Джунгли зовут. Назад в прошлое. 2008 г.

Глава 1

Мы предполагаем, а бог располагает. Планов мы в тот день с девчатами настроили громадье, вот только им не суждено было сбыться.

Как говорится, «на следующий день она проснулась знаменитой».

— Аня, я сейчас закиплю! Ты потрогай телефон, а еще лучше мои уши потрогай! Они огнем пылают. Я не могу телефон выпустить из рук. Не замолкает ни на минуту!

— Почему? — я смотрела на разрывающийся миганием и вибрацией аппарат.

— Потому что кое-кто у нас сильнейший экстрасенс страны! Не знаете, кто бы это мог быть? И ладно бы только звонили, они же и в дверь ломятся. Ты выгляни в окно. Там уже настоящее паломничество!

Я настороженно перевела взгляд на проем, медленно подошла и выглянула из-за шторы. Весь двор, некогда пустой и тихий был заставлен машинами. Все лавочки оккупированы людьми разных возрастов и социального положения.

— А... как? Откуда?

— Так мы же офис здесь делать хотели! Плюс рекламодателей искали. Все наши данные под каждым видео публиковались.

Ужас происходящего на мгновение меня ошеломил.

— И... что делать?

— Откуда я знаю, Ань? — девушка всплеснула руками с подвыванием. — Они с пяти утра звонят и звонят. Все хотят то чудесных исцелений, то волшебных фокусов с приворотами на любовь...

В комнату стремительным ураганом ворвалась Рита, подлетела к шкафу и начала выкидывать на диван мои вещи.

— Так! Что расселись, как кошки драные? Хотите, чтобы нас выселили отсюда квартиродатели? Нужно срочно решать проблему. Аня, собирайся, пойдешь в народ. — Очередная кофта прилетела мне в руки. — Живее давай! Я уже позвонила Олегу Анатольевичу, обсудила сложившуюся ситуацию. Он выделил нам на несколько дней своих архаровцев, и дал контакты охранного агентства. — девушка указала на меня пальцем, — Ты на улицу больше одна не выходишь, от слова «вообще никогда».

— Фух. И правда. Чего это я? Растерялась немного. Спасибо, Рит. Ты такая умница. Все верно. По-хорошему, и вам бы лишний раз носа не показывать. Вас и по видеороликам знают, и вместе нас видеть могли. Люди разные, и далеко не все психически здоровы. Когда у человека горе, с которым ему сложно смириться или давняя навязчивая идея, он может быть очень опасен в своем рвении получить желаемое.

— Кошмар какой! Ань, что же будет?

— Деньги будем зарабатывать! Организуем агентство экстрасенсорных услуг, или как оно там зовется... — Рита мечтательно закатила глаза. — Я статью читала, они там такие деньжища гребут!

— Ничего не будет! Не выдумывай. Еще я таким бредом не занималась. Да и силы мои не резиновые. Все потом. Сейчас приедут охранники, выйдем во двор, обращусь к собравшимся, чтобы расходились. Кто по-человечески не поймет, поймет слова прощания в исполнении больших, серьезных дяденек. Надеюсь, Олег пришлет кого-то повнушительнее. А ты, Сонь, спокойно выключай телефон, чтобы не нервировал, и садись за поиск двух секретарей. Чтобы работали посменно. Они будут фильтровать откровенную чушь от каких-то интересных случаев, а тебе присылать уже выборку. Нам контент все равно нужен — канал развивать. И нужна подписота для будущего фильма. Съемки займут время и немалое. Надо народ подготавливать. Я пока вообще не понимаю с чего начать и за что хвататься для написания сценария. Поэтому действовать будем постепенно.

— Ань, давай откровенно, ты ни разу не сценарист. Нужно привлекать бригаду профессионалов. Я, конечно, люблю это занятие, но, согласись, дилетантский ролик и кино — разные вещи. Тем более, события мы хотим осветить серьезные. Нужна грамотная раскадровка, крупные планы, профессиональный монтаж. Я не справлюсь. По идее, нужен профи с опытом съемок, и не одних. Аппаратура, опять же...

— Это-то я как раз все прекрасно понимаю, просто думала, что к человеку нужно прийти с идеей, красиво и грамотно изложенной на бумаге. А не руками махать и биться в припадке, мол «Помогите, мы все умрем». — я тяжело вздохнула. — Надо садиться и все записывать, что вспомню, ну, — я быстро поправилась, — из тех снов. И потом уже как-то это обыгрывать в сюжет.

— Ань, а из-за чего вообще война-то начнется?

— Да если бы я знала, девчат... Я в той жизни так далека была от политики. Прятала голову как страус в песок, пока уже конкретно не прилетело... — я замолчала, опустив взгляд. — Да. Нужно крепко думать. Давайте займемся сегодняшними нашими проблемами. Они куда реальнее.

Разогнать толпу страждущих удалось далеко не сразу. Ни мои уверения в том, что прием я вести не собираюсь, и вообще мои экстрасенсорные силы очень скудные. Ни то, что в день я могу принимать максимум пару человек, а на большее сил не хватает. Ни доводы, что они создают угрозу моему проживанию здесь. Словом, так и пришлось друзьям-амбалам разгонять местный митинг силой.

Людей понять, конечно, можно. Все мы эгоисты и думаем только о себе. А уж если прижмет, и подавно. Но кто бы из них понял меня...

Печальное зрелище на самом деле. До меня, наконец, дошло, что народная тропа сюда не зарастет. И вряд ли найдется хоть один довольный среди соседей, кто молча смирится с подобными брожениями под окнами. Как же я проклинала эту битву с ее переснятым финалом. Ведь счастье было так возможно... А теперь нужно было срочно регистрировать фирму, чтобы натравленные соседями проверяющие органы не могли подкопаться к ведению незаконной предпринимательской деятельности. Организовывать прием, нанять людей. Юриста найти в конце концов. Ведь жалобы и иски посыпятся со всех сторон.

Хотелось схватиться за голову и кричать: «За что?!». Вместо того, чтобы приблизиться к своей цели хотя бы на шаг, я делаю каждый раз три шага назад! Словно, что бы я ни делала, за что бы не бралась, какое-то адово провидение подставляет мне подножку.

— Ань, я нашла несколько человек на должность секретарей. Придут после обеда на собеседование. Ты поможешь мне выбрать?

— Сонь, ну конечно, не волнуйся. Я вас на амбразуру одних не брошу. Вы и так мои незаменимые феи. Помогаете мне со всем этим. Не представляю, что б я без вас делала.

— Да перестань. Страшно, конечно, но мне так нравится вся эта наша движуха! Работая в школе, я бы точно столько не пережила за всю жизнь. И опыт идет колоссальный. Все девчонки в институте нам завидуют. — подруга довольно зажмурилась.

— А я позвонила Юлии, которая в больнице. У нее тоже связей хватает. Она обещала помочь подобрать грамотного юриста. Нужно срочно все официально оформить.

— Да уж, — Рита присела рядом со мной на диван, она вошла в комнату, и слушала о чем мы с Соней говорили, — Ань, охрана, секретутки, теперь еще и юрист. Тебе точно денег хватит?

Я махнула рукой.

— Деньги будут. Сейчас главное грамотно масштабироваться. Нужно было заранее об этом думать. Эх... что уж теперь? Вот тоже, кстати, вопрос. Нужен будет еще и экономист-аналитик. Деньги работать должны. Но это позже... А что в итоге с толпой на улице? Больше не возвращались?

— Охрана вызвала подкрепление, въезд во двор оцепили. Всех разворачивают на подъезде. Все же, я надеюсь, это по горячим следам от показа по телевизору такое паломничество. Пара недель пройдет и начнет идти на спад. Хоть бы.., — Рита скрестила пальцы на руках и возвела глаща к потолку.

— Надеяться, конечно, мы можем. Но нужно и самый неприятный вариант рассматривать. Давайте-ка лист, ручку, будем все идеи записывать и структурировать необходимость их выполнения по мере важности.

Долго еще сидели, обсуждая возможные сложности, с которыми нам предстоит столкнуться в ближайшие дни, да и в обозримом будущем. Накидывали тезисные планы, спорили до хрипоты о целесообразности тех или иных действий.

Позже отсмотрели трех кандидаток. Соня расстроилась, ведь приглашала она восьмерых. В итоге выбрали одну, да и ту с испытательным сроком.

Женщина была невысокого роста, несколько замученая жизнью, чуть за тридцать. Она плотно сидела в декрете не первый год, но отчаянно жаждала получить работу у нас. Изначально, как бы сурово это ни звучало, я была против. Маленькие дети и работа плохо вяжутся между собой. Но девушка оказалась настолько хваткой, речь в свою защиту строила грамотно, доводы и аргументы приводила умело и основательно. В результате я сдалась, улыбаясь и хваля ее настойчивость. Такие уверенные в себе люди в нашем нелегком деле точно пригодятся. А дети, особенно чужие, имеют свойство очень быстро взрослеть.

Уже поздней ночью я упала на кровать совсем без сил. Столько эмоциональных потрясений после затишья дались нелегко! Уплывая в сон, я все вздрагивала, то и дело вспоминая все новые пункты в бесконечном списке дел на завтра. Так незаметно для себя и провалилась в сон. Но поспать мне не дали...

Я резко открыла глаза. Изнутри словно что-то толкнуло. Даже не сразу поняла, что происходит. У меня обострилось дежавю. Боль в голове, мутные мысли, на мне возится мужик...

Какого...?

— Что... такое...? — Я еле смогла промычать фразу, язык во рту опух и не слушался.

Меня перекатывали по кровати из стороны в сторону... связывая?!

Мой организм был явно отравлен. В комнате было темно. Свет фонаря выцеплял знакомые очертания. Комната была вроде как моя! А что тогда в ней делает какой-то маньяк? И, самое главное, как он вообще сюда пробрался? У подъезда точно оставалась дежурить машина охраны. Неужели и их уложил? Бред же... черт... моя голова-а...

Меня подняли, словно безвольную куклу, и, хекнув, забросили на плечо. Я попыталась поднять голову, закричать. Но голова не поднималась, звуки не издавались. Было ощущение, что все мышцы из тела вынули, а язык во рту ощущался инородным, словно пельмень. Однозначно чем-то траванули. Я висела кульком вниз головой на плече у этого придурка. Голова никак не хотела выдавать адекватное решение.

Однако, текущие задом наперед из глаз на лоб слезы, почему-то меня отрезвили. Что же я вишу-то? Что же надо делать!

Сквозь головокружение и накатывающую тошноту поняла, что меня похищают из собственного дома. Из квартиры, в которой куча народа. Пробрало ознобом из-за страха за друзей. Неужели он всех отравил или сотворил что-то еще хуже? Нужно спасаться и всех спасать!

Сосредоточилась на своем внутреннем резерве, за эти дни он частично восполнился. Постаралась призвать силу и направить на самовосстановление и очищение организма.

Меня жестко скинули на подоконник, о который я ударилась животом и меня тут же вывернуло. Благо я висела аккурат головой в окно. Мой похититель тихо ругнулся и, подняв мою голову за волосы, вытер лицо шторой.

Боль трезвила, злила, активировала скрытые резервы. Стало чуть легче.

Получается, он в окно залез? Вот тебе и прелесть первого этажа... Но почему же все спят и никто меня не спасает? Как так-то? Мокрая, грязная, зареванная - такой беспомощной и жалкой я себя еще не чувствовала никогда.

Сам похититель перешагнул через меня, как через куль, и вылез на улицу. Окна находились достаточно высоко от земли, но, видимо, он что-то подставил. Мужчина начал тянуть и меня наружу. Моя футболка для сна задралась и я животом пропоролась об острые края фрамуги. Боль, словно хлесткая пощечина помогла сгруппироваться. А, может, начала действовать циркуляция очищающей магии. Я собрала все крохи энергии и, протянув руку, что было сил схватила его за яйца.

От неожиданности тот тихонько взвизгнул, дернулся, потерял равновесие и начал заваливаться с приступки. Падая, он интуитивно схватил меня за шкирку, и потянул за собой.

В момент свободного падения, говорят, перед глазами проносится вся жизнь? Брешут! Или то были взбрыки замутненного сознания? Ничего кроме приближающей земли и предвкушения сломанной шеи мне в голову не приходило.

Конечно, мне «повезло». Упала я на горе-похитителя сверху, плашмя. Вроде ничего не сломала, но высота была около пары метров, и приложилась я знатно. Дух вышибло напрочь.

Возможно, я даже вырубилась на какое-то время. Очнувшись, я почувствовала, что в тело частично вернулась чувствительность. Конечности кололо тысячами иголок. Уперевшись руками, приподнялась. Горе-похититель был без сознания. Хорошо, видать, тыквой своей пустой приложился.

Слезла с него. Холод земли и мелкие камушки вмиг поранили нежную кожу. Но и оставаться здесь было нельзя. Очнется - еще прибьет.

И я поползла вперед, продираясь через кусты, даже не понимая, в какую сторону двигаюсь. Неожиданно земля впереди пошла скатом вниз, и я, соскользнув рукой, покатилась кубарем вперед, отбивая и так содранные до мяса бока.

Удар вышел знатный. Ведь я выпала из палисадника на асфальт придомовой дороги. Прямо под колеса автомобиля.

Боль поглотила сознание. На периферии слуха я слышала, как хлопали дверцы, слышался мужской мат, топот ног. Потом меня аккуратно подхватили на руки и куда-то понесли. Сознание возвращалось урывками. То я жадно хлебала воду, стуча зубами о края стакана, и она струйками текла мне за шиворот. То резкий медицинский запах, мужчина в белом задавал какие-то вопросы. Тряска в транспорте, вроде поездки в карете скорой помощи. А мне становилось все хуже. Периоды бодрствования все короче. Сознание плыло, картинки, словно в калейдоскопе сменяли друг друга, вызывая то рвотные позывы, то обмороки.

Яркий свет и длинный коридор... неужели мой конец будет таким бесславным?

Глава 2

Не люблю больницы. Не люблю врачей. Смешно. Но, позвольте, быть врачом и быть пациентом — это две, скажу я вам, большие разницы.

— Словом, повезло тебе, Анна, — Олег легонько сжал мою ладонь, и, прерывисто выдохнув, неуверенно убрал руку к себе на колени.

Было забавно наблюдать за тем, как этот большой, сильный мужчина, чувствуя вину за случившееся, не может найти себе места.

— Олег, — я сама протянула руку и слегка погладила его по предплечью против шерсти, — заканчивай мыльную оперу. Никто не застрахован от подобного. Да и дуракам везет. Твои парни весь день толпу сдерживали. Кто же мог подумать, что народ настолько преисполнится в своем желании получить заветное, посредством магии, что кукушечку не удержит? Сам говоришь: родные подобных вывертов за этим горе-маньяком ранее не замечали.

— Шизики вообще хорошо шифруются. У нас как-то даже один украл чужой пропуск и в Думу на заседания две недели ходил. И никто его не заметил, не вычислил. Садовником вроде работал. Цирк.

— Там точно с девчатами все нормально?

— Ань, ну я бы тебе сказал. Угля активированного денек попили и уже скачут под окнами больницы, навестить тебя рвутся. Клофелин, он, конечно, мало полезен, но летальных исходов пока не зафиксировано.

— Я в растерянности. Где жить-то теперь?

— А ты что планировала с этой квартирой делать? Чья она вообще?

— Да квартира-то в аренде, но мне нравится и район, и планировка. Я бы ее себе оставила, но денег пока таких нет, чтобы выкупить. А теперь, с такими приключениями, боюсь, нас хозяева выселят.

— Шуму вы, конечно, наделали. Телевизионщики нагрянули во двор раньше скорой. Словно только того и ждали. Ты по всем каналам засветилась.

Я лишь вздохнула. Умею, практикую, что уж? А мужчина продолжил:

— Да и по шапке получили все. Хоть инициатива об охране и исходила с низов. Спросили так, словно сами приказ давали, — мужчина нервно хохотнул.

— Когда меня уже выпишут, не знаешь?

— Ну, ты спросила. Переломов так-то нет. Везучая ты, да и ссадины на тебе заживают ээ... хорошо заживают — мужчина почесал голову. — Если внутренних повреждений никаких нет, пару дней и отпустят.

— УЗИ утром сделали, нормально все. Сомнительное везение, конечно, но чего не отнять, того не отнять. А что Этому надо-то было?

— Ситуация крайне мутная. Биполярочкой, может, парень страдает? Проверяют пока. Он утверждает, что к тебе на прием не хотел, просто пришел с подругой за компанию. А у той всего лишь было жгучее желание узнать свое будущее. Она тоже друга выгораживает, мол, в сторонке стоял. Да и очевидцы, кто днем во дворе его видели, общались, утверждают, что парень вел себя относительно адекватно. Сам он тоже руками разводит. Плакал даже, говорил, что ничего не помнит. Шел домой, а очнулся уже в КПЗ.

— Странно...

— Не то слово, он когда... — дальнейшие слова Олега у меня слились в белый шум.

Меня словно окатило из ведра водой со льдом. Тьма! Это она изменила сознание парня и натравила его на меня. Еще и девчонки пострадали! Кошмар какой...

— Аня! Аня, — я перевела взгляд на вскочившего и трясшего меня за плечи Олега.

— Что? — голос мой прозвучал глухо и безжизненно.

— Да ты сидишь, сжалась вся, побледнела. Я решил, что тебе плохо. Где болит? Врача позвать?

— Я... нет. Прости. Я просто вспомнила ну и... испугалась.

— Это ты меня прости, малышка. — мужчина сграбастал меня в охапку и крепко прижал к себе. — Я... я бы себе не простил.

***

Положили-то меня в ту же Кремлевку. В итоге, буквально в течение часа, прискакала моя новоиспеченная подруженция Юлия.

— Аня! Что за дурдом у вас творится? Как скучно я живу! Мне охрана докладывает Такое! По новостям тебя крутят. Только и разговоров! Я испугалась, думала фарш в кульке привезут, а ты... вроде целая? Даже не верится. Ой... Видуха у тебя, конечно, та еще... Ты как себя чувствуешь-то?

Я махнула рукой.

— Заживет. Не мы такие, жизнь такая. Еще и не так раскорячит.

Чувствовала я себя значительно лучше. Еще по дороге сюда сознание терять перестала. А пока проходила обследование, и вовсе почувствовала бодрость и прилив сил. Ощущать подобное было непривычно, но неимоверно приятно. Чудо-энергия циркулировала, регенерируя ткани моего бедного тела. По коже проходили редкие, легкие волны тепла, словно вентилятор, гоняющий воздух в жару: когда поворачивается к тебе, и обдает потоком, на миг замираешь, блаженствуя от мнимой прохлады. Было очень уютно и приятно.

— Ты понимаешь, что ситуация может повториться? Небезопасно там оставаться. Я с папой поговорила, у нас есть дом в пригороде. Я хочу тебе предложить пожить там какое-то время, пока волна просителей не утихнет. Ну, или пока не найдете альтернативное жилье. Это же ужасно вот так, как на иголках!

— Ничего себе, Юль. Ты же меня даже не знаешь...

— Замолчи, — девушка подскочила с моей кровати, на краю которой сидела, и начала нервно расхаживать по комнате. — Ты, Аня, еще молодая. Я допускаю, что ты можешь не понимать каких-то сакральных вещей. Да и моя жизнь гроша ломаного не стоит. Говорить о ней бессмысленно. Но! Я должна жить! Наперекор этой суке-судьбе. Я за Диму отомщу! Не подумай, — она бросила на меня извиняющийся взгляд, — Крыша у меня не подтекает. Я его любила, как никогда родных родителей, и в его честь, в память о нем, я буду делать для людей хорошее. Я буду развивать нашу партию. Помогать молодежи. Мы, знаешь, шефство держим над детским домом. Одним пока... там так все плохо, кошмар, конечно, но уже удалось и спонсоров организовать, правда, это папа и папин друг, ну и пусть! Начало положено. И в вузах наши ведут агитационную работу. Не тимуровцы, но за правду, за светлое будущее. Кому его строить, если не нам?

Девушка разошлась не на шутку.

— Ты молодец, Юль. Так и надо. Я точно такими же целями живу. И твоя, и моя жизнь бесценны. Не мы их даровали этим телам, не нами решать, когда достаточно нам испытаний, а когда поднажать. Предложение твое очень своевременно. Спасибо тебе. Общее инфополе работает. Поступил от меня запрос «негде жить», ты тут же предложила вариант. Называется «Бойтесь своих желаний, им свойственно исполняться». Единственное, с девочками нужно посоветоваться. У них своя жизнь, учеба. Где ваш дом находится? Далеко ли от него добираться до центра?

— Нормально добираться. По Рублевскому шоссе прямо на МКАД попадаешь. В местах примыканий, в час пик, конечно, можно и встрять, но в целом, доезжаем мы быстро. Особенно, если по выделенке с мигалкой.

— Ха-ха. Золотая ты молодежь. Ты же на машине да еще и с мигалкой. А мы все на одиннадцатом номере. Какой хоть там автобус ходит?

— Ой. А я не знаю. Я ни разу... — она осеклась и закусила губу. — Я про такое не подумала даже. Прости... Ну, давай я папу попрошу, он и машину выделит? У нас много.

— Нет, Юль. Это уже явный перебор. И вообще, еще не доказано, что это я тебя спасла. Так что ничего ты мне не должна. Но! За помощь я очень тебе благодарна.

Открылась дверь, вошла медсестра с подносом, полным пробирок для забора крови. Увидев Юлю, та наигранно рассердилась, посетовала на мое состояние, и потребовала у девушки меня не утомлять.

Подруга подмигнула мне, шепнула, что позже еще заглянет, и убежала, шлепая кокетливыми тапочками на каблучке, отороченными мехом.

— Егоза, — медсестра улыбнулась своим мыслям, перетягивая мою руку жгутом, — еще месяц назад как привидение была. Еле ноги переставляла. А теперь вон, скачет. Хоть бы обошлось уже все. Столько месяцев из жизни выпало. Бедная девочка. Все уже думали не спасем. Ой, — женщина резко сама себя оборвала, вспомнив, что общается с темной лошадкой. — А вы ей кто? Что-то лицо мне ваше знакомо. Вы чья дочь? Вы у нас уже лечились?

— Вы не переживайте. Я всего лишь дальняя знакомая. Случайно встретились. Я с вами абсолютно согласна. Лечение в вашей замечательной клинике пошло ей на пользу.

Женщина увлеченно сплетничала, набирая алую жидкость в шприц.

— Дело не в клинике. Говорят, ведьма какая-то ее с того света вытащила. Она еще в «Битве экстрасенсов» снималась, — медсестра закончила набор крови и подняла на меня взгляд. — Ой, — она резко подскочила, чуть не уронив поднос с ценным материалом. — Ой-ёй-ёй-ёй-ёй, — она буквально взвыла в ужасе и попятилась от меня, не зная, что делать.

Волна паники, что ее захлестнула, того и гляди утопила бы бедняжку. Глаза ее бегали, руки мелко тряслись, на висках выступила испарина.

— Успокойтесь вы! Никакая я не ведьма. Я просто обладаю небольшим даром предвидения. Все хорошо. Вы дышите.

Женщина резко втянула воздух, до этого словно и не замечая, что замерла, как вкопанная.

— Все нормально. Я не колдую. Видите, я на биллютне! — Я подняла руки в сдающемся жесте. Хотела пошутить, разрядив обстановку, но увы.

Схватив поднос, и, пробормотав что-то нечленораздельное, моя мучительница быстро ретировалась, оставив меня в тишине и покое.

Осознав, какие она начнет распускать небылицы и слухи по больнице, аж вздрогнула. И решила: во что бы то ни стало поправиться в рекордные сроки и как можно скорее отсюда убраться.

И, о чудо! Из больницы меня выпустили к вечеру следующего дня. Циркуляция энергии оздоровляла и поднимала на ноги действительно магическим образом. Лечащий врач даже очки протер, когда смотрел на мой гладкий живот и небольшими красноватыми следами от глубоких царапин. И я его понимала. Кожа должна была быть синюшно-желтая с частыми вкраплениями кровавых корок. Но я могла лишь развести руками. Живот был чист и цел. Не калечить же мне себя заново для конспирации. Регенерация впечатляла! Что не могло меня не радовать.

Дома царили тишина и покой. Девчонки выглядели несколько пришибленно, разговоры не клеились.

Нужно было что-то решать. При взгляде на окно становилось некомфортно, а фантомные боли запускали по телу мурашек.

— Ань, может временно в общаге поживем? — спросила Соня.

Я непонимающе на нее уставилась.

— А что такого? Раньше ты часто у нас оставалась. Валетиком на диване поспим. А там что-нибудь, как-нибудь, да определится.

— И вчера, и сегодня людской поток только рос. Из других городов люди едут. Что делать, Ань?

— Не переживайте, девчат, вариант есть. Но я над ним пока думаю. Обсудить с вами бы надо... Самое жуткое во всей этой ситуации другое. Я помочь этим людям практически ничем не могу. А ведь едут те, кто отчаялся. Да и сил у меня, сами знаете. То густо, то пусто. Особо поток их не регулируется. Могу на одного единственного весь запас спустить, а потом еще неделю восполнять пустоту. Как это объяснить людям, кто на грани? Они и так из последних сил держатся. Очень сомнительная практика.

— Хозяйка квартиры, кстати, прибегала. Кто-то ей донес, что у нас здесь Содом и Гоморра. Правда, она увидела новые обои, мебель, и дар речи потеряла. Хотела ругаться, но убранство нашей светлицы ее прям ослепило! Полчаса здесь лазила, все стены гладила. У-у-у! Стены ей наши приглянулись, видите ли! — Соня погрозила в пустоту кулачком.

— Я бы так не радовалась. Она смотрела взглядом «Я сама хочу здесь жить» или «Почему квартплата за нашу, такую чудесную квартиру, такая маленькая?». Как пить дать принесет ее еще нелегкая...

— Сегодня здесь ночуем. А завтра на свежую голову подумаем, решим. Что горячку пороть? Ребята в охране больше огрехов таких не допустят. Да и скандал с арестом пыл самых отчаянных поумерил. Не волнуйтесь.

— Ты это, Ань, мы с Ритой вместе стали спать. Если хочешь, ну... страшно, если... Присоединяйся. Поперек дивана все поместимся.

— Я против! — подала голос Рита. — Это вы лилипутки, а у меня ноги! И если поперек лечь, они с дивана свисают! Я так спать не смогу.

— А мы тебя по вдоль, а сам на тебя ноги сложим!

— Ах ты, малявка!

Соня с Ритой стали шуточно толкаться, посмеиваясь, и напряженность со страхом отступили. Как водится, ненадолго.

Глава 3

Переезд в новый дом оставил неизгладимое впечатление и поразил до глубины души.

Квартиру я пока оставила числиться за собой, ведь было неясно, на каких правах мы заселяемся и устроит ли нас то жилье.

Ездить в институт из пригорода было жутко неудобно: добираться приходилось больше часа, с пересадками. Но девчонки на предложение остаться в квартире без меня или вернуться в общагу, переглянулись и синхронно замотали головами.

Коттеджный поселок по Рублево-Успенскому шоссе славился своей крутизной и роскошью. Дома утопали в лесной тиши, окруженные зеленью и ухоженным лесным убранством. Дом, по местным меркам был небольшой, всего квадратов на пятьсот.

Во дворе нас встретил зеленый лабиринт из затейливо постриженных кустарников, которые уже вовсю набирали силу. А в клумбах вот-вот должны начать распускаться первые цветы. Весна в этом году была ранняя.

Дом выглядел идеально, словно сошёл с обложки гламурного журнала. Здание казалось новым, словно в нем не жили и дня. Нас вели по бесконечным коридорам, демонстрируя роскошь убранства и удобство планировки. Отполированная мебель без тени скола или царапинки, пушистые ковры без единого отпечатка цивилизации. Шторы, лежащие идеальными складками. По сути, так и оказалось. Дом построили три года назад, но хозяева здесь были редкие гости.

Мы сиротливо стояли в просторном холле, в окружении резной деревянной мебели, различных бра и статуэток. Растерянно переминались у подножия дубовой лестницы, украшенной витиеватыми коваными перилами. Дизайн поражал и одновременно пугал изяществом и показной идеальностью. Отовсюду перло духом вложенных в обстановку бешенных деньжищ. Было страшно что-то ненароком задеть или испортить.

Женщина, которая сопровождала нас сюда и заселяла, представляла нам нашу прислугу, которая, как само собой разумеющееся, шла в комплекте с домом. О ней и не упоминали даже. Девчонки были потрясены переменами. Они бросали в мою сторону настолько тоскливые взгляды, словно я их на каторгу какую привезла.

Теперь в нашем распоряжении были повар Руслан и помощница по хозяйству Людмила, которые постоянно проживали в доме. Также был приходящий садовник. Ведь придомовая территория составляла несколько десятков соток и была полностью благоустроена и озеленена. Я понимала, насколько практика наемной прислуги в подобных домах нормальна. Сейчас, в начале двухтысячных, девочкам, выросшим в среднестатистических семьях трудяг, прислуга казалась верхом роскоши и расточительства. Я же довольно ставила галочки в статьях расходов и их сокращении.

Обитатели дома были семейной парой. Спокойные, воспитанные, приятные люди. Жили они в отдельном домике для прислуги. Перебрались не так давно с периферии в Москву, и было видно как они гордятся тем насколько им повезло удачно устроиться. Размеренная жизнь за городом в таких условиях их полностью устраивала.

Для жизни нам выделили персональные спальни в крыле для гостей. Приехали мы втроем. Сенсей долго возмущался переменам, и я его понимала. В квартире-то поблизости оставалась соседка, ее пирожки и прочие блага... Не стала настаивать, уважив его и предоставив выбор. В любом случае наши тренировки продолжатся вне зависимости от того, кто и где будет жить. Да и охрана теперь сопровождала нас всюду.

После того как сопровождающая продемонстрировала нам бассейн, сауну и тренажерный зал. Я начала всерьез опасаться за психическое здоровье девочек, у которых уже начинала подниматься паника, а глаза лезли на лоб. Я поспешила распрощаться с милой женщиной, и потащила девчат обратно в наши спальни.

Весь день мы расселялись да осматривались. Лишь к вечеру собрались в моей комнате.

— Вот же буржуи живут, — жарко шептала Соня, — представляешь, в подвале есть винный погреб и отдельная комната для сыра!

Девчонки были поражены и перевозбуждены. По дому они передвигались все больше на носочках и мелкими перебежками, заглядывая в каждый угол широко распахнутыми глазищами и перешептываясь.

— Сонь. Ну, есть у человека деньги на это. Он их заработал. Хочет и может себе позволить жить именно так. Заказывать из-за границы вино и сыр, ждать пока они дозреют, и потом дегустировать и наслаждаться вкусом. Что здесь криминального?

— Мне кажется, это слишком дорого, чтобы такие деньги можно было заработать законно.

— Естественно. И что с того? Кто на что учился. У каждого своя судьба и свои приоритеты.

— Но ведь нечестно это...

— Считаешь, каждому работяге нужно по винному погребу? — я улыбнулась ее детской наивности.

— Нет же! Я вообще... в целом... ой всё! Ань! Ну что ты меня путаешь? Ты же прекрасно понимаешь, что меня возмущает, что политический деятель, который «слуга народа», вот так на наши налоги жирует.

— Соня, девочка моя, всегда было деление на классы. Нельзя равнять под одну гребенку всех и вся. Нравится такая жизнь — стремись. Бери пример.

— Да я никогда!

— Никогда что? Не будешь столько зарабатывать и вино сыром закусывать? И что дальше?

— Ох, не знаю, девчат...

— Хорошо рассуждать как кому жить, не вникая в суть. Вот только у каждой медали всегда две стороны.

Раздался стук в дверь. От неожиданности Соня аж вскрикнула и зажала рот рукой.

Я успокоила ее, погладив по спине.

— Войдите.

— Девчата, — в комнату вошла Людмила, вкатывая сервировочный столик, — я вам какао сделала, а Руслан булочек напек. Как же здорово, что вы у нас поживете какое-то время. Скучно нам здесь. Хозяева редко совсем приезжают. Работа, работа... или за границей отдыхают. Еще и с дочерью это несчастье. Бедная девочка. Вы ешьте. Я потом все уберу.

Переборов первую растерянность, мы поблагодарили женщину и накинулись на ароматнейшее лакомство.

***

— Знакомьтесь, это наш сценарист и режиссер Александр Демидов, — указал на молодого мужчину Кирилл, — Он строит успешную карьеру как актер, снимался в фильмах «День выборов», и вот недавно вышел фильм «День радио». Я уже видел. Ржачный такой! Но, самое главное, Александр уже имеет опыт работы как сценарист и согласился нас выслушать. Верно?

— Все верно. С Иваном Охлобыстиным и Оксаной Арбузовой мы написали сценарий к ленте «Максимилиан», снятой в 1999 году режиссером Романом Качановым. Это был интересный опыт. К тому же у меня свой театр.

Я стояла, завороженно рассматривая еще такого молодого, но уже одного из самых моих любимых актеров. Предо мной стоял мужчина лет тридцати, высокий, с беспорядочными русыми вихрами, с лучиками первых морщинок вокруг ярко-голубых глаз. И улыбался. Сколько помнила его, он всегда улыбался. И я улыбнулась ему в ответ.

— Это же была ваша идея организовать «Квартет И»?

— О! Вы в курсе? Да, мы дружим с парнями со студенчества. Мы же все выпускники эстрадного факультета легендарного ГИТИСа. Образовали квартет, придумывали и ставили сценки для студентов и преподавателей. А после выпуска организовали уже свой театр.

— Я подумал, — Кирилл вставил свои пять копеек, — «День выборов» вышел довольно скандальным, и оттого таким популярным. А у нас схожая тематика. Политика же...

— Да, — я грустно отвела взгляд, — Темы я собираюсь затронуть острые, велика вероятность, что это отразится на лояльности к вашей персоне и не исключено, что возникнут проблемы. А у вас театр, коллектив. Мне очень симпатичны вы, и то, что вы делаете. У вашего коллектива прекрасное будущее. Я сомневаюсь, вправе ли я нарушать ход истории, вклиниваться в судьбу всей вашей команды. Фильмы, что вы снимаете, очень жизненны и злободневны. Я уверена, они заставляют задуматься каждого, а кого-то и изменить свою жизнь. Хотя я буду вам очень благодарна за любые советы. Ваше мнение мне важно.

— Ох, юная леди, вы меня прямо засмущали. Рассуждаете очень взросло, это приятно, что вы понимаете, что у любого действия бывают последствия. Но почему столько трагизма? Из рассказа Кирилла я понял, что это какой-то боевичок про конец света. А тут, выходит, что политический блокбастер? Я заинтригован. — Александр рассматривал меня с интересом и улыбался.

— Да я бы, конечно, ни в какую политику лезть не хотела, хватит с меня, налазилась. Такие игры чреваты. А вот красиво пройти по краю — необходимо. И людей встряхнуть. И на рожон сильно не нарываться. Как-то еще пожить хочется и, желательно, на свободе.

— «За всеми зайцами» — это, конечно, похвальное рвение. Но... Вы же уже не маленькая девочка. Объять необъятное, впихнув невпихуемое, и все такое...

— Думаю, в процессе обсуждения картина станет более понятной и потихоньку сложится видение, куда двигаться дальше. Сейчас у меня нет четкого понимания. Как нет и опыта, чтобы кратко и доходчиво осветить события двадцати лет развала мира в пятиминутном тизере. При том так, чтобы смотрелось правдоподобно, а не как вы выразились, блокбастер. Чтобы за душу брало и заставляло задуматься.

Я говорила о своих идеях жарко и отчаянно. Потому что подсознательно было страшно провалиться и в этом начинании.

— Задумка, конечно, хороша... А можно узнать, кто является спонсором этого «увеселительного мероприятия»? Потому что планировать можно сколько угодно, но хотелось бы, чтобы это не было пустым сотрясанием воздуха.

— Вы правы, бюджет у нас скромный. Потому что нет никаких спонсоров, точнее, я единственный и неповторимый организатор и исполнитель. У меня свой YouTube канал, и это пойдет контентом через него.

— Это важная информация, значит, нужно и сценарий строить так, чтобы съемки проходили без больших вложений в реквизит. А что по актерам? Уже есть мысли?

— Кроме меня нет актеров. Массовку организуем, наверное, из наших друзей-студентов.

— Так не пойдет. Нужно минимум два-три действующих лица, чтобы раскрыть сюжет через диалоги и действия. Это либо история любви, либо игра на чувствах: сильный спасает слабого, слушая его историю.

— Я могу! Я в Анечке души не чаю и про любовь — это я всегда готов, — вновь встрял Кирилл.

Я недовольно на него посмотрела, вгляделась в черты лица. Хотя... может, и не самый плохой вариант. Он смазливый, девки таких любят.

— Если нужна популярность фильму, то и актеров нужно привлекать популярных. Если сценарий наш уложится в три-пять дней съемок, думаю, практически любой актер, у кого нет авральной занятости, согласится.

— Вот насчет актерских гонораров я не уверена, что потяну. Тем более, именитых актеров.

— Актеры в первую очередь тоже люди. И им не чуждо любопытство, азарт, бесовщинка. Давайте обсудим саму историю, придем к какому-то результату, а там я подумаю, кто лучше подойдет на нужную нам роль. Опять же, совершенно необязательно в главной роли должны идти вы. Типаж у вас интересный, я видел вас в кадре. Но у вас уже есть некий образ, такой, как бы описать... внеземной, за гранью. Он идеально сочетается с вашей профессией, но актриса в фильме должна быть обычной девушкой. Она должна ассоциироваться у зрителя с кем-то родным и знакомым: с подругой, дочерью, соседкой, с кем-то реальным. Тогда эмоции будут сильнее. Я бы взял девушку с типовой славянской внешностью. Вот, как ваша подруга, например. — и он указал на Соню.

Соня, не ожидая подвоха, до этого тихонько сидела, внимательно вслушиваясь в разговор. Но, от упоминания ее в подобном контексте, аж подпрыгнула, чуть не опрокинув чашку с чаем.

Встреча наша проходила на улице, в открытой ротонде. Людмила подала нам ароматный чай и легкие закуски, которые на свежем воздухе исчезали с небывалой быстротой.

— Я? Да как же это... Я не умею!

— Милая девушка, вы так не переживайте. Сразу никто на амбразуру неопытных актеров не бросает. Это же съемки. Есть возможность сделать несколько дублей. Попробовать себя в роли в конце концов. Бывает и опытные актеры в роль никак не вписываются. Для этого проводятся пробы. Никто же не настаивает. Я привел ваш типаж как пример. Русская красавица, с косой в кулак, голубоглазая и розовощекая. Идеально.

Соня смутилась и покраснела.

— С актрисой проблем, думаю, не будет. Талантливых, смазливых студентов в ГИТИСе всегда хватает. Я часто там бываю, держу руку на пульсе, общаюсь с преподавательским составом. Так о чем фильм?

— Хороший вопрос... — я говорила, а мои мысли уплывали в прошлое. Все дальше, все глубже, уходя корнями в самую сердцевину. Будоража и вытягивая на поверхность самые болезненные воспоминания. В какой-то момент по моим щекам покатились слезы. Удивленно смахнув щекочущую влагу, я остановила рассказ и уставилась на слушателей.

Все сидели смурные и напряженные. Сотни эмоций и чувств сменяли друг друга на лицах друзей. Моя история загрузила всех и каждого, находя в душе болезненные ниточки и дергая за них беспощадно и остервенело.

Людмила, которая пришла забрать грязную посуду, но услышав рассказ, так и замерла в двух шагах от беседки, и сейчас стояла ошарашенная, крепко прижимая поднос к груди.

Соня совсем повесила голову и чуть слышно шмыгала носом. Кирилл закусил губы так, что они побледнели. А Александр, казалось, осунулся и вмиг постарел лет на десять. В беседке стояла тишина.

Первым отмер мужчина:

— И какова вероятность подобного развития событий и столь печального исхода?

Я вздохнула.

— Будущее непредсказуемо и тягуче, как песок в масляной картине. Знаете, такие бывают. Внутри цветная жидкость и песок, подпираемый пузырьками воздуха. И вот человек переворачивает раму, пузырьки хаотично заполняют пространство, обволакивая тяжелую массу. И песчинки начинают свой бег, устремляясь вниз. Никто не предугадает новый рисунок. Никто не может единым твердым движением угадать нужный пазл. Картина может складываться и перетекать часы напролет, а может осыпаться в течение нескольких минут. Результат может быть завораживающе прекрасен, а может быть мешанина и размазня. Крупинки могут складываться сами, но может и человек чуть наклонять рамку, сгоняя пузырьки в кучу, освобождая путь для свободного падения песка. Или взять шприц и принудительно добавить больше глицерина или воздуха внутрь. Окончательный вид зависит от множества факторов: от ровности стола, на котором стоит, от температуры в комнате, от градуса наклона при повороте. И этих результатов тысячи. Так и в жизни. То, о чем я говорю, один и возможных путей. Пока неясно, идет ли сюжет по нему или уже внесены изменения, и на какую-то секунду, но вектор отклонился от проторенной дороги в неизбежность. Какой будет эффект от выхода фильма — неизвестно. Повлияет на что-то или же пройдет стороной — этого не скажет никто. Но, лучше жалеть о сделанном, чем о несделанном. Сейчас это звучит как план. И я готова рискнуть, чтобы проверить.

— Мы с тобой, — уверенно кивнула Рита.

— И мы, — в голос поддержали Кирилл и София.

— Ребята, вопрос серьезный. Многое стоит на кону. Мне нужно подумать и посоветоваться с моими коллегами. От меня зависит множество людей. И если наш фильм повлечет последствия, вы сами знаете, как это бывает и накроет волной всех, кто стоял рядом. Но мне нравится ваш настрой и нравится уверенность. Я крепко подумаю.

Глава 4

История с фильмом неожиданно обрушилась на нас как торнадо: вроде и предсказывали, что ждать ничего хорошего не придется, но все равно события завертелись с бешеной скоростью, сминая на своем пути все наши начинания, страхи и возмущения.

На роль главной героини меня забраковали, как и Соню. Герои требовались опытные, так как в фильме, хоть он и планировался короткометражным, пестрели события и внимание зрителя удерживалось игрой чувств и эмоций.

Сколько же отнимало сил и времени создание сценария, его согласование с оператором-постановщиком, планирование бюджета, костюмов, массовки... Кто бы мне сказал, что это такая головная боль, я бы десять раз подумала, прежде чем браться за такое неблагодарное дело.

Не могла нарадоваться на то, что Александр всерьез проникся и загорелся моей идеей. Он тащил на себе львиную долю всех дел. Находя людей среди своих знакомых и окружения. Я лишь с восхищением и замиранием любовалась, как текущие вопросы решались в течение получаса благодаря паре-тройке звонков его «друзьям». Правда, мы так и не обсудили стоимость его услуг... Неисключено, что мне еще аукнется моя наивность и доверчивость.

— Александр, даже не представляю, что бы я без вас делала. Нам вас само провидение послало.

— Ань, ну, хватит уже выкать. Иначе я себя чувствую дедулей. А я еще о-го-го! Смотри сюда, что утром накидал.

Мы сидели за столом в гостиной нашего нового загородного дома, попивая чай со свежей выпечкой, которой не переставал нас баловать повар Руслан.

— А не старовата эта актриса? Она вроде достаточно популярна. Неужели согласилась сниматься в сомнительной постанове?

— Да мы с Анастасией Заворотнюк дружим не один год. Что-то разговорились на днях, я ей про тебя рассказал, про проект. А она увлекается подобными потусторонними делами, — мужчина показал пальцами в воздухе кавычки и рассмеялся. — Ты не обижайся, но твоя биография и популярность бегут впереди тебя. В высшей тусовке так уж точно. Там каждый второй не от мира сего и верит в подобное. Да и ты особенная. Вроде выглядишь как девочка, но твой взгляд настораживает, я бы даже сказал, примораживает, — мужчина нервно хохотнул, — А твой рассказ про грядущее будущее... мне кажется, это знание... словно что-то сжало до боли и вырвало навсегда из моей души. Ты это так рассказывала, будто сама пережила все эти смерти, взрывы... Кто ты, Анна?

— Вы... ты знаешь, Алекс, я сама себе не могу до конца ответить на этот вопрос. Определенно мне дано видеть чуть больше, чем окружающим людям. Но благо ли эта сила, ответа, увы, у меня нет. В любом случае, моя цель нести людям свет. Я за мир... и за жизнь.

Посидели какое-то время молча, думая каждый о своем.

— Так вот, про актрису. Типаж мы, конечно, другой оговаривали, да и на молодую девочку она мало похожа, но Настя харизматичная и артистичная. Да и популярность у нее зашкаливает.

— Прости, я против. У меня ее образ, кроме как с деревенщиной не ассоциируется. Еще говор этот: окание, хэкание, да и роли у нее все сплошь комедийные. Давай, пожалуйста, еще варианты посмотрим. Вообще ее не вижу героиней своего фильма.

— В чем-то ты права, конечно. Зато она бы согласилась за идею отсняться. Ладно... Ань, а что, если мы тебя перекрасим в нормальный цвет, а не этот седой пергидроль? Ведь ты как раз очень даже молодая девочка. И эмоции у тебя живые.

Я аж опешила.

— Эй! Полегче! У меня красивый цвет волос.

— Да... я же не о том. Неестественный он. Выкрасим в твой натуральный русый. Личико у тебя миловидное. Я сперва твою кандидатуру резко отсек. Слишком ты пафосная, холеная такая. Макияж у тебя вечно этот... Хотя вы же с девчонками одногодки? Выглядишь лет на пять их старше, хоть и ростом маленькая. Ты сама себя специально старишь, выходит?

— Саш, так я специально так одеваюсь. Если я буду выглядеть на четырнадцать, со мной вовсе никто дел иметь не будет. Сам понимаешь, у меня нет защитника, за чью спину я могу спрятаться и оттуда исподтишка руководить. Верчусь как могу.

— Ну-ка, иди умойся и хвостик сделай. Я хочу посмотреть.

— Не буду я. Да что это такое?

— Иди, иди давай, я посмотрю. Ну сама посуди. Канал твой? Твой. Кого там хотят видеть? Тебя. Надо, Ань. Давай, я жду. Времени не так много, — мужчина многозначительно посмотрел на наручные часы.

Я рвано выдохнув свое недовольство резко встала из-за стола. Я была крайне взвинчена и растеряна. Решение не сниматься ни в каком фильме, а пригласить для этого профессиональных актеров настолько мне пришлось по нраву, что я уже практически свыклась с ним и сроднилась.

На эмоциях дошла до санузла на первом этаже. Посмотрела в зеркало на идеальную внешность, укладку, и решительно собрала волосы в пучок.

«Надо, Аня, надо».

Нервными движениями намылила руки, вполголоса костеря интернет, кино, посланницу-волчицу и весь этот мир в целом, начала остервенело смывать макияж, который так тщательно и долго наносила этим утром.

В заднем кармане, как это водится, в самый неподходящий момент раздался рингтон телефона.

Разве что не завопив в голос от досады, наспех умылась, больше размазывая мыло, чем его смывая. Дотерла остатки полотенцем и ответила на разрывающийся сигналами входящий звонок.

— Рита? Ты чего? У вас же пары!

— Аня, беда! — подруга крикнула в трубку таким голосом, что у меня внутри что-то оборвалось.

Я лишь крепче вцепилась рукой в край раковины, готовясь слушать.

— Сенсей пропал!

Слова сбили с мысли.

— Что за бред? Куда он мог пропасть? Уж кто-кто, а он за себя может постоять.

— Ничего не знаю. Позвонила наша соседка, эта милфа его. Рыдает, я ничего понять не смогла. Мы на парах были. Сейчас сорвались, бежим к метро. Ты тоже подъезжай.

И она бросила трубку. Я растерянно посмотрела на телефон, на себя в зеркало. Матюгнулась и побежала в гостиную к Александру.

Мужчина поднялся мне навстречу.

— Какая ты смешная. Может, ты и права была. В фильме нужна постельная сцена, а нас за тебя забанят, как за пропаганду секса с малолетними.

— Ч-что? — я растерялась, — Какого еще секса?

— А ты как хотела? Провокация и без сисек? К твоему сведению, запрос «сиськи» в интернете уже много лет является одним из лидирущих...

— Саша! Что ты несешь? Ладно. Все потом. Ты на машине? Мне срочно нужно в город. А сегодня я никуда выезжать не планировала, охранник пеший, а водитель занят. Такси сюда пока дождешься, проще дойти на лыжах!

— Аня, Аня, спокойнее. Столько экспрессии. Что случилось-то?

— Долго объяснять. Давай по дороге? Так ты на колесах?

— Естественно. Не на драконе же я сюда прилетел, — допив залпом чай из фарфоровой кружки, мужчина подытожил, — Погнали.

Как назло, движение на МКАДе сегодня оставляло желать лучшего. Вроде и погода хорошая, а за утро аварий набилась целая вереница. Тут и там они перегораживали проезд, собирая километровые пробки. Проехать другим маршрутом возможности не было, и мы крепко увязли в потоке машин.

— Да что ты так дергаешься? Ничего от тебя не зависит. Если что-то уже случилось, то ты можешь лишь помочь разобраться с последствиями. Ань, ты мне показалась рассудительной девушкой. Паника сейчас только во вред.

— Все понимаю, но эта неопределенность убивает. Ты просто не представляешь о ком идет речь. Это далеко не простой человек. Он в совершенстве владеет единоборствами. У меня на глазах он уложил троих громил в мгновение ока. Да и в целом... Он мог только добровольно уйти. Но опять же, не тот он человек, чтобы исчезнуть, никого не предупредив.

— Ань, так может нормально все, просто твой учитель тетку эту бросил, вот она и истерит.

— Ты прав. Устала я уже гадать. Приедем — разберемся на месте.

— Ты мне так и не ответила про роль в фильме.

Я вспомнила наш с Александром незавершенный диалог, поджала губы и сузила глаза.

— Ты-ы-ы... нехороший такой человек... решил, что я буду на всю страну демонстрировать свои сиськи? А ты подумал как мне потом жить с этим и работать с серьезными людьми?

— Тоже невидаль! Мужики свои сиськи демонстрируют и ничего, как-то живут! И даже жопы мелькают в кадрах, что только добавляет им рейтинга! — мужчина широко улыбался, следя за дорогой и выкручивая руль.

— Саша, ты меня лучше не доводи. У меня и так глаз дергается. Ну, какие сиськи? Ты вообще давно зрение проверял? Я вешу сорок килограмм при росте сто пятьдесят семь сантиметров. Нет у меня сисек, Саша. И не планируется. Семенович давай позовем или Чехову, я ее, кстати, знаю. Если фильм, как ты утверждаешь, только едиными сиськами и держится, то лучше сразу обеих звать! Девчата нам такой рейтинг затащат! Не унесем!

— Анна! Что опять за капризы? Я вообще не шучу. Разве о таком шутят? Сиськи — это ж святое.

— Я тебя сейчас точно ударю. Вон, лучше на дорогу смотри!

Так припираясь и подшучивая, мы, наконец, добрались до нашей квартиры. Возле двора все еще отирались редкие желающие попасть на прием, и не верящие в новость об отсутствии экстрасенса. Дежурящий здесь наряд охраны изначально меня тоже не узнал, требуя паспорт. Умытая и с убранными под кепку волосами, я выглядела, как и говорила, лет на четырнадцать. А вот Александра кое-кто узнал, пошло оживление, люди стали передавать новость друг другу, подходить и просить автограф.

Бросив друга на откуп публике, просочилась во двор и побежала в нашу квартиру. Девчонки уже были здесь. Я влетела в холл с единственным вопросом:

— Что?

— Ань, реально беда. Мы пришли, соседка так и рыдала, никакущая, мы ее напоили валерьянкой и спать уложили. Она утверждает, что Сенсей пропал магическим образом. Ушел в квартиру, как сказал, медитировать, она его проводила до двери и видела, как дверь за ним закрылась. Женщина сидела, читала в тишине, никаких звуков, ни в подъезде, ни хлопающей двери не было. Стены тонкие, слышимость высокая. Он словно испарился сквозь землю. И сутки уже прошли с того времени. Она себя сильно накрутила, пока решилась нам позвонить. Но так ведь не бывает?

Я молча слушала подруг, анализируя и пытаясь найти хоть какое-то логическое объяснение произошедшему.

Дверь открылась, вошел Олег.

— Ехал мимо, заскочил к ребятам, а они меня огорошили, что ты вернулась. Что за ребячество, Ань? Обсуждали же меры безопасности. Где охранник? Да и в целом, что ты здесь забыла? — мужчина начал свою речь с упреков, отчитывая меня, точно школьницу.

Мне стоило труда ответить ему сдержанно.

— Здравствуй. У нас ЧП — Сенсей пропал. Соседка позвонила и рыдала в трубку. Мы все и прилетели. Но что делать не знаем. Он как сквозь землю...

На лице мужчины напряглись желваки.

— Да чем вы думали?! Почему мне не позвонили? А если бы это была засада и очередная подстава? Я поражаюсь вашей беспечности. — Олег в сердцах гаркнул, и отошел к окну, набирая по телефону кого-то из своих людей и давая указания.

Мы втроем притихли, окончательно загрустив.

В квартиру ввалился улыбающийся Александр.

— Ну, что Анечка, разобрались в недоразумении? Нашелся дедуля?

Олег, сбросив вызов, вышел навстречу. Посмотрев на меня исподлобья, тихо, но очень недружелюбно произнес:

— Это еще кто такой?

Саша тон местного главы прайда сразу распознал, и тот ему явно не понравился, потому что наружу полезла сатира и неуместный юмор.

— Жених я Анечкин. Решили вот свадебку сыграть без затей. Любовь у нас, — подошел и сграбастал меня в охапку, неудобно притянув меня к себе. Смотрел он при этом недобро на Олега.

Я опешила. Вырвалась, сбив кепку с головы. Резко откинула волосы рукой и завопила, что есть мочи.

— Вы что совсем рехнулись? Тестостерон свой обратно в штаны заправьте! У меня здесь реальная проблема. Дорогой мне человек пропал. Саш, вот вообще это было неуместно и несмешно. Спасибо, что помог и подвез, но лучше тебе уйти.

Мужчина поджал губы.

— Прости, Ань, не знаю, что на меня нашло, не люблю, когда мне хамят, непроизвольно вылетело. — Он, наконец, отвел хмурый взгляд от Олега и натянуто мне улыбнулся, — Да, мне и впрямь пора, еще на студию надо заскочить. Хотел лишь убедиться, что у тебя здесь порядок. Давай, на созвоне.

И этот нехороший человек, взяв меня как кошку за предплечья, приподнял, чмокнул в нос и поставил на место.

— Удачи в поисках. Звони, если понадобится помощь.

И ушел.

«Что? Это? Сейчас? Было?» — хотелось мне орать и топать ногами от раздражения и того, что меня вечно окружают какие-то тестостероновые монстры, которые используют меня, как ширму в своих мутных схемах и для самоутверждения.

— Мне нужно побыть одной, — процедила я сквозь зубы и, войдя в комнату Сенсея, закрыла за собой дверь.

На первый взгляд в его аскетичном временном пристанище все лежало на своих местах. Был идеальный порядок. Я медленно прошлась по комнате успокаиваясь. Выглянула в окно. Первый этаж имел свои минусы, потому что набирающая под окнами цвет сирень весь вид на двор загораживала. Окно было плотно закрыто изнутри, соответственно, через него уйти Сенсей не мог никак. Разве что в других комнатах проверить...

Бросила взгляд на ковер в центре комнаты, на котором мы обычно медитировали. И меня посетила мысль. А что, если учитель каким-то образом испарился, перенеся свое тело в межпространство? Возможно ли такое? Звучит страшно и нелогично. Сложно поверить в вероятность подобного, но в моей жизни столько чертовщины в последнее время, что я уже давно должна перестать удивляться чему бы то ни было...

И я решилась. Ведь я могла попробовать найти его в астрале. Приблизилась к ковру, опустилась на пол, заняв привычную позу, и постаралась отречься от мирской суеты и дерганных мыслей. Сознание кружило, то и дело выкидывая из состояния умиротворения, мысли не давали сосредоточиться на единении с собственной энергией. Я была слишком взвинчена для работы с сознанием. Но в какой-то момент что-то изменилось, я ощутила кожей неимоверный холод и покалывание. Открыв глаза, я осмотрелась... И это была совсем не наша квартира...

Глава 5

Безграничное белесое пространство, которое заволакивали клубы тумана, окружало со всех сторон. Рассеянное свечение уходило вглубь, в темноту. Предо мной находилась бескрайняя стена, состоящая из бурых завихрений. Касаться этого, казалось, живого пространства, категорически не хотелось. Сердце бешено заходилось от волнения или от недостатка воздуха, было непонятно.

В голове кружили неугомонным роем вопросы. Где я? Неужели настолько изменилось наше межвременное убежище или это совершенно иное место? Как я смогла попасть сюда без подпитки и направления энергии Сенсеем? Где он сам? И как мне теперь отсюда выбраться?

Попыталась позвать учителя по имени, но рот лишь искажался в безмолвном крике. Или же я утеряла возможность слышать. В ушах лишь гулко раздавались удары моего сердца.

Мысли витали где-то отдаленно на подкорке сознания, было ощущение, что их размешивали ложкой в густом киселе. Не было эмоций, не было чувств. Да и сама картинка была черно-белой и плоской, словно в старом кино.

Я буквально чувствовала, как в замедленной съемке, посланный сигнал в мозг, как ток пробежал по нервным окончаниям, устремляясь в пункт назначения, и, спустя целую вечность, голова моя медленно повернулась, а рука, словно чужая, потянулась вперед, погружаясь в завихрения грязного дыма. Резкий толчок. Рука пружинит, как о резиновый батут, и мою конечность откидывает назад.

Сопротивляюсь. Борюсь в безмолвном отчаянии. Но я лишь безликая тень. А монументальная стена, насмехаясь, ведет бой с тенью. Играет. Конечности вязнут в густом воздухе, пружинят, двигаться невозможно. Все бесполезно... Я закрываю глаза.

Шквал звуков, запахов, ощущений окатил меня с головы до ног. Я резко подскочила и обнаружила себя в комнате, в квартире. Облегченно выдохнула, и тут же озадачилась. Пути спасения Сенсея у меня нет. Сознание подсказывало, что он там. Но что делать... Мыслей не было.

Отворив дверь в коридор, прислушалась. Из кухни доносился тихий разговор. Прошла на носочках ближе:

— Да я не знаю, Рит! Уже ничего не знаю.

— Поговори с ней!

— Меня это и мучает — мы же подруги! И я не могу из-за каких-то предубеждений все взять и разрушить. У нас все серьезно, понимаешь?

— Я-то как раз не слепая. Все вижу и все понимаю. Не понимаю лишь одного, с чего ты вдруг Аню в неадекваты записала и решила, что она тебя не поймет? До этого мы все всегда вместе обсуждали и решали.

— Это другое...

Раздался приглушенный Сонин всхлип, а я напряглась. Некрасиво, конечно, подслушивать. Но эти детки — мастера генерировать проблемы из воздуха.

— И что вы от меня скрываете? — я встала в проеме двери, скрестив на груди руки.

Рита как-то смиренно выдохнула. А Соня побледнела, ее начало колотить.

— Ты что? Соня! — Я резко подбежала к подруге и обняла ее, — Ну что ты себе надумала, глупышка? Я вас люблю и всегда разберусь, прежде чем рубить сплеча. Расскажи, Сонь?

Девушка понуро опустила грустное личико, никак не решаясь произнести то, что ее тревожило. Первой не выдержала Рита:

— Да любовь у них с Петей! Пока тебя по застенкам таскали, эти герои сплотились на фоне общей беды и друг друга, наконец, заметили!

— Ты что? — девушка взмахнула кулачком, затем испуганно прижала его к груди и уставилась на меня, — Ань, прости...

— Серье-езно? Да это же здорово, девчат! Сонь, я могу только за тебя порадоваться. С чего вы вообще взяли, что у нас с Петей могут быть какие-то симпатии? Только дружба. Он вообще мне как брат, причем младший.

На лице подруг расцвела улыбка.

— Правда? Значит, нам можно...

— Сонь! Ну, уж точно не мне это решать: можно вам или нет. А где Олег?

— Дал указания ребятам, а сам уехал.

— Тогда... — я многозначительно подвигала бровями, — Я хочу самых... грязных... подробностей, Рита, заложи-ка подругу по полной! Моя изголодавшаяся душа требует мяса!

— Эй! — Соня потянулась, чтобы зажать Рите рот. — А как же Сенсей?

— Он уехал. Мы с ним договаривались, он оставил мне тайное послание. Искать его не имеет смысла. Будем надеяться, что у него все относительно хорошо, — я вздохнула, — Рита, разряди обстановку!

Долго еще с кухни слышался то облегченный смех, то редкие вскрики одобрения или возмущения. Напряжение от пережитого потихоньку спадало.

***

В последующую неделю вестей от Сенсея так и не было. Я вновь пробовала попасть в астрал, но все попытки оказались тщетны. Я даже не могла понять, была ли это нехватка сил или же настолько мощная меня встречала защита? Была ли та защита врагом, или это Сенсей сам затворил за собой ход, чтобы я не наделала глупостей? Одни вопросы и все без ответов.

События кружили бешеным вихрем. Особо страдать и скучать об учителе было некогда. Идея с фильмом набирала обороты.

Алекс утвердил меня на главную роль и теперь нещадно эксплуатировал. Ведь я, мало того, что была задействована практически в каждой сцене, так еще и значилась вторым сценаристом. Мы сутками корпели над поворотами сюжета, многократно переписывая, добавляя нюансы и нещадно выкидывая целые сцены. Я с невообразимым трудом представляла, как мне удастся вжиться в роль. Потому что молодой и наивной, как это было должно по сценарию, вплоть до середины фильма, я себя совершенно не чувствовала.

Александр оказался на редкость адекватным и рассудительным, но и в меру строгим руководителем. Я поняла, почему именно он стал основателем и главой «Квартета И». То что мы видели на экране: дурашливого рубаху-парня — было лишь ролью и профессиональной актерской игрой. В жизни это был хваткий, целеустремленный, порой даже жесткий управленец.

Работать с Алексом было интересно. То мы бились не на жизнь, а на смерть, каждый отстаивая свою точку зрения, то напротив умасливали и выкруживали любой ценой, убеждая оппонента в том, что его идея — бред. А так как мы оба оказались крайне самоуверенными, я бы даже сказала, упоротыми людьми, радеющими за результат нашего общего труда, то крупицы конечного продукта давались нам ох как непросто.

Девчата, видя какой накал страстей между нами кипит, не вмешивались, а порой и вовсе проходили на носочках мимо гостиной, в которой мы устраивали брейн-штурм.

Какие-то сцены давались на удивление легко. А вот, например, за «нераскрытую тему сисек» мы бились всю неделю. В итоге решено было снимать кратко, без подробностей и со спины. Алекс с пеной у рта доказывал, что на поле боя, в период активных боевых действий, где адреналин зашкаливает и в норму, в принципе, не приходит, либидо обостряется до предела, и организм требует подобного выплеска. Он там крайне уместен и необходим. Картина наша в любом случае выходила с возрастным ограничением «восемнадцать плюс», а кашу, как говорится, маслом не испортишь!

Я смотрела на мужчину исподлобья, поджимая губы.

— Я не буду перед всей съемочной бригадой голыми сиськами трясти! Да что ж такое! Миллион фильмов без постельных сцен, почему именно в нашем она должна быть?! Я против, Алекс! Против! Ты вообще меня слышишь?

— Да пойми же! Это хождение по грани между жизнью и смертью необходимо подчеркнуть именно нежностью и тонкостью женской фигуры. В медицинском бараке, в условно санитарных условиях, показать острую, пряную страсть, символизируя этим желание жить и надежду на будущее. Это сильно, Аня!

— Да что за бред? Почему секс — символ мира? Давай ребенка туда впишем. Маленькую чумазую девочку, возможно, осиротевшую, которую вытаскивают с эвакуируемых территорий. Пусь она эмоции вызывает!

— Да! Точно! Девочка пусть смотрит, как вы сексом занимаетесь.

— Ты головой не ударялся? Ты что несешь?

— Эм... ну да... не то. Что-то я заработался, может кофе выпьем? Вот! Придумал! Солдат какой-нибудь будет подглядывать.

— О, боги! Да за что мне все это? Еще и подглядывать кто-то будет? Ты помнишь в чем главная идея фильма-то?

— Что ты в конце концов так разошлась? Тебя же совокупляться не просят и крупным планом не снимают процесс. Подумаешь голая спина! Эка невидаль. Хотя, надо бы и часть жопки в кадр пустить. Спокойно! Спокойно! Тебе соски заклеют бежевым пластырем, а на бедра намотают простынь. Разочек чуть привстанешь, сверкнешь чаечкой...

Мужчина недоговорил, потому что ему пришлось уворачиваться от бомбардировки подушками.

Ценой пары разбитых чашек, миллионов выжженных нервных клеток и сроком в десять дней, сценарий фильма был готов.

Александр, в процессе написания, еще возил его в универ, консультировался с каким-то своим любимым преподавателем, тот в свою очередь посоветовал пару кадров поправить. Да и в театре его коллеги не могли не заметить ежедневное выпадение их товарища из социальной жизни. В итоге тоже приложили руку к процессу съемок.

Время летело неумолимо. Наш фильм с планируемых пяти-семи минут растянулся до всех двадцати. Но то, что мы придумали, воистину грело мне душу и сердце. Коллективными усилиями у нас лепился, не побоюсь этого слова, шедевр!

Главными действующими героями стала пара молодоженов, в жизнь которым мы вписали такие превозмогания и швыряния то на пик, то на дно, что мне даже самой было страшно показывать подобное людям. Игра на эмоциях, битье по святому и болезненная пытка муками совести — при создании этого фильма мы использовали все грязные приемы из возможных. Впихнуть невпихуемое в короткий отрывок видео ролика, который своим содержанием тянул, как минимум на полноценный сериал, да еще и сделать это нужно было не скомкано, а понятно, доступно, достоверно. Проникновенно и незабываемо.

Удалось показать и затронуть тему финансового кризиса. Мощное наступление на Российскую Федерацию по всем направлениям — осложнения гуманитарных, научных и спортивных контактов, попытки выведения России за скобки мировой политики, демонизацию как руководства нашей страны, так и просто русских: расчеловечивание нас, как нации. Все это с мощнейшим давлением со стороны СМИ и международных организаций. Провоцирование дипломатических скандалов, очерняющих РФ.

Заговоры, заведомо неверные и даже предательские действия по взаимодействию с Украиной. Разгорание войны и перетекание местных конфликтов во всемирное саморазрушение и самоуничтожение. Несправедливость, ошибки самоуправства самодуров, граничащие зачастую с тупостью и ведущие к смертям многих и многих людей.

Темы затрагивались острые и болезненные. Не успевал мозг усвоить одно, а сюжет уже нес новое потрясение, следом за ним еще и еще.

И заканчивался фильм смертью главных героев в зоне боевых действий. Показывалось то, как они, символизируя собой «простой народ», несли долгие годы тяжкий крест. Теряли дом, надежду, хоронили детей. Преодолевали себя. Восставали из пепла. И как их любовь была всю жизнь для них путеводной нитью, которая не дала сойти с ума.

Показали, как они боролись до самого конца, и что все их старания в итоге были напрасны. Печальный конец оставлял жуткое послевкусие горечи и обиды за страну, за державу, за русский народ.

Была поставлена финальная точка. Больше менять ничего не хотелось. Сценарий был готов.

Оставались, конечно, рабочие вопросы о возможности съемок тех или иных сцен. Но это уже планировалось решать в процессе согласования с оператором-постановщиком и режиссером. Все это требовало точечной детализации и расчета, с учетом всех нюансов закулисной романтики.

Девочки, прочитав сценарий, готовы были бежать, бить, карать предателей родины, иностранных врагов, кого угодно, так их разрывало от избытка чувств. Только не понимали кого и куда, но кипели решимостью.

Мы с Александром согласованно решили взять выходной. Выложились мы по максимуму, опустошенность в душе гложила и терзала изнутри. Даже дышалось с трудом. Говорить не хотелось вовсе.

Требовалось отвлечься и на что-то переключиться.

Глава 6

Несмотря на мрачный контент, наши съемки проходили постоянно под дружный ржач и шутки участников. То свет падал так, что, казалось бы, молодые-красивые выглядели притомившимися алкашами, и обязательно кто-то замечал и вворачивал пошлость на эту тему. То выяснялось в самый ответственный момент, что забыли организовать необходимый реквизит. Сразу же со всех сторон летели варианты замены. Словно объявили негласный конкурс «Кто дурнее».

С одной стороны было интересно. Но шли дни, поддерживать бешеный ритм становилось все сложнее. Копились усталость и недовольство. Я понимала, что спешка никого не настраивает на благодушный лад. Хотя, вероятно, на съемках фильмов всегда так? Пора бы уже было и привыкнуть.

В гримерку влетел всклокоченный Алекс, застав нас за нанесением финальных штрихов моего образа.

— Аня, я не понял, кто у нас продюсер? Ты или я? Что за споры? Ты сама прекрасно знаешь наш бюджет. Реклама в фильме — это нормально.

За эти дни не раз возникали спорные ситуации, но до этого удавалось свести все к шутке и решить мирным путем.

— Против нормальной рекламы я ничего не имею против, а эти-ваши-не-пойми-что я рекламировать не буду! У меня ощущение складывается, что вы задались целью мою репутацию этим фильмом под плинтус загнать окончательно.

— Мы же, вроде, «на ты» перешли?

— Ну, ты!

Шел шестой день съемок. Причем длился процесс от рассвета и до поздней ночи. Обстановка накалялась, актеры начинали нервничать и выказывать свое недовольство. Все чаще случались конфликты. Вот и сейчас, вынужденное нововведение в сценарий меня вывело из себя.

— Алекс, у нас и так по таймингу расхождения. Как потом монтажер работать будет с таким материалом? — я хваталась за соломинку, изворачиваясь, лишь бы не позориться.

— Было бы у нас больше времени, да актеры более именитые, ты могла бы еще покапризничать, но, объективно, это деньги и неплохие. Сцена на шесть секунд, и, если тебя вообще интересует мое мнение как профессионала, я не понимаю твоего недовольства и претензий.

— Серьезно? Не понимаешь? Да ты меня просто ставишь в ряд с толпами классических алкашей. Да я вообще не пью, чтоб ты знал!

— Так и не пей. Ты закусывай, а выпьет, вон, Костик.

Мне хотелось взреветь от недопонимания и невозможности дальше препираться, отстаивая свое мнение. Ведь подсознательно я понимала, что Алекс прав. Деньги, пусть и такой ценой, лишними в бюджете, пожирающем мои скудные накопления, точно не будут.

Ситуация была до крайности нелепой, тем более, не стоила траты такого количества времени на нее. Но объективные причины у меня были. Очередной знакомый Алекса нам любезно подогнал лоты на рекламные вставки в фильм. Самые «жирные и вкусные», по его словам, и все бы ничего, если бы у меня не было аллергии на рыбу в этом теле, а рекламу алкоголя я всячески порицала.

Ах, если бы мне предстояло рекламировать запеченных осетров под Каберне. Как же. Кильки в томате производства «Вкусные консервы», вкушаемые под водочку «Смирновъ».

То я нежная, трепетная лань, наивно хлопающая глазками... И тут кадр меняется: я сижу в окопе, хлещу водку с солдатами, выгребая грязными пальцами переваренных рыбешек из банки.

Меня передернуло.

— Про мою аллергию, конечно, ты слышать тоже ничего не хочешь?

Мужчина вплеснул руками, закатывая глаза к небу.

— Не начинай. Это решенный вопрос. Съемка остановится — выплюнешь. Таблетку выпьешь, медик у нас дежурит, в конце концов. Катя! — Алекс угрюмо обернулся на гримершу, притаившуюся словно мышка и греющую уши, — Будь добра, выйди на две минуты, у меня с Анной приватный разговор.

Недовольно поджав губы та засеменила на выход.

Мужчина взял меня под локоток, притянул к себе и полушепотом продолжил.

— Ты пойми, в любом деле главный должен быть кто-то один. Такие препирательства мы можем себе позволить только наедине. Когда идет съемочный процесс, весь коллектив в сборе, наемные сотрудники держат ушки на макушке, собирая малейшие сплетни. И поверь, подобные ссоры до добра не доводят. Если нет жесткой системы, и каждый второй волен нарушать прямые приказы начальства, атмосфера будет вольной. И начнутся массовые капризы, зачастую приводящие к смене того или иного актера. А это, сама понимаешь какие проблемы и сложности за собой влечет.

Я смотрела на своего кумира широко распахнутыми глазами. Казалось бы, такая мелочь, а ведь он прав. Нельзя показывать слабость. Актерский состав у нас подобрался далеко не из профессионалов. Перспективу «попасть в телевизор» одобрили все, и все в срочном порядке обнаружили у себя актерский талант. Друзья, их родственники, одногруппники, соседи. Прославиться хотели все. Не смущал ни скандальный сюжет, ни перспективы нажить себе проблемы столь сомнительными развлечениями.

Также Алекс кинул клич среди своих, и потекли рекой различные непризнанные гении, новоиспеченные выпускники ГИТИСА, и прочие творческие личности. Нам даже пришлось устраивать кастинг.

А сейчас, так глупо капризничая и споря, я ставила авторитет Алекса под сомнение. Прикусив губу, я хмуро кивнула. Все равно после съемок постельной сцены, я уже пробила дно, и дальше падать по моему мнению было некуда.

***

— Через час-полтора солнце садиться начнет, свет будет плохо падать. Поэтому следующая сцена на сегодня у нас идет последняя, давайте отснимем ее пулеметной очередью и пойдем домой! Где наши атакующие? Реквизит готов?

— Александр Сергеевич, мы не можем снимать, — к режиссеру подбежала запыхавшаяся девушка-ассистент, — у нас презервативов нет!

Мы с девчонками стояли поблизости и слышали этот разговор, поэтому, переглянувшись, дружно прыснули со смеху.

— Мне не послышалось? Презервативы? Зачем ей? — задыхалась от смеха Ритка.

— Вам лишь бы поржать, — Алекс бросил на нас укоризненный взгляд. — А мне вот не до шуток. В презервативы заливается краска, имитирующая кровь, и при съёмках выстрела в человека, она выплескивается, имитируя место ранения.

— Серьезно? Я думала это шутка.

— В процессе съемок, зачастую, столько нюансов и нелепиц, что я уже ничему не удивляюсь, и вам не советую. — мужчина повернулся обратно к ассистентке, — Света, ты вот мне скажи, я похож на человека, у которого совершенно случайно в кармане завалялось пятьдесят лишних презервативов? Неужели я настолько очевидные вещи должен объяснять? В пяти минутах езды населенный пункт, садитесь с водителем и дуйте в аптеку. В темпе вальса. Если через двадцать минут не вернетесь с реквизитом — уволю обоих. Услышала меня?

Девушка стояла, широко распахнув глаза и часто кивая.

— Ты еще здесь?

Света выдала практически идеальный старт для марафонца, развернувшись на месте и припустив в направлении стоянки транспорта съемочной группы.

— Я проконтролирую, на всякий случай. — Рита, все еще отсмеиваясь, бросила нам на ходу, и, не оборачиваясь, направилась следом.

Уж не знаю, что там произошло. Но спустя полчаса запыхавшаяся и пунцовая Светлана отчитывалась перед Алексом о выполненном поручении.

За ее спиной, корчась в беззвучном хохоте кривлялась Рита.

— Ну, что опять? Смешинка попала? Полчаса прошло, ты все смеешься.

— Аня... а-ха-ха... о боже, — она в очередной раз согнулась, упираясь руками в колени в попытке отдышаться, — это надо было видеть. Это что-то. Свету надо премировать. Такая самоотверженность и самоотдача. А-ха-ха... — ее вновь согнуло от хохота.

Подготовка к съемкам уже завершалась, актеры вставали на исходные позиции. А в процессе дубля было категорически запрещено не то что ржать, дышать-то разрешалось через раз.

Схватив подругу за рукав, потащила ту в сторону на безопасное расстояние. Алекс и так злой и нервный, еще больше его агрить, а тем более срывать дубли, без того затянувшегося съемочного дня не хотелось.

Грубо сунула никак не успокаивающейся Рите открытую бутылку воды. А та реально уже не смеялась, лишь производила нечленораздельные подвывающе-икающие звуки.

— Выпила и замолчала. Быстро. Сейчас съемку начнут, а ты тут стонешь.

— Ань, ты бы это видела, — подруга горячо зашептала мне свежую сплетню, когда, наконец, взяла себя в руки, — Частный сектор, аптека, внутри три бабки, видимо, в данном заведении проводятся местные встречи по интересам. Влетает запыхавшаяся Света с криками «Срочно. Пропустите. Вопрос жизни и смерти. Дайте мне сто презервативов. Любых. Главное быстрее. Меня там мужики ждут. Уволят, если не привезу». Нет, я не заржала, глядя на Свету, не покатилась со смеху, поймав растерянный взгляд аптекарши. Но когда я перевела взгляд на бабок... — подруга крепко зажала рот рукой, наклонив голову и ее плечи вновь затряслись в беззвучном смехе, — Фу-ф. Это было нечто. Эти лица, ту бурю чувств и эмоций от негодования до ликующего восторга от новой сплетни, я буду помнить всю жизнь.

Представив подобную картину, тут уже не выдержала я, и крепко зажала рот ладонью, сотрясаясь от смеха.

***

Помимо съемок, на которых Соня и Рита по возможности присутствовали, снимая интересные кадры и пытаясь лепить хоть какой-то контент для канала, шла насыщенная работа по упорядочиванию и легализации моей экстрасенсорной деятельности. Кто бы мог подумать! Я еще и работать-то не начала, никому ничего пообещать не успела, а уже оказалась всем должна.

Юрист, которого посоветовала Юлия, был дядечкой несколько странным и закрытым. Не думаю, что получила бы рекомендации на плохого специалиста. Но был он сотрудником безынициативным и сверх того, что ему поручалось, не действовал. По сути, логично. Если ты руководитель, ставь грамотно задачи, и получишь развернутое их выполнение. А если просишь сделать «что-нибудь такое, сама не знаешь что...», не обессудь и получить в ответ нечто подобное.

Меня эта ситуация напрягала и не устраивала, но времени заниматься поиском другого специалиста не было от слова совсем. Я реально зашивалась. Даже с таким количеством помощников.

— Вот эти три случая берем, остальное или на потом, или никогда. Объективно, Ань, их слишком много! Сколько уже времени прошло, а интерес все не стихает. Солить их, что ли?

Девчата как раз-таки инициативу проявляли чересчур активно. Когда я приходила домой и падала без сил, на меня налетали два маленьких торнадо и заставляли остатки моих, выкрашенных обратно в натуральный цвет волос, шевелиться.

— Сонь, я даже не разделась. Ну, дайте передохнуть хоть часок после съемок? Сегодня весь день на ногах. Это точно до завтра не терпит?

— Аня. Я это уже неделю слышу. Нельзя! Ни до вечера, ни до следующего пришествия. Договориться и все организовать нужно сегодня, чтобы завтра с самого утра мы уже были на квартире и снимали, наконец, контент! Ты еще помнишь, для чего мы все это затевали? Алло-о? Кана-ал! Конте-ент! — Девушка эмоционально размахивала руками, привлекая мое внимания.

Я откинулась назад, падая на кровать в пух подушек и застонала. А вслух пробубнила.

— Я передумала. Не хочу я никого спасать и экстрасенсом быть не хочу.

— Я тебя укушу сейчас! Ну, Ань! Я и с Алексом договорилась. Завтра до вечера снимают массовки, в которых ты не участвуешь. У тебя выходной. Вот и проведем его с пользой!

Я в удивлении приоткрыла один глаз.

— Да ладно? Прямо так и отпустил? — я даже забыла, что была уставшей.

Алекс за дни нашего недолгого знакомства показал себя отъявленным трудоголиком. Поэтому слова «Алекс» и «выходной» никак не вязались в моем мозгу в одно предложение.

— Лирику в сторону. Ты со своим Алексом скоро в мумию превратишься. Я вообще не понимаю к чему эта гонка бесконечная? Разве мы куда-то опаздываем?

— Девчат, я и правда сильно устаю, но все равно считаю, что нам с таким режиссером сказочно повезло. Я и не рассчитывала, что кто-то проникнется идеей моего фильма настолько же сильно и будет отдаваться по полной. Актеры, кстати, все от него стонут и бегают ко мне жаловаться.

— Хороший полицейский, плохой полицейский? М-м-м... Ролевые игры? Да вы затейники! Одобряю! — Рита засмеялась.

А Соня уперла руки в бока.

— Вы меня будете слушать? Или я пошла! Я тоже, между прочим, весь день работала.

— Прости, Сонечка, что ты хотела?

— Мы с секретарем подобрали из толпы страждущих три интересных случая, которые ты могла бы попытаться раскрыть, а мы бы отсняли контент для канала. У нас острая нехватка контента.

Я напряглась.

— Ты же знаешь, что без Сенсея мои силы восстанавливаются плохо. Я не уверена, что смогу хоть что-то. Разве это честно давать надежду отчаявшимся людям?

— Не переживай, их предупреждают, что сейчас у тебя сложные времена, гарантий никаких никто не дает. Да и бесплатно же!

— Вот именно, не больно-то их жалей. Там каждый второй приходит с сущей ерундой, типа поиска друга детства или первой любви. Всякую чушь тащат, лишь бы в телевизор попасть. А про случаи наведения или снятия порчи я вовсе молчу. Идиотов хватает.

— А что вы отобрали за случаи?

— Наконец-то! — Соня всплеснула руками, — Я уже думала, ты не спросишь. — подруга плюхнула толстую папку с бумагами на кровать рядом со мной и начала выкладывать какие-то списки. — Так, так, так, берем вот эту тетку, у которой муж ушел, мы проанализировали, это довольно частый и животрепещущий запрос. Даже если ты причин не расскажешь, можно отсебятины наплести.

— Ой, нет. Лезть в чужое семейное добро желания минимум. Что еще?

— Какие-то проблемы с ребенком. То ли дурная компания, то ли любовь неразделенная. Тоже интересно. Тут затрагиваются как проблемы «отцов и детей», так и вопрос отношений. Насколько я поняла, мама одна придет и будет на дочку жаловаться.

— А от меня-то они что хотят? Чтобы я из ребенка зомби сделала, который будет прилежно дома сидеть и читать книжки?

Соня пожала плечами.

— Выслушать-то ты ее можешь? А вдруг.

— Ладно, ладно, — я подняла руки в открытом жесте. — Это, пожалуй, будет даже забавно.

— Ну и на сладкое: женщина-загадка с фотографией некоего молодого человека. Она хочет сперва проверку твоих экстрасенсорных возможностей, а потом только расскажет, зачем на самом деле пришла.

Я выразительно посмотрела на подругу.

— Что еще за бредни такие?

— Не кипятись. Там просто тетка такая забавная. Я не смогла мимо пройти.

Я лишь махнула рукой. Спорить с подругами было бессмысленно.

Глава 7

— Вы не понимаете. Вы должны меня принять как можно скорее. У меня с ребенком беда!

Я отвела взгляд от фото, которое уже битых двадцать минут крутила в руках. Подняла взгляд на дверь. В проходе в сопровождении представителя охраны стояла запыхавшаяся, раскрасневшаяся женщина. Она с отчаянием смотрела на меня и было в ее взгляде что-то, что цепляло.

Рита тихо выругалась, останавливая съемку.

— В чем дело? — я взяла ситуацию в свои руки.

— У меня дочь пропала.

— Вам же наверняка говорили, что я поиском людей не занимаюсь.

— Я вас умоляю! Хотите, на колени встану?

За ее спиной раздался неразборчивый, недовольный бубнеж, и, расталкивая столпившихся, в комнату просочилась Соня.

— Прости, Ань. На минутку только отошла. Это наша сегодняшняя третья кандидатка. У которой трудный подросток. Она сидела в коридоре, не знаю, что на нее нашло.

— Вы поймите, промедление может стоить ей жизни! Все хорошо ведь было. Ну, как хорошо... Неважно. В общем, она пропала!

— Так. Выведите ее на пять минут. Мне нужно закончить, потом я займусь ей.

Охранник вывел упирающуюся женщину в коридор и закрыл дверь, а я перевела взгляд на свою первую клиентку. Дама была и впрямь колоритная. Жгучие черные волосы, черные глаза. Яркая, пестрая одежда, тяжелые золотые украшения. На первый взгляд, ее наряд казался слишком аляпистым, но, приглядевшись, можно было понять, что это лишь ширма. И аляповатая одежда — лишь отвлекающий маневр. Взгляд у женщины был умный и пронизывающий. Он настораживал и пугал.

Гипнотизировать ее я даже не пыталась. Бездна ее глаз завораживала и сбивала намерения. Поэтому я и гипнотизировала фото в отчаянной попытке хоть что-то почувствовать.

— Извините. Я не могу вам помочь, — я протянула женщине фото человека, о котором та просила рассказать.

Сколько я не концентрировалась, не призывала силу, ничего я увидеть не смогла. И продолжать этот фарс не видела смысла.

— А ты забавная. Я тебя другой представляла, — женщина неожиданно заговорила низким, поставленным голосом.

— Спасибо вам, что поверили в меня и пришли, но давайте мы с вами закончим, следующая посетительница, как мне показалось, действительно нуждается в помощи. Я не могу сейчас выделить время на беседу с вами.

— Тебя преследует смерть.

Я было дернулась, чтобы крикнуть охранника, но в мою кисть вцепились горячие, сухие пальцы, унизанные перстнями.

— Девочка, не спеши. Я не просто так пришла. Меня привело провидение. Оно мучило меня два долгих месяца, толкая прийти и предупредить тебя. Мне пришлось придумать повод. И быть очень настойчивой. Хорошо ты устроилась. На прием не попасть, как к президенту! — она тихо рассмеялась, но тут же себя отдернула, сделавшись серьезной, — Послание мое банально, но все же я должна его тебе озвучить. И, надеюсь, что от меня отстанут! — последние слова она произнесла зло, возведя глаза к потолку.

Я замерла, растерянно вытаращившись на посетительницу, хотелось проследить за ее взглядом, но я мотнула головой, сосредоточившись.

— Тебе угрожает опасность. Берегись черных людей. Ты можешь не справиться. Это все, что я знаю. Как и почему, не спрашивай. Ответить не смогу. Мне пора. А ты будь начеку. Темные силы не дремлют.

Она встала, и, позвякивая многочисленными золотыми цепочками, цокая высокими каблуками, пошла на выход. Виляя бедрами, плотно обтянутыми узкими изумрудными брюками. Внешность этой женщины выносила мозг. Яркие брюки дополняла оранжевая пестрая блузка с глубоким декольте, в котором, поверьте, было на что посмотреть. На первый взгляд нелепая, аляпистая, кричащая, но одежда ей определенно шла, выгодно подчеркивая прелести ее фигуры.

Произнесенные слова крутились на языке. Бояться черных людей? И что бы это могло значить? Имеется в виду цвет кожи? А может, речь идет о цвете глаз, которые зеркало души...

Настрой работать и так был, откровенно говоря, никакой, а теперь я вовсе разнервничалась, то и дело повторяя про себя ее слова. Хотелось их обдумать и покрутить после, в одиночестве.

Рита спокойно перебирала провода и что-то регулировала в камере. Она вела себя так, словно не видела и не слышала, что происходило в комнате еще минуту назад. Это напугало еще больше.

— Рит? — я позвала подругу, но та не откликнулась.

Сглотнув, я позвала еще и еще. Потом не выдержала, вскочила, приблизилась, схватила за плечи и встряхнула девушку. Та начала часто моргать, озираясь по сторонам.

— Ты чего, Ань? Ой, а где цыганка? Я что-то и не заметила, как она ушла.

Мои руки безвольно упали. Если до этого и была толика сомнений, что женщина меня просто пугала, теперь же я не знала, что мне и думать.

***

Не прошло и пары минут, как в комнату вновь вбежала взбалмошная тетка. Вид у нее был потрепанный. Заношенная, неопрятная одежда, сальные волосы с отросшими сантиметров на десять корнями, обгрызенные ногти, синяки под глазами. Вид она имела отталкивающий, и, если бы еще добавить к этому ансамблю амбре из перегара, я, вероятно, приняла бы ее за обычную бомжиху-алкашку.

Я посмотрела на вошедшую следом Соню с немым вопросом во взгляде, та лишь рассеянно пожала плечами. А женщина времени зря не теряла, в считаные мгновения достигла меня и вцепилась мертвой хваткой.

— Вы должны мне помочь! Моя девочка, — она некрасиво скорчилась и шмыгнула носом, — она пропала два дня назад. Я все ноги сбила, всех друзей, знакомых, соседей опросила. Весь район на уши поставила. Все ее ищут, понимаете? Возьмите, возьмите, — мне в руку вложили фотографию. — Это свежая. Она у меня хорошая... помощница моя... мы одни, понимаете? Никого у меня нет кроме нее, — женщина сжала мою руку вместе с фото, отчаянно взвыв.

Я отшатнулась, не понимая, что происходит.

— Так. Успокойтесь! — я с усилием освободила кисть, подошла к столу и расправила на нем смятую карточку.

С изображения на меня смотрела совсем юная девушка, только начавшая формироваться. Лет тринадцать от силы. Худое, угловатое личико, всклокоченные розовые волосы, черная футболка и пышная юбочка. Черно-белые полосатые чулки и кеды в клеточку.

Выглядело это вполне мило. К неформалам я всегда относилась с интересом. Ведь дети перебарывали свои страхи, смущение, заявляя о себе своим внешним видом и поступками. В памяти многих эмо остались странными существами с полосато-клетчатым принтом, неконтролируемыми эмоциями и огромной розовой челкой. Они должны были носить черно-розовое, густо обклеивать рюкзачки значками и всем показывать порезы на запястьях.

Падение железного занавеса в девяностых повлекло за собой «нащупывание» новых возможностей. Как ребенок учится ходить, так народ учился не зажимать себя в установленных кем-то «свыше» рамках. Лишь спустя лет пятнадцать начался творческий «разгул» от всей широты русской души. Люди жадно впитывали новые веяния. Улицы, музыкальные магазины и сердца наполнялись осознанием того, что каждый человек имеет право быть не таким, как все. Имеет право быть особенным. Имеет право быть индивидуальностью.

Настоящие эмо, на самом деле, были солидной субкультурой. Их прародителем выступал американский хард-кор восьмидесятых. Розово-черная идеология выражала молодежный протест в силу убеждения в необходимости веганства и стрейт-эйджа. У них была целая сложная система отказа от алкоголя, наркотиков и других допингов. Даже жаль, что у них было мало последователей.

Как по мне, это здорово иметь некую общность, примыкать к группе людей, чьи взгляды совпадали с твоими. Вот только на каждое действие всегда находилась «затычка». Нелюди, которым яркие личности не давали покоя, и это мне тоже было известно. Среди эмо, как и в любых других субкультурах, проходили постоянные проверки на «подлинность». Они заключались в невинном выяснении того, знал ли человек, истоки, ту ли музыку слушал, а порой доходило и до травли и гнобления. Не они первые, и они — не последние, кто поражал обывателей нестандартным видом и иной позицией в жизни. Готы, кибер-панки, пост-панки, гранжеры, металлисты, скинхеды, ролевики... Кто только не поражал незамутненные умы постсоветского населения своими выходками и громкими заявлениями на публику.

Сейчас же мне было ясно, что девочка из-за своей неординарной внешности, возвращаясь вечером одна домой попала в беду. Вот только чем я могла помочь этой женщине, я до сих пор не понимала. Гипноз здесь не помощник.

— Так! Стоп. Тихо. Постарайтесь вспомнить все последовательно. Сейчас любые детали могут стать решающими. Куда она шла? С кем? Зачем?

Женщина, в очередной раз всхлипнув, утерла лицо рукавом и начала свой сбивчивый рассказ.

— Мне гордиться нечем. Я плохая мать. Наш кормилец, мой муж, погиб четыре года назад. При нем мы как сыр в масле катались. Он любил своих девочек и баловал. После его смерти выяснилось, что все наше имущество записано на его мать и мы не имеем никаких прав на квартиру. Как-то так вышло, что замужней женой я стала рано и ни дня в жизни не работала. А когда мне пришлось столкнуться с этой ситуацией, я была подавлена горем, растеряна. Да и что там, сама была еще дитя... — женщина перевела пустой взгляд на окно. — Мать же его вцепилась в наследство своими загребущими клешнями... А... Бог ей судья. Чтобы как-то прожить, я мою подъезды. Как-то так вышло, что сейчас даже техничка в магазин должна иметь диплом о высшем образовании. У меня его, к сожалению, нет. Мы долго перебивались по редким друзьям, которые каким-то чудом не отвернулись от нас, пока более-менее обустроили свой быт. Все это конечно же сказалось и на моей девочке. Она росла принцессой, но ее розовый мир в одночасье рухнул. Но она молодец, сжала зубы, справилась. Она мне иногда помогала, когда я срывала спину. И в тот день она вызвалась помыть подъезд на Гомельской. Она стеснялась очень, хотя я никогда ее не принуждала, она сама настаивала на помощи. Поэтому ходила она поздно вечером, когда вероятность встретить кого-то была минимальна. Но что-то случилось. Никто ничего не видел. Бедная моя девочка...

— Да уж. И какую помощь вы ждете от меня?

— Найдите ее! — И столько мольбы и отчаяния в голосе, что мое материнское сердце сжалось, пропустив удар.

Девочку было очень жаль. Двое суток прошло, вероятность найти ее живой стремилась к нулю. Но что я могу? Да и нужны ли кому мои оправдания? Не стала ничего говорить о своих «капризных» силах, лишь кивнула и сосредоточилась на фото.

— Ее странные друзья ее не видели в тот день...

— Тсс... — показала знак «не шуметь».

Ситуация для бандитской ночной Москвы двухтысячных вполне обыденная. Девочку мог обидеть кто угодно. Хоть пьяный сосед в подъезде, где она мыла. А, протрезвев, испугаться содеянного. Хоть малолетки во дворе, хоть катающаяся на машине ночью, обдолбленная молодежь. Если бы разрешилось это приключение миром, девочка уже была бы дома. А так... не знала, что и думать.

— Где же ты, милая? — я водила рукой над изображением, концентрируя свою силу и от всей души желая понять, где нам искать потеряшку.

И сила откликнулась! Меня заволокло белым туманом, я и испугаться не успела, моргнула, и вот я уже стою на бетонном полу. Озираюсь. Какая-то стройка. Слышу невдалеке голоса и вскрики. Пытаюсь сделать шаг, но мое тело какое-то ватное и бесформенное. Даю ему команду двигаться вперед, и оно медленно, словно облако перетекает в соседнюю комнату. Вижу трех подростков. Они отчаянно спорят на повышенных тонах. Их голоса приглушенные, как сквозь воду. Мой разум распознает лишь обрывки.

Один светловолосый и патлатый рвется к балконному проходу, двое других его сдерживают и оттаскивают. На лицах паника и отчаяние. Безудержный страх, у одного даже слезы.

—... должен помочь... нельзя... знаю ее...

— ... уходим... идиотом... готовая...

Пространство размывается, перед глазами вспыхивают какие-то дерганные всполохи, и вот я уже стою в комнате одна. Неужели сбежали? Столкнули ее с высоты? Вот же гады...

С затаенным страхом в сердце даю команду «вперед», и это замедленное продвижение выпивает все силы. Нервы на пределе. Готовлюсь увидеть любую ужасную картину, но вижу отсутствие плиты балконного пола, лишь выступ и обрыв. Опускаю взгляд вниз: этажом ниже выступ есть, но это не балкон из квартиры, это просто какой-то архитектурный карниз. И на нем в позе поломанной куклы лежит наша девушка. Странно. Высота небольшая, метра три. Но почему она в таком состоянии? Надругались? Девушка не двигается, неудивительно, что пацанва решила, что та мертва.

Но ребенок жив. Я чувствую ее эмоции: острый запах страха, пряность злости, флер неуверенности и тонкую яблочную нотку влюбленности. Мощный коктейль бьет по сознанию. Еле справляюсь, чтобы подавить его. Хочу опуститься ближе к ней, чтобы понять, но пространство вновь искажается и меня выбрасывает в реальность.

Рвано вдохнула, словно вынырнула из-под воды. Я и не чувствовала, что не дышала и подвергала себя опасности! Во всем теле была дикая слабость. И только умоляющий взгляд женщины не дал мне упасть и дать телу отдых.

— Какая-то стройка. Высотка. На последнем этаже. Незнакомые парни вытолкнули ее с балкона и она лежит на карнизе.

Женщина замирает в ужасе, и тут к ней приходит осознание.

— Знаю! Знаю такую стройку. Это недалеко. Боже! Скорее! Мне надо туда.

Перевожу взгляд на Соню.

— Олег здесь?

Та кивает.

— Попроси его, а? Может, не откажет?

И вот спустя два часа мы стоим запыхавшиеся под крышей заброшки.

Оказалось, что здесь даже имелся дежурный сторож. Вот только чем он был занят ночью, большой вопрос. Сейчас же, как назло, он отказывался нас пускать без сопровождения блюстителей правопорядка. Пока Олег не отвел его в сторону и что-то не гаркнул в свойственной ему манере, ситуация не изменилась.

Я с девчонками в полном составе, мама девочки, Олег и еще один парень из охраны. Тоже мне группа спасателей «Чип и Дейл». Олег разделяться запретил, и мы подъезд за подъездом обходили здание, время от времени выбираясь на крышу, чтобы попасть в соседний подъезд.

Пару раз даже пришлось поработать монтировкой. Можно было бы пройти по периметру и осмотреть дом с края крыши, но хитрый дизайн, будь он неладен, и сильно выступающих скошенный карниз не давали такой возможности.

Стройка особо заброшенной не выглядела. Здесь явно теплилась жизнь. Надежные стены не один год служили убежищем истиным ценителям прекрасного вида города с высоты птичьего полета. Тут и там встречались и лежки бомжей с «обустроенным бытом», и места тусовок любителей граффити и пивка. Шприцев, бычков, пустых бутылок и прочего мусора хватило бы на несколько КАМАЗов. Я лишь в очередной раз скрипнула зубами, поражаясь нашей суровой действительности. И это ведь в центре города!

Перерасход сил давал о себе знать. Я уже еле двигала ногами. Остро чувствовала, что очередной поиск вышел мне боком, но старалась не подавать вида, чтобы не расстраивать друзей. Бесконечные мысли то о девочке, то о собственной никчемности, кружили вихрями, дополнительно туманя сознание и расходуя силы.

Слезая с чердачной лестницы в очередном подъезде, которым я потеряла счет, меня с силой дернуло влево. Еле удержалась на месте, да и Олег подхватил.

— Что-то ты совсем никакая, мать. Тебе, похоже, поиски пора заканчивать.

— Нет, — мой голос прозвучал громко и пронзительно, я даже сама от себя не ожидала такой тональности, — Я что-то почувствовала! Туда, — и указала в нужном направлении.

Подхватив меня, словно куклу, Олег припустил быстрым шагов в нужную сторону. Череда бетонных коридоров, проемов, комнат закружили в пьяном вальсе. Силы мои были и впрямь на исходе. Вот же не вовремя... Там девочке плохо, а приходилось возиться еще и со мной.

Первое, что я услышала, это вскрик матери. И откуда только силы брала? Третьи сутки без сна... Но она бегала по всей стройке, впереди нас, выискивая дочь. Такая материнская любовь не могла не вызывать уважения и сожаления.

И вот, наконец, мы обнаружили место падения. Меня к краю не пустили, да я и не рвалась. Лишь, обозначили, что жива. Виктор, парень, что сопровождал нас, аккуратно слез в проем двери, и оттуда комментировал увиденное.

Оказалось, что у девочки был открытый перелом ноги. Естественно, она с такой травмой не смогла подняться на высоту трех метров и выбраться из каменной ловушки. Даже думать не хотелось, какого страха она натерпелась за эти два дня в ожидании смерти.

А малолетние ублюдки и не подумали вернуться и проверить что натворили. Я закрыла ладонями глаза, пытаясь вспомнить лица, но те расплывались в бесформенные световые пятна. Если б могла, они бы у меня огребли по всей строгости! Оставалось надеяться на память и смелость девчонки. Злость, пожалуй, это был сейчас мой единственный источник, который питал меня силой, позволяя оставаться в сознании.

Я повела безразличным взглядом вдоль стены. Увидела грязный колченогий ящик, но мой легкий вес тот должен был выдержать. Отошла в сторону от общей толпы и аккуратно присела на него, привалившись к стене. Сама не поняла, как провалилась, но из сна меня снова подкинуло, я аж на ноги вскочила.

В комнате стало тесно. Появились люди в форме, а также спасатели с носилками, на которых лежала наша потеряшка. Заостренные черты лица, растерянный взгляд, пересохшие, растрескавшиеся губы. Она выглядела до того юной и беспомощной. Так остро захотелось пожалеть этого ребенка, что я не смогла удержать свой порыв. Шагнула вперед, жестом останавливая бойцов, и беря в руки ладонь девочки.

Мгновение остановилось. Казалось, я вижу, как на нас сверху льется белая божественная энергия. Я чувствовала как мое тело, словно измученный пустынной жарой путник, попавший под дождь, жадно поглощает в себя живительный дар небес. Мне хотелось ликовать, визжать от восторга, смеяться и кружиться. Но я лишь стояла, мягко улыбаясь, смотря на девочку и держа ее за руку. Мириада эмоций промелькнула на ее лице, но она сдержалась. Лишь еле-еле шевеля губами, произнесла «Спасибо».

Глава 8

Белое пространство встретило как родное. Мягко окутывая своим уютом, оно ластилось к ногам. Душа ликовала. Было стойкое ощущение дежавю, такое баюкающее, словно я попала домой.

Оглянулась и увидела волчицу. От неожиданности я даже растерялась. Как давно она ко мне не приходила!

— А где Сенсей? — слова вырвались быстрее, чем я успела их обдумать.

Ответом мне было молчание.

Я растерянно стояла, утопая по щиколотку в белесом тумане, не понимая что от меня ждут.

— Как мне... — моя рука поднялась, но я ее отдернула, — Он пропал, и я не могла попасть сюда, мне не хватало сил. Почему... Я что-то делала не так?

— Твой учитель допустил ошибку. Вновь. Судьба таких оплошностей не прощает.

Я замерла, забыв, как дышать. Что же это значит? Неужели... Я с трудом вдохнула. От накатившего страха грудь сжало тисками.

— Я... как-то могу ему помочь?

— Тебе решать. Ты медлишь. Ты должна действовать увереннее, масштабнее. Много суеты. Мало толка.

Кулаки непроизвольно сжались, а с меня спала оторопь. От несправедливости я даже о страхе забыла.

— Медлю? Да я сплю по четыре часа в сутки! Работаю постоянно. Что не так? Мне никто не говорит что именно я должна делать! Я... Я... да где мне время взять на все это? — наткнувшись на холодный взгляд льдистых глаз, я замолчала, резко осознав неуместность всех моих слов и мыслей.

— Время? Что это? Времени не существует, и никогда не существовало. Термин «время» был придуман людьми для собственного удобства. В природе существуют только процессы, происходящие тем или иным образом. Они могут быть периодическими или постоянными. Но какого-либо процесса, отражающего то, что вы подразумеваете под термином «время», в природе нет. Процесс твоего становления запущен и идет так, как ему должно. Судьбу человека нельзя обмануть, но иногда высшие силы вмешиваются, если персонаж не успел выполнить свое предназначение и это сильно рвет полотно судеб. Твой процесс в самом разгаре, я не понимаю, чем ты недовольна. Ты должна действовать, но ты лишь придумываешь оправдания. Помочь себе можешь лишь ты сама. Подумай, дитя, чего ты действительно хочешь?

Сознание прояснилось, словно кто-то провел по голове прохладной ладонью, сняв усталость и напряжение.

Ситуация была мне не совсем понятна. Чего же от меня хотят и что вообще происходит?

— Я надеюсь, что мы запустим фильм и это поднимет людскую волну. Я найду тех, кто меня поддержит! Это послужит стартовым этапом...

— Мирское мне чуждо. Высшая цель — вот что имеет значение. Тебе нужна Сила. Ты не успеваешь развить источник к нужному дню. Иди. Я направлю тебя к месту Силы. Не противься обстоятельствам.

Очнувшись в кровати, я еще долго обдумывала слова, произнесенные моим наставником. Но не могла вычленить ничего для себя полезного, за что могла бы зацепиться. Как действовать? Куда идти? Откуда мне узнать, что первостепенно, а какие мои действия пустые? Было тревожно за Сенсея. Было страшно от неизвестности и неопределенности. Но предаваться унынию не время.

***

— Это потрясающе, Аня! — пищала Рита с улыбкой до ушей и широко распахнутыми глазами, — Только посмотри! Тысяча девятьсот комментариев! И они растут с каждым обновлением страницы! Семь тысяч репостов! Просмотры за сотню тысяч уже улетели!

Не удержав своего восторга, Рита подскочила и захлопала в ладоши, как маленькая девочка.

— А-ха-ха-ха, — с неуверенной натянутой улыбкой вторила ей Соня, — интересно, а с этим роликом нас на «Сам Себе Режиссер» второй раз пригласят?

И они вместе зашлись в приступе нервного смеха. Петя сидел тут же, в кресле. Правда, не смеялся, а лишь устало улыбался, глядя на нас по очереди. Неудивительно, время давно перевалило за полночь. Изначально был и Кирилл, но тому позвонил отец и парень сорвался на зов грозного родителя.

Старт фильма я долго оттягивала, то ли не решаясь, то ли ожидая некоего «напутствия» от высших сил. Но сегодня, словно что-то щелкнуло и я дала отмашку. Публикация нашей сенсационной бомбы пришлась на вечер субботы, под выходные, на самое горячее эфирное время.

Интерес подписчиков не заставил себя долго ждать. Разогретые предыдущим слезливым блокбастером от Риты про мои похождения по стройкам столицы, а иначе это и не назовешь, люди были в ожидании новой сенсации. Ну, мы их и не разочаровали.

Лента комментариев пестрела и пухла. Все новые и новые участники вливались в общие негодующие массы и вкидывали свои пять копеек на вентилятор. Кто-то безоговорочно верил в мои предсказания, крича капслоком «Мы все умрем», другие не находили слов, выражая свою печаль грустными смайликами, но зато под каждым сообщением. Третьи начинали спорить и выкатывать полотна сообщений на тему «Как я не права» и что автору нужно срочно «Убицца о стену».

Изначально, поддавшись порыву, я читала все подряд вбросы вместе с Ритой и Соней. Но чем глубже увязало обсуждение, тем больнее мне становилось. Поэтому, когда раздался спасительный звонок телефона, я сбежала подальше от этой вакханалии. Трубку брать было страшновато. Ведь было понятно, что за такое своеволие меня по головке ТАМ вряд ли погладят.

— Не спишь? — в трубке раздался чуть хрипловатый, но такой знакомый голос Александра.

Я облегченно выдохнула.

— Какой там... Слышишь? — отставила трубку от уха, направив в сторону зала, откуда тут же раздался взрыв смеха.

— О-о, отмечаете?

— Нет, конечно. Ты чего? Что отмечать-то? Это девчонки перевозбудились от крышесносного успеха, вот и полуночничают. Сам как?

— Не знаю. Как-то пусто на душе. Пока снимали, горел идеей скорее довести до логического завершения, а теперь жалею, что все так резко оборвалось. Хоть на сериал сценарий катай!

— Нет, нет, это без меня, пожалуйста. Мне хватило. Я так вымоталась за этот месяц. Не представляю, как вы живете в подобном темпе.

— Да никто так и не живет. Цейтноты, конечно, бывают, но редко. Как ты верно заметила, это небезопасно для психики. Спроси кто, сам не смогу ответить, куда мы так гнали и почему вышло так, как вышло.

— Да уж... С завершением съемок я хоть выспалась впервые за месяц.

Помолчали.

— Все мысли у меня о грядущих последствиях. Все думаю, не натворили ли мы дел? — я проговорила практически шепотом.

— Да ладно тебе, нет ничего в этом фильме криминального, за что бы нас можно было привлечь. Максимум, что грозит, так это воспитательная беседа. Погрозят пальчиком и попросят больше так не делать.

— Не знаю, Саш, неспокойно на душе. Да и я уже засветилась не в самом лучшем ракурсе, еще и не раз. Прижмут, как букашку к ногтю, чтобы назойливо не пищала под ухом.

— Хочешь, приеду? — неожиданно предложил Алекс.

Я растерялась. Хотела ли я видеть этого человека рядом? Он всегда был моим кумиром, да и за время съемок мы сильно сблизились. Я замечала его взгляды, и с каким восхищением он смотрел на меня, когда мы вступали с ним в жаркие баталии, итогом которых зачастую он признавал свое поражение. Может, конечно, ранее ему встречались в жизни неправильные женщины, раз наличие ума у оппонента с сиськами настолько его изумляло.

Но имела ли я право вмешиваться в течение его жизни? Да, своим фильмом я уже перекроила немало судеб, но все эти люди были талантливы и без моего вмешательства. Яркий человек-огонек, вокруг которого постоянно идут аномальные завихрения и жизнь бурлит и вертится, как у оси, нигде не пропадет. А Саша... Он ведь и для меня был кем-то большим. Уже одно то, как он самозабвенно взял на себя гору проблем и обязательств по моему фильму, меня поразило. С каким жаром и усердием он отдавался процессу. Перессорился со своим «квартетом», бросив их на произвол судьбы ради меня.

Не испортила ли я уже ему будущее? Сейчас он женат во второй раз, и вроде даже эта женщина родит ему ребенка... Но я помнила, что и этот брак продлится недолго. Лишь в третий раз Александр обретет счастье семейной жизни. Хотя, желтая пресса склонна приукрашивать факты. Но даже это будет еще не скоро, лет через пять, примерно...

В прошлой жизни я невольно следила за жизнью некоторых медийных личностей, которые были мне интересны. Да и часто на ютубчике смотрела разные интервью и передачи с приглашенными знаменитостями. Но Саша... он не все.

— Нет, Саш, не стоит, — сказала, и тут же пожалела.

В трубке стояла тишина.

Закусила костяшку пальца, чтобы не застонать от разрывающих меня противоречий. Ведь мне отчаянно хотелось, чтобы он был рядом. Но вечная неуверенность в себе, в завтрашнем дне, в будущем, — все это терзало душу.

— Ты уверена?

— А-а-а-а... — я взвыла, не выдержав, — Издеваешься, да? — перевела взгляд на часы и обалдела, — Час ночи! Куда ты поедешь? С ума сошел? Саш... Я...

— Скоро буду.

В трубке раздались короткие гудки, я отстранила ее от уха, а на лице расползлась улыбка от уха до уха.

Глава 9

Всем привет!

Я не заболела, не умерла и меня не похитили инопланетяне.

За 3 года было около 4 попыток дописать эту серию. Надеюсь, эта юбилейная попытка № 5 окажется удачной. Впереди лето, пора отпусков. Работы, конечно, всегда хватает. Но на главу в неделю я, надеюсь, время найду.

Ничего не обещаю. Саму расстраивает эта брошенка. Не судите строго, если кто-то читает недавно, с нуля, помогайте вспоминать "невыстрелившие ружья" и имена героев.

Публикую главу, которая была написана когда-то. За новые пока не садилась. Перечитываю.

Глава 9.

В голове шумело. Веки, налитые свинцом, не желали размыкаться. Никак не могла сообразить, где я и что происходит, словно меня засосало в некую черную дыру, и я никак не могла оттуда выбраться долгие годы. Пробуждение было затяжным, но, наконец, перед глазами появилась картинка, звук же приходил с запозданием.

Я ничего не могла понять. Предо мной эмоционально что-то рассказывает Рита, активно жестикулируя руками и расхаживая по комнате взад-вперед.

— Ты меня вообще слушаешь, Спящая Красавица? Бужу тебя, бужу! Алло? — она резко делает ко мне шаг и начинает трясти за плечи. — Может в душ сходишь, пыль смоешь? Что-то ты, кажется, пованиваешь, словно года два здесь провалялась.

— Что? — коварная дрема все еще не отпускает, и смысл доходит с запозданием.

Подруга начинает заливисто и заразительно смеяться, и до меня начинает доходить абсурд ситуации. Молча встаю и иду в душ. Взбодриться и впрямь не помешает. Да что реально со мной такое? Половина событий в памяти словно паутиной накрыло.

События вчерашнего дня нахлынули волной. Резко останавливаюсь в проходе ванной комнаты, разворачиваюсь и чуть не сталкиваюсь с Ритой:

— А наш фильм…? Какие новости?

— Ну, здрассти, забор покрасьте. Вспомнила! Иди уже давай. Митинги вон на улицах города начались, пока ты слюни в подушку пускала.

— Митинги? — в душе ёкнуло нехорошее предчувствие. — Откуда знаешь? По телику показывали?

— Ага! Два раза! По телику такое не покажут. Подписчик прислал с места событий короткое видео на 10 секунд в задрипанном качестве. На Манежной какие-то активисты скооперировались, но их быстро разогнали, не дав распушить перья… Иди уже, а? Я чай тебе заварю.

Тугие струи прохладной воды прояснили голову. Но облегчения не принесли. Только сейчас пришло осознание, в какие сложные времена я попала. Несмотря на мнимое затишье после разбоев девяностых, у власти в большинстве своем стояли все те же бандиты. Да, с мозгами, да, вовремя переобулись, но методы решения проблем у них вряд ли изменились. А буква закона вряд ли создана для защиты прав населения. Скорее наши законы построены так, чтобы всегда можно было найти лазейку и докопаться, если в том возникнет острая нужда.

Как говорится, никто не уйдет безнаказанным.

Рита хлопотала на кухне, мурлыкала под нос себе веселый мотивчик, споро накрывала на стол и была спокойна и безмятежна. Я даже засомневалась, может, зря нагнетала?

— Рассказывай?

— Да я в восторге! Столько активности! Столько комментов, столько хейта! Людей просто рвет на части от нашей бомбы. Мама звонила, кричала в трубку, что нас всех на Колыму сошлют, — Рита нервно хихикнула, — Ну она у меня никогда особой терпимостью не отличалась. Соседи приходили, носы свои любопытные совали: «Как так? В их подъезде творится История! А они не у дел.» Спрашивали, планируются ли съемки второй серии, — веселье Риты мне отчего-то совсем не передавалось, — Александр вчера ночью зачем-то приехал, а ты сопишь в две дырки. Мне кажется, он расстроился. Как-то скомканно что-то пробубнил и снова уехал. Ты ему чего-то наобещала, Ань? Ты помнишь, что он женат? — на лбу подруги пролегла тонкая морщинка беспокойства.

— Нет.

Рита смотрела на меня скептически, словно сканируя насквозь.

— Нет же, говорю! Ой, всё. Сама разберусь.

— Да уж будь добра, разберись со своими мужиками. Завела гарем, бродят теперь под окнами, вздыхают.

— Не смешно.

— А я и не смеюсь. Кстати!

Слова подруги прервал продолжительный звонок в дверь. Мы переглянулись. За трелью последовали глухие удары по обшивке нашей не столь крепкой входной конструкции.

По спине пробежал холодок. Мы с Ритой нерешительно смотрели вглубь коридора, но никто не решался пойти открыть.

— Может притвориться, что нас нет?

— Анна, шутки закончились, немедленно откройте. — грубый, мужской голос из-за двери звучал приглушенно, но очень угрожающе.

Мы синхронно выдохнули, поняв, что к нам ломится Олег. Рита так и вовсе вернула улыбку и пошла открывать. Я же не была столь уверена в своей безопасности, и не зря.

Олег влетел на кухню, прямо в верхней одежде. От него пахнуло волной морозной свежести. Несмотря на бодрость утра, лицо его было красным, вены на шее вздулись от напряжения, а взгляд метал молнии и казался немного шальным.

— Ты-ы-ы… — напряженно вытянутая рука в мою сторону с указывающим в меня крупным грубым пальцем замаячила перед моим носом.

Но больше Олег не вымолвил ни звука, лишь глубоко и рвано задышал. И никак не мог подобрать цензурных слов, чтобы выразить свою мысль.

Он зло обернулся, и я увидела за его спиной, сложившую лапки на груди, растерянную Ритку.

— Иди погуляй, — рявкнул Олег и захлопнул, жалобно звякнувшую дверь кухни. — Анна, — он прорычал мое мягкое имя, словно то состояло из одних щипящих звуков, и, вновь обернувшись ко мне, протер лицо рукой, в попытке сбросить напряжение, — Сколько еще ты будешь мне нервы трепать, а? Ты что, мать твою, творишь, женщина?

Его пальцы сжимались и разжимались в кулаки, а свекольный цвет лица не спадал ни на тон. Я же опасливо сжалась на стуле и могла лишь затравленно смотреть на него снизу вверх, затаив дыхание.

Было ли мне страшно? Скорее я замерла, как тот страус, спрятавший голову, но оставив врагу смачную филейную часть, провоцирующую того для хорошего пинка.

Словом, сидела, помалкивала, притворившись невидимкой. В душе теплилась робкая надежда на то, что ударить Олег меня не посмеет. Да и его ручища, которой он может обхватить мою голову и раздавить как орех, отправила бы меня меня моментально на тот свет, к Волчице в компанию.

Мужчина отвернулся к столешнице, налил стакан минералки и выпил залпом. В тишине кухни слышалось лишь его напряженное дыхание. Налил еще стакан, еще выпил.

Я невольно сглотнула, и это прозвучало как-то неожиданно громко.

Олег обернулся. Краснота с его лица начала отступать, дыхание выравниваться.

— Что же ты творишь, Анна? Ты в игры играешь совсем недетские. Не понимаешь, насколько это опасно? Тебя пожалели — вежливо попросили угомониться. Так нет, — он снова сжал кулак, слегка пристукнув по столешнице, отчего чашки жалобно звякнули. — Захотела по-взрослому? В колонии посидеть? С урками чалиться и чифирок попивать? Или в застенках перебирать архивы, делая прогнозы для сильных мира сего? Думаешь, эта перспектива настолько далека и нереальна? Так вот, ты ошибаешься! Ты ее делаешь не просто возможной, собственными же руками. Ты просто идешь по лесу с голодными волками, флагами размахиваешь и орешь «Кушать подано». Ты чего добиваешься, Анна? Жить надоело? — в крайней фразе вновь прорезались рычащие нотки.

— Да что я такого сделала? За что меня сажать?

— Найдется за что, не сомневайся! — его голос был громким, а тон грубым.

Мне было очень обидно выслушивать вот такую нотацию, да еще и так грубо…

— А вам не кажется, что такими действиями вы всколыхнете еще большую волну протестов? Если, как вы утверждаете, народ поверил, что им мешает выйти на митинги в мою поддержку?

— Ты кто такая, Анна Владимировна? Кем ты себя мнишь? Великой Вангой? Ни. Хрена. Подобного. — он говорил сквозь зубы, вбивая свои слова как тяжелые колья, которые, падая, вгоняли в безнадегу и тоску, — Это так не работает. Ни один ясновидящий не был еще неучтенным, праздно шляющимся и творящим все, что ему вздумается. Говорил же тебе…

Он махнул рукой и, наконец, увидел, что до сих пор в куртке. Резко рванул дверь в коридор, чуть не уронив на себя Риту, которая все это время беззастенчиво подслушивала.

— Ой!

— Я что непонятно выразился? — остротой и арктическим холодом его голоса можно было проморозить камень. Вот и Рита замерла сусликом. — Брысь отсюда, — он впихнул ей в руки куртку и вернул дверь на место.

Подошел к окну. Во мне же закипала злость. Как они меня все достали своими нравоучениями! И я не выдержала.

— Если бы вы видели то, что видела я в своих бесконечных снах и видениях. Смерти, пандемию, войну, растление наших детей, вывернутые наизнанку религии! Может, вы, наконец, тоже бы резко повзрослели и перестали играться с пистолетиками, мериться письками, в то время, когда мир катится в бездну! — меня подняло на ноги волной возмущения.

— Видел я твое кино. Это страшно, это не укладывается в голове настолько, что даже кажется, что может быть правдой. — он покачал головой, — Несмотря на то, что лично я к тебе претензий не имею, все последние предупреждения закончились, Анна. Даже я ничего уже не решаю на таком уровне. Будь осторожна. Твой проступок настолько глуп… Слов нет! Почему было не принести видео сначала мне? Зачем подняла такую волну? Ты в окно-то выглядывала? И это еще не донесли на самый верх… — он как-то горько вздохнул и отвернулся. — Никто головой за тебя отвечать не станет. И за тебя не вступится. О чем ты думала вообще? Скоро выборы, даже не посмотрят, что ты провидица или кто ты там… Уберут, следы подчистят, и не вспомнит никто.

— Я здесь, чтобы спасти людей. И я не боюсь говорить правду, — его самоуверенный тон выбил из меня последние крохи страха.

— Правду? — он моментально вспыхнул вновь, наливаясь злым отчаянием. — Что ты несешь? Кому нужна твоя правда? — Он тряс меня за плечи, чуть приподнимая над полом. А в глазах его металось какое-то отчаяние.

Я даже не поняла, как он сграбастал меня в свои медвежьи объятия, и притянув, с жаром впился мои губы.

От неожиданности я опешила. Его жесткие губы сминали мой маленький рот, горячий язык наполнял его и творил с моим языком какой-то сумасшедший танец. От мужчины веяло бешеным жаром и терпким запахом хвои. Олег крепко держал, не давая мне ни дернуться, ни вздохнуть, напирая все сильнее, буквально вдавливая меня в себя. Я не чувствовала боли, лишь его отчаянную горечь, бессилие, злость.

Я мычала, пыталась вырваться, но это было сродни желанию сдвинуть гору. Олег — мужчина крупный, я бы и в спокойном состоянии его не смогла отодвинуть, а тут…

Я отчаянно застонала ему в рот и со всей силы прикусила властвующий в моем рту язык.

Олег от неожиданности дернулся и нехотя отстранился. Он смотрел на меня поплывшим взглядом и рвано дышал. Я тоже пыталась отдышаться и от него не отставала, испепеляя этого наглеца. Наши взгляды метали молнии, но ни один не проронил и звука. По моему рту растекался солоноватый привкус металла.

Из прихожей раздался веселый гвалт и шум голосов.

— Видимо, вернулись ребята. — я произнесла чуть хриплым шепотом, — Отпусти.

И тут этот бугай словно очнулся, осознав ситуацию. Аккуратно опустил меня на стул, и добавил уже спокойным голосом.

— Мы не договорили, Анна. Шутки и веселье закончилось. Тебе срочно нужно уехать. Мне нужно в министерство, постараюсь твою дурную голову прикрыть и оттянуть момент твоей поездки туда, — он неопределенно покрутил рукой в воздухе, — Собери мозги в кучу и думай куда можешь срочно уехать, пока шумиха не утихнет. Ты такая маленькая, а большим дядькам уже умудрилась так насолить и костью в горле встать, что они этого без внимания не оставят, поверь.

Дверь кухни открылась, и на пороге нарисовался Кирилл. Он посмотрел на меня с подозрением, выискивая обеспокоенным взглядом что-то на моем лице. Затем перевел гневный взгляд на Олега. Но сказать ничего не успел.

— Вернусь вечером или позвоню. Не теряй времени. — Олег оттеснил плечом Кирилла, ударив того о косяк, и двинул на выход.

Мне же стало так зябко и одиноко, что захотелось протяжно завыть. Ну почему я такая нефартовая?! Я встала и понуро побрела в свою комнату, шаркая ногами, как древняя бабка.

Кирилл семенил следом, задавал мне какие-то вопросы, ходил еще какое-то время за мной хвостиком, пока Рита не увела его на кухню. А я сжалась в комочек на диване, уставившись пустым взглядом в одну точку.

С кухни долетали вскрики и жаркие споры ребят. Их там было человек пять. Я даже не заметила, кто именно. Они восторженно обсуждали растущее число подписоты, самые огненные комментарии, резко взрываясь каким-то нервно тревожным хохотом и также резко умолкая. Но длилось это недолго. По крайней мере, я не заметила, сколько прошло времени, как хлопнула входная дверь и все стихло.

Рядом со мной опустилась Софа. Она мягко погладила меня по плечу. Вздохнула.

— Пришло требование, наше видео удалили с канала. Но оно не пропало. Какие-то предприимчивые ребята его к себе копирнули и завирусили, публикуя с разных аккаунтов. Общественность хорошо колыхнуло. Болотце давно, видимо, застоялось, и наш вброс попал на благодатную, голодную до сплетен почву.

— Это не сплетни. Это наше «светлое» будущее. — прошептала я чуть хрипловато.

Софья встала и вышла. Вернулась со стаканом воды.

— Ань, на, попей. И хватит уже самой себя загонять. Ну не убьют же они нас. В конце концов, в России свобода слова! Мы граждане, и у нас есть права.

Софья подскочила с дивана, заходила взад вперед и стала разглагольствовать какие-то наивные глупости. Затем ей под руку попался пульт, и она ткнула первый канал.

— Отвлекись вот. Я сейчас картошечки нажарю и поедим. Этот изверг тебе, небось, и позавтракать не дал! — она всплеснула руками совсем как моя бабуля и засеменила на кухню.

Этот уютный домашний жест улыбнул меня, и в непроглядной тьме моей души проклюнулся лучик надежды.

Мой взгляд, до того пялившийся в одну точку и ничего не замечающий, зацепился за светящийся экран. По телевизору шло какое-то интервью. И что-то меня зацепило… Я прислушалась.

Диктор с экрана лучезарно вещал, словно пробил его звездный час:

— Итак, сегодня нам дает интервью знаменитая гимнастка, победительница всевозможных соревнований, олимпийская медалистка Арина Мамаева, — он кивнул сам себе и обратился к гостье телешоу, — Ариночка, неужели это правда и вы решили завершить карьеру гимнастки? Как же так? Ведь вы на пике формы.

— Всё так. Нужно уметь вовремя уйти и двигаться дальше, — она выглядела такой юной и доверчивой. Лучезарно улыбалась, а я смотрела на нее и в голове щелкали тумблеры…

— Какие же у вас планы, не поделитесь? Уверен, наши телезрители сгорают от любопытства. Расскажите же нам, чем вы теперь займетесь?

Девушка неловко рассмеялась.

— Да уж, любопытных всегда хватало. Вы знаете, Дмитрий, в моей жизни же ничего не было, кроме бесконечных тренировок, сборов, нормативов. Я бесконечно благодарна моим тренерам, они вели меня по моему жизненному пути все эти годы. Всем, чего я достигла, я благодарна им. Но… все имеет свой срок. Теперь же мне предстоит научиться идти дальше уже самой. Однозначно я продолжу учиться, ну и моя мечта — путешествия, конечно же! Я мечтаю увидеть океан!

— Чудесные мечты. Уверен, вас ждет великое будущее. Вы ведь не намерены бросать спорт?

— Нет, конечно, спорт — моя жизнь…

Я слушала интервью с самой известной гимнасткой страны, а в голове уже мелькали сцены ее головокружительного будущего. Сейчас это была лишь юная девушка, даже не подозревающая о том, что ее ждет. И что-то мне настойчиво подсказывало, что этой юной особе не повредит в близком кругу знающая и понимающая подруга.

Я заозиралась по комнате, пытаясь вспомнить, куда я могла засунуть клочок бумажки с ее телефоном, взятом на съемочной площадке…

Глава 10

Я нервно мерила комнату шагами.

Пространства было мало, а шаги мои — быстрыми и порывистыми, так что я скорее напоминала заведенную детскую юлу, которая на грани, темп замедляется, на грани, и вот-вот начнет хаотично биться о стены, потеряв последние крохи энергии.

В который раз нажимая на кнопку автоповтора номера на радиотелефоне, я слушала длинные гудки, пока резкое осознание бесполезности этого занятия не заставило меня замереть посреди комнаты.

Расправила на ладони смятый, чуть влажный от пота листок бумаги, который до этого нервно комкала в руках. «Так, здесь же еще и адрес есть!» Я шлепнула себя по лбу, коря за тугодумие.

Метнулась к шкафу, натягивая любимые джинсы и уютный свитер. Объемную вязанную шапку с помпоном натянула чуть ли не до носа. Уже на бегу крикнула своим на кухню что-то невнятное про срочные дела и, наконец, вырвалась на улицу.

Стоя на крыльце подъезда, зажмурилась от внезапно ударивших в глаза лучей заходящего солнца. Тихие звуки капели разбивали далекий, невнятный гул города. Вместе с ударами капель о лужи в душе тихим звоном откликалась надежда! Не все потеряно! Лазейка найдется и я не сдамся!

Глубоко вдохнув, я буквально ощутила во рту сладость весеннего воздуха, сырой земли, талого снега, легкого морозца. Наслаждение!

Но мое умиротворенное состояние резко прервали.

— Анна Владимировна, — пробасил рядом мужской голос, резко выдергивая меня из грез и возвращая на грешную землю.

В миг распахнув глаза, уставилась на мужчину в форме и балаклаве. Шагнула назад, отстраняясь.

— Приказано вас одну не отпускать, — продолжил он. — Народ снова волнуется. Это небезопасно, — махнул он рукой в сторону отдаленно толкущейся разношерстной толпы человек в двадцать в другой стороне двора.

Ого! А ведь я эту толпу даже не заметила! Пересекаться с ними и что-либо доказывать, отстаивая свое мнение, откровенно говоря, не хотелось.

— Они точно по мою душу? — спросила я с затаенной надеждой, что взрослые люди в разгар рабочего дня ну никак не могли тратить время, собираясь ради встречи со мной… или же… могли?

Глаза в прорези маски посмотрели на меня с укором.

— Анна Владимировна, посидели бы вы дома, пока Олег Борисович не даст новых распоряжений.

— Он мне не начальник и никаких распоряжений, — с издевкой выделила я голосом каждое слово, — мне никто не давал. И вообще я опаздываю. Вы меня задерживаете.

Я попыталась обойти мужчину, но не тут-то было. Он аккуратно, но решительно преградил мне путь, чуть медля, словно усиленно прокручивал в голове варианты, как справиться с такой непокорной особой, как я.

— Уважаемый, как вас там, — начала я нервничать, понимая, что мои планы могут сорваться, потому постаралась быть максимально убедительной — нупосудите сами, ну кто меня в таком виде узнает? Я больше на подростка похожа, чем на «Великую и Могучую».

Мужчина быстро окинул меня взглядом, все еще колеблясь. Наконец, шестеренки в его голове докрутились до решения:

— Пойдемте в машину. Мы вас довезем. Одной вам передвигаться не положено.

Прикинув, что это мне даже на руку, противиться не стала. И через полчаса я уже входила в обклеенную от низа до верха объявлениями подъездную дверь типовой многоэтажки.

Этажа я не знала, но по моим подсчётам, квартира Арины должна была находиться не выше пятого этажа, и я решила, что быстрее будет подняться пешком, чем ждать этот допотопный, тормозной лифт.

Взбежала по ступеням, словно прожив маленькую жизнь, вдыхая на каждом этаже букет самых разных ароматов — от жареной картошки с селедкой до загаженных котами углов.

Как я и ожидала, нашла квартиру под номером пятьдесят девять на пятом этаже. Дверь, оббитая красным дерматином и перетянутая золотыми гвоздиками каретной стяжкой, внушала мне лёгкий трепет и надежду на новую лазейку в достижении моей глобальной цели.

Глубоко вздохнув и не найдя звонка, забарабанила в дверной косяк кулаком.

Ждать пришлось долго. Я стучала второй раз, третий, пятый… Рука начала болеть, а удары становились отчаянно-бессильными. Наконец, открылась соседская дверь, и в проём просунулась голова в бигуди.

— Чего долбишься? — прозвучало довольно громко и без всяких там сантиментов. — Вали отсюда!

Я опешила.

— Мне срочно нужна Арина. Арина Мамаева здесь живёт?

— Здесь, не здесь! — взвилась соседка. — Ходят тут толпами, долбятся! Достали уже! Ни днем, ни вечером спасу от вас нет! Говорила я им, поставить звонок! Вы стучите, а у меня штукатурка сыпется…

Она, кажется, всерьёз собиралась ударить меня влажным кухонным полотенцем, которое держала в руках, как вдруг замок на красной двери щёлкнул, и перед нами предстала помятая и взлохмаченная девушка. Я даже не сразу узнала в ней известную на весь мир гимнастку.

Арина молча схватила меня за полы распахнутой куртки и, втянув в квартиру, захлопнула дверь за моей спиной. На лестничной площадке вслед нам ещё какое-то время раздавались ругательства соседской бабушки. Мы же стояли в полумраке прихожей и молча смотрели друг на друга.

— Ты кто? — первой нарушила молчание Арина.

— Аня, — ответила я, невольно оглядываясь по сторонам.

В квартире царил ужасный беспорядок. В приоткрытую дверь, ведущую в гостиную, виднелась груда белья на спинке кресла. На журнальном столике громоздилась куча грязных кружек и тарелок. Да и сама Арина выглядела как маленький растрёпанный воробушек.

Будто ребенка на весь день оставили в саду играть одного, а потом, увидев результат — растрепавшиеся косички, сползшие колготки и повисшее набок платье — мамаша не смогла узнать свое чадо.

У Арины, конечно, не было ни косичек, ни колгот. Она была в свободном спортивном костюме, а волосы были собраны в небрежную гульку на затылке. Но её общий вид почему-то никак не ассоциировался с телевизионной дивой и будущей Первой Леди.

— И что ты от меня хочешь, Аня? — её обманчиво тихий голос выдернул меня из раздумий. — Ты кто такая и откуда узнала мой адрес?

— Арин, я по важному делу, правда, — начала я, — но история не быстрая. Может, чайку?

Девушка прищурилась, глядя на меня с подозрением.

— Я гостей не ждала. И нет у меня чая, — отрезала она и, развернувшись, пошла в зал, откуда доносились душераздирающие аккорды из «Титаника».

Арина плюхнулась на большой угловой диван, закинув ноги на журнальный столик, заваленный грязной посудой и надорванными пачками чипсов и печенья. Взяла в руки полупустое ведерко с мороженым и с вызовом уставилась на меня. Я, опешив от такой напускной агрессии, даже немного растерялась.

— Я думала, вы такое не едите, — брякнула я первое, что пришло в голову.

Кто же знал, что эта фраза станет таким спусковым крючком! Лицо Арины некрасиво искозилось, а из её перекошенного рта раздался то ли крик, то ли вой:

— Да как вы меня все достали! Хочу и жру! Я больше не гимнастка! Моя карьера закончена! Понятно?! Я всю жизнь всего себя лишала! Винер вечно меня третировала, что я старая и толстая и ничего не добьюсь! А я олимпийская чемпионка! Понятно?! — скомканная речь переходила в рыдания.

Я подошла и села рядом. Взяла из её ослабевших пальцев ведро с мороженым, отставив подальше. Выискала на столе пульт и сделала завывания телевизора потише. Нам тут и без красиво утопающих своей драмы хватало.

Кое-как успокоив Арину и отправив её умываться, пошла на кухню. Не без труда нашла заварку и чистые кружки. Заварив чай, позвала девушку.

Арина, умытая и причёсанная, неловко села на краешек стула, погружённая в свои мысли.

— Арина, слушай, — начала я, — ты меня, вероятно, не помнишь. Нас познакомил Малахов в телестудии пару месяцев назад. Я снималась в телешоу «Битва экстрасенсов» на НТВ. Слышала о таком?

Девушка внимательнее всмотрелась в моё лицо, выражение которого менялось на глазах, смягчаясь.

— Ты… Как же тебя? Белая Волчица, которая? Так это ты? — она с недоверием оглядела меня с ног до головы.

— Ты, знаешь ли, сейчас тоже на всемирно известную гимнастку не тянешь, — парировала я с усмешкой, глядя на разбросанные обертки от чипсов и пустое ведро из-под мороженого.

— А… Что ты от меня хотела? Погадать мне? — её большие наивные глаза распахнулись, превратившись в бездонные блюдца.

— Я не Ванга, — мне стало смешно. — Не умею я гадать отдельно взятому человеку, к сожалению. Точнее, если постараться, то общие какие-то видения можно поймать, но я такой фигней не занимаюсь.

Арина смотрела на меня, как на восьмое чудо света, а я откровенно лыбилась во все тридцать два, нервно подергивая щекой, не понимая, куда же вести мне этот странный разговор.

— Бли-и-ин… Ты же знаешь, что я закончила карьеру?

Я неуверенно кивнула.

— Так вот! Ты должна мне сказать, куда мне двигаться дальше! — ее глаза горели детским восторгом, а в голосе звучало столько надежды, что обломать ее сейчас у меня просто не повернулся язык.

— Слушай, — начала я осторожно, — ну если бы было что-то плохое, я бы тебе это сказала. Точнее, постаралась бы предотвратить, потому что ты очень добрый и светлый человек, и таких людей на Земле должно быть больше. А поскольку все будет хорошо, то лучше удачу не пугать, лишний раз создавая шум в пространстве, путая нити будущего, — я постаралась напустить тумана, чтобы мои слова прозвучали максимально загадочно и категорично.

— Правда? — девушка несколько растерялась. Видимо, не такого ответа она ждала. — И все же? Хоть немножко? Ну, пожа-а-а-алуйста?

— Ты слышала такую детскую присказку: не рассказывай, а то не сбудется?

Арина заливисто рассмеялась.

— На то она и детская! Говори скорее! Я умру от любопытства!

На меня с восторгом смотрело курносое восемнадцатилетнее чудо. Да она и есть ребенок! Я вздохнула и улыбнулась ей в ответ.

Знала бы эта юная, сильная, целеустремленная спортсменка, насколько ее жизнь будет яркой, насыщенной, непредсказуемой и полной испытаний…

О том, что нужно меньше трепать языком, я поняла еще тогда, когда от судьбы в прошлый раз прилетело. В такие игры играть я больше не хотела. Да и Аринин жизненный путь мне очень даже импонировал. Не зря же я собиралась вовсю этим знанием воспользоваться…

— Ну, хорошо! Слушай, — начала я свой рассказ, — твоя жизнь так и будет связана со спортом. Ты будешь в центре внимания миллионов людей. Добьешься самых запредельных высот.

— Что это значит? — на ее лбу появилась хмурая морщинка. — Я останусь еще на четыре года и вновь возьму олимпийскую медаль? Не может быть, я уже твердо решила, что не хочу… Да и… пять килограмм наела… тренер меня убьт…

— Нет-нет, иначе.

— Что? Неужели тренерская деятельность? Вот же отстой… — она скорчила унылую мордашку.

— Бери выше! Когда-нибудь у тебя будет целый Дворец спорта, названный в твою честь.

— Ва-ау! — ее глаза загорелись восторгом и азартом, — Крутяцкая круть! Мне нравится! Так! — она вскочила с табуретки и заметалась взад-вперёд по кухне. — И что же мне для этого нужно сделать? Дай подумать? На телевидении чаще мелькать? А может ведущей устроиться на спортивный канал?

Я лишь усмехнулась.

— Подожди, подожди, — перебила я её восторженный монолог. — Арина, я же не просто так пришла. Я по делу. Вспомни. Что ты вообще делала тогда на телестудии?

— Что? А… На телестудии? Когда? А-а-а-а, это… да, ерунда полная, — отмахнулась она. — Какой-то новый бредовый проект от Первого канала. Повезут людей на необитаемый остров, и они будут там выживать. Неинтересно. А что?

Когда Арина повернулась в мою сторону, её мечтательно-одухотворённое лицо вздрогнуло, а брови поползли вверх. Потому что все, что она увидела на моем лице — было хищное, предвкушающее выражение.

Я, наверное, выглядела как кот, загнавший мышку в угол и готовящийся к решающему прыжку.

Но моей мышке об этом знать было не положено…

Глава 11

— Девушки, вы вообще меня слышите? — голос менеджера звенел от раздражения. — Всё решено. Проект подписан, штат укомплектован. Мест нет! Да что там! Через три дня начнутся съёмки! Услышьте же меня!

Вот уже двадцать минут мы безуспешно пытались переубедить мужчину, что нам всенепременно необходимо поехать на этот чёртов остров. Арина тяжко вздохнула и посмотрела на меня с отчаянием.

— Что делать? — беззвучно произнесла она одними губами.

Я прикусила ноготь большого пальца, лихорадочно соображая. Применять свои… способности я не то чтобы опасалась, просто была уверена, что этот парень на своём местечковом уровне действительно ничего не решал.

— А ты Малахова хорошо знаешь? — спросила я у Арины, и мы многозначительно переглянулись. В её глазах блеснула искорка понимания…

***

Некоторое время и бессчётное количество кабинетов спустя, я стояла злая и раздосадованная, красная и потная. Переспорить и повернуть вспять этот маховик бюрократии оказалось сложнее, чем сдвинуть с места гору!

— Женщина, да что ж вы меня не слышите-то?! — в который раз почти кричала я, придвигая к чуть всклокоченной женщине-менеджеру листок с фамилиями. — Согласие на наше участие получено на самом верху, у руководства канала! Что ещё вам нужно?! Вам уже и Геннадий Степанович позвонил! Вычёркиваете вот эти две фамилии, на их место вписываете наши. Что вас не устраивает?!

Да, некрасиво менять судьбу людей так откровенно нагло. Но, во-первых, раз я не помню фамилии этих людей, значит, они выбыли на самом старте, и участие в проекте особо на их жизнь не повлияло. Во-вторых, мне уж точно важнее!

— Да вы же меня тоже услышьте! — взмолилась менеджер. — Съёмки уже начались! Билеты куплены! Через три дня самолёт! Рейс с тремя пересадками! Я как должна всё это организовать?!

— Вы справитесь, — процедила я сквозь зубы. — Это ваша работа, в конце концов! — крохи терпения меня покидали.

— Об участниках были сняты и уже смонтированы сюжеты, представляющие людей зрителям, — не унималась женщина. — А с вами что прикажете делать?

Арина, стоявшая всё это время за моей спиной и помалкивающая, наконец, не выдержала.

— Девушка, — начала она, и я скептически оглядела даму, встречавшую рассвет своей молодости лет эдак тридцать назад, но с усилием подавила своё хмыкание. Арина же продолжила, — Мы медийные личности. Информации о том, кто мы такие, вагон и две телеги. Нарежете уж ролик на двадцать секунд. Это о неизвестных людях нужно снимать сюжеты и планировать работу съёмочной команды. Про нас и так все все знают! — она гордо вскинула носик.

Женщина недовольно поджала и без того тонкие губы.

— А как же тот факт, — начала она, — что мужчин и женщин взято одинаковое количество? Как и соотношение медийных и простых людей? А вы перетягиваете это равновесие…

— Так! — моё терпение лопнуло. — Сюда смотри, — я привлекла её внимание и завладела её взглядом. — Слушай меня внимательно, — я надавила своей… скажем так, внутренней силой и придала голосу въедливые, убедительные ноты. — Ты получила распоряжение свыше. Ты убираешь двух человек из проекта, на их место вписываешь нас. Это не обсуждается.

Женщина стояла ошарашенная, заторможенно моргая. Было видно, что моё… убеждение сработало. В который уже раз за сегодня? Кто бы знал, каких затрат сил мне это стоило и как я чертовски устала!

— Ты меня поняла? — резко спросила я.

— Да, — тихо ответила женщина, словно на автомате.

Арина с подозрением покосилась на меня и, нервно кивнув головой в сторону оцепеневшей тётки, еле слышным шёпотом спросила:

— Это ты её?..

— Пошли уже, — я тяжко вздохнула, уворачиваясь от прямого ответа.

— Что? — Арину распирало любопытство. — Это да? Да?!

Она чуть ли не подпрыгивала на месте и теребила меня за рукав. Я невольно заразилась её воодушевлением и тоже начала улыбаться.

— Да не тряси ты меня!

— Ура-а-а! — прошептала Арина, потрясая в воздухе кулачками. — Мы едем на остров! Мы едем к океану!

— Едем, едем, — подтвердила я. — Не бери с собой ничего, кроме одежды, всё равно отберут.

***

— Ва-а-ау! Так классно, Ань! Как же я тебе завидую! Тёплое солнышко, океан, свежайшие морепродукты! — Соня мечтательно закатила глазки, развалившись в кресле, как тюлень на лежбище.

Она лукаво посмотрела на меня, цапнула очередную шоколадную конфету из блестящего мешочка и зашелестела обёрткой, раздражая меня этим шуршанием.

— Вот я тоже, как разбогатею, и как поеду в кругосветку, — довольно проговорила она с полным ртом, так что шоколадная крошка посыпалась на её футболку.

— Блин, Сонька! Шоколадом все измажешь!

В комнату решительно вошла Рита, поставив с громким стуком чашку чая перед Соней. Аромат мяты и лимона наполнил комнату.

— Запей, а то слипнется, — фыркнула она. — Тоже мне путешествие! Ты что, прошлые выпуски не смотрела? Их штук пять уже точно было. Я смотрела. Там такое издевательство! — подруга сочувственно посмотрела на меня. — Ань, вообще не понимаю, как ты на это решилась. Ну, подумаешь, Олег попугал немного. Ну зачем тебе туда ехать? Там из еды только кокосы да кузнечики, а ты и так у нас… дохлая. В чём только душа держится?!

— Не отговаривай! Пусть едет! Зато какие приключения, эмоции, новые знакомства! — Соня, проглотив наконец конфету, снова вступила в разговор. — А вдруг она там встретит свою судьбу? Вечно липнет к ней не пойми кто!

— Да, Ань, ты сбегаешь, а оборону от твоих кавалеров нам здесь держать? — подхватила Рита с серьезным видом, девчонки переглянулись и обе звонко рассмеялись.

— Ну хватит уже нравоучений… — застонала я, накрывая голову подушкой. — Никакие они мне не кавалеры! Не давала я повода!

Тема моих поклонников у девчонок была любимая и поднималась вновь и вновь в любую свободную минуту. О чём ещё сплетничать девочкам в восемнадцать лет, как не о мальчиках? Меня это ужасно раздражало, потому что никакого «повода» я действительно никому не давала, а парни всё равно вились вокруг, как мухи вокруг… мёда. Впрочем, это сравнение мне не нравилось.

Тут Соня вспомнила о кипящем на плите супе и убежала на кухню. Её голос доносился оттуда обрывками фраз: «…пересолила…», «…где половник?..». Рита, смеясь, пошла за ней. Я осталась одна в комнате, наслаждаясь тишиной и предвкушая предстоящую поездку. Внутри всё трепетало от волнения и неясного предчувствия чего-то важного.

Слушала девчонок вполуха, а в голове крутились мысли о свалившемся на голову моём незадачливом «гареме», о моём пути, о глобальной цели зачем мне был дан второй шанс…

Цель, которую предо мной поставила… ну, скажем так, одна очень необычная личность, безусловно, была за гранью. Верила ли я, что мне удастся выйти на мировой уровень и изменить грядущую судьбу всего мира? Скорее, эта мысль вызывала у меня нервный смешок и дёргающееся веко. Где я и где властители мира, которые заигрались в «солдатиков и войнушку»?

Вещи это были бесконечно важные. Но я была настолько от них далека… И могла лишь растерянно озираться, бродя, словно ежик в тумане.

А что происходило с мужиками, которые меня окружали? Да, они как с цепи сорвались! Взяли моду присваивать меня и сграбастывать в свои медвежьи объятия без объявления войны. Каждый из них, конечно, хорош по-своему. Но и у каждого, как у любой «медали», — две стороны.

И обратная сторона этих самых мужчин, попавших в моё окружение, оставляла у меня горькое послевкусие. Олег со своей ревностью и собственничеством, Максим со своей показной весёлостью, за которой скрывалась какая-то пустота, Александр, который и вовсе женат!!! Да и в целом я была уверена, что никакие отношения мне сейчас не нужны!

А как отвадить особей противоположного пола и унять меж ними распри — то мне было неведомо…

Мне нужна была крепкая команда, те, на кого я смогу положиться. Те, кто пойдут за мной, несмотря ни на что.

И кого же я сейчас могла бы записать в таковые? Риту с Соней? Возможно. Но если на их пути встанут родители или любимый человек, какой они сделают выбор? Как знать? Я предпочитала об этом здесь и сейчас не думать.

Девочки у меня, конечно, умнички, но с командой надо работать. Натаскивать, обучать, мотивировать…

Решила вплотную этим заняться после возвращения с острова. Каникулы на нём планировались не такие уж и долгие. Съёмки будут длиться чуть дольше одного месяца.

— А что-то известно о том, куда вас повезут? — Рита вырвала меня из моих глобальных мыслей по завоеванию мира.

— Рит, ну это всё решилось за несколько часов, — пожала я плечами. — Откуда мне знать подробности?

— Кто бы сомневался! — хмыкнула Рита. — Смотри!

Подруга подсела ко мне с ноутбуком, на экране которого был открыт ролик на Ютюбе. На фоне бескрайнего океана, словно бархатные бугорки, зеленели острова архипелага.

Сочная, густая зелень обрамляла острова пышным кружевом. Она так и манила своей спасительной тенью и прохладой. Тропики. Влажные, горячие, манящие, но и коварные своим буйством живности и обманчивым обещанием райских условий. Океан очаровывал и поражал мириадами оттенков — от бирюзовой зелени до чернильной синевы. Заливы и бухточки, резкие обрывы, пугающие чернотой бездны под ними, сулили множество тайн и загадок.

— Обалдеть… — прошептали мы с Ритой в унисон.

— Красотища, Ань! Езжай! — воскликнула Соня, вернувшаяся с кухни. — Не представляю даже себя в таком раю. А какие там пляжи! Белый песочек…

На экране перспективы Атлантики сменились мелькающими картинками кораблей, деревянных сундуков, перевязанных толстыми канатами, и пиратов с повязками на одном глазу, а диктор вещал завлекающую зрителя сказку:

— «Первый канал» и «Красный квадрат» представляют! — торжественно объявил он. — В 1492 год Колумб направил корабли через Море Страха неведомой Атлантики. В пути он вёл дневник приближения к Эдему. Колумб верил, что за краем изученного мира пролегает Нулевой меридиан. Линия, на которой земной мир соединяется с Раем. Оттуда начинается счёт времени, которое старит людей и изменяет мир. Но над землями, по которым проходит таинственный Нулевой меридиан, не властны ни время, ни старость…

Я украдкой взглянула на Риту и улыбнулась. Та сидела, открыв рот, как заворожённая. Неизбалованный современным контентом зритель сейчас умилял. Диктор же продолжал сгущать краски:

— Поколения последователей устремлялись по следам Колумба. Они везли на своих кораблях часы. Считалось, что при пересечении истинного Нулевого меридиана время должно остановиться. Ведь в Раю нет времени! Неназванный полюс Земли. Исходная точка мира. Названий много, место одно. Считалось, что тот, кто будет внимателен к знакам, — провидение само приведёт его к исполнению его самой сокровенной мечты.

От этой фразу у меня по спине пробежал холодок. Вроде рекламный шаблон, сказаная невзначай… Но меня словно обожгло. А если… Случайности не случайны?

На экране крупным планом показали Ксению Собчак. Такую молодую и милую. С лицом, не тронутым цинизмом и скальпелем пластического хирурга. Хоть она и пыталась строить из себя львицу, смотреть на неё было тепло и приятно. Интересно, что такого у нее в жизни произошло, что она так разительно изменилась за эти годы? Впрочем, это риторический вопрос. За ее жизнью я, увы, не следила, и «гадания» в ее адрес придется открещиваться.

— Бастиментос. Каренеро. Сан-Себастьян, — продолжал диктор. — Эти острова в Атлантическом океане были первой сушей, которую приметил Колумб с борта флагмана своей флотилии. Прошло пять веков, но острова сохранили свой первозданный вид. Каждый остров этого архипелага можно назвать райским. Именно здесь начинается игра «Последний герой»! Двадцать два участника, среди которых будут как звёзды эстрады и кино, так и простые люди. И главный приз — три миллиона рублей! Их ждёт множество испытаний. Они станут самыми близкими людьми и самыми отъявленными соперниками. Победителем станет только один и заберёт всё. Но вот испытания, которые их ждут, все невзгоды и тяжбы придётся разделить на всех…

Внутри у меня всё затрепетало от волнения. «Три миллиона рублей… райские острова…» — эти слова звучали в моей голове, как магическое заклинание. Я уже представляла себя, стоящей на берегу океана, под жарким тропическим солнцем с заветным денежным чемоданчиком подмышкой…

Глава 12

Меня ужасно укачивало. Турбулентность, словно игривый котенок, подбрасывала наш маленький самолетик, мест на тридцать. То резко вверх, то из стороны в сторону. Каждый толчок отдавался резью где-то в районе солнечного сплетения.

Закрывала глаза, пыталась дышать глубже, представляла себе то прохладный морской бриз, то ромашковое поле, но помогало мало. Бледная как полотно, я сжала руку Арины.

— Все хорошо, все хорошо, — шептала она, но по ее напряженному лицу я понимала, что и ей несладко.

Пересадка в крошечном аэропорту где-то в Тьмутаракани казалась настоящей пыткой. Воздух, густой и горячий, обволакивал, как влажное одеяло. Вентиляторы под потолком маленького аэропорта лениво гоняли духоту, не принося никакого облегчения.

Двадцать один человек нашей команды, включая нашего координатора Катерину, нескольких операторов и невероятно забавного переводчика Гонзо из Панамы с копной кудрявых волос, расползлись по углам, занимая жесткие пластиковым стулья сомнительной чистоты, изнывая от жары и усталости.

Переводчик, несмотря на общую апатию, пытался всех развеселить, сыпал шутками с очаровательным акцентом, но даже его заразительный смех не мог пробить стену утомления. Я так вымоталась, что даже умудрилась немного вздремнуть, положив голову на рюкзак.

Ожидание, казалось, длилось вечность. К слову, операторы над нами не издевались и наши «зеленые лица» снимать не стали. За что я и большая половина группы были им бесконечно благодарны.

Блюющие звезды — не тот формат передачи, который нужен народу…

Но время шло, мы более менее пришли в себя, отдышались. Организмы, ощутив земную твердь под ногами, повеселели.

Потом подвезли для нас питание, прохладительные напитки. Тогда и вовсе настроение у людей начало выравниваться.

Немного отдохнувший от изнурительного перелета, сытый, умытый в местной комнате для раздумий, народ начал оживать.

Наблюдала за группами участников, которые негласно разделились на два лагеря: с одной стороны — расслабленные, в чем-то капризные, шумные звезды шоу-бизнеса, перебрасывающиеся шутками, и только им понятными фразами. Было видно, что многие давно знакомы. Некоторые даже делали вид, что они старые приятели и души друг в друге не чают. Смотрелось все это фальшиво, хотя, может, я и была предвзята.

Вторая же группа людей — мы, «обычные люди», измученные перелетом и сменой климата, на этом из примечательного — все.

Блин, или я теперь тоже была звездой? Однако, меня терзали смутные сомнения.

Пока меня не распознали как знаменитость, да и Арину не тянуло зубоскалить с певцами и актерами, рассыпаясь в любезностях и расшаркиваниях. Так что можно было прикидываться шлангом, «никакусей» и вообще уставшей, тихой девочкой-отстаньте-все-от-меня.

В какой-то момент поймала себя на мысли, что эта поездка — какое-то сюрреалистическое шоу, в котором я играла непонятную мне роль. И вообще, непонятно чем эта сомнительная авантюра могла закончиться.

Из ярких медийных личностей здесь были громкоголосый Джигурда, который, несмотря на усталость не переставал строить из себя альфа-самца. Ходил взад и вперед, словно зверь в клетке, в поисках жертвы, на ком бы сорваться и стравить свое раздражение. Рядом с ним терся какой-то мужчина «из простых», который всячески разделял его недовольство и поддакивал.

Эвелина Блёданс, сейчас она была только на старте своей карьеры, вела себя показно, расслабленно и громко, и с актерами, уже заявившими о себе, вела немного заискивающе. Они объединились с певицей Юлей Ковальчук, тоже еще очень молодой и начинающей свою карьеру, сидели отдельно и хихикали, как школьницы, то позируя на камеру, то дергая «за усы» того же Джигурду.

Михаил Грушевский, который мне пока не был особо понятен как человек, а не как сатирик и актер, он вел себя как кот Леопольд, который мечтал всех подружить, но никто его при этом особо не слушал. Разве что Александр Половцев из «Разбитых фонарей», но он особо себя в толпе особо не проявлял, вел себя очень вежливо и тихо, отсиживаясь и приходя в себя после такого незабываемого перелета.

Еще были Таир Мамедов из «Comedy Club», певица-негритянка с «Фабрики звезд», ее имени я пока не запомнила, Виктория Лопырева — «Мисс Россия» и телеведущая солдатской передачи.

Мы с Ариной особо ни с кем не общались, держались отстраненно, и с остальными познакомиться пока толком не успели. В основном, конечно, была молодежь, но и люди постарше тоже были.

Если честно, меня общественное мнение, да и мое место в этой иерархии заботило мало. Сытый и, наконец, успокоившийся желудок радовал куда сильнее!

Рядом со мной сидела Арина. Мне кажется, она тоже вздремнула. Да и что еще здесь было делать, в ожидании самолета мы сидели уже четыре часа.

Мы с Ариной болтали, смеялись, но я все равно держалась на некоторой дистанции. Старалась не выдать своего волнения, сильной заинтересованности и своего неуемного желания втереться ей в доверие.

Ведь, как ни крути, Арина — истинная цель моего путешествия. И отстраняться от своих первоочередных планов, строить из себя наивную дурочку, ну. не тянуло. Не умела я так.

Да еще и сложно было слушать ее откровения, и сдерживаться от комментариев или прогнозов. В какой-то момент хотелось успокоить девушку, подкинув пищи для размышлений. Но я ловила свои невылетевшие слова, буквально на выдохе и резко себя пресекала.

Алина же, наоборот, сияла от восторга. Никакого страха, только предвкушение приключений.

— Блин, Арин, ты так сияешь, аж тошно, — я скорчила рожицу, а девушка рассмеялась.

— Ань… Я даже не знаю, как описать. Меня реально раздирает восторг. Я так тебе благодарна! Даже объяснить сложно. Ну, представь. Начиная с 4 лет ежедневные тренировки. Да, в детстве, конечно, в игровой форме и так уж они особо не отложились в памяти. Но чем старше, тем тренировки становились продолжительнее, интенсивнее, жестче.

— Да что уж… Понимаю прекрасно. Я же не из леса. У вас там такая муштра и не смотрят на возраст и слезы.

— Спорт жесткий, да любой спорт — это ломание и преодоление себя. Без этой боли физической и душевной никаких высот не достигнешь, — взгляд Алины стал задумчивым, и она замолчала.

Я тронула подругу за руку, привлекая внимания.

— Прости, не хотела тебя задеть.

— Нет! Что ты! — девушка вновь лучезарно улыбнулась, — в моменте там, конечно, жесть была, а сейчас я вспоминаю только с благодарностью и теплотой.

— Голодом морили?

— Пф-ф… Мы пасту зубную ели — так хотелось сладкого. Да что там сладкого. Любая еда казалась недостижимой мечтой и вечным триггером. Меня когда мама привезла в Москву, мне было одиннадцать лет, и я проходила отбор, мне знаешь, что главный тренер сборной России сказала? — в глазах девушки прыгали бесенята.

— Что ты толстая? — догадалась я.

— Да! Толстая и… старая! Представляешь? Мне тренер условие поставила. Что я должна похудеть за три дня на три килограмма. А я вот сейчас смотрю фотографии. Ну там вообще не было трех лишних кило… Просто жесть. Как вспомню! Жесткая диета на одной ботве, тренировки изнуряющие, бег в теплом костюме, потом сауна.

— Да. И знаешь что?

— Ты смогла!

— Да! Я сбросила эти килограммы! Меня, конечно, к третьему дню шатало, но я это сделала.

Я тяжело вздохнула. А Арина все рассказывала. О бесконечных, изнуряющих тренировках, о боли при растяжке, которую приходилось терпеть сквозь слезы. О постоянном чувстве голода, о жесткой диете, когда девочки, доведенные до отчаяния, ели… зубную пасту. Я слушала, и волосы шевелились у меня на голове. За красивыми фигурами гимнасток, за их грацией и пластикой скрывались годы лишений, настоящие детские страдания. Детство, проведенное в тренировочном зале, в постоянном голоде… Это было выше моего понимания.

— Кошмар… как вы это выдерживали? — с ужасом спросила я, — Хотя… это же не просто какие-то издевательства садистов-тренеров, того требует спорт высоких достижений.

— Да… так и есть… в большом спорте вообще много несправедливости. Я же и уйти решила поэтому, — Арина погрустнела.

— А что было? Ты же вроде как олимпийская чемпионка?

— Меня засудили. Сперва наградили, а потом…

— Серьезно? Я не знала.

— Я завоевала бронзу, но потом не прошла аккредитацию по анализам. Там нашли какую-то ерунду. Мы все были в таком шоке, никто не ожидал подобного. Да и взяться подобным вещам было неоткуда в моем организме.

— Боже… и чем закончилось? Вы просто уехали?

— Ой, ты знаешь. Это был такой удар. И ведь никто тогда не знал, о возможности вскрытия второй пробы и обжалования результатов, поэтому просто приняли ситуацию и уехали. У меня просто мир рухнул. Всю жизнь я шла к этому и такой позор. Собственно, результат моей печали ты видишь перед собой, — девушка похлопала себя по небольшому животику и рассмеялась, — Сорвалась и заедала стресс.

— Так обидно.

— Обиднее то, что в итоге тренер не сдалась. Подала во все инстанции жалобы. До правды докопались, и выяснилось, что обвинения были ложными, мои анализы чистыми. Я действительно являюсь медалисткой. Вот только какой ценой… Формальное признание ошибки не смягчило боль от пережитого, от слова совсем. Даже не наказали никого! Представляешь? А меня напрочь выбило из колеи и из спорта. Я потеряла мотивацию и не знала, как жить дальше.

— Мне жаль…

— Ты знаешь, Ань! А мне — нет! Ты спрашиваешь, почему я улыбаюсь? А я чувствую себя в кое-то веки свободной! Мне так классно. Делаю что хочу. Живу! Лечу через полмира навстречу приключениям. Спасибо, что взбодрила и вытащила меня! Я ободряюще улыбнулась.

— Я рада. Для чего еще нужны подруги?

И мы вместе рассмеялись.

— Да это вот буквально выяснилось. Сперва я нервничала, что нашли допинг и зажирала стресс. А когда выяснилось, что все в порядке и я все же медалистка, то уже начала нервничать, что теперь делать с тем, в кого я превратилась. Да и отсутствие тренировок несколько месяцев меня откинуло далеко назад.

— Арина, ну ты преувеличиваешь. Сколько ты там нажрала? Три килограмма? Пять?

— Семь!!!

— Ну… неприятно, но не смертельно же. Тем более начни тренировки и все само уйдет. У вас там нагрузка бешеная.

— Мне кажется, я уже не хочу. У меня пропало доверие ко всему этому. Сломать себя вновь, четыре года ада, переподготовка, совершить невозможное, чтобы снова очередной клоун за взятку меня доломал психологически? Не хочу.

— Значит, займешься чем-то другим, еще более классным! Например, победишь на острове, — я загадочно улыбнулась, — вступим в сговор, деньги поделим!

Мы вновь рассмеялись.

— Мне же еще по возвращении принимать медаль из рук президента! Передали напрямую. Медаль из рук президента… Даже представить такое не могла!

Я посмотрела на Арину — такую молодую, полную надежд и планов, и сердце щемило от странного чувства — смеси гордости и грусти. Я-то знала, что эта встреча с президентом — лишь первый шаг на её пути, крошечный эпизод в той невероятной истории, которая её ждет. Истории, полной взлетов и падений, ярких побед и горьких разочарований. Истории, которая перевернет всю её жизнь. Но я лишь прикусила губу до боли, отрезвляя себя и заставляя молчать. Я молчала, храня эту тайну глубоко внутри. Я не имела права вмешиваться, менять ход событий, даже если очень хотелось уберечь её от будущих ошибок и боли.

Точнее… я уже его изменила этой поездкой, но все же надеялась, что не критично…

— Это, конечно, очень волнительно, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно и ободряюще. — Но ты справишься. Ты такая умница!

Арина смущенно улыбнулась, её щеки порозовели.

— Надеюсь… — прошептала она. — Просто это такой важный момент… Знаешь, иногда мне кажется, что все это — сон. Что я проснусь, и все исчезнет.

Я взяла ее руку и легко сжала.

— Нет, Арина, это не сон. Это твоя реальность. Ты это заслужила. И я очень рада за тебя. И вообще рада, что мы познакомились.

В её глазах мелькнула благодарность.

— Это ли не чудо — наше знакомство? Да и ты сама — настоящее чудо! — Арина загадочно улыбнулась и посмотрела на меня.

— Да наверное… Судьба, — я вздохнула

— А что ты думаешь обо всем этом? Ну, о том, что нас ждет дальше? У тебя не было никаких видений, там…

Её вопрос прозвучал так непосредственно и доверчиво, что мне стало смешно.

— Нет! У меня это работает совершенно не так. Потом как-нибудь тебе расскажу!

Это была зыбкая тема и я поспешила ее сменить. Будущее, что ее ожидало, она даже представить себе не могла… И, думаю, в моменте, для нее это было благом…

Наконец, нам подали очередной «кукурузник».

Понятное дело, что это был пассажирский миник, но выглядел он таким… видавшим виды. А пилот, бегавший тут же среди нашей разношерстной толпы в сланцах и шортах, не внушал доверия от слова совсем!

Это был последний перелет между островами к месту нашего назначения, дальше передвижение анонсировалось наземными видами транспорта. Желудок жалобно поскуливал, но я себя утешала мыслью, что вреди нас звезды, им точно умереть не дадут! Значит, все схвачено!

На удивление мои молитвы… знаете ли!!!.. когда так трясет, что кажется, твои кишки с мозгами вот-вот превратятся в милкшейк, не только молитвы вспомнишь!

Так вот! Совершенно плавный взлет, приятный полет на небольшой высоте, что можно было разглядеть внизу потрясающие виды на лагуны и острова. Мягкое приземление…

Я оглядывалась на коллег по путешествию и видела в их глазах такое же восхищенное неверие, что «мы выжили», «мы добрались»!

При снижении самолет накренился, и в иллюминаторе распахнулась невероятная картина.

Цепь изумрудных островов, утопающих в буйной тропической зелени, раскинулась под нами, словно драгоценное ожерелье на бархате океана. Яркие пятна цветов, словно хаотичные мазки художника, украшали холмы, покрытые густым лесом. Захватывало дух от этой первозданной красоты.

Но вместе с восхищением пришел и холодок страха. Это же джунгли! Настоящие, дикие джунгли с ядовитыми насекомыми, хищниками… И мне предстоит провести здесь больше месяца, в месте, совершенно неприспособленном для жизни.

Меня охватила легкая тревога, даже мурашки по коже побежали. Во что я ввязалась?

Друзья! Далее книга станет платной.

Спасибо вам всем, что не сдавались эти два года и теребили меня! Без вас этой книги бы не было!

Вы лучшие читатели, о которых только можно мечтать!