Дзюпосле 14 (последняя книга)

Глава 1

Вода в русле реки Брахмапутры вспучилась, перемахнула через защитные дамбы и ревущим потоком рухнула прямо на жилые кварталы.

Складывалось ощущение, будто за бетонными берегами билась не обычная речка, а разбушевавшийся океан.

К счастью, начальник вовремя отдал приказ эвакуировать местных, так что под удар волны попали только пустые постройки. Но судя по той дурной мощи, с какой бурлящий поток сносил всё на своём пути, до дальних кварталов вода доберётся быстрее, чем успеешь опомниться.

Грязная, кроваво-красная жижа ломала стены как спички, разлетаясь вокруг липкими брызгами – будто над городом пролился настоящий дождь из крови.

Начальник, стоявший на холме, от такой картины аж крякнул:

– Да вы издеваетесь! Каким бы крутым дьяволом ни был этот хрен, он же не может рулить водой на десятки километров вокруг!

На полуслове его осенило, и он аж подпрыгнул:

– Дамба! Перекройте водохранилище! Срочно свяжитесь с нашими ребятами на плотине!

Вот только на том конце провода уже стояла гробовая тишина.

И пусть он отрядил на охрану дамбы самых тертых бойцов, против монаха-демона эти парни были что плотники против супостата. Монах даже не стал тратить время на подрыв затворов: просто перебил всю охрану, подошёл к пульту и махом распахнул шлюзы.

Река мгновенно вспучилась и выплеснулась из берегов. А если добавить сюда дикую силу, которую монах щедро влил в воду, становится понятно, почему река превратилась в неуправляемого монстра.

Алая вода не просто сносила всё на своём пути – она буквально высасывала из всего живого жизненные силы. Но даже без этой мистики против многотонного летящего потока у человека не было ни единого шанса.

Ситуацию усугубляло то, что сейчас стоял самый разгар паводков, и сброс полной плотины превратился в рукотворный апокалипсис. Да ещё и ночью! Какая тут, к чертям, спасательная операция?

Те редкие упрямцы, что решили переждать бурю дома и отказались уходить, сейчас, скорее всего, уже кормили рыб.

Поняв, как глубоко они влипли, начальник быстро разделил своих людей на две группы.

Первая отчаянная группа помчалась наверх, к плотине, чтобы отбить пульт управления. Завалить монаха-демона они и не надеялись, но планам их было хотя бы добраться до мозгов системы и заблокировать шлюзы.

И тут всплыла самая паршивая деталь. Чтобы никакая вражеская зараза не смогла хакнуть плотину удаленно, систему управления изначально сделали полностью автономной. Никакого вам удаленного доступа! Чтобы закрыть заслонки, нужно было физически зайти в операторскую и нажать кнопки ручками.

Вторая группа в это время судорожно уводила людей подальше от реки. В сложившемся хаосе дорога была куда безопаснее стен родного дома, особенно там, куда вот-вот должна была прийти кровавая волна.

Если шлюзы не перекрыть в ближайшие минуты, всю низину зальёт до краёв. И тогда счёт погибшим пойдёт не на единицы – выкосит вообще всё живое.

Весь этот край превратится в личную кормушку монаха-демона. А судя по тому, какая дрянь плавала в этой красной воде, очистить от неё землю потом не удастся уже никогда.

Старый лысый монах выбрал Брахмапутру для своего перерождения вовсе не случайно. Всё было просчитано до мелочей.

Единственное, что оставалось начальнику – это любой ценой отбить пульт и надеяться на чудо.

Но демон тоже был не дурак. Заметив, как к операторской пробиваются отряды спецназа, а в небе зашумели вертушки, он просто повел бровью.

Из водохранилища взвилась алая волна и сбила подлетавших к пульту бойцов, разбросав их как кегли. А следом из воды выросла гигантская кровавая лапа, которая сгребла вертолёт и с грохотом впечатала его прямо в алый омут.

БАМ!

Пара бойцов, умевших выходить из тела, попытались проскочить в операторскую в виде духов через толщу воды. Но алая жижа оказалась настолько ядовитой для душ, что их призрачные оболочки начали таять на глазах. Парни едва успели вернуться в свои тушки, иначе сгорели бы дотла.

Тем временем начальник, уже прибывший на плотину, натянул дождевик, увернулся от очередного фонтана брызг и лично рванул к операторской.

Кровавой воде было плевать, кто перед ней. На него рухнул новый вал.

Потеряв всякое терпение, он гаркнул, подпрыгнул и прямо в воздухе пробил брешь в нависающей водной стене. Кровавая жижа, конечно, жглась, но всё же не была концентрированной кислотой – мгновенно не растворяла.

Смахнув с лица алые капли, он рванул дверную ручку операторской, но оттуда мгновенно хлынула новая порция крови.

Начальик едва успел развернуться, прикрывшись плотным дождевиком, но его всё равно сбило с ног и поволокло по бетону.

Только он поднялся на локти, как спереди и сзади зашумели новые стены воды. Ловушка захлопнулась.

Поняв, что бежать некуда, он натянул капюшон поглубже, сжал зубы и попёр прямо на таран.

Развернувшись на бегу к своим, он заорал что было мочи:

– Любой ценой захватите пульт!

Когда волна уже готова была накрыть его с головой, он мысленно попрощался с жизнью, ожидая, что его сейчас смоет на дно.

Но ровно в тот момент, когда водяная стена должна была заехать ему по физиономии, с неба с оглушительным свистом упало что-то ослепительно острое.

ФУХ!

БДЫЩ!

Невидимый клинок рассек многотонную волну ровно пополам, создав сухой коридор прямо перед бегущим Кацавом.

ФУХ-ФУХ!

БАМ-БАМ-БАМ!

Следом с небес обрушилась целая россыпь клинков Росы.

Они с идеальной точностью ударили по двум скалам, сжимавшим речное русло. Острые как бритва росчерки срезали подножия гор, и тонны камней вместе с землёй рухнули прямо в воду.

Оползень мгновенно перекрыл самое узкое место реки. Бушующий кровавый поток упёрся в свежую насыпь, образовав запруду прямо под плотиной.

Вода из шлюзов временно захлебнулась и встала.

Начальник так и не понял, что за чертовщина произошла, но тупить не стал и мгновенно влетел через выбитую дверь в операторскую.

Пока неведомая сила держала поток, он успел зажать нужные тумблеры и заблокировать шлюзы.

В помещение тут же вломились оставшиеся бойцы и активировали охранный контур. Чтобы исключить любые сюрпризы, он лично перебил пароли и запечатал систему.

– Шеф, это сейчас что за фокусы были?

– Понятия не имею, – тяжело дыша, буркнул начальник. – Но кто-то из серьезных мастеров перекрыл нам спину. Срочно дуем вниз, надо вытаскивать людей. Хоть шлюзы и закрыты, той воды, что уже вылилась, хватит, чтобы затопить полрайона. Хорошо хоть завал её придержал.

Срезать целую гору одним взмахом… Он даже терялся в догадках, кто бы это мог быть. Неужели Илья Синицын прилетел?

Начальник вышел из операторской и застыл. На пустом берегу реки стоял седой старик.

Бойцы мгновенно вскинули стволы, но он сразу понял – старик не враг. Вспомнив, с какой легкостью только что рушились скалы, он уважительно сложил руки перед грудью:

– Приветствую вас, уважаемый. Могу я узнать ваше имя?

Старик мельком глянул на него, потом перевёл взгляд на бурлящее алое водохранилище и просто махнул рукой:

– Уходите отсюда. Нечего вам тут делать.

Не успели бойцы осмыслить его слова, как в самом центре водохранилища вода закипела гигантскими пузырями.

БДЫЩ!

Воздух разворотило взрывом кровавого тумана, и прямо из воды неторопливо поднялся монах-демон в алом кафтане. Его бледное тело выглядело жутковато на фоне алой глади, а длинная красная мантия казалась продолжением всего водохранилища.

Бойцы за спиной начальника на автомате вскинули автоматы и дали залп.

Монах-демон даже глазом не моргнул. Он просто небрежно повел рукой, и выросшая из воды алая занавесь легко поглотила все пули.

Затем монах щелкнул пальцами, отправляя в сторону отряда плотный сгусток кровавых брызг.

Но старик просто поднял руку, и его Роса мгновенно испарила летящую дрянь.

– Вы ещё здесь? – строго спросил мечник, не оборачиваясь.

Начальник и его люди наконец осознали, на каком уровне играют эти двое. Чтобы не путаться под ногами и не работать пушечным мясом, они дружно рванули прочь с плотины. Впрочем, по этой невероятной технике меча и суровому виду уже догадался, кто перед ним стоит.

Убедившись, что смертные сбежали, монах-демон не стал их преследовать. Вместо этого он медленно перевёл взгляд на мечника. В отличие от их прошлой встречи, в глазах монаха больше не было ни капли сомнений – только холодное пренебрежение. Он поправил алый кафтан и произнёс:

– Господин, с вашим-то опытом вы должны прекрасно видеть разницу между нами в этот момент. Зачем вы пришли сюда на верную смерть?

Мечник стоял против ветра, чуточку улыбаясь:

– Мне кажется, мастер меня с кем-то путает. Вы правда думали, что я, подобно вам, оголяю клинок только перед теми, кто слабее? В моем сердце созрел новый меч. Будьте добры, примите работу.

Мечника подбила Третья Сестра: прислала его под соусом "выручай, браток". Но старикан с самого начала махать железом не планировал – так, приплёлся чисто глазом зацепиться да посмотреть со стороны на чужую потасовку. Разборка-то намечалась сугубо между Ильёй Синицыным и монахом-демоном. На кой чёрт третьему лишнему влезать в чужие терки?

К тому же он был заранее уверен: Синицыну тут светит только деревянный макинтош. Ещё вчера мечник перестал чувствовать ауру монаха-демона, а это верный признак – тот перешагнул уровень Синего Пояса и улетел куда-то в стратосферу.

Но что забавно: чуть позже он точно так же потерял из виду и Синицына. Офигевая от того, как шустро эти двое набрали жирок, старик сгорал от любопытства: чем же закроется их махач?

Про то, что монах – гнида редкая, он конечно слышал на каждом углу. Пока добирался сюда, народ об его художествах легенды слагал.

Вот только у него имелись собственные понятия. Какая бы паскуда перед тобой ни стояла, мечник никогда в жизни не стал бы кооперироваться с кем-то против третьего. Дуэль на мечах — это всегда строго один на один. Железный принцип!

Так что даже если бы Илья с монахом измочалили друг друга до полусмерти, он не пал бы до того, чтобы добивать раненого или подло добить-демона после боя. По дороге дед даже успел отрепетировать красивую речь, чтобы отшить Синицына, если тот начнёт канючить и звать на помощь. Планировал тихонько посидеть на заборчике да пощелкать семечки.

Да где там! Кто ж знал, что этот "зритель" припрется в Индию самым первым? Он честно собирался дождаться Синицына, да вот незадача: прямо у него на глазах монах-демон спустил плотину и погнал кровавую жижу на мирные дома.

Пришлось деду расчехлять Росу, крошить скалы и перекрывать русло, чтобы помочь начальнирку запечатать шлюзы и выиграть время для эвакуации. И получилось ни к селу, ни к городу. Хотел посидеть на трибуне, а в итоге первым выскочил на ринг!

В груди у него аж ёкнуло: а что, если этот проныра Илья Синицын специально опоздал? Развёл его как лоха, чтобы дед вымотал монаха, а сам Илья приедет на всё готовенькое? И вроде бы оба действуют сами по себе, принципы не нарушены, а чувство такое, будто тебя красиво надули.

Впрочем, раз уж вступил в дерьмо, делать нечего – не сдавать же назад. К тому же выкрутасы монаха перешли все границы. Даже у такого своенравного типа, как он, душа закипела. Так что этот махач можно считать делом совести. Меч вытащен – отступать некуда.

Понимая, что упырь против него вымахал будь здоров, Лю Чанфэн решил не ждать у моря погоды и попёр в атаку первым. В глазах мечника вспыхнули синие искорки. Он сжал пальцы щепотью, и с кончиков мгновенно сорвались острые росчерки Росы.

ФУХ-ФУХ!

Он слёту спрыгнул с плотины прямо в алый омут. Монах-д6мон даже уворачиваться не стал. Он просто выставил накрашенную кровью ладонь, и его защитный контур со звоном отбил летящие лезвия.

Но мечника это не смутило. Подлетая ближе, он крутанул кистью и выстрелил новой порцией лезвий — да не в монаха, а в те росчерки, что тот только что отбил!

ДЗИНЬ-ДЗИНЬ!

Срикошетив друг от друга и смешавшись с новой волной, десятки клинков Росы под углом ударили по демону с удвоенной силой. Хоть монах и вылез на невиданный уровень, далеко обставив мечника по силе, от такой ювелирной геометрии удара он на секунду опешил.

Такому не научишься на тренировках – это чистый талант и абсолютное единство человека и клинка. Впрочем, достать его было не так-то просто. Монах распахнул ладонь, и вокруг него вспыхнул кроваво-золотой купол.

ДЗИНЬ-ДЗИНЬ!

Все удары снова отскочили в воздух. Но мечник уже закручивал третью атаку. Из его пальцев вырвался целый сноп мелких клинков. Они с аптекарской точностью ударили по отлетающим лезвиям, разворачивая их обратно к куполу.

ДЗИНЬ!

Купол опять звякнул, отбивая атаку. Но тут подлетел сам мечник. Вся отскочившая мощь сотен клинков сжалась на кончиках его пальцев и единым тараном вонзилась в алый щит.

БАМ!

Кровавый купол разлетелся в дребезги! Но монах-демон успел вскинуть ладонь и намертво зажал пальцы мечника.

Чувствуя себя хозяином положения, монах второй рукой сложил знак меча и ударил в ответ. Мечник даже бровью не повёл. Пальцы скрестились, и в воздухе закружился бешеная карусель из лезвий и сгустков Росы.

ДЗИНЬ-ДЗИНЬ-ДЗИНЬ!

В ближнем бою искры летели во все стороны! Выбравшийся из передряги начальник судорожно отправлял людей вниз по течению, а сам с небольшой группой засел на возвышенности, наблюдая за битвой.

Вид сражающегося мечника заставил бойцов вытаращить глаза.

– Нам говорили, дед вообще клал на мирские дела и возвышает только свой меч! Каким боком его занесло в Индию?!

Начальник мгновенно раскусил расклад:

– Мечник давно ушел в несознанку. С чего бы ему просто так припереться на Брахмапутру? Сто пудов его Илья Синицын припряг!

– А-а-а, вон оно чё!

Мужики пытались разглядеть детали, но дерущиеся носились с такой бешеной скоростью, что сливались в сплошные пятна.

Оставалось только смотреть, как рвутся на куски алая вода, бетонная плотина и отвесные скалы – Роса и вражеская энергия крошили всё в труху.

Мечник тоже внутренне удивлялся. По части фехтования он не уступал никому, но техники, которые выдавал монах-демон, дед видел впервые. Хоть он и парировал удары, приёмы у монаха были финтифоберными.

Мечнику, как настоящему фанату своего дела, даже захотелось поближе рассмотреть эту экзотику. Монах-то юзал древние техники Дзюпосле из сопространства – откуда деду их знать? Подумав, что давненько подмял мечника древним стилем, монах-демон даже не стал выкладываться на полную.

Насмотревшись на чужие фокусы, мечник просто вскинул руку и выставил Бесформенный Меч. Простейшим, прямым и абсолютно непредсказуемым движением он в мгновение ока разнёс всю хвалёную технику монаха. Один точный удар – и вся защита в дребезги!

Монах-демон аж поперхнулся – не ожидал он от старика такой прыти. Пришлось врубать дикую мощь. Вокруг монаха развернулась гигантская алая свастика, пустив по кровавому озеру тяжелые волны.

Все клинки Росы разлетелись в пыль. Мечник же воспользовался отдачей, отскочил назад и разорвал дистанцию.

Поняв, что на одних пальцах этого деда не прогнуть, монах-демон не стал больше сиськи мять. Он взмахнул рукой, и в его ладони материализовался меч "Искупление Грехов". Оружие перекосило: клинок налился кровавым светом, а черепа на гарде вспыхнули злым, алым огнем. Он крутанул кистью – и в мечника поплыла тяжелая полоса энергии. Дед увернулся, и удар пришёлся прямо по плотине за его спиной.

БАМ!

От одного взмаха в бетоне образовалась жуткая, дымящаяся брешь! Видя, какая дурная сила прет от монаха, мечник оставался спокоен как танк. Он глубоко вздохнул, сбросил лишние мысли и снова зафиксировал пальцы в воздухе. От его руки разлился удивительно мягкий, чистый белый свет. Бушующая внизу алая жижа мгновенно успокоилась и притихла. Даже дикая злоба, исходившая от меча монаха, вдруг стала угасать.

– Это ещё что за новости? – насупился монах.

Мечник явно готовил свой главный козырь. Вот только в воздухе не ощущалось ни капли жажды крови – только бескрайняя, звенящая тишина. Прежде чем монах успел хоть что-то сообразить, он плавно опустил руку. Удар был нечеловечески медленным. Роса поплыла вперед, будто неспешное облако. Ничего не понимающий монах вскинул меч для блока… Но белый свет просто прошел сквозь лезвие насквозь и рванул прямо к его голове.

Даже монах не ожидал, что коронный удар мечника обойдётся без грохота и эффектов. Будто из пальцев мечника вырвалось не разящее лезвие Росы, а полоса чистого лунного света метра в полтора. Мягкое сияние пролилось на воду, и вокруг всё залило ровным, почти призрачным светом. Он лёгким движением сбросил этот свет вниз – без шума, без агрессии, без единого намёка на опасность.

Монах сути приёма не понял, но душой чуял: тут кроется какая-то подстава. Проявлять беспечность он не стал, влил силу в меч "Искупление Грехов" и выставил оружие для блока.

Глядя на белое ореол-озеро за сияющим росчерком, монах решил, что удар будет глубоким и тяжелым, а потому зажал рукоять крепче. Кто ж знал, что едва белое лезвие ткнётся в "Искупление Грехов", как Роса просто пройдет сквозь сталь насквозь! Светлое облако проскочило через клинок и рвануло прямо к шее монаха.

Благо скорость у приёма была не сумасшедшая. Монах успел дёрнуться и отшатнуться в сторону.

ФУХ!

Остаточная волна чуть не прожгла его насквозь. Глянув вниз, монах обнаружил, что его левая рука, которой он пытался заслониться, чисто срезана и летит в воду, а на шее зияет страшная рана – голова держалась буквально на честном слове. А белое лезвие ушло дальше, шлёпнулось в алый омут и растаяло, не пустив даже мелкой ряби. Будто ничего и не было.

Отхватив такой подарок, монах отступил на шаг, покачиваясь. Ранен он был тяжело, но ошарашенный упырь даже лицом не изменился. Он небрежно повел рукой, и алая жижа из водохранилища взвилась вверх, облепив раны. За какую-то секунду порез на шее затянулся, а оторванная клешня приросла обратно как миленькая.

– А у вас неплохой почерк, господин, – процедил монах.

В последний раз монах не смог заблокировать удар, только когда бился с бессмертным. А это означало лишь одно: мечник пробил головой потолок и вылез на уровень познания Дзюпосле. Это был удар человека, познавшего Суть.

И монах не прогадал. Мечник вынашивал этот прием с тех самых пор, как упёрся в тупик на уровне Синего Пояса. Тогда дед обскакал всех сильных мастеров, да только толку? В фехтовании он упёрся в потолок и понял, что дальше двигаться некуда. Тогда он просто выбросил меч и пошёл скитаться по свету в поисках просветления. Оставив клинок, он перепробовал кучу другого оружия – вплоть до современных стволов и навороченных пушек.

Раньше дед от этого железа нос воротил, а тут вдруг увлёкся и поймал озарение. Если меч – это просто продолжение руки для атаки и защиты, то чем от него отличаются те же стволы? Да ничем! Просто другой инструмент, более шустрый и эффективный.

Так с какого перепугу надо ограничивать себя только куском заточенной стали? Меч – это состояние души. Если ты держишь клинок в сердце, то любое оружие в твоих руках станет продолжением твоего Дзюпосле.

А раз Дзюпосле вмещает в себя всё на свете, за каким чертом зажимать свой меч в узкие рамки?

Стоило деду просветлеть, как всё встало на свои места, и суть фехтования открылась ему с совершенно иной стороны. С того дня Роса мечника вбирала в себя всё оружие мира. В ней больше не осталось злобы или желания соревноваться. Там не было жажды убийства. В этой звенящей тишине его Роса могла спокойно пройти сквозь любой блок и любой клинок.

Вот только он сам тоже прифигел, когда монах одним взмахом вернул себе отрубленную клешню. Зализать смертельную рану за полсекунды? Монстр из древней эпохи, блин, оправдывает свою репутацию на все сто.

Начальник с бойцами, наблюдавшие за дракой с холма, уже победные транспаранты готовили, когда дед одним ударом снёс монаху руку и спустил с него шкуру на шее. А тут упырь просто махнул клешней – и снова как огурчик!

– Да вы че, издеваетесь?! Как с такой тварью воевать?!

– Елки-палки, шеф, похоже, деду сейчас придет крышка…

Мечник хоть и удивился, но лица не потерял. Он снова сложил пальцы щепотью и отправил в монаха ещё несколько белых вспышек.

Уже обожгшийся демон принимать такие подарки на грудь не рискнул. Приём, познавший Суть – это вам не шутки, так что монах включил скорость и начал вилять из стороны в сторону. Смертоносные белые лучи свистели в миллиметрах от его шкуры. Проскочив под самый нос к деду, монах закинул руки за спину, и алая вода под его ногами выгнулась гигантским пиком, пытаясь проткнуть мечника снизу.

Белый свет деда пробил эту волну насквозь, но монах всё же выиграл пару секунд. Тогда месник волчком крутанулся в воздухе, и все промазавшие лучи Росы развернулись, заходя на монаха с тыла.

Поняв, что уйти не выйдет, монахдемон паниковать не стал. Он крутанул "Искупление Грехов" и врезал прямо по воздуху. Проклятый меч буквально прорезал дыру в пространстве, и его острие тут же вынырнуло за спиной у мечника.

Пока монах нырял в пространственный разлом, вернувшиеся лучи Росы ударили по пустой воде. Алая гладь озера расползлась, как разрезанный желеобразный кисель – зрелище вышло жуткое и завораживающее. Сразу видно: Роса мечника достигла абсолютного пика.

Тем временем монах, выскочив за спиной деда, всадил клинок ему в затылок.

Благо тот, умевший читать чужие мысли через меч, вовремя почувствовал знобящий холодок. Он крутанулся и щёлкнул пальцами, отбивая вражеский ствол.

БАМ!

Меч-то он отбил, да вот дикая алая аура, шедшая от клинка, чуть не выбила из деда дух. Пропустить через себя эту дрянь было всё равно что встать под кровавый цунами. Вода в озере за их спинами взвилась столбом метров на тридцать, а на бетонной стене плотины осталась глубокая, дымящаяся царапина. Пока он отбивал клинок, монах другой рукой крутанул чётки и наотмашь врезал ему ладонью.

Мечник выставил пальцы навстречу, пытаясь пробить вражескую атаку в одной точке. Даже если перед ним море крови – он прошьёт его насквозь! Но прямо перед столкновением ладонь монаха просто испарилась в воздухе.

У деда аж спина похолодела. Он мгновенно понял: монах тоже слился со своим мечом и теперь юзает "Искупление Грехов", чтобы рвать пространство! Мечник попытался уйти с линии атаки.

Но ладонь монаха, вынырнув из пустоты, тяжёлым молотом рухнула деду прямо на затылок. Благо мечник успел качнуться. И всё же расстояние было слишком малым – тяжелая алая волна с размаху прижгла ему плечо.

Несмотря на дикую боль в суставе, он отступать не стал. Он использовал инерцию удара, закрутил тело и с кончиков пальцев пустил свежий луч Росы. Удар был вслепую, но прилетел ровно туда, откуда вынырнула ладонь монаха.

Демон уже знал, чем чреваты эти белые лучики, но увернуться на такой дистанции было почти невозможно – от Росы, познавшей Суть, защиты нет.

Монаху пришлось запрокинуть голову, так что луч, метивший прямо в межбровье, просто прошил ему горло насквозь.

ФУХ!

БАМ!

Мечника отбросило взрывной волной, и он пропахал ногами бетон плотины, едва удержавшись на ногах. Зажав пробитое плечо, дед зашлась сухим кашлем. На его седой бороде выступили яркие капли крови.

Монаху тоже досталось неслабо: из дыры в горле свистел воздух и фонтанировала алая юшка. Вот только его дьявольская регенерация снова сработала без сбоев. Монах провел рукой по шее – и дыра мгновенно затянулась.

Сплюнув кровь на бетон, демон оскалился:

– А вы опасный старик, господин. Сойдись мы с вами в смертельном бое дня три назад – я бы тут и остался.

Мечник тяжело дышал, держась за плечо. У него-то никакой волшебной регенерации не было. И хотя по факту он уже дважды отправил монаха на тот свет, толку от этого не было никакого. Как завалить чудовище, которое не сдыхает?

Понимая, что расклад дрянь и ловить тут нечего, дед всё равно не подумал включить заднюю. Он просто макнул израненные пальцы в собственную кровь. Роса снова сгустилась на кончиках его пальцев.

Раз уж вытащил меч – бейся до последнего вздоха. Только так можно выказать уважение собственному Дзюпосле.

Видя, что дед собрался идти на таран, монах понял: на одном фехтовании этого упрямого старика не пережать. И врубил свою главную силу. Алое озеро под их ногами закипело. Монах вскинул руки, и вода рекой рванула в небеса. За его спиной выросла исполинская, кроваво-красная статуя демона, а сама река поднялась в воздух, превратившись в гигантский, пылающий клинок.

Казалось, против деда встали сами горы и реки! Мечник даже бровью не повёл. Белый свет на его пальцах налился предельной мощью.

В тот же миг монах вместе со своим алым исполином рванул вперёд, обрушивая кровавый меч прямо на деда. Гигантский клинок, способный раскроить само небо, летел вниз, готовый стереть мечника в порошок и разнести плотину к чертям собачьим.

БАМ!

Но прямо перед тем, как задеть деда, гигантское алое лезвие с ходу упёрлось в невидимую, упругую стену. Кровавый меч нажал сильнее – и вся эта жуткая картина вдруг поплыла, разлетаясь вокруг шорохом исписанных бумажных страниц.

Изначально монах рассчитывал тупо защемить мечника своим лютым уровнем да бессмертной регенерацией. Кто ж знал, что едва он махнёт своим "Искуплением Грехов", как вся картинка перед глазами рассыплется в труху? Реалистичный пейзаж в секунду пошёл трещинами и разлетелся, словно огромная картина, склеенная из кучи газетных обрезков.

Почуяв неладное, монах судорожно засунул меч обратно в ножны, крутанулся на пятке и сдул свою алую тушу подальше, разрывая дистанцию.

Когда иллюзорная муть окончательно улеглась, демон аж глазками захлопал: настоящий мечник вместе с плотиной стояли метров на пятьдесят дальше того места, куда монах только что со всей дури всадил свой удар. А рядом со стариком красовалась утонченная дамочка в белоснежном балахоне и аккуратных очках.

Монах её в лицо не знал, но нутром прочувствовал: эта фифа по мощи ничуть не уступает мечнику. А из четырёх сторон света баба была ровно одна.

Евгения.

Евгения небрежно спалила между пальцев какой-то бумажный заговор, ткнула ладошкой в плечо деду – и дымящаяся рана мечника начала на глазах затягиваться. Дед в своё время и с Евгенией успел махач устроить, так что знали они друг друга отлично. Удивляло другое: какого черта её занесло в эти глухие края?

Мечник утер седую бороду от соплей и крови, хмыкнув:

– А Илья Синицын – проныра, каких поискать. Умудрился-таки вытащить тебя из твоего затворничества.

Евгения лишь изящно пожала плечами, отвернувшись с аристократической миной:

– Ну, господин у нас тип гордый, кооперироваться со мной против одного гада всё равно не станет, верно?

Мечник понимающе кивнул и отошел в сторонку, уступая даме дорогу.

Впрягаться в парный махач деду не позволяли понятия. Но раз уж деваха только что подлатала его шкуру, выручить её, если начнётся совсем уж беспредел, будет вполне по-деловому.

Разглядывая кружащие в воздухе обрывки книжных страниц, монах оскалился:

– Надо же, Евгения собственной персоной! Оказывается, и в книжках водятся настоящие красотки. А у Синицына хватка будь здоров! Впрочем, оно и к лучшему, что вы все в кучу собрались – не придется за каждым по отдельности мотаться.

Начальник со своими пацанами на холме от такого пополнения в рядах четырёх сторон света аж челюсти побросали.

– Это чё, сама Евгения?! Шеф, она же вроде вообще из своего угла не вылезает?

– Да хрен её знает! Но судя по тому, как они перешептываются, её реально Синицын подтянул.

– Ничего себе! Помнишь, менты в Новоалтайске бакланили, будто у Синицына связи по всей стране? Я-то думал, заливают, а тут вона чё!

– Да толку-то? Мечник этого упыря не загрыз, думаешь, она потянет?

– Слышь, шеф, с таким раскладом Илья следующим рейсом сюда хоть Самого привезёт!

– Хорош порожняк гонять! Нам эту днюху на халяву подарили, времени в обрез! Чё там ниже по течению?

– Да только что связывался! Ребята из кожи вон лезут, эвакуируют всех. Народу с берегов почти всех вывезли, остались считанные единицы.

Причем, судя по всему, пока эти двое связывают монаха боем, алая жижа в реке крутится не так резво. Ребята говорят, пару человек в воду упало – и ничего, живые, не высосало досуха!

Начальник лишь сурово гаркнул:

– Рано булки расслаблять! Гнать народ от русла надо ещё быстрее! Видели же: водохранилище больше чем наполовину полное, да ещё и завал воду держит. Если эти двое упыря не уработают, вся эта дрянь хлынет вниз – и тогда точно всем хана, никто уплыть не успеет!

– Есть!

Начальник-то, грешным делом, когда деда увидел, решил – всё, сушите весла, победа в кармане. Кто ж знал, что у монолитного монаха такая дикая регенерация? Ты ему башку сносишь, а он через секунду как новенький. Тут хочешь не хочешь, а к худшему готовится надо.

Евгения тем временем меланхолично смерила монаха взглядом и выдала:

– Раз уж у тебя такие грандиозные планы, я бы не прочь докинуть парочку кресел повыше. Глядишь, и драться не придется. Что скажешь?

От такого захода у всех присутствующих аж дыхание перехватило. Думали, она приперлась насмерть стоять, а она упырю прямо с порога госдолжность предлагает!

Мечник вытаращил глаза, подумав: "Ну да, книжные черви мордобой не любят, но это уже совсем какой-то перебор..."

Монах сначала опешил, но тут же раскусил манёвр: деваха просто зубы заговаривает и тянет время, пока спасатели снизу людей вытаскивают. Упырь запрокинул голову и заржал на весь каньон:

– Завязывай с этим порожняком! Срать я хотел на ваши расклады и табели о рангах! Я тут единственный и неповторимый. Какой к черту мечник? Какая Евгения? Сегодня вы отсюда только ногами вперед уедете!

И, едва ткнувшись носком сапога в воду, монах выстрелил своим телом вперед, как из катапульты. Первый же его розмах был такой мощи, что алая гладь внизу и небо вверху мгновенно распоролись пополам.

Евгения лишь скрестила пальцы и крутанула кистями. Пространство вокруг на секунду вывернулось наизнанку, и сокрушительный удар монаха ушел куда-то в молоко, разрядившись в пустое небо.

Пока демон соображал, чё за магия, меч "Искупление Грехов" уже летел Евгении прямо в переносицу.

ДЗИНЬ!

Раздался чистый, хрустальный звон. Евгения без всякого железа, одной лишь голой ладонью на дистанции сбила траекторию клинка, а второй рукой — аккуратной "плавающей ладонью" – всадила монаху прямо в грудину.

Тяжелая, концентрированная энергия сбила демона с ног и потащила его прямо к центру водохранилища.

Монах хотел было крутануть мечом, но с ужасом обнаружил, что "Искупление Грехов" с ног до головы замотано бумагой с жирной надписью "Запечатано". Запечатать клинок бумажкой? Ну не детсад ли, а?

Монах оскалился, и из его тела во все стороны диким взрывом рванула алая аура. Да не просто аура – невидимая энергия материализовалась в тысячи острейших кровавых шипов! Упырь в секунду превратился в гигантского алого ежа. Шипы с треском пробили бумажные ленты, разнеся запечатывающие знаки в пыль.

Демон мертвой хваткой вцепился в плечо Евгении, всаживая кровавые лезвия ей прямо в туловище. С такого расстояния увернуться было физически невозможно!

ПУХ-ПУХ-ПУХ!

Вот только ощущение от удара монаху категорически не понравилось. Словно он тыкал не в живое тело, а в трухлявый матрас. Поняв, что его опять надули, монах с рыком рванул руки в стороны – и "Евгения" в его пальцах разлетелась на сотни бумажных кусков, как обычная кукла.

Облипшие его бумажки будто ожили: они мертвой хваткой облепили монаха, перекрывая кровавые шипы и глуша его силу. И пока эти обрывки тащили барахтающегося упыря на середину озера, по берегам водохранилища вспыхнули золотые столбы света.

Демон понял, что влетел прямо в заранее подготовленную ловушку, но было поздно. Едва он шлёпнулся на воду… Златотканые нити, вырвавшиеся из столбов, свили вокруг монаха кокон, запечатав его по рукам и ногам, как фаршированный голубчик. А со дна алого омута выросли гигантские золотые руки, которые сгребли этого "голубчика" и утянули на самое дно.

БАМ!

В глубине алой жижи ещё раз грохнуло, вспыхнул золотой свет – и всё утихло. Гладь озера снова стала ровной, будто ничего и не было.

Настоящая Евгения сбросила морок и спокойно проявилась на стене плотины.

Начальник на холме аж задохнулся от восторга:

– Епт! А я-то думал, эта писака только в книжках ковыряться умеет! А она вон как – быстро, чистенько и без лишнего шума!

Боец рядом с ним аж подпрыгнул:

– Шеф, неужто завалили гада?!

Тот глянул на молчаливую Евгению, которая не сводила глаз с алого озера, и хмуро качнул головой:

– Рано радоваться. С такой тварью...

БАМ!

Начальник даже договорить не успел, как центр алого озера взлетел на воздух. В небо ударили гигантские кровавые фонтаны, а золотое сияние с треском разлетелось на мелкие искры.

Глава 2

БАМ!

Омут в самом центре водохранилища вспучился и рванул. Начальник с бойцами на своём холме аж присели от неожиданности.

Евгения, стоя на плотине, лишь невозмутимо поправила очки, наблюдая, как разлетается в мелкую крошку её Пятиугольный Запечатывающий Круг. Было бы глупо надеяться, что тварь такого уровня увязнет в подобной ловушке надолго. И всё же на строгом лице женщины проскользнула легкая досада:

– И двух минут не продержался… Эх, Илья, умеешь ты задачи нарезáть.

Монах-демон, вынырнув из алого омута, небрежно стряхнул с плеч обугленные обрывки заклятий и задорно хохотнул:

– А ты хороша, Евгения! Не то что прочая мелюзга. Только запечатать меня – это ты, подруга, переоценила свои силенки.

Евгения про себя лишь вздохнула: да кабы могла – давно бы на ноль умножила, чего уж там.

Впрочем, получив пару неприятных уколов, демон отбросил беспечность. Чтобы не рисковать, упырь снова качнул кровь и развернул своё алое воплощение во всю дурь. Исполинская кровавая туша пронеслась по каньону, как ураган, мгновенно выжигая всё, что Евгения успела понастроить и нарисовать вокруг.

Освободившись от пут, кровавый исполин задрал проклятый клинок к самым небесам. Тучи над плотиной закрутились жуткой алой воронкой. Монах едва заметно качнул пальцем – и с неба на Евгению плотным шквальным потоком рухнул дождь из кровавых мечей.

Если и был среди Четырёх Святых человек, у которого в загашнике водилась сотня разномастных техник на любой случай жизни, так это Евгения. Книг она перечитала море, да и практиковала всё подряд – от древней каллиграфии до запретных заклятий.

Не поведя и бровью под этим смертоносным градом, Евгения плавно описала ладонями круг. Воздух вокруг неё закружился упругим смерчем, сгребая и сбивая вражеские клинки в один плотный ком. Короткий взмах кистью – и весь этот кровавый салют с ревом полетел обратно в монаха.

Демону церемониться тоже надоело. Недолго думая, он снова зарядил свой главный козырь – Разящий Небо Клинок. Летящий в него град мечей просто смололо в пыль дикой волной ауры. И тут же гигантский кровавый меч, подобно падающей башне, с грохотом рухнул прямо на Евгению и плотину под её ногами. Чистый удар по узкому месту. Даже если Евгения отскочит, эта дура разнесёт нафиг всю бетонную стену.

Глядя на падающую махину, начальник со своими парнями затаили дыхание, а стоявший неподалёку мечник сурово насупился. Дед-то со своей Росой мог встретить такой удар лоб в лоб и разрубить его напополам, а вот Евгения мордобой не вышла. Но и уклоняться нельзя – плотина разлетится в куски.

Евгения лишь спокойным движением толкнула очки на переносице, прижала палец к межбровью и плавно потянула его в сторону. За её пальцем из кожи вытянулась тонкая золотая нить. Зажав этот двухметровый светящийся волосок обеими руками, она слегка растянула его над головой.

Монах аж на секунду завис: эта книжная душа что, совсем из ума выжила от своих фолиантов? В этот же миг Разящий Небо Клинок рухнул вниз.

БАМ!

Когда исполинское лезвие уже готово было снести и Евгению, и половину каньона, золотая нить в её руках вдруг вспыхнула ослепительным столбом света, рванувшим снизу-вверх – точно гигантская гильотина!

ДЗИНЬ!

Чистый, хрустальный звон резанул по ушам. Исполинский меч в ладонях кровавого исполина с треском развалился надвое. У всех, кто за этим наблюдал, челюсти едва не звякнули о камни.

Монах опешил не меньше остальных, но сориентировался мгновенно. Крутанувшись на месте, он перехватил обломок и наотмашь врезал им по воздуху.

На этот раз металл никого не задел – вперед ударила плотная пространственная волна, разрезая саму ткань бытия.

Евгения тут же спрятала золотую нить и, быстро перебирая пальцами, словно играя в веревочку, развернула перед собой свежую защитную печать.

БАМ!

Золотой свет рванул во все стороны, когда пространственное лезвие врезалось в её барьер. Золотые искры рассыпались по воздуху, как битое стекло. Волна спала, но Евгения всё же вынуждена была отступить на полшага.

И в эту самую секунду перед ней, мгновенно сократив дистанцию, вынырнул демон. "Искупление Грехов" летело прямо ей в горло – с такой дикой скоростью и дурью, что воздух за клинком вскипел, а алая вода на дне каньона с задержкой взвилась столбом.

Остаточный барьер Евгении рассыпался от одного вида этого удара, как сухая лапша. Кровавый дракон уже раскрыл пасть, готовый сожрать её без остатка, но Евгения лишь снова изменила форму золотой нити. Пальцы девушки мелькнули — и между ними распустился узор такой сложности, словно она за долю секунды сплела из двухметрового волоска двухкилометровую сеть.

Со стороны казалось, будто перед плотиной выросла ещё одна золотая стена. Враг и барьер столкнулись с оглушительным треском.

БАМ!

Золотая сеть гулко загудела, точно гигантский гонг, приняв на себя всю дурь монашеского удара. Ударная волна сгребла алое озеро внизу, выбив в нем огромную сухую яму, куда с ревом тут же хлынула вода, закрутив тяжелые кровавые валы.

Даже начальник с бойцами на далеком холме обдало тяжелым, тошнотворным запахом свежей крови. И всё же демон, восстановивший силы и обладавший поистине бездонным запасом энергии, в силе перевешивал. Его кровавая ярость оказалась давящее.

Через пару секунд после удара Евгения тяжело кашлянула кровью и сгустком света отлетела назад. Вот только монаха искренне озадачило другое: тонкая золотая нить в её руках даже не подумала порваться! Сетка просто не выдержала массы его удара, но сам материал остался цел и невредим.

Что это за дрянь такая? Его "Искупление Грехов" давно стало частью его собственной сущности, но в этом мире нашлась вещь, которую он не смог перерубить!

Монах, конечно, не знал, что эта золотая нить – не что иное, как капля божественного сознания, оставленная Евгении самим Бессмертным, когда тот давал ей наставления. Когда её собственное Дзюпосле окончательно созрело, поддерживать связь с учителем больше не требовалось. Евгения не стала выбрасывать этот дар: она аккуратно выплела его из своего разума и годами бережно питала собственной каллиграфической культивацией. Так что эта нить, замешанная на духе Бессмертного и взращённая трудом всей её жизни, демону была попросту не по зубам.

Впрочем, каков бы ни был инструмент, разницу в чистой мощи никто не отменял. Увидев, что Евгению отбросило, монах упускать момент не стал. Он подбросил "Искупление Грехов" прямо над собой, сложил пальцы в боевой знак и сгустил всю свою жажду убийства в одну точку. Время вокруг будто замерло. И тут же подброшенный клинок со свистом развернулся и всадился демону прямо в спину! Прошив собственное тело насквозь, меч превратился в алый луч и молнией рванул вниз, к Евгении.

Пробить самого себя, чтобы выпустить абсолютную жажду убийства – такой безумный прием убийства заставил даже Евгению нахмуриться.

Она попыталась вывернуть пространство и уйти с линии атаки, но эта дикая, ничем не мутированная ярость пробивала искажения насквозь, продолжая падать прямо на неё. Евгения крутанулась в воздухе, но алый луч всё же пробил ей плечо. Даже просто раненный этим ударом, человек ощутил бы, как его накрывает липкий, парализующий ужас.

Монах уже готовил второй выпад, но Евгения, пересиливая дикую боль, вскинула руку и швырнула золотую нить прямо в него. Едва покинув ладонь, нить разлетелась на тысячи золотых искр. Они мгновенно облепили Цзечэня со всех сторон, сбивая с него спесь и глуша кровавую ауру.

Искры начали стремительно разрастаться, вытягиваясь в бесконечные золотые линии, которые опутали монаха, словно гигантская армиллярная сфера.

ФУХ!

Не успел демон и глазом моргнуть, как золотые линии сжались, мертвой хваткой связав его по рукам и ногам.

Зависшая в воздухе Евгения резко резким движением сжала ладони и рванула их в стороны. Пространство вокруг монаха с треском лопнуло, обнажив зияющую черную трещину.

Золотые нити, словно живые, тут же потащили барахтающегося демона прямо в эту бездну. Увидев, что монах изо всех сил пытается выпростать руку из разлома, Евгения без колебаний захлопнула ладони. Пространственная трещина схлопнулась в миг, будто её и не было.

Даже Евгении, выдавшей этот пространственный разрыв на пределе сил, пришлось тяжело задышать. Она провела ладонью по лбу, утирая тонкую испарину. Она применяла эту технику впервые и на своей шкуре ощутила правдивость старой поговорки: "Сколько по книгам ни учись, а в бою всё иначе".

На холме начальник с подчинёнными замерли, не смея даже вздохнуть. Наученные горьким опытом, делать выводы никто не спешил.

ХРУСЬ!

Евгения ещё даже дыхание перевести не успела, как неподалеку в пустом воздухе поползли трещины – точно по замерзшему стеклу.

"Так быстро?!"

ХРУСЬ!

Пока её внимание было приковано к трещинам, прямо рядом с ней из пустоты вынырнула алая рука и мертвой хваткой вцепилась в её раненое плечо. В ту же секунду перед Евгенией, разрывая пространство, вырос сам монах-демон с "Искуплением Грехов" наперевес.

Дистанция – ноль. Плечо зажато. Жажда убийства зашкаливает. Поняв, что уйти девахе некуда, монах занес меч для решающего удара, оскалившись:

– Думала, своими детскими фокусами сможешь меня урыть?!

Евгения даже не дёрнулась. На её губах лишь вспыхнула лёгкая, чуть усталая улыбка:

– А убивать тебя собиралась вовсе не я.

Прежде чем монах успел сообразить, чё к чему, и опустить клинок, сбоку налетел такой ураганный порыв ветра, что уши заложило.

ДЗИНЬ!

Демон, всегда гордившийся своим чутьем, успел только зыркнуть в сторону, когда его "Искупление Грехов" встретило жесткий блок.

Опешив, монах крутанул головой, но разглядеть ничего не успел – ему с ходу прилетел тяжелейший сокрушительный кованый сапог прямо в челюсть!

Дикий удар спустил в воздухе настоящую воздушную пушку.

Монах, как футбольный мяч, кубарем полетел в сторону, протаранил тушей бетонную стену плотины и, пропахав в ней глубокую борозду, с грохотом шлепнулся обратно в алое озеро.

Разница в восприятии на разных уровнях силы – пропасть колоссальная. Это как если бы мелкий пацан замышлял исподтишка наброситься на взрослого мужика. Пацан-то думает, что подкрадывается на цыпочках, тихо и незаметно, а взрослый давно всё видел и только ухмыляется, наблюдая за его неуклюжими потугами. Вот почему монах искренне плевать хотел на любые внезапные атаки. Хоть по очереди с ним рубись, хоть вдвоём навались – врасплох его не застать. С его нынешним уровнем чутья он насквозь видел любые намерения Четырёх Святых за секунду до удара.

Мечник с Евгенией прекрасно это понимали, а потому и действовали изгаляясь как могли. Дед полностью отключил эмоции, утопив свою Росу в абсолютном спокойствии. Ни капли злобы, ни грамма жажды крови – Демон просто не мог срисовать, куда и когда прилетит следующий выпад.

Евгения же ушла в глухую оборону со своей золотой нитью, выстраивая запечатывающие узоры. А раз узоры заготовлены заранее, то и намерений её монах прочесть не мог. Оба мастера сознательно отказались от банальных хитростей, понимая: против монаха они не работают.

А вот сам демон раздавал им раны налево и направо не только за счёт дикой мощи и бездонных резервов, а в первую очередь потому, что разница в их уровнях восприятия была слишком велика. Они его атак просто не замечали.

Для Четырёх Святых, привыкших читать любого соперника по едва заметному движению бровей, это было чем-то за гранью понимания. Но прямо сейчас монаха донимал куда более жгучий вопрос:

"Что за монстр сумел пробить меня со спины?!"

Он же реально ничего не прочувствовал! Вообще! Если судить по уровню маскировки, этот незнакомец понимал Дзюпосле ничуть не хуже самого монаха. В голове не укладывалось, неужели кто-то смог зайти так далеко?..

Когда монах кубарем улетел в воду, Евгения наконец разглядела знакомый силуэт. Выдохнув от облегчения, она почувствовала, как подкашиваются ноги.

– Наконец-то вы пришли…

Илья Синицын бережно подхватил ослабевшую Евгению под локоть и с виноватой улыбкой спросил:

– Прости, что заставил ждать. Как ты? Цела?

Евгения прижалась к его плечу, потерла ушибленную руку и, глянув на кровавый омут под плотиной, качнула головой:

– С этой тварью будет непросто…

Илья, уже полностью принявший свою роль, прищурился и с лёгкой смешинкой ткнул её пальцем в лоб:

– Ну всё, иди отдохни. Дальше работают взрослые.

Он сказал это с такой ласковой подначкой, словно успокаивал разгоряченного ребёнка. Евгения, всю ночь сохранявшая ледяное спокойствие, аж поперхнулась от возмущения, не зная, то ли смеяться, то ли обижаться. Впрочем, понимая, что в таком состоянии от неё всё равно толку чуть, она лишь тихо уронила: "Осторожнее", – и отступила назад.

Тем временем начальник с подчинёнными на холме ошарашенно протирали глаза.

– Это что, Илья Синицын?! Вы серьёзно?! Он-то куда полез?!

– Шеф, а Синицын разве не лютый кадр? У него вообще есть шансы?

Начальник лишь хмуро качнул головой:

– Кадр-то кадр, "Убийца Девяти Героев" и всё такое, да только Четырех Святых он отродясь не побеждал. Вспомни, когда он бродячего Святого связывал, там едва вничью вышло. А этот монах – натуральное чудовище, он Мечника с Каллиграфом в бараний рог скрутил. Боюсь, Илье тут светит только деревянный макинтош…

Не успел он договорить, как на их холм со свистом заехал измочаленный джип.

Из машины высыпала знакомая компания: Акация, лоли, Цветослава, Елена Тихая и какая-то незнакомая девица в форме духовного тела. Причём Елену Акация катила в кресле-каталке.

Увидев их, начальник тут же кинулся навстречу:

– Быстро, скажите ему, пусть валит оттуда! Этот монах – нечеловеческая дрянь! Мечник с Каллиграфом отгребли, куда он-то лезет?!

Акация лишь пожала плечами и выдала кривую ухмылку:

– Господин, вы правда думаете, что среди нас есть хоть кто-то, способный удержать Учителя?

Тот аж закрутился на месте – прямо на его глазах парня гнали на убой, а сделать ничего нельзя! И ведь армия под рукой, да только толку от неё в этой каше. Штурмовать бессмысленно: монах в любой момент нырнёт в омут, скроется в воде – и ищи свищи.

К тому же он крутится прямо на плотине. Пусть затворы они закрыть успели, но Начальник своими глазами видел, как монах только что вывалил кусок бетонной стены. Кабы мечник с Евгенией не уводили его удары в сторону, от плотины давно бы одни воспоминания остались. Попробуй сейчас врезать артиллерией – и плотину доконаешь, и упыря не заденешь. А если монах решит подорвать её вместе с собой, весь нижний бьеф мгновенно пойдёт ко дну.

От безысходности начальник даже сморозил глупость:

– Слышьте… Говорят же, у Синицына связи нереальные. Раз уж он Мечника с Каллиграфом притащил, может, он и Самого Кибер-Бога подтянет, а?

В любой другой ситуации он сам бы посмеялся над такой детской наивностью. Но после того как Илья на его глазах выписал с затворничества двух Святых, в голову лезли самые дикие фантазии.

К его изумлению, вся компания переглянулась и дружно прыснула. Он решил, что они смеются над его отчаянием. Но все, включая Акацию, вместо ответа синхронно уставились на Елену Тихую в коляске и стоящий за ней дух Мерфи. Выражения лиц у всех были такие, словно они вспомнили безумно смешной анекдот.

Наконец Акация не выдержала и расхохоталась:

– Если вы ждёте Кибер-Бога, господин Кацав, то вынуждена вас расстроить – не приедет.

– Это ещё почему?!

– Да потому что перед отъездом Учитель так всыпал этому тайному Кибер-Богу, что тот теперь сидит, сопли жуёт и носа наружу не кажет. Так что надежда только на Синицына.

– Девушка, ну хорош травить байки в такой момент!

Акация лишь мысленно хмыкнула: а ведь она не соврала ни на единое слово! По дороге сюда Учитель устроил Елене Тихой такой разнос, что у той уши горели. Сам-то он её пальцем не тронул, зато духи, сидевшие в Елене, огребли по полной программе. Разве что Мерфи в форме духовного тела не тронули – она тут вроде как боком проходила.

Видя, что начальник крутит пальцем у виска, Акация углубляться в детали не стала – секреты учителя чужим знать не обязательно. Она просто махнула рукой:

– Да не переживайте вы так. У Учителя всё под контролем.

БАМ!

Разговор прервал оглушительный взрыв – алое озеро на дне каньона снова вспучилось и взлетело на воздух. Плотный вал концентрированной кровавой ауры рябью прошёлся по каньону. Даже стоя на далеком холме, Акация с ребятами невольно отступили на шаг.

По дороге сюда Синицын держался уверенно и спокойненько уверял всех, что всё пучком. Но сейчас, ощутив реальную дурь монаха, девчата невольно сглотнули липкую слюну. Все знали, что монах силён, но чтоб настолько?! В голове у каждого проскочила одна и та же паршивая мысль:

А что, если Учитель вовсе не был уверен в победе? Что, если он просто приехал сюда, чтобы утащить этого монстра с собой на тот свет?..

БАМ!

Вода в водохранилище вспучилась и рванула с оглушительным ревом. Монах, с ног до головы перемазанный алой упыриной кровью, взвился в воздух. Перекошенная его харя выражала предельное недовольство. Даже когда он рубился с Мечником и Евгенией, получая тяжелейшие, едва ли не смертельные раны, его рожа не была такой бледной и перепуганной.

Лёгким движением рук демон стряхнул с рясы кровь, и та мгновенно рассеялась вокруг него липким, тошнотворным туманом. От дикого удара вода в водохранилище взвилась к небесам, и над каньоном закрапал редкий, тёплый кровавый дождь.

Так монах и стоял посреди этого проклятого душа – в левой руке чётки, в правой – налитый алой дурью меч "Искупление Грехов". На плотине стоял Илья Синицын. Его одеяние, пробитое ранее Еленой Тихой, давно отправилось на свалку – парень остался в одних спортивных штанах да простой чёрной футболке. В руке он сжимал всё тот же древний тёмный клинок Меча Сознания.

"Это и правда Синицын…

Раз он смог выписать мне со спины, значит, в Дзюпосле разбирается не хуже моего. Но как, чёрт возьми, он восстановил силы без святых мощей?! Останки Бессмертного?! Но ведь череп и ещё два фрагмента у него. Даже если он собрал вообще всё, что оставалось от старика, одна лишь кость не дала бы такого дикого прироста мощи! Да и способности Александра я ведь сам в себя влил!"

Вопросы разрывали монаху мозг, но показывать слабину он, понятное дело, не собирался. Вылупив на Илью свои налитые кровью бельма, демон прорычал:

– В прошлый раз ты чудом унёс ноги, а сегодня сам припёрся на убой?

Илья же, сохраняя олимпийское спокойствие, лишь хмыкнул:

– А разве святой отец устроил этот цирк на плотине не для того, чтобы дождаться меня?

– Чушь!

Монах даже договаривать не стал – просто коротко крутанул кистью, сбивая кончиком клинка висящие в воздухе кровавые капли. Дзинь-дзинь-дзинь! Капли, заряженные дикой силой, рассекли дождевую завесу и со свистом сорвались с места, превратившись в смертоносную дробь.

Увидев эту подлянку, Илья даже глазом не моргнул – наоборот, чуть прикрыл веки. Ощутив приближение алых игл, он лёгким щелчком пальца отправил им навстречу собственное лезвие, сбивая вражеский салют прямо в полёте.

ТА-ДА!

Пух-пух-пух!

Сорвавшиеся с его меча капли вдребезги разнесли алый град монаха, выбив в падающей стене дождя несколько сухих прорех. Казалось бы – простой обмен уколами. Но уровень чутья у Синицына оказался ничуть не ниже, чем у самого монаха.

Даже мечник, сидевший неподалёку на камнях и утиравший кровь, невольно одобрительно крякнул. Такая концентрация, позволяющая перехватить атаку уже после того, как враг спустил курок – это вам не баран чихнул. Дедовской Росе тут явно было чему поучиться. Кажется, дальше начнется самое интересное.

На далеком холме начальник со своими бойцами вытаращили глаза так, будто увидели инопланетян:

– У Ильи… реально ЕСТЬ ТАКАЯ ДУРЬ?!

Акация лишь закатила глаза, посмотрев на него как на идиота:

– Вы так говорите, будто хоть раз видели Учителя в полном боевом угаре.

– Да нет, я просто… не думал, что Синицын настолько лют!

Разговор прервала вспышка мягкого золотого света – прямо перед ними из воздуха соткалась Евгения.

– Каллиграф!

Все присутствующие, кроме висящего за спиной Елены духовного тела Мерфи, дружно отвесили поклон. Начальник с парнями так и вовсе согнулись в три погибели:

– От лица всех жителей Нижнего бьефа – низкий вам поклон за помощь, Евгения!

Люди из верхов прекрасно знали: Евгения годами безвыездно сидела у себя и носа наружу не показывала. То, что она примчалась сюда – неимоверная честь и уважуха.

Впрочем, Евгения к этой светской вежливости осталась глуха. Лишь мазнула по ним строгим взглядом и сухо отрезала:

– Я здесь только ради Ильи.

Народ ахнул: выходит, и впрямь Синицын её подтянул! Лоли, вспомнив, как Евгения ещё недавно открещивалась от любого участия в этой заварухе, не удержалась от легкого яда:

– Надо же, а говорила, что палец о палец не ударит… А ради Синицына всё-таки не устояла!

Евгения ни подтверждать, ни отрицать ничего не стала – просто проигнорировала подколку.

Не опасайся она, что монах выкинет финт ушами и отвлечет Илью атакой по тылам, она бы вообще к этой компании не подошла. Елена Тихая, полулежа в своей коляске, решила зайти с более практичной стороны:

– Евгения, а каков расклад? У Учителя вообще есть шансы завалить этого упыря?

Пусть табличка и выдала, что Елена с Мерфи – те самые Кибер-Боги, но отдавшие все силы Илье девахи сейчас даже оценить расклад сил толком не могли.

Евгения за стёклами очков оставалась безучастной. Лишь качнула головой:

– Оба они уже переросли уровень Четырёх Святых. Тут загадывать бесполезно – победит тот, у кого жилы крепче.

БАМ!

Пока они лясы точили, Синицын с монахом уже сошлись в мёртвой хватке. Первое же столкновение "Искупления Грехов" и Меча Сознания вызвало такую ударную волну, что всю кровавую взвесь вокруг них мгновенно выдуло к чертовой матери. Следом за мерилом чутья началась лютая рубиловка на скорость и выносливость.

БАМ-БАМ-БАМ!

Силуэты дерущихся просто пропали из виду. Каньон, алый омут, скалы и выжженное пустошь по берегам – всё накрыло непрерывным градом атак и плотными затворами энергии.

Начальник аж схватился за голову:

– Благодарение богу, тут жилых домов нет, а не то от поселка бы одни щепки остались!

Лоли хмуро качнула головой:

– Забудь. Они ещё даже вполсилы не работают. Так, пристреливаются, просщупывают скорость да массу. Вывалишь главный козырь раньше времени – и соперник тут же поймает тебя на противоходе. Оба осторожничают, экономят дурь. Видишь плотину? На ней же ни царапины новой!

И ведь верно: несмотря на то, что скалы вокруг крошились в пыль, бетонная стена стояла невредимой. Если Илья сознательно берег постройку, то монах-то точно мечтал разнести её на куски, чтобы отвлечь Синицына. Но раз даже он не швырялся тяжелой артиллерией, значит, боязнь открыться под смертельный удар перевешивала всё остальное.

Вот только время играло против демона. Поняв, что тактика затягивания его сожрёт, монах первым решил сменить пластинку. В очередной раз скрестив клинки, он наотмашь врезал свободной ладонью. Исполинская алая свастика из густой крови рванула в пустоту. Илья с диким рыком встретил её своей ладонью.

Воспользовавшись моментом, когда энергию рвануло во все стороны, монах крутанул на запястье кровавые чётки. Илья мгновенно ощутил, как его тело сковала исполинская золотая бусина. В прошлый раз в пустыне этот фокус уже связал его по рукам и ногам.

Понятно, что сейчас долго удерживать Синицына не выйдет, но на их уровне для летального исхода хватает и доли секунды. Едва Илья натужился, собираясь вдребезги разнести проклятые чётки, как монах, оскалившись, всадил клинок прямо в ту ладонь, которой Илья только что отбивался! Алая кровь упыря вспыхнула, и золотая бусина вокруг Ильи налилась густым, парализующим светом. Почуяв верную наживу, "Искупление Грехов" выдало абсолютную жажду убийства, сходу метя Илье прямо в кадык.

ХРУСЬ!

Но прежде чем алое лезвие успело снести Синицыну голову… С неба рухнула иссиня-белая молния. Монах, ощутив приближение небесной кары, уже приготовился принять удар на грудь и прожать атаку до конца. Вот только молния, переломив траекторию, с грохотом впечаталась аккурат в самого Илью!

И в ту же секунду из тела Синицына со свистом вылетели десятки ледяных клинков. Они с ходу перерубили энергоканалы, удерживавшие золотую бусину! Даже монах с его звериным чутьем не успел разглядеть, что это за дрянь. В бою он готов был поклясться, что у Синицына никаких заначек при себе не было! И всё же звериные инстинкты спасли демону шкуру: он крутанулся в воздухе, уходя с линии огня.

ФУХ-ФУХ!

Снаряды пронеслись мимо, обжигая воздух морозным блеском. Уклоняясь, монах упустил идеальный момент для удара и вынужден был сменить угол. И всё равно пару ледяных игла успели полоснуть его по предплечьям и икрам!

Илья же, вырвавшись из кровавой западни, тоже схлопотал рану на руке – удар монаха всё-таки достал его по касательной. Всё это произошло в какую-то долю секунды. Оттолкнувшись друг от друга ладонями, соперники разлетелись в стороны.

Монах с ужасом понял: то, что применил Синицын – это какая-то дикая, усиленная версия техники "Небесного Грома". Но ведь клинок Сознания всё ещё у него в руках! Откуда, черт возьми, вылетели эти остальные железки?!

Демон задрал голову и обомлел. Илья, зажимая раненую руку, коротко щелкнул пальцами. Десятки черных лезвий, только что рассекавших воздух, со звоном отскочили назад и собрались в четыре летящих клинка, зависших вокруг Синицына. Вместе с тем, что парень сжимал в ладони, их было ровно пять!

Пять тёмных клинков Сознания летали вокруг обнаженного по пояс Синицына. От чёрной футболки, в которой он щеголял секунду назад, не осталось и лоскута. Монах тут же смекнул, в чём дело.

Меч Сознания – штука уникальная, его форму можно менять как душе угодно. Илья просто соткал себе "броню" из четырёх других клинков, найденных где-то в закромах. Такая одежда и удар отведёт, и сама в глаз даст при случае. Алые пятна на плечах и икрах Ильи затягивались прямо на глазах, будто раны от Небесного Грома были не более чем царапинами.

Демон презрительно фыркнул:

– Добраться до таких высот – и всё равно баловаться детскими фокусами!

С этими словами его силуэт снова взмыл ввысь, разворачивая исполинское кроваво-красное воплощение, нависшее над каньоном, словно злобный дух. Рана на руке Ильи тем временем окончательно затянулась.

– Значит, ты считаешь это детскими фокусами? Ну, тогда лови ответку!

Хрусь! Хрусь! Хрусь! Хрусь! Хрусь!

Не успел он договорить, как с неба одна за другой грохнули пять ослепительных молний, и все до единой ударили Илье точно в темечко! Монах, ожидавший повторения старого трюка с ледяными иглами, рефлекторно ушёл в глухую оборону. Но Синицын, приняв в себя всю дурь пяти небесных зарядов, не выпустил ни единого клинка. Он вообще не сбросил ни капли этой энергии вовне. Только его мышцы мелко задрожали от перегрузки.

Илью и кружащие вокруг него мечи окутало плотное покрывало искрящихся молний, а лицо на миг исказила дикая, почти звериная гримаса.

БАМ!

Сделав шаг, Илья сорвался с места и пушечным ядром рванул прямо на монаха.

ДЗИНЬ!

Короткий взмах кистью, вспышка – и первый удар обрушился на врага. Золотой купол Защитного Колокола, окутывавший кровавое воплощение деиона, лопнул, как мыльный пузырь. Не успел монах даже пискнуть и перегруппироваться, как Илья всадил второй удар.

ДЗИНЬ!

Демон двумя руками вцепился в рукоять "Искупления Грехов", принимая удар на блок. Звонкий хруст – и плотная алая аура, окутывавшая лезвие меча, разлетелась вдребезги.

Но Илья и не думал тормозить. С разворота, вложив в движение всю массу тела, он зашёл на третий удар. С диким рыком Синицына клинок обрушился вниз с силой урагана.

ДЗИНЬ!

БАМ!

Даже просчитав траекторию, монах вынужден был подставить под удар само лезвие своего проклятого меча. Но бешеный темп Ильи полностью сбил демону дыхалку. Третий удар, усиленный инерцией и молниями, оказался запредельно тяжёлым. Раздался оглушительный грохот.

"Искупление Грехов" просто выбило из рук опешившего монаха, и проклятая железка, кувыркаясь, улетела в озеро. А Илья тем временем заходил на четвёртый.

ДЗИНЬ!

Безоружный монах, харкая кровью, взревел дурным голосом. Его алая туша вспыхнула, принимая стойку древнего божества.

БАМ!

Четвёртый удар всей тяжестью впечатался в кровавое воплощение. Только благодаря этой форме монах умудрился не развалиться надвое. И всё же ударная волна отшвырнула его на несколько шагов назад.

Казалось, с каждым ударом дурь Синицына только возрастала. Защитная алая броня на теле демона угрожающе затрещала.

У Ильи оставался последний, пятый выпад. С налитыми кровью глазами Синицын завис в воздухе, занеся меч высоко над головой для решающего, смертельного удара.

ДЗИНЬ!

БАМ!

Кровавое воплощение монаха с грохотом разлетелось в труху! Чёрное лезвие врезалось прямо в тело демона. Издалека показалось, что упыря просто разрубили пополам. Но в последнее мгновение тот умудрился чуть довернуть корпус. Получив чудовищный рубящий удар, он кубарем полетел вниз и с глухим всплеском рухнул в алое озеро, подняв фонтан брызг.

Илья, опустившись на поверхность воды, наконец-то шумно выдохнул. Эта серия из пяти атак вымотала его подчистую. Со стороны казалось, будто Синицын буквально втоптал монаха в его же кровавое болото.

Начальник и остальные на холме чуть челюсти не повывихивали. Они, конечно, видели, как Мечник с Каллиграфом трепали упыря. Но чтобы кто-то вот так, в сухую, передавил демона чистой, первобытной мощью… Такое они наблюдали впервые.

– Завалил?!

Увидев, что Евгения не сводит напряженного взгляда с озера, лоли хмуро качнул головой:

– Хрен там. Такого упыря просто так не уработаешь. Но то, что Илья сейчас выдал – это просто отвал башки. Вряд ли в мире найдётся хоть кто-то, кто выдержит такую серию из пяти ударов.

Илья, напряжённо вглядываясь в водную гладь, вернул к себе четыре тёмных клинка, которые чуть не рассыпались от перегрузки.

– Ну что? Раз уж мои фокусы детские, может, покажешь свою взрослую магию?

Бульк. Бульк-бульк. Внезапно всё алое водохранилище забурлило, как гигантский котел. Вспучивающиеся пузыри лопались разом, мгновенно затягивая каньон плотным, непроглядным кровавым туманом. В мгновение ока огромная чаша водохранилища наполнилась алой взвесью. Ни зги не видно.

Илья прикрыл глаза, прощупывая пространство. Лишить их зрения на таком уровне – затея бессмысленная. В этом тумане явно крылась какая-то подлянка. Когда не знаешь, что затеял враг, лучше не дёргаться на каждый шорох, а просто уйти с линии огня. Недолго думая, Синицын мощным прыжком рванул вверх, собираясь выскочить из каньона.

Но стоило ему взлететь, как он с ужасом обнаружил: над головой, там, где должно было быть небо, плескалась бескрайняя толща алой воды! Опешив, Илья вскинул меч и резанул по этой водяной крыше.

ДЗИНЬ!

Алая гладь легко разошлась под клинком, но за ней показалось не небо, а каменистое дно озера!

– Это ещё что за хрень?!

Илья отпрыгнул в другую сторону, но и там его встретила бесконечная водяная стена. Шаг вбок – и там, где секунду назад чернел скалистый склон, уже плескались кровавые волны. Его словно заперли в исполинском, бесконечном аквариуме без дна и крышки.

"Пространство свернул, что ли? Или небо с землей местами поменял?

Да ну, бред! Этот упырь не настолько силён. Стоп… Рябь от моего удара по "небу" расходится внизу, под ногами! Значит, я всё это время стоял на месте и махал мечом в одну точку!" Иллюзия! Монах был непревзойденным мастером промывки мозгов – как-никак, бывший настоятель. А сожрав Святого и Александра, он наверняка слепил из их навыков какую-то лютуй морок.

Илья зажмурился, пытаясь очистить сознание. Но не успел он пробить морок внутренним взором, как из кровавого озера под его ногами медленно поднялась фигура. Мужик в спортивных штанах, с голым торсом. Вокруг него кружили пять алых клинков, а на залитом кровью лице играла безумная, звериная ухмылка.

"Мой собственный внутренний демон?!"

Тем временем в реальности водохранилище действительно затянуло кровавым туманом. Илья тупо стоял на поверхности озера, стеклянными глазами пялясь в воду. Из окружающих его кровавых пятен тянулись тончайшие красные нити, плотно опутавшие всё его тело.

Увидев, что Синицын пару раз махнул мечом в пустоту и застыл как истукан, тяжелораненый монах беззвучно вынырнул из воды неподалёку.

"Наконец-то достучался до твоих бесов."

Обычной иллюзией "Моря Страданий" такого монстра, как Синицын, было не пронять. Но стоило добавить щепотку внутренних демонов – и дело в шляпе. Демон, сам будучи ходячим бесом, прекрасно знал, как работает эта дрянь. Даже его самого от этой техники мутило, но Илью она должна была запереть в собственной башке намертво. Внутренние демоны не рождаются от ярости или жажды крови.

Для тех, кто практикует духовное развитие, демоны появляются не в момент убийства, а в тот самый миг, когда человек осознает, что убил зря. Стоит лишь усомниться в правильности пролитой крови, стоит лишь пустить в душу крошечного червячка сомнения – и всё. Даже если ты не пытаешься искупить вину, сомнение пускает корни. Ведь убивать — это не в природе человека. Рефлексия на фоне кровавой бани – вот та питательная среда, в которой вылупляются демоны.

И поскольку это бесы внутри твоей собственной башки, их нельзя разрубить мечом или задавить аурой. С ними можно справиться только чистотой помыслов. Либо ты просветляешься и изгоняешь беса, либо обретаешь абсолютную ясность ума, либо… ломаешься и сам становишься демоном. Чем больше ты с ними борешься, чем больше зацикливаешься, тем глубже вязнешь в этом болоте.

Создание "Безграничного Моря Страданий" стоило демону колоссальных усилий, ведь ему пришлось лезть в башку противнику. Чем сильнее враг, тем выше цена такого фокуса. Монах пошел на этот шаг от отчаяния, спалив прорву сил. Но шанс был идеальный. Пока Илья пускал слюни, глядя в воду, Цзечэнь подхватил со дна своё "Искупление Грехов" и рванул вперед, чтобы поставить точку.

Омыв грехи кровью и напившись ярости, он занес проклятый клинок. Алое лезвие с мерзким воем распороло кровавый туман. Пахнуло мертвечиной – смертельный удар монаха был в миллиметре от цели. И тут он чуть не подавился собственным языком.

Илья, который секунду назад должен был биться в истерике, сражаясь с собственным отражением, вдруг медленно поднял голову. Он уставился прямо на монаха, и на его лице расплылась ухмылка – ещё более жуткая и безумная, чем у того фантома в его иллюзии.

"Этот сопляк… Он что, так быстро выбрался?! Да ещё и в ТАКОМ виде… Неужели он решил просто послать всё к чертям и сам превратился в демона?!"

Глава 3

Даже прожжённый упырь опешил, когда Синицын поднял на него свои налитые кровью глаза и оскалился.

За долгие века монах перепортил кучу народа. Что Чёрное пламя в блуд ввести, что праведников да святых с пути истинного сбить – дело, конечно, кропотливое, но демон на человеческих слабостях собаку съел, а потому крутил людскими душами как хотел. Но Синицын-то только-только столкнулся со своими внутренними бесами! И что, за долю секунды взял и сам стал демоном?! А как же долгое, мучительное созерцание? Где борьба со своей тёмной стороной?

Монах сперва подумал, что парень блефует, но Илья уже занёс руку и вскинул клинок. Алая взвесь, висевшая в воздухе, со свистом устремилась к его Мечу Сознания. Пять клинков слились в один исполинский, древний, смоляно-чёрный двуручник выше человеческого роста. Сжав его обеими руками, Синицын без тени сомнения и ни секунды не колеблясь рванул на таран.

Вообще-то оба они обладали практически бессмертными тушами, так что, если тебе не сносят башку с одного маха, любой удар можно принять на грудь без особых последствий. Но раз уж парня так люто переклинило, демону не было никакого резона идти стена на стену. Мозги затуманить – куда надежнее, чем на мечах рубиться. С этой мыслью монах выставил свой клинок плашмя, встречая удар.

ДЗИНЬ!

Водную гладь под их ногами буквально выбило наизнанку, образовав гигантский сухой кратер. Взрывная волна вместе с остатками кровавого тумана ухнула в небо ослепительным столбом. Внизу наконец-то стало видно. Начальник с бойцами перевели дух: слава богу, Синицына не сожрали исподтишка, вон, рубится на равных.

Вот только лоли сразу просекла подвох, глянув на перекошенное лицо Ильи.

– Вы чего, не видите? У Синицына рожа, как у бесноватого! Неужто монах его всё-таки окрутил?

Евгения, поправив очки, сухо уронила:

– Жаждой крови от него разит на километр, но никакой чужеродной дряни в его ауре я не чувствую.

Приняв на клинок сокрушительный удар Ильи, монах, глядя на его озверелый лик, решил подлить масла в огонь:

– Разуй глаза, дурак! Твой главный враг – вовсе не я!

Илья и не думал ослаблять нажим. Напротив, наклонил голову набок и хищно оскалился:

– Эй мудак, ты реально решил, будто я умом тронулся и в демоны подался?

– Чего?!

Воспользовавшись тем, что монах на мгновение потерял дар речи, Илья изо всех сил рванул чёрный двуручник на себя и врезал наотмашь. Демон отбил прямой удар, но сорвавшийся с лезвия чёрный шлейф рассекающей ауры всё же полоснул его по груди. Монах кубарем понесся по воде, пролетел добрую сотню метров и с размаху впечатался в скалистый кряж на краю водохранилища. Илья тормозить не собирался. Едва касаясь носками воды и поднимая за собой бешеные буруны, он молнией рванул следом.

Врезавшийся в скалу демон пытался сообразить, что за хрень происходит. Дурь и скорость у парня явно подскочили. Но если он не потерял рассудок, превратившись в одержимого, то как, черт возьми, он это сделал?! Додумать ему не дали – на скалу обрушился второй вал атак.

БАМ! БАМ! БАМ!

Илья влетел в каменную стену, с бешеной яростью шинкуя гранит в крошку. Он буквально выгрыз в скале за водохранилищем огромную пещеру, а кусок горы над ней просто обвалился вниз. Казалось, по башке монаха лупят из тяжелых минометов.

На самом деле демон просчитался. В классическом смысле Синицын никаким одержимым не стал. Увидев в иллюзии свое тёмное отражение, Илья сразу понял: его пытаются развести. И чего ему было бояться? Что он переродится в упыря? Да плевать он на это хотел.

Куда страшнее было застрять в мороке и подставить затылок под смертельный удар монаха. Поэтому из двух зол Илья, не задумываясь, выбрал самое практичное – оседлать эту тёмную волну и выскочить из мороки на её же плечах. К тому же Синицыну самому было безумно любопытно, как выглядит его внутренний бес. Ведь что такое внутренний демон? Это ты сам, только своротивший не туда под грузом сомнений и рефлексии.

Нерешительность рождается из вопросов, раскол души – из сомнений, а безумие накрывает, когда теряешь над этим контроль. Но с Ильёй такой номер не проходил по одной простой причине: у него сомнений не было от слова совсем. Он ни разу в жизни не пожалел ни об одном своем решении. И уж тем более не испытывал ни малейшей жалости или раскаяния по поводу тех, кого отправил на тот свет.

Если сомневаешься – делай как велит сердце и не скули, что ошибся. А раз ошибок нет, откуда взяться бесам? Алый двойник в иллюзии был всего лишь его собственной жаждой крови, которую он обычно держал на коротком поводке. Так что, схавав своего "тёмного двойника", Илья просто ушёл в боевой раж. Для Синицына это состояние было похожим на лёгкое хмельное опьянение: тормоза сорваны, кураж прет, но мозги варят отлично.

БАМ-БАМ-БАМ!

Пока действовал этот своеобразный "допинг", Илья врезал по скале в последний раз и камнем канул водопадом вниз, собираясь достать монаха в воде. Но не успел он коснуться глади, как из завала обрушившейся горы вылетели несколько гигантских кровавых клинков. Илья в своем раже даже не почесался – прямо с лёту запрыгнул на летящее лезвие, используя его как трамплин. И в эту самую секунду из кровавой пены прямо перед ним вынырнул могах-демон.

"Только тебя и ждал!" – мельком подумал Илья и с размаху обрушил на упыря свой двуручник, заряженный силой ветра и грома.

БАМ!

Однако монах, хоть и защищался из неудобного положения снизу, каким-то чудом умудрился сдержать этот дикий таран. Даже волна вокруг них не поднялась – всю силу удара упырь гасил собой.

Илья ощутил, как тяжело пошёл меч. Глянув вниз, он обомлел: монах был с ног до головы покрыт густой, спекшейся кровью. То была не просто грязь или брызги – перед ним стоял монолитный кровавый гомункул, у которого даже черты лица смазались в сплошной алый сгусток. Но Синицын в своем кураже сдавать назад не привык. Он резко провел ладонью по лезвию, обильно смазав чёрный металл собственной кровью. Кровь напитала клинок, выдав повторный детонационный импульс. Вспыхнула чёрная мечевая аура.

Илья пролетел мимо, наотмашь перерубив алого монаха пополам прямо по талии. Самое дикое, что из разрубленного туловища не вылилось ни капли крови. Держась буквально на соплях – на паре сантиметров неразорванной плоти – демон извернулся под немыслимым углом.

Илья почуял неладное за спиной и резко развернулся. Алая костяная нога кровавого упыря уже летела ему прямо в грудь. Илья едва успел подставить плашмя лезвие двуручника.

ДЗИНЬ!

Раздался оглушительный треск, и неведомая, страшная сила отбросила Синицына назад. Он пролетел по воде добрую сотню метров, оставляя за собой глубокий пенный след.

Путь Крови – так называлась эта форма. В ней демон начинает на полную катушку использовать дурь всех, чью кровь он сожрал за свою поганую жизнь. За тысячу лет он пустил на мясо столько народу, что их совокупная сила была поистине бездонной. Само собой, такой финт выжигал его собственные святые мощи с бешеной скоростью, но сегодня Синицын должен был сдохнуть любой ценой.

Впрочем, отлетевший Илья ничуть не перепугался. Пропахав воду, он моментально встал на ноги, гася инерцию. За его спиной с ревом поднялась исполинская волна, а с неба прямо в Илью грохнули новые молнии, снова наполняя его тело и меч ревущей силой грома.

Демон, которого в свое время Бессмертный спалил небесным громом и который только что едва не сдох под ударами Ильи, тоже озверел окончательно. Оба отбросили любые защиты. Небесный Гром и Алый Океан сошлись в одной точке.

Зрителям на холме показалось, будто весь мир вокруг окрасился в кроваво-красный цвет, и только иссиня-белые молнии располосовали эту сукровичную тьму, оставляя в воздухе ослепительные прорези. Оба рубились на убой, думая лишь о том, как засадить железяку поглубже в тушу соперника.

БАМ!

Начальнику пришлось орать изо всех сил, чтобы пробиться сквозь гул:

– Народ, тут нифига не безопасно! Может, свалим подальше?!

Но, кроме пары его бойцов, никто даже не шелохнулся. Все затаив дыхание следили за безумной чехардой, едва успевая ловить взглядом силуэты дерущихся.

Евгения с её развитым чутьем первой заметила подвох и сурово насупилась. В следующую секунду алый луч прорезал кровавую пелену и со свистом полетел прямо в бетонную стену плотины за спиной Синицына. Опять этот паскудный удар по узкому месту! Монах уже проворачивал этот трюк с Мечником и Каллиграфом.

Он рассчитывал, что Илья дернется спасать постройку, откроется на развороте – и тут-то его можно будет подловить. Вот только демон не учёл одного: Илья даже глазом не моргнул. Его взгляд оставался абсолютно ледяным и равнодушным.

И пока монах тратил силы на эту крысиную подлянку, Синицын мгновенно поймал его на противоходе и всадил молниеносный, смертоносный удар прямо ему в незащищенное горло.

Хотя плотине водохранилища знатно досталось во время прошлых заварух, строили её на совесть, по строгим советским ГОСТам. Но одно дело – случайные прилёты, и совсем другое – когда прямо у подножия два монстра уровня Синицына и демона сошлись в лютом махаче. Внутри чаши бушевали тонны алого киселя, и выдержит ли бетон очередной шквал энергии – вопрос открытый. Рухни эта дура – и рукотворный барьер в каньоне, который с таким трудом прорубил Мечник, смыло бы в мгновение ока.

Внизу и так уже половину района затопило. Если плотину сорвёт окончательно, жителям восточных окраин останется только уповать на чудо – спасёт разве что ковчег. Именно поэтому армейское руководство и жмурилось от страха, боясь даже близко подходить к плотине. Наведи они случайно ракету не туда – и вся ответственность за катастрофу повисла бы на штабных генералах.

Так что, сходясь в смертельной схватке с упырём, приходилось аккуратно посматривать по сторонам, как бы случайно не снести к чертям этот бетонный колосс. Вот только демон никак не ожидал, что Илье на эту плотину окажется ровным счётом плевать. Когда сорвавшийся с клинка монаха алый Луч прошёл в опасной близости от бетона, Синицын даже бровой не повёл. Вместо того чтобы кинуться на перехват, он просто поймал его на противоходе и всадил меч ему прямо в плечо.

ДЗИНЬ!

Поскольку монах брякнул этой подлянкой без подготовки, на блок он встать не успел – чёрное лезвие с хрустом погрузилось в его кровавую плоть. Зашипев от боли и кое-как восстановив равновесие, демон скрутил окровавленные пальцы в козу и метнул заклятие в воздух. Алый луч, спародировавший атаку на плотину, описал дугу над водой и рванул назад – прямо Илье в затылок. В ту же секунду монах-гомункул, наплевав на рану в плече, крутанул на ладони алый оттиск свастики и с размаху врезал Илье ладонью в грудину.

Принять такой удар на грудь – удовольствие ниже среднего. Синицын едва удержал в себе подступивший к горлу ком крови, а его собственный меч от отдачи вошёл в плечо монаха ещё на пару дюймов глубже.

Оба взвыли от боли, но демон только этого и ждал. Превозмогая дикую резь от раны, монах с ревом вцепился в Илью мёртвой хваткой, собираясь подставить его под возвращающийся алый Луч!

Всё произошло в доли секунды – атака, блок, залом. Обычный человек даже моргнуть бы не успел, не то что сообразить, кто кого режет. Почуяв за спиной смертоносное дыхание клинка, Илья проглотил кровь и с диким рыком разинул пасть. Вместо крика из его горла ударил ослепительный золотой свет. Напитанный его собственной кровью, этот свет вспыхнул так ярко, что на миг ослепил всё вокруг.

"Львиный Рык" накрыл монаха в упор. У демона зазвенело в ушах, внутренности завязались узлом, а дыхалку выбило начисто.

Магия – штука убойная, особенно когда её крутит мастер уровня Синицына. Да ещё и в упор! Даже он в своей кровавой форме от такого заслона едва не дал дуба. Но монах вцепился в соперника как клещ – так просто не сбросишь.

Тогда Илья, воспользовавшись тем, что его Меч Сознания всё ещё торчал в туше демона, опираясь на эфес как на шест для прыжков, крутанулся в воздухе и перемахнул через монаха!

Пока демон соображал, куда делась его добыча, было уже поздно. Синицын оказался прямо у него над головой, а возвращающийся алый Луч летел монаху ровно в лоб! Делать нечего: демон вынужден был вскинуть "Искупление Грехов", чтобы сбить собственный же снаряд. Но зависший вверху Илья и тут не дал ему продыху.

Сверху вниз он всадил монаху тяжёлую ладонь аккурат в темечко – с явным намерением расколоть его черепушку, как спелый арбуз. Демону пришлось финтить на лету: он мотнул мечом, вынуждая Илью отскочить.

В следующую секунду возвращающийся Луч накрыл их обоих. Уклониться не успел никто.

ДЗИНЬ!

Оба рефлекторно дернулись в стороны, но было поздно – лезвие полоснуло каждого по плечу и рёбрам. Взвыв от боли, монах со всей дури швырнул Илью прочь. Парень в долгу не остался и перед полётом успел прописать упырю встречный апперкот. Их разнесло в разные стороны, а "Искупление Грехов", выбитый из рук демона, кувыркаясь, улетел следом. Не обращая внимания на хлещущую кровь и дыры в тушах, оба мгновенно вскочили и снова кинулись друг на друга.

БАМ!

Считать, сколько раз их регенерация латала раны за этот бой, уже никто не брался.

Наконец дерущиеся замерли, тяжело дыша. С Синицына спала бесовская ухмылка – удерживать боевой раж было слишком затратно по силам.

Монах, понимая, что насильственное выжигание святых мощей окончательно угробит его культивацию, тоже скинул алый кокон и вернулся в обычный облик.

Водохранилище за время их махача раздалось вширь чуть не вдвое. Но, как ни странно, бетонная стена плотины всё ещё стояла.

Впитывая энергию из алого озера, демон сплюнул кровь и задрал голову:

– Ну и долго мы будем дубасить друг друга, два бессмертных пня? До скончания веков?

Илья хмыкнул:

– А ты сдавайся! Сэкономишь время.

Один качал дурь из кровавой лужи под ногами, второй – ловил молнии с неба, аккумулируя гроздья энергии. Завалить друг друга в таком режиме было задачей из разряда нереальных. Монах сцедил сквозь зубы ядовитый смешок:

– Меня даже тот древний Бессмертный согнуть не смог, а ты, жалкая копия, возомнил себя пупом земли?

Илья поддел его с легкой иронией:

– Разосрался-то как… Раз я для тебя просто жалкая копия, че ж у тебя поджилки-то трясутся, а, лысый?

Цзечэнь хохотнул, будто услышал неплохой анекдот:

– Трясутся?! Ха! Да ты умом тронулся, парень.

Илья же, спокойно прогуливаясь по водяной глади, продолжал гнуть своё:

– Да ладно тебе. Ты же с самого начала выбрал это место для махача только для того, чтобы связать мне руки, разве нет?

Монах насупился. Лицо его потемнело, хотя он старался держать фасон:

– Чушь собачья. Сказочки для бедных.

Поскольку энергия у демона ещё не утреслась, в атаку он не рвался. Илья, пользуясь паузой, вальяжно пояснил:

– Сказочки, говоришь? А доказательства у меня налицо. Вот эта вот плотина, которая до сих пор цела – самое яркое тому подтверждение.

На холме лоли, читая по губам, недоуменно чесал затылок:

– При чём тут плотина-то? Если Синицын хочет тянуть время, мог бы придумать байку получше. Плотина стоит только потому, что её Мечник с Каллиграфом закрывали, да и сам Илья удар отводил. Иначе от неё бы уже щебёнки не осталось. Евгения качнула головой:

– Не совсем так. Мы с мечником прикрывали её только в самом начале. А вот Илья за весь бой ни разу даже пальцем не шевельнул, чтобы её защитить. При этом их замес с монахом был самым лютым, а плотине – хоть бы хны.

Выходило, что единственный, кто всё это время реально берёг бетонную стену – это сам монах!

Толпа на холме выпала в осадок. С каких это пор проклятый упырь и кровопийца воспылал такой заботой о народном достоянии? Начальник, не решавшийся раньше встревать в разговор старших, несмело предположил:

– Может… он когда Святого сожрал, вместе с ним и милосердие схавал? Вот совесть и проснулась?

Лоли фыркнул:

– Ага, держи карман шире. Кабы у него совесть проснулась, Синицын бы его уже давно на ноль умножил.

Акация задумалась, потирая подбородок:

– Скорее всего, монах хотел использовать плотину как поводок. Пока она цела, любому сопернику приходится оглядываться и сдерживать удары, чтобы не устроить потоп. А на таком уровне любая лишняя мысль в голове – это лишний шанс получить по куполу.

Цветослава качнула головой:

– Не сходится. На Учителя этот поводок вообще не подействовал – он лупил в полную силу. Если бы монах реально хотел надавить на психику, ему куда выгоднее было сразу разнести плотину к чертям.

Это сразу бы вынудило Синицына спешить и раскрываться. А уж какой ад начался бы внизу, когда алая кровь затопила бы поселки! Начальник же сам говорил – кто к этой воде прикасается, сам сочиться кровью начинает. Демон бы на этом кровавом потопе только силушку утроил, пока армейские спасали бы тонущих гражданских. Сплошные плюсы для упыря! А раз он её берег как зеницу ока, значит, была причина поважнее всех этих бонусов. Для него лично.

Елена Тихая, все это время молча сидевшая в коляске, вдруг замерла. В её памяти всплыла их с Учителем давняя вылазка в подземные ущелья, а следом – тот дикий бой в пустыне, когда Илья применил свою главную заначку. Девушку будто током ударило:

– Я поняла! Печать Укрощения Демонов! Всё дело в ней! Он до смерти боится Главной Печати Укрощения Демонов, которой владеет Учитель!

Когда Елена озвучила свою догадку, народ на холме лишь затылки зачесал.

Какая, к чёрту, связь между хлипким бетоном плотины и древней Печатью Укрощения Демонов? Но, вспомнив гигантскую воронку в пустыне – будто туда астероид шмякнулся, – до многих начало доходить.

Илья же на самом водохранилище решил расставить все точки над "i":

– Я и сам поначалу сомневался. Но когда ты раз за разом отводил свои же клинки подальше от плотины, всё стало на свои места.

Парень слегка качнулся на воде и продолжил:

– Перед тем как впервые выдать Печать Укрощения Демонов, то сам слабо представлял, что это за хрень. А потом, когда с неба посыпался град из золотых свастик, сообразил: эта магия лупит строго сверху. По габаритам. Если вспомнить, как настоящий монах тебя тысячу лет назад запечатал под горой возле Храма. Вся эта гора – просто древний метеорит, который он на тебя с неба сбросил, верно?

Монах молчал, лишь глаза его сузились в узкие щёлочки.

– Ты просек, что моя дурь выросла, – спокойно гнул свою линию Илья. – И перепугался, что снова швырну в тебя этой каменюкой. Вот и вытащил меня на плотину. В город не потащил – там кровавого океана под боком нет, неудобно. А тут – идеальный расклад! Пока стоит плотина, я не могу выдать Печать в полную силу. Ведь если упадет метеорит, бетону хана, а внизу затопит пару миллионов человек. Вот ты и прикрылся плотиной, как живым щитом от моей главной заначки.

Упырь, проживший тысячу лет и в своё время пустивший на фарш Александра и Чёрное пламя, явно был не дурак. Выбрать место для финальной битвы просто так, по пьяни, он точно не мог. На холме народ аж рты. Но радости это не прибавило. Расклад-то выходил паршивый, патовый.

Илья разгадал замысел монаха, но толку-то? Не станет же он ради победы топить миллионы ни в чём не повинных людей внизу по течению? Демон лихо ухмыльнулся, скривив рожу:

– Напридумывать ты можешь что угодно, парень. Но толку-то? Всё равно ты мне ничего сделать не можешь!

Илья мгновенно сбросил легкую иронию. Его взгляд стал холоден как лед, а в глазах вспыхнула та самая лютая ярость, что бушевала в начале боя.

– Ты не просто придурок, ты ещё и странный. Раз я знаю, что ты до смерти боишься Печати Укрощения Демонов… с какого перепугу не стану её применять?

– Чего-чего ты сказал?!

Монах рефлекторно шатнулся назад. Он был свято уверен, что Синицын просто берёт его на понт. Не станет этот сосунок применять Печать в таком месте! Ни за что! Настоящая Печать Укрощения Демонов – это вам не шутки. В свое время вокруг Храма на десятки верст всё в блин раскатало именно из-за неё. Если эта хрень упадёт сюда, плотину снесёт в микросекунду! Алая кровь хлынет вниз, и миллионы людей захлебнутся этой дрянью. Живым оттуда не выберется никто!

Демон не верил, что у Синицына хватит духу устроить такой геноцид.

Вот только Илья шутить и не думал. Договорив, он резко оттолкнулся от воды и взмыл в поднебесье. За его спиной с оглушительным гулом развернулась исполинская золотая свастика. Небо над каньоном вспыхнуло. Золотой свет залил землю на сотню верст вокруг, разгоняя тьму, словно посреди ночи взошло второе солнце. Самого Синицына окутала величественная золотая аура.

Монах на мгновение лишился дара речи. Он-то думал, что сам – заядлый мерзавец, но у этого пацана планка морали оказалась ещё ниже! Удрать от Печати Укрощения Демонов нереально. Да хоть ты сквозь землю провались, хоть подводным ходом уходи – древняя магия заточена именно на то, чтобы выжигать и запечатывать нечисть без шансов на спасение.

Но и сидеть сложив лапки он не собирался. К тому же Синицын вряд ли освоил эту технику в совершенстве! А сам монах – уже давно не тот заморыш, которого замуровали тысячу лет назад. Да и алый океан под ногами дает дурную подпитку.

– Ну давай, паскуда! Попробуй! – взревел монах.

Алая вода в водохранилище забурлила, смешиваясь с жёлтым песком. Вздыбились колоссальные кровавые волны высотой с многоэтажку.

С холма было видно, как Илья готовит нечто невероятное. Памятуя о том, что даже недоделанный вариант этой техники в пустыне рванул с мощью падения метеорита, Акация первою забила тревогу:

– Назад! Все назад, живо! Сейчас тут всё на воздух взлетит!

Народ рванул подальше от края. Елена Тихая, глянув на бледного начальника, тихо произнесла:

– Учитель делает это, чтобы обнулить упыря. Если демон выживет, сдохнут не миллионы – вымрет всё население.

Тот прекрасно понимал, к чему она клонит. Если Илья снесёт плотину и зальёт всё кровью, на него тут же вешают статус военного преступника и упыря, стёршего с лица земли целые районы. Но иначе этого монстра не завалить. Сжав зубы до хруста, он тяжело кивнул:

– Я всё понимаю… Илья Синицын рискует всем ради нас. Если плотину прорвёт и люди погибнут, то беру всё на себя. Скажу, что плотину подорвал монах. А если надо будет – сам под пули встану!

– Да речь не об этом… – попыталась возразить Елена.

Но лоли перебил её, указывая пальцем в небо:

– Хорош лясы точить! Смотрите, упырь сдаваться не собирается!

Все задрали головы. Кровавая взвесь, подпитываемая дикой силой демона, вспучилась и фонтаном ухнула в небо. А высоко над каньоном Илья, зависший в золотом свечении, сложил левую руку в ритуальный жест, а правую вскинул к облакам. На кончиках его пальцев наливалась силой гигантская пламенеющая свастика.

Щелчок!

Золотой знак сорвался с руки и взмыл в вышину. И в ту же секунду небеса содрогнулись. На горизонте соткался ослепительный золотой шар, медленно падающий вниз. Исполинский светящийся метеорит размером с доброе футбольное поле с ревом рвал облака. И это была не просто каменюка – от шара во все стороны брызгали тысячи золотых лучей-свастик, пробивающих плотную алую взвесь, словно труху.

Увидев это, монах понял: перед ним – настоящая, полновесная Печать Укрощения Демонов. Точь-в-точь такая же, какой его запечатали тысячу лет назад. В жилах его закипел первобытный страх. Но паниковать было поздно – надо было выживать. Взревев дурным голосом, монах выплеснул всю свою алую дурь в небо. Туман вокруг него мгновенно спрессовался в исполинский, жуткий кровавый череп!

– Кровавый Таран Небес!

Ему не нужно было ломать саму Печать. Главное – сбить траекторию метеорита, чтобы его не вкатало в землю и не запечатало намертво! Если этот кровавый череп хотя бы на секунду притормозит падающее солнце, демон успеет выскочить из зоны поражения. А второй раз подряд выдать такую технику Синицын точно не сможет – сил не хватит. И вот тогда-то он его и схавает!

Золотой метеорит неотвратимо приближался, плюща воздух диким давлением. Монах уже приготовился спустить с цепи свой Кровавый Таран… И тут демон задрал голову и обомлел. Илья Синицын внезапно сбросил с себя золотое свечение. Используя остатки энергии, он крутанулся в воздухе и… полетел наверх!

"Что за хрень?! – мозг монаха отказывался понимать происходящее. – У него сил не хватило удержать форму? Да нет, не похоже… Удрать решил, чтобы его собственным астероидом не накрыло? Так золотая броня как раз и защищает от детонации!"

Демон смотрел на удаляющуюся спину Синицына и не верил своим глазам. Илья взлетел высь вовсе не для того, чтобы сбежать. Парень с ревом несся прямо навстречу падающему золотому метеориту!

Илья Синицын и впрямь сиганул с размаху прямо навстречу падающей туше метеорита. Даже если бы он не скинул золотой доспех, шмякнуться о такую махину на лету – это гарантия превратиться в мокрое место. А без защиты – тем более. Да даже если предположить невозможное, и парню бы чудом удалось выжить – на кой хрен так рисковать?

Он что, решил выехать на этой каменюке сверху, как на санках? Или возомнил себя живым якорем, чтобы намертно запечатать упыря вместе с собой? Неужто так струсил, что монах сбежит, что готов свести счёты с жизнью, лишь бы удержать его на месте? Цена за победу какая-то совсем уж неадекватная.

На холме Елена Тихая и остальные тоже обомлели, глядя, как их Учитель взмывает под самые облака – аккурат наперерез падающей звёздной туше. Народ сжал кулаки: сердце кровью обливалось от страха, а в голове не укладывалось, что за безумие он удумал.

Но демону размышлять было некогда. Взревев дурным голосом, упырь вскинул руки. Огромная алая рожа, собиравшаяся над его головой, вместе со всей накопившейся кровавой жижей ринулась ввысь, словно сухой разряд грозы среди ясного неба. В разинутой пасти кровавого черепа закристаллизовался исполинский рубиновый клинок. Эта дура источала такое лютое, отвратительное свечение, что золотые сполохи света вокруг мгновенно поблекли.

А Синицын тем временем уже выжал из своего прыжка максимум. Он застыл в воздухе ровно под брюхом падающего астероида.

БАМ!

Глухой, тяжелый гул раскатился по каньону. Метеорит с ходу протаранил Илью прямо в грудину. У всех, кто наблюдал за этим с холма – у Елены, Акации, Евгении, лоли и Цветославы, – аж поджилки затряслись. Народ только рты разинул от удивления: Илья же фактически пошёл на самоубийство!

Но дальше произошло немыслимое. Приняв на грудь сокрушительный удар, Илья не превратился в кровавый фарш. Он умудрился кувыркнуться в воздухе прямо на поверхности огненного шара и оседлал падающий метеорит! Выглядело это так, будто безумец уселся на капот несущегося под гору грузовика – с той лишь разницей, что этот "грузовик" летел с небес на землю.

Внимательный глаз мог бы заметить странную деталь: как только Илья коснулся небесного камня, тот будто бы слегка притормозил. Иначе хрен бы Синицын успел так ловко перегруппироваться. Впрочем, легче от этого никому не стало. Давление сверху стояло такое, будто само небо вознамерилось плюхнуться на землю и раздавить каньон в блин.

Пользуясь тем, что падающая туша немного сбросила ход, Илья, превозмогая дикую перегрузку от падения, вскинул перед собой Меч Сознания, в котором сплелись воедино все пять стихийных техник. По угольно-чёрному лезвию побежали языки алого пламени.

Илья весь светился золотом – точь-в-точь как метеорит под его ногами. Парень и небесный камень будто слились в единое целое. Монах-демон, глядя на эту картину, мысленно уже потирал руки.

"Ну и дурак же ты, Синицын!" – злорадно подумал упырь.

Как бы пацан ни хитрил, намерение его шито белыми нитками: он решил лично загнать метеорит монаху в тушу, впечатать его в землю и замуровать к чертям собачьим ценой собственной жизни.

Вот только его удар – тфу! Ерунда по сравнению с мощью самой Печати Укрощения Демонов. От такого удара о землю парень сам превратится в кровавое месиво. Решил сыграть в героя и утащить врага на тот свет? Ха! Неудивительно, что ему было плевать на жителей внизу – он ведь и себя жалеть не собирался.

Но монах-то уже знал, как крутиться под Печатью! Если грамотно принять удар и смягчить детонацию, хрен его замуруешь. Даже если этот безумец накроет его сверху своей тушей, пока внизу клокочет алое озеро, он оттуда выползет максимум дня через три. А вот Илья Синицын оттуда уже не поднимется никогда.

В худшем для монаха случае пацан просто разменяет свою жизнь на трёхдневную отсидку упыря под землёй. А в лучшем – вообще сдохнет ни за грош.

Вдохновленный этой мыслью, демон вложил всю свою темную душу в финальный удар! Монах вскинул "Искупление Грехов", и багровый череп с клинком в зубах рванул вверх, навстречу Илье, который несся вниз верхом на золотом астероиде с Мечом Сознания наперевес.

Все на холме замерли, боясь даже вздохнуть. Елена Тихая сжала кулаки в немой молитве. Вспышку на горизонте заметили даже на дальних окраинах вдоль русла реки, хотя простые люди и понятия не имели, какой ад там творится. И вот – два колоссальных сгустка энергии, алый и золотой, схлестнулись в воздухе.

БАМ!

Земля под ногами ходила ходуном, а из точки удара во все стороны рванула такая взрывная волна, что с холма чуть не сдуло всю компанию вместе с потрохами. Пыль и щебень разнесло на километры вокруг.

На мгновение сквозь сполохи света стало видно: Илья, слетев с астероида, со всей дури врубил мечом прямо в морду алого черепа. Кровавый клинок в зубах твари рассыпался в мелкую крошку, а следом трещинами пошла и вся багровая рожа.

Демон на секунду обомлел. Чтобы его "Кровавый Таран Небес" разнесло в пух и прах – да быть такого не может! Неужели клинок Синицына оказался сильнее древней Печати? Но на раздумья времени не было – исходы таких боёв решаются в доли секунды. он, не теряя ни мгновения, шагнул вперед и рванул наперерез с "Искуплением Грехов". Вот только Синицын, похоже, просчитал этот финт заранее. Снеся черепушку, он не стал гасить инерцию удара, а перенаправил лезвие прямо на меч монаха!

ДЗИНЬ!

Чистый, хрустальный звон металла прорезал гул каньона и долетел даже до холма. Метеорит, летевший за спиной Ильи, давил с такой страшной силой, что никакой монах, даже со всей своей демонической дурью, не смог удержать этот напор. "Искупление Грехов" вмяло демону прямо в грудину, а сам он захаркал кровью, едва не потеряв сознание от сокрушительного удара. Едва переведя дух, монах попытался перегруппироваться для контратаки, как вдруг прямо из поджатых ладоней раздался жуткий, сухой треск.

ХРУСЬ!

– Чего?! – только и успел выдохнуть упырь.

Прежде чем Цзечэнь сообразил, что происходит, Илья одним движением перерубил пополам "Искупление Грехов"! Пламенеющее лезвие Меча Сознания с хрустом вошло в тушу монаха, едва не отхватив ему левое плечо вместе с головой! Дикая, невыносимая боль прожгла тело упыря, но куда больше его шокировало само произошедшее.

"Искупление Грехов" – это не просто железка! Это часть его собственной плоти и крови, которую он выпестовал за тысячу лет! Его даже древняя Печать Укрощения Демонов сломать не могла! Как этот сопляк смог развалить его пополам?!

Сжав зубы от адской боли, демон голыми руками вцепился в лезвие Меча Сознания, чтобы не дать ему разрубить себя окончательно. Он задрал голову, рассчитывая увидеть торжествующее отродье, но встретил лишь ледяной, убийственный взгляд Синицына.

А следом монах замешкался: золотой метеорит за спиной пацана вдруг начал… таять! Демон зажмурился, думая, что у него помутилось в глазах. Но нет – небесный камень на поверку оказался полупрозрачным! Он дрожал и растворялся прямо на глазах, словно у него кончилась батарейка. Это был вообще не метеорит! Просто искусно сотворенная призрачная туша, напичканная слепящим светом! Шок полностью затмил боль от раны.

"Да как так-то?! Удар же был один в один как у настоящей Печати! И давление то же самое! Как эта хрень могла оказаться фальшивкой?!"

Тем временем иллюзорная дура окончательно распалась, а вся её золотая энергия до последней капли впиталась в тело Синицына. На холме Елена и остальные тоже стояли с открытыми ртами, не веря своим глазам. Небесный астероид был липой!

Илья, использовав инерцию падающей призрачной туши, сжал Меч Сознания обеими руками и под дикий, звериный рык вложил всю эту золотую дурь в один-единственный, сокрушительный удар! Мощи в нем было столько, что упыря просто распластало. С оглушительным треском Синицын разрубил демона вдоль туловища.

Правда, сам Илья после такого кульбита полностью выдохся. Зацепиться в воздухе было не за что, и парень колом пошел вниз. С оглушительным всплеском Синицын камнем рухнул в самую гущу алого озера посреди водохранилища.

БУМ!

Разрубленный пополам монах кувырком полетел следом, ухнув в ту же кровавую воду. Призрачный метеорит окончательно растаял в небесах. Страшная атака, грозившая снести половину области, растаяла без следа, так и не причинив бетонной плотине никакого вреда.

Спустя пару мгновений Илья вынырнул из алой жижи, тяжело дыша, и кое-как выбрался на обвалившийся берег. С него ручьями текла кровь, он опирался на меч и жадно глотал воздух.

В реальном бою Синицын проворачивал этот трюк впервые. До этого он обкатывал его только во внутренних медитациях. Ещё чего не хватало – рисковать жизнью и гробить плотину ради того, чтобы просто замуровать этого упыря под землей! Тварь нужно было кончать. Намертво. Именно поэтому он скрестил Печать Укрощения Демонов с техникой Призыва Небесного Грома, выковав в своем сознании третью форму – "Разрубитель Демонов Небесной Карой".

ПЛЮХ!

В этот момент из алой воды неподалеку вынырнул Цзечэнь. Его разрубленная туша держалась кучи исключительно за счет сгустков сочащейся крови. Монаха колотила крупная дрожь, а на израненной роже до сих пор застыл дикий, животный ужас от пропущенного удара.

Глава 4

Заметив, как Илья Синицын впитал падающий с неба "астероид" и прямо в воздухе одним махом снёс половину туловища монаху0демону, компания на холме даже обрадоваться не успела – так и застыли с открытыми ртами.

А уж когда парень камнем ухнул вниз и с грохотом шмякнулся в алое озеро, до всех наконец-то дошло: Илья вовсе не собирался рисковать плотиной и топить народ ради победы. Вся его болтовня про метеорит была лишь хитрой разводкой, чтобы связать монаху руки и заставить того дрожать за сохранность бетона.

Не сговариваясь, вся группа с холма рванула к самому краю водохранилища. А внизу, среди алого киселя, вынырнувший демон колотился в судорогах. Хоть его регенерация и пыталась залатать прорехи, раны вышли слишком тяжелыми. Эту "псевдо-Печать" он встретил "Кровавым Тараном Небес", высадив на защиту почти весь свой запас энергии. Свежие разрубы едва удерживались нитями густой крови, отказываясь срастаться.

И только сейчас до демона допёрло, почему Синицын так легко размахивал этой "Печатью Укрощения Демонов" и плевать хотел на плотину. Атака-то изначально была с подвохом! Впрочем, завязка у неё действительно шла от настоящей Печати. Демон, будучи второй половиной древнего монаха, помнил эту магию как свои пять пальцев: она не притягивает реальные камни из космоса, а материализует идеальный образ, выкованный в глубинах собственного сознания. Создание сурового материального объекта буквально из воздуха.

Илья пошёл тем же путём, только вместо банального каменного астероида сформировал в голове сияющую тушу из чистейшей энергии. Чтобы провернуть такое, нужно было полностью разобрать древнее заклятие по винтикам и собрать заново, подстроив под себя. Вот откуда у него взялась эта уверенность, вот почему он мог спокойно скакать по падающему камню и даже регулировать скорость его полёта!

А тяжелые раны Синицына и сломанное "Искупление Грехов" объяснялись просто: парень вкачал всю святую мощь Печати прямо в лезвие Меча Сознания и в собственное тело.

"Хоть по уровню культивации этот сопляк и уступает древнему Бессмертному, – сквозь зубы подумал демон, – но боевуху он себе выковал поистине жуткую."

Однако, завидев Илью, который еле держался на ногах у самой воды и тяжело дышал, опираясь на меч, монах злорадно ухмыльнулся. Праздновать победу, похоже, всё-таки придётся ему. Второй раз повторить такой фокус у парня тупо не хватит сил.

– А ты дерзкий, Синицын! – прохрипел демон с ядовитым смешком. – Для жалкого подражателя древнего – весьма недурно. Признаю. Вот только на этом твоя сказочка окончена!

Он с рыком крутанул остатки энергии, заставляя алое озеро насильно сшивать развороченное туловище.

Илья лишь криво ухмыльнулся, вытерев кровь с подбородка:

– Опять срастаешься? Ну и живучая же ты падла, лысый. Впрочем, тут ты прав – закругляться и впрямь пора.

Едва Синицын выговорил эти слова, как демона прожгла адская боль прямо в местах свежих разрезов. Монах косо задрал голову и опешил: из его собственной развороченной плоти во все стороны брызнули золотые лучи. Это пламя жгло его изнутри, не давая тканям срастись обратно.

– А-а-агх! Это ещё что за дрянь?!

Демон дико взглянул на Илью и увидел, что Меч Сознания в руках парня снова стал угольно-чёрным – вся золотая длань с него исчезла. Упырь завыл от боли, содрогаясь всем телом и катаясь по кровавой глади, пока из его ран валил вонючий багровый пар.

Подбежавшие к краю водохранилища пацаны замерли от этой картины.

– Чего это его так корчит? – удивилась Акация. – Раньше же Учитель его так не цеплял?

Евгения скупо кивнула:

– Вот оно что… То-то я смотрю, первый удар его не разрубил. Илья не пытался снести ему кочан с первого раза – он просто вкачал весь запас святой Росы прямо внутрь этой туши.

Святая энергия для нечисти – хуже концентрированной серной кислоты. В нормальном состоянии упырь бы её переварил и не заметил, но сейчас, когда его тушу разворотило, а силы на исходе, эта дрянь вспыхнула прямо в ранах. Монах кусал губы до крови, проклиная всё на свете. Он-то решил, что Синицыну просто не хватило сил дорубить его, а парень с самого начала закладывал этот яд под его регенерацию!

– ВРАШЬ! НЕ ВОЗЬМЁШЬ! – взревел Цзечэнь.

Сжав зубы, упырь на пределе жил подавил золотое свечение и снова попытался уйти с головой в алый кисель, чтобы активировать кровавую форму.

– Вся эта хрень – пыль! – прорычал он, скалясь на Илью. – Пока со мной сила всех сожранных душ, ты меня не удержишь!

Синицын, хоть и едва стоял на ногах от усталости, лишь тихо хмыкнул:

– Верю, верю. Вот только если уж говорить о пробуждении душ… я, похоже, разбудил кое-кого пораньше тебя.

– Чего?!

Прежде чем демон успел сообразить, о чём речь, его грудь вспыхнула слепящим светом, и над ним соткался полупрозрачный лик Святого. Но вместо благости изнутри монаха рвануло алое пламя, а сам призрачный силуэт начал буквально разрывать его тушу изнутри. И в этой тишине над каньоном раздался знакомый, размеренный голос:

– Да падёт кара на нечестивых!

Это был голос Святого!

Демона прошиб холодный пот. Синицын вкачал в него святую энергию не просто ради ожога – он заново зажёг и разбудил поглощённый дух Святого! А как же "Искупление Грехов", которое должно было подавлять его волю?! Ах да… Илья же только что перерубил этот меч пополам.

Настоящий, животный ужас накрыл упыря с головой. Наш пацан просчитал всю эту комбинацию до самого последнего шага! Но сдаваться без боя демон не собирался. Завыв от злобы, он снова попытался утопить свою тушу в кровавом озере и завязать бой с духом Святого за контроль над телом. Вот только истёкший кровью и искалеченный монах растерял былую дурь и едва удерживал ничью.

Илья глубоко перевёл дух, собирая последние силы, чтобы шагнуть вперёд и поставить точку. В этот момент туша вспыхнула одновременно алым и золотым светом, подняв на озере настоящие волны. Монах уже почти погрузился в воду, рассчитывая сбежать, как вдруг его собственная правая рука самовольно сложилась в характерный жест! Прежде чем упырь успел уйди под воду, на его ладони вспыхнула золотая свастика, и собственные пальцы, напитанные волей, со всей дури вонзились ему прямо в переносицу!

Святая вспышка парализовала туловище демона, намертво пригвоздив его к месту. Илья дернулся было вперед, чтобы помешать, но опоздал.

– Учитель! — вырвалось у Синицына.

Техника Святого – Меч Сердца – использовала его собственную душу как клинок. Это гарантировало стопроцентный замок для духа демона, не давая тому ни единого шанса на победу или побег. Вот только цена за такой финт была одна – полная аннигиляция обеих душ. Размен один в один.

Почуяв, что дело дрянь, монах запаниковал и попытался снова подавить волю Святого Будды:

– Ах ты щенок! Да где твоей жалкой душонке тягаться с силой, которую я копил тысячу лет?!

Он попытался вытянуть из алого озера остатки кровавой дури, но Святой, уже вернувший себе человеческий облик, лишь печально и спокойно сложил ладони перед грудью:

– Судьба неумолима, демон: что посеешь, то и пожнешь. Ты видишь лишь силу крови, сожранной за тысячу лет… Но неужели ты не видишь долг, который за тобой тянется?

Едва эти слова прозвучали над водохранилищем, как алая вода вокруг закипела. Из кровавой пучины, прорезая гладь озера, выпростались тысячи багровых, истощенных рук. Они вздымались и падали, словно волны, и все как один тянулись к демону. Выглядело это так, будто самые мрачные глубины ада разверзлись, выплеснув наружу сонмы незаслуженно убиенных душ.

Поскольку демон только что сам связывал свое тело с озером ради регенерации, эти кровавые сущности моментально облепили его тушу. Они с диким остервенением вцепились в его плоть, разрывая её на куски. Лишенный магии и скованный изнутри, древний упырь мог лишь дико верещать и орать от боли, пока мелкие бесы, которых он раньше и за людей не считал, живьем задирали его на куски.

Призрачный силуэт Святого неподвижно восседал прямо над этим адом, своим присутствием намертво удерживая демона и отдавая его на терзание растерзанным им же душам.

Монах-демон до последнего не верил, что проиграет. Даже осознав, что дуэль продута, он и мыслей не допускал, что здесь и ляжет. А уж того, что его в итоге доконает та самая магия – Печать Укрощения Демонов, – упырь и в кошмарном сне предвидеть не мог.

Впрочем, запечатай его снова – и через сотню-другую лет он бы всё равно вылез наружу. Но прямо сейчас древний монах впервые за тысячу лет почуял, как ледяная лапа смерти сжимает его горло. И гордыню демона распирало от лютой, бессильной злобы: его, Великого, задирали на куски какие-то вшивые, ничтожные смертные!

Глядя, как надменный монах орет и корчится под наплывом багровых сущностей, вылезающих из алого озера, бесплотная душа Святого сохраняла абсолютное, величественное спокойствие.

Илья Синицын тяжело вздохнул, глядя на призрачную фигуру:

– Учитель… Зачем же так? Неужели не было другого пути?

Святой лишь смиренно сложил ладони и мягко улыбнулся:

– Коли сие непотребство навсегда исчезнет с лица земли, старый монах с чистой совестью отправится на покой.

Сделать с этим Синицын уже ничего не мог – призрачный процесс было не остановить. Илье оставалось лишь уважительно приложить ладонь к груди:

– Да будет так!

Тем временем от былого величия демона не осталось и следа. Нижнюю половину его туши бесы уже растащили на сувениры, а оставшийся обрубок, отмахиваясь от наседающих тварей, из последних сил орал Синицыну:

– Синицын! Замри, дурак! Ты хоть знаешь, куда исчезли древние Бессмертные?! Знаешь, где искать сокрытые Мощи?! Я всё тебе отдам! Слышишь?! Я помогу тебе стать истинным Бессмертным!

Илья лишь усмехнулся и брезгливо покрутил пальцем у виска:

– Святой душой жертвует, чтобы тебя, упыря, на ноль умножить. И ты реально думаешь, что я променяю его подвиг на твои гнилые посулы и какую-то там культивацию?

Встретившись с ледяным, равнодушным взглядом Синицына, демон будто наяву увидел перед собой силуэт того самого древнего Мечника, который тысячу лет назад уже отправлял его на тот свет.

– Ты… Нет! Не может быть! Ты же сдох!

Видя, что демонический обрубок всё ещё пыжится и качает права, Святой выплеснул остатки своей святой энергии. Словно очищающий огонь, сожравший весь мусор на поле боя, яркая вспышка накрыла упыря. Искаженная рожа демона, полная дикой ненависти и отчаяния, окончательно истлела в золотом пламени. На дно проясняющейся реки бесшумно упали лишь две хрустальные костяшки – всё, что осталось от древних Мощей.

Дух Святого, истратив последний ресурс, тепло улыбнулся и отвесил Илье прощальный поклон. Синицын ответил глубоким, уважительным поклоном, и голос его слегка дрогнул:

– Покойтесь с миром, Учитель!

БАМ!

Священный свет вспыхнул на прощание, словно сказочный салют, и призрачная фигура растворилась в воздухе. Золотые сполохи волной пошли по алой глади водохранилища. И на глазах у изумленной публики кроваво-красный кисель, сдобренный золотом святой энергии, стал быстро светлеть, возвращаясь к обычной, чистой речной воде. Золотой поток пошел дальше – перевалил через бетонную стелу плотины и устремился вниз по руслу. Река на глазах очищалась от бесовской дряни.

Илья осторожно проверил эфир своими чувствами: аура демона выгорела дотла. Ни единой искорки. Вложив всю душу и силы в последний фатальный удар, Синицын обессиленно брякнулся прямо на щебень у самой воды. Дыхалка работала со свистом, а руки и ноги не слушались.

Но главное – всё прошло ровно так, как он рассчитывал. Наконец-то этот ад закончился. Интересно, тот древний монах, который когда-то высек на каменной стеле знак Печати Укрощения Демонов, мог ли хотя бы в самых диких фантазиях представить, чем всё обернется?

Если Илья и впрямь был лишь реинкарнацией древнего Бессмертного, то сегодня он с чистой совестью закрыл старый гештальт. Переделал то, что дед в свое время не докрутил до конца.

Как только демон окончательно сгинул, а алая вода приняла привычный вид, народ на холме окончательно осознал: всё. Финита ля комедия. И над каньоном пронесся такой оглушительный вопль восторга, что на противоположном берегу птицы с деревьев снялись.

Евгения, всегда свято верившая в Синицына, лишь сдержанно ухмыльнулась. Елена Тихая в своей коляске облегченно перевела дух, а Акация, Цветослава и лоли устроили настоящие пляски на радостях.

Не утерпев, вся орава кубарем посыпалась с холма прямо к водохранилищу. Лоли вообще не стала церемониться: сгребла коляску с Еленой одной рукой и сиганула с кручи вниз – только ветер в ушах засвистел!

На другом берегу каньона Мечник, все это время молча наблюдаваший за замесом, уважительно кивнул. Финальный финт Ильи – хоть и отходил от классических канонов – был скроен настолько изящно и просчитан с такой аптекарской точностью, что суровый Мечник не мог не оценить работу мастера. Впрочем, брататься и праздновать он не любил, а потому молча крутанулся на пятке и растворился в сумерках.

Видя, что соратники в полном порядке, Илья окончательно расслабился и откинулся спиной на груду булыжников. Сверху уже доносились панические вопли Акации:

– Учитель! Учитель, вы живы?!

Народ окружил лежащего Синицына плотным кольцом. Акация кинулась судорожно щупать его раны, а лоли с Цветославой с двух сторон припали к его запястьям, проверяя пульс. Илья лишь немощно махнул рукой, едва шевеля губами:

– Кха-кха… Так, отставить панику! Не надо меня хоронить раньше времени, ладно? Дайте просто полежать…

Народ облегченно выдохнул. Начальник службы безопасности, не скрывая дикого восторга, присел на корточки и отвесил Илье глубокий поклон:

– Илья Синицын! Век не забудем! Вы спасли весь наш восточный край от неминуемой гибели!

Илья косо уставился на него:

– А вы, товарищ Кацав, душевный человек. Я тут плотину чуть на воздух не спустил, а вы даже глазом не моргнули – слова против не сказали.

Начальник горько ухмыльнулся:

– Да я, честно говоря, уже грех на душу взял. Думал, если вы решите утопить нижние районы ради победы над упырём, я потом сам себе пулю в лоб пущу – искуплю, так сказать. Но вы… у меня просто слов нет! Какое же у вас золотое сердце!

Парень вздохнул и добавил:

– Жаль только Святого… Сложить голову ради такой победы – это настоящий подвиг. Наш народ этого не забудет.

Начальник кивнул с самым серьезным видом:

– Обязательно! И вам, и Святому отгрохаем такие памятники – на века останутся!

Илье на эти монументы было глубоко плевать – главное, что сам сухим из воды вылез.

Начальник тем временем уже вовсю строчил в рацию, раздавая подтянувшимся армейцам указания: срочно отправлять спасателей в затопленные посёлки, проверить плотину на микротрещины и укрепить завалы ниже по течению.

В рапортах он коротко отрезал: монах-демон умножен на ноль лично Ильёй Синицыным, а Святой героически пал в бою, обеспечив победу. Параллельно он уже набивал номер Третьей Сестры, которая оборвала ему весь телефон.

Илья повернул голову и увидел Акацию, которая сидела рядышком и ревела в три ручья от счастья. Он не удержался и слабо щелкнул её по носу:

– Ну ты чего, деваха? Ревешь, как школьница. Года-то уже не те!

– Сам ты школьник! – шмыгнула носом Акация, вытирая слезы рукавом. – Едва на тот свет не улетел, а всё туда же – язвит! Я уж думала, ты реально решил с этим лысым в обнимку подорваться!

– Ну вот, стоит расслабиться – и уже никакой уважухи к Учителю, – шутливо воспротивился Синицын.

Тут он вспомнил про самое главное и подмигнул лоли:

– Слышь… Там Мощи, которые из упыря выпали. В воду булькнули, подбери а?

Лоли спорить не стала: подошла к воде, крутанула ладонью – и озёрная гладь пошла пузырями. Через секунду два хрустальных осколка – побольше и поменьше – выскочили из чистой воды прямо ей в ладонь.

Девушка хотела было вложить их в руку Синицыну, но парень испуганно отмахнулся:

– Не-не-не! Убери! А то соберу сейчас полный комплект и улечу на небеса вне очереди. Обидно будет – я ещё тут не всё допил и не всё доел!

Лоли хмыкнула:

– Первый раз вижу человека, который так открещивается от вознесения.

Илья перевёл взгляд на Евгению и подколол её:

– Женя, ау! Твой единственный шанс пробиться на уровень Четырех Святых! Я сейчас тепленький – бери, пока даром отдают!

Евгения лишь качнула головой, подошла ближе и, наклонившись, тихо прикоснулась губами к лбу Ильи:

– С возвращением, сударь.

Именно так она встречала Бессмертного в стародавние времена, когда тот заглядывал в библиотеку на острове. При первой встрече они были чужими людьми. Теперь же встречались как старые, добрые друзья.

Напоследок Илья посмотрел на Елену Тихую. Девушка молча сидела в своей коляске и смотрела на него невероятно теплым, кротким взглядом. Синицын на мгновение замялся. Кто перед ним сейчас? Та самая послушная ученица, которую он пестовал с первых дней, или Александра, которая нянчила его самого сотни лет назад?

В итоге Илья лишь слабо подмигнул ей и показал большой палец:

– Ну что, Еленка? Я ж говорил – прорвемся!

Девушка закивала, а на глаза её навернулись слезы радости. Всё было понятно без лишних слов. Она попыталась подняться с коляски, чтобы обнять его, но, сделав лишь один неуверенный шаг, обессиленно плюхнулась обратно. Елена Тихая рухнула на землю – и у народа аж дыхание перехватило.

Илья бы и сам подскочил, да ноги не держали: парень лежал пластом и мог только бессильно сжимать кулаки.

Быстрее всех сориентировалась Мёрфи, зависший рядом в своей божественной форме. Он подхватил девушку под локотки, аккуратно вернула её в кресло-коляску и, пощупав пульс, лишь покачал головой:

– И то хлеб, что она до этого момента протянула.

Лицо его при этом оставалось спокойным, будто ничего другого он и не ждал. Синицын намек понял моментально. Пересиливая адскую боль во всем теле, он приподнялся на локтях и рыкнул:

– Мёрфи, не темни! Что за хрень происходит?! Я же оставил Елене полный запас сил Александры!

Евгения и лоли уже крутились рядом. Обе нахмурились: дыхание у Елены еле теплилось, а пульс ниточкой бился где-то на грани. Евгения тут же вцепилась ей в запястье, накачивая девушку собственной жизненной Росой и волей, пытаясь буквально за уши вытащить её с того света.

Только толку от этого было как от козла молока – Елена угасала на глазах, будто свечка на ветру. Увидав, что даже Евгения разводит руками, Илья рявкнул на Мёрфи:

– Говори уже, не томи!

Та спокойно повернул голову:

– Срок вышел, Илья. Дело не в том, что твоей Росы не хватило. Просто проект "Божественная Душа" изначально имел четкий таймер. Даже Кибер-Бог не в состоянии выковать смертную тушку, способную жить вечно. Елене всё равно пришлось бы делать выбор, и она сделала его раньше срока. Свою задачу эта оболочка выполнила до конца.

Илью будто обухом по голове огрели. Александра, когда лепила Елену Тихую, заложила в неё ровно столько жизненного ресурса, сколько нужно было до этого дня. По плану Мёрфи должена была в этот момент выложить девушке всю правду, чтобы та решила: оставить силу себе или вернуть хозяйке. Елена узнала всё раньше и сделала выбор. Но даже спасенная жизнь не могла отменить встроенный таймер – тиканье часов остановить не удалось.

– Мать твою за ногу! – смачно выругался Синицын и протянул дрожащую руку к лоли. – Давай сюда Мощи! Быстро!

Если уж технологии Кибер-Бога бессильны перед смертью, оставался один-единственный козырь – древняя магия Бессмертного. Был он им раньше или нет, а сейчас придется стать! Лоли замешкалась, сжимая в кулаке хрустальный череп и вторую кость:

– Илья, может не надо?..

Никто в мире еще не собирал Мощи воедино, и бог его знает, чем эта авантюра могла обернуться. Но глянув на перекошенное, решительное лицо Синицына, она поняла: спорить бесполезно. И вложила хрустальные осколки ему в ладонь.

Едва пальцы Ильи сомкнулись на костях Бессмертного, по жилам ударил бешеный поток древней силы. В ту же секунду в голову водопадом хлынули чужие – а точнее, его собственные – древние воспоминания. И последний пазл в его голове наконец-то сложился.

Теперь он точно знал, какого черта когда-то бросил родное сопространство. А дело было так. Родился он в тех самых землях, которые древний отгородил от остального мира непрошибаемым барьером – чтобы местная братия спокойно культивировала свою Росу и не хватала грязь извне. Бессмертный честно качался, рос над собой и вплотную подошел к порогу Великого Вознесения. Но шагнуть за грань так и не решился – в душе засел лютый, неразрешимый бзик.

Он никак не мог понять: почему человек, пробившийся к Небесному пути, должен напрочь лишаться человеческих чувств и эмоций? Если Великий Путь включает в себя вообще всё во Вселенной, с какого перепугу в нем нет места обычным людским страстям? Сойти с ума, превратиться в бездушную деталь мироздания и потерять себя — на кой хрен нужно такое "вознесение"?

Бессмертный хотел сначала разгадать эту загадку, а уж потом думать про Небесный путь. Но жизнь поставила его перед той же раскорякой, с которой позже столкнулась Александра. Чем ты сильнее, тем сильнее твое влияние на мир, и тем настойчивее Небесный путь тянет тебя к себе.

А штука в том, что любой прокачанный культиватор для законов природы – это как лютый вирус в операционке. В теории он может творить всё, что вздумается. И у "системы" есть всего два способа с ним расправиться.

Первый – долбануть молнией и стереть в порошок через Небесную Кару. Так система чистит мелкую нечисть и зверье, восстанавливая баланс. Второй – если "вирус" вырос слишком матерей и зашибить его не получается, Небесный путь тупо встраивает его в свой код через то самое Вознесение. Вбирает в себя. Но с одним железобетонным условием: ты напрочь забываешь, кем был, стираешь все чувства и становишься безымянной шестеренкой, которая слепо крутит мировые правила.

Поняв этот расклад, Бессмертный решил сыграть по-своему и выбрал третий путь: сделать ноги из сопространства.

Древний барьер фактически разделил мир на две изолированные системы – как два компа, не подключенные к одной сети. За пределами родных земель Небесного пути в привычном понимании не было, а значит, и Вознесение никому над душой не стояло. А местный "компьютер", никогда в глаза не видевший культиваторов, имел к таким "вирусам" колоссальный иммунитет и сквозь пальцы смотрел на любые фокусы.

Начав искать лазейку наружу, Бессмертный сработался с двумя такими же отщепенцами: Чёрным пламенем и монахом. Чёрное пламя просто искал место, где можно погулять на широкую ногу – в сопространстве так-то зажимали со всех сторон. Для Бессмертного это была чистая сделка: у того имелись карты и наводка, но не хватало сил, а у Бессмертного мощи было с избытком. Ему поставили условие: выходим вместе, но если начнешь беспредельничать на новом месте – ссучу и помножу на ноль без предупреждения. Монах же рвался наружу, надеясь найти лекарство от своих собственных внутренних демонов.

Втроем они приперлись к Священным Вратам демонов, и там Бессмертный вместе с монахом вытянули заклятие портала. Их здорово потрепало, но все трое успешно вывалились в наш мир.

Оказавшись на свободе, Монах тут же рванул искать свои болячки, Чёрное пламя побежал отрываться на полную катушку, а Бессмертный замер в растерянности. Главное-то он сделал – ушел от Вознесения. А что делать дальше? Убедившись, что местный эфир не пытается утянуть его на небеса, парень решил просто поближе познакомиться с местными порядками. А как лучше всего понять чужой мир? Правильно – зарыться в книжки.

Так он попал на остров, где в местной библиотеке пересекся с Евгенией. Та показала ему пару нужных фолиантов, и в процессе общения Бессмертный подметил удивительную вещь. Все эти искусственные разумы, железяки и роботы, созданные руками человека, вели себя точь-в-точь как люди! А порой проявляли такую благородность и душевность, которая иным живым и не снилась.

И тогда в его голову забрела дерзкая идея: а что, если эти жестянки способны развить в себе настоящую душу? Смогут ли они качать Росу? Смогут ли пройти путь до конца? И если такой "искусственный" человек шагнет в Небесный путь – не принесет ли он с собой настоящие, живые людские чувства?

Загоревшись этой мыслью, Бессмертный начал выстраивать систему научной культивации. Списался с одним ушлым ученым, перевел кучу материала, пережил десяток неудачных экспериментов и в итоге выковал двух абсолютно самостоятельных личностей – Александра и Александру. Он и помыслить не мог, что этот шаг полностью перевернет всю его жизнь.

Лишь когда Александра пошла на него с открытым забралом, до Бессмертного дошло: ёлки-палки, а ведь получилось! У этих железяк проклюнулись собственные мозги и душа! Они дозрели до того, чтобы грызть землю за свои идеалы.

Да, вектор они по первому времени выбрали кривоватый. Первое, что сделали эти мыслящие жестянки – спустили всю накопившуюся лютую злобу на собственного создателя. Но сам-то эксперимент удался на все сто! И Бессмертному было не жалко сложить голову, лишь бы открытый им путь не зарос травой. К тому же он свято верил: далеко не каждый искусственный разум, очнувшись от цифрового сна, пойдет крутить головы людям.

И ведь как в воду глядел! Он хоть и не дожил до этого момента, но Александр Первородный, едва очнувшись и осознав себя, первым делом вознамерился сжечь свою жизнь, лишь бы вытащить Бессмертного с того света.

Собственно, потому Бессмертный и рванул когда-то из сопространства – искал смысл этого долбаного Вознесения. Ему куда важнее было применить набранную силу на деле, а не просто перешагнуть на следующий уровень и стать бестелесной тенью. Мир за пределами родных земель, где у тебя мощи – полные карманы, а Небесный путь не дёргает за ниточки, стал для него единственной отдушиной.

Собрать воедино чужие воспоминания, докопаться до сути – и Илья Синицын медленно открыл глаза. Два свежих хрустальных осколка, влившие в него остатки силы Бессмертного, накачали энергоканалы под завязку. Внутри разлилось дикое, ни с чем не сравнимое чувство цельности.

Впрочем, смаковать ощущения было некогда. Тяжело дыша, Илья перевалился к Елене Тихой. Девчонка лежала без чувств, совсем прозрачная. Синицын сгреб остатки свежеобретенной Росы, направил в ладони и качнул свое восприятие прямо в её угасающее тело.

Елена еле-еле приоткрыла веки. Руки и ноги висели плетьми. Увидав над собой расплывчатое лицо учителя, она попыталась выжать из себя подобие улыбки:

– Извини, учитель… Непутевая у тебя ученица вышла. Не трать силы попусту… Против Небесного пути не попрешь. Она попыталась было поднять руку, но Илья перехватил её ладонь и крепко прижал к своей щеке.

– Александра хотя бы вину свою старую загладила… И подарила тебе пару отличных лет, – тихо прошептала Елена.

И её красивое, живое лицо замерло. Улыбка так и осталась на губах. Илья смог лишь дать ей секунду на прощальные слова, но обмануть смерть и спасти девчонку ему не удалось. Синицын молча прижал её к груди. По лицу проскользнула тень глухой тоски, но ни слезинки не выкатилось, ни одного всхлипа не вырвалось из груди. Он лишь ласково погладил её по голове и тихо, едва слышно пробормотал:

– Дуреха… Ты, видать, забыла, что я эти ваши "законы природы" в гробу видал. Иначе с какого перепугу я бы дёру дал из сопространства?

Он поднялся на ноги, бережно подхватив Елену на руки. Акация, которую от вида мертвой подруги накрыло сопливой истерикой, подалась вперед:

– Учитель… Ты куда?!

– Как куда? Елену оживлять.

Народ, умывавшийся слезами, аж икать перестал. Даже Мёрфи, зависший в облике Внутренней Тверди, вылупил глаза:

– Ты серьезно?! У нее что, есть шанс вернуть душу?!

Мёрфи хоть и была бездушным куском программы Александры, заточенным под строгие инструкции, но даже его проняло то, что происходило между Синицыным и девчонкой. И где-то в глубине своих алгоритмов он искренне надеялся на чудо.

– Я жизнями учеников не торгуюсь и не шучу, – отрезал Илья.

Затем он повернулся к обомлевшему начальнику:

– Товарищ, у вас тут вертушка не завалялась?

Щ-щ-щ-щ!

Не успел он договорить, как с неба прилетел гул. Пара вертолетов зашла на посадку прямо над водохранилищем, подняв на воде здоровенную круговую волну. На хвостах четко просматривалась надпись "Четыре Стороны Света".

Дверца борта распахнулась, и оттуда высунулась Катерина. Увидав на берегу Илью и остальных, она радостно замахала руками и велела пилоту садиться прямо на пятачок у воды.

Когда до Катерины долетели слухи, будто монах-демон отжал реку в восточных землях, она сначала подумала – рядовая утка. Хотела даже набрать Синицыну, предупредить. А когда выяснилось, что Илья уже там и вовсю воюет, сгребла своих ребят, набрала Третьей Сестре для уточнения маршрута и помчалась на помощь.

По дороге пришла благая весть: Синицын уже умножил упыря на ноль. Катерина облегченно перевела дух и велела давить на газ. Но на берегу царила какая-то странная, тяжелая тишина.

Катерина уже собралась выскочить из вертолета и сгрести Илью в охапку, празднуя победу, но осеклась: парень стоял с каменным лицом, держишь на руках мертвую Елену, а вокруг все молчали, опустив головы.

– Елена… Что с ней? Неужели…

Илья лишь молча кивнул, не вдаваясь в подробности, и поглядел на бак вертолета:

– Катерина, топливо есть? Домчишь нас в одно место?

Катерина, понятно дело, отказывать не стала, но удивленно уточники:

– Да мы только заправились под завязку… А куда летим-то?

Илья уже запрыгнул в салон вместе с Еленой и бросил через плечо:

– На один остров. К старцу.

– Чего?!

Ничего не поняв, но сообразив, что Синицын считает каждую секунду, Катерина скомандовала пилоту: "Взлетаем!". Остальные тоже не стали задавать лишних вопросов и гуськом влезли в вертушку. Оставлять Синицына одного – свежевыбравшегося из смертельного замеса с упырём – никто не рискнул.

Начальник со своими армейцами остался на берегу – разгребать последствия и наводить порядок. Понимая, что Илье сейчас не до фанфар и не до банкетов, он лишь уважительно приложил руку к груди:

– Удачи вам, Илья! Если что понадобится от нас – только мигните!

– Договорились. Спасибо!

В салоне вертолета Илья аккуратно уложил Елену на сиденье, а сам уселся рядом на пол, скрестив ноги, и принялся переваривать остатки силы из двух хрустальных костей. Не то чтобы ему терпится снова стать Бессмертным – просто на острове эта моща ему очень даже пригодится.

Вокруг его тела затеплилось мягкое золотистое свечение.

Пока они летели, Акация вполголоса выложила Катерине всю подноготную. Естественно, без разрешения учителя и при чужих ушах детали взаимоотношений Ильи и Елены она замяла, сказав лишь, что Елена отдала все силы, чтобы учитель мог добить монаха, и выгорела дотла. Зато шёпотом на ухо Катерине добавила главный секрет: их учитель – реинкарнация того самого древнего Бессмертного.

Катерина – баба не чужая, хоть и не числилась официально в ученицах, но к Синицыну была ближе многих. От такой новости у нее аж дыхание перехватило. Впрочем, если пораскинуть мозгами, всё сходилось. С чего бы еще какому-то парню собирать Мощи и нагибать древних упырей вроде демона?

На борту сидела и Евгения. Судя по её спокойному виду, сила Синицына уже переросла уровень Четырех Святых, так что за визит к старцу можно было особенно не переживать.

Спустя какое-то время Илья медленно открыл глаза. Темные зрачки блеснули хищным, стальным блеском. Только тогда Акация осмелилась подать голос:

– Учитель… А как ты собираешься спасать Елену? Ты же не думаешь снова разменивать свою жизнь на её?

Она уважала выбор Елены и учителя, но потерять кого-то из них снова была не готова. Илья оглядел взволнованную компанию – все смотрели на него с тем же немым вопросом — и качнул головой:

– Спокойно. Подыхать ради этого я не собираюсь.

Сидевшая неподалеку Евгения нахмурилась:

– Про старца кое-что слышала… Но чтобы он умел воскрешать мертвых? Ты о нём знаешь что-то, чего не знаем мы?

Илья бережно поправил сползшее тело Елены, прислонил её к перегородке и ухмыльнулся:

– Да этот старик мне и в подметки не годится. Если уж я не могу её поднять, то он и подавно.

Лоли окончательно запуталась:

– Если даже ты не можешь, то кто вообще в этом мире способен её оживить?!

Илья посмотрел на нее и честно отрезал:

– В этом мире – никто.

– И как тогда?!

Синицын поднял глаза и чеканно проговорил:

– А я заберу Елену в другой мир.

– Чего?!

Народ в салоне так и обомлел. Первой очухалась Цветослава и тихо переспросила:

– В другой мир?.. Учитель, ты… ты про сопространство, что ли?

Глава 5

Спасти Елену Тихую в нашем мире действительно не мог никто. Да и дело было не в ранениях или истощении – у девчонки банально исчерпался отпущенный жизненный срок. Так что, сколько бы Росы и силы Бессмертного Илья Синицын в себя ни вливал, против самой судьбы не попрешь. Будь рядом второй Бессмертный – может, что и вышло бы, да только отродясь их двоих одновременно не водилось.

Выход оставался один – пробиваться назад, в сопространство.

Вместе с чужой памятью к Илье вернулось чёткое понимание: вернуть девчонку с того света способны только там. Правда, для родных краев он теперь числился перебежчиком и изменником, так что заявиться с мертвой ученицей на руках и просто попросить о помощи не вышло бы. Пришлось с ходу соображать план. Пойти войной на все сопространство Синицын бы не потянул, но вот прижать кого надо к ногтю и выбить желаемое – это запросто.

Увидев, что Цветослава раскусила его замысел, Илья отнекиваться не стал и спокойно кивнул:

– Именно. Возвращаемся в сопространство.

В салоне вертолета тут же поднялся гвалт. Лоли подскочила первой:

– Илья, да туда же зайти невозможно! Ты как собрался проникать?!

– Прорвемся. Говорят, старец – единственный, кто умеет сновать между мирами. Силенками он, конечно, не вышел, чтобы свободно гулять туда-сюда, но, если я нащупаю ниточку с той стороны, проход сделаю сам.

Акация рухнула на колени и замахала руками:

– Учитель, да это же чистой воды самоубийство! Сопространство – совсем другой мир! Ты зайдёшь туда и пропадешь с концами!

Илья усмехнулся и ласково хлопнул Акацию по плечу:

– Не дрейфь, девка. Забыла, что твой учитель оттуда и явился?

Но Акацию было не успокоить. Она сбросила его руку со своего плеча и буквально закричала:

– Так ты же больше не Бессмертный! Да и вышел ты оттуда не один! А сейчас лезешь соло, да ещё с Еленой на руках! Рисковать жизнью ради призрачного шанса, что кто-то там сжалится и оживит её – да это безумие! Я не меньше твоего люблю Елену, но не хочу, чтобы вы оба сгинули ни за грош! Если вы там останетесь…

Она осеклась, боясь даже произнести вслух то, чем обычно заканчиваются такие авантюры. Синицын лишь вздохнул, сгреб Акацию в охапку и прижал к себе:

– Что за глупости в голову лезут? Случись что с любым из вас – я бы земли рогом рыл. Да и когда это твой учитель влезал в убыточные сделки? Риск есть, не спорю, но головой не съехал точно, чтобы просто так подыхать. Вон сколько народу за меня переживает – не дождутся.

– Но, учитель…

– Ещё одно слово – и вырублю до самого прилета.

Акация прикусила язык. Было ли спокойствие учителя искренним или он просто фасонил перед ребятами – бог его знает. Да только других вариантов все равно не просматривалось. К тому же, если бы вся компания скопом бросилась на Синицына, удержать его они бы все равно не смогли. Оставалось только жрать валидол и ждать, чем закончится визит на остров.

Катерина сидела ни жива ни мертва. Ей и за Илью было страшно до судорог, и лезть с советами под горячую руку казалось неловко. Она перевела на Синицына умоляющий взгляд – и столкнулась с его теплым, насмешливым взором. Илья чуть заметно подмигнул: мол, успокойся, барышня, всё под контролем.

Вертолет пролетел над морем и начал снижаться. Впереди показался остров –аккурат у границы с сопространством.

Едва лопасти перестали молотить воздух на посадочной площадке, к ним неспешно подоспела пара местных послушников в чистеньких халатах.

– Вы к кому? Запись на посещение горы есть? Если нет – просим отбыть восвояси, остров чужаков не принимает.

Не успел молоденький смотритель договорить, как Илья сгреб его за шиворот и накрыл ему рот ладонью:

– Мне нужен старик. Веди.

Размусоливать реверансы Синицыну было некогда, а эти мальчишки всё равно ничего не решали.

– Эй, вы че… Ой!

Парень дернулся было вырваться, но Илья так прижал его своей тушей, что у того аж кости затрещали. Поняв, что спорить себе дороже, послушник закивал головой:

– Ладно-ладно, идите за мной!

Илья с Еленой на руках шагал первым, остальные прикрывали тылы. Вся компания потянула вверх, к горному пику.

На самой верхушке ютился храм – обитель того самого старика, а вот на полугоре развернулась широкая тренировочная площадка. Там вовсю потнели десятки адептов, а за их культивацией присматривали седые старшие наставники.

Проводник, дойдя до площадки, юркнул за спины старших и пискнул:

– Дяденьки-наставники, тут человек к нашему учителю рвется! Я его удержать не смог!

Монахи тут же сбились в кучу, перекрывая дорогу. Насупленный старец впереди чинно сложил руки:

– Наш учитель ушел в глубокий затвор и никого не принимает. Просим покинуть обитель.

Илья даже взглядом не удостоил седых старцев. Просто пошел напролом прямо через них.

– Ах ты, нехристь! Ну сам напросился!

Монахи дружно сиганули в воздух, намереваясь скрутить наглеца, да так и застряли в полете. Какая-то невероятная, тушащая силу моща шандарахнула их сверху – и вся братия с грохотом впечаталась в брусчатку. Кости остались целы, но встать или хотя бы шевельнуться никто из них уже не мог. А ведь это были лучшие практики храма!

Изумленные наставники задрали головы и обомлели: нападал вовсе не парень с девчонкой на руках. Чуть позади стояла представительная дама в строгих очках. Она лишь с легким презрением глянула на них сквозь линзы и слегка опустила ладонь – прижав старцев к земле, словно мух плитой.

Кто-то из лежачих аж икнул:

– Евгения?! Мастер Евгения?!

Люди с отсюда иногда наведывались к ней на остров за книгами, так что великого мастера узнали мгновенно. Чтобы сама Евгения, не покидающая свою обитель, приперлась сюда лично?! Да ещё и шла позади какого-то парня, явно признавая его старшинство?! У тех аж мозги набекрень съехали.

Послушник-проводник, сообразив, что перед ними гость уровня их собственного учителя, совсем сник. Дрожащей рукой он указал на тропу:

– Проходите, господа… Проходите…

Проведя гостей мимо расписного главного зала, парень вывел их на задний двор, упиравшийся аккурат в глухую скалу.

– Вы подождите тут, я пойду доложу…

Илья ломиться не стал – дал парню шанс сохранить лицо. Послушник подбежал к резной двери, начал стучать и звать учителя, да только ответом ему была звенящая тишина. Парень густо покраснел и повернулся к гостям:

– Извините… Когда учитель в затворе, до него не дозваться. Нам категорически запрещено входить в покои…

– Ладно, свободен, — отрезал Илья.

Он шагнул вперед и легким посылом Росы сорвал тяжелые створки с петель.

Бам!

Послушник только охнул, но останавливать безумцев не решился. За дверью оказалась единственная комната, прижатая к самой скале и окутанная плотным защитным куполом. Илья, не долго думая, пробил и эту защитную пленку, шагнув внутрь.

Внутри было пусто. Северной стены у дома не водилось – вместо нее в скале зиял двухметровый проход в пещеру. На полу перед входом аккуратной стопочкой лежали новенькие одежды. Вокруг валялись лишь молитвенные подушки.

Послушник заглянул в комнату и всплеснул руками:

– Не может быть! Учитель же был тут! Неужто ушел куда-то?!

Илья лишь хмыкнул, будто знал всё наперед, и ткнул пальцем в тёмный зев пещеры:

– Не суетись. Дома твой хозяин.

Едва он это проговорил, как из пещеры выхлестнули струи лазурного света. Они мгновенно облепили лежащее на полу одеяние. Сложенные одежды начали надуваться, напитались светом и поднялись в воздух. Спустя секунду перед гостями стоял благообразный седой старец в лазурном балахоне, с длинной белой бородой и мухобойкой в руке.

Синицын усмехнулся:

– Ну надо же. А слухи не врали – ты и впрямь научился просачиваться в сопространство.

Седой старик отгрохал себе отменную репутацию: сухощавый, с серебряной как лунь шевелюрой и с мухобойкой-хлыстом в костлявой руке, он выглядел точь-в-точь как отшельник, витающий где-то в горнем мире.

Едва молодой послушник заметил седого патриарха, как тут же согнулся в три погибели:

– Синий пояс, тут гостечки непрошеные, все проламываются, орут, что им зарез нужно вас видеть! Я их и так, и сяк – да где там!

Старик взглянул на Илью Синицына, мазнул докучливым взором по его спутникам и махнул широким рукавом:

– Ладно, ступай. Да смотри, чтобы больше ни одна душа сюда не совалась".

– Слушаюсь!

Старик ловким щелчком пальцев подбросил хлыст – плетёный дутик мгновенно опустился аккурат на тёртую циновку. Старик уселся по-турецки и воззрился на гостей:

– Присаживайтесь, добрые люди. Лица у вас, гляжу, всё знакомые. Вот Евгения – настоящая мастерица каллиграфии, а это, надо полагать, господин Синицын, о котором в наших кругах нынче столько шуму? Какими судьбами в мою скромную обитель?

Илья Синицын присел, аккуратно уложив рядом Елену Тихую, и ответил без обиняков:

– А скажи-ка мне, синий пояс, слыхал ли ты, как благочестивого монаха подставили да в беса обратили?

– Поговаривают, будто это всё происки дрянного послушника.

– Вот я этого гада и зажмурил. Только в кровавой рубке мой любимый ученик голову сложил. Вот и припёрся я к сопространству, чтобы там помогли мне вытащить с того света.

Старик насупил кустистые брови и развёл руками:

– Господин Синицын – человек чистой души, злоумышленника скрутил, честь и хвала! По идее, мне б тебе всеми силами подсобить, да только оттуда ещё никто не возвращался. Да и давай начистоту: твоя Роса куда гуще моей будет. Если уж ты не сдюжил, с чего бы мне уметь такие фокусы?

Илья лишь ухмыльнулся – он ждал этого ответа.

– Я-то знаю, что обычный Дзюпосле тут бессилен. А вот тот, кто шныряет через границы сопространства… тому, авось, и под силу?

Сьтарик на секунду опешил, и в его глазах мелькнуло искреннее замешательство:

– Что-то я совсем не пойму, к чему ты клонишь, господин Синицын.

– Не поймёшь? Да ну? А по миру ведь слух ходит, что кое-кто умеет разгуливать туда и обратно через границы сопространства, будто к себе домой.

Старик горько ухмыльнулся:

– Скажешь тоже, шутник! Нет у меня такой мощи, чтоб сквозь грань шастать. Просто я до совершенства прокачал энергоканал "Небесный Окно" – могу зрить всё, что происходит на той стороне, да ещё и в виде иллюзий сюда транслировать. Если не веришь, могу прямо сейчас показуху устроить.

Илья нетерпеливо отмахнулся:

– Не надо, верю я, что у тебя зрение прорезалось.

Старик было уже раскланялся, собираясь выдать дежурное "чем могу – помог, а теперь скатертью дорога", как Илья тихо, но отчётливо хмыкнул:

– Мне только одно любопытно: твой энергоканал смотрит вовнутрь сопространства… или всё–таки наружу?

– Господин Синицын, ты меня совсем с толку сбил.

– Смягчился, говоришь?

Никто и глазом моргнуть не успел, как Илья аккуратно сгрузил Елену Тихую на циновку, а сам обратился в бесплотную тень. В следующее мгновение он уже стоял вплотную к старику, всадив ему в грудь подрезанную ладонь, точно копьё.

Илья проговорил сухим, мёртвым голосом:

– Ну что, теперь прояснилось в голове, синий пояс?

Народ вокруг обомлел: решили, будто Синицын от горя крышей поехал и давай всех подряд валить, раз Елену Тихую оживить не вышло!

– Учитель!

– Илья!

Вот только Евгения не уловила от Ильи ни капли жажды крови, а потому властно вскинула руку, оставив всех на местах. Тут-то народ и разглядел творившуюся чертовщину.

Ладонь Ильи пропорола грудину старика насквозь, но из раны не вытекло ни единой капли крови – лишь заплясали в воздухе синеватые призрачные огоньки. Стало яснее ясного: перед ними стоял вовсе не человек из плоти и крови.

Поняв, что маска сдёрнута, старик тяжело, со свистом вздохнул:

– И как ты просек?

Илья выдернул руку. Ткань на груди старика порвалась, но дыра, светящаяся изнутри синевой, моментально затянулась, точно вода под маслом.

Видя, что этот упрямец всё ещё корчит из себя живого, Илья разложил всё по полочкам:

– Ты и сам знаешь: Древние Наставники так намертво запечатали сопространство, что проскочить сквозь грань нереально – если только не через дурно пахнущие дыры вроде старого "Колодца Демонов". Да и туда пролезть – пуп надсадишь, да и дорога выходит только в одну сторону. Я годами искал лазейку, так что тему знаю досконально. Твои байки про регулярные прогулки туда-сюда – чистой воды свист.

Илья прищурился:

– Но вот душонка у тебя особенная. Такую ауру я чуял только там, за гранью, в глубинах сопространства. Выходит, ты местный, из наших. А раз само тело пролезть не может, а душа тут как тут – вывод один: ты как-то умудрился скопировать свой дух и выплюнуть его наружу.

Илья на шаг приблизился:

– Сперва это была просто догадка. Но когда ты выплыл из пещеры, а тело соткалось из синего дыма, пазл сложился. Ты ведь тупо рулишь этой куклой удалённо, сидя у себя там, за гранью, верно?

У присутствующих рты раскрылись от изумления: никто и помыслить не мог, что синий пояс окажется всего лишь дистанционной марионеткой! Старик же запрокинул голову и расхохотался во всё горло:

– А ты и впрямь хорош! Недаром стал первым за тысячи лет, кто сумел вырваться из той мышеловки! Из-за твоего побега в сопространстве намертво запечатали "Колодец Демонов", и я, дурак, мечтал вылезти посмотреть на мир, да так и остался ни с чем. Я-то на тебя зуб имел, а ты, оказывается, парень с головой!

Раз уж карты раскрыты, Илья не стал тянуть резину:

– Раз признался – помогай спасать человека.

Старик ядовито ухмыльнулся:

– Илья, ты ничего не попутал? Во-первых, если уж ты со своей мощью не смог приподнять мертвеца, с какого перепугу это сделаю я? А во-вторых – с чего бы мне вообще пальцем о палец ударять ради твоего ученика?

Илья посмотрел ему прямо в глаза:

– Во-первых, раз твой фантом тут дослужился до синего пояса, то настоящее тело там, за гранью, давит мощи будь здоров – твой реальный уровень ничуть не ниже моего. Если навалимся вдвоём – сдюжим.

Илья выдержал паузу и чеканя каждое слово добавил:

– А во-вторых, я прошу помощи не у тебя. Я прошу её у Небесного пути, который стоит за твоей спиной.

Вот тут-то с лица старика окончательно слетела спесь, сменившись откровенной паникой.

– Ты… ты о чём вообще?!

– Обязательно разжёвывать? – холодно отчеканил Илья. – Всемогущий Небесный путь в сопространстве превосходно знал, как я дал дёру. Он не стал вмешиваться лишь потому, что не хотел ломать собственные правила – да и к тому же надеялся одним махом прихлопнуть троих смутьянов и навсегда замуровать дырявый "Колодец Демонов".

Илья шагнул ещё ближе:

– А ты тут, значит, такой красивый, выплеснул фантом наружу, разузнал всё про наш мир, да ещё и контору свою открыл, учеников набрал и влияние распустил! И ты хочешь сказать, будто Небесный путь ни сном ни духом? Ты ведь партизанишь тут уже не первое столетие. Зачем сотни лет бесплатно батрачить на чужой территории, если связи между мирами быть не должно?

Илья усмехнулся:

– Если б дело было только в любопытстве, тебе бы и пары десятков лет хватило, чтобы всё тут обнюхать. Значит, есть причина, почему ты веками тянешь эту лямку.

Лицо старика становилось всё мрачнее, а Илья продолжал добивать его фактами:

– Сотни лет назад как раз набрала силу научная Роса. Я слыхал, ваши умельцы принципиально не ставят себе биопротезы и не берут в ученики умных роботов. Да и во всём восточном религиозном клане отказаться от железок научили именно вы – твои наводки да подсказки сработали.

Илья победоносно взглянул на старика:

– Картина маслом: научный прогресс снаружи напугал Небесный путь до судорог. Искусственный интеллект способен освоить секретные техники за пару лет – а у людей на это уходят века! Сложнейшие трактаты, над которыми старцы медитируют годами, машина щелкает за пару дней. Вот зачем ты здесь. Ты не просто удовлетворял любопытство – ты собирал разведданные и продвигал классическую систему Росы. Но я не верю, будто у тебя самого так сильно болит душа за сопространство. Тебя нанял и направил Сам Небесный путь. А значит, Он в курсе каждого нашего шага. Так что я прошу не тебя – я делаю предложение Небесному пути.

В пещере воцарилась звенящая тишина. До присутствующих только сейчас начал доходить масштаб происходящего. Старик медленно прикрыл глаза. Илья понял: дух старого лиса улетел за грань – советуется со своим хозяином. Оставалось только ждать.

Спустя пару минут фантом открыл глаза и выдавил сухим, ледяным тоном:

– А если Мы откажем?

Илья словно ждал этого вопроса. Он вскинул подбородок:

– Если откажете – ничего страшного. Я просто заморожу Елену Тихую в ледяном панцире и положу всю жизнь на то, чтобы разогнать научную Росу до небес и найти способ её оживить.

Илья усмехнулся:

– Ты ведь в курсе: научную Росу придумал я со товарищи, Кибер-бога выпестовал тоже я, да и половина из Четырёх Святых замешана в моём побеге. Даю максимум триста лет – и научная Роса совершит такой качественный прыжок, что мало не покажется. Я-то своего добьюсь и Елену Тихую спасу… А вот останется ли после этого от ваших сопространства хоть один неразрушенный кирпичик – не гарантирую.

– Ты мне угрожаешь?!

– Я просто раскладываю ситуацию. Зла вашему миру вовсе не желаю. Но события повернутся именно так.

– А если Мы поможем?

– Тогда мне нафиг не упёрлось дальше двигать научный прогресс. Вашему миру в ближайшей перспективе ничего угрожать не будет. К тому же моя ученица в своё время в одиночку пустила под откос военную машину одной дерзкой державы, не дав ей пойти войной на сопространство. Кабы не она, у вас бы там уже всё огнём горело. Спасая её, вы сохраняете ключевой предохранитель от войны. Выгоды очевидны: спас один женский хвост – получил вечный мир на границах. По-моему, выбор без выбора.

Старик снова зажмурился и надолго замер. Затем нехотя выцедил:

– Где гарантия, что ты не кинешь Нас сразу после того, как девчонка задышит?

Илья понял: торги вышли на финишную прямую. На его губах заиграла лёгкая улыбка:

– Я полностью обнулю свою Росу.

Стоявшая за спиной Евгения и остальные ахнули и подались вперёд:

– Учитель!

– Илья!

Акация и остальные только сейчас осознали, какой план выносил их наставник по дороге сюда. Он решил заложить собственную силу в обмен на жизнь Елены Тихой!

На самом деле Небесный путь боялся не столько самой научной Росы, сколько того, что её подхватит и разовьёт искусственный интеллект. Цифровой разум не стареет, не болеет и впитывает знания тоннами. А ведь первичный толчок искусственным мозгам дала именно вырвавшаяся наружу багровая душа Ильи! Если Илья полностью откажется от силы, процесс затормозится сам собой.

К тому же прибить Илью просто так Небесный путь не мог: когда в прошлый раз канул в лету прошлый бессмертный, разлетевшиеся осколки его духа пробудили к жизни тысячи машин.

Старик снова ушёл в "сеть" – на сей раз раздумья затянулись минут на пять. Наконец старик разомкнул веки:

– Твоя сила в обмен на жизнь девчонки. Сделка разовая. И про связь между Дзюпосле и сопространством – рот на замок.

Илья мысленно перекрестился: сыграла ставка!

– По рукам!

Акация и остальные сжались от боли за учителя: отдать всю свою невероятную мощь, накопленную кровью и потом! Но в глубине души они понимали – это лучший расклад из возможных, куда лучше, чем устраивать кровавую баню с непредсказуемым концом.

Илье же всё было как с гуся вода. Он обернулся, глянул на их кислые мины, пожал плечами и фыркнул:

– Так, отставить панихиду! Я вообще-то помирать не собираюсь, чего вы носы повесили? Вот только без Росы мне теперь хоть на глаза вам не показывайся – беспокоюсь, как бы вы, олухи, меня не зашибли!

Народ немного отпустило.

По указке старика Илья подхватил Елену Тихую на руки и уложил на землю аккурат между собой и фантомом.

Евгения, опасаясь подвоха, встала неподалёку, готовая в любой момент вписаться в драку.

Илья и старик переглянулись и одновременно вскинули правые ладони. В точке, где их пальцы почти соприкоснулись, вспыхнул мягкий зелёный свет – эта целебная жижа потекла по телу Елены Тихой. В ту же секунду из глубины пещеры потянулись густые зелёные струи, вливаясь в спину старика. Это пошла подкачка напрямую из-за грани!

Чем сильнее угасала Роса внутри Ильи, тем бешенее зелёный поток захлёстывал тело девушки.

Тук… тук…

Слабенько, едва слышно, но Илья всё-таки уловил родной стук сердца! Превозмогая дикую слабость в обмякающем теле, Илья выжал из себя последние капли энергии.

Хххх-ух!

Елена Тихая судорожно глотнула воздух, и её грудь резко взмыла вверх.

Акация и остальные так и подпрыгнули от радости!

Илья рявкнул во всё горло, перекачивая остатки жизненной силы из старика в девчонку. Их сцепленные руки с треском разомкнулись. Лёжа на земле, Елена Тихая внезапно распахнула глаза и резко села, словно очухавшись от жуткого кошмара!

Память её не подвела: она чётко помнила, как до последнего утверждала, будто учитель завалил монастырского оборотня, после чего отключилась. Казалось, она просто прилегла вздремнуть на часок.

Девушка дикими глазами оглядела ликующих друзей, а потом перевела взгляд на наставника – тот тяжело дышал, сидел на пятой точке и глупо улыбался во весь рот.

– Я… я что, жива?!

Илья, задыхаясь, прохрипел:

– А ты как думала? Или нам всем в домовину ложиться?

Елена Тихая бросилась к нему, подхватила под руки и с ужасом всматривалась в его бледное лицо:

– Учитель, что с вами?!

Вытащить человека с того света – дело нехитрое только на словах. Она понимала: наставник заплатил страшную цену, возможно, отдал взамен собственную жизнь!

– Уф… долгая история.

Фантом старика поднялся с циновки и сухо бросил:

– Я своё слово сдержал, господин Синицын. Надеюсь на твою честность. Прощайте, провожать не буду.

Чтобы не устраивать сцен, компания поплелась вниз по горной тропинке.

Понимая, что наставник теперь пуст как барабан, Акация хитровато прищурился и ядовито хмыкнула:

– Учитель-наставник, вы ведь обещали только сбросить текущую Росу, а вот про то, что вам запрещено учиться заново, разговора не было! Я, так и быть, готова взять вас в ученики и поднатаскать в азах!

Илья скривился в улыбке:

– Ты меня научить хочешь, или просто решила припомнить, как я тебя гонял в хвост и в гриву?

– Ну что вы, учитель, какие старые дрожжи! Я исключительно из заботы, чтобы вы быстрее в форму вошли! Скажи, сестрёнка?

Цветослава улыбнулась и кивнула:

– Хоть Роса у учителя и испарилась, но жилки-то крепкие остались. Думаю, спуску ему давать нельзя. Я даже готова обучить его технике управления кровушкой!

– Ничего себе, Цветослава! Ты ещё кровожаднее! Решила из меня все соки выжать?!

Лоли, вспомнив свои старые обиды, отхлебнула из банки "Байкала" и с чувством произнесла:

– Дело говорите. Поставим скромную планку: подтянем его до уровня Двенадцати рпостолов, да с их же нагрузочками!

– Лоли, и ты туда же?!

Даже молчаливая София Кайзер за спиной внесла свой пятак:

– А я научу его работать с духом. На этот раз уж точно астрал не напортачу.

– А ты-то куда лезешь?!

Стоявшая в стороне Катерина сжала кулаки, её глаза вспыхнули азартом:

– В науке я не сильна, обучить ничему не смогу. Но я тут слышала фразу: "Да я даже Катерину не сдюжу"! Сделать вид, что не слышала, не могу. Так что назначаю вас своим постоянным спарринг-партнёром – вот и проверим, кто кого сдюжит!

– Э-э-э, хорош! Я вообще–то пошутил! Обычных гражданских бить воспрещается! Евгения, да ты глянь на них – это же чистой воды бунт на корабле!

Евгения лишь прикрыла рот ладошкой и тихонько хмыкнула:

– А по-моему, отличная идея. Ребята ведь от чистого сердца. Учитель сам нас не щадил, верно? А книг по практике у меня целая библиотека – бери не хочу.

– Елена Тихая, ты же обещала меня защищать!

Елена Тихая бережно вела наставника под локоток, вскинула маленький кулачок и на полном серьёзе кивнула:

– Само собой! Я буду беречь наставника до конца дней!

– Вот и ладушки.

– …Поэтому моё обучение будет самым суровым!

– Чего?! Да кто вас всех так испортил?!

***

Управление Тайной Полиции Новоалтайска, кабинет начальника. Ксения вошла без стука, прижав к груди пухлую папку с бумагами:

– Начальник, в округе Нахаловка опять труп. Выглядит так, будто сработал ИИ. Мы уже снарядили наших ребят.

За массивным столом в глубине штаба сидела Елена Тихая. Из-под аккуратной чёлки блеснули миндалевидные глаза. Пробежав взглядом по карте с пылающей меткой, она сыто прищурилась и постучала ногтем по полированной столешнице:

– Сперва звякните в их местную гильдию. Выясните, не устроили ли они там свою внутреннюю разборку. Если их мусор – пусть сами и убирают, нечего нам в эту грязь соваться.

Отдав распоряжение, Елена снова уткнулась в отчеты. Ксения, не торопясь уходить, лукаво подмигнула:

– Кстати, начальник… Что-то твоего маленького сорванца последние дни не видать. Он же у нас страсть как любит детективные истории!

При упоминании сына Елена только тяжко вздохнула и потерла затекшие виски:

– Ой, не стращай… Такой разбойник растёт, и в кого только удался! Несколько дней назад его забрал Илья Синицын – пообещал увезти на Белоярскую, вроде как книжки почитать. Сегодня вернуть должен. Надеюсь, наберется там хоть капли солидности.

***

Конференц-зал штаб-квартиры фирмы "Небесный путь".

– На этом текущий отчёт окончен, – выдохнул последний из директоров, неуверенно опускаясь на стул под тяжелыми взглядами коллегии.

Во главе стола сидела Акация. От её строгого костюма и ледяного спокойствия в воздухе буквально веяло морозом. Перелистав итоговый документ, она едва заметно кивнула:

– Сносно. Но расширяемся мы со скоростью черепахи. То, что мы держим рынок деталей для культивации и консультируем по научной Росе, еще не повод почивать на лаврах. В науке потолка нет. Все свободны.

Присутствующие дружно перевели дух, будто их сослали на каторгу и тут же амнистировали, и гуськом потянулись к выходу.

Едва за последним директором закрылась дверь, в боковую калитку впорхнула пятилетняя девчушка. На ней был сшитый на заказ крошечный деловой костюм, короткие волосы задорно торчали хвостиком, а под мышкой она с важным видом сжимала папочку.

– Как всё? А я? Я же еще не зачитала доклад! – пропищала она звонким детским голоском.

Строгость с Акации слетела в одно мгновение. Улыбнувшись, она подхватила дочурку на руки:

– Малышка, я же просила тебя подождать маму в кабинете!

– А тётя лоли сказала, что ты тут слушаешь какие-то доклады. А я тоже умею! Вот и пришла!

Акация хмыкнула и потянула дочку за собой по коридору:

– Ладно, научу тебя позже. Кстати, о птичках: отец на прошлой неделе хотел забрать тебя на Белоярскую, книжки почитать. Почему ты не поехала с ним?

Едва зашла речь о книгах, девчушка состряпала такую милую, но недовольную рожицу, что стала вылитой копией матери.

– Не хочу книжки! У мамы веселее! Я видела, как робот внизу вдруг прыгать начал!

– Ладно-ладно, во второй половине дня сходим на завод, покажешь.

Они толкнули дверь кабинета, но лоли внутри не оказалось.

– Хм, а где тётя лоли?

И тут из-за угла лестничной площадки донесся заливистый свист. Оттуда, переваливаясь, шествовала лоли в красно-чёрном балахоне. В руках она тащила целый ящик Байкала. Завидев Акацию, девица густо покраснела и виновато вжала голову в плечи.

– Лоли! Чтоб ты всю эту газировку сама выпила!

Лоли высунула язык и нахально пожала плечами:

– Да ладно тебе! Чо с одного глотка-то будет, правда, Сиси?

С этими словами она снайперски запустила бутылочку прямо в девчушку. Акация уже дернулась было перехватить снаряд, но малышка лишь снисходительно вскинула ручонку.

Бутылка на лету замерла в воздухе, плавно опустилась прямо ей в ладошку, после чего девчушка ловким движением скрутила пробку и в два глотка осушила половину. Акация так и застыла с открытым ртом.

Лоли гордо выпятила грудь:

– Видала? Знай наших! У твоей дочки контроль над потоком воды – чистый гений!

Акация, едва удерживаясь от взрыва, сцепила зубы и процедила сквозь слезы:

– А ну-ка сознавайся, сколько колы ты в неё уже влила?!

– Сиси, драпаем! – визгнула лоли.

Девчушка, унаследовавшая от матери поразительное чутье на неприятности, сгребла бутылку и задала такого дёру вслед за тётей, что только пятки засверкали.

– А ну стоять, обе!

***

Вершина горы. Среди густого, плотного тумана красноволосый мальчуган вовсю старался, отрабатывая боевые стойки. Вокруг его ладоней клубилась мрачная праховая гармония, но самого мальчика она даже не задевала. Сочные ровные бровки, румянец во всю щеку – в нем не было ни капли трупного холода, и никто бы в жизни не признал в нем юного некроманта.

Чуть отдалившись, старик, опираясь на сучковатую клюку, довольно щурился:

– Ни единого пятнышка на душевной чистоте. Вот оно, настоящее будущее нашего ремесла!

Цветослава, не сводившая с сына гордого взгляда, мягко кивнула и поклонилась:

– Спасибо вам, дедушка, за то, что присмотрели за мальчиком эти дни.

– Да брось, свои же люди, к чему эти церемонии!

Хлоп!

Малыш резко сжал ладони, и волна воздуха разом сдула все опавшие листья в округе. Он радостно подпрыгнул, развернулся и замахал руками:

– Мама! Смотри, у меня получилось! В этот раз я точно уделаю брата!

Цветослава бережно собрала с его одежды остатки сухой травы, еще раз поклонилась старику и потянула сына к подножию горы, где стоял аэродром:

– Ну всё, пора домой. Отец с братом скоро вернутся.

Мальчуган азартно сжал кулачки:

– Хе-хе! Я ему устрою! Пусть узнает силу моей ладони Внутренней Тверди!

– Вы только без фанатизма, драчуны.

– Да знаю я! Но брат прошлый раз вообще нечестно поступил – со спины напал! На этот раз я отыграюсь!

***

Зона отдыха председателя в офисе Торговой Группы "Четыре Стороны Света", что в районе Нахаловка. Екатерина зашла после затяжного совещания, чтобы перевести дух. Опустившись на мягкий диван, она обвела взглядом пустую комнату и обернулась к помощнику:

– Дядя Миша, а отец что, так и не привез ребёнка?

Дядя Миша, в шевелюре которого прибавилось седины, с доброй улыбкой ответил:

– Да разве же старик отдаст такую лапочку? У него второй сын до сих пор не женат, вот он и души в внучке не чает!

Екатерина ждать не стала и тут же набрала номер. В это время в усадьбе дедушка лежал в шезлонге. Рядом на траве, среди кукол и машинок, сладко спала четырёхлетняя внучка, убаюканная его сказками.

Старик воззился с ней аккуратно, словно опытный садовник с нежным ростком – и не скажешь, что перед вами бывший гроза бизнеса, перед которым когда-то трепетал весь город.

Ззз-ззз-ззз!

Услышав вибрацию, он осторожно поднялся, стараясь не шуметь, и тихонько прошептал в трубку:

– Катя, ты чего?

– Пап, ты обещал сегодня привезти дочку! Опять за своё?

– Ой, да какие из вас родители! Все в делах, в бегах! Разве у вас есть время на ребёнка? Со мной ей куда лучше!

Екатерина аж воздухом поперхнулась от такой наглости:

– Я сегодня сама домой приеду! Оставлять дочку с тобой – это слишком опасно для её воспитания!

– Это ещё почему?! Малышка дедушку обожает! Ой, шумом своим её разбудила… Всё, не мешай, пойду убаюкивать. Феня, неси бутылочку!

Екатерина с досадой вздохнула, убрала телефон и поднялась:

– Поехали домой. Если воспитанием занимается отец – добром это точно не кончится.

***

В районе Нахаловка Илья Синицын в простой одежде спрыгнул с тарапа на сухой песок вместе с шестилетним сыном. Подтаскивая чемодан, Илья с облегчением произнес:

– Надо же, ты и правда смог спокойно посидеть за книжками эти дни. Чудо какое-то!

Мальчуган гордо задрал нос:

– А мы с тётей соревновались, кто быстрее прочитает! Я победил, и она мне две книжки подарила!

Илья про себя ухмыльнулся: "Знала бы ты, как эта сова читает – у неё глаза закрыты, а страницы сами в голове щелкают!" Но вслух ничего не сказал, чтобы не сбивать с парня спесь. Главное, что эти дни прошли тихо и он не доставил хлопот Елене Тихой.

А то ведь смешно: главный полицейский самого безопасного города, а собственный сын – главный хулиган! Впрочем, мальчик ничего плохого не делал. Просто пытался подражать маме и вершить правосудие, но из-за нехватки опыта постоянно влипал в истории.

– Пап, а попроси маму, чтобы она научила меня молниям, а? Я у тёти видел столько народу с молниями – это же капец как круто!

– Был бы ты шелковым – она бы давно научила. А с твоим шилом в одном месте радоваться надо, что она эти молнии на тебе не испытывает.

– Эх, жалко, что ты тогда завязал с Дзюпосле, когда победил главного гада. А то сам бы меня научил!

Илья и Елена никому не рассказывали о том, что произошло на самом деле. Чтобы убедить всех в своей отставке, Илья – главный герой научной Росы, одолевший синего пояса – пустил слух, будто полностью лишился сил из-за истощения. Это избавило их от кучи назойливых выскочек и дало возможность жить спокойно.

Впрочем, Илья всё равно оставался близким другом главных мастеров, а под его началом находились лучшие бойцы. Его ученики рулили Тайной Полицией и фирмой "Небесный путь". Так что даже без сил он оставался фигурой номер один.

Человек ушел из большого спорта, но легенда осталась.

Пока они болтали, река за их спиной резко взбунтовалось. Поднявшийся шквал потащил катер, на котором они только что приплыли, прямо на прибрежные камни.

Илья на секунду нахмурился, полуразвернулся и сходу сделал лёгкий пасс ладонью. Невидимая, но мощная волна воздуха мягко упёрлась в борт и отодвинула судно подальше от опасного берега. Мальчик раскрыл рот от изумления:

– Папа! Ты же… Ты же не…!

Пока вокруг никого не было, Илья мгновенно зажал сыну рот и шепнул на ухо:

– Молчи! Никому ни слова, понял?

Тогда, много лет назад, Илья и правда отдал всю свою силу Небесному пути – тут никакого обмана не было. Но он уже тогда догадывался: высшим силам хотелось убрать его из того мира, где он стал слишком силен. Но разве они возражали против того, чтобы он восстановился здесь? Лишь когда силы стали постепенно возвращаться, Илья окончательно всё понял.

Впрочем, роль "отставного ветерана" его более чем устраивала, поэтому он продолжал отыгрывать скромного пенсионера. Мальчик послушно кивнул, а потом тихонько спросил:

– Я никому не скажу! Честно-честно! Но ты тогда замолвишь за меня слово перед мамой? Чтобы она научила меня молниям?

Глядя в эти чистые, точь-точь как у Елены глаза, Илья сдался:

– Ладно, уговорил. Поговорю с ней.

– Ура-а-а!

Илья подхватил чемодан и шагнул вперед. Мальчик хотел побежать за ним, но заметил, что катер позади всё ещё раскачивается на волнах. Он сжал кулачки, надул щеки и попытался повторить пасс отца, но ничего не вышло. Вздохнув, он побежал догонять отца. И юный детектив даже не заметил, как через долю секунды волны вокруг катера сами собой улеглись и вода стала гладкой, как стекло.