Дзюпосле

Глава 1

- Красавчик, ну что, хочешь, чтоб тебе подогнал новинку? Свежая модель мужских «периферийных устройств». Подключаешь к нейроинтерфейсу – и можно хоть горы сворачивать!

- Э-э… благодарю, но мой "заводской комплект" ещё ого-го, – лениво ответил Илья Синицын, даже не поднимая глаз.

- С таким лицом, дружище, у тебя скоро обе руки будут заняты красавицами! Даже боги не устоят перед такой нагрузкой на тело. Ну а если всё-таки….

Чтобы прекратить этот нескончаемый словесный поток, Илья молча вытащил из витрины новенькую "Большую пушку", расплатился и с показным равнодушием шлёпнул коробку на полку за своей спиной.

В магазинчике повисла долгожданная тишина. Илья взял с прилавка чашку только что заваренного чая "Полное небо звёзд" – аромат тонко тянулся к нему, смешиваясь с запахом тёплого дерева. Он сделал короткий, но насыщенный глоток, и взгляд его скользнул к стеклянной витрине.

На часах было девять вечера. Летняя жара, державшая весь день, наконец спала, и по тихим улочкам провинциального городка Новоалтайска потянуло свежестью.

За пределами узкого переулка, где приютился его магазин, ещё слышались крики уличных торговцев – последние попытки заманить прохожих к прилавкам.

Голографические вывески над рядами ярко мигали, выкидывая в воздух заманчивые надписи:

"Безопасно! Чисто от вирусов! Взломанные версии: "Щит Золотого Колокола", "Ладонь, Раскалывающая Памятники", "Удар Летящей Лианы"…"

Пара отчаянных парней с залихватским видом сидела на корточках прямо у прилавка, вглядываясь в демонстрации боевых приёмов на мини-экранах. Похоже, мысль о возможном вирусе или краже данных их заботила меньше всего – главное, чтобы техника била зрелищно.

У самого входа на улицу стоял высокий цифровой рекламный щит, который переливался огнями, словно новогодняя витрина. На нём нескончаемой каруселью сменялись улыбающиеся девушки – каждая в лёгком свете неоновой подсветки выглядела как сошедшая с обложки глянца. Под ними жирными, броскими буквами сияла надпись:

"Персонализированный спутник Дзюпосле на каждый день" – симулятор парного совершенствования. Ограниченная серия!

Неудивительно, что прямо у подножия щита уже толпились мужчины всех возрастов, притягиваемые этой виртуальной красотой, как мотыльки на свет.

Два года пролетели, словно один короткий сон. Илья Синицын заметил, что улица Белоярская почти не изменилась с того самого дня, когда он впервые сюда приехал. Всё тот же смешанный запах жареных беляшей, дешёвого чая из пакетиков и выхлопных газов витал в тёплом воздухе.

ВРУУМ!

Отдалённый рокот мотоциклетного двигателя прорезал вечернюю тишину и стал быстро нарастать.

Из-за поворота вынырнул мужчина в простом, неброском сером одеянии практикующего Дзюпосле. Он резко притормозил у входа, и яркий свет фар полоснул по вывеске: «1000 мелочей Синицына».

Он спрыгнул с мотоцикла с ловкостью, отточенной годами, распахнул дверь, и в маленьком помещении тут же запахло ночным ветром, горячим металлом двигателя и дорожной пылью.

- Синицын, церемония посвящения учеников уже вовсю идёт. Президент велел доставить вас немедленно, – произнёс он торопливо, сложив кулаки в знак уважения.

На груди его одеяния выделялась вышитая эмблема в виде ленты Мёбиуса, в ободке которой серебром сверкали слова: "Сын Даун". Это был знак принадлежности к борцовскому клубу полубокса, а сам гость – один из так называемых очистителей Росы, людей, что помогали гармонизировать энергию и оборудование клиентов.

В те времена обогатители и очистители Росы ещё сохраняли вес в обществе. Но почти все они работали при крупных гильдиях или корпорациях, и потому с соплеменниками старались быть подчеркнуто вежливыми.

- Подождите минуту, переоденусь, – спокойно ответил Илья, словно речь шла о походе в ближайший киоск за газетой.

Несмотря на свой синий пояс, он и тени высокомерия не показывал. Очиститель Росы только тяжело выдохнул, покосился на часы и стал разглядывать магазин.

Помещение было простым и немного старомодным. Слева у окна стоял массивный стол с вытертой до блеска столешницей, справа – высокие полки, забитые товарами. Запах старого дерева и масла для смазки деталей смешивался с тонкими ароматами чая, тянущегося с верхнего этажа, где, судя по всему, были жилые комнаты.

На полках стояли странные, но аккуратно разложенные предметы: устаревшие кибернетические руки, аккуратно упакованные комплекты искусственных энергоканалов тела и вдруг – в самом центре – нелепо торчала коробка с надписью "Большая Пушка".

Гость невольно приподнял бровь. Для синего пояса – выбор, мягко говоря, несерьёзный.

По бухгалтерским сводкам гильдии было известно, что "1000 мелочей Синицына" не пользовался особым влиянием на Белоярской. Илья не спонсировал молодых учеников, не вкладывался в дорогостоящие проекты совершенствования – снаружи могло показаться, что он даже сам не в состоянии поставить себе элитные имплантаты.

Если бы он когда-то не вытащил из беды сына президента гильдии – и не заручился поддержкой старика Хохлова – вряд ли бы вообще получил синий пояс.

Церемония принятия в ученики была не просто формальным обрядом, а целым событием, которое устраивал борцовский клуб. Она давала своим участникам шанс не только представить новых подопечных, но и найти спонсоров, готовых вложиться в их обучение и оснащение.

"1000 мелочей Синицына» вряд ли мог себе позволить подобную роскошь. Илья приходил туда каждый раз скорее по двум причинам: завязать знакомство с талантливой молодёжью, используя свой синий пояс, и иногда – тихонько порыться в залежах старины, которые иной раз попадались на таких мероприятиях.

Но в этот раз всё было странно: церемонию внезапно перенесли на вечер, да ещё и выбрали место, о котором никто толком ничего не знал.

Илья, как водится, застрял в делах и опоздал. Пришлось президенту клуба отправить за ним кого-то из своих людей.

Пока Синицын в соседней комнате переодевался в официальную мантию, очиститель Росы стоял в дверях и разглядывал его с любопытством. Он давно хотел взглянуть на самого молодого и, пожалуй, самого непринуждённого обладателя синего пояса в клубе.

Все привыкли видеть Илью в его любимой тёмно-синей толстовке с капюшоном, который он всегда натягивал так низко, что лица почти не было видно. А теперь капюшон снят – и на свет открылось лицо, словно созданное для обложек: высокая переносица, мягкий изгиб бровей, глаза, в которых мелькал то ли смех, то ли усталость, и лёгкая, будто врождённая улыбка.

Красавец – и спору нет. Неудивительно, что шёпотом судачили: мол, он обаял дочь президента, и именно это помогло ему занять своё место в клубе. Честно сказать, с таким лицом он мог бы зарабатывать неприлично много даже в клубах парного совершенствования.

Высокий, поджарый, он выглядел бы совершенно обычным парнем, если бы не бросавшиеся в глаза модификации: угольно-чёрная кибернетическая правая рука и встроенный прямо в грудь нейронный интерфейс.

В грудь? Это уже странно. Обычные нейроинтерфейсы ставят на затылок. Хотя… видел он и таких, кто вживлял их в совсем уж неожиданные места. У каждого свои причуды.

Илья накинул плащ, проверил, что гость отвлёкся, и опустил взгляд на свою искусственную ладонь. Белая "линия жизни" всё ещё была полна, а это значило, что "телефон" внутри заряжен на все сто.

Сегодняшняя церемония обещала быть необычной. Стоит держать ухо востро.

Эта правая рука была с ним с самого пробуждения в новом теле. Внутри — древний смартфон из той эпохи, когда он ещё был обычным человеком. Данные стёрты подчистую, программы не запускаются, приложения современности на нём не работают. Сначала он считал его бесполезным сувениром, пока однажды, по рассеянности, дважды не ввёл неверный пароль.

Ладонь едва заметно вздрогнула, и вдруг – разом погасли все умные приборы и сетевые устройства в радиусе трёх метров.

Потом последовали эксперименты. Оказалось, что эффект распространяется и на очистителей Росы с кибернетическими имплантатами – и главное, никто не мог отследить источник помехи.

Правда, был и минус: батарея садилась стремительно, а сам эффект длился всего восемь секунд.

Как это работало, он не знал. Но одно было ясно – пока что это его лучший козырь в игре на выживание.

Очиститель Росы натянул шлем так низко, что тень от козырька скрыла даже подбородок, прикрывая эмблему клуба – словно боялся, что кто-то на улице его узнает. Он рванул ручку газа, и мотоцикл взвыл, резанув тишину, а потом, резко вильнув, нырнул в тесный, пахнущий сыростью переулок.

Холодный воздух с лёгким металлическим привкусом бил в лицо Илье Синицыну. Ветер цеплялся за ворот, пробирался под одежду, а вместе с ним из глубин памяти поднимались образы – будто старые, чуть выцветшие кадры из забытого кино.

Когда-то он умирал. Рак печени в последней стадии. Счёт шёл на недели, и врачи говорили ровно, без иллюзий. Родители цеплялись за каждую соломинку – уговаривали целителей, пробовали новейшие препараты, тратили последние сбережения, но болезнь лишь сильнее сжимала его изнутри.

В конце концов Илья смирился. Подписал согласие на донорство, чтобы хоть компенсация после его смерти помогла родителям дожить старость без долгов.

А потом… проснулся. Абсолютно здоровым. В другом времени. Другом мире.

Хохлов, старый хозяин антикварного магазинчика, рассказывал: в то утро какой-то нервный мужик пригнал грузовик со всяким хламом и, косо озираясь, сбросил всё почти за бесценок. Старик сразу заподозрил – наверняка контрабанда. В Новоалтайске подобное никого не удивляло.

Разбирая кучи старого железа и тряпья, Хохлов наткнулся на странный цилиндрический контейнер – металлический, чуть потёртый, но герметичный. Похож на что-то из медицинских отходов. Он откатил его к стоку, возился инструментами, пока крышка не поддалась.

Вместе с тусклой, чуть липкой жидкостью наружу вылился Илья.

Сначала старик замер, решив, что перед ним труп, и даже успел подумать, что на органы повезло нарваться целыми. Но "труп" вдруг сел.

Опыт чтения сотен фантастических романов сработал на инстинктах – Илья тут же притворился немым и с "потерей памяти". Лишние вопросы и проверка документов в таких случаях редко заканчивались хорошо.

Теперь он был благодарен Хохлову – ведь тот вполне мог отправить его по запчастям на чёрный рынок, но вместо этого приютил и накормил.

Чувство было странным: не попадание в другой мир, а словно шаг в иную временную линию. Интернет называл его прошлое "Старой эрой". Но если это будущее, то как здесь оказалось его сознание?..

Он так увлёкся мыслями, что почти не заметил, как мотоцикл очистителя нырнул в лабиринт кривых улиц, пустырей и промзон, пока впереди не показалась тёмная громада заброшенной фабрики.

- И на кой чёрт церемонию сюда тащить? – пробормотал Илья про себя. – Или у клуба дела с недвижкой совсем в трубу пошли?..

Он настороженно оглядывался, мысленно прикидывая, можно ли будет рвануть на этом байке, если всё пойдёт наперекосяк.

И тут боковая дверь склада тихо, словно по маслу, отворилась, выпуская в ночь узкий клин жёлтого, пыльного света.

У ворот их встретили двое наблюдателей, холодно скользнув взглядом по лицам и сверив данные с клубным реестром. Лишь убедившись, что перед ними действительно Илья Синицын и его спутник, они пропустили их внутрь.

Внутри царил полумрак. Лампы под потолком редким ожерельем свисали с толстых ржавых цепей, давая тусклый, жёлтый свет, который едва касался бетонного пола. Вдоль стен, словно тени, стояли охранники спортивного клуба полубокса. Их бронежилеты поблёскивали, а из-под шлемов виднелись настороженные глаза.

Склад был огромен – воздух внутри пах пылью, машинным маслом и чем-то ещё, сладковато-металлическим, как у старого железа.

Большинство спонсоров уже выбрали себе учеников и разошлись. Остались лишь несколько человек, сбившихся в небольшую группу возле президиума, где вёл разговор глава спортивного клуба.

Звук двигателя мотоцикла эхом прокатился по бетонным стенам, и те, кто остался, обернулись почти одновременно.

- Синицын, в этот раз ты и правда успел в самый последний момент, – голос был хрипловатый, но уверенный.

К ним шагнул мужчина лет пятидесяти с крепким, ещё не утратившим силу телосложением. На нём было тёмно-голубое одеяние практикующего Дзюпосле, мягко шелестящее при движении. Вместо правой руки – искусственная конечность из углеволоконного материала, в которой при свете ламп мелькали золотые узоры, тонкой резьбой складывающиеся в извивающихся драконов. Там, где у обычного человека был бы глаз, у него горела крошечная ало-рубиновая точка – высококлассный лазерный имплант, который смог бы распознать лишь опытный специалист.

Это был Лев Цуканов, президент спортивного клуба полубокса.

Илья коротко кивнул в знак приветствия:

- Господин президент, извиняюсь за опоздание. Дорога вышла длиннее, чем этого ожидал. Но всё же… почему церемонию на этот раз решили устроить в таком глухом месте?

Лев, не говоря ни слова, развернулся и указал на тяжёлую железную дверь сбоку. Металл её был покрыт матовыми пятнами ржавчины, а массивный замок казался старше самого здания.

- Поймёшь, как только войдёшь, – Цуканов чуть прищурился, и его лазерный глаз едва заметно вспыхнул алым. – Остальные уже сделали свой выбор. То, что осталось – твоё.

Илья Синицын так и не разобрал, что за игру затеял президент, но, обменявшись короткими рукопожатиями с другими спонсорами, направился к двери.

За его спиной в локальной сети уже ползли зашифрованные реплики, едва заметно дрожавшие в воздухе, как комариный писк, но Илья делал вид, что их не слышит.

- Опять этот щенок, – скользнула сухая насмешка. – Молодой, красивый, но кожа, как у броневика. Ни одного ученика за всё время, а церемоний не пропускает.

- Да он мастер-нахлебник, – добавил другой голос. – Какой там ученик? У него и костюм для совершенствования – посмешище. Еле на уровне стабилизации фундамента, админа из нашего отеля и то вряд ли уделает, а место занимает.

- Ладно тебе. Всё же свой. Хотя… слышал, кто-то уже приглядывается к его лавке.

Илья не обратил внимания. Подойдя к тяжёлой железной створке, он коснулся её рукавом. Замок, тихо щёлкнув, поддался, и дверь нехотя распахнулась, скрипнув низким, хриплым тоном, будто кашлянула.

За ней открылась просторная, но мрачная комната.

Вдоль стен, в строгих рядах, стояли с три десятка юношей и девушек – все в сине-белых полосатых робах, чуть потёртых на локтях и коленях. На шее у каждого поблёскивал тонкий чёрный ошейник – глянцевый, холодный, с крошечными индикаторами, мигающими зелёным.

Едва они заметили Синицына, спины выпрямились, руки сомкнулись за спиной, и зал наполнился ровной, почти строевой тишиной. Сине-белая форма была слишком узнаваема – тюремная, для тех, кто отбывал срок за лёгкие преступления в новоалтайских колониях. Чёрные ошейники – устройства слежения и сдерживания, невидимая верёвка, которая могла в любой момент дёрнуть за горло по приказу системы.

Одного взгляда хватило, чтобы Илья понял, почему место выбрали столь потаённое. Спортивному клубу полубокса явно не хватало людей. Раз они полезли за рекрутами в тюрьмы, значит, дела шли туго. Видимо, Цуканов смазал нужные ладони и выбрал крепких, здоровых заключённых, у которых в графе "срок" значились мелочи – кражи, драки, незаконные модификации.

Ведь с частными колониями было просто договориться: деньги там ценились куда больше, чем кодексы. А для самих зэков такой шанс был почти чудом – корпорация или гильдия могла дать им крышу, статус и новую жизнь переработчика Росы.

Когда они синхронно приветствовали его, Илья ощутил на себе десятки взглядов. Настороженных, но полных надежды. Он молчал, неторопливо скользя глазами по лицам, будто император, оценивающий новых наложниц.

В помещении было так тихо, что можно было услышать, как где-то в углу тихо трещит старый неон. Каждый из них затаил дыхание, расправил плечи, пытаясь показать себя с лучшей стороны.

Илья пришёл последним – значит, он был для них последним шансом.

Он почти физически слышал их внутренний крик, рвущийся из каждого взгляда:

"Возьми меня! Пожалуйста, выбери именно меня! Я смогу!"

Но в глазах Ильи Синицына эти отчаянные, почти цепляющиеся за него взгляды не вызывали ни жалости, ни снисхождения. Одного сочувствия здесь было мало – в таких местах оно ничего не решало.

Не заметив ни одной по-настоящему особенной фигуры, он чуть откашлялся, расправил плечи и принял вид загадочного знатока, как будто собирался сейчас открыть дверь в потаённые тайны бытия.

- Путь появления зависит от судьбы, – произнёс он медленно, будто взвешивая каждое слово. – Вот что будет: для начала прочту отрывки из руководств по появлению, а тот, кто сможет продолжить строфу, докажет, что его сердце чище, а корни – крепче. Может, нам и суждено быть учителем и учеником.

Заключённые растерянно переглянулись. Обычно синие пояса проверяли силу удара или сканировали нейроинтерфейсы, а этот тип вывалил на них… какой-то устаревший экзамен в стиле "угадай продолжение".

Странно. Слишком уж случайно.

Но выбора у них не было. А ещё – он был моложе других старших мастеров и пришёл последним. Значит… может, как раз он и есть самый глубокий?

Молчаливое ожидание в комнате сгущалось, когда Илья начал:

- Процветание, демократия, цивилизованность….

Тишина. Ни один голос не откликнулся.

- Да будет Сила…, – вдруг перешёл он на другой язык, чем мгновенно выбил из колеи даже тех, кто был готов ответить хоть какой-нибудь чушью.

Понимая, что оба захода провалились, Синицын легко вздохнул и бросил третью строчку, почти лениво:

- Императорский шустовский коньяк….

- Сто восемьдесят за стакан, – тихо прозвучало с края строя.

Слова прозвучали негромко, но в тишине они отозвались, как капля, упавшая в безветренную воду – и тут же все головы повернулись в сторону источника.

В углу стояла молодая девушка. Лицо перепачкано пылью и грязью, из-за чего невозможно было разобрать черты. Волосы – до плеч, спутанные, прядями прилипшие к щеке. Высокая и стройная, но этот силуэт терялся под мешковатой, потёртой тюремной робой. Даже так угадывались мягкие изгибы – словно в глине, скрытой под грубой тканью, дремала статуя.

Под десятками внимательных глаз она не отвела взгляда, а, наоборот, подняла его и встретилась с Синицыным взглядом в упор.

Илья удивился. Метод был чисто импровизацией, никогда раньше не работал, а уж с таким точным ответом…. Но он сохранял спокойную улыбку и медленно двинулся к ней.

- Откуда вы знаете эту строчку?

- Доклад синему поясу: сказала по инстинкту, – ответила она чётко, почти холодно.

Голос – лёгкий, чистый, но сдержанный. Никакой лести, никакого заискивания – как у человека, которому нечего доказывать.

Инстинкт? Просто память тела? – мелькнуло у Ильи. Если у неё нет воспоминаний о Старой Эре, то такое объяснение звучит странно. Врёт? Притворяется, как он сам когда-то, приехав сюда?

Но, видя, что на них смотрят, он не стал углубляться в расспросы.

- Ладно. Пойдём со мной.

Девушка чуть помедлила, но шагнула вперёд. В строю прошёл глухой вздох – последний шанс для всех остальных уплыл.

Синицын знал, что Лев Цуканов как-то компенсирует остальным этот проигрыш.

А вот старшие мастера, увидев, что он действительно кого-то выбрал, потянулись поближе. Разглядели девушку, переглянулись – и ухмыльнулись.

- Новичок без киберники и даже без имплантов для Росы, – хмыкнул один. – Наш халявщик сегодня явно с другим настроением.

- Молодые, знаешь ли… у них сил хватает, – с неприкрытой двусмысленностью заметил другой.

- Чёрт, да она ещё и симпатичная. Как я её упустил? Повезло ж этому хитрецу….

- Да ничего, ничего…, – усмехнулся один из синих поясов, явно не стесняясь в словах. – Просто говорю, что у этого малого извращенца сердце Дзюпосле явно замутнено.

Лев Цуканов окинул взглядом девушку.

Её худые плечи чуть дрожали от сквозняка, тянувшегося от приоткрытой двери склада, но в её позе не было покорности. Он сразу понял – эта никогда не тренировалась. Вся причина, по которой сюда согнали заключённых, заключалась в том, чтобы старшие мастера могли выбрать из более широкого ассортимента. Ведь не каждое тело подходит для пути Росы. А если удастся выцепить природный талант – это находка.

Илья же, похоже, решил наплевать на все правила и выбрал совершенно "чистый лист". Что это, глупость или низменные инстинкты взяли верх?

- Синицын, это твой ученик? – Лев прищурился. – Ты уверен, что не хочешь ещё раз пройтись по рядам?

- Не стоит, господин президент. Надо только оформить всё по документам, – твёрдо ответил Илья.

- Ладно, – Цуканов кивнул. – Обычно выкуп из тюрьмы делится пополам между мастером и клубом, но, раз это твой первый ученик, то закрою твою часть сам.

Илья тут же спрятал кошелёк в карман, наигранно запротестовав:

- Да вы что, президент, как можно такое принять!

Цуканов, не слушая, протянул ему увесистый пульт от отслеживающего ошейника, а вместе с ним – планшет с досье девушки. Его голос потяжелел:

- С этими кандидатами всё непросто. Обучай осторожно, пока она не станет официальным учеником. Уверен, что справишься? Может, приставить к ней помощницу постарше? Ты же знаешь – в этом году могут вернуть отсеивание учеников и мастерских с худшими результатами.

В словах слышалась настоящая забота. Всё-таки Цуканов помнил, что Синицын по-прежнему держится лишь на Сфере Стабилизации Основания.

- Я благодарен, но хочу попробовать сам, – мягко, но без колебаний ответил Илья. – Если будет нужно, обращусь.

Он не собирался допускать посторонних, особенно если это касалось Старой Эры.

Цуканов слегка качнул головой и, пригласив жестом, отвёл Илью в сторону, подальше от ушей.

- Слышал, кто-то пытается прикупить твой магазин?

- Верно, президент. Но продавать совершенно не собираюсь.

- И правильно. Продашь – и старый Хохлов тебе это с того света припомнит. Хочешь, чтобы гильдия отклонила их предложение?

- Не нужно. Уже отказал, – отрезал Синицын.

Он не желал продолжать разговор. Всё его внимание было приковано к девушке. Они коротко попрощались, и Илья вывел её из тёмного, пахнущего металлом и машинным маслом склада.

Только на улице он заметил – очиститель Росы, стоявший у ворот раньше, уже уехал. А в воздухе стояла особая влажность – словно совсем недавно прошёл дождь.

Чёрт. Вот уж действительно, не слишком достойное появление мастера…

- Кхм, – он кашлянул и, ободряюще махнув рукой, произнёс: – Ночной дождь – это хорошо. Пойдём, мой будущий ученик, прогуляемся. У меня к тебе пара вопросов.

В её голове словно столкнулись два голоса. Один – резкий, почти истеричный: "Вот же ж! Я же говорила – красивым мужикам верить нельзя! Он же бомж!"

Другой – спокойный, холодный, почти ленивый: "Заткнись. По крайней мере, он нас вытащил из этой помойки.

- Да, – тихо сказала она вслух, запахнув на себе выданное гильдией поношенное пальто и ускорив шаг, догоняя Илью.

Глава 2

Они шли молча, только редкий шорох гравия под подошвами нарушал ночную тишину. Влажный воздух, пропитанный запахом сырой земли и ржавого железа, цеплялся за кожу, оставляя на губах солоноватый привкус. Где-то вдали глухо ухнула крышка мусорного контейнера, и этот звук почему-то показался Илье Синицыну особенно одиноким.

Он бросил взгляд на девушку, шагавшую чуть позади. Её лицо оставалось непроницаемым, будто вырезанным из камня. Ни тени интереса, ни удивления, ни раздражения. Илья нахмурился.

Если бы я оказался в будущем и вдруг встретил человека, который понимает старую шутку из моего родного Новоалтайска…. Может, и не разрыдался, как потерянный брат, но хотя бы приподнял брови, усмехнулся… хоть как-то отреагировал.

А она? Ни морщинки на лбу, ни блеска в глазах. Может, реально случайно ответила? Нет… скорее всего, просто осторожничает.

Он решил начать издалека, прощупывая почву:

- Ну… и что привело тебя в тюрьму? – спросил он так, словно речь шла о простом приключении.

В её голове два голоса отозвались почти одновременно. Один – резкий, с нервным смешком:

"Что за вопрос, а? Такая красота тратится на такой тупой рот!"

Другой – холодный, как лёд на зимней реке, обрезал слова напополам:

- Нелегальная иммиграция, – бросила она, не удосужившись даже поднять глаза.

Голос её был сух, как потрескавшаяся глина, и так же безжизненен.

Илья Синицын нахмурился. Нелегальная иммиграция… ничего особенного – в Новоалтайске едва ли не треть жителей были приезжими. Но в её исполнении даже привычные слова звучали так, будто их вытащили из ледяной воды и положили на голый металл.

Он усмехнулся краем губ, вытащил руку из кармана и незаметно нажал кнопку светового шокера на пульте отслеживающего ошейника.

- Ах! – выдохнула она, дернувшись всем телом. Пальцы судорожно сжались в кулаки, ноги вжались друг в друга, словно она пыталась удержаться на качнувшемся полу.

Её глаза – миндалевидные, с острым блеском в глубине – метнули в него молнию злости.

Илья же изобразил панику, развёл руками и даже сделал шаг навстречу, будто готов был поддержать.

- Ох-ох! Прости, случайно… забыл, что пульт в кармане, – проговорил он с наигранным смущением.

В её голове два голоса взорвались почти одновременно:

Безумный: "Врёт, как дышит! Дай я ему глотку перегрызу!"

Холодный: "Тихо. Мы не в том положении, чтобы драться."

Безумный: "Только не говори, что тебя заводят такие "тренировки"!".

Холодный: "Закрой рот."

Илья наклонился ближе, так что она могла почувствовать лёгкий запах его дешёвого табака, и тихо спросил:

- Ну а теперь, думаю, ты ответишь честно. В твоём деле указан только номер. Как тебя на самом деле зовут?

Она замялась, и это было странно – будто этот простой вопрос ударил её сильнее, чем электричество. Лицо на мгновение потемнело от внутренней борьбы.

Думая, что она упрямо тянет время, Илья небрежно пошевелил рукой в кармане, пальцы замерли над кнопкой. И тут она схватила его за запястье – крепко, с силой, которой от неё не ожидалось.

- Подождите! Я… я Пепси Вишня, – выпалила она.

Пепси Вишня? Звучало так, словно имя было придумано на ходу, выбрано из названий на бутылках в ближайшем гастрономе. Ну да, нелегальная иммигрантка…. такие редко носят своё настоящее имя.

Он не стал её разоблачать, только хмыкнул:

- Пепси… Вишня. Тёмная, липкая, сладкая… жидкость…, – протянул он с насмешкой.

Она резко подняла голову, и взгляд её стал острым, как осколок стекла.

Безумная: "Извращенец!"

Холодная: "Негодяй!"

Поняв, что её выдуманное имя прозвучало нелепо и неуклюже, она быстро поправилась, словно пыталась сгладить смазанную мазком картину:

- Я… имела в виду Елена. Елена Тихая. Как… тихая, безветренная ночь.

Чуть не прыснул от её нового имени. Ага, что-то тихой она мне не казалась.

- Ну-ну, – Синицын хмыкнул, слегка прищурившись. – Смотри-ка, на этот раз ты смогла связать внятно больше двух слов.

Елена поняла, что её сухое, надменное поведение совсем не вязалось с ролью покорной кандидатки в ученики. И теперь стало ясно, почему Синицын так настойчиво поддевал её, словно проверял прочность тонкой проволоки.

Она промолчала.

- Ладно, Тихая, вернёмся к моему вопросу, – он медленно смаковал каждое слово, как вино. – Эта строчка… "Императорский шустовский коньяк"…. Как ты догадалась, что идёт дальше? Видела раньше где-то?

- Никогда, – отрезала она. – Просто… вырвалось. Словно на языке уже было.

Он вытащил из кармана пульт, положил большой палец прямо на красную кнопку электрошока, и воздух между ними будто сгустился.

- Хотелось бы услышать правду, – произнёс он негромко, но так, что каждое слово отдавало холодком по коже.

Но Елена даже бровью не повела. Она встретила его взгляд прямо, без тени страха.

Лицо, перемазанное пылью и въевшейся в кожу грязью, казалось чужим, расплывчатым, но алые губы и тонкие, чуть изогнутые брови лишь подчёркивали ясность её миндалевидных глаз – глубоких, спокойных, как тихий лесной пруд, в котором вдруг отражается луна.

- Я говорю правду! – в её голосе прозвучала твёрдость, от которой могло защемить в груди.

Он помедлил. Раз, два, три…. И убрал пульт обратно в карман.

То ли она и правда ничего не знала, то ли играла в простушку – у него ещё будет время, чтобы разобраться.

Холодный голос Елены:* «Хмф… Пожалуй, он едва…»

- Ах! – резкий, горячий укол пронзил её тело, перебив мысль на полуслове. Синицын снова ткнул кнопку.

Всё её тело дёрнулось, мышцы словно закаменели и напряглись, а по ногам растеклась предательская слабость, заставив снова свести их вместе.

Безумный голос Елены: "К чёрту это "едва"! Этот гад – законченный садист!"

- Просто напоминаю тебе, – его голос был почти насмешлив, – что с будущим хозяином надо говорить свободно. Поняла?

Елена нахмурилась, щеки надулись, словно у обиженного ребёнка, но она всё же кивнула. Илья хлопнул себя по лбу.

- Вот же память дырявая! Забыл спросить самое главное… Елена, ты вообще хочешь быть моей ученицей?

Он ухмыльнулся, делая шаг ближе:

- Расслабься. Твой будущий наставник верит в демократию. Не хочешь – прямо сейчас отправлю обратно в тюрьму. Ну?

Слово "тюрьма" прозвучало, как глухой удар ключом о решётку. Елена мгновенно затрясла головой и, чуть склонившись, проговорила:

- Нет, нет! Ученик Елена Тихая будет следовать наставлениям Учителя!

Безумный голос Елены: "Честно, тюрьма сейчас кажется надёжнее, чем этот тип…"

Холодный голос Елены: "Не болтай, чтобы просто выговориться. Он, может, и невыносим, но уж точно лучше, чем просто сгнить в камере".

Собрав достаточно обрывков нужной информации, Илья Синицын уже собирался везти Елену Тихую обратно в свой магазин на тихой окраине Новоалтайска.

И вдруг – словно из самой тени – из переулка впереди выплыла чёрная фигура. Она возникла бесшумно, без малейшего шороха подошв по асфальту, будто сама ночь сгустилась и шагнула вперёд.

Синицын поначалу решил, что это всего лишь вытянувшаяся тень фонарного столба. Но нет – фигура двигалась, и это движение было слишком целенаправленным, слишком опасным.

Весь силуэт был окрашен в матовый, поглощающий свет чёрный цвет. Лица не видно, сам черт не различит, даже намёка на пол – сплошная бесформенная оболочка. Только когда незнакомец подошёл ближе, на месте глаз вспыхнули два алых, как угли в печи, огонька.

Он замер на расстоянии трёх-четырёх шагов, и из-под маски вырвался скрипучий, металлический, будто пропущенный через ржавый динамик, голос:

- Цель подтверждена.

Пальцы незнакомца разжались, и в них, словно из воздуха, раскрылись два клинка, пульсирующие красным светом, как нагретый добела металл.

- Фантомный Клинок…, – выдохнул Синицын.

Он знал эту породу. Ещё в бытность на вольных хлебах ему доводилось пересекаться с "Клубом кукол" – тайным синдикатом наёмных убийц, что выполнял анонимные заказы. Их марионетки были не просто людьми – это были полумеханические машины смерти с вживлённым оружием и модулями, заточенными под клинковый бой.

Елена мгновенно развернулась боком, опустив центр тяжести и принимая боевую стойку. Пальцы сжались в кулаки, дыхание стало ровным, но глаза оставались настороженными, как у кошки, заметившей опасность.

- Оно пришло за тобой? - бросил Илья, не сводя взгляда с чёрной фигуры.

Безумный голос Елены: "Неужели… они нашли меня?"

Холодный голос Елены: "Сомневаюсь, что это те же, что охотились раньше…"

Елена не ответила.

Синицын, не услышав опровержения, внутренне хмыкнул: догадка верна. Молодёжь нынче вечно вляпывается, а потом чужими руками разгребает последствия. Если уж наводишь за собой беду, будь добр, подмети следы, чтобы она не пришла мстить в следующий раз.

С такой мыслью он, не спеша, сделал шаг в сторону, словно освобождая пространство для боя.

- Учитель, что вы…, – Елена нахмурилась.

- Ты ещё не выразила мне официальное почтение как ученица, – напомнил он с ленивой улыбкой. – Так что формально мы никто друг другу.

- И свои проблемы тебе придётся решать самой.

Безумный голос Елены: "Да что за…! Вот мерзавец! Я же говорила – в тюрьме спокойнее!"

Холодный голос Елены: "Хватит. Сосредоточься. Это твой бой".

Но внезапно убийца в чёрном, не сделав ни шага, медленно повернул голову… и алые глаза впились уже в Синицына.

- Цель захвачена. Выполняю устранение.

В переулке повисла тяжёлая, глухая тишина, прерываемая только далёким жужжанием проводов.

Елена на секунду оцепенела, а потом, не моргнув, сделала вбок осторожный шаг, увеличивая дистанцию между ними.

- Знаете, учитель… вы правы. Каждый должен решать свои проблемы сам.

- А?! Я же твой хозяин! – Синицын вскинул брови.

- Да… но я ведь ещё не прошла формальный обряд посвящения, – тихо напомнила Елена Тихая, пряча глаза.

Безумный голос Елены: "Ха! Карма догоняет быстро!"

Холодный голос Елены: "Я просто тяну время. Когда пойдёт настоящее дело – вмешаюсь".

Безумный голос Елены: "А зачем? Может, просто понаблюдать, как они дерутся? Если этот старый мерзавец сдохнет, мы спокойно сбежим".

Холодный голос Елены: "Не дури. Даже если убийца пощадит свидетелей, после его смерти нас первыми и обвинят.

Вжух! – воздух прорезал короткий, резкий свист.

Чёрной марионетке было глубоко плевать на их маленький спор. В одно мгновение она сорвалась с места, и Илья едва успел заметить, как под ногами убийцы что-то блеснуло – механические вставки, вероятно, из модулей Swift Stride или Wind Walker, придавали движению нечеловеческую скорость.

Синицын, не думая, отшатнулся назад… прямо в сторону Елены.

Безумный голос Елены: "Чёрт, он что, хочет прикрыться мной как щитом?!"

Елена не колебалась – в таких случаях мозг работает быстрее тела. Ноги уже собирались толкнуть её вперёд, чтобы перехватить удар, но левая рука Ильи врезалась в её плечо, прижимая к месту. Пальцы с силой ухватили ткань её воротника.

Контакт был намеренным – так он обходил защитный механизм своего телефона.

Елена растерялась, но заметила главное: улыбка и прищур, которые несколько секунд назад делали его почти весёлым, исчезли. Брови сдвинулись, а взгляд стал холодным, как январский утренник на Белоярской.

- Держись рядом, – произнёс он без малейших эмоций.

Ответить она не успела.

Чёрная марионетка уже рванулась вперёд, красные клинки сверкнули, описывая дугу. Движение было точным, как выверенный удар "Рассекающей воду".

Но вдруг – словно кто-то дёрнул рубильник – убийца дёрнулся, его тело скрутило в неловком движении. Гулкий металлический сбой прошёл по суставам.

Ещё миг – и он рухнул прямо перед ними, с тяжёлым стуком ударившись о потрескавшийся асфальт. Красные клинки, ещё секунду назад пульсирующие злобным светом, теперь лежали неподвижно, отражая лишь мутный отблеск уличного фонаря.

Тихая застыла, распахнув глаза до предела. Воздух вокруг ещё дрожал от напряжения, но само напряжение словно обрезали ножницами. То, что она ожидала увидеть – жаркую схватку, удары, звон металла и запах свежей крови – рассыпалось в прах.

Боя, по сути, и не было. Ни клинки, ни удары, ни даже возможность перевести дух.

Всего одно движение.

Или… даже не движение, а едва заметный сбой в реальности, после которого чёрная марионетка, только что пружинисто рванувшаяся вперёд, уже лежала ничком на потрескавшемся асфальте. Её суставы, ещё секунду назад гибкие, как змеиные, теперь застыли в неловких, неестественных углах, а из-под брони доносилось тихое потрескивание, словно кто-то ломал сухие ветки.

Илья Синицын стоял, будто и не шевелился, но от него ощутимо тянуло чем-то ледяным, тяжёлым.

Елена понимала – противник, может, и не был мастером Росы, но в его движениях и постановке ног читалась выучка настоящего профессионала. Такой не валится от лёгкого пинка.

Безумный голос Елены: "Чёрт… этот гад может и извращенец, и хам, но… он, мать его, знает своё дело".

Холодный голос Елены: "Сможешь сказать, как он это провернул?"

Безумный голос Елены: "Ни черта. Похоже на приём, что работает напрямую с эфирным телом… но я никогда не видела, чтобы кто-то ломал защиту так быстро".

Елена сглотнула, чувствуя, как запах озона щекочет ноздри, и выдавила:

- Хозяин… ты….

Убедившись, что его приём сработал, Синицын даже не взглянул на Тихую. Он мягко опустился на одно колено, и с коротким, сухим звуком хрясь врезал убийце коленом по шее. Глухой удар прокатился по телу марионетки, будто ломали старый деревянный каркас.

Его руки, быстрые и уверенные, словно у мастера-часовщика, рванули ткань на спине противника, и Илья выдрал из основания шеи тёмный, чуть поблёскивающий поддельный эфирный соединитель.

Запах плавленого пластика смешался с лёгким металлическим запахом озона. Эффект самозащиты его телефона был как вспышка – секунда, две, и защита спадёт. Нужно было обезвредить цель полностью, пока она не пришла в себя.

Он уже сотни раз разбирал подобные механизмы, ещё в паре со стариком Хохловым, так что работал спокойно, почти лениво.

Подняв руку убийцы, Илья вытащил монету, вставил её в тонкую прорезь под искусственной кожей локтя и провернул три раза. Металлический щёлк-щёлк-щёлк. Из-под панели выскользнул скрытый клинок, тонкий, как клык змеи. Илья тут же бросил его на потрескавшийся асфальт.

Тррресь!

Кроваво-красный Фантомный клинок хрустнул и переломился пополам.

Он повторил то же самое с другой рукой, работая в ритме, будто чистил рыбу на кухне. После этого поднял один из обломков и, без малейших колебаний, вогнал его прямо в разрез на спине марионетки.

Псссс!

Раздалось короткое электрическое шипение, кожа треснула от перегрева, и по телу убийцы прошла судорога. Он дрогнул, словно кукла, у которой перерезали нити, и осел на землю. Глаза погасли – пустые, как стеклянные.

Синицын, как опытный мародёр, быстро обшарил карманы. Под пальцами шуршала искусственная кожа, а в глубине нашлось кое-что полезное – новенькая, хрустящая красная банкнота в пятьдесят московских гривен. В их времена это были не просто деньги, а почти твёрдое золото в бумажном виде.

Пара свежих Фантомных клинков и полсотни наличкой. Хм. Неплохо. Даже, пожалуй, стоит потраченных усилий.

Безумный голос Елены: "Чёрт… нейтрализован, обобран, разобран и вычищен – всё одним махом. Да он же явно ходячая реклама чёрного рынка! Из тех, кто убивает и тут же грабит, не оставляя следов".

Холодный голос Елены: "Не знаю, но точно ясно одно – он совсем не так прост, как выглядит".

Илья уловил, что Елена всё это время стоит, приоткрыв рот, наблюдая, как он без всякой спешки прячет добычу в карман. Его лицо вновь озарила привычная тёплая, почти деревенская улыбка.

- Чего смотришь? Думаешь, учеников растить – бесплатно? Ты вообще слышала про хозяйственные расходы? Давай сюда, помогай!

- О-о! Иду! – спохватилась она.

После этой сцены взгляд Елены на Илью стал заметно другим.

Елена помогла Илье оттащить безжизненную марионетку-убийцу к обочине. По весу она была как мешок с железными обрезками, а суставы при каждом движении тихо поскрипывали, словно жалуясь на грубое обращение.

Обычно такие куклы стоили приличных денег, если пустить их на запчасти. Но раз уж эта пришла, чтобы всадить клинок именно в него, Илья решил, что безопаснее будет бросить её здесь, на мокром щебне обочины.

- Хозяин, может, заберём её и разберём? – осторожно предложила Елена, поправив волосы, слипшиеся от пота. – Или хотя бы проверим, кто её прислал?

- Эти игрушки, кроме файлов миссии, в себе ничего не несут, – Илья покачал головой и хмыкнул. – Хоть полиция их ковыряй, хоть хакеры – результат будет один. Именно поэтому их так любят использовать.

Он склонил голову, и в его глазах промелькнула насмешка:

- Но насчёт того, кто её послал… у меня уже есть неплохая догадка.

- Хозяин, вы же нарочно скрываете свои настоящие способности? – Елена смотрела на него почти с благоговением. – Как вы её так быстро вырубили?

Илья, не желая лезть в объяснения, легко увёл разговор в сторону:

- А? Не думай, что если подобралась поближе, то уже всё про меня знаешь. Я решил… сначала немного понаблюдать за тобой.

- Да, мастер, – тихо ответила она, но в её голосе сквозила любопытная настороженность.

Безумная Елена: "Так… мы теперь за ним серьёзно будем следить?"

Холодная Елена: "У нас пока нет своих людей в Новоалтайске, а с ним хотя бы есть крыша над головой. Плюс… он явно умеет кое-чему учить".

Безумная Елена: "Хм… ну ладно… но "наблюдать" он что, в обычном смысле сказал?.."

- Учитель, – осторожно спросила она вслух, – а что именно вы подразумеваете под словом "наблюдать"?

- Поговорим, когда вернёмся, – ответил он тоном, который не оставлял места расспросам.

Илья видел: она всерьёз обдумывает, не пойти ли к нему в ученицы. Это сильно упрощало его планы.

Они шли обратно к "Лавке Синицына" и, минуя небольшую подсвеченную витрину магазина одежды, заметили, что он ещё открыт. Внутри тянуло теплом, запахом новой ткани и свежего моющего средства.

Илья предложил Елене выбрать себе что-то из вещей – всё-таки таскаться по городу в тюремной робе было не то чтобы безопасно… да и не эстетично. Плюс магазин находился близко к его лавке, что давало возможность краем глаза следить за улицей – вдруг засада.

"Если за этим стоит тот, на кого думаю, – размышлял Илья, – угроз больше не будет. А даже если появятся новые, в лавке мы разберёмся."

Хозяин магазина, плотный мужик с круглым лицом и щетиной, замер, увидев Илью с хорошенькой девушкой в тюремном ошейнике. На лице заиграла понимающе-неприличная ухмылка.

- О-о, босс Синицын, – протянул он с прищуром. – Любите, значит, погорячее? Прям тюремные игры, да?

Сначала Илья не понял, о чём речь. Потом заметил, как Елена, краснея, уткнулась лицом в вешалку, и его осенило.

- Э… это не то, что ты думаешь. Но сделай мне одолжение – не болтай. И давай-ка подбери мне пару фасонов поприличнее.

Продавец, бродя между рядами и перебирая ткани, продолжал ухмыляться:

- Ладно, понял, понял. Но ты осторожней там… что сломаешь, то и купишь. Кстати, слышал? Вышел новый шестнадцатискоростной массажёр с подогревом, в форме волчьих клыков. Говорят – бомба.

Илья Синицын даже не стал оправдываться – лишь тихо выдохнул, словно стряхивая с себя тень неловкости, и молча дождался, пока Тихая закончит копаться в тряпках.

Расплатившись, они вышли почти в ногу, будто синхронно стремились оставить за спиной эту щекотливую сцену.

Хорошо, что улица пустая, мелькнуло у Елены. Иначе бы репутация, которую выстраивала два года, рухнула бы за одну ночь.

- Лена, – окликнул её Илья, когда они свернули за угол, – магазин был прямо перед тобой, а бежала ты так, будто тебя там пытали. Нашла хоть что-то, что понравилось?

- Н-не переживай, – пробормотала она, отворачиваясь. – Я… привезу их сама.

Щёки её пылали, а глаза упрямо цеплялись за витрины по другую сторону улицы. Всё-таки впервые в жизни её приняли за любительницу сомнительных развлечений, и оправдываться она так и не решилась.

- Так… сорок шесть и восемь московских гривен, – лениво произнёс он. – Запишу на твой счёт. Не забудь вернуть потом.

- …Что?

- Что-что? – Илья приподнял бровь. – На этот раз даже пульт в руках не держал.

Безумная Лена: "Да он издевается! Ученицу заставить за одежду платить?!"

Холодная Лена: "Молчи. Это ты же науськала тратить его деньги. Откуда мне было знать, что придётся отрабатывать?"

Дойдя до тёмного переулка, Илья сбросил шаг и, подняв руку, остановил её. Молча осмотрел всё вокруг – стены с облупившейся краской, блеск мокрого асфальта, редкие капли, стекавшие с крыши на жестянку у стены. Лишь убедившись, что перевёрнутый неоновый знак "Фортуна" всё ещё горит над входом в лавку, он двинулся дальше.

Елена замедлилась у порога. Вывеска была странной – тёплый красный свет будто стекал по буквам, а символ «Fortune» горел ровно и мягко. Она невольно коснулась его пальцами – пластик был чуть тёплый, и по коже пробежал лёгкий разряд.

- Лена? – голос Ильи выдернул её из раздумий.

- А… ничего. Просто красиво.

- Лестью тут ничего не добьёшься. Заходи.

Внутри, за массивной дверью с замком, он зарегистрировал её отпечатки пальцев и лицо в системе безопасности. Щелчок сканера отозвался в тишине почти как выстрел. Потом он провёл короткую экскурсию – обшарпанная, но уютная лавка на первом этаже, лестница с чуть скрипящими ступенями, ведущая наверх.

На втором этаже – всего три комнаты: ванная с прохладным запахом мятного мыла, крошечная гостиная с облезлым креслом и спальня, в которой вместо кровати на полу лежал толстый, продавленный коврик. Илья предпочитал спать так – ближе к земле, в безопасности, без открытого пространства под боком.

Но едва он открыл дверь в гостиную, из тени метнулась тёмная фигура. Воздух резануло коротким, резким шорохом ткани.

Глава 3

Из тёмной спальни выскочила чёрная тень. Движение было резким, стремительным – словно сама ночь оторвалась от стены и метнулась в их сторону.

Илья Синицын даже не повёл бровью, будто заранее знал, что опасности нет.

- Осторожно! – воскликнула Елена Тихая, сердце её болезненно сжалось, и она уже готова была броситься между ним и неизвестным.

Но тень не ударила. Напротив, мягко, почти бесшумно, приземлилась Илье на плечо.

Елена моргнула, и только тогда смогла разглядеть существо: оно было до невозможности чёрным – не просто тёмным, а таким, что казалось, поглощает в себя свет, лишая его всякого отблеска. Ни намёка на Луну, ни слабого отражения звёзд – лишь густая, бархатная мгла.

Если бы не тусклый луч уличного фонаря, пробившийся сквозь окно, птицу невозможно было бы заметить вовсе.

Илья щёлкнул выключателем, и комната мягко озарилась электрическим светом. Тогда ночная тень обрела форму: это был ворон – угольно-чёрный, с блестящим клювом и внимательными янтарными глазами. Его перья мерцали в ламповом свете, как отполированное угольное стекло, и из-под крыла пахнуло сыростью леса.

Синицын снял с головы кепку и, как ни в чём не бывало, провёл ладонью по гладкой голове птицы. Ворон тихо каркнул, но звук был низким, почти ворчливым, словно приветствие старому знакомому.

Ворон в ответ ласково ткнулся головой в плечо Ильи, словно упрекая хозяина за то, что тот вернулся слишком поздно.

Кар-р… кар-р… кар-р…

Хрипловатый, сиплый крик разнёсся по комнате, больше похожий на жалобу, чем на приветствие.

Птица повернула голову и заметила Елену Тихую, стоявшую чуть позади. Янтарный глаз сверкнул в её сторону, блеснув настороженным любопытством. Ворон наклонил голову на бок, как будто приглядывался, а затем вновь каркнул пару раз в сторону Ильи.

Кар-р… кар-р…

- Не бойся, это…, – начал Синицын, но не успел договорить.

Ворон вдруг взмахнул крыльями, оттолкнулся от его плеча и легко, почти бесшумно, приземлился на Елену. Острые коготки едва коснулись ткани её одежды, и тяжесть птицы ощутимо легла на плечо. Она вздрогнула, но не успела испугаться – ворон тут же доверчиво ткнулся тёплой бархатной головой ей в щёку. Его перья пахли лесной сыростью и дымом костра.

- У тебя… есть питомец? – Елена осторожно улыбнулась, пытаясь не делать резких движений.

- Это просто судьба, – спокойно ответил Илья, – как и у тебя.

***

Безумная Елена: Что? Он только что сравнил меня со своей птицей? Нет, ну серьёзно…. Почему от этого звучит ещё гаже?

***

История появления ворона была странной. После того как Илья исполнил последнюю просьбу Хохлова и развеял его прах в диком поле, на обратном пути ему встретилась стая чёрных птиц. Среди них один ворон оказался раненым – крыло висело подломленным, и за ним гнались собратья.

Синицын тогда подумал: "Да ну, какая дерзость! Один против всех, и всё равно не сдаётся…"

Птица, словно сама, выбрав себе хозяина, рухнула ему прямо на плечо, задыхаясь, с хриплым карканьем. Остальные вороны почему-то сразу прекратили погоню, будто наткнулись на невидимую границу.

Илья усмехнулся, пожал плечами и оставил его при себе. Суеверия о том, что вороны приносят беду? Чушь. Он и так уже разок умирал, что ему теперь эти приметы?

С тех пор птица не отставала. Синицын назвал её "Угольный Босс" – за смоляные перья и наглую манеру поведения.

Жил Илья один, и ворону вполне хватало общества хозяина. Но стоило в магазин заглянуть посторонним – птица сразу показывала характер. Мужчин он почти всегда игнорировал, разве что щёлкал клювом в сторону тех, кто оставлял по-крупному, шурша московскими гривнами.

А вот женщин "Угольный Босс" встречал иначе: доверчиво шёл на руки, позволял гладить себя, порой даже ласково терся о лицо. Словно выбирал по красоте и телосложению.

И теперь, встретив Елену, он и вовсе разом потерял стыд. Уткнулся ей прямо в щёку, тёрся туда-сюда, будто давал понять: "Вот она – идеал".

Илья мысленно выругался, стиснув зубы: "Чёртова птица, ведёшь себя как бесстыжий простак. Ни капли гордости".

А "Угольный Босс" только уютнее устроился у Елены на плече и довольно крякнул.

- Его зовут Угольный Босс. Осторожнее – он может и цапнуть, если не понравишься, – предупредил Илья Синицын.

***

Безумная Елена: Дай мне его погладить! ДАЙ!

Холодная Елена: Ты серьёзно?

После ночи, полной тревоги и бесконечной борьбы, возвращение домой без лишних потрясений позволило Елене Тихой впервые выдохнуть. Она осторожно протянула ладонь и провела по гладким, блестящим, как смоль, перьям ворона.

Угольный Босс закрыл глаза и с тихим урчанием – почти кошачьим – прижался к её руке. Его перья пахли сырой землёй и костровым дымком.

Вот так нежность! Он со мной никогда так не вёл себя…, – хмуро отметил про себя Илья.

- Ах ты, маленький извращенец! – вслух выругался он, слегка встряхнув нахала за голову.

Елена прыснула со смеху.

- Похоже, хозяин, твой Босс слишком на тебя похож.

- …?

И в этот момент птица вдруг гордо кивнула, будто соглашаясь с её словами.

- Чёрт возьми, мелкий негодяй! Ты подрываешь мою репутацию! – воскликнул Синицын, потянувшись к нему.

Но ворон тут же захлопал крыльями и с самым невинным видом перебрался обратно на плечо Елены, будто ища у неё защиты.

Илья устало махнул рукой:

- Ладно, Елена, иди в ванну. Сегодня переночуешь на диване-кровати в гостиной.

- Да, мастер, – улыбнулась она.

***

Безумная Елена: Даже гостевой комнаты нет?! Прямо в гостиной?!

Холодная Елена: Всё лучше, чем камера. Разве что ты хотела бы спать в его спальне… или с его чёрным нахалом?

***

В ванной Елена сбросила с себя тяжёлую, грязную тюремную робу и изношенное бельё. В зеркале на неё смотрело потрёпанное отражение – будто бродяга со свалки.

Она включила душ на полную мощность, и тугие струи горячей воды с шумом ударили в плечи. Потоки смывали липкий пот и въевшуюся грязь, а вместе с ними уходило напряжение прошедших дней. Пар быстро наполнил тесное помещение, пахнущее мокрой плиткой и железом.

Когда она потянулась за гелем для душа, взгляд зацепился за маленькую складную панель в стене. Любопытство пересилило осторожность – она нажала.

Щёлк!

Панель отъехала, и перед ней развернулась аккуратная складная ванна.

***

Безумная Елена: ВАННА! НАПОЛНЯЙ СКОРЕЕ!

Холодная Елена: А? Уже не боишься, что она грязная?

Безумная Елена: Хоть бы это был чан с болотом – всё равно прыгнула бы!

***

Она торопливо открыла кран на полную. Вода поднималась, и, наконец, она опустилась в неё. Горячие волны обволокли тело, заставив мышцы расслабиться. Лёгкая дрожь удовольствия пробежала по коже, грудь мягко приподнялась на поверхности, а дыхание стало глубже.

***

Безумная Елена: А-а-а… рай…

***

Уютное тепло растопило усталость, оставив только сонное томление. Она склонилась на край ванны, веки стали тяжёлыми, и вскоре она уже спала, едва слышно посапывая в клубах пара.

Прошло неведомо сколько времени. Разбудил её резкий стук.

Тук-тук-тук!

Елена дёрнулась, сердце ухнуло в пятки. Она увидела в дверном проёме голову Ильи Синицына.

- Если тебе нравится засыпать в воде, – сказал он с невозмутимой усмешкой, – завтра куплю тебе аквариум.

Тихая резко дернулась, обернулась через плечо и тут же отвела взгляд в сторону.

- Хозяин, я почти закончила! – поспешно бросила она.

Но договорить не успела: Угольный Босс с грохотом распахнул крыло и попытался протиснуться внутрь через узкую щель приоткрытой двери.

Синицын рефлекторно вытянул руку и ухватил ворону за жилистые лапы.

- О нет, не надо! Кто тебя этому учил?! – рявкнул он, едва удерживая птицу, бьющуюся и каркающую в голос.

- Кар-р! Кар-р-р! – оглушительно разнеслось по крохотной ванной.

Хлопнула дверь, и в наступившей тишине Елена замерла. Сердце ещё билось учащённо, но уголки её губ дрогнули в слабой, почти растерянной улыбке.

"Какая же суматошная ночь… – подумала она. – И всё же странно: словно в этой хаотичной беготне есть что-то обыденное, почти нормальное".

***

В гостиной Илья сидел за столом, пролистывая папку с тюремными записями на Елену. Всего две скромные страницы, пахнущие типографской краской и пылью архивных стеллажей.

Оказалось, она незаконно добралась в Новоалтайск на борту старого грузового турболёта "Доронмару". От ареста до допроса и заключения под стражу прошло всего несколько дней – слишком стремительно для обычного дела.

Фотография на первом листе заставила его нахмуриться: девушка на ней выглядела ещё более растрёпанной, чем в те моменты, когда он впервые встретил её.

"Доронмару…, – задумался он. – Если память не изменяет, этот корыто вышло из порта в предгорьях Алтая… Надо будет уточнить завтра детали".

Он поднял глаза и застыл: в дверном проёме появилась Елена.

Сняв с себя мешковатую тюремную робу, она облачилась лишь в банное полотенце, и её фигура будто засияла в свете лампы, наполняя комнату почти ощутимым теплом. Ткань облегала её изгибы, словно это был шитый на заказ наряд. Лёгкий пар, ещё цеплявшийся за кожу после горячей воды, придавал её лицу и плечам свежесть и нежный блеск.

Босые ступни мягко ступали по ковру, оставляя тёмные влажные следы. Полотенце держалось уверенно, а ключицы, подсвеченные золотистым светом, бросались в глаза. Даже тяжёлый металлический ошейник-следопыт на её шее странным образом не портил вид – скорее добавлял загадочного очарования.

Волосы, недавно спутанные и пыльные, теперь чисто откинуты назад, несколько прядей упали на лоб и щёку. Маленькое лицо с нежными линиями, живые глаза с тёмным блеском, розовые губы, чуть приоткрытые в дыхании, – всё это делало её почти нереальной.

Она смотрела прямо на него: уже не холодно, но смело, будто проверяя, насколько твёрд его взгляд.

Мысли Ильи на миг опустели. Он сам себе задал вопрос: то ли это была простая ванна, то ли настоящее преображение?

И всё же лицо его оставалось невозмутимым.

- Вместо этого спи в моей спальне, – ровно сказал он.

Внутри головы Елены закричал её внутренний голос: "Ха! Я так и знала! Настоящий извращенец!"

- Хозяин, пожалуйста, не шутите так…, – вслух произнесла она с натянутой улыбкой.

Но Илья и не думал продолжать шутку. Он повернулся к ворону, усевшемуся на его плечо.

- Мне неудобно оставлять тебя спать внизу. Лучше оставайся в моей спальне. Гостиная больше подходит для Елены.

"Что?.." – одновременно вспыхнули два противоположных голоса в её сознании.

Он перехватил Угольного Босса в ладонь, не давая нахальной птице повернуть голову и оглядеть её фигуру, и направился к двери.

- Так что там было? Что-то вроде "не шути"? – спросил он на ходу.

- А? Н-нет… ничего, – растерялась она.

- Вот и хорошо. Отдыхай. Завтра хлопот будет выше крыши. А диван-кровать у меня старая, так что постарайся её не угробить, – с нарочитым спокойствием добавил он.

- …Да, мастер, – тихо ответила она.

"Он даже не попытался…, – ошарашенно подумала Елена. – С ним что-то не так".

"Заткнись, – холодно парировала внутренняя тень её разума. – Ещё спасибо скажи".

Когда за Синицыным закрылась дверь спальни, её накрыло странное ощущение: лёгкость и облегчение, но одновременно – чувство безопасности и тонкое, мучительное любопытство.

***

В своей комнате Илья проигнорировал недовольное карканье ворона, потряс головой, прогоняя яркие образы только что увиденного.

Не время думать о таких вещах. Совсем не время.

Он закрыл окно, набрал номер на старом телефоне и прижал трубку к уху. Гудки тянулись, один за другим, пока наконец не раздался резкий, хриплый голос женщины:

- Алло?! Ты, проклятый аферист, в такое время звонить! Ты совсем тронулся?!

Её раздражение было почти осязаемым, как запах табачного дыма, въевшийся в стены. Но Илья ожидал этого и даже не попытался оправдываться.

- Ты оказалась права, – спокойно сказал он. – Парень, что хотел купить мой магазин, действительно подослал людей убить меня.

На том конце провода наступила тишина, а потом голос женщины зазвучал иначе – холоднее и внимательнее.

- Когда?

- Сегодня ночью. Убийцу взяли из «Клуба кукол».

- Я же предупреждала! – в голосе зазвенела сталь. – Так что собираешься делать?

- Ты знаешь меня, – тихо ответил Илья. – Я никогда не оставляю угроз живыми. Особенно живыми.

***

Рано утром, когда солнце только-только прорывалось сквозь мутноватый стеклянный квадрат окна, Илья Синицын проснулся от резкого хлопанья крыльев. Воздух в комнате завибрировал, будто кто-то шлёпал мокрым полотнищем по деревянной стене.

Угольный Босс, как всегда, решил напомнить о себе – проклятая птица знала, как поднять хозяина с постели лучше любого будильника.

Илья приподнялся, провёл ладонью по лицу, смахивая остатки сна, и увидел, как ворон нахально устроился на спинке кресла. Черные перья отливали синим блеском в косом утреннем свете, и от них исходил тонкий, едва уловимый запах сырости и железа – словно птица принесла с собой кусочек ночного ветра.

Он протянул руку и легонько постучал костяшками по твердой голове ворона.

- Опять портишь мою репутацию? Ну что, она в строю?

- Га-га… – каркнул тот, зловеще, но с оттенком привычного согласия.

За годы совместной жизни они выработали свою систему коротких сигналов – не слова, конечно, но нечто близкое к ним. Ворон умел отвечать так, что Илья понимал смысл, пусть и не до конца.

За окном пока стояла тишина: улица спала, и утренний воздух был прозрачен и холоден, с привкусом пыли и чуть горелого асфальта от вчерашнего вечера.

Магазин, что достался ему от семьи, не спешил встречать клиентов. Утром покупателей было немного, и Илья позволял себе открывать позже, чтобы набраться сил и привести мысли в порядок.

Он поднялся, босыми ступнями прошёл по прохладному полу и заглянул в соседнюю комнату.

Елены Тихой там уже не было.

Простыня на диване-кровати лежала аккуратно сложенной в стопку, подушка расправлена, а в воздухе ещё витал лёгкий аромат свежести – смесь мыла и женского тепла. Гостиная тоже сияла: всё расставлено по местам, ни пылинки, ни криво брошенной вещи. Казалось, она исчезла так же тихо, как и появилась в его жизни.

Илья задержался на пороге, проведя пальцами по прохладной дверной ручке. Всё это выглядело нереально: будто комната очистилась не руками девушки, а каким-то невидимым ветром, оставившим после себя ощущение лёгкой, непривычной пустоты.

Оказалось, что между тем, что он считал "чистым", и тем, что было по-настоящему безупречным, оставалась ощутимая пропасть.

Умение поддерживать порядок – тоже навык. Илья Синицын невольно отметил: даже если она так и не станет его ученицей, из Елены Тихой получилась бы, как минимум, неплохая хозяйка, а то и настоящая мастерица уборки.

Когда Илья спустился по лестнице вниз, скрип которой обычно отзывался в каждом шаге, он увидел, что Елена уже хозяйничает в магазине.

Она стояла у полок, разглядывая расставленные товары: банки с крупами, пачки чая, разноцветные упаковки лапши и стирального порошка. На ней была простая спортивная одежда – обтягивающая, но не вызывающая, сглаживающая изгибы, зато придающая ей свежий, бодрый вид. Сквозь витринное стекло позади неё щедро лился утренний свет, отбрасывая на пол полосы золотых бликов. В этом свете Елена казалась почти сияющей – глаза чуть влажные от сна, кожа ровная и светлая, губы тронула лёгкая улыбка.

Похоже, ночь прошла спокойно: тревожной настороженности, которая раньше тенью жила в её взгляде, теперь не было.

В руках у неё оказалась старая бумажная диаграмма меридианов, но, заметив Илью на верхней ступеньке лестницы, она вздрогнула и поспешно спрятала её обратно, будто её поймали на чем-то запрещённом.

– Д-доброе утро, Мастер! – выпалила она, и, чтобы скрыть смущение, схватила тряпку и принялась протирать ближайшие полки.

Хотя мысль о том, что она может оказаться его ученицей, всё ещё казалась Елене чем-то чуждым, реальность была куда прозаичнее: крыша над головой требовала благодарности, пусть даже в форме мытья полов и уборки пыли.

"Он что, совсем не шумит, когда ходит? – пронеслось в её голове. – Эта лестница скрипит при каждом шаге! Или у него встроен какой-то модуль бесшумного шага?"

"Да брось, – отозвалась другая её мысль. – Может, он просто знает, куда ставить ногу, чтобы доска не застонала?"

Ответа не последовало.

Илья, будто ничего не замечая, прошёл на кухню, налил себе стакан горячей воды из чайника, стоящего на плите, и отпил маленький глоток. Вода обожгла язык, но приятно согрела изнутри.

- Неплохо, довольно старательно, – заметил он, глядя на блестящие полки. – Это стоит пяти дополнительных баллов в периоде оценки.

Угольный Босс, сидевший у него на плече, недовольно тряхнул головой, захлопал крыльями и важно приосанился, будто изображал высокомерного чиновника, раздающего награды.

- Спасибо, Мастер, – Елена робко улыбнулась, но тут же добавила: – Я вот подумала… если буду убираться у вас, может, смогу заодно и немного заработать? В Новоалтайске, насколько знаю, за уборку платят почасово?

- Пфф! – Илья едва не поперхнулся водой и с трудом удержал себя от кашля. Внутри мелькнула мысль: "Так значит, она пыль стирала вовсе не из-за маниакальной страсти к чистоте, а, чтобы заработать на хозяине? Да ей просто не повезло – никто никогда ещё не пытался обвести меня вокруг пальца!"

Но наружу это не вышло. Он лишь отставил стакан и спокойно сменил тему:

- Это всё можно обсудить. Елена, ты голодна?

- Ну, если честно… да, – призналась она и тут же нахмурилась. – Но было бы неправильно заставлять Мастера готовить для меня. И, кроме того… это же будет стоить дополнительно?

После вчерашнего, когда за ужин ей пришлось платить, она стала особенно осторожна в вопросах еды и одежды.

- Если сама понимаешь, что это неправильно, почему не приготовишь? – холодно бросил Илья. – В шкафу лапша, свари и мне тарелку.

"???"

Безумная Елена: Что я только что сказала?! Ты и вправду думала, что сумеешь урвать пару монет у парня, который ради куска хлеба обшаривает корпуса дохлых роботов в поисках железа и микросхем?

Холодная Елена: Тц. Ну это ведь и моё личное пространство тоже. Буду считать, что это что-то вроде самообслуживания.

Илья Синицын, не обращая внимания на её внутренний спор, открыл кладовку рядом с холодильником. Скрипнула дверца, и в нос ударил сухой запах муки и специй. Он достал из шкафа пару пачек лапши и пёстрые пакетики приправ.

С едой в этом мире пока было не так плохо – полки ещё не опустели. В противном случае ему, человеку, привыкшему пробовать только верхушку айсберга богатство русской кухни, впитавшей в себя всё, что встретилось на пути, пришлось бы совсем туго. Но годы одиночества приучили его есть простое и не жаловаться.

Скоро в доме запахло чесноком, сушёным луком и пряным соусом из пакетика. Получив от ученицы пиалу горячей лапши, Илья с ленцой наблюдал, как Елена с детским восторгом в глазах уминала уже вторую порцию. Пар от супа клубился вокруг её лица, на щеках появился лёгкий румянец, а довольный чавкающий звук словно сам говорил за неё.

Илья вдруг вспомнил о вчерашнем телефонном разговоре и негромко спросил:

- Елена, а ты вообще хочешь заняться самосовершенствованием?

Она вытерла уголок губ ладонью, по привычке оглянувшись, словно кто-то мог её подслушать.

- Культивация? Хм… я об этом как-то не думала. Но, пожалуй, пока нет.

- Почему? – прищурился Илья.

- Я вчера подслушала синих поясов. Они говорили, что наш магазин в убытках, так что денег на совершенствование точно не будет. Если попробую использовать те старые товары с полок, честно говоря, боюсь, что сразу сорвусь в искажение Росы.

Илья про себя крепко выругался. Эти старые псы, выходит, теперь даже не стесняются его позорить при чужих? Но одно было ясно: раз Елена узнала, что лежит на полках, значит, в магии она что-то понимает.

- Не переживай, – сказал он уже мягче. – Если решишь заниматься, найду для тебя лучший набор для совершенствования, какой только возможно достать.

Безумная Елена: Пф-ф! Лживый прохвост! Где этот скряга, что считает каждую московскую гривну, возьмёт деньги на такой набор?!

Холодная Елена: Ха. Ну хотя бы сказал это с добрыми намерениями. Пусть и враньё.

Видя, что она задумалась, Илья продолжил:

- Но для начала должен понять, насколько хорошо ты сама разбираешься в основах.

Елена отставила миску, выпрямилась, словно перед учителем у доски. Она понимала: этот человек кое-что знает, и глупо было бы сейчас изображать из себя гордячку.

- Мои знания пока самые базовые, – тихо произнесла она.

- Отлично. Тогда давай, повтори, что знаешь.

Она прочистила горло и, чуть запинаясь, начала:

- Жизнь – это тело, душа – это природа. Путь совершенствования – это двойное развитие и того, и другого. Тело становится бессмертным, душа кружит бесконечно, не рассеиваясь, – вот что значит достичь вечного тела Дзюпосле.

Она говорила размеренно, словно читала чужие слова с памяти, и в комнате стояла тишина, нарушаемая лишь тихим посвистыванием пара из кастрюли.

Илья слушал, хмурясь. Он слишком хорошо знал, что в этой эпохе люди лишь наполовину восстановили тайны старой Руси. Большинство "совершенствующихся" не очищали ни разум, ни энергию – они гнались за силой, выжимая из тела всё возможное. Протезы, гормоны, обман законов мира – так рождались ступени: Стабилизация основы, Очищение Росы, Формирование ядра, Золотое ядро и Зарождение души.

- Душа же хрупка, – продолжала Елена, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. – Её можно перестраивать, очищать тысячами способов или питать другими душами. Так через Укрепление души, Закалку души, Проекцию духа, Росу души и Очищение сущности человек достигает Дзюпосле.

Илья махнул рукой, останавливая её.

- Ладно, хватит. Можно не читать куски про улучшение артефактов и культивацию мертвецов. Давай лучше о главном – о парном совершенствовании. С чего бы ты начала?

Он прищурился. Пусть даже технологии и научились кое-как ускорять отдельные ступени, но заменить тысячелетний опыт они не могли. А значит, выбирать дорогу всё равно приходилось самому.

На этот раз Елена не задумывалась ни секунды.

- Тело! Ученица хочет сперва закалять тело.

Безумная Елена: Эй, эй! А зачем вообще с тела-то начинать?

Холодная Елена: А что, хочешь, чтобы полезла сразу в совершенствование души, выплыла в виртуальное пространство и умерла от ужаса, встретив тебя там?

Синицын слегка качнул головой, будто подтверждая её слова.

- Решительно. Умный выбор. Совершенствование души и впрямь куда сложнее, да и опасностей там больше. А что насчёт твоего пути совершенствования?

Елена тяжело вздохнула. Её дыхание отразилось лёгким облачком пара на поверхности остывающего супа.

- Если бы была хоть малейшая возможность, то бы, конечно, хотела украсть Небесный Путь. Просто пока не готова жертвовать своим телом ради Дзюпосле… Но понимаю, что для нас это почти нереально. Поэтому мне нужно время, чтобы подготовиться, прежде чем начать, Мастер.

"Кража Небесного Пути" звучало грозно и красиво, но по сути было совсем другим: использование искусственно выращенного "бессмертного тела" и пересадка его себе.

Хотя слово "бессмертное" грело ухо, за ним скрывался всего лишь набор хитро сконструированных биотехнологических энергоканалов, костей и мышц, усиленных до предела науки. О существовании настоящих бессмертных никто никогда так и не предоставил доказательств.

Елена слишком хорошо знала: новые искусственные энергоказалы стоили безумных денег. Простые модели требовали регулярной замены – и каждая стоила как полмашины. А высококлассные, которые можно было поставить один раз и забыть, выходили в целое состояние. Большинство практиков могли только мечтать о них.

И потому её поразило, что Илья даже не задумался, прежде чем произнёс:

- Хорошо. Тогда остановимся на "Краже Небесного Пути". Я достану для тебя набор энергоканалов совершенствования ранга А.

Глаза Елены, и без того большие, распахнулись ещё шире, блеснув янтарным светом, словно абрикосы под летним солнцем.

- Мастер, вы ведь не шутите?!

Безумная Елена: Ш-ш-ш! Смотри в оба! Кажется, он тебя уже продал, и неплохо так – по хорошей цене!

Глава 4

Тихая не могла поверить своим ушам.

Синицын только что, словно между прочим, сказал, что достанет ей набор энергоканалов совершенствования для "Кражи небесного пути". Его голос звучал так спокойно, будто он говорил о походе за хлебом, и от этого заявление казалось почти правдоподобным.

- Хозяин, вы ведь не шутите? Набор "Кража небесного пути"? Версия "Энергоканала"? И ещё ранга А? – слова вырвались у неё сами собой, и в голосе дрожали недоверие и робкая надежда.

Все компоненты культивирования классифицировались по старинной шкале из древнеанглийских букв – от высшего ранга S, затем A, B, C и до скромного D. Ранг А уже считался верхом мастерства, а уж меридианы – и вовсе сердцевиной любого пути совершенствования.

Холодный голос Елены Тихой, что пронёсся в её голове, шепнул: "Чтобы позволить себе такую роскошь, ему придётся продать весь магазин".

Но тут же мягкий, словно насмешливый, отклик другой её мысли добавил: "А я больше склонна думать, что он нас продал".

Илья Синицын лишь слегка усмехнулся, заметив её растерянное лицо, но ничуть не удивился.

- Не стоит пока слишком радоваться, – произнёс он, чуть понизив голос, словно доверял ей нечто сокровенное. – Я сказал, что этот набор предназначен для моего ученика. Но ты пока лишь кандидат. Станешь ли ты им, решит испытание.

В душе Елены зашевелилась тихая обида, вперемежку с разочарованием: "Тц, так это всё было просто пустым обещанием".

- Учитель, о каком испытании идёт речь? – голос Елены Тихой прозвучал тихо, почти шёпотом, но в нём чувствовалось напряжение, как в струне, готовой лопнуть.

Синицын, до этого сидевший развалившись в кресле за стойкой, вдруг выпрямился. Свет из окна скользнул по его лицу, подчеркнув строгие линии скул, и он, не мигая, произнёс:

- Расслабься. Я не буду просить тебя о чём-то невозможном. Испытание простое, всего одно правило: во время него ты должна безоговорочно доверять мне. Сможешь?

Слово "доверие" словно мягко стукнуло её в грудь, оставив лёгкое эхо.

Безумная Елена: "Что за шутка? Безоговорочное доверие? То есть мы должны просто повиноваться каждому его слову? Это какое-то мошенничество!"

Холодная Елена: "Не спеши с выводами. Думаю, он не это имел в виду".

Синицын выглядел предельно серьёзным. Ни тени улыбки, ни намёка на шутку.

- Вы задали мне непростой вопрос, – наконец сказала Елена, чуть прикусив губу. – У такой просьбы нет чётких границ. Если соглашусь слишком быстро, боюсь, не смогу сдержать слово.

В этом ответе звучала осторожность, но и что-то ещё – зачаток настоящего доверия.

Илья лишь чуть пожал плечами, словно это было ожидаемо.

- Не торопись. Обдумай всё и скажи мне до заката.

Елена, видя, что он не намерен уступать, придвинула стул и села ближе, ощущая запах старого дерева и лёгкую горечь травяного чая, витавшего в воздухе.

- Тогда могу узнать, почему вы выдвинули именно такое требование? – спросила она, глядя прямо ему в глаза.

Илья позвал Угольного Босса – большую птицу, что в этот момент с аппетитом клевала корм из глиняной чашки. Он медленно провёл ладонью по её тёплым, блестящим перьям, от которых пахло пылью и свежим зерном.

- Когда-то за ним гналась стая ворон, – сказал он негромко. – В отчаянии он сел мне на плечо, хотя мы были чужими. Птица в такой ситуации обычно подписывает себе смертный приговор… но он рискнул – и теперь сидит здесь.

Елена слушала, ощущая, как его слова ложатся тяжёлым грузом на её сердце.

- Я понимаю, что тебя пугают риски "безоговорочного доверия", – продолжил Илья. – Но думаешь, взять ученика для меня – это безопасно? Что самое редкое в этом мире? Ресурсы? Талант? Нет. Это доверие. Тот, кто доверяет первым, всегда играет ва-банк – и рискует проиграть всё. Мне нужен кто-то, кто рискнёт вместе со мной.

Елена кивнула, и в этом кивке было больше, чем согласие – зародыш готовности.

Холодная Елена: "Он не принуждает меня. Это клятва верности".

Безумная Елена: "Как в романтике: кто первым влюбляется, тот проигрывает?"

Холодная Елена: "Какой бред ты несёшь…"

- Тогда ты не боишься, что, став твоим учеником, я перестану доверять тебе? Или даже предам тебя?

Илья усмехнулся, но устало, почти безрадостно.

- Если бы мне нужен был идеально послушный ученик, я бы завёл себе робота. Если ты не можешь доверять даже на испытательном сроке – почему я должен верить, что сможешь потом?

- А если предашь – что ж, значит, возьму другого ученика.

Безумная Елена: "Другого? Но ведь у него сейчас нет ни одного…. Неужели последний… предал его? Или… его уже нет в живых?

- Ты можешь обдумать всё не спеша, – добавил Илья, вновь поглаживая птицу, словно уговаривая не её, а самого себя.

- Нет необходимости, Мастер. Я согласна.

Безумная Елена: "Эй! Это слишком импульсивно!"

Холодная Елена: "Он ведь без колебаний доверился нам. Какое право мы имеем прятаться за осторожностью? Он прав: кто-то должен первым пойти ва-банк. Тем более, это всего лишь проверка".

Безумная Елена: "Ладно, ладно… Но знай, я не согласна. Ещё есть возможность отступить".

Услышав решительный ответ, Илья Синицын чуть заметно ухмыльнулся, словно подтверждая правильность своего выбора.

- Хорошо. Ты действительно та, кого искал. Сегодня вечером отведу тебя за твоим набором энергоканалов совершенствования.

- Сегодня вечером? – Елена нахмурилась. – Охрану этих биотехнологических компаний мы просто так не обойдём. Я только что вышла из тюрьмы и не собираюсь возвращаться.

Илья нахмурился в ответ, его взгляд стал холоднее, словно сталь.

- Я что, похож на мелкого воришку?

Безумная Елена: "Конечно, нет. У тебя моральные принципы гораздо ниже".

- Нет, на самом деле ты больше похож на убийцу.

- Прекрати нести чушь. Вот, надень это – хочу посмотреть, как будет сидеть.

Илья бросил ей небольшой пакет. Он мягко шлёпнулся на ладони Елены, приятно похрустывая плотной бумагой. Внутри – одежда, купленная им тайком вчера вечером.

Она приподняла брови, взвешивая свёрток в руках, словно пытаясь угадать его содержимое.

Холодная Елена: "Почему такая внезапная смена гардероба? Мантия заклинателя?"

Безумная Елена: "Понятия не имею. Но мне это не нравится".

Замечая весёлый блеск в глазах Ильи, Елена решила пока не задавать лишних вопросов и поднялась на второй этаж.

Через минуту в коридоре послышалось мягкое хлопанье крыльев – Угольный Босс, любопытный, как всегда, решил проверить, что происходит. Но не успел он взлететь до лестничной площадки, как сверху раздался громкий, почти возмущённый крик:

- А?!

Звук был таким резким, что птица испуганно дёрнулась, повернулась в воздухе и юркнула обратно вниз.

Илья устало потер лоб. "Да ладно, разве это заслуживает такой реакции? Я же выбрал классический стиль!"

Через пять минут Елена медленно спустилась по лестнице, прижимая к себе обновку, словно боясь, что кто-то увидит её в этом виде.

На ней был свободный молочно-белый топ с короткими рукавами, едва касавшийся кожи и открывавший изящную линию талии с тонким рельефом пресса. Серая плиссированная юбка мягко колыхалась при каждом шаге, доходя лишь до колен.

Неожиданно – матросская форма. Настоящая классика, которая, похоже, не теряет шарма даже спустя века.

Несмотря на то что на ней была матросская форма, Елена Тихая выглядела не школьницей, а девушкой с удивительным сочетанием невинности и соблазнительной женственности. Свободный топ слегка шуршал, обтягивая плечи, а мягкая ткань юбки скользила вдоль бёдер при каждом движении. Лицо её пылало, словно обожжённое жарким ветром, а в глазах бушевал целый костёр негодования.

- Учитель, это самое ваше "доверие"… оно ведь не просто предлог, чтобы удовлетворить какие-то личные прихоти, так ведь? – голос звенел, как натянутая струна.

Безумная Елена: "Ха! Мужское "доверие" бывает только трёх видов: я просто обниму тебя, я просто прижмусь… или вот таблеточка – ничего страшного…"

Холодная Елена: "Спасибо за утешительные мысли…"

Синицын, лениво проведя пальцами по подбородку, осмотрел её с головы до ног. Его взгляд задержался на складках юбки и блеске ткани, и он чуть заметно кивнул – одобрительно, почти с профессиональной оценкой.

- Отлично, – произнёс он. – Я добавлю украшение к ошейнику на твоей шее. Сегодня вечером наденешь этот наряд, когда мы пойдём гулять. К тому времени твой энергоканал уже будет установлен.

У Елены от этих слов всё внутри закипело. Пальцы сжались в кулаки, ногти больно врезались в ладони. Но остатки здравого смысла удержали её от того, чтобы двинуть ему чем-нибудь тяжёлым.

- Учитель, – процедила она сквозь зубы, – я уважаю тебя и понимаю, что у тебя свои причины… но не надейтесь, никогда не продам ни тело, ни душу!

- Хиссс… – протянул он, раздражённо цокнув языком. – Кто вообще говорил о продаже тела или души? Что ты обо мне думаешь?"

Елена лишь развела руки, демонстрируя, как идеально на ней сидит эта матросская форма, словно спрашивая без слов: "И тебе, правда, нужно это объяснять?"

Даже Угольный Босс, топнув коготком по её плечу, покосился на Илью, а потом спрятался за её чёрными волосами, не в силах оторвать взгляда от образа. Головой качнул – то ли осуждая хозяина, то ли восхищаясь сценой.

- Га-га…, – произнёс он тихо, почти шёпотом, будто боялся, что его осудят за признание.

- Подробности – секрет, – спокойно сказал Илья. – Но я обещаю, это не то, о чём ты думаешь. Ты поймёшь, когда придёт время. А пока – помни: ты согласилась мне доверять.

Безумная Елена: "Это не клятва верности. Это чёртов контракт рабства".

Елена Тихая никак не ожидала, что Илья, тот самый, кто недавно так умело сыграл на её доверии, тут же развернётся и заставит её облачиться в столь вызывающий наряд.

Как она ни пыталась добиться объяснений, он лишь усмехался и бросал короткое: "Поймёшь, когда придёт время". Никаких намёков, никакой конкретики.

Не имея выбора, Елена решила спросить о другом, чтобы хоть как-то отвлечься от стыда и странного напряжения, словно электричества в воздухе.

- Учитель, а на какой ступени вы находитесь? На ступени очищения высшей Росы?

Ведь тот день, когда он продемонстрировал свои движения, стоял у неё перед глазами, как вспышка. Чистые, отточенные, безупречно быстрые – такие не выполнить без серьёзных улучшений. Наверняка у него стояли протезы или хотя бы усилители мышц. Если он использовал технологии выше стандартного нейронного интерфейса, он должен был достичь не менее высокого уровня очищения.

Илья чуть пожал плечами, будто речь шла о чём-то совсем обыденном.

- Согласно Руководству по развитию, здоровый молодой человек вроде меня должен находиться в Верхней Сфере Стабилизации Основания. Но…, – он сделал паузу и усмехнулся, – в последнее время слегка перегрелся, так что, возможно, опустился до Средней Сферы.

Елена нахмурилась, её пальцы невольно скользнули по подолу юбки, ощущая мягкую ткань и холодок, словно пытаясь убедиться, что всё происходящее – не сон.

- Основание Стабилизации Сферы? Мастер, вы, должно быть, шутите. Даже если бы вот так вам поверила, тот механический убийца, которого вы уничтожили в одно мгновение, – нет.

Илья едва заметно усмехнулся.

- А какое это имеет отношение? Уровень отражает только стадию развития, но не связан напрямую со скоростью убийства… кхм, то есть со скоростью самообороны. Если подготовиться как следует – самооборона не так уж сложна.

Безумная Елена: "Он чуть не сказал убить. Этот парень – точно рецидивист."

Холодная Елена: "Интересно, сколько людей он уже отправил на тот свет, чтобы мысли о смерти для него звучали так буднично?"

Елена растерялась. Слова застряли в горле, и она смогла лишь кивнуть, пробормотав:

- Вы правы. Просто думаю… если у вас ещё не установлен набор для совершенствования, разве не логично направить все ресурсы сначала вам, Учитель?

Илья чуть приподнял бровь, удивлённый искренностью её заботы.

- Нет необходимости. Мой путь немного иной.

Это не значило, что Илья избегал самосовершенствования. Наоборот – он изначально планировал установить высококлассную систему энергоканалов. Но врач предупредил: его нейронный интерфейс и энергоканалы связаны с телефоном, встроенным прямо в правую руку. Как именно устройство оказалось частью его тела – оставалось загадкой.

Чтобы поставить новую систему культивации, пришлось бы навсегда отключить телефон.

А это было почти безумием – сила, скрытая в этом устройстве, всё ещё не раскрыта полностью. Илья решил не спешить с модификацией.

Врач, правда, отметил, что его энергоканалы и кости гораздо прочнее, чем у обычного человека. Не идеальные, но изготовленные по особому заказу – ощутимый плюс.

Холодная Елена: "Какой путь может быть таким особенным, что не требует улучшений?"

Безумная Елена: "Может, это техника парного совершенствования? Поглощение энергии Инь от женщин… Вот почему он так помогает тебе."

Елена почувствовала, как щеки заливает жар, и бросила на Илью подозрительный взгляд.

Тот, заметив её выражение, постучал пальцем по столешнице – коротко, резко, будто выдергивая её из неловких фантазий.

- Что за ерунду ты себе придумываешь? Лучше проверь полки – может, найдёшь что-то полезное для твоего пути совершенствования.

Елена провела ладонью по лбу и вздохнула.

- Учитель, ваши подержанные товары, конечно, могут подойти простым людям или земледельцам, но кто-то с высокими стандартами не станет их использовать. Почему не продавать новые, настоящие вещи? Так ведь вы заработаете гораздо больше.

Илья усмехнулся, но в его голосе слышалась усталость.

- Ты совсем новичок в Новоалтайске, да? Здесь нельзя просто так достать оригинальный товар. Все права на продажу контролируют крупные корпорации – такие, как Олигархи Тех и Мажор Дзюпосле Биотех. Даже чтобы получить лицензию дистрибьютора, нужен статус акционера или сертификат спонсора хотя бы от одного мастера с энергоканалом уровня формирования ядра.

В каком-то смысле всё это напоминало древние секты из мифов: лидеры держали в руках все ресурсы, а попытка достать артефакт без их разрешения заканчивалась охотой "во имя справедливости". Правда, здесь хоть какая-то правовая система существовала.

- Хозяин, выходит, даже Новоалтайск под контролем корпораций?

- Контролем это назвать сложно. Их несколько, и они конкурируют. Но влияние – огромное. Сейшеловы острова, Кипр и Мальта – всегда давали крупным компаниям слишком много свободы, поэтому теперь три-четыре из них решают слишком многое.

- И какую роль в этом всём играет наш спортивный клуб полубокса?

- У корпораций много власти, но на местах рулят спортивные клубы. Полубокса – один из четырёх крупнейших. Со временем ты поймёшь больше. Всё уже посмотрела в магазине?

Елена кивнула на задние полки.

- Большинство предметов мне незнакомы. Это тоже инструменты для культивации?

- Это артефакты Древней эпохи. Если вы их специально не изучали, то неудивительно, что не узнаёте, – сказал Илья, медленно проводя рукой над полками.

Елена лишь покачала головой, поражённо оглядывая разномастную коллекцию.

Тусклый свет ламп выхватывал из полумрака медные монеты с тёмным налётом времени, фарфоровые вазы с выцветшими надписями "Долголетие", старые карты Таро, пахнущие пылью и плесенью. На дальней полке, под ржавой паутиной, притаилась фигурка Фростморна, обломок которой напоминал клык старого чудовища.

Илья собирал всё это не из сентиментальных соображений. В мире, где мода на Древнюю Эру лишь росла, особенно среди земледельцев, веривших, что там спрятаны секреты богатого урожая, такие вещи были золотоносной жилой.

Поэтому Илья тщательно подбирал экспонаты, особенно те, что были покрыты загадочными символами, – легче придумывать легенды и продавать их за тройную цену.

Совсем недавно ему удалось всучить наивному переработчику Росы набор для маджонга, уверяя, что тот помогает обрести порядок в хаосе внутренней энергии.

Елена слушала объяснения, стараясь запомнить каждую деталь, каждое слово – вдруг пригодится на пути её собственного совершенствования.

Холодная Елена: "Так значит… мы уже готовимся к практике? Похоже, он уверен, что сегодня вечером достанет набор энергоканала А-ранга."

К вечеру небо затянули свинцовые тучи, и над Новоалтайском потянуло дождём. Мелкие капли, как стеклянные бусины, барабанили по подоконнику, а улица Белоярская за окном медленно оживала: мерцали вывески, вспыхивали огоньки мотоциклов, слышался запах жареного мяса из соседней закусочной.

- Хозяин, у нас почти нет посетителей, – сказала Елена, вглядываясь в редкие силуэты прохожих. – Неудивительно, что у нас проблемы с деньгами.

Илья не выглядел обеспокоенным. Он неспешно заварил чай "Звёздный поток". От чайника потянуло тонким ароматом трав и лёгкой горечью сухих лепестков.

- Если магазин не приносит дохода, но продолжает существовать, значит, это просто не его главный источник прибыли, – ответил он спокойно.

Холодная Елена: "...Другие источники дохода?"

Безумная Елена: "Я так и знала. Он замешан в чём-то незаконном."

Илья усмехнулся и хищно прищурился.

- Ещё раз посмотришь на меня так, и пропущу через тебя высоковольтный разряд.

- Нет-нет, мне просто любопытно, чем ещё мы занимаемся.

Но ответить он не успел – зазвонил телефон. Глухой, хрипловатый женский голос произнёс коротко:

- Всё готово.

- Хорошо, мы в пути, – столь же лаконично ответил Илья.

Он повесил трубку, щёлкнул пальцами и кивнул на вешалку:

- Поговорим позже. А пока надевай пальто и дождевик – пора выдвигаться.

Плащ цвета хаки мягко шуршал при каждом движении Елены Тихой, скрывая большую часть её вызывающе привлекательного наряда. Лишь изредка под складками ткани мелькали отблески светлой кожи да кружевной воротник, едва касавшийся шеи, словно обещание тайны. Теперь она выглядела не просто строгой, но и опасно-загадочной – холодная на вид, но с огненной дерзостью, прячущейся под внешней сдержанностью, как городская девушка, решившая поиграть с судьбой и удивить любимого.

- И возьми это, – сказал Илья, и металлический щелчок отозвался у неё в затылке, когда он вставил небольшой штекер в нейронный интерфейс на задней части её шеи.

- Что это? – Елена почувствовала лёгкое покалывание, будто по коже пробежал ток.

- Безушной приёмник и модуль субвокальной речи. Почти как легендарная техника передачи голоса животом. Не придётся шептать или говорить – достаточно едва пошевелить языком, а устройство само превратит нейронные импульсы в слышимую речь. Так мне будет проще тебя направлять.

Елена заметила, что перемены коснулись не только её образа.

Илья, обычно скрывавшийся в серой толстовке с капюшоном, которую он носил лишь в стенах магазина, сегодня сменил её на яркую, почти вызывающую. На носу – очки с мерцающими линзами, отливающими зелёным и фиолетовым. Волосы, обычно падавшие в лёгком беспорядке, теперь были зачёсаны назад, блестели от геля и пахли чем-то терпко-свежим, как хвойный шампунь.

Исчезла его привычная тень загадочности. Вместо этого перед Еленой стоял беззаботный, слегка развязный плейбой, которому самое место в шумном ночном клубе.

Илья активировал противоугонную нейронную систему магазина – в помещении едва слышно щёлкнули замки, загудели замкнутые цепи – и повёл её в ночной Новоалтайск.

Холодная Елена: "Надо признать, он неплохо вжился в образ избалованного наследника."

Безумная Елена: "А может… он всегда таким и был – негодяй до мозга костей?"

Глава 5

Мастер и ученик выбрались из узкого переулка и растворились в плотной, гулкой реке улицы.

Для Елены Тихой прогулка по Новоалтайску была чем-то новым – обычно она передвигалась от точки к точке без задержек, не обращая внимания на яркую уличную жизнь. Но сегодня всё было иначе: ряды лотков манили запахами жареного беляшей, спелых дынь и лёгким ароматом дешёвых духов, смешиваясь в хаотичную, но странно уютную смесь.

– Интерфейсные парики! Мгновенная смена цвета! Дорогая красавица, не хотите примерить? – звенел голос торговца, перебивая ритм шагов прохожих.

– Голограмма Ослепительной Красавицы 3.0! Новейшая версия, разлетается быстрее горячих пирожков! Успей купить, пока не разобрали! – выкрикнул другой, шевеля голограммой, мерцающей на краю лотка.

Елена не обратила внимания – её взгляд был прикован к высоченным небоскрёбам и плавным голографическим проекциям, разливавшимся над центром Новоалтайска, словно живые миражи.

– Елена, ты меня слышишь? – раздался в её ушах голос Ильи Синицына.

Он шёл впереди, не оглядываясь, окружённый уличным шумом – призывами зазывал, звоном музыкальных автоматов, редким шипением открываемых бутылок Императорского шустовского коньяка. И всё же голос мастера звучал предельно чётко, будто кто-то говорил прямо под кожей.

– Да, Мастер, всё в порядке, – откликнулась она, не разжимая губ.

Она ещё не до конца привыкла к такому способу – говорить не словами, а через едва ощутимые импульсы, проходящие по внутренним энергоканалам.

– Держись рядом и не отставай, – голос Ильи звучал спокойно, но с лёгкой стальной нотой. – Эти лавочники хороши, чтобы поглазеть, но, если установишь что-нибудь из их товаров, вместе с ним получишь вирусы и тонну вредной рекламы. И ещё – не ходи прямо рядом со мной, держи дистанцию.

Пройдя четыре или пять улиц сквозь неоновый шум Новоалтайска, Елена Тихая наконец увидела, как Мастер остановился у массивного бара на углу.

Над входом пульсировала вывеска с надписью – "Сумрачный закат". По обе стороны голографические девушки в крошечных купальниках танцевали так убедительно, что казалось – вот-вот шагнут наружу.

Чуть ниже по фасаду бежала строка рекламы, повторяющаяся без устали:

"Чувственные спутники Дзюпосле – совершенствуйтесь вместе. Гармония слияния, самые яркие сумерки".

– Я войду первым, – сказал Илья. – Ты заходи через две минуты.

Безумная Елена: Так вот это его место, да?

Елена замерла, наблюдая, как Мастер скользнул внутрь "Сумрачного заката", не дав никаких объяснений.

Безумная Елена: Ты серьёзно собираешься туда идти? Ты же даже не знаешь, что ждёт внутри и чего он от тебя добивается.

Холодная Елена: Он делает это специально. Как тогда, когда заставил меня поклясться доверять ему безоговорочно.

Безумная Елена: И?

Холодная Елена: Я рискну. Он упомянул набор для совершенствования. Если окажется, что это ловушка – я позабочусь о том, чтобы он за неё заплатил.

Елена взглянула на таймер, глубоко вздохнула и шагнула внутрь бара.

Дверь, будто шлюз, впустила её в мир оглушительного баса и многоцветного хаоса. Под ярким, но выверенным светом расстилалась танцплощадка, где красивые мужчины и женщины – живые и искусственные – двигались в ритме, как запрограммированные на бесконечный танец.

Вокруг сияли барные стойки из хрусталя, отражающие неон, словно сотни разбросанных по полу лезвий. За ними сидели посетители, многие из которых носили мантии совершенствования – настоящие очистители Росы, ищущие вдохновение в этой кибернетической вакханалии.

Едва Елена вошла, голос Ильи прорезал шум – ровный, ясный, будто он стоял рядом:

– Я, честно, думал, что ты сбежишь. Молодец. Теперь иди помой руки в туалете и вернись. Без усилия – веди себя естественно.

Безумная Елена: Хм, это уже похоже на тренировку на открытой сцене.

Холодная Елена: "Естественно"? Значит, он хочет, чтобы я кому-то показала, на что способна.

Не до конца понимая смысл задания, она сняла плащ и направилась к туалету, отмечая взглядом, что у барной стойки неподалёку сидит мужчина, который всё время поглядывал в её сторону.

Вода текла холодная, пахла хлоркой и металлом, когда голос Ильи снова раздался в ухе:

– А теперь подойди к ближайшей барной стойке и купи три бутылки Mica Qilin Herb на вынос. Если кто-то заговорит – отвечай спокойно.

Елена поняла, что это та самая стойка, рядом с которой сидит наблюдатель.

Холодная Елена: Напитки – мелочь. Настоящая цель – этот мужчина.

Подавив желание рассмотреть его внимательнее, она прошла к бару и сказала:

– Три бутылки Mica Qilin Herb, с собой.

– Понял, красавица. Минуточку.

И тут мужчина, который до этого просто поглядывал, буквально впился в неё взглядом, не моргая.

Мягкие сине-зелёные отблески скользили по лицу Елены, когда она неторопливо оглядывала бар. Холодная отрешённость в её взгляде ясно давала понять – весёлое неоновое безумие вокруг её не касалось. И эта отчуждённость лишь подчёркивала её неприступность, делая фигуру под плащом ещё загадочнее.

Мужчина за стойкой, не выдержав тишины, наклонился вперёд, улыбаясь приторно:

– Привет, красавица. Ты новенькая? Как насчёт устроить маленькое шоу?

Елена повернула голову и смерила его взглядом. Перед ней был крепко сбитый тип с зализанными назад светлыми волосами, в безвкусной фиолетовой мантии совершенствующегося. Правую руку заменял протез из розового золота, поблёскивающий в свете неоновых ламп. Лицо, широкое и слегка пухлое, растянуто в маслянистой улыбке.

Елена нахмурилась и холодно ответила:

– Нет, спасибо. Не интересно.

– Эх, не будь такой холодной, – протянул он, не теряя самодовольства. – Mica Qilin Herb, да? Значит, душу совершенствуешь. У меня много ресурсов для этого. Может, я смогу помочь.

Кирк, запиши её заказ на мой счёт. И принеси бокал фирменного коктейля – "Судьба Дзюпосле Ночи"."

– Есть, босс, – отозвался бармен.

Очистители Душ нередко принимали траву "Слюда цапли", чтобы впасть в лёгкий сон перед погружением в виртуальные миры для тренировок. Напиток этот был чем-то средним между слабым алкоголем и снотворным.

Через минуту перед Еленой оказался коктейль, розоватый и слегка дымящийся, будто дразня запахом сладких трав.

– Меня зовут Сангин Фёдоров, – произнёс мужчина, подвигая бокал ближе. – Владелец "Nightfall". Как насчёт познакомиться поближе, красавица?

Елена хотела было спросить Илью Синицына, что делать, но понимала – любое слово выдаст их связь. Уйти сразу значило бы испортить всю затею.

Холодная Елена: Что ты, чёрт возьми, задумал, Синицын?!

Не успела она принять решение, как в ухе прозвучал его голос:

– Не пей. Просто коснись губами.

Она слегка выдохнула, касаясь бокала лишь символически, а затем тихо произнесла:

– Хорошо. Я запомню.

- И как мне тебя звать? – ухмыльнулся владелец.

– Скажу, когда встретимся в другой раз.

– Лёд и сталь, – пробормотал Сангин, прищурившись. – Но я уверен, под этой маской у тебя дикое сердце. Иначе зачем носить такой вызывающий наряд под пальто?

Он кивнул на матросскую форму с кружевным воротником, выглядывающую из-под её плаща.

– Это… задание от твоего наставника?

Елена резко запахнула плащ, глаза её сверкнули гневом.

Сангин поднял ладони, изображая безобидность:

– Ладно, расслабься, просто шутка. Кирк, где трава для этой дамы?

– Уже несу!

Получив три бутылки, явно приготовленные заранее, Елена молча вышла из бара.

На улице её брови сошлись в раздражённую складку:

– Что вы вообще пытаетесь провернуть?

– Не объяснить в двух словах, – спокойно ответил Илья. – Но сначала скажи – всё ли в порядке?

– Я не пила... Хм? Подожди. Голова чуть кружится. У них что, фирменное пиво такое крепкое?

– Крепко, как по затылку. В напиток точно что-то добавили. Он сейчас выйдет – ищет тебя. Поверни направо и иди. Не дай ему догнать, пока я не скажу. Не переживай – я рядом.

Холодная Елена: Так значит, я – приманка?!

Безумная Елена: Молчи. Я начинаю скучать по камере.

Фиолетовый неон бара дрожал в дождливом воздухе, пока Фёдоров, лениво улыбаясь, смотрел, как стройная фигура Елены растворяется в переулке.

– Лекарство внутри? – спросил он, не оборачиваясь, бармена.

– Да, сэр, – отозвался Кирк, – но кажется, она его не пила.

– Хех, не обязательно. Эта партия индийской смеси – высший сорт. Достаточно одного касания, и яд впитается. Всё, что ниже версии 5.0 "Духа очищения внутренней тверди", его не вытянет. Я получу удовольствие… а потом вернусь за товаром".

Он провёл пальцами по розовому протезу, ощущая, как на коже руки, куда попала "Слюда цапли", остаётся тёплый след. Облизал губы, позволив улыбке вытянуться в почти звериный оскал.

– Ну что, малышка… посмотрим, сможешь ли ты оставаться такой сдержанной дальше.

Сангин шагнул за дверь, повернул направо, неспешно идя по улице, следуя красной точке на тактическом дисплее. Он не торопился догонять – яд ещё не набрал полную силу. К тому же, сама игра в охотника приносила удовольствие.

Он не заметил, что за ним, чуть в тени, скользила ещё одна фигура.

Елена, тем временем, ощущала, как перемены внутри становятся всё сильнее. Вены будто наполнились огнём, лихорадка ударила в виски, мысли рассыпались на хаотичные осколки. В теле просыпалось нечто древнее, голодное, первобытное.

Она попыталась связаться с Ильёй Синицыным, но эфир молчал. Пришлось бежать дальше.

На выходе из бара она споткнулась, но выпрямилась. Несколько гуляк, заметив её шаткость, потянулись к ней, но встретились с её холодным, колющим взглядом – и тут же отступили.

Безумная Елена: Ну что, продержишься? Или мне взять управление?

Холодная Елена: Тебе? С твоим-то самообладанием? Да ты бы уже лезла целоваться с первым встречным!

Безумная Елена: Тогда представь, что улица полна самок горилл. Хочешь их?

Холодная Елена: Заткнись!

Стиснув зубы, Елена выбежала к перекрёстку, где людей становилось меньше. Обернулась – Сангин шёл всего в двадцати метрах.

Паника пронзила её, но она заставила себя ускориться. В крайнем случае – придётся звать на помощь. Или снова попасть за решётку.

Сангин, видя, что добыча вот-вот сорвётся, тоже перешёл на быстрый шаг. Камеры на улицах уже были отключены – его люди позаботились. Ему оставалось лишь дотянуться.

И вдруг – мимо скользнула тень.

Сначала он не придал значения, но затем взгляд зацепил знакомое лицо. Изогнутые брови. Яркая улыбка. Наряд другой, но спутать было невозможно.

Илья Синицын.

Инстинкт взревел, мышцы напряглись. Но прежде чем он двинулся, правая сторона тела – та, что с протезом, – стала невыносимо тяжёлой.

Вирус? Взлом? Кибератака?

Сангин упал на колено. Рядом с ним рухнули ещё двое прохожих – словно подкошенные той же невидимой волной.

Но Синицын даже лежа не прекращал говорить. Его губы двигались, отдавая чёткий приказ:

– Сейчас!

Бум!

Позади взорвалась старая машина, расплескав на улицу клубы густого дыма. Сангин попытался подняться, но протез дрожал, не слушался. Он отступил назад, пытаясь запустить ручную перезагрузку.

Но кто-то уже был рядом.

Резкий захват за шею. Укол.

Нейротоксин прошёл по нервам, соединяясь с вирусом в протезе. Сангин даже не успел вскрикнуть – тело оцепенело.

Он хотел хотя бы глазами найти нападавшего, но всё плыло, исчезало. Последнее, что он увидел – Синицын, уже стоящий среди дыма, будто и не падал вовсе, и холодная, почти весёлая улыбка на его лице.

– Хорошо. Никаких сбоев. Чуть не по плану, но терпимо, – пробормотал Синицин, чувствуя, как адреналин гулко стучит в висках.

Позади Елены раздался взрыв – короткий, резкий, с запахом гари и металла. Воздух содрогнулся, подняв облако чёрного дыма. Она вздрогнула, будто её пронзили током.

– Мас… Илья Синицын? – вырвалось у неё.

Ответа не последовало. Пустота в канале связи тянулась мёртвой тишиной. Неясно – он ли устроил это или кто-то другой. Но времени на размышления не было. Яд уже полыхал по энергоканалам, будто расплавленный металл, прожигая нервы, а разум плавился, захлёбываясь лихорадкой.

Толпа вокруг шумела, толкалась, кто-то кричал, кто-то кашлял от дыма. Запах жжёной резины и дешёвого топлива забивал лёгкие. Елена, потеряв равновесие, врезалась в чью-то грудь.

Сердце ухнуло вниз. "Сангин!" – мелькнуло в голове. Она дёрнулась, но рука незнакомца схватила её за запястье, холодно и крепко, как стальной обруч.

Рефлекс – удар ногой. Но мышцы предательски ослабли, и вместо удара вышел жалкий толчок. Её тело едва не рухнуло на асфальт, но руки незнакомца удержали её – легко, почти бережно.

"Холодная Елена: Ладно, сдаюсь. Веди сама!"

В этот миг она ощутила запах знакомого парфюма – лёгкий, с примесью холодного металла и старого виски.

Это был не Сангин. Это был тот, кого она только что мысленно прокляла сотню раз. Её Учитель. Илья Синицын.

– О? Вот это нрав, – усмехнулся он, поднимая её на руки.

– Где, чёрт возьми, ты был?! – выдохнула она, почти рыча, забыв о почтении.

– Тсс. Потом. Держись. Можешь идти сама? – он говорил тихо, почти шёпотом, но в голосе звучала сталь – холодная, как лезвие, заточенное на камне под лунным светом. Каждое слово – будто удар кузнечного молота по наковальне, чёткое, неумолимое, лишённое сомнений.

Елена отрицательно качнула головой, и прядь её тёмных, пахнущих дымом и жасмином волос упала на влажное от пота лицо. Она прижалась к нему крепче, будто он был последним берегом в бушующем океане боли. Под пальцами она чувствовала упругость его мышц – напряжённых, как тетива перед выстрелом, – каждое движение отдавалось в её теле вибрацией, будто сердце его билось не только в груди, но и в её собственных жилах. Тело Ильи было горячим, как раскалённая печь, но от него веяло странным, почти магическим спокойствием – таким, какое бывает в тишине перед рассветом, когда ночь уже сдаёт свои позиции, но день ещё не набрал силы. Словно буря бушевала только в ней, разрывая изнутри, оставляя после себя пепел и дрожь.

Он нёс её сквозь хаос улицы, лавируя между людьми, которые бежали, словно призраки из кошмара – с расширенными зрачками, с криками, застрявшими в горле. Дым полз по земле, как живой, окутывая ноги прохожих серыми щупальцами. Визг сигнализаций резал слух, будто стекло по стеклу, а гул сирен наводил на мысль о древних рогах, возвещающих о конце света. Запах горячего металла, мокрого асфальта и чьего-то испуганного пота смешивались в головокружительный коктейль – горький, острый, с оттенком озона и гари, будто сам воздух сгорал от напряжения.

– Эй, нам нужен пикап, – бросил Илья в коммуникатор, голос его дрожал не от усталости, а от сдержанного гнева – как у хищника, чьё терпение на исходе.

– Ты говорил, что ездить вместе опасно, – прошептала Елена, уткнувшись лицом ему в грудь. Её губы касались ткани его куртки, и каждый выдох был тёплым, как шёпот в темноте. – Ты сам говорил… что мы не должны...

– Случай особый, – перебил он, и в голосе его прозвучало что-то тёплое, почти нежное, но тут же замаскированное лёдком. – К тому же просто не могу нейтрализовать яд в теле своего ученика. Не сейчас.

– Тсс. Пикап на следующем перекрёстке, – откликнулся кто-то на другом конце связи, голос был приглушён, как будто говоривший стоял за толстой стеной изо льда.

Илья выдохнул – коротко, с облегчением, будто сбросил с плеч мешок с камнями. Но расслабиться не успел. Елена дрогнула в его руках, как лист на ветру, и вся её воля, державшаяся на честном слове и последних остатках разума, лопнула, как струна, перетянутая слишком туго. Яд выжег остатки самообладания, оставив после себя пустоту, наполненную жаром и безумием. Её пальцы скользнули по его спине, цепляясь за ткань, будто искали опору в рухнувшем мире. Затем – по груди, медленно, почти ласково, но с такой силой, что под кожей проступили красные полосы. Дыхание её стало горячим, сладким, как испарения сирени в июньскую ночь, и касалось его шеи, оставляя мурашки. Пронзительный взгляд, полный боли и гнева, сменился томным, почти животным блеском – глаза потемнели, стали глубокими, как провалы в ночи, и опасно влажными, будто в них отражался дождь, который так и не пролился.

– Чёрт… что за адскую смесь ей вкололи? – мысленно ругался он, чувствуя, как по спине бегут мурашки. – Держись, Синицын. Если узнает — снесёт всё к чёрту, включая меня. И, чёрт возьми, будет права.

Они почти достигли угла, когда Елена резко потянулась к его губам – рывок, как у раненой птицы, которая в последний миг пытается улететь. Илья успел отвернуться, но не уклонился полностью – подставил шею. Острая боль вспыхнула на коже, как удар раскалённой иглы. Она впилась в него, не целуя, а кусая – как зверёк, теряющий разум от страха и тоски.

– Хнннгх! – он стиснул зубы, но не оттолкнул. Только сжал её крепче, будто боялся, что она рассыплется в его руках. – Малышка, если не умеешь ставить засосы – не грызи, как мясник! Я не свинина на рынке, чёрт тебя дери….

В этот момент раздался короткий, настойчивый сигнал – бип-бип! – грузовой фургон.

Илья рванул к машине, прижимая Елену к себе так, будто боялся, что ветер унесёт её. Он открыл дверцу, закинул её внутрь с ловкостью, привычной к чрезвычайным ситуациям, сам скользнул следом, будто тень, сливающаяся с ночью. Двери захлопнулись с глухим тхук – и уличный хаос остался за бортом, будто за стеклом аквариума. Хорошо хоть – уличные зеваки не увидели этого спектакля, где боль и страсть танцевали один безумный вальс.

Внутри пахло озоном, старым кожзамом и чем-то металлическим – кровью или боеприпасами. Свет тусклой лампочки под потолком дрожал, окрашивая кожу Елены в болезненно-жёлтый оттенок. Она, не теряя времени, оседлала его талию, прижалась всем телом, будто пыталась влиться в него, раствориться. Её дыхание обжигало шею, пальцы впились в его плечи, а губы, всё ещё влажные от его крови, приблизились к уху.

– Ты проклятый аферист, – прошипел он, глядя на неё снизу-вверх, и в её глазах вспыхнул огонь – не любви, не страсти, а чего-то древнего, зыбкого, как отражение в треснувшем зеркале. – Чудовище в человеческом обличье. Даже на ученицу руку поднял….

Голос её был слишком мягок, слишком тёпл, слишком дрожащ – чтобы звучать угрожающе. Скорее, как признание. Как мольба. Как приговор, который она не могла произнести вслух.

Глава 6

Синицын только успел втащить обезумевшую Елену в машину, как из-за перегородки водительского сиденья раздался холодный, чуть хриплый женский смешок. Звук напоминал скрежет лезвия по стеклу.

– Ты, проклятый мошенник, – голос прозвучал с ядовитой насмешкой, – ты и вправду зверь в человеческом обличье. Даже на собственного ученика руку поднял.

Илья не повёл и бровью, хотя слова вонзались в голову острыми иглами. Его взгляд скользнул по Елене. Лицо девушки лихорадочно горело, кожа блестела от испарины. Глаза затуманены, дыхание горячее и частое, руки метались, цепляясь за его рубашку, за сиденье, за ремни – за всё, что попадалось. Но, к счастью, ни ран, ни переломов, ни следов внешних травм. Только яд, только этот проклятый жар, гнавший её в безумие.

– Да-да, я чудовище, – отозвался Илья, сухо и спокойно, – поэтому, чтобы не причинить ей ещё больше вреда, могу ли я попросить вас заняться детоксикацией?

Голос за перегородкой смолк, но ощущение колкой усмешки витало в воздухе, как запах озона после удара тока.

***

Когда Елена очнулась, мир качался, будто она лежала на зыбком мосту над бездной. Сквозь слегка приоткрытое окно машины врывался свежий ветер, пахнущий мокрым асфальтом, бензином и чем-то сладковатым – может, ночными.

Под щекой – упругая поверхность, теплая, едва пружинистая. Осознав, что это вовсе не подушка, а грудь Ильи, девушка резко дернулась и попыталась подняться. Но, если бы не ладонь Ильи, мягко перехватившая её движение и защитившая от удара, её лоб встретил бы металл крыши.

– Мы ещё не доехали, – тихо сказал он, голосом низким и глухим, будто из глубины, – потерпи чуть-чуть.

Тихая потерла виски, пытаясь унять головокружение. Мир перед глазами дрожал, словно отражение в воде после брошенного камня.

– Э-э… Почему я здесь сплю? Что, чёрт возьми, произошло?

Голос прозвучал хрипловато, но в нём уже теплилось раздражение. И только тогда она осознала, насколько плотно прижата к Илье Синицыну. Чувствовала тепло его тела, ритм дыхания и запах – смесь свежего ветра и легкой терпкости мужского одеколона. Хотелось отодвинуться, но тесный салон не оставлял места для маневра. Пришлось просто откинуться назад, насколько позволяли сиденья.

– Это длинная история, – отозвался Илья, голосом спокойным, но чуть уставшим. – Но сперва представлю тебе того, кто только что спас тебе жизнь – врача, который провёл детоксикацию.

Он постучал в стекло перегородки. Раздался короткий фыркающий звук, как будто кто-то раздражённо выдохнул, и перегородка с лёгким скрипом поехала вниз. В нос ударил резкий запах сигаретного дыма – терпкий, обжигающий. Но сразу же его сдуло потоком свежего ночного воздуха, пахнущего бензином, мокрым асфальтом и дальним ароматом кофе из уличных ларьков.

За рулём сидела женщина, выглядевшая на пару лет старше Елены. Чёрная кожаная куртка с матовым блеском, механическая рука, сжимающая руль, другая – стряхивает пепел в окно. Волнистые каштановые волосы спадали на лицо, но в зеркало заднего вида отражалась пара тёмно-зелёных глаз, прищуренных с откровенным неодобрением и направленных прямо на Илью. Увидев, что Елена пришла в себя, женщина быстро затушила сигарету и выбросила её в окно.

– Этот лихой водитель – Варвара Бекетова, хозяйка клиники "Бекетова-Холл". Лучший врач на улице Сечина, да ещё и с самыми разумными ценами! – произнёс Илья с лёгкой, нарочитой учтивостью.

– Ты проклятый мошенник, – отрезала Варвара, – никакая лесть не принесёт тебе скидку на следующее лечение.

– Ну, значит, постараюсь не попадаться вам снова, – сухо заметил он.

– Здравствуйте, доктор Бекетова! – Елена склонила голову, насколько позволяла поза, стараясь быть как можно вежливее.

Варвара смерила её взглядом, и выражение её лица стало чуть мягче. Кивнув, она сказала:

– Вам дали индийский афродизиак под названием "Порошок гармонии внутренней тверди". Я уже ввела укол от жара. Остатки яда выйдут через пару дней. Пейте побольше воды.

Едва услышав слова "афродизиак" и "укол", Елена почувствовала, как щеки начинают гореть.

– Э-э… Спасибо, доктор Бекетова. Я ведь… ничего глупого не сделала, пока была без сознания, правда?

Варвара не ответила. Только бросила выразительный взгляд на Илью. Тот сухо кашлянул и поправил воротник.

– Нет, ничего серьёзного. Просто… немного беспокоилась, вот и всё.

Елена прекрасно поняла, что ей не договаривают. Но вытягивать правду – значит утонуть в собственном стыде. В голове, как назло, откликнулись голоса.

Холодная Елена: "Что я вообще натворила? Алло? Ты меня слышишь?"

Безумная Елена: "Не разговаривай со мной. Я не переживу такого позора."

Холодная Елена: "Расскажи, что я сделала!"

Безумная Елена: "Ничего особенного. Всего лишь обхватила ногами его талию, тёрлась, дышала ему в шею горячим воздухом, кусала то тут, то там… Проверь его шею – наверняка остались следы. Хорошо ещё, что он сунул тебе палец в рот, чтобы ты его укусила, а то бы ты отколола бы что-нибудь… совсем непристойное."

Холодная Елена: "Заткнись!"

Елене хотелось бы провалиться сквозь сиденье. Но пока она лежала на Илье, любое движение грозило сделать ситуацию ещё хуже.

Безумная Елена: "Но, серьёзно, у него железное самообладание. Он просто держал тебя, чтобы не дать упасть. Если только он не импотент… или не гей."

Холодная Елена шепнула ледяным тоном: "Меня бы вообще не отравили, если бы этот ублюдок всё нормально объяснил!"

В машине повисла густая, тягучая тишина, словно воздух напитался электричеством. Синицын понял, что пора менять тему, пока ученик не взорвался.

– Что касается другого человека… ну… вы уже знакомы.

Он медленно отодвинул перегородку, ведущую в грузовой отсек.

Там, на узкой медицинской койке, лежал Сангин – тот самый мерзавец, что приставал к Елене в баре. Его руки и ноги были крепко связаны, а из приоткрытого рта текла густая струйка слюны, капая на пол с липким звуком.

– Это…? – голос Елены дрогнул.

– Санин. Он ведь очень хотел, чтобы ты запомнила его имя, – ответил Илья.

– Я знаю… Но почему он здесь?

– Потому что он – цель захвата Варвары Бекетовой. И… донор для твоего набора энергоканалов совершенствования.

Слова прозвучали, как удар. Елена растерянно моргнула и посмотрела на Илью, ища подтверждения.

– Учитель… Вы хотите сказать, что я буду использовать его энергоканалы для своего набора совершенствования?

– Конечно. Думаешь, мы всё это устроили, чтобы просто покатать его на машине?

– Но если вы извлечёте его энергоканалы… он ведь умрёт?

– Технически… он может выжить. Но особого смысла его спасать нет.

– Вы… убиваете его ради его энергоканалов? Он, может, и сволочь, но это… не слишком ли жестоко? А если нас поймают?

Прежде чем Илья успел что-то сказать, машина мягко замедлилась и въехала в гараж. Варвара Бекетова выключила двигатель и резко бросила:

– Сначала я отведу его внутрь. Аферист, объясни всё своей ученице, иначе она сдаст тебя полиции. Но не переживай, Елена, я не тот человек, что убивает направо и налево. Пусть твой учитель объясняет.

Она распахнула заднюю дверь, подняла безвольное тело Сангина, как мешок, и потащила его в складское помещение, оставив за собой запах холодного табака и машинного масла.

Илья вздохнул. "Отлично. Теперь я, по её версии, главный злодей."

– Всё это…, – начала Елена, но Илья перебил:

– Давай выйдем. У меня ноги затекли.

Елена быстро соскочила с него, и только тогда заметила, как неприятно дрожат колени. Жар от странного зелья почти сошёл на нет, но чувство унижения не отпускало. Хотелось ударить кого-то, чтобы разрядить эту липкую неловкость.

А Илья, как ни в чём не бывало, продолжил спокойно:

– Прежде чем продолжим… поздравляю тебя, ученик. Первый этап испытательного срока пройден. До сих пор твоё доверие держалось на прочном фундаменте.

– Так, может, вы наконец объясните всё нормально? Иначе этого доверия надолго не хватит.

Илья едва заметно усмехнулся. Но, к счастью, обида в голосе ученицы сменилась настойчивостью.

– Хорошо. Начнём с самого начала. Неделю назад Сангин со своими людьми пришёл ко мне в бар 'Nightfall' и потребовал продать лавку. Он пытался припугнуть меня, упоминая компанию 'Celestial Dzuposlе Biotech', но всё равно отказался.

Хотя фирма и имеет вес в Новоалтайске, а Сангин – их агент на чёрном рынке, я знал, что им глубоко плевать, какие именно магазины захватывают их шавки.

Думал, на этом всё. Но потом Варвара Бекетова сказала, что её пытались прижать точно так же. А недавно убили нескольких владельцев лавок из её Торговой гильдии. Она подозревала, что Сангин замешан, и начала копать глубже.

То, что она нашла, повергло её в шок. Этот ублюдок не только поставлял фирме нелегальных подопытных животных, но и участвовал в торговле людьми и органами по всему Новоалтайску.

– Не каждого контрабандиста сажают в тюрьму, как тебя, Елена. А тех, кому не повезло пересечься с Сангиным? Их либо продавали по частям…, либо целиком.

Елена нахмурилась, пальцы сжались в кулак, будто она пыталась удержать подступившую дрожь. Потом медленно кивнула, глядя в сторону, стараясь переварить услышанное.

– Итак… ты решил убрать этого мерзавца ради справедливости? – голос её звучал тихо, но в нём угадывалось сомнение.

Синицын пожал плечами, будто отмахиваясь от слишком наивного вопроса.

– Справедливость? – он усмехнулся, но без радости. – Зачем она мне? Я просто был поражён его жестокостью и бесстыдством. Но убивать его… нет. Тогда об этом даже не думал. В конце концов, это не имело ко мне прямого отношения."

Елена почувствовала, как пламя справедливости, едва успевшее вспыхнуть в её груди, тут же задохнулось, словно его залили ледяной водой. Слова Ильи были холодны и резки, как скальпель.

Илья же продолжил, чуть насмешливо скривив губы:

– Поддержка правосудия стоит денег. У меня их нет, поэтому предлагаю и тебе их не тратить.

– И что было дальше? – голос Елены прозвучал тише, чем она хотела.

– Варвара Бекетова связалась со мной и сказала, что тоже попала в засаду. Это было за ночь до того, как она встретила тебя. Ты должна знать, что случилось потом.

Елена нахмурилась. В груди неприятно похолодело.

– Понятно… значит, Мастер решил убить Сангина из мести?

Илья покачал головой, но не с упрёком, а с усталой усмешкой:

– Более или менее. На самом деле, мы решили избавиться от него потому, что знали – он не остановится. Будет и дальше нанимать убийц. Это постоянная, смертельная угроза. К тому же, тебе как раз понадобился набор энергоканалов для совершенствования. Сангин работал в "Биотехе Небесного Дзюпосле", а это значило, что он мог достать высококачественное снаряжение по внутренней цене. А Варвара узнала через медицинских знакомых, что он недавно поставил себе новейший комплект – А-ранга.

Елена не удержалась от колкого замечания:

– Значит, в ту ночь, когда ты меня приютил, ты уже купил матросскую форму и собирался использовать меня как приманку? Ради такой цели ты правда рискнул всем?

Илья выглядел так, словно его только что застали врасплох. Он моргнул, нахмурился, будто не сразу понял, как правильно ответить.

– Какой риск? – Елена сузила глаза, чувствуя, как в груди поднимается тёплая волна раздражения.

– Ты ведь не сказал мне ничего заранее. А если бы я испортила эту вашу ловушку с мёдом? Разве все твои приготовления не пошли бы прахом?

Илья Синицын усмехнулся, но без злости – скорее, с ленивым оттенком насмешки:

– Мой доверчивый ученик, ты же не думала всерьёз, что заманить Сангина таким способом – это наш единственный план?

Елена вскинула брови – взгляд ясный, но недоумённый.

Илья вздохнул и продолжил, чуть тише, словно объяснял очевидное:

– Варвара уже всё продумала. Моё участие лишь облегчило охоту на Сангина и обеспечило запасные варианты. Подвергать тебя опасности ради приманки – это никогда не было нашим первым решением. Но операция ведь была рассчитана на твой будущий набор энергоканалов, и мне хотелось проверить, насколько ты мне доверяешь. Поэтому и позволил тебе сыграть свою роль. Даже если бы всё пошло не так, у нас был другой план – выманить его и схватить.

Он склонил голову набок и усмехнулся чуть теплее:

– К счастью, мой послушный ученик не подвёл. Ну да, был маленький инцидент – ты отравилась и, в итоге, вцепилась зубами в своего хозяина. Но это не беда.

Щёки Елены вспыхнули, будто её только что ударили холодным ветром. Смущение и злость перемешались – так сильно, что ей вдруг захотелось отомстить. Например, силой влить Илье то же самое отвратительное зелье, которое он использовал на ней.

В голове вспыхнули два голоса – как будто два её собственных отражения спорили друг с другом.

Безумная Елена: "Подождите-ка, а почему они просто не сказали тебе всё сразу?"

Холодная Елена: "Потому что, знай ты всё заранее, кто знает – сбежала бы или донесла властям? А теперь ты уже замазана – соучастница. Отступать поздно."

Елена выдохнула сквозь зубы и спросила:

– Как бы то ни было – это всё равно убийство. Хозяин, вы не боитесь расследования?

Илья фыркнул, и в его тоне зазвенел холодок цинизма:

– В Новоалтайске, да и по той же Белоярской, не существует понятия судебного преследования в привычном смысле. Расследование начинается только тогда, когда кто-то пишет заявление. А если подмазать нужных людей московскими гривнами – дело могут тянуть хоть год. Теперь угадай, кто станет писать заявление?

– Его семья? – предположила Елена, хотя понимала, что ответ будет другим.

Илья усмехнулся, но безрадостно:

– Компания подбирает агентов на чёрном рынке по трём критериям: связи с бандами, низкий моральный порог и отсутствие семьи. Им незачем оставлять за собой хвост в виде родственников, которые могут устроить шум. Эти люди знают слишком много грязных секретов. Семья – это обуза.

– А остальные в баре? Он ведь был боссом.

– Лишь одним из владельцев. Как думаешь, что они сделают, узнав о его смерти? Начнут расследование? Или займутся тем, чтобы урвать себе кусок побольше?

– А компания? Ей ведь должно быть не всё равно – у него же был доступ к их секретам.

– Так называемый агент чёрного рынка – одноразовый расходник. Компания и агент это понимают. Их смерть никого не волнует. Важно только одно – чтобы их секреты не достались конкурентам. Если подтвердят, что он действительно мёртв и его не перекупили, на этом всё и закончится.

– На самом деле, им выгоднее всего, чтобы его смерть выглядела как результат личной неприязни. Тогда не придётся копаться глубже, вытаскивать на свет все тайны, рисковать, что враги сольют компромат. А это было бы больно всем, – Илья говорил спокойно, словно обсуждал погоду, а не чью-то смерть.

– Я просто думаю… а что, если они всё-таки начнут расследование? Вдруг оно приведёт к нам? – голос Елены дрогнул, и она сама это почувствовала.

Горло сжало, как будто она проглотила гвоздь. Илья чуть улыбнулся уголком губ, откинулся на спинку стула и развёл руками:

– Как твой наставник, вышел на вечернюю прогулку, подышать воздухом. И тут – бац! – вижу взорвавшуюся машину. В панике бегу, натыкаюсь на своего ученика, который почему-то наполовину отравлен и еле держится на ногах. Ну естественно и помог ему обезвредить яд. А потом, чисто случайно, встретил старую подругу Варвару Бекетову и поехал с ней попутчиком. Вот и всё.

Он театрально вскинул брови, изобразив святую невинность.

– Вообще-то никому не сделал зла, Елена. Даже не видел этого Сангина твоего. Моего ученика отравили! Мы до сих пор не знаем, кто это был. Если тут кто и жертва – так это я!

Он развёл руками, как человек, на которого только что повесили чужие грехи.

Холодная Елена шепнула где-то внутри: "Вроде бы ни слова лжи, но почему он звучит так… уверенно? Слишком уверенно".

– А что насчёт Варвары? – осторожно спросила Елена, уткнув взгляд в пол.

– Она первая предложила убрать Сангина. У врачей в Новоалтайске свои связи – через пару дней от него не останется ничего, кроме энергоканалов и пары органов. Всё пойдёт по делу, – Илья сказал это ровно, даже чуть лениво, будто обсуждал пересадку роз в саду.

Он вдруг улыбнулся хищно:

– Сама подумай – он делал то же самое с мигрантами и другими несчастными. Карма, Лена. Карма.

От спокойствия Ильи по спине Елены побежал холодок, как будто кто-то провёл ледяным ножом по позвоночнику.

– Что замолчала? – Илья прищурился, заметив её растерянность.

– Ничего… Просто… Хозяин, вы пугаете, – Елена старалась, чтобы голос звучал ровно, но выдала дрожь на последнем слове.

– Пугаю? А что такого? Это вопрос жизни и смерти. Я обязан всё просчитать. В этом мире, где все друг другу волки, иначе нельзя, – он чуть подался вперёд, и в глазах мелькнул стальной блеск.

Безумная Елена внутри завизжала: "Да он чертов псих! Так умеют только серийные убийцы! Боже, где мои родные тюремные прутья…".

Холодная Елена ответила сухо: "А он прав. Тот ублюдок заслужил. И Илья пошёл на всё это ради тебя".

Илья вдруг сменил тон, стал мягче, почти заботливым:

– Ну так что, Лена? Ты решила? Будешь ставить комплект энергоканалов?

Она сглотнула. Горечь на языке.

– А если… если я откажусь? Вы… исключите меня из команды? Или…" – она чуть не ляпнула "убьёте меня", но вовремя прикусила язык. Слова висели в воздухе, как петля.

Илья моргнул, удивлённо вскинул брови:

– Исключить? С чего вдруг? Не нужен – так продам комплект. Куплю тебе новый. Ты чего так напряглась? Неужто так похож на маньяка?

Он усмехнулся. Улыбка вышла лёгкая, почти домашняя. Елене стало стыдно за свои мысли – а ведь она уже успела представить его с окровавленным ножом в руке.

– Да нет… Просто не хотелось, чтобы все ваши старания пропали зря, – выдохнула она, чувствуя, как с плеч сходит тяжесть.

– Какая глупость! Я же не объяснил всё с самого начала – вот ты и сомневаешься. Если тебе неприятно брать чужое, ничего страшного, отдам его Варваре. Она будет прыгать от радости.

Елена подняла голову, резко перебила:

– Не надо! Если с ним всё в порядке – то возьму комплект Сангина. Продавать его кому-то – слишком опасно.

Илья замолчал, пристально глядя на неё. Его глаза вдруг потемнели, но уголки губ приподнялись в одобрительной улыбке.

Безумная Елена: "Чёрт, ты тоже становишься безжалостной…"

Холодная Елена: "Этот человек заслужил смерть. Илья Синицын, по сути, не сделал ничего дурного, кроме этой сделки. К тому же, ты знаешь, что пропитанные кровью энергоканалы встраиваются лучше, чем новые. Нам нужно восстановить силы".

Безумная Елена: "Ты понимаешь, что это значит? Ты сама лезешь на пиратский корабль…"

Холодная Елена: "Не волнуйся".

Безумная Елена: "Легко сказать… Ты уже вцепилась в пирата".

Глава 7

Безумная Елена: "Чёрт, ты совсем охренела – тоже становишься безжалостной."

Холодная Елена (последний шёпот в голове): "Этот человек заслужил смерть. Илья Синицын в глубине души не виноват – это был всего лишь инструмент. К тому же, пропитанные кровью энергоканалы встраиваются лучше новых. Нам нужно восстановить силы."

Безумная Елена: "Ты понимаешь, что говоришь? Ты собираешься штурмовать пиратский корабль!"

Холодная Елена: "Не волнуйся."

Безумная Елена: "Легко тебе говорить – ты уже укусила пирата."

Илья Синицын хмуро посмотрел на Елену и понял, что её решимость отчасти его настораживает; он не хотел давить слишком сильно. Да, он вел её на опасную операцию – но торопить события и пугать "малышку" ему не хотелось.

– Не принимай поспешных решений, – сказал он ровно. – Извлечение энергоканалов занимает время. Сегодня пересадка не состоится.

– Мне всё равно, я решила, – отрезала Елена.

– О? Больше не боишься расследования? – усмехнулся Илья.

Елена подхватила его тон и ответила:

– Кому они будут докучать? Я – просто человек, купивший вторичный набор энергоканалов. Откуда мне знать, кто был предыдущим владельцем?

Илья кивнул, одобрительно щурясь:

– Неплохо. Ты быстро соображаешь. Снятые с Сангина энергоканалы лучше новых – их только что пропитала кровь, они ещё не срослись с мышцами и костями, поэтому находятся в оптимальном состоянии.

Одна из причин, по которой им удалось поймать Сангина, была именно в том, что его энергоканалы были недавно имплантированы и ещё не интегрировались окончательно.

– Может, нам пойти проверить – справится ли Варвара одна? – неуверенно спросила Елена.

Тем временем Безумная Елена шипела изнутри: "Что? Теперь ты станешь милосердным? Первый ученик команды серийных убийц!"

А Холодная Елена хладнокровно думала: "Ты права – право так говорить у тебя есть?"

Илья провёл Елену по сквозному коридору и вывел в складское помещение за Бекетова Холлом. Сквозь тусклый свет лампы пробивался запах резины и старого медикаментозного спирта, в углу слышался монотонный гул холодильника для реактивов. Это место редко открывали; здесь хранили оборудование, запасные расходники и то, что врачам некогда хранить на виду.

Через узкий туннель на лифте они спустились в подземную операционную – холодную, бетонную, пропитанную запахом антисептика и стерильной ткани. На столе в центре, голый и связанный, лежал Сангин Фёдоров. Белая простыня, натянутая поверх ног, шевелилась от его редкого, прерывистого дыхания; по углам капала вяло слюна, и стеклянный блеск слёз играл на щеках. На его теле виднелись синяки и явные следы наркоты.

Варвара Бекетова в белом халате, волосы убраны под шапочку, уже натянула перчатки и неспешно водила старым сканером по торсу Сангина. Сканер издавал мягкие щелчки, как старый электроприбор, и на мониторе вспыхивали серые, синие и багровые полосы.

– Вы решили? – спросила Варвара, и в её голосе слышался деловой холодок; руки врачей всегда чуть холоднее, чем тело пациента. – Такой комплект энергоканалов сейчас дефиците.

– Мой ученик забирает его, – коротко ответил Илья. – И будьте аккуратнее при извлечении – не повредите.

Варвара усмехнулась без доверия:

– Мои навыки не требуют одобрения от аферистов. После извлечения и обработки каналы будут готовы через два дня. Елена, приходите на пересадку.

Елена кивнула, ощущая под ногами легкую дрожь. Металлический привкус страха то и дело возникал во рту; в нос ударяли резкие ноты йода и старого табака, которые Варвара так небрежно стряхивала в пепельницу.

– Тогда мне придётся взяться за работу, – сухо сказала Варвара и добавила: – Не мешайте.

Илья осторожно поднял взгляд на Сангина. В его глазах блеснули тени – то ли сожаление, то ли отрешённость. Сангин молил, но его голос был слаб и прерывист: губы шевелились, из глаз бежали слезы от холода и ужаса. Казалось, он не до конца понимал, за что именно просит пощады.

– Давайте проявим хоть малую долю уважения к этому человеку, – произнёс Илья ровно, – на ваших руках – множество жизней. Может, просто усыпим его? Сделаем это быстро, бескровно.

Варвара покачала головой с раздражением:

– Нет. Чтобы органы и энергоканалы оставались жизнеспособными, лучше извлекать их, пока донор ещё жив. Так обычно и делают.

Её голос был хмур и безжалостен, как лезвие. Елена почувствовала, как по коже пробежал холодок.

– Как ты можешь так говорить? – прошептала она, чувствуя запах теплой крови у себя в носу, словно у неё самой в памяти всплыло недавнее прикосновение.

Варвара в перчатках пододвинула стул и села ближе к Сангину. Она мягко открыла ему рот, провела там маленьким прибором – и вдруг его речь, словно расшатавшаяся дверь, стала снова возможной. Он захлёбывался словами, мольбы вырывались рвано и беспомощно:

– Пожалуйста… пощадите… я отдам всё… имущество, деньги… не убивайте… отпустите….

Каждое слово срывало на себе слой ужаса и жадности; в комнате запахло смесью пота и запахом дешёвого парфюма, который ещё держался на его одежде. Варвара не смягчилась – она только украдкой взглянула на мониторы, проверяя жизненные показатели.

Илья стоял в полумраке, лицо его было тихим, почти отрешённым. Он видел, как рушится мир в глазах этого человека – и, возможно, видел в этом зеркале и своё отражение.

Варвара прикурила сигарету одним механическим движением пальца; её голос был ровен и холоден, как всегда.

– Замолчи. Отвечай на мои вопросы, или я убью тебя прямо сейчас, – процедила она, и в комнате запахло табаком и напряжением.

– Н-нет, нет! Спрашивай что угодно! Я всё расскажу! – голос мужчины дрожал, влажный от пота и ужаса.

– Биотех Небесного Дзюпосле владеет останками Бессмертного, так?

Ответа не последовало; в воздухе повисла густая пауза, порванная лишь щелчком пепла, упавшего в металлическую пепельницу.

***

Илья Синицын и Елена Тихая вышли из подвала и ступили на тёплую, влажную улицу. Ночной Новоалтайск шёл своим неумолимым ритмом: где-то гудел мотор, где-то визжал дрон, по асфальту пробегали блики рекламных голограмм.

– Учитель, не слишком ли поспешно мы уходим? Вы уверены, что можно оставить Варвару одну с ним? – спросила Елена, и её голос звучал пронзительно, как скрип тормозов.

Илья пожал плечами, запах машинного масла поднимался от припаркованных грузовиков.

– Она, вероятно, хотела, чтобы мы ушли раньше. Судя по её манерам, она не планировала связываться с телом Сангина сегодня без серьёзной причины.

– Так почему же она тогда осталась? – Елена присвистнула от любопытства. – Если она отдаёт мне набор энергоканалов, то разве не ради этого она всё устроила?

Илья задумчиво посмотрел на огни центра города, которые мерцали, будто россыпь самоцветов за стеклом.

– Думаешь, самое ценное у Сангина – это набор? Наоборот, он знает слишком много. Информация дороже любого импланта.

Елена кивнула, тусклый неон играло на её бровях.

– Поняла.

***

– Варвара не импульсивна, – продолжил Илья тихо, – она хотела получить его живым. А это значит, он её заинтересовал гораздо сильнее, чем просто товар на рынок.

В мыслях Елены разверзлись маленькие голоса: Безумная Елена требовала подробностей, Холодная Елена взвешивала риск.

– Разве вас не тянет узнать, что именно он мог рассказать? – вдруг спросила она вслух.

– Лучше не лезь туда, где пахнет корпорациями, – отрезал Илья. – Большинство таких машин бессердечны: для них человеческая жизнь – расходный материал.

В её голове на миг поселилось облегчение: они были на одной волне. Но внутренний скептик тут же буркнул, и Елена старалась не поддаваться панике.

***

– Елена, чего зависла?

– Да ничего, просто любопытствую насчёт ваших отношений с Варварой, – ответила она, улыбнувшись краешком губ. Ветер приносил запах жареных уличных закусок и мокрого асфальта; где-то рядом лаяла механическая собака.

– Мы знакомы чуть больше года, и всё началось не с романтики, – усмехнулся Илья, прижимая к себе плащ. – Это была кровавая ночь.

Безумная Елена захлопала в ладоши в воображении: "О, расскажи! Я в первом ряду!"

Илья посмотрел на неё и его лицо потемнело. "Никакой романтики. Просто работа, расчёт и кровь".

Её дыхание замерло – в воздухе пахло озоном от недавнего взрыва и старым спиртом из врачебного флакона. Разговор шёл дальше, их тени растягивались по стенам узкого переулка, а неоновые вывески стёсывали по лицам холодный свет.

***

Подросток с каштановыми волосами в тёмных очках лениво облокотился на полку в лавке Ильи Синицына. В зубах у него дымилась сигарета, а в руках он вертел тяжёлый металлический диск с выбитыми на нём странными, словно дрожащими от времени, символами. Металл был холоден на ощупь, отдавал запахом ржавчины и старого масла.

– Босс, что это за штука? – спросил он, выпуская струйку дыма.

Илья неторопливо сделал глоток крепкого чая, будто смаковал каждую каплю терпкой горечи, и сказал:

– Смотри, братец. Это компас жизни из Старой Эры. Когда в жизни стоишь на распутье и не знаешь, куда идти, крути его пальцами – он сам укажет дорогу.

Парнишка нахмурился.

– Но я не могу прочесть эти закорючки.

– Смысл символов – в том, какой ты им придашь. Всё остальное – пустая шелуха.

Парень кивнул, будто осенённый внезапным озарением. Илья машинально отступил на шаг назад – рефлекс. Хорошо ещё, что мальчишка не из Старой Эры: услышь он сейчас, какую ахинею несу, – запустил бы этот железный волчок мне прямо в лоб.

– Беру. Сколько стоит?

– Пятьдесят красных монет, – спокойно ответил Илья.

В дверях показалась Варвара Бекетова, до этого молча ожидавшая снаружи. Увидев происходящее, она выругалась:

– Да ты мошенник! Впаривать такую безделицу за такие деньги? С таким же успехом можно прямо на улице людей грабить!

Илья лишь усмехнулся, глядя на неё поверх кружки.

– Мисс, если бы и решился на грабёж, то уж точно не выбрал бы жертвой сотрудника частной охранки. Это было бы равносильно самоубийству.

– Вы нас раскусили? – удивлённо приподняла бровь Варвара.

– Я-то нет. А вот младший ваш братец забыл снять повязку.

Речь шла об Оперативной группе безопасности – одной из немногих частных организаций, имевших право носить огнестрел в эпоху жёстких ограничений. В Новоалтайске неспокойное время: с появлением усовершенствованных многие богачи начали скупать себе защиту – как в виде бойцов, так и в виде командировочных бригад, способных вытащить клиента хоть из ада.

Парень, не обративший внимания на упрёки сестры, достал деньги и протянул Илье.

– Босс, если у вас будут ещё такие реликвии – сообщите. Я всё заберу.

– Договорились. Как звать тебя, братец?

В этот момент по залу пронёсся хлопок крыльев – Угольный Босс, ворон с чёрными, блестящими, словно смазанный углём, перьями, радостно захлопал крыльями и уселся на прилавок рядом с парнишкой.

– Меня зовут Женя Битаев", – представился он, протянув руку и осторожно проведя пальцами по гладким, тёплым перьям птицы.

– Босс, ваш ворон красавец.

– Запомнил, брат Женя. Угольный Босс людей не забывает. Заходи почаще – он к тебе привяжется ещё сильнее.

Когда Битаев уже собирался уходить, ворон вдруг сорвался с места, плюхнулся ему на плечо и принялся клювом дёргать ворот одежды.

– Эй! Ты не хочешь, чтобы я уходил? Босс, ваша птица что, разумная?

Варвара скептически фыркнула:

– Скорее, не хочет отпускать кошелёк на ножках.

Илья шагнул вперёд и снял ворона, вернув его себе на руку.

– Извини. Может, просто приглянулся ты ему. Но, брат Женя, с животными так бывает – чувствуют что-то раньше людей. Если у тебя сегодня нет срочных дел, я бы посоветовал остаться дома.

Деньги – это одно, над этим можно подшутить. Но насчёт примет и предчувствий Илья не любил бросаться словами впустую.

Битаев лишь усмехнулся и кивнул вежливо:

– Спасибо за предупреждение, босс. Зайду ещё как-нибудь.

Когда они с сестрой вышли из лавки, Варвара тут же одёрнула его:

– В городе хватает всякого сброда. Не разбрасывайся личностью и деньгами. Хочешь жить дольше – не выставляй себя напоказ.

– Понял тебя. Но мы ведь наполовину из высшего круга. Разве плохо хоть иногда помочь простым людям?

Он вытащил из кармана ещё одну сигарету, но Варвара мгновенно перехватила её у него из пальцев.

– Ты же обещал бросить, – сказала она сухо, глядя прямо в глаза.

Женя Битаев раздражённо затянулся и сплюнул в сторону, хотя сигарета ещё даже не догорела:

– Варвара, на работе мне курить нельзя, а теперь ты ещё и в свободное время запрещаешь? Совсем издеваешься?

Женя и его сестра были не простыми наёмниками, а элитой оборонной роты Защитников клуба. Женя специализировался на тактических спасательных операциях, Варвара держала в руках жизнь команды – медицинская поддержка. Они вдвоём, словно две стороны лезвия одного ножа: один бьёт, другой прикрывает.

Клиенты компании попадали в самые безумные ситуации – от перестрелок в трущобах до взрывов на окраинах. Но репутация оперативной группы была такой, что их считали последним щитом.

И платили им прилично. Когда богатые выбирали между жизнью и деньгами, деньги всегда уходили на второй план. Бедные же оставались за бортом – у них попросту не было выбора.

Компания выстроила систему услуг, словно лестницу:

– бронзовый уровень — простая медпомощь на месте;

– серебро — одна спасательная операция;

– золото — выезд по локации в рабочие часы;

– платина — круглосуточная гарантия спасения при любых обстоятельствах.

Платиновым клиентам обещали невозможное: их вытащат всегда.

Благодаря этому брат с сестрой жили в Новоалтайске на широкую ногу. Женя кайфовал от работы не только из-за денег. Каждый вызов – шанс почувствовать себя героем, оправдать красивый лозунг компании. Его распирало чувство собственной значимости, каждый раз он шёл в огонь, чтобы вытащить клиента. Варвара же смотрела проще: ей хотелось тишины, стабильности, чтобы прожить жизнь без бессмысленных смертей.

Но выбора у них не было.

Бип–бип–бип–бип!

В офисе загорелись красные индикаторы, режущий слух сигнал тревоги пронзил тишину. Женя и Варвара как раз натягивали форму на ночную смену. Платиновый клиент нажал кнопку SOS.

– Подожди меня! – крикнул Женя, защёлкивая крепления бронекостюма. Его глаза блестели азартом, будто он собирался на аттракцион, а не в ад. Варвара привычным движением схватила аптечку, вес которой она знала до грамма.

Через минуту они уже сидели в вертолёте вместе с ещё тремя бойцами. Воздух в кабине был густым от запаха смазки и металла. Машина тяжело взревела и взмыла в ночное небо, унося их к заброшенному дому за городом.

Закон запрещал вооружать носителей Росы – тех, кто управлял энергоканалами. Даже протезы нельзя было снаряжать стволами. Всё ради "стабильности". В результате защитники клуба нанимали обычных людей. Без пушки, но в бронежилете. Из оружия – лишь штурмовики, газ и кое-какая экзотика.

Шлемы у всех были промаркированы латинскими буквами – A, B, C, D, E. Никаких имён. Компания считала это дисциплиной.

Вертолёт осел на крыше. Лопасти резали ночной воздух, пахло керосином и озоном. Отряд спустился по лестнице.

Внизу гремели взрывы, то ли гранаты, то ли самодельные ловушки. Меж ними прорывались крики – сырые, отчаянные.

На третьем этаже наткнулись на клиента. Мужик в грязном, разорванном костюме, хромал, волоча ногу. Двое подчинённых выглядели не лучше – лица в пыли, глаза безумные. Будто они вылезли прямиком из африканской войны.

– Господи, наконец-то! Чего вы так долго?! Уберите меня отсюда! – заорал клиент, едва увидев спасателей.

Женя, в шлеме с буквой "А", подал знак. Команда сомкнула круг. Варвара с напарником подхватила клиента под руки, таща его вверх.

Двое его людей рванули за ними, но клиент махнул рукой:

– Стойте! Задержите их!

Подчинённые переглянулись и замерли. По глазам было видно: они не хотели идти обратно вниз. Там что-то было особое.

Женя, не теряя времени, спустил вниз вирусные патроны и газовую гранату, после чего бросил коротко:

– Сколько их?

– Один! – выкрикнул клиент. – Один грёбаный монах, мать его!

Женя прикусил губу. Один монах? И столько шума? Значит, внизу уже море трупов.

Вопросов было полно, но сейчас не до них. Задача проста: клиента живым и как можно быстрее наружу.

Треск!

Вдруг снизу вырвалась молния – сине-фиолетовый разряд, пахнущий палёным воздухом. Она ударила в пол у их ног, разметав бетон в пыль.

Коридор заполнился гарью и озоновым запахом.

Глава 8

Услышав, что враг всего один, бойцы на миг переглянулись, недоумённо. Обычно опасность приходила от целой толпы, от значительного численного перевеса в количестве противников, а не от одиночки. Но когда снизу прорезала воздух сине-фиолетовая молния и с сухим треском ударила в бетон, у всех внутри всё сразу встало на место. Здесь было значительное превосходство в силах.

"Пальмовая молния", – пронеслось в голове у Жени Битаева. Это было совсем не шутка. Причём на уровне, от которого волосы вставали дыбом. Неудивительно, что подчинённые едва ноги унесли. Такой разряд мог выпускать лишь тот, кто добрался до Сферы Формирования Ядра. И далеко не самого начала.

Битаев поднял руку – сигнал ускориться. Вариант был только один, отходить и как можно скорее. Отряд вместе с клиентом рванул наверх. Но внизу тоже не сидели сложа руки: невидимый противник почуял добычу словно хищник и двинулся следом, вверх по лестнице.

Тепловизоры шлемов вспыхнули красным, когда D и Е попытались засечь цель. Но вместо человеческого силуэта в дыму мелькнула только крепкая тень, рванувшая на них как дикий зверь. Никакого точного распознавания не получилось

Треск! Гул! Две голубые молнии выстрелили сквозь чадный воздух. Один из подчинённых в хвосте отряда вскрикнул, его тело выгнулось дугой, и с хрустом ударилось о стену. Даже лежа неподвижно, он ещё потрескивал, словно прожаренная на углях кукла. Заживо прожаренная. В общем, смерть ему досталась не самая лёгкая. Ну, так и противник команде достался, врагу не пожелаешь. Но у них выбора просто не было, контракт….

"Чёрт, это или самонаводка, или какой-то трюк с маскировкой", – выругался про себя Битаев.

Он снова поднял ладонь, показывая "огонь прекратить". Выдавать точное положение – самоубийство. "Задержать его, но без лишнего шума".

Варвара Бекетова не растерялась: достала из подсумка нейронный глушитель и метнула гранату в пелену дыма. Хлопок – и воздух завибрировал, будто туда всыпали горсть железных опилок. Глушитель бил по интерфейсам, сбивая ритм работы протезов и подключений, вызывая дрожь в мышцах и временные провалы.

И правда – молнии тут же стихли, словно обрубило провод. Этого хватило: команда рванула выше, поддерживая хромавшего клиента. Решение применить нужное оборудование дало им шанс.

Но радость длилась недолго. Из дыма вдруг выстрелил Летающий Рукав, свернулся петлёй и с хлёстким щелчком обвил второго подчинённого. Тот исчез так быстро, словно его проглотила сама тьма. Ни крика, ни борьбы – только вихрь пыли, затихший на лестнице. О его участи оставалось только догадываться. Но тоже к нему не Дед Иороз с подарками пришёл.

– Бах! Бах! Бах! – D и Е, не дожидаясь команды, открыли огонь в серую пелену, выдав своё местоположение.

Отряд, укрывшись за стенами, вырвался на крышу. Железная дверь за спиной захлопнулась, и в этот миг Битаев метнул вниз лазерную режущую гранату. Тонкий визг резака впился в металл, но глухо замер за преградой.

Они почти добежали до вертолёта, когда позади грохнул взрыв. Бахнуло так, что уши заложило. Железная дверь, ещё недавно преграждавшая путь, отлетела в сторону.

– Огонь! – скомандовал Битаев.

Тут уже соблюдать тишину потеряло всякий смысл. Пули застучали по стальному листу, который противник использовал как щит. Дверь звенела, искрилась, сыпала осколками краски, но это не останавливала бегущего.

Видя, что вот-вот их настигнут, боец под позывным D развёл руки. Из ладоней вырвались багровые Фантомные Клинки. Сухой свист – и изрезанная дверь разлетелась надвое. И тогда они увидели его.

На фоне золотого сияния, трещащего, как огонь, стоял монах – босой, в одних джинсовых шортах. Его кожа переливалась янтарным светом, а татуировка волка на груди словно ожила, хищно щеря пасть. Две протезные руки, грубые, тяжёлые, как балки, блестели маслом. На лысой голове – шесть нейронных портов, соединённых с сетью шрамов, тянувшихся, будто обугленные трещины. Поперёк носа – свежий, ещё кровавый рубец.

Он двигался, как зверь, дышал тяжело, с рычанием. В этом золотом ореоле он походил на древнего святого, спустившегося с иконы, – страшного и неумолимого.

Клиент, увидев его, выругался, зашаркал к вертолёту, почти падая. D нахмурился, но клинки не дрогнули – красные, острые, как сама ненависть.

Команда всегда держала слово: клиент превыше всего. В этот раз отступать было нельзя. Два клинка рванули к горлу монаха.

Тот вскинул руки, швырнул в сторону разбитую дверь и схватил клинки, как в железные клещи. Металл завизжал, но удержался. На мгновение всё застыло. И тут B и Е ударили с флангов, их автоматы ожили, плюясь огнём и свинцом. Пули со звоном отскакивали от тела монаха, будто били не по живой плоти, а по бронзовой статуе.

"Железное тело? Или заклинание Золотого Света, усиленное железом и проводами?" – мелькнуло у Жени Битаева.

Скорее первое: каждая мышца у противника была словно вылеплена из металла, каждая кость – из закалённого сплава.

Они слышали о таких безумных практиках: годы самокалечения, замена кожи, сухожилий, костей на особые материалы, выращенные в лабораториях. Самый пик технологических достижений. Всё ожидалось, но чтобы настолько….

Отряд застыл, сбитый с толку. Этого мига монаху хватило.

С хриплым рыком он схватил бойца D и метнулся вперёд, словно живой таран. Гулкий удар – и B с Е отлетели в стороны, сшибив бетонные ограждения. В воздухе запахло гарью и озоном.

Женя и Варвара переглянулись, разошлись в стороны, словно пара охотников, выманивающих зверя. Монах решил, что они в панике, и бросился прямо к трясущемуся клиенту.

Щёлк!

Белые кабели ударили с двух сторон, опутав его торс и руки. Ограничители нейронных связей – грубые, но надёжные штуки. Даже чудовище, живущее на нижнем пороге Формирования Ядра, замедлилось, мышцы затряслись под током, и он рухнул на колени, ударившись ими о бетон.

– Вперёд! Быстро! – голос Жени прорезал гул винтов вертолёта.

Варвара втащила клиента внутрь кабины. Женя тянул бойцов, прикрывая отход. Монах рванулся, но золотое свечение уже дрожало, как лампочка перед смертью. Его защита трещала по швам. И тут клиент, у которого от страха тряслись руки, решил выпендриться, схватил пистолет прямо у Варвары.

– Не смей! – рявкнул Женя.

Но было поздно. Эта тварь в костюме решила сорвать собственную эвакуацию во что быто ни стало! Грохот выстрелов разорвал воздух. Пули с рикошетом ударили в сияющее тело, срывая искры, и при этом, естественно, зацепили кабели-ограничители. Несколько нитей лопнули, как пережжённые струны.

Монах взревел, выгнувшись дугой, и сорвал остатки пут. Собственно, сделал ровно то, чего и добивался пиджаконосец.

Клиент завизжал будто только что не сделал всё чтобы усугубить ситуацию:

– Взлетай! Живее!

Вертолёт дёрнулся вверх. Женя метнул две шоковые гранаты, их вспышки на миг ослепили монаха. Но тот не сдался. Подбежал к краю крыши и прыгнул.

В воздухе его золотая протезная рука щёлкнула, выпуская Летающий Рукав Струящегося Облака. Металлический хлыст засвистел, целясь прямо в Варвару.

Женя успел лишь толкнуть сестру в сторону. Кабель вцепился в его ногу и с чудовищной силой вырвал его наружу. Мгновение – и он уже за бортом. Воздух хлестал в лицо, винты вертолёта грохотали над головой. Но в последний миг он сумел зацепиться за посадочные полозья.

– Женя! – Варвара крикнула, голос сорвался в истерике.

Монах тянул, не отпуская. Из его горла вырвался рык, словно зверь рвал добычу. На борту вертолёта бойцы открыли огонь, пули визжали в воздухе, но казалось – это не остановит чудовище.

А затем он подтянул себя к Жениному телу, прижавшись к нему, словно к живому щиту. Из правой руки монаха выдвинулся багровый Призрачный Клинок, пульсируя электричеством.

– Сволочи! – рявкнул он, глядя прямо в глаза остальным. – Даже если вы сдадите его мне, уже поздно! Никто из этого проклятого вертолёта не улетит живым!

Женя взглянул на Варвару. И, не колеблясь, отпустил полозья.

Женя Битаев и монах рухнули вниз вместе. Сколько бы силы ни таилось в монашеском теле, он не мог предугадать, что противник отпустится так легко, без колебаний, словно отрезав собственную судьбу ножом.

Название "Оперативная группа безопасности" было монаху знакомо, но он и подумать не мог, что за ним стоят безумцы, готовые без раздумий рвать себе жилы ради чужой миссии.

И мало того – падая, Женя не просто отпустил его, но ещё и умудрился вцепиться в руку монаха, чтобы тот не успел снова пустить в ход свой "Летающий рукав Струящегося Облака".

– Ты что, совсем рехнулся?! – хрипло рявкнул монах, пока ветер свистел в ушах.

– Хех…, – выдавил Женя и ухмыльнулся кривым ртом, будто сам себе бросил вызов.

Они рухнули с высоты, впечатавшись в асфальт с таким гулким треском, что прохожие на улице застыли с круглыми глазами. Кто-то вскрикнул, кто-то зажал рот ладонью.

– Спускайтесь! Живо! – голос Варвары разнесся эхом.

Услышав зов, пилот вертолёта резко дёрнул штурвал, собираясь снижаться, но в этот момент клиент – тот самый, что секунду назад едва не навлёк смерть на всех – завизжал, забившись в кресле, как крыса:

– Не смей! Не смей! Увозите меня отсюда! Быстрее!

Пилот замер, не зная, чьё слово весомее.

Тогда Варвара Бекетова вырвала из кобуры пистолет, холодно прижала дуло к виску клиента в дорогущем костюме и почти прошипела:

– Я сказала – вниз. Немедленно.

Клиент затрясся, у него побелели губы.

– Ты… ты что, спятила?! Я же заказчик!

– Да мне плевать на…, – начала Варвара, но договорить не успела.

Кто-то из своих – товарищ "Э" – бросился, скрутил её и повалил на пол вертолёта. Металл пола ударил в спину, воздух вылетел из груди.

– Успокойся! – рявкнул он. – Не вздумай делать глупости!

Варвара выгибалась, царапалась, билась головой о плечо, кричала в надрыве:

– Отпустите! Спуститься надо! Его надо спасать! Ещё чуть-чуть – и мы его потеряем!

Но остальные лишь переглянулись и, сжав зубы, связали её, чтобы не мешала.

Товарищ "Б" наклонился к ней, глядя прямо в глаза, произнёс жёстко и чётко:

– Женя – не очиститель Росы. Ты знаешь это лучше всех. С такой высоты не выживают. Не смей выбрасывать его жертву на ветер. Мы должны хотя бы довести клиента живым.

Варвара снова дёрнулась, но в ответ в её вену вонзили шприц. Мир поплыл, очертания размылись, и она уже не понимала – это от лекарства или от слёз, затуманивших глаза.

Под заброшенным зданием лежал Женя. Кровь булькала у него в горле, тяжёлыми хрипами вырывалась наружу, красными кляксами заливала асфальт. Неподалёку, словно рухнувший памятник, распластался монах.

Когда-то сестра обмолвилась: прыжок с крыши – не мгновенная смерть, а медленное, мучительное падение в ад боли. И теперь Женя узнал это на собственной шкуре. Удар за ударом ломал кости, каждый миг отдавался в теле дикой агонией. Он не умер сразу, но знал – часы его сочтены.

Когда он позволил компании одурачить себя? Когда поверил, что обязан быть героем? Ради этих сытых ублюдков, которые никогда не чувствовали голода и страха?

Нет. Это не был героизм. Это была глупость – отчаянная и слепая.

И всё же мысль, что Варвара спаслась, согревала в груди тусклый огонёк. Пусть хоть это станет оправданием.

Фух… кашель… ещё один…

Монах поднял голову. Глаза налились кровью, дыхание сипело, но он всё же поднялся на ноги. Вертолёт был уже далеко, лишь мигающий огонёк терялся в сером небе.

Он повернулся к Жене, который умирал рядом, и сквозь зубы процедил:

– Смельчак…. Тебе и правда хватило духу пойти на это?

"И он всё ещё жив?..

У Жени Битаева уже не осталось сил удивляться. Он только смотрел, как монах, пошатываясь и хромая, поднял с земли ружьё и приближался к нему, оставляя за собой крошечные брызги крови.

– Потерять жизнь из-за работы…, – прохрипел монах, его голос был похож на скрежет ржавого железа. – Какой же ты жалкий инструмент.

Женя поднял мутный взгляд на ускользающий вдали вертолёт. Он напоминал ему далёкую звезду – такую же недостижимую. Уголки его губ дрогнули, будто он хотел улыбнуться. Ответа он не дал.

Может быть, раньше он и был инструментом. Но не сегодня.

"Прости меня, сестрёнка..."

Хлопок.

***

Когда Варвара Бекетова открыла глаза, потолок над ней был белым и стерильным, пахло антисептиком. Она лежала в медицинском блоке компании. Хотелось верить, что всё это был сон – но реальность никогда не жалела её.

Начальник, сопровождаемый двумя угрюмыми охранниками, повёл её в морг. Там, среди холодного воздуха и металлического звона дверей, в ячейке холодильной камеры лежало тело её брата.

Женя.

Тело было переломано, словно куклу кидали с многоэтажки, но смерть настигла его не от падения. В лобовой кости зияла аккуратная дыра. Пуля.

Будь повреждения другими – хоть какой-то шанс сохранить его мозг существовал бы. Современная медицина многое умела. Но теперь – всё.

– Сожалеем, госпожа Бекетова, – ровным голосом проговорил начальник. – Мы направили вооружённую группу к месту боя. Нашли только останки одного из ваших коллег. Тела монаха нет. Мы сообщили о происшествии и назначили вознаграждение….

Варвара почти не слушала. Его выверенные слова звучали пустым шумом. Деньги, компенсации, слова соболезнования – всё это ничего не значило. Она потеряла брата, единственного, кто для неё был важен.

– Мне нужны данные. О клиенте в костюме. И об этом монахе, – тихо, но твёрдо сказала она.

– Сведения о монахе предоставим, – начальник слегка склонил голову. – Но, как вы знаете, данные клиента – под конфиденциальностью.

Её пальцы сами вцепились в ворот его пиджака, сжали ткань так, что та натянулась до хруста нитей.

– Мой брат погиб из-за этого ублюдка. А я даже имени его не знаю?!

Охранники тут же оттащили её, словно зверя от корма. Начальник поправил галстук и ровным голосом добавил:

– Мы потеряли ценного сотрудника. Но правила есть правила.

Варвара глубоко вдохнула, проглотила ярость и процедила:

– Тогда дайте мне досье на монаха. И тело брата я заберу сама.

– Конечно. – Он кивнул, словно речь шла о товаре. – И ещё. Вам предоставляется двухнедельный отпуск. Отдохните. Но помните: этот человек – один из самых сильных очистителей Росы. Не совершайте глупостей.

Она не ответила. Только опустила голову и вытерла с лица брата засохшие пятна крови, будто хотела придать ему человеческий вид, прежде чем забрать.

***

Хоронить Женю она не смогла. Не хватило сил, ни моральных, ни физических. Вместо этого Варвара арендовала криокапсулу и поместила туда его тело. Врач внутри неё прекрасно понимал – это бессмысленно. Но сестра внутри неё отказывалась ставить точку. Может быть однажды, всё же смогут и с такими травмами бороться.

Она жила как во сне. Всё вокруг было туманом. Оставалась лишь одна мысль – острое лезвие в голове:

"Найти его. Убить. Убить этого золотого гондураса"

Досье компании раскрыло имя: Железный Безумный Монах. Прозвище – "Золотое Тело Годураса". Вот уж действительно гондурас. Когда-то он был очистителем Росы в другой корпорации. Варвара через свои связи быстро проверила и подтвердила: тот, кого они спасали в тот день, – акционер компании-монополиста. Конфликт за прибыль. Простая и грязная причина.

Компания назначила награду. Но сумма была смехотворной. Никто в здравом уме не полезет за головой очистителя Росы сферы формирования ядра.

Варвара знала, насколько он силён. Даже если она начнёт вкладываться в совершенствование сейчас – догнать его она не успеет уже никогда. Прямо как тот случай с японцем и вопросом, насколько мы отстали.

Значит, нужно искать другой путь.

Сжав зубы, она перевела все свои сбережения, вытянула всё до копейки. И разместила заказ на чёрном рынке:

За его голову этого чёртового гондураса.

За Железного Безумного Монаха, Золотое Тело Гондураса.

Глава 9

Купить чужую жизнь или добыть улики на чёрном рынке – дело не для простых смертных. Это роскошь, требующая не только связей, но и состояния. У Варвары Бекетовой с братом был неплохой заработок, но годы работы едва успели сложиться в скромные сбережения. Теперь же, после трагедии, деньги таяли, как снег под весенним солнцем.

Жажда мести оказалась сильнее разума. Варвара почти без колебаний продала большую часть имущества – квартиру, машину, даже отцовские часы с потёртым кожаным ремешком – и вернулась на службу, стиснув зубы.

Она ненавидела компанию, ненавидела её бездушные коридоры с запахом дешёвого кофе и кондиционеров, ненавидела начальников с их вечными "мы понимаем" и "соболезнуем". Но выбора у неё не было: работа держала её в седле, не давая окончательно рухнуть в бездну.

Компания действовала быстро и цинично. Чтобы заменить выпавшее звено, в команду без промедления ввели нового бойца ранга А – словно бы Женя Битаев никогда и не существовал. Потеря одного инструмента? Не беда. Его место займёт другой.

Варвара в тот день впервые по-настоящему ощутила смысл этих безликих серийных номеров, которыми обозначали сотрудников. Они прикрывались удобством для связи, но настоящая суть была иной – удобство замены. Человек превращался в строку цифр, которую можно вычеркнуть и переписать заново.

Когда на базу привели новенького – горячего, с горящими глазами, готового рваться в бой, – сердце Варвары болезненно сжалось. Перед ней стояла живая копия её брата, такой же молодой и полный иллюзий. В этот момент она окончательно поняла: для компании и для этого города они все – расходный материал, винтики в механизме. Стоит одному сломаться – его сразу же меняют.

Так называемый "свободный выбор" казался ей теперь жалкой самообманной сказкой. Люди лишь утешали себя мыслью, что контролируют собственную судьбу, но на деле их жизнь была дешевле старого патрона.

Всё вернулось на круги своя. Работа, задания, однотипные инструкции. И вот, спустя две недели, уже ближе к полуночи, раздался новый сигнал тревоги – экстренный вызов от клиента платинового уровня.

Отряд снова подняли по тревоге. На этот раз дорога вела их к логову банды – старому зданию на пересечении улиц Белоярской и Сечиной. Говорили, что там держат клиента, но точных данных не было.

Спасательный вертолёт вылетел первым, за ним, словно тень, следовал второй – вооружённый до зубов, готовый прикрывать.

Поначалу план был осторожный: тихо войти, вывести клиента и уйти. Но когда винты заглушили моторы и внизу показалось здание, в его чреве уже гремела стрельба. Казалось, внутри рвали не автоматы, а целые салюты – гулкие раскаты, сухие хлопки, треск, будто ломали железо.

Пришлось садиться прямо на крышу. Металл скрипнул под тяжестью вертолёта, от удара поднялись облака пыли. Отряд по одному спустился вниз – лестничные пролёты воняли затхлой сыростью, стены были облуплены, полы скользкие от пыли и крови.

Шаг за шагом Варвара шла по тёмным коридорам. Где-то внизу ухали гранаты, хлопали автоматные очереди, от которых звенело в ушах. Локатор в её руках мерцал холодным зелёным светом, уводя их всё ниже.

На втором этаже, толкнув облупленную дверь, они наконец нашли клиента. В углу, прислонясь к стене, сидела худощавая фигура. Лицо скрывал помятый полицейский шлем, на груди болтался бронежилет, по руке струилась тёмная кровь, капая на пол с тихим ритмом – кап, кап.

Имплантированный в протез активатор экстренной помощи ещё мигал красным огоньком. Варвара опустилась рядом, наложила кровоостанавливающий пластырь, впрыснула адреналин – её пальцы дрожали, но движения были отточены.

– Бах! Бах! Бах! – за дверью грянула стрельба. Один из бойцов рухнул, оставив на стене размазанное кровавое пятно.

– Нашли их! Спецназ! Убить! – раздалось хриплое.

Пули забарабанили по стенам, штукатурка посыпалась градом. Воздух наполнился гарью и едким запахом пороха.

Бросив гранаты, бойцы поставили переносной щит. Под его прикрытием группа двинулась к выходу. Варвара, хоть и хотела помочь упавшему товарищу, увидела, как его тело вмиг изрешетили пули. Она стиснула зубы и тащила клиента к лестнице.

Но снизу уже рвались новые голоса и шаги. На них шли новые гангстеры, среди которых мелькали даже усиленные переработчики Росы.

Как они прорвались – Варвара потом не смогла вспомнить. Всё слилось в кровавую какофонию: крики, грохот, взрывы, липкая горячая кровь на ладонях.

– Вперёд! Клиента наверх! – кто-то крикнул.

Варвара оказалась ближе всех. Она схватила клиента и, спотыкаясь, втащила его на крышу. Ветер свистел в ушах, ночь была наполнена гарью и ревом.

Но там их ждал новый удар: безумцы уже висели на карнизах и поливали крышу огнём. Вертолёт, чтобы не быть сбитым, сорвался вверх, оставив их под градом пуль.

Варвара едва успела развернуться, когда клиент вырвался из её рук. Его глаза сверкнули сквозь щель шлема. Он сделал шаг вперёд и со всей силы ударил кулаком в бетон крыши.

С глухим треском из земли вырвалась синяя молния – целый ливень света, хлестнувший во все стороны. Воздух загудел, волосы встали дыбом, и каждый гангстер на краю рухнул, поражённый, будто его прожгли мечи из электричества.

Клиент осел на колени и повалился на холодный бетон. Из его груди вырывался тяжёлый, сиплый хрип. Очевидно, этот удар высосал из него последние силы.

Варвара застыла, глядя на него, и только одна мысль крутилась в голове:

"Господи… да он очиститель Росы…"

На этот раз клиент и правда выручил. Взрывы снизу всё ближе гремели, их низкий рокот отдавался в костях, словно земля под ногами содрогалась от ярости. Варвара, прислонив клиента к холодной, шершавой стене, пахнущей сыростью и ржавым металлом, крикнул пилоту и торопливо установила на крыше дистанционно управляемый нейронный дезинтегратор. Её пальцы, липкие от пота и пыли, скользили по гладкому корпусу устройства, пока она закрепляла его на месте. Затем она заняла позицию, прижавшись к краю парапета, где ветер доносил запах горелого пластика и раскалённого асфальта. Готовая стрелять по любому, кто выберется из лестничного пролёта, он стиснула оружие так, что костяшки побелели.

Бах! Бах! Бах! Бах! Бах! – выстрелы разорвали тишину, словно удары молота по наковальне. На крышу ворвались несколько громил, их тяжёлые ботинки хрустели по битому кирпичу. Но Варвара, с глазами, горящими от сдерживаемой ярости, уложила их в считанные секунды. Тела падали с глухим стуком, и воздух наполнился едким запахом пороха. То, что они добрались до крыши, означало только одно: трое из её команды, прикрывавших отступление, уже не дышат. Возможно, это была та самая ярость, что кипела в ней из-за гибели брата, но Варвара пустила в ход всё, что у неё было. В мгновение ока у входа на крышу выросла груда тел – больше дюжины, и каждый выстрел отзывался в его груди глухой болью.

Она уже подумывала бросить клиента и рвануть прочь, чтобы спастись и отомстить за брата. Но память о том, как этот человек только что спас её саму, удержала. Впервые Варвара, кажется, поняла, что чувствовал его брат, стоя на краю. Щелк! – звук пустого магазина резанул слух, как скрип ножа по стеклу. Варвара выхватила пистолет, прицелился во вход, но ноги вдруг подкосились, и она сполз по стене, усмехнувшись сама себе. Клиент, лежавший на холодной крыше, тяжело выдохнул, и его голос, приглушённый шлемом, прозвучал хрипло:

– Мы отсюда не выберемся. Чему ты смеёшься?

– Мы выстояли. Спасательная команда уже здесь, – ответила Варвара, и в тот же миг за зданием раздался оглушительный рёв, от которого задрожали кости. Вооружённый вертолёт, ощетинившийся стволами, словно ёж иглами, бесстрашно опустился на крышу. Его лопасти рассекали воздух с низким гулом, поднимая вихрь пыли и мелкого мусора, который колол лицо. Заметив клиента в углу и увидев, как с лестницы бегут новые громилы, пулемёты вертолёта загрохотали, разрывая крышу в клочья. Ни один обычный боец команды Роса не мог устоять перед такой мощью – бетон крошился, как сухарь, а воздух наполнился запахом раскалённого металла.

Из вертолёта высадилась вторая группа, их шаги гулко отдавались по крыше. Варвара, наконец-то выдохнув, начала осматривать клиента. Её пальцы, всё ещё дрожащие от адреналина, скользили по холодным протезам, заменявшим клиенту конечности. Она заметил свежие швы и переломы – следы недавних травм, словно тело клиента было собрано заново, как мозаика.

– Хех… вот это сервис платинового уровня. Я знал, что вы справитесь, – прохрипел клиент, и его голос, приглушённый шлемом, показался Варваре странно знакомым, как далёкий отголосок из прошлого.

Она потянулся к шлему, чтобы снять его и осмотреть раны тщательнее. Но в тот же миг её взгляд упал на лицо, которое она искал всё это время. Шесть нейронных интерфейсов, вживлённых в череп, торчали, как шрамы от древнего ритуала. Свежий рубец пересекал нос по диагонали, словно кто-то провёл ножом по глине. Золотое Тело Гондураса! Даже с протезами и следами операций Варвара никогда бы не спутал это лицо.

Пока она стоял, ошеломлённый, вторая команда быстро уложила клиента на носилки. В голове Варвары вихрем проносились образы погибшего брата и павших товарищей. Одна мысль жгла её, как раскалённый уголь. Она вскинул пистолет и выкрикнул:

– Золотое Тело Гондураса!

Лежавший на носилках клиент повернул голову, его глаза в замешательстве расширились. Бах! Бах! Бах! – пули с идеальной точностью вошли в его голову, кровь и мозговое вещество брызнули на носилки, алые капли блестели в свете фонарей. Бах! Бах! Бах! – вторая команда, ошарашенная, среагировала мгновенно, подняв оружие, чтобы защитить клиента. Не раздумывая, они открыли огонь по Варваре, которая, как им показалось, могла быть переодетым громилой.

Пять стальных ударов – Бах! Бах! Бах! Бах! Бах! – раскололи тишину. Выстрелы в упор мгновенно раздробили правую руку Варвары Бекетовой, в которой она держала пистолет. Даже сквозь толстый бронежилет она всем нутром чувствовала, как пули пронзают её тело. От сильного удара её выбросило с крыши.

Падение показалось ей невероятно медленным. В этот короткий, звенящий миг она словно многое поняла. Клиентом был Золотое Тело Гондураса? Нет, если бы Команда хотела на нём заработать, они бы не отправили её на это задание. Золотое Тело Гондураса, должно быть, поручил кому-то приобрести эту услугу, предварительно установив устройство активации в протез. Затем ему оставалось только перенести этот протез на себя. Команду никогда не волновало, кто клиент, – лишь бы кто-то платил.

Оглядываясь назад, можно сказать, что никто из них – А, Б, В, Г, Д – никогда не контролировал свою судьбу. В конце концов, они были просто чуть более продвинутыми инструментами. Если бы ей пришлось назвать один поступок, который она совершила по-настоящему по собственному желанию, так это было её искреннее желание спасти клиента, а затем убить Золотое Тело Гондураса. С человеческой точки зрения, отправка на спасение человека, убившего её брата, была абсурдной, но с точки зрения инструмента, это было обычным делом.

Её изломанное тело прорвало несколько рекламных щитов, прежде чем приземлиться в кучу строительного песка. Так же, как Женя Битаев когда-то смотрел вслед улетающему вертолёту, Варвара Бекетова теперь лежала парализованная, наблюдая, как вооружённый вертолёт с крыши стремительно взлетает. Они вообще пытались спасти Золотое Тело Гондураса? Даже беглой проверки не было – она и её павшие товарищи по Команде не стоили усилий. Ведь для Команды клиент всегда был на первом месте.

Но всё это уже не имело значения. Она отомстила. Возможно… она жила неправильно. Со смесью нежелания и облегчения Варвара Бекетова слабо закрыла глаза.

Визг. В полубессознательном состоянии она услышала звук катящейся тележки. В тот же миг жгучая боль пронзила каждый сантиметр её тела. Её увезли на продажу торговцу органами? Если так, то им не повезло – её тело было настолько повреждено, что её органы, вероятно, были бесполезны. Её охватила сонливость, и она снова потеряла сознание.

Когда она пришла в себя, боль значительно утихла. Перед глазами замелькал знакомый белый свет. Она с трудом смогла их открыть. Да, она узнала хирургическую лампу.

Рядом стояли старик и молодой мужчина, спина последнего показалась ей странно знакомой. Молодой мужчина торговался с доктором в белом халате:

– Старина Солнцев, ну же, я познакомил тебя со множеством пациентов. Сделай мне скидку на этот раз – спасение жизней и всё такое.

– Что? Ты только что ворвался ко мне, кричал, чтобы я её спас, говорил, что деньги – не проблема. А теперь пытаешься отступить? Если бы я знал, я бы оставил у неё внутри ножницы.

– Фу, послушай себя! Разве это похоже на то, что сказал бы порядочный человек?! Ваше отношение к обслуживанию отвратительное – я вычту 20% за обслуживание.

– Бл***ь! Хочешь верь, хочешь нет, я тебя сейчас скальпелем проткну! Не смертельно, просто такой удар, чтобы было адски больно!

Голос показался ей знакомым. Эта необычная толстовка с капюшоном... Варвара Бекетова наконец узнала его – это был владелец универсального магазина, Синицын. Но она не могла вспомнить его имя.

Она с трудом открыла рот и прохрипела:

– Чёрт… мошенник….

Услышав её слова, Илья Синицын понял, что она выкарабкалась. Он облегчённо вздохнул: по крайней мере, деньги не пропали даром. Обращаясь к доктору Солнцеву, он добавил:

– Эй, эй, эй, Старое Солнце, похоже, с её мозгом и памятью всё в порядке. Не нужно прописывать эти нейропротекторы – каждая копейка на счету.

– ….

– Варвара Бекетова провела довольно много времени, восстанавливаясь в клинике "Солнцев и Сыновья" на улице Белоярская, прежде чем её тело вернулось в форму.

Илья Синицын рассказал ей обо всём, что произошло.

У старика Хохлова, бывшего владельца магазина, был старый, полуразвалившийся дом* недалеко от улицы Белоярская. После смерти старика Илья Синицын планировал привести его в порядок и выгодно продать, – этот район всегда был сомнительным, пропахшим сыростью и дешёвым табаком.

И конечно же, в ту самую ночь, когда он закончил уборку, прямо через дорогу началась массовая перестрелка – настоящий хаос, похожий на неистовый фейерверк, но с запахом пороха и палёной резины.

Увидев приближающийся вооружённый вертолёт, Илья решил немедленно скрыться. Но, выйдя наружу, он увидел Варвару Бекетову, которая только что рухнула на кучу песка.

Осознав, что она ещё дышит, и вспомнив их короткую, острую встречу, он решил: "Ну, семиярусная высотка буквально свалилась мне на колени". Поэтому он быстро закинул её в машину. Илья Синицын знал, что, будучи членом оперативной группы безопасности, Варвара Бекетова, безусловно, могла позволить себе медицинские расходы. Не раздумывая, он отвёз её к знакомому врачу Солнцеву и обеспечил лечение.

***

– Кхе-кхе, – тихо покашляв, Варвара Бекетова сидела у окна, всё ещё восстанавливаясь после операции. Она пыталась привыкнуть к протезу правой руки, который ей скоро должны были установить, и пока ещё неловко держала сигарету, к курению она ещё не привыкла.

Илья Синицын придвинул стул рядом с ней.

– Мне жаль твоего брата, Женю Битаева.

– Ты знал?

– Ну, я занимаюсь брокерской деятельностью, так что могу раздобыть такого рода информацию, как случайный дождь в Новоалтайске, – Илья пожал плечами.

Поняв намёк, Варвара Бекетова всё ему рассказала. В конце, глядя на прохожих внизу, она спросила:

– Можете ли вы помочь мне подтвердить, что Золотое Тело Гондураса мёртв?

Илья Синицын горько усмехнулся.

– Вы его переоцениваете. У него голова разлетелась на куски – как он вообще жив? Ваша Команда даже сделала официальное заявление, заявив, что его застрелили после того, как поймали на краже платиновой лицензии на обслуживание.

Мёртвому клиенту всё равно требовалось официальное объяснение. Команда по связям с общественностью компании Ancheng Company действовала быстро и хладнокровно. Общественность теперь верила, что даже украденные коды авторизации могут вызвать оперативную группу безопасности, что лишь укрепляло преданность Команды клиентам. Это был ещё один раунд позитивного пиара. А убийство Золотого Тела Гондураса? Это был просто ещё один способ для Команды продемонстрировать свою силу. Беспроигрышный вариант.

Прежде чем Варвара успела задать ещё один вопрос, Илья Синицын добавил:

– О, а тот акционер, которого вы спасли? Он тоже мёртв. Всего за несколько часов до того, как вы спасли Золотое Тело Гондураса.

– Золотое Тело Гондураса, вероятно, убил вашего старого клиента и попал под охоту его людей. Именно поэтому он обратился за помощью в оперативную группу безопасности. Он, наверное, и не ожидал, что, даже переодевшись, столкнётся с тобой. Вот это карма.

Вспоминая, как они с братом рисковали жизнью, чтобы спасти таких людей, Варвара Бекетова молча смотрела в окно.

Илья Синицын, уже привыкший к подобной иронии судьбы, пошутил:

– Что случилось? У тебя случилось прозрение о мире?

– Тебе не понять, если ты не прожил две жизни.

– ….

Илья Синицын про себя подумал: "Ты действительно обращаешься к нужному человеку".

– Итак, какой у тебя теперь план?

– Пока не уверена.

– Если только ты не ищешь смерти, всё в порядке. Ты, может, и отплатила мне московской гривной, но всё равно должна мне услугу.

Варвара Бекетова криво усмехнулась.

– Ты настоящий мошенник.

Но на этот раз в её тоне не было негодования. Единственной оставшейся левой рукой она затушила первую сигарету, сделала глубокий вдох и приняла решение.

– Вы можете помочь мне найти помещение? Я хочу открыть свою клинику.

– Это легко, если у тебя есть деньги. Но мне интересно – почему бы не покинуть это место, полное плохих воспоминаний?

– Куда бы я ни пошла, везде одно и то же. Всю жизнь жила для других. На этот раз хочу сделать что-то для себя.

Глава 10

Слушая по дороге рассказ Ильи Синицына, учитель и ученица незаметно вышли на улицу Белоярской. Ночь распласталась по Новоалтайску густым маслом: воздух пах пылью, старым асфальтом и далёкими кухнями, где кто-то жарил лук и мясо. Ветер нес с собой гул электропроводов, и фонари, будто уставшие глаза, мигали сквозь влажный туман.

– Так вот что скрывалось в прошлом доктора Бекетовой, – протянула Роса, глядя на мокрый асфальт. – Разве не назвать это кровавой баней?

Илья помолчал, закурил, но сигарета сразу погасла от ветра. На лице не дрогнуло ни одной мышцы.

Он уже видел подобное раньше – слишком много раз. И рассказал всё это не только затем, чтобы Елена поняла Варвару Бекетову, но и чтобы предупредить её – держись подальше от таких команд.

Елена, слушая, постепенно перестала улыбаться. Она не ожидала, что у такого уверенного, спокойного доктора может быть настолько пропитанное кровью прошлое.

– Решительный, но беззаботный, – наконец произнесла она, пытаясь пошутить. – Мне нравится. Просто забавно, что даже у тех, кто кажется стальным, внутри – узлы.

– У каждого есть история, – тихо ответила она сама себе. – Только не всем выпадает шанс рассказать её. Но больше всего меня поражает он сам: глаза – будто целая жизнь, а на лице ни капли усталости.

Елена шла рядом и украдкой рассматривала спину Ильи – широкую, чуть сутулую, будто под тяжестью лет и решений. Из горла вырвался вздох:

– Учитель… а у тебя… были такие же переживания? Ой!

Илья резко повернулся и щёлкнул её по лбу пальцем – мягко, но с размахом.

– Ты ещё не прожила и половины того, о чём вздыхаешь. Лучше подумай, как выбраться из своих собственных узлов.

Елена ойкнула, потёрла лоб и усмехнулась:

– Ты права. После того, как первый тест оказался таким жёстким, я боюсь представить, что будет во втором.

– Второй тест? – Илья поднял брови. – А разве я тебя ещё не проверял в машине?

Она моргнула, вглядываясь в него.

– В машине? Когда это?

– Когда согласилась установить комплект энергоканала культивации. Это и был второй тест.

– Подожди... это тоже испытание?!

– Не все проверки надо объявлять заранее, – спокойно ответил он. – Первый был на доверие, второй – на ценности. Ты прошла оба.

– И всё-таки… будет третий?

– А ты что, зависима от экзаменов? – усмехнулся он.

Елена остановилась. Ночной Новоалтайск простирался вокруг, будто дышал огнями – влажный, таинственный, словно огромный живой организм. Свет фар отражался в её глазах, и на лице промелькнуло что-то детское, почти сказочное.

– Так? – спросила она едва слышно.

Илья обернулся, и в голосе прозвучало что-то неожиданно тёплое:

– С этого момента ты – мой ученик. С этого момента мы едины, как учитель и ученица.

– П-просто так?

– А что, у вас там положен сваха и обручальный дар за принятие учеников?

– Да нет, просто… я никогда не проходила это по-настоящему, не знала, как это должно быть.

– Да чего там думать, – вмешалась Безумная Елена где-то в глубине сознания Елены. – Колени, клятвы, поклоны – почти как свадьба!

– Елена! – зашипела она в пустоту.

Илья усмехнулся краешком губ:

– Не нужно никаких церемоний. Просто скажи искренне – "Учитель", и я приму тебя.

Елена замерла. Теперь она поняла, что все эти дни называла его так лишь по привычке, не вкладывая смысла. Сердце толкнуло грудь изнутри, дыхание стало неровным. Она сделала шаг назад и низко поклонилась.

– Учитель, я, твоя ученица Елена, выражаю тебе почтение.

Илья, казалось, стал мягче. В её словах было что-то живое, настоящее – не просто слова. Он помог ей выпрямиться, положил ладонь на плечо.

– Не нужно церемоний, – сказал он тихо. – Сегодня праздник. Пойдём – отведу тебя пробовать еду и терское вино. Императорский шустовский коньяк у них – как жидкий янтарь, согревающий даже камень.

Ветер донёс с холма запах жареных каштанов, бензина и дождя. Город гудел, жил, переливался – а где-то внутри него два человека, едва встретившиеся, уже делили между собой небо и судьбу.

Хотя Новоалтайск давно утонул в неоне, стекле и хромированных фасадах, самые дорогие рестораны всё ещё цеплялись за старину: вывески у них были будто из другой эпохи – "Жатва", "Земля и солнце", "Колос". Внутри таких мест пахло запаренным сеном, старым деревом и мясом, томящимся на углях. Люди платили московскими гривнами за иллюзию того, что мир вокруг не рухнул в бесконечный гул механизмов и рекламы.

– В этот раз надо проследить, чтобы счёт не записали на нас, – ворчливо пробормотала Безумная Елена, едва заметно закатив глаза.

Но не успела Елена и слова вставить, как в кармане Ильи Синицына завибрировал старый телефон. Глухой металлический звон разрезал вечернюю тишину. Он взглянул на экран, и на лице его появилось лёгкое, почти незаметное удивление.

– Здравствуйте, президент… Да, я сейчас буду.

– Учитель, – тихо спросила Тихая, – что-то случилось?

– Президент Лев Цуканов вызывает, – коротко ответил Илья. – Пойдёшь со мной. Он всегда ко мне хорошо относился, но… что-то тут не так.

Он накинул пальто, запахнув воротник. Перед самым выходом бросил через плечо:

– Если кто-нибудь спросит, чем мы сегодня занимались?

– Днём мы были в магазине, разбирали техники совершенствования, – без запинки произнесла Роса. – А вечером ты повёл меня знакомиться с соседними лавками на Белоярской.

Безумная Елена прыснула смехом где-то внутри:

– Вот это ученица! Теперь может алиби сочинить, даже не моргнув глазом.

Через двадцать минут они уже стояли у особняка "Громовой Удар". Здание словно выросло из другой эпохи: ни тебе неона, ни проекций, ни голографических вывесок. Лишь высокие стены, крытые выцветшей красной черепицей, да железные ворота с эмблемой молнии. Воздух вокруг пах дождём и холодным железом. На пороге застыл механический лев – громадина, у которой в глазах тлели янтарные огоньки.

– У президента своеобразный вкус, – заметила Тихая, скользнув взглядом по статуе. – Но, если он глава Белоярской, не слишком ли скромно живёт?

– Он ностальгирует, – усмехнулся Илья. – Раньше тут был ресторан, на котором он и сколотил своё состояние. С тех пор всё строит вокруг этой памяти. Хоть и владеет десятками предприятий, живёт всё здесь. Старое место приносит ему покой.

Он подошёл к механическому льву и произнёс спокойно, будто обращаясь к живому существу:

– Илья Синицын просит аудиенции у президента.

Глаза льва вспыхнули ярче. В груди у машины что-то загудело, зубчатые механизмы защёлкали с мягким металлическим ритмом. Лев дрогнул, распрямил лапы, спрыгнул с постамента и, издав низкое урчание, двинулся внутрь, словно зазывая их за собой.

– Вот это да, – прошептала Елена. – Настоящий интеллект.

– Не настоящий, – отозвался Илья. – Если бы он был по-настоящему разумен, не стоял бы на привязи у ворот. Но запомни: в Новоалтайске встречаются машины с настоящим самосознанием. С ними лучше не спорить – они развиваются быстрее людей.

Тихая кивнула. Она знала – слухи о разумных механизмах бродили по городу, как тени в подворотнях.

Они прошли за львом по узким коридорам, где воздух был густ от запаха масла и нагретого металла. Через минуту вышли во внутренний двор, залитый тёплым светом фонарей, и вошли в небольшую комнату.

За столом из тёмного сандала, среди дымящихся блюд, сидел президент Лев Цуканов. На нём была простая рубашка с закатанными рукавами, а на столе стояла бутылка Императорского шустовского коньяка. Его механическая рука с выгравированным золотым драконом поблёскивала мягко, как старая бронза.

Рядом стоял мужчина в белом, с длинными волосами, гладкими, как шёлк. Он наливал вино в крошечные чашки, стараясь не встречаться глазами с гостями. На его шее тускло поблёскивал металлический ошейник фиксатора.

– О, Илья, быстро ты добрался, – сказал Цуканов, чуть улыбнувшись. – Садись.

Илья кивнул, сел напротив, а Елена встала за его плечом, сложив руки перед собой. Кружевной воротник её рубашки мягко светился в полумраке, придавая лицу странную, почти призрачную мягкость.

– Что это вы, президент, – прищурился Илья, – боитесь, что я не смогу прокормить ученицу?

– Перестань нести ерунду, – усмехнулся Цуканов. – Не за тем звал. Но сперва выпей. Давно ведь не виделись.

Илья поднял чашку. Коньяк был густым, тёплым, ароматным – запах ореха, дуба и сладкого дыма заполнил рот. Он выпил залпом и поставил чашку обратно.

Внутри уже крутилось тревожное предчувствие: такой ужин редко обходится без подвоха.

Цуканов осушил свой бокал, выдохнул и сказал прямо, без предисловий:

– Илья, я хочу обсудить передачу твоего магазина Торговой гильдии. Что скажешь?

Тишина накрыла комнату, как плотное одеяло. За окном трещал дождь, по карнизу катились капли.

Илья подумал мрачно:

"Похоже, этот ужин выйдет мне дороже, чем весь магазин."

Безумная Елена хмыкнула где-то в глубине сознания Тихой:

– Мы обречены. Два человека и одна птица – неужели останемся скитаться по улицам? В Новоалтайске, надеюсь, есть команда нищих?..

Президент Лев Цуканов всегда говорил прямо и действовал так же – без обиняков, по-понятиям. Потому, едва опрокинув по бокалу Императорского шустовского коньяка, он сразу перешёл к делу.

Илья Синицын знал – Цуканов не из тех, кто глаз положит на чужую недвижимость. Если уж тот заговорил о его лавке, значит, на то была серьёзная причина.

– Если президенту это нужно – не возражаю. Видимо, у вас на то есть свои основания, – спокойно ответил Илья.

Лев кивнул, но в его взгляде мелькнуло что-то вроде неудовольствия. Он нахмурился и сказал:

– Думаешь, я пришёл, чтобы отжать у тебя твою лавочку? Просто через два месяца Торговая гильдия устраивает большой турнир по самосовершенствованию. Там будут и споры, и поединки, и даже распределение влияния между командами. И что особенно пикантно – участвовать смогут и другие города.

– Синицын, твоя лавка хоть и маленькая, но ты ведь всё ещё синий пояс. Если столкнёшься с чужой гильдией… лучше уступи лавку сейчас. Так хотя бы уйдёшь красиво, без потерь.

Илья понимал – Лев говорит не из корысти. Он хочет, чтобы улица Белоярская не опозорилась на турнире. Если бы Синицын выступил плохо, позор лег бы не только на него, но и на всех вокруг. А тогда – прощай и лавка, и репутация.

Он и сам знал: его спасали ремесленные таланты, а не сила энергоканалов. В настоящем бою у него не было бы шансов.

Илья только вдохнул, чтобы ответить, как вдруг человек в белом за спиной Цуканова, разливавший вино, заговорил неожиданно уверенно:

– Президент делает это ради вашего же блага. Не стоит бросать его доброту на ветер.

Илья поднял голову. Голос был мягкий, но с ноткой дерзости. Он нахмурился:

– О? Ты теперь меня учишь, как поступать?

Цуканов тут же повернулся и рявкнул:

– Вдуплян, следи за манерами!"

– Да, президент, – коротко ответил тот, склонив голову.

Илья воспользовался паузой, чтобы перевести разговор в другое русло:

– Президент, а кто этот парень?

Лев не спешил вставать. Он лениво махнул рукой, представив гостя:

– Это Вдуплян, ученик мастера Дзюпосле с пика Сечина. Природа наделила его редким даром. Мастер отправил его ко мне, чтобы я научил его технике "Проход энергоканальной застёжки".

Имя заставило всех насторожиться. Даже Елена Тихая, стоявшая позади Ильи, слегка кивнула, словно подтверждая – слышала.

– Вдуплян?" – произнёс Синицын задумчиво. – Хорошее имя.

– Странное имя, – тихо пробормотала Елена.

"Что в нём странного?" – усмехнулась Безумная Елена, – "Небольшой намёк на прошлое – и всё."

Но Синицын насторожился. С момента церемонии отбора прошло всего ничего – один день. Как этот парень мог уже оказаться здесь, в покое президента? Даже если бы он буквально продался мастеру Дзюпосле, сблизиться так быстро было невозможно. Разве что они были знакомы раньше.

Пока он размышлял, Вдуплян шагнул вперёд и поклонился:

– Я был неосторожен и обидел синего пояса. Прошу простить.

Голос звучал вежливо, но взгляд его не задерживался на Илье. Он скользил – упрямо, настойчиво – к Елене Тихой.

"Вот тебе и "новая жизнь"," – мрачно подумал Синицын.

Елена не успела переодеться после внезапного вызова к господину. Под плащом виднелась матросская форма – почти школьная, но приталенная, подчёркивающая её тонкую фигуру. Длинные светлые ноги, кружевной воротник, нежный запах ландыша… всё в ней притягивало взгляд.

Вдуплян смотрел на неё открыто, без стыда. Его раздражение к Синицыну, которому она подчинялась, только росло.

"Этот Синицын, может, и важный человек, но внутри – зверь," – пронеслось у него в голове. – "Одеть ученицу так… зачем ещё, как не ради своих грязных прихотей?"

А потом мелькнула ещё более скользкая мысль: "А если он уже "обучил" её?" — и от этого стало только жарче.

Елена почувствовала на себе этот взгляд – липкий, жадный. Она вздрогнула и машинально придвинулась ближе к Синицыну.

Тот молчал. Цуканов, глядя на него, вздохнул и сказал мягче:

– Илья, я всё продумал. Оставим тебе звание синего пояса, а взамен я лично выплачу тебе ежемесячное пособие – к тому, что положено. Так тебе не придётся мучиться с управлением лавкой. Что скажешь?

Он говорил искренне – с уважением. Даже Вдуплян удивился щедрости сделки.

Илья задумался. Лавка всё равно едва держалась на плаву. Старик Хохлов, старожил Белоярской улицы, давно твердил, что плохо кончится, если лавку отберут чужаки. А тут – Цуканов, человек надёжный, свой.

– Если президент просит – я не имею права отказать, – сказал Синицын, наконец подняв взгляд. – Но есть одно условие, которое хотелось бы обсудить.

Услышав согласие своего хозяина, Елена Тихая нахмурилась.

Они только что официально стали учителем и учеником – и уже собираются расставаться? В воздухе магазина, пропитанного запахом дерева и старого воска, повисло тихое напряжение. Где-то за дверью слышался звон колокольчиков на ремнях, а из угла доносился скрип старого пола под шагами Льва Цуканова.

Президент улыбался, глаза блестели от удовольствия:

– Говорите свободно. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь.

Илья Синицын, спокойно опираясь на стол, словно ощущая текстуру гладкой древесины под пальцами, ответил:

– Мне всё равно на магазин и товары. Но мой ученик, Елена, должна оставаться со мной.

В лавке не было ничего особенно ценного – только старинная система обороны, тихо поскрипывающая, словно шептала об истории этих стен. Но Елена была редкой находкой – человеком, связанным со Старой Эрой, и тем, кому он мог доверять.

На мгновение Лев Цуканов и Елена Тихая замерли. Только Вдуплян нахмурился, сжав пальцы в лёгкий кулак.

Елена тихо промолвила:

– По крайней мере, у него есть совесть.

"Так, Угольный Босс выбыл? Могу я его оставить?" – послышался задорный голос Безумной Елены.

Лев, слегка удивлённый, не ожидал, что Синицын будет так остро переживать за ученика. Но если подумать, это был его первый ученик – естественно, что привязанность особенная.

– Крепкая связь между учителем и учеником – редкость. Конечно, я исполню твою просьбу, – произнёс он мягко, словно шелест листвы за окном, слегка наклонив голову. Он даже улыбнулся, добавив с лёгкой насмешкой:

– Более того, если захотел бы на ней жениться – это тоже не проблема. Хотя, судя по её наряду, помощь в этом явно не понадобится.

Елена слегка кивнула:

– Да.

Лев Цуканов собирался обсудить детали с Ильёй, когда Елена вдруг выпрямилась, медленно поклонилась, и её ясные глаза, словно чистая роса на рассвете, поднялись к президенту:

– Господин президент, у меня есть вопрос, который я не совсем понимаю. Могу ли попросить разъяснений?

– Хм? Говори, – спокойно, но с лёгкой улыбкой, ответил Лев.

– Мой хозяин сказал, что ты построил империю с нуля, шаг за шагом. Почему же ты не даёшь моему хозяину ту же возможность? Вместо этого ты убеждаешь его сдаться добровольно. Ты думаешь, что он не сможет удержать территорию или сражаться за неё? – голос Елены прозвучал отчётливо, почти вызовом, но без капли страха.

Лев слегка удивился. Девушка не просто задавала вопрос в лицо – она говорила чистую правду. Но он понимал: если сейчас он ответит прямо, Синицын потеряет лицо перед учеником.

Он медленно покачал головой, повернувшись к Илье:

– Синицын, направляй ученика правильно.

Илья, прожевав кусок хлеба, проглотил и спокойно сказал:

– С Еленой, именно так и делаю.

Лев Цуканов, сделав глоток коньяка, чуть не поперхнулся. Вино обожгло горло и оставило тёплое послевкусие.

"Синицын, ты мерзавец… действительно умеешь направлять людей, – подумал он с лёгкой насмешкой.

Илья не бездельничал – он просто не хотел усложнять жизнь президенту. На улице Белоярская редко встречались люди, которые искренне заботились о других. А сейчас, согласившись, он оставлял себе обязательство перед Левом Цукановым. Чем хуже он представлял своё положение, тем ценнее эта услуга.

Елена понимала это. Она видела силу Ильи – пусть пока лишь один приём, но даже высокоуровневый Очиститель Ци в Сфере Очистки Ци не смог бы повторить его движения. Она знала: учитель просто сдерживается.

Она заговорила, потому что знала, что Синицын не слишком заботится о репутации. Но даже она не ожидала, насколько дерзким будет его ответ.

Видя, что президент колеблется, Елена продолжила, тихо, но уверенно:

– Президент, теперь я понимаю. Если мы докажем способности моего хозяина, сможем ли сохранить магазин?

– Елена! – с лёгким изумлением воскликнул Вдуплян.

Синицын хотел было остановить её, но Лев Цуканов махнул рукой:

– Пусть продолжает.

– Если я смогу добиться высокого рейтинга на турнире по самосовершенствованию, достаточно ли этого, чтобы доказать способности моего хозяина и позволить ему сохранить магазин?

Безумная Елена фыркнула: "Она ещё безумнее меня. Пытается отплатить ему за набор "Энергоканалов культивации"?"

– Не совсем, – ответила Елена Тихая тихо, словно шёпот ветра между старых стеллажей. – Я знаю, что Учитель намеренно сдерживается. Но если президент согласится, он обязательно нас чему-нибудь научит. И тогда не придётся рисковать самому.

Глава 11

Молодая девушка вдруг заявила, что собирается участвовать в Турнире самосовершенствования. До старта оставалось каких-то два месяца – смешной срок, чтобы готовиться к такому безумству. Неудивительно, что весь Новоалтайск вздрогнул так, будто по крышам прошёлся рассерженный дух местной бани.

Илья Синицын, наблюдая, как эта ослепительная красавица буквально идёт навстречу собственной гибели – и всё ради своего совершенно бесполезного Хозяина, – никак не мог этого понять. Но, как честный человек и синий пояс, всё же осторожно напомнил ей:

– Елена Тихая, ты же понимаешь, что все ученики, которые лезут в Турнир, – старшие братья и сёстры, пришедшие сюда на пару лет раньше нас? У некоторых и энергоканалы сияют, как новогодние гирлянды, а кое-кто уже дорос до нижней ступени формирования ядра.

Стабилизация Основы, Очищение Росы, Формирование Ядра, Золотое Ядро, Зарождающаяся Душа… Столкнуть человека на Стабилизации Основы с тем, кто уже формирует ядро, да ещё за два месяца подготовки? Это не шутка – это такой анекдот, что даже стены в Бекетова Холл покраснели бы от смущения.

Лев Цуканов поднял руку, будто останавливал упрямую козу на рынке, глянул на Елену с благодарностью, смешанной с недоверием, и спросил:

– Ты слышала? Всё ещё не боишься лезть?

А Елена даже глазом не моргнула.

– Ученик знает, что разрыв огромный, но проигрыш и сдача – совершенно разные вещи.

Илья Синицын заморгал. Вот уж была неожиданность. С чего это её сегодня понесло? Вчера эта девочка едва не пряталась за шторы, а сегодня – цепляется за честь Хозяина так, будто тот спас ей жизнь на пожаре. Ну надо же – носит его в сердце, как талисман.

Лев Цуканов, услышав такое, аж смягчился – прямо на глазах. Ещё чуть-чуть, и слезу пустил бы.

Его, видавшего виды мастера, буквально лишают территории, а его ученица, которая даже к самосовершенствованию толком не приступала, встаёт грудью, готова вот так, на голом энтузиазме, ввязаться в невозможный Турнир ради него.

Лев Цуканов когда-то в юности выбил себе дорогу сам, а теперь, войдя в солидный возраст, становился только более сентиментальным. Решимость Елены пробрала его до самой глубины – аж пахнуло старой школой, где уважение и смелость стояли дороже любой московской гривны.

Он засмеялся – легко, широко, звонко.

– Хорошо! Очень хорошо!

Илья Синицын так и не понял, что именно у Цуканова в голове. Он вскочил и поклонился:

– Господин президент, мой ученик погорячился. Не держите зла.

– Да что ты, – отмахнулся Лев. – Я этим ребёнком искренне восхищаюсь.

Он плеснул себе Императорского шустовского коньяка, залпом осушил чашку, шумно выдохнул и сказал:

– С возрастом любые амбиции тускнеют, как вывески на улице Белоярской. Цинлинь, ты же знаешь, я никогда не переносил интриг в командах. Перед тем, как позвал тебя, я и сам толком не понимал, что меня гложет. А слова твоей ученицы всё расставили по местам. Она права – такая и должна быть Белоярская улица. Никаких схем. Пусть Турнир сам всё решит.

Елена тут же поклонилась.

– Благодарю вас, господин Президент, за шанс.

Илья Синицын попытался ещё сопротивляться:

– Но, президент, если она проиграет…

– Ну и что? – Цуканов даже рукой махнул. – Проиграет – вернётся, потренируется ещё. Кто у нас в мире непобеждённым ходит? Пока у учеников Белоярской есть такие амбиции, одно поражение – вообще не повод расстраиваться.

Синицын ловко подхватил момент:

– Господин президент, ваше видение поистине проницательно!

– Если вам понадобится поддержка для самосовершенствования – моя или Торговой гильдии, получите. Без разговоров.

Елена сияла так, будто внутренний световой кристалл где-то внутри неё включили.

– Спасибо вам огромное!

– Ты уже ела, Елена? Присоединяйся к нам – обед сегодня удачный.

– Президент, это же неудобно…

– Да брось. Здесь формальностей – как в старом сарае мебели. Я сегодня в прекрасном настроении. Синицын, усаживайтесь.

Илья уже было радостно пригнулся к стулу, но тут Лев добавил:

– Налейте вина Елене.

– ???

И вот уже они сидели втроём, чокаясь чашами – почти как семья из трёх человек плюс удивлённый слуга-свидетель.

Лев Цуканов, опасаясь, что Синицыну недостаёт опыта наставника, щедро делился с Еленой советами о том, как ей готовиться к самосовершенствованию – как будто читает ей вслух руководство "Дзюпосле для начинающих".

Елена делала круглые глаза, хлопала ресницами и изображала кроткую ученицу, жадно впитывающую мудрость президента.

Илья Синицын не рассчитывал, что Елена возьмёт какой-то впечатляющий рейтинг на Турнире, но с поддержкой Торговой гильдии она хотя бы сможет установить хорошие модули самосовершенствования – к тому же бесплатно.

Но именно это заставило его нервно ёрзать: пора торопиться с выбором методов самосовершенствования. Совсем пора.

Перед уходом Лев Цуканов хлопнул Синицына по плечу – крепко, с теплом.

– Ученик у тебя – что надо.

Когда Илья Синицын с Еленой Тихой уже почти выбрались из особняка Цукановых, дверь вдруг взвизгнула, будто от возмущения, и в комнату влетел парнишка лет семнадцати-восемнадцати в красной куртке. Кожа на куртке блестела как свежеотполированный капот, волосы уложены так, что ветер бы об них только расписывался, а на голове – очки, которые, казалось, держались исключительно на наглости владельца. В целом он производил впечатление уличного гонщика, который заблудился по дороге на собственный рейв.

Завидев Илью, парень радостно махнул, будто увидел родного брата по несчастью.

– Эй! Илюха! Что тебя сюда занесло?

– Вдуплян, мы только что тебя вспоминали. Куда ты опять удрал?

Это был Лев Цуканов младший – младший сын самого Льва Цуканова. Тот самый, который недавно купил себе какой-то сверхмодный нейросервер для виртуальных приключений… ну, скажем так, образовательного характера. Планировал изучать женщин исключительно в теоретике. Но то ли сервер попался кривой, то ли кто-то подпортил прошивку, и устройство вместо интимных экспериментов устроило кибер-тюрьму: несколько людей оказались заперты внутри, как мухи в банке.

Сервер никто не решался просто выключить – мало ли, вдруг вместо людей получится ассорти из овощей. Пришлось искать умного человека. Им оказался Илья, который, не моргнув, использовал функцию экстренной блокировки на своём телефоне и аккуратно вытащил всех пленников из цифрового плена.

Семья Цукановых после этого смотрела на него как на ходячий талисман удачи и с тех пор лелеяла, как родного.

– А я гонял с пацанами. Кстати, кто эта красотка? Твоя жена, Илюха?

– Следи за языком. Это мой ученик.

– Ооо, пока что я только ученик, – протянула Елена с невиннейшей улыбкой.

– Ах ты негодник! – рявкнул Илья.

– Эй-эй-эй, Илюха, я пошутил! Всё, виноват!

Лев Цуканов тут же оборвал сына:

– Ну что за бескультурье! Ты хоть когда-нибудь чем-то полезным займёшься, кроме гонок? Торговая гильдия сама себя не построит!

– Да ладно тебе, батя, ты же в отличной форме. Да и сестра присматривает. С чего мне переживать?

Лев тяжело фыркнул.

– Ни капли амбиций!

– А вы разве не слышали? Амбициозные богачёвские детки разоряются быстрее всех.

***

Позже той же ночью они с Еленой шли по пустой улице Белоярской. Воздух пах мокрой пылью и ночными ларьками – смесью жареной курицы, освежителя "Горный бриз" и чего-то подозрительно мятного. Где-то вдалеке гудела фура, оставляя за собой низкое вибрационное эхо.

Илья вдруг хмыкнул:

– Ну что, доблестный ученик, готовься работать. И твой Хозяин, и Хохлов-Босс теперь на тебя надеются.

Елена тихо фыркнула, хрустнув под ботинками песчинкой.

– Учитель, можете не изображать сурового наставника, пока президента Цуканова рядом нет. С вашими вчерашними подвигами я и через десять лет не догоню.

– Да ну. Ты уже магазином управляешь так, будто родилась со счётными таблицами вместо нервов. Мне пора думать о пенсии.

Внутренний голос Елены ехидно сообщил: "Твой хозяин мелкий ворчун".

Она всплеснула руками:

– Учитель, я же не спорю! А только хотела помочь сохранить наш магазин!

Илья резко остановился. Повернулся. Посмотрел на неё так серьёзно, что в воздухе будто щёлкнул выключатель – раз! – и наступила тишина. У него в глазах отражались фонари, и от этого они казались какими-то нереально чистыми, почти звёздными.

– Правда? Для магазина? Или для собственного роста?

Елена приготовила длинную речь, расписанную на три абзаца и один вдох, но под таким взглядом вся риторика выпарилась. Щёки вспыхнули – горячо, как будто их коснулось солнце.

– Совершенствование… оно ведь тоже… ну… помогает магазину? – пробормотала она.

Илья мысленно вздохнул: "У этого ребёнка точно есть свои планы".

Но внешне оставался холоден, как мартовская корка льда.

– Мастер может указать направление. Но идти придётся тебе самой. Делай что хочешь.

И пошёл вперёд, оставив Елену догонять.

Она ошарашенно подпрыгнула на месте.

– Он что… реально злится?

– Учитель! – крикнула она. – Если я поставлю себе комплект энергоканалов А–ранга, как думаете, какой рейтинг возьму на Турнире?

Илья обернулся. Мрачно. Почти величественно.

– Количество участников – вот твой рейтинг.

– Учитель, вы же шутите?

– Шучу? Ты видела людей, которые заменили плоть на механические протезы целиком? Видела тех, кто после разрыва на части собирается обратно благодаря нанотехнологиям? Тех, кому достаточно одного взгляда, чтобы парализовать чужой протез? Установка энергоканалов – всего лишь фундамент. А до силы – как от Новоалтайска до Луны пешком. И это без учёта боевого опыта. Ты вообще в своём уме – заявляться на Дебаты и Бои Желаний, когда даже путь Дзюпосле толком не начала? Что, не боишься оставить свою кровь на арене?"

Елена вспомнила, что Илья ведь мог просто выгнать её. А вместо этого оставил учеником. Заботится, как может. Она опустила голову, язык чуть высунула, словно провинившийся щенок.

– Ученик признаёт ошибку, – пролепетала она.

Илья мысленно хмыкнул:

– Это ты называешь признанием?

Но, вспоминая, как она сегодня заступилась за него, смягчился.

– Ладно, забудь. Смелость у тебя есть – это хорошо. Турнир я организую. Но запомни: так рисковать больше нельзя.

– Да.

Три дня спустя Илья Синицын вместе со своим учеником снова объявились на внешнем складе Варвары Бекетовой.

В подземном медблоке пахло чем-то стерильным, но всё равно упорно просачивались нотки железа и старого пластика. В центре комнаты тихо булькала стеклянная бочка, где в мутноватой жидкости лениво колыхался огромный клубок багровых шёлковых нитей. Размером – примерно как рюкзак, в который школьник пытается впихнуть целую жизнь. И выглядел он так, будто кто-то сварил адскую куриную лапшу, слил её в аквариум и сверху добавил ещё пару ложек жгучей паприки для настроения.

– Это набор совершенствования энергоканала ранга А, тот, что нам достался? – хмыкнул Илья, впервые видя комплект целиком.

До этого он встречал их только в витрине Celestial Дзюпосле Biotech: там они были аккуратно вмяты в силиконовых человечков – такие наглядные пособия для тех, кто не боится, что их перепутают с надувной куклой.

Переодевшись в хирургический костюм, Варвара Бекетова бросила взгляд на клубок:

– Когда энергоканалы пропитываются кровью, выглядят примерно так.

– А где тело? – уточнил Илья.

– Вам нужны его органы или всё остальное?

– Не принципиально.

Елена Тихая, вдыхая запах антисептика так, будто он должен дать ответы на все вопросы мира, спросила:

– Доктор Бекетова, а как такие продвинутые энергоканалы вообще устанавливают?

Илья не удержался:

– Очень просто. Берёшь и заглатываешь всё сразу.

– Что?! – Елена чуть подпрыгнула, тонкие брови ушли в стратосферу, пока она не заметила, что Илья давится смехом.

– Хозяин! – возмущённо шепнула она.

Варвара разворачивалась к нему настолько медленно, что это могло считаться угрозой:

– Не слушайте этого прохиндея. Сейчас разденетесь, ляжете на живот, и я аккуратно вскрою вам спину. Дам энергоканалам соприкоснуться с нервами и сосудами. Потом они сами внедрятся в вашу родную сеть, растворятся и заменят её.

– Долго это? – спросила Елена, сжимая пальцы так крепко, будто собиралась ими остановить землетрясение.

– Нет. К обеду уже сможете встать. Вот мышцы и кости будут укрепляться медленнее. Вы готовы?

– Ммм…, – Eлена кивнула, хотя выглядела, как человек, который по ошибке записался на прыжок без парашюта.

Илья тут же шагнул за ней:

– Помощь нужна? В хирургии я, может, не ас, но раздеваю отлично.

Варвара, не говоря ни слова, подняла свою механическую руку и ткнула в дверь.

– Вон.

– Ну дайте хоть почувствовать себя опекуном пациентов…

– ВОН!

Однако перед тем как увести Елену в операционную, она всё-таки обернулась:

– Кстати, во время допроса я изъяла кое-что, что Санг Фэн прятал. Лежит в металлическом шкафу снаружи. Забирай, если хочешь.

– Вот так запросто? – удивился Илья.

– Ты думаешь, я – это ты?

Илья открыл шкаф, ожидая… ну, хотя бы пару московских гривен или что-то блестящее. Но нет. Там лежала кучка фотографий и карта Новоалтайска с жирными отметками.

Были обведены два места: одно – в Старом городе, на улице Белоярская, рядом с унылым пустырём; второе – на внешних улицах Северного Нового района.

Фотографии великолепно дополняли карту – Варвара, видимо, уже осматривала оба адреса. Это были не сокровища. Это были тайные норы чела.

Под снимками – два незаполненных договора купли-продажи недвижимости. Страстно подготовленные пути отхода. Хитрый кролик всегда держит минимум три дыры – классика жанра.

Илья перебирал фотографии, отмечая, что квартира в Северном районе выглядела совершенно обыденно: серые стены, унылая мебель, атмосфера съёмного жилья, где даже тараканы тоскуют.

Но вот дворик в Старом городе… маленький, забитый хламом так, будто туда свозили всё подряд – от старых дверей до обломанных ведер. И внутри было не лучше.

Скучно, серо и предсказуемо…

Погодите.

Илья снова всмотрелся в одну из фотографий.

В тени дома стоял странный предмет – полуцилиндрический контейнер, полный земли, а в ней торчало высохшее, давно помершее деревце. Настолько старое, что умерло ещё до того, как бывший владелец узнал, как пишется его имя.

Большинство бы даже не заметило.

Но Илья Синицын – не большинство.

Он уставился на фотографию так, будто она пыталась ему подмигнуть. Да нет, не показалось: контейнер на снимке был вылитый тот самый, в котором он когда-то пришёл в этот мир – холодный, гулкий внутри и пахнущий старыми проводами и чем-то травяным, будто кто-то забыл в нём букет сушёной мяты.

Он бы узнал этот "стручковый кокон" из тысячи. Это был один в один его прежний шаттл. И если такие штуки валяются в заброшенной хибаре на улице Белоярская в Старом городе Новоалтайска, то туда нужно идти немедленно. Может, наконец всплывут ниточки, которые выведут к тайне его воскрешения и вообще всей этой истории с телефоном, который слишком умный, чтобы быть просто телефоном.

Наконец-то улики, а не догадки.

Спустя пару часов из операционной появилась Варвара Бекетова – запах ехидно-чистого антисептика вошёл вместе с ней.

– Так быстро? – удивился Илья. – Никаких сюрпризов?

– Всё тихо, как у алхимика в воскресенье, – проворчала она, снимая маску. – Твоя ученица пока отключена. Подожди немного. Ну и – ты определился?

Илья поднял фотографию с тем самым полудохлым двориком:

– Беру вот это.

– Правда? Я думала, выберешь тихую квартирку в Северном Новом районе.

– Дворик весь в хламе. Вдруг что ценное лежит. Хомяк во мне проснулся.

– Как хочешь. Ключи, договор, карта – забирай.

Бекетова не из тех, кто лезет в чужие странности: вручила документы и ушла, скрипнув металлической ногой.

К полудню действие обезболивающего у Елены Тихой сошло на нет, и её переправили в палату интенсивки. Она лежала на животе, в одном легком хирургическом халате, который то и дело норовил сползти и показать миру то, что миру показывать не планировалось. Воздух был густой от запаха лекарств и едва уловимых ноток нагретой пластмассы.

Но лицо у неё было свежее, глаза ясные – хороший знак.

Илья устроился на стуле рядом, тихонько постукивая ногой по плитке и придерживая чашку с питательной смесью.

– Как ты? Болит?

Елена отпила через трубочку, морщась от вкуса, напоминающего детское питание, разведённое тоской.

– Боли нет… но внутри что-то шевелится. Словно… цветок медленно распускается. Странно, но… красиво.

Халат опять опасно съехал, открыв нижнюю часть спины. Илья автоматически прикрыл её и, не удержавшись, легонько ущипнул.

– Ааах! – Елена вскинулась, глядя на него круглыми глазищами, будто он только что объявил себя убийцей кактусов.

– Проверяю, отошёл ли наркоз, – совершенно серьёзно сообщил он.

Елена лишь выдала взгляд "я хоть и лежу, но морально ушла из этой комнаты".

– Мастер…, – после паузы сказала она. – Расскажите про тех топовых экспертов. Я хочу знать, какие бывают лучшие культиваторы.

Илья вскрыл новую порцию питательной жижи, сунул ей трубочку:

– На самой вершине – "Единый Бог, Четыре Святых и Девять Чемпионов". Но их почти никто не видит, слишком они… возвышенные, что ли. Ниже – куча Грандмастеров. С кем-нибудь пересечёмся – покажу. Сегодня, правда, вряд ли.

Елена чуть не вздохнула слишком громко:

– То есть… вы уходите?

– Да. – Илья встал. – Ты скоро сможешь шевелиться. Потом пойдёшь с доктором Бекетовой в её "Бекетова Холл" – там техники начального уровня под присмотром умных машин. Начни с чего-нибудь простого: "Укрощение кулака тигра" или "Прыжок по облачной лестнице". Только не хватай всё подряд. Освой одно – переходи к следующему. Вернусь – проверю.

– Куда вы идёте?

– В уединение.

– Но… вы же всё ещё сердитесь из-за того дня? Я ведь поняла свою ошибку…

Илья фыркнул, потрепал её мягкие чёрные волосы – они пружинили под пальцами, словно тёплые шёлковые нити.

– Не придумывай. Просто если хочешь участвовать в Турнире самосовершенствования, нужно подготовиться заранее. Через несколько дней вернусь. Постарайся не шалить.

Она тихо кивнула:

– Ладно… тогда берегите себя.

Илья положил на тумбочку купюру в пятьдесят московских гривен – ярко-красную, как спелая рябина, – и вышел.

Елена вздохнула:

– Я же соревнуюсь… С чего мастеру уходить в уединение?

Безумная Елена внутри неё фыркнула:

– Откуда мне знать? Может, пошёл кого-нибудь завалить ради новых компонентов для твоих совершенствований.

– Что?! – вслух пискнула Елена.

Глава 12

Илью Синицына будто подстёгивала внутренняя дрожь – после стольких попыток ухватиться хоть за ниточку прошлого перед ним вдруг открылась целая дорожка из зацепок. И может, где-то среди них скрывалась разгадка его воскрешения… или хотя бы странного телефона, который вел себя не как телефон, а как высокомерный ИИ с характером.

Перед тем как нырять в Старый город, он заглянул в свой магазинчик: прихватил инструменты, старенький, но бодрый электрошокер, и Угольного Босса, который уже неделю сидел взаперти и смердел скукой так явно, что это чувствовалось даже в тишине помещения. Со всей мини-командой – один человек, две птицы – Илья отправился в сторону Белоярской, туда, где начиналась неразвитая часть города, давно брошенная чиновниками и инвесторами.

Старый район стоял на стыке цивилизации и дикости: пахло влажной землёй, подгнившими досками и тем особым "ароматом" заброшенных мест, где каждый предмет покрыт патиной прошлого и пылью чужих надежд. Люди здесь жили тихо – слишком бедные, чтобы кого-то интересовать, слишком уставшие, чтобы создавать проблемы.

Сойдя с автобуса у окраины, Илья пошёл по трещащим под ногами плитам; рядом скрипели ржавые ворота, слепые окна старых домов поблёскивали осколками стекла. Район был живой, хоть и облезлый: слышны были детские крики, лай, звяканье кастрюль в чьём-то дворе. Но чем дальше, тем пустыннее.

Наконец он дошёл до нужного места – одинокий дворик на обочине, будто специально прятавшийся от мира. Сквозь железные ворота видно было лишь хаос хлама: металлические рамы, пакеты, старые вёдра, так и не решившие, на чём строится их смысл.

Угольный Босс слетел с плеча и проскользнул внутрь, хлопая крыльями так громко, что пыль поднялась клубами.

– Га-га… – сообщил он деловито.

Перевод с птичьего: "Пусто. И пахнет мышами."

Замок на боковой двери явно недавно трогали: на металле свежие царапины. Илья отпер ворота так легко, будто они и не пытались сопротивляться. Скорее, это были ворота "от честных людей", как любил говорить один его знакомый, – защита уровня "если сильно не толкать, может, не откроется".

Во дворе ржавело самодельное укрытие – дождь бил по крыше так часто, что металл сдался. Илья подошёл к первому крылу дома. На окне висел рекламный плакат с видом Новоалтайска, выцветший до серых теней. Сорвав его, он обнаружил тяжёлую цепь и латунный замок – толстые, будто кто-то охранял там сундук с московскими гривнами или, на худой конец, коллекцию Императорского шустовского коньяка.

Выбив замок, Илья толкнул дверь – она открылась с таким скрипом, что Угольный Босс дёрнулся, как будто кто-то наступил ему на хвост. Пыль осела на его крыльях, и птица возмущённо затрепыхалась.

А внутри – пустота. Старая кровать и стол, словно из офиса доисторического бухгалтерского отдела.

– Ну и скряга был этот хмырь, – хмыкнул Илья. – Даже прятал… ничего.

Но Угольный Босс уже стучал клювом по кровати.

– Тук-тук-тук!

Илья мгновенно насторожился.

Он подсветил фонариком. Под кроватью поблёскивало что-то чёрное, гладкое. Секунду спустя он перевернул кровать так, будто та ничего не весила.

И увидел красоту.

Полностью чёрная станина, отливающая как полированная кожа; карбоновые детали, прячущие в себе хищный блеск. Два колеса – переднее 17-дюймовое, заднее 15-дюймовое – лежали рядом, словно эта машина всего лишь ждала, когда её разбудят.

И посреди всего – V-образный двигатель. Новый. Нетронутый. Чёрт возьми, идеальный.

Даже человек, которому мотоциклы в целом по барабану, был бы поражён. А уж поклонник байков наверняка бы упал в обморок и потребовал благословить его.

"Ночная Сова 750". Легенда. Мечта. Настоящий тёмный рыцарь двух колёс.

– Ну ты, и резиновое изделие №2… – протянул Илья. – И вкус у тебя был, оказывается.

С учётом того, что, взяв Елену Тихую в ученицы, он лишился своего старого транспорта, это была находка уровня "само небо подсунуло".

Осмотрев комнату, убедившись, что всё учёл, Илья аккуратно спрятал байк обратно – чужое богатство нужно уметь маскировать, даже если хозяин уже давно кормит червей. Запер дверь и направился в главный дом.

Там пахло старой бумагой, плесенью и странной смесью трав, будто кто-то пытался вывести тараканов и призраков одновременно. Планировка была примитивной – спальня, гостиная, много мусора.

В углу стояло большое кашпо, больше напоминавшее кокон. Его поверхность была гладкой, матовой; по ней можно было провести пальцем, и она отзывалась тихим "шшш", как будто внутри до сих пор что-то жило. Это был тот самый стручок – точь-в-точь, как тот, в котором он очнулся на свет.

Но после смерти хмыря спросить уже не у кого.

Вздохнув, Илья подошёл к старой книжной полке. От неё пахло сухим клеем, древесиной и пылью, которую время превратило почти в песок. Он вытащил первую попавшуюся стопку бумаг.

Первая книга называлась: "Совершенствование всегда происходит поздней ночью".

Вторая: "Руководство по позициям гармонии Внутренней Тверди".

Илья хмыкнул. Похоже, бывший хозяин был человеком… разносторонних интересов.

– Шиш…, – протянул Илья Синицын, оглядывая бумажный бедлам, который оставил после себя покойный Владелец, тот ещё хитрован.

С виду – будто богатства немерено: стопки журналов, плакаты, какие-то папки… Но стоило проверить даты, как стало ясно: всё это старьё времён, когда Новоалтайск ещё только мечтал стать столицей провинциального просветления.

Полка под потолком выглядела так, будто ещё пара лет – и она сама попросит утилизации. Илья вздохнул. Если он хочет выкачать из этого места хоть каплю смысла, придётся сначала разобрать весь этот археологический памятник человеческой запущенности.

Он засучил рукава, и дом наполнился звуками: "шурх", "бряк", "дзинь" – мусор летел в кучу под навесом, а пыль туманом поднималась в воздух, щекоча ноздри запахом старой бумаги и чего-то затхлого, будто этот дом годами копил чужие тайны и теперь вздыхал ими на свободу.

Угольный Босс тем временем сидел на крыше и строил глазки пролетающим воробьям. Каждые пять минут – "карр-ру?" – и попытка изобразить себя петухом-сердцеедом.

Часа через два дом стал выглядеть уже не как притон городского сумасшедшего, а всего лишь как жилище человека, который давно не любит уборку, но всё ещё старается производить впечатление.

– Эх, надо было сперва дождаться, пока Елена Тихая поправится, – пробурчал Илья. – Она бы тут всё вылизала за минут десять. Причём добровольно. Ну… почти.

Он рухнул на старый диван, который жалобно застонал под ним, как дедушка, которого разбудили слишком рано, и взял в руки несколько аккуратно сложенных находок.

"Весна в кампусе".

"Тринадцать чулок спутника Дзюпосле".

Илья молча поднял бровь.

Ещё одна пачка журналов – и стало окончательно ясно: Этот зрен не просто был скрягой, он был скрягой-романтиком сомнительных предпочтений. Логово отаку, причём с уклоном в "я не виноват, оно само подписалось".

Хорошо, что он не взял сюда Елену. Его образ строгого господина, наставника энергоканалов и вообще серьёзного человека разлетелся бы по комнате как эта пыль – с чихом и свистом.

Он листал бумаги, щурясь, чтобы не пропустить ничего дельного, но всё было сплошным разогревом для воображения. И вот, когда желудок уже требовал "покорми меня немедленно" в такт собственному бурчанию, Илья открыл невзрачную книжку под названием "Секреты гармоничной команды очистителей Росы". Книга вздохнула и выплюнула тонкую потрёпанную брошюру.

Та упала на пол с тихим "флап", рассыпав пару кусочков пожелтевшего угла. Настолько старая, что казалась почти хрупким насекомым, которое вот-вот сломается пополам.

Илья осторожно развёл страницами, не рискуя брать её в руки. Грубая печать, выцветшие линии… и вдруг – знакомый рисунок.

Он замер. С изображённого на него смотрел тот самый интерфейс, который он никогда не мог открыть на своём телефоне. Чуть другой размер, чуть другая компоновка – но устройство явно из той же странной семьи.

Сердце у него подскочило так, что Угольный Босс недовольно "кар-рр!" прокричал сверху.

Илья перелистывал страницу за страницей – но там были лишь разные ракурсы того же интерфейса. Почти разочаровался, но в самом конце обнаружил четыре слова:

"Метод сброса".

Ну конечно. Ему что, вечно мучиться?

Инструкция была простая и неприятная: нарисовать символ бесконечности собственной кровью на правой ладони. Кровью. Разумеется. Никогда ничего просто не работает.

Илья выдохнул, достал нож, оцарапал палец – запах железа сразу смешался с пылью, будто дом тоже поморщился – и нарисовал на ладони кривоватый символ.

Сначала – тишина. Затем кровавый знак вдруг провалился в кожу, как будто его втянули под поверхность.

Ладонь вспыхнула мягким светом, и перед глазами Ильи всплыл древний голографический интерфейс:

"Сброс завершён. Введите новый пароль".

Илья подумал: "Поставлю случайный". Ну... чтобы потом поменять.

Интерфейс мигнул:

"Пароль успешно установлен: "Я пока установлю случайный"."

Перейти.

"…Ты издеваешься?" – подумал он, глядя на интерфейс, который явно считывал мысли буквально.

Но после повторного ввода фон "Дзюпосле – сердце навеки устойчиво" стал резко чётким, а перед ним всплыли четыре значка, как аккуратно расставленные домашние заготовки:

"Связь через расстояние", "Облако", "Божественное восприятие" и "Яндекс Карты". Илья выдохнул. Кажется, теперь всё наконец начиналось по-настоящему.

Может ли этот странный "телефон" Ильи Синицына оказаться каким-то древним артефактом совершенствования, реликтом той самой Древней Эры, о которой сейчас вспоминают как о мифе? Если тогда всё было настолько мощно, то почему история зияет такой удобной дырой, куда можно утопить пару столетий и никто не заметит?

Илья, видевший на собственные глаза, как у этой штуки срабатывает защитный механизм, был уверен: внутри спрятаны возможности, которые явно не рассчитаны на бытовое "позвонить бабушке".

Он щёлкнул по первой книге – "Связь через расстояние". На иконке несколько человечков держались головами друг за дружку, будто играли в интеллектуальные шашки. Но после сброса всё внутри пустовало. Ни одного контакта, ни одной записи, тишина – "пик-пик?" и всё.

Вторая вкладка – "Облако". На значке маленькая фигурка, радостно воздевающая руки к небу, словно собиралась притянуть к себе всю мощь вселенной. Прямо Гоку, собирающий очередную бомбу. Но функция ныла, что ей нужна регистрация, а Илья, посмотрев на это, только фыркнул: "Потом разберёмся, не горит".

Третьей шло "Божественное восприятие". На значке – глаз. Причём почти его собственный: мягкий, но с намёком, что если надо – прожжёт насквозь.

Он открыл его… и замер. Да, это была камера – только смотрела она не вокруг него, а его собственными глазами. Всё шло напрямую в интерфейс, будто у него в черепе поселился оператор документалки.

И настройки тут были не как обычно – никакого вам "Портрета" или "Видео". Вместо этого:

"Распознавание Дзюпосле", "Чтение по лицу", "Улавливание души", "Наблюдение за звёздами".

Три из них были тускло-серые – недоступные, как опции в бесплатной версии игры. Оставалось только проверять "Распознавание Дзюпосле".

Илья водил взглядом по комнате. Интерфейс вежливо пикнул:

– Извините, обучающий контент не обнаружен.

– То есть мне нужно подсматривать за кем-то, кто владеет техникой? – пробормотал он. Логично: чтобы обучать, нужно что-то, чему учиться, а не ржавые банки да воробьи за окном.

Он открыл "Яндкс Карты". Значок выглядел как созвездие, которое пытались нарисовать по нетрезвой памяти. Экран – абсолютно пустой.

– Пожалуйста, отсканируйте, чтобы внести данные.

– Прекрасно… Значит, карту себе я должен рисовать сам, – выдохнул Илья.

Он оглянулся, и пока его взгляд лениво бродил по комнате, интерфейс сам начал накидывать план дома – стенка, дверь, угол, шкаф. Быстро, уверенно, будто внутри сидел опытный архитектор.

Чтобы проверить систему, Илья отметил мысленно ворота двора и подумал что-то вроде: "Ну давай, веди". Карта вспыхнула линией маршрута.

И тут же его ноги двинулись сами собой – плавно, будто смазанные свежим маслом. Раз – шаг, два – скольжение, прыжок – и он уже стоял во дворе у нужной точки.

– Хисс… вот это игрушка, – хмыкнул он, прислушиваясь к собственным ощущениям.

Контроль он не терял, но движения были гладкие, как будто за него подрабатывал какой-то внутренний автопилот. Никаких лишних усилий – всё легко, почти воздушно.

В голове всплыли красивые слова: "Идущий по ветру оседлал пустоту". Красиво, пафосно… но, пожалуй, не про него.

Он заметил в интерфейсе четыре режима движений: "Интеллектуальный выбор", "Физический", "Технический", "Ментальный".

Последние два были закрыты – как и всё, что требовало реального мастерства. Оставалось играться тем, что давали.

Илья нахмурился: а что будет, если изменить обстановку? Поставил во дворе стул, разбросал вокруг какой-то металлический хлам, который жалобно звякнул – "дзынк".

Попробовал маршрут ещё раз. И тело само скорректировало траекторию: лёгкий шаг через стул, скольжение между дребеденью, мягкий прыжок обратно в дом – ничего не задето, ничего не опрокинуто.

– Функция уклонения… ну конечно, – усмехнулся он.

Если эта штука так обращается с мебелью, то с живыми людьми, пожалуй, справится не хуже. Даже без техник это уже серьёзный инструмент для побега. А с техниками…

Но тут Илья вспомнил: его тело всё-таки не такое, как у обычного очистителя Росы. Возможно, ему нужно задействовать "Божественное восприятие", чтобы правильно копировать техники.

Закончив эксперимент, он выдохнул с неожиданным облегчением. И впервые за весь день признал:

– Хорошо, что тогда не выкинул этот странный телефон.

Провозившись весь день с уборкой и дурацкими экспериментами, Илья Синицын наконец почувствовал, как в животе недовольно "уррр" прокатилось – организм напоминал, что он тоже хочет внимания. Он засунул брошюру между книгами, аккуратно, почти нежно, как будто она могла обидеться, и вышел на охоту за ужином.

Старый район на улице Белоярской, конечно, частично был похож на декорации к фильму "Как я провёл лето в трущобах", но жил – шумно, пахуче и уверенно. Воздух был густым от запахов жареных беляшей, тушёной капусты и какого-то таинственного мяса, которое потрескивало на лотках. Где-то позади лязгнуло – "дзынк" – это торговец уронил крышку кастрюли. Дети носились под разбитыми фонарями, которые мигали и потрескивали, словно им было неловко за свой вид.

Помимо еды, Илья взял в ближайшей лавке пару вещиц первой необходимости – мыло, зубную пасту, спички и маленький фонарик, который подозрительно щёлкал, будто собирался умереть прямо в руках.

– Ладно, поживёшь хоть пару дней, дружище, – пробормотал он и убрал покупку в пакет.

Пожить здесь пару дней – мысль была здравая. Чем дальше он разбирался в этих странных функциях телефона, тем больше понимал: каждая из четырёх особенностей заслуживает не просто проверки, а детективного расследования с элементами магии и головной боли.

Когда он наелся и привёл спальню в состояние "можно жить, если не смотреть в угол", на экране вспыхнули пять пропущенных вызовов от Елены Тихой.

– Меня не было всего один день… – Илья почесал бровь. – Ну хоть не неделю.

Хорошо ещё, что он не уходил в полное уединение. А то такими темпами действительно мог бы оказаться одержымым какими-нибудь демонами. Или, хуже того, скукой.

Он вздохнул, нажал кнопку голографического вызова. Экран моргнул – "пик" – и появился образ Елены.

Елена выглядела бодрее, чем в день, когда Илья ушёл. Щёки порозовели, но между бровей упрямо сидела складка тревоги, а губу она прикусывала так, будто собиралась откусить от неё кусочек.

– Что случилось, Лена?

– Илья, Угольный Босс исчез!

– Га?

Илья машинально повернул голову. На столе, блаженно ковыряясь в коробке жареного риса, Угольный Босс поднял клюв и хлопнул крыльями, мол: "Алло, я вообще-то тут".

– Ты забрал Угольного с собой?!

– Давно он не видел улицу. Я решил дать ему вдохнуть свежего воздуха.

– Фух…, – Елена шумно выдохнула. – Можно же предупредить? Я думала, его похитили!

– Серьёзно? Кто будет вламываться в охраняемый магазин, чтобы украсть ворону? За такие усилия можно было бы купить курицу.

Она фыркнула, но уголки губ дрогнули.

– Разве ты не должен быть в Бекетова Холл?

– Теперь ученик может свободно перемещаться, так что я вернулся проверить… как всё идёт.

– Проверить? Ты боялась, что я вещи соберу и сбегу?

– Конечно, нет! – слишком быстро. – Я просто переживала, что Учитель сидит один в уединении… и о нём некому позаботиться.

– Достаточно и того, что у тебя есть такая мысль. Сосредоточься на базовых техниках. Я ещё останусь здесь, так что… без лишних тревог.

Елена заметно расслабилась, убедившись, что он действительно дома, а не скрывает где-нибудь труп.

– Понятно, Мастер. И ещё… президент Лев Цуканов сообщил, что через несколько дней пришлёт ученика-передатчика. Чтобы обучил меня основам Дзюпосле.

– Хорошо иметь наставника. Но не снимай охрану. Все твои данные внесены в систему безопасности Универсального магазина. Пока ты внутри, защита работает. Если это не Глава команды или Грандмастер – никто тебя не тронет.

– Да, Мастер.

Повесив трубку, Елена осталась сидеть за прилавком, постукивая пальцем по дереву. Четыре дня – и её Мастер успел проявить себя одновременно как безразличный тип и человек, который, похоже, действительно переживает за её безопасность.

Он говорил, что не доверяет ей. Потом обновил ей энергоканалы. И подарил весь магазин.

Она нахмурилась. Может, он всё ещё злится из-за того случая? И сделал это наперекор? Хотя… по голосу не похоже.

Телефон пикнул. Это была перепалка двух её "я" – Холодной Елены и Безумной Елены.

Холодная Елена: Думаешь о нём?

Елена: Чего? Нет. Просто интересно, куда он запропастился.

Безумная Елена: Я знаю.

Елена: А?

Безумная Елена: Он в твоём сердце.

Елена: Тьфу. Ты ещё боле скользкая, чем этот извращенец, который нас чуть не убил.

Безумная Елена: А если он к нам присоединится… это будет считаться двойным взрывом?

Елена: Заткнись.

На этом внутренняя дискуссия закончилась. С улицы донёсся запах жареных пельменей, где-то хлопнула дверь – "бах" – и район снова наполнился шумами. А Илья в это время уже пытался разобрать настройки странного телефона, не подозревая, что стал для кого-то источником споров масштаба вселенской трагедии.

Глава 13

Повесив трубку, Илья Синицын даже не подумал о сне – наоборот, голова заискрилась, как старый трансформатор под дождём. Он плюхнулся на скрипучий диван, который жалобно вздохнул "хррр-пшш" под его весом, и снова уставился в эти странные программы, как кот в аквариум с редкими рыбками.

Пока что он раскусил только "Яндекс карты" – навигацию, которая выглядела так, будто её рисовали на коленке энтузиасты из Новоалтайска. Проблема была в другом: сам он двигался по земле, как улитка после тяжёлой ночи. Вот если бы можно было поставить какой-нибудь модуль наподобие "Прыжка по облачной лестнице" или хотя бы "Быстрого шага" – тогда он бы летал по улицам Белоярской так, что Угольный Босс от зависти перья себе повыщипывал бы.

Но тело упрямо не давало установить ничего подобного. Видимо, придётся изучать лёгкие техники по старинке – наблюдением. То есть включить "Божественное восприятие", смотреть, как другие скачут по крышам, и пытаться повторить… желательно без падений и травм, о которых так часто пишут в газетах.

Не найдя, у кого бы что посмотреть, он переключился на "Облако". Слово это всегда звучало многообещающе – сразу тянет к чему-то глубокому, важному, может быть, даже просветлённому. Но пока интерфейс ощущался пустым, как холодильник холостяка к концу месяца.

– Ну ладно, посмотрим, что тут за хранилище, – проворчал Илья и ткнул кнопку "Зарегистрироваться".

Имя, разумеется, настоящим он вводить не стал. Наугад набрал что-то вроде "Петрович" – ну и пусть. Главное, чтобы не "Петя123".

Но система оказалась вредной:

– Пожалуйста, привяжите свой личный идентификационный номер.

Илья вздохнул. Попробовал ввести 15-значный номер удостоверения Новоалтайска.

– Формат неверный.

Он задумался, почесал затылок и набрал другой номер – тот самый 18-значный, из прошлой жизни, который помнил лучше, чем дни рождения родственников.

– Поздравляем! Регистрация выполнена!

– Ага… значит, всё же это артефакт Старой Эры, – прошептал он, чувствуя, как по спине пробежали мурашки, пахнущие древностью.

Если так, то этот "телефон" признаёт единственным пользователем именно его. Остальные для него – как прохожие в тумане, неинтересные и несуществующие.

Экран задышал белыми клубами, словно кто-то открыл морозилку, полную пара. Главная страница была пустой, если не считать надписи:

"Разблокировать Море Росы".

Инструкций не было, так что Илья, как всякий человек, привыкший к кнопкам, просто нажал. Система тут же вспыхнула:

– Сядьте в тихом, ровном месте. Нажмите подтверждение, когда будете готовы.

– Тихое, ровное место… – он оглядел хлипкий дом. – Ну, по крайней мере, не взрывается.

Он закрыл дверь, сел на диван, который недовольно хрустнул "кррр", вдохнул пыльный запах старых подушек и нажал "Подтвердить".

Мир мгновенно погас – не комната, а именно мир. Свет вокруг не изменился, но исчезла сама способность его воспринимать. Словно кто-то выключил не лампы, а его глаза.

В этой странной темноте он почувствовал, что плывёт. Тело будто растворилось в вязком воздухе, в котором не было ни верха, ни низа.

И вдруг сверху прорезался луч – золотистый, густой, будто жидкость. Он тек, переливался, блестел, как солнце, играющее на реке. И потёк вниз, превращаясь в сияющий водопад.

Илья машинально поднял ладонь:

– Эй-эй, полегче, я не зонтик!

Но сияние разделилось надвое, обтекло его по бокам, ни капли не коснувшись кожи.

– Что за чертовщина…

Любопытство, как всегда, победило инстинкт самосохранения. Он снова протянул руку. На этот раз поток прошёл по пальцам – лёгкое тепло, как от шерстяной варежки, но при этом влажное и мерцающее.

Пальцы стали превращаться в это же сияющее вещество, стеклянно-золотое, переливающееся. Он поднял руку ближе к лицу.

Теперь на кончиках пальцев бежали разноцветные огоньки, будто по коже проложили мини-экраны. И на них мелькали крошечные окошки – текст, картинки, видео. Каждый фрагмент отражал какие-то свои данные, маленькие фрагменты информации.

– Да ну на…, – прошептал он. – Это что, данные? Настоящие?

Его собственные пальцы превратились в живую цифровую реку.

И даже Угольный Босс в этот момент, наверняка, бы присвистнул:

"Кар-р-р, вот это номер!"

Оказалось, что "Облако" хранит не просто данные, а целый грохочущий океан информации – бесконечный, как тоска по зарплате в московских гривнах.

Илья Синицын уставился в этот цифровой прибой, пытаясь хоть что-то разобрать.

Из всего этого монструозного потока его мозг зацепил только пару фраз, столь обнадеживающе бытовых, что от них повеяло пыльным сараем Старой Эры:

"Сексуальный дилер, торгующий картами онлайн".

"Ночная прямая трансляция, видеочат".

– Чёрт… – только и смог выдохнуть он. – Вот уж культурное наследие.

Пока он ломал голову, что со всем этим безобразием делать, интерфейс радостно выдал очередную подсказку – будто вежливый официант, предлагающий ещё десерт, когда ты уже на грани смерти:

– Вы можете поглотить силу Росы из океана данных, подняв руки или медитируя.

– После поглощения энергия в вашем Море Росы не восстанавливается сама и требует новых порций данных.

– При регулярном использовании ваши способности к всасыванию увеличиваются.

– Поглощённую энергию можно выпускать наружу, чтобы уничтожать враждебные программы и базы данных.

– Чёрт… – повторил Илья, но уже с ледяным спокойствием.

Энергия? Роса? Поглощать, регулировать, разрушать?

Да это же классическая внутренняя сила из любого романа про самосовершенствование, только поданная под видом айтишного обновления.

Он, конечно, не ставил себе никаких Дзюпосле-модулей, но перечитал кучу методичек по развитию – и прекрасно понимал: если ты можешь лучом данных из ладони вышибить противнику энергоканалы, то разницы между "программой" и "живым человеком" уже особо нет.

Только вот программа, похоже, людей-то больше и не различала. Для неё реальным оставался лишь он – последний выживший пользователь Старой Эры. Остальные – мусорное эхо.

Но всё же… может ли эта сила пригодиться не только для разрушения? Может ли Илья, например, научить ею… растения расти? Дурная мысль, но вдруг?

Чтобы проверить, он последовал инструкции. Медленно поднял обе руки.

И всё вокруг ожило.

Нет, не в поэтическом смысле – буквально: прохладные цифровые струйки защекотали кожу, как почти холодная вода, стекающая с ладоней. Потоки данных, что текли мимо со свистом, вдруг словно повернули головы, увидели его и полезли внутрь.

В углу интерфейса вспыхнула шкала: десять маленьких белых фигурок. Видимо, лимит. Чтобы не вздумал превратиться в информационный блин.

Чем больше он впитывал, тем сильнее тело ныло – будто к нему прилипли тысячи мелких липких бумажек, на каждой из которых кто-то написал "важно!". В какой-то момент он попробовал пошевелиться и понял, что окружающие его данные сжались, как мокрый цемент: шаг сделать можно, но только ценой собственной гордости.

Он резко опустил руки.

Океан сразу отхлынул. Информационный мусор внутри тела начал укладываться слоями – как рабочий, который сперва разбрасывает кирпичи где попало, а потом ходит и чинно складывает их в аккуратные стопки. Стало легче дышать.

Илья понял главное:

Поглощать можно, да – но энергия приходит как попало: как хаос, как чужие мысли после бессонной ночи. Ей нужно время, чтобы улечься, очиститься и стать полезной. Иначе – просто перегруз.

После нескольких попыток он уже действовал почти автоматически: сперва тянул руки к цифровому небу, втягивая силу Росы; затем садился на кровать, скрещивал ноги и регулировал дыхание, ощущая, как тяжесть в теле превращается во что-то осмысленное.

Он ещё не проверял это в деле, но чувствовал: тело стало плотнее, тяжелее – не неприятно, а как будто он приобрёл невидимые мышцы.

И так он просидел до самого утра. Никакого сна, никакой усталости – только тихий шелест цифровых волн и редкий запах пыли, нагретой старым оборудованием.

Илья Синицын встречал рассвет, поглощая данные так, будто впервые в жизни нашёл нормальный способ стать сильнее.

Угольный Босс, свернувшийся клубком тепла у Ильи под боком, вдруг встрепенулся, хлопнул крыльями и мягко с шорохом перья перелетел ему на плечо. Пахнуло птичьей теплой пылью и чем-то сырым, как от старого чердака.

Илья потянулся – хрустнул позвоночник, где-то жалобно скрипнула пружина видавшего виды дивана. Он посмотрел на себя – рубашка перекосилась, шорты помялись, всё в таком состоянии, будто на нём вчера кто-то катался верхом, а не он просто убирался. Он пригладил ткань, вздохнул и ткнул пальцем в ворона:

– Лети, разведчик. Найди, где тут вообще цивилизация и что ещё не развалилось.

– Гаааа, – обидчиво ответил Босс и, расправив крылья, вылетел в окно, оставив за собой едва уловимый запах перьев и ветра.

Илья тем временем встал перед книжной полкой. Теперь, когда у него был настоящий метод, он мог заниматься саморазвитием сколько угодно. Но важнее было другое – информация. Раз один завёрнутый в журнал для взрослых клочок бумаги принёс столько пользы, значит, пропустить что-то ещё он не имел права.

Увы. Он вытаскивал журналы один за другим, потряхивал, листал, нюхал, а вдруг запах мудрости, но кроме характерного "хрусть" глянца и аромата пыли старого района Белоярской – ничего.

Так прошёл почти весь день. Только когда солнце стало заваливаться за кривые крыши и на улице запахло ужином и горячей пылью, Угольный Босс вернулся, недовольно каркая.

Илья, прихватив птичье руководство, добрался до ближайшего магазина – километра два или три, если судить по усталости ног и количеству раз, когда он мысленно выругал Яндекс карты. Там он и поел, и купил новую одежду, и разговорил хозяина – тот пожаловался на судьбу старого района Белоярской: прибыль никакая, Торговая гильдия обходила стороной, а крупные лавки давно ушли туда, где жизнь не пахнет сыростью и плесенью.

Когда стемнело, они вернулись во двор: один человек и две птицы – картина та ещё.

Новая одежда на Илье была скромная – светло-коричневая рубашка, рабочие шорты. На фоне облезлых стен, ржавых тазиков и Угольного Босса на плече он выглядел так, будто тут и родился: местный парень, подрабатывающий тем, что помогает воронам осваивать карьеру уличных философов. Если бы не лицо, которое вредно было показывать без паспорта – иначе местные бабушки собирали бы подписи "на защиту мальчика от нечистой силы".

– Ты бы хоть полетал, а? – ворчал он, входя во двор. – А то сидишь у меня на плече, как пенсионерка на лавочке. Последние дни ты так откормился в городе, что тебя могут за курицу принять. А куриц тут не спрашивают – сразу на сковороду.

– Гаа, – возмущённо сказал Босс, глядя так, будто будет жаловаться в министерство птиц.

Илья занёс покупки в дом, бросил на диван. Даже не успел включить свет, как…

Бух.

Что-то тихо упало в спальне.

Они с вороном одновременно повернули головы. В спальне ничего не должно было быть – Илья же только вчера всё вылизал до блеска.

Он отступил к двери, стараясь не шуметь. Угольный Босс замер – только глаза поблёскивали.

И тут – щёлк.

В спальне загорелся маленький жёлтый ночник.

Илья моргнул.

На кровати действительно кто-то лежал.

Девушка. Лет двадцать с хвостиком. Чёрные кудри взъерошены, глаза красные, будто в них встроены аварийные мигалки. Лоб блестел потом, дыхание частое, лицо красивое – но натянутое, как струна.

Одета она была странно: сверху зелёная военная рубашка, снизу – короткие защитные шорты, которые были настолько "короткие", что почти философские. Длинные белые ноги раскинуты на одеяле, а туфли и порванные брюки валялись сбоку, как улика, которую преступник выбросил в спешке.

Илья моргнул ещё раз.

"…Неужели рынок услуг в Новоалтайске так шагнул вперёд, что курьерская доставка стала вот… такой?"

Но нет. Потому что она держала в руке пистолет.

И направляла его прямо в него.

Мысль номер один: "Меня нашли. Всё. Конец экспедиции. Вся эта медкапсула, вся информация – приманка. А теперь пришли за отбросом Старой Эры".

Мысль номер два: "Хотели схватить? Так зачем снимать штаны? И ложиться на кровать? Что за странный допрос с элементами интимного фольклора?"

Мысль номер три, чуть тревожнее:

"Они что, решили… размножить меня прежде, чем казнить?!"

Угольный Босс тихо сказал:

– Гаа?..

Смысл которого можно было перевести как:

"Началось".

Илья Синицын вовремя поймал себя на том, что мысли его уехали не туда – в какую-то дальнюю степь. Он осторожно, почти шёпотом спросил:

– Э-э… мисс, я ведь не ошибся дверью, да? Что вообще происходит?

Девушка, увидев перед собой парня в мятой одежде, с вороном на плече и выражением лица "я просто мимо проходил", чуть расслабилась. В голосе её всё ещё звенел командный металл, но хрупкость момента слышалась даже в этом.

– Я ранена. Просто заняла твоё место на время, чтобы подлатать себя. Оставлю деньги, когда уйду.

Запах пороха и крови лёгким привкусом висел в воздухе. Илья вздохнул – с облегчением, конечно. Из всех домов в округе ей приспичило именно в его залезть… хотя, если подумать, логично. Его хибара – единственная на Белоярской, где свет не горит и соседей нет. Приют для призраков и случайных бегающих раненых.

– Да ради бога, ночь – так ночь. Только… может, пистолет всё-таки опустишь?

Она нахмурилась, но палец с курка не сняла. Казалось, слова готовы сорваться с губ… и тут во дворе что-то глухо ухнуло.

– Проверить там.

Голос чужой, тяжёлый, словно сапоги уже слышно. Девушка напряглась, как струна, пальцы вжались в рукоять оружия.

– Мне нельзя попадаться. Ты обязан вытащить меня отсюда.

Илья криво улыбнулся – так, что улыбка скорее походила на попытку не сказать "чёрт тебя дери".

– Я вообще-то мелкий мусорщик. Никакого отношения к вашим перестрелкам не имею. И у меня тут нет секретного выхода, люка, портала и окна – тоже нет, если что. Так что… даже если хотел бы помочь…

Пистолет в его сторону двинулся ближе, холод металла будто прочертил по коже ледяной дорожкой.

– То есть ты предпочитаешь умереть прямо сейчас?

Илья тут же покачал головой – энергично, почти вызывая собственное сотрясение. Глаза у него забегали, как у человека, который пытается одновременно придумать план и не обмочиться от страха.

Он прикинул варианты. Если у неё протезы – его телефон с защитной системой даже пикнуть не успеет. А уж уклоняться от пуль ему тем более не светит – он и от рогатки увернётся только чудом.

И как будто того ужаса было мало – девушка приподняла зелёную рубашку, открывая тонкую талию… и болтающуюся у пояса мини-бомбу.

Илья узнал конструкцию мгновенно – Старик Хохлов научил его отличать настоящий взрыватель от подделки. Эта штука могла бы разворотить весь дворик в кашу.

"Чёрт…" – мысленно выругался он. – "Она что, решила уйти красиво? Но при чём тут я?!"

А во дворе уже глухо бух – кто-то явно перепрыгнул через закрытые железные ворота. Сапоги чавкают по земле, как будто специально для нагнетания атмосферы.

Не имея выбора, Илья стиснул зубы, тихо притворил дверь так, чтобы осталась узенькая щёлка, и прошептал:

– Хорошо. Я помогу. Только ты… не делай глупостей, ладно?

Девушка чуть расслабилась… и ровно в этот момент звук шагов снаружи снова зашуршал, давя на уши.

Она явно пыталась понять, как он собирается её спасать. И в этот миг с ней происходит самое странное: Илья вдруг срывает с себя рубашку и шорты, бросает всё на пол, взлетает на кровать и буквально плюхается рядом, прижимая её к себе.

Кровать жалобно скрипнула, ворон возмущённо "каркнул", запах пыли и старой простыни поднялся в воздух. А Илья, раскачивая кровать так, будто собирался устроить перформанс, гаркнул на дверь:

– Жена, ты впечатляешь?!

Глава 14

Илья Синицын, конечно, готов был ко многому – но уж точно не к тому, что на него внезапно навалится полуголая, вооружённая и чрезвычайно раздражённая девушка, в чьей голове, судя по глазам, одновременно роились сто вариантов побега и ни один рабочий.

Она даже не успела придумать, куда ему врезать, потому что он прижал её к себе быстрее, чем она успела вдохнуть. Осторожно, ладонями упираясь по обе стороны, чтобы не раздавить, но всё равно достаточно близко, чтобы тепло её тела прожигало кожу сквозь последние клочки приличия – их шорты.

– Ты! – её взгляд метнулся к нему, острый, как нож из гаража соседа. Но в этот раз в нём было меньше желания его убить и больше… паники? Сомнения? Отчаянного "да что вообще происходит" в чистом виде.

Она уже собиралась что-то прошипеть, но Илья ловко закрыл ей рот ладонью и тихо выдохнул прямо в ухо:

– Тсс. Хочешь, чтобы нас нашли?

Девушка замерла. За стеной послышались шаги – тяжёлые, уверенные, с тем хлюпом пыли под ботинками, который обычно означает "пришли не чай пить". Она отвернула голову, прикусила губу, лицо вспыхнуло. В воздухе пахнуло тревогой, потом порохом, потом отчаянной надеждой "только бы не сейчас".

У Ильи, по правде говоря, сейчас было ноль времени на смущение. Он отчётливо чувствовал каждую линию её тела – слишком отчётливо. Настолько, что его собственные гормоны где-то вдалеке начали аплодировать. Он мысленно их задушил, накинул на себя одеяло и начал трясти кровать так, будто участвует в конкурсе "Самая шумная ночь Белоярской".

– Жееена, ты впечатляешь?! – гаркнул он в сторону двери, давясь собственным стыдом.

Для убедительности он ладонью начал выбивать ритм по матрасу: тап-тап-тап – звук получался такой, будто кто-то стучит деревянными ложками по тазу.

А вот девушка всё равно лежала как статуя из воспалённого воображения подростка: красная, злая, молчаливая. Илья мысленно закатил глаза:

– Ну что тебе, трудно? Я тут, между прочим, ради нашей жизни озвучиваю бесстыдство!

Во дворе послышались два глухих прыжка – кто-то перелез через железные ворота. Илья, благодаря скачанным данным в Облаке, слышал, как будто стоял у них за спиной.

– Тсс, внутри какое-то движение.

– Звучит убедительно, ага.

– Да ладно тебе, она молчит. Не впечатляет.

– Ты уверен, что это вообще она? Вдруг там… ну, ты понял.

Илья увидел, как девушка исподтишка бросает в его сторону косой взгляд: не то смущённый, не то обвиняющий. Он мысленно застонал:

– Так, всё. Хватит геройствовать в молчании.

Он протянул руку, собираясь ущипнуть её за бок – чисто чтобы выдавала хоть какой-то звук. Но ладонь сорвалась, скользнула ниже и…

Прямо. На… грудь.

– Ах! – звук вырвался у неё чистый, звонкий, как если бы её ткнули током. Она вся дрогнула, потом медленно повернула голову к нему.

Взгляд. Убийственный. Красные глаза полыхают: "Ты как смеешь, мерзавец?!"

Илья на мгновение подумал, что она сейчас действительно его укусит. За горло.

Но – сработало. Снаружи все трое замерли, потом один произнёс:

– Видал? Я говорил – там баба.

– Последний звук громкий, ага.

– Не-е, это удивление было. Может, они там местами поменялись…

Илья понял только одно: Ну всё, теперь точно нельзя останавливаться.

– Давайте ещё чуть-чуть послушаем, ну ещё совсем капельку…

Илья Синицын у себя в голове выдал такую простыню проклятий, что любой Чёрт бы покраснел.

– Эй, два престарелых любителя подглядывать! Вы сюда вроде как расследовать пришли, а не устраиваться в партер на живой концерт!

Но выбирать ему не приходилось. Приходилось работать дальше – как есть, в условиях повышенной идиотии.

Последний щипок удался, так что Илья решил добавить спецэффектов. Навёлся аккурат ей в бок…

Но девушка уже была как натянутая струна. Едва заметила движение – и тут же впилась пальцами ему в запястье. Пальцы горячие, как будто она только что держала кружку с кипятком. Подняла взгляд – в глазах пламя, будто спрашивает:

"Ну? Осмелишься ещё раз дернуться, герой?"

Илья только открыл рот, чтобы решить, жить ему дальше или умирать прямо сейчас, как за дверью снова зашушукались эти два "сыщика":

– Может, пойдём всё-таки поищем?

– Да что тут искать, тут же помойка. Но вот представление – другое дело!

Потом они, явно ради эффекта, заорали так, что по комнате будто стылый ветерок прошёл:

– Ищите внимательно! Зайдите внутрь, осмотритесь!

– Эй, а чего это у них свет в спальне горит? Пошли смотреть!

Два комплекта сапог бодро затопали всё ближе.

Илья вскипел: «Совсем уже совесть потеряли?! Не нашли ничего – так гуляйте лесом! На кой чёрт вам тут радоваться?!»

Но, услыхав их топот, он понял: выбора нет. Убрал руку, прижалcя к девушке почти всей площадью тела, натянул одеяло выше, закрыв всё, что только можно, оставив поверх только плечи да пару рук, словно случайно торчащие из кокона.

Девушка тоже наконец поняла, что альтернативы нет, – скрипнула зубами, закатила глаза, но всё равно обвила его шею руками. Лёгкие, тёплые, неохотные.

Щёлк. Дверь спальни влетела внутрь – её пинком раскрыли шире, чем надо.

– Ах! – пискнула девушка, так натурально, что Илья сам чуть не поверил. Подтянула одеяло до самого лба, оставив только кудрявую тёмную макушку и две огромные наивные красные глаза, как у перепуганной белки.

Илья подумал: «А, так вот теперь ты умеешь играть на публику? А где ты раньше была, когда мне приходилось выдавать цирк в одиночку?»

Но сопли размазывать было некогда. Он нырнул под одеяло обратно, делая вид, что торопливо натягивает штаны, и выскочил наружу полураздражённым, полурасстрелянным:

– Ты… Кто ты вообще такой?! Что ты забыл у меня дома, чёрт побери?!

Двое в чёрной форме спецназа оглядели комнату. Разочарование у них на лицах было такое, словно они пришли на ярмарку шашлыков, а там продавали только капусту. Тем не менее, ответили дежурно:

– Поступила информация о подозрительном человеке, проникшем на улицу Белоярская. Мы кричали во дворе, ответа не получили, решили проверить.

– Ага, кричали… Сами были заняты, уши развесив, слушали! – Илья кипел.

– Подозрительный?! Да вы… да вы охренели, что ли?! Ордер есть? Нет? Тогда я на вас заявлю, вот честно! – наорал он.

– Сэр, пожалуйста, успокойтесь. Мы следуем протоколу. Не могли бы вы показать удостоверение личности?

Илья ждал этого момента. Схватил кошелёк со стола, запустил им в них:

– Думаете, я подозрительный? Так вот – откройте глаза пошире и посмотрите, кто перед вами стоит!

Те раскрыли кошелёк, пролистали – и лица у обоих вытянулись. Рядом с удостоверением лежало свидетельство синего пояса Торговой гильдии Белоярской.

Один мгновенно подобрался, вытянулся по струнке:

– Ах! Синий пояс Торговой гильдии! Простите, простите нас. Мы погорячились. Просто… ну… а почему вы остановились именно в таком… эээ…

Договорить он не успел – напарник дёрнул его за рукав и красноречиво покосился на девушку под одеялом.

Взгляд говорил без слов: "Ты что, совсем тупой? Ну понятно же, зачем уважаемому человеку понадобилось такое место!"

От сотрудников безопасности всегда пахло одинаково – смесью мокрого асфальта, дешёвого кофе и хронического недосыпа. В Новоалтайске этот букет считался чуть ли не фирменным ароматом Сил безопасности. А уж когда дело касалось отношений с Торговой гильдией Белоярской – тут они сразу становились шелковыми: слишком уж выгодно держаться поближе к тем, кто может случайно занести пару лишних московских гривен.

Поэтому, когда парни в чёрном увидели в кошельке Ильи Синицына не только удостоверение личности, не только документ синего пояса гильдии, но и аккуратный, ещё не подписанный договор купли-продажи всего двора – выражение их лиц стало таким, будто им сунули под нос разоблачение мировой коррупции. Такой бумажкой мог размахивать не каждый встречный.

Они переглянулись – взглядом, в котором было написано: "Так, кажется, понятно, почему здесь кровать шуршит и стены краснеют". Тут же натянули улыбки, вернули кошелёк обеими руками, словно святыню, и защебетали:

– Мы только убедились, что жильцам ничего не угрожает. Не серчайте, синий пояс!

Илья картинно вздохнул, словно ему испортили лучший вечер года, и лениво махнул рукой:

– Понимаю, работа у вас такая… Только рот на замок. Чтобы я ни одним ухом не услышал, что вы меня тут видели.

– Конечно! – закивали оба так энергично, что у одного хрустнула шея. – Мы вас оставим… ну… заниматься делами!

И ретировались со скоростью, достойной чемпионата по спринту, даже дверь аккуратно притворили.

Тишина хлопнула по комнате, как мокрое полотенце. Воздух пах тёплым одеялом, пылью под кроватью и лёгким ароматом мыла от девушки. Илья ещё секунду прислушивался – точно ли эти двое не решили подслушать продолжение, – и только потом выдохнул.

Девушка с алыми глазами сидела на кровати, прижав одеяло к груди так, что оно помялось в складки, словно кусок теста. С виду – вся нежность и растерянность, но глаза… глаза у неё сверкали так, будто она готова была прожечь в нём дырку.

Он же уже спокойно застёгивал штаны, словно только что вылез не из хаоса, а из сауны.

– Ты на меня не пялься так. Это был последний шанс. Что, хотела предложить вариант получше? – бросил он ей.

Девушка задохнулась от возмущения:

– А руку твою куда понесло, а?! Извращенец!

– Слишком поздно кричать начала. Пришлось спасать ситуацию, – пожал плечами Илья. – И вообще, это мой дом. Кто тут злоумышленник, напомнить? Хочешь, спецотряд позову – пусть решают?

Она вспыхнула так, будто её подстегнули горячим утюгом. Руки дрогнули, она метнулась под подушку – но там, к её ужасу, было пусто.

Илья приподнял край одеяла рядом с собой, и под ним серебристо-белым боком блеснул украденный пистолет.

– Это ищешь? – спросил он тоном человека, который уже в третий раз находит чужие носки у себя под диваном.

Девушка рефлекторно коснулась бомбы на поясе, будто проверяя, на месте ли последняя ниточка надежды.

Илья поднял пистолет, помахал им, как указкой на лекции:

– Успокойся. Я забрал железку только чтобы ты не решила рвать мосты после переправы. Если бы я хотел чего-то плохого… ну, скажем так, ты бы уже не сидела на этой кровати.

Он осёкся. Даже для него фраза прозвучала… странно. Она тоже моргнула, будто проглотила не то слово.

Но Илья не делал ни шага в её сторону – слишком уж подозрительно выглядела её бомба. Кто знает, вдруг она реагирует не на движение, а на сердцебиение? Так что лучше аккуратно. И тихо. И желательно подальше от эпицентра.

– Тогда… чего ты хочешь? – спросила она, пальцами еле касаясь пояса, будто он был горячим.

– Чего я хочу? – Илья усмехнулся. – Это мой дом. Давай уже ты объяснишь, что тебе надо.

Она вздохнула, упрямство чуть спало:

– Мне нужно место переночевать. Восстановиться. Утром тихо уйду.

Илья кивнул, задумчиво постукивая пальцами по дверному косяку:

– Вариант нормальный. Но без истории не пущу. Кто ты и почему за тобой несётся Спецотряд безопасности?

В ответ она презрительно фыркнула, словно он попросил её показать дневник из пятого класса:

– Знание моей личности вам ничего не даст.

Илья откинулся на косяк, разглядывая её, будто пытался соотнести пазлы, которые пока никак не хотели складываться: «Посмотрим, посмотрим…»

Когда Синицын начинал размышлять, воздух вокруг будто сгущался – как перед грозой, только вместо запаха мокрой земли пахло старой деревянной дверью, пылью и лёгкой тревогой, которую принесла в этот дом красноглазая чужачка.

Он провёл ладонью по косяку, слушая, как ночной Новоалтайск дышит сквозняками, далёкими сиренами и случайным собачьим брехом, и негромко сказал:

– Смотри. Если бы у оперативников было что-то серьёзное, они бы уже уехали. Но раз крутятся здесь поздно… значит, им кто-то платит. Компания или Торговая гильдия. А раз они не вздрогнули при виде моего "документа синего пояса", значит, наниматель точно не гильдия. Следовательно…, – он скосил глаза на девушку, – кто-то ищет именно тебя.

В комнате повис запах чего-то горячего и раздражённого – будто от только что погашенной спички.

Илья продолжил, чуть прищурившись:

– Судя по тому, как ты говоришь и двигаешься… средний ранг. Не новичок, но и не босс. Или ты сбежала от своей компании, или внедрялась куда не надо, или…

Глаза девушки вспыхнули, как две красные лампочки, предупредительно щёлкнувшие.

Она перебила его резко, почти шипя:

– Чем меньше ты знаешь, тем дольше проживёшь.

– Ну, как скажешь, – Илья легко пожал плечами. Он не из тех, кто лбом вышибает закрытую дверь.

Но вдруг она спросила, подозрительно глядя на него:

– Ты… синий пояс торговой гильдии Белоярской?

– Я? – Илья фыркнул. – Я похож на человека, который получает дивиденды от гильдии? Это липа. Удобная штука, если ты хочешь вести дела в старых кварталах. Там документов особо никто не смотрит.

Она нахмурилась, покрутила эту мысль в голове. Логично. Ни один уважающий себя синий пояс не стал бы загибаться в одиночку в таком потрёпанном закутке.

Илья тем временем подошёл к кровати и потянул за край одеяла, чтобы забрать хотя бы половину.

Она взлетела, как вспугнутая кошка:

– Что ты делаешь?!

– Это моя кровать, – спокойно пояснил он. – И так сегодня проявил невероятное великодушие. Ты хочешь не только кровать забрать, но и власть в доме перехватить?

Спорить она не успела.

Стук-тук.

Деревянная дверь издала звук, будто кто-то лупит по ней костяшками с раздражением и плохим настроением.

Девушка рванула одеяло так стремительно, словно спасала свою репутацию от пожара, и снова затащила Илью на кровать, помещая его перед собой живым щитом.

На этот раз он даже не шелохнулся – только тихо, чуть издевательски усмехнулся.

– Чего ты смеёшься? – прошептала она, явно нервничая.

Ответа не последовало. Илья поднялся, открыл дверь…

И чёрный комок перьев ворвался внутрь с возмущённым "кря!", уселся на плечо Ильи и недовольно повёл крылом. От вороны пахло улицей, холодом и лёгким дымком – она, похоже, летела через чьи-то шашлыки.

Красноглазая облегчённо выдохнула, но тут же поняла, как нелепо она среагировала, и мгновенно покраснела. Да так, что могла бы расплавить снег.

Илья сделал вид, что не замечает. Поднял свою рубашку, уже собирался протянуть ей её одежду… и вдруг увидел серые аккуратные пятнышки на её брюках. Маленькие, с крошечными дырочками посередине.

Он нахмурился:

– Получила "электромагнитными иглами, разрывающими душу"?

Её плечи чуть дрогнули – еле заметно, но дрогнули.

Такие иглы умели парализовать нерв на пару часов, оставляя человека с ногой, похожей на полусонную рыбу. Корпоративная безопасность обожала такие штуки – эффективно, быстро, почти без следов.

Илья и сам понял, почему она сняла штаны – вытаскивала иглы, чтобы быстрее восстановиться.

Она же держалась, как гордый волк, которому отказались дать кость.

– Нет! – отрезала она. – Просто отдай мне мою одежду!

Илья негромко бросил ей штаны и, вытаскивая из своего набора инструментов устройство, похожее на лаконичную серебристую зажигалку, нарочно вздохнул:

– Жаль. А я ведь ношу с собой нейросенсорный восстанавливатель. Лечит такие штуки как пирожки печёт. Ну да ладно, раз тебе… хорошо.

Он театрально развернулся и пошёл к выходу.

– Эй! Стой! – сорвалось у неё гораздо громче, чем она хотела.

И где-то под этим криком слышалось:

"Не дай мне хромать и выглядеть глупо, Чёрт побери…"

Убедившись, что в руке Ильи Синицына действительно поблёскивает нейросенсорный ремонтник, девушка с красными глазами так и взвизгнула – тонко, нервно, будто её щёлкнули мокрым полотенцем:

– Эй, погоди минутку!

Илья не обернулся, только повёл плечом так, что в комнате тихонько хрустнула ткань футболки. Пахло тёплым деревом и чуть-чуть пылью от старого шкафа.

– Я уже пустил тебя в спальню. Чего ещё тебе надо?

– Э–э… меня, правда, накрыла Электромагнитная Игла, Разрывающая Душу…

Илья не смягчился ни на грамм.

– Ну и что?

Девушка почувствовала, как внутри всё заискрило от злости. Этот тип прекрасно знал, что она ранена – а теперь просто дожимал её, как настоящий мастер пассивной жестокости. Но выбора у неё не было. Она глубоко вдохнула – воздух в комнате был сухой, пах чем-то металлическим – и выдала более приличным голосом:

– Ладно. Извини. Я была… слишком осторожной. Спасибо, что помог избавиться от спецназа безопасности. Моя левая нога полностью онемела от этой иглы. Не мог бы ты одолжить мне ремонтник?

Только тогда Илья неспешно вернулся в комнату, шаги его мягко шуршали по полу.

– Вот это уже похоже на честность. Тогда давай обсудим цену.

Девушка моргнула.

– Какую ещё цену?

– Ты притворяешься? То, что уже сделал, – услуга. Ты мне за неё должна. Но с чего мне позволять тебе бесплатно пользоваться прибором?

У девушки внутри что-то тихо хрустнуло – то ли нервы, то ли остатки терпения.

– Ты… ты же меня только что обыскал. Ты же видел, что у меня нет московских гривен. Завтра уйду – мой связной принесёт тебе деньги. Подойдёт?

– Пустым обещаниям давно не верю. И к тому же… – Илья покосился на её ногу, – даже с одной полудохлой ногой ты спецназу не по зубам. Если дам тебе возможность жить без боли – какое у меня будет влияние?

– Тогда что тебе нужно?

– Хотя бы депозит.

Он почесал подбородок, глядя на неё так, словно рассматривал товар на витрине. Девушка мгновенно дёрнулась, ладонь метнулась к бомбе на поясе.

– Что ты задумал?!

Илья хмыкнул.

– Не надо меня пугать этой штукой. Я знаю, что она настоящая. Но также знаю, что ты её не взорвёшь. Судя по электромагнитным иглам, по тому, как тебя вылавливали, – компания тебя хочет живой. Бомба у тебя просто как крайняя мера. Чтобы, если что, стукнуть по компании своим самоубийством.

Он чуть наклонил голову, лукаво сощурившись.

– Но меня твоей жизнью не напугаешь. Пока не выдам тебя обратно компании, что бы с тобой ни сделал – ты кнопку не нажмёшь.

В глазах девушки мелькнула чистая паника – холодная, как вода из подвала. Потому что он не просто угадал – он всё вывернул наружу. И говорил так спокойно, что мурашки побежали по спине.

Она уже собиралась рвануться к двери или хотя бы притвориться, что рванулась, когда Илья внезапно сменил тему, как будто переключил радио:

– Ты случайно не знаешь каких-нибудь методов выращивания растений?

Девушка подвисла так, что тишина даже зазвенела.

– Э-э… вроде знаю. А тебе зачем?

– Покажешь хоть один – получишь ремонтник.

Она моргнула ещё раз.

– И всё?

– Угу.

Она смотрела на него как на человека, который попросил обменять свою квартиру на два яблока и гайку.

– Зачем тебе это?

– Учиться.

Девушка покосилась на него с лёгкой жалостью – похоже, парень вообще не дружил с современной культурой.

– Без соответствующих модулей совершенствования, набора энергоканалов или установленного программного обеспечения по техникам, ты ничего не сможешь выучить просто наблюдая.

Если бы у него это всё было, ему бы точно не понадобилось учиться у неё.

Но Илья лишь махнул рукой:

– Давай упростим.

Илья Синицын лениво покачал в руке "Восстановитель сенсорики", и красноглазая девушка сглотнула так громко, что в комнате даже воздух дрогнул. Хотела она, конечно, гордо бросить ему: "Оставь себе, бесполезная игрушка!", – но желание почувствовать свою ногу пересиливало гордость, совесть и всё остальное. Пришлось сгибаться под обстоятельствами.

"Ладно, – мрачно решила она. – Покажу ему хоть что–то, чтобы наконец понял, что мои руки – не просто для красоты, и держался подальше со своими дурацкими домыслами".

Но шуметь было нельзя – патрули где-то бродили по Белоярской, звенели своими ботинками, как жестянки, и повторного визита ей точно не хотелось. Да и левая нога всё ещё висела мёртвым грузом, словно кто-то заменил её на холодную доску. Так что она выбрала приём, в котором работали только руки.

Она села ровнее, ладони её плавно взошли вверх, дыхание стало тихим, как ночной ветер под крышей. Комната пахла пылью, тёплой древесиной и чем-то слегка горелым – возможно, проводка где-то на стене уже давно просила пощады.

А Илья тем временем активировал своё "Божественное восприятие" с функцией "Распознавание Дзюпосле" – глаза у него слегка подёрнулись золотистым блеском, будто он включил внутренний фонарик.

Девушка вытянула руки перед собой – одна над другой, ладони напряжены, как две тонкие ловушки. Между пальцами дрогнуло слабое чёрно-белое сияние, словно кто-то зажёг маленький фонарик из росы и угля.

Потом – резкий разворот рук, свист воздуха, круг перед грудью, второй круг… и свет уже не просто дрожал – он скрутился в чёткий символ Внутренней Тверди. Илья даже носом почуял легкий озон, как перед грозой.

Но сам рисунок его интересовал меньше всего: в том же миге в его "системе" всплыло сообщение:

"Обнаружено обучаемое содержание: Ладонь Полярных Крайностей Внутренней Тверди."

Он видел, как энергия бежит по её энергоканалам – чётко, как схема метро на экране Яндекс карт: пунктир туда, поворот сюда, всё светится, всё живое.

Когда девушка закончила, яркий символ растворился в воздухе, оставив едва уловимый запах горячего воздуха – словно лампочку выкрутили.

Она гордо вскинула подбородок:

– Ну? И как тебе?

Илья почесал затылок:

– И это всё? Ты просто руками повертела и нарисовала круглую лампочку? Я так могу двумя светящимися палочками на Новый год.

У девушки мгновенно зашипело внутри, щёки заалели так, будто их приложили к плите.

– Ты вообще понимаешь, что это было?! Это настоящая Ладонь Полярных Крайностей Внутренней Тверди! Её в старые времена считали защитой от всех мировых законов! Да она любой удар могла нейтрализовать!

Она дышала часто, как разозлённая кошка, и уже была уверена, что этот тип ничегошеньки не понимает ни в современных техниках, ни в нормальном уважении к чужому труду.

– А выглядит всё равно просто, – лениво заметил Илья. – Есть что-нибудь поинтереснее?"

– Я ТЕБЕ УЖЕ ПОКАЗАЛА! Теперь давай прибор!!

Он, наконец, понял, что если продержит её ещё секунд пять, она ему просто откусит ухо, поэтому протянул ей Восстановитель сенсорики.

Пока она в спальне мучительно возвращала жизнь в левую ногу – прибор покалывал, жёг, шуршал токами, а нога оживала через мерзкое "мурашки-иголочки-чёрт-забери-этуболь", – девушка краем глаза следила за Ильёй.

Тот в гостиной методично рисовал круги в воздухе. Комната наполнилась его ровным дыханием и тихим "вжух… вжух…", как будто он размахивал гигантскими незримыми ластами.

Она смотрела на него и думала: "Вот же… бедолага. Без модулей, без набора энергоканалов, без программного обеспечения. Чему он надеется научиться? Слепой, зажёгший лампу… хотя, в этом есть что-то трогательное".

Чтобы не скучать, она решила его просветить:

– Я же сказала – зря стараешься. Когда вернусь, если будет шанс, принесу тебе набор для совершенствования. А вот Ладонь Полярных Крайностей можешь забыть. Её программное обеспечение не продаётся даже в Новоалтайске. Ни оригинал, ни пиратка. Там нужен код активации по приглашению. Ты вообще слышишь…

Но договорить она не успела.

Потому что в гостиной раздался хрустящий звук – словно воздух сломался.

Илья развёл руки, прочертил круг – и перед ним вырос огромный символ Внутренней Тверди. Высотой почти под потолок. Яркий, как сварочная дуга, от которой глаза сразу щуришь.

Она чуть не уронила прибор.

– Ага… значит, движения вовсе не обязаны быть симметричными, – пробормотал Илья. – Главное – правильно направить Росу по энергоканалам. Хм. Работает.

Он обернулся к девушке:

– А? Ты что-то говорила?

Глава 15

Алые губы девушки на кровати чуть приоткрылись, а и без того огромные красные глаза, казалось, вот-вот выкатятся из орбит. Она с нескрываемым недоверием сверлила взглядом парня в гостиной – того самого, которого ещё минуту назад искренне жалела.

Какая, к чёрту, жалость? Она над техникой "Внутренней Тверди" билась столько времени, что вспомнить страшно, прогресс – с гулькин нос. А этот… посмотрел один раз и готово?

Да и дело даже не в таланте. Где он взял софт для движений и схемы энергоканалов?

– Как... Откуда ты знаешь технику "Внутренней Тверди"? – голос у неё предательски дрогнул.

Илья Синицын хлопнул глазами, изображая святую простоту:

– Так ты же сама только что мне её показала.

Услышав это, красноглазая едва не поперхнулась собственной яростью.

– Показала?! Да без специального обвеса и программного обеспечения её выучить невозможно! Это же не стишок в детском саду!

– Бред какой-то! – выкрикнула она. – Как ты это сделал? Или ты уже установил софт для "Тверди"? Неужели в Новоалтайске появились пиратские взломанные версии?

Елена Тихая дёрнулась было встать с кровати, но левая нога, всё ещё ватная и бесчувственная, предательски подкосилась. Пришлось плюхнуться обратно на матрас.

Синицын смекнул, что ляпнул лишнего, и поспешил зайти в спальню, на ходу натягивая самую безобидную, "свойскую" улыбку:

– Да ты чего? Откуда у меня московские гривны на полноценный сет культивации или лицензионный софт? Я себе поставил дешёвый симулятор. Он просто копирует движения, которые вижу. Чистая косметика, пыль в глаза пустить. Никакой реальной силы, пустышка.

Звучало, конечно, сомнительно, но для Елены это было единственной соломинкой, за которую мог уцепиться её рассудок. Иначе картина мира современной культивации, которую она строила двадцать лет, рассыпалась бы в труху.

Илья поспешил сменить тему, пока она не начала копать глубже:

– Как нога? Отходит?

– Процесс идёт, – буркнула она, потирая бедро. – Часа через два-три смогу ходить нормально.

Пока Синицын присаживался на край кровати, чёрный ворон, до этого сидевший у него на плече с важным видом "угольного магната", осмелел. Он перепорхнул прямо к девушке и принялся бесцеремонно её разглядывать, склонив голову набок и сверкая бусинками глаз.

– Симпатичная птичка, – хмыкнула Девушка. – Имя есть?

Светить лишние личные данные Илье не хотелось, поэтому он ляпнул первое, что пришло в голову:

– Цыплёнок табака.

Офигела не только Девушка, но и сам ворон. Каркнул он с явным возмущением: "Чего?!"

– Ты тут постоянно живёшь? – спросила она, подозрительно оглядывая комнату.

– А тебе зачем?

Чувствительность постепенно возвращалась к ноге, и тон Елены становился мягче, теряя металлические нотки:

– Просто подумала… раз уж пережила этот кошмар, надо бы тебя отблагодарить за помощь.

Илья мысленно чертыхнулся. Говорить адрес нельзя ни в коем случае. Сегодня он, конечно, "вписался" за неё, но кто знает этих загнанных зверей? Вдруг она потом вернётся с "командой" зачищать свидетелей?

– Будем считать, авансом тебе помог, – небрежно отмахнулся он. – От беглецов мне ничего не надо. Живу здесь, но работаю в основном в Новоалтайске, дома почти не бываю.

– Пф, – фыркнула она, вскинув подбородок. – Я долги возвращаю. В накладе не останешься, уж поверь.

– Это как? – усмехнулся Синицын. – Опять меня к кровати прижмёшь, чтоб пружины скрипели?

– Ты! Хамло! – вспыхнула Девушка.

Краска залила её бледные щеки. Неловкая ситуация, которую она старалась задвинуть в дальний угол сознания, снова всплыла благодаря острому языку Ильи. "Вроде и красавчик, – подумала она со злостью, – а язык как помело".

Чтобы скрыть смущение, она сгребла "Цыплёнка табака" и отодвинулась к стене, машинально поглаживая чёрные перья. Ворон, продажная душа, даже не клюнул её, а наоборот, прильнул ближе, подставляя голову под пальцы и довольно жмурясь.

В комнате повисла тишина – оба не знали, кто есть кто, и боялись расслабиться.

Тишину разрезал резкий писк.

"Пи-пип!"

У Девушки на поясе ожила маленькая коробочка. Илья сразу узнал модель: популярный на чёрном рынке пейджер. Только координаты и короткие сообщения. Примитив, зато хрен отследишь, если использовать в связке с другим железом.

Елена глянула на экранчик и выдохнула с облегчением, плечи её расслабились:

– Мои скоро будут.

Она откинула одеяло, пытаясь встать. Видимо, ей не хотелось, чтобы спасители увидели её в чужой спальне в таком беспомощном виде. Скрепя сердце, она отсадила ворона в сторону и спустила ноги на пол.

Однако левая нога всё ещё подводила, Елена заметно прихрамывала. Илье пришлось подставить плечо и практически дотащить девушку до дивана в гостиной.

Сообщение на пейджере явно придало ей сил – нервозность как рукой сняло.

Пока они бежали сюда в темноте, она толком не разглядела гостиную. Комната была простой, даже аскетичной, но чистой. В глаза бросался книжный шкаф, забитый папками и бумагами, да и на диване валялось несколько книг.

"Как говорится: бедняки грызут гранит науки, пока богачи качают мышцы", – подумала она. Жизнь у парня явно не сахар, но раз он находит время на учёбу и огород, значит, амбиции имеются.

Чтобы скоротать время, она небрежно взяла пару книг с дивана, открыла… и застыла.

На обложках красовалось: "Карманный атлас поз для парной Внутренней Тверди" и "Стальной стержень: пятилетка для поясницы, три года для почек".

Что за?.. Рисунки внутри были до неприличия подробными и натуралистичными. Неужели весь этот стеллаж забит подобной "литературой"? Вот, значит, откуда ветер дует! С таким арсеналом и теоретической базой этот ветреный тип явно планирует охмурить какую-нибудь богатую вдовушку в Новоалтайске и срезать путь к успеху лет на двадцать!

Ну да, внешность позволяет, но характер… и этот его грязный рот – это же просто катастрофа.

Синицын, услышав про скорое прибытие эвакуации, напряжённо вглядывался в темноту дверного проёма. Он боялся засады и совершенно не замечал, как меняется выражение лица гостьи, которая уже листала его "библиотеку" со странной смесью брезгливости и любопытства.

Обернувшись, он вздрогнул:

– Ты чего на меня так смотришь?

Девушка холодно отшвырнула "Стальной стержень" в сторону.

– Теперь понятно, почему ты такой озабоченный. Хранишь тут целые архивы похабщины для "учёбы".

Илья поперхнулся. Он прекрасно знал, что это за книги, откашлялся и попытался придать голосу серьёзности:

– Это не мои книги.

Нащупав больное место, Девушка, естественно, не собиралась отступать.

– Ну конечно, – яд в её голосе можно было черпать ложкой. – Это всё друг, которого никогда не видела, верно?

Илье было лень оправдываться. Он хотел было огрызнуться, но снаружи послышался едва слышный шелест шин. Машина встала у двора, но фары не зажглись.

– Кажется, твоё такси прибыло, – сказал он.

– Решил сменить тему?

Илья беспомощно закатил глаза и отвернулся к окну, но тут же периферийным зрением уловил резкое движение. Тень. Тонкая, чёрная фигура перемахнула через забор и беззвучно, как призрак, метнулась к нему.

В этот миг Синицын преобразился. Едва мозг зафиксировал угрозу, перед глазами вспыхнул интерфейс "Яндекс карт".

Чёрная фигура выбросила левую руку, метя в горло – захват был нацелен на кадык. Но благодаря режиму интеллектуального уклонения "Яндекс карт", тело Ильи среагировало быстрее мысли. Он откинул голову, резко ушел вбок, пропуская когтистую лапу в миллиметре от шеи. Восстановив равновесие, он молниеносно выхватил пистолет из-за пояса.

Тень не стала преследовать. Увидев, что атака провалилась, но противник отступил, фигура мгновенно переместилась, закрывая собой Елену.

Только сейчас Синицын смог разглядеть гостя. Сухопарый старик в безупречном чёрном кителе, ростом на полголовы ниже Ильи. Седые волосы уложены волосок к волоску, несмотря на акробатический рывок. Усы аккуратные, а взгляд – тяжёлый, орлиный, давящий бетонной плитой.

Илья уже набрал воздуха, но Елена опередила:

– Дядя Миша, не нервничай! Он мне помог.

Услышав эти слова, дядя Миша переменился в лице. Тяжёлый, ястребиный взгляд, которым он ещё секунду назад буравил парня, мгновенно потеплел. Старик едва заметно кивнул Илье Синицыну:

– Добро. Реакция что надо.

Он тут же развернулся к девушке, и в его голосе, чуть хрипловатом от возраста, зазвучала неподдельная, почти отцовская забота – разительный контраст с тем убийцей, что только что ворвался в комнату, готовый крошить всё живое:

– Ты как? Цела?

Красноглазая мотнула головой, отгоняя дурноту:

– Ничего серьёзного. Просто чувствительность левой ноги ещё не до конца вернулась. Как там снаружи? Всё чисто?

– Уже да, всё улажено. Уходим сейчас или подождём, пока нога отойдёт?

Мысль о том, чтобы оставаться в этой комнате, полной компрометирующей литературы, и дальше краснеть перед малознакомым парнем, была невыносима.

– Не будем тянуть, – выпалила она почти без заминки. – Уходим немедленно.

– Добро.

Дядя Миша деловито оглядел скромную обстановку, затем полез во внутренний карман своего безупречного чёрного кителя. Скрипнула кожа бумажника. Он выудил несколько красных купюр – московские гривны.

– Спасибо за помощь, парень. Это, конечно, мелочь, но прими как знак нашей благодарности. И… надеюсь, мы забудем о том, что здесь произошло.

Он положил деньги на стол и придавил их первым попавшимся учебником.

Илья опустил пистолет, но убирать его в кобуру не спешил. Инстинкты вопили, что этот "дядя Миша" – зверь слишком опасный, чтобы поворачиваться к нему спиной.

Старик шагнул вперёд, легко, словно пушинку, подхватил Девушку на руки и направился к выходу.

– Эй, – окликнул её Илья. – Не забудь, за тобой должок.

Девушка, боясь, что дядя Миша начнёт задавать лишние вопросы, поспешно зашептала:

– Всё-всё, дядя Миша, идём скорее!

Старик, хоть и не понимал всех нюансов ситуации, нутром чуял: задерживаться здесь не стоит. С девушкой на руках он метнулся к двери. Несмотря на ношу и почтенный возраст, двигался он с пугающей скоростью, словно призрак, скользящий над полом.

Как только они вылетели на крыльцо, Илья сощурился. Техника передвижения у старика была высшего класса. Не теряя ни секунды, он активировал "Духовное чутьё" и бросился следом, жадно впитывая каждое движение мастера.

Дядя Миша бежал совершенно бесшумно. Подошвы его туфель даже не шуршали по гравию. Лишний вес на руках ничуть его не замедлял – он оставлял за собой шлейф размытых теней и одним лёгким прыжком перемахнул через железные ворота.

Когда Илья добежал до калитки, старик уже усадил девушку в чёрный лимузин, стоявший в тени с выключенными фарами.

Услышав шорох, дядя Миша мгновенно напрягся, его силуэт снова налился угрозой:

– Что-то ещё?

Илья, который гнался за ними только ради того, чтобы "отсканировать" технику старика через Яндекс-карты, замялся. Потом улыбнулся и покачал головой:

– Нет. Счастливого пути. Будьте осторожны.

Девушка подумала было, что парень хочет спросить её имя или телефон, напоследок решив пофлиртовать. Но вспомнив наказ дяди Миши "забыть всё, что было", прикусила язык.

Впрочем, совесть кольнула её. Сегодня ей действительно повезло остаться в живых благодаря ему. Да, парень он ветреный и с придурью, но факт остаётся фактом – он её спас. Уйти молча, бросив пару мятых купюр, было бы свинством.

Она пересилила себя и тихо произнесла из темноты салона:

– Меня зовут Катерина. Надеюсь, когда-нибудь смогу отблагодарить тебя по-человечески.

Илья не ожидал такой откровенности. Ему нужно было срочно придумать ответ, и, вспомнив разбросанные по комнате "учебные пособия", он ухмыльнулся:

– Роман. Роман... Клубничкин. Как в тех самых журналах.

– Дядя Миша, поехали!

Старик не понял, что за шифровки у молодёжи, да и не его это было дело. Он лишь кивнул этому странному "Клубничкину", закрыл дверь и нажал на газ. Чёрный автомобиль растворился в ночи, так и не включив фары.

Илья выдохнул, глядя во тьму:

– Фух… Ну и денёк.

Впрочем, день прошёл не зря. Духовное восприятие записало всё до мельчайших деталей. Техника, которую использовал старик, называлась "Шаг Призрачной Тени". Секрет был не только в перекачке энергии по ножным энергоканалам, но и в особом ритме шагов.

Возвращаться в дом Илья не стал. Пока воспоминания были свежи, он начал кружить по двору, повторяя движения дяди Миши, позволяя духовному чутью корректировать потоки энергии в стопах.

***

В машине Катя кратко пересказала дяде Мише события вечера. Разумеется, историю она подала под правильным соусом: мол, она пряталась в доме, пока благородный "Роман" отвлекал охрану на улице.

– Значит, он и правда хороший человек, – кивнул старик. – Не зря ты рискнула и назвала своё настоящее имя.

У Катерины язык не поворачивался назвать этого пошляка "хорошим человеком", поэтому она ответила уклончиво:

– В любом случае, он не знает ни кто я, ни откуда. Шансов встретиться у нас ноль, так что неважно.

– Как знаешь. Переоденься, на заднем сиденье лежит сменная одежда. И деактивируй заряд. Нельзя, чтобы в Консорциуме тебя видели в таком растрёпанном виде, да ещё и с активной боевой системой.

В полной темноте дядя Миша вёл машину увереннее, чем иной водитель днём на пустой трассе. Елена подняла тонированную перегородку и начала переодеваться.

Стянув грязные вещи, она нащупала в кармане маленькую книжку с картинками, которую стащила у Ильи. Любопытство пересилило брезгливость. Она никогда такого не видела. "Конечно, я не такая, как этот извращенец, – оправдывала она себя, – я смотрю на это чисто с научной, критической точки зрения".

Но стоило ей достать этот "атлас", как она заметила, что брюки, которые она только что сняла, влажные в интересном месте. Память предательски подкинула сцену на кровати: жар чужого, сильного тела, прижатого к ней…

Елена яростно замотала головой, отгоняя наваждение, приоткрыла окно и с остервенением вышвырнула старую одежду на ночную трассу.

Дядя Миша, заметив движение в зеркале заднего вида, спросил:

– Что случилось? Ты чего там буянишь?

– Всё в порядке, – буркнула она. – Кстати, дядя Миша… Кроме установки софта и прошивки энергоканалов, есть другие способы использовать техники культивации?

– С чего вдруг такие вопросы? В нормальных условиях – конечно, нет.

– А что значит "в нормальных"?

Дядя Миша откашлялся, переходя на лекторский тон:

– Многие не в курсе, но историки Консорциума накопали доказательства, что в период Исторического Разлома была война. Война между нашей человеческой техногенной цивилизацией и древней цивилизацией культиваторов.

Деталей тех битв никто не знает, но итог известен: культиваторы исчезли. Ушли они или погибли – загадка. Но духовные сущности погибших бессмертных распались на осколки, и именно это дало толчок к появлению Искусственного Интеллекта с самосознанием. Позже возрождённая наука людей начала использовать технологии, чтобы имитировать древние чудеса. Так родилась современная культивация.

Елена задумчиво смотрела на мелькающие за окном тени деревьев:

– Выходит, наш путь – единственный?

– Не скажи, – покачал головой старик. – Современная культивация – это, по сути, однобокая имитация, карго-культ. Это наука, а не Дзюпосле. Ты ещё молода, не чувствуешь этого. А на моём уровне… ощущаешь потолок. Бессилие. Прорыв кажется невозможным.

– Есть отчёты, – продолжил он тише, – что война была не единственной формой контакта. Были случаи сотрудничества культиваторов и учёных. Это лишь гипотезы, собранные по крупицам, но я верю: истинная сила была бы в синтезе. В объединении технологий и древних практик. Но этот метод, увы, давно сгинул на свалке истории.

Катька-то хотела всего лишь узнать, как Илья умудрился с ходу выучить "Внутреннюю Твердь" без софта, а дядя Миша ударился в философию и историю.

– Но это же всё теории, дядя Миша. Где доказательства?

Старик вдруг понизил голос почти до шёпота:

– Разве коллекция останков Древних, которую так маниакально собирает Хозяин, – не доказательство?

– Дядя Миша… Так легенды о том, что можно обрести бессмертие, собрав трупы, правдивы?

– Не знаю. Но говорят, если кому-то удастся собрать все фрагменты тел бессмертных из каждого клана… сила этого человека станет равной богам.

Глава 16

Нужно признать, техника "Шаг Тени" оказалась крепким орешком, да таким, что зубы сломаешь. Чтобы добиться той самой призрачной легкости и бесшумности, нужно было филигранно синхронизировать работу энергоканалов, точек на теле и моторику ног. Илья Синицын бился над этим до самого рассвета, пока первые бледные лучи солнца не позолотили крыши. Он бы и дальше оттачивал движения, да вот незадача – лимит данных, скачанных из Облака, был исчерпан до последней капли.

К тому же, его судорожные прыжки у ворот, напоминающие пляску умалишенного призрака, до икоты напугали местных стариков, выползших на утреннюю зарядку.

Глаза слипались – сказывались двое суток без сна и ночь изнурительных тренировок. Илья рухнул на кровать в своей старой спальне, где пахло пылью и застоявшимся временем, и мгновенно провалился в вязкое небытие. Очнулся он только после полудня следующего дня.

Желудок требовательно урчал. Закинув в себя пару кусков чего попало, чтобы заглушить голод, он снова подключился к Облаку, впитывая силу. В этот раз процесс пошел куда бодрее – тело привыкало.

Восстановив силы, Синицын устроил в доме тотальный обыск. Он даже вытащил во двор тяжеленную медицинскую капсулу, пальцами перебирая сырую землю под ней, выискивая малейшие странности. Пусто. Никаких следов. Тогда он начал собираться.

Изначально Илья планировал задержаться здесь подольше, но вчерашний инцидент заставил передумать. Интуиция шептала: нужно залечь на дно. Если эта красноглазая девица, Катерина, и вправду опасная преступница, или если корпоранты вычислят её через него – проблем не оберешься. Ситуация запахла керосином.

Да и сердце было не на месте: как там Елена Тихая одна справляется? Оставлять малую без присмотра становилось тревожно.

К тому же, раз уж открылся дар сканировать и перенимать техники, то в Новоалтайске ловить куда больше, чем в этой глуши. Там технологии посерьезнее, да и методы обучения "дома" эффективнее.

У местного торговца Илья выкупил дряхлый, скрипучий трехколесный велосипед с прицепом. Загрузил в кузов почти всю библиотеку – "учебные материалы" бросать было жалко, это единственные ниточки к истине, и оставлять их тут было бы верхом беспечности.

Когда всё было готово, Синицын не стал пороть горячку. Он дождался, пока сумерки сгустятся в чернильную ночь, и только тогда тихо выкатил из западного флигеля свой новенький "Ночная Сова 750", чтобы заправить бак. Светиться на таком роскошном аппарате среди местных трущоб было чревато – в следующий раз и на порог не пустят, сочтут зажравшимся богатеем.

Картина маслом: шикарный, хищно сверкающий хромом мотоцикл тянет за собой раздолбанную тачку старьевщика. Это выглядело так же нелепо, как топ-модель в черных ажурных чулках, тащащая на плече дырявый мешок с пустыми пластиковыми бутылками. Но деваться некуда – книги сами себя не перевезут, пришлось идти на крайние меры.

Илья поставил ногу на педаль и крутанул ручку газа.

"Р-р-рам-м!" – уверенно и басовито рыкнул мотор "Совы", нарушая ночную тишину.

"Бум!" – байк рванул с места.

Приходилось сдерживать этого механического зверя, ведь сзади громыхала телега, но мощь машины ощущалась каждой клеточкой тела. Вибрация передавалась от сиденья, словно под тобой не металл и пластик, а горячий, норовистый скакун, готовый в любой момент сорваться в галоп. Птица Уголек, тяжело взмахнув крыльями, полетела следом, едва поспевая за хозяином.

Вскоре процессия въехала на улицу Белоярскую. Понимая, что этот караван выглядит слишком уж вызывающе, Синицын объезжал людные места десятой дорогой.

Не доезжая до переулка, он заглушил мотор. Елену он не предупреждал – хотел устроить сюрприз, а заодно проверить, не филонит ли ученица в его отсутствие.

Отцепив скрипучий прицеп и спрятав байк в тени, Илья, с Угольком, тихо опустившимся ему на плечо, крадучись двинулся к продуктовой лавке Синицыных. Окна горели теплым светом, дверь была приоткрыта. Снаружи всё тихо. Похоже, Елена вела себя прилично, иначе охранная система уже превратила бы магазин в решето, разнеся половину товара.

Внутри мелькали две тени, доносились приглушенные голоса.

Илья прижался к шершавой кирпичной стене, собираясь подслушать разговор, но тут из дверей пулей вылетело тело. Синицын аж отпрянул, вжавшись в тень – ничего себе скорость! Но, присмотревшись, понял: летун перемещался не по своей воле, а в горизонтальном положении, спиной вперед.

Что-то тут нечисто. Илья инстинктивно отступил глубже во тьму.

"Ба-бах!"

Тело с глухим, влажным стуком впечаталось в стену напротив и сползло вниз. Парень не вырубился, но явно словил "звездочки". Кряхтя, он перевернулся, одной рукой отталкиваясь от земли, а другой держась за отбитый живот, и просипел:

– Госпожа Елена, ну зачем же сразу руки распускать?

Голос показался до боли знакомым. Илья прищурился, вглядываясь в темноту. Ба, да это же Вдуплян! Приоделся так, с иголочки, и летел так быстро, что сразу и не признать. Но что с лицом? Опухло, перекосило… Неужто это Елена его так отделала?

Следом на пороге появилась Елена Тихая. Синий спортивный костюм сидел на ней как влитой, подчеркивая каждую линию подтянутой фигуры. Из-под бейсболки задорно торчал конский хвост. Она выглядела свежо, дерзко и опасно.

Разминая правое запястье и хрустнув суставами, она холодно бросила:

– А ну-ка, повтори, что ты там про моего мастера вякнул?

– Кхе-кхе, госпожа Елена, я же чистую правду сказал…, – простонал Вдуплян.

Ситуация прояснилась. Президент Лев Цуканов решил приставить к Елене опытного наставника из команды. Вдуплян, давно пускавший слюни на девушку, тут же вызвался добровольцем. Цуканов согласился, мол, знакомые люди, стесняться не будут, да и парень он не робкий.

Но Елене этот тип не нравился категорически – слишком уж масляными глазками он на нее смотрел целый час при первой встрече. Но, раз это инициатива президента, пришлось терпеть.

Весь день Вдуплян осыпал её липкой лестью, от которой сводило скулы. Безумная Елена в голове вообще предлагала вырубить ухажера молотком и списать всё на переутомление, когда тот очнется.

Но Елена сдержалась, помня, что он ученик других "синих поясов" в команде. Не хотелось подставлять мастера и портить отношения внутри коллектива.

Поняв, что лесть не работает, Вдуплян сменил тактику. Он начал расписывать богатства своего наставника, некоего старейшины с Пика Синего Дракона, у которого ресурсов куры не клюют. А потом прошелся по Илье Синицыну: мол, у того даже нормального набора энергоканалов нет, губит талант девчонки, и вообще, это путь в никуда. Предложил бросить "тьму" и перейти на сторону "света", то бишь к нему.

Елене стало смешно. Знал бы этот дурачок, что мастер перед отъездом, чтобы она не болтала лишнего, установил ей А-класс энергоканалов! Она бы с удовольствием показала класс, чтобы у него глаза на лоб полезли.

Но Вдуплян не унимался, его несло всё дальше. "Ну всё, – решила Елена, – отличный повод. Сейчас я тебе преподам урок патриотизма под видом защиты чести учителя". Вдуплян и пикнуть не успел, не ожидая такой прыти, как словил жесточайший удар ладонью, отправивший его в полет.

Видя, что парень всё ещё пытается оправдаться, Елена сжала кулаки, в голосе зазвенела сталь:

– Какую ещё правду?

– Синий пояс Илья Синицын…

Вдуплян был только на середине фразы, когда его взгляд зацепился за знакомый силуэт, выступивший из густой тени переулка. Лицо парня побелело, глаза расширились от ужаса, и он, глотая окончания, затараторил совсем другое:

– …хоть и не самый сильный боец в команде, но его внешность, благородство и мудрость – это что-то запредельное! Иначе как бы он стал синим поясом так рано? Он наверняка заботится о вас, госпожа Елена, как родной отец! Он – столп нашей команды, великий наставник и образец для подражания!

Елена удивленно приподняла бровь. С чего это его так переклинило? Только что грязью поливал, а теперь соловьем заливается. Неужели удар так мозги вправил? Она решила, что парень просто испугался добавки. Слушать этот елейный поток было тошно, и она махнула рукой:

– Ладно, тормози. Занесло тебя. Мастер у меня, конечно, крутой, но не бог же. Давай ближе к реальности, без фанатизма.

Не успела она закончить, как за её спиной раздался спокойный, до боли родной голос с легкой насмешкой:

– Да? И что же, по-твоему, означает – говорить ближе к реальности?

Услышав родной голос, Елена вздрогнула, будто от разряда тока. Она резко обернулась, не веря своим ушам, и встретилась взглядом с этой знакомой, чуть насмешливой улыбкой на красивом лице.

– Учитель! Вернулись! – выдохнула она, чувствуя, как от сердца отлегло.

В голове тут же проснулась Безумная Елена: "Ну наконец-то! Явился, бродяга, не запылился!"

Илья Синицын, не убирая ухмылки, шагнул ближе:

– М-гм. А теперь, может, объяснишь своему наставнику, что в твоем понимании значит "ближе к реальности" и "без фанатизма"?

Елена потупилась, теребя край олимпийки:

– Ну… мне просто показалось, что его похвалы немного… мимо кассы.

Видя, как ученица смутилась и начала путаться в показаниях, Илья, конечно, не стал ее дальше подкалывать при посторонних. Он лишь протянул руку, приподнял козырек ее бейсболки и легонько, почти невесомо, щелкнул ее по носу.

– Эй! – возмутилась она, но беззлобно.

Ворон, этот пернатый оппортунист, не терял времени даром. Он тут же перепорхнул с плеча хозяина на плечо Елены, блаженно потерся гладкой головой о её щеку, вдыхая знакомый аромат, по которому скучал эти дни.

– Ква-а! – довольно каркнул он.

Илья же, сменив милость на гнев, повернулся к Вдупляну. Тон его стал холодным, как лед в бокале с виски:

– Скажите, уважаемый, а приставание к сокурсницам и оскорбление преподавательского состава теперь тоже входят в обязательную программу обучения?

Вдуплян, который еще секунду назад планировал рассыпаться в комплиментах, чтобы замять конфликт, поперхнулся. Он рассчитывал на взаимную вежливость – рука руку моет и всё такое. Но Синицын явно не собирался играть по правилам. "Он что, берегов не видит?" – мелькнуло в голове у парня.

Однако статус "синего пояса" и дружба с президентом делали Илью фигурой неприкосновенной. Ссориться в открытую было себе дороже. Вдуплян натянул кривую улыбку:

– Синий пояс, вы не так поняли, я не хотел ничего дурного, просто подумал…

– Вжух…

Договорить он не успел.

Воздух в переулке даже не шелохнулся, но фигура Ильи вдруг поплыла, распадаясь на призрачные силуэты. Шлейф из теней потянулся за ним, словно дым. В то же мгновение, когда Вдуплян подумал, что у него галлюцинации от удара головой, лицо Синицына возникло прямо перед его носом. Абсолютно бесшумно.

От неожиданности Вдуплян отшатнулся, ноги запутались, и он снова впечатался спиной в кирпичную кладку.

– Синий пояс, вы… как…

Илья убрал улыбку. Теперь он смотрел тяжело, немигающим взглядом хищника. Каждое слово падало весомо, как камень:

– Нежелание бить и неумение бить – это две большие разницы. Не жди момента, когда придется жалеть о том, что я тебя не предупредил. Потому что в следующий раз бить будет не Елена.

Глядя в эти ледяные глаза – такие бывают только у тех, кто видел смерть в лицо, – Вдуплян тряхнул головой, прогоняя наваждение.

Та техника, которую он сейчас увидел… Черт возьми, даже старейшины так не двигаются! Это было не просто быстро, это было за гранью физики. Внезапно до него дошло, почему этот парень так молод и уже при звании, и почему президент сразу заткнул ему рот за столом после одной-единственной шутки в адрес Синицына.

Ходили слухи, что в серьезных командах держат не только "лицо" для переговоров, но и "теневых решал" для устранения угроз. Неужели это правда?

Чем больше Вдуплян думал, тем сильнее леденели поджилки. О примирении можно забыть, тут бы ноги унести. Он поспешно, почти раболепно поклонился:

– Мои слова были неуместны, прошу простить, синий пояс!

Илья, который уже тайком запустил Яндекс карты, прикидывая маршруты отхода на случай драки, удивился такой покладистости. Но виду не подал. Он спокойно развернулся к нему спиной:

– Вот и славно. Пику Синего Дракона не стоит утруждать себя наставничеством. У нас с ученицей есть дела поважнее, так что к ужину не задерживаем.

Вдуплян, счастливый, что его не прибили на месте, закивал как болванчик и, спотыкаясь, рванул прочь из переулка, растворяясь в ночи.

Елена, конечно, догадывалась, что мастер не лыком шит, но это призрачное скольжение впечатлило и её.

– Видала? – прокомментировала Безумная Елена. – Вот это я понимаю, высший пилотаж. Двигается как ветер, следов ноль. Тело уже здесь, а душа всё еще догоняет. Знаешь такое?

– Мастер, – проигнорировав внутренний голос, спросила Елена, – а стоило ли светить силу перед этим ничтожеством? Вы же всегда старались не отсвечивать.

– Да брось, ему всё равно никто не поверит. Лучше скажи, Елена, ты домашнее задание выполняла? Базу отрабатывала?

Услышав это, девушка фыркнула. Губы изогнулись в самоуверенной усмешке, в миндалевидных глазах заплясали чертята. Она картинно вскинула руку:

– Учитель, не хотите проверить лично?

Илья едва заметно кивнул. Медленно, с театральной паузой, он достал из кармана пульт управления от ограничивающего ошейника. Палец завис над кнопкой.

– Ну давай, проверим.

Спесь с Елены слетела мгновенно.

– Эй-эй! Учитель! Не надо! Я пошутила! Будьте серьезнее!

– А я люблю, когда несерьезно, – жарко зашептала Безумная Елена. – Если ты пасуешь, дай мне порулить!

– Сидеть тихо! – мысленно рявкнула на нее Елена.

– Тьфу, ханжа, – обиделась вторая личность. – Ради красивого жеста забываешь о принципах.

Илья, довольный произведенным эффектом, спрятал пульт и рассмеялся:

– Ладно, расслабься. Кстати, ты водить умеешь? Что-нибудь мощное.

– Мотоцикл, что ли? Ну... более-менее.

Пока он говорил, он выкатил из тени старый, обшарпанный трехколесный велосипед, доверху забитый книгами.

– Это и есть ваш "мощный аппарат"? – скептически подняла бровь Елена.

– Пф-ф, – фыркнула Безумная. – Спорим, старьевщик не появлялся пару дней, потому что твой мастер угнал его тачку?

Елена, вздохнув, шагнула было помочь толкать этот раритет, но Илья её остановил:

– В этом корыте куча барахла, я сам. Ты возьми тот, что позади.

– Тот, что позади?

Елена сделала пару шагов назад и замерла. В углу переулка, едва различимый в густой тени, стоял он. "Ночная Сова 750". Черный хром ловил редкие отблески звезд, корпус казался высеченным из цельного куска обсидиана. Хищный, безупречный зверь.

– Ого! Это же "Сова"! – выдохнула Елена. – Мастер, откуда?!

– Судя по тому, что он новый, я бы поверила, что он ограбил салон, – хохотнула Безумная.

Елена с благоговением и подозрением покатила тяжелый байк к магазину. "Всего пару дней прошло… Он же был в затворе. Или у него есть тайные базы со складами техники?"

– Мастер, а если кто увидит? Это… безопасно?

Почувствовав её тревогу насчет легальности транспорта, Илья подхватил стопку книг с велосипеда и направился к лестнице:

– Не парься, всё чисто. Никакого криминала. Давай лучше помоги затащить эту макулатуру в спальню.

Припарковав байк, Елена набрала в руки тяжелых томов. Верхний назывался "Слабости человеческого тела". Звучало серьезно – наверняка про акупунктуру, болевые точки, энергоканалы.

Любопытство взяло верх. Она на ходу открыла книгу наугад.

Вместо схем нервной системы на глянцевой странице красовалась пышногрудая девица в полупрозрачном кружевном белье, а чья-то галантная рука на фото указывала на её… кхм… "слабости".

– О-о-о, – протянула Безумная Елена. – Как детально проработано. Может, попробуем на досуге?

Елена с громким хлопком захлопнула книгу, чувствуя, как щеки заливает пунцовая краска. Она поспешила вверх по лестнице, пряча взгляд. "Зачем Мастер притащил столько… такого?"

– Твой глупый ученик сам на шею не вешается, – ехидничал внутренний голос, – вот мужик и купил теоретические пособия, скуку развеять.

– Мастер не такой! – мысленно огрызнулась Елена. – Он даже не прикоснулся ко мне, когда я была под действием того лекарства в отключке.

– Может, ему просто с бревнами неинтересно?

– Заткнись!

Войдя в спальню, Илья обнаружил, что Елена тут прибралась – в воздухе витал легкий, приятный аромат чистоты.

Девушка, стараясь выглядеть невинно, спросила:

– Учитель, а что это за литература такая специфическая?

– А, это "желтые книги", – не моргнув глазом, ответил Илья.

– Вот это прямолинейность, – восхитилась Безумная. – Каков наглец, а!

Заметив странное выражение лица Елены, Илья сообразил, что, возможно, выразился двусмысленно.

– Там внутри могут быть спрятаны техники культивации. Шифр, понимаешь? Я не успел всё просмотреть, поэтому забрал скопом. Будет время – полистай вместе со мной. Если найдешь что-то подозрительное – скажи.

– А, понятно…

Зная, что учитель фанатично относится к тренировкам, Елена поверила. Вечером она даже взяла пару томов на диван, решив почитать перед сном – вдруг и правда поможет мастеру найти секретные знания.

Но она не ожидала, что "учебные пособия" будут настолько… наглядными. Описания отношений между мужчиной и женщиной были пугающе подробными, а иллюстрации – откровенными. Прочитав всего пару страниц, она снова вспыхнула как маков цвет.

А вот Безумная Елена внутри ликовала:

– Тц-тц, шедевр! Поза – огонь! Давай, переворачивай быстрее, что там дальше?!

Глава 17

На следующее утро Елена с энтузиазмом демонстрировала Илье Синицыну свой боевой арсенал. По правде говоря, это был стандартный набор новичка: "Ладонь Восьми Триграмм", "Пронзающий Сердце Удар" и "Прыжок по Облачной Лестнице". Ничего сверхъестественного.

Вся соль была в том, что благодаря продвинутым комплектам энергоканалов и программному обеспечению, эти движения, на которые у обычных людей уходили десятилетия, теперь осваивались за считанные недели. Технологии сжимали время, превращая годы пота и крови в быстрый апгрейд.

– Недурно, весьма недурно. Техника поставлена крепко, – одобрил Илья.

Сам он, может, и не был великим гуру, но насмотрелся на "синих поясов" низшего ранга в команде достаточно, чтобы отличить зерна от плевел.

Пока Елена крутила пируэты, он, используя своё "шестое чувство", тихонько записывал структуру её движений в память. Тратить драгоценные данные на их визуализацию не стоило – техники были простыми, – но анализ работы энергоканалов мог пригодиться.

В конце концов, президент обещал спонсировать обучение Елены. Команда раскошелится на продвинутые методики, а он, Илья, просто "сосканирует" их себе. Изящно и экономно.

– Мастер, а что дальше? Какую технику мне теперь учить? – спросила Елена, тяжело дыша и утирая пот со лба.

Она прекрасно понимала: с этим "джентльменским набором" на соревнованиях по культивации делать нечего. Засмеют.

– Собирайся. Поедем в одно местечко, там тебе подберут что-нибудь убойное. Идеально под твой стиль.

Глаза Елены загорелись. Она схватила со стола мотоциклетный шлем и ключи, явно жаждая не столько новых знаний, сколько повода оседлать новенькую "Ночную Сову".

Спустя пару минут мастер и ученица, облаченные в черные плащи и кожаные куртки, уже стояли у байка. В шлемах они смотрелись как пара городских рыцарей из киберпанкового боевика – стильные, опасные и немного загадочные.

"Р-р-рам!" – взревела "Сова", вырываясь из тесного переулка.

Инерция была такой мощной, что Илью, сидевшего сзади, буквально вжало в спину Елены. Ему пришлось крепко обхватить её тонкую талию, чтобы не слететь.

Под пальцами он почувствовал, как напряглись мышцы под курткой – Елена вздрогнула, но промолчала.

Город мелькал пестрым калейдоскопом. "Сова" послушно ныряла в повороты, резко тормозила на светофорах и так же резко срывалась с места. Руки Ильи, служившие единственным якорем, то и дело предательски скользили по гладкой коже куртки.

На одном из перекрестков Елена газанула так, что ладони Ильи соскользнули ниже талии. Почувствовав под пальцами округлость бедра, он тут же одернул руки, возвращая их на место, но сквозь шум ветра и рокот мотора успел уловить приглушенный писк в шлемофоне ученицы.

– Это ради этого ты напросилась за руль? Чтобы на практике изучить "слабости человеческого тела"? – язвительно поинтересовалась Безумная Елена внутри головы девушки.

– Я не нарочно! – мысленно взвыла Елена, заливаясь краской под визором.

Следуя указаниям Ильи, они въехали в Северный Новый Район. Пейзаж изменился разительно. Умных устройств на улицах стало в разы больше, чем на Белоярской. Наконец, "Ночная Сова" плавно затормозила перед зданием, напоминавшим старый супермаркет, но с налетом футуристичной обветшалости.

Вокруг сновали странные личности. У большинства из них вместо конечностей сверкал хром и пластик механических протезов. Поди разбери – то ли это люди, отказавшиеся от плоти, то ли роботы, обретшие разум. После уютной и пыльной Белоярской это место казалось другой планетой.

– Мастер, тут одни роботы…, – прошептала Елена, озираясь.

– Северный район – их вотчина. Тут к механике относятся лояльнее всего. Не бойся, хоть они и выглядят как куски холодного металла, договориться с ними порой проще, чем с людьми.

Елена обернулась и увидела через дорогу огромную каменную стелу. На ней жирными, каллиграфическими письменами было высечено:

"Древо Жизни – оптоволокно, Зеркало души – веб-портал.

Я не живая плоть, откуда же взяться пыли страстей?"

– Мастер, что это за стихи?

– Говорят, это написал первый робот, обретший самосознание. Манифест пробуждения разума в машине.

– С такими темпами они нас не захватят? – поежилась Елена.

– Не паникуй. Зарегистрированных омников с самосознанием не так уж много. Да, они могут передавать свою "душу" по наследству, но создать новую искру разума – задача архисложная. До захвата мира им как до Луны пешком. Нам повезло, что сейчас мы мирно сосуществуем. Считай их просто… иностранцами. Другая раса, не более.

Илья повел ученицу внутрь супермаркета. Центральную часть занимали ряды мелких лавочек с запчастями – тут пахло машинным маслом, озоном и паленой пластмассой. Вокруг них жались магазины покрупнее.

Синицын уверенно направился к небольшой лавке справа. Над входом висела вывеска: "Протезы на века: внукам останется, даже когда вас не станет".

Стоило им подойти, как камера над дверью мигнула красным огоньком, сканируя лица. На экране тут же вспыхнул радостный смайлик, и из динамиков раздался густой, слегка дребезжащий бас:

– О-о-о! Брат Илья! Давненько не заглядывал!

Внутри было тесновато. Кроме стойки регистрации, в центре стоял простой прилавок, а за ним – массивное металлическое кресло. В кресле, раскинувшись, возлежал тучный мужчина с пивным брюшком и заметной лысиной.

Увидев гостей, "толстяк" с неожиданной легкостью вскочил и расплылся в улыбке. Только вот голос его, хоть и радушный, все же отдавал металлическим скрежетом.

– Брат Илья, за чем пожаловал? Я тут для тебя отложил пару антикварных штуковин, пальчики оближешь!

– Спасибо, Абдула, но сегодня не за этим. Посмотри мою ученицу. Нужно подобрать ей программу культивации, чтоб сидела как влитая.

– Ого! Ученица! Поздравляю! – робот хлопнул в ладоши, издав звук, похожий на удар двух кастрюль. – Дай мне пару минут подготовиться.

С этими словами стеллажи за его спиной с тихим жужжанием разъехались в стороны, открывая проход, и "толстяк" скрылся в глубине.

Елена наклонилась к Илье и прошептала:

– Мастер, а как зовут этого дядю? Голос у него… жутковатый.

– Абдула. Голос такой, потому что он робот. А внешность – это просто силиконовый костюм, скин. Он их меняет под настроение. В прошлый раз застал его в образе богатой дамочки.

– Странно… Выглядит как обычная лавка, только тесная.

– Не суди по обложке. За этой каморкой скрывается огромный склад. Там горы секонд-хенда и артефактов старой эпохи. Абдула – мой давний партнер. А еще у него стоит лучшая система диагностики духовных корней. Она сканирует физику тела и выдает идеальный план тренировок. Ошибки исключены.

Прилавок и полки снова разъехались, и Абдула, уже готовый к работе, пригласил их внутрь:

– Прошу, юная леди. Ложитесь на кушетку. Результаты будут через десять минут.

Пока Елену опутывали проводами и датчиками, Илья отвел робота в сторонку.

– ХАбдула, по старой схеме. Мне нужны реликвии старой эпохи.

– Не вопрос, брат. Но ты же знаешь, там черт ногу сломит. Без конкретики могу тебе только наугад насыпать, как всегда.

Илья кивнул. Раньше он и правда искал иголку в стоге сена. Но теперь всё изменилось. Он достал несколько распечаток – восстановленные страницы из руководства к тому самому телефону – и протянул их роботу.

– В этот раз есть зацепка. Поищи что-нибудь, связанное вот с этим узором.

Абдула взял листы. Он молчал, но его глаза едва заметно мерцали – шло сканирование и поиск по базе данных.

Прошло минут пять томительного ожидания. Наконец, робот медленно произнес:

– Найдено. Только один предмет совпадает с этим паттерном.

– Я знал! – глаза Ильи блеснули азартом. – Один шаг открывает путь. Тащи!

– Сию минуту.

Робот ввел код на терминале. Где-то в недрах склада зашумели механизмы, и вскоре лента конвейера выплюнула на прилавок предмет.

Это была черная коробка, размером чуть больше банки для чая. С виду металл, но, взяв её в руки, Илья удивился – на ощупь это было закаленное стекло, теплое и гладкое. Внутри перекатывался какой-то черный порошок.

Он перевернул коробку. На дне красовался логотип – точь-в-точь как на его телефоне. И надпись, выгравированная лазером: "Вечное Сердце Дзюпосле".

Руки зачесались открыть её и глянуть, что внутри, но коробка оказалась монолитной. Ни крышки, ни щели, ни кнопки. Герметично запечатанный секрет.

Стеклянный куб холодил пальцы, гладкий, без единого шва или крышки. Внутри, пересыпаясь с тихим шелестом, перекатывалась чёрная пыль. Илья Синицын встряхнул находку, вглядываясь в танец тёмных песчинок. Пахло от них чем-то старым и химическим.

– Абдула, кроме этой штуки ничего больше не попадалось? Может, инструкция какая завалялась?

Робот скрипнул шейным шарниром, и звук этот в тишине лавки дядя Миши прозвучал как скрежет ножа по стеклу.

– Не-а. Судя по описи, весь хлам от мусорщиков. Валялось на свалке целую вечность.

Мысли Ильи понеслись вскачь, перебирая варианты. Лечебная пудра? Таблетки, стёртые в прах временем? Отрава для тех, кто практикует "тёмную" культивацию? А вдруг это просто молотый кофе, запаянный намертво ради шутки? Дизайн странный – ни отверстий, ни крышки. Сувенир какой-то, типа песочных часов, только без перешейка?

– Ладно, Абдула, забираю. Почём опиум для народа?

– Тридцать красных.

Илья мысленно кивнул. Вот за что он любил вести дела с жестянками, так это за душевное спокойствие. У роботов фиксированная маржа, они не пытаются содрать с тебя три шкуры только потому, что ты постоянный клиент или выглядишь так, будто у тебя куры денег не клюют.

– Договорились. Если попадётся что-то с похожей маркировкой – маякни сразу. В цене сойдёмся.

– Без проблем.

– Кстати, ещё вопрос. Насчёт двух техник спросить хотел. Слыхал про "Руку Внутренней Тверди" и "Шаг, Гонящий Тень"?

Абдула замер. Его окуляры мигнули, фокусируясь, и ответ прозвучал сухим, механическим тоном, лишённым всяких эмоций:

– Это элитный софт, закрытый доступ. Патенты гигантских корпораций, только для узкого круга. Даже не пытайся искать у пиратов – там защита зверская. Такое юзают либо большие шишки при деньгах, либо те, кому корпорация поставляет Росу спецзаказом.

Илья хмыкнул про себя. Выходит, Катерина не врала. Реально, простым смертным такое не по зубам. Значит, она и правда какой-то менеджер в компании. Тц, жалость какая. Надо было с неё тогда побольше стрясти, пока возможность была.

Убрав стеклянный куб в карман, Илья, по старой привычке посредника, решил прощупать почву:

– Давно я на Северном не был, Абдула. Чё там слышно? Есть какие новости, или болото?

– О? Ты не в курсе? Я думал, ты за этим и пришёл. Слух прошёл, что на Северном нашли мощи божества.

– Мощи бессмертного? На Северном? Серьёзно?

Илья, конечно, слышал байки про великую войну между культиваторами и техно-цивилизацией, про то, как можно обрести бессмертие, собрав останки древних. Но это же городские легенды, они в каждую эпоху свои.

– Болтают, кто-то стянул останки, которые президент района Сечина прятал в личной коллекции. Притащили сюда, на Северный, чтобы толкнуть. Самого товара никто в глаза не видел, но народ повалил толпами – удачу пытать.

Илья скептически скривился. Даже если эта ерунда работает, попробуй собери комплект. Да и стоит только засветить мощи – тут же станешь мишенью для всех. Экзорцисты выпотрошат быстрее, чем успеешь сказать "вознесение".

Пока они болтали, из коридора вышла Елена Тихая. В руках она вертела распечатку с результатами тестов, а на лице читалась полная растерянность.

– Учитель, тут какая-то абракадабра, я ничего не понимаю.

– Тебе и не надо понимать, это для железяки.

Он забрал у неё листок, испещрённый кодом, и сунул Абдуле. Робот просканировал данные, его механизмы издали задумчивое гудение.

– Ну что там, Абдула? Мальчик, девочка?

– Учитель! – вспыхнула Елена.

– Твоя ученица – монстр. В хорошем смысле. Физика бешеная, талант к Росе – редкий. Гибкость, сенсорика – вообще космос. Сейчас подберу софт, который на неё сядет идеально.

Прилавок с тихим жужжанием разъехался, и наружу выехал лоток, заполненный металлическими пластинками с маленькими USB-накопителями. Библиотека техник.

Абдула ловко перебирал флешки манипуляторами:

– Так, "Прыжок по Облакам" – слишком тормозной, возьмём "Перехват в Небе". Дай подумать… "Удар в Сердце" – попса, каждой собаке известен. Лучше "След Сливы на Снегу". Дальнобойного нет… Энергоканалы пока слабоваты, так что возьмём "Печать Блокировки". Урон так себе, зато эффект неожиданности. Если грамотно всё это скомпоновать, потянет на уровень крепкого середняка на этапе Фундамента. Дальше можно круче, но качать долго придётся.

Елена слушала внимательно, запоминая каждое слово, прикидывая, в каком порядке будет загружать это в себя дома.

Илья же мысленно хлопнул себя по лбу. Он-то планировал подсмотреть техники, которые будет учить Елена, но Абдула подобрал чисто "женский" стиль – гибкость, увороты. Ему такое не катит.

– Абдула, а есть что-то пожестче? Брутальное, чтоб с размахом?

– Есть, но твоей ученице не по профилю. Организм другой.

– Да это не ей учить, а так… для общего развития. Чтоб знала, как мужики дерутся, и могла отбиться, если что.

– Логично. Но ценник вырастет, сам понимаешь.

– Плевать, запиши на счёт Торговой Палаты, я им оборот делаю. Считай, я твой спонсор сегодня.

Абдула послушно накидал в лоток чипы с агрессивными мужскими техниками.

В голове Елены раздался ехидный голос Безумной Елены:

– Охренеть. "Шаг Ветра и Грома", "Обрушение Восьми Пределов", "Взрыв Дюйма". Он тебя угробить хочет, подруга.

Елена Тихая мысленно ответила:

– У учителя всегда свой план.

Илья впервые закупался продвинутым софтом в таких объёмах. Когда Абдула озвучил итоговую сумму, у Ильи чуть глаз не выпал. Мир определённо катится в пропасть, цены просто грабительские.

Уже когда они собрались уходить, Абдула вдруг окликнул Елену:

– Брат Илья, тут деликатный момент. По протоколу приватности мне нужно обсудить с ученицей вопросы… кхм… ухода за телом при женской культивации, исходя из тестов. Оставишь нас на пару минут?

Илья, зная Абдулу сто лет, подвоха не почуял.

– Валяйте. Я внизу подожду, покурю пока.

Как только дверь за ним закрылась, в лавке повисла тишина, нарушаемая лишь гудением кулеров. Абдула, игнорируя недоумённый взгляд Елены, достал из-под прилавка ещё одну флешку и протянул ей.

– Это ещё зачем? – Елена нахмурилась.

– Это техника "Глубинной Души". Позволяет душе формировать фантомное тело. Сначала просто влияние на потоки данных и сигналы, но на высоких уровнях возможна частичная материализация. Это для прокачки именно души, не тела.

Елена прикусила губу, отступив на шаг. В её глазах мелькнул испуг:

– Мастер Абдула, вы на что намекаете?

Робот ответил прямо, его голос стал чуть мягче, насколько это позволял синтезатор речи:

– В твоём теле живёшь не одна ты. Мы, андроиды, уважаем каждую душу.

Елена замерла, потом с шумом выдохнула. Напряжение ушло. Она низко поклонилась роботу:

– Та, что внутри меня, просила передать вам спасибо.

Она взяла флешку с техникой "Глубинной Души".

– Только учителю ни слова, пожалуйста. Я потом занесу деньги за этот чип.

– Конфиденциальность клиента – закон. И платить не надо, я уже незаметно вписал это в общий чек Ильи.

Глядя на этого потрёпанного жизнью робота, чья краска местами облупилась, Елена вдруг поняла, почему учитель привёл её именно к нему. В этой "железяке" человечности было больше, чем во многих людях. Обернувшись в дверях, она сказала:

– Спасибо, мастер Абдула. От меня лично.

Робот кивнул, и ему показалось, что он просто сделал то, что должен был. Проводив Елену взглядом, он с лязгом откинулся в своё металлическое кресло.

Глава 18

По дороге из Новоалтайска Елена Тихая наотрез отказалась садиться за руль. Вместо этого она свернулась калачиком на заднем сиденье мотоцикла, крепко обхватив учителя за талию и прижимаясь к его спине, словно искала защиты от встречного ветра.

Вернувшись в лавку дяди Миши, Илья Синицын отправил ученицу на второй этаж – разбираться с новыми навороченными техниками в тишине и покое. Сам же он остался внизу, в полумраке торгового зала, но мысли его были далеки от бизнеса. Всё внимание приковал к себе стеклянный куб, который он вертел в руках.

Стекло было толстым, закалённым, приятной тяжестью оттягивало ладонь. Внутри, словно живой, пересыпался чёрный порошок. Однородная масса, никаких комков, никаких следов влаги. Странная штука. Даже сканирование "божественным чутьём" ничего не дало – взгляд просто вяз в этой черноте, не давая понять суть вещества.

На грани куба виднелся логотип: стилизованный значок мобильного телефона и надпись "Вечное сердце Дзюпосле". Значит, эта штуковина как-то связана с системой внутри него. Но сейчас связь молчала. Куб был герметичен – ни крышки, ни шва. Единственный способ добраться до начинки – грубая сила.

"А вдруг рванёт?" – мелькнула мысль.

Илья припомнил подсказку от Облака. Этот "телефон культиватора" был запрограммирован так, чтобы не навредить пользователю, особенно "земляку" из старой эпохи. Значит, риск минимален. Да и зачем паковать что-то в стекло, если не для того, чтобы это стекло потом разбить? Если бы хотели сохранить навечно – закатали бы в титан.

– Ладно, была не была, – пробормотал Илья. – Чтобы построить новое, надо сломать старое.

Для перестраховки он положил куб на рабочий стол, выставил вокруг него защитный барьер, чтобы порошок не разлетелся по всей лавке, и на всякий случай запустил Яндекс карты – проложить маршрут отхода, если вдруг придётся драпать. Вздохнув, он взял увесистый молоток и с размаху опустил его на стекло.

Дзынь!

Илья тут же отскочил назад. Как он и ожидал, закалённое стекло мгновенно рассыпалось в крошево. Но вот чёрный порошок повёл себя странно. Он не взметнулся облаком пыли, не разлетелся по сторонам. Он тяжёлой, вязкой массой осел на столешнице, словно кусок мокрой чёрной глины.

В свете лампы Илья разглядел, что удары молотка не выбили из этой кучи ни пылинки. Он осторожно приблизился. Перед глазами тут же всплыло системное окно:

"Идентификация оружия..."

– Оружия? – Илья скептически хмыкнул. – Эта горсть сажи – оружие? И как им драться? Кидать врагу в глаза, как дворовая шпана?

Однако любопытство пересилило скепсис. Как только интерфейс мигнул сообщением "Идентификация завершена", чёрная масса на столе ожила.

Это выглядело жутковато. Порошок, игнорируя гравитацию, начал собираться в комок, выталкивая из себя осколки стекла. Казалось, на столешнице вдруг проросла чёрная, шевелящаяся трава. В тишине раздался тихий, сухой шелест – шурх-шурх-шурх – и масса стремительно вытянулась, уплотнилась и застыла, превратившись в идеально ровный, матово-чёрный стержень.

– Чёрт… это же…

Жезл? Нет, коротковат. Для Гарри Поттера сгодился бы, но для мечника – вряд ли.

И тут Илью осенило. Он вспомнил выставку технологий культивации. Там показывали нечто подобное, правда, куда примитивнее. Вещество, меняющее форму по мысли оператора.

– Нанороботы! – выдохнул он.

Илья, широко раскрыв глаза, подошёл к столу и взял стержень в руки. На ощупь он был холодным и твёрдым, как металл. Никаких швов, никакой зернистости – монолит. На поверхности проступила тонкая гравировка:

"Сан Саныч: Подобен мечу без лезвия, моисты не нападают первыми".

– Сан Саныч? У этой штуки даже имя есть. Похоже на автограф создателя.

Окрылённый догадкой, Илья решил проверить теорию. Он сосредоточился, представив в руке длинный меч.

Стержень в его ладони тут же поплыл. Миллиарды микроскопических частиц пришли в движение, перестраиваясь с тихим металлическим шелестом, похожим на звук пересыпаемого песка. Мгновение – и в его руке лежал хищный чёрный клинок, на лезвии которого всё так же красовалось клеймо "Сан Саныч".

– Впечатляет, – прошептал Илья, пробуя баланс клинка. – Создатель был пацифистом, говоришь? "Меч без лезвия"? Ну-ну. Если ты кого-то проткнёшь, но не добьёшь – рано или поздно получишь нож в спину. Я такого Дзюпосле ещё не достиг.

Стоило ему подумать о защите, как меч "растаял", превратившись в чёрную жидкость, которая мгновенно облегла его правую руку, затвердев в виде стильной татуировки-наруча.

В голове Ильи закружился вихрь идей. Нанотехнологии – это же клондайк! Изменение формы – лишь вершина айсберга. В медицине наноботы могут зашивать раны, останавливать кровь, сращивать ткани. А в бою? Что если запустить их в тело врага и разрушить нервные узлы? Победа без единого удара, чисто и страшно, как от яда.

А разведка? Можно ли отправить их шпионить? А превратить в огнестрел? Хватит ли сложности структуры?

Уважение к создателю "телефона культиватора" взлетело до небес. Управлять роем наноботов силой мысли, без проводов и пультов – это высший пилотаж, граничащий с магией.

– Интересно, – подумал Илья, – можно ли прицепить их на Елену? Пусть сидят тихонько, а в критический момент на соревнованиях атакуют исподтишка. Хотя нет, тогда придётся прятать их на её теле...

– Карр! Карр!

Размышления прервал истошный крик Угольного Барона. Ворон пулей слетел со второго этажа, хлопая крыльями так, будто за ним гнался сам дьявол. Такие звуки птица издавала только в момент смертельной опасности.

– Елена?

Илья рванул наверх, перепрыгивая через ступеньки. Сердце тревожно ёкнуло. Со второго этажа не доносилось ни звука, кроме какого-то странного хруста.

Вбежав в комнату, он замер.

Елена Тихая сидела на диване, сжавшись в комок. Её тело била крупная дрожь. Тонкая домашняя блузка насквозь промокла от пота и прилипла к коже, очерчивая каждый изгиб, подчёркивая то, что обычно было скрыто. Голова опущена, лица не видно, но дыхание – тяжёлое, хриплое, с присвистом, будто ей не хватало воздуха. В комнате пахло горячим телом и странной электрической свежестью.

– Угх…

– Елена, ты в порядке?

Стоило ему окликнуть её, как девушка резко вскинула голову. По её раскрасневшейся щеке скатилась крупная капля пота. Но страшнее всего были глаза. Тёплый, весенний свет в её миндалевидных глазах погас. Вместо него там плескалась ледяная, чужая ярость.

– Елена, что с…

Он не успел договорить. Елена топнула ногой, пол под ней жалобно скрипнул. Используя "Шаг, Гонящий Тень", она размытым пятном метнулась к Илье и, оказавшись вплотную, без колебаний нанесла жёсткий рубящий удар ребром ладони прямо в лицо своему учителю.

Видя, что с Еленой творится неладное, Илья Синицын успел сгруппироваться, но скорость её реакции всё равно застала его врасплох. Девчонка действовала пугающе решительно.

Используя "Шаг, Режущий Облака", она буквально телепортировалась к нему. Воздух свистнул, рассекаемый ребром её ладони, нацеленной прямо в переносицу учителя.

– Да за что ж ты себя так ненавидишь, мелочь? – пронеслось в голове Ильи.

Он уклонился в последнюю долю секунды. Призрачный силуэт Елены смазался в воздухе, и удар, предназначавшийся его лицу, с жутким треском врубился в дверной косяк. Щепки брызнули во все стороны, а Илья почувствовал укол боли в сердце – не от удара, а от жалости к свежему ремонту.

– Драка дракой, а квартиру-то зачем крушить? Ипотеку на неё ещё внукам платить!

К счастью, "Шаг, Гонящий Тень" уже стал его второй натурой, иначе ходить бы ему сейчас с расквашенным носом, а то и без него.

Что с ней стряслось? Вирус подхватила? Да нет, Абдула фуфло не толкает, софт у него чистый.

Илья отступил вглубь гостиной, не спуская глаз с ученицы. Краем глаза он заметил на диване забытый считыватель техник – индикатор на нём лихорадочно мигал.

– Твою ж дивизию, Елена! Ты что, решила загрузить всё оптом, без очереди?

Услышав голос наставника за спиной, Елена даже не моргнула. Её сознание плавало где-то далеко. Она снова перешла в атаку, ступая по воздуху так легко и эфирно, словно гравитация для неё была лишь досадной условностью.

– След Сливы на Снегу… Высокого же ты мнения о своём учителе, раз бьёшь сразу козырями.

Илья не мог установить эти техники себе, но теорию изучил досконально – жить-то хочется.

– Пройти сквозь тысячу парусов по снегу, чтобы один шаг оставил упавший красный цветок. Красивое описание для смертельного удара.

Он знал: все эти быстрые перемещения – лишь прелюдия, способ сократить дистанцию. Главная угроза – финальный удар ногой, в который вкладывается вся накопленная кинетика и энергия. Рука потянулась к пульту управления ошейником-шокером, но палец замер над кнопкой. Нет, это слишком жестоко.

Вместо этого Илья вскинул руки, очерчивая перед собой круг. Чёрные и белые огни, сплетаясь в защитную вязь, послушно закружились вокруг его ладоней.

Бах!

Потерявшая контроль над рассудком Елена не стала менять тактику. Рискуя порвать связки, она вложила всё в прямой удар ногой, целясь точно в центр символа "Внутренней Тверди" на груди Ильи.

Но эффект оказался не таким, как она ожидала. Вместо жёсткого блока её нога словно провалилась в глубокий пруд с вязкой водой. Вся чудовищная мощь удара растворилась в пустоте, поглощённая мягкой защитой.

Лишившись точки опоры и инерции, Елена на миг зависла в воздухе. Илья не зевал: одной рукой он перехватил её голень, дёрнул на себя, лишая равновесия окончательно, а второй…

Шлеп!

Учительская ладонь с звонким шлепком приземлилась на упругую ягодицу ученицы, впечатывая её лицом в диван.

Конечно, одной пощёчиной по мягкому месту такую фурию не усмирить, но Илья уже понял диагноз. Удерживая брыкающуюся девчонку коленом, он рывком выдвинул ящик стола и выхватил нейроингибитор.

Прежде чем Елена успела активировать "Печать Блокировки Энергоканалов", игла инъектора вонзилась ей в плечо.

Тихое шипение пневматики, и тело девушки обмякло, как проколотый воздушный шарик. Напряжённые мышцы расслабились, и она мягкой тяжестью навалилась на Илью, уткнувшись носом ему в грудь. Сквозь тонкую ткань рубашки чувствовался жар её перегретого тела.

Илья выдохнул. Догадка подтвердилась. Он легонько похлопал потерявшую сознание ученицу по щеке:

– Ну ты и камикадзе. Запихнуть в себя столько софта разом… Ты хоть понимаешь, что энергоканалы могли лопнуть, как перекачанные шланги?

Тело и энергосистема – это "железо". Техники – это "софт". Если оперативки не хватает, компьютер виснет. А если попытаться запустить всё сразу на слабом железе – сгорит материнская плата. Елена сейчас балансировала на грани киберпсихоза.

Нейроингибитор – это всего лишь "обезбол". Он отсёк лишние сигналы, но проблема осталась: энергоканалы были забиты мусорным кодом и избыточной энергией.

Илья держал её на руках. Девушка тихонько постанывала во сне, её брови были страдальчески сдвинуты, зубы покусывали губу. Ей всё еще было больно.

– Тащить её сейчас в клинику на дефрагментацию? Далеко, не донесу, – размышлял Илья. – Но стоп. Я ведь только что "Рукой Внутренней Тверди" обнулил её атаку. Если могу стирать внешние данные, почему не могу стереть внутренние?

Он решительно потянул за ворот её промокшей от пота блузки, открывая вид на молочно-белую шею и точёное плечо. Кожа в свете лампы казалась полупрозрачной, словно дорогой нефрит.

Выглядело это двусмысленно: полураздетая красавица в бессознательном состоянии на руках у мужчины, одежда в беспорядке, дыхание прерывистое… Настоящая искусительница, если не знать, что она в коме от собственной глупости.

Илья отогнал лишние мысли, перевернул Елену и уложил её на живот. Ткань соскользнула, обнажая гладкую спину.

– Идеальный холст, – хмыкнул он про себя. – Жаль, тату "Люблю учителя" набивать нечем.

В старых фильмах про кунг-фу лечение всегда требовало раздевания – для пущего драматизма и рейтинга. Илья, понимая, что каждый лишний слой ткани мешает контакту, положил ладони на её лопатки.

"Рука Внутренней Тверди" заработала в обратном режиме. Черно-белое сияние окутало его пальцы. Он начал мягко массировать её спину, прогоняя энергию вдоль позвоночника. "Божественным чутьём" он пока не владел в совершенстве, чтобы видеть потоки цифр внутри тела, но чувствовал, как под его руками тает напряжение, как хаотичные всплески данных нейтрализуются, превращаясь в белый шум.

Через десять минут такой терапии Елена глубоко вздохнула. Хмурая складка между бровей разгладилась, дыхание стало ровным, а с уголка приоткрытых губ на подушку потекла тонкая струйка слюны.

– Мечтал завести ученицу, чтобы жить припеваючи, а в итоге? Чай не подаёт, дом рушит, ещё и массаж ей делай, – ворчал Илья себе под нос, разминая ей плечи. – Хочется шлёпнуть её ещё раз. Но спина, зараза, красивая.

– Ммм…, – раздался сонный стон из подушки.

– Ну как? Полегчало?

– Угу…

Елена ответила на автомате, наслаждаясь остаточным теплом чужих рук, но вдруг мозг включился.

Она попыталась вскочить, но тут же обнаружила, что лежит полуголая перед учителем. С писком она плюхнулась обратно, прижимая к груди подушку.

Илья, невозмутимо глядя на неё, кинул ей рубашку:

– Оделась. Живо.

– Учитель! Что вы… что вы здесь делаете?

Илья вкратце, не стесняясь в выражениях, пересказал ей события последних пятнадцати минут.

– У тебя ещё хватает наглости спрашивать? "Шаг, Режущий Облака", "След Сливы"… Ты решила устроить дворцовый переворот? Сказала бы сразу, я бы тебе сам место уступил, зачем мебель-то ломать?

– Карр! – Угольный Барон, наконец осмелившийся вернуться, захлопал крыльями, подтверждая: "Чуть инфаркт не схватил, пернатая я душа!"

Елена, пунцовая как рак, торопливо застёгивала пуговицы, виновато косясь на Илью.

Внутренний чат:

Елена Тихая: "Это всё ты виновата! Давай всё сразу, сэкономим время, двойной эффект! Ага, эффектно опозорились!

Безумная Елена: "Кто ж знал, что ты такая слабачка? Но ты видела? Учитель тот удар принял как боженька. Круто было.

Елена Тихая: "Заткнись! Это уже второй раз, когда я пытаюсь убить мастера. Стыдоба..."

Вслух она пробормотала:

– Ученица просто хотела побыстрее стать сильнее…

– Хорошая новость: софт у тебя в голове. Плохая: чуть кукухой не поехала. Какой толк от силы, если мозги плавятся? Энергоканалы класса "А" – это не резиновый мешок. Плевать на соревнования, стой там столбом, сам придумаю, как протащить тебя в топ-16.

Поняв, что учитель беспокоится не о рейтинге, а о её здоровье, Елена шмыгнула носом и, неожиданно для самой себя, подошла к Илье и начала разминать ему плечи.

– Ученица поняла ошибку. Я слышала, вы жаловались, что плохо служу. Всё отработаю. Двойной массаж, идёт?

Илья хмыкнул, чувствуя, как её тонкие, но сильные пальцы разгоняют усталость.

– Ладно, подлиза. Каналы у тебя только-только пришли в норму, резких движений не делай. И вообще… ты вся мокрая, как мышь. Марш в душ, от тебя потом несёт за версту.

Видя, что спорить бесполезно, да и липкая одежда неприятно холодила кожу, Елена кивнула.

– Слушаюсь, учитель.

Она вытерла испарину со лба и поплелась в ванную, оставляя уставшего мужчину одного в тишине гостиной.

Солнце сияло ослепительно ярко, щедро купая землю в своем золотистом свете; такая погожая, ясная погода – большая редкость для обычно хмурого Новоалтайска. Илья Синицын с дежурной полуулыбкой проводил взглядом еще нескольких покупателей, заглянувших в надежде приобрести "реликвии старой эпохи". С тех пор как Елена Тихая спустилась вниз, чтобы практиковать свои боевые искусства прямо в зале, дела в лавке заметно пошли в гору. В большинстве случаев клиенты проводили куда больше времени, жадно разглядывая точеную фигуру Елены, чем пыльный товар на полках.

Одетая в укороченный спортивный костюм, открывающий вид на подтянутый живот, Елена нанесла по воздуху чистый, резкий удар ногой – движение вышло элегантным и героическим одновременно. Сила одного только этого пинка встряхнула воздух так, что плакат на стене разорвало в клочья, и посетители, уже шагнувшие за порог, как по команде обернулись, чтобы бросить еще несколько восхищенных взглядов.

– Мастер, разве этот прием "Поиск сливы на снегу" не хорош сам по себе? Почему вы велели мне сдерживать силу в самом последнем выпаде?"

Мастер и ученица провели несколько дней в лавке, кропотливо изучая продвинутые техники, купленные у Абдулы. Хотя Елена немало настрадалась, вгоняя эти знания в свое тело через боль, это здорово подстегнуло развитие её энергоканалов и ускорило мастерство. Однако двое освоили их, естественно, в разной степени. Елена только выучила движения и нащупывала способы применять их гибко, в то время как Илья, с его благословением божественного чутья, видел саму суть работы техник насквозь, словно прозрачный механизм. Поэтому чем больше Елена тренировалась, тем более непостижимым казался ей мастер. Ведь он знал всё, что умела она, но его сила была куда глубже. Он мог разобрать каждое движение на атомы и объяснить малейшие нюансы.

Илья с чашкой горячего чая в руке подошел к Елене и протянул руку, по-хозяйски перехватив её гладкую, стройную ногу, фиксируя позицию:

– Все знают, что убийственный, коронный прием идет в конце – это все равно что выложить карты на стол. Если противник его перехватит, ты окажешься в очень пассивной, невыгодной позиции. Твой главный козырь – ловкость, поэтому лучше слегка изменить траекторию ноги в финальном ударе, чтобы ты могла мгновенно наступать или отступать, оставляя себе пространство для маневра.

Техники, хранящиеся в памяти, можно модифицировать, но мало кто понимает пути энергоканалов достаточно глубоко, чтобы рисковать вносить правки. Однако Илья теперь владел этой способностью в совершенстве. Услышав это, Елена вспомнила, как мастер играючи поймал её удар пару дней назад, прижал к дивану и раздел догола. Она тряхнула головой, отгоняя непрошеные мысли и румянец:

– С такими правками я любого застану врасплох. Что дальше? Купим новые техники?

– Незачем. Слишком много наворотов – только помеха. Сейчас важнее всего практический опыт.

Елена взволнованно воскликнула, глаза её заблестели:

– О? Вы найдете мне противника? Я тоже думаю, что пора показать этим невежественным синим поясам, чего мы стоим, мастер и ученица!

– Я не собирался искать тебе соперников среди пользователей Росы из Торговой палаты. Рано светить нашу силу перед Соревнованием по Совершенствованию. Да и настоящего боевого опыта с ними быстро не наберешься.

Елена слегка нахмурила брови:

– Вы ведь не сами будете это делать? Ваша ученица и так уже дважды теряла концентрацию рядом с вами.

Безумная Елена:

– Пф-ф, надеюсь, ты сейчас говоришь о тренировках.

Илья вытащил компьютер из-под панели управления и сказал:

– Ты всегда хотела знать о других моих источниках дохода для лавки? Кроме посредничества, есть еще вот это.

Елена наклонилась, опершись о плечо мастера, и её тонкий, чуть сладковатый аромат окутал его. Она заметила, что экран был заполнен постоянно вращающимися файлами с портретами, выстроенными в два ряда; некоторые лица были жирно перечеркнуты красным крестом.

– Это ордера на арест.

– Можно убивать, не нарушая закона, да еще и награду получить, если захочешь обменять. А если повезет, у бандитов бывает припрятана секретная заначка с деньгами.

– Неудивительно, что вы так круты, Мастер. Вы тренировались буквально на острие ножа.

– Нет, обычно раньше только планировал, сам не действовал. Сейчас изменил привычку, чтобы дать тебе больше практики.

Илья, конечно, умолчал, что это нужно и для его собственного опыта.

– Достаточно просто планировать?

– Да, выбираешь цель, нанимаешь практика Росы, предоставляешь план действий и разведданные, а потом просто ждешь результатов и денег. Риск низкий, а процент успеха миссии возрастает.

Елена вспомнила прошлые трагические события; похоже, так оно и было на самом деле.

– Мастер, все эти ориентировки выданы полицией?

– Белые сверху – от полиции, а черные снизу – от частных лиц или компаний с черного рынка.

– Полицейские платят немного, а вот на черном рынке цены просто безумные.

– При таких высоких ценах задачу либо просто невозможно выполнить, либо, даже если сделаешь, денег не увидишь. Полицейские ордера надежнее, и по моему опыту, ценности, которые хранит разыскиваемый преступник, обычно куда дороже, чем награда за его голову.

Елена заметила, что помимо информации о преступнике, внизу была приписка "Начата складчина".

– Можно даже в складчину работать?

– Если чувствуешь, что одному не потянуть, но очень хочется взяться, можно разделить заказ с другими людьми. Но обычно эти приглашения приватны. Делиться заказами на платформе – значит предупредить преступников.

Елена взглянула на логин в левом верхнем углу экрана: Иван-Царевич. Ниже значилось количество принятых заказов: 24. Успешность выполнения: 100%.

– Сто процентов успеха! Мастер, вы не боитесь мести, не используя настоящее имя?

– Я просто не берусь за то, в чем не уверен, что справлюсь. Мстить будет некому. Даркнет полон масок и виртуальных личностей, к тому же всегда устраняю любые угрозы под корень. Имя "Иван-Царевич" там довольно известно. Я никогда не отказывал в сотрудничестве по миссиям, которые сам инициировал.

Широко распахнутые миндалевидные глаза Елены теперь горели еще большим восхищением и предвкушением:

– Мастер, какую цель мы выберем?

Илья терпеливо анализировал:

– Смотрим на действия этих преступников. Одиночек, убивших большое количество полицейских или практиков Росы, не выбираем – они слишком опасны; тех, чьи преступления принесли слишком мало денег, не берем – в этом нет практического смысла.

В идеале это должны быть преступники, недавно объявленные в розыск полицией, с парой убийств на руках. Лучше всего, если это будут воры-рецидивисты, так как у них обычно есть тайники с деньгами, и они часто являются ловкими практиками Росы, что делает их отличной мишенью для твоей тренировки. Основываясь на этих критериях, перед ними всплыла подходящая ориентировка:

Имя: Дмитрий Соколов.

Кличка: Летучий Богомол.

Используемые техники: Шаг, Режущий Облака (модифицированный), Пинок Летящего Лезвия, Печать Пронзающая Сердце.

Сводка преступлений: Неоднократно вламывался в дома, похищал нижнее белье и ценности у женщин из знатных семей. В двух случаях, будучи пойманным с поличным, убил охрану и прислугу. Неделю назад проник в особняк богатой дамы на Белоярской улице, украл белье и большое количество драгоценностей.

Елена брезгливо наморщила нос:

– Вор трусов? Мастер, может, попробуем найти кого-нибудь поприличнее?

– А среди разыскиваемых вообще есть приличные люди? Не будь слишком амбициозной. Тот факт, что этот парень смог проникнуть в столько хорошо охраняемых мест, означает, что драться он точно умеет неплохо.

– Это верно, но с информацией недельной давности как мы поймаем этого вора?

Илья не ответил, а лишь приложил палец к губам, призывая к тишине, затем запустил симулятор голоса и связался с другим человеком в даркнете. Елена увидела, что мастер сохранил этот контакт как "Мастер Тарасов". Как только соединение установилось, с другой стороны раздалось приветствие пожилого мужчины с хрипотцой:

– Мастер Царевич! Давно не заглядывали в сеть. На какого бедолагу вы положили глаз в этот раз?

Ответ Ильи был краток и сух:

– Дмитрий Соколов, Летучий Богомол. Мне нужна его самая свежая информация, а не та шелуха, которую вы вешаете на доски розыска, чтобы дурачить простаков.

– Понял. После дела бонус делим 30 на 70?

– Если разведданные на этот раз будут достаточно подробными и точными, я могу увеличить вашу долю до 35%.

– Мастер Царевич великодушен; ждите моих новостей.

Глава 19

"Мастер Тан" – ещё один полезный контакт, выуженный Ильей из мутных глубин даркнета. Этот персонаж сам вышел на связь, впечатлившись послужным списком Синицына: стопроцентная эффективность в отлове беглых преступников.

Сотрудничество задалось сразу. "Мастер Тан" – Илья подозревал, что под этим ником скрывается какой-нибудь высокопоставленный полицейский чин, радеющий за статистику или, чем чёрт не шутит, за справедливость, – поставлял информацию исключительной точности и не ломил цену.

Пока Елена, сгорая от любопытства, расспрашивала о прошлых "трофеях" наставника, на защищенную почту упал новый файл.

Девушка тут же сунула нос в планшет. Досье оказалось на удивление пухлым. Помимо сухих анкетных данных, которых не было в официальных ориентировках, там светился маршрут передвижения цели за последние трое суток. Полиция явно придерживала козыри в рукаве, надеясь взять преступника без шума и пыли.

Илья, прихлебывая горячий, терпкий чай, наблюдал, как ученица хмурит лоб, сопоставляя карты и фотоснимки.

– Так, судя по геолокации… – бормотала Елена, водя пальцем по экрану. – Три дня назад этот тип зашел в переулок на улице Белоярской. Прямо к нам в…

– Пффф!

Илья поперхнулся, оросив стол фонтаном чая. Кашляя и вытирая подбородок, он выхватил планшет, не веря своим ушам. Ошибка исключена.

– Учитель, вы чего? – Елена испуганно захлопала ресницами.

– Ты хоть понимаешь, как называется наш переулок в реестре? Это он и есть!

Глаза девушки округлились, став похожими на два блюдца:

– Да ладно?! Не может быть! Какое совпадение!

– Тсс, не тарахти. Совпадения – это просто закономерности, которые мы не заметили, – Илья уже щелкал клавишами, выводя на монитор записи с камер наблюдения магазина. – Давай-ка отмотаем на три дня назад.

К счастью, толп покупателей в лавке Синицыных отродясь не водилось, поэтому фильтрация заняла от силы пару минут. Вскоре Илья ткнул пальцем в экран.

На зернистой записи фигурировал мужчина в длинном плаще и темных очках, несмотря на пасмурную погоду. За спиной болтался рюкзак, в ухе поблескивала серьга. Перед тем как нырнуть в магазин, он цепко, по-звериному огляделся по сторонам.

– Это он. Дмитрий Орлов, – уверенно заявил Илья.

– Учитель, вы так уверены? Он же совсем не похож на фото в досье.

– В наше время лицо сменить проще, чем носки. Для такого тертого калача, как он, внешность – расходный материал. Копы обычно сканируют походку, распределение веса, микромоторику. А мы… мы смотрим на поведение. Видишь, как он шныряет глазами? Оценивает пути отхода.

– Ага, и до входа огляделся, и внутри всё просканировал…

– Именно. И самое главное – заметь, его взгляд почти не задержался на тебе. Для мужчин, заходящих в нашу лавку в последние дни, это, мягко говоря, аномалия.

Елена хихикнула, прикрыв рот ладошкой:

– Выходит, Учитель, ваше поведение тоже можно считать аномальным? Ой-ой! Ай! Всё-всё, молчу! Учитель, ну хватит щипаться, больно же!

– С твоей нынешней резистентностью к электричеству, – ехидно прокомментировала в голове Безумная Елена, – пара шлепков для тебя – что слону дробина. Наслаждайся.

– Пф-ф, с кем поведешься… – огрызнулась Елена. – С тех пор как связалась с мастером, мой язык стал ядовитым, как у гадюки.

Тем временем нужно было вычислить нору зверя. Камеры зафиксировали вход Орлова в переулок, но выхода не было.

Сам переулок был тупиковым аппендиксом: пара складов да задняя стена небольшого здания. На втором этаже этого здания располагалась дешевая гостиница, парадный вход которой выходил на соседнюю улицу. Но окна нескольких номеров смотрели прямо в переулок, на крыши магазинчиков.

– Учитель, ставлю сотню, что он снял номер с окном к нам. При его ловкости сигануть из окна на крышу и уйти переулком – дело пары секунд.

Логика была железной. Илья, накинув капюшон, сходил на разведку к стойке регистрации отеля. Небольшая "благодарность" портье подтвердила догадку: Дмитрий Орлов, под вымышленным именем, заселился в средний номер. Окна как раз выходили на их сторону.

– Ну, Елена, ты просто талисман удачи. Богомол сам залетел к нам в банку.

– Когда берем его? Прямо сейчас?

– Лучше ночью. Темнота – наш друг, мы знаем территорию, а он – нет. Но такие воры пугливы, как лани. Если попрем в лоб или попробуем выбить дверь, он уйдет через окно раньше, чем мы скажем "привет". Нужно, чтобы он сам открыл дверь и потерял бдительность.

Говоря это, Илья задумчиво, с легким прищуром осмотрел Елену с головы до ног.

Девушка нахмурилась, нехорошее предчувствие холодком пробежало по спине:

– Учитель… только не говорите, что вы хотите использовать этот банальный трюк с "медовой ловушкой". Он же профи, он на смазливую мордашку не клюнет!"

Илья загадочно улыбнулся:

– Нет, конечно. Смазливая мордашка тут не поможет. Мне нужно одолжить у тебя кое-что другое.

– Вы же не про… нижнее белье? – Елена залилась краской.

– Да что у тебя в голове творится? Я про твой голос.

***

Глухая ночь накрыла Белоярскую улицу тяжелым бархатным одеялом. Одинокая звезда дрожала в небе, холодная луна заливала крыши мертвенным светом. Уличные торговцы давно разбежались, оставив после себя лишь мусор и запах жареного масла.

В дешевом номере отеля Дмитрий Орлов сидел у окна, задернув шторы так, чтобы осталась лишь узкая щель. В лунном луче в его руках переливалось сокровище.

Это был фрагмент руки – от локтя до кисти. Но не из плоти и крови, а из чистейшего, прозрачного, как слеза, кристалла. Внутри кости, казалось, пульсировал тусклый свет.

Даже сейчас, спустя дни, руки Дмитрия подрагивали от благоговейного трепета. Мечта любого адепта Росы – Останки Бессмертного.

Он никогда не видел их раньше, но реакция президента Торговой Палаты района Сечина говорила сама за себя. Тот переполох, который поднялся после кражи, подтверждал: это не безделушка.

Не зря Дмитрий годами культивировал репутацию " великого вора трусиков ".

Кража золота и бриллиантов – это банально и привлекает копов. А вот кража женского белья… Полиция брезгливо морщится и не тратит лучшие ресурсы на поимку "извращенца". Богачи тоже не станут поднимать вой из-за пропавших кружев. Идеальное прикрытие.

Если бы во время того рейда он случайно не наткнулся на тайник с Останками, никто бы и не чесался. Пришлось, конечно, зачистить свидетелей – охрану и уборщиков, – но легенда сработала. Даже после ограбления особняка президента следствие решило, что работала банда налетчиков, а про "извращенца" никто и не вспомнил в связке с этим делом.

Дмитрий грамотно пустил слух, что Останки всплыли где-то в Северном районе, а сам, тихой мышкой, залег на дно здесь, в трущобах.

Никто, абсолютно никто не станет искать реликвию мирового уровня у скромного фетишиста.

Но вирус, бушующий в районе Сечина, спутал карты. Вывозить товар сейчас было рискованно. Орлов решил переждать пару дней, восстановить силы и уйти, когда кордоны ослабнут.

Осторожный до паранойи, он проверил каждый угол, каждый кирпич в стене, прежде чем расслабиться. Останки, хоть и были загадкой, явно фонили мощной энергией. Даже если он не раскроет их секрет, продажа обеспечит ему безбедную жизнь на тропических островах до скончания века.

"Топ-топ-топ..."

В тишине коридора раздались шаги.

Орлов мгновенно напрягся. Он бесшумно сунул артефакт в рюкзак, скользнул к двери и прильнул к глазку.

По коридору, шатаясь и хихикая, брела парочка. Растрепанные, явно подшофе. Лица показались смутно знакомыми… Ба, да это же хозяин той лавки внизу и его девчонка-ученица! И что они забыли в этом клоповнике?

Девушка повисла на парне, её голос звучал капризно и требовательно, с придыханием:

– Учитель, ну скорее же… я больше не могу терпеть… прямо здесь…

– Хе-хе, не спеши, глупышка. Сегодня ты получишь всё, о чем мечтала, и даже больше…

– Ба-бах!

Парочка, сплетясь в объятиях, ввалилась в соседний номер. Дверь захлопнулась с грохотом, от которого посыпалась штукатурка.

Дмитрий Орлов брезгливо поморщился и отошел от двери.

– Тьфу! Срамота! Развратники…

Узнав, что парочка из продуктовой лавки заселилась в соседний номер, Дмитрий Орлов выругался сквозь зубы. Впрочем, тревога быстро улеглась: в дешевых отелях и не такое случается. "Продуктовый" он проверил заранее – обычный бизнес, ничего подозрительного, семья торговцев.

Однако стены здесь были картонные. Вскоре звуки бурной страсти, не встречая препятствий, полились в его комнату, как радиопостановка для взрослых.

– Ну как? Мастер крут? – донесся хриплый мужской шепот.

– Учитель, ну не давите так! Ай! Ох… – простонала девушка.

– Тогда сама. Работай.

Орлов поморщился. "Инструменты они там используют, что ли? Затейники хреновы. И орут как резаные. Стыдоба!"

Впрочем, ему ли, " великому вору трусиков ", читать морали? Дмитрий вздохнул, лег на кровать у окна и прикрыл глаза, пытаясь абстрагироваться.

До этого момента этаж был тихим раем. Заселены только его номер и комната справа, откуда не доносилось ни звука. Теперь же, благодаря левому флангу, тут стало шумно, как на базаре. Звуки того, как "великий учитель воспитывает великую ученицу", были настолько отчетливыми, что Дмитрий уже подумывал выйти проветриться.

Но тут гармонию "воспитательного процесса" грубо нарушил рык из правого номера:

– Да вы заткнетесь там, уроды?! Людям спать надо!

Голос был мужской, густой и злой. Сосед справа явно не оценил бесплатную аудио-трансляцию.

Парочка слева, однако, за словом в карман не лезла. Молодой "мастер" тут же высунулся в окно и, судя по пьяным интонациям, заплетающимся языком заорал в ответ:

– А тебе-то какое, на хрен, дело? Ну выносливый я, могу долго, завидно, что ли?!

Правый сосед взревел еще яростнее:

– Если вы сейчас же не заткнетесь, я выйду и переломаю вам ноги!

За стеной слева наступила тишина. Орлов уже решил, что голубки испугались и притихли, как вдруг раздался глухой удар.

– Бум!

Дверь соседнего номера распахнулась с пинка. Молодой любовник вывалился в коридор, бормоча проклятия.

– Ну давай! Я здесь! Выходи, поговорим раз на раз, если смелый!

Орлов нахмурился. Намечалась пьяная драка между соседями. Ну и ладно, его хата с краю. Главное, чтобы копов не вызвали.

– Бум!

К удивлению Дмитрия, следующий удар пришелся в его собственную дверь. А следом раздался пьяный ор "мастера":

– Я пришел! Ну че, драться будем?!

Орлов опешил. Он метнулся к двери и глянул в глазок. Парень в черном халате, распахнутом на волосатой груди, едва стоял на ногах, опираясь о косяк. Вид у него был помятый, явно после "бурной дискуссии" с ученицей.

Он молотил ногой в дверь Орлова и орал, брызгая слюной.

Похоже, спьяну перепутал двери. Решил, что это Дмитрий на него наезжал, и пришел разбираться.

Сначала Орлов хотел затаиться. Пусть бугай справа выйдет и сам разбирается с алкашом. Но справа, как назло, стояла гробовая тишина. Тот самый, что грозился переломать ноги, словно испарился.

А дебошир за дверью не унимался:

– Вылезай, трус! Орать из-за стенки смелый был, а теперь в кусты?!

Дмитрий обреченно вздохнул и крикнул через дверь:

– Слышь, парень, это не я на тебя орал! Это сосед справа! Иди к нему и выясняй отношения!

Но то ли парень был в дрова пьян, то ли ему уже было плевать, кому бить морду, лишь бы не признавать ошибку, он снова пнул дверь:

– Хорош заливать! Тут всё рядом, это точно ты был! Выходи, сука! Или я сейчас охрану позову! Ты знаешь, кто я такой?!

Вопли становились всё громче. Орлов запаниковал. Если припрутся администрация или, не дай бог, патруль, проблем не оберешься. Его инкогнито полетит к чертям.

Нужно разруливать. План созрел мгновенно: открыть дверь, вежливо, но твердо послать парня к правому соседу. Если не поймет – тихо вырубить и его, и девку. Главное – без шума.

– Щелк.

Дмитрий открыл дверь, нацепив маску сонного, но раздраженного постояльца. Он смерил взглядом шатающегося парня и начал:

– Братан, говорю же, это не я. Я сам спал, вы меня разбудили. Орал тот мужик, что справа живет. Тебе туда.

Он даже указал рукой на соседнюю дверь.

Но договорить не успел.

Пьяный взгляд парня вдруг прояснился, стал холодным и цепким. Рука взметнулась, и что-то сверкнуло, целясь прямо в незащищенную подмышку Орлова.

– Вжжжж!

Характерный звук электрошокера Дмитрий узнал бы из тысячи. Мозг сработал мгновенно, тело отозвалось на рефлексах. Он успел дернуть рукой, перехватывая летящий в него дротик-электрод.

Поймав снаряд, он тут же отпрыгнул назад, разрывая дистанцию.

За годы в профессии он навидался всяких ловушек. Его правая рука была модифицирована – полная изоляция, так что электричество ему не страшно.

Но…

Звук был правильный, а вот ощущения – нет. Вместо привычного удара током, пальцы, сжавшие дротик, обожгло странной болью. И что-то липкое…

Орлов глянул на ладонь. Дротик оказался с сюрпризом – из корпуса торчали крошечные, острые шипы, которые рассекли кожу на пальцах.

Мелочь, царапина. Но если такие штуки прячут внутри шокера, значит, они отравлены.

Мысли заметались. "Лавка же обычная, семейная! Я место выбрал случайно, тихо, без палева! Откуда они узнали? Как они смогли подготовить такую ловушку? Или это притон под прикрытием?"

Времени на вопросы не было. Знают они, кто он, или нет – неважно. Его раскрыли. Орлов схватил рюкзак со стола. Бежать!

Но "пьяный мастер" в дверях уже не шатался. Его фигура поплыла, размазываясь в воздухе, оставляя за собой призрачный шлейф. Он перекрыл выход, атакуя снова.

Дмитрий, сам мастер скоростных техник. Этот парень двигался не хуже него!

Без раздумий Орлов швырнул под ноги дымовую шашку с ядовитым газом.

– Пуф!

Облако едкого дыма заполнило комнату. Дмитрий, не теряя ни секунды, развернулся и с разворота выбил ногой оконную раму.

– Дзынь!

Стекло брызнуло осколками. Орлов прыгнул в ночь. Свобода! На улице его не догонит ни один гроссмейстер!

Но триумф был преждевременным.

Едва он вылетел из окна, как с двух сторон, словно змеи, метнулись веревки, опутывая его тело в полете. Рывок – и его дернуло, не давая упасть, подвешивая в воздухе.

А следом – свист рассекаемого воздуха за спиной.

Орлов извернулся в путах и увидел черную тень, вылетевшую из соседнего окна. Тень летела прямо на него, выставив ногу для удара.

Холодный лунный свет на мгновение озарил лицо атакующего, но Дмитрий узнал движение. "Поиск Цветущей Сливы в Снегу" – финальный, добивающий удар.

***

Когда Елена впервые узнала о сценарном плане учителя, её охватила паника. Ну откуда у неё, вчерашней школьницы, опыт в изображении подобных… страстей? Она краснела до корней волос, боясь ляпнуть что-то невпопад и запороть всю операцию.

Зато Безумная Елена внутри ликовала и рвалась к микрофону, требуя дать ей "солировать", но Елена, стиснув зубы, загнала эту вульгарную субличность в самый дальний угол подсознания.

На самом деле, всё было проще: в правом номере, где якобы бушевал недовольный сосед, никого не было. Там, в пыльном углу, надрывался мощный плеер с дистанционным управлением, который Илья заранее передал торговцу для установки. Весь этот спектакль с "разборками" был срежиссирован от и до.

Застегивая крепления на защитном костюме и проверяя заряд шокера, Елена с сомнением посмотрела на картридж с отравленными шипами:

– Учитель, нас и так двое на одного. Использовать ещё и яд не слишком ли это подло? Где же воинская честь?"

Илья, проверяя, как сидит в рукаве "Сан Саныч" – его рой нанороботов, лишь усмехнулся:

– О воинской чести имеют привилегию рассуждать только выжившие. Если тебя замучает совесть – извинишься перед трупом. А сейчас – на выход.

Как только Уголёк каркнул, подтверждая, что Орлов в ловушке, в соседнем номере начался второй акт пьесы "Строгий учитель и послушная ученица".

***

Дмитрий Орлов был тертым калачом. Годы в воровском ремесле научили его не терять голову даже в свободном падении. Едва вылетев из окна и почувствовав, как тело стягивают веревки, он не запаниковал.

Приземление было жестким, но он тут же сгруппировался. Инстинкт взвыл сиреной. Орлов резко ушел вправо, вжимаясь спиной в холодный кирпич стены. И вовремя – в том месте, где секунду назад была его шея, со свистом пронеслась нога, рассекая воздух.

Но атакующий был хитер. Промахнувшись, нога не опустилась, а неестественно изогнулась, словно хлыст, и, используя инерцию, пятка с глухим стуком врезалась Дмитрию в плечо.

– Чёрт! – выдохнул он.

Черная фигура в воздухе перевернулась, используя его плечо как опору, и обрушила на голову Орлова сокрушительный удар сверху вниз. Руки Дмитрия были связаны, блокировать было нечем. Ему осталось лишь дернуть головой, подставляя под удар многострадальное плечо.

Ба-бах!

Удар вбил его в землю. Брусчатка под ногами хрустнула и пошла трещинами. Орлова впечатало в грязь переулка.

"Баба?!" – мелькнуло в голове Дмитрия.

Он понял это по гибкости и весу противника. Он надеялся перехватить инициативу в воздухе, но эта смена траектории… Удар был выполнен с мастерством, не уступающим легендарному приему "Поиск Цветущей Сливы на Снегу".

Орлов сплюнул кровь и поднял взгляд. Перед ним стояла та самая девчонка из лавки. Черный обтягивающий костюм, холодный, колючий взгляд. Говорить она явно не собиралась.

Ситуация – дрянь. Впереди – девчонка, перекрывающая выход из переулка. Сзади – тупик и продуктовая лавка Синицыных. Он не сомневался, что и там его ждут сюрпризы.

Правая рука, которой он поймал дротик, начала неметь. Яд действовал быстро. Старая отрава из особняка Сечина еще не выветрилась из крови, а новая добавила огня. Медлить было нельзя.

Дмитрий, сбросив остатки веревок, рванул вперед. Его силуэт задрожал, распадаясь на фрагменты – фирменный рывок.

Елена знала, что в скорости ей с ним не тягаться. Она даже не видела, откуда прилетит удар. Но Илья учил её чувствовать пространство.

– Дистанция! – скомандовала она сама себе.

Когда призрак Орлова возник перед носом, она отскочила назад, используя "Обратный Шаг, Перехватывающий Облака", и, поймав момент, выбросила вперед ладонь – "Толкающая Гору".

Но Орлов был хитрее. Он и не думал бить. В последний момент он скользнул под её руку, наступил ей на предплечье и, оттолкнувшись как от трамплина, взмыл вверх, буквально взбегая по стене к крыше.

Елена охнула от неожиданности. Учитель показывал ей теорию "Летающего Пинка", но видеть это вживую… Парень просто наплевал на гравитацию!

Она рванула следом, используя "Прыжок по Облачной Лестнице", но куда там. Орлов уходил. В отчаянии она собрала остатки Росы в ладони и пустила ему в спину импульсную печать.

Дмитрий почувствовал жар за спиной и, извернувшись ужом, ушел с траектории.

"Приставучая, зараза!" – подумал он. Еще секунда – и он на крыше. Но рисковать нельзя.

Он сунул руку в рюкзак, выхватил два металлических шара и швырнул их в стену под собой. Сам же, натянув капюшон, ускорился, не оборачиваясь. Настоящие парни не смотрят на взрывы.

Бах!

Переулок заволокло едким дымом. Из эпицентра взрыва во все стороны брызнули десятки крошечных стальных игл.

Но Елена была начеку. Заметив движение руки вора, она уже падала на землю, выхватывая с пояса телескопический меч.

Дзынь-дзынь-дзынь!

Магнитное поле меча, активированное на полную мощность, отбило смертоносный дождь. Илья предупреждал: с ворами держи ухо востро, у них в карманах целый арсенал подлости.

Орлов, глянув вниз и не увидев погони, выдохнул. Небо над головой распахивалось свободой. Он подтянулся и вылез на крышу.

И тут его сердце пропустило удар.

На подоконнике разбитого окна, вальяжно, как хозяин, встречающий запоздалого гостя, стоял тот самый "пьяный мастер" – Илья Синицын. В его взгляде читалось: "Ну, наконец-то. Заждался".

Дмитрий скрипнул зубами. Этот тип опаснее девчонки. Драться нельзя.

Он оттолкнулся от карниза, меняя траекторию прыжка, целясь на крышу соседнего здания. В воздухе он чувствовал себя королем. Пока под ногами есть опора – хоть черепица, хоть воздух – никто, кроме разве что легендарного Дзюпосле, его не поймает.

Он уже почти долетел. Почти ощутил твердь под ногами.

Краем глаза он заметил, что Синицын тоже прыгнул. И взмахнул рукой.

– Что за…

Дмитрий только высунул голову над уровнем крыш, как что-то черное, гибкое и холодное обвило его правую лодыжку. Рывок был такой силы, что, казалось, ногу оторвет.

Небо схлопнулось. Его неумолимо потащило вниз, обратно в темную кишку переулка.

Нано-рой "Сан Саныч" – штука невероятно пластичная. За дни тренировок Илья научился виртуозно управлять этой черной жижей. Сейчас "Сан Саныч" превратился в длинный, прочный хлыст, намертво вцепившийся в добычу.

Орлова швырнуло вниз. Он попытался сгруппироваться в воздухе, но увидел, что Илья летит на него, занеся кулак для удара.

Уклониться? Невозможно. Орлов решил повторить трюк: принять удар на ноги, спружинить и использовать импульс для отскока.

Но в момент контакта он понял свою фатальную ошибку. Это был не просто удар. Это была лавина.

Бум!

Удар "Восьми Эстремальных Обрушений" – страшная вещь. Энергия прошла сквозь подошвы Дмитрия, ломая кости, и взорвалась внутри тела. Никакой амортизации.

Хрясь!

Тело вора отлетело к стене, как тряпичная кукла, и с влажным звуком сползло вниз.

Дмитрий закашлялся, выплевывая густые сгустки крови. Ноги не слушались – энергоканалы перебиты, кости раздроблены. Бежать некуда.

В глазах потемнело, но воля к жизни еще тлела. Он выхватил с пояса свой козырь – гибкий меч с молекулярной заточкой. Лезвие хищно блеснуло в лунном свете.

Илья, приземлившись мягко, по-кошачьи, отозвал "Сан Саныча". Черная плеть втянулась в руку и мгновенно затвердела, превращаясь в угольно-черный клинок.

Орлов, рыча от боли, оттолкнулся от стены здоровой ногой. Вложив всю оставшуюся жизнь в один-единственный рывок, он нанес удар – "Жертвенный Разрез".

Илья шагнул навстречу, вскидывая меч для блока.

Дзынь!

Звук был тихим, почти нежным. Искр не было.

Молекулярный клинок Орлова прошел сквозь черный меч Ильи как сквозь масло, разрезая его пополам!

В глазах Дмитрия вспыхнула дикая, безумная радость. Получилось! Оружие врага сломано! Сейчас, на развороте, он полоснет его по горлу и…

Он уже начал движение, предвкушая победу.

Но черное лезвие не упало. Разрезанный "Сан Саныч" не был твердым металлом. Разделившись, нано-частицы лишь быстрее достигли цели.

Беззвучно, как тень, черная полоса скользнула по шее Орлова.

Дмитрий почувствовал легкий холодок. А потом мир перед его глазами почему-то начал медленно переворачиваться, и брусчатка переулка стремительно приблизилась к лицу.

Глава 20

Увернувшись от веера отравленных игл, пущенных подручным Дмитрия Орлова, Елена Тихая, не теряя времени, начала подъём сквозь дымовую завесу. Её взгляд выхватил учителя, уже начавшего атаку.

Оценив ситуацию, она поняла: вмешиваться нет смысла. Разрыв в мастерстве между учителем и преступником был колоссальным, да и у врага могли быть припрятаны другие "сюрпризы". Поэтому она приняла единственно верное решение – взлетела на крышу, отрезая Орлову пути к отступлению.

Стоя наверху, она ожидала увидеть эпичную битву, обмен ударами, искры и звон стали. Но реальность оказалась куда прозаичнее и страшнее. Бой с опаснейшим преступником превратился в избиение младенца.

Один-единственный удар "Обрушения Восьми Пределов" – и Дмитрий Орлов, как тряпичная кукла, отлетел к стене. Ударная волна была такой силы, что даже Елена почувствовала, как воздух дрогнул.

Учитель показал ей эту технику всего пару дней назад. Но по сравнению с тем, что она увидела сейчас, её собственное "Обрушение" было похоже на лёгкий шлепок.

Безумная Елена (в голове): "Похоже, учитель тебя жалел на тренировках, подруга".

Елена Тихая (мысленно): "Дело не в техниках. Самое страшное в нём – это умение скрывать свою истинную силу и ждать идеального момента. Хищник, притворяющийся спящим котом".

Казалось, бой окончен. Но Орлов, хрипя, всё же нашёл в себе силы выхватить из-за пояса гибкий меч – последний аргумент отчаяния.

Учитель принял вызов, не отступая. Клинки скрестились. В этот момент сердце Елены пропустило удар: она отчётливо увидела, как чёрный меч учителя разрубается пополам.

"Нет!" – хотела крикнуть она, но слова застряли в горле.

В следующую секунду голова Дмитрия Орлова, описав дугу, с глухим стуком упала на землю. Обезглавленное тело рухнуло следом.

Елена замерла, пытаясь осознать произошедшее. Как?! Она ведь видела сломанный клинок! Спрыгнув вниз, она подбежала к Илье. В его руке был абсолютно целый чёрный меч.

– Учитель, вы целы?

– Порядок. Давай глянем, чем этот парень богат.

Голова Орлова валялась у стены, в остекленевших глазах застыло последнее удивление. Из обрубка шеи на асфальт толчками выплёскивалась тёмная кровь, в воздухе висел тяжёлый металлический запах.

– Я не понимаю, – прошептала Елена, глядя на тело. – Я же видела, как ваш меч сломался. Как вы его убили?

Илья хмыкнул, вытирая клинок о штанину Орлова:

– А кто сказал, что сломанный меч не может убивать?

– Эээ… ну да, логично.

За последние дни Илья выяснил, что главная фишка "Сан Саныча", так он прозвал нанороботов – не столько прочность, сколько управляемость. Они вели себя как жидкость, как поток воды.

Как говорится: "Ножом воду не разрежешь, она лишь течёт дальше".

До настоящего "контроля меча" силой мысли Илье было ещё далеко, но фокусы вроде "пропустить клинок врага сквозь свой" или "изобразить поломку, чтобы в тот же миг отрубить голову" давались ему легко.

Закончив с Орловым, они принялись за мародёрство.

Елена делала это впервые, но под чутким руководством наставника быстро вошла во вкус.

К счастью, шум драки не привлёк внимания жителей Новоалтайска – тут привыкли не совать нос в чужие дела, особенно за полночь. Прохожих в торговом переулке тоже не было, иначе их приняли бы за банду грабителей-убийц, что, технически, было недалеко от истины.

Чтобы не пачкать лавку кровью, обыск проводили прямо в переулке.

Илья стянул с трупа рюкзак и кинул его Елене, а сам поднял гибкий меч.

– Ого, молекулярный резак. Заказная штучка. Елена, пакуй его. И пояс забери, он из комплекта.

Елена видела такое только в журнале "Военный Вестник". Лезвие с молекулярной заточкой, способное резать металл как масло. Украден он или куплен – стоил этот меч целое состояние.

Она и подумать не могла, что её прижимистый учитель так щедро отдаст ей такой трофей.

Обыскав карманы Орлова, Илья нашёл только пачку наличных и пару флешек. Вор, кравший всю жизнь, и представить не мог, что после смерти его обчистят чище, чем он сам обчищал свои жертвы.

Закончив, они прикрыли тело и голову тряпьём, и через переулок вернулись в отель, пробравшись в номер Орлова через разбитое окно.

В номере было пусто – вор был готов к бегству в любую секунду.

– Ну что, ученица, открывай рюкзак. Посмотрим, насколько нам с тобой повезло.

Безумная Елена: "Ставлю свою девственность на то, что там топ-шмот!"

Елена Тихая: "Девственность? У тебя? Смешно".

Безумная Елена: "Ну тогда твою поставлю".

Елена Тихая: "Иди к чёрту!"

Опасаясь найти внутри ворох грязного белья, Елена сначала прощупала рюкзак. Нащупав что-то твёрдое, она осторожно расстегнула молнию.

И нахмурилась. Сверху лежала кость правой руки. Абсолютно прозрачная, как хрусталь.

Проверив, нет ли ловушек, она достала находку.

Рука была тяжёлой, гладкой и тёплой на ощупь, словно живая. Казалось, она выточена из цельного куска горного хрусталя. Падение с высоты не оставило на ней ни царапины.

– Учитель, что это? Оружие? Или…

Илья вдруг прижал палец к её губам, обрывая фразу. Он быстро огляделся по сторонам, словно ожидая засады, и, убедившись, что они одни, прошептал:

– Убери. Срочно. Дома поговорим.

Елена заметила, как изменилось его лицо. Исчезла лёгкая ухмылка, брови сошлись на переносице. Таким серьёзным она не видела его даже в бою.

Кивнув, она молча сунула руку обратно в рюкзак.

Они быстро вернулись в лавку. Только усевшись на диван в гостиной и заперев дверь, Илья позволил достать странный предмет.

Он долго вертел хрустальную руку, рассматривая её на свет, хмурился, вздыхал.

– Вот же геморрой… Какой же геморрой на нашу голову.

– Учитель, с этой штукой что-то не так?

Илья криво усмехнулся:

– С ней-то всё так. Проблема в том, что нам с тобой слишком уж "повезло".

До Елены начало доходить. Она перевела взгляд на сияющую кость, и у неё перехватило дыхание. Глаза расширились.

– Это… неужели это… мощи бессмертного?!

Илья потёр подбородок:

– Я сам вижу впервые. Но Лев Цуканов как-то рассказывал, что видел часть мощей в одной корпорации. Говорил, что они выглядят именно так – кристально чистые кости.

Пазл сложился. Абдула говорил, что мощи украли у президента района Сечина. Вор повёз их продавать на Северный. Илья тогда удивлялся: зачем вор так рискует, светясь с таким товаром?

Но если вором был Дмитрий Орлов… тогда всё встаёт на свои места.

Безумная Елена: "Охренеть! Легендарный лут! Не зря я твоей девственностью торговала, подруга!"

Елена Тихая смотрела на учителя, и в её голове никак не укладывалось услышанное. Легенды о мощах Бессмертного, способных даровать вечную жизнь и невероятную силу, знали все, кто хоть раз пытался управлять Росой. Но это были именно легенды – сказки, которые рассказывают шёпотом у костра. Никто никогда не видел их, никто не держал в руках. Это означало одно: если такая штука и существует, то хранится она в таких бункерах, куда даже мышь не проскользнет.

А теперь этот мифический артефакт лежал у них на столе, в пыльной подсобке лавки Синицина, добытый из рюкзака мёртвого вора.

Илья Синицын, задумчиво вертя в руках хрустальную кость, уже просчитал логику Дмитрия Орлова. Судя по всему, эта штука настоящая.

– Никогда бы не подумала, что такое сокровище окажется в руках обычного домушника, – Елена провела пальцем по холодной поверхности стола. – Учитель, а это… оно правда помогает в практике Росы?

– Без понятия, – честно признался Илья, голос его звучал глухо в тишине комнаты. – Я сам впервые вижу эту штуковину. Говорят, это эхо той войны, когда история пошла наперекосяк. Собери комплект – и станешь богом, обретёшь Дзюпосле. Кто-то болтает, что внутри зашифрован исходный код мироздания, кто-то – что там законсервирована сама суть силы древних. За эти костяшки грызлись Один Бог, Четыре Святых и Девять Героев, но кто победил и что получил – тайна, покрытая мраком.

Он тяжело вздохнул, и в воздухе повис запах тревоги, смешанный с пылью старых книг.

– Но одно я знаю точно: эта штука фонит смертью. Если хоть одна живая душа за этой дверью узнает, что у нас есть мощи, – нам конец. Начнется такая грызня, что нас сметут. Даже Угольный Барон не успеет каркнуть, как мы все отправимся на тот свет.

– Га?

Ворон, сидевший на спинке стула и увлечённо чистивший свои иссиня-чёрные перья, замер. Он ни черта не понял из разговора "двуногих", но услышав своё имя, возмущённо склонил голову набок, всем видом показывая: "А я-то тут при чём? Моя хата с краю".

– Учитель, может, ну его? – Елена нервно теребила край рубашки. – Сдадим кость и труп Орлова ментам или властям? Пусть сами разбираются.

Илья покачал головой, и тень на его лице стала гуще.

– Думай на два шага вперёд, Елена. Мы живём в мире, где паранойя – залог выживания. Если принесём это в полицию, то через час об этом будут знать все кроты из других фракций. Нас тут же возьмут в оборот: "А почему сдали не сразу? А может, вы уже скачали с кости секретные техники? А может, вы копию сделали?". Нас выпотрошат на допросах быстрее, чем мы успеем оправдаться.

– Логично… – протянула Елена. – Тогда как быть с Орловым? Мы же его… того. Сообщать?

– Обязательно, – Илья постучал пальцем по столешнице. – Идём по легальной схеме: охотники за головами ликвидировали опасного преступника. Орлов тут шкерился три дня, и ни тишины, ни шороха – значит, никто не знает, что мощи у него. Для всех он просто беглый зэк.

Он криво усмехнулся, и в его глазах мелькнул злой огонёк:

– А если выкинем труп на улицу, начнутся вопросы. Поэтому сделаем красиво. Вытряхнем всё из его рюкзака, а взамен... положим пару твоих трусиков. Спишем всё на его фетиш. Мол, знаменитый вор оказался извращенцем и полез воровать женское бельё, за что и поплатился. Красивая точка в биографии.

– Что?! – Елена вспыхнула, как маков цвет.

Поначалу идея показалась ей дикой и стыдной, но, вспомнив холодный блеск хрустальной кости и перспективу быть убитой какой-нибудь корпорацией, она решительно кивнула. Стыд глаза не выест, а вот пуля – вполне.

– Хорошо.

Илья спрятал "руку" в ящик стола, лязгнув замком. Пусть полежит там, пока пыль не уляжется.

Когда самое страшное было позади, Илья расслабился, откинулся на спинку дивана и, вернув себе привычный ироничный тон, сказал:

– Ну, давай, Елена, у тебя рука лёгкая. Что там ещё наш "клиент" припас?

Безумная Елена: "Ставки сделаны! На что спорим в этот раз?"

Елена Тихая: "Заткнись, каркаешь тут!"

Безумная Елена: "Это ты мне или вороне?"

Остальное содержимое рюкзака было мелочёвкой. Елена выкладывала предметы на стол, выстраивая их в аккуратный ряд.

Пара хитрых метательных ножей, отмычки и странный металлический брусок. Сначала Илья принял его за очередное оружие, но, взяв в руки, удивился. Гладкий, тяжёлый, прохладный металл, идеально отшлифованный. Ни кнопок, ни разъёмов. Выглядел как пауэрбанк, из которого забыли сделать выходы.

Но самое интересное было на обороте. Гравировка из пяти слов.

Елена тоже заметила надпись и прочитала вслух:

– Ноль и Один рождают Всё?

– Это штучка "Команды Цифра", – пояснил Илья, вертя брусок в руках. – Это их мантра. Они верят, что всё в мире произошло из бинарного кода. Чёрт его знает, что это такое, но Орлов, похоже, грёб всё, что плохо лежит. Даже у кибер-фанатиков что-то стянул.

– Может, вернём? – предложила Елена.

– В мирное время я бы так и сделал. "Цифровые" – ребята серьёзные, топ-команда Северного района, должок за ними иметь полезно. Но раз эта штука лежала рядом с мощами… Нет, слишком рискованно. Вдруг они решат, что это один и тот же вор работал? Не отмоемся.

– Поняла, – кивнула Елена. – Тогда я мигом в переулок, зачищу следы нашей "работы". А вы утром звоните копам, пусть забирают тушку Орлова.

Она уже встала, собираясь уходить, но голос Ильи остановил её у самого порога.

– Тормозни.

– Что-то не так, учитель?

Илья посмотрел ей прямо в глаза. В его взгляде не было привычной насмешки, только серьёзность и какая-то усталая мудрость.

– Насчёт легенд о мощах... Я никогда не слышал, чтобы кто-то реально вознёсся или получил бессмертие. Зато историй о том, как ученики резали учителей, братья убивали братьев, а влюблённые предавали друг друга ради этой побрякушки – вагон и маленькая тележка.

У Елены внутри всё похолодело. Она поняла, к чему он клонит. Честно говоря, когда она только поняла, что это за артефакт, липкий страх коснулся её сердца. Она боялась, что учитель решит избавиться от лишнего свидетеля. Слишком уж высока ставка.

Теперь, когда он сказал это вслух, она замахала руками, торопливо оправдываясь:

– Учитель, вы что! Вы думаете, я посмею позариться на ваше сокровище? Клянусь, у меня и в мыслях не было! Это ваше по праву, да и куда мне с моим уровнем Росы…

Илья страдальчески поморщился и замахал руками, прерывая её поток слов:

– Стоп, стоп, стоп! Мы что, чужие люди? Я не о том, что ты меня прирежешь во сне. А о том, что у нас с тобой доверие должно быть, а не паранойя. Если тебе нужно будет изучить эту штуку – просто скажи и бери. Не надо строить коварные планы за спиной и играть в "Игру престолов" в рамках одной квартиры.

Елена замерла, чувствуя, как краска заливает щёки. Ей стало стыдно за свои подозрения.

– Ой… Это я сама надумала лишнего. Боялась, что вы будете против, если тоже захочу прикоснуться к такой великой тайне.

Илья фыркнул, но в уголках его губ притаилась улыбка:

– Буду против только в одном случае – если ты будешь лениться. Тебе скоро на соревнования по Росе ехать. Если эта костяшка поможет тебе прокачаться – отлично. Не всё же мне разжёвывать тебе каждую технику и класть в рот, как птенцу, верно? Пора и самой мозгами шевелить.

Глаза Елены округлились до размеров блюдец:

– Вы… вы правда позволите мне учиться по мощам Бессмертного? Вместе с вами?

– Твою ж дивизию, Елена! – Илья всплеснул руками. – У меня один ученик – ты! Кого мне ещё учить? Угольного Барона?

– Га? – снова отозвался ворон, чувствуя, что разговор опять зашёл о нём.

Елена прикусила губу, чтобы не расплыться в глупой улыбке, и энергично кивнула:

– Я вас не подведу, учитель!

– И вот ещё что… – добавил Илья, потирая переносицу. – Найди время, сходи к Варваре Бекетовой.

– К доктору Бекетовой? Узнать подробности кражи у президента Сечина?

– Да какой к чёрту кражи! – рявкнул Илья, но беззлобно. – Голову лечить! У тебя явный синдром преследования. Везде тебе враги и заговоры мерещатся, даже в собственном учителе сомневаешься. Псих ты, Елена, натуральный псих.

На следующее утро Илья Синицын, примерив на себя виртуальную маску "Хуан Силанга", вышел на связь с Мастером Таном.

– Цель ликвидирована. Координаты: переулок продуктового, район Синьдун.

В голосе Мастера Тана сквозило неподдельное удивление:

– Всего один день? Господин Хуан работает пугающе быстро и эффективно.

– Забирайте тело, закрывайте план. Деньги – на мой виртуальный счёт.

– Одну минуту, господин Хуан. Могу я вас задержать?

Илья и Елена, только что переодевшаяся, всё-таки пришлось пожертвовать бельём ради алиби, напряглись. Вдруг копы пронюхали про мощи?

– Господин Хуан, вы за последнее время устранили столько опасных преступников, сколько не каждый полицейский участок ловит за год. Вы внесли неоценимый вклад в спокойствие Новоалтайска.

– Ближе к делу, – Илья нетерпеливо постучал пальцем по столу. – Мы люди занятые.

– Хорошо. Я хочу предложить вам должность главного детектива под прикрытием в Полицейском Управлении Новоалтайска.

Илья, конечно, слышал об "оперативниках-призраках", но прикинулся шлангом:

– Что ещё за детектив под прикрытием?

Мастер Тан охотно пояснил:

– Для расследования дел, связанных с культиваторами Росы, нам иногда не хватает штатных сил. Мы привлекаем гражданских специалистов с обострённым чувством справедливости. Их личности засекречены, отсюда и название.

– Вы даже не знаете, кто я, и зовёте главным детективом? – усмехнулся Илья.

– Мы судим по делам, а не по намерениям. Никто не свят. Мне не важно, кто вы на самом деле. Важна ваша статистика.

Должность сладкая: никаких подчинённых, свободный график, солидная зарплата на анонимный счёт. Плюс доступ к закрытым базам данных и право запрашивать поддержку патрульных.

– И что от меня требуется? – спросил Илья.

Раз ему предлагают такую позицию, значит, "Мастер Тан" сидит очень высоко. Возможно, даже выше, чем Илья думал.

– То же, что и сейчас. Ловить преступников. Если сможете помогать в расследованиях – отлично. Никаких планов и норм выработки. Вы и так сделали больше, чем мы могли просить.

– А как подтверждать полномочия, не раскрывая лицо?

– Если согласитесь, я пришлю вам цифровой сертификат через Даркнет. Система "свой-чужой" привязана к аккаунту, а не к биометрии. Можете пользоваться сами, можете передать доверенному лицу. Подумайте.

– Согласен. Прямо сейчас.

Елена, болтавшая ногами на краю стола, удивлённо вскинула брови. Её вечно осторожный учитель согласился с полпинка? "Мастер Тан" тоже опешил:

– Так быстро? Не ожидал.

– Но есть условие, – перебил его Илья. – Я хочу знать, кто вы на самом деле.

– Хм, господин Хуан, должность не требует знакомства с куратором…

– Незнакомым деньгам я верю, а вот незнакомым людям – нет. Раз система привязана к аккаунту, откуда мне знать, что вы сами не такой же "подрядчик", спихнувший на меня грязную работу?

"Мастер Тан" замолчал. Видимо, не привык, что его так легко загоняют в угол.

– Туше. Вы меня переиграли. Я подумаю и свяжусь позже.

Связь оборвалась. Илья отхлебнул чай, который заварила Елена, и довольно хмыкнул:

– Опять хотел меня развести, старый лис.

Елена, уже переодевшаяся в пижаму и готовая играть роль сонной соседки, спросила:

– Зачем тебе эта лычка? Лишний геморрой.

– Вчера я бы отказался. Но сегодня у нас на руках бомба замедленного действия. Мощи. Нужно готовить запасные аэродромы. Если нас прижмут, "корочка" главного детектива позволит легально сдать находку властям и выйти сухими из воды.

– А может, лучше Льву Цуканову отдать?

– Это был план А. Торговая Палата сильна, Цуканов тёртый калач, он бы разрулил. Но сначала надо понять, что у нас в руках. Не хочется продавать героин по цене капусты, понимаешь?

Бип-бип-бип!

В переулок въехала патрульная машина.

– По данным разведки, объект здесь! Внимательнее!

– Вижу кровь! Заходим!

Четверо полицейских выскочили из машины, с крыши бесшумно спланировали два дрона-криминалиста, фиксируя место происшествия.

Илья и Елена, изображая зевак в халатах, вышли на крыльцо.

– Брат, что тут за шухер? – поинтересовался Илья, зевая.

– Преступника вальнули. Вы что, вчера ничего не слышали?

– Да шумели какие-то алкаши, потом стихло. Думал, опять разборки местных.

Полицейский осмотрел труп, потом брезгливо открыл рюкзак и профессионально принюхался.

– Точно, это Орлов. Трусы свежие, судя по всему. Вот же извращенец!

Коп достал кружевное бельё и озадаченно нахмурился – ткань ещё хранила тепло тела. Елена, заметив это, густо покраснела и поспешно отвернулась, делая вид, что разглядывает вывеску.

Дело замяли быстро. Орлов получил "достойный" финал карьеры – смерть на куче ворованного белья.

Опасаясь закрывать лавку, чтобы не вызывать подозрений, Елена осталась дежурить внизу, заодно тренируя новые техники. Илья же поднялся в гостиную и занялся "хрустальной рукой".

Час вертел, два вертел – толку ноль. Кроме как спину почесать, пользы никакой.

Никаких скрытых карт энергоканалов. Просто кусок кости. Ни кожи, ни мышц, ни намёка на схему циркуляции Росы.

Форма руки тоже обычная – расслабленная ладонь, никаких тайных жестов или мудр.

Приживлять её к себе? Глупо. Мощи на то и мощи, что это останки. Орлов не мог бы их украсть, если бы они росли на ком-то живом.

Илья пробовал всё: топил в воде, грел над огнём, капал кровью, сканировал "божественным чутьём" своего телефона. Пусто.

"Не толочь же её в порошок и нюхать?" – мелькнула шальная мысль.

Поняв, что зашёл в тупик, Илья отложил артефакт. Он сел в позу лотоса, запустил Облако и начал восстанавливать запасы данных, потраченные в бою. Заодно и голову проветрить.

Мир вокруг погас, сменившись привычной темнотой внутреннего пространства. Илья поднял руки, готовясь принять поток из моря данных и распределить его по своим виртуальным хранилищам.

И тут случилось странное.

Посреди бушующего цифрового шторма, прямо в центре Облака, стояла та самая хрустальная рука. Но уже не в реальности, а здесь, в его внутреннем мире.

Впервые Илья видел, чтобы внешний предмет проникал в интерфейс Облака.

"Может, разгадка здесь?"

Он осторожно потянулся к призрачной руке, мерцающей на дне потока данных.

Но стоило ему коснуться холодного хрусталя, как "мёртвая" рука ожила. Пальцы резко сжались, мёртвой хваткой вцепившись в запястье Ильи.

Глава 21

Илья Синицын и представить не мог, что кристаллический обломок руки бессмертного, лежащий перед ним, способен на самостоятельное движение.

От неожиданности он инстинктивно отдернул ладонь, но тут же почувствовал странное: хрустальная конечность, хоть и схватила его, совсем ничего не весила. Он поднял её без малейшего усилия. Однако Илья отчетливо ощущал, как внутри прозрачных костей пульсирует неведомая сила, настойчиво тянущая его за собой.

Поняв, что прямой угрозы нет, Илья перестал сопротивляться и доверился потоку. Как и ожидалось, ведомая магическим притяжением кости, его правая рука начала описывать плавные дуги перед грудью. Ощущение было такое, словно незримый наставник мягко, но властно принуждал его выполнять фигуры древней гимнастики, похожей на "Дзюпосле".

Не мешая движению рук, Илья позволил ногам и корпусу подстроиться под этот ритм. Стоило ему войти в резонанс, как волны информации, хаотично метавшиеся в "Облаке", вдруг изменили свою структуру. Они закружились вокруг него, образуя гигантскую воронку, в центре которой стоял он сам.

Произошло чудо: несмотря на бушующий вокруг цифровой шторм, пространство в радиусе двух метров под его ногами стало спокойным и гладким, как зеркальная поверхность лесного озера. Данные внутри этого круга были уже не диким потоком, а аккуратно отсортированной библиотекой, готовой к мгновенному усвоению при малейшем касании.

Волны, разбивающиеся о невидимый барьер этой двухметровой платформы, тут же поглощались и очищались.

Вхууух…

Пока Илья размышлял о природе этой метаморфозы, кристаллическая рука в его ладони вспыхнула ярким пламенем и в мгновение ока рассыпалась горсткой серого пепла.

"Это и есть наставление бессмертных?" – пронеслось в голове.

Илья еще не до конца осознал, зачем древняя кость помогла ему трансформировать восприятие "Облака" в такую форму, поэтому просто снова сел, скрестив ноги, на воображаемую платформу. Он решил продолжить поглощение данных привычным методом.

Однако стоило ему занять медитативную позу, как потоки вокруг него сами рванулись внутрь тела. В отличие от того хаотичного мусора, который он раньше "процеживал" через свои руки, теперь информация вливалась в него чистой, концентрированной энергией, уже разложенной по полочкам.

Ощущение было таким, словно после долгой жажды, когда приходилось цедить теплую воду через узкую соломинку, ему вдруг дали залпом осушить тяжелую пивную кружку, полную ледяной, колючей газировки.

С жадностью впитывая этот нектар знаний, Илья наконец понял, в чем заключалась подсказка бессмертного: суть была в способе получения силы. Оптимизировав канал приема данных, можно черпать энергию окружающего мира с максимальной эффективностью.

Глядя на спокойную, как ртуть, поверхность под ногами, Илья догадался: вероятно, это и есть то, что культиваторы называют "Внешним малым кругом".

Раньше он слышал от людей из Торговой палаты, что главное условие перехода от стадии "Закладки Основания" к "Формированию Ядра" – это поиск стабильного внешнего канала подпитки. У современных практиков "Росы" нет терпения древних сверхов, которые столетиями впитывали эссенцию солнца и луны через упражнения. Поэтому многие, чтобы прорваться на этот этап, вживляют в тело второй источник энергии – чаще всего, механическое "запасное сердце".

До этого момента Илья мог лишь неуклюже черпать крохи из "Облака", что было нестабильно и медленно. Но теперь… Похоже, он действительно перешагнул порог "Формирования Ядра".

Пользуясь моментом, Илья с ненасытностью голодного зверя набросился на море данных. Ему удалось одним махом заполнить энергией четыре из десяти маленьких фигурок в левом верхнем углу интерфейса. Почувствовав, что тело достигло предела вместимости, он не стал рисковать и досрочно вышел из "Облака".

Останки бессмертных в ящике стола лежали нетронутыми. Кажется, секрет не в самих костях, а в том резонансе, который возникает во внутреннем мире при контакте с ними. То, что он только что освоил – это, безусловно, метод циркуляции энергии. Если так, то собрать полный комплект останков и получить совершенную технику культивации – задача вполне выполнимая.

– Мастер! Ужин на столе!

– Иду!

Цок. Теперь главная проблема – как обучить этому фокусу мою неуклюжую ученицу? У Елены нет доступа к "Облаку" и внутреннего интерфейса. Интересно, сработает ли виртуальная симуляция "Закалки Души"? Хм, кстати говоря, ей бы не помешало изучить пару техник ментальной защиты.

***

Южный район Новоалтайска. Здание Торговой группы "Четыре Стороны Света".

В конференц-зале одного из промышленных гигантов царила напряженная атмосфера: бизнес-элита обсуждала планы на следующий квартал.

Этажом выше, в изысканно обставленной чайной комнате, стилизованной под старину, собрались те, кто на самом деле решал судьбу корпорации. Здесь были и дряхлые старики, и люди в расцвете сил. Но все взгляды, полные смеси страха и уважения, были прикованы к главному креслу. Это была вершина власти.

В старинном кресле из палисандра прямо и гордо сидела девушка в сшитом на заказ белоснежном костюме; лацканы пиджака украшала тонкая вышивка в виде кленовых листьев. Она сцепила руки в замок перед лицом, и над переплетенными пальцами сверкала лишь пара пугающе алых глаз. Да-да, для самых тупых – Катерина. Её красные губы слегка приоткрылись, и раздался голос – неожиданно зрелый и властный для её юных лет:

– Буду откровенна: никогда не стремилась занять это место. Если бы мои старшие братья не совершили то безумное предательство по отношению к нашему отцу, я бы, вероятно, до сих пор наслаждалась беззаботной жизнью богатой наследницы. Но раз уж ответственность легла на мои плечи… Семья Катерины не привыкла бежать от трудностей с тех самых пор, как наши предки осели в этих краях.

– Я знаю, что среди старейшин семьи и ветеранов индустрии многие недовольны мной. Знаю и то, что некоторые акционеры даже планировали моё устранение по дороге домой, еще до того, как официально вступила в должность.

– И говорю это не для того, чтобы сводить счеты. А хочу, чтобы все присутствующие поняли: всё это случилось до моего прихода. Потому не буду ворошить прошлое, проводить расследования или задавать лишние вопросы. Считайте, что мы перевернули страницу. Однако, если кто-то захочет заняться делами, не связанными с процветанием компании, разговор будет коротким и совсем не таким вежливым.

Кроме того, осознаю, что в профессиональных навыках пока уступаю отцу. Поэтому на этапе моего становления не стану вмешиваться в текущую операционистику или перекраивать ваши полномочия. Работайте спокойно. Но ключевые решения и крупные сделки должны ложиться мне на стол для утверждения. И еще: если возникнет что-то срочное, а меня не будет на месте, обращайтесь напрямую к дяде Мише.

Пожилой мужчина, сидевший по диагонали позади неё, едва заметно улыбнулся и кивнул собравшимся, но от этого тяжелый, давящий взгляд его орлиных глаз не стал мягче.

Закончив речь, девушка обеими руками подняла пиалу с чаем и медленно обвела ею зал слева направо. Остальные поспешно последовали её примеру.

– А сейчас поднимаю этот тост за вас. Вверяю "Четыре Стороны Света" в ваши надежные руки.

Все выпили залпом. Кто-то с одобрением, кто-то с явным облегчением, а кто-то затаил подозрение во взгляде.

Когда тяжелые двери закрылись за последним посетителем, в комнате остались только хозяйка и её верный страж. Хрупкое тело девушки вдруг обмякло, она бессильно откинулась на спинку жесткого кресла, лениво потянулась и простонала:

– Фу-у-х… Дядя Миша, как же утомительно держать марку. Неужели папа всегда так напрягается?

Дядя Миша подлил чая в пиалу Катерины и пояснил мягким баритоном:

– Хотя господин уже в возрасте, энергии ему не занимать.

– Да ладно? Это что же, мне придется пахать здесь до папиных седин, прежде чем смогу уйти на покой? Не о такой жизни мечтала!

Старик успокаивающе произнес:

– Не сгущайте краски. Оставьте рутину профессионалам. Когда нет кризисов, можно быть и "отсутствующим управляющим".

Катерина облегченно выдохнула, но вдруг её глаза сузились, вспомнив что-то важное:

– Дядя Миша, ты можешь найти того парня? Ну, с которым мы встретились в старом городе, в Белоярском районе?

– Того юношу, что спас вас? Разумеется. Теперь, когда обстановка стабилизировалась, самое время отплатить добром за добро.

Катерина сжала кулаки так, что побелели костяшки, стиснула зубы, и перед её мысленным взором снова всплыло лицо того мелкого воришки, который посмел распускать руки. Она процедила сквозь зубы с мстительной улыбкой:

– Да… Вернуть "должок"!

***

В лавке:

Илья Синицын неожиданно для себя начал икать.

***

Молодой человек в черном, лицо которого скрывала тень, задумчиво поглаживал свою козлиную бородку. От всей его фигуры веяло потусторонней элегантностью, резко контрастирующей с обстановкой. Напротив него, в потрепанном сером пальто, сидел небритый мужчина средних лет, явно давно не знавший покоя. Он глушил вино прямо из горла.

Они находились в странном месте – гибриде серверной и операционной. Стены мерцали экранами с бегущими строками кода, а рядом стояли хирургические столы, на которых еще не высохла бурая, липкая кровь. Чуть поодаль громоздились несколько капсул гибернации, похожих на саркофаги.

Молодой человек опустил голову и спросил:

– Ты ведь уже создал метод культивации бессмертия с помощью технологий. Неужели ты действительно готов всё бросить?

Голос мужчины в сером звучал безнадежно и глухо, как стук земли о крышку гроба:

– Ну создал, и что? Это принесло только беду. К тому же, все те, кому дал этот научный метод, погибли, разве нет? Культивация тела без воспитания духа обречена на крах. Видимо, коротких путей к бессмертию не существует.

С этими словами он сделал несколько больших, жадных глотков вина. Молодой человек мягко забрал у него кувшин, отпил сам и тихо произнес:

– По крайней мере, ты попытался. Просветление дано не каждому. Твое сердце, стремящееся к Пути, можно назвать Вечным Сердцем Дзюпосле.

– Со мной всё будет в порядке, просто потерпел неудачу. А ты не жалеешь, что остался здесь и упустил свой шанс на вознесение, лишь бы помочь мне?

Молодой человек в черном лишь пожал плечами:

– Небеса беспристрастны; так и должно быть.

Его взгляд упал на капсулы гибернации:

– Хочешь попробовать еще раз?

Неряшливый ученый покачал головой:

– Все мои предыдущие создания самоуничтожились. Я хотел попробовать на телах, лишенных сознания. Но без искры разума их невозможно пробудить одной лишь памятью. Это провал еще до начала эксперимента."

– А что, если вложить в них мою божественную волю?

– Даже модифицированное тело смертного разорвет от мощи божественного сознания. К тому же, это жульничество, а не истинная технологическая культивация.

БА-БАХ!

Где-то совсем рядом прогремел взрыв, сотрясший стены лаборатории.

Молодой человек допил вино, встал и отряхнул полы одежды:

– Они пришли быстрее, чем мы думали. Я пойду разберусь. Твоя развалюха выдержит?

Мужчина в сером даже не пошевелился:

– У меня есть свои методы защиты. Но раз уж так и не добился прорыва, неважно, уцелеет это место или нет.

Молодой человек не стал спорить. Он сделал шаг и исчез, оставив за собой лишь росчерки молни, уходящие вдаль.

***

КР-РАК!

Оглушительный раскат грома разорвал тишину, выдернув Илью Синицына из глубокого сна. За окном лавки бушевала стихия: ливень стеной, вспышки молний и рев грома слились в единую канонаду.

Илья тяжело выдохнул, стирая холодный пот со лба. Опять этот сон.

Смутные образы, обрывки диалогов. С тех пор как он начал искать причину своего воскрешения, эти странные видения посещали его всё чаще. Было ли это игрой его подсознания, пытающегося найти ответы, или настоящими воспоминаниями? И если это воспоминания, то чьими глазами он всё это видел?

С того момента, как он разблокировал свой телефон культиватора, уверенность в том, что сны связаны с его прошлым, крепла.

Неужели я… подопытный образец технологической культивации? Но ведь мертвеца без сознания нельзя воскресить! Каждый раз, когда мысль упиралась в этот тупик, сердце Ильи сжималось от безымянной паники, а в груди начинало бешено колотиться. В этот раз страх был особенно сильным – сон был слишком ярок.

Может, дело в той кости бессмертного?

Чтобы успокоиться, Илья прошел в ванную и плеснул в лицо ледяной водой. Возвращаясь, он заглянул в гостиную, где на диван-кровати спала Елена.

Гром ничуть не потревожил ученицу. Видимо, тренировки последних дней вымотали её окончательно – она спала, раскинув руки и ноги, в совершенно непринужденной позе.

Илья поправил сползшее одеяло. И тут он с удивлением заметил, что гнетущее чувство страха исчезло без следа. Это случалось уже не раз, и Илья был уверен: это не психология, а физика. Рядом с ней ему становилось спокойно.

Поколебавшись секунду, он не стал будить девушку. Осторожно подвинув спящую Елену к спинке дивана, он прилег на самый край.

Елена, хоть и спала крепко, почувствовала движение. Приоткрыв один глаз и увидев мастера в пижаме рядом, она не закричала, а лишь удивленно прошептала:

– Мастер?.. Что случилось?

Илья, не открывая глаз, спокойно ответил:

– Ты не против, если я полежу здесь немного?

– Э-э… нет, не против.

Елена закуталась в одеяло и отодвинулась еще дальше, освобождая место. Илья, впрочем, не собирался нарушать границы – он просто лежал на спине, закрыв глаза.

Елена, окончательно проснувшись от любопытства, решила воспользоваться моментом и рассмотреть мастера поближе.

Снаружи бушевала гроза, а дыхание Ильи было ровным и спокойным. Его грудь мерно поднималась и опускалась. В полумраке четко вырисовывались волевой подбородок, прямой нос. Складка меж бровей разгладилась… О чем он думал? Какие беды его тревожили?

Она засмотрелась на его длинные ресницы.

Вдруг Илья открыл глаза и встретился с её взглядом:

– Спи давай. Завтра рано вставать на тренировку.

Елене ничего не оставалось, как послушно лечь обратно.

– Поняла…

Когда дыхание Ильи снова стало глубоким, Елена не удержалась и тихонько хихикнула:

– Мастер, вы что… грома боитесь?

– СПАТЬ!

***

Хотя ураганного ветра не было, плотная стена дождя накрыла Новоалтайск. Город спал, лишь редкие окна высоток светились в темноте.

Но в одном месте свет горел ярко.

В заднем крыле поместья "Громовой Утес" было неспокойно. Хозяин поместья установил правило: в штормовые ночи никто не смеет находиться на заднем дворе.

Лев Цуканов, президент Торговой палаты Белоярского района, сидел в своей комнате, медитируя и не сводя глаз с кристалла на столе. Вспышки лазурных молний за окном, казалось, отвечали на пульсацию его внутренней энергии.

Внезапно Лев прервал практику, не закончив круг циркуляции. Он быстро сгреб все предметы со стола и резко обернулся к темному углу комнаты:

– Раз уж пришел, незачем прятаться.

Едва затихло эхо его слов, как тень отделилась от стены и влетела в комнату.

Это был худой старик в черном облегающем костюме. Несмотря на ливень за окном, на нем не было ни капли воды.

– Отдай останки бессмертного.

Голос старика шелестел, как сухие листья на осеннем ветру.

Лев похолодел. Он никому не говорил о своей находке. Этот незваный гость ворвался именно в тот момент, когда он был наиболее уязвим, завершая цикл восстановления. Он крепче сжал кристалл в руке.

– Откуда ты узнал?

Старик проигнорировал вопрос. Он просто сделал шаг вперед и бросился в атаку. Руки Льва мгновенно окутались фиолетовыми молниями, и он встретил удар.

БА-БАХ!

С оглушительным грохотом двери и окна комнаты разлетелись в щепки. Стена дождя ворвалась внутрь через огромную дыру, пробитую ударной волной.

Старика в черном отбросило назад, он врезался в стену. Лев шагнул вперед, его руки трещали от переполнявшей их энергии:

– Забрать силой? Посмотрим, хватит ли у тебя духу!

Старик не проронил ни звука. Он взмыл высоко в воздух и камнем рухнул вниз, прямо на Льва, ведя за собой мощь грозового неба.

КР-РАК!

Молния ударила прямо в поместье, осветив ослепительной вспышкой битву двух мастеров под проливным дождем Новоалтайска.

***

Гроза, так яростно бушевавшая ночью, к утру выдохлась, оставив за окном лавки лишь серую, влажную дымку. От размокшего асфальта поднимался густой, озоновый запах, смешанный с ароматом сырого дерева.

Кря-кря…

Владелец угольной шахты, он же внутренний голос, подскочил ни свет, ни заря, увидев Илью и Елену, мирно спящих на одном диване.

– Ты! Какого чёрта ты залез ко мне в постель посреди ночи и даже не разбудил?! – яростно проскрипел внутренний голос.

– Ну он просто лег рядом и спал, что такого-то? – возразила Елена.

– В следующий раз одним лежанием дело не ограничится, так и знай! – прогрохотал Шахтовладелец.

Илья, словно отмахнувшись от назойливой мухи, встал с дивана и направился было к выходу, но вдруг обернулся, заметив легкое смущение в глазах ученицы:

– Елена, тот ответ про "Императорский шустовский коньяк"… это вырвалось подсознательно?

Елена слегка нахмурилась, её миндалевидные глаза оставались искренними.

– Конечно. А что не так, Мастер?

Илья облегченно улыбнулся. Видимо, этот маленький демон не разделял его странного опыта "переселения душ".

– Ничего, просто чувствую, что сама судьба нас свела. Вставай, сегодня я приготовлю тебе завтрак в награду.

Пока Илья спускался на кухню, Елена мысленно спросила: "Ты правда ответила не подумав?"

"Да ладно? Ты мне не веришь? Клянусь своей девственностью!" – огрызнулась Безумная Елена.

"Вообще-то, мне тоже интересно, откуда ты это знала," – призналась Елена.

"Может, кто-то из тех душ, что ты пожрала раньше, знал этот пароль. Ты же строила из себя святошу – убивала, но не ела, иначе сама бы всё знала."

Елена помотала головой, отгоняя воспоминания о кровавом прошлом, похожем на выращивание ядовитых насекомых в банке.

Бип-бип-бип!

Едва Илья открыл ставни лавки, впустив в помещение запах влажной земли, как стационарный телефон на прилавке разразился пронзительной трелью.

– Алло? Женя? Что случилось?.. ЧТО?!.. Понял! Мы выезжаем! Не паникуй!

Елена вздрогнула. Впервые она видела мастера таким напряженным.

– Мастер, что стряслось?

Илья нахмурился, бросил трубку и схватил свой шлем.

– Кто-то напал на поместье "Громовой Утес" сегодня ночью. Президент Лев Цуканов тяжело ранен, он в коме.

Глаза Елены расширились от ужаса. Она вспомнила того добродушного дядюшку за ужином.

– Президент? В коме? Но как это возможно? У кого хватило бы сил на такое?

Илья протянул ей второй шлем:

– Пока не знаем. Сначала в больницу.

За два года в этом мире, кроме тех, кому помогал сам Илья, только старик Хохлов и Лев Цуканов проявили к нему искреннюю доброту.

По дороге в больницу Елена, сидевшая сзади, впервые поняла, на что способен мастер за рулем "Ночной Совы". Он гнал почти как профессиональный гонщик. Казалось, обычные поездки с ней были для него просто прогулкой на велосипеде.

Когда они прибыли к больнице, коридор у частной палаты был забит людьми. Однако старейшины Торговой палаты даже не взглянули в сторону Ильи и его ученицы, продолжая перешептываться между собой. Только Женя Битаев, с красными от слез глазами, бросился к ним навстречу.

– Брат Илья, ты приехал!

– Как он? Что врачи говорят?

– Сказали, кризис миновал, но он всё еще без сознания. Мама сейчас с ним.

– Что вообще произошло?

Женя глубоко вздохнул, пытаясь унять дрожь в голосе, и пересказал всё, что знал.

В ту ночь в поместье, кроме прислуги и самого председателя, никого не было. В разгар ливня слуги услышали грохот на заднем дворе. Сначала думали – молния ударила и обрушила крышу. Но когда дождь стих, они увидели, что все постройки сметены, а среди руин лежит изломанное тело хозяина.

Илья огляделся:

– А где твоя сестра?

– Как только узнала, что отец вне опасности, умчалась искать улики.

Илья тихо вздохнул:

– Вот же горячая голова… Женя, слушай внимательно. Прямо сейчас поставь у палаты усиленную охрану из полиции и надежных практиков Росы. А пока съезжу в поместье и скоро вернусь.

– Но брат Илья, если они хотели убить отца, почему не добили ночью?

Илья убедился, что никто из старейшин не прислушивается, и прошептал Жене на ухо:

– Те, кто напал ночью, явно не собирались его убивать. А вот те, кто узнает, что он беспомощен в коме… они своего хода еще не сделали.

– Понял! – коротко ответил Женя.

В заднем дворе "Громового Утеса" царила разруха. Главный дом и два флигеля превратились в груду битого кирпича и щепок. Ни одной целой стены. В центре двора зияли несколько обугленных воронок.

Елена ахнула:

– Глава гильдии, должно быть, сражался здесь не на жизнь, а на смерть. Кто же этот монстр?

Илья обошел руины, остановился у одной из воронок и задумчиво посмотрел в небо:

– Это не похоже на следы затяжного боя. Три здания рухнули одновременно, обломки лежат слишком ровно. И эти кратеры… Хм, больше похоже на один-единственный удар.

– Один удар?!

Елена попыталась представить мощь, способную сотворить такое одним махом.

В этот момент во двор ворвалась группа телохранителей во главе с женщиной в синем плаще.

– Искать везде! Каждую щель проверить! Не упустите ни малейшей детали! – раздался резкий, командирский голос.

– Мастер, это дочь председателя? – шепнула Елена.

– Да, Лейла Цуканова. Прозвище – "Маленький Бог Грома". Характер весь в отца. Она сильна, но тянуть на себе всю Торговую палату без него… боюсь, не потянет.

Заметив Илью, Лейла в несколько прыжков оказалась рядом. У неё было красивое, интеллигентное лицо, но сейчас оно было искажено тревогой, волосы растрепаны, лоб в испарине.

– Хорошо, что ты здесь. Помоги найти следы ублюдка!

Илья тяжело вздохнул, хлопнул в ладоши, привлекая внимание охраны, и громко скомандовал:

– Поиски прекратить! Все за мной в больницу!

Лейла схватила его за рукав, глаза метали молнии:

– Ты что несешь?! Мы должны найти улики здесь и сейчас!

– Чтобы по уликам заставить убийцу вернуться и повторить?

– Ты!..

– Единственная "улика", которая может что-то рассказать, сейчас лежит в коме. Если ты не вернешься, председатель очень скоро превратится в "вещдок". На Женю и остальных надежды мало.

Лейла немного остыла, но упрямство не ушло:

– Я отправлю людей к отцу. Но это место преступления! Если мы не найдем зацепки сейчас…

Илья перебил её жестко:

– Раз он жив, значит, убивать его не планировали. Того, кто способен сотворить это и уйти безнаказанным, ты здесь не выследишь. Также, хочу напомнить тебе, что искать убийцу может кто угодно. У тебя на это времени нет.

– С какой стати?

Илья посмотрел на неё сверху вниз и отчеканил каждое слово:

– Потому что с той секунды, как президент рухнул в эти руины, твоя Торговая палата стоит на краю пропасти, исполняющая обязанности президента.

Лейла, до этого излучавшая гнев и энергию, замерла. Смысл его слов дошел до неё. Она глубоко вдохнула, пытаясь вернуть самообладание, коротко кивнула Илье и пробормотала уже совсем другим тоном:

– Я поняла… учитель.

Конец первой книги. Следующая книга: https://author.today/work/520067