Дзюпосле 4

Глава 1

Непристойные сцены, которые воображение услужливо рисовало Елене, мгновенно рассыпались прахом. Вместо "фильма для взрослых" перед ней предстал экстремальный сеанс рефлексотерапии. Елена застыла в дверях, не зная, смеяться ей или сочувствовать. Акация в её голове сконфуженно кашлянула:

– Я официально беру свои слова обратно. Учитель — просто маньяк-физиотерапевт.

– Что происходит? – выдохнула Елена.

Илья, не снимая плотной повязки с глаз, продолжал крепко сжимать изящную, белую как фарфор ступню Цветославы. Ну ладно, не настолько она и бледная, но для красивого словца…

– Мы вливаем Росу Грома, – пояснил он спокойным, менторским тоном. – На подошвах сосредоточено больше всего активных точек. Это самый быстрый путь восстановить чувствительность коры головного мозга и оживить онемевшие ткани.

Он сделал паузу и добавил с легкой обидой в голосе:

– Но, кажется, лечебная Роса сработала слишком хорошо. Твоя старшая сестра так резво пришла в себя, что уже раза три съездила мне пяткой по ребрам.

"Так вот что это были за всплески и глухие удары", – подумала Елена, чувствуя, как краснеют кончики её ушей. А ведь она уже успела напридумывать бог весть что!

В этот момент Илья перестал нагнетать энергию. Невыносимый зуд и покалывание в ногах Славы начали стихать, позволяя ей наконец перевести дух. Она лежала в серой, маслянистой жидкости, вцепившись побелевшими пальцами в бортик ванны.

Сначала, когда свет погас, Цветослава тоже испугалась. Она ждала, что Учитель прикоснет к ней всем телом, но он лишь опустил руку в воду, пуская по ней мягкие разряды. Однако эффект был слабым. Тогда он нащупал её лодыжку, вытянул ногу из воды и начал прицельно бить Громом в самый центр стопы.

Трупная Роса оказалась невероятно эффективной: чувствительность возвращалась рывками, превращая каждое прикосновение Ильи в пытку щекоткой. Слава была уверена, что сможет вытерпеть что угодно, но Громовая Роса Учителя прошивала её насквозь – от пяток до самых кончиков рыжих волос. Ей казалось, что её внутренности превратились в натянутые струны, по которым бьют молоточками.

– Учитель, хватит… я больше не могу… – прохрипела она, извиваясь в ванне от невыносимого, почти сладкого зуда.

Но Синицын был неумолим. Видя, что первая нога "ожила", он потянулся за второй. Вторая ступня, дольше пролежавшая в живительной смеси, оказалась еще нежнее. Когда разряд коснулся кожи, Слава едва не вылетела из ванны с истошным криком. Именно в этот момент она и отвесила Илье пару случайных пинков.

Синицын, опасаясь вслепую прижать её слишком сильно, всё-таки она была полностью обнажена, и он боялся схватить её "не за то место", и позвал на помощь Елену.

Елена, осознав комичность ситуации, невольно улыбнулась. Она подошла ближе. Цветослава, совершенно обессиленная, тяжело дышала. Её лицо, обычно властное и холодное, сейчас было беспомощным и бесконечно соблазнительным в этом изнеможении.

– Держи её за плечи, – скомандовал Илья. – Не давай ей сбежать, а я закончу со второй ногой.

– Учитель, не надо! – взмолилась Слава. – Я выздоровела! Честное слово, я всё чувствую!

Илья хмыкнул:

– Не пытайся обмануть мастера. Доктор предупреждал: если не выгнать застойную энергию полностью, будут рецидивы. Это лечение, а не дискуссионный клуб. Елена!

Елена с ехидной ухмылкой кивнула и шагнула к ванне. Слава попыталась забиться в дальний угол, но отступать было некуда.

– Елена! Нет! Я твоя старшая сестра! Пощади!

Акация внутри Елены предвкушающе потерла ладоши:

– Мы ведь понимаем друг друга, да? Хе-хе.

Елена ласково улыбнулась сестре:

– Учитель, я думаю, Света просто капризничает.

И прежде чем Цветослава успела возмутиться, Елена резким движением перехватила её за бедра и подтянула поближе к Илье.

– Ой!

В этот момент из-за спины Елены материализовалась призрачная фигура Акации, используя технику Внутренней Тверди. Она весело осклабилась, помогая удерживать брыкающуюся сестру:

– Терпи, рыжая! Скоро всё закончится!

Илья, ориентируясь на звук, снова поймал стопу Славы. На этот раз он не стал мелочиться и пустил ток ровным, мощным потоком.

– А-а-а! Мастер, помедленнее! Я сейчас взорвусь!

Слава пыталась свести ноги, но Елена и Акация, эти две маленькие предательницы, держали её намертво. Энергия грома поднималась выше, выжигая остатки векового холода. Когда Слава наконец затихла, Илья понял: порог пройден.

В комнате наступила тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием. Елена, которая сама не раз бывала под "громовым" присмотром Учителя, сочувственно обняла сестру, помогая той не соскользнуть под воду. Спустя пару минут Слава обмякла, её хватка ослабла.

Она взглянула на Елену влажными от слез и смеха глазами:

– Ах ты… маленькая разбойница! Сговорилась с Учителем против сестры!

– Я просто лечу тебя, сестренка, – передразнила Елена тон Ильи. – Ты должна ценить мою заботу.

– Зараза…

– К тому же, – Елена высунула язык, – тебе повезло больше, чем мне на тренировках. Ты хотя бы лежишь в ванне голышом, и тебе никакие штаны не жмут, даже если…

– Елена! – хором воскликнули Слава и Илья.

Елена хихикнула и посерьезнела:

– Ну как ты? Правда чувствуешь разницу?

Слава слабо улыбнулась:

– Да. Всё тело гудит. В некоторых местах даже ломит – я и забыла, что это такое.

Илья, всё еще в маске, прислушался к их щебету и кашлянул:

– Света, не обижайся. Доктор настаивал: старую Росу нужно выбивать жестко.

– Я понимаю, Учитель. Просто тело еще не слушается.

– Ладно, посиди в Росе еще немного, пока вода не перестанет давать новых ощущений.

Илья на ощупь добрался до дивана и устало откинулся на спинку. Елена посмотрела на чан с драгоценной жидкостью:

– Учитель, а эту Росу можно использовать еще раз?

– Эффект будет уже не тот, но штука всё равно редкая. Продавать её нельзя — это "палево", так что не вздумай пополнять на этом семейный бюджет.

– А может, отдадим её ребятам в Нахаловку? – предложила Елена. – Раз уж Слава теперь их глава, пусть укрепляют свою команду. Там все – трупные мастера, им в самый раз.

Илья пожал плечами:

– Решай сама, Света. Ты ведь там главная. Накупалась? Если да, вытирайся, надевай пижаму и иди в спальню. Остался последний этап.

Елена и Цветослава переглянулись. Слава сглотнула, в её глазах мелькнул первобытный ужас, который редко увидишь у "железной леди" из Нахаловки.

– Мастер… опять? Я думаю, с меня хватит!

– Это лечение, а не игра. Нужно закрепить результат и окончательно выгнать холод из костей. Обещаю: магию грома использовать не буду.

Слава облегченно выдохнула:

– Фух… ну, если без молний, тогда ладно.

– Кстати, Света, – добавил Илья, уже уходя в спальню, – ты ведь еще не разучилась пользоваться своей техникой "Кровавого узла"? Той самой, с веревками?

Когда Илья Синицын вкрадчиво осведомился, не забыла ли она, как плести "Кровавый узел", Цветослава на мгновение лишилась дара речи. Она лишь растерянно моргнула, глядя на него своими лисьими глазами, и кивнула:

– Разумеется, помню. Но… зачем это Учителю?

Илья загадочно улыбнулся, и в этой улыбке промелькнуло что-то от прежнего, всесильного мастера.

– Увидишь. Нам это скоро пригодится. А сейчас – вытирайся, кутайся в халат и марш в спальню. Если захочешь еще понежиться в Росе, сделаем это завтра, а на сегодня с водными процедурами покончено. Остался последний штрих.

Слава послушно выбралась из ванны. Елена уже стояла рядом, протягивая пушистое полотенце и чистый махровый халат. Ткань ласково коснулась кожи, возвращая забытое чувство мягкости и тепла, хотя в мышцах всё еще ныла приятная усталость – то ли от Росы, то ли от того, что Учитель не жалел сил во время массажа.

– Идите, я сейчас приду, – бросил Илья.

Елена, чье воображение только что получило щелчок по носу, больше не решалась строить догадки. Она молча последовала за старшей сестрой. Когда Илья убедился, что "пациентка" одета, он наконец снял повязку с глаз. Увидев Елену, замершую у двери с видом примерной официантки, он усмехнулся:

– Какая покорность. Ты ведь не думала, что я тут занимаюсь непотребствами, пока лечу твою сестру?

– Как мой ученик мог такое подумать? – Елена отвела взгляд, старательно изучая узор на ковре.

– Когда врешь, не чеши макушку. Ладно, не стой столбом, заходи с нами.

Елена опешила:

– Мне тоже заходить?

– Конечно. Будет лучше, если ты тоже накинешь халат, чтобы ничего не стесняло движений.

– ???

Акация в виртуальном образе довольно потирала ладоши:

– Ого, Учитель входит во вкус! Двоих ему уже мало!

Елена: "Замолчи! Я была уверена, что мы будем просто помогать".

Когда Синицын вошел в спальню, Цветослава, еще не до конца окрепшая, попыталась вежливо встать, но Илья жестом усадил её обратно на край кровати.

– Отдыхай. Ну что, как там наш узел?

Слава оперлась на изголовье. Её пальцы задвигались в сложном ритме, между ладонями вспыхнуло алое марево, и через секунду в руках материализовалась кроваво-красная нить, быстро набравшая толщину в мизинец. Илья удовлетворенно кивнул, потрогал её – текстура была мягкой, но на ощупь нить напоминала закаленный шелк.

– Очень хорошо. Насколько она прочная?

– Крепче любого каната, Учитель, но всё же… к чему это?!

Не успела Слава договорить, как Илья ловким движением перехватил её вытянутые руки и обвязал запястья красным шнуром. Слава инстинктивно дернулась, пытаясь ускользнуть, но Синицын мягко, но властно притянул её обратно.

– Учитель! Вы что творите?

– Ш-ш-ш, лежи смирно, – невозмутимо пояснил Илья. – Это "страховка". Во время финального этапа лечения кровать может… скажем так, сильно вибрировать. Я не хочу, чтобы ты в порыве паники или боли пыталась сбежать, тем самым сводя на нет весь эффект процедуры.

"Кровать вибрирует? Паника?" – брови Славы поползли вверх, а на её лице, обычно уверенном, проступила робость.

– Учитель, вы ведь обещали… без Грозовой Росы?

– Обещал. Сам использовать не буду. Не волнуйся, скоро всё поймешь.

Слава могла бы легко разорвать узы или оттолкнуть его, но после боя с Саймоном она поняла, что её "немного превосходящий" Учитель на самом деле скрывает бездну мощи. К тому же, он действовал под предлогом исцеления, и у неё не было причин для сопротивления. В итоге она лишь покорно позволила связать свои руки за спиной, чувствуя, как внутри нарастает странное, щекочущее напряжение.

Елена и Акация, наблюдавшие за этой сценой, впали в ступор.

Акация: "Я слышала о таких техниках парного совершенствования, но вижу впервые. Красиво вяжет, зараза!"

Елена: "Перестань, это лечение!"

При этом Елена не удержалась от любопытства, глядя на связанную сестру, и даже рискнула прошептать:

– Учитель, а ноги связывать не будем?

Слава округлила глаза:

– Елена! Предательница!

Акация хищно осклабилась:

– Ой, как громко кричит наша старшая. Может, ей и рот стоит прикрыть?

Илья закончил вязать скользящий узел, пропустив кровавую нить вдоль шеи. Он старался сохранять спокойствие, хотя близость полуобнаженной Славы и сам процесс связывания заставляли его лицо слегка гореть. Сказались "учебные материалы", которые он изучал в старом доме Хохлова – там были весьма наглядные иллюстрации по использованию веревок в Дзюпосле. Он и не думал, что применит эти знания так скоро.

Цветослава сидела на кровати, связанная, как "красный пельмешек" – белое на красном, – и смотрела на него с нескрываемым сомнением.

– И какой в этом смысл, Учитель?

– Слушай внимательно, – Синицын поправил выбившийся локон на её лбу. – Массаж стоп восстановил общую чувствительность, но энергоканалы по всему телу проснулись неравномерно. Нужно точечное воздействие "кожа к коже".

Слава нахмурилась:

– Но вы обещали не использовать Гром!

– Я и не буду. Помогать тебе будет Елена. У неё на теле есть грозовые узоры. Когда её кожа коснется твоей, произойдет мягкий переток энергии.

– А связали меня зачем?

– Потому что ты начнешь сопротивляться и случайно пришибешь Лену. Она тебе не соперница по силе, и не хочу, чтобы кто-то из вас пострадал в процессе "притирки". Всё, оставляю вас. Удачи, девочки.

Илья развернулся и вышел, ведя за собой ворчащего ворона, который пытался подсмотреть в щель.

Слава и Елена остались одни. В комнате пахло озоном и Росой.

– Ну что, сестренка, – Елена потерла ладони, в глазах её заплясали озорные искорки. – Прости, но приказы Учителя не обсуждаются. Здоровье превыше всего.

Слава прищурилась:

– Ты выглядишь слишком уж воодушевленной!

– Ой, да ладно тебе! Кто сегодня подшучивал над моими мокрыми штанами? Теперь моя очередь.

Елена, словно маленький тигр, прыгнула на кровать, активируя грозовые узоры на руках. Слава попыталась уклониться, но связанные руки лишили её баланса. В этот момент из тени выступила Акация, блокируя пути к отступлению.

– Сестренка, сестренка! – взмолилась Слава, чувствуя первые разряды. – Я была неправа, помедленнее!

Акация, осмелев в отсутствие Учителя, в шутку "запечатала" рот сестры поцелуем, вызвав у той полный шок. Елена же, отбросив на мгновение мысли о мести, начала старательно массировать тело Славы, пропуская ток через каждый сантиметр её кожи. Электрический шок вызывал у Славы непроизвольные вздрагивания, и Елена с легкой завистью подумала: "Кажется, я начинаю понимать, почему Учитель всегда такой спокойный, когда нас муштрует".

Грозовая Роса выжигала остатки хлада. Акация не унималась:

– Света говорила, что Лена в свои годы мочит штаны. Давай посмотрим, не случится ли того же со старшей сестрой после такого заряда!

– Эй! Акация! – вскрикнула Слава, но её голос утонул в новом разряде тока.

Илья, сидя на диване в гостиной, слушал доносящиеся из спальни вскрики, шум борьбы и треск электричества. Он пытался медитировать, чтобы унять поднявшуюся внутри бурю – всё-таки он был не святым, а мужчиной, и звуки за дверью только распаляли его воображение.

В итоге он подхватил сопротивляющегося "угольного барона" и вышел во двор остыть. Когда на востоке небо начало окрашиваться в нежно-пепельный цвет, в доме наконец всё стихло.

Елена, выходя из спальни с усталой улыбкой: "Теперь я точно понимаю счастье Учителя".

Прошлой ночью грозовая ярость металась по тесной спальне, не оставляя связанной Цветославе ни единого шанса на сопротивление. Если обычное вливание Росы Грома возвращало чувствительность, то объединенный натиск Елены и Акации сделал тело старшей сестры восприимчивым до предела – каждая искра отзывалась в ней стократно сильнее, чем раньше. Первая часть "лечебного сеанса" завершилась полной победой Акации, но под утро сюжет совершил крутой поворот.

Видя, что Слава совершенно обессилела, Елена заволновалась – не перегнула ли Акация палку? Она поспешила развязать кровавые путы, чтобы помочь сестре прийти в себя. Но едва узлы ослабли, Слава, выждав момент, захлопнула ловушку. Используя остатки сил и технику контроля крови, она в мгновение ока спеленала Елену её же методом.

Роса Грома в теле Елены почти иссякла во время процедур, и сил на сопротивление не осталось. Она только открыла рот, чтобы позвать Учителя, но Слава мягко, но властно прижала палец к её губам. Увидев, что дело пахнет керосином, Акация – эта неблагодарная сущность – мгновенно юркнула в Облако внутри Елены и затаилась, не подавая признаков жизни. Оставшись один на один с торжествующей сестрой, Елена подверглась ответному, весьма изощренному "лечению".

Лишь к предрассветным часам в комнате всё стихло. Несмотря на все подначки и шутливую месть, они оставались семьей. Эта ночь, полная искр и смеха, окончательно разрушила ледяные стены между ними; теперь они были похожи на старых подруг, которые знают друг о друге слишком много. Если при первой встрече в лавке Ильи они еще соблюдали приличия, то после совместного разгрома филиала "Сечины" и этого бесцеремонного ночного "сеанса" под присмотром Учителя, между ними не осталось ни грамма фальши.

Когда за дверью всё затихло, Илья Синицын, томимый неясным беспокойством, осторожно приоткрыл дверь. Вид спящих учениц заставил его покачать головой.

– Эх, молодежь… совсем берегов не знают, – прошептал он, накрывая обеих тонким одеялом.

Утром в щель двери прокрался прохладный ветерок, пахнущий росой и пылью старого города. Елена заворочалась, потирая глаза. Осознание того, что она всё еще в постели Учителя, пришло не сразу. Кровавые веревки исчезли. Рядом, под тем же одеялом, спала Цветослава – в той же живописной позе, в которой её застал сон после ночной возни. Несмотря на вчерашнюю "свирепость", именно Слава, проснувшись на мгновение раньше, заботливо укрыла младшую.

Елена попыталась встать, но затекшие мышцы отозвались ноющей болью. Случайно задев ногой что-то мягкое, она замерла.

"Погодите-ка… Перед сном я определенно была связана! И Слава точно научилась вязать узлы, просто глядя на Учителя". Вчера, когда связывали сестру, это казалось забавным, но оказаться на её месте было чертовски неловко.

Кто мог развязать их и укрыть? Неужели ворон-чернорабочий? Нет, ответ был очевиден. От мысли, что Илья застал их в таком непотребном виде, щеки Елены вспыхнули ярче утренней зари.

– Эй! Просыпайся! – зашептала она в пустоту.

– А? Что? Уже утро? – отозвалась сонная Акация из Облака. – Ты развязала меня?

– Если бы я решилась высунуться, Слава бы меня на ленточки распустила! – хихикнула Акация. – Учитель заходил, и к гадалке не ходи.

– О боже… Слава вчера наполовину стащила с меня халат, когда связывала. Если он это видел… мне конец!

– Хуже всего то, – добавила Акация, – что у Учителя есть привычка фиксировать важные моменты на видео для архива.

Елена спрятала лицо в ладонях. В этот момент зашевелилась и Цветослава. Электрические ожоги и Роса Грома оставили после себя странную ломоту во всём теле. Слава приподнялась, недоуменно глядя на одеяло:

– Лена, это ты меня укрыла?

– Если бы…

Слава нахмурилась, подтягивая ткань к подбородку:

– Чёрт. Значит, Учитель заходил?

– Похоже на то. Вы вчера меня так позорно связали, сестра!

– Ой, помолчи! Вы мне халат в клочья чуть не порвали! Что теперь подумает Илья? Нужно проверить, не осталось ли записей в его телефоне.

Девушки быстро оделись. Слава, заметив влажные пятна на простынях – следы вчерашней Росы и пота, – поспешно сорвала их и отбросила в сторону. Из кухни потянуло аппетитным запахом горячих булочек и молока. Им стало не по себе: они полночи бесились, проспали до полудня, а Учитель в это время готовил им завтрак.

Однако в гостиной Ильи не оказалось. Завтрак стоял в подогревателе, но сам мастер исчез. Телефон молчал, следов борьбы не было. Выйдя во двор, они увидели лишь "угольного барона", греющегося на крыше флигеля. Заметив девушек, ворон важно захлопал крыльями и указал клювом на дверь боковой пристройки.

Приблизившись, они заглянули в щель. Илья сидел на кровати с обнаженным торсом, его спина была прямой, как струна. Он тяжело дышал, пытаясь выровнять потоки Росы.

Утром, пока ученицы спали, Илья почувствовал, как внутри зашевелилась черная отрава. Трупная энергия Саймона, поглощенная во время боя в котловане, начала отравлять его каналы. Тот поединок был самым тяжелым в его новой жизни — "Малый герой-мертвец" едва не отправил его на тот свет.

Он ушел в пристройку, чтобы не будить девушек и, что важнее, чтобы не отвлекаться на их утреннюю болтовню. В его состоянии малейшее колебание духа могло привести к искажению Росы. Особенно утром, когда чистая энергия достигает пика, любая посторонняя мысль опасна.

Илья пытался сосредоточиться на культивации, размышляя о трех путях развития. Ему нужно было помочь Елене и Акации с закалкой духа, вернуть себе способность проявлять Фантома и, самое главное, найти Останки Бессмертного. Это был единственный путь к истинному могуществу, но ловушка, которую он сам себе поставил в прошлом, оказалась невероятно сложной.

В этот момент его мысли невольно соскользнули к воспоминаниям о ночном связывании Цветославы. Тонкая грань между лечением и искушением дрогнула. Концентрация была потеряна. Черная энергия Саймона тут же рванулась в образовавшуюся брешь.

– Пха! – Илья согнулся в приступе кашля, и изо рта вырвалось облачко серого ядовитого тумана.

Бам!

Дверь пристройки распахнулась от мощного пинка. Две девичьи фигуры ворвались внутрь с отчаянным криком:

– Учитель!

Илья пошатнулся, вытирая губы. "Неужели они поняли, что я видел их ночью?" – мелькнула у него шальная мысль.

Из глубины пристройки донесся тяжелый, надрывный выдох, а следом в воздухе повисло облачко сероватой, зловонной взвеси – ядовитой трупной Росы. Елена и Цветослава похолодели. Мысль о том, что Учитель не справился с заразой и она ударила ему в самое сердце, обожгла их сознание. Забыв о приличиях, они одним махом вышибли дверь.

Илья, согнувшись, сидел на краю кровати и пытался унять щекотку в горле. Его медитация была грубо прервана: из-за не вовремя промелькнувших мыслей о ночных проделках учениц поток внутренней энергии пошел вразнос, и дыхание сбилось. Он едва успел схватиться за живот, пытаясь подавить спазм.

Увидев влетевших в комнату девушек с решимостью в глазах, Илья подумал было, что они пришли требовать отчета за вчерашнее "вторжение" в их спальню, но новый приступ кашля не дал ему вымолвить ни слова.

Девушки же увидели иное: обнаженный по пояс Учитель, бледный, стиснувший зубами стон и окруженный клочьями черной мглы. Для них всё было очевидно – вчерашний бой с Саймоном не прошел бесследно.

Слава мгновенно вскинула руки, втягивая остатки яда из воздуха прямо в свое тело, а затем с силой прижала ладони к спине Ильи, пытаясь вытянуть заразу из его энергоканалов.

– Кха–кха… девочки… да я в порядке… – попытался выдавить он.

– Хватит упрямиться, Учитель! – отрезала Елена.

Она присела перед ним и прижала свои ладони к его нижней части живота, медленно вливая теплую, успокаивающую Росу, чтобы выровнять его дыхание. Ощущения для Синицына стали запредельно четкими: по лопаткам скользили прохладные, нежные пальцы Славы, а спереди живот обжигали мягкие ладони Елены. В утренние часы, когда "мужская энергия собирается у головы дракона, так сказать", такая близость заставила Илью согнуться еще сильнее, лишь бы они не заметили его вполне естественной, но крайне несвоевременной реакции.

Елена хмурилась, глядя на него тревожными миндалевидными глазами. Казалось, не будь здесь старшей сестры, она бы прижала его к кровати, лишь бы он перестал сопротивляться лечению.

– Учитель, не тратьте силы на разговоры! – строго добавила Слава со спины. – Это наша вина. Если бы мы вчера не заигрались и вовремя заметили ваши раны, вам не пришлось бы терпеть эту боль всю ночь в одиночку.

– И ведь даже в таком состоянии, – проворчала Елена, – вы только и думали, как вернуть Славе чувства. Да еще и завтрак спозаранку приготовили! Вы вообще понимаете, что ваше здоровье важнее всего?

В её голосе слышалась смесь искреннего раскаяния и едва уловимой ревности – за то, что Учитель так самоотверженно пекся о старшей сестре. Даже Акация из Облака поддакнула: "Полностью согласна. Мазохист вы наш героический".

Илья понял, что спорить бесполезно. Они твердо решили, что он – раненый герой. Ему оставалось лишь смиренно принимать их заботу, пока они не выкачали из него последнюю каплю мнимой заразы. Наконец, когда он смог прочистить горло, он тихо проговорил:

– Кха… правда, отпустите. Я просто поперхнулся во время дыхательного цикла. Дайте мне восстановиться самому.

Ученицы синхронно одарили его таким взглядом, будто он только что выдал самую неумелую ложь в истории их команды. Не давая ему встать, они совместными усилиями "вычистили" его каналы до блеска, и только тогда Илья смог аккуратно отстраниться.

– Ну что, довольны? – он пригладил волосы. – Когда это вы успели научиться нападать на Учителя вдвоем? Никакой честной дуэли!

Убедившись, что мастер действительно в норме, девушки выдохнули. Разговоры о его "болезни" замяли, но в глубине души каждая решила, что Илья просто слишком горд, чтобы признать слабость.

Когда они вышли во двор, Илья потянулся, подставляя лицо утреннему солнцу.

– Ну так что, Слава? Как ощущения после вчерашнего? Тело вернулось?

Слава, вспомнив ночную возню под одеялом с Еленой и Акацией, ответила с легким румянцем:

– Да, всё восстановилось. Но, кажется, лечение было… чересчур эффективным.

– Чересчур? Это как?

– В том смысле, – вылезла Акация, – что теперь она чувствует всё слишком остро. Стоит только коснуться…

– Акация! – Слава ожгла её взглядом, полным праведного гнева, и та мгновенно юркнула обратно в Облако.

Илья лишь рассмеялся:

– Главное, что ты здорова. Я места себе не находил, пока мы не достали ту Росу. Теперь мне спокойнее.

Слава про себя отметила: "Он так пекся об этом, что забыл о собственных ранах". Теперь она понимала, почему в голосе Елены порой сквозила ревность – Илья действительно отдавал всего себя своим ученицам.

За завтраком, уплетая горячие булочки с молоком, Илья похвалил кровать:

– А парень-продавец не наврал. Кровать – кремень! Судя по тому грохоту, что стоял в спальне, думал, вы дом разнесете по кирпичику.

Девушки одновременно замерли с кусками во рту. Елена, чтобы скрыть неловкость, быстро перевела тему:

– Учитель, а ваши воспоминания? Когда вы вчера были в архивах, удалось что-то прояснить?

Синицын покачал головой:

– Удалось вспомнить лишь момент, как я взял Славу в ученицы. Остальное – всё еще туман. Единственная надежда на Останки Бессмертного.

– Мастер! – Слава ударила ладонью по столу. – Клянусь, я землю носом изрою, но найду те два куска Останков в Нахаловке! А потом доберусь и до остальных семей!

Илья улыбнулся:

– Что за замашки бандитские? У Сёмы в Нахаловке они вряд ли лежат на видном месте, найдем со временем. А пока – не лезьте на рожон. Света, тебе сейчас важно укрепить власть в своей команде. Кстати, Резников всё еще под замком?

– Да. Я планирую поговорить с его братом в Сечине. Объясню, что мы теперь на вашей стороне, и пускай бросают свои иллюзии.

– Не будь слишком резкой, – посоветовал Илья. – Мы ведь не мафия. Просто дай им понять, что три наши стороны теперь действуют заодно.

– Три? – удивилась Слава. – Неужели Шалунин из Белоярской тоже с нами?

– Да, мы с ним заключили тайный союз.

Слава восхищенно покачала головой:

– Учитель, вы за два года умудрились подмять под себя все Четыре Стороны Света?

Елена лукаво прищурилась:

– На самом деле, гораздо дольше. Ведь наша старшая сестра – это проект, который Учитель планировал целое столетие.

После завтрака девушки отправились прибираться в спальне, тщательно заметая следы ночного "сражения". Илья же подготовил новые емкости для целебной Росы — старые баки от "Сечины" нужно было уничтожить, чтобы не оставлять хвостов.

– Пора собираться, – сказал Илья, выкатывая тележку. – Света, тебе лучше вернуться в Нахаловку как можно скорее. Нужно ковать железо, пока горячо.

Елена расстроилась:

– Учитель, может, пусть она побудет у нас еще пару дней? Нужно же проследить за её здоровьем!

Илья легонько ущипнул Елену за щеку:

– Если бы мне не нужно было обучать Акацию закалке духа, вы бы обе сейчас уехали в безопасное место. "Сечина" – компания без тормозов, и хотя они нас еще не вычислили, лучше не светиться всем вместе. Слава в Нахаловке под защитой своего титула будет в большей безопасности.

Цветослава понимала: Учитель снова пытается её защитить, как тогда, сто лет назад. Но на этот раз на сердце не было тяжести. Она крепко обняла Елену:

– Береги Учителя, сестренка. Если что – сразу за связь.

– Не волнуйся, мы будем часто заглядывать к тебе в гости!

Затем Слава подошла к Илье. Она прижалась к нему всем телом и прошептала на ухо:

– Мне так не хочется уходить. Сражаться с вами плечом к плечу – это то, о чем я мечтала все эти годы.

– Теперь это не сон, – Илья погладил её по волосам. – Больше никуда не исчезну.

Прощание вышло долгим. Перед тем как сесть в машину, Слава, убедившись, что Елена отвернулась, быстро прильнула к губам Ильи коротким, обжигающим поцелуем.

Когда машина скрылась за поворотом, Елена вздохнула:

– Надо же… На людях – тигрица, а перед вами – ласковая кошка. Учитель, у вас определенно талант выбирать учениц.

Илья расслабился и подмигнул ей:

– Это точно. И кровавые узлы она плетет отменно – очень уж красиво умеет связывать.

– Что?! Учитель! Вы всё-таки это видели!

Глава 2

На северо-западе острова Хонсю, в уединенном уголке, спрятанном от посторонних глаз густыми зарослями криптомерий, расположился частный санаторий, принадлежащий исключительно верхушке корпорации "Сечина". Внутри гостевого дома, выстроенного на самом скалистом берегу, где соленые брызги разбивающихся волн смешивались с ароматом дорогого табака, мерцали голографические проекции акционеров.

Новость о крахе филиала в Новоалтайске подтвердилась. Чтобы дистанцироваться от этой структуры, ставшей из дойной коровы раковой опухолью, совет созвал экстренное совещание. Если детали инцидента всплывут, под ударом окажется вся группа компаний.

План ликвидации последствий, предложенный господином Санадой, утвердили за час. И хотя все понимали, что катастрофа уже случилась, один из акционеров, чья проекция дрожала от плохо скрываемого гнева, спросил:

– Последствия купированы, но вы уверены, что ситуацию нельзя отыграть назад?

Санада, сидевший во главе стола с тяжелым, непроницаемым взглядом, лишь приподнял веки:

– Риски превышают выгоду. Наш филиал кормил нас годами. Крах был внезапным, но мы выстоим.

– Кто ответит за этот провал? – раздался другой голос, сухой и колючий, как песок.

– Ответственность на мне, – выдохнул Санада. – Я приму любое наказание.

Когда проекции погасли, Санада остался один. Только теперь этот человек, наделенный почти божественной властью, позволил себе выплеснуть ярость. Его аура стала тяжелой и липкой, как могильный холод.

Ирония судьбы: всего две недели назад он лично инспектировал тот парк, и его принимали эти два идиота! Он велел им дружить с полицией, а они умудрились сдать всё за один день. Ни уничтоженных архивов, ни зачищенных следов. Это выглядело так, будто Саймон лично распахнул ворота и пригласил полицию на экскурсию по своим лабораториям.

– Мизуно, – позвал он помощницу, когда та бесшумно вошла в кабинет, благоухая тонким ароматом жасмина.

– Да, господин Санада.

– Помимо работы пиарщиков, найди мне правду. Узнай, как именно копы вскрыли парк. Если там есть ключевые фигуры или новые способности – сотри их.

– Но стоит ли сейчас действовать так резко?

– Мы не будем марать руки. Свяжись с ребятами из "Бессмертного Дзюпосле". У них сорвалась крупная сделка по этому парку, они будут только рады возможности выпустить пар. Пусть копают.

***

В доме Ильи Синицына утро началось с тихой битвы. Едва Цветослава уехала, Елена принялась штурмовать телефон Учителя. Её снедала паранойя: не записал ли он вчерашние "художества" с красными веревками на видео?

На этот раз Илья действительно ничего не фиксировал – сцена была слишком горячей даже для его видавших виды архивов. Ну, почти не писал. Так только самый смак, так сказать.

– Ну хватит тебе, – Илья ласково погладил Елену по голове, чувствуя мягкость её волос. – Обещаю, больше не вспомню об этом.

Тут же из воздуха материализовалась Акация:

– Да ладно, Учитель нам не чужой, чего стесняться?

Елена вспыхнула:

– Ах ты… ну-ка иди сюда!

Но Акация, не имея физического тела, лишь насмешливо кружила вокруг, оставаясь недосягаемой. Илья кашлянул:

– Лена, хочешь, я научу тебя, как поймать Акацию?

– Это возможно? – в глазах Елены зажегся азарт.

– Конечно. Твоя закалка духа начнется именно с этого.

Акация возмущенно заверещала:

– Эй, Учитель! Это нечестно! Вы подыгрываете!

Илья прищурился:

– Забыла, что тебе сказала Слава перед уездом? Сегодня займусь вами тремя, и ты никуда не денешься.

Акация почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она знала, что переборщила вчера и с Учителем, и с Леной, и даже с их новой старшей сестрой. Но она надеялась на свою призрачную неуловимость.

– Мастер, раз уж вы заступаетесь за Лену, давайте пари! – выпалила Акация. – Если поймаете меня за день – я в вашем полном распоряжении. Если нет – забываем всё старое и больше не попрекаем меня прошлым. Идет?

– Идет, – усмехнулся Илья. Он знал то, чего не знала Акация: после приключения в пещере его собственная душа, его Облако, изменилось. Ограничения были сняты.

Илья постелил мягкий мат в гостиной и жестом велел Елене лечь.

– Я научу тебя технике "Отделения Тени". В отличие от Внутренней Тверди, этот метод позволяет душе проходить сквозь плоть и касаться лишь духовной сути.

Илья наклонился над Еленой, демонстрируя правильный пассаж. Его рука медленно опустилась и… плотно прижалась к груди Елены. Никакого прохождения сквозь тело не случилось – только вполне ощутимое, тактильное сопротивление мягкой ткани и упругость её тела.

Акация, зависнув под потолком:

– Ой… Кажется, я была слишком молода и наивна. Так вот ради чего Учитель затеял это пари!

Илья продолжал рассуждать о тонкостях техники "Отделения Тени", но его ладонь, словно живя своей жизнью, весьма недвусмысленно опустилась на "систему амортизации" Елены – прямо на мягкий изгиб её груди.

Елена инстинктивно дернулась, но в следующее мгновение тяжесть руки исчезла, сменившись легким, почти невесомым похлопыванием. Из настоящего плеча Ильи вдруг выросла призрачная, нежно-голубая рука – точь-в-точь как краб, сбрасывающий старый панцирь и выпускающий новую конечность.

Свободной рукой Илья ловко закрепил за ухом Елены миниатюрный накопитель с учебной базой.

– Внутри – все ключи к "Отделению Тени". Техника не из сложных, база поможет тебе усвоить её за считанные минуты. Если поначалу душа не захочет выходить наружу, попробуй легонько подтолкнуть её физическим импульсом – легким толчком или хлопком.

Он чуть понизил голос, и Елена почувствовала его теплое дыхание:

– Настоящая сложность начнется потом. У души нет костей и мышц, она подчиняется только твоему восприятию. Лежи и практикуйся. А заодно смотри, как я буду ловить Акацию. Этот урок тебе пригодится: хоть закалка духа и не твой конек, в Дзюпосле случается всякое.

Закончив наставления, Илья сместил руку ниже, к её животу. Елена, осознав, что всё это – часть урока и хитроумного пари с Акацией, затаила дыхание и приготовилась наблюдать.

Акация в её голове язвительно хмыкнула:

– Логику я поняла, но почему Учитель не выбрал для "демонстрации" место поскромнее?

Елена лишь часто заморгала, не зная, что ответить, и тогда Акация обратилась к Илье:

– Раз уж вы собрались меня ловить, Мастер, можно и мне послушать теорию?

Синицын усмехнулся:

– Я и не собирался от тебя скрываться. Не воображай о себе лишнего только потому, что с помощью Внутренней Тверди ты добралась до нижних границ Перерождения. Тебе до этого уровня – как до Луны пешком.

Илья начал объяснять, и его голос звучал размеренно, как метроном:

– Чем выше ранг, тем меньше оков. Тело перестает зависеть от запаса Росы или физических травм. Душа же освобождается от диктата плоти, пространства и самой реальности. Но сила духа и умение драться – не одно и то же. Опытный мастер Росы может размазать эксперта, черпающего силу извне, если правильно рассчитает всплеск энергии. С душой та же история.

– Твоя Внутренняя Твердь – это лишь зачаточный уровень "выхода за пределы", – продолжал он. – Ты можешь покидать тело и даже бить по материальным объектам. Но если столкнешься с по-настоящему мощным духом, даже не достигшим твоего ранга, он тебя просто раздавит.

Акация слушала вполуха. Теория казалась ей скучной жвачкой. Если её душа так сильна, почему бы просто не прорваться к вершине?

– Акация, ты спишь? – прервал её мысли Илья.

– Да-да, Учитель, вы абсолютно правы! – отозвалась она тоном нерадивой ученицы.

Илья нахмурился. Акация явно не обладала покладистостью Елены. Видимо, пока она не почувствует его силу на собственной шкуре, за ум не возьмется.

Перед тем как покинуть Облако, таинственная "Цветослава-старшая" помогла Илье снять старые блоки. Теперь его былая слабость – "осколочная душа" – превратилась в нечто иное: "могучий, но нестабильный дух". В это тело, еще не привыкшее к нагрузкам, влили сознание уровня Духа. Это было похоже на пирожок, в который запихнули слишком много начинки – без хорошей порции "теста" он просто лопнет.

Илья посмотрел на лежащую перед ним Елену. Она могла бы стать тем самым "тестом", спасительным якорем через технику "Внутренней Тверди", о которой твердили Варвара Бекетова и Абдула. Но он всё еще медлил, боясь разрушить чистоту их отношений. К тому же его мучил вопрос: Акация потеряла память из-за поглощения чужих душ, это понятно. Но почему ничего не помнит сама Елена? Она-то никого не пожирала. Или она просто молчит?

В задумчивости рука Ильи начала неосознанно выписывать круги по нежной коже живота Елены.

– Учитель? – робко позвала она, видя его отсутствующий взгляд.

– А? Прости, задумался о нюансах практики. Ну что, теорию усвоили?

– Я поняла базу, – ответила Елена, – но душа пока сидит внутри как приклеенная.

– Не спеши. Сначала разберусь с Акацией. Начнем-ка, пожалуй.

Илья внезапно протянул руку к шее Елены. Та даже не шелохнулась, зная, что он метит в Акацию. Она лишь зажмурилась.

Щелк!

Пальцы Ильи мягко коснулись её кожи, едва сжав её. Но когда Елена открыла глаза, она увидела чудо: рука Учителя оставалась на месте, но её прозрачный, голубоватый двойник уже проник внутрь её тела.

Поскольку сознание Елены было крепко спаяно с плотью, оно не мешало. Зато Акация, привыкшая гулять сама по себе, оказалась легкой добычей. Илья просто ухватил её призрачную сущность за плечо и потянул наружу.

Акация закричала от неожиданности, когда её верхняя половина оказалась выдернута из тела Елены.

– Как?! – вопила она. – Без всяких толчков, так плавно? Откуда такая мощь?!

Илья остановился и с улыбкой спросил:

– Продолжим? Или уже сдаешься?

Акация, хоть и была ошарашена, упрямо выпятила подбородок:

– Это была атака исподтишка! Не считается! Я просто не была готова.

Илья разжал пальцы, позволяя ей юркнуть обратно.

– Ладно. Готовься. Теперь я пойду через ребра.

– Давай! – выкрикнула Акация.

Как только Елена дернулась от щекотки, призрачная рука Ильи снова вошла в её грудную клетку. На этот раз Акация сопротивлялась яростно. Её призрачное тело вспыхнуло ярко-красным, она вызвала пламя души, пытаясь обжечь руку мастера.

– Учитель, осторожно! – вскрикнула Елена, пытаясь разнять их, но Илья свободной рукой мягко прижал её плечо к мату.

– Всё в порядке.

Акация, стиснув зубы, ворчала:

– Лена, ты за кого меня принимаешь? Думаешь, я могу его поранить?! Посмотри на него!

Елена присмотрелась. Несмотря на красное пламя Акации, рука Ильи оставалась непоколебимой. Она выглядела почти плотной, как изваяние из дымчатого хрусталя. Это была воля Духа, закаленная десятилетиями. Илье не нужно было менять цвет или искриться – его дух просто игнорировал любое сопротивление.

– Сдаюсь! Сдаюсь! – взмолилась Акация, когда её вытянуло уже наполовину. – Учитель, прекратите, я всё поняла!

Илья убрал руку и весело спросил:

– Ну что, был прав?

– Ваша взяла… – буркнула Акация, признавая поражение. – Я и представить не могла, что вы настолько сильны.

Елена была в замешательстве. Она не чувствовала боли, только легкое тепло.

Елена: "Акация, ты притворяешься? С виду – обычная тень, даже цвет не сменила".

Акация: "Притворяюсь?! Лена, его душа – это танк. Если наши души – это фехтовальщики, которые могут ловко колоть и резать, то он – многотонная махина. Ему плевать на твои удары, он просто переезжает тебя и тащит за собой".

Но её беспокоило другое.

Акация: "Лена, подумай вот о чем. Если его дух такой тяжелый и мощный, то когда вы начнете ту самую практику парного совершенствования для "лечения"… кто кого будет лечить? Помнишь, как тебя колотило от его Грозовой Росы? А теперь представь, что он ударит прямо по душе. Боюсь, ты просто растворишься в нем".

Елена густо покраснела:

– Ты тоже там будешь, так что страдать нам вместе!

Акация* "Чёрт, точно! Вот что имел в виду Абдула, когда говорил, что придется потерпеть. Теперь я точно не сбегу. Мне нужно срочно дорасти до уровня Духа, чтобы хоть как-то держать удар, иначе я превращусь в бесплотную пыль!"

Илья Синицын щелкнул пальцами перед самым носом Елены, которая все еще неподвижно лежала на мате, погруженная в свои мысли.

– О чем мечтаем? Мы разве не собирались заняться твоей душой?

Елена вздрогнула и часто заморгала. В её миндалевидных глазах смешались девичье смущение и привычная боевая выправка, но ответила она совершенно серьезно:

– Учитель, я просто не ожидала, что ваша воля настолько… несокрушима. Я ведь все это время места себе не находила, переживая за целостность вашего сознания.

Илья не мог выложить ей всё, что узнал от "той самой" Цветославы в Облаке, поэтому выбрал осторожные слова:

– Твои опасения не беспочвенны. Проблемы никуда не делись. Иначе бы не ловил панические атаки и не терял сознание в самый неподходящий момент. Душе и телу еще нужно время, чтобы притереться друг к другу, как деталям нового механизма.

– Могу ли я чем-то помочь вам в этом? – тихо спросила Елена.

Акация тут же встряла: "Просто прижмись к нему покрепче".

Илья уловил тень сомнения на лице Елены и поддразнил:

– Что, уже не терпится перейти к парной практике "Внутренней Тверди"?

Елена вскинула бровь и едва заметно фыркнула:

– Я забочусь о вашем здоровье. Если с вами действительно всё в порядке, то у меня… нет никаких скрытых мотивов.

– О как. А я-то уже настроился на что-то интересное. Пойду тогда хоть чаю налью.

Он поднялся, оставив Елену в полном замешательстве. В её голове начался бурный диалог.

Елена: "Неужели Учитель сам этого хочет?"

Акация: "Ой, не льсти себе. Он всегда хотел этого с той железной леди, Лейлой Цукановой. Ты для него – ребенок".

Елена: "Чушь! Твои сплетни становятся всё абсурднее".

Акация: "Ага, конечно. Он хоть раз сказал "нет"? Это ты вечно кусаешь по кусочку и убегаешь. Даже Цветослава, видевшая вас пару раз, поняла, что кто-то тут работает живым щитом на пути к телу мастера. И этот кто-то – точно не я. Но прошу тебя: не спеши. Дай мне сначала освоить технику Духа, иначе просто сгорю за компанию в твоих чувствах".

Елена: "Мечтай больше! Я тебя из этой лодки не выпущу".

Пока ученицы вели этот невидимый спор, Илья вернулся к теме:

– Итак, Акация. Ты проиграла пари. Помнишь условия? Теперь ты в моей власти.

Акация, материализовав свой призрачный образ в красном платье (полная противоположность синему костюму Елены), виновато кашлянула:

– Учитель, ну я же извинилась. Может, проедем?

– Ты ведь даже слушать меня не хотела, сразу в штыки. А если предложу что–то хорошее?

– Для Лены у вас всегда "хорошее", а меня вы только в ежовых рукавицах держите, – буркнула она.

Илья рассмеялся, не обидевшись на обвинение в двойных стандартах:

– Ну, может и перегибал палку пару раз. Впредь буду аккуратнее. А так уже изучил все свитки по закалке духа, что мы вынесли из подземной лаборатории. Мое "наказание" для тебя – строгая учебная программа. Хватит лениться.

– Слушаюсь, Учитель. Значит ли это, что я могу начать путь к Духу?

– Нет. Дух – это венец пути.

– Почему? – Акация захлопала ресницами. – Моя Внутренняя Твердь уже на уровне. Я же почти могу покидать тело по желанию!

Илья посерьезнел.

– Ты так и не поняла сути. Мы закаляем душу не для того, чтобы она "вылетала" из оболочки. Цель – сделать дух неразрушимым. Свободное перемещение – лишь побочный эффект силы. Если ты ставишь выход из тела главной целью, ты ставишь телегу впереди лошади.

– Учитель, но мне кажется, я уже почти готова…

– Почти? – Илья нахмурился. – В тренировках Росы это "почти" сошло бы за аргумент. Но ты – чистая душа. С нынешними технологиями мы можем пришить руку или вырастить орган, но если твое сознание повредят или поглотят – то тебя тупо не соберу. Кто тебя защитит там, снаружи? Ты хочешь снова оказаться запертой в чужой клетке, откуда мы тебя с таким трудом вытащили?

Слова были резкими, но в них чувствовалась такая искренняя тревога, что Акация понурила голову. Она вспомнила холод виртуальной лаборатории и шепот поглощенных ею сущностей.

– Я поняла, Учитель. Простите.

– Хорошо знаю, что тебе тесно в теле Елены. Это как сидеть в тюрьме. Поэтому, когда вернемся в лавку, подготовлю для тебя оборудование. Это позволит тебе проявляться и действовать автономно, почти как настоящему Духу, но без риска развеяться.

Акация не решилась признаться, что вторая причина её спешки – страх перед мощью мастера, который может "убить" её одним касанием. Она лишь благодарно кивнула.

Илья достал из Облака учебный модуль:

– Забудь про хакерские методы. Это опасно. Вот техника "Млечного Пути". Она научит твою душу течь, подобно дыму или пыли – рассеиваться по форме, но не терять сути. Это требует колоссального таланта. Впрочем, в твоем случае я не сомневаюсь. А теперь – соединитесь с Леной.

Он сел напротив них, сложив руки в ритуальном жесте:

– У меня нет вашего природного дара к манипуляциям с духом, но я заложу фундамент. Дайте мне ваши руки.

Елена, всё еще переживая их прошлый разговор, робко протянула ладони. Илья накрыл их своими – теплыми и мозолистыми. Акация внутри тоже сосредоточилась. В этот момент Илья подключился к Облаку через нейроинтерфейс Останков.

Он обнаружил, что если не фильтровать входящий поток данных через систему очистки, а направлять его напрямую через "Отделение Тени", информация может укреплять структуру духа.

– Сейчас направлю в вас энергию, – предупредил Илья, сжимая их влажные от волнения ладошки. – Просто принимайте её. Она сделает ваши души плотнее.

– Но разве Роса может питать дух? – удивилась Акация. – Учитель, вы же не свою душу нам отрываете?

– Меньше слов, лови поток!

Внезапно Елена и Акация почувствовали, как в них вливается нечто невероятно зернистое, вибрирующее мириадами смыслов. Елена едва справлялась с этим напором, но Акация, обладая феноменальным чутьем, начала различать в этом потоке… фрагменты.

– Э–э… Учитель? А что значит "чат с кошкодевочками онлайн"? – вдруг спросила она.

Илья поперхнулся:

– Кха! Ты где это выкопала?

– Так в вашей энергии! Я вижу обрывки слов, какие-то картинки… Боже, там видео! Что это за непотребство?!

Илья мысленно выругался. Он использовал массивы данных старой эпохи, выкачанные из Сети, считая, что ученицы увидят лишь чистую энергию. Он не учел, что зоркость Акации пронзит любые фильтры.

– Это… побочные шумы данных древности, – быстро нашелся он. – Просто "упаковка" для энергии. Не отвлекайся на обертку, впитывай суть!

Акация: "Упаковка, говоришь? Да тут учебное пособие по парному совершенствованию в трех томах! Лена, смотри, вот эта поза очень похожа на ту, что ты хотела попробовать…"

Елена: "Акация, замолчи! Учитель бы не стал… он не такой!"

Илья, вслух: – Не обязательно.

Елена и Акация: – Едри твою налево!

Илья невозмутимо добавил:

– Знаете, только что понял, что в режиме укрепления ваших душ слышу ваш внутренний диалог. Так что там, Акация, ты говорила про позы?

Елена и Акация едва не подпрыгнули на месте, когда голос Учителя ворвался в их общее сознание. Они годами привыкали к интимности своих внутренних бесед, к этой призрачной тишине, где можно было перемыть косточки кому угодно, но и в мыслях не держали, что Илья научится "подслушивать" их в самый неподходящий момент.

Для Синицына это тоже был первый опыт. Направляя потоки энергии для укрепления духа учениц, он всего лишь хотел убедиться, что "упаковка" данных не перегрузит их каналы. Но услышав, как бойко девчонки обсуждают его персону, он не удержался.

– Акация, – раздался его голос прямо у них в головах, лукавый и насмешливый, – просвети-ка старика, что это за "чистка ружья" перед боем? Что ты там собралась чистить, да еще и в последнюю минуту?

Акация, которая секунду назад дерзила напропалую, вдруг растеряла всю спесь. Она начала заикаться, а её призрачный образ в красном платье замер, не зная, куда деть руки.

– Это… ну… это поговорка такая! Откуда мне знать, я же просто ученица!

Илья, у которого "ружье" было вполне материальным, только хмыкнул, оценив шутку.

– Раз не знаешь – не используй умных слов. Лена?

Елена, до этого старавшаяся прикинуться ветошью, отозвалась сдавленным голосом:

– Да, Учитель!

– Раз уж ты так боишься нашей совместной практики, то и не забивай голову "выкрутасами". Просто концентрируйся на базе.

В душе Елены боролись два чувства: жгучая ревность, которую она испытывала каждый раз, когда Учитель обращал внимание на других, и парализующий страх сделать первый шаг. Она так долго пряталась за маской приличия, что теперь, когда её мысли выставили на всеобщее обозрение, ей хотелось провалиться сквозь мат.

Акация: "Ну вот, дождалась. Если ты сейчас же не скажешь ему, что хочешь этого, он решит, что ты его боишься".

Елена: "Я… я просто волнуюсь!"

Акация: "Он дает тебе шанс избежать "страданий", о которых говорил Абдула. Гляди, сейчас он решит, что ты – маленькая девочка, и отправит тебя в библиотеку на ближайшие пять лет".

Илья, словно прочитав их панику, нарочито вздохнул:

– Что ж, раз ты не готова, я не буду настаивать. Не хочу превращать твои лучшие годы в инструмент для починки моей дряхлой души. Думаю, смогу протянуть еще парутройку лет на своих ресурсах.

Елена похолодела. Учитель только что воздвиг между ними стену – вежливую, холодную стену из чистого благородства. Она вдруг поняла, как ей не хватало того странного, пугающего, но такого близкого чувства, когда его Грозовая Роса наполняла её тело. Сказать, что ей не нравится, когда он прикасается к её ладоням? Сказать, что она хочет учиться той самой "чистке ружья"?

– Учитель, я… – начала она, но Илья уже убрал руки и глубоко выдохнул, обрывая ментальную связь.

– Ладно, на сегодня хватит. Энергии достаточно. Собирайтесь, пора возвращаться в Новоалтайск.

Елена почувствовала пустоту, как будто американские горки, на которых она только что взлетала к небесам, внезапно замерли перед самым падением. Это разочарование было почти физическим. Илья же, скрывая усмешку, подумал: "Будешь и дальше водить Учителя за нос? Посмотрим, на сколько тебя хватит".

***

Тишину пристройки нарушил резкий сигнал телефона. Звонила Третья Сестра, глава службы тайной полиции, которая всё еще разгребала завалы в мертвом городе.

– Привет, Третья. Есть новости?

Голос Третьей Сестры был необычайно вежливым:

– О, Синицын, после того, что вы натворили, в штабе о вас легенды слагают. Какие тут инструкции? Я звоню отчитаться о ходе дела.

Она рассказала, что "Сечина" ожидаемо пошла на попятную: корпорация официально заявила, что филиал использовал поддельные документы для совершения преступлений, поблагодарила полицию Новоалтайска за "своевременное вмешательство" и даже пообещала оплатить все расходы.

– Стандартная клоунада, – хмыкнул Илья. – Что дальше?

– Дальше я планирую перетряхнуть полицейский участок Пустошей. Раз там завелись такие крысы, нужно менять состав. Кстати, я пришлю к тебе в лавку пару человек для охраны.

– Охрана? Мои ученицы сами кого хочешь побьют.

– Это не просто бойцы, Илья. Это прикрытие. Ребята молодые, исполнительные, пусть помогут тебе в лавке, за прилавком постоят. Заодно и присмотрят, чтобы к тебе никто лишний не совался.

Илья согласился: "Лишние руки не помешают. Пусть приходят, лишь бы не пугались нашего угольного барона".

Акация: "Ну всё, Лена. Теперь у тебя шансов еще меньше. С двумя лишними глазами в лавке Учитель станет еще более правильным и сдержанным".

Елена нахмурилась:

– Учитель, а это удобно? У нас ведь… частная жизнь. Тайны, Роса, молнии…

– Тайны? – Илья пожал плечами. – Какие у нас тайны? Молнии твои уже все видели, а труп Саймона я надежно припрятал. Всё будет выглядеть естественно. Мы просто мастер и ученица в маленькой лавке. Границы приличия прежде всего.

Елена, мысленно: "Границы… Как же я теперь их ненавижу".

***

Они возвращались в город на служебном внедорожнике. Елена сидела на пассажирском сиденье, опустив голову и понуро глядя на свои колени. Ей не хватало даже той близости, что давала поездка на мотоцикле "Ночной Орел", когда она могла крепко прижаться к спине Ильи.

Илья, поглядывая на неё, чувствовал, что немного перегнул с "холодной вежливостью". Нужно было сменить гнев на милость.

– Лена, ты какая-то бледная. Устала?

– Нет, Учитель. Хотя… если вы устали, я могу сесть за руль.

– Да нет, сам в норме. Но если ты действительно вымоталась, давай припаркуемся у обочины. И откину кресла, отдохнем полчаса в тишине.

– Да! – чересчур быстро ответила она. – Кажется, я всё-таки очень устала.

Машина замерла на пустынной дороге под лучами послеполуденного солнца. Как только Илья откинул спинку сиденья и закрыл глаза, он почувствовал, как мягкие, прохладные ладони Елены скользнули по его телу, обнимая за талию. Она прижалась к нему, уткнувшись носом в плечо, и он вдохнул тонкий, дурманящий аромат орхидей, исходящий от её кожи.

– Веди себя прилично, – прошептал он, чувствуя, как её сердце колотится о его бок. – Мы просто отдыхаем.

– Угу! – ответила она гораздо бодрее, чем минуту назад, и еще плотнее прильнула к нему.

Глава 3

Илья Синицын действительно задался целью немного подразнить Елену.

В его голове созрел простой план: если она так дорожит границами между учителем и учеником, что боится сделать шаг навстречу, пускай почувствует, каково это – оказаться по ту сторону вежливого барьера. Елена, чья душа была чиста и наивна, и не подозревала о "коварстве" своего наставника. Она всерьез решила, что рассердила Илью, и теперь лихорадочно соображала, как загладить вину.

Однако, несмотря на напускную холодность, Илья не оттолкнул её. Пока машина мягко покачивалась на ухабах старой дороги, он позволил ей прижаться к себе, а его рука сама собой нашла путь к её спине. Через тонкую ткань одежды он ощутил тепло её кожи и изящный изгиб позвоночника.

Елена: "Кажется, Учитель только на словах такой грозный".

Акация: "Это он для тебя такой. А для чужаков он – чистый лед и молнии".

Дыхание Елены постепенно выровнялось, наполнив салон автомобиля едва уловимым, сладковатым ароматом орхидей. Илья почувствовал, как этот запах дурманит голову, и, коротко кашлянув, выпрямился:

– Всё, привал окончен. Поехали!

Елена ощутила легкий укол разочарования, когда его тепло исчезло, но в то же время испытала облегчение: невидимая нить между ними не оборвалась.

***

К моменту, когда они добрались до Новоалтайска, город уже окутали густые сиреневые сумерки. Угольный барон, измотанный многодневными перелетами, рухнул на диван в лавке, превратившись в неподвижный черный комок.

Илья первым делом проверил сохранность своего главного сокровища – "Божественного Вантуза Бессмертных", а затем разложил на столе обрывки техник, добытых в Мертвом городе. Эти манускрипты, изрядно перепачканные гарью и временем, были плодом безумных экспериментов корпорации "Сечина".

– Учитель, может быть, я продемонстрирую эти приемы, чтобы вы могли оценить их эффективность? – предложила Елена, заглядывая через его плечо.

– Нет, – отрезал Илья, вглядываясь в структуру энергоканалов на чертежах. – Эти техники нестабильны, как пороховая бочка. Малейшая ошибка в расчетах – и твоя Роса пойдет вразнос. Сначала сам всё проверю и "подправлю" их суть под наше понимание.

В этот момент тишину лавки нарушил мелодичный перезвон дверного колокольчика. Илья еще не успел официально открыть магазин после возвращения, так что гость явно был не случайным. Тот, кто пришел сейчас, наверняка следил за каждым их шагом.

Спустившись вниз, Илья и Елена увидели у входа женщину. Она выглядела… необычно. На ней была форма мастера Росы, но такого фасона Илья еще не встречал: глубокий вырез спереди и полностью открытая спина. Костюм подчеркивал её пышные формы, а в глазах, подведенных тонкой линией, плясали лукавые искорки. В отличие от природного очарования Цветославы, эта дама источала аромат дорогого парфюма и профессионального соблазна.

Акация: "Ой-ой! Очередная "старшая сестра" пришла требовать алименты? Или это новая претендентка на сердце нашего мастера?"

Елена: "Тихо ты! Посмотрим, что ей нужно".

– Простите, – вежливо обратился Илья, – мы знакомы?

Женщина мелодично рассмеялась, обдав его облаком мускусного запаха:

– Учитель Илья, неужели вы так быстро забыли дорогу в мое заведение? Вы ведь были у нас частым гостем. Я – Виктория Хохлова, хозяйка бара "Ночной Дозор".

"Ночной Дозор"? Память Ильи мгновенно подкинула картинку: неоновые огни, ритмичная музыка и пара дней, проведенных там ради сбора информации. Он тогда слишком увлекся "исследованием" мастерства местных танцовщиц и киборгов-хостес.

– Ах, Виктория… конечно, помню. Чем обязан? Я вроде бы закрыл все счета за напитки.

Виктория прошла внутрь, окинув лавку оценивающим взглядом, и задержалась на Елене:

– А это, должно быть, та самая Елена Тихая, о которой гудит весь город после турнира? Учитель, вы настоящий скромник. Иметь такую славу среди всего света и продолжать торговать гвоздями в этой лавочке…

Илья промолчал о том, что система безопасности этой "лавочки" стоит дороже всего её бара.

– Я просто скромный лавочник, – улыбнулся он. – Так зачем вы здесь? Неужели зашли пригласить на кружку коньяка?

– Если у вас возникнет такое желание, я пришлю к вам лучших сотрудников – и людей, и ИИ. Гарантирую, они будут крайне… инициативны и горячи.

Виктория бросила на Елену многозначительный взгляд. Елена почувствовала, как внутри закипает негодование.

Елена: "Она намекает, что я недостаточно инициативная?!"

Акация: "Ну, в плане напористости эти девицы из бара точно дадут тебе фору".

Илья заметил, как Елена сжала кулачки, и решил перехватить инициативу:

– "Горячи и инициативны"? Звучит заманчиво, но я предпочитаю более… естественный подход. Так в чем дело, Виктория?

– Я пришла продать вам "Ночной Дозор".

Елена округлила глаза. Продавать прибыльный бар в центре района Сечина? Это не имело смысла, пока Илья не произнес имя:

– Значит, это Резников-старший послал вас ко мне?

Виктория сделала паузу, а затем подобострастно улыбнулась:

– Вы провидец, Илья. Именно так. Господин Резников предложил мне выкупить доли остальных акционеров, и теперь я готова отдать вам бар за сорок процентов от его реальной стоимости.

Елена: "Понятно. Резников узнал, что Учитель теперь заправляет делами в трех других районах, и решил подмазаться. Или выкупить свободу своего брата таким дорогим подарком".

Илья прищурился, делая вид, что сомневается:

– Сорок процентов? Хм… Виктория, вы же понимаете, что мой годовой доход здесь едва покрывает расходы на чай. Тс-тс-тс, сорок процентов – это всё еще слишком дорого для меня.

Виктория опешила. Она ожидала, что Илья ухватится за такой подарок, но он начал торговаться, даже не спросив цену! Это было похоже на атаку в лоб без предупреждения.

– Но… вы же можете запросить субсидию у своей команды на Белоярской? – неуверенно предложила она.

– Могу. Но тогда мне проще работать с ними напрямую. Зачем мне посредники? Передайте господину Резникову, что его предложение требует… существенной корректировки. Скажем, в сторону уменьшения цифры вдвое.

Акация: "Обалдеть. Он сбил цену, а она еще и кланяется. Учитель – гений наглости".

Когда Виктория, пятясь и рассыпаясь в обещаниях "подумать", покинула лавку, Елена возмущенно спросила:

– Учитель, вы правда собираетесь забрать этот притон?

– Лишняя база нам не помешает, – Илья пожал плечами. – К тому же там отличная акустика и, как нам пообещали, очень инициативный персонал.

Елена надула губки и выпалила:

– Я… я тоже умею танцевать! И могу делать это только для вас!

Увидев её очаровательное возмущение, Илья не выдержал и легонько ущипнул её за щеку:

– Ловлю на слове. Но не сегодня. Чует мое сердце, Резников скоро сам прибежит торговаться.

Илья Синицын действительно не ожидал, что Резников так легко расстанется с "Ночным Дозором". В конце концов, тот был председателем торговой палаты Сечины и человеком далеко не глупым.

Елена, заметив, что Учитель погрузился в раздумья, принесла ему свежезаваренный чай. Пар, пахнущий горными травами, тонкими струйками поднимался над пиалой.

– Учитель, неужели вы и впрямь решили забрать этот бар?

Илья сделал осторожный глоток, ощущая приятную терпкость на языке, и пояснил:

– "Ночной Дозор" хорош не тем, что там выступают голографические танцовщицы или льется рекой дорогой алкоголь. Главное – это мощнейший информационный узел. Наша лавка тоже собирает слухи, но с баром ей не тягаться.

Он взглянул на ученицу поверх чашки:

– В такие места приходят люди из всех команд и корпораций. Стоит им пропустить по паре бокалов "Шустовского", как языки развязываются сами собой. Если хочешь узнать изнанку бизнеса или вбросить нужную сплетню – лучшего места не найти.

Акация тут же съязвила в голове Елены: "Учитель говорит, что танцовщицы его не волнуют, но ассортимент заведения знает подозрительно детально".

Елена понимающе кивнула:

– Значит, вы хотите превратить это место в центр разведки? И управлять им из тени?

– Не только, – Илья поставил чашку на прилавок. – Если мы соберем там верных и способных людей, со временем "Ночной Дозор" может стать фундаментом для нашей собственной команды.

Елена округлила свои миндалевидные глаза:

– Учитель хочет основать собственную школу?

– Это необходимость, Лена. Раньше мне помогала Третья Сестра, но это официальные каналы. Нельзя вечно использовать полицию для решения личных дел. Даже для твоей охраны мне приходится одалживать людей. Пора обзаводиться собственной силой.

– Но разве это не… легкомысленно? Школа боевых искусств в баре?

Илья усмехнулся:

– А чем это хуже храма? Они тоже живут за счет туристов и паломников, пухнут на пожертвованиях и сервисе. Суть одна, просто у нас "послушницы" будут посимпатичнее.

Акация, материализовав свой призрачный силуэт, радостно захлопала в ладоши:

– Учитель, вы гений! Я за! Жить в баре – это же мечта! А как назовем школу? "Обитель Веселья"? Или "Орден Пыльных Дорог"? Можно я буду старейшиной–барменом?

Илья только покачал головой:

– Рано радуешься. Резников не отдаст такой кусок просто так. Ему что-то от меня нужно, и цена в "сорок процентов" – лишь приманка для начала разговора. Сейчас придет сам председатель, и мне нужно будет показать, что этот бар мне даром не нужен. Помни: чем больше ты хочешь вещь, тем равнодушнее должен быть твой взгляд.

Акация хихикнула:

– Не волнуйтесь, Учитель, Лена в "равнодушии" профи – она годами делает вид, что ей на вас наплевать.

– Акация! – вскрикнула раскрасневшаяся Елена.

***

В этот момент за панорамным стеклом лавки мелькнула фигура. К двери подошел грузный пожилой мужчина в дорогом спортивном костюме и накинутом поверх черном плаще. Это был Резников-старший. Он пришел без свиты, стараясь не привлекать внимания, что лишь подтвердило догадку Ильи: старику прижало хвост.

– О, председатель Резников! – Илья изобразил удивление, впуская гостя. – Какими судьбами в нашей скромной обители?

Толстяк расплылся в благодушной улыбке:

– Узнал, что вы присматриваетесь к "Ночному Дозору", и решил, что нам стоит обсудить это лично, без посредников.

Они устроились у прилавка. Илья, сохраняя маску вежливого безразличия, заговорил первым:

– Виктория Хохлова уже заходила. Честно скажу, заведение достойное, но я человек тихий, привык к своей лавке. Зачем мне этот шум? Но раз уж вы проделали такой путь… Скажите прямо, чего вы хотите?

Резников вздохнул, его лицо на миг стало серьезным:

– У меня две просьбы, Илья. Во-первых, я хочу, чтобы палата Сечины вошла в круг вашего влияния. Я и подумать не мог, что вы – учитель той самой Цветославы, Королевы Нахаловки. Приношу извинения за былую дерзость! Мы не ищем врагов.

– А во-вторых? – прищурился Илья.

– Мой непутевый брат. Он влез в Нахаловку, не разобравшись, и теперь сидит под замком у вашей ученицы. Прошу вас, замолвите словечко. Пусть отпустит дурака, ради мира между нашими районами.

Резников был искренне напуган. Статус "Учителя Цветославы" поднимал Илью на недосягаемую высоту. Если он воспитал такого монстра, какова же его собственная мощь?

Илья медленно кивнул:

– Ваши слова разумны. Но прежде чем мы ударим по рукам, ответьте: покушение на меня перед турниром – это дело рук Сечины?

Резников поморщился, как от зубной боли. Он явно хотел соврать, но почуял, что ложь разрушит всё.

– Не могу утверждать наверняка, но… зная нрав моего брата, это вполне в его духе.

– И как же нам поступить? – мягко спросил Илья.

– Если это он… что ж, он заслужил наказание. Но прошу вас о снисхождении, ведь я об этом не знал.

Илья улыбнулся. Доказательств у него не было, но признание Резникова стоило дорого.

– Хорошо. Насчет первой просьбы – то согласен, сотрудничество нам всем на пользу. Наказывать вашего брата мне теперь не с руки, мы ведь почти союзники. Но если я сообщу в полицию о заказном убийстве, он сядет надолго. Поэтому попрошу Цветославу выпустить его… как только наше партнерство будет скреплено делом.

Резников просиял:

– И когда же это случится?

Илья театрально вздохнул, изображая глубокую озабоченность:

– Тут есть заминка. Чтобы стать партнерами, должен забрать бар. Но, как видите, моя лавка едва сводит концы с концами. Виктория сказала про сорок процентов цены, но даже боюсь спрашивать, какая это сумма. У меня просто нет таких денег. Придется отложить сделку и освобождение вашего брата на пару лет, пока деньжат не поднакоплю…

Улыбка Резникова застыла. Он понял: через два года в подвалах Нахаловки от его брата останутся одни воспоминания. Но правила игры были приняты.

– Учитель Илья, зачем же так официально? Мы ведь без пяти минут семья. Чьи это деньги – неважно. Я сам оплачу эти сорок процентов от вашего имени. Считайте это подарком.

Илья картинно замахал руками:

– Ну что вы, это неудобно! Получается, забираю бар даром, да еще и вы за него платите? Давайте договоримся так: что беру эти деньги у вас… в долг. Безвозвратный.

Резников мысленно выругался: "В долг он берет… С твоими аппетитами ты и сдачу с этого долга потребуешь".

– Хм, хорошо. Пусть будет долг. Когда приступаем к передаче прав?

– Чем быстрее выйдет ваш брат, тем лучше, верно? Оформляйте бумаги с Викторией, и мы закончим это дело.

– Договорились. Засим откланяюсь. Приду на открытие с поздравлениями!

Когда за Резниковым закрылась дверь, Илья обернулся к Елены, которая стояла с открытым ртом.

– Ну как? Усвоила урок?

Елена ошарашенно кивнула:

– Урок того, как забирать чужое имущество бесплатно и заставлять бывшего владельца еще и доплачивать?

– Эй, ну зачем так грубо! – Илья пригладил волосы. – Это называется "создание благоприятных условий для диалога".

Акация материализовалась рядом, ехидно потирая руки:

– Учитель, если вы будете так вести дела в "Ночном Дозоре", боюсь, клиенты будут выходить оттуда не только без денег, но и без трусов!

Илья Синицын уладил дела с "Ночным Дозором" и сразу же связался со Львом Цукановым. Когда тот услышал, что скромный лавочник из Новоалтайска на самом деле является наставником Цветославы – грозы Нахаловки, – старый боец едва не выронил трубку.

– Погоди, Синицын, – голос Цуканова вибрировал от волнения. – Мы, конечно, в твои дела не лезем, но это уже чересчур. Получается, мы теперь в одной упряжке с Нахаловкой?

– Строго говоря, не только с ними, – спокойно ответил Илья, прижимая трубку к уху плечом. – Я уже договорился с Шалуниным из Белоярской. А Резников из Сечины только что ушел от меня, пообещав отдать "Ночной Дозор", лишь бы мы начали сотрудничать.

– Черт возьми… – выдохнул Цуканов. – Я что, внезапно стал союзником всех четырех районов? Звучит как бред. То, что никто не мог сделать десятилетиями, ты провернул за месяц?

Илья чуть улыбнулся. Объединить района всегда мешала простая жадность и взаимное недоверие. Но когда два района связаны узами "учитель-ученица", а остальные видят в этом неоспоримую силу, объединение становится лишь вопросом времени.

– Положение сложное, но расклад именно такой. И просто ставлю тебя в известность, Лев. Проследи, чтобы твои ребята в команде поумерили пыл и не лезли в драки с соседями. Нам не нужны новые обиды.

– Ты еще и указывать мне вздумал? – хмыкнул Цуканов. – Судя по всему, скоро мне придется ходить к тебе на доклад.

– Не шути так. Объединение пока только на бумаге. Заходи как-нибудь на чай, а то ритм жизни совсем зашкаливает.

***

Положив трубку, Илья обернулся к ученицам.

– Акация, как успехи с техникой "Млечного Пути"?

– На троечку с плюсом, Учитель. До идеала, который я себе нарисовала, еще как до Луны.

В ту же секунду призрачный образ Акации растаял. От тела Елены отделилась струйка бледно-голубого дыма, пахнущая озоном и жженой бумагой. Дым сгустился в бесформенное облако, из которого раздался слегка приглушенный голос:

– Я могу покидать Лену, но пока только в виде этого… недоразумения. И далеко отойти не получается, тянет обратно, как на привязи.

Илья, однако, был впечатлен:

– У тебя поразительный талант к закалке души. "Резонанс Духа" за такой срок — это победа. То, что ты видишь сейчас – предел возможностей самой техники, а не твоих сил.

– Но Учитель! – в облаке дыма послышались капризные нотки. – Это же форменное безобразие! Я не хочу летать по городу в виде бесформенной кляксы! Где моя фигура? Где грация?

Илья нахмурился:

– Кто вообще думает о фигуре, когда у него нет тела?

– Ну… я!

Синицын рассмеялся и достал из-под прилавка черный сверток.

– Ладно, успокойся. Уже подумал об этом раньше тебя.

Он развернул сверток: внутри оказался облегающий черный комбинезон из матового эластичного материала и небольшой шлем.

– Это твое новое "вместилище". Абдула изготовил этот костюм по моим чертежам, используя за основу параметры Елены. Ты можешь впрыснуть свою душу под оболочку комбинезона, а шлем запечатает энергию внутри. Это не полноценное тело, но вполне рабочая имитация. Сможешь действовать самостоятельно и даже касаться предметов.

Акация ахнула. Голубой дым взволнованно заколыхался:

– Боже, Учитель! Когда вы успели всё это подготовить?

– Еще когда брал тебя в ученицы. Поскольку знал, что ты не захочешь вечно сидеть в "темнице" чужого тела.

Не теряя времени, Акация в облике дыма нырнула в костюм. Черная ткань начала медленно раздуваться, обретая формы. Елена с интересом наблюдала за процессом, пока не заметила странную деталь: грудь комбинезона наполнилась духом так плотно, что стала заметно больше, чем у самой Елены.

– Акация, – Елена кашлянула, – тебе не кажется, что это… перебор? Давай придерживаться фактов.

– Никаких фактов! – дерзко отозвалась та, поправляя шлем. – Я называю это бонусом за годы страданий!

Теперь в лавке стояли две почти одинаковые девушки, разве что Акация в своем обтягивающем черном "скафандре" выглядела как гостья из киберпанк-боевика. Она, в отличие от скромницы Елены, тут же подскочила к Илье и крепко его обняла.

Тактильные ощущения были странными. Костюм под руками Ильи пружинил, словно был наполнен сжатым воздухом, но при этом ощущался живым и теплым.

– Ого, – Илья невольно обнял её в ответ. – Получается, первое, что ты делаешь, обретя подобие тела – нападаешь на Учителя?

– Я просто хотела извиниться за то, что считала вас пристрастным, – прошептала Акация.

Вдруг она издала тихий, томный звук: "М-м-м…". Илья тут же отстранился.

– Что? Больно? Техника сбоит?

Акация в черном шлеме замерла, её колени в облегающих штанах смешно сошлись вместе.

– Нет… просто из-за того, что душа раздроблена по костюму, чувствительность повысилась в разы. Ваше… давление на спину… это было очень ярко.

Илья мысленно закатил глаза: "Да что ж вы за народ такой, чуть тронешь – и сразу в обморок".

***

Вечер закончился в тишине. Елена, глядя на пустующее место в своем сознании, призналась, что чувствует странную легкость и одиночество.

– Если тебе пусто, – пошутил Илья, – могу зайти и "заполнить" пространство?

Елена хитро прищурилась:

– Учитель, вы сегодня перетрудились. Давайте я лучше сделаю вам массаж спины.

– А Росы-то хватит? – подначил он.

– Хватит! – выпалила она, боясь, что он передумает. – Пойдемте в спальню, ложитесь скорее.

***

Следующее утро началось не с чая, а со скрипа тормозов у крыльца.

К лавке подкатил служебный автомобиль. Из него вышла высокая, статная женщина с коротким серебристым каре, в строгой юбке-карандаш и тонких чулках. Следом за ней вылез молодой человек в очках и клетчатой рубашке — типичный айтишник.

– Слушай, – шепнула сереброволосая спутнику, – я попала в список по заслугам. А ты зачем увязался?

– Помогать мастеру Ивану-Царевичу – долг каждого, – философски ответил тот. – Я здесь, чтобы ты не слишком на него вешалась. Работа прежде всего.

– Глупости! Я ценю его как профессионала, а не как… ох!

Она прижала руки к пышной груди и глубоко вздохнула:

– Я так волнуюсь! Говорят, он невероятно внимателен к деталям. Нужно произвести безупречное впечатление!

Она решительно нажала на звонок. За дверью послышались шаги – тяжелые, немного ленивые.

– Слышишь? – прошептала девушка. – Голос такой уверенный, но сонный. Мастер наверняка всю ночь работал над новым делом. Гении всегда спят иначе.

Дверь со щелчком открылась. На пороге стоял заспанный Илья Синицын.

– М-м? Вы кто такие?

Сереброволосая девушка, отчаянно краснея и вытянувшись во фрунт, выпалила:

– Здравствуйте, господин Иван-Царевич! Мы присланы Третьей Сестрой, чтобы спать с вами!

– А?! – Илья окончательно проснулся.

***

Вечер накануне выдался суетным: Илья до поздней ночи корпел над "костюмом" для Акации, а затем долго "заряжал" Елену Росой. Девушка под конец процедуры лишь тихо и сладостно посапывала, разомлев от потоков энергии. После бесконечных скитаний по пыльным дворам и подвалам старого города, родная постель в Новоалтайске показалась Илье райским ложем. Он рухнул в сон, едва коснувшись подушки.

Проснулся он уже в свежих одеждах – заботливая Елена успела переодеть наставника, пока тот спал без задних ног, и сама пристроилась под боком.

Резкий, дребезжащий звук дверного звонка вырвал Илью из неги. Он нехотя поднялся и побрел вниз, шлепая босыми ногами по прохладному полу. Елена, сонно потирая глаза и забавно ворча, потянулась следом.

"Неужели Резников с бумагами? Или люди от Третьей Сестры?" – гадал Синицын, открывая засов.

На пороге стояли двое.

Мужчина – типичный "технарь" в клетчатой рубашке и очках в черной оправе, обладатель на удивление густой шевелюры.

Рядом – высокая, стройная женщина, едва уступавшая ему в росте. Короткое серебристое каре, строгая юбка–карандаш, тонкий шелк чулок – вылитая идеальная секретарша из глянцевого журнала, если бы не испарина волнения на лбу.

– Хм… Вы кто такие? – Илья окинул их недоуменным взглядом.

Сереброволосая девушка, вытянувшись в струнку, выпалила так быстро, что слова слились в одно:

– Здравствуйте, господин Иван-Царевич! Третья Сестра прислала нас, чтобы мы с вами спали!

В прихожей повисла звенящая тишина.

Илья, еще не до конца протрезвевший от сна, замер. Елена за его спиной широко распахнула глаза, а Акация внутри неё, кажется, даже перестала вибрировать от возмущения.

"Спать со мной? Третья Сестра, конечно, дама широких взглядов, но чтобы так… нагло? И почему "мы"? Там же еще и мужик!"

Елена: "Что эта Третья Сестра себе позволяет?!"

Акация: "Сначала хозяйка бара со своими "услугами", теперь полиция… Лена, нас берут в кольцо! И этот очкарик тоже собрался в постель к Учителю?!"

Илья нахмурился, в носу зачесалось от приторного запаха её лака для волос:

– А?..

Девушка тут же покраснела до корней волос и звонко хлопнула себя по лбу:

– Простите! Я… я перенервничала! Сказала глупость! Мы присланы Третьей Сестрой для вашей защиты и содействия!

Илья облегченно выдохнул, уголок его губ дрогнул в усмешке:

– Ох, напугали. Я уж грешным делом подумал, что у Третьей Сестры закончились внятные задания. Проходите.

Гости вошли, едва дыша от восторга. Для молодых оперативников попасть в команду к легендарному "Ивану-Царевичу", который щелкает дела как орехи и не жадничает на премии, было пределом мечтаний. В управлении за эти два места развернулась настоящая битва, и Варваре пришлось лично отбирать лучших.

Её выбор пал на Ксению Линг. Ксения была карьеристкой до мозга костей, а её чувства к Илье ограничивались благоговейным трепетом младшего сотрудника перед асом. Она была мастером по части ядов – как химических, так и цифровых вирусов. Если врага нельзя было победить силой, Ксения могла гарантировать, что он хотя бы не уйдет далеко, задыхаясь от её "сюрпризов".

Вторым стал очкарик, молодой хакер, способный виртуозно копаться в чужих душах через виртуальное пространство. Очкарик был фанатом Синицына: узнав, как тот в одиночку спас сотни людей в логове "Сечины", парень подал рапорт не раздумывая.

Для них Илья был кумиром, особенно теперь, когда они узнали, что он – тот самый мастер, блиставший на турнире Росы.

Елена, на правах хозяйки, принесла гостям воды. Несмотря на домашний вид, она выглядела ослепительно, и Очкарик пару раз невольно засмотрелся на её точеный профиль, прежде чем вежливо отвести взгляд.

Акация: "Так, Лена, срочно вводим устав: никаких поползновений в сторону руководства, независимо от пола!"

Илья тем временем изучал их досье, сидя за прилавком.

– Благодарю, что согласились помочь в это непростое время, – произнес он, сложив руки в жесте вежливости.

– Для нас это честь, – отозвалась Ксения. – Мы понимаем, что наша сила не сравнится с вашей, но мы сделаем всё, чтобы стать вашими глазами и ушами.

Илья кивнул:

– Где планируете устроиться?

– Мы сняли номера в гостинице за углом, – доложила Ксения. – Но если нужно, мы готовы ночевать прямо здесь, на полу в лавке.

Синицын махнул рукой:

– В этом нет нужды. "Сечина" – для себя о мысленно отметил, что не та Сечина что теперь их союзник, – может попытаться отомстить за свои убытки, так что вы теперь в моей команде. А значит, мы защищаем друг друга. Очкарик, ты ведь хакер по части душ?

– Так точно, Учитель… то есть, господин Иван-Царевич! Зовите меня просто Фаня.

– Слушай, Фаня. В лавке стоит моя система безопасности. Проверь её на прочность, найди дыры и заделай их так, чтобы даже мышь не проскочила.

– Будет сделано! – парень просиял.

Илья повернулся к Ксении:

– Ксюша, ты спец по ядам. Осмотри помещение, наметь точки, где можно расставить ловушки на случай штурма. Мне нужны "тихие" сюрпризы.

Затем он представил им Елену:

– Это моя ученица, Елена Тихая. Она здесь главная после меня, её слово – закон. Лена, покажи им тут всё.

Елена грациозно поклонилась, и оперативники ответили тем же – они знали, что эта хрупкая девушка заняла второе место на турнире Четырех Сторон Света, и её Роса была смертельно опасна.

Прежде чем они разошлись, Илья задал последний вопрос:

– И еще одно. Вы пришли просто охранять меня или хотите настоящего дела?

Ксения замялась:

– Наш долг – защита, но… мы мечтали поработать с вами над настоящим расследованием.

– Отлично, – Илья встал, и в его взгляде блеснула сталь. – Охрана – это рутина. Как только закончите с укреплением лавки, я возьму вас с собой. Будем выжигать заразу "Сечины" вместе.

У молодых людей буквально загорелись глаза. Эффективность "Ивана-Царевича" не была мифом – дело пошло с первой же минуты.

Акация: "Сначала Учитель охмурил начальство, теперь взялся за подчиненных. Классика!"

Елена: "Молчи, Акация. Учитель слов на ветер не бросает. И запомните – никакой инициативы в постели!"

Глава 4

Илья Синицын не сразу это осознал, но когда пыль после утренней суеты улеглась, стало ясно: Третья Сестра прислала не просто помощников, а настоящих асов.

Очкарик развил бурную деятельность в виртуальном пространстве. Он не просто подлатал дыры в охранном периметре лавки, а надстроил сверху целую крепость: систему упреждающего сетевого удара и алгоритм самодиагностики рисков. Теперь любой хакер, попытавшийся взломать "Облако" Ильи, рисковал поджарить себе мозги еще на подлете.

Ксения тоже времени не теряла. С тихим шелестом шелка она порхала по углам, демонстрируя Илье флаконы с экзотическими ядами и триггерные вирусы для протезов. С помощью Елены она ювелирно разместила эти "сюрпризы" в самых неожиданных местах – под прилавком, в пазах дверных проемов, за стеллажами с запчастями.

Илья наблюдал за ними, лениво потягивая чай. Третья Сестра не обманула: ребята были талантливы, хоть и зелены в полевой работе. Командовать прожженными операми было бы в разы сложнее, а эти двое смотрели на него как на сошедшее с небес божество.

Когда Ксения и Фаня закончили, лавка в Новоалтайске перестала быть просто магазином. Теперь это был замаскированный арсенал, напичканный лазерными резаками, системами динамического захвата целей и автоматической зачистки. Любой грабитель, зашедший сюда, обнаружил бы, что выхода нет – только мгновенная и высокотехнологичная аннигиляция.

– В любом другом месте за такой набор примочек нас бы самих закрыли на пожизненное, – шепнул Очкарик Ксении, вспоминая, что у их наставника за плечами 24 закрытых ордера подряд со стопроцентным успехом.

***

В полдень Илья, пребывая в необычайно благодушном настроении, заказал роскошный обед из ресторана. Пятеро, включая прилетевшего Угольного барона, уселись за стол, окутанный аппетитными ароматами жареного мяса и острых специй.

Елена, изящно придерживая стакан с лимонадом, первой нарушила тишину:

– Спасибо вам за помощь. Теперь в лавке даже дышится иначе – спокойнее.

– Что вы, сестра Елена! Это честь для нас, – Ксения поправила юбку. – Если нужно что-то еще, только скажите.

Илья отодвинул пустую тарелку, вытер губы салфеткой и серьезно посмотрел на новых подопечных:

– С этого дня начинается ваше обучение. Разведка и сбор информации – это фундамент любого дела.

Фаня тут же отложил палочки, готовый записывать каждое слово:

– Старший, я могу взломать любую сеть, даже те, что формально изолированы. Что именно нам нужно?

– "Японская Сечина", – коротко бросил Илья. – Они вышли сухими из воды в прошлый раз, но чую: за ними тянется кровавый след. Ищи их союзников, контрагентов, партнеров в Новоалтайске. Изучай тех, кто в последнее время ведет себя слишком тихо или, наоборот, суетится.

– И посмотрите в даркнете, – добавила Елена, нахмурившись. – Если за голову Учителя назначена награда, мы должны знать заказчика.

Ксения прикусила губу:

– С сетью понятно. А есть другие каналы? Кроме интернета?

Илья постучал пальцем по деревянной столешнице:

– Прямо перед вами. Лавка. Сюда приходят старьевщики, курьеры, мелкие торговцы. За пару московских гривен они расскажут то, чего не знает ни один сервер. Актерское мастерство – первый урок для агента. Вам нужно создать вторую личность. Вы не полицейские, вы – персонал этого заведения.

Ксения посмотрела на свой деловой костюм и кивнула. Скрыться в толпе, стать невидимкой – вот высший пилотаж.

– Поняла, Старший. Завтра же сменю наряд на что-то попроще и встану за прилавок.

– Нам не нужно столько людей в одной лавке, – Илья хитро прищурился. – Ксения, ты слышала про "Ночной Дозор"?

– Бар на границе Белоярской и Сечины? Ну, нашей Сечины. Да, бывала там. Неужели…

– Теперь это наше заведение. Через пару дней закончим с бумагами. Это элитный информационный хаб. Там крутятся "синие пояса", главы команд и топ–менеджеры корпораций.

У Фани едва очки на нос не съехали:

– Весь бар – ваш?! Теперь понятно, откуда у вас информация, которой нет даже в главке. Вы тратите собственные средства на правосудие… Это… это легендарно!

Илья лишь пожал плечами, не став уточнять, что бар достался ему абсолютно бесплатно.

***

Вечером Илья и Елена проводили помощников до их квартиры в соседнем доме. Воздух был прохладным, пахло ночным городом и озоном.

– Отдыхайте, – напутствовал Илья. – Завтра пойдем в "Ночной Дозор". Познакомлю вас с верхушкой торговых палат. Мне не просто нужны напарники… я готовлю себе преемников.

Эти слова ударили Ксению и Фаню как разряд тока. Они замерли на пороге, не в силах пошевелиться от осознания масштаба. Илья не врал: ему действительно нужны были люди, на которых можно переложить рутину, чтобы целиком посвятить себя поиску останков Бессмертного.

Когда дверь за ними закрылась, Елена тихо спросила:

– Учитель, а не опасно селить их отдельно? Может, в лавке было бы надежнее?

– Ага, – Илья обнял её за плечи, – и пусть они всю ночь слушают, как одна маленькая девочка вскрикивает от моих "инъекций Росы"? Хочешь, чтобы о нас пошли слухи по всему управлению?

Елена вспыхнула до кончиков ушей:

– Это вы специально тогда руку сместили! Сами виноваты!

– Ой ли? В прошлый раз ты сама не ту кнопку нажала, когда меня за руку держала. Так что мы квиты.

Тем временем в квартире Ксения и Фаня сидели на диване, не в силах прийти в себя.

– Преемники… – прошептала Ксения. – Фаня, мне это не снится?

– Не знаю, – парень глубоко вздохнул. – Но я точно не собираюсь его подводить. Синицын – это другой уровень. Он не просто ловит преступников, он строит свою систему.

Ксения вдруг встрепенулась:

– Слушай! Раз он доверяет нам свои активы, мы должны доказать, что достойны. Давай устроим соревнование? Ты занимаешься лавкой, я – баром. Посмотрим, кто быстрее увеличит доход и соберет больше разведданных. Сделаем Учителю сюрприз!

– Идет! – Фаня поправил очки. – Только чур – всё по-тихому. Пусть он увидит результат, а не процесс.

На следующий вечер Илья Синицын со своей небольшой компанией, сменив строгие наряды на непринужденный кэжуал, отправился в "Ночной Дозор". По пути они прихватили и Угольного барона – тот сидел на заднем сиденье, забавно придерживая лапами ремень безопасности.

Бар "Ночной Дозор" живет по своим законам: с полуночи до рассвета здесь кипит жизнь, а послеполуденное время – это тихая гавань, где пахнет озоном от кондиционеров и дорогим полиролем. Илья настоял на том, чтобы передача прав собственности прошла без лишнего пафоса. Зачем лишний раз тыкать Сечину носом в их потерю? Слухи в торговой палате и так летят быстрее пули – через три дня каждая собака в Новоалтайске будет знать, чье это заведение.

Декор бара остался прежним. Над стойкой, переливаясь неоновыми огнями, сияла вывеска "Ночной Дозор", а по бокам от нее голографические дивы в крошечных купальниках извивались в жарком танце. Снизу бегущей строкой пульсировали завлекающие лозунги: "Сексуальная напарница-дзюпосле, парная культивация, гармония Внутренней Тверди – самая красивая ночь в твоей жизни".

Илья и Елена невольно переглянулись. В памяти всплыло их первое знакомство, поимка того хмыря, что так удачно поделился энергоканалами, в этих самых стенах… С тех пор пролетело всего три месяца, а кажется – целая вечность.

– Учитель, – вполголоса спросила Елена, поправляя выбившийся локон, — будем менять интерьер или название?

- А может, назовем "Кубитовая ночь" или "Алая Елена"? – Илья лукаво прищурился.

Услышав за спиной смешки Ксении и Фани, Елена надула губки:

– Учитель, ну хоть раз можно быть серьезным?!

– Если "Алая Елена" не подходит, – подала голос Акация изнутри, – я голосую за "Ночную Акацию"!

Илья шутливо отмахнулся:

– Оставим как есть. "Дозор" – звучит солидно, да и бренд уже раскручен. Зачем ломать то, что работает?

Они толкнули тяжелые двери. Внутри было прохладно, пахло дорогим табаком и тонкими нотками Императорского шустовского коньяка. На постаменте у стены механическое пианино безупречно выстукивало клавишами меланхоличный джаз, а ИИ-певица выводила нежные рулады.

У хрустальной барной стойки уже начали собираться первые гости: культиваторы Росы из окрестных команд, клерки, сбросившие галстуки, и хмурые парни из местных группировок.

Едва они вошли, к ним поспешил управляющий.

– Ждем только вас, синий пояс Синицын! Прошу за мной. Все уже в сборе. А это что за молодежь с вами?

– Мои помощники по управлению, – лаконично ответил Илья. – Кто именно "все"?

– Резников из Сечины, Лейла из Белоярской со своим предшественником и отцом Львом Цукановым, а также Цветослава из Нахаловки с замом Сёмой.

Илья невольно нахмурился. Собрался весь цвет Четырех Сторон Света. "Чего они все так рано приперлись? Будто тут коронацию устраиваю. Хорошо, что встреча частная, а то бы точно сглазили".

Елена тихонько толкнула его локтем и показала большой палец:

– Учитель, вы просто легенда! Теперь вы официально вождь Четырех Сторон?

Ксения и Фаня за спиной Ильи окончательно оробели. Они-то думали – просто в бар сходят, а тут такие фигуры!

Они прошли через боковую дверь, за которой музыка стихла, уступив место мягкому ворсу ковров и запаху старого дерева. В центре большой переговорной за столом сидели главы палат. Слева – одинокий Резников, справа – Цветослава, Сёма, Лей Циюнь и Лев. Со стороны это походило на трибунал.

Как только Илья переступил порог, на него скрестились взгляды.

– Синий пояс Синицын.

– Илья.

– Учитель! – звонче всех прозвучал голос Цветославы.

Ксения и Фаня обменялись красноречивыми взглядами. "Наш босс – наставник главы Нахаловки? И хозяйки Белоярской?! Вот это мы удачно устроились на работу".

– Простите за задержку, – Илья сел рядом с Резниковым, чтобы не создавать впечатления, будто все ополчились против одного.

Управляющтй дрожащими руками разложил бумаги. Передача прав собственности прошла быстро и юридически безупречно.

— Теперь "Ночной Дозор" ваш, Илья. Желаю процветания, – Суправляющий крепко пожал ему руку.

– Спасибо. Но я в этом деле новичок, так что буду рад видеть вас в роли советника.

Затем Илья обернулся к своим новым кадрам:

– Ксюша, Фаня, теперь дело за вами. Поблагодарите управляющего.

Те синхронно поклонились. Илья решил стать "ленивым боссом": раз есть опытный специалист и два рьяных помощника, зачем ему самому считать выручку?

Резников откашлялся и сложил руки в жесте вежливости:

– Поздравляю, Илья. Раз уж формальности улажены, может, обсудим… остальное?

– Конечно. Цветослава, как там наш гость из Сечины?

– Как вы и просили, Учитель, – улыбнулась та. – Младшего Резникова отпустили сегодня днем. Энергоканалы на руке восстановили полностью. По времени – он уже должен подкатывать к границе Сечины.

Резников облегченно выдохнул. Илья не стал калечить заложника – это было бы плохим началом для бизнеса.

– Спасибо, Илья. Вы собрали здесь всех глав… Есть ли у вас какое-то важное заявление?

Илья заметил, как замерли в ожидании остальные. Управляющий и помощники тактично вышли из комнаты. Елена тоже сделала шаг к двери, но Илья цепко перехватил её за запястье, заставив остаться. Цветослава, заметив этот маневр, тихонько прыснула в кулак.

– Господа председатели, – начал Илья, глядя на чашку горячего чая. – Никаких пафосных речей не будет. Просто хочу, чтобы в нашем городе стало меньше трений. Резников – мой добрый знакомый, Цветослава – любимая ученица, Лейла Цуканова – тоже моя ученица и работодатель. Если вы начнете грызть друг другу глотки, к кому мне идти на помощь? Поэтому я прошу вас об одном: давайте меньше враждовать внутри.

Резников нахмурился. С одной стороны – Илья дистанцировался, с другой – четко дал понять, что все ниточки ведут к нему.

– Что ж, – произнес глава Сечины, – если Четыре Стороны Света смогут жить в мире, это пойдет на пользу торговле. Я согласен.

Остальные согласно кивнули. Илья поднял пиалу с чаем:

– Тогда закрепим наше "джентльменское соглашение". Пусть вместо вина будет чай – за мирный Новоалтайск!

Они только успели пригубить напиток, как дверь распахнулась. В комнату влетел взмыленный официант, его глаза были полны ужаса:

– Синий пояс Синицын! Беда! Ваши новые помощники сцепились с кем-то в зале! Драка!

В комнате повисла тишина. Все главы палат посмотрели на Илью. Тот медленно поставил чашку на стол, но вместо того чтобы вскочить, спокойно спросил:

– Драка, говоришь? Ну и как успехи? Наши-то хоть побеждают?

Когда посыльный заикнулся о том, что подчиненные Ильи ввязались в потасовку, тот на мгновение опешил.

"Подчиненные" – это, очевидно, Ксения и Очкарик. Не Угольный же барон решил вспомнить молодость и пойти разминать кулаки в зал? Хотя какеи у него кулаки на крыльях… Эти двое, хоть и молоды, всё же бывшие оперативники, а не уличная шпана, чтобы лезть в бутылку без повода.

Движимый инстинктом командира, Илья первым делом уточнил:

– И как успехи? Наши-то хоть побеждают?

Если громят врага в пух и прах – можно выйти и спокойно понаблюдать за красивым зрелищем; если же их прижали к стенке – пора вмешиваться и показывать, кто здесь настоящий хозяин. Официант, оторопев от такого невозмутимого вопроса, пробормотал:

– Да там, строго говоря, драки–то и нет… Ваши ребята сейчас просто… воспитывают людей.

– Вот как? – Илья заинтересованно приподнял бровь. – Пойдем, поглядим на этот педагогический процесс.

***

Ранее в зале…

Ксения и Очкарик как раз вышли из переговорной вместе с Управляющим, впитывая его наставления по управлению заведением. Не успели они обсудить и пары нюансов, как тишину дневного бара разрезал хамский ор:

– Глаза свои собачьи разуй! Ты видишь, кто перед тобой?! Живо найди мне отдельный кабинет!

Холеный мужчина в дорогом костюме с силой толкнул официанта. Фаня поправил очки и шепнул Управляющему:

– Что это за фрукт? Чего он так раскудахтался?

Тот брезгливо поморщился:

– Герасим Икс, из "Олимп-Био". Занимается внешними каналами. Раньше, когда тут заправлял Монун, ему оказывали "особые услуги", вот он и привык ногой двери открывать. Теперь привилегий нет, вот он и бесится.

Ксения хищно размяла кисти рук, в воздухе едва уловимо запахло мятой – её любимым антисептиком.

– Нам такие клиенты без надобности. Я его сейчас аккуратно "успокою", чтобы Учителя не отвлекать.

Но Очкарик остановил её. Блик на его стеклах не предвещал ничего хорошего – парень явно задумал какую-то хитрость. Фаня, несмотря на технический склад ума, увлекался бинарными гексаграммами и частенько гадал на исход дела.

– Ну и что твои расчеты говорят? – буркнула Ксения.

– Гексаграмма – наступление на хвост тигра. Тревожно, но безопасно. Позволь мне сначала попробовать метод вежливого внушения.

Фаня накинул на плечо полотенце и, изображая распорядителя, подошел к скандалисту. Герасим был трезв как стеклышко – он просто выплескивал накопившуюся спесь.

– Если уважаемому гостю что-то нужно, он может обратиться прямо ко мне, – улыбнулся Очкарик, поправляя дужку очков.

– А ты еще кто такой?! Кабинет мне, самый большой!

– Свободных нет. Могу предложить уютный столик в общем зале.

– Плевать мне на твои столики! У нас руки чешутся в кости перекинуться, ищи место, или я тут всё разнесу!

Фаня не разозлился. Напротив, он весело рассмеялся и взял со стола две гадальные чаши – местный аналог игральных костей.

– Раз уж вы игроки, давайте пари. Если выиграю я – вы сегодня отправляетесь отдыхать домой. Идет?

Герасим, считавший себя асом азартных игр, осклабился:

– Любопытно. Давай. Но если проиграешь ты – встанешь на колени, извинишься и выставишь нам лучший кабинет и ящик коньяка.

Вместо привычных кубиков в этом мире использовали медные октаэдры, внутри которых были выгравированы символы Внутренней Тверди. Сочетание выпавших знаков образовывало гексаграмму. Ксения, видя, что дело дошло до гадания, успокоилась: в этом деле Фане в управлении не было равных.

Герасим с грохотом накрыл чашу, потряс её и резко открыл. Выпала гексаграмма…

– Плохо дело, – меланхолично прокомментировал Фаня, едва взглянув на медяшки. – Видите золотой слиток на том берегу, а река глубока и течения быстры. Руки коротки, мечты напрасны.

– Заткнись! Свою кидай! – рявкнул Герасим.

Очкарик лениво встряхнул свою чашу и открыл крышку.

– Гексаграмма… Ваше имя вписано в золотой список, труды вознаграждены. Полный успех во всех начинаниях. Благодарю за игру.

Толпа зевак в баре взорвалась аплодисментами. Герасим, понимая, что его обставили как мальчишку, не нашел ничего лучше, как швырнуть медный октаэдр прямо в лицо Фане:

– Ты жульничал, щенок!

Фаня не ожидал такой подлости, но Ксения была начеку. Она перехватила руку Герасима мертвой хваткой. В воздухе раздался хруст – деревянная чаша в руках мужчины превратилась в труху, из которой вырвалось облачко едва заметного белого дыма.

– Хорошо считаешь, – подмигнула Ксения Фане. – Еще секунда – и тебе бы лоб проломили.

Герасим зашипел от боли:

– Ты… вы… ах вы дряни! На колени, живо!

Но договорить он не успел. Ноги мужчины внезапно стали ватными, он потерял равновесие и с глухим стуком "Бах!" приложился коленями о кафель. Тот самый белый дым сделал свое дело. Ксения использовала военный паралитический состав, украденный из секретных складов управления.

– Аба-аба… – только и смог выдавить из себя Герасим, прежде чем его верхняя половина тоже обмякла, и он смачно впечатался лбом в пол, застыв в позе глубочайшего покаяния.

– Что это за дрянь такая эффективная? – шепнул Фаня.

– Спецзаказ, – коротко ответила Ксения. – Убирай его отсюда, пока гостей не распугал.

Трое дружков Герасима, видя такое унижение своего босса, взревели и бросились на Ксению. Один из них на лету схватил бутылку и швырнул её. Бутылка не долетела – в воздухе она вспыхнула, превратившись в ревущий огненный шар. Среди нападавших оказался культиватор огненной Росы.

Ксения уже приготовилась принять удар на себя, как вдруг почувствовала крепкую ладонь на своем плече. Кто-то мягко, но властно оттянул её назад. Перед глазами мелькнула знакомая фигура Ильи Синицына. Он просто поднял руку, и огненный шар, коснувшись его ладони, внезапно сдулся, как проколотый резиновый мячик, исчезая в невидимых энергоканалах его Внутренней Тверди.

Троица замерла, собираясь дать деру, но Илья уже оказался у них за спинами – тени в баре словно сами подтолкнули его вперед. Три глухих удара – "Тык, тык, тык" – и буяны без чувств осели на пол.

– Учитель, простите, мы не доглядели, — Ксения виновато опустила голову.

Илья, однако, выглядел вполне довольным. Он широко улыбнулся:

– Да бросьте, вы отлично справились. Фаня, а ты, оказывается, настоящий принц ночного клуба! Мастерски его развел.

– Учитель шутит, – смутился Очкарик. – Что прикажете делать с этими… экспонатами? Выкинуть на улицу?

– Зачем же выкидывать? – Илья поправил воротник. – Вызывайте полицию. Пусть оформят за мелкое хулиганство. Нам в приличном заведении такой мусор не нужен.

***

Илья Синицын не спешил обнаруживать себя, когда назревала заварушка. Скрывшись в тени коридора, он с любопытством наблюдал, как его новые подопечные справляются с кризисом. Официант нашептал ему про азартные таланты Очкарика, и Илья лишь хмыкнул – не ожидал он от тихого хакера такой прыти. Однако, когда дело дошло до магии огня и запахло жареным, в буквальном смысле, Илья решил, что пора ставить точку.

Только когда полиция увезла парализованного Герасима Икса и его побитых дружков, в "Ночном Дозоре" снова зазвучал ленивый джаз.

– Простите, Старший, – Ксения виновато теребила край своей юбки. – Не смогла сразу скрутить их, чуть бар не спалила.

Илья рассмеялся, отчего его плечи расслабились:

– Да брось, для первого дня – отличный фейерверк. В следующий раз просто бей первой. А вообще, вы двое идеально вписались: один – катала, вторая – мастер по "коктейлям". Ксюша, хорошо, что ты девушка, а то бы ни одна дама в этом баре не чувствовала себя в безопасности рядом с твоими снадобьями.

Ксения смущенно пригладила серебристые волосы:

– Ну что вы, Старший… Я так, по старым рецептам. Да и вообще, половина тех, кто здесь "случайно" травится, на самом деле сами притворяются жертвами, чтобы поймать мужика побогаче.

Илья картинно округлил глаза, глядя на Елену:

– Так вот оно что! Выходит, все эти истории с приворотными порошками в барах – спланированная охота?

Елена, вспомнив, как сама когда-то поддалась действию "Порошка Соития" и чуть не загрызла наставника, густо покраснела.

– Учитель, не обобщайте! Ксения сказала – только половина!

– Но по моему опыту, – вставила Ксения, – большинство любителей таких зелий просто наивные дурачки.

– Кха-кха-кха! – Елена внезапно зашлась в кашле.

– Леночка, что с тобой?

– Ничего… просто лимонад в горло не в то пошел.

Илья довольно ухмыльнулся. "Наивная и белая, как снег, а уж какая сладкая – это мне еще предстоит распробовать".

Проводив взглядом полицейскую машину, Синицын подозвал Ксению и Очкарика:

– Раз эти типы из "Олимп-Био", значит, пора браться за них всерьез. Фаня, ты как раз копал под них и "Сечину"? Вот и продолжай. Выверни их наизнанку.

Очкарик поправил очки, в которых отразились неоновые огни:

– Старший, а это не будет выглядеть как личная месть? Ну, использование служебного положения…

– Какое положение? Они подозреваемые? Подозреваемые. У тебя к ним личная неприязнь есть?

– Ну… имеется.

– Значит, рвения в расследовании будет больше. Это не месть, Фаня, это эффективный менеджмент. Понял?

– О… – парень на секунду завис. – Если смотреть под таким углом, то совесть меня больше не мучает.

Илья выудил из кармана черный браслет-идентификатор, снятый с Герасима, и протянул его хакеру.

– И вот еще что. Для следствия.

– Ого! – выдохнул Фаня. – Вы это с него сняли, пока скручивали? Так быстро?

Илья сухо кашлянул:

– Не мели чепухи. Лена, напомни им, как я нашел этот браслет.

Елена, уже привыкшая к маневрам наставника, отчеканила:

– Разумеется, Учитель нашел его на полу. Видимо, у того громилы браслет сам расстегнулся и отлетел в сторону во время потасовки. Чистое везение.

Ксения и Фаня переглянулись и одновременно кивнули:

– Конечно, Старший. Видели своими глазами – на полу валялся.

Акация: "Учитель – гений педагогики. Еще пара недель, и эти честные копы станут самыми эффективными коррупционерами в городе".

***

В переговорной тем временем остались только свои. Резников уехал разруливать проблемы в Сечине, а Лейла Цуканова и Лев решили задержаться. На столе появилось крепкое спиртное – "Кровавая Агава", предложенная старым сплетником Львом.

Елена, чувствуя себя в безопасности под крылом мастера, выпила пару лишних стопок. Это была не слабенькая настойка, а ядреная смесь, от которой по венам вместо крови потекло жидкое пламя. Вскоре щеки девушки запылали, а глаза подернулись влажной дымкой. Она уставилась на Илью, глупо и счастливо улыбаясь.

– Ксюша говорила, – прошептал ей Илья, наклонившись к самому уху, – что такие взгляды бывают либо у охотниц, либо у наивных дурочек. Ты к какой категории себя относишь?

– Учитель… – Елена качнула головой, едва не задевая его носом. – Как ваша ученица может на вас охотиться?

– Значит, второй вариант? Я знаю, что ты наивная, но где же тут "невинность"?

Акация: "Да попробуй ты её уже на вкус, и узнаешь, сладкая она или нет!"

Елена, услышав внутренний голос, невольно повторила вслух:

– Да… надо просто попробовать… и узнать, сладкая или нет…

Илья онемел от такой внезапной смелости. Елена тут же осознала, что ляпнула, и испуганно закрыла рот ладонями. Но развить тему не удалось – зазвонил телефон.

– Алло? Илья? – в трубке послышался надтреснутый голос дяди Миши.

– Да, дядя Миша. Что стряслось?

– Прости, что беспокою, но… дело худо. Катерина заперлась и никого не впускает. Нужно, чтобы ты приехал и поговорил с ней.

– Что случилось с Катей?

Голос старика сорвался на шепот:

– Только между нами, Илья. Глава… господин скончался.

Илья похолодел. Пообещав быть через полчаса, он вернулся в комнату. Пьяную Елену в таком виде к Катерине везти было нельзя. Оставив её на попечение Цветославы в лавке, Илья взял у Ксении пару таблеток проверенного успокоительного и рванул на мотоцикле в небоскреб "Четырех Сторон Света".

***

В президентском люксе было темно. Пахло застоявшимся горем и дорогими духами. Катерина сидела у окна, глядя на огни Новоалтайска. Она была внебрачной дочерью, и отец был единственным, кто по-настоящему любил её в этой змеиной семье, доверив управление торговлей. Теперь братья, эти никчемные стервятники, отстранили её от похорон, тряся сомнительным завещанием.

Дверь содрогнулась от удара. Затем послышался скрежет – кто-то явно ковырялся в замке отмычкой.

– О, открылось! – раздался в тишине голос Ильи. – А то уж думал, придется дверь с петель выносить.

Он вошел, неся поднос с молоком, сосисками и ароматным копченым мясом.

– Уходи, – хрипло бросила Катерина, не оборачиваясь. – Я не хочу есть. Я хочу быть одна.

Илья, не обращая внимания на протест, пододвинул стакан воды:

– Да даже и не предлагал тебе есть. А принес тебе воды – ты два дня рыдаешь, у тебя обезвоживание. Пей.

Катерина машинально взяла стакан. А Илья уселся прямо на пол рядом с её креслом, поставил поднос перед собой и, к её изумлению, начал с аппетитом жевать горячую сосиску.

– Ты что делаешь? – она нахмурилась, в животе предательски заурчало от запаха мяса.

– Как что? Ем, – Илья пожал плечами. – Дядя Миша велел тебя накормить. Ты есть отказываешься. Значит, съем это при тебе, выйду и скажу ему, что поднос пуст. Все будут довольны: он – что ты якобы поела, ты – что тебя оставили в покое. Поголодаешь еще пару дней, как раз к отцу отправишься.

Катерина посмотрела на него, на сосиску, снова на него… и, не выдержав, вырвала еду из его рук, запихивая в рот.

– Ты… ты самый бесстыжий человек, которого я знаю! – пробурчала она с набитым ртом, чувствуя, как тепло еды впервые за два дня возвращает её к жизни.

Глава 5

Заметив, что Катерина наконец-то начала есть, Илья Синицын незаметно выдохнул. В комнате, пропитанной тяжелым, давящим запахом застарелого горя и дорогого парфюма, этот звук прозвучал почти оглушительно. Он протянул ей стакан с теплым молоком, в которое заранее подмешал "особые" ингредиенты.

Катерина, сидевшая со склоненной головой, медленно подняла глаза. Увидев, что Илья сам не притронулся к еде, а лишь с мягкой, почти неуловимой улыбкой наблюдает за ней, она вдруг осознала, что её просто-напросто обвели вокруг пальца.

– Ты… – только и смогла выдохнуть она.

– Ладно тебе, раз уж начала, давай поешь еще немного, – мягко перебил её Илья.

Катерина не нашлась что возразить. Она лишь беспомощно опустила плечи и продолжила жевать, чувствуя, как тепло сосисок и мягкость хлеба возвращают ей подобие жизненных сил. Илья не уходил. Он знал: когда человек раздавлен горем, эмоции внутри него копятся, как тяжелый снег на горном склоне. Никогда не угадаешь, какой шорох вызовет лавину.

И лавина сошла.

Допив молоко, Катерина замерла. Её рука, сжимавшая кусок хлеба, внезапно задрожала, пальцы судорожно впились в мякиш, а ногти глубоко вошли в ладонь. Длинные пряди волос скрывали её лицо, но Илья видел, как по щекам, преломляя свет ночника, покатились крупные, тяжелые слезы.

Он подошел ближе, осторожно разжал её побелевшие пальцы и хотел было коснуться её лица, чтобы стереть соленую влагу. Но стоило ему поднять руку, как Катерина сорвалась. Она бросилась к нему, стиснув в отчаянном, почти удушающем объятии. Её тело била крупная дрожь.

Илья лишь осторожно похлопал её по спине и тихо, на грани слышимости, шепнул ей на ухо:

– Плачь. Если хочешь – кричи. Я никуда не уйду.

И тишину пустого люкса разорвали рыдания. Они были негромкими, надрывными, похожими на стон раненого зверя. Илья стоял неподвижно, позволяя ей выплеснуть всё, что выжигало её изнутри последние два дня. Минут через десять Катерина затихла. Он слегка коснулся её плеча – ответа не последовало. Лекарство наконец подействовало.

Аккуратно, стараясь не разбудить, Илья поднял её на руки – она казалась сейчас совсем невесомой – и переложил на кровать. Накрыв её тонким пледом, пахнущим лавандой, он бесшумно вышел в коридор.

Дядя Миша, верный и преданный, как старый пес, сидел на стуле неподалеку. Он не пошел отдыхать, боясь оставить хозяйку одну.

– Она спит, – вполголоса произнес Илья. – Думаю, проспит до самого полудня.

– Благодарю вас, синий пояс Синицын, – дядя Миша поднялся, в его глазах читалось бесконечное облегчение. – Уже за полночь. Если не побрезгуете, оставайтесь до утра в гостевых комнатах. Мне будет спокойнее, если вы будете рядом.

***

Сны Катерины были сотканы из обрывков кошмаров последних дней.

Всего два дня назад её отец, Николай Нангонг, внезапно перестал выходить на связь. Когда она примчалась в поместье, ей сообщили, что он тихо скончался в частной клинике неподалеку. Горе еще не успело захлестнуть её, когда второй брат, Вениамин, предъявил завещание. Бумага была безупречной: подписи, печати нотариуса – всё на месте.

Согласно воле отца, всё имущество, дома и наличные переходили под контроль Вениамина. Более того, отец якобы требовал держать его смерть в секрете, похороны провести максимально скромно, а распоряжаться телом должен был только второй сын.

В нынешнем Новоалтайске такие пункты имели полную юридическую силу. Вениамин, прикрываясь волей покойного, не подпускал Катерину к телу и лишь холодно цедил, что о распределении долей в компании "Четыре Стороны Света" они поговорят позже.

Катерине было плевать на деньги и акции. Если бы отец не вложил в её руки бразды правления торговлей, она бы с радостью стала просто тихой и богатой затворницей. Её грызло другое: как мог её отец – человек крепкий и полный сил – так внезапно уйти? Её собственная первичная проверка не выявила никаких симптомов болезни.

Утратив отца, она утратила и смысл бороться за место под солнцем. Ей хотелось просто бросить всё и исчезнуть.

Только к полудню следующего дня Катерина медленно открыла глаза. Пробуждение после тяжелого сна всегда приносит секундную надежду, что кошмар был лишь игрой воображения, но реальность тут же обрушилась на неё свинцовой тяжестью. Голова гудела, глаза саднило, а в горле пересохло.

Она огляделась и увидела Илью. Он полулежал на диване, небрежно закинув ногу на ногу, и внимательно смотрел на неё.

– Проснулась? – негромко спросил он. – Как самочувствие?

– Да… спасибо за вчерашнее, – Катерина непривычно вежливо кивнула.

Илья поднялся и присел на край кровати.

– Мне искренне жаль твоего отца. Но люди приходят и уходят, это закон Внутренней Тверди. Не стоит так изводить себя.

Катерина горько усмехнулась:

– Ты так легко об этом говоришь. Твои родители… они…

– Мои родители покинули этот мир в тот самый день, когда я в него пришел, – пожал плечами Илья.

Он не лгал. В прошлой жизни он давно остался сиротой, а в этом мире очнулся в полном одиночестве.

– Прости, я не знала, – Катерина отвела взгляд.

– Ерунда. Я верю, что они просто живут в другом времени и пространстве.

Глядя на спокойное, даже немного отрешенное лицо Ильи, Катерина вдруг поняла, почему этот человек, который был немногим старше её, кажется таким не по годам зрелым. Тот, кто кажется неуязвимым для всех ядов мира, просто когда-то переболел ими всеми.

– Какие планы дальше? Чем могу помочь? – прямо спросил Илья.

– Дальше – дела семьи. Я справлюсь сама. Если воля отца действительно такова, что должна уйти из компании, то уйду не раздумывая. Но если он хотел, чтобы сберегла "Четыре Стороны Света", то не отступлю ни на шаг.

В её покрасневших глазах вспыхнул холодный огонь. Илья кивнул: Катерина повзрослела за одну ночь.

– Если что-то понадобится – звони в любое время. И не дергай дядю Мишу по пустякам. Я пойду.

– Постой… Илья? Спасибо.

***

За шесть часов до этого, едва рассветные лучи коснулись крыш Новоалтайска, Герасима Икса и его побитых коллег выкупили из полицейского участка под залог.

Унижение было несмываемым. О нем уже судачил весь отдел подпольных каналов "Олимп-Био". Герасим, отвечавший за связи с нелегальными группировками, именно так он когда-то сошелся с невольным спонсором Елены, кипел от ярости.

"Дзынь!" – звук разбитого фарфора заставил всех вздрогнуть. Кто-то с силой швырнул чашку на стол.

– Кто, черт возьми, такой этот господин Синицын?!

При звуке голоса "господина" все сотрудники инстинктивно вытянулись в струнку.

В комнату вошел сухопарый мужчина средних лет в шелковом халате с питоновым принтом. У него была козлиная бородка, узкие, вечно прищуренные глаза и кривая ухмылка. Он опирался на трость цвета спелой вишни, а за его спиной замерли двое здоровенных охранников в камуфляже. Чашку швырнул один из них – да так удачно, что её дно буквально впечаталось в массивную столешницу, не разбив саму чашку.

Господин один из топ-менеджеров "Олимп-Био", погладил бородку:

– Вы ищете этого "Ивана-Царевича" вечность, а вот устраивать дебоши у вас получается на редкость оперативно.

Голос у него был тонкий, визгливый, что делало его сарказм еще более болезненным. Герасим Икс, низко склонив голову, пробормотал:

– Я не знал, кого вы ищете, господин Кондратий! Но клянусь, я переверну весь Новоалтайск, но найду его!

Кондратий лишь брезгливо дернул щекой. Охранник активировал виртуальный браслет, и в воздухе повис голографический портрет.

– Смотри внимательно. У тебя три дня, чтобы подтвердить его личность.

Герасим уставился на изображение. Мужчина с правильными чертами лица, тонким носом и чуть изогнутыми бровями. Глаза были слегка размыты – результат работы технических спецов, восстанавливавших образ по крупицам информации. В описании значилось: возраст от 22 до 30 лет, высокая плотность Росы в теле, вероятно, возглавляет собственную команду.

– Погодите… – брови Герасима сошлись у переносицы. – Господин Кондратий, я видел этого человека!

– Что? Где?!

– В баре "Ночной Дозор"! Парни, гляньте!

Дружки Герасима тут же столпились вокруг голограммы. Ошибки быть не могло.

– Это он! Точно он! Я его из тысячи узнаю!

Кондрат подозрительно прищурился:

– Кто он такой?

– Мы навели справки перед уходом. Это Илья Синицын, синий пояс из Белоярской. Держит лавку "Продукты от Синицына", у него есть ученица, а недавно он отжал "Ночной Дозор".

– Его сила?

– Невероятная, – Герасим невольно поежился. – Он погасил энергию огня одним движением руки, а потом двигался так быстро, что мы даже моргнуть не успели.

– Ясно, – Кондрат резко развернулся к выходу. – В бар больше ни ногой, чтобы не спугнуть.

Он изначально хотел выйти на "Ивана–Царевича" через своих людей в полиции, но те оказались слишком твердолобыми. Пришлось заставить технарей восстановить внешность таинственного налетчика на филиалы, и вот – удача сама пришла в руки.

Выйдя из отдела, Кондрат негромко отдал приказ помощнику:

– Если данные верны, Синицын – мастер закалки тела и управления Росой. Не жалей денег, найми киллера-душелова. Если он и есть тот самый "Иван-Царевич", он скоро полезет в район Сечина. Нужно убрать его, пока он не набрал силу. В филиале были слишком медлительны, поэтому он их и раздавил.

– Слушаюсь. Но если он в одиночку вырезал филиалы Арагами, боюсь, одним ударом его не взять.

Кондрат остановился и посмотрел на помощника как на идиота:

– Тебя учить надо? Начни с того, что проще. У него же есть ученица? Время пошло. Действуйте.

– Есть!

***

Очнувшись в своей комнате над лавкой, Елена Тихая еще некоторое время слушала уютное ворчание старого холодильника внизу. Позже, от Цветославы, которая заглянула проведать её с чашкой горячего травяного отвара, она узнала подробности вчерашнего переполоха.

– Учитель сорвался посреди ночи, – рассказывала Цветослава, поправляя выбившуюся прядь. – Какая-то срочная оказия. Кажется, звонил некто дядя Миша. Видимо, что-то серьезное стряслось у Катерины.

Елена кивнула, вдыхая терпкий аромат душицы и пыли, вечно стоявшей в "Продуктах от Синицына". Она чувствовала себя разбитой после вчерашнего возлияния "Пурпурного кактуса", поэтому поспешила спровадить Цветославу обратно к делам – в безопасности лавки ей ничто не угрожало.

Акация: "Опять наш Мастер умчался к той богатенькой фифе. Не гложет ли тебя досада, деточка? Вчера был идеальный шанс дать ему распробовать, какая ты сладкая на самом деле, а ты всё проспала".

– Не мели чепухи, – мысленно огрызнулась Елена, кутаясь в одеяло. – У них там наверняка беда.

Сказать "мне всё равно" было легко, но внутри всё равно шевельнулось неприятное, липкое чувство разочарования. Списав это на утреннюю дурноту, Елена решила провалиться в сон еще на часок.

В это же время на углу улицы, прямо под вывеской лавки, замерли четыре фигуры в неброских худи и куртках – трое мужчин и женщина. Воздух вокруг них казался тяжелым, словно перед грозой. Горбун, возглавлявший группу, хрипло прокаркал:

– Ну что? Лазейку нашли?

Высокий и тощий парень отрицательно качнул головой:

– Исключено. Системы защиты тут такие, что в лоб не пробиться.

– Мы проверили, – подал голос коротыш, поигрывая ножом. – Ильи Синицына нет в городе. Внутри только его девчонка, эта Елена Тихая. Что скажет босс?

Горбун хищно прищурился:

– Сначала выкрадем её. Если получится выманить и прикончить Синицына — отлично. Если же он окажется крепче, чем мы думаем, смерть его ученицы станет достойной платой за долги. Сестра, твой выход.

Женщина, которую остальные называли "Четвертым братом", выудила из-за пояса короткую костяную флейту.

– Попробую. Если повезет – выманим ее снами. Но учтите, за такой риск я заберу львиную долю московских гривен.

***

Мелодичные звуки флейты потекли сквозь щели в окнах, вплетаясь в сон Елены. Музыка была тягучей, как мед, и дурманящей, словно дым кальяна. Она не сопротивлялась, чувствуя, как дремота становится невыносимо сладкой.

Дверь спальни внезапно скрипнула. Елена повернула голову и замерла: на пороге стоял Учитель. Его одежда была в беспорядке, верхняя рубаха расстегнута, обнажая крепкую, атлетическую грудь. Кожа Ильи казалась разгоряченной, порозовевшей, а в обычно ясных глазах полыхал странный, пугающий огонь. Он дышал тяжело и часто, будто бежал до самого дома без остановки.

– Учитель, вы вернулись? М-м…

Договорить она не успела. Илья возник перед ней, словно призрак, и, властно обхватив за талию, прильнул к её губам. Поцелуй был яростным, не требующим согласия, пахнущим дождем и лесом – совсем не в стиле сдержанного Синицына. Но утреннее возбуждение, подогретое магией флейты, взяло верх. Елена всхлипнула, обнимая его за шею, не желая, чтобы этот момент заканчивался.

– Учитель, что с вами? Хм! – выдохнула она, когда он на миг отстранился.

Илья не ответил. Он снова впился в её губы, на этот раз грубее, решительнее. В голове Елены пронеслась безумная мысль: "Неужели его отравили Порошком Соития, и он примчался ко мне за спасением?". Она не знала, радоваться ли этому или испугаться, но тело уже предательски обмякло, сдаваясь под его напором.

Однако в какой-то момент сквозь пелену блаженства просочилась тревога. Акация. Акация, которая всегда комментировала каждый её вдох, сейчас подозрительно молчала.

"Эй? Ты тут?" – позвала Елена внутренний голос.

Тишина. Только тяжелое дыхание "Мастера" и стук собственного сердца.

Холодная волна осознания окатила её. Синицын, который столько раз сдерживал себя, не мог вот так просто потерять голову и забыть о присутствии второй души в теле ученицы. Да и сама Акация никогда бы не пропустила такое "представление".

– Учитель? Акация пропала… – прошептала она, но "Илья" даже не шелохнулся, продолжая покрывать её шею жаркими поцелуями.

Это морок. Иллюзия!

Вспомнив уроки Учителя о техниках души, Елена поняла: её поймали в капкан собственных желаний. Она резко выдохнула, собирая остатки воли, и с силой крутанула Росу по энергоканалам.

Мир вокруг содрогнулся и начал осыпаться черным пеплом. Тепло рук исчезло, сменившись грубой веревкой, впившейся в запястья. Вместо мягкой постели – жесткий пол, вместо запаха леса – едкая вонь бензина и старой кожи. На голове – плотный мешок, во рту – кляп. Ноги ныли и не слушались, словно их пронзили тысячей ледяных игл. Вибрация пола подсказала: она в машине, несущейся куда-то по пустоши.

Елена замерла, притворяясь спящей.

Акация: "О, и ты очнулась? Ну и дрянь же эта музыка".

Елена: "Ты тоже попалась в ловушку?"

Акация: "Этот пародист в твоем сне был жалок. Он даже не догадался добавить капельку электричества для вкуса. Тогда-то я и поняла, что дело дрянь".

Елена: "Нас похитили. Ноги как ватные, кажется, использовали Электромагнитную иглу разрыва души. Нужно бежать".

Акация: "Будет непросто. В машине четверо спецов. Мы уже в пустошах. Слева руины, справа – обрыв. Если не убьем всех сразу, живыми не выберемся".

Елена: "Обрыв? Есть идея, но это безумие".

Тем временем в кабине завязался разговор. Короткий толстяк за рулем спросил:

– Босс, может, уже хватит?

Горбун на переднем сиденье прохрипел:

– Езжай дальше. У Синицына есть поддержка, нам нужно заманить его туда, куда помощь не успеет. Третий, ты всё подготовил?

Тощий парень на заднем сиденье хищно осклабился:

– Не боись, босс. Как только этот щенок появится, живым он оттуда не уйдет. Я когда-нибудь подводил?

Он перевел плотоядный взгляд на Елену:

– Сестренка, сколько еще продлится твой сон?

Женщина закашлялась в платок. Даже с протезом гортани и встроенной техникой "Паутина призрачных грез", откат был болезненным.

– Кха… Обычно сутки. А что?

Тощий ухмыльнулся, потянувшись рукой к бедру Елены:

– Жалко убивать такую кралю просто так. Мы же можем немного развлечься, прежде чем начнется основное дело?

– Знай меру, Третий! – огрызнулась женщина.

– Спокойно, я быстро, хе-хе…

Как только пальцы бандита коснулись одежды, татуировка в виде молнии на ключице Елены вспыхнула ослепительно-синим. Разряд тока отбросил руку Третьего, запахло паленой плотью.

Машина наполнилась гулом и треском. Роса в теле Елены взбунтовалась, вырываясь наружу каскадом искр. В тесном салоне молнии били во всё подряд. Толстяк в ужасе ударил по тормозам, и внедорожник, визжа шинами, закрутило на гравии пустоши.

Елена, используя момент, с силой пнула Третьего в челюсть, сорвала мешок и, вывалившись из открывшейся двери, бросилась прочь.

– Стерва! Как она двигается?! – заорал Третий, выпрыгивая следом. – Иглы не подействовали?!

Горбун выскочил из машины, его лицо перекосилось:

– Она выжгла иглы энергией молнии! Хватайте её! Живой или мертвой, но она не должна уйти!

Елена бежала, едва чувствуя стопы. Каждое движение отдавалось вспышкой боли, но две души в одном теле работали на пределе, выжимая из мышц невозможное. Бандиты ожидали, что она рванет к руинам, где можно спрятаться, но Елена, вопреки логике, неслась прямо к краю пропасти.

Пыль и дым от разрядов на мгновение скрыли её фигуру. Третий и Четвертая бросились в погоню, а Толстяк на машине пытался отрезать путь.

– Выходи, дрянь! – орал Третий, запуская в облако пыли несколько коротких клинков. – Перережу сухожилия – сама взмолишься о смерти!

Опасаясь, что она прыгнет и лишит их приманки для Синицына, Горбун подал знак окружать. Но Елена уже приняла решение. В её глазах, ставших на миг совершенно белыми от переполняющей их энергии, не было страха. Она вынырнула из пылевой завесы прямо перед краем и, не замедляясь, шагнула в пустоту.

– Третий! – взревел Горбун.

Тот среагировал мгновенно. Ненависть и боль от удара током придали его руке силы. Шесть коротких лезвий со свистом рассекли воздух, вонзаясь в спину падающей девушки.

Елена дернулась, из её груди вырвался глухой стон, и она беспомощно рухнула вниз, во тьму ущелья.

***

Акация* "В следующий раз, дорогая, нам нужно поработать над реалистичностью иллюзий. Слишком сладко – тоже подозрительно".

***

Солнце стояло в зените, нещадно раскаляя асфальт Новоалтайска, когда Илья Синицын закончил дела у Катерины. Оседлав своего верного стального коня "Ночного Филина", он несся в сторону дома, а в голове набатом билась одна и та же мысль: как теперь смотреть в глаза Елене?

Он ведь вчера её, считай, наполовину опоил, ляпнул в пьяном угаре про "попробовать, сладкая ли она", а потом просто бросил одну. К тому же дядя Миша строго-настрого запретил разглашать новость о смерти отца Кати. И как это объяснить Лене? Если Катерина в депрессии, а Илья провел у неё всю ночь – неудивительно, что его маленькая "ревнивица" снова выставит колючки. Может проще послать её со всеми выкрутасами… Если бы она не была его ученицей, то так бы и сделал, но увы…

"Может, подарок ей купить? Задобрить?" – размышлял он, чувствуя под собой мерную вибрацию двигателя. Кроме того черного ошейника–трекера, который он вручил ей перед турниром, он, кажется, ничего дельного своей ученице и не дарил. Если не считать энергоканалов. Но что выбрать? Перцовый баллончик? Зная её характер, она его скорее на нем самом и протестирует. Нет, всё-таки так неудачно ответила на его вопрос девушка…

Раздумья прервал резкий, режущий слух сигнал смартфона. Взглянув на экран, Илья почувствовал, как сердце пропустило удар: датчик на ошейнике Елены перестал передавать сигнал.

Локатор уничтожен!

Илья тут же набрал её номер. В трубке – лишь бесконечные, издевательски спокойные гудки. Никто не ответил.

"Случилось беда", – мелькнула холодная мысль. Илья нахмурился, в его груди начал разгораться пожар ярости, который он безуспешно пытался подавить. На этот раз он не стал просчитывать худшие варианты, а просто набрал Ксению.

– Алло? Старший, что случилось? – послышался в трубке её встревоженный голос.

– Ты где?

– В "Ночном Дозоре", с управляющим заведения…

– Быстро в лавку! Все в Белоярскую! Выясните, что с Еленой!

– А? Да-да, сейчас! Очкарик, бегом! Что-то стряслось!

Илья выкрутил ручку газа до упора. "Ночной Филин" взревел, и мотоцикл черной молнией прошил городской поток. Навигатор подсвечивал маршруты объезда, помогая Илье мчаться на предельной скорости.

Когда он затормозил у дверей своей лавки, Очкарик и Ксения уже были там. Воздух в магазине казался наэлектризованным. Первое, что они услышали, был голос Ильи, дрожащий от едва сдерживаемого гнева:

– Что, черт возьми, произошло?!

За те несколько дней, что они работали со старшим Синицыным, тот всегда казался им добродушным и спокойным. Впервые они видели его таким. Несмотря на то что ярость Ильи была направлена не на них, от него исходила такая тяжелая, давящая аура, что у ребят по спинам пробежали ледяные мурашки.

Очкарик, бледный как полотно, развернул к нему монитор ноутбука:

– Мы сами не понимаем… Утром, после того как Цветослава ушла, Елена вышла из лавки одна. Она выглядела… странно. Словно в тумане.

На кадрах с камер было видно, как Елена открывает дверь с остекленевшим взглядом. На заднем плане, в углу кадра, мелькнула какая-то неясная тень.

– Иллюзия! – коротко бросил Илья.

– Мы тоже так думаем, – подхватила Ксения, её голос подрагивал. – Сразу после выхода из квартала сестра Елена села в чужую машину и уехала в сторону пустошей. Мы отсмотрели все камеры и нашли четверых подозрительных типов на углу. Женщина среди них играла на флейте как раз в тот момент, когда Елена выходила. Я сверилась с базой данных… Если это они, то мы имеем дело с бандой "Четыре Злых Колокольчика". Вот досье.

Ксения и Ваня понурили головы:

– Это наша вина, мы не уберегли её. Должны были остаться с ней в лавке…

Илья поднял руку, прерывая их:

– Сейчас не время искать виноватых. Ваши соображения?

Он понимал, что сам сейчас не может мыслить здраво – злость на гондурасов туманила разум.

– "Колокольчики" – наемники, – начал Ваня. – Они всегда работают за деньги и исчезают сразу после выполнения заказа. Но на этот раз они похитили Елену. Очевидно, что их цель – не она, а вы, старший.

Услышав это, Илья на мгновение выдохнул. Это совпадало с его догадками. Если им нужен он, то девчонку пока не тронут.

– Скорее всего, они скоро выйдут на связь, – кивнула Ксения. – Старший, мне связаться с управлением, подготовить группу захвата?

Илья покачал головой, пытаясь унять дрожь в руках, и процедил сквозь зубы:

– Запросите поддержку, но пусть не смеют действовать без моего приказа!

– Есть!

Он знал, что сейчас инициатива полностью на стороне врага. Его единственным кошмаром было то, что эти отморозки могли сделать с его ученицей. "Злые Колокольчики" славились своей жестокостью, и за ними тянулся кровавый след. Гнев и жажда расправы кипели в его жилах, сменяясь жгучим сожалением: "Если бы я остался дома… если бы вернулся раньше… знал ведь, что Олимп-Био будет мстить, но всё равно проявил беспечность!"

Бип-бип-бип…

Тишину разорвал звук входящего видеозвонка с телефона Елены. Илья глубоко вздохнул, надеясь на чудо – вдруг она сбежала? Вдруг это она звонит сказать, что в порядке?

Но мечты разбились вдребезги. На экране возник сутулый темный силуэт, и скрипучий старческий голос произнес:

– Синий пояс Синицын, судя по тому, что вы уже в лавке, вы в курсе ситуации.

– Чего вы хотите? – Илья старался говорить ровно, не выдавая своего страха.

– Просто хочу пригласить вас на встречу. Я пришлю координаты позже. Поговорим с глазу на глаз.

Голос старика был спокойным и уверенным – чувствовался опытный убийца.

– Сначала должен убедиться, что моя ученица жива! – проговрил Илья.

Старик противно осклабился:

– Ну, гарантировать, что с вашей любимицей всё будет в порядке, я не могу.

Он повернул камеру. Илья замер. Сердце, казалось, превратилось в кусок льда. Его маленькая Елена лежала неподвижно у стены полуразрушенного здания. Из её плеча торчали два коротких клинка, волосы разметались по лицу, одежда была в пыли и крови. Судя по бледности кожи, она потеряла много крови и была без сознания.

– Что вы с ней сделали?! – процедил Илья. Даже через экран старик почувствовал исходящую от него ауру смерти.

Бандит лишь пожал плечами:

– Мы ничего не делали. Ваша ученица сама выпрыгнула из машины на ходу, предпочла разбиться об обрыв, чем сдаться. Нам пришлось ловить её, и, честно говоря, она сейчас на грани. Так что, Илья, если хотите её спасти – советую поторопиться.

Связь оборвалась. Очкарик бессильно покачал головой – сигнал был пропущен через фильтры, отследить его невозможно.

Илья смотрел в пустоту экрана. Сцена, увиденная секунду назад, выжгла всё остальное. Елена прыгнула из машины, чтобы не подставить его… Наверное. Его ученица, которую он так тщательно оберегал для любимого себя, теперь лежала на холодном полу где-то в пустошах.

Энергия Росы бесконтрольно выплеснулась из его тела, окутав Илью видимым маревом, похожим на прозрачное пламя. Ксения и Ваня в ужасе отпрянули.

Дзынь! – пришло сообщение с координатами.

Заброшенный завод в глубине пустошей, недалеко от старой промзоны. Илья уже шагнул к двери, но Ксения решилась его остановить:

– Старший, это ловушка! Идти туда одному – самоубийство! Позвольте нам вызвать спецназ!

Илья знал, что это западня. Но он также знал, что наемники не дадут ему второго шанса. Стоит им заметить хвост – и Елена погибнет за просто так. Нет уж ребятки, у него на неё планы…

Тук-тук-тук!

В стеклянную дверь лавки кто-то неистово забарабанил. Обернувшись, они увидели Угольного Босса. Черный ворон, тяжело дыша и едва держась на лапах, бил клювом в стекло.

В душе Ильи вспыхнула надежда. Та тень на записи… Неужели это был ворон?

– Ты знаешь, где она?! – Илья распахнул дверь и впустил птицу.

Угольный Босс, измотанный долгим перелетом, согласно каркнул и кивнул.

– Ну, ты и красавец! – Илья впервые за этот час почувствовал, что у него есть козырь. – Погнали!

– Старший, раз мы знаем место, может, всё-таки возьмем подмогу? – спросила Ксения.

Илья уже успокоился – ледяная решимость сменила злость.

– Нет. Такие, как они, расставят ловушки на подходе. Сами они с заложницей будут в другом месте, а на часах у них наверняка стоят профи. Толпа их только спугнет. Проберусь сам. Очкарик, дай мне трекер, чтобы вы видели меня. Не суйтесь на завод. Оцепите выезды из пустоши в город.

– Но, старший… они же могут быть в самом сердце руин! Мы не успеем на помощь!

– Ваша задача – не помогать мне, – Илья надел шлем, и его глаза за визором сверкнули сталью. – Ваша задача – сделать так, чтобы ни один из этих четверых не ушел живым!

Он понимал: то, что он сделает с этими ублюдками, вряд ли впишется в устав полиции. Схватив аптечку и ампулу-стабилизатор души, Илья вскочил на "Ночного Филина". Ворон привычно устроился на плече.

Мотоцикл сорвался с места, оставляя за собой лишь запах жженой резины и пыли. Илья больше не думал о ловушках или о том, кто нанял "Колокольчиков". Он просто до упора выжал газ, и в его голове билась только одна фраза: "Только держись, Лена. Учитель уже близко и никуда ты от меня не денешься".

Как и предполагал Илья Синицын, банда "Четыре Злых Колокольчика" затаилась в бетонных скелетах руин, совсем недалеко от заброшенного завода. Воздух здесь был пропитан запахом ржавого железа и горькой пыли, которая забивалась в ноздри при каждом вдохе.

Коротыш, Второй Брат, беспокойно всматривался в сторону заводских труб, чей силуэт дрожал в мареве раскаленного воздуха.

– Слушай, Старший, – пробасил он, потирая пухлые ладони, – думаешь, этот парень действительно клюнет? В этот раз мы ведь даже пальца девчонки ему не отправили.

Горбун, Старший Брат, сидел на обломке колонны, прикрыв глаза. Казалось, он спит, но его уши чутко ловили каждый шорох пустыни.

– Не суетись, – проскрипел он. – По звуку его дыхания в трубке я понял: он придет. Ему не плевать. Как только он заглотит наживку в цехах, мы нагрянем и кончим его. Третий, что видишь?

Тощий Третий Брат, замерший на вершине рухнувшей стены, едва заметно кивнул:

– Пока тихо. Если он притащит с собой команду – я устрою им показательное выступление с отделением голов от плеч. Но, кажется, собирается гроза. Вижу тучи… или это просто пылевая буря.

В пустошах такие песчаные завихрения – обычное дело. Именно поэтому "Колокольчики" выбрали это место: в серой пелене легко исчезнуть, если запахнет жареным.

Мастерица иллюзий, Четвертая Сестра, уже почти восстановила свои силы после отката. Она легко, по-кошачьи, вспрыгнула на обломок стены рядом с Третьим.

– Ты хоть что-то видишь в этой мути? – прищурилась она.

– Не переживай, – отозвался Тощий. – Там всё под прицелом камер, мы увидим каждый его шаг. Живым он не уйдет.

Ветер пустоши взвыл, швырнув в лицо бандитам пригоршню песка. В этой мутной взвеси Третий заметил быстрое движение – мимо пронеслась черная тень, похожая на ворона. Он уже потянулся к ножу, подозревая, что это замаскированный дрон, но тут Горбун резко распахнул глаза.

– Он здесь! – выдохнул старик.

Не успели его слова затихнуть, как из серых клубов пыли, словно демон из преисподней, вынырнула черная фигура. Илья Синицын двигался невероятно быстро, используя Шаг Погони за Тенью, буквально прошивая пространство между обломками зданий.

Илья планировал пробраться незамеченным, чтобы вызволить Елену, поэтому начал с техники Громового Пронзания Небес, сгущая над руинами тяжелые, свинцовые тучи. Он не ожидал, что старик почувствует его так быстро. Но был и добрый знак: Угольный Босс уже кружил над крышей одного из строений. Елена была там.

План изменился. Чтобы спасти ученицу, нужно было сначала вырвать зубы этой четверке, чтобы они не успели использовать её как живой щит.

Бандиты ощетинились, мгновенно занимая позиции и беря Илью в кольцо. Тот замер, пытаясь подавить клокочущую в груди ярость.

– Где моя ученица? – голос Ильи был холодным, как арктический лед.

Второй Брат, Коротыш, лишь криво усмехнулся, глядя на Старшего.

– Кончайте его! – без лишних предисловий скомандовал Горбун.

Никаких переговоров, никаких угроз. Илью это кольнуло: либо они слишком уверены в себе, либо… Елена больше не была для них ценным заложником. От этой мысли в жилах Ильи закипел свинец.

Тощий не стал ждать. Из его рукавов, подстегиваемые реактивной тягой, вылетели короткие клинки, разрезая воздух с тонким свистом.

– Дзынь-дзынь!

Но стоило лезвиям приблизиться к Илье, как вокруг него взорвался каскад молний. Мощный поток воздуха и высвобожденный Сан Саныч в мгновение ока отшвырнули ножи прочь.

Бандиты слышали, что Илья Синицын мастерски владеет Росой и мечом, но только сейчас, столкнувшись с ним лицом к лицу, поняли: его победы "одним ударом" не были везением.

Третий хотел было отскочить, но чернильно-черный поток нанитов застыл в воздухе прямо перед его горлом. И тут случилось странное: Горбун протянул костлявую руку, и невидимая сила сдавила этот поток, останавливая его в полете.

Илья почувствовал сопротивление. Старик обладал мощным психокинезом – способностью манипулировать объектами на расстоянии. Намерение меча дрожало, скованное волей Горбуна, но всё еще рвалось в бой.

Видя, что Илья остался "без оружия", остальные трое бросились в атаку.

Синицын лишь спокойно разжал пальцы, которыми направлял невидимый клинок, и резко сжал их в кулак.

– Трах!

Наниты меча мгновенно рассыпались, превратившись в плотное облако черной сажи и пыли. Горбун мог удерживать цельный объект, но контролировать миллионы песчинок в воздухе было выше его сил.

Зато Илья, используя Технику Божественного Управления Росой, заставил это облако закружиться вокруг него, словно черная траурная вуаль.

– Назад! – выкрикнул Горбун, нутром почуяв опасность.

Черная пыль внезапно затвердела, превратившись в мириады крошечных игл, которые веером ударили по бандитам. Если бы не окрик лидера, троица превратилась бы в решето.

Илья не давал им передышки. Его глаза, налитые убийственным блеском, остановились на Тощем. Он резко взмахнул рукой.

– Вжих!

Черная энергия сконденсировалась в длинный клинок, ударивший снизу-вверх. Тощий успел отпрянуть, чувствуя, как лезвие обдало его холодом смерти. Бетон под его ногами разошелся надвое, как лист бумаги.

Не успел Третий коснуться земли, как Илья опустил руку, и в тот же миг с небес обрушился столб фиолетового пламени.

– Грох!

Молния ударила мгновенно. Бандиты не верили своим глазам: обычно такие техники требуют долгой подготовки, но Илья призывал разряд одним движением пальцев.

В последний момент Коротыш, Второй Брат, прыгнул вперед, закрывая собой Тощего и принимая удар на себя. Его тело обладало редким свойством – оно могло поглощать и перераспределять энергию.

Молния ударила в него, выбив под ногами глубокий кратер, но Второй лишь крякнул и ухмыльнулся, глядя на Илью. Он был готов к этому.

Синицын остался бесстрастным. Его правая рука снова взметнулась вверх.

– Ррруммм…

Тучи над головой закрутились воронкой, гром гремел не переставая. Второй Брат сглотнул, чувствуя, как по спине пополз холодный пот. Поглощать – это одно, но выдержать бесконечный обстрел…

– Четвертая! – заорал он.

Мастерица иллюзий прижала к губам костяную флейту. Издав пронзительный, потусторонний звук, она попыталась исказить восприятие Ильи. Мир перед его глазами поплыл, очертания врагов стали нереальными.

– Бах!

Очередная молния ударила в землю, но промахнулась, лишь разорвав край робы Ильи.

"Воля, поглощение, телекинез, иллюзия", – быстро проанализировал Илья. Обычно он бы действовал осторожнее, но сегодня у него не было времени на игры.

Бандиты решили, что нашли слабое место. Пока Четвертая крутила морок, Третий запустил десятки летающих ножей.

Но Илья даже не смотрел на них. Он активировал автопилот Яндекс карт, встроенный в его систему восприятия, и, полагаясь на Шаг Тени, уклонялся от атак чисто механически. Его разум был занят другим.

Он снова поднял обе руки.

Пустошь погрузилась во тьму, которую разрывали лишь вспышки электрических разрядов. Илья выглядел как жнец, готовый отправить всех четверых прямиком к праотцам.

– Он свихнулся! – закричал Тощий. – Он вызывает молнии прямо на себя! Его же самого испепелит!

Коротыш первым понял правду и в ужасе закричал:

– Бегите! Он хочет забрать нас с собой!

– Крах! Крах! Крах!

Гром заглушил его крик. Ослепительно-белый свет залил всё пространство. Молнии били непрерывно, превращая руины в зону тотального уничтожения.

Илья намеренно высвободил всю скопленную Росу. Да, он сам страдал от отдачи, но сейчас ему было всё равно. Ему не нужно было никого защищать в этом радиусе – только уничтожать.

Второй Брат пытался поглощать удары, но его тело уже не справлялось. Он стал проводником, через который колоссальная мощь уходила в землю, разрывая его внутренние энергоканалы.

Превозмогая боль, Второй рванулся к Илье, собирая остатки поглощенной энергии в ладонях, и ударил.

– Бум!

Их ладони встретились. Воздух между ними взорвался, раскидывая обломки бетона. Второй скрежетал зубами, надеясь вернуть Илье всю его мощь. Но, подняв взгляд, он увидел лицо Синицына.

На нем не было боли. Только ледяная, абсолютная жажда смерти.

Второй, убивший за свою жизнь сотни людей, вдруг почувствовал первобытный ужас. В глазах Ильи не осталось ничего человеческого.

– Тебе не больно? – прохрипел бандит.

Вместо ответа Илья сжал его кисти. Руки бандита обволок густой черный дым — Наниты меча, разъедающее кости.

Там, где касался дым, плоть мгновенно исчезала, обнажая белесые кости, словно их обглодали невидимые звери.

– А-а-а! – жуткий крик разорвал гул грозы.

Тощий, видя, как его брат буквально тает на глазах, попятился назад:

– Старший… надо уходить!

Глава 6

Готовность Ильи Синицына идти на самопожертвование, чтобы вскрыть оборону врага, стала для "Четырех Злых Колокольчиков" роковой неожиданностью. Когда из недр грозового марева донеслись пронзительные, полные нечеловеческой муки вопли Коротыша, оставшаяся троица невольно содрогнулась.

Второй Брат, их живой громоотвод, не просто умел поглощать Росу – его тело было буквально напичкано протезами и аугментациями, заточенными под электрические перегрузки. Даже если бы он не сдюжил под прямым ударом небесного гнева, он должен был сгореть молча, как перегоревший предохранитель. Но он кричал. Значит, там, в эпицентре, происходило нечто гораздо более страшное, чем простая казнь электричеством.

Тощий, опасливо пятясь, прошептал:

– Старший, может, ну его? Уходим?

Горбун, чье лицо в свете вспышек казалось высеченным из камня, лишь процедил:

– Тот, кто калечит себя, чтобы пробить чужую броню, выйдет из боя полутрупом. Второй Брат подарил нам этот шанс. Мы не имеем права его упустить.

***

С ледяным треском молнии наконец стихли. Из сизого, пахнущего паленой резиной и озоном дыма вылетело нечто бесформенное. Тощий инстинктивно вытянул руки, чтобы поймать летящее тело, и тут же был окачен горячей, липкой кровью.

То, что осталось от Коротыша, едва напоминало человека. Мясо на его руках исчезло полностью, обнажив сияющие в полумраке белые кости. Горло было вскрыто одним точным, глубоким разрезом, из которого толчками вырывалась жизнь. Он еще был жив – тело дергалось в конвульсиях, а в остекленевших глазах застыл первобытный, животный ужас.

Бандиты замерли. В досье от Бессмертных говорилось, что Илья Синицын – агент под прикрытием. Но какой законник будет пытать врага с такой изощренной жестокостью? На самом деле Илья просто спешил. Он использовал Нанитовый меч, чтобы мгновенно перерезать горло, а "разъедание костей" стало лишь побочным эффектом его запредельной концентрации.

Илья шагнул из тумана. Его фигура, окутанная остаточными разрядами и черным дымом меча, внушала трепет. Костюм превратилась в лохмотья, обнажая кожу, покрытую багровыми ожогами и гематомами. Он был ранен, но, казалось, совершенно не чувствовал боли. Его взгляд был прикован только к оставшимся троим.

Без защиты Коротыша банда оказалась уязвима перед молниями Ильи, но Горбун не собирался сдаваться. Он ринулся в ближний бой, и Илья с удивлением обнаружил, что старик – мастер предсказания. Горбун читал его движения еще до того, как мышцы Ильи успевали сократиться. В это же время Тощий, словно ядовитая змея, атаковал из слепых зон своими лезвиями. Только благодаря Яндекс картам и Шагу Погони за Тенью Илья еще не был превращен в решето.

А сверху лилась мелодия флейты Четвертой Сестры – тягучая, сонная, заставляющая веки тяжелеть. Но дух Ильи, закаленный до уровня почти Бога, держал оборону.

– Море Желаний! – взревел Горбун, отскакивая назад.

Звук флейты изменился. Теперь это была не колыбельная, а нечто порочное, вызывающее зуд в самых потаенных уголках души. Тощий пошатнулся – из его глаз, ноздрей и ушей вдруг хлынула густая, молочно-белая жижа. Он захлебывался собственными мыслями, ставшими материальными.

Это была Тюрьма Помыслов. Ужасающая техника, превращающая хаос человеческих дум в вязкую субстанцию, сковывающую движения лучше любого цемента. В сочетании с Морем Желаний, пробуждающим самые грязные фантазии, эта техника считалась абсолютной.

Горбун ожидал увидеть Илью, захлебывающегося в этой белой слизи. Но Илья стоял твердо. На его лице проступили лишь две тонкие дорожки слез: одна белая, другая ярко-красная.

Красная – чистая, незамутненная жажда убийства.

Белая – его единственная, стальная воля к защите.

Для человека с таким уровнем самоконтроля Тюрьма Помыслов была не более чем легким неудобством.

Смахнув кровь и слезы, Илья вскинул руку. В его ладони снова соткался меч, но на этот раз оно искрилось молниями.

– Вжих!

Громовой клинок сорвался с пальцев, несясь прямо к Тощему. Тот вскинул свои ножи, пытаясь перехватить атаку, и Горбун уже приготовился подавить меч своей волей. Но Илья приготовил сюрприз. В тот момент, когда Горбун коснулся своим разумом клинка, Илья обрушил на него молнию с небес.

– Крах!

Меч взорвался, как осколочная граната. Тысячи пылающих фрагментов разлетелись во все стороны. Горбун вскрикнул, когда его тело прошили десятки разрезов. Но больше всех досталось Тощему – его просто стерло с лица земли градом обломков и электрическим разрядом.

Илья стоял в нескольких шагах, сам истекая кровью от собственных осколков. Он не фехтовал – он выменивал свою жизнь на их смерти.

– Ты… ты просто мясник! – прохрипел Горбун.

Старик предпринял последнюю попытку. Он сократил дистанцию и вцепился в виски Ильи, пытаясь техникой Тайной Души выжечь его разум. Но стоило их душам соприкоснуться, как Горбун понял: он попал в клетку к хищнику. Синицын сам был мастером души, и теперь он не отпускал старика.

– Пфу-у!

Илья резко выдохнул, и из его рта, словно пуля, вылетело короткое черное лезвие – осколок, который он удерживал во рту с помощью Росы. На таком расстоянии никакая магия не могла спасти. Клинок вошел точно между бровей Горбуна. Тело старика повалилось навзничь, подняв облако пыли.

Илья поднял голову. Четвертая Сестра, выронив флейту, с ужасом смотрела на него.

– Где. Моя. Ученица? – повторил он свой вопрос.

Ответа не последовало. Женщина бросилась бежать, скрываясь в лабиринтах руин. Илья не стал за ней гнаться. Он просто собрал крупицы меча и пустил их вслед. Последний черный росчерк настиг беглянку, выбив искры из бетонных плит.

***

Илья, пошатываясь, побрел к тому самому зданию, на которое указывал Угольный Босс. Запах гари и старой побелки ударил в нос. Он толкнул хлипкую дверь, и та со скрипом поддалась.

В углу, прислонившись к обшарпанной стене, лежала она. Окровавленная, неподвижная, с торчащим из плеча обломком клинка. Всё было в точности как на том проклятом видео.

– Лена… – прошептал он, и этот шепот показался громче любого грома.

Улики, детали, само состояние руин – всё кричало о том, что Елена Тихая погибла. Глядя на её бездыханное тело, Илья Синицын почувствовал, как последняя нить надежды, за которую он отчаянно цеплялся, с треском лопнула.

Ни капли свежей крови на полу, ни малейшего движения, даже в энергоканалах, которые он пытался прощупать внешним малым кругом Росы, не было и намека на жизнь. Эти мысли вихрем пронеслись в голове Ильи, но он резко тряхнул головой, прогоняя наваждение.

Он быстро подошел к стене и решительно опустился на корточки, собираясь перевернуть тело Елены. Но стоило его пальцам коснуться ткани её одежды, как рука прошла насквозь.

Илья замер, ошеломленный. Секунда замешательства – и осознание: "Это же виртуальный образ!"

Не веря своим глазам, он начал шарить руками вдоль стены и вскоре обнаружил в углу, за грудой мусора, новенький проектор. Сердце забилось чаще. Зачем им понадобилась эта фальшивка? Неужели они спрятали Лену в другом месте?

В голове снова забрезжил свет. А если им просто не удалось её поймать? Если всё это похищение – грандиозный блеф? Но тогда где она? Если бы она сбежала, то первым делом нашла бы способ связаться с ним.

"Стоп!" – Илья нахмурился. – "Зачем этим ублюдкам из "Колокольчиков" сочинять историю про прыжок с обрыва? Они ведь не дураки, понимали: если Лена жива и на свободе, обман вскроется в два счета".

Оставалось только одно логичное объяснение: Елена действительно прыгнула. Бандиты были уверены в её смерти, но просто не смогли отыскать тело в хаосе пустошей.

Илья быстро набрал номер Ксении.

– Алло? Это Синицын. Здесь всё кончено. Присылайте группу зачистки. Координаты сбросил. И ждите меня у обрыва неподалеку.

– Старший, – голос Ксении в трубке дрожал от непонимания, – вы сказали "кончено"? Вы нашли их? И что нам делать у обрыва?

– Банда "Злых Колокольчиков" ликвидирована. Пусть ваши люди заберут трупы. А сами – живо к обрыву! Елена может быть там!

– Что?! – Ксения и Очкарик, слушавший разговор по громкой связи, опешили.

Ликвидирована? Вся четверка? Прошло ведь меньше часа! В мире наемников эти четверо считались легендами, а Синицын расправился с ними в одиночку, не оставив им ни шанса.

Илья отключился, не тратя времени на объяснения. В его голове пульсировала только одна мысль: если тела нет, значит, есть надежда. Но линия пустошей тянулась на километры. Как найти её?

– Кар-р! – раздался резкий голос Угольного Босса.

Ворон кружил неподалеку, его крики были тревожными и настойчивыми. Он звал Илью за собой. "Неужели кто-то из бандитов выжил?" – Синицын сжал кулаки.

Выбежав из руин, Илья прищурился. Из-за пыльной бури видимость была почти нулевой, песок больно хлестал по лицу, забивался в складки одежды. Но вдруг сквозь серую хмарь он увидел знакомый силуэт. Фигура, прихрамывая, медленно шла ему навстречу в сопровождении ворона.

Илья замер. Сначала он подумал, что это очередная иллюзия, но когда расстояние сократилось, он узнал её. Это была она. Его Елена.

Она не была ранена, но ноги её почти не слушались – действие электромагнитных игл, блокирующих душу, еще не прошло. Только благодаря Росе она находила силы переставлять стопы. Увидев живого и невредимого учителя, Лена слабо улыбнулась и махнула рукой.

– Учитель, я… – начала она.

Но Илья не дал ей закончить. Подлетев к ней, он подхватил её на руки, закружил и, не сдержавшись, заливисто рассмеялся. Лена знала, что он будет рад, но такого бурного проявления чувств не ожидала.

Илья поставил её на землю и снова осмотрел. На ней не было верхней одежды – только белье, а всё тело было покрыто слоем рыжей пыли и грязи. В своих растрепанных волосах она была похожа на маленькую дикарку из пустошей, но её миндалевидные глаза сияли прежним огнем.

Елена рассказала, как всё было на самом деле. У края обрыва она использовала Росу, чтобы создать дымовую завесу, а затем быстро передала свою одежду Акации. Та, используя Технику Рассеивания Праха, создала подобие человеческого тела и прыгнула вниз, имитируя смерть хозяйки. Сама же Елена в это время затаилась в расщелине почвы.

Бандиты оказались безжалостными – они продолжали бить по Акации даже тогда, когда она летела в пропасть. Но физические атаки не причиняли духу особого вреда. Чтобы доиграть спектакль, Акация из последних сил удерживала форму одежды, пока не коснулась дна. После такого долгого разделения с хозяйкой она была истощена и теперь восстанавливалась в Облаке.

Лена сидела в расщелине, боясь пошевелиться, пока не увидела вспышки молний в небе. Она знала: во всем Новоалтайске только её учитель владеет такой мощью.

Слушая её, Илья молчал, его лицо светилось тихим, умиротворенным счастьем. Неважно, как она это сделала. Важно, что она здесь.

– Учитель, вы ранены! Вам нужно обработать раны! – воскликнула Лена, заметив его разорванную робу и синяки на теле.

Илья лишь отмахнулся. Он бережно стер пыль с её щеки и спросил:

– Как там Акация? С ней всё в порядке?

– Она сказала, что ей нужно время, и просила её не беспокоить.

Илья достал из сумки стабилизатор души, активировал его и подхватил Елену на руки.

– Учитель, я сама могу идти… – робко прошептала она.

Илья лишь нахмурился и строго посмотрел на неё. Лена послушно замолчала, обняв его за шею и прижавшись щекой к его груди. После пережитого ужаса тепло его тела и мерный стук сердца дарили ей невероятное чувство безопасности.

Илья снова набрал Ксению и Очкарика.

– Нашел её. Она в порядке. Занимайтесь телами, а мы уходим.

Ксения замялась:

– Поняла, старший. Мы заберем вас через десять минут…

– Не нужно, – отрезал Илья. – Мы найдем безопасное место, чтобы подлечиться. Возвращайтесь в лавку, когда закончите.

Он понимал, что после случившегося им обоим нужно побыть в тишине. К тому же он не хотел подвергать Лену лишним расспросам.

Илья свистнул, подзывая "Ночного Филина", который дожидался его на краю руин. Он усадил Елену на сиденье, и та спросила:

– Учитель, куда мы?

– В старый двор, это совсем рядом, – тихо ответил он, стараясь не спугнуть её хрупкое спокойствие.

Лена прижалась к его спине, чувствуя, как уходит страх. Все её сомнения, терзавшие душу в последнее время, вдруг показались такими мелкими. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на колебания.

В старом дворике Илья первым делом применил медицинское устройство, чтобы восстановить чувствительность в ногах Елены. Она же в ответ занялась его ранами. К счастью, ожоги от Росы были поверхностными.

Глядя на сосредоточенную Елену, Илья мягко улыбнулся и погладил её по спине.

– Всё хорошо. Ты сейчас похожа на маленькую замарашку. Иди, я набрал тебе ванну.

Когда Лена осталась одна в ванной комнате, вдыхая пар и запах горячей воды, её мысли окончательно запутались. Было ли это близостью смерти или его самоотверженностью, но она больше не могла сдерживаться. Без бдительного ока Акации она чувствовала себя смелее.

"Что он думает обо мне?" гадала она, кусая губы. "Для него я только ученица? Разозлится ли он, если переступлю эту черту?"

Она решилась. "Пан или пропал!" – пронеслось в голове.

Дверь скрипнула. Илья вошел в комнату. Елена, набравшись храбрости, повернулась к нему и выпалила:

– Учитель, я всегда хотела быть рядом с вами! Не как ученица!

Илья не дал ей договорить. Он наклонился и накрыл её приоткрытые губы своими. Поцелуй был глубоким, властным, наполненным такой нежностью и страстью, о которых она не смела и мечтать. Силы покинули её, дыхание участилось.

Лена обхватила его лицо ладонями, отвечая на поцелуй, и вдруг почувствовала, как он языком протолкнул ей в рот что-то маленькое, твердое и сладкое.

– Кхм… – она непроизвольно сглотнула.

Илья отстранился, глядя на неё с лукавой улыбкой.

– Учитель… что это было?

– Порошок Радости, – ответил он с тихим смешком.

– Что?! Ой…

– "Порошок Радости?" – при этих словах в голове Елены словно рой рассерженных шмелей зажужжал, а её миндалевидные глаза округлились от изумления и замешательства. Она попыталась было вызвать рвоту, но тщетно – коварное снадобье уже впиталось в кровь.

– Учитель, за что?! Зачем вы опоили собственную ученицу?! – вскричала она, чувствуя, как по телу разливается странная, пугающая истома.

Илья, видя её панику, подошел почти вплотную. Его дыхание, пахнущее терпким озоном и едва уловимой сладостью того самого порошка, коснулось её виска.

– А разве это не очевидно? – произнес он с такой праведной серьезностью, будто читал лекцию о морали. – Я сделал это, потому что у меня были самые низменные и корыстные помыслы.

Елена поперхнулась. Его прямота и наглое самодовольство лишили её дара речи.

– И всё равно… всё равно вы не имели права!

Илья притворно вздохнул и развел руками, на которых еще виднелись следы недавней битвы.

– Ах, моя дорогая ученица так непоколебима, так равнодушна к мирским соблазнам. Она всегда была столь почтительна к своему наставнику, что в её голове ни разу не мелькнула грешная мысль. Я столько раз пытался соблазнить её, но терпел крах. У меня не оставалось выбора, кроме этой тактики. Но теперь… теперь горько раскаиваюсь! Тьфу, и зачем я только опоил свою ученицу?

Слушая этот "в высшей степени логичный" монолог, в котором её выставили холодной и бесчувственной святошей, Елена вспыхнула до кончиков ушей. Её аккуратные брови сошлись на переносице.

– И что… что нам теперь делать?

Илья прищурился, и в глубине его зрачков промелькнул озорной, почти демонический огонек.

– Раз уж мы оба отравлены, почему бы нам не…

Елена замерла, глядя на него своими чистыми, как горная роса, глазами. Она закусила нижнюю губу, ожидая продолжения. В её взгляде тревога смешивалась с робким, едва осознанным ожиданием. Но Илья внезапно передумал:

– Впрочем, нет. Мы должны следовать заповедям Дзюпосле. Будем полагаться на внутреннюю Росу, чтобы противостоять эрозии токсинов. Иди к себе.

Услышав, что учитель снова идет на попятную, Елена, охваченная внезапным порывом смелости, тихо произнесла:

– Учитель всё еще ранен… и ваша ученица готова… готова помочь вам избавиться от яда.

Губы Синицына тронула едва заметная улыбка, но он тут же взял себя в руки. Он протянул ей одеяло, в которое она была завернута.

– Ни в коем случае! Ты не должна позволить своему Сердцу Росы оскверниться из-за моих эгоистичных желаний. Это я виноват, и понесу последствия. Верю, твой дух тверд, ты справишься.

С этими словами он развернулся и ушел в спальню, оставив её одну в пустой комнате.

---

Елена чувствовала, как жар внутри разгорается с новой силой. Место на губах, которого коснулся его поцелуй, всё еще горело. Слова учителя, смешанные с его горячим дыханием, продолжали звучать в её ушах. Она непроизвольно сжала колени, пытаясь унять дрожь и выровнять дыхание, ставшее рваным и тяжелым.

"Что за лекарство использовал Учитель? Он ведь только что его принял, почему эффект наступил так быстро?!"

"Если я в таком состоянии, то как же он, раненый, справляется с этим в одиночку? Что, если он заболеет от этой внутренней борьбы?"

Было ли это оправданием, чтобы войти к нему, или она действительно думала лишь о его спасении – Елена и сама не знала. Она медленно поднялась, вытерла полотенцем свое фарфоровое тело, пахнущее мылом и чистой водой, снова закуталась в одеяло и на цыпочках подошла к двери спальни. Сделав глубокий вдох, она толкнула дверь.

В комнате царил полумрак. Илья уже снял верхнюю одежду, обнажив крепкие плечи и сильные руки. Он лежал на краю кровати спиной к двери, не оборачиваясь. Казалось, он действительно из последних сил борется с действием афродизиака. Сердце Елены сжалось от жалости, к которой примешивалось странное чувство потери.

Она выключила свет. В комнате стало совсем тихо, только за окном шелестел ночной ветер. Елена осторожно прилегла рядом и обняла его за талию. Тело учителя было горячим, как раскаленная печь – гораздо горячее её собственного.

– Учитель, вам плохо?

Илья не пошевелился. Он лишь глухо кашлянул и накрыл её ладонь своей.

– Всё в порядке.

Понимая, что он просто упрямится, Елена придвинулась ближе. Сантиметр за сантиметром, пока её тело полностью не прижалось к его спине. Тонкое одеяло не могло скрыть жара их кожи. Когда их тела соприкоснулись, обоих пробила мгновенная, электрическая дрожь.

– Учитель, вам стало легче?

– М-м… А тебе?

– Ваша ученица… еще может терпеть.

Произнося это, Елена невольно потерла ступню о ступню, пытаясь унять зудящее, покалывающее чувство во всем теле. Почувствовав, как её горячее дыхание на его затылке становится всё чаще, Илья внезапно перевернулся. Елена вскрикнула от неожиданности, и её одеяло опасно соскользнуло.

Она инстинктивно попыталась отстраниться, но тут же оказалась в его крепких объятиях. Контакт "лицом к лицу" был совсем иным. Несмотря на темноту, комната не была черной: на коже Елены всё еще мерцали молниевые узоры, оставленные его Росой, испуская призрачный белый свет.

Илья почувствовал, как она дрожит в его руках.

– Так тебе лучше? – прошептал он.

Елена ничего не ответила, лишь уткнулась лбом в его грудь, вдыхая его запах – смесь мускуса, железа и того самого порошка. Илья притворно удивился:

– О, так, значит, телесный контакт уменьшает действие яда? Что ж ты молчала?

С этими словами он окончательно стянул с неё одеяло.

– А?! – Лена лишилась своей последней защиты и отчаянно прижалась к нему, пытаясь спрятаться. – Учитель!

– Хм? Разве ты не сама сказала, что так лучше?

– …

Прижатая к его горячему телу, Елена больше не могла бороться с собой. Аромат орхидей, исходящий от её кожи, заполнил всё пространство. Илья наклонился и коснулся её губ. Этот поцелуй не был похож на предыдущие: он был требовательным, лишающим воли. Когда он снова начал "проверять её жемчужные зубки", Елена, с затуманенным взором, сама подалась навстречу.

Но внезапно Илья замер в паре миллиметров от её губ. Елена, уже приготовившаяся к "инспекции", в недоумении открыла глаза.

– Пфф.

Услышав его тихий, издевательский смешок, она поняла: он снова её дразнит! Насупившись, она замахнулась кулачком, чтобы ударить его в плечо. Но прежде чем удар достиг цели, его губы снова накрыли её, и рука Елены бессильно опустилась на его шею, обхватывая её.

Когда поцелуй прервался, она едва могла дышать.

– Учитель?

– М-м?

– Ваша ученица… кажется, больше не может терпеть.

Илья покачал головой:

– Ты хорошо играешь роль. Я знаю, что ты просто хочешь проявить дочернюю почтительность и притвориться, что тебе плохо, лишь бы помочь мне. Не волнуйся, я справлюсь".

Елена скрипнула зубами. Её тело буквально горело, а он продолжал этот спектакль!

– Учитель, я не притворяюсь!

– Не стоит заставлять себя. Если тебе не по себе, я просто помогу тебе отрегулировать энергоканалы.

Он начал медленно поглаживать её по спине. Это было последней каплей.

– Учитель, простите за дерзость! – выдохнула она и попыталась прижать его к кровати, решив взять инициативу в свои руки.

Но Илья был сильнее. Одним движением он перехватил её и прижал к подушкам.

– Ты хочешь силой заставить меня принять противоядие? – сурово спросил он, глядя ей прямо в глаза. – Я сказал: я справлюсь. Тебе не нужно приносить себя в жертву.

От бессилия, обиды и невыносимого жара в глазах Елены заблестели слезы. Видя, как первая слезинка скатилась по её щеке, Илья прекратил игру. Он нежно поцеловал её в уголок глаза и шепнул:

– Тебе правда плохо?

Елена кивнула, закусив губу: – Да.

– Разве не больно, когда тебя отвергают, прикидываются дурачком и раз за разом переводят тему?

Она мгновенно поняла – он говорит о ней самой, о том, как она вела себя раньше.

– Больно…

– Будешь еще так делать?

– Никогда.

Илья смягчился. Его голос стал бархатным:

– Так что ты хочешь сказать сейчас?

Елена, окончательно запутавшаяся в своих чувствах и желаниях, выдохнула:

– Ученица желает… излечить яд Учителя!

Илья продолжал смотреть на неё, не отвечая.

– Ученица желает Совместного Совершенствования с Учителем!

Тишина. И тогда, зажмурившись, она прокричала шепотом:

– Ученица любит Учителя! Я хочу тебя! Я скучала по тебе!

Услышав долгожданные слова, Илья не выдержал и рассмеялся – искренне и счастливо. Теперь он больше не медлил, даря Елене ту награду, которую она заслужила.

***

Долгожданная близость была подобна благодатному дождю после многолетней засухи. Елена чувствовала, как каждое его прикосновение, каждый поцелуй отзывается в её теле вспышками Росы. Когда он коснулся её самых чувствительных зон, она забыла обо всём на свете, лишь крепче сжимая его плечи.

– Учитель… когда вы начали думать о своей ученице в таком ключе? – прошептала она в перерыве между поцелуями.

– Когда ты первый раз пошла в душ в моей лавке.

– Так рано… Я должна была догадаться.

– Ничего, теперь ты будешь долго отдавать мне эти долги.

– А? Учитель, если вы будете так издеваться над ученицей, люди скажут, что мы ведем себя неподобающе!

– Всё в порядке. Скоро позволю тебе поиздеваться надо мной в ответ, так что счет будет равным.

– Но вы же ранены… может, отдохнете?

– Пустяки. Детоксикация – прежде всего.

И с этими словами уселся ей на грудь. Елена сначала испугалась, поняв, что учитель хочет овладеть её ртом, а потом подумала, а и пусть моим первым разом будет так и эта мысль отозвалась в теле буквально невыносимым возбуждением. Она сама хотела этого и потому непроизвольно простонала и, приоткрыв рот, провела языком по губам, как бы намекая Илье, что она готова…

В полночь, в старом дворике среди тишины древнего города, учитель шептал ей нежные слова. Она в ответ молчала, её рот был занят боле важным делом. Аромат пота и орхидей смешивался в воздухе, Внутренняя Твердь сплеталась воедино. Новая кровать в спальне мерно поскрипывала, а сердца учителя и ученицы наконец-то бились в один такт.

***

Предрассветная мгла, пропитанная запахом сырой земли и старого камня, медленно отступала под натиском первых лучей. Елена Тихая, чье тело еще хранило отголоски ночного изнеможения, медленно открыла глаза в крепких объятиях Ильи Синицына.

Её длинные угольно-черные волосы шелковым каскадом рассыпались по подушке. На лице, обычно строгом, теперь читалась мягкая истома и бесконечная нежность. Подняв взгляд, она встретилась с глазами учителя. Илья не спал; он лежал рядом, собственнически прижимая её за талию, и рассматривал свою ученицу с торжествующей и теплой улыбкой. Каждое его движение, каждый вздох в этой тишине Новоалтайска казались наполненными особым смыслом.

Илья чуть подался вперед и прошептал прямо ей в губы, обдавая их жарким дыханием:

– Ну как, твоя наставник… то есть я, не слишком усердствовал?

В памяти Елены яркими вспышками пронеслись детали их ночного Совместного Совершенствования. Кожа под одеялом мгновенно запылала. Она вспомнила, как старая кровать жалобно стонала под их весом и как её собственное мычание тонуло в безмолвии пустошей. Стыд и восторг смешались в тугой узел. Елена не решилась ответить и лишь сильнее прижалась к его широкой груди, слушая мерный, мощный стук сердца.

Случайно её рука скользнула вниз и коснулась его бедра. Девушка отпрянула так резко, словно её ударил разряд Росы.

Илья лукаво прищурился, явно наслаждаясь её замешательством:

– Вчера ты не была такой пугливой, не так ли?

Елена нахмурилась, хотя в её глазах плясали смешинки:

– Учитель! У вас еще хватает совести издеваться! Почему действие этого проклятого порошка до сих пор не прошло? Я ведь… мы ведь…

Она замялась, не в силах описать словами ту страсть, что выпила их силы до капли. Илья изобразил на лице крайнюю озабоченность.

– Возможно, снадобье оказалось слишком качественным, – задумчиво протянул он. – Учитывая, что и я, и ты полны внутренней Росы, организму требуется гораздо больше времени, чтобы полностью вывести токсины.

Елена закусила нижнюю губу, чувствуя, как внутри снова начинает ворочаться вязкое, сладкое томление.

– Значит ли это, что нам нужно продолжать… пока силы окончательно не покинут нас? – едва слышно спросила она.

– Я никогда раньше не лечил подобные отравления, так что не могу утверждать наверняка, – Илья театрально вздохнул и потер виски. – Но я так устал. Как насчет того, чтобы на этот раз ты сама попробовала излечить меня от этого недуга?

– Но ученица… она не знает, как это делать правильно! – воскликнула Елена, чувствуя, как жар приливает к лицу.

– Ничего страшного, твой учитель всему тебя научит.

С этими словами Илья ловко перевернулся, увлекая её под себя. Елена вдруг осознала: в его движениях не было и тени усталости. Его мышцы были напряжены и полны мощи, а Роса пульсировала в энергоканалах с удвоенной силой.

"О нет! Меня снова обвели вокруг пальца!" – пронеслось в её голове, прежде чем новый вихрь ощущений стер все лишние мысли, и она стала целовать его грудь опуская всё ниже.

***

Ближе к полудню уютный звук скворчащего масла на кухне и аромат жареного мяса возвестили о начале нового дня. Елена открыла глаза – солнечный свет золотил пылинки в воздухе. Тело ныло, но это была живая, сладкая усталость.

Илья вошел в комнату с подносом в руках.

– Проснулась? Вставай, нужно подкрепиться, – бодро произнес он.

Елена посмотрела на него, всё еще ощущая легкое головокружение:

– Учитель, вы… вы теперь свободны от действия яда?

Вместо ответа Илья поставил еду, наклонился и запечатлел на её губах долгий поцелуй. Елена почувствовала, как он языком протолкнул ей за щеку твердый сладкий шарик. Она машинально его проглотила.

– Кха! Учитель! Вы же только что излечились! Опять?! – вскричала она, в ужасе ожидая нового приступа страсти.

Илья ласково потрепал её по голове и весело подмигнул:

– Глупенькая, это же просто леденец.

– Сахар? Просто сахар?!! – глаза Елены округлились до предела.

Вкус действительно был чисто сладким. Значит… никакого Порошка Радости не существовало. Всё, что она творила ночью – все эти признания и безумная инициатива – было проявлением её собственной, долго скрываемой любви. Лицо девушки вспыхнуло ярко-алым цветом.

– Вы… вы просто невыносимы! – закричала она и принялась колотить его кулачками по груди, выплескивая весь накопленный стыд.

Илья лишь смеялся, подгребая её к себе и умиротворяя поцелуями.

***

В это же время в штабе Тайной Полиции царила ледяная атмосфера. Третья Сестра распекала Ксению и Очкарика.

– Вас приставили охранять объект! – гремел её голос. – Мы ручались перед Синицыным, что вы лучшие! И что в итоге? Его ученицу крадут из лавки, а вы даже не заметили!

Ксения и её напарник стояли, понурив головы. Вина жгла их изнутри.

– Третья Сестра, мы облажались, – глухо отозвалась сереброволосая девушка. – Но мы найдем заказчика.

Очкарик сосредоточенно копался в данных с терминала убитого Горбуна. Его пальцы летали по клавиатуре, пока он не замер.

– Есть! Я нашел след, – произнес он, поправляя очки. – Анонимный перевод через офшоры Сечины. Но номер счета… он совпадает с тем, что мы видели в деле Глеба Сидорова из "Олимп-Био".

Третья Сестра нахмурилась:

– "Олимп-Био"? Значит, корпораты решили, что Илья – легкая добыча. Они еще не знают, на какого зверя открыли охоту.

Ксения вздохнула, глядя на отчет о состоянии– единственного выжившего из банды.

– Илья ушел в старые дворы не просто так. Он нам больше не верит. Он считает, что мы не способны защитить. И, боюсь, он прав.

Глава 7

Двое суток Илья Синицын и его ученица Елена Тихая провели в старом дворике Новоалтайска, отдавшись покою и восстановлению сил. Помимо изрядных физических затрат и постижения новых граней близости, мастер и ученица на собственном опыте познали истинные чудеса Совместного Совершенствования.

Раньше Илья избегал закалки души, полагая, что часть его сознания безвозвратно утрачена. Однако после того как таинственная сущность указала ему на это и сняла внутренние запреты, он решился на эксперимент. В начале пути его то и дело накрывали приступы необъяснимой тревоги – сердце заходилось в бешеном ритме, а душа словно пыталась вырваться из телесной оболочки. Подобный разлад между духом и плотью считался болезненной, но неизбежной адаптацией.

Однако стоило ему начать практику вместе с Еленой, как эти пугающие симптомы исчезли. Роса ученицы, мягкая и податливая, стала тем самым связующим звеном, которое умиротворило мятежный дух учителя.

Сама же Елена с изумлением наблюдала, как ветвистые молнии, запечатленные на её коже, постепенно бледнеют, впитываясь глубоко в поры. Теперь она управляла электрической энергией внутри себя с изяществом истинного мастера. Более того, дух Акации восстанавливался с невероятной скоростью – видимо, во время их ночных таинств она невольно впитывала избыток сил Ильи.

Заметив это, Елена подняла взгляд на наставника и тихо спросила:

– Учитель, неужели это действительно так сильно помогает вашей душе?

– Хм? – Илья лукаво прищурился. – Это что, завуалированное предложение продолжать наши занятия в будущем?

– Нет-нет, что вы! – вспыхнула девушка. – Я просто искренне беспокоюсь о вашем самочувствии.

Илья тепло улыбнулся и легонько ущипнул её за разрумянившуюся щеку:

– Это правда. То, что раньше было мне недоступно, теперь дается на удивление легко. И для тебя, Леночка, в этом тоже большая польза.

– Да, я чувствую, как техника молнии покоряется мне всё лучше, – кивнула она. – И Акация приходит в себя гораздо быстрее. Но, Учитель… что мне ей сказать?

– Чистую правду. А что? Боишься, что Акация обидится, узнав, как ты "тайком" заботилась о своем наставнике?

– Нет, всё совсем не так! – возмутилась ученица. – Как я могла что-то сделать с учителем? Это явно учитель воспользовался беспомощностью ученицы!

Илья понимал, что Елена просто боится вызвать ревность или недовольство своей второй половины. Он мягко произнес:

– Если ты не хочешь, чтобы меня заклеймили чудовищем в человеческом обличье, которое опоило ученицу ради Совместного Совершенствования, я готов подыграть. Давай пока попридержим это в тайне от Акации. Попробуй сначала сама разведать, что она об этом думает. Не хотелось бы ранить чувства этой малышки.

– Но разве это не будет…

Заметив её нерешительность, Илья закончил фразу за неё:

– Разве это не лишит нас возможности практиковаться вместе, пока она в сознании?

Увидев, как прелестное лицо Елены заливается пунцовой краской, Илья понял, что попал в точку.

– Так ты и впрямь вошла во вкус? Неужели тебе уже не терпится повторить?

– Учитель, вы снова несете чепуху! – в сердцах воскликнула она. – Я лишь переживаю, что вы столкнетесь с преградой в развитии души, и я не смогу вам помочь!

– Тогда, может, пока Акация еще спит, мы поможем твоему наставнику восстановиться еще немного?

– Только с одним условием: вы абсолютно точно не станете снова использовать силу молнии!

– Хорошо-хорошо, – рассмеялся он. – Всё еще злишься? Просто вчера я действительно не смог сдержаться.

– Вы еще смеете об этом вспоминать!

***

На следующее утро Акация наконец пробудилась.

– Фух, ну и долго же я дрыхла! – раздался в голове Елены звонкий голос.

– Ты наконец-то очнулась, – отозвалась Елена. – Как твоя душа? Восстановилась?

– Порядок. Знаешь, странное дело: видимо, не зря говорят, что через разрушение приходит созидание. Я чувствую себя даже сильнее, чем раньше.

Елена, разумеется, не рискнула упомянуть, что источником этой силы были их ночные упражнения с Ильёй. Она лишь вкратце пересказала события последних дней.

– Ну ты и дурында! – фыркнула Акация. – Вас же тут только двое в старом дворе. Почему ты до сих пор не воспользовалась моментом и не затащила учителя в постель?

– Какая ты смелая! – парировала Елена. – Давай, я уступлю тебе контроль над телом, попробуй сама!

– Ну уж нет, – замялась Акация. – Боюсь, я не выдержу мучений от рук мастера. С моим нынешним уровнем развития я просто рассыплюсь от его напора.

– Учитель вовсе не такой страшный… – не подумав, ляпнула Лена.

– Что-о?

– Нет, я хотела сказать, что Учитель бывает очень нежным с людьми.

– Это он с тобой такой! А будь ты такой же острой на язык, как я, давно бы уже искры из глаз посыпались.

– Энергия молнии в теле – это действительно серьезное испытание, – серьезно заметила Елена. – Но если использовать её сообща, это даже… приносит облегчение.

– Откуда у тебя такие глубокие познания в теории? – подозрительно прищурилась Акация.

– А? Да это просто догадки! Но, кстати, ты же сама меня всегда подначивала. Что ты сама думаешь об Учителе? Ты бы согласилась на Совместное Совершенствование с ним?

– Ха! В этом плане я куда свободнее тебя, – хохотнула Акация. – Я – заблудшая душа без прошлого, мне важно лишь то, что происходит здесь и сейчас. И Учитель, безусловно, лучший человек в моей жизни после тебя. Скажу честно: мысль о практике с ним меня посещала, но без тела это лишь пустые фантазии.

От этих слов у Елены защемило сердце.

– Тогда… ты можешь использовать мое тело.

– Ты серьезно позволишь мне быть с ним?

– Мы – одно целое, два духа в одной плоти. К чему эти собственнические чувства? К тому же… боюсь, одна я могу и не сдюжить.

– Ха-ха, ладно! Я тебя подстрахую. Но всё это только после того, как ты официально признаешься ему в чувствах.

В этот момент дверь скрипнула, и в комнату вошел Илья. Увидев, что Акация пришла в себя, он облегченно выдохнул.

– Ну как ты, Акация? Душа окрепла? Может, стоит вернуться и показаться специалистам?

– Не беспокойтесь, Учитель, со мной всё в норме. Напротив, я чувствую небывалый прилив сил. Видимо, та смертельная опасность заставила мой дух выйти на новый уровень.

Илье было неловко признаваться, что "новый уровень" имеет прямое отношение к их ночным занятиям, поэтому он лишь кивнул:

– Вот и славно. Раз все здоровы, пора возвращаться в лавку.

Вспомнив о делах, Елена спросила:

– Учитель, как вы думаете, кто стоит за этим нападением?

– Пока рано делать выводы, – задумчиво протянул Илья. – Нужно дождаться итогов расследования. Но в двух вещах я уверен: во-первых, заказчики связаны с технологиями Сечины. Во-вторых, кем бы они ни были, за каждую каплю твоей крови они заплатят своей.

Хоть Елена и спаслась, Илья понимал: им просто чертовски повезло. Если бы не их хитрость при побеге, финал мог быть трагическим. Тот, кто посмел поднять руку на его близких, не заслуживал места под этим солнцем.

В этот момент зазвонил телефон. Это была Ксения. Они с Очкариком долго не решались набрать номер – Синицын ясно дал понять, что они с ученицей "зализывают раны" и беспокоить их не стоит. Полицейские не знали, насколько серьезны травмы, но понимали, что в трущобах старого города паре приходится несладко. Прежде чем звонить, они лично перепроверили и усилили охрану лавки Ильи.

– Старший Илья, – голос Ксении звучал непривычно официально и тяжело. – То, что вы с ученицей оказались в такой беде – целиком наша вина. Пожалуйста, дайте нам шанс исправиться. Больше мы такого не допустим.

Илья негромко усмехнулся:

– Не стоит так себя корить, Ксюш. Вы с Очкариком не всесильны. Магия иллюзий – штука коварная, даже я не сразу сообразил, в чем дело. К тому же враг был в тени, он явно изучал мои способности и подготовил наемников, которые могли доставить мне проблем.

Ксения и Очкарик на другом конце провода переглянулись. "Проблем?" – подумали они. – "Он размазал их за считанные минуты! Если бы проблем не было, он бы их просто испепелил взглядом?"

Поняв, что собеседники молчат, Илья сменил тему:

– Что по расследованию? Есть зацепки?

– Очкарик нашел кое-что интересное, – ответил Лев. – Счет, с которого оплатили услуги убийц, мелькал в контактах "Олимп–Био". Даты и суммы сходятся. Главный подозреваемый – они. Но вы же понимаете, какой вес имеет эта компания в Новоалтайске.

Илья холодно хмыкнул:

– Чёрт возьми, как тесен мир! Ничего, я не привередлив в выборе целей для мести. Каков план?

– Мы пробиваем компанию через счета. Кроме того, вы ведь не добили Четвертого из банды. Тот парень, выжил. Мы надеемся вытрясти из него информацию.

– О! Свидетель – это хорошо. Берегите его как зеницу ока.

– Не сомневайтесь. Каковы ваши распоряжения?

Илья задумчиво потер подбородок:

– Ищите, но тихо. Непуганый зверь сам выйдет на ловца. Нам нужно досье: всё, что есть в архивах Тайной Полиции, всё, что нашепчут связи, и даже сплетни из подворотен. Мне нужен детальный отчет.

– Сделаем. Вы возвращаетесь?

– Да. Честно говоря, здесь становится немного утомительно.

Утомительно? Они же там лечились… Ксения и Очкарик не совсем поняли причину его усталости, но заметно обрадовались.

– Ждем вас в лавке, Старший.

Положив трубку, Илья машинально повернулся и поцеловал Елену, сидевшую рядом. Лишь когда их губы встретились, он вспомнил, что Акация-то уже не спит. Обернувшись, он наткнулся на её ошарашенный взгляд.

– Учитель, вы чего? – выдохнула материализовавшаяся Акация.

Илья не растерялся. Он подошел к её призрачному образу и, склонив голову, легко коснулся губами воздуха там, где должно было быть её лицо:

– Мы втроем едва не погибли. Просто не смог удержаться от радости, что мы снова вместе.

Акация просияла: "Ого, а Учитель-то у нас инициативный! Кажется, я его быстро окручу".

Елена лишь почувствовала, как её и без того натруженные ноги предательски задрожали, но промолчала.

Илья Синицын, Елена Тихая и Акация вернулись из старого дворика в свою антикварную лавку.

Честно говоря, Илья покидал их временное убежище с легким чувством сожаления. Он понимал, что в привычных стенах уже не сможет позволить себе той необузданной вольности с Еленой, какая была им доступна в уединении заброшенного сада. Их "медовый месяц" неумолимо подходил к концу. К тому же необходимость скрывать произошедшее от Акации рождала в душе странное, щекочущее нервы ощущение, будто он ввязался в тайную интрижку на стороне.

У входа в магазин троицу встретило объявление, приклеенное прямо к дверному косяку. В нем сообщалось, что для всех старьевщиков и вольных практиков, желающих сбыть товар или договориться о сотрудничестве, торговая площадка "Лавки Синицына" временно перенесена в складское помещение рядом с баром "Ночной дозор"

Елена, не знавшая о переменах, в замешательстве захлопала ресницами:

– Учитель, мы переезжаем? Нам тоже нужно собирать вещи?

Илья, припарковав механического филина, принялся терпеливо объяснять:

– Нет, мы остаемся. Переехали только прилавки и торговая система с первого этажа. Это была идея Очкарика. Всё же это общественное место, и под видом обычных покупателей сюда может заглянуть кто угодно, чтобы вынюхать обстановку.

Ради безопасности "прикрытие" в виде лавки перенесли поближе к ночному клубу. Там нашелся старый склад, который Ваня приспособил под магазин, а это здание теперь должно было служить им исключительно жильем. На самом деле лавка приносила не так много прибыли; она была нужна скорее, как ширма для сбора разведданных и теневых поручений из Даркнета.

– Но, Учитель, – озадаченно подала голос Акация, – если так, не проще ли было просто закрыть лавку?

– Ну, во-первых, это наследство старика Хохлова, – вздохнул Илья. – За последние два года здесь завязалось слишком много деловых связей, и мне не хотелось бы просто так снимать вывеску. К тому же Ваня утверждает, что сможет вдохнуть в торговлю новую жизнь. Я решил оставить это на его усмотрение. И кстати, после всего случившегося мне пора официально представить тебя ребятам. А то в следующий раз они решат, что в Лену вселился злой дух, и попробуют тебя изгнать.

Когда они вошли внутрь, Илья не узнал первый этаж. Ремонт был закончен полностью. Ряды загроможденных полок исчезли, освободив чистое, светлое пространство. У окна теперь красовались кадки с живой зеленью, а в глубине зала лежал плотный мат для занятий Дзюпосле. В самом углу расположился новенький столик для чайных церемоний. Нетронутым остался лишь центральный пульт управления, да и тот обзавелся новой стильной отделкой.

Оставалось только восхищаться скоростью современных технологий "умного дома". Всего за пару дней склад превратился в уютную гостиную, совмещающую в себе дух тренировочного зала и покоев для отдыха. Очкарик, зная секреты системы безопасности дома, не стал её ломать, а лишь аккуратно модернизировал под новые нужды.

Угольный барон, спрыгнув с плеча Ильи, недоуменно завертел головой, не узнавая родные пенаты. Чтобы отблагодарить птицу за неоценимую помощь в поисках Елены, Илья специально заехал по пути за свежим мясом. Все эти дни ворон исправно нес вахту на крыше старого двора, а иногда, спускаясь перекусить, невольно становился свидетелем их с Леной Совместного Совершенствования. Илья понимал: филин не заговорит, но на всякий случай решил "подкупить" верного стража.

Ксения и Очкарик, завидев вошедших, тут же вскочили с мест:

– Старший, с возвращением! Вы проделали огромную работу. Как ваши раны? Как самочувствие Елены? Может, всё-таки вызвать врача для осмотра?

– Мы вне опасности, никакой врач не нужен, – отрезал Илья.

Он представил, как медик начнет диагностировать у них "последствия чрезмерного увлечения двойными практиками", и решил, что лучше избежать лишних объяснений. Лев широким жестом указал на обновленный зал:

– Старший, вы довольны переделкой?

– Стало гораздо лучше, – честно признал Илья. – Не ожидал, что вы управитесь так быстро.

Очкарик, поправив очки, добавил:

– Мы работали сверхурочно, чтобы вы могли вернуться в комфорт как можно скорее. Все расходы взяло на себя управление Тайной Полиции. И… Старший, Третья Сестра просила еще раз передать глубочайшие извинения за то, что случилось с Еленой.

Синицын подошел к ним и по-дружески похлопал обоих по плечам:

– Забудьте. Работа телохранителя никогда не бывает гладкой. Как говорится, бойся не вора, а того, кто за тобой приглядывает. Теперь наша задача – найти этого самого "вора" и вырвать проблему с корнем.

Ксения уже приготовилась докладывать собранную информацию, но Илья её остановил:

– Не спеши. Чтобы нам было проще работать вместе, я должен вас кое с кем познакомить. Акация?

Стоило ему произнести имя, как рядом с чайным столиком соткалось виртуальное изображение девушки в строгом костюме и солнцезащитных очках. Ксения и Очкарик отпрянули от неожиданности. Илья же слегка нахмурился, подумав про себя: "Ну и горазда же эта девчонка ломать комедию".

– Рада знакомству, господа, – произнес призрак. – Я – Акация, младшая сестра Елены.

Полицейские замерли в ступоре. Очкарик первым пришел в себя и неуверенно спросил:

– Старший Илья, неужели госпожа Акация – это искусственный интеллект?

– Не совсем. Акация – это вторая личность Елены, отделившаяся от неё. Она существует независимо как душа или, если вам так проще, как виртуальный образ.

Илья решил, что пока не стоит посвящать их в тайны двух душ и темные дела "Арагами". Благо, Акация еще в раньше придумала легенду о своем "раздвоении", чтобы морочить голову окружающим, так что версия выглядела вполне стройной.

Видя, что Ксения и Очкарик всё еще сомневаются, Акация применила технику. Из тела Елены вырвался клуб белого дыма, который мгновенно заполнил кожаную куртку, заранее приготовленную Ильёй. В мгновение ока бесплотный призрак превратился в фигуристую, стильную женщину в коже.

Ксения восхищенно присвистнула:

– Старший, ваши методы обучения учеников действительно поражают. Елена и Акация – невероятно одаренные девушки. Как мы раньше их не замечали?

– Мастер Акация специализируется на техниках души, она не любит выставлять себя напоказ, так что…

– Не беспокойтесь, Старший, – перебила его Ксения. – Раз вы и ваши ученицы нам доверяете, мы сохраним это в тайне даже от Третьей Сестры.

– Хорошо, – кивнул Илья. – Теперь давайте к делу. Что вы накопали за эти два дня?

Очкарик активировал проектор, и в воздухе повисли строки данных.

– Недобитый перступник еще не пришел в сознание, так что прямых улик против "Олимп–Био" у нас нет. Однако эта корпорация в последнее время развила небывалую активность. Всю неделю они лихорадочно связываются со своими партнерами и начали массовый призыв всех подконтрольных им практиков Росы.

Елена с любопытством спросила:

– Такая суета? Неужели они так сильно боятся Учителя?

Илья криво усмехнулся:

– Хоть они наверняка и мечтают от нас избавиться, я сомневаюсь, что ради одного меня стали бы поднимать такой шум. Это похоже на подготовку к настоящей войне.

Ксения энергично закивала:

– Старший тоже это заметил? Именно так. По нашим каналам прошла информация: "Олимп–Био" готовится к Турниру Дарованных.

Акация, всё еще в своей кожаной броне, лениво протянула кусочек мяса Угольному барону и спросила:

– Турнир Дарованных? Звучит как поминки. Кто-то помер?

Очкарик вежливо поправил её:

– Госпожа Акация, это состязание. Вы ведь с сестрой участвовали в Битве Команд? Там четыре ассоциации делили территорию. Турнир Дарованных – это нечто похожее, но среди корпораций. Организаторы и участники там не постоянны, всё зависит от силы и амбиций компании. Чтобы избежать открытых войн, корпораты решают споры на арене.

Елена нахмурилась:

– Если это так важно, почему я никогда о нем не слышала?

– Во-первых, такие встречи не афишируются в новостях, – пояснил Илья. – Зрители там – только свои: члены корпораций или приглашенные мастера. Во-вторых, Турнир проводится крайне редко. Чтобы заставить конкурентов выставить своих лучших бойцов, ставки должны быть запредельными. Тот, кто созывает турнир, должен поставить на кон как минимум половину своих активов.

Миндалевидные глаза Елены округлились:

– Невероятно! Ставить половину состояния на один бой? Это же безумие!

– Когда на кону огромная прибыль, люди теряют рассудок, – продолжал Илья. – Чем выше риск, тем слаще победа. Если "Олимп-Био" выиграет, они могут поглотить соперника целиком. Обычно тот, кто созывает Турнир Дарованных, абсолютно уверен в своем триумфе. Я не припомню случаев, чтобы организаторы проигрывали.

Если Битва Команд – это просто дележка спорных районов, то Турнир Дарованных – это азартная игра ва-банк.

– А разве приглашенная сторона не может просто отказаться? – спросила Елена.

– Обычно у них нет выбора, – ответил Очкарик. – Либо они на грани краха и это их последний шанс, либо у организатора есть на них мощный компромат. В любом случае, они соглашаются решить вопрос кулаками.

"Олимп-Био" специализируется на искусственных энергоканалах, броне и высокотехнологичных органах. В Новоалтайске и вообще в этом секторе секторе они входят в тройку лидеров индустрии современного культивирования. У них достаточно сил и наемных практиков, чтобы чувствовать себя хозяевами положения. Илья понимал: если они победят в этом турнире, справиться с ними позже будет почти невозможно.

– Удалось узнать, кто тот несчастный соперник, которого "Олимп-Био" вызвали на бой? – спросил Синицын.

– Пока неясно, будет ли это дуэль или битва стенка на стенку, – ответила Ксения, – но имя оппонента уже подтверждено. Это торговая группа "Четыре Стороны Света".

Илья замер.

– Что?!

Едва прозвучало название торговой группы "Четыре Стороны Света", как не только Илья Синицын, но и Елена с Акацией замерли в немом изумлении.

Елена широко распахнула свои миндалевидные глаза и с тревогой в голосе произнесла:

– Учитель, неужели Катерина из "Четырех Сторон Света" тоже окажется под ударом?

Илья медленно покачал головой, и на его лбу пролегла глубокая складка:

– Тут дело не просто в последствиях. Катерина – молодая хозяйка всей торговой группы. Судя по всему, именно она приняла вызов "Олимп-Био" на Турнир Дарованных. В это почти невозможно поверить.

Хотя Катерина нечасто баловала их своим присутствием, все знали, что она – девушка рассудительная и никогда бы не стала ставить на кон судьбу всей корпорации ради сомнительной авантюры.

Ксения и Очкарик не совсем понимали, что связывает их наставника с этой торговой империей. Акация, воспользовавшись моментом, вкратце обрисовала им расклад сил в Белоярской и намекнула на непростые отношения Ильи с "богатой маленькой леди".

– Учитель, – решительно предложила Елена, – я думаю, нам нужно немедленно расспросить её. Мы должны узнать, почему она ввязалась в это безумие. Нельзя просто сидеть и смотреть, как она совершает непоправимую глупость.

Илья нахмурился и ответил глухим, низким голосом:

– Есть вещи, о которых вы не знаете. В тот вечер, перед твоим похищением, я ведь ходил в "Четыре Стороны Света". Дядя Миша сообщил мне, что отец Катерины скончался. Он боялся, что девочка от горя наломает дров, и просил меня присмотреть за ней.

Елена в изумлении приоткрыла губы:

– Так вот почему вы так спешно ушли к ней в ту ночь?

– Именно. Я хотел взять тебя с собой, но ты была слишком пьяна, и мне пришлось оставить тебя дома.

Только теперь Елена поняла истинную причину того поспешного ухода. В памяти всплыло чувство обиды, которое она тогда испытала, думая, что наставник бросил её ради другой.

– И как Катерина это перенесла? – тихо спросила она.

– Когда уходил, она вроде бы пришла в себя. По крайней мере, она не выглядела как человек, готовый пустить по миру всё отцовское наследство. Видимо, позже что-то произошло.

Акация тем временем обратилась к полицейским:

– Как вы оцениваете шансы Катерины на победу?

Ксения и Очкарик переглянулись. Ксения (которая всё еще была рядом) покачала головой:

– У нас нет полных данных о скрытых резервах обеих сторон, но, судя по открытым источникам, шансы Катерины – от силы двадцать-тридцать процентов.

Елена побледнела:

– Неужели всё так плохо? "Четыре Стороны Света" – это же гигант! Почему так мало?

Очкарик поправил очки и принялся объяснять:

– Если мерить кошельками, то компании примерно равны. Но Турнир Дарованных – это битва практиков Росы. В этом плане у "Олимп-Био" абсолютное преимущество. Это их профиль, их стихия. К тому же они могут привлечь внешнюю помощь от дружественных корпораций. Катерине же, не имеющей глубоких связей в кругах сильных практиков, будет крайне сложно найти мастеров экстра-класса, которые искренне захотят за неё сражаться. "Олимп-Био" выставили это приглашение именно потому, что уверены: ей некого выставить против них.

Илья добавил, барабаня пальцами по столу:

– Очкарик прав. Если за спиной "Олимп-Био" стоит международный гигант вроде "Сечина", то шансы Катерины и вовсе тают на глазах. Победив в этом турнире, корпоранты станут почти неуязвимы.

Илья решительно поднялся:

– Тут явно что-то нечисто. Нам нужно попасть в офис "Четырех Сторон Света" и во всём разобраться. Ксения, Очкарик?

– Здесь! – в один голос отозвались полицейские.

– Продолжайте копать под "Олимп-Био". Выясните, кого именно они пригласили в свою команду для турнира. Это первоочередная задача.

– Будет исполнено!

– Лена, Акация, собирайтесь. Едем в торговый центр Катерины.

Елена на мгновение замялась:

– Учитель, смерть председателя – тайна для внешнего мира. Если дядя Миша доверил это только вам, не будет ли подозрительно, если мы явимся все вместе?

Илья задумчиво кивнул:

– Ты права. Дядя Миша просил меня держать язык за зубами. Я рассказал вам, потому что дело приняло серьезный оборот. Будьте осторожны.

– В таком случае, – мягко произнесла Елена, – мне лучше остаться. Пусть Учитель сам разведает обстановку. Я приду к ней в следующий раз, когда всё прояснится. К тому же… после того, что случилось в прошлый раз у торгового центра, мне до сих пор не по себе.

Илья тепло улыбнулся ей:

– Не волнуйся. Теперь Ксения и Очкарик не допустят, чтобы с тобой что-то случилось.

***

Как только за Синицыным закрылась дверь, Акация подобралась к Елене и зашептала:

– Признавайся, почему ты на самом деле не поехала?

Елена вздохнула, глядя на закрытую дверь:

– У Катерины горе, отец умер, а тут еще эта беда с компанией. Пусть Учитель сначала сам её утешит. Катерина – гордая девочка, при нас она и половины того, что на душе, не скажет.

Акация изумленно присвистнула:

– Ого! Откуда такая широта души? Раньше ты из-за неё локти кусала от ревности. Не боишься, что она воспользуется моментом и очарует нашего Илью, пока он такой добренький?

Елена, которой было неловко признаться, что она уже "застолбила" наставника в старом дворике, лишь загадочно улыбнулась:

– Я верю Учителю. Он не из тех, кто пользуется чужой слабостью. А ты лучше о себе подумай. Если я признаюсь ему во всём и позову тебя на Совместное Совершенствование, ты же сбежишь, не успев даже Внутреннюю Твердь укрепить.

– Пф-ф! – фыркнула Акация. – Чтобы ты – и призналась? Да если ты это сделаешь раньше, чем я достигну просветления, клянусь, что буду принимать на себя все разряды молний Ильи в постели вместо тебя!

– Поймала на слове! – Елена довольно прищурилась. – Я это записала, так что уговор в силе.

– Э? Чёрт… кажется, меня опять развели как ребенка.

***

Илья прибыл к зданию группы "Четыре Стороны Света".

Внешне всё выглядело мирно: сверкающие стеклом фасады, спешащие клерки. Видимо, подготовка к войне с "Олимп-Био" действительно была строжайшей тайной. Поднявшись на крыльцо, Илья набрал номер Катерины.

– Алло, Катя?

– А? Зачем ты звонишь? – голос девушки звучал непривычно резко, с надрывом.

– Слышал, у тебя тут новости. Решил узнать, как ты.

– Ох… это трудно объяснить. Я и сама не знаю, что сказать. Лучше не спрашивай и просто оставь меня в покое.

– Поздно, – перебил её Илья. – Я внизу, в холле. Ты у себя? Если да, то поднимаюсь.

– М-м… ладно.

Илья повесил трубку и вошел в лифт. На этаже руководства его встретил дидя Миша. Старик выглядел так, словно не спал вечность – осунувшийся, с серым лицом, он судорожно сжимал в руках телефон. Увидев Синицына, он лишь молча указал на дверь кабинета, и в его взгляде на мгновение вспыхнула слабая надежда.

Илья толкнул дверь. Катерина сидела за массивным столом, облаченная в траурный белый цвет. Она выглядела изможденной: темные круги под глазами, бледная кожа, лихорадочный блеск в глазах. Но, несмотря на усталость, в ней чувствовалась стальная решимость, какой Илья не замечал раньше.

Даже под давлением брата, который запретил ей появляться на официальных похоронах, она соблюдала траур здесь, на своем рабочем посту.

– Не ожидала, что ты придешь ради этого, – тихо произнесла она, выдавив подобие улыбки.

Илья молча пододвинул стул и сел напротив. Он не стал начинать с деловых вопросов. Вместо этого он нахмурился и произнес:

– Я боялся, что ты упадешь в обморок раньше, чем доеду. Сколько ты не спала? Нельзя же так себя истязать. Ни еды, ни сна – ты решила довести себя до ручки?

Катерина покачала головой:

– Я не могу спать. Как только закрываю глаза, всё это наваливается… Подожди, а где Елена? Она не с тобой?

– Пару дней назад её похитили. Мне пришлось вытаскивать её из лап бандитов. Сейчас она отдыхает дома.

– Что?! Лену похитили?

Катерина так была погружена в свои проблемы с Турниром Дарованных, что даже не знала о беде друзей. Она чувствовала вину за то, что не звонила, но ей было стыдно лишний раз обременять Илью своими жалобами.

– Не волнуйся, с ней уже всё в порядке, – успокоил её Илья. – Давай лучше о тебе. Как ты вляпалась в Турнир Дарованных? Да еще и с "Олимп-Био"!

Катерина тяжело вздохнула и начала свой рассказ. После смерти отца её брат, предъявил завещание, по которому акции распределялись странным образом: старшему брату – 30%, Среднем – 40%, а ей – всего 30%. Причем управление временно переходило к среднему, как новому директору.

– Я была уверена, что он подделал бумаги, – горько произнесла она. – Но все экспертизы подтвердили подлинность подписи отца. Он заявил, что хочет лишь спокойной жизни богача и не намерен лезть в дела. Но старший… этот подонок, который едва не убил отца при жизни, вызвал меня на поединок за право обладания контрольным пакетом. Он пригрозил, что если я откажусь, он продаст свои акции конкурентам. Я не могла позволить делу всей жизни отца пойти прахом и приняла вызов.

Катерина сжала кулаки до белизны в костяшках:

– Но я не знала, что Яша зайдет так далеко. Чтобы гарантировать себе победу, он предложил долю в компании "Олимп-Био" в обмен на их поддержку в Турнире Дарованных. Этот человек готов предать интересы группы ради личной выгоды! Он не должен возглавить "Четыре Стороны Света"! Поэтому ищу мастеров Росы, способных выйти на арену.

Илья понимающе кивнул:

– Вот оно что. Значит, твой братец нанял корпорантов, чтобы раздавить тебя. И что, никто не согласился помочь?

– Увы, – Катерина поникла. – Стоит мастерам услышать имя "Олимп-Био", как они тут же находят повод отказаться. Кто-то боится их влияния, кого-то они уже перекупили. А старший предложил им такую цену, которую я просто не могу себе позволить.

Илья негромко постучал по полированному дереву стола и улыбнулся своей самой обворожительной улыбкой:

– "Лавка Синицына" всегда славилась честным подходом к клиентам, вне зависимости от их возраста и достатка. Госпожа Катерина, не желаете ли вы нанять меня для решения этой маленькой проблемы?

Катерина на мгновение лишилась дара речи, а затем лишь горько усмехнулась, качая головой:

– Я знаю, что наш синий пояс Синицын невероятно силен, но "Олимп-Био" – это не просто банда, это корпорация, которая десятилетиями штампует профессиональных практиков Росы. Если с тобой что-то случится, я не смогу смотреть в глаза Елене.

Илья молча налил стакан воды, пододвинул его девушке и, пожав плечами, небрежно улыбнулся:

– Я ведь не предлагаю тебе нанять меня в качестве пушечного мяса. А предлагаю нанять меня, чтобы обеспечил тебе победу. Ты согласна?

В его словах не было ни грамма бахвальства, лишь спокойная, почти гипнотическая уверенность. Катерина на мгновение замерла, вглядываясь в его лицо. Ей казалось, что если этот человек говорит "сделаю", значит, мир перевернется, но воля его будет исполнена. Однако сомнения всё еще терзали её душу.

– Но это значит открыто пойти против "Олимп-Био", – прошептала она. – К тому же это внутреннее дело "Четырех Сторон Света". Не хочу втягивать тебя в этот костер.

Илья наклонился чуть ближе, и его голос стал серьезным:

– Пустяки. У меня свои счеты с этими корпорантами. К тому же разве молодая хозяйка Катерина не помогала нам в Белоярской?

"Какое совпадение! – подумала Катерина. – С кем бы я ни враждовала, у тебя с ними обязательно старые счеты. А помощь Белоярской – это скорее Лейла Цуканова долги возвращала, а не я".

Она прекрасно понимала: Илья просто ищет благовидный предлог, чтобы вытащить её из беды.

– Я еще не успела отблагодарить тебя за спасение в прошлый раз, а теперь снова затягиваю тебя в пекло, – вздохнула она.

Илья нахмурился и подался вперед так близко, что она почувствовала тонкий аромат его парфюма:

– Почему ты стала такой мнительной и пугливой, как девчонка-первокурсница? Куда делась та заносчивая и властная Катерина, которую знал? Неужели пара бессонных ночей так тебя подкосила?

– Это не из-за недосыпа, Синицын! Замолчи! – вспыхнула она, и в её глазах на миг промелькнул прежний огонек.

– Вот, узнаю этот тон. Так гораздо лучше.

Илья поднялся и ободряюще похлопал её по плечу.

– Не изводи себя. Проблемы не решаются сами собой от того, что ты моришь себя голодом и бессонницей. Если честно, вся эта каша заварена твоим покойным отцом. О чем он думал, оставляя такое завещание? Это же прямой путь к расколу. Либо твой средний братец – гений подделок, либо… Впрочем, неважно. Просто делай что должно. Даже если компания уйдет из рук – ты останешься богатой наследницей, будешь жить в свое удовольствие.

Катерина никогда не стремилась к власти. Отец буквально заставил её занять этот пост, видя никчемность старших братьев. Но воспитание не позволяло ей бросить дело всей жизни предка.

– Я не могу просто так всё отдать, – упрямо произнесла она.

– Да почему не можешь? Пойми: если твой отец решил развалить компанию таким дурацким завещанием, то ты сейчас пытаешься спасти то, что он сам приговорил. Получится – отлично. Не получится – значит, воля твоего отца исполнилась. Его ошибки – не твоя вина.

– У тебя поразительно позитивный взгляд на катастрофы, – пробормотала Катерина.

– Конечно, ведь это не моя компания. Мне легко рассуждать.

– Ты…

– Шучу. Если хочешь рискнуть – то с тобой. В случае успеха ты возродишь "Четыре Сторон Света". В случае неудачи – просто вернешь долги истории.

Катерина глубоко вздохнула и потерла виски:

– Знаешь, от твоих слов мне действительно стало легче. И кажется… меня начало клонить в сон.

Илья щелкнул пальцем по краю стакана:

– Это потому, что я подсыпал тебе снотворное.

Глаза Катерины расширились от возмущения, но веки налились свинцом, а голос стал тихим и неразборчивым:

– Что ты сделал?!

– Не кипятись, доза умеренная. Часа три-четыре здорового сна тебе жизненно необходимы. Отдыхай.

Она попыталась изобразить гнев, но её взгляд затуманился.

– Ты не имел права… подсыпать…

– В прошлый раз, когда заходил тебя проведать, добавил его в молоко. Ты тогда спала как убитая, помнишь?

– Что?! Ты… не уходи…

Катерина вцепилась в его запястье, но силы окончательно покинули её, и она уснула прямо в кресле. Илья аккуратно подхватил её на руки и перенес на диван, укрыв пледом.

Когда он присел на край софы, в дверь тихо постучал дядя Миша. Увидев спящую хозяйку, он вопросительно поднял брови.

– Не волнуйтесь, дядя Миша, – негромко пояснил Илья. – Она просто слишком измотана. Пусть поспит.

Старик покачал головой:

– Только вы могли решиться на такое.

– Простите, дядя Миша, но что всё-таки произошло? Расскажите мне подробности.

Старик, видя искреннее желание Ильи помочь, протянул ему лист бумаги:

– До Турнира Дарованных остался двадцать один день. Формат – пять на пять, серия одиночных дуэлей. Вот список мастеров, которых я хотел пригласить, но "Олимп-Био" поработали на славу – почти все отказались под разными предлогами. Найти пять надежных практиков Росы за три недели – задача почти невыполнимая. Нужны люди, которые не продадутся в последний момент.

– И кто уже в списке?

– Кроме одного синего пояса из наших штатных сотрудников, участвую я.

– О? Дядя Миша тоже выйдет на арену?

– Что? Считаешь, старик уже ни на что не годен? – прищурился он.

– Ни в коем случае. Просто "Четыре Стороны Света" действительно держатся на таких людях, как вы. Но скажите, дядя Миша, этот председатель… он что, на старости лет из ума выжил? Это завещание выглядит как смертный приговор компании.

Старик печально вздохнул:

– Мы с Катериной всё проверили. Завещание подлинное, документы заверены по всем правилам.

– Значит, он просто ненавидел своих детей?

– Нет, он любил их. Катерину – больше всех. Даже когда Старший совершил то безумие с отцеубийством, председатель просто запер его, надеясь на исправление.

– Странно всё это. А Средний? Может, он надавил на отца?

– Вряд ли. Он осознал свои ошибки, покаялся и до последнего ухаживал за родителем. Не думаю, что председатель в нем ошибся. Средний хоть и владеет большей частью акций, но пока не примкнул ни к одной из сторон.

Илья почесал затылок:

– Неисповедимы пути этого семейства.

– Я верю, что у хозяина был какой-то глубокий замысел, – твердо сказал Сан Саныч. – И я помогу Катерине отстоять её выбор.

– Ладно, – кивнул Илья. – Я помогу вам найти людей.

***

Катерина проснулась, когда лучи заходящего солнца золотили кабинет. Голова была тяжелой, но туман, застилавший мысли последние дни, наконец рассеялся.

"Как я здесь оказалась? Ах да! Синицын!"

– Ах ты гад, Илья Синицын! – в сердцах выкрикнула она.

– О, "гад" уже проснулся и требует чаю без снотворного. Будешь? – раздался спокойный голос с дивана напротив.

Илья полулежал на софе, листая какую-то книгу и методично уничтожая пирожные.

– Даже если ты хотел, чтобы я отдохнула, нельзя было давать мне лекарства! А если бы пришел срочный отчет? – возмутилась она.

– Пока ты спала, мы с дядей Мишей еще раз прошлись по списку бойцов. Думаю, за три дня мы укомплектуем пятерку.

– Так быстро?!

– Если будешь вовремя ложиться спать, дело пойдет еще быстрее.

Катерина осеклась, не зная, что ответить.

– Кстати, если не поторопишься, я съем все эклеры.

– Оставь мне хоть один! Погоди… что это ты читаешь?

– Комментированное издание романа "Красавчик из приграничья влюбляется в меня". Слог довольно вычурный. Оказывается, там "влюбляется", а не "влюбляет".

– Откуда ты это взял?! – Катерина вспыхнула до корней волос.

– Из-под твоей подушки. Обычно там держат чтиво перед сном, разве нет? Серьезно, Катя, как под это вообще можно уснуть? Теперь я понимаю причину твоей бессонницы.

– Отдай сейчас же!!! – она бросилась к нему, пытаясь выхватить книгу.

***

Тем временем в лавке Илья разрешил Ксении и Ване отправиться отдыхать – расследование по "Олимп-Био" требовало времени.

Елена Тихая, приведя в порядок второй этаж, отправилась в душ. Акация, хоть и была бесплотной душой, делила все ощущения с Леной. Когда та вышла из ванной и подошла к запотевшему зеркалу, Акация заметила на её плече и ключице бледные красноватые пятна.

– Лена, это еще что такое на твоем теле? – подозрительно спросила Акация.

– Хм? А, это… – Елена закашлялась, пытаясь скрыть смущение. – Это когда ты в обморок упала, я пыталась отбиться от того хрена лысого. Он меня зацепил в потасовке. Не думала, что следы так долго продержатся.

– Странно они выглядят, – пробормотала Акация. – Потри получше, а то Учитель увидит и подумает, что какой-то наглый тип оставил тебе засосы.

– Да-да, я буду осторожнее, – пробормотала Елена, поспешно натягивая халат.

– И на груди тоже, и на бедре… Эти бандиты явно били по самым неподходящим местам. Сволочи, правильно Учитель их разделал.

Елена снова закашлялась. Она представила, как бы Илья отреагировал на комментарии Акации. Его поведение в старом дворике порой напоминало капризного ребенка, который никак не мог "наесться" её нежностью. Это было одновременно и мило, и… обескураживающе. Вспомнив его лицо в те моменты, Лена снова покраснела.

Вернувшись в спальню, она прилегла на кровать Ильи. Знакомый, успокаивающий аромат сандала окутал её, но вместо сна пришло странное беспокойство. Энергия внутри бурлила, словно ей чего-то не хватало. Внутренняя Твердь требовала завершения цикла.

"Неужели это и есть то самое "скучаю"?" – подумала она. – "Но мы же расстались всего несколько часов назад!"

– Лена, ты чего ерзаешь? – подала голос Акация. – Опять энергетики пила?

– Нет… просто, наверное, переспала за эти два дня.

В этот момент внизу хлопнула дверь. Илья Синицын вернулся домой.

Глава 8

В тот душный послеполуденный час в кабинете молодой хозяйки торговой группы "Четыре Стороны Света" висела тяжелая, почти осязаемая тишина, нарушаемая лишь мерным шорохом переворачиваемых страниц. Катерина наблюдала за Ильёй Синицыным, и в её взгляде мешались недоумение, раздражение и странная, пугающая её саму нежность.

Если называть его джентльменом, то только с приставкой "удачливый разбойник". Он не гнушался чисто бандитских методов: пустить в ход кулаки, влезть в чужую жизнь или, как сегодня, бесцеремонно подсыпать снотворное. Но стоило обозвать его негодяем, как он тут же оказывался прав. Опоил её, уложил отдыхать, а сам устроился на диване и спокойно читал её личную книгу, пусть даже это был сопливый и местами непристойный роман.

Однако Катерина не могла отрицать очевидного: рядом с ним она впервые за долгое время почувствовала себя в безопасности. От Ильи пахло дорожной пылью и старыми свитками, и этот запах действовал лучше любого успокоительного. Казалось, он всегда знает, как обуздать хаос – и в делах, и в собственной душе, даже если его способы далеки от этикета.

– Чего уставилась? – Илья оторвал взгляд от книги и усмехнулся. – Я уже извинился за снотворное. Всё еще придумываешь план мести?

Встретившись с ним глазами, Катерина вспыхнула и поспешно отвернулась к окну, за которым плавился под солнцем Новоалтайск. Илья потянулся, встал с дивана и подошел ближе.

– Кстати, есть кое-что, чего я не догоняю. "Четыре Стороны Света" – это же мастодонт Нахаловки. Даже если вы не лезете в современное культивирование, у вас должна быть своя гвардия. Почему, когда припекло, рядом не оказалось ни одного толкового практика Росы?

Катерина тяжело вздохнула, потирая виски. В воздухе всё еще витал тонкий аромат "Императорского шустовского коньяка", который когда-то любил её отец.

– Если бы компания оставалась в руках отца, ты был бы прав, – тихо проговорила она. – Мы бы выставили против "Олимп-Био" такую армию, что им и не снилось. Но всё обучение наших бойцов курировал мой старший брат. За эти годы он сумел втереться к ним в доверие. Как только запахло Турниром Дарованных, большая часть наших практиков просто переметнулась на его сторону.

Она горько усмехнулась. Он годами тратил деньги корпорации на создание собственной клики, и теперь, когда пробил час, "верные" люди просто ушли за тем, кто больше платил. Дядя Миша теперь дует на воду, боясь, что оставшиеся бойцы предадут их прямо на арене. Найти пять по-настоящему надежных и сильных людей – это почти чудо.

Илья задумчиво покачал головой:

– Боишься, что корпоранты пришлют кого-то уровня Девяти Героев? Это вряд ли. Вся эта верхушка – короли на своих землях. Станут они на побегушках у "Олимп-Био" за копейки кулаками махать…

– И всё же их наемники – профессиональные убийцы, – Катерина обернулась к нему, и в её красных от недосыпа глазах мелькнула тревога. – Ты действительно готов так рисковать собой ради нас?

– А что, не веришь в мои таланты? Или боишься, что я сбегу в последний момент, прихватив кассу?

На этот раз Катерина не стала язвить в ответ. Она опустила голову и прошептала так тихо, что он едва расслышал:

– Я боюсь, что с тобой что-нибудь случится.

– Ого, – Илья приподнял бровь. – И насколько сильно ты боишься?

– Драка – это как бизнес, – уклончиво ответила она, стараясь вернуть голосу твердость. – Есть прибыли, есть убытки. Ты сам сказал: просто сделай всё, что сможешь, и прими судьбу. Не нужно отдавать за нас жизнь.

Синицын лишь хмыкнул. Судя по тому, что он видел за последние дни, "Олимп-Био" не спасут ни судьба, ни все боги этого мира, если они встанут у него на пути.

– Не переживай за меня. Вижу, ты пришла в норму. Пойду я, пожалуй?

Он уже направился к двери, когда Катерина инстинктивно выдохнула:

– Подожди!

Она и сама не знала, зачем его окликнула. Просто не хотела, чтобы он уходил. Раньше она злилась, что он редко заглядывает, что ему на неё плевать. Но если посмотреть на последний месяц… Он спасал её в конференц-зале, он мчался к ней всякий раз, когда она тонула в проблемах, и оставался рядом, пока буря не утихала. Даже самые преданные акционеры не проявляли такой заботы. Его слова могли быть дерзкими, а поступки – возмутительными, но он никогда не переступал черту.

Она ведь не дура. Неужели Илья рискует собой на Турнире Дарованных просто ради информации или дружбы с дядей Мишей?

Илья, не подозревая о её душевных метаниях, лукаво сощурился:

– Что такое? Решила всё-таки дать мне почитать "Влюбленного бродягу"?

Катерина почувствовала, как её раздражение тает, уступая место мягкой усталости. Она подошла к нему почти вплотную.

– Я хотела сказать "спасибо", но в последнее время я так часто это говорю, что самой тошно.

Илья усмехнулся, глядя на её порозовевшие щеки:

– О? Значит, придумала другой способ отблагодарить? Станешь моей рабыней в следующей жизни или предложишь руку и сердце прямо сейчас?

– Ты совершенно невыносим, – пробормотала она, чувствуя тепло, исходящее от его тела. – Та, кто выйдет за тебя, либо святая, либо сумасшедшая. Но знай: я запомню всё, что ты для меня сделал.

– Ну, всё помнить не обязательно. Случай со снотворным можешь выборочно забыть.

Катерина, игнорируя его подколки, сделала шаг вперед и неожиданно крепко обняла его. Илья даже опешил от такого напора – она уткнулась лицом в его плечо, и он почувствовал, как она мелко дрожит.

– Спасибо, что ты был рядом в самое тяжелое время, – прошептала она. – Давай… поговорим о нас после турнира?

Илья замер, явно не ожидая такого поворота. "Поговорим о нас"? Это еще что за новости?

Катерина легонько боднула его лбом в грудь, отстранилась и заботливо поправила воротник его помятой рясы.

– Иди уже. И передавай привет Елене.

– Ладно! Будем на связи!

***

Домой Илья вернулся поздно. В лавке пахло сандалом и свежестью после душа. Он старался подниматься по лестнице бесшумно, чтобы не разбудить Елену, но та ждала его. Она сидела на кровати в тонкой рубашке, которая едва скрывала очертания тела, и тут же вскинулась, едва он вошел.

– Учитель, вы вернулись! Как там Катерина?

Илья скинул куртку и завалился на постель рядом, вкратце пересказав события дня. Акация, возникшая рядом в виде полупрозрачного образа, тут же возмутилась:

– Этот их председатель… он что, с ума сошел перед смертью? Специально Катерине жизнь портит этим завещанием?

– Как бы то ни было, отступать поздно, – ответил Илья, прикрыв глаза. – Война между "Четырьмя Сторонами Света" и корпорантами неизбежна. И раз уж нам нужно прищучить "Олимп-Био", мы поможем Кате.

Елена придвинулась ближе, её глаза были полны нескрываемой тревоги.

– Но мы не знаем, кого они выставят. Учитель, это не слишком опасно?

– Не волнуйся, неужели так похож на самоубийцу? Сделаю всё красиво. Устал, так что приму душ и спать.

Илья стащил через голову футболку, обнажив крепкий торс. Акация, внимательно рассматривавшая его, вдруг хитро прищурилась и указала на его грудь:

– Ого, Учитель, и вы тоже попались?

Илья замер, не понимая, к чему она клонит.

– О чем ты?

– Да вот эти красные пятна на груди. Совсем как у Елены. Неужели в бою с Четверыми Лютыми из команды Звона подцепили какую-то заразу?

Илья на мгновение лишился дара речи, но тут же сориентировался и выдал на ходу:

– А, это… Точно! Я и забыл совсем. Ну и мерзкий же у них был прием! Словно мелкие змеи вгрызались в кожу. Боль была такая, что искры из глаз летели. Едва не сдох от этой гадости.

Говоря это, он украдкой подмигнул Елене. Что поделать, если связался с такой неумехой и дурой, вот и приходилось дебилом себя выставлять. Та густо покраснела и прикусила губу, вспомнив "змею", которая оставила эти следы. Ей так хотелось научиться оставлять "клубнички", как делал Илья, но она пока только неумело покусывала его кожу, отчего он шипел, не зная, то ли смеяться, то ли уворачиваться. Сейчас ей было и стыдно, и до безумия сладко вспоминать их уединение.

Акация, не заподозрив подвоха, растворилась в воздухе, вернувшись в сознание Елены. Два блин сапога пара… Когда Илья вышел из душа, он застал Лену всё в той же позе. Она смотрела на него с такой тоской и нежностью.

– Что, маленькая, проголодалась? – прошептал он ей на ухо стандартные глупости, присаживаясь на край кровати.

Елена уткнулась носом в его плечо, вдыхая запах мыла и тепла. Её руки привычно обвили его талию, а ноги непроизвольно потянулись к его ногам. Она чувствовала, как внутри всё зудит от невысказанного желания, как Роса в её энергоканалах бурлит, требуя выхода. Да, на парное совершенствование она подсела конкретно. Нимфоманка, не иначе.

"Если бы Акации здесь не было, мы бы уже давно начали "сажать клубнику"…" – тоскливо подумала она.

– Учитель, вы сегодня столько бегали, – выдохнула она, стараясь унять дрожь. – Ложитесь уже, не дразните меня.

Илье и самому было смешно. Эта ситуация напоминала свидание молодоженов, у которых в ногах спит капризный ребенок. Или молодая жена так и оставалась сама ребёнком.

– Спи уже, – он притянул её к себе, укрывая одеялом. – Через неделю разберусь с Акацией, обещаю.

***

В штаб-квартире корпорации "Технологии Арагами" царила стерильная, почти зловещая прохлада. Управляющий вальяжно расположился в просторном конференц–зале, где воздух был пропитан тонким, горьковатым ароматом дорогого чая. Он медленно потягивал напиток из тончайшего фарфора, когда тяжелые двери бесшумно разошлись.

В зал вошла Марина, его личная помощница, и коротким кивком нарушила тишину:

– Господин, прибыли те трое, что вызвались поддержать "Олимп-Био".

– Пусть заходят, – небрежно отозвался он, не отрывая взгляда от чашки. – А та гостья еще не явилась?

– Пока нет. Я распорядилась, чтобы сотрудники встретили её у самого входа. Как только она покажется, её тут же проводят к вам.

Вскоре в зал ввалились трое рослых мужчин, чьи бритые головы блестели под светом неоновых ламп. Впереди вышагивал коренастый детина лет пятидесяти, а за его спиной, словно тени, следовали двое помладше – оба жилистые, с перекатывающимися под кожей узлами мышц и лицами, на которых застыла маска свирепого превосходства. Их золотистые одеяния слепили глаза, наполняя комнату агрессивным сиянием.

Эти трое были элитой, за спиной которого стояли ресурсы "Арагами". Каждый из них был мастером, чье мастерство через пару лет могло бы бросить вызов легендарной девятке лучших.

Предводитель этих воителей, известный под прозвищем Три Тысячи Храмов, отвесил скупой поклон:

– Господин, вы звали нас, чтобы обеспечить победу "Олимп-Био" на Турнире Дарованных?

Тот утвердительно кивнул:

– Именно. У них есть свои практики Росы, но в этой битве мы не имеем права на проигрыш. Вы идете для подстраховки. Нужно прощупать почву и убедиться, что всё пройдет без сучка и задоринки.

– Не извольте беспокоиться, – отозвался один из младших монахов, хищно оскалившись. – С моим старшим братом в строю мы не просто вырвем победу, мы раздавим их в пяти матчах из пяти.

Господин отставил чашку, и звук фарфора о лакированный стол прозвучал подобно сухому выстрелу:

– Осторожность не помешает. Вы ведь слышали, что Сёме, прозванному Маленьким Королем Трупов, снесли голову? В этих краях объявились настоящие спецы, так что я готовлюсь к худшему.

Старший нахмурился, обдумывая услышанное:

– Будьте спокойны. Кроме помощи корпорантам, будут ли иные поручения?

Господин бросил взгляд на пустой дверной проем и поморщился:

– Есть еще одно дело, но его я хочу поручить другой гостье. Если она соизволит явиться, вы пойдете на Турнир Дарованных вместе.

При этих словах монахи переглянулись. Идти вместе? С какой-то девчонкой, которая заставляет самого управляющего "Арагами" ждать? Они чувствовали себя оскорбленными, но перечить покровителю не решились.

– И кто же эта особа, ради которой мы должны терять время? – процедил Юрий.

Ба-бах!

Прежде чем тот успел ответить, дверь в зал буквально влетела внутрь. Снаружи донеслись крики охраны и топот множества ног.

– Прошу вас, постойте! Мы должны доложить!

– Ой-ой!

Господин даже не вздрогнул – он ждал чего-то подобного. А вот монахи напряглись, гадая, кто посмел штурмом брать их цитадель. Из-за косяка внизу показалась крохотная девичья ладошка. Монахи замерли в недоумении: неужели кто-то привел с собой ребенка?

В зал неспешно вошла девочка ростом не больше метра сорока. Тонкая, почти прозрачная, она была облачена в красно-черную латексную накидку, которая подчеркивала её хрупкость. Две косички, перехваченные лентами тех же цветов, задорно подпрыгивали при каждом шаге. Она выглядела как милое дитя, сбежавшее из дома, если бы не её глаза.

Девочка подняла лицо – белая кожа, соболиные брови, точеный носик. Но в глубоких темно-красных глазах сквозило такое ледяное безразличие к миру, что у старшего по спине пробежал холодок. Он, мастер, почти достигший Золотого Ядра, кожей почувствовал – перед ним не ребенок. Это была сила, превосходящая его собственную во много крат.

Миниатюрная фигурка, черно-красные тона… Юрий побледнел, осознав, кто перед ним.

Девочка, не проронив ни слова, просеменила к столу и преспокойно уселась в кресло председателя. Следом вбежала запыхавшаяся Марина:

– Простите… мы не смогли её удержать!

Господин лишь махнул рукой:

– Свободны.

Когда подчиненные скрылись, управляющий подошел к холодильнику, достал запотевшую стеклянную бутылку ледяного Байкала и с почтительным поклоном поставил перед гостьей:

– Спасибо, что откликнулись на приглашение, мастер.

Девчушка не ответила. Она ловко сдернула крышку, и по комнате разнесся бодрящий звук "пш-ш-ш". Она приложилась к горлышку.

Буль-буль-буль…

Старший окончательно убедился в своей догадке. Байкал! Только одна легендарная личность была одержима этим напитком. Его младшие соратники, не чувствуя опасности, зашептались:

– Что это за малявка?

Старший резко обернулся и так зыркнул на них, что те мгновенно прикусили языки. Девочка тем временем ополовинила бутылку и звонко хлопнула себя ладошкой по груди.

Бе-е-еп!

Она выдала длинную, сочную отрыжку и удовлетворенно выдохнула:

– Фу–ух… Первый глоток Байкала – это всегда блаженство!

Голос у неё был звонкий, почти детский, но в нем слышались стальные нотки. Она повернулась к Господину:

– Итак, зачем я тебе понадобилась?

– Вам пора готовиться, – бросил тот монахам.

Старший, уходя, отвесил девочке глубокий поклон. Она лишь небрежно махнула рукой, мол, проваливайте. Только оказавшись в лифте, тот смог наконец нормально вздохнуть.

– Брат, кто это? Почему ты так её испугался? – спросил один из спутников.

– Мало в мире тех, кто её не боится, – хмуро ответил Юрий. – Мы втроем против неё – просто пыль. Это особа по прозвищу Водяная Медведица. Одна из Девяти Героев!

У монахов отвисли челюсти. Та малявка – легендарная…? Сахарная Фея, владелица додзё в Восточном море? Невероятно! Господин, должно быть, отвалил ей целое состояние.

Тем временем в зале хозяин перешел к делу:

– Я пригласил вас, чтобы вы почтили своим присутствием Турнир Дарованных.

Матушка Сахарная Фея прищурилась, словно захмелев от сахара:

– Ты же знаешь, я давно не лезу в эти корпоративные грызни.

– Вам не придется драться, – поспешил заверить Санаев. – Просто будьте там для веса.

– Хочешь сделать из меня декоративную вазу? Не верю.

– Вы проницательны. На самом деле, мне нужно, чтобы вы помогли мне устранить одного человека.

Губы Любы дрогнули в презрительной усмешке:

– За кого ты меня принимаешь? За наемного киллера на побегушках?

Господин вытащил из кармана маленький металлический кулон в виде бутылочки Байкала, размером с мизинец, и протянул ей. Глаза Любы мгновенно вспыхнули. Она схватила вещицу и прижала к бутылке.

– Хрусть-хрусть… бе-еп… – раздался из кулона знакомый женский голос. Это была старая запись, где кто-то со смехом подражал манере девочки пить газировку.

Она замерла, глядя в окно. Воспоминания о той, кто подарил ей этот кулон, нахлынули волной.

– Ради памяти твоего бывшего босса… я сделаю это. В последний раз.

– Благодарю, мастер.

– О ней так ничего и не слышно?

Господин скорбно опустил голову:

– Мы искали повсюду. Скорее всего, её больше нет в живых. Примите мои соболезнования.

Люба вздохнула, пряча кулон в складках рясы:

– Кого нужно убрать?

– Практика Росы по имени Илья Синицын.

***

Илья Синицын в это время в одиночестве переступил порог лавки Абдулы. В носу тут же защекотал знакомый запах сушеных трав, пыли и старых лекарств.

– О, синий пояс Синицын! Снова решили нас почтить? – Абдула, как всегда в наряде зажиточной тетушки, всплеснул руками. – Батюшки, а что с глазами? Такие круги… Неужели всю ночь не смыкали век?

Илья криво усмехнулся. Не рассказывать же ему, что Елена Тихая и Акация устроили ночью в постели настоящую битву за его внимание, из-за чего он глаз не сомкнул, пребывая в состоянии вечного возбуждения без возможности разрядки.

– Ох, Абдула, это долгая история.

Тот наклонился ближе, обдав Илью запахом дешевых благовоний:

– Понимаю, понимаю. Забота о двух любимых ученицах – дело изматывающее. Вы берегите здоровье, Илья. На соседней улице, говорят, завезли отличный экстракт годжи. Даже если вам "для дела" не надо, чисто для подпитки сил – самое то!

– Ладно тебе, не болтай чепухи. Я пришел за стабилизатором для разделения личностей.

– О–о, – многозначительно протянул Абдула. – Значит, решили использовать их по очереди?

В пыльном полумраке лавки, где воздух был пропитан запахом старой бумаги, типографской краски и терпким ароматом сушеных трав, Елена Тихая и Акация склонились над столом. Вместе с Кистиной и Очкариком они бережно разбирали горы отчетов, добытых через связи в полиции. Все искали зацепки: кого именно "Олимп-Био" выставит на арену?

Однако в ходе расследования всплыла деталь, от которой по коже пробежал холодок. Оказалось, на штаб-квартиру корпорантов в последнее время совершались дерзкие налеты. Разные группировки, словно стервятники, кружили вокруг "Олимп-Био" в поисках одной-единственной ценности – останков Дзюпосле.

Нет дыма без огня. Раз за этими реликвиями началась такая охота, значит, корпорация действительно прячет у себя нечто невероятное. Илья Синицын, только что вернувшийся от Абдулы, почувствовал, как внутри просыпается азарт. Изначально он просто хотел помочь "Четырем Сторонам Света", чтобы через них выйти на след древних артефактов, но удача сама прыгнула ему в руки.

Когда Илья переступил порог, Елена невольно вздохнула. Несмотря на обновки в снаряжении, темные круги под глазами наставника никуда не делись. Ей стало нестерпимо стыдно. Она ведь знала, что наставнику нужен отдых, но прошлой ночью её руки словно жили своей жизнью.

– И совесть тебя совсем не мучает? – ехидно прошептала Акация в сознании Елены.

– Я не хотела! Это ты перехватила контроль и начала ласкать его со спины!

– Скажи еще, что тебе не понравилось, – фыркнула Акация. – Наставник даже не сопротивлялся, грех было упускать такую возможность.

Ближе к вечеру Кристина и Очкарик отправились в "Ночной Бар", чтобы подготовить заведение к открытию, и в лавке наконец воцарилась тишина. Елена смочила полотенце в прохладной воде, пахнущей горной лавандой, и бережно отерла лицо Ильи.

– Учитель, вы совсем бледный. Может, вздремнете часок?

Илья, чья память всё еще хранила жар их недавних совместных практик, едва не ляпнул: "А чем кормить будешь – мясом или овощами?", но вовремя прикусил язык.

– Всё в порядке, просто немного вымотался, – ответил он, доставая из кармана небольшое устройство.

Металлический обруч, напоминающий футуристический фитнес-трекер, холодно блеснул в его руках. Это был стабилизатор для разделения личностей. Илья объяснил, что прибор поможет одной из них полностью владеть телом, пока вторая будет принудительно "отключена" для отдыха и медитации.

– То есть, если я надену это, Акация сможет тренироваться, а я в это время буду по-настоящему спать, не чувствуя ни усталости тела, ни её души? – уточнила Елена, восторженно блеснув миндалевидными глазами.

– Именно. Но учти: связь обрывается жестко. Ты не будешь знать, что происходит, пока прибор включен.

Елена густо покраснела. В голове промелькнула шальная мысль: а не для того ли наставник купил эту штуку, чтобы спровадить её душу в сон и втихаря "практиковать" с Акацией?

– Послушай, – серьезно добавил Илья, – я взял это ради вашей же пользы. Вы по очереди будете шлифовать мастерство: одна закаляет тело, другая – дух. Так мы вдвое ускорим прогресс.

– Поняла, Учитель! – Елена послушно натянула обруч на лоб.

В тот же миг прозрачный силуэт Акации исчез, а в ясных глазах Елены промелькнула хитрая, почти кошачья искра. Она потянулась, чувствуя, как Роса плавно течет по энергоканалам, и с наслаждением хрустнула косточками.

– Ну что, Учитель, с чего начнем?

Илья не торопился. Он не спеша пригубил чай, наслаждаясь его терпким послевкусием, и внимательно посмотрел на ученицу.

– Не спеши. Пока Елены здесь нет, я хочу спросить: ты ведь в курсе наших с ней… ночных упражнений?

Акация на мгновение замерла, а затем картинно вздохнула и присела на мат рядом с ним. От неё пахло сандалом и чем–то едва уловимым, напоминающим запах грозы.

– Эх, ничего-то от вас не скроешь. Конечно, я всё поняла. Особенно после той "клубнички", что красуется у вас на груди. Я хоть и взбалмошная, но не слепая. Никакие боевые приемы не оставляют таких засосов.

Илья негромко рассмеялся. Оказалось, девчонки водили его за нос: одна боялась признаться, а вторая делала вид, что верит в небылицы.

– И что ты об этом думаешь? – мягко спросил он.

Акация прижалась плечом к его руке, и её голос вдруг стал тихим и печальным:

– Знаете, Учитель… я ведь тоже вас люблю. По-настоящему. Но это странное чувство. Я словно смотрю кино про прекрасного героя. И вижу, как вы заботитесь о нас, как рискуете жизнью, но остаюсь лишь зрителем. Будто у нас любовь на расстоянии, через экран. И жажду коснуться вас, но между нами стена, ведь у меня даже собственного тела нет. Я лишь тень, прилипшая к Елене… Какое я имею право на что-то большее?

Она всхлипнула, и в её глазах, обычно полных озорства, заблестели слезы.

Илья не стал ничего объяснять. Одним резким, но уверенным движением он повалил её на мат. Акация ахнула, когда он навис над ней, и в следующее мгновение его губы накрыли её рот в долгом, глубоком поцелуе.

В отличие от Елены, Акация не пыталась отстраниться. Она вцепилась в его плечи с яростью утопающего, отвечая на поцелуй так, словно вкладывала в него всю свою невысказанную боль.

Когда Илья наконец отстранился, его лицо было совсем близко.

– Я никогда не считал тебя просто тенью, – прошептал он, стирая слезинку с её щеки. – Ты – моя ученица, Акация. И если это "любовь на расстоянии", то я сам сделаю шаг навстречу.

– Учитель…

– Ну что, наше первое "офлайн-свидание" можно считать успешным? – усмехнулся он.

Вместо ответа Акация дерзко потянула его за воротник на себя, впиваясь в его губы в ответном поцелуе.

После долгого и откровенного разговора, больше напоминавшего словесную дуэль, Илье Синицыну наконец удалось усмирить бурю в душе Акации. Проблема ведь всегда лежала на поверхности: Акация чувствовала себя неприкаянной постояльцей, которая засиделась в чужой комнате. И хотя хозяйка, Елена Тихая, ни словом, ни жестом не выказывала недовольства, в сердце Акации копилась неловкость.

Елена была слишком деликатна, чтобы обсуждать подобное, так что разрубать этот узел Илье пришлось самому. Теперь, когда маски были сброшены, Акация ощутимо расслабилась, и в её взгляде вместо колючей настороженности появилось мягкое сияние.

Илья шутливо ущипнул её за щеку, ощущая под пальцами бархатистую, удивительно живую кожу:

– Обещаю тебе, я дойду до самых "Технологий Арагами" и выверну их наизнанку, но найду твой "родной дом". Если же это окажется невозможным, мы подберем тебе новое тело, еще лучше прежнего. Но для этого ты должна научиться технике создания Духа, понимаешь?

Акация обвила его шею руками, прижимаясь так близко, что он почувствовал жар её дыхания.

– Ученица повинуется, – прошептала она. – На самом деле, когда Учитель рядом и так понимает меня, все эти трудности кажутся пустяками.

Илья склонил голову, и на его губах заиграла лукавая улыбка:

– В таком случае, не пора ли нам свести счеты?

Акация непонимающе моргнула, её ресницы затрепетали:

– Свести счеты? С бедной ученицей?

– Именно. Я прекрасно помню, как одна дерзкая особа заявила, что я "недостаточно хорош". Не пора ли мне доказать обратное?

Миндалевидные глаза Акации расширились. Она попыталась отстраниться, издав притворно-испуганный возглас:

– А? Это… это же была просто шутка!

Илья сделал вид, что собирается подняться:

– О, ну раз это была шутка, значит, я просто слишком много на себя взял.

Но Акация была не из тех, кто долго сомневается. Видя, что наставник ускользает, она ловко перехватила его ногу, обвив её своей, и потянула назад.

– Нет-нет-нет! Учитель, вы всё не так поняли! Вашей ученице просто нужно было немного… подготовиться.

– Подготовиться? – Илья невольно усмехнулся, гадая, что она имеет в виду: моральный настрой или нечто более осязаемое.

Акация капризно надула губы:

– Конечно! Елена единолично владела Учителем два или три дня! Мы делим одно тело и одного наставника, и я не хочу, чтобы меня обделили.

"Маленькая безумица, – подумал Илья. – Нашла с чем сравнивать. Ты ведь только-только восстановила силы". Но вслух он сказал другое:

– Ладно, чтобы никто не обвинил меня в предвзятости, и признаю: действительно задолжал тебе, Акация.

– Вот именно! И еще: Учитель, ни слова Елене о том, что я знаю о ваших с ней… практиках!

– Хм? Зачем такие сложности?

Акация гневно раздула ноздри, в её глазах вспыхнул опасный огонек:

– То есть вы с Еленой считали нормальным водить меня за нос? Думали, я такая дурочка, которую легко обмануть?

– Кхм, ладно, ладно. Елене ничего не скажу.

Удовлетворенная ответом, Акация радостно прильнула к нему, впиваясь в его губы в порывистом поцелуе. В отличие от застенчивой Елены, её движения были дерзкими и властными. Однако тело-то у них было одно на него двоих, и Илья за последние дни изучил все его чувствительные точки. Когда Акация почувствовала, что земля уходит у неё из-под ног, она из последних сил оттолкнула его.

– Нет, Учитель… если мы продолжим, я просто не пущу Елену обратно. Пока я еще в сознании, возвращайте её. Пора учиться.

Илья в замешательстве почесал затылок:

– К чему такая спешка? Мы же только начали.

– Ваша ученица не сдастся так просто! – Акация упрямо вздернула подбородок. – Я должна получить как минимум столько же внимания, сколько и Елена!

– Ха-ха, хорошо. Тогда буду ждать, когда ты будешь готова на все сто. А сейчас – Закалка Души! Я должен убедиться, что ты в форме, иначе это будет выглядеть так, будто пользуюсь положением под видом тренировок.

Акация понимала: если Илья продолжит так на неё смотреть и касаться, она окончательно потеряет самообладание и забудет про все законы и приличия. Глубоко вдохнув, она сосредоточилась.

– Тогда, Учитель, оцените мощь моего сгущения!

Бам!

Из её плеч, словно из воздуха, соткались призрачные, но пугающе плотные кулаки, нацеленные прямо в Илью. Он едва успел перехватить атаку. Ощутив кожей невероятно реалистичную текстуру удара, Илья нахмурился и сжал "кулак" рукой – на ощупь тот был твердым, как камень.

– Когда ты успела этого добиться?

Акация горделиво выпрямилась:

– Неужели вы думали, что я прохлаждалась, пока была внутри Елены? После того как вы вытянули меня в прошлый раз, я уловила суть. А битва с Четырьмя Лютыми, когда мне пришлось использовать Технику Тончен и развеять дух, только помогла. Разрушение дало возможность построить всё заново, используя ваш метод. Руки уже почти достигли уровня Духа. Как вам мой прогресс?

Илья с облегчением выдохнул:

– Впечатляет. Ты растешь быстрее, чем ожидал. Что ж, на сегодня хватит. Возвращайся и хорошенько отдохни, маленькая Акация.

– Хи–хи, и вы с Еленой там… потише. Я видела, как ей вчера было трудно сдерживаться.

Она подмигнула, поправила стабилизатор на лбу и бессильно опустилась на мат. Илья задумчиво смотрел на неё, гадая, кем же она была в прошлой жизни. Такая бесшабашная и острая на язык, но при этом удивительно расчетливая.

Через мгновение стройная фигура на мате вздрогнула. Елена открыла глаза и недоуменно посмотрела в окно.

– Учитель? Вы с Акацией так быстро закончили?

Илья промолчал, а Елена вдруг почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Стоило ей увидеть наставника, как тело отозвалось странным, тягучим жаром. "Да что же это такое? – пронеслось у неё в голове. – Неужели после наших занятий я стала настолько чувствительной, что меня бросает в дрожь от одного его взгляда?"

Она подозрительно посмотрела на Илью: не успели ли они с Акацией согрешить, пока она была в отключке? Но тело не ныло, а Илья выглядел слишком спокойным.

– Считаешь, что быстро? – Илья лукаво прищурился. – Могу вернуть Акацию, если хочешь. Продолжишь отдыхать.

– Нет-нет! – Елена поспешно схватила его за руку. – Я не это имела в виду.

Илья легонько щелкнул её по лбу:

– Тогда за работу. Посмотрим, как ты освоила магию грома. Покажи, на что способен твой Сбор Молний.

– Есть!

После тех нежностей, что они делили во время совместных практик, строгость учителя её больше не пугала. Елена сосредоточилась, и между её ладонями заплясали бело–голубые искры. Запах озона мгновенно наполнил комнату. Теперь, благодаря поддержке грозовых узоров, энергия не разлеталась в стороны, а послушно закручивалась в плотный пульсирующий шар.

Илья одобрительно кивнул и вытянул ладонь, окутанную таким же сиянием:

– А теперь спарринг. Если сможешь пробить мою защиту, тренировка окончена.

Елена бросилась в атаку. Её руки, словно молниеносные змеи, раз за разом жалили защиту Ильи.

Сиззз-бах! Сиззз!

Но как бы она ни старалась, энергия в руках наставника оставалась незыблемой.

– Плохо, – бросил Илья. – Сила Грома – это взрыв. Она бесполезна, если ты просто размазываешь её в бою.

– Поняла!

– Старайся лучше! Акация ушла медитировать, так что всё мое время – твое. Если закончишь раньше… хм… я думаю, мы сможем вознаградить друг друга. В конце концов, мы же не хотим, чтобы кое–кто снова ворочался всю ночь, мешая мне спать?

Елена вспыхнула до самых корней волос.

– Учитель, не говорите глупостей! – выкрикнула она, и в этот миг молния в её руках вспыхнула с утроенной силой.

Она ударила наотмашь. Илья не понял – то ли это был гнев, то ли она так сильно хотела получить "награду". Он усилил напор, и в лавке загрохотало по-настоящему. Искры летели во все стороны, но, удивительно, ни один лист на цветах, ни один стул не пострадали – вся мощь была сосредоточена в точке касания их рук.

И когда Илья уже был готов похвалить её за точность, Елена резко сменила тактику. Поймав момент, когда он еще не успел восстановить заряд после её серии ударов, она применила технику "Поиск сливы в снегу" – её нога, окутанная трескучим разрядом, метнулась вверх.

Бам!

Остатки молнии в руке Ильи просто разлетелись в пыль. Елена замерла в уверенной стойке, даже не оборачиваясь. Она знала – она победила.

– Ну как, Учитель? Я справилась? Ой!

Договорить она не успела. Знакомый, жаркий поцелуй заставил её замолчать. Илья нежно приобнял её за талию.

– Совсем заждалась, маленькая?

Елена, всё еще пытаясь сохранить остатки серьезности, упрямо возразила:

– Нет, я просто… просто хотела отточить навыки.

– О, ну тогда я пойду звать Акацию.

– Эй! Постойте, Учитель! А как же награда?

– Какая награда?

Видя, что наставник нагло забирает свои слова назад, Елена легонько, почти любя, прикусила его за шею. Ну что поделать, дура она и есть дура. Сама бы прикинула, насколько это приятно. Но она думала только о себе.

– Хсс… Ну ладно, ладно. Иди сюда.

Глава 9

После того как в тишине лавки были розданы обещанные награды, а воздух, наэлектризованный недавней тренировкой, постепенно начал остывать, Илья Синицын посмотрел на раскрасневшуюся Елену Тихую. Его голос, еще недавно мягкий, вновь обрел наставническую строгость.

– В следующий раз занимайся усерднее, – проговорил он, поправляя воротник. – И чтобы никаких больше вольностей! Принципы нужно блюсти.

Елена, пригладила растрепавшиеся волосы и лукаво взглянула на него:

– Хорошо-хорошо, ученица повинуется. В следующий раз я буду кремень, и вам, Учитель, не удастся меня соблазнить. А то вдруг Акация прознает…

– И долго ты собираешься скрывать это от неё? – Илья внимательно посмотрел ей в глаза.

– Я просто не хочу ставить её в неловкое положение, – вздохнула Елена, и в её голосе проскользнула тень грусти. – Вдруг она совсем по-другому относится к нашему союзу?

"Ох, девочка, знала бы ты, как она "по-другому" к нему относится, когда тебя нет рядом, сразу бы поняла какая ты лицемерка", – подумал Илья, но вслух сказал лишь. – Я тебя понимаю. Думаю, когда придет время, Акация всё поймет правильно.

– Но у меня такое чувство, – Елена нахмурилась, прислушиваясь к внутренним ощущениям, – будто она уже о чем-то догадывается.

Эти двое действительно были связаны теснее, чем можно было вообразить. Но, Илья продолжал строить из себя дурака, прикидываясь, что он связан обещанием, данным Акации:

– Кто знает? Она девочка сообразительная, могла и подметить детали.

Елена решительно кивнула, и в её миндалевидных глазах вспыхнул огонек:

– Ждать больше нельзя. В ближайшие дни я всё выясню, и сама расскажу ей о нас. Вы ведь не станете мне мешать?

– Разумеется. Это твой выбор, и я его уважаю.

Илья внутренне, представил момент их "честного разговора". Если они выяснят, что он всё это время знал о секретах обеих, вот он повеселится. Наконец-то они поймут, что нагло врали друг другу в глаза. Впрочем, мысль об этом вызывала у него странное, будоражащее предвкушение.

***

Когда стабилизатор на лбу Елены щелкнул и отключился, души девушек вновь слились воедино. Акация, вернувшись к управлению телом, первым делом охнула, потирая затекшие мышцы:

– Уф-ф, Учитель, ваша тренировка – это просто пытка! У меня всё тело ломит.

– Закалка плоти – это не прогулка в парке, – наставительно ответила Елена из глубин сознания. – Мышцам нужно привыкнуть к нагрузке.

Акация хотела было съязвить: "А почему тогда ломит только в тех местах, где мы с Учителем "тренировались"?", но вовремя прикусила язык. Чтобы сменить тему, она обратилась к Илье:

– Учитель, до Турнира Дарованных осталось всего двадцать дней. Откуда у вас время на наши уроки? Разве вам не нужно готовиться к поединкам?

Илья не спеша потянулся, слушая, как хрустят суставы:

– Победа не всегда куется на арене, Акация. И исход битвы решается задолго до первого удара гонга.

Виртуальный образ Акации, возникший рядом, расплылся в понимающей улыбке:

– Так и скажите, что вы опять задумали какую-то каверзу.

– Неужели я похож на злодея? – Илья изобразил крайнее возмущение. – Если хотите всё узнать, собирайтесь. Вечером мы идем в "Ночной Бар".

***

Когда на Новоалтайск опустились густые фиолетовые сумерки, а неоновые вывески начали отражаться в лужах, Илья и его спутницы вошли в знакомый вип-зал бара. Воздух здесь был тяжелым от табачного дыма и запаха дорогого алкоголя.

Вскоре дверь распахнулась, и в комнату вошла Цветослава, председатель Нахаловки, а следом за ней, словно тень, – её зам, Сёма.

– Елена, Акация! – Цветослава всплеснула руками, и её шелковое платье зашуршало. – Живы! Я так испугалась, когда Учитель сказал, что вас похитили. Если бы он не запретил нам лезть, мы бы камня на камне от тех похитителей не оставили!

Цветослава перевела взгляд на Илью, и в её глазах заплясали бесовские искорки:

– А вы, наставник? Неужели не пострадали в этой заварушке?

– Думаешь, твой учитель сделан из ваты? – усмехнулся Илья. – Я запретил вам приближаться, потому что целью был я. Рядом со мной сейчас опасно, так что держите дистанцию… хотя бы для вида.

– Ой, напугали! – Цветослава игриво фыркнула. – Так зачем вы нас всех собрали? Жаждете мести?

В этот момент в зал вошли гости из Белоярской – Лев Цуканов и его дочь Лейла.

– Учитель, вы в порядке? – пробасил Лев. – Мы заезжали к вам, но Очкарик сказал, что вы еще не вернулись.

– Пустяки, – отмахнулся Илья. – Просто небольшая заминка на дороге.

Следом, прихрамывая, вошли братья Резниковы из Сечина. Старший, Резников, вежливо поклонился Илье:

– Синий пояс Синицын, в прошлый раз вы говорили, что не хотите объединять наши команды. Но, судя по всему, обстоятельства изменились?

Илья жестом пригласил всех за стол:

– Присаживайтесь. Сегодня собрал вас не для того, чтобы обсуждать дела Торговой палаты. У меня есть новости, которыми хочу поделиться.

Шесть пар глаз уставились на него с нескрываемым любопытством. Илья нажал кнопку на пульте, и на стене ожил проектор. Перед присутствующими развернулась детальная карта Новоалтайска, усеянная зловещими алыми точками.

– Вы все знаете о грядущем Турнире Дарованных между "Олимп-Био" и "Четырьмя Сторонами Света", – начал он, и его голос зазвучал холодно.

Присутствующие закивали. Всем было ясно: Илья на стороне "Четырех Сторон Света", и раз те в беде, он попросит о помощи. Младший Резников, чья рука в новом протезе еще двигалась скованно, спросил:

– Вы хотите, чтобы мы нашли для них сильных бойцов Росы?

– Нет, – отрезал Илья. – Помогать им в открытую вовсе не собираюсь. А хочу поговорить о наших общих врагах – "Олимп-Био".

– И что вы предлагаете? – спросил Лев Цуканов.

– Разделить их, – Илья указал на карту. – Здесь отмечены все их подпольные цеха, секретные лаборатории и офисы в ваших районах. Пока их руководство занято подготовкой к Турниру и все лучшие силы стянуты на защиту верхушки, их периферия беззащитна.

В зале повисла тишина. Люди переглядывались, осознавая масштаб предложения. "Олимп-Био" была гигантом, но Илья предлагал откусывать от неё куски, пока она отвлечена.

– Это опасная игра, Илья, – проговорил Резников–старший. – Если они победят на Турнире, они вернутся за своим и уничтожат нас.

– Именно поэтому и предлагаю вам сделку, – Илья обвел взглядом присутствующих. – Эти территории станут вашими. Находите компромат, закрывайте их черные заводы, забирайте оборудование. Если "Олимп-Био" проиграет Турнир, они просто исчезнут, и вам нечего будет бояться. Если же они выиграют… к тому времени вы уже станете достаточно сильными, чтобы диктовать свои условия.

– Почему вы так уверены в их проигрыше? – спросил Резников. – На стороне "Олимп-Био" стоят "Технологии Арагами" и их элита. У "Четырех Сторон Света" почти нет шансов.

Илья Синицын медленно улыбнулся, и в этой улыбке было нечто такое, от чего у присутствующих поползли мурашки по коже.

– Потому что у них есть я.

***

В лавке Ильи Синицына пахло сушеной гвоздикой, пылью и старым деревом. За окном догорал вечер, окрашивая Новоалтайск в тревожные багровые тона. За день до того, как собрать у себя глав трех объединений, Илья слушал доклад Очкарика, и в воздухе буквально вибрировало напряжение.

– Подпольный завод "Олимп-Био"? – Илья задумчиво вертел в руках пустую чашку, в которой еще теплился аромат дешевого чая. – Ты уверен в источнике?

Информация казалась слишком гладкой, чтобы быть правдой. Если даже центральный штаб тайной полиции не смог нащупать этот гнойник, как это удалось обычному парню в черных очках?

Очкарик поправил дужку очков и уверенно кивнул. Его голос звучал сухо, по-деловому:

– Данные точные, наставник. Мой куратор из бара просил меня прозондировать почву, и я копнул глубже, чем они ожидали. Ловушку так быстро не состряпать.

– И как же ты их выследил? – Илья подался вперед, чувствуя, как внутри просыпается охотничий азарт.

Очкарик разложил на столе потертые карты и распечатки.

– Одной полицейской базы было мало. Мы задействовали всё. Помогли архивы, которыми поделился зампред Шалунин из Северного района. Мы сопоставили зоны, где Роса ведет себя странно, с маршрутами патрулей. Искали "белые пятна" – места, куда полиция почти не заглядывает. Но финальный штрих… – он сделал паузу, – это заслуга ваших связей, наставник. Мы обратились к мусорщикам.

Илья невольно усмехнулся. Мусорщики – невидимые хозяева улиц. Они годами топчут одни и те же переулки, знают каждый подозрительный запах, каждый звук, доносящийся из-за закрытых дверей. Для них нет секретов.

– И они просто так всё выложили?

– Бесплатный сыр только в мышеловке, – Очкарик замялся, бросив быстрый взгляд на Ксения, которая невозмутимо поправляла свои белоснежные волосы. – Пришлось купить информацию. И пообещать им долю в будущем информационном обмене.

– Откуда деньги? – Илья приподнял бровь. Касса лавки была не настолько велика.

Очкарик совсем смутился и опустил голову:

– Я взял… э-м… небольшую ссуду в "Ночном Баре". Ксения помогла.

Ксения звонко стукнула ноготком по столу, её глаза сверкнули холодным блеском:

– Это заем, Очкарик! Под четкий процент! Даже не вздумай вилять.

Илья всё понял. Эти двое устроили негласное соревнование: кто принесет наставнику больше пользы и быстрее расширит влияние. Он одобрительно кивнул:

– Если мы создадим рабочую сеть осведомителей, это станет мощнейшим оружием. Но ты уверен, что переваришь такой объем данных?

Очкарик уверенно улыбнулся. В его глазах отразились цифры и графики, которые он уже выстраивал в уме.

– Не беспокойтесь. Я помогал разрабатывать систему обработки данных в штабе. Я попросил коллег собрать для нас "домашнюю" версию. Она сама фильтрует Росу по регионам, составляет профили объектов. Благодаря совмещению баз Шалунина, полиции и "серых" данных от мусорщиков, наше Облако будет куда гуще и информативнее, чем у официалов.

Илья нахмурился. Методы Очкарика были, мягко говоря, на грани.

– Полиция вряд ли одобрит такие игры. Вы готовы взять на себя ответственность?

Ксения и Очкарик переглянулись и синхронно улыбнулись. В этой улыбке было что-то от самого Ильи – опасное и дерзкое.

– Мы учимся у лучших, наставник, – мягко проговорила Ксения. – Против тех, кто играет без правил, нельзя выходить с кодексом в руках. Почему только у преступников есть право на любые средства? Тайная полиция тоже должна уметь работать… без лишних табу.

Очкарик добавил, блеснув стеклами очков:

– Технически я не покупал информацию. Я просто приобрел у мусорщиков партию старого хлама по очень завышенной цене. А то, что мы при этом поболтали по душам, – это просто вежливость.

Илья покачал головой. Плохому учатся быстро. Он и не заметил, как превратил двух законопослушных агентов в настоящих уличных хищников. Но в этом мире только так и выживали.

– Ладно, – вздохнул он. – Но помните: чем больше знаешь, тем ближе к тебе смерть. Работайте тихо. Все продажи информации – только через легальные каналы и в разумных пределах.

***

Илья не собирался нести эти данные в штаб тайной полиции. Он знал: бюрократы просто выпишут штраф или прикроют лавочку, что для такого гиганта, как "Олимп-Био", – как слону дробина. Ему нужно было не наказание, а тотальное уничтожение.

Именно поэтому он выложил карты перед тремя президентами объединений.

План был изящным и жестоким.

Во-первых, команды не связаны протоколами. Они просто придут и заберут всё, что плохо лежит, оставив корпорантов в полном недоумении: кто на них напал и почему? "Олимп-Био" не рискнет ссориться сразу со всеми районами, ведь им нужны каналы сбыта в Новоалтайске.

Во-вторых, удар будет нанесен ровно в тот момент, когда начнется Турнир Дзюпосле. Это распылит силы врага, заставит их метаться между ареной и горящими складами.

В-третьих, это была "затравка". Позволить Резникову и остальным почувствовать вкус крови "Олимп-Био".

Когда Резников, потирая подбородок, спросил о гарантиях победы "Четырех Сторон Света" на турнире, Илья лишь загадочно улыбнулся.

– Вы мелко плаваете, господин Резников, – Илья обвел взглядом присутствующих. – Вас так волнует исход поединка? Штаб-квартира "Олимп-Био" стоит на границе вашего района, Сечина. Ваш сосед, господин Кондратий, никогда не считался с вами. Он заискивает перед международными шишками, а местных держит за грязь под ногтями.

Резников-младший зло сплюнул, вспоминая свои обиды. Его брат, председатель Резников, подтвердил:

– Всё так. Кондратий даже не соизволил пригласить нас на турнир. Мы для него – пустое место.

Илья кивнул:

– Вот именно. Поэтому я не прошу вас побеждать на арене. А прошу вас подготовить людей. Мне нужны от каждого из вас по два лучших мастера Росы в качестве резерва для "Четырех Сторон Света". И еще по двенадцать элитных бойцов для… особых поручений.

В комнате стало тихо, слышно было только, как гудит проектор.

– И гарантирую, что не позже чем через три месяца каждый из вас получит свой кусок от этой жирной рыбы под названием "Олимп-Био". Мы не просто выиграем турнир. Мы разделаем их компанию, пока они будут заняты дракой.

Резников-младший, всё еще не до конца понимая замысел, переспросил:

– Но как мы обеспечим победу в Турнире Дзюпосле силами всего трех команд из четырех?

Илья посмотрел на него в упор, и его взгляд стал холодным и твердым, как сталь:

– А когда я говорил, что мне нужна победа в турнире? Я обещал вам, что вы будете пировать на костях "Олимп-Био". А исход состязания… – он сделал эффектную паузу, – это лишь декорация. Пять противников? Пусть выставляют хоть десять. Я разберусь с ними сам.

Присутствующие онемели. В их головах билась одна и та же мысль: либо Синицын безумец, способный в одиночку сокрушить элиту корпорации, либо у него есть план настолько масштабный, что турнир в нем – лишь незначительный эпизод.

Илья Синицын не стал вдаваться в подробности своего плана на Турнире Дзюпосле. Он лишь обронил весомое, как слиток золота, обещание: через три месяца от корпорации "Олимп-Био" останутся одни воспоминания, а их активы будут поглощены. Если бы такое заявил кто-то другой, его бы подняли на смех, но здесь, в полумраке бара, где воздух был пропитан ароматом "Императорского шустовского коньяка" и дорогих сигар, никто не рискнул даже усмехнуться.

Все присутствующие, за исключением разве что Цветославы, помнили, на что способен этот человек. Его пугающая сила и, честно говоря, совершенно беспардонные методы ведения дел заставляли даже самых матерых дельцов вроде Резникова нервно поправлять галстуки.

– Я подберу лучших мастеров от нашего объединения, – подал голос Резников, в его глазах блеснул холодный расчет. – Но нам нужно знать, против кого мы выходим. Против лома, как говорится, нужен свой прием.

Было очевидно, что он спит и видит, как вырывает этот жирный кусок из рук конкурентов. В разговор вклинился Лев Цуканов, чья мощная фигура едва умещалась в кресле:

– Я тоже могу выйти на арену. Мои кулаки еще не забыли вкус настоящей драки.

Илья вздохнул, глядя на него с легким сочувствием:

– Председатель, ну куда вы лезете? Вам бы сейчас в кресле-качалке отдыхать, а не костями хрустеть.

– Моё тело в полном порядке! – рявкнул Лев, и по залу разнесся гул его баса. – Ты что, за старика меня держишь?

– Присмотрел уже, присмотрел… – пробормотал Илья. – Ладно, пишитесь в список, всё равно это пока только предварительный отбор.

Цветослава, стоявшая чуть поодаль, томно повела плечом:

– Учитель, ваша верная ученица тоже не хочет оставаться в стороне. Даже если "Олимп-Био" рискнет выставить кого-то против Льва Цуканова, они вряд ли посмеют открыто конфликтовать с Нахаловкой.

Лев только глаза округлил от такой дерзости, но промолчал, хотя его губы беззвучно вывели что-то явно непечатное. Илья, сделав вид, что ничего не заметил, поспешил остудить пыл девушки:

– Светочка, ты в Нахаловке без году неделя. Не лезь на рожон, пока не узнаешь врага в лицо. Это слишком опасно.

– Раз Учитель идет в бой, как я могу прятаться за его спиной?

– Дорогая моя, в этот раз всё…

Договорить ему не дал резкий, надрывный звонок телефона. На экране высветилось имя Ксения.

– Слушаю. Что стряслось?

– Наставник, рыба заглотила крючок! – голос её дрожал от азарта. – Мы с Очкариком и ребятами из тайной полиции уже на хвосте. Их трое, ведут себя нагло. Координаты я скинула!

– Действуйте осторожно, скоро буду.

– Ваша кукла сработала идеально, они поверили, что это настоящий свидетель. Продолжаем преследование?

– Обязательно! Висите у них на хвосте, нагнетайте, чтобы всё выглядело натурально.

Илья убрал телефон и коротко кивнул Цветославе:

– Света, разрули тут всё сама. У меня срочное дело.

Он выбежал из бара, на ходу вдыхая прохладный ночной воздух, пахнущий озоном и бензином. Его верный мотоцикл "Ночной филин" уже ждал на стоянке. Елена Тихая, не проронив ни слова, прыгнула на заднее сиденье, её руки крепко обхватили его талию, а нос уткнулся в лопатки, впитывая запах его кожаной куртки. Мотор взревел, и они сорвались с места, уносясь в лабиринты старого города.

– Что случилось, Илья? – крикнула Елена сквозь свист ветра.

– Вести из больницы. Из той четверки, что похитила тебя, выжил только один. Потому решил, что он станет отличной приманкой. "Олимп-Био" не оставит такого свидетеля, они обязательно пришлют чистильщиков.

Илья и Ксения провернули классический трюк: настоящего наёмника спрятали в надежном месте, а в палате под охраной оставили искусно сделанный муляж. И, судя по всему, убийцы не отличались особым умом или просто слишком торопились.

Они нагнали погоню в одном из глухих кварталов старого города. Полицейские джипы, воя сиренами, зажали обшарпанный седан между облупившимися стенами домов. Запах гнили и старого мусора здесь был настолько сильным, что перебивал даже гарь от тормозных колодок.

Ксения и Очкарик уже собирались выйти из машины для захвата, когда Илья, почувствовав неладное, выкрикнул в рацию:

– Назад! Не приближайтесь к ним!

В тот же миг седан, который казался загнанным в угол, резко развернулся и с визгом покрышек рванул на таран. Двое мужчин выпрыгнули из окон на ходу. Один из полицейских среагировал мгновенно: ударил по газам, подставляя бок тяжелого джипа под удар. Грохот столкновения разорвал тишину, седан впечатало в кирпичную стену.

И тут вспыхнуло пламя. Оно не просто загорелось – оно взорвалось, жадными языками слизывая краску с машин. Полицейские едва успели выскочить, как горячая волна воздуха ударила им в лица.

– Проклятье, они что, смертники? – выругался один из оперативников, утирая пот.

– Стоять! – Очкарик поправил очки, в которых отражалось бушующее пламя. – Это не обычный огонь.

Двое убийц, что выпрыгнули раньше, не пытались бежать. Они замерли в странных позах, их руки двигались синхронно, словно они дирижировали этим адом. Из костра, в который превратился седан, вырвались две огненные змеи. Они с шипением метнулись к полицейским. Одному удалось укрыться за углом дома, другой в последний момент воздвиг земляной щит, который тут же запекся от нечеловеческого жара.

Дверь искореженного седана с лязгом вылетела, и из самого сердца пожара вышел человек. Одежда на нем сгорела, но кожа, покрытая слоем живого пламени, оставалась невредимой. Это был мастер Росы высокого уровня – такой не просто убивает, он оставляет послание.

– Очкарик, отвлеки его, я попробую отравить этого факела, – прошептала Ксения, сжимая в руке склянку с белым порошком.

Она обернулась и увидела, что Очкарик что-то лихорадочно высчитывает, глядя на экран своего планшета.

– Да что ты там считаешь?! – она звонко шлепнула его по затылку. – Думаешь, ты его до смерти заговоришь?!

Огненный человек топнул ногой, и земля вокруг него на двадцать метров превратилась в пылающий ковер. Ксения, не дожидаясь напарника, рванулась вперед. Она ударила ладонью, распыляя яд. Порошок вспыхнул синим пламенем, не долетев до цели. Убийца лишь презрительно усмехнулся и взмахнул рукой, посылая в ответ волну жидкого огня.

В этот момент Очкарик швырнул под ноги Ксении электромагнитный талисман-огнетушитель. Белый пар с шипением поглотил пламя, давая девушке шанс сблизиться. Но убийца был быстрее – он ударил кулаком о ладонь, и перед ним выросла стена ревущего огня.

Ксения уже приготовилась использовать "Порошок, гасящий искру", когда воздух за её спиной внезапно запел.

Этот звук невозможно было спутать ни с чем – песнь меча, разрезающего само пространство. Черная тень, объятая остатками пламени с земли, прошила стену огня, словно та была сделана из тонкой бумаги. Это был не человек, а стремительный росчерк тьмы.

Раздался глухой удар. Стена пламени рассыпалась мириадами искр, открывая взору ошеломленного убийцу. Черный блик скользнул мимо его шеи.

Огненный человек замер. Его голова медленно сползла с плеч, и безголовое тело, всё еще объятое пламенем, рухнуло на крышу разбитой машины. Кровь, хлынувшая из раны, зашипела на раскаленном металле.

Ксения и Очкарик оцепенели. Из тени, потирая запястье, вышел Илья Синицын. Его лицо выражало крайнюю степень досады.

Один взмах меча – и пыль улеглась, а голова отделилась от плеч так чисто, что на лезвии не осталось ни капли. Этот выпад был столь стремительным и неожиданным, что ни Ксения, ни Очкарик не успели даже моргнуть.

В наступившей тишине, нарушаемой лишь гулом затухающего пламени, раздался знакомый голос. Илья Синицын, разглядывая результат своих трудов, сокрушенно причмокнул и хлопнул в ладоши.

– Эх, какой был ракурс, какой угол… не удержался, каюсь, – проговорил он с ноткой искреннего сожаления. – Но у нас же еще остались живые, верно?

Ксения, застывшая с приоткрытым ртом, лишь заторможенно кивнула:

– Э-э… да, наставник. Еще двое.

– Так спасайте их скорее, не дайте им подохнуть! – всполошился Илья.

Видимо, почувствовав, что в этот раз он слегка переборщил с жестокостью, Синицын жестом подозвал Елену Тихую, чтобы та помогла оперативникам. Ксения и Очкарик, пятясь от жара, во все глаза смотрели на то, что осталось от грозного мастера огня. Еще минуту назад он был воплощением стихии, а теперь превратился в безголовую тушу, шкварчащую на раскаленной крыше седана. Тягучий, сладковато-металлический запах горелой плоти смешивался с едкой гарью резины. Кровь, толчками выходящая из обрубка шеи, шипела, попадая на красный металл.

Наблюдая, как Илья вместе с Еленой без тени сомнения направляются к остальным наемникам, Ксения наконец поняла, почему у этого человека стопроцентная раскрываемость. Он сначала рубит голову, а философствует и рефлексирует уже потом. Четверка "чертей" из банды Хохлова отделалась легко —–судя по сегодняшней скорости, Илья мог бы разделать их на гуляш за считанные секунды.

Глухо рокотнула Роса. Илья и Елена одновременно выпустили по разряду молниеносной энергии, сбивая с ног последнего беглеца. Подбежавшие оперативники были в восторге.

– Господин Синицын! Ну вы даете! – выдохнули они, сверкая глазами.

Илья принял подчеркнуто вежливый вид перед скованными наемниками, которые мелко дрожали, глядя на догорающий труп своего лидера.

– Тяжелая у вас работа, ребята, – обратился он к полицейским. – Забирайте этих двоих в отдел. Главное – выясните, знают ли они хоть что-то стоящее про "Олимп-Био". Если да – копайте глубоко. Если же это просто пушечное мясо, которое даже не в курсе, на кого работает, – отдайте их мне как можно скорее. Нечего тратить казенные ресурсы. Попытка к бегству при задержании – штука предсказуемая, что сегодня, что через два дня.

Полицейские переглянулись. В словах Ильи явно читался намек на самосуд, но, помня о недавнем нападении на его дом, они предпочли промолчать. К тому же, наемники, увидев голову своего вожака в огне, внезапно обрели удивительную словоохотливость.

– Мы всё скажем! Всё знаем! Только не отдавайте нас ему! – заголосили они, заливаясь слезами и тычась лбами в грязный асфальт.

Илья внутренне усмехнулся. Он понимал, что эти трое – случайные исполнители, нанятые через десятые руки, чтобы замести следы. "Олимп-Био" не подставилась бы так глупо. Но ему было достаточно, чтобы они хотя бы раз произнесли название корпорации в протоколе.

Из соседних домов начали выглядывать любопытные жители. Старый город жил слухами, но страх перед ночными разборками был сильнее любопытства.

– Что там стряслось? – донесся чей-то робкий голос из темноты.

Илья обернулся и непринужденно махнул рукой:

– Да пустяки, граждане! Поймали поджигателя. Спите спокойно, извините за шум.

– А чего свининой жареной несет? – принюхался кто-то из жильцов.

– Так в машине мясо было, шашлыки везли, не иначе, – не моргнув глазом, соврал Синицын. – Всё, расходимся.

Пока Ксения и Очкарик упаковывали остатки наемника в черные мешки, Илья стоял в стороне, наслаждаясь ночной прохладой.

– Чисто работаете, наставник, – заметила Ксения, вытирая пот со лба. – Глазом моргнуть не успели, а всё уже кончено.

– Меч – это просто инструмент, – наставительно произнес Илья. – Ваша проблема в том, что вы слишком привязаны к процедурам. Думаете, раз вы тайная полиция, то должны честно арестовывать. Глупости. Се Лин, ты ведь хотела использовать яд?

– Да, наставник.

– Кто же травит в лицо? Яд – это оружие подлого удара. Не используешь его из тени – считай, зря перевела продукт. И еще: забудьте про честный бой, если враг не безоружен. Болтовня – это лишь способ отвлечь внимание, пока твой нож ищет его печень. Это база для любого агента.

Ксения сердито глянула на Очкарика:

– Если бы этот тормоз быстрее взломал его защиту, мой яд бы подействовал! Он вечно медлит.

– А вот тут ты не права, – перебил её Илья. – Раз знаешь, что напарник медленный, действуй на опережение. Яд не обязательно втыкать во врага. Иногда его можно втихую подсыпать своим, чтобы они действовали… бодрее.

Очкарик поперхнулся, а в глазах Ксении вспыхнул недобрый огонек понимания.

– О-о-о… Кажется, я поняла! Приму на вооружение!

Елена Тихая лишь покачала головой:

– Учитель, чему вы их учите? Травить своих – это уже слишком.

Акация изнутри отозвалась ленивым зевком:

– А что ты так разволновалась? Тебя же Учитель сегодня "покормил", разве нет?

Елена замерла. Её лицо в миг стало пунцовым, а сердце забилось в самом горле.

– Ты… ты что сейчас сказала?

– Ну, я про то, как ты днем с Учителем… энергией обменивалась, – невинно добавила Акация, но в её голосе слышалась лукавая усмешка.

Бам!

Елена, потеряв над собой контроль от стыда, так резко подскочила, что со всей силы боднула Илью лбом прямо в челюсть.

– Ой! Твою ж… – Илья отшатнулся, потирая ушибленный подбородок. – "Леночка, ты чего? Кошмар приснился наяву?

Елена не слышала его. Она вела яростный внутренний диалог с Акацией: "Откуда ты знаешь?! Ты же спала! Ты же восстанавливала душу!"

– Милая, я всё видела. И Учитель знает, что я знаю, – огорошила её Акация.

Илья, видя, как меняется лицо его ученицы, понял: пора делать ноги.

– Так, вы тут поболтайте о девичьем, а я, пожалуй, пойду… в гостиной на диване посплю. Устал что-то.

Не успел он сделать и шага, как виртуальная проекция Акации преградила ему путь. Она выглядела необычайно решительно.

– Куда это вы, Учитель? Раз уж карты раскрыты, давайте начистоту. Вы ведь знали, что я в курсе?

Елена, прикрыв рот ладонью, во все глаза смотрела на Илью.

– Так вы оба… вы оба меня обманывали?! Наставник, это правда?

Синицын замер, нацепив свою самую обезоруживающую улыбку:

– В первую очередь обманывала ты. А сам только сегодня узнал, что Акация знает. Честное слово!

Илья Синицын тяжело вздохнул. Быть "добрым учителем" больше не получалось. Он резко притянул обеих к себе, заставляя их замолчать.

– Хватит, – отрезал он, и в его глазах вспыхнул опасный огонь. – Мне плевать, кто из вас узнал первым. Раз уж вы обе так жаждете внимания и честности… Сегодня буду предельно справедлив. Накажу обеих одинаково, чтобы никому не было обидно.

***

– Учитель, а это законно? – прошептала Акация, чья проекция начала подозрительно мерцать от смущения.

– В этой лавке – я закон, – усмехнулся Илья.

Глава 10

Заметив, как резко переменилось лицо Ильи Синицына, Елена Тихая и Акация тут же притихли. Илья, зажатый между двумя девицами, словно в тисках, внезапно расслабился и принял нарочито беспечный вид.

– Помнят ли мои дорогие ученицы, что они обещали своему подсознанию там, в мире грёз? – спросил он, лукаво прищурившись. – Не желаете ли исполнить обещанное прямо сейчас?

В памяти Елены и Акации мгновенно всплыли те постыдные мгновения: как они, спасая душу наставника, прижимались к нему с двух сторон, словно начинка в сэндвиче, и клялись заняться совместным самосовершенствованием, едва он придет в себя. Девушки густо покраснели, не зная, куда девать глаза. Наступила неловкая тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем часов на стене.

Видя, что они переглядываются, Илья притворно вздохнул.

– Что ж, видимо, совместная практика отменяется, – произнес он с сокрушением. – Ладно, вернемся к сугубо официальным отношениям. И, как ваш наставник, останусь верен обету целомудрия. Спальня ваша, а сам пойду в гостиную, составлю компанию владельцу угольной шахты".

Он уже собрался встать, но Елена и Акация в четыре руки вцепились в его одежду, не давая двинуться. Реально в две, тело-то у них одно, но фигурально выражаясь…

– Учитель, – торопливо заговорила Елена, чья ладонь сквозь тонкую ткань ощущала жар его тела, – мы вовсе не против вас! Пожалуйста, не сердитесь.

Акация, не желая отставать, вставила свою шпильку:

– Да, я всегда была готова содействовать вашему очищению.

Елена взглянула на напарницу, её миндалевидные глаза гневно сверкнули. В голове пронеслась мысль. Однако, боясь, что Илья действительно уйдет, она не стала спорить. Внезапно её лицо озарила странная догадка.

– Ах, вот оно что", – протянула Елена, прищурившись. – Поняла. Акация просто просто хочет остаться с Учителем наедине. Что ж, в таком случае я на время уступлю ей своё тело. Пусть исполняет своё желание.

Акация, не ожидавшая такой прямой атаки, на мгновение лишилась дара речи.

Видя, что буря улеглась, Илья Синицын снова откинулся на подушки и прикрыл глаза.

– Успокойтесь. Акация сможет всерьез об этом думать только тогда, когда её Дух достигнет совершенства, – негромко произнес он.

Акация замерла. Она ведь только-только сказала наставнику, что почти готова, не раскрывая деталей.

- Учитель, как вы догадались? – вырвалось у неё.

Илья пожал плечами, не открывая глаз. От него пахло едва уловимым озоном и сухими травами.

– Глупая ты девчонка. К чему тут готовиться? К тому же, хоть ты порой ведешь себя как сумасбродка и болтаешь лишнее, я вижу, какая ты наблюдательная и принципиальная. Ты с самого начала не собиралась использовать тело Елены для таких дел. Раз твоя Душа прогрессирует так быстро, значит, ты втайне занималась очищением своего духовного тела. Сложив два и два, нетрудно понять правду.

Акация сокрушенно вздохнула:

– Эх, обмануть учителя — задача не из легких. Но я сама не понимаю, почему во мне столько противоречий.

– Я думал над этим, – серьезно ответил Илья. – В прошлом ты наверняка была человеком методичным и даже суховатым. Лишь влияние экспериментов Арагами сделало тебя такой свободной и необузданной. Да, иногда от тебя голова идет кругом.

Акация хотела было что-то возразить, но слова Ильи теплым медом разлились по её душе. Ей было важно лишь то, что думают о ней эти двое в маленькой комнате. Остальной мир мог катиться к чертям.

– Ты действительно хочешь ждать полного созревания Духа? – шепнула Елена внутри их общего сознания. – Тебе настолько не нравится моё тело?

– Ох, дело не в этом", – отозвалась Акация. – Просто чувствую, что это событие слишком важное. Мне хотелось бы быть в своем собственном теле, понимаешь? Таков был план, но теперь сама сомневаюсь.

– Через полмесяца Учителю выступать на Турнире Дзюпосле, – напомнила Елена. – Я просто хочу помочь ему стать сильнее. Теперь понимаешь, почему я так долго не отпускала его?

– Ты просто вошла во вкус, – подколола её Акация.

– Будешь хамить – не пущу за руль! – пригрозила Елена. – Так что, ты решилась?

Прежде чем Акация успела передумать, Елена резко затормошила Илью.

– Учитель, проснитесь! Акации нужно вам что-то сказать!

Илья, вырванный из полудремы, непонимающе моргал.

– Что случилось, Акация?

– Я… я просто вспомнила… – пробормотала она.

Елена чувствовала, что её присутствие только смущает подругу. К тому же, Акации нужно было прочувствовать этот момент без лишних свидетелей внутри. Елена достала стабилизатор разделения личностей – небольшую гладкую капсулу – и активировала её. Раздался тихий механический щелчок, и Елена почувствовала, как её сознание плавно погружается в сон, передавая полное управление телом.

– Вверяю это тебе. Не подведи, – успела шепнуть она, прежде чем огонек на приборе мигнул, подтверждая переход.

Акация сделала глубокий вдох. Теперь она была одна. Она повернула голову и увидела Илью, который смотрел на неё с мягкой улыбкой.

– Учитель, я…

Илья усмехнулся и немного отодвинулся, освобождая место.

– Редкое зрелище – смущенная Акация. А я-то думал, ты ничего не боишься. Ладно, уважаю твое решение. Если хочешь ждать стадии Духа – будем ждать.

Акация, не говоря ни слова, легла рядом и крепко обхватила его за талию. Через тонкую ткань пижамы она чувствовала его размеренное сердцебиение и живое тепло. Это ощущение реальности, которое дает только настоящее тело, кружило голову. После стольких лет бесплотного существования она была счастлива просто держать его.

– Я хочу быть с вами, – прошептала она в его плечо. – Но я так долго была лишь голосом в голове… Это как встретиться с другом из интернета. Я просто не знаю, с чего начать, как вас соблазнить.

Илья ничего не ответил. Он аккуратно высвободился из её объятий, встал и вышел из комнаты. Акация села на кровати, чувствуя, как внутри всё сжимается от холода. "Неужели он ушел спать в гостиную? Неужели я его обидела своей болтовней?" – забилась паническая мысль. Елена всегда действовала, когда нужно, а она только строила из себя всезнайку.

Она уже собралась бежать за ним, чтобы извиниться, как дверь снова скрипнула. Илья вошел обратно.

– Учитель, простите меня, я несла всякую чушь! – выпалила она.

Но Илья не дал ей договорить. Он наклонился и накрыл её губы поцелуем, заставляя замолчать. Акация почувствовала, как её дыхание перехватило. Она обвила руками его шею, и в этот момент ощутила, как он вложил ей в рот что-то маленькое и сладкое.

– М-м… Учитель, что это? – пробормотала она, когда он отстранился.

Акация широко открыла глаза, но тут же расслабилась. Елена ведь предупреждала её про конфету. Она поняла: наставник снова использует свой хитрый трюк, давая ей ту самую "психологическую установку", чтобы она перестала нервничать.

– В этот раз это действительно не конфета.

Услышав эти слова, Акация на мгновение замерла. Её миндалевидные глаза расширились, а тонкие брови сошлись у переносицы в немом вопросе. В полумраке комнаты, где пахло старой бумагой и едва уловимым ароматом Императорского шустовского коньяка, её замешательство казалось почти осязаемым.

– Но Елена говорила, что ела именно конфету! – воскликнула она, и её голос сорвался на высокую ноту.

Илья Синицын, лежавший на боку рядом с ней, наблюдал за её паникой с мягкой, едва заметной улыбкой. Он выглядел пугающе спокойным.

Акация почувствовала, как по спине пробежал холодок. Смесь возмущения и странного азарта вспыхнула внутри неё. "Ей – конфеты, а мне – сомнительную химию?" – пронеслось в голове. Она никак не могла решить: выделяет ли её наставник таким образом или просто скрывает свою истинную привязанность за подобными выходками.

– Вы всегда твердите, что ваша ученица сумасбродка, но, кажется, вы куда безумнее меня, наставник, – прошипела она, чувствуя, как в крови начинает пульсировать странное тепло. – Зачем вообще травить кого-то в такой момент?

– Не беспокойся, – Илья чуть прищурился. – Чтобы всё было честно, я тоже принял свою долю.

– Что?! Вы тоже?! Это же… это же в сто раз хуже!!!

Щеки Синицына тронул легкий румянец. Он склонил голову, и его голос стал совсем тихим, почти интимным:

– Испугалась?

– Я не боюсь, – Акация нервно облизнула губы. – Я просто… переживаю, как бы мы с вами не натворили чего-нибудь совсем уж запредельного.

Илья разжал ладонь. На сухой, испещренной линиями коже лежали две маленькие желтые пилюли. От них исходил резковатый, травянистый запах.

– Еще не поздно передумать. Это антидот. Примешь сейчас — и действие лекарства прекратится. Не говори потом, что я не спрашивал твоего мнения.

Акация нахмурилась, закусив нижнюю губу. В её душе бушевал шторм. Это была всего лишь вторая их полноценная встреча, и всё происходящее казалось слишком стремительным. Илья был прав: за маской маленькой безумицы, не знающей границ, она прятала привычку всё планировать и просчитывать. Но чья это была привычка – её собственной души или того, кем она была до того, как стала Духом?

Она вспомнила те времена, когда томилась внутри тела Елены Тихой. Тогда, еще не будучи ученицей, она кожей чувствовала притяжение к этому человеку. Оно было настоящим, жгучим, даже через чужую плоть. Одиночество в Облаке, жажда мести и бесконечные циклы очищения энергоканалов научили её выживать, но не научили справляться с этим чувством. Раньше её душа была нестабильной, готовой в любой момент сорваться в безумие, но рядом с Ильёй она обрела покой и даже начала взращивать своего собственный Дух.

"Елена была права", – подумала Акация. – "Идеальный момент никогда не наступит сам собой".

Она посмотрела на улыбающегося наставника, затем на пилюли в его руке. В глазах её промелькнула решимость.

– Была не была! Идем до конца!

Если уж сходить с ума, то только с тем, кто тебе дороже всех. Одним резким движением Акация смахнула таблетки с его ладони — они со стуком покатились по дощатому полу, забиваясь в щели. В следующее мгновение она вцепилась в плечи Ильи и с силой потянула его на себя.

Синицын не ожидал такой прыти. В глазах девушки вспыхнул хищный блеск, брови горделиво изогнулись. Сейчас она напоминала не нежную ученицу, а рысь, загнавшую добычу.

– Раз уж вы решили безумствовать, Учитель, то будем безумствовать вместе и до упора!

С этими словами Акация рванула его за воротник, притягивая к себе, и впилась в его губы коротким, почти яростным поцелуем. Не дав ему опомниться, она ловким движением опрокинула его на лопатки, придавив голенью живот, чтобы не дать подняться.

Илья опешил. Едва ли минуту назад она робела, а теперь с азартом захватила лидерство. Её лицо пылало, но взгляд был острым, как у подвыпившей предводительницы банды, решившей взять свое. Илья попытался приподняться, опасаясь, что снадобье подействовало слишком резко, но Акация уперлась ступней ему в грудь, удерживая на месте.

Дыхание её стало тяжелым, хриплым. Тон голоса изменился – исчезла привычная небрежность, появилась властная, почти пугающая сила:

– Лежать! Сегодня ты никуда не уйдешь!

Синицын нахмурился. Голос принадлежал Акации, но интонации были чужими, высокомерными. "Неужели это её основная личность? Та, что была до поглощения других душ?" – мелькнула догадка. Снадобье явно вытащило на поверхность скрытые пласты её сознания. Илье вспомнились старые истории о том, как крепкое спиртное временно возвращало память и силы.

Он перехватил её лодыжку и осторожно спросил:

– Акация, ты понимаешь, кто перед тобой?

Она покачнулась, словно пьяная, и склонилась к самому его лицу.

– Конечно. Ты – мой учитель.

– Тогда, может, перестанешь топтать своего наставника?

Акация лукаво улыбнулась, слизнула капельку пота с верхней губы и прошептала:

– В обычный день – возможно. Но сегодня я могу позволить себе всё.

Прежде чем Илья успел возразить, она опустилась на колени, придавив его ребра своим весом. Её руки, обычно послушные, теперь с жадностью рвали ткань его одежды.

– Акация, ты!

– Вы сами меня отравили! Признавайтесь, наставник! У вас ведь с самого начала были гнусные намерения?

– Это не злой умысел, а минутный порыв, – попытался оправдаться Илья, но его голос звучал всё менее убедительно.

– Минутный порыв? Я вижу это в ваших глазах каждый раз, когда вы смотрите на меня! Как вы смеете так обращаться со мной?!

– Не говори так с учителем, а то твое желание победить обернется против тебя же.

– Это угроза? А если я не остановлюсь?

– Попробуй, если не веришь…

– Стой! Как я могла… Подождите, кто я? Нет, я – ученица своего мастера.

– Акация, ты что-то вспомнила?

– Не знаю… Сначала в голове был странный, чужой шум, но ваш голос его заглушил.

– Есть зацепки о том, кто ты на самом деле?

– Нет… Но как только тот голос смолкает, я…

– Что "ты"?

– Я просто невыносимо хочу подчинить своего наставника. Учитель, вы так же властны с Еленой?

– Нет, потому что ты гораздо напористее.

– И за это вы будете мучить меня еще сильнее?

– Это не мучение, а укрощение. Вижу, ты всё еще не признала поражение.

– Признаю, признаю… Если ученица будет вести себя хорошо, Учитель ведь смилостивится?

– Я заметил, что сейчас ты совсем не такая вредная, как обычно.

– Не знаю… Может, ваше зелье еще действует. В голове пустота, там нет места ничему, кроме вас.

– Редко ты бываешь такой послушной. Скажи своему учителю что-нибудь приятное.

– Учитель, вы – лицемер! Ой, ой, всё, я была не права! Ваша ученица виновата!

– Дорогой мой Учитель… – прошептала она, пробуя слова на вкус.

В старой спальне зазвучали жаркие признания и дерзкие слова. Илья и Акация окончательно потеряли связь с реальностью, погрузившись в омут страсти. Снадобье лишь раздуло пламя, которое и так давно тлело между ними. В ту ночь в Новоалтайске двое окончательно поддались безумию, растворяясь друг в друге.

***

На следующее утро, когда действие катализатора окончательно сошло на нет, Акация обессиленно приникла к груди Ильи и забылась тяжелым сном. Когда она открыла глаза, солнечные лучи уже вовсю заливали комнату, высвечивая танцующие в воздухе пылинки.

Она попыталась пошевелиться, но всё тело отозвалось ноющей, "кислой" болью. Илья всё еще спал. Оглядевшись, Акация увидела лишь обрывки растерзанной ткани там, где вчера лежала их одежда. Память выдавала лишь обрывочные, яркие картины случившегося.

– Ого, неужели я вчера так буйствовала? Ой-ой, как же всё болит… особенно попа… – пробормотала она под нос.

– Хочешь, разомну тебе мышцы? – раздался сзади сонный, но ласковый голос.

Воспоминания о "массаже" заставили Акацию вздрогнуть. Она поспешно обернулась и вцепилась в руку наставника.

– Нет-нет-нет! Я сама справлюсь! – быстро ответила она, хорошо понимая, как он будет разминать ей мышцы в попе.

В спешке она попыталась укрыться одеялом, но со сна перепутала края. Пытаясь выпутаться, она только больше привлекла внимание Синицына. Он накрыл её сверху, словно огромный змей, поглощающий свою добычу.

– Не бойся, я не собираюсь нападать. Если устала – отдыхай.

Акация облегченно выдохнула. Глядя на это безмятежное утро, она наконец поняла слова Елены: если чувства настоящие, то никакая подготовка не важна. Всё и так будет идеально. Хотя сейчас то что делали вчера уже не казалось таким идеальным.

Она набралась смелости и прижалась к нему всем телом, шепча на ухо:

– Учитель, скажите честно… безумствовать со своей ученицей – это ведь было идеально?

Илья нежно поцеловал её в лоб, а затем лукаво приподнял бровь:

– Почти. До идеала не хватило совсем чуть-чуть.

– О?

– Я припоминаю, ты говорила обо мне гадости. Кажется, тогда предупреждал, что магию молний можно концентрировать не только на кончиках пальцев? У меня до сих пор осталось чувство недосказанности… Хотелось бы проверить это на практике.

Глаза Акации округлились. Если бы не крепкие объятия Ильи, она бы выскочила из постели, несмотря на отсутствие одежды. Видя его взгляд, обещающий, что "сегодня она точно не сбежит", она начала лихорадочно соображать.

– Учитель, наставник, была не права! Я каюсь за те слова!

– Простого "каюсь" мало. Наказание должно быть заслуженным.

– Наказание будет… – она придвинулась к самому его уху и прошептала несколько слов.

Илья удивленно вскинул брови:

– Ты действительно готова пойти на такое с телом Елены? Не боишься, что она после этого с тобой разговаривать перестанет?

– У меня есть свой способ всё ей объяснить. К тому же, это ведь не что-то совсем уж недопустимое, верно? Ну так что, Учитель, вы согласны?

На лице Ильи отразилось предвкушение, смешанное с легким сомнением.

– Я думаю… думаю, нам определенно стоит попробовать.

***

Когда жизнь упрощается до предела, время начинает течь совсем иначе – оно словно растворяется в воздухе, густом от аромата заваренного чая и едва уловимого запаха озона.

Дни Ильи Синицына и Акации теперь вращались вокруг двух вещей: нехитрых завтраков, обедов и ужинов, а также совместного очищения душ. Прежние догадки подтвердились полностью – парная практика наставника и ученицы в разы ускоряла процесс. Эффективность была такой, что Илья порой сам не верил своим глазам. Трудно было сказать, что именно давало такой эффект: то ли какая-то редкая "химическая реакция" их организмов, то ли то, что их души в процессе практики начали буквально прорастать друг в друга, подпитываясь взаимным теплом.

Однако Илья заметил одну странную деталь. Чем плотнее становилась субстанция души Акации, тем ярче проявлялась её истинная натура. Казалось, с каждым новым циклом очищения она возвращала себе крупицы того облика, который принадлежал ей когда-то давно, до всех экспериментов и катастроф.

Утро третьего дня началось на матах. Илья, облаченный в свежекупленную мягкую пижаму, и Акация снова сошлись в тренировочном поединке. Девушка лишь наполовину вышла из тела Елены Тихой, позволяя наставнику прощупать плотность своего духовного тела. Синицын наносил короткие, выверенные удары, и каждый раз его ладонь натыкалась на упругое сопротивление, похожее на плотный, наэлектризованный туман.

– Неплохо, – удовлетворенно кивнул Илья, чувствуя, как Роса вибрирует под его пальцами. – Плотность уже внушает доверие. Но раз уж ты фактически завершила стадию трансформации Духа, почему бы тебе не выйти полностью и не прогуляться?

Акация, до этого момента выглядевшая сосредоточенной и даже немного дерзкой, вдруг осеклась.

– От Учителя действительно ничего не скроешь, – проворчала она, и в её голосе послышалось искреннее удивление. – А я-то хотела устроить сюрприз и тебе, и Лене, когда окончательно отделюсь. Когда вы это поняли?

Илья неловко улыбнулся, потирая затылок.

– Вчера, когда ты отвлеклась. Я увидел, что твой дух уже живет своей жизнью, отдельно от тела Елены. Вот и сложил два и два.

Акация хмыкнула про себя: "Конечно, наставник, как же иначе… Обещал ведь не использовать магию молний, а сам втихомолку подглядывал с помощью разрядов". Она не стала спорить и послушно вернулась в тело Елены, которое мирно покоилось на мате.

Воздух в комнате задрожал, окутанный призрачным белым сиянием. Спустя мгновение душа Акации медленно "отклеилась" от плоти Елены и села. Она была почти точной копией Елены Тихой, но её одежда выглядела иначе – линии были четче, а в самом облике сквозила уверенность. Было видно, что теперь она может по собственной воле менять детали своего призрачного наряда.

Илья замер рядом, готовый в любой момент подхватить её, если что-то пойдет не так. Но Акация легко вскочила на ноги и тут же крепко вцепилась ему в руки. Видя её успех своими глазами, Синицын не выдержал и радостно воскликнул:

– У тебя получилось, Акация! Ты наконец-то это сделала!

Видя, что наставник радуется даже больше, чем она сама, Акация почувствовала, как по сердцу разливается тепло. Она представляла этот момент тысячи раз: как будет кричать от восторга, как будет праздновать…

– Так торжественно? – улыбнулся Илья, чувствуя её прохладные призрачные ладони. – А я-то ждал победных криков.

Они начали в шутку бороться – привычная перепалка, но для Акации это было огромным достижением. Раньше она могла делать это, только используя тело Елены, а теперь чувствовала сопротивление его рук сама. Илья повалил её обратно на мат, аккуратно придерживая за спину.

– Помни, – серьезно сказал он, глядя ей в глаза. – Твой Дух хоть и обрел плотность, но время пребывания вне тела всё еще ограничено. Не вздумай забрасывать тренировки.

– Слушаюсь, Учитель. А совместная практика… она тоже считается за тренировку?

– Пожалуй, да.

– Значит, теперь этот облик можно считать моим настоящим телом?

Илья приложил палец к её губам, прерывая поток вопросов.

– Стоп. У тебя появились тактильные ощущения, это верно, но они будут усиливаться только по мере роста твоего ранга. Путь еще долгий. И не боишься, что моя душа может тебя нечаянно ранить?

Акация задумалась. Рисковать сейчас и впрямь не стоило.

– Кстати, – спохватилась она. – Раз уж мы об этом заговорили… Сила твоего духа ведь тоже выросла? Ты вернул себе мощь уровня "Лазури"?

– Не уверен до конца, – уклончиво ответил Илья. – Но думаю, сейчас чуть посильнее тебя.

"Чуть-чуть или в миллион раз?" – скептически подумала Акация. Она перевела взгляд на Елену, которая безмятежно спала рядом.

– Учитель, Лена отдыхает уже два дня. Пора бы её разбудить.

Акация хихикнула. Она подошла к Елене и осторожно сняла с неё стабилизатор разделения личностей. Спустя пару минут Елена открыла глаза и медленно села, щурясь от яркого света. Она помнила всё, что происходило, и, увидев Илью на мате, понимающе улыбнулась.

– Лена, ты что-то хотела спросить? – быстро сменил он тему.

– Ой, я хотела узнать, где Акация. Я не чувствую её в Облаке. Где она?

Елена начала оглядываться, и в этот момент чьи-то прозрачные ладони мягко закрыли ей глаза.

– Кто здесь?! – вскрикнула она.

Елена попыталась вырваться, используя рефлексы мастера Росы, но знакомый голос над самым ухом заставил её замереть:

– Скучала по мне?

Елена убрала руки Акации от своего лица и замерла в изумлении. Перед ней стояла почти прозрачная, светящаяся фигура – её точная копия, но с тем самым плутовским выражением лица, которое нельзя было спутать ни с чем.

– Ты… ты смогла?! Это и есть твой Дух?

Акация гордо кивнула.

– Впечатляет, правда? Благодаря "особому подходу" Учителя за эти два дня, я справилась раньше срока.

Илья промолчал. "Особый подход", по его мнению, заключался в режиме дня и упорном труде, но кто знает, что именно имела в виду эта чертовка.

Акация, вволю налюбовавшись эффектом, нырнула обратно в тело Елены.

– Еще бы! – отозвалась Акация внутри их сознания. – Скажу так: если бы мне было хоть чуточку хуже, я бы тебя вообще обратно не пустила.

– Мечтать не вредно! Смотри, а то Учитель тебя током шарахнет.

При слове "ток" Акация невольно поморщилась. Елена, заметив её реакцию, обратилась к Илье:

– Учитель, Акация так быстро прогрессирует… Вы ведь не отдали ей часть своей души, верно?

Синицын успокаивающе махнул рукой.

– Не волнуйся. Я лишь направил её в нужный момент. Эти два дня практики пошли на пользу и мне – мой дух тоже стал крепче.

Девушки переглянулись. Им было трудно представить, куда уж сильнее, но расспросить подробнее они не успели – у Ильи зазвонил телефон.

– Да… Понял. Есть что-то еще? Ого. Сегодня днем? Хорошо, будем там.

– Что случилось? – хором спросили ученицы.

Илья встал и легонько ущипнул обеих за щеки.

– Саша "Двуликий" пришел в себя. Пора его допросить, вдруг расскажет что интересное. И еще новость: сегодня днем представители "Олимп-био" встречаются с торговым домом "Четыре Стороны Света". Будут обсуждать детали Турнира Дзюпосле.

– Хотят прощупать почву? – догадалась Елена.

– Скорее, показать, кто здесь главный, – добавила Акация.

Илья набросил на плечи свой халат, и его взгляд стал холодным, как сталь.

– Вполне вероятно. Поэтому нам нужно пойти туда: укоротить руки одному шарлатану и выбить из седла тех, кто возомнил себя хозяевами жизни. По коням, девочки. Пора за работу.

Первыми к больничному корпусу, пропахшему резким антисептиком и застоявшимся лекарственным горем, прибыли Илья Синицын и две его спутницы. У палаты дежурили двое оперативников под прикрытием – они лениво перелистывали журналы, изображая скучающих родственников Жиши.

Илья шел впереди, и полы его светло-синего даосского халата мерно покачивались в такт шагам. Несмотря на то что последнюю неделю он провел в изнурительных, но сладостных тренировках, постигая вместе с ученицами тонкости слияния душ, на его лице не было и тени усталости. Напротив, Илья ощущал странный прилив сил: то, что должно было истощать тело, на деле работало как мощный аккумулятор.

Елена, одетая в белоснежное плиссированное платье, которое подчеркивало её хрупкость, старалась не отставать. Погода в Новоалтайске наконец-то смилостивилась, сменив колючий ветер на мягкое весеннее тепло. Наставник просил одеться попроще, поэтому она выбрала этот девичий, почти школьный наряд, радуясь, что следы недавних бурных ночей на шее уже сошли и их не нужно прятать под высоким воротом. Заодно дать разгул мужской фантазии как они эту малолетку раскладывают прямо тут на полу.

С другой стороны вышагивала женщина в облегающих черных спортивных леггинсах и коротком топе. По росту и фигуре она была точной копией Елены, но её кожа, выставленная напоказ, странно сияла. Огромные солнцезащитные очки и черная маска скрывали лицо, создавая образ таинственной и опасной незнакомки.

Обретя наконец плотную форму Духа, Акация не желала проводить ни минуты взаперти. Чтобы не пугать прохожих их пугающим сходством с Еленой, Илья велел ей воспользоваться особым солнцезащитным кремом с эффектом фарфора. Это средство не только делало кожу безупречно гладкой и матовой на ощупь, но и отлично скрывало полупрозрачную природу призрачного тела.

– Кхм, Акация, – Илья покосился на её вызывающую походку, – может, будешь шагать чуть скромнее? Ты выглядишь так, будто я не учитель, а главарь банды на прогулке.

– Учитель, ну вы же знаете, – Акация капризно повела плечом, и её фарфоровая кожа блеснула в свете люминесцентных ламп, – я только-только вернула себе возможность чувствовать свои ноги. Имею я право на капельку гордости? Это Лена у нас плетется как улитка, потому что у неё до сих пор мышцы ноют.

Да, про себя она хихикала, понимая какие мышцы у сестрёнки ноют особенно

– Тсс! Ты, маленькая сумасбродка! – Елена вспыхнула до корней волос. – Наставник тебя про походку спрашивает, а ты опять за своё?

– Ладно-ладно, – примирительно поднял руки Илья. – Развлекайтесь, "черно-белый дуэт", лишь бы вам было весело.

У дверей палаты их встретили поклонами. Ксения, успевшая созвониться с Третьей Сестрой, уже предупредила всех о визите.

– О, господин Илья! – хором поприветствовали его охранники.

– Трудитесь, ребята? – Илья кивнул на закрытую дверь. – Как там наш поднадзорный? Сюрпризов не подкидывал?

– Всё спокойно, – отрапортовал один из оперативников. – Очнулся только утром. Ему сразу заблокировали энергоканалы иглами, так что никакой Росой он не воспользуется. Ваши люди уже работают с ним внутри.

В этот момент из палаты вышла Ксения. Она поправила свои короткие серебристые волосы и протянула Илье стопку бумаг.

– Приветствую, старший. Вы вовремя.

– Взаимно. Есть результаты?

– Поет как миленький, – Ксения протянула протокол, от которого еще пахло свежими чернилами. – Он подтвердил, что за заказом стоят "Олимп-био". Они передали киллерам подробнейшее досье на вас.

Однако, как выяснилось, корпорация действовала осторожно. Никаких прямых контактов – все дела велись через заведение под названием "Сказочная баня". Именно там нанимали убийц и выдавали гонорары в московских гривнах.

– Мы проверили эту контору, – продолжала Ксения. – Формально "Сказочная баня" никак не связана с "Олимп-био". Скорее всего, это обычная "прокладка". Есть ли смысл копать дальше?

Илья на мгновение задумался, глядя в окно на серые крыши Новоалтайска.

– Копать нужно обязательно, – твердо произнес он. – Если бы они не чувствовали угрозы, то не стали бы так торопливо зачищать хвосты и пытаться убить подзащитного прямо в больнице.

Во-вторых, такие гиганты, как "Бессмертные", никогда не оставляют прямых улик. Нужно набраться терпения. Пока мы изучаем их мелкие лавочки, они нервничают куда сильнее нас. Им приходится заметать следы повсюду, и рано или поздно кто-то из их клерков обязательно совершит ошибку. Начнем со "Сказочной бани".

Ксения согласно кивнула:

– Мы с Очкариком думали так же. Начнем с их темных делишек по части "клубнички". Так "Олимп-био" не догадаются, что нас на самом деле интересуют их наемные убийцы.

– Отлично. Держите меня в курсе.

Илья толкнул тяжелую дверь палаты. Наёмный убийца, бледный, с запавшими глазами, при виде Илья вжался в подушки так, будто увидел самого Сатану. Он еще помнил, как этот человек в деловом костюме хладнокровно расправился с его подельниками. Если бы лезвие меча тогда не вильнуло на пару сантиметров, он бы давно бы уже кормил червей вместе с остальными "демонами".

– И это вы называете допросом? – Илья насмешливо взглянул на Очкарика. – Разве можно разговорить этих упертых без хорошей пытки? Забирайте его в подвал, там разберемся.

Бывший наёмный убийца судорожно сглотнул, глядя на добрую улыбку Ильи, от которой веяло могильным холодом.

– Господин Синицын! Я всё сказал! Клянусь, я ничего не утаил!

– "Всё, что считал нужным"? – Илья наклонился к самому его лицу, и тот почувствовал запах морозной свежести, исходящий от наставника. – Нам нужно всё, что ты знаешь, а не то, что ты отфильтровал своим скудным умишком. Понимаешь разницу?

– Да, да… я… я еще подумаю! – затараторил он, брызгая слюной от страха. – Я вспомню, что было в вещах моих товарищей, у них наверняка были свои секреты!

Очкарик восхищенно покачал головой: "Вот что значит опыт. Одной фразой выжал из него больше, чем мы за час".

Но Илья не унимался:

– И не забудь рассказать о своих фокусах с иллюзиями. Техники, приемы, тонкости контроля Росы – мне нужно полное описание.

Даже Ксения и Очкарик на секунду потеряли дар речи. Требовать личные техники культивации – это было уже за гранью обычного допроса. И только Елена с Акацией стояли с невозмутимым видом, всем своим обликом говоря: "Это еще цветочки, вы нашего Учителя плохо знаете".

– Но… мои техники? – пролепетал наёмный убийца а теперь неудачник.

– Что, есть возражения? – Илья приподнял бровь. – Если бы мои люди не успели вовремя и не подменили тебя на куклу, наемники из "Олимп-био" уже превратили бы тебя в дуршлаг. Я дважды спас твою шкуру, а ты жалеешь какую-то бумагу с описанием приемов? Забирайте его, ребята. Раз он такой неблагодарный, пусть познает все прелести нашего гостеприимства.

– Нет-нет! Всё расскажу! – закричал тот, отчаянно размахивая руками. – Всё запишу до последней запятой!

– Вот это другой разговор, – Илья удовлетворенно похлопал его по плечу. – Учти, между "главным преступником" и "ценным свидетелем" очень тонкая грань. Будешь паинькой – и, глядишь, срок тебе скостят.

Очкарик поправил очки, стараясь запомнить каждое слово. "Надо будет внедрить этот метод в практику", – подумал он. – "Так я скоро стану мастером всех стихий".

Закончив в больнице, Илья не стал терять времени. Он усадил девушек в старый полицейский джип, и они рванули к торговому центру "Четыре Стороны Света".

***

У входа в бизнес-центр замерли два черных представительских фургона. В первом скучали охранники, а во втором, вальяжно раскинувшись на кожаном сиденье, сидел господин Кондратий – глава филиала "Бессмертных Существ". На нем был старомодный длинный кафтан, в руках он сжимал тяжелую трость из красного дерева с набалдашником в виде черепа. Его козлиная бородка подергивалась в такт мыслям. За его спиной, словно изваяния, застыли двое телохранителей в черно-золотых одеждах, стилизованных под облачения древних ученых.

– Убийца точно мертв? – спросил Кондратий, не открывая глаз.

– Не извольте беспокоиться, – отозвался охранник слева. – Доложили, что всё кончено. Те, кого мы послали, попались, но они ничего не знают о заказчике.

– Хорошо. Из "Олимп-Био" обещали поддержку, так что на турнире проблем не будет. Но этот Илья Синицын… он не дает мне покоя.

– Тот факт, что Четыре Демона не справились, говорит о его силе, – заметил второй охранник. – Возможно, стоило послать кого-то посерьезнее, но сейчас все наши лучшие люди готовятся к Конференции Дзюпосле.

– Понимаю, – Кондратий открыл глаза, и в них блеснула злоба. – Но этот выскочка портит мне аппетит. Кстати, как там наш план с двойниками? Даже если мы не прикончим его сразу, мы смешаем его имя с грязью. Пусть по всему даркнету гуляют новости о том, какой Илья Синицын на самом деле подонок.

– Всё готово, господин. Мы отобрали четырех мастеров Росы, внешне похожих на него. Пару дней они по изучают досье и отправятся "совершать подвиги" от его имени.

– Отлично. Пусть поживет еще немного. После Конференции я лично посмотрю, как он будет молить о пощаде.

В этот момент машины зашуршали шинами по гравию у главного входа. Дядя Миша, расправив плечи, уже ждал гостей. Несмотря на давнюю вражду между командами, законы гостеприимства требовали соблюдения приличий.

– Господин Кондратий, – дядя Миша приветственно поднял руку, – мы вас заждались.

Кондратий даже не подумал выйти из машины, чтобы пожать руку. Он лишь пренебрежительно бросил через окно:

– А где ваша управляющая?

Катерина, наблюдавшая за сценой из прохладного вестибюля, поняла: старый лис решил поиграть в величие. Она грациозно толкнула стеклянную дверь и вышла на крыльцо.

– Вы пунктуальны, господин Кондратий.

– Катерина, – старик наконец соизволил выйти, опираясь на свою трость. – Простите, что заставили ждать. Я уж думал, вы решите показать характер и откажетесь от встречи.

– Только те, кто не уверен в своих силах, пытаются давить на конкурентов дешевыми эффектами, – парировала Катерина с ледяной улыбкой. – Прошу, проходите.

Вся делегация "Олимп-био" потянулась в величественный холл, сияющий мрамором и позолотой.

БАБАХ! СКРРРЕЖЕТ!

Два оглушительных удара сотрясли воздух снаружи, заставив всех вздрогнуть и обернуться.

Какой-то безумец на полицейском джипе на полном ходу протаранил задний фургон "Олимп-био". Тот отлетел вперед, с грохотом врезаясь в первую машину делегации. Джип же выглядел так, будто его ковали из метеоритного железа – на его кенгурятнике не осталось даже царапины.

Пока охрана судорожно хваталась за оружие, дверь джипа распахнулась. Из водительского кресла неспешно выбрался красивый мужчина в светло-синем костюме-тройке.

– Учитель, – раздался из салона ехидный голос Акации, – ну кто так водит?

– Прости, – Илья невозмутимо поправил складки халата, разглядывая груду искореженного металла, в которую превратились фургоны Кондратия. – Увидел на борту какие-то буквы, захотел рассмотреть поближе… Ой, кажется, тут написано "Олимп-био". Случайно вышло, слишком близко подъехал.

Глава 11

Внезапный грохот, разрезавший тишину просторного холла торгового центра "Четыре Стороны Света", заставил присутствующих оцепенеть. Сквозь панорамные окна, еще дрожащие от удара, делегации "Олимп-био" и принимающей стороны наблюдали сюрреалистичную картину: тяжелый полицейский джип буквально вмялся в задний бампер министерского фургона гостей.

Господин Кондратий, глава представительства, побагровел. Первой его мыслью было, что Катерина решила устроить грубую демонстрацию силы, но, взглянув на её озадаченное лицо, он понял – это не её рук дело. Сама же Катерина покосилась на дядю Мишу, но тот лишь недоуменно пожал плечами.

Дверь джипа со скрипом отворилась, и из салона, наполненного запахом жженой резины и пороховых газов от сработавших подушек, выбрался человек, которого Катерина знала слишком хорошо. Илья Синицын невозмутимо поправил воротник своего лазурного костюма и размял шею. "Хорошее железо у нашей полиции", – мелькнула у него довольная мысль, – "даже краска почти не облупилась".

– Учитель, ну вы и водите! – раздался из машины звонкий, нарочито капризный голос Акации. – Мы же договаривались ехать аккуратно!

Илья изобразил на лице крайнюю степень невинности, обращаясь к застывшей в холле толпе:

– Простите великодушно! Я увидел на борту этой прекрасной машины какие-то надписи, хотел рассмотреть поближе, ну и… притерся. Ой, это же "Олимп-био"! А почему вы припарковались прямо перед входом? Разве здесь разрешенная стоянка?

Елена Тихая, вышедшая следом, деликатно прикрыла рот ладонью, подавляя смешок.

– Ладно вам, наставник. Такая солидная корпорация, наверняка не станет мелочиться из-за пары царапин на бампере. Им же будет просто неловко требовать деньги за такой пустяк.

– И то верно, – подхватил Илья, – такие гиганты не могут быть мелочными. Пойдемте, глянем, что там внутри.

Когда троица вошла в холл, их отделяла от основной группы лишь тонкая стеклянная перегородка, прекрасно пропускавшая каждое слово. Все присутствующие – от суровых охранников до топ-менеджеров – невольно прислушивались к их разговору. Илья и его спутницы разыгрывали спектакль как по нотам: сами устроили аварию, сами себя "виноватили" и тут же переложили ответственность за неудобство на пострадавшую сторону.

Катерина, будучи профессионалом до мозга костей, из последних сил удерживала маску серьезности. Она знала, что визит "Олимп-био" задумывался как акт психологического давления – они хотели приехать "с помпой", на сверкающих лимузинах, демонстрируя статус. Но Илья одним ударом кенгурятника превратил их торжественный въезд в посмешище. Теперь господину Кондратию и его свите придется возвращаться на разбитых колымагах.

Кондратий до этого видел Синицына только на зернистых фото из досье. В реальности Илья раздражал его еще сильнее – не своей яркой внешностью, а тем непостижимым чувством превосходства, которое от него исходило.

– Госпожа Катерина, – воскликнул Илья, делая вид, что только что заметил её, – я пришел обсудить дела торговой палаты на Белоярской, но не ожидал, что вы выставите такой почетный караул для моей встречи!

В рядах "Олимп-био" пробежал ропот. Акация довольно отметила про себя, что в искусстве словесных уколов её наставник может дать фору даже самой язвительной Цветославе.

Катерина, подавив очередной приступ смеха, выступила вперед:

– Синий пояс Илья, вы ошибаетесь. Позвольте представить: господин Кондратий, глава филиала "Олимп-био", и его сопровождающие.

Илья тут же преобразился, приняв вид глубочайшего почтения.

– Неужели тот самый знаменитый господин Кондратий? Прошу прощения, не признал в таком сумраке!

Он шагнул навстречу, протягивая руку. Охранники в черно-золотых одеждах попытались преградить ему путь, но Кондратий остановил их жестом трости. Старик понимал: перед ним человек, который в одиночку разнес офис "Олимп-Био". С таким противником нельзя было вести себя как с уличным хулиганом.

– Синий пояс Илья, наслышан о ваших подвигах, – сухо произнес Кондратий. – Сёма, пусть группа по деталям проходит в зал. Раз уж выпал шанс познакомиться с господином Синицыным лично, я бы хотел уделить ему время.

Катерина распорядилась проводить экспертов в переговорную, а сама повела основных участников к открытой зоне отдыха в глубине холла, где пахло дорогим кофе и кожей.

– Любопытно, – протянул Илья, усаживаясь в кресло. – И где же господин Кондратий мог слышать мое скромное имя?

– Ну как же, вы ведь блистали на Большом турнире культиваторов.

– Вот оно что… А я-то грешным делом подумал, что вы узнали обо мне от коллег из других корпораций. Например, из тех, чьи офисы внезапно закрываются на ремонт.

В воздухе повисла звенящая пауза. Кондратий не мог понять: Илья намекает на уничтожение "Олимп-Био" или просто издевается.

– Ах да, чуть не забыл, – спохватился Илья. – Насчет вашего авто… У меня есть на примете пара отличных гаражей в Нахаловке. Если не спешите, я могу договориться, подлатают по дешевке.

"Мало того, что разбил машину, так еще и предлагает чинить её у каких-то кустарей", – Кондратий едва не скрипнул зубами.

– Благодарю, не стоит. Пара машин – пустяк для нашей компании. Вы тоже участвуете в сегодняшнем заседании?

Илья состроил удивленную мину:

– Заседании? О чем речь?

Кондратий нахмурился. Неужели Катерина ничего ему не сказала? Впрочем, скрывать не было смысла.

– Мы с торговым домом "Четыре Стороны Света" организуем Конференцию Дзюпосле. Сегодня обсуждаем технические детали. Катерина разве не ввела вас в курс дела?

На самом деле все детали были согласованы заранее, и Кондратий приехал лишь для того, чтобы еще раз продемонстрировать мощь своей "команды" и припугнуть управляющую.

– Конференция Дзюпосле? – Илья выглядел так, будто услышал об этом впервые. – Ох, Катерина, видимо, считает, что мои навыки слишком посредственны для такого высокого собрания. Она мне ничего не говорила.

"Каков наглец!" – подумала Катерина. – "Сам же разработал всю стратегию приглашений, а теперь разыгрывает обиженную невинность". Тем не менее она быстро включилась в игру:

– Простите, синий пояс Илья, мы просто еще не успели направить вам официальное приглашение.

Илья махнул рукой с напускным смирением:

– Раз у Катерины есть другие мастера, я не стану навязываться. Но вот что интересно… Господин Кондратий, я слышал, "Олимп-био" всегда нанимают лучших мастеров Росы. Скажите, с моими скромными талантами мог бы претендовать на место в вашей команде?

Кондратий подозрительно прищурился. Что задумал этот мальчишка? Почему он хочет примкнуть к конкурентам Катерины? Хочет проиграть бой в решающий момент? Нет, список участников утверждает сам Кондратий, он просто не даст Илье выйти на арену. Значит, Синицын просто хочет лишить Катерину своего участия.

– Вы действительно хотите представлять нас?

Илья почтительно сложил руки:

– Безусловно. Я долго скитался по Новоалтайску и всё ждал достойного покровителя. Ваша корпорация не только могущественна, но и славится своими ресурсами для практики. Если вы не против, я бы даже согласился на роль вашего представителя.

Елена Тихая подумала, что если бы здесь был Лев Цуканов, он бы точно отвесил наставнику пару крепких подзатыльников за такое лицедейство. Акация же восхищенно наблюдала, как Илья филигранно смешивает правду с ложью, заставляя старика сомневаться в каждом слове.

Кондратий решил, что Илья просто хочет шпионить. Но если нанять его как временного наемника только на период Конференции, риск минимален.

– Если вы искренне заинтересованы, я могу выдать аванс и подписать контракт прямо сейчас.

– О? А как же проверка моих способностей?

– В проверке вашей репутации нет нужды, – усмехнулся Кондратий, – но если вы хотите показать класс, мы с радостью расширим свой кругозор.

Илья едва заметно улыбнулся.

– Будет честнее, если господин Кондратий сам "проверит товар". А то, если Катерина выставит против меня своего человека, нас заподозрят в сговоре. Может, кто-то из ваших людей согласится на небольшую разминку?

Кондратий понял: Синицын хочет проредить ряды его бойцов еще до турнира. Но любопытство пересилило. К тому же у него были лучшие технологии по восстановлению костей и связок – любого калеку поднимут за неделю. Увидеть истинную силу Ильи сейчас было важным стратегическим преимуществом.

– Витя, – не оборачиваясь, позвал Кондратий. – Покажи гостю, на что способны наши люди. Синий пояс Илья, перед вами один из вероятных участников турнира. Будьте осторожны, он мастер закалки тела.

Из группы практиков вышел коренастый мужчина средних лет. Его движения были тяжелыми, уверенными, а кожа казалась сероватой, словно отлитой из металла. Сразу было видно – мастер жесткого стиля, чьи энергоканалы заточены под абсолютную защиту. Его называли "Хордой" за непробиваемость.

Остальные расступились, освобождая пятачок в центре холла. Это не был бой насмерть – просто проверка касанием.

Мужчина сложил кулак с ладонью в приветствии:

– Бронзовый бык, железный конь. Хорда. Прошу наставлений.

– Прошу, – кивнул Илья.

БАХ!

От первого же шага Хорды дорогая плитка под его ногами разлетелась в крошку. Используя инерцию, он взвился в воздух и обрушил на Илью прямой рубящий удар, от которого по залу пронеслась мощная воздушная волна. Илья легко ушел в сторону, и там, где он только что стоял, пол мгновенно треснул пополам.

ЩЕЛК!

Илья перехватил руку Хорды и нанес встречный удар ладонью. Обычный человек даже не стал бы уклоняться – ни одна техника закалки не позволила бы пробить такую броню одним касанием. Но звериное чутье мастера заставило Хорду в последний момент вскинуть правую руку для блока.

ХРУСТЬ!

Для всех остальных это выглядело как легкое, почти невесомое касание ладони Ильи. Но Хорда отлетел на несколько метров, с грохотом врезавшись в стойку ресепшена.

В гробовой тишине все смотрели на поверженного гиганта. Он не вскочил для контратаки. Вместо этого он медленно поднялся, поддерживая левой рукой правую, которая мелко и неудержимо дрожала. Хорда стиснул зубы, низко опустил голову и выдавил:

– Я проиграл.

Один удар – и один из лучших бойцов "Олимп-био" выведен из строя. У Кондратия и Катерины глаза полезли на лоб. Обычные сотрудники офиса, не искушенные в тонкостях Росы, и вовсе замерли с открытыми ртами.

– Учитель, как вы это сделали? – тихо ахнула Елена.

– Я просто одним щелчком разбил ту часть души, что защищала его предплечье, – прошептала Акация ей на ухо. – Теперь понятно, почему наставник не хотел спарринговать со мной, когда я была в призрачной форме. Он реально боялся меня случайно прихлопнуть!

Звонкая пощечина Ильи Синицына буквально парализовала всех присутствующих в холле. Это не была эффектная битва из тех, что показывают в кино – с громом, молниями и пафосными выкриками. Всё произошло буднично и пугающе быстро.

Вшух – хлест!

Короткий свист рассекаемого воздуха, сухой щелчок – и массивное тело Хорды, мастера, чьи мышцы казались отлитыми из чугуна, отлетело в сторону, словно тряпичная кукла. Свидетели этой сцены замерли в замешательстве. Хорда считался гранд-мастером закалки плоти, и даже если бы Илья обладал нечеловеческой силой, такая колоссальная разница в мощи казалась невозможной. Тем, кто не понимал истинной природы удара, оставалось лишь гадать: неужели Синицын настолько превзошел Хорду в физическом развитии?

Но больше всего поразила реакция самого пострадавшего. Хорда поднялся, тяжело дыша, и уставился на Илью взглядом, в котором сквозило первобытное потрясение. Прежде чем кто-то успел вставить хоть слово, он поднял дрожащую руку и глухо произнес:

– Я проиграл.

Теперь недоуменные взгляды скрестились на самом Хорде. Сотрудники "Четырех Сторон Света" зашептались, и этот гул, похожий на шелест сухой листвы, заполнил помещение.

– Получил по лицу и сразу сдался? – донеслось из угла. – Даже для договорного боя это слишком быстро.

– Да что ты понимаешь! Может, он ему в какую-то точку нажал или палец вывихнул?

– Не знаю, – фыркнул другой клерк, – но эти ребята из "Олимп-био" уже не кажутся такими уж страшными. Неужели это всё, на что они способны?

Тяжелая, давящая атмосфера, которую привезли с собой гости, развеялась от одной-единственной пощечины Синицына. Господин Кондратий чувствовал, что здесь кроется какой-то подвох, но даже его острый глаз не смог уловить момент, когда Илья применил свою скрытую мощь.

Илья же небрежно сложил ладони в жесте вежливости.

– Мастер, вы мне льстите, – произнес он с легкой усмешкой. – Господин Кондратий, ваши люди из "Олимп-био", кажется, очень вежливы и ценят чужое время.

Кондратий, подавляя закипавшую внутри ярость, ответил с натянутой улыбкой:

– Синий пояс Илья, ваше мастерство действительно впечатляет. Раз вы так сильны, может, всё же решите присоединиться к моей команде?

Илья задумчиво почесал затылок и замялся:

– Честно говоря, господин Кондратий, еще пять минут назад я горел желанием войти в мир "Олимп-био". Но теперь… боюсь, каждая моя пощечина будет только портить наши отношения.

Намек был прозрачен: после короткой стычки стало ясно, что хваленые бойцы корпорации не представляют для него интереса. Если на Конференции Дзюпосле всё будет так же, то турнир закончится после пятого хлопка.

Среди спутников Кондратия был один молодой мастер с копной преждевременно поседевших волос – Гера Квасов. Ему едва исполнилось тридцать, и его импульсивный нрав всегда бежал впереди здравого смысла. Не выдержав такой дерзости, он взмахнул полами своего одеяния и сорвался в стремительном прыжке.

– Прошу наставлений! – выкрикнул он.

Едва его подошвы коснулись пола, по мрамору зазмеились электрические разряды. Запахло озоном, воздух затрещал, заставляя присутствующих отпрянуть, чтобы не попасть под удар.

Акация, наблюдавшая за этим, недовольно поморщилась:

– Юноша, как ты смеешь баловаться с молниями в присутствии истинного мастера Росы?

Гера, прозванный "Грозовым Чертом", был послан Кондратием именно для того, чтобы проверить, есть ли у команды Катерины спецы по стихийным техникам. Помня о поражении Хорды, он не собирался миндальничать. Собрав всю энергию в кулак, он обрушил на Илью целый каскад ослепительных разрядов, метя прямо в грудь.

Синицын лишь слегка нахмурился. На этот раз он не стал уклоняться или призывать свою Росу. В тот миг, когда кулак Геры почти коснулся его одежды, Илья просто лениво замахнулся другой рукой и отвесил ему звонкую затрещину.

Сссс-хлест!

Звук удара эхом разнесся по холлу, перекрывая треск гаснущих молний. Тело Геры Квасова закрутилось в воздухе, словно сорванный ветром лист, и рухнуло на пол. Парень замер, уставившись в потолок остекленевшим взглядом.

На этот раз в зале воцарилась гробовая тишина. Все смотрели то на Илью, который спокойно потирал ладонь, то на Геру, пребывающего в глубоком нокдауне. Разве это был дружеский спарринг? Это выглядело так, будто взрослый мужчина отвесил воспитательный подзатыльник нашалившему ребенку.

Единственным, кто не выглядел удивленным, был Хорда. Он смотрел на Геру с легким презрением, словно хотел сказать: "Я хотя бы успел признать поражение и сохранить остатки достоинства. А ты просто лег".

В этой звенящей тишине Акация нарочито громко прошептала себе под нос:

– И это всё? Неужели все в "Олимп-био" такие хлипкие? Кажется, победа у "Четырех Сторон Света" уже в кармане.

Её слова, острые как бритва, заставили остальных практиков Кондратия схватиться за оружие, но тот остановил их коротким жестом:

– Прочь с дороги!

Охранники поспешно подхватили бесчувственного Геру и унесли его в машину. Илья же виновато поклонился:

– Простите, господин Кондратий. Ваш парень так удачно подставился, что я просто не сдержался. Надеюсь на понимание.

Кондратий выдавил из себя подобие улыбки:

– Сила синего пояса Ильи действительно бездонна. Но это были лишь кандидаты. "Олимп-био" умеет готовить сюрпризы. Посмотрим, кто будет смеяться последним на Конференции Дзюпосле.

Он развернулся и стремительным шагом направился к залу заседаний. Катерина последовала за ним, но перед тем как войти, украдкой показала Илье большой палец, едва сдерживая торжествующую улыбку.

Кондратий не был дураком. Он понял, что предложение Ильи примкнуть к нему было лишь предлогом, чтобы пощупать его людей и вывести их из строя еще до начала турнира. Хорда явно получил серьезное повреждение, иначе он бы не сдался. Скорее всего, он испугался, что травма помешает ему выступить на главном событии.

"Хитрый малый", – думал Кондратий. – "Наверняка прячет в рукавах отравленные иглы или использует какие-то запрещенные артефакты".

Старик был прав лишь наполовину. Целью Ильи действительно было сбить спесь с гостей и поднять боевой дух команды Катерины. Но никакое скрытое оружие ему не требовалось. Секрет крылся в его Духе.

Неделя парной практики с Акацией и Еленой не прошла даром. Илья не только восстановил свою былую мощь "Лазури", но и научился атаковать духовные тела противников напрямую. Его удары не просто били по плоти – они сталкивались с самой душой врага.

Та пощечина, что казалась легкой, на деле была сокрушительным тараном. Хорда, будучи опытным бойцом, почувствовал, как его энергоканалы содрогнулись от прямого воздействия чужой воли, и вовремя отступил. Но даже так его ладони теперь била неудержимая дрожь – для мастера закалки тела повреждение души восстанавливается месяцами.

С "Грозовым Чертом" было еще проще. Тот пытался атаковать молниями, но Илья, имея за плечами колоссальный опыт работы с Росой, просто проигнорировал внешний шум. Он ударил Геру по голове – в место, где концентрация души наиболее высока. Удар Духа Ильи буквально на мгновение "выключил" сознание противника, расколов его ментальную защиту.

Правда, такая техника "лоб в лоб" имела свою цену. Илья чувствовал, как в его собственной руке пульсирует тупая боль – его душа тоже пострадала от столкновения. Он спрятал ладони в карманы халата, чтобы никто не заметил их дрожи.

"Ничего", – успокаивал он себя, – "моя душа восстанавливается куда быстрее. Пара сеансов совместной практики с девочками, и я буду как новенький".

Уже ради одного этого стоило их завести. А пока Илья специально раскрыл этот козырь раньше времени. Теперь Кондратий будет ломать голову над его "непостижимой силой очищения души" и наверняка изменит стратегию на турнире, что сделает её предсказуемой.

Не желая оставлять Катерину одну, Илья устроился в углу на мягком кожаном диване в фойе. Елена и Акация присели рядом.

– Учитель, – тихо прошептала Елена, наклонившись к его плечу, – вы ведь пострадали? Я видела, как ваши руки задрожали, когда вы их прятали.

Акация бесцеремонно выудила его ладонь из кармана и внимательно осмотрела.

– Нанося урон врагу на тысячу, сам получаешь на восемьсот, верно? – её голос звучал серьезно. – Вы повредили свои энергоканалы, когда били по их душам.

Илья криво усмехнулся:

– Чтобы выглядеть героем на людях, приходится страдать в тишине. Эти двое были как минимум уровня синего пояса. Каждая пощечина стоила мне части сил.

Елена начала нежно растирать его пальцы, стараясь направить каплю своей Росы для облегчения боли.

– Ваша душа восстановится, наставник. Есть ли способ ускорить это?

– Хе-хе, конечно есть.

Заметив его хитрый прищур, Акация прикусила губу. Она слишком хорошо знала этот взгляд.

– Тот способ, о котором вы думаете… это ведь опять какая-то вариация совместного очищения душ?

– Ты быстро учишься, – подмигнул ей Илья. – Не хочешь же ты, чтобы у твоего учителя руки тряслись, как у старика с Паркинсоном?

Елена тут же кивнула на Акацию:

– Теперь, когда Акация обрела форму Духа, ваша совместная практика поможет восстановиться в разы быстрее.

Акация возмущенно всплеснула руками:

– Обо мне ты вспомнила только сейчас? От одной пощечины Учителя душа того бедолаги Геры чуть не рассыпалась в прах. Ты хочешь, чтобы и от меня ничего не осталось после "тренировки"?

– Можешь на время занять мое тело, – предложила Елена.

– Нет уж, твое тело слишком чувствительное!

Илья откашлялся, пытаясь вернуть серьезность:

– Кхм, вообще–то, я не против, если вы обе…

Договорить он не успел. Елена и Акация с поразительным единодушием схватили его за руки и заломили их за спину.

– Даже не думайте об этом! – хором отрезали они.

– Ой-ой-ой! Ладно! Тогда будем тянуть жребий!

***

Пока Илья Синицын и две его верные ученицы беззаботно препирались на мягком кожаном диване в холле торгового дома "Четыре Стороны Света", у порога его старой лавки в Новоалтайске разыгрывалась странная сцена.

К дверям подошли четверо молодых людей. Все как один – в светло-синих спортивных костюмах. Если не приглядываться к мелким морщинкам и выражению глаз, их можно было принять за четверняшек. А точнее – за четыре копии самого Ильи Синицына. Пластические хирурги и мастера грима из "Олимп-Био" явно не зря ели свой хлеб.

– Слышь, старшой, – прошептал четвертый "Илья", нервно озираясь по сторонам, – а это точно безопасно? Говорят, настоящий Синицын – псих без тормозов. Наткнемся на него – костей не соберем.

Первый "Илья", судя по всему, вожак этой стаи двойников, надменно фыркнул:

– Не дрейфь! Мои люди доложили, что Синицын сейчас у Катерины в штаб-квартире. Тем более его новая лавка теперь у бара, а эта старая развалюха – просто жилье.

– Босс, ну вы и подготовились, – хохотнул второй номер. – Но всё-таки, мы же раньше по силовым акциям работали, а тут – сплетни распускать… Как-то не по-пацански.

Третий двойник обернулся к нему с ехидной ухмылкой:

– Глупец! Распускать слухи – это искусство. Мы разбредемся по разным районам, натворим мелких пакостей, нахамим кому надо и везде будем представляться Ильей Синицыным или прикрываться именем "Олимп–Био". Маленькие газетенки подхватят, и завтра настоящий Илья станет врагом номер один для всего города.

Первый "Илья" отвесил ему легкий подзатыльник:

– Чтобы врать убедительно, нужно знать объект. Если тебя спросят о какой–то детали его жизни, а ты похлопаешь глазами – нам крышка. Сегодня я преподам вам урок: нужно любить то, чем занимаешься. Станьте им. Дышите как он.

Двойники начали увлеченно копаться в мусорных баках возле лавки, выуживая какие-то старые чеки и обрывки упаковок – улики, которые можно было бы "случайно" оставить на месте будущих "преступлений".

– Главное, – вещал вожак, запихивая в карман какой-то хлам, – подсознательно верьте, что вы и есть Илья Синицын.

В этот момент в узкий переулок, покачиваясь, вошла фигура. Это была миниатюрная девушка, едва ли метра полтора ростом, с задорными хвостиками. На ней было облегающее красно-черное платье, а в тонких, почти фарфоровых пальчиках она сжимала наполовину пустую бутылку Байкала. Она шла странной, вихляющей походкой, словно была мертвецки пьяна.

Девушка замерла прямо перед четверкой "Ильей", преграждая им путь.

– Ик… – она громко икнула, прищурив глаза. – Ну и который из вас Илья Синицын?

Тон её не предвещал ничего хорошего. Двойники переглянулись. Какая удача! Отличная возможность попрактиковаться на случайной девчонке, которая, судя по всему, настоящего Илью в глаза не видела.

Вожак осклабился и наклонился к ней, обдав запахом дешевого табака:

– А что тебе нужно от меня, крошка? Можешь довериться братику. Я – Илья Синицын.

Остальные трое дружно заулыбались, поддакивая:

– И я Илья. Мы тут все – Илья Синицыны.

Девушка подняла взгляд на четыре одинаковых лица, тяжело вздохнула и приложила холодную бутылку к виску, словно у неё разболелась голова.

– Четыре Ильи? – пробормотала она. – Неужели в новоалтайском Байкале так много сахара, что у меня начались галлюцинации?

Затем на её губах расцвела удивительно милая, почти ангельская улыбка:

– Хотя… какая разница. Главное, что я вас наконец-то нашла.

***

Тем временем в офисе "Четырех Сторон Света" переговоры подошли к концу. Господин Кондратий первым покинул зал заседаний. Сначала он был ошарашен силой Синицына, но, поразмыслив, пришел к выводу: Илья просто мастер Духа, который удачно подловил его бойцов, не имевших защиты против таких атак.

– Обычный везунчик, – пробормотал он, выходя в холл.

Увидев Илью на диване, Кондратий лишь холодно кивнул. Оба понимали – время любезностей прошло. Перед Конференцией Дзюпосле компромиссов не будет.

Дядя Миша проводил гостей до выхода, вежливо дождавшись, пока их помятые фургоны с позором отчалят от крыльца. Катерина же, отбросив официальный тон, сразу направилась к Илье. Елена и Акация сидели по бокам от него, словно два верных стража – "черный и белый".

Катерина выглядела заметно расслабленнее, чем утром. Она опустилась в кресло напротив Ильи и тихо произнесла:

– Я не ожидала, что ты придешь. Спасибо тебе. Правда.

Она смотрела на него своими алыми глазами, и в этом взгляде было нечто большее, чем просто благодарность делового партнера. Если бы не присутствие учениц, Катерина, пожалуй, рискнула бы обнять его прямо здесь.

Илья пожал плечами:

– Да брось. У меня свои счеты с "Олимп-био". Просто совпало.

– Ох, какой же ты заносчивый, – фыркнула она, но в голосе слышалась теплота. – А это что за красавица в черном?

– Моя вторая ученица, Акация.

Елена Тихая, до этого молчавшая, подняла глаза:

– Катерина, сколько людей вы подготовили для Конференции Дзюпосле?

Подошедший дядя Миша ответил за неё:

– Включая меня и синего пояса Илью – пятеро. Но нам катастрофически не хватает запасных. Нужны спецы экстра-класса, а те, кого мы смотрели сегодня… Кондратий явно подсовывает нам пустышки.

Илья задумчиво потер подбородок:

– Пятеро – это мало. Знаете что… я поговорю с ребятами из других районов. Белоярская, Сечина, Нахаловка – каждая из торговых палат может выставить по паре человек. Соберем вам такую скамейку запасных, что Кондратий икнет.

В холле воцарилась тишина. Катерина округлила свои алые глаза от изумления.

– Ты хочешь сказать, что договоришься со всеми четырьмя ассоциациями? Илья, ты что, стал их негласным лидером?

Синицын усмехнулся:

– "Лидер Четырех Ассоциаций"? Звучит пафосно. Так вам нужны люди или нет?

– Да! Конечно! – Катерина подалась вперед, её голос дрожал от возбуждения. – Если мы обставим "Бессмертных", я готова делить прибыль со всеми ассоциациями!

Она осеклась, поняв, что её слова звучат слишком приземленно. Ведь то, что сделал Илья, нельзя было купить за деньги. "Интересно, чем он пожертвовал ради этого?" – подумала она. – "И как мне отблагодарить его самого? Деньги тут не помогут… Может, отдать ему те редкие книги по культивации, которые я припрятала?"

Дядя Миша тем временем передал Илье папку с подробностями предстоящей Конференции. Илья поднялся, давая понять, что разговор окончен.

– По поводу расчетов решим позже. Всеми делами с ассоциациями сейчас заправляет Цветослава, она с вами свяжется. Ладно, Кондратий уехал, нам тоже пора.

Катерина не выдержала. Несмотря на то что за ними наблюдали подчиненные, она быстро встала и крепко обняла Илью. Акация и Елена лишь переглянулись, а сотрудники торгового дома внезапно очень заинтересованно принялись изучать узоры на потолке.

– Спасибо, – прошептала она ему на ухо, прижимаясь всем телом. – Я обязательно отблагодарю тебя. По–настоящему.

Она еще раз коснулась головой его груди, вдохнув запах его парфюма, и нехотя отпустила.

– Готовься, – улыбнулся Илья. – Свяжемся.

***

В джипе наступила тишина. Поскольку рука Ильи всё еще плохо слушалась его после удара по душам киллеров, за руль пришлось сесть Акации. Как только они выехали на шоссе, Илья наконец вытащил руки из карманов. Правая ладонь непроизвольно дернулась и шлепнула Акацию по бедру.

Девушка вскрикнула от неожиданности, едва не крутанув руль:

– Эй! Учитель, мы же еще не дома! Не надо меня бить!

Илья мученически вздохнул, пытаясь унять дрожь в энергоканалах:

– О чем ты вообще думаешь? Рука сама дернулась, контроль барахлит. Неужели ты думаешь, что твой наставник – такой бесстыдник?

Как только Илья Синицын и две его верные спутницы свернули за угол улицы, ведущей к старой лавке, их взору предстала живописная и одновременно жуткая картина. В нескольких шагах на пыльном асфальте, раскинувшись в самых нелепых позах, валялись четверо мужчин.

Все они были облачены в светло-синие спортивные. Но рассмотреть детали одежды было трудно: тела напоминали отбивные средней прожарки. У одного физиономия распухла так, что глаз не было видно за налившимися багровыми гематомами. Двое других представляли собой месиво из крови и порванной ткани. У последнего и вовсе половина лица будто провалилась внутрь – зрелище не для слабонервных.

Илья брезгливо поморщился, чувствуя, как в воздухе витает тяжелый металлический запах свежей крови, смешанный с ароматом дешевого табака.

– Матушка честная, – пробормотал он, качая головой. – Бить по лицу – это уже за гранью. Какая же лютая обида должна быть у человека? И костюмы эти… Несчастливый цвет, явно не стоило их надевать.

Присев на корточки, Синицын коснулся плеча одного из поверженных. Тот, несмотря на страшные раны, был жив, но стоило Илье дотронуться до него, как бедолага в судорогах отпрянул, забиваясь в угол.

– Нет! Это не я! Слышишь, не я! – захрипел он, размазывая кровь по щекам. – Ты ошиблась дверью!

Илья недоуменно переглянулся с Еленой и Акацией. Девушки стояли, разинув рты, не понимая, что за массовое помешательство здесь произошло.

– Леночка, – Илья выпрямился, отряхивая руки, – свяжись с нашими знакомыми из органов. Пусть заберут этих "косплееров". Что-то криминогенная обстановка у нашего дома совсем испортилась.

– Хорошо, наставник, – кивнула Елена, уже доставая телефон.

Троица вошла в переулок. После того как Ксения наняла рабочих для благоустройства, здесь стало на удивление уютно: мусор исчез, стены подкрасили, даже пахнуть стало простором и свежестью. Однако на крыльце самой лавки, прямо на небольшом возвышении, лежало нечто, нарушавшее этот порядок. Маленькая фигурка, свернувшаяся калачиком.

– Ого, – Акация хитро прищурилась и понизила голос до шепота. – Учитель, это что за новости? Неужели кто-то принес ребенка и требует признать отцовство?

Илья отвесил ей легкий щелбан:

– Еще одно слово – и ночевать будешь прямо здесь, на этом коврике.

Они осторожно подошли ближе. На ступенях, безмятежно посапывая, спала девочка. На ней был ладный красно-черный брючный костюм, а дыхание было таким тихим и мерным, будто котенок пригрелся на солнце.

– Учитель, – шепотом спросила Елена Тихая, – это что, ваша новая ученица?

– Совсем кроха, – подхватила Акация, едва сдерживая смех. – Боюсь, мое почетное место младшей сестренки под угрозой.

– Да кто её знает, – Илья развел руками. – Вижу в первый раз. И откуда только берутся такие бесхозные дети?

– От вас, – в один голос ответили девушки.

Елена присела рядом и осторожно коснулась плеча девочки:

– Эй, просыпайся… Слышишь? Проснись.

Но девочка лишь плотнее закуталась в полы своего пиджака и, не открывая глаз, инстинктивно вцепилась в руку Елены, устраиваясь поудобнее.

– Наставник, посмотрите на неё.

– Эх, ладно, не оставлять же её на улице. Занесем внутрь, а как протрезвеет… то есть проснется – расспросим.

В лавке было безопасно: защитные контуры работали исправно, так что Илья не опасался подвоха от ребенка. Елена бережно переложила гостью на тренировочный мат. Но стоило девочке коснуться мягкой поверхности, как она тут же заерзала и села, протирая глаза.

Она окинула помещение мутным взглядом, почесала затылок, переводя взор с Ильи на девушек. Никаких испуганных "Где я?" или "Кто вы?". Она лишь облизнула губы и звонким, но требовательным голосом спросила:

– Пить есть?

Илья хмыкнул, поражаясь такой непосредственности.

– Есть, конечно. Акация, налей гостье воды.

Девочка поморщилась и по-взрослому махнула рукой:

– Вода – это скучно. У вас есть Байкал? Ледяной, в стеклянной бутылке.

Елена и Акация переглянулись: ну и запросы у маленькой леди. Илья на секунду замер, его улыбка стала чуть тоньше, но он послушно повернулся к холодильнику и извлек две запотевшие бутылки.

– Скорее, скорее! – девочка вытянула тонкую ладошку, её глаза азартно блеснули.

Но Илья не спешил. Он не спеша достал из морозилки два тяжелых стакана, бросил в каждый по паре кубиков льда. Раздалось характерное шипение вскрываемой крышки:

Сссс-пшшш…

Темная шипучая жидкость с тихим гулом полилась в стаканы. Пузырьки газа весело заплясали, а по стеклу поползли крупные капли конденсата. Девочка буквально прилипла взглядом к стакану, сглатывая слюну.

И вот, когда она уже была готова вскочить и вырвать напиток, Илья медленно поднес один стакан к своим губам.

Глоть-глотьглоть…

– Уф-ф, – Синицын довольно зажмурился. – Вот это жизнь! Ик…

Затем он потянулся ко второму стакану. Девочка, чье терпение лопнуло, вскрикнула:

– Стой! Хватит!

Илья перестал паясничать и пододвинул напиток маленькой лолите. Та вцепилась в стакан обеими руками и осушила его залпом.

Буль-буль-буль… ик!

Она шумно выдохнула, её щеки порозовели, а взгляд стал чуть затуманенным, словно она выпила чего-то покрепче газировки. Девочка довольно улыбнулась и похлопала Илью по плечу своей крошечной ручкой:

– А ты неплохой парень. Соображаешь в правильных напитках!

Илья обернулся к своим ученицам:

– Лена, Акация, сходите-ка в магазин за парой ящиков Байкала. Мне нужно потолковать с гостьей наедине.

– Слушаемся!

Когда за девушками закрылась дверь, Илья стер с лица благодушную улыбку и внимательно посмотрел на девочку.

– Могу ли я узнать, что привело достопочтенную Людмилу в мою скромную лавку?

Девочка замерла, её глаза сузились, а на губах заиграла хитрая, почти хищная улыбка.

– О? Так ты меня узнал?

– Миниатюрное телосложение, страсть к красно-черному и, конечно, эта фанатичная любовь к Байкалу… Одна из лучших мастеров стихии Воды. Характеристики "Настоящей Людмилы" слишком очевидны.

Людмила не стала отпираться. Она по-хозяйски развалилась на мате.

– Я поспрашивала местных торговцев. Говорят, ты человек порядочный.

Илья криво усмехнулся:

– Значит ли это, что "Настоящая" передумала меня убивать?

– Хм, ты осведомлен о цели моего визита.

– Тут и гадать нечего. Чтобы пригласить мастера такого уровня, заказчик должен был выложить целое состояние. И вряд ли московские гривны платились за то, чтобы мы тут кБайкал распивали. Думаю, кроме моей головы, их мало что интересует.

– И раз ты знал, почему не сбежал? Хотя… учениц ты своих отослал вовремя. Молодец.

– А куда бежать, если "Настоящая" уже приперла тебя к стенке в собственном доме? Лучше уж обсудить условия. Кто заказчик? "Олимп-Био"?

Людмила посмотрела на него с интересом. Этот Илья Синицын казался ей забавным – он смотрел на смерть с каким-то философским спокойствием. Она вздохнула и легла на бок, подперев голову рукой:

– Я приглашена, а значит, в долгу перед ними. Кто заказчик – не скажу. Но могу показать тебе выход.

– О? Я весь во внимании.

– Уезжай из Новоалтайска. Смени имя. Забудь, что ты когда-то был практиком Росы. Живи как обычный человек.

– Идет.

Илья согласился так мгновенно, что Людмила даже поперхнулась.

– Так быстро? Даже не подумаешь?

– А смысл? На кону моя жизнь. В горах или лесах тоже можно неплохо устроиться. Главное – дышать. А обещания… ну, пообещал – и ладно.

Илья прекрасно понимал: когда к тебе в дом заваливается один из девяти сильнейших мастеров мира, гордость становится непозволительной роскошью. Пока ты слабее, спорить бессмысленно.

– Ладно, – Людмила начала подниматься, не забыв прихватить нераспечатанную бутылку колы. – Скажу им, что не нашла тебя. Уматывай поскорее.

– Постойте, – окликнул её Илья.

– Что еще?

– Я ведь никогда не видел мастера такого уровня в деле. Только догадывался по слухам. Мне немного обидно уходить вот так, поджав хвост.

Крошечная фигурка Людмилы развернулась. Она выглядела почти мило, если бы не холодный блеск в глазах.

– Хочешь испытать меня?

– Не смею. Просто хочу увидеть хотя бы край того неба, к которому стремятся все практики, прежде чем уйду на покой.

Просьба была странной, но Людмила тоже испытывала любопытство. Что за сила у этого парня, если её наняли лично? Она щелчком пальца сбила крышку с бутылки. Черная жидкость не пролилась на пол, а послушно взмыла вверх, закручиваясь вокруг её руки гибким и зловещим хлыстом.

– Ну, подходи, если не боишься потрогать небо, – пробормотала она с легкой пьяной ленцой.

***

Елена Тихая, отойдя на полпути к магазину, внезапно остановилась и хлопнула себя по лбу.

– Мы дуры, Акация! Зачем нам идти вдвоем за колой?

Акация тоже замерла:

– Твою мать!

Обе девушки развернулись и сломя голову бросились назад. Едва они добежали до поворота к лавке, как воздух содрогнулся от глухого удара.

БАБАХ!

Дверь лавки разлетелась в щепки, выбитая изнутри чем-то тяжелым. Следом за обломками, кувыркаясь в воздухе, вылетел Илья. Он был весь покрыт какими–то темными пятнами, похожими на кровь. Но, к удивлению девушек, он не рухнул мешком, а извернулся и четко приземлился на ноги.

Синицын вытер лицо ладонью, размазывая бурую жидкость. Заметив подбежавших учениц, он нахмурился:

– Я же велел вам не возвращаться!

Глава 12

Елена Тихая и Акация, ворвавшиеся в переулок, замерли как вкопанные. Сердце каждой пропустило удар: их наставник, всегда безупречный и собранный, сейчас выглядел так, будто прошел через мясорубку. Илья Синицын тяжело дышал, стоя посреди обломков двери, а всё его тело было залито чем-то темным и вязким, пугающе похожим на запекшуюся кровь.

Воздух в переулке буквально вибрировал от избытка энергии. Пахло озоном, паленой шерстью и… приторно-сладкой карамелью.

– Кто же это вас так, учитель? – выдохнула Акация, её голос дрожал от ярости.

Илья, вытирая липкую субстанцию со лба, лишь нахмурился:

– Я же велел вам не возвращаться. Почему не слушаетесь?

Девушки не ответили. Они понимали, что просто тупые двухвостки, не знающие куда лезть не положено.

В этот момент из темного проема лавки неспешно вышла маленькая фигурка. Людмила, та самая всё еще сжимала в руке жгут из темной жидкости, похожий на гибкий угольный хлыст. Её одежда была слегка испачкана сиропом, а в глазах поблескивал азартный огонек.

– Грозовая магия у тебя что надо, парень, – проговорила она, причмокнув губами. – Но неужели это всё, на что ты способен?

Заметив вернувшихся учениц, она хищно улыбнулась:

– О, а вот и группа поддержки. Какие преданные девочки! Или просто туповатенькие? Ну что ж, отправлю-ка я вас всех вместе в последний путь!

Илья хотел было вставить слово, понимая, что эта "Сахарная Бессмертная" просто издевается, но Елена и Акация уже закусили удила. Для них угроза была смертельно реальной.

– Уводи учителя! Я задержу её! – выкрикнула Елена Тихая.

Всё-таки они были даже не туповатенькими, а просто дурами, возомнившими о себе невесть что.

Она сорвалась с места, её ноги окутались фиолетовыми разрядами. Воздух затрещал под её стремительным натиском. Выхватив полимерный гибкий меч, Лена напитала его Росой, превращая лезвие в ослепительный клинок из чистого электричества. Она кружила вокруг Людмилы, не давая той и шанса на контратаку.

Людмила лишь лениво уклонялась, пока в один момент просто не щелкнула пальцем по клинку.

Дзинь!

Крошечная капля колы коснулась молнии. Елену обдало такой мощью, будто на неё обрушился водопад в разгар половодья. Её буквально смыло назад, а меч едва не вырвало из рук.

Тут же в бой вступила Акация. Находясь в состоянии Внутренней Тверди, она заставила свой Дух материализовать призрачное копье. Оружие свистнуло в воздухе, целясь точно в грудь маленькой лолиты.

– Ого, – удивилась Людмила, уворачиваясь от выпада. – Ученицы-то у тебя поинтереснее тебя будут. Даже Духа кто-то прокачал!

Копье Акации внезапно трансформировалось, превращаясь из колющего древка в гибкий хлыст, который тут же обвился вокруг ноги малолетки.

Хлысть-бум!

Людмила подпрыгнула, изящным движением перехватила призрачную нить и резко дернула её на себя. Акация, не ожидавшая такой физической мощи от ребенка, полетела следом за своим оружием.

Видя, что дело принимает серьезный оборот, Илья Синицын незаметно сложил пальцы в печать Грома Небесного. Он видел, что Людмила не стремится убивать, но этих тупых кобыл нужно было выручать. Всё-таки они очень удобны для парного совершенствования.

Елена снова бросилась в атаку. Она вцепилась в край пиджака Людмилы, выплескивая всю оставшуюся Росу. Вокруг них мгновенно выросла сверкающая клетка из молний – Грозовая Тюрьма.

– Теперь ты не уйдешь! – прохрипела Лена.

Ну, дура и дура, что с неё возьмёшь. Вообще берегов не видит.

Мастер Дутан лишь хмыкнула. Она плавно повела ладонями – одна вперед, другая назад.

Пам-м!

Ударная волна, похожая на прилив океана, просто вынесла Елену за пределы её собственного заклинания. Но та, отлетая, успела хлопнуть Акацию по плечу, передавая ей остатки электрического заряда.

– Твой выход! – крикнула она, как бы намекая, что та ещё тупее.

Да, тупой и ещё тупее…

Акация, подстегнутая энергией подруги, совершила невероятный рывок. Её копье, окутанное ревущим пламенем и искрами, было нацелено прямо в горло противницы.

Шшшш!

Такой удар мог испепелить и плоть, и душу. Людмила наконец посерьезнела. Она перехватила древко, крутанулась вокруг своей оси, гася инерцию, и копье с грохотом вонзилось в землю рядом с ней, выбив глубокую воронку.

Акация не растерялась. Оставив оружие, она вложила всю силу своего Дух в прямой удар ладонями в грудь Людмилы. Та попятилась, но быстро восстановила равновесие. Однако в момент контакта её лицо внезапно изменилось.

Она замерла, её маленькие ладошки сжали запястья Акации. Взгляд Людмилы стал странным, почти испуганным.

– Ты! – выдохнула она, глядя Акации прямо в глаза.

Пользуясь замешательством врага, Акация резко оттолкнулась и отпрыгнула к учителю. Всё-таки немножко мозгов у неё было. Илья, не теряя ни секунды, взмахнул рукой.

КРАК!

Ослепительный столб молнии ударил с ясного неба точно в то место, где стояла Людмила. Пыль и гарь поднялись столбом, скрывая всё из виду.

Тупицы тяжело дышали, прижимаясь к Илье.

– Наставник, она жива? – спросила Елена, потирая ушибленное плечо.

– Живее всех живых, – буркнул Илья. – Вы чего полезли? Она же вас в порошок стереть могла.

– А вы? – сердито отозвалась Лена. – Шутки шутить время нашли?

– Тише вы, – Илья приобнял их за плечи. – Если бы она хотела нас убить, мы бы уже в Облаке в очереди стояли. Это Людмила, та самая Сахарная Бессмертная из Девяти Героев.

У девушек глаза на лоб полезли. Мастер Воды? Одна из легенд?

– Сахарная… кто? – переспросила Акация. – И она пришла вас убить?

– Ну да. Но мы вроде как договорились… Посидели, Бойкала попили. А тут вы две дуры – с мечами наголо.

Дым начал рассеиваться. Из него, пошатываясь и откашливаясь, вышла Людмила. Её костюм местами превратился в лохмотья, волосы растрепались, а тот самый Быйкал, которым она управляла, забрызгала ей лицо, превратившись в липкий черный сироп. Вид у великого мастера был, мягко говоря, непрезентабельный.

Акация и Елена инстинктивно заслонили собой Илью. Но тот мягко отодвинул их и виновато развел руками:

– Мастер, простите великодушно. Ученицы у меня еще зеленые, не признали великую силу. Я просто не успел их остановить. Не принимайте близко к сердцу.

Людмила проигнорировала его извинения. Её взгляд, до этого азартный и насмешливый, теперь был прикован исключительно к Акации. Она медленно, шаг за шагом, приближалась к ним. Илья почувствовал неладное и загородил ученицу собой:

– Мастер, я этих девчонок долго по приютам и помойкам собирал. Не вздумайте их обижать.

Людмила остановилась. Она смотрела сквозь Илью, а голос её звучал глухо и неестественно серьезно:

– Ты помнишь, кто ты? Ты помнишь, где твое тело?

Илья нахмурился. Прошлое Акации всегда было покрыто мраком – он лишь знал, что её использовали как подопытную в лабораториях Олимп-Био, откуда она сбежала вместе с Леной. Но реакция Людмилы говорила о многом: она узнала Акацию не по лицу, а по касанию души.

– Не спрашивайте её, Мастер, – ответил Илья прямо. – Она ничего не помнит. Всё её прошлое стерто. Это я её вернул к жизни.

Людмила подалась вперед, вцепившись в рукав Ильи:

– Где ты её нашел?! Что с ней случилось?!

– Простите, но я не могу раскрыть эти детали даже вам.

Маленькая ладошка Людмилы мгновенно легла на грудь Ильи. В месте касания воздух начал закручиваться в смертоносную воронку.

– Если не скажешь – я тебя действительно убью! – прошипела она, и в этом голосе уже не было ни капли детскости.

Елена и Акация тут же направили свое оружие на неё, но Илья лишь спокойно улыбнулся. Он слишком хорошо знал людей, чтобы вестись на такие угрозы.

– Убивайте, – произнес он без тени страха. – Но я не выдам тайну Акации. Не хочу, чтобы ей снова причинили боль те, кто уже однажды разрушил её жизнь.

– Снова? Кто-то причинил ей боль?! – Людмила отшатнулась, её рука дрогнула.

Илья пожал плечами, напуская на себя вид глубокой печали:

– Разве это не очевидно? Иначе почему она лишилась и тела, и памяти? Именно поэтому и согласился уйти на покой в горы. Чтобы мы втроем – мастер и ученицы – могли жить спокойно и никто нас больше не выслеживал.

При упоминании "ухода в горы" Акация и Елена, быстро уловив нить игры наставника, состроили самые скорбные мины, на которые были способны.

– Да, – вздохнула Акация, понурив голову. – Лучше уж мы спрячемся в глуши. Там нас хотя бы не найдут и не добьют.

Людмила, чей гнев сменился растерянностью и жгучим сочувствием, возмущенно топнула ногой:

– Кто это вам велел в горы прятаться?!

– Так вы же сами только что предложили, – невинно заметил Илья. – Сказали – уезжай, мол, меняй имя, живи как мышь под веником. Это единственный способ уберечь Акацию от новых бед.

Людмила вспыхнула, её лицо покраснело от негодования. Она выглядела одновременно грозно и нелепо мило:

– Да я посмотрю, кто посмеет её пальцем тронуть! Остаетесь здесь! Слышите? Никто никуда не уезжает! Я сама за вами присмотрю!

***

После сокрушительного провала господин Кондратий вернулся в штаб-квартиру "Олимп-био". В его груди клокотала глухая ярость, а в ушах всё еще стоял тот позорный звон, с которым его бойцы вылетали из холла "Четырех Сторон Света". Он чувствовал себя оплеванным – не сумел даже прощупать истинную силу Ильи Синицына, не говоря уже о том, чтобы запугать Катерину.

Черный седан доставил его к частному парку, примыкающему к главному офису. Миновав изящные кованые ворота, Кондратий вошел в уединенный дворик. Там, у лазурной кромки бассейна, пахло дорогим маслом для загара и хлорированной водой. В одних плавательных шортах на шезлонге развалился мужчина, лениво принимая подношения от полуобнаженной красавицы, которая подносила к его губам очищенный виноград.

Завидев Кондратия, слуги бесшумно растворились в тени колонн.

Мужчина открыл глаза. Его алые зрачки, точь-в-точь как у Катерины, хищно сверкнули на солнце. Это был её старший брат. Тот самый, что сбежал из-под отцовского надзора и сколотил собственную банду. Совершив немыслимое – покушение на собственного отца, – он не успокоился и пытался убрать сестру, но та оказалась крепким орешком.

Смерть отца от рук среднего брата, которого он сам же и подстрекал к убийству, стала для него сюрпризом. Теперь средний, притворившийся раскаявшимся сыном, отхватил львиную долю наследства, оставив ему и Катерине лишь крохи. Он понимал: брат хочет стравить их, чтобы потом прибрать к рукам остатки. Но старший пошел дальше – он поставил всё на "Олимп-био", предложив Кондратию сделку: уничтожить Катерину и забрать её долю через Конференцию Дзюпосле.

– Ну что, господин Кондратий? – мужчина лениво потянулся, демонстрируя рельефные мышцы. – Как успехи? После того как я переманил к себе лучших практиков из "Четырех Сторон Света", Катерина должна была остаться совсем беззубой, верно?

Кондратий, всё еще кипя от злости, холодно бросил:

– Если бы "Четыре Стороны Света" было так легко сожрать, твой отец не вышвырнул бы тебя на улицу.

Никита не повел и бровью:

– О? Неужели сестренка нашла, обо что тебе зубы обломать?

– У неё свои козыри, у нас – свои, – поморщился Кондратий. – Мне нужен не риск, а гарантированная победа. Если ты найдешь способ прикончить Катерину до начала, всё станет намного проще.

– Глупости. Было бы это просто, я бы не продавал вам свои акции.

– Раньше у тебя не было серьезных бойцов. Теперь всё иначе. Я могу выделить тебе людей, не участвующих в турнире.

– Попробовать можно, – буркнул старший брат, возвращаясь к своему винограду. – Но не жди чудес.

Кондратий мысленно сплюнул: "Мусор бесполезный". В этот момент к нему подошел помощник и тихо доложил:

– Господин Кон, прибыли люди из "Арагами Технолоджи". Ждут в зале совещаний.

Лицо Кондратия мгновенно преобразилось. Оставив гостя, он поспешил в здание. В конференц-зале, пахнущем благовониями и дорогой кожей, его ждали трое хмырей в безупречных одеяниях. Тот, что сидел посередине, отличался изрядной полнотой и благодушным видом.

– Позвольте представить, – начал помощник, – это Мастер Юрий, настоятель храма, известный как "Три Тысячи Храмов". Мастер, это господин Кондратий, глава "БС".

Юрий поднялся и отвесил вежливый поклон:

– Господин Кон, господин Санада просил нас прибыть и оказать содействие в проведении Конференции Дзюпосле.

Для Кондратия это было величайшим подарком. "Арагами Технолоджи" – международный гигант, и то, что они прислали своих людей, придавало ему небывалый вес.

– Прошу, присаживайтесь, – Кондратий так и сиял. – Благодарю господина Санаду. Вас только трое?

Младший монах недовольно нахмурился:

– Господин Кон, вы – гигант в этом регионе. Неужели нашей помощи недостаточно для победы?

– Разумеется, достаточно. Но я не люблю сюрпризов. Катерина ведет рискованную игру, и я хочу быть готов ко всему.

Юрий тонко улыбнулся:

– Не беспокойтесь. Перемен не будет. Мы здесь не одни. С нами прибыл мастер, способный одним махом смести всех участников с доски.

Глаза Кондратия округлились:

– Кто же это?

Юрий таинственно прошептал:

– Одна из Девяти Героев, Мастер Воды – Людмила.

Кондратий едва не подпрыгнул на месте:

– Что?! Людмила?! Санада сумел пригласить её?! Где она сейчас?

– "Настоящая" не любит общества простых смертных, – уклончиво ответил Юрий. – У неё свои дела. Но раз она обещала председательствовать на Конференции, слово свое сдержит. У вас еще остались сомнения?

Кондратий расплылся в хищной улыбке:

– Охрана! Готовьте пир! Я лично устрою прием для мастеров!

Теперь он был не просто спокоен, он был в восторге. Слава Девяти Героев была недосягаема для обычных практиков Росы. Каким бы сильным ни был Илья Синицын, против Людмилы у него нет шансов. "Хотя нет, – подумал Кондратий, – нельзя давать ему сдаться. Будет надежнее, если Людмила просто сотрет его в порошок прямо на арене".

***

– Ну же, Мастер, пейте! – Илья Синицын с радушной улыбкой наполнил очередной стакан ледяным Байкалом.

После того короткого, но бурного спарринга Людмила, убедившись в личности Акации, без лишних слов вернулась с ними в лавку. Синицын достал из закромов лучшие запасы газировки – к счастью, "Настоящую" было легко задобрить этим шипучим напитком.

Они расположились за старым деревянным столом. В воздухе стоял звон льда о стекло и тихий шум работающего холодильника.

– Мастер, – начал Илья, – как вы всё-таки узнали Акацию? Она ведь сама не помнит, как выглядела раньше.

Людмила громко икнула и вытерла губы:

– Тело может меняться, лицо – стареть или перекраиваться. Но душа и сознание уникальны, как отпечаток пальца. Я не знаю, почему её дух в таком хаосе, но я никогда бы не ошиблась.

Акация подалась вперед, её глаза лихорадочно блестели:

– Если так, то кто я? Кем я была для вас?

Людмила на мгновение замерла со стаканом в руке, а затем медленно покачала головой:

– Дай мне во всём разобраться, прежде чем вываливать это на тебя. Знать правду слишком рано – не всегда благо.

– Но хотя бы как я выглядела?

– Даже не думай копать под свою внешность, – отрезала Людмила.

– Тьфу ты, – Акация разочарованно откинулась на спинку стула. – Это нельзя, то нельзя… И это называется "Девять Героев"?

Людмила не обиделась. Напротив, она нежно похлопала Акацию по руке:

– Прости… я просто слишком долго тебя искала.

Елена Тихая, наблюдавшая за сценой, спросила:

– Какие отношения связывали вас раньше?

– Хм, мы были как вы двое. Близкие подруги. Но больше того – она когда-то спасла мне жизнь.

Акация недоверчиво хмыкнула:

– Неужели я была настолько крутой?

Людмила махнула рукой:

– Да нет, характер у тебя был прескверный.

– …

Затем Людмила посерьезнела и посмотрела на Илью:

– Синицын, я клянусь своей культивацией, что не причиню вреда Акации. И я обещаю рассказать вам всё, как только закончу расследование. А теперь скажи честно: где ты её нашел?

Илья не стал вдаваться в подробности их первого знакомства в казематах, ограничившись версией о спасении с судна "Тарон-мару", прибывшего с далеких островов Кюсю.

Услышав это, Людмила нахмурилась:

– Так я и знала. Меня обманули. Слушай, здесь оставаться опасно. Вам всем нужно ехать со мной в Престол Небесной Воды. Там я смогу вас защитить.

Акация инстинктивно взглянула на Илью. Тот лишь мягко улыбнулся:

– Не смотри на меня. Я всегда поддержу твой выбор, каким бы он ни был.

Елена Тихая тоже кивнула, искренне радуясь за подругу. Но Акация, помедлив секунду, твердо посмотрела на Людмилу:

– Я не поеду в ваш Престол. Пока я не вспомню всё сама, я – просто ученица Ильи Синицына с Белоярской улицы. И даже если вспомню, не брошу эту лавку. Спасибо за заботу, но мой дом здесь.

Она придвинулась ближе к Илье, будто защищая его. Людмила лишь беспомощно вздохнула, узнавая эти упрямые нотки в голосе:

– Всё тот же невыносимый характер. А ведь ты раньше терпеть не могла мужчин. Синицын, ты что, её опоил чем-то?

Акация вспыхнула до корней волос:

– Что за бред вы несете?! Пейте свой Байкал и молчите!

– Ха-ха, шучу я, шучу.

Илья про себя усмехнулся. "Опоил", как же. Если бы Людмила узнала, что душа Акации в моменты особой нежности называет его "папочкой", она бы точно пришибла его на месте.

Видя, что Акация не собирается покидать лавку, Людмила лишь беспомощно вздохнула, потирая переносицу.

– Раз уж ты решила остаться, – проговорила она, и в её голосе проскользнули теплые, почти сестринские нотки, – постарайся и дальше не отсвечивать. Раз Синицыну удалось помочь тебе, такой лентяйке, развить Духа, значит, пребывание здесь идет тебе на пользу. Вот мои контакты. А это… твой жетон, который ты когда–то отдала мне. Возвращаю его законной владелице.

Она протянула Акации забавную подвеску в форме крошечной бутылочки Байкала. Девушка приняла украшение, ощущая холод металла и гладкость эмали, но в памяти не всплыло ни единого образа – лишь странное, тягучее чувство дежавю.

Людмила повернулась к Илье. В её взгляде больше не было жажды крови.

– Прошу прощения за то недоразумение с "попыткой убийства". Теперь её безопасность в твоих руках. Твой Гром Небесный впечатляет – думаю, ты сможешь постоять за себя против любого, кто не входит в число Девяти Героев. Но всё же будь начеку.

– Благодарю за доверие, Мастер, – Илья вежливо поклонился, ощущая, как утихает гул Росы в его энергоканалах. – Но могу ли я спросить: кто именно жаждал моей головы?

Людмила не стала лукавить:

– "Арагами Технолоджи". Но не вздумай делать глупостей. Я сама с ними разберусь. Не думаю, что после моего вмешательства они рискнут прислать кого-то еще.

Илья про себя усмехнулся. С "Арагами" у него еще будут свои счеты, но если одна из Девяти Героев готова временно поработать его щитом – грех отказываться.

– В таком случае, огромное спасибо.

Людмила вскинула бровь:

– Вообще-то, по возрасту я вряд ли старше тебя. По иерархии ты её наставник, так что мы на одном уровне. Называй меня просто Люда, если тебе так привычнее.

– Договорились, Людочка.

Глядя на пустые бутылки из-под Байкала, Людмила поднялась и поправила свой изорванный костюм.

– На этом прощаюсь. Помни об Акации, но не болтай лишнего, иначе всех нас ждет аннигиляция. Я вернусь, как только всё разузнаю.

Она коротко поклонилась и уже собралась уходить, когда Акация неожиданно шагнула вперед и крепко обняла её. От Людмилы пахло чем-то сладким и озоном.

– Неважно, кем я была раньше. Спасибо тебе.

Людмила, в своей бесцеремонной манере, шлепнула её пониже спины:

– Глупая, это я перед тобой в долгу. Всем пока!

Когда маленькая фигурка скрылась за поворотом Белоярской улицы, Илья, Акация и Елена наконец синхронно выдохнули. Напряжение, висевшее в воздухе, начало таять.

– Ты что-нибудь вспомнила? – Илья осторожно коснулся плеча Акации.

– Нет. Но она кажется мне… родной. Учитель, стоит ли ей верить?

– Мастеру Воды нет смысла нам врать. Думаю, она искренна. Тебя что-то пугает?

Акация вздохнула, глядя на свои ладони:

– Не то чтобы пугает… Просто я только привыкла к этой жизни, а тут оказывается, что у меня есть какая-то другая личность. Это давит, понимаете? Будто я должна кому-то что-то, чего не помню.

Илья притянул её к себе, успокаивающе поглаживая по спине. От девушки пахло домом и легким ароматом травяного чая.

– Прошлое – это просто опыт, а не кандалы. Кем бы ты ни была раньше, здесь ты – моя ученица. Если захочешь уйти, когда всё вспомнишь – я поддержу тебя. А если захочешь забыть старое – двери этой лавки всегда для тебя открыты.

Акация шмыгнула носом, а потом вдруг хитро улыбнулась и обняла Илью за шею:

– Ой, неужели наставнику уже не нужна ученица, с которой он только что закончил парное совершенствование? Смотрите, а то я сейчас её обратно позову!

– Ха–ха, всё, сдаюсь. Против твоей новой подружки я бессилен.

Елена Тихая, наблюдая за ними, притворно вздохнула:

– Ну вот, стоило завести крутую подругу, как про соратницу по команде сразу забыли.

Видя, что Акация пришла в себя, Илья решил вернуться в свою комнату, чтобы заняться восстановлением поврежденного фрагмента души в Облаке. Но Елена вовремя вспомнила о его ранах:

– Так, хватит дурачиться. Сначала нужно подлечить наставника.

– Оставляю это на тебя, – Акация подмигнула.

– Ты какая-то хмурая сегодня, Акация. Иди-ка лучше разомнись, взбодрись немного.

– Разомнись? Да вы все с ума сошли! Нам отдыхать надо!

– Поверь мне, после хорошей "разминки" на душе становится так ясно, а в голове – чисто…

Илья ушел к себе и погрузился в медитацию, медленно собирая воедино крупицы сознания Росы. Он не думал о парных практиках, понимая, что Акации нужно переварить новости. Но тишину нарушил скрип двери.

Илья открыл глаза и увидел… Акацию, которая уже успела "переселиться" в тело Елены.

– Что такое, Акация? Ой…

Договорить он не успел. Знакомый и весьма чувствительный пинок отправил его на пол.

– Учитель, – пропела она с дерзкой улыбкой, – сегодня я не буду такой нежной, как в прошлый раз.

Илья только собрался поймать разбушевавшуюся "тигрицу", как снизу донесся звон колокольчика над входной дверью. Оба замерли. Кого принесло в такой час?

Илья поправил костюм и спустился вниз. На пороге стояла… Людмила. В руках она тащила два тяжеленных ящика Байкала.

– Ты чего вернулась?

Людмила по-хозяйски швырнула ящики на мат и уселась рядом:

– Я тут подумала. В Новоалтайске я всё равно пробуду еще несколько дней. Торчать в отеле скучно, а у вас тут весело. Заодно с Акацией пообщаюсь и тебе пару советов по культивации дам. Не переживай, Байкал я свой принесла. Надеюсь, не объем?

Илья замер, разрываясь между смехом и легким шоком. "Настоящая" оказалась существом крайне порывистым. С другой стороны – бесплатный телохранитель уровня Девяти Героев в доме лишним не бывает.

– Да нет, располагайся. Если не боишься тесноты нашей лавки – мы только рады.

– Домашний уют, свобода духа – красота! Так, а где Акация?

Акация, слышавшая всё со второго этажа, судорожно полоскала рот водой. Она быстро деактивировала стабилизатор, возвращая Елену в чувства, и поспешила вниз, проявляя свой Дух.

– Если бы знала, что ты вернешься, мы бы так пафосно не прощались, – проворчала Акация. – Где спать-то думаешь?

Елена, только что пришедшая в себя, сонно терла глаза:

– О, Людочка вернулась? Здорово. Может, она нам пару приемов покажет… Ой, Акация, почему у меня во рту привкус странный, будто мы наставника только что лечили?

Илья кашлянул, переводя тему:

– А у тебя в Новоалтайске остались какие-то дела?

– Да так, пустяки. Должна закончить пару обещаний, чтобы не вызывать подозрений у заказчиков. Но это вас не касается, так что поживу тут.

– Людочка, – Илья замялся, – жить-то ты можешь, но твой красно-черный костюм слишком приметный. Узнают ведь. К тому же он весь в дырах после молний. Тебе бы переодеться.

Людмила оглядела свои лохмотья, испачканные липким сиропом, и кивнула:

– Ладно. Подбери мне что–нибудь. И есть у вас душ? Хочу смыть с себя эту сладость.

Акация, радуясь, что их с Ильей "секрет" не раскрыт, вызвалась помочь:

– У нас там купель с горячей водой. Я провожу. Лена, сбегай за одеждой для нашей гостьи.

Пока Елена бегала по магазинам, Акация помогала Людмиле раздеться. Оказалось, что под громоздким костюмом мастер носила лишь тончайшее, почти прозрачное белье. Кожа Людмилы была липкой от колы, и Акация усердно помогала ей отмыться. Несмотря на хрупкое телосложение, Людмила не выглядела истощенной – её тело было плотным и наполненным силой.

Елена вернулась быстро, но из-за позднего часа выбор был невелик. Всё, что подошло по размеру миниатюрной Людмиле, – это детская пижама-кигуруми.

Когда Людмила вышла из ванной, завернутая в полотенце, и начала выбирать наряд, Илья тактично отвернулся. В итоге Мастер Воды выбрала свободную черную пижаму в виде динозавра с капюшоном-мордочкой.

Илья, поднявшийся с новой порцией ледяного Байкала, не смог сдержать смешка. Великая Сахарная Бессмертная в костюме динозавра – зрелище было эпичным.

– Что? Не нравится? – Людмила насупилась.

– Тебе очень идет. Но образ таинственного мастера немного… пострадал. Слишком мило.

– Пф-ф, великая сила не обязана быть занудной.

Принимая стакан, Людмила хитро прищурилась:

– И как мы будем делить спальню вчетвером?

– Ты, Акация и Елена ложитесь в спальне, – рассудительно ответил Илья, – а я устроюсь здесь, в гостиной, на диване.

Людмила рассмеялась:

– Зачем такие сложности? Иди к нам, Ильюша. Мы втроем много места не займем, подвинемся.

Зная, что оналюбит провокации, Илья промолчал и начал расстилать постель. Акация, видя, что Людмила с интересом наблюдает за тем, как Илья снимает верхнюю одежду, подтолкнула её к двери:

– А ну пойдем отсюда!

– Ну чего ты, – хохотнула Людмила, – красота же! Смотри, твой наставник уже почти разделся…

Илья Синицын невольно залюбовался, глядя на то, как Людмила задумчиво потирает пальцами подбородок, не сводя с него лукавого взгляда. В этой нелепой пижаме с хвостом динозавра, с короткими волосами, завязанными в два забавных хвостика, великая Мастер Дутан казалась совсем девчонкой. Её грозная аура, обычно давившая на плечи окружающих, бесследно растворилась вместе с красно-черным костюмом.

Лишь в уголках её губ затаилась та самая зрелая, чуть насмешливая улыбка, а в глазах плясали искры, выдававшие в ней не ребенка, а опасного и непредсказуемого хищника.

"Хорошо, что следы от поцелуев уже сошли, – промелькнуло в голове у Ильи, – иначе объясняться было бы ох как непросто".

– Повелительница Воды, что-то еще? – мягко спросил он.

– Просто хотела убедиться, что мой водяной хлыст не слишком сильно приложил старейшину Синицына. Не хватало еще, чтобы Акация на меня за это дулась. Всё, отбой!

Она легко, почти по-детски, вприпрыжку направилась в спальню. "Вода не имеет формы, – философски отметил про себя Илья, – но эта водная королева воистину непостижима".

Не успел он коснуться подушки, как из соседней комнаты донесся звонкий выкрик Сахарной Бессмертной:

– Ого, Синицын! Я и не знала, что у тебя тут водится такая большая черная птица!

– …

"И не одна", – вздохнул Илья. Эта девчонка решительно не знала границ в своих высказываниях. Спустя минуту из спальни, будто спасаясь бегством от маньяка, вылетел Угольщик – тот самый ворон, решивший, что женское общество сегодня слишком уж утомительно.

– Эй, черныш, вернись, поиграем! – донесся хохот Людмилы.

А в это время в спальне Акация, которая так и не решилась вернуться в тело Елены Тихой, буквально окружила ту вместе с подругой, пытаясь утихомирить гостью.

– Всё, Бессмертная, время отдыхать, – Акация старалась звучать строго, хотя её щеки всё еще пылали после недавних упражнений с наставником.

– Никогда бы не подумала, что окажусь с тобой в одной постели, – Людмила потянулась, и её маленькие ручки тут же потянулись к Акации, заставляя ту вспыхнуть еще ярче.

– Да какие там Девять Героев! – возмутилась Акация. – Ты можешь хоть раз быть серьезной?!

– Постичь свободу духа и действовать без оглядки – вот высший принцип Дзюпосле, – философски изрекла Людмила.

– Ты вообще понимаешь, как извращаешь эту фразу?!

Елена Тихая, видя отчаяние в глазах Акации, решила сменить тему, пока маленькая фурия не защекотала её подругу до икоты:

– Госпожа, а можно спросить? Как вам удалось в таком юном возрасте достичь вершин, которые недоступны обычным смертным?

Людмила мгновенно посерьезнела. Она вытянула свои маленькие ножки и уставилась в потолок:

– Половина – это талант, вторая – чистая удача.

– А трудолюбие? Оно разве не в счет?

– Если ты метишь в Девять Героев, то пот и слезы мало чем помогут. Но у тебя задатки хорошие, Леночка. Просто ты начала заниматься боевыми искусствами совсем недавно.

Елена лишь вздохнула. Ведь верно – её путь начался только после того, как наставник нашел для неё новый искусственный энергоканал.

– И есть способ… ускорить рост?

Людмила хитро прищурилась и провела ногой по икре Акации:

– Конечно. Парное совершенствование.

Акация с возмущенным возгласом оттолкнула её руку:

– Тьфу, бесстыдница! И это говорит Мастер Сахарного Перехода? Ты так своих учеников учишь?

– Хей, вы сами спросили про короткий путь! Прямых дорог к вершине не бывает, если хочешь быстро – готовься платить.

– И что же, – съязвила Акация, – раз ты такая великая, твой Престол Небесной Воды набит красавцами-спутниками?

Людмила фыркнула, в её голосе прорезалась сталь:

– Зачем мне, Людмиле, какой-то спутник? Кто рискнет совершенствоваться со мной? Я, правда, хотела попробовать с тобой раньше, но увы… – она коснулась подбородка Акации, заставив ту вздрогнуть.

– Нет-нет-нет! У меня нет никакого интереса к парным практикам! – затараторила Акация.

Елена Тихая промолчала, лишь многозначительно приподняв бровь. "Конечно-конечно, никакого интереса. А кто два дня и две ночи не выходил из комнаты наставника?" – читалось в её взгляде. Акация тут же сдулась и поспешно сменила тему:

– Слушай, а почему ты так помешана на Байкале?

Людмила похлопала себя по животу:

– Когда твоя Роса достигает уровня слияния с водородом и превращается в золотое ядро, обычная вода кажется пресной.Байкал – другое дело. К тому же… это ведь ты притащила мне первую бутылку. Так что ты наполовину виновата в моей зависимости!

– Я? – Акация была искренне поражена. Значит, тот кулон в виде бутылочки был не просто безделушкой.

– Но ты не боишься диабета? – не унималась Акация. – И почему тебя шатает после неё, будто ты коньяк глушишь?

Людмила рассмеялась, потирая виски:

– Сахар в кБайкале не расщепляется полностью. Моя техника превращает остатки в чистую энергию, а побочным эффектом идет легкое опьянение. Но выносливость у меня отличная! А насчет диабета… мои телесные жидкости уже давно слаще сиропа, организм привык.

"Настоящая сахарная куколка", – синхронно подумали ученицы.

Пока в спальне шел девичий треп, Илья Синицын сидел в гостиной, скрестив ноги. Его ладони, опаленные в битве, всё еще ныли. С этой дамочкой под боком о серьезном лечении в Облаке можно было забыть, так что он по крупицам собирал Росу, анализируя их сегодняшний бой. Разрыв в силе был колоссальным. Из одной капли воды она могла развернуть мощь целого океана.

Глубокой ночью, когда дом погрузился в относительную тишину, дверь спальни тихо скрипнула. На цыпочках в гостиную вышла Елена Тихая.

– А? – Илья открыл один глаз.

Елена прижала палец к губам и бесшумно опустилась рядом с ним на диван. Она осторожно взяла его за руку, одними губами спрашивая:

"Твоя рука… зажила?"

Илья почувствовал, как сердце наполнилось теплом. Она пробралась сюда среди ночи, рискуя быть замеченной всесильной соседкой, только чтобы проверить его раны. Он нежно ущипнул её за щеку:

– Глупая ученица, не волнуйся. Скоро буду как новенький.

Елена облегченно выдохнула и собралась уходить, но Илья перехватил её ладонь.

– Раз уж пришла, неужели так просто уйдешь?

Он притянул её к себе, и Елена, охнув, уткнулась ему в плечо.

– Тише, пожалуйста!

Она боялась гнева Мастера, но под лаской Ильи её тело обмякло. Синицын не стал рисковать – слух у Людмилы был острее, чем у летучей мыши. Он просто обнял Елену, и они вдвоем растянулись на узком диване.

– Не переживай. Мы найдем и твое прошлое. Вместе.

Елена удивленно посмотрела на него – он будто читал её мысли. Не ответив, она лишь теснее прижалась к его груди, вдыхая его запах.

В этот момент в спальне Людмила, которая на самом деле и не думала засыпать, тихо хмыкнула:

– Твой наставник – настоящий джентльмен.

Акация, тоже притворявшаяся спящей, мысленно парировала: "Ты просто не видела его с другой стороны".

– Гм, ну конечно.

– Неужели он на такое не способен?

– Не болтай чепухи!

В лавке снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным дыханием спящих. Но этот покой продлился недолго.

Вдалеке послышался нарастающий гул моторов. Тяжелый рокот мотоциклов разорвал ночную тишину Белоярской улицы. Группа явно направлялась к ним.

Илья, Елена, Акация и Людмила вскочили одновременно. Не успели они подойти к окну, как снизу раздался оглушительный грохот.

Бам! Дзынь!

Звук был такой, будто тяжелый байк на полном ходу протаранил витрину. Илья, на ходу набрасывая одежду, бросился вниз.

На первом этаже его ждало жуткое зрелище: на разбитом стекле двери виднелись кровавые отпечатки ладоней. У входа скорчилась знакомая фигура. В этот же миг со стороны крыши дома напротив свистнули три коротких клинка, целясь точно в упавшего человека.

Вжик–вжик!

Илья не раздумывал. Его воля мгновенно отозвалась, выпуская наружу нано меч.

Пш-ш… Дзинь-дзинь!

Прозрачная волна энергии прошла сквозь остатки стекла, сбивая летящие ножи. Стеклянная стена окончательно осыпалась, и человек, опиравшийся на неё, повалился назад. Илья в один прыжок, используя Шаг Преследования Тени, подхватил раненого.

В его руках оказалась Варвара Бекетова. Её лицо было бледным как полотно, из раны на животе сочилась кровь, а механическая рука была вывернута и искрила. От Варвары пахло орхидеями и железом. Увидев Илью, она вымученно улыбнулась:

– Будь прокляты эти спекулянты…

Илья поднял глаза. На крыше дома напротив стояли пятеро в масках. Пылающая ярость заполнила его грудь. Елена Тихая уже подбежала к ним.

– Сестра Варвара! – вскрикнула она, видя тяжелые раны.

– Береги её! – скомандовал Илья. – Я подлатаю её, когда закончу с ними.

Он медленно выпрямился и шагнул за порог лавки, навстречу ночной прохладе и убийцам.

Глава 13

В тот вечер господин Кондратий давал роскошный пир для практиков, готовящихся к Конференции Дзюпосле. В зале пахло дорогими специями и тонким ароматом "Императорского шустовского коньяка", а звон хрусталя мешался с приглушенным гулом голосов. В самый разгар торжества к Кондратию подошел телохранитель. Его лицо, обычно бесстрастное, заметно осунулось. Он что–то шепнул на ухо боссу, и тот, мгновенно посерьезнев, вышел в отдельный кабинет.

– Что случилось? – резко спросил Кондратий.

– Десять минут назад совершено нападение на Склад №1.

– Что?! – Кондратий едва не выронил стакан. – Как это произошло?

– Успокойтесь, господин Кондратий, ничего не пропало. Вор скрылся, группа поиска под началом специалиста уже висит у него на хвосте.

Кондратий прекрасно знал, на что способны ищейки со Склада №1, и отчеканил:

– Поймать! Живым или мертвым! И немедленно начать вывоз содержимого первого склада, шевелитесь!

Тем временем Варвара Бекетова, обливаясь холодным потом от боли, гнала свой мотоцикл по ночным улицам Новоалтайска. Ветер свистел в ушах, принося запахи мокрого асфальта и жженой резины. За ней, словно тени, следовали несколько темных внедорожников.

Она не ожидала, что на складе окажется еще одна группа охраны. Старый лис Кондратий из "Олимп-био" действительно знал толк в безопасности. Месяцы расследования Варвара вела ради одной цели: заполучить фрагмент останков бессмертного, которым владели эти дельцы. Как врач, она понимала: мертвых не воскресить. Её охота не была безумной попыткой вернуть брата, она была долгом чести перед Ильей Синицыным.

Именно Илья когда-то вытащил её из бездны отчаяния после гибели брата, помог открыть клинику "Бекетова Холл" в районе Сечина и брал с собой на охоту за головами, чтобы она снова почувствовала вкус жизни. Варвара дважды была спасена им. Она мечтала помочь ему восстановить поврежденную душу, но из-за сложности его энергоканалов не решалась действовать вслепую.

Когда выяснилось, что Синицын, который год притворялся обычным обывателем, на самом деле – могущественный практик Росы, её желание помочь окрепло. Даже если останки бессмертного не исцелят его полностью, они дадут колоссальный толчок его культивации. Информацию она собирала по крупицам, пока не вычислила Склад №1.

Варвара пошла на это в одиночку. Ей не хотелось втягивать Илью, ведь теперь у него была Елена Тихая, и он больше не выглядел тем потерянным и мрачным человеком, которым был раньше.

Всё шло по плану, пока в глубине склада она не наткнулась на нечто ужасающее – методы производства артефактов "Олимп-био". За блестящим фасадом сингапурского гиганта скрывалась кровавая и бездушная машина. Варвара успела сохранить улики и найти останки, но тут сработала ловушка. Если бы не заранее расставленные механизмы, она не вышла бы оттуда живой.

Теперь, прижимая руку к раненому животу и чувствуя, как искрит поврежденная механическая рука, она понимала: за ней гонятся не только из-за кражи. Они боятся разоблачения.

Единственным безопасным местом в городе была лавка Ильи. Она не хотела навлекать на него беду, но передать информацию об останках было её последним шансом отплатить за доброту. На въезде в переулок пуля пробила заднее колесо, и мотоцикл с оглушительным скрежетом завалился прямо перед дверью магазина.

Варвара видела систему защиты лавки раньше, но сейчас дверь была заперта, а преследователи уже занимали позиции на крыше напротив. В глазах темнело. Она из последних сил потянулась к стеклу, оставляя кровавый след, когда в воздухе свистнули клинки.

В этот миг черная вспышка меча разрезала ночной воздух, и Илья подхватил её, не давая упасть на острые осколки.

– Будь прокляты эти спекулянты! – прохрипела она, теряя сознание в его руках.

Илья не знал всех подробностей, но он знал Варвару. Эта девчонка никогда не стала бы рисковать собой ради пустяка. А значит, люди на крыше – враги.

Пятерка, присланная Кондратием, была непростой. Помимо специалиста, там были четверо отъявленных преступников, которых Кондратий выкупил из частных тюрем и "прокачал" артефактами до уровня гранд-мастеров. Их называли "Бессмертными Тенями".

Остановившись у края крыши, один из них, по кличке АУ, прошептал:

– Это та самая лавка Синицына? Может, ну его? Говорят, "Четыре Чёрта" здесь кости сложили. Да и про турнир вы слышали…

– Вызовем полицию, – предложил Ашэн. – Скажем, что он укрывает преступницу.

– Ты идиот? – огрызнулся Адоо. – Синицын сам из секретки. Он нас пришьет и скажет, что это самооборона при исполнении.

Специалист, поправив челку и скрывая лицо под маской, подал знак:

– Нужно проверить его силу. Цель – женщина. Атакуем вместе! Если запахнет жареным – отходим.

Следом за ними на крышу поднялись еще девять охранников. Специалист выкрикнул:

– Старейшина Синицын! Эта женщина совершила кражу на нашем складе. Выдайте её для расследования!

Илья поднял голову, его глаза в свете луны казались холодными озерами:

– Расследование? И кто же вы такие, чтобы его проводить?

– Значит, по-хорошему не будет? Вперед!

Девятка охранников спрыгнула с крыши, но стоило им пересечь невидимую черту, как из-под вывески "Лавка Синицына" выстрелили бумажные пакеты. Они взорвались в воздухе, обдавая нападавших иссиня-черным порошком. Тут же на стене ожили скрытые устройства – кирпичи-глушилки начали издавать высокочастотный гул.

Охранники, чьи протезы и энергоканалы мгновенно сошли с ума, повалились на землю в судорогах.

– На те же грабли не наступите, – раздался спокойный голос Ксении, которая вышла из тени вместе с Очкариком.

На шум спустились Людмила и Акация. Увидев окровавленную Варвару, Акация вскрикнула и бросилась к ней. Людмила, всё еще в пижаме-динозавре, быстро прижала пальцы к ключевым точкам на теле раненой. Кровь перестала течь. Коснувшись лба Варвары, Мастер Воды погрузила её в глубокий сон.

– Как она? – встревоженно спросила Елена.

– Жить будет, но потеряла много крови. Я остановила кровотечение и усыпила её, чтобы сэкономить энергию. Но ей срочно нужно в больницу.

Илья сжал кулаки, в его руке материализовалась концепция меча. Он уже собрался выйти на улицу, чтобы расчистить путь, но Людмила остановила его:

– Стой, это пустая трата времени. Вези её в больницу. С этими голубчиками на крыше разберусь я.

Илья кивнул. Варваре действительно помощь нужна была сейчас. Он подхватил её на руки и бросился к внедорожнику на углу. Пятерка на крыше попыталась преградить путь, выпустив веер метательных ножей.

Но ножи, едва пролетев пару метров, будто увязли в невидимом желе. Они застыли в воздухе, медленно покачиваясь.

Специалист похолодел:

– Еще один мастер?

Внутри лавки Людмила опустила руку, и ножи с сухим стуком посыпались на асфальт. Она лукаво взглянула на Акацию и шлепнула её:

– Малышка, сыграем спектакль?

Акация, уже привыкшая к выходкам наставника и его друзей, кивнула:

– Что нужно делать?

Илья уже завел мотор и сорвался с места. В этот момент специалист и его "Тени" почувствовали, как на них давит невероятная тяжесть. Воздух стал плотным, как бетон, сковывая движения гранд-мастеров. Они с ужасом посмотрели вниз.

Из дверей лавки вышла женщина в черной маске и облегающем жилете. Она властно подняла руку в сторону крыши. Её голос, холодный и высокомерный, разнесся по переулку:

– Эти пятеро – на мне. Если вы уйдете, я не смогу объясниться перед своим господином!

***

Господин Кондратий буквально закипал, слушая сбивчивый отчет специалиста. В просторном кабинете, пропахшем дорогим табаком и коньяком, воцарилась удушливая атмосфера.

– Некомпетентный идиот! – прошипел Кондратий, сминая в кулаке дорогую сигару. – Мало того, что облажался, так еще и сказки сочиняешь!

"У Синицына невероятно сильная ученица"? Если бы этот Илья действительно обладал такой мощью, он бы давно стер "Четыре Стороны Света" в порошок, а не унижался бы на турнирах за жалкие призовые. Специалист явно выдумал "мастера уровня Девяти Героев", чтобы прикрыть собственный позор и трусость своей команды.

Впрочем, даже если это правда, Кондратию было плевать. В его распоряжении были ресурсы, о которых обычные практики Росы даже мечтать не смели. Победа на Конференции Дзюпосле была почти в кармане.

– Немедленно убери всё со Склада №1, – ледяным тоном приказал он специалисту – Концы в воду. Останки бессмертного важнее твоей никчемной шкуры и репутации компании. Живо!

***

Внедорожник Ильи Синицына летел по пустынным улицам Новоалтайска, разрезая фарами густой туман. В салоне пахло кожей, бензином и тяжелым, металлическим запахом свежей крови. Елена Тихая на заднем сиденье не отрывала взгляда от Варвары, чье дыхание было едва слышным.

– Лена, как она? Состояние не ухудшилось? – Илья бросил быстрый взгляд в зеркало заднего вида.

– Вроде стабилизировалась, – тихо ответила девушка, поправляя импровизированную повязку на животе подруги.

Илья чуть расслабился. Он знал, что в его лавке на Белоярской осталась Акация, а эта "Ледяная Дева" из Девяти Героев разберется с любым хвостом быстрее, чем тот успеет нажать на курок. Предчувствие его не обмануло: вскоре ожил телефон. Акация бодрым голосом сообщила, что преследователи "утилизированы", а лидеру позволили сбежать – исключительно в назидательных целях.

Вскоре машина затормозила у клиники. Илья, не дожидаясь помощи, подхватил Варвару на руки и ногой выбил дверь в приемный покой.

– Доктор! Старый пень, выходи! Спасать человека пора!

Доктор, в отличие от тех, кто питается Росой и не знает сна, был обычным человеком. Он вышел, протирая заспанные глаза и кутаясь в помятый халат. Увидев Илью с окровавленной ношей, он лишь тяжко вздохнул.

– Старейшина Синицын, ну честное слово! – проворчал доктор, осматривая раненую. – Сколько можно? Ты опять заставляешь меня, скромного врача с окраины, латать хозяйку "Бекетова Холла" из самой Сечины. Конкуренты же, коллеги-соперники! Ты специально издеваешься?

Илья облегченно выдохнул. Если старик ворчит – значит, дело не безнадежное.

– Будет тебе компенсация, Сдоктор. И за прием, и за моральный ущерб. Что с Варварой?

– Да что с ней будет… – доктор махнул рукой ассистентам. – Живучая как кошка. Кровь ей остановили мастерски, состояние стабильное, просто истощение и кровопотеря. Перельем литр-другой, выспится – и завтра будет как новенькая. Мог бы и к утру привезти, не будя честных людей.

***

Пока Варваре ставили капельницу, доктор с недоумением заметил:

– Слушай, а что это у нее в руке? Вцепилась так, что пальцы не разогнуть.

Илья осторожно разжал кулак Варвары. На ладони лежал маленький прибор – сигнальный приемник, тихонько мигающий зеленым диодом.

– Я заберу, – коротко бросил Синицын. – Утром спрошу у нее самой.

Они с Еленой присели на свободную кушетку. Сон не шел. Вскоре пришло сообщение от Акации: по вещам нападавших стало ясно, что за ними стоят "Олимп-био".

– Опять они, – процедил Илья. Старая вражда разгоралась с новой силой.

– Сестра Варвара наверняка что-то узнала, – предположила Елена, глядя на приемник в руках наставника. – Может, она помогала тебе копать под них?

– Трудно сказать, – покачал головой Илья. – Она упрямая. Небось нашла что-то такое, за что "Олимп-био" решили её обнулить.

Глядя на мирно спящую Варвару, Елена негромко произнесла:

– Прийти к тебе в таком состоянии… Она по-настоящему верит тебе, наставник.

– Старая наемничья закалка, – усмехнулся Илья. – Делает что хочет, о последствиях думает потом. Она после смерти брата совсем потеряла смысл жизни, я тогда заставил её поверить, что она мне должна за спасение. Чтобы у нее хоть какая-то цель была. Вместе на заказы ходили… Она там себя заново нашла, "Бекетова Холл" построила.

– Мне кажется, наставник, ты ей очень нравишься, – лукаво прищурилась Елена.

– Она? Да брось. Она скорее делом докажет, чем слово скажет. Молча поможет, а потом еще и нахамит для порядка. Она… ну, как бы это выразиться… как бывшая жена, с которой развелись из-за несовпадения характеров, но родство душ осталось.

Елена звонко рассмеялась:

– Смотри, наставник, проснется – за "бывшую жену" и пнуть может!

Илья улыбнулся, но тут же посерьезнел:

– На самом деле хотел бы, чтобы вы все были как она. Независимыми. Чтобы могли сами держать свое небо, даже если меня не будет рядом. Никто не знает, что случится завтра…

Елена вдруг подалась вперед и накрыла его губы своими, прерывая этот мрачный монолог. В палате, пахнущей антисептиками и рассветной свежестью, стало на мгновение теплее.

– Не говори глупостей, – прошептала она, отстранившись с легким румянцем. – Я никогда тебя не оставлю.

***

Утром, когда первые лучи солнца коснулись потолка, Варвара открыла глаза. Знакомый узор "Багуа" на потолке подсказал – она снова у доктора. В палате пахло лекарствами и едва уловимо – медитацией. Илья сидел в углу, погруженный в свои мысли.

– Опять ты меня вытащил, спекулянт проклятый, – прохрипела она.

– Ты не первый раз в роли пациента, – отозвался Илья, подходя к кровати. – Лежи тихо. Елена за завтраком ушла.

Варвара дернулась, хлопая себя по карманам:

– Приемник… Где он? Я потеряла…

– Вот он, – Илья покрутил перед её носом маленьким устройством.

Варвара облегченно откинулась на подушки. Она достала из-под подушки пачку сигарет "Орхидея", щелкнула зажигалкой и жадно затянулась. Ароматный дым заполнил комнату.

– Это подарок тебе, Синицын. Точнее, координаты. Я выследила их. У "Олимп-био" есть фрагмент останков бессмертного.

Илья замер. Он знал, как сложно найти такие вещи. Даже крупные корпорации прячут их за семью замками. А Варвара мало того что нашла, так еще и маячок туда всунула!

– Ты с ума сошла? Одна полезла за останками?

– Хотела принести тебе на блюдечке, – Варвара выпустила кольцо дыма, глядя на него со смесью упрямства и нежности. – Думала, так быстрее расплачусь за жизнь. Но они там злые… Сами достанете. Этого хватит, чтобы вернуть долг?

Илья ничего не ответил. Он просто наклонился и нежно поцеловал её в лоб, пахнущий дымом "Орхидеи".

– Ты мне больше ничего не должна, – тихо сказал он. – Я поставил печать. Считай, квитанция выдана.

– Пф-ф…

Варвара Бекетова даже не взглянула на него. Она лишь коротко, по-наемничьи фыркнула и принялась методично, почти профессионально прощупывать края повязки на животе. Пальцы её, привыкшие к скальпелю и оружию, работали четко, несмотря на бледность кожи. В палате пахло стерильной чистотой, йодом и едва уловимым ароматом подгоревших тостов.

Илья Синицын подошел ближе, неся стакан воды. Холодные капли конденсата приятно холодили ладонь. Он бесцеремонно отодвинул в сторону пачку "Орхидеи", лежавшую на тумбочке, и строго произнес:

– Мы договорились: долг выплачен, так что больше никаких безумных выходок. И не кури, пока раны не затянутся.

Варвара точным щелчком отправила окурок в урну и поморщилась:

– Ладно, ладно, не читай мне нотации, я тебе не ученица. Но то, что я обнаружила в этот раз… Илья, это не просто останки бессмертного. Это грязный секрет "Олимп-био".

– Вот как?

Синицын присел на край соседней койки. После ночного переполоха новости от Варвары были как глоток крепкого кофе. Скоро Конференция Дзюпосле, и любые козыри против этой корпорации были на вес золота. Варвара, так и не решившись зажечь новую сигарету, нахмурилась:

– Слушай, хитрый делец, ты вообще представляешь, как выглядят останки бессмертного и как их используют?

– Ну… слышал кое-что. Обычно это фрагмент кости, в которой запечатана техника или знания. Прикоснулся, вошел в резонанс Росы – и познал истину.

– Я тоже так думала, – Варвара прикрыла глаза, и на её лице отразилось отвращение, словно она снова оказалась в том подвале. – Но у них всё иначе. В самом защищенном секторе их склада я видела не сухую кость. Там была огромная лаборатория, а в центре, в стеклянной капсуле, плавал кусок позвоночника. Кроваво–красный. И с него, клянусь, до сих пор капала свежая кровь.

Илья невольно нахмурился. Он уже видел останки раньше – они должны быть прозрачными, похожими на изысканное изделие из горного хрусталя. Окровавленный позвоночник? Это не лезло ни в какие ворота. Не могли же они выставить в центре секретного хранилища кусок свежего бараньего хребта.

– И это еще не всё, – продолжала Варвара, и её голос дрогнул. – В морге по соседству я видела десятки трупов. У всех одна и та же странность: вынуты позвоночники и буквально "выкорчеваны" все энергоканалы.

Окровавленные кости, выпотрошенные тела… Пазл в голове Ильи начал складываться в жуткую картину.

– Неужели они пытаются… вырастить останки заново?!

– Я тоже так думаю, – кивнула Варвара. – У них есть технологии восстановления нервов и плоти. Если им удалось вернуть клеточную активность костям древнего мастера, кто знает, не создадут ли они клона-бессмертного? Те трупы – их главная улика. Они не избавились от них, потому что на телах остались какие-то следы экспериментов. Маяк, который я прицепила к контейнеру, всё еще работает. Ты сам сказал, что сигнал переместился и замер. Значит, они его не нашли. Хочешь, я…

Илья решительно покачал головой, прерывая её:

– Хватит. Ты и так зашла слишком далеко. Останки бессмертных приносят только беды и бесконечную грызню. Ты не алхимик и не боевик, так что лучше забудь дорогу в те края, поняла?

– Ой, да ладно тебе! Думаешь, я твоя маленькая Елена? Вчера я была в маскировке, меня не узнают. Я в Новоалтайске не первый день замужем за удачей.

В этот момент дверь скрипнула, и в палату вошла Елена Тихая, неся пакет с горячим завтраком, от которого шел умопомрачительный запах свежей выпечки.

– Сестра Варвара! Вам уже лучше?

При виде Лены лицо Варвары заметно смягчилось. Она даже выдавила подобие улыбки:

– Не переживай, деточка, я живучая. Давай сюда еду, я голодна как волк.

Убедившись, что Варвара начала есть, Илья поднялся.

– Варя, оставайся здесь, под присмотром доктора. Тут безопаснее, чем в лавке. "Олимп-био" знают, что ты была у меня, так что теперь их внимание переключится на мою скромную персону. А я… я разберусь с твоими обидчиками.

Он кивнул Елене, и они направились к выходу. Варвара крикнула им вдогонку:

– Эй! Будь осторожен! В следующий раз я не сделаю тебе скидку на лечение!

– Ха-ха, договорились. Жди звонка.

Доктор, заглянувший в палату со стетоскопом, добавил от себя:

– А я уж точно свяжусь с тобой по поводу счетов, старейшина!

***

Вернувшись в лавку на Белоярской, Илья застал привычную, но слегка подпорченную ночным боем картину: разбитое мечом стекло и внушительную воронку прямо перед порогом.

Внутри, на коврике для тренировок, Людмила, всё еще в своей нелепой пижаме–динозавре, лениво наставляла Акацию. Та, одетая в облегающую черную майку, старательно выполняла упражнение по выходу духа из тела.

– Наставник! – Акация вскочила, как только Илья переступил порог. – Как там сестра Варвара?

– Идет на поправку. Вы вчера отлично справились. А где те ребята?

– Ксения и Очкарик забрали их для "душевного разговора" в отдел, – ответила Акация.

Людмила, не открывая глаз, проворчала:

– Синицын, ну и беспокойный же ты тип. Люди ломятся к тебе посреди ночи… Я уже начинаю жалеть, что оставила Акацию под твоим присмотром.

Илья видел по надутым губам Акации, что Людмила снова пыталась уговорить её уехать, но, судя по всему, упрямая девчонка опять выставила свои условия.

– Прости за беспокойство, Ледяная Дева. И спасибо за помощь.

Людмила вздохнула, потянулась, забавно шевеля капюшоном с гребнем, и освободила место на мате:

– Эх, не могу я отговорить эту сумасшедшую. Ладно, раз уж так вышло, помогу тебе подтянуть твоё Дзюпосле, как она и просила.

Для Ильи это было неожиданным подарком. Обычно он полагался на свое "Облако" и интуицию. Кроме главы Льва Цуканова, обучавшего его мощи грома, у него не было настоящих наставников такого уровня.

– Благодарю. И с чего начнем?

Людмила уселась по-турецки, забавно шевеля босыми пальцами ног.

– Я наблюдала за твоим боем. Твой Гром – штука грозная, но ты черпаешь силу только из себя. Ты не соединил свою внутреннюю Росу с внешней энергией мира. Это как иметь доступ к безлимитному банковскому счету, но каждый раз вытрясать жалкую мелочь из кармана. Мощь небес огромна, но твое тело просто не может её пропустить через себя, не сгорев. Поэтому ты бьешь вполсилы.

Илья понял намек с полуслова. Обычные люди видели в его ударах мощь, но для "Золотого Ядра", коим была Людмила, это казалось детской забавой.

– И как мне это исправить?

– У каждого свой путь. Я лишь помогу тебе почувствовать энергию мира внутри твоего собственного видения. А дальше – сам.

– Хорошо. У меня как раз есть нейроконнектор.

Илья вставил штекер в свой порт и протянул другой конец Людмиле. Она лишь лениво взяла его в руку.

– Дева, ты что делаешь?

– Мне не нужно втыкать это в себя, – фыркнула она. – Достаточно просто держать. Через него я почувствую ток твоей Росы. Готов?

– Вполне.

Людмила сделала глоток Байкала прямо из банки и зажала контакт между пальцами.

Чёрт…

Илья закрыл глаза. Сознание мгновенно провалилось в "Облако". Перед глазами раскинулось бескрайнее море бирюзовых данных, потоки информации мерцали и переливались, словно живая вода.

Он не видел Людмилу, но её удивленный голос прозвучал прямо в его голове:

– Это… это твоё внутреннее видение?!

– Ну да. Что-то не так?

– Я слилась с твоим потоком Росы, чтобы помочь с контролем, но… Илья, почему у тебя её СТОЛЬКО?!

Людмила была в шоке. Если у обычного практика Роса напоминает пруд, а связь с миром – канал к реке, то личная сила Синицына сама по себе была целым океаном!

– Столько – это много? – невинно уточнил Илья.

– Много?! Да ты издеваешься! – Людмила едва сдерживала эмоции. – С таким объемом твой Гром должен сносить города. Как ты вообще учился техникам?

– Просто смотрел, как другие циркулируют Росу, и повторял.

– Копировал чужие схемы? Неудивительно, что ты используешь лишь сотую долю потенциала. Слушай аналогию: ты стоишь у входа в собственный банк и смотришь, как люди снимают по сто гривен. Ты учишься делать так же, забывая, что весь этот банк принадлежит ТЕБЕ. Ты можешь взять миллион, если перестанешь копировать чужие ограничения. То, что ты можешь вытворять в этом виртуальном море, ты должен научиться переносить в реальность.

Илья на мгновение задумался. Действительно, здесь, в "Облаке", он ощущал себя богом, но снаружи всё становилось каким-то тяжелым и неповоротливым.

Он сосредоточился и легким движением воли заставил воду вокруг себя вращаться. В мгновение ока образовался колоссальный вихрь, засасывающий потоки данных. Людмила, чьё сознание было привязано к этому морю, внезапно почувствовала, что её буквально "ведет". Данные, как её собственная Роса, начали сжиматься, дергая за каждый нерв.

Она хотела было крикнуть, чтобы он остановился, но Илья уже накопил энергию и нанес мощный удар ладонью в центр воронки.

Бу-ум!

В виртуальном океане взметнулись цунами данных. А в реальности Людмила, подключенная к этому потоку, невольно выронила банку с Байкалом и издала тихий, надрывный и странно-томный вскрик:

– Не-е-ет…!

Конец четвёртой книги. Следующая книга: https://author.today/work/543154