Джутопар. Кровь Белых

Глава 1

Осторожно пристроившись между брёвен частокола, защищавшего от промозглого ветра, Минми́рта разглядывала зелень леса за поселком-лагерем на одной из самых высоких площадок форта. Правда, зелёными были только многочисленные сосны и редкий кедр, а берёзки, липы и осины давно надели ржавую крону. Часть деревьев и вовсе потеряла около половины листвы. Но всё-таки это было намного красивей грязи и серости, скрытых за частоколом. К тому же – единственная отрада для девочки-рабыни. Здесь её не видно, не слышно, и она может немного отдохнуть перед тем, как будет носить сырой хворост и раскладывать его на просушку. Или таскать воду из ручья, которая с приходом холодов нужна в таком количестве, будто собираются устроить по меньшей мере фонтан. Но, даже если подобное украшение и могло существовать, вряд ли бы оно смогло хоть как-то оттенить унылый двор.

Вспомнив о предложении вымостить всю площадь камнем, чтобы хоть как-то почище было, девочка вздрогнула. Она уже успела примериться к этой работе, и с прошлого раза у неё так болели руки, плечи и ноги, что даже сон мало помог – на следующее утро она едва не выронила тарелку на кухне, а повара очень не любят, когда их варево попадает на пол. Могут оставить драить посуду, но, во всяком случае, в тепле, в тёплой воде. Всё лучше, чем в холодной сырости перебирать овощи или стирать чьи-нибудь тряпки.

И всё-таки место нужно было поскорее менять, чтобы, если девочку и хватятся, она сможет укрыться от наказания за какой-нибудь мелочной работой, – поэтому маленькая рабыня осторожно выбралась из укрытия и двинулась вдоль стены одного из бараков в сторону дровняка. Полено-второе притащить к кухонной печи было кстати – получится немного согреться и, если уж совсем повезет, стащить из-под носа повара кусок лепешки или даже сыра.

Мечтая поскорее перекусить, Ми́и прибавила шагу, но, заметив у входных ворот в поселение суету, позабыла о том, что вообще хотела сделать. Причина банальна – слишком уж странным показалось оживление охраны ворот и столпотворение, сопровождаемое подбадривающим улюлюканьем. Но как только девочка сменила направление, её практически сразу перехватил за шиворот один из стоящих у стены солдат.

– Ну… там же… – девочка, пытаясь вырваться, указала на толпу взрослых, на что служивый хоть и отпустил, но так строго взглянул, что и перечить рабыне стало страшно.

– Демона они поймали, вот и радуются! Тебе-то что там делать? Хочешь стать его послушной игрушкой? Ты не думай, что если у него руки-ноги связаны, то он ничего не умеет. У них магия очень могучая, – заговорив о сильной стороне пленного, солдат крепко сжал в руке короткое копьё. – Лучше с ней не связываться…

Минмирта, вняв уговорам, осталась в стороне и наблюдала за происходящим издалека. Едва она только смогла разглядеть пленника, как засомневалась в правдивости слов старшего. – Мии очень много слышала о демонах, врагах своего народа, алиа́нов, о том насколько они жестокие и хитрые, как они мешают всем в посёлке и как за это получают по шее.

«Вот и этот получит», - усмехнулась мысленно девочка, наблюдая за фигуркой со связанными руками, которую пара солдат потащила к основному солдатскому бараку. Она слишком не задумывалась над дальнейшей судьбой пленённого – взрослые сами разберутся, но вот то, что в поселке есть демон… Эта новость не оставила девочку равнодушной – она никогда не видела демона! Одни разговоры, от которых всё больше играло воображение. Мии даже казалось иногда, что старшие играют или сваливают проблемы жизни на этих «демонов»!

Холод и сырость леса были вполне ощутимы. За морем, на земле позабывшихся родителей и хозяйского дома было много теплее, и Минмирта иногда вспоминала о тёплых деньках в Агона́ре, греясь поздней ночью у остывающего очага. Порой ей вообще было невдомек – зачем хозяин Хеира́н вообще её привез в посёлок. Старшая хозяйка, матушка хозяина-солдата, не жаловалась на покорную помощницу, но вместо того, чтобы отдать в распоряжение сыну девушку постарше, почему-то приказала нехитрые вещи собирать именно Мии. Как позже узнала сама девочка – её новый полноправный господин был этим приказом недоволен, в связи с чем частенько срывался на своей подчиненной, будучи не в духе. Обычно это бывало, когда господин Хиеран пил вино или что покрепче, и это случалось тем чаще, чем становилось холодней. А холодало больше с каждым новым днем…

Но… демон! От загадочности самого народа, самого их имени, у Минмирты захватывало дыхание, а насущные страхи забывались. Взрослые недолюбливали их, морщились, говоря о демонах. Не любили их и в Агонаре, в то время как даже самых отъявленных мальчишек-хулиганов не звали демонятами. Разве что самых последних негодяев. Неразумным казалось это для девочки до забавного – взрослые скрежетали зубами, днями точили оружие и оперяли стрелы, натягивали тетиву лука и чинили крепкие кожаные панцири, а вот подтверждение таких подготовок появилось только спустя столько времени! И какое! Живой! Живой демон, которого упекли в подвал барака!

От восторга новости Мии трепетала. Сопротивляющийся демон, которого она успела заметить, занимал всё её воображение. Работа уже не казалась такой неприятной. Напротив, девочка даже повеселела – она только и думала о том, как сможет пробраться к узкому окошку и взглянуть на пленника. Она прекрасно знала, что её и близко не подпустят к бараку, но кто запрещал мечтать? И Минмирта мечтала, – таская блюда с хлебом и кувшины с питьём к широким столам большой столовой. Мечтала увидеть врага Империи, которого почему-то невозможно было увидеть на территории Агонара. Забавный парадокс, и Мии его не понимала.

Своего хозяина девочка заметила, когда уже собралась большая часть не стоящих на посту военных. Молодой командир сидел в кругу своего ранга, и то, что он смог привлечь внимание капитана форта-посёлка, только прибавляло ему самодовольства. Минмирта искоса поглядывала на господина, делая в памяти зарубки о количестве выпитого мужчиной. Разум уже подсказывал держаться подальше от солдата, если не хочется, чтобы поймали за волосы и вытрясли по меньшей мере половину духа, выясняя, например, желает ли она остаться без ужина или не против ли снова поспать на свежем воздухе. Сквернейшей частью этих пьяных разговоров было то, что агонарский вояка помнил свои угрозы и исполнял их с воинским упорством. Получить порцию неприятностей ни с утра, ни позже, Мии не хотелось, поэтому она старательно избегала приближаться к хозяину и вообще попадаться ему на глаза.

Если бы только всё зависело от неё! Не успела девочка и подумать, что её проделка возымела успех, как на кухне её выловила одна из старших поварих и, всучив глубокую миску какого-то странного варева, кивнула на дверь в столовую.

– Бегом. Командир Хеиран давно ждёт тебя, – хмуро пояснила женщина, возвращаясь к своим делам.

– Но тут же… помои, – комментарий девочки выслушивала пустота.

Маленькая агонарка ещё раз опустила взгляд в миску и сглотнула слюну. – Всё верно, ей налили в обычную чашку для похлебок помесь остатков из нескольких котлов – что налипло на стенки чанов или даже подгорело, что не выльют собакам, но вполне могут скормить рабам вроде той же Минмирты или выплеснуть уткам. Девочка уже успела проголодаться, в то же время как наставление кухарки породило в ней сомнения – господин Хеиран желает помоев?

«Не приду – мне могут всыпать, а приду с этим к господину – всыпят сразу», – чувствуя затягивающийся в животе узелок, Мии присматривалась к чаше весов неизбежных событий. Решив, что лучше будет сразу принять все палки, чем ждать каждый момент удара исподтишка, девочка вышла из кухни и со всей осторожностью двинулась в сторону хозяина. Добраться до скамьи рабовладельца ей удалось без затруднений – по залу никто не сновал, норовя выбить посуду из рук. Лишь оказавшись за спинами служивых, начавших распитие нового бочонка вина, добытого ввиду очень удачной охоты, рабыня замялась.

– Эй, Хеиран. Твоя мелочь притопала, – вместо Минмирты светловолосого мускулистого мужчину окликнул один из его товарищей. Вечно холодные и быстрые синие глаза командира лениво оглядели своё живое имущество.

– Моя крошка Мии, – ещё трезво ухмыльнулся мужчина, отставив в сторону стакан и облизав губы. Поднявшись, он шагнул к девочке.

Рабыня, наблюдая за хозяином, напряглась всем телом, но мужчина-алиан вёл себя сдержанно. Только раз взглянув на содержимое миски в руках девчушки, он поморщил нос, чтобы широко заулыбаться идущей к нему группе солдат. Заметив в крепкой хватке мужчин шипящее и дергающее тело со связанными руками и грязным мешком на голове, Минмирта напряглась ещё больше. Она уже не сомневалась, что Боги позволили её глупой мечте поскорее сбыться – в том, что совсем рядом с ней пронесли и швырнули в угол столовой пойманного демона, девочка была абсолютно уверена. И, тем не менее, она продолжала глазеть на копошащуюся в попытках встать фигурку, пыл которой поубавили точным ударом с ноги в живот.

Командир Хеиран тем временем взял со стола ложку и с какой-то странной улыбкой протянул прибор своей рабыне, буквально сунул его Минмирте в руку.

– Помоги мне, крошка Мии, – ухмылка солдата не становилась больше, чего девочка не могла сказать про остальных. Сослуживцы рабовладельца давились смехом, поглядывая то на девчушку, то на поскуливавшего в углу демона. – Помоги мне, малышка. Покорми вон того зверёныша. Хочешь – можешь съесть всё сама, – он картинно пожал плечами и поджал губы, снимая с пояса крошечный кисет, чтобы высыпать его содержимое в миску, – но тебе может стать нехорошо. Ну, давай. Вперёд!

Мии смотрела в тарелку и из последних сил боролась с новым унижением. Хлопья сушеных трав из кисета смешивались с объедками, пока рабыня страдала от желания или перекусить, или выполнить приказ.

– Пусть сожрёт всё до последней ложки. До тех пор же ты не получишь еды, – агонарец наклонился над слугой, зашептав в более привычном для Мии угрожающем тоне.

Пройдя мимо девочки к демону, солдат рывком сдернул с головы пленника мешок и, возвращаясь к своим, шлепнул рабыню между лопаток. От удара Минмирта чуть было не расплескала месиво в чашке, по инерции шагнув к бесу. И, наткнувшись на взгляд из угла, едва в испуге не рванула к ненавистному хозяину. Лишь воспрянувшее любопытство удержало девочку на месте.

Мии никогда не видела ни у кого такой тёмной кожи, как у внимательно следящего за ней демона. Может, только у портовых мальчишек, успевших за длинное жаркое лето загореть до оттенка бронзы, но демонский «загар» был куда ровнее. А вот таких тёмных, чёрных, как безлунная ночь, глаз и волос не видела никогда вообще. Минмирте и в голову не могло прийти, что существует кто-то с такими тёмными волосами – после светлых кудрей агонарских солдат да и своих собственных русых тёмные локоны казались девочке каким-то необычным магическим фокусом.

Робко приблизившись к связанному пленнику, рабыня удивленно взглянула на косу чёрных волос и крепкое телосложение замершего при виде девочки демона. Любопытство царапнуло лапкой затылок. Мии привыкла, что мужчины редко-редко не подрезают волосы, не то что женщины, что могут отращивать косы всю жизнь. А ведь перед Минмиртой сидел парнишка лет пятнадцати от силы – если только демоны не могли вырастать больше.

– Ты есть хочешь? – Мии не нашла что ещё можно сказать.

Демон перед ней хмурился и вжимался в стену, переводя взгляд с девочки на миску с объедками, потом снова на девочку и на шумящую позади толпу. Сглотнув, он сгорбился и потянулся странно опухшими пальцами к лицу. От первого же прикосновения пленник содрогнулся, причём маленькой прислуге трудно было понять, что у демона болело больше – руки или лицо. С места Минмирта разглядела свежий шрам, идущий через всё лицо от линии волос через лоб, нос, щеку и даже губы, и заканчивающийся на подбородке. Линия ранения была изломана, жутко неестественна, и от её вида рабыню пробирал липкий холодок.

Пленник оскалился, как бы это сделал озлобившийся пёс. Такое проявление агрессии напугало рабыню, и не столько от похожести демона на зверя, сколько от последовавшего видения, обрушившегося на разум Мии как ледяной водопад. Ей показалось, будто перед ней сидит громадный медведь с окровавленной мордой. Совсем не то подобие, что было в зверинце на ярмарочной площади – голодное облезлое создание, готовое лизать руки за кусок заплесневелого хлеба! В углу столовой же будто появилась дикая зверюга, косматая, откормленная и свирепая. С громадными клыками и когтями. Видение длилось какие-то мгновения, но их хватило, чтобы смелость рабыни дрогнула. Тем не менее, подумав об отступлении, Минмирта содрогнулась – за непослушание хозяин мог и избить её… но неужели это настолько малая плата за возможность снова не лицезреть призрак зверя?..

– Не бойся, он не кусается! – захохотал за спиной девочки Хеиран, ему эхом откликнулись поймавшие шутку сотоварищи, но смех хозяина подействовал на Мии как удар – она вжала голову в плечи и сжала зубы.

Глава 2

Помесь стыда и страха приковали рабыню к месту. Ей хотелось убежать, но ноги не шевелились. Ей хотелось слушаться, но одного взгляда на демона было достаточно, чтобы язык прилип к нёбу, а руки дрогнули. Что не дало Мии выронить ношу на пол и разлить содержимое, было не ясно даже девочке. – Зажатая между двух зол, она с горьким ужасом просто ждала, пока на неё клюнет любая из них, чтобы знать, от кого раньше начать обороняться. Может, девочка и поступила бы так, если бы не почувствовала, как её волос что-то коснулось – лёгкое, как дуновение ветра, и мягкое, словно лапка пушистого котёнка. Вместе с этим напряжение от страха ослабло.

– Это как же я могу тебя ударить? – совсем близко, будто где-то в голове, произнес незнакомый голос. – У меня связаны руки, и ноги еле двигаются, и с ними поработали так, что я не могу и пальцем пошевелить, не почувствовав боли.

Чужой голос. Незнакомый и близкий. Слабо веря догадке, медленно пробивающейся сквозь дымку страха, Минмирта взглянула на демона – тот, не двигаясь, пристально смотрел на неё, позволив разглядеть даже следы грязи на острых скулах и опухающий синяк на подбородке.

– Что это у тебя? – продолжал спрашивать голос, не дождавшись ответа.

Мии заметила, что когда невидимый собеседник спрашивал, губы демона и не шевельнулись, но тогда кто же с ней разговаривал? Застигнутая врасплох, девочка стала оглядываться, но солдаты стояли далеко, и вряд ли смогли за едой таким образом позволить себе развлечение. Снова взглянув на демона, рабыня с трудом сглотнула, смачивая тягучей слюной пересохшее горло.

– Это ты со мной разговариваешь? – испуганным шепотом спросила она, опускаясь на редкую солому и сухой камыш, обильно устилающий утоптанный земляной пол.

– Я, – согласился голос, и демон, крепко сжав потрескавшиеся губы, склонил голову чуть набок. – Так что это?

– Это – еда для тебя, – продолжала шептать Минмирта, ощущая, как к ней возвращается уверенность. Тёмные глаза демона опустились в миску.

– Не буду это есть. Если меня решили убить – отраву я не приму, – закончив мысль, демон направил взгляд куда-то в сторону. Голос в голове смолк.

Ужасные предположения темноволосого парнишки шокировали рабыню, пусть она уже и видела, как его пытались усмирить пинками. «Убить». Как посчитала Мии, это слово владело какой-то странно-притягательной, пугающей и мрачной аурой. Неведомый холод тела и просто неизвестность. Девочке одно время говорили о том, что вся её родня умерла, и родственники – мама и папа, и, возможно, кто-то ещё, для крохи поселились где-то далеко в большом и светлом здании, который она назвала домом, местом, где совсем не страшно, где есть еда и никогда не бывает никому холодно и одиноко. «Умереть» – это как переселиться в тот самый Дом, но вот «убить»… Вот так просто прервется по чьей-то воле – не воле Богов – другая жизнь, даже жизнь вот этого демона…

«Но господин опять побьет меня, если я не послушаюсь…» – тревожно напомнила себе Минмирта. – «Я должна его накормить, или сама останусь без еды. Но ведь я могу это съесть, хоть господин и предупредил… Но как же так..?»

– «Господин»? Кто такой «господин»? – полюбопытствовал снова голос, но ещё до того, как Мии успела оглянуться на Хеирана, стал острее. – Ясно. Я всё съем. Тебя не тронут. Давай сюда миску!

Машинально рабыня протянула демону посуду. Несмотря на опухшие пальцы и крепко связанные запястья, юноша перехватил тёплую ношу девочки и ещё на секунду замер, принюхиваясь к содержимому. Покосился на подстилку, осторожно поставил миску на пол и, выудив из складок одежды какой-то узкий листочек, быстро зажевал его, после чего снова взялся за порцию месива.

Пил и пережевывал демон довольно долго. Как посчитала Минмирта, она бы справилась гораздо быстрее, – пока всё не остыло окончательно, она старалась всегда уминать выделяемые порции – какими бы они ни были – как можно быстрее. Но пленник часто морщился, отчего девочка решила, что элементарная боль не дает ему тоже торопиться. Закончив-таки с трапезой, юноша сжался и, глубоко вздохнув, откинулся к стене. Но даже получив от пленённого назад посуду, Мии не оставляла мыслей о том, что ей успел поведать демон, не сказав при этом ни слова вслух. У неё и без того оставались вопросы о магии, что использовал парнишка, но спрашивать о ней у господина Хеирана! И помыслить об этом ей было страшно! Если уж солдаты хотели его убить… или даже сам господин Хеиран!.. Нет, она ни за что не скажет господину о разговоре! Не скажет, ни за что!

– Все съел?! – командир появился за спиной девочки совершенно неожиданно для Мии. Ухмыльнувшись, он кивнул рабыне в сторону скамьи у стены. – Накормила чёрного выродка, можешь и сама поесть!

– Хорошо!.. – согласилась Минмирта, радуясь, что солдат в хорошем настроении даже после порции выпивки.

Но вот ей радости не доставила обильная по меркам прежних «обедов» сытная еда с общего стола, утратив какой-либо вкус. Прижав к себе миску и грубую ложку, Мии поглядывала на завалившегося в углу демона и пыталась услышать звук его дыхания сквозь гвалт пирующих. Вот где-где, а среди них девочка замечала насмешливый интерес к пленнику на грани с презрением. Слишком много нового произошло за день помимо открытого пренебрежения к удивительным и скрытным от Агонара демонам.

«Этот парнишка не первый!» – большего ужаса рабыня и представить себе не могла. Господин Хеиран уже жил в военном лагере – в понимании Мии – всю жизнь, а он был куда старше девочки. Но даже один мёртвый демон за каждый год жизни девочки… А их было намного больше!

– Эй, хватит сидеть! Давай, топай! Хочу, чтобы к моему приходу в комнате было тепло, и смотри, чтобы не набралось много дыма, – командир сорвал с места едва расслабившуюся маленькую служанку. Той оставалось только убраться с глаз и снова заняться делами.

Хочешь не хочешь, а пришлось девочке выйти в вечернюю сырость, чтобы приготовить хозяину на ночь постель. Обычно Мии помогал кто-нибудь из женщин – таскать дрова и стелить свежую постель было куда проще с сильными руками. К тому же эти женщины здорово отвлекали от девочки мужчину, оставаясь с ним зачем-то чуть ли не до позднего утра. Что до Минмирты, она с большим удовольствием удирала в места поспокойнее ещё раньше, чем её вышвыривали с глаз долой.

В тот же раз менять простыни не требовалось, поэтому в одиночку девочка просто носила из дровняка поленья и складывала у разгорающегося очага. В отдельной комнате казармы, принадлежащей персонально командиру, она собрала сор и пошла за кувшинчиком чая, что всегда требовал Хеиран, когда из столовой все стали разбредаться на ночной отдых. Мии успела пробраться на кухню и приготовить порцию напитка, но принести его раньше не удалось – на пути рабыни попался её хозяин с группой солдат, выводящих слабо шевелящегося пленника. Против воли девочка следила, как демона выволакивают на улицу, и поплелась следом, прижав к себе тёплый кувшин.

Служивые не стали далеко уходить – прошли к ближайшему бараку, единственному с подвальным помещением. Подкрадывающаяся ночь торопилась утопить лагерь в полной тени, и всё же в сумерках Мии не потеряла группу солдат – с громогласным командиром это не стало проблемой.

– Ну, что, не хочешь рассказать где остальной сброд? – слишком вежливо для себя опьяневшего поинтересовался хозяин рабыни прежде, чем его кулак врезался в лицо пленного. Увидев подобную картину, Мии вжалась в стену здания. – Ну, чего тебе стоит? Говори! Или тебе совсем не понравилось наше угощение?

Кулак больше не побеспокоил демона. Вместо этого в грудь мальчишки ударили с ноги. Сначала раз, а потом ещё несколько раз. Пленник почти никак себя не выдавал под градом ударов, только когда ему за волосы приподняли голову.

– День, когда Отец вырвет из тебя душу, станет праздником! – донесся до Минмирты шипящий говор, за которым последовал ещё один удар. Демон захрипел.

Долго избивать пленника не дали командиру его сослуживцы. Так и не сдвинувшаяся с места Мии слышала их уговоры. Мужчин не убеждала фраза «он должен был сказать» – они всё больше уговаривали «оставить чёрного выродка в живых». Убежденный в правоте друзей солдат дал знак убрать пленного под крышу и только тогда приметил свою рабыню, лениво шагнув в её сторону.

– Моя малышка ждёт меня, чтобы пожелать приятных снов? – крепкие пальцы коснулись волос девочки и через миг вцепились в них, а ещё через миг отпустили добычу.

– Уже поздно, господин, – через силу улыбнувшись, произнесла Мии. Все мысли её перекочевали от жалости к необычному пленнику к желанию оказаться в безопасном месте.

– Ты права, маленькая моя, – нехорошо осклабился солдат и кивнул в сторону казармы, выйдя вперед.

Рабыня проводила мужчину до порога комнаты и осталась ровно на столько, чтобы поставить на столик кувшин с остывающим чаем и в очаг подкинуть дров. Пока она занималась углями, мужчина стаскивал с себя остатки брони – кожаные щитки с ног и браслеты с рук. Заметившая возню Минмирта заторопилась на помощь.

– Звероподобные выродки! Сидели бы на деревьях и не вякали! – Хеиран с остервенением ослаблял шнуровку и скидывал на пол изделия. Мии быстро поднимала вещи следом, чтобы спрятать их в сундук у широкой кровати алиана.

– Этот демон вас оскорбил? – тихо поинтересовалась девочка. Добродушие хозяина развязало ей язык.

– Если бы он меня смог оскорбить, я бы уже снял с него голову, – усмехнулся солдат, вынимая из внутреннего кармана куртки пару каких-то кривых деревяшек, которые, оглядев, швырнул в огонь. – Если он настолько же бесполезен, насколько я думаю, пусть считает себя мертвецом, лесной выкормыш!

Довольный своей бравадой мужчина завалился на постель. Минмирта, закончив с очагом, замерла при виде выброшенного в пламя мусора. Вместо того, чтобы зарыть его в угли и уйти, девочка торопливо вынула странные черепки из пламени и спрятала их под одеждой, надеясь, что её хозяин ничего не заметит. Быстро пожелав мужчине хорошей ночи, Мии, стараясь сохранять спокойствие, вышла наружу.

Добытое сокровище она разглядела под тусклым фонарём у заднего входа в кухню. Оттерев черепки от налипшей золы, рабыня обнаружила, что два куска, когда-то бывшие одним целым, не что иное, как маска. Деревянная маска, покрытая с внешней стороны белой краской. Улыбающаяся маска с грустными глазами.

Подобных масок в комнате командира Хеирана было не меньше десятка, и хозяин отвел им немалое место на стене. Мии не слишком любила их разглядывать – даже будучи разными, они пугали своей немотой и источали странный холод. Но эта была очень тёплой на ощупь, даже сломанная. Девочка с улыбкой прижалась к ней лицом, довольная жаром изделия, но, почувствовав неладное, внимательно вгляделась в излом маски. Изгиб линий показался девочке очень знакомым.

Как-то господин сказал своей рабыне о том, что маски в его комнате когда-то принадлежали его врагам. Но не уточнил, что их носили демоны, и та, что разглядывала Минмирта, определенно принадлежала пленёному демону – слишком уж сильно трещина маски походила на шрам на лице пойманного парнишки.

Глава 3

Лю́сиан из семьи Медведей-Лачанса́ров пытался в полумраке рассматривать потолок над собой и дышать как можно спокойнее. То, что ему до прибытия сломали несколько пальцев, он отлично чувствовал, но ставшая нормой боль во всем теле мешала определить целыми ли остались ребра. Если не́лий будет осторожнее обращаться со сломанными конечностями, то пальцы быстро начнут срастаться. И тогда агонарцы сломают их ещё раз, и постараются не ограничиваться тремя в целом. Ноги они, по мнению парнишки, вряд ли решат сразу калечить. Были бы умней – перерезали бы сухожилия, но он сопротивлялся очень рьяно, заслужив не один десяток пинков, и, видимо, такая предосторожность обездвижить и не пришла Белым уродам на ум.

Пока его везли, перекинув через хребет лошади, у Люси было достаточно времени на раздумья и оценки своего поведения. Нет, вот о чём он думал, уйдя так глубоко в Лес? Мальчишка! – Пожелал ещё раз испытать восторг надетой Маски, слишком поздно поняв, что первый раз, во время Обряда Масок – самый сильный, словно сам Отец Леса стоит рядом и делится своим могуществом. Последующее надевание внутреннего облика же не больше, чем осознание собственной силы. И Люсиан оказался слабым.

Мальчишка, мальчишка! Глупое, неразумное дитя! Как он вообще так мог поступить со своими родными? Он слишком молод, чтобы Деревня приняла его гибель как должное. А что он может сделать теперь? Если ему повезёт уйти к Отцу с душой какого-нибудь агонарца, это станет достижением, но на такую милость ему нечего надеяться. Он просто импульсивное и слабоумное дитя!

Люсиан почти перестал ощущать какую-то отдельную боль – всё его тело пылало в огне муки, превращаясь в единый сгусток пламени. Пинки очень помогли в этом деле. Но всё-таки ничто не могло сравниться с невидимым ожогом, захватившем лицо. Лучше бы, наверное, безумный агонарец снял с лица нелия кожу, чем разбивал и снимал с него Маску. Мышцы лица, как казалось парнишке, отказывались слушаться и даже окаменели. Если бы это было всё! Варево Белых оказалось той еще гадостью. Добавленные травы смогли бы развязать язык, если бы агонарец был терпеливее. Кто знает, ускорит ли его нетерпение кончину нелия – сломанная и содранная Маска без того вытягивает из хозяина последние соки. Но он должен жить! Обязан жить, чтобы вернуться! Пусть даже без Маски.

Невдалеке послышались какие-то шорохи. В болевом угаре устроившийся у стены нелий смог задремать – помесь трав уже должна была вызвать рвоту, но спазм не торопился с приходом. Если его не случится, к утру Люси станет разговорчивее, и агонарцы вытянут из него пару-тройку полезностей, а потом убьют. Медведю-нелию и без того везло с бестолковостью солдат – трав им явно не хватало, а то, что они использовали, можно было употреблять как яд, если не рассчитать пропорции. А пропорцию можно соблюсти только с жидкостью, притом тёплой или чуть погорячей – кипяток избавит от эффекта, ровно как холодная вода приравняет к яду. Заботиться с утра о тёплом зелье-дознавателе не станут, слишком хлопотно для такого непоседы.

Шорох стал громче, перешёл в шаг, что послышался со стороны короткой лестницы. Появился огонёк, осторожно плывущий в сторону нелия. В его свете обозначилась небольшая фигурка, которая оказалась той самой девочкой, что он видел среди пирующих и пьянствующих Белых. Помимо чашечки с огоньком она несла ещё что-то, но по неясному силуэту Люси не мог сразу разглядеть вещь. Тошнота подкатила внезапно. Растеряв всю внимательность к приближающейся агонарке, нелий отвернулся в сторону, опустошая желудок.

– Фу!

Юноша не видел морщилась ли девочка, но больше она ничем не выразила своего отвращения к чуть не подавившемуся желчью нелию. Присев совсем рядом, она поставила мисочку-светильник на пол и завозилась с другой принесенной вещью.

– Я тебе воды принесла. Пей скорее. Я соврала дядькам-охранникам, что господин меня прислал…

«Она что себе напридумывала?» – с раздражением подумал Люсиан, не торопясь прибегнуть к магии, которой пользовался раньше. Он неплохо понимал язык Агонара, но трёп малявки его нервировал. Ну, сглупил он с ней, Коснулся как маленького ребенка мыслью, и принял на себя порцию её тревог. Переживания девочки ненадолго отодвинули от юноши его собственные проблемы, но не избавили от них.

Нелий вздрогнул и торопливо от испуга вздохнул, когда его лица коснулась влажная тряпица. Прохладная вода на ткани ущипнула и приятно освежила кожу, но пареньку было не до неё – от вздоха у него очень сильно заболела грудь, и выдохнуть удалось с большим трудом. Через боль в теле снова Дотронуться Мыслью до агонарки оказалось сложнее первой попытки.

– Зачем ты это делаешь? – мысленно спросил нелий, наслаждаясь приятной влагой на горящей коже. Девочка, принесшая в мехе воды, в полумраке подвала опустила плечи.

– Если бы не ты, господин бы побил меня. Когда ему что-то не удается, он обычно срывается на мне, – вылив на тряпицу немного воды, агонарка с большой осторожностью вытерла юноше лицо и отдала мех с водой, отойдя в сторону, чтобы ногой зарыть в соломенную подстилку скудную желчную лужицу.

Не без удовольствия Люсиан прополоскал рот и сделал несколько маленьких глотков. После этого он уже был готов простить надоедливой девочке её излишнюю болтливость и стремительно меняющиеся мысли, щекотавшие и его разум. Приспособившись мало-мальски к заболевшим пальцам, юноша смог немного расслабиться.

– Тебя все равно побьют. Я так понял, просто из-за моего появления твои побои отсрочили. Не понимаю я – как это можно бить ребенка просто потому, что у тебя плохое настроение?.. – заметил Люси, снова пригубив мех и растягивая каждый глоток.

– Откуда тебе знать – можно или нельзя? Вышел из своего леса и думаешь, что всё знаешь?.. – нелий почувствовал на себе обиду агонарки.

– Знаю. Потому, что ощущаю оставшуюся от этих побоев боль. Ты уже поняла, что я не совсем говорю с тобой, и ты правильно поняла – я слышу все твои мысли, и мыслями с тобой общаюсь, – Люсиан вздохнул так глубоко, насколько ему позволяла боль в груди, и выдохнул. – Даже если я вышел из Леса, я знаю больше, чем ты думаешь, Минмирта.

– И имя моё знаешь! – тихо ахнула девочка, поднимая светильник.

– Знаю. Тебе пора идти, пока тебя не хватились, – сделав ещё глоток, нелий поморщился и протянул ей обратно мех. Путы на запястьях мешали нормально двигаться и натирали кожу.

– Но ведь у тебя тоже имя есть? Назовись! – агонарка ещё шептала, но Люси чувствовал, что шалость подмывала ребенка забыть о предосторожностях.

– Не могу! Нет ни одной мысли, что может озвучить для тебя моё имя, а говорить мне слишком больно, чтобы исполнить твой каприз! – единственным звуком, который всё-таки издал нелий, был короткий вздох.

Кричать в мыслях практически нереально было, но девочка отшатнулась и замерла. Юноша видел, как она замялась, а потом, зажав мех подмышкой, вынула из-под рваной рубашки что-то плоское и небольшое.

– Господин хотел это сжечь. Я подумала, что тебе это дорого и… – девочка замялась снова и, положив вещь почти у самых ног нелия, торопливо двинулась к лестнице.

Договаривать маленькая агонарка не стала – конец её мысли Люсиан знал. Всё же он не понимал некоторые вещи – зачем она так поступает? Неужели она совсем ничего не понимает? Кто он и кто она! Она – агонарка, Белая, вторгнувшаяся вместе со всеми во владения Отца. Никому из жителей Агонара, далекого города за морем, нет места в Чёрном Лесу! За ними просторы громадных земель, но они не смеют их трогать! Природная же ненасытность заставила их переплывать глубокую воду, рубить деревья и строить что-то вроде частокольного городища и обороняться от отрядов нелиев. Они не могут не строить высокие стены – Лес иначе их и так выгоняет. Помимо нелиев и звери не терпят гостей – стоит только тем слишком долго оставлять спину без прикрытия, и в ход идут когти и зубы т’ха́вов, волков и лесных котов. Орлы выслеживают врага на проплешинах равнин, лисы воруют провизию, вепри не дают заниматься земледелием, вытаптывая и разрывая всё наравне с быками и дикими лошадьми. Агонарцы охотятся и на них, но малые жители леса не оставляют попыток, как и Семьи.

Свет уходил вместе с малышкой, но Люсиан успел приметить детали оставленного, и едва сдерживал дрожь возбуждения, жаждая поскорее прикоснуться к неожиданному подарку. Его Маска! Она её где-то достала! Где? Она совсем глупая? Бесспорно, агонарцы мало знают о Масках, и это замечательно. У агонарца-солдата на них дурная мания, иначе – знай он что за вещь к нему попадает – сразу бы убил парнишку или расколотил Маску на мелкие кусочки.

Нелий и его Маска – одно целое. Он – её возможность жить, она – его возможность увидеть отражение собственной души, подаренной Богами. Нелий без Маски – не нелий в полном смысле. Настоящий Охотник Отца должен знать себя, чтобы чувствовать Отца и Сестру. Может, только Шаманы почти никогда не надевают Масок, не считая времени Обрядов. Живые Голоса Отца, Дети Зова, лишь они постоянно слышат пожелания Отца, но само их рождение – уже воля Отца.

Но Люсиан – молодой Охотник, и не самый мудрый из своего числа. Одна его эта выходка! Но и его Маска рядом,.. и, если уж удача на его стороне, он может попытаться сбежать…

– Стой, – звук из собственного горла царапнул юноше грудь, коснулся нёба и губ. – Ме…ня зо… зовут… Ль… Люси…ан.

Проговорив непростую для нынешнего состояния фразу, нелий смог расслабиться. Остановившаяся девочка снова отвернулась и покинула подвал. Юноша остался в прежнем полумраке с растворяющейся прохладой на коже и призраком воды во рту. И своей сломанной Маской в ногах.

Примерившись к новым условиям тела, Люси неторопливо лег на бок, за несколько раз подтянулся к цели и, добравшись до пары кусков, повторил действия в обратном порядке. Остатки Маски лежали у него на коленях. Нелий ощупал края своей собственности, всё больше радуясь тому, что Маска не раскрошилась. Агонарец сумел нарушить их связь, но это не значит, что связь нельзя восстановить. Сложив половинки в одно целое, Люсиан некоторое время собирался с духом, чтобы завершить прерванное единение. Ему говорили, что снятую силой Маску можно надеть, ощущал, как даже разбитая Маска тянется к нему. Говорили, что второй раз надевать больно. Очень больно. И прижавший осколки к лицу нелий готов был согласиться с предупредившими его – изделие нетерпимо холодило лицо и, словно разрывая кожу, стремилось проникнуть в тело.

Юноша потерял счет времени. Ему показалось, что, забывшись в обнявшем его бреду, он провалялся, привалившись к стене, минимум день. В зыбком тумане он припоминал, как к нему приходили. В том числе и допрашивать, но ушли ни с чем, в ярости пнув по ногам и без того едва дышавшего пленника. Приходила и глупышка-Минмирта. Приносила еду и воду. Зачем-то его звала. Даже отчего-то плакала. Отчего-то стало больно даже ему. Настолько, что он проснулся.

– Ль…Льуси… они здесь! Неужели ты не слышишь как они зовут тебя?.. – едва различимый шепот девочки из воспоминаний раздался совсем рядом.

Нелий попытался нащупать её мысленно, но как только он Коснулся маленького сознания, то чуть было не захлебнулся от переизбытка эмоций. Боль? Ужасная мука рвала малейшую цепочку рассуждений, обычную даже для испуганного существа. Лишь испытав какое-то поистине неописуемое страдание можно стать таким.

«Да она же умирает!» – внутренне содрогнулся Люсиан. Девчонка не казалась же сколько-нибудь слабой, чтобы вот так вот и закончить свою жизнь. Да что с ней..?

Сделав глубокий сладкий вздох без какой-либо боли, нелий почувствовал запах гари, но тот отошёл на второй план, когда его разум заполнился множеством знакомых голосов. Это могло значить только одно – его, Люсиана, нашли его друзья и родные! Нашли, не побоялись прийти сюда, и теперь уже совсем рядом!..

– Они зовут тебя!.. – отходя от остатков беспамятства, подаренного Маской, юноша оглядывал ничем не изменившийся подвал.

Стало светлее, отчего он сразу заметил небольшое, с палец длиной, лезвие в руке едва перебиравшей ногами агонарки. Тяжело опустившись рядом с нелием, она довольно проворно сунула пластину заостренного металла между запястий. Разглядев в орудии острие переломленной стрелы, Люси перехватил остаток древка и попытался перерезать колючие путы. Девчонка мешком продолжала сидеть на месте, лишь иногда покачивалась из стороны в сторону и нервно вздрагивала, когда шорох становился громче. Люсиану было ни к чему обращать на неё внимания – он прощупывал мысленно окружение, попутно избавляясь от верёвки. Отчего-то солдаты практически покинули периметр здания, в котором его держали – ближайший был шагах в тридцати.

– Скорее уходи! – агонарка вздрогнула и тихо захныкала, размазывая слёзы по без того грязному от сажи и пыли лицу. Не по размеру большая рубашка с едва заметной прожженной дырой в районе левой ключицы придала ей вид давнего пленника, кое-как выжившего в ужасных условиях. Неприятное чувство, исходящее от девочки, напомнило Люси о его недавней проблеме с Маской, только ощущения были несколько иные – если Маска забирала силы из хозяина, но агонарка больше походила на давший трещину сосуд, через пробоину которого неторопливо покидала жидкость – её жизнь.

– Уйду, – по-агонарски произнес Люсиан, кивнув.

Мысли девочки стали яснее и менее раздробленными. Нелий не понимал полного значения некоторых слов, смутно улавливал их значения, и самые сложные из слов запирали его в четырех стенах, не оставляя над головой и кусочка ясного неба. «Раб», «господин», «рабское послушание» – были самыми сложными. От попытки понять их у Люси создавалось впечатление, что его, как злобного пса-кильруока, почуявшего кровь, посадили не только на толстую цепь, но и сильно укоротили количество звеньев.

«И ты умираешь на цепи, маленький щенок», – юноша ощущал, как в груди затягивается болезненный узелок. Встав на ноги, он не без удивления обнаружил, что может двигаться без резких болей. С Маской так быстро залечить переломы несложно, учитывая, что он смог сохранять неподвижность. А теперь ещё и его друзья и родные пришли на выручку. У него есть шанс вернуться домой…

«Если тебе суждено умереть так скоро, то без твоих цепей, щеночек, в просторах Леса», – Люси сжал руку в кулак и расслабил хватку, осторожно коснувшись засаленных волос ребенка. – «Пусть это станет моей благодарностью тебе».

Отведя ладонь к затылку, нелий скорее почувствовал, чем нащупал тёплое дерево Маски, которую, не глядя, натянул на лицо. Словно совсем не надевал её поломанную, Люсиан испытал прилив сил и звериного нетерпения. Животная искра затеплилась, наливая мышцы мощью, а тело – одевая в тяжёлую косматую шкуру и опуская на четвереньки. Пальцы отозвались нытьем, жалуясь, что ещё не до конца зажили, а нелий уже подпихивал ныряющую в бред девочку к себе на загривок.

– Держись крепче, – попросил он, шепнув задремавшему разуму новую мысль. Тонкие пальчики вцепились в грубую шкуру, но Люси сомневался, что сил девочки хватит надолго.

Надо было выбираться, и нелий сразу задумался над тем каким же образом агонарку проглядела охрана и пропустила. Последовавший шум чуть выше и с разных сторон объяснил всё – в лагерь Белых проник отряд Охотников, которые разделились и показались ничего не подозревающим агонарцам. Услышав полный ужаса крик, Люсиан и сомневаться перестал – отряд вышел на охоту.

Но в отряде не больше пятнадцати нелиев, в то время как аронарцев не меньше пятидесяти. Шанс выбраться всем с каждым промедлением всё меньше. Проверив повисшую за плечами девчонку, юноша шагнул к выходу.

Снаружи творилось что-то невообразимое – где-то огонь набрасывался на крышу, устав лизать стены, где-то звенел металл, а воздух подрагивал от магии и её ярости. Люсиан чувствовал знакомые примеси в колдовстве – совсем рядом была его сестра. Ещё до того, как нелий нашёл дорогу и двинулся к родичу, он увидел перед собой дрогнувшего от страха агонарца. Если бы мужчина не издал ни звука, Люси так бы и оставил его стоять, но служивый слишком широко открыл рот при виде громадного бурого медведя.

– З..зверьё! – заорал солдат прежде, чем нелий сбил его с ног.

Массивные челюсти неудачно щёлкнули пару раз – агонарец всё ещё сражался за собственную жизнь, но молодой охотник-в-шкуре добрался до его горла. Мужчина перестал дергаться, но вместе с этим, проснувшись, захныкала на загривке девочка. Люсиан оставил в покое тёплое тело и прибавил шагу.

Его заметили только у следующего строения – прибывшие на помощь ребята-сельчане отвлекли внимание на себя, открывшись сразу с нескольких сторон. Почуяв приближение Люси, нелии обрушили на него хор внутренних голосов.

«Брат!», «Люсиан, вот и ты!», «Поторопись, лохматый!», «Люси, сколько тебя можно звать?» – доносилось буквально со всех сторон вместе со звериным рыком, руганью агонарцев и треском магических плетений. Белые и не подумали, что их со спины могут атаковать – паренёк-оборотень не прилагал особых усилий, когда во время прорыва к своим оглушил нескольких агонарцев и вырвал клок из ноги у одного. Его пленители не остались в долгу, метнув в него короткое копье и острый топорик. Копье скользнуло по грубой шкуре без следа, а вот топор-таки царапнул бок. В обычном облике Люсиан бы прошёл несколько шагов и сполз на землю, но вышедший через Маску зверь нёс его вперёд и вперёд.

– Брат! – Вина́на, сдвинув свою маску на затылок, встречала нелия вместе с несколькими друзьями. Дождавшись, когда Люсиан окажется позади неё, она выпустила в группу агонарцев сноп багровых искр. Огоньки поднялись полосой пламени, закрывая отряд Охотников облаком густого дыма.

– Возвращаемся! – рявкнул в голове кто-то из парней-нелиев. Уже не мысленно донеслось разогревающее кровь завывание и пьяный от ярости рык. Краем глаза Люси заметил бегущую рядом сестру – девушка на бегу подпалила солому на крыше ближайшего строения и нырнула в пробитую в частоколе лагеря дыру.

Отряд молчал, пока разрозненные группки уходили вглубь зарослей. Ветер избавил их от необходимости дышать дымом, поднявшимся в лагере агонарцев. Люсиан ощущал беспокойство бегущей рядом сестры, обернувшейся такой же бурой, как он, медведицей, но больше прислушивался к биению сердца девочки у него на спине. Дыхание, как и стук, замедлялись. Если бы она чуть больше кушала раньше…

– Сколько идти до деревни? – слишком злобно для мысли прорычал остальным Люси, оглядывая группу пришедших ребят.

– День и ещё немного, – в мыслях шепнул кто-то из группы. – Если по прямой и без отдыха.

– Тогда выдвигаемся, – нелий с большой осторожностью нащупал разум задремавшей от бессилия девочки и, как впервые, принял на себя часть её боли. Стойкое ощущение, что она не дотянет до заката, затуманилось из-за жгучего укуса чуть ниже ключицы. Ощутившая болевой призрак Винана заворчала и оскалилась на засопевшего во сне ребенка.

– Что это ты прихватил с собой, брат? – рыкнула она мысленно и получила мысленный же рык в ответ, от которого недоуменно попятилась.

– Она умирает. Я не хочу хоронить её по дороге домой! – Люсиан опустил голову пониже к земле и приподнял плечи. Не отозвавшись на недовольные бормотания односельчан в голове, нелий вздохнул полной грудью и рванул в объятия кривых сосен и запаха прелой листвы.

Глава 4

Ужасная, жуткая боль! Минмирта ощущала себя переспелым фруктом, который опаляет солнце, а кто-то ещё и выворачивает наизнанку, лишая какой-либо целостности, когда, ссыхаясь и скукоживаясь, перестаёшь вообще напоминать себя прежнего. И в то же время, не видя перед собой никакой цели, кроме как избавиться от присутствия демона в лагере, девочка вовсе потерялась в водовороте преследующего её бреда.

Придя поутру в тюрьму-подвал, она едва не задохнулась от тоски, обнаружив темноволосого паренька недвижимым. Стоящий в охране солдат немало поглумился над ней, объяснив, что демон крепко уснул от принятого зелья и отправил восвояси к повседневным делам. Заботы мигом вытрясли из рабыни какие-либо мечтания и глупости. Вспомнила Мии о своем необычном знакомце только под вечер, когда пришло время прислуживать солдатам между кухней и столовой. К невезению девочки её хозяин оказался совсем не в духе, запретив чем-либо кормить дармовую прислугу, да ещё и в ярости оттолкнул со своей дороги. Минмирта наткнулась из-за толчка на стол и здорово отшибла руку, отчего про себя удачей назвала то, что ей не пришлось идти стелить господину постель и помогать мыть посуду.

Слишком огорчаться из-за отсутствия ужина она не стала – ей удалось стащить несколько сухарей, а в укромном месте у неё был припрятан кусочек сыра и тыковка, и самым проблематичным казалась возможность улизнуть и спрятаться у груды мусора за кухней. Почти привычный голод беспокоил, но страх перед новым наказанием добавил терпения – девочка выбралась наружу не раньше, чем удостоверилась в том, что кухня уснула, и только тогда осуществила задуманное.

С тревожными мыслями о демоне Мии покусилась на запасы. Её угнетали всяческие предположения – что её помощь стала причиной плохого самочувствия пленника, что пленник вообще больше никогда не очнется, что господин Хеиран своими травами отравил парнишку…

Кое-как откусив от мраморного сырного ломтика кусочек и заложив его за щеку, девочка поглядывала на затянутое облаками небо. Купол над головой холодил всё внутри. Если бы, – как думалось рабыне, – хотя бы одна звездочка показалась, не было бы ей так тоскливо и одиноко. Ей очень хотелось снова поговорить с демоном, было достаточно и того, если бы он просто рассказал ей что-нибудь. Хотя бы слово…

Длинная небольшая тень, выскользнувшая из-за разбитой бочки, напугала Минмирту лишь на мгновение, за которое выбралась на пятачок света. Рыже-серое существо с беленькой головой и пятнышком-маской на мордашке уставилось на девочку глазками-бусинами и старательно засопело, нюхая воздух. Узнав в зверьке обыкновенного проныру-хорька, рабыня сжала губы, чтобы не засмеяться.

Любопытный малыш сделал к алианке несколько шажочков и снова вытянулся столбиком, тонко пискнул и качнулся, потянувшись в сторону девочки.

– Привет, – робко шепнула Мии.

Зверек при звуке её голоса поставил ушки торчком и склонил голову набок. Малышка на кончиках пальцев протянула небольшой сырный осколочек. Хорь на радостях принял угощение и скакнул в тень полусгнившей бочки, чтобы перекусить. Так они и сидели, поглядывая в ночной тишине друг на друга, пока от близкой к мусорной кучи стены не отделилась тень намного больше самой Минмирты. Хорёк проворно схватил сыр зубами и пушистой молнией вскарабкался на плечо одетой в тонкую кожу девушки.

Смуглое лицо, чёрные волосы, заплетённые в косу, острые скулы, тёмные глаза. Взгляд, от которого внутри всё не только холодеет, но и пылает, как жаркий очаг. Демоница – молодая и ловкая, смотрящая на девочку перед собой с каким-то странным пренебрежением и брезгливостью. Мии, сжавшись от неожиданного появления девушки и крадущегося страха, попятилась, забыв о своих съедобных сокровищах. Лесная жительница нахмурилась, потянувшись к поясу, на котором висел кинжал.

– Где ты, брат? – четко раздался женский шепот в голове девочки, и та задрожала.

Демоница расправила плечи, аура, исходящая от неё, стала мягче и теплее. Сделав шаг к девочке, она стала приглядываться к алианке. Сделала ещё шаг…

Голос подали ходящие по периметру солдаты из дозора. Заслышав их, девушка скрылась в тени вместе с хорьком, а Мии, спрятав запасы в новое место, заторопилась в свой уголок с жидким соломенным матрацем. Но уснуть маленькой рабыне так и не удалось.

За шепотом незнакомой демоницы пришли другие голоса. И каждый из них спрашивал, звал, возмущался. Нескончаемый хор сотворил непрекращающийся гул, что не позволял Минмирте и глаз сомкнуть. От голосов было невозможно спрятаться, они заглушали звуки вокруг, они игнорировали беззвучные мольбы и слёзы пощады. И беспощадно вытягивали без того немногочисленные силы тела.

Едва задремавшую к пробуждению кухни девочку тоже растолкали. Ночной хор поутих, подвывая время от времени где-то на задворках сознания. Это отвлекало от повседневных работ, но не мешало дремать при первой же возможности, которую Мии не стала упускать. За отдых в дневное время рабыня после поплатилась руганью в свой адрес и, по меньшей мере, десятком подзатыльников и тычков.

А тем временем, чем ближе становилось к закату, тем громче делались голоса в голове девочки. Та, представив толпу демонов, осаждающих её мысли, приняла единственное верное для неё в тот момент решение – помочь сбежать плененному парнишке, чтобы вся его ватага оставила в покое и лагерь, и её саму. Помогая отмывать посуду после чудом выдержанного на ногах ужина, девочка утащила небольшой ножик, спрятав его в тряпице под одеждой. Но освободить им от пут демона не получилось – новые охранники у подвальной тюрьмы не пустили её к пленнику, а привели рабыню к хозяину. Командир, лишь раз встряхнув девчонку за шиворот, нашёл лезвие. Но почему-то решил, что его служанка вознамерилась убить демона, что, впрочем, не отвело гнева солдата от Минмирты. Мужчина, запланировав воспитание ещё большей покорности, решил пройтись по её спине тонкой палкой и, торопясь привести желаемое в исполнение, так резко рванул на себя хлипкую одежду девочки, что запросто стянул рубашку со служанки.

Мии не сразу поняла отчего господин Хеиран молча отпрянул от неё. Путанные мысли, слабость рук и ног… Маленькая рабыня решила, что хозяин передумал и отпустил её, пока со вздохом не опустила взгляд вниз, чтобы подобрать тёплую от жара тела одежду и уйти подобру-поздорову. В игривом свете очага на девчонку взглянул… глаз. Просто глаз, нарисованный на верхней части груди слева - или густой чёрной краской или будто вбитый в кожу рисунок. Магическая метка, которая, как правило, проявляется у детей в Агонаре лет до пятнадцати. Символ, выступающий на коже у потенциально сильных магов. Бесспорно, алианы – замечательные колдуны и без всяких меток, но у тех, у кого она имеется, сила просто рвётся наружу. И чем больше и четче рисунок, тем лучший маг имеет шанс получиться из ребенка.

Увы, именно этот символ в том числе и самое слабое место колдуна. – Не успела Минмирта и подумать, что у неё появился шанс попасть в Круг Магов Агонара, как к ней снова приблизился командир Хеиран, держа в одной руке кочергу, вынутую из углей. Девочка пыталась закрыться от опасности руками, собрать над рисунком больше складок вновь надетой одежды, убежать прочь. Солдат, перегородивший собой выход, даже не стал снимать тряпьё – отмахнулся от тонкой руки и сильно прижал накаленный металл к ключице наугад. Попал почти точнохонько в цель, на полпальца не закрыл полностью рисунок.

Боль пробрала Мии до затылка, до кончиков пальцев, уколола вдоль позвоночника каждым позвонком. Крик застрял в горле, но разум очистился, словно только-только выстиранное полотенце. Солдат вышвырнул рабыню за дверь, и преспокойно отправился спать. Что до младших чинов, то те не подходили к несостоявшемуся магу близко – одного прикосновения к Минмирте могло хватить на то, чтобы с её последним вздохом в последний раз вздохнёт и желающий помочь.

С обожжённым плечом девочка ныряла в сон и обратно много раз. Голод перестал быть движущей силой, ей просто не хватало сил встать, чтобы добраться даже до своих запасов. Мир вертелся в каком-то быстром танце, от которого кружилась голова и хотелось спать сильнее с каждым разом. Всё, что радовало Мии – голоса демонов смолкли. И принесли с собой вопли алианов вокруг.

Кто-то поджёг склад, а ещё кто-то удачно засел у сторожевой башенки. Девочка не помнила, как нашла в себе силы встать, карабкаясь по стене, как выбралась из барака. Она плохо помнила, как, упав, нашла обломок стрелы. Её острие не слишком походило на нож, но было острым, и могло ослабить путы на руках у пленного демона…

Глубоко вздохнув тянущемуся к ней теплу, Минмирта облегченно улыбнулась. У неё получилось помочь. Парнишка, помнится, даже пытался вынести её на свежий воздух. Зачем?.. Даже если бы здание горело, то – какая ему разница? Он… он кого-то убил, пробираясь к воротам лагеря. И не только он. Когда кто-то рядом погибал, Мии не чувствовала страха перед гибелью других. Лишь какое-то смутное сожаление. Ну, может, сначала ей было страшно, а после – почему-то всё равно. Это же природа всего живого – умирать. Отчего должно быть страшно обычное и неизбежное?..

А она – мертва ли она уже? Не могло быть иначе, – Мии отдала последнее для того, чтобы спасти пришельца из леса. Два Бога позволяют жить – творец Душ Стариа́т, Всеотец Богов, и его сын, творец Теней Альдера́с, что подарил демонам их Чёрный Лес. Дочь одного и также сестра второго соединяет Душу и Тень, но если ты умер – к кому ты идёшь? К Стариату? К Альдерасу? – Ведь не к Прозейдра́де же – её светлый лик и очи, дарящие свет в течение дня, видны с утра до сумерек…

Тепло и легко. Минмирта вздохнула ещё раз, шевельнула пальцем ноги. Спине было мягко, ногам и рукам – тепло, в голове – ни одной тяжелой мысли и беспокойства. Мышцы почти не болели. Почти?..

Девочка с трудом разлепила веки. Её взору открылись яркие кружева облаков – бело-розовые, сизо-розовые. Небо? Все бы ничего, если это был не рисунок на бумажной перегородке, сквозь которую солнце пыталось пробиться своими лучиками. Большая рама во всю стену, во всю стену и рисунок, натянутый с помощью двух рядов горизонтальных и нескольких вертикальных реек. Тонких, полированных – не сделанных абы как, специально подобранных, подогнанных, из тёмного красно-коричневого дерева. В тон такого же пола, тёплого и гладкого. И все же тонкий матрас не был лишним – остальные три стены комнаты и потолок из того же дерева, что и пол, подтверждали, что постеленная на полу постель находится не на облаке, а на земле, и вполне реальна.

«Я… жива?!» – Минмирта и ужаснулась своей мысли, и обрадовалась. Она в тепле, уюте, но… где? Отвечать Мии было некому – она была в комнате совсем одна, в чистой одежде из плотной материи и с тугой повязкой на левом плече. От желтоватой ткани приятно пахло какой-то травой и жирным маслом. От их общего запаха дышалось легко и спокойно. Алианка приподнялась с места, уронив на ноги тонкое одеяло из шерсти, и осторожно коснулась повязки в том месте, где помнилась её прижжённая метка. Под полотном чувствовалась вязкая жижа, от беспокойства которой не было больно плечу.

Непривычный звук, с которым в сторону отошла часть стены напротив небесной картины, привлек к себе внимание. Открылся проход, через который внутрь протиснулся смуглый жилистый юноша с косой чёрных волос. Увидев очнувшуюся Мии, он замер на мгновение, прижимая к себе поднос с миской и какими-то тряпочками. Знакомый овал лица и острые скулы, всё те же тёмные глаза, но совершенно незнакомое лицо.

– Э… – пожевав губы, незнакомый юноша взглянул на девочку. Придерживая поднос одной рукой, он указал на Минмирту. – Мне нужно поменять повязку.

Как подумалось девочке, он говорил немного странно – нечетко, как-то иначе, чем привыкла слышать алианка. Но он походил на пленного демона, на красивую демоницу с хорьком, и был старше них на несколько лет.

– Нет, – закрыв скрещенными руками грудь, девочка замотала головой. Юноша устало вздохнул, оглянувшись на выход.

– Heií, Lyusií! Yosé jidíra Estaéna báo táio…

«Что?» – только и успела подумать алианка, прежде, чем её головы легко коснулось что-то невидимое.

– Мой брат не желает тебе ничего плохого. Он помогает тебе, – знакомый голос плененного алианами демона раздавался в голове как и раньше. Услышав его, Мии встрепенулась, но демон перед ней не повел и бровью. – Послушайся его. Не тревожься. Я сейчас подойду.

Всё-таки смуглый юноша пристально взглянул на девочку и явно нарочито громко вздохнул.

– Мне нужно поменять повязку, – повторил он, и на этот раз Минмирта ответила кивком. Демон поставил поднос на пол перед постелью девочки, присел на пол сам, после чего помог стянуть длинную рубаху, взявшись разматывать желтоватые бинты.

Под тканевым слоем оказалась чистая тряпица, прикрывающая густой слой мази-кашицы. Как только алианка увидела травяную жёлто-зелёную смесь, в нос ударил резкий запах, прежде бывший лёгким и ненавязчивым. Демон собрал мазь кусочком старого бинта и собирался нанести новый слой из мисочки, но девочка приостановила его движения, подняв руку. Может, странный врачеватель и не стёр состав полностью, но то, что так боялась увидеть под повязками Мии, не оказалось – ожога как и не было, была лишь розоватая кожа и бледные тени магической метки. Увидев последнюю, девочка еле-еле сдержала вырвавшийся восторг. Тем более демон сердито сдвинул брови и продолжил дело, нанеся ароматную кашицу и вновь замотав травму полосами ткани.

Глава 5

Но Минмирта и так радовалась, ощущая подступающие слезы, а, услышав новые шаги и заметив в проходе знакомое лицо демона, шмыгнула носом. С момента их последней встречи юноша успел поправиться, ушла опухоль и синяки, но следы царапин всё ещё напоминали о недавнем плене и насилии. Отмытый от пыли и собственной крови, закутавшийся в одеяло из кусочков меха, улыбающийся парнишка словно светился. Прошлёпав босиком к Мии поближе, он сдвинул брови.

– Purkeré néiti báo lder? – прошипел демон, надвинувшись на старшего, но второй, закончив работу, только отмахнулся.

От непонятных слов у девочки по спине бегали мурашки, но демоны ничего не предпринимали. Незнакомый только собрал всё на поднос и вышел из комнаты, а его место занял пришедший, тяжело опустившись на пол.

– Чего ты плачешь? – поинтересовался он, невнятно – в отличие от того, когда общался с девочкой мысленно. – Ви́кка же не обидел тебя.

– Меня не обижали. Плечо, его обжёг господин. Моя магия должна была забрать у меня все силы, а со мной всё в порядке! – Мии снова коснулась места ожога – или, скорее, слегка царапнула верхний бинт.

– А могло быть иначе? – будто лёгким тёплым ветерком коснулись девочки нечеткая фраза и добродушная улыбка.

– Я… могла умереть, – непонимание Мии сменилось на удивление. – Мы рождаемся с магической искрой, и если та начинает ослабевать и гаснет, то и погибает её носитель. Моя искра почти погасла.

– Но ты жива ведь.

– Благодаря тебе. Спасибо, Люасии́н, – девочка улыбнулась, но руки крепко прижала к животу. Раздавшийся смешок заставил её вздрогнуть.

– Лю-си-ан, – по слогам произнес демон, поправляя сползающее одеяло, под которым оказалось ещё больше бинтов, чем у самой Мии. – Моё имя – Люсиан…

– Красивое имя, – Минмирте с трудом верилось, что она вот так вот запросто может с кем-либо поговорить, не опасаясь, что её дернут за ухо, и это казалось ей чем-то поистине чудесным.

– У тебя тоже замечательное имя, Склоняющая-Травы, – усмехнулся демон, сжав одной ладонью другую.

Девочку от негодования пробрал жар – незнакомый всё-таки Люсиан вот так запросто разгадал значение её имени – Minén mirtén, – лёгкий ветер, настолько лёгкий, что может своим порывом только слегка наклонить самые тонкие зеленые стебли. Но он общался с ней мыслями, и что ему стоило снова применить эту способность и все разгадать?

– А что значит твоё имя? – самостоятельно раскладывать по слогам у Мии получалось с трудом, да и элементарное воспитание наказывало демону ответить на подобный вопрос. Однако первое, что сделал Люсиан – нахмурился и поджал губы, – в этом жесте девочка видела не смущение или задумчивость, а сомнение и нерешительность.

– Перешагнувший-через-Смерть, – хмуро буркнул парнишка, внимательно глядя на Минмирту.

- Это как? – выбирая слоги из «Matenént’ha hass Tantál», алианка мотнула головой – как ни крути, у неё ничего не выходило. – Зачем ты обманываешь меня?

– Не обманываю. Я – Luriísa réu Anabís, – в прищуре демона проскочил какой-то огонёк, но тут же затух, как слабая искра. – Не силься понять. Не твой это язык, а язык нелиев.

– Что за “нелии”? – совершенно новое слово оживило Мии. Недавняя часть разговора уподобилась вороху спутанных ниток, но Люсиан честно отыскивал в нём начало разрозненного клубка.

– Ну, вот, смотри. Ты меня демоном называешь, а я себя – нелием. Для тебя нет слова, которым я называю себя, для меня нет слова, которым ты награждаешь меня, но слова эти равносильны, потому, что значат одно и то же. Для себя я – Luriisa reu Anabis, для тебя я – Matenent’ha hass Tantal, но я все равно Люсиан, а ты, Tiamísa war Miriné, всё равно Минмирта.

Спрятав руки под одеялом, демон вовсе стал похож на довольного, но облезлого кота. Представив перед собой одного из хозяйских животин, щедро награжденных как едой, так и пинками на место Люсиана, Мии засмеялась. Юноша, в прищуре рассматривающий девочку, довольно кивнул.

– Веселишься. Значит, и правда выздоравливаешь, – демон-нелий склонил голову на другой бок.

– Это тебе тот де… нелий сказал? – Минмирта задумалась над собственными словами – если уж не только её имя Люсиан назвал иначе, но с этим молодым мужчиной о чём-то говорил. Что “язык” такое? Неужто всё-всё может звучать иначе?

– Да, Викка, мой брат, – Люсиан поморщился и отвёл взгляд. – Ему не нравится, что ты здесь, но он лечит тебя.

– Чем я ему не угодила? – обиделась Мии, подбирая к ногам одеяло.

– Не ты не угодила, а агонарцы остальные, – юноша поднял снятую и сложенную братом рубашку и протянул девочке. Та снова надела уже остывший наряд и, сев, обняла колени руками. – Не принимай на свой счёт.

– А что они сделали, что твоему брату они не нравятся? Кто-то из них пытался убить кого-то из демонов… нелиев? Как тебя? – алианка уткнулась лицом в колени, а уже через несколько мгновений ощутила самое настоящее прикосновение к голове, не сулящее ни вырванных волос, ни синяков, ни брани.

– Что-то вроде того…

Взглянув на Люсиана, Мии застала на его лице неприятную горькую улыбку. Болезненную, полную снисхождения и тоскливой тяжести. Парень продолжал улыбаться, погрузив смуглые пальцы в ворох едва-едва причёсанных и почти чистых волос, и долго не сводил с девочки немигающего взгляда, изучающего, тем не менее, точку где-то за плечом Минмирты. От задумчивости демона отвлекли шаги – кто-то приближался к комнате, где он беседовал с алианкой, поэтому парень прижал руку к телу.

На пороге возникла жилистая, как Люсиан, девочка ненамного старше Мии. Не удостоив последнюю и кротким взглядом, она шагнула внутрь и что-то бойко сообщила парню. Тот ответил с ленцой и даже раздражением, заметно напрягшись и как-то сжавшись. Взгляд тёмных глаз стал жестче.

Несмотря на то, что Минмирта с любопытством разглядывала незнакомку, девочка ни разу не повернула голову в сторону гостьи. Получив от Люсиана ещё несколько шипяще-раздражённых фраз, она покинула помещение, успев кивнуть с неприятным ехидством.

– Моя младшая сестра, Каа́т. Викка успел всем сказать, что ты пришла в себя. Мою Семью возглавляет мой дед, и он желает видеть тебя на общем ужине Семей сегодня, – отрешенно сообщил демон-нелий, со злобой разглядывая стену.

– Это плохо? – не понимая почему расстроился Люсиан, Мии ощущала как ей становится страшно, как недавно витающий вокруг уют рушится под натиском ещё не показавшихся неприятностей.

– Это НЕ хорошо. Мы ужинаем в сумерках, поэтому времени осталось немного. Тебе ещё стоит обуться – снаружи прохладно, пусть и к Общинному Дому идти всего ничего, – юноша тяжело поднялся, выпрямившись только со второго раза. – Фарр немногим старше и крупнее тебя, поэтому позаимствую у него для тебя сапожки.

– Кто это – «Фарр»? – глядя, как Люсиан поднимается, Минмирта поднялась сама, нехотя покидая тёплую постель.

– Мой младший брат, – Люсиан дождался, пока Мии окончательно встанет на ноги и двинулся к выходу, выведя девочку в слабоосвещенный коридор, широкий и мрачный от оттенка дерева стен и пола. Освещён он был лишь благодаря нескольким щелям по разным сторонам, в которых угадывали входы-проемы в соседние комнаты.

Парнишка прошёл коридор полностью, остановившись у проема на повороте коридора вправо, решительно отодвинув панель в сторону и открыв взору девочки комнату намного просторнее той, в которой она проснулась, но похожей тем, что дальняя от входа стена также оказалась расписана. Картина только была иной – несколько мохнатых веток ели, создающих ощущение, будто оказался под хвойным пологом.

В этой комнате правая стена отлично замаскировала в себе несколько закрытых шкафчиков с узкой двустворчатой парой дверец. Лишь увидев как Люсиан добыл из одного шкафчика пару сапожек из тонкой кожи, Мии вспомнила о прервавшемся разговоре.

– У тебя такая большая семья! Дед, два брата и сестра! – с толикой зависти вздохнула девочка, разглядывая на порожке явно немного большую для неё обувку.

– У меня большая семья, – усмехнувшись, юноша скинул с плеч одеяло, свернул его на весу и сунул в другой шкафчик, добыв вышитую себе в пору рубашку, которую быстро надел через голову, добавив к ней ещё и какую-то длиннополую шерстяную накидку. – У меня ТРИ брата и ЧЕТЫРЕ сестры, дед и оба родителя. Про более дальних родственников я знаю мало – они живут в других деревнях и с ними больше знаются отец и дед.

То, как Люсиан подпоясывается, Минмирта наблюдала с широко раскрытыми глазами. Настолько большое семейство не укладывалось у неё в голове. Большая семья означала большой дом и значительные расходы. С десяток слуг и положение среди остальных…

– Нам сюда, – демон отвлёк девочку от размышлений, подойдя к расписной стене и сдвинув за край картину вправо. Лёгкая часть стены подалась лишь отчасти, открыв проход в очень светлый коридор.

Яркие от солнечного света стены и там состояли из обтянутых пропитанной чем-то тканью рам. Желтоватые от пропитки, они пахли лесом и травами. Прохладные доски пола, блестящие от полировки, грели уютом. Тёмное дерево под ногами и справа, светлое дерево над головой и мягкий свет слева подарили Мии ощущение погружения в тепло родного дома, в существовании которого она сомневалась.

Выход к широкой пологой лесенке показался через десяток-другой шагов – Люсиан всё также отодвинул панель-перегородку, пропустил вперёд девочку и только тогда вышел сам, закрыв за собой. Оказавшись на свежем воздухе, ущипнувшем Мии за кончик носа, алианка вдохнула полной грудью, затормозив от удивления настолько, что её не смогла расшевелить наброшенная демоном на худенькие плечи шерстяная накидка – она так и осталась стоять на месте, пораженно разглядывая открывшиеся пейзажи незнакомой ей деревни.

После сырого форта поселение из низких длинных домиков, поставленных на бревенчатые сваи, выглядело чудаковато и немного нелепо. Но не было ни солёного морского ветра, несущего едва ли не каждодневные дожди и промозглость, ни лесной тишины, прерываемой криком редкой птицы или далекого зверя. Обычная суета поселения, лай собак и кряканье пёстрых уток, свист забредших пичужек, чей-то смех, звон работающего с молотом у горна кузнеца. Не было ленивой пустоты – взору Мии попались несколько детишек, на небольшой веранде соседнего домика что-то обсуждала пара собирающихся куда-то девушек в длинных платьях.

– Идём скорее, – Люсиан взял Минмирту за руку повыше локтя и повёл по утоптанной дорожке в сторону самого большого из увиденных алианкой зданий, откуда доносился головокружительный запах еды и весёлые голоса.

Ребят обогнало несколько селян. Последние, не обращая внимания на Мии, что-то говорили Люсиану и обгоняли пару, торопясь в обитое светлыми рейками здание с завышенными узкими окнами, больше напоминающими щели. Спокойному шагу демона девочка была благодарна – она внезапно для себя довольно быстро устала. Ноги противно начало тянуть, но юноша терпеливо поддерживал спутницу, помогая ей подняться по крутой лесенке и войти через тяжёлые двустворчатые двери.

Внутреннее помещение сперва показалось девочке тесным и душным, но только до тех пор, пока глаза не привыкли к тусклому освещению. На этот раз Люсиан прибавил шагу, потянув за собой вглубь большого зала и не дав даже немного осмотреться. Но даже перебирая непослушными ногами, Минмирта успела ухватить общее обустройство и через несколько мгновений вообще уставиться взглядом в пол – настолько её крепко схватила холодной жёсткой рукой крадущееся колючее затишье, пришедшее вместе с ними.

Многочисленные из присутствующих демонов заговорили тише, заметив Люсиана и алианку. Сменилась и атмосфера – стала ещё более тяжёлой и мрачной. Практически полное отсутствие мебели позволило сидящим на длинных узких или коротких широких ковриках демонам свободно обернуться к пришедшим. Чем глубже пара проходила, тем меньше было ужинающих на отдельных подстилках, и тем толще и уютнее казалось полотно. Юноша подвёл Мии к одному из самых дальних групп, во главе которой сидел строгий скуластый старик, крепкий и сильный, несмотря на седые пряди в тугой косе волос и серебру в аккуратной бороде, опустившейся до груди. Чуть поодаль от старика сидел знакомый Минмирте юноша-лекарь, Викка. Врачеватель сердито разглядывал стену и поигрывал содержимым круглой чаши в руке. Рядом с ним смутно знакомая девочке на лицо девица кормила мелкими кусочками юркого хорька. Мии показалось, что отдельно от остальных сидела пара взрослых – хмурый мужчина и слабо улыбающаяся своим мыслям женщина с тугой вышитой повязкой на глазах. Как только Люсиан и Минмирта подошли ближе, она приподняла подбородок и чуть склонила голову. Не будь на ней повязки, девочка могла решить, что и эта незнакомка отвернулась от неё, но та слишком явно готовилась внимательно слушать.

Глава 6

Заговорил старик. Он что-то вполголоса втолковывал Люсиану, пока остальные неторопливо потягивали напитки и ели руками из нескольких блюд, стоящих по центру ковра. Девочка лишь раз взглянула на рыжие лепёшки и запечённую дичь и отвела глаза, боясь выдать свой голод, царапающийся где-то у затылка. Напор от тяготящей атмосферы ещё больше усложнял ситуацию, – настолько, что после пары фраз старого демона Мии хотелось убежать куда-нибудь. Забиться в угол, закрывшись руками, не видеть никого, не замечать презрительного взгляда, не ощущать ядовитую ненависть, заработанную, кажется, одним своим существованием…

– Я благодарен тебе за то, что помогла вернуться Люсиану домой, – от знакомых слов, произнесенных вполголоса всё тем же стариком, девочка вернулась к реальности. Осторожно взглянув на старшего из демонов перед собой, Мии почувствовала себя немного получше – тот коротко улыбнулся, прямо посмотрев на алианку. – Я благодарен тебе, девочка моя…

Минмирта, как ей показалось, устала удивляться нечеткой речи демонов, но даже такие слова разом изменили ауру окружения – то стало ещё тише и таким напряжённым, словно кто-то осмелился босиком пройтись по острым иголкам. Ощущение накатило на девочку громадной волной и нехотя отступило.

Старик больше ничего не говорил – он подал Люсиану какой-то знак рукой, и юноша снова взял маленькую спасительницу под локоть, потянув за собой к одному из ковров, с которого за ними внимательно наблюдала группа ребят помладше парнишки. Присев на мягкий ворс, демон едва ли не рывком посадил под бок девочку, потянувшись за кувшином и круглыми чашами в центре пёстрой подстилки.

– Мы – семья Лачансар, и семья, как правило, ужинает вся вместе. За исключением если не проходит совета старшей части семьи, как сейчас. Викка старше меня, и он в совете семьи, – Люсиан кивнул в сторону группы, от которой они отошли и пригубил чашу с напитком. – Винану растят как советника и наследницу семьи, поэтому она тоже среди старших…

– Я видела её уже. В лагере, ночью. И хорька. Почему-то она назвала меня «брат»… – Мии изо всех сил старалась не смотреть на сидящих напротив ребят. Младший из всех, мальчик, тихо дулся, прижимая миску с чем-то мясным.

– Это из-за меня, – усмехнулся демон-нелий, облизывая губы. – Из-за Маски, если точнее.

Вместе с ним прыснула и девочка рядом с Каат, тоже сидящей среди детей. Третья из присутствующих девочек с большим интересом изучала содержимое своей миски и грызла лепешку.

– Ты поешь, – парнишка переложил в пустую миску из общего блюда кусок мяса и каких-то отварных овощей и пододвинул чашу с напитком. Минмирта с трудом заставила себя взять чашку с питьем и пригубить напиток. Тёплый чай приятно ударил в нос запахом трав и удивил слабой запоздалой горечью. – Викка не мог тебя покормить хоть немного все эти дни, пока ты спала, только настоями поил. Совсем же сляжешь…

Мальчик шумно засопел, а через несколько мгновений получил хорошую затрещину от Каат. Смешливая девчонка-демон снова хихикнула, забулькав горьким чаем. Задумчивая нелия наконец-то взглянула на всю компанию и нахмурилась, будто только-только всех заметила.

– Farr, tim li nátu… – строго начал Люсиан, но вздрогнул – к группе подошла тихими мелкими шажками женщина с повязкой на глазах.

Каат быстро встала, взяв старшую демоницу за руку и направившись с ней к выходу. Минмирта не видела как далеко они ушли, испуганно косясь на мальчишку, но Каат быстро вернулась, выдала мальчугану ещё подзатыльник и убежала к выходу.

– Это мой брат Фаротуа́н. Фарр, если проще. И сёстры – Шин и Ро́а. Каралгара́т ты уже видела, – речь Люсиана сбилась.

От неприкрытой злости и – оттого – бессилия мальчика Мии внезапно перехотелось есть. Люсиан явно испытывал что-то похожее, но, во всяком случае, он знал что делать – поднявшись, он поманил алианку за собой, только не к выходу, а за группы старших, к малозаметной дверце, что вывела их в жаркую от всё ещё горящих печей кухню. Демон, прихвативший ещё с ковра чаши с чаем и миску с едой для Минмирты, на ходу стащил из большого блюда пару румяных пирогов, улыбнувшись заметившей его поварихе. На выходе пара чуть было не столкнулась с плечистым демоном. Молодой мужчина на ходу вытирал лицо и шею желтоватым полотенцем, поэтому сам ахнул от неожиданности, отшатнувшись от ребят. Что-то сказав Люсиану, незнакомец потрепал его по волосам и широко улыбнулся Мии, но от его улыбки девочка только больше испугалась, увидев на смуглом лице щедрый росчерк шрама.

Юноша вовремя утянул гостью из Агонара на свежий воздух, на широкую прохладную веранду на сваях под козырьком крыши. Спокойный вид на жёлто-зелёный лес, наверное, должен был успокоить страхи Мии, но призраки взглядов демонов, атмосфера ненависти и гнева нацепили на неё тяжёлые невидимые кандалы. Было горько и совсем не от чая. Страшно – не за последующий миг, а за то, как они могут пройти.

– А у тебя большой выбор?

Прозвучавший после пронзительной тишины вопрос Люсиана крепко держался на фундаменте раздражения. Как показалось девочке, демон сам это понял, торопливо смягчившись и опустив голову, тем самым спрятав глаза.

– Нет у тебя выбора. Что ждёт тебя, если ты попробуешь вернуться? Снова боль и унижения – и это в лучшем случае. Этот твой «хозяин» тебя попросту убьёт! Ты для него не более, чем надоедливая мошкара! – парнишка сделал большой глоток травяного отвара. – Назад нет пути. Хочешь уйти? Если тебя найдут Охотники ближайшей деревни – могут тут же повесить. Если раньше тебя не загрызет какой-нибудь зверь…

В руках у Минмирты оказалась ещё тёплая булка с начинкой. Сунувший выпечку в маленькие руки Люсиан вновь отвернулся, не торопясь замолчать, но медленно остывал и иногда прихлёбывал горький чай.

– Дед назвал тебя своей. Это не просто слова. Он желает, чтобы ты осталась. Желает, чтобы ты росла под его присмотром, как одна из моих сестёр, – глубоко вздохнув, Люсиан тяжело выдохнул. – Легко не будет, во всяком случае, сначала. Ты сильная, привыкнешь быстро. Не обижайся на Фарра, он ещё ума не набрался, а у Викка свои причины беситься. Всё обойдётся – в обиду не дадим тебя.

– Все… там… ненавидят меня, – с пересохшим горлом говорить было сложно.

– Ты не права. Они просто не могут понять, почему Отец Леса позволил тебе жить. Я тоже не знаю причины, но я рад тому, что с тобой все хорошо, – юноша замолк, делая неторопливый мелкий глоток и заедая чай пирогом. – Дед дал наказ провести обряд для тебя сегодняшним вечером. Уже сегодня ты уснешь как одна из дочерей семьи Лачансар. Если не желаешь другого.

«Если не желаешь поскорее умереть», – мысленно поправила Люсиана Мии. Ощутив невесомое касание к голове, она поняла, что демон узнал эту её мысль. В чём-то он был не прав – выбор у неё всё-таки был, как был и до того, как она захотела ему помочь. Но тогда от её выбора зависела именно его жизнь. Возможно – как мельком решила девочка, – Люсиана всё равно бы нашли. Возможно, из-за этого в лагере мог погибнуть кто-то из пришедших на помощь. Если бы не её настойчивость. Разве цена её поступка стоит того, что задумал старик-демон? Растить как свою! К чему такая щедрость?

Вдали затянул свою песню невидимый волк. Услышав вой, Минмирта вдруг позабыла тяжёлые мысли и вспомнила о том, что последний раз ела далеко и давно в агонарском лагере. Пирожок так и манил попробовать его, что Мии и сделала, подтянув к себе круглую деревянную чашу с не слишком вкусным чаем. Живот не привередничал, – он был согласен на любую еду.

– Ты смешон, – Викка грыз сушёные ягоды, доставая их из мешочка на поясе. Как и Люсиан, он посматривал в сторону родного дома, заняв наблюдательную точку со стороны порастающего молодой зарослью холма. В отличие от брата, врачеватель не стал залазить на дерево, а следил за крайним в деревне строением под почти полностью облетевшей кроной.

– Мне страшно, брат, – Люсиан видел лишь крошечную часть террасы со стороны комнаты сестёр и то, что обе стенные перегородки были открыты. Фигурки сестёр промелькнули совсем недавно, но нелий ждал другого члена своей семьи – матушки – что начнёт и закончит обряд Первого Пробуждения.

– Мне самому не по себе, – старший из братьев не отрывался от лакомства, прислонившись к стволу раскидистого дуба. – Никто не мог предположить подобное. И ты в том числе.

– Дело не только в этом. Меня не тяготит факт, что агонарка выжила, – Люси мельком припоминал себя маленьким, когда проходил своё Пробуждение, когда ему позволили приобщиться к остальным Охотникам и начать обучение.

– У нас будет сестра. Пятая, – нелию показалось, что Виккаудо́к в очередной раз смеётся над пришлой девочкой.

– Снова, – с упрёком заметил младший из братьев и так крепко сжал губы, что те побелели.

– Я предупреждал и родителей, и деда. Кто бы меня послушал!.. – врачеватель положил в рот несколько сморщенных ягодок. – Дед согласился на матушкину просьбу. Отец остался при своём мнении. Саба́ру в восторге.

– Сабару в восторге и от пушистых щенков кильруоков, – Люсиан скривился. – Она же умрёт! То, что Отец позволил ей пожить ещё несколько деньков, ничего не говорит!

– Все мы когда-нибудь уйдем в дальние дебри Леса, – назидательно произнёс Викка. – Но она агонарка, да, досадно.

– Это плохая, отвратительная игра, брат! – Люси указал в сторону дома, сам усевшись спиной к стволу. – Мы с тобой уже раз потеряли сестру…

– Но ведь тебя беспокоит не то, что на этот раз новая сестра будет сестрой только благодаря обряду, а не крови и плоти? – лекарь усмехнулся, лениво почесав кончик уха.

– Я принёс её в Лес, чтобы она умерла свободной благодаря мне. Теперь она умрёт из-за меня. Эту разницу можно ощутить, только побывав на моём месте, – Люсиан прижал руки к всё ещё не зажившим бокам, кусая губы. Его брат насмешливо чихнул.

– Это не твоя прихоть. Отец Леса так пожелал, сотворив подобное твоими руками. Ты зря убиваешься, – Викка помассировал шею и зевнул, нехотя отрываясь от опоры.

– Если ты пытаешься подшутить над Шаманами, то мне от этого не легче, – нелий плотнее запахнулся в куртку.

– Если уж тебе так плохо, чего ж ты сюда притащился и все мои старания сводишь на нет?.. – ещё недавно иронизирующий юноша стал раздражительным и язвительным.

– Матушку хочу послушать, – фраза, произнесенная на выдохе, заставила тоскливо взглянуть на родной дом не только Люси, но и его брата. Старший пристыженно затих и сам запахнулся в длинные полы одежды, вскоре замерев на месте.

Люсиан запрокинул голову, с улыбкой соприкоснувшись с шершавым стволом головой. Ему вспомнилось, как ещё зрячая матушка стелила ему и рождённой с ним в один день Винане тонкие матрасы постелей на пучки свежесрезанных трав и хвойных веток, выложенных слоем на полу комнаты. Сабару и Викка, как старшие, открывали рамы, и улыбались, хотя от них сильно пахло хвоей и соком трав от приготовленной ими же зелёной подстилки. А потом матушка причесывала обоих молодых костяным гребнем, переплетая и без того знакомую прическу Медведей – простую косу – как это могло быть и иным утром. А потом начала петь, укладывая маленьких охотников под тонкими одеялами.

Уже и Каат, и Шин, и Роа, и даже Фарр слышали эту песню. Одну для всех нелиев, приобщившихся к Лесу. Его Ушедшая-в-Лес сестра тоже слышала песню, в один день вместе с Хароа́ной, как Люси с Виной, но та почти забыла самую родную из сестёр, став лишь очень задумчивой и тоскливой. Может, Каралгарат тоже помнит о погибшей родной подруге, а вот Шивараа́н и Фаротуан – навряд ли. Если Шин только говорить начала, то о Фарре вообще и говорить не стоило. Старшие помнят больше, но желают снова испытать разочарование?

Именно разочарование. Лишь Люси привязался к Минмирте настолько, чтобы испытать боль от её потери. Для остальных она такая же игрушка, как для Сабару его щенки. Во всяком случае, молодой Волк заботливее относится к своим воспитанникам, нежели позволит себе подобную милость к дочери кровных врагов.

Ветер донёс до нелия первые слова песни Пробуждения. Услышав такой нечастый голос матушки, Люсиан улыбнулся шире и прикрыл глаза. Как ни странно, того, кому предназначалась песнь, просили уснуть – уснуть, чтобы с лесным ветром вступить во владения Отца и дебри его Леса, чтобы прогуляться вместе с ветром, вдохнуть призрачной грудью. Люси туманно помнил себя во время этого обряда. Помнил лишь то, что ему было очень весело бежать наперегонки с видимым тогда ветром. Он не сразу понял, что его нерасторопность в том, что он привязал себя к земле, и поэтому обернувшийся шустрым скворцом воздушный поток так легко обгоняет его. Он знал, что вернется к утру, как настоящий нелий, как Охотник Отца…

«Вернусь, как нелий», – мысленно повторил Люсиан, резко распахнув глаза, оценив замысел старших. В этот раз Минмирта не вернётся. Назначенный дедом обряд не игра, нет, совсем не игра. Это милость, после душевной благодарности невероятная милость для неё! Лес жестоко убивает агонарцев, не менее жестоко те убивают Его детей, в отместку пытая и мучая за погибших родичей. А она, избежав муки, просто призраком уйдёт в Лес. Уснет, не проснувшись!.. Но ведь дед собирался её учить… Или успокоить?..

Испытал ли Люсиан облегчение от догадки – самую малость, как радость за избавление от боли за маленькую агонарку. Лес не примет её сущность, она обречена. Всё, чем ей можно помочь – не дать страданиям добраться до неё прежде Отца, забирающего жизнь.

– Так пусть же будет так, – шепнул Люси, опуская голову на грудь. Ему с его ранами рано было ночевать на свежем воздухе, надо было возвращаться в тепло дома и уют комнат. Труды брата не должны пройти даром.

Глава 7

«Сестра проснулась», – первое, что услышал Люсиан, когда вместе с братьями умывался у ручья холодной водой. Викка ворчал на его безрассудство ровно до того момента, пока не увидел бегущего к группе юношей Фарра. Мальчик запыхался, сбегая с холма, и в торопливой усталости потерялся в эмоциях – нелий не мог понять то ли брат напуган, то ли – удивлён. Что до Люси, то второе – из-за того, что гордый Фаротуан назвал вчерашнюю агонарку сестрой. Ибо родных сестёр ему приятнее называть по имени. Гордый, слишком гордый!

– Проснулась, – Сабару, старший из братьев, смахнул с лица воду и осторожно промокнул капли на громадном шраме через всё лицо. – Значит, тренировка отложится ненадолго. Хочу поздороваться.

Виккаудок пропустил замечание только через ироничный смешок. Люсиан, с трудом уснувший ближайшей ночью и во сне медведем пробродивший в неизвестных ему просторах Леса, испытал сладкий прилив бодрости от удивительной новости. Неужели он просчитался? Или она как-то смогла вернуться, отправленная с ветром и песней? Отец посчитал вольность чрезмерной? Отчего Он посчитал милость детей для дочери кровных врагов излишней? Или Его собственный гнев на преступившую законы родной крови девочку настолько силён?

Младшие девочки сидели вчетвером на открытой части террасы прямо на голых прохладных досках и смотрели на полоску леса. Шин смущенно хихикнула при виде братьев и пихнула как всегда задумчивую Роа в плечо. Нелия сонно моргнула и нехотя повернулась к сестре, а потом к братьям.

– Мы ждём матушку, – Роа передернула плечами. – Но всем ждать необязательно. Сегодня моя очередь сопровождать её, так что заберите этих остальных…

– Да легко! – Люсиан усмехнулся, глядя, как Сабару закинул на плечо брыкающуюся Каат. Но больше всего его интересовала новая сестрица.

В новом облике девочка казалась непривычной и даже болезненной – всё-таки Люси привык в коже и тёмной шерсти видеть более смуглых девчат, в то время как кожа Мии была куда светлее, да и волосы тоже. Отмытые пряди заплели в единую косу Медведей, через несколько мелких прядей продели крошечные цветные бусинки, а плетение крепко затянули на конце кожаной лентой. Тонкая льняная рубашка до колен, шерстяное платье поверх, широкий плетёный пояс и по паре щитков, стягивающих шнуровкой голени и руки от запястья до локтя.

При виде Сабару Минмирта сжала зубы и дернулась назад. Люсиан заметил брезгливый страх перед оставленным на лице брата шрамом и зарождающееся удивление, после того, как старший из ребят начал щекотать Каат. Девчушка лишь раз недовольно дернулась, а потом расхохоталась. Шин, крепко сжав губы, прикрыла рот ладошкой, но всё равно весело пискнула, стоило Роа игриво сунуть руки ей подмышку.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – не выдержал Люси и прикоснулся к мыслям новой сестры. Та через долю мгновений испуганно взглянула на него, по очереди взглянула на сестёр и братьев нелия и прикусила губы. Юноша слабо улыбнулся, отводя взор в сторону. – Подумай. Я пойму, говорить не обязательно.

Девочка опустила глаза, а на Люсиана обрушился неясный поток образов и обрывков слов. Он увидел туманно Обряд Минмирты, как её уложили на матрас из свежих веток и травы, спрятав красивый кинжал в ножнах под тонкую подушку. Клинок наверняка ковал Сабару, абы какое оружие девочке ни за что бы не дали. У Сабару хорошее железо, не поспоришь. Если Отец позволит, и Минмирта в своё время это осознает. Только бы позволил…

– Всё нормально. Так и должно быть, – передать с безмолвными фразами образы, чтобы хоть немного успокоить малышку и не задеть при этом родных и тем самым выдать свой секретный разговор Люсиан не стал. – Ты… ты своя…

Вместо ответа у Люси волосы зашевелились на затылке от дыхания чужого страха. Не почувствуй он такого же тёплого прикосновения, родню постороннего ужаса, то ещё до наступления утренней тренировки опустил плечи и маялся от несуществующего преследования. Видимо, что-то смогло задеть старших нелиев, что они почувствовали смену настроения и приняли меры. Довольно эффективные – девочка смогла расслабиться, хоть и по мнению Люсиана вряд ли чувствовала источник тепла.

Оставив Роа на террасе, ребята весёлой – по большей части – ватагой двинулись в сторону Общинного Дома. Минмирта улыбалась через силу – она шла босиком и постоянно натыкалась на мелкие камешки. Земля была прохладной, и после перенесённой слабости могла сказаться на новой слабостью в ногах.

«Чем скорее она попадет в тепло, тем лучше», – торопливо подумал Люси, стараясь не слишком отставать от девочки.

– Ты – Лес, и Лес вокруг. Конфликтуя с окружением, ты сама не даешь себе и шагу ступить, – вполголоса, осторожно подбирая слова, произнес нелий.

– Холодно, – проглотила Минмитра, остановившись на очередном камешке.

– Mezé fanuró, – поправил Люсиан, на шаг обгоняя новую сестру, и остановился в ожидании её. – Если хочешь сказать «я замерзаю» или «мне холодно», это будет «meh-ba fanú».

– Meze fanuro, – сквозь зубы выдохнула преемница Лачансаров, но нелий был абсолютно уверен, что она собиралась сказать второе. Поправлять снова и наставлять юноша не стал – довести девочку до тёплых стен было ему важней препирательства и поучений.

Мало кто из деревенских разделял оптимизм его семьи. Не нужно было ничего говорить – Люси прекрасно чувствовал настроение соплеменников вчерашним вечером. Слушок прошёл, будто бы род Лачансар защищает агонарку, но даже последнему глупцу было ясно, что Лес рано или поздно избавится от вторженца. Но она выжила, пройдя Обряд. Говорить о том, что она живой добралась до деревни, станет, по меньшей мере, нелепо. Во всяком случае, нелий сомневался в такой возможности.

Но она сможет остаться, пусть и ненадолго. Будет учиться, как одна из его сестёр. Будет учиться быть частью Леса. Научится ходить босиком как Дитя Леса, по влажным камням и жирной глине, по колким хвойным иглам и поваленным деревьям – тихо, как ветер, и бесстрашно, как лесной зверь. Перестанет быть гостем, хотя бы им себя чувствовать.

«И она должна понять, что она здесь не гость, а такая же, как любой из Лачансаров или кого из соседних семей. Должна понять, что она не одна…» – вновь увидев спину младшей из девочек, Люси представил каково ей – без родных, без друзей, неизвестно где. Среди потенциальных убийц. Каким был он сам не слишком-то давно. С одним исключением – за ним было кому прийти. Забрать её может разве что Отец.

– А ну живее! – даже самого младшего, Фарра, Люсиан не смог бы так резво поймать под руки, как удалось схватить девочку. С соплеменницей того же возраста такая выходка бы не прошла, и дело не столько в воспитании, сколько в весе – подсадить худощавую Минмирту на плечо практически не составило труда.

Преемница семьи вцепилась в острое плечо и ойкнула, засмеявшись с той осторожностью, с которой наблюдают за игрой диких зверят – каждый момент зная, что может появиться их агрессивная мамаша. Повиснув за спиной у нелия, она уткнулась лбом ему чуть ниже шеи и – как показалось Люсиану – вздохнула с облегчением.

Пока Люси и Фарр носили к ковру еду для старших и младших, Каат, как уже к приходу обнаружил нелий, неторопливо учила названную сестрицу новым словам, показывая то на чай, то на лепешки, то на бульон с яйцом и крошевом овощей. Девочка бормотала себе тихо под нос, но Каралгарат и не настаивала на идеале с первых звуков, только повторяла группку слов.

Отец и старший брат пришли одновременно вместе с несколькими деревенскими мужчинами. Люси видел взгляд родителя – задумчивый, болезненный, тяжёлый. Сабару напоминал его ровно до того момента, как увидел Минмирту – через несколько мгновений он грустно улыбнулся и опустил взгляд. Винана, свирепая, как разъяренная медведица, молча села на свое место и, не дожидаясь боле никого, сразу села трапезничать. Из уже пришедших были и те, кто следовал её примеру, а, может, у них просто были какие-то дела и они не собирались кушать со всеми.

Матушка нелия пришла вместе с Роа вскоре после деда. В отличие от всех она выглядела веселой. Люсиан залюбовался её зыбкой улыбкой, чуть не опрокинув кувшин с чаем, и с трудом смог сесть на место и наполнить стаканы сестёр и брата. За едой нелий быстро избавился от влияния дурмана и вновь ощутил тяготящую атмосферу зала. Любопытство, обида, недоумение. Люсиан замечал взгляды деревенских, а шепотки ребят медленно начинали раздражать. Минмирта не могла не замечать их.

Двойной перестук звонким эхом разнесся по залу. Юноша обернулся на звук и замер, наблюдая, как медленно встаёт его дорогая ослепшая несколько лет назад мать, как отец подает стакан, помогая взять посуду.

– Прошу внимания, – хрип всё ещё красивой женщины задел юношу за больное.

Ему вспомнились причины её пожизненной слабости – глупая неосторожность, за которую пришлось поплатиться. Ей предшествовало разрывающее душу горе – потеря юного члена Семьи Лачансар. И теперь, когда у него снова…

– Семья Лачансар приветствует повзрослевшую дочь…

«Все верно», – Люсиан вздохнул, взглянув на девочку с улыбкой. Минмирта хмурилась, не понимая и слова из обращения знакомой ей нелии.

– Прошу вместе с нами поприветствовать мою младшую дочь. Поприветствуем же Тиамири́н!..

Услышав новое имя девочки, данное родителем, Люси отхлебнул чая вместе с лепестками. Глубокий вздох и глоток напитка перекрыли дыхание, и нелий глухо кашлянул, воззрившись на уткнувшегося взглядом в пол отца. Охотник был хмур, но, даже будучи безмолвным и холодным, он горько улыбался. Но и после такого Люсиан не мог понять – как дед позволил дать новой сестре едва измененное имя Покинувшей-Семью?..

Младшая сестричка и старший из братьев. Брат Сабару и маленькая Тиа. Эти двое забавлялись уже с утра, когда одному надо было отправляться на охоту, а второму – на занятия с младшими. Искоса поглядывая на эту хихикающую парочку, как брат на загривке катает девочку и щекочет её, а та смеется и висит у него то на шее, то на плечах, Люси испытал странную упрямую тяжесть, липким комом застрявшую под горлом. Девочка искренне радовалась этому Волку, хотя по первости побаивалась, как дети боятся старого и сильного пса за большие зубы, хоть тот и ластится. Но Люсиана это веселье раздражало – по его мнению всему должно было быть своё время, а для подобных развлечений – тем более.

И всё же… всё же какая-то толика нелия радовалась за приёмную сестричку, которую за пару прошедших лет всё реже называл даже про себя приёмной. Люси радовался, что улыбка на лице Тиамирин разогнала болезненную бледность, прогрессирующую не первую луну. Викка старался не показывать своей злости и полностью сосредоточиться на лечении недуга, но упрямая Тиа всё твердила, что ничегошеньки с ней не происходило и она всё такая же, какой была и раньше. Она сильно осунулась и ослабела настолько, что перестала напоминать ту весёлую девчушку, которой оказалась уже в первую весну.

– Если ты не будешь больше есть, я попрошу Викку перевести тебя только на жирную рыбу, мясо и хлеб с семечками. Представляешь, как он обрадуется? – Люсиан затянул шнуровку щитка на левой ноге и приступил к продеванию тонкого кожаного пояска сквозь прорези в кожаной броне.

– Не люблю хлеб с семечками! От него пить хочется! – Тиа спустилась на пол и, надув губы, снизу вверх взглянула на Сабару. – Я ем достаточно, не надо меня ещё и лишним кормить!

– Но ты и правда стала есть меньше! – недовольно буркнул старший из братьев, игриво ущипнув девочку за бок. – Ух, Викка возьмётся за тебя!

– Или не возьмется… – под нос буркнула сестрица, скрывая за наклонённой головой кривую улыбку.

– Зато Фарр – точно поможет, – Люсиан ухмыльнулся и заулыбался шире, услышав сердитое сопение. Он прекрасно знал, что брат-врачеватель не упускал возможности побаловать сладким младшеньких, а вот Фаротуан по части добычи сладкого мог пойти и на крайние меры. Например, утащить прямо из-под носа кусочек медовых сот у любой сестры. Да и по части проказ, одной из которых может стать насильное кормление младшенькой, младший из братьев смог бы превратить существование цели в ту ещё пытку своим упорством.

– Только не Фарр!.. – заворчала девочка, обиженно пятясь от обоих нелиев. – Он опять издеваться будет!

– Тогда хорошо кушай! – Сабару примирительно поцеловал сестрицу в макушку. – Я тебе подстрелю кролика пожирнее!..

– Сабару! – недовольно шлёпнула по плечу молодого мужчины Тиамирин, но старший нелий торопливо покинул террасу и вышел со двора семьи.

С уходом старшего брата Тиа сама села шнуровать свои щитки. Люсиан поглядывал на девочку, нарочито не торопясь со своим занятием. Она же тянула не меньше, по мнению Люси норовя опоздать на занятия. Юноша сам мало желал надеть учительский халат из чёрной шерсти и приступить к занятиям сопляков возраста Фарра. Он бы посмеялся над шуткой Сабару, если бы не видел как младшая сестра давится едой день ото дня. Давится, и теряет в весе. Викка только недавно её на ноги поднял – и опять?..

«Они с дедом что-то знают. Знают и молчат!» – Люси готов был скрежетать зубами, припоминая беседы главы семьи и семейного врачевателя отдельно от всех поздними вечерами за горячим чаем. Сама Тиа отдалилась от него, приняв ближе всех Роа и Сабару. Первая завоевала доверие тихими беседами и совместным молчанием. Сабару же, как истинный представитель деревни Волков, подарил сестрице грязно-белого щенка, пушистую Метелицу, ставшую подругой-пустолайкой преемнице Лачансаров.

«Но я тоже кое-что умею», – поправляя рукава для браслетов, Люсиан снял с клинка пару камешков аметистов, связанных вместе одним длинным ремешком, заговоренные амулеты, которые помогут ему узнать правду.

– Смотри что у меня есть, – придерживая один камешек в ладони, нелий показал половину магической поделки. Перерезав шнурок посередине, он быстро привязал амулетик к рукояти клинка сестрицы.

– Очень красивый, – устало поймав камешек, девочка перекатила его между пальцев и оставила. Люсиан улыбнулся уголком губ и в мыслях – одного касания к амулету будет достаточно, чтобы привязать новую хозяйку к украшению. Шнур перерезан, но связь камешков останется до тех пор, пока один из них не превратится в аметистовую пыль.

– Вот и хорошо, что тебе нравится, – нелий погладил девочку по голове. – Тебе пора на занятия.

– И тебе тоже, – огорченно добавила Тиамирин, шустро закончив шнуровку щитков.

– Да, – Люсиан отступил на шаг, коротко улыбаясь всё ещё нечёткому произношению сестрицы.

– Хорошего дня, – кивнула Тиа и пересекла дворик семьи, двинувшись в сторону крытой школы для младших.

– Хорошего дня, – пустому месту с улыбкой кивнул Люси.

Ему нужно было идти в другую сторону, где его уже ждали. Поэтому нелий надел отцовский учительский халат и неторопливо повязал пояс, нацепив на тот пояс ножны с клинком.

Длинные полы халата с алой вышивкой нервировали. Одежда всё-таки была велика, и эта мысль ещё больше раздражала Люси – его слишком давно считали маленьким, постоянно глядя на Винану. Он вышел в Лес позже неё как охотник – сестра была проворнее и лучше во владении оружием. О том, чтобы нагнать её, не могло быть и речи. Слишком поздно он надел Маску, позже Винаны. Что до Зова, дар Отца сравнял сестру и брата, и если Винана отказалась от подарка Леса, то Люсиан сознательно тянул с его принятием. Ему не хотелось так скоро стать похожим на отца.

Как-то мальчиком он спросил у отца отчего он и Сабару заплетают волосы иначе – в три захвата прядей, а не один, - нежели все остальные его дети и большая часть деревни. Тогда-то Люси и рассказали, что его родитель из соседней деревни. Пусть он и живет среди Медведей, но был рождён Волком. Таким же Волком был и Сабару – оттого под Масками они становятся свирепыми серыми гончими. Зов привёл Таийтва́ра-Волка к Медведице-Саэ́рис. Саэрис, будучи Кровью своего рода, осталась в своём доме и деревне, а Таийтвар пошёл за ней, по закону задолго до рождения первого отпрыска оставив ему – или ей – своё место в родной деревне, – по праву Крови. Скоро придёт время и Люсиана, и Фарра. Может, кого-то из младших сестёр – станет кому-то супругой без-права-на-Кровь, таков Викка, отрекшийся от Зова.

Как-то незадолго до Обряда Маски Люси видел девушку из дальней деревни Змей, и подумал, что подобная ей, если не она сама, вполне может стать причиной его собственного отказа. Но с другой стороны ему не забыться в Зове, единственном лекарстве, которое сможет прекратить его беспокойство за приёмную сестру. Забыться, полюбив неизвестную девушку крепче кого бы то ни было. Слишком долго он боялся за её жизнь, неизвестно насколько отмеренной длины.

Шёпот из Леса раздался для него вскоре после обретения новой сестры. С зарождающейся слепой тоской он пришёл к деду вместе с Винаной, но сестрица принесла с собой свой отказ, а Люси – желание подождать с его Поиском Зовущего. Он не знал сколько ещё продержится. Никто не засиживался с Зовом больше двух-трех лет. Его второй год уже был на исходе. Обряд Масок этого года близится. Следом за ним пройдёт и общий Поиск для гостей принимающей деревни и тех, кто решится – или кому пришло время - на собственный обряд. Есть шанс, что его Ночь Поиска не завершится ничем, но если ему встретится девушка другой деревни, то он оставит семью и создаст собственную, в своё время заплетя первенцу медвежью единую косу.

А пока он может просто ждать и тренировать сопляков, некоторые из которых в этом году наденут Маску. Кто-то из тех, что постарше, уйдут в Лес за Зовущим. А вот Тиамирин не суждено ничего из этого. И если сравнить её с остальными, то она даже не птица с поломанными крыльями, а бескрылый звереныш, которого все никак не могут убедить в том, что тот должен быть птицей. Она обучается закону Леса, учится танцевать с острым металлом, познаёт язык нелиев. Для своего возраста она знает не слишком много, и, если к новому обряду Масок ей суждено угаснуть подобно одинокому угольку, Люсиан примет подарок Отца, чтобы хоть как-то уменьшить свою боль, если не забыть про названную сестрицу вовсе.

Глава 8

Стоило Люсиану показаться на одном из небольших учебных двориков, как переданные на него ребятишки высыпались с террасы подобно яблочкам из опрокинутой корзины, но тут же встали ровными рядками – смирными столбиками – в ожидании команды.

– He’iaarte’r! – практически рявкнул Люси, оборачиваясь к детишкам. Руки на клинки и он, и вся группа положили едва ли не так же синхронно, как это могло сделать отражение на водяной глади. Старый призыв Слушать-только-меня натянул свои крепкие путы между молодым учителем и учениками.

Зеркальная Пляска иногда могла рвать мышцы и жилы неподготовленным, поэтому только физически выносливые могли дойти до этого уровня обучения, а та была обязательна для каждого. Лесной Охотник не может не Плясать в таком состоянии, если желает ступить в просторы Отца. Как подумалось Люсиану, Тиа до такого уровня учиться никак не меньше года-двух, хотя на столько же она уже старше этих детишек.

Клинок выпорхнул из ножен и по косой дуге поднялся вверх. Такой быстрый удар вряд ли был в новинку для юных охотников, поэтому Люсиан продолжил двигаться – лезвие по новой низкой дуге двинулось вправо. По инерции крутнулся и нелий, опираясь на правую ногу, когда левая ударила по воображаемому противнику, вторя по дуге кинжала. Опора на левую со слабым шагом назад – и правая сбивает того же противника с ног. Подняться на ноги.

– Повторить, – Люсиан ослабил магическую связь, наблюдая за попытками полностью провести прием.

Он ощущал тоненькие ниточки, дергающие его за руки и ноги как капризные маленькие паучки за свои паутинки. Как только он замечал неверное движение, нить ученика натягивалась, предупреждая об ошибке. Когда-то собственный учитель Люсиана куда строже обходился и с ним, и с его соучениками. За ошибку одного наказывали всех. Люси не считал, что ему пора применять столь радикальные меры, как и выделять среди нескольких в пример. Слишком рано.

– Дальше, – нелий спрятал кинжал в ножны, но оставил руку на рукояти. Первый удар, быстрый и короткий, не утяжелял нож – пустая рука была нацелена в горло иллюзорному врагу. Шаг вперед, опора на левую ногу…

Крупный клык незаметный глазу, но ощутимый телом и разумом, врезался в висок. Люсиан остановился и, непонимающе моргнув, приметил удивление в глазах наблюдавших за ним детей. Нелий сделал глубокий вдох и приготовился к новому тренировочному удару, но исполниться тому было не дано – начав взмах с разворота, Люси ощутил резкое напряжение в ноге и тут же последовавшую слабость, опрокинувшую его в пыль.

Охотник слышал испуганный вздох ребят, видел, приподнявшись на четвереньки, как на землю капает кровь, чувствовал жжение в носу. Он не мог не заметить, что цвет аметиста сменился на мутно-белый.

Люсиан соединил амулетом не только состояние камня и девочки, но и камень и себя. Слабый отголосок состояния пришёл к нему от Тиа, но если этот «шёпот» смог остановить его, то что должно было случиться с Тиамирин?

– Продолжать! – приказал нелий, торопливо вставая с земли. Не заботясь о том, услышали его все или только несколько ребят, Люсиан что есть силы рванул к школе младших.

Юноша почти не смотрел по сторонам. Ловкости и скорости ему доставало не столкнуться с попавшимися на пути нелиями. Вперед, к низкому строению, огороженному сплошным низким забором, к лесенке! Попав за заветные двери, молодой охотник после вдоха закашлял, закрывая лицо рукавом. И отшатнулся, когда, подняв голову, мельком оглядел дворик. Одного взгляда на осевшую на землю и уронившую на грудь голову Тиа было достаточно, чтобы пыл Люсиана смог немного поутихнуть. Но подступить ближе к девочке нелий не смог сразу – сотканный из полупрозрачного пламени солнечный пересмешник, пылавший совсем рядом с сестрицей, гневно расправил крылья, приметив перед собой противника.

– Люсиан, лучше не двигайся! – окликнул нелия кто-то из старших. Скосив взгляд, Люси заметил, наконец, что остальные ученики разбежались в разные стороны – кроме одного и учителя, нависшего над мальчишкой в дымящейся одежде в попытке приподнять.

– Откуда это появилось? – с ужасом выдохнул юноша, снова взглянув на птицу – даже птенчика, но размером с крупного щенка – цвет и длина полупрозрачных перьев соответствовали только маленькому птенцу из тёплых частей Леса.

– Это Тиа. Она защищалась… Скорее, позовите врача кто-нибудь!

Лачансар вздрогнул, стоило строгому взгляду пламенного птенца переметнуться к осмелевшему ученику, выскочившему в коридор между двориками. Маленький пересмешник же поднял рубиново-алый хохолок, приоткрыв хищный кривой клюв.

– Это я. Я, – вполголоса произнес нелий, мелким шагом приблизившись к оставленной всеми Тиамирин. Нахохлившаяся птица прищёлкнула клювом и зашипела. С каждым новым шагом пламенный призрак злился всё сильнее, но он же и отступал и исчез с дымом, как только между нелием и птенчиком – и между ним же и девочкой – стало чуть меньше шага.

Приёмная сестра дышала. Её рубашку на груди пропитало что-то липкое, но это не было ни кровью, ни по́том. Вырез одежды не скрыл ярко-алую полосу-волну на ключице, походившую на ожог. От таких ожогов порой выступали волдыри – мысль о них и напомнила о том, что если такой волдырь проткнуть, то выступит противная желтоватая жидкость.

– Духовный Страж, – выдохнув это, Люсиан с трудом взял Тиа на руки.

Его ещё трясло от пережитых страхов. Он вспомнил всё, что знал о Стражах, об их силе и опасности, которая в них таится. Сильное заклятие, привязанное к телу, вырвалось под давлением эмоций. Слишком сильное заклятие не только для Тиамирин, но и для любого ребёнка, рядом с которым занималась девочка, не слабое и для старших, не имеющих предрасположенности к нему. Его знак был на теле Минмирты, и не мог никуда деться с тела Тиамирин. Проявиться материально ему помогли, но не без труда. Вот только родившись даже в семье Шамана, Тиа не смогла бы в таком возрасте позвать на помощь Стража-с-Тела. Агонарцы бы не пустили в расход возможность воспитать сильного мага, и…

– Викка расстроится, но к нему всё равно придётся идти, – поднявшись с ношей, Люсиан прижал сестрицу к себе. Ему нечасто приходилось переносить кого или что бы то ни было, из-за чего несколько шагов он двигался неумело и не сразу смог стать расторопнее.

Об учениках не могло быть и речи. Отправив к ним Каат, Люсиан держался поблизости и терпеливо ждал того, что скажут лекари, закрывшие Тиамирин в чистой проветренной комнате дома Лачансар. Ближе к вечеру к ждущему юноше присоединились суровый отец Таийтвар и Дед. С кувшином горячего чая и несколькими чашами пришёл и Сабару. За его заботой нелий заметил слепой гнев, но всё же принял порцию напитка из смуглых от жара горна рук.

Только аромат чая, подстилки на полу и наступающая мгла. Люсиан лишь пару раз пытался пригубить напиток, но сначала он был слишком горяч, а после единственный горький глоток не дал бы ему озвучить мысль, победившую все остальные страхи и домыслы. Когда подошёл и Викка, опустившись на подстилку и наполнив ранее пустующую посуду для себя, нелий сердито взглянул на брата, а тот не произнёс и слова прежде, чем не хлебнул настоя.

– Как я и предполагал, она вымотана магией. Тиа придётся освободить от занятий до следующей луны, а лучше – на две. Или эта мощь пожрёт её, – поморщившись, семейный врачеватель помассировал себе подушечками пальцев колено.

– Она поправится и снова возьмётся за старое? – неодобрительно хмыкнул отец-Волк.

– Пора просто прекратить её занятия, – вздохнул Дед, играя остатками чая в чаше. – Если этот её предел снова проявится…

– А он проявится, даже если занятия прекратить, – Люсиан сам не ожидал, что его голос станет настолько резким и острым. – Или я один знаю как ей можно помочь обуздать этого зверя?

– Это не зверь Охотника, – покачал головой Дед. – Да, это был Страж, но не зверь…

– Агонарский зверь! – прошипел нелий, крепко сжимая чашу в ладони.

– Это не одно и то же, – согласился с главой семьи Сабару.

– Поэтому я и прошу позволить Тиа надеть Маску, – злость ушла в хрип, сжавший горло.

– Тогда ты отдаёшь себе отчёт, что Маска может её убить? – в остром взгляде Деда разгорался хлёсткий гнев. – Маска поступает так со всеми агонарцами.

«Викка опять помог», – первое, что подумала Тиамирин, узрев над собой в вечернем полумраке подогнанные одна к одной доски потолка. Грудь болела, болели ноги и руки, голова от боли просто раскалывалась, как гнилой орех. Шевелиться же было тяжело, особенно дышать. Во рту гулял приторный привкус какого-то лекарства. Даже обожая сладкое, девочке неприятен был вкус солодочного корня. Пахло горьким хвойным маслом. Очень хотелось что-нибудь съесть.

«Меня опять вырвет от еды», – с досадой Тиа сжала губы и сглотнула слюну. Приторно-сладкий вкус эхом отдался в горле, порывая выйти обратно и лекарству. Пережидая рефлекс, воспитанница Лачансаров припомнила причины, из-за которых её снова отдали «на растерзание» Виккаудоку. И новая досада набросилась на девчушку с яростью дикого зверя.

Её опять спровоцировали. Даже на глазах у учителя её дразнили исподтишка и насмехались, потому, что она агонарка, которая смогла не умереть в Лесу. Младшие, дети, которых она была старше не меньше, чем на год или два, её презирали. Пренебрежительные ухмылки сопровождали её изо дня в день. Снисходительность учителей добивала. Тиамирин всё чаще чувствовала себя щенком, сестрицей своей Метели, только отличие было в том, что Тиа могла говорить осмысленней, ходила на двух ногах и не имела хвоста, коим могла вилять от радости. Ну, и шерсти на ней не было (ведь волосы на голове не в счёт?) – всё, большего различия между собой и молодой псицей со стороны деревенских она не замечала.

В минуты злости девочка сама насмехалась над собой, дразня мысленно «игрушкой Лачансаров». Всё чаще ей мерещилось, что и приютившая её семья смеётся над ней за её спиной. Ей казалось, что она не сможет и немного быть похожей на ту же Роа – та слишком умна и бесстрашна. Шин, несмотря на свою смешливость, справлялась с делами наравне со взрослыми, а взявшись за новое, не знала неудач. Разница в возрасте не слишком велика, но рядом с младшей из старших сестриц Тиа ощущала себя ущербным калекой. Даже у Фарра были свои изюминки – ярая ответственность и стойкость. Девочка не бросала начатое, но вот сил ей явно не хватало. Каат хорошела день ото дня, Винана нашла мужа среди деревенских… А она только позорит приёмную семью и род. Даже будучи в хвосте, не настанет дня, когда она сможет с гордостью назвать себя дочерью Лачансаров!

Потому, что она не родилась в Лесу. Нелии видят Лес огромным домом, когда их деревни – как маленькие комнаты в этом огромном доме. Их радовало даже ненастье. Проливной дождь и мокрый снег, невыносимая жара и колючий холод. Как? Тиамирин не могла этого понять и принять, как приняла новое имя и иную речь. Слишком уж часто ей повторяли кто она на самом деле такая и откуда взялась.

Агонар! Ха! В стенах дома лесных охотников он казался странным сном. Не страшным, не сладостным. Просто странным. Как зажатая между двух огней, Тиа сравнивала свою жизнь до и после встречи с Люсианом и его семьей. Земля и небо. Сытая жизнь и существование впроголодь. Новая одежда из тёплой шерсти и гниющее прямо на теле рванье. Неизвестные родители и смуглые, ещё более неизвестные воины. Порой преемница нелиев забывала вообще кто она такая – её тянуло очнуться от дрёмы, чтобы разобраться – да кто же она всё-таки? Минмирта? Или Тиамирин? От первого имени тянуло сыростью и сосущим голодом, второе кусалось недоумением и давило на плечи.

«Хочу есть», – упрямо повторило разуму тело. Облизав сухие губы, Тиа с трудом приподнялась, разминая затёкшие от лежания руки и ноги, зовущие в тёплую кухоньку селения, где наверняка найдется порция вкусной каши и пирожки с мясом. И мысль о них хорошенько приложила по затылку чем-то упругим. – Их пёк кто-то из тех, кто недолюбливает, родители и старшие тех, кто позволил в школе младших одному из учеников встать против неё. Но кто скажет слово против? – Она учится быть как они, учится их наукам, которые отрабатывает втайне. Которые также по секрету рвут её тело от изнеможения, когда тянутся мышцы и жилы, пока магия хихикающей молнией пробирается по костям и грызёт их своим присутствием. Она должна выдержать! Они призна́ют её равной!

…Но картина визжащего костра, в который превратился бравый хулиган, решивший поднять на избиении свою самооценку, всё ещё стоял перед глазами. Она опасна для них. Презирая ранее, нелии ещё больше возненавидят уже за опасность, и жизнь тогда станет вовсе невыносимой. Как будто она до этого была подарком Богов! Или всё ещё есть, и за неё и такую стоит благодарить?

Зачем Отец Леса так поступает с ней? Почему он позволяет жить, по-своему разрешает становиться сильнее? Даже Бог играет с ней наравне с Лачансарами! Как можно стать равной потомкам Бога, если даже Бог не дает поверить в это?!

Пробравшись в коридор, Тиа направилась к ближайшей комнате с выходом на свежий воздух вдоль стены. Она прислушивалась ко всем звукам, боясь быть обнаруженной, и кралась к выходу. Попасться на глаза кому-либо из дома опасно. Опять вернут в постель и накормят лекарствами. Чем быстрее она выберется за пределы деревни, тем спокойнее пройдёт остаток дня.

Как бы она ни говорила об окружающем Лесе, наедине с самой собой ей всегда там было спокойнее. Зная о куче зверья, она всё равно успокаивалась среди монотонности деревьев, забираясь на крепкий сук дерева или рыбача в мелких ручьях. Мысли сами по себе отступали, когда она прижималась к дереву, обнимала шершавый ствол или прикрывала глаза под звон ручья. Избавиться от мыслей очень хотелось и поскорее, особенно, зная, что при незабываемой боли, с которой сошёл с тела пламенный птенец пересмешника, на помощь пришёл Люсиан. Пришёл, и исчез в тумане усталости.

– …Если хотите ей помочь, то просто позвольте ей надеть Маску!

«Что?» – Тиа замерла на месте, услышав упомянутого в мыслях названного брата. Он был совсем рядом, через комнату, за закрытыми дверями, в общей зале, где могла собраться за лёгкими закусками вся семья или только старшие, когда назревает решение какого-то важного вопроса.

– Люсиан, ты не понимаешь, что риск не просто велик? У Тиа нет шансов!

Сабару говорил спокойно и в одном темпе, одним голосом, как пуховым одеялом, обнимая девочку за плечи. Горечь от безмерной нежности к этому нелию и показной заботе с его стороны горькой слюной собралась у горла. Его работа, её первый клинок, полученный в ночь наречения Лачансаром, почудился ещё большим предателем и врунишкой.

– Дед! Ты вырежешь ей Маску! Вырежешь сам, и проведешь обряд как каждому из нас! – голос Люсиана дрожал. Боясь пропустить хотя бы слово, преемница семьи присела и подползла поближе к комнате, попутно присматриваясь к пустующей спальне рядом – через неё можно было незаметно выбраться наружу.

– Маска убьёт её, стоит только надеть! Ты забыл как на севере расправляются с агонарцами? Надевают им Маски! – Викка шипел, отчего пришедшая при звуке его голоса мысль о сладких ягодах казалась глупостью.

– Викка прав. Тиамирин нам как сестра, и вот так жестоко… - Сабару всё ещё был спокоен и нетороплив, как дремлющий у ног хозяев пёс.

– Замолкни,.. Волк! – ожидать от Люсиана такой ненависти Тиамирин и не думала. От неожиданности у неё волосы приподнялись на затылке, а вдоль позвоночника пробежал холодок. – Тявкать будешь у себя! Она призвала Хранителя! Много ли из Детей Зова может похвастать этим? Что для неё Маска, когда у неё Печать в полтела?

«Шаманы не все такое не умеют?» – поразилась девочка, прижав ладошку к больному плечу и опуская её по болевой дорожке, на которой под одеждой должен был простираться рисунок.

– Я понимаю твои чувства, и готов уступить…

Дед. Его-то показную строгость, огораживаемую усталого старика от ежедневных забот Тиамирин знала не меньше рассеянной улыбки, которую по наследству получила матушка Люсиана, что Тиа не может назвать мамой. С ним рядом было не в пример спокойнее, как если бы можно было обнять дерево за пределом деревни.

– Обряд убьёт её, – холодно, как всегда, произнес Таийтвар, отец семейства. Строгий Волк, один в один похожий на лезвия, выходящие из-под молота его старшего сына.

– Или вы соглашаетесь на обряд Маски, или я отрекусь от Зова, – недавно свирепевший Люсиан скопировал лёд отца.

Глава 9

Затихли все говорящие ранее. По тому, насколько долго длилось молчание, Тиа поняла, что Люси предложил настолько высокую цену, которая может быть… выше её собственной жизни?! Разговор настолько заинтриговал притаившуюся девочку, что она сама с нетерпением ожидала продолжения. Её затрясло от омерзения перепалки семейства, от того, как на кон ставили какую-то условность и её существование!

– Да как ты смеешь такое просить? – в голосе Сабару было больше тоски, нежели ярости. – Викка отрекся от Зова, Винана отказалась в пользу своего Медведя. Кто тогда останется в Роду? Я уйду в этом году. Роа наверняка уйдет в чужой Род без права Крови, а у Фарра нет права остаться в своём. Одна Шин?

– Тиа тоже твоя сестра! – спокойствие Люсиана продлилось недолго, обратившись рыком.

– Маска отвергнет агонарку, а Лес не позовёт её, – Таийтвар оставался всё той же могучей ледяной рекой, мерно несущей свои воды к морю. – Даже если она станет кому-либо женой, она не понесёт от нелия. В любом случае, если хочешь ей помочь – выбери нож потупее, так будет милосерднее. Как убивать агонарцев тебя хорошо научили.

Хлопнула внешняя рама, послышались тяжёлые торопливые шаги – отец Сабару, Викка и Люсиана ушёл.

– Отрекайся. Я лучше воспитаю девочку как советника при наследнице Рода, нежели снова потеряю дочь и внучку. Твоему же единственному отпрыску желаю хотя бы родиться! – пыл, с которым Дед произнёс своё напутствие, обжёг Тиа, как близкое нахождение с горячим очагом.

«Что за пожелание-то жуткое?!» – Тиамирин скользнула в комнату и прижалась к стене, обняв себя за плечи. Было очень страшно, и даже не столько от осознания того, что Люсиан желает ей смерти, а от того, что некоторые с ним согласны. Но ведь Люсиан говорил ещё про какой-то Зов, о котором преемница Лачансаров знала совсем крохи.

Зов – очень сокровенное. Старшие сёстры о нём много шептались и улыбались, когда о Зове заходил разговор. Тиа знала, что все – за очень-очень редким исключением – нелии в своё время начинают слышать тихие голоса из Леса, и во время одного из осенних обрядов уходят за этими голосами. Но всё время, что девочка прожила в поселке Медведей, группы с обозами осенью укатывали едва ли не на месяц в другие деревни – для праздника Масок и Зова. Некоторых младших брали с собой, но не её. Однако, поговаривали, что в этом году праздник пройдёт у Медведей, и у Тиамирин было в планах подробнее узнать про эти таинственные праздники.

«Ну, вот почему тебе не сиделось, а?» – обиженно царапнув повязки под одеждой, девочка оглянулась на дом Лачансаров из-за редких кустов и закусила от досады ладошку. Опасения подтвердились, страхи вышли из укрытий и показали зубы. От их сражения за разум путались мысли.

«Просто добраться до ручья», – твердо выделила среди мешанины идей девочка, ускоряя шаг и тем самым прячась в густой листве.

Уходя по дорожке к каменистому берегу, Тиа услышала лёгкую поступь и, обернувшись, заулыбалась – её пушистая псица семенила следом, а, заметив внимание к себе, радостно подбежала к хозяйке, путаясь в ногах. Девочка потрепала её по шёрстке и почесала за ухом, в ответ Метель на радостях вылизала хозяйке лицо, после чего парочка продолжила идти вниз по лесистому склону.

Утоптанная тропка привела к знакомому звонкому ручью и небольшой тенистой заводи. Сбросив на камень верхнюю рубашку и оставшись в пахучих бинтах, Тиамирин закатала штаны повыше и вошла в воду. Псица осталась на берегу, как всегда готовая к получению вкусненького.

Прикосновение к холодной воде охладило пыл девочки, а выискивание рыбешки среди камней позволило сосредоточиться лишь на мысли о странном разговоре старших. И чем дольше она думала, тем хуже ей становилось, но вода как грязь ревниво смывала печали, пусть и не все, и не сразу.

Семье практически безразлична её жизнь, и вот что странно – Люсиан готов отказаться от Зова ради того, чтобы её убили с помощью Маски? Отчего Таийтвар считает, что предложенное им убийство будет лучше этого?

Бросив рыбёшку Метели, Тиа выбралась на тёплый камень. Пока любимица хрустела дарами речушки, девочка задумчиво поглядывала на шумный поток в наступающих сумерках. На душе было гадко и тоскливо, а самым неприятным в этой ситуации оказывалось то, что она не могла поделиться ни с кем своими переживаниями.

«Да и кого они интересуют?» – она накрыла рубашкой плечи и медленным шагом направилась вниз по течению. Псица почти бесшумно следовала по пятам, явно в надежде, что ей перепадет ещё что-нибудь. Ну, или хотя бы погладят или поиграют. Прогулка продлилась недолго – лишь до того момента, когда девочка вспомнила, что ещё ниже по течению поток ускоряется, чтобы слиться в ещё бо́льшую реку с несколькими собратьями. Грохот их хоровода был слышен сквозь скрывающий подлесок за много шагов до встречи со взором, а от пенных волн веяло прохладой даже в самый жаркий день.

Бездумно воззрившись на речушку, Тиа встала у берега столбом. Неприятные мысли не собирались её покидать как прежде, как и тянувший плечи от их тяжести груз. Сжав зубы преемница Лачансаров с обидой подняла на несколько мгновений глаза к небу и шагнула в воду, больше не заботясь намокнет её одежда или нет.

Течение дало о себе знать, уже когда уровень воды добрался Тиа до пояса. Ещё через несколько шагов поток просто оторвал девочку с камней и понёс за собой, погрузив в свои холодные объятия. Пёс на берегу тоскливо залаял, отзывая к себе, но речке было не до пушистого зверя. Да и Тиамирин тоже – она нырнула ко дну и выдохнула остатки воздуха.

Мгновения понеслись быстрее прежнего. Почти лишённая возможности нормально видеть, Тиа слышала жуткий рокот воды со всех сторон и чувствовала болезненное головокружение, бросаемая игривыми водами. Тело рвалось сопротивляться, но напарывалось на запрет от остервеневшего от тоски и непонимания разума. Глоток воздуха, который всё-таки удалось вырвать, травил страхом остатки мыслей. Девочка отбивалась без жалости, только и мечтая поскорее провалиться в окончательное небытие. Впереди замаячила знакомая дымка бессилия, когда очередная волна накрыла с головой…

Что-то непонятное подняло со дна и вместе с собой и швырнуло навстречу небу. Тело дернулось за воздухом, и его коснулись чьи-то скользкие пальцы. Коснулись, не поймали, но они же через несколько мгновений перехватили за пояс и поволокли.

Знакомые голоса Тиа слышала урывками, а понимала ещё меньше. Вода, наполнившая лёгкие, не хотела их покидать, но несколько упорных нажатий на грудь заставили тело избавиться от вторженца. Тиамирин дёрнулась от вновь нахлынувших чувств и с большим трудом разлепила веки.

Холод, влажность, твёрдые мелкие камешки впивались в спину. Грудь, нос и глотку нещадно драло холодом. Болело едва ли не всё тело, а кое-где и вовсе мучительно пульсировало. Поморщившись, девочка закашляла от остатков воды во рту и заныла от досады.

– Тиа! Вот хорошо… – голос Люсиана, явившегося неизвестно откуда, звучал совсем рядом.

– Давай поторопимся в деревню. Она же заболеет! Её нужно согреть! – Сабару, появившийся с братом, ранил мучительнее, чем Тиа могла себе когда-либо представить. Приблизившийся голос указывал на то, что именно он и поднял девочку с мокрых камней.

Тиамирин попыталась попросить оставить её лежать – после случившегося ей не только не хотелось возвращаться в дом, но и вообще показываться кому-либо на глаза, но сил осталось лишь на то, чтобы взглядом отыскать в вечерних сумерках собратьев и погрузиться в тревожный сон.

Снова пробуждение. Приятный жар грел спину, неяркий свет шаловливо касался лица и щекотал кончик носа. В оранжевом облаке, созданном светом и полированными досками стен, Тиа увидела сидящего рядом Викка, усердно смешивающего и перетирающего что-то в ступке. Позади него у стен дремали Сабару и Люси. Девочка узнала комнату сразу же, увидев довольную улыбку на губах собрата-Волка – они все были в лекарской комнате, самом тёплом помещении дома, куда не мог пройти сквозняк и в котором держали тяжелобольных, где можно было быстро согреться и полечить ноющие суставы старикам. Впервые заболевшую от магических тренировок Тиа долго держали там, пока она не смогла более-менее встать на ноги.

– Не надо, Викка, – хрипло произнесла девочка, попытавшись пошевелиться и встать. – Уйди. Я не буду лечиться.

Замерший за занятием нелий хмуро уставился на сестрицу, скривил губы и снова занялся своим делом.

– Теперь я уверен, что тебя ударило о камни головой сильнее, чем свидетельствует об этом шишка, – негромко заметил он, добавляя в ступку ещё несколько сухих веточек из мешочка под боком. – Купаться в холодной воде – это тебе не в лягушачьей заводи плюхаться.

«Купаться?» – с раздражением подумала Тиамирин, приподнимаясь на локте. Виккаудок не останавливал её, но искоса следил.

– Меня не надо ни лечить, ни тем более не надо было спасать, – спина отозвалась покалыванием в каждом позвонке, а голова от резкого подъёма закружилась. – Я хочу уйти.

– Не говори глупостей. Лежи, – Сабару не открывал глаз, но говорить это ему не мешало, зато глаза открыл Люсиан, хоть и молчал. – Ты перепугала своим исчезновением всех нас. Если бы не предусмотрительность…

– Я не жалею о том, что сделала, – выдохнула Тиа, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. – Да и зачем меня лечить? Чтобы потом убить?

Викка вытянул губы трубочкой и опустил взгляд. Сабару нахмурился, разглядывая доски стены. Люсиан же встретил взор названной сестрицы с мукой в собственных глазах. Даже видя такую отчётливую вину, Тиамирин хотелось накинуться на него единственного с кулаками и месить до тех пор, пока не иссякнут все немногие силы. Ощутив слабое магическое дуновение, девочка совсем не удивилась тому, что Викка и Сабару покосились на младшего брата и потянулись в коридор. Стоило их шагам немного утихнуть, и Люси опустил голову, сжав пальцы в кулаки.

– Я знаю, что виноват. Я всего лишь хотел, чтобы ты… умерла достойнее, чем тебе позволяли жить. А потом… чтобы просто жила так, чтобы… – вздохнув, нелий прикрыл лицо руками. – Скажи, как мне поступить, чтобы действительно помочь тебе?..

- Я устала, Люсиан. От всего. Я хочу просто забыться, – опустив глаза в пол, Тиа обняла себя за плечи. – Мне тут нет места, нигде. Я слышала ваш разговор и слышала что тебя попросили Дед и Таийтвар, и… мне очень страшно теперь. С Ка́ру все хорошо?..

Услышав имя мальчишки, пробудившего в Тиа магическую птицу, Люсиан шумно вздохнул и, быстро поднявшись, подошёл к девочке и сгрёб сестрицу в охапку. Не дав опомниться, он так сильно сжал её, что Тиамирин и шелохнуться не смогла.

– Кару обжёгся сильнее обычного. Он поправится. Не думай о нём, – нелий ослабил хватку и позволил Тиа вздохнуть. – А через луну, когда будет праздник Масок…

От мысли о едва известном обряде преемница Лачансар вздрогнула, но не стала отодвигаться.

– Маска, которую надену я, меня убьет? Обязательно?.. – Тиа сначала крепко сжала одеяло, оставшееся между ней и Люси, а потом впервые вздохнула спокойно.

– Я научу… объясню как можно попробовать перебить твою магию Маской…

– Не хочу. Можно, я не буду пробовать? – стоило вопросу сорваться с губ девочки, как нелий снова её крепко обнял.

– Можно. Если ты только действительно этого желаешь, – негромко произнёс он, погладив потемневшую русую косу.

Глава 10

В мастерской Деда стоял резкий специфический запах. Его можно было почувствовать, только подойдя близко к строению или соседствующей с ним кузнице. Не смрад, но стойкий дух, как облако пыли, от которого зудит в носу, но к которому всё-таки можно привыкнуть.

Тиамирин, стоя при входе в мастерскую, лишь мельком заостряла внимание на неторопливости старого нелия, обходящего свои владения. Она впервые была там, и получала удовольствие от собственного лисьего любопытства, – с виду малоприятный домишко оказался полным сюрпризов, как и его хозяин.

Все, кого Тиа видела общающимся с нелием, звали его не иначе как Дед или Отец. Пристроившись к младшим, она приметила, как радует произнесенные ею «Деда» поседевшего мужчину. И если его внуки присматривали за младшей сестричкой и учили наравне с молчаливыми подчас взрослыми, то он лишь наблюдал и улыбался. Уголками губ или одними глазами.

Преемнице клана на миг показалась, что, даже начав заниматься своими делами, нелий искоса поглядывал на неё. Тиамирин, продержанная упрямым Викка несколько дней под одеялами с постоянно меняющимися чаями и мазями, была только рада удрать от врачевателя. К тому же Дед поспособствовал – сам попросил прийти, буквально вырвав из цепкой хватки юноши.

– Ты ведь поможешь мне? – вполголоса спросил нелий, присаживаясь на крепкую скамеечку, чтобы вытащить из-под массивного низкого стола небольшой ящичек с какими-то тряпочками.

– Помогу, – разглядывая под потолком связки сухих трав, Тиа готова была чихнуть после первого сказанного слова под этой крышей, но щекотка в носу спряталась так же быстро, как и показалась.

– Вот и ладно. А то к нам к следующей луне гости с ребятишками приедут, а у меня Маски не для всех готовы. Нельзя так, – старик подслеповато оглядел висящие на стене коротенькие резцы, висящие на стене, и выбрал один с массивной ручкой.

– А для меня уже готова Маска? – любопытство оттеняло страх, оставляя его где-то под животом недовольно ворочаться.

– Сегодня вместе закончим. Я завершил основу, – нелий жестом поманил к большому сундуку позади себя, состоящему из множества низких ящичков и приподнял резную верхнюю крышку – в рыхлой соломе прятался кусок дерева, напоминающий маску лишь грубыми чертами, отмеченными угольком.

– Не похожа на завершенную, – Тиа пожала плечами, заулыбавшись.

Дед вместо ответа кивнул на стопочку спилов у входа, больше похожих на дрова для большой растопки, если не считать, что нелии никогда не рубили живые и здоровые деревья для своих нужд. Лесные охотники считали это едва ли не покушением на жизнь ребенка, что же касается всего остального, то здоровое дитя леса – будь то нелий или столетняя ель – было первоочередным законом. От спилов сильно пахло древесным соком. Им не нужно было переживать кипящие настои и выдержку под гнетом, чтобы стать досками нового дома, бумагой перекрытий, фишками мозаичного пола, опорными колоннами…

– Это от дерева Шаманов? – Тиа осторожно подняла верхний спил немногим толще ширины её ладони, ощущая приятный свежий аромат.

…глина почти не пахнет, но она очень мягкая и податливая настолько, что боязно сделать лишнее движение. Из-за добавленных капель крови она стала розовой, ведь, оставшись белой, она бы не имела и малой доли своей силы…

– Иному здесь не быть, – услышала девочка, коснувшись очень светлого спила носом. Сладковатый запах с травяной искрой пробрался с дыханием на кончик языка. – Эта берёза слышала голоса Шаманов чаще, чем я видел приход Утренней Богини. А теперь она в наших руках, чтобы увидеть через подросших Охотников весь Лес.

Звук срезаемой стружки ласкал слух. Тиамирин нашла себе скамеечку и затихла у края стола, безотрывно наблюдая за движением почти чёрного лезвия. Мозолистые руки работали на зависть умело и ловко. Вопреки сомнениям девочки лишняя деревянная шелуха сходила как песчаный нанос с каменной насыпи под натиском водного потока. Рождение безжизненного лица казалось каким-то чудом. Щепа за щепой в нём проявлялось всё больше черт – подбородок, нос и лоб. Шелест лезвия баюкал и делился спокойствием.

– Как красиво! – выдохнула Тиа, когда нелий перевернул изделие и начал выдалбливать древесину, придавая поделке форму диковиной чаши.

– Все ненадетые Маски похожи одна на другую. Лишь когда их перед обрядом пропитают лунным светом, они станут похожи на лица своих обладателей, – старик сменил инструмент, его движения стали ещё короче и неторопливее. – А до обряда их едва ли можно отличить одну от другой. Так уж получается само собой.

– Быть того не может! – Тиамирин надула губы, но Дед снова кивнул на всё тот же сундук.

– Выдвини ящики и полюбуйся. Там уже завершённые маски, – мужчина увлекся работой, предоставив Тиа немного свободы, чем девочка и воспользовалась.

Секции оказались с сюрпризом – пусть они были не слишком высоки, но у них имелись дополнительные ячейки-надставки, которые можно было сдвинуть ещё и в сторону. Внутри же было на что посмотреть – во все той же соломе своего часа ждали белоснежные маски, похожие одна на другую как капли воды одного ручья – шесть масок в основном ящике, по три в паре надставок. Почти позабывшей про коллекцию на стене агонарского солдата девочке показалось, что её плечи при виде ждущих праздника поделок потяжелели.

– Пусть они и похожи, но я-то чем могу помочь? – Тиа даже обидно стало – уж слишком для её рук изделия казались недостижимой вершиной.

– Их шлифовать нужно.

Нелий завозился, доставая что-то вроде перчатки из грубого холста и нашитым к ней вторым слоем заплаток мелкой кольчуги. Растопырив пальцы пустой руки перед воспитанницей, старик широко улыбнулся. Его задор перешёл к Тиамирин, протянувшей свою ручку, на которую осторожно надели не по размеру большую рукавицу, достав к ней в пару без металлических нашивок.

– Вот так, – кивнул согласно Дед, выстругивая щепу из рождающейся маски.

Вскоре он поднялся с места за новым инструментом, чтобы прорезать в заготовке три горизонтальных щели на месте рта и глаз у деревянного лица, после чего у него в ладони казалась одинокая кольчужная заплата. Нелий с прищуром оглядел свою работу и торопливо потёр края маски мелкими звеньями.

– Осторожно три, а то занозу схватишь. Оборотная сторона должна быть гладкой, чтобы краска хорошо легла. Внутреннюю часть мы с тобой обожжем, и она почернеет. Огонь слижет лишнее, а вот краска плохую работу враз распознает, – с наставлением мужчина осторожно передал Тиа предназначенную ей маску.

– Как это? – девочка неуверенно провела кольчужной стороной по дереву. Мелкие звенья заскребли по материи, не оставив на ней и следа. Пришлось ей приложить усилие, чтобы сгладить оставленный ножом острый холмик.

– А так. Трескаться начинает, когда сохнет. Приходится весь слой снимать и исправлять, если не заново начинать, – нелий встал с трудом и добрался до стопочки спилов, чтобы взять верхний и отнести его к столу. Из узкой высокой чашечки он взял стерженек с закрепленным на одном конце угольком. – Ох, сколько я масок учеником поисправлял, пока сразу не стал замечать изъяны!

На такое замечание Тиамирин засмеялась. Ей совсем не верилось, что возящийся рядом старый нелий был когда-то молодым и – более того – ребёнком, который впервые сел за резьбу по дереву и смог напортачить. Девчушке казалось, что задолго до её прихода в деревню Медведей всё было абсолютно так же, как и после её появления. И всё так же будет и потом, и через десятки лет. Ничего не изменится, если она умрет с этой маской на лице в ближайшее полнолуние.

– Так? – закончив шлифовку, Тиа подошла к Деду. Тот жирными угольными линиями обводил на спиле контур кожаного шаблона и не торопился отвлечься, но всё же с сонным прищуром оценил детскую помощь.

– Вот здесь ещё немного потри, – мозолистый палец шаркнул по краю деревянного лба. – Ну-ка, переверни её… Да, так и думал…

– Что такое? – Тиа до холодка в груди испугалась своей небрежности, но нелий уже снимал со стенных гвоздиков небольшой резец.

– Поспешил я немного. Ну, там дело исправимое. Вот, -- он подал резец девочке, проведя вымазанным в угольной пыли пальцем по внутренним краям маски. – Здесь лишнего оставил. Попробуй, сними небольшой слой.

Уняв дрожь в руке, преемница Лачансаров сняла рукавицы для шлифовки и покрепче сжала ручку ножика. Инструмент подрагивал, лезвие сперва не послушалось, но и подчинившись и сняв щепочку, оставило рваный след.

– Огонь обожжёт. Не бойся, неплохо выходит. Вот так и делай. Тут совсем немножко. Сделаешь, пока я спилы к работе подготовлю?

Не то чтобы работа испугала Тиамирин новизной, но перед улыбчивыми глазами Деда она не могла устоять, и кивнула. Устроившись на скамейке, она с сопением снимала стружку с поделки прямо на пол. Нелий поблизости стучал молоточком, срубая большими резцами и долотом крупные куски древесины, и вновь рисовал на новых спилах, чтобы вырубить в них необходимый кусок. Когда девочка получила на завершённую резьбу удовлетворительный кивок и новую улыбку в придачу, она стала собирать сор после себя и Деда, а потом и вовсе отправилась за едой к Общинному Дому.

Весь остаток дня старик резал маски, закончив полностью пару новых и частично завершив ещё одну. Приноровившись к занятию, Тиа шлифовала под боком у нелия готовое и слушала рассказы Деда о том, как его когда-то учили обрабатывать дерево и постигать такое умение, как Охотничья Маска.

– Нелии всегда носили Маску. Отец Леса когда-то подарил нам Их и научил делать для будущих поколений, – с ностальгической улыбкой вздохнул старик, плавно снимая светлую полоску с деревянного лица. – Отец подарил нам Лес. Равнины для нас слишком пустынны, хоть там и много солнца. Много тепла от света, но холодно от осознания насколько каждый всё-таки одинок на этом просторе. Нелию достаточно живого дерева, обнять его, чтобы знать, что он не один. А Маска всегда жива. Нелии гораздо старше меня считали, что Отец дал нам Маски ещё и для того, чтобы сравнять нас с агонарцами. Не Он дал им жизнь, но якобы Он желал мира между Его детьми и потомками детей его братьев и сестёр. Вот только это не помогло. Маска держит зверя внутри нас, не давая ему быть явным, а агонарцы презирают зверей в принципе, как нечто, не достойное быть равным им. Оттого и не выходит между нами перемирия.

– Значит, мы следуем завету Отца, чтобы всё-таки помириться с Белыми? Зачем тогда вообще Маска, если те, с кем пытаются договориться, уже не понимают, что они не правы?

Тиамирин, засыпая вопросами, чувствовала себя двояко. Она осознавала, что речь идёт и о ней как об агонарке, но в то же время не соглашалась с определением себя как одной из Белых. Ей нужен был Лес – он успокаивал её и радовал. Она любила приютившую её семью и страдала от непонимания и презрения со стороны других семей. Не всех, но ненависти, поедающей её, хватало сполна.

– Думаешь, нет смысла сдерживать самих себя? – ненадолго оторвавшись от работы, нелий потянулся и стряхнул с колен стружку. – Есть смысл. Смысл не прервать наш род как таковой собственными же руками. Каков он, Охотник без Маски? Это зверь, пьянеющий от запаха крови и воли бежать куда глаза глядят. Это птица, которая не устанет танцевать с ветрами и облаками. Это рыба, которой всегда мало моря. Маска ставит нам эту границу, успокаивает желание отдать всего себя миру вокруг тебя. Успокаивает, не забирая желания, а всего лишь уверяя, что мир, так же как и все мы, жаждет нас обнять, как бы это сделал Отец. Ведь это он и есть. Отец – это Лес и его реки, озера и травяные луга, небо над кронами деревьев… И мы не боимся отдавать отголоскам Отца всех себя.

От пылких слов, полных нежнейшей любви ко всему существующему, Тиа ощутила, как сердце у неё в груди трепетно замирает. Ей, как показалось, никогда бы не возникло возможности описать её же ощущения настолько полно. Слов не хватало ни на одном из языков, чтобы так сходу поделиться одновременно тайным и известным всем и каждому нелию.

– Отец в каждом нелие, и задор Сестры тоже в каждом. И в тебе, малышка, – новая улыбка старика на миг остановила дрогнувшее сердце, и, прежде чем девочка успела возразить, Дед покачал головой и опустил глаза. – Река выбрасывает на берег то, что не может принять. Так и Лес впитал тебя, научив своей мудрости. Не избавился.

– Если бы так все считали, – тоскливо вздохнула Тиамирин, пожав плечиками. – Поэтому мне и хочется надеть Маску. Наверное, чтобы все забыли кто за ней будет всегда – агонарка, которой Отец позволил почувствовать себя Охотником. И Сабару поэтому уходит? Он не Медведь, а Волк. Зачем ему иначе уходить?

– Род должен полниться. Псица может согреть котенка, но учить пользоваться когтями ему нужно у кошки. Котенок станет котом, и ничего не помешает ему в своё время согреть псицу, но ничего не сделает его псом, – старик коротко нахмурился и сдержанно улыбнулся. – Может, ты мне тогда ответишь – отчего это в моём роду почти каждое поколение режет для деревни Маски и выстругивает миски и прочие нужные мелочи, а из всех моих внуков здесь нет ни одного? Кроме тебя. Не держит никого здесь дерево и всё тут.

– Может, мастерская ждёт правнука? – настроение Тиа стремительно поползло вниз.

– Или ждала, когда ты придешь сюда, – усмехнувшись, Дед не дал девочке и опомниться, двинувшись в ту часть мастерской, которая не понадобилась для работ раньше – к закрытым полумраком полочкам и пучкам трав под потолком, к холодному очагу и широкому чану. – Так, давай-ка мы с тобой сделанные маски обожжём и покрасим. За день они высохнут, и их можно будет убрать к готовым.

Безмолвно поражаясь тому, насколько спокойно Дед прервал глубоко затронувший её саму разговор, воспитанница Медведей наблюдала, как нелий березовой щепой разводит жаркий огонь в большой жаровне и зажигает лампадку над головой. Пламя от заговоренного топлива поднимало зеленоватые язычки и нехотя поглощало даже самые тонкие деревянные кудряшки, не давая им тлеть. В душе же Тиа разгорался самый настоящий костер подозрений и недоверия.

Она глотала горечь, вполуха слушая о том, что обжигать внутреннюю часть масок следует на готовых углях, едва ли видела, как щипцами первой в жаровню укладывают её будущую убийцу, как вытаскивают, стоило пламени проклюнуться сквозь вырезы для глаз и рта, как специальный резец счищает хрупкую гарь, оставляя только тонкий чёрный слой. За последней маской на жаровню поместили чан, наполнив его рассыпчатой глиной, что была белее свежевыпавшего снега. К порошку добавили воды и трав, окрасивших состав в однородный нежно-розовый цвет.

Даже с глиной смесь получилась жидкой. Придерживая едва остывшую после жаровни маску щипцами, нелий опустил её с большой осторожностью в закипающий чан, погрузив в глиняную кашицу лишь внешней стороной. Но, судя по довольному вздоху, так и должно было быть. Чтобы красящая глина не слишком бурно кипела, её тщательно перемешали и окунули следующую маску, как и первую…

… чан из сине-чёрного металла казался плоским блюдом, полным ледяного крошева и талой воды. Но если бы он действительно был плоским, вода пролилась бы. Причудливая резьба по краю чаши же оставалась сухой и даже чудилась ещё холоднее переливающегося льда. Кто-то держался за края блюда и вглядывался световые всполохи, поднимающиеся откуда-то из-под рваной водной глади. А тут ещё маска, глиняная маска, бледно-розовая от добавленных капель крови.

– Ты точно хочешь пойти за ней? – раздаётся тревожный вопрос, после которого до странности знакомое изделие утопает среди льда во вроде бы плоской чаше. А позади отчего-то натягивается толстая цепь…

– Осторожно, обожжёшься! – мозолистая рука вовремя отодвинула Тиа от чана с горячей глиной и посадила на скамеечку. – Притомил я тебя сегодня, вот ты и спишь на ходу.

– Да, наверное… – от прячущегося в туман забвения в виде чана с ледяным крошевом веяло холодком. Равнодушные маски, разложенные рядком на куске холста, стали ещё белее. Розовая глина светлела на глазах и казалась глазированной. Дерево спряталось за глиной и угольной пеленой, но желание старика оставить всё как есть не давали спрятать его улыбчивые глаза и уголки губ.

Глава 11

Глядя, как изо дня в день Тиа бегает в дедовскую мастерскую, Люсиан старался не встревать и предоставить старшим свободу действий. Ему самому казалось, что он сам изрядно наворотил дел, и лишнее слово только ещё больше всё испортит.

Нелий надеялся на мудрость Деда. Громкие фразы об отречении ему не хотелось воплощать в жизнь, но ещё меньше хотелось, чтобы его младшая сестрица в ночь Праздника Масок находилась со всеми младшими близ главного костра. Люси очень надеялся на то, что у Деда получится отговорить напуганную Тиамирин от жуткого самоубийства. И поначалу он даже обрадовался, заметив девочку в приподнятом настроении. Если бы она была рада чему-либо другому, а не отлично получившейся маске, предназначенной ей самой!

Её беззаботность не шла в сравнение с беспокойством нелия. Дни для него летели подобно листьям дерева, на которое наскочил ураган. Только-только было двадцать, а уже пять, и два, и уже повозки соседей становятся у просторных домов Медведей, принимающих дорогих гостей. Помогая со старшими братьями распрягать буйволов или коней-тяжеловозов, Люсиан приветствовал приехавших Лис и Драконов, Т’хавов и Рысей, Барсов и Песчаных Котов, Ледяных Птиц и Волков, узнавая Род по плетениям смольных волос. Были и небольшие семейства Сов, видел нелий и пару-тройку Горностаев-Ласок, приехавших навестить родичей. Подумав о подобных посетителях, юноша представил, что когда-нибудь уже к нему, ушедшему за Зовущей, приедут погостить Викка или Винана с мужем…

«Не верю, что чей-то дом может стать мне родным», – сжав зубы, нелий поправил на плече сползающий ковёр и стал осторожно спускаться по лестнице, торопясь принести подстилку в Общинный Дом. На глаза попалась Тиа, сидящая на краешке террасы и торопливо заплетающая крепкую медвежью косичку. У девочки выходило слишком слабо или неровно, из-за чего она сердилась и переплетала снова и снова.

– Куда так торопишься? – Люсиан опустил свёрнутое полотно на пол и подсел позади воспитанницы, взяв её гребешок. Тиамирин крутнулась взглянуть на поймавшего её за нелепым занятием, но нелий коротко сжал узкие плечи, умело расчесав тёмно-русые локоны и крепко переплёл родовую прическу. – Посиди немного спокойно, что хоть случилось?

– Сабару заканчивает Чашу Рода. Хочу посмотреть. А потом он обещал показать щенков кильруоков! – от нетерпения сестрица едва сидела на месте и своим жизнелюбием рвала юноше душу на мелкие лоскуты.

– Кого-то добавляет на Чашу? – поправив прическу гребнем, нелий через силу улыбнулся.

– В деревне первый Единорог появился. Спешит добавить фигурку на чашу. Всю ночь ковал! Она такая красивая! – всё так же торопясь, девочка проверила работу собрата на ощупь и, спрыгнув на землю, с радостью умчалась в сторону не смолкающей всю ночь кузницы.

«Ты же умрешь сегодня! Чего ты так радуешься?» – сжав зубы, подумал Люсиан. Заставив себя оторвать взгляд от убегающего ребенка, он всего себя отдал работе, лишь бы меньше думать о названной сестре и о том, что произойдет ближайшей ночью.

Чем он займется утром, он уже знал – скромными похоронами, простым костром на лесной поляне, где превратятся в пепел Тиамирин из Лачансаров и её про́клятая Маска. Пока остальные юные недоумки будут скакать по зарослям, Люсиан сам похоронит Тиа, не беспокоя никого из взрослых. Поднимется с ней куда-нибудь, где видно краешек моря, за которым о ней забыла её родина. Они рассеются в Отце-Лесу, вместе с Маской, посмевшей завершить то, что не сделал Отец… Когда придёт время Зова, перед новолунием, Люсиан позволит ему поглотить себя и потом уйдет – не важно куда и с кем – лишь бы прочь из этой деревни! И – тогда это будет уже не важно, – что здесь останется последняя живая часть его. У него будет иная жизнь, жизнь нелия. Всем своё место, всем по закону Отца.

«А она радуется!» – заметив девочку за беседой с незнакомыми ребятами, юноша скорее испугался, нежели успокоился. Новые дети – другие, совсем иные. Местные привыкли – или почти – к тому, что рядом с ними растёт отпрыск их заклятых врагов. Эти же точно заметили, что Тиа отличается от остальных Медведей, а уж слух про то, что Медведи растят агонарку, наверняка известен всему Лесу.

Обидят! От детской жестокости, от недозрелой торопливости, от кровожадного непонимания и слепой ненависти. И в то же самое время смех воспитанницы клана был полной неожиданностью для Люсиана, как и весёлое дружелюбие её собеседников – детишки постарше Фарра и Шин, мальчишки и девчонки из поселений далёких и родных – духовно, а кому-то ещё и кровно. И детишки не походили на стайку огоньков, окруживших глупого мотылька и готовых испепелить небрежного ночного путника. Они все были мотыльками, стайкой мотыльков, дразнящих друг друга и раззадоренных чужой игрой.

Больше всех веселился какой-то мальчишка, выглядевший старше остальных. Плетение отливающих на свету рыжиной волос выдавало в нём отпрыска то ли Песчаных Котов, то ли Рысей – точно бы Люси мог понять разве что осмотрев прическу с затылка. Паренек опирался на грубый костыль и улыбался через силу, не столько неискренне, сколько сдерживая весёлость – из-под одежды кое-где выглядывали бинты, стягивающие намного большую часть тела, нежели открывалась взору.

«Как же он раздражает!» – мысленно фыркнул Люси, отряхиваясь торопливо от пыли, чтобы выглядеть перед совсем юными гостями прилично.

– Тиа! – сердито позвал нелий, вырывая сестрицу из группы ребят. Девочка без каких-либо каприз поспешила на зов, не переставая улыбаться.

– Зачем звал? – на миг обернувшись к ребятам, чтобы расслышать очередную шутку, Тиамирин хихикнула, разглядывая Люсиана.

– Тебе следует умыться. Скоро все будут собираться в Общинном Доме, а мы принимаем гостей. И ты принимаешь. Так что – идём, сёстрам нужно помочь носить тарелки, – юноша едва дышал, сквозь зубы отдавая распоряжения. Серьезности Тиа это не прибавило, лишь задало направление. – И хватит хохотать!

– Но Хра́тос смешной! – двинувшись с собратом к Дому, девочка наслаждалась остатками шуток. – И такой храбрый! Поранился только сильно, но говорит, что ему не больно. Он Маску наденет сегодня. А правда, что впервые одетая Маска переломы сращивает?

– Правда, – трескотня девочки заставляла Люси морщиться – она не казалась ему раньше подобной шумной непоседой. Впрочем, раньше она не так много веселилась с незнакомыми.

– Здо́рово, – задор Тиа поугас, а плечи опустились. От нелия это не скрылось, и ему показалось, что он понял причину смены настроения девочки, вспомнившей о предстоящей торжественной гибели.

Наспех почистившая одежду и сполоснувшаяся от пыли девчушка всё же резво умчалась в сторону главной кухни. Люсиан нарочно медлил, отскабливая руки и отмывая лицо и шею. Заодно он раздумывал как проведёт ближайшее время до Праздника Масок – ему не хотелось кого-либо видеть и, тем более, веселиться со всеми. Можно забраться на крышу дома Лачан…

– Куда собрался? – в совсем не волчьей хватке Сабару Люси захрипел.

– Пусти… – попросил нелий, вырываясь без какого-либо успеха.

– Удрать решил? – Волк сильнее сжал брата, но затем отпустил, тихо вздохнув. – Из-за Тиа сбегаешь?

Отвечать юноша не собирался, да и Сабару не ждал ответа. Как не ждал и Люси, что ему отвесят такую затрещину, что в голове зазвенело, а в глазах заплясали огоньки.

– Дурачина! Не смей! – молодой мужчина встряхнул Люсиана, коротко перехватив за загривок. – Больно смотреть на неё? Больно признавать, что не хочешь с ней расставаться?

– А что я могу? – от бессилия юноше хотелось разреветься перед поймавшим его братом как маленькому ребёнку. – Я не могу запретить ей делать то, что она задумала! А не дам – одна мне дорога! Она прикована к семье больше наследниц. Она не может жить иначе. Мы – нити полотна Леса, за нами его целостность составят потомки, а она – лишь временная заколка, которую забросят, стоит ей отжить своё. Ответь, ну, чем я ей помогу?

– Она уже перестаёт блестеть. Порадуйся с ней, пока она не ушла насовсем, – шлёпнув брата между лопаток, Сабару кивнул на Общинный Дом. Шлепок повторился, но был больнее. – Только попробуй её огорчить – назавтра я с тебя шкуру спущу.

«Ей уже будет всё равно», – позволяя себя увести, мысленно вздохнул нелий. Поднялся по крутой лесенке, вошёл с группой гостей в тень длинного здания и был силой усажен Сабару на один из ковров. Старший из Лачансаров направился к отцу и Деду, в то время как Люси занимал место рядом с молодым Волком и Тиа, внимательно слушающей словоохотливого Викку. Вкусные запахи блюд, разложенных на плоских тарелках между рядами гостей и жителей деревни Медведей, дразнили желудок, но никто и не думал притрагиваться к еде – все ждали приветственных речей глав кланов или старших представителей.

Приём не отличался особо от тех, на которых бывал Люси – поздравления подрастающему поколению, напутственные и шутливые речи услышавшим Зов, благословения молодым семьям. Были на празднике и особые Охотники, носившие на теле Печати – при виде них Тиа очень оживилась, заинтересовав собой ближайших гостей. Но осторожные шепотки, так нервирующие Люси, мигом пресеклись, стоило появиться большой глубокой чаше, украшенной множеством фигурок.

– Чаша Рода! – восторженно вздохнула Тиамирин, заёрзав на месте.

– Шивана́шир, – одновременно согласился и поправил Викка, поднимая руки к груди, чтобы присоединиться к ещё редким хлопкам, задающим ритм традиционному напеву, славить который разрешено и мужчинам-охотникам. – Смотри, сейчас в ней будут смешивать Братское вино – Шивандоро́. Пять напитков в ней мешают – четыре вида вин и драконью кровь…

Прислушивающийся к брату Люсиан по инерции сам начал хлопать в ладоши и мысленно твердить про себя слова напева. А в это время представители четырёх кланов наклонили к Чаше только-только распечатанные кувшины.

– Рябиновое вино, вишневое, персиковое и розовое, – перечислил Викка и кивнул на крепкую Драконицу, снимающую восковую пробку со своего кувшинчика. – И свежая драконья кровь.

– От настоящего дракона? – удивилась Тиа, сжавшись. – Его убили?..

- Драконьи кланы разводят драконов. У них особая сплоченность с этими громадными ящерами, – вместо Викка ответил Волк рядом с Люси. – Никого там не убивали. Просто пустили кровь. Когда ящеры линяют, они себя сильнее ранят, и от запаха крови в бешенство приходят. А так вот…

– Потом объяснишь! – шикнула на Волка сидящая напротив Сова и сильно хлопнула в ладоши, присоединяя уголок зала к песне Леса, и тут же весело подмигнула нахмурившемуся юноше.

Волк и Тиа вздохнули почти одновременно. Мысленно запевший Люсиан кое-как смог расслабиться, и ощущал лишь в спине напряжение, желая при первой возможности укрыть непоседу-сестру от чужих взглядов. Если бы та ещё не вертелась…

А тем временем два дюжих нелия подняли чашу за резные ручки и под многократно повторяющийся напев поднесли сначала предводителям групп гостей, а после – понесли по рядам остальных. Чаша останавливалась время от времени, чтобы каждый присутствующий мог сделать из неё глоток. Не обошла она и Люсиана, заранее почувствовавшего отголосок предыдущих своих проб затылком. Чёрный напиток, густой и терпкий, всё так же опалил горло и согрел изнутри жаром.

– Пей, не бойся, – подбодрил Тиамирин Викка, ожидая своей очереди. Люси, которому показалось, что он от братского вина вспотел от макушки до пят, с сожалением наблюдал за пригубившей винную смесь девочкой.

За реакцией Тиа следил не только Люсиан – стоило лишь ей после глотка задумчиво замереть и сделать шумный глубокий вдох со взглядом, полным недоумения и шока, как вся группка вокруг неё захохотала сквозь хлопки и песнь. Викка, не успевший проглотить своё вино, протолкнул напиток в себя через силу, сдерживая смех и кашель. Плечистые нелии – Медведь и Лис, – носящие чашу, криво усмехнулись, продолжив обход.

– Первый раз? – проследив за приближающейся чашей, поинтересовался сидящий напротив Змей. Сидящая рядом девушка-Единорог легонько пихнула его локтём.

– А то не видно, – усмехнулась она, приветливо улыбнувшись Тиамирин и её братьям.

«Что последний – точно не видно», – мысленно огрызнулся нелий, облизывая с губы от остатков вина.

– Волк, – отдышавшись, девочка принялась искать за Люси разговорчивого паренька. – Так что с драконом?

– Ага, и знаешь откуда столько много, – добавил Викка, почти придя в себя и отдышавшись.

– У меня дед по матушке из Драконов. Часто про родные края рассказывал… - парень подождал, пока чаша обойдёт ребят напротив него и поморщился. – Меня Тэт зовут, а Волков тут и так хватает.

– Я – Тиа, – девочка потеряла интерес к Волчонку и дернула Викка за рукав. – А почему шивандоро именно из пяти мешается?

– Это братское вино, вино единства. Единый Лес – пять крепостей в чертогах Отца. Пять вин – пять крепостей, – с задумчивой скукой изучив перед собой наполненные тарелки, сидящий по соседству Змей разлил по чашам ещё тёплый травяной чай. – Даже если одна крепость отошла врагу…

– Уже случалось, что крепости захватывали, – отмахнулся Викка, провожая взглядом опустевшую шиванашир, отставленную к ковру беседующих предводителей. – Лес живой, на пожарищах трава вырастает выше.

– Из-подо льда трава не поднимется быстро, – вздохнула Сова, обводя края своей чаши пальцем. – Нужно много времени, чтобы снег перестал маскировать Белых…

– Морозная Твердыня?.. – удивленно вздохнула Тиамирин, по примеру старших пригубив чай и схватившись за пирожок. В зале перестали петь, и только шумно беседовали – в разных уголках зала время от времени слышался смех.

– Ледяной Пик, – покачала головой Единорог. Люси ощущал напряжение не только своё, но и старшего брата, попытавшегося перевести разговор от темы противостояния Агонара и Охотников, но Тиа углубила её против задумки нелия. – Почему «Морозная» и именно «твердыня»?

– Эту крепость так в Агонаре называют, – нахмурившись, Тиа опустила глаза. Люсиан с большим усилием сдержался от громкого вздоха – радостный настрой сестрицы пропал, а желание огрызаться на ребят возросло.

– Хм!.. – с полным ртом восхитился Змей. – Так значит это ТЫ Белая Медведица!.. А я-то думал, что у тебя в роду Совы с Драконами танцевали…

– Как так танцевали?.. – погрустневшая девочка выжидающе взглянула на хитрого юношу.

Совсем наивный детский вопрос. Люси, как ему показалось, зря переживал из-за того, что собеседники как минимум отстранятся от общения, а те на деле не только не имели ничего против, но и умудрялись шутить! Однако и то скорее ждалось от словоохотливого Волка-Тэта, нежели с виду серьезного Змея. Шутка разрядила обстановку – старшие сжали губы, стесняясь рассмеяться перед маленькой Тиа, а та за интересом к новой теме перестала хмуриться из-за старой.

– Чего вы все молчите? – Люсиан замер с куском лепешки во рту и никак не мог начать жевать, а его ещё и нетерпеливо ткнули под ребра. – Люси, как это «танцевали»?

– Ну… – выдохнув, с трудом первым заговорил всё тот же Волк. – Ну, если бы у тебя роду танцевали когда-то Сова с Драконом, то очень удачно! Очень!

Группа не сдержалась и дружно расхохоталась. Викка, мучительно застонал, прикрыв рот ладошкой. Девушки вытирали слезинки, низко опустив головы. Сам Люсиан громко вздохнул, запрокинув голову. Волк тут же повис у него на плече, успокаивающе похлопывая по спине.

– Вот, погляди, что ты устроила, – шутливо пожурил Волчонок Тиа, полусерьезно покачав головой. – Довела его. Теперь он и ворчит как раненый медведь.

– Вы на вопросы не отвечаете! – обиделась Тиамирин и надула губы, на что компания снова рассмеялась, хоть и не так громко, как первый раз.

– Да вы только гляньте! – умилилась Сова, заметно размякнув. – Это точь-в-точь нахохлившийся Совёнок!

– Я не Совёнок! – заворчала девочка, косясь то на одного, то на другого.

- Не Совёнок, не Совёнок! – совершенно серьезно согласился Змей, торопливо запивая проглоченный кое-как кусок. – Я же сказал – ты – Белая Медведица.

– Я не Медведица, – сердито зафыркала Тиа, входя в ярый задор спора. – Сам знаешь уже кто я.

– Знаю. Медведица, – закивал Змей, подмигнув Сове и Единорогу. – Правда, девчонки? Арги, я же прав?

– Прав, – щурясь, ухмыльнулась Единорог.

– Я не нелий. Я только пытаюсь им быть, – девочка с большой радостью вгрызлась в жёсткий кусочек мяса.

– Хорошо же пытаешься. Учишься среди нелиев, пируешь, – ввязался в разговор Викка, усевшись поудобнее на своём месте. – И научилась не малому, и Лес к тебе благосклонен. Нелий-то не каждый получает на тело отметку как у тебя…

Сова едва успела удивленно открыть рот, а Люсиан уже подал ей знак замолчать, и та сжала губы.

– Вот и посмотрим насколько Маска считает меня нелием, – сунув весь мясной кусочек в рот, Тиа стала сердито нажёвывать жилистую вырезку. Круг ребят замолк как по команде.

– Это плохая шутка, – негромко заметил Волчонок, задумчиво пригубив чай.

– А я не шучу, – вздохнула Тамирин, зарывая надежды Люсиана в неведомую глубь.

Задумавшиеся каждый о своём ребята ещё несколько раз пытались начать разговоры, то не выходили неловкими и нестройными, но, во всяком случае, хотя бы скрашивали неприятное молчание.

В сумерках развели большие костры, поставленные на центральной площадке деревни. Вскоре туда стали подтягиваться и гости, и деревенская молодежь. Взрослых охотников там тоже хватало, да и те по большей части оставались, чтобы понаблюдать за детьми или посмотреть, как будет веселиться та часть молодых нелиев, которым вскоре предстоит уйти за Зовом. На весёлые танцы Люсиан не был настроен, ни на какие вообще, ему претило любое развлечение. Он лишь хотел первым забрать Тиа, как только та исполнит задуманное. Нелия раздражали звуки барабанов и свирелей. Когда его какая-то девушка вытянула за собой в танцевальный круг, он не сопротивлялся, но и не горел увлечением – просто ловил в рядах взглядом подбадривающих хлопками танцующих улыбающуюся рядом с Винаной Тиамирин. И просил лишь о том, чтобы глупая пляска не прекращалась.

Чтобы не наблюдать за ней с её же места за тем, что пришлось ему вскоре увидеть – недавно горевший от счастливого восторга утоптанный круг земли заполнили детишки, научившиеся более-менее хорошо владеть клинком и охотиться на самую мелкую дичь. От напряжения и ожидания неминуемого горя юноша ощущал себя где угодно, но только не в собственном теле. Мысли превратились в ощетинившихся зверят, кусавшихся и рычавших при попытке к ним приблизиться. Время словно стало тягучим мёдом, нарочито растянувшимся и наслаждающимся чужими муками.

Тиа никто не напутствовал. Если остальным перед выходом в круг давали пару советов, то девочка пришедшим собратьям и сестрицам только улыбнулась и ушла к костру, заняв одну из разложенных подстилок. В попытке запечатлеть этот её образ у себя в памяти, Люси испугался, когда ему без предупреждения крепко сжали плечо. В бликах костра нелий узнал недавнего соседа – Змея-Нута, прихватившего с собой не только новых знакомых Люсиана, но и совсем новых ребят.

– И деревня так просто её отправит за Маской? – совсем по-змеиному прошипел Нут.

– Так правда там Белая? – вмешался то ли Орел, то ли ещё один Змей.

– Правда, вон она, – показывая в сторону ожидающей девочки, парнишка до боли сжал плечо Люсиана.

– Она сама так решила! – в тон Нуту зашипел Люси, напрягая мышцы. – Думаешь, я не пытался её отговорить? Я её привел сюда, и там она из-за меня! А я – здесь – благодаря ей! И жив!

В бессильной ярости дёрнувшись, нелий освободился от болезненной хватки и, обняв плечи руками, сжался на своём месте. Группа молодых охотников приутихла, но от недовольного ропота не отказалась, устроившись где-то позади Люсиана. Он не раз и не два ещё слышал упреки в сторону своей семьи, из-за которой переметнувшаяся и воспитанная в традициях Леса агонарка решилась на подобную смерть.

Из-за проходящего обряда Маски вскоре пришлось замолчать даже самым недовольным. Пламя костра поднялось, и к ожидающим детям вышли трое старших нелиев – и Дед был в их числе. Два других нелия немногим младше родича Лачансаров по одной носили из принесенного сундука завёрнутые в чистые полотна Маски. Едва созревшие охотники оставляли свою первую магическую подругу на коленях, продолжая ждать сигнала.

Общее напутствие ребятам высказал Дед, пожелав маленьким детям Леса удачной охоты и дружественной ночи. И без его слов Люси ощущал голодную дрожь земли под собой. Магия Отца мяла и его тело, маня в зелёные чертоги, но одного взгляда на Тиа нелию было достаточно – ноги свело судорогой, а спина превратилась в подобие доски.

Дети один за одним вынимали маски из тканевых складок и прижимали к лицам, уходя в угар первого полноценного превращения. Кто-то катался в холодеющей пыли, одевая мех, кто-то рвано вставал, расправляя кожистые или перьевые крылья. Кого-то Маска просто бросала на спину, поднимая в прыжке. От костра вёл один путь – сразу в небо или прочь от наблюдающих, прямиком к распахнутым воротам, за которыми ждала лесная мгла.

Тиамирин тоже наблюдала за своими недавними знакомыми и, может, даже новыми друзьями. Как впервые, Люси осторожно дотронулся до неё мыслями, – и как с размаху врезался в крепкую стену, тут же рухнув в невидимое грязевое озеро внешнего безразличия и внутренней тоски. Ему очень хотелось, чтобы девочка ощутила хоть какое-то его присутствие, раз перестала или не желала видеть.

«Откажись, ты ещё можешь!» – царапнул мыслью Люсиан, и сжал зубы при виде того, как Тиа прижимает к лицу деревянного убийцу. Уже миг спустя она из последних сил заскребла по гладкой краске ногтями, силясь содрать вгрызшуюся в плоть Маску. Нелий не слышал ни мысленных, ни естественных криков наречённой сестры, лишь короткий вопль ужаса где-то на задворках гаснущего сознания, от которого у него на загривке волосы стали дыбом. А потом тонкие загорелые ручки словно верёвки упали на колени. Маска уставилась в пустоту, сильно опустив плечи.

Вскрики звериного восторга, к коему прилагалось полное превращение, становились всё более редкими – последние проходящие Обряд дети перевоплощались в Шкуру Рода, уходя на охоту, а то, что осталось от Тиа, продолжало недвижно сидеть на месте. Маска всё пялилась в одну точку, но вдруг шелохнулась, склоняя голову набок. Медленно и глубоко, будто пыталась размяться. Вот только сильно повернутая голова походила больше на то, что преемнице Лачансар с мучительным искусством свернули шею.

Ощущая наступление ужасающего холода, Люсиан сквозь тяжёлую горечь встречал искру радости в замершем моменте падения в предательский туман неизвестности – Маска убила, быстро убила. Не так, как справлялась с агонарцами, которым могла сутки напролет перемалывать в труху кости и рвать мышцы. Нелий ждал, что Тиа упадёт, чтобы поскорее забрать её с чужих глаз долой, но Маска шевельнулась снова, наклоняя голову Тиамирин в другую сторону. С новым движением стала сминаться основа деревянного лика, приобретая иные черты. Люси не успел заметить выражения новой маски – ухо резанул неприятный визг боли. В глазах на мгновение помутнело, а, силясь разглядеть Тиа на прежнем месте, он лишь заметил, как лёгкая фигурка в паре невообразимых прыжков оказалась на крыше ближайшей семейной усадьбы. Несколько шажков – и она уже перемахнула через частокол, оставив распахнутые ворота немного в стороне.

Ничего подобного Люсиан никогда не видел. Торопливо вздохнув, он почуял остаточный запах Тиа и резко встал, норовя отправиться следом. Но его за руку перехватила чья-то сильная горячая ладонь. Обернувшись, юноша обнаружил отца, испуганного и шокированного.

– Нет, – прохрипел Таийтвар. Переведя дыхание, он быстро облизал губы. – Нельзя у Отца отнимать то, что Он взял сам.

Люси же и без запрета сомневался, что сможет ступить хотя бы на шаг за пределы деревни – крупная дрожь, напавшая на его тело, догнала его лишь после отцовских слов.