слушателем — четвертым Инициатором по имени Астарот Корвус. На его голове были черные рога с зелеными трещинами, контрастирующие с длинными белыми волосами. Его белая кожа была покрыта черными символами, образующими на груди черный круг и подобие слез под глазами. Сами глаза имели черную склеру, в которой отчетливо виднелись ярко-зеленые радужки.

После утраты единственного близкого существа Корвус перестал проявлять эмоции. Когда Анна пела, он оставался рядом и внимательно слушал, но неизменно молчал. Она вкладывала в песни радость, боль, надежду и отчаяние, однако её голос не вызывал в нём никакого отклика. Сначала это расстраивало Анну. Затем стало вызовом. Если её песни не могли пробудить в Астароте эмоции, значит, она просто ещё не нашла нужную.

— Хватит уже петь! — неожиданно посреди комнаты раздался грозный мужской голос. Чем-то он напоминал рёв дикого зверя.

Вместе со словами из тени показался мужчина. Высокий накаченный старик с длинными седыми волосами и того же цвета густой бородой, облаченный в меха, скрытые плащом Низакриса. Этим стариком оказался девятый Инициатор разлома Видар Седат.

— Надоело слушать твои завывания. Ты вообще когда-то прекращаешь заниматься этими глупостями? Разве у тебя, как у Инициатора, нет других, более важных дел? Не трать время на глупости. Не позорь наше королевство!

— Что ты такое говоришь, Видар?! — в ответ на слова старика прекрасная девушка вскочила с места, раскрыв разъяренные глаза. Её ласковый голос превратился в крик. — Музыка — это самое прекрасное, что есть в этом мире! Я руковожу хором нашего великого государства. Это и есть мои главные дела! Дарить нашему королевству радость. Или ты не согласен?!

— Конечно же, нет. Это глупость и не более того. Единственное, что в этом мире прекрасно, это жизнь. А единственная возможность её сохранить, это битвы. Сражения, в которых кровь в жилах закипает. А твоя музыка... Это всего лишь безделье и баловство.

— Что?! — истерический женский крик перебил даже громогласные слова старика. — Да что ты вообще несешь?! Ты… ты… Старый любитель разрушать чужое счастье!

Глаза Видара загорелись силой и раскрылись шире обычного. Певица чуть не набросилась на старика. Девятый Инициатор, который только и ждал, когда девушка решит на него напасть, приготовился. Эдеминарная энергия еле уловимыми вибрациями начала заполнять пространство — вспыльчивость двух Инициаторов вновь привела к готовности столкнуться в битве.

— Ну хватит вам уже, пожалуйста, — в стороне раздался ещё один голос, принадлежавший восьмому Инициатору Александру. — Мы всё-таки все Инициаторы и не должны ссориться между собой. Ваши склоки не принесут нашему государству никакой выгоды, — Александр не называл других Инициаторов по именам и видел в их действиях лишь возможные выгоды, или сложности. Всё-таки товарищами, а тем более друзьями они для него никогда не были.

Лишь двое Инициаторов услышали слова Александра, их злоба направилась на него, сменив курс при первой возможности.

— Эй, банкир, не смей влезать! Она коснулась темы, о которой никто не имеет права говорить!

— Да уж, Янус, помолчи и не влезай! Я сейчас покажу этому дикарю, насколько он неправ!

Пара начала шагать в его сторону.

— Ну что вы такое говорите… — говоря это, мужчина отступил назад, сохраняя улыбку.

— Прекратите, — неожиданно раздался ещё один голос.

Из тени вышел высокий и статный мужчина. Его густые тёмно-серые волосы были аккуратно зачёсаны назад, но одна прядь приковывала внимание: она была словно сплетена из чёрного и ярко-алого цветов. Верхнюю половину его лица скрывала маска, выполненная из чёрного металла, с тонкими серебряными линиями, образующими замысловатые узоры. Длинный, чуть изогнутый «клюв» выдавал в ней подражание древним чумным докторам Эпохи Мора. То был главный ученый Низакриса по имени Николай, второй Инициатор разлома, один из немногих нынешних Инициаторов рожденный в Низакрисе.

— Сейчас не время для ваших ссор. Они не несут в себе никакой пользы для бесконечного развития.

— Верно, верно, — подметил Александр, который сделал ещё один шаг назад. — К тому же это запрещено правилами нашего государства, — этот человек не умел молчать. — Не могут верхушки королевства сражаться без определенных разрешений. Иначе мы будем подавать плохой пример. А у нас тут и так много безумных монстров. За ними нужно очень внимательно следить.

Девушка певица, услышав пугающий её голос второго Инициатора, встрепенулась. Её лицо исказилось в напряжении, она отступила, вернувшись на своё место. Сев напротив Астарота, который продолжал наблюдать, она улыбнулась, начав строить ему глазки.

— Да уж… — поморщилась Анна. — В новом Низакрисе всего одно правило. И то… Даже оно касается кровопролития. Согласен, Астаротик.

— Возможно… — без эмоций ответил четвертый.

— Тебя что-то не устраивает? — ехидно, но при этом грубо подметил второй.

— Нет. Всё хорошо, — лицо Анны на мгновение исказилось ужасом, а по телу снова пробежали мурашки.

— Анна… — начал без эмоций говорить Астарот. — Ты же жила в Низакрисе ещё до перестройки?

— Да, — девушка улыбнулась. — Я жила в Низакрисе ещё до этой ужасной перестройки и искренне любила своё государство. Потому и все изменения были для меня не так уж и приятны.

— Ну… — добавил Николай. — Я тоже был рождён в Низакрисе прошлого. Однако… — на его лице проявилось безумие. — Мой нрав всегда желал изменений. И чем безумнее эти изменения были, тем лучше. Именно поэтому я стал одним из тех, кто примкнул к новому королю и начал вникать в изменения.

Видар недовольно фыркнул и сел на кресло. Его суровый взгляд пал на ученого, источая искреннюю неприязнь.

«Какой же отвратительный человек…» — подумал Видар.

«Настоящий безумец, плевавший на законы природы. До сих пор не могу поверить, что в чей-то семье могло родиться подобное чудовище».

— Кстати… — Николай посмотрел на друга, как и всегда игнорируя Видара, его слова, даже присутствие. — Александр, как там в Улаблейте?

— О!.. — на лице банкира растянулась довольная улыбка. — Всё прекрасно, просто замечательно. Для заключения союза этому глупому королю хватило факта, что в обоих наших государствах вечно идёт снег. Представь себе этого идиота. Я с таким трудом сдержал смех во время переговоров… — одновременно оба Инициатора начали смеяться. Их искренне веселила глупость других людей. — Я, кстати, отправил эту глупую Фанатичку в Лес Немеид. Пусть же откроет эти странные врата. Хватит сидеть без дела, ей нужно исправляться после последней оплошности. Куда там ведут эти врата…

— Лабиринт Разрушения.

— Верно. Пусть следит за твоим творением. Хоть какая-то от неё будет польза.

— Ты, Александр, не совсем верно понимаешь суть этой структуры. Кроме того, не я её создал. Лишь немного доработал, дав Фанатичке возможность их открыть.

Инициаторы вновь монотонно рассмеялись, словно это было идеально выверенное действие. Никто вокруг даже не пытался вникать в их разговор, фактически, знаменующий тайное нападение на Эдвардис. Они всегда были на своей волне, и никого это не удивляло. Все знали, что каждый подтекст в их разговорах был отвратителен.

Ещё ужаснее был факт, что Низакрис обладал всей информацией о Найфорде и его планах. Они даже были проинформированы о слежке, с которой уже разобрался шестой Инициатор. Также они прекрасно знали, что на одну из их военных баз в будущем нападут Рыцари истребления. Поэтому вывезли оттуда все ценные разработки, оставив двух резонантов, которые смогут отвлечь внимание.

— И какая следующая цель? С кем ещё ты планируешь заключить союз? — спросил безумный гений.

— Остальные не так важны, как Улаблейт. Но... Думаю...

— Может вы уже заткнетесь?! — неожиданно раздался ещё один грубый голос, который перебил всех вокруг. — Мне надоело слушать этот бред!

В зале появился высокий юноша, чуть старше двадцати, с золотой колючей прической, радужки глаз которого были темно-оранжевыми. Это был бывший Рыцарь истребления, а также нынешний шестой Инициатор. Король битвы по имени Пирр Киферон. Его строгий взгляд, полный высокомерия, окинул всё помещение.

— А вот и наш королек, — Александр ехидно улыбнулся появлению Пирра.

— Не смей меня так называть, банкир.

— Почему ты так груб? Вообще-то у нас собрание, а ты опоздал. Да ещё и разрушил одну башню замка вместе с горой, стоявшей рядом. У тебя есть хоть одно, даже самое глупое, оправдание?

— Я не собираюсь перед тобой или ещё кем-то оправдываться, — Пирр нахмурился. Он недолюбливал всех Инициаторов, но именно банкира видел обычным червем, который только и мог, что прятаться за чужими спинами. — Я сделал то, что считал правильным, — именно Пирр одним ударом не только разрушил крупную часть ландшафта, но и избавился от слежки за государством. — И вообще, плевать я хотел на это ваше собрание. У меня всего один вопрос. Где мой подчиненный?

Александр немного удивился настолько прямому и высокомерному вопросу. На лице ученого же растянулась улыбка. Николай прекрасно понимал, о ком идёт речь, и знал, что скоро Барк начнёт этот пустой разговор и с ним.

— Ты о Покорителе сильнейших? — спросил ученый. Он не стал ждать, пока гнев Пирра дойдет и до него.

— А ты не влезай. Я не хочу говорить о нем с тобой.

— Почему же? Я думал Король без царства всегда рад обсудить своего единственного подданного.

— Я так долго пытался вытащить его из этой ямы. Показать, что эта дрянь его отравляет. Я даже почти смог всё это закончить. Вырвать корень этой дряни. А ты продолжил их разработку! Ты своими руками ослабляешь моего подданного. Никто не позволял тебе этого! — взгляд полубога вернулся к Александру. — Так где он? Куда вы его отправили?

— Ну… На военную базу, на которую относительно скоро будет совершено нападение. Но ты не переживай. Мы вывезли оттуда всё ценное.

— Ценное? Ничего ценного, кроме него, там быть не могло. И я правильно понял?.. Вы сделали из него наживку?!

— Ну… Королёк. Это всего лишь политический вопрос. Всё ради величия нашего государства.

— Бред! — сказал Киферон, будто плюнув в лицо собеседника. — Если наше государство хочет достичь своей цели, то мы просто должны показать свою силу и ударить в лоб! А не изгаляться, занимаясь бредом вроде политики и кривых договоров.

— Абсолютно согласен с шестым! — со стороны раздался грозный голос Видара. — Хватит уже прятать истину натуры Низакриса. Пора начинать наступление на весь мир! Пришло время истинной войны!

— Вам только и надо, что наблюдать за смертями жителей этого государства, — раздался очередной новый голос. В этот раз он принадлежал прекрасной, но во всей своей сути холодной даме. — Вы отвратительны.

Из тени показалась прекрасная высокая дама с длинными белыми волосами, среди которых виднелись синие пряди, из головы которой вырывались черные рога. Склера её глаз была черной, а зрачки ярко-синими. Этой женщиной — демоницей оказалась третий Инициатор разлома Моргана Фауст.

— Не влезай, Моргана! — на неё сразу посмотрел Пирр. Его глаза загорелись силой, но…

Неожиданно энергия потухла. Тела всех Инициаторов, кроме второго, покрыли мурашки. Их глаза широко раскрылись, начав дрожать. На собрание прибыл первый инициатор Низакриса — Персей Гераклид. Он был облачен в классический для инициаторов плащ, прятавший его бордовую, покрытую скверной кожу. Его лицо скрывала монструозная маска с клыкастой пастью и двумя рогами. За маской виднелись длинные черные волосы. Увидев его, все Инициаторы отступили назад.

— Простите за опоздание, Инициаторы разлома. Не хочу вас прерывать, но времени на ругань у нас нет. Хватит говорить о прошлом и о ваших идеалах. Это собрание нужно только, чтобы определить задачи.

Мужчина указал на стол. Все Инициаторы заняли свои места. А Персей встал во главе.

— Большинство Инициаторов должны продолжить выполнять свои обязанности внутри государства. Скоро наш король вернётся домой, и мы должны сделать всё, чтобы он был доволен своим возвращением. Я хочу, чтобы его встретили с хорошими новостями, на фоне которых будет звучать великолепная песня. Александр должен составить финансовый отчет, Николай описание новых научных достижений, а Анна написать новую песню.

— Да, конечно, — сказал Александр.

Анна, которой было дано прямое указание, кивнула в знак согласия.

— Теперь к делам вне государства. Пока Десятый инициатор отправилась на нашу военную базу, чтобы проследить за нападением Найфорда, а пятый выполняет свою особую миссию, я и Пирр должны покинуть государство.

— И куда же вы? — спокойно поинтересовался Николай, помешивая в руках непонятную жидкость в пробирке.

— Пирр Киферон выполнит несколько задач, а потом отправится в Найфорд.

Пирр уверенно поднялся со своего кресла и отправился к выходу, не издав ни звука. Лишь он прошёл мимо Персея, как тот невозмутимо спросил:

— Куда ты?

— Готовиться. Мне уже известна дата, в которую я должен отправиться. Но только по пути я загляну на нашу военную базу и проверю своего подчиненного.

— Про задание послушать не хочешь? — спросил Персей.

— Нет. Всё и так понятно, — голос Короля стал в несколько раз грубее прежнего. — Моя цель убить сильнейшего Рыцаря истребления — Владимира.

Не став ещё кого-то слушать, Киферон покинул комнату.

— Ну а вы куда, господин первый? — поинтересовался Янус.

— Я отправляюсь к Древу Скорби. Пришло время начинать…

Персей развернулся и отправился к выходу. Он, как и Пирр, не планировал тратить время зря. По пути он на несколько секунд повернул голову к остальным Инициаторам.

— На этом собрание окончено, можете расходиться.

Гераклид пошёл дальше. И как только перед ним оказалась дверь, добавил ещё кое-что.

— Николай.

— Да, да.

— По приказу господина, продолжай свой проект. Как только я разберусь в Древе Скорби, ты получишь возможность связаться даже с Пределом господства. Пора приступать к исполнению мечты нашего государя.

Глава 26 — Вершина Низакриса: Первый урожай

***

Собрание Инициаторов разлома закончилось, но тишина после него не принесла покоя. Она была слишком похожа на ожидание казни.

Персей Гераклид шёл по длинному бело-голубому коридору дворца. Его плащ бесшумно скользил по полу, а тяжёлые шаги не отдавались эхом. Стены Эфетрона глушили даже звук движения.

Позади него шёл Николай. Второй Инициатор держал в руках небольшой металлический кейс. Чёрная поверхность чемодана была покрыта тонкими серебряными линиями, похожими на сеть сосудов.

Персей спросил, не оборачиваясь:

— Насколько мы продвинулись?

Николай улыбнулся:

— Если говорить только о соединении... оно, как я и говорил раньше, возможно.

Персей остановился.

— Только соединение?

— Да. Само Древо Скорби не сопротивляется. Оно не умеет сопротивляться в привычном смысле. Оно лишь хранит.

Николай провёл пальцами по поверхности кейса. Внутри металлической коробки что-то дрогнуло.

— А вот память никогда не любит, когда в неё вмешиваются.

— Ты говорил, что скверна решит эту проблему.

— Частично.

— Объясни.

— Скверна позволит нам закрепиться. Создать якорь. Пробиться в глубинные слои памяти древа и не быть отвергнутыми в первые секунды. Но удерживать соединение придётся постоянно. Чем дальше мы будем тянуться, тем выше станет сопротивление.

— Цена?

Николай тихо рассмеялся:

— Большая. Если говорить честно, я бы назвал её отвратительно большой. Даже с учётом ресурсов Низакриса, даже с учётом доступа к разработкам короля, даже с учётом моей гениальности... Да, цена будет внушительной.

— Господин согласен?

— Да.

— Тогда продолжай.

Николай сделал ещё несколько шагов и остановился у огромного окна. За ним лежала Велесара — континент горных хребтов, белых бурь и вечных искажений. Вдалеке вспыхивали энергетические разломы, похожие на молнии, застывшие внутри снега.

— Вам не кажется забавным? — спросил Николай.

— Что именно?

— Одно из величайших мифологических явлений связано со смертью. Каждый погибший оставляет след. Даже самый ничтожный человек, умерший в грязи, в одиночестве, без имени и могилы. Его смерть всё равно становится частью структуры. Древо скорби ничего не забывает.

— Именно поэтому оно нам подходит.

— Верно, — Николай довольно кивнул. — Пока остальные государства строили города, армии, родословные и храмы... Древо тысячелетиями собирало самое ценное.

— Энергию.

— Нет, — Николай поднял палец. — Историю.

Персей медленно повернул голову:

— Историю можно обратить в энергию.

— Да. Но это грубая формулировка. Смерть сильнее жизни именно потому, что она оставляет после себя разрыв. А каждый разрыв можно использовать.

— Для соединения с миром.

— Для начала — да.

Николай щёлкнул замком кейса. Крышка едва приоткрылась, и изнутри вырвался тонкий бордово-чёрный свет. Персей посмотрел на него. Внутри лежал крошечный фрагмент корня. Он был мёртвым, сухим, почти хрупким. Но по его поверхности ползли прожилки скверны.

— Образец прижился, — сказал Николай. — С трудом, но прижился. Твоя скверна оказалась намного агрессивнее, чем я предполагал.

— Это проблема?

— Нет. Это преимущество. Обычная сила была бы отторгнута. Но Скверна иной случай. К тому же, в отличии от меня, ты способен её контролировать.

Персей прикрыл кейс Николая и спросил:

— Сколько времени потребуется?

— Если всё пройдёт без помех, то ты должен справиться быстро. Если вмешается Найфорд, то дольше. Но они не вмешаются.

Персей наклонил голову:

— Почему вы так уверены?

Николай продолжил путь:

— Потому что они даже не знают, что война уже началась.

Некоторое время Инициаторы шли молча. Затем Николай снова заговорил:

— А если цена окажется выше ожидаемой?

— Выше?

— Да. Если соединение станет нестабильным. Если Древо потребует большего. Если погибнут не тысячи, а миллионы.

Первый Инициатор ответил спокойно:

— Тогда Древо станет сильнее.

Николай замолчал, а затем рассмеялся.

— Иногда я понимаю, почему господин поставил именно тебя во главе Инициаторов.

— Я не во главе, просто заменяю его, пока государь занят.

— Как хочешь.

— Готовь первый этап, Николай.

— Хорошо.

Николай кивнул, а Персей сделал ещё несколько шагов и бросил последнее:

— И проследи, чтобы остальные не знали лишнего.

— Даже Александр?

— Особенно Александр.

— Понимаю.

Николай закрыл кейс окончательно. Бордовый свет исчез, будто его никогда не существовало. Но в коридоре ещё долго оставалось ощущение гниющего корня. И чего-то, что только начинало прорастать.

***

Александр любил высоту, ведь с неё было удобнее считать. Дома становились точками. Улицы — линиями. Люди — движущимися значениями в огромной таблице.

Восточная башня Эфетрона возвышалась над столицей Низакриса, как белый шип, воткнутый в небо. На её верхнем этаже находился просторный кабинет восьмого Инициатор разлома — Александра. Единственным украшением в кабинете была огромная энергетическая карта, зависшая над полом.

Александр стоял перед картой и перебирал пальцами данные. Таблицы, линии поставок, объёмы ресурсов, энергетические расходы, прогнозы потерь. Всё это мелькало перед глазами так быстро, что обычный человек не смог бы разобрать ни символа.

Александр улыбнулся — в следующую секунду за его спиной прозвучал голос:

— Ты всегда улыбаешься, когда смотришь на цифры.

Александр не обернулся.

— Госпожа Моргана. Вы пришли быстрее, чем я ожидал.

Моргана Фауст встала у входа в кабинет.

— Я не люблю ждать.

— А я не люблю неожиданных гостей. Но ради вас готов сделать исключение.

— Не стоит.

Моргана прошла вперёд и остановилась рядом с картой. Её взгляд упал на Эдвардис.

— Ты уже просчитываешь войну?

— Я просчитываю всё.

— Это не ответ.

— Это самый честный ответ из возможных.

Александр провёл рукой по карте. Вокруг Эдвардиса вспыхнули тонкие линии: торговые маршруты, военные базы, точки снабжения, скрытые каналы связи.

— Найфорд силён. Слишком силён, чтобы сломать его одним ударом. Особенно пока живы Ингерам Инфер, Владимир и остальные чудовища, которых они называют Рыцарями истребления.

— Тогда зачем провоцировать их?

— Потому что сила ничего не значит, если ей не хватает направления.

Александр коснулся одного из маршрутов — линия погасла.

— Отними у армии поставки.

Погасла вторая линия.

— Отними у города доверие.

Третья.

— Отними у лидеров время.

Четвёртая.

— И даже самый гордый меч начнёт ржаветь в ножнах.

Моргана посмотрела на него с отвращением.

— Ты говоришь о людях так, будто они вещи.

— Нет, госпожа Моргана. Вещи надёжнее.

Дама прищурилась, Александр улыбнулся шире:

— Люди непредсказуемы. Слишком эмоциональны. Слишком упрямы. Слишком склонны верить в глупости вроде чести, дружбы и надежды. Именно поэтому их нужно считать не как вещи, а как риски.

— И сколько рисков ты уже заложил в Найфорд?

— Достаточно.

На карте вспыхнула Улаблейт.

— Союз с Улаблейтом даст нам политическое прикрытие.

Затем несколько точек на окраинах Эдвардиса.

— Военные базы отвлекут внимание.

Потом символы Культа Песчаного Голоса.

— Фанатики уже сделали своё дело, даже если сами не поняли этого.

Моргана резко повернула голову:

— Ты финансировал культ?

— Частично. Я знал, что они ищут отголосок и немного помог финансами. Естественно, анонимно.

Синие глаза Морганы вспыхнули:

— Из-за этого могли погибнуть мирные жители.

— Могли.

— Тебя это не волнует?

Александр наконец повернулся к Моргане — его улыбка не изменилась.

— Госпожа Моргана, я не понимаю, почему вас так заботят жизни жителей Найфорда. К тому же, если бы я переживал из-за каждого человека, который может умереть в результате моих решений, мне пришлось бы перестать принимать решения. На самом деле события в Найфорде оказались полезными. Алад погиб. Жаль, конечно. Он был ценным активом.

— Ты называешь Фантома предела активом?

— А как же ещё? Но благодаря его смерти мы получили информацию о способностях Хамсина Стилвинда, Гипериона Игниса и Рэнсина Рюкайрена. Это выгодная сделка.

— Выгодная?

— Да. Один Фантом в обмен на данные о нескольких будущих угрозах. Особенно об Игнисе.

Моргана нахмурилась:

— Гиперион?

— Да. Его пламя сожгло связь с Отголоском. Если подобный Миф разовьётся, он сможет помешать некоторым будущим процессам. Его стоит устранить поскорее. Желательно вместе с этим Зеноном Кайзером, которого мы не смогли прибить в Улаблейте.

Моргана нахмурилась сильнее прежнего:

— Иногда мне кажется, что ты страшнее Персея.

Александр слегка рассмеялся:

— Это невозможно. Господин первый Инициатор умеет думать категориями мира. Я же лишь умею считать, сколько этот мир стоит.

— И сколько же?

— Меньше, чем думают его жители.

Моргана отвернулась от карты.

— Ты отвратителен.

— Знаю. Меня это полностью устраивает.

Моргана пошла к выходу, но остановилась у двери:

— Александр. Если твои расчёты однажды поставят под угрозу жителей…

Александр поклонился:

— Тогда мне придётся сделать так, чтобы мои расчёты оставались безупречными.

Моргана вышла. Дверь закрылась. Александр остался один и снова повернулся к карте. Его пальцы скользнули к Эдвардису.

— Один год, — тихо произнёс он. — Возможно, меньше.

***

Ещё утром гора возвышалась за пределами столицы. Но теперь она исчезла, а на её месте лежала огромная воронка. По её краям дымился расплавленный камень, а в центре стоял Пирр Киферон. Золотые волосы торчали в разные стороны, тёмно-оранжевые глаза смотрели на результат с недовольством.

За спиной Пирра раздался грубый голос:

— Неплохо.

Пирр даже не обернулся:

— Если ты пришёл читать лекции, уходи, старик.

Видар Седат рассмеялся. Девятый Инициатор, держа в руках огромный боевой топор, больше похожий на обломок древнего оружия, подошёл ближе к Киферону.

— Лекции? Я похож на учителя?

— Ты похож на старика, которому нечем заняться.

— Значит, похож на себя.

Видар подошёл ближе и осмотрел воронку:

— Слишком много лишней силы.

— Что?

— Ты хотел уничтожить цель. Но уничтожил ещё и всё вокруг. Это не победа. Это истерика с хорошей техникой.

Оранжевые глаза Пирра вспыхнули.

— Повтори.

— Истерика.

Тишина длилась меньше секунды. Пирр оказался перед Видаром мгновенно. Кулак полубога остановился в нескольких сантиметрах от лица старика, но Видар даже не моргнул.

— Ударишь?

— Могу.

— Тогда бей.

Пирр стоял неподвижно. Потом цыкнул и опустил руку.

— Не хочу тратить время.

— Хорошо. Значит, ты не совсем идиот.

— Старик...

— Да-да. Оскорбишь меня позже.

Видар прошёл к краю воронки и сел на раскалённый камень, словно тот был обычной скамьёй.

— Ты правда отправишься в Найфорд один?

— Да.

— За Владимиром?

Пирр промолчал — ответ был очевиден.

— Он настолько силён?

— Сильнее всех, кого я видел среди Рыцарей истребления.

— Даже сильнее Ингерама?

Пирр нахмурился.

— Ингерам другой. С ним всё не так просто. Он улыбается, болтает, валяет дурака... А потом ты понимаешь, что стоишь перед чем-то, что уже давно решило исход боя. Мне такие типы не нравятся.

— Понятно. Кстати… Ты слышал о случившемся в Найфорде?

— Про Алада?

— Про пустыню. Черная Пустыня Мертвецов снова показала зубы. Отголосок. Потомок кеметра. Ядро Власти.

— Скучная тема.

— Для тебя всё скучное, кроме драки.

— Потому что драка честнее.

Видар посмотрел на север. Туда, где за снежной бурей терялись ледяные хребты Велесары.

— Пески вечности когда-то были великими.

— Что в них такого великого? Песок, мертвецы, шакалы, древние руины. Звучит жалко.

Видар резко ударил топором о землю — полигон дрогнул.

— Не путай нынешнюю гниль с истоком. Бесконечная Золотая Пустыня была не проклятием. Она была памятью времени. Местом, где песок хранил след каждого шага, каждого царства, каждого умершего владыки. Там не забывали ничего.

Видар провёл ладонью по рукояти топора:

— Потом пришла Черная Пустыня. Как болезнь и маленькое пятно. Грязь на золотом полотне.

— И никто не смог остановить?

— Когда замечаешь болезнь слишком поздно, остаётся только отрезать заражённую плоть.

— Ясно. И вправду сильный паразит. Но, обладая этой силой… Почему Алад проиграл?

Видар рассмеялся:

— Потому что столь огромная сила мифа в руках резонанта — это не меч. Это пожар в руках ребёнка.

— Дело не в резонанте, — оскалился Пирр. — Просто Алад был убогим фанатиком.

— Разницы нет.

— Есть. В руках воина даже песчинка может стать оружием.

***

Анна пела. Её голос мягко поднимался под бело-голубой свод зала, касался стен и возвращался обратно тонким эхом. В песне были снег, кровь, дорога домой и человек, который так и не вернулся. Это была новая песня, которую она написала после собрания, сама не понимая зачем.

В малом зале хора не было слушателей. Почти. Астарот Корвус сидел в последнем ряду. Его глаза с чёрной склерой смотрели на Анну без какого-либо выражения.

Анна закончила последнюю ноту и замерла. Тишина опустилась на зал мягко, как снег.

— Ну? — спросила она, стараясь говорить легко.

Астарот молчал.

— Хотя бы моргни, если тебе понравилось.

Астарот моргнул.

Девушка застыла:

— Подожди... Это было намеренно?

— Да.

Анна улыбнулась:

— Значит, понравилось?

Астарот задумался.

— Наверное сегодня было даже лучше, чем обычно.

Анна прижала ладони к груди:

— Это почти признание.

— Нет.

— Для тебя — да.

— Возможно.

Девушка рассмеялась, пока Астарот смотрел на неё всё тем же пустым взглядом.

— Ты изменила третью часть.

— Заметил? Я сделала её мягче. После собрания... — Анна запнулась. — Не знаю. Захотелось написать что-то менее торжественное. Всё-таки… торжественные песни плохо подходят к началу войны.

Астарот ничего не сказал. Анна медленно спустилась со сцены и села рядом с ним, хотя в зале были десятки свободных мест.

— Астаротик. Это действительно необходимо?

— Что именно?

— Всё, что собираются делать Персей и Николай. То, к чему готовится Александр. То, зачем Пирр отправится в Найфорд. Всё это действительно необходимо?

Астарот ответил сразу:

— Нет.

Анна замерла:

— Нет? Тогда зачем?

— Мне тяжело ответить на этот вопрос.

— Я не хочу, чтобы жители Низакриса умирали.

— Они всё равно умрут.

— Не так.

— Смерть редко спрашивает, какой формы от неё ждут.

Анна замолчала и закрыла глаза. Ей хотелось рассердиться. Накричать. Сказать, что нельзя так говорить о людях, о жизнях, о будущем. Но рядом сидел Астарот. Человек, который потерял единственное близкое существо. Пустая оболочка, в которой всё ещё почему-то оставалось место для её песен.

— В Найфорде появился интересный человек, — неожиданно сказал Астарот.

Анна открыла глаза:

— Кто?

— Зенон Кайзер. Один из Бастардов отчаяния.

— Почему он интересен?

— Его душа меняется слишком быстро. Его путь нестабилен. Такие существа либо ломаются, либо становятся теми, кто ломает чужие пути.

— Звучит как описание половины Инициаторов.

— Нет.

Астарот медленно поднялся:

— Он отличается. Он ещё сопротивляется.

Анна тоже встала:

— Чему?

Астарот посмотрел на неё. В его ярко-зелёных радужках не было эмоций. Но почему-то Анне показалось, что в этот раз он сказал бы больше, если бы мог.

— Себе.

Астарот пошёл к выходу.

— Подожди. Ты уходишь?

— Да.

— А песня?

— Я дослушал.

— И всё?

Астарот остановился у двери:

— Напиши следующую.

Анна моргнула:

— Что?

— Следующую песню.

Четвертый Инициатор вышел. Анна осталась одна в малом зале хора. Некоторое время она стояла неподвижно, потом улыбнулась.

— Хорошо, Астаротик.

Она посмотрела на пустую сцену. Слова новой песни уже начали складываться в голове. Но вместе с ними пришло другое чувство. Анна подошла к окну. Внизу, далеко под башнями Эфетрона, жили люди. Обычные жители Низакриса. Те, кто не знал о планах Инициаторов. Те, кто верил, что их государство защищает их от мира.

— Простите, — тихо сказала Анна.

***

Персей Гераклид стоял на вершине самой высокой башни Низакриса. Перед ним раскинулась ночная Велесара.

Ветер трепал белый плащ первого Инициатора. Чёрный мех на воротнике дрожал, но сам Персей оставался неподвижен. Он смотрел туда, где за тысячами километров пути скрывался Найфорд.

— Найфорд. Вы ещё не понимаете, что война уже началась.

Глава 27 — Кровь, судьба и ненависть: Ненависть

***

Хиган стоял в тёмном подвале, освещённом единственным энергетическим кристаллом. Перед ним висело несколько энергетических проекций: на первой была запечатлена смерть Алада, а на второй возвращение Бастардов отчаяния из Чёрной Пустыни Мертвецов. Хиган скрестил руки на груди. Ни гибель Фантома, ни возвращение Бастардов не вызвала у него особых эмоций. Всё шло именно так, как он и ожидал.

— Жаль Алада. Он был глупцом, но до самого конца оставался Фантомом предела.

На одной из проекций Бастарды отчаяния покинули Чёрную Пустыню Мертвецов.

— Впрочем, результат неплохой, — спокойно продолжил Хиган. — Некоторые из них смогли обратиться к силам мифа напрямую, а значит начали лучше понимать, какова истинная мощь резонантов.

Взгляд Хигана остановился на Зеноне:

— Правда, Кайзер до сих пор не понимает, что это такое.

Хиган отвернулся от проекций — в дальнем углу подвала стоял старый потрёпанный диван, на котором Колхидия сидела с закрытыми глазами. Она перестала наблюдать за битвами ещё задолго до их завершения, словно знала итог с самого начала.

— Как приготовления, Колхидия?

Несколько секунд в подвале слышалось лишь тихое гудение энергетического кристалла. Затем Колхидия открыла глаза — узоры в её радужках, напоминавшие расколотые планеты, вспыхнули красным светом. Затем дама улыбнулась.

— Всё готово. Пора Зенону Кайзеру пробудиться.

***

Среди руин собрались Рыцари истребления. Стражи безмолвных клятв прибыли на место битвы в почти полном боевом составе. Около тридцати человек, которые не так давно зачистили две точки сбора культа.

Камилла, заместитель главы Стражей, стояла рядом с Хамсином, обрабатывая его раны. Там же стоял Ингерам Инфер, который с весёлой улыбкой беседовал с Хамсином о произошедшем.

Неподалеку, рядом с уставшими Гиперионом и Рэнсином, лежал труп Фантома предела — Алада Ганрида. Там же на ветру развеивалась пыль, которая осталась после разрушения Ядра Власти.

— Так вот откуда резонант смог получить столько мифологической силы, — подметил Ингерам, рассматривая труп Алада. — Так называемые Ядра Власти. Впервые с ними встречаюсь.

— Я тоже раньше такого не видел, — кивнул Хамсин, раны которого до сих пор давали о себе знать. — Как сказал Алад, это мощнейшие источники энергии, которые несут в себе чистую силу мифа. В целом, он доказал это и на практике.

— И откуда такое берется? — задумался Инфер.

— Если верить словам врага, хоть я и не люблю это делать, их порождают сами мифологические явления, — нахмурился Хамсин. — Однако как именно его добыть мне неизвестно. Алад одолел одного из кеметров. В его отголоске и получил этот кристалл. Изначально я подумал, что способ заключается именно в этом, однако…

— Уверен, он получил Ядро Власти ещё до начала битвы, — кивнул Ингерам. — Его собственных сил не хватило бы для того, чтобы убить одного из кеметров. Конечно, всегда есть вариант, что ему просто помогли, но тогда, думаю, черные кеметры куда активнее вели охоту на золотых. Всё-таки это верный способ стать сильнее и продвинуть Черную Пустыню Мертвецов.

— Я придерживаюсь того же мнения, Ингерам. Однако, Ядра Власти, которые неизвестно как, но точно сложно получить, сейчас не самая большая проблема. Если учитывать слова а также то, каким способом Алад смог получить силу, он не был одиночкой. У него были очень сильные товарищи.

— Да, — Ингерам с яростью сжал кулаки, вспоминая слова Хамсина о нитях судьбы, которые оплетали ныне уничтоженное Ядро Власти. — Фантомы предела и обладатель силы Судьбы среди них. Они очень опасная фракция. Возможно…

— Как угроза, они могут превосходить Инициаторов разлома и Низакрис, чьи действия стоят против всех законов и принципов Найфорда. Если предположить, что обе фракции могут находиться в союзе, то Найфорд и Рыцарей истребления ждут тяжелые времени.

— И не поспоришь, — кивнул Ингерам.

Следом на его Инфера растянулась ненавязчивая улыбка. Он посмотрел на Гипериона и Рэнсина, сидевших в стороне.

— Но, к счастью для нас, в Найфорд уже прибыли те, кто смогут изменить будущее Эдема.

***

Неожиданно к юным Бастардам отчаяния подошёл Ванагандр Гарм. Он осмотрел труп врага и недовольно цыкнул.

«Да уж… Редко мне удаётся увидеть столь фанатичного резонанта, которого погубила не его собственная вера, а тот, кому он завидовал больше всего. Печальная судьба. Даже при всей моей ненависти к Фантомам… Мне его жаль».

Заместитель главы Бастардов отчаяния посмотрел на своих юных подопечных. На лице Вана расцвела улыбка, удивившая даже Гипериона с Рэнсином.

— Молодцы.

— Благодарю, — кивнул Рэнсин.

— Спасибо, господин Ванагандр, — улыбнулся Гиперион. — Но, увы, мы были не так полезны, как могли бы.

— Вы сделали всё правильно, — уверенно ответил полубог. — Выполняя приказ, вы стояли в стороне. Верное поведение для Рыцарей истребления. Однако… — полубог ухмыльнулся. — Мне искренне нравится, что вы, как настоящие Бастарды, всё-таки на этот приказ наплевали.

Обернувшись, Ванагандр посмотрел на Ингерама, продолжавшего болтать с Хамсином. Оскалив клыки, Ван покосился на Инфера и, не сдерживая эмоций, закричал:

— Ингерам, чертов ты придурок, сколько ещё можно болтать со Стилвиндом?!

Только Ингерам с удивлением посмотрел на товарища, Ван начал кричать ещё громче:

— У тебя тут два молодых таланта, которые все силы вложили в сегодняшнюю победу, а ты даже не соизволил их похвалить! Позор тебе, самовлюбленный идиот!

— А! — Ингерам вскочил с места и подошёл к рыцарям своего подразделения. — Прости, прости, — почесал мужчина затылок. — Я что-то совсем отвлекся.

— Типично, — покосился Ванагандр. — Быстрее исправляйся.

— Так точно, — усмехнулся Ингерам, пройдя мимо Ванагандра и присев рядом с юными воинами. — Однако, Ванагандр как всегда прав, — Гауст посмотрел на Гипериона и Рэнсина. — Вы и вправду большие молодцы, парни. Горжусь вами.

Не успел Ингерам перевести взгляд в сторону, как его по голове ударил Ванагандр. Юные Бастарды в шоке отпрянули в стороны, а сам Инфер согнулся, схватившись руками за голову.

— Мог бы придумать речь покрасочнее, — отметил Гарм.

— Да, — кивнул Ингерам, поднявшись на ноги. Его лицо стало на удивление серьёзным. — Я могу долго говорить, какие вы все молодцы, Гиперион, Рэнсин. Однако в этом нет смысла, — Ингерам посмотрел на Вана и тот начал понимать посыл. — Я горжусь и уважаю каждого воина своего подразделения. Всё-таки… — Ингерам усмехнулся. — Среди Бастардов отчаяния нет ни одного случайного резонанта.

***

Разлом закрылся и Бастарды отчаяния оказались возле Пещеры Серых Клыков. Несколько секунд никто не двигался. Резонанты тяжело дышали и пытались убедиться, что всё закончилось. Чёрная Пустыня Мертвецов осталась позади.

Наконец Нокс поднял голову и тут же сорвался на крик:

— Да вы издеваетесь! Чертов шакал! Ничего полезного мы так и не выяснили, а ведь договаривались! Скотина, он разрушил такую возможность!..

— Ничего удивительного, — стер фиолетовую кровь с губы Зенон. — Этот убогий монстр явно что-то знал, но с самого начала не планировал нам ничего рассказывать.

— Он ненавидел людей, — подметил Тюр. — Думаю, и на спор он согласился только из уверенности, что сможет без труда нас одолеет. Признаться честно, он был и вправду силён.

— Да уж… — покачал головой Нокс. — Жалость, да и только…

— На самом деле в этом шакале не было никакой особой ненависти, — перебил Зенон.

— А? — одновременно удивились Тюр и Нокс.

— В каком смысле? — поинтересовался Тюр. — Он называл нас жалкими просто из-за того, что мы были людьми.

— Да, — кивнул Кайзер. — Он также убивал каждого, кто прибывал на его земли. Истреблял слабых, демонстрируя свою силу. Он просто считал людей жалкими на фоне себя, вот и всё. Это высокомерие и самолюбие, но не ненависть.

Повисла тишина.

— Вы двое… Неправильно понимаете, что такое ненависть.

Тюр и Нокс переглянулись, но не проронили ни слова.

Зенон выдохнул и продолжил, глядя на свет Мнемоса:

— Ненависть — это не просто чувство. Не вспышка, не каприз. Настоящая ненависть куда глубже. Она не кричит и не бушует. Она живёт внутри тебя тихо и терпеливо, как яд, который впитывается в кровь. Ты можешь думать, что управляешь ею, что держишь её на цепи… но однажды просыпаешься и понимаешь: это она держит цепь, а ты — на ней.

Кайзер вспомнил врага, голову которого недавно отрубил.

— Косфаль презирал. Гордился собой. Он смотрел на людей сверху вниз и наслаждался собственной жестокостью. Но ненавидеть… он не умел. Ему и не нужно было. Он жил внутри своей маленькой, убогой уверенности в том, что он выше всех вокруг. Это — болезнь силы, но не ненависти.

Нокс прикусил губу, ощущая чувства внутри Зенона. Тюр, напротив, чуть подался вперёд, словно боясь пропустить слова, которые могли помочь понять.

— Настоящая ненависть, — продолжил Зенон. — Не даёт тебе наслаждаться властью. Она не даёт покоя. Она выдергивает тебя из сна, заставляет вглядываться в тени, дёргает за мысли, за дыхание, за саму сущность твоего «я». Ненависть не говорит: «Я лучше вас». Она шепчет: «Если я остановлюсь — исчезну». Она пожирает тебя изнутри, разрывает душу, но при этом становится единственным, что заставляет двигаться вперёд. Вот почему я говорю, что Косфаль не ненавидел людей. Ненависть — это тяжёлое, безмолвное бремя. Оно не даёт наслаждаться чужой болью. Оно не даёт смеяться. Оно не даёт жить, но и не даёт умереть.

Нокс медленно опустил взгляд. Тюр замер, задержав дыхание. И только Кайзер смотрел прямо, без тени сомнений.

— Настоящая ненависть. Не про то, кого ты хочешь уничтожить. Она про то, что останется от тебя, если ты вдруг перестанешь чувствовать её хоть на секунду.

Тишина стала почти осязаемой, но никто не рискнул первым нарушить её.

Зенон уже собирался вновь прокрутить в голове недавнюю битву, когда его разум пронзила вспышка боли. Кайзер схватился за голову. Эдеминарная энергия внутри него взбесилась. Режущая боль ударила прямо в мозг.

Нокс и Тюр тут же дёрнулись к нему, но Зенон их уже не видел. Мир перед глазами окрасился в бледно-алый цвет. Зенон попытался поднять взгляд и замер. Повсюду появились алые нити, подобные лианам гигантского растения-чудовища. Бесчисленные они пересекали воздух, землю, деревья и даже людей. Нити судьбы. Они вспыхивали перед глазами, исчезали, появлялись вновь.

Зенон резко обернулся, но куда бы он ни смотрел, нити продолжали заполнять мир. В следующий миг в его голове прозвучал женский голос:

— «Красивая речь, юный Кайзер».

— Что это?! Кто ты?! — кричал Зенон.

— «Сейчас это не имеет никакого значения…» — ответил женский голос. — «Куда важнее, что с каждым новым днем ты делаешь новые шаги к становлению тем, кем должен быть, чтобы продолжить свой новый путь. И я искренне хвалю тебя за это. Мне очень нравится наблюдать за тем, как моя драгоценная черная роза пускает корни, а её бутон раскрывается всё шире. Однако больше ты не можешь существовать в полном неведении».

— О чём ты говоришь?! — с каждой секундой Зенон Кайзер кричал всё громче. Головная боль усиливалась, а красный свет в глазах становился всё насыщеннее.

— «Узнав, что из себя представляет душа и эдеминарное ядро ты сделал первый шаг в этом огромном мире, полном тайн и загадок. Однако, чтобы продолжать двигаться дальше, ты должен познать основы, которые с каждым годом становятся всё более скрытыми от человечества».

— Основы?! Ты об истории до наших мифов?

— «Именно! Я, с искреннем удовольствием, посвящу тебя в основу нашего мира».

В следующий миг голос исчез, словно его никогда не существовало. Нити судьбы погасли, красный цвет растворился, и мир провалился во тьму.

— Что?..

Зенон не успел закончить мысль. Сознание оборвалось, ноги подкосились, и тело рухнуло на землю. Он больше не чувствовал ни боли, ни собственного дыхания, ни голосов Нокса и Тюра. Осталась только бесконечная чернота.

А затем Зенон открыл глаза, но уже не в Пещере Серых Клыков.

???

Пожираемый странным чувством, словно его душу сжали невидимыми тисками, Зенон Кайзер открыл глаза в неизвестном месте. Его раны зажили, а эдеминарный доспех восстановился. Всё вокруг покрывал бледно-красный туман. Он расползался по поверхности пространства, словно был естественной частью этого места.

— Ну и где я?

Юноша попытался оглядеться, но это оказалось бесполезно из-за красного тумана.

Неожиданно в разуме Кайзера вновь раздался женский голос:

— «Это ложное пространство, созданное силами Лотоса Переплетения, юный Кайзер. Я создала это место специально, чтобы посвятить тебя в историю рождения нашего мира».

— Кто ты такая? — нахмурился Кайзер, его глаза накрыла угрожающая тень. — И что ещё за Лотос Переплетения?

— «Лотос Переплетния — гигантский цветок, древнее и величественное образование, которое выполняет роль параллельного модуля судьбы. Когда-то его создали разумные нити судьбы. И хоть самих разумных нитей не осталось, Лотос остаётся полезен».

— Так это одна из структур судьбы… — продолжил хмуриться Кайзер. — Нокс говорил о чем-то подобном, но мы оказались недостаточно посвященными в нюансы этой темы.

— «Это нормально. Концептуально, судьба одно из сложнейших понятий нашего мира. Я обязательно расскажу тебе о ней, когда наступит время. Возможно, даже отведу к Лотосу, если ты, конечно, выберешь верный путь».

— Ты так и не ответила на мой первый вопрос. Кто ты?

— «Это не так важно, Зенон. Главное, что я искренне хочу помочь, просветив тебя».

— И зачем тебе это? Если ты мой союзник, то я не вижу смысла тебе скрывать свою личность. Если же ты мой враг, то я, тем более, не понимаю, зачем тебе пытаться мне помочь. Знания сила. Каков смысл делать врага сильнее?

— «Я тебе не враг, но и не друг, Зенон. Сейчас, благодаря твоим же действиям в прошлом, я лишь наблюдатель, которой очень интересно смотреть за твоим ростом и… Который может немного его ускорить».

Зенон сжал кулаки и оскалил зубы, пытаясь сдержать ярость внутри собственной души. Он ненавидел, когда с ним разговаривали загадками, но в последнее время любой разговор казался ему таковым. Он слишком мало знал о мире, в котором жил, потому решил не спорить, а воспользоваться неожиданной возможностью.

— Так может… — задумался Кайзер. — …тебе известно, как разрушить барьер теней?

— «Известно, но, увы, мои подсказки тебе никак не помогут. Никто, кроме тебя самого, не сможет повлиять на структуру этого барьера».

— Ясно.

Кайзер почесал затылок, потянул спину, а после посмотрел вперед.

— Значит, как я и думал, с этим мне придётся разбираться самостоятельно.

— «Можешь считать так…»

— Что ж…

Зенон сделал несколько шагов вперёд.

— Тогда давай приступать к уроку истории. Я ведь верно понимаю, что это будет не просто рассказ, да? Иначе, тебе бы не было смысла приводить меня в это место. Точнее, отправлять сюда мой разум и душу.

— «А ты быстро схватываешь. Удивлена, что тебе хватило всего одного объяснения концепции души и эдеминарного ядра, чтобы сейчас понять, что именно произошло. Ты молодец. Хотя, с понятием души у тебя никогда проблем не было».

— Ну так?.. — вернулся к разговору Зенон.

— «Верно. Конечно, я бы могла просто рассказать тебе правду и, уверена, ты бы всё прекрасно понял. Однако… Это слишком скучно. Можно сказать, противоречит моей природе».

— Так за знания ты хочешь чего-то взамен?

— «Лишь красивую историю».

— Что это значит?

— «Ты увидишь историю прошлого, Зенон. Но после, тебе придётся пройти моё испытание. Я, в свою очередь, посмотрю интересную историю и смогу понять, насколько ты готов жить и сражаться в нашем мире. Всё-таки… Я делаю на тебя очень большую ставку».

Кайзер ехидно усмехнулся, приподняв плечи. На его лице заиграла демоническая улыбка, а в душе разыгралось странное чувство, подобное предвкушению. Он посмотрел вглубь тумана и сказал:

— Испытание, так испытание. Я не против.

— «Скажи, как будешь…»

— Я готов.

— «Отлично».

По пространству прошлась волна эдеминарной энергии — алый туман расступился. Зенон замер. Над безжизненным горизонтом возвышался исполинский замок. Чёрно-красные стены уходили высоко в небо, теряясь в бурой дымке. По ним тянулись бесчисленные нити судьбы, вплетённые в саму структуру крепости. Они медленно пульсировали, словно по замку текла кровь. У входа зиял огромный разлом, напоминавший раскрытую пасть чудовища. А над всей крепостью висела гигантская алая сфера. Она медленно вращалась, наблюдала и ждала.

— Так это и есть место, в котором пройдет испытание? Масштабно. Ты сама его создала?

— «Да, благодарю. Использовала свои силы, опираясь на твои особенности».

— Особенности? — переспросил Зенон, прищурившись. — И какие же именно?

— «Этот замок создан, чтобы раскрывать истину, Зенон. Но истина — не едина. Она принимает форму, исходя из того, кто входит внутрь. Меняется… подобно отражению в потревоженной воде. Ты человек, движимый эмоциями настолько глубокими, что они стали твоим топливом. Поэтому для тебя был создан именно такой контур испытания».

Зенон приподнял бровь, но промолчал.

— «Замок реагирует на тех, кто в него вступает. Его коридоры меняются. Существа внутри формируются из фрагментов твоих мыслей, страхов, желаний, даже тех, что ты давно отверг. Здесь ты не найдёшь логики пространства — лишь закономерности собственной сущности».

Лианы резко дёрнулись в сторону Зенона. Он ощутил едва заметный укол — словно чьё-то внимание коснулось костей. Кайзер нахмурился.

— «Войди, Зенон Кайзер. Рождение истины начинается там, где заканчиваются следы прошлого».

— Похоже, обратной дороги уже нет.

— «Верно. Но ведь это тебя не пугает».

— Меня уже давно ничто не пугает.

Зенон Кайзер вошёл в Замок судьбы.

Глава 28 — Кровь, судьба и ненависть: Познание

***

Воспоминание Зенона Кайзера.

Ночью Зенон Кайзер сидел на полу, погрузившись в медитацию.

Дыхание было ровным — эдеминарная энергия медленно расходилась по телу. Зенон внимательно следил за этим потоком, стараясь уловить малейшие закономерности. Чем дольше он наблюдал, тем отчётливее понимал, как энергия укрепляет мышцы, насыщает кости и возвращается обратно к ядру, замыкая бесконечный цикл.

«После моей битвы с Тюром всё изменилось».

«Часть барьера теней наконец рухнула и узоры на моём лице покрылись трещинами. Вместе с этим изменилось и моё восприятие собственной силы. Я стал намного яснее чувствовать эдеминарную энергию».

«Я должен…»

— Не спишь?

Голос Гипериона вырвал Зенона из сосредоточения.

Игнис поднялся с кровати, подошёл ближе и, опустившись рядом, с любопытством посмотрел на товарища.

— Зенон, нельзя же постоянно так себя изводить. Ты сегодня совсем не отдыхал, даже не ел почти. Понимаю, резонантам отдых нужен меньше, чем обычным людям, но иногда можно и выдохнуть. Отдохни, у тебя завтра тяжелая миссия.

Зенон открыл глаза и посмотрел на Гипериона так, словно тот нёс полную чушь.

— Можно. Нет. Нужно.

— Почему?

— Потому что мне нельзя быть слабым, Гиперион. Мне нельзя ошибаться. Мне нельзя падать. Всё это, всё, что я чувствовал раньше… было роскошью, которую я больше не могу себе позволить. Я искренне считаю, что именно слабость, в какой-то степени, делает человека живым. Но меня она убьёт. Поэтому я сам задушу её раньше, чем она успеет добраться до меня. Я должен быть сильным. Даже если для этого придётся разрушать самого себя снова и снова. Таков мой путь. И назад мне не вернуться.

***

Пройдя через врата, похожие на пасть исполинского зверя, Зенон Кайзер оказался в первом зале Замка Судьбы. Там его встретила тишина — гнетущее безмолвие, от которого начинало звенеть в ушах.

Перед Зеноном раскинулась огромная круглая арена. Её поверхность была идеально гладкой и настолько чёрной, что напоминала застывшую бездну. По ней медленно пульсировали тонкие алые линии, похожие на кровеносные сосуды.

Дальше ничего не существовало. Арена просто обрывалась, уступая место бесконечной тьме.

Зенон невольно сделал шаг вперёд. Именно тогда он почувствовал неладное. Эдеминарная энергия вокруг вела себя неправильно. Она не текла, как прежде. Пространство словно пыталось создать что-то из самого себя: в пустоте на миг возникали очертания колонн, разрушенных стен и неизвестных механизмов, но уже через секунду они рассыпались, будто никогда не существовали.

— Что здесь происходит? — спросил Зенон в пустоту.

— «Здесь рассказывается история, юный Кайзер».

— История?

— «Верно».

Голос Колхидии ещё звучал в сознании Зенона, когда пространство вокруг дрогнуло. Алые прожилки, пересекавшие поверхность арены, вспыхнули одновременно, словно сердце, которое после долгого молчания вновь вспомнило, как биться.

В следующий миг мир изменился. Из самого воздуха начал вытекать густой алый туман, сотканный из мельчайших частиц эдеминарной энергии. Он быстро накрыл арену, скрыв бездну за плотной завесой.

Воздух вокруг начал сжиматься. Реальность густела, собираясь слоями. Внутри этих слоёв проступили чужие образы.

Сначала пришла война. Кровавые сражения прошлого развернулись вокруг Зенона без звука. Существа с белыми крыльями давили вперёд плотной линией света, а воины с чёрными рогами отступали под их ударами. Клинки сталкивались, крылья ломались, чёрные рога падали в кровь, и каждая вспышка силы оставляла в пространстве след давно умершего мифа.

Зенон смотрел на это с холодной ненавистью. Его взгляд был хмур, ладони сжались в кулаки сами собой, но он молчал. Лишь смиренно наблюдал за тем, чего не понимал.

Воины с рогами отступали всё дальше. Когда расстояние между ними и крылатыми существами стало огромным, видение изменилось.

Перед Зеноном возник неизвестный мужчина с золотым молотом. Он стоял посреди пустого пространства и поднимал оружие так спокойно, будто держал в руках закон будущего мира. Первый удар молота пришёлся по самой реальности. Пространство дрогнуло, и из трещины хлынул золотой свет. Мужчина ударил снова — свет стал плотнее. Третий удар заставил золотое сияние подняться стеной.

Молот опускался раз за разом, и каждый удар вбивал в мир новую границу. Свет становился ярче, шире, выше. Скоро он заполнил всё вокруг, превратился в ослепительное море и заставил Зенона закрыть глаза.

Когда Кайзер открыл их снова, тёмное помещение исчезло. Зенон стоял на огромной золотой стене. Она тянулась в обе стороны до самого горизонта, разделяя мир так уверенно, словно возникла раньше земли, неба и крови. Золотой металл под ногами хранил тепло старого мифа. Башни на стене уходили вверх, а вдоль зубцов мерцали руны, способные остановить целую эпоху.

Зенон посмотрел вперёд. За стеной лежали десятки километров пустоши. Красный песок покрывал землю до дальнего горизонта, где в мареве проступали очертания чёрного замка. Он стоял один, угловатый и мрачный, словно сама тьма решила обрести форму.

— Это великая золотая стена? — спросил Зенон.

Голос Колхидии снова прозвучал в голове юного Кайзера:

— «Так ты знаешь о ней? Это приятно удивляет».

Кайзер крепче сжал пальцы.

— Каждый житель Предела памяти с детства знает о великой золотой стене. Именно знания о ней первыми вбивают в детский разум. И... Именно за ней живут чертовы демоны.

— «За стеной находится Предел господства. Именно там грань между миром и эдеминарной гладью самая тонкая».

— Что это значит? — нахмурился Зенон.

— «Тебе известно, что эдеминарная гладь внутреннее пространство Эдема, в котором и хранятся самые объемные проявления мифов. Вроде Чёрной Пустыни Мертвецов. В Пределе господства мифология проявляется сильнее всего. Мифы там обретают плоть быстрее, чем в других частях мира. Их проявления почти ничто сдерживает».

Кайзер посмотрел на красную пустошь. Чёрный замок вдалеке казался ближе, чем секунду назад.

— Там обитают демоны, которых я должен истребить.

— «Да. Стену изначально построили ради этого. Чтобы отделить мир от демонов и тьмы, которую они несут за собой. Это случилось давно. Ещё во времена древней войны. Одной из древних войн».

— Правильно сделали, — холодно сказал Зенон. — Хотя лучше было истребить их всех.

— «Тогда ты мог бы и не родиться».

Зенон даже не моргнул.

— Плевать. Тьму, которую несут демоны, нужно уничтожить. В этом мире нет ничего хуже. Да и, я не был рожден демоном, меня прокляли. Думаю, я бы всë-таки родился. А тьму вот следует уничтожить.

— «Прокляли? Хах... Возможно, ты прав. Именно тьма породила большую часть самых ужасных явлений Эдема».

— Ты много знаешь о Пределе господства. От куда? Бывала за стеной?

— «Да, много раз».

— Мало, кто может похвастаться таким.

— «Моë родное государство находилось за стеной, Зенон. Я родилась и выросла в Пределе господства».

— Что? Но?..

— «Но тьма добралась и до моего народа».

Зенон хотел ответить. Слово уже поднялось к горлу, но взгляд сам вернулся к пустоши за стеной.

Кто-то смотрел на него. Ощущение пришло мгновенно и ударило в тело сильнее клинка. Красный песок, чёрный замок и золотые зубцы стены на миг потеряли форму.

Перед глазами Зенона вспыхнул образ высокого человекоподобного существа. Белый мрамор вместо кожи. Тысячи тонких трещин по телу. Алая кровь, текущая изнутри наружу. Существо смотрело на него сквозь расстояние, видение и память.

Зенон резко отвёл взгляд от пустоши. Тело покрыл холодный пот. Дыхание сбилось. Пальцы сами потянулись к оружию, хотя рядом не было даже намека на клинок.

— Что это было? — хрипло спросил Кайзер.

В голосе Колхидии исчезла прежняя мягкость.

— «То самое существо, которое многие в современном мире считают выдумкой».

Зенон медленно поднял голову.

— О чем ты говоришь?

— «Архонт. Порождение корней пустоты. Одни из самых жестоких существ Эдема».

Кайзер заставил себя снова посмотреть на пустошь, но образ белого мраморного тела уже исчез. Осталось только ощущение чужого взгляда, застрявшее глубоко под кожей.

— Я слышал о них, — сказал Зенон. — Сказки для детей, которые отказываются бояться демонов. Архонты, пустота, мраморные чудовища за пределами мира.

Колхидия тихо усмехнулась.

— «Удобная сказка. Мир любит превращать дальнюю угрозу в детский страх, пока настоящая тьма копит силу за границей понимания».

Зенон медленно выпрямился.

— Ты хочешь сказать, что демоны — лишь часть проблемы?

— «Пока весь мир сражается с демонами, настоящая угроза скрывается куда глубже во тьме Эдема».

Над красной пустошью снова дрогнул воздух. На горизонте, за чёрным замком, на миг проступили тонкие белые силуэты.

Глава 29 — Кровь, судьба и ненависть: Гоэтия

***

Зенон Кайзер моргнул и снова оказался посреди чёрной арены. Та же бесконечная пустота за кругом. Те же пульсирующие прожилки алой энергии. Та же тишина, которая давила на барабанные перепонки.

— Это было реально? Или просто ещё одна иллюзия?

— «Реальность и иллюзия, юный Кайзер. В твоём мире эти понятия давно перестали быть противоположностями».

С этими словами пространство вокруг арены вспыхнуло. В воздухе возникли энергетические кристаллы, каждый около двух метров длиной. Их тела были заключены в массивные железные сосуды, испещрённые незнакомыми символами. Они зависли вокруг Зенона, образовав гигантский круг. Десятки кристаллов сияли разными цветами, заполняя пространство первородной эдеминарной энергией.

Кайзер невольно замер. Одни кристаллы словно безмолвно звали его к себе. Другие же, напротив, источали непреодолимое отторжение, будто сама их природа отвергала существование Зенона.

— Что происходит?

— «Одна из версий визуализации фундаментальных направлений мифологии, юный Кайзер».

— То есть?.. Эти кристаллы олицетворяют мифологические явления нашего мира? Так много…

— «И это лишь часть… Наш мир прошёл тысячи циклов развития и падения. И каждый виток истории, так или иначе, знаменовался падениями и рождениями новых мифов».

Зенон окинул взглядом окружавшие его кристаллы. Одни сияли ярче остальных. Другие были покрыты трещинами. Третьи давно рассыпались на осколки, которые удерживала вместе лишь эдеминарная энергия. Кайзеру хватило одного взгляда, чтобы понять:

«Молодые. Угасающие. И те, что до сих пор возвышаются над всеми остальными».

— «Выбери один из кристаллов, Зенон».

— Выбрать?

Кайзер осмотрелся, выбирая самые притягательные кристаллы.

— В каком смысле? Зачем?

— «Мне интересно знать. К чему ты всё-таки ближе?»

— Но… Барьер теней…

— «Прошу, преступай».

Зенон кивнул и медленно пошёл вдоль круга кристаллов, вслушиваясь в их зов. Одни он отвергал почти сразу, другие вызывали в памяти знакомые ощущения, но лишь два кристалла заставили его остановиться. Первый пылал алым светом, в его глубине переплетались лианы и лепестки неизвестного цветка. Второй был абсолютно чёрным, и лишь где-то внутри мерцали синие, алые и фиолетовые всполохи.

Зенон переводил взгляд с одного кристалла на другой, чувствуя, что именно они древнее остальных. Несколько секунд он колебался, затем протянул руку к чёрному кристаллу. В тот же миг пространство содрогнулось — небытие и резонант откликнулись друг другу. По телу Кайзера прошла волна первородной силы, а всполохи внутри кристалла вспыхнули ещё ярче.

На лице Зенона растянулась демоническая улыбка:

— Этот.

— «И всё-таки Небытие… Что ж, иного я ожидать не могла».

— Небытие? Нельзя было ожидать другого? Что ты имеешь ввиду? Я?..

Не успел Зенон закончить, как все кристаллы вокруг него испарились. Кайзера вновь окружила пустота арены, в которой вспыхнула волна давящей силы. Он обернулся, пытаясь найти хоть что-то, новместо этого услышал голос Колхидии:

— «Я Колхидия Файтер, одна из Фантомов предела, нынешняя Швея Судеб, Зенон Кайзер. И за те знания, что я даровала тебе сегодня, ты должен заплатить».

— Что? Но я прошёл твои загадки. Увидел прошлое Эдема, увидел наш мир! Что ещё?

— «Ты увидел. Но чтобы унести знание с собой, нужно не просто видеть. Нужно стать его частью».

— Стать частью?

— «Битва, Зенон. Самое честное, что есть в этом мире. Ты должен победить в битве, созданной специально для тебя».

Зенон уже хотел задать следующий вопрос, но пространство над неожиданно ареной дрогнуло. Из чёрной бездны за пределами круга начали прорастать нити судьбы. Алые лианы поднимались вверх, медленно переплетаясь между собой. С каждым новым витком их становилось всё больше, пока над головой Зенона не возникла исполинская конструкция.

Тихий гул прокатился по арене. Кайзер не мог отвести взгляд. В глубине его души пробуждалось что-то древнее. Что-то, не подвластное разуму. Воздух стал тяжёлым. Каждый вдох давался с трудом, будто сама реальность не желала принимать Зенона.

Нити судьбы переплелись в последний раз и замерли. Из их клубка возникло существо выше трёх метров. Его тело покрывал чёрный доспех, больше похожий на живую плоть из затвердевшей тьмы. Там, где должны были находиться глаза, тянулись две узкие вертикальные прорези. Из них лился алый свет. По телу чудовища медленно пульсировали багровые прожилки. За спиной раскрылись массивные чёрные крылья.

Виверна Ингерама, которую Зенон прежде считал воплощением могущества, теперь казалась обычным зверем. Зенон не знал, что это за существо. Но инстинкты уже сделали свой вывод. Оно было опасно.

Чудовище неподвижно висело над ареной, наблюдая за Кайзером двумя алыми прорезями вместо глаз. В этом взгляде не было никаких эмоций. Только пустота.

— Что...

Кайзер хотел спросить: «Что это?»

Но ответ уже пришёл. Не от Колхидии — откуда-то изнутри.

«Демоническое оружие», — эти слова вспыхнули в голове, будто их выжгли клеймом.

Перед глазами Кайзера вспыхнули знакомые образы: Мать, чья голова отделилась от тела. Отец, разорванный волками. Маленький брат, неподвижно лежащий в луже крови.

Из груди Зенона вырвался глухой рык. Пальцы сжались до хруста. Он шагнул вперёд. Ему хотелось лишь одного. Разорвать это существо. Вцепиться в чёрную плоть, сорвать с неё броню и вырвать алый свет, горевший в глазницах.

— Это существо связано с демонами.

Зенон выдохнул. Эдеминарная энергия внутри него взбесилась. Она рвалась наружу, разрывая каналы, прожигая путь сквозь тело.

Существо в воздухе качнулось. Красные прорези моргнули.

— «Узнаю эту реакцию. Ты ненавидишь их всех даже не зная, кто перед тобой».

Зенон не ответил.

— «Хорошо. Испытание начинается. Победишь — унесёшь знание с собой. Проиграешь...»

Колхидия не закончила. Это было не нужно.

Красные прожилки на теле чудовища вспыхнули. Крылья распахнулись, когти дрогнули. Оно сорвалось вниз.

Зенон шагнул навстречу. Рука метнулась за спину и сомкнулась на обломке чёрного серпа Косфаля. На лезвии ещё не высохла кровь королевского шакала. Эдеминарная энергия хлынула в оружие.

«Сейчас», — подумал Бастард, готовясь рвануть вперёд.

Кайзер не успел сделать и шага. Чёрная тень уже стояла перед ним. Звук пришёл позже. Коготь прошёл сквозь серп, будто тот был сделан из бумаги, и лезвие королевского шакала разлетелось на сотни осколков. Они вспыхнули в алом свете и исчезли в темноте.

Зенон рванул назад, тело среагировало раньше разума. Чёрный коготь рассёк воздух там, где мгновение назад была его грудь. Кайзер приземлился у самого края арены и тяжело выдохнул, сердце бешено колотилось, а пальцы всё ещё судорожно сжимали рукоять оружия, которого больше не существовало.

Кайзер посмотрел на пустые руки, потом — на врага. Тот даже не шелохнулся, лишь парил в воздухе, медленно покачивая крыльями, и смотрел на Зенона сквозь алые прорези. В этом взгляде было лишь спокойствие существа, которое уже знало исход.

— Что... — выдохнул Зенон. Голос сорвался в хрип. — Что это за сила?

— «Перед тобой стоит гоэтия. Так прозвали особое оружие. Существ, порожденных демонами с одной целью. Уничтожать врагов».

«Что делать? Как драться?» — мысли Кайзера заметались в панике. Оружия у него больше не было. Барьер теней всё ещё держал больше половины его сил. Даже эдеминарная энергия, которую он мог контролировать, казалась жалкой искрой перед этим океаном тьмы.

«Нужен план. Нужна стратегия. Нужно...»

Мысли Зенона оборвались. В одно мгновение гоэтия висел в двадцати метрах от него, а в следующее — уже стоял за спиной. Кайзер почувствовал его раньше, чем увидел: леденящее давление сдавило лёгкие, по коже пробежал холод. Он резко развернулся — алые прорези оказались в шаге от него.

— Эта скорость...

Когти рванули вперёд. Первый удар прошёл над головой — Зенон рухнул на колено, второй — перекатился в сторону, третий — оттолкнулся рукой от земли и взмыл вверх. Четвёртый. Пятый. Шестой. Когти вспарывали лишь пустоту.

Кайзер не думал — тело двигалось само, так, как его научили кровь, боль и бесконечные бои. Арена содрогалась: каждый удар гоэтии оставлял глубокий кратер, чёрный камень разлетался во все стороны, отражая алый свет прожилок. За несколько секунд идеально ровная площадка превратилась в изуродованное поле боя.

Следующий удар когтя прошёл в миллиметре от виска — Зенон почувствовал, как холодная сталь задела волосы. Каждая клетка его тела кричала: «Это конец, это конец, это конец». Но Кайзер продолжал уворачиваться.

«Тюр, Нокс, Гиперион, Рэнсин, Ванагандр и Ингерам. Они ждут меня. Ждут также как мои месть и цель. Я не могу здесь умереть».

Коготь прошёл сквозь край хаори, пригвождая ткань к арене. Зенон рванул, оставляя кусок материи на чёрном лезвии, и покатился дальше.

— Думай. Думай, мать твою!

Мысли не слушались. В голове был только белый шум — смесь страха, ярости и инстинкта выживания. Град смерти всё падал и падал. Арена превращалась в руины. Зенон уворачивался. А голос Колхидии ворвался в сознание, как лезвие гильотины:

— «Я создала гоэтию судьбы, взяв несколько образов гоэтий из архивов Древа скорби».

Зенон стиснул зубы. Очередной перекат — коготь прошёл в миллиметре от позвоночника.

— «Это не копия кого-то существовавшего. Такого существа никогда не было в нашем мире».

Зенон хотел заорать: «Какая разница?!» — но не успел. Воздух выбило из лёгких очередным кульбитом. Колхидия усмехнулась в его голове.

— «Но я наделила его силой, которая была присуща многим демонам и гэтиям. Сила, которую все называют тьмой».

Зенон не успел понять, что значили слова Колхидии. Вокруг гоэтии вспыхнули чёрные сгустки. Плотные, как смоль, они быстро сжались, превратившись в шесть огромных сфер. Те зависли в воздухе и медленно закружили вокруг чудовища. Внутри каждой пульсировал алый свет.

— «Как у демонов, так и у гоэтий встречаются три типа крови и энергии. Синяя олицетворяет демоническую верность. Красная демоническую ярость. А фиолетовая ненависть».

— И что мне с этой информацией делать?! Она никак не помогает!

Гоэтия не ответил. Ответили сферы. Из них одновременно хлынули волны тьмы.

Зенон бросил тело в сторону. Первая волна прошла под ногами, стерев часть арены. Вторая — над головой, срезав край хаори, который тут же обратился в прах. Третья. Четвёртая. Пятая. Кайзер метался между потоками, полагаясь лишь на инстинкты.

Там, где проходила тьма, арена исчезала без следа. Не оставалось ни кратеров, ни обломков — только алые прожилки, медленно затягивавшие пустоту.

Когда атака закончилась, Зенон тяжело приземлился. Доспех висел клочьями, из десятков ран сочилась фиолетовая кровь, смешанная со свечением эдеминарной энергии. Каждый вдох обжигал лёгкие.

Гоэтия по-прежнему парил в центре арены. Сферы исчезли. Чудовище молча смотрело на Кайзера. И лишь теперь в алых прорезях мелькнуло нечто, похожее на интерес.

«Сейчас», — подумал Зенон.

Зенон рванул вперёд. Он вложил в этот рывок всё, что у него осталось. Последний уцелевший участок арены треснул под ногами. Кулак сжался, эдеминарная энергия вспыхнула.

Последний шанс, но преодолеть даже трёх метров Кайзер не успел. Гоэтия уже стоял перед ним. Холод пронзил тело. Чёрный коготь без сопротивления прошёл сквозь доспех, плоть и кости, выйдя из спины, окрашенный фиолетовой кровью.

Зенон замер. Повис на когте, словно потеряв собственный вес. Перед ним по-прежнему были только пустые и безжалостные алые прорези. Кайзер попытался вдохнуть, но не смог. Вместо воздуха изо рта хлынула кровь.

«Это конец...»

***

Дверь в приёмную больницы Найфорда для Рыцарей истребления просто исчезла — вместе с куском стены, в которую она была вмонтирована. Осколки метала и каменной крошки разлетелись в разные стороны, осыпая стерильно-белый пол. Две фигуры ворвались в образовавшийся проём, совершенно не думая о последствиях.

— Врача! — рявкнул Тюр Гарм, вбегая в помещение.

На спине полубога, безвольно свесив голову и руки, висел Зенон Кайзер. Чёрные волосы с фиолетовыми прядями закрывали лицо, грудь вздымалась от дыхания слишком медленно и редко. Только тонкая ниточка фиолетовой крови, тянувшаяся из уголка рта, доказывала, что он ещё жив.

Нокс Интеллиор влетел следом, едва не поскользнувшись на осколках. Очки съехали набок, розовые волосы растрепались. Он огляделся, не веря, что Тюр почти снёс стену, но быстро отбросил эти мысли прочь.

— Я сказал — врача! — Тюр даже не пытался сдерживать голос.

Из боковой двери выскочила женщина в белом халате — немолодая, с собранными в тугой пучок седеющими волосами и глазами, которые видели слишком много за годы работы в этой больнице. Она оценила ситуацию за секунду: трое израненных резонантов, один из них без сознания, дверь отсутствует, уровень паники — зашкаливает.

— В четвёртую! — крикнула она, указывая на распахнутую дверь в конце коридора. — Живо!

Тюр рванул туда, расталкивая всех на своём пути. Нокс на секунду задержался и схватил женщину за рукав:

— Сообщите Ингераму Инферу и Ванагандру Гарму. Немедленно. Скажите, что Зенон Кайзер при смерти.

Женщина моргнула — фамилии Инфер и Гарм здесь значили многое, — но кивнула и исчезла в служебном коридоре.

Нокс догнал Тюра уже в палате, где Тюр бережно уложил Зенона на белоснежные простыни.

— Держись, — прошептал Тюр, сжимая руку товарища. — Ты не имеешь права умирать. Мы только начали.

Нокс стоял в дверях, тяжело дыша. Он снял очки, протёр их дрожащими пальцами, снова надел.

— Он выкарабкается, — сказал он твёрдо. Больше себе, чем Тюру. — Он слишком упрямый, чтобы сдохнуть вот так просто.

В палату ворвались трое врачей в белых халатах. Они облепили Зенона, как муравьи — капельницы, датчики, сканеры.

— Оба вон! — рявкнул один из них, даже не повернув головы. — Будете мешать — выкину лично.

Тюр дёрнулся было возразить, но Нокс схватил его за локоть и вытащил в коридор. Они встали у стены, глядя, как за стеклянной дверью палаты суетятся врачи. Мимо пробегали медсёстры, кто-то нёс аппарат искусственной вентиляции, кто-то — странного вида кристаллы, наполненные эдеминарной энергией.

— Сообщили? — спросил Тюр, не отрывая взгляда от стекла.

— Да, — кивнул Нокс. — Сказал, чтобы звали Ингерама и твоего отца.

— Хорошо.

Спустя мгновение тишины Нокс не смог сдержаться:

— Это был не просто обморок, Тюр. Ты видел его лицо, когда мы разговаривали у пещеры? Он видел что-то.

— Знаю. Когда вернётся, думаю, расскажет.

Нокс хмыкнул.

Где-то в глубине больницы завыла сирена — оповещение о прибытии высокопоставленных лиц. Ингерам и Ванагандр не заставили себя ждать.

Тюр сжал кулаки и посмотрел на стеклянную дверь, за которой врачи боролись за жизнь его друга.

— Держись, Зенон. Ты нам ещё нужен.

Глава 30 — Кровь, судьба и ненависть: Я...

???

Мир перед Зеноном начал меркнуть. Тьма, проникшая в грудь вместе с когтем гоэтии, пожирала его изнутри. Она растекалась по венам, сжимала сознание и медленно стирала само ощущение жизни.

Кайзер висел на чёрном когте. Арена расплывалась. Алые прожилки превращались в кровавые потоки, исчезающие в бездне. Он проиграл. Мысль оказалась на удивление спокойной. Перед существом, прожившим вечность, у него не было ни единого шанса.

Мир окончательно погрузился во тьму.

...

Зенон резко распахнул глаза посреди темноты. Он судорожно вдохнул и выпрямился. Коготь исчез. Рана в груди затянулась. Он был жив.

— Ну здравствуй…

Зенон неожиданно услышал спокойный голос. Кайзер резко обернулся и замер. Глаза широко раскрылись. По спине пробежал холод, а зрачки мелко задрожали.

— Не может быть...

Перед Зеноном Кайзером стоял... Зенон Кайзер. Только ребёнок. Именно таким он был в тот день, когда Абаддон вырезал семью Кайзер, а в его сердце впервые родилась ненависть. Но это был не тот мальчик. Лицо ещё не носило чёрных символов, однако всё тело покрывали извивающиеся узоры. Фиолетовую радужку глаз окружала черная склера. На голове виднелись изогнутые черные рога.

На мгновение Кайзер перестал дышать. Он был готов увидеть чудовище, бога, дракона — кого угодно. Но только не себя. В груди неприятно сжалось. Вопросы один за другим рвались наружу, однако Зенон лишь стиснул зубы и медленно выпрямил спину.

— Ну здравствуй... слабак.

— Слабак? — маленький Зенон нахмурился.

— А кто же ещё?

Мальчик усмехнулся:

— Смешно слышать это... от тебя.

Зенон прищурился:

— Что ты сказал?

— Разве не ты называл слабым человека, который не смог защитить свою семью? — тихо спросил образ. — Тогда скажи... чем ты отличаешься от него?

Кайзер стиснул зубы:

— Заткнись.

— Нет, ответь. Ты стал сильнее? Спас хоть кого-нибудь? Изменил хоть что-нибудь?

По рукам Зенона пробежала эдеминарная энергия:

— Замолчи!

— У тебя были годы. Ты тренировался. Сражался. Ненавидел.

Улыбка ребёнка стала демонической:

— И что изменилось?

— Да пошёл ты!

— Ты всё ещё опаздываешь.

— ...

— Всё ещё не успеваешь.

— ...

— Всё ещё приходишь только тогда, когда спасать уже некого.

— ...

— У тебя было столько времени, чтобы стать сильным!

Зрачки Зенона дрогнули. Он не нашёл, что ответить. В груди стало пусто. Ноги предательски задрожали. Колени медленно согнулись, и Кайзер едва удержался, чтобы не опуститься на землю.

Образ даже не думал останавливаться:

— И что в итоге? — спокойно продолжил он. — Ты всё равно остался слаб. Единственное, на что тебя хватило, — сбежать в Найфорд и стать Рыцарем истребления.

Он усмехнулся.

— И то... лишь после того, как снова потерял всё.

Каждое слово звучало как удар.

— А теперь посмотри на себя. Почему ты до сих пор растёшь так медленно?

Образ сделал шаг вперёд.

— Ты даже вновь назвал себя Зеноном Кайзером... но так и не понял, кем был настоящий Зенон Кайзер. Ты говоришь о силе. Но у тебя не хватает мужества признать даже очевидное.

Образ сделал ещё один шаг.

— Ты привязался к Гипериону. К Ванагандру. К Тюру. К Ноксу. К Ингераму.

Образ посмотрел Зенону прямо в глаза.

— И всё равно продолжаешь лгать самому себе. Ты даже не способен назвать их своими друзьями.

Кулаки Зенона сжались ещё сильнее. Он изо всех сил пытался устоять, но ноги предательски дрожали. Взгляд медленно опустился к чёрному полу. Поднять его он уже не мог.

— А вот они смогли, — спокойно продолжил образ. — Смогли назвать тебя другом. Смогли довериться тебе. Смогли рискнуть жизнью ради тех, кто им дорог.

Пальцы Зенона впились в волосы. Дыхание сорвалось.

— Ингерам вытащил тебя из Меридиана. Гиперион, Тюр и Нокс доверились тебе. Ванагандр сделал тебя сильнее. А что сделал ты?

...

— Кто такой Зенон Кайзер?

Зенон сжал голову обеими руками.

— Хватит...

— Что может этот человек?

— Замолчи...

— Что он вообще способен изменить?

— Замолчи! — голос сорвался на крик. Тело задрожало ещё сильнее. — Я тоже могу!.. Я тоже стану сильнее!

Образ лишь смотрел на него. Без жалости. Без презрения. Словно уже знал ответ.

Колени Зенона подкосились. Он рухнул на пол, тяжело дыша. Медленно поднял взгляд. Над ним была только бесконечная тьма.

— Тогда ответь... Кто ты такой, Зенон Кайзер?

— Я... — Зенон не нашёл ответа.

Образ смотрел на Зенона с холодным презрением, будто ему было одновременно противно и больно видеть человека перед собой.

— На подпольных аренах ты сотни раз говорил, что готов стать демоном, если это поможет достичь цели.

Образ сделал очередной шаг вперёд, усилив эмоциональное давление.

— Тебе было плевать, кем тебя считают. Лишь бы однажды убить всех жителей Аквитана. Лишь бы добраться до Абаддона.

Улыбка исчезла с лица образа — он стал предельно серьёзен.

— Но потом... Ты начал доказывать каждому встречному, что ты человек. Вёл себя как жалкий слабак.

Маленький Зенон остановился совсем рядом с Кайзером, с картиной его внутреннего падения.

— Но самое смешное даже не это. Ведь ты до сих пор не понимаешь...

В этот момент мир дрогнул. Маленький Зенон исчез, а на его месте оказался Абаддон. Владыка Аквитана, последний дьявол, который невозмутимо протянул Зенону руку.

— ...кто ты на самом деле, — спокойно закончил Абаддон. — Кем ты хочешь быть. И кем должен стать, чтобы исполнить своё желание.

Пальцы Зенона впились в ладони. Тело задрожало. Он хотел броситься вперёд.

«Разорвать. Убить. Вырвать сердце руками», — такие мысли пронеслись в разуме Кайзера, но он не смог даже подняться. Именно это оказалось страшнее всего.

— Кем... я должен быть?.. — вопрос сорвался сам собой. Впервые за всё время в его голосе Зенона появилась не ярость, а надежда.

— Да...

Зенон медленно поднял взгляд.

— Как же я мог забыть...

Чёрная реальность содрогнулась. Тьма вокруг пришла в движение. Она больше не была неподвижной пустотой. Потоки чёрной материи поднимались вверх, рушились вниз и снова переплетались между собой, словно весь мир отвечал на изменения в душе Зенона.

Кайзер медленно выдохнул:

— Я ведь уже давно всё решил...

Не отводя взгляда от Абаддона, Зенон поднял руку и потянулся к протянутой ладони.

— Чтобы уничтожить чудовищ...

Пальцы почти коснулись руки, но в следующее мгновение Зенон сомкнул их на шее Абаддона. Удар был настолько резким, что образ не успел даже шелохнуться. Пальцы впились в горло. Чёрная реальность вздрогнула.

— ...нужно самому стать чудовищем.

Кайзер медленно поднялся с колен. Тьма на его лице начала осыпаться кусками. Вместе с ней трещал и рассыпался барьер теней.

На губах Зенона появилась холодная усмешка:

— Кто я такой?..

Зенон сжал шею Абаддона ещё сильнее.

— Я Зенон Кайзер.

По телу прошла волна демонической ненависти.

— Демон.

***

Мир взорвался.

Сначала пришла глубокая боль. Она ворвалась в сознание, растеклась по душе, заполнила каждую клетку.

Зенон закричал, но собственного крика не услышал. Он застрял внутри. Разрывал разум. Стирал мысли. Сметал страх. Уничтожал всё, что ещё оставалось человеческим.

Затем боль исчезла. Так же внезапно, как появилась.

— «Невероятный результат, Зенон Кайзер!» — раздался голос Колхидии. — «Это воистину великолепная история крови, судьбы и ненависти!»

Зенон открыл глаза: чёрная склера окружила ярко-фиолетовые радужки. Он медленно вдохнул: черные рога проявились на голову, демонические символы сохранились на теле, но пропали с лица.

Демонический коготь больше не пронзал его грудь. Зенон опустил взгляд. Сквозная рана исчезла, а эдеминарный доспех полностью восстановился.

Чудовище застыло в нескольких метрах, словно само время перестало течь.

Новые символы медленно проступили на лице Зенона. От уголков губ протянулись два узорчатых латинских креста. Кайзер, само того не понимая, обратился к древней силе, что давно скрыта в тенях прошлого.

За беззвучной арией у правого плеча Зенона вспыхнула тьма. Она сжалась в одну точку, исказила пространство и приняла форму меча. Длинный чёрный клинок был выкован словно из самой тьмы. Крестообразная гарда. Полуторное лезвие. Ни единого отблеска.

Зенон без колебаний сомкнул пальцы на рукояти — по лезвию сразу побежали трещины, из которых вырвались потоки демонической ненависти.

На губах Кайзера появилась холодная улыбка. Он поднял меч и направил его на гоэтию.

— Посмотрим...

Демоническая ненависть вспыхнула ещё ярче.

— ...в чьей крови больше демонического.

***

Лес Немеид никогда не знал настоящей тишины. Даже ночью здесь шелестели фиолетовые кроны, скрипели древние стволы, а где-то вдали выли неизвестные твари.

Но сегодня лес молчал.

У подножия скалы, где жили два брата-немеида, стояла одинокая фигура. Молодая девушка. Длинная чёрная мантия полностью скрывала её тело. Капюшон прятал лицо, а тёмная ткань тяжёлыми складками спадала к земле.

Казалось, даже лес перестал дышать, наблюдая за незваной гостьей.

Спустя несколько мгновений девушка медленно опустилась на колени. Мантия растеклась по земле, словно пролитая тьма. Она подняла руки к небу. В этом движении одновременно чувствовались молитва и приказ.

— Пришло время.

Лес вздрогнул. Фиолетовые листья осыпались с деревьев, кружась в воздухе, но не посмев коснуться чёрной фигуры.

— Ложная воля, что течёт в моей крови, услышь мой голос! Тьма, что хранит тайны древних, отворись! Да распахнутся врата, ведущие в Лабиринт Разрушения, где время теряет смысл, а реальность становится пеплом! Я призываю тебя — Labyrinthus exitium!

Небо над поляной стремительно темнело. Что-то пожирало свет. Из земли, стволов деревьев и самой ткани пространства начал просачиваться чёрный дым. Он медленно расползался по поляне, скрывая всё вокруг.

Женщина не двигалась. Лишь поднятые к небу руки едва заметно дрожали.

Дым закрутился перед ней огромной спиралью. Давление эдеминарной энергии росло с каждой секундой. И тогда открылись врата. Чёрные створки, высотой в три человеческих роста, словно вышли из самой бездны. Их поверхность не отражала свет — она поглощала его. По массивным плитам тянулись незнакомые узоры, а у основания покоились десятки рогатых черепов.

Женщина медленно поднялась. Ритуал почти лишил её сил, но под капюшоном появилась едва заметная улыбка. Она посмотрела вверх. Над аркой медленно вспыхнули слова:

Labyrinthus Exitium.

***

— «Тебе всё-таки удалось…» — прозвучал нежный голос Колхидии.

— Естественно. Иного просто быть не могло. Я должен был стать сильнее, должен был принять и обуздать ту силу, которой обладал, которая так нужна, чтобы достичь моей цели. Иначе бы я не смог сделать следующего шага. Я всячески пытался это игнорировать, надеялся, что смогу убежать от этого. Однако это с самого начала была позиция того ребенка, которым я больше не имею права быть.

— «Красивые слова. Но разве ты обуздал ту силу, что в тебе пробудилась?»

Зенон покачал головой:

— Нет. Ещё нет. Увы, все мои приготовления никак не помогли в понимании тех Мифов, которыми я обладаю. Однако сейчас, в этом замка, на этой арене, я могу использовать мифологическую мощь. И я с удовольствием сделаю это, чтобы вынести новые знания, которыми я должен поделиться с друзьями.

— «Но, Зенон, уверен ли ты, что они примут тебя таким? Всё же ты демон».

Зенон ничего не ответил. Он лишь опустил голову и едва заметно покачал ею. Что сделают Бастарды, когда увидят его вновь? Что решат Рыцари истребления? Примут ли они демона? Он не знал. Но впервые после гибели семьи это перестало иметь значение.

Зенон поднял взгляд. Фиолетовые глаза встретились с алыми глазами гоэтии. Фиолетовая аура, пронизанная языками тьмы, медленно окутала Кайзера. Демоническая ненависть вновь откликнулась на его волю.

Зенон крепче сжал чёрный меч. Теперь он был готов сделать следующий шаг.

— Узнаем. Кто из нас теперь чудовище.

Гоэтия дёрнулся. Красные прожилки на его теле вспыхнули.

Зенон Кайзер шагнул вперёд. В фиолетовой ауре вокруг него начали проступать очертания. Черные линии, которые переплетались, как лианы древнего растения. Темная копья нитей судьбы.

— Всё-таки и твой след присутствует. Будет напоминанием о сегодняшнем знакомстве.

В следующее мгновение Зенон оттолкнулся от обломков арены, и... Чёрный камень, алые прожилки, фигура гоэтии — всё превратилось в размытые полосы. Ветер ударил в лицо, волосы рванулись назад.

«Что?..» — Кайзер едва не потерял равновесие. Слишком быстро.

Навстречу уже летели волны тьмы: первая — Зенон оказался под ней; вторая — его тело перепрыгнуло атаку прежде, чем он успел осознать движение; третья и четвёртая сомкнулись одновременно — Кайзер проскользнул между ними.

Зенон не думал. Тело двигалось само. Волны тьмы одна за другой разрывали арену позади него, но ни одна так и не смогла его коснуться.

— Так вот, что такое настоящие силы резонантов...

— «Ты быстро схватываешь».

Чёрное чудовище вознесло руку к небу — шесть сфер тьмы дрогнули. Они двинулись к центру срастаясь в единое целое. Зенон видел, как растёт комок тьмы. С каждой секундой он становился больше и страшнее. Воздух вокруг него исказился.

— Это плохо.

Гоэтия взмахнул рукой, и из чёрной сферы сорвался поток тьмы. Он несся вперёд с рёвом, от которого дрожала сама реальность. Всё, чего касалась эта волна, исчезало — арена не разрушалась, она просто переставала существовать.

Зенон замер. Уклониться было невозможно. Поток в любом слачае накрыл бы всю арену.

"Остался только один выход".

Кайзер крепче сжал меч обеими руками. Фиолетовая аура вспыхнула вокруг него и единым потоком устремилась к клинку. По чёрному лезвию побежали трещины, цепи на гарде взметнулись в воздух, а гул эдеминарной энергии заполнил пространство.

Зенон улыбнулся. Слова сорвались с его губ прежде, чем он успел их осознать:

— Небытие, чертог, где гаснут последние искры бытия, услышь меня! Я — тот, кто несёт в себе память о пустоте, кто дышит прахом того, что было, и того, что не стало. Даруй мне перо, что чертит границы между сущим и не-сущим! Да перепишется реальность под взмахом моей руки, да исчезнет тьма, что дерзнула стать чернилами чужой воли! Перо конца и отчаяния! Кисть эпилога!

Не успел поток тьмы достичь цели — клинок Зенона взметнулся вверх. Один взмах, и чёрная линия рассекла пространство, словно росчерк пера величайшего каллиграфа. Поток тьмы разделился надвое и исчез. На одно короткое мгновение мир стал чёрно-белым — лишь меч Зенона продолжал сиять демонической ненавистью.

Гоэтия вздрогнул — впервые в его глазах появился страх. Но Кайзер уже сделал следующий шаг: эдеминарная энергия вспыхнула за его спиной, принимая образ могущества, и из тьмы поднялся исполинский демонический рыцарь. Он повторил движение Зенона — Кайзер опустил меч, и следом рухнул клинок исполина. Чёрно-фиолетовая волна сорвалась вперёд. Гоэтия не успел даже поднять руку. На одно мгновение в его алых глазах отразилась пасть исполинского демона, а затем его тело разлетелось на тысячи кусков.

В следующее мгновение мир поглотил взрыв. Тьма и демоническая ненависть хлынули во все стороны, стирая последние остатки арены. Зенон неподвижно стоял в центре бушующего потока, смотря только вперёд, и потому не увидел, как образ за его спиной изменился: исполинский темный рыцарь исчез, уступив место древнему демоническому дракону.

Затем всё закончилось: тьма, гоэтия и арены исчезли. Осталась только пустота. Зенон почувствовал, как силы покидают тело. Чёрный меч растворился во тьме. Следом упал Кайзер. Последним, что он услышал перед тем, как сознание его покинуло, стал голос Колхидии:

— «Это и вправду было интересно. Буду ждать нашей встречи, демон по имени Зенон Кайзер».

***

Тусклый свет единственного энергетического кристалла всё так же освещал подвал. Потрёпанная мебель, толстый слой пыли и затхлый воздух — за это время здесь ничего не изменилось.

Колхидия Файтер сидела на старом диване с закрытыми глазами. Вокруг неё медленно таяли тонкие алые нити.

Хиган молча наблюдал за ней, прислонившись к холодной стене.

Последняя нить дрогнула и растворилась — Колхидия открыла глаза. Алые радужки, в глубине которых мерцали осколки разрушенных планет, вспыхнули и почти сразу вернулись к своему обычному сиянию.

— Ну? — голос Хигана прозвучал сухо.

На губах Колхидии расцвела улыбка:

— Всё удалось. Барьер теней пал. Зенон Кайзер вновь проявился как демон. Он даже смог уничтожить гоэтию судьбы, которого я так старательно создавала.

— Неужели?.. — Хиган не шелохнулся, только чуть приподнял бровь.

— Да. Его душа гораздо глубже, чем кажется. Гораздо глубже, чем даже я предполагала. Возможно, он и вправду тот, кто сможет погубить архонта.

— Слишком рано говорить о подобном. Кайзер неровня Демиургу, способному топтать целые континенты Предела господства, если того захочет его надменная душа.

— Не спорю. Однако его нахождение в зале судьбы тоже не прошло в пустую.

— Хочешь сказать?..

— Он умудрился укрепить и своей резонанс с Судьбой. Память об этом опыте останется. Теперь он подсознательно чувствует нити судьбы, даже не осознавая этого. В будущем его развитие пойдёт в десятки раз быстрее. Он уже знает, что искать. Уже чувствует, куда двигаться.

— И всё же ты рисковала. Если бы он погиб там, в этом твоём замке, вся наша работа пошла бы прахом.

— Но он не погиб, Хиган. Он выстоял. Против образа гоэтии, созданного мной. Конечно, это существо не было ровней истинным гоэтиями, которые сражались в великой войне. Но нахождение Зенона среди сильных и вправду даёт свои плоды.

Колхидия подошла к Хигану вплотную.

— Теперь я знаю, что моя ставка верна.

— Надеюсь, ты не ошибаешься, — глухо сказал Хиган.

Колхидия улыбнулась, отвернулась и подошла к стене, словно посмотрев сквозь неё.

— Отдыхай, Зенон. Скоро тебе снова понадобятся силы.

***

Бастарды отчаяния — Ингерам, Ванагандр, Гиперион, Рэнсин, Тюр и Нокс — замерли, наблюдая, как Зенон приходит в себя.

Кайзер медленно открыл глаза — по лицам его товарищей пробежал шок. Из-под его чёрных волос поднимались два рога. Склера глаз стала беспросветно чёрной, а радужки сияли фиолетовым светом.

Перед ними стоял демон.

Глава 31 — На стене: Король, десница и страж

***

Двое мужчин на стояли на Великой золотой стене. Король Найфорда — Один Хронтир выглядел спокойнее, чем большинство людей на границе с Пределом господства. Зелёные волосы до плеч лежали поверх королевского камзола, расшитого серебряными нитями, а правый глаз скрывала чёрная повязка.

Рядом с королём стоял его десница — Владимир. Чёрные волосы падали на лоб, фиолетовые радужки смотрели за стену без дрожи, а тёмный доспех на его теле казался созданным для мест, где даже легенды выбирали говорить шёпотом.

Перед ними раскинулась пустошь. Красный песок покрывал землю на десятки километров вперёд, уходя к далёкому мареву, где очертания мира терялись в сухом сиянии. Со стены казалось, что весь Предел господства состоит из этого песка. Кровавое море без волн, городов и живых голосов.

Владимир посмотрел вниз.

— Пустыня Крови. Часть Бесконечной Пустыни, что окружает Самбаир.

— Я прожил достаточно долго, но лишь недавно узнал, что Бесконечная Пустыня разделена на участки, — кивнул Один. — Раньше считал её просто золотым песком на землях Сешаты-прайм, — король Найфорда усмехнулся краем губ. — Представь моё удивление, когда я выяснил, что её регионы разбросаны по разным частям Эдема. Золотые пески у Самбаира. Пустыня Крови здесь. И это ещё без разговоров о Чёрной Пустыне Мертвецов, что скрывается в эдеминарной глади.

Владимир медленно провёл взглядом по горизонту.

— Эдем хранит множество тайн. Вероятно, одной жизни хватит лишь на то, чтобы понять, как мало ты знаешь.

Один вытянул руку и указал за стену.

— Говорят, именно в Пределе господства начинается настоящий Эдем, — золотые руны на камне под ногами короля едва заметно вспыхнули. — Владимир, ты бывал за стеной несколько раз. Согласен с этим мнением как эксперт?

Владимир некоторое время молчал. Ветер поднял красный песок далеко внизу, и пустыня на мгновение стала похожа на открытую рану.

— Мифологические проявления в Пределе господства всегда поражают масштабом и опасностью, — сказал десница короля Найфорда. — Там миф быстрее становится плотью, сила обретает форму, а ошибка превращается в смерть.

— Значит, согласен? — Один повернул голову к Владимиру.

— Частично, — ответил Владимир. — Предел памяти тоже хранит огромное количество проявлений мифа. Просто здесь они чаще прячутся в истории, именах и старых ранах. За стеной они выходят навстречу сами.

— Хороший ответ, — тихо усмехнулся Один. — В твоём духе.

Король Найфорда посмотрел на бесконечную красную пустошь ещё несколько секунд, затем перевёл взгляд на Владимира.

— Я рад, что этот месяц наконец закончился. Тебе не хватало в Найфорде, друг мой.

— Месяц оказался спокойным, — кивнул Владимир.

— Для стены — да. Для Найфорда — спорно.

— Как один из воинов человечества, я обязан приходить сюда и помогать, — сказал Владимир. — Таковы правила Совета пятнадцати.

Один опёрся ладонью на золотой зубец стены. Металл был тёплым, словно внутри него до сих пор жил первый удар молота, создавшего эту границу.

— Я понимаю правила. Просто считаю, что тех воинов, что государства Предела памяти отправляют сюда более чем достаточно.

— Они не так сильны, как элитные бойцы великих государств.

— Согласен, — кивнул Хронтир. — Однако это сейчас и не нужно. Демоны давно сидят тихо. Я, признаться, уже несколько раз хотел поднять этот вопрос на собрании королей.

— Вопрос?

— О том, чтобы перестать посылать сюда людей. Всё-таки… Жители наших государств искренне считают, что тех воинов, которые отправляются на стену, ждут великие дела, почет и уважение. А на самом деле… Они просто рушат здесь свои судьбы.

— Не стоит поднимать этот вопрос, Один.

— А? — удивился Хронтир. — Почему это?

Владимир посмотрел за стену. Красный песок тянулся к горизонту неподвижным полотном.

— Тишина демонов редко означает покой.

— Думаешь, они готовятся? — Один чуть прищурился.

— Думаю, Предел господства живёт по законам, которые мы вспоминаем только после крови, — Владимир положил руку на рукоять меча. — Демоны могут ничего не делать годами. А потом одна ночь перечеркнёт работу десятков поколений на стене.

Король Найфорда промолчал. Внизу, далеко за золотой границей, красный песок на миг дрогнул. Движение было настолько слабым, что обычный наблюдатель принял бы его за ветер.

Владимир заметил его сразу. Один тоже.

— Видишь? — спросил король.

— Да.

Красная пустошь снова застыла. Золотая стена ответила низким гулом, и руны под ногами двух сильнейших людей Найфорда начали загораться одна за другой.

Один вгляделся за горизонт Предела господства и на мгновение ему показалось, что он увидел взметнувшееся в высь пламя. Его было настолько много, что король ненароком подумал

***

Один и Владимир спустились на один из нижних ярусов Великой золотой стены. Здесь величие древней границы превращалось в военный быт. Каменные лестницы вели к широкой тренировочной арене, окружённой деревянными строениями: казармами, оружейными навесами, конюшнями для ездовых зверей и длинными бараками, где воины стены отдыхали между дозорами. Золотые плиты под ногами соседствовали с грубым деревом, кожаными ремнями, стойками для мечей и запахом пота, стали и пыли.

Один остановился на лестнице. Ниже несколько молодых воинов стояли перед наставниками, пока оруженосцы застёгивали на них чёрные доспехи. Шлемы этих комплектов украшали рога. Казалось, сама броня подражала тем чудовищам, против которых её носили. Посреди арены остальные бойцы оттачивали удары мечом, меняли стойки и сталкивали клинки под ровный счёт инструкторов.

— Сколько сейчас Отрешённых охотников на западном участке?

— Пятьдесят восемь. Гарнизон — чуть больше четырёх сотен.

— А Стражей Совета?

— Трое.

— Маловато… — Один посмотрел на арену и скрипнул зубами.

В тот же момент на тренировочном поле тяжёлый удар оборвал спарринг. Статный мужчина в массивных доспехах с драконьими мотивами резко повернул длинный топор, выбил меч из рук юного воина и плечом отправил его на землю.

Мужчина обернулся к лестнице.

— Могло бы уже давно быть четверо! — громко сказал он. — Если бы ты, Владимир, принял предложение Совета и стал одним из Стражей.

Один с Владимиром начали спускаться дальше.

— Я десница короля Найфорда, Керван, — спокойно ответил Владимир. — Долгая служба на стене потребовала бы оставить дела королевства. Хотя, нельзя отрицать, земли мифа действительно тянут к себе.

Керван поставил топор на плечо.

— К чёрту роль десницы, Владимир. Политика создана для тех, кто любит прятаться за столами. Становись Стражем. Мы главная боевая сила Совета Пятнадцати. Ты сам знаешь, что здесь тебе будет лучше.

Один ступил на тренировочную площадку первым. Молодые воины сразу выпрямились, а несколько инструкторов склонили головы перед королём Найфорда.

— Я бы попросил с меньшим рвением переманивать моего десницу у меня на глазах, — сказал Один, останавливаясь напротив Кервана. — Достаточно того, что Владимир бывает здесь каждые полгода. По порядку, который государства Предела памяти согласовали со стеной, он должен прибывать значительно реже.

— Да, да, — усмехнулся Керван. — Порядок государств. Слышал эту песню. Только Найфорд присылает одного воина, пока остальные государства дают минимум троих.

— Тебя чем-то не устраивает Рыцарь истребления из Найфорда? — приподнял бровь Один.

— Вы прекрасно поняли мои слова.

— Тогда не переживай, Керван. В следующий раз пришлю кого-нибудь другого.

Керван посмотрел на Владимира.

— Его место в битве, а не за столом политиков, господин Хронтир.

— Возможно, — улыбнулся Один. — Но я пока вижу здесь тренировочную площадку, а не битву.

Взгляды короля и стража сцепились посреди арены. Несколько молодых воинов замерли с мечами в руках. Даже инструкторы выбрали молчание. Спор между королём Найфорда и одним из Стражей Совета Пятнадцати звучал опаснее любого тренировочного удара.

Владимир прошёл мимо них к юному воину, которого Керван недавно сбил с ног. Парень попытался подняться сам, но рука всё ещё дрожала после удара топором. Владимир протянул ему ладонь.

— Молодец, — сказал он.

Юный воин удивлённо поднял взгляд.

— Я проиграл.

— Ты встал после удара Кервана. Для первого дня этого достаточно.

Владимир помог ему подняться и указал на дальнюю часть арены. Там вдоль стены стояли статуи воинов в чёрных доспехах и рогатых шлемах. Их мечи были опущены к земле, а лица скрывала каменная тень. Эти фигуры смотрели за пределы тренировочного поля, туда, где за золотой стеной лежал Предел господства.

— Они стали первыми стражами стены — первыми Отрешенными охотниками, — произнёс Владимир. — Воины, отделившие человечество от самых ужасных проявлений мифологии и от демонов. Их жизнь закончилась здесь, но их долг держит эту границу до сих пор.

Юный воин сглотнул.

Владимир посмотрел ему в глаза.

— Ты выбрал пройти тот же путь, что и они. Обычная жизнь осталась позади. Значит, старайся изо всех сил. Стена принимает только тех, кто готов стать крепче собственного страха.

Парень резко кивнул.

— Да, господин Владимир.

Владимир вернулся к Одину и Кервану. Король Найфорда как раз оторвал взгляд от стража и посмотрел на десницу с новым интересом.

— Стоп. Владимир, а когда это тебе предлагали стать одним из Стражей?

Владимир спокойно поправил перчатку.

— Много раз.

Один нахмурился.

— Ты говорил об этом?

— Нет.

— Почему?

— Повода не возникало.

Керван громко хмыкнул.

Один посмотрел на Владимира внимательнее.

— Первый раз когда?

— Сразу после того, как покойный господин Соломон Мардук выбрал новым королём тебя, а не меня.

Тишина вокруг стала плотнее. Керван отвёл взгляд в сторону, словно эта тема давно ходила по стене, но редко произносилась вслух перед самим Одином.

Король Найфорда несколько секунд молчал, потом медленно кивнул.

— Так вот оно как.

Владимир собирался ответить, но воздух над ареной вспыхнул серебряными нитями. К Рыцарям истребления стремительно подлетело необычное существо. Оно напоминало ястреба, но его тело целиком состояло из энергетических волокон. Крылья раскрывались сеткой сияющих линий, когти оставляли в воздухе короткие следы, а в груди пульсировал знак королевской связи Найфорда.

Ястреб приземлился на руку Одина. В следующее мгновение тело птицы распалось, собралось в плоскую энергетическую пластину и развернулось перед королём письмом.

Один начал читать. С каждой строкой его лицо становилось всё серьёзнее.

Владимир заметил это и спросил:

— Что-то случилось?

Один дочитал письмо до конца. Пластина погасла у него на ладони, а затем распалась серебряной пылью.

Король Найфорда усмехнулся:

— Седлаем грифонов.

— Уже уходите? — нахмурился Керван.

— Теперь точно пора возвращаться в Найфорд, — сказал Один.

Он посмотрел на Владимира.

— Намечается парочка очень интересных разговоров.

Один направился к подъёмнику, ведущему к верхним посадочным площадкам. Владимир пошёл за ним. Керван поднял топор на плечо и проводил Рыцарей взглядом.

— Стена будет ждать, Владимир.

Десница короля Найфорда остановился на мгновение.

— Знаю.

Владимир вновь пошёл за Одином. На арене снова зазвенели мечи, но золотая стена ещё некоторое время гудела под ногами, словно тоже услышала зов из Найфорда.

Глава 32 — На стене: Нападение

***

Два грифона сорвались с посадочной площадки Великой золотой стены. Мощные крылья ударили по воздуху, подняли пыль с тренировочного поля и заставили молодых воинов прикрыть лица руками. Звери набрали высоту почти сразу. Их силуэты прошли над золотыми зубцами, повернули к Пределу памяти и стали быстро уменьшаться на фоне сияния древней границы.

Один и Владимир превратились в две тёмные точки над светом стены. Керван стоял у края площадки и смотрел им вслед. Страж Совета Пятнадцати долго молчал.

Рядом задержался юный новобранец. Парень в чёрном доспехе с рогатым шлемом под мышкой просто оказался слишком близко к Кервану.

— Один Хронтир, — негромко произнёс Керван. — Этот человек входит в помещение, улыбается пару раз, бросает три фразы, и через пять минут все уже действуют по его правилам.

Новобранец замер.

Керван продолжил смотреть на небо.

— Опасный талант. Особенно у короля. В бою ты хотя бы видишь меч. С Одином сначала соглашаешься, потом понимаешь, что уже отдал ему половину своих ходов.

Грифоны уходили всё дальше.

— Владимир другой, — сказал Керван. — Спокойный. Почти ленивый с виду. Смотришь на него и думаешь: человек просто стоит рядом. А потом понимаешь, что он заметил твою стойку, дыхание, усталость, страх, лишний ремень на доспехе и мысль, которую ты сам ещё до конца не оформил.

Новобранец осторожно посмотрел на стража.

Керван хмыкнул.

— И всё же оба чертовски странные, — он снял топор с плеча и поставил лезвием на золотую плиту. — Великие люди вообще редко бывают нормальными.

— Господин Керван, — неожиданно сказал новобранец, — а вы всегда обсуждаете лидеров великого государства при рядовых?

Керван медленно повернул голову. Парень сразу вытянулся, будто понял, что только что наступил на капкан и решил приветствовать удар строевой стойкой.

Несколько секунд Керван смотрел на него молча. Потом моргнул.

— Ты всё ещё здесь?

— Да, господин.

— Слышал всё?

— Достаточно, господин.

— И сделал выводы? — прищурился Керван.

Новобранец сглотнул.

— Что великие люди редко бывают нормальными, господин.

Керван посмотрел на него ещё секунду, а затем громко рассмеялся.

— Неплохо, — сказал Керван. — Имя?

— Рудольф, господин.

— Рудольф, значит.

Керван поднял топор и указал древком на тренировочную арену.

— Тогда запомни ещё одну вещь. На стене уши важнее меча. Меч спасает от того, что уже пришло. Уши спасают от того, что только собирается прийти.

— Понял, господин, — Рудольф быстро кивнул.

— Сомневаюсь, — Керван повернулся к арене. — Но сомнение лечится тренировкой.

Лицо новобранца вытянулось.

— Господин?..

— Ты услышал разговор о короле Найфорда, деснице короля и Стражах Совета. Теперь твоё тело должно доказать, что голова выдержит лишние знания, — Керван пошёл вниз по ступеням. — Меч в руки, Рудольф. Десять кругов по арене. Потом спарринг.

— С кем, господин?

Керван оглянулся.

— Со мной.

Рудольф побледнел.

— Но…

— Я!..

Керван даже рот раскрыть не успел.

Над Великой золотой стеной раздался низкий протяжный удар горна. Звук прошёл сквозь золотые плиты, деревянные казармы и грудные клетки людей.

Лицо Кервана изменилось мгновенно. Веселье исчезло, тяжёлая рука сжала древко топора. Взгляд Стража поднялся к верхним башням.

Второй удар подхватили соседние башни.

Третий уже нёсся вдоль стены, переходя от сектора к сектору.

Великая золотая стена передавала тревогу быстрее гонцов.

Новобранцы замерли.

Рудольф стоял с рогатым шлемом в руках и смотрел на Кервана, ожидая объяснения. Другой парень схватился за тренировочный меч вместо боевого. Третий начал искать глазами лестницу, хотя нужный подъём находился прямо за его спиной. Кто-то спросил, что происходит, но вопрос утонул в четвёртом ударе горна.

Ветераны уже пришли в движение.

Чёрные доспехи мелькали между деревянными строениями. Одни хватали луки у оружейных стоек, другие поднимались к бойницам, третьи тащили ящики с болтами для настенных механизмов. Командиры участков выкрикивали номера секторов, и каждый опытный воин двигался туда, куда его тело помнило дорогу лучше разума.

Керван рявкнул так, что новобранцы вздрогнули:

— Тревога! Всем на стену! Лучники — к бойницам!

Рудольф первым сорвался с места и бросился к стойке с оружием. За ним побежали остальные. Чёрные доспехи, которые ещё недавно на них только примеряли, впервые стали настоящей боевой экипировкой.

Керван шёл через арену быстрым тяжёлым шагом.

— Сектор семь — на верхний ярус! Сектор восемь — к западным бойницам! Новички — за ветеранами и повторять каждое движение! Кто перепутает лестницу, лично сброшу обратно на арену!

Воины стены занимали позиции десятками. Тяжёлые ворота между ярусами начали закрываться. Золотые створки сошлись с низким ударом, и по ним пробежали руны запечатывания. На башнях вспыхнули сигнальные огни.

Механизмы стены ожили. Под плитами загудели каналы энергии. Бойницы раскрылись, выпуская наружу длинные направляющие для стрел и копий. На вершинах башен повернулись огромные баллисты с чёрными наконечниками.

Рудольф добежал до зубцов вместе с группой новобранцев и едва успел встать за каменным выступом. Руки всё ещё путались в ремне колчана, дыхание сбивалось, а сердце било в горло.

Рядом ветеран спокойно положил стрелу на тетиву.

— Смотри вперёд, мальчик, — сказал он. — На стене страх держат глазами.

Рудольф заставил себя поднять взгляд. За золотой границей лежала Пустыня Крови. Красный песок, ещё недавно неподвижный, теперь двигался. Дальше, у самого горизонта, пустошь начала вздуваться, словно под ней просыпалось что-то огромное.

Керван поднялся на центральный выступ сектора. Страж Совета Пятнадцати поставил топор перед собой и посмотрел за стену.

Песок расступился. Из красной пустыни медленно поднимались чёрные рога.

Страж замер всего на секунду, а затем его взгляд стал жёстким.

Из Предела господства к Великой золотой стене неслись семьдесят демонических зверей. На стену шла чёрная волна из десятков тел. Впереди неслись четвероногие хищники с низкими корпусами и тяжёлыми челюстями. За ними мчались шестилапые твари. Широкие плечи этих чудовищ проламывали каменные выступы и поднимали в воздух россыпи песка. Между массивными тушами скакали длиннорукие звери, похожие на чудовищных обезьян. Чуть ниже, почти сливаясь с землёй, скользили змееподобные создания. Их вытянутые тела оставляли за собой рваные борозды.

Всех этих тварей объединяло одно. Их тела будто заковали в естественные чёрные доспехи. Пластины росли прямо из плоти. Между сочленениями пробивалось свечение. У одних оно было алым. У других — синим. У третьих — фиолетовым. Во время бега вся эта масса переливалась тремя цветами, и издалека казалось, будто по пустыне течёт живая река из мрака, крови и холодного пламени.

Керван прищурился. Страж заметил странность сразу. Демонические звери двигались вместе. Хищники разных видов не должны были держаться одной волной. Такие твари обычно мешали друг другу, рвали соседей за место впереди. Эти семьдесят демонических зверей бежали так, словно подчинялись одной воле.

Керван сжал древко топора и процедил:

— Семьдесят... Какого чёрта вы там разозлили?

Рядом один из ветеранов резко вдохнул.

— Господин Керван... Это ведь не обычный прорыв?

Керван не ответил сразу. Глаза стража пробежали по волне ещё раз. Это походило на атаку.

Керван резко обернулся к ближайшим секторам.

— Передать по линии! Контакт с крупной стаей! Семьдесят целей! Повторяю: семьдесят целей! Всем секторам — полная готовность!

Голос подхватили командиры участков.

— Семьдесят целей! Полная готовность!

— Лучники, приготовиться!

— Баллисты на нижний угол!

— Копейщики ко второй линии!

По верхнему ярусу побежал новый импульс движения. Воины занимали позиции плотнее. Лучники вставали к бойницам и поднимали луки. Расчёты баллист поворачивали тяжёлые орудия в сторону Пустыни Крови.

Рудольф сглотнул и вцепился в лук так крепко, что побелели пальцы.

— Это... это все демоны? — выдавил он.

Стоявший рядом ветеран натянул тетиву и даже не повернул головы.

— Нет, парень. Это только демонические звери.

Керван шагнул на самый край выступа и вскинул топор.

Над тренировочным ярусом и соседними секторами сразу взметнулись сигнальные флаги. Чёрный обозначал прорыв. Золотой приказывал удерживать позицию. Красный требовал не выпускать врага за стену любой ценой.

Демонические звери приближались.

Керван коротко выдохнул.

Теперь сомнений не осталось.

Это была скоординированная атака.

Страж поднял голос так, чтобы его услышал весь сектор:

— Слушать приказ! Первым залпом бьём по передним хищникам! Баллисты — по центру волны! Если змеи пойдут к основанию, копейщики спускаются на нижний ярус и встречают их там! Никто не открывает строй! Никто не паникует! Сегодня вы либо станете воинами стены... либо сдохнете как мясо!

Новобранцы выпрямились. Ветераны усмехнулись уголками губ. На Великой золотой стене страх снова превратился в порядок.

Керван опустил топор вперёд и поднял руку.

— Натянуть!

По всей линии стены одновременно взметнулись луки. Десятки тетив скрипнули, принимая силу пальцев, а наконечники стрел легли на одну невидимую линию. Ветераны двигались спокойно. Новобранцы дрожали так заметно, что у некоторых стрелы плясали перед бойницами.

Один парень сорвался раньше приказа.

Тетива уже почти ушла из пальцев, когда ветеран рядом ударил ладонью по его запястью и опустил наконечник вниз.

— Ждать команды, — глухо сказал он. — Стена стреляет вместе.

Керван смотрел вперёд.

Пятьсот метров.

Чёрная волна катилась по красному песку, дробя пустошь лапами, когтями и извивающимися телами.

Триста метров.

Сквозь общий рёв уже слышались отдельные звуки. Хриплое дыхание. Скрежет пластин. Удары тяжёлых лап по каменным выступам.

Сто метров.

Одна тварь вырвалась вперёд. Пантера, внутри тела которой пульсировала демоническая ярость. Даже среди армады демонических зверей она выглядела огромной.

Пантера разогналась.

Керван уже начал опускать руку.

Зверь ударил в Великую золотую стену. Глухая вибрация прошла по кладке и поднялась через ноги воинов до самых зубцов. Золотое сияние вспыхнуло в месте столкновения, обрисовав контур пантеры на миг раньше, чем её отбросило назад.

Демоническая тварь рухнула на песок. Затем поднялась и снова бросилась вперёд.

Керван нахмурился.

Пантера пыталась пробить стену.

Страж сжал древко топора, готовясь отдать приказ, но над его головой разорвался чужой рык.

Керван поднял взгляд.

С неба падала демоническая виверна.

Глава 33 — На стене: Враг

***

С неба на Стража неслась демоническая виверна

Вид Керван узнал сразу. Слишком похожая на тварь, которую использовал Ингерам, но меньше, злее и быстрее. Чёрные пластины облегали её вытянутое тело, а между ними билось фиолетовое сияние. Крылья сложились за спиной, превращая падение в удар копья.

Керван выставил топор — Виверна врезалась в него. Когти ударили по древку, фиолетовая энергия расплескалась по лезвию, а вес твари сорвал Стража с края стены. Каменная крошка брызнула из-под сапог. Керван и виверна перелетели через зубцы и рухнули во внутреннее пространство стены.

Внизу мелькнул тренировочный двор. Деревянные казармы. Бегущие солдаты. Открытые ящики со стрелами. Новобранцы у бойниц, всё ещё ожидающие его руки.

Лучники держали строй.

Керван успел увидеть всю линию обороны сверху и заорал так, что голос перекрыл горны:

— Огонь!

Сотни тетив отпустили одновременно. Над Великой золотой стеной возникла чёрная дуга стрел. Она обрушилась на Предел господства. Первый залп ударил по передним рядам. Стрелы входили в тела зверей. Чёрная броня трескалась, и наружу вытекала демоническая кровь: красная, синяя и фиолетовая. Несколько хищников рухнули сразу. Их тела покатились по красному песку, ломая ритм волны. Остальные продолжили бежать.

— Второй залп! — крикнул командир сектора.

На этот раз руки двигались увереннее. Новобранцы всё ещё дышали рвано, но пальцы уже знали порядок: стрела, тетива, цель, ожидание. Страх остался в груди, зато тело подчинилось приказу.

Вторая волна стрел накрыла центр стаи. Одного шестилапого зверя буквально прибило к земле. Несколько стрел вошли в плечевые сочленения, затем тяжёлый болт баллисты пробил хребет и вогнал чудовище в красный песок. Змееподобная тварь рядом свернулась вокруг собственного тела, когда стрела пробила ей шею.

У основания стены пантера получила сразу несколько стрел в шею. Красный свет брызнул из ран, но зверь продолжил царапать золотую поверхность. Когти били по стене раз за разом. Каждый удар рождал вспышку энергии.

— Третий залп!

Стена выдохнула стрелами в третий раз. Этот залп окончательно сломал наступление. Передние хищники потеряли скорость. Тяжёлые твари в центре начали спотыкаться о тела павших. Длиннорукие звери сбились с общего ритма и прыгнули в стороны, открывая фланги. Чёрная волна впервые распалась на отдельные тела.

Рудольф натянул тетиву вместе с остальными. Пальцы дрожали, но стрела ушла ровно. Она попала одному из зверей под переднюю пластину. Тварь дёрнулась, упала на бок и исчезла под ногами тех, кто бежал следом.

Рудольф смотрел на это с открытым ртом.

Ветеран рядом кивнул.

— Вот теперь ты на стене.

***

Керван рухнул на тренировочное поле. Земля треснула под его телом, пыль поднялась вокруг коротким облаком. Страж перекатился через плечо, врезался сапогами в песок арены и сразу поднялся.

Виверна уже разворачивалась. Фиолетовый свет пульсировал между пластинами её тела. Крылья били по воздуху, срывая щепу с ближайшей казармы. Пасть раскрылась, и рёв прокатился по нижнему ярусу.

Керван сжал рукоять топора. Первая мысль пришла ясной, как удар колокола:

«Это неправильно».

Наземные звери атаковали стену одновременно. Летающая тварь ударила точно по командиру участка в тот миг, когда он собирался отдать приказ. Виверна выбрала цель, время и угол падения. Так стая зверей себя не ведёт.

Керван поднял топор перед собой.

— Это уже не бросок зверей.

Виверна сорвалась вниз. Керван ушёл в сторону одним шагом. Когти вспороли землю там, где секунду назад стояла его нога. Песок и каменная крошка ударили по доспеху Стража.

Виверна проскользила вперёд, развернулась на крыле и раскрыла пасть. Между зубами собрался фиолетовый свет.

Керван ждал.

Один шаг — фиолетовое сияние стало плотнее.

Ещё один — виверна бросилась.

Керван двинулся навстречу. Страж прошёл под её шеей в тот миг, когда пасть раскрылась для удара. Тело ушло ниже линии когтей. Корпус повернулся, ноги врезались в землю, а топор описал короткую чистую дугу. Лезвие вошло между двумя пластинами естественного доспеха — голова виверны отделилась. Фиолетовый свет погас. Тело по инерции пронеслось ещё несколько метров, снесло оружейную стойку и тяжело рухнуло на поле. Крылья дёрнулись один раз, затем затихли.

Керван выпрямился. Тёмная кровь стекала по лезвию топора густыми каплями. Страж стряхнул её на песок и посмотрел вверх, к линии стены. Третий залп уже разбивал чёрную волну, но чувство ошибки никуда не исчезло.

Семьдесят зверей пришли вместе. Виверна ударила по командиру. Пантера продолжала биться в стену, хотя первые раны уже должны были заставить её отступить.

Неожиданно со стены донёсся крик:

— Последний!

Последний демонический зверь рухнул у основания Великой золотой стены.

Через несколько секунд к Кервану подбежал один из бойцов. Молодой воин тяжело дышал, но голос звучал твёрдо:

— Господин Керван! Атака отражена!

По стене прокатилась волна облегчения. Кто-то из новобранцев нервно рассмеялся. Кто-то опустил лук и только теперь заметил, как сильно дрожат руки. Один парень просто сел на камень у бойницы, потому что ноги перестали его держать. Другой снял шлем и провёл ладонью по мокрому лбу.

Керван этой радости не разделял.

«Семьдесят наземных зверей. Одна виверна. Слишком слаженно. И слишком мало для настоящего штурма Великой золотой стены».

Страж молча прошёл к внешнему краю. Керван поднял взгляд дальше.

На самой границе Пустыни Крови стояла фигура. За красным песком, там, где воздух уже начинал дрожать от жара и мифа, застыл демон. Стройная фигура. Длинный тёмный наряд, спускавшийся почти до песка. Из головы поднимались рога необычной формы.

Керван вгляделся в лицо — демон дружелюбно улыбался.

Следом демон заметил взгляд Кервана и совершенно спокойно помахал ему. Керван не двинулся. Демон махнул ещё раз, а после развернулся и пошёл обратно в глубины Предела господства. Через несколько шагов фигура начала растворяться в жарком мареве. Ещё через мгновение от неё осталась только пустыня.

Керван продолжал смотреть вперёд.

«Семьдесят зверей были расходным материалом. Виверна тоже».

«Демон просто проверял стену. Как быстро прозвучит тревога. Сколько времени займёт построение. Кто отдаёт приказы. Чем именно держат оборону. Сколько залпов нужно, чтобы сломать первую волну. Как ведут себя новобранцы под первым настоящим ударом».

Керван медленно сжал древко топора.

— Так этот удар был просто забавой...

***

Керван влетел в свой кабинет так резко, что дверь ударилась о стену.

Рудольф почти споткнулся на пороге и едва успел удержать под мышкой рогатый шлем. Кабинет Стража Совета Пятнадцати оказался теснее, чем ожидал новобранец: тяжёлый стол, карта Пустыни Крови на стене, стойка с запасным оружием, несколько энергетических пластин и узкое окно, выходившее прямо на Предел господства.

— Сюда, — бросил Керван.

Новобранец сел за стол.

Керван выдвинул ящик, достал тонкое энергетическое перо и положил перед ним чистую пластину для письма. Символы на её краях вспыхнули бледным золотом.

— Пиши.

Рудольф замер.

— Господин?

— Письмо в Совет Пятнадцати. От моего имени.

Пальцы новобранца легли на перо, но он всё ещё смотрел на Кервана.

— Что именно вы хотите написать?

Керван прошёл к окну. За стеклом воины стены уже стаскивали тела демонических зверей к нижним воротам. Вдалеке Пустыня Крови снова казалась пустой. Именно это раздражало сильнее всего.

— Отрешённым охотникам и Стражам Совета нужно готовить экспедицию в Предел господства, — сказал Керван.

Перо в руке Рудольфа дрогнуло.

— Экспедицию... за стену?

Керван повернул голову.

— Пиши.

Рудольф сглотнул и коснулся пером пластины. Золотые символы начали появляться один за другим.

— Совет Пятнадцати, — продиктовал Керван. — От стража Кервана, командира западного участка Великой золотой стены.

Новобранец быстро записывал, стараясь держать линии ровными.

Керван говорил без пауз:

— Сегодня западный участок подвергся нападению демонических зверей. Семьдесят наземных особей. Одна виверна. Атака отражена. Прорыва через стену не произошло.

Рудольф поднял взгляд.

Керван посмотрел на него так, что парень сразу опустил голову обратно к пластине.

— Далее. Поведение зверей указывает на внешнее управление. Разные виды двигались одной волной. Летающая особь нанесла точечный удар по командиру участка в момент отдачи приказа. Наземные твари проверяли не слабость кладки, а порядок нашей обороны.

Перо замерло.

— Господин Керван... вы уверены, что стоит писать именно так?

— Уверен.

— Совет может решить, что это звучит как предположение.

Керван подошёл к столу и опёрся ладонями о край.

— Тогда добавь: «Предположение основано на личном наблюдении стража Кервана, подтверждённом боевой картиной атаки».

Рудольф быстро записал.

— А теперь самое важное, — сказал Керван. — После завершения боя на границе Пустыни Крови был замечен демон. Он наблюдал за обороной стены. После зрительного контакта с командиром участка покинул зону наблюдения.

Новобранец снова поднял взгляд.

— Он... правда махал вам рукой?

Керван молчал несколько секунд.

— Это тоже пиши.

Рудольф побледнел.

— Дословно?

— Дословно.

Перо снова задвигалось по пластине.

Керван выпрямился и прошёл к карте Пустыни Крови. На ней красный участок за стеной был отмечен десятками старых знаков: места прежних атак, следы крупных зверей, зоны мифологической нестабильности, пропавшие дозоры.

Страж ткнул пальцем в пустую область у дальнего края карты.

— Он стоял примерно здесь.

Рудольф посмотрел на отметку.

— Это глубоко.

— Для нас — да. Для него это выглядела как прогулка, — Керван снял со стены маленький чёрный маркер и поставил точку на карте. — Пиши вывод. Атака являлась разведкой боем. Цель противника — проверить скорость тревоги, порядок построения, вооружение стены, количество залпов, реакцию новобранцев и личность командира участка.

Рудольф записал последнюю строку и сам прочитал её глазами. Его лицо стало серьёзнее.

— Поэтому нужна экспедиция, — тихо сказал новобранец.

Керван посмотрел на него.

— Вот теперь ты думаешь, как воин стены.

— Что писать дальше?

Керван снова повернулся к окну.

— Цель экспедиции: пройти за внешнюю линию Пустыни Крови, найти следы управляющего демона, определить его происхождение и выяснить, готовится ли Предел господства к новому удару. Подпись: Страж Керван. Западный участок Великой золотой стены.

— Господин... Совет согласится?

— Совет любит спорить, — Керван провёл большим пальцем по печати, активируя отправку. — Поэтому я отправлю ещё одну копию тем, кто умеет действовать до конца совещания.

Пластина распалась золотыми искрами.

— Кому? — моргнул Рудольф.

— Рыцари истребления в Найфорде.

Глава 34 — Промежудок: Новый шаг

***

Зенон Кайзер поднялся с больничной койки. Чёрные рога прорезали волосы у него на голове. Символы барьера теней, годами уродовавшие лицо, исчезли без следа. Вместо них остались чёрные демонические глаза, в которых отражалась стерильная белизна палаты.

Работников больницы уже вывели. В помещении остались только Бастарды отчаяния. Ингерам стоял впереди. Рядом с ним — Ванагандр. За ними выстроились Гиперион, Тюр, Нокс и Рэнсин. Все смотрели на Зенона.

Зенон выдержал их взгляды.

Ещё в битве с искусственным гоэтией он принял решение.

«Оправдываться я не стану. Умолять о доверии — тоже. Если они захотят отвернуться, я приму это. Если захотят сражаться — тоже. Если решат, что я должен умереть…»

Воздух в палате тяжелел с каждой секундой. Тишина давила сильнее любого приговора. Зенон сжал пальцы, но не отвёл взгляда. Он смотрел на товарищей, ожидая их приговора.

Бастарды улыбнулись.

Зенон моргнул. Он готовился к страху, ненависти, или звону оружия. Но улыбки? Такой исход не существовал ни в одной из возможных для Кайзера реальностей.

— Видимо… — Ингерам тихо усмехнулся. — Вновь добро пожаловать в ряды Бастардов отчаяния, Зенон Кайзер.

Ванагандр скрестил руки и внимательно осмотрел новый облик Зенона.

— Рад, что ты наконец разрушил этот чёртов барьер, Кайзер.

— Вы… — Зенон не сразу нашёл нужные слова. Он смотрел на товарищей, пытаясь понять, где скрыт подвох. — Неужели?..

— Ну естественно, мы с Ингерамом знали, — Ванагандр покачал головой. — Или ты думал, что мы правда набираем в подразделение всех подряд?

— Но… — Зенон неуверенно посмотрел на Ингерама. — Разве?..

— Всё нормально, — кивнул Ингерам. — Мы с Ванагандром разберёмся со всеми нюансами. Можешь не переживать.

— Спасибо.

Зенон ответил почти автоматически. Собранность не возвращалась. Строгость, холодная уверенность, привычная жёсткость — всё это будто осталось по другую сторону пробуждения.

Кайзер перевёл взгляд на Гипериона, Тюра, Нокса и Рэнсина.

Теперь стало страшнее.

Мнение Ингерама и Ванагандра имело вес. Но именно эта четвёрка прошла рядом с ним через бой, кровь, Лес Немеид и смерть, которая почти забрала его. Их реакция била ближе к сердцу.

Зенон снова сжал кулаки.

В ответ Гиперион подошёл ближе и положил ладонь ему на плечо.

— Зенон, ты нас так больше не пугай, ладно?

В голосе Гипериона слышалось усталое облегчение.

Нокс поправил очки и недовольно покосился на Тюра.

— Да уж. Это, знаешь ли, далеко не лучший исход удачной миссии. Тюр вообще-то переживал.

— Да! — Тюр тут же подскочил к Зенону. — Нокс в ужасе вопил на весь Лес Немеид и подгонял меня, пока мы несли тебя в Найфорд. Я даже не знал, что могу бегать так быстро.

— Почему ты так странно на нас смотришь? — Рэнсин сделал спокойный шаг вперёд. — Перед тобой стоят товарищи, а не призраки из чужого сна.

Зенон молча смотрел на молодых Бастардов. Они окружили его, разглядывали рога, чёрные глаза и новый облик с такой естественностью, будто обсуждали новую форму доспеха. Кайзер оглядел палату ещё раз, проверяя реальность взглядом. Потом он не выдержал.

— Я не понимаю!

Зенон отступил на полшага.

— Вы правда так спокойно готовы принять, что я демон? Носитель этого чёртова проклятия?

— Ну да, — Тюр пожал плечами. — Мне, если честно, вообще без разницы, кто какой расы.

Рэнсин кивнул.

— Плевать, какого цвета у тебя глаза и что растёт на голове. Мы знаем, кто ты такой на самом деле.

Зенон замер. Слова застряли в горле. Он переводил взгляд с одного лица на другое и видел лишь теплое спокойствие.

— Я…

Кайзер замолчал.

Нокс поправил очки уже второй раз и посмотрел Зенону прямо в глаза.

— Если честно, я догадывался давно. Ещё в Чёрной Пустыне Мертвецов, когда мы дрались с тем шакалом.

Зенон напрягся.

— Твоя фиолетовая кровь. Резонанс с чёрным песком. Злоба, которую Косфаль выплеснул на тебя. Он боялся тебя не случайно. Всё складывалось в одну картину, и с каждой секундой моя теория становилась чётче.

— И ты молчал? — хрипло спросил Зенон.

— А что я должен был сказать? — Нокс усмехнулся. — «Эй, Зенон, а ты случайно не демон?» Я думал, ты сам расскажешь, когда будешь готов.

Гиперион шагнул ближе. Его светлое лицо стало серьёзным, но в этом взгляде не было осуждения.

— Единственная проблема, Зенон, в том, что ты сам нам обо всём не рассказал. Сразу.

Зенон вздрогнул. Эти слова попали точнее любого удара.

— Я…

— Но я понимаю, — мягко продолжил Гиперион. — Для тебя это, наверное, самая болезненная часть прошлого. Та, которую ты хотел забыть. Та, которую ненавидишь. Я не вправе осуждать тебя за то, что ты не спешил открываться.

Зенон посмотрел на товарищей. Затем на Ингерама и Ванагнадра, которые стояли чуть поодаль и не вмешивались. Ингерам слегка склонил голову, и даже сквозь маску Зенон почувствовал его ободряющую улыбку. Ванагандр коротко кивнул.

Взгляды Бастардов словно говорили: «Ты не один. Ты сделал правильный выбор. И тебе чертовски повезло с товарищами».

Зенон опустил голову. Чёлка упала на глаза, скрывая лицо.

— Спасибо.

Голос вышел тихим и хриплым, но не сломался. Зенон поднял голову, и чёрные глаза по очереди остановились на каждом из Бастардов.

— Спасибо, друзья.

Ингерам подошёл ближе остальных.

— Что ж. Раз с этим разобрались, предлагаю перейти к другому делу, пока никто из обывателей ничего не заметил.

Зенон и остальные юные Бастарды посмотрели на Ингерама.

Тот достал из-за спины элегантную чёрную шкатулку с фиолетовыми металлическими узорами. Крышка открылась без звука, и внутри блеснула маска из тёмного металла.

Ингерам достал её и протянул Зенону.

Маска закрывала только глаза. Угловатая форма с острыми краями напоминала хищный осколок брони, а тонкие узоры тянулись по металлу, словно трещины света. Почти невидимые прорези для глаз делали её похожей на маску самого Ингерама.

— Зенон, понимаю, тебе вряд ли понравится такой подарок, — сказал Ингерам. — Он скорее обязывает, чем радует. Среди воинов Найфорда уже есть те, кто принял тебя, но это единицы. Мы не можем просто объявить, что среди Рыцарей истребления появился демон.

Он говорил спокойно, но за каждым словом стояла тяжесть решения, которое уже приняли за пределами этой палаты.

— Если ты действительно хочешь стать частью этого королевства, тебе придётся принять его правила. Ещё раз прости, что делаю нечто подобное. Но другого выбора сейчас нет.

Зенон посмотрел на маску. Несколько секунд он молчал. Потом тихо усмехнулся и принял подарок.

— Пф… Нашёл из-за чего переживать. Будто не знаешь, что мне никогда не было нужно всеобщее признание.

Кайзер провёл пальцами по холодному металлу.

— Те, кто для меня важен, уже приняли мою природу. А это условие я приму.

Зенон поднял маску к лицу и плавно надел её. Чёрные пластины закрыли глаза, а в узких прорезях вспыхнул фиолетовый блеск.

В палате стало тише.

Этот жест выглядел слишком простым для того, что означал на самом деле. Зенон не спрятался. Он принял новое правило и сделал его частью себя.

— Всё-таки… — Кайзер чуть улыбнулся под маской. — И у меня должны быть свои секреты.

Сквозь узкие прорези он посмотрел на маску Ингерама, затем на чёрный доспех руки Ванагандра.

— Для нашего подразделения это нормально. Спасибо, Ингерам.

— Рад, что ты всё понимаешь, Зенон, — кивнул Инфер.

Затем он посмотрел на юных Бастардов отчаяния.

— Отлично. А теперь все отправляйтесь в общежитие. Случившееся обсудим позже, после того как мы с Ванагандром уладим кое-какие дела.

— Хорошо, — кивнул Зенон.

— Так точно, — почти одновременно улыбнулись Тюр и Гиперион.

Рэнсин просто кивнул.

Нокс прищурился.

— А что за дела?

Тюр тут же схватил его за плечо и потащил к выходу.

— Потом спросишь.

— Я вообще-то могу идти сам.

— Поэтому я тебе помогаю идти быстрее.

Юные Бастарды отчаяния покинули больницу Найфорда, оставив местным врачам слишком яркое впечатление для одного утра.

В палате остались двое: лидер Бастардов отчаяния и его самое доверенное лицо. Улыбки исчезли с их лиц почти одновременно. Тёплый воздух палаты будто остыл за один вдох. Ванагандр опёрся плечом о стену и опустил хищный взгляд, а Ингерам остался в центре комнаты.

— Это не сможет остаться незамеченным, — сказал Ванагандр. — Истинную природу Кайзера больше не получится скрывать. Король может относиться к нам, как угодно, но молчать он не станет.

— Верно, — кивнул Ингерам. — Скорее всего, он уже догадался, когда получил известие, что Зенона принесли в больницу, а мы прибыли за ним.

Инфер перевёл взгляд на опустевшую койку.

— Не сомневаюсь, кто-то из врачей сообщил о тёмной ауре вокруг головы Зенона, пока он был без сознания.

— Очевидно.

Ванагандр выпрямился и посмотрел в сторону окна. Его ноздри едва заметно дрогнули.

— Запах приближается.

В следующую секунду на открытое окно опустился массивный ястреб в серебряных доспехах. Королевский узор покрывал каждую пластину брони, а суровые птичьи глаза остановились на лидерах Бастардов отчаяния.

Ингерам и Ванагандр уже видели эту птицу. Поэтому не удивились. Они сразу поняли, зачем она прилетела.

— Кто бы сомневался, — Ванагандр оскалил клыки. — А он быстро реагирует, когда не надо.

— Иногда это даже удивляет, — усмехнулся Ингерам, встречая взгляд королевского ястреба.

Королевский ястреб прилетал только по приказу дворца.

Завтра на рассвете состоится собрание всех подразделений Рыцарей истребления. В одном зале соберутся самые высокопоставленные резонанты Найфорда, и Ингерам с Ванагандром не имели права пропустить этот вызов.

Ван коротко выдохнул.

— Завтра будет тяжёлый день.

— Да, — ответил Ингерам. — Нам предстоит доказать всем Рыцарям истребления, что Бастарды отчаяния приносят больше пользы, чем угрозы.

Он сделал паузу.

— С учётом нашего специфичного состава это будет трудно.

— Да и плевать.

Ванагандр оттолкнулся от стены и двинулся к выходу.

— Если что, самый весомый аргумент всегда при мне.

Он щёлкнул пальцами левой руки, и металл тихо отозвался глухим звоном.

Ингерам усмехнулся и пошёл за товарищем.

— Рад, что ты ведёшь себя как обычно. Это успокаивает мою душу.

***

Вечерний Мнемос окрасил комнату тёплым янтарным светом. Длинные тени легли на пол, за окном медленно стихал шум столицы. Общежитие дышало покоем, слишком чужим после всего, что произошло несколько часов назад.

Зенон Кайзер сидел на нижней койке, прислонившись спиной к стене. Маска лежала рядом — он снял её сразу после возвращения. Он думал о чём-то далёком.

Остальные расселись кто где. Тюр устроился на полу, скрестив ноги. Нокс занял место за столом и подпер подбородок руками. Гиперион стоял у окна, опершись плечом о косяк. Рэнсин сидел на верхней койке, свесив ноги вниз.

Тишина затянулась. Никто не спешил разрушать её первым. Наконец Зенон выдохнул.

— Вы хотите знать, как я стал демоном, верно?

Гиперион не обернулся.

— Если захочешь рассказать. Не захочешь — мы не будем требовать.

Эту интонацию нельзя было спутать ни с чем. Она словно кричала за своего владельца: «Да! Естественно! Расскажи всё как можно скорее!»

— Я знаю, — кивнул Зенон. — Поэтому расскажу.

Он поднял руку и посмотрел на свои пальцы. Сейчас на них не было крови, но память уже вернула её цвет, запах и липкое тепло.

— Я родился обычным человеком в столице Улаблейта. Без демонических корней. Без древней крови. Просто ребёнком, который хотел счастливую семью.

Бастарды переглянулись.

Никто из них всерьёз не думал, что Зенон родился демоном. Его история складывалась иначе. Но правда всё равно царапнула разум: резонанты могли менять путь, облик и силу, но раса оставалась глубинной основой существа. Как человек мог стать тем, что должно было рождаться иным?Зенон продолжил, в его голосе прорезалась сталь.

— Не все, но некоторые… Демоны появились из демонического проклятия. Когда-то демон проклял человека, и тело второго изменилось навсегда. На коже проступили символы, глаза поглотили свет, из черепа выросли рога. А внутри проснулась жажда.

Нокс тихо переспросил:

— Жажда?

— Разрушения. Крови. Власти над миром, который должен склониться перед твоей волей.

Зенон сжал кулак.

— В прошлом некоторые люди стали демонами, чтобы усилить демоническую армию. Потом эта проклятая раса начала плодиться, и проклятие вошло в кровь. Но первый носитель был человеком. Его сломали. Переделали. Превратили в то, чем он никогда не должен был стать.

Комната потяжелела. Янтарный свет уже не казался тёплым. Он лишь сильнее подчёркивал чёрные рога Зенона и пустое место на его лице, где раньше жили символы барьера теней.

— Абаддон проклял меня в тот день, когда убил мою семью, — сказал Зенон. — Он забрал их жизни, запечатал мою силу и переписал мою природу. Сделал меня демоном. Тем, кого я ненавидел больше всего.

Рэнсин спокойно посмотрел на него.

— Ты уверен?

— Уверен. Я был человеком. Помню красную кровь. Помню глаза, которые отражали свет. Всё изменилось в один миг.

Нокс слегка наклонился вперёд.

— Значит, демоны способны распространять древнее проклятие. Но как?

— Не знаю, — Зенон покачал головой. — Знаю только, что король Аквитана и сильнейший из демонов проклял меня. Абаддон сделал это. И он остаётся моей целью.

Тюр нахмурился.

— И если ты его убьёшь, проклятие спадёт? Ты снова станешь человеком?

— Не знаю. Возможно. А возможно, даже смерть Абаддона ничего не изменит. Такие вещи редко исчезают по приказу.

— Но шанс есть, — упрямо сказал Тюр.

— Этого я отрицать не могу.

Гиперион повернулся от окна. В его глазах вспыхнул огонь, который появлялся каждый раз, когда он видел путь вперёд.

— Тогда мы найдём способ. Вместе. Исследуем проклятие, найдём записи, расспросим мудрецов Самбаира. Кто-то должен знать, как…

— Не нужно.

Холодный голос Зенона оборвал товарища мягко, но окончательно. Он поднялся с койки, подошёл к окну и остановился рядом с Гиперионом. Янтарный свет лёг на рога, а чёрные глаза отразили далёкие огни Найфорда.

— В конце не останется ни одного демона.

Комната замерла.

Каждый понял эти слова по-своему. Но смысл был один. Зенон не собирался искать исцеление. Он собирался уничтожить всех носителей проклятия. В этом будущем не было исключений.

Нокс открыл рот, но цинизм впервые не нашёл подходящей фразы.

— Ты…

Зенон повернулся к ним. На его лице застыло спокойствие человека, который давно вынес себе приговор.

— Не останется ни одного демона. Абаддон умрёт. Те, кто следует за ним, умрут. Те, кто когда-то был человеком, тоже умрут. Это проклятие. Проклятия выжигают вместе с носителями.

Тюр резко вскочил.

— Но ты же… Ты не можешь…

— Могу. И сделаю.

Зенон вернулся к кровати, сел и взял маску в руки. Холодный металл скользнул под пальцами.

— Это моя месть. Моя цель. Мой путь. Поэтому я буду носить эту маску. Чтобы помнить: я уже не человек. И даже если проклятие спадёт, то, что он сделал со мной, останется.

Гиперион долго смотрел на него, прежде чем ответить.

— Ты ошибаешься. Не в цели. В себе.

— Возможно.

Зенон кивнул почти спокойно.

— Но это моё право — ошибаться.

Тюр хотел сказать что-то ещё, но Нокс положил руку ему на плечо и едва заметно покачал головой. Рэнсин молча смотрел на Зенона, и в его серых глазах застыло тихое понимание.

— Тогда, — сказал Рэнсин, — мы должны стать достаточно сильными, чтобы ты не умер раньше времени.

Зенон посмотрел на Бастардов. На каждого по очереди.

— Спасибо.

Он сделал короткую паузу, и второе слово прозвучало уже иначе, чем в больнице.

— Друзья.

Глава 35 — Промежуток: Шепот Найфорда 1

***

Женская раздевалка при тренировочном комплексе гудела после вечерних занятий. Длинные деревянные скамьи стояли между рядами металлических шкафов, по стенам тянулись тонкие трубы отопления, а над потолком мягко светились эдеминарные лампы. В углу тихо работали сушильные кристаллы. Несколько девушек переодевались, поправляли форму, спорили о тренировках и передавали слухи.

Исида Сириус сидела на длинной скамье и застёгивала ремешок на элементе тренировочной формы. Чёрные волосы ещё были слегка влажными после душа, но даже усталость после тренировки почти не нарушала её спокойный вид.

Иштар Мелхиседек стояла у шкафчика напротив, перебирала вещи и пыталась одной рукой высушить волосы под тёплым потоком кристалла.

— Ты уже слышала про Бастардов? — спросила Иштар между делом.

— С Бастардами постоянно что-то происходит, — Исида даже голову подняла не сразу. — Вопрос требует уточнения.

— Говорят, они прятали демона. — Иштар закрыла шкафчик плечом.

Пальцы Исиды остановились на ремешке. Разговоры вокруг будто стали тише. Одна девушка у дальнего ряда шкафов тоже замедлила движение, хотя сделала вид, что просто ищет перчатку.

Исида подняла взгляд.

— Настоящего демона?

— Похоже на то.

— В Найфорде?

— Да.

— Среди Рыцарей истребления?

— Вроде бы среди Бастардов отчаяния.

Исида выпрямилась.

— И король об этом знал?

Иштар развела руками.

— Я знаю примерно столько же, сколько остальные. Зенон Кайзер. Молодой Бастард отчаяния. Вернулся с мисси: рога, чёрные глаза, демоническая аура. Ингерам его защищает.

Имя Ингерама сразу придало слуху вес.

У дальней стены кто-то тихо повторил: «Кайзер». Через пару секунд это имя уже шептали возле шкафов с другой стороны раздевалки.

Исида нахмурилась.

— Если Ингерам его защищает, значит, всё сложнее.

— С Бастардами всегда сложнее, — сказала Иштар. — Они даже обычный доклад превращают в происшествие.

— И какой он? — спросила Исида.

— Говорят, высокий, — задумалась Иштар.

Исида несколько секунд молчала.

— Я спрашивала про характер.

— А, — Иштар поправила влажные волосы за плечо. — Мрачный?

— Это вся характеристика?

— Ещё почти никогда не улыбается.

— Уже ближе.

Иштар присела на край соседней скамьи.

— А ещё слышала, что он постоянно ввязывается в драки.

Исида медленно застегнула последний ремешок.

— Мне говорили, что драки сами находят Бастардов.

— Значит, он идеально вписался.

За спиной у Исиды кто-то фыркнул от смеха, но сразу сделал вид, что кашлянул.

Иштар понизила голос, хотя теперь их слушала уже половина раздевалки.

— Говорят, у него теперь фиолетовые глаза.

— Разве у демонов не черные, — подметила Исида.

— Чёрные с фиолетовыми.

— Это уже другое.

— В любом случае звучит эффектно.

Исида посмотрела на подругу так, будто та только что забыла слово «опасно».

— Иштар.

— Что?

— Мы обсуждаем демона в рядах Рыцарей истребления.

— Да. Очень опасного демона с чёрными глазами и фиолетовыми радужками.

Исида закрыла лицо ладонью на короткое мгновение.

— А ещё говорят, у него четыре рога, — добавила Иштар.

— У демонов вроде два, — подметила Исида.

— Значит, кто-то плохо считал.

Сразу несколько девушек рядом переглянулись.

Одна из них тихо сказала:

— Я слышала, что рога у него металлические.

Другая тут же ответила:

— А мне сказали, что они растут прямо из черепа.

Третья, самая младшая, осторожно вставила:

— А ещё Гиперион Игнис постоянно ходит за ним.

Иштар повернулась к ней.

— Зачем?

Девушка пожала плечами.

— Понятия не имею. Может, следит.

Исида сухо произнесла:

— Или они друзья.

Раздевалка на секунду задумалась над этим вариантом.

Иштар склонила голову.

— Демон и полубог?

— В Найфорде бывают союзы страннее.

— Например?

Исида посмотрела на неё.

— Локи Хронтир и его возможная должность главы Теней безмолвия.

Иштар сразу поморщилась.

— Жестоко.

— Зато честно.

Лёгкий смешок прошёл по скамьям, но быстро угас.

Исида снова стала серьёзной.

— Если он действительно демон, завтра об этом будут говорить уже не в раздевалках.

Иштар опустила взгляд на свои вещи. Несколько мгновений она молчала. В шуме кристаллов и тихих голосов это молчание выглядело почти слишком заметным.

— Теперь мне просто хочется увидеть его самой, — сказала она наконец.

Исида косо посмотрела на подругу.

— Чтобы оценить угрозу?

Пауза вышла чуть длиннее нужного. Иштар взяла форму, аккуратно сложила её и закрыла шкафчик.

— Конечно.

Исида вздохнула.

— Твой голос прозвучал так, будто угроза тебе уже нравится.

— Мне нравится знать, с чем мы имеем дело.

— И как именно выглядит то, с чем мы имеем дело.

— Детали важны, — Иштар улыбнулась краем губ.

У дальнего ряда шкафов кто-то снова тихо повторил:

— Четыре рога...

Исида резко повернула голову.

— Два.

Раздевалка на мгновение замолчала.

Иштар всё-таки рассмеялась первой.

А слух о Зеноне Кайзере продолжил двигаться дальше — от скамьи к скамье, от шкафчика к шкафчику, всё дальше уходя от настоящей угрозы и всё ближе превращаясь в образ загадочного демона, которого половина Найфорда уже хотела увидеть своими глазами.

***

Дом Швеи молчал. В огромном зале, где серебряные нити уходили в темноту потолка, Батира сидела на своём троне одна. Тонкие полотна висели вокруг. На подлокотнике трона лежал небольшой лист с коротким донесением.

[Зенон Кайзер — демон. Барьер теней уничтожен].

Батира прочитала эти строки ещё раз. Удивления на её лице так и не появилось.

— Всё-таки сделал это.

Кайзер наконец перестал существовать между двумя состояниями. Барьер теней больше не сдерживал его природу. Демоническая сущность вышла наружу, а вместе с ней мир получил новый повод смотреть на юного Бастарда отчаяния как на ошибку.

Батира отложила лист. Она знала достаточно о природе Кайзера с самого начала.

«Кайзер умеет драться, терпеть боль и уже пережил то, после чего большинство людей ломается и остаётся лежать среди обломков собственной личности».

«Но теперь ему потребуется другое качество».

Батира медленно провела пальцем по одной из серебряных нитей.

— Выдержать людей, которым он ничего не сделал. Это станет настоящим испытанием.

«Его будут провоцировать. Следить за каждым движением. Ждать вспышки, срыва, лишнего удара, слишком резкого ответа. Каждая грубая фраза превратится в доказательство демонической природы. Каждая драка станет подтверждением опасности. Каждая ошибка получит вес, который обычному Рыцарю истребления никогда бы не достался».

«Сильный человек может пробить стену. Терпеливый человек способен прожить рядом с теми, кто каждый день ждёт, когда он сам даст им повод для ненависти».

Батира чуть склонила голову.

«Кайзеру теперь нельзя просто быть сильным. Ему придётся быть терпеливым».

Эту черту Швея никогда не считала его сильной стороной.

«Сможет ли он выдержать шёпот за спиной?»

Батира подняла взгляд к серебряным нитям. Одна из них дрогнула сильнее остальных.

Швея усмехнулась:

— Посмотрим, Кайзер. Хватит ли тебе духа сохранить жизнь теперь, когда прятаться больше не за чем.

***

Высокий блондин в черных рыцарских доспехах — Мордред Пендрагон стоял в центре тренировочной арены. Каменный пол был иссечён следами недавнего боя. Его тренировочный противник лежал у самой границы круга, тяжело дышал и держался за бок. Меч валялся рядом.

Мордред опустил клинок.

— Поднимайся.

Противник поднял на него взгляд.

— Я уже проиграл.

— Я заметил, — спокойно сказал Мордред. — Поэтому предлагаю подняться ещё раз.

Парень попытался усмехнуться, но боль сразу согнула его сильнее.

— Обойдусь.

Мордред пожал плечами и убрал меч в ножны.

— Как хочешь.

Барьер вокруг арены погас. К ограждению подошла Нефтида Альферг. Невысокая девушка в строгом чёрном костюме выглядела слишком собранной для обычного визита на тренировочную арену. Белые волосы были стянуты в высокий хвост, а взгляд сразу нашёл Мордреда среди бойцов.

— Любовь моя, у меня для тебя интересная новость. Тянуть не буду. В Бастардах отчаяния, видимо, обнаружили демона, — сказала она.

— Это шутка? — Мордред повернулся к ней. Сначала на его лице появилось лёгкое недоумение.

Нефтида молчала.

Улыбка Мордреда стала уже внимательнее.

— Настоящего?

— Насколько мне известно.

Арена вокруг словно стала тише. Несколько рыцарей, стоявших рядом, тоже услышали эти слова. Один из них медленно опустил тренировочный шлем.

Мордред оживился. В его лице появился детский интерес.

— Демон, — повторил он. — В Найфорде.

— Среди Рыцарей истребления, — уточнила Нефтида. — Молодой Бастард. Зенон Кайзер.

Мордред прошёл к ограждению и опёрся на него локтем.

— Всю жизнь мы слышим о демонах. О врагах Предела памяти. О чудовищах за Великой золотой стеной. О древних войнах, где люди умирали тысячами, чтобы удержать их по ту сторону.

— И?

— Ты сама когда-нибудь дралась с демоном?

— Нет.

— Вот именно.

Мордред посмотрел на тренировочную арену, где его противник уже поднялся с помощью товарищей.

— Большинство современных Рыцарей истребления тоже не дрались. Мы учимся убивать демонов по хроникам, лекциям, схемам, отчётам стены и рассказам ветеранов. Один из величайших врагов человечества для нашего поколения почти превратился в образ из учебника, — он снова посмотрел на Нефтиду. — А теперь один из них находится буквально здесь.

Нефтида скрестила руки на груди.

— Твоя реакция тревожит.

— Меня интересует реальность, а не слухи.

— У тебя странный способ интересоваться реальностью.

— Хочу увидеть его, — улыбнулся Мордред.

— Этого я ожидала.

— Потом хочу с ним сразиться.

Нефтида медленно закрыла глаза.

— Этого я тоже ожидала, но надеялась ошибиться.

— Убивать его я не собираюсь, — сказал Мордред. — Проверить — другое дело.

— Проверить демона?

— Проверить бойца. Интересно, насколько демон отличается от человека в бою. Скорость. Реакция. Выносливость. Инстинкт. Как он держит удар. Как двигается, когда перестаёт сдерживаться.

— Желательно выяснять это не на территории Найфорда.

— Значит, за пределами Найфорда можно? — Мордред улыбнулся шире.

Нефтида молча смотрела на Пендрагона.

Пауза затянулась ровно настолько, чтобы Мордреду стало удобно сделать вид, будто он получил ответ.

— Я услышал только молчание, — сказал он. — Считаю это согласием.

— Мордред.

— Что?

— Иногда мне кажется, что твой инстинкт самосохранения давно умер.

Мордред оттолкнулся от ограждения и снова вышел на арену.

— Зато любопытство всё ещё живёт.

Мордред поднял меч и повернулся к ближайшим рыцарям.

— Кто следующий?

Никто не шагнул вперёд сразу.

Новость о демоне в Бастардах уже начала двигаться по арене быстрее любого удара.

Глава 36 — Промежуток: Шепот Найфорда 2

***

Коридоры административного корпуса жили чужими голосами. Здесь редко звенело оружие. Вместо ударов клинков звучали шаги писарей, шелест отчётов, щелчки энергетических печатей и короткие приказы офицеров.

Юноша с зелеными волосами — Ахиллес Гераклид шёл по своим делам. Впереди у окна стояли двое молодых Рыцарей истребления. Они говорили негромко, но коридор хорошо разносил звук.

— …говорю тебе, Бастарды окончательно свихнулись.

— Инфер же оставил его в подразделении.

— И что?

— Значит, причина есть.

Ахиллес прошёл мимо. Вмешиваться в разговор он не стал. Даже головы толком не повернул. Чужие слухи редко заслуживали остановки, пока в них не появлялась форма.

И тогда за спиной прозвучало имя:

— Зенон Кайзер.

Шаг Ахиллеса замедлился на долю мгновения.

— Молодой Бастард. Вернулся с миссии демоном. Рога, чёрные глаза, а Инфер всё равно держит его рядом.

— Может, поэтому Бастарды и называются Бастардами.

— Или Инфер знает то, чего нам лучше не знать.

Ахиллес пошёл дальше. Лицо осталось спокойным. Плечи не дрогнули. Для двух рыцарей у окна он просто прошёл мимо и исчез за поворотом коридора.

Ахиллес уже слышал о Бастардах отчаяния. О странных заданиях. О Чёрной Пустыне. О Лесе Немеид. О юных рыцарях, которые слишком часто оказывались в центре событий, где взрослые бойцы предпочли бы стоять подальше.

Теперь к этому добавилась новая деталь. Человек, оказавшийся демоном. Демон, которого Ингерам Инфер всё равно оставил среди своих.

Ахиллес остановился у лестницы. Для большинства это звучало как угроза. Для Ахиллеса это было противоречие. А противоречия всегда стоили внимания.

«Если Кайзер опасен, почему Инфер защищает его открыто? Почему ре вообще вернулся в Найфорд вместо побега? Если Бастарды скрывали его природу, почему правда вышла наружу именно сейчас?»

Ахиллес поднялся на первую ступень.

«Зенон Кайзер…»

Ахиллес продолжил идти.

«Любопытно».

***

Казарма пахла металлом, мокрой кожей и усталостью после тренировки. Трое молодых Рыцарей снимали доспехи в дальнем углу общего зала. Первый сидел на койке и развязывал ремни на наручах резкими движениями. Второй устроился у небольшого стола и чистил нагрудник от пыли арены. Третий стоял возле окна, глядя на тренировочные башни Найфорда, где ещё горели вечерние огни.

Разговор уже шёл.

— Его надо вышвырнуть из Найфорда, — сказал первый. Нагрудный ремень в его руках резко щёлкнул. — Демон есть демон. За Великой золотой стеной демоны. Найфорд защищает людей от демонов. Значит, демону среди Рыцарей истребления делать нечего.

Второй поднял взгляд от нагрудника.

— Ты говоришь так, будто всё решается одной строкой из учебника.

— Иногда учебник прав.

— Зенон Кайзер служит уже несколько недель, — спокойно ответил второй. — Он был в Чёрной Пустыне. Сражался вместе с Рыцарями. Вернулся из Леса Немеид. Если бы хотел убивать людей, возможностей хватало.

Первый вскочил с койки.

— Или он ждал.

— Чего?

— Момента. Приказа. Слабости. Что угодно.

Второй отложил тряпку.

— Тогда почему Инфер оставил его в подразделении?

— Потому что Бастарды окончательно свихнулись.

— Ингерам Инфер может быть странным, но глупцом его назвать трудно.

Первый усмехнулся.

— Ты теперь защищаешь демона?

— Я защищаю логику.

— Отлично. Когда логика оторвёт тебе голову, я передам ей благодарность.

Третий у окна всё это время молчал.

Снаружи по двору прошла группа рыцарей. Их силуэты скользнули через свет ламп и исчезли за соседним корпусом. Парень возле окна смотрел им вслед, но слушал каждое слово.

Первый снова сел на койку.

— Демоны — враги человечества.

— А люди всегда люди? — спросил второй.

— Что?

— Улаблейт, Низакрис, предатели, культы, убийцы в форме рыцарей. Мир давно доказал, что рога — не единственный признак чудовища.

Первый открыл рот, но ответ застрял.

Третий наконец повернулся от окна.

— А если он сорвётся?

Казарма будто потеряла звук. Первый застыл с наручем в руках. Второй медленно опустил ладонь на нагрудник. Где-то в соседнем ряду кто-то смеялся, но здесь, между тремя койками, смех звучал чужим.

— Что? — тихо спросил первый.

Третий посмотрел на них обоих.

— Я слышал то же, что и вы. Кайзер сражался за Найфорд. Инфер его защищает. У него, вероятно, есть причины оставаться среди Бастардов, — он сжал пальцы на краю подоконника. — Но если он сорвётся?

Второй ничего не сказал.

— Если его спровоцируют? Если он потеряет контроль? Если демоническая сила выйдет наружу прямо в коридоре, на арене, в столовой, среди людей?

Первый медленно отвёл взгляд.

Третий говорил тише, но от этого слова стали тяжелее.

— Не обязательно ненавидеть Кайзера, чтобы бояться его.

Никто не ответил.

За окном Найфорд продолжал жить обычным вечерним ритмом. Где-то звучали приказы, звенело оружие, гудели механизмы. Город Рыцарей истребления выглядел таким же сильным, как всегда. Но в этой казарме трое молодых рыцарей впервые поняли, что слух о демоне опасен даже без самого демона.

Слух о демоне успел пройти по Найфорду быстрее самого Кайзера.

***

Утром всё началось с одной фразы.

— В рядах Бастардов отчаяния оказался демон.

Эти слова прозвучали у оружейной стойки, где двое рыцарей выбирали тренировочные клинки. Один сказал их почти шёпотом. Второй услышал, замер с мечом в руках и уже через десять минут повторил в коридоре казармы.

Через час слух обрёл новую форму.

— Ингерам специально скрывал демона.

Теперь это говорили у административного корпуса. Писарь с пачкой отчётов услышал имя Инфера, замедлил шаг и уронил одну пластину. Офицер рядом сделал вид, что ничего не заметил, но через несколько минут уже спрашивал у знакомого из другого подразделения, что именно произошло у Бастардов.

После обеда слух стал тяжелее.

— Демон потерял контроль в Лесу Немеид.

Эту версию обсуждали возле тренировочных арен. Один молодой рыцарь уверенно рассказывал, что лично слышал это от человека, который говорил с человеком, вернувшимся из медицинского крыла. Доказательств не было. Уверенности хватало на троих.

Ещё позже появилась кровь.

— Он чуть не убил остальных Бастардов.

В другой казарме эту фразу встретили молчанием. Затем кто-то спросил, почему тогда Бастарды вернулись живыми. Ответ нашёлся сразу.

— Говорят, его пришлось связать.

— Я слышал, Ванагандр держал его голыми руками.

— Ванагандр кого угодно может держать голыми руками.

В столовой слух столкнулся с другой версией.

— Да никто его не связывал. Он сам пришёл в больницу.

— С рогами?

— Конечно.

— Сколько?

— Четыре.

За соседним столом кто-то поднял голову.

— Мне сказали семь.

— Семь рогов?

— А что? Демон же.

Дальше слух начал расти без всякого стыда.

— Он вообще два с половиной метра ростом.

— Я слышал три.

— Три метра?

— Ага!

В медицинском крыле две санитарки переглянулись, когда мимо прошли трое рыцарей.

— Говорят, он выпил кровь врача.

— Какого врача?

— Откуда я знаю? Того, который первым подошёл.

У окна стоял настоящий врач, который осматривал Зенона после возвращения. Он медленно повернул голову. На его лице застыло выражение человека, который за всю карьеру видел всё, но оказался не готов к этой фразе.

— Выпил?.. — тихо переспросил он.

Рыцари замолчали. Врач посмотрел на них ещё несколько секунд, затем устало поправил очки и пошёл дальше.

К вечеру слух перестал принадлежать тому, кто произнёс его первым. Он жил сам. Он полз по коридорам, перескакивал между столами, проникал в раздевалки, оседал на тренировочных площадках и менялся всякий раз, когда новый голос добавлял к нему собственный страх.

В одном месте Зенон Кайзер уже был чудовищем, которое Ингерам держал на цепи. В другом — тайным оружием Бастардов отчаяния. В третьем — шпионом Предела господства, внедрённым в Найфорд задолго до нынешних событий.

Над Найфордом опустился вечер. В окнах казарм горел свет. За стеклом мелькали силуэты молодых рыцарей, командиров, писарей и лекарей. В десятках комнат говорили об одном имени.

Зенон Кайзер.

Одни произносили его с любопытством. Другие — со страхом. Третьи — с отвращением. Четвёртые ждали возможности увидеть его собственными глазами.

А сам Зенон в это время сидел в блоке общежития. Он молча смотрел на стол, где лежала новая маска.

За стенами комнаты Найфорд уже решал, кем он стал.

К вечеру Зенон Кайзер успел превратиться в убийцу, чудовище, тайное оружие Ингерама, шпиона Предела господства и существо с семью рогами.

Сам Кайзер об этом ещё не знал.

Глава 37 — Промежуток: Решение короля

***

Зал собраний тонул в тяжёлом полумраке. Сотни энергетических кристаллов горели в высоких колоннах, но их света едва хватало, чтобы очертить сводчатый потолок и круглый стол в центре цитадели.

Вокруг стола сидели лидеры шести подразделений Рыцарей истребления, за спинами которых молча стояли их заместители.

Первым в глаза бросался статный мужчина в белых одеждах, чей ворот скрывал нижнюю половину его лица, но не мог спрятать длинных бронзовых волос. За его спиной стоял высокий мужчина с длинными белыми волосами, собранными в пучок, чью нижнюю половину лица также скрывал ворот одежд. Это был лидер подразделения Слезы серебряной крови и его заместитель: Тор Хронтир и Улль Айзен.

Рядом с ними сидел мужчина со строгим взглядом и колючими красными волосами. На его руках красовались массивные наручи из алой стали. За его спиной стоял мужчина с длинными белыми волосами, собранными в косы. Он ехидно улыбался, изредка бросая взгляд в сторону Улля. Это был лидер подразделения Гвардейцев красного золота и его заместитель: Кухулин Куланн и Браги Айзен.

Следующая пара во всем зале собраний выглядела строже всех. Они оба были облачены в строгие стальные доспехи, а их лица блестели чистотой и порядком. Беловолосый лидер подразделения Клинков вечной бури и его блондин заместитель: Старкад Хольвен и Гарет Фейрчайлд.

Поодаль от остальных расположились Тени безмолвия. Их нынешний лидер — опытный рыцарь истребления лет шестидесяти — Аларик Умба, взял себе в заместительницы молодую женщину с тёмно-зелёными волосами почти до плеч — Селену Фалькнер.

Ближе всех к Бастардам отчаяния расположились лидеры Стражей безмолвных клятв: Хамсин и Камилла.

Все эти Рыцари истребления собрались сегодня в этом зале, чтобы обсудить недавно взбудораживший весь Найфорд вопрос. Зенон Кайзер — демон в рядах Бастардов отчаяния.

Ингерам Инфер стоял у своего места. Чёрная маска скрывала его глаза, но спокойствие лидера Бастардов отчаяния чувствовали все. Рядом с ним застыл Ванагандр Гарм. Полубог скрестил руки, а его хищный взгляд ловил каждое движение в углах зала. Ингерам только что закончил отчёт о Зеноне Кайзере. О его природе и барьере теней.

Последовавшая тишина оказалась тяжелее крика.

Потом зал взорвался.

— Это немыслимо! — резкий голос лидера Теней безмолвия ударил по залу, как хлыст. — Демон среди Рыцарей истребления? Ты сошёл с ума, Инфер! Даже если он был человеком, даже если его прокляли, теперь он носит демоническую кровь!

— Господин Инфер, — сладко произнесла заместительница лидера Теней безмолвия. Губы Селены тронула насмешливая улыбка, а взгляд скользнул по фигуре Ингерама с откровенным интересом, далёким от политики. — Вы всегда славились нестандартным подходом, но это даже для вас слишком.

Ингерам промолчал. Даже головы не повернул. Он прекрасно понимал эту игру: девушка снова пыталась вывести его на эмоции.

С другого конца стола прозвучал спокойный голос лидера Клинков вечной бури:

— Вопрос не в безумии Ингерама Инфера. Вопрос в пользе и рисках. Мы должны понять, насколько этот демон ценен и насколько опасен.

— Если он представляет хоть малейшую угрозу, то от него нужно избавиться, — нахмурился лидер Гвардейцев красного золота. — Или, как минимум, отправить за Великую золотую стену. Лично я считаю, что в Найфорде нет, и быть не может места демону.

— Ну не знаю, — усмехнулся Браги, заместитель Кухулина. — Мне кажется это самая интересная игра с огнём за всю историю Найфорда. Хотя, наверное, лучше сказать с тьмой. Насколько знаю, даже великие короли Авель и Соломон себе такого не позволяли.

— Не неси бред, Браги, — нахмурился Улль. — Великие Авель и Соломон Мардуки потому и стали великими, что не позволяли подобного в своём государстве. А твои идеи играть с демоном по нашу сторону стены… Звучит как тексты, написанные чертовым Королём отравленным безумием.

— Ну нет, брат! — покосился Браги. — Сравнение с Каином оскорбительно даже для человека, который никогда не касался исторических текстов. Слава великому Авелю, что он покончил с тем безумцем. Да и…

— Хватит, — одним жестом руки Кухулинн остановил Браги. После он посмотрел на Тора, всё это время сидевшего молча. — А что ты скажешь, Тор?

— За свою историю Найфорд заключал множество союзов, — кивнул лидер Слез серебряной крови. — Увы, я не так хорош в истории. Какой из них можно назвать самым безумным?

— Король Давид, тот, что был до Соломона, однажды заключил союз с родом Скайвард. Они были наездниками на драконах и потом чуть не захватили Найфорд, — подметил Браги.

— Думаю, взять в свои ряды одного демона не так страшно, как подобное решение Давида, — кивнул Тор и посмотрел на Хамсина. — Хамсин, что ты можешь сказать о Зеноне Кайзере? Стражи безмолвных клятв ближе остальных с Бастардам отчаяния.

— Лично я не видел Кайзера в бою, — Хамсин Стилвинд поднялся со своего места. — Но он рисковал жизнью, защищая жителей Найфорда. Он прошёл через отголосок Чёрной Пустыни Мертвецов и уничтожил его хранителя. Происхождение не отменяет поступков.

— А его характер? — поинтересовался Кухулин.

— Зенон юноша строгий, но воинственный, — искренне признался Хамсин. — Однако, если уж все так смущает вопрос того, что он может встать на сторону демонов, скажу прямо… Нет в Найфорде, а возможно и во всем Пределе памяти живого, который ненавидит демонов больше, чем сам демон Зенон Кайзер. Уверен, если мы приблизимся к войне с тьмой, как гласит древнее пророчество, то он будет сражаться не жалея себя.

— О, Хамсин, — усмехнулся лидер Теней безмолвия. — Древнее пророчество, ненавидит демонов, сражался за Найфорд. Ты всегда был идеалистом. Но идеалы нас не спасут, если этот демон однажды обратится против Найфорда.

— Он не обратится.

— Ты не можешь знать этого наверняка.

— Я уже объяснил свою позицию, основанную на том, что знаю, видел и слышал. А что известно вам, Умбра?

— Что ты имеешь ввиду, Стилвинд?

— Ваш род веками славился тем, что собирал информацию по всему Пределу памяти. Но что сейчас? Не можете выяснить даже того, что происходит под носом?

— Великая золотая стена стоит между нами и Пределом господства веками. Наши государства каждый год отправляют туда людей. Они гибнут потому, что человечество однажды решило провести границу между собой и демонами. И сегодня Ингерам Инфер предлагает мне принять демона в форму Рыцаря истребления. Я спрашиваю не о характере Кайзера. Я спрашиваю: где теперь проходит эта граница?

Спор вспыхнул с новой силой. Одни требовали немедленно исключить Зенона из рядов Рыцарей. Другие предлагали временное отстранение до выяснения обстоятельств. Некоторые считали, что единственный верный выход — это немедленная казнь демона. Лишь единицы продолжали защищать Зенона, пока у Бастардов отчаяния не было права голоса на совете.

Так или иначе, мнений было много. Однако Ингерам Инфер уже не слышал никого. Его взгляд был прикован к трону во главе стола, где сидел король Найфорда, чей левый зелёный глаз скользил по залу с ленивым вниманием, а на губах держалась ехидная улыбка.

Один молчал. Именно это тревожило Ингерама сильнее всех криков вокруг.

«Почему ты молчишь, Один?»

Ингерам знал этого человека не первый год. Знал его манеры, привычки и редкое умение ждать, пока противники сами раскроют слабые места. Король Найфорда никогда не спешил показывать настоящие мысли. Но сейчас его молчание затянулось слишком надолго.

Шум в зале поднялся до предела. Голоса накладывались друг на друга, стол дрожал от ударов ладоней, тени за креслами шевелились вместе с яростью своих хозяев.

Тогда Один поднял руку — зал мгновенно замолчал. Король опустил ладонь на подлокотник и посмотрел на Ингерама. Затем на Ванагандра, который в ответ оскалил клыки.

— Ингерам Инфер. Ванагандр Гарм.

Один медленно перевёл взгляд в сторону. Чуть поодаль от основного круга сидел Владимир — сильнейший среди Рыцарей истребления, меч самого Найфорда, десница короля. С начала заседания Владимир не произнёс ни слова. Теперь Один смотрел на него. Владимир медленно улыбнулся и кивнул, словно услышал немой вопрос.

Только после этого король вновь обратился к Ингераму и Ванагандру.

— Вы готовы поручиться за Зенона Кайзера?

В зале снова стало тихо.

— За него одного этого мало, — продолжил Один. — Вы поручитесь за всех Бастардов отчаяния. Потому что, как вы понимаете, они не примут его казни. Если Кайзер оступится, я должен знать, что ваше подразделение выберет королевство, а не товарища. Я не желаю уничтожать целое подразделение.

— Готов, — мгновенно ответил Ингерам.

— Мы оба готовы, — оскалился Ванагандр. — Если Кайзер станет угрозой, мы не позволим вам пачкать руки, — он сделал шаг вперёд, и металл его особой руки глухо звякнул. — Вспорем себе животы перед всем советом. А после пусть нам отрубят головы. Или ещё что. Как уже пожелает ваша извращенная фантазия.

Тишина после слов Ванагандра сжалась вокруг круглого стола. Даже лидеры, привыкшие к угрозам и смертельным клятвам, несколько секунд молчали.

Первым сорвался лидер Теней безмолвия.

— Чушь! — его голос снова разорвал зал. — Конечно, вы готовы поручиться! Конечно, будете защищать своего! Но это ничего не меняет. Демон остаётся демоном. Рано или поздно кровь возьмёт верх, и ваши клятвы не вернут тех, кто погибнет! Не просто так Великая золотая стена стоит веками!

— Заткнись, — рявкнул Ванагандр.

— Как ты смеешь? — лидер Теней резко выпрямился в своём кресле, но в его голосе проскользнула дрожь. — Я имею право…

— Ты имеешь только личные счёты с Бастардами отчаяния, — перебил Ванагандр. — А они здесь веса не имеют, — полубог сделал шаг вперёд. Первородный голод вспыхнул в его глазах, и тени за спинами лидеров дрогнули. — Посмотри на своё подразделение. От Теней безмолвия почти никого не осталось. Продолжишь тявкать — потеряешь последних бойцов. И место лидера вместе с ними.

Угроза повисла над столом, как занесённый клинок. Лидер Теней замолчал и окончательно скрылся в тени кресла. Ингерам даже не посмотрел в сторону конфликта. Его внимание оставалось приковано к Одину.

— Ваше Величество, — сказал он. — Мы ждём вашего решения.

Король молчал. Его зелёный глаз долго изучал Ингерама и Ванагандра, будто взвешивал каждое слово, сказанное за последний час.

Владимир тем временем сохранял пугающую улыбку. Фиолетовое сияние его глаз горело в полумраке.

В зале стало так тихо, что слышалось потрескивание кристаллов в колоннах.

Один медленно обвёл взглядом лидеров. За пределами светового круга, в густых тенях у колонн, замерли фигуры тех, кто предпочёл ждать. Они не требовали казни. Не требовали изгнания. Просто смотрели на короля и ждали его приговора.

Ехидная улыбка Одина стала шире.

— Времена меняются, Ингерам. Я помню дни, когда в этом зале любого демона приговорили бы к смерти ещё до первого слова. А теперь молодые рыцари хотят равенства. Не желают воевать за обиды прошлого. Хотят строить будущее, — он поднял руку, и в зелёном глазу вспыхнули холодные искры. — Мне искренне нравится, чтор новый Найфорд постепенно принимает Зенона Кайзера. Однако сам я окончательного решения так просто не приму, даже с учетом ваших обещаний.

— И когда же будет принято окончательное решение?

— После моей личной беседы с Зеноно Кайзеро, конечно же! — посмеялся Один. — Однако она случится позже. Я хочу дать юноше время себя проявить. Пусть покажет мне, что достоин моего суда!

— Но!.. — хотел возразить лидер Теней, но неожиданно его смирил взглядом Владимир.

Ингерам тихо выдохнул. Его плечи едва заметно опустились, а чёрная маска будто стала легче. Ванагандр скрестил руки на груди и коротко усмехнулся, но в его взгляде мелькнуло облегчение.

В другом конце зала Хамсин Стилвинд медленно откинулся на спинку кресла. Его ладонь, сжимавшая подлокотник, наконец разжалась. Камилла за его спиной позволила себе едва заметную улыбку.

Владимир всё ещё улыбался. Его фиолетовые глаза остановились на Ингераме. В этом взгляде читалось молчаливое одобрение.

Лидер Теней безмолвия дёрнулся и открыл рот для нового протеста, но Один поднял ладонь. Слова застыли в горле несостоявшегося критика.

— Кроме того, — продолжил король. — Сейчас Рыцари истребления не могут позволить себе терять талантливых новичков.

Один щёлкнул пальцами, и над круглым столом вспыхнула энергетическая проекция. Золотые линии сплелись в столб имён, а цифры зависли в воздухе пульсирующим светом. Перед лидерами семи подразделений появились текущие боевые оценки юных Бастардов отчаяния:

Рэнсин Рюкайрен — 35.000.000

Нокс Интеллиор — 45.000.000

Тюр Гарм — 48.500.000

Ланселот Беллатор — 50.000.000

Зенон Кайзер — 66.000.000

Гиперион Игнис — 75.000.000

— Неплохо, — сказал Ингерам почти небрежно, но в голосе прозвенела гордость.

Ванагандр посмотрел на одну из строк и нахмурился.

— Сорок восемь миллионов. Ожидал от сына большего.

— Как и всегда, — покачал головой Ингерам.

— Но шестьдесят шесть миллионов… — протянул Ванагандр, переводя взгляд на имя Зенона. — Парень только недавно сломал барьер. Интересно, что будет через месяц. Или через год.

— Через год, — тихо сказал Ингерам, — этих цифр уже будет мало.

Один откинулся на спинку трона.

— Передай своим подопечным, Ингерам: я жду от них больших свершений. Позже я обязательно встречусь с ними лично.

— Будет исполнено.

— Кроме того, — нахмурился Один. — Раз уж мы все так помогает Бастардам, то хочу отметить, Ингерам, что в следующий раз я планирую отправить на стену кого-то из них. Скоро планируется экспедиция за стену, возможно кто-то из Бастардов станет её участником.

— Экспедиция за стену?! — разом удивился весь зал собраний.

— Верно, — кивнул Один. — Один из Стражей на стене отметил странную активность со стороны демонов и хочет начать новую экспедицию.

— Но экспедиции не проводились уже больше ста лет, — нахмурился лидер Теней.

— Сто двадцать, если быть точным, — с усмешкой кивнул Браги.

— Верно, — неожиданно раздался голос Владимира. — Однако я, лично, стою на том, чтобы поддержать идею Стража стены. И речь здесь не только о проверке демонов, но и об изучении мифологии Эдема. Нельзя забывать, каждый резонант становится сильнее, постигая новые мифы. А где ещё искать силы, если не в их источнике?

— Да, но… — хмурился Хамсин. — На каком сейчас этапе экспедиция.

— Стена ждёт ответ Совета Пятнадцати, — кивнул Владимир. — Время есть. Однако я бы на вашем месте готовился. Кто угодно из нас может стать участником экспедиции. Это будет хорошей возможностью стать сильнее. А сила сейчас нужна.

— Сила? — покосился Ингерам.

В этот момент улыбка исчезла с лица короля. Пальцы легли на подлокотники, и в его зелёном глазу застыла холодная деловая тень. Воздух в зале снова потяжелел.

— Низакрис.

Один щёлкнул пальцами, и над круглым столом вспыхнули новые проекции.

На первом изображении лежало полуразрушенное королевство. Дымящиеся руины тянулись вдоль мёртвых улиц, чёрный пепел кружил над обломками, а на вершине центрального замка стоял Персей Гераклид. Первый Инициатор разлома широко расставил ноги и вонзил флаг Низакриса в камень.

На втором изображении горело другое королевство. Среди тел павших воинов стоял Инициатор в глубоком капюшоне. У его ног лежал седой генерал с вырванным сердцем. Мёртвые глаза старика всё ещё хранили непонимание, а Инициатор смотрел прямо в проекцию, словно знал, что за ним наблюдают.

На третьем изображении стоял Николай. Безумный учёный в маске чумного доктора наблюдал с балкона замка за гибелью целой страны. Внизу горели города, рушились башни, а среди огня бежали люди, которых уже никто не спасал.

— Низакрис наращивает силы, — тихий голос Одина прошёл по залу тяжелее молота. — Инициаторы разлома становятся опасной фракцией. Они заключают союзы, ломают границы и уничтожают тех, кто отказывается подчиниться. Они почти захватили весь материк.

— Всю Велесару? — удивился братья Айзен.

— Впервые слышу, чтобы кто-то приблизился к порабощению севера, — поморщился Кухулин. — Местные нравы никогда не позволяли даже подумать о таком.

Король щёлкнул пальцами, и проекции над столом дрогнули. Руины, флаги и горящие города вспыхнули ярче.

— Я отправил наблюдателей на Велесару. Найфорд должен был узнать, что происходит в стане врага. Связь с разведкой пропала некоторое время назад. Последнее сообщение пришло обрывками, — Один сделал короткую паузу. — Скорее всего, они мертвы.

— Это акт агрессии, — произнёс лидер Клинков вечной бури. — Низакрис плюёт на законы. Мы должны ответить.

Раздалась насмешка заместителя главы Гвардейцев красного золота:

— Ответить? Как? Мы сами отправили незаконную разведку. К тому же королевства, захваченные Инициаторами разлома, уже можно считать частью Низакриса. Когда они падали, никто не вмешался. С чего всем подниматься сейчас?

Хамсин Стилвинд повернул к нему ледяной взгляд.

— Ты сомневаешься во враждебности Низакриса?

— Я сомневаюсь в нашей готовности к войне, господин Стилвинд.

Спор разгорелся снова. Одни требовали немедленного удара, другие — созыва Совета. Кто-то предлагал отправить официальных наблюдателей, кто-то считал это пустой тратой времени. Голоса сливались в тяжёлый гул, а проекции продолжали висеть над столом, показывая страны, которые уже никто не смог защитить.

Ингерам молчал. Его взгляд скользнул от Персея с флагом к безликому Инициатору, затем к Николаю, спокойно наблюдавшему за апокалипсисом с балкона.

— Они готовятся, — тихо сказал Ингерам.

— И мы тоже должны, — кивнул Ванагандр.

— Найфорд не позволит панике управлять решениями, — сказал Один. Гул постепенно стих. — Но бездействие сейчас станет роскошью, за которую потом придётся платить жизнями. Мы укрепим границы, усилим разведку и подготовим резервы.

Лидер Гвардейцев красного золота — Кухулин поднял голову.

— А наступательные действия?

— Пока воздержимся, — ответил Один. — Мы не дадим Низакрису повода назвать нас агрессорами. Но если они ударят первыми, Найфорд ответит.

Зелёный глаз короля остановился на Ингераме.

— Бастарды отчаяния. Ты говорил, что они талантливы. Возможно, скоро им придётся доказать это на деле.

— Они готовы, — кивнул Ингерам.

— Отлично. Я верю твоим словам, Ингерам.

На лице Одина появилась лёгкая усмешка.

— Однако проверка всё равно состоится.

— Новая миссия? — усмехнулся Ванагандр. — Дайте угадаю: это связано с Лесом Немеид?

— Абсолютно верно, — кивнул король. — Странные врата, изменившие облик леса, вероятно, появились из-за Низакриса. Доказательств пока нет, поэтому открыто ударить по источнику проблемы мы не можем, — Один посмотрел на проекции, где руины сменялись золотыми линиями карты. — Значит, будем уничтожать симптомы.

— Слышал, туда уже планируют отправить двух резонантов из других подразделений, — сказал Ванагандр.

— Да. Иштар из Теней безмолвия и Ахиллес из Клинков вечной бури. Юные таланты Найфорда. Пусть два Бастарда отчаяния составят им компанию. Я хочу лично увидеть силу молодых резонантов.

Ингерам скрестил руки и на мгновение погрузился в размышления. Он быстро перебрал варианты, силу, характеры и последствия такого выбора.

— Хорошо. Тюр Гарм и…

— Отправятся Гиперион Игнис и Зенон Кайзер, — уверенно произнёс Один. Тон короля закрыл возможность спора.

— Но, господин… — Ингерам резко поднял голову.

— Таково моё решение, Ингерам Инфер.

Один поднял взгляд на проекцию с боевыми оценками. Две строки горели ярче остальных: Зенон Кайзер и Гиперион Игнис.

— В Лес Немеид отправятся два самых высоко оценённых новичка среди Бастардов отчаяния.

***

После финальной речи Одина лидеры подразделений покинули зал собраний, а затем и центральный замок Рыцарей истребления.

Найфорд входил в тяжёлое время — высокопоставленные воины уже не могли тратить часы впустую.

Через несколько минут в зале остались только двое.

Во главе круглого стола сидел Один. Слева от него в глубокой тени кресла расположился нынешний лидер Теней безмолвия.

— И всё же, ваше величество, — произнёс он, — почему вы согласились принять Зенона Кайзера в наши ряды? Я не могу поверить, что вы действительно считаете это допустимым.

Один положил руки на стол и ехидно улыбнулся.

— Я уже объяснил свою позицию. Тебя она не устроила?

— Дело в другом. Сколько я вас знаю, сколько наблюдаю за Найфордом под вашей властью… Вопросы равенства редко вас тревожили.

Тень в кресле чуть шевельнулась.

— Напротив, человек, даровавший Рыцарям истребления почти безграничные права на землях королевства, всегда казался мне заинтересованным в вещах, далёких от равенства.

Один рассмеялся и на несколько секунд закрыл зелёный глаз. Когда король вновь посмотрел на собеседника, в его взгляде блеснула хищная угроза.

— Ты внимательнее, чем я думал.

Он чуть наклонился вперёд.

— Равенство действительно тревожит меня не так сильно.

Лидер Теней безмолвия молча принял ответ, но вопрос задал снова:

— Тогда что стало причиной принятия Зенона Кайзера? Почему вы так много прощаете Бастардам отчаяния? Неужели дело в уважении к Ингераму Инферу?

— Нет.

Улыбка Одина стала шире.

— Всё проще. Я вижу огромную перспективу в силе Зенона Кайзера. Этот парень может оказаться мне полезен.

Король сделал короткую паузу.

— Нет. Должен оказаться.

— Ясно.

Лидер Теней безмолвия обладал скверным характером, но опыта ему хватало, чтобы понять настоящую логику короля. Один Хронтир всегда смотрел на мир через силу. Почти как воины древних эпох, для которых ценность человека измерялась тем, что он мог сокрушить.

— В таком случае я могу идти.

— Хорошо.

Один слегка наклонил голову, провожая собеседника взглядом.

Лидер Теней безмолвия поднялся, но перед уходом задержался.

— Однако перед этим я хотел бы извиниться. Хоть и не считаю подобное необходимостью.

Один прищурился.

— За что же?

— Ваше величество, простите меня за то, что скоро мне придётся убить вашего младшего брата. Надеюсь, на меня не падёт ярость вашей семьи.

— О…

Один усмехнулся.

— Я понимаю порядки Теней безмолвия и не стану мешать вашей битве. Даже рад, что мой братец наконец решил сделать хотя бы это.

Король лениво откинулся на спинку трона.

— За Тора тоже не переживай. Если его дядя погибнет, он воспримет это как второй день рождения.

— Понял.

Тень у кресла стала гуще.

— Значит, скоро можете готовить гроб. Как бы я ни ценил его способности, Локи Хронтир падёт от моей руки.

Глава 38 — Промежуток: Резонанс отчаяния

***

Хамсин и Камилла вернулись в штаб Стражей безмолвных клятв после собрания лидеров подразделений. Здание стояло в центральном военном квартале Найфорда и выглядело так, как должна была выглядеть крепость людей, привыкших держать слово до смерти. Серый камень, узкие окна, серебряные линии связи под гербами клятв и тяжёлые двери с печатями допуска.

Камилла шла рядом с Хамсином молча. Её строгий чёрный костюм после собрания выглядел так же безупречно, как утром, но взгляд стал внимательнее. Слова, произнесённые Хамсином перед другими лидерами, зацепились в памяти и продолжали звучать даже после того, как собрание закончилось.

Они вошли в кабинет Хамсина. Помещение соответствовало хозяину. Широкий стол, несколько закрытых шкафов, карта Найфорда на стене и картины военачальников прошлого.

Хамсин снял перчатки и положил их на край стола. Камилла закрыла дверь.

— На собрании вы упомянули древнее пророчество о великой войне с тьмой, — сказала она. — Что вы имели в виду, господин Стилвинд?

— Ты долго держала вопрос при себе, — Хамсин посмотрел на свою заместительницу.

— Перед остальными уточнять было бы неуместно.

— Разумно.

— Что это за пророчество? — Камилла подошла ближе к столу. — Вы действительно верите в него или просто использовали удачный аргумент, чтобы заставить лидеров слушать внимательнее?

— Верю, — усмехнулся Хамсин, но не проявил и капли веселья.

Ответ прозвучал слишком прямо. Камилла чуть нахмурилась. Хамсин открыл нижний шкафчик стола и достал старую книгу. Обложка потемнела от времени, углы были усилены тонкими металлическими накладками, а на корешке едва заметно мерцала старая защитная печать. Он положил книгу на стол так осторожно, будто перед ним находилось оружие.

— Это копия, — сказал Хамсин. — Оригинал когда-то нашёл предок рода Умбра. В те времена, когда Умбра ещё считались великими собирателями информации, а не только удобной фамилией для мрачных воинов.

Камилла вгляделась в обложку. Старые буквы проступали медленно, словно книга сама решала, кому позволить прочитать своё имя.

— Всё в Эдеме основано на резонансе, — продолжил Хамсин. — Резонанты получают силу через связь с мифами. Мифом может стать любое проявление мифологии, если мир признал его достаточно значимым. Поэтому многие древние книги называли не хрониками и не пророчествами, — Стилвинд коснулся пальцами обложки. — Их называли резонансами.

Камилла медленно прочитала название:

— {Резонанс отчаяния}.

В кабинете стало тише.

— В ней описано это пророчество? — спросила Камилла.

Хамсин кивнул.

— В этой книге говорится о так называемом Падении мира. Великой войне с тьмой, которая принесёт конец всему. Точных подробностей почти нет. Только образы, обрывки и предупреждения. Ну и несколько строк, которые последнее время слишком часто совпадают с тем, что происходит вокруг.

Камилла перевела взгляд с книги на Хамсина.

— Насколько велика эта война?

— Больше всего, о чём я читал, — Хамсин медленно провёл ладонью по крышке стола. — О прошлом известно меньше, чем хотелось бы. Но я изучал многие войны. Войну с Роем погребения. Древние конфликты демонов и ангелов. Расколы между государствами Предела памяти. Я, как и Браги, люблю историю, — он посмотрел на книгу. — Но финальная война с тьмой звучит страшнее всего этого.

Камилла долго молчала. Затем произнесла:

— Демоны?

Хамсин поднял взгляд.

— Что?

— Тьма. Великая война. Конец мира. Это похоже на демонов. Но война с демонами уже была. Ангелы вполне смогли…

— В описании пророчества нет ни слова о демонах, — перебил Хамсин.

— Ни слова? — замерла Камилла.

— Только тьма.

— Обычно именно демоны олицетворяют тьму.

— Верно, — Хамсин положил ладонь на книгу. Старая печать на обложке тускло вспыхнула под его пальцами. — Демоны — тьма, небытия. Предел господства, Великая золотая стена, войны прошлого. Всё это люди привыкли связывать с одним образом.

— Тогда почему вы сомневаетесь?

— Потому что в пророчестве было ещё кое-что.

— Что? — смутилась Камилла.

Хамсин открыл книгу. Страницы зашуршали сами, пока не остановились на развороте с неровными строками древнего письма. Чернила выглядели выцветшими, но одна фраза сохранилась почти идеально.

Хамсин прочитал её вслух:

— «И вслед за войной придёт нечто куда более ужасное, чем первозданная тьма».

Камилла медленно выдохнула. В кабинете снова повисла тишина. Теперь даже слово «демоны» казалось слишком простым.

***

Аларик Умбра сидел в своём кабинете после собрания лидеров подразделений. Тёмные панели закрывали стены, узкие шкафы хранили папки с донесениями, а над столом висели карты Найфорда, Эдвардиса и нескольких территорий за пределами привычных маршрутов. Между старыми рамами тянулись тонкие серебряные линии связи, через которые в штаб стекались слухи, отчёты и чужие тайны.

Аларик развалился в кресле, снял шляпу и приложил ладонь ко лбу. Возраст чувствовался в каждой складке его лица, но старый рыцарь всё ещё сохранял ту породу, из которой Найфорд делал командиров.

Рядом стояла Селена Фалькнер. Заместительница Аларика держалась прямо. Её силуэт почти сливался с мрачным интерьером кабинета, но внимательный взгляд давно заметил больше, чем лидер хотел показать.

— Господин Умбра, — произнесла Селена. — Вас задели слова Хамсина Стилвинда, верно?

— С чего такой вывод? — поднял голову Аларик.

— Вы сняли шляпу сразу после возвращения. Обычно вы делаете это только дома или после плохих новостей, — Селена смотрела на своего лидера с едва читаемой улыбкой.

Аларик хотел ответить сразу. Уголок его рта даже дёрнулся в попытке привычной язвительной улыбки, но сил на красивое притворство после собрания уже почти не осталось.

— Проклятье, Селена. Иногда ты слишком хорошо выполняешь свою работу.

— Значит, я права.

— Да, — признал Аларик. — Права.

— Почему?

Аларик откинулся на спинку кресла и посмотрел на потолок.

— Потому что Хамсин во многом попал в цель. Род Умбра действительно начал вымирать. И, признаться, я в своём возрасте так и оставил миру только отчёты, приказы и усталые замечания.

Селена промолчала.

Аларик усмехнулся.

— Потомка у меня нет. В будущем лидером рода станет сын моего брата. А этот мальчишка способен довести до инфаркта даже памятник Соломону Мардуку.

— Вы считаете его настолько плохим?

— Я считаю его несносным, — Аларик взял монокль со стола, но надевать его сразу не стал. — Впрочем, род Умбра всегда умел работать с несносными людьми. Иногда мы даже делали из них полезных граждан Найфорда.

Старый рыцарь некоторое время молчал. Потом положил монокль обратно и провёл пальцами по столу. Под древесиной вспыхнули тонкие линии старой семейной печати. Тёмный знак Умбра проявился на мгновение: раскрытый глаз внутри чёрного круга.

— Род Умбра древний, — сказал Аларик. — Достаточно древний, чтобы помнить времена, когда Найфорд ещё учился быть центром Предела памяти. Конечно, нам далеко до четырёх божественных родов. Мы стоим ниже великих семей человечества. И даже проклятые семьи демонов оставили в истории следы глубже наших, — он поднял взгляд. — Но у нас тоже была гордость.

Селена слушала без движения.

— Умбра собирали информацию. Не просто слухи. Не сплетни с рынков и писарские записки. Мы искали то, что другие предпочитали потерять. Имена предателей. Маршруты тайных армий. Слабые места мифологических существ. Подлинные причины браков между родами. Договоры, которые короли сжигали сразу после подписания, — Аларик тихо усмехнулся. — Иногда история выживала только потому, что кто-то из Умбра успевал спрятать копию.

За окном штаба прошёл слабый шум вечернего ветра.

— Короли Найфорда обращались к нам с давних пор, — продолжил Аларик. — Великие рыцари просили найти врага раньше, чем тот поднимет меч. Учёные искали у нас сведения о старых мифах. Командиры хотели знать, какие союзники продадут их первыми. А мой отец… — Голос Аларика стал тише. — Мой отец был хорошим другом самого Соломона Мардука.

Селена чуть изменилась в лице. Имя прежнего короля Найфорда редко произносили без веса.

— Соломон доверял ему? — спросила она.

— Больше, чем многим придворным. Отец приносил ему сведения, которые могли разрушить половину знатных домов. Соломон редко благодарил вслух, но всегда слушал до конца. Для Умбра это считалось высшей наградой. — Аларик улыбнулся почти тепло. — В те времена наш род ещё был нужен каждому, кто хотел управлять миром, а не просто сидеть на троне.

Лидер Теней безмолвия поднялся из кресла и подошёл к одному из шкафов. На дверце висел старый семейный знак, потемневший от времени.

— Потом всё изменилось. Новые технологии сделали сбор информации быстрее. Королевские каналы связи отняли у нас часть влияния. Рыцари научились вести разведку сами. Мир решил, что старые семьи больше не нужны.

Аларик открыл шкаф. Внутри лежали старые книги, шифрованные пластины, медальоны с печатями и несколько портретов людей, давно умерших.

— А мы решили, что мир ошибается.

Селена подошла к нему на шаг.

— Поэтому вы стали лидером Теней безмолвия, после гибели господина Интеллиора?

— Отчасти. Из-за фамилии мне предложили эту должность, а я не стал отказываться. Я хотел доказать, что Умбра ещё способны приносить пользу Найфорду. Что наш род может быть инструментом, — Аларик закрыл шкаф. — Но род — это не должность. Род живёт людьми, детьми. Наследниками, которые получают не только фамилию, но и привычку думать на три шага вперед, — он тяжело выдохнул. — А с этим у нас беда. Даже смешно. Интеллиор, который так издевался над своим сыном… Даже он оставил потомка, хоть тот и ушёл в ряды Бастардов отчаяния.

Селена опустила взгляд к папке.

— Сколько представителей рода осталось?

— Достаточно, чтобы выглядеть живыми на семейных собраниях. Слишком мало, чтобы уверенно смотреть на следующее поколение, — Аларик вернулся к креслу, но садиться не стал. — Кто-то ушёл в гражданскую службу. Кто-то женился и перешёл в другие дома. Кто-то погиб на заданиях, о которых в Найфорде даже вспоминать запрещено. Молодёжь хочет славы, мечей, турниров и красивых побед. Сбор информации кажется им пыльной работой для людей, которые боятся открытого боя, — он усмехнулся. — Глупцы. Хорошая информация убивает раньше меча.

Селена внимательно посмотрела на Аларика.

— Тогда вам нужно подготовить сына брата.

Аларик скривился.

— Вот мы и вернулись к этому кошмару.

— Если он станет следующим главой рода, его нужно подготовить. Иначе он погубит то, что Умбра ещё сохранили.

Аларик молчал.

Селена продолжила спокойно, почти безжалостно:

— Вы можете считать его несносным. Можете раздражаться. Можете откладывать разговоры с ним ещё год. Но род Умбра пережил войны, смену королей и падение старых союзов. Было бы обидно, если его добьёт один плохо воспитанный наследник.

Аларик посмотрел на Селену, а потом рассмеялся. Смех вышел усталым, но настоящим.

— Селена Фалькнер, ты только что оскорбила будущего главу моего рода у меня в кабинете.

— Я дала служебную оценку риска.

— Прекрасная формулировка.

Аларик надел монокль и снова стал выглядеть чуть больше похожим на лидера подразделения, а не на старика, которого задели чужие слова.

— Ты права. Мне давно пора этим заняться.

Селена кивнула.

— Тогда прикажете вызвать его?

— Позже, — Аларик подошёл к столу и взял шляпу. Его лицо стало жёстче. — Сначала мне нужно разобраться с Локи.

Глава 39 — Вестник разрушения: Приветствие

***

Лаборатория Николая тонула в знакомом полумраке. Свет энергетических кристаллов выхватывал из темноты кости неизвестных чудовищ, стеллажи с колбами и стальные инструменты, покрытые следами старых экспериментов.

В центре помещения, где обычно стоял хирургический стол с бесформенным объектом, висела энергетическая проекция Найфорда. Схематичная карта мерцала холодным светом, а тонкие линии районов дрожали от потока данных.

Там и стоял Николай, скрестив руки на груди.

Александр расположился чуть поодаль, прислонившись к стеллажу с колбами. На лице банкира играла лёгкая мечтательная улыбка.

— Ну? — спросил он, не отрывая взгляда от проекции. — Есть новости?

Николай провёл покрытыми мелкими шрамами пальцами по сенсорной панели. Карта Найфорда увеличилась, и три района столицы ответили едва заметной пульсацией. Три сигнатуры наливались тревожным светом, превращая карту Найфорда в схему заражённого тела.

— Есть, — сказал Николай. В его голосе прозвучало удовлетворение.

На карте вспыхнули три сигнатуры. Они пульсировали в разном ритме и больше походили на живые сердца, вшитые в тело столицы.

Александр оттолкнулся от стеллажа и шагнул ближе. Его улыбка стала шире, а в глазах загорелся хищный интерес.

— Неужели они уже начали действовать? Я думал, придётся ждать ещё неделю.

— Вестники разрушения терпеть не умеют, — ответил Николай. — Им приказали проверить, и они проверяют.

— И как успехи?

Николай несколько секунд смотрел на карту. Холодный свет проекции скользнул по металлическому клюву его маски.

— Успехи будут, — сказал он наконец. — Но сейчас меня интересует другое.

Он повернулся к Александру.

— Я был прав. В Найфорде действительно появился новый Разрушитель баланса.

***

Улицы города почти опустели. Золотое древо — Мнемос потускнел, и столица жила в сумерках, прорезанных мерцанием энергетических кристаллов. После дневной суеты город звучал тише.

Ланселот Беллатор шёл по каменной улице без спешки. Один из юных Бастардов отчаяния только вернулся с миссии, которую редко упоминали в отчётах: проверка периметра и наблюдение за подозрительной активностью на границе сектора. Пустой маршрут без боевых очков и славы.

Гранатовые волосы до плеч мягко покачивались при каждом шаге. Их безупречная форма казалась почти нарисованной, а строгие тёмно-красные глаза автоматически считывали улицу: трое прохожих, две открытые витрины, запах свежего хлеба из пекарни на углу, лёгкий металлический привкус работающих очистителей.

Всё было привычным.

Именно поэтому Ланселот замедлил шаг.

Его взгляд остановился на тёмном переулке между двумя жилыми корпусами. Мусорные баки, ржавая лестница на крышу, несколько ящиков у стены — обычное место.

У входа в переулок стоял мальчик лет семи. Он вжался спиной в стену и дрожал. Широко раскрытые глаза смотрели в глубину переулка, где сумеречный свет густел до непроглядной черноты.

Ланселот остановился.

— Мальчик, что случилось?

Мягкий голос Ланселота всё равно звучал как приказ, которому хотелось подчиниться.

Ребёнок вздрогнул и перевёл на него испуганный взгляд. Губы зашевелились, но вместо слов вышел тихий беззвучный шёпот.

В этот момент Ланселот почувствовал странное волнение эдеминарной энергии.

Сила исходила из переулка. Её хватило, чтобы холод прошёл вдоль позвоночника. Ланселот перевёл взгляд в темноту и увидел неподвижный силуэт, смотрящий прямо на них.

Рыцарь шагнул вперёд и заслонил мальчика собой.

— Беги домой, — тихо сказал Ланселот. — Быстро. И не оглядывайся.

Мальчик дёрнулся и рванул прочь. Босые ноги зашлёпали по камню, затем звук исчез за углом.

Ланселот дождался, пока ребёнок скроется из виду, и снова посмотрел в переулок.

— Выходи.

Темнота шевельнулась — силуэт плавно двинулся вперёд и вышел на свет. Пепельно-серая кожа покрывала худощавое спортивное тело. Белый оборванный плащ висел грязными клочьями, открывая острые ключицы и выступающие рёбра. Длинные тёмно-синие волосы спадали на плечи тяжёлыми прядями, а гладкое лицо с правильными чертами выглядело слишком пустым для человека.

Тёмные радужки без зрачков остановились на Ланселоте.

Существо замерло в десяти шагах.

— Кто ты? — спросил Ланселот.

Голос остался ровным, но внутри уже включились все боевые инстинкты. Сам факт его появления в сердце Найфорда уже звучал как провал всех защитных барьеров.

— Вестник разрушения, — ответил мужчина.

***

Комната на пятьдесят третьем этаже лежала в бледном свете Мнемоса. Широкое окно чертило на полу серебристые прямоугольники, выхватывая строгую обстановку: узкую кровать у стены, высокий шкаф с матовыми дверцами и письменный стол с прозрачной панелью для заметок. Рядом с панелью лежало старое перо — странный артефакт в эпоху голографических интерфейсов.

В комнате царил холодный порядок.

Бледная девушка возникла из чёрного дыма и спокойно села на стол. Её чёрные одежды повторяли странный крой лохмотий существа из переулка: рваные края, чужеродная ткань, короткий плащ, открывающий тонкие лодыжки и босые ступни. Длинные волосы цвета воронова крыла спадали на плечи тяжёлыми прядями, а красивое лицо с пустыми глазами казалось маской, созданной для подражания человеку.

Она смотрела на кровать.

Ахиллес Гераклид открыл глаза за миг до полного пробуждения. Тело среагировало быстрее разума: мышцы напряглись, пальцы сжались в кулаки, дыхание стало тише. Воздух изменился. В нём появился чужеродный запах гари и сладковатой гнили.

Ахиллес медленно сел, контролируя каждое движение. Влажные зелёные волосы после душа спадали ему на лицо, но он не убрал пряди. Смотрел сквозь них прямо на незнакомку. Пустые оранжевые радужки встретились с её взглядом.

— Здравствуй, Ахиллес Гераклид, — произнесла девушка.

Её тихий мелодичный голос звучал почти нежно, но эта нежность была такой же пустой, как глаза.

Ахиллес промолчал.

***

Кабинет Ингерама Инфера оказался тесным для такого количества людей. Ингерам стоял у стены, прислонившись плечом к холодному камню. Ванагандр занял место возле двери и чаще остальных поглядывал именно на него. Гиперион сидел на подоконнике, Тюр и Нокс заняли кресла у стола, Рэнсин остановился в углу. Зенону достался табурет, который кто-то притащил из коридора и поставил посреди комнаты.

Кайзер говорил уже полчаса.

— …Она назвала это Замком Судьбы, — хрипло продолжил Зенон. — Место, созданное её силой. Там Колхидия показывала мне вещи, которые, по её словам, существуют за пределами известных нам земель.

— Что именно? — Гиперион подался вперёд.

Зенон помолчал, собирая воспоминания в правильном порядке.

— Великую золотую стену. Я стоял на вершине стены и видел Предел господства так, будто находился там лично.

Ванагандр перестал смотреть на Ингерама.

— Что было за стеной?

Зенон перевёл взгляд на него.

— Сначала Пустыня Крови. Потом всё изменилось. Она показала мне Предел господства гораздо дальше тех мест, которые видят со стены, — продолжил Зенон. — Демоны занимают только часть этих земель.

— Только часть? — Гиперион удивлённо моргнул.

— По словам Колхидии.

— Это само по себе звучит странно, — поправил очки Нокс. — Большинство карт за стеной заканчиваются сразу за Пустыней Крови. Даже архивы Найфорда почти ничего не говорят о глубинных территориях.

— Она сказала, что люди привыкли считать демонов главной угрозой Предела господства, потому что именно с ними сталкивались чаще всего, — Зенон сделал паузу. — А потом спросила, почему мы решили, что самое страшное все уже нашли.

В комнате стало тише.

— И что она имела в виду? — нахмурился Тюр.

— Я спросил то же самое, — Кайзер поднял глаза на Ингерама. — Колхидия сказала: «За стеной скрывается то, перед чем демоническая тьма покажется знакомым страхом». Я увидел странный образ существа, чьё тело словно было сделано из белого мрамора. Она назвала его архонтом.

Пальцы Ингерама едва заметно сжались. Ванагандр медленно повернул к нему голову. Зенон заметил это движение.

— Чёрт, — тяжело выдохнул через нос Ванагандр.

— Что? — прищурился Гиперион.

— Есть один старый текст, — Ингерам оттолкнулся от стены.

— Какой текст? — сразу заинтересовался Нокс.

— Пророчество, которое несколько столетий хранится в закрытых архивах Найфорда. Его называют {Резонансом отчаяния}.

— Резонансом? — переспросил Зенон.

— Некоторые древние тексты сами становились частью мифологии, — объяснил Ингерам. — Мир запоминал написанное в них настолько глубоко, что история начинала резонировать с реальностью. {Резонанс отчаяния} — один из таких текстов.

— Я никогда о нём не слышал, — Нокс поднялся с кресла.

— И не должен был, — ответил Ванагандр. — Даже среди старших Рыцарей истребления о нём знают единицы.

— А ты знаешь? — посмотрел на отца Тюр.

— Достаточно, — Ванагандр подошёл ближе к столу. — В пророчестве говорится о великой войне с тьмой. О времени, когда весь известный порядок мира окажется под угрозой.

— Демоны? — нахмурился Гиперион.

— Именно так это обычно и трактуют, — сказал Ингерам. — Тьма, демоны, Предел господства. Связь слишком очевидна, — он остановился возле Зенона. — Только есть одна строка, которая всегда мешала этой версии.

Кайзер почувствовал, как внимание остальных собралось вокруг Инфера.

Ингерам произнёс:

— «И вслед за войной придёт нечто куда более ужасное, чем первозданная тьма».

Несколько секунд никто не говорил.

Рэнсин первым нарушил молчание:

— Значит, пророчество разделяет тьму и то, что придёт после неё, — первым нарушил молчание Рэнсин. — Вероятно, это можно связать с архонтом.

— Именно, — кивнул Ингерам.

— Если под первозданной тьмой действительно подразумеваются демоны… — Нокс прошёлся по комнате.

— Тогда слова Колхидии могут говорить о том же самом, — закончил за него Гиперион.

— Или она прекрасно знала текст и специально использовала похожую формулировку, — Ванагандр скрестил руки.

— Зачем? — Зенон посмотрел на старшего Гарма.

— Чтобы мы сделали именно тот вывод, который сейчас сделали.

Эти слова заставили замолчать всех.

Ингерам медленно провёл пальцами по краю стола.

«Колхидия…»

Её целью было пробуждение демонической природы Зенона. По крайней мере, так выглядело со стороны. Но зачем показывать ему Великую золотую стену? Зачем рассказывать о глубинах Предела господства? И зачем повторять мысль из текста, который знали лишь единицы?

— Дальше, — сказал Ингерам. Голос остался спокойным, но Зенон уловил в нём сталь. — Что было потом?

— Потом она устроила мне испытание. Создала гоэтию. В этой битве я оказался на грани смерти и принял себя в роли демона.

— Вероятно, в этом и была её основная цель, — произнёс Ванагандр.

Ингерам коротко кивнул.

— Возможно, — ответил Зенон. — Она ничего толком не объясняла. Я мог там погибнуть, — сказал он. — Если Колхидия наш враг или работает на него, моя смерть решила бы множество проблем, — Кайзер криво усмехнулся. — Но мне казалось, что она хотела моей победы. Она поддерживала меня, раскрывала тайны, давала намёки. Всё это помогло мне стать сильнее. Звучит как бред, но…

— Мы тебе верим, — твёрдо сказал Тюр. — Ты не стал бы придумывать подобное.

— Спасибо.

— Тогда у нас две проблемы, — Нокс остановился возле окна. За стеклом уже сгущались сумерки. — Первая — Колхидия знает слишком много. Она знает о Зеноне, о Великой золотой стене и, возможно, о {Резонансе отчаяния}, — он поднял второй палец. — Вторая гораздо хуже. Если хотя бы часть показанного ею была правдой, человечество веками смотрело за стену и видело только ближайший край Предела господства.

Нокс повернулся к остальным.

— А настоящая угроза всё это время могла находиться гораздо глубже.

Нокс прищурился:

— Кроме того… Допустим, это всё правда. Тогда главный вопрос: что нам делать с этой информацией? Если мир устроен так, как ты говоришь, и Низакрис тоже всё это знает, они наверняка захотят использовать эти знания. Мы не можем просто ждать.

— Он прав, — поддержал Гиперион. — Нужно предупредить остальных. Подготовиться.

— Собрать совет, — добавил Нокс. — Поговорить с королём. С другими подразделениями.

Рэнсин спокойно посмотрел на них из своего угла.

— Нужна разведка. Сначала надо узнать, что именно планирует Низакрис.

— Слишком медленно, — отрезал Нокс. — Пока мы будем собирать советы и ждать донесений, они нанесут удар.

— А что ты предлагаешь? — спросил Гиперион. — Ударить первыми, даже не зная куда?

— Я предлагаю…

— Хватит. — Негромкий голос Ингерама мгновенно погасил спор. Инфер оттолкнулся от стены и сделал шаг вперёд. — Этим займёмся мы с Ванагандром.

— Но… — начал Гиперион.

— Я сказал — хватит.

Ингерам обвёл взглядом собравшихся. На Зеноне он задержался чуть дольше.

— У вас другие задачи. Низакрис активизировался. Это уже факт, а не теория.

Зенон почувствовал, как внутри что-то сжалось.

— Ингерам, я…

— Ты пойдёшь на миссию, Зенон. Вместе с Гиперионом.

Гиперион резко выпрямился на подоконнике.

— Что? Его только выписали из больницы. Он…

— Я знаю, — ответил Ингерам. — Я не хотел отправлять его.

Он сделал короткую паузу, и комната будто задержала дыхание.

— Но это решение принял не я. Король Найфорда Один лично распорядился.

Зенон заставил голос звучать ровно:

— Что за миссия?

— Совсем недавно в Лесу Немеид…

Слова оборвались. Ингерам продолжал говорить, но в коридоре раздался пронзительный крик. Ужас прошил стены и тут же исчез, оставив после себя мёртвую тишину. В ней стало слышно дыхание каждого Бастарда.

Ингерам рванул к двери первым. Ванагандр двинулся за ним. Зенон вскочил с табурета.

— Что это было?! — выдохнул Нокс.

Ответ пришёл сам — дверь кабинета распахнулась, и на пороге возникло создание, которому нечего было делать в сердце Найфорда. Темно-синий свет ударил в комнату. Запах гари заполнил лёгкие. Чёрный дым растёкся по полу, а голос прозвучал отовсюду сразу:

— Резонанты!

Свет и дым рассеялись, открывая неизвестную фигуру. Перед Бастардами отчаяния стоял высокий массивный мужчина в чёрных лохмотьях и тёмно-синих обломках доспеха. От его тела исходила боевая мощь с запахом смерти. Массивный клинок вонзался остриём в пол кабинета, а черепообразная маска скрывала лицо под тёмно-синими волосами.

Даже Ванагандр на миг расширил глаза. Ингерам замер. Существо подняло голову, и его тяжёлый голос снова заполнил кабинет.

— Я прибыл, чтобы провести проверку.

Глава 40 — Вестник разрушения: Королевская воля

***

— Ингерам! — крик Ванагандра прозвучал как предупреждение.

Синяя вспышка разорвала кабинет.

Массивный клинок вестника разрушения обрушился на Ингерама Инфера. В тот же миг стена центрального замка взорвалась каменными обломками. Ударная волна выбила Ингерама из здания. Его тело пробило несколько многоэтажных построек и исчезло в облаке пыли за пределами кабинета.

Порыв ветра ворвался следом. Стол перевернулся, бумаги взметнулись в воздух, кресла ударились о стены. Юные Бастарды прикрыли лица руками, защищаясь от эдеминарного давления и каменной крошки.

Ванагандр остался на месте.

Зенон сквозь поднявшуюся пыль увидел источник синей вспышки. Клинок Вестника горел пламенем отрешения. Синие огни ползли по лезвию и вспыхивали в прорезях маски черепа.

«Откуда?»

Мысль ударила в голову Зенона, но вестник разрушения уже сделал шаг вперёд. Пол под его стопой почернел. По камню расползлись синие трещины, из которых пробилось холодное пламя. Юные Бастарды почувствовали, как воздух начал резать лёгкие.

Широкая спина Ванагандра тем временем закрыла юных Бастардов. В левой руке полубога проснулся первородный голод. Он завибрировал под кожей и доспехом, словно внутри руки открылось чужое чрево.

— Всем оставаться на местах! — рявкнул Ван.

Бастарды замерли.

Вестник разрушения сделал ещё один шаг. Синее пламя на клинке разгорелось ровным смертоносным светом, и Ванагандр окончательно убедился: перед ним стояла сила пламени отрешения.

— Я проведу проверку вашей силы! — голос Вестника разрушения раздался со всех сторон сразу.

Ванагандр вытянул левую руку. Первородный голод сжался вокруг неё когтями, будто вырывался из металла, плоти и самой божественной природы Гарма. Потом полубог щёлкнул пальцами.

Кабинет захлебнулся бордово-чёрным светом.

Из потоков первородного голода раскрылись круглые пасти. Их тёмная глубина уходила за пределы пространства, а ряды острых клыков двигались внутри, как живые механизмы пожирания. Самая огромная пасть распахнулась под потолком прямо над вестником разрушения.

— Сгинь, — прорычал Ванагандр.

Клыки пришли в движение. Монструозные пасти завыли, и кабинет заполнила вибрация, от которой трескались остатки стен. Энергия Ванагандра вгрызлась в вестника разрушения десятками челюстей. Плоть врага начала рваться на куски, чёрная кровь взметнулась в воздух, а оторванные ошмётки тут же потянулись к раскрытым пастям. Клыки перемалывали их в ничто.

Вестник разрушения продолжал идти. Он двигался сквозь пожирание, теряя тело с каждым шагом. Лохмотья исчезли первыми, затем кожа, мышцы, сухожилия. Через три шага под остатками плоти уже виднелся чёрный скелет, но существо не остановилось и всё ещё тянулось к Бастардам.

Зенон почувствовал, как холод проходит по спине.

Даже разорванный на части вестник разрушения сохранял направление.

Когда враг оказался в одном шаге от Ванагандра, огромная пасть под потолком пришла в движение. Она сомкнулась сверху и поглотила остатки тела вместе с маской черепом, клинком и синим пламенем.

Бордово-чёрный свет вспыхнул в последний раз. Потом пасти растворились. В кабинете остались пыль, обломки, запах гари и тяжёлые отголоски чужой эдеминарной энергии.

Бастарды отчаяния выдохнули, и на тишину обрушился шквал вопросов.

— Кто это был?! — Нокс сорвал голос, выплёскивая страх через злость.

Каждый в кабинете почувствовал дыхание смерти. Даже после исчезновения вестника разрушения в воздухе остался холодный след его силы.

— Как он проник в центр столицы? — Тюр нахмурился, глядя на пробитую стену.

— Почему напал именно на нас? — Рэнсин приложил пальцы к подбородку.

Гиперион посмотрел на Ванагандра.

— Что будем делать?

Зенон и Ванагандр молчали. Оба смотрели туда, где тело Ингерама пробило стену кабинета. Сквозь дыру виднелись разрушенные здания, поднятая пыль и пустой воздушный коридор, который тело Инфера прорезало в столице.

Через секунду вдали вспыхнул синий свет.

Зенон выдохнул. Ванагандр тоже чуть расслабил плечи.

Ингерам был жив.

Только после этого Ван повернулся к юным Бастардам. Бордовое сияние в его глазах ещё горело.

— Я не знаю, что это за существо, — сказал он. — Но оно сдвинуло Ингерама с места одним ударом. Для современного резонанта это уже достаточно говорит о его силе.

Ванагандр осмотрел разрушенный кабинет, выжженные следы на полу и остатки синего пламени, гаснущего среди каменной крошки.

— Запах, энергия, пламя отрешения… Всё указывает на связь с вашей будущей миссией.

Зенон первым нарушил короткую паузу.

— Что за миссия?

Голос прозвучал ровно, но в нём появилась сталь.

— Ингерам начал говорить, но его прервали.

Ванагандр тяжело посмотрел на юных Бастардов.

— В Лесу Немеид появились странные тёмные врата. Их природа чужда лесу. Они не выросли из его сути и не подчиняются его законам.

Гиперион подошёл ближе.

— Какие врата?

— Точных данных пока мало. Рыцари истребления не смогли полноценно их изучить. Врата почти никого к себе не подпускают, но уже ясно: они угрожают Найфорду. Возможно, всему Эдему.

Ван сделал паузу, собирая мысли.

— Скорее всего, их установил кто-то из Низакриса. Воин. Или один из Инициаторов разлома. Следы эдеминарной энергии вокруг слишком похожи на их методы. Но главная проблема глубже.

Тюр подался вперёд.

— Глубже?

Ванагандр посмотрел на свою левую руку, где ещё пульсировали остатки первородного голода.

— Во вратах ощущается сила из разных источников, разной природы. В разной мере, с разной плотностью, но достаточно мощная, чтобы превратить обычную миссию в катастрофу.

Нокс резко нахмурился и поправил очки.

— Но… Это противоречит базовой структуре резонанса.

— Поэтому врата и считаются аномалией, — отрезал Ванагандр. — Или явлением, с которым Найфорд раньше не сталкивался.

Он указал в сторону пробитой стены, за которой исчез Ингерам.

— Существо, напавшее на нас, возможно пришло из этих врат. Точнее, от туда, что скрывается за ними.

Рэнсин поднял взгляд.

— И что там скрывается?

— Лабиринт Разрушения.

Ванагандр произнёс второе имя медленнее:

— Labyrinthus exitium.

— Labyrinthus exitium… — повторил Рэнсин, словно пробуя чужие слова на вкус. — Видимо… Всё же порождение…

— Это название было написано на самих вратах, — сказал Ван. — Даже я не знаю, что представляет собой этот феномен. Но лабиринт такого типа искажает реальность. Он строит пространство по собственным правилам.

Зенон сжал кулаки.

— Теперь понятно, как вестник разрушения проник в Найфорд. Врата в Лесу Немеид стали входом.

— Верно, — кивнул Ванагандр. — Поэтому король отправил Рыцарей истребления на это задание. И поэтому вы с Гиперионом должны идти туда.

— Мы готовы, — сказал Гиперион без колебаний. — Уничтожим врата и остановим Лабиринт, пока он не обрушился на Найфорд.

Зенон промолчал. Он посмотрел на пробитую стену, на далёкую синюю вспышку, где Ингерам уже поднимался на ноги. В чёрных глазах Кайзера застыла строгая решимость воина, который принял бой ещё до приказа.

— Я готов, — наконец сказал он. — Мы уничтожим эти врата.

Гиперион услышал за его словами собственную клятву.

«Потому что я должен защитить человечество».

А Зенон думал о другом. О синем пламени на клинке вестника разрушения, и о том ощущении, которое слишком сильно напоминало гоэтию.

«Потому что я почувствовал тьму в силе этого чертового мечника».

***

Ингерам Инфер сидел на полуразрушенной крыше среди груды обломков. Удар вестника разрушения протащил его через несколько зданий, но сигнал товарищам он отправил сразу. Теперь оставалось оценить повреждения.

Он спокойно согнул правую руку в локте. От места, куда пришёлся клинок, поднималась тонкая струя пара. Чёрная одежда покрылась разрезами, а под тканью ещё гудела сила чужого удара.

Ингерам нахмурился и сжал кулак.

«Я ощутил в этом существе…»

Мысль оборвалась на мгновение.

«Силу демонического происхождения».

Он вспомнил синее пламя на клинке мечника. Пламя отрешения — огонь, которым владел сам Инфер.

Но в вестнике разрушения скрывалось ещё что-то. Чужая примесь под знакомой силой. Искажённая основа, из-за которой даже привычное пламя отрешения казалось частью неизвестного механизма.

«Ситуация становится сложнее».

Ингерам опустил руку и поднялся. Он стряхнул с плеч пыль и каменную крошку, а затем посмотрел на центральный замок Рыцарей истребления. Вокруг его кулаков вспыхнуло синее пламя.

Неизвестный враг. Лабиринт Разрушения. Низакрис. Фантомы предела.

Мир менялся быстрее, чем Найфорд успевал понимать эти перемены. Опасность уже стучала в стены столицы, и у Бастардов отчаяния больше не оставалось роскоши быть просто талантливыми новичками.

«Они должны стать сильнее».

Синие огни дрогнули вокруг пальцев Ингерама.

«Несмотря ни на что».

Ингерам посмотрел на свою правую руку, сжимавшую пустоту там, где только что был враг. Зенон выдержал испытание Колхидии. Гиперион и Рэнсин уже доказали, что готовы к бою. Тюр и Нокс продемонстрировали невероятные для новичков навыки.

Но хватит ли этого, чтобы столкнуться с Низакрисом и Инициаторами разлома лицом к лицу?

Ингерам не знал ответа. Знал только, что Лабиринт Разрушения, установленный Низакрисом, не простит слабости. И что, если юные Бастарды не вернутся из Леса Немеид — Найфорд падёт раньше, чем совет успеет собраться.

***

Ахиллес Гераклид поднялся с кровати. Растрёпанные зелёные волосы упали на лицо, но пустые оранжевые глаза смотрели прямо на гостью, сидевшую на его рабочем столе.

Юноша спокойно прошёл по комнате, надел штаны и сел напротив неё.

Вестница разрушения, похожая на мечника, напавшего на Бастардов, пока не спешила действовать. Она изучала Ахиллеса с едкой улыбкой, будто уже нашла в нём нужный изъян.

— Эти пустые глаза, лишённые былой веры… Да. Ты идеально подходишь.

Ахиллес взял со стола старое перо.

— Кто ты такая? И зачем пришла ко мне?

— Я вестница разрушения, Ахиллес Гераклид. Мы прибыли из Лабиринта Разрушения, чтобы проверить воинов Найфорда на пригодность. Но теперь, когда я увидела тебя, проверка потеряла смысл.

Её пустые глаза чуть сузились.

— Остальные бесполезны. Именно ты подходишь идеально.

Ахиллес повертел перо между пальцами.

— Значит, ты дитя странных врат, которые я скоро отправлюсь уничтожать вместе с другими Рыцарями истребления. Глупо покидать дом ради встречи с тем, кто собирается этот дом разрушить.

Вестница покачала головой.

— Когда ты прибудешь в Лабиринт, его целостность уже не будет важна. Он всё равно исполнит свою роль.

— И какова его роль?

Ахиллес посмотрел на вестницу спокойно. Однако его взгляд уже разбирал противника по частям: положение тела, дыхание, возможную скорость, источник энергии.

— Узнаешь, когда придёшь туда лично, — сказала вестница. — Поэтому я предлагаю ускорить процесс. Ахиллес Гераклид, отправляйся в Лабиринт Разрушения вместе со мной.

Её голос стал мягче.

— Там ты обретёшь великую силу и исполнишь своё предназначение.

— Предназначение, значит…

Ахиллес усмехнулся и поднялся с кресла.

В его оранжевых радужках вспыхнул зелёный свет. Холодный взгляд скользнул по вестнице разрушения, и в нём появилась сила, способная заставить слабого противника забыть о дыхании.

— Я всего лишь второй номер. Второстепенный персонаж для этого мира.

Вестница разрушения впервые изменилась в лице.

— Второй номер?..

— Но ты права. У меня есть предназначение. Моя личная судьба.

Зелёное сияние стало ярче.

— Я возведу Клинки вечной бури на вершину Найфорда. И сам возвышу воина, который имеет право называться главным героем истории Эдема.

Вестница разрушения попыталась сдвинуться.

Поздно.

В комнате вспыхнул зелёный свет. На кончике пера в руке Ахиллеса закрутилась светлость Арканиума. Энергия сияла, как сжатое изумрудное пространство, и за одно мгновение превратилась в вихрь, способный разорвать пространство.

Ахиллес бросил перо — удар накрыл вестницу разрушения зелёным эфиром. Вихрь сорвал её со стола, перемолол чёрные одежды, плоть и пустые глаза, а затем пробил стену многоэтажного дома. Наружу вырвался ураган Арканиума, похожий на изумрудный разлом, прорвавшийся сквозь пыль и камень. Крик вестницы утонул в рёве силы.

Когда дым осел, а зелёное сияние растворилось в ночном воздухе, Ахиллес стоял у пролома в стене и смотрел в сторону Леса Немеид.

— Видимо, моя новая миссия будет куда интереснее, чем я думал.

***

Худощавый вестник разрушения потянулся к рукояти меча.

Красная молния вспыхнула в тёмном переулке.

Ланселот Беллатор преодолел расстояние одним рывком и выпустил клинок из наруча на правой руке. Черно-золотое лезвие замерло в нескольких сантиметрах от шеи вестника разрушения, а алые разряды заскользили по металлу.

Пустые глаза вестника разрушения расширились. Даже дитя Лабиринта ощутило скорость молодого бойца.

— Что это за сила? — спросил он. — Я никогда не встречал подобного. Что это?

— Хочешь узнать? — нахмурился Ланселот. — Тогда познакомлю тебя с силой человечества.

—Человечества?

В голосе вестника разрушения мелькнуло удивление. Затем его пустой взгляд потускнел, и на лице проступило холодное отвращение.

— Значит, эта красная молния рождена людьми.

Он взмахнул мечом. Черно-золотой клинок столкнулся со сталью в центре переулка. Красные молнии вспыхнули между лезвиями, искры посыпались на камни, а ударная мощь вестника вытолкнула Ланселота из переулка.

Беллатор отлетел на несколько метров и остановился у начала улицы. Каблуки прочертили две длинные борозды в камне.

«Чудовищная сила».

Мысль едва успела оформиться. Вестник разрушения уже навис над ним и обрушил новый режущий удар. Клинки снова встретились. Под ногами Ланселота раскрылся кратер, трещины змеями разбежались по улице. Беллатор стиснул зубы, выдержал удар и толкнул врага обратно.

Вестник взмыл на несколько метров. Он уже готовился сорваться вниз, но на земле вспыхнула эдеминарная энергия Ланселота. Сотни красных молний окружили тело юноши электрическим доспехом, затем разрослись по улице, окрашивая камень алым светом.

Ланселот прыгнул. Красная вспышка разрезала воздух — Беллатор оказался над головой противника. Вестник обернулся слишком поздно: нога Ланса уже неслась ему в лицо.

— Королевская воля, — произнёс Беллатор во время удара, раскрывая название молний, силу которых он использовал. — Сила, рождённая из человеческой воли и веры.

Его глаза вспыхнули алым.

— Гордость человечества.

Удар врезался в голову вестника и отправил его в стремительный полёт. Красные молнии разнеслись по небу, а тело врага пробило крышу многоэтажного здания и исчезло в облаке пыли.

Ланселот завис в воздухе на остатках алых разрядов и крикнул вслед:

— Я не позволю монстру судить мощь человеческого рода!

Ланселот медленно опустился на крышу здания. Королевская воля ещё струилась по массивным наплечникам его черно-золотого доспеха, но внутри уже разрастался холод. Вестник разрушения назвал его силу рождённой людьми — с отвращением, будто одно лишь прикосновение человеческой воли оскверняло его. Беллатор сжал кулак. Он знал, что силы человечества считали никчемными. Знал, что многие не воспринимали их всерьёз. Но именно эта сила только что отбросила чудовище, прибывшее, чтобы убить людей.

«Пусть презирают. Я заставлю мир признать роль людей».

Глава 41 — Вестник разрушения 3

***

Недалекое прошлое.

— Значит, Ланселот решил строить свой стиль вокруг королевской воли, — сказал Хамсин Стилвинд, сидевший напротив Ингерама. На лице мужчины появилась лёгкая улыбка. — Признаться, я искренне рад. Не думал, что в современном Найфорде ещё встречаются молодые резонанты, готовые сделать подобный выбор.

— Смотрю, ты правда радуешься, Хамсин, — Ингерам развалился в кресле и усмехнулся.

— А как иначе? Я лично наблюдал за Ланселотом после гибели его отца. Помогал ему, пытался подготовить к вступлению в ряды Бастардов отчаяния — физически и ментально. Иначе поступить не мог.

— И он действительно согласился стать Бастардом, — кивнул Ингерам. Его голос стал строже. — До сих пор не верится, что после случившегося он вступил именно в моё подразделение.

Хамсин посмотрел на него без осуждения.

— Ланселот умный парень и достойный Рыцарь истребления. Он пережил боль, но всё понял. Уверен, он не держит зла ни на тебя, ни на своего отца.

Хамсин сделал короткую паузу.

— Кроме того, после случившегося Бастарды отчаяния стали для него лучшим местом. Вы подходите ему больше, чем мои Стражи, в ряды которых он до сих пор пытается попасть.

— Он хочет сражаться под твоим началом, Хамсин. В этом нет ничего странного. Пытается отплатить тебе за доброту. Это весьма…

— Человечно, — закончил Хамсин с усмешкой. — Возможно, поэтому он и решил настолько серьёзно заняться королевской волей.

Ингерам положил руку на подлокотник.

— Словно других способностей у него нет.

— В этом и заключается самое интересное, — улыбка Хамсина стала слабее. — Королевская воля сопровождает людей с древнейших времён. Красными молниями никого не удивишь. Почти каждый человек-резонант Найфорда учится ими пользоваться, но для большинства на этом всё и заканчивается.

— Потому что собственный резонанс даёт больше возможностей.

— Так принято считать. Посмотри на современных рыцарей. Каждый стремится раскрыть уникальные способности, создать собственные техники, найти то, чего нет у остальных. На их фоне резонанс крови кажется слишком обыденным. Зачем посвящать годы силе, доступной каждому человеку, когда можно развивать ту, которая принадлежит только тебе?

Ингерам усмехнулся.

— Люди хотя бы не одиноки в своей глупости.

Хамсин вопросительно посмотрел на него.

— Среди демонов происходит то же самое, — продолжил Ингерам. — Тьма, ярость, ненависть, верность… Когда-то вокруг них строились целые боевые школы. Сейчас многие молодые демоны относятся к ним как к инструментам. Используют, когда удобно, и возвращаются к своим уникальным способностям.

— Не ожидал услышать от тебя сожаление по этому поводу.

— Я не говорил, что сожалею, — Ингерам чуть приподнял уголок губ. — Просто забавно. Люди и демоны тысячелетиями пытались доказать, насколько отличаются друг от друга, а в итоге одинаково решили, что способности предков слишком скучны.

— Возможно, поэтому мне и нравится выбор Ланселота, — он поднял ладонь. Между пальцами пробежали тонкие красные молнии. — Уникальный резонанс показывает, чем один человек отличается от другого. Резонанс крови напоминает, что между ними общего. Одно не обязано заменять другое, — молнии исчезли. — Ланселот это понял. Он не собирается отказываться от собственных способностей. Просто решил сделать королевскую волю основой, а всё остальное выстроить вокруг неё.

Ингерам несколько секунд смотрел на Хамсина.

— Для современного резонанта звучит почти старомодно.

— Именно.

— Или глупо.

— Возможно.

— А если он обнаружит в королевской воле что-нибудь, чего остальные не замечали только потому, что давно перестали смотреть?

Хамсин вновь улыбнулся.

— Именно на это я и надеюсь.

***

Из облака пыли на разбитой крышей вышел худощавый вестник разрушения. Его тело покрывали царапины и ссадины, но холодный взгляд оставался спокойным. Он смотрел на Ланселота без ярости, будто просто зафиксировал результат удара.

— Хороший удар, — сказал вестник.

Затем его эдеминарная энергия вспыхнула. Вестник двинулся вперёд. Чёрный дым поднялся вокруг него тёмным коконом. Десятки синих огней отрешения вспыхнули в воздухе и закружились вокруг стального клинка.

Ланселот напрягся.

«Это сила Ингерама Инфера?»

Синий вихрь вокруг меча стал шире. Пламя обернулось плотным кольцом. В его холодном свете сталь стала выглядеть как оружие, вынутое из глубин небытия.

Волной синего пламени вестник разрушения сорвался вперёд. За мгновение он оказался перед Ланселотом и поднял клинок над головой. Пламя отрешения закрутилось вокруг лезвия и рухнуло вместе с ударом.

Ланселот успел выставить черно-золотой клинок, окружённый красными молниями.

Клинки столкнулись. Крыша провалилась кратером, трещины разбежались по камню, а от точки удара во все стороны хлестнули синие языки пламени и алые разряды. Человек и вестник разрушения замерли в силовом паритете, глядя друг на друга как воины, которые уже решили исход боя.

Ланселот ударил ногой в живот вестника. Противник отлетел на несколько метров и сорвался с крыши. Ланс бросился следом красной вспышкой, настиг его в воздухе, и два клинка закружились над улицами Найфорда.

Над столицей вспыхнул бой синего огня и красных молний. Звон стали разносился между зданиями, заставляя прохожих поднимать головы. Алые вспышки прорезали небо, следом за ними раскрывались синие огненные всполохи. Воины неслись над крышами, отталкивались от стен и снова сталкивались в воздухе.

Через несколько секунд вестник почувствовал странное давление в груди.

Он уступал.

Ланселот двигался быстрее, чем должен был. Королевская воля усиливала тело владельца, сокращала расстояние между мыслью и движением, превращала каждый рывок в алый разряд.

Но главная опасность скрывалась глубже.

Тело вестника разрушения поняло это раньше разума.

Каждый удар Ланселота причинял больше вреда, чем позволяла разница в силе.

Когда их клинки снова скрестились над столицей, красные молнии и синее пламя сомкнулись вокруг них сияющим коконом. Вестник посмотрел на Ланселота со смиренным спокойствием, которое только сильнее раздражало.

— Твоя сила наносит мне больше вреда, чем должна, — сказал он. — Такова природа силы людей?

Ланселот ухмыльнулся. В его тёмно-красных глазах горела решимость целого народа.

— Естественно, — королевская воля вспыхнула вокруг черно-золотого клинка.

Ланселот сжал кулак. Красная молния свернулась вокруг пальцев десятком разрядов — мгновенный удар в челюсть отбросил вестника разрушения к соседней крыше. Тело врага врезалось в бетон, подняв облако пыли и дроблёного камня. Ланселот приземлился следом.

Вестник разрушения вышел из облака пыли. Синее пламя вокруг его клинка вспыхнуло сильнее, но Ланселот продолжил смотреть на него с гордостью человека, чья душа пробудила редкую силу.

— Сила людей. Сила, созданная для того, чтобы человек мог дать отпор чудовищам и другим расам, что получили в своё пользование мощь внешних источников.

— Вот как, — спокойно произнёс вестник. Его пустые глаза стали холоднее. — Сила, рождённая для сопротивления. Одна из причин, по которой человеческий род выжил, — вестник разрушения крепче сжал рукоять меча. — Теперь я понимаю, почему она так сильно меня ранит. Всё же я иду путём, в конце которого человечество исчезает.

Вестник разрушения медленно опустил клинок. Синее пламя на лезвии дрогнуло. Он смотрел на Ланселота не как на врага — как на уравнение, которое отказывалось решаться.

— Ты сражаешься за тех, кто слабее тебя, — произнёс он. — Тратишь силу не ради возвышения, а ради защиты. Это противоречит логике выживания.

— Поэтому вы и проиграете, — Ланселот усмехнулся. — Вы не понимаете, зачем мы сражаемся.

Ланселот почесал затылок.

— И всё же, что породило твои силы?

— Важно не только то, что за сила была у меня изначального, — ответил вестник. — Важно и то, что построило меня нынешнего.

— Что ты имеешь в виду?

Ответом стало синее пламя. Огонь рванулся над телом вестника, собрался за спиной и принял форму массивных крыльев. Между ними закрутился пламенный диск, а вокруг стального клинка вспыхнул вихрь.

Вестник опустился в стойку для стремительного рывка. Ланселот почувствовал, как пространство наполняется силой, и приготовился уйти с линии атаки. Крыша под ногами вестника взорвалась обломками. Синий огненный шторм пронёсся вперёд, и в шаге от Ланселота из него вырвалось стальное острие. Клинок почти достал голову Бастарда, но путь оружию преградило чёрное лезвие массивной сабли.

Ланселот и вестник одновременно отпрянули. В центре полуразрушенной крыши встал Хамсин Стилвинд. Его холодный взгляд был прикован к вестнику разрушения, а сабля в руках ещё дрожала после столкновения.

— Господин Хамсин! — радостно крикнул Ланселот. — Рад вас видеть! Спасибо, что снова меня спасли!

— Снова? — спокойно спросил Хамсин, не отводя взгляда от врага. — Не помню, чтобы мне приходилось спасать тебя раньше, Ланселот. Ты и сам хорошо справлялся.

Он чуть склонил голову.

— И сейчас тоже. Достойно встретил противника.

— Благодарю, — улыбнулся Ланселот. — Но я так и не понял, что это за существо.

— Не переживай об этом. Пока никто не понял. Хотя, уверен, твои товарищи уже построили правдоподобную теорию.

Ланселот удивлённо посмотрел на Хамсина.

— Товарищи? Значит, он прибыл в Найфорд не один?

— Уже один, — ответил Хамсин. — По отчёту Камиллы, двое других повержены.

Ланселот усмехнулся.

— Получается, мы с вами отстаём.

— Верно.

Хамсин поднял саблю.

— Предлагаю исправить это.

— Да.

Королевская воля вспыхнула вокруг Ланселота алым доспехом.

Прах забвения поднялся в воздух над Хамсином, закружился плотным вихрем и собрался в массивное копьё, нацеленное на вестника разрушения.

Хамсин сжал рукоять сабли двумя руками. Ланселот за его спиной напряг ноги. Вестник разрушения крепче сжал клинок. Синее пламя за его спиной снова раскрылось крыльями, а огненный диск начал вращаться быстрее.

— Приступим, Ланселот! — прокричал Хамсин.

Три воина рванули вперёд.

Чёрная сабля Хамсина столкнулась со стальным мечом вестника в центре крыши. Удар породил взрыв чёрного песка и дыма, в котором, как на бутон адского цветка, раскрылось синее пламя. Осколки здания разлетелись во все стороны.

Красная молния ворвалась в эпицентр столкновения. Черно-золотой клинок Ланселота прорезал вихрь и отсёк руку вестника разрушения. Чёрная кровь ударила фонтаном, а отрубленная кисть с мечом взлетела в воздух.

Вестник разрушения поднял потрясённый взгляд к небу. Там уже пришло в движение копьё из праха забвения. Оно рухнуло вниз с неистовой силой и пробило грудь вестника насквозь. Кровь врага брызнула на крышу в тот миг, когда его тело рассыпалось чёрным пеплом и разлетелось над улицами Найфорда.

Хамсин и Ланселот деактивировали мифы. Королевская воля, прах забвения, пламя отрешения, дым и всплески эдеминарной энергии растворились в ночном воздухе.

Два Рыцаря истребления встали там, где должен был лежать труп противника, и молча кивнули друг другу. Победа принесла спокойствие.

— Хороший удар, Ланселот, — сказал Хамсин. — Ты стал сильным воином. Я горжусь тобой.

Ланселот улыбнулся.

— Спасибо, господин Хамсин. Значит ли это, что вы готовы принять меня в ряды Стражей безмолвных клятв? Клянусь, я буду достойным…

— Нет.

Хамсин спокойно покачал головой.

— Но!..

— Как я уже говорил тебе раньше, каждому Рыцарю истребления подходит своё подразделение. Для тебя нет места лучше, чем Бастарды отчаяния под предводительством Ингерама. Я понимаю, что ты можешь злиться на него, но…

— Я не держу зла на Ингерама Инфера, — твёрдо сказал Ланселот. — И я не против сражаться на стороне Бастардов отчаяния. Но я хочу служить в рядах Стражей, господин Хамсин. Именно вы помогли мне выбраться из ямы злобы и обиды после смерти отца.

— Ланс…

— Господин Хамсин.

Ланселот шагнул ближе. В его голосе прозвучала искренняя благодарность, которую он редко позволял себе показывать.

— Вы даже не представляете, как много для меня сделали.

Ланселот помнил их первую тренировку: Ланс стоял на пустом полигоне, сжимая деревянный меч побелевшими от злости пальцами. Отец погиб. Мир рухнул. Хамсин пришёл без громких речей — просто встал напротив, поднял клинок и сказал бить. Ланс бил, пока не упал без сил. Потом ещё раз. И ещё. Через месяц он впервые улыбнулся. Через два — рассмеялся. Хамсин ни разу не пожалел его. Он дал то, что было нужнее жалости: цель, ради которой стоило жить дальше.

— После гибели отца я потерял путь. Злился на мир, на себя, на судьбу. А вы пришли ко мне без жалости и нравоучений.

Ланс сжал кулаки, сдерживая эмоции.

— Вы просто были рядом. Тренировали меня. Разговаривали со мной. Заставляли двигаться дальше, когда я хотел лечь и больше не вставать. Вы вернули меня к жизни.

Ланселот посмотрел Хамсину прямо в глаза.

— Я хочу служить под вашим началом. Хочу помогать вам и защищать тех, кого защищаете вы. Я уважаю вас больше любого Рыцаря истребления. Вы самый достойный воин из всех, кого я знаю. И я хочу отплатить вам за вашу доброту.

Хамсин слушал молча. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнуло редкое тепло человека, слишком хорошо знающего цену таким словам.

— Ланселот, — сказал он наконец. — Я ценю это. И благодарен тебе.

Голос Хамсина стал мягче обычного, сохранив привычную твёрдость.

— Но ты не понял главного.

Стилвинд сделал шаг вперёд и положил руку на плечо юноши.

— Стражи безмолвных клятв несут прошлое как тяжёлый груз. Мы расплачиваемся за ошибки, за тех, кого потеряли, за тех, кого не смогли спасти. Моя вина — смерть Элиссы. Камилла носит гибель своего отряда. У каждого из нас есть камень на шее, с которым мы идём до конца.

Хамсин чуть сжал плечо Ланселота.

— На тебе такого груза нет. Ты не совершал ошибок, за которые обязан расплачиваться всю жизнь. Поэтому тебе не нужно идти моим путём.

Ланселот открыл рот, но Хамсин покачал головой.

— Ты должен принять боль прошлого. Забыть её не получится. Но можно перестать жить внутри неё. Твоё отчаяние должно стать силой, а не цепью. Именно поэтому твоё место среди Бастардов отчаяния.

Хамсин убрал руку.

— Ингерам создал это подразделение для таких, как ты. Для тех, кто потерял слишком много, но всё равно поднялся. Для тех, кто ищет не убежище, а товарищей, способных понять эту боль. Там ты найдёшь верных друзей. И вместе вы сможете двигаться дальше. К цели. К мечте.

Ланселот промолчал. В его живых гранатовых глазах отразилась борьба. Он хотел возразить, хотел снова попроситься в Стражи, но Хамсин говорил с уверенностью человека, который уже увидел ответ.

— Скоро твои товарищи отправятся в Лес Немеид, — продолжил Хамсин. — Зенон и Гиперион. Их ждёт опасное задание. Думаю, тебе пора по-настоящему познакомиться с членами своего подразделения.

— Познакомиться?

— Да. Но сегодня у меня другое предложение.

Хамсин повернулся к месту, где недавно стоял вестник разрушения.

— В Найфорде остались культисты. В тот день погибли далеко не все. Часть скрылась, затаилась и ждёт нового приказа. Я собираюсь разобраться с ними.

Стилвинд снова посмотрел на Ланселота.

— Пойдёшь со мной?

Ланселот замер. Потом на его лице появилась светлая улыбка, похожая на ту, что Хамсин видел в первые дни после смерти его отца, когда мальчишка только начинал возвращаться к жизни.

— Да! — сказал он звонко. — С радостью, господин Хамсин!

— Тогда не будем терять время.

Хамсин развернулся и направился к краю крыши.

— Идём.

Рыцари истребления двинулись по крышам Найфорда.

Ночной ветер затрепал гранатовые волосы Ланселота. Он думал о словах Хамсина — о Бастардах, товарищах и месте, которое ему ещё предстояло найти. Где-то там, в Лесу Немеид, Зенона и Гипериона ждали врата Лабиринта. Возможно, за ними стояли те, кто послал сегодняшних гостей.

Ланселот сжал кулак. Когда он вернётся с охоты на культистов, то первым делом полноценно познакомится с остальными юными Бастардами отчаяния.

«Хватит быть в стороне. Пришло время сражаться вместе».

Глава 42 — Лес Немеид: В шаге от старта

***

Лес Немеид стоял перед ними тёмной живой стеной.

Гигантские деревья уходили вверх. Свет Мнемоса с трудом пробивался сквозь листву и ложился на землю рваными бликами. В глубине чащи что-то двигалось. Лес дышал темнотой, злобой и тысячами тайн.

У входа в лес стояли два силуэта в эдеминарных доспехах.

Первым был Ахиллес Гераклид из Клинков вечной бури. Растрёпанные зелёные волосы колыхались на ветру, а пустые оранжевые глаза смотрели в чащу без малейшего волнения. Его боевой наряд сочетал зелёные и оранжевые оттенки: облегающий жилет с металлическими вставками, лёгкие наплечники, заострённые наручи и тёмно-зелёные штаны с оранжевыми прожилками.

Рядом с ним стояла Иштар Мелхиседек из Теней безмолвия. Невысокая девушка с длинными черными волосами, собранными в высокий хвост, и бледно-фиолетовыми радужками глаз. Она носила эдеминарный доспех из черной ткани: аккуратная юбка и черная жилетка, подчеркивающие стройную фигуру привлекательной девушки.

Ахиллес перевёл на Иштар спокойный взгляд.

— Верно понимаю, сегодня ты лидер нашего небольшого отряда?

— Да, — ответила Иштар. — Надеюсь, для тебя это не станет проблемой.

— Нет. Ты самый опытный Рыцарь истребления среди участников операции. Я уважаю выбор руководства. Кроме того, я давно перестал рваться к лидерству.

— Спасибо. Детали объясню, когда прибудут остальные участники миссии. Они должны быть уже близко.

— Остальные участники, — монотонно повторил Ахиллес. — Полубог и демон из Бастардов отчаяния. Интересное сочетание, способное привести к любым последствиям.

Иштар тихо усмехнулась.

— Не могу спорить. Но их раса меня не смущает. Демон звучит опасно и чуждо для Найфорда, однако, если даже господин Хронтир его принял, особых поводов для тревоги нет.

— Я слышал об этом. Лидер моего подразделения попросил наблюдать за демоном из Бастардов, но сразу уточнил, что за него поручились Ингерам и Ванагандр. По мнению главы Клинков, им можно доверять.

Ахиллес снова посмотрел на лес.

— Конфликтов на расовой почве я не планирую.

— Рада, что мы придерживаемся схожей позиции.

— Это позиция почти всего молодого поколения Рыцарей истребления, — сказал Ахиллес. — Новые резонанты постепенно оставляют обиды прошлого позади и стараются смотреть в будущее. Это правильно.

К этому моменту к опушке подошли два Бастарда отчаяния.

Зенон Кайзер и Гиперион Игнис издалека оглядели Лес Немеид. Они уже бывали здесь, видели эти деревья и чувствовали дыхание местных чудовищ, но сегодня чаща казалась другой. Лес будто ждал их не как охотников, а как часть чужого замысла.

Бастарды подошли к группе.

— Приветствую! — улыбнулся Гиперион.

Он пожал руку Ахиллесу и кивнул Иштар.

— Привет, — коротко сказал Зенон, поправив чёрную маску.

Он тоже пожал руку Ахиллесу. Тот задержал на нём пустой оранжевый взгляд, изучая демона без враждебности и без лишнего интереса. Зенон выдержал этот взгляд спокойно, но затем посмотрел на Иштар и на миг задержался. Она была удивительно красива. Зенон редко обращал внимание на подобное, но сейчас сдержаться не смог.

— Рада знакомству, Зенон, Гиперион, — сказала девушка.

«Всё-таки не семь рогов…» — тут же подумала деувушка.

— Меня зовут Иштар Мелхиседек. Я член подразделения Теней безмолвия. Сегодня я буду лидером нашей группы.

«Тени безмолвия».

На лицах Зенона и Гипериона на мгновение появилась тень. Они знали это подразделение в первую очередь через прошлое Нокса, поэтому первое чувство оказалось настороженным. Но сам Нокс не высказывал претензий к Теням, и оба Бастарда быстро отбросили мысли, способные помешать миссии.

Иштар внимательно посмотрела на Зенона.

— Зенон.

— Да?

— Мы знаем правду, — она указала на его маску. — Здесь нет обычных людей. Если тебе неудобно, можешь снять её. Для нас это не станет проблемой.

Зенон усмехнулся, ощутив в груди непривычное тепло.

— Не беспокойся, Иштар. Это моя ноша. Я сам её принял. Пока могу, буду носить.

— Хорошо. Главное, чтобы тебе было удобно.

Она улыбнулась шире, и Зенон неожиданно ответил ей собственной улыбкой.

— Спасибо, — сказал Зенон.

Он сам удивился, насколько легко прозвучал его голос. Обычно Кайзер отвечал на заботу настороженностью — слишком многие в прошлом пытались использовать его доверие против него. Но Иштар не требовала ничего взамен. Она просто хотела, чтобы ему было удобно. Это подкупало.

Гиперион наблюдал за этой сценой с растущим изумлением. Зенон Кайзер — тот самый парень, что хмурился даже на комплименты и реагировал на дружеские похлопывания как на вторжение — сейчас стоял и улыбался незнакомой девушке. Уголки губ дёрнулись под маской, но Игнис заметил.

Он тихо толкнул друга локтем.

— Ну-ну, — шепнул Гиперион с широчайшей улыбкой. — Кажется, кто-то тает.

Зенон повернулся к нему с таким взглядом, что любой другой отступил бы на шаг. Но Гиперион лишь рассмеялся про себя. Он слишком долго прожил бок о бок с Кайзером, чтобы бояться его грозного вида. И сейчас, глядя на это маленькое чудо, он подумал, что, возможно, их миссия началась не так уж плохо.

После этого Бастарды посмотрели на Ахиллеса. Он стоял чуть в стороне и смотрел на Зенона так, будто пытался просверлить его взглядом. Кайзер ощутил этот непонятный интерес и привычно нахмурился. Пальцы сами сжались в кулаки.

— Что-то не так?

— Нет, — Ахиллес приложил руку к груди. — Напротив. Я рад встрече и знакомству с вами, Зенон Кайзер, Гиперион Игнис. Моё имя Ахиллес Гераклид.

— Гераклид? — прищурился Зенон, хотя чёрная маска почти скрыла выражение лица.

Гиперион оживился.

— Ты потомок величайшего героя Коллизиума? Того самого Геракла?

В памяти всплыли истории о двенадцати великих подвигах, которые отец рассказывал ему в детстве.

— Да, — ответил Ахиллес без особого энтузиазма. — Но моя кровь и предки сейчас не важны. Я впервые работаю с Бастардами отчаяния, хотя уже многое о вас слышал.

— Да? — удивился Гиперион.

— Мы популярны? — усмехнулся Зенон.

— Наверное, можно сказать и так. Бастарды отчаяния — самое молодое подразделение среди Рыцарей истребления Найфорда. Ингерам Инфер сформировал его недавно, если сравнивать с другими группами. Некоторое время вы почти не привлекали внимания, но в последнее время часто появляетесь в новостях и рыцарских докладах.

Он сделал шаг в сторону и медленно обошёл Зенона с Гиперионом по кругу.

— Вы успели навести шуму.

Бастарды переглянулись.

Иштар наблюдала со стороны и пока не вмешивалась.

Ахиллес остановился перед парнями.

— Я изучал ваши досье. У вас обоих интересные биографии, хотя в каждой хватает чёрных пятен. Многое в вашем прошлом скрыто.

— Ты нами интересовался? — спросил Зенон. По его лицу прошла странная смесь усмешки и раздражения.

— Скорее вашими последними достижениями. Я предпочитаю подробно изучать и товарищей, и противников. Так проще работать.

— И что тебе удалось выяснить?

Зенон посмотрел на Ахиллеса ещё мрачнее.

— Сначала я не понимал, что в Бастардах такого особенного. Но после детального изучения досье всё встало на свои места.

— Так…

— Зенон, Гиперион. Я хочу кое-что спросить.

Ахиллес посмотрел на Бастардов пустыми оранжевыми глазами.

— Как сильно вы верите в предопределённость судьбы?

Зенон и Гиперион на мгновение замолчали.

Вопрос прозвучал странно. Даже Зенон, недавно ставший Рыцарем истребления, уже успел понять, чем судьба является в Эдеме. Здесь её не считали простой верой или удобным оправданием. Судьба существовала как структурная функция мироздания — не абсолютная цепь, но сила, способная направлять события.

Первым ответил Гиперион.

— Господин Ванагандр говорил, что каждый житель Эдема одновременно творец и раб судьбы. Думаю, мне нравится это определение. Я верю, что каждый человек идёт по пути своей судьбы.

Игнис стал серьёзнее.

— Но дорогу этой судьбы человек прокладывает сам. Я не тот, кто станет перекладывать ответственность на волю мира.

— Понятно, — кивнул Ахиллес. — Примерно такого ответа я от тебя и ждал. Хорошие слова для того, кого можно считать главным героем Эдема.

Затем Ахиллес посмотрел на Зенона.

— А ты что скажешь?

— Мне плевать на судьбу, — отрезал Кайзер. — Я сам строю свой путь и игнорирую любые предопределённости, даже понимая, что в каком-то виде они существуют. Невидимая структура не имеет права управлять мной.

— Ясно, — Ахиллес медленно покачал головой. — Тогда тебе будет сложнее прийти к пониманию судьбы, Зенон Кайзер. В твоём случае… нет, в нашем случае, это нехороший знак.

— Что ты имеешь в виду, Ахилл?

Зенон нахмурился и сжал кулаки. Его злость почувствовали все вокруг. Гиперион чуть напрягся, Иштар внимательнее посмотрела на Кайзера, но никто пока не двинулся с места.

Ахиллес оставался спокоен.

— Получить силу судьбы могут разные резонанты. Те, кто верит в судьбу и принимает её течение. Те, кто понимает, какой должна быть их жизнь.

Юный Гераклид сделал короткую паузу.

— А ещё, как я считаю, те, кто принимает истинную суть своего эго.

— Эго? — Зенон прищурился.

— Верно. В моём понимании эго человека — основа его личности. Его сути. То, что лежит в душе глубже всего остального.

Ахиллес на мгновение посмотрел на Гипериона.

— Именно из эгоизма рождается всё остальное. Даже альтруизм в большинстве случаев является порождением человеческого эго.

Ахиллес сделал несколько шагов и остановился прямо напротив Кайзера.

Поляна у входа в Лес Немеид будто разделилась на две половины. Чёрную и зелёную. Два взгляда на мир встали друг против друга, и каждому вокруг стало ясно: лишь одно неверное слово может превратить разговор в столкновение.

— Изучив тебя, Зенон, я могу сказать только одно, — произнёс Ахиллес. — Ты неправильно используешь своё невероятное эго.

Ахилл приложил ладонь к груди.

— Раньше я был таким же. Потом жизнь подтолкнула меня к моему настоящему месту.

Ахиллес посмотрел Кайзеру прямо в глаза.

— Зенон Кайзер, мы с тобой одинаковые. Ты, как и я, идеальный второй номер.

Эти слова ударили по Зенону сильнее ножа.

Второй номер.

Кайзер всегда шёл вперёд и вырывал у жизни всё, что считал своим. Он нашёл товарищей, встал рядом с ними и сам начал становиться тем, за кем могли пойти другие. Он пережил смерть, проклятие, боль, унижение и чудовищную тьму внутри собственной природы.

И теперь кто-то стоял перед ним и называл его второстепенным.

Сама душа Зенона Кайзера отказалась принять эти слова.

— Да что ты несёшь?!

Кайзер шагнул вперёд и оказался почти вплотную к Ахиллесу. Агрессивная эдеминарная энергия прокатилась по его телу стремительной волной.

— Какой к чёрту второй номер?!

— Ты должен принять себя и свою второстепенность, Зенон, — сказал Ахиллес. Он снова приложил руку к груди. — Чтобы не сломаться, тебе нужно перестать стоять на пути у тех, кто действительно способен достичь собственного величия. Твоя истинная роль…

Взгляд Ахиллеса на мгновение скользнул к Гипериону.

— Суть твоей судьбы и твоего эго — помочь резонанту, который сможет стоять на вершине Эдема.

— Не смей нести этот бред, Гераклид!

Зенон почувствовал, как внутри закипает тьма, рождённая годами борьбы за право быть первым. Второй номер. Всю жизнь он доказывал обратное. На ринге Улаблейта. Перед лицом смерти. Каждая победа была криком: «Я не второй. Я не тень. Я — Зенон Кайзер». И теперь этот потомок героя с пустыми глазами произносил приговор так спокойно, будто читал меню в таверне.

Гиперион заметил, как пальцы друга сжались до хруста. Он знал этот взгляд — за ним обычно следовал удар. Но сейчас, у входа в Лес Немеид, драка означала провал миссии ещё до её начала. Игнис шагнул вперёд, выставив руку.

— Зенон, стой.

Игнис встал между Рыцарями истребления. Когда Зенон разжал пальцы, Гиперион посмотрел в сторону Ахиллеса.

— Ахиллес, нам приятно, что ты поделился своей идеологией, но не стоит так говорить о Зеноне. Он очень старается стать сильнее и продолжить путь к своей цели. Прошу, остановись.

— Быть вторым номером не плохо, — покачал головой Ахиллес. — Это не значит, что Зенон Кайзер должен отказаться от себя, своих желаний, судьбы или эго. Напротив, я пытаюсь ему помочь.

— Мне не нужна твоя помощь, чёртов зазнайка! — крикнул Зенон из-за спины Гипериона. — Ты не смеешь называть меня второстепенным. Никто не смеет. Я слишком многое прошёл, чтобы просто смириться с…

— Это не поражение, Зенон.

Голос Ахиллеса стал громче, но в нём по-прежнему почти не было эмоций.

— Это спасение. Твой истинный путь.

— Ты…

— Перестаньте.

Голос Иштар прозвучал достаточно твёрдо, чтобы остановить обоих Рыцарей истребления.

Девушка встала между парнями и упёрла ладони в грудь Зенона, осторожно отталкивая его от Ахиллеса. Движение вышло почти нежным, но в нём чувствовалась уверенность лидера группы.

— Ребята, мы в одной команде. Давайте не будем ссориться до начала миссии.

Иштар посмотрела на Ахиллеса.

— Ахиллес, мы уважаем твою позицию, но, прошу, не навязывай её. Особенно так резко.

Затем Мелхиседек повернулась к Зенону.

— Зенон, я понимаю, что тебе было неприятно это услышать. Но, пожалуйста, не лезь в драку раньше времени.

— Хорошо, — сразу кивнул Зенон.

Кайзер начал остывать, но строгий взгляд всё ещё держал Ахиллеса на прицеле. В нём ясно читалось предупреждение: следующий подобный разговор может закончиться иначе.

— Я приму к сведению, — сказал Ахиллес.

— Отлично.

Иштар улыбнулась и ещё раз легко хлопнула Зенона по груди, прежде чем отойти к входу в Лес Немеид.

— Тогда предлагаю перейти к деталям миссии.

Три резонанта выстроились перед ней. Гиперион улыбнулся чуть свободнее, но всё ещё держался рядом с Зеноном, готовый снова вмешаться.

— Думаю, лидеры подразделений уже сообщили вам суть задания, — начала Иштар. — В Лесу Немеид появились тёмные врата, ведущие в неизвестное место под названием Лабиринт Разрушения. Мы не знаем, как именно они возникли, но есть предположение, что это дело рук Низакриса.

Она посмотрела на каждого по очереди.

— Наша задача проста: найти врата и уничтожить их при первой возможности.

— Всё звучит понятно, — сказал Зенон. — Но на деле будет сложнее. Верно?

— Да, — согласилась Иштар. — Найти врата не так легко, хотя они выбиваются из природы леса.

Девушка повернулась к тёмной чаще.

— Думаю, вы уже заметили.

— Эдеминарная энергия? — спросил Гиперион.

— Сигнатура врат чужда лесу, но она растворяется в общем энергетическом потоке, — сказал Ахиллес. — Кроме того, сама энергия внутри изменилась. Когда я был здесь в прошлый раз, лес ощущался иначе.

— Именно так, — кивнула Иштар. Её улыбка исчезла. — И ещё одно. Есть высокая вероятность, что враги, установившие врата, ждут нас внутри.

На лице Зенона появилась ехидная улыбка.

— Значит, если они будут мешать, мы разберёмся с ними, а потом уничтожим врата.

— Абсолютно верно.

Иштар развернулась к лесу.

— Раз все всё поняли…

Рыцари истребления приготовились к движению. Тёмная стена Леса Немеид ждала впереди, и теперь каждый чувствовал: за деревьями их встретит не обычная охота на чудовищ.

Иштар первой сделала шаг к чащобе.

— Отправляемся.

Иштар шагнула под сень деревьев первой. Она чувствовала, как эдеминарная энергия леса обволакивает тело. Где-то в глубине чащи пульсировала сигнатура врат. Мелхиседек мысленно перебирала построения отряда, возможные сценарии боя и пути отступления.

«Как лидер, я не имею права на ошибку».

Гиперион шёл вторым. Его ладонь лежала на рукояти оружия.

«Лабиринт Разрушения. Вестники. Низакрис. Слишком много неизвестных для одной миссии...»

Ахиллес двигался бесшумно. Его пустые глаза сканировали чащу. Он думал о словах, брошенных в лицо Зенону. Возможно, он поторопился. Возможно, этому демону требовалось больше времени, чтобы понять свою природу.

Зенон замыкал строй. Маска скрывала лицо, но не мысли. Ярость утихла, оставив после себя холодную решимость.

«Второй номер, значит?» — он усмехнулся про себя.

«Посмотрим, что ты скажешь, когда мы дойдём до врат».

Лес сомкнулся за спинами Рыцарей истребления.

Глава 43 — Лес Немеид: Ураган

***

Рыцари истребления Найфорда вошли в Лес Немеид.

Они не прошли и десяти метров, когда странное чувство накрыло всех сразу. Души будто окунули в омут, где ледяная вода смешалась с кипятком. Резонанты остановились почти одновременно. В головах зашумело. Сначала звук походил на глухой треск, но постепенно обрёл форму: нечеловеческие голоса шептали на древнем языке, которого лес знать не должен был.

Зенон нахмурился и сжал кулаки.

— Этот язык…

Гиперион повернулся к нему.

— Что?

— Он похож на демонический. Нечто подобное я слышал в Чёрной Пустыне Мертвецов.

— Демонический? — удивился Гиперион. — Ты уверен?

— Практически. Он отличается от того, что я слышал в пустыне, но основа похожа. Почти та же структура, только звучит проще.

— Проще? — Ахиллес подошёл ближе. До этого он держался позади группы. — Ты разбираешься в демоническом язы…

Гераклид не договорил — острая боль пронзила его разум, душу и тело. Ахиллес схватился за голову, согнулся и с трудом удержал крик. Мозг будто сжали в стальной кулак, а перед глазами вспыхнул образ, которого в лесу не существовало.

Безбрежная чёрная пустота. Посреди неё висело человекоподобное существо в чёрных доспехах. Рогатый шлем скрывал лицо, а грудь насквозь пронзали чёрные цепи, обвитые красно-чёрной плотью. Цепи тянулись в разные стороны, словно удерживали не пленника, а целую эпоху разрушения.

Затем видение исчезло.

В памяти остались только золотые брызги крови.

Ахиллес выпрямился и приложил ладонь ко лбу. Остальные уже хотели подойти, но он выставил руку, останавливая их.

— Всё нормально. Просто заболела голова.

Он говорил ровно, будто ничего серьёзного не произошло.

— Считайте это специфической реакцией на изменившуюся энергию леса. Я тоже буду считать именно так.

Ахиллес опустил руку, но внутри снова вспомнил вестницу разрушения. Она предлагала ему отправиться в Лабиринт. Возможно, причина видения скрывалась не в лесе, а в нём самом.

Остальные приняли его ответ. Холодный нрав Ахиллеса не располагал к лишним вопросам, а странное состояние леса делало такую реакцию правдоподобной. Каждый здесь чувствовал себя иначе, чем во время прежних вылазок. Поэтому мысль о повышенной чувствительности Гераклида выглядела достаточно убедительно.

— Хорошо, — сказала Иштар.

Она посмотрела на Зенона.

— Тогда идём дальше.

Рыцари снова двинулись вглубь Леса Немеид. Демонический шёпот продолжал звучать в голове, но постепенно отступал на дальний план, сливаясь с хрустом веток и тихим шелестом листвы.

Зенон шёл рядом с Гиперионом и первым нарушил молчание.

— Гиперион, это наша первая совместная миссия. Я стал сильнее. Уверен, ты тоже. Но будь аккуратнее.

Он чуть повернул голову к другу.

— И помни. Всегда бей первым.

Гиперион моргнул.

— Бить первым? Это правило?

— Это мой жизненный принцип. Если битва неизбежна, не давай противнику атаковать первым.

Зенон говорил не как наставник, а как человек, которого этому научили подпольные клубы, кровь и слишком большое количество грязных боёв.

— Мир ужасен. Резонантам без сражений не достичь ничего великого.

Гиперион немного смутился.

— Я обычно не начинаю сражение сам. Надеюсь, что всё можно закончить мирно. По крайней мере, если речь о людях. Поэтому первым почти не атакую.

Зенон тяжело вздохнул.

«Доказывать бесполезно».

— Зря, — бросил он.

Спорить дальше Кайзер не стал.

Рыцари ступили глубже под мрачные кроны, и в тот же миг лес затих.

Земля взревела под ногами Рыцарей истребления. Из почвы вырвались десятки острых шипов, покрытых тёмным ядовитым блеском. Они поднялись из-под земли, как пасть чудовища, решившего проглотить отряд целиком.

Инстинкты сработали быстрее мысли. Иштар первой предвидела атаку и ушла в сторону лёгким рывком. Ахиллес отступил почти беззвучно. Зенон и Гиперион прыгнули в разные стороны, уходя от смертельных шипов в последний миг.

Шипы рассекли землю между Рыцарями истребления.

Гиперион оказался рядом с Иштар. Зенон приземлился по другую сторону преграды вместе с Ахиллесом.

— Зенон, осторожно! — крикнул Гиперион. — Эти шипы ядовиты! Они…

— Я знаю! — ответил Зенон. — Сам будь аккуратен!

Кайзер сразу понял, какому чудовищу принадлежат эти шипы. Его память хранила сведения о каждом монстре, с которым он сталкивался хотя бы в теории. Яд на таких остриях сначала вызывал мучительный анафилактический шок, обездвиживал жертву, а затем медленно разрушал тело изнутри.

Рыцари приземлились, сохранив равновесие, и подняли взгляды.

Из глубины леса на них смотрело чудовище.

Иштар, стоявшая рядом с Гиперионом, усмехнулась.

— А вот и наше первое испытание, парни. Мы даже нормально войти не успели, а лес уже решил нас поприветствовать.

Зенон сжал кулаки.

— Чёрт… — тихо сказал он. — Надо же было сразу нарваться именно на это существо.

Он посмотрел на ядовитые шипы, разделившие отряд.

— Мало нам когтей, так ещё и яд.

Перед Рыцарями истребления поднялся жуткий зверь размером с огромного медведя. Его массивное тело покрывали острые шипы, похожие на иглы дикобраза. Они шевелились вместе с дыханием чудовища и блестели ядовитой слизью.

Монстр — медвежий дикобраз низко зарычал, упёрся когтями в землю и приготовился выпустить новый град смертельных игл.

Зенон почувствовал, как тело требует броситься вперёд и разорвать тварь на части. Ненависть в нём клокотала под кожей тёмным жаром. Но между ним и монстром лежала полоса ядовитых шипов, а сам зверь уже ждал рывка.

«Я могу убить его одним ударом».

Кайзер сжал кулаки.

«Но сначала нужно преодолеть расстояние. Он выпустит шипы, как только я двинусь. Даже если я быстрее, их будет слишком много».

Лучшим решением была атака с дистанции. Зенон это понимал и от этого злился ещё сильнее.

После Замка Судьбы сила Кайзера выросла, но большая часть новых способностей всё ещё оставалась неподвластной. Он помнил чёрный клинок, дракона за спиной, алый свет и то состояние, в котором тело само знало, как убивать. Сейчас всё это лежало где-то внутри, но не слушалось приказов.

— А что если…

Мысль только начала складываться, когда пространство по обе стороны от Кайзера пронзили два мощных потока эдеминарной энергии.

Зенон резко поднял взгляд.

По коже прошёл холод. Чужая сила ударила в восприятие и заставила нервы проснуться. Кайзер обернулся к Гипериону — и увидел огонь Феникса.

Мир вокруг Игниса озарился пламенем разрушительного перерождения. Над его ладонью поднялся огромный огненный шар, подобный звезде, готовой в любой момент упасть на землю.

Позади Зенона треснула почва.

Кайзер резко повернулся.

Ахиллес Гераклид стоял с копьём в руках. Вокруг оружия бушевало зелёное искривлённое пространство, закрученное в смертоносный ураган. Светлость Арканиума тянулась к острию, превращая копьё в центр разрушительной силы, застывшей в идеальном балансе.

— Это ещё что? — выдохнул Зенон.

Битва закончилась, едва начавшись.

Пламя Феникса и копьё, ставшее ядром зелёного урагана, одновременно сорвались вперёд. Две силы пронзили поле боя и обрушились на медвежьего дикобраза с мощью, которой монстр даже не успел сопротивляться.

Взрыв потряс Лес Немеид. Огонь и светлость Арканиума смешались в неистовом вихре. Пламя жадно пожирало зелёное сияние, ураган разрывал пламя изнутри, и вместе они поднялись к кронам деревьев огромным столбом разрушения. Небо над лесом вспыхнуло оттенками алого и изумрудного.

Тело чудовища разорвало на клочья. Ядовитые шипы, кости и плоть сгорели в вихре, превратившись в пепел ещё до падения на землю.

Иштар смотрела на бушующую стихию, не скрывая впечатления. Неземной свет отражался в её глазах.

— Они и правда невероятны, — тихо сказала она. — Похоже, уже превосходят некоторых опытных Рыцарей истребления.

Зенон шумно выдохнул и покосился на Гипериона.

— Теперь понятно, почему ты не атакуешь первым.

Кайзер сплюнул в сторону.

— Если бы такой, как ты, бил первым, использовал лазейки и грязные приёмы, мир стал бы ещё хуже.

Гиперион неловко улыбнулся, но ничего не ответил.

Вихрь стих, оставив после себя безжизненную пустошь. Земля почернела, дым осел в глубине кратера, а пепел медвежьего дикобраза рассеялся между деревьями.

Ахиллес направился к копью, вонзённому в центр выжженной земли.

— Вот об этом я и говорил, Зенон, — сказал он, не поворачиваясь полностью. — Пока ты не понимаешь собственное эго, ты остаёшься в стороне.

Гераклид остановился у оружия.

— А я, такой же второй номер, как и ты, сделал ход и помог тому, кто способен достичь небес.

— Не неси эту чушь, — цыкнул Кайзер.

Ахиллес наклонился и вытащил копьё из земли.

Эдеминарное оружие было высечено из цельного изумруда. У основания вилась тонкая серебряная филигрань, изображающая мифических существ, застывших в вечном танце. Светлость Арканиума ещё скользила по древку, но быстро затухала, возвращая копью спокойную форму.

Ахиллес оглядел лес, выбирая дальнейший путь.

Зенон впился в него взглядом. По поверхности чёрной маски прошла холодная тень.

«Должен признать… Он сильнее, чем я ожидал от человека, который называет себя вторым номером. Возможно, его слова об эго не совсем лишены смысла».

Мысль раздражала сильнее, чем хотелось признавать.

«Но не обольщайся, Ахиллес. Скоро ты поймёшь, что неверно увидел мою суть».

Зенон посмотрел на выжженную землю, где только что исчез монстр.

«Эго второго номера имеет право на существование? Бред. Я буду стоять на вершине. Я превзойду всех, кого встречу на пути. Обойду по силе, скорости, воле и жестокости. Иначе я никогда не достигну цели».

В памяти Кайзера вспыхнул образ Абаддона.

«Иначе я никогда не отомщу этому подонку».

Гиперион направился к эпицентру разрушения, чтобы убедиться, что от чудовища не осталось даже следа. Через несколько секунд он и Ахиллес уже стояли на краю выжженной пустоши, оглядывая поляну, изуродованную совместным ударом.

Лес вокруг молчал.

Из тени за бойцами наблюдали чудовища. Они не нападали. Это было хуже нападения. Медвежий дикобраз погиб за секунды — остальные твари видели это и теперь оценивали угрозу.

Рыцари чувствовали чужие взгляды между деревьями, слышали редкое движение в листве и понимали: задерживаться здесь нельзя. Нужно было выбрать направление и свериться с Иштар. Её опыт мог помочь избежать лишних столкновений.

В глубине чащи блеснули жёлтые глаза, затем ещё одни. Иштар медленно положила руку на оружие. Лес проверял Рыцарей истребления на прочность, и первый экзамен они сдали. Второй начнётся, как только они двинутся дальше.

Гиперион посмотрел на копьё Ахиллеса.

— Твоя способность. Это ведь была?..

— Светлость Арканиума.

Гиперион на мгновение замер.

— Светлость Арканиума? Та самая, что породила ураган Коллизиума?

Он посмотрел на Ахиллеса внимательнее.

— Тогда твоя фамилия… Ты и правда потомок Геракла?

— Абсолютно верно.

Ахиллес говорил спокойно, словно речь шла о чужой биографии.

— В прошлом Коллизиум почти уничтожил огромный ураган, сотканный из светлости Арканиму. Его остановил величайший герой прошлого — мой предок. В тот день он получил силу светлости Арканиума.

— Сила передалась тебе по наследству?

— Да. Победа над ураганом считается тринадцатым и последним великим подвигом Геракла. После неё он и обрёл силы, которые достались мне.

Ахиллес посмотрел на зелёные отсветы, ещё дрожавшие на копье.

— Фактически мы с королём Найфорда обладаем силами одной природы. Хотя сам механизм наследования до конца неясен.

— Невероятно, — улыбнулся Гиперион. — Теперь я понимаю, почему наш удар получился таким мощным.

— Это было естественно, Гиперион. Я специально подстроил свою атаку под твою, чтобы усилить огненный шар.

— А…

Гиперион удивлённо моргнул.

— Благодарю. Но это всё равно впечатляет. Получается, ты заранее предугадал моё решение. Ты активировал способность почти одновременно со мной. В такой ситуации просто среагировать было бы невозможно.

— Я действительно предугадал твоё движение, — ответил Ахиллес. — Для этого я изучал досье Бастардов. К счастью, лидер моего подразделения помогает мне получать нужную информацию.

Ахилл опустил копьё.

— Возвращаясь к нашему совместному удару. Как я уже говорил Зенону, я тоже идеальный второй номер. Сейчас моя цель — привести команду к лучшему исходу миссии. Моё эго не позволит мне сделать меньше.

— Второй номер… эго…

Гиперион почесал затылок.

— Я не совсем понимаю. Ты говоришь, что помог, но твоя атака тоже нанесла огромный урон.

— Ты и Кайзер пока не понимаете, что значит быть идеальным вторым номером. Тебе это и не требуется. А вот Кайзеру…

Ахиллес сделал паузу.

— Ему придётся понять.

— Зенон не согласится на второе место, — с лёгкой улыбкой сказал Гиперион. — Это не в его характере. И я не уверен, что такая роль ему подходит. Он уже многое сделал.

— Да, — кивнул Ахиллес. — Поэтому ты и не сможешь понять.

Гиперион нахмурился.

Ахиллес говорил без насмешки. Именно это делало его слова неприятнее.

— Зенон Кайзер силён. И, что важнее, удачлив. Но удача — лишь малая часть судьбы живого существа. На неё нельзя опираться постоянно.

Гераклид повернул голову и заметил, что Зенон тоже слушает. Тогда Ахиллес отошёл немного в сторону, чтобы говорить уже с обоими Бастардами.

— Изучив вас, я заметил серьёзную проблему нынешних Бастардов отчаяния. Ингерама и Ванагандра это, конечно, не касается.

— Проблему? — спросил Гиперион. — Какую?

— Сильную зависимость от Зенона Кайзера.

Зенон медленно повернул голову.

Ахиллес встретил его взгляд спокойно.

— В большинстве случаев ваше подразделение растёт, опираясь на бесконечные идеи Зенона. Кстати, тебя, Гиперион, это касается меньше остальных.

Ахилл посмотрел прямо на Кайзера.

— Иными словами, как бы парадоксально это ни звучало, тебе нельзя прекращать эволюционировать, Кайзер. Стоит тебе остановиться, и большинство Бастардов отчаяния рухнут вниз вместе с тобой.

Гиперион хотел что-то сказать, но слова застряли в горле.

Зенон молчал.

— Именно это давление, которое ты подсознательно не можешь отбросить, толкает тебя к отчаянию, — продолжил Ахиллес. — Ты постоянно думаешь, анализируешь цель, ищешь новый путь, новый способ, новое решение. Ты чувствуешь груз, даже если называешь его иначе.

Зелёные отсветы Арканиума скользнули по копью Рыцаря истребления.

— А это показывает, что у тебя нет предрасположенности быть номером один. Иначе ты бы наслаждался моментом, когда стоишь в центре мира.

— Ты…

Зенон стиснул зубы. Пальцы сжались в кулаки, а под кожей поднялась тёмная энергия.

— В этом плане Гиперион или один мой товарищ подходят куда лучше нас с тобой, — сказал Ахиллес. — Они не сомневаются, что достигнут своей цели.

— С чего ты решил, что я сомневаюсь?

Зенон попытался удержать голос ровным, но злость уже проступила в каждом слове.

— Об этом говорит твоё эго.

— Моё эго?..

— Да. И очень громко.

Ахиллес кивнул.

— Поэтому мы возвращаемся к изначальной мысли. Номер два, второстепенный герой — это не второе место. Это позиция управления. Возможность видеть всё с высоты, понимать номер один лучше остальных и сосуществовать с ним так, чтобы привести общую историю к лучшему исходу.

Юный Герраклид вытянул руку в сторону Зенона.

Зелёная аура поднялась вокруг Ахиллеса. В его пустых оранжевых глазах мелькнуло нечто странное — решимость, доведённая до грани безумия.

— Прими свою судьбу, Зенон Кайзер. Иди по этому пути. Если ты проживёшь свою судьбу как номер два, Бастарды отчаяния станут сильнее.

Ахиллес посмотрел на Гипериона.

— А номер один приведёт вас к цели.

Глава 44 — Лес Немеид: Копьё вора

***

— Да что ты, мать твою, несёшь?!

Крик Зенона Кайзера разрезал тишину Леса Немеид. Он шагнул к Ахиллесу Гераклиду. С каждым движением вокруг него сгущалась демоническая ненависть. В фиолетовом свете проскальзывали тёмные росчерки, подобные чернильным следам на бумаге.

— Давление? Зависимость? Принять судьбу номера два, потому что так Бастарды станут сильнее?

Зенон оказался в шаге от Ахиллеса и посмотрел ему прямо в глаза.

— Да пошёл ты к чёрту, прагматичный ублюдок. Плевать я хотел на судьбу. Моя цель — уничтожить всех демонов. И я достигну её, оказавшись на вершине.

Он сжал кулаки.

— Я проживу жизнь как номер один.

Зелёная аура Ахиллеса дрогнула в ответ на фиолетовую Кайзера, но сам Гераклид остался спокоен.

— Быть номером один — ещё не ответ на все вопросы, Зенон Кайзер. Это не доказательство того, что ты достигнешь цели.

— Чего?

— Ты считаешь, что второй номер — это тот, кто просто не смог стать первым. Но ты ошибаешься. Ты вбил себе в голову, что обязан оказаться на вершине, и принял это за истину.

— Заткнись, Ахилл. Мне надоело слушать твои бредовые теории. Это пустые оправдания твоей несостоятельности.

Глаза Ахиллеса на миг дрогнули. Старое воспоминание скользнуло по лицу и тут же исчезло за привычной холодностью.

— Несостоятельности… Нет. Дело не в этом. Возможно, когда-то я тоже хотел стать номером один. Но тебе никогда не казалось, что многие люди впустую растрачивают свой талант?

— А?..

— С тех пор как я принял свою судьбу, я начал замечать, как плохо люди знают самих себя. Поэтому я стал помогать им находить путь. Давал советы, формировал мотивацию и дисциплину — основу каждого пути и каждого эго.

Зенон скривился.

— Бред. Аж тошно. Эгоистичный придурок, который лезет в чужую жизнь и решил, что имеет право влиять на людей.

— Именно так, — спокойно ответил Ахиллес. — Всё верно.

Кайзер замер на миг.

Ахиллес даже не пытался оправдаться.

— Я делаю это потому, что сам так хочу. Мне плевать, если меня возненавидят. Это не желание помочь. Мне нравится, когда мои советы меняют судьбы людей. Нравится порождать новый талант.

«Этот парень…»

Зенон посмотрел на Ахиллеса внимательнее.

«Теперь я понял, почему он с самого начала говорил об эго».

Ахиллес поднял взгляд.

— И теперь, как тот, кто может породить гения, я желаю возвести Клинки вечной бури на вершину Найфорда. Превзойти Слёзы серебряной крови во главе с единственным сыном короля Одина Хронтира.

— Ты куда эгоистичнее меня самого, — неожиданно для себя сказал Зенон.

В следующее мгновение он усмехнулся.

— Но я всё равно не верю ни единому твоему слову, Ахилл.

— Почему?

— Потому что для меня ты жалкая сломанная кукла, которую подвесили на нитях убогой судьбы.

Демоническая ненависть вокруг Кайзера вспыхнула резче.

— И, в отличие от тебя, я ломаться не собираюсь.

— Зенон, ты…

Ахиллес не успел договорить.

Из глубины леса донеслись настораживающие звуки. Между переплетённых ветвей кто-то двигался. Активно, но неровно. Существо будто хотело напасть, но само боялось выйти на открытое место.

Рыцари истребления одновременно повернулись к кустам.

Зенон нахмурился. Жажда крови уже кипела в нём, и теперь у неё появилась цель.

Кусты резко разошлись. На поляну выпрыгнуло мерзкое чудовище размером чуть больше человека. Его тело напоминало скопление человеческих тканей, грубо сшитых чёрными нитями.

Гиперион молниеносно схватился за рукоять меча. Ахиллес поднял копьё, готовясь пронзить монстра одним броском.

Но Зенон опередил их обоих. Он сорвался с места тёмной вспышкой, пронёсся между товарищами и оставил за собой клубы пыли.

Гиперион расширил глаза. Даже Ахиллес не сразу успел отреагировать.

Иштар, стоявшая чуть в стороне, довольно улыбнулась.

— Ну наконец-то. А я уже думала, почему ты просто стоишь на месте.

Зенон летел к монстру, слыша только собственную ярость. Он хотел уничтожить тварь, доказать превосходство и оставить Ахиллеса со всеми его теориями позади.

Сквозь эту пелену до него донёсся крик Гипериона:

— Зенон! Он может быть опасен! Будь осторожен!

— Спасибо за заботу, но причин для неё нет, Гиперион.

Кайзер занёс кулак.

— Я уже оценил его силу. Этот монстр ничего не стоит. Обычная ступень на пути моего становления.

Кулак Зенона обрушился вниз, наполненный демонической ненавистью.

Смерть почти коснулась чудовища.

В последний миг монстр резко поднял правую руку над головой. Ткани и чёрные нити лопнули, распустились живым бутоном и высвободили пульсирующую красную энергию. Волокна переплелись в мерзкий узор и превратились в огромную лапу с острыми когтями.

Земля под ногами Рыцарей начала пульсировать. Из трещин хлынул зловещий красный свет.

Чудовищная лапа рухнула на Зенона, собираясь разорвать самонадеянного Бастарда, но Кайзер не отступил. Он принял стойку, и тьма вместе с демонической ненавистью сжались вокруг его кулака, готовясь встретить удар.

«Плевать мне на твои способности, жалкий монстр».

Прорези на маске вспыхнули фиолетовым светом.

«Моя тьма превзойдёт твои потуги».

До столкновения оставалось одно тягучее мгновение.

Огромная лапа монстра уже падала на голову Кайзера, а его кулак, наполненный тьмой и демонической ненавистью, должен был разорвать тело твари на части.

Но добычу у Зенона отняли. Копьё Ахиллеса пронзило воздух зелёной вспышкой и пробило голову чудовища насквозь. Череп лопнул, плоть разлетелась мерзкими ошмётками, а брызги тёмной жижи обдали землю и доспехи Рыцарей истребления.

Изуродованная лапа из плоти растворилась в воздухе. Бездыханное тело монстра рухнуло на землю за миг до того, как кулак Кайзера достиг цели.

Зенон медленно повернул голову. В его глазах горела ярость.

— Чего?

Кайзер развернулся к Ахиллесу.

— Ахилл, чёртов ты…

— Прости, — холодно сказал Гераклид, всё ещё сохраняя позу броска. — Пока ты не поймёшь суть, я не могу позволить тебе подпитывать неверное эго.

Ахиллес выпрямился.

— Ты должен был отдать этот удар Гипериону, Зенон.

— Да с чего бы я должен?!

Кайзер схватил Ахиллеса за воротник и резко притянул к себе.

— Зенон, не надо! — крикнула Иштар.

На её лице проступило напряжение.

Гиперион оказался рядом почти сразу. Он встал между ними, развёл руки товарищей и заставил Зенона отпустить воротник.

— Зенон…

— Всё в порядке, — сказал Кайзер, делая полшага назад.

Зенон бросил на Ахиллеса тяжёлый взгляд.

— Я помню, что обещал.

Иштар подошла ближе и коснулась руки Зенона. Это короткое движение было похоже на немую благодарность.

Кайзер ответил сдержанным кивком, всё ещё не отводя взгляда от Гераклида.

Гиперион попытался улыбнуться и уже хотел что-то сказать, чтобы разрядить обстановку, но Ахиллес подошёл к группе первым. Он коротко посмотрел на Иштар, затем небрежно поправил металлическую перчатку.

— Простите, что отвлекаю, но нам нужно продолжать миссию. Иштар, мы до сих пор не знаем точного местоположения врат.

Иштар медленно выдохнула.

— Верно. Мы можем искать их только по энергетическому чутью. Врата испускают плотную энергию, но лес переполнен чужими потоками. Найти их будет нелегко.

— Тогда предлагаю временно разделиться на пары, — сказал Ахиллес. — Так мы быстрее изучим местность. Потом встретимся снова. Наши энергетические сигнатуры выбиваются из общего фона леса, поэтому найти друг друга будет несложно.

— Чего? — удивился Гиперион.

— Мы с Кайзером пойдём…

— Нет, — сразу сказала Иштар. Она посмотрела на Ахиллеса уже без улыбки. — С Зеноном я тебя не пущу. В таком составе драки точно не избежать.

— Я просто хотел лучше объяснить ему свою идею, — ответил Ахиллес. — Уверяю, я смогу избежать…

— Я пойду с тобой, Ахиллес, — вмешался Гиперион.

Он сделал шаг вперёд, а проходя мимо Зенона, легко ткнул его в плечо. Потом бросил взгляд на Иштар и едва заметно улыбнулся.

— Можете уединиться, — тихо прошептал Игнис.

— Чего? — Зенон покосился на него. — Гиперион, ты…

Игнис уже подошёл к Ахиллесу и хлопнул его по плечу. Затем с улыбкой посмотрел на Иштар, словно давая понять, что всё под контролем.

Девушка явно обрадовалась этой инициативе. Спорить с предложением Ахиллеса было рискованно, но пускать его вместе с Зеноном значило самой создать новую проблему.

Иштар сдержанно кивнула.

— Хорошо. Так и поступим. Мы с Зеноном отправимся на запад. Вы с Гиперионом — на восток.

Девушка посмотрела на обоих.

— Будьте аккуратны и не уходите слишком далеко. Если за три часа ничего не найдёте, возвращайтесь сюда. Мы сделаем то же самое.

— Хорошо.

Ахиллес поднял копьё, стряхнул с него кровь и развернулся к восточной части леса.

— Скоро увидимся, Кайзер. Будь готов к новой лекции.

— Удачи, Зенон! — сказал Гиперион и пошёл следом.

— И тебе, Гиперион, — ответил Кайзер.

Через несколько долгих мгновений на лесной поляне остались только Зенон и Иштар.

Девушка окинула его заинтересованным взглядом, и Кайзер неожиданно почувствовал лёгкое смущение.

— Что ж, — сказала Иштар. — Пойдём, Зенон.

— Да.

После этого второй дуэт Рыцарей истребления тоже отправился в путь.

***

Ванагандр стоял у пробитой стены и смотрел в сторону Леса Немеид. Бордовое сияние в его глазах ещё не угасло после боя с вестником.

— Они вошли, — сказал он.

Ингерам сидел в кресле, потирая ушибленное плечо. Вестник выбил его из здания, но не выбил из строя. Инфер уже восстановил дыхание и теперь анализировал.

— Четверо. Зенон, Гиперион, Ахиллес, Иштар. Хороший состав.

— Слишком хороший, — ответил Ванагандр. — Это меня и беспокоит. Король отправил лучших юных резонантов в место, о котором мы почти ничего не знаем.

— Один считает, что они справятся.

— Один верит в их потенциал. Но он не видел того, что видел я.

Ванагандр повернулся к Ингераму.

— Вестник, которого мы уничтожили, был существом Лабиринта. Он использовал силу демонической природы — такую же, как у тебя. Но в нём было что-то ещё. Что-то чуждое даже для меня.

Ингерам поднялся.

— Ты думаешь, врата опаснее, чем мы предполагали?

— Я думаю, что Лабиринт Разрушения — не просто аномалия. Это оружие. И тот, кто его создал, не планировал останавливаться на проверке.

Оба посмотрели в сторону леса. Где-то там, под тёмными кронами, четыре резонанта шли навстречу неизвестному.

— Будем ждать, — сказал Ингерам. — И верить.

— Верить? — усмехнулся Ванагандр. — Ты становишься сентиментальным, Инфер.

— Нет. Просто я знаю, на что способны эти дети. Особенно когда их загоняют в угол.

***

Проекция Найфорда сменилась схемой Леса Немеид. Четыре энергетические сигнатуры медленно расходились по карте: две на запад, две на восток. Николай следил за ними с таким вниманием, будто сам стоял среди деревьев.

Александр сидел в кресле, закинув ногу на ногу. В его руке поблёскивал бокал с тёмной жидкостью.

— Они разделились. Глупо.

— Глупо? — переспросил Николай. — Или расчётливо?

— Четверо юнцов в лесу, кишащем монстрами, в нескольких километрах от врат, которые искажают реальность. И они решили, что лучшая идея — разделиться на пары и бродить поодиночке.

Александр сделал глоток.

— Если бы я хотел их убить, лучшего момента не найти.

— Ты не хочешь их убить, — сухо заметил Николай. — Ты хочешь посмотреть, как далеко они зайдут.

— Верно. Но я говорю не о нас. Я говорю о том, что ждёт их в Лабиринте.

Николай провёл пальцами по сенсорной панели. Проекция увеличилась: теперь были видны не только сигнатуры Рыцарей, но и слабое свечение в центре леса. Там, где пульсировали врата.

— Лабиринт сам решит, кого убить, а кого пропустить. Мы лишь открыли дверь. Дальше — их выбор.

Александр усмехнулся.

— Звучит так, будто ты желаешь им удачи.

— Я желаю данных, — ответил Николай. — Если они дойдут до конца, мы узнаем то, что не могли узнать веками. Если нет — что ж, у Найфорда появятся новые герои. И мы проверим их тоже.

Он склонил голову, и свет проекции отразился в металлическом клюве маски.

— В любом случае мы в выигрыше.

***

Тусклый свет единственного энергетического кристалла едва очерчивал потрёпанный диван, голые стены и слой пыли, который здесь давно перестал тревожить даже воздух.

Подвал выглядел заброшенным, но в его центре мерцала энергетическая проекция Леса Немеид. Фиолетовая листва. Искривлённые стволы. Четыре фигуры, разделившиеся на две группы.

Колхидия Файтер сидела на диване, облокотившись на край, и внимательно следила за изображением. В её глазах отражались Зенон, Иштар, Гиперион и Ахиллес.

Хиган стоял рядом, скрестив руки на груди.

— Ахиллес, — произнёс он. В голосе прозвучала сдержанная ярость. — Он только мешает Кайзеру. Вместо того чтобы дать парню проявить себя, перехватывает атаки, читает лекции и лезет со своими советами. Он будто специально пытается задвинуть Зенона на второй план.

— Ты так считаешь? — мягко спросила Колхидия.

— А ты нет?

Хиган шагнул ближе и указал на изображение, где Ахиллес метнул копьё, лишив Зенона убийства монстра.

— Посмотри. Кайзер рвался в бой. Он был готов уничтожить эту тварь. А этот «помощник» отобрал у него победу и ещё прочитал нотацию.

— Он отобрал не победу, — сказала Колхидия. — Он отобрал иллюзию.

Хиган нахмурился.

— Что?

— Зенон Кайзер рвался в бой не ради монстра. Он хотел доказать себе и Ахиллесу, что он номер один. Что его путь единственно верный.

Колхидия чуть склонила голову.

— Ахиллес просто показал ему, что в этом мире не всё решается грубой силой и яростью.

— Ты защищаешь его?

— Я анализирую, — поправила Колхидия.

На губах дамы появилась едва заметная улыбка.

— И ты должен признать: Ахиллес Гераклид — удивительный резонант. Он стоит на стыке трёх путей.

Колхидия подняла руку — над её ладонью вспыхнули три маленькие искры: золотая, алая и чёрная.

— Его кровь тянется к силам Арканиума. Его разум — к судьбе, — пальцы Колхидии чуть сжались, и чёрная искра стала глубже. — А его душа, хотя он сам этого не понимает, принадлежит Корням пустоты.

Хиган посмотрел на проекцию уже внимательнее.

— Три силы в одном теле?

— Три направления. Три основы. Один носитель.

Искры медленно вращались над ладонью Колхидии.

— Я впервые встречаю нечто подобное, Хиган.

— И что с того? — проворчал он. — Какая нам польза от этого удивительного резонанта, если он мешает Кайзеру?

Колхидия тихо усмехнулась.

— Ты не понимаешь. Ахиллес не мешает. Он катализатор.

Дама снова посмотрела на проекцию.

— Его мировоззрение, его философия номера два, его болезненная уверенность в собственной правоте — всё это вызов для Зенона. Именно такой вызов, который заставляет Кайзера расти.

— Расти? — Хиган покачал головой. — Он только злится. Теряет контроль. Его эго, мотивация и дисциплина уступают Ахиллесу. Зенон сам это признал.

— Признал, — кивнула Колхидия. — И это первый шаг.

Файтер щёлкнула пальцами. Три искры над её ладонью слились в одну. Нестабильную, пульсирующую, но живую.

— В борьбе Зенона с мировоззрением Ахиллеса рождается нечто новое. Не просто сила. Не просто ненависть. Нечто глубже.

— Ты снова говоришь загадками, — нахмурился Хиган. — Если Кайзер сломается под давлением этого философа, вся наша работа пойдёт прахом.

— Не сломается, — твёрдо сказала Колхидия. Впервые её голос потерял мягкость. — Потому что у него есть то, чего нет у Ахиллеса. То, что формирует эго куда сильнее мотивации и дисциплины.

Хиган медленно повернулся к ней.

Колхидия смотрела на проекцию. Её взгляд был прикован к Зенону Кайзеру.

— Его абсолютная…

Глава 45 — Лес Немеид: Тень безмолвия

***

Зенон Кайзер и Иштар Мелхиседек двигались вглубь западной части Леса Немеид.

С каждым шагом ландшафт становился менее похожим на лес. Деревья искривлялись под неестественными углами, на стволах проступали монструозные лица, а корни вырывались из чёрной земли, сплетаясь в хаотичные образы. Листва почти исчезла, оставив ветви голыми и ломкими.

Лес Немеид превращался в разрушенную копию самого себя.

Рыцари чувствовали изменения не только глазами.

Эдеминарная энергия вокруг меняла плотность, форму и направление. Она текла неправильно, застревала в воздухе и давила на кожу.

Сомнений почти не оставалось: врата Лабиринта Разрушения начали перекраивать местность под свою природу.

Зенон остановился у крупного дерева, на стволе которого застыла широкая монструозная улыбка.

— Эта часть леса отдаёт странной пустотой.

Кайзер посмотрел на корни, сплетённые у основания дерева.

— Особенно эти корни. Они выглядят как слияние разных чудовищ, которым разорвали тела и лишили формы.

Иштар ускорила шаг и поравнялась с ним.

— Да. Вероятно, энергия врат начала менять это место. Но сама энергия правда странная. Я никогда не чувствовала ничего похожего.

Девушка посмотрела на искажённые деревья, и её улыбка на миг стала слабее.

— Такое чувство, будто это место родилось только для того, чтобы быть уничтоженным.

— Понимаю, о чём ты.

Зенон провёл взглядом по лесу.

— Даже темные силы не ощущаются такими давящими. Не верится, что сила внутри этих врат может быть хуже могущества демонов.

Зенон сжал кулак.

— Их нужно уничтожить. И как можно скорее.

— Согласна, — кивнула Иштар. — Но сначала их нужно найти.

— Верно.

Зенон продолжил идти вперёд, подсознательно держась дальше от изменившихся деревьев.

Через несколько метров Иштар обернулась. Теперь Зенон шёл чуть позади неё. Иногда его взгляд задерживался на её фигуре, но каждый раз он быстро отводил глаза и снова становился отстранённым.

— Зенон, я правильно понимаю, что ты скептически относишься ко мне из-за Теней безмолвия?

Кайзер замер.

— А?.. Да не то чтобы…

— Тогда почему ведёшь себя так, будто хочешь меня избегать?

Иштар усмехнулась. В голосе не было обиды.

— Я не пытаюсь тебя избегать, — сказал Зенон. — Просто отношения между Бастардами отчаяния и Тенями безмолвия, насколько я понимаю, не самые тёплые. И я не могу просто отпустить историю Нокса.

Кайзер посмотрел на неё внимательнее.

— Мне сложно понять, как такой человек, как ты, может находиться в этом подразделении.

Иштар чуть склонила голову.

— Такой человек?

Она сделала шаг ближе, и Зенон неожиданно почувствовал, как привычная уверенность даёт сбой.

— Какой же я человек?

— Ну…

Кайзер почесал затылок, сам не понимая, почему ему так трудно подобрать слова.

— Ты добрая. И чуткая, как мне кажется. Не думаю, что тебе подходит подразделение, которым раньше руководил такой резонант, как отец Нокса.

— Приятно слышать.

Иштар улыбнулась мягче.

— Времена бывшего главы действительно были тяжёлыми. Тогда почти никто не хотел взаимодействовать с Тенями безмолвия, хотя мы отвечали за разведку и тайные операции.

Иштар задумчиво приложила пальцы к подбородку.

— Но если говорить о настоящем, отношения между Тенями и Бастардами вполне приемлемые.

— Правда?

— Да. Мы с Ноксом знакомы. Как он сам говорил, ему в целом плевать.

Зенон усмехнулся.

— Похоже на него.

— Он почти не общается с Тенями, но при встрече может перекинуться парой фраз. Если мы видимся, он всегда интересуется моими делами и самочувствием.

— Вот уж не ожидал от него.

Кайзер на мгновение задумался о характере Нокса.

— Значит, конфликта нет?

— Не совсем, — покачала головой Иштар. — Напряжение всё равно осталось. Только оно не между подразделениями, а между нашим лидером и господином Гармом.

— Ванагандр?

— Именно. Он презирает нынешнего лидера Теней и, следуя своему характеру, не стесняется напоминать об этом. Кроме того, ему не нравится слабость большинства резонантов нашего подразделения.

Иштар посмотрела вглубь искажённого леса.

— Я его понимаю. Полубог, чей жизненный путь основан на силе, плохо принимает слабых.

— Страшно представить, какие слухи о Ванагандре ходят среди Теней безмолвия.

— Никто не позволяет себе говорить лишнего, — спокойно сказала Иштар. — Тени уважают господина Гарма за силу и стойкость. Кроме того, его мощь черпает силу из очень древних мифов. Многие из них связаны с древними пожирателями. Вероятно, род Гарм связан с ними. Сами мифы, порожденные так называемыми пожирателями, начали входить в ряды Рыцарей истребления после восхождения господина Хронтира на трон, — Иштар посмотрела на Зенона. — Его сын Тор тоже черпает силу из подобных мифов.

— Тор… — Зенон задумался. — Насколько мне известно, он лидер Слёз серебряной крови. Подразделения, которое сейчас считается сильнейшим в Найфорде.

— Именно так. Кроме того, сам господин Тор настолько силён, что изначально всё подразделение держалось на нём одном.

— Он настолько могущественен?

Зенон сжал кулаки, ощутив неприятный укол стыда.

«Я тоже должен быть таким. Чтобы однажды подобные слова говорили обо мне. Чтобы моё имя стало опорой целого подразделения, а сила — причиной, по которой враги начнут отступать ещё до боя».

Иштар заметила реакцию Кайзера, но не стала сразу давить вопросами. Только пошла чуть медленнее, позволяя Зенону самому справиться с этим чувством.

— Даже могущественнее, — сказала Иштар.

Зенон посмотрел на неё.

— Понимаешь, сейчас среди Рыцарей истребления есть три резонанта, которых почти не включают в сравнения. Их мощь до сих пор никто не смог оценить по-настоящему.

Мелхиседек начала загибать пальцы.

— Господин Один. Господин Владимир. Господин Ванагандр.

Иштар сделала короткую паузу.

— Также никто не говорит о господине Авеле. Величайшем среди королей Найфорда. Том, кто стал прародителем Рыцарей истребления.

— Авель… — задумчиво произнёс Зенон. — Тот самый золотой резонант, с которого ведётся счёт истории?

— Ага.

Иштар улыбнулась. Ей явно нравилось, что не приходилось объяснять каждую деталь.

— Но если не считать их, именно господин Тор считается сильнейшим Рыцарем истребления. Причём не только в нынешнее время, но и за всю известную историю Найфорда.

Зенон не смог скрыть удивление.

— И он заслужил этот статус при живых Ингераме и Хамсине?

Пальцы Кайзера сжались.

— Насколько же он силён?

— Он невероятен, — ответила Иштар. — К счастью, у господина Тора спокойный характер.

Иштар чуть помрачнела.

— Чего нельзя сказать о его родственнике.

— Родственнике?

Иштар замедлила шаг.

Искажённые деревья вокруг стали гуще. Корни под ногами тянулись к поверхности, словно пытались подслушать их разговор.

— Сейчас всё спокойно, Зенон. Но скоро старые конфликты между подразделениями могут вспыхнуть с новой силой.

— Что такое? Кто-то готовит восстание? Или хочет обманом возвести своё подразделение на вершину?

— В Тенях безмолвия состоит младший брат господина Одина. Локи.

Зенон повернул голову к девушке.

— Брат короля?

— Да. Изначально он был заместителем лидера нашего подразделения. Но когда власть перешла нынешнему главе, тот быстро отодвинул Локи вниз. Скорее всего, из страха.

Иштар посмотрела вперёд, но её голос стал тише.

— Тени безмолвия не считаются самым боевым подразделением. Но у нас до сих пор существует так называемое право силы.

— Право силы?

— Убей главу на глазах Теней — и займёшь его место.

Зенон нахмурился.

— Жёсткое правило.

— Его ввёл отец Нокса.

На несколько секунд между резонантами повисла тишина.

Даже Лес Немеид будто прислушался.

— Неужели…

— Локи жестокий человек, — сказала Иштар. — И он с радостью воспользуется правом силы.

***

Шёпот и напряжение разлились по улицам столицы.

Тень высокого здания накрывала тело теперь уже бывшего главы Теней безмолвия. Ещё недавно он вступил в бой посреди Найфорда. Теперь от него остался бесформенный силуэт в тёмной луже крови — изуродованное тело человека, который минуту назад отдавал приказы.

Над ним стоял Локи Хронтир.

Несколько капель крови остались на его лице. Длинные тёмно-пепельные волосы с серебряными прядями у висков падали на плечи. Зелёные глаза со зрачками в форме улыбающейся маски смотрели то на труп, то на собравшихся Рыцарей истребления.

Короткая асимметричная накидка из чёрного бархата лежала на левом плече, открывая правую руку. Зелёная подкладка едва мелькала при каждом движении, а золотая брошь в форме сплетённых змей тускло мерцала в свете Мнемоса.

Вокруг Локи собрались Тени безмолвия.

Около двух десятков мужчин и женщин в чёрных плащах смотрели на результат битвы. Кто-то — с ужасом. Кто-то — с восхищением. Кто-то уже считал, насколько быстро нужно перестроиться под нового лидера.

Перешёптывания поползли по улице:

— Он сделал это…

— Право силы…

— Я думал, никто не посмеет.

— Бывший глава был силён. Но Локи всегда был опаснее.

— Что теперь будет с нами?

Локи медленно повернул голову. Зелёные глаза скользнули по толпе, и шёпот оборвался. Даже те, кто стоял в задних рядах, почувствовали этот холодный взгляд на коже.

Локи дал тишине устояться, а затем заговорил:

— Тени безмолвия. Вы знаете правила. Вы видели, что произошло. Глава пал в честном поединке. Свидетели — вы.

Хронтир поднял правую руку.

— Отныне я ваш лидер. Те, кто не согласен, могут выйти вперёд и оспорить моё право. Здесь и сейчас.

Тишина стала плотнее. Никто не двинулся. Даже сомневающиеся замерли, ощущая ауру человека, который только что доказал своё право кровью.

Локи опустил руку.

— Тогда клянитесь. Или уходите.

Первым шагнул высокий мужчина в чёрном плаще с серебряной вышивкой на вороте. Он опустился на одно колено и склонил голову.

— Клянусь.

За ним последовали другие. Один за другим Тени безмолвия опускались на колени перед Локи Хронтиром. Он смотрел на них сверху вниз, стоя над телом того, кто ещё недавно был их главой.

Улыбка Локи стала шире. В ней мелькнуло безумие.

— Хорошо.

Он сделал шаг в сторону, оставляя труп позади. Даже не посмотрел на него.

— Тогда слушайте мой первый приказ.

Локи прошёл мимо бывшего главы, будто мимо мусора на дороге.

— Уберите это. И подготовьте отчёт о всех изменениях, которые он внёс.

Он остановился и посмотрел на склонившихся Теней.

— Пора избавляться от мусора.

***

Тронный зал Найфорда выглядел как место, обречённое на перестройку.

Сводчатый потолок, широкие колонны, огромный трон в центре помещения — всё это было создано из золота и драгоценных камней в честь прежних царей. Слишком яркое наследие для короля, который всю жизнь предпочитал серебро.

Один Хронтир восседал на массивном золотом троне, который уже давно собирался заменить.

В нескольких шагах от него стоял рыцарь в белых доспехах. Гладкий шлем с узкой прорезью скрывал лицо, белая эмаль тускло мерцала в свете кристаллов, а на груди сиял герб Найфорда.

Рыцарь стоял навытяжку и не смел поднять взгляд.

— Ваше Величество, нам удалось обнаружить лагерь повстанцев. Они скрывались в северной бухте, за старыми складами.

— Повстанцы, — повторил Один. В его голосе прозвучала лёгкая усмешка. — Им не сидится спокойно. Вечно ищут, против кого бы восстать.

Король откинулся на спинку трона и положил руки на подлокотники.

— Стоит ещё немного за ними понаблюдать. Параллельно начните собирать группу захвата.

Один усмехнулся.

— Даже не верится, что кто-то действительно решил устроить восстание в наше время.

— Но… Ваше Величество.

В голосе рыцаря впервые появилось сомнение.

— Группа захвата уже была отправлена.

Один медленно повернул голову.

— Отправлена?

В зале стало холоднее.

— Кто посмел отдать такой приказ без моего разрешения?

Рыцарь напрягся.

— И сколько? Сколько человек отправилось на задание?

— Один человек, — ответил рыцарь.

Один на мгновение закрыл глаз.

— Только не говори мне, что это…

— Господин Тор, — сказал рыцарь.

***

Огромный мужчина стоял перед массивными металлическими вратами старого склада. Когда-то за ними хранили снаряжение для торговых судов. Теперь там прятались люди, решившие поднять руку на Найфорд.

Длинные рыжие волосы с медным отливом тяжело спадали на плечи и спину. У виска была туго заплетена тонкая коса. Многослойная белая одежда скрывала фигуру, но не могла спрятать мощь широких плеч, тяжёлой поступи и силы, которая чувствовалась даже в неподвижности. Высокий воротник плаща закрывал нижнюю часть лица до носа. На белой ткани с серебряной вышивкой тянулись узоры грозовых облаков и молний.

Тор Хронтир смотрел на врата почти безразлично. За ними слышались десятки голосов. Кто-то спорил. Кто-то отдавал приказы.

Тор начал разминаться. Он легко перепрыгнул с ноги на ногу, сжал и разжал пальцы, повёл плечами.

Голоса за вратами стихли. Кто-то почувствовал присутствие Рыцаря истребления.

Тор не отреагировал. Он смотрел на створки и думал только о том, сколько мгновений понадобится, чтобы превратить их в груду металлолома.

У лица лидера Слёз серебряной крови мелькнула оранжевая молния.

«Приступим».

***

— Иштар, почему ты стала Рыцарем истребления? — спросил Зенон, приближаясь к чёрной лесной поляне.

— Просто захотела, — с особым удовольствием ответила девушка.

Ей было приятно, что Кайзер наконец начал интересоваться ею, хотя снова зашёл через работу.

— В каком смысле? — удивился Кайзер.

— В прямом. У меня нет великой цели или причины, как у тебя, Гипериона или Ахиллеса. Мне просто нравится моя работа.

— Нравится?

Зенон покосился на неё. Он не знал людей, которые выбирали путь Рыцаря истребления по такой причине. Возможно, он сам никогда не рассматривал жизнь через слово «нравится».

— Да, — улыбнулась Иштар. — Нравится быть Рыцарем истребления. Нравится ходить на задания. Даже побеждать чудовищ нравится.

Мелхиседек посмотрела вверх, где между искорёженных ветвей виднелись редкие облака.

— Я понимаю, что это может звучать легкомысленно. Возможно, дело в том, что за годы службы я ещё не сталкивалась с чем-то по-настоящему ужасным. Но я всё равно рада быть Рыцарем истребления. Я горжусь своим статусом и достижениями.

— Понятно.

Зенон почесал затылок.

— На самом деле твоя позиция звучит прекрасно. В ней много искренности. И приятно слышать, что среди нас есть те, кого устраивает их жизнь.

— Благодарю.

— А как семья отреагировала на твоё желание? Уверен, ты сильна, но родственники всё равно должны переживать.

— Переживают. Но не так сильно, как ты мог подумать.

Иштар чуть улыбнулась.

— Даже половина твоих ожиданий, скорее всего, не оправдалась бы. И это хорошо.

— Почему?

— Мой отец часто болеет. У него слабое здоровье, а хорошие лекарства в Найфорде, да и во всем Эдеме, стоят дорого. Поэтому ему пришлось принять, что я Рыцарь истребления.

Она говорила спокойно, без попытки вызвать жалость.

— Сейчас моя боевая оценка составляет сто сорок семь миллионов. Столько же я получаю ежемесячно. Этого хватает, чтобы обеспечивать семью и покупать все нужные медикаменты.

Для Зенона тема семьи всегда оставалась болезненной.

Когда-то семья была центром его мира. До того дня, когда этот центр вырвали вместе с сердцем. Поэтому следующий вопрос вырвался почти сам.

— А мать?

Иштар посмотрела вперёд.

— Я не знаю свою мать, Зенон.

— Серьёзно?

— Ага. Я никогда её не видела. Она ушла от нас сразу после моего рождения. Отец редко говорит о ней, но всегда повторяет, что она очень важная личность.

Иштар на мгновение задумалась.

— Причём важная в масштабах, которые мы не способны понять.

— И ты не злишься на неё?

— Нет. Отец всегда говорит о ней с теплом, будто она нас не бросала. И я тоже не испытываю неприязни. По его словам, у неё были причины, хотя я не могу их понять.

Она снова посмотрела на небо.

— Когда отец рассказывает о ней, он всегда смотрит вверх. Словно она где-то там. И я не про смерть. Я сама не понимаю, что он имеет в виду. Но каждый раз, когда речь заходит о ней, он говорит о звёздах.

— Звёздах? — удивился Зенон.

— Верно. Понятия не имею, как моя мать может быть связана со звёздами. Возможно, она резонант, который черпает силу из мифов, связанных с небом, как и я.

Иштар улыбнулась мягче.

— Именно эти рассказы и породили мою мечту.

— И какая у тебя мечта?

Она ответила так, будто говорила о чём-то невозможном.

— Коснуться звезды, Зенон.

Кайзер не успел ничего сказать.

Рыцари истребления вышли на чёрную поляну, лишённую деревьев.

Враждебная эдеминарная энергия накрыла их волной. Чёрный дым пополз по земле, и перед Рыцарями истребления поднялись десять фигур. Вооружённые мужчины с почти серой кожей и тёмно-синими волосами смотрели на них из-под холодных, пустых взглядов.

Зенон узнал их раньше, чем успел понять, как враги скрылись от его чувств.

Родственники существа, напавшего на Бастардов отчаяния.

— Вестники разрушения, — с удивлением произнёс Кайзер.

В следующее мгновение тень накрыла Иштар.

Один из вестников уже был в воздухе. Он поднял над головой массивный топор из чёрной стали, а в его глазах вспыхнул синий свет. Лезвие окутал густой дым, и смертоносный удар рухнул на девушку.

Иштар успела только закрыть глаза и скрестить руки.

Топор рассёк воздух.

В следующую секунду…

Глава 46 — Лес Немеид: Крик демона

***

Недалекое прошлое.

Хамсин Стилвинд сидел в кресле у массивного деревянного стола, на который Ингерам Инфер беззаботно закинул ноги.

Сегодня Хамсин пришёл обсудить судьбу Бастардов отчаяния. Их будущее тревожило его почти так же сильно, как самого Ингерама, хотя тот старательно делал вид, что поводов для тревоги не существует.

— Не стоит так переживать, Хамсин, — сказал Ингерам, покачиваясь на кресле. — Бастарды сильны. Каждый в моём подразделении удивителен. Ты и сам должен был это понять.

— Я прекрасно понимаю, что Бастарды сильны, Ингерам, — ответил Хамсин, скрестив руки. — Недавно лично убедился. Но я всё равно переживаю за Зенона. Да, он разрушил барьер и пробудил Мифы, но у него не было времени научиться ими пользоваться. Его отправили на задание до того, как ты начал обучение.

Ингерам доверял Хамсину почти так же сильно, как Ванагандру. Поэтому он знал правду. Знал историю Ингерама и Зенона. Знал, что оба были демонами, которые решили сражаться на стороне Найфорда.

— Я и не собирался его учить, — усмехнулся Ингерам.

Хамсин не сдержал удивления.

— В каком смысле?

— В прямом. Мы с Зеноном… Природа наших мифов слишком разная. У меня нет навыков, которые помогли бы его развитию.

Ингерам поднял взгляд к потолку.

— Поэтому, как бы мне это ни не нравилось, миссия в Лесу Немеид будет для него полезнее, чем тренировки со мной.

— Ингерам, способности Зенона слишком многогранны. Их не освоить так просто.

Хамсин нахмурился.

— В Найфорде нет резонантов, которые могли бы ему помочь. Неужели нет хотя бы одного мифа, который дал бы сил, которым ты мог бы обучить Зенона?

Ингерам несколько секунд молчал. Потом на его лице появилась странная улыбка.

— На самом деле есть. Существует миф, которым может обладать каждый демон. Людям эта сила недоступна, поэтому ты никогда с ней не сталкивался.

Инфер чуть наклонил голову.

— Она является аналогом одной силы человечества.

— Аналогом? — Хамсин нахмурился. — Как в Преисподней могла родиться сила, подобная человеческой?

— Самостоятельно? Никак, — улыбка Ингерама стала ехидной. — Этот Миф создали искусственно.

— Только не говори, что его создали демоны, — Хамсин приложил руку ко лбу.

— Именно так, — Ингерам убрал ноги со стола и сел ровнее. — В прошлом демоны придумали силу, похожую на королевскую волю Ланселота. Миф {Рёв, утонувшего демона}, который дарует демонические крики — чёрные молнии проклятого распада.

Комната будто стала тише.

— Но если красные молнии олицетворяют силу и волю человечества, то чёрные несут боль демонов.

Хамсин задумался.

— Значит, каждый демон может освоить эту силу? Но я никогда не видел, чтобы ты использовал чёрные молнии.

— Потому что, в отличие от силы человечества, демонические крики нельзя освоить полностью. Ни один демон не использует их по собственному желанию так же свободно, как Ланселот свои молнии, — Ингерам посмотрел на свою правую руку. — Чтобы проявить демонический крик, нужна абсолютная концентрация. А большинство демонов стараются её избегать.

— Почему?

— Из-за цены, — голос Ингерама стал спокойнее, но именно это сделало слова тяжелее. — Откат после вспышки демонического крика слишком силён. Он повреждает внутренние органы, а иногда задевает даже контур души.

— С откатом понятно, — сказал Хамсин. — Многие способности вредят пользователям. Но почему демоны боятся полной концентрации? Это ведь один из стандартных путей развития мифов и души.

Ингерам замолчал.

На этот раз пауза продлилась дольше.

— Каждый рождённый демоном воин… Когда-то отправится в башню, где столкнётся с гоэтией, Хамсин.

Стилвинд поднял взгляд.

— Гоэтию для демона избирает сама тьма, — Ингерам говорил ровно, но Хамсин почувствовал, как под этими словами шевелится старая боль. — Когда демон достигает полной концентрации, входит в поток и отбрасывает всё вокруг, он слышит голос гоэтии. Этот голос рвёт разум и душу. Напоминает, какая реальность породила нас на свет, — Инфер сжал пальцы. — Это настолько ужасно, что даже я стараюсь избегать такого состояния.

Хамсин опустил взгляд и провёл рукой по затылку.

— Вот оно как. Теперь понятно, почему демоны не используют эту силу.

— Используют, — поправил Ингерам. — Просто редко. Я применял демонические крики три раза в жизни. Увы, эта способность мне не подходит. Из-за моего повышенного выброса эдеминарной энергии откат каждый раз выходит слишком тяжёлым.

Ингерам вдруг улыбнулся. На этот раз не ехидно, а почти тепло, словно в памяти всплыл человек из давно ушедших времён.

— Но когда демоны ещё пытались соревноваться между собой в достижениях, один мой знакомый поставил рекорд.

— Рекорд?

— Да.

Ингерам посмотрел на Хамсина.

— Он использовал демонические крики восемь раз подряд и остался на ногах.

***

Чёрный топор рухнул на голову Иштар.

Другого выхода у неё не оставалось. Девушка скрестила руки над головой и закрыла глаза, готовясь принять удар. Лезвие уже рассекало воздух, а давящая энергия вестника разрушения легла на плечи тяжёлым грузом.

Столкновение прозвучало глухо — боли не последовало.

Иштар открыла глаза.

Перед девушкой стоял Зенон Кайзер. Он встал между ней и вестником разрушения и голой рукой поймал топор за лезвие. Чёрная сталь дрожала в его пальцах, но не могла сдвинуться ни на миллиметр.

Все на поляне замерли.

Зенон смотрел на врага с каменным выражением лица.

— Кто ты такой? — спросил вестник.

Он попытался вырвать оружие, но силы не хватило. Его взгляд скользнул по чёрным рогам Зенона, по фиолетовому свету в прорезях маски.

— Отойди в сторону, Иштар, — сказал Зенон. — С ними я разберусь сам.

Кайзер крепче сжал топор.

— Пришло время проявить себя.

— Но Зенон!..

— Не переживай.

На лице Кайзера появилась уверенная улыбка.

— И запомни. Я обязательно отведу тебя к звёздам.

В глазах Иштар вспыхнуло что-то тёплое и растерянное. В этих словах не было шутки. Только странная, почти безумная уверенность человека, который привык обещать невозможное, а потом идти к нему через кровь.

Девушка сделала несколько шагов назад.

Зенон сжал кулак свободной руки. Прорези чёрной маски вспыхнули фиолетовым светом. В следующее мгновение вокруг тела Кайзера мелькнул разряд чёрной молнии.

Демонический крик. Вестник не успел даже удивиться. Кулак Зенона пробил его живот и отправил тело в полёт. Вокруг точки удара вспыхнули десятки чёрных молний, похожих на судороги раненого пространства. Разряды переплелись, на миг сложились в демонический лик и разорвали воздух режущим слух криком. Труп вестника врезался в массивное дерево и расколол ствол пополам.

Остальные вестники разрушения пошатнулись.

Иштар прикрыла уши и отступила ещё на шаг.

«Один».

Она знала о демонических криках немного. Перед миссией Ингерам, скрывая источник своих знаний, рассказал ей о чёрных молниях, чтобы подготовить к работе рядом с Зеноном. Иштар помнила главное: эта сила разрывает врага и одновременно калечит самого пользователя.

Мелхиседек также помнила про рекорд — восемь раз подряд.

— Продолжаем, — сказал Зенон.

Вестники разрушения пришли в движение. Кто-то сжал кулаки, кто-то поднял оружие, кто-то принял боевую стойку. Только один остался в стороне — крупный четырёхрукий воин, вероятно лидер группы.

Кайзер ворвался во вражеский строй, схватил двух вестников за головы и впечатал их в землю. Черепа раскололись, кратеры расползлись под телами, а из трещин вырвались демонические крики.

«Два… Три…»

Иштар смотрела, не веря своим глазам.

Зенон выпрямился и прыгнул над следующим вестником. Тот уже занёс клинок над его головой, но Кайзер оказался выше. Пятка Бастарда обрушилась на череп врага и вдавила его в землю. Новая вспышка чёрной молнии прорезала пространство.

«Четыре…»

Зенон приземлился.

Два Вестника бросились к рыцарю с длинными копьями. Чёрные наконечники ударили с двух сторон, но Кайзер ушёл между выпадами, сократил дистанцию и нанёс два коротких удара.

Два демонических крика разорвали поле боя.

«Пять… Шесть…»

Иштар дрожала. Она даже представить не могла ту боль, которая обрушится на Зенона, когда закончится этот натиск. Но остановить его было невозможно.

Ещё три вестника разрушения попытались окружить Кайзера.

Первому Зенон проломил грудь локтем. Второму разорвал шею ударом ладони.

Чёрные вспышки одна за другой отражались в глазах Иштар. Поле боя превратилось в кричащий парад демонической боли.

«Семь…»

«Восемь…»

«Неужели…»

Кайзео поймал третьего за лицо и вдавил в землю так, что череп лопнул вместе с камнем. В брызгах крови отразился девятый демонический крик.

«Девять…»

Зенон Кайзер остановился напротив лидера вестников разрушения.

Он побил древний рекорд.

Четырёхрукий вестник разрушения усмехнулся и принял боевую стойку. В каждой руке блеснул клинок.

Зенон ответил ему тем же.

— Ты неплох, — сказал вестник. — Но это была ошибка. Ещё несколько секунд, и твоё тело разорвёт от боли.

— Посмотрим.

Это было единственное, что ответил Зенон.

Четырёхрукий вестник сорвался вперёд. Земля под его ногами треснула, комья чёрной почвы разлетелись в стороны. Четыре клинка обрушились на Кайзера с разных направлений, перекрывая пространство для манёвра.

Зенон нырнул под первый удар. Второй отбил предплечьем, выбив чёрные искры. От третьего ушёл в сторону, скользнув по земле. Четвёртый встретил кулаком, и сталь зазвенела от удара о плоть.

Вестник усилил натиск. Клинки мелькали вокруг Зенона, как спицы бешеного колеса. Они давили, рубили, пытались загнать его в угол, но Кайзер двигался внутри этого ритма с пугающей точностью. Уклон, блок, шаг, ответ. Его тело будто уже знало, где смерть появится в следующий миг.

— Ты ловок, — прорычал вестник разрушения. Алый свет вспыхнул в его глазах. — Но этого недостаточно.

Он ударил двумя нижними руками в живот Зенона, а двумя верхними клинками одновременно обрушился на голову. Атака закрывала все выходы.

Кайзер присел. Верхние клинки прошли над головой и срезали несколько прядей чёрных волос. Нижние лезвия скользнули по боку, разорвали хаори, но не достали кожу.

Зенон рванул вверх. Кулак, сжатый до хруста, врезался в живот вестника. Четырёхрукий воин согнулся пополам, воздух вырвался из его лёгких, а тело оторвалось от земли.

Кайзер продолжил давить. Он вогнал врага в огромный валун, торчавший из земли. Камень треснул, покрылся паутиной разломов, и в эпицентре удара вспыхнул десятый крик демона.

Демонический лик проступил во вспышке. Он застыл на одно мгновение, издал рвущий душу крик и исчез, оставив после себя запах гари, крови и озона.

Тело четырёхрукого вестника разрушения обмякло на руке Зенона. Он ещё был жив и мог говорить, но двигаться уже не мог.

Зенон оставил врагу эти несколько секунд намеренно. Ему были нужны ответы.

«Десять…»

Мысль Иштар прозвучала в голове коротко, как удар сердца. Она смотрела на Зенона, стоявшего посреди разорванного поля боя, и не могла поверить в увиденное.

Десять демонических криков подряд.

Кайзер превзошёл рекорд, о котором Ингерам говорил с уважением и страхом одновременно.

Зенон даже не пошатнулся. Он выпрямился, стряхнул кровь вестника с пальцев и повернулся к Иштар. В прорезях маски ещё горел фиолетовый свет.

— Жива? — спросил Кайзер. Только сжатая челюсть и кровь, внезапно выступившая из носа, выдавали, что внутри его тело уже начало платить цену.

— Я… да… — выдавила Иштар.

Она смотрела на Зенона и не могла заставить себя отвести взгляд.

«Он выдержал откат после десяти ударов?»

В голове всплыли слова Ингерама. Даже одна вспышка демонического крика могла ударить по внутренним органам и контуру души. Десять подряд должны были свалить любого демона на землю.

Но Зенон продолжал стоять.

— Хорошо, — кивнул Кайзер. — Не переживай. Всё нормально.

Кайзер попытался усмехнуться.

— Откат не такой сильный, как ты думаешь. Будем считать, что у меня хорошая переносимость.

Зенон повернулся к поверженному вестнику разрушения.

— Подойди. Нужно задать ему пару вопросов, пока он ещё может отвечать.

Иштар посмотрела на его спину и вдруг поняла:

«Так передо мной стоит воин, который отрицает роль второго номера не из упрямства. В этом вся твоя основа. Зенон Кайзер… Ты и вправду никогда не примешь идеологию Ахиллеса. Ведь… Для тебя такая роль звучит как добровольный отказ от собственной души. Верно?»

Девушка не стала спрашивать о чёрных молниях. Зенон выглядел достаточно устойчиво, чтобы продолжать бой, но кровь под носом и напряжение в плечах говорили правду лучше любых слов.

Кайзер остановился перед вестником разрушения. Изо рта врага хлестала кровь. Он с трудом поднял взгляд, но, ощутив холодную смертоносную ауру Зенона, впервые дрогнул. Страх появился в его груди мгновенно. Вместе с ним — готовность отвечать.

Зенон не стал тянуть.

— Кто вы такие?

Вестник сглотнул кровь.

— Мы те… кто были рождены тенями Дунбака.

— Тени Дунбака? — нахмурилась Иштар. — Что вас породило?

Вестник усмехнулся.

— Тьма.

Зенон оскалил клыки под маской.

— Тьма порождает демонов. Я не слышал ни о Дунбаке, ни о его тенях. И на тень ты не очень похож.

— Многие считают, что есть только демоны, да гоэтии. Но в мире был ещё один демонический след, о котором забыли.

Зенон замер. Иштар подошла ближе, не сводя глаз с поверженного врага. Иногда она бросала взгляд на Кайзера и видела, как его тело едва заметно вздрагивает. Она не знала, что стало причиной: боль от демонических криков или новая истина, ударившая слишком близко.

— Однажды, — продолжил вестник, — пролилась демоническая кровь. Она стала последней каплей чёрного дождя, коснувшейся земель мира, — он замолчал, собирая остатки сил. Грудь тяжело вздымалась, но голос оставался ровным.

— И что с того? — спросил Зенон.

Вестник поднял окровавленную руку, призывая к терпению.

— В давней битве демон был повержен. Перед смертью его кровь пролилась на земли Дунбака и начала менять их природу. Смешавшись с первородной тьмой Преисподней, она породила новый вид. Так появились тени Дунбака.

— Значит, вы… не демоны? — тихо спросила Иштар.

— Мы след. Отголосок. То, что осталось от демонической крови, смешавшись с первородной тьмой Преисподней.

— Но я чувствую в тебе не только тьму, — сказал Зенон. — Есть другая сила.

Вестник посмотрел на Кайзера иначе. Как на чудовище, перед которым он слишком поздно понял своё место.

— Ты прав. Мы стоим на стыке того, что зовут первородной тьмой, и того, что родилось из неё, превзошло её.

— Хуже тьмы? — Иштар не скрыла недоумения. — Это невозможно.

Кайзер оскалил клыки смотря на вестника, вспоминая {Резонанс отчаяния}, о котором юным Бастардам рассказали Ингерам и Ванагнадр. Вместе с этим вспоминалась Колхидия и образ архонта.

— Люди слишком мало понимают. Мы не родились такими. Мы изменили себя, следуя примеру трёх предков.

Зенон сразу понял.

«Те, что напали на Найфорд».

— Мы вошли в Лабиринт Разрушения, — продолжил Вестник. — Там обрели силу корней пустоты. Она переплавила нас. Сделала нынешними.

— Лабиринт Разрушения, — Зенон шагнул ближе. — Корни пустоты. Что представляет собой Лабиринт?

Иштар затаила дыхание, но вестник не ответил. Его багровые глаза застыли. Грудь перестала подниматься. Тело начало рассыпаться: сначала пальцы обратились в чёрный пепел, затем руки, плечи и торс. Лицо исчезло последним. В прорезях черепообразной маски на миг вспыхнул тусклый свет, похожий на прощание.

— Не успел, — глухо сказал Зенон.

— Он не договорил, — кивнула Иштар. — Лабиринт. Пустота. Мы почти ничего не узнали. Точнее, узнали многое, но почти ничего не можем понять.

— Узнали достаточно.

Зенон посмотрел на чёрный пепел.

— Тени Дунбака. Сила из двух источников. Лабиринт, который их изменил. Это уже не просто врата, которые нужно закрыть.

Кайзер повернулся к Иштар.

— Здесь мы больше ничего не выясним. Возвращаемся к месту встречи. Возможно, Гиперион и Ахиллес узнали что-то ещё. Тогда у нас сложится картина.

— Хорошо. Идём.

Рыцари истребления двинулись обратно, оставляя за собой выжженную поляну, чёрный пепел и тела вестников разрушения, которые уже растворялись в воздухе.

Зенон шёл впереди. В голове крутились обрывки услышанного: Лабиринт, Пустота, демоническая кровь, породившая тени Дунбака.

— Зенон, — сказала Иштар.

— Да? Что такое?

— Как ты себя?..

— Раны не смертельны. Если потребуется, я смогу сражаться дальше.

— Я не об этом.

Зенон остановился.

Иштар смотрела на него уже без привычной лёгкости.

— Я переживаю за тебя. Ты столкнулся с врагами и использовал силу, которая могла разорвать твою душу на части. Пожалуйста, будь аккуратнее.

— Переживала? — усмехнулся Зенон. — Спасибо, но не стоит. Считай, что я неубиваемый.

— Неубиваемых не бывает.

Иштар выдержала паузу и посмотрела на стёртую кровь под его носом.

— Даже у тебя есть предел.

— Мелочь. Заживёт.

Кайзер кивнул, будто речь шла о царапине.

— Демоническая регенерация уже восстановила внутренние органы.

Иштар неожиданно замерла.

Зенон сделал пару шагов вперёд, затем обернулся.

— Ты всегда так делаешь?! — выпалила Иштар.

— Как? Выживаю?

— Превращаешь боль в шутки.

Иштар шагнула ближе.

— Будто боишься, что кто-то увидит… Что ты тоже чувствуешь боль.

— Я не скрываю боль, Иштар. Просто это мой путь. На этой дороге слабость равна смертному приговору.

— Ты не обязан так страдать.

— Обязан. Иначе я не получу силу, которая мне нужна.

***

Тор Хронтир отворил металлические врата, ведущие в северную бухту — в тот же миг на него уставились стволы десяти винтовок со снайперскими прицелами.

Рыцарь истребления не дрогнул. Он спокойно осмотрел десятерых стрелков и ещё полтора десятка бойцов с клинками за их спинами. Красные, синие и фиолетовые строгие одежды. Металлические маски с прорезью только для одного глаза. Холодная аура. Выверенные движения.

Это были не повстанцы.

Тор уже видел таких солдат в докладах. Такие же напали на Зенона и Ингерама в Улаблейте.

Низакрис.

— Значит, это не восстание.

Хронтир сжал кулаки, и вокруг тела вспыхнули оранжево-медные молнии, носившие имя кровь Имира.

— Это вражеская тайная операция, которую вы посмели провести под носом Рыцарей истребления.

Медные разряды собрались в правой ладони Тора. За вспышкой молнии в его руке возник массивный молот с длинной рукоятью.

Оружие было выковано из тёмно-серого металла с тонкими медными прожилками. Голова молота напоминала неправильный многогранник, испещрённый древними рунами. На торце выступал массивный шип в форме змеиного клыка.

Солдаты Низакриса невольно отступили.

Даже гладкие маски не скрыли напряжения в плечах и пальцах, крепче сжавших винтовки.

Тор медленно поднял молот. Кровь Имира вокруг его тела собралась у головы оружия и сжалась в ослепительный медный шар.

— Вы вторглись на территорию Найфорда, — сказал он. — Подняли оружие на Рыцаря истребления. Вы знаете, что будет дальше?

Тор не успел ударить — пространство вокруг содрогнулось.

Вязкая волна эдеминарной энергии накрыла бухту.

Солдаты Низакриса закричали. Их тела начали ломаться. Кости выкручивались, кожа трескалась, из-под плоти вырывались сгустки чужой силы. Человеческая форма осыпалась, уступая место существам, которых здесь не должно было быть.

Один солдат взмыл вверх, превращаясь в крылатого змея с чешуёй цвета ночи. Другой рухнул на четвереньки, оброс чёрной шерстью и оскалил пасть, полную клыков. Третий рассыпался на десятки мелких тварей, зашуршавших по камню, как стая гигантских скорпионов.

Остальные тоже менялись.

Существа из разных концов мира окружили Тора плотным кольцом. Бухта наполнилась рыком, скрежетом когтей и шипением крови.

— Низакрис смог сотворить подобное…

Тор не договорил.

Чудовища ринулись вперёд.

Тор только опустил молот. Каменная плита под ногами раскололась, и из трещин хлынула кровь Имира. Медные молнии сплелись в огромного змея с раскрытой пастью и рванули во все стороны.

Медный свет поглотил бухту. Молнии прошили тела чудовищ, разорвали крылья, кости, панцири и плоть. Крики оборвались почти сразу. Запах палёной крови смешался с морской солью, а ржавые стены склада дрогнули от ударной волны.

Когда свет погас, Тор стоял на прежнем месте. Вокруг лежали разорванные тела.

Тор медленно выпрямился и стряхнул с молота вражескую кровь.

— Сомнений нет. Не знаю как, но Низакрис нашёл способ превращать людей в монстров.

Глава 47 — Лес Немеид: Осколок баланса

***

Ахиллес Гераклид и Гиперион Игнис продолжали углубляться в восточную часть Леса Немеид. Чем дальше они шли, тем сильнее привычная природа леса уступала место мрачной хаотичной копии, созданной чужой силой.

Однако впереди ощущалось нечто другое. Инородная энергия собралась в одной точке. Она отличалась и от изначального фона леса, и от разрушительной мутации. Это чувство было чище, но оттого тревожнее.

— Гиперион, я понимаю, что такому, как ты, сложно принять мою философию, — сказал Ахиллес. — Но я хочу, чтобы ты понял: в моих планах нет цели сломать Зенона Кайзера. Напротив. Я хочу направить его и сделать ваш будущий путь проще.

— Направить? — переспросил Гиперион. — И как же, по-твоему, его нужно направлять?

— Зенон Кайзер идеально подходит для роли второго номера. Его сила, характер, способность адаптироваться к обстоятельствам — всё это предрасположено к поддержке того, кто действительно сможет оказаться на вершине, — Ахилл посмотрел вперёд. Между деревьями сгущался белый свет. — Он опора. Тот, кто делает первого сильнее, вступая с ним в идеальный союз.

— Ты ошибаешься, — сказал Гиперион. — Не в своей позиции. Я не хочу с тобой спорить. Я понимаю, что ты пытаешься помочь Зенону. Пусть и странным способом. Но ты не понимаешь главного.

— Чего же?

— Зенон никогда не согласится быть вторым. Он будет идти по пути первого. Не потому, что он эгоист и не видит других. Его ненависть, его цель, его прошлое — всё требует, чтобы он стоял на вершине, — Гиперион повернул голову к Ахиллесу. — Если ты заставишь его сомневаться в этом, ты можешь сломать его. А Зенон не тот человек, который позволит окружению сломать себя без ответа.

Ахиллес остановился на миг.

— Тогда помоги мне, — юный Гераклид развёл руки и слегка склонил голову. — Помоги направить Зенона. Не ломать. Мягко подтолкнуть. Чтобы мне не пришлось давить сильнее.

— Нет, — ответил Гиперион.

Ахиллес впервые посмотрел на полубога с подобием удивления.

— Почему?

— Потому что меня полностью устраивает то, что Зенон стремится на вершину. Он мой друг. И я считаю, что он делает правильно. Он развивается. Становится сильнее. И он не один. Мы рядом.

— Но он развивается неправильно, — нахмурился Ахиллес. — Его путь — дорога одиночки, который однажды упрётся в стену. Ему нужен тот, кто поведёт за собой. Если ты поможешь мне, тебе тоже станет проще развиваться. Разве тебе это не нужно?

Гиперион долго смотрел на Ахиллеса. Он будто искал боль, спрятанную за пустыми глазами и холодной философией. Потом на его губах появилась лёгкая улыбка.

— Нет. Мне это не нужно. Я хочу развиваться вместе с другом. Проходить испытания, которые нам подкидывают судьба и Эдем. Иначе во всём этом пути не будет смысла, — Гиперион шагнул вперёд и обошёл Ахиллеса, продолжая движение. — Своим путём Зенон мотивирует остальных. Каждый Бастард отчаяния хочет оказаться на вершине. Возможно, только Тюр не гонится за этим. Но даже он не уступит дорогу просто так. Именно это делает нас сильнее.

— И разрозненнее, — заметил Ахиллес, догоняя его.

Гиперион повернул голову.

— Мы друзья. И наши узы крепки.

— Я принимаю это. Но от своей идеи не отступлю.

— Я знаю. И не прошу, — Гиперион посмотрел на Ахиллеса внимательнее. — Просто будь осторожен.

— В каком смысле?

— Ты пытаешься переделать Зенона. Но помни: он может сломать и тебя. Его ненависть, воля и путь не уступают. Если зайдёшь далеко, он не остановится. Он раздавит тебя, Ахиллес.

С этими словами Рыцари истребления вышли на поляну, лишённую деревьев, где и находился источник инородной энергии. Мир перед ними будто перевернули. Мрачная чернота леса сменилась ярким белым светом. Прогнившая земля уступила место ровному белому камню. Искалеченные деревья исчезли, а вместо них по краям поляны стояли высокие статуи неизвестных воинов. Каждая статуя была облачена в чёрные доспехи. На шлемах изгибались рога, а в руках застыли массивные луки. На поясах висели клинки.

Это место выглядело чужим даже для искажённого Леса Немеид. В нём царила абсолютная симметрия. Камни лежали без единой трещины. Статуи стояли на равном расстоянии друг от друга. В этой идеальности было что-то пугающее. Ощущалось странное сходство с комнатой Ахиллеса. Пустое пространство, в котором не могло быть ничего лишнего.

Когда Рыцари ступили на белую землю, энергия накрыла их лёгкой волной. Гиперион тяжело выдохнул и начал оглядываться, пытаясь понять, как такой осколок пространства мог существовать внутри Леса Немеид.

Ахиллес смотрел на статуи. Он узнал их. Эти воины уже появлялись в его голове. Тот же чёрный доспех. Те же рогатые шлемы. Тот же образ древнего бойца, чью грудь пронзили чёрные цепи. Кроме того, в этот раз он вспомнил, кому в современном Пределе памяти принадлежали такие доспехи. Однако осознание не успело оформиться — головная боль ударила в мозг. Ахиллес стиснул зубы и схватился за лоб. Виски запульсировали, а затем разум резонанта снова провалился в неизвестное прошлое.

Великая золотая стена. На ней стояли десять высоких воинов в тех самых чёрных доспехах. Пятеро держали белые луки и натягивали длинные золотые стрелы на алмазную тетиву. Ещё трое сжимали белые клинки, покрытые золотым пламенем. Двое лежали в стороне, искалеченные, но всё ещё живые. Перед ними возвышалось странное существо. Гигантская сфера чёрной плоти висела над стеной и пульсировала, словно больное сердце. Из неё вырывались хаотичные куски материи, похожие на древесные корни, погружённые во тьму. В этих корнях проступали лица чудовищ, когти, пасти и чужие глаза. Те же формы, в которые превратились корни искажённого Леса Немеид.

Видение оборвалось. Ахиллес резко вдохнул и поднял голову. Несколько секунд он просто смотрел на статуи, пытаясь отделить настоящее от чужой памяти. Затем покачал головой, словно сбрасывал с плеч груз неизвестности.

— Это первые Отрешенные охотники, Гиперион, — сказал Ахиллес без тени сомнения. Юноша посмотрел на ближайшую статую. — Те самые, что стали первыми воинами Великой золотой стены после её постройки.

— Первые Отрешенные охотники? — Гиперион подошёл ближе. — Те самые, что обуздали силы светлости Арканиума? Ты уверен в этом?

— Да. Теперь уверен окончательно, — Ахиллес медленно провёл взглядом по белой поляне. — Я догадывался, что сила Арканиума как-то связана с происходящим. Но здесь находится огромное скопление его силы. Я чувствую её даже самыми отдалёнными участками души.

— Значит, это воины Великой стены. Они тоже обладали светлостью Арканиума?

— Да, — кивнул Ахиллес. — Я однажды бывал на Великой золотой стене. Доспехи те же. Да и, как я уже сказал, ощущение мой силы тоже есть, — Ахиллес подошёл к ближайшей статуе и коснулся её. Под его пальцами прошёл слабый зелёный отголосок. — Когда я только открыл в себе светлость Арканиума, я начал активно изучать эту тему. Хоть способы получения силы разные, но первые Отрешенные охотники обладали силами, таких существ как Арканиум и Эфирион. Собственно, мой предок тоже получил одну из этих сил, — он убрал руку от статуи. — Изучая древние библиотеки, я выяснил, что именно Отрешенные охотники были первыми, кто обуздал их силы. Поэтому на их флагах и красуются два необыкновенных существа.

Гиперион поднял взгляд на одну из фигур в черном доспехе. В этом облике было что-то чуждое.

— Их доспехи напоминают демонические образы, — осторожно сказал Игнис. — Зенон рассказывал мне о искусственном гоэтии, с которым столкнулся.

— Да, — кивнул Ахиллес. — В этих доспехах любой будет похож на демона.

— Но почему? — Гиперион указал на рогатый шлем. — Зачем воинам стены облик, который ассоциируется с демонами?

— Внешне они уподобились врагам. В этом явно есть что-то символичное, — Ахиллес снова осмотрел поляну. В пустых оранжевых глазах читалась сосредоточенность, похожая на холодный расчёт. — Теперь я убедился в своей изначальной теории.

— В какой? — спросил Гиперион.

— В Лабиринте Разрушения содержится сила, возникшая из нескольких источников. Минимум двух. Возможно, больше.

Ахиллес указал на границу поляны, где белый камень обрывался, а за ним снова начинались искажённые деревья и клубящаяся чернота.

— Судя по тому, как энергия врат изменила лес, светлость Арканиума здесь оказалась подавленной примесью. Почти вымершим слоем. Её вытесняют, — Гераклид посмотрел на статуи. — Удивительно, что этой силы хватило хотя бы на такой небольшой участок пространства.

Гиперион нахмурился.

— Я раньше не встречал подобных явлений. Лабиринт не похож на обычный биом вроде Леса Немеид, где силы разной природу могут пересекаться. Здесь они сливаются. Пытаются сформировать нечто единое.

— Именно, — кивнул Ахиллес. — Сливаются. Но основная сила Лабиринта, вероятно, слишком чужда светлости Арканиума. Нормального соединения не происходит. Одна энергия давит на другую, вытесняет её и перекраивает под себя, — Ахилл посмотрел в сторону черного леса. — В целом не удивительно. Насколько мне известно, силы Арканиума и Эфириона, в каком-то смысле, символизировали баланс Эдема. Но вот, что врата сделали с лесом… На баланс не очень похоже.

Ахилл замолчал и снова посмотрел на ближайшего охотника. Всё выглядело идеально и симметрично, но в этой идеальности чувствовалось напряжение. Место будто пыталось сохранить форму, которую у него уже отнимали.

— То, что мы видим, — остатки, — сказал Ахиллес. — Осколок того, что было раньше, — юноша отвернулся от статуй. — Здесь врат нет.

— Что будем делать? — спросил Гиперион.

— Возвращаемся к месту встречи. Нужно обсудить увиденное с Зеноном и Иштар. Возможно, у них есть информация, которая дополнит нашу картину, — Ахиллес посмотрел на границу белой поляны. — Тогда мы поймём, где находятся настоящие врата.

— Хорошо, — кивнул Гиперион. — Идём.

Рыцари истребления едва покинули осколок порожденный, как выразился Ахиллес, силами мирового баланса, как пространство вокруг вздрогнуло. Давление легло на мышцы, кости и внутренние органы ровным тяжёлым слоем. Ахиллес и Гиперион одновременно остановились.

Следом из пространства вырвались два пространственно-энергетических потока. Зелёный и красный — светлость Арканиму и ярость Эфириона. Они взмыли вверх, очертили границы белой поляны и сомкнулись вокруг неё стеной. Она, подобная куполу, и заперла Рыцарей истребления.

Гиперион огляделся.

«Выход исчез».

В этот миг за спинами резонантов раздался каменный скрежет. Статуи Отрешенных охотников пришли в движение. Камень треснул на суставах, белые луки упали на пьедесталы, а из ножен на поясах вышли клинки из светлого металла. Охотники спустились вниз. Они прошли мимо Гипериона и остановились между стеной энергии и Ахиллесом. Белые клинки скрестились перед Гераклидом второй непроходимой преградой.

— Они… — произнёс Ахиллес. — Меня не пропускают, — он посмотрел на каменных воинов. — Но почему?

Ответ вспыхнул в памяти раньше, чем разум успел его принять. Вестница разрушения. Её появление в комнате. Её слова. Предложение отправиться в Лабиринт. Упоминание разрушителя баланса. Только сейчас Ахиллес понял, о каком балансе она говорила.

— Неужели…

Мысль оборвалась потоком эдеминарной энергии. Ахиллес резко обернулся и увидел Гипериона. Вокруг Игниса вспыхнуло пламя разрушительного перерождения. Он обнажил клинок и поднял лезвие вверх, частично закрывая лицо.

— У нас нет времени здесь задерживаться, — крикнул Гиперион. — Зенон и Иштар уже могут ждать нас, — Игнис крепче сжал меч. — Отойди, Ахиллес. Я пробью нам путь.

Ахиллес вытянул руку, собираясь остановить полубога и напомнить о силе Отрешенных охотников. Не успел. Пламя вокруг Гипериона взметнулось выше и ударило в энергетический купол. Затем огонь принял форму огромной птицы. Её крылья раскрылись пламенным сводом, а воздух вокруг задрожал от жара.

Испепеляющая волна прошла по белому камню. Пламя закрутилось вокруг меча Гипериона огненным вихрем. Игнис взмахнул клинком — божественное пламя обрушилось на статуи. Яркий свет разорвал поляну. Каменные тела Отрешенных охотников покрылись трещинами, вспыхнули изнутри и начали рассыпаться под напором огня Феникса. Столб пламени ударил в небо и пробил купол энергии. Сжатое пространство осыпался дождём зелёных и красных осколков. Пламя подхватило их в падении и обратило в ничто.

Когда свет погас, на месте десяти статуй осталась выжженная земля, открывшая путь обратно в Лес Немеид.

Ахиллес смотрел на завершившийся удар Гипериона.

— Да… Ни мгновения сомнений. Он точно подходит на роль номера один. Так же, как…

— Пошли, Ахиллес, — с улыбкой сказал Гиперион. — Наша миссия ещё не закончена, — огненный полубог кивнул в сторону искажённого леса. — Пора встретиться с товарищами и найти способ уничтожить эти чёртовы врата.

***

Шаги Тора раздались задолго до его появления. Лидер Слёз серебряной крови остановился в нескольких шагах от трона и склонил голову. Белый плащ с серебряной вышивкой тяжело лёг на каменный пол.

— Ваше величество.

— Говори, сын, — Один не изменился в лице.

— Бухта зачищена. Все враги уничтожены, — Тор поднял взгляд. — Но, отец… это были не повстанцы.

— Нет? — Один чуть приподнял бровь.

— Солдаты Низакриса. Около двадцати пяти человек. Вооружённые, экипированные, подготовленные, — Тор сделал паузу. — И они перестали быть людьми.

В зале стало тише.

— В каком смысле? — спросил Один.

— В прямом. В момент атаки их тела изменились. Они превратились в монстров. Я видел тварей самых разных регионов. Были и те, чью природу я не смог распознать, — Тор сжал кулаки. — Низакрис нашёл способ обращать людей в монстров.

— Обращать людей в чудовищ… — Один повторил слова медленно, будто пробовал их на вкус. В его единственном видимом глазу появился холодный академический интерес, от которого новость звучала ещё опаснее. — Интересно.

— Ваше величество… отец, — нахмурился Тор. — Ты не удивлён?

— Удивлён, — уголки губ Одина чуть приподнялись. — Но не так, как ты думаешь. Я удивлён тому, что Низакрис смог достичь такого уровня. Это требует не просто знаний. Здесь нужен доступ к силам, которые мы пока не можем даже представить, — король согнул руку и коснулся металлической пластины на глазу. Та тускло блеснула в полумраке. — И что действительно странно… Я не могу предугадать их действия. Никак.

Тор напрягся.

— Это плохо.

— Это вызов, — поправил Один. На лице короля появилась короткая усмешка. — И вызов интересный, — Один откинулся на спинку трона. — Низакрис давно был проблемой. Теперь он становится угрозой. Если они действительно нашли способ превращать людей в чудовищ, правила игры меняются.

— Грядущее будущее может оказаться сложнее, чем я представлял, — сказал Тор. — Мы должны быть готовы.

— Мы будем готовы, — Один посмотрел на сына внимательнее. — Иди, Тор. Отдыхай. Завтра будет новый день. И новые битвы.

— Слушаюсь, Ваше величество.

Шаги Тора снова эхом прошли по тронному залу, постепенно стихая за дверями. Один остался один среди золота, теней и холодного света кристаллов. Он смотрел на закрытую дверь, а в голове продолжали звучать слова сына.

«Обращать людей в монстров. Если это правда…»

— Низакрис стал опаснее любого врага, с которым Найфорд сталкивался прежде.

Глава 48 — Промежуток: Форма души

***

Один Хронтир сидел на троне Найфорда, когда двери зала открылись. Серебряный свет прошёл по длинному полу, отразился в гербах древних семей и лёг на ступени у трона. Стражи у колонн стояли неподвижно, но каждый из них понимал, кто вошёл в зал. Даже воздух в присутствии Локи Хронтира становился чуть острее.

Младший брат короля прошёл по центральной дорожке спокойно. Локи остановился перед троном и склонился в поклоне.

— Прошу прощения, брат, — произнёс он с ленивой вежливостью. — Я повёл себя крайне неподобающе для члена королевского рода.

Один смотрел на него молча.

— Убить Аларика Умбра и занять место главы Теней безмолвия без предварительного семейного совета… Действительно грубо с моей стороны.

Один медленно положил ладонь на подлокотник трона.

— Ты пришёл извиняться или хвастаться?

— Разве между этими вещами всегда есть разница?

— Для тебя — редко, — Один откинулся на спинку трона. — Я никогда не был против законов силы. Найфорд стоит на них. Эдвардис стоит на них. Весь Предел памяти выжил потому, что сильные люди брали на себя власть и последствия.

— Значит, ты доволен? — Локи чуть склонил голову.

— Я не сомневаюсь, что ты сможешь управлять подразделением, — ответил Один. — В этом и есть проблема.

— Любопытная формулировка, — улыбка Локи стала тоньше.

— Сейчас государство находится в опасном положении. Точнее, сам Предел памяти. Низакрис запустил свою игру. За Великой золотой стеной демоны начали двигаться активнее. Древнее пророчество о войне с тьмой звучит всё ближе, а мифология вокруг нас ведёт себя так, будто кто-то ударил по самой основе Эдема, — Один поднялся с трона. Свет от высоких окон упал на повязку, скрывающую его правый глаз. — Поэтому Теням безмолвия нужен глава, который умеет не только убивать прежнего лидера.

Локи тихо рассмеялся.

— Ты ранишь меня, брат.

— Построй крепкие отношения внутри подразделения. Тёплые, насколько ты вообще способен понимать это слово. Но расслабляться им не давай. Если скоро начнётся война, разведка станет полезнее красивых речей и громких клятв.

Локи посмотрел на повязку Одина.

— Разведка? — переспросил он. — А разве моему старшему брату когда-то требовалась разведка?

Один замер. Локи сделал шаг ближе.

— Или… — впервые на лице Локи проступило напряжение. — Что-то случилось со всевидящим оком?

В зале стало тише. Один несколько секунд смотрел на брата. Потом медленно нахмурился.

— Я сам не понимаю, что происходит. Ничего не изменилось. Силы при мне. Но мир становится мутнее. Предел господства всегда был закрыт от моего взгляда, это часть его природы. Сейчас же я всё хуже вижу происходящее на Велесаре. Камелот тоже начал исчезать из поля зрения.

Локи прищурился.

— Камелот?

— Да.

— Соседнее государство на том же материке, что и Найфорд, внезапно стало для тебя туманом?

Один промолчал, а Локи медленно провёл пальцем по подбородку.

— Это действительно проблема, — он отвернулся от трона и прошёл несколько шагов по залу, уже думая вслух. — Низакрис знаком с твоими силами. Камелот тоже мог узнать достаточно. Если они начали ставить защиту от наблюдения, значит, готовятся к разговору, который хотят вести без тебя в качестве невидимого свидетеля.

— Вероятно.

— Ещё есть Улаблейт, — добавил Локи. — Низакрис сейчас связан с ним. А в Улаблейте, насколько мне известно, появилось существо с силами судьбы.

Один посмотрел на него внимательнее.

— Колхидия Файтер.

— Вот именно. Судьба умеет портить зрение тем, кто слишком привык смотреть далеко, — Локи снова повернулся к брату. Улыбка вернулась, но теперь за ней пряталась работающая мысль. — Ничего страшного. Не переживай, брат. Я прослежу, чтобы Тени безмолвия начали собирать всю возможную информацию активнее.

— Локи.

— Да?

— Я сказал построить отношения, а не превратить подразделение в клетку.

— Постараюсь выбрать что-то среднее.

Один промолчал, а Локи развёл руками.

— Что? Я не из рода Умбра, но тоже могу быть полезен. Иногда даже тем, кто просит меня вести себя прилично.

Один кивнул.

— Благодарю.

Локи слегка поклонился и направился к выходу.

Его шаги эхом прошли по тронному залу.

— Локи, — сказал Один ему вслед.

Младший Хронтир остановился.

— Да?

— Я рад, что ты стал лидером Теней безмолвия.

Локи повернул голову. На этот раз удивление мелькнуло по лицу быстрее улыбки.

— Вот как?

Один стоял у трона, положив ладонь на подлокотник.

— При всём моём уважении к Аларику, он был ослаб. А вместе с ним слабело подразделение. В обычные времена Найфорд мог позволить себе старую верность и красивую память. Сейчас нам нужны сильные воины.

Локи несколько секунд смотрел на брата.

— Жестоко.

— Правдиво.

— Иногда ты напоминаешь мне, почему именно ты сидишь на троне.

— Иногда тебе полезно вспоминать это.

Локи усмехнулся.

Один продолжил:

— И ещё. Лично займись Иштар Мелхиседек.

Улыбка Локи снова стала привычно ехидной.

— Юная наследница древнего рода и Всемирного потопа?

— Да. Найфорду пригодятся её силы. Род Мелхиседек слишком долго оставался красивой фамилией в старых хрониках. Пора превратить наследие в оружие.

Локи склонил голову.

— Ты хочешь, чтобы я тренировал её?

— Я хочу, чтобы она стала сильнее.

— Бедная Иштар, — тихо рассмеялся Локи.

— Бедным будет Найфорд, если в грядущей войне мы оставим древние силы спать в молодых телах.

Локи развернулся к выходу.

— Как прикажете, ваше величество.

Двери тронного зала открылись перед ним.

Один остался среди серебряного света и гербов старых семей. Повязка скрывала правый глаз, но пустота за ней казалась тяжелее обычного. За пределами Найфорда мир становился мутным. Это означало лишь одно. Кто-то уже начал двигаться там, куда король больше не мог смотреть.

***

Тор Хронтир вошёл в здание исследовательского института Найфорда. Мрачный коридор встретил его холодом, тишиной и тусклым светом аварийных ламп. Серебряные линии связи на стенах давно потускнели, стеклянные панели покрылись пылью, а за закрытыми дверями лабораторий больше не звучали голоса исследователей.

«Когда-то здесь царила красота разума...»

«Теперь в институте остался всего один человек».

Тор прошёл дальше. Главный кабинет главного исследователя находился в самом глубоком крыле. Дверь раскрылась перед ним с низким механическим стоном, и в лицо ударил запах озона, горячего металла и крови.

В центре помещения стоял странный трон. Он был собран из тёмного металла, стеклянных трубок и проводов, которые расходились по всей комнате, словно корни больного дерева. Через них текла эдеминарная энергия.

Одна стена была заменена огромным стеклом. За ним висел песчаный червь. Тело чудовища удерживали металлические кольца, а вокруг головы работали странные устройства с вытянутыми иглами и молниевыми стержнями. Прозрачный купол на голове червя вздрагивал от каждого разряда. Когда очередная молния ударила в купол, под его поверхностью что-то зашевелилось. Из червя начали выползать мелкие алые существа. Они походили на личинок, но двигались слишком осознанно. Несколько паразитов рванулись к краю стеклянного купола, пока следующий удар молнии не превратил их в обугленные пятна.

С трона раздался голос:

— Так значит, в их мозгу обитают кровавые паразиты. Интересно, это они управляют червём? — человек на троне склонил голову.

— В следующий раз отправлю туда человека и разрежу купол.

Тор остановился у входа.

— Азазель.

Главный учёный Найфорда медленно повернул голову. Азазель Морте. Худое лицо, резкие скулы, длинные пепельно-серые волосы, собранные небрежной лентой, и тёмные круги под глазами. На его бело-чёрном лабораторном камзоле блестели металлические пластины, тонкие провода уходили под воротник, а пальцы были закрыты перчатками с подвижными иглами вместо обычных инструментов. Он посмотрел на Тора без радости.

— Я сегодня не принимаю посетителей.

— Ты никогда их не принимаешь.

— Значит, ты знаешь, что не нужно сюда приходить, Хронтир.

Тор прошёл в кабинет, игнорируя недовольство учёного.

— Низакрис нашёл способ обращать людей в чудовищ.

— Я слышал, — Азазель задержал взгляд на стекле, за которым песчаный червь снова дёрнулся в кольцах, — Но слово «чудовище» слишком грубое, — сказал Азазель. — Я предпочитаю «мифологическое существо». Или хотя бы «тварь», если разговор совсем военный.

— Тебя сейчас волнует термин? — нахмурился Тор.

— Термин всегда волнует того, кто пытается понять процесс. Неверное слово рождает неверную мысль.

Азазель провёл пальцем по подлокотнику трона — перед Тором вспыхнули энергетические проекции. Несколько фигур души зависли в воздухе. Полупрозрачные, сложные, похожие на внутренние отпечатки живых существ. Тор вгляделся в них и сразу понял разницу. Души людей, демонов, ангелов и полубогов были близки по общей форме, хотя каждая несла собственные искажения: человеческая плотнее держала центр, демоническая уходила в тёмные рога энергии, ангельская раскрывалась крыльями света, божественная имела более устойчивое ядро.

Следом появились души богов. Их форма отличалась сильнее. Они выглядели уже не как существа, а как законы, пытающиеся притвориться жизнью.

Потом Азазель вывел новые проекции. Тор увидел души тех, кого любой солдат назвал бы чудовищами. Формы ломались сразу. Одни растягивались в пасти и спирали. Другие собирались вокруг нескольких центров. Третьи напоминали клубки хищных линий, где внутренний мир походил не на пространство силы, а на логово инстинкта.

Тор медленно поднял взгляд.

— Неужели?..

Азазель улыбнулся.

— Формы души представителей разных рас отличаются. Резонанты знают, что именно внутри души содержится внутренний мир, где отражаются силы их резонанса. Но немногие понимают следующее, — он щёлкнул пальцами. Проекции человеческой души и души чудовища оказались рядом. — Форма души влияет и на внешний облик живого существа.

— Ты хочешь сказать, что…

— Верно, — Азазель поднялся с трона. Провода за его спиной натянулись, но отпустили его почти сразу. Учёный подошёл к проекциям и провёл пальцем по контуру человеческой души. Затем тот же палец прошёл по уродливой форме твари. — Я считаю, что в Низакрисе нашли способ искажать форму человеческой души.

Тор посмотрел на изображение. Человеческий контур на проекции начал растягиваться, ломаться и собираться в нечто звериное. Внутренний мир внутри души треснул первым. Следом изменилась внешняя оболочка.

— Значит, они меняют тело через душу, — произнёс Тор.

— Именно. Тело лишь догоняет правду, которую ему навязали изнутри, — за стеклом песчаный червь снова дёрнулся. Азазель даже не обернулся. — Если Низакрис делает это стабильно, их метод куда опаснее обычной мутации. Речь идёт о переписывании онтологии живого существа.

Тор посмотрел на ученого.

— Можно вернуть человека обратно?

— Теоретически.

— А практически?

Учёный медленно повернулся к стеклу. Молния снова ударила в прозрачный купол. Алые паразиты внутри червя вспыхнули и сгорели.

— Практически, Тор Хронтир, я бы сначала выяснил, сколько человека остаётся внутри после такой правки.

Тор почувствовал, как холод проходит по спине.

Азазель снова улыбнулся.

— Потому что если душа уже приняла новую форму, спасать может быть поздно.

На одной из проекций человеческая душа окончательно сломалась.

Глава 49 — Промежуток: Они знали

***

Оружейники проверяли наконечники стрел. Конюхи выводили к посадочным площадкам грифонов и тяжёлых крылатых зверей для снабжения. У казарм бойцы стены затягивали ремни на чёрных доспехах, пока командиры участков сверяли списки. Пустыня Крови за стеной снова казалась спокойной. Именно поэтому все двигались быстрее.

В кабинете Стража Керван стоял перед столом, заваленным картами, отчётами и списками снаряжения. Перед ним горела энергетическая проекция. Мужчина в безликой чёрной маске смотрел на Кервана из холодного света. За его спиной не было видно ни зала, ни других членов Совета Пятнадцати.

— Совет рассмотрел твоё требование, — сказал мужчина. — Экспедиция в Предел господства будет одобрена.

— Быстрее, чем я ожидал, — Керван скрестил руки на груди.

— Не путай согласие с доверием к твоей манере писать отчёты.

— Я писал честно.

— Именно это нас и беспокоит.

Керван хмыкнул.

Член Совета продолжил:

— Однако остаётся вопрос стены. Ты должен решить, кто будет главным на западном участке, пока ты отсутствуешь. Или хотя бы кто сможет защитить его в случае нового удара.

— Пришлите другого стража.

— Нет, — ответ прозвучал сразу.

— Почему? — нахмурился Керван.

— Сейчас слишком нестабильная ситуация, чтобы Совет свободно перемещал Стражей. Низакрис активен. За стеной появились признаки управления демоническими зверями. Несколько государств Предела памяти требуют внимания. Если ты уходишь за стену, то сам обязан обеспечить замену.

Керван подошёл к столу и опёрся кулаками о карту.

— Тогда Владимир. Сильнейший Рыцарь истребления Найфорда. Он уже служил на стене. Воины его знают. Демоны тоже, если у них сохранилось хоть немного памяти.

— Отказано.

— Совет отказывает Владимиру? — Керван медленно поднял взгляд.

— Один Хронтир уже прислал извещение. Владимир в ближайшее время не отправится на стену. Найфорд занят внутренними делами и подготовкой к Совету королей.

— Разумеется, — процедил Керван. — Когда миру нужен сильнейший клинок, короли сразу находят стол, за который его можно усадить.

— Найфорд готов исполнить свой долг, — сказал член Совета. — Они отправят несколько сильных бойцов вместо него.

— Несколько сильных бойцов вместо Владимира, — повторил Керван. — Какая щедрость.

— Осторожнее, Страж.

Керван выпрямился. Тишина в кабинете стала жёстче. За окном по стене прошёл отряд охотников. Их шаги звучали ровно, но каждый из них хотя бы раз посмотрел в сторону Пустыни Крови. Керван провёл ладонью по лицу.

— Тогда пусть Зевс. Или кто-то из Олимпийцев.

— Это возможно, — мужчина в маске чуть склонил голову. — Совет отправит письмо в Коллизиум. Если Олимпийцы согласятся, один из их бойцов прибудет на стену до выхода экспедиции.

— Если согласятся?

— Даже Совет Пятнадцати не приказывает лидерам великих государств так легко, как тебе хотелось бы.

Керван посмотрел на отметку на карте. Точка в Пустыне Крови казалась слишком маленькой для того, что она означала.

— Этот демон изучал нас. Он вернётся.

— Поэтому экспедиция и получила добро.

— Добро без стража на замену.

— Добро с условием здравого смысла, — ответил мужчина в маске. — Найди защитника стены. После этого иди за своим улыбающимся демоном, — проекция начала угасать. — И Керван.

— Что?

— Вернись с ответом, а не героической смертью.

Свет погас. Кабинет снова остался обычной комнатой с картами, оружием и запахом холодного металла.

Керван несколько секунд смотрел на пустое место, где только что стояла проекция члена Совета. Затем поднял взгляд к потолку. Снаружи гудела Великая золотая стена. Люди готовили оружие, зверей, припасы и собственные сердца к переходу за черту, которую мир когда-то построил ради спасения. Керван тихо выдохнул.

— Что же, чёрт возьми, ждёт этот мир?

***

Ингерам Инфер шёл по коридору центрального замка Найфорда. За высокими окнами лежал город Рыцарей истребления, а внутри замка каждый шаг звучал слишком ясно. Здесь даже тишина казалась частью власти.

Ингерам только вышел из одного из боковых залов, когда впереди появился Владимир. Десница короля Найфорда шёл без сопровождения. Чёрные волосы спадали на лоб, фиолетовые радужки спокойно скользнули по коридору, а тёмный доспех ловил серебряный свет.

Рыцари истребления остановились друг напротив друга.

— Владимир, — произнёс Ингерам.

— Инфер.

Короткое приветствие могло бы стать концом разговора. Ингерам уже сделал шаг в сторону, но голос Владимира остановил его.

— Я хотел бы обсудить судьбу Бастардов.

Ингерам повернул голову. Чёрная маска скрывала глаза, но пауза вышла достаточно заметной.

— У Бастардов всё в порядке, — ответил он. — Сложности возникли у Зенона, у меня и у Ванагандра. Остальные пока держатся в стороне от главного удара.

— Пока.

— Именно, — Ингерам сложил руки за спиной. — Но, как мне кажется, король весьма благосклонен.

— Один на вашей стороне, — кивнул Владимир. — Я тоже.

— Это радует, — Ингерам чуть наклонил голову. — Хотя звучит так, будто у тебя есть причина сказать это лично.

— Есть.

Владимир посмотрел в сторону окна. За стеклом далеко внизу двигались рыцари, писари и слуги замка. Найфорд жил так, будто мог удержать любую правду внутри своих стен.

— Я знаком с некоторыми демонами, которые покинули Аквитан, — сказал Владимир.

Ингерам замолчал.

— Я несколько раз выходил за стену. Однажды мне довелось встретить одного вольного демона-кузнеца и его семью. Странная встреча. Он покинул Аквитан, жил далеко от родины, но всё равно говорил об Абаддоне с таким почтением, будто тот лично держит над ним небо, — Владимир усмехнулся. — Я спросил его: если король настолько хорош, почему ты ушёл? Кузнец ответил, что нарушил закон. По старым обычаям его должны были казнить. Новый король ввёл другое правило: если преступление кажется ему терпимым, виновный получает ссылку. Пятнадцать лет за пределами Аквитана — и право вернуться, — Владимир чуть повёл плечом. — Я тогда удивился. В детстве мне рассказывали о демонах проще. Рога, тьма, жестокость, кровь. А за стеной я увидел кузнеца, который нарушил закон, принял изгнание, продолжал любить своего короля и каждый вечер ужинал с семьёй у горна.

Ингерам негромко произнёс:

— Необычный кузнец.

— Очень.

Владимир опустил руку к поясу. На его боку висел чёрный клинок. Металл лезвия казался матовым, но внутри глубоко мерцали тусклые прожилки, похожие на угли под пеплом.

— Этот меч сковал он.

— Обсидиановый клинок, — посмотрел на оружие Ингерам. — Слышал, это редкость даже для демонов. Хорошая работа.

— Великолепная, — поправил Владимир. — Именно этот клинок помог мне получить Вопль отчаяния, — Владимир коснулся второго меча на поясе. — Нравы за стеной необычны, — продолжил Владимир. — Порой куда сложнее наших учебников.

Ингерам ответил не сразу.

— Я не бывал за стеной, — сказал он. — Поэтому не знаю, какие там нравы.

Владимир усмехнулся, а затем сделал шаг ближе. Расстояние между Рыцарями истребления сократилось настолько, что любой другой рыцарь уже положил бы руку на оружие.

— Странно, — тихо сказал Владимир. — Я думал, все демоны, рождённые в Аквитане, бывали за стеной.

Пальцы Ингерама едва заметно дрогнули — Владимир посмотрел прямо в чёрную маску.

— Ваал.

Мир на миг потерял звук. Ингерам стоял неподвижно. Шок был абсолютным. Его не выдали глаза, потому что маска закрывала их полностью. Но тело знало правду раньше разума: плечи стали жёстче, дыхание остановилось, а тень у его ног на мгновение вытянулась по коридору тонкой чёрной линией.

Владимир поднял ладонь.

— Всё в порядке. Я и Один знаем, — спокойно сказал Владимир. — И мы не видим в этом особой проблемы.

Тень у ног Ингерама медленно вернулась на место.

— Как давно? — спросил Инфер.

— С самого начала конечно же. Не переживай. Для Найфорда важнее то, что ты делаешь, Ингерам, а не то, кем и где ты родился, — Владимир посмотрел на Инфера без враждебности. — Ты мог предать нас много раз. Вместо этого растил Бастардов, защищал Найфорд и привёл к Одину Зенона Кайзера.

Ингерам тихо усмехнулся.

— Ты слишком щедро меня оцениваешь.

— Нет. Я просто не люблю слепые выводы, — Владимир развернулся и пошёл дальше по коридору. — Передай Кайзеру, что я буду ждать, когда его признают.

Десница короля Найфорда ушёл.

Глава 50 — Интерлюдия: Фанатичка

***

Воспоминание.

Девушка в чёрном стояла на вершине гигантской горы. Каменные шпили торчали вокруг, как сломанные клыки, ледяной ветер бил в лицо, снег резал кожу, но она не опустила головы.

— Я готова на всё, чтобы быть к вам ближе.

Над ней простиралось пустое небо. Девушка смотрела туда так, будто ждала ответа. На севере её давно перестали называть по имени: сначала засмеялись простые люди, потом отвернулись воины, позже даже те, кого она боготворила, произнесли это слово с презрением.

Фанатичка.

Она сжала пальцы до боли.

— Они боги.

Ветер ударил сильнее.

— Нет… Они выше богов.

Настоящие боги существовали, она знала это, но Инициаторы разлома были иными: боги рождались из мифа, а Инициаторы ломали миф под себя.

— Они эталоны существования. Те, кто способен изменить всё вокруг. Ради них я отдам жизнь. Ради них я принесу любую жертву.

Снег забивался под капюшон, ледяные крупицы таяли на губах, и девушка улыбнулась.

— Плевать на странность. Плевать на ненависть. Если меня отвергают, значит, моя вера всё ещё слаба.

Внутри неё шевельнулось Небытие: энергия прошла по венам, но тут же рассыпалась. Сила не слушалась до конца.

Девушка снова подняла взгляд.

Резонант Небытия, та, кто должна была стать ближе к Инициаторам, та, кто уже изучила десять их основных Мифов.

— Я должна стать сильнее. Я должна понять суть этих сил. Я должна осознать, что значит быть Инициатором разлома.

Эти слова давно перестали быть молитвой, они стали законом, выжженным глубже сердца. Но даже закон не приносил покоя. В памяти снова всплыли чужие голоса:

«Тебе чего-то не хватает».

«Ты просто подражаешь».

«Вера не делает тебя одной из них».

Фанатичка резко открыла глаза, снег вокруг её ног почернел.

— Всё потому, что моя вера слаба…

***

Военная база Улаблейта пряталась среди скал к востоку от столицы: снаружи — чёрный монолит, внутри — технология, ради которой государства начинали войны. Невидимые барьеры окружали здание несколькими слоями. Даже птицы обходили это место стороной.

В центре комплекса работали лучшие учёные Улаблейта. Ещё несколько доработок — и их разработка стала бы вечным двигателем. Улаблейт получил бы силу, способную поднять его над другими государствами, и именно поэтому база должна была исчезнуть.

Со скалистого обрыва на неё смотрела девушка в чёрном: глубокий капюшон скрывал лицо, высокий воротник прятал губы, но воздух вокруг неё уже выдал главное — резонант.

— Я справлюсь.

Она прижала ладонь к груди.

— Я стану инструментом в руках Инициаторов. Я исполню их волю.

Пальцы дрогнули.

— Нужно успокоиться. Иначе…

Фанатичка замолчала. На внешней стене базы прошёл патруль: три фигуры, тяжёлые винтовки, эдеминарные датчики на плечах. Один из солдат остановился.

Девушка не отступила, наоборот — улыбнулась под капюшоном.

— Хотя плевать, заметят меня или нет.

Ветер дёрнул край её плаща.

— Я уже решила, как выполню приказ.

В памяти вспыхнул холодный голос восьмого Инициатора разлома.

***

Воспоминание.

За несколько часов до операции Фанатичка прибыла к условленному месту возле Улаблейта. Она стояла неподвижно, пока из-за горизонта не вышла изящная повозка, запряжённая ледяными конями. На их телах блестели тяжёлые доспехи из стали и тёмного металла.

Повозка остановилась, дверца открылась без скрипа, и изнутри вышел восьмой Инициатор разлома — Александр.

Фанатичка сразу опустила голову. Она боялась моргнуть. На лице Инициатора появилась мягкая улыбка, и у девушки перехватило дыхание.

— Господин Александр… — прошептала она почти беззвучно. — Я сделаю всё, что вы прикажете. Мне неважно, насколько жестоким окажется приказ.

Александр посмотрел на неё так, будто услышал каждое слово.

— К востоку от Улаблейта есть военная база. Там завершают разработку технологии, которая может навредить Низакрису, его жителям и Инициаторам разлома.

Фанатичка не подняла головы. Ей не требовалось говорить — стоять рядом с Инициатором уже было наградой.

— Я хочу, чтобы ты проникла внутрь и уничтожила энергетическую технологию. Она находится в центре здания. Твои способности подходят для этого лучше всего. Особенно тени Дунбака.

При этих словах тень под ногами девушки дрогнула. На миг показалось, что земля под ней провалилась в бездонный слой тьмы. Тени Дунбака не просто скрывали эдеминарную энергию — они вычёркивали носителя из реальности. Но внутри этих теней не было воздуха, не было света, не было привычной реальности. Большинство резонантов не выдержали бы и мгновения. Фанатичка выдерживала, потому что вера не имела права задыхаться.

— У тебя, как я помню, хорошо получается их использовать, — сказал Александр.

Пальцы девушки дрогнули. Он помнил. Инициатор знал её силу. Знал её. Мир на мгновение стал слишком ярким.

— Что ж… — Александр повернулся к повозке. — Приступай скорее. Я в тебе уверен.

Колени ослабли. Она удержалась только потому, что падать перед ним было недостойно. Александр уже садился в повозку, когда бросил последнее:

— Удачи… Екатерина.

Дверца закрылась, ледяные кони двинулись вперёд, и повозка отъехала.

Фанатичка осталась одна. Несколько секунд она не дышала. Он назвал её имя — не прозвище, не насмешку, а имя. Под её ногами тень расползлась шире.

— Я их уничтожу.

***

В кабинете начальника военной базы было слишком тихо. Капитан Броуд Шонт лежал в кресле. Сапоги покоились на дубовом столе, каблук прижимал край стратегической карты, рядом лежали отчёты, которые он не собирался читать. На стенах висели схемы обороны, в углу мерцала стойка связи. Ничего не происходило, и это раздражало сильнее любого врага.

Броуд провёл рукой по щетине и уставился в потолок. Длинные чёрные волосы упали на глаза, чёрный плащ Полночных охотников сполз с плеча.

— Вот бы подраться… — пробормотал он. — Я, конечно, не фанат битв. Но в них есть что-то весёлое. Хах… Противоречиво звучит. Сам бы я драку не начал. Но и против не был бы.

Дверь открылась — в кабинет вошла молодая девушка в форме Полночного охотника. Она остановилась у стола, сначала посмотрела на сапоги, затем на помятую карту, а потом на капитана — этого хватило. Броуд медленно убрал ноги со стола.

— Капитан, — произнесла она ровно. — Вы не должны сидеть так, будто ваши обязанности умерли раньше вас.

— Ну, прости уж…

Капитан сел в более типичную позу. Он не был согласен, но спорить с ней было утомительнее, чем читать отчёты.

— Я на вас не обижена, капитан Броуд Шонт, — сказала девушка. — Но моя позиция остаётся прежней. Вы подаёте пример личному составу.

— Конечно, понимаю. Именно поэтому я и сел. Но и ты меня пойми. Мы торчим здесь несколько месяцев. За всё это время не произошло ничего интересного. Ни одного нормального происшествия. Даже монстры обходят нас стороной.

— Это хорошо.

— Это скучно.

— Это безопасность.

— Это пытка.

Девушка хотела возразить, но Броуд поднял палец.

— К тому же ты уже несколько раз отказала мне в совместном ужине. Рядом со мной прекрасная дама, которая не даёт ни единого шанса завоевать её сердце. Как я должен радоваться службе?

— Я…

Она слишком быстро отвернулась. Броуд заметил и улыбнулся.

— О?

— Не начинайте.

— Я ещё ничего не сказал.

— Именно поэтому остановитесь сейчас.

Капитан рассмеялся и откинулся на спинку кресла. Так проходили их дни — патрули, отчёты, проверки, пустые тревоги. Военная база, которую построили защищать величайшую разработку Улаблейта, за несколько месяцев превратилась в клетку для тех, кто умел только сражаться.

А потом воздух дрогнул. Стойка связи в углу вспыхнула красным, карта на столе сама поползла к краю. Девушка резко обернулась. В следующую секунду по базе ударил энергетический импульс. Невидимый барьер снаружи треснул.

— Что это было?.. — девушка напряглась. — Кто-то пробил внешний слой защиты?

Она замолчала, прислушалась. Источник энергии был всего один.

— Он что… собирается ударить в лоб и перебить всех резонантов на базе?

Новый всплеск силы разорвал тишину. Девушка перевела взгляд на капитана. Броуд больше не улыбался. Он медленно поднял глаза, и в них наконец появилось то, чего не было все эти месяцы — интерес.

— Капитан?..

Броуд встал. Кресло отъехало назад и ударилось о стену.

— А сегодняшний день обещает быть весёлым.

***

В самом сердце военной базы появилась фигура в чёрном. Сигнальные кристаллы вспыхнули алым — резонанты, находившиеся поблизости, среагировали мгновенно: двери распахнулись, по коридору разнеслись шаги, оружие вышло из ножен раньше, чем прозвучал первый приказ.

Фанатичка стояла неподвижно. По силе она не выглядела чудовищем — средний резонант, не больше. Именно поэтому первый Полночный охотник шагнул к ней без страха. Высокий мужчина с короткой стрижкой поднял массивный щит, закрывая проход.

— Кто ты такая?! Что здесь делаешь?!

— Это неважно…

За спиной мужчины выстроились и остальные — около десяти воинов с копьями, мечами, кинжалами, луком и странным оружием, которого Фанатичка прежде не видела. Они перекрыли коридор, но девушка не дрогнула.

«Сила пятого Инициатора пробила барьеры. Но если использовать её здесь, коридор может исчезнуть вместе со мной».

Тень под её ногами дрогнула.

«Шестой бесполезен. Десятый заперт крышей. Второй, третий и четвёртый слишком масштабны».

Фанатичка медленно подняла руку.

«Значит, остаётся он».

Рукав девушки распух, и из ткани вырвалась густая коричнево-красная грязь. Грязь вздулась живым клинком, и воздух вокруг неё потемнел. У воинов сбилось дыхание, щитоносец побледнел.

— Чего?.. Это… Скверна?!

Фанатичка сорвалась с места. Щит ударил вниз, ломая каменные плиты, но она уже была выше. Чёрный плащ взметнулся над головой воина, клинок прошёл сквозь защиту, шлем раскололся, и тело рухнуло раньше, чем кровь успела залить пол.

Первая смерть открыла коридор.

Стрела прорезала воздух. Фанатичка выгнулась в сторону, ушла в кувырок и бросила обломок скверны. Лучница не успела отпустить вторую стрелу — кинжал вошёл ей в лоб, и второе тело ударилось о стену.

— Мразь!

Копьё сорвалось с места, но Фанатичка уже видела траекторию.

«Медленно, слишком медленно».

Девушка могла уклониться и убить копейщика одним движением, но в груди резко опустело. Скверна жрала не только врагов — она жрала её эдеминарную энергию. Ещё несколько ударов — и тело перестанет слушаться.

Фанатичка улыбнулась под капюшоном.

— Значит, я просто пойду напролом.

Копьё пролетело мимо плеча, и Фанатичка врезалась в строй. Кинжал из кристаллизованной скверны почти упал на голову копейщика, но сбоку ударил меч. Сталь встретилась со скверной, коридор вздрогнул. Воин, остановивший удар, стиснул зубы — его ладони задрожали на рукояти, но он удержался.

Фанатичка повернула голову.

— А ты быстрее остальных.

— Спасибо… — выдохнул он. — Но кто ты, мать твою, такая? Что тебе здесь надо?

— Это не должно вас волновать.

Скверна за её спиной поднялась тонкими шипами.

— Я никто.

Один шип дёрнулся.

— Я ничто.

Второй нацелился в горло ближайшего воина.

— Сама я ничего не стою.

Лица Полночных охотников изменились — они поняли слишком поздно.

— Я лишь исполняю божью волю, используя капли их истинной силы.

Шипы ударили. Крики оборвались почти сразу. Трое рухнули на пол — раны выглядели узкими, почти несмертельными. Через мгновение под кожей погибших зашевелилась чёрная грязь: пальцы скрючились, доспехи треснули изнутри, плоть начала осыпаться, превращаясь в тёмную труху.

Фанатичка уже не смотрела — она шла дальше. Оставшиеся воины отступили на шаг. Только один не дрогнул.

Солдат с незнакомым оружием поднял тяжёлое устройство, соединённое с длинным проводом. От металла веяло чужой силой. Фанатичка оказалась перед ним слишком быстро, кинжал сжался в её руке.

Солдат нажал рычаг — коридор вспыхнул. Поток огня ударил прямо в Фанатичку. Глаза девушки расширились.

«Быстро».

Чёрные руки вырвались из её тени, когти впились в плечи, талию, ноги, и в следующий миг утянули её вниз. Тело исчезло, на месте остался только клочок чёрного дыма. Огонь пронёсся по коридору, слизнул кровь с пола, обжёг стены и заставил выживших охотников отступить.

Фанатичка упала в Дунбак. Вокруг растянулись сотни теней — длинные руки, раскрытые пасти, глаза без света. Они скребли пространство, но не приближались.

Пальцы ног зацепились за ровную поверхность, плащ повис вниз. Под ней трое воинов держали такие же огнемёты. Теперь она увидела всё: три массивных провода тянулись от оружия по полу, уходя вглубь базы — туда, где хранилась главная технология. Огнемёты питались напрямую от неё, потому их пламя и было таким чудовищным.

Фанатичка медленно повернула голову.

«Не будет проводов — не будет проблем».

— Господин восьмой Инициатор…

Её голос утонул в гуле огнемётов.

— Я хотела выполнить задание, данное лично вами, не прибегая к вашей силе. Но, видимо, мне придётся.

Тени под потолком дрогнули. Фанатичка открыла глаза.

— Простите меня за то, что не смогла проявить своё почтение.

Находясь внутри Дунбака, Фанатичка видела реальность как мутное зеркало: коридор дрожал за тонкой плёнкой тьмы, движения врагов запаздывали, а их голоса превращались в глухой шум. Но этого хватало. Она пробежала по стене, сорвалась вниз и оказалась за спинами Полночных охотников. Под ногами извивались три массивных провода. Фанатичка склонила голову — враги всё ещё смотрели туда, где её больше не было. Тени разжали когти, и она вышла из Дунбака.

— Она у вас за спиной!

Один из воинов рванул к ней, но было поздно.

Тёмно-синие молнии вспыхнули вокруг тела Фанатички. Коридор ослеп, и они обрушились на врагов и провода, словно ядовитые змеи. Огнеметы отключились, пламя исчезло, провода лопнули, разбрасывая искры по полу. Затем и Полночные охотники один за другим с криками рухнули на пол.

Фанатичка занесла кинжал. Первый удар должен был закончить их боль. Но неожиданно выпущенная стрела сбила клинок с траектории, выбив его у девушки из рук. Фанатичка резко повернула голову.

В коридор выскочила молодая девушка в форме Полночного охотника, лук в её руках ещё дрожал после выстрела.

После показался мужчина. Фанатичка успела увидеть только широкие плечи, чёрный плащ и улыбку. Капитан Полночных охотников оказался над ней — его кулак сорвался вниз. Фанатичка ушла в сторону — кулак даже не коснулся её, но пол взорвался. Каменные плиты продавило вглубь, ударная волна прошла по коридору и отбросила ближайшие тела к стенам.

Фанатичка отступила — впервые за бой не для атаки, а для дистанции.

«Что это было?..»

Она сжала пальцы.

«Он точно ударил не обычной физической силой».

Мужчина выпрямился. Пыль осыпалась с его плеч, а довольная улыбка стала шире, будто он только что нашёл долгожданную игрушку.

— А ты неплохо тут подебоширила.

Фанатичка молчала.

Капитан оглядел коридор: обугленные стены, оборванные провода, тела, кровь, крошка камня под ногами.

— Восемь трупов. Сломанные огнемёты. Пробитый барьер. Хотел бы я узнать твоё имя, но уверен, ты не скажешь.

Она ответила молчанием.

— Хорошо. Тогда и я представляться не буду.

Помощница резко повернула голову к нему.

— Капитан…

Он поднял ладонь, не глядя на неё.

— На самом деле я должен злиться.

Его взгляд вернулся к Фанатичке.

— Но могу сказать только одно.

Он улыбнулся.

— Спасибо.

Фанатичка нахмурилась.

— Что?

— Спасибо!

— О чём ты?

— У меня давно не было повода побуянить.

Капитан развёл руками, будто перед ним был не коридор, залитый кровью, а праздничный подарок.

— А ты сделала мне такой подарок.

Фанатичка поняла:

«Этот человек сломан. Но не так, как я. Иначе. Не верой, не страхом, а скукой».

— За такое тебя даже отпустить не жалко!

— Капитан! — воскликнула помощница.

Он наконец посмотрел на неё, и улыбка исчезла.

— Но это невозможно. Во-первых, простить восемь трупов я не могу. Во-вторых, лишить себя веселья…

Фанатичка подняла кинжал.

— …Нет. Точно нет. У меня есть вариант куда лучше.

— И какой же?

Капитан Броуд Шонт наклонил голову. В его глазах снова появился тот самый интерес.

— Я сражу тебя.

Фанатичка с отвращением усмехнулась. Кинжал в её руке дрогнул, но она не бросила его. Впервые за бой решила не добивать расстояние одним движением.

— Сразишь меня… Что ж.

Скверна на лезвии зашевелилась. Фанатичка выставила кинжал перед собой.

— Попробуй.

Броуд улыбнулся шире. Воздух вокруг него тяжело просел, а пол под ботинками едва заметно дрогнул.

— О… С удовольствием. Я покажу тебе, что значит сражение резонантов. Не драка. Не резня. А столкновение душ, сердец и идеалов.

Фанатичка нахмурилась.

— Покажешь мне? Я прекрасно знаю, что значит сражаться с целым миром. Моя вера научила меня этому.

Улыбка Броуда стала тише.

— Вера? Нет. Ты не знаешь, что такое борьба. Не знаешь, как идти за мечтой. Не знаешь, как держаться за цель, когда мир ломает тебе руки.

Фанатичка стиснула зубы.

— Закрой рот.

— Ты всего лишь ребёнок, который повторяет чужие слова, — продолжил Броуд, делая шаг вперёд. — Ты даже не знаешь, чего на самом деле хочешь.

Что-то внутри неё лопнуло.

— Ублюдок… Я убью тебя!

Фанатичка сорвалась вперёд. Ей был нужен один удар. Один порез. Одна капля скверны в крови — и тело Броуда начнёт гнить изнутри.

Капитан поднял кулак.

— Ну, попробуй!

Удар пришёлся по самому пространству. Из кулака капитана вырвался поток разрушительной силы. Воздух сжался, коридор выгнулся, стены покрылись трещинами.

Фанатичка расширила глаза.

«Что это?.. Это не обычная эдеминарная энергия. Как он это делает?!»

Тени Дунбака раскрылись под ногами. Чёрные руки схватили Фанатичку за плечи и рванули вниз. Удар прошёл сквозь место, где она стояла секунду назад, и стена позади взорвалась каменной крошкой.

В стороне вспыхнул чёрный дым. Фанатичка вышла из него уже на ногах.

Броуд обернулся не сразу. Он спокойно повернулся к помощнице, будто враг больше не заслуживал внимания.

— Ух ты… Акри, ты о такой способности что-нибудь знаешь?

Молодая Полночная охотница держала лук наготове. Её взгляд не отрывался от Фанатички.

— Я не настолько хорошо разбираюсь в чужих способностях. Но это явно техника сокрытия присутствия. Высококлассная.

— Вот как.

— И, капитан… — Акри прищурилась. — Я бы не советовала вам отворачиваться от противника. Она уже бежит на вас по потолку.

— Ах. Переживаешь за меня. Приятно.

Фанатичка мчалась над капитаном, вцепившись ногами в потолок. Кинжал скверны уже был готов рассечь ему шею.

— Но я всё контролирую.

Броуд развернулся. Кулак сорвался вверх, и сила ударила в потолок раньше, чем Фанатичка успела приблизиться. Она выгнулась в воздухе и ушла в сторону. Камень взорвался. В потолке раскрылась огромная дыра. Сверху посыпались обломки, пыль и рваные куски арматуры, а Фанатичка приземлилась в стороне.

— А ты быстрая! — крикнул Броуд.

Фанатичка не ответила, только подумала:

«Нужно закончить быстрее. Скверна пожирает мою энергию, Дунбак жрёт само дыхание, а этот человек даже не начал сражаться всерьёз».

Фанатичка рванула к капитану снова, но не успела пройти и пары метров, как Броуд ударил дважды. Два потока силы сорвались с его кулаков и пошли не как удары — как приговор.

Тени Дунбака вскрылись под ногами Фанатички. Чёрные руки вцепились в неё и утащили вниз. Мир исчез, а в следующее мгновение она вылетела из облака дыма у противоположной стены.

Фанатичка резко обернулась. Там, где она была секунду назад, зияли две сквозные дыры. Обе вели наружу. Холодный воздух ворвался в коридор, снег закружился среди пыли.

«Если бы опоздала…»

Броуд нахмурился.

— Ну нет.

Фанатичка перевела взгляд на него.

— Что?

— Это не битва, — недовольно сказал он, разминая плечи. — Это точно не битва резонантов. Совсем не интересно сражаться с человеком без цели.

Скверна на кинжале Фанатички вспыхнула.

— У меня есть цель. И я сделаю всё, чтобы исполнить свою мечту. Ты ничего не знаешь.

Броуд посмотрел на неё почти с жалостью. Это взбесило сильнее ударов.

— Ох… Нет. Я знаю больше, чем ты думаешь. У тебя есть цель. Есть мечта. Это прекрасно. Только ты не понимаешь, в чём они заключаются.

Фанатичка застыла на миг. Всего на миг. Но Броуд заметил.

— Ты называешь чужую волю своей. Чужой приказ — мечтой. Чужую силу — верой.

— Заткнись…

— Ты не идёшь к цели. Тебя ведут за поводок.

Фанатичка бросилась вперёд.

— Да пошёл ты!

Броуд не двинулся.

— Вот это и погубит тебя.

— Ты не прав… — её голос сорвался. — Ты ничего не понимаешь!

— Понимаю.

Он встретил её взгляд.

— Ты лишь дитя.

Поток энергии сорвался с кулака Броуда и разорвал коридор по прямой. Фанатичка успела отпрыгнуть. Разрушительная сила прошла под ней, вырвала кусок стены и исчезла в соседнем помещении. Обломки посыпались вниз.

Фанатичка вцепилась пальцами в потолок. Скверна на кинжале задрожала. Она ждала следующего удара.

Но Броуд не атаковал. Он встал расслабленно, будто только что не превратил часть базы в руины, и повернул голову к помощнице.

Акри нахмурилась.

— Капитан, не хочу вас расстраивать, но она прекрасно уклоняется от ваших атак. Вы лишь разрушаете базу.

— Верно, — Броуд посмотрел на пробитую стену. — Но я ударил ещё раз ради забавы.

Фанатичка застыла. Акри тоже. На миг обе подумали об одном и том же.

«Что?»

Броуд размял плечо.

— Я уже понял, что она быстрая. Реакция, рефлексы, ловкость, скорость — всё на высоком уровне. Так просто её не поймать. Но это вопрос времени.

Фанатичка прищурилась.

— Неужели?..

— Акри.

Голос Броуда стал ниже.

— Приготовься.

Помощница сразу поняла. На её лице исчезло раздражение. Она наполнила тело эдеминарной энергией, усиливая кости, мышцы и кожу до предела.

Броуд направил кулак в пол.

— Девушки, будьте аккуратны. Сейчас будет жёстко.

Кулак рухнул вниз — пол не выдержал. В центре коридора распахнулся кратер, а следом по всей базе прошла невидимая волна энергетического давления. Стены покрылись трещинами. Потолок просел. Двери сорвало с петель. Стёкла в соседних помещениях лопнули. Комната с главной технологией осталась целой, но всё остальное застонало.

Фанатичку сорвало с потолка и впечатало в пол. Акри упала на колено. Выжившие Полночные охотники рухнули рядом, прижатые к земле так, будто на них легла вся база.

Фанатичка с трудом повернула голову. Кровь потекла из уголка губ.

— Что за… Неужели?..

Давление ослабло. Люди вокруг начали медленно подниматься.

Броуд подошёл к Фанатичке и остановился рядом.

— Верно. Я не бью физической силой. И не использую Миф.

Фанатичка стиснула зубы.

— Тогда…

— Я бью энергетическим давлением.

Пазлы в её голове сложились.

Броуд присел перед ней.

— Такой техникой владеют единицы. Не потому, что она непостижима. Нет. Нужны высокие характеристики, контроль и годы тренировок. Просто мало кто готов тратить жизнь на то, чтобы научиться бить воздухом так, будто это молот.

Фанатичка резко подняла кинжал. Локоть Броуда ударил первым. Её голова дёрнулась в сторону, а тело врезалось в стену. Камень треснул за спиной.

— Я хочу кое-что до тебя донести.

Он подошёл, схватил её за волосы и поднял лицо.

— Понимаешь…

Кулак вошёл в живот. Воздух покинул лёгкие. Фанатичка взлетела вверх, ударилась о потолок и начала падать.

Броуд встретил её новым ударом. Тело сорвалось в сторону и врезалось в стену так сильно, что камень вдавился внутрь. Кровь брызнула на пол.

— Хорошо, что ты идёшь к мечте. Я такое уважаю.

Фанатичка попыталась подняться, но колени не слушались. На коже раскрылись порезы, плащ повис лохмотьями, а скверна в руке расползлась, теряя форму.

Броуд подошёл вплотную.

— Но…

Его голос стал спокойнее. И именно поэтому ударил больнее.

— Не каждая мечта стоит того, чтобы за ней идти.

Фанатичка замерла. Её глаза раскрылись слишком широко. Зрачки сузились в точки. По лицу прошла судорога.

Сначала дрогнули пальцы. Потом плечи. Потом всё тело.

— Что это ещё?.. — Броуд нахмурился.

Фанатичка вцепилась в собственный плащ так сильно, что побелели костяшки. С губ сорвался сдавленный рык.

В её голове раздался голос. Слишком большой для одного существа. Слишком безумный для одного разума.

«Что этот ублюдок несёт?»

Мир вокруг неё потемнел.

«Моя… твоя… наша мечта… Не стоит того, чтобы за ней идти? Да кто он такой, чтобы говорить подобное?!»

Тень растеклась по стенам — воздух начал гнить.

Фанатичка закричала. Связь с силой раскрылась глубже.

Пространство за её спиной почернело. Из него вышли две огромные гротескные ладони — тонкие, как кости, и чёрные, как провал за границей реальности. Из когтей поползли нити. Они вцепились в руки, ноги, шею и грудь Екатерины. Её воля дёрнулась, как пойманная птица.

Акри отступила на шаг. Лук в её руках задрожал.

— Капитан…

Броуд впервые перестал улыбаться.

— Что это такое?

Акри не ответила. Она не знала. Но тело уже поняло раньше разума: перед ними была смертельная угроза.

Фанатичка подняла голову. Её глаза заполнила чёрная пустота.

— Умри.

Девушка рванула вперёд. Первый удар пришёлся Броуду в плечо. Второй — в рёбра. Третий рассёк щёку. Капитан успел закрыться, но атаки посыпались со всех сторон. Руки, ноги, локти, колени — всё тело Фанатички превратилось в оружие.

Броуд отступил на полшага и тут же получил удар в грудь. Пол под ним треснул. Фанатичка била быстрее. Сильнее. Злее. Её кулаки резали кожу, будто лезвия, а удары давили мышцы, будто молоты. Каждый новый выпад оставлял на теле Броуда кровь, синяки, рваные порезы.

Акри натянула тетиву. Прицел поймал спину Фанатички. Потом плечо. Потом пустоту. Движения были слишком рваными и хаотичными. Один неверный выстрел — и стрела войдёт в капитана. Акри стиснула зубы. Ей оставалось только ждать.

Броуд пошатнулся. Фанатичка оказалась у него на плече. Скверна собралась в её ладони и вытянулась в кинжал. Она подняла оружие.

В этот миг тьма дрогнула. Чёрные руки исчезли. Нити рассыпались. Пространство снова стало коридором.

Фанатичка осталась на едине с занесённым кинжалом. Она тяжело вздохнула, но улыбнулась.

— Вот и пришёл момент твоей гибели. Зря ты сказал, что моя вера ничего не стоит. Зря сказал, что за моей целью не нужно идти.

Скверна на лезвии вспыхнула. Кинжал сорвался вниз.

— Умри же!

Стрела ударила первой. Скверна лопнула в руке Фанатички и брызнула чёрными осколками по полу.

Акри уже натянула тетиву снова. Вторая стрела ушла следом. Фанатичка спрыгнула с плеч Броуда и приземлилась перед ним. Стрела рассекла воздух над её капюшоном и вонзилась в стену.

Екатерина подняла голову. За её спиной вырос тонкий шип из скверны.

— Я уже сказала.

Броуд стоял неподвижно. Кровь текла по его лицу, руки дрожали, ноги едва держали вес тела. И всё равно он улыбнулся.

— А в последний день мне всё-таки было весело.

— Сейчас ты умрёшь.

Шип прошёл сквозь грудь Броуда и вышел из спины.

На миг коридор замолчал.

Скверна расползлась по телу капитана, как яд. Чёрные прожилки побежали под кожей, вцепились в мышцы, добрались до сердца.

Броуд попытался вдохнуть, но вместо воздуха изо рта вышла кровь.

Акри застыла. Лук выпал из её рук.

— Капитан!

Она бросилась вперёд, но остановилась через несколько шагов.

— Капитан…

Броуд медленно повернул к ней голову. Его глаза уже тускнели.

— Убегай. Не сражайся с ней.

Акри замотала головой.

— Капитан, прошу…

Броуд почти виновато улыбнулся.

— Знаешь… Я и сам не до конца понимал.

— Почему именно сейчас?..

Слёзы сорвались с её лица. Броуд хотел поднять руку, но пальцы уже не слушались.

— Я искренне тебя любил.

Последняя волна эдеминарной энергии ударила в мозг капитана военной базы.

Мир исчез, а на его место пришёл предсмертный образ:

***

Броуд оказался во дворе главного штаба Полночных охотников. Свет Мнемоса бил в глаза. Каменные плиты под ногами были тёплыми. Рядом стоял Нил Роули и лениво махнул рукой вдоль строя девушек в строгой форме.

— Выбирай.

Броуд осмотрел кандидаток. Ему нужна была помощница — покладистая, неприхотливая, та, что не будет мешать скучать на военной базе. Он уже почти сделал выбор.

А потом увидел её. Девушка стояла в центре ряда. Спина прямая. Взгляд строгий. Лицо такое серьёзное, будто она уже осуждала его за будущие ошибки.

Броуд сам не понял, почему подошёл именно к ней.

— Как тебя зовут?

Она не дрогнула.

— Акри Галфарт. Рада приветствовать вас, капитан Броуд Шонт.

Броуд улыбнулся.

Нил приподнял бровь.

— Я так понимаю, ты выбрал?

Броуд даже не оглянулся на остальных.

— Верно. Акри Галфарт будет моей помощницей и заместителем.

***

Тело Броуда Шонта рухнуло на холодный пол. На его лице так и сохранилась улыбка.

Акри закричала. Крик ударил по коридору сильнее любого взрыва. Она упала на колени рядом с капитаном, схватила его за плечи и попыталась поднять, будто тело могло ответить.

Но Броуд уже не дышал.

Акри медленно подняла глаза на Фанатичку. В них не осталось страха. Только боль.

— Ты…

Она не успела закончить.

Екатерина рванула вперёд. По пути она подхватила с пола обломок скверны, и грязь послушно вытянулась в тонкий нож.

Акри потянулась к луку, но было поздно. Лезвие прошло по горлу. Кровь ударила пульсирующей струёй. Девушка захрипела, пальцы вцепились в рассечённую шею, но скверна уже впиталась в кожу. Серый оттенок расползся от раны к подбородку. Акри упала рядом с капитаном. Её рука почти коснулась его ладони.

Фанатичка прошла мимо. Коридор был расчищен. Позади остались трупы, кровь, оборванные провода и двое людей, которые не успели сказать друг другу всё вовремя.

— Он умер, потому что сам ни во что не верил, — сказала Екатерина, сжимая кулак. — И посмел оскорбить мою веру. Единственное, что у меня есть.

***

Фанатичка прошла через коридор, усеянный телами, и добралась до центральной комнаты. Двери были уже сорваны ударной волной. Внутри покоилась огромная энергетическая технология. Она пульсировала в центре зала. Синие потоки вращались внутри прозрачной оболочки, сталкивались, сжимались и снова расходились. В каждом ударе энергии дрожало всё помещение.

Фанатичка остановилась. Даже воздух рядом со сферой обжигал лёгкие.

— Наконец-то… Я прошла через целый коридор врагов. И теперь выполню приказ господина Инициатора.

За её спиной поднялась скверна. Она мгновенно вытянулась в сегментированный хвост скорпиона, острие которого нависло над сферой.

Фанатичка улыбнулась. В её глазах вспыхнуло безумное счастье.

— Время пришло. Я наконец смогу проявить себя перед Инициаторами. Ещё немного… И я стану ближе к ним.

Острие хвоста скверны рассекло сферу пополам. Синяя энергия вырвалась наружу. В тот же миг тени Дунбака схватили Фанатичку за тело и рванули вниз.

База взорвалась. Синее пламя поглотило центральный зал, коридоры, казармы, стены, башни и барьеры. Разрушительная волна вырвалась наружу и прошла по скалам, превращая камень в пепел. Земля поднялась. Небо вспыхнуло. Через мгновение от военной базы Улаблейта не осталось ничего. Только кратер.

***

Фанатичка вышла из Дунбака на скале недалеко от базы. Позади неё ещё поднимался синий огонь. Там, где недавно стоял военный комплекс Улаблейта, теперь зиял кратер. Снег падал в него и исчезал, не долетая до дна.

Недалеко от края скалы стояло переносное кресло. В нём сидел Александр. Восьмой Инициатор разлома смотрел на руины с привычной улыбкой. Фанатичка заметила его и сразу рухнула на колени. Мысль не успела родиться. Тело подчинилось раньше.

— О…

Александр повернул голову. Его улыбка стала теплее.

— Ты вернулась.

Фанатичка опустила голову ниже. Сердце забилось быстрее.

Инициатор встал с кресла и пошёл к Екатерине.

Сладкие мысли уже начали роиться в голове Фанатички.

«Он доволен. Он похвалит. Он признает».

Александр подошёл вплотную и схватил её за горло. Фанатичка не успела вдохнуть. Инициатор поднял её над землёй одной рукой. Улыбка исчезла. На её месте появился ледяной гнев.

— Ты идиотка.

Пальцы сдавили шею сильнее.

— Ты вообще поняла, что я тебе приказывал?!

Фанатичка зацепилась пальцами за его руку. Не чтобы сопротивляться. Только чтобы не провалиться в ужас.

— Я… Я…

— Закрой свой поганый рот!

Голос Александра стал тише.

— Я сказал сделать всё тихо. Никто не должен был понять, что это дело рук Низакриса.

Он резко приблизил её лицо к своему.

— А ты ударила в лоб. Разнесла базу. Использовала силы Инициаторов. Сразу нескольких. Решила подставить под удар всё королевство?!

Слова ударили в неё сильнее удушья — осознание ошибки пришло само собой.

Александр разжал пальцы. Фанатичка рухнула на землю и жадно вдохнула. Горло горело. Перед глазами плавали тёмные пятна.

Инициатор развернулся и пошёл обратно к креслу.

— Твоё счастье, что после взрыва там никто не выжил. А так как задание ты всё-таки выполнила… Я дам тебе последний шанс.

Фанатичка подняла голову.

— Отправляйся в Лес Немеид. Установи врата, о которых тебе рассказывал Николай. Но в этот раз тихо.

Девушка с трудом кивнула.

— А когда появится возможность — убей всех, кто попытается к ним приблизиться.

Александр открыл дверцу кареты.

— Поняла?

— Да…

— Прекрасно.

Улыбка вернулась на лицо Инициатора.

— Надеюсь, такой мусор, как ты, справится хотя бы с этим.

Дверца закрылась. Карета двинулась прочь.

Фанатичка осталась на коленях. Снег падал на её плечи, но она не чувствовала холода.

— Как же это произошло?..

В бою она использовала силу первого Инициатора. Пятого. Восьмого. Каждую изучила настолько, насколько позволили тело, душа и разум. Каждая была вершиной мощи Низакриса — королевства, где она родилась, королевства, которому была готова отдать всё.

Фанатичка сжала пальцы.

— Как я смогла так сглупить?

Слова Броуда всплыли сами собой:

«Ты даже не знаешь, чего на самом деле хочешь».

Она зажмурилась.

— Нет…

Внутренние часы ударили. Время молитвы. Каждый день она возносила молитвы десяти Инициаторам. Одному за другим. Без пропусков. Без права на усталость. Сегодня губы не открылись.

— Нет… Не буду молиться… Не хоч…

Снова голос капитана:

«Ты даже не знаешь, чего на самом деле хочешь».

На этот раз она не оттолкнула его, а услышала. Мир внутри неё треснул. Образы Инициаторов, выстроенные в её голове как святыни, рассыпались на тысячи осколков. Фанатичка медленно подняла голову.

— Я никогда не хотела служить им. Я хотела их статус. Положение. Признание. Место рядом с ними.

Снег вокруг неё почернел. Она вспомнила пустые титулы. Одиннадцатый. Двенадцатый. Звания, которые больше не существовали. Звания, которые могли принадлежать ей. Должны были принадлежать ей.

— Они просто меня обделили… Вместо того, чтобы наградить за силу и службу, они вычеркнули из мира то, чего я желала. Убрали сразу два места. Любое из них могло достаться мне.

Екатерина медленно поднялась с колен, словно сбрасывала цепи, которые сама же называла верой.

— Это мерзко. Они не имели права.

Тень за её спиной вытянулась. Внутри что-то раскрылось.

— Я заслужила статус Инициатора больше, чем кто-либо другой.

Тишина вокруг дрогнула. В голове Фанатички вновь раздался тот монструозный голос:

«Да».

Фанатичка замерла.

«Ты такая же, как я. Моё отражение. Тень, способная лишь смотреть на тех, кто рвётся вперёд. На тех, кто достигает вершин».

Тень у её ног поднялась тонкими нитями. Чёрные линии коснулись её рук, но Фанатичка не сопротивлялась.

«Тень, которая скрывает правду даже от самой себя. Ты желала величия».

Екатерина закрыла глаза. Перед ней вспыхнул образ — женщина, сотканная из тьмы, зависти и обиды. Существо, которое не хотело склоняться, не хотело стоять внизу, не хотело молиться тем, кто уже занял вершину.

«Такой была и я. Я никогда не хотела подчиняться другим. Я желала их могущества. Их статуса. Их величия».

Тьма вошла в её грудь. Вены почернели. Тень обвила шею, но больше не душила.

«Я желала вырваться из клетки. И за это сходство… Я — Мара».

Мир вокруг потемнел.

«Дарую тебе свою силу».

Тень вспыхнула изнутри. Голос растворился, но не исчез. Он остался внутри.

Фанатичка стояла на скале одна. Перед ней — кратер. Позади — путь, который больше нельзя было назвать верой.

Екатерина медленно выдохнула.

— Я убью воинов Найфорда. Сделаю всё идеально. И тогда они будут обязаны признать меня.

Она посмотрела туда, где исчезла карета Александра. Тень за её спиной шевельнулась, как хвост зверя.

— Даруют мне статус Инициатора.

Глава 51 — Лес Немеид: Ярость теней

***

— Итого мы имеем… — сказал Ахиллес, оглядев товарищей.

Рыцари истребления снова встретились в центре Леса Немеид и обменялись результатами разведки западного и восточного направлений.

В лесу скоро должна была наступить ночь. Резонанты провели на миссии почти целый день, но всё ещё не понимали, что на самом деле представляет собой Лабиринт Разрушения.

Оставалось только строить догадки.

— Вестники разрушения, с которыми вы столкнулись, и те, кто напал на Найфорд, — существа, изменённые силой Корней пустоты, — сказал Ахиллес. — Кроме того, мы с Гиперионом убедились, что во вратах присутствует сила мирового баланса — светлости Арканиума. В малой степени, но она есть.

Гераклид нахмурился.

— Возможно, сейчас она служит скрепляющим фактором. Возможно, раньше её роль была другой. Но сейчас силы Арканиума почти не способны проявить себя.

— Не стоит забывать, что изначально вестники были тенями Дунбака, — добавила Иштар. — А тени Дунбака — существа демонической крови. Если древние вестники вошли в Лабиринт минимум несколько веков назад, то…

— Демоническая сила тоже связано с Лабиринтом, но его сила не исходит из самой структуры, — закончил Гиперион.

Игнис посмотрел на остальных.

— Тогда какая у нас теория? Что мы думаем о Лабиринте, который искажает Лес Немеид?

— Это порождение двух направлений силы, — сказал Зенон. — Пустоты и баланса.

Кайзер скрестил руки.

— Светлость Арканиума почти иссякла. А тьму, скорее всего, использовали как основу. Возможно, не сама тьма стала фундаментом, а существа, что её силой обладают. Тени Дунбака или нечто близкое к ним.

Зенон посмотрел в сторону северной части леса.

— Но окончательно подтвердить это можно только у врат.

Ахиллес повернулся к нему.

— Почему ты думаешь, что помогло именно существо?

— Лес меняется, — ответил Зенон. — Большую часть территории заполнили отголоски Корней пустоты. По странной причине она напоминает мне тьму, но всё равно отличается. Полностью. Это не тьма с примесью, а другая её форма.

Бастард бросил взгляд на Гипериона и Ахиллеса.

— Вы сами нашли осколок светлости Арканиума. Значит, так называемый баланс тоже был встроен в структуру. А вот чистая тьма в самом Лабиринте почти не проявляется.

— Иначе, зная природу тьмы, оно бы давило ярче остальных сил, — кивнула Иштар. — Значит, оно либо осталось следом, либо было использовано на этапе создания.

— Звучит логично, — сказал Гиперион. — Но истинную природу Лабиринта мы поймём только рядом с ним. Не удивлюсь, если придётся войти внутрь.

— Верно, — кивнул Зенон.

— Но этого хотелось бы избежать, — прищурилась Иштар, глядя на него.

— Верно. Но если придётся…

— Будем надеяться, что не придётся, — Иштар прищурилась сильнее.

— Верно.

Зенон выдержал её взгляд.

— Но я обязан узнать историю и природу этого Лабиринта. Особенно если он связан с тьмой.

— Понимаю, — сказал Ахиллес. — Меня тоже интересует, как светлость Арканиума оказалась связана с таким явлением.

Иштар покачала головой.

— Вы неисправимы.

— Вам просто сложно нас понять, — спокойно сказал Ахиллес, посмотрев на Гипериона и Иштар. — Ваши силы пришли из иных источников. Поэтому структура врат не может интересовать вас так же сильно. Светлость Арканиума, полученная моим предком, тьма, что течёт в демонической крови, хоть и неподвластна демонам. И корни пустоты, которые, возможно, связаны с древним пророчеством.

— Да, но…

Иштар запнулась.

Гиперион мягко улыбнулся, спасая её от неловкой паузы.

— Повторим ещё раз. Лабиринт Разрушения — явление, порождённое силами корней пустоты и светлости Арканиума, построенное на основе тьмы.

Неизвестный голос раздался среди деревьев:

— А вы догадливые.

Рыцари истребления резко напряглись.

— Кто здесь? — спросил Ахиллес.

Ответом стал свист.

Что-то металлическое вылетело из листвы и вспороло воздух. Острый кинжал мчался прямо к голове Ахиллеса, но Гиперион отбил удар клинком. Металл взвизгнул. Кинжал вонзился в землю. В глазах Гипериона мелькнула холодная сосредоточенность.

Ахиллес медленно провёл пальцами по виску. Крови не было.

Зенон посмотрел в тень, откуда прилетело оружие, и наполнил тело эдеминарной энергией.

— Здесь враг.

— Хорошая реакция, — произнёс голос из листвы.

За этими словами на поле боя хлынула чернота.

Чёрный дым рванул со всех сторон, расползся по земле и обвил стволы деревьев.

Рыцари одновременно выхватили оружие, но почти сразу поняли: враг уже занял позицию.

Дым загустел.

Из него начали выходить рваные силуэты. Один за другим. Тени, подобные рогатым скелетам с когтями, выползали из мрака, окружая отряд плотным кольцом. Их тела дрожали, теряли форму и снова собирались, будто каждая была сделана из живой тьмы.

Резонанты не стали бросаться в атаку. Слишком много неизвестного. Слишком мало пространства. Любой неверный шаг мог превратить окружение в бойню.

Враждебная энергия проползла по земле.

Все повернули головы в одну сторону.

Оттуда вышла невысокая фигура в чёрном. Тени перед ней расступились.

Фанатичка.

Девушка из Низакриса шагнула вперёд, и мрак за её спиной начал шевелиться сильнее.

— Кто ты такая? — спросил Ахиллес.

Гиперион стоял плечом к плечу с товарищами, внимательно изучая девушку.

Зенон оглядывал тени вокруг и видел, что они держатся от него дальше, чем от остальных.

Иштар, оставшаяся за спинами парней, оценила обстановку целиком и почти сразу поняла главное.

«Эти существа и есть тени Дунбака».

Девушка в чёрном подняла взгляд.

— Фанатичка.

Она произнесла это спокойно, будто имя больше не имело значения.

— Но это неважно.

Тени вокруг дрогнули, готовясь к приказу.

— Главное, что сегодня я вас убью.

— Если ты не хочешь говорить, кто ты, мы тоже представляться не будем, — сказал Гиперион, нахмурившись. — Хотя мне кажется, ты и так прекрасно знаешь, кто мы. Ты следила за нами?

Фанатичка чуть наклонила голову. Молчания хватило вместо ответа.

— Понятно, — сказал Ахиллес. — Значит, это ты охраняешь врата.

Она снова промолчала — ответ был очевиден.

— Ты из Низакриса, — вмешался Зенон с усмешкой.

— Верно. Я солдат Низакриса.

— Значит, мы не ошиблись, — тихо выдохнула Иштар. — Низакрис действительно замешан.

Зенон сделал шаг вперёд.

— Это вы поставили врата в центре Леса Немеид? Зачем? Хотите войны?

— Это неважно, — без эмоций сказала Фанатичка.

— Тогда скажи, где врата, — сказал Гиперион. — После этого покинь лес. Это шанс закончить всё миром.

— Нет.

Голос Фанатички остался ровным.

— Я уже сказала слишком много, чтобы отступить. И если я отступлю, не достигну своей цели.

Девушка подняла взгляд.

— Я убью всех воинов Найфорда, которые войдут в этот лес, и докажу Инициаторам, что заслужила их признание.

Тени Дунбака одновременно двинулись вперёд. Кольцо вокруг Рыцарей истребления сузилось. Острые когти тянулись к ним из дыма, но избегали Зенона, в котором текло демоническое проклятие.

Тогда прозвучал ехидный голос Кайзера:

— Раз уж мы всё равно умрём от твоей руки…

Тени остановились с неохотным скрежетом.

Фанатичка слегка повернула голову, прислушиваясь.

— …хоть расскажи, зачем Низакрису понадобились эти чёртовы врата?

Зенон сыграл грязно. Ровно так, как требовала ситуация.

Остальные поняли его замысел без пояснений и не стали вмешиваться. Фанатичка, к их удивлению, не отдала приказ атаковать.

Причина была почти смешной. Перед смертью врага она должна была сказать правду. Подарить последнюю надежду, чтобы та вгрызлась в разум и умерла вместе с ним. Такую жестокость в ней воспитали Инициаторы. Верная последовательница впитала манеру своих кумиров слишком хорошо.

— Я не знаю точных ответов, — сказала Фанатичка. — Могу только предполагать. Я слышала кое-что от Инициаторов. Обрывки.

Фанатичка посмотрела на Рыцарей истребления.

— Но одно знаю точно: врата созданы, чтобы даровать избранному воину огромную силу.

— Даровать силу? — Ахиллес нахмурился. — Одному воину? Низакрис хочет сделать Найфорд сильнее?

— Один сильный воин — малая цена за сотни погибших врагов. Логически это выгодно. Но я уверена, великие умы Низакриса вложили в это нечто большее.

— В каком смысле? — спросила Иштар.

— Эти врата ведут в Лабиринт Разрушения. Вы когда-нибудь слышали о Лабиринте Минотавра?

— Минотавров, — поправил Ахиллес. — Мифическое место, куда отправляли семь юношей и семь девушек на съедение минотаврам. Мне известна эта история.

— Правильно. Предназначение того лабиринта было простым — запереть чудовищ. Люди тех времён боялись минотавров, хотя они не были особенно сильны. Они не знали истинного ужаса этого мира.

Зенон хотел задать вопрос, но Фанатичка продолжила раньше.

— Люди сделали героя из убогого воина, который не совершил ничего значительного. Признали его ни за что.

— И зачем ты нам это рассказываешь? — спросил Ахиллес. Он говорил спокойно, но в голосе уже звенел металл. — Как это связано с теми вратами?

— Насколько мне известно, Лабиринт Разрушения и Лабиринт Минотавров структурно похожи. Но если в Лабиринт Минотавров людей отправляли как подношение, то в Лабиринт Разрушения они идут сами.

Фанатичка подняла голову.

— За силой, ради которой готовы умереть.

— То есть это испытание? — спросила Иштар.

— Пройдя испытание, сильнейший среди вошедших получит невероятную силу. Все остальные падут. Только победитель сможет выбраться. Его сердце будет разрушено, а затем собрано вновь, наполнившись могуществом.

Зенон медленно выдохнул.

— Если это так, зачем ты защищаешь врата? Разве не лучше позволить нам войти и просто не вмешиваться?

— Вы бы не вошли, — ответила Фанатичка. — Сердца большинства из вас не откликнулись бы на зов силы. Значит, вас нужно убить раньше, чем вы доберётесь до врат и попытаетесь уничтожить их снаружи.

— Ясно, — тихо сказал Ахиллес. Его лицо стало холоднее. — Низакрис ужасное государство.

— Не смей так говорить о моей родине.

— Я был готов к подлости, — продолжил Ахиллес. — Но играть на желании Рыцарей истребления стать сильнее, использовать стремление защитить свой народ…

Гераклид опустил взгляд.

— Это мерзко. Я…

Договорить Ахиллу не дали.

Голос Гипериона разорвал воздух:

— Я тебя понял.

Все посмотрели на Игниса. Он стоял спокойно, но огонь в его глазах стал ярче.

— Однако, выслушав твою историю о вратах и плане Низакриса, я так и не услышал самого важного.

Фанатичка повернулась к нему.

— Что же ты хочешь услышать?

— Зачем это делаешь ты?

— Ч-что?..

Даже Ахиллес и Иштар не смогли скрыть ошеломления.

Это не походило на боевую тактику. Не было похоже и на психологическое давление. Гиперион задал простой, честный вопрос — и именно поэтому он прозвучал опаснее угрозы.

Игнис повторил медленнее, отчеканивая каждое слово:

— Ты рискуешь ж изнью. Выполняешь приказ. Готова сражаться со всеми Рыцарями истребления, которые войдут в этот лес. Но зачем? Что это даёт тебе? Чего ты хочешь?

Фанатичка замерла.

Тени вокруг неё дрогнули.

— Я… лишь тень, которая желает заслужить признание. У меня нет других желаний, целей или мотивов. Всё это ничто перед признанием.

Несколько секунд стояла тишина.

А потом Зенон Кайзер рассмеялся.

— Ха-ха-ха… Ты её слышал, Гиперион?

Зенон согнулся от смеха, а затем снова посмотрел на Фанатичку.

— Каким же убогим оказался наш враг. Представляешь? Она лишена всего, что могло сделать её достойным противником.

Гиперион опустил взгляд. В его лице не было насмешки. Только разочарование, от которого слова стали тяжелее.

— Так ты делаешь всё это…

Полубог медленно поднял глаза.

— Убиваешь, жертвуешь собой, несёшь боль, горе и смерть… лишь ради других.

Смех Зенона и слова Гипериона пробили Фанатичку, как холодное лезвие в грудь. Её тело дрогнуло. Кулаки сжались до хруста костей. Глаза под капюшоном расширились, а душа вскрикнула яростью и обидой.

— Тогда прости, — сказал Гиперион. Его голос стал твёрдым. — Но у тебя нет шансов на победу. Я не проиграю врагу, у которого нет собственной воли.

Зенон толкнул Ахиллеса в плечо.

Гиперион метнул на Гераклида короткий взгляд и кивнул.

Сигнал был подан.

Инстинкты копейщика мгновенно включились: готовность, напряжение, предчувствие первого удара.

Разум Фанатички в этот миг взорвался яростью. Внутри её сознания разлился чужой чудовищный голос:

«Что?! У меня… у самой Мары нет собственной воли?!»

Тени Дунбака вздрогнули.

«Как он смеет такое говорить?!»

Чёрный дым поднялся вокруг Фанатички стеной.

«Я убью этих жалких ублюдков прямо здесь и сейчас!»

Несмотря на жёсткие принципы и непоколебимую веру, Фанатичка не смогла противиться властному голосу. Её силуэт расплылся, теряя чёткие очертания. Кольцо теней Дунбака вокруг Рыцарей истребления стало реже. Часть тёмных фигур уменьшилась, часть метнулась вверх, а затем рухнула на девушку, образуя вокруг неё густую чёрную ауру.

Фанатичка подняла взгляд. Радужки исчезли. В глазах осталась только белая склера с лопнувшими сосудами.

— Как вы смеете нести подобный бред?! — её голос исказился, превратившись в монструозный вой. — Жалкий огненный сопляк и отродье тьмы!

Зенон сжал кулаки.

Гиперион не отвёл взгляда.

— Я слишком долго наблюдала за другими, — продолжила девушка. — Слишком долго завидовала архонтам. Но меня так и не признали.

Девушка поднялась в воздух. Плотная эдеминарная энергия держала её тело, словно сама реальность не позволяла ему упасть.

— Не смейте говорить, что у меня нет воли!

Фанатичка оскалилась чужой улыбкой.

— Жалкие люди! Я Мара! Я убью вас! Даже это тело не пожалею!

Мара, используя сосуд Фанатички, начала разрывать реальность. Пространство позади неё покрылось глубокими трещинами. Воздух раскололся и осыпался тёмными осколками, открывая чёрную дыру между слоями реальности. Из разлома вырвались тысячи костлявых дымящихся рук.

Ахиллес и Иштар застыли. На них обрушился звериный страх — сила, которая вцеплялась в тело и заставляла мышцы забыть о движении.

Зенон смотрел на разлом и чувствовал нечто странное. Почти родное. Это была темная сила в почти чистом её проявлении.

Гиперион вывел клинок из ножен всего на пару сантиметров — огненное кольцо вспыхнуло вокруг отряда и поглотило всех врагов поблизости. Тени Дунбака взорвались чёрным дымом, а сквозь этот дым разорвал пространство крик Игниса:

— Ахиллес, действуй!

— Так точно, номер один! — прокричал Гераклид.

Из копья Ахиллеса вырвалась светлость Арканиума. Зелёный вихрь разрушения закрутился вокруг древка. Воздух затрещал, мир завибрировал, а земля под ногами рыцарей пошла мелкими трещинами.

Высоко в воздухе Фанатичка-Мара ощутила дикую мощь Арканиума и оскалилась.

— Чёртовы люди…

Ахиллес метнул копьё — оружие, поглощённое спиралью светлости Арканиума, сорвалось вперёд. Изумрудный вихрь взревел. Волны зеленой энергии ударили в облака и почву. Деревья превратились в пепел, камни рассыпались в пыль, а сама поляна дрогнула под напором силы.

Разрушительная стихия обрушилась на Фанатичку-Мару. Ударная волна отбросила её в разлом, который она сама открыла. Чёрные руки в пространстве судорожно сомкнулись, разорванный воздух схлопнулся, а зелёный вихрь ещё несколько мгновений пожирал следы чужой силы.

Когда всё стихло, земля напоминала выжженный кратер. В центре опустошения торчало только копьё Ахиллеса.

Фанатички поблизости не было. Даже чёрные раны в пространстве закрылись.

Иштар в ужасе оглядывалась по сторонам, всё ещё ожидая увидеть врага. Зенон подошёл ближе и положил руку ей на плечо.

— Иштар, не переживай. Враг исчез. Сейчас быстро всё обсудим и двинемся дальше.

— Вы как? — спросил Ахиллес.

— Нормально, — кивнула Иштар.

Зенон ответил тем же коротким движением.

— В порядке, — сказал Гиперион. — А ты?

— Жив.

Ахиллес посмотрел туда, где недавно зиял разлом.

— Но я не совсем понял, что случилось с этой девушкой. Она мертва?

— Не думаю, — ответил Гиперион. — Что-то было не так. Будто её разум захватили. И этот кто-то дал ей силы, которых у неё быть не могло.

Игнис нахмурился.

— Даже думать страшно, сколько она сможет выжать из себя дальше.

— Ты хочешь сказать, она пережила такое? — спросил Зенон.

— Не пережила, — покачал головой Гиперион. — Взрыв отбросил её в разлом. Она просто исчезла.

— Пропала из нашей реальности, — кивнул Ахиллес.

— Да…

Гиперион потёр затылок.

— Знаете, чем дальше мы идём, тем сильнее я убеждаюсь: Лабиринт Разрушения нужно уничтожить как можно скорее. Если существо, которое завладело телом этой девушки, охраняет его, страшно представить, что находится внутри.

— Понимаю, — сказал Ахиллес.

Гераклид на мгновение запнулся. Для человека с таким холодным лицом это выглядело почти тревожно.

— Поэтому…

— Ты хочешь сказать о ней? — начал Гиперион.

— Девчонка не остановится, — сказал Ахиллес. — Для успеха миссии нам придётся её убить.

— Да. Я понимаю.

— Тогда у меня вопрос.

Ахиллес перевёл взгляд на Гипериона.

— Не могу сказать, что сомневаюсь в тебе. Но раз уж ты номер один, ответь.

Юноша сжал рукоять копья.

— Когда придёт время, если возможность представится именно тебе, ты сможешь её убить?

— Да.

Гиперион поднял взгляд к серому небу. Пряди огненных волос скользнули на глаза, скрыв их на долю секунды. Этого мгновения хватило, чтобы в памяти вспыхнул другой образ.

Юноша с бледной кожей и белыми волосами. Вокруг него пульсировало странное алое пламя. Дикое. Жёсткое. Будто обиженное.

— Могу предположить, ты уже сталкивался со смертью, — сказал Ахиллес.

Гиперион несколько секунд молчал.

— Первый раз случился, когда я был ребёнком. В тот день мои способности проявились впервые.

— Что случилось? — нахмурился Зенон.

— Отец привёл меня в сожжённую деревню.

Голос Гипериона остался спокойным, но пламя в его глазах стало глухим.

— Как оказалось, её уничтожил один резонант. Вырезал всех. Там была гора обугленных тел. Я смотрел на них, а мне казалось, что они смотрят в ответ. Будто каждый хотел утащить меня в пепел, сжать горло обугленной рукой и проклясть за кровь, которая течёт внутри меня.

Зенон помрачнел.

— Жуть…

— Да.

Гиперион опустил взгляд.

— Тогда я понял, что люди способны на такое. А потом убил того, кто это сделал.

Ахиллес кивнул с холодным смирением.

— Ясно. Значит, я, как и думал, могу на тебя положиться.

Ночь начала накрывать Лес Немеид.

Свет Мнемоса, и без того тусклый, окончательно угас. Последнее золотое сияние над горизонтом сменилось багровой полосой, которая медленно растворялась в черноте. Фиолетовые листья, ещё недавно мерцавшие в сумерках, сливались с тьмой. Воздух стал холоднее, тяжелее, и в нём появился запах древнего существа, которое просыпалось после заката.

Иштар огляделась.

— Нужно переждать.

Зенон нахмурился.

— Мы не можем терять время. Врата где-то здесь. Если остановимся…

— Если не остановимся, умрём, — перебила Иштар. — И тогда врата нам точно не понадобятся.

Девушка посмотрела в темноту между деревьями.

— Ночью Лес Немеид в несколько раз опаснее. Твари, которые днём прячутся в норах, выходят на охоту. Корни, похожие на мёртвые, оживают. А энергия становится плотнее и злее.

— Она права, — сказал Гиперион. — Я чувствую это. Лес меняется.

Ахиллес стоял чуть поодаль и вглядывался в темноту. Последние отблески дня скользили по его пустым оранжевым глазам.

— Я не чувствую опасности, — сказал он наконец. — Но доверяю Иштар. Она знает лес лучше нас.

— Тогда решено, — кивнул Гиперион. — Ищем место для ночлега.

Рыцари истребления двинулись дальше.

Иштар шла впереди, чуть согнувшись. Её пальцы касались стволов, корней и камней, будто считывали с них следы чужого дыхания.

— Здесь.

Девушка остановилась у небольшого холма, поросшего корнями.

— За этими корнями есть пещера. Неглубокая, но достаточно широкая, чтобы мы могли укрыться.

Иштар опустилась на колени и провела рукой по земле. Пальцы нащупали край камня, затем пустоту.

— Помогите.

Гиперион и Зенон подошли ближе, вцепились в корни и потянули. Корни оказались тяжёлыми. Они скрипели, сопротивлялись, будто не хотели отпускать то, что скрывали. Но наконец расступились, открывая тёмный провал.

Иштар заглянула внутрь.

— Сухо. И чисто. Здесь никто не жил. По крайней мере, давно.

Рыцари спустились один за другим.

Пещера оказалась небольшой: около трёх метров в ширину и пяти в глубину. Стены были сложены из чёрного камня, который слабо мерцал в темноте. Пол покрывала мелкая каменная крошка, но земля оставалась сухой и твёрдой.

— Здесь можно переждать до утра, — сказал Ахиллес.

— Я разведу костёр, — сказал Гиперион.

В его руке вспыхнуло пламя. Он поднёс его к кучке сухих веток, которые Иштар собрала у входа, и огонь разгорелся, отгоняя тени к стенам.

Рыцари истребления сели вокруг костра. Кто на камни, кто прямо на землю.

Тишина была тяжёлой, но не враждебной.

Каждый думал о своём.

Зенон смотрел на пламя и вспоминал слова Фанатички.

«Лишь победитель сможет выбраться из этого места».

Если это правда, Лабиринт Разрушения был не просто ловушкой. Он был ареной. Местом, где слабые умирают, а сильнейший выходит наружу с разрушенным и заново собранным сердцем.

Гиперион сидел, привалившись спиной к стене, и смотрел на свои руки. Он уже убивал. И был готов убить снова. Но вопрос Ахиллеса задел не сомнение. Другое. Гораздо более тяжёлую уверенность: когда придёт время, он не дрогнет.

Ахиллес не спал. Он сидел у входа, прислонившись спиной к каменному своду. Копьё лежало рядом, наготове, а взгляд Гераклида был направлен в тёмный лес.

Иштар устроилась между Зеноном и Гиперионом.

— Иштар, — тихо позвал Зенон.

— Мм?

— Ты веришь в то, что сказала та девушка? Про Лабиринт. Про испытание.

Иштар посмотрела на огонь.

— Я верю, что она сама в это верила. Но правда ли это — не знаю. Лабиринт слишком сложен, чтобы быть просто ловушкой или ареной.

— Мы должны уничтожить его раньше, чем кто-то пройдёт испытание.

— Успеем, — сказал Гиперион. — Вместе.

— Оптимизм, — усмехнулся Ахиллес у входа. — Это хорошо. Но оптимизм без силы — просто слова. А сила без цели — просто разрушение.

Зенон поднял взгляд от костра.

— У нас есть и сила, и цель.

— Посмотрим, — ответил Ахиллес.

Тишина снова опустилась на пещеру. Только костёр потрескивал в темноте. А где-то далеко, в глубине Леса Немеид, выло существо, имени которого никто из них не знал.

Ночь только начиналась.

Глава 52 — Лес Немеид: Ночь в лесу

***

Ночь окончательно накрыла Лес Немеид.

Река среди деревьев не походила на обычные лесные воды. В темноте она казалась почти смоляной, хотя у самого берега вода была прозрачной. Просто дно под ней выстилал тёмный камень.

Зенон стоял у края берега и смотрел на своё отражение. Оно казалось неправильным. Чёрные рога проступали из волос. Фиолетовые пряди в ночи выглядели почти чёрными. Маска скрывала глаза, оставляя вместо лица чужой силуэт. Отражение смотрело на него так, будто принадлежало не Зенону, а кому-то другому.

Кайзер отвернулся от воды. Мысли вернулись к врагам. К Фанатичке. К той, кто назвала себя Марой. К теням Дунбака. К Лабиринту Разрушения.

«Нужно найти врата».

Зенон сжал кулак.

«Как можно скорее. Пока они не открылись сами. Пока в этот мир не хлынуло то, что скрывается за ними».

— Не спится?

Голос Гипериона прозвучал тихо, почти шёпотом.

Зенон не вздрогнул. Он почувствовал приближение друга раньше, чем тот заговорил.

— Не сейчас, — ответил он, не оборачиваясь. — А ты? Твоя смена ещё не скоро.

— Я знаю.

Гиперион подошёл ближе и остановился рядом, на расстоянии вытянутой руки.

— Но ты слишком долго стоишь здесь. Иди отдыхай. Я подежурю.

— Всё равно не усну.

— Из-за того, что случилось? Или из-за того, что будет?

— И то, и другое.

Гиперион кивнул, будто ожидал именно такого ответа. Он опустился на корточки у воды и провёл пальцами по поверхности. Чёрная гладь дрогнула, разошлась кругами, и отражение ночного неба рассыпалось на сотни осколков.

— Та девушка. Фанатичка. Ты заметил, что с ней произошло?

— Её разум захватили. Или тело. Не знаю, как это правильно назвать.

Зенон посмотрел в сторону тёмного леса.

— Но она была не одна. Кто-то говорил через неё.

— Мара, — сказал Гиперион. — Она назвала себя, когда кричала, что убьёт нас. Вероятно, одна из теней Дунбака. Та, что сильнее остальных. Или та, что смогла подчинить себе других.

— Да уж…

Кайзер почесал затылок.

— Тени Дунбака — лишь производное, но всё равно потомки демонов. Если это существо смогло подчинить целый вид подобных созданий, её сила огромна.

Зенон усмехнулся без радости.

— Будет тяжело. Но, вероятно, нам придётся её убить.

— Да.

Гиперион поднялся и отряхнул колени.

— Если она снова встанет на нашем пути, это будет единственный выход. Если потребуется, я сделаю это.

Зенон повернул к нему голову.

— Ты уверен?

— Нет, — честно ответил Гиперион. — Но я готов. Это разные вещи.

Он некоторое время смотрел на воду. Река снова стала неподвижной, будто его прикосновения никогда не было.

— В прошлом моя личность сломалась, — тихо сказал Игнис. — Я не помню всего, что было до. Только обрывки. Лица. Голоса. Огонь. Много огня.

Его пальцы медленно сжались.

— Я не тот, кем был когда-то. Может, стал слабее. Может, сильнее. Не знаю.

— Но ты всё равно готов убить.

— Да.

Гиперион посмотрел на Зенона.

— Понимаешь, я никогда не был тем, кто слепо игнорирует зло в людях. Я не могу закрыть глаза на то, что происходит. Не могу сказать: «это не моё дело» или «пусть кто-то другой». Это не в моей природе.

Игнис едва заметно усмехнулся.

— Даже если моя природа — всего лишь то, что осталось после пожара.

— Ясно.

Зенон скрестил руки.

— Не ожидал, что в тебе есть такая суровая сторона. Но мне нравится. Да, я с радостью помогу тебе.

Гиперион удивлённо посмотрел на товарища.

— Поможешь с чем?

— Найти настоящего Гипериона.

Кайзер повернулся к реке.

— Не того, кого сломали. А того, кем ты должен быть.

Гиперион несколько секунд молчал. В его глазах мелькнуло удивление, затем благодарность.

— Спасибо.

— Не стоит. Я делаю это и из эгоизма.

Зенон пожал плечами.

— Видимо, Ахиллес был прав, когда говорил, что людьми движет их эго.

— И в чём же здесь твой эгоизм?

Зенон медленно улыбнулся. Прорези чёрной маски вспыхнули фиолетовым светом.

— Я хочу идти вперёд с настоящим тобой, Гиперион. Я вижу в тебе нечто большее. Не простодушного добряка. И не хладнокровного убийцу. Кого-то, в ком обе эти стороны сливаются в одно целое.

Гиперион улыбнулся.

— Зенон, да ты прямо горишь в предвкушении.

— Естественно.

Демоническая улыбка Кайзера стала шире.

— Бастарды отчаяния — наш общий путь к цели. Я искренне хочу увидеть истинную природу каждого из нас, Гиперион.

— Понимаю. Но ты выглядишь слишком сурово для человека, который только что обещал помочь другу.

Зенон лишь пожал плечами.

Бастарды замолчали.

Чёрная вода скользила между камнями, не издавая ни звука. Где-то вдалеке завыл зверь, и лес ответил ему тихим шелестом листьев.

— Иди, — сказал Гиперион. — Я подежурю. Утром будет трудный день.

— Хорошо.

Зенон развернулся к пещере, но остановился на полшага.

— Если что…

— Я позову.

Кайзер кивнул и ушёл, оставляя друга одного на берегу.

Гиперион смотрел на воду, на отражение звёзд и думал, что Зенон, возможно, прав. Может, он действительно потерял себя, когда его душа разделилась надвое. Может, путь к настоящему Гипериону лежал не через отказ от одной половины, а через их соединение.

«Простодушный добряк и хладнокровный убийца…»

Игнис согнул руку в локте и сжал кулак.

«Их слияние…»

В памяти снова прозвучал голос отца.

Гиперион поднял взгляд к ночному небу.

«Неужели это тот самый спаситель, о котором он говорил?»

***

Костёр в пещере ещё горел.

Языки пламени облизывали угли и бросали на стены живые тени. Теплый воздух был пропитан дымом и запахом сухих веток. За входом шумел ночной лес.

Ахиллес сидел у стены, прислонившись спиной к холодному камню. Копьё лежало рядом, наготове, но он не касался древка. Его взгляд был направлен на огонь, а мысли возвращались к сегодняшнему дню: к осколку Баланса, к Маре, к Лабиринту Разрушения и к тому, что ещё ждало их утром.

Иштар сидела напротив, у другой стены, завернувшись в плащ. Она пыталась бороться со сном. Моргала, встряхивала головой, иногда заставляла себя выпрямиться, но усталость постепенно брала своё. Плечи опустились, голова склонилась вбок, а веки стали тяжёлыми.

Ахиллес заметил это краем глаза. Будить её он не собирался. Сон в таких условиях был редкой роскошью, и отнимать его без причины было глупо.

Иштар закрыла глаза. Дыхание стало ровнее. Руки обхватили плечи, будто она пыталась согреться, хотя в пещере было тепло.

И тогда Ахиллес увидел.

Сначала Гераклиду показалось, что это игра костра, или танец света в дымном воздухе, но уже через мгновение он понял: это не свет.

Это была энергия. Тонкие почти невидимые волны эдеминарной энергии окутали Иштар, словно кокон. Вокруг неё начали виднеться редкие вспышки синих молний. Вокруг тела Иштар возник полупрозрачный образ, подобный грозовой туче. В ней проявился синий свет.

Ахиллес не шевельнулся.

Образ исчез так же внезапно, как появился.

У входа послышались шаги.

Иштар вздрогнула и открыла глаза. Спросонья она не сразу поняла, что произошло, и только моргнула, глядя на Ахиллеса. Тот сидел неподвижно, будто каменное изваяние.

— Ахиллес? — тихо спросила она. — Что-то случилось?

— Ничего, — ответил он ровно. — Спи дальше.

Иштар хотела возразить, но в этот момент в пещеру вошёл Зенон. Он выглядел мрачным и сосредоточенным. В проёме его фигура казалась чёрным силуэтом на фоне ночного леса.

— Ты не спишь? — спросил он, посмотрев на Иштар.

— Уже нет, — ответила она, потирая глаза. — Всё в порядке?

— Всё нормально. Гиперион сменил меня на посту.

Кайзер сел у костра и подбросил несколько веток. Пламя вспыхнуло ярче, разгоняя тени по стенам.

Иштар окончательно проснулась и снова посмотрела на Ахиллеса. Он всё ещё сидел неподвижно, но теперь его взгляд был направлен не на неё, а в огонь.

«Что это было?»

Ахиллес не изменился в лице.

«Тучи. Синий свет. Капли дождя».

Гераклид медленно сжал пальцы.

«Иштар скрывает это? Или сама не знает?»

— Я пойду, — сказал Ахиллес, поднимаясь. — Хватит сидеть без дела. Проверю, как там Гиперион. Вы пока отдохните.

— Хорошо, — ответила Иштар.

Ахиллес взял копьё и направился к выходу, но у самого прохода остановился. Обернулся и посмотрел на Зенона долгим внимательным взглядом.

— Будь готов. Утром наш разговор продолжится.

— Я готов, — ответил Зенон. В его голосе прозвучала сталь. — Я докажу тебе, Ахиллес, что твоя логика не имеет смысла в моей жизни. Я никогда не буду вторым. И никогда не стану чьей-то тенью.

— Посмотрим.

Ахиллес чуть усмехнулся и шагнул в темноту.

***

Гиперион стоял у реки, когда услышал шаги за спиной. Он не обернулся — узнал поступь.

— Не спится? — спросил Игнис.

— Как и тебе, — ответил Ахиллес, останавливаясь рядом.

Они замолчали. Река текла медленно, почти беззвучно. В темноте вода казалась густой, как масло, и только редкие отблески звёзд скользили по её поверхности.

— Ты веришь в то, что говоришь? — спросил Гиперион. — Про второй номер. Про судьбу. Про то, что Зенон должен стоять за чьей-то спиной.

— Верю.

— Почему?

Ахиллес помолчал. Его пальцы сжали древко копья, но голос остался ровным.

— Потому что я понял: величие — не в позиции. Величие — в результате.

— И какой результат тебе нужен?

— Клинки вечной бури на вершине Найфорда. Товарищ, которого я сам воспитал, на троне сильнейшего. Мир, в котором мои решения имели значение, даже если моё имя не войдёт в легенды.

Ахиллес повернулся к Гипериону.

— Ты можешь стать таким товарищем. Не для меня — для Зенона. Важно, чтобы вы оба поняли: первый номер не существует без второго. Это не цепь. Это крылья.

Гиперион долго смотрел на него.

— Ты странный, Ахиллес.

— Я знаю.

— Но, возможно, ты не совсем неправ.

Ахиллес чуть усмехнулся.

— Уже прогресс.

***

Костёр потрескивал, выбрасывая вверх снопы искр. Они таяли, не долетев до каменного свода. Тени на стенах двигались, как живые, то подступая ближе, то отступая обратно.

Зенон сидел у огня, поджав одну ногу под себя, и смотрел на Иштар. Она устроилась напротив, завернувшись в плащ. В свете пламени её лицо казалось бледным, почти прозрачным, и только глаза отражали красные искры костра.

— Ты обещал, — тихо сказала она.

— Что обещал?

— Отвести меня к звёздам.

Зенон замолчал. Он помнил. В лесу, перед вестником, эти слова сорвались сами. Но что они значили на самом деле, он до сих пор не понимал.

— Помню, — сказал он. — Но признаюсь честно, я не совсем понимаю, что это значит. «Коснуться звезды» — это метафора? Или ты действительно хочешь полететь в космос?

Иштар мягко улыбнулась. В этой улыбке было немного грусти.

— И да, и нет. Космос — только часть. Самая простая.

Девушка откинула плащ и села удобнее. Тонкие пальцы коснулись земли и провели по каменной крошке, будто пытались почувствовать под ней движение времени.

— Ты когда-нибудь смотрел на ночное небо, Зенон? По-настоящему. Не как на карту. Не как на поле боя. А так, чтобы забыть обо всём и почувствовать, насколько ты мал перед этим бесконечным пространством.

Зенон хотел ответить, но Иштар не ждала.

— Я смотрела. Ещё в детстве. Мы жили на окраине Найфорда, где не было высоких зданий. Ночью небо становилось чёрным-чёрным, а звёзды сияли так ярко, будто кто-то рассыпал над миром алмазы.

Она подняла взгляд к каменному своду.

— Я лежала на крыше нашего дома и смотрела часами. Иногда до рассвета.

Иштар протянула руку вверх, словно там, над чёрным камнем пещеры, всё ещё было открытое небо.

— Тогда мне казалось, что вселенная — огромный сад. Бесконечный. Только вместо цветов и деревьев в нём растут звёзды. И каждая звезда — чья-то мечта. Чьё-то счастье. Чья-то жизнь. Они цветут, мерцают, иногда гаснут. Но сад никогда не пустеет. Потому что вместо угасших звёзд зажигаются новые.

— Красивая метафора, — сказал Зенон.

— Это не метафора.

Иштар покачала головой.

— Это то, что я вижу каждый раз, когда смотрю на небо. Каждый раз, когда чувствую эдеминарную энергию. Когда вижу, как распускается цветок или как рождается ребёнок. Вселенная — сад. А мы его часть.

Зенон слушал молча. В его мире сила чаще пахло кровью, гарью и страхом. Но Иштар говорила о вселенной так, будто даже в самой глубокой тьме можно было найти росток света.

— Сад бывает разным, — продолжила Иштар. — Иногда он цветёт, и мир наполняется надеждой. Иногда увядает, и тогда приходят война, боль, отчаяние. В такие моменты кажется, что он уже не оживёт. Что цветы больше не распустятся. Что звёзды погасли навсегда.

— Но они распускаются, — тихо сказал Зенон.

Иштар посмотрела на него.

— Да. Распускаются. Потому что сад живёт. В нём всегда есть семена, которые ждут своего часа. И есть те, кто поливает их, защищает, верит, что они прорастут.

Иштар встретилась с ним взглядом.

— Моя мечта — коснуться звезды, Зенон. Не рукой. Душой. Почувствовать, что я не просто смотрю на этот сад издалека. Что я могу внести в него что-то своё. Что моя жизнь, мои поступки и моя вера имеют значение.

— Ты хочешь изменить мир?

— Нет.

Иштар ответила сразу.

— Я хочу, чтобы он стал таким, каким должен быть. Чтобы каждый человек, каждый резонант, каждое живое существо могло найти в этом саду своё место. Свою звезду. Своё счастье.

Девушка замолчала. Костёр постепенно догорал. Угли светились красным, и в этом свете лицо Иштар казалось почти невесомым.

— Иногда я думаю, что счастье — не цель, — сказала она. — Не награда и не финишная черта. Это путь. Каждый шаг. Каждое дыхание. Каждая улыбка. Когда ты идёшь по саду и чувствуешь, как земля дышит под ногами, как ветер касается лица, как звёзды смотрят сверху… в этот момент ты уже счастлив.

Иштар едва заметно улыбнулась.

— Просто не всегда замечаешь.

Зенон молчал. Он смотрел на неё, и в его голове крутились её слова. Сад. Звёзды. Счастье. Он никогда не думал об этом так. Для него мир был полем боя. Враги, союзники, цели, месть. А теперь — сад.

— Я не понимаю, — сказал он наконец. — Но я хочу понять.

— Ты поймёшь, — улыбнулась Иштар. — Когда-нибудь. Когда твоя ненависть утихнет. Когда ты увидишь, что мир не только чёрный и белый. Что есть ещё цвета. Много цветов. И они ждут, чтобы ты их заметил.

— А если моя ненависть не утихнет? — спросил Зенон.

— Тогда я буду напоминать тебе, — ответила Иштар. — Каждый день. Каждый раз, когда ты будешь смотреть на звёзды. Я буду рядом.

Зенон хотел сказать что-то едкое, как обычно, но не смог. Слова застряли в горле. Он просто кивнул.

— Спасибо, — сказал он.

— За что?

— За то, что ты есть.

Иштар улыбнулась, снова завернулась в плащ и закрыла глаза.

— Спи, — сказал Зенон. — Завтра будет трудный день.

— Я знаю, — прошептала она. — Но я также знаю, ради чего его прожить.

Иштар закрыла глаза.

Глава 53 — Падший герой: Прибытие

***

Великая золотая стена осталась далеко позади. Персей Гераклид пересёк её несколько дней назад и с тех пор двигался всё глубже в Предел господства. Сначала за спиной исчезли укрепления Отрешённых охотников. Затем позади осталась Пустыня Крови. Дальше начинались территории, о которых в Пределе памяти существовали только обрывочные записи.

Ландшафт менялся с каждым новым переходом. Красные пески уступили место чёрным равнинам, затем каменным ущельям и безжизненным плато, где эдеминарная энергия давила на тело плотнее воздуха. Следы цивилизаций исчезли. Даже демонические звери встречались всё реже.

Персей продолжал идти. Его целью было место, которое древние записи называли Древом Скорби. В конце пути перед Инициатором открылся огромный разлом между горными массивами. На его дне раскинулась чёрная долина, лишённая обычной растительности. В самом центре возвышалось древо настолько огромное, что его золотая крона скрывалась в облаках.

Древо Скорби. Его ствол состоял из бесчисленных чёрных кристаллических пластин. В их гранях переливались оттенки всех цветов, а золотые листья мягко сияли даже под тёмным небом Предела господства. Корни разрывали землю на многие километры вокруг.

Чем ближе Персей подходил, тем сильнее ощущал странное давление. Казалось, древо хранило внутри столько чужих смертей, что окружающая земля уже не могла существовать независимо от него.

Первый Инициатор разлома остановился перед гигантским стволом. Его лицо, как всегда, скрывала монструозная маска, а тело накрывал плащ Инициатора. Мужчина бросил на землю пять металлических игл. Руны на их поверхности тускло вспыхнули.

Только после этого Гераклид пошёл вперёд и остановился в метре от гигантского ствола, внимательно изучая кору. Среди бесчисленных чёрных кристаллов его взгляд вскоре нашёл нечто чуждое.

Глубокий шрам тянулся по коре Древа Скорби. Вокруг повреждения кристаллы потускнели, а кора утратила прежний блеск. Персей прикоснулся к ране — чужое воспоминание взорвалось в его разуме.

Золотой свет лился отовсюду. Огромное древо возвышалось в центре сияния. Перед древом стоял мужчина с белыми волосами, державший в руке острый кинжал. На лице мужчины появилась улыбка. Глаза скрывала чёлка, но сквозь белые пряди пробивался свет.

— Явись же вновь!..

Сияние древа стало ярче.

— То, что погибло, не успев родиться!

Неизвестный вонзил кинжал в кору — Древо Скорби ответило на зов. Кристаллы на стволе начали вибрировать. Из их глубины проступил бледно-фиолетовый и белый свет. Эдеминарная энергия собралась вокруг древа, затем вышла наружу мощным импульсом.

Образ чужого прошлого отступил. Персей глубоко вздохнул и подумал:

«Этот человек…» — Инициатор медленно убрал руку от древа.

«Так вот как выглядел тот, кто противился силе самого Авеля Мардука».

***

Воспоминание Персея Гераклида.

— Так значит через древо уже удавалось воскресить мертвых? — Персей стоял у стола в лаборатории второго Инициатора разлома.

— Именно так, — кивнул Николай.

— Как? Кого? И когда это случилось?

Второй Инициатор коснулся кристалла, зависшего над столом — в воздухе вспыхнули энергетические проекции:

Первая — странное существо с мраморно-белой кожей и чёрными крыльями.

Вторая — Древо Скорби.

Третья — мужчина в золотых доспехах с золотыми волосами.

Четвёртая — мужчина в белых одеждах с белыми волосами, чья челка полностью скрывала глаза.

Персей внимательно изучил каждую проекцию.

— Эпоха Авеля Мардука и Каина Мелхиседека?

— Абсолютно верно, — Николай сложил руки за спиной. — Именно тогда это и случилось. Почти в самом начале, если учитывать, что современное человечество ведет счёт времени именно от начала эпохи Авели и Каина. Даже я так делаю, хоть и знаю больше, чем большинство современных жителей Эдема. Всё же я прикоснулся к великому знанию Самбаира и видел фрагменты того, что не предназначено для человеческого восприятия.

— К чему такое вступление, Николай? Решил похвастаться былыми грехами, философ?

— Даже расу упомянул… Редкость. Но это не хвастовство. Просто хочу, чтобы ты понял масштаб, — Николай сделал шаг вперёд и указал на золотую фигуру. — Авель Мардук. Великий король человечества. Тот, кто второй раз в истории объединил разрозненные народы людей и повёл их на войну с чудовищами.

Проекции сменились короткими образами разрушенных городов, кровавых полей и колоссальных теней, нависших над поселениями.

— В ту эпоху Эдем был проще и жестче.Тогда выделялись два государства: Найфорд и Камелот. Остальные, вероятно, залечивали раны после сложных времен.

Взгляд Персея снова вернулся к проекциям.

Николай едва заметно шевельнул пальцами. Изображение сменилось. Над круглым столом зависло искажённое существо с белой кожей и черными изломанными крыльями. В одном его силуэте чувствовалось подсознательное отторжение.

— Ахерниты, — произнёс Николай. — Чудовища, которых больше не встретить на землях современного Эдема. Именно с ними человечество вело войну во времена Авеля.

Проекция приблизилась, показывая трещины на теле существа. Внутри них пульсировал тёмный свет.

— Порождения Ахерны. Потомки Роя погребения.

— Они выглядят опасными, — сказал Персей после паузы. — Но не настолько, чтобы поставить человечество на грань уничтожения.

— Внешность всего лишь оболочка, Николай посмотрел на проекцию ахернита. — Истинная сила этих существ была не в теле. Каждое порождение Ахерны адаптировалось почти к любому виду урона: физическому, эдеминарному, концептуальному. С каждым столкновением их внутренняя мифология переписывалась и подстраивалась под противника.

— Даже это не объясняет всего, — Персей медленно сжал кулак.

— Потому что это не самое страшное, — Николай повернул голову к нему. — В порождения Ахерны изначально была заложена почти полная адаптация к золотым сплетениям мироздания.

Персей резко поднял взгляд.

— К силе Авеля Мардука, — закончил Николай. — К силе, которая охраняет мировые деревья. Так называют великие растения Эдема, выросшие из семян Мнемоса. Древо Скорби — одно из них

Персей несколько секунд молчал.

— Теперь понимаю, почему они стали такой проблемой. И вправду, хоть золотые сплетения мироздания изначально были лишь защитным механизмом, который уберегал мировые деревья, это был невероятно опасный аспект. Существа, способные его игнорировать… Даже в дрожь бросает.

— Именно. Ахерниты оказались настолько опасны, что некоторые долгожители начали вновь вспоминать Рой погребения.

Персей перевёл взгляд на следующую проекцию. Мужчина в белых одеждах. Белые волосы спадали на лоб так низко, что полностью скрывали глаза. Его фигура казалась безмятежной.

— Каин Мелхиседек…

— Верно, — Николай посмотрел на белую фигуру. — Самый ужасный человек во всей истории мироздания. Именно он стал причиной войны между Ахерной и человечеством.

— Как?

Проекция медленно погасла. На мгновение Персею показалось, что перед исчезновением беловолосый мужчина улыбнулся.

Взгляд двух Инициаторов перешёл к последней проекции. Древо Скорби.

— Именно здесь, — сказал Николай, — Авель столкнулся с сильнейшим воином Ахерны. Его называли Тёмным генералом, прошедшим девять путей божественной боли. Тарзиан.

Проекция изменилась. Под древом стояли две силы. Одна — золотая. Вторая — погребальная, будто собранная из боли целой эпохи.

— К счастью человечества, Авель победил. Но эта победа стоила ему всего. В той войне он потерял всех близких товарищей. Всех, с кем шёл бок о бок.

Теперь под древом остался один человек. Золотые доспехи были покрыты трещинами. Свет вокруг Авеля дрожал, словно он держался на одной только воле.

— После битвы Авель встретился с Каином.

В пространстве над столом вспыхнули два силуэта. Авель стоял перед Древом Скорби. Каин напротив него держал голову слегка набок. В следующую секунду проекции погасли, оставив лишь недосказанность.

Николай опустил руку.

— Суть в том, что изначально Ахерна была мертворожденной. Она попала в записи Древа Скорби в момент рождения. И именно Каин был тем, кто использовал силу древа и воскресил Ахерну.

Персей долго смотрел на пустое пространство над столом.

— Теперь я всё понял, — Первый Инициатор разлома медленно выпрямился. — Авель Мардук был великим воином. Мне известно, что он сделал с Каином. Это был верный ход. Но времена меняются. Теперь пришло время вновь воспользоваться запретной силой, — Персей направился к выходу из лаборатории. У самой двери он остановился, но не обернулся. — В следующий раз мы поговорим уже после того, как я выполню миссию у Древа Скорби.

Дверь закрылась с глухим звуком. Николай остался один. В тишине лаборатории энергетический кристалл на столе вспыхнул чуть ярче, словно сам мир знал: цепи, которые держали его столько эпох, начали трескаться.

***

Персей отдёрнул руку и слегка пошатнулся.

— Теперь я понимаю, почему Николай так сильно хочет заполучить корень этого растения…

В следующую секунду кора Древа Скорби начала искажаться. Чёрные кристаллы свернулись внутрь и образовали спираль. Затем ствол раскрылся — возник проход, похожий на бесконечный тёмный коридор. Из глубины несло силой, которая не подходила ни под одно известное Персею описание.

Гераклид попытался провести быстрый анализ, но то, что скрывалось внутри, превосходило его знания.

— Ясно, — Персей поднял взгляд к древу. — Значит, ты знаешь, что привело меня сюда, — Инициатор сделал шаг к проходу. — Что ж, если ты думаешь, что сможешь защититься от воли моего короля, я покажу тебе обратное.

Персей вошёл в тёмный тоннель. Кора за его спиной снова пришла в движение. Проход закрылся — первый Инициатор оказался во внутреннем пространстве Древа Скорби.

— Очередное смертельное испытание, ведущее меня к силе. Видимо, сражения с сильнейшими чудовищами — часть моей судьбы. Раз так, я приму это спокойно.

Персей поднял голову.

— А раз мой король приказал победить, я одолею врага любой ценой.

***

Коридор казался бесконечным. Его стены хранили истории прошлого. Они не показывали их прямо, но Персей чувствовал: каждый шаг проходит через чужие смерти, утраченные эпохи и воспоминания, которые мир давно должен был забыть.

Наконец Гераклид оказался внутри Древа Скорби. За его спиной захлопнулись огромные врата с золотой окантовкой. Они были сделаны из чёрного мрамора, покрытого белыми узорами, похожими на ветви и листья. Внутреннее пространство древа было подобно другому измерению. Здесь время шло иначе. Прошлое, настоящее и будущее переплетались в едином потоке, а каждый фрагмент пространства пульсировал энергией.

Персей осмотрелся и перевёл взгляд влево. В следующее мгновение даже скрытые маской глаза Инициатора расширились. По телу прошла дрожь, в которой смешались благоговейный ужас и восхищение.

— Невероятно…

Перед Инициатором возвышалось ещё одно древо — истинный облик Древа Скорби. Гигантское сплетение золотых нитей силы, времени, пространства и информации. Они сходились в единый узор, расходились снова и вонзались в мироздание, связывая бесчисленные смерти в одну бесконечную память.

— Так вот как вы все выглядите изнутри… Великие растения, что держат мироздание на своих плечах.

Один из золотых осколков впереди взорвался ослепительным фонтаном света. Сияние разрослось, как рождение новой звезды.

Персей почувствовал начало испытания. Он шагнул навстречу свету и сорвал с плеч плащ Инициатора. Под ним открылся истинный облик его эдеминарного доспеха. Крупные чёрные сапоги и широкие штаны с дополнительными карманами защищали ноги. На груди, под чёрной безрукавкой, проступала татуировка из переплетённых змеиных голов. Руки закрывали длинные чёрные перчатки. Шею окружал массивный шарф из тёмно-бордовой ткани. Кожа Персея имела цвет скверны. Лицо всё так же скрывала маска с клыками и рогами. В руках воин сжал массивный лук.

Персей не знал, каким будет испытание Древа Скорби, какую форму примет враг и сколько смертей это место заставит его пережить. Но Гераклид был готов.

Когда приготовления завершились, белый свет поглотил всё вокруг.

Испытание Персея Гераклида началось.

Глава 54 — Падший герой: Первый шаг

***

Недалекое прошлое.

— Древо Скорби, — начал Николай, — одно из величайших мировых деревьев Эдема. Его основная функция — хранение и фиксация смерти.

Инициатор стоял у лабораторного стола, освещённого холодным светом кристаллов. В пробирках кипели тёмные жидкости, на металлических пластинах дрожали формулы, а в воздухе висел запах раскалённого стекла.

— Древо Скорби существует с древнейших эпох. Когда мифологическая природа Эдема ещё только принимала современную форму, оно уже собирало и сохраняло отпечатки погибших. Со временем Древо стало одним из важнейших мировых растений, поддерживающих устойчивость реальности, — Николай повернулся к Александру. — Каждая смерть, случившаяся в Эдеме, зафиксирована в Древе Скорби. Кристаллы смерти — информационные отпечатки. Точки, удерживающие реальность от распада.

Александр покосился на него.

— Почему смерти? Странный способ связать себя со всем Эдемом.

— Потому что смерть — единственное, что не меняется, — Николай взял одну из пробирок и поставил её в держатель. Жидкость внутри закипела, выпустив облачко чёрного дыма. — Рождение может быть аномальным. Жизнь может быть искажена. Но момент смерти всегда финален. Древо цепляется за эти точки, чтобы парадоксы и аномалии не сломали реальность.

Он постучал пальцем по стеклу.

— Древо — факт завершения. Оно не даёт мёртвым вернуться. И не даёт живым забыть, что смерть существует.

— Но мы можем это изменить, — сказал Александр.

— Именно.

На лице Николая появилась тонкая усмешка.

— Мы не можем стереть факт смерти. Но можем разомкнуть его. Заставить реальность забыть, что существо умерло.

— И тогда появятся Эхо?

— Да. Отражения погибших, которым мы сможем дать физические тела с помощью силы первого Инициатора разлома.

Николай прошёл вдоль стола. Его пальцы скользнули над рядом кристаллов, и внутри каждого на мгновение вспыхнуло слабое свечение.

— Они станут катализаторами. Будут рваться в бой, умирать, возвращаться и вырабатывать ещё больше энергии.

Лабораторию наполнило бульканье пробирок.

— Но главное не в этом. Если мы подключимся к древу, то сможем управлять потоками энергии Эдема.

— Поглощение, — усмехнулся Александр.

— Да. Мы начнём вытягивать энергию из самого Эдема и накапливать её, чтобы подготовить сильнейший удар по мифу. Осталось немного. Нужно лишь дождаться, когда Персей пройдёт испытание Древа и достигнет цели.

— Великолепно.

Лаборатория наполнилась ехидным смехом двух Инициаторов. Они смеялись почти в унисон, словно заранее договорились встретить будущее именно так.

Николай был уверен в Персее. Подвиги, которые первый Инициатор совершил ещё в те времена, когда был человеком, а не царем скверны, не позволяли сомневаться.

Когда смех стих, Александр поправил очки и снова посмотрел на Николая с лёгкой иронией.

— Однако, Николай… Ты уверен, что Персей справится? Он ведь отверженный. Скверна не съест его разум в самый ответственный момент?

— Персей не просто отверженный. Он единственный, кто смог переломить волю изначальной скверны. Даже Кровавая луна не сумела превратить его в раба.

Второй Инициатор выдержал паузу.

— Он поработил саму скверну.

Александр приподнял бровь.

— Поработил? Это та история, где он сжёг почти все компоненты своей прежней души, чтобы занять место владычицы скверны?

— Именно. День, когда тот, кого скверна пыталась сделать обычным отверженным, стал её царем.

Николай не отвёл взгляда.

— Он пожертвовал почти всеми легендарными подвигами, чтобы сохранить рассудок. Представь: стоять над бездной безумия и сказать «нет» прародителю своей расы, чью власть ты отнял. Такой воли не было даже у Авеля.

— Повезло, что он на нашей стороне.

— Естественно. Хорошо, что он умеет выбирать.

Николай повернулся к одной из металлических пластин, где дрожала проекция чужого сердца.

— Он мог уничтожить Низакрис, когда скверна пожирала его изнутри. Но с помощью нашего нынешнего короля предпочёл вонзить клинок в собственное сердце, лишь бы остановить бойню.

В памяти Николая всплыл образ.

Персей, стоящий на коленях. Окровавленный клинок, которым Гераклид пробил собственную грудь. Бордово-черная скверна, рвущаяся наружу. И человеческая воля, которая заставила это безумие отступить хотя бы на миг.

Николай прекрасно помнил день, когда Персей обратился из человека в отверженного. Он родился ещё в старом Низакрисе и был свидетелем тех событий, стоял почти в первых рядах. Возможно, именно тогда в нём впервые окончательно оформилось желание стать Инициатором.

«Столкновение безумия и человеческой воли. Кровь, страх, расчёт и красота распада».

— И после этого наш король доверил ему стать своим мечом? — спросил Александр.

— Наш господин питает к Персею особые чувства.

Николай медленно провёл пальцем по краю стола.

— Вероятно, из всех десяти Инициаторов Персей единственный, в ком король увидел не оружие и не способ достижения цели.

Второй Инициатор посмотрел на Александра.

— А зеркало.

— Зеркало?

— Персей — это то, чем мог бы стать любой из нас, если бы хватило смелости заплатить цену.

Николай снова улыбнулся.

— Шансов на поражение нет.

Александр внимательно посмотрел на товарища.

— Я удивлён. Ты очень сильно уважаешь Персея. Никогда не замечал в тебе такого яркого и открытого уважения к кому-либо, кроме нашего царя.

— Я испытываю к Персею более смешанные чувства, чем кажется на первый взгляд. С одной стороны, его сила, подвиги, особенности и история заставляют мою душу трепетать. Он вызывает во мне ярчайший интерес. С другой стороны, когда я вспоминаю, как ему удалось обуздать собственное безумие, я чувствую разочарование.

Александр усмехнулся.

— Разочарование?

— Да.

Николай посмотрел на кипящую пробирку.

— В силу своей природы я предпочёл бы, чтобы в тот день Персей проиграл скверне. Тогда его история стала бы куда ярче.

Чёрный дым внутри стекла свернулся в маленькую спираль.

— Но сейчас это уже не имеет значения. Сегодняшний день нанесёт сильнейший удар по нынешней эпохе.

Николай поднял взгляд.

— И откроет новую эру нашего мироздания.

***

Когда вспышка света отступила, Персей Гераклид открыл глаза. Он почувствовал перемену раньше, чем зрение окончательно вернулось.

Перед Инициатором простирался бесконечный океан. Вода мерцала зеленовато-бирюзовым светом и уходила за горизонт, будто берег существовал только под ногами Персея. Небо над водой было пустым. Сам океан казался немым, словно никогда не знал волн, или порывов ветра.

Персей опустил взгляд. У берега начиналась длинная лестница, уходящая на дно океана. Вода вокруг неё расступилась, открывая проход к испытанию. Ступени выглядели так, будто веками ждали того, кто сможет использовать их по назначению.

Внизу, сквозь яркую толщу воды, виднелась огромная структура. Огромный храм, созданный не человеческой рукой.

Персей сразу понял, куда должен идти.

«Ясно. Николай был прав. Древо пытается избавиться от меня, но не может сделать слабее. Мою душу и эдеминарное ядро здесь никто не ограничивает».

Персей сжал кулак и поднял взгляд к небу.

Пустота над океаном дрогнула. Из ниоткуда появились десятки облаков. Они стеклись к центру небосвода, где собрались в единую массу и наконец нависли над Персеем.

Затем раздался голос. Нет. Не один голос. Над первым Инициатором зазвучал целый хор:

— Персей Гераклид. Ты пришёл за властью… но что отдашь взамен? Свою память? Человечность? Или ту искру, что когда-то звала тебя защищать слабых?

Персей на мгновение замер. Хор звучал снаружи, но ощущался внутри. Он проходил сквозь разум, касался души и становился частью этого пространства. Всё стало ясно. К нему обращалось Древо Скорби.

Диалог был первой проверкой решимости в испытании, которое сегодня могло изменить ход истории.

Персей принял вызов с гордостью.

— Я уже отдал всё, — сказал Персей. — Теперь я клинок в руках господина. Его воля — моя истина.

Облака над головой Гераклида пришли в движение. Они метнулись в стороны и образовали кольцо. Внутри него вспыхнуло изображение прошлого.

Персей увидел себя человеком. Улицы старого Низакриса. Детский смех. Люди, которые узнавали его и улыбались. Он стоял среди детей, смеялся вместе с ними и выглядел так, будто ещё верил в простые вещи.

Хор Древа Скорби снова зазвучал над океаном:

— Ты забыл, каково это — быть героем? Или просто притворяешься, что не слышишь их голоса?

— Герои гибнут, — сказал Персей. — Я выбрал выжить. Чтобы Низакрис больше никогда не пал. Даже если ради этого придётся стать чудовищем.

Хор Древа Скорби ответил без паузы.

— Ты боишься, что твой король увидит эту слабость? Что он отвергнет тебя, узнав, как сильно ты жаждешь прощения тех, кто погиб в твоей ярости? Тех, кого поглотила перестройка твоего родного государства?

Персей на мгновение замолчал. Потом его пальцы сжались в кулаки.

— Он уже знает.

Голос прозвучал тише, но в нём появилась сталь.

— И всё равно доверяет мне. Это больше, чем я заслуживаю.

Эдеминарная энергия вырвалась из тела Персея и ударила в небеса.

— Поэтому не смей пытаться меня остановить!

Океан дрогнул.

— Никто, кроме моего великого царя, не имеет права мне указывать! Я пришёл сюда, чтобы внедрить скверну в твоё чрево и в будущем уничтожить привычный порядок Эдема!

Персей поднял голову к облачному кольцу.

— Я стану первым гвоздём в крышке гроба мифологического строя!

Когда нога Персея коснулась первой бронзовой ступени, мир окрасился кровью. Вода вокруг стала алой, будто в этом океане погибли тысячи воинов. Головная боль пронзила Персея. Внутри разума, глубже самой души, прозвучал нечеловеческий голос:

— Для того, кто был рабом… в тебе слишком много дерзости.

Шипящий шум поглотил сознание.

Океан забурлил тысячами отдельных котлов, пространство содрогнулось, и волны попытались вырваться из собственных границ.

Затем всё снова поглотил белый свет.

Персей прищурился.

Через несколько мгновений мир изменился.

…

Персей стоял на небольшой поляне у подножья гор, на которых был возведён Низакрис. Перед ним раскрылись странные врата, похожие на рану в пространстве. Из разлома лился ослепительный белый свет.

Персей нахмурился. Ярость, боль и обида поднялись внутри, разрастаясь, как корни древних деревьев. Он прекрасно понимал, какие события показывает древо.

То самое прошлое…

Гераклида заставили смотреть на него в форме бесплотного духа. Без права вмешаться и изменить хотя бы один шаг.

За спиной Инициатора прозвучал до боли знакомый мужской голос.

— Здравствуй, я.

Персей ожидал подобного. Он отреагировал спокойно, хотя кулаки сжались крепче, готовые к бою.

Первый Инициатор повернул голову и увидел самого себя — Персея Гераклида из прошлого. Ещё человека. Ещё героя Низакриса.

Образ встал рядом с первым Инициатором и посмотрел на врата, за которыми начиналась их общая история.

Персей бросил на него злой взгляд.

— Ясно. Древу Скорби мало заставить меня смотреть на прошлое. Оно ещё хочет, чтобы я обсуждал это с самим собой.

Инициатор усмехнулся.

— Какая дерзость. Нет. Какой убогий способ остановить моё шествие. Я ожидал большего от одного из величайших мировых деревьев.

— Вспоминать прошлое нормально для резонантов, — спокойно ответил образ. На его лице держалась героичная улыбка. — Чаще это происходит во время медитации или сна. В твоём случае всё иначе. Ты отказываешься вспоминать главную историю нынешнего себя, поэтому её придётся показать силой.

— Обычно резонанты вспоминают величайшие подвиги, — холодно сказал Персей. — Это укрепляет связь с духовной основой и эдеминарным ядром. Один из путей развития эго, стоящего в основе всего.

Царь скверны посмотрел на врата.

— Но мне это не нужно. Особенно в таком виде.

Персей замолчал на долю секунды. Он не понимал, к кому обращается: к самому себе или к Древу Скорби. Это и не имело значения. Уважения он проявлять не собирался.

— Ты посмел показать мне самый отвратительный день в моей истории. День, когда Персей Гераклид перестал быть человеком и стал отверженным.

— Самый отвратительный? — переспросил образ. — Возможно. Но именно в этот день ты получил один из своих величайших подвигов.

— Потеряв почти все прежние, — сказал Инициатор. В этих словах впервые прозвучала печаль.

Образ усмехнулся.

— Я и не думал, что ты переживаешь из-за этого.

— Не переживаю.

Персей оборвал его голосом, полным стали.

— В моей душе нет печали. Единственное разочарование в том, что мне пришлось стать слабее именно тогда, когда пришло время присягнуть моему царю.

Глава 55 — Падший герой: Взгляд в прошлое

***

Персей едва договорил, как на поляне появились двенадцать воинов в мерцающих доспехах Низакриса. Они шли к вратам с решимостью людей, которые ещё не знали, с какой силой столкнутся. Впереди шёл Персей Гераклид. Тогда ещё герой Низакриса.

Увидев себя прошлого, первый Инициатор осмотрел и остальную группу, готовящуюся войти в неизвестность. Он знал каждого. Товарищи. Старые друзья. Верные соратники. При взгляде на них память сама подняла события того времени.

Сначала врата не вызывали особых проблем. Они возникли у подножья горы и оставались невидимыми для большинства жителей Низакриса. Тогдашний король не знал, что они собой представляют, поэтому выжидал удачного момента, чтобы начать изучение.

Но Персей и другие резонанты чувствовали угрозу. Даже с вершины самой высокой башни государства они ощущали ужасную эдеминарную энергию, которая вырывалась из разлома. Она давила на кожу, пробирала холодом и заставляла тело покрываться потом.

Воины не хотели подвергать жителей Низакриса опасности. Поэтому собрали небольшой отряд из двенадцати воинов и отправились к вратам. Взяли лучшее оружие. Самые прочные доспехи. Всё, что могло помочь им выжить.

— Как же мы были глупы…

Первый Инициатор усмехнулся своему прошлому. Даже под монструозной маской на его лице на миг появилась почти тёплая улыбка.

— Рванули в бой, даже не представляя, что нас ждёт. Не подготовили план. Не продумали стратегию. Не подумали об отступлении.

Инициатор посмотрел на молодых воинов, идущих за прежним Персеем.

— Просто шли вперёд, уверенные, что помогаем государству. Идиоты.

— И что изменилось с тех пор? — усмехнулся образ прошлого Персея.

Инициатор повернул к нему голову.

— Ты искренне считаешь, что, став царем скверны и первым Инициатором разлома, отринул себя прежнего. Но я не согласен. Ты почти не изменился.

Образ посмотрел на врата.

— Ты всё так же рвёшься в бой и не думаешь о последствиях, если на кону Низакрис или воля твоего царя. Даже сюда ты прибыл с полной уверенностью, что исполнишь его приказ.

Образ улыбнулся.

— Так разве ты изменился? Разве отринул себя прошлого?

— Да, — в голосе Инициатора прозвучала нерушимая сталь. — Я отрицаю себя как героя. Я больше не тот, кем был раньше. И не имею права делать вид, что ничего не произошло. Тот, кто спокойно смотрит, как солдат его народа обращают в чудовищ, не может зваться героем.

Персей замолчал лишь на миг, будто заранее обрывая следующий вопрос.

— Но во мне нет печали о прошлом. Я принял себя. И живу так, как должен.

Образ не ответил.

Оба Персея посмотрели на третьего — того, кто вместе с товарищами вошёл в белоснежные врата.

После перехода резонанты старого Низакриса и невидимые зрители оказались в сжатом мире. Перед ними возвышался огромный замок из белого мрамора. Остроконечные шпили пронзали искусственное небо. Белые стены отражали холодный свет и казались выточенными из снега, который никогда не таял.

— Кости Безымянного короля… — вырвалось у Инициатора.

— В то время ты и представить не мог, что этот замок является порождением мифологического паразита.

— Сейчас я это знаю, — жёстко ответил Персей. — Но и на это плевать. Ведь…

— Да, — усмехнулся образ. — Ты, оставаясь потомком самого Геракла, больше никак не связан с паразитом, который оставил шрам на истории твоей семьи, — образ взглянул на Инициатора. — Даже жаль. Ты ведь происходил из главной ветви семьи Гераклид. Потомок человека, что мог сравняться с богами. Когда-то подвиги Геракла были основой твоей силы. Теперь от той связи почти ничего не осталось.

Первый Инициатор смотрел на массивные стены замка и не мог скрыть эмоций, поднимавшихся внутри. Это было место, которое он пытался стереть из памяти. На мгновение показалось, он готов нанести удар по самому воспоминанию, лишь бы разрушить этот белый мрамор и всё, что за ним скрывалось.

Образ, созданный древом, не стал смеяться. Он понимал чувства Персея. В силу своей природы он даже разделял их.

— И всё же ты хорошо помнишь это место.

— Естественно, — Инициатор не отвёл взгляда от замка. — То, что я никогда не вспоминал эту историю после становления Инициатором, не значит, что я забыл её. Я отринул прошлое, став новым собой. Но я помню каждого товарища. Каждый день, проведённый с ними, — его голос стал ниже. — Я не горюю из-за их утраты. Но никогда не позволю себе забыть их. Я просто иду вперёд, исполняя волю моего царя, чтобы создать мир, о котором они тоже мечтали бы, если бы остались живы.

— Значит, даже у тебя, верного подданного своего царя, осталась собственная цель?

— Моя цель — цель моего царя. Я разделяю её и уверенно иду к ней.

Воины Низакриса переступили порог белоснежного замка. Их встретили холод и тишина. Белые коридоры, украшенные серебряной резьбой, казались слишком чистыми для места, где должна была жить угроза. Воздух звенел напряжением.

Потом из глубины зала вырвались чудовища. Орды живых доспехов обрушились на воинов без предупреждения. Стальные фигуры, вооружённые клинками, молотами и алебардами, двинулись с беспощадной скоростью.

Реакция резонантов была мгновенной. Щиты сомкнулись. Оружие вспыхнуло эдеминарной энергией. Боевые кличи разорвали холодную тишину замка. Никто не понимал, откуда взялись эти существа. Но все поняли главное… Назад дороги не было.

— Смертоносная битва, — сказал образ, глядя на кровопролитие. — Ты сражался как настоящий герой. Убивал монстров и защищал товарищей. Великий…

— Перестань, — Инициатор даже не посмотрел на образ. — Я не хочу слушать комментарии об этой битве. Особенно о её величии. Мы оба знаем, чем закончился тот день.

Шаг за шагом. Бой за боем. Отряд Персея добрался до врат тронного зала, где их ждал владыка замка. В живых осталось семеро. Их тела покрывали страшные раны. Даже Персей, сильнейший в отряде, едва держался на ногах. На груди зиял разруб от огромного меча — рана, которую почти невозможно было исцелить.

Силы заканчивались. Поэтому они не стали тратить время. Огромные врата высотой больше десяти метров распахнулись, и воины вошли в тронный зал. Помещение сияло величием и светом. Белые плиты пола отражали сияние гигантской люстры, собранной из семи тысяч хрустальных осколков. В самом сердце зала стоял огромный трон.

Увиденное уничтожило остатки надежды. На троне сидело гигантское человекоподобное существо, будто высеченное из цельного куска белого мрамора. Оно не двигалось. Белые одежды с золотыми узорами делали его похожим на древнего короля. Над головой сиял огромный золотой диск, напоминающий солнце.

Но резонантов поразил не облик монстра… Тело существа, которое должно было казаться непобедимым, пронзали десять огромных клинков из кристаллизованной скверны. Алая кровь стекала по белому мрамору и растекалась по полу.

Но это было только начало ужаса, который в тот день ждал Персея Гераклида.

Наблюдавший Инициатор скрипнул зубами. Его рука медленно потянулась к луку. Он принял необходимость смотреть на прошлое. Принял воспоминание. Принял даже эту боль. Но финал того дня его душа всё ещё отвергала.

Образ прошлого Персея перевёл взгляд с тронного зала на нынешнего Инициатора. В его глазах появился интерес. Он хотел увидеть, чем закончится попытка выстрелить в собственную память.

— Не смей меня останавливать, — произнёс Инициатор. — Стоит мне пожелать, и эти образы прошлого будут разрушены.

— Я и не собирался, — кивнул образ. — В любом случае это ускоренная версия твоего прошлого. Если бы ты решил вспомнить всё сам во время медитации или увидел это во сне, воспоминание было бы ярче. И подробнее.

Наблюдатели снова посмотрели на тронный зал.

История приближалась к финалу. Воины Низакриса ещё не успели осознать, что именно произошло в белоснежном замке, когда реальность вокруг них пошла трещинами. Скверна наполнила воздух. Пространство окрасилось гнетущим алым оттенком. Потолок зала покрылся сетью разломов. Вскоре камень не выдержал. Потолок рухнул с грохотом, заглушив крики.

Над тронным залом раскрылась чёрная дыра. В ней показалась Кровавая луна. Она напоминала огромную сферу из пульсирующей скверны. В центре сферы открылся гигантский глаз.

Звериный ужас обрушился на резонантов Низакриса. Все, кроме Персея, инстинктивно пали на пол и взмолились о пощаде. Алый свет обволакивал их тела, а воздух становился плотнее с каждым ударом сердца.

Но было поздно.

Из Кровавой луны вырвались щупальца скверны. Они и схватили солдат Низакриса. Жизни оборвались почти сразу. Один за другим товарищи Персея погасли, даже не успев мысленно попрощаться с теми, ради кого пришли сюда.

Только Персей остался жив. Четыре щупальца обвили его тело и подняли над землёй. Кровавая луна устремила взгляд на героя Низакриса. Гигантский глаз прищурился, будто насмехался над добычей, которая ещё пыталась сопротивляться.

Тогда разум Персея пронзил голос:

«Я избираю тебя».

Всё вокруг замерло. Сфера скверны раскрылась, как алые врата, и щупальца втянули Персея внутрь. В огромном коконе его встретили не боль и не смерть. А юная, привлекательная девушка. В строгом платье, сотканном из скверны. За её спиной раскрывались странные крылья, усыпанные монструозными глазами, а белоснежные волосы падали на плечи. Лицо могло бы показаться миловидным, если бы не огромный шрам вокруг губ. Казалось, когда-то её рот пытались разорвать клыками или когтями.

Персей не успел осознать истинный облик владычицы скверны. Девушка обняла его так, будто прижимала к себе родное дитя.

— Я выбрала тебя. Я дарую тебе силу.

— Ты убила моих товарищей, а теперь говоришь о даре? О какой-то чертовой приемтсвенности?!

— Таков путь, Персей. Когда-то я хотела наделить этой силой твоего предка. Но он оказался глуп, — она прижалась ближе. — Ты же, прошу, не отказывайся.

— Да пошла ты к чёрту!

Персей Гераклид закричал от ярости и впился зубами в шею владычицы скверны.

Осквернённая кровь хлынула наружу фонтаном. Кровавая луна закричала. Слёзы и кровь потекли по её лицу, крылья за спиной забились, глаза на них распахнулись от боли. Девушка пыталась вырваться, но было поздно. Душа Персея вступила в резонанс со скверной. Она вцепилось в чужую силу, как хищник в живую плоть. Скверна вокруг начала пульсировать, поглотила обоих с ног до головы и сомкнулась плотным коконом.

Внутри вспыхнула сила, которая пыталась слить Персея и Кровавую луну в единую форму. Скверна тысячами острых игл пронзила тело воина. Мышцы рвались. Кости ломались и собирались заново. Разум, душу и эдеминарное ядро разрывали на части, а затем сшивали грязными нитями чужой власти. Персей закричал. Его кожа окрасилась цветом скверны. Эдеминарное ядро — душа исказилась. Так человек по имени Персей Гераклид, великий герой Низакриса, стал новым отверженным. Однако его душа коснулась природы Кровавой луны. В хаотичном союзе он не подчинился. Он получил власть, а также разорвал оковы скверны, которыми Кровавая луна управляла всеми в мире отверженными.

— На этом всё!

Голос нынешнего Персея разорвал воспоминание. Первый Инициатор сорвал массивный лук со спины и с яростным криком взмахнул оружием. Эдеминарная энергия и физическая мощь смешались в одном ударе. Волна силы смела поляну, замок, тронный зал, Кровавую луну и образ прошлого Персея. Воспоминание испарилось, превратилось в клубы цветного дыма и рухнуло обратно в реальность испытания. Стены алой воды вокруг пошли широкими кругами.

— Достаточно игр, древо.

Персей стоял посреди лестницы, тяжело дыша.

«Отверженные. Существа, рождённые влиянием чудовища, повелевающего скверной. Раньше они могли быть любыми живыми существами. Теперь стали осквернёнными телами, порабощёнными силой Кровавой луны. Её личной армией».

Персей поднял взгляд.

«Но я отличаюсь от них».

— Я не обычный отверженный! — голос Персея ударил по океану. — Я тот, кто одолел и получил силы Кровавой луну! Я Персей Гераклид! — скверна вспыхнула вокруг Инициатора. — Нынешний владыка скверны!

Мир изменился.

Алый цвет отступил, уступая место ядовито-зелёному сиянию. Теперь Персея окружал не океан окровавленных трупов, а море кислоты, в глубине которого дрожали тёмные силуэты.

Инициатор принял перемену спокойно. Преодолев оставшуюся часть лестницы, Персей достиг дна и остановился перед храмом.

Ядовито-зелёная вода обволакивала древнюю постройку, превращая её в сюрреалистичный кошмар. Колонны, заросшие ракушками и кораллами, напоминали кости великанов, торчащие из морской могилы. Стены покрывали водоросли, ил и фрески. На них Гидра пожирала города. Разрушение было изображено с такой жестокостью, что даже камень будто помнил крики тех, кто видел её ярость.

В центре храма возвышался трон из костей. Человеческие черепа и позвоночники сплетались в жуткий пьедестал, источая бледно-зелёное свечение.

На костяном троне восседала Гидра. Её многоголовое тело занимало центр святилища. Шеи извивались среди черепов, пропуская сквозь чешую ядовито-зелёный свет. Каждая голова смотрела на Персея по-своему: с холодной злобой, голодом, насмешкой, презрением и древней ненавистью. Чешую покрывали тина и ракушки. С клыков стекала смертельная слюна.

Эта Гидра была воплощением храма. Проклятием и памятью о рождении чудовища, которое Персей однажды погубил, завершив подвиг своего предка.

Персей осмотрел врага, спокойно кивнул и достал лук из-за спины.

— Что ж…

Инициатор не успел договорить.

По храму прокатился голос:

— Герой Низакриса… или его палач?

Персей поднял взгляд. Одна из голов Гидры смотрела на него с насмешкой.

— Как забавно видеть тебя здесь, Персей. Теперь ты носишь маску, чтобы скрыть истинное лицо? Тот, кто убил тысячи своих людей, служит царю-узурпатору?

— Я исполняю волю того, кто спас меня от самого себя, — ответил Персей. — Разве чудовище поймёт, что такое долг?

— Долг? — прошипела вторая голова. — Ты стал цепным псом, чтобы заглушить крики тех, кого растерзал. Твой король использовал твою слабость. Ты боишься, что без него снова станешь монстром?

— Он дал мне цель. Без него я скверна. С ним я оружие. И если для победы придётся сжечь остатки того, кем я был, я сделаю это. Снова и снова.

— Красивые слова, — зашипела третья голова. — Но ты всё ещё избегаешь истины. Может, лучше вспомнишь, какой выбор сделал на самом деле? Стоит ли твоя цель пепелищ старого Низакриса? Стоит ли она криков людей, которые видели в тебе героя?

Пальцы Персея крепче сжали лук.

— Я выбрал искупление. Даже если путь к нему лежит через сам Ад.

Скверна вспыхнула вокруг руки Гераклида.

— А если ты, чёртова змея, решила, что можешь мне помешать, знай…

Инициатор поднял лук.

— Я тебя уб…

Храм содрогнулся от нечеловеческого рёва — пять змеиных голов сорвались с места. Головы Гидры обрушились на Персея с разных сторон и в одно мгновение сомкнули вокруг него смертельное кольцо. Из клыкастых пастей хлынули облака ядовито-зелёного пара.

В этот момент Персей Гераклид усмехнулся.

Глава 56 — Падший герой: Персей Гераклид

***

В разуме Персея, из которого сегодня силой вытаскивали воспоминания, мелькнули два образа. Он нынешний — отверженный-узурпатор в монструозной маске. Он прошлый — человек-герой в сияющих доспехах Низакриса.

— Ты всё ещё там? — прошептал Персей самому себе. — Тот, кто верил, что меч может спасти мир?

Клыки Гидры приблизились.

— Прости. Теперь мой меч лишь инструмент. Но я не позволю Низакрису пасть снова. Даже если ради этого придётся стать тем, кого ты ненавидел.

— Но кто спасёт тебя, Персей? — голоса всех голов Гидры заполнили храм эхом.

— Мне не нужно спасение. Мне нужна победа.

Клыки оказались в паре сантиметров от тела Инициатора. Ядовито-зелёный свет просачивался сквозь раскрытые пасти.

Персей не дрогнул. Он сжал лук и ударил. Невидимый ураган сорвался вслед за движением и разом лишил чудовище пяти голов.

Храм вздрогнул.

Из обрубленных шей ударили фонтаны крови, и тяжёлые брызги обрушились на Персея багровым дождём. Он опустил руку и резким рывком ушёл на пять метров назад, увеличивая дистанцию. Он прекрасно понимал: скоро на месте пяти голов появятся десять.

«Победить её без моего прежнего огня будет проблемой».

Когда Персей был человеком и героем Низакриса, он вступил в резонанс с великим костром предков и получил право контролировать пламя героев. Эта сила не считалась самой могущественной в мире, но для битвы с Гидрой подходила идеально. Огонь прижигал раны, не позволяя головам вырастать заново. И сжигал яд, который сочился из пастей бога.

Персей занял новую позицию и прищурился, изучая тело Гидры. По привычным правилам её следовало лишить всех голов, но у этого бога было ещё одно слабое место. Особая точка на груди, похожая на золотую звезду. Уничтожить её означало убить Гидру.

Когда Персей разглядел звезду на зверином теле, он удовлетворённо кивнул.

«Цель найдена».

«Остаётся ударить».

Гераклид разжал правую ладонь и воззвал к скверне. Тёмная сила собралась возле руки, вытянулась в форму стрелы и кристаллизовалась в пальцах. Персей наложил стрелу на тетиву и прицелился в грудь чудовища.

Но неожиданно лучник замер. Он отвёл стрелу от лука, выпрямил спину и перевёл взгляд на обезглавленное тело Гидры.

«Почему она до сих пор не отрастила головы?»

Храм содрогнулся. Пол, стены, потолок и колонны покрылись сетью глубоких трещин. Отрубленные головы Гидры покраснели, расплавились в густую жидкость и растеклись по камню, впитываясь в окружение.

Из обрубленных шей чудовища вырвалась скверна. Бурлящие потоки ударили наружу и пролились на поле боя тёмным дождём. Кислотно-зелёная вода вокруг загустела, налилась бордовым цветом и стала похожа на живую скверну. Стены, пол и потолок покрылись вязкой черно-бордовой материей.

Затем скверна добралась до тела Гидры. Она окружила бога непроницаемым коконом и поглотила его. Посреди храма, где недавно возвышался трон из костей, застыло огромное пульсирующее яйцо. Внутри него билась новая жизнь.

Персей огляделся.

— Так вот оно как… Я думал, Древо Скорби просто воссоздало храм Гидры, где она обитала до появления на землях Низакриса и нашей битвы.

Персей посмотрел на кокон.

— Но всё иначе. Вместо того чтобы столкнуть меня с одним старым врагом, оно решило смешать силы всех моих самых ужасных противников и создать новое существо.

Персей резким движением выбросил деревянный лук в сторону.

Перед его левой рукой возникла сфера скверны. Она взорвалась, а когда рассеялась, в руке Персея оказался новый лук. Массивная дуга была выкована из цельного куска первобытного метеоритного железа. Вдоль дуги были вправлены бордовые гранаты с неровными краями. Они напоминали осколки застывшей магмы и пульсировали внутренним светом.

Само присутствие лука заставило храм дрогнуть.

— Что ж.

Персей сжал оружие крепче.

— Раз мне предстоит такое испытание, я приму его и покажу всю свою силу.

Следом Персей использовал Осквернённое око хищника. Зрачки Инициатора вытянулись, заострились и приняли звериную форму. Бордовая радужка вокруг них начала пульсировать, впитывая каждое движение кокона, каждую вибрацию скверны, каждый слабый признак будущей атаки. Теперь Персей видел врага не как чудовище, а как добычу.

«Око хищника — глаза, способные видеть слабые места противника. Эта сила никогда мне не принадлежала. Но всё, что однажды столкнулось с моей скверной, было узурпировано».

Гераклид отпустил тетиву — стрела пронеслась через поле боя и вонзилась в бордовый кокон.

Результата не последовало. Стрела пробила внешнюю оболочку, но кокон без труда поглотил её, будто та была всего лишь каплей, упавшей в болото.

Затем по поверхности кокона прошла трещина. Она беззвучно изогнулась сверху вниз и расколола структуру пополам. Кокон раскрылся. Существо внутри показалось наружу, и даже Персей на мгновение пошатнулся.

Перед Инициатором больше не стоял образ бога. Это был новый отверженный, чья сила давила на саму реальность.

«Так Древо способно и на такое…»

Из оболочки вышли четыре массивные лапы. Они вытянули наружу львиное тело, покрытое бронёй из осквернённой чешуи и костяных пластин. На груди чудовища всё ещё горела золотая звезда. Следом из кокона вырвались десять длинных шей, усыпанных острыми шипами. На концах раскрылись змеиные головы с клыками, сквозь которые просачивался бордовый свет.

Шеи разошлись в стороны, поднялись к потолку и взорвались рёвом. Эдеминарная энергия плотной волной прошла по храму. Камень покрылся новыми трещинами.

Одна из голов осквернённой Гидры метнулась к остаткам кокона. Клыки разорвали скверну, и чудовище поглотило её как дополнительный источник силы.

Затем монстр заметил Персея и сделал свой ход. Из стен, потолка и пола, покрытых скверной, вырвались новые головы Гидры. Их шеи выросли прямо из осквернённых поверхностей затопленного храма. Пасти раскрылись, глаза вспыхнули, и все они рванули к одной цели. К Персею Гераклиду.

Смертоносные пасти окружили Инициатора. Бордовый свет бил из глоток, клыки смыкались со всех сторон, загоняя его в пространство без выхода.

Увернуться было невозможно, но Персей не растерялся. Он снова воззвал к скверне, и в его свободной руке возник огромный клинок.