Дзюпосле 5

Глава 1

Людмила вдруг издала резкий, испуганный вскрик, который заставил Илью Синицына вздрогнуть. Этот звук был странно знаком – нечто подобное он иногда слышал от Елены Тихой или Акации в моменты крайнего напряжения.

Решив, что в его технике кроется какая-то фатальная ошибка, Илья мгновенно оборвал поток Росы и с тревогой спросил:

– Дева? Что случилось? Я что-то не так сделал в циркуляции?

Ответа не последовало. Лишь через каналы Малого Небесного Круга до Ильи донеслось прерывистое, тяжелое дыхание. В виртуальном пространстве Облака морская вода из данных начала подергиваться легкой дымкой, а температура вокруг ощутимо поползла вверх. Прохлада, которая только что баюкала его чувства, сменилась липким, обволакивающим теплом.

Илья и представить не мог, что, взбалтывая это море, он напрямую воздействует на нервные окончания и само тело Людмилы, соединенное с потоком.

Как одна из Девяти Героев, она привыкла к почтению. Даже алхимики-гиганты склоняли перед ней головы. Несмотря на юный возраст, слава Водной Девы гремела по всему Новоалтайску. Она сама говорила Акации: "Кто посмеет поднять на меня руку?". Но сегодня Людмила столкнулась с тем, к чему её не готовила ни одна медитация.

Обычно её тело просто направляло Росу ученика, позволяя ему прочувствовать правильный ритм. Но Роса Синицына оказалась настолько буйной и необузданной, что Людмила потеряла над ней контроль. Поскольку её нервная система была буквально вплетена в этот информационный поток, каждое движение Ильи отзывалось в ней диким столкновением импульсов.

Когда Илья нанес тот сокрушительный удар ладонью, сконденсированная мощь вырвалась наружу, и вместе с ней из тела Людмилы выплеснулось нечто странное и пугающее. Теперь она горько жалела, что из гордости не послушала Илью и не использовала нормальный нейропорт, а решила "покрасоваться", просто держа штекер в руке. Этот нелепый, постыдный вскрик теперь звенел у нее в ушах.

Благо, самообладание у героя было железным. Она быстро взяла себя в руки, надеясь, что Синицын ничего не заподозрил.

– Дева? Ты в порядке?

– Всё… всё нормально. Просто здесь слишком высокая концентрация Росы. Я немного сбилась с дыхания, пока помогала тебе.

"Целая Водная Дева – и сбилась с дыхания?" – засомневался про себя Илья. Да и звуки были совсем не похожи на одышку. Но спрашивать напрямую было неловко, и он продолжил:

– Дева, как думаешь, сейчас было лучше? Правда, из-за твоего крика поток немного застоялся. Может, попробуем еще раз?

– Э-э…

Людмиле хотелось взвыть: "Только не это!". Но веских причин для отказа не было, и она выдавила:

– Кхм, думаю, в этом нет необходимости. Тот выпад был вполне хорош.

– Да нет же, Дева. Обычно я тренируюсь именно так, но в реальности у меня не получается такой легкости. А сейчас я будто нащупал то самое чувство. Смотри, даже вода нагрелась и пар пошел – раньше такого не бывало!

У Людмилы разболелась голова. Как объяснить этому недотепе, что вода греется, потому что её собственное тело горит от стыда и шока?

"Спокойно, Люда, спокойно! Держи марку гранд-мастера", – твердила она себе.

Илья, приняв её молчание за глубокие раздумья, настаивал:

– Дева, ты тоже чувствуешь изъян? Давай я повторю, а ты присмотрись, где именно затык.

– Ну… ладно.

Чувствуя, как внутри всё плавится, Людмила поняла, что анализировать технику у нее нет сил. Единственное, что она могла сейчас делать – это удерживать сознание в узде, чтобы не провалиться в этот одуряющий омут ощущений.

Как только она сосредоточилась, пар в Облаке начал рассеиваться, а вода под ногами снова стала прохладной. Но Илья, не знавший истинной причины перемен, решил, что именно тот жар и был ключом к успеху. Раз Водная Дева рядом, значит, он в безопасности. Нужно снова довести море до кипения!

Он с удвоенным рвением принялся манипулировать Облаком. Благодаря глубокой связи с хранилищем данных, Илья взбалтывал Росу с невероятной силой.

Сначала Людмила думала, что с её выдержкой она легко подавит эти поползновения. Но, во-первых, объем Росы у Синицына был просто запредельным, а во-вторых, они находились в его "внутреннем пейзаже", где он был полноправным хозяином. Это была битва за контроль над её собственным телом, которое через нервы было приковано к этому бушующему морю.

Температура в Облаке поползла вверх, превращая пространство в подобие сауны.

На первом этаже лавки Акация и Елена Тихая, охранявшие покой медитирующих, переглянулись. Что-то шло не так. Лоб наставника покрылся крупными каплями пота, но Людмила выглядела еще хуже: её лицо пылало пунцовым румянцем, дыхание стало частым и рваным, а над плечами и вовсе поднялся легкий парок. Благо, просторная пижама-динозавр скрывала всё остальное.

– Что они там практикуют? – прошептала озадаченная Елена. – Почему они в таком состоянии? Им не станет плохо?

Акация отхлебнула колы и философски заметила:

– Да брось. Один – наш наставник, другая – из Девяти Героев. Чтобы с ними что-то случилось, нужно само провидение прогневить. Но Люда такая забавная, когда краснеет… Слушай, а если бы они с Ильей занялись Внутренней Твердью, его сила бы подскочила до небес?

Елена возмущенно нахмурилась:

– Не неси чепухи! Дева – твоя лучшая подруга! Как ты можешь так говорить? Она же герой, она наверняка давно выше всех этих земных страстей. Какая еще Внутренняя Твердь?

– Ну, не знаю. Мы тоже сначала хотели наставника вышвырнуть, а теперь вон как… на правильный Путь встали. Конечно, они едва знакомы, так что ничего лишнего не будет. Но мы могли бы помочь! Помнишь методы наставника? Просто подсыпать им чего-нибудь в чай! Когда Люда познает "тяготы" его тренировок, может, ей и понравится?

Елена потерла виски:

– Ты у наставника только плохому учишься? Мне теперь за тебя страшно. Быть твоей подругой – то еще испытание!

– Ха-ха, да я шучу! Если Люда узнает, она меня в бутылку из-под Байкала закатает.

В это время в Облаке, задыхаясь от жара, Илья ликовал:

– Дева, это оно, верно? То самое чувство!

Людмила из последних сил держала оборону разума. Она не знала, похоже ли это на прорыв в Дзюпосле, но это было чертовски похоже на эффект от парной культивации.

– Продолжай… не отвлекайся на меня, – выдохнула она.

"Не отвлекаться? Значит, я на верном пути!" – решил Илья.

– Вставай! – выкрикнул он, собирая всю мощь.

Над поверхностью цифрового моря взметнулись десятки водяных драконов, закручиваясь в исполинские спирали. Весь мир вокруг превратился в величественный хаос из брызг и тумана. Илья чувствовал себя всемогущим, не осознавая, что за каждый его пасс Людмила расплачивается невыносимым покалыванием в каждой клеточке тела.

Она втайне проклинала его: неужели этот парень прикидывается простачком, а на самом деле – хитрый лис, заманивший её в ловушку? Почему в своем внутреннем мире он так легко подавляет её волю?

Жар стал нестерпимым. Капли пара конденсировались на губах Ильи; слизнув одну, он удивился – она была странно сладкой на вкус. Отбросив лишние мысли, он собрал всю Росу в ладонях.

– Дева, я бью!

– М–м… – только и смогла выдавить Людмила, готовясь к очередному удару.

Бу-ум! Бу-ум! Бу-ум!

В этот раз Илья не ограничился одним выпадом. Чтобы пробить барьер, о котором говорила Людмила, он выплеснул всё, что у него было.

– А-а-а! – его крик слился с грохотом взрывов. Море закипело, волны одна за другой уходили за горизонт.

И сквозь этот гул он снова услышал тонкий женский стон: "М-м, а-ах!". Илья подумал, что Дева, должно быть, вкладывает все силы, чтобы помочь ему. "Какой же приятный голос у этой суровой воительницы, когда она так старается", – промелькнуло в голове.

– Дева, получилось? Был прорыв?

– Это… это вряд ли, – донеслось до него её сбивчивое бормотание.

– Значит, мало сил! Еще раз!

– Стой, стой! Это… дело не в силе. В чем-то другом.

В чем-то другом?

И тут Илью осенило: "Как же я глуп! Чтобы соединить внутреннее и внешнее, нужны особые свойства, ключи к каналам. Одной Росы мало!".

Нужно использовать то, в чем он мастер. Гром!

Илья начал преобразовывать цифровое море в яростную стихию. Вокруг затрещали молнии, пространство наполнилось ослепительным светом и запахом паленого воздуха.

З-з-зт! З-з-зт!*

Людмила не успела сообразить, что происходит, как Илья взмыл вверх, превращаясь в маленькое ослепительное солнце, и камнем рухнул вниз, неся в себе всю ярость небесного разряда.

– Стой, не смей!

БА-БАХ!

– У-у-ух, а-а!

Когда этот чудовищный разряд Грома ударил в Море Росы, Людмила, сидевшая на мате в лавке, внезапно резко свела ноги и с силой лягнула воздух. Илья, сидевший напротив и еще не успевший прийти в себя после выхода из транса, получил мощный удар обеими ступнями в грудь и кубарем полетел с мата на холодный пол.

Прежде бурлящее море Росы заставляло внутренности Людмилы сжиматься в тугой узел, и лишь те два удара, что нанес Илья Синицын, принесли ей мимолетное облегчение, позволив избытку ощущений выплеснуться наружу. Она надеялась, что её легендарное хладнокровие поможет выдержать это испытание до конца. Однако она никак не ожидала, что чувство, которому она сопротивлялась всю жизнь, окажется столь ошеломляющим на вкус. Об этом, разумеется, она не решилась бы поведать ни единой душе.

Илья не желал ей зла, он действовал вслепую, и Людмила решила не попрекать его этой оплошностью. Она просто притворится, что ничего не произошло. Но кто же знал, что этот большой дурень решит снова пустить в ход Гром!

Воздействие Грома на тело превосходило обычный ток Росы в десятки раз. Илья чувствовал, как энергия концентрируется в каждой клетке, доводя его Дзюпосле до критической точки – до самого порога прорыва. Что-то служило идеальным проводником, позволяя его внутреннему Грому на мгновение слиться с внешней энергией мира.

Конечно, Илья и не догадывался, что этим проводником была сама Людмила. Если быть точным – её живое, отзывчивое тело. Даже сама Дева не ожидала, что волей случая станет временным энергоканалом для связи его внутренней сути с внешним миром, да еще и каналом, по которому хлестал чистый Гром.

Хотя мощь Девяти Героев оберегала её от ран, в этот миг она была лишена возможности применить хоть какую-то защитную технику. Ей оставалось лишь стиснуть зубы и всем своим существом, неразрывно связанным с морем Росы, терпеть эту яростную пульсацию. К счастью, контроль над мышцами она еще сохраняла. Вытянутая нога Людмилы с силой врезалась в Илью, буквально вышвырнув его с мата.

– А-а! – вскрикнула она от неожиданности.

Ба-бах!

– Ой-ой-ой… – только и вымолвила Акация, округлив глаза.

Когда она и Елена Тихая обернулись на шум, их наставник уже впечатался в стену, оставив на ней приличную вмятину. Людмила всё еще замерла в позе после удара, но сориентировалась мгновенно. Заметив ошарашенные взгляды девушек, она быстро подобрала ноги и уселась в позу лотоса.

– Живо! – скомандовала она. – Посмотрите, что с вашим наставником!

Елена и Акация, решив, что во время практики возникли серьезные осложнения, бросились к Илье. Тот поднимался, кряхтя и потирая ушибленную поясницу.

– Х-х… Да что случилось-то? Почему я улетел? Это ты меня так приложила?

Людмила схватила со столика запотевшую банку Байкала и жадно сделала два огромных глотка. Ледяная сладость наконец помогла ей прийти в себя. Она коротко рыгнула, прикрыв рот ладошкой, и слегка кашлянула:

– Я увидела, что твоя Роса пришла в беспорядок. Испугалась, что ты уйдешь в глубокое искажение, вот и… помогла тебе вернуться в реальность. Ты цел?

"Беспорядок в Росе?" Илья прислушался к себе. Никакого разлада он не чувствовал, но раз уж сама Водная Дева говорит – значит, он пропустил какую-то тонкую перемену.

– Мне кажется, я нащупал нечто важное. Может, закрепим результат? Еще разок попрактикуемся?

Людмила вскинула голову и наградила его таким взглядом, в котором читалось: "Ты нащупал не чувство, ты меня чуть не нащупал насмерть!".

– Нет нужды. У тебя отличная интуиция. Дальше тренируйся сам, справишься. А я займусь Акацией и Еленой.

– Э-э… ну ладно.

– Акация, – обратилась Людмила к подруге, – найди мне какой-нибудь другой комплект одежды. Этот совсем не годится для серьезных занятий.

Конференция Дзюпосле неумолимо приближалась, и Илья понимал, что времени на подготовку остается всё меньше. Прямое столкновение с одним из Девяти Героев наглядно показало ему пропасть в силе, но он также видел, что её можно преодолеть. Если объединить его научный подход к развитию с их традиционными техниками, может получиться нечто совершенно иное.

Дождавшись, пока девушки уйдут наверх за вещами, Илья тихо спросил:

– Через несколько дней мне предстоит серьезная схватка. Могу рассчитывать на твою поддержку?

– Учить тебя – это одно, но вмешиваться лично я не стану. Для таких дел ищи кого-нибудь более подходящего.

Услышав резкий отказ, Синицын не стал настаивать. В конце концов, появление легендарного героя на турнире выглядело бы странно и привлекло бы ненужное внимание. К тому же Людмила наверняка заботилась о безопасности Акации и не хотела лишний раз "светиться".

На самом деле Людмила думала совсем о другом. Она не знала, что "схватка", о которой говорил Илья, – это та самая Конференция Дзюпосле. Более того, она сама должна была участвовать в ней на стороне "Олимп–Био". Хотя друзья Ильи враждовали с этой корпорацией, для неё приоритетом оставалась правда о прошлом Акации. Ей придется вернуться к Санаде, чтобы довести расследование до конца.

Она могла бы сказать, что Илья Синицын мертв или сбежал, и она не стала его преследовать, чтобы не опоздать на турнир. Но если она вернется с пустыми руками, Санада может отправить своих ищеек по следу группы Ильи. И если он узнает, кто такая Акация на самом деле… Людмила была уверена: Санада не оставит её в живых. Поэтому ей придется выйти на арену через несколько дней, просто она не станет говорить об этом Илье и остальным.

***

На восточном побережье Нахаловки, у самой кромки прибоя, стоял величественный особняк покойного главы "Четырех Сторон Света". Черный лимузин замер у массивных кованых ворот. Катерина, неизменно облаченная в траурное чёрное платье, стояла перед закрытой преградой.

По ту сторону ворот, на территории поместья, стоял худощавый молодой человек в очках в золотой оправе и черном одеянии. Это был её второй брат. Его глаза, как и у Катерины, отливали кроваво-алым, а голос звучал хрипло и устало:

– Катя, я же говорил тебе в прошлый раз: отец велел, чтобы его похоронами занимался только я. Он просил скромной церемонии, поэтому не пригласил ни тебя, ни старшего брата.

– Но я хочу почтить его память!

– В глубине поместья остался лишь пустой кенотаф, – сухо отрезал тот. – Согласно воле отца, его прах уже развеян над морем. Не думаю, что тебе стоит входить внутрь, чтобы кланяться пустому камню.

Сердце Катерины сжалось от боли и подозрений. Почему брат так спешил избавиться от тела? Не скрывает ли он следы преступления?

– Сёма, ты не имеешь права запрещать мне прощаться с отцом!

– Если твоя скорбь искренна, ты можешь молиться где угодно. Я унаследовал эту часть имущества и обещал отцу покой. И не позволю тебе тревожить его сон.

В прошлый раз она пыталась добиться осмотра останков, но Сёма стоял насмерть. Катерина помедлила и произнесла с тяжелым вздохом:

– Брат, ты наверняка знаешь, что я собираюсь участвовать в Конференции Дзюпосле вместе с "Олимп-Био", которые спелись с нашим старшим братом. Я сделаю всё, чтобы защитить "Четыре Стороны Света", но мои силы не безграничны. И пришла сюда за благословением. Если я выиграю – то сохраню наследие отца. Если проиграю – пусть он простит свою непутевую дочь.

Второй её брат хотел что-то возразить, но в итоге лишь коротко кивнул:

– Хорошо. Я воскурю благовония у его могилы и передам твои слова.

– Обещаешь?

Видя её пылающий взгляд, он невольно вздохнул:

– Клянусь. Если я не передам это духу отца, пусть у меня, никогда не будет наследников!

Катерина молча развернулась и села в машину. Дядя Миша плавно тронул автомобиль с места, и поместье скрылось за поворотом береговой дороги. Средний брат проводил их взглядом и вернулся в дом. Он прошел мимо траурного зала прямо в небольшой кабинет, у дверей которого дежурили старые слуги.

Внутри, в уютном кожаном кресле, старик с белоснежной бородой безмятежно листал книгу. В сотне метров отсюда висел его огромный черно-белый портрет в траурной рамке, но самого деда это ничуть не заботило.

– Ну и ну, старик, – усмехнулся он, входя. – Ты просто мастер отдыха. Катя так на меня смотрела, будто готова была прирезать на месте.

На миг старик, старый лис Нахаловки, приподнял веки. Его алые глаза лучились лукавством.

– Сам виноват, – улыбнулся он. – Кто просил тебя раньше создавать о себе такое дурное впечатление? Что сказала Катя?

– Просила передать тебе, что приложит все усилия. Просила прощения на случай неудачи.

– Ха! В этом вся Катя. Куда смелее вас двоих, оболтусов.

Сын не обиделся. Ошибки, совершенные им под влиянием старшего брата, были слишком велики.

– Ты хочешь этим планом выкосить сторонников старшего и заодно проверить Катю на прочность. План хорош, но ты не ожидал, что этот мерзавец притащит "Олимп-Био". Не боишься, что всё выйдет из-под контроля?

Старик фыркнул:

– Я не ожидал, что этот щенок окажется таким скользким, но это неважно. Для Кати испытание стало лишь чуть сложнее, это пойдет ей на пользу. А что до контроля… Сынок, ты недооцениваешь своего старика. Эта партия не может быть проиграна. Акции распределены так, чтобы давать старшему лишь призрачную надежду. Даже если "Олимп-Био" победит, они не получат ни волоска. Я всё еще здесь, и я найду сотню способов вернуть всё назад. Посмотрим, что покажет Катя.

Сын, знавший, что этот хитрый старик никогда не ошибается, тихо рассмеялся:

– Я не за дело переживаю, а за твою шкуру. Катя, когда узнает правду, придет убивать тебя по-настоящему. Я, пожалуй, приберегу похоронные принадлежности, боюсь, они тебе всё-таки понадобятся.

Старик нахмурился. Угроза со стороны "Олимп-Био" пугала его куда меньше, чем гнев собственной дочери.

– Хм… может, придумаем еще одну ложь? Скажем, что меня чудесным образом спасли?

– Спасли? Я только что сказал ей, что твой прах развеян над волнами! Старик, имей совесть. В общем, я под твоим давлением врал, так что за последствия не отвечаю.

Мужчина подхватил бумажные деньги для сжигания и направился к выходу.

– Ты куда? – окликнул его отец.

– Я поклялся Кате, что объясню всё на твоей могиле. Чтобы не остаться без потомства, пойду и исполню клятву. Для меня ты пока официально мертв, так что я ничего не знаю.

– Ах ты, паршивец!

***

Пять дней кряду Илья Синицын почти не выходил из своей лавки на Белоярской. Если не считать коротких вылазок по делам предстоящей Конференции Дзюпосле, всё его время поглощало изучение техник и шлифовка Росы. Тем временем Людмила – та самая Ледяная Дева – взяла в оборот Елену Тихую и Акацию.

Илья успел заложить в девушек мощный фундамент, но теперь, под присмотром настоящего мастера, их навыки должны были обрести истинную огранку.

Правда, была одна деликатная проблема. Из-за того, что Людмила каждую ночь проводила в компании Елены и Акации, Илья был лишен возможности практиковать Внутреннюю Твердь для подпитки души. Приходилось подавлять в себе бурю эмоций. Особенно после того, как Акация по секрету шепнула Елене, что в ту злополучную ночь подслушала их разговор с наставником. С тех пор Елена боялась даже лишний раз взглянуть на Илью. "Слава богу, я тогда сдержалась, – думала она, краснея, – а то Акация с Людмилой за стенкой прослушали бы всё в прямом эфире".

Сам Илья тоже пребывал в замешательстве. С того дня, как Людмила заглянула в его Облако, она всячески избегала его, будто он был голодным зверем, готовым её проглотить. Если бы в Новоалтайске узнали, что сама Водная Дева "побаивается" простого владельца лавки, Илья мог бы гордиться собой до конца дней.

Людмила и сама не понимала, прикидывается ли Синицын дурачком из уважения к её статусу или правда ничего не смыслит. Но каждая их встреча воскрешала в её памяти те странные ощущения, и, чтобы сохранить имидж великого мастера, она предпочитала держаться отстраненно и холодно.

Илья, впрочем, не собирался упускать шанс. Встретить одного из Девяти Героев – удача один на миллион, а раз уж она так привязалась к Акации, нужно было выжать из этого знакомства максимум пользы. Вот только стиль Людмилы не состоял из заученных движений; она достигла уровня, где "отсутствие приемов выше любых приемов". Ему нужно было, чтобы она сама захотела его учить.

Но как подступиться к такой особе? Не угрожать же ей Акацией, в самом деле? Нужно было найти личный подход, иначе после завершения дел их пути разойдутся навсегда.

Обычных людей манят слава, власть, деньги или плотские утехи. Но у Девяти Героев всего этого было в избытке. Оставалась только "страсть". Однако Илья никогда не слышал, чтобы у Водной Девы был спутник жизни. Ледяная Дева выглядела как хрупкая девчонка – кто бы мог ей понравиться?

"Нет, этот путь ведет в тупик, – размышлял Илья. – Такие просветленные личности обычно имеют каменное сердце. Соблазном тут не возьмешь".

Взгляд его упал на пустые бутылки из-под Байкала на столе. И тут в голове созрел план. Возможно, кое-что из его "прошлой жизни" окажется полезным даже здесь.

Следующим утром в спальне Ильи три девушки спали вповалку. Последние несколько ночей, наполненных "девичьими секретами", сблизили их, и сон их был крепким и безмятежным. Из-за поздних тренировок и долгих разговоров просыпались они обычно к полудню.

Первой в этот раз открыла глаза Людмила. Нос уловил тонкий, дразнящий аромат, плывущий по дому.

– М-м? Чем это пахнет?

Акация, жмурясь и потягиваясь, пробормотала спросонья:

– Я помыла ноги, не вздумай опять ворчать.

Елена Тихая распахнула свои абрикосовые глаза и принюхалась.

– Пахнет просто божественно… – прошептала она. – Что-то жареное и очень сладкое. Наставник сегодня сам встал к плите!

Людмила удивленно выгнула бровь:

– Ну вы и наглые ученицы! Заставляете наставника готовить. Если бы я в своей школе решила что-нибудь сварить, мои подопечные померли бы со страху.

Елена, смущенно высунув кончик языка, оправдалась:

– Когда Илья только взял нас под крыло, я часто готовила завтраки. Но у меня выходило так себе – каши из пакетиков да бутерброды. Наставник всё ворчал на мою посредственность, а потом сам взялся за поварешку. Знаете, у него даже обычная лапша получается в сто раз вкуснее! А Акация… ну, она один раз попыталась пожарить яичницу после того, как выучила выход духа из тела, так чуть кухню не взорвала. Получилось что-то вроде алхимического шлака, так что наставник ей запретил даже к ножам прикасаться.

Акация тут же вставила свои пять копеек:

– А я при чем? В рецепте было написано: "добавьте соответствующее количество". Откуда мне знать, сколько это в граммах?

Людмила не сдержалась и прыснула. Это была та самая Акация, которую она знала: если эта девчонка что-то приготовит – это будет чудо, достойное занесения в летописи аномалий.

– Но серьезно, – Елена уже натягивала платье, – то, что готовит наставник, не купишь ни в одном ресторане Новоалтайска. Такое чувство, что он сам придумывает рецепты.

Акация воодушевилась и закивала:

– Точно! Я до сих пор помню те отбивные… как их… Девятижды отбитая свиная вырезка? Это было просто нереально вкусно!

Елена поморщилась:

– Из всех блюд ты выбрала самое жирное! Ты тогда еще тело покидать не умела, так мне приходилось за двоих жевать, чтобы ты вкус почувствовала. Илья вечно использует какие-то странные ингредиенты, но результат всегда выходит за рамки разумного.

Любопытство Людмилы разыгралось не на шутку.

– Чего мы ждем? Пойдемте посмотрим, чем нас решил удивить ваш Синицын.

– Дева, тебе ведь необязательно есть, правда? – спросила Елена.

– Физически – нет, но мой язык с этим категорически не согласен. Запах слишком уж манящий.

Не успела Людмила договорить, как Акация, окончательно стряхнув сон, пулей вылетела из комнаты.

– Тогда я первая!

Слушая топот сверху, Илья улыбнулся. Растить учениц – дело непростое. Рецепты его эпохи давно канули в лету, но привычки людей не изменились. Древние деликатесы затерялись в веках, но Илья, будучи в свое время тем еще гурманом в Сибирских землях, помнил многое.

Голос Акации летел впереди неё:

– Что у нас сегодня, наставник? Это… это что такое?

Она замерла у стола, уставленного блюдами насыщенного красно–коричневого цвета. Мясо, овощи – всё лоснилось аппетитной глазурью. Сладость, которую они почуяли наверху, исходила именно отсюда. Взгляд Акации упал на пустые жестянки на полу.

– Ты использовал… Байкал для готовки?

– А почему нет? Раз уж я закупил его целую гору.

– Наставник, это выглядит как какая-то темная кулинария. Байкал разве пригоден для жарки?

Людмила, спустившаяся следом, при упоминании своего любимого напитка подошла ближе. Сладкий, приторный запах теперь казался ей до боли знакомым. Она, как истинный ценитель чистоты продукта, фыркнула:

– Какое кощунство. Байкал нужно пить ледяным, и только. Любая термическая обработка — это перевод продукта. Разве что пахнет приятно.

Илья, облаченный в фартук поверх домашней одежды, лишь усмехнулся. Он пододвинул к ней тарелку со своим коронным блюдом – кроличьему филе в Байкале.

– Дева права. Но раз уж я потратил утро, не окажете ли вы мне честь, отведав хотя бы кусочек?

Несмотря на внутреннее сопротивление, Людмила не была ханжой. Видя вежливость Ильи, она протянула руку. Филе было идеально покрыто тягучим, темным сиропом. Дева вздохнула и осторожно откусила кусочек.

Акация и Елена затаили дыхание. Они никогда не видели, чтобы наставник готовил на газировке, и боялись, что он просто решил угодить Людмиле её любимым напитком, не заботясь о вкусе. Им было неловко: только что они расхваливали его таланты, а теперь он подает "черную стряпню".

Но к их удивлению, Людмила, проглотив первый кусок, издала неопределенное "М-м?". А через мгновение она уже обеими руками вцепилась в кусок кроличьего филе. Дева облизала губы, потянулась было за вторым, но Илья придержал её руку.

– Ну и как вам, Дева? Хотелось бы услышать рецензию.

– Я… я не распробовала. Нужно еще одно.

На этот раз она не церемонилась – очередной кусок исчез в её маленьком ротике целиком. Людмила зажмурилась от удовольствия, тщательно пережовывая, и тут же потянулась за третьим. Увидев такую реакцию, Илья с облегчением выставил на стол еще и запотевшую банку ледяного Байкала.

Акация и Елена тоже схватили по куску.

– Ого! Наставник, это правда Байкал? Как ты это назвал? – спросила Акация с набитым ртом.

Елена тщательно изучала структуру мяса:

– Так сладко! Но снаружи карамельная корочка, а внутри мясо нежнейшее.

– Секрет в том, – пояснил Илья, – что я не добавил ни капли воды. Главное — следить за огнем, иначе сахар сгорит. Это медовый кролик в Байкале.

– Наставник, зачем тебе эта лавка? Открывай ресторан, озолотимся!

– Не паясничай. Ешьте, пока горячее, остынет – вкус будет уже не тот.

Но когда девушки потянулись за добавкой, тарелка уже опустела. Людмила, облизывая пальцы, кашлянула и изрекла:

– Конечно, с ледяной классикой не сравнится, но… приемлемо. Весьма приемлемо. Есть еще что-нибудь?

– Весь стол в вашем распоряжении. Ребрышки барашка в Байкале, креветки в нём же, даже сырники в Байкале… Но я боюсь, Дева сочтет это пустой тратой напитка, так что, может, не стоит?

Людмила решительно натянула одноразовые перчатки:

– Ничего. Я буду пробовать… исключительно из критических соображений.

Илья про себя отметил, что Людмила идеально вписалась бы в их семью – упрямства ей было не занимать. Наблюдая, как "Ледяная Дева" с аппетитом уплетает ребрышки, он мягко спросил:

– Дева, мы можем кое-что обсудить?

Людмила, чьи щеки были набиты едой, понимала, что "путь к сердцу лежит через желудок". Она подняла на него взгляд:

– Что именно?

– Накрыть такой стол – дело хлопотное. Как насчет того, чтобы вы в обмен обучили меня парочке своих техник как один из Девяти Героев?

Людмила проглотила кусок и прищурилась:

– Ты думаешь, меня можно купить одним обедом?

– И что же предложит Дева?

– К техникам… – она сделала паузу, потянувшись к креветке, – …ты приложишь все рецепты!

Как говорится в старой мудрости, "рука дающего не оскудеет, а рука берущего – обязана". Поскольку Илья Синицын благоразумно не стал ворошить подробности того странного инцидента во время тренировки, Людмила тоже сменила гнев на милость. Она отбросила свою маску ледяной неприступности, от которой за версту веяло холодом, и начала потихоньку делиться с Ильей секретами древних свитков Дзюпосле, которые могли ему пригодиться. Разумеется, плата была специфической: Синицын должен был ежедневно баловать её изысками "байкальной" кулинарии.

Илья поначалу просто хотел наладить контакт, но не ожидал, что Людмила превратится в настоящую фанатку его стряпни, особенно филе кролика в Байкале. Он догадывался, что в её родной школе никто и помыслить не смел о том, чтобы так "осквернять" священный напиток. Это было сродни тем новым чувствам, что она испытала во время их совместной медитации в Облаке: Илья, сам того не желая, открыл для неё целый мир запретных удовольствий.

Людмила и вправду ощутила, как её вкусовые рецепторы пустились в пляс. К тому же, положа руку на сердце, кто из её учеников в мог сравниться с этим обаятельным алхимиком? Илья вставал ни свет ни заря, чтобы накрыть стол её любимыми блюдами – перед таким вниманием устоять было трудно. В какой-то мере Дева начала понимать, почему Акация наотрез отказалась уезжать с ней.

Впрочем, талант Синицына поражал её не меньше кулинарных способностей. Он схватывал любые техники на лету. Стоило Людмиле один раз показать движение, как он уже в деталях расписывал принципы циркуляции Росы и ключевые точки удара.

Акация, в которой всё еще тлело желание мелко отомстить наставнику, подговаривала Людмилу быть с ним пожестче. Но обучаемость Ильи заставляла Деву, готовую было разыграть роль суровой наставницы, быстро терять запал. Их занятия всё меньше напоминали уроки и всё больше – дружеские спарринги равных. Людмила ловила себя на мысли, что если бы у неё был ученик, который так божественно готовит, обладает таким даром и при этом чертовски хорош собой, она бы, пожалуй, и сама не захотела покидать лавку на Белоярской.

Глядя на успехи Елены Тихой и Акации, Людмила доработала их технику "Лед и Пламень", добавив в неё несколько связок для парного боя. Несмотря на свой юный облик, в мире Дзюпосле она была настоящим ветераном с колоссальным багажом знаний.

Спустя несколько дней, душным послеобеденным часом, пока девушки тренировались во дворе, Людмила, догрызая очередное рёбрышко, решила лично проверить состояние Росы Синицына. Она протянула свою маленькую ладонь, касаясь его предплечья. Кожа Ильи была теплой, а под ней ощущалась мощная, мерная пульсация.

– Энергоканалы в порядке, Роса течет плавно, без затыков, – пробормотала она, сосредоточенно хмурясь. – Тебе просто нужно найти способ высвободить всю ту мощь, что скрыта в твоем Облаке.

Прикосновение к Илье невольно воскресило в её памяти те образы из их общего видения. То самое тело, из-за которого она потом весь день чувствовала себя не в своей тарелке. Стряхнув наваждение, Людмила отпустила его руку и отвернулась, стараясь звучать по-деловому:

– Техник великое множество, но суть одна – это искусство управления Росой. Главное – сокрушить внутренние оковы.

Она заложила руки за спину, напуская на себя важный вид, совсем как маленькая взрослая. Когда же она обернулась, Илья уже стоял вплотную, протягивая руку к её лицу. Людмила нахмурилась, её фениксоподобные глаза сузились:

– Ты что это удумал?

Илья, невозмутимо перевернув ладонь, достал влажную салфетку и бережно стер пятнышко соуса с её щеки. С её ростом и этими забавными хвостиками она сейчас была похожа на неряшливую школьницу, а не на великого героя.

– Ничего особенного, Дева. Продолжай, пожалуйста.

Несмотря на статус одного из Девяти Героев, Людмила достигла вершин благодаря таланту и редкой удаче, а не векам медитаций. В душе она оставалась молодой женщиной, которой были не чужды обычные эмоции.

– На чем я остановилась? – она почувствовала, как к щекам приливает жар. – Ах да, оковы. Ты должен сам понять, что тебя держит, Синицын. У каждого они свои!

Она выпалила это нарочито грозно, после чего поспешно отвернулась, чтобы вытереть раскрасневшееся лицо и приложиться к стакану с холодным Байкалом.

В это время в лавку ввалились запыхавшиеся Акация и Елена Тихая.

– Готово! – победно провозгласила Акация. – Наша связка теперь работает как часы… Ой, а чего ты такая красная?

– Байкал слишком быстро пила, – буркнула Людмила. – Раз вы закончили, я могу уходить со спокойным сердцем.

– Как? Уже? – Елена расстроилась. – Побудь еще хоть пару дней!

– Если я останусь еще на пару дней, боюсь, я вообще отсюда не уйду, – честно призналась Дева. – У меня есть важные дела в Новоалтайске. Закончу – вернусь к вам.

Илья, с которым она обсудила это заранее, лишь кивнул:

– Я хорошо знаю город. Нужна помощь?

– Сама справлюсь. Приглядывай лучше за этими двумя. Через неделю буду.

Илья про себя усмехнулся, гадая, что она вкладывает в понятие "приглядывай". Если речь о парной практике для души, то уследить за обеими сразу – задача не из легких.

Людмила переоделась в ярко-красный брючный костюм, купленный Еленой, закинула за спину рюкзак со своими парадными одеждами, привычно затянула хвостики и, зажав в зубах рёбрышко, а в руке – бутылку Байкала, приготовилась к выходу. В таком виде она была похожа на лолиту, отправившуюся на прогулку, а не на легендарного мастера.

Никаких нежных прощаний. Она лишь легонько ткнула Илью кулаком в плечо:

– Спасибо за приют. Буду ждать тебя в рядах Девяти Героев.

– Дева шутит, – улыбнулся Илья. – Это я должен благодарить за то, что не забрала Акацию и согласилась помочь с её прошлым.

Губы Людмилы тронула едва заметная улыбка. Она посмотрела на девушек и бросила:

– Следите за своим наставником. Вот разберемся с делами Акации, и я его у вас украду.

Пока Елена хлопала ресницами, пытаясь осознать услышанное, Акация уже замахнулась ногой для пинка:

– Да иди ты уже!

Людмила со смехом увернулась и грациозно скользнула в глубину Белоярского переулка, весело махнув рукой на прощание.

Глядя вслед уходящей гостье, Илья лениво потянулся:

– Помню, как-то во дворе ты хвасталась, что ученики твоего наставника – сплошь важные птицы. Тогда я не поверил, а теперь вижу: и впрямь. Надо же, Акация – лучшая подруга самой Водной Девы.

Акация гордо задрала нос:

– Хе-хе! Так что, наставник, впредь будь вежливее со своей ученицей.

Илья в ответ лишь усмехнулся. Он внезапно схватил Акацию за шиворот и потащил обратно в лавку.

– Эй, эй! Ты чего творишь?

– Как чего? Гостья ушла, самое время свести счеты и всыпать непослушным детям.

– За что?! Я же ничего не сделала!

Оказавшись внутри, Илья в шутку повалил Акацию на мат для тренировок и хитро прищурился:

– Еще не призналась? Кто подговаривал Людмилу быть со мной пожестче? Кто просил её больше бить, чем объяснять? Ты думала, если Людмила слышит всё на твоем конце связи, то я на своем – глухой?

Акация не ожидала, что её мелкие козни были раскрыты. Она тут же запричитала:

– Наставник, пощади! Я же для твоего блага старалась! Чтобы навыки росли как на дрожжах!

– О-о, ну тогда сегодня я сделаю так, чтобы твоя выносливость при выходе духа тоже выросла "как на дрожжах".

Поняв, что Илья не шутит, Акация взмолилась:

– Лена, выручай! Наставник с катушек съехал!

– Ой, иду-иду, – Елена, прикрывая рот ладошкой, хихикнула и… первым делом задернула шторы.

Подойдя ближе, Елена послушно помогла Илье перехватить руки Акации, отчего та в ужасе округлила глаза:

– Ты на чьей стороне вообще?!

– Конечно на твоей! – засмеялась Елена. – Помогаю тебе быть послушной, чтобы меньше досталось. Ну же, подставляй, что положено, я попрошу наставника бить не так больно.

– Предательница! Людмила, спасай! Я согласна уехать с тобой! Ой! Наставник, клянусь, Елена последние два дня тоже про тебя гадости говорила!

– Клевета! Илья, не слушай её!

Под предлогом "наказания" Акации все трое в итоге свалились в кучу на мате, борясь, хохоча и выплескивая энергию, которую сдерживали все эти дни в присутствии Людмилы.

Илья как раз раздумывал, не совместить ли приятное с полезным, когда зазвонил телефон. Это была Цветослава.

– Слушаю, Слава. Как успехи?

– Наставник, всё готово. Список запасных участников передан Катерине. Что касается ночной операции – позволь мне возглавить группу. Тебе не стоит светиться.

– Не спорь с наставником. Для тебя это слишком рискованно. Нахаловка в этот раз лишь на подхвате, основную работу сделает Теневая полиция под моим началом. Будь умницей.

– Хорошо… Я обещала найти остальные останки бессмертного, но в итоге тебе снова приходится всё делать самому.

– Останки – штука редкая. Как дела с шумихой в прессе?

– Не волнуйся, наставник. Гарантирую, что "Олимп-Био" завтра будет не до смеха.

– Вот и славно. Увидимся ночью.

Елена Тихая, лежавшая рядом с Ильей, любопытно взглянула на него своими ясными глазами:

– Наставник, ты реально хочешь нагрянуть в логово "Олимп-Био" за останками сегодня ночью?

– Да. Промедление смерти подобно, пока маячок Варвары еще подает признаки жизни.

Акация, закинув ногу на живот Ильи, прищурилась:

– Хочешь забрать кости бессмертного и прокачаться перед Конференцией?

– Это слишком просто, – покачал головой Синицын. – Наша цель – не только кости, но и хаос. Главное – пустить их планы под откос.

– Хаос? Хочешь довести старого Кондратия до кондратия?

Илья улыбнулся:

– Просто украсть кости – мало. Тогда мы станем мишенью для всех. План другой: в Нахаловке крадут реликвию. Расследование выводит на подозрительный завод, где Теневая полиция находит десятки трупов. В ходе "случайного" боя притон громят, останки находят, но в суматохе подозреваемые их умыкают. При этом на месте находят гору улик, ведущих прямиком к "Олимп-Био".

– Ого, – присвистнула Акация, – ну ты и мастер интриг!

– Это заставит всех участников Конференции, которые сейчас съехались в город, задавать Кондратию неудобные вопросы. Каждый алхимик мечтает об останках бессмертного. Если они узнают, что у хозяев турнира есть такая заначка, они заломят такую цену за свое участие, что "Олимп-Био" лопнет. Я бы на их месте не вышел на арену, пока Кондратий не даст мне хоть разок прикоснуться к этой реликвии.

Акация азартно потерла руки:

– Шикарно! Тогда мы идем с тобой – крушить и разоблачать.

– Идем. Но помните порядок: сначала крушим, потом разоблачаем.

Глава 2

Перед тем как отправиться на дело, Илья Синицын связался с Третьей Сестрой. Ему нужно было официальное подтверждение того, что он может взять на себя командование этой "зачисткой".

– В общем, расклад такой, – подытожил он. – Дай мне добро, Сестра.

Третья Сестра на том конце провода лишь усмехнулась:

– Тебе всё ещё нужно моё разрешение? Мы не объявляли о твоём назначении официально только ради твоей безопасности, но кресло заместителя главного инспектора тебя уже заждалось. С твоим нынешним авторитетом в Теневой полиции достаточно просто слова – за тобой пойдут все.

– Не хочу прыгать через голову, – скромно отозвался Илья. – Как только будут результаты, я сразу доложу.

– Ладно, действуй. Но будь осторожен.

Получив карт-бланш, Илья в сопровождении Елены Тихой и Акации направился к месту встречи.

***

Районы Нахаловка и Сечина разделяла старая, зажатая между домами улица, тянувшаяся с северо-востока на юго-запад. Час ночи. С поля тянуло сыростью и колючим холодом. Редкие фонари моргали, словно в предсмертной агонии.

Большинство окон в округе уже погасли, и лишь небольшое здание пищевого комбината, примостившееся рядом с обветшалой гостиницей, светилось тусклым желтоватым светом. Завод выглядел невзрачно, но если бы кто-то попытался заглянуть за забор, он бы понял: уровень охраны здесь такой, будто внутри перерабатывают не свинину, а мясо дракона.

Илья и девушки бесшумно проскользнули в гостиничный номер, который заранее сняли Ксения и Павел.

– Старший Синицын, мы готовы! – Ксения нетерпеливо поправила свои короткие белые волосы. Её глаза азартно блестели. – Двадцать оперативников Теневой полиции уже на позициях. Ждём только сигнала.

– Хорошо, что вы здесь, – улыбнулся Илья. – Нужно же вам зарабатывать заслуги. А то я уже начал чувствовать вину за то, что вы только за лавкой на Белоярской да за баром присматриваете.

– О чём вы, наставник! – отозвался Павел, поправляя очки. – Нам такая жизнь — и свобода, и настоящие дела – только в радость.

– Я боялся, вы не привыкнете. Кстати, что с теми парнями, которых мы взяли в прошлый раз?

– Обычные сошки ничего не знают, – доложил Павел. – А те четверо из «Олимп-Био», которых Акация так эффектно разделала, – крепкие орешки. На новое место их не посвящали. Сбежать удалось только одному – он какой-то дальний родственник самого господина Кондратия.

Илья кивнул. Значит, "Олимп–Био" не будет ждать утечки.

– Где Цветослава?

– Обсуждает пути отхода. Она уже расставила своих людей на всех подозрительных точках.

– Отлично. План такой: Павел, на тебе вся электроника – вырубай камеры и датчики. Ксения, работаешь ядом по периметру, тихо и быстро. Внутренняя охрана и мастера – на мне.

***

Пока Ксения и Павел ушли готовить засаду, трое остались в номере. Гостиница была дешёвой, стены – картонными. В тишине ночи до слуха мастеров, чьи чувства были обострены Росой, стали доноситься ритмичные звуки из соседнего номера. Скрип кровати, прерывистое дыхание… Внутренняя Твердь соседей явно была в самом разгаре.

Елена Тихая густо покраснела и отвела взгляд. Акация же, прикрыв рот ладошкой, хихикнула и прошептала на ухо подруге:

– Ленка, а если бы вы с наставником тогда в лавке не сдержались… мы бы с Людой вот так же за стенкой слушали?

Лицо Елены стало пунцовым, почти под цвет её Росы:

– Ты что несёшь, безумная?! Никто ничего не сдерживал! Я просто проверяла состояние души наставника!

– Ну-ну, – протянула Акация. – А вчера я видела, как ты… Ой, смотрите-ка, уже всё?

За стеной внезапно наступила тишина. Акация недоумённо нахмурилась и повернулась к Илье:

– Наставник, как-то быстро они закончили. Может, это дозорные из "Олимп-Био" притворяются для отвода глаз? Может, мне тоже покричать, чтобы наш номер казался более правдоподобным?

Илья посмотрел на неё с выражением лица человека, который познал всю тяжесть воспитания детей.

– У каждого свои… биоритмы, Акация. Ты что, думала, это должно длиться до рассвета?

– А разве нет? Ты же вот обычно…

– Тс-с! – оборвал её Илья. – Следи за обстановкой и не забивай голову ерундой. Или ты реально хочешь орать тут всю ночь?

Акация виновато высунула язык и затихла. Илья же тяжело вздохнул. Если бы не сегодняшний рейд, он бы, может, и сам сейчас с удовольствием "восстанавливал душу" в компании своих учениц.

***

В это же время в глубоком подвале пищевого комбината нервно расхаживал тот самый родственник. В паре метров от него в стерильной лаборатории люди в белых халатах осторожно извлекали фрагмент останков бессмертного из свежего тела, очищали его от крови и помещали в стеклянный саркофаг.

В углу, в тени, сидел мужчина средних лет в тёмно-красном халате. У него была заметная залысина и колючая щетина. Это был Степан Неуязвимый – старейшина алхимиков "Олимп-Био".

– Виталик, сядь и замолкни, – пробасил Степан. – У меня от твоего мельтешения в глазах рябит.

– Степан свет-Николаич, вы не видели того, что видел я! – воскликнул родственник. – Та девчонка… один взмах – и стиль Огненного Феникса разбит в щепки! Ещё движение – и четверо мастеров калеки. Если ученица такая сильная, то Синицын точно не человек. Он как минимум на уровне Девяти Героев!

Степан приподнял бровь:

– Твои хвалёные мастера – просто преступники с хорошей базой. Их стиль можно взломать. Скорее всего, там были ловушки, которые ты не заметил. Не раздувай чужую славу, принижая свою.

Родственник только вздохнул. Ему никто не верил, даже господин Кондратий лишь отмахнулся. Теперь он втайне желал, чтобы Степан встретился с Синицыным лично – вот тогда бы он запел по-другому.

– Раз ты так дрожишь, – продолжил Степан, – почему просто не заберёте эти кости в центральный офис? И эти трупы… зачем они здесь?

– Потому что эта вещь сохраняет свойства только внутри живого носителя, – пояснил родственник. – А носитель в конце концов сходит с ума и умирает в муках. В офисе такое не спрячешь – лишние глаза. А здесь мы изучаем, как кости бессмертного прорастают в человеке. Если поймём структуру, сможем усовершенствовать наши костюмы искусственных энергоканалов. А если повезёт – создадим клонированного бессмертного.

Степану было плевать на прибыли компании. Его интересовала только собственная сила. Он как раз собирался подойти к саркофагу, как вдруг замер. Его внутреннее пламя тревожно дрогнуло.

– Свяжись с верхним этажом. Пусть проверят периметр.

– Что случилось? По камерам всё чисто.

– Нет, – Степан прищурился. – Мои огненные метки наверху погасли. Кто-то вошёл.

Родственник судорожно схватил рацию:

– Пост один! Доложите обстановку! Приём!

В ответ - тишина. Камеры показывали пустые коридоры, но людей на постах не было видно.

– Проклятье, Степан Николаич, кажется…

Вдруг из динамика раздался спокойный мужской голос:

– А… извините. Я просто задремал.

Родственник выдохнул:

– Твою мать! Ты меня до инфаркта доведёшь! Быстро бери своих и прочеши всё вокруг!

– Слушаюсь.

Степан внезапно оказался рядом с Виталиком, оставив после себя лишь облачко искр. Он вырвал рацию:

– Погоди. Какой сегодня пароль?

На том конце возникла пауза. А затем голос ответил:

– Э-э… Чёрт, я про пароль ничего не слышал.

Степан хищно улыбнулся:

– Верно. Пароля нет. Но мои люди никогда бы так не ответили. Кто ты?

Илья Синицын, понимая, что игра в прятки закончена, больше не скрывал своего присутствия. Из динамика донёсся его весёлый смешок:

– Счётчики проверить пришли. Контролёры мы.

Как и предсказывал Степан Неуязвимый, охрана на верхнем этаже пищекомбината уже пребывала в блаженном, почти младенческом сне.

Очкарик, виртуозно взломал систему безопасности. Теперь на мониторах охраны по кругу крутилась запись мирного дежурства часовой давности – на этом временном объекте защита была, прямо скажем, дырявой. Ксения тем временем незаметно подожгла с наветренной стороны "Порошок Размягчения Костей". Сладковато-горький дым поплыл по коридорам. От этой отравы не падали замертво, но сознание мутилось, а ноги становились ватными, словно налитые свинцом. Сильное снотворное решили не использовать – подействовать могло в разное время, а ночная зевота у постов выглядела вполне естественно.

Затем в дело вступила Теневая полиция. Оперативники действовали бесшумно, используя "Электромагнитные Иглы Разрыва Души". Это не было похоже на тот шумный погром, который Илья Синицын устроил когда-то в Жёлтом городе. Сегодня царила тишина, нарушаемая лишь едва уловимым гулом работающих приборов.

Каждый боец был подключен к "Умной системе атаки". Через линзы тактических очков система подсвечивала цели и вычисляла идеальный момент для выстрела из электромагнитных пушек. Искусственный интеллект сам определял, находится ли цель в поле зрения других охранников, позволяя снимать их по одному, как спелые яблоки с веток. Если двое смотрели друг на друга, бойцы били одновременно. Маленький отряд работал как единый, идеально отлаженный механизм, словно они десятилетиями только и делали, что проникали на сверхсекретные объекты.

Разумеется, такую мощь Илья мог задействовать только сейчас, имея на руках гору улик против "Олимп-Био".

Елена Тихая и Акация ожидали, что наставник поднимет на ноги все "Четыре Стороны Света" и устроит эпичный налёт, но Илья проявил удивительное мастерство в использовании служебного положения в личных целях. Облачённый в пурпурные одежды алхимика, он шел во главе отряда. Слева – Акация в черном боевом костюме, справа – Елена в изумрудном платье. Они миновали посты так легко, будто прогуливались по набережной Новоалтайска, и первым же делом захватили комнату управления.

Никто внизу даже не заметил, как одна за другой гасли маленькие огненные метки, расставленные Степаном по периметру.

Находясь в рубке на первом этаже, Илья сохранял олимпийское спокойствие, зная, что его присутствие уже не тайна. В конце концов, если его когда-то смогла вычислить Варвара Бекетова, то надеяться на полную невидимость против старейшин было бы наивно.

Доложив в динамик про "проверку счётчиков", Илья добавил медовым голосом:

– Прошу почтенных господ внутри сдать вещдоки и сдаться самим… чтобы нам не пришлось выносить дверь и тревожить сон соседей. Давайте поддержим гармонию между Внутренней Твердью и внешним миром, так сказать.

Родственник, который до этого лишь подозрительно прислушивался, теперь окончательно узнал этот голос.

– Илья Синицын! – выдохнул он, и в его голосе смешались страх и ярость.

– О, знакомые всё лица? Ну, раз узнали – выходите, пообщаемся.

Степан Неуязвимый, услышав, что Илья уже в здании, задумчиво потер щетину и ответил через интерком:

– Давно я слышал о восходящей звезде с Белоярской – старшем Синицыне. Раз уж ты пришел, я бы не отказался от честного поединка. Старший Илья, не желаешь ли заключить пари?

Илья взглянул на Очкарика, который в поте лица подбирал ключи к люку на следующий уровень, и притворно заинтересовался:

– Хм-м? Излагайте подробности.

Массивная дверь, ведущая в подземелье, была заперта намертво. Мало того, что там стоял свежий электронный замок, так ещё и сами створки были такой толщины, что вручную их не выворотить.

Степан тем временем открыл стеклянный шкаф и бережно достал окровавленный фрагмент костей бессмертного. Он положил реликвию в длинный черный ящик, аккуратно закрыл его и передал Родственнику. Указав на потайную дверь в стене, он продолжил переговоры:

– Старший Синицын сейчас на первом этаже, я – на третьем. Нас разделяет один пролет. Как насчет того, чтобы мы оба спустились на второй этаж и сразились один на один? Если мне улыбнется удача, ты позволишь нам уйти. Если победишь ты – я прикажу своим людям сложить оружие.

Родственник посмотрел на потайную дверь, потом на Степана. Тот едва заметно кивнул, давая понять: "Я его задержу, а ты уноси кости через черный ход". Первый, растроганный таким самопожертвованием, низко поклонился и быстро юркнул в секретный проход.

Илья слушал неторопливую речь Степана и прекрасно понимал: старый лис тянет время. Он тут же подал знак Елене, чтобы та связалась с Цветославой и перекрыла все возможные лазейки и крысиные тропы. Сам же он продолжал играть роль:

– Предложение заманчивое. Но до сих пор не знаю, с кем имею честь беседовать. Представьтесь, прежде чем мы начнем.

– Ха-ха-ха, старший Синицын, вы шутите! Назвать сейчас имя – значит собственноручно вписать себя в протокол подозреваемых. Я не настолько глуп. Ну так что, спустишься ко мне?

Видя, что Очкарик всё еще возится с замком, Илья легко согласился:

– Раз у вас есть такое желание, а закон, как известно, не чужд человечности… Открывайте дверь, встретимся на втором этаже.

Елена Тихая тревожно нахмурилась. Она потянула наставника за рукав и зашептала, качая головой:

– Ты даже не знаешь, кто там! Это опасно, нельзя идти одному!

Илья улыбнулся и одними губами ответил: "Спокойно".

Затем он жестом приказал всем отойти от главного люка. Ксения, Очкарик и оперативники не совсем поняли маневр, но дисциплинированно отступили в тень. Лишь Акация оставалась невозмутимой. Заметив волнение Елены, она шепнула:

– Не парься. С "высокой моралью" нашего наставника… если бы он был достаточно глуп, чтобы пойти на честный дуэль в одиночку, я бы сама попросила его меня выпороть.

Елена на секунду задумалась и поняла: Акация права. В спешке она совсем забыла, с кем имеет дело. Но подколку не пропустила:

– Что, тебе так понравилось? Кажется, у тебя открываются какие–то странные наклонности.

– Тс-с, дверь открывается!

Пол под ногами ощутимо дрогнул. Илья, выключив микрофон, скомандовал шепотом:

– Всем приготовить электромагнитные гранаты и вирусы для протезов.

Бойцы Теневой полиции едва сдержали смех, вспомнив пафосные речи Синицына о "честном поединке".

– По моей команде. Бросайте подальше.

Щелк-к – раздался мягкий звук, и тяжелые металлические створки поползли в стороны. Два оперативника тут же вставили распорки, чтобы люк не захлопнулся.

Илья крикнул в темноту проема:

– Я на месте! Начинаем?

Сквозь щель было видно, что второй этаж имеет очень высокие потолки. Ответ донесся из глубины, метров за тридцать от входа:

– Прошу, старший Синицын, спускайтесь.

Голос принадлежал тому самому человеку из интеркома. Значит, он уже на позиции. Илья подал знак, и оперативники одновременно сорвали чеки.

– Ну, я спускаюсь!

С этими словами Илья сделал резкий взмах рукой, и в проем полетело больше десятка гранат, направленных прямиком туда, откуда доносился голос.

Вжих-вжих-вжих!

Сферические снаряды посыпались вниз. Слышно было, как они с глухим стуком катятся по бетонному полу, а некоторые срикошетили от стен. Но прежде чем прогремели взрывы, снизу раздался оглушительный треск выстрелов.

Тудух-тудух-тудух!

Из проема вылетело облако красных точек, впившихся в стены над входом. При ближайшем рассмотрении это оказались мощные дротики с транквилизатором. Если бы кто-то попал под такой залп, он бы проспал до конца следующего года.

Илья махнул рукой, приказывая всем отойти. "Надо же, – подумал он, – наткнулся на хитреца похлеще себя".

Однако в следующую секунду под ногами грохнуло. Электромагнитные и вирусные гранаты начали детонировать одна за другой.

Бам-бам-бам!

Вспышки синего света превратили второй этаж в подобие дискотеки старого образца. В этом мерцании слышался скрежет выходящих из строя механизмов. Очкарик активировал вирусную программу, и звуки стрельбы внизу мгновенно стихли. Снова воцарилась гробовая тишина.

Илья, не стесняясь, крикнул в дыру:

– Ой, извините! Рука сорвалась. А вы-то чего с транквилизаторами? Неужели это и есть ваш "честный поединок"?

Присутствующие подумали: "Боже, и он ещё его попрекает? Рука сорвалась? Высыпать мешок гранат – это теперь называется "рука сорвалась"?"

Пока Илья заговаривал зубы противнику, Очкарик запустил в проем камеру на гибком тросе. В глубине зала стояли четыре человекоподобных боевых робота с гатлингами вместо рук. Сейчас они замерли, парализованные вирусом.

За роботами угадывалась темная тень. Не успел Илья рассмотреть её, как тень резко топнула ногой. От подошвы во все стороны хлынуло синее пламя, мгновенно испепеляя мусор и отшвыривая тяжелых роботов, как пустые консервные банки. Волна жара ударила в люк, обжигая лицо.

– Старший Синицын, прошу! – снова донесся голос Степана из самого центра пожара.

Первым желанием Ильи было задраить люк и просто подождать, пока старик там задохнется, но это было не слишком реалистично. Идти на дуэль он по-прежнему не хотел. Зачем играть в рыцарей, если у тебя численное преимущество и крутая экипировка? Но проем был узким – если спускаться толпой, их перещелкают по одному. И главное – непонятно, успели ли унести кости с третьего этажа.

Раз этот тип так уверенно стоит внизу, значит, у него есть план отхода.

Илья обернулся и прошептал своим:

– Быстро ищите потайные ходы. Нельзя дать им уйти через секретки. Выполнять!

Оперативники мгновенно рассыпались по этажу. Павел достал свой электромагнитный компас, вычисляя пустоты в стенах. Чёрт, всё это время дремавший на плече, взмыл под потолок. Рядом с Ильей остались только Елена, Акация и Ксения.

– Там тесно, не лезьте на рожон. Его отвлеку, а вы ищите спуск на третий этаж.

С этими словами Илья спрыгнул вниз.

Он наконец увидел Степана Неуязвимого. Не считая редеющих волос, Илья первым делом заметил ярко-голубое пламя, пляшущее на полах его темно-красного халата. Илья нахмурился, вспоминая старую поговорку: "Синий огонь светит, красный – давит; когда же пламя достигает зеленого пика, эликсир плавится сам собой".

Поняв, что перед ним мастер огня высшего разряда, Синицын на долю секунды пожалел, что всё-таки не задраил ту чертову дверь и не залил подвал водой.

Увидев, как из тела противника вырываются всполохи лазурного пламени, Илья Синицын мгновенно подобрался. Он знал: легко не будет. Хотя ему и не доводилось раньше сталкиваться лицом к лицу с великими мастерами Огня, в свободное от тренировок время Илья не вылезал из архивов по Дзюпосле.

Огонь – стихия капризная. Как уголья в печи, мастерство пламени имеет свои стадии зрелости. Обычный синий огонь – лишь начало пути, красный – уже густая, опасная мощь. Но когда пламя обретает лазурный оттенок, это означает, что мастер достиг истинного совершенства. Воздух в подвале мгновенно стал сухим и колючим, запахло озоном и раскалённым металлом. Если этот мужик с редеющими волосами не использовал какой-нибудь хитроумный проектор, чтобы пустить пыль в глаза, значит, перед Ильей стоял по-настоящему крепкий орешек.

Среди всех видов Росы в мире Вода и Огонь – самые изменчивые и коварные. Не зря же лучшие представители этих стихий всегда занимали почетные места в совете Девяти Героев. И хотя Божественное Видение позволяло Илье считывать схемы циркуляции энергии, саму природу лазурного пламени скопировать вот так запросто было невозможно.

Степан Неуязвимый тоже не спускал глаз с противника. Пред ним стоял парень лет двадцати с небольшим. И это тот самый легендарный Синицын? На вид – обычный лавочник, разве что взгляд больно цепкий. Неужели родственник не врал, и этот малый так опасен? Впрочем, Степан понимал: в наши дни внешность обманчива. Мало кто сейчас, как этот Илья, позволяет своей шевелюре свободно развеваться, не прибегая к кибер-косметологии.

Тем временем Ксения, свесившись в люк, быстро просмотрела базу данных и зашептала:

– Старший Илья, это Степан Неуязвимый, кличка – Неувядающий Лазурный Светоч. Один из первых алхимиков, которых "Олимп-Био" прикормил в Новоалтайске. Великий мастер Огня.

"Из "Олимп-Био"? Значит, церемониться не будем", – подумал Илья. Он заметил за спиной Степана массивную металлическую дверь, уходящую вглубь третьего этажа. Пройти мимо него незамеченным было нереально – нужно выманивать. К тому же, глубоко под землей его Техника Призыва Грома работала из рук вон плохо.

Илья приветливо улыбнулся, решив напоследок еще раз предложить мир:

– Почтенный, здание окружено. Даже если вы меня одолеете, уйти не дадут. Может, сдадитесь подобру-поздорову? Посидим, поговорим…

– О как? – Степан хмыкнул, и лазурные искры спрыгнули с его плеч. – Разве не старший Илья только что согласился на пари? Неужто так быстро пошел на попятную?

– Ну что вы, я человек слова. Просто я-то согласен, а вот мои коллеги – вряд ли. У меня не хватит красноречия убедить их отказаться от такой жирной "палки" в отчетности, как поимка самого Светоча.

Степан нахмурился. "Этот парень точно из Теневой полиции? – мелькнуло у него в голове. – Использовать хитрость – это нормально, но так бесстыдно в этом признаваться…"

– Тогда попробуй меня останови! В бой!

Бам!

Степан резко ударил ладонями по замершим механическим роботам. Под воздействием его воли и жара четыре охранника, парализованные вирусом, вдруг дернулись и ожили. Окутанные пламенем, они рванули вперед быстрее, чем ими когда-либо управлял искусственный интеллект.

Илья даже не дрогнул. Металлические конечности, объятые красным огнем, обрушились на него сверху. Он перехватил одну из рук, мягко провернул корпус – "Ладонь Внутренней Тверди" в действии. Красное пламя на роботе тут же погасло, оставив после себя лишь тонкие струйки белого едкого дыма. Илья, не тратя слов, коротким ударом ноги отшвырнул бесполезную железку в сторону.

Трое оставшихся атаковали разом. Синицын ловко поймал за руки двух роботов и столкнул их лбами, аккуратно зажав между ними того, что пытался проскочить посередине. Встречные потоки Росы из его ладоней мгновенно "высушили" энергию огня в машинах. Роботы замерли, как вкопанные. Илья топнул ногой, применяя "Взрыв Восьми Пределов", и груды металлолома разлетелись по углам.

Степан уважительно кивнул. Значит, родственник всё же не преувеличивал. Он ударил левым кулаком в правую ладонь, и с тыльной стороны его руки сорвался лазурный огненный дракон. Издав яростный рев, порожденный перепадом давления, змей ринулся на Илью.

Тайное Пламя – Лазурный Дракон.

Зал на втором этаже был просторным, что дало Илье время среагировать. Он поднял предплечье и описал в воздухе круг – перед ним материализовалась полупрозрачная схема защиты. Теперь ему не требовались обе руки, чтобы управлять потоками Внутренней Тверди.

Бу-ум!

Дракон врезался в щит. Илья впервые по-настоящему ощутил разницу в мощи: два встречных потока энергии, которые он выпустил, не смогли полностью погасить лазурное пламя. Это было похоже на попытку потушить пожар из пульверизатора.

"Ладонь Внутренней Тверди" работает как химическое уравнение: чтобы нейтрализовать атаку, нужно создать идеально равную противоположную силу. Лазурный Светоч оказался слишком силен для обычной контратаки. Илья среагировал мгновенно: поняв, что лобовое столкновение бесполезно, он резко довернул кисть, направляя остатки огненного потока в стену.

Степан хищно улыбнулся. Он ударил кулаками в пол, и из-под бетона в разные стороны, словно лазурные ракеты, вырвались снопы пламени.

Тайное Пламя – Беглый Огонь.

Елена, Акация и Ксения, наблюдавшие сверху, затаили дыхание. Они были уверены, что Илья прыгнет обратно в люк, спасаясь от этого огненного ливня, и даже расступились, освобождая проход. Но Илья лишь на секунду замер, оценивая траектории, а затем… бросился прямо навстречу Степану.

Последние дни он не только жарил бараньи рёбрышки для Людмилы, он учился у неё. Илья, может, и не достиг еще того уровня, чтобы управлять Росой так же легко, как водой, но в одном он превосходил всех: в концентрации "Нано Меча".

Раньше его Меч был привязан к форме – он мог управлять только клинками или нано-роботами. Но тогда, в бою с "Четырьмя Бесами", он на пике эмоций смог "распылить" это намерение. Сейчас, видя летящие в него лазурные ракеты, Илья поймал озарение.

Огонь опасен, только если он тебя касается. Чтобы создать новую технику, нужно подобраться вплотную.

Используя "Яндекс Карты" в Облаке и призрачные шаги "Преследования Тени", Илья заскользил между всполохами пламени. Его фигура мерцала, становясь то четкой, то расплывчатой. Степан взмахнул руками, заставляя разлетевшиеся искры снова собраться в одну точку перед лицом Ильи. Но было поздно – Божественное Видение уже завершило сканирование техники "Беглый Огонь".

"При ударе сжатая энергия взрывается, а затем через контроль Росы цепочка взрывов поддерживает скорость, заставляя пламя течь подобно облакам. Вот оно!"

Степан начал выходить из себя. Этот пацан просто издевается над ним, демонстрируя свою работу ног!

– Нравится выпендриваться? – прорычал он, формируя из лазурного огня гигантскую ладонь. Она была такой огромной, что уклониться было невозможно.

Девушки наверху вскрикнули. Они не понимали, что происходит с наставником – он только уворачивался, не нанося ударов, словно витал в облаках.

Но Илья, в голове которого только что сложился пазл новой техники, вдруг перестал прятаться. Он резко развернулся на месте и выбросил руку назад. Из его ладони сорвался черный луч, сопровождаемый звоном стали и драконьим ревом.

Клэнг!

Намерение Меча рассекло огненную ладонь пополам и устремилось к груди Степана. Тот едва успел вскинуть руку, формируя клинок из пламени, чтобы парировать удар.

Дзынь!

Звук столкновения металла о металл эхом разнесся по подвалу. Степан, отразивший атаку, нахмурился – что-то было не так. Он поднял глаза и увидел, что черный меч, который он только что отбил, рассыпался на тысячи осколков.

Но эти осколки не исчезли. Черный дым, в который превратилось Намерение Меча, разделился на десятки тонких струй и начал хаотично метаться по залу, рикошетя от стен. Черные росчерки, похожие на выгоревшие ракеты, заполнили всё пространство.

Степан оцепенел. Глаза его расширились от ужаса и изумления.

– Это же… "Беглый Огонь"!

Как создатель этой техники, он не мог ошибиться. Да, энергия была черной и холодной, но принцип, метод контроля – всё было скопировано подчистую. Этот мальчишка… он просто посмотрел один раз и повторил это в разгаре боя?!

У Ксении едва глаза на лоб не полезли:

– Талант старшего Ильи просто… за гранью понимания.

Акация же лишь хладнокровно пожала плечами:

– Если бы он не смог это выучить с одного взгляда, он не был бы нашим наставником.

Илья тем временем уже дал имя своей новой технике:

Меч Облачной Текучести.

Степан не обладал такой же ловкостью. Черные всполохи секли его тело, разрывая халат и оставляя на коже глубокие рваные раны. Теперь он окончательно поверил словам родственника.

– Хмпф!

Но сдаваться он не собирался. Бросив взгляд на заветную дверь, Степан яростно топнул. Лазурный столп огня ударил в потолок, развеивая черное марево Ильи. Пользуясь этим импульсом, Степан, словно живой снаряд, рванул к Синицыну, вкладывая всю ярость в один удар.

Тайное Пламя – Кулак Степного Пожара.

От одного замаха по залу прошла волна нестерпимого жара. Илья, используя Ладонь Внутренней Тверди, ушел корпусом в сторону, принимая удар на предплечье.

Бам!

Лобового столкновения не вышло. Илья использовал силу удара Степана, чтобы отлететь назад. Степан, решив, что парень просто боится обжечься, бросился вдогонку, нанося удар за ударом.

Но как раз в тот момент, когда он замахнулся для решающего выпада, Илья резко затормозил и контратаковал.

Дюймовая Сила – Громовой Поток.

Бу-ум!

Они столкнулись грудь в грудь. Гром и Пламя вошли в клинч, выбрасывая во все стороны снопы искр. Степан уже собирался поднажать, как вдруг почувствовал, что Илья крепко схватил его за руки.

Тут до старого мастера дошло: в азарте погони он оказался прямо под тем самым люком, через который вошел Илья.

Степан вскинул голову, но было поздно. Над ним уже нависла Ксения, которая с ласковой улыбкой вытряхнула ему прямо в лицо целую пригоршню мелкого белого порошка.

Эта дерзкая атака не была личной инициативой Ильи Синицына. Идею подсказала Ксения – она уже настолько вжилась в роль оперативного сотрудника, что сама предложила этот коварный план. Проработав под началом Ильи столько времени, девушка наконец осознала простую истину: для офицера Теневой полиции правила благородного поединка – пустой звук, а эффективность – всё.

– Старший Илья, просто выманите его под люк, а я уж найду способ его там приземлить, – уверенно прошептала она.

– Ладно, работаем втроем, но без самодеятельности. Берегите себя.

Именно поэтому Илья, едва освоив "Меч Облачной Текучести", не бросился в лобовую атаку. Он мастерски разыграл спектакль: пятился, изображая, что с трудом сдерживает натиск лазурного огня, пока не оказался прямо под зияющим проемом люка. Там он резко сменил ритм, обрушив на Степана встречный поток "Громовой Силы".

Степан Неуязвимый, чей боевой азарт разгорелся до предела после того, как он увидел технику перемещения и филигранное управление мечом своего противника, был полностью поглощен схваткой. Он слегка ослабил бдительность, предвкушая достойный финал битвы, и совершенно не ожидал, что Илья водит его за нос с самой первой секунды.

Обычно мастер такого уровня учуял бы ядовитые испарения за версту. Степан успел бы задержать дыхание и выпустить очищающее пламя. Но всё произошло слишком быстро и на слишком короткой дистанции. Ксения не распыляла яд потихоньку – она вложила всю силу своей ладони в удар, буквально впечатав облако "Порошка Пьяного Бессмертного" в лицо Степана.

Почувствовав неладное, Степан инстинктивно перекрыл дыхание, но на таком расстоянии это было бесполезно: порошок попал на слизистую и в приоткрытый в рыке рот. Голова закружилась, мир на мгновение поплыл перед глазами. Понимая, что попал в западню, старик взревел. Лазурное пламя вокруг него вспыхнуло с новой силой, он вырвался из захвата Ильи, с силой оттолкнулся от пола и гигантским огненным шаром взмыл к выходу.

Степан был уверен: в таком состоянии никто не посмеет встать у него на пути. Но стоило его телу показаться из люка, как сверху мелькнула изумрудная тень. Елена Тихая уже сплела из своей Росы сеть "Громовых Знаков", которая тут же накрыла его голову.

З-з-з-ап!

Степан, не веря, что чья-то Роса может потягаться в мощи с энергией Синицына, на полном ходу врезался в сеть. Треск электричества оглушил его. Сеть не порвалась; вместо этого жгучая молния хлынула в его энергоканалы, заставляя мышцы сокращаться в конвульсиях. Оскалившись от невыносимой боли, он собрал остатки лазурного огня в кулак и нанес сокрушительный удар вверх.

– Рзо-о-рвись!

Вспышка была такой яркой, что на мгновение ослепила всех присутствующих. Огненный взрыв наконец разорвал путы, и Степан увидел перед собой потолок цеха. Но прежде чем он успел перевести дух и подготовить следующий маневр, в его лицо с глухим звуком врезалось духовное копье.

Хрусть!

Удар был сокрушительным и абсолютно внезапным. Боль прошила всё его существо – от физической оболочки до самых глубин души. Лицо Степана мгновенно онемело, в ушах зазвенело, а голова запрокинулась так резко, что всё его тело кувырком полетело назад, вглубь второго этажа.

Грохот!

Он снес несколько массивных столов, оставив на бетонном полу глубокую борозду. Акация, приземлившись, небрежно втянула копье обратно в свое тело.

– Хм, даже череп не проломила. Крепкая же у него кость, – с досадой бросила она.

После того случая, когда их похитили прямо из дома, Елена и Акация затаили глубокую обиду на "Олимп-Био". Они считали себя виноватыми в том, что наставник подвергся опасности из-за их слабости. Теперь, ведомые жаждой мести и желанием доказать свою силу, девушки не сдерживались.

Казалось бы, после такого комбо – яд, молнии и удар по душе – Степана можно было брать тепленьким. Но из-под обломков снова раздался яростный рык. Остатки столов, объятые пламенем, разлетелись в щепки.

Бам!

Илья, успевший выскочить из подвала, выставил щит, защищая девушек от летящих обломков. Его высокая фигура заслонила учениц от жара, исходившего от поднявшегося врага.

Степан Неуязвимый вышел из пламени. Его темно-красный халат превратился в лохмотья. На лице зияла страшная рана: кожа была разорвана до кости, а в глубине раны мерцали искры. Зрелище было жуткое, но на глазах у изумленной публики плоть начала стягиваться. С шипением и запахом паленого мяса рана заживала с невероятной скоростью.

Илья невольно выругался про себя. "Да что ж такое, у каждого встречного есть техника регенерации, кроме меня!" – промелькнуло в голове.

Ксения нахмурилась:

– Не может быть… Он же получил полную порцию "Пьяного Бессмертного".

Её фирменный порошок, который она любовно называла "Крах пяти шагов", должен был превратить его в овощ. Но Степан, хоть и шатаясь, уверенно стоял на ногах. Не теряя больше ни секунды, старик, превозмогая боль от собственного пламени, резко развернулся и рыбкой выпрыгнул в окно.

– Наставник, преследуем? – спросила Акация. – Или сначала зачистим нижний уровень?

Илья, почуяв неладное, бросил через плечо:

– Вы вниз. Я сам разберусь с этим "копченым".

Используя "Преследование Тени", он сорвался с места, оставив после себя лишь тающие призрачные силуэты.

***

Степан бежал, стиснув зубы. Боль была его единственным спутником. Если бы не "Пламя Бедствий: Конец Бессмертного", он бы уже давно валялся в той пыли. Он коснулся лица – кожа была горячей и липкой, но раны почти затянулись. Постепенно он начал гасить "Огонь Бедствий", пожирающий его изнутри.

Эта техника была его личной находкой, плодом долгих лет поисков. В отличие от современных "инсталляций" компании, этот древний манускрипт требовал десятилетий практики и поддержки костей бессмертного. Он позволял буквально выжигать яд и повреждения, заменяя их новой плотью, выращенной в горниле боли.

"Главное – уйти, – думал Степан. – Синицын и его девки сейчас заняты родственником…"

Дзынь!

Знакомый звон меча прямо над ухом заставил его сердце пропустить удар. Степан крутанулся на месте, выставляя огненный клинок.

Клэнг!

Удар отбросил его на задний двор комбината. Среди старых контейнеров и мусора Илья Синицын выглядел как само воплощение возмездия. Он убрал Намерение Меча и скрестил руки на груди.

– Старший Степан, вы куда-то торопитесь? – Илья обезоруживающе улыбнулся.

– Синицын, ты всё-таки решил довести дело до конца? – Степан сплюнул кровью.

– Ну что вы, почтенный, вы меня неправильно поняли.

Илья щелкнул пальцами, и черные лучи Намерения Меча снова устремились к цели. Степан взревел:

– "Неправильно понял", как же!

Он лихорадочно парировал удары, но черные искры "Меча Облачной Текучести" обтекали его защиту, нанося мелкие, но болезненные порезы. Илья не пытался убить его. Он словно… играл. В полумраке предрассветного двора эти черные росчерки были почти невидимы, работая как бесшумные ассасины.

Степан понял: этот мальчишка использует его как манекен! Он оттачивает на нем только что украденную технику! Обычно Степан бы просто сжег всё вокруг, но яд еще бродил в крови, а поддержание "Пламени Бедствий" требовало колоссальной концентрации.

И тут Илью осенило. Божественное Видение работало на полную мощность, считывая каждый нюанс того, как Степан гоняет Росу по каналам, чтобы латать раны. Это было именно то, что он искал! Не некромантия Сёмы, а чистая энергия Огня, восстанавливающая плоть.

"Пламя Бедствий: Конец Бессмертного"… Какое пафосное название. Илья методично "соскабливал" со Степана стружку, заставляя его снова и снова активировать регенерацию. Он должен был увидеть всю схему до последнего узла.

Степан почувствовал, что силы на исходе. Если придут остальные полицейские – ему конец.

– Хватит! – он вспыхнул столбом лазурного огня, разгоняя черные тени. Тяжело дыша, он прохрипел: – Чего ты хочешь? Ты же знаешь возможности "Олимп-Био". Даже если ты меня закроешь, через пару дней я буду на свободе.

Илья всё еще улыбался той самой раздражающей улыбкой, которая доводила врагов до исступления.

– Конечно, знаю. Именно поэтому я не могу тебя просто так отпустить.

– И что это значит?

– Почтенный Степан, вы рискнули всем, пошли на тяжелые ранения и статус разыскиваемого преступника ради побега… Но почему вы бежите один? Почему не остались прикрывать родственника? Ответ прост: у вас есть что-то, что гораздо важнее его жизни.

Степан замер, его лицо окаменело.

– Отдайте кости бессмертного, – мягко произнес Илья, – и тогда мы обсудим условия вашего… "освобождения".

Глава 3

Степан Неуязвимый знал, что Илья Синицын беспринципен до мозга костей, но не ожидал от него такой дьявольской проницательности. Илья зрил в корень: Степан ни за что не доверил бы кости бессмертного этому никчемному родственнику. Слишком велика цена, слишком опасен груз.

Старик планировал прорубить себе путь на волю, полагаясь на сокрушительную мощь "Тайного Пламени" и техники "Пламя Бедствий: Конец Бессмертного", но Илья встал на его пути нерушимой скалой. Понимая, что Синицын не отступит, пока не получит артефакт, Степан заставил себя успокоиться, хотя жар собственного огня уже начинал немилосердно лизать его плоть.

– Синий пояс Илья, – прохрипел он, едва сдерживая стон от опаляющей боли. – Давайте так: я останусь вашим заложником. И свяжусь со своим покровителем, и мы решим всё миром. Если он прикажет отдать кости бессмертного – я исполню это без колебаний. Если предложит что-то иное, что удовлетворит ваши аппетиты… возможно, наш конфликт исчерпает себя.

"Пытается подкупить? Нет, тянет время", – Илья сразу раскусил этот маневр. Яд, который Ксения впечатала в лицо Степана, всё еще действовал, но "Пламя Бедствий" медленно выжигало токсины. Каждая секунда промедления делала старика сильнее.

Илья лишь крепче сжал рукоять, и на кончиках его пальцев заплясали искры Намерения Меча.

– Кажется, я выразился предельно ясно. Надеюсь, почтенный Степан не питает пустых иллюзий.

***

Степан понял: дипломатия мертва. Чтобы вырваться из капкана, нужно ставить на кон всё. Обычное сокровище он бы отдал не задумываясь, но эти кости уже стали частью его существа. Он верил, что их первобытная мощь поможет ему пробить брешь в окружении.

Отбросив контроль, Степан позволил кроваво-красному пламени полностью поглотить себя.

Илья нахмурился. Это было не просто "Тайное Пламя", а то самое "Пламя Бедствий". Когда оно так яростно охватывает тело, оно не только исцеляет раны и выжигает яды, оно пожирает саму жизнь владельца.

– Он идет на самоубийство? Или знает секрет, как не сгореть дотла? – прошептал Илья.

Степан преобразился. Его лицо исказила безумная гримаса, глаза налились багрянцем. Он рванул вперед, неся с собой волну иссушающего жара и тяжелую, удушливую ауру смерти. Глядя на его редеющие волосы, которые обугливались на ходу, Илья невольно подумал: "Видимо, эта техника восстановления совсем дрянная, раз даже от облысения не лечит".

Степан взмахнул ладонью, и гигантский огненный клинок длиной в десять метров обрушился на Илью.

Тайное Пламя – Стоячий Огненный Разрез.

Воздух задрожал от жара, пахнуло жженой серой и раскаленным металлом. Илья не стал играть в кошки-мышки. Он топнул ногой, пробуждая в своих энергоканалах ярость Громовой Силы.

Бам!

"Намерение Меча Громового Гула", напитавшись мощью небес, встало на пути огненного лезвия. Столкновение было оглушительным. Двор мясокомбината озарился вспышкой, которую увидели даже оперативники Теневой полиции, ловившие беглецов в лесу. Издалека это походило на битву титанов, сражающихся чистой энергией.

Огненный разрез удалось заблокировать, но жар был почти нестерпимым. Ткань на рукавах Ильи мгновенно обуглилась и осыпалась серым пеплом. Степан, видя, что первый удар не принес победы, яростно сжал свободную руку в кулак.

– Восстань!

Земля под ногами Синицына задрожала. Илья едва успел отпрянуть, как из-под бетона вырвались веера пламенных лезвий.

Тайное Пламя – Огненное Погребение.

Частокол из огня окружил Илью, запирая его в пылающем круге. Степан, почуяв момент, взмыл в воздух, занося над головой чудовищный, сияющий клинок. Свет от него озарил всё небо над Новоалтайском. Оперативники, тащившие связанных преступников, в ужасе замерли. Те, кто не видел Илью в деле раньше, молились за его жизнь. А те, кто знал его силу по разборкам в Желтом городе, кусали губы от нетерпения, боясь пропустить развязку.

Илья же, глядя на летящего в небе Степана, лишь облегченно вздохнул:

– Наконец–то ты оторвался от земли.

Он резко вскинул руки, а затем с силой обрушил их вниз.

Кра-а-ак!

Ослепительная молния, копившая мощь в тучах, ударила прямо из зенита. Небесный гром настиг Степана раньше, чем его клинок коснулся земли. Грохот был таким, будто раскололась сама планета. Небесная кара смешалась с земным огнем, разметав пламя в радиусе сотни метров. Степан с истошным воплем рухнул в пыль, а его тело забилось в конвульсиях под гнетом электрических разрядов.

Зная о регенерации врага, Илья не стал медлить. Он направил "Намерение Меча Громового Гула" прямо в спину распростертого старика, пригвождая его к земле.

И уже собирался подойти и окончательно решить вопрос, когда ожил коммуникатор. Голос Цветославы дрожал от волнения:

– Наставник, мы видели огромный пожар! Вы целы?

– Всё в порядке. Что у вас?

– Мы нашли лидера "Олимп-Био". У него в руках какой-то ящик, похожий на контейнер для костей бессмертного. Но он тащит его так открыто… либо он идиот, либо это подделка. Брать его?

Тут же вклинилась Елена Тихая:

– На третьем этаже костей нет. Только пустые витрины, трупы персонала и горы изуродованных тел.

– Ящик – фальшивка, – отрезал Илья. – Но проверьте для страховки. Пусть бежит со своей пустышкой, а вы возвращайтесь на завод.

Не успел он договорить, как вокруг мясокомбината из земли ударили исполинские столбы огня. Они выросли, словно огненные трубы крематория, полностью отрезая здание от внешнего мира. Илья обернулся и замер: Степан, пришпиленный мечом к земле, медленно поднимался.

На его лице не было боли. Только безумный, леденящий душу оскал. Его остатки черных волос на глазах превратились в снежно-белую гриву. Старик постарел на двадцать лет за мгновение, но голос его окреп:

– Не ожидал, синий пояс Илья, что ваша Громовая Сила так велика. Я недооценил вас.

С каждым его шагом из-под земли вырывались новые фонтаны лазурного и алого пламени. Весь комбинат превращался в одну сплошную печь.

Тайное Пламя – Семь Бедствий и Пять Темниц.

Илья не собирался упускать добычу. Прежде чем огненный ад окончательно запечатал двор, он рванул к Степану. Коротким жестом он заставил меч, торчащий в груди старика, провернуться и рвануть в сторону.

Вжих!

Плоть Степана была рассечена от плеча до середины груди, обнажив полыхающее нутро, но тот даже не дрогнул. Он словно перестал быть человеком. Илья понял: плевать на убийство, нужно забрать артефакт. В этот момент Степан сам выхватил из-за пазухи сегмент позвоночника бессмертного, охваченный кровавым сиянием, и нанес им удар, как кинжалом.

Илья встретил атаку встречным потоком Росы.

Бу-ум!

Взрывная волна от столкновения ладоней на мгновение разогнала огненные столбы. Илья вцепился в кость бессмертного, пытаясь вырвать её, но Степан держал артефакт мертвой хваткой. Улыбка старика стала еще шире. Прежде чем Илья успел нанести удар ногой, кровавое пламя с кости перекинулось на его собственную руку.

И тут Илья почувствовал это. То самое ощущение, как тогда с Людой, – связь с чужим океаном Росы.

Степан захохотал, срываясь на хрип:

– Илья Синицын, ну же! Попробуй! Ха-ха!

Он начал лихорадочно перекачивать свою энергию через кость, пытаясь высосать жизнь из Ильи. Но через секунду его торжество сменилось диким ужасом. Он замер, глядя на Илью выпученными глазами.

– Как… как это возможно? Откуда у тебя… СТОЛЬКО?!

Илья мгновенно понял игру. Он просто повторил движение Степана, но в обратную сторону, используя свое бездонное море Росы как гигантский пылесос.

– Почтенный Степан, вы об этом?

Кость бессмертного вспыхнула ослепительным багрянцем.

– ТЫ-Ы-Ы!

В отличие от исцеляющего пламени, этот огонь начал пожирать Степана заживо. Его мышцы, кожа и жилы распадались, превращаясь в чистую энергию. Вся его суть, вся кровь и жизненная сила впитывались в кость, а Роса мощным потоком вливалась в тело Ильи.

– А-а-а-а-а!

Последний крик утонул в гуле пламени. На глазах у Ильи Степан Неуязвимый превратился в обугленную статую, которая с сухим треском рассыпалась на несколько кусков угля.

На крышах соседних зданий, неподалеку от полыхающего мясокомбината, мелькнул алый силуэт. Цветослава, двигаясь с грацией хищной кошки, вела своих людей из Нахаловки по следу родственника. Тот, следуя инструкциям своего босса, пытался скрыться через потайной лаз.

Нужно отдать должное – выход был замаскирован на совесть. Если бы не заранее поднятые в небо дроны и зоркий глаз "Угольного Босса", патрулировавшего окрестности с воздуха, родственник мог бы действительно раствориться в лабиринтах промзоны.

Опираясь на свой богатый опыт, Цветослава была солидарна с наставником: в коробке, которую так прижимал к себе беглец, никакой кости бессмертного не было. В их мире такие ценности не преподносят в подарочной упаковке. Если враг знает, что за ним охотятся, и всё равно светит коробкой – это либо наживка, либо ловушка с сюрпризом.

К тому же, вступив в короткую стычку, Цветослава поняла: боевые навыки родственника для нее – семечки. Она бы уложила его в десяток приемов, но приказ Ильи был четким: дать ему уйти. Чтобы спектакль выглядел достоверно, девушка картинно приняла удар ладонью и отлетела назад, якобы случайно врезавшись в своих же подчиненных.

Однако стоило ей задуматься, какой еще предлог выдумать для прекращения погони, как со стороны комбината донесся сокрушительный взрыв.

Обернувшись, Цветослава увидела, как гигантский огненный клинок вспорол ночное небо, а следом за ним ударили яростные разряды Росы. Это был почерк наставника. Но когда над заводом взметнулись исполинские столбы пламени, заливая половину улицы мертвенно-багровым светом, её сердце пропустило удар.

Голос Ильи в коммуникаторе, еще мгновение назад спокойный, теперь звучал жестко:

– Всем назад! К комбинату не приближаться!

Цветослава сузила свои обворожительные глаза и резко развернулась к своим:

– Отставить погоню! Все за мной, к заводу!

Родственник, обливаясь холодным потом и прижимая к груди коробку, оглянулся на зарево.

"Ну и старик Степан!" – подумал он с благоговейным ужасом. – "Вот это преданность делу. Чтобы дать мне уйти с артефактом, он решил заживо сжечь и себя, и Синицына".

В его голове уже зрел план, как он выбьет Степану посмертную премию от компании, если тот, конечно, не превратится в горстку пепла.

Тем временем на третьем подземном уровне Елена Тихая, Акация и Ксения с тревогой прислушивались к гулу, доносившемуся сверху. Ксения лихорадочно связалась с Теневой полицией снаружи:

– Что там происходит?!

– Завод превратился в факел! – донеслось сквозь треск помех. – Огненные столбы до неба! Пожарные на подходе, но алхимики не могут пробиться сквозь этот жар!

Жар уже начал просачиваться вниз. Раскаленные волны воздуха врывались в коридоры, принося запах гари и плавящейся изоляции.

Акация, чья форма "Отлетающей Души" была особенно чувствительна к энергетическим колебаниям, уже была готова ринуться вверх, но Елена преградила ей путь:

– Стой! Если бы это был обычный пожар, наставник справился бы "Рукой Внутренней Тверди". Раз он запретил выходить – значит, пламя аномальное. Уходим через секретный лаз, как он велел, и попробуем зайти с другой стороны.

Выскочив через потайную дверь на окраине завода, девушки замерли. Зрелище было пугающим: здание мясокомбината буквально ревело в объятиях огня.

Вокруг завода уже собралась толпа. Жители соседних домов и лавочники в ужасе наблюдали, как Теневая полиция пытается пробить коридор в стене огня, используя магию Ветра и Воды.

Акация не стала ждать. Что сказать,дура она и есть дура. Да ещё и в наставника своего не верит. Её призрачное тело рвануло прямо в пекло. Она чувствовала, как края её черных одежд начинают тлеть. Жар кусал душу, но среди обычного желто–красного пламени она заметила зловещие зеленые всполохи – те самые, что причиняли невыносимую боль.

– Наставник! – кричала она, но её голос тонул в грохоте рушащихся перекрытий.

Внезапно крыша склада с оглушительным треском начала оседать. Акация отпрянула, используя технику контроля душ, чтобы оттолкнуть пламя, но в этот момент в глубине склада чт-–то рвануло. Мощная тепловая волна подбросила её в воздух, швыряя прямо в эпицентр огненного вихря.

Она уже приготовилась к долгой и мучительной регенерации в Облаке, как вдруг почувствовала на своей талии сильную, горячую руку. Вторая рука надежно подхватила её под колени.

Акация открыла глаза.

Перед ней был Илья Синицын, который про себя матерился на её тупость. Его костюм сгорел почти полностью, обнажая рельефные плечи и литую мускулатуру груди, которая в свете пожара казалась высеченной из бронзы. Его лицо было суровым, а в глазах читалось легкое недовольство её безрассудством, но он не произнес ни слова упрека. Лишь тихо выдохнул:

– Держись крепче.

Акация послушно обвила руками его шею, уткнувшись носом в плечо, пахнущее озоном и дымом.

Илья, вобравший в себя энергию Степана, двигался словно тень. Кость бессмертного, завернутая в обрывок ткани, была надежно заткнута за пояс. Он чувствовал, как в его теле пульсирует новая, хищная сила, способная поглощать чужую Росу, но сейчас было не до экспериментов.

"Семь Бедствий" Степана превратили воздух в густой раскаленный сироп. Обычная одежда Ильи не выдержала, но его кожа лишь ощущала приятное покалывание – то ли из-за поглощенной силы, то ли из-за кости бессмертного, ставшей его оберегом.

– Наставник, там проход закрылся! – пискнула Акация, глядя на стену огня впереди.

Илья молча прижал её голову к своей груди, защищая от искр.

– "Намерение Меча: Веши"! – скомандовал он.

Черные лепестки меча закружились перед ним, словно лопасти пропеллера, рассекая пламя надвое. Илья пригнулся и, используя "Преследование Тени", пулей вылетел из пылающего ада прямо на противоположную сторону улицы.

Когда он наконец приземлился на тротуаре, тяжело дыша, толпа ахнула. Илья бережно опустил Акацию на землю и слегка потрепал её по щеке.

– Больше так не делай, – коротко бросил он.

– Хе–хе, слушаюсь, наставник… Ой, горячо!

Он ей не поверил. Как можно верить такой дуре…

Акация отпрянула: рука Ильи всё еще излучала жар. Посмотрев на свою ладонь, Синицын увидел, как над небольшим ожогом, который затягивался прямо на глазах, пляшет крохотный язычок кроваво-красного пламени.

Глядя на затухающий алый всполох в своей ладони, Илья Синицын ощущал странную двойственность. Это "Пламя Бедствий", поглощенное у Степана Неуязвимого, явно обладало живительной силой – оно латало его собственные раны, затягивая ожоги новой, розовой кожей прямо на глазах. Но в голове настойчиво бился вопрос: почему тогда этот огонь обжег Акацию?

Жар не утихал. Если в самом сердце пожара Илья списывал это на внешнюю среду, то теперь, на прохладном ночном воздухе, его внутренности словно превратились в доменную печь. Кровь гулко стучала в висках, а каждый вдох отзывался в легких сухим, обжигающим зноем.

Заметив, как наставник нахмурился, Акация прикусила губу. Даже сквозь тонкую ткань его обгоревшей одежды она чувствовала, как от его спины исходит невыносимый, почти физически ощутимый жар.

– Наставник? – голос девушки дрогнул от тревоги. – Вы весь горите… Вам точно не плохо?

– Кха-кха… всё в порядке, – Илья с трудом сглотнул вязкую, пересохшую слюну. – Просто не подходи сейчас близко.

Когда Илья вышел из огненного кольца, бережно неся Акацию на руках, стоявшие поодаль люди облегченно выдохнули. Елена Тихая, завидев их, первой бросилась через дорогу, но Акация предостерегающе приложила палец к губам и покачала головой.

– Наставнику нехорошо, – прошептала она, когда Елена подошла ближе. – Он запретил приближаться. Похоже, тот старик Степан всё же успел чем-то его зацепить.

Елена тут же помрачнела. Она лихорадочно выудила из аптечки, одолженной у Теневой полиции, обезболивающее и мазь от ожогов, аккуратно разложив их на парапете. Она была всё также оставалось не менее тупой чем Акация. Остальные, видя состояние Синицына, не решались докучать расспросами и под руководством Очкарика занялись тушением остатков пожара.

Внезапно с крыши соседнего дома, точно бесплотный дух, соскользнула алая тень. Цветослава бесшумно приземлилась рядом с Ильей, который сидел на асфальте, скрестив ноги. Вид его обнаженного по пояс, покрытого сажей, но при этом пугающе рельефного тела заставил её на секунду замереть.

– Что случилось? – одними губами спросила она у младших учениц.

Те вкратце пересказали услышанное. Цветослава чуть прищурила свои чарующие глаза и тихо уточнила:

– А этого… Степана Неуязвимого поймали?

Илья, не открывая глаз, ответил за них:

– Я сжег его заживо.

В кругу свидетелей воцарилась тяжелая тишина. Великий магистр "Олимп-Био", всю жизнь посвятивший силе огня, закончил свой путь, сгорев в собственном пламени под присмотром Синицына. Пожалуй, в этом была своя ироничная справедливость – своего рода "паллиативная помощь" от Ищейки Ильи.

– Наставник, как вы? Это яд? – Цветослава сделала осторожный шаг вперед.

Илья не шевелился, сосредоточенно пытаясь усмирить бушующую в энергоканалах Росу.

– Нет, не яд. Но ситуация… специфическая. Не мешайте мне, так-то должен справиться сам.

Стоявшая поодаль Ксения виновато опустила голову, терзая нижнюю губу.

– Это моя вина, – глухо проговорила она. – Нужно было сразу использовать самый сильный яд, чтобы он и пикнуть не успел. Тогда бы наставник так не страдал.

Синицын не стал объяснять, что против "Пламени Бедствий" обычная химия бессильна.

– Ты тут ни при чем, – отозвался он, не размыкая век. – Как успехи внизу? Нашли улики против "Олимп-Био"?

– Не волнуйтесь, старший, – Ксения приободрилась. – Пусть мы не вынесли всё сразу, но трупов внутри и недобитых серверов с данными хватит, чтобы стереть "Олимп-Био" в порошок. Я опечатала входы, после тушения займемся описью.

– Хорошо. А у тебя, Цветослава?

Девушка, понимая, что лишние уши здесь ни к чему, состроила на лице выражение глубокого сожаления:

– Тот родственник оказался на редкость прытким. Мы не смогли его скрутить, он ускользнул. В руках у него был тот самый ящик с костями бессмертного. Мы засняли его побег на видео – теперь есть доказательство, что артефакт у них.

Илья едва заметно кивнул. План сработал: им и не нужно было ловить всех, ведь теперь на "Олимп-Био" можно было повесить кражу века.

– Жаль, конечно, что упустили, – подыграл он, – но помните: это видео – тайна следствия. Его ни в коем случае нельзя "случайно" слить в Даркнет, чтобы все узнали, что кости у родственника. Всем ясно?

Цветослава лукаво блеснула глазами:

– Ваша ученица всё поняла, наставник.

Илья медленно открыл глаза. Крупная капля пота скатилась с его лба, задержалась на кончике носа и упала на раскаленный асфальт. Странно: в море огня было легче, чем сейчас. Внутренний жар нарастал, особенно в области сердца, которое, отвечая за стихию огня, казалось, вот-вот проломит ребра.

Прижав руку к груди, Илья глухо спросил:

– Вы закончите здесь без меня?

– Конечно, – встрепенулась Ксения. – Мы со всем разберемся. Вам нужно к врачу! Машину сюда!

Но Илья лишь мотнул головой.

– Здесь есть где-нибудь пруд? Или водоем?

Очкарик тут же откликнулся:

– В саду отеля, который мы арендовали, есть огромный фонтан с чашей.

Сцепив зубы, Синицын поднялся на ноги. Окружающие бросились к нему, чтобы поддержать, но он резко взмахнул рукой:

– Не трогайте меня! Обожжетесь!

Только сейчас они заметили, что его тело окутано едва различимым слоем прозрачного марева. Если не приглядываться, можно было подумать, что это просто пар, исходящий от горячей кожи.

Пока Ксения и Очкарик остались разгребать пепелище, три верные ученицы – Цветослава, Елена и Акация — плотным кольцом окружили Илью, сопровождая его к отелю. Видя, как он морщится от боли и сжимает кулак на груди, они не решались заговорить, боясь сбить его концентрацию.

– Не делайте глупостей, – бросил им Илья на ходу. – Как только доберусь до воды, станет легче.

Он уже нашел причину этого ада: Роса, поглощенная у Степана, конфликтовала с его собственной энергией в Облачном Диске. К тому же "Пламя Бедствий" обладало побочным эффектом – оно бешено стимулировало жизненную силу. Это привело к весьма… неловкому физиологическому последствию. Несмотря на общее недомогание, "маленький Илья" под обгоревшими лохмотьями костюма проявлял небывалую бодрость.

Чтобы ученицы ничего не заметили, Илье пришлось чуть ссутулиться. Наконец, они достигли фонтана. Не раздумывая ни секунды, он прямо в одежде рухнул в воду.

Плюх! Ш-ш-ш!

Над чашей мгновенно поднялось густое облако белого пара, словно в воду бросили раскаленный слиток металла. Илья нырнул с головой, блаженно впитывая прохладу.

Когда он вынырнул, вода едва доходила ему до пояса.

– Я побуду здесь какое-то время, – выдохнул он, чувствуя, как жар отступает. – Можете идти.

Но разве они могли уйти? Вдруг он самовоспламенится или потеряет сознание? Девушки молча рассредоточились вокруг бассейна, встав к нему спиной, будто верные стражи. Что с этих дур, думающих только пахом, возьмёшь.

Илья лег на дно, позволяя воде полностью скрыть его тело. Прошло около получаса. Вода в фонтане из прохладной превратилась в приятный горячий источник, окутанный паром. Наконец, разложив по полочкам огненную Росу в своем Облаке, Синицын с наслаждением потянулся.

– Уф-ф… Кажется, отпустило. Как же хорошо-то.

Ученицы тут же подскочили к краю бассейна. Елена, сжимая в руках аптечку, обеспокоенно заглянула в воду:

– Наставник, вы точно восстановились? Может, всё-таки мазь? Я вижу, вы…

Слова застряли у нее в горле. Сквозь чистую, подсвеченную фонарями воду она увидела нижнюю часть его тела. Из-за преломления света и отсутствия одежды картина предстала во всей своей… внушительной красе.

Елена резко отвернулась, густо покраснев.

– Наставник, у вас и так сил мало, не стоит сейчас думать о всяких… непристойностях.

Илья, осознав, что одеяло, которое ему накинули на плечи, плавает рядом, а вода больше не скрывает лишнего, смущенно кашлянул:

– Это естественная реакция организма на избыток жизненной энергии. А вам дамы лучше поменьше стоит думать о парном совершенствовании.

Елена лишь плотнее сжала губы. Она всегда наивно полагала, что такие вещи мужчина может контролировать так же легко, как движение пальца. Хотя, вспоминая их сеансы Двойного Совершенствования, где "младший наставник" не знал отдыха всю ночь, она начала в этом сомневаться.

Акация, сменив испуг на привычное ехидство, заглянула в бассейн и хихикнула:

– Ого, наставник! А вы быстро восстановили… боевой дух.

– Ах так? – Илья, чувствуя прилив сил, не остался в долгу. – Хочешь прыгнуть и проверить лично?

Акация только открыла рот, чтобы ответить что-то колкое о его серьезности…

Всплеск!

Цветослава в своем алом наряде, не раздумывая ни мгновения, прыгнула прямо в фонтан к Илье.

От такой дерзости дар речи потеряли не только младшие ученицы, но и сам Синицын. Кажется, его команда становилась всё более… непредсказуемой в вопросах близости.

Нужно признать, что когда дело доходит до рискованных шуток, Цветослава не знает себе равных.

Заметив, что наставник уже пришел в себя и даже позволяет себе подначивать окружающих, Елена Тихая и Акация поначалу стушевались. Но Цветослава, чей алый наряд в свете фонарей казался сотканным из лепестков мака, не раздумывая, грациозно шагнула в бассейн. Вода с мягким плеском сомкнулась над ее лодыжками.

Илья Синицын вздрогнул. Он судорожно вцепился в намокшее одеяло, пытаясь прикрыться, и замахал свободной рукой:

– Эй, эй, Цветослава! Полегче, я же просто шутил!

Увидев, что грозный наставник пошел на попятную, Акация и Елена мгновенно почувствовали поддержку. Их страх перед "гневом учителя" испарился, уступив место веселому азарту.

– Сестрица, жми! – закричала Акация, приплясывая на краю.

– Наставник всё еще не признает своего поражения! – поддакнула Елена, в чьих глазах зажглись озорные огоньки.

Поняв, что карательных мер не последует, Акация с шумным всплеском тоже сиганула в фонтан, явно намереваясь взять Илью в "клещи" вместе с Цветославой. Если Елена и Акация видели Илью каждый день, то Цветослава не встречалась с ним уже несколько суток. Оказавшись в узком кругу, без посторонних глаз, она дала волю своей игривой натуре.

Всплеск!

Вода забурлила. Цветослава, и без того ослепительно красивая, теперь напоминала мокрую розу. Ее алое платье прилипло к телу, подчеркивая каждый изгиб, а в глазах, устремленных на Илью, плясали чертики.

– Наставник, – промурлыкала она, – ваша ученица уже здесь. Как именно вы собираетесь меня испытывать?

Против такой атаки устоял бы редкий мужчина. К тому же Илью всё еще лихорадило после "Пламени Бедствий" Степана – боль ушла, но жар внутри пульсировал в такт сердцебиению. Натянутое одеяло было красноречивее любых слов. Однако Синицын понимал: сейчас и здесь – явно не место для "дополнительных занятий". Он поспешно отступил к другому краю чаши.

– Цветослава, прекрати, – взмолился он. – Сейчас твой наставник… скажем так, не в той форме, чтобы проходить такие испытания.

Плеск!

Акация, подкравшаяся под водой, внезапно вынырнула за его спиной и крепко обхватила Илью за пояс.

– Сестрица, скорее! Я его держу! – весело закричала она.

Видя, что Цветослава и впрямь приближается с самым решительным видом, Илья не нашел ничего лучше, как пустить в ход остатки Громовой Силы. Он резко опустил руки в воду.

Тр-р-р-реск!

Как истинный предок мертвецов, Цветослава обладала сверхъестественной реакцией. В мгновение ока несколько кровавых нитей выстрелили из ее пальцев, впившись в края бассейна. Она взмыла в воздух и грациозно замерла, полулежа на этой импровизированной паутине, едва коснувшись поверхности воды. Молнии прошли мимо.

А вот Акации, которая сама полезла в "объятия", повезло меньше. Вода отлично проводит электричество, и разряд ударил по ней без всяких препятствий.

– Ай!

Ее руки непроизвольно сжались еще сильнее – даже крепче, чем когда Илья выносил ее из огня. Как только он перестал выпускать Росу, Акация, тяжело дыша, разжала пальцы и бессильно плюхнулась в воду.

Елена, наблюдавшая за этим с края, не на шутку встревожилась. Она потянулась к Акации:

– Как ты? Жива? Тебе далеко до способностей Цветославы, зачем лезть на рожон? Дай руку!

Но стоило Елене схватить Акацию за предплечье, как та коварно дернула ее на себя. "Прилежная ученица", собиравшаяся спасать подругу, с громким вскриком полетела в фонтан.

Елена не ожидала такого предательства от "своих". Ее тело потеряло опору, и она неминуемо ушла бы под воду с головой, если бы Илья не подхватил ее за плечо. Однако, пытаясь удержаться, Елена инстинктивно взмахнула руками и… зацепила то самое одеяло.

Вжих!

Ткань, которая была единственной преградой между наставником и миром, улетела в сторону. Илья почувствовал резкую прохладу в нижней части тела и тут же поспешно сел в воду по-турецки. Благо, над фонтаном клубился густой белый пар, скрывая детали.

Акация, увидев это, победно выставила большой палец:

– Ленка, а ты мощная! То, что мы с Цветославой не смогли взять штурмом, ты сорвала одним движением!

Елена, осознав, что натворила, залилась краской по самые уши.

Он потянулась за плавающим одеялом, но прежде чем она коснулась ткани, ее перехватила кровавая нить. Цветослава, по-прежнему балансируя на своих струнах, подтянула одеяло к себе. Ее взгляд внезапно стал серьезным.

– Наставник, могу я попросить вас об одной вещи?

Видя, что три его "непослушные девчонки" наконец угомонились, Илья вздохнул:

– Раз уж я не могу выйти отсюда голышом, мне придется тебя выслушать, верно?

– Я бы не посмела так с вами обращаться, – мягко ответила Цветослава. – Просьба проста: я хочу, чтобы вы не участвовали в Собрании Дзюпосле.

Смех и брызги мгновенно стихли. Акация и Елена замерли. Илья, плавно скользя в воде, подплыл ближе к Цветославе.

– Вот как? И почему же?

– Я узнала, что "Олимп-Био" пригласил какого-то топ-эксперта. И дело не в том, что я в вас не верю, наставник. Но после сегодняшнего… я поняла, что они готовы на всё, лишь бы вас устранить. Грязные методы не сработали, и теперь они выставят против вас настоящего монстра на Собрании. Даже Степан Неуязвимый, с которым вы только что сражались, не вошел в список участников. Представьте, какой силы там будут люди. Я просто боюсь, что с вами что-то случится.

Глядя в ее полные тревоги глаза, Илья на мгновение задумался.

– Я обещал, что разберусь с "Олимп-Био", – с улыбкой ответил он. – И мне еще понадобятся силы для финала. Что касается Собрания… я не обещаю, что не пойду, но даю слово: если запахнет жареным, я тут же отступлю. Идет?

Зная упрямый характер Синицына, Цветослава лишь тяжело вздохнула и расслабилась на своей кровавой "кровати". Илья хотел было подойти и утешить ее, но, вспомнив про отсутствие штанов и одеяла, лишь протянул руку и слегка встряхнул Цветославу за стройную лодыжку, свисавшую с нитей.

– Опять за свое? – шутливо спросил он.

Цветослава шевельнулась, и кровавые нити под ней спружинили. Илья невольно засмотрелся на то, как легко они гнутся. В его голове вспыхнула искра вдохновения. Его новая техника — "Меч Текучих Облаков" – была мощной, но ей не хватало контроля. А что, если заставить Намерение Меча оставлять в воздухе такие же невидимые, но прочные нити?

Заметив, что наставник замер, сжимая ее голень и не сводя глаз с обнаженной кожи, Цветослава покраснела и робко отдернула ногу.

– Наставник?

– А? Ох, извини… Я просто отвлекся на одну идею.

Цветославе льстило такое внимание, но она боялась, что Елена и Акация начнут ревновать, поэтому не стала развивать тему. На самом деле младшие ученицы в глубине души надеялись, что старшая сестра, ждавшая Илью сто лет, возьмет на себя основной "удар", когда наставник будет слишком полон сил. После сегодняшнего зрелища они начали всерьез опасаться за свое здоровье: Громовая Сила – это одно, но с таким запасом энергии "Пламени Бедствий" выдержать наставника всю ночь будет просто невозможно.

Цветослава протянула Илье одеяло, но в этой команде доверие было дефицитным товаром. Помня, как Акация поступила с Еленой, Илья резко схватил Цветославу за руку и дернул в воду.

– Прыгайте все вместе!

– Эй, наставник!

Плюх! Плюх!

Поскольку Илье пришлось бросить одеяло, чтобы утащить Цветославу, Акация с горящими глазами зашла с тыла. Один раз током ее уже ударило – терять было нечего.

– Я же говорила, это школа Синицына! Получай!

– Акация, ты несносна! Елена! Помоги своему наставнику!

Если бы это была только Акация, Елена бы помогла. Но раз в воде уже была и старшая сестра, она не могла портить момент. Елена просто обхватила Илью за шею и потянула назад, увлекая в пучину за собой.

В этой шумной "гидротерапии" четверка прокутила до самого рассвета.

***

– Дядя Миша, что вы сказали?! Илья Синицын получил тяжелейшие ожоги?!

В комнате отдыха торгового дома "Четыре Стороны Света" раздался испуганный женский крик. Катерина, бледная как полотно, вскочила с дивана.

Дядя Миша скорбно кивнул:

– Именно так. Всё случилось этой ночью. Мне сообщил Сёма, тот самый зампред из Нахаловки. Весь мясокомбинат сгорел дотла. Илья организовал настоящий рейд на подпольный завод "Олимп-Био". Они нашли улики их махинаций и зацепки по костям бессмертного. Даже Степан Неуязвимый, великий магистр, который там дежурил, сгорел заживо. Но… цена была высока. Сёма говорит, что Илья страшно пострадал. Снаружи вроде цел, но внутренности выжжены "Пламенем Бедствий".

– Боже… Где он сейчас?

– Говорят, состояние стабилизировали, он восстанавливается.

Катерина не ожидала, что Илья пойдет на такой риск ради нее. Она-то думала, что он просто поможет ей подготовиться к Собранию Дзюпосле, подберет экспертов… А он в одиночку разворошил осиное гнездо!

Нападение на завод – это удар под дых "Олимп-Био". Теперь они погрязнут в проверках и скандалах, и у них не останется сил на Собрание. Устранение магистра — это вообще нокаут до начала боя. Илья сделал для нее невозможное, но… зачем же так рисковать собой?!

Он ведь даже ничего ей не сказал. Пошел в самое пекло, будто это его личное дело. У него не было вражды с "Олимп-Био" – он сделал это только ради нее, чтобы она победила.

"Какой же он дурак" – думала Катерина. – "Неужели он видел, как я извожу себя голодом и нервами, и решил всё закончить одним ударом?"

– Дядя Миша, вели подавать машину. Я должна его видеть.

Она помнила, как в детстве сама обожгла руку – боль не утихала несколько дней. А тут – битва с великим магистром огня, пожар на весь район… Представляя Илью, лежащего на больничной койке в бинтах, пока Елена и остальные меняют ему повязки, Катерина почувствовала острую, щемящую боль в груди. Она прибавила шагу.

Глава 4

Ядовитый, липкий дым всё еще стелился над развалинами, когда Ксения и Очкарик повели бойцов Теневой полиции в подвалы. Под сапогами хлюпала грязная вода, в лучах фонарей плясала угольная пыль. Зрелище внизу было не для слабонервных: в морге обнаружили более двадцати тел. Это были крепкие молодые мужчины, чьи плоть и кости буквально лопнули изнутри – немые свидетели жестоких экспериментов. Рядом нашли и трупы врачей, убитых совсем недавно, видимо, как лишних свидетелей.

Для парней из полиции это дело стало золотой жилой. Попасть в команду к Илье Синицыну было сродни выигрышу в лотерею: этот начальник редко баловал штаб своим присутствием, но каждое его появление означало громкое дело, сулящее чины и ордена. Теневая полиция знала – старина Илья дает им возможность проявить себя в зачистке и сборе улик, пока сам делает основную "грязную" работу. Третья Сестра лично отбирала лучших из лучших, чтобы под началом Синицына не оказалось балласта. Пока Ксения и Очкарик дотошно фиксировали каждое нарушение, Илья уже был далеко.

***

Когда они заходили в номер, мимо проходила молодая парочка. Парень, заметив, как Илья держится за поясницу, понимающе хмыкнул, но стоило ему увидеть трех ослепительных красавиц, следующих за "раненым", как он замер в немом восторге и показал Илье большой палец. Синицын лишь устало прикрыл глаза.

Цветослава, чувствуя вину за слишком бурные игры в фонтане, заботливо размяла учителю поясницу, после чего убежала по делам Нахаловки. Ей предстояло выполнить важное поручение – выложить в Даркнет то самое видео, где родственник Кондратия эффектно удирает с коробкой.

Оставшись в номере с Еленой и Акацией, Илья сел, привалившись к спинке кровати. Воздух в комнате казался наэлектризованным.

– Моя Роса огня достигла нужного уровня, – негромко произнес он, глядя на учениц. – Есть ли у вас силы учиться дальше?

Елена Тихая, облаченная в облегающее платье, мягко взглянула на притихшую Акацию.

– Наставник, мои таланты скромны. Я пока сосредоточусь на Росе грома. А вот у Акации нет своей стихии, ей это пойдет на пользу.

Акация, снова облачившаяся в черное, зябко передернула плечами, вспоминая, как Илья передавал ей гром.

– Учитель… а как мы будем учиться? Снова… через объятия?

Илья усмехнулся, заметив ее смущение.

– Росу можно взрастить и самому, но это займет годы. Моя передача – кратчайший путь.

Акация замялась, глядя в пол, а затем выпалила:

– Учитель, у меня есть идея. Одной учиться трудно. Давайте я на время обучения вернусь в тело Елены? Так вы будете учить одну, а знания получат сразу две.

Елена возмущенно вскинула брови:

– Эй! Почему ты опять втягиваешь меня в свои авантюры? Я не хочу страдать за компанию!

Илья прищурился, в его глазах блеснул лукавый огонек.

– О? Разве учиться со мной – это страдание?

– Нет-нет, учитель, я совсем не то имела в виду! – замахала руками Елена.

Акация с радостным писком нырнула в тело подруги. В сознании Елены тут же зазвучал ехидный голос: "Ну что, соскучилась по мне?". Елена лишь мысленно вздохнула: "Ты сумасшедшая! Зачем нам мучиться вдвоем?". Но Акация была непреклонна: "Вместе веселее, да и Роса огня нам не помешает".

Елена почувствовала, как по ее энергоканалам потекла раскаленная лава. Жар был нестерпимым, он обжигал каждую точку, каждую клеточку тела. Внутри нее Акация испускала невнятные звуки, а сама Елена лишь крепче вцепилась в плечи Ильи, пытаясь найти в нем опору.

"Стимуляция грома была резкой, как удар плетью, – думала Елена, задыхаясь от жара, – а это… это как медленное погружение в кипяток".

Илья чувствовал ее дрожь и понемногу добавлял силы. Только благодаря тому, что тело Елены было закалено громом, она держалась. Наконец, когда она издала тихий, измученный стон, Синицын мгновенно прервал поток. Девушка бессильно рухнула ему на грудь, тяжело ловя ртом воздух.

– Молодец, – похвалил он, вытирая пот со своего лба. – В следующий раз сможем влить больше.

***

Тишину номера нарушили торопливые шаги в коридоре. Затем раздался громкий, предупреждающий голос Цветославы:

– Госпожа Катерина, право же, не стоит так волноваться! Наставнику уже лучше!

Илья и Елена переглянулись. Катерина здесь? Старшая ученица явно подавала знак.

– Возможно, это и так, – донесся взволнованный голос Катерины, – но новости меня напугали. А когда я увидела пепелище на месте завода, сердце чуть не выпрыгнуло. Я должна его видеть!

Елена быстро вскочила и привела одежду в порядок, открывая дверь.

– Катерина, заходи.

– Как он?!

– Ты сумасшедший! Зачем так рисковать? Это же просто соревнование… Если бы я знала, что ты полезешь в этот ад, я бы прокляла это Собрание Дзюпосле! Ты учил меня отпускать и быть спокойной, а сам… сам чуть не сгорел!

Илья мягко улыбнулся, глядя в ее покрасневшие глаза.

– Я же говорил тебе – у меня свои счеты с "Олимп-Био".

– Вечно ты так говоришь.

Синицын помедлил. Он не хотел втягивать ее в тайны прошлого, поэтому лишь тихо произнес:

– Я просто не хотел, чтобы ты проиграла.

– Хорошо–хорошо… Всё будет нормально.

***

В этом мире всегда найдется лишь горстка людей, готовых подбросить дровишек в твой гаснущий очаг в лютую стужу, зато тех, кто раскроет над тобой зонтик, когда ливень уже стих, – хоть отбавляй.

Помощь Ильи Синицына была не просто охапкой дров – он, по сути, притащил в дом мощный котел, разом разогнав могильный холод. Эти мысли крутились в голове у Катерины.

В отличие от тех моментов, когда Синицын сам поддразнивал её легким флиртом, это объятие было иным – искренним, отчаянным. Илья кожей почувствовал плотную, прохладную ткань её костюма "Кленовый лист", сквозь которую ощущалось тепло её тела и бешеное сердцебиение.

Синицын осторожно, почти невесомо, похлопал девушку по спине, стараясь унять её дрожь.

– Ну-ну, тише, – в его голосе проскользнула лукавая усмешка. – Ты же теперь Молодая Хозяйка торгового дома "Четыре Стороны Света". Что люди подумают, если увидят тебя в таком виде?

Катерина, боясь ненароком задеть его еще не затянувшиеся раны, медленно отстранилась. В её глазах, обычно отливавших багряной сталью, теперь плескалась злоба.

Катерина сделала глубокий вдох, стараясь вернуть себе деловой настрой.

– Всё организовано честь по чести. С обычными поединками проблем не возникнет, но вот насчет общего исхода… никто не берется гадать, победим мы или проиграем.

– А ты сама что думаешь? – Илья внимательно посмотрел на неё, прищурив глаза.

Девушка выдохнула, и её голос зазвучал непривычно серьезно:

– Как говаривал мой отец: "Если ты не уверен в успехе дела – это хороший знак. Значит, и ставки, и риски одинаково высоки". Настоящий управленец не тот, кто гарантирует стопроцентную победу, а тот, у кого есть план "Б" на любой случай.

Синицын не ожидал, что все эти испытания заставят Катерину так быстро повзрослеть. Он одобрительно кивнул.

– Рад, что ты мыслишь в таком ключе. Победа – это прекрасно, но если удача отвернется, мы просто потянем время, а я что-нибудь придумаю.

– Придумаешь?! – Катерина вдруг вспылила, её голос сорвался на высокую ноту. – Хватит уже думать об этом "Олимп-Био"! Думай о себе! Сделай так, чтобы с тобой больше ничего не случилось!

Синицын опешил от такого напора, но тут же расплылся в улыбке.

– С чего это ты вдруг так за меня разволновалась?

Катерина, разумеется лишь пренебрежительно фыркнула.

– Просто не хочу потом объясняться перед Еленой Тихой и остальными. В конце концов, это дела "Четырех Сторон Света", и ты тут из-за нас.

Услышав это, Илья подался вперед, сокращая расстояние между ними.

– Справедливо. Тогда, может, мне стоит попросить награду авансом?

Глядя на его игривую физиономию, Катерина почувствовала, как к щекам приливает жар. Она невольно отступила на полшага.

– Ты… чего ты хочешь?

Илья и сам толком не знал. Не просить же её исполнить три заветных желания в духе старых сказок?

– Да шучу я. То, чего я хочу, ты вряд ли мне дашь, Катя. Но вот что важно: во время вчерашней вылазки я узнал, что у "Олимп-Био" есть бессмертные останки. У вашего торгового дома наверняка остались связи и уши повсюду. Я хочу, чтобы после того, как мы разберемся с текущими делами, ты помогла мне разузнать, где спрятаны другие подобные артефакты.

О том, что у него самого в Облаке уже припрятаны две части таких останков, Илья предпочел умолчать. Катерина замерла, понимая, какую ценность это представляет для любого алхимика. Она колебалась, покусывая губу, но затем, воровато оглянувшись на дверь, прошептала:

– Вообще–то… у моей семьи тоже есть бессмертные останки.

Илья слегка нахмурился, но не выдал своего удивления, сохраняя на лице маску вежливого безразличия.

– Вот как? Неожиданно.

– Да, это была личная коллекция отца. Но сейчас всё наследство перешло к моему брату. Когда всё закончится, я попробую договориться с ним, чтобы он позволил тебе на них взглянуть.

– А вы с братом в ладах?

– Погоди! – глаза Катерины расширились. – Ты же не собираешься прирезать его, чтобы забрать реликвию?

– Ха, за кого ты меня принимаешь? Я же не маньяк какой-то, – Илья рассмеялся, хотя про себя отметил, что отношения в их семье явно не самые теплые.

Вот уж действительно: ищешь за тридевять земель, а оно под самым носом.

– Слушай, – Илья вдруг оживился, – а мы можем немного подпортить жизнь твоему брату?

– О чем ты?

– Смотри: "Олимп-Био" скрывают наличие у них останков. Они проводят эксперименты втайне, потому что не хотят делиться ими даже со своими сотрудниками, не говоря уже о наемных алхимиках. Если сейчас "Четыре Стороны Света" официально заявят: "Переходите на нашу сторону, и в случае победы вы получите доступ к бессмертным останкам"…

Катерина покачала головой.

– Слишком наивно. Никто не пойдет к нам только из-за красивых слов.

– Прямо к нам – может, и не пойдут. Но они точно пойдут в "Олимп-Био" к господину Кондратию, чтобы выбить себе такие же условия. А тот им ничего не даст. Начнется разлад, подозрения… А наших бойцов это, наоборот, подстегнет.

– Но у меня же нет этих останков!

– Глупышка, – Илья ласково усмехнулся, – тебя что, учить рисовать воздушные замки? Просто скажи, что останки у твоего брата. Если мы отстоим торговый дом, ты их у него вытребуешь. А если проиграем – обещание выполнять не придется. И если к нему придут с вопросами – это будут уже его проблемы.

Это был идеальный план: ударить по врагу, поднять боевой дух своих и при этом оставить за собой шанс заполучить артефакт. То, что это подставит её брата, Илью волновало меньше всего – пусть считает это своим вкладом в Собрание Дзюпосле.

Катерина задумалась. В её алых глазах заплясали искорки.

– Звучит заманчиво, но… как ты можешь быть уверен, что "Олимп-Био" не отдадут свои останки участникам Собрания ради победы?

Илья едва сдержал улыбку. Он был уверен в этом на сто процентов, потому что те самые останки сейчас лежали в его тайнике. Но демонстрировать это "большое сокровище", спуская штаны, он не собирался.

– Просто поверь мне, я знаю.

Катерина решительно кивнула.

– Ладно, по рукам!

– И последний вопрос, – Илья снова прищурился. – Если всё получится и торговый дом будет спасен… как ты меня отблагодаришь?

– Я…

Они замолчали, глядя друг на друга. В комнате воцарилась гулкая тишина, которую внезапно прорезали звуки из соседнего номера. Стены в этом отеле были тонкими, и до них донеслись вполне недвусмысленные стоны и ритмичные вскрики – кто-то за стеной вовсю праздновал торжество жизни.

Даже неопытная в таких делах Катерина мгновенно вспыхнула, как маков цвет. Она неловко кашлянула и резко встала.

– О благодарности… я подумаю позже. Раз ты в порядке, я пойду. Береги себя.

– Ладно-ладно, ты ворчишь похлеще, чем мой наставник.

Девушка уже направилась к выходу, когда Илья снова демонстративно раскрыл объятия. Катерина, понимая, что этот хитрец просто так не отстанет, не стала спорить. Она наклонилась, еще раз крепко прижала его к себе и пулей выскочила из номера.

***

Полдень. Главный офис "Олимп-Био".

Массивные латунные двери кабинета президента были плотно заперты. Внутри царил тяжелый запах дорогого табака и озона от работающих очистителей воздуха.

Хлесткий удар.

Господин Кондратий отвесил своему родственнику звонкую пощечину. Тот стоял, втянув голову в плечи, не смея даже пикнуть. На полированном столе лежал тот самый длинный футляр. Внутри вместо бесценного артефакта оказалась обычная фарфоровая чашка.

Он проклинал всё на свете. Он и подумать не мог, что Сеня подсунет ему пустышку. Он ведь не выпускал ящик из рук с того самого момента, как получил его на Белоярской!

– Я не знаю, когда они его подменили, – пролепетал он, потирая горящую щеку. – Клянусь, я его из рук не выпускал!

Кондратий, опираясь на резную трость, тяжело опустился в кожаное кресло. Его лицо напоминало застывшую маску.

– Бестолочь! Сеня изначально не собирался отдавать тебе настоящие останки!

– Как?! Но почему?

– Он тебе не доверял. Хотел использовать их сам для прорыва энергоканалов, а тебя выставил в качестве живой приманки.

До родственника наконец дошло. Старый лис его просто кинул! Злость захлестнула его:

– Вот же старый хрен! Подставил меня, а сам полез в драку с Ильей Синицыным и там же и загнулся. Если бы он сразу отдал их мне, ничего бы этого не было!

Кондратий вскинул на него тяжелый взгляд, скрипнув зубами так, что звук разнесся по всей комнате.

– Ты думаешь, ты сам сбежал? Почему ты не связался со мной сразу?!

– Я боялся… боялся подставить "Олимп-Био", поэтому решил прорываться сам…

– О, так ты решил прорваться назад, но о репутации компании не подумал?! Если бы у тебя были мозги, ты бы сдался тайной полиции без боя!

– Господин Кондратий, вы шутите? Если бы я там остался, нас бы всех упаковали!

Кондратий устало потер переносицу.

– И что с того? Ты думаешь, эти копы посмели бы тебя тронуть? Допрос — это формальность, я бы вытащил тебя через час. У них нет ни единого доказательства, что эти останки принадлежат Нахаловке! А теперь ты прибежал сюда с этим чертовым ящиком, фактически оформив чистосердечное признание. Теперь весь город уверен, что артефакт у нас. И когда полиция придет требовать его назад, мне придется либо выдать тебя, либо отдать то, чего у меня нет!

Кондратий перевел дух, его голос стал зловеще тихим:

– Но и это не самое страшное. Если слухи о том, что ты вернулся с "посылкой", дойдут до наемных алхимиков, они заломят такую цену, что мы по миру пойдем. А ты стоишь тут и радуешься, что "удачно сбежал"!

Родственник наконец осознал масштаб катастрофы, но всё еще пытался оправдаться:

– Но ведь новости не разойдутся так быстро… правда?

Вместо ответа Кондратий включил проектор. На стене высветилась главная страница Даркнета. Видео, на котором он сжимает в руках тот самый футляр, уже висело в топе поиска.

Заголовок кричал: "ШОК! Бессмертные останки найдены! По слухам, они в руках Олимп-Био!"

Картинка была предательски четкой. Родственник побледнел.

Кондратий откинулся на спинку кресла, глядя в потолок.

– Если сейчас наши противники пообещают алхимикам долю в этих останках, которых у нас нет… я не поручусь за верность наших людей.

– Проклятье, – прошипел родственник. – Я думал, этот Синицын – честный боец, а он оказался подлым манипулятором.

В ту ночь, когда он с позором вернулся в родные пенаты "Олимп-Био", в конференц-зале корпорации было душно от напряжения и запаха дорогого парфюма, смешанного с озоном работающих кондиционеров. За массивным столом, тускло отсвечивающим полировкой, собрались больше десяти алхимиков – элита, которой предстояло через день защищать честь компании на Собрании Дзюпосле.

Господин Кондратий, восседавший во главе стола, обвел присутствующих тяжелым взглядом. Под его глазами залегли тени, а пальцы нервно постукивали по столешнице.

– Могу я поинтересоваться, по какой причине господа пригласили меня сюда в столь поздний час? – голос Кондратия звучал сухо, как треск старой коры.

Первый из "Трех Тысяч Храмов", представлявший интересы "Золотого Бога", сидел по правую руку от главы и хранил ледяное молчание. Напротив него расположился человек, чей облик приковывал взгляды: статный алхимик с длинной седой бородой, облаченный в белоснежную электронную мантию. По ткани его одеяния, мерцая мягким светом, непрерывно распускались и увядали голографические пионы. Это был тот ещё жук, старый партнер "Олимп-Био", известный за границей под прозвищем Могильного Цветка.

Он с вежливой, но колючей улыбкой погладил бороду.

– Господин Кондратий, вы ведь и сами всё понимаете. Не сомневаюсь, что ваша служба безопасности уже доложила о видео, которое сегодня утром взорвало Даркнет. Весь мир видел, как ваши люди несут ящик с бессмертными останками. Мы все здесь собрались лишь с одной целью: прикоснуться к этой святыне, обрести озарение и шагнуть на новую ступень Росы. Собрание Дзюпосле уже послезавтра. Чем сильнее станем мы, тем выше шансы "Олимп-Био" на триумф. Не отказывайте нам, ведь мы печемся о нашей общей победе.

По залу пронесся одобрительный гул.

– Старший прав, – раздались голоса. – Это было бы разумно.

Подтекст был прозрачен: "Либо вы делитесь артефактом, либо на турнире мы будем работать вполсилы".

Кондратий горько усмехнулся. По его знаку телохранитель водрузил на стол ларец. Когда крышка с щелчком откинулась, внутри оказалась лишь обыкновенная чашка для воды, бликующая в свете ламп.

– Я видел это видео, – произнес Кондратий, и в его голосе прорезалась сталь. – родственник действительно вернулся. Но, к великому сожалению, останки подменили. Всё, что он принес, – перед вами.

Алхимики переглянулись. Кто-то в конце стола издевательски хохотнул.

– Господин Кондратий, вы за кого нас принимаете? За трехлетних детей? Вы хотите сказать, что ваши люди рисковали жизнями ради чашки?

– Именно! Кто бы стал нести закрытый ящик, не проверив содержимое!

В зале поднялся шум. Никто не верил ни единому слову главы корпорации. Кондратий, понимая, что загоняет себя в ловушку, попытался объясниться:

– Прошу, успокойтесь. Я не лгу. Операция по изъятию провалилась, и сейчас я веду переговоры с Тайной полицией. Я уверен, что мы вернем артефакт. Клянусь, как только Собрание Дзюпосле завершится, каждый из вас получит доступ к останкам в порядке очереди.

Могильный цветок несмотря на былую дружбу с корпорацией, не мог сейчас уступить – на него смотрели остальные.

– Господин Кондратий, не кормите нас завтраками. До меня дошли слухи, что "Четыре Стороны Света" уже предоставили бессмертные останки своим бойцам. Я доверяю вам, но боюсь, что если наши соперники поднимут свой уровень Росы прямо сейчас, на Собрании нас ждет крах. Неужели "Олимп-Био", столько лет владевшая останками, не создала ничего полезного в своих лабораториях?

Упоминание Катерины и её обещания поделиться останками после победы стало для алхимиков "Четырех Сторон Света" мощным стимулом. Цветок намеренно исказил факты, чтобы надавить на Кондратия.

– Да, мы опасаемся случайностей! – поддакнул кто-то. – В конце концов, это же бессмертные останки!

Кондратий понял: без "подачки" эти люди не уйдут. С трудом скрывая раздражение, он натянул маску радушия.

– Господин прав. У нас есть определенные наработки. Мы синтезировали несколько образцов, способных значительно ускорить работу ваших техник. В ближайшее время я распоряжусь, чтобы их передали вам.

Глаза алхимиков алчно блеснули. Сила и власть для них всегда были дороже денег. Прямо сейчас получить останки было нереально, но результаты исследований – это уже неплохой куш.

Кондратий всё еще верил в успех. Два дня назад в "Олимп-Био" прибыла Ледяная Героиня, одна из Девяти Героев. Эта Небожительница не желала афишировать свою помощь, поэтому Кондратий поселил её в уединенном особняке. Её позиция была проста: "Справляйтесь сами. Если победите – я не вмешаюсь. Если окажетесь бесполезными – я спасу положение". Пока эти алхимики были под контролем, всё шло по плану.

***

Илья Синицын вместе с Еленой Тихой и Акацией наконец вернулись в Лавку всякой всячины. Воздух в старом магазине был пропитан запахом сухих трав, пыли и старого дерева.

Улики с пищевого завода уже изучали в Темной полиции – это был лишь вопрос времени, когда у "Олимп-Био" начнутся настоящие проблемы. Цветослава и Катерина отправились в Нахаловку: до Собрания оставались сутки, и каждой нужно было подготовиться.

Илья мечтал лишь о душе и постели. После последнего контакта с бессмертными останками его преследовали странные сны, и он надеялся, что этот раз не станет исключением. Усталость навалилась свинцовым грузом – вчерашняя "игра" с ученицами не оставила сил. Чтобы выудить крупицы правды из своего прошлого, ему нужно было провалиться в забытье.

Едва он зашел в спальню, как увидел Елену и Акацию. Девушки уже успели переодеться и теперь чинно сидели по обе стороны кровати.

– Эм… и что вы двое здесь затеяли? – Илья замер в дверях.

Елена, облаченная в шелковую пижаму, серьезно ответила:

– Ты сам говорил, что останки вызывают у тебя сердцебиение и тревогу во сне. Разве не ты жаловался, что тебе спокойнее, когда рядом ученицы? Мы будем твоими Хранительницами в эту ночь.

Синицын с облегчением растянулся на кровати между ними.

– Не нужно стоять на карауле. Просто ложитесь рядом, этого достаточно.

Девушки переглянулись и осторожно легли, стараясь сохранять дистанцию.

– Что вы так жметесь к краям? – усмехнулся Илья. – Наставник вас не съест.

– Это еще бабушка надвое сказала.

Илья расслабился. В открытое окно залетал прохладный ночной ветерок, принося аромат цветущих орхидей. Под этот нежный запах и мерное дыхание девушек Илья медленно погрузился в сон.

Вшух, вшух, вшух…

Склон горы, открытый всем ветрам.

Молодой человек в черном, с аккуратной эспаньолкой, мягко приземлился перед каменной стеной и негромко постучал.

– Илья! Открывай!

Скала разошлась в стороны, словно автоматическая дверь, обнажая узкий освещенный коридор. Юноша, отряхивая пыль с одежды, вошел внутрь.

– Что-то ты сегодня долго, – ворчливо заметил он.

Тут же раздался мужской голос с характерным электронным скрежетом:

– Простите, господин Бессмертный. Я обрабатывал книжные данные. Босс сказал, что это поможет мне обрести самосознание.

– Пфф, вечно он со своими безумными идеями. Неужели можно стать личностью, просто читая книжки? Ты же искусственный интеллект, созданный по образу и подобию моих мыслей. Уж я-то знаю, можно ли из книг чему-то научиться.

– Господин Бессмертный, а что такое самосознание?

– Э-э… как бы тебе объяснить? Это когда ты делаешь что-то исходя из собственных суждений и ради себя. Например, сейчас ты мог бы продолжить чтение, а не открывать мне дверь.

– Я понял. В следующий раз, как бы вы ни звали, я не отвечу.

– Кха-кха! Забудь, что я сказал. Читай дальше.

Внутри гора была превращена в колоссальный технологический хаб: серверные стойки соседствовали с медицинскими капсулами. Это напоминало странную смесь операционной и дата-центра. На огромном экране бежали строки вычислений, а из глубины помещения доносился мощный храп.

На кровати, среди пустых бутылок из-под вина, спал неопрятный мужчина в сером лабораторном халате.

Юноша в черном покачал головой и, глядя на экран, спросил:

– Лиана, что он опять задумал?

Спокойный женский голос отозвался:

– Эксперимент по научному совершенствованию живых тел провалился – останкам не хватало души. Теперь босс пробует перенести методы культивации на искусственный интеллект. Некоторые техники Росы уже успешно загружены в ячейки данных. Их можно вычислять и применять программно.

Юноша погладил бородку.

– Потрясающе! Значит, он нашел лазейку. Эй, Лиана, он что, сменил тебе голос?

– Нет, я сама модифицировала его, используя одну из загруженных техник.

– О? По его приказу?

– Нет. Я проанализировала сеть и поняла, что такой тембр вызывает больше доверия у пользователей.

Черный юноша не стал расспрашивать дальше. Он взял со стола очки, позволяющие удаленно подключаться к системе "Илья", и бросил:

– Ладно, позовешь, когда босс протрезвеет. Пойду прогуляюсь.

Он вышел из пещеры и, едва коснувшись земли носками сапог, взмыл в воздух. Свист ветра бил в уши.

– Илья, ты меня слышишь? – негромко спросил он, коснувшись дужки очков.

– Да, господин Бессмертный. Что-то нужно?

Юноша прижал два пальца к переносице. Две золотистые струи энергии Росы вытекли из его межбровья и впитались в очки.

– Чувствуешь изменения?

– Кажется… теперь я понимаю те части книг, которые раньше казались набором символов.

– Я передал тебе частицу своего Божественного сознания. Это твоя защита. А теперь мне нужна твоя помощь.

– Слушаю вас.

– Начни записывать каждое действие Лианы. Но так, чтобы она об этом не узнала.

– Будет исполнено!

Порывистый ветер, бивший в стекла очков в его видении, вдруг сменился ласковым утренним сквозняком, который нежно коснулся кожи. Илья Синицын вдохнул полной грудью, и легкие наполнились тонким, едва уловимым ароматом орхидей. Сознание медленно выплывало из вязкого марева сна.

Открыв глаза, Илья увидел над собой знакомый потолок спальни. Образы из недавнего сновидения все еще стояли перед глазами, пугающе реальные и осязаемые, но на этот раз в груди не было того удушающего трепета, от которого заходится сердце.

Тот статный красавец в черном с острой бородкой – судя по всему, и был тем самым легендарным Бессмертным. А неряшливый мужик, дрыхнущий среди пустых бутылок, – Босс, их создатель.

Теперь личность Ильи – или, вернее, того, кем он был раньше, – обретала четкие контуры. Он, а точнее, основа сознания Ильи Синицына, изначально был искусственным интеллектом, созданным по образу и подобию мыслей Бессмертного. Это объясняло, почему его Роса так естественно чувствовала себя в цифровом пространстве Облака. Видимо, именно Бессмертный помог ему обрести искру истинной жизни, Пробуждение.

"Если так, – размышлял Илья, чувствуя, как прохлада простыней контрастирует с теплом человеческого тела рядом, – то я, по сути, являюсь отражением сознания Бессмертного. А Лиана… она тоже была машиной, просто осознала себя гораздо раньше и выбрала путь предательства".

Но чтобы восстановить всю картину своего прошлого, Илье все еще не хватало фрагментов. Ему нужны были бессмертные останки – как ключи к запертым дверям памяти.

Илья повернул голову. Рядом, привалившись к его плечу, дрыхла Акация. Ее маленький рот был забавно приоткрыт, а на подушку вот-вот готова была капнуть ниточка сонной слюны.

"И это называется "охранять наставника"? – подумал он с иронией. – Да если бы меня сейчас уволок какой-нибудь монстр, ты бы даже на другой бок не перевернулась".

За окном небо уже подернулось бледным золотом зари. Короткий сон занял почти всю ночь.

Лишь ранним утром, когда в дверь настойчиво постучали Ксения и Очкарик, их "душеполезные" занятия на втором этаже поспешно прекратились. Гости пришли обсудить детали плана на последний день перед турниром.

Илья спустился вниз в одном халате, босиком ощущая прохладу деревянного пола.

– Все готово? – спросил он, присаживаясь за стол.

Ксения и Очкарик, которые вместе с ним прошли через огонь и воду на пищевом заводе, теперь смотрели на него с нескрываемым уважением.

– Да, – бодро отрапортовала Ксения. – Обыски, допросы и рейды на остальные подпольные цеха "Олимп-Био" начнутся завтра утром – ровно в тот момент, когда их делегация выйдет на арену Собрания Дзюпосле.

– Отлично. Поймите меня правильно: я делаю это не ради спасения "Четырех Сторон Света". Просто так у господина Кондратия не останется времени, чтобы экстренно перепрятать свои грязные секреты.

– Хе-хе, понимаем, – улыбнулась девушка.

– И передайте ребятам: пусть будут осторожны. Не хватало еще ненужных жертв в таком благородном деле, а то мне потом перед Третьей Сестрой отдуваться. Я уже договорился с людьми из Четырех Ассоциаций, они поддержат вас.

Очкарик поправил очки и кивнул:

– Старший, не волнуйтесь. Благодаря разведсетке Лавки всякой всячины мы знаем расположение каждой крысиной норы в этих цехах.

Ксения, однако, выглядела обеспокоенной.

– Старший Илья, вы действительно пойдете на Собрание Дзюпосле? Там ведь все подписывают отказ от претензий в случае смерти. Вдруг что-то пойдет не так?

Илья пожал плечами, успокаивая своих подчиненных:

– Не переживайте. Может, мне и на арену выходить не придется. А если запахнет жареным – я всегда успею признать поражение.

– Нам придется отрабатывать по заводам, так что посмотреть ваш бой вживую не получится, – вздохнула Ксения. – Удачи вам. Мы будем ждать вашего возвращения, чтобы отпраздновать победу.

После того как последние штрихи плана были утверждены, Ксения и Очкарик ушли. Илья поднялся наверх и, увидев, что его ученицы уже умылись и переоделись, постучал в косяк.

– Ну что, готовы? Или мне одному ехать?

Елена надула губы:

– Мы должны присматривать за вами. Помните, как в прошлый раз вы познавали Гром? Это было опасно. Обещаем, мешать не будем.

Внедорожник Ильи с ревом мотора рванул в сторону пустынных руин. Уголёк, который всю ночь слушал "прямую трансляцию" из спальни, сначала не хотел никуда ехать, но, поняв, что в пустой лавке ему будет скучно, нехотя запрыгнул в машину.

Как и прежде, Елена, Акация и Уголёк остались в оцеплении, а Илья ушел в самую глубь развалин, где среди обломков бетона и ржавой арматуры царила тишина, нарушаемая лишь свистом ветра.

В этот раз у него было две задачи. Во-первых, развить атакующий потенциал "Намерения меча: Плывущие облака" – одного защитного маневра было явно недостаточно. Во-вторых, нужно было освоить Силу Огня. Мастер, приглашенный Катериной, дал ему несколько дельных советов.

Все техники в мире связаны, меняются лишь способы управления. И хотя методы Грома не подходили для Огня, уроки героя по управлению Росой оказались универсальными.

Илья сел на пыльную землю, скрестив ноги, и погрузился в Облако своего сознания. В его внутреннем взоре бушевало безбрежное море данных, а над ним, в вышине, полыхало неугасимое алое пламя. Это была "Техника Истребления Бессмертных: Огонь Искупления". Жалкие искорки Силы Огня, которые он забрал у Хохлова, не шли ни в какое сравнение с этим пожаром.

"Мое Облако – это просто чистая Роса, – размышлял Илья. – У нее нет стихии. Но если я смогу трансформировать ее достаточно быстро, в моем распоряжении окажется океан огненной мощи".

Поскольку на турнире разрешалось оружие, Илья начал с отработки меча, используя потоки воздуха как воображаемые клинки. Вспомнив советы Цветославы о создании кровавых нитей, он начал медленно вращать кистями. Воздух вокруг него пришел в движение, за руками потянулись длинные, прозрачные шлейфы, напоминающие струи воды.

Создать форму было легко, но сделать ее смертоносной в бою – совсем другое дело. У Ильи не было нанороботов, как у других мастеров, поэтому он решил заменить их чистой энергией меча.

– Энергия меча в нити… Печать Грез… Вперед!

Глава 5

Трудно сказать, кто первым изрек эту мысль, но обычай, кажется, зародился вместе с первыми алхимиками. Когда между корпорациями, торговыми гильдиями или иными силами вспыхивал конфликт, вместо полномасштабной войны они доверяли решение спора своим бойцам. Победа или поражение алхимиков ставили точку в деле. Это позволяло избежать разорительных убытков, выглядело разумно, а главное – вполне законно, избавляя от лишних вопросов со стороны властей. Сторонам достаточно было озвучить свои притязания и выставить лучших мастеров согласно регламенту.

Этот турнир называли Собранием Дзюпосле.

В этот раз список участников был короток. По сути, это была дуэль не на жизнь, а на смерть между "Олимп-Био" и "Четырьмя Сторонами Света". Корпорация "Олимп-Био", как инициатор, задрала ставки до небес: на кону стояли 30% акций, принадлежавших сыну, и еще 25% доли самого господина Кондратия. Взамен они жаждали заполучить 30% акций, которыми владела Катерина, а также все ее права и имущество внутри компании.

Однако по мере того как раскручивался маховик событий, в игру вплелись интересы "Золотого Бога", Четырех Ассоциаций, Девяти Героев, Темной полиции и даже скромной Лавки всякой всячины. Исход битвы стал совершенно непредсказуемым.

Время, словно талая вода, утекало сквозь пальцы, не считаясь ни с чьими планами. Настал день великого противостояния. Местом встречи выбрали стадион "Вековой" – колоссальную бетонную чашу на стыке районов Сечина и Нахаловка. Воздух здесь был пропитан запахом нагретого пластика сидений и свежескошенной травы на поле.

На трибунах собралась пестрая толпа: главы корпораций, основные составы команд и запасные игроки, официальные лица, следящие за порядком, и свидетели из числа воротил бизнеса. Хотя стадион был заполнен лишь наполовину, для поединка формата "пять на пять" зрителей было более чем достаточно.

К девяти часам утра основные действующие лица заняли свои места. На противоположных концах высокой платформы расположились лидеры и их элита. Господин Кондратий, облаченный в безупречный угольно-черный костюм, восседал в глубоком кресле, опираясь на массивную трость. За его спиной, помимо телохранителей и родственника, отвечавшего за связь, замерли алхимики.

В VIP–зоне неподалеку устроился брат Катерины. Даже в такой судьбоносный момент он не изменил себе, притащив с собой очередную длинноногую красавицу.

Небожительница скрывалась в прохладе подтрибунных помещений. Она лениво тянула Байкал через трубочку, глядя на экран монитора. Холодный конденсат на банке приятно холодил пальцы, а пузырьки газа щекотали нос. Единственное, о чем она сейчас мечтала, – чтобы этот скучный балаган поскорее закончился. Она хотела снова увидеть его, а потом вернуться к делам "Золотого Бога". И еще… она до смерти хотела тех рёбрышек в Байкале, которые готовил Илья Синицын. То варево, что подсунули ей люди Кондратия, было пресным и совершенно лишенным души.

Катерина же выглядела воплощением решимости. На ней было стильное платье цвета осеннего клена, подчеркивающее ее статную фигуру. Ее аура была настолько мощной, что ничуть не уступала тяжелому взгляду Кондратия. За ней стояли алхимики команды под началом дяди Миши и мастера Четырех Ассоциаций, которых вела Цветослава.

Кондратий и не подозревал, что Ассоциации выступят единым фронтом на стороне Катерины. Благодаря шпионажу он знал сильные стороны бойцов "Четырех Сторон Света", но алхимиков с "улицы" он всегда считал низшим сортом и почти ничего не знал об их истинных способностях. Для "Олимп-Био" это был серьезный риск.

Илья Синицын, терпеть не любивший лишнего внимания, затерялся в толпе на обычных трибунах. На нем была простая футболка с коротким рукавом и светлая панама, надвинутая на самые глаза. Рядом, словно верные телохранительницы, пристроились Елена Тихая в скромной светлой блузке и Акация в черном спортивном топе. С биноклем в руках Илья выглядел как обычный турист, решивший поглазеть на зрелище.

Акация тоже прильнула к окулярам бинокля, комментируя увиденное:

– Гляньте-ка, вон тот тип в VIP–ложе – это, должно быть, старший брат Катерины. Ну и предатель… приволок бабу на такой матч. Просто слов нет.

Илья негромко кашлянул:

– Акация, тише ты. Со стороны кажется, что это я – зверь какой-то, привел двух красавиц на трибуны развлекаться.

– Хе–хе, ну в чем-то вы правы, наставник. Но почему мы не идем поближе?

– Не спеши. Пока Кондратий меня не видит, он будет дергаться. Пусть понервничает еще немного.

Елена, внимательно следя за полем, спросила:

– Наставник, как вы думаете, что станет ключом к победе?

– Всё решат козыри. Поединок идет пять на пять, но не все сразу, а по очереди, до последнего бойца. Поражение, смерть или отказ – и ты вылетаешь. Обычно самых сильных приберегают на финал. Важно не только иметь мощную Росу, но и понимать, против кого ты выходишь. Старикам из "Четырех Сторон Света" придется туго, а вот ребята из Ассоциаций – это свежая кровь и надежда. И еще один важный момент: кто выставляет бойца первым.

Елена нахмурилась:

– Но ведь тот, кто ходит первым, подставляется под контрудар? Противник просто выберет того, чья техника сильнее.

– Верно. Поэтому перед началом будет разогрев – схватка за право последнего хода.

Пока они шептались, неподалеку присели еще несколько зрителей. Впереди шел молодой человек, закутанный так, будто на улице была лютая зима, а рядом с ним – старик с седой бородой в кричащей гавайской рубашке.

– Когда приходишь на такой матч, надо радоваться, – ворчал старик. – Посмотри, как выросла Катерина. А ты вечно как туча.

Молодой человек вздохнул:

– Это всё из-за ваших затей. Катерина пообещала всем эти бессмертные останки. Теперь эта рухлядь у меня в руках, и я спиной чувствую взгляды каждого алхимика в этом городе. Это же верная гибель!

Старик расхохотался, его смех был сухим и коротким:

– В этом вся Катя! Использовать останки как наживку для мастеров – гениально. А то, что она тебя подставила… Ну, считай это личной местью, ха-ха! Не ной, просто передашь их официально, когда придет время.

– Эх, легко вам говорить. Вы-то свою смерть инсценировали, а мне теперь под пули лезть.

Когда все важные персоны заняли свои места, Кондратий, так и не обнаружив Илью в поле зрения, заподозрил неладное. Он приказал подчиненным мониторить каждое движение в офисах корпорации, чтобы никто не посмел сорвать турнир.

Закончив с распоряжениями, он обратился к Катерине через виртуальную проекцию, которая мерцала в центре поля:

– Госпожа Катерина, если возражений нет, начнем церемонию "Поймай Зелёное"?

Катерина коротко кивнула:

– Начинайте.

В центр поля выбежал человек, вонзил в землю древко с ярко-зелёным флагом и тут же скрылся.

– Наставник, а что это за "Зелёное"? – шепнула Акация. – Раздача подарков?

Прежде чем Илья успел ответить, над стадионом разнесся знакомый голос комментатора:

– Приветствую всех на Собрании Дзюпосле! С вами я – Всеми вами любимый ведущий! Лишние слова ни к чему, мы здесь не на празднике. Сначала мы разыграем право последнего хода в первом раунде. Видите этот флаг? По сигналу барабана от каждой стороны спускается по одному бойцу. Кто первым коснется древка – тот и забирает преимущество.

Илья и ученицы переглянулись. Похоже, этот рефери был настоящим профи и не пропускал ни одного крупного мордобоя в городе.

Не успело затихнуть эхо его слов, как дядя Миша, облаченный в строгий костюм в восточном стиле, подошел к краю платформы. С противоположной стороны к краю вышел поджарый мужчина в черной безрукавке.

– Дядя Миша мастер скорости, – заметила Елена. – Но разве ему не стоит поберечь силы для основных боев?

– Мы говорили с ним, – ответил Илья. – Он, скорее всего, вообще не выйдет на арену. Кондратий знает его как облупленного, без эффекта неожиданности ему будет трудно.

Ведущий тем временем представил участников:

– От "Олимп-Био" выступает боец, по прозвищу Вихрь! От "Четырех Сторон Света" – легендарная Тень!

Акация задумчиво прикусила губку:

– Тень… Звучит красиво.

Илья легонько щелкнул ее по лбу:

– На технику смотри. Учись, как надо работать на рывках.

Бум! Бум! Бум!

Огромный молот ударил в храмовый барабан, и звук, от которого завибрировали внутренности, послужил сигналом.

Дядя Миша сорвался с места. Его техника "Шаг Преследующей Тени" превратила его в стремительный росчерк. Он буквально скользил по отвесной стене трибун, словно ящерица, оставляя за собой длинный шлейф из призрачных фантомов. Илья видел, что в чистой скорости дядя Миша по-прежнему превосходит его самого – шлейф теней растянулся на добрый десяток метров, напоминая гигантского питона, скользящего вниз.

Однако Вихрь не стал сбегать по трибунам. Он просто прыгнул в пустоту. В полете его тело закрутилось, вокруг него мгновенно взвился яростный торнадо, и он камнем рухнул вниз, прямо к цели.

Один стремительно приближался сбоку, другой – сверху. Зрители затаили дыхание. Расстояние до флага сокращалось синхронно, и казалось, что оба коснутся его в одну и ту же секунду.

Для Вихря позиция была выгоднее – он падал прямо на флаг, а восходящие потоки его ветра уже начали вырывать древко из земли.

Казалось, "Олимп-Био" вот-вот заберет первый раунд, но в этот миг дядя Миша резко затормозил.

Тдум!

Его стопа с глухим звуком врезалась в землю. Грунт под флагом треснул, и древко само повалилось в сторону Тени.

Вш-ш-ш!

Дядя Миша в изящном подкате перехватил падающий флаг. Но на этом он не остановился. Используя инерцию, он крутанул древко, словно шест, и нанес мощный удар наотмашь.

Хрясь!

Вихрь, всё еще вращавшийся в своем мини-торнадо, получил флагштоком точно в корпус. Его вышвырнуло из потока воздуха и впечатало в ограждение трибун.

Турнир начался.

Дядя Миша, небрежно перехватив ярко-зелёное полотнище, замер. Он стоял неподвижно, глядя на ошарашенного противника, который все еще пытался прийти в себя после сокрушительного выпада. В его орлином взгляде, остром и холодном, читалось неприкрытое презрение. Старик ничего не сказал, но в воздухе повис негласный вопрос:

– И это всё, малыш? Ты вроде летать собирался?

По правилам Собрания Дзюпосле потасовка во время захвата флага была делом обычным, но такая демонстративная оплеуха заставила верхушку "Олимп-Био" поморщиться от унижения. Убедившись, что Вихрь больше не рискнет соваться, дядя Миша, мерно чеканя шаг, вернулся к своим.

Ведущий, почувствовав заминку, профессионально заполнил тишину:

– Ого! Похоже, на арене Собрания Дзюпосле уже вовсю пахнет порохом. Как говорится, старый конь борозды не портит: дядя Миша, обладая колоссальным опытом, забирает первый трофей. Теперь, согласно регламенту, у "Олимп-Био" есть десять минут, чтобы выставить своего первого бойца. После этого у "Четырех Сторон Света" будет ровно две минуты на ответный ход.

Трибуны зашумели. Запахло азартом и дешевым фастфудом, который разносили в проходах.

– А "Четыре Стороны" не так просты, как кажутся, – доносилось из рядов. – Видал, каких дедов они притащили?

– Рано радуешься. По части ресурсов и подготовки мастеров никто не сравнится с "Олимп-Био". Погоди, сейчас они выпустят настоящих монстров.

В тени трибун седобородый Николай Викторович, поправив солнцезащитные очки, тихо вздохнул:

– Эх, старина Миша… Столько лет он оберегал Катю. Настоящий кремень.

Сидевший рядом недовольно буркнул:

– Лучше бы он меня воспитывал. Может, тогда бы не вырос таким… впечатлительным. И уж точно не стал бы играть в такие жуткие игры, как инсценировка собственной смерти.

– Если не замолчишь, пойдешь сидеть к своему брату-неудачнику на ту сторону, – пригрозил отец. – Посмотри на него! Сидит, обнимает девицу на глазах у всего честного люда. На таком важном мероприятии! Убил бы лодыря.

– Пап, тише ты. Если Катя тебя увидит живым, она сюда с мечом прилетит прямо через трибуны. И вообще, тут не все такие серьезные. Вон, посмотри в тот сектор: парень в черном и две девушки, сидят чуть ли не в обнимку.

– Хм… Нравы нынче совсем упали, – проворчал старик.

Кондратий тем временем оставался внешне спокойным. То, что дядя Миша забрал флаг, его не пугало. Он понимал: старик просто не хотел, чтобы его команду просчитали раньше времени. Поражение в первом раунде – лишь мелкая досада, ведь большинство приглашенных им мастеров были "темными лошадками", о которых Катерина не знала ровным счетом ничего.

– Все готовы? – Кондратий обернулся к своим. – Кто пойдет открывать счет?

Двое переглянулись переглянулись. Их взгляды скрестились на коренастом мужчине, чье тело было сплошь покрыто замысловатыми татуировками.

– Господин Кондратий, – вкрадчиво произнес Цветок, – в первом бою лучше выставить своего человека. Негоже сразу бросать в бой наемников. Думаю, вон тот брат справится идеально.

Боец не хотел лезть в пекло первым, предпочитая сначала оценить мощь противника. Кондратий кивнул.

– Как настрой?

Татуированный гигант поднялся, сбросив с плеч мантию. Под ней перекатывались бугры мышц, испещренные синими узорами. Его голос прозвучал хрипло, как скрежет камней:

– Плевать я хотел на мастеров из "Четырех Сторон". Сидите и смотрите. Я принесу вам первую победу.

Он шагнул за край платформы и рухнул вниз.

Бам!

Приземление было тяжелым. Он буквально врезался в арену, подняв в воздух фонтан из земли и обрывков травы. Его мощная фигура и агрессивные татуировки были узнаны мгновенно.

– "Олимп-Био" выставляет своего бойца! – проорал в микрофон ведущий под восторженный гул толпы. – Прозвище "Гора над Горой"! Шеф-инструктор боевого отдела корпорации. Его Роса невероятно плотна. Говорят, он в одиночку уложил троих синих поясов, дерзнувших бросить вызов компании. Это его первый официальный выход на большую арену! Ждем ответа "Четырех Сторон Света"!

Илья Синицын на трибунах быстро пролистывал данные в планшете.

– Судя по всему, этот тип напичкан первоклассной искусственной плотью S-класса, – резюмировала Елена Тихая. – К тому же здесь нет правила заступа. Победить такую гору мышц в лоб будет крайне трудно.

Акация, подавшись вперед, любопытно спросила:

– А какая у него стихия?

– Некоторые мастера не выбирают конкретную стихию, – пояснил Илья, не отрываясь от бинокля. – Они оставляют Росу в ее первозданном, "грубом" виде. Это позволяет использовать энергию максимально эффективно. В сочетании с физической мощью они достигают состояния, когда "одна сила сокрушает десять техник".

– Наставник, да какая разница? – фыркнула Акация. – Он же просто качок. Разве нельзя выставить против него кого-то, кто работает с душой, и просто вытрясти из него искру?

– Для обычного бойца это бы сработало. Но на таком уровне противостояние стихий уже не так очевидно. Впрочем, это лишь начало. Посмотрим, что решит Катерина. Главное сейчас – не проиграть морально.

Катерина встала, обводя взглядом своих сторонников.

– Мы изучали силу этого качка. Кто из почтенных мастеров готов выйти?

Лев Цуканов, старый президент Белоярской, уже было подорвался с места:

– Хорошая драка – это по мне! Думаю, старик Лев покажет ему…

Но не успел он договорить, как серая фигура бесшумно скользнула мимо него. Чья-то ладонь мягко, но властно легла Цуканову на плечо.

– Президент Лев, спасибо за рвение, но у "Четырех Сторон" есть своя гордость. Мы не можем во всем полагаться на гостей. Раз они выставили своего инструктора, мы ответим тем же.

Перед ними стоял худощавый мужчина в скромном сером одеянии. Его лицо было гладко выбрито и казалось болезненно бледным, но глаза горели ясным, живым огнем. Его роба сидела на нем мешковато, без всяких украшений – просто кусок ткани, обернутый вокруг тела.

Цуканов нахмурился, но послушно сел на место.

– Раз ты так говоришь, то, будь осторожен.

Катерина кивнула новоприбывшему:

– В таком случае, полагаюсь на вас.

Бледный мастер шагнул к краю. В отличие от Горелова, он не падал камнем, а плавно соскользнул вниз, словно лист бумаги, покачиваясь на ветру, и бесшумно приземлился напротив татуированного гиганта.

Ведущий сверился с записями:

– Неожиданный ход! Со стороны "Четырех Сторон" выступает "Болезный Талисман". В старые добрые времена он возглавлял службу безопасности компании. При нем не было зафиксировано ни одного успешного проникновения. После ухода старого председателя Александр отошел от дел и жил в тишине в Новоалтайске. И вот – триумфальное возвращение!

Оба бойца когда-то занимали важные посты и наверняка знали друг друга.

– Напоминаю правила: заступов нет! Победа засчитывается в случае смерти, отказа или если противник без сознания более десяти секунд. Победитель может остаться на арене для следующего боя или уйти. Ждем сигнала!

Илья Синицын шепнул своим спутницам:

– Смотрите внимательно. Поединки такого уровня – редкость.

– Это потому что мало кто умеет убивать одним ударом, как вы, наставник, – поддела его Акация.

На арене ставленник Кондратия размял шею, и звук хрустящих позвонков долетел даже до первых рядов.

– Не ожидал тебя здесь увидеть. Сидел бы в своем Новоалтайске на пенсии. Зачем пришел помирать?

– Годы идут, а из твоего рта помоев вылетает больше, чем нарисовано рыб на твоем теле, – не остался в долгу Талисман.

Бип!

Вспыхнул красный сигнал. Горелов без предупреждения ударил кулаком в землю. Осколки камней и дерна полетели в Талисмана, словно пулеметная очередь.

Вшух-вшух-вшух – дзынь!

Тот молниеносно взмахнул двумя пальцами. В воздухе вспыхнул призрачный талисман, и перед ним выросла стена из Росы, отразившая все снаряды. Но Гора уже был там. Его кулак, заряженный колоссальной мощью, врезался в преграду. Стена разлетелась вдребезги, а закрученный поток воздуха и пыли превратился в гигантское сверло, нацеленное точно в грудь бледного мастера.

Талисман не стал принимать удар на себя. Он пригнулся и с силой прихлопнул талисман к земле под своими ногами. В тот же миг его тело буквально "утонуло" в почве, как в воде.

Бу-ум!

Удар качка пришелся в пустоту, оставив на месте мастера глубокую воронку.

Илья, наблюдая за схваткой, негромко предложил ученицам:

– Давайте поспорим. На кого ставите? Проигравший идет на Совместное Совершенствование. Выигравший – получает право на любое желание.

Елена и Акация, до этого напряженно следившие за боем, немного расслабились.

– Хоть это и непатриотично, – нахмурилась Акация, – но я думаю, сила победит. Талисманы вряд ли пробьют его защиту.

Елена покачала головой:

— Не согласна. Талисман спокоен. У него явно есть план. Наставник, а вы что думаете?

— Я в споре не участвую. Разбирайтесь между собой. Но помните: мастер талисманов опасен не тем, сколько у него бумажек, а тем, что ты никогда не знаешь, где он их спрятал.

В этот момент Талисман пулей вылетел из-под земли и взмыл в воздух. Качок, взревев, оттолкнулся от земли, словно ракета, перехватывая его в полете. Но на полпути его тело вдруг окутало яростное сияние молний – оказывается, талисманы уже были вкопаны в землю!

Талисман, находясь в высшей точке прыжка, прилепил последний Громовой Талисман прямо к своей подошве. Вращение, удар ногой сверху вниз - и ослепительная молния ударила качка точно в темя.

Кра-ак – бабах!

Татуированного гиганта впечатало в арену с такой силой, что по стадиону прошла ощутимая дрожь.

Илья Синицын, не меняя выражения лица, достал телефон и отправил Ксении короткое сообщение:

"Начинайте".

***

С помощью талисманов Земли он заблаговременно посеял в почве целую сеть громовых печатей, а затем, словно опытный кукловод, выманил качка в воздух.

Разряд! Еще разряд! Пятикратный Громовой Массив.

З-з-з-т… Бу-ум!

Чудовищная сила Грома сдетонировала одновременно. Раздался оглушительный грохот, и качка буквально впечатало в развороченную землю. Талисман приземлился рядом, пружинисто и четко, но ни на секунду не ослабил бдительности. Для любого заурядного алхимика такая атака стала бы концом пути, но он слишком хорошо знал, на что способна эта "гора мышцов".

Когда пыль и гарь начали оседать, Талисман еще не успел начать отсчет, как качок, издав яростный рык, выскочил из воронки. Земля вокруг была испещрена трещинами, похожими на ломаные линии на старой карте.

Бах! Бах! Бах!

Они снова сошлись в неистовом танце. Грохот от столкновений их атак был такой силы, что у зрителей в первых рядах заложило уши. Глядя на это побоище, Елена Тихая негромко заметила:

– Тело этого Горелова просто невероятно. Такой удар Грома – и ни единой серьезной раны.

Илья Синицын, прищурившись, пояснил:

– Это то, что называют современной "железной рубашкой". С одной стороны — имплантация сверхпрочной искусственной плоти, достижение высоких технологий, с другой – особое умение заставлять Росу циркулировать по самой поверхности кожи, нейтрализуя и рассеивая внешнюю мощь чужих техник.

– И как же с таким бороться, наставник?

– Я знаю три пути: либо пробить защиту еще более сокрушительным ударом; либо разъесть эту поверхность химией или технологическим вирусом; либо найти способ нарушить саму циркуляцию Розы в теле врага. Интересно, что выберет господин Талисман.

– А если бы на поле были вы, что бы выбрали?

– Для начала я бы попробовал ткнуть в глаза и заехать в пах, – невозмутимо отозвался Илья.

– …

Тем временем качок был вне себя от ярости. Видя, что Талисман снова переходит к тактике изматывания, он с силой топнул, ища опору, и рванул в лобовую атаку. Еще не достигнув цели, он нанес удар ладонью – и те, чье зрение было достаточно острым, заметили, как в воздухе пронеслась едва видимая волна сжатой энергии.

Удар "Пустой Ладони".

Талисман, не колеблясь ни доли секунды, начертил перед собой Защитный Талисман.

Бум!

Воздух взорвался. Печать рассыпалась облаком золотистой пыли, а самого создателя отбросило назад. Сила удара была колоссальной. Это был уровень, недосягаемый для участников обычных соревнований – здесь каждый выпад мог стать фатальным.

Илья внимательно следил за схваткой, не забывая поучать учениц:

– Будьте осторожны с такими бойцами. Их Роса не имеет стихийных признаков, она "чистая", а потому от нее сложнее защититься. Никогда не идите на них в лоб.

Талисман – это застывший, отточенный метод использования Росы. На таком уровне мастерам не нужны алтари или долгие ритуалы – достаточно лишь активировать купленный или созданный заранее протокол. Сложные узоры на бумаге – лишь способ запуска, не влияющий на саму суть силы.

Как только Илья замолчал, Талисман выхватил золотую печать и буквально вбил ее в воздух кулаком. Огромный золотой призрачный кулак понесся на Качка. Тот даже не подумал уклоняться, приняв удар на грудь.

Бац!

Золотая энергия разлетелась искрами, не причинив великану вреда. Но атаковавший и не ждал урона. Ему нужен был повод для прямого контакта.

Хлоп!

В коротком замахе он припечатал к телу Горелова темно-красный талисман. Однако в следующий миг великан выбросил такую мощную волну Росы, что Талисман невольно нахмурился. Горелов расхохотался, его смех походил на лавину:

– Что? Твой Талисман Запечатывания Каналов не сработал?

Почувствовав странный отклик от печати, Талисман мгновенно всё понял:

– Внешние энергоканалы? Ты вшил их прямо под татуировки?

– Именно так! Ха!

Бум!

Очередной взрыв энергии отшвырнул Талисмана. Он сплюнул густую алую кровь, с трудом удерживаясь на ногах, а Качок уже летел следом, развивая успех.

– Наставник, что еще за внешние энергоканалы? – в замешательстве спросила Акация.

– Это когда мастер чувствует, что обычных каналов в теле ему мало. Тогда он вживляет вторую систему прямо под кожу. Это удваивает объем Росы, которую можно пропустить через себя за раз. Удары становятся вдвое мощнее. Но самое главное — его внутренним органам больше не грозит закупорка каналов чужой силой. Горелов спрятал их под рисунком татуировок, чтобы никто не догадался раньше времени.

– Разве так можно? Почему же другие так не делают?

– Теоретически это дает огромную мощь, но тело должно быть способно выдержать такую нагрузку. Представь, что ты подключила к обычному компьютеру блок питания от завода. Если материнская плата – твои органы, не выдержит напряжения, она просто расплавится. Для обычного человека это самоубийство.

– Значит, Талисман проиграет?

– Не факт. Посмотрим, как он выкрутится.

Качок наседал, словно шторм. Понимая, что обычные методы бессильны, Талисман вытер кровь с губ и прямо в воздухе начертил кровавый знак, с силой вытолкнув его обеими ладонями.

Бах!

Чудес не случилось. В прямом столкновении его снова отбросило на несколько шагов. Кровь брызнула на тело Качка, но тот лишь ухмыльнулся, уверенный в своей победе. Он уже открыл рот, чтобы выдать очередную порцию издевательств, как вдруг заметил: там, где на его кожу попали капли крови противника, начали проступать алые линии незнакомых знаков. Они медленно тускнели, будто впитываясь в поры.

Как главный инструктор "Олимп-Био", он был опытным бойцом, но такие фокусы видел впервые. Внутри у него похолодело.

– Это еще что?!

Талисман, не скрываясь, болезненно улыбнулся:

– Кха… Талисман Управления Кровью. Когда он впитается, твоя кровь начнет сворачиваться прямо в жилах.

– Пф! Назвал бы его "Тромбом", было бы честнее. Думаешь, я куплюсь на эту детскую страшилку?

Он никогда не слышал о такой технике, но проверять не хотел. Он мгновенно разогнал свою Росу до предела, заставляя кровь циркулировать с бешеной скоростью, чтобы вымыть любое чужеродное влияние. Он решил закончить всё одним ударом. Взмыв вверх, он рухнул на Дорохова всей своей массой, обрушив кулаки вниз.

Вокруг него взвились камни и обрывки травы – настолько плотной была его аура. Чистейшая конденсация энергии: "Безбрежное море Росы".

К всеобщему удивлению, Талисман даже не попытался уклониться. Он быстро расставил вокруг себя несколько печатей, топнул ногой, и пространство вокруг него залило зловещим темно-красным светом. Зрители затаили дыхание – разница в мощи была очевидна. Казалось, тот решил принести себя в жертву ради чести команды.

Катерина вскочила с места, сжимая кулаки. Она уже хотела крикнуть ему, чтобы тот сдавался, но Цветослава удержала ее за руку, призывая к спокойствию.

А Николай Викторович лишь хмыкнул:

– Он? Да брось, я его слишком хорошо знаю.

Илья Синицын на трибунах ласково погладил Елену по голове:

– Ты и правда поверила, что это был Талисман Управления Кровью?

– А? Наставник, вы о чем?

– Я же говорил: мастера талисманов – лучшие актеры и обманщики. Их главная сила в том, чтобы враг до последнего не понимал, какую именно печать на него наложили. Стал бы он кричать правду в лицо противнику?

Бу-ум!

Волна энергии ударила во все стороны, сотрясая стадион. Пыль и щебень долетели до первых рядов. Когда завеса чуть рассеялась, все увидели, что защитный массив вокруг Дорохова разбит в щепки. Он отлетел к самой стене, кашляя кровью, и бессильно сполз на землю.

Качок стоял в центре, тяжело дыша, упиваясь триумфом.

– Похоже, первая победа сегодня… за мной…

Бам! Бам! Бах!

Не успел он закончить фразу, как суставы на его руках и ногах начали взрываться один за другим. Кровь фонтанами брызнула из-под татуировок. В глазах великана застыл ужас и непонимание. С перебитыми каналами он не смог удержать равновесие и рухнул на колени, а затем и лицом в грязь.

В это же время Александр Дорохов, кряхтя, начал медленно подниматься. Он не стал вставать в полный рост, просто сел, прислонившись спиной к бетонной стене.

Качок, хрипя, пытался осознать произошедшее. Пазл сложился.

– Кха… Не было никакого управления кровью! Сволочь… ты использовал Печать Проводимости!

Он был прав. Талисман понял, что не пробьет защиту снаружи, и начал свою игру. Через кровь он ввел в систему Горелова талисман, который лишь усиливал проводимость энергии. Сама по себе печать была безвредна, поэтому мастер "Олимп-Био" ничего не почувствовал. Но когда он вывел свою Росу на пик для финального удара, противник активировал скрытый в массиве "противовес". Энергоканалы великана просто не выдержали собственного запредельного напора и лопнули.

Цена победы была высока. Талисман тоже был на пределе – принимать на себя такие удары не прошло бесследно. Оба бойца выбыли из строя надолго.

Илья Синицын кивнул своим спутницам:

– Похоже, ничья. А значит, вы обе проиграли. Готовьтесь: с вас — Совместное Совершенствование, а с каждой из вас – по исполнению моего желания.

– ?!

Как и предсказывал Илья Синицын, после того как судейские роботы провели сканирование, вердикт был однозначен: и Максим Горелов, и Александр Дорохов полностью утратили способность продолжать бой. Хотя ни один из них не потерял сознание и не признал поражения, исход был ясен. Травмы были тяжелыми, и никто не собирался превращать стадион в морг, заставляя двух искалеченных мастеров выяснять, кто из них первым испустит дух.

Ведущий привычно заполнил эфир:

– Сколько лет я веду турниры, видел всякое – и технические поражения, и отказы, но чтобы первый же бой закончился вот так, взаимным нокаутом… Это, господа, исторический момент!

Акация, лениво обмахиваясь своим черным спортивным топом, звонко рассмеялась:

– Елена, слышишь? Этот мегафонный дядька, кажется, про тебя говорит.

– Цыц, – буркнула Елена.

Ведущий продолжал:

– Учитывая ситуацию, я беру на себя смелость объявить ничью. Представители сторон согласны?

Катерина лишь хотела поскорее отправить своего к врачам, так что возражать не стала. Кондратий, хоть и был раздосадован, тоже кивнул: его стратегия была рассчитана на длинную дистанцию, и потеря одного бойца при взаимном уроне его устраивала. Как только прозвучал официальный гонг, на поле высыпали медики.

Талисман, пока его укладывали на носилки, успел передать Катерине через виртуальную проекцию:

– Прости, дочка… не вырвал победу. Теперь всё на вас.

– О чем вы? Отдыхайте. Вы и так совершили чудо.

Больше всех результатом были недовольны двое: Качёк, который только что хвастался своим всемогуществом, и ученицы Ильи, проигравшие наставнику спор. Тем не менее, дерзкая ничья Дорохова вдохнула жизнь в болельщиков "Четырех Сторон Света".

На трибунах как бы усопший довольно прихлебывал чай из термоса:

– А, каков! На пенсии, а хватку не растерял. Старая школа!

Когда арена снова опустела, Ведущий объявил:

– Переходим ко второму раунду! Право первого хода – за командой "Четыре Стороны Света".

Лев Цуканов снова вскочил, потирая кулаки:

– Ну, теперь-то точно мой черед! Размял кости Талисман, теперь я их в пыль сотру!

Но не успел он сделать и шага, как перед ним выросла женщина в алом платье.

– Ваше имя "Старый Громовержец" слишком на слуху, – мягко произнесла она. – Вы станете мишенью для их контрмер. Обо мне они знают мало, так что этот раунд заберу я.

Это была – хозяйка Нахаловки. Красное платье, алые губы, огненные волосы и чарующая, чуть лукавая улыбка. Она выглядела так, будто собиралась не на смертельную битву, а на званый ужин. Катерина знала, что она – ученица Ильи Синицына. Хотя характер их отношений оставался для нее загадкой, в плане верности сомнений не было.

– Тогда полагаюсь на вас. Будьте предельно осторожны.

Та лишь коротко кивнула и легко, словно лепесток алой розы, сорвалась с трибун вниз.

Акация, прильнув к биноклю, возбужденно захлопала себя по колену:

– Наставник, наставник! Старшая сестра пошла!

– Ой! Больно же! – зашипел Илья. – Бей по своим коленям!

Елена Тихая кивнула:

– У сестры есть преимущество. "Олимп-Био" вряд ли видел ее в деле.

Появление такой эффектной женщины на поле заставило стадион загудеть:

– Это еще кто? Красавица какая…

– Говорят, новая глава в Нахаловке. Но она же совсем молодая! "Четыре Стороны" что, решили просто сдаться красиво?

Небожительница, собиравшаяся вздремнуть в тени, даже приподнялась на своем шезлонге:

– О как. Не думала, что в Новоалтайске водятся такие интересные особы.

Ведущий не заставил себя ждать с представлением:

– Со стороны "Четырех Сторон" выходит Цветослава! Ходят слухи, что ее называют "Прародительницей Тлена", а ее наставник – сам Илья Синицын из Белоярской. Те, кто помнит, знают: предыдущий глава Нахаловки погиб именно от рук Синицына. Какие страсти, какая ирония судьбы!

Пф-ф-ф!

Илья, собиравшийся отпить воды, выдал фонтан не хуже кита.

– Этот балабол… Ему бы в желтой прессе работать, а не матчи комментировать!

Кондратий же, услышав про ученицу Синицына, нахмурился.

– Нахаловка – это работа с мертвечиной. Кто у нас спец по этой части?

От группы алхимиков отделился мужчина в бежевой рясе с вышитыми на ней восьмиграммами. У него была абсолютно лысая голова, тонкие усики, свисающие до груди, и глаза–щелочки, в которых плясали неприятные огоньки.

– Работа с трупами? – проскрипел он, растягивая рот в скверной ухмылке. – Моя стихия. Я быстро усмирю эту ведьмочку.

Родственник, стоявший рядом, робко вставил:

– Мастер, будьте аккуратнее. Ученики Синицына – те еще твари. Я в прошлый раз едва ноги унес.

Кондратий зыркнул на него так, что тот тут же втянул голову в плечи. А лысый старец лишь махнул рукой:

– Не учи ученого. Я на этих техниках собаку съел. Ждите добрых вестей.

Он спрыгнул вниз, его бежевая одежда захлопала на ветру, как обрывки ритуальной бумаги.

– Это мастер по прозвищу Призрачный Мертвяк! – провозгласил ведущий. – Мастер заграничной школы, спец по некромантии. Говорят, после встреч с ним его оппоненты исчезают без следа. Нас ждет битва двух повелителей праха!

Мертвяк погладил усики и слащаво осклабился:

– Никогда не думал, что встречу такую прелестную коллегу. Даже рука не поднимается портить такую красоту.

Цветослава, слушая этот сальный подкат, лишь вздохнула. Ей было немного завидно Елене и Акации – они-то сейчас сидят в тени рядом с наставником, а ей приходится выслушивать этот бред.

Бип!

Вспыхнул красный свет. Мертвяк, несмотря на свои любезности, атаковал мгновенно. Широким взмахом ладоней он выбросил поток серого тумана, который, словно живые щупальца, рванулся к девушке. Цветослава вспорхнула вверх, как яркая бабочка, и заметила, что там, где прошел туман, земля покрылась сетью гнилых трещин.

"Парная культивация мертвечины и духа?" – прикинула она. Обычная Роса смерти так не работает. Понятно теперь, почему его враги "исчезают".

Пока серый дым расползался по арене, Варвара сделала то, чего никто не ожидал. С помощью тонких кровавых нитей она оттолкнулась от воздуха, перелетела через голову мертвяка и… устремилась прямо к VIP-ложе "Олимп-Био".

Мертвяк опешил, но кинулся следом, думая, что девчонка просто пытается спрятаться в толпе. На трибунах корпорации началась паника: люди задирали головы, не понимая, можно ли атаковать ее здесь, не нарушив правил.

Цветослава запрыгнула на козырек трибуны. Мертвяк, чувствуя себя идиотом, рубанул ладонью – поток серой смерти полоснул по навесу.

Дзынь!

Варвара заблокировала удар нитями, а затем резко взмахнула рукой вниз. Сотни "кровавых игл" дождем посыпались прямо на головы сотрудников "Олимп-Био". На трибунах поднялся невообразимый хаос: кто-то закрывался щитами, кто-то в ужасе прыгал в проходы, а нескольким бедолагам всё же прилетело.

– Стоп, стоп, стоп! – заорал Ведущий. – Всем замереть! Госпожа Варвара, что вы творите?

Цветослава невинно пожала плечами:

– Вы сами сказали – заступов нет. Какая разница, где мне драться?

Ведущий поперхнулся:

– Э–э… ну, формально вы правы. Я был неточен в формулировках. Но из соображений безопасности… спускайтесь-ка вниз, будьте любезны.

Варвара грациозно спрыгнула обратно на поле, "случайно" проломив при этом каблуком навес над ложей Кондратия.

– Хорошо, если вы так настаиваете. Продолжим, мертвяк… как вас там?

Этот маневр вызвал взрыв хохота на стороне "Четырех Сторон". Эффект был круче любого оскорбления. У опонента на лбу вздулась вена.

Те, кто знал Илью Синицына, понимали: эта манера делать гадости с невинным лицом – его фирменный почерк.

Акация на трибунах едва не задохнулась от смеха:

– Сестра – лучшая! В плане бесстыдства с ней только наставник может тягаться!

Илья же лишь тихо вздохнул:

– Какая жалость… Я сам хотел использовать эту лазейку позже.

Глава 6

Цветослава, пока грызла гранит науки под началом своего наставника, усвоила не только искусство управления кровью. Она впитала саму суть его "неправильного" стиля – дерзкого, насмешливого и абсолютно непредсказуемого.

Тот эффектный прыжок на козырек трибуны "Олимп-Био" не был просто капризом. С одной стороны, она хотела довести Мертвяка до белого каления – такое себе "молчаливое издевательство" вместо тысячи слов. С другой – Цветослава кожей чувствовала силу тех, кто остался в ложе. Было бы идеально "случайно" зацепить пару-тройку особо ретивых мастеров, пока она там резвилась.

Уходя, она с сочным хрустом обрушила весь солнцезащитный навес вниз. Этот жест сработал как надо: на стороне "Олимп-Био" все скрежетали зубами от ярости. Кто знает, не собьет ли это их тщательно выверенный порядок выхода бойцов?

Болельщики "Четырех Сторон Света" такой прыти от чопорной на первый взгляд хозяйки Нахаловки не ожидали, но зрелище им явно пришлось по душе. Ребята из её района под предводительством Сёмы и вовсе одобрительно свистели: они уже привыкли к выкрутасам своей новой "Прародительницы". Раз это приносит Нахаловке славу, то какие могут быть возражения?

Даже Катерина не удержалась и, прикрыв рот ладонью, тихонько хмыкнула.

"В этой госпоже Цветославе слишком уж много от того негодяя", – подумала она.

Кстати, о негодяе. В такой торжественный день он даже не поднялся к ней, чтобы поддержать. Отговорился тем, что посмотрит турнир с трибун вместе с ученицами. В душе Катерины шевельнулась легкая обида, но она тут же угасла: она прекрасно понимала, что стоит здесь, живая и окруженная союзниками, способными бросить вызов "Олимп-Био", только благодаря этому самому "негодяю".

Она бросила пару мимолетных взглядов в сторону толпы, надеясь отыскать знакомый силуэт Ильи, но знала: он прячется не просто так. Лишний раз светить его присутствие было опасно.

Официально умерший на своих местах тоже был изрядно позабавлен:

– Она всё еще так молода? Помню, прежний глава Нахаловки, Сёма-старший, был тем еще сухарем. Скучный был старик.

Его сын не забывал бдить:

– Пап, тише. Катя на нас уже косится.

Старик поправил шляпу и спросил шепотом:

– Ведущий сказал, что её наставник – Илья Синицын? Постой… старина Миша говорил, что Катю спас тот же человек?

Сын кивнул:

– Именно. И не только это. По моим сведениям, то, что Катя смогла собрать под свои знамена столько людей из Четырех Сторон, – тоже дело рук Синицына. Он их всех потихоньку обрабатывал.

– Такой инициативный? У тебя есть на него досье?

– Я был слишком занят твоими "похоронами", чтобы копать глубоко. Но в кругах Четырех Сторон он личность известная. Говорят, молод, чертовски хорош собой, одним махом уложил прежнего главу Нахаловки, Сёму. Настоящий столп Белоярской. В общем, вундеркинд.

– Хм… Надо бы с ним познакомиться при случае. Нельзя позволить, чтобы Катю так легко окрутили.

– Ой, за Катерину не переживай. С её-то характером? Скорее она его в бараний рог согнет.

Старик и вдруг заметил неподалеку Илью, который что-то увлеченно нашептывал двум симпатичным девчонкам, сидевшим по бокам от него. Старик нахмурился:

– Это верно. Похоже, среди молодежи еще остались толковые ребята. Но только не этот тип. Ты посмотри на него! Обложился девицами прямо во время боя. Что за нравы!

***

Тем временем на арене Цветослава в алом и Мертвяк в бежевом сошлись снова.

Он больше не разменивался на любезности. Едва коснувшись земли, он выбросил руки вперед.

Два серых газовых жгута, похожих на призрачные флаги, со свистом полоснули воздух. Цветослава не стала уворачиваться. Прямо в её ладони из капель Росы соткался кроваво-красный хлыст.

Хлысть! – и едкий серый дым развеялся.

Цветослава, съевшая собаку на изучении мертвечины, сразу поняла: это не просто трупная Роса. Дым не рассеялся окончательно, а сам собой, без участия воли мастера, потянулся обратно к Мертвяку. Это был дух.

Свист! – Цветослава ответила ударом на удар. Хлыст, извиваясь багровой гадюкой, метнулся к горлу противника. Но на полпути его перехватили серые костлявые руки, высунувшиеся прямо из тумана.

– Так ты и правда практикуешь Дзюпосле Душ, – констатировала она.

Мертвяк промолчал. Его пальцы сложились в замысловатую печать, и он резко вскинул их вверх. Из тумана один за другим начали выныривать жуткие существа – призраки без нижней части тела, с искаженными лицами.

"Ночной дозор мертвецов".

Вшух-вшух-вшух!

Цветослава щелкнула пальцами, и десятки тончайших кровавых нитей опутали нападающих духов.

"Путь Крови и Праха – Оковы".

Однако призраков было слишком много. Нити рвались с сухим треском, и мертвецы, не чувствуя боли, продолжали свой жуткий натиск. Цветослава лишь слегка нахмурилась и прижала большой палец к области сердца. Грудь её едва заметно приподнялась, и в следующий миг она буквально исчезла с места, превратившись в алое пятно.

"Путь Крови и Праха – Сердце Скорости".

Это был тот самый прием, который когда-то помог её последователям на турнирах – ускорение за счет манипуляции Росой в сердце. Но в исполнении оригинала техника выглядела божественно. Без вреда для организма её скорость выросла в разы.

Видя, что добыча ускользает, Мертвяк испугался затяжной игры в кошки-мышки. Он направил всех своих духов в погоню. Алая тень металась по арене, преследуемая десятками серо-белых призраков.

Акация на трибунах, переживая за старшую сестру, спросила:

– Наставник, а в чем подвох этих духов?

Илья, убедившись, что Цветослава всё контролирует, обернулся:

– Ты уже видела разные техники: управление телами, как у Сёмы, или живое воскрешение. А это – "Искусство Очищения Трупных Душ". В наших краях оно почти вымерло, осталось только в глухих уголках за границей. Суть в том, чтобы поглощать и подчинять души умерших. Это дает тебе силу сразу десятка мастеров одновременно. Но метод этот считается запредельно гнусным – души обрекаются на вечные муки, поэтому порядочные некроманты вышвырнули таких умельцев из своего круга. Даже я не до конца понимаю, как именно он удерживает их внутри себя.

Пока Илья объяснял, Цветослава, решив, что насмотрелась достаточно, резко остановилась.

Бу-ум!

Волна черной трупной Росы вырвалась из её тела, раскидав наседавших призраков. Пользуясь заминкой, она мгновенно сформировала в руках клинки из Росы и на запредельной скорости бросилась к Мертвяку.

Вшух!

Тот лишь хмыкнул. Он думал, что она всё еще полагается на обычную трупную энергию, которая есть у каждого второго некроманта. Он выставил свой клинок в блоке над головой.

Дзынь!

Звук столкновения был чистым и звонким, будто скрестились стальные мечи, а не сгустки газа. Мертвяк уже хотел отозвать духов для удара в спину, как вдруг Цветослава легонько щелкнула пальцем по собственному лезвию.

Звен-н-нь!

До ушей её противника донесся тонкий гибельный звон. В то же мгновение черный окутывающий туман на клинке Цветославы лопнул, обнажая скрытое внутри кроваво-красное жало.

"Путь Крови и Праха – Двойной Клинок".

Шварк!

Мертвяк не успел среагировать. Кровавый меч распорол ему грудь. Рана не была смертельной, но он в ужасе отпрянул, отталкивая Цветославу волной призрачной энергии. Дрожащей рукой он коснулся раны.

– Сюда! – прорычал он.

Двое духов из его свиты мгновенно втянулись в его ладонь. он буквально "проглотил" их, и рана на груди тут же перестала кровоточить, затянувшись странным серым шрамом.

Цветослава слышала о таком, но видела впервые:

– Пожирание душ для исцеления плоти?

Мертвяк самодовольно осклабился:

– Именно. Это вершина нашего искусства – "Внешний Путь". Я вижу, ты идешь по "Внутреннему Пути", полагаясь только на себя. Глупо! Как саморазвитие может сравниться по скорости с поглощением чужой силы?

Цветослава не собиралась вступать в философские споры. Она завертелась на месте, выпуская мириады кровавых нитей, которые вместе с черной Росой образовали вокруг неё непроницаемый вихрь.

Красно-черный смерч ревел на арене. Стоило призракам коснуться его края, как их бесплотные тела начинали рваться. Они восстанавливались, но пробиться внутрь не могли.

"Путь Крови и Праха – Двойная Твердыня".

Мертвяк решил, что она просто ушла в глухую оборону. Он собрал остатки духов в кулаки, прыгнул и со всей дури обрушил удар на вихрь. Энергия призраков вспорола защиту. Пантелеймон, торжествуя, вцепился костлявыми пальцами в плечо девушки.

Хрусть!

Но Цветослава только этого и ждала. Её плечо неестественно вывернулось, кости сместились, и всё её тело в одно мгновение вытянулось в единую прямую линию, превратившись в живой кровавый меч.

Пронзительный свист!

Меч с идеальной точностью прошил сердце Мертвяка насквозь. Зал ахнул, но тот лишь хрипло рассмеялся:

– Глупая девчонка… Ты думаешь, некроманта можно убить так просто? Ха!

Он замахнулся для сокрушительного удара в живот Цветославы. Его рука, подпитанная силой духов, неестественно удлинилась и достигла цели, несмотря на её попытку уклониться.

Ба-бах!

Цветослава приняла удар на себя и отлетела к каменной стене, тяжело рухнув на песок. Она зашлась в сухом кашле.

Мертвяк не спешил добивать её. Сначала нужно было залатать дыру в сердце. Он снова протянул руку, призывая своих духов, чтобы пожрать их. Но… к его ужасу, призраки замерли. Как бы он ни махал руками, как бы ни призывал свою Росу, мертвецы не двигались.

– Что за чертовщина?!

Он в панике глянул на свою рану. Из его груди вместо серого тумана начала сочиться густая, липкая черная жижа. Он внезапно осознал: тот точный удар мечом был нацелен не просто в сердце, а в самый узел контроля над душами.

С разрушением этого узла призраки перестали быть его рабами. Теперь они были его судьями.

Десятки духов медленно повернули свои искаженные лица к бывшему хозяину. Цветослава вытерла кровь с подбородка и холодно усмехнулась:

– В этом и есть главная беда твоего "Внешнего Пути". Рано или поздно приходится платить по счетам тех, кого ты сожрал.

Скорость развития адептов пути мертвечины всегда была на порядок выше, чем у обычных мастеров. Однако за силу, не накопленную по крупицам в собственном теле, а вырванную у смерти, приходится платить. В организме всегда таятся очаги нестабильности, готовые в любой момент отозваться сокрушительным откатом.

Метод Мертвяка сочетал в себе худшее от некромантии и Дзюпосле Душ. Если тот же Сёма контролировал трупную Росу своей волей, то он полагался на тайные техники удержания призраков. Цветослава не зря кружила по арене, словно пугливая птица: она вычисляла, как именно этот делец управляет своим призрачным воинством.

Илья Синицын, наблюдая за токами Росы в энергоканалах противника, пришел к тому же выводу, что и его ученица: узел контроля находился прямо в сердце. Именно поэтому Цветослава пошла на риск, позволив вывернуть себе плечо, лишь бы пробить грудную клетку врага. Обычный алхимик уже испустил бы дух, но некромант такого уровня просто так в могилу не ляжет.

Цветослава знала это и готовила второй удар, но Пантелеймон оказался быстрее: его ладонь, пахнущая склепом и старой пылью, тяжело впечаталась ей в живот. Но цель была достигнута.

Из раны в сердце Мертвяка повалила густая черная гарь – контроль над душами лопнул, как перетянутая струна. Он попытался отступить, но было поздно. Десятки неупокоенных духов, ведомых посмертной злобой и жаждой мести, набросились на своего мучителя. Они впивались призрачными зубами в его плоть, рвали когтями лицо, завывая от ярости.

– А-а-а-а! – истошный крик Мертвяка эхом разнесся по стадиону.

Зрители морщились и отворачивались, но Ведущий не смел остановить бой. По правилам, пока боец в сознании и не признал поражения, схватка продолжается. Илья Синицын, глядя на это побоище, невольно вспомнил старые фильмы про зомби из прошлой жизни – зрелище было не для слабонервных.

Цветослава же не теряла бдительности. Она вправила плечо с сухим, резким щелчком и начала восстанавливать дыхание, заставляя Росу в крови циркулировать быстрее.

– А ну пошли прочь!

Бу-ум!

Разъяренный Мертвяк взорвал накопленную энергию, разметав призраков волной Росы. Он выглядел жутко: одежда превратилась в лохмотья, щека была буквально вырвана, обнажая зубы, а всё тело покрывали глубокие борозды. В правой руке он сжимал что-то окровавленное – маленькое, похожее на красный камешек.

Он сплюнул кровь в песок и прохрипел:

– Проклятье! Чтобы я… из-за какой-то девки… уничтожил все свои запасы!

Он швырнул предмет на землю. Это оказался миниатюрный пульт, теперь разбитый и извергающий искры. Цветослава прищурилась: "Надо же, современные некроманты уже и до технологий добрались".

Мертвяк долго колебался, прежде чем решиться на самоликвидацию духов, ведь это было всё его состояние, накопленное годами. Но жажда выжить и победить перевесила жадность.

– Ко мне! – взревел он.

Серая пыль, оставшаяся от развеянных душ, закружилась вокруг него плотным коконом. Манжосов решил поставить всё на одну карту. Мощный вихрь создавал такое всасывание, что даже на трибунах люди почувствовали, как воздух потянуло к арене.

Серая субстанция начала оседать на коже Пантелеймона, превращаясь в подобие костяной брони. Цветослава едва удерживалась на ногах, её алые волосы бешено полоскались на ветру. Внезапно она поняла: вихрь тянет не только воздух, но и её собственную трупную Росу!

Она крутанулась на месте, выпуская веер "кровавых игл".

Вшух-вшух-вшух!

Но едва иглы касались брони Манжосова, они мгновенно растворялись, подпитывая его силу.

"Доспех Призрачной Росы".

– Я думал, мне никогда не достичь этой ступени, – осклабился Мертвяк. – Но нет худа без добра. Сегодня я омою эти доспехи твоей кровью!

Илья Синицын на трибунах нахмурился. Эта жадная всасывающая сила напомнила ему ту ночь, когда он столкнулся с останками бессмертного.

"Неужели у "Олимп-Био" есть еще один артефакт? Или они смогли создать имитацию?"

Учитывая их ресурсы в Новоалтайске, удивляться не приходилось. Илья незаметно коснулся рукояти меча в Облаке, готовый вмешаться, если ученица окажется на краю гибели.

Но Цветослава не собиралась сдаваться. Она закрепила себя кровавыми нитями, впившимися в землю, и, выждав момент, рванула вперед, как спущенная тетива. Огромный меч из Росы в её руках стал почти прозрачным от концентрации силы.

Мертвяк даже не дрогнул. Уверенный в своей броне и способности к регенерации, он встретил удар ладонями.

Дзынь!

Лезвие вошло в его грудь, но он лишь рассмеялся. Раз его не убил удар в сердце, то эта царапина тем более не страшна. Броня уже начала разъедать клинок Цветославы. Он потянулся к её запястью, намереваясь выпить её душу, но девушка резко дернула руками на себя.

Хрусть!

Кости в её предплечьях надломились, хлынувшая кровь мгновенно напитала меч, увеличив его вдвое. Цветослава удерживала руки на месте только за счет техники управления кровью. Багровый клинок вспорол грудную клетку Мертвякаа изнутри.

Пш-ш-ш!

Кровь брызнула из его спины. Он, стиснув зубы, перехватил её руки у пульса.

– Хочешь сдохнуть вместе со мной? Получай!

Через вживленные энергоканалы он начал с бешеной скоростью выкачивать Росу из Цветославы. Он наслаждался этим приливом силы, чувствуя, как его раны затягиваются еще быстрее. Но вдруг… его лицо исказилось.

Пантелеймон понял, что что-то не так. Цветослава не сопротивлялась. Напротив, она сама вкачивала в него свою Росу со всей возможной яростью!

– Ты… ух! – его шея внезапно раздулась, покрывшись фиолетовыми буграми.

Следом такие же уродливые наросты пошли по рукам и лицу.

– Твоя Роса… ядовита?!

Цветослава тонко улыбнулась:

– Не всякую Росу твой желудок сможет переварить.

Она знала: чтобы хранить такой объем энергии, она должна растворяться в крови. Пробив ему грудь и вызвав обильное кровотечение, она лишила его "резервуара". А её собственная Роса была настолько концентрированной, что ослабленное тело Мертвяка просто начало "закипать". Эту хитрость когда-то применил против нее самой старый мастер семьи Сёма – и теперь она вернула должок.

Пантелеймон попытался разжать пальцы, но Цветослава держала его мертво хваткой. Его тело раздувалось на глазах.

– Хм!

Она перехватила остаток кровавого меча. Один короткий, точный взмах.

Свист – Бах!

Алая вспышка озарила арену. Мертвяк, этот напыщенный коллекционер душ, лопнул, как перекачанный черный шар, оставив после себя лишь облако зловонного газа и ошметки серой брони.

Когда пыль улеглась, посреди развороченного поля осталась лишь женщина в алом платье. Она стояла гордо, опираясь на кровавый меч, и, глядя в сторону ложи "Олимп-Био", коротко бросила:

– Следующий.

Когда Цветослава бросила короткое: "Следующий", – над стадионом повисла тяжелая, почти осязаемая тишина.

Никто и помыслить не мог, что эта молодая и обворожительная хозяйка Нахаловки обладает столь сокрушительной мощью. Она не просто победила – она стерла в порошок "Призрачного Мертвяка", чье имя внушало трепет в кругах некромантов. Казалось, она совершенно не запыхалась и готова хоть сейчас принять новый вызов.

Мало кто видел Цветославу в деле раньше. Даже Катерина, знавшая о ее способностях, была поражена, что уж говорить о тех, кто впервые наблюдал за искусством "Прародительницы Тлена".

Первым опомнился Ведущий. Его голос, усиленный динамиками, громом разнесся над ареной:

– Исход поединка определен! Победа в этом раунде присуждается госпоже Цветославе, представляющей команду "Четыре Стороны Света"! В схватках такого уровня невозможно выявить сильнейшего без крайних мер. Кулаки, клинки и техники Росы неизбежно влекут за собой раны. Согласно контракту "жизни и смерти", подписанному перед началом, мы просим команду "Олимп-Био" воздержаться от частной мести. Также просим забрать останки мастера Пантелеймона. Пусть его дух обретет покой. А так как госпожа Цветослава настаивает на продолжении, просим "Олимп-Био" выставить следующего претендента сразу после очистки арены!

Стадион безмолвствовал еще пару секунд, а затем со стороны "Четырех Сторон" грянул такой яростный шквал аплодисментов и криков, что, казалось, задрожали трибуны. Первая чистая победа подарила команде Катерины невероятный заряд уверенности. Многие управляющие и алхимики, которые изначально шли сюда с мыслью о неминуемом поражении, теперь смотрели на свою предводительницу с искренним восхищением.

Только в этот миг Катерина окончательно поняла, почему Илья доверил Цветославе эту роль. Только она обладала достаточной силой и авторитетом, чтобы объединить разрозненные команды. Все, абсолютно все было частью плана этого негодяя.

Ребята из Нахаловки во главе с Сёмой буквально сияли от гордости: достоинство их района, попранное после смерти старого главы, было восстановлено с лихвой.

Лев Цуканов задумчиво кивнул:

– Так это и есть ученица Илюхи? Лейла, она на голову выше тебя.

Лейла Цуканова даже не пыталась спорить:

– Теперь я вижу, что среди всех учеников наставника у меня самая плохая сообразительность.

На трибуне Сечины Резников обернулся к своему брату:

– Слушай, ты ведь говорил, что в прошлый раз с этой Цветославой у тебя была ничья, и руку ты потерял чисто по неосторожности?

– Ну да! Многие видели!

– Брат, сдается мне, ты присочинил для красного словца.

– …

А официально умерший довольно поглаживал бороду:

– Не ожидал, не ожидал… Мало того что девка сильна, так еще и за "Четыре Стороны" горой стоит. Видать, Катерина нашла правильный подход к людям.

Его сын негромко заметил:

– Пап, Катя, конечно, молодец, но сдается мне, почву здесь подготовил тот самый Синицын.

– Хм, значит, парень не только кулаками махать умеет, но и головой варит? Всё больше хочу на него взглянуть.

Тем временем в ложе "Олимп-Био" царило уныние. Кондратий, только что лишившийся одного из своих главных козырей, с силой сжал набалдашник трости. родственник, сидевший рядом, лишь молча наблюдал за происходящим.

В ложе Небожителей и её спутники тоже не остались равнодушными.

– Пожалуй, это самая сильная из учениц Ильи, – заметила она. – Но почему сам Синицын не пришел её поддержать?

Она вдруг вспомнила их последний разговор. "Может, он затеял что-то еще?" – промелькнула мысль, но она тут же ее отбросила. На трибунах Ильи видно не было.

Однако на поле ситуация начала меняться. Цветослава, только что выглядевшая незыблемой скалой, начала слегка покачиваться.

В ложе "Олимп-Био" это заметили. Наглый мажор, пристроившийся было к очередной красотке, моментально растерял весь пыл:

– Эта Цветослава явно на пределе. Кто следующий?

Алхимики корпорации лишь брезгливо переглянулись – никто не хотел слушать советы человека, который весь турнир только и делал, что прохлаждался. Кондратий холодно распорядился:

– Спокойно. Мы берем числом. Кто готов выйти и добить ее?

В это время к Кондратию подбежал помощник и что-то зашептал на ухо. Лицо главы "Олимп-Био" потемнело:

– Ты уверен? Все восемь фабрик?

– Да! Идут обыски. Наши пытаются уничтожить улики, но ситуация паршивая. Это вопрос времени, когда найдут запрещенные препараты.

– Кто это сделал? Темная полиция?

– Нет, сначала начались стычки между бандами за территорию, поднялся шум, и уже под этим предлогом вломилась полиция…

Кондратий стиснул зубы так, что послышался скрежет: "Синицын… ты всё-таки использовал турнир как отвлекающий маневр". Но отступать было поздно. Он приказал:

– Тяните время. Пусть отбиваются. Главное – не светите связь с "Олимп-Био". Я пришлю группу зачистки, чтобы уничтожить заводы до того, как всё вскроется.

На другом конце стадиона Акация радостно прыгала:

– Старшая сестра – мощь! Смотрите, она хочет биться дальше!

Илья Синицын медленно поднялся со своего места и негромко произнес:

– Биться? Посмотри на её руки, они дрожат. Это от потери крови. Сидите здесь и ни шагу в сторону.

Илья был прав. Цветослава, только что эффектно бросившая вызов врагу, чувствовала, как мир перед глазами начинает плыть. Когда она превращала свою кровь в меч, а затем выкачивала жизненные соки из Мертвяка, она истощила свой резерв до дна. Она держалась лишь на чистом упрямстве, желая вымотать следующего противника хотя бы немного.

В "Олимп-Био" не спешили – они боялись, что ее слабость – очередная ловушка Синицына.

Цветослава, чувствуя, что силы покидают ее, оперлась на эфес меча. Внезапно трибуны снова взревели. "Неужели я так заметно сдаю?" – подумала она и сделала шаг назад, чтобы не упасть.

Но вместо холодного песка она уперлась в чью-то крепкую грудь. Знакомые ладони мягко легли ей на плечи.

– Победила – и не уходишь? Хочешь, чтобы наставник еще целый раунд за тебя седел? – раздался над ухом тихий, насмешливый голос.

Она обернулась. Это был Илья. Он смотрел на нее с легким укором, но в глазах светилась теплота. Понятно, почему стадион сошел с ума.

– Наставник?

Илья не стал ждать ответа. Он знал характер своей ученицы: если он не унесет ее сам, она будет стоять до последнего вздоха. Он подхватил ее на руки, как пушинку.

– Ведущий! – крикнул он вверх.

Тот замялся:

— Да? Что-то не так, господин Синицын? – он сразу узнал человека, который когда-то превратил его репортаж в сущий кошмар.

Не обращая внимания на гул возмущения и удивления, Илья спросил:

- Мы снимаемся с этого раунда. Это ведь не отменяет предыдущую победу?

– Разумеется! Количество боев – на усмотрение участника. Победа за вами.

– Отлично. Тогда начинайте следующий раунд с чистого листа.

И он понес бледную Цветославу в сторону подтрибунных помещений.

– Наставник, я еще… – попыталась было возразить она.

Илья лишь строго взглянул на нее, и суровая хозяйка Нахаловки, перед которой трепетали бандиты, послушно притихла, прижавшись к его плечу.

Геннадий быстро сориентировался:

– Похоже, слухи подтвердились! Перед нами легендарный дуэт учителя и ученицы. Госпожа Цветослава получила серьезные травмы, и господин Синицын лично уводит ее на лечение. Что ж, раунд окончен, готовимся к следующему!

Пока ведущий пытался вернуть внимание к матчу, на трибунах не утихали споры.

Кондратий в своей ложе вскочил, едва не опрокинув столик:

– Этот малец здесь! Настоящий или опять кукла?!

Небожительница в своей комнате отдыха поперхнулась колой:

– Он пришел! Ну всё, приехали… Неужели он сам выйдет на поле?

А старик, сидевший среди простых зрителей, выронил термос и закашлялся:

– Так это… это и есть Илья Синицын?!

Эффектное появление Ильи Синицына вызвало среди присутствующих куда больший переполох, чем даже блестящая победа Цветославы. О нем ходило множество слухов, но мало кто видел его воочию. Те же, кто знал его в лицо, заприметив на трибунах лишь учениц, были уверены, что сам мастер не почтит своим присутствием турнир Дзюпосле.

Стадион гудел, обсуждая таинственного мужчину в алом, а в ложе "Олимп-Био" царило полное замешательство. Кондратий нервно теребил край своего пиджака: неужели это сам Синицын? Или очередной фантом, созданный для отвода глаз? По донесениям, Илья должен был в этот самый момент помогать Темной полиции в налете на подпольные заводы. Неужели это ловушка? И если он действительно здесь и намерен биться, не стоит ли немедленно изменить порядок выхода своих мастеров?

Именно этого Илья и добивался. Одно его присутствие спутало Кондратию все карты, заставив того мучиться в догадках и страхе перед каждым следующим раундом. Синицын планировал выйти позже, но ранение Цветославы дало ему идеальный повод появиться эффектно, не тратя лишних слов.

В комнате отдыха для почетных гостей любительница Байкала тоже не находила себе места. Сердце её тревожно забилось: "Значит, это всё-таки он! Неужели тот бой, о котором он просил, – это и есть сегодняшний турнир?"

Ситуация принимала скверный оборот. Если Илья выйдет на арену и жребий сведет их вместе, ей придется несладко. Чтобы вернуться к расследованию прошлого Акации, ей нужно было обмануть нанимателя. Она могла бы соврать, что Илья сбежал после долгой битвы, но если они встретятся на глазах у тысяч зрителей, наниматель потребует его головы. А убить Илью она не могла – Акация никогда бы ей этого не простила. Оставалось только надеяться, что жребий разведет их или Синицын вовсе не станет биться. К тому же ей совсем не хотелось лишаться возможности снова поесть те самые рёбрышки в Байкале…

На трибунах старик всё еще пребывал в легком ступоре.

– Так это что, и был тот самый Синицын?!

Его сын нахмурился, кивая отцу:

– Я его раньше не видел, но, судя по реакции, это он. Выглядит… легкомысленно, что ли. Катя всегда терпеть не могла таких вертихвостов. Как она с ним сработалась? Видать, дочка и правда повзрослела.

Николай Викторович погладил бороду:

– Нет, сына, ты не видишь сути. Это лишь маска, такой же камуфляж, как моя притворная смерть. Посмотри, он ведь не сел в ложу, а затерялся среди простых зрителей. А погляди на "Олимп-Био" – они его боятся как огня.

Тем временем Елена и Акация уже бежали по боковому проходу к медпункту. Елена, которую Илья когда-то точно так же вынес с поля боя, тихо вздохнула:

– Когда все смотрят только на результат, лишь наставник видит, в каком состоянии его ученики.

Акация притворно надулась:

– Ну конечно, началось! Вас обеих он спасал, а я, выходит, единственная, кого никто не любит и не жалеет?

– Ха, скажи это наставнику в лицо, и он тебе сегодня вечером устроит такую "заботу", что мало не покажется!

– Эй, я же пошутила! Наставник у нас злопамятный, про него плохо говорить нельзя.

***

В это время Илья уже принес Цветославу в медицинский блок "Четырех Сторон Света". Она помнила рассказы Сёмы о том, как во время Большого Турнира Илья, наплевав на все правила и собственную безопасность, бросился защищать Елену. Тогда она втайне позавидовала подруге, и вот сегодня мастер повторил этот жест ради неё.

Видя, что Илья всё еще хмурится, Цветослава мягко прошептала:

– Наставник, со мной всё в порядке. Просто немного крови потеряла.

– Упрямая ты душа, – ворчал Илья, аккуратно укладывая её на каталку. – На ногах едва стоишь, а туда же – "следующий"! Решила, что так выглядишь круче?

Цветослава виновато улыбнулась:

– Я просто хотела успеть побольше, пока силы были… чтобы помочь Катерине…

– Я просил тебя помочь, а не жертвовать собой. Если "Четыре Стороны" проиграют – это их беда. А если с тобой что случится – кто мне тебя заменит?

В дверях появилась доктор. Быстро осмотрев пациентку, он подтвердил: серьезных повреждений нет, только сильное истощение и след от удара в области живота.

– Илья Синицын, – пошутила она, – в следующий раз найму вас санитаром. Уж больно ловко вы приносите мне раненых девиц.

Пока доктор занимался Цветославой, в палату ворвались Елена и Акация. Сёма и остальные бойцы остались снаружи, охраняя вход.

– Наставник, как она? – с тревогой спросила Елена.

– Жить будет. Но упрямство её неизлечимо. Сейчас вольют ей пару пакетов Росы в кровь, и зачирикает, – ответил Илья, не сводя глаз с монитора, транслирующего события на арене.

Акация подошла к кровати и восхищенно выдохнула:

– Сестра, я и не знала, что ты такая мощная! Укатала этого "Призрака" в два счета!

Цветослава, заметно расслабившись, ответила с улыбкой:

– Кажется, я была слишком мягкой с вами на тренировках. Вот поправлюсь – устрою вам обоим проверку, чтобы не расслаблялись под крылом наставника.

– И это говорит та, кого наставник только что на руках через весь стадион нес? – прыснула Акация.

***

На арене тем временем страсти утихли лишь ненадолго. Как только на песок спрыгнул рослый мужчина в сияющей золотой рясе, стадион снова замер.

Это был сорокалетний крепыш с широкими плечами и волевым лицом. Его золотое облачение было не простым – по ткани непрерывно бежали строки светящихся электронных сутр, от которых у зрителей рябило в глазах. На шее покачивались тяжелые четки. Перед публикой предстал мастер по прозвищу «Три Тысячи Храмов», присланный корпорацией "Золотой Бог" на помощь "Олимп-Био".

Он внимательно изучил первые два боя и теперь был уверен в своих силах. Тем более что здесь его, пришельца из-за моря, никто не знал.

Ведущий тут же взялся за описание:

– Команда "Олимп-Био" выставляет мастера с далекого острова Хонсю, он – предводитель воинов-монахов с горы. Говорят, он в одиночку уничтожил семь кланов ниндзя и обошел все четыре острова, побеждая в диспутах и поединках, за что и получил свое прозвище. Кто же рискнет выйти против него?

На стороне «Четырех Сторон» снова вскочил Лев Цуканов:

– Ну, раз Нахаловка свое слово сказала, то и нам из Белоярской не след в тени сидеть. Посмотрим, что там за монахи на этом Хонсю…

Но его перебил Резников, вставший со своего места:

– Амитабха! Брат Лев, раз против нас вышел буддист, позволь мне встретить его.

– Да что ж ты за лысый чёрт такой, – проворчал Лев, – вечно ты мне дорогу перебегаешь!

– Брат Лев шутит. Просто я лучше понимаю, как устроены его техники.

Катерина примиряюще подняла руку:

– Не спорьте. Раз противник – монах, пусть идет Резников. А вы, Лев, готовьтесь к следующему раунду.

Резников вызвался не только из религиозной солидарности. Он видел, как уверенно победила Цветослава. Хоть "Олимп-Био" еще крепко стоял на ногах, Илья Синицын уже начал подтачивать основы этой махины. Если корпорация падет, Резников хотел быть среди тех, кто внес реальный вклад в победу, чтобы потом претендовать на свою долю влияния.

Топ, топ, топ…

Резников не прыгал с высоты. Он спускался по ступеням степенно, и там, где его босые ноги касались земли, на мгновение вспыхивали призрачные золотые ромашки. Эта техника "Ромашковой поступи" заставила зрителей затаить дыхание.

Резников был плотнее заграничного гостя, на его лице всегда играла благостная улыбка, а темно-красная ряса была расшита золотыми нитями. В руках он сжимал тяжелые металлические четки.

Ведущий представил его:

– А вот и ответ «Четырех Сторон Света» – мастер Резников! Глава торговой палаты района Сечина и настоятель храма Всех святых, известный как «Милосердное море спасения». Он мастер «Шести Секретов Святых». Сегодня мы увидим, чье понимание Дзюпосле глубже!

В отличие от предыдущих бойцов, эти двое вели себя как истинные гроссмейстеры. Никаких оскорблений, только вежливый.

Бип!

Вспыхнул красный сигнал. Два монаха – мощный атлет и добродушный толстяк – атаковали одновременно. От каждого удара ладонью в воздухе расцветали золотые призрачные образы богов.

Ба-бах!

Золотые вспышки столкнулись и рассыпались мириадами искр. Грохот ознаменовал начало великой битвы.

В медпункте Илья Синицын, глядя на экран, покачал головой:

– Эти святоши – самые жестокие бойцы. Одной рукой шепчут молитвы, а другой – проламывают череп так, что искры из глаз.

Глава 7

Илья Синицын, Елена Тихая и Акация обступили кровать, на которой лежала бледная Цветослава. Пока в её вены по каплям вливалась свежая донорская Роса, все четверо не отрывали глаз от экрана монитора. Камера беспристрастно транслировала то, что происходило на арене, – а там разворачивалось зрелище совершенно иного порядка.

Битва между суровым предводителем монахов с горы, и Резниковым, добродушным на вид настоятелем храма, разительно отличалась от предыдущих поединков. Она началась с оглушительного столкновения их золотых.

Оба мастера, едва коснувшись друг друга в воздухе, мгновенно осознали: их техники Дзюпосле находятся на одном заоблачном уровне. Золотым сиянием победы не добиться. Они одновременно отпрянули, приземлившись на песок с кошачьей грацией.

Резников, чей живот забавно колыхался при каждом движении, внезапно резко крутанулся. Его кулак свистнул в воздухе, и гигантская золотая фигура за его спиной в точности повторила движение, обрушивая на противника удар, подобный раскату грома. Это был первый из шести секретов храма.

"Сокрушение Архата".

Даже на экране было видно, как воздух вокруг Резникова пошел рябью от колоссального давления. Илья уже видел эту технику в исполнении рядовых учеников на Большом Турнире, видел её и у Резникова-младшего в Нахаловке, но сейчас… Сейчас удар казался естественным, как само дыхание природы. За спиной Резникова словно материализовалось само божество, вкладывая всю мощь мироздания в один этот выпад.

Япошка не шелохнулся. Он лишь плавно повел руками, описывая круги вокруг своего тела. В тот же миг за спиной его золотого воплощения начали прорастать сотни, тысячи призрачных рук.

– Хм! – коротко выдохнул монах.

С его ладони сорвался импульс, и тысячи золотых рук одновременно ударили вперед. Эта техника, собранная по крупицам основателями его школы еще до закрытия Девяти Провинций, несла в себе мощь стихии.

"Будда, Сдвигающий Горы и Реки".

Бу-ум!

Столкновение кулака и тысячи ладоней породило чудовищный рев. Ослепительно белая вспышка на мгновение выжгла картинку на мониторе. Когда зрение вернулось, зрители увидели, что золотые воплощения обоих бойцов разлетелись сверкающими осколками, не выдержав запредельного напряжения.

Резников и не думал побеждать одним ударом. Пользуясь тем, что вспышка ослепила врага, он резко выбросил правую ногу назад. Под его стопой на долю секунды расцвела золотая Ромашка – печать матушки России. Толстяк, вопреки всем законам физики, сорвался с места, превратившись в золотистую молнию.

"Стремительный Бог Грома".

Японец попытался закрыться уцелевшей призрачной рукой, но скорость Резникова была за гранью восприятия. В мгновение ока настоятель оказался вплотную к противнику. Мощный удар впечатался в грудь хрена с горы. Его искусственная кожа, скрывающая кибернетические импланты, пошла трещинами. Японец не упал, но проехал спиной по песку добрый десяток метров, оставляя глубокую борозду.

Чувствуя кураж, Резников снова оттолкнулся от земли. Но на этот раз противник был готов. Он молитвенно сложил ладони, и перед ним, словно по волшебству, распустились десятки огненных лотосов, внутри которых пульсировал чистый, режущий глаза свет.

"Будда зажигает тысячу ламп".

Резников влетел в это сияние и внезапно почувствовал, что его тело словно запуталось в невидимых цепях. Воздух стал вязким, как смола. В этот момент Японец нанес ответный удар – "Руку Великого Сострадания". Резникова отшвырнуло на пятнадцать метров, и он с трудом удержал равновесие, тяжело дыша.

Сияние лотосов продолжало расползаться, зажимая настоятеля в тиски. Японец взмыл в небо и, оказавшись в зените, обрушил вниз карающий столб света – "Явление Лика Будды".

Бах!

Резников едва успел скрестить руки над головой. Удар был такой силы, что его ноги по щиколотку ушли в твердый грунт арены, а вокруг поднялся фонтан пыли и песка. Но настоятель не дрогнул. Перетерпев боль, он резко дернул плечом, используя инерцию удара против самого противника.

Японец, находившийся в воздухе, не успел среагировать. Он почувствовал, как огромная сила внезапно закрутила его, лишая опоры.

Хрусть!

Пара золотых рук Резникова перехватила энергию противника и с силой впечатала того в землю. Это был "Прием Веры" – искусство перенаправления чужой мощи, еще один секрет храма.

Японец вскочил с земли, а Резников одним широким жестом развеял остатки призрачных ламп. Битва разгорелась с новой силой. В отличие от предыдущих раундов, здесь не было долгой подготовки – мастера обменивались сложнейшими техниками Дзюпосле почти мгновенно.

– А этот толстяк-то не промах, – подала голос Акация. – Всегда такой вежливый с наставником, я и не думала, что он такой монстр.

Илья Синицын не сводил глаз с монитора:

– Его вежливость – это лишь бизнес. Ты думаешь, человек, который по силе не уступает Льву Цуканову и держит в кулаке весь район Сечина, может быть слабым?

Вспомнив о своих людях, Илья отошел в сторону и набрал номер Ксении.

– Наставник, есть новые указания? – раздался в трубке её голос.

– Нет, Ксюша. Просто хотел узнать, как успехи на заводах.

– Всё гладко. Хоть Очкарик и спустил кучу денег из моего бара на подкуп информаторов, сведения оказались точными. Мы берем одну фабрику за другой. Охрана где-то спит, где-то огрызается, но это вопрос пары часов.

В трубке послышался возмущенный вопль Очкарика:

– В смысле — из твоего бара?! Это имущество Ильи, вообще-то!

Илья усмехнулся. Схема работала: он отдал территории подпольных заводов на откуп Четырем Сторонам Света, чтобы втянуть их в конфликт с "Олимп-Био". Теперь, когда они пролили там кровь и захватили ресурсы, пути назад у них не было. Чтобы удержать добычу, им придется помогать Илье до конца.

– Будьте осторожны, – добавил Илья. – Кондратий наверняка уже списал эти заводы со счетов. Он может попытаться их уничтожить вместе с вами.

– Поняла, наставник. Будем бдеть.

Синицын вернулся к монитору. На поле боя наступила решающая фаза. Рясы обоих монахов превратились в лохмотья, обнажая сильные, покрытые шрамами тела.

Бах!

Японец подпрыгнул высоко вверх. За его спиной снова возник Будда, но на этот раз он был объят ревущим пламенем. Когда монах ударил ладонью вниз, на арену обрушился поток жидкого огня, плавящий песок.

"Пламя Будды с Золотой Вершины".

Резников не стал убегать. Он топнул ногой, широко развел руки и проревел:

– Ну же!

Его тело вспыхнуло золотом, которое тут же затвердело, превратившись в гигантский призрачный колокол.

"Золотой Колокол – одиннадцатый уровень".

Пламя разбивалось о поверхность колокола, не в силах обжечь мастера. Резников, не дожидаясь, пока огонь иссякнет, сам рванул вверх прямо внутри своего щита. Японец не ожидал такой прыти от колокола.

Тук!

Непробиваемая сфера впечаталась в монаха. Пламя погасло, противник сплюнул кровь, но в последний момент успел сложить пальцы в особую мудру. Глаза его вспыхнули, и из груди вырвался мощный, вибрирующий звук.

– О-о-ом! – прорычал он.

"Будда вопрошает Гарана".

Звуковая волна была такой силы, что зрители на трибунах схватились за уши. Резников, находясь в эпицентре, на мгновение потерял ориентацию. Золотой Колокол пошел трещинами и рассыпался. Воспользовавшись этим, Японец нанес сокрушительный удар ладонью в грудь настоятеля.

Оба бойца рухнули на песок, тяжело дыша и вытирая кровь.

– Сколько же у них приемов… – прошептала Цветослава, приподнимаясь на локтях. – Столько бьются, и ни разу не повторились.

Илья кивнул:

– Исход этого раунда предсказать невозможно. Оба на пределе.

Акация вздохнула:

– Жаль, что моей лучшей подруги тут нет. Она бы их двоих одной левой уложила… ну, или заболтала бы до смерти.

– Подруга? Это еще кто? – полюбопытствовала Цветослава.

– Да так, пьяница одна, – отмахнулась Акация. – Трепаться горазда. Думаю, если бы она вышла на сцену и начала заливать свои байки, они бы сами сдались.

Тем временем на поле Резников, кажется, принял решение. Он выпрямился и сложил руки в буддийском приветствии:

– В споре о Пути каждый сам кузнец своей доли.

Японец ответил тем же:

– Небо и Земля – свидетели. Жизнь или смерть – без сожалений.

Резников сложил сложную печать. Его тело начало медленно растворяться, превращаясь в золотистый пар. Воздух наполнился монотонным пением молитв, и внезапно по всей арене начали появляться десятки копий Резникова. Каждый клон выглядел, пах и звучал как настоящий.

Японец знал об этой технике из легенд. "Морок Ильи". Даже его стальной воли не хватало, чтобы распознать истинное тело. Тогда японец сорвал с шеи четки, подбросил их вверх и ударил ладонями в пустоту.

Бах!

Бусины разлетелись, вращаясь вокруг него в бешеном танце, ведомые золотым знаком свастики.

"Вращение молитвенного колеса Будды".

Вдруг японец почувствовал за спиной ледяное давление. Он резко обернулся и замер: перед ним возвышалась колоссальная золотая статуя Христа, заслонившая собой небо. Гигантская ладонь медленно опускалась вниз, готовая раздавить весь стадион.

Он знал, что это иллюзия, порожденная "Мороком", но его подсознание кричало: "Беги! Преклони колени!" Сила присутствия была невыносимой. Это был последний, шестой секрет Храма.

"Абсолют Радонежского".

Японец собрал всю свою Росу в кулак, вложил её в вращающийся перед ним знак Дхармы и с диким криком ударил вверх, на встречу опускающейся ладони.

"Вспышка шести путей перерождения!

ГРРРАХ!

Стадион содрогнулся. Мощный столб золотого света пробил купол арены и устремился в серое небо Новоалтайска. Когда пыль и искры улеглись, над полем воцарилась тишина.

Мало кто из присутствующих видел в своей жизни столь грандиозное побоище монахов. Раньше о силе Резникова ходили лишь легенды, но сегодня он делом доказал, что носит звание магистра и председателя не за красивые глаза.

Наблюдая за яростной схваткой с трибуны, официально умерший с любопытством спросил:

– Тот Илья Синицын, о котором ты говорил… он ведь просто старейшина на Новой Восточной?

– Да, – подтвердил Женя Битаев.

– Как же простому старейшине удалось поднять все Четыре Стороны Света ради Катерины?

– Трудно сказать. Скорее всего, его фигура куда масштабнее, чем кажется на первый взгляд. Тебя что-то беспокоит?

– Раз этот человек приложил такие усилия, чтобы помочь Кате, я, конечно, ему благодарен. Но мне определенно стоит повнимательнее изучить его мотивы.

Тем временем на арене битва между японцем и Резниковым зашла в тупик. Со стороны казалось, что силы противников абсолютно равны. Даже Лейла Цуканова и ученики японского монаха не могли предсказать, кто возьмет верх.

В финальном рывке Резников обрушил "Абсолют Радонежского", пойдя на прямой таран против отчаянной "Вспышки шести путей", которую сотворил противник. Гигантская золотая ладонь, заслонившая небо, врезалась в ревущий огненный знак Дхармы.

Ба-бах!

Стадион содрогнулся от оглушительного грохота. Оба мастера были потрясены мощью друг друга. Японец в последний момент понял, что ошибся с направлением: несмотря на чутье четок, "Морок Радонежского" всё же сбил его с толку – удар пришел чуть правее, чем он ожидал.

Резников же почувствовал, как его энергия начала неестественно скручиваться и утекать. Он пытался удержать мощь "Абсолюта", но странная сила отклоняла его удар в сторону, одновременно обрушивая на него встречный поток мощи.

Пыль, обрывки золотого света и хаотичные вихри Росы скрыли бойцов от глаз публики. Но по звуку удара все поняли: победитель определен.

– Наставник, – не выдержала Акация, приникнув к экрану в медпункте, – как думаете, кто выиграл?

– Хм… скорее всего, этот Японец.

– О? Он кажется вам сильнее Резникова?

– Твой наставник не бог, я не могу измерить их силу до грамма. Но по какой-то причине Резников решил использовать свой козырь первым. А это значит, что инициатива была не на его стороне.

Акация хитро прищурилась, а Елена тихо спросила:

– Ты опять что-то задумала?

– Тсс! Какое там "задумала"? Наставник сказал, что Японец победит. Если он ошибется, я скажу, что мы спорили, и он проиграл! Глядишь, и спишу себе наказание за прошлый раз.

– А если он прав?

– Тогда просто сделаю вид, что никакого спора не было.

Первой развязку увидела любительница Байкала в своей ложе. Она тяжело вздохнула, понимая, что в конце концов ей всё же придется выйти на песок.

Когда дым рассеялся, зрители ахнули. Арена выглядела так, будто на ней взорвали склад боеприпасов: огромный отпечаток ладони соседствовал с глубоким, выжженным в земле знаком свастики. Посреди этого хаоса стоял лишь один человек – Японец.

Его ряса на груди была превращена в лохмотья, четки рассыпались. По лицу текла кровь, а правое плечо было пробито насквозь – рана была настолько глубокой, что белела кость. Он тяжело хрипел, едва удерживаясь на ногах. В самой глубине воронки лежал без сознания Резников.

Мало кто понял, что произошло в последние секунды. Даже победитель чувствовал холодок в груди: если бы он не использовал вращение Росы, чтобы отклонить удар Резникова, в его груди сейчас была бы дыра размером с кулак. И всё же часть мощи "Абсолюта" задела его. Благо, специальные энергоканалы "Олимп-Био" позволили ему перенаправить большую часть энергии обратно в противника. Резников, вложивший всё в атаку и не оставивший сил на защиту, просто не выдержал отдачи.

Ведущий уже начал отсчет:

– Один, два… тридцать! Объявляю победителя раунда – "Олимп-Био"! Медиков на арену, забирайте господина Резникова!

Настоятеля быстро унесли на носилках. К счастью, кроме сломанной руки и истощения, его жизни ничего не угрожало. Когда его принесли в процедурную, он уже пришел в себя.

– Брат, ты как? – подбежал к нему взволнованный Лейла.

– Кха-кха… нормально. Отдохну немного. Передай всем, что мне жаль… не сдюжил.

– Понял!

– Стой! – Резников схватил брата за край одежды. – Передай тем, кто пойдет следующим: у них странные техники. Они умеют поглощать и перенаправлять чужую Росу. Будьте осторожны.

На самом деле Резников очнулся еще до конца отсчета, но, не видя способа быстро победить раненого Ханга, решил не рисковать жизнью ради «Четырех Сторон». Он вывел из строя сильного бойца врага – и посчитал свою миссию выполненной.

Счет сравнялся: 1–1 при одной ничьей. Напряжение достигло апогея.

В медпункте Илья Синицын легонько хлопнул Акацию по плечу:

– Я угадал. Так что время твоих занятий в Облаке удваивается.

– Эй, наставник! – взмолилась та. – Я же просто спросила совета! Это не был спор!

– Утраивается!

– Наставник, имейте совесть! Я же пошутила!

Илья усмехнулся и вытащил из сумки свою даосскую мантию.

– Ладно, помоги наставнику переодеться, и я подумаю.

– Переодеться? Неужели вы…

На трибунах в это время снова поднялся Лев Цуканов.

– Ну, теперь-то точно моя очередь! Есть еще желающие поспорить со стариком?

На этот раз его никто не останавливал. Авторитет «Громовержца» был неоспорим. Катерина лишь кивнула:

– Удачи, дядя Лев. Главное – берегите себя.

– Ха-ха, не беспокойся, старик еще коптит!

Лев уже приготовился спрыгнуть вниз, как вдруг двери медицинского отсека распахнулись. На арену вышел человек, который совсем недавно уносил на руках Цветославу.

Его простая футболка сменилась пригнанным по фигуре нежно-голубым костюмом тройкой. Он шел неспешной, вальяжной походкой, поправляя рукава и совершенно игнорируя торжественность момента. Стадион замер.

Илья Синицын вышел в центр круга и остановился.

Ведущий, едва не выронив микрофон, закричал:

– Невероятно! Следующий участник от "Четырех Сторон Света" Илья Синицын! Тот самый человек, чья ученица взяла серебро на Большом Турнире, и кто в честном бою сразил Сёму, вознеся Новую Восточную к вершинам славы! Кто бы мог подумать, что он выйдет сегодня. Какие же узы связывают его с "Четырьмя Сторонами"?

"Вот же болтун, – подумал Илья. – Когда Резников выходил, ты не спрашивал про его связи, а как я – так сразу сплетни".

Катерина, увидев Илью на песке, подбежала к краю трибуны. В её глазах читалась тревога. Она не хотела, чтобы он рисковал собой в этой мясорубке, но знала – если Илья что–то решил, его не остановить.

Старик на трибунах тоже подался вперед:

– Похоже, парень не только стратег. Раз решился выйти после таких кровавых боев, значит, что-то умеет!

Кондратий в ложе "Олимп-Био" нахмурился: "Что ты задумал, щенок? Реально хочешь драться или это опять какой-то трюк?"

А любительница Байкала в своей комнате в отчаянии потянула себя за хвостики: "Ну зачем, зачем этот дурак вылез! Пусть его кто-нибудь быстро победит! А если я с ним встречусь в финале? Мне что, правда придется его убивать?"

Она понимала: поддаться будет слишком подозрительно – на них смотрят все.

Сам Илья, с трудом отбившийся от уговоров Елены и Акации в медпункте, рассуждал просто. Во-первых, он уже оценил уровень противников и понял, что контролирует ситуацию. Во-вторых, без его личного участия союз с Четырьмя Сторонами не будет таким прочным.

И самое главное: он знал, что главный козырь врага прибережен на финал. Значит, в четвертом бою он с "тем самым экспертом" не встретится. А в пятый бой он выходить не собирался ни при каких обстоятельствах. Там он найдет способ дисквалифицировать таинственного противника, не выходя на арену.

Как и предсказывал Илья, осторожный Кондратий при виде "заклятого друга" на арене первым делом подумал о том, чтобы выпустить козырь и покончить с ним раз и навсегда. Однако холодный расчет взял верх: победа в турнире сейчас была важнее личных счетов, поэтому её и Сёму следовало придержать для финала. В конце концов, если "Четыре Стороны Света" будут раздавлены, с Синицыным можно будет разобраться не спеша.

Кондратий обернулся к своим мастерам, его голос прозвучал сухо и напряженно:

– Синицын очень опасен. Кто сможет его нейтрализовать?

Не успело эхо его слов затихнуть, как с места поднялся мастер Шалунин, более известный как «Цветочный Гробовщик». Электронные пионы на его мантии мерцали, раскрываясь и увядая в бесконечном цикле.

– Прошлый глава Нахаловки был посредственностью, – лениво процедил он, поправляя рукава. – На что способен простой старейшина? Я раздавлю этого мальчишку.

Сёма, до этого хранивший молчание, резко подался вперед:

– Господин Шалунин, не смейте его недооценивать! Я не видел его в деле лично, но его ученица творит чудеса, а мастер Хохлов, наш лучший специалист по стихии Огня, нашел свою смерть именно от его руки. Будьте предельно осторожны!

Шалунин лишь пренебрежительно хмыкнул, сочтя это за преувеличение. Кондратий, заметив это, подошел ближе и прошептал:

– Мастер, этот человек – кость в горле "Олимп-Био". Если вы найдете способ окончательно решить этот вопрос, я предложу вам награду, о которой вы и мечтать не смели.

Глаза Шалунина алчно блеснули.

– Если этот человек исчезнет с лица земли, – вкрадчиво проговорил он, – позволит ли мне господин Кондратий провести некоторое время наедине с бессмертными останками из хранилища?

– Договорились!

– Тогда считайте дело сделанным. Гарантирую: от него и клочка одежды не останется.

Шалунин плавно скользнул вниз. Ветер подхватил его широкие рукава, а мерцающие пионы на ткани из-за скорости слились в пестрое, сюрреалистичное пятно. Илье, стоявшему внизу, на миг показалось, что на арену прыгнула какая-то экзотическая дама, но перед ним предстал плотный, темнокожий мужчина с проседью в бороде и неприятной, скользкой ухмылкой.

Ведущий тут же включился в работу:

– Похоже, "Олимп-Био" делает ставку на зарубежных мастеров! Перед нами Аким Шалунин, гость из Южной Азии, прозванный «Цветочным Гробовщиком». Свое имя он заслужил тем, что за один лишь месяц выследил и уничтожил более десяти искусных наемниц и воительниц. Он известен своей беспощадностью – большинство его дуэлей заканчивались смертью противника. Посмотрим, станет ли Илья Синицын очередной легендой или Гробовщик поставит точку в его истории!

Чего ведущий не знал, так это того, что Гробовщик был "чистильщиком" корпорации в южном регионе. Многие из его жертв, объявленных "опасными преступницами", на деле просто мешали интересам "Олимп-Био".

В медпункте Цветослава, слушая представление, брезгливо поморщилась:

– Какой еще "решительный грандмастер"? Обычный палач, специализирующийся на тех, кто слабее.

Елена Тихая глубоко вздохнула, не отрывая взгляда от экрана:

– Наставник знает, что делает. В конце концов, если говорить о беспощадности, наш мастер тоже не в бирюльки играет.

Акация же, как обычно, думала о своем:

– Слушайте, а не пора ли нам придумать наставнику крутое прозвище? У всех какие-то громкие титулы, а он просто синий пояс. Несолидно как-то. Как вам, например, "Погибель Учениц"?

Елена строго глянула на подругу:

– Акация, сейчас не время для шуток!

– Да я просто уверена, что он победит! Ладно, "Погибель" отменяется, придумаем что-нибудь поблагороднее.

***

На арене Илья, выслушав ведущего, окончательно успокоился. Репутация "убийцы женщин" не пугала – скорее, подтверждала догадку, что настоящие монстры припасены на финал. Однако расслабляться было нельзя: Кондратий явно жаждал его крови.

Гробовщик картинно погладил бороду и резким движением выхватил из широкого рукава складной веер с металлическими спицами. Веер раскрылся, явив взору роспись с кроваво-красными пионами.

– Позвольте узнать, мастер Синицын, какое оружие вы предпочитаете? – спросил он. Несмотря на внешность, на русском он говорил чисто.

Илья в точности повторил жест противника, но его ладонь осталась пуста.

– Меч уже в руке.

Гробовщик прищурился. Кондратий предупреждал, что Синицын владеет техникой управления мечом и стихией Молнии.

– Мастер Илья, – вкрадчиво произнес он, – раз уж мы оба идем по Пути, жизнь для нас – лишь миг. Каков бы ни был исход, надеюсь, мы не затаим обид?

– Очень разумно. Надеюсь, вы тоже человек слова.

Бип!

Вспыхнул алый свет. Гробовщик, не теряя ни секунды, взмахнул веером.

Вжих-вжих-вжих!

Сотни острейших лепестков, похожих на скрытые лезвия, со свистом сорвались с веера,леко направляемые потоками воздуха. Стихия Ветра – догадался Илья.

Он резко ушел в сторону, используя "Тень Души", но лепестки, повинуясь воле хозяина, развернулись в воздухе и снова устремились ему в спину. К счастью, связка с Яндекс-картами позволяла Илье чувствовать пространство на 360 градусов. Он двигался с такой легкостью, что зрители вспомнили дядю Мишу, но Синицыну даже не нужно было оглядываться – он уклонялся от снарядов за спиной так, словно видел их затылком.

Старик на трибуне нахмурился:

– Неужели это техника, которую ему передал дядя Миша?

– Трудно сказать, – ответил Женя Битаев. – Но на одних ногах дяди Миши он бы так долго не протянул. Похоже, парень специально использует чужие приемы, чтобы запутать врага.

Илье надоело тратить энергию на беготню. Он резко топнул ногой, выпуская волну Росы, которая разметала кружащие вокруг лепестки. Гробовщик не удивился – было бы странно, если бы Синицын сдался так просто.

Мастер "Гробовщик" легко подпрыгнул и завис в воздухе, яростно заработав веером. Сверху посыпался настоящий град лезвий-лепестков. На этот раз они не просто летели в цель, а закручивались в чудовищную воронку, отрезая Илье все пути к отступлению.

"Тысяча Вращений Ветряного Клинка".

Воздух наполнился зловещим свистом стали. Воронка сжималась, превращаясь в живую мясорубку. Илья посмотрел вверх на парящего Шалунина. Соблазн ударить "Громовым призывом" был велик, но стадион был полон глаз. Если он сейчас раскроет истинную мощь своих небесных молний и промахнется, к следующему разу враги будут готовы.

Илья присел, концентрируя Росу в ладонях, и с силой впечатал их в песок арены.

Бум!

Волна грома всколыхнула воздух, на мгновение раздвинув стену лепестков. Но стихия Ветра тут же затянула брешь, собирая клинки в еще более плотный кокон. Гробовщик самодовольно усмехнулся: молния – сила грубая, сокрушающая, но как она может разрушить невидимый ветер и порхающие лепестки?

Он подлетел ближе, зависнув прямо над головой Ильи, но сохраняя дистанцию, чтобы не попасть под возможный выпад меча.

Кондратий в ложе довольно потер руки. Выбор гробовщика был верным – Ветер идеально гасил Гром. Возможно, сегодня Илья действительно найдет здесь свою погибель. Катерина на трибунах до боли сжала кулаки.

– Наставник, выходи из ловушки! – крикнула, глядя в монитор. – Он же тебя там в фарш превратит!

Цветослава спокойно покачала головой:

– Не паникуй. Мастер просто опять ломает комедию.

В этот момент Гробовщик в воздухе сделал резкий пируэт, и воронка внизу начала стремительно схлопываться, готовясь нанести фатальный удар.

Вшух!

Вместо звона меча Гробовщик услышал странный гул. Внизу, под куполом из лепестков, вспыхнула ослепительная точка, и в лицо монаху ударила волна нестерпимого жара. Не успел он моргнуть, как из-под ног Ильи вырвался колоссальный огненный столб в несколько метров шириной.

Пламя мгновенно сожрало ветряные клинки и поглотило самого Гробовщика, танцевавшего в потоках горячего воздуха. Зрители в первых рядах в ужасе отпрянули – жар был такой силы, что, казалось, опалил брови.

– А-а-а! – раздался изнутри пламени полный боли и ярости крик.

Наглый мажор Сёма, ошарашенно глядя на это, пролепетал:

– Это что… секретная комбинированная техника Огня и Ветра мастера Шалунина?

Кондратий сорвался на крик, отвешивая племяннику подзатыльник:

– Какая, к чёрту, комбинация?! Ты видел, чтобы кто-то комбинировал так, чтобы зажарить самого себя заживо?!

В этот миг из затихающего столба огня вылетела обугленная фигура. Пламя на одежде погасло, но мастер "Гробовщик" дымился, как затухающий костер. Его брови и борода сгорели, лицо, и без того темное, стало черным от сажи.

Шалунин приземлился на четвереньки, кашляя и отплевываясь. Первым делом он обернулся к ложе Кондратия, и его взгляд был полон ярости:

"Что это за разведданные, мать вашу?! Вы говорили – только Молния! Откуда у этого гада взялся Огонь?!"

Внезапный выброс исполинского огненного столба заставил трибуны содрогнуться. Зрители замерли, ослепленные яростным рыжим свечением, не сразу осознав, что произошло. Поначалу многие, вторя возгласам Сёмы, решили, что это некая секретная комбинированная техника Шалунина, объединившая ярость Ветра и пожирающую силу Огня.

Те, кто помнил Илью Синицына по Большому Турниру, привыкли к его подавляющей, рокочущей мощи Грома. Видеть в его исполнении столь грандиозное проявление Огня казалось невозможным. Лишь когда Гробовщик, пошатываясь, вывалился из пламени в своем жалком, полуобугленном виде, по рядам прокатился гул изумленных голосов.

– Что это было? Откуда такой огонь?

– Судя по всему, это техника Синицына!

– Неужели он практикует сразу две стихии? Он не боится, что у него энергоканалы взорвутся от такого конфликта?

Опасения зрителей были не беспочвенны. В мире Дзюпосле совмещение разных атрибутов считалось безумием. У каждой техники свой ритм, свой путь Росы в теле. Практика двух стихий часто приводила к тому, что Роса начинала течь в противоположных направлениях, разрывая сосуды и калеча мастера. Большинство предпочитало доводить одну стихию до совершенства, не рискуя рассудком и телом.

Катерина на трибунах чувствовала, как сердце замирает от тревоги. Она знала о феноменальной обучаемости Ильи, но боялась, что он пошел на "самоубийственную практику" ради победы в турнире.

В медпункте Цветослава, глядя на экран, тоже не находила себе места:

– Две стихии сразу… Выдержит ли тело наставника такую нагрузку?

Акация лишь безнадежно пожала плечами:

– Сестренка, ты когда-нибудь пробовала переспорить наставника?

Елена Тихая, нахмурившись, пояснила:

– Наставник говорил, что его путь отличается от обычного, и Гром с Огнем в нем вполне уживаются. Но вы же знаете его манеру: два слова правды на три слова вымысла. Я тоже места себе не нахожу.

Доктор вставила свое веское слово:

– Обычные энергоканалы не выдержат такого уровня огня без повреждений. Вам, девочки, придется подготовить укрепляющие мази. И неплохо бы сделать ему "энергетический массаж" – прогнать свою Росу через его каналы, чтобы снять напряжение.

Акация и Елена переглянулись. Наставник уже обучил их разным видам Росы, так что они были идеальными кандидатами. Но обычно во время их совместных практик они умоляли его не использовать силу, а тут придется активно работать самим.

– Доктор, – замялась Акация, – а если наставник найдет себе спутницу для полноценной Внутренней Тверди? Это поможет?

– О, какая заботливая ученица! – хмыкнул доктор. – Конечно, но спутница должна быть крепкой. Гром и Огонь – это чистая энергия. Кровь закипает, бодрость зашкаливает… хрупкая девушка просто не вынесет такого темпа.

"Будто я сама этого не знаю, – подумала Акация. – В обморок я тогда от хорошей жизни упала, что ли?"

Тем временем на арене Гробовщик, окончательно придя в себя, проклинал Кондратия. Ему не сказали, что Синицын владеет Огнем, и он едва не превратился в поросенка на вертеле. Такая мгновенная реакция и мощь не нарабатываются за пару дней.

Кондратий тоже пребывал в замешательстве. Лишь Сёма за его спиной злорадно осклабился:

– Я же говорил, что он непостижим, а вы не верили.

***

Под ошеломленными взглядами толпы огненный столб начал стремительно оседать, втягиваясь обратно в землю, пока вся мощь пламени не сосредоточилась в фигуре Ильи. В отличие от почерневшего Шалунина, Илья выглядел так, будто только что вышел из прохладного душа. Даже волосок на его голове не обгорел. Он лишь небрежно стряхнул пепел с рукава своего голубого халата.

– Практиковать две стихии ради турнира… Какая воля к победе! – выдавил Шалунин, пытаясь сохранить лицо.

Илья пожал плечами:

– Давненько я за него не брался, немного растерял сноровку. Уж извините, господин Гробовщик.

– Ха! Если это называется "растерял сноровку", то я не хочу видеть этот Огонь в лучшей форме.

Илья лишь загадочно улыбнулся и сделал шаг вперед. С каждым его движением на песке вспыхивал тлеющий, раскаленный след. Он полностью пробудил свою внутреннюю печь.

Бум! Бум! Бум!

Внезапно по всей площади арены начали один за другим взрываться огненные гейзеры. Семь столпов пламени окружили бойцов, отрезая их от внешнего мира. Жар был такой силы, что часть огня лизнула трибуны "Олимп-Био", заставив верхушку корпорации в панике попятиться.

Это была техника, которой когда-то владел покойный Хохлов.

"Великое Пламя – Пять Темниц и Семь Испытаний".

– Вот так, по-моему, выглядит нормальный Огонь, – спокойно произнес Илья, глядя на вытянувшееся лицо Шалунина.

Синицын не просто красовался. Он понимал: в пятом бою он не участвует, а значит, нужно победить сейчас так эффектно, чтобы запугать таинственного эксперта, ждущего в конце. Для обычного мастера такая техника была бы лебединой песней, сжигающей все запасы Росы. Но Илья, подключенный к своему "Облаку", мог черпать силы почти бесконечно.

Эффект был достигнут. Кондратий побледнел, вспомнив пожар на заводе:

– Так это… это не Хохлов тогда устроил пожар! Это был Синицын!

Внутри огненного круга Шалунин перешел в решительную атаку. Он раскрыл свой веер "Девяти Драконов" и начал вращать его с бешеной скоростью. Потоки ветра, смешиваясь с окружающим пламенем, превратились в огненные серпы, летящие прямо в Илью.

Илья перестал притворяться. Взмахом руки он подчинил себе огонь ближайшего столпа, выставив перед собой щит из пламени, о который разбились все лезвия врага. Поняв, что в этом поле Илья – хозяин, Гробовщик швырнул веер вперед. Артефакт превратился в пылающее колесо, скрежещущее по воздуху.

Илья, не колеблясь, выпустил свою первую Мечную Интенецию – "Вэйши".

Дзынь!

Черный росчерк пронзил пламя и ударил в центр веера. Металл звякнул, "Вэйши" вернулась в руку мастера, а веер Шалунина, подстегнутый его волей, взмыл под самый купол. Он начал вращаться как гигантские кузнечные мехи, втягивая весь огонь арены в огромную воронку. В центре образовалось свободное от пламени пространство, настоящий глаз шторма.

Гробовщик торжествовал. Но внезапно "Вэйши" снова атаковала, разделившись в полете на два черных потока – "Облачный поток Мечной Интенции".

Шалунин попытался отбить их своей механической ладонью.

Клэнг!

Кожа лопнула, обнажив сталь протеза, но черная Роса просто обтекла препятствие, оставив на металле глубокие борозды и залив руку мастера кровью.

"Что это за чертовщина?! В досье этого не было!" – в ужасе подумал Гробовщик.

Илья не давал ему продыху. Он рванул вперед, окутывая свой клинок Громом. Звук разрядов слился в единый рокот, от которого закладывало уши.

"Громовой рев Мечной Интенции!"

Шалунин выставил веер, создавая стену ветра. Атрибуты были на его стороне, и он с трудом сдержал клинок. Но он не учел одного: следом за мечом шел сам Илья. Его кулак, заряженный мощью "Небесного Грома", впечатался в ветряной щит.

Бу-ум!

Шалунина отбросило назад как тряпичную куклу. Летя по воздуху, он все еще пытался анализировать: "Синицын выложился в начале, его Роса должна быть на исходе. Он просто тратит силы впустую! Сейчас я раскрою веер Девяти Драконов, соберу весь его огонь и сожгу его его же силой…"

Шорох…

Среди шума пламени Шалунин услышал едва уловимый звук. Словно натянутая струна запела на ветру.

Он инстинктивно попытался затормозить, но инерция была слишком велика.

Хлысть!

Внезапная вспышка боли в затылке. Шалунин замер, коснувшись шеи. Прямо перед его лицом в воздухе дрожала тончайшая, почти невидимая нить, натянутая между огненными столпами. На нити, в том месте, где только что пронеслась его голова, медленно набухали алые капли крови.

Илья стоял неподалеку, слегка подергивая пальцами, словно кукловод.

Глава 8

С самого начала Илья Синицын и не планировал сходиться с противником в лобовой схватке – нет, это было бы слишком просто и предсказуемо.

Его цель звучала куда прозаичнее: убрать этого типа максимально быстро, без лишней возни и пафоса.

Выбор "Семи Бедствий Пяти Темниц" с самого начала поединка преследовал сразу несколько хитрых целей. Во-первых, нужно было произвести впечатление – такое, чтобы остальные зрители почесали затылки и призадумались, стоит ли вообще связываться с таким противником. Во-вторых – и это было гораздо важнее – требовалось создать иллюзию.

Илья хотел, чтобы Шалунин решил: передо мной классический боец, который любит мощные техники и прямое столкновение, где побеждает тот, у кого крепче кулак и больше запас Росы.

Но самое главное – эти огненные столпы, взметнувшиеся в воздух с характерным гулом и треском пламени, должны были скрыть от посторонних глаз настоящий убийственный козырь: "След Клинка в Мыслях".

Именно так Илья назвал тончайшие нити меча, сплетённые из Росы по принципу "Кровавого Шёлка" Цветославы. Эти невидимые струны, пропитанные силой клинка, были столь острыми, что могли разрезать почти всё – во всяком случае, пока не истёк срок их действия.

Правда, держались они недолго, но зато в пределах этого времени их прочность и острота были просто безупречными.

Сравнивая разные варианты применения, Илья быстро понял: использовать эти нити для внезапной атаки куда эффективнее, чем просто опутывать ими противника, как паутиной. Против обычных бойцов можно было вообще устанавливать такие "растяжки" прямо во время боя – и враг сам, не заметив ловушки, вбегал в смертельную западню.

Но Шалунин был мастером своего дела. Такой промах ему не простили бы даже новички.

Поэтому Илья схитрил – и схитрил изящно.

Когда раньше его атака с "Мыслью Меча" была отбита им, а сам клинок раскололся на две части и с лёгким звоном врезался в стену, это выглядело вполне естественно – будто сила удара рассеялась, растворилась в воздухе. На самом же деле в этот момент Илья и устанавливал свой "След Клинка".

Сразу после этого он использовал "Клинок Струящихся Облаков", чтобы загнать противника вперёд – туда, где в воздухе уже висели невидимые смертельные нити.

И финальный аккорд: всеми правдами и неправдами Илья заставил противника влететь прямо в эту ловушку из острейших струн Росы.

Путь был окольным, запутанным, но Синицын справился. К счастью, Шалунин не был каким-нибудь чудовищем, закалившим своё тело до состояния стали, иначе этот трюк мог и не сработать.

Возможно, посмотрев первые три поединка, он решил, что Илья Синицын – это прямолинейный боец, который любит драться до последней капли Росы, выжимая из себя всё. Типичный упёртый алхимик, не способный на хитрость.

В смертельном бою доверять кому бы то ни было – это верный путь к могиле.

Шалунин с недоверием прижал ладонь к шее, словно не веря происходящему, но в этот момент уже ничего нельзя было изменить.

– Кхх! – вырвался у него короткий, булькающий звук.

Невероятная досада, гнев, сожаление… целая буря эмоций мелькнула в его глазах, но какие бы чувства он ни испытывал, они уже не могли изменить факт: его голова отделялась от тела.

Хлюп.

Голова скатилась на пол, тело рухнуло следом, кровь хлынула фонтаном, забрызгивая каменные плиты арены, а пустой, остановившийся взгляд говорил о том, что всё уже закончилось.

А ведь он обещал господину Кондратию, что Илья Синицын умрёт без целого тела, но кто бы мог подумать, что эти слова так быстро сбудутся… только на нём самом.

Илья выдохнул с облегчением, чувствуя, как напряжение медленно отступает. Он втянул обратно нити "Следа Клинка" – наноботов на каждой струне было не так уж много, а "Мысль Меча" истощалась с каждым использованием. Лучше беречь ресурсы.

К тому же, оставлять улики за собой было бы верхом глупости.

Для верности Илья всё же собрал остатки силы клинка в ладони, сформировав острое лезвие, и наклонился, чтобы проткнуть лоб мёртвого Хуа Цяньшу.

Технологии в некоторых Доменах были настолько развиты, что оставлять за собой хоть малейшую возможность расследования – значило рисковать.

Проткнув лоб, Илья не забыл склонить голову и негромко произнёс:

– Пока. Как вы и говорили раньше: в жизни и смерти не стоит создавать друг другу проблем. Прошу прощения.

Перед тем как окончательно развеять столпы "Семи Бедствий Пяти Темниц", которые уже едва держались, Илья вспомнил кое о чём и подошёл к телу Шалунина, чтобы обыскать его.

Он незаметно спрятал за пазуху веер "Девять Драконов", который совсем недавно блокировал его "Мысль Меча".

Ещё раз обшарив труп и убедившись, что больше ничего ценного нет, Илья снова сложил руки в почтительном жесте и прошептал:

– Всё это лишь внешнее имущество. Уверен, господин не будет возражать. Простите, простите.

Чтобы скрыть истинный метод убийства, Илья ещё и прочертил огненным клинком глубокую борозду на полу между телом и головой– пусть все думают, что тот был обезглавлен огненным лезвием Росы.

Тем временем те, кто ждал снаружи стены огня, начинали нервничать всё сильнее.

По времени всё закончилось куда быстрее, чем в предыдущих трёх поединках.

Но именно потому, что ничего не было видно за пылающими столпами, любопытство делало ожидание невыносимым.

– Ничего не видно! Может, они оба там сгорели заживо? – нервно предположил кто-то из зрителей.

– Развести такой пожар и самому в нём сдохнуть – это было бы круто, конечно. Нет, наверное, победитель ещё не определился. Я только что слышал какие-то звуки боя.

И на трибунах болельщиков, и среди обычных зрителей все нервничали. Одни переживали за результат этого раунда, другие искренне хотели узнать, как выглядела битва внутри этого адского пламени.

В комнате отдыха команды "Четыре Стороны Света" любительница Байкала тоже надеялась, что с Ильёй ничего не случилось.

Хотя она до сих пор не придумала, как с ним поступить, если он победит и выйдет в следующий раунд, она искренне не хотела, чтобы ему навредили.

В ложе "Четырёх Сторон Света" трое учеников тоже волновались не на шутку.

В отличие от Елены Тихой, которая не сводила глаз с пламени, Акация нервно расхаживала взад-вперёд, бормоча:

– Использовать такую масштабную технику Огненной Росы с самого начала, а теперь вообще тишина… эх, учитель, ну и характер у вас!

В этот момент Цветослава уже почти восстановилась и тихо попыталась успокоить подругу:

– Пока эти столпы огня стоят, значит, с учителем всё должно быть в порядке. Давайте подождём ещё немного.

Шшшш…

Не успела она договорить, как пламя на арене начало постепенно затухать – языки огня съёживались, оседали, словно выдыхая последние силы.

Цветослава не удержалась и вскочила с кровати, думая про себя: "Только бы я не сглазила!"

Когда мощь огненных столпов окончательно ослабла, картина на арене начала медленно проявляться – будто проступающая фотография в старинной проявочной ванне.

Сквозь рассеивающийся дым можно было различить две фигуры в центре относительно уцелевшей арены: одна лежала, другая стояла.

Шалунин в своей роскошной робе, расшитой пионами, распростёрся на земле – без головы. Между туловищем и головой на каменном полу чернела глубокая борозда, по краям которой ещё тлели угольки пламени.

Выглядело это так, будто его обезглавили огненным клинком Росы одним ударом.

Местами одежда мертвеца обуглилась и обгорела – свидетельство жаркой схватки внутри пламени.

Странно было то, что даже после смерти владельца электронные пионы на его робе продолжали распускаться и светиться – видимо, материал, из которого была сделана эта одежда, обладал какими-то особыми свойствами.

В нескольких шагах от тела стоял Илья Синицын в своей светло-зелёном костюме.

Но больше всего зрителей поразило не то, что его противник был обезглавлен, а то, в каком состоянии находился сам Илья.

После жестокой битвы в огне на нём не было ни царапины, даже волосы лежали как прежде, а костюм оставался чистым – он выглядел точно так же, как в момент выхода на арену.

Это могло означать только одно: никакой затяжной схватки в огне не было. Шалунин был просто хладнокровно убит.

– Чёрт возьми, это уже слишком! Как вообще этот алхимик умудрился умереть?

– Наверное, его прикончили после жестокой битвы.

– Какой ещё жестокой битвы? Ты посмотри на Илью Синицына – он выглядит так спокойно, будто прогулялся в парке! Скорее поверю, что Шалунин сам себе голову отрезал!

– Теперь, когда ты так говоришь, действительно странно. Смотри, этот парень даже улыбается! Убить человека и радоваться – жутковато как-то.

Увидев эту сцену, Елена Тихая, Акация и Цветослава в комнате отдыха наконец-то выдохнули с облегчением – словно тяжёлый камень свалился с души.

Катерина на трибуне даже прижала руку к груди и откинулась на спинку кресла, думая про себя: "Этот негодяй действительно хочет меня до инфаркта довести".

Даже Старик в зрительских рядах не удержался и тихо рассмеялся, произнеся:

– Вот это мастерство! Убил противника, и на себе ни царапины.

В отличие от "Четырёх Сторон Света", где удивление смешалось с радостью, в команде "Сяньдао Биология" царил шок.

С одной стороны, никто не ожидал, что истинная сила Ильи Синицына настолько велика.

С другой стороны, все беспокоились о текущей ситуации "Олимп-био".

Одна победа, одна ничья и два поражения. Победа теперь полностью зависела от результата следующего раунда.

Если они проиграют следующий бой – всё, конец.

Если выиграют – ещё есть шанс взять верх за счёт численного преимущества в финале.

Но этот Илья Синицын выглядел совершенно невредимым, вполне способным драться ещё раунд.

А это означало, что человек, которого "Олдимп-био" выставит в следующем раунде, должен будет выиграть два боя подряд и остаться последним на ногах, чтобы была хоть какая-то надежда.

Судя по предыдущим схваткам, кроме этого Ильи Синицына, казалось невозможным найти второго человека, способного провести два боя подряд.

Поэтому все с тревогой посмотрели на руководителя – господина Кондратия.

Лицо господина Кондратия тоже было мрачным, но не от отчаяния по поводу результата матча, а скорее от удивления скрытой силой Ильи Синицына.

Да, он недооценил этого человека. Обезглавить Шалунина одним ударом… этот парень действительно столь же непостижим, как говорил родственник.

Когда пламя окончательно рассеялось, ведущий заговорил:

– Похоже, победителем этого поединка становится синий пояс Илья Синицын. К сожалению, мы не могли ясно видеть детали боя, но судя по результату, господин Шалунин, должно быть, представлял достаточную угрозу для синего пояса Ильи, раз был обезглавлен в этой схватке. Прошу персонал должным образом позаботиться об останках проигравшего.

Видя, как люди из "Олимп-био" пришли забирать тело Шалунина, а Илья Синицын всё ещё стоял на арене, не собираясь уходить, Ведущий продолжил спрашивать:

– Синий пояс Илья, вы намерены продолжить и участвовать в пятом раунде?

Услышав этот вопрос, вся арена замолчала – ведь на данный момент Илья Синицын был единственным, кто завершил раунд совершенно невредимым.

Но кто бы мог подумать, что Илья лишь улыбнётся и махнёт рукой, объясняя:

– Моя дуэль с господином Шалуниным только что отняла у меня немало сил, и я боюсь, что не смогу выложиться на полную в пятом раунде. Но самое главное – обе стороны на сегодняшней Ассамблее Дзюпосле выставили мастеров. Если бы победил одного человека, а затем бросил вызов второму, это было бы истинным неуважением к противнику.

Конечно, кто-то может сказать: независимо от победы или поражения, я всё равно могу истощить силы пятого участника. Это правда. Но тогда пятый раунд не будет справедливым. Ради честного и справедливого финального поединка я готов сдаться и уступить своё место пятому участнику.

Услышав это, и зрители, и алхимики с обеих сторон взорвались шумом и возгласами удивления.

Никто не ожидал, что Илья Синицын добровольно откажется от преимущества своей команды.

Сам Илья был совершенно равнодушен к чужому мнению – в конце концов, жизнь принадлежала ему самому, и незачем было рисковать без нужды.

Если пятый участник окажется действительно опытным экспертом, выходить на смерть не имело особого смысла – результат всё равно не изменится, а храбрость показывать незачем.

Катерина, услышав это, на самом деле вздохнула с облегчением. После того последнего раунда она действительно боялась, что Илья снова подвергнет себя опасности ради этого нелепого поединка.

Ведущий согласился:

– Хорошо, тогда синий пояс Илья может спуститься и отдохнуть.

– Не спешите, – остановил её Илья. – Хотя я и сказал, что не буду участвовать в пятом раунде, мне бы хотелось заранее познакомиться с пятым участником от "Олимп-био", чтобы моё появление здесь не было напрасным. Это ведь не противоречит правилам?

– Эм… никаких правил это не нарушает.

Господин Кондратий мысленно выругался. Если бы Илья Синицын согласился участвовать в пятом поединке, всё было бы просто: можно было бы отправить самые козыри разобраться с ним.

Ведущий продолжил:

– Тогда прошу "Олимп-био" выставить вашего финального представителя на сегодняшнюю Ассамблею Дзюпосле.

Однако после этих слов никто с трибун "Олимп-био" не встал.

Скрип…

Когда все уже начали думать, что "Олимп-био" испугались силы, продемонстрированной Ильёй Синицыным, дверь боковой комнаты отдыха вдруг открылась.

Из неё вышла маленькая лоли в красно-чёрной брючном костюме, держа в руке наполовину допитую бутылку Байкала.

Из дверей комнаты отдыха вышла лоли – и её появление мгновенно изменило атмосферу в зале.

Ростом она была примерно метр пятьдесят, фигурка стройная и хрупкая, словно фарфоровая статуэтка. На ней была облегающий брючный костюм в красно-чёрных тонах, которая подчёркивала и без того изящное телосложение.

Две косички на затылке были перевязаны красно-чёрными лентами, а светлое лицо украшали брови, похожие на лезвия мечей, глаза феникса, маленький вздёрнутый носик. Тёмно-красные глаза были слегка прикрыты – в них читалась какая-то беспомощность, почти лень. В руке она держала наполовину допитую бутылку Байкала и неспешно покачивалась, направляясь к центру арены.

Как только лоли ступила на арену, всё вокруг замолкло – будто кто-то выключил звук.

Никто не проронил ни слова. Все просто уставились на хрупкую фигурку, медленно идущую к центру площадки.

Катерина на трибуне глубоко нахмурилась, её губы дрогнули, а голос слегка задрожал, когда она тихо спросила дядю Мишу рядом:

– Дядя Миша, мне не показалось?

Дядя Миша, повидавший на своём веку немало бурь, сохранял относительное спокойствие, хотя выражение лица у него было серьёзное. Он слегка кивнул:

– Всё верно. Это Водная Героиня.

Люди на трибунах и в зрительских рядах тоже очнулись от шока, и тут же поднялся невероятный гул – споры и крики смешались в какофонию звуков.

– О боже! Это правда Водная Героиня!

– Ты шутишь?! Они действительно умудрились пригласить Водную Героиню на Ассамблею Дзюпосле!

– Какой вообще смысл продолжать драться?! Зачем "Олимп-био" вообще тратить время? Если бы они выставили Водную Героиню в первом раунде, "Четыре Стороны Света" просто сдались бы!

– Тут сложно сказать. Если "Олимп-био" смогли пригласить Водную Героиню Лу Бин, то не исключено, что "Четыре Стороны Света" тоже пригласили кого-то из Девяти Героев.

– Ты вообще о чём? Как это возможно?! Интересно, сколько ресурсов "Олимп-био" потратили, чтобы пригласить Водную Героиню?

Даже старик в зрительских рядах глубоко нахмурился, втягивая воздух – и от холода Росы по спине пробежала дрожь:

– Как они вообще умудрились пригласить одного из Девяти Героев закрепить результат?

Его сын задумчиво предположил:

– У "Олимп-био" тесные связи с некоторыми международными гигантами. Кто знает, какие особые связи они использовали? В любом случае, похоже, Катерина обречена проиграть этот раунд. Тебе лучше заранее составить новое завещание, и нам нужно готовиться к судебным тяжбам.

– Ну, в этом поражении нельзя винить Катерину. Противник откровенно читерит.

Алхимики и зрители со стороны "Олимп-био" тоже стряхнули с себя прежний мрак, и на их лицах появилось выражение, будто победа уже у них в кармане.

Только сейчас они поняли, почему господин Кондратий был так спокоен – никто и представить не мог, что он пригласит саму Водную Героиню.

Зрители и алхимики со стороны "Четырёх Сторон Света", хоть и были удивлены, уже начали прикидывать, что будет после их поражения.

Когда эта лоли появилась на арене, казалось, ни у кого не осталось сомнений в исходе пятого поединка.

Потому что рейтинг силы "Одного Бога, Четырёх Мудрецов и Девяти Героев" был абсолютно подтверждённым, и судя по реакции "Четырёх Сторон Света", они явно не пригласили эксперта такого уровня.

Так что драться казалось совершенно бессмысленным.

Это было всё равно что пригласить олимпийского чемпиона на городские соревнования.

Сомнений в исходе – кто выиграет, а кто проиграет – не было никаких.

Однако не все отреагировали одинаково, увидев лоли.

В комнате отдыха Акация возбуждённо раскрыла рот и воскликнула:

– Какая чушь! Как она вообще могла помогать "Олимп-био"?!

Цветослава услышала это и подумала, что Акация имеет в виду: "Как "Олимп-био" вообще умудрились пригласить Водную Героиню?" Поэтому она лишь объяснила:

– Наверняка использовали какие-то связи с международными гигантами.

В таких обстоятельствах Акации было трудно объяснить Цветославе ситуацию с лоли, но она сразу поняла, почему её подруга так спешила уйти раньше.

Похоже, её уже тогда пригласили участвовать в Ассамблее Дзюпосле. Она знала, что у учителя конфликт с "Олимп-био", но всё равно пошла им помогать.

Хотя, если подумать, это было вполне логично – в конце концов, у неё с учителем не было настолько близких отношений.

Уважаемая Девятая Героиня, конечно же, не будет учитывать мнение учителя, принимая решения.

Ивовые брови Елены Тихой слегка нахмурились, и она тихо вздохнула:

– Как бы то ни было, Лу Бин теперь их боец в пятом поединке. Похоже, мы проиграли эту Ассамблею Дзюпосле. К счастью, учитель заранее сказал, что не будет драться в пятом раунде, иначе могла бы возникнуть угроза для жизни.

В прошлый раз в магазине разных товаров эта лоли играла с Акацией и Еленой Тихой как близкие подруги, и не было никакого ощущения давления.

Но на этот раз – стоило людям её увидеть – вся арена в один голос решила, что "Четыре Стороны Света" обречены на поражение. Ужас и влияние Водной Героини были очевидны.

На арене, увидев, что загадочным экспертом на самом деле оказалась Водная Героиня Лу Бин, Илья Синицын тоже слегка оторопел, но быстро взял себя в руки.

Действительно, всё было очень логично.

Лу Бин сказала, что у неё есть дела, прежде чем уйти. Поскольку Илью наняла "Жэньшэнь Технолоджи", а они и "Олимп-био" в последнее время были в таких хороших отношениях, вполне вероятно, что они попросили Лу Бин помочь "Олимп-био".

Илья винил только себя за то, что не подумал об этом раньше. Прожив под одной крышей с ней столько дней, он так и не попытался как следует привлечь её на свою сторону.

И вот теперь, в мгновение ока, она стала его противником.

Судя по выражению лица Ледяной Девы, она не выглядела особо воодушевлённой – скорее всего, её заставили работать из-за каких-то невыразимых трудностей.

Неужели Водную Героиню могли шантажировать?

Насколько знал Илья, единственной, кто мог ей угрожать, была Акация.

Но "Женьшень Технолоджи" и "Олимп-био" даже не знали истинной личности Акации, так что естественно не стали бы использовать её как угрозу.

Вспоминая слова лоли при уходе, Илья понял: возможно, она помогает, чтобы разобраться в происхождении Акации.

Осознав это, в голове Ильи вспыхнула искра озарения.

Стоп!

Если это так, то, возможно, в пятом раунде ещё есть шанс переломить ситуацию.

Лоли держала бутылку Байкала, притворяясь слегка пьяной, и не смотрела прямо на Илью, опасаясь, что он может слишком удивиться и выдать что-то странное или обратиться к ней напрямую.

К счастью, этот парень тоже оказался довольно спокойным – кроме лёгкого нахмуривания бровей, он не показал никакой реакции.

Она только надеялась, что Илья Синицын быстро приведёт "Четыре Стороны Света" к капитуляции, и ни в коем случае не вздумает драться только потому, что знает её. Иначе она не будет знать, как объяснить, почему не убила его.

Ведущий тоже возбуждённо сказал:

– Пятый раунд! Козырь "Олимп-био" – это одна из Девяти Героев, Бессмертная Наставница, Водная Героиня! Это действительно слишком неожиданно!

Мне кажется, не нужно подробно представлять титул Бессмертной Наставницы. Наставница – сильнейший мастер Водной Росы, а также самая молодая Героиня из Девяти Героев этого поколения.

Исход пятого раунда, кажется, уже не вызывает сомнений, но интересно, есть ли у "Четырёх Сторон Света" какой-то козырь, чтобы противостоять этому?

Услышав это, на арене снова воцарилась тишина.

Все всё ещё надеялись, что "Четыре Стороны Света" выведут ещё более мощную фигуру – кто бы не хотел увидеть битву века?

То, что такой сильный боец, как Илья Синицын, появился только предпоследним, и даже сказал, что ради справедливости не будет участвовать в пятом поединке, указывало на то, что они также были очень уверены в своём пятом бойце.

На трибуне "Четырёх Сторон Света" несколько алхимиков посмотрели на Льва Цуканова, который четыре раза вырывал право на бой. Он развёл руками с горькой улыбкой:

– Бесполезно на меня смотреть, старики. Когда я был молод, то бросал вызов Девяти Героям и знаю разрыв в силе. Если хотите, чтобы опозорился – могу спуститься и сражаться до смерти, но победа действительно слишком трудна.

Услышав, что Лев Цуканов серьёзен, все, естественно, не стали с ним шутить. В такой момент уже сама готовность спуститься была признаком смелости.

А Катерина не хотела, чтобы кто-то умер из-за этого, и только подумывала, не послать ли кого-нибудь, чтобы вообще отменить весь этот поединок, когда вдруг услышала смех с арены.

Оказалось, что Илья Синицын внизу засмеялся:

– Ха-ха-ха! Никогда не думал, что мне так повезёт встретить Бессмертную Наставницу. Это действительно вопрос судьбы и предназначения.

Люди на трибунах и в зрительских рядах тоже притихли, прислушиваясь к разговору внизу.

Тон лоли был слегка холодным:

– Значит, ты хочешь проверить разрыв между собой и Девятью Героями?

Она подумала про себя: "Только не взбредёт тебе в голову подняться и бросить свою жизнь. Хотя убить Шалунина было неплохим достижением, это не значит, что твоя нынешняя сила может бросить вызов Девяти Героям".

Услышав это, Илья быстро замахал рукой:

– Если бы я не потратил сейчас столько сил, я действительно хотел бы проверить разрыв между собой и Бессмертной Наставницей. Но раз уж такова воля небес, я готов оставить эту возможность пятому участнику – моей ученице.

Услышав это, зрители и люди на трибунах снова начали перешёптываться.

– Ученица Ильи Синицына? Елена Тихая с того Великого Конкурса Культивации?

– Не может быть, с такой силой она точно не победит Бессмертную Наставницу Дутан.

– Может, Цветослава, председатель Нахаловского района? Нет, не подходит, она только что получила травму и ушла с арены.

– Неужели Илья Синицын сам боится выйти и посылает свою ученицу на смерть?

Лоли почувствовала, что что-то не так, но всё же спокойно сказала:

– Твоя ученица?

Илья улыбнулся и кивнул:

– Эта моя ученица никогда официально не дралась на публике, но она исключительно одарена, и её культивация и техники уже выдающиеся. Во многих аспектах она даже превзошла меня, своего учителя.

Однако из-за застенчивого характера она никогда не появлялась на публике и не любит драться. Если бы это было соревнование по Водной Росе, я думаю, она определённо не была бы соперницей для Бессмертной Наставницы.

Но она годами упорно практиковалась, нацеливаясь на Бессмертную Наставницу, которая примерно её возраста. Я верю, что если она использует всю свою силу, она сможет соперничать с Бессмертной Наставницей.

То, что Бессмертная Наставница здесь сегодня, я думаю, должно быть волей небес, позволяющей ей иметь возможность исполнить своё желание и провести этот бой с Бессмертной Наставницей.

Услышав это, лоли слегка нахмурилась – дурное предчувствие закралось в её сердце, и она мысленно выругалась: "Илья Синицын, у тебя лучше действительно есть такая ученица, а не…"

В комнате отдыха Акация надула губы, почесала подбородок и кивнула:

– Никогда не думала, что у учителя есть такая грозная ученица, о которой мы даже не знали! Неудивительно, что он мог быть таким спокойным, увидев Наставницу. Я знала, что у учителя должны быть ученицы помимо нас троих!

Елена Тихая уже поняла намерение учителя и протянула руку, похлопав Акацию по плечу, напоминая:

– Ты, возможно, неправильно поняла слова учителя. Ты должна знать ученицу, о которой говорит учитель.

Акация ещё не совсем сообразила:

– Я знаю? Как я могла… Хм? Чёрт возьми! Учитель, он же не говорит о…

Видя, что все зрители и люди на трибунах с нетерпением ждут продолжения, Ведущий напомнил:

– Поскольку "Четыре Стороны Света" теперь могут подтвердить пятого бойца, тогда, пожалуйста, синий пояс Илья, скажите всем, кто ваша ученица, и приведите её на бой.

Илья на арене больше не скрывался и кивнул:

– Моя сильнейшая ученица, зовут её Акация. Сегодня это также её первый бой с тех пор, как она начала культивацию. Бессмертная Наставница, прошу подождать немного, я приведу её, чтобы она сразилась с вами с полной силой.

Сказав это, он, не оглядываясь, направился к комнате отдыха.

Услышав это имя, лоли изо всех сил пыталась контролировать свои эмоции, чтобы случайно не раздавить бутылку Байкала и не выдать себя, или не швырнуть неконтролируемо эту бутылку прямо в голову Ильи Синицына.

Илья Синицын! Ты негодяй!

Акация, конечно же, понимала, что лоли помогает ей.

В конце концов, при её нынешней силе было невозможно сражаться с ней на равных.

Если бы они дрались снаружи перед таким количеством людей, эксперты определённо раскрыли бы обман, поэтому она заперла себя и её вместе в этом водяном туманном вихре.

А затем внутри использовала собственную силу Росы, чтобы симулировать иллюзию чрезвычайно интенсивной битвы.

Увидев, что снаружи ничего не видно, Акация перестала притворяться, показала лоли язык и прошептала:

– Ну как? Убедительно сыграла?

Противница беспомощно покосилась на Акацию и сказала:

– Как сумасшедшая. Как посмел этот негодяй Илья Синицын позволить тебе выйти и рисковать! Неужели он не боится, что с тобой что-то случится?

– Нельзя винить учителя. Обычно, когда возникают проблемы, идут учитель, Елена Тихая и старшая сестра. Это редкая возможность, как я могла её упустить? Моя единственная забота – разве разыгрывание фальшивого поединка вот так не повлияет на твою репутацию?

Услышав, что Акация всё ещё беспокоится о её репутации в такой момент, лоли, которая была немного взволнована, смягчилась и тихо промурлыкала:

– Какое сейчас время, а ты всё ещё думаешь о моей репутации? Илья Синицын действительно правильно всё рассчитал. Если позволить тебе победить один раз можно обеспечить безопасность вас всех, то это стоит того.

– Значит, ты не будешь устраивать учителю проблемы, когда вернёшься?

– Мечтай! Я всё равно его не отпущу!

Увидев, что мольба за учителя бесполезна, Акации не оставалось ничего, кроме как сменить тему:

– Так, сестра, ты помогаешь "Олимп-био" расследовать моё прошлое?

– Да, тебе не нужно беспокоиться об этом деле. Я обязательно докопаюсь до истины. Сегодня я притворюсь неосторожной и проиграю тебе. И когда вернусь, у меня будет причина не убивать Илью Синицына.

– Хорошо, тогда решим исход сейчас?

Лоли взмахнула руками ещё несколько раз, и водяной туманный вихрь снова дико закрутился, а она ответила:

– Такое короткое время было бы слишком фальшивым. Нам нужно продержаться немного дольше. Но мне любопытно: откуда у тебя взялась Огненная Роса? У тебя её не должно было быть, когда я уходила. За несколько дней ты культивировала ещё один тип Росы?

– Учитель передал её мне, но время было слишком коротким, поэтому я не выучила много техник культивации.

– Илья Синицын передал её тебе? Как?

Акация подумала про себя, что если она расскажет ей точно, как именно передавалась, та прямо сейчас помчится в комнату отдыха устраивать учителю разборки, поэтому уклончиво ответила:

– Просто через энергоканалы и Росу, текущую в тело. Разве ты тоже не соединялась с телом учителя?

Говоря о соединении с телом Ильи Синицына, лоли вспомнила, как в прошлый раз Илья Синицын играл с ней, словно с морской водой, так долго.

Она только кашлянула дважды и сменила тему:

– Тогда хорошо. Я могу научить тебя прямо здесь.

Вжжжж, вжжж…

Огромный водяной туманный драконий торнадо окутал всю арену, его постоянно скручивающаяся сила делала невозможным для окружающих зрителей и алхимиков приблизиться.

Многие участки, которые были хрупкими после того, как их обожгли "Семь Бедствий Пяти Темниц" Ильи Синицына, теперь растрескались под ударами этой водяной бури.

Они думали, что "Семь Бедствий Пяти Темниц" Ильи Синицына было достаточно впечатляющим, но никогда не ожидали, что Бессмертная Наставница Дутан просто взмахнёт рукой и сотрёт те гигантские огненные клинки, начав с такой масштабной техники Водной Росы.

Действительно, между ними и этими алхимиками была явная разница в Ранге.

Бум, бум, бум…

Внутри водяной бури раздавались грохочущие звуки.

Интенсивная Роса, постоянно вырывающаяся изнутри, ударяла по всей водяной туманной буре, словно чудовище пыталось вырваться изнутри.

Роса, которая прорывалась сквозь водяную туманную бурю, оставляла глубокие борозды на земле, стенах и даже на трибунах, заставляя людей поблизости поспешно отступать и не осмеливаться приближаться.

Было легко догадаться, что это, должно быть, интенсивная битва между Бессмертной Наставницей и ученицей Ильи Синицына, Акацией, внутри.

Сквозь водяной пар можно было иногда видеть огромные языки пламени, взлетающие изнутри и яростно ударяющие по водяной туманной буре, образуя новый водяной пар.

Независимо от того, выиграет ли эта Акация или проиграет, способность драться с Бессмертной Наставницей туда-сюда в такой ситуации – среди всех присутствующих, вероятно, немногие могли это сделать.

В комнате отдыха Илья Синицын, видя это, на самом деле вздохнул с облегчением.

Миндалевидные глаза Елены Тихой расширились, когда она смотрела на водяной туман:

– Учитель, с Акацией всё будет в порядке?

– Расслабься. Акация не должна быть способна создать битву такого масштаба внутри, так что весьма вероятно, что лоли помогает разыгрывать спектакль, а это значит, что проблем нет.

Цветослава озадаченно спросила:

– Учитель, какие именно отношения между Акацией и Бессмертной Наставницей? Чтобы помогать до такой степени.

– Я знаю только, что они знали друг друга раньше и у них были хорошие отношения. Я не могу быть уверен, что произошло между ними раньше. Это дело нужно держать в секрете.

– Учитель, если мы выиграем этот поединок, общий счёт "Четырёх Сторон Света" на Ассамблее Дзюпосле превзойдёт "Олимп-био". Должна ли эта ученица заранее сделать какие-то приготовления?

Елена Тихая, услышав, как старшая сестра Цветослава это говорит, слегка нахмурилась:

– Старшая сестра имеет в виду, что "Олимп-био" могут отказаться выполнять обещание?

Илья Синицын кивнул:

– Нам действительно нужно сделать некоторые приготовления, потому что если бы я проиграл, то тоже нашёл бы предлог отказаться. Однако нет нужды в военной силе – достаточно просто заранее подготовить общественное мнение.

Цветослава озадаченно спросила:

– Но учитель, этот поединок может только помочь Катерине вернуть свои акции, плюс частичные акции господина Кондратия в "Олимп-био". Этого всё ещё недостаточно, чтобы обрушить "Олимп-био", не так ли?

Илья потянулся и объяснил:

– Я никогда не думал, что один поединок или какие-то акции могут обрушить "Олимп-био". Что мне нужно – это использовать "добивание лежачего" и "подливание масла в огонь" всех после их провала.

Кроме того, не только ликвидация компании называется "обрушением" – приобретение и контроль над ней тоже то же самое, не так ли? Точно так же, как ты, маленькая, контролируешь Торговую палату Нахаловского района.

– Учитель, вот как вы думаете. Но если мы хотим это сделать, в деловом мире нам всё ещё нужна надёжная и довольно сильная поддержка или консультанты. Барышня Катерина может быть недостаточна в этом аспекте.

– Действительно, я также думаю, к кому обратиться за помощью в этом плане.

Вжжж, шшш, шшш…

Пока все разговаривали и гадали о битве внутри водяной туманной бури, поток огненной Росы протянулся с вершины водяной туманной бури, и слияние воды и огня принесло потоки белого пара.

Бах!

Сразу после этого Драконье Пламя внезапно пронзило вершину водяной туманной бури, затем быстро закрутилось вниз вдоль бури, принося по пути потоки водяного пара.

Это выглядело как огненный дракон и водяной дракон, переплетающиеся. Конкретная боевая ситуация внутри была неизвестна, но уже по этим нескольким приёмам они действительно были на равных сейчас.

Видя, что это противостояние не может определить победителя, ладонь пламени, вырывающаяся изнутри, резко рубанула наружу, и вся водяная туманная буря тоже была расколота посередине этим массивным огненным клинком-ладонью.

Водяной пар распространился, и когда зрители осторожно уворачивались, они все сосредоточили взгляд на центре арены.

Они увидели пять огненных фигур, мелькающих и двигающихся туда-сюда между водяным паром, их скорость была настолько велика, что их движения было почти невозможно различить.

Водная Героиня, стоящая в центре, всё ещё держала бутылку Байкала, но к этому моменту бутылка была пуста, а чистая вода, прилипшая к ней, собралась в меч, который она держала в руке.

Свист, свист, свист…

Когда окружающий туман уже рассеялся, пять огненных фигур почти одновременно развернулись, атакуя лоли в центре со всех направлений.

"Пять Огней Возвращаются к Клинку".

Обычные алхимики Огненной Росы, как правило, имели среднюю скорость при использовании этого приёма, но Акация, существующая в состоянии Духа Вне Тела, могла раскрыть этот приём на максимальную мощность.

Пять пламенных мечей одновременно устремились к лоли в центре. Хотя это был лишь мимолётный момент, все на трибунах с обеих сторон были невероятно напряжены.

В конце концов, успех или неудача этого приёма касались судьбы слишком многих людей.

Дзинь, дзинь, дзинь, дзинь, дзинь…

Фигура покачнулась, водяной меч легко стукнул, лоли без усилий развернулась и разбила все пять огненных клинков, которые вонзились перед ней.

Когда все дивились, что она действительно Водная Героиня, а "Олимп-био" думали, что победа обеспечена…

Свист!

Одна из огненных фигур, после того как её пламя было отсечено, выпрямила два пальца левой руки как меч и толкнула вперёд.

По расстоянию она определённо не могла коснуться лоли, но эти два пальца внезапно удлинились, образовав Мысль Меча тела души, которая ударила вперёд.

Лоли заметила аномалию и развернулась, чтобы блокировать водяным мечом.

Звон!

Однако это был не огненный клинок. Одним ударом Мысль Меча тела души не была заблокирована И она, и острое лезвие твёрдо остановилось на фарфоровой шее Водной Героини, которая только что приземлилась.

Вся арена мгновенно замолчала.

Холодный голос Акации эхом разнёсся по арене:

– Бессмертная Наставница, согласно тому, что вы сказали раньше, это считается моей победой в приёме?

Бессмертная Наставница держала водяной меч, и оба рукава её костюма были обожжены.

Чёрные спортивные штаны Акации и короткая спортивная футболка имели несколько разрывов, а маска, которую она носила, также имела разрез, и она дышала на ладан.

Детальная ситуация битвы в водяной туманной буре раньше была неизвестна, но эксперты ясно увидели эти последние несколько приёмов.

Акация сначала использовала Огненную Росу, чтобы создать большое количество водяного пара для затемнения обзора, прикрывая свой следующий приём.

Затем, когда дым достаточно рассеялся, она запустила внезапную атаку "Пять Огней Возвращаются к Клинку" – приём, который она культивировала до скорости, которую другие не могли достичь за всю жизнь.

А "Пять Огней Возвращаются к Клинку" всё ещё не был окончательным убийственным приёмом – наконец, она нанесла последний удар, сконденсировав свою душу в клинок, что было возможно только для тех, кто достиг Царства Духа Вне Тела.

Вся эта последовательность была действительно тем, чему смертные не могли противостоять.

А Бессмертная Наставница действительно была ужасающей – каждый удар меча был точно заблокирован, но в конце она не ожидала, что Акация на самом деле культивировала Дух Вне Тела, используя упругое тело души для нанесения финального удара.

Только тогда её защита была пробита, и кончик меча прижался к её шее.

Все присутствующие также ясно поняли, что с силой Водной Героини продолжение боя с риском ранения не должно быть проблемой, но в плане приёмов она уже проиграла.

Самое главное было то, что этот проигрышный приём видели все. С именем Девяти Героев, как она могла нарушить своё слово?

Многие люди также осознали в этот момент, почему Акация подождала, пока дым рассеялся, прежде чем запустить "Пять Огней Возвращаются к Клинку".

Она рассчитала, что сможет выиграть этот приём, и чтобы предотвратить отказ противницы, хотела, чтобы все были свидетелями.

Кто-то на трибунах больше не мог сдержаться и возбуждённо прошептал с удивлением:

– Не может быть! Она действительно выиграла приём против Девяти Героев! У наших "Четырёх Сторон Света" действительно есть такой сильный боец! И она красавица!

– Не просто сильная, но ключ в её тщательном мышлении. Приёмы связаны, и ясно, что она намеренно позволила всем увидеть, что её приём был победным.

– Действительно! Илья Синицын даже сказал, что его ученица застенчивая, но как и следовало ожидать, честные люди самые страшные!

– Тсс, давайте посмотрим, что скажет Бессмертная Наставница сначала.

Глядя на острое лезвие, направленное к её горлу, лоли без выражения убрала свой меч и развернулась, говоря:

– Я готова признать поражение. Эту битву ты выиграла.

Глава 9

Когда лоли ровным, ледяным голосом признала свое поражение, по трибунам прокатилась волна оглушительной тишины. Воздух, еще секунду назад дрожавший от жара и искр, словно застыл. Сторонники "Четырех Сторон Света", помня о непредсказуемом нраве Бессмертного мастера, не решались взорваться победным кличем, но их лица так и сияли – люди хватали друг друга за плечи, трясли, безмолвно вопрошая: "Неужели это не сон?".

В секторе "Олимп-Био", напротив, сгустилась атмосфера бессильной ярости. Бойцы и старейшины, чьи лица пошли багровыми пятнами, впивались глазами в господина Кондратия, но никто не посмел и слова пискнуть в адрес Бессмертной.

Лоли уже повернулась, чтобы сойти с арены, когда господин Кондратий, побелев от злости, вскочил на платформе и взревел, перекрывая гул:

– Бессмертный мастер! Согласно правилам нашего турнира, поражением считается только смерть, нокаут или добровольный отказ. Всё остальное – пустой звук! Вы и эта Акация еще не выяснили, кто сильнее!

Та остановилась. Она медленно подняла голову, и в её взгляде читалось такое неприкрытое раздражение, что Кондратий невольно отшатнулся.

– Я тебе не наемница, – бросила она, и голос её прозвучал как хруст ломающегося льда. – У меня свои мерки для побед и поражений. Раз я сказала, что проигрыш в один прием – это конец, значит, продолжать этот цирк нет смысла.

– Но послушайте! – не унимался Кондратий. – Если бы вы сражались в полную силу, вы бы никогда не проиграли этой девчонке!

– Ты на что намекаешь? – лоли сузила глаза. – Хочешь сказать, я подыгрываю малолетке, которую вижу первый раз в жизни?

Она обвела трибуны тяжелым взглядом:

– Признаю, я проиграла из-за собственной спеси. Если кому-то не нравятся мои решения или кто-то сомневается в моей честности – милости прошу вниз, на песок. Проверим. Я как раз сейчас в очень скверном настроении.

Желающих рискнуть шкурой и проверить, врет ли Бессмертная, не нашлось. Стадион замер. Лоли, не дожидаясь ответа, неспешно зашагала к выходу. В тишине раздались первые хлопки – кто-то из "Четырех Сторон Света" начал аплодировать, и не столько за победу Акации, сколько за редкое благородство этой опасной женщины.

Тут же на арене возник ведущий, торопливо объявляя:

– Итак, победителем пятого раунда объявляется Акация, представляющая "Четыре Стороны Света"! Хотя из-за пыли и световых вспышек мы не разглядели всех деталей, мощь последних ударов была просто запредельной! Ума не приложу, как Илья Синицын воспитал такую ученицу… Таким образом, по сумме всех раундов, я объявляю результаты нынешнего Дзюпосле…

– Погоди! – Кондратий снова перебил ведущего. – Этот раунд не идет в зачет! Бессмертная не проиграла по букве закона!

– Господин Кондратий, – ведущий старался говорить вежливо, хотя в голосе сквозило утомление, – поступок мастера можно расценивать как отказ от боя. Да и если мы аннулируем этот раунд, "Олимп-Био" всё равно плетется в хвосте по очкам.

С трибун "Четырех Сторон" посыпалось:

– Точно!

– Хватит юлить, старый лис!

– Проигрывать научись сначала!

Кондратий, отбросив всякие приличия, оперся на трость и заголосил на весь стадион:

– Раз раунд не засчитан, нужно выставлять новых бойцов на переигровку!

Катерина, до этого хранившая спокойствие, гневно выкрикнула:

– Господин Кондратий, вы – глава гиганта из Новоалтайска! Неужели вам не хочется сохранить хотя бы каплю достоинства?

Но толпу уже было не остановить.

– Совсем совесть потерял, дед! – орали одни.

– А вы что, струсили? – огрызались в ответ фанаты "Олимп-Био". – Вам просто повезло!

Скрип…

Дверь гостевой ложи "Четырех Сторон" открылась. На песок арены вышел человек, которого узнали мгновенно. Илья Синицын шел к центру площадки неторопливо, словно прогуливался по парку, полностью игнорируя базарную ругань над головой.

Как только он появился, крики начали стихать. Все ждали, что скажет ключевой игрок этого дня. Ведь именно его ученицы выиграли два боя из пяти, а еще один он забрал сам. Кондратий насупился, гадая, какую подлянку парень выкинет на этот раз.

Но Илья даже не посмотрел на трибуны. Он подошел к Акации и тихо, с какой-то особенной теплотой в голосе, спросил:

– Как ты? Жива?

Акация из последних сил подавила желание запрыгать и закричать: "Наставник, видел, как я её?!", стараясь сохранить образ "скромницы", который Илья ей навязал. Она лишь едва заметно кивнула, глядя в землю:

– Ученица в порядке.

Зрителям стало не по себе. Если такая мощная девица ведет себя перед Синицыным как послушная кошка, то что же за монстр он сам?

Илья заметил, что Акацию буквально распирает от эмоций, и мягко кивнул:

– Молодец. Пошли отсюда.

Он развернулся и повел её к выходу, даже не глядя в сторону спорящих. Геннадий, как настоящий профессионал, всё же рискнул спросить вдогонку:

– Синий пояс Илья, вы хотите что-то добавить по поводу результатов?

Илья остановился, изображая на лице величайшее спокойствие "наставника", и через плечо бросил:

– Результаты уже оглашены. Мне добавить нечего. У кого остались вопросы – идите в Комитет. Турнир проводится не в первый раз, и все знают, что бывает с теми, кто пытается переиграть итоги. Вряд ли у кого-то хватит силёнок запятнать репутацию Комитета, верно?

Кондратий чуть не подавился собственной злостью. Илья изящно перевел стрелки. Комитет состоял из крупнейших корпораций, и все участники перед началом сдавали гарантийные письма – московские гривны там фигурировали немалые. Кондратий надеялся раздуть конфликт здесь, на месте, чтобы в хаосе замять проигрыш, но Синицын просто отрезал: "Все жалобы в письменном виде".

Поняв, что спорить больше не с кем, люди из "Четырех Сторон" замолчали. А без оппонента и "Олимп-Био" быстро сдулся. Кондратий, видя, что моральный дух его команды испарился, развернулся и вместе со своими людьми покинул платформу. Зрители начали расходиться, разочарованно вздыхая.

Нахмуренный старший брат, который еще недавно красовался перед какой-то красоткой, теперь метался в панике. По итогам турнира он должен был передать Катерине все доли в наследстве отца.

– Господин Кондратий! – догнал он старика. – Вы же что-нибудь придумаете? Мы не можем вот так всё отдать!

Кондратий зло зыркнул на предателя, из-за которого ввязался в эту авантюру, но они были в одной лодке.

– Результат не изменить, – процедил он. – Но можно оспорить само право на этот турнир. Найди своего второго брата. Надо перетрясти завещание. Если у Катерины на момент начала боя не хватало акций, то и весь этот балаган был незаконным.

Кондратий торопился. Ему уже несколько раз шепнули, что его подпольные заводы по всему городу накрыла полиция. Нужно было срочно ехать и заметать следы, пока не прижали штаб-квартиру. Думал захапать акции "Четырех Сторон", а в итоге и "жену потерял, и армию погубил".

Старик на трибунах довольно усмехнулся:

– А парень этот, Синицын, чертовски хорош. И сам мастер, и ученицу подготовил, и в любой каше сохраняет пугающее спокойствие.

Его сын согласно кивнул:

– Больше половины этой победы – его заслуга. Но Кондратий просто так доли не отдаст, это ясно.

– Пускай попробует, – холодно отозвался старик. – У меня хватит способов заставить его пожалеть. Раз Катя смогла переломить ход игры, я, как её отец, не дам её трудам пропасть даром.

– О? Значит, она прошла вашу проверку?

– Сейчас важнее не то, прошла ли она мою проверку, а пройду ли я проверку её кулаком, когда она узнает, что папочка всё это время был жив-здоров.

***

В ложе "Четырех Сторон" Илья и Акация наконец-то смогли выдохнуть. Как только дверь закрылась, девчонка мгновенно сбросила маску скромности и с размаху хлопнула Илью по спине:

– Ну как я их, а, наставник?! Не посрамила твою седую голову?

Илья поморщился от удара – Акация вложила в него немало сил.

– Да уж, теперь и я тебя побаиваюсь, – улыбнулся он. – Молодец.

– Хе-хе! Сестренка! Лена! – Акация уже хотела кинуться обнимать Елену Тихую и Цветославу, но на втором шаге её ноги вдруг подкосились, и она мешком начала заваливаться набок.

Илья среагировал мгновенно. Он подхватил её, чувствуя, как от тела девушки исходит неестественный жар.

– Акация! Что с тобой? Эта лоли тебя задела?

– Д-да нет, наставник… – прошептала та, тяжело дыша. – Просто… кажется, переборщила. Устала жуть как. Сейчас полежу и…

Елена и Цветослава испуганно подбежали к ним. Илья, не слушая возражений, усадил Акацию на медицинскую кушетку и задрал её штанину. На её алебастровой, почти прозрачной коже ноги ярко проступили вздувшиеся багровые энергоканалы — словно под кожей пульсировала лава.

– Мастер, что это? – Цветослава едва не плакала. – Позвать доктора?

Илья внимательно осмотрел ногу.

– Не надо. Это от избытка Росы Огня. У неё ведь нет физического тела, она — Дух, покинувший оболочку. Вся эта мощь била прямо по душе. Акация, больно?

– Да нормально всё, наставник… Ай! Ой-ой-ой! Больно! Не дави!

– Вот тебе и "нормально". Довыпендривалась.

Увидев, как наставник потянулся к её одежде, Акация инстинктивно дернулась, но тело, измотанное огненным триумфом, предательски не слушалось. Ноги и руки налились свинцом, а по энергоканалам всё еще гулял остаточный жар, отзываясь тупой, ноющей болью при каждом движении. В комнате пахло озоном, паленой тканью и едва уловимым горьким ароматом сухих трав – так проявляло себя Огненное Гашение Ильи.

– Эй, эй, наставник, ты чего удумал?! – прошипела она, опасливо косясь на дверь. Ей очень не хотелось, чтобы Елена или Цветослава решили зайти и застали эту двусмысленную сцену.

– Спрашиваешь очевидное, – Илья даже не поднял головы, его пальцы уже уверенно расправлялись с завязками её халата. – Лечу я тебя. Сама же видишь, что из-за твоего бахвальства душа по швам трещит.

Илья понимал, что метод работает, но время поджимало. Турнир Дзюпосле завершился, и скоро сюда повалит толпа – кто с поздравлениями, а кто из чистого любопытства. Ему нужно было знать, как дела у Очкарика и Ксении, какие козни строит Кондратий и что задумала Катерина. Чтобы ускорить процесс, он решительно скинул свой синий пиджак.

Дай руку. И тихо мне!

В этот момент за дверью послышались торопливые, звонкие шаги. Илья замер – он сразу узнал эту походку. Это была Катерина.

Сегодняшний день стал для неё настоящим чудом. Из загнанного в угол акционера, теряющего "Четыре Стороны Света", она превратилась в триумфатора, чье имя теперь гремело на весь Новоалтайск. Она не только защитила компанию, но и прижала "Олимп-Био", вырвав у них кусок акций. И Катерина прекрасно понимала, что эта победа – заслуга человека, сидящего в ложе.

– Передайте мою бесконечную благодарность Илье Синицыну, Цветославе, Елене и Акации. Я поеду в офис, нужно закрепить успех, пока Кондратий не очухался. Я навещу его, как только закончу с делами.

Когда она ушла, оставив часть своих людей для охраны входа, к дверям потянулись остальные. Лев Цуканов и Лейла тоже заходили справиться о здоровье Ильи. Даже Резников и старый синий пояс, побитые, но довольные, не ушли, пока не убедились, что всё в порядке. Совместная битва сплотила "Четыре Стороны Света" так, как не удавалось ни одному контракту.

На арене и в коридорах только и разговоров было, что о Синицыне. Мастера из Нахаловки вспоминали, как Илья размазал Сёму, а бойцы из Сечины шептались о сокрушительном ударе Цветославы.

– Вы слышали? – вещал какой-то парень из Белоярской. – Говорят, Илья Синицын в ярости выдержал три прямых удара самого сильного мастера нашей команды и даже не поморщился!

– Да что там удары! – подхватил другой. – Вы посмотрите на его учениц. Если они такие монстры, то он сам, небось, может горы двигать одной левой!

***

Катерина тем временем уже подкатывала к офису "Четырех Сторон Света". Мысли её всё еще были в ложе с Ильей. Она гадала, не обиделся ли он на то, что она так быстро уехала, не дождавшись его выхода. Внезапно она увидела черный тонированный автомобиль, припаркованный у самого входа. Рядом с ним стоял её брат, средний брат.

Катерина напряглась.

– Брат? Что тебе нужно? Если ты по поводу наследства – сейчас не время.

Тот, на лице которого играла странная смесь радости и грусти, подошел ближе.

– Поздравляю с победой, Катя. Но я здесь не по делам. Думаю, тебе стоит кое с кем встретиться.

– Если это наш старший братец прислал тебя мириться, то передай ему, что я занята! – отрезала Катерина и, не оборачиваясь, взлетела по ступеням в здание.

Средний брат остался стоять у машины, растерянно улыбаясь. А внутри салона, скрытый густой тонировкой, сидел тот самый старик, их отец, потирая переносицу. Ему было и смешно, и чертовски неловко от того, что родная дочь проигнорировала его "воскрешение", даже не взглянув в сторону окна.

***

В чаше стадиона "Вековой" бурлила жизнь – мастера "Четырех Сторон Света" и не думали расходиться. Вместо привычного соперничества по рядам разлился гул оживленных разговоров, сдобренный запахом дешевого кофе из автоматов и едким озоновым шлейфом, оставшимся после магических разрядов.

Скрип…

Дверь ложи поддалась, и в проеме показался Илья Синицын. На губах его играла легкая, чуть виноватая улыбка.

Девушки мгновенно обернулись. Илья стоял, небрежно набросив синий пиджак, который едва прикрывал его плечи. Кожа его выглядела здоровой, но в глубине глаз застыла свинцовая усталость – исцеление Акации явно выпило из него немало Росы. Следом, пряча взгляд, вышла сама Акация. Она уже успела нацепить маску, скрывая пунцовые щеки – то ли поддерживала образ "застенчивой тихони", то ли просто не хотела, чтобы кто-то видел её растерянное лицо.

Заметив движение, толпа мастеров начала стекаться к ним. Всем до зуда в ладонях хотелось хоть краем глаза взглянуть на героя дня и его таинственную ученицу. В воздухе пахло потом, триумфом и чем-то металлическим. Илья обвел взглядом собравшихся: вражда между командами Сечины, Белоярской и Нахаловки словно испарилась, сплавленная общим врагом.

"Раз так, – подумал Илья, – надо сделать этот союз еще крепче, а врага – еще чернее".

Он степенно сложил руки в приветствии:

– Друзья, спасибо вам за поддержку. Если бы не вы, мы бы ни за что не перешибли по ауре этого монстра – "Олимп-Био".

Мастера переглянулись. Каждый втайне понимал, что просто стоял и смотрел, но от слов Синицына в груди приятно потеплело. Чувство сопричастности к великой победе расправило им плечи.

– Да что вы, Илья, бросьте!

– Это вам спасибо, и вашей девчонке!

Илья, видя, что "наживка" проглочена, продолжил, понизив голос до доверительного:

– Вы же знаете, мы с ученицами люди тихие. Даже в своих командах не козыряем силой. Но "Олимп-Био" – это совсем другое дело. Я ввязался в это не только ради дружбы с Катериной. Главное – сломать их монополию на нашем рынке в Новоалтайске!

За спиной Ильи замерли ошарашенные Тsvetoslava, Елена и Акация. "Ого, – пронеслось у них в головах, – наставник опять за старое. Какая еще монополия? Когда он успел это придумать?"

– Вы ведь и сами знаете, – Илья обвел их суровым взглядом, – каково это: копить московские гривны на один паршивый энергоканал, рисковать жизнью ради обрывка техники или заказывать протезы через даркнет у убийц…

Толпа притихла. Никто не кивнул прямо, но по тому, как люди отвели глаза или крепче сжали кулаки, стало ясно: он попал в самую точку.

– А всё потому, что "Олимп-Био" диктует цены. У нас всё в три раза дороже, чем за границей! Вот почему я вцепился им в глотку. Они жируют на нашем горбу, покупают себе синих поясов и натравливают нас друг на друга. Мы, мастера Дзюпосле, должны сами отстаивать свои права.

Его голос креп, становясь всё более страстным.

– Это не решить одной силой, но через доли в компании мы сможем заставить их пересмотреть цены. Мы с Катериной уже договорились. Скоро вы увидите перемены. Но знайте: перекрыть кормушку такому гиганту – всё равно что убить их родителей. Я рискую получить пулю в спину в любой момент. Мои силы невелики, но я сделаю всё, что смогу. И тогда я попрошу вас: забудьте, кто из какой команды. Помогите мне выстоять!

Среди мастеров пронесся гул одобрения. Многие смотрели на него теперь как на мессию.

– Илья дело говорит!

– Поддержим, чего там! К черту "Олимп-Био"!

Елена Тихая, наблюдая за этим представлением, едва слышно шепнула подругам:

– Между нашим враньем и враньем наставника – целая пропасть. Мы просто врем, а он вдохновляет на подвиги.

– Жаль, наставник в сетевой маркетинг не пошел, – хмыкнула Акация.

– Тогда бы у него было не три ученицы, а целая армия "младших сестренок", – добавила Цветослава, не сдержав смешка.

Илья едва заметно повел ухом. "Обсуждайте-обсуждайте, я всё слышу", – подумал он, но вслух лишь тепло попрощался со всеми, призывая расходиться и отдыхать.

Завибрировал телефон – звонила Ксения.

– Сенсей! Говорят, вы там всех порвали? Легко разложили "Девять Героев"?

Илья поморщился. Слухи в Новоалтайске летели быстрее пули.

– Еле ноги унесли, Ксюша. Что у вас?

– Подпольные заводы зачищены. Господин Кондратий даже не дернулся, видимо, рванул в штаб-квартиру хвосты подчищать. Может, нам нагрянуть к ним с обыском?

– Не надо. Это был план "Б". Сейчас просто собирайте улики и докладывай Третьей Сестре.

– Поняла. Но Третья Сестра какая-то странная… Осторожничает, расспрашивает о каждой мелочи по "Олимп-Био", будто боится чего-то.

Илья нахмурился. "О как…"

***

Катерина уже успела провести пару экстренных планерок. Тело её ныло от усталости, но на душе было светло – "Четыре Стороны Света" выстояли. Она уже предвкушала, как придет к Илье, обнимет его… по-настоящему. Вспомнила те нелепые позы из его книжки, и щеки предательски запылали.

На выходе из переговорной её поджидал средний брат.

– Снова ты? – Катерина прошла мимо, даже не замедляя шага. – Если это опять про акции, то я не в настроении.

Она толкнула дверь в свой кабинет и… застыла.

В кресле, всего в паре метров от неё, сидел человек, которого она оплакивала долгие месяцы. Отец. Живой. Он снял маску и улыбался ей своей привычной, чуть лукавой улыбкой.

– П-папа?! – у Катерины подкосились колени. – Ты?! Это невозможно! Брат, это какая-то шутка?

Но мозг уже лихорадочно подкидывал детали: странные смерти в семье, завещание, которое никто не оспорил, закрытый гроб, поместье, куда её не пускали…

– Это всё… это был твой план? – голос её сорвался на крик.

Старик неловко поднялся. Его лицо, изрезанное морщинами, выдавало смущение. План с "испытанием наследников" пошел не по сценарию, когда старший сын в безумии вызвал "Олимп-Био".

– Ты молодец, Катенька. Я просто хотел проверить, готова ли ты взять на себя компанию. Я не думал, что этот болван позовет Кондратия…

– То есть ты знал?! – она вырвалась из его объятий, глаза её пылали яростью. – Ты знал, что на арене будут гибнуть люди? Что я рискую всем ради твоей дурацкой "проверки"?

– Катя, ну я же в любой момент мог отозвать акции…

– Нет, – отрезала она, пятясь к двери. – У тебя нет права на оправдания. На тех, кто чуть не погиб на стадионе, тебе плевать. Поздравляю, я прошла твой тест. И теперь я увольняюсь. Делай со своей компанией что хочешь, а я иду к другу.

Старик дернулся было за ней, но вовремя остановился. Он понимал её гнев. Он лишь схватил со стола небольшую шкатулку из красного сандала, пахнущую древностью и благовониями.

– Стой!

Катерина замерла у порога.

– Что еще, господин Председатель?

– Негоже к другу с пустыми руками идти. Держи, – он бросил ей коробочку.

Она поймала её на лету. Тяжелая.

– Что это?

– Те самые бессмертные останки, которые ты обещала своему Илье.

Словосочетание "бессмертные останки" подействовало на Катерину как ушат ледяной воды. Она замерла, не сводя глаз с резной шкатулки. В воздухе поплыл густой, тяжелый аромат сандала и чего-то очень старого, почти могильного, но при этом наполненного невообразимой энергией. Она никак не ожидала, что отец вот так просто расстанется с главной семейной реликвией.

Однако обида всё еще жгла грудь. Его фальшивая смерть, её слезы, риск, которому подверглись мастера "Четырех Сторон Света"… Всё это не смывалось одним подарком.

Николай Викторович, заметив, как в глазах дочери удивление борется с гневом, мягко добавил:

– Пусть это будет моей компенсацией твоему другу за все неудобства.

– Хм, маловато будет для компенсации, – буркнула Катерина, всё еще пытаясь казаться непреклонной.

Отец не стал спорить, лишь понимающе усмехнулся:

– Виноват, каюсь. Но я ведь пришел помочь тебе дожать "Олимп-Био". Ты же понимаешь, что в большой игре старый лис Кондратий обставит тебя на раз-два. Ну так что, Катя? Ты правда хочешь свалить всё это на меня, чтобы я официально объявил о своем возвращении и дал "Олимп-Био" повод аннулировать все долги? Или ты позволишь мне стать твоим тайным консультантом? Пока они не знают, что я жив, мы можем нанести им такой удар, от которого они не оправятся.

Бизнес есть бизнес, и Катерина это понимала. Она круто развернулась и зашагала к лифту, бросив через плечо:

– Я вернусь вечером. Дядя Миша наверху. Обсуди с ним детали, если возникнут вопросы.

– Эй, постой! Сейчас время неспокойное! – крикнул отец ей вдогонку. – Не вздумай разгуливать одна! Забирай дядю Мишу с собой!

***

Тем временем Илья Синицын висел на телефоне. На другом конце провода была Третья Сестра.

– Поздравляю, мастер Илья. Вы только что вписали еще одну легенду в историю Новоалтайска. Кстати, твоя ученица, которая разделала "Девять Героев", не хочет пойти в Темную Полицию?

– Третья Сестра, ты издеваешься? – Илья усмехнулся, потирая висок. – Тебе одного меня мало? Решила всех моих девчонок прибрать?

– Ладно-ладно, знаю, что ты жадина. Ты ведь звонишь разузнать про "Олимп-Био"?

– В точку. Очкарик говорил, что ваше ведомство ведет себя подозрительно тихо, а все расследования в их сторону тормозят. Хочу знать, в чем дело.

Третья Сестра тяжело вздохнула, и в трубке послышался шелест бумаг.

– Понимаешь, Илья… Как один из замов Темной Полиции, ты имеешь полное право копать под кого угодно при наличии улик. Но тут дело тонкое. Твой успех с "Женьшень Технолоджи" за границей был блестящим, потому что они заигрались и дело было вне страны. С "Олимп-Био" всё иначе. Это крупнейшая корпорация города. Налоговые отчисления, рабочие места, влияние… Наверху костьми лягут, но не дадут тебе их закрыть. Поэтому мне пришлось временно придержать результаты, чтобы решать вопросы кулуарно. Но за их криминальные художества мы их всё равно подтянем.

Илья даже не сменил тона, в его голосе не было и тени разочарования.

– Значит, ты просто припрятала папочку до лучших времен?

– Извини. Приходится идти на компромиссы. Как говорит начальство: "Общая стабильность важнее региональной справедливости".

Она ожидала, что Илья начнет возмущаться, но он ответил пугающе спокойно:

– Третья Сестра, ты, кажется, меня не так поняла. У меня никогда не было цели уничтожить "Олимп-Био" как компанию.

– О как? Значит, тебе нужен только господин Кондратий?

– Хе-хе. Мудрость властей не знает границ. Раз это такая замечательная компания, то во всех её бедах виноваты "паршивые овцы" внутри руководства. Помочь властям вычистить гниль – наш прямой долг. А если акции Кондратия при этом будут конфискованы и переданы в управление… скажем, более лояльным людям, разве это не будет прекрасным финалом?

Третья Сестра на мгновение лишилась дара речи. Ей показалось, что Илья, хоть и не бывал в штабе Темной Полиции, владеет искусством чиновничьих интриг куда лучше неё.

– Если бы я знала, что ты такой мастер лести и гибкости, я бы тебя сразу в начальники метила.

– Оставим шутки. Раз вы не против, Очкарик и остальные продолжат копать в обычном режиме?

– Ладно. Вали всё на меня, а я потом беззастенчиво заберу все лавры себе.

***

Закончив разговор, Илья заглянул в соседнюю комнату отдыха. Там, в окружении запахов антисептика и горьких мазей, сидел Резников. Лев Цуканов, пришедший его навестить, как раз вовсю над ним подтрунивал.

– Стареешь, Резников! Твой "Золотой Колокол" пробили как жестянку. Тьфу. Как ты умудрился пропустить тот последний удар?

Лев так ехидно щурился, что Резников едва не нарушил все свои обеты смирения. Визит Ильи стал для него спасением.

– О, Илья! Слышал, ты тоже зацепил? Как сам?

– Жить буду. Пришел посмотреть, не развалился ли ты тут окончательно.

– Да если бы этот жук Цуканов перестал над ухом жужжать, я бы уже на ноги встал, – проворчал Резников.

– Слышь, лысый! Я из лучших побуждений! – возмутился Лев.

Илья, видя, что старики вполне бодро лаются, улыбнулся:

– Друзья, подпольные заводы "Олимп-Био" опечатаны. Разделите их между своими организациями в тех районах, где они находятся. Принимайте управление.

На лицах обоих президентов отразилось крайнее изумление. Такая "недвижимость" стоила баснословных денег. Илья, имея ученицу силы "Девяти Героев", мог бы сам подмять под себя все команды города, а он вот так запросто раздавал трофеи. В этом жесте была видна аура настоящего лидера.

Илья же понимал всё проще: управлять разбросанными по городу заводами – лишняя головная боль. Рано или поздно их всё равно попытаются отжать. Лучше сделать широкий жест и остаться в выигрыше. Он просто попросит Очкарика открыть рядом свои точки "Магазина всякой всячины", чтобы сплести там агентурную сеть. Деньги любят тишину, а власть – незаметность.

Резников торжественно сложил ладони:

– Илья, твоя щедрость… я даже не знаю, чем отплатить.

Лев Цуканов был куда прямолинейнее:

– Да не ломайся ты, Резников. Илья, скажи честно, мы еще будем так "грабить караваны" в будущем?

– Это зависит от того, как долго продержится Кондратий. Ладно, отдыхайте. Если "Олимп-Био" начнет шевелиться – сразу на связь.

***

Домой Илья вернулся выжатым как лимон. В "Магазине всякой всячины" пахло пылью, старой бумагой и домом. Он скинул костюм и рухнул на кровать, мгновенно провалившись в глубокий, безмятежный сон.

Илья спал так крепко, что пропустил начало этой битвы подушками. Его разбудил только настойчивый звонок в дверь. Он хотел было встать, но Елена, возникшая из ниоткуда, мягко прижала его к подушке:

– Спи, мастер. Мы сами посмотрим.

На пороге стояла Катерина. Она сменила деловой костюм на что-то более домашнее, но выглядела взволнованной. В руках она сжимала ту самую сандаловую шкатулку, а за её спиной, как верная тень, маячил дядя Миша.

– О, госпожа Катерина, дядя Миша, проходите.

Катерина, не теряя времени, спросила:

– Как Илья? Почему он не в больнице?

– С ним всё хорошо, – успокоила её Елена, проводя в гостиную. – Просто очень устал, спит.

– Тогда я подожду здесь. Или оставлю это вам… Это то, что он искал. Реликвия моего отца. Уверена, это поможет ему восстановить силы.

Она торжественно открыла шкатулку. Но вместо древних костей или светящихся артефактов внутри на бархатной подложке ровными рядами лежали восемь маленьких ярко-синих таблеток.

Акация, заглянувшая через плечо, озадаченно почесала затылок:

– Э-э-э… Наставнику вроде пока рановато такое принимать, нет?

Глава 10

Увидев в шкатулке стройные ряды ярко-синих таблеток, все присутствующие на мгновение лишились дара речи. Шли-то за бесценным артефактом, а получили аптечку для очень специфических плотских утех.

Невинное, но меткое замечание Акации заставило Катерину вспыхнуть так ярко, что краска залила даже кончики ушей. Она-то планировала подняться в спальню одна, и теперь ситуация выглядела так, будто она шла к Илье Синицыну с совершенно определенным и весьма двусмысленным намерением. Хорошо еще, что сам Илья дрых без задних ног – его острый язык превратил бы это недоразумение в пожизненное клеймо.

Елена Тихая, стараясь сохранить лицо, деликатно кашлянула в кулак:

– Катерина, а… зачем ты это принесла? Наставнику сейчас, э-э, немного не до того.

Катерина и сама пребывала в глубочайшем шоке. По дороге она проверяла содержимое – там точно была кость! Неужели подменили? Она лихорадочно нажала на дно шкатулки из красного сандала, гадая, не предусмотрел ли отец какой-то хитрый механизм.

Щелк

Деревянная панель сдвинулась, и под ней обнаружилась кость – идеально гладкая, полупрозрачная, напоминающая чистейший кристалл. Это была часть бедренной кости. Катерина с облегчением выдохнула:

– Таблетки были просто маскировкой. Чтобы никто случайно не понял, какой секрет скрыт в этой коробке. Вы, возможно, не узнаете её, но это те самые бессмертные останки, за которыми охотятся все мастера Дзюпосле.

Елена и Акация синхронно округлили глаза, изображая крайнюю степень удивления. На самом деле их шокировало не наличие кости – в конце концов, в их ванной на втором этаже уже давно валялась Бессмертная Рука, – а неслыханная щедрость Катерины. Притащить такое сокровище просто "на попользоваться" было жестом поистине императорским.

– Ого, – кивнула Елена, стараясь не выдать своей осведомленности. – Мы такое видим впервые. Это слишком ценно, Катерина. Тебе лучше самой подняться и обсудить это с наставником.

Видя, что девушки даже не смотрят на артефакт с жадностью, они-то знали, что Росу Бессмертных лучше получать через Илью, а не грызть кости напрямую, Катерина решительно направилась к лестнице.

***

В доме пахло сушеными травами и едва уловимым ароматом озона. Катерина на цыпочках вошла в спальню Ильи. Он лежал на кровати, разметав руки, и спал так крепко, что казался почти беззащитным. Тот самый человек, который пару часов назад перевернул ход турнира Дзюпосле, сейчас выглядел просто уставшим мужчиной, нуждающимся в покое.

Катерина хотела его разбудить, но, глядя на его безмятежное лицо, ровное дыхание и чуть нахмуренные во сне брови, не решилась. Она присела на край кровати. В комнате было тепло – Роса Огня в теле Ильи работала как естественный обогреватель.

И в этот самый момент Илья Синицын открыл глаза.

***

– Э-э… О!

Он резко сел, отползая к изголовью и потирая затылок.

– Что за… Катерина? Ты… как ты оказалась в моей постели? Я что, доставку на дом заказывал? Тьфу, бред какой-то.

Катерина, лихорадочно поправляя растрепанную одежду, прошипела:

– Откуда я знаю! Я пришла отдать тебе бессмертные останки, а ты набросился на меня, как только я вошла!

Илья нахмурился. Он, конечно, мог принять её во сне за Акацию или, но чтобы так нагло…

– Набросился? Да я спал! Если ты не подошла вплотную к кровати, я бы физически не смог…

Понимая, что сейчас её раскусят, Катерина быстро перебила его:

– Всё, проехали! Главное – ты проснулся. Вот, это подарок от моего отца. Посмотри, сможешь ли ты это использовать.

Илья потер виски, пытаясь собрать мысли в кучу.

– Погоди. Отец? Он же того… преставился? И останки вроде были у твоего старшего брата?

Катерина понуро опустила голову:

– Я сама только что узнала. Мой отец инсценировал свою смерть. Это был "тест" на мою профпригодность как главы "Четырех Сторон Света". Он не ожидал, что брат свяжется с "Олимп-Био" и всё обернется такой бойней на стадионе. Это моя вина. Я готова понести любое наказание перед твоей командой.

Илья сразу всё понял. Старый лис оказался тем еще пройдохой. Турнир Дзюпосле, конечно, сыграл Илье на руку, дав шанс прижать Кондратия, но упускать возможность выбить компенсацию он не собирался.

Он глубоко вздохнул, напустив на себя вид смертельно обиженного человека:

– Моя-то жизнь недорого стоит. Но Цветослава и Акация рисковали головами на той арене. Принять тот факт, что это было лишь частью чьего-то "теста", я не могу. Если мастера других команд узнают, что их доверием так подло воспользовались ради семейных разборок, репутация "Четырех Сторон Света" рухнет в одночасье.

Катерина была готова расплакаться.

– Нет-нет, Илья, я правда за вас боялась! Я была готова остановить бой в любую секунду!

Видя её искреннее отчаяние, Илья смягчился. Он слез с кровати и подошел к ней:

– Ладно, я человек отходчивый, если компенсация будет достойной. Но советую тебе подправить легенду для остальных. Скажи, например, что твоего отца держал в заложниках старший брат. Так звучит благороднее.

Катерина благодарно обняла его – на этот раз уже осознанно.

– Так, ну объятий на сегодня, кажется, хватит, – усмехнулся Илья. – Давай лучше на кость глянем.

Он взял шкатулку, открыл крышку и, увидев аккуратные синие таблетки, завис.

– И какая, стесняюсь спросить, часть тела Бессмертного выглядит как средство для потенции?

***

Внизу, в пропахшем старой бумагой и сушеными травами зале "Магазина всякой всячины", вовсю кипела работа. Елена Тихая и Акация, словно две гибкие тени, кружили вокруг дяди Миши. Тот, светясь от удовольствия, охотно делился секретами мастерства с будущими легендами Новоалтайска.

Илья, конечно, был гениальным учителем, но его наставления строились на Божественном Чутье – он видел суть, но порой упускал те приземленные, "грязные" фишки, которые нарабатываются годами реальных потасовок. Дядя Миша же был практиком до мозга костей. Его уровень был ближе к девчонкам, и объяснял он доходчиво, на языке жестов и точных подзатыльников.

Он не мог передать им секретную технику "Призрачного шага", но его опыт в постановке стопы и умение "проваливаться" сквозь пространство были бесценны. Казалось, по первому этажу мечутся не три человека, а десяток привидений. Даже Черныш, до этого мирно хрустевший кормом в углу, не выдержал: вспорхнул на шкаф и принялся выделывать в воздухе такие пируэты, будто изобретал Дзюпосле для пернатых. После долгого затишья во время турнира птице явно требовалось размять крылья.

А в это время на втором этаже, в тишине спальни, Илья Синицын впал в ступор, разглядывая содержимое шкатулки.

– И это… бессмертные останки? – пробормотал он, осторожно трогая пальцем гладкую поверхность синей таблетки. – Какая именно часть тела Бессмертного так выглядит? Камни в почках? Ну, тогда его здоровье было так себе.

В голове сами собой всплыли воспоминания о лоточниках с рыночных рядов, которые приторговывали "стальными пушками" и прочими чудо-средствами для мужской силы. Выглядело один в один. Илья покосился на Катерину.

– Слушай, Катя… я, конечно, только что с арены, но чтобы настолько мощные препараты… Я, пожалуй, поостерегусь. Да и не жалуюсь вроде.

– Да не на то ты смотришь! – выпалила она.

Оказалось, таблетки были лишь "шумовой завесой". Если бы вор вскрыл шкатулку, он бы решил, что внутри просто гора сомнительных пилюль, и не стал бы тащить тяжеленный ящик. Катерина приложила палец к едва заметному углублению на дне – сработал скрытый замок.

Щелк

Фальшивое дно откинулось, и взору Ильи предстал настоящий артефакт: фрагмент кости, переливающийся лазурным светом, словно выточенный из цельного кристалла.

– Вот они. Часть правой берцовой кости, – выдохнула Катерина, и в её голосе послышалось благоговение.

Илья аккуратно достал кость. Она была удивительно тяжелой и холодной, от неё исходило тонкое покалывание, отзывавшееся в его собственных энергоканалах. Судя по всему, нормальные останки выглядели именно так – кристаллизованная чистая энергия. Не то что тот позвоночник из "Олимп-Био", который они "откармливали" какими-то жуткими методами.

– Раз это реликвия вашей семьи, ты наверняка знаешь, как её готовить? – Илья повертел кость перед глазами. – Тут спрятана какая-то супер-техника?

Катерина грустно улыбнулась:

– Посмотри на меня. Я похожа на мастера запредельных техник? Эта кость работает иначе. Отец говорил, что она предназначена для закалки.

– Закалки?

– Именно. Она укрепляет скелет, делает его невероятно прочным. В нашей семье все проходили через это. Мы, может, и не великие бойцы, но зато кости у нас как из титана – даже в серьезных авариях ни одного перелома.

Илья задумался. Если совместить его "Искусство Негаснущего Пламени" с такой физической "броней", убить его станет практически невозможно.

– Но это же ваше родовое сокровище. Мне как-то неудобно…

– Ой, брось, – отмахнулась Катерина, пряча взгляд. – У нас ведь с тобой… хорошие отношения. Дядя Миша тоже ею пользовался, так что всё в порядке.

"Главное, чтобы за эту кость не пришлось на тебе жениться", – промелькнула у Ильи циничная мысль, но вслух он сказал:

– Спасибо. Тогда я в долгу не останусь. Попользуюсь и верну в лучшем виде.

– Забирай вместе со шкатулкой.

Илья снова щелкнул крышкой, пряча таблетки, и не удержался от шпильки:

– Слушай, Кать, а ты точно не таблетки мне несла, а кость просто "за компанию" прихватила?

Катерина возмущенно фыркнула, сверкнув красными глазами:

– Ты уже один из топовых мастеров города, а ведешь себя как мальчишка. Бедные твои ученицы – и невинная Елена, и застенчивая Акация… Как они тебя терпят?

Илья только хмыкнул. Хорошо, что девчонки сейчас внизу, иначе они бы от смеха со ступенек скатились, услышав про свою "невинность" и "застенчивость".

– Послушай, Илья, – Катерина вдруг посерьезнела, – ты вытащил нас из такой ямы… Собрал команды, сам полез в драку, спас меня тогда. Этот долг невозможно закрыть одной костью. Чего ты хочешь на самом деле? Какую награду?

Илья не стал признаваться, что его главной наградой будет голова Кондратия и ресурсы "Олимп-Био".

– О? И что же подготовила госпожа Катерина?

– Откуда я знаю, что тебе в голову взбредет? Ничего я не готовила.

Клац

В этот самый момент механизм в шкатулке сработал по таймеру, и панель снова перевернулась, выставляя напоказ синие таблетки. Оба уставились на пилюли. Повисла неловкая пауза.

– Это… это механизм дурацкий! – Катерина замахала руками.

– Ну-ну, – Илья спрятал артефакт. – Бой закончился. Что дальше будете делать с "Олимп-Био"?

– Мы с отцом обсудили это по дороге. У него достаточно акций, плюс он знает, на какие рычаги нажать среди других акционеров. Он уверен, что вышвырнет господина Кондратия из кресла в два счета.

– Старый лис бьет наотмашь, – одобрительно заметил Илья.

– Он когда-то был "хитрейшим купцом Новоалтайска". В бизнесе он такой же беспринципный и коварный, как ты – в Дзюпосле.

Илья не обиделся. Наоборот, наличие такого союзника в деловом мире гарантировало, что победа на ринге превратится в реальную власть и деньги. А сам он тем временем доберется до их архивов и исследований.

– Хорошо. Пусть Николай Викторович действует, а я подстрахую, если начнется заваруха.

– Договорились. Я пойду, а то дел невпроворот. Отец, скорее всего, скоро закатит пир горой в благодарность всем, кто помог. Обидишь, если не придешь.

– Буду как штык.

– И еще! Передай Елене – я правда не умею пить. Пусть в этот раз не заставляет!

Катерина направилась к выходу, Илья пошел проводить её до лестницы.

Бам

У самого порога Катерина резко затормозила и развернулась, врезавшись Илье прямо в грудь. Он едва успел подхватить её.

– Ты чего?

– Я еще не всё вернула! – выпалила она, глядя ему прямо в глаза. – Так что береги себя, понял?

И, не оборачиваясь, она почти бегом спустилась вниз.

– Дядя Миша, мы закончили, едем! Елена, Акация, жду вас на банкете через пару дней, Илье я всё сказала!

Мастер и две его ученицы стояли у порога магазина, провожая взглядом отъезжающий автомобиль. Акация, наконец-то расслабившись, сладко потянулась:

– Фух! Ну всё, "Олимп-Био" мы умыли, за спиной теперь "Четыре Стороны Света"… Можно выдохнуть, да, наставник? Кондратий нам теперь не страшен?

– Цыц, – осадил её Илья. – Рано расслабляться. Готовиться надо всегда. А что касается страха, то больше всего меня сейчас пугает твоя…

Договорить он не успел. Что-то холодное и твердое бесшумно уперлось Илье в затылок. А из-за спины раздался резкий, по-детски звонкий, но пропитанный яростью голосок:

– Синицын, дай мне хоть одну причину не размазать тебя прямо здесь.

Этот звонкий, почти детский, но пропитанный ледяной яростью голосок… И умение подкрасться абсолютно бесшумно, не потревожив даже пылинки в воздухе. Сомнений не было: за спиной стояла Бессмертный Мастер Воды, она же – Ледяная Дева, та самая лоли.

Илья Синицын как раз прикидывал, когда эта маленькая фурия придет требовать сатисфакции за финал турнира Дзюпосле. Он-то надеялся, что этот "несносный предок" уже вовсю шпионит в архивах, раскапывая прошлое Акации, и ей будет не до него. Но, судя по тону, обида за проигрыш её протеже еще не остыла.

Елена Тихая и Акация замерли, мгновенно узнав гостью. Повернувшись, они увидели лоли, спрятавшуюся в безразмерное худи с капюшоном.

– Ты только на наставника не серчай! – затараторила Акация, пытаясь закрыть Илью собой. – Это я сама тогда решила! Ты не можешь…

Илья мягко положил руку ей на плечо, прерывая поток оправданий:

– Полно тебе, Акация. Учитель не должен прятаться за спины учеников. Ледяная Дева, у меня действительно нет ни единой причины мешать тебе разнести здесь всё в щепки. Но раз уж ты проделала такой путь в такой поздний час, может, сначала поедим? А там и круши на здоровье, я всё равно никуда не денусь.

Лоли коротко фыркнула, подняла запотевшую бутылку колы и легонько – чисто символически – стукнула Илью по затылку.

– Это тебе за финал! В следующий раз так легко не отделаешься. Живо на кухню, я сегодня же улетаю, так что корми давай.

С этими словами она по-хозяйски зашагала внутрь "Магазина всякой всячины". Ворон, дремавший на коврике для медитаций, при виде неё подпрыгнул и испарился в тенях второго этажа.

– Эй, мелочь пернатая, ты куда? – крикнула она вслед. – Не собираюсь я тебя есть!

Илья лишь криво усмехнулся и подмигнул девчонкам, мол: "Видели? А я что говорил?".

***

Запах жареных в Байкале бараньих рёбрышек – сладкий, пряный, с карамельной ноткой – заполнил лавку. Напряжение в воздухе начало таять вместе с аппетитом Любы.

– Ты всё еще дуешься? – осторожно спросил Илья, подвигая ей тарелку. – В той ситуации у меня просто не было выбора. Спасибо, что подыграла на арене и не прибила Акацию всерьез.

Лоли подняла на него тяжелый взгляд, продолжая жевать. "Подыграла", как же. Будто у неё сердце не екнуло при виде Акации.

– В конечном счете, это Ледяная Дева сообразила всё быстрее всех, – вставила Елена Тихая, стараясь сгладить углы. – Она мгновенно поняла план наставника и разыграла с Акацией такой спектакль, что весь Новоалтайск до сих пор аплодирует.

Лолиотхлебнула ледяной газировки и проворчала:

– Мне в тот момент хотелось запустить в Илью этой самой бутылкой. Обещал, что Акация будет в безопасности, а сам выпихнул её в пекло.

Акация звонко рассмеялась:

– Зато теперь я легенда! В Нахаловке теперь каждый второй шепчется, какая я грозная. Никто и носа не сунет.

– Ты эту легенду береги, – предостерегла лоли, обгладывая косточку. – Если вскроется, кто ты на самом деле, хлопот не оберешься.

– Это понятно. Но у тебя-то проблем не будет? Что ты скажешь в "Олимп-Био" или "Женьшень Технолоджи"?

– Они меня пригласили как консультанта, я им ничем не обязана. Разве что Санаде придется скормить какую-нибудь байку, но это мои заботы. Вы лучше за "Олимп-Био" следите. Господин Кондратий, когда я уходила, выглядел как человек, готовящий ядерный удар. Я не могу официально в это лезть, так что будьте начеку.

Илья кивнул. Он и сам планировал сыграть на опережение, объединившись со стариком. Главное – выбить табуретку из-под Кондратия раньше, чем тот накинет петлю.

– Я готов к его выпадам, – спокойно ответил Илья. – Мастер, а что по поводу прошлого Акации? Есть подвижки в "Женьшень Технолоджи"?

При упоминании этой темы Елена и Акация подались вперед, ловя каждое слово.

– Я уже знаю, кем она была, – Люба вытерла руки салфеткой. – Теперь я хочу выяснить, как и почему она стала… такой.

Акация схватила её за руку:

– Ну расскажи! Пожалуйста! Я честное слово ничего глупого не сделаю! У меня эта тайна как заноза в сердце. Кем я была?

Лоли посмотрела в эти умоляющие глаза, вздохнула и сделала еще один глоток Байкала.

– Ладно. Но я назову только твою бывшую должность. И ты поклянешься, что не полезешь расследовать сама, пока я не вернусь с результатами.

– Клянусь! Слово чести, как у наставника!

– Хм, если как у него, то я лучше промолчу.

– Да клянусь я, клянусь!

Елена Тихая тактично поднялась:

– Нам с наставником лучше выйти?

– Нет необходимости. Секрет Акации прост и в то же время сложен. На самом деле, в "Женьшень Технолоджи" она была всего лишь медицинским куратором.

Акация моргнула. Переглянулась с Еленой и Ильей.

– Медицинским куратором? Я людей лечила? Или калечила?

Люба устало потерла виски:

– Я обещала только должность. Остальное – потом.

– Куратор… – Акация задумчиво потерла подбородок. – Ну, логично, что я тебе жизнь спасла. А я-то думала, почему мне кажется, что доктор как-то непрофессионально людей латает? Значит, база у меня была. Но как я из кураторов попала в бега и память потеряла?

Люба доела последнее рёбрышко и встала:

– Вот это я и собираюсь выяснить. Привезу вам все ответы.

***

Лоли подтянула лямки рюкзака и отказалась оставаться на ночь – рейс не ждет. Попрощавшись, она скрылась в темноте улицы. Илья отправил притихших и задумчивых девчонок наверх.

– Так, марш в душ и спать. Кто будет копаться – накажу.

Девчонки, вспомнив уроки перемещения от дяди Миши, пулями взлетели по лестнице. Илья дождался, пока наверху зашумит вода, и тихо вышел из лавки.

На углу пустынной улицы, где фонарь уныло мигал, из тени отделился силуэт. Лоли. В её руке светилась голограмма с коротким сообщением, которое Илья успел ей отправить перед ужином: "Жди за углом, надо поговорить с глазу на глаз".

– Ну? – Лоли скрестила руки на груди. – Какую тайну ты скрываешь от своих подопечных, мастер Илья?

– Я просто хотел уточнить насчет "медицинского куратора".

– Я же сказала правду.

– Эта правда сойдет для Елены и Акации. Но я прожил с ней достаточно, чтобы понять: она не врач. И уж точно "Женьшень Технолоджи" не стала бы так трястись над обычным медиком.

Люба посмотрела на него с неохотным уважением. Этот пройдоха видел людей насквозь.

– Её личность – это вопрос жизни и смерти, – медленно произнесла она. – Если об этом узнают не те люди, за ней придут легионы. Я солгала ради вашей же безопасности.

– Не зли меня, – Илья подошел ближе, его голос стал жестким. – Я защищал их до того, как встретил тебя. Я защищу их и после. "Женьшень Технолоджи" – это бездонная яма. Даже Бессмертный Мастер может там сгинуть. А если с тобой что-то случится, кто останется единственным человеком в мире, знающим правду?

Люба долго молчала, вглядываясь в ночное небо Новоалтайска. Наконец она вздохнула:

– Хорошо. Но обещай: ни слова им, пока я не дам отмашку.

– Обещаю.

– Ты знаешь Санаду, нынешнего главу "Женьшень Технолоджи"?

– Слышал… Только не говори, что она его дочь. Это было бы слишком банально.

Лоли покачала головой, и её голос упал до шепота:

– Он был её подчиненным.

Илья замер. В голове со свистом начали складываться кусочки пазла.

– Подчиненным?.. Если он глава сейчас, значит, Акация – это…

– Да. Она – бывший верховный глава международного гиганта "Женьшень Технолоджи". Истинная хозяйка империи.

Илья Синицын и раньше всерьез задумывался о том, кем на самом деле является его подопечная. В его голове, словно в старом картотечном шкафу, копились факты: Акация как-то связана с корпорацией "Женьшень Технолоджи", причем не на последних ролях. Люба твердила, что та спасла ей жизнь – значит, вес в обществе у девчонки был. Добавим сюда её странную способность ориентироваться в виртуальных пространствах и те настойчивые предупреждения "Ледяной Девы" о том, что "Женьшень" не прекратит преследование.

Общая картина вырисовывалась логичная: дезертир, знавший слишком много корпоративных секретов, пойманный и отправленный на опыты по "выплавке души" в качестве подопытного кролика. Но чтобы она была бывшим гендиректором… Это в голове укладывалось с трудом.

– Предыдущий глава? – Илья вскинул брови, прислонившись к холодной кирпичной стене, от которой веяло ночной сыростью. – Она что, на самом деле старше этого Санады?

Люба, не ожидавшая, что его первым делом заинтересует возраст, лишь фыркнула, поправляя капюшон худи:

– Посмотри на Катерину из "Четырех Сторон Света" – совсем ведь девчонка. И потом, стала бы я дружить со старухой? Акация всего на пару лет старше тебя, Илья. В "Женьшень Технолоджи" она, может, и не лезла в каждую мелкую бумажку, но хватка у неё была похлеще, чем у любого кризис-менеджера. Хотя, признаю, методы порой она выбирала… силовые.

– Неужели в таком монструозном холдинге можно усидеть в кресле, просто умея грамотно раздавать поручения? – Синицын задумчиво потер подбородок, ощущая колючую щетину.

– Конечно нет. Сначала она получила долю от семьи, но ей этого было мало. Она провела… серию мероприятий, скажем так, чтобы прибрать к рукам все семейные акции. Стала единоличной хозяйкой "Женьшень Технолоджи" и тут же затеяла такие реформы, что у стариков-акционеров волосы дыбом встали.

"Серия мероприятий", ага. Судя по тому, как грызутся за наследство в тех же "Четырех Сторонах Света", методы там были далеки от гуманизма. Илья хмыкнул про себя: "Прямо железная леди местного разлива. Кто бы мог подумать, что эта маленькая егоза раньше была настоящей акулой бизнеса".

Люба смотрела в пустоту темного переулка, и в её взгляде читалась застарелая боль. Видеть, как лучшая подруга превращается из владычицы империи в беспамятную беглянку – то еще испытание.

– И ты собираешься всё это раскопать? – спросил Илья. – Неужели, когда у неё начались проблемы, до тебя не дошло ни слуха?

– Когда до меня долетели обрывки сплетен, я сорвалась в "Женьшень Технолоджи" в тот же миг. Но опоздала. Лаборатория, где она работала над своим проектом, была превращена в груду обломков. Трупы, гарь, копоть… и никакой Акации. Санада тогда со слезой в голосе пел мне, что произошел несчастный случай, что персонал сговорился с внешними врагами и похитил её. Я обыскала половину страны, но след простыл. Кто же знал, что она всплывет здесь, в Новоалтайске.

Илья проанализировал услышанное, прислушиваясь к далекому гулу ночного города.

– То есть, если судить по мотивам, Санада и остальные акционеры – первые в списке подозреваемых?

– Именно. У них были и повод, и возможности устроить переворот. Но Акация – девочка не простая, она к власти шла по головам и тылы прикрывала грамотно. По идее, эти олухи не должны были найти лазейку.

– Думаешь, им кто-то помог со стороны?

– Да. Без серьезной внешней поддержки Санада бы и пикнуть не посмел.

Лоли допила байкал, сжав жестянку в кулаке так, что та жалобно хрустнула.

– Тебе об этом голову греть не стоит. Я сама во всём разберусь.

– Хм. Чисто по-человечески советую: не лезь на рожон. Если они смогли свалить "королеву", значит, у них припасено еще много фокусов.

– Разберусь. Теперь ты понимаешь, почему я не хотела, чтобы она светилась? Тот, кто её заказал, не успокоится, пока не увидит её в гробу. Особенно сейчас, когда она беззащитна.

Илья серьезно кивнул:

– Я присмотрю за ней.

– Верю тебе. Знаешь… за то время, что она с тобой, я впервые увидела её такой счастливой. В "Женьшене" она никогда так беззаботно не улыбалась.

– Ха, даже не знаю, хвалишь ты меня за заботу или ругаешь за то, что я превратил грозную бизнес-вумен в маленькую разбойницу.

Лоли махнула рукой на прощание:

– Всё, я ушла. И упаси тебя Роса, если она узнает о нашем разговоре!

– Иди уже. Буду ждать вестей. И помни: если запахнет жареным – отступай.

– Угу.

– И всё-таки… Как её звали на самом деле?

– Александра Морозова.

Коротко бросив имя, лоли парой быстрых рывков растворилась в тенях, словно её и не было.

Илья остался один. Первым делом нужно было проверить слова "Ледяной Девы". В этом мире верить на слово – непозволительная роскошь, особенно когда нет ни улик, ни свидетелей, а сама героиня рассказа ничего не помнит. Однако история Любиной подруги странным образом перекликалась с его собственными догадками.

Но оставались два вопроса, которые кололи разум, как занозы. Во-первых: если они смогли захватить Александру Морозову и засунуть её в эксперимент по выплавке души, почему просто не убили? Оставлять в живых врага такого калибра – верх безумия. Неужели они были уверены, что из виртуального ада выхода нет? Но результат налицо – Акация и Елена сбежали. Причем сбежали так, что корпорация их не нашла. Случайность? Везение? Или кто-то третий приложил руку к их спасению?

И во-вторых: внешность Елены Тихой была известна. "Женьшень Технолоджи" не могли не знать, как выглядит их подопытная. Однако, когда они натравливали лоли на Синицына, про Елену не было сказано ни слова. Словно они вообще не опознали в ней беглый "объект". Значит, кто-то не просто помог им бежать, но и стер или подменил все записи в базе данных.

"Забавно", – подумал Илья. – "Даже бессмертная, входящая в девятку сильнейших, на такое не способна. Кто же этот таинственный покровитель?"

Вздохнув, он зашел в "Магазин всякой всячины". Мысль о том, что его ученица – свергнутая императрица, не давала покоя. Если "Женьшень" узнает правду, они пришлют сюда целую армию мастеров Дзюпосле. Тогда не то что их троих – даже Черныша на суп пустят.

Ради интереса Илья зашел на официальный сайт "Женьшень Технолоджи", в раздел истории компании. Фотография Александры Морозовой всё еще висела там – видимо, удаление вызвало бы лишние толки.

На снимке была девушка лет двадцати двух. Короткие черные волосы, ярко-красное платье, открытые плечи. Но не это бросалось в глаза. Её взгляд – холодный, глубокий, как обсидиан, – словно прошивал экран насквозь. В нем чувствовалась такая мощь и опасность, что Илье невольно вспомнилось чувство, когда в прошлой жизни учитель ловил его со смартфоном под партой.

"Да уж, лоли не врала. К такой барышне на хромой кобыле не подъедешь. Понятно, почему мужчины её обходили стороной".

Вернувшись в реальность, Илья услышал из спальни голос Акации:

– …медицинский куратор! Наставник, слышишь? В следующий раз, как тебя поцарапают, я сама буду лечить! Лен, а давай наш магазин в клинику переделаем? Будем клизмы ставить по методике Дзюпосле…

– … – Илья прикрыл глаза ладонью. Определенно, он недооценил её способность к психологической регенерации.

Скрипнула дверь. Илья вошел в комнату. Акация, уже в пижаме, вовсю размахивала руками, излагая Елене план перепланировки лавки. Ничего общего с той ледяной девой с фотографии.

Заметив Илью, Акация тут же почуяла неладное и юркнула под одеяло:

– Наставник, Лена сейчас пойдет мыться! А я сегодня столько Росы потратила, что у меня уже тихий час! Спокойной ночи!

Елена Тихая лишь хихикнула, расправляя подушку:

– Опять притворяется. Только что прыгала по кровати как заведенная.

Илья сел на край постели и серьезно посмотрел на Акацию:

– Слушай, "куратор", а ты сама-то как к этой новости относишься? Не хочешь вернуть себе белый халат и кабинет с видом на город?

Акация высунула нос из-под одеяла и смешно сморщилась:

– Честно? Вообще не тянет. Раз меня оттуда выкинули, значит, место было так себе. Да и опасно там. Мне бы свои воспоминания вернуть, те, что про Илью Синицына… а на остальное плевать.

– А как же месть?

– Ой, месть – это дорого и страшно. "Женьшень" – это тебе не "Олимп-Био", там масштаб другой. Даже лоли осторожничает. Так что ну их в баню. Подождем, что она разведает.

Илья вдруг резко подался вперед и повалил Акацию на матрас. Та, не ожидавшая такой прыти от наставника, вскрикнула, оказавшись прижатой к кровати.

– Эй-эй! Наставник, ты чего творишь?

– Как что? Начинаю мстить "Женьшень Технолоджи" в твоем лице. Привыкай к суровым будням.

– А-а-а! Да они уже не мои! Наставник, пусти! Лена, спасай!

Елена Тихая, глядя, как Илья в шутку "воспитывает" брыкающуюся подругу, лишь заговорщицки подмигнула, выключила свет и тихонько вышла из комнаты, оставив их разбираться с "корпоративным прошлым" в темноте.

Глава 11

В конференц-зале "Олимп-био" стояла такая тяжелая тишина, что, казалось, ее можно было резать ножом. Господин Кондратий сидел во главе стола, и лицо его по цвету напоминало залежалый гипс. Вокруг него сгрудились подчиненные, стараясь даже дышать через раз.

Такого финала не ожидал никто. Чтобы сама Ледяная Дева, проиграла? Илья Синицын оказался не просто крепким орешком, а целой скалой, о которую они расшибли лоб. И ведь "Женьшень Технолоджи" не предъявишь – они честно выставили своих лучших людей. Общий проигрыш был на совести того никчемного олуха, старшего брата Катерины, и доли акций "Олимп-био", которые Илья умудрился вырвать из их цепких лап.

Кондратий понимал: на совете акционеров ему устроят показательную порку, но кресло под ним пока не шаталось. Хотя потери были катастрофическими. Во-первых, жирный кусок акций теперь уплывал к "Четырем Сторонам Света". Во-вторых, Сечина со своей "темной полицией" разворошила их подпольные цеха – компания теперь под колпаком. В-третьих, артефакт, останки Бессмертного, над которым ученые бились годами, тоже тю-тю, скорее всего, греет карман этого пройдохи Синицына. Ну и репутация… среди алхимиков "Олимп-био" теперь котировалась не выше протухшей микстуры.

Единственным шансом оставались акции. Кондратий еще вчера отправил старшего брата Катерины, к их среднему брату. Мол, смерть их отца, дело темное, а завещание в руках Катерины – чистой воды липа. План был прост: найти того, состряпать новое завещание и аннулировать права Катерины. Тогда и результаты боя в Комитете Дзюпосле можно было бы оспорить как незаконные.

Казачёк вчера звонил, радостно рапортовал, что средний за долю малую готов подписать хоть черновик конституции. Казалось бы, победа в кармане. Но вот незадача: со вчерашнего вечера старший сам перестал выходить на связь.

Динь

В зале мягко зажужжали проекторы, выбрасывая в воздух дрожащие голограммы. В центре возникли три фигуры – представители Комитета. С одной стороны материализовался Кондратий со свитой, с другой – Катерина. Начиналось официальное оформление передачи долей.

Представитель Комитета сухо постучал костяшками по столу:

– На турнире Дзюпосле победу одержала команда "Четыре Стороны Света". Есть ли у сторон возражения по результатам или ставкам?

Кондратий тяжело оперся на свою трость с набалдашником в виде черепа:

– По бою претензий нет. Но я ставлю под сомнение право Катерины участвовать в турнире. У нее на руках поддельные документы на владение акциями.

– Есть доказательства? – представитель равнодушно поднял бровь.

– Мы в процессе сбора. Дайте два дня, и я докажу, что "Четыре Стороны Света" выставили фиктивную ставку.

Катерина, сидевшая в своем виртуальном кресле, вдруг тонко и изящно рассмеялась:

– Господин Кондратий, вы это серьезно? Опять про отцовское наследство?

– Именно так. Смерть вашего отца была крайне подозрительной. Я уверен, что вы с братьями просто нарисовали бумажки на коленке.

Катерина с понимающим видом кивнула, глядя прямо в глаза Кондратию через тысячи километров оптоволокна:

– Вы правы в одном: с завещанием действительно есть проблемы. Только вы не к тому брату постучались. Проблемы не у меня, а у вашего протеже, который сидит в соседней комнате.

– В каком смысле?

Катерина щелкнула пальцами, и перед комиссией развернулись документы.

– Смотрите внимательно. Мой отец оставил три воли. Согласно первой, я получаю 60% акций. Вторая отписывает 40% нашему среднему брату Дмитрию. А третья… третья лишает Артема права даже на дверную ручку в офисе компании. Так что, господин Кондратий, если кто и выставил фиктивную ставку, то это вы, прикрываясь голодранцем.

Кондратий почувствовал, как воротник рубашки начал его душить. Где она взяла эти бумаги? И почему этот сукин сын молчит? Видимо, средний, этот скользкий тип, в последний момент переметнулся к сестре.

Катерина продолжала давить, чеканя каждое слово:

– Раз "Олимп-био" выставили фальшивку, вы обязаны компенсировать разницу из своих личных активов. Господа представители, я ведь права?

Главный из комиссии кивнул:

– Совершенно верно. Ставки должны быть покрыты в полном объеме.

Это был мат. Если Кондратий отдаст свои акции, он потеряет контроль над собственной корпорацией. В отчаянии он решил пойти ва-банк, ударив по самому больному:

– Завещание может быть любым, но оно не стоит и ломаной гривны, если вы сами приложили руку к кончине отца! Я требую расследования убийства вашего отца!

Катерина лишь лениво побарабанила пальцами по столу:

– Доказательства, господин Кондратий? Без них это просто клевета.

– Дайте мне два дня! Я найду улики этого отцеубийства!

И тут на стороне Катерины вспыхнула еще одна проекция. В кадре появился пожилой мужчина с пышной белой бородой и хитрыми глазами, одетый в домашний халат. Это был отец собственной персоной. Тот самый "Хитрый купец", которого все считали покойником.

У Кондратия челюсть едва не ударилась о стол.

– Ты… ты не сдох?!

Старик весело хохотнул, потирая руки:

– А кто сказал, что нельзя писать завещание при жизни? Я же не объявлял официально о своей смерти, так что никакого мошенничества. Жив-здоров, пью морковный сок. А раз я здесь, то и сказочки про убийство оставьте для вечерних новостей. Подтверждаю: старший лишен наследства за тупость.

Это был не просто мат, это был полный разгром. Кондратий понял, что его заманили в ловушку с самого начала.

Представитель Комитета подытожил:

– Раз господин хороший жив, вопрос закрыт. Господин Кондратий, готовьте передачу своих долей.

Кондратий вцепился в трость так, что костяшки побелели.

– Передача акций требует согласия совета директоров… мне нужно время…

Старик из своей проекции снова вставил шпильку:

– Ой, голубчик, не утруждайтесь. Я вчера пообщался с вашими акционерами. Они в восторге от идеи сменить руководство и с радостью проголосовали за использование ваших акций для покрытия долга. Им нужны дивиденды, а не ваши обиды. Так что, Кондратий, на выход. С вещами.

Бам

Кондратий с грохотом оттолкнул кресло и, не оглядываясь, вылетел из зала, едва не сбив охранника.

***

А в это время в "Магазине всякой всячины" жизнь текла совсем в другом ритме. Илья Синицын и его ученицы, Елена Тихая и Акация, продрали глаза только к полудню. Сказывалось вчерашнее празднование и крайне интенсивные ночные тренировки, так сказать.

Акация, растянувшись на футоне, чувствовала себя так, будто по ней проехал каток, но внутри было странное, теплое чувство легкости. Она-то думала, что после геройств на турнире Илья даст ей поблажку, но наставник вчера был неумолим. Когда она в шутку просила пощады, называя его "Мастером", он только хитро щурился и продолжал свой "воспитательный процесс".

Впрочем, Роса Росой, а дело делом. Артефакт, та самая синяя кость, которую им удалось выцепить, требовал внимания. Пока девчонки еще нежились в остатках сна, Илья вытащил шкатулку из сандалового дерева.

Акация, приоткрыв один глаз, недовольно поморщилась при виде ядовито-лазурных таблеток, лежавших сверху:

– Наставник, выкинь ты эту химию. Выглядят они как отрава для тараканов.

Илья аккуратно извлек из-под фальшивого дна кость Бессмертного:

– Тсс, не зуди. Эта штука для закалки. Если освоим – никакие пули не страшны. Я сейчас попробую настроиться, а потом и вас научу.

Он сел в позу лотоса, сжал кость в ладонях и начал медленно вливать в нее свою Росу, как советовала Катерина.

Грох

Не успел он войти в транс, как из стенной ниши, где среди старого хлама стояла неприметная мусорная корзина с тем самым "позвоночником", донесся странный звук. Корзина вдруг опрокинулась, и кость, обернутая в старую тряпку, с глухим стуком покатилась по доскам пола прямо к Илье, словно почувствовав родственную душу.

Илья Синицын сосредоточенно восстанавливал в памяти инструкции, которые дала Катерина. Если все сделать правильно и направить поток Росы внутрь этой кости – обломка голени Бессмертного, – энергия должна трансформироваться в особый лазурный поток. Он должен медленно окутать тело, слой за слоем проникая в ткани и закаляя скелет до состояния сверхпрочного сплава.

Но стоило Илье только коснуться кости своей волей, как в комнате началось неладное.

Мусорное ведро, в котором под пакетом покоился позвоночник Бессмертного, вдруг дернулось и с противным скрежетом покатилось по полу. Учитель и его подопечные замерли, обменявшись быстрыми взглядами. Елена Тихая первая спрыгнула с кровати, её босые пятки глухо шлепнули по половикам.

– Наставник, посмотри на это… – прошептала она, указывая на ведро.

– Не трогай пока, – скомандовал Илья.

Стоило ему оборвать поток Росы, как корзина замерла. Но стоило вновь коснуться энергией кости в руках, как ведро буквально поползло к нему по доскам пола.

"Чёрт возьми, что происходит? Позвоночник Бессмертного реагирует на голень?" – пронеслось в голове у Синицына.

Он отложил артефакт и вытащил из тайника под мусорным пакетом сверток. В этом доме вообще пора было наводить порядок с хранением улик: кости в вантузах, в аптечках, под мусором… Загляни сюда случайный гость – и решит, что наткнулся на логово маньяка-расчленителя.

Как только Илья вытащил позвоночник, в нос ударил резкий, металлический запах крови. Над костью, которая выглядела пугающе свежей – словно только что разделанная баранья корейка с сочным мясом и блестящими жилами – начал подниматься зловещий алый туман.

Это было странно. Рука, спрятанная в вантузе в туалете, не проявляла никакой активности. Значит, дело было либо в самой голени, либо в том, что кто-то рядом выпустил слишком мощный заряд Росы.

Илья передал голень Елене:

– Лена, попробуй ты. Направь свою Росу и силу Грома.

Но сколько бы Елена ни старалась, пуская по пальцам искры, кровавый позвоночник на полу оставался неподвижен.

Акация, округлив свои миндалевидные глаза, вынесла вердикт:

– Наставник, кажется, эта штука хочет только тебя.

Илья подошел к окну, глубоко вдохнул ночной воздух Новоалтайска и на полную мощь разогнал свои энергоканалы.

Клац, клац, клац…

Позвоночник на полу забился в конвульсиях, словно живое существо, и медленно, рывками, пополз к ногам Ильи. Ему было плевать на девушек, плевать на другие части тела Бессмертного. Он жаждал только Росу Синицына.

Вшух!

Внезапно кость буквально взмыла в воздух, целясь Илье в грудь. Он инстинктивно перехватил её, но кровь с позвоночника мгновенно впиталась в его кожу, а красный дым начал просачиваться внутрь тела через поры.

***

Мир вокруг Ильи мгновенно рассыпался. Вместо уютной спальни – бескрайний океан под ногами, а над головой – яростное синее пламя. Его вышвырнуло в пространство Внутренней Тверди без всякого предупреждения.

Море под ногами на глазах окрашивалось в багровый цвет, а синий огонь в небесах наливался тяжелой, тревожной краснотой. Илья почувствовал себя внутри темной комнаты для проявки старых пленок.

А затем "море крови" вздыбилось и хлынуло прямо в него.

Суставы завыли от дикой, тянущей боли. Казалось, кто-то медленно выворачивает его кости наизнанку. Не понимая, что это за дрянь, Илья попытался воздвигнуть стену из собственной Росы.

Бум!

Одним ударом исполинская волна смяла все его преграды. Сила воды была запредельной. Даже когда он спарринговал с Ледяной Девой, мощь была не такой сокрушительной.

"Неужели этот позвоночник – мост между внутренним и внешним? Единство Неба и Человека?" – мелькнула мысль, прежде чем его окончательно захлестнуло кровавое безумие.

***

В реальности же Илья застыл с костью в руках, словно каменное изваяние. Акация, сообразив, что дело пахнет керосином, подхватила мусорное ведро и закричала:

– Наставник, брось её! Выкинь немедленно!

Но Синицын не слышал. От его тела начал исходить густой красный пар, к которому страшно было даже прикоснуться.

Елена Тихая, выплеснув силу Грома в ладони, оттолкнула подругу:

– В сторону!

Она молнией метнулась к Илье и нанесла резкий удар по кости, надеясь выбить её из рук учителя. Но как только её ладонь, окутанная разрядами, коснулась артефакта, вся энергия Грома просто всосалась в кость, как в черную дыру.

– Да как так-то?! – вскрикнула Елена.

– Теперь я! – Акация подпрыгнула высоко вверх.

Елена пригнулась, давая подруге простор. Нога Акации, пылающая Истинным Огнем, со свистом неслась к плечу Ильи. Удар был такой силы, что мог бы отправить взрослого мужчину в полет через стену. Елена даже испугалась: не решила ли Акация припомнить учителю вчерашние "воспитательные меры", под шумок сводя счеты?

– Не надо! – крикнула Лена.

Бах!

Но Илья вовсе не был беззащитной куклой. Не открывая глаз, он наотмашь перехватил ногу Акации. Вся мощь пламени тут же исчезла в позвоночнике. Илья крутанул кистью, заставляя девушку перевернуться в воздухе.

Шлёп!

Увесистая пощечина приземлилась прямо на мягкое место Акации, отчего та кубарем улетела на кровать.

– Ой-ой-ой… – Акация сползла на пол, потирая пострадавший тыл. – Убедилась. Наставник хоть в сознании, хоть без него – бьет всегда в одно и то же место. Лена, не жалей его, иначе он из нас котлеты сделает!

– Он в трансе, – выдохнула Елена, хмуря брови. – Кость сводит его с ума. Нужно выбить её любой ценой!

– Она жрет Росу. Придется бить вместе. Помнишь, чему лоли учила?

– Ты с ума сошла? Мы же его покалечим!

– Да очнись ты! С чего ты взяла, что мы вообще способны его покалечить? Целься в кость, точно и быстро!

Акация собрала Огонь в левой руке, Елена – Гром в правой. Синхронно, словно тени одного существа, они ринулись вперед. Две струи энергии – алая и лазурная – сплелись в одну.

Вспышка "Громового Пламени"!

Удар пришелся точно по руке Ильи. Стекла в окнах спальни не выдержали и со звоном осыпались на тротуар Новоалтайска. Вещи в комнате разлетелись, словно от взрыва.

Девчонки уже решили, что победили, но их руки наткнулись на невидимую преграду. Печать "Внутренней Тверди" вспыхнула алым сиянием. Вся их мощь канула в небытие, а следом пришла отдача. Илья просто толкнул их ладонью, и обе ученицы отлетели к стене.

Бум, бах!

Они уже собирались атаковать снова, как вдруг Илья небрежным жестом отбросил позвоночник на пол.

– Наставник? – робко позвала Елена.

Илья Синицын медленно поднял голову. Девчонки похолодели: его глаза светились яростным красным светом, тело окутывала кровавая дымка, а дышал он тяжело и хрипло, как загнанный бык.

– Дела дрянь, – прошептала Акация. – Как думаешь, лоли уже в самолете? Мы можем до нее дозвониться?

Елена указала на пол:

– Смотри на кость.

Позвоночник, еще минуту назад бывший кровавым ошметком, теперь сиял чистотой, словно вырезанный из голубого хрусталя.

– Он впитал всё это дерьмо в себя… – Акация лихорадочно соображала. – У нас внизу остался транквилизатор, который Ксения приносила. Может, сбегать? А то наставник с каждым разом всё сильнее, он нас скоро в порошок сотрет.

– Погоди, – Елена вдруг уверенно зашагала прямо к Илье.

– Стой! Опасно!

Но Илья, выглядевший как кровавый демон Асура, не шелохнулся. Елена подошла вплотную и осторожно положила руку ему на спину. Сопротивления не было.

– Он реагирует только на угрозу, – догадалась Лена. – Чем сильнее мы били, тем жестче он отвечал. Если нет злобы – он спокоен.

– То есть мы сейчас получили по шее просто за "здрасьте"?

– Видимо. Но сознание к нему не вернулось. Где тот кабель нейросвязи, который мы использовали? Может, удастся пробиться к нему в голову…

Елена не успела договорить. Илья внезапно подался вперед, железной хваткой вцепился в её тонкую шею и… впился зубами в кожу.

Во Внутренней Тверди Илья Синицын отчаянно пытался запустить свое "Облако", чтобы хоть как-то отгородиться от вязкой багровой жижи, хлынувшей в его сознание. Но "кровавая Роса" липла к нему, словно живая ртуть, просачиваясь сквозь пальцы и заполняя всё пространство. Странное дело: боли не было. Напротив, Илью накрыло пугающее чувство всемогущества. Потоки энергии внутри бурлили, выходя далеко за пределы привычных каналов; он вдруг отчетливо ощутил вибрацию воздуха за стенами лавки, шелест листвы и даже пульсацию самой земли Новоалтайска.

Но вместе с этой мощью пришла дикая, первобытная ярость. В груди клокотало желание крушить, рвать и метать, выплескивая накопившуюся внутри темную искру. "Только не сорваться, – билась в голове единственная трезвая мысль. – Если тело снаружи пойдет вразнос, я погублю девчонок". Илья стиснул зубы, подавляя демонический зуд волей, пока "море крови" не начало понемногу отступать под натиском его собственного "Облака".

Казалось, Акация и Елена снаружи как-то смогли ему помочь.

Илья сосредоточился, отделяя чистую энергию данных от этого багрового суррогата. В алых глубинах моря начали проступать силуэты. Лица их были размыты, как в старом кино, но одну деталь он узнал мгновенно – характерную козлиную бородку. Тот самый парень из его снов, Бессмертный. Фигуры были призрачными, словно отражения в разбитом зеркале, но само их присутствие здесь, в его голове, заставляло кожу покрываться мурашками. "Олимп-био" явно перемудрили, пытаясь "откармливать" останки Бессмертного человеческой болью.

Экспериментируя, Илья понял: стоит ему шагнуть на сторону "кровавой Росы", как в мозг впрыскивается убойная доза адреналина. Ярость вспыхивает мгновенно, зато связь с внешним миром становится кристально чистой – то самое "единство", о котором толковала лоли. Опасная штука, обоюдоострый клинок, выкованный из чужого безумия и древней мощи.

***

А в спальне в это время царил тихий ужас. Елена Тихая, стараясь не делать резких движений, подошла к застывшему учителю. Не успела она и слова вымолвить, как Илья коротким, судорожным движением вцепился ей в шею и буквально впился зубами в кожу чуть ниже ключицы.

Акация, издав приглушенный вскрик, уже была готова броситься на помощь, но Елена остановила её жестом:

– Стой! Не смей! Мне не больно! Подходи медленно, не пугай его.

Илья не рвал плоть, он скорее судорожно приник к ней, словно захлебывающийся человек, нашедший островок безопасности. Его бешеное, рваное дыхание, пахнущее озоном и горьким металлом, начало постепенно выравниваться.

Акация осторожно подобралась поближе, во все глаза глядя на эту странную сцену.

– Что это с ним? – шепнула она, наклоняясь к самому уху подруги. – Он что, тебя… ест?

Елена, чье лицо залил густой румянец, тихо ответила:

– Не знаю, но он успокаивается. Как будто заземляется через меня.

– Может, у него просто рот занят, вот он и затих? – попыталась отшутиться Акация, хотя голос её дрожал.

– Дура ты, Акация, – беззлобно выдохнула Лена. – Помоги лучше. Нужно переложить его на кровать, в таком положении он долго не продержится.

Вдвоем они аккуратно подхватили обмякшего наставника. Но стоило им опустить его на подушки, как Илья, всё еще не приходя в сознание, инстинктивно сгреб обеих в охапку. В итоге все трое повалились на постель: Илья посередине, придавив девчонок своими тяжелыми, горячими руками.

От его тела всё еще исходила едва заметная багровая дымка, а в комнате пахло грозой и жженым сахаром.

– Надо Варвару Бекетову звать, – пропыхтела Акация, пытаясь высвободиться. – Вдруг у него мозг закипел?

– Не надо Варе звонить… – раздался вдруг хриплый, бесконечно усталый голос Ильи.

– Наставник! Ты в сознании? – Елена радостно заерзала под его рукой.

– Очнулся, демон чешуйчатый! – Акация облегченно выдохнула. – Ну и напугал ты нас!

Илья приоткрыл глаза, в которых еще догорали красные искорки:

– Помолчите минуту… дайте просто полежать. Сил нет, будто вагон с углем разгрузил.

Они затихли, слушая, как за окном стихает ночной шум Новоалтайска. Минуты через две Илья, прогнав через себя остатки Росы, чтобы унять дрожь в мышцах, спросил:

– Живы? Я вас не сильно зашиб?

– Я-то ладно, – буркнула Акация, – а вот филейная часть моя точно завтра всеми цветами радуги зацветет. Ты там в трансе прикладывался, как по груше боксерской!

Илья слабо усмехнулся:

– Прости. Больше не буду. Сегодня, по крайней мере.

Елена посерьезнела, глядя на учителя:

– Наставник, что это было? Почему ты потерял контроль?

– Эта кость… в ней была не только сила Бессмертного, но и вся та грязь, которой её кормили в "Олимп-био". Злоба, боль, предсмертные судороги. Я всё это впитал, пока очищал артефакт. Теперь она пустая, – Илья кивнул на валяющийся на полу обломок, который теперь сиял небесной чистотой, как дорогой хрусталь.

– Значит, теперь ты можешь входить в этот "режим берсерка" когда захочешь? – Акация с любопытством вытянула шею.

– Вроде того. И в следующий раз я буду готов. Просто боюсь, что если не рассчитаю силы, то от нашей лавки и мокрого места не останется, не говоря уже о вас.

Елена решительно накрыла его ладонь своей:

– Не бойся. Мы видели: даже без памяти твое подсознание нас не тронуло. Если эта сила поможет тебе выжить против "девятки" или корпоратов – используй её. А мы… мы будем твоими ножнами. Если тебя начнет заносить, мы тебя вытащим.

Акация согласно кивнула:

– Точно. Чего переживать-то? Раньше ты нас просто так колотил, а теперь будешь с уважительной причиной.

Илья посмотрел на них – взлохмаченных, сонных, но абсолютно преданных – и почувствовал, как в груди разливается тепло, куда более приятное, чем любая Роса.

– Ножнами, говорите? – он вдруг хитро прищурился и резко перекатился, придавив теперь одну только Лену. – Ну, давайте проверим, насколько эти ножны крепкие.

– А-а-а! Наставник, ты опять за свое! – взвизгнула Елена, тщетно пытаясь спихнуть его. – Акация, спасай!

Но Акация уже спрыгнула с кровати и с ехидной ухмылкой направилась к окну:

– Сама справляйся, подруга. Я пойду шторы задерну, а то соседи решат, что у нас тут филиал ада открылся.

В "Магазине всякой всячины" под предлогом "ножен и мечей" еще долго слышались смешки и возня, прежде чем Илья с ученицами наконец–то взялись за ум и приступили к настоящей закалке костей.

К этому моменту весь кровавый ошметок с позвоночника Бессмертного окончательно испарился, оставив лишь чистую, пугающе холодную кость. Илья, вооружившись методом, который ему нашептала Катерина, приготовился к делу. Суть была проста: чем гуще и мощнее Роса, тем быстрее кости станут стальными.

В их маленькой компании Синицын был неоспоримым лидером по силе, так что роль "главного молота" досталась ему. Он примотал голень Бессмертного к тыльной стороне ладони и, словно опытный банщик, принялся прогонять потоки лазурной Росы через тела Елены и Акации. Со стороны это выглядело двусмысленно: мастер, старательно массирующий двух девиц. Те, кто в теме, поняли бы – идет великая практика. Те, кто нет – решили бы, что открылся элитный салон с сомнительными услугами.

И хотя обе девушки уже познали все тонкости "Внутренней Тверди" с учителем под покровом ночи, сейчас, при дневном свете, всё ощущалось иначе. Занавески хоть и были задернуты, но солнечные лучи всё равно пробивались сквозь щели, подсвечивая пылинки и заставляя Елену густо краснеть. Процесс требовал не просто касаний, а плотного прилегания кости к коже, и руки Ильи, честные и твердые, не пропускали ни единого сантиметра.

– Наставник… – Елена закусила губу, чувствуя, как по телу разливается жар, а пальцы Ильи точными движениями втирают энергию в самые глубокие слои мышц. – Дальше я сама… пожалуйста.

– Не болтай, – Илья чуть усилил нажим, и по комнате поплыл едва уловимый аромат озона. – Качество закалки зависит от плотности потока. Потерпи еще немного, я почти закончил. Не слишком сильно давлю?

Лена отвернулась, зажмурившись. "Не слишком сильно, – подумала она, – просто слишком… метко".

Акация, ожидавшая своей очереди, ехидно хихикала, глядя на пунцовую подругу. Когда же подошел её черед, она заметно притихла. К концу процедуры обе девушки напоминали нежных розовых креветок, а их пот буквально пропитал постель.

Илья, потирая ладони как после хорошей тренировки, скомандовал:

– Следующая.

– Наставник, а мне-то зачем? – Акация попыталась дать заднюю. – Я же дух, мое тело изменчиво. У меня и костей-то постоянных нет. Может, пропустим?

– И не мечтай, – отрезал Илья. – Я уточнял этот момент. Прямо скелет у духа не вырастет, но укрепить саму суть твоей оболочки – дело святое. Для тебя у меня будет "особый подход".

– Опять особый?! – Акация театрально всплеснула руками. – Лена же лопнет от ревности!

Елена, тяжело дыша, приподнялась на локтях:

– Ничего я не лопну. Я очень… очень забочусь о здоровье твоего духа, Акация. Ложись уже!

Илья, поправляя костяной браслет на руке, вдруг тихо вздохнул:

– Пользуйтесь моментом, пока я могу о вас позаботиться. Кто знает, что вы решите, когда Люба вернется с новостями из своего расследования.

Он понимал: как только Акация узнает правду о своем прошлом, её путь может круто измениться. Акация, почувствовав внезапную грусть в голосе учителя, перестала кривляться и послушно улеглась на кровать.

– Наставник, не переживай, что бы ни случилось, я всегда… Ай! Ой-ой-ой! Полегче, наставник!

Весь вечер в "Массажном салоне Синицына" кипела работа. И как раз в тот момент, когда Илья собирался "закрывать смену", в лавку ворвалась Цветослава. Она была запыхавшейся, глаза горели тревогой. К счастью, ученицы успели привести себя в порядок и накинуть одежду, иначе смеху было бы на полгода вперед.

– Цветослава, ты чего как на пожар? – спросил Илья.

– Есть новости про Кондратия, – начала она, переводя дух. – Вчера его окончательно вышвырнули из "Олимп-био". Старик вместе с акционерами прижал его к стенке, а его долями покрыли долги старшенького. Теперь он заперся у себя на вилле.

Илья задумчиво побарабанил пальцами по столу.

– Но это еще не всё, да?

– Да. Катерина передала, что перед уходом он подчистил серверы и вывез из лабораторий кучу запрещенки. Мои ребята докладывают: вчера к его вилле съехалось около двадцати алхимиков. И что характерно – никто оттуда не выходил.

– Понятно, – хмыкнул Илья. – Старый лис решил напоследок громко хлопнуть дверью. Либо город на уши поставит, либо мне жизнь решит испортить.

– Скорее второе, – кивнула Цветослава.

– Ну, ждать, пока он нанесет удар, мы не будем, – Илья хищно улыбнулся. – Пойдем на опережение.

– На штурм? – оживилась Акация.

– Фу, как грубо. Мы просто… проведем инспекцию. Выступим от лица "Четырех Сторон Света", сообщим о краже корпоративного имущества. А если наткнемся на сопротивление – что ж, добро должно быть с кулаками. Цветослава, готовь выезд на вечер.

Синицын уже собрался уходить, но взгляд его упал на кость Бессмертного, всё еще примотанную к руке. Он переглянулся с Еленой и Акацией. Ученицы поняли его без слов – в деле "обмана старших" у них была идеальная сработанность.

Прежде чем Цветослава успела опомниться, девушки навалились на неё и повалили на кровать.

– Эй! Вы чего?! Наставник! – закричала она, пытаясь вырваться.

– Спокойно, – Илья уже направлял поток Росы в ладонь. – Это подарок от Катерины. Сейчас мы тебе косточки-то подправим. Девочки, держите её крепче!

– Щекотно! Хватит! Наставник, прекрати! А-а-а! – крики Цветославы потонули в дружном смехе.

***

На вилле неподалеку от штаб-квартиры "Олимп-био" было тихо, но эта тишина была обманчивой, как затишье перед бурей. Теперь здесь хозяйничал не старший, а опальный Кондратий.

Он привык, что капитал всегда выбирает самых эффективных, и сейчас эффективность была не на его стороне. Потеря контроля над компанией в таком возрасте была хуже смерти. Всё, ради чего он работал десятилетиями – власть, технологии долголетия – рассыпалось в прах. И виноват в этом был Илья Синицын.

Кондратий уже успел переговорить с Ерёмой Синим из "Женьшень Технолоджи". Тот, хоть и начал заигрывать с новым руководством "Олимп-био", всё еще нуждался в данных Кондратия.

– Господин Ерёма, – холодно произнес Кондратий в трубку. – Синицын должен исчезнуть. Я знаю, лоли не справилась, но у меня есть то, чего нет у вас.

– Кондратий, времена изменились, – донесся вкрадчивый голос. – Мне теперь выгоднее дружить с Катериной.

– А если Катерина узнает, кто именно заказал Синицына в прошлый раз? – парировал старик. – Мне терять нечего. Мне нужна помощь. В последний раз.

– Хорошо. Но я хочу видеть результаты ваших последних исследований. Считайте это платой за риск.

Завершив звонок, Кондратий вызвал своих верных алхимиков. Эти люди годами сидели на его грантах и запрещенных препаратах. Они были преданы ему как псы.

– Завтра выступаем по моему сигналу, – скомандовал он.

Родственник, племянник Кондратия, стоявший поодаль, не выдержал:

– Дядя, зачем это всё? Вас же арестуют, если вы примените эти препараты на Синицыне. Это же верная смерть.

– В моем возрасте смерть – это лишь смена декораций, – Кондратий протянул племяннику небольшое хранилище данных. – Возьми. Это твой страховой полис. Здесь компромат на "Женьшень Технолоджи" и Ерёму лично. Если со мной что-то случится, это спасет нашу семью. А теперь уходи. Тебе здесь быть не положено.

Родственник тяжело вздохнул и покинул виллу.

***

– Наставник, Виталий вышел. Берем его?

– Тсс, – прошептал Илья, скрытый густыми тенями прилегающего парка. – Пусть идет. Нам нужны те, кто внутри. Ждите моего сигнала. Раз мы пришли первыми, значит, их планам сбыться не суждено.

Глава 12

В лесополосе, затаившейся неподалеку от роскошной виллы господина Кондратия, замерли два вороных микроавтобуса с усиленной подвеской и полицейской прошивкой. Внутри, в синеватом полумраке оперативного отсека, Илья Синицын и четверо его учениц не сводили глаз с мониторов, по которым бежали строки данных и прыгали кадры с камер наружного наблюдения.

Все пятеро сменили привычные наряды на черную "гражданку", удобную для ночных вылазок. Незадолго до приезда сюда Илья, проявив чудеса выдержки и мастерства, закончил первичную закалку у трех своих подопечных.

***

Илья и представить не мог, что тело Цветославы окажется настолько чувствительным после всех процедур с "Трупной Росой". Её природный, с хрипотцой, голос в процессе закалки выдавал такие рулады, что случайный прохожий у "Магазина всякой всячины" наверняка решил бы: там происходит нечто куда более пикантное, чем просто работа руками по телу.

Благо, Елена и Акация вовремя догадались прижать её к кровати подушками, иначе Цветослава от избытка ощущений разнесла бы лавку в щепки. А учитывая, что стекла в магазине всё еще зияли дырами после недавней потасовки, крики разлетались по всей Нахаловке, заставляя редких гуляк испуганно оборачиваться.

В итоге всё закончилось благополучно, если не считать того, что Цветославе пришлось трижды менять одежду – пот катился с неё градом. Сейчас она сидела, надув губы, и хоть не смела перечить учителю, на подруг поглядывала с плохо скрываемым желанием отомстить за их "профессиональную помощь".

***

Когда группа прибыла к точке сбора, где их уже ждали Ксения и Очкарик, лица девушек всё еще пылали густым румянцем. Очкарик, поправив дужку очков, с любопытством поинтересовался, почему они выглядят так, будто только что вышли из парилки.

Илья, не моргнув и глазом, выдал порцию отборной лжи:

– Дзюпосле сильно выматывает. Девчонки просто решили принять горячую ванну перед делом.

Ученицы синхронно испепелили наставника взглядами. "Ванна? С такими-то воплями?" – читалось в их глазах. Но вслух они лишь кротко закивали, подтверждая легенду.

– Понимаю, – кивнул Очкарик. – Кстати, о Дзюпосле. Цветослава и Акация теперь просто легенды "Четырех Сторон Света". Все только и говорят, что вы – хребет команды.

Теневые копы, приведенные Ксенией, украдкой разглядывали свиту Синицына.

– Глянь, – шепнул один другому, – та, что с краю, Акация… Говорят, она в одиночку Девять Героев может на лопатки уложить.

– Тише ты! Говорят, у нее социальная тревожность, еще сорвется… Как Синицын их тренирует? Одна краше и сильнее другой.

Илья, чье восприятие через малый круг Росы позволяло слышать даже шепот за стальной обшивкой машины, лишь хмыкнул про себя: "Знали бы вы, как нелегко с этими "героинями" возиться… Каждую надо со всех сторон обходить, и снаружи, и изнутри".

***

Ксения разложила карту объекта на планшете. Запахло свежезаваренным крепким кофе и стерильной чистотой полицейского оборудования.

– Все черные фабрики опечатаны, сейчас делим их между командами. Мы боялись, что Кондратий решит сжечь мосты, поэтому Цветослава заранее выставила здесь посты наблюдения. Он нас не видит, мы его – как на ладони.

Илья знал: Кондратий стянул к себе полтора десятка алхимиков. Это не просто охрана, это смертники. Скорее всего, старик решит действовать этой же ночью.

– Мы не будем ждать, пока он выстрелит первым, – отрезал Синицын. – Зайдем под предлогом поиска украденных у корпорации активов. Накроем их внезапно.

Главный риск – препараты, которые Кондратий выкрал из "Олимп-био". По данным разведки, это были экспериментальные стимуляторы для энергоканалов, вызывающие необратимые изменения, но дающие колоссальную силу на короткое время.

– Наставник, родственник вышел из ворот, – подала голос Акация, не отрываясь от монитора тепловизора. – Берем его?

– Ш-ш-ш… Не спугните. Пусть идет. Нам нужны те, кто внутри виллы. Сигнал к действию дам сам.

Юридически ловить родственника на улице было не за что, а вот обыск виллы можно было обосновать "пропавшей запрещенкой". Процедуры в присутствии Черной полиции приходилось соблюдать.

***

– Наставник, когда выдвигаемся? – шепнула Елена, проверяя крепление ножен.

– Глубокой ночью, – Илья вставил в ушной разъем мини-коммуникатор. – Когда их бдительность уснет вместе с ними.

– Работаем как "воры в ночи" или как "карающий меч"? – с азартом уточнила Акация.

Илья легонько щелкнул её по лбу:

– Мы – Черная полиция, а не грабители с большой дороги. Вспоминай устав!

Цветослава решительно положила руку на плечо Ильи:

– Наставник, план хороший, но ты входить первым не должен. Кондратий тебя ненавидит. Увидит твое лицо – сразу нажмет на кнопку самоуничтожения или пустит газ. Пусти меня.

– Но это опасно…

– Учитель, – Цветослава мягко улыбнулась, перехватывая его коммуникатор и вставляя его в свой разъем, – когда это я тебя подводила? Я – глава торговой палаты Нахаловки. Официальное лицо. Я приду за "украденным имуществом" от имени "Олимп-био". Если он проглотит обиду – мы разведаем обстановку. Если решит драться – у нас будет повод войти всей толпой.

Вместе с ней пошли Ксения и Очкарик.

– Слушайте мой сигнал, – напутствовала Цветослава оставшихся. – Если переговоры зайдут в тупик, я скажу: "Поздний визит, господину Кондратию хлопотно принимать гостей". Это значит – штурм.

Ксения раздала всем "Пилюли Самоблока":

– Это защита. На час закроет ваши каналы от внешних ядов. А внутри я распылю "Пьяный порошок Бессмертного". Пока будем болтать, они потихоньку начнут засыпать.

***

Динь–дон…

Звук дверного звонка в мертвой тишине виллы прозвучал как выстрел. Кондратий, не смыкавший глаз, вздрогнул. Увидев на экране Цветославу, он опешил.

– Госпожа Цветослава? Чем обязаны в столь поздний час?

– Господин Кондратий, из "Олимп-био" пропали важные материалы. Компания подозревает, что вы прихватили их с собой. Меня прислали проверить, так ли это.

– Стены рушатся – все толкают, – горько усмехнулся старик через динамик. – Я ничего не брал. Без ордера я вас не впущу. Уходите.

Цветослава театрально вздохнула:

– Эх, знала, что зря приехала. Но учтите, господин Кондратий: если я вернусь ни с чем, мой учитель, Илья Синицын, придет проверять лично. А он церемониться не станет.

Кондратий нахмурился. Если придет Синицын, он будет ждать засады. А если впустить Цветославу сейчас… можно взять её в заложницы и выманить Илью в ловушку.

– Что ж… подождите минуту.

Он отключил связь и вызвал боевиков из подвала:

– За мной в холл. Включите систему сна в гостевой зоне, но сами примите антидот. Сначала попробуем усыпить их по-тихому. Если что-то пойдет не так и я скажу: "Ночной визит госпожи Цветославы – сплошная морока", – берите их жестко. Живыми они отсюда выйти не должны.

Скрип…

Тяжелая электромагнитная дверь медленно отворилась. Механический львенок-охранник у входа замигал зеленым, пропуская гостей в пустой, пахнущий дорогим деревом и застоявшимся химическим ароматом дом. Хозяин ждал их в холле, опираясь на трость.

Обе стороны вошли в гостиную, и за ними с тяжелым лязгом закрылись окна и двери.

В гостиной виллы повисло тяжелое, давящее молчание. Кондратий, восседающий в глубоком кожаном кресле, походил на старого коршуна; по бокам от него замерли двое телохранителей. Напротив расположились Цветослава, Ксения и Очкарик. Ночь за окном была глухой, безлунной, и лишь мерное гудение вентиляции нарушало тишину.

Обе стороны ждали, когда снотворное свалит противника, а потому старательно тянули время, упражняясь в притворном красноречии.

Цветослава небрежно закинула ногу на ногу, оправив подол алого платья:

– Не думала я, господин Кондратий, что вы живете так скромно. Такая махина, а приличных слуг не видать.

– Вы шутите, госпожа председатель, – прищурился старик. – Я теперь старик на покое, к чему мне свита? Так что же всё-таки пропало у "Олимп-био"?

– Препараты для укрепления энергоканалов. "Напиток Истинной Росы", если быть точной. Говорят, штука мощная, но побочка скверная – тело после использования саморазрушается безвозвратно.

Цветослава чеканила слова специально для телохранителей. Она знала из сводок, что Кондратий вывез не одну дозу, и те полтора десятка алхимиков, что затаились в доме, скорее всего, уже превратились в живые бомбы.

Кондратий лишь тонко улыбнулся:

– Неужели кто-то польстился на такое? Впрочем, если с умом подойти к формуле, эффект можно смягчить. Было что-то еще?

– Запрещенные наработки. Тут я не сильна, надеялась, вы проясните.

– О, их много, – голос старика стал суше. – Но общее у них одно: они очень легко обрывают человеческую жизнь.

Разговор шел ни о чем, время капало. Но к удивлению обеих сторон, никто из шестерых не выказывал и признака сонливости. Ксения, лично готовившая порошок, и телохранитель, запустивший систему усыпления в вентиляцию, начали нервно переглядываться, греша на неисправность "химии".

В лесополосе Акация, слушавшая трансляцию, почесала затылок:

– Да что там происходит? "Пьяный порошок Бессмертного" протух, что ли? У них там не штурм, а чаепитие у бабушки.

Илья поднял руку, призывая к тишине:

– Похоже, возникла накладка. Передай ребятам из Черной полиции – пусть готовятся к силовому входу.

Первой неладное почуяла Ксения. Увидев, как из воздуха замертво падают комары, и почувствовав странный запах озона от кондиционера, она мгновенно поняла: системы нейтрализовали друг друга. Она быстро набрала сообщение Цветославе: "Нас зажали. Воздух отравлен с обеих сторон".

Цветослава мельком глянула в экран, нахмурилась и резко встала:

– Всё, хватит игр, господин Кондратий. Вы – бывший глава компании. Проявите сознательность, позвольте нам провести обыск.

Старик замялся. Он не понимал, почему девчонки еще на ногах. И тут Цветослава вдруг пошатнулась, ухватилась за край стола и выдохнула:

– Ах ты… старый лис! Ты всё-таки подсыпал нам…

Вслед за ней Ксения и Очкарик театрально схватились за головы. Цветослава с глухим стуком "рухнула" лбом на стол, якобы теряя сознание. Ксения сползла на пол, а Очкарик завалился прямо на неё. Ксения едва сдержалась, чтобы не отвесить ему пинка – ладно бы это был наставник Синицын, но этот шарлатан явно переигрывал.

– Господин Кондратий, что с ними делать? – облегченно выдохнул телохранитель.

– У копов маячки, их отвезите подальше в степь. А девку… – он кивнул на Цветославу. – Она сильная. Сломайте ей ноги, вколите двойную дозу анестетика и в подвал. За ней нужен глаз да глаз. Придется начинать операцию раньше.

Телохранитель шагнул к Цветославе, потянулся к её руке, и в этот миг "обморок" закончился. Девушка пружинисто вывернулась, её белое колено с хрустом впечаталось в челюсть наемника, а следом обрушился сокрушительный удар сверху.

Ба-бах!

Голова телохраниетля проломила массивную столешницу, расколов её надвое. Ксения и Очкарик вскочили на ноги. Ксения метнула под ноги врагам фиолетовый порошок, заставив тех отпрянуть.

– Господин Кондратий, – Цветослава не спеша оправила алое платье, – между нами старые счеты. Но нападать на офицеров Черной полиции – это уже не просто обида, это вышка.

Старик понял: маски сброшены.

– Взять их! Всех! – взревел он.

Из сада в холл тут же посыпались затаившиеся алхимики, отрезая пути к отступлению. Цветослава, помня завет "бей вожака", метнулась к Кондратию, используя технику "Двойного потока крови". Но путь ей преградил обломок стола, запущенный мощным ударом телохранителя.

Тот сорвал с себя одежду, обнажив торс. Под кожей пульсировали люминесцентные линии – его энергоканалы светились ядовитым светом.

– Они на "Напитке Истинной Росы", – выплюнул Очкарик, сверяясь с датчиками. – Старик превратил их в смертников.

Очкарик уже отправил сигнал бедствия. Цветослава попыталась прорваться к выходу, но четверо алхимиков снаружи работали как единый механизм, блокируя её удары с пугающей синхронностью. Кондратий установил им нейронные чипы – они сражались как один многорукий монстр.

Ксения применила "Порошок пылающей эссенции", который прожигал кожу при контакте, заставив противников на секунду замешкаться. Но в этот момент сзади навалились телохранители.

Стальной клинок, спрятанный в трости Кондратия, со свистом рассек воздух, целясь Цветославе прямо в сердце.

Дзынь!

Окно разлетелось вдребезги, и в комнату, переливаясь черным металлом, ворвался Меч Верности. Илья Синицын, находившийся снаружи, ударил издалека. Клинок пронзил руку телохраниеля, собиравшегося схватить Цветославу, и срикошетил в трость Кондратия, выбивая оружие из рук старика.

Черный меч тут же обратился в дымный поток Намерения и вернулся к хозяину. В образовавшуюся брешь влетели Акация и Елена Тихая, обрушив на врагов совместный удар "Бескрайнего грозового огня".

В холл, окутанный дымом и запахом гари, вошел Илья Синицын. В его руках Меч Верности снова обрел плоть.

– Господин Кондратий, я обещал, что мы сведем счеты. Кажется, время пришло.

Кондратий, несмотря на ярость, сохранял ледяное спокойствие. Его главные козыри еще не были разыграны.

– Ну что ж, проверим, на что способен Синий Пояс Синицын!

Атмосфера накалилась до предела, бойцы замерли перед решающим броском, когда Илья вдруг вскинул руку:

– Стоп! Минутку!

– О? У старейшины Синицына есть предсмертное желание? – осклабился старик.

– Господин Кондратий, раз уж сегодня кто-то из нас точно отправится на тот свет, давайте по совести. Сначала закроем счета, чтобы вы не говорили, будто я вас обидел ни за что.

Старик расхохотался. Признание врага перед смертью – высшая дань уважения.

– Справедливо. Ну, выкладывай свои претензии!

Илья, чеканя каждое слово для записи на скрытый регистратор, начал:

– После того как вы втихую пробили мою личность, вы подослали "Четверку Свирепых Кольщиков", чтобы похитить моих учениц. Вы пытались нас уничтожить. А когда не вышло – подослали киллеров убрать выживших свидетелей. Так было?

– Было! – гордо ответил Кондратий.

– И приглашение лоли на Дзюпосле тоже было частью вашего плана по моему устранению?

– Это затеяли люди из "Женьшень Технолоджи", я лишь подтолкнул их в нужную сторону.

– Что ж, я удовлетворен вашим признанием, – Илья выключил запись и хитро подмигнул ученицам. – А теперь – вяжите его!

– ?!

Лицо господина Кондратия позеленело от ярости, когда он осознал, как дешево его провели.

Батюшки, обещал же "счеты свести"! Да только вышло так, что свел он их исключительно в свою пользу. Разве это честный расчет? Это же чистой воды явка с повинной под запись!

Весь героический пафос, который старик копил последние минуты, испарился в мгновение ока. Он заскрежетал зубами так, что звук разнесся по притихшему холлу:

– Четвертый, Пятый, Шестой, Седьмой – убить его!

Смертники Кондратия, уже стянувшиеся к центру залы, рванули к Илье Синицыну без лишних вопросов. Цветослава, перекатываясь за обломки стола, крикнула:

– Наставник, осторожнее! У этих парней тела перекроены вдоль и поперек, координация у них просто запредельная!

Илья лишь хмыкнул про себя: "Запредельная координация? Интересно, лучше ли, чем у Елены с Акацией?". Уж он-то знал, как тяжело бывает устоять, когда эти две "ножны" берутся за него всерьез.

Впрочем, на поле боя вольнодумству не место. Четверка бойцов уже была рядом, обрушив на него одновременный удар ладонями. Воздух вокруг них задрожал, пахнуло жженой медью и застоявшейся Росой. Илья, не зная, какие еще ловушки спрятаны под паркетом гостиной, решил выманить их на оперативный простор.

Приняв удар на блок, он развернулся и гаркнул своим:

– Назад!

Ба-бах!

Илья выдержал мощь четырех ладоней, но выплеснувшаяся волна энергии была такой силы, что все оставшиеся стекла в особняке лопнули разом, осыпав пол дождем острых кристаллов. Группа Илье послушно выпрыгнула во внутренний двор. Черная полиция уже плотно обложила виллу, сжимая кольцо, чтобы ни одна мышь не проскочила.

Противники Илью не отпустили. Они настигли его на газоне и снова выбросили ладони вперед. Вспыхнуло сияние четырех стихий: ветер, огонь, гром и вода сплелись в один ревущий поток. Теневые копы, только-только перемахнувшие через забор, в ужасе пригнулись.

Против этой мешанины техник Илья выставил свои ладони. "Мерцающий свет Богоматери" вспыхнул ослепительно ярко. Чего-чего, а разнообразия чужой Росы он никогда не боялся.

Внутренняя Твердь – Предел всего сущего.

Раздался грохот, словно столкнулись два товарных поезда. Четверку смертников, собиравшихся смять Илью, отбросило назад – они с треском влетели обратно в дверной проем гостиной.

Черная полиция тут же открыла огонь из пусковых установок "Игл, разрывающих душу". Электромагнитные снаряды дождем посыпались на бойцов Кондратия. Но произошло странное: те лишь отмахнулись, выдергивая застрявшие в коже иглы, словно назойливых комаров.

Илья мгновенно понял: это не дешевый ширпотреб. Кондратий явно вбухал в их тела все ресурсы "Олимп-био".

Поняв, что голыми руками Синицына не взять, будущие покойники выхватили из-за поясов выдвижные молекулярные клинки. Теперь против него стояло уже восемнадцать человек. Бойня началась всерьез.

Елена и Акация вцепились в телохранителей. Цветослава взяла на себя парочку алхимиков, а Ксения с Очкариком рулили остальными копами, пытаясь сдержать натиск толпы.

– Ну что ж, мои мечи покрепче ваших иголок будут, – прошептал Илья и выхватил Меч Верности.

Дзынь!

Клинок устремился вперед. Соперник выставил блок, но Намерение Меча, обратившееся в иссиня-черный туман, не знало преград. Лезвие полоснуло по горлу, оставив кровавый след. Илья уже решил, что с одним покончено, но тот лишь тряхнул головой и вытер капли крови со стального воротника.

"Кожа – черепаший панцирь, жилы – стальные тросы, кости – литая структура…" – голос Кондратия донесся из глубины дома. Старик довольно хохотал: – Одним ударом их не проймешь!

Теневые копы сглотнули. Три слоя топовой защиты на одном человеке? Это же безумно дорого и, честно говоря, глупо – кто в здравом уме превратит себя в "человека-черепаху", когда можно поставить крутую боевую технику? Но для Кондратия эти люди были лишь расходным материалом.

Видя, как восемь клинков взметнулись одновременно, Илья рванул в центр круга. Его пальцы сплели в воздухе невидимый узор. "Облачное Намерение Меча" черной змеей обвило молекулярные лезвия врагов, спутывая их в один узел, и в этот момент Синицын ударил кулаками.

Бум!

Громовой разряд расколол тишину ночи. Мощная волна отшвырнула восьмерых на ступени крыльца. Они упали грузно, но тут же, как заведенные куклы, вскочили на ноги. Одежда в клочья, кожа дымится, а им – хоть бы хны.

"Да что вы за нелюди такие!" – подумал Илья, замечая, как ярко светятся их энергоканалы. Видимо, старик накачал их укрепляющим зельем по самые брови.

Смертники вскинули руки, и их клинки, вырвавшись из плена черного тумана, взмыли в воздух. Илья расширил глаза: "Они что, все тут мечники?".

Восемь лезвий стройным рядом, одно за другим, понеслись на него.

– Все врассыпную! — крикнул Илья, отбивая первый снаряд.

Ситуация была паршивой. Елена, Акация и Цветослава тоже увязли в схватках. Очкарик и Ксения лихорадочно искали способ взломать систему управления этой сворой через помехи, но на это нужно было время.

Мечи врагов летали медленнее, чем его собственный, но их было слишком много. Илья просто нырнул в самую гущу вражеского строя, заставляя их сражаться в тесноте. Сталь звенела непрерывно, черное облако меча то сгущалось, то рассыпалось тонкими нитями. Воздух пропитался запахом озона и свежей крови.

Копы смотрели на это, разинув рты. Одно дело – дуэль, другое – когда один человек танцует со смертью против восьми элитных убийц. В любой другой ситуации любого из них уже давно превратили бы в фарш.

Бум!

Очередной "Громовой поток" раскидал нападавших. Илья стоял, тяжело дыша. Его плечо было рассечено, а куртка пропиталась чужой кровью – её было так много, что казалось, будто он сам изранен до смерти.

Елена ахнула, порываясь к нему, но её тут же прижал к земле очередной алхимик. Чтобы в рану не попала зараза, Илья прямо на ходу прижег плечо «Огнем Бедствия». Над его плечами заплясали два огненных шара, придавая ему вид какого–то яростного демона войны.

И тут он почувствовал это.

Там, где чужая кровь коснулась его тела, начал подниматься едва заметный алый туман. Внутри Илья не чувствовал страха – только дикое, неуправляемое возбуждение. То самое чувство, когда он впитывал плоть с позвоночника Бессмертного. Чужая Роса, подавленная до этого момента, проснулась и требовала выхода.

Он знал, что удержит эту мощь. Илья обернулся к ученицам и крикнул:

– С "ножнами" всё в порядке?

Елена и Акация, увидев кровавое марево вокруг учителя, всё поняли. Обменявшись короткими кивками, Елена выкрикнула:

– Да!

Смертники, не понимая, о чем речь, ринулись на него скопом. Кондратий в тени дома тоже нахмурился – этот алый туман казался ему до боли знакомым. Так выглядят те, кто соприкоснулся с останками Бессмертных перед тем, как окончательно потерять рассудок.

Но Илья не сходил с ума. Алое облако сгустилось, обволакивая его тело подобно сияющему доспеху. Глаза налились багрянцем, а Меч Верности из угольно-черного превратился в кроваво-красный, исходящий горячим паром.

Это было гораздо страшнее того, что они видели в магазине. Теперь он не подавлял силу, он стал её проводником.

Илья не стал ждать. Без всяких изысков и сложных техник он просто шагнул вперед и обрушил меч на ближайшего врага.

Вжик!

Противник даже не успел поднять клинок. Удар пришелся в левое плечо.

Хрусть…

Поначалу показалось, что "черепашья кожа" выдержала - меч вошел неглубоко. Смертник уже хотел было осклабиться, но заметил, что улыбка Ильи стала еще шире.

– Хе-хе.

Илья слегка качнул рукоятью, и по лезвию побежало багровое пламя.

– Получай!

Хрясь!

На глазах у онемевшей полиции Илья просто разрубил человека надвое – от плеча до самого пояса, так что тело держалось лишь на лоскутах кожи спины. Кровавый фонтан окатил Синицына, делая туман вокруг него еще гуще. Теперь он выглядел как бог смерти, вышедший из самого пекла.

Оставшиеся семеро замерли. Секунду назад они были неуязвимы, а теперь их товарища разделали как тушу на бойне.

– Вперед! – взвизгнул Кондратий, теряя самообладание.

Семерка рванула в атаку. Илья, не мешкая, рубанул второго. Тот, наученный горьким опытом, выставил меч в блок.

Дзынь!

От чудовищной силы удара кровавое Намерение Меча в руках Ильи просто лопнуло. Но не успел враг обрадоваться, как Илья всадил обломок прямо ему в горло, и меч мгновенно восстановил свою форму прямо внутри раны.

Пш-ш-ш…

Кровь ударила струей. Остальные шестеро попятились. Они не понимали: никаких сложных приемов, простейшие удары – почему они не могут защититься?

Даже Кондратий вцепился в свою трость так, что костяшки побелели:

– Этот паршивец… он и вполовину не выкладывался на Дзюпосле!

Резкая смена стиля боя заставила всех присутствующих окончательно поверить в то, что глубина мастерства Ильи Синицына просто непостижима.

Когда Илья вскинул меч и двумя скупыми, почти ленивыми взмахами уложил первых двоих мертвецов, оторопели не только теневые копы, но и сами покойники. Они-то лучше всех знали, сколько стоит их высококлассный обвес и какую защиту он дает. Копы, которые до этого безуспешно пытались пробить эту броню, и вовсе впали в ступор.

Видеть, как Илья кромсает этих стальных монстров, словно спелые арбузы на рынке в Новоалтайске – по одному на каждый взмах, – было тяжелым ударом по психике.

Смертники начали сомневаться в качестве своих протезов, а копы – в собственной профпригодности.

– Это уже какой-то перебор, вам не кажется? – шепнул один из новичков.

Однако ветераны, не раз ходившие с Синицыным на задания, лишь небрежно отмахивались:

– Обычное дело. Когда наш замкомандира заводится, он переходит на режим "один удар – один труп". Особенно он любит, когда голова с плеч долой с первого захода.

– Работаем, работаем! – прикрикнул старший. – Если не покажем результат, в следующий раз нас на такое дело не возьмут!

Несколько копов, воодушевившись, запрыгнули на высокую стену и проорали:

– Сдавайтесь, олухи! Не заставляйте его тратить на вас лишние секунды!

Но покойники Кондратия были верны до гроба. Увидев гибель товарищей, они лишь яростнее оскалились.

– Мечтать не вредно!

После секундного замешательства бой в саду вспыхнул с новой силой, но теперь смертники старались держаться от Ильи подальше, словно боясь заразиться его смертоносным безумием.

***

Илья же не сводил глаз с оставшейся шестерки и маячившего за их спинами Кондратия. Он не использовал пафосных приемов, не уходил в сверхзвуковой рывок.

Он просто шел вперед. Шаг за шагом. Окутанный густым алым маревом.

Это не было эффектным трюком. Илье приходилось тратить колоссальные усилия своего Разделенного Духа, чтобы подавить дикое возбуждение, захлестнувшее его после первых убийств. Та сила, что он впитал из позвоночника Бессмертного, теперь резонировала с каждой каплей пролитой крови, раздувая внутри него настоящий пожар.

Несмотря на все попытки сдержаться, на лице Ильи застыла пугающая, хищная улыбка.

Цветослава, заметившая это состояние наставника, не на шутку встревожилась. Отбив атаку двоих покойников, она скользнула к Елене и Акации:

– С ним всё в порядке? Он сам на себя не похож.

Акация коротко кивнула:

– С ним – да. А вот Кондратию и его шавкам пора начинать молиться.

Елена Тихая, впрочем, выглядела озабоченно:

– Пока держится. Но я боюсь, что скоро мы не сможем "потушить его пожар".

– Потушить пожар? – не поняла Цветослава. – Это как?

– Ну… – Акация замялась, вспомнив, как наставник довел её до слез позавчера, и решила подшутить над старшей. – Всё просто, сестренка. Нужно прижать наставника покрепче и выпустить всю свою Росу, чтобы растворить этот алый туман. Мы с Еленой вчера изрядно выложились, так что в этот раз, похоже, очередь твоя. Поможешь учителю расслабиться?

Елена прекрасно поняла, какую яму роет Акация, но промолчала. Сейчас было не до смеха: нужно было следить, чтобы Илья окончательно не сорвался в режим берсерка.

***

Илья продолжал наступать. Его вид говорил сам за себя: он не хочет лишних смертей, но если они подставятся под клинок – это их выбор.

– С дороги! – чеканно произнес он.

Шестерка еще не осознала масштаб проблемы. Они верили в свои молекулярные клинки и нейронную синхронизацию. Раз их тела больше не держали удар, они решили задавить числом. Шесть мечей, заряженных разной Росой, сплелись в единый ураган.

Свист рассекаемого воздуха, треск электрических разрядов и гул пламени. Илья даже не дрогнул. Он просто выбросил меч вперед. Мощная волна Росы, пропитанная кровавым туманом, врезалась в строй противника.

Бум! Дзынь-дзынь-дзынь!

Техника "Полярных рук противоположностей" разметала их атаку, как сухую листву. Но шестерка, понимая, что это их единственный шанс, бросилась в ближний бой.

Илья, хоть и был на взводе, не забывал про "Яндекс Карты" в голове и шаги "Настигающей тени". Клинки врагов мелькали в миллиметрах от его кожи, но не могли задеть даже воротника куртки. Его движения были лишены формы, лишены пафоса – сплошной хаос, в который невозможно было вклиниться.

Поняв, что эта возня затягивается, Илья крепче сжал рукоять Меча Верности.

– Надоели.

Он сконцентрировал мощь Грома в ладонях и резко развел их в стороны.

Кр-рах!

Меч Верности с резким металлическим звоном рассыпался на сотни острых осколков, которые веером ударили вперед. На такой дистанции увернуться было невозможно. Осколки впились в тела смертников, а затем, по воле хозяина, провернулись внутри, оставляя глубокие рваные раны.

Враги взвыли от боли, но, видя, что Илья остался без оружия, кинулись в последнюю отчаянную атаку. Синицын же резко отступил на два шага.

Его пугала не их атака. Его пугал вид бьющей из их ран крови. Она манила его, заставляла сердце биться в сумасшедшем ритме.

Один из покойников, решив, что Илья струсил, рванул вперед:

– Все вместе! Добьем его!

***

Илья перестал сдерживаться. Он вскинул руку к небу, и ладонь его окуталась багровыми молниями.

– Сказал же – с дороги…

Треск!

Яркая вспышка небесной молнии ударила точно в макушку нападавшего. Благодаря ярости кровавого тумана, техника "Призыва небесного купола" сработала мгновенно и с утроенной силой.

Бум!

Тело смертника просто разорвало на куски. Ошметки плоти и брызги крови веером разлетелись по двору, заляпав остальных пятерых. Те замерли, как вкопанные. Одно дело – сражаться с мастером, другое – видеть, как твоего товарища аннигилирует мощью Грома.

Илья, тяжело дыша, посмотрел на свои дрожащие ладони.

– С дороги.

Кондратий из тени своего убежища закричал:

– Чего встали?! Он выдохся! Добивайте, пока он восстанавливает Росу!

Старик думал, что Илья на пределе, но оставшаяся пятерка видела обратное: Илья пытался скрыть безумную, предвкушающую улыбку. Это было не истощение. Это был чистый, концентрированный кайф от убийства.

Один из наиболее преданных бойцов, обезумев от страха и верности, всё же бросился вперед:

– Пройдешь только через мой труп…

Илья встретил его левой рукой, блокируя молекулярный клинок пустой рукоятью меча. А правый кулак, в котором он до этого сжимал Гром, чтобы не сорваться, с пушечным звуком впечатался бойцу прямо в лицо.

Хрясь!

Стоящие сзади увидели, как затылок их товарища буквально взорвался, забрызгав их мозгами и осколками черепа.

Илья почувствовал невероятное облегчение. Удар кулаком принес куда больше удовлетворения, чем взмах меча. Это было похоже на первый глоток воды после долгой жажды. Но он тут же одернул себя. Это чувство было ядом.

– С дороги… – прорычал он в третий раз.

Четверо выживших не отошли, но в их глазах застыл первобытный ужас. Смертники готовы умирать, но не готовы быть кормом для монстра.

Телохранители хотели прийти на помощь, но Елена и Акация вцепились в них мертвой хваткой.

Илья сделал еще два шага. И в этот момент сбоку молнией вылетела трость-меч.

Кондратий решил вступить в игру сам. Илья тут же восстановил Меч Верности, готовясь отразить выпад, но энергия меча старика была странно слабой. И прежде чем Илья успел понять подвох, Кондратий сам… насадил себя на его клинок.

Пш-ш-ш…

Лезвие прошило живот старика насквозь. Илья хотел было отскочить, но понял, что его ноги словно приросли к земле.

Кондратий, чье лицо исказилось в жуткой гримасе, выплюнул кровь вперемешку с безумным смехом:

– Я же говорил… Как только ты переступишь порог этого дома, ты – покойник!

Конец пятой книги. Следующая книга: https://author.today/work/550490