Дзюпосле 9

Глава 1

Когда на остров опустилась душная южная ночь, Илья Синицын уже лежал в постели своего гостиничного номера, глядя в потолок и перебирая в уме планы на ближайшие дни.

Прошло уже трое суток. Евгения обмолвилась, что откопала в старых архивах какие-то зацепки и вот-вот найдет нужное решение. Впрочем, Илья никуда не торопился. Эти дни, проведенные за чтением в Книжной Гробнице, определенно пошли на пользу: и он сам, и его девчонки заметно выросли в мастерстве. Неудивительно, что туристы готовы были отдавать бешеные деньги, лишь бы приехать на этот клочок земли, посидеть в тишине, медитируя над древними фолиантами. Здесь за пару дней можно было достичь того, на что во внешнем мире уходили годы.

Остров жил обособленно, отрезанный от суеты, и казалось, одна только Евгения своим присутствием двигала вперед всю местную научную тусовку практиков. Если бы книги из ее собрания разошлись по свету, все нынешнее сообщество ревизионистов разом продвинулось бы на полшага вперед. Хорошо, что именно она охраняла это сокровище, ведь у любого другого эти свитки давно бы отобрали или сожгли. Раз уж выпала такая редкая удача, стоило дать девчонкам еще немного времени, чтобы расшевелить свою Росу и укрепить силы. К тому же, пусть лучше тратят энергию днем, чтобы по ночам спать без задних ног.

Они ведь остановились в одном отеле и пока не раскрывали себя Катерине. Случись что, вышло бы жутко неловко. Но была одна проблема: без парной практики бушующий внутри Ильи огонь истинного бедствия уже начинал опасно подступать к горлу. Ощущение было такое, словно в груди разгорался уголь. "Если завтра прижмет, придется увести эту мелюзгу куда-нибудь в укромное место и со всем разобраться", – подумал он. В библиотеке, кстати, вполне мило, да и народу там обычно никого.

Тук-тук…

Едва эта мысль промелькнула в голове, как в дверь тихонько поскреблись. Звук был настолько слабым, что зашуми в комнате кондиционер, его никто бы не услышал.

Илья поднялся, бесшумно подошел к двери и заглянул в глазок. На пороге, воровато оглядываясь, переминалась с ноги на ногу Акация. Он повернул замок и впустил ее внутрь.

– Что стряслось, Акация? – шепотом спросил Илья.

Девушка закатала рукав шелковой пижамы, обнажая тонкую руку, и еле слышно зашептала:

– Учитель, я сегодня, кажется, переборщила. В энергоканалах до сих пор все горит, жар никак не спадает, так муторно внутри… Посмотрите, пожалуйста.

Илья коснулся ее руки. Кожа под пальцами была горячей, а энергоканалы и правда слегка покраснели, налившись пульсирующим теплом. Он кивнул:

– Ложись на кровать, гляну. Но что за вид? Все же в порядке, чего ты крадешься как воровка?

Акация шустро юркнула под одеяло, пахнущее свежим гостиничным хлопком, и озорно высунула кончик языка:

– Да я просто побоялась, что Елена Тихая или старшая сестра услышат. Подумают еще, что я к Учителю ревную, вот и пришла тайком.

Благодаря талисману усмирения огня Акация, конечно, была в полной безопасности. Проблема заключалась лишь в избытке нерастраченной огненной энергии, из-за которой энергоканалы слегка припухли. Илья зажег на кончиках пальцев крошечный, едва заметный огонек бедствия и принялся мягко массировать покрасневшую кожу на ее руках, разгоняя застой. При этом он не удержался от ворчания:

– Если совесть чиста, чего тебе бояться чужой ревности?

Акация не ответила, лишь качнулась ближе, утыкаясь носом в его плечо, что само по себе было чистой воды признанием вины. В нос Илье ударил тонкий, едва уловимый аромат ее духов, который он не замечал уже несколько дней. То ли из-за близости огня бедствия, то ли от самой этой ночной атмосферы в голове у него легким хмелем зашумело. Пальцы сами собой стали двигаться мягче, массируя плечи и шею девушки.

– М-м-м… – тихо выдохнула она.

Впрочем, закончив с энергоканалами и убедившись, что жар спал, Илья с усилием тряхнул головой, прогоняя наваждение.

– Ну все, теперь порядок. Давай, беги к себе и ложись спать.

Но Акация только крепче обхватила его руками за талию и упрямо замотала головой:

– Учитель, можно я останусь здесь? Обещаю, я буду сидеть тихо-тихо, ни звука не издам!

– Ни звука? Да ты же у нас всегда самая громкая. Ни за что не поверю, что сдержишься.

– А если я хоть пискну, Учитель, вы просто зажмите мне рот пальцем, вот так!

– Ладно, ладно, сладу с тобой нет…

– Хе-хе!

Акация, уже готовая пойти на самое сладостное преступление против учительского авторитета, подалась вперед, как вдруг…

Тук-тук…

Снова этот робкий, едва слышный стук.

Оба замерли. Акация среагировала мгновенно: выскользнула из постели, на цыпочках подкралась к двери и прильнула к глазку. Вернулась она с вытянутым лицом и, яростно артикулируя, одними губами произнесла:

– Это Елена Тихая!

Попадаться в такой момент Акации совсем не улыбалось – Елена потом до конца жизни издеваться будет. Девушка заметалась по комнате, заметила дверь в ванную и юркнула туда, успев на прощание шепнуть Илье, который как раз застегивал пуговицы:

– Только не говори ей, что я тут!

Елена Тихая, видимо, решив, что учитель спит и не слышит, постучала чуть настойчивее. Илья вздохнул про себя: "Да что за чертовщина? Чувствую себя неверным мужем, которого пришли ловить с поличным".

Он приоткрыл дверь. На пороге стояла Елена, облаченная в точно такую же белую пижаму.

– Учитель, тут такое дело… – прошептала она, проскальзывая внутрь.

– Что случилось? У тебя тоже энергоканалы разболелись?

Елена присела на край постели и удивленно моргнула:

– С моими энергоканалами все в порядке. А почему вы спросили?

– Да так, пустяки. Думал, может, переусердствовала на тренировках. Так что стряслось?

– В общем, мне только что звонила Третья Сестра. Говорит, Торговую палату Ямагучи, что в Независимом Штате Калифорния, стерли с лица земли. Ладно бы обычные бандитские разборки, но выжившие шепчутся, будто нападавшие забрали останки бессмертного.

Елена подалась ближе, ее голос стал еще тише:

– Я попросила скинуть мне набросок лица нападавшего, который сделали по словам очевидцев. Учитель, судя по портрету, это Александр, только без бороды. Вы были правы, этот гад жив! И в этот раз он действовал куда жестче, да еще и сменил технику – использовал какое-то черное пламя.

– Черное пламя? – Илья тут же вспомнил ту жуткую живую маску-череп, с которой столкнулся недавно, от нее ведь тоже несло темной, удушливой силой. – Пока рано делать выводы. Может, это был тот же субъект с черным дымом, которого видел я.

– И как нам быть?

– Да никак. Мы их сейчас при всем желании не поймаем. Передай Третьей Сестре, пусть удваивает охрану нашей лавки. К счастью, со смарт-культиваторами в Новоалтайске вы уже разобрались, так что там должно быть тихо. Не ожидал я только, что они начнут действовать так нагло и открыто. Боюсь, это только начало.

– Да уж, тревожно все это.

– Выше нос, прорвемся. О том, что мы на острове, они вряд ли догадываются. Раз уж мы в тени, надо набраться терпения и ждать своего часа.

Видя, что Илья спокоен и держит ситуацию под контролем, Елена заметно расслабилась. Она потянулась, мягко упала спиной на кровать и раскинула руки:

– Рядом с вами так спокойно… Эти два месяца, пока я крутилась одна, были сплошным кошмаром, я чуть с ума не сошла от напряжения.

Илья улыбнулся, наклонился и нежно поцеловал ее в щеку, а затем шутливо щелкнул по кончику носа:

– Спасибо за верность и труды.

– Учитель…

– А?

– Можно мне сегодня остаться у вас?

– Э-э… – Илья почесал затылок. Сам-то он был не против, но вот за гостью в ванной немного переживал.

– Что такое? Не вовремя?

– Кхм, да нет, я просто боюсь, что ты будешь слишком громко кричать и мы перепугаем соседей за стеной.

– Учитель, клянусь, я ни звука не издам.

– Рассказывай сказки. Не верю.

– Ну, если я начну шуметь, просто зажмите мне рот ладонью.

Глядя в эти лукавые миндалевидные глаза, Илья подумал, что ему чертовски повезло иметь всего две руки: одним пальцем пришлось бы затыкать Акацию, второй ладонью ловить вздохи Елены. Появись тут третья девчонка – и пиши пропало. Оставить Акацию в ванной до утра было нельзя, но и выдать ее сейчас – значит спровоцировать домашний апокалипсис.

– Ну ладно… – протянул он, колеблясь.

Тук-тук…

В дверь снова постучали.

Елена испуганно подскочила, словно ее ужалили, и, точно так же как Акация пару минут назад, крадучись двинулась к двери. Заглянув в глазок, она обернулась к Илье и округлила глаза:

– Это старшая сестра!

Прежде чем Илья успел хоть что-то сказать, Елена приняла единственно верное, по ее мнению, решение. Метнувшись к ванной, она шикнула на ходу:

– Не вздумай говорить ей, что я здесь!

Илье было и смешно, и дико, и немного стыдно. Смирившись с судьбой, он пошел открывать.

А в это время в тесной ванной комнате разыгрывалась немая сцена. Елена, ворвавшись внутрь, наткнулась взглядом на Акацию, которая преспокойно сидела на закрытом унитазе. Елена вытаращила глаза от изумления:

– Ты какого хрена тут делаешь?

Акация пулей подскочила и зажала ей рот ладошкой, яростно зашептав на ухо:

– Если я скажу, что просто зашла погреться, ты же мне не поверишь, да?

Елена убрала ее руку и сердито зашипела в ответ:

– Вы тут с Учителем только что…?

– Да ничего мы не делали! У меня энергоканалы прихватило, я попросила Учителя полечить. А спряталась, потому что знала: ты придешь, начнешь ревновать и устроишь сцену. Тихо! Старшая заходит!

Илья тем временем впустил Цветославу. Все три его ученицы как под копирку были в пижамах – хоть сейчас на групповое фото.

– Цветослава, что-то случилось?

Девушка покачала головой и тихо, смущенно произнесла:

– Я просто хотела узнать, как себя чувствует Учитель. Я помню, как тяжело вам приходилось выводить внутренний жар во время поездок. А потом, когда мы отдыхали, вам это не требовалось, и вы быстро пошли на поправку. Я еще тогда догадалась, что парная практика помогает вашему здоровью.

Она отвела взгляд, на щеках проступил едва заметный румянец, но голос оставался серьезным:

– Эти два дня я замечаю, что вам снова не по себе. Поняла, что дело в избытке жара, и решила помочь с лечением. По-хорошему, надо было отправить к вам Елену или Акацию, но эти пигалицы такие шумные, пришли бы вместе – обязательно бы подняли гвалт на весь отель. А позови одну, вторая извелась бы от ревности. Вот и решила сначала сама проверить, как вы.

Цветослава говорила об интимных вещах так спокойно и обыденно, словно обсуждала рецепт утреннего чая или прогноз погоды. Илья с нежностью приобнял ее за плечи, поцеловал в макушку и усмехнулся:

– Я бы с радостью подыграл тебе и немного подразнил, Цветослава, но сегодня у нас тут образовалась… деликатная ситуация.

Он загадочно улыбнулся и кивнул в сторону закрытой двери ванной.

Цветослава нахмурилась, подошла к двери и резко дернула ручку. Елена с Акацией, которые, прижавшись ушами к косяку, жадно ловили каждое слово, не удержали равновесия и чуть не вывалились клубком к ее ногам.

– Привет, старшая сестра… – пискнула Елена.

– Добрый вечер, сестрица, – натянула улыбку Акация.

Встреча трех девиц в таком месте и в такой час вышла максимально неловкой. Впрочем, Цветослава мгновенно сообразила, что к чему, и звонко, от души рассмеялась:

– Если уж вам так хочется помочь Учителю с лечением, делали бы это открыто и честно. К чему эти шпионские игры?

Илья беспомощно развел руками:

– Взаимовыручка и чуткость в нашей команде всегда приобретают какие-то извращенные формы.

Акация задорно высунула язык:

– Мы же ради вас стараемся, Учитель!

Елена, впервые за долгое время выступив с ней единым фронтом, согласно закивала:

– Вот именно! А Учитель еще и нос воротит.

– Да где ж я ворочу, только за! Ну, раз уж все в сборе… – Илья не успел договорить.

Тук-тук…

Очередной стук в дверь заставил всю троицу застыть на месте. Илья и сам опешил. "Да сколько можно-то?" – пронеслось в голове.

– Учитель… – округлив глаза, прошептала Акация. – Вы что, еще и с Катериной свидание на это время назначили?

Илья ничего не ответил. Он подошел к двери и заглянул в глазок. На пороге стояла Катерина.

– Ей-то что посреди ночи надо? Неужели раскусила, кто я такой? – подумал он. Обернувшись к притихшим девчонкам, Илья, в точности повторив их недавние жесты, беззвучно одними губами выдохнул:

– Это Катерина!

Девчонки обомлели. Ладно они между собой разбираются, но если их сейчас застукает Катерина – всех троих, в пижамах, посреди ночи в номере у некоего мечника… Такое кураторам из Олимп-Био объяснить будет невозможно. Либо вскроется настоящая личность Ильи, либо все подумают, что ученицы предали память своего мастера и устроили здесь оргию.

Не сговариваясь, вся троица дружно, как по команде, ломанулась обратно в несчастную ванную комнату.

Илья тяжело вздохнул, потирая переносицу. "Я ведь просто хотел немного подлечить энергоканалы парной практикой… Зачем для этого собирать целый консилиум?"

Он нацепил на лицо привычную маску, напустил на себя невозмутимый вид и пошел открывать дверь.

Хозяин угольной шахты, развалившийся на диване в гостиной, тоже хмуро поднял голову. Во всем его заспанном виде читалось немое: "Да вы издеваетесь, когда-нибудь это прекратится?".

Илья Синицын привычным движением натянул маску и потянул на себя ручку двери. Увидев на пороге Катерину, одетую с иголочки несмотря на поздний час, он удивленно приподнял бровь:

– Госпожа Катерина? Что-то стряслось?

Катерина не стала бесцеремонно протискиваться в номер, а так и осталась стоять в коридоре, кутаясь в легкую шаль.

– Да понимаете, какое дело… – тихо заговорила она. – Я последние два дня только и вижу, как Елена Тихая с девчонками с утра до вечера пропадают то в библиотеке, то в тренировочном зале. Вот и решила спросить у вас, как продвигаются дела. Госпожу Евгению тревожить не хотелось, а к остальным в двери постучалась – никого нет дома. Вот и пришлось идти к вам. Хотела узнать, не возникло ли каких трудностей? Может, наша помощь нужна?

"Вот оно что", – мысленно усмехнулся Илья. Днем он девчонок найти не мог, а они, оказывается, решили проведать его ночью. И все как одна притопали в его комнату. По-хорошему, этот визит Катерины следовало расценивать как тонкий намек самому себе: хватит зацикливаться на одних тренировках, пора бы и о воскрешении Ильи Синицына всерьез позаботиться.

Илья и сам подумывал завести об этом разговор, но раз уж он так долго хранил свою тайну, то пара-тройка дней погоды бы не сделала. К тому же оставалось загадкой, какой именно план лечения предложит Евгения.

– Не переживайте, госпожа Катерина, – мягко успокоил ее Илья. – Евгения обещала выдать готовое решение в ближайшие день-два. Завтра же наведаюсь к ней и потороплю.

– Тогда рассчитываю на вас, господин мечник. Кстати, а Елену Тихою и остальных вы сегодня не видели?

– Нет, они, кажется, на побережье ушли воздухом подышать. Не желаете войти, присесть, госпожа Катерина?

Катерина, видимо, посчитав, что заходить в комнату к одинокому мужчине посреди ночи не совсем прилично, поспешно замахала руками:

– Нет-нет, что вы! Ах да, и еще кое-что… Пожалуйста, не рассказывайте о том, что мы обсуждали на корабле. Ну, про мои отношения с Ильей Синицыным.

– Э-э, госпожа Катерина, будьте покойны, я умею держать язык за зубами.

Проводив гостью, Илья наконец-то облегченно перевел дух. Девчонки в ванной, небось, решили, что их раскрыли. Прежде чем запереть дверь, Илья на всякий случай высунулся в коридор, проверяя, не притаился ли там еще кто-нибудь с непреодолимым желанием постучать, и только потом вернулся вглубь номера.

Он потянул на себя дверь ванной и негромко позвал притаившихся в "золотой клетке" затворниц:

– Вылезайте уже, горемычные.

Троица в пижамах испуганно переглянулась. Они-то были уверены, что Катерина расколола маскировку Учителя, и уже приготовились к грандиозному спектаклю.

Елена Тихая посмотрела на Акацию, потом на старшую сестру и вздохнула:

– Учитель, мы, пожалуй, пойдем к себе. Отдыхайте.

Илья повалился на кровать и лениво махнул рукой:

– Ладно вам, раз уж все равно здесь собрались, оставайтесь спать тут. Но сразу предупреждаю: ночь объявляется вегетарианской!

На следующий день Илья поднялся ни свет ни заря. И вовсе не потому, что куда-то спешил, просто эти три маленькие чертовки оказались невыносимыми соседками. Хоть они и клялись соблюдать "вегетарианский" режим, за ночь девчонки умудрились намертво вцепиться в него со всех сторон. То одна бедром прижмется, то другая во сне начнет ладошкой царапать плечо. Тут никакая, даже самая железная сила воли не выдержит подобного испытания. К тому же утренний мужской тонус давал о себе знать. В общем, Илья наскоро чмокнул каждую в макушку и поспешил ретироваться из комнаты греха подальше.

Перво-наперво он планировал дойти до тренировочного зала, чтобы хоть немного разогнать скопившийся в груди удушливый внутренний жар, но на дорожке столкнулся с Евгенией, как раз выходившей из Книжной Гробницы. На ней было все то же черно-белое одеяние. Хоть она и являлась искусственным интеллектом, в предрассветном тумане ее высокая, точеная фигура казалась удивительно воздушной и неземной.

– Господин, а я как раз собиралась идти к вам, – негромко заговорила она, и ее голос прозвучал чисто, как капель. – Я нашла способ лечения.

– О?! Вот уж порадовала, Евгения. И что за метод, если не секрет?

– Господин, пойдемте прогуляемся, я все подробно изложу.

Они неспешно побрели по тропинке, углубляясь в еловый лес, окутанный сизым утренним туманом. Влажный, пахнущий хвоей и мокрой корой воздух приятно холодил легкие, даря бодрость. Со стороны Илья и Евгения выглядели как пара бессмертных, сошедших с небес на прогулку.

Евгения не спешила сразу выкладывать готовый рецепт, а вместо этого спросила:

– Господин, вы ведь понимаете истинную причину вашего недуга?

– Понимаю, отчего не понимать. Согласно технике Неугасимого Огня Бедствия, только достигнув абсолютного пика, можно переродиться в этом пламени. Я же использовал редкие лекарства, чтобы искусственно поднять силу огня до максимума и заставить тело возродиться. Выходит, после перерождения ни моя плоть, ни сама душа оказались просто не готовы к такой колоссальной мощи. Это как если бы человек, не умея плавать, прыгнул на спасательном круге в самый омут. Круг лопнул, и теперь пойти на дно – лишь вопрос времени.

– Отличное сравнение, господин. Так вот, мой метод заключается в том, чтобы научить вас плавать. Иными словами…

– Довести мой огонь бедствия до истинного пика собственными силами?

– Именно так.

– И что, действительно есть такой способ? – Илья на секунду остановился. – Я ведь и сам об этом думал, но сколько ни пробовал, ничего не выходило. Попытайся я сейчас раздуть огонь бедствия до максимума, от меня просто горстка пепла останется. Потому-то тогда и выбрал путь лекарств.

Евгения кивнула и тонким движением руки изящно щелкнула точеными пальцами в воздухе. На самом кончике ее ногтя на мгновение вспыхнул крошечный огонек.

– Все верно, господин. Огонь бедствия в вашем теле – штука крайне специфическая, она сочетает в себе абсолютное разрушение и мгновенное возрождение. Не будь у вас той особой структуры костей и крови, вы бы давно обратились в прах.

Илья прекрасно это сознавал. Он вообще рискнул провернуть то перерождение только потому, что его скелет был укреплен останками бессмертного, которые привезла Катерина, а в жилах текла кровь истинного мастера, полученная от Чёртова Мудозвона.

– Так в чем же заключается твой план, Евгения?

– В древних свитках нет прямого руководства, как развить огонь бедствия до предела. Однако там подробно описаны тайные методики для тех практиков, кто получил тяжелейшие травмы или заработал искажение Росы при работе с огненной стихией.

– Вот как?

– Вы ведь знаете, господин, что развитие огненной Росы стремится к достижению неисчерпаемого триединства, гармонии небес и преодолению уровней: синего пламени, красного костра и зеленого маяка.

Пока Евгения говорила, крошечный огонек на ее пальце послушно менял цвета, отливая то лазурью, то багрянцем.

– Некоторые практики сбиваются с пути, и эти уровни огня начинают конфликтовать в их теле, не желая конденсироваться. Тогда умельцы додумались взращивать три разных вида пламени одновременно. Вас же ранило именно пламя собственного бедствия. Память этого огня разрушает тело и душу, но в то же самое время, когда разрушение достигает предела, этот же огонь включается на максимум, чтобы восстановить носителя. Так почему бы нам не использовать другие виды пламени, чтобы намеренно повредить вашу плоть и дух? Тогда огонь бедствия будет вынужден пассивно активировать свои самые мощные исцеляющие свойства, что в итоге приведет к закалке и полному излечению.

Илья даже при свистнул от удивления:

– Тьфу ты… Евгения, то есть ты предлагаешь мне одновременно устроить самовозгорание, подпалить собственную душу и при этом пытаться исцелиться?

– Можно сказать и так.

"М-да, и эта умница точно на моей стороне?" – закралось сомнение в голову Ильи. Звучало это не как путевка на курорт, а как ускоренный абонемент в крематорий.

– Рискованно как-то.

– Риск, безусловно, есть. Но согласитесь, господин, этот риск куда меньше того, которому вы подверглись, когда бездумно глушили пилюли ради искусственного перерождения.

– Тут ты права. Раз уж ты считаешь это выполнимым, я готов попробовать. Ладно, обычным пламенем можно обжечь тело. Но чем подпалить душу? У меня в теле, кроме огня бедствия, других скрытых резервов нет.

– Относительно этого можете не переживать, господин. Я научу вас, как разжечь в себе пламя страсти.

– Похоть, что ли?

Евгения негромко рассмеялась, и этот смех эхом разнесся среди молчаливых елей:

– Ну зачем же так узко. В отличие от обычной людской похоти, под которой чаще всего понимают банальное притяжение между мужчиной и женщиной, огонь сердца устроен куда шире. Страсть между мужчиной и женщиной – это лишь малая часть. Жажда убийства – это тоже страсть, жажда власти – страсть, стремление к богатству – страсть. Взращивая этот сердечный огонь, можно подчинить себе свои семь чувств и шесть желаний, используя их для качественного рывка вперед. Ну и, разумеется, с его помощью можно хорошенько потрепать душу ради нашей цели.

– То есть мне сейчас нужно не потакать своим прихотям, а наоборот, копить их, подавлять и использовать для контроля над этим сердечным огнем?

– Именно так. Ни огонь бедствия, ни пламя страсти сейчас нельзя выпускать наружу. Более того, в ближайшее время вам нужно накопить их как можно больше. Как только уровень энергии достигнет нужной отметки, я помогу вам зажечь все три огня разом.

Раз уж другого пути не было, оставалось только рискнуть. Илья почесал подбородок:

– Все бы ничего, но как мне прикажешь копить этот огонь страсти?

Евгения замедлила шаг и обернулась к нему с загадочной улыбкой:

– Это как раз самое простое. Заставить вас искренне возжелать власти или богатства за пару дней – задача невыполнимая, а вот базовые физические желания и инстинкты искоренить не так-то просто.

Илья шел следом, не сразу сообразив, к чему она клонит:

– Ты же сейчас не имеешь в виду…

Договорить он не успел. Евгения плавным движением скинула с плеч одеяние, оставшись в одной лишь тончайшей, полупрозрачной шелковой сорочке, которая едва прикрывала соблазнительные изгибы ее тела. В лучах утреннего солнца и дымке тумана она выглядела как лесная нимфа, сошедшая со страниц древних легенд.

Илья замер, разглядывая эту красоту добрых пару секунд, после чего резко отвернулся в сторону:

– Евгения, синий пояс ты наш, имей же совесть!

Но Евгению подобные условности мало волновали, она лишь весело хмыкнула:

– Я всего лишь отдаю долг за вашу доброту и помогаю лечить недуг. Чего тут стыдиться? Или господин хочет сказать, что мой нынешний вид совсем не вызывает у него… интереса?

"Да уж, не вызывает, как же", – подумал Илья. От одной мысли о том, чтобы покорить одну из Четырех Сторон Света, кровь в жилах закипала с такой силой, что первобытная жажда завоевания едва не затуманила разум. Эти слова Евгении, ее абсолютная свобода от предрассудков так разительно отличались от того образа строгой, начитанной интеллектуалки, которой она казалась в тишине библиотеки.

И все же, как бы сильно ни разгорался в нем этот навязанный огонь страсти, Илья не мог позволить себе обидеть Евгению. Они ведь знакомы всего ничего! Да еще и под предлогом лечения! Нашли место – посреди леса! Если девчонки их сейчас застукают, они же решат, что их Учитель – мартовский кот, готовый броситься на первую встречную.

– Евгения, прекращай эти шуточки. Если для лечения действительно нужен этот метод, я найду другой способ разжечь в себе искру.

Как назло, в этот самый момент за деревьями послышался хруст веток и шаги – четыре или пять человек из местных практиков как раз вышли на утреннюю пробежку. Увидев Илью и полуодетую Евгению, один из парней так и застыл с открытым ртом. Убедившись, что ему это не чудится, он побледнел, резко развернулся и припустил в обратную сторону, увлекая за собой товарищей.

Евгения даже бровью не повела, сохранив абсолютное олимпийское спокойствие. Илья же, опасаясь, что о девушке пойдут дурные слухи, поспешно шагнул к ней, выхватил из ее рук скинутое платье и попытался набросить ей на плечи. Евгения стояла смирно, с явным любопытством наблюдая, как Илья, старательно отводя взгляд, возится с завязками ее наряда.

И тут за спиной снова послышался топот.

Топ-топ-топ…

– Господин мечник! Господин мечник! Да не бегите вы так быстро, давайте вместе потренируемся!

Голос принадлежал Елене Тихоней, и судя по звуку шагов, шла она не одна. Услышав голоса своих учениц, Илья занервничал, пытаясь быстрее накинуть на Евгению платье, но поскольку он упорно смотрел в сторону, а сама девушка и не думала помогать, дело продвигалось со скрипом.

Когда Елена, Акация и Цветослава выбежали на поляну, перед ними предстала дивная картина: Учитель самым интимным образом затягивал ленты на шее практически обнаженной Евгении. Увидев эту идиллию, девчонки разом вкопались в землю как вкопанные, гадая, что же тут произошло.

– Ой, извините, что помешали! Мы уже уходим! – первой сориентировалась Елена Тихоня. Она резко развернулась и толкнула шедшую следом Акацию в грудь. Акация, правда, умудрилась вытянуть шею и привстать на цыпочки, чтобы получше разглядеть детали, прежде чем ее утащили. В следующую секунду вся троица, прибавив ходу, умчалась прочь по дорожке.

Глядя им вслед, Илья горько усмехнулся и сокрушенно покачал головой:

– Ну, Евгения, удружила так удружила. У вас во главе Чытырех Сторон Света все так легко с себя одежду скидывают?

Евгения неторопливо поправила рукава, одарила его очаровательной улыбкой и совершенно спокойно ответила:

– Я лишь пыталась пробудить в вас то чувство, которое невозможно описать обычными словами, господин. Прошу простить мою неуклюжую попытку.

– Чувство, которое невозможно описать обычными словами? – переспросил Илья Синицын, глядя на нее с легким прищуром.

– Пустяки, – мягко отмахнулась Евгения. – Ближайшие два дня вам, господин, лучше вообще не тренироваться. Просто потихоньку копите и удерживайте в себе всю огненную энергию, какая только есть: и обычное пламя, и пламя страсти, и огонь бедствия. А пока вот, возьмите, у меня тут припрятана одна техника, вам полезно будет изучить ее заранее.

– Что ж, спасибо за заботу, Евгения, выручила.

Попрощавшись с ней, Илья побрел обратно к отелю. Тренироваться было нельзя, и руки так и чесались чем-нибудь заняться. Сначала он думал просто пошататься по острову, но слова Евгении сидели в голове: нужно копить желания и страсти. А какая страсть в том, чтобы в одиночку глазеть на витрины? Покупки в пустом одиночестве нужного градуса эмоций точно не дадут. По сути, от него сейчас требовалось самое настоящее воздержание!

И лучшим решением, конечно, было вернуться в номер и озадачить своих девчонок. Те три маленькие чертовки, которых он так удачно спугнул в предрассветном тумане, наверняка уже куда-то пристроились.

Улицы городка постепенно оживали, наполняясь утренней суетой, запахом свежей выпечки и гомоном первых прохожих. Илья выудил из кармана телефон и набрал номер Елены Тихоней:

– Вы где притаились?

– Да мы решили вам не мешать, Учитель, – раздался в трубке ее сонный голос, заглушаемый звоном кофейных ложечек. – Сидим тут, завтракаем в ресторанчике на углу.

– Доедайте и дуйте в отель. Есть серьезный разговор.

На заднем плане тут же послышалось недовольное бормотание Акации:

– Неужели Учитель созрел, чтобы официально объявить о своих шуры-муры с синим поясом?

– Акация! Твой Учитель вообще-то все слышит! – прикрикнул Илья и нажал отбой.

Он вернулся в гостиницу один и прямо у лифта нос к носу столкнулся с Катериной, которая как раз спускалась вниз.

– Господин мечник, ну как там дела с воскрешением Ильи Синицына? Подвижки есть? – тут же засыпала она его вопросами.

– Как раз хотел вам доложить, госпожа Катерина. Способ нашелся, но нам с Еленой Тихоней и девчонками придется на пару дней уйти в глухую изоляцию, чтобы накопить побольше сил. Как только выйдем на нужный уровень, Евгения поможет все провернуть.

У Катерины от этих слов даже глаза загорелись, она подалась вперед:

– Замечательно! А риски есть? Может, от нас какая-то помощь требуется, вы только скажите!

"Риски, конечно, никуда не денутся, – подумал Илья, – но вот насчет помощи… Не просить же тебя разгуливать передо мной в одном белье, чтобы разжечь пламя страсти?"

– Дело опасное, скрывать не стану, но мы знаем, что делать, – вслух ответил он. – Главное, пожалуйста, сделайте так, чтобы нас в эти дни никто не беспокоил. Запритесь и никого не пускайте.

Меньше всего ему хотелось, чтобы в самый ответственный момент в дверь начали барабанить один за другим, как прошлой ночью.

– Об этом не беспокойтесь, – твердо кивнула Катерина. – Я сейчас же выкуплю для вас абсолютно все номера на вашем этаже. Сидите там спокойно, практикуйте, и если хоть что-то понадобится – сразу дайте знать.

Илья поблагодарил ее, но в свой номер спешить не стал, а вместо этого свернул по коридору и постучал к лоли.

– Заходи, не заперто! – донеслось из-за двери.

Войдя, Илья застал ту на кровати. На ней была лишь короткая трикотажная майка, а сама она сидела в позе лотоса, сосредоточенно гоняя по телу внутреннюю энергию. Рядом на покрывале лежала старая, потрепанная книга "Воды Ланцана", которую она утащила из Книжной Гробницы. Судя по всему, эта техника позволяла развивать внутренние силы без изнурительных кульбитов в тренировочном зале.

Хоть девочка обычно и казалась ленивой соней, готовой днями напролет глушить Байкал, кровь сильного практика в ней не утаишь. Ее тяга к редким и мощным техникам была куда сильнее, чем у обычных людей. На ее гладком лбу выступили крошечные, блестящие бусинки пота – редкое зрелище для девчонки, которая, казалось, целиком состояла из газировки.

Дождавшись, пока она завершит круг и переведет дыхание, Илья протянул ей чистый носовой платок:

– Евгения придумала, как меня подлатать.

Лоли принялась вытирать шею, коротко взглянув на него снизу-вверх:

– О как? И что за метод?

Движения ее были самыми обычными, но сейчас она была жутко похожа на соседскую девчонку, к которой старший брат вернулся с прогулки, и она с любопытством заглядывает ему в карман: "Ну, чего вкусного принес?".

Илья без утайки выложил ей весь план Евгении с одновременным поджогом трех видов пламени. Лоли выслушала, нахмурилась и задумчиво качнула головой:

– Задумка дельная, тут ничего не скажешь, не зря ее зовут Евгения. Подход уникальный, с плеча. Вот только я с такой дичью раньше никогда не сталкивалась, так что подсказать, выгорит дело или нет, не смогу. Нет у меня такого опыта.

– Ты не поняла. Я к тебе совсем по другому делу пришел. Мне помощь твоя нужна.

– Другому? – она подозрительно прищурилась, окинула его долгим взглядом и хмыкнула: – Ах ты негодник… Ты же не собираешься просить меня раздувать твой огонь страсти, а? К Акации и девчонкам дуй, им только волю дай. Тебе трех мало, что ли?

– Да о чем ты вообще думаешь? За кого ты меня принимаешь?

– Да знаем мы, какой ты правильный. Ладно, выкладывай, что там у тебя.

– Я хочу, чтобы ты эти несколько дней побыла моей страховкой. Посторожишь снаружи, побудешь защитницей. Если вдруг что-то пойдет наперекосяк или пламя вырвется из-под контроля – подсобишь.

– Ну, это без проблем.

– Мало ли что. С Евгенией-то у нас отношения хорошие, но она девица непростая, слышала поди, что она утром устроила. Ее логика порой за гранью моего понимания, так что лучше подстраховаться.

– И то верно. Сделаю.

Вернувшись наконец в свою комнату, Илья первым делом вытащил из заначки стопку фривольных книжек с картинками, которые он шутки ради прихватил с собой на остров. Кто бы мог подумать, что эта пошлятина когда-нибудь станет его спасительным кругом и медицинским пособием.

Вскоре в номер гурьбой ввалились Елена Тихая, Акация и Цветослава, которых он вызвал коротким сообщением.

– Учитель, что стряслось? – с порога спросила Цветослава.

Илья уселся на диван, напустил на себя самый строгий и деловой вид, какой только мог, откашлялся и произнес:

– У меня для вас две новости, хорошая и плохая. Хорошая – Евгения придумала, как меня вылечить.

Девчонки, которые шли сюда с твердым намерением перемыть ему косточки и порасспрашивать про утреннее рандеву в лесу, тут же подобрались. Сплетни отлетели на второй план:

– О?! И как?

– А вот это уже плохая новость. Метод, мягко говоря, специфический. Боюсь, нам всем придется знатно попотеть и пострадать.

Услышав про трудности, девчонки даже глазом не моргнули. На своем веку они натерпелись столько, что какими-то новыми тяготами их было не испугать. Правда, Акация все же решила уточнить:

– Учитель, а когда вы говорите "пострадать", вы имеете в виду себя или нас тоже припашете?

– Ну, это от вас зависит. Хлебнуть, похоже, придется всем.

Елена Тихая не выдержала, сделала шаг вперед и взмолилась:

– Учитель, хватит уже ходить вокруг да около! Говорите прямо, как вас спасти?

Тогда Илья во всех подробностях пересказал им лекцию Евгении про одновременное зажжение трех огней, изо всех сил стараясь обходить скользкие темы и делать упор исключительно на сухую теорию, суровые тренировки и полное отсутствие романтики.

Вот только Елену, Акацию и Цветославу провести не удалось. Сначала они удивленно округлили глаза, потом дружно залились краской, а Цветослава и вовсе тихонько прыснула в кулак. Илья потерял терпение, насупился и прикрикнул:

– Мы тут вообще-то серьезные медицинские вопросы обсуждаем! Чего смешного?

Цветослава кое-как справилась с улыбкой, закусила пухлую губу и пробормотала:

– Да просто ученица не ожидала, что лечение будет… таким. То есть, нам теперь нужно из кожи вон лезть, чтобы соблазнить Учителя и разжечь в нем эту самую страсть?

Сказано это было слишком уж в лоб, но суть отражало идеально. Акация тут же покатилась со смеху:

– Ага! А Учителю при этом придется терпеть, сжав зубы, и ни-ни! Никаких вольностей! Вот умора!

Глядя на эту злорадствующую моську, Илья едва сдержался, чтобы прямо сейчас не укатать Акацию за нарушение субординации, но ради дела пришлось взять себя в руки. Он лишь скрипнул зубами и хмуро кивнул, а в глазах его уже полыхало самое настоящее пламя.

Акация, заметив это, тут же подняла палец:

– Во-во, Учитель, именно так! Только не злитесь. Гнев – это ведь тоже страсть, разновидность желания. Получается, я вас злю, а сама вас лечу! Считайте, первый сеанс пошел!

Илья от такой наглости аж дар речи потерял. Он бессильно откинулся на спинку дивана и проворчал:

– Короче, вы поняли. Задача – раскачать мои эмоции и желания до предела.

Елена Тихая задумчиво приложила палец к губе:

– Теперь понятно. Так значит, вы утром специально потащили Евгению в глухой лес, чтобы она вам помогла эти самые желания раскачать?

– Тьфу на тебя! – взорвался Илья. – Это Евгения сама решила платье скинуть, а я, между прочим, наоборот, помогал ей одеться!

Елена удивилась еще сильнее:

– Ничего себе. Книжный бог пошла на такие жертвы ради Учителя… Ну, вы даете, господин мечник, умеете же вы производить впечатление на женщин.

Илья молча вытащил из кармана старинную брошюру и швырнул ее на журнальный столик. Пожелтевшая от времени рисовая бумага и потертый переплет не оставляли сомнений: вещь редкая, раритетная. На обложке красовались четыре выцветших иероглифа: "Семь Абсолютов: Все есть Пустота".

– Хватит зубы заговаривать, – отрезал Илья. – Как только разберусь с этой техникой и пойму, как трансформировать эмоции в чистую Росу страсти, можете начинать свои… маневры.

Акация тут же выудила телефон, включила камеру и наставила на него:

– Учитель, вы только заранее пообещайте нам под запись: что бы мы ни вытворяли, вы потом не станете наказывать нас за предательство команды и неуважение к предкам.

– Ладно, ладно, черт с вами. Только в этот раз.

– Хи-хи, девчонки, пошли шушукаться и план составлять!

Илья посмотрел им вслед и приуныл. Он даже представить не мог, что его ждет. Эти три мелкие бестии, когда вели себя прилично, и то умудрялись довести его до белого каления. А уж если им официально разрешили его соблазнять… Пиши пропало, живым он из этой комнаты не выйдет.

"Ладно, плевать, – подумал он, – сначала надо разобраться с этой книжкой".

Название "Семь Абсолютов: Все есть Пустота" на первый взгляд намекало на какое-то поэтическое руководство по стихосложению, но внутри все оказалось куда прозаичнее и жестче. Техника учила превращать семь базовых человеческих эмоций в мощные энергетические всплески. Люди привыкли твердить, что нельзя терять разум и идти на поводу у чувств, но глупо отрицать: порой именно сильные эмоции дают человеку такую силу, которую холодный рассудок родить просто не способен. На этом "Семь Абсолютов" и строились, используя радость, гнев, печаль, страх, любовь, ненависть и желание как самое обычное топливо для культивации.

У каждого практика были свои эмоциональные триггеры, и разные чувства активировались через разные энергоканалы. Илья прикинул свои шансы и понял, что в его случае по-настоящему сильные колебания Росы могут вызвать всего три вещи: гнев, любовь и чистая страсть. На них он и решил сосредоточиться.

Тем временем в комнате Цветославы вовсю шло военное совещание. Три девчонки ломали головы, как лучше взяться за дело. При Учителе они, конечно, хихикали и паясничали, но прекрасно понимали: от этого цирка зависит жизнь и здоровье их наставника, так что подходили к вопросу со всей серьезностью.

Акация и Елена Тихая по привычке пытались сообразить, как зацепить Илью через привычные постельные слабости. Уж в парной практике они толк знали и вкусы друг друга изучили от и до: чувствительность Елены, капризы Акации, природный магнетизм старшей сестры… Но сейчас им казалось, что этого мало. Нужен был какой-то сокрушительный удар.

Акация заговорщически наклонилась к подругам и зашептала:

– А помните тот нефритовый кулон, который я для вас сделала? Может, подкинем его Учителю?

– Дура ты, Акация! – отмахнулась Елена. – За кого ты Учителя принимаешь? Ему не пошлые побрякушки нужны, а здоровый, качественный адреналин, ну или хотя бы какие-нибудь интересные наряды.

– Да ну, вряд ли, – засомневалась Акация. – Помните, мы на Красном острове в купальниках перед ним щеголяли? Ну да, Учитель завелся, спору нет, но чтобы прямо голову потерять – такого не было. Может, у кого еще идеи есть? Старшая сестра, ты чего молчишь?

Цветослава с самого возвращения сидела хмурая, о чем-то напряженно размышляя. Она подняла глаза на девчонок:

– Ладно, пламя страсти я оставляю на вас двоих. Творите, что хотите. А я попробую зайти с другого бока.

– С какого еще бока? Учитель же ясно сказал: копить похоть и желания!

Цветослава покачала головой:

– Вот именно. И раз он этого ждет, играть по его правилам – глупость. Он уже морально готов. Если мы просто начнем крутить перед ним хвостами, пропадет сам эффект неожиданности. Он будет знать, что мы делаем это нарочно, ради лечения. А когда все выглядит наигранно, тело подсознательно начинает сопротивляться. Результат будет паршивым, уж поверьте.

– Ну и что ты предлагаешь? Просто пробовать все подряд, пока не сработает? – буркнула Акация.

Цветослава грустно улыбнулась:

– Девчонки, ну вспомните сами. Сколько раз Учитель нас наказывал, сколько раз воспитывал… Но положа руку на сердце, вы хоть раз видели, чтобы он терял над собой контроль? Чтобы страсть или похоть полностью затмили ему разум?

Елена с Акацией переглянулись, подумали и поняли: а ведь и правда, такого никогда не было. Сколько они себя помнили, это всегда Учитель доводил их до изнеможения своими подначками и ласками, а сам при этом оставался холодным как лед и полностью контролировал ситуацию.

– Вот именно, – продолжила Цветослава. – Пробить его на чистую похоть – задача почти невыполнимая. Так что нам нужно раскачать другие его эмоции. И главное – делать это втайне от него, чтобы он ни о чем не догадался. Только тогда будет толк.

Тук-тук…

Разговор прервал резкий, настойчивый стук в дверь.

Девчонки умолкли. Цветослава подошла, повернула замок, и в комнату, тяжело дыша и едва переводя дух, влетела Катерина.

– Цветослава, хорошо, что вы все здесь! – выпалила она, хватаясь за сердце. – Я тут такое разузнала… С этим островом творится какая-то чертовщина!

Утренняя новость от Ильи Синицына о том, что Евгения наконец-то нащупала способ спасти Илью Синицына, подействовала на Катерину как глоток крепкого кофе. Напряжение, державшее ее последние дни, разом отпустило. Катерина облегченно выдохнула, расправила плечи и решила, что теперь можно со спокойной душой и без лишней спешки прогуляться по острову, прийти в себя.

Вся их компания прибыла сюда с южного побережья, а после они довольно долго безлазно сидели в центральной части, неподалеку от Шуфэнь. Поэтому Катерина, поманив за собой дядю Мишу, двинулась прямиком на север.

Здешние кварталы заметно отличались от южной стороны. Дома тут стояли новенькие, пахнущие свежей краской и непросохшей штукатуркой, а среди прохожих то и дело мелькали незнакомые лица. Судя по всему, большинство обитавших здесь практиков Росы заселились совсем недавно. Да и видок у местного контингента, надо признать, был тот еще: хмурые, колючие взгляды, шрамы во всю щеку, тяжелая походка – на юге народ казался куда дружелюбнее. Впрочем, Наньян издавна слыл идеальным прибежищем для тех, кто искал уединения и покоя. К тому же здесь хозяйничала сама Евгения, так что затевать потасовки или нарываться на неприятности никто бы в здравом уме не рискнул.

Катерина неторопливо шла вдоль улицы, заглядывая в окна книжной лавки в надежде присмотреть что-нибудь любопытное в дорогу. Дядя Миша тем временем пристроился рядом, у дверей соседнего магазина, торговавшего антикварным оружием.

Вообще-то, главной обязанностью дяди Миши была охрана Катерины. Помимо внушительной силы и непростого прошлого, этот человек обладал феноменальным, звериным чутьем: подмечал любую мелочь, а слух у него был такой, что он мог расслышать шепот за глухой стеной. Вот и сейчас, лениво разглядывая покрытые патиной древние клинки и тяжелые ятаганы, он уловил тихий, приглушенный ропот. В глубине лавки, сбившись в кучу за высокой стойкой, негромко переговаривались несколько мужчин. Голоса их так и сквозили глухим недовольством:

– Железо тут – один хлам столетний, – ворчал один, проверяя пальцем заточку старого меча. – Для дела, которое через пару дней намечается, вообще не годится.

– Шшш! Заткнись ты, нашел где языком чесать, – шикнул на него приятель, испуганно оглядываясь.

Поняв, что пахнет жареным, мужчины двинулись было к выходу. Чтобы не привлекать внимания и избежать лишней толкотни, дядя Миша мягко, по-кошачьи переступил с ноги на ногу и в два счета растворился в тени за массивным стеллажом с доспехами.

Один из заговорщиков заглянул за полки, проверил, нет ли лишних ушей, и, облегченно махнув рукой, ухмыльнулся:

– Да хорош тебе дрожать. Босс сказал: денька два перетерпеть, и все, лавочка закроется. Как только он заберет себе место хозяина острова, мы первым делом этого капитана хренова на мороз выставим.

– Да тише ты, дубина! Сказано же – не болтай. Это остров Евгении, тут у каждой стены уши есть. Хочешь проблем на свою голову?

– Ладно-ладно, жути нагонять. На севере кругом все свои. Пошли отсюда, ловить тут нечего, стволы и мечи – рухлядь одна.

Дождавшись, пока шаги смутьянов стихнут вдали, дядя Миша бесшумно скользнул наружу. Он как ни в чем не бывало подошел к Катерине, мягко взял ее под локоть и увлек обратно к центру острова, в сторону Книжной Гробницы. И только там, в тишине тенистой аллеи, без утайки пересказал все, что удалось подслушать.

От таких откровений у Катерины даже дыхание перехватило.

– Дядя Миша, а по вашему опыту, если судить по всем этим присказкам из мира боевых искусств… это вообще может быть правдой?

– Думаю, дочка, тут как раз тот случай, когда лучше перебдеть, чем недобдеть, – хмуро отозвался старик, поглаживая седые усы. – С какой стороны ни посмотри, а девчонок предупредить надо. Мы только-только нашли способ, как Илью Синицына к жизни вернуть, нам сейчас любые потрясения – как кость в горле. Ошибиться нельзя.

Катерина согласно кивнула, и они вместе с дядей Мишей быстрым шагом припустили к гостинице. Первым делом она хотела разыскать Елену Тихою и выложить все ей.

Надо же было такому случиться, что в номере Цветославы как раз сидела вся троица, бурно обсуждая свои девичьи планы.

Услышав с порога испуганный возглас Катерины про то, что на острове зреет беда, девчонки поначалу даже не сообразили, в чем дело. Акация так и вовсе подумала, что синий пояс Евгения оказалась какой-то злодейкой под прикрытием. Но когда Катерина во всех красках, с придыханием пересказала утреннее подслушанное приключение дяди Миши, до всех наконец дошло: над островом сгущаются тучи, и пахнет настоящим переворотом.

Елена Тихая сурово свела брови к переносице:

– Получается, какая-то крыса решила подсидеть хозяйку острова, Евгению?

Катерина часто-часто закивала:

– Да в том-то и дело! Мы же тут люди чужие, разузнавать подробности побоялись, чтоб шуму не наделать и заговорщиков не спугнуть. Но самое паршивое, что все это совпало с лечением Ильи Синицына. Я места себе не нахожу: вдруг эта заваруха сорвет все наше воскрешение?

Акация тут же подхватила, согласно закивав головой:

– Еще как сорвет! Евгения сейчас для нашего Учителя – самый главный человек, без нее все лечение псу под хвост. Если ее укокошат, мы сюда вообще зря перлись. Да и нас, как ее гостей, если остров захватят, в живых вряд ли оставят. Никто отсюда не выберется. Слушайте, а может, надо мечнику обо всем рассказать? Он с этой Евгенией, кажется, на короткой ноге. Пусть пойдет, шепнет ей на ушко, чтоб та ухо востро держала.

Катерина хлопнула в ладоши:

– Вот и я про то же подумала! Он у себя в комнате?

– Да, у себя, – подала голос Цветослава, которая до этого момента сидела молча, задумчиво накручивая на палец огненный локон. Вдруг она резко поднялась с дивана: – Погодите-ка. Я думаю, мечнику мы пока ничего говорить не будем. Пойдем прямиком к Евгении и сами ее предупредим.

Такой поворот заставил всех присутствующих разинуть рты от изумления. Катерина никак не могла взять в толк, с какой стати Цветослава решила обойти стороной мечника, а Елена с Акацией уставились на старшую сестру с немым вопросом: "Ты чего это от Учителя секреты таишь?".

– Старшая сестра, ты это к чему клонишь? – недоуменно прищурилась Елена.

Цветослава хитро улыбнулась, в ее глазах промелькнули лукавые искорки:

– Не переживайте, у меня свой расчет. Если сделаем так, как я скажу, шансы на то, что Учитель благополучно поправится, вырастут в стократ.

Глядя на ее загадочный и абсолютно уверенный вид, девчонки лишь переглянулись. Юная Цветослава унаследовала от своего наставника не только тягу к боевым искусствам, но и его фирменную коварную манеру просчитывать все на три хода вперед. Раз уж она так говорит, значит, в голове у нее точно созрел какой-то хитроумный план, а делом Учителя она бы шутить не стала.

– Ну ладно, старшая сестра, – сдалась Елена Тихая. – Что нам делать?

Цветослава быстро прикинула маршрут в голове и принялась раздавать указания:

– Бегите за лоли, берите её с собой. Мы идем засвидетельствовать почтение Евгении. А мечник пускай у себя сидит, технику свою ковыряет, нечего его отвлекать.

Акация хмыкнула, поправляя пижамные штаны:

– То есть мы идем докладывать Книжному владыке про бунт на корабле?

– Именно. Хотя, что-то мне подсказывает, она и сама прекрасно обо всем знает.

– Знает? – хором переспросили девчонки.

Цветослава вдаваться в подробности не стала. Ее догадка была смелой, но проверить ее можно было только на месте.

В итоге вся честная компания – Елена Тихая, Акация, Цветослава, Катерина, Лоли и дядя Миша – дружной толпой направилась к Книжной Гробнице. Самого Ильи Синицына, как и договаривались, оставили куковать в номере. Вообще-то, Цветослава могла бы сходить и одна, но береженого бог бережет – мало ли что по дороге случится. К тому же Евгения вела себя с ними весьма избирательно. С Илья Синицыным она ворковала как голубка, уважительно величая его "господином", а вот с остальными разговаривала сухо и строго: "Есть дело – заходите, нет дела – не задерживайте".

Спустившись на цокольный этаж Книжной Гробницы, где пахло старой бумагой, сыростью и благовониями, Елена постучала в массивную дубовую дверь. Получив разрешение, компания вошла внутрь.

Однако, к их удивлению, Евгения в кабинете была не одна. Возле ее огромного письменного стола, заваленного свитками, стоял мужчина. Высокий, тощий, бледный как поганка, с длинными черными волосами, спадавшими на спину густым водопадом. Веки его были сонно опущены, а во всем облике сквозила какая-то болезненная, интеллигентная утонченность – вылитый чахоточный писарь из глухой провинции.

Увидев, что к ней ломится целая делегация, Евгения удивленно приподняла идеальную бровь:

– О, сколько гостей. Чем могу помочь?

Елена Тихая из осторожности решила сначала прощупать почву и кивнула на бледного незнакомца:

– Простите, а мы не помешали? Можем узнать, кто этот почтенный господин?

Мужчина вежливо прижал ладонь к кулаку, отвешивая легкий поклон:

– Мое имя Хренов, я заместитель хозяйки острова. В определенных кругах меня кличут "Пьяным ученым". Вы, должно быть, те самые почетные гости, которых пригласила госпожа Евгения? У вас какое-то срочное дело?

Елена только открыла рот, чтобы ответить, как почувствовала, что Акация и старшая сестра сзади аккуратно, но ощутимо ткнули ее пальцами в поясницу. Намек понятен: держи язык за зубами. В такой ситуации выкладывать все карты с порога было верхом глупости. Кто знает, кто тут зачинщик заговора? Этот бледный зам как раз первым делом попадал под подозрение.

Елена тут же мило улыбнулась, сменив тон:

– Да мы, собственно, зашли спросить насчет лечения нашего Учителя. Но раз у хозяйки и господина заместителя важные государственные дела, мы, пожалуй, зайдем попозже, не будем мешать.

Хренов благодушно махнул рукой, шурша широкими рукавами своего халата:

– Ну что вы, не стоит. Я как раз закончил свой доклад. Госпожа Евгения, вот список практиков, которые в этот раз решили окончательно отойти от дел и остаться на острове. Позвольте откланяться.

Евгения едва заметно кивнула:

– Спасибо за службу. Вы знатно потрудились за эти дни, ступайте, отдохните.

Мужчина спиной вперед вышел из кабинета, аккуратно притворив за собой тяжелую дверь. Евгения подождала, пока шорох его шагов окончательно затихнет в коридоре, после чего неторопливо сняла очки в тонкой оправе, устало потерла переносицу и вздохнула:

– Ну, судя по тому, сколько вас привалило, вы явно пришли не про Учителя расспрашивать. Выкладывайте, что стряслось?

Голос ее сейчас звучал совершенно иначе – ни капли той мягкости, с которой она разговаривала в присутствии Ильи Синицына. Было очевидно, что к мечнику у нее отношение особое, но девчонок сейчас волновали куда более приземленные проблемы.

– До нас дошли слухи, что в ближайшие пару дней на вас готовится покушение, – прямо сказала Елена Тихая.

И Катерина, перебивая подругу, в красках выложила Евгении все, что дядя Миша подслушал в оружейной лавке про скорую смену власти и бунт на острове.

Выслушав эту пугающую тираду, Евгения даже бровью не повела. Она осталась абсолютно спокойной, а на губах ее и вовсе заиграла снисходительная улыбка:

– Надо же, какое паршивое качество заговорщиков в этом сезоне. Докатились – даже наши почетные гости их шушуканье краем уха поймали. Впрочем, вы все правильно услышали. На острове действительно завелись крысы, которые спят и видят, как бы меня помножить на ноль.

Катерина аж руками всплеснула от удивления:

– Но вы же одна из Четырех Сторон Света! Синий пояс! Откуда у этих букашек столько дерзости, чтобы на вас прыгать?

Евгения изящно пожала плечами, откидываясь на спинку кресла:

– В обычное время они бы, конечно, сидели тише воды, ниже травы. Но штука в том, что я несу в себе слишком колоссальный объем древних знаний. Из-за этого каждые три года мне приходится полностью менять свое тело. И этот процесс, увы, занимает целых сорок восемь часов.

Девчонки ахнули. Сорок восемь часов! Двое суток, в течение которых великий мастер превращается в обычного беззащитного человека и не может использовать ни одну боевую технику Росы. Очевидно, именно этот момент слабости заговорщики и караулили, чтобы захватить власть и объявить своего босса новым хозяином Наньяна.

Слушать, как Евгения вот так запросто, с улыбкой выкладывает свою смертельную уязвимость первым встречным, было даже как-то жутковато. Елена Тихая с трудом сглотнула ком в горле:

– Если вы так хорошо знаете свои слабые места… вы в курсе, кто стоит во главе этого бунта?

Евгения молча подняла тонкий палец и указала на закрытую дверь:

– А вы его только что на пороге не видели? Наш бледный заместитель, господин Хренов.

– Он?! – Акация аж подпрыгнула. – Так почему вы его прямо сейчас не скрутили и в подвал не бросили? И вообще, вы нам вот так легко открыли свою тайну… Значит, у вас сто процентов припрятан какой-то туз в рукаве? Вы же подготовились к их нападению, да?

– Вовсе нет, – безмятежно отозвалась Евгения. – Никаких приготовлений я не делала.

– Чего-о?! – хором выдохнули девчонки.

Елена Тихая мысленно схватилась за голову: "Эта Евгения что, от своих книжек окончательно рассудок потеряла? Перечитала древних трактатов до полной глупости?". Знать врага в лицо, знать точное время удара и при этом сидеть сложа руки – это же чистое самоубийство!

Прежде чем Елена успела спросить, как хозяйка острова планирует разгребать этот грядущий кровавый хаос, Цветослава сделала шаг вперед и лукаво прищурилась:

– Позвольте угадать… Вы ведь каждый раз пускаете подобные слухи специально, чтобы водить их за нос?

Евгения удивленно округлила свои красивые глаза, с явным интересом разглядывая рыжеволосую, притягательную девушку, которая так легко раскусила ее игру.

– Хм, а ты сообразительная, – улыбнулась Евгения. – Да, слухи, которые они разносят, из раза в раз похожи как две капли воды. И надо сказать, первые три года эти трусы вообще не смели пикнуть.

Катерина совсем запуталась:

– Погодите, слухи? То есть то, что вы сорок восемь часов остаетесь без сил – это просто утка? И вы сами ее запустили? Но зачем? Чтобы заставить своих же людей поднять бунт? Что за дичь?

Евгения не стала отвечать Катерине, а лишь повернулась к Цветославе, подперев подбородок ладонью:

– Ну давай, договаривай, раз уж начала. Сама догадаешься, зачем мне это?

Цветослава уверенно расправила плечи:

– Рискну предположить, что далеко не все практики, которые приплывают на остров ради уединения, действительно хотят мирно копаться в огороде. Наверняка среди них полно тех, кто зализал раны и снова спит и видит, как бы устроить какую-нибудь резню. Вот Евгения время от времени и подкидывает им эти сплетни. Провоцирует крыс проявить себя, заставляет поднять голову, чтобы потом одним махом зачистить весь этот гадюшник. Я угадала?

– Тютелька в тютельку, – Евгения весело рассмеялась, и этот звук серебряным колокольчиком разнесся по подвалу. – Надо же, какая проницательность. Как ты поняла?

Цветослава пожала плечами:

– Да все просто. Вы – синий пояс, одна из Четырех Сторон Света, статус этой четверки не менялся уже бог знает сколько лет. Вы на этом острове хозяйничаете целую вечность. Если бы вас так легко мог подсидеть любой встречный проходимец, вас бы отсюда выкинули еще в прошлом веке. Раз они строят против вас козни, значит, вы сами позволили им поверить в свою победу.

– Ну да, все верно, – спокойно согласилась Евгения, поправляя складки своего черно-белого платья. – Регулярная уборка мусора, дело-то житейское. Примерно раз в десять лет на острове стабильно набегает критическая масса таких вот любителей легкой наживы. Приходится устраивать прополку.

Когда до всех наконец дошло, какую изящную мышеловку устроила Евгения, Катерина все же недоверчиво покачала головой:

– Но на вашем острове и так людей по пальцам пересчитать можно. Вы не боитесь, что после такой "прополки" тут вообще никого не останется? Стоит ли оно того?

– Они все приплыли сюда добровольно и дали клятву соблюдать покой острова, – отрезала Евгения, и в ее голосе на секунду прорезался металл истинного владыки. – Раз уж они нарушили уговор, я разберусь с ними согласно нашему договору. А количество – дело десятое. Честные люди никуда не денутся, их большинство. К тому же каждый год к нам прибывают новые практики. Главное, что здесь есть книги и есть я, этого вполне достаточно. Когда-то давно Учитель помог мне воздвигнуть эту Книжную Гробницу именно для того, чтобы сберечь эти бесценные знания. Пара-тройка мертвых бунтарей – пустяки, главное, чтобы свитками никто печку не додумался топить. Кстати, а почему сам Учитель с вами не пришел?

Цветослава хитро прищурилась и сделала шаг ближе к столу:

– А вот это как раз второе дело, ради которого мы здесь. Насчет Ильи Синицына. Раз уж Евгения решила использовать этот бунт как отличную мышеловку, мы бы тоже хотели воспользоваться моментом и кое в чем помочь нашему Учителю…

– О как? – Евгения заинтригованно подалась вперед.