джокер рейха 2 книга
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ «ВРЕМЯ СОБИРАТЬ КАМНИ» Глава первая «Затерянная эскадра» 30-31 декабря 1914 года
Глава первая
«Затерянная эскадра»
30-31 декабря 1914 года
Командующий Крейсерской Эскадрой
адмирал рейхсграф фон Шпее
Фолкленды
- Мы должны были погибнуть, моя любимая Маргарет… Но живы… Я и наши сыновья…
Пожилой мужчина с седой аккуратно подстриженной бородкой побарабанил пальцами по чистой столешнице из мореного дуба. И хоть видавший бури адмирал - уже не единственный в старинном юнкерском роду (есть продолжатели новой военно-морской традиции - два сына лейтенанты кайзерлихмарине), чьим историческим призванием было служение в прусской армии – привык к качающейся под ногами корабельной палубе, но приятно чувствовать себя на берегу. Тем более, у камина с весело трещащими в пламени поленьями (столь редкими даже в захваченном губернаторском доме), но англичане всегда и везде стремятся к необходимому комфорту. И тем острее ощущение, что весь этот уютный мирок отвоеван, согласно доброй традиции Священной Римской империи германской нации, острым рыцарским мечом, фигурально выражаясь.
Максимилиан рейхсграф фон Шпее с нескрываемой нежностью (которая могла проявиться именно в такую минуту) посмотрел на портрет любимой жены, урожденной баронессы Остен-Сакен, что всегда был с ним – и не важно, в адмиральской каюте флагманского «Шарнхорста», или в резиденции британского губернатора в Порт-Стенли. В ноябре адмирал мысленно простился с любимой супругой. В чилийском порту Вальпараисо, сразу после блестящей победы над английской эскадрой у Коронеля, ему преподнесли на пристани роскошный букет цветов. Глядя на пышные тона южной весны, с комком в горле, он смог только негромко произнести, не скрывая горечи – «это венок на нашу могилу!»
И в таком исходе тогда старый моряк, давно перешагнувший за пятидесятилетний рубеж, был полностью уверен. Артиллерийские погреба броненосных крейсеров «Шарнхорст» и «Гнейзенау» после победного боя под Коронелем, значительно опустели, так как потопление «Гуд Хоупа» и «Монмута» потребовало чуть ли не половины снарядов. С того момента новая встреча с британской эскадрой, пусть и равной по силам, не сулила затерянному в океанских просторах германскому отряду ничего доброго.
«Владычица морей», а так привыкли называть в мире Британию, привлекла союзные ей французские, японские и русские корабли, и легко снарядила на поиски десятки отрядов, гораздо более сильных, чем его пять крейсеров, к тому же изрядно потрепанных многомесячным походом и с разболтанными паровыми машинами. Так что уйти от врага немцы уже не могли, им оставалось только погибнуть с честью, что и произошло бы, как он узнал позднее, 8 декабря 1914 года, ровно три недели тому назад.
Вернее, могло произойти, если бы не ЧУДО!
И оно свершилось!
- Ты стал настоящим адмиралом, дорогой Ганс! Я тебя никогда не смогу назвать больше «мой милый мальчик», как своих сыновей, что благодаря судьбе остались живы, как и сотни моих офицеров и матросов. Твоим морякам признателен, многие из которых еще не родились в этом мире. Да и не родятся теперь. Но более всего этому удивительному гросс-крейсеру, что был построен и назван в мою память…
Адмирал непроизвольно тряхнул головою – события, что произошли в последние шесть недель, совершенно не укладывались в привычные рамки жизни, и походили на вмешательство Всевышнего. А как иначе назвать появление броненосца, носящего имя «Адмирал граф Шпее», в сопровождении быстроходного танкера и совершенной подводной лодки, «провалившихся» (иного термина тут никак не подберешь) во времени, прямиком из будущего. Причем, отрядом командовал друг его сыновей Отто и Генриха, но повзрослевший на четверть века граф Ганс фон Лангсдорф, ставший заслуженным контр-адмиралом и одержавший удивительные победы над теми же англичанами в «своем» времени в здешних водах.
В новой войне, которую назвали там «Второй мировой», и что стала неизбежной после чудовищного поражения Германии в «этой», совсем недавно начавшейся. И страшно представить, что она будет еще идти почти четыре долгих года, в страданиях народа и реках пролитой крови, до «черного» для германской нации ноября 1918 года. Впору горячо молить само Провидение, чтобы смилостивилось над всеми немцами, и родной фатерланд избежит той страшной участи, что уже подготовили ему злейшие враги, служащие только одному «золотому тельцу», вознесенному на пьедестал кумиру, давно не имеющие ни чести, ни совести!
- Даже с ума можно было сойти, - пробормотал адмирал, зацепив пальцами рюмку рубинового коньяка с яблочным запахом. Отличный немецкий шнапс на кораблях давно закончился. Но у «потомков» оказалось в избытке трофейного французского «мартеля» с американским виски, отличных кубинских сигар, которыми они щедро поделились со своими волшебным образом обретенными «предками».
Ароматный напиток горячей волной омыл гортань и принес долгожданное ощущение блаженства. Мысли снова вернулись к нынешней войне, в которую вмешались из будущего, неожиданно и резко, с грохотом орудий бросив на пиршественный стол Марса, побивающий карточный расклад, высокий козырь.
Да какой там туз?!
Германия получила самым чудесным образом целый джокер, что может решить исход кровавой игры!
По водоизмещению чуть больше его флагманского «Шарнхорста», но вот сравнивать боевые качества даже не стоит пытаться. Слишком велико окажется преимущество корабля, которого британские газетчики называли «карманным линкором». Вот только такое уничижительное словцо для будущего времени, ныне совершенно не подходило к ощетинившему шестью 28 см пушками в двух башнях кораблю, со скоростью линейного крейсера, да того же утопленного им английского «Инвинсибла». И это при удивительной системе управления огнем – точная стрельба «Фатерланда» поразила самого Шпее прямо в сердце, хотя его флагманский крейсер взял первый приз кайзера за меткость. Да еще наличие радара, совершенно уникального устройства, которое даже самой темной ночью не только позволяло обнаруживать вражеские корабли на пределах дальности орудий, но и вести по ним приемлемо точную стрельбу.
Адмирал представил, что будет, когда эту механическую СУО скопируют и произведут на германских заводах (в инженерном гении рейха можно не сомневаться – пятнадцать лет невеликая разница в промышленном потенциале), а затем установят на всех кораблях кайзерлихмарине – англичан ждет очень неприятный сюрприз!
Теперь быть им битыми в грядущем Ютландском бою! В том великом «Дер Таг», в котором решится судьба Рейха! Именно так – только «Великий День» может даровать победу!
- Прозит!
Шпее поднял рюмку коньяку, медленно посмаковал крепкую жидкость. Мысли снова вернулись к броненосцу, что еще недавно носил его имя и был переименован в «Отечество». «Шарнхорст» превосходил «Фатерланд» только в бронировании, пояс по ватерлинии был ровно в полтора раза толще, в 150 мм против ста. Однако преимущество такое мнимое – 330 кг снаряды «карманного линкора» на любых разумных дистанциях могли запросто проломить панцирь флагмана как картон, в то время как старые 210 мм пушки были бесполезны против потомка на расстоянии свыше пятидесяти кабельтовых. Впрочем, сам быстроходный броненосец не предназначался для боя с равным соперником – его главной задачей являлось длительное рейдерство в океане, где противником могли стать только устаревшие броненосные или легкие крейсера англичан, те самые «каунти», скауты или «тауны». Участь этих «защитников торговли» (которых на британских верфях наклепали целыми десятками) в столкновении с «Фатерландом» была бы самой печальной, что уже происходило не один раз.
Преимущество германского корабля весьма наглядно и доходчиво продемонстрировано при Фолклендах в недавнем бою, в котором англичане потеряли потопленными два линейных и пару броненосных крейсеров. А до этого «карманный линкор» торпедами отправил на дно броненосец «Канопус» и с помощью военной хитрости буквально взял на абордаж и захватил легкий крейсер «Глазго».
Так что равноценного противника ему в здешних водах нет, а в будущем отражать атаки таких кораблей (в том, что в рейхе их начнут лихорадочно строить в самые ближайшие месяцы, сам Шпее не сомневался) на конвои англичанам будет нечем. Если только не начнут отправлять в Атлантику или Индийский океан своих «гончих».
Но то вряд ли!
Британия уже не рискнет, памятуя, что два ее линейных крейсера были потоплены его эскадрой. Тут любимый лозунг офицеров Ройял Нэви «у короля много» уже не сработает, когда всего в одном недавнем бою уничтожена треть от имеющихся кораблей данного типа. Что и говорить – величайшая победа кайзерлихмарине, к тому же одержанная над значительно более могущественным противником, многочисленные эскадры которого панически бояться во всем мире.
- Идеальный рейдер, опоздавший к этой войне в будущем, но успевший на нее в прошлом, - задумчиво пробормотал Шпее, вспоминая, как прошел по палубе одноименного корабля, гордо носящего на бортах и высоченной, похожей на средневековую башню надстройке, подобно рыцарям прошлого, боевые шрамы от вражеских снарядов.
От больших трех орудийных башен веяло свирепой мощью, дым из трубы почти невиден. Лишь ощутимо тряслась палуба от громкого рокота восьми дизелей, что обеспечивали корабль огромной, невероятной по нынешним временам дальностью плавания в 20 тысяч миль. Достаточно топлива, чтобы за одну заправку дойти от Гельголанда, огибая севернее проклятый «остров», до тропического Мадагаскара в Индийском океане, посетив Германскую Восточную Африку, там крейсировать три недели, и вернуться обратно в далекий рейх.
Канут в небытие эти постоянные угольные погрузки, станет ненужной заблаговременно подготовленная и невероятно сложная система «этапов», которая к тому же уже начала срываться – англичане установили тотальный контроль над погрузкой угля, столь необходимого германским крейсерам, во всех нейтральных портах. А если будут построены несколько судов снабжения, подобных «Альтмарку» (в этом Шпее тоже не сомневался), то «карманные линкоры» могут действовать на коммуникациях противника постоянно, совершая выходы в океан до полугода. Достаточно построить полдюжины таких рейдеров, и система судоходства «туманного Альбиона» в океанах будет полностью парализована.
Британскому Адмиралтейству придется вводить систему охраняемых конвоев, назначать в прикрытие линейные крейсера, да и то не факт, что те догонят «Фатерланд». Скорость того достигает 26 узлов при общей мощности дизелей в 56 тысяч лошадиных сил – почти вдвое больше, чем могли дать паровые машины того же «Гнейзенау», с убогими нынешними 20-ю узлами вместо «паспортных» 23-х. Тем более что дизеля дают максимальный ход почти сразу, так что догнать «карманный линкор» в океане даже «кошки адмирала Фишера» не смогут – им ведь потребуется не менее часа, чтобы раскочегарить все котлы. Да и такая встреча будет случайна - новые корабельные аэропланы позволят при свете дня заблаговременно обнаружить приближающийся линейный крейсер противника.
- Прозит! Ганс, дойди до рейха, тебе нужно обязательно дойти! Кайзер и Германия ждут твои корабли. Прозит!
Младший флагман Крейсерской Эскадры
контр-адмирал граф фон Лангсдорф
Фарерские острова
- Право на борт, Кранке – рандеву с британским лайнером, именно с ним – отметка на радаре очень жирная, как у насосавшегося клопа, не входит в наши планы! Хотя мы можем его утопить за четверть часа…
- Жаль, экселенц! Прекрасно понимаю, но все равно на душе свербит. Крадемся на цыпочках к родной земле…
- Ни малейшего риска с нашей стороны, капитан цур зее! Он совершенно не допустим в данных обстоятельствах! Наш гросс-крейсер представляет сейчас немыслимую ценность для фатерланда, а потому не следует подставляться даже под случайный снаряд!
- Так точно, экселенц!
Командир броненосца вытянулся, словно юный фенрик на императорском смотру, давая понять адмиралу, что приказ понимает и разделяет полностью. А некоторое брюзжание перед командующим не более чем дань традициям оставшегося в будущем кригсмарине (как это не парадоксально прозвучит), что уже вряд ли появится в этом мире.
- Странно, Кранке, мы в плавании больше полугода, но у меня ощущение, что я нисколько не устал. Наоборот, есть стойкое осознание, что мое тело переполняют силы, будто вернулась молодость, снова стал лейтенантом и получил под тощую задницу свой тральщик…
- Так оно и есть, экселенц, - негромко произнес Кранке, чуть покосившись на рулевых и штурмана, что стояли поодаль в ходовой рубке, освещаемой лишь тусклым светом ламп, что подсвечивали приборы. Капитан «Фатерланда» сделал шаг, встав с Лангсдорфом практически вплотную, чуть не касаясь плечом плеча.
- Вы, наверное, не раз смотрели на себя в зеркале, граф?! Вы помолодели прямо на глазах, скинув лет десять, не меньше. Даже морщинки у глаз разгладились. Да и Ашер тоже! Как и я, грешный…
- Все эти штуки, как я думаю, произведены нашим «перебросом» в это время, Кранке, - Лангсдорф снизил голос до шепота, еле слышного в довольном урчании дизелей, работающих на оптимальном режиме.
- Я тоже так думаю, экселенц, - глаза Кранке заблестели, словно в них отразились слезы. А может это были именно они, так как щека дернулась от непроизвольного тика, а голос неожиданно охрип от сдерживаемого волнения, что, видимо, раздирало душу:
- Со всех наших родных взяли страшную плату, экселенц…
- Да, это так, - Лангсдорф еле сглотнул вставший в горле комок. – Но эта беда не столь высокая плата за возможное спасение любимой страны! Мы обязаны принести себя в жертву…
- Я понимаю, господин адмирал, - Кранке справился с волнением и голос прозвучал уже твердо, как и надлежит командиру боевого корабля, что прошел уже десятки тысяч миль и пережил не одну схватку с неприятелем, из которых вышел победителем.
- Тогда курс на рейх! Нас ждут дома!
Отдав приказ, Лангсдорф посмотрел сквозь стекло на освещенное лунным светом ночное море. Форштевень гросс-крейсера раз за разом резал набегающие волны, вскидывая на палубу сотни тонн кипящей воды. Внизу были видны орудийные стволы, торчащие из башни – весьма действенный аргумент в споре с любым британским броненосным крейсером, подвернись он им на этом пути. С устаревшим бронепалубным крейсером, от большого «Эдгара» до совсем дряхлого «Аполло» главный калибр способен расправится парой полновесных залпов. Вот только такие победы сейчас были совсем некстати – незачем тревожить стоящие в гаванях британские линейные крейсера, что смогут одним рывком выйти в Северное море по первой же панической радиограмме. И тогда его «Адмирал граф Шпее» (а именно в мыслях он продолжал называть свой корабль старым именем) в одночасье превратится в весьма лакомую добычу и возможную жертву британских «гончих», что сейчас прямо-таки жаждут реванша за устроенную Ройял Нэви бойню у Фолклендских островов.
- Я у себя в каюте, Кранке. Да и вам советую отдохнуть, благо на радар мы можем смело уповать даже в такую скверную погоду.
- Прошу меня простить, но попозже, экселенц! Пока побуду на мостике, подожду докладов с радиолокатора.
- Хорошо.
Контр-адмирал Лангсдорф кивнул, давая согласие, и, выйдя их ходовой рубки, стал спускаться вниз по трапам. В северном полушарии царствовала самая настоящая зима, холод пробирал через тонкое флотское пальто. Вахтенным, находящимся сейчас на верхней палубе, приходилось несладко – задубевших в мокром обмундировании матросов старались менять через каждые полчаса…
- Милая Руфи, а ведь меня больше нет на свете!
Лангсдорф с тоской посмотрел на фотографию жены. Молодая женщина, улыбаясь, обнимала рукою подростка, с чрезвычайно серьезным выражением смотрящего в объектив камеры - их единственного сына Иоганна. Которого теперь никогда не появится на свет, также как детей Кранке, Ашера, Дау и многих других ветеранов эскадры, что успели жениться после той злосчастной войны. Да и с будущими «бывшими» супругами судьба уже не сведет – между ними теперь более четверти века разница в возрасте…
- Ферфлюхте! Хуре!
Лангсдорф применял крепкие выражения очень редко, хотя, как всякий просоленный морскими ветрами капитан мог разговаривать на трех языках и ругаться еще на десяти. Но сейчас не сдержался – вчера была принята радиограмма на отправленный в Берлин еще с Фолклендов запрос. Из экипажей «Адмирала графа Шпее», «Альтмарка» и субмарины, составлявших свыше тысячи шестисот моряков кригсмарине, почти три сотни жили в это время, то есть родились до роковой для них даты 6 ноября 1914 года. И хотя ответ пришел лишь на два десятка фамилий, тех, кто воевал на этой войне в «первый раз», в участи всех остальных можно было не сомневаться, так как ни одного благоприятного исключения из страшного перечня внезапно случившихся смертей не случилось.
Смерть собрала всех!
- Надо же, меня все же смыло той волною, - Лангсдорф поежился – память услужливо перелистала страницы и подсунула искомую дату. Тогда в бурлящем Северном море он, уже фенрик, чудом ухватился за леера, мертвой хваткой вцепился в трос, и волна не смыла его за борт.
Неминуемая гибель, никто бы не стал спасать упавшего в море человека в такой безнадежной ситуации!
В этот роковой день не только он один такой несчастный - Ашер сверзился с трапа и свернул себе шею, хотя в «той» истории сломал только ногу. Кранке споткнулся, упал и смертельно ударился головою об каменную лестницу во время прогулки с кадетами своей роты. Командир «Альтмарка» фрегаттен-капитан Хайнрик Дау в этот же день рухнул в спортзале с каната, по которому юный гимназист влез почти под самый потолок. Понятное дело, с гибельным для себя исходом. Но самое странное происшествие случилось с корветтен-капитаном Генрихом Шульцем, которому сейчас в Германии было всего-навсего восемь лет. Здоровый и крепкий мальчуган непонятно от чего скончался прямо на уроке арифметики, вызвав оторопь даже у врачей и нескрываемый ужас у детей.
Контр-адмирал чуть дрожащими пальцами медленно отвернул крышку на небольшой металлической фляжке, что в каюте у него была постоянно под рукою. Пьянящий яблочный аромат выдержанного французского коньяка разлился в каюте, и моряк сделал большой глоток крепкой жидкости – душа потребовала именно этого шага, а не медленного смакования напитка, как он делал всегда в своей жизни.
Чисто по-русски хлопнуть стакан водки!
Впрочем, может желание исходило от того русского немца (или уже практически обрусевшего за три столетия), что «сидит» внутри мозга и души. Ведь профессор Ландау из двадцать первого века, что проводил опыты над сознанием самоубийц, напрямую причастен ко всему случившемуся. Он лично, капитан цур зее Ганс граф фон Лангсдорф, после неудачного боя с английскими крейсерами 13 декабря 1939 года у Ла-Платы, через четыре дня, после подрыва объемных танков с соляркой на своем броненосце «Адмирал граф Шпее» в эстуарии, должен был застрелиться на гостиничной койке, завернувшись в корабельный флаг.
Но этого не произошло!
Сознание профессора из будущих времен (и сейчас он видел их словно наяву, день за днем просматривая чужую память), вселилось в него и все события пошли совершенно иначе. Пуля в сердце так и не была пущена, воля к жизни и борьбе пересилили ужасное депрессивное состояние – самоубийство не состоялось. И все в привычной истории буквально перевернулось с ног на голову, и события понеслись галопом.
Броненосец «Адмирал граф Шпее» прорвался из уругвайской столицы Монтевидео – в коротком и яростном бою утопив два крейсера англичан, а третий тяжело повредив, загнав на отмель. Затем был «визит вежливости» на Фолкленды, и там добили поврежденный у Ла-Платы тяжелый крейсер «Эксетер». И как камушек сталкивает в горах лавину, так обрушились последующие события – непонятно почему загорелись таинственные сполохи у Огненной Земли, куда пришли его корабли, и там, в густом колдовском тумане, перед кораблями открылся то ли портал, то ли «облако», что перенесло их в прошлое, во 2 ноября 1914 года!
Как говорят русские – охренеть можно!
Подобные огни пришлось однажды видеть в 1916 году, когда стал свидетелем удивительного явления, и, как выяснилось позже, которое могло послужить отправкой в прошлое подводной лодки кайзерлихмарине. И у берегов Аргентины под рокот дизелей, а именно они сыграли свою непонятную роль, так как шлюп с паровыми машинами, стоявший рядом на якоре, не перенесся вместе с ними на место стоянки в бухте Ломас, вот только ровно на четверть века в прошлое, в уже давно прожитые им времена…
- Время не потерпело раздвоенности, - Лангсдорф непроизвольно дернулся головой – такая цепь вроде случайных смертей для него самого была уже абсолютно закономерной. Если все пришли из будущего, то они же самые в этом «прошлом» должны проститься с жизнью. Мойры возмутились таким раздвоением и просто обрезали жизненные нити на их взгляд «лишних» людей в ныне существующем мире…
Командир «U-137»
капитан 3-го ранга Шульц
Атлантика
- У вас, парни, сейчас прямо гостиница, теперь есть где развернуться и поспать, - корветтен-капитан Шульц веселым взглядом обвел носовой отсек, в котором было четыре трубы вертикально сдвоенных торпедных аппаратов и по три пары двух ярусных коек с каждого борта. Нижние сейчас были опущены, на них сидели и лежали немногочисленные матросы – подвахтенные и отдыхающие, чья очередь выхода наружу, в надстройку, за глотком свежего морского воздуха еще не наступила.
- Можно весь поход на торпедах проспать, герр капитан, лишь бы они были с толком применены как наши, - весело произнес обер-маат, и добавил сожалеющим тоном служаки, что всю жизнь радел о порядке в своем отсеке. – Жаль, только всего две «рыбки» в запасе осталось…
- Зато один линейный крейсер мы сами утопили, другой повредили, но всю работу за нами доделал «Фатерланд», - усмехнулся Шульц, припомнив, как его обуяла радость, когда он в перископ увидел огромный всплеск у борта «Инвинсибла» от выпущенной из его субмарины торпеды. Затем в линейный крейсер попало несколько одиннадцатидюймовых снарядов, и «гончий пес» с ужасающим грохотом взорвался. Причем подводную лодку сильно тряхнуло и чуть не выбросило на поверхность. Затем после маневра последовала атака на другой корабль - Щульц тогда приказал выпустить торпеды сразу из трех оставшихся носовых аппаратов. Попали, правда, только двумя «рыбками», но и этого «англичанину» хватило за глаза – не прошло и четверти часа, как потерявший ход линейный крейсер, к тому же нещадно избиваемый снарядами кораблей германской эскадры, пошел на дно. Ошеломляющий успех первого боя для всего экипажа!
Под решетчатым палубным настилом осталось только две торпеды, пара других пошла на перезарядку нижних аппаратов. Торпеды, что лежали на месте опущенных сейчас нижних коек (и служившие топчанами для сна), пошли в утробы верхних труб. Правда, в кормовом электромоторном отсеке оставался неразряженным еще один аппарат с запасной торпедой. Так что две трети главного боезапаса субмарины питали собой нешуточную надежду потопить при возвращении в рейх если не линкор, то хотя бы парочку британских броненосцев, пусть даже один, или большой крейсер, памятуя при том, что половину торпед требовалось сохранить в целости.
Вообще-то контр-адмирал Лангсдорф приказал в бой ввязываться при крайней необходимости, и только при проходе через Канал – а так англичане называли пролив Ла-Манш. Но при этом флагман в разговоре особо отметил, что было бы желательно демонстративно атаковать английские трампы посреди Атлантики артиллерией, причем разрешил выпустить одну-две торпеды по наиболее значимым военным целям. Районом для охоты выделен район от островов Зеленого Мыса, где находился английский крейсерский отряд, до Марокко. Осталось только туда дойти и начать охоту…
Шульц перебрался через открытый люк во второй носовой отсек, разделенный перегородкой на две неравные части. В первой, очень маленькой, чувствовался неистребимый запах гальюна, похожего на будку, да пара двух ярусных коек для фельдфебелей. Во второй, намного большей по размеру, стояли уже четыре «двухэтажных» койки для офицеров, а за ними, с левого борта у переборки центрального поста была его командирская каюта, которую Генрих всегда с усмешкой называл «собачьей конурой» - в пенал умещалась узкая койка, встроенный в стенку шкафчик и откидной столик. Двери не имелось, ее заменяла штора. Супротив каюты были рабочие места акустика и радиста, так что даже лежа на койке, он просто не мог не быть в курсе всего происходящего на лодке. Под палубным настилом расположена аккумуляторная батарея и артиллерийский погреб, в котором хранилось 210 снарядов к 88 мм пушке (еще десяток находился в водонепроницаемых кранцах первых выстрелов у самого орудия) и более четырех тысяч патронов к двум тяжелым 20 мм зенитным эрликонам.
Такова конструкция подводной лодки, сочетающая предельно рациональный прагматизм и функциональность отлаженного механизма в 67 метров длиной и почти в 700 тонн водоизмещения, где каждый дециметр объема предназначен именно для ведения боевых действий, в которых люди лишь исполнители задач и служат приложением к приборам, устройствам и вооружению. Потому они практически лишены того, что есть на надводных военных кораблях, не говоря уже о недостижимом комфорте любого потрепанного угольщика. О пассажирских лайнерах можно забыть сразу и никогда не вспоминать – там идет действительно уютная жизнь.
- На горизонте пустынно, Генрих, словно океан вымер, - в центральном посту Шульца встретил своеобразным докладом штурман, капитан-лейтенант Краузе, его тезка, ровесник и закадычный приятель на берегу, а вот в море самый исполнительный подчиненный – германские офицеры всегда четко разделяли служебные и личные отношения. Если бы заметили дым, то обратились не по имени, а «господин корветтен-капитан».
В открытый люк, что вел в надстройку, животворящей волной вливался солоноватый морской воздух, приправленный тропической жарой – лишь вечером станет чуть прохладнее, а сейчас везде царила жара – вот уже больше трех недель лодка шла в надводном положении, громыхая дизелями. С Фолклендов они вышли на два дня раньше эскадры, но спустя восемь суток состоялось рандеву, где с «Альтмарка» было принято топливо – без этой дозаправки пришлось бы очень туго, принятой ранее солярки в цистернах хватило бы впритык, чтобы только добраться до Германии (а ведь на море полно непредвиденных случайностей). Тут они расстались – корабли адмирала Лангсдорфа рванулись вперед, а субмарина потащилась им вослед, имея десять против 18 узлов экономического хода. Одно хорошо – отряду придется огибать Британию севернее, через кордоны английских крейсеров, а им предстоял ночной прорыв по кратчайшему пути через Ла-Манш.
Центральный пост подводной лодки служил своеобразным отсеком-убежищем и отделялся от других выпуклыми сферическими переборками, которые могли выдержать давление до десяти атмосфер. Здесь были сосредоточены все системы управления, от перископов до приборов, вспомогательных механизмов и боевой рубки командира с сидением. Третий отсек самый главный. Он давал морякам возможность как действовать против неприятеля, так и выжить, если в один из носовых или кормовых поврежденных отсеков начнет врываться забортная вода. В последнем случае шансы хлипкие и зыбкие, но они имелись. Все надежды были на крепкий стальной корпус подлодки – в оконечностях 16 мм, в центральной части 18,5 мм, и 22 мм в месте соединения с рубкой. Такая толщина листов не только обеспечивала погружение на 250 метров, но являлась непреодолимой преградой для стрелкового оружия и авиационных пушек, а также осколков снарядов, выпущенных из орудий тех же эсминцев – самых опасных врагов субмарин. И позволяла выдерживать на относительном отдалении, конечно, взрывы глубинных бомб – близкий разрыв, и тем более попадание в корпус было смертельно опасным даже для этого надежного творения германских корабелов.
Щульц пошел дальше, продолжая обход – вахтенные занимали посты по боевому расписанию, остальные моряки отдыхали, частью внутри, на своих койках. Но большинство выбралось в надстройку и на верхнюю палубу, греясь на тропическом солнце – курортные условия в сравнении с холодными и неприветливыми Фолклендами, на которых особенно чувствуется суровое дыхание близкой к ним Антарктиды. И потому подводники, как никто другой из моряков, ценят часы и даже минуты, проведенные наверху в такие исключительные дни. Волнения практически нет, тепло, на горизонте не наблюдается опасных дымов и вражеские самолеты здесь кружиться над головою не смогут – время летающих лодок «Каталина» или поплавковых «Фейри», самых страшных врагов, когда идешь под дизелями, еще не пришло.
Четвертый отсек встретил командира привычной суетой и раздражающими запахами, от которых у моряков моментально выделялась слюна, как у подопытных собак одного русского профессора. Как и другие помещения на лодке он был многофункциональным, но из удобств имелись двух ярусные койки, второй гальюн, и, главное – камбуз. А так как время шло к обеду, то нездоровая суета среди моряков только возрастала. Потому не зря подводники с ехидством называли его «Потсдамской площадью», ассоциируя с многолюдством и постоянным мельтешением членов экипажа, который на субмарине составлял ровно полсотни офицеров и матросов.
Далее шел дизельный отсек, а последним электромоторный – но идти туда Шульцу расхотелось – жар от работающих дизелей (несмотря на продувку вентиляторами) в тропиках действовал на механиков и мотористов похлеще финской сауны, турецкой или русской бани. С последней командиру субмарины однажды пришлось встретиться, он тогда испытал незабываемые ощущения, так что соваться в пекло без особой нужды не стоило. Хотя все относительно – в северных широтах и тем более в арктических водах помещение с работающими дизелями самое лучшее место – в нем хоть можно согреться от пронизывающего до костей лютого холода и вечной сырости, что царят в других отсеках.
Нет, лучше подняться наверх и стать на мостике, подставляя лицо свежему ветерку и согреваться в жарких лучах солнца, стоящего почти над головою – все же экватор недалеко от них, пусть и остался за спиною. Может быть, кто-нибудь пожалел бы себя, но не командир U-bot. Корветтен-капитан ушедшего в небытие кригсмарине (такового еще нет и может не быть вообще). Под командованием Шульца сейчас самая могущественная, не имеющая равной себе в этом мире, подводная лодка.
- Долг есть долг, служба для офицера превыше всего, - подбодрил себя словами Генрих Шульц, снял фуражку, тщательно вытер платком пот со лба, нагнулся и решительно шагнул в открытый люк, из которого дыхнуло прямо в лицо адским пеклом…
Командующий Крейсерской Эскадрой
адмирал рейхсграф фон Шпее
Фолкленды
- Неограниченная подводная война! Если хорошо подумать над этим, то такая война не может быть ограниченной по своему существу! Да и какие тут могут быть условные рамки со стороны тех, кто их сам же никогда не соблюдал, но требовал такого отношения от противника! А звучит все же зловеще – неограниченная подводная война…
Адмирал с трудом произнес эти слова, как бы пробуя на вкус. Он уже прочитал имеющиеся в корабельной библиотеке «карманного линкора» две книги по действиям субмарин в этой войне. И теперь самым внимательным образом изучал записи самого Лангсдорфа – аккуратным почерком, тщательно начертанными маленькими буквами словами была исписана толстая тетрадь. Еще одну тетрадь заняли подробные схемы.
«Морская война: условия для победы в ней» и «Тактика современного морского боя» поразила старого адмирала – он сам никогда не помышлял о подобном!
Отнюдь не артиллерийский бой колонн линейных сил решает исход войны. Это лишь сражение, и даже успех немцев в нем не поставит Англию на грань поражения. Не оружие теперь решает исход противоборства – а соревнование экономик. Британия уже прибегла к блокаде морских путей в Северном море и будет медленно удушать рейх. Привоз жизненно важного сырья из полноводной реки доставок превратился в жалкий ручеек, который вскоре грозит полностью пересохнуть.
Удавка, подобная знаменитой испанской гарроте, которую набросили на шею жертвы и медленно стягивают, наслаждаясь долгими мучениями беспомощной жертвы!
Адекватный ответ со стороны Германии запоздал, но являлся не менее страшным. Это было не удушение английской экономики, а удар по ее коммуникациям, питавшим, подобно кровеносным артериям, все тело промышленности, с трубами тысяч заводов. Какое тут удушение - удар острого тесака прямо по горлу того, кто считал себя в течение долгих веков победителем и владыкой на всех морях!
Жаль, что неограниченная подводная война началась поздно. Из-за малочисленности субмарин не привела к должному успеху, хотя Британия стояла на краю гибели. И лишь вступление в войну Америки спасло ее. Но теперь не нужно талантливым германским конструкторам блуждать в потемках, создавая свои проекты – есть готовый совершенный образец с дальностью плавания в восемь тысяч миль. И также как судно снабжения для гросс-крейсера, им нужно придать транспортные субмарины, те самые «дойные коровы», что будут обеспечивать в океане боевые подлодки топливом, боеприпасами, провиантом. Да и сама тактика массирования подводных атак против атлантических конвоев Британии впечатляет – Шпее негромко прочитал зловещий термин:
- Волчья стая…
Тактика войны на море меняется. Сюда добавляется дерзновенное, но тщательное сочетание всех ударов – воздушных атак бомбардировщиков и торпедоносцев, блокада «туманного Альбиона» подводными лодками с тотальным уничтожением прибывающих в Британию транспортов, действия массы вспомогательных крейсеров при поддержке «карманных линкоров» на вражеских коммуникациях, активные минные заграждения, ведение противолодочной борьбы и многое другое. И все это отнюдь не фантастическое измышление – многое будет задействовано Германией уже в эту войну, жаль только, что слишком поздно командование перешло к данным средствам, когда судьба рейха была уже предрешена.
Адмирал отложил тетрадь в сторону, задумался.
«Нет, Лангсдорф поступил совершенно правильно, оставив мне эти записи – такие знания не должны пропасть втуне. Мало ли что может произойти с «Фатерландом» на переходе?! От подрыва собственного боезапаса, как произошло на злосчастном «Карлсруэ» в Карибском море никто не застрахован, как и от перехвата одинокого рейдера линейным крейсером неприятеля. Дизеля не совсем надежны, их конструкция была специально облегчена ради экономии веса. Как тут не помянуть тяжкие условия Версальского мира, несправедливого и унижающего договора, навязанного победителями побежденным, из-за чего не удалось сделать корабль нормального водоизмещения. Приходилось экономить на массе, так что дизеля сконструировали облегченного веса. Ненадежные они, их поломка может быть весьма вероятна, тем более плавание Лангсдорфу предстоит долгое. А любая неисправность приведет к снижению хода, могущему быть фатальным».
Адмирал встал с удобного кресла и медленно подошел к пылающему зеву камина. Долго смотрел на весело прыгающий по поленьям огонь, потом вернулся и снова уселся на еще теплое сидение. Хоть лето стоит в этих южных широтах, вот только оно на Фолклендах совершенно не чувствуется. Это край постоянных штормов и холодов, острова совершенно без леса, словно арктическая пустыня. Мысли снова вернулись к ушедшему в Германию отряду, что волей Провидения оказался в здешних водах. И к тому последнему разговору с человеком, которого два года тому назад видел безусым юнцом, а ныне ставшим умудренным и много чего повидавшим адмиралом кригсмарине – флота которого не должно быть в будущем!
- Гросс-адмирал обещал их встретить, да и Ганс слишком умен, чтобы попасть в ловушку - негромко произнес Шпее слова поддержки, надеясь на удачу Лангсдорфа. Корабли должны прийти в Германию, не должны погибнуть в океане. Они сами по себе ценны, но невероятно драгоценны люди будущего, их знания, новейшие аэропланы с моторами, оружие – тот же удивительный пулемет на сошках, легкая пехотная пушка, минометы, автоматы и многое другое. Все то, что поможет рейху сокрушить французскую и громадную по своей численности русскую армию.
Разгромить врага жестоко, чтобы не было нового «чуда на Марне» или «Брусиловского прорыва». И выведя из войны главных союзников Британии, добиться если не полной победы, то лучших условий мира с будущим доминированием в Европе.
Но о том пусть у политиков и дипломатов болит голова – его дело воевать! И будет он это делать теперь подобающим образом!
- Ты должен дойти, граф фон Лангсдорф, это твой долг! Иначе, зачем вам было появляться в колдовском тумане в наши дни?! В этом ваше предназначение, господин контр-адмирал! Как моего корабля…
При мысли о «Шарнхорсте» адмирал повеселел. Флагманскому крейсеру не добраться до Германии – полученные в бою 8 декабря повреждения навсегда превратили бы его в плавучую батарею, прикованную к внутренней гавани Порт-Стенли. С него уже хотели снять нужные для ремонта «Гнейзенау» механизмы и все пушки, за исключением главного калибра, рассчитывая, что четыре оставшихся 210 мм орудия – в кормовой башне и казематах левого борта станут хоть какой-то защитой от британской эскадры, что неизбежно припожалует сюда в самом скором времени. Однако, перспективы помощи от Аргентины и будущая доставка пушек из Германии, изменила планы – «Шарнхорст» сейчас лихорадочно ремонтировали, вот только скорость у него будет неважнецкой.
Но в будущем сражении это не главное – за семь тысяч миль от Германии каждый боевой вымпел на счету. В этом никто из немцев не сомневался – желание англичан отбить Фолклендские острова, судя по доставленным «Лейпцигом» из Монтевидео газетам и принимаемым радиограммам, прямо яростное, в нем явственно проявляется свойственное островитянам бешеное упорство, с которым они и создавали несколько веков свою огромную колониальную империю, над которой никогда не заходит солнце…
Старший офицер легкого крейсера «Эмден»
капитан-лейтенант фон Мюкке
Индийский океан
Вот уже больше пятидесяти дней Гельмут Мюкке видел один и тот же сон – уходящий в вечность на голубой глади океана, с густо дымящими трубами крейсер «Эмден». А к нему наперерез несся противник, в котором легко можно было узнать британский «город». Потом донеслись выстрелы! И тут моряк обычно просыпался в поту, горячечно дыша и утирая лоб. Все же вечное тропическое лето не сглаживал даже спасительный морской воздух. При ветерке еще комфортно, но штиль…
Штиль, будь он трижды неладен! Нужен ветерок, пусть даже слабый, безветрие просто гибельно…
Германский бронепалубный крейсер «Эмден» за свое беспримерное трехмесячное крейсерство в Тихом и Индийском океанах во всех газетах называли «Лебедем Востока». Даже враги справедливо отмечали, что оно беспримерно по своему гуманизму - команды более двух десятков транспортов, ставшие жертвой корсара кайзера, совершенно не пострадали. Среди плененных, а потом отпущенных гражданских моряков – англичан, французов, бельгийцев и прочих врагов Германии – не было раненных, а тем более убитых. Пострадали только на берегу, когда крейсер расстрелял и поджег нефтехранилище у Мадраса. От гигантского пожара, в котором сгорело свыше пяти тысяч тонн нефти, погибли, получили ожоги и раны два десятка индусов, ценность жизни которых, в глазах просвещенных европейцев была если не около нулевой, то примерно возле этой оценки. Кто из «белых людей» будет туземцев искренне жалеть?!
Ведь чуть больше полвека прошло, когда англичане жесточайшими карами смирили восставших в Индии сипаев. А всего 14 лет тому назад солдаты европейской коалиции, с примкнувшими американцами и японцами залили кровью «Поднебесную», китайской, конечно, кровью – зверски подавив «боксерское» восстание, уничтожив при этом многие десятки тысяч несчастных инсургентов, в большинстве своем даже не вооруженных винтовками, а всяким колюще-режущим арсеналом. Но разве с копьями на пулеметы и скорострельные пушки полезешь?!
Нет, атаковать можно, безумцев и фанатиков везде хватает, вот только это сродни массовому самоубийству!
«Эмден» во время крейсерства дал только два боя – и первый был не просто успешным. Неимоверно дерзкое нападение на порт Пенанг прославило рейдер. Установив фальшивую четвертую трубу, корсар пробрал в гавань и потопил торпедами и артиллерией русский крейсер «Жемчуг», командир которого барон Черкасов, вкупе с командой, вели себя до преступности беспечно, словно не было никакой войны вокруг. И это при том, что о возможности появления вражеского корабля их предупредили. Кроме русских пострадали французы – «Эмден» мимоходом расстрелял и потопил героически атаковавший его миноносец «Муске», выловил из воды оставшихся в живых храбрецов и скрылся в океане. Потери могли быть намного больше, но старая канонерская лодка и еще пара столь же ветхих миноносцев не проявили особого желания сражаться с неприятелем и разводили пары в котлах необычайно долго. И вышли они в море только тогда, когда на горизонте не было видно дыма из труб удачного налетчика.
Безумству храбрых обычно поют хвалебную песню их более осторожные и предусмотрительные коллеги!
Второй бой оказался для удачливого «Эмдена» последним – его противником стал «коллега» в классе – австралийский легкий крейсер «Сидней», «город» или «таун», как называли корабли этого типа сами англичане, хотя их противники чаще использовали неправильный термин «сити». Гельмут до мельчайших подробностей запомнил этот роковой день.
Совершив столь удачный набег на Пенанг, командир «Эмдена» фрегаттен-капитан фон Мюллер решил устроить охоту у восточных берегов Африки, и у побережья Адена и Сокотры собрать богатый «урожай» из транспортов, либо идущих через Красное море к Суэцкому каналу, или выходящих из оного на просторы Индийского океана. Но перед этим для отвлечения многочисленных британских крейсеров – «защитников торговли» - нанести визит к Кокосовым островам, имитируя как бы будущий набег в воды Австралии для отвлечения внимания Адмиралтейства к «зеленому континенту», перенацелив поиски германского корсара именно сюда.
Главной целью стала радиостанция острова Дирекшн, у побережья которого был проложен телеграфный кабель на Индию. Ранним утром 9 ноября «Эмден» с той же четвертой фальшивой трубой подошел к острову. «Маскарад» не удался – английские телеграфисты опознали рейдер (вот что значит «морская нация») и стали посылать отчаянные радиограммы. «Эмден» старался перебить их искрою, чтобы морзянка стала нечитаемой, и высадил десант из 3-х офицеров, 15-ти механиков и 32-х матросов, главным образом из артиллеристов, причем лучших, которым было поручено командовать старшему помощнику. Поручение фон Мюкке рассматривал как заслуженный отдых для наиболее отличившихся моряков. Сопротивления никто не ожидал, разрушить радиостанцию, достать подводный кабель и перерубить его дело одного часа, а затем всех ждал отдых – походить по твердой земле (вечно качающаяся палуба всем надоела до осточертения), попить свежей водицы и, в конечном счете, поживиться хоть какими-то трофеями.
Однако после осуществления дела времени на отдых не осталось – появление «Сиднея» оказалось совершенной неожиданностью (по случайности в 55-ти милях проходил войсковой конвой из Австралии, прикрываемый парочкой быстроходных крейсеров, один из которых немедленно помчался на Кокос). «Эмден» немедленно поднял сигнал десанту убираться с острова, но времени уже не оставалось. И как не торопился Мюкке, подбадривая своих моряков, как не гребли отчаянно матросы, но у Мюллера совершенно не было возможности принять их – густо дымя трубами, германский крейсер рванулся прочь от острова, так и не взяв на борт лучших членов своего экипажа, составлявших седьмую часть…
Младший флагман Крейсерской Эскадры
контр-адмирал граф фон Лангсдорф
западнее Норвегии
Гросс-крейсер шел экономическим ходом на 18 узлах, оставляя за кормой милю за милей, пройдя за долгие три недели пути свыше пятнадцати тысяч километров. Теперь еще триста миль, один день всего, а то и меньше, но тогда придется вывести дизеля на полную мощность. Но последнее означает только прорыв, если у побережья Норвегии их будут ждать английские корабли. Последних Лангсдорф опасался, но надеялся, что тех 24-х узлов максимального хода, что мог дать его «Фатерланд» вполне хватит для рывка. Догнать рейдер могли быстроходные «кошки адмирала Фишера», его знаменитые линейные крейсера «Лайон» или «Тайгер», с их 28-ю узлами полного хода и убийственными по своей мощи восемью орудиями в тринадцать с половиной дюймов. Тут или интернироваться в Норвегии или надеяться только на чудо. Третий вариант – бой даже на отходе с «гончими» или «кошками» станет для его корабля последним, таким же, как для «Блюхера» в бою при Доггер-банки в той истории.
Сейчас, как знал Лангсдорф, этот тяжелый крейсер благополучно прошел Фарерские острова вместе с «Ростоком». Германские корабли вышли в Атлантику и идут к восточной оконечности Бразилии, острову Тринидад. У Порт-Стенли уже установили мощную радиостанцию с «Альтмарка», теперь связь у вице-адмирала Шпее была с «Фатерландом» и напрямую с Адмирал-штабом. Все же четверть века для радиодела огромный разрыв и сравнивать тут бессмысленно. Да и Берлин перешел на шифры кригсмарине, привезенные лейтенантом Отто Шпее, что отбыл в рейх еще из Чили – теперь британцы априори не смогут дешифровать коды, им потребуется для этого чрезвычайно много времени. Да и передатчики в эфире опознать стало намного труднее – они не давали такого характерного звука как нынешние «Телефункен», что устанавливали на кораблях кайзерлихмарине.
Лангсдорф сейчас беспокоился только за одно слабое место в прорыве к столь близким берегам Германии - «Альтмарк». Последний корабль при любой встрече с британскими крейсерами обречен. Он и так «задохнулся», вынужденный держать на переходе необычайно высокий для себя ход, выше экономического, что привело к опустению танков, солярки для дизелей осталось до прискорбности мало. Один или два «каунти» броненосец еще смог бы отогнать, но если те покажут такую же резвость как «Кент» при Фолклендах, то судно снабжения с «подсевшей» до двадцати узлов скоростью придется либо бросить, а это самое худшее, либо отправить к норвежцам в «гости», что случилось, как знал Лангсдорф в 1940 году. Вот только военнопленных на борту «тросшиффа» (в отличие от прошлой истории) теперь чуть ли не в два раза побольше – без малого почти четыре сотни офицеров и наиболее умелых специалистов с потопленных и захваченных английских кораблей, включая раненого в сражении вице-адмирала Стоддарта, губернатора Аллардайса и семи кэптенов. На борт забрали всех британских офицеров, за исключением врачей (тех поголовно направили на Южную Георгию), и многих хорошо подготовленных унтер-офицеров Ройял Нэви, особенно из числа радистов, шифровальщиков, артиллеристов, гальванеров, механиков и подчистую выгребли морских пехотинцев. Последние на Королевском флоте выполняли функции полиции, и Лангсдорф прекрасно понимал, что творится на антарктическом острове, куда от Фолклендов доставили еще более трех тысяч моряков в дополнение к тем восьми сотням человек из экипажей «Канопуса» и «Глазго», что томились в природном узилище с ноября.
Такое огромное число плененных английских моряков, особенно с последних двух кораблей, создавало самые серьезные проблемы. Внутренний голос однажды посоветовал Лангсдорфу «упрятать концы в воду», но было совершенно неприемлемо ставить «адские машины» в трюмы перевозивших транспортов. Самый лучший вариант с обменом на военнопленных немцев не состоялся – Британия вообще никак не ответила на послание губернатора Фолклендских островов, видимо, надеясь их освободить силой. Соответственно, два пришедших к архипелагу германских вспомогательных крейсера временно превратились в пассажирские лайнеры, сумев перевезти в один рейс на остров всех пленных. Чтобы у англичан не было соблазна восстать и перебить охрану, в сопровождение выделили легкий крейсер. Так что по полученной три дня тому назад радиограмме, Лангсдорф узнал, что операция прошла вполне благополучно. Лишенные офицеров, а также авторитетных старшин и матросов, англичане вели себя спокойно, хотя к репрессиям прибегнуть все же пришлось, как и к расстрелам.
Этот иезуитский план предложил «профессор». На Южной Георгии германский флаг не был поднят. Так что де-юре необитаемый остров считался вполне «свободной территорией». На ней и поселили моряков, подданных британской короны, объявив последним, что их временно будут содержать в «свободном» (совершенно невероятный термин для данных обстоятельств) плену. Чтобы в будущем не было обвинений в жестоком обращении, то по приказу адмирала Шпее вынужденным «робинзонам» передали собранную теплую одежду, медикаменты и достаточный, на три месяца, запас продовольствия. У берега посадили на мель трамп, на треть загруженный углем, на котором предусмотрительно взорвали котлы, чтобы судно не смогли отремонтировать и вывести в море. В охранении огромного лагеря пленных оставили переоборудованный во вспомогательный крейсер транспорт, с приказом отлавливать снующих в данном районе китобоев и помещать экипажи в импровизированное, но огромное, почти в четыре тысячи квадратных километров природное «узилище».
«За два-три месяца неуправляемые команды передерутся, превратятся в одичавшую толпу изможденных, частью больных и отупевших, совершенно озлобленных людей. И мы тут не причем – ведь управление ими являлось чисто английским делом, немцы в него не вмешивались. Даже кое-какое охотничье оружие оставили, и выдали ножи. А еще для внутреннего согревания щедро передали рому и виски, бочонками и ящиками. Весело там у них скоро станет, каждое утро будет начинаться бытовухой, пьянками и банальной поножовщиной.
Проблемы в будущем, как только их освободят из узилища, они больше доставят уже не нашему, а Королевскому флоту. Главное, продержать их там как можно дольше, чтобы хорошенько все озверели, хотя бы до марта! И это, кстати, вполне возможно, учитывая вооруженный караул в виде нашего крейсера. А искать экипажи в тамошних водах никто не станет, посчитают, что пленных держат на Фолклендах».
Ехидный голос, снова раздавшийся в мозгу, отозвался головной болью. Лангсдорф прибег к испытанному целебному действию. Зажег спичку и медленно раскурил сигару, пыхая ароматным дымом.
В этот последний день уходящего 1914 года контр-адмирал думал не о встрече долгожданного Нового Года, который для всех экипажей кригсмарине стал по-настоящему «новым», в том прошлом, которого подавляющая масса моряков никогда не видела. Да и не до праздника было всем – вахтенные бдительно несли службу, каждый моряк понимал, что именно на этом последнем участке пути ни в коем случае нельзя расслабляться, пристально вглядываясь в свинцовый горизонт серого неба, что тесным куполом накрыл бесновавшегося волнами Северное море.
- Завтра все решиться… Радиограмму мы вчера дали, гросс-крейсера Хиппера вышли на встречу. С нашей стороны проколов нет, вряд ли англичане что-либо знают о моем отряде, - Лангсдорф привычно постучал пальцами по столешнице. Адмирал долго молча сидел в привычном мягком кресле, напряженно размышляя.
- Но будет номер, если «утечка» произошла из Адмирал-штаба. Или англичане перехватили и дешифровали их радиограммы. Тогда за наше благополучное возвращение я не поставлю и фартинга. Ладно, все, что не делается, может быть и к лучшему…
Старший офицер легкого крейсера «Эмден»
капитан-лейтенант фон Мюкке
Индийский океан
Цепь роковых случайностей привела к гибели германского крейсера. Отойдя от острова, «Эмден» устремился прочь от него, британский крейсер лег на параллельный курс и бросился в погоню, быстро сокращая расстояние. В бинокль Гельмут Мюкке отчетливо увидел силуэт «тауна», что означало одно – уйти от 25-ти узлового корабля «Эмден» никак не смог бы, истрепанные машины могли дать только 22 узла, и то на короткое время. Когда противники удалились далеко от острова, так что в мощных линзах оптики превратились в размытые по морю силуэты, германский крейсер резко отвернул вправо и пошел на сближение, сам предложив британцу бой!
Что заставило предусмотрительного ранее фрегаттен-капитана Мюллера, обычно спокойного и хладнокровного, так поступить, Мюкке не знал, и мог только догадываться. Но, скорее всего, австралийский крейсер «Сидней» был принят за корабль первой серии «городов», типа «Ньюскал», вооруженных десятью четырехдюймовыми орудиями, по пять на каждый борт, плюс по две мощные 152 мм пушки на баке и юте, которые в минуту выстреливали еще столько же металла и вдвое больше взрывчатки по весу.
«Эмден» шестидюймовой артиллерии не нес, а имел те же десять легких 105 мм орудий, расположенных попарно по всей длине рейдера. Бортовой залп меньший по весу вдвое, но случись вывести из строя хотя бы одну 152 мм пушку на британском крейсере, что в бою весьма вероятно, а еще лучше обе, то шансы выйти из боя если не победителем, то, по крайней мере, непобежденным, у германского крейсера становились весьма весомыми.
Вот только «Сидней» являлся представителем третьей серии крейсеров, типа «Чатам», где десять четырехдюймовых пушек были заменены шестью более тяжелыми орудиями в 152 мм. Кроме того, «австралиец» нес броневой пояс в два дюйма, которого у «Эмдена» не имелось, и роль брони играли заполненные углем отсеки, что для мощных вражеских снарядов не слишком надежная преграда. Потому исход боя был предрешен – со сбитыми трубами и затопленной кочегаркой, избитый британскими фугасами до полной потери возможности сопротивления, с полыхающими пожарами и большой убылью в экипаже, германский крейсер выбросился на берег острова Килинг, что находится гораздо севернее Дирекшна. Фрегаттен-капитан Мюллер приказал выбросить белый флаг, а затем были подорваны боеголовки торпед. Внутренние взрывы окончательно искорежили горящий остов корабля, который в газетах именовали «Лебедем Востока».
Расправившись с противником, «Сидней» через какое-то время рванулся на юг, чтобы разобраться с высаженным на Дирекшне немецким десантом. Вот только капитан-лейтенант Мюкке почти сразу сообразил, что «Эмден» за ними не вернется, и, весьма вероятно, что в самом скором времени, им всем предстоит попасть в плен. А вот отведать полной ложкой британского «гостеприимства» германским морякам не хотелось категорически, от слова «совсем». Но на чем бежать с острова, что в одночасье стал для них опасной ловушкой, сработавшим капканом?!
Катер и баркас, на которых немцы приплыли к острову, отпали сразу. Для длительного похода на первом не имелось запаса угля, а на веслах плыть по океану сродни полному безумию или самой извращенной форме самоубийства. Единственным подходящим средством был маленький парусник «Айша», водоизмещением почти в сто тонн, на котором раньше в голландской ост-индской колонии перевозили копру. Англичане сразу же стали отговаривать немцев от предстоящего плавания, доказывая, что судно давно стоит на приколе. Ветхое и трухлявое, оно погибнет сразу же, как только отчалит от острова, рассыпавшись даже на легкой волне.
Однако угроза неминуемого плена казалась страшнее – Гельмут приказал своим матросам забрать на острове все возможные припасы как трофеи, заполнить бочки под завязку водою. Сердечно поблагодарив англичан, которые с печалью и состраданием в глазах смотрели на своих врагов как на умалишенных или самоубийц, немцы, подняв все паруса на убогой лоханке, отправились в смертельно опасное плавание, благо ветер оказался попутным, а ночная темнота укрыла их своим покрывалом.
Однако плавание оказалось хоть и длительным, но весьма успешным – пережив множество опасностей, немцы добрались к Падангу. Голландцы в европейской войне не участвовали, держали строгий нейтралитет, причем прекрасно понимали, что армия кайзера в любой момент сможет без серьезных затруднений легко раздавить своей мощью маленькие Нидерланды. Для разгрома армии «Соединенных провинций» хватило бы полдесятка дивизий – за первые месяцы войны голландцы всячески старались угодить своему восточному соседу, категорически не желая примерить на себе участь Бельгии, полностью попавшей под оккупацию рейхом.
Так что немцев «нейтралы» приняли вполне благожелательно, благо те пришли в порт на паруснике, а не на крейсере. В последнем случае немедленно вмешалась Британия, и, наплевав на нейтралитет, англичане бы атаковали неприятеля прямо в порту, благо подобных прецедентов за историю Ройял Нэви имелось множество. Приняв в трюмы небольшого германского угольщика (обусловив точку рандеву в океане) необходимые запасы продовольствия и воды, воодушевленные успехом первого короткого перехода, немцы решили добраться до любого порта на турецкой территории в акватории Красного моря. Теперь плавание не пугало до дрожи в коленках – Индийский океан в отличие от Тихого, более «гостеприимен» для парусника.
В местных газетах Мюкке прочитал о героической гибели «Эмдена». А также о том, что после победного боя «Сидней» вернулся обратно к Дирекшну уже рано утром для пленения высаженной на него германской абордажной партии. К великому удивлению англичан, десантников не обнаружили, и, учитывая ветхость «Айши», британцы дружно зачислили немцев в утопленники. Так что искать их теперь никто не станет – и если небеса будут благосклонными, остатки экипажа «Эмдена» доберутся до берегов Оттоманской империи (если встретятся с транспортом в ближайшие дни), союзницы Германии, и снова поучаствуют в войне - они все присягнули кайзеру и рейху…
Командующий Крейсерской Эскадрой
адмирал рейхсграф фон Шпее
Фолкленды
- Новые времена наступают в морской войне. Никогда бы не подумал, что изощренная мистификация поможет ввести в заблуждение врага. Тем более, в которую и я бы поверил, если не знал истину в точности...
Адмирал отложил в сторону стопку аргентинских, бразильских и уругвайских газет, доставленных сегодня транспортом из Монтевидео. Хотя сам Шпее не знал испанского и португальского языков, но сотрудники германского посольства сделали весьма подробные переводы опубликованных статей. Но более наглядным были те фотографии, что редакторы разместили на первые полосы своих изданий. Под самыми кричащими подзаголовками там пестрели убедительные снимки могучих кораблей и победоносных подводных лодок кайзерлихмарине, что обосновались на Мальвинских островах, уничтожив там гораздо более сильную британскую эскадру. И теперь алеманы (а именно так в этих краях именуют немцев) превращали исконно аргентинские территории в непреступную крепость южной Атлантики. О которую «старый лев с ободранной шкурой затупит свои когти и покрошит зубы»!
С яркой образностью у редакторов газет из Буэнос-Айреса выходило неплохо, сочно, а яд нескрываемого злорадного недоброжелательства к англичанам прямо сочился между строк.
- Если бы все так и было…
Шпее едва сдержал печальный вздох. Фотолаборатория на «Фатерланде» оказалась весьма нужной в данных обстоятельствах, убедительные снимки, столь любезно опубликованные пылкими издателями этих главных городов «Нового Света», весьма возможно, и введут англичан в заблуждение. Это позволит оттянуть момент отправки эскадры Ройял Нэви в здешние воды, на что и рассчитывал Лангсдорф, когда они вместе с ним в адмиральском салоне обсуждали данную мистификацию.
Выигрыш времени, которого остро не хватает, будет получен, на что ему хотелось надеяться!
Это с одной стороны, а у медали, как известно, их две. Причем оборотная не сулила ничего доброго, одни сплошные неприятности. Если британцы воздержатся от скоропалительного набега на Фолкленды своими броненосными крейсерами, которых у них в южной Атлантике еще имеется где-то с полдесятка, то, значит, германскую эскадру восприняли всерьез. И поступать теперь будут соответственно, обдуманно и крайне решительно, сосредоточив максимальный перевес в силах над немцами.
- Драться в любом случае придется!
Пожилой адмирал тяжело поднялся с кресла и подошел к задраенному иллюминатору. Он продолжал держать свой флаг на «Шарнхорсте», которому теперь спешно возвращали в боеспособное состояние, подогнав к борту «Зейдлиц» - походную мастерскую. Ремонтные работы начались сразу, когда от острова еще не отчалил последний транспорт с интернируемыми в Аргентине жителями Фолклендов. Для того они и велись, чтобы у отбывающих на материк англичан возникло впечатление о том, что немцы свой броненосный крейсер готовят к новым походам и боям, и не будут «списывать в утиль». Даже трубы стали устанавливать раньше срока.
Мистификация, отвечая задумкам Лангсдорфа, обретала всевозможные формы. Одна-единственная подводная лодка была заснята под разными номерами со всех ракурсов, чтобы бросались в глаза отличия в надстройке и корпусе, насквозь фальшивые. А до того на «Фатерланде», вернувшемся на избавленный от британцев остров, поверх рубки установили столь же обманную башню, сходную с главным калибром гросс-крейсера, но с двумя «орудиями» вместо трех. Этот незатейливый трюк для маскировки и введения в заблуждение противника и «нейтралов» команда «карманного линкора» использовала еще в том, первом рейдерстве, в будущей истории, которой теперь может и не быть – слишком печальная судьба рейха в ней. Нехитрая, но весьма действенная уловка, и, если судить по многочисленным газетным статьям, изданным после визита гросс-крейсера в эстуарий Ла-Платы в составе целой эскадры, принята всеми всерьез. «Фатерланд» теперь как бы раздвоился, и взамен одного линейного крейсера у Фолклендов их появилось два, хотя на самом деле уже не было ни одного.
Может быть, именно поэтому в южно-атлантических водах сейчас не наблюдалось английских крейсеров. Страх нарваться на двух быстроходных «пиратов» с гибельной для «каунти» одиннадцатидюймовой артиллерией. К тому же подкрепленных крепкими броненосными крейсерами («наскоро отремонтированным» флагманским «Шарнхорстом» и вполне себе исправным «Гнейзенау»), заставил Адмиралтейство отвести их к Южной Африке и поближе к Карибам, где имелись укрепленные базы Ройял Нэви. Так же британцам приходилось учитывать еще три действующих бронепалубных рейдера, что своими походами уже отметились по всему побережью от Чили до Бразилии, полностью парализовав судоходство стран Антанты в здешних водах, ставших в одночасье негостеприимными для них.
Плюсом являлись безуспешные поиски быстроходного «Карлсруэ», которые до сих пор велись у Антильской гряды. В Лондоне еще не знали о гибели крейсера, остатки экипажа которого были перенаправлены радиограммой Адмирал-штаба еще 14 ноября к Аргентине, и в Атлантике были взяты на борт германского вспомогательного крейсера «Кронпринц Вильгельм». Да и спрятавшийся в дельте реки Руфиджи крейсер «Кенигсберг» потребовал ежедневной охраны речного бара – иначе этот рейдер мог отправиться в пиратский набег, а то и присоединиться к своим «собратьям».
Однако на самом деле в строю только один «Гнейзенау» и три легких крейсера германской постройки, весьма потрепанных долгим походом. Кроме них, в водах архипелага вышли в свое первое учебное плавание наспех подготовленные и укомплектованные экипажами трофейные британские крейсера, уже носящие немецкие имена – новый «Йорк» (броненосный крейсер «Корнуолл») и «Эмден» (легкий крейсер «Бристоль»). «Систершип» последнего, названный «Карлсруэ» (бывший «Глазго»), уже направился в свой первый боевой поход. Благо его команду готовили почти два месяца, еще на Южной Георгии. Вот только о наличии в составе Крейсерской эскадры данных трех кораблей предстояло не просто помалкивать – держать в строгом секрете. Им предназначалась особая роль в тщательно проработанном плане, который, как надеялись они с Лангсдорфом, сможет повлиять на ход европейской войны в лучшую для Германии сторону…
- Скорее бы пришли «Блюхер» с «Ростоком», - с нескрываемой надеждой в голосе пробормотал адмирал и скривил губы. Два быстроходных корабля резко усилили бы его эскадру в здешних водах, но…
Все в этих самых «но» и заключается. Против старых британских броненосцев, а именно их отправит Адмиралтейство, чтобы не подвергать угрозе атак со стороны подводных лодок (которых сейчас попросту нет – U-bot кригсмарине ушел в рейх и вернется сюда не ранее апреля) новые линкоры. Крейсера, даже мощный «Блюхер», бесполезны в бою даже с такими «реликтами», как «маджестики» или «канопусы», броня которых достаточно хорошо защищает от снарядов немецких кораблей.
Есть, правда, еще один козырь, весьма весомый – кайзер направил сюда сразу шесть новых подводных лодок «тридцатой серии». Но вот дойдут ли они до Фолклендов большой вопрос – конструкции несовершенные, дизеля представляют «сырые» неотработанные механизмы, команды недостаточно подготовлены и совершенно не имеют опыта столь дальних плаваний. Хорошо будет, если доберется хотя бы половина, хотя все меры к обеспечению их перехода приняты заблаговременно.
- Продержаться до прихода «Фатерланда» нам будет трудно. Остается надеяться только на политическую подоплеку…
Адмирал Шпее прекрасно понимал, какая ожесточенная тайная борьба началась в «Новом Свете» с приходом его эскадры на Фолкленды. Политические акции Германии резко подскочили, а учитывая традиционную неприязнь местных жителей к британским «белым сахибам» и бесцеремонным североамериканским «гринго», поддержка рейха в целом, и германской эскадры в частности, оказалась намного действенней, чем на то рассчитывал адмирал. Правительство Германии недавно направило аргентинским властям тайный меморандум, в котором изъявило желание вернуть Фолкленды после войны. Если гарнизону будет оказана действенная помощь продовольствием, углем, и, главное поставками нефти и продуктов от ее переработки, закупая топливо через различные подставные компании в САСШ и обеспечивая доставку под нейтральными флагами (что уже было проделано). Но более всего набором немцев, как подданных империи, так и многочисленных фольксдойче, для службы в гарнизоне архипелага. Все эти мероприятия щедро оплачивались как германским золотом, здесь имелись отделения банков, так и фиктивной продажей многочисленных немецких транспортов, что нашли приют в здешних портах (благо уже было захвачено достаточное число различных британских, французских и союзных по Антанте пароходов, чтобы использовать их для нужд Крейсерской эскадры).
Буэнос-Айрес не возражал в принципе, и уже начал тайно содействовать. Транспорты, лайнеры, маленькие каботажные пароходы и даже парусные шхуны потихоньку стали перевозить на Фолкленды всевозможные грузы и сотни людей. Среди которых оказалось немало пылких латиноамериканцев мучачос и не менее горячих ирландских парней, желающих пострелять в высокомерных «томми». К последним многие «обиженные» ими народы имели весьма серьезные претензии.
Однако престарелый президент Аргентины не хотел воевать с могущественным «туманным Альбионом» открыто, он учитывал влияние и позицию весьма серьезного британского лобби в правительстве и парламенте, а также и в самом «розовом доме». А потому весьма разумно предпочел дождаться исхода противостояния между двумя ведущими европейскими державами за архипелаг, который по праву принадлежал его стране.
Громкая победа или поражение немцев в здешних водах в наступившем 1915 году – вот что могло кардинально изменить ситуацию!
- Если мы удержим острова, - тихо произнес адмирал, - то позиция аргентинцев может стать совсем иной…
Союзник в здешних водах Германии был необходим до крайности. И уже обеспечен благожелательный нейтралитет одной из сильных региональных держав. За ней уже могут подтянуться другие. Но роль Аргентины здесь главная, и особенно ее флота. Два новеньких линкора, только что пришедших из САСШ, по дюжине 12-ти дюймовых пушек на каждом, плюс четверка стареньких крейсеров «гарибальдийцев» стали бы весомым козырем в обладании здешними водами. А высадись на архипелаг аргентинские войска, то для его захвата англичанам уже потребуется перевезти целую армию, многочисленную и хорошо вооруженную, которой в Британской империи сейчас попросту нет. Все ее шесть пехотных дивизий сейчас сражаются во Франции и понесли серьезные потери. Есть, правда, австралийские и южноафриканские контингенты, силою в один корпус, вполне достаточно, чтобы раздавить засевших на островах немцев, но отнюдь не аргентинцев…
Глава 2
«Дом, милый дом»
1-2 января 1915 года
Командир легкого крейсера «Карлсруэ»
капитан 1-го ранга фон Шенберг
Ла-Плата
Первый боевой выход на новом корабле всегда сулит проблемы, особенно тогда, когда команда еще толком не сплавана, да и материальная часть должным образом не освоена. В обычное время нормальная подготовка команды занимает полгода, но сейчас идет война, и капитан цур зее Карл фон Шенберг получил от командующего на все про все один месяц – немыслимо щедрый срок при нынешних обстоятельствах.
Появление нового крейсера «Карлсруэ» в составе кайзерлихмарине было явлением мистическим. Ровно шестьдесят дней тому назад волею Провидения из будущего в прошлое, хотя для команды и его самого это есть самое доподлинное настоящее, перенеслись три корабля германского кригсмарине, и в первый же час столкнулись с английским отрядом, что бежал от берегов Чили после поражения при Коронеле. С помощью военной хитрости потомки потопили броненосец «Канопус», а легкий крейсер «Глазго» и транспорты с углем фактически взяли на абордаж – прием, что казалось всем, ушел в небытие вместе с парусным флотом.
Прошла неделя, гросс-крейсер «Фатерланд» уже прибыл к архипелагу Чавас, где на якорях стояла эскадра вице-адмирала Шпее. И с того дня события в жизни Шенберга, как и всех немцев, закружились с головокружительной быстротой. Переход до холодного антарктического острова Южная Георгия прошел в обычном режиме, но по прибытию в укрытую от ветров бухту, грянул шторм невиданной силы – едва только успели встать на якоря. Вот с этого часа он не знал ни сна, ни покоя целых две недели, получив под командование трофейный крейсер, который уже вовсю осваивали прибывшие на день раньше спасенные с погибшего «Карлсруэ» моряки – чуть больше сотни счастливцев во главе с капитан-лейтенантом Штудтом.
Получив приказ адмирала, Шенберг незамедлительно передал капитанский мостик старшему помощнику (который был неимоверно горд оказанной ему честью), отобрав сотню офицеров и матросов, перешел с ними на новоявленный «Карлсруэ», приняв крейсер под свою руку. Прежнего командира назначил сам Лангсдорф – старшего офицера своего гросс-крейсера Кранке, чрезвычайно въедливого во все детали службы и успевшего за эти дни разобраться с устройством «Глазго», на котором из прежнего экипажа осталась добрая дюжина матросов, с охотою согласившихся перейти под флаг кайзерлихмарине. С индусов, что трудились кочегарами, пользы немного, зато три ирландца оказались прямо-таки к месту – англичан изрядно недолюбливали, можно было надеяться, что парни с «изумрудного острова» не подведут своих союзников в борьбе против векового врага.
Потомки, передав свои поста прибывшему экипажу, убыли обратно на свой «Фатерланд» - улыбчивые, но молчаливые фольксдойчи из САСШ (великолепные специалисты), какими их считали все, лишь сам Шенберг знал настоящую правду. Капитан цур зее Кранке вообще был искренне счастлив – еще бы ему не радоваться. С мостика, как он сам сказал, допотопного крейсера, стать командиром новейшего для этого времени гросс-крейсера – многого стоит. Благо прежний, контр-адмирал Лангсдорф резко поднялся вверх по служебной лестнице, уже став младшим флагманом Крейсерской Эскадры. Именно с ним посвященные в тайну командиры крейсеров и офицеры штаба Шпее связывали недавнюю победу.
Британский «город» был существенно массивнее немецкого по водоизмещению – при полной загрузке в 5300 тонн против четырех тысяч «Нюрнберга», 25 узлов скорости выдавали его турбины, на три больше, чем могли дать изношенные паровые машины. Экипаж из почти полутысячи человек удалось укомплектовать только наполовину, другую составили призванные на службу моряки торгового флота Германии – из портов Чили их забрали полторы тысячи, практически всех, что явились на эскадру добровольно. Такое огромное пополнение оказалось, как нельзя кстати – в этой же бухте снаряжались для рейдерства в океане сразу четыре вспомогательных крейсера, на которые ставили снятые с английских кораблей орудия.
Лангсдорф прямо в воду глядел – настолько был уверен в победе над могущественной британской эскадрой. На Фолклендах с искалеченных снарядами английских крейсеров сняли три десятка разных пушек. Их хватило для вооружения всех угольщиков, переделанных в океанские рейдеры. Даже на немецкие «города» установили 150 мм орудия на баке и юте, почти сравняв их по мощи залпа с «таунами». Правда, пушки временно забрали с бедняги «Шарнхорста», которого буквально изувечили 12-ти дюймовые «чемоданы» с британских «гончих», превратив часть паровых котлов и машин в искореженные груды металла. Так что теперь флагманский корабль войдет в строй месяца так через два, и то, если из Германии вовремя доставят механизмы и орудия с боеприпасами.
Команду на бывший «Корнуолл» набрали с превеликим трудом из кадровых военных моряков, наполовину разбавленных гражданскими матросами. И теперь она спешно осваивала вполне исправный трофей, названный славным именем погибшего на Балтике броненосного крейсера «Йорк». Рядом с ним стоял в гавани новый «Эмден» (прежний «Бристоль», систершип «Глазго»), команду для которого уже набрали с «Лейпцига» и «Дрездена», восполнив убыль в их экипажах из прибывающих непрекращающимся ручьем «торговых» моряков, от интернированных в Аргентине и Уругвае многочисленных германских транспортов.
- Майн герр! Радиограмма с «Гнейзенау»! Они встретили «гостя» и теперь доведут его до Фолклендов! Нашему крейсеру приказано направиться в предназначенный для рейдерства район! Капитан цур зее Меркер желает нам хорошего похода!
- Хорошо, Шульц! Идите!
Шенберг с нескрываемым облегчением вздохнул – первый транспорт, шедший с военными грузами в Германскую Восточную Африку, скоро разгрузится в Порт-Стенли. На нем столь нужные винтовки и пулеметы, батарея гаубиц, снаряды и обмундирование, патроны и много другое, что поможет удержать Фолкленды. Теперь бы дождаться прибытия еще трех спешно отправленных из рейха транспортов – на них несколько сотен мин заграждения, торпедные аппараты, полевые и морские орудия, амуниция, оружие и боеприпасы. Кроме того, через нейтральные страны отправлены под видом коммивояжеров лучшие офицеры инфантерии и артиллерии. Они примут под свое командование немцев, что по зову крови прибывают на Фолкленды. Если через английскую блокаду прорвется хотя бы один из транспортов, то даже треть доставленных грузов позволит превратить острова в неприступную крепость и базу для кораблей кайзерлихмарине.
Главное сейчас встретить долгожданные подкрепления – именно эта миссия возложена на его «Карлсруэ». Трофейные английские крейсера теперь превратились в «призраки» - их никто не должен увидеть в океане, чтобы в нужном времени и месте оказаться для врага крайне неприятным сюрпризом. Что запланировал в будущем адмирал Шпее, капитан цур зее Шенберг не ведал – не та у него должность. Но свою нынешнюю задачу он знал точно – встретить у побережья Бразилии крейсера «Блюхер» и «Росток». А затем отправиться в район южнее островов Зеленого Мыса, где произвести дозаправку подводных лодок новейшей постройки серии «тридцатых», что две недели тому назад экстренно вышли со своей базы в Германии с недостаточно обученными командами – время торопило!
Дело в том, что британские «тауны» могли питать паровые котлы, как углем, так и нефтью, в ямы и цистерны было принято тысяча тонн первого и только сто тонн нефти, вместо двухсот с лишним. Но другие емкости не пустовали – в них было залито дизельное топливо для подводных лодок, практически все, что удалось доставить из Аргентины – оно предназначалось для субмарин, так как их дальность плавания была ограничена походом на юг лишь до экватора (дизеля на них оказались чрезвычайно «прожорливыми» и с большими неполадками). А так перекачав в океане помпами с крейсера по 20-30 тонн дизтоплива, подводные лодки могли уже вполне спокойно дойти до Фолклендов и взять на себя отражение предстоящего вражеского десанта – от ударов из-под воды корабли пока практически беззащитны.
В том, что англичане попытаются отбить острова, никто из немцев не сомневался. Слишком упрямы рыжеволосые обитатели «туманного Альбиона», остро гложет жажда мести за страшное поражение в сражении, которое могло стать их оглушительной викторией.
Могло быть, только невероятное появление «Фатерланда» спутало им все расклады!
Младший флагман Крейсерской Эскадры
контр-адмирал граф фон Лангсдорф
Северное море
- Сигналы передают, герр адмирал!
- Хорошо, Кранке! Отбивайте им наши позывные, пока не получите ответный код!
Лангсдорф устало вздохнул. С его плечей будто тяжелый мешок свалился, нервотрепка последних часов его совершенно измотала. На радаре несколько раз за последние сутки засекали крупные отметки, приходилось гадать, кто идет навстречу – транспорт под нейтральным флагом или патрульный броненосный крейсер под Юнион Джеком?!
Чистейшая «русская» рулетка, право слово!
Не считая того, что сигнальщики за истекшие сутки прямо-таки извелись, пристально вглядываясь в серую хмарь зимнего Северного моря. Они замерзали, но не покидали посты, держа застывшими пальцами бинокли – на кормовых румбах приходилось рассчитывать на собственное зрение, радар обеспечивал лишь узкий носовой курс. А погоня, как известно, всегда приходит сзади – немцам совсем не улыбалось увидеть страшную картину появления в тумане, на кипящей волне массивного корпуса линейного крейсера, какой-нибудь «кошки адмирала Фишера». И услышать вой пролетающего над головой шестисоткилограммового снаряда, способного лишить «Фатерланд» хода одним удачным попаданием (броня гросс-крейсера от такого «новогоднего подарка» не спасет – проломят ее как гнилой картон).
Одно облегчение – удалось убавить грозный Гранд Флит на парочку «гончих» в Фолклендском бою. Адмиралтейство вряд ли сейчас бросит в «слепую» погоню знаменитые линейные крейсера, в преследование незнамо кого. Слишком дорогое удовольствие гонять эскадру известного адмирала, сэра Дэвида Битти, что ранее устроил германским легким крейсерам у острова Гельголанд самую настоящую бойню, утопив три «города». Предельно дерзко и нагло англичанин со своими «кошками» явился чуть ли не к самому Вильгельмсхафену, фактически вломился к главной базе Флота Открытого Моря. И как лиса в курятнике, повеселился на славу, разметав боевое охранение из германских крейсеров в мелкие клочки. От этого продолжателя «славных дел» Дрейка можно ожидать любой гадости!
Впрочем, разве два германских графа не поступили также совсем недавно при Фолклендах, застигнув джентльменов, как писали в аргентинских газетах – «в открытой настежь уборной со спущенными штанами». Так что, как говорят русские – теперь мы квиты!
Однако угроза существовала, она являлась вполне реальной, а потому экипаж был на нервах, как говорится. Ведь морякам известно поверье, что беда иной раз караулит прямо у порога родного дома, когда до гостеприимной гавани остается несколько десятков миль. Минутная расслабленность даже одного матроса может обойтись всей команде очень дорого!
Четверть часа назад Лангсдорф почувствовал смертельный холод, разлившийся по телу. С радара сообщили - в строе пеленга на его корабль быстро наползали четыре «жирные» отметки. Судя по скорости, военные корабли, похожие на линейные или броненосные крейсера. Оставалось только горячо надеяться, что это эскадра Франца Хиппера, знаменитая 1-я Разведывательная группа, которая должна была встретить уставший в пространстве и времени «карманный линкор».
Все же, будь это англичане, они бы нагрянули непременно сзади, и тогда бы пришлось изношенные дизеля переводить на максимальный ход, бросая на произвол судьбы «Альтмарк». Но если предатель из Адмирал-штаба выдал маршрут?!
Такое может быть?! Да запросто!
Ведь оказался иуда, что отправил роковую телеграмму Шпее в Вальпараисо, имея на то разрешение и бланки! А тут всего зашифрованные позывные, набор из пяти цифр! Но которые во всем рейхе могли знать очень немногие, даже сам кайзер и тот их не ведает!
Лангсдорф сцепил зубы – «Фатерланд» шел напролом через бурлящее море, заливаемый пенными волнами, что порой окатывали носовую башню. Ведь, несмотря на переделки форштевня, мореходность бывшего «Адмирала графа Шпее» оставляла желать лучшего.
- Ничего, прорвемся!
Капитан цур зее Пауль Ашер давно привел главный калибр к возможному бою. И хотя погреба значительно опустели, оставшаяся сотня бронебойных снарядов легко позволила бы прорваться через броненосные крейсера англичан, правда «каунти», где только «Гемпширы» имели на борт три 190 мм пушки, остальные обычный шестидюймовый калибр, не несущий серьезной угрозы «карманному линкору».
Однако связываться сейчас с гораздо более мощными «Минотавром» или «Уорриором» (а именно они могли быть в патруле) было бы смертельно опасным занятием. У тех на каждый борт в залпе по четыре 234 мм пушки, плюс от двух до пяти 190 мм орудий в башнях. Бой с четверкой таких кораблей даже для удачливого «Гебена» мог оказаться последним, хотя один на один он бы справился с любым из них. Но британцы в одиночку по морям не шастают - ведь недаром адмирал Сушон рванул от них в Средиземном море на всех винтах – и ушел легко, имея в скорости на три узла больше.
- Отчетливо вижу, герр адмирал! У англичан таких нет! Головным идет «Зейдлиц», нет никакой ошибки, я на нем служил, - в голосе Кранке прорвалась искренняя радость. – Его с «Мольтке» никогда не перепутаешь! Левее «Дерфлингер», затем «ходячее несчастье». Замыкающим с фланга «Фон дер Танн». Наши, экселенц!
- Вы правы, Кранке. Теперь я их сам уже отчетливо вижу, - Лангсдорф убрал бинокль от глаз и устало смежил веки. «Дерфлингер» единственный нес четыре линейно возвышенных башни, «Фон дер Танн» больше напоминал вытянутый линкор типа «Нассау». Похожие друг на друга два средних гросс-крейсера имели одно важнейшее отличие – высокий полубак «Зейдлица» позволял легко всходить на волну, тогда как форштевень «Мольтке» зарывался в нее, вздымая огромный бурун.
И ничего тут удивительного нет – первый стал улучшенной версией второго, а возросшее на две тысячи тонн водоизмещение ушло на усиление бронирования и повышение мореходных качеств, что для своенравного и бурного Северного моря было чрезвычайно важным. А вот второй корабль не зря носил прозвище «ходячего несчастья». Среди немецких моряков вполне обоснованно прижилось мнение, что стоит включить «Мольтке» в отряд, как неизбежно произойдет какая-нибудь гадость – или с ним, или с другим кораблем, тут совсем неважно с кем именно.
Страшненькая штука – репутация!
А вот его систершип «Гебен» стал турецким «Султаном», и уже сейчас прославился своими дерзкими набегами, получив прозвище «Гроза Востока» вполне заслуженно. Пару месяцев тому назад не побоялся в одиночку атаковать русскую эскадру из пяти броненосцев неподалеку от их главной базы Севастополь на Черном море. В ходе скоротечной схватки в гросс-крейсер попали два 12-ти дюймовых снаряда, в ответ флагманский «Евстафий» получил пять «подарков» в три центнера веса каждый. Так что успех налицо – да и труса немецкие моряки не праздновали!
С мостика флагманского «Зейдлица» прожектор быстро выдал морзянкой короткую серию ярких вспышек, хорошо видимую в сером мареве промозглого зимнего утра.
- Экселенц! Контр-адмирал Хиппер передает – «Счастливого возвращения с победой на родину! Мы вас заждались!»
- Отвечайте – «Благодарю! Мы сами торопились!»
Лангсдорф увидел, как мигнул прожектор на «Зейдлице», подтверждая принятый ответ. А затем «Дерфлингер» развернулся на циркуляции и пристроился в кильватер «карманному линкору», как бы охраняя тот от нападения с кормовых углов. Тройка одиннадцатидюймовых линкоров (самые слабые орудия из тех, что стояли на таких кораблях во всем мире) вытянулась параллельной кильватерной колонной, причем флагманский гросс-крейсер адмирала Хиппера прошел вскоре вперед, держась на траверзе «Альтмарка». Так что второй его мателот теперь шел почти рядом с «Фатерландом». Хорошо, что им оказался первый германский линейный крейсер, надежный «старина» - «Фон дер Танн».
- Только «ходячего несчастья» нам на траверзе не хватало, - пробормотал Лангсдорф с нескрываемым облегчением. Как любой моряк адмирал тоже немножко верил в памятные приметы…
Командующий Крейсерской Эскадрой
адмирал рейхсграф фон Шпее
Фолкленды
- Нужно продолжать крейсерскую войну, полностью парализовать британскую торговлю в здешних водах! Как там Ганс сказал – «бить, так бить, и кулаком крепким, а не одним пальцем»! Ладно, ударим всеми нашими силами, благо шесть рейдеров есть, из ничего за месяц появились…
Командующий эскадрой прекрасно видел, как за последние три недели кардинально изменилось положение. Получив опорную базу в южной Атлантики, немецкие корабли стали немедленно стягиваться к ней. Первым пришел вспомогательный крейсер «Кронпринц Вильгельм», переоборудованный с началом войны из быстроходного 23-х узлового лайнера. Благо рейдировал он у берегов Бразилии, получив радиограмму, быстро отыскал и принял на борт экипаж «Карлсруэ», сразу поспешив к Южной Георгии. Вторым подошел его «визави», лайнер «Принц Эйтель Фридрих», на который в начале рейдерства, по приказу самого Шпее передали 105 и 88 мм пушки, часть которых была снята с флагманского «Шарнхорста».
Выпускать на коммуникации эти огромные лайнеры, настоящие «пожиратели угля» не было смысла, так как система этапов уже работала с перебоями. А полная загрузка в океане «черным золотом» с захваченных транспортов представляла тяжкий труд и длительную мороку даже для их многочисленных, свыше четырех сотен моряков, экипажей. Требовалось как можно быстрее найти совсем иное решение проблемы.
К немалому облегчению адмирала, младший флагман Крейсерской эскадры еще в ноябре начал переоборудование сразу нескольких британских «угольщиков» во вспомогательные крейсера с учетом опыта этой войны, использованного в недалеком будущем. Первыми появились «кошки адмирала Лангсдорфа» (немецкие моряки умели злословить), названные им так в честь канонерских лодок рейха – «Ильтис», «Ягуар», «Тайгер» и «Лухс», находящихся в Китае в самом начале военных действий. Когда японцы осадили и взяли Циндао, эти корабли пришлось затопить.
И вот теперь они воскресли в совершенно новом обличье типичных британских «угольщиков», водоизмещением по девять тысяч тонн. Благодаря обширным трюмам, в которые уместилось по шесть тысяч тонн угля на каждый корабль, дальность плавания возросла до немыслимых тридцати тысяч миль – теперь без дозаправки они могли рейдировать несколько месяцев, и даже успеть вернуться на базу, а при удаче добраться и до далеких берегов «старой, доброй» Германии.
В отличие от бывших пассажирских лайнеров, гордости рейха, вооружили эти новые рейдеры необычайно мощно – на палубе установили и тщательно замаскировали вокруг надстройки шесть британских 152 мм орудий, способных внезапным огнем отправить на дно любой английский колониальный корабль, от канонерской лодки и авизо, до устаревших бронепалубных крейсеров включительно. Орудия взяли с поврежденных в бою и выбросившихся на берег крейсеров «Кент» и «Карнарвон», а также с потопленного броненосца «Канопус», благо тот высился своим левым бортом на мелководье. Контр-адмирал Лангсдорф оказался чрезвычайно предусмотрительным и приказал команде «Альтмарка» заблаговременно забрать с броненосца все доступные для демонтажа орудия и боеприпасы еще в начале ноября.
Ближе к корме на каждом представителе «кошачьих» поставили две 102 мм пушки, опять же трофейных, снятых с кормы затопленного «Инвинсибла» (уже превращенного в ложную плавучую батарею), а также по одному орудию с борта убрали с нынешних «Эмдена» и «Карлсруэ». Смонтировали на каждом торпедные аппараты, снятые с германских и британских крейсеров, мелкокалиберные скорострелки с трофеев, выдали парочку пулеметов и три десятка английских винтовок для моряков абордажных партий – весьма «кусачие» корабли получились. Смертельно опасные не только для «торгашей». Но и для обленившихся на долгой и нудной колониальной службе экипажей малых бронепалубных и больших вспомогательных крейсеров, канонерских лодок и шлюпов Ройял Нэви!
Даже броненосный «каунти» или «таун» мог погибнуть, подойди он на близкое расстояние для досмотра подозрительного судна – внезапный пуск двух торпед, упавшие деревянные маскировочные щиты и залп в упор трех шестидюймовых орудий. И одновременно на мачту поднимается германский военно-морской флаг – чтобы не было обвинения в коварном пиратстве. Именно так на свою погибель в будущей войне один из легких крейсеров Австралии «Сидней» нарвался на замаскированный под обычного «торговца» германский рейдер «Корморан» и беспечно, что для военного корабля непозволительно, подошедший к нему на «убойное» расстояние.
Новоявленные вспомогательные крейсера имели небольшой ход, но не скорость являлась главным спасением. Лишь умелая маскировка – обычный британский угольщик, команда отлично говорит по-английски (немцы хорошие лингвисты, а гражданские моряки те вообще полиглоты), надстройки и окраска постоянно изменяются командой (по опыту того же «Альтмарка» – трудно отследить такого волка на обширных коммуникациях, особенно когда радиостанции стоят отнюдь не на всех транспортах).
А вот со средствами связи на «кошках» озаботились предельно серьезно – приемники и передатчики постарались продублировать, снимая со всех трофейных или передававшихся Аргентине кораблей и чередуя привычные для немцев «Телефункены» и применяемые британцами устройства Маркони. Теперь, в случае необходимости, они могли связаться друг с другом.
Команды для вспомогательных крейсеров выделили от каждого корабля эскадры, отобрав по полусотне лучших офицеров и матросов, склонных к рискованным затеям. К ним добавили втрое большее количество «гражданских» мореплавателей, чьи транспорты были интернированы в Новом Свете – добровольцев хватило с избытком. Времени на подготовку отвели, конечно, мало, но люди опытные, бывалые, да и стрельбу открывать будут только в упор – не промахнутся даже с десяти кабельтовых. Главное, чтобы торговые суда, те, на которых установлены радиостанции, не успели подать в эфир панический сигнал о помощи.
«Кошки» отправились на британские коммуникации в Тихом океане, к побережью Австралии, к островам Полинезии, что сейчас спешно захватывались японскими, австралийскими и новозеландскими десантами. Атоллов там множество, есть и необитаемые, где можно оборудовать временные базы. Так что в самом скором времени головной боли у противников Германии там серьезно добавится. Особенно у японцев – может и отвлечет те силы, что те могут перебросить к Фолклендам.
В Порт-Стенли у борта плавмастерской «Зейдлиц» спешно переоборудовали в рейдеры еще два угольщика, примерно таких же по тоннажу, как «кошки» - тут инициатором выступил сам Шпее. Эти предназначались для крейсерства в Индийском океане. Только артиллерию на них устанавливали иную – восемь орудий, но все калибром в 120 мм, снятые с британских вооруженных лайнеров, что сейчас стали обычными транспортами. Английские мелкокалиберные устаревшие пушки заменили заранее снятыми с «Фатерланда» новейшими для этого времени спаренным зенитным 37 мм автоматом и парочкой 20 мм эрликонов, вместе с расчетами, добавили и торпедные аппараты, забранные с «Альтмарка».
Один рейдер получил имя «Гейер» («прародитель» маленький старый крейсер типа «Буссард» уже интернировался на Гавайях, дойдя до САСШ), и должен был нанести визит в Бенгальский залив, где после подвигов «Эмдена» о германских крейсерах почти забыли, перейдя в спящий мирный режим. Второй такой же трамп, повторно названный «Кормораном» (первым оказался пароход русского Добровольного флота «Рязань», захваченный «Эмденом» в самом начале войны, вооруженный в Циндао, но уже интернированный американцами на Гуаме) сейчас готовился к походу в ту же Австралию, но уже к ее западному побережью.
Догнать все эти рейдера в хорошую погоду будет теперь весьма проблематично – адмирал Шпее сквозь стекло отчетливо видел парящий над горой маленький белый треугольник.
Очередная задумка Лангсдорфа потрясла даже видавших виды летчиков авиагруппы. Простейшее приспособление небольшого бензинового мотора (благо на «Альтмарке были загружены два десятка мотоциклов из трофеев первого похода) с пропеллером, к каркасу из алюминиевых трубок с натянутым шелком, сидение для пилота-наблюдателя с биноклем – готов импровизированный самолетик. Который Лангсдорф назвал мотодельтапланом еще на Южной Георгии, где проводился первый экспериментальный полет такой несуразной, на первый взгляд, конструкции.
Изобретение привело в восторг опытных пилотов люфтваффе, не говоря уже о тех немцах из состава кригсмарине, что имели какой-то опыт полетов на планерах и авиетках. Добровольцев набрали с избытком, сразу десяток летчиков, на острове ежедневно проводились тренировочные полеты. Носовую часть рейдеров очистили от всего лишнего, приготовив импровизированную площадку, под ней расположили маленький ангар на два аппарата. Взлетать могли исключительно на стоянках, с короткого разбега, поднимаясь над каким-нибудь островом на высоту нескольких сотен метров. В отличный цейссовский бинокль видимость по горизонту увеличивалась многократно – теперь германские рейдеры могли избежать нежелательной для них встречи с военным кораблем в самый роковой момент, когда на стоянке чистили котлы. Или наоборот – если к самому острову приближалась пригодная для охоты неосторожная жертва…
Первый Лорд Адмиралтейства
Уинстон Черчилль
Лондон
- Поразительная способность выбирать самых напыщенных болванов! Такие ошибки будут стоить кусков собственной шкуры…
В мягкое кресло тяжело опустился еще довольно моложавый человек, живой и подвижный, несмотря на некоторую избыточную полноту. Затем он тщательно отрезал кончик сигары ножичком, выполняя этот, вот уже много лет тянувшийся ритуал. Страсть к этому процессу он приобрел в Гаване, во время войны между испанцами и восставшими против них кубинцами двадцать лет тому назад (а заодно и традиционный сон во время затяжной дневной сиесты в жару, что неизбежно привело к излишнему весу).
Так уж вышло – энергичный у него характер, а в придачу бьющаяся ключом любознательность, которая толкала молодого литератора на подвиги. Его отец, лорд Рэндольф Генри Спенсер Черчилль, третий сын 7-го герцога Мальборо, депутат палаты общин и канцлер казначейства воспитанием сына практически не занимался, а потому юный Уинстон учился спустя рукава, окончив школу двенадцатым в списке по успешности, предпоследним, роковая «чертова дюжина». Жизненный путь направил его в военное училище в Сандерхесте, которое он и закончил в феврале 1895 года с присвоением чина секунд-лейтенанта кавалерии, и направлен для прохождения военной службы в Четвертый его королевского величества гусарский полк. Там испытал первое разочарование, оставив в дневнике красноречивую запись – «чем дольше я служу, чем больше мне нравится служить, но тем больше я убеждаюсь в том, что это не для меня».
Задействовав все связи, благо у молодого аристократа была масса покровителей и влиятельных родственников, он добился перевода, так сказать, в военные репортеры и был направлен на Кубу. За цикл статей, опубликованный в «Нью-Йорк таймс» получил свой первый гонорар 25 гиней, весьма увесистая сумма для новичка, а испанское правительство наградило его медалью «Красный крест», что вызвало неудовольствие у бывших колонистов Британской короны. Однако Черчилль наплевательски отнесся к критике из-за океана – янки он сильно недолюбливал, и это еще мягко сказано, зато умело скрывал свое недоброжелательство.
В следующем году его полк направили на службу в Индии, с расквартированием в Бангалоре. Однако тянуть лямку в провинциальном гарнизоне молодому офицеру было в тягость – он посвящал время учебе, путешествиям по сказочной стране, много занимался спортом, став изрядным фехтовальщиком. Уинстона вновь потянуло к журналистским приключениям в «горячих точках», коих в конце 19-го с его последними колониальными войнами хватало с избытком. Так что в 1897 году Черчилль добился прикомандирования к экспедиционному корпусу, что был направлен на подавление восстания пуштунских племен в провинции Малаканд.
Там проявив безумную храбрость в стычках с туземцами (зачастую демонстративную, чтобы получить репутацию «храбреца»), он не менее отважно подверг критике неудачные действия корпуса. Статьи издали в Англии, и молодой офицер получил заказ на книгу, которая и была напечатана весьма солидным тиражом. А затем последовала экспедиция в Африку, на подавление восстания махдистов в Судане. Пришлось побывать в ожесточенных боях, о которых он написал следующие строки – «я перешел на рысь и поскакал, стреляя им в лицо из пистолета, и убил нескольких – троих наверняка, двоих навряд ли, и еще одного весьма сомнительно».
И снова потомок герцогов Мальборо резко критиковал британское командование, особенно прославленного генерала Китченера, что сейчас, ставши фельдмаршалом, красовался на плакатах во всех городах Англии с призывом вступать в армию и ехать на войну с тевтонами. И не сомневался в том, что лорд Китченер не питает сейчас к нему теплых чувств за ту крайне язвительную характеристику, которую Уинстон ему дал семнадцать лет тому назад – «он великий генерал, но его еще никто не обвинял в том, что он великий джентльмен».
В 1899 году Черчилль уволился со службы, но вскорости живость его характера привела на бронепоезд, на котором репортер отправился воевать с бурами – Британская империя вознамерилась проглотить основанные голландскими переселенцами государства в южной Африке Трансвааль и Оранжевую республику. Однако германские пушки (кайзер втихомолку вооружал буров) разбили бронепоезд, и любитель приключений попал в плен. Из узилища он бежал, причем прижимистые буры назначили за его голову награду в 25 золотых рандов, равных по весу британскому фунту. Добравшись с немалыми приключениями до португальской колонии Мозамбик, Уинстон Черчилль вернулся обратно на войну, проявил в боях недюжинную храбрость, был представлен к почетной боевой награде – Кресту Виктории, которую, впрочем, не получил то ли из-за какого-то формального пустяка, но скорее за свой «длинный» и язвительный язык.
Однако потомок герцогов даже не расстроился. Вернувшись в Англию, он окунулся в сладостный мир политических интриг. Вскоре Черчилль стал членом парламента от Консервативной партии (в «юные» для депутата 26 лет). Но через три года, после неоднократных конфликтов, он по примеру знаменитого изречения французского короля Генриха Бурбона, посчитавшего, что «Париж стоит мессы», перешел в Либеральную партию.
Виги по достоинству оценили перебежчика из стана тори, и Черчилля назначили заместителем министра по делам колоний. Причем Уинстон разрабатывал довольно либеральную конституцию для аннексированных в южной Африке республик, не удержавшись от скандального заявления – «будь я буром, надеюсь, то я сражался бы на поле брани». Поступок был оценен по достоинству и 33-х летний политик стал канцлером казначейства, а спустя всего два года самым молодым министром внутренних дел. Вот здесь и выплеснулась его кипучая энергия – он буквально раздавил стачечное движение, да еще такими крутыми мерами, которые даже глава палаты лордов назвал «безответственными и опрометчивыми». Еще бы – первые в мире огнеметы, что сейчас применялись на фронте в окопной войне, раньше появились в Лондоне. В арсенале не армии, полиции. Вода с пожарных брандспойтов не могла охладить кипучую ярость забастовщиков, зато вырвавшаяся с адским шипением над горячими головами огненная струя мигом привела всех в чувство – собравшиеся резво разбежались в стороны, уже не помышляя о продолжении манифестации…
Черчилль усмехнулся краешками губ, припоминая давние события своей жизни, наполненной приключениями. Процесс курения табака не терпит спешки, а потому потомок герцогов Мальборо медленно раскурил сигару, окутав себя густыми клубами дыма. И ему, уже не просто подошедшему к сорокалетней черте, той самой, что может стать роковой в жизни любого мужчины, а месяц назад перешагнувшему через нее, сейчас нужно хорошо подумать. Причем весьма серьезно, ответственно, ибо в свете последних неудач, любая ошибка могла обойтись слишком дорого для его будущей политической карьеры…
Командир «U-137»
капитан 3-го ранга Шульц
Атлантика
- Дайте ему под «скулу», парни, пусть полностью застопорит машины, пока мы добрые, - корветтен-капитан Шульц прищурил глаза, рассматривая небольшой транспорт под бельгийским флагом. Краем глаза он наблюдал за шхуной – «нейтралы» уже убрали все паруса, послушно подчинившись приказу. Однако португальцы не прекращали поднимать из воды британских моряков с торпедированного крейсера, что уже скрылся под водой, оставив на поверхности три спущенные с него шлюпки и целую россыпь плавающих моряков. Матросы судорожно цеплялись за всплывшие на поверхность океана обломки палубного настила, дожидаясь скорой помощи. А вот транспорт подошел к месту катастрофы на свою неизбежную погибель – ибо отпускать груженого «купца» под враждебным Германии флагом Шульц не собирался, как и тратить на него ценную торпеду.
- Камераден, там шлюпка – выясните, кого мы так удачно потопили! А то в «Джейне» несколько силуэтов схожи. Одно понятно – старое корыто еще времен войны с бурами, - Шульц пожал плечами, мысли в голове крутились самые благостные – фарт попер!
К неподвижно стоявшему около острова британскому крейсеру, командиру которого почему-то взбрело в голову опрометчивое желание досмотреть португальскую шхуну, субмарина подкрадывалась полчаса. За это время к двум участникам присоединился третий – небольшой бельгийских пароход в три тысячи тонн водоизмещения, судя по осадке, идущий из колонии. Насчет последней гадать не стоило – у Брюсселя в этих знойных краях было только одна такая - огромное и несметно богатое Конго.
Промах с дистанции трех кабельтовых по неподвижной мишени был исключен - от попадания торпеды старый крейсер подбросило, а через десять минут корабль лег на борт и отправился на свидание к Нептуну. Экипаж его, видимо, обленившийся в тропиках, сумел спустить всего три шлюпки и в панике покинул обреченный корабль. Португальцы, которых заслонял массивный корпус британского крейсера, даже не осознали, что произошла торпедная атака (наверное, погрешили на самопроизвольный взрыв в погребе). Сразу же принялись спасать англичан из воды, благо сегодня стояла чудесная погода, почти штиль. На помощь поспешил пароход, принявшийся на самом малом ходу вываливать за борт шлюпки.
Вот тут-то Шульц и отдал команду на всплытие. Можно представить, каково на это было взирать тем, кто никак не ожидал, что в мирные благословенные места так безжалостно придет война. Артиллеристы, столпившиеся в центральном посту, вереницей, один за другим живо полезли наверх, лязгнули кранцы первых выстрелов – не прошло и полминуты, как расчеты 88-мм пушки и двух эрликонов были готовы открыть огонь. И Шульц, нисколько не сомневаясь, отдал команду, хорошо видя, как на бельгийском пароходе забегали, засуетились матросы, вышедшие из столбняка.
- Фоер!
Пушка рявкнула, корпус субмарины, начавшей набирать ход, чуть качнуло. Стальная болванка легко пробила обшивку транспорта возле носа, судя по всему, потом навылет противоположный борт, и полетела дальше – в бинокль корветтен-капитан заметил далеко впереди всплеск. Не отрывая бинокля от глаз, Шульц поморщился – крайне нежелательно, чтоб из команды «бельгийца» нашелся незадачливый идиот, оказавшийся по дурости у них на пути. Впрочем, намек от немецких подводников, вернее, сделанное в самой недвусмысленной форме категорическое требование, верноподданные короля Альберта поняли моментально, прониклись до глубины своей души весомостью немецкого довода – транспорт быстро сбросил ход и вскоре недвижимо закачался на легкой волне.
«Так, на судно-ловушку не похоже, да и нет их сейчас. А вот чуть позже британцы десятка четыре вышлют на коммуникации. Да и смешно такое предположение – рядом ведь пусть и старый, но боевой крейсер Ройял Нэви. Да и не было у Бельгии таких «сюрпризов», у этой страны и подобия флота нет, одни колониальные посудины. Нет, обычный невооруженный «купец», на них гораздо позже пушки ставить будут. Да и мои комендоры мух не ловят – они из него дуршлаг в пять минут сделают»!
Мысли текли лениво, солнце начало припекать голову, а в пьянящий солоноватый морской воздух стали просачиваться неприятные ароматы от выхлопных газов рыкающих запущенных дизелей. Субмарина величаво прошла мимо битком набитой британцами шлюпки, к бортам которой десятками рук намертво вцепились плавающие рядом матросы.
- Как называли ваш крейсер?! Кто капитан?
На крик старпома отозвался молодой английский офицер, вставший во весь рост – вот только мокрый мундир на нем был порядком потрепан, да фуражка на голове отсутствовала.
- «Хайфлаер», сэр! Кэптен Эдвард Смит тяжело ранен, мы его вынесли с мостика. Никто не ожидал, что здесь может появиться германская подводная лодка…
- Желаем ему выздоровления и в плен брать не будем – он не выдержит долгого перехода! Поднимайтесь командой на парусник, пароход сейчас будем топить! Мы сожалеем о ваших погибших моряках, но идет война! Счастливого плавания!
- Я вас понял, сэр… Спасибо…
Англичане хмуро и неприязненно смотрели на стоявших возле пушек немцев, благих пожеланий никто из них не кричал. Все хранили гордое молчание, пока субмарина проходила мимо них. Вот только на лицах было написано страстное желание запулить в нее хотя бы парочку снарядов, будь у них хоть одно орудие.
- Месть свершилась! Кто бы знал…
Шульц задумчиво потер пальцем щетинистый подбородок – в море подводники никогда не бреются, в крайний раз (даже мысленно нельзя сказать «последний») команда брилась в Порт-Стенли, ощущая себя там почти как дома. Все же дважды пришлось там обустраиваться, причем в совершенно разные времена.
В августе возле испанского Марокко «Хайфлаер» настиг германский лайнер «Кайзер Вильгельм дер Гроссе», на котором уже установили 105 мм пушки, превратив во вспомогательный крейсер. Англичане напали в самый неподходящий момент – у борта рейдера стояли два транспорта, с которых шла погрузка угля, продовольствия и различных припасов. Бой был яростным и коротким – 11 шестидюймовых пушек крейсера превратили огромный лайнер в пылающий костер, погибло почти семь десятков матросов и офицеров кайзерлихмарине, да и суда снабжения стали добычей британцев. И вот справедливое возмездие свершилось, теперь им следует хорошо досмотреть бельгийский транспорт и отправить его на дно. Пленных на борт субмарины приказано не брать – никто, кроме посвященных, не должен знать, что она не с этого времени, а зачищать свидетелей Лангсдорф прямо запретил…
- Нам удачно сбросили карты, - Шульц щурился довольным котом, что слопал у невнимательной хозяйки полную миску сметаны. До боли жалко трюмы с гевеей – резина для рейха чрезвычайно важный груз, вот только субмарина не рейдер, и выделить призовую команду малочисленный экипаж просто не может. Но с транспорта прихватили самый ценный груз – два ящика с золотым песком, из капитанского сейфа три маленьких мешочка с необработанными алмазами – богатая колония у Бельгии. Заодно забрали пять винтовок, разоружив караул – ценные грузы сопровождала охрана, но у молчаливых полицейских хватило ума не начинать пальбу, иначе бы десантники абордажной группы пустили бы в ход свои автоматы. А так все обошлось к взаимному удовольствию – бельгийцев отправили на парусник, на который уже приняли несколько сотен спасенных англичан, в трюм трампа заложили подрывные заряды и отправили трофейное судно на дно.
Золото и алмазы в его капитанской каюте, субмарина, громыхая дизелями, устремилась на юг, вроде как обратно к Фолклендам. Но то лишь трюк для неприятеля. Как только «U-137» выйдет из зоны видимости, то ее номер перекрасят на другой уже в шестой раз, а курс по дуге будет снова проложен к далекому еще Ла-Маншу. Английской «двери» на пути к заветным родным берегам, пусть и совсем не той страны, которую подводники оставили пять месяцев тому назад…
Первый Лорд Адмиралтейства
Уинстон Черчилль
Лондон
- Нет, хорошо знаю, какие тупицы есть в Ройял Нэви, но третья ошибка мне будет дорогого стоить! Милн не справился с «Гебеном» - и теперь вылетел с Мальты как пушечное ядро. Стерди имел две великолепных «гончих»! И где они?! Лежат вместе с ним на дне! Ума хоть хватило в плен к немцам не попасть! Годдэм!
Свое назначение в 1911 году на пост Первого Лорда Адмиралтейства Черчилль воспринял как повышение. Обычно им являлся представитель политической партии, гражданское лицо, чьи функции заключались в обеспечении кораблестроения, выбивание с парламента ассигнований на развитие флота, и дабы не допускать грызни между адмиралами, которых очень много (и все считали себя гениями, хотя большинство было серыми посредственностями), производить назначения. Формально эта должность выглядела меньше прежней, хотя являлась аналогом должности морского министра в других державах. Только во всех странах делались уточнения, типа Российский императорский флот или Итальянский королевский флот, но для мира в целом был только один Королевский флот без всяких пояснений – Ройял Нэви, и флаг с крестом святого Георгия знали все моряки, кто когда-либо вступал на качающиеся палубы кораблей.
Мощные эскадры линкоров, броненосцев и крейсеров являлись главной опорой Британской империи, и каждый подданный английской короны гордился ими, и разбирались в силуэтах кораблей порой лучше, чем финтам в футболе, пенистом эле в пабах или в хуках боксеров. Да и пять тысяч фунтов годового содержания Первого Лорда, в переводе на другие валюты – 25 тысяч долларов, 50 тысяч рублей, 100 тысяч рейхсмарок или 125 тысяч франков – позволяли не думать о хлебе насущном, и Черчилль забросил литературное творчество. И со всей присущей ему кипучей энергией набросился на новое дело - навести порядок в Ройял Нэви. Викторианская эпоха привела к тому, что более ста лет, со времен громкой победы адмирала Нельсона у мыса Трафальгар над соединенной франко-испанской эскадрой, Англия больше не воевала с достойным противником (которого у нее попросту не имелось). Но с тех времен утекло слишком много воды, и ситуация в последние годы резко изменилась. Причем не в лучшую для Соединенного королевства сторону – теперь ей бросили дерзкий вызов, подкрепили его двумя победами - при Коронеле и особенно оглушительным вышел итог сражения на Фолклендах. Такого откровенного позорища Англия не испытывала более двухсот лет и сейчас бурлила самым искренним негодованием…
В 1905 году по настоянию Первого Морского Лорда (а именно он являлся фактическим командующим Ройял Нэви) адмирала Фишера, был заложен и за двенадцать месяцев построен выдающийся корабль, имя которого стало нарицательным – «Дредноут». В отличие от типичных броненосцев, с их четырьмя 12-ти дюймовыми орудиями и дюжиной скорострельных пушек в 152 мм, а именно последние обеспечили грандиозные пожары на испанских (в схватке у Сантьяго с американцами) и на русских кораблях (в Цусимском сражении с японцами). Новый корабль имел десяток 305 мм пушек, причем на борт могли стрелять восемь из них. Такой удвоенный залп теперь гарантировал значительное число попаданий главным калибром и с гораздо большей дистанции, на которую пушки в 6 или 8 дюймов просто не добивали. А потому нет нужды бронировать весь борт и надстройки, размазывая, словно масло по хлебу тонким слоем, а лишь одну ватерлинию, зато более толстыми плитами в одиннадцать дюймов стали вместо привычных девяти.
Предложенная адмиралом Фишером концепция «all-big-gun» («только большие пушки») - корабля, который будет нести самые тяжелые из крупных и самые легкие из мелких (на «Дредноуте поставили два десятка 75 мм) пушек, воплотилась в жизнь 3-го октября 1906 года. Ужаснув всех противников Англии, и в этот же день свела чуть ли не к нулю все ее колоссальное превосходство в обычных эскадренных броненосцах. Последние могли потопить любой одиночный дредноут, но противостоять против эскадр таких кораблей просто не сумели бы, и были обречены в сражении. Так как ни догнать, ни удрать от гениального творения Фишера «старички» не могли, имея скорость хода 18 узлов против 21.
Теперь данное численное и качественное преимущество «обнулилось», ибо самые развитые державы принялись спешно закладывать на стапелях и спускать на воду один линкор за другим.
«Дредноутная гонка» стала лихорадить все страны мира – кто не мог построить сам, тот заказывал такие корабли у тех, кто умел это делать. «Двух державный стандарт», по которому у Британии должно столько же кораблей, сколько у двух наиболее сильных флотов, оказался под угрозой. Верфи Германии, Японии и САСШ трудились «денно и нощно», незадолго до войны и с ее началом вошли в строй первые французские, австро-венгерские, итальянские и русские дредноуты, а еще по паре таких кораблей были переданы Аргентине и Бразилии. Даже Османская Турция могла обзавестись грозной парочкой, но в августе ее два корабля были реквизированы во время сдаточных испытаний и вошли в состав Ройял Нэви.
- «Гебен» выпил из нас много крови, но что случилось бы, если «Эрин» и «Азенкур» сейчас воевали под турецким флагом, - задумчиво пробормотал Черчилль. Нет, на русских ему, по большому счету, было наплевать, но после утопления их броненосцев на Черном море, эта тройка линкоров смогла бы доставить Англии нешуточные сложности уже на Средиземном море. А если учесть, что у австрийцев четыре таких корабля, да еще у итальянцев их будет шесть (хорошо, что «макаронники» сейчас соблюдают нейтралитет), то эта «чертова дюжина» устроила бы самый настоящий погром, пока главные силы Ройял Нэви сковывают германский флот «открытого моря». Так что он поступил совершенно правильно, когда приказал реквизировать «Решадие» и «Султана Османа» вкупе с чилийским линкором «Альмиранте Латторе», греческими крейсерами, норвежскими броненосцами и множеством прочих кораблей, что строились на британских верфях для других стран.
И хотя данная мера вызвала взрыв негодования у турок и видимое неудовольствие у других заказчиков, проводить ее было необходимо, так как английский флот не имел не только двукратного, но даже полуторного превосходства в дредноутах над кайзерлихмарине. Это отчетливо проявилось еще за четыре года до начала войны, когда казначейство решило сократить заказ на строительство новых линкоров типа «Орион» с шести до четырех, но в результате построили восемь.
В кораблестроительную программу вмешался парламент – депутаты в палате общин яростно скандировали – «мы не можем больше ждать, надо восемь срочно дать»!
Англия сразу рванула в «линкорной гонке», а вот Германия запоздала, зато потом стала лихорадочно наверстывать упущенное время. В линейных крейсерах Британия имела намного больший перевес в силах с началом войны – десять великолепных «гончих» и «кошек» (с учетом достроенного «Тайгера») против пяти гросс-крейсеров у немцев – искомое двух кратное преимущество было достигнуто, и даже могло стать еще более лучшим показателем. Но два болвана (назначение которых на значимые посты сам Черчилль и «пробил» на свою голову) испоганили все дело, что казалось, могло принести империи самый блестящий победный результат.
Вначале идиот Милн, имея три «гончих» и четыре сильных броненосных крейсера (не подавляющий, скорее раздавляющий перевес в силах) бездарно упустил «Гебен». А потом произошло совершенно невозможный конфуз, потрясший всю «старую, добрую Англию». Вице-адмирал Стэрди (по выражению Фишера «старый и законченный дурень») был пойман ранним утром на якорной стоянке у Фолклендов без должного пара в котлах (вообще вопиющее обстоятельство – ведь давно идет война и возможно нападение врага), и, имея солидное преимущество в силах, наголову разгромлен отрядом Шпее, потеряв всю эскадру. Да при этом два лайнера сдались в полной исправности – хорошо хоть на крейсерах «Корнуолл» подорвали котлы, а на «Бристоле» испортили и разобрали машины. Немцы не стали ремонтировать эти поврежденные корабли, которые взяты в гавани на абордаж самым предательским и вероломным нападением!
Видимо, не только на флоте, но и на островах заправляют болваны и тупицы, которые, по выражению того же Фишера, считают «артиллерийское учение неизбежным злом, а скачки и охоту своим главным делом»!
Сейчас, после злосчастной гибели «Инвинсибла» и «Инфлексибла», у Британии осталось всего 8 линейных крейсеров, в то время как у противника их уже не пять (или четыре, как могло быть, утопи Милн «Гебен»), а семь, практически равные силы. В строй в Германии вошел новенький «Дерфлингер», а у Фолклендов внезапно появились сразу два гросс-крейсера, похожих друг на друга, но отличающихся числом башен. У одного, называемого «Фатерланд» три, у другого, имя которого пока неизвестно, две башни с одиннадцатидюймовыми пушками – и оба весьма опасные противники для любой «гончей», как выяснилось в скоротечном бою.
И самое непонятное, что вызывает серьезную тревогу – откуда они взялись в тамошних водах?!
- Сэр! Срочные радиограммы!
- Дайте их мне, Хью, посмотрю, что за новогодние подарки, - Черчилль протянул руку, чтобы взять несколько листков у адъютанта с тремя полосками нашивки коммандера флота на рукаве кителя (в виду нынешнего штатского положения и собственного невысокого чина майора Черчиллю данное обстоятельство немного грело душу). Однако внимательно посмотрев на закаменевшее и угрюмое лицо моряка, он буквально вырвал листки из его пальцев, развернул и быстро прочитал, остро чувствуя, как на лице выступили капли холодного пота. Потом хрипло произнес:
- С такими «новогодними подарками» впору подумать, что теперь даже самые мелкие неприятности станут настоящим бедствием. Хью, прошу связаться с адмиралом Фишером. Я выезжаю к нему немедленно. Распорядитесь подать мне автомобиль к подъезду!
Первый Морской Лорд
адмирал флота сэр Джон Фишер
Лондон
- Я очищу Адмиралтейство от всех сраных дураков, которые тут встали на якорь! Гнать их отсюда нужно, а не продвигать на значимые должности, с высоты которых они погубят любое выигрышное дело и тем самым нанесут ущерб Британской империи!
«Джекки» Фишер кипел от негодования, так что не пожалел «камня», который бросил в «огород» своего молодого друга. Именно таковым он считал потомка герцогов Мальборо, несмотря на то обстоятельство, что Черчилль, занимавший в Адмиралтействе самый весомый и значимый пост, не являлся моряком, как прежние «первые лорды», а был обычной земной «крысой». Но этого в нынешних обстоятельствах не нужно – раз Ройял Нэви вершит политику в мире, то и руководить им должен именно политик, имеющий вес в глазах короля, правительства и парламента, и прекрасно знающий потаенные механизмы управления страной и миром. И тут юный Уинстон (а с высоты прожитых семидесяти трех лет Джон Фишер считал сорокалетних мужчин «юношами») подходил как нельзя лучше – офицер с безукоризненной репутацией, хорошо зарекомендовавший себя на значимых государственных постах. К тому же умный и циничный аристократ имеет общие с ним взгляды на будущее флота, знает, что делать, а его кипучая энергия позволяет крушить преграды, перед которыми даже он, убеленный сединами адмирал, вынужден отступать.
Слишком много на Королевском флоте адмиралов, но со времен Нельсона не имелось таковой эпохальной фигуры, хотя сам Фишер не раз примерял на себя эту знаковую роль. Но теперь вдвоем они способны кардинально перестроить Ройял Нэви, структура которого закостенела до состояния гранитного монумента, адмиралы же превратились в столбики заграждения вокруг этого памятника былого могущества страны, с легко узнаваемыми словами гимна «Правь Британия морями»!
Всю свою жизнь адмирал отдал службе на Королевском флоте, невзирая на трудности и врагов. Первые он преодолевал с яростным напором, а вторых сокрушал с неистовой храбростью. Во время бомбардировки в 1882 году Александрии египетские береговые батареи пристрелялись по его кораблю, на что старший помощник осторожно обратил внимание. Ответ был очень характерен: «Они пристрелялись? Тогда подойдите еще ближе!»
Железной рукой проводил свои реформы «Джекки» Фишер в предвоенные годы. Творец «Дредноута» и «Инвинсибла» правильно оценил угрозу в наращивании сил германского флота, опасность исходила осязаемая и реальная, ощущаемая всем естеством. Первый морской лорд часто произносил одну фразу, как Марк Порций Катон со своим знаменитым «Карфаген должен быть разрушен», что тяжелым камнем взбаламутила бурные волны в застоявшемся болоте английского общества.
«Для Британии флот – это жизненная необходимость, а для Германии флот – это ненужная роскошь!»
Фишер неоднократно предлагал «копенгагировать» (по примеру великого Нельсона, что плевать хотел на какие-то международные соглашения) растущий кайзерлихмарине, будучи ярым германофобом. Однажды сам король был вынужден ответить на сделанное в очередной раз предложение внезапным превентивным нападением уничтожить потенциального противника: «Боже мой, Фишер, да вы просто спятили!»
«Джекки» с первых дней принялся устанавливать свои порядки в точном соответствии с народной мудростью – «новая метла по-новому метет». Дислокация Королевского флота была кардинально изменена – теперь главные силы, сведенные в Гранд Флит, базировались на Англию. Различные станции, рассеянные по всему миру, все эти Китайские, Вест-Индские и прочие, фактически упразднялись, канули в прошлое времена, когда в затрепанном китайском Вей-Хай-Вее базировалось шесть броненосцев. Отправились на переплавку десятки устаревших кораблей «колониального типа», откровенно слабых и убогих, которые только могли показывать Юнион Джек местным аборигенам, туземцам и прочим папуасам.
Для Фишера главным тут было то, что такие, с позволения сказать крейсера, не могли ни сражаться с противником, ни догнать его, ни даже удрать от врага. Время подтвердило его правоту – так, например, избежавший переплавки «Пегасус» несколько месяцев тому назад застигнут в Занзибаре «Кенигсбергом». И за считанные минуты расстрелян фактически в упор, причем выкинув позорный белый флаг капитуляции и ни разу в этой короткой схватке ответно не попав в германский рейдер. Да и судьба кораблей несчастного и несчастливого «Криса» Крэдока погибших в Коронельском бою весьма симптоматична.
«Дредноутная лихорадка» внесла свои коррективы. Отправить на слом многочисленные эскадры броненосцев, за исключением уж слишком старых и негодных кораблей, Фишер не рискнул, зачислив всех в резерв Королевского Флота – слишком накладно держать в строю такую прорву морально устаревших кораблей за полный счет от Казначейства. Однако адмирал «пробил» обязательным условием содержание экипажей в 40% от штатного состава. А потому предварительная мобилизация, которую впервые провели по приказу Первого Лорда Адмиралтейства Уинстона Черчилля, прошла в удивительно короткий срок. И Королевский флот вступил в войну в полной боевой готовности, почти полностью снаряженным всем необходимым.
- Ничего, мой молодой друг скоро уберет болванов с мостиков!
Фишер усмехнулся, вспоминая горячность Черчилля, с ним он полностью сработался к всеобщему удивлению. Два «первых лорда» смогли вдвоем сделать то, что до них не удавалась никому. В тринадцатом году был заложен мощнейший линкор «Куин Элизабет» (сейчас уже проходящий ходовые испытания перед переводом в боевой состав Ройял Нэви), равному которому не имелось и близко у всех врагов Англии. Именно здесь молодой Уинстон изрядно удивил даже видавшего виды матерого моряка, самого склонного к самым различным авантюрам.
Заложили линкор под восемь несуществующих в арсеналах 15-ти дюймовых (381 мм) орудий, которые еще нужно было спроектировать и воплотить в металле. К чести английских заводов, они быстро справились со столь нелегким делом. Так что американцы и японцы, строившие свои линкоры с 14-ти дюймовыми (356 мм) пушками получили достойный ответ. Снаряды весом почти в две тысячи фунтов были гораздо сокрушительней полуторатысячных у кораблей САСШ и узкоглазых союзников, да и броня подавляющего большинства дредноутов всех стран мира противостоять тяжелым «подаркам» от «английской королевы-девственницы» не могла в принципе.
Но не только главный калибр стал «изюминкой» - по настоянию Черчилля паровые машины изначально строились на сгорание в них нефти, а не привычного в мире каменного угля. Понятно, что это вызвало сильные протесты со стороны адмиралов – в Англии ведь данное жидкое топливо не добывают. Однако Первый Лорд Адмиралтейства настоял на срочной покупке контрольного пакета акций англо-иранской нефтяной компании, и теперь от далеких берегов Персии нефтеналивные суда через Суэцкий канал нескончаемой вереницей поплыли к Ла-Маншу. Перевод питания котлов «королевы» на нефть, с доведенной мощностью до 56-ти тысяч лошадиных сил, что, соответственно, привело к скорости корабля до 24 узлов. На 2-3 больше, чем у любого противника, за исключением линейного крейсера. Последние могли только удрать, ибо схватка грозила неизбежным уничтожением. Реализованные замыслы «первых лордов» фактически привели к появлению нового типа линкора – скоростного «сверхдредноута», способного быстро и эффективно расправиться с «прародителем» класса этих кораблей несколькими удачно попавшими залпами. Да и поясная броня «королевы» была в тринадцать (330 мм) дюймов, незначительно уступая в своей толщине только новейшим германским линкорам, которые традиционно славились защищенностью.
«Нефтяная» выходка Черчилля поначалу привела в ужас адмиралов Королевского флота. Но благодаря ей строившиеся на английских верфях новые линкоры типа «Ривендж» (уступавшие «Куин Элизабет» в мощности – они имели 40 тысяч лошадиных сил и, следовательно, их скорость едва доходила до 21 узла), все легкие турбинные крейсера и многочисленные эсминцы изначально создавались под жидкое топливо. Значит, имели серьезное преимущество перед «угольными» германскими кораблями данных типов. Но если бы только это играло главную роль в будущей победе над кайзерлихмарине. Предусмотрительность и энергия «их лордств» встретила сопротивление.Значительная часть адмиралов противопоставила непробиваемую косность, которая у многих давно превратилась в непроходимую тупость. Именно последнее и привело к трагическим поражениям и гибели двух «гончих» на стоянке в Порт-Стенли. Этих первенцев линейных крейсеров Фишер воспринимал как собственных детей, если уж не только одного своего разума, то, по крайней мере, воплощенных в них усилий…
Первый Лорд Адмиралтейства
Уинстон Черчилль
Лондон
- Остыньте, мой молодой друг, по большому счету, это пустяк. На фоне других, более отвратных новостей…
Адмирал Фишер говорил скрипучим голосом, по звуку, словно спускаемая через клюз якорная цепь (такая вот ассоциация внезапно появилась у «сухопутного» лорда Адмиралтейства). Черчилль неожиданно похолодел от одной мысли – если вчерашнее торпедирование германской подводной лодкой броненосца «Формидайл», вместе с которым погибли более пятисот моряков, всего лишь пустяк, то какие ужасы несут другие новости, более кошмарные, но пока тщательно скрываемые «Джекки» на своем невозмутимом лице джентльмена. И они сразу последовали, изложенные суховатым и скрипучим голосом замшелого бюрократа, без всяких клокотавших в душе энергичного адмирала эмоций:
- Вчера у островов Зеленого Мыса потоплен торпедой старый крейсер - не убрал я вовремя с флота эту рухлядь. Всплывшая подводная лодка расстреляла из пушки бельгийского «купца» и позволила собрать на португальский парусник экипажи. Лодка тут же ушла на юг. Через два часа американский транспорт, вышедший из Марокко, радировал, что видит сразу две субмарины, идущие надводным ходом. На них отличные от прежних надстройки, нет пушек, и номера на всех трех другие, прежде не встречаемые. Сегодня еще одну подводную лодку рыбаки видели в Бискайском заливе – ее номер 34, следующий по порядку за двумя прежними, и, что характерно, она тоже шла на юг Атлантики. И мне думается, что отнюдь не для отдыха в эстуарии Ла-Платы или пляжах Рио-де-Жанейро…
Адмирал сделал паузу, чуть кашлянул, словно в горле запершило, а затем язвительно улыбнулся:
- Трудновато отдыхать в Антарктике, хотя там и лето сейчас стоит. А вот появление сразу семи вражеских подводных лодок на наших Фолклендах может совершенно изменить ситуацию для нас в худшую сторону. Вы это не находите мой молодой друг?
- Наши транспорты могут быть атакованы на переходе…
- Пустое, не обращайте внимания, - Фишер чуть взмахнул рукою, словно отгоняя высказанное предположение как вздорное. – Эти ныряющие тазики бесполезны на океанских просторах, атаковать идущую на двенадцати узлах эскадру они не смогут.
- Но как же десант? Грузы? Артиллерия, наконец, сэр?
- Зачем, мой друг? Два батальона морской пехоты и несколько батарей легко уместятся на пяти лайнерах, что сейчас снаряжаются в Портсмуте. Их вполне достаточно, чтобы очистить острова от немцев – там чуть больше тысячи тевтонов, плохо вооруженных. Набранных откуда попало матросов и эмигрантов, а не профессиональных солдат. А потому от помощи армии следует отказаться – это личное дело Ройял Нэви, сами справимся. Через неделю в море выйдут четыре «Дункана», их будут сопровождать «города» и добрая дюжина эсминцев. Через сутки следом за ними выступят два броненосных крейсера «Минотавр» и «Дюк оф Эдинбург», что прикроют лайнеры, в охранении два «скаута». У берегов Бразилии отряды соединятся в эскадру под командованием вице-адмирала Мура – он достаточно опытен, стар и убелен сединами, и не в силах наделать тех вопиющих глупостей как этот напыщенный павлином болван Стэрди!
Голос Фишера слегка задрожал от переполнявших его эмоций, что было хорошо видно. Но старый адмирал все же сдержался от привычных для него крепких высказываний в адрес бывшего начальника Морского генерального штаба. Черчилль мысленно сплюнул, но с самым невозмутимым видом, присущим джентльмену, стоически стерпел флотский «гаф» в адрес своего погибшего «протеже». «Джекки» продолжил говорить дальше с гораздо более спокойным тоном:
- Из южной Африки прибудет отряд транспортов с разными грузами, включая мулов, лошадей, фураж и продовольствие. На них также несколько рот африканских стрелков, которые усилят наши десантные партии. В прикрытие конвоя подойдут старый броненосец «Голиаф» и парочка «чилийцев». Раньше них отправятся броненосные крейсера «Дифенс», «Уорриор», «Черный Принц», плюс с ними еще два «каунти». Все отряды встретятся в Монтевидео, и, приняв уголь, отправятся на Фолкленды. Наших броненосных кораблей вполне достаточно чтобы смести с лица земли все наспех возведенные противником береговые батареи и укрепления. А заодно утопить германские крейсера, если те осмелятся вступить с ними в бой! А затем мы высадим в бухте, вот здесь, морскую пехоту с африканцами. Впрочем, надо попросить бригаду пехоты у Китчинера – пусть и армия внесет свою лепту! Если потребуется, из команды каждого большого корабля будет сформирована десантная рота с орудием при каждой, что практически вдвое увеличит силы флота на берегу. Сам пролив перекроем сетями, уже мобилизованы для этого два десятка шлюпов и траулеров, пусть ловят «железных акул», как делают это наши рыбаки в Ла-Манше. Конечно, потери от торпедных атак из-под воды будут, пусть даже мы потеряем два, допустимо три броненосца с парой крейсеров – это вполне терпимо. Зато десантный отряд двинется на блокированный с моря Порт-Стенли и возьмет его штурмом! Если тевтоны откажутся там капитулировать, то тем лучше. Мы раздавим их там, как лягушку, что попала под копыто коня!
Черчилль задумался – разработанный Фишером план был гораздо более продуман, чем тот, который они со Стэрди наспех предложили после поражения при Коронеле. Теперь, глядя на карту, на которой линиями были проложены курсы стягивающихся с разных сторон к Фолклендам отрядов, он мысленно восхищался старым лордом – тот не ослабил Гранд Флит ни на один новейший линкор. «Дунканы» вообще изначально проектировались как «защитники колоний» - броневой пояс в 7 дюймов, зато большая дальность плавания и скорость в 19 узлов. С бывшими чилийскими «ваканте» и «оккупадо» (единственные испанские надписи на кораблях, что остались на дверях офицерских гальюнов) вполне схожи по всем данным, только главный калибр в 12 дюймов вместо десяти. Но даже такая «тонкая шкура» вполне защитит от германских 210 мм снарядов «Шарнхорста» и «Гнейзенау», а на определенных дистанциях от 280 мм «подарков» с линейных крейсеров противника. А старый «Голиаф» из южной Африки и «каунти» совсем не жалко потерять – абсолютно не годные для схватки с гросс-крейсерами корабли могут послужить достаточной «приманкой» для подводных лодок. Хоть какая-то будет от них польза – первые шесть броненосцев все же имеют большую в сравнении ценность.
Взгляд Черчилля уткнулся на синий кружок у северо-западного побережья восточного Фолкленда. Карта островов, причем в большом масштабе, была расстелена на столе отдельно. Именно в бухте Сан-Карлос планировалось произвести высадку десанта, хотя имелось еще несколько удобных бухт, похожих на норвежские фьорды. Вполне логичный выбор – здесь высадки десанта немцы не ждут, тогда как на восточном побережье, южнее и севернее Порт-Стенли вражеские субмарины будут ожидать подхода английских кораблей. Все правильно - пехота направится походными колоннами через весь остров – судя по расстоянию всего два, от силы три дня неспешного марша, тут большие обозы не потребуются.
Что ж – адмиралу Фишеру удалось всего за три недели полностью подготовить операцию возмездия – поразительная энергия человека весьма преклонных лет, с его отточенным умом, в котором нет ни капли старческого маразма. Как хорошо, что у Британии есть такие флотоводцы, что сокрушат любого врага империи!
- Теперь я вижу, что мы вернем острова обратно. Но там ведь два линейных и броненосные крейсера Шпее…
- Не смешите меня, мой молодой друг, - Фишер слегка усмехнулся, и Черчилль сразу уловил в этом пренебрежение «морского волка» перед мнением бывшего гусарского майора. – Вы правильно тогда отметили, что «они срезанный цветок, обреченный на смерть»! Красиво и поэтично, у вас несомненный литературный дар, сэр. Любой из броненосных крейсеров Шпее сейчас легко догонит и уничтожит наш корабль, будь «Дифенс» или «Черный Принц». Конечно, их более крупные гросс-крейсера удерут, но будут позже настигнуты и уничтожены – у нас все же пять больших броненосных крейсеров, почти не уступающим им по водоизмещению. И с двумя нашими кораблями стычка той же «Земли отцов» окажется фатальной для немцев. Я вам сейчас объясню, мой друг, почему…
Установленные в кабинете часы неожиданно издали громкий звук от удара молоточка по тарелке – стрелки показывали полночь. Черчилль тяжело вздохнул – он редко работал по ночам, предпочитая закончить службу пораньше. Но сейчас не время предаваться отдыху, потому что любая серьезная ошибка пагубно скажется на его карьере…
Глава 3
«Надежда рейха»
3-6 января 1915 года
Младший флагман Крейсерской Эскадры
контр-адмирал граф фон Лангсдорф
Вильгельмсхавен
- Утром мы уже будем в Берлине, граф. Но сейчас предстоит обсудить многие вопросы перед тем, как наш добрый кайзер уделит для беседы с вами свое время. Ночь впереди, адмирал, не будем терять драгоценных часов, хотя понимаю, что вы зверски устали в своем столь долгом плавании. Хм, на четверть века затянувшийся поход, из будущего в прошлое, так сказать.
Пронзительный, отнюдь не стариковский взгляд гросс-адмирала Тирпица Лангсдорф выдержал стоически, хотя в душе у него немного екнуло. Рейхсканцлер, бывший ефрейтор Адольф Гитлер в свое время не произвел на него такого благожелательного впечатления, как создатель кайзерлихмарине, которого в том прошлом-будущем ему приходилось видеть лишь издали, да получить из его рук второй Железный Крест.
- Я в вашем распоряжении, экселенц, - Ганс склонил голову, и, задорно сверкнув глазами, негромко добавил. – В море как дома, а вот в столице, думаю, придется по-настоящему устать.
- Хм, вы полностью правы, граф. Не считайте нас злодеями, но быть у колодца с истиной, и не вычерпать его до дна… Такое было бы с нашей стороны чересчур опрометчиво. Особенно зная, чем может завершиться эта война. Какие немыслимые унижения переживет наш народ…
Тирпиц погладил ладонью роскошную бороду времен первого кайзера, задумался. Салон-вагон чуть покачивался, создавая ощущение корабля, идущего на малой скорости в штиль, стук колес ненавязчиво создавал своеобразную атмосферу мирной жизни, по которой Лангсдорф страшно соскучился. В плавании он провел девять долгих месяцев, вполне достаточный для природы срок, чтобы сотворить новую человеческую жизнь. А ведь она может быть прервана в любую минуту безжалостным дыханием войны – разрыв вражеского снаряда, раскаленные осколки с вонью сгоревшего тротила станут последним напутствием в жизни моряка…
Вильгельмсхафен, главная база военного флота двух рейхов, встретил занесенный в прошлое отряд кригсмарине свинцовым небом, промозглой погодой с резкими порывами ветра Северного моря. Так что о пляжах Нефритовой бухты можно подзабыть до следующего лета, как и о знаменитых нижнесаксонских фруктовых пирогах с начинкой из яблок, вишен и слив – последние необычайной продолговатой формы с весьма специфической сладостью. Зима, ничего тут не поделаешь – даже знаменитый вращающийся мост кайзера Вильгельма, что, развернувшись повдоль, пропустил измотанные походом корабли кригсмарине, сейчас был окутан густым и липким туманом.
Броненосец «Фатерланд», который еще три месяца тому назад в другом времени именовали «Адмирал граф Шпее», с танкером «Альтмарк» пришли, наконец, к берегам родины, торжественно встреченные у побережья Ютландии гросс-крейсерами контр-адмирала Хиппера. Только в гавани Вильгельмсхавена не прозвучали праздничные фанфары – рейдер сейчас ставят в док на ремонт, а судно снабжения спрятали за транспорты, чтобы никто не увидел четыре сотни военнопленных английских моряков, для увоза которых подогнали пассажирский состав с охраной из прусских фузилеров.
- Меня сильно удивил ваш «Фатерланд», граф – никак не подумал бы, что за четверть века настолько изменились броненосные корабли! Артиллерия почти такая же, как сейчас, только система управления огнем с ее постами позволит разделаться с любым нынешним кораблем на дистанции совершенно недосягаемой. Я имею в виду точность огня, адмирал, - старик снова провел ладонью по пышной бороде. – Да еще при наличии этого удивительного радара, что дает возможность уверенно побеждать врага в морских боях. С такой штукой темной ночью можно сразиться с противником, что обладает даже тройным перевесом в силах. Надеюсь, что на заводах удастся наладить по вашим образцам изготовление всего этого добра…
- Задача для германских инженеров решаема на нынешнем уровне, экселенц, - негромко произнес Лангсдорф - весь вчерашний день старый гросс-адмирал в сопровождении немаленькой свиты, среди которой не было праздношатающихся штабных бездельников, изучал устройство «карманного линкора», побывав везде, и, особенно задержавшись у СУО и радара, где Кранке и Ашер провели для него показательное учение. С нынешнего утра последовал визит на «Альтмарк» - Тирпиц добрый час осматривал гидросамолеты с чрезвычайно мощными для этого времени авиамоторами, долго расспрашивал летчиков о пилотировании этих машин, и о бомбежке британских кораблей на Фолклендах. Создатель «Флота Открытого Моря» часто поглаживал роскошную бороду – по машинальному жесту было видно, что старик ошарашен открывшимися перед кайзерлихмарине перспективами.
– Образцы с чертежами у нас есть в полном комплекте, экселенц, как и все нужные специалисты из команды. Многие офицеры и матросы пришли на флот с заводов и верфей – среди них есть толковые инженера и техники, что помогут в организации производства нужных для рейха новшеств. Необходимо только время, персонал и средства.
- На это и сделана ставка, адмирал, - Тирпиц усмехнулся в бороду. – На основании книг и чертежей, заблаговременно привезенных вашим молодым другом Генрихом Шпее, нам уже пришлось пересмотреть кораблестроительные программы. По образцу вашей субмарины еще в конце декабре заложены сразу два десятка новых подводных лодок – мы задействовали практически все подходящие для данных работ верфи. И это только начало – решено построить до осени следующего 1916 года сотню новых «U-ботов», а к 1918 году их численность утроится. Надеюсь, что корветтен-капитан Шульц благополучно дойдет до берегов Германии, его заблаговременно встретят в Канале наши легкие силы, как только получат радиограмму. Ваша субмарина нам настоятельно нужна в качестве образца, на ней все актуально – дизеля, аппаратура, особенно акустика и радиостанция, торпеды, механизмы!
- Вовремя придут, экселенц, - твердо произнес Лангсдорф. – Экипаж хорошо понимает - для чего именно нужна их подводная лодка…
- И не только она, граф. Получив от младшего Шпее документы и чертежи, наш добрый кайзер приказал немедленно приостановить военную программу кораблестроения. Будет продолжена достройка только трех линкоров типа «Байерн», закладка четвертого корабля «Вюртемберга» отменена. Что касается гросс-крейсеров – доведем до готовности только третий корабль типа «Дерфлингер», до спуска со стапеля ему осталось всего полгода. Все эти корабли будут введены в строй к новому Ютландскому бою, - гросс-адмирал усмехнулся, медленно погладив ладонью роскошную бороду. Лангсдорф моментально уловил интонацию, насторожившись – Адмирал-штаб явно начал подготовку к генеральному сражению, что в прошедшей истории должно состояться в мае следующего года – но сейчас то все начало меняться. И тут он не преувеличивал значение своего броненосца, что стал козырным тузом (да что там – джокером) в колоде кайзерлихмарине.
Старый гросс-адмирал продолжил говорить глуховатым голосом, негромко звучавшим, но разборчивым, несмотря на энергичный перестук вагонных колес по рельсам.
- Планировали заложить еще четыре увеличенных гросс-крейсера данного типа с артиллерией в 350 мм, но полученная из книг информация заставила пересмотреть ситуацию. Сейчас проект перерабатывается в «быстроходный» линкор с орудиями в 380 мм, такими же, какие будут установлены на «Баварии», при соответствующем улучшенном бронировании. Да, на всех этих шести новых линкорах установят по вашим образцам два поста системы управления огнем – думаю, англичане будут неприятно удивлены. И предупреждая ваш вопрос – точно такие СУО, по мере их изготовления, смонтируют на всех кораблях дредноутного типа. Вместе с текущим ремонтом они будут модернизированы до соответствующего уровня. В первую очередь, это касается линкоров и гросс-крейсеров с артиллерией в 280 мм.
- Они слабые перед британскими «железными герцогами», - Лангсдорф одобрительно кивнул головою, и осторожно спросил. – Экселенц, а каким вы видите участие моего «Фатерланда» в будущем бою при Доггер-банке?! Ведь грех упускать столь великолепный случай…
- Все торопитесь переиграть историю, граф, подобно произошедшему у Фолклендских островов сражению?!
Тирпиц усмехнулся, и взял в руку хрустальный графинчик, разлил по стопкам шнапс. Лангсдорф напрягся – старый гросс-адмирал оказал ему немыслимую честь.
- Прозит!
- Прозит, экселенц!
Прозрачная жидкость с яблочным привкусом обожгла гортань – шнапс был великолепным, такового он не пил в «третьем рейхе». Тирпиц усмехнулся, пристально глядя Лангсдорфу прямо в глаза.
- Мы давно готовимся к новой битве у Доггер-банки. Здесь, граф, вы полностью правы – нельзя упускать такой случай. Но об этом мы поговорим с вами в Берлине. А пока коснемся будущего…
Первый Лорд Адмиралтейства
Уинстон Черчилль
Лондон
- Посмотрите на эти газетные фотографии, мой молодой друг. Их сегодня доставили пакетботом из Монтевидео, и я счастлив, что смог воочию увидеть наших заклятых германских друзей…
Хищная улыбка на один миг исказила лицо старого адмирала – в ней отчетливо проявилась та глубинная ненависть к немцам, что скрывал в себе Первый морской лорд. Но Фишер снова натянул на лицо маску невозмутимости, лишь в его глазах Черчилль увидел горящий огонек неутолимой жажды мести и едва сдерживаемой ярости, что клокотала в его душе.
- На этих снимках не совсем хорошо видно наших врагов, но что нам нужно, разглядеть можно. Посмотрите сами, Уинстон, весьма познавательные картины, на которых можно разглядеть ядовитый плод коварства наших бывших колонистов, чтоб их на…
Фишер долго и замысловато ругался – старый моряк никогда не стеснялся крепких выражений, особенно по отношению к врагам Британии и тем адмиралам Ройял Нэви, которых он сильно недолюбливал и презирал, считая последних полными бездарностями. Впрочем, вполне обоснованно на взгляд самого Черчилля – как минимум треть можно смело выгнать со службы для величайшего блага короны. Ибо вреда от них было намного больше, чем от любого неприятеля, или даже от всех недругов Англии, вместе взятых.
- Эти два линейных крейсера построили на верфях бывших подданных нашей короны, сэр?
- У меня теперь в этом уже нет ни капли сомнения, - негромко произнес Фишер, глаза старика гневно сверкнули. Он пододвинул к себе вырезанные из газет снимки. Сразу отложил два из них, ткнул в один из них пальцем:
- Они систершипы, все отличие в том, что на одном установили на возвышенном барбете башню, а на другом ее нет. Размеры одинаковые, ведь рядом знакомые крейсера Шпее. Там оба, «Шарнхорст» еще без трубы, а здесь только один «Гнейзенау». Хорошие снимки, жаль, что не совсем четкие они, смутные – но то, что нужно, все же можно рассмотреть. На одном все четыре броненосных корабля на Фолклендах, на другом засняты уже два у Монтевидео. Отличия сразу бросаются в глаза, да и радиограммы вспомните, те, что успели передать из Порта-Стенли.
Черчилль впился глазами в снимки – «Фатерланд» впечатлял вытянутым длинным корпусом, огромной башенно-подобной надстройкой, что могла служить мачтой, дым из большой трубы серо-светлый, хотя за «Гнейзенау», идущим чуть позади, валил густой черный шлейф. Две башни в носу – в первой три орудия, во второй, стоящей на чрезмерно большом барбете, таких пушек было лишь две. Да по борту виднелись прикрытые большими щитами три пушки гораздо меньшего противоминного калибра. В 150 мм, иных на флоте кайзера не ставили. Хотя на старых броненосцах немцы средним калибром установили 170 мм пушки, но те вроде только в казематах и малых башнях. Но четко припомнить здесь Черчилль не мог, все же он армейский офицер, а не флотский, у кого настольной книгой не фривольный романчик, а нудный, в схемах и фотографиях, «Джейн». Но за эти три года, занимая пост Первого лорда Адмиралтейства, он уже узнал многое, недаром русские говорят, что «с кем поведешься, то у того и наберешься».
- Только две страны в мире уже начали ставить чисто нефтяные котлы на свои линкоры. И никто больше! У нас в строй вошла «королева», у янки спущены на воду «Невада» и «Оклахома». И что характерно – на них будут установлены точно такие же башни. В нижней три пушки, а в возвышенной башне только два. Если это так, тогда у меня возникает только один вопрос - почему мы ничего не знали об этом крайне неприятном заказе?! Или нас не посчитали нужным поставить в известность?! Следует немедленно отозвать нашего морского агента из САСШ для обстоятельной с ним беседы!
- Думаю, мой милый друг, с этим не стоит торопиться. Пусть немедленно примется искать ту верфь, где построили кайзеру эти корабли. А иначе… Это придаст им энергии в поисках! Но если мы провели старину Тирпица «Инвинсиблом», на который вместо девятидюймовых привычных орудий поставили двенадцатидюймовые, а немцы спустили в ответ доходягу «Блюхера» с 210 мм пушками, то теперь они обманули нас своими рейдерами. Да-да, именно корсарами, а никакими линейными крейсерами. Если у моих «великолепных кошек» всего девять дюймов брони по ватерлинии, то здесь еще тоньше, никак не больше шести дюймов, скорее даже пяти – янки любят эту цифру. Слишком длинный у них пояс, «размазанный» по всему борту! Что касается колонистов – то у них много богатеев, что могут на своих верфях построить что угодно, и назвать, как на душу взбредет. Они провели по своим документам как две «быстроходные турбинные яхты» с таким же якобы «угольщиком». Совсем не удивлюсь данному повороту дел! Подводные лодки вполне могут оказаться у них «рыболовецкими траулерами»!
Черчилль изумленно посмотрел на старого адмирала – тот хмыкнул в ответ, покачал головою. А затем негромко заговорил:
- Вы уже начали хорошо разбираться в делах, как и надлежит первому лорду Адмиралтейства, сэр! Эти рейдеры стали прообразом «Невады», только если свои линкоры американцы научились создавать, пусть хорошо бронированными утюгами, то с крейсерами у них из рук вон плохо. «Теннесси» не противник не только нашим «гончим», - Фишер тяжело вздохнул, видимо, вспомнив о злосчастной участи «Инвинсибла», - но даже «Дифенсу»! Так что «Фатерланд» есть та самая первая лепешка, либо подгоревшая, либо плохо пропеченная. Да, восемь пушек в 11 дюймов опасны, хотя на «Теннесси» четыре десятидюймовые. Наши заклятые друзья тевтоны не используют данный калибр, закупка таких пушек в американских арсеналах вызвала бы, по меньшей мере, удивление – полтора десятка пушек! А здесь дурно пахнувшее дельце обстряпали тайно. Второй кораблик получше у них вышел, хотя тоже дерьмовый, по большому счету…
- Я сам удивлен, сэр. С чего бы это немцам так ослаблять один из своих гросс-крейсеров, ставя шесть пушек, а не восемь? Может быть, янки просто не успели установить башню…
- Нет, мой молодой друг, ее просто не стали ставить. Вспомни радиограмму Аллена – двух башенный рейдер не смог дать больше 25 узлов и наш «Кент» уже начал уходить! Если бы не дьявольские «горгульи» - не сомневаюсь, что этих «птичек» янки сами сотворили. Главное преимущество рейдера скорость, так что вооружением тут жертвуют в ее пользу, впрочем, могут закачать в цистерны больше нефти – дальность плавания тоже важна. Но не в этом случае! Думаю, «резвость» трех башенного «первенца» ограничена 23-мя узлами, максимум на один узел больше, и то на очень короткое время. Аллен заметил и успел радировать в Монтевидео, что на полном ходу немецкий гросс-крейсер стал постоянно «мазать», хотя дистанция была самой выгодной для его орудий. С нее он уверенно попадал своими снарядами в наши «гончие» в бою у Порт-Стенли!
- На счет скорости мне теперь ясно, - Черчилль потер переносицу пальцем, только этот жест непроизвольно выдал сдерживаемое силой воли волнение, - да и броня у него слабая – бой вел на дальней дистанции, скрываясь за броненосными крейсерами Шпее. Видимо, очень не хотел получить двенадцатидюймовые снаряды. И в зону поражения шестидюймовых пушек «Кента» рейдер тоже не заходил, даже когда Аллен выбросил корабль на берег – берег свою тонкую «шкурку». А как с дальностью плавания у него…
- Думаю, не важно, - отрывисто произнес Фишер и протянул листок телеграммы. – За полчаса до вашего визита доставили, отправлена из Аргентины. Наш офицер, представляя одну из газет репортером, побывал в бухте Ломас, где из воды еще торчит корпус «Канопуса». Опросил жителей – те общались с немцами, продавали им рыбу. Просмотрите внимательно, сразу скажу – весьма занимательное выйдет чтение!
Читая сухие строчки сообщения, по сути рапорта, Черчилль чувствовал нарастающую в душе ярость. Так подло провести Британию еще никому не удавалось. Вот только немцы подзабыли, что Королевский флот всегда платит по таким счетам, и возмездие, судя по свирепому взгляду Фишера, будет неотвратимо, причем скорое, не пройдет и пяти-шести недель. Уинстон спокойно положил листок на стол и негромко произнес:
- Необходимо перепроверить данную информацию, но не нужно, чтобы в газетах началась шумиха. Пока незачем, сэр, это серьезно повредит интересам Британской империи!
- Я согласен с вами, мой молодой друг, у вас хорошая выдержка и зрелый ум серьезного политика – не примите эти слова за комплимент. Но вернемся к другому вопросу - что вы решили с русскими? Из Форин Офиса мне сообщили, что главнокомандующий великий князь просил оказать помощь, и теперь им важно знать ваше решение. А фельдмаршал Китченер, насколько мне известно, категорически отказался выделить для помощи даже одну дивизию. Однако, на мой взгляд, следует откликнуться на эту просьбу нашего векового врага, что волей судьбы временно стал союзником в этой войне с германцами. Если русские потерпят поражение под тем самым Саракамышем, прах подери все эти названия, язык сломаешь, без пинты доброго виски не произнесешь! Победа турок на кавказском театре серьезно повлияет на наши позиции в Египте. Османы стоят на краю отнюдь не самой обширной Синайской пустыни, а если, получив помощь от немцев, они начнут наступление на Суэц и выйдут к каналу?!
- Королевский флот в силах решить многое и без помощи армии! Но эту проблему мне хотелось бы обсудить сейчас с вами, сэр…
Младший флагман Крейсерской Эскадры
контр-адмирал граф фон Лангсдорф
Берлин
- Что касается, несомненно, заслуженных вами, граф, наград...
Лангсдорф молчал, внимательно глядя на поднявшегося с кресла кайзера – Вильгельм повелительным жестом запретил старому гросс-адмиралу и ему вставать, ибо этикет не позволяет сидеть подданным при стоящем монархе. Но в такой вот приватной обстановке можно было поступится строгими правилами – все же все они военные и должны повиноваться отданному главнокомандующим приказу, пусть и молчаливому.
- Награждение экипажа «Адмирала графа Шпее» полностью подтверждаем – моряки заслужили свои Железные кресты! Пусть сражение и произошло в ином для нас будущем, однако та наша громкая победа над Королевским флотом при Ла-Плате и Фолклендах самым должным образом отмечена будет. Правда, в совокупности с другими славными вашими деяниями в боях при тех же островах и в океане. Но, вы сами прекрасно понимаете, объявлять о прошлых ваших заслугах не будем! Такое совершенно не в наших интересах, к тому же абсолютно невероятно. А потому все будет сохранено в строжайшей тайне, как того требует от ваших моряков данная ими клятва!
Кайзер сделал театральную паузу – объяснений Лангсдорфу не требовалось. Гросс-адмирал самолично принял присягу на верность императору и рейху от экипажей «Фатерланда» и «Альтмарка» - лишь дюжина офицеров с поседевшими висками и два десятка заслуженных боцманматов, давно разменявших пятый десяток, не говорили ее торжественные слова, стояли молча рядом с ним, ибо уже раз приносили ее в той своей жизни.
- Я награждаю вас, господин контр-адмирал, вновь учрежденным Рыцарским Железным крестом! Вернее, подтверждаю, что эту высокую награду вы заслужили! На ней как видите, еще дубовые листья!
Лангсдорф сглотнул ком в горле и проворно поднялся с кресла, встав перед кайзером – под жестким властным взглядом водянистых глаз монарха он снова почувствовал себя кадетом на первом высочайшем смотре. Вильгельм подошел к столу и открыл резную шкатулку – правой рукою он извлек орден, и адмирал обомлел, разглядев награду.
Черный крест с белой окантовкой, чуть больше привычного Железного креста, на принятой в Третьем рейхе ленточке – с красной продольной полосой. На нем еще дубовые листья, сделанные в точности, как на рисунке. Ганс передал его утром адъютанту кайзера. Вместе с кустарно изготовленном еще в прошлом времени орденском знаке. Единственное, что его отличало от изначального образца – отсутствие свастики в центре креста, замененной на императорскую монограмму в виде буквы W. Да на луче были выбиты цифры прошедшего года – 1914.
«А ведь решение о введении Рыцарского креста было принято заблаговременно еще в декабре. Это из того послания, что привез кайзеру молодой Шпее. А вот о дубовых листьях, мечах и бриллиантах, как дополнительных наградах я рассказал только одному Тирпицу - никто в моем экипаже знать о том просто не может. Решение их ввести Гитлер принял в 1940 году, после моего самоубийства – но знаю это благодаря второй памяти, полученной от профессора Ландау. Интересно дела закручиваются!»
Лангсдорф молчал, пока подошедший к нему из-за спины старый гросс-адмирал, сразу пришедший на помощь императору, завязывал на его шее кончики ленты.
- Полученные от меня ранее Железные кресты также ваша заслуженная награда – повторное награждение здесь совершенно недопустимо, вы их и так заслужили, как и ваши офицеры. А посему дополнительно к Рыцарскому Железному кресту с дубовыми листьями, что даны за «абордаж» в бухте Ломас, награждаю вас, господин контр-адмирал граф фон Лангсдорф, за громкую победу над британским флотом при Фолклендах, как германский император и прусский король орденом «Пур ле Мерите»!
Из шкатулки появился крест с золотыми орлами между лучами – заветная для каждого офицера германской армии высшая военная награда, которая давалась только за отличие в сражении.
У Лангсдорфа бешено заколотилось сердце – получить «голубого Макса», минуя предварительное награждение крестами прусского Дома Гогенцоллернов – немыслимое, невероятное отличие. Кайзер при помощи Тирпица снова закинул ленту ордена на шею и сам поправил его ладонью, расположив чуть ниже рыцарского креста. Адмирал мгновенно оценил этот символический жест – введенный Рыцарский крест стал общеимперской наградой, более важной по статуту, чем высший прусский военный орден. Мысль тут же была подкреплена негромко сказанными словами, что в тиши кабинета прозвучали особенно весомо.
- Надеюсь, что в самом скором времени на вашем голубом кресте будут три золотых дубовых листа!
Лангсдорф моментально напрягся – повторное награждение «Максом» отмечалось именно так. Намек кайзера означал только одно – «Фатерланду» предстоял выход в море. Что же, он давно мечтал принять деятельное участие в повторном бою при Доггер-банке. Ведь теперь там не будет напрасной гибели злосчастного «Блюхера», который сейчас, изрыгая черный дым из своих двух труб, шел на Фолкленды, на долгожданную встречу с эскадрой адмирала рейхсграфа фон Шпее.
- Теперь нам следует поговорить об одном немаловажном моменте, - кайзер сам подвел Лангсдорфа к ближнему креслу, легким надавливанием на плечо усадил свежеиспеченного кавалера с двумя крестами на шее. И вернулся к столу.
- Молодой граф Лангсдорф погиб в море, а вы, адмирал, на его роль совершенно не подходите, хотя им самим и являетесь. Я выразил вашим родителям личное соболезнование, как и родственникам других неожиданно погибших кадетов, которые служат у вас на «Фатерланде». Поэтому ваше появление в прежнем облике совершенно недопустимо. Прошу правильно меня понять, мой дорогой граф.
- Ваше императорское величество, я, как все мои офицеры, полностью полагаюсь на ваше решение, - Лангсдорф наклонил голову, ожидая услышать волю монарха, тягостную для него.
- Никто из ваших офицеров не будет лишен дворянства, более того, все получат достойные для юнкера поместья. Вам я дарую графство Регенсбах – оно в моем Доме, вымороченное давно. Тем более, по крови и роду связано с Лангсдорфами, потому вы можете пользоваться двойным его названием. Так что, ваше сиятельство, после возвращения из запланированного похода, можете вступить во владение. Все необходимые грамоты вам вскоре передадут. Офицеры и моряки вашего отряда получат новые документы, как только они будут подготовлены. К вернувшимся в рейх подданным не станут задавать ненужные вопросы – соответствующий указ я подписал – и они могут начать жизнь с чистого листа. Что касается прежних времен – гросс-адмирал устроит так, что дальнейшая служба будет проходить с учетом всех полученных ими ранее отличий и заслуг. Они могут свободно выбрать любые земли империи для поселения, им после окончания войны будет оказана вся надлежащая помощь. А теперь о главном…
Кайзер сделал паузу, вновь поднявшись с кресла – в голове Лангсдорфа прозвучали ехидные слова, этот голос был узнаваем, тот самый, что прозвучал в мозгу после прибытия броненосца на рейд Монтевидео в столь далеком и совершенно другом времени.
«Плюшек от начальства вы немало получили, ваше сиятельство, другие могут просто завидовать, причем молча, глотая слюнки. Но сейчас для вас, господин контр-адмирал, начнется самый удивительный момент - раздача слонов и материализация духов!»
Лангсдорф как-то непроизвольно тряхнул головой от беззвучно сказанных ему слов, стараясь прогнать их – и действительно, голос моментально пропал, словно его и не было. Хорошо, что кайзер в этот момент смотрел на гросс-адмирала Тирпица и не заметил такой несколько странной реакции на свои слова. Но когда император снова повернулся к Лангсдорфу, тот уже собрал волю и успел взять себя в руки.
- Так вот, адмирал! С вашей помощью мы должны изменить ход этой неблагополучной для рейха войны. И дело не только в ценности вашего корабля, хотя его значение огромно, а в ваших людях, на чьи знания все очень надеются! Мы должны победить любой ценой, иначе то будущее, о котором вы нам поведали, будет гибельно для Германии!
Командир легкого крейсера «Карлсруэ»
капитан 1-го ранга фон Шенберг
Атлантика
- «Блюхер»! За ним «Росток», мы встретились!
Шенберг с облегчением выдохнул воздух – Адмирал-штаб прекрасно разработал план, штурмана не подвели со счислениями, и, теперь, в обусловленной точке рандеву германские крейсера встретились в ста милях от побережья Бразилии. Там, где не проходили обычные маршруты трампов, да и военные корабли этой латиноамериканской страны появлялись в отдаленных водах крайне редко – флот у нее откровенно убогий, чтобы в нейтральных водах, далеко от родных берегов целыми сутками околачиваться, сжигая в котлах дорогой уголь.
Сам Ройял Нэви не настолько велик, чтобы перекрыть весь океан своими дозорными кораблями, тем более в здешних водах, сильно отдаленных не только от метрополии, но и от вест-индских колоний, где рыскают крейсера кригсмарине. Крайне рискованная затея держать в здешних водах вспомогательные крейсера – огромные пассажирские лайнеры, что использовались в этом качестве, редко выдавали своими машинами более 17 узлов скорости, а потому уйти от германских «городов» не могли априори. Бой на отходе сулил им почти неизбежное поражение.
Опытные комендоры кайзерлихмарине промахов в огромные мишени не делали, а на самих лайнерах была масса топлива для всепожирающего огня. Начиная от деревянной отделки многочисленных кают, до обширных и протяженных палубных настилов, по которым в довоенное время цокали каблучки отдыхающих пассажирок, что укрывались от жгучих лучей тропического солнца белыми шелковыми зонтиками и от скуки немного флиртовали с солидными джентльменами и сеньорами.
Тихоходных «колониальных» крейсеров можно не опасаться. От более сильных кораблей, вооруженных шестидюймовыми пушками, можно легко, не напрягая машины, уйти. А слабые, с артиллерий до 120 мм, сами могли стать легкой добычей для любого броненосного крейсера эскадры Шпее. Даже «города», что и показал «Кенигсберг» расстрелявший английский «Пегасус» у Занзибара. Для «каунти» и «таунов» поход в Южную Атлантику уже представлял авантюру – о существовании быстроходного линейного крейсера в Адмиралтействе давно известно. Шенберг в том не сомневался, ведь корабль, прибывший из будущих времен, демонстративно появился в эстуарии Ла-Платы, заглянув по прихоти контр-адмирала Лангсдорфа в Монтевидео. Видимо, в память того боя, что произошел там…
Вскоре в Лондоне узнают о появлении в здешних водах и «Блюхера» - массивный двухтрубный крейсер, с мощными паровыми машинами, что выдавали скорость на полтора узла больше, чем у его бывшего «Нюрнберга», можно было разглядеть во всей мощи без бинокля. На палубе приветственно размахивали руками немецкие моряки, позабывшие про дисциплину – несомненно, встреча с новым «Карлсруэ», еще совсем недавно бывшим британским крейсером, экипаж обрадовала. Четырех трубный «Росток», собрат погибшего на Карибах крейсера, раскрасился флагами приветствия – по понятным причинам корабли кайзерлихмарине в походе соблюдали строгий режим радиомолчания – преждевременно выдавать свое присутствие в океане было бы верхом преступного легкомыслия.
- Все-таки прислушались к радиограмме нашего адмирала. Как только успели, - задумчиво пробормотал капитан цур зее Шенберг, внимательно разглядывая «Росток», утыкаясь взглядом в массивные коробчатые щиты, из которых торчали толстые стволы мощных 150 мм пушек. Две пары по бортам, между ними двухтрубные торпедные аппараты, одно орудие на баке, а еще два, по линейно-возвышенной схеме установлены на юте. До этого перевооружения данный «город» был чуть сильнее «Нюрнберга» - дюжина 105 мм пушек, установленных по бортам парами. Но теперь замененных 150 мм орудиями, чьи снаряды в два с половиной раза тяжелее. И намного разрушительней подействуют на вражеские корабли по своему эффекту. Потому стычка в море с любым британским «тауном» пойдет на равных, не будет того страшного избиения, что устроил «Сидней» геройскому крейсеру «Эмден». Бортовой залп по весу соразмерен, водоизмещение почти равное, вот только турбины «Ростока» дают на три узла скорости больше, чем любой английский «город», что позволяет ему либо уйти от боя, либо навязать схватку. А ведь для «таунов» первых серий, таких как его нынешний «Карлсруэ», прежде бывший «Глазго», столкновение может оказаться опасным, ведь в бортовом залпе вместо трех бортовых пушек в 6 дюймов (без учета пушек на носу и корме) установлены пусть пять, но более слабых четырехдюймовых.
- За три недели успели…
Из прочитанной литературы, данной Лангсдорфом во время стоянки у берегов Чили, Шенберг, как и сам адмирал Шпее, узнали о перевооружении немецких «городов», что должно было произойти в 1916 году, чтобы уравнять их боевые возможности с британскими турбинными крейсерами – «таунами», «аретузами» или типа «С». А потому командующий передал из Чили зашифрованную телеграмму, в которой настоятельно попросил командование (или предложил) немедленно подготовить к отправке в южную Атлантику подкрепление, соответственно довооружив корабли.
Сам адмирал уже проделал эту операцию на Фолклендах – все три имеющихся «города» первых серий вместо пар баковых и ютовых 105 мм орудий получили по одной 150 мм пушке, снятых с флагмана (такое было проделано на «Берлине» после Ютландского боя). Адмирал-штаб, вопреки обыкновению, видимо серьезно отнесся к посланию командующего Крейсерской эскадрой, успев за три недели перевооружить новенький, буквально «с иголочки», турбинный крейсер, легко развивающий полный ход в 28 узлов – быстрее, чем у английских «визави», за исключением «аретуз» - но у тех вооружение намного слабее.
- Господин капитан! Катера готовы!
- Хорошо! Меня ждет старина Эрдманн!
Шернберг бросил взгляд на «Блюхер» и «Росток» - надвигающиеся к нему корабли уже сбросили ход, медленно ползли и еле дымили трубами. И с облегчением вздохнул – одна задача была выполнена – встреча состоялась. Прибыв через четверть часа на броненосный крейсер, он передаст командиру «Блюхера» пакет от вице-адмирала Шпее, потом они обменяются новостями и выпьют по рюмке шнапса за рандеву в океане. В это время с катера выгрузят купленные в Монтевидео ящики с фруктами и вином для экипажей германских крейсеров (на «Росток» отправится старший помощник Шмундт), заберут ответные гостинцы и подарки из рейха. И корабли разойдутся в океане, чтобы позже встретится у Фолклендов, на что сам капитан цур зее Шенберг надеялся всей душою. А до нее предстоит еще одно дело, самое ответственное – найти в океане точку нового рандеву и там встретить отправленные из рейха субмарины…
Младший флагман Крейсерской Эскадры
контр-адмирал граф фон Лангсдорф
Берлин
- Я бы посчитал ваш рассказ безумным, если бы не знал, на чем он основан, - кайзер тяжело вздохнул и усталым голосом негромко добавил. – Не поверить такому может только безумный, каковыми не являются ни я, ни мой старый друг гросс-адмирал! Плохо, очень плохо, граф, что мы проиграли и вторую мировую войну, куда нас вовлек этот бесноватый ефрейтор, что волею судьбы стал во главе воскресшего рейха! Который он и погубил! Нет, таких чудовищных ошибок мы допустить не можем!
Лангсдорф непроизвольно расслабился – до последнего момента он не надеялся, что император и гросс-адмирал поверят в его рассказ о подселении (а как иначе такое назвать) в его сознании памяти профессора Ландау из будущего времени, до которого пройдет еще целое столетие. Утаить такую информацию контр-адмирал никак не мог. Ошеломляющие знания из двадцать первого века несли в себе не хилую такую возможность получения Германией невиданной прежде мощи. Здесь и сейчас, практически немедленно, когда наступление на суше обанкротилось и превратилось в позиционную войну, а экономика рейха только начала переходить на мобилизационный график и задействование всех ресурсов страны.
- Знаете, граф, я бы тоже не поверил, - глухим голосом отозвался Тирпиц, нервно поглаживая свою бороду. – Пока сам не походил по броненосцу, что к нам провалился из будущего вместе с командой. Но поверил в этот факт задолго до вашего прибытия – мне было достаточно прочитать материалы, что доставил нам молодой Шпее. А потому в ваш рассказ верю безоговорочно – слишком много произошло чудесного, не признать которое и есть безумие. Да, тот самый научный эксперимент над сознанием самоубийц оказался не только для вас лично, но и для всех нас, для всех подданных нашего кайзера, по-настоящему спасительным…
- Простите, экселенц…
Лангсдорф почтительно наклонил голову, внимательно посмотрев на создателя кайзерлихмарине, уже старого гросс-адмирала – все же прожитые шесть с половиной десятков лет никого не делают молодым. И твердым голосом резко произнес:
– Чтобы он стал действительно спасительным для моего императора и всего немецкого народа, надо просто воспользоваться «Фатерландом», «Альтмарком» и субмариной, всеми членами их экипажей с максимальной на то эффективностью! Это ведь не просто и не только техника, но огромные знания у людей, которые ее обслуживают. Знания, сейчас недоступные нашим врагам! Простите меня, ваше императорское величество!
- Вам незачем извинятся, граф, но мы уже над многим подумали – у нас было изрядно времени для долгих размышлений. А потому уже разработаны подробные, тщательно выверенные планы. Днем я посмотрю в Потсдаме на образцы вашего пехотного вооружения, которое вопреки всем правилам уже поставлено на вооружение наших войск. Сами понимаете – нужда в легких пехотных орудиях, ротных и батальонных минометах крайне острая. Тем более, что имеющиеся у нас в армии образцы минометов и бомбометов даже близко не стоят по своим качественным характеристикам с вашими! Между ними четверть века разницы! Теперь нужно только время для налаживания их массового производства – ведь так, адмирал?!
- Вы полностью правы, мой кайзер!
- И, главное, автоматическое оружие, в первую очередь пулеметы, которые после поступления в достаточном количестве выведут нашу инфантерию на качественно иной уровень, с переходом на тактику действий по прорыву позиций врага штурмовыми группами. Посмотрю, как через несколько часов вытянутся лица Гинденбурга и Людендорфа…
Кайзер Вильгельм хмыкнул, бодро прошелся по кабинету, прижав искалеченную руку к мундиру. Лангсдорфу слова монарха пришлись по душе – генерала Фалькенгайма отстранят от Генштаба (слишком тот наделал ошибок, как и Мольтке-младший, что пришел в свое время на место знаменитого Шлиффена), его замена на победителей под Танненбергом уже предрешена – книги хоть в этом выполнили свое предназначение.
- Есть чертежи и образцы, доступные для производства, пусть и более дорогие, чем нынешние. Но расходы того стоят! Мы не будем теперь экономить! К следующему году наша пехота на Западном фронте изменится кардинально, мы не станем тыкаться, как слепые щенята в поисках спасительного соска. Летом опробуем на русских новые приемы, нанесем им как можно большие потери – надо хорошенько потрепать армию моего незадачливого «брата Ники». Проработаем тщательно уставы, благо они уже написаны и имеются у вас, к следующей весне будет достаточно нового оружия для перевооружения наших будущих ударных дивизий. Вместо злосчастной «Верденской мясорубки» устроим победное наступление…
Лангсдорф внимательно смотрел на императора, что возбужденно ходил по кабинету, размахивая правой рукою, оскалившись хищной улыбкой, боевито встопорщив усы.
- Нет, не на Париж! Удар будет нанесен севернее – мы разгромим английскую армию, что спешно формируется сейчас Китченером. И выйдем к Ла-Маншу, отрезав британцев и бельгийцев, устроив им «второй Дюнкерк», о котором вы нам поведали. А потом пойдем победным маршем на древнюю Лютецию, встанем колоннами у Триумфальной арки и водрузим наше знамя на Эйфелеву башню! И так будет!
- Вы полностью правы, мой кайзер!
Лангсдорф с нескрываемым уважением посмотрел на императора – несмотря на четко выраженную антипатию к «фюреру» (который вряд ли уже будет жить), Вильгельм с ходу уловил главную мысль операции 1940 года – разрезать союзные части и истребить наиболее важную группировку в окружении. Да, в армии пока нет танков, авиация (даже если запустить моторы в серию) не на том техническом уровне – но и линия фронта не перед Арденнами, а после них, до побережья Ла-Манша практически рукой подать. Войска еще имеют отлично подготовленную пехоту, способную на рывке пройти сотню километров через Амьен до Булони. А там используя многочисленную артиллерию сломить волю англичан к дальнейшему сопротивлению. Тем более что британские дивизии спешно формируются, пехота «сырая», слабо обучена, артиллеристы не подготовлены, а танки появятся лишь к осенним боям на Сомме. Мощное германское наступление раздавит «паровым катком» их позиции, прорвется в глубину и завернет фланги за спины неприятеля. Блицкрига не выйдет – моторизация на низком уровне, танков пока нет, как и «гудерианов», способных командовать механизированными соединениями. Зато есть отличная инфантерия, имеется кавалерия, автомобили можно собрать на одном участке для налаживания массовых перевозок.
И главное - войну нельзя затягивать, каждый ее день работает в пользу армий стран Антанты, на службу которым будут поставлены огромные материальные и человеческие ресурсы из всех колоний, что составляют половину территории Земли. Перечень их самых больших владений устрашающе выглядит – Сибирь и Канада, Индия и Австралия, Туркестан и практически вся Африка - ет сетера, ет сетера, ет сетера.
- Но то в будущем, граф! В этом году сокрушим Сербию и нанесем поражение русским. Наладим производство новейшего оружия и боеприпасов, благо наши химики уже научились извлекать азот из воздуха, и мы теперь не зависим от поставок селитры. Более того – будет начато производство синтетического горючего из угля, технология которого детально расписана в одной из ваших книг – я имею в виду библиотеку «Фатерланда». А ведь там еще есть много чертежей и соответствующей документации – производство автомобилей на наших заводах будет резко увеличено, причем новых конструкций – мне они понравились на фотографиях. Как и танки, приоритет в их создании должен быть за нами! К началу лета начнем производство панцеркампфвагенов 1-й серии, эти малые шести тонные бронированные гусеничные машины не встретят затруднений в изготовлении…
Глаза императора сверкали, он возбужденно потер ладони – этот пожилой человек, на середине шестого десятка прожитых лет – он сейчас напоминал адмиралу юношу с горящим взором, добравшегося до исполнения заветной с детства мечты.
- И это только начало – люфтваффе будут созданы, благо имеются великолепные образцы, производство которых вполне возможно на наших заводах, как меня заверили знающие специалисты. Мы получим карающий меч – теперь английские корабли и французская пехота с русскими казаками на себе узнают его остроту. Именно в захвате полного господства в воздухе, да еще с применением новых средств радиосвязи, главный залог всех наших будущих побед, которые изменят судьбу рейха! Вы полностью правы, граф – нужно с толком и умом воспользоваться всеми новшествами, раз Всевышний распорядился передать их нам из будущих времен! У армии будут силы полностью разгромить войска наших врагов на суше, а вы, мои адмиралы, обязательно принесете победу Германии на море!
- Яволь, мой кайзер!
Тирпиц прямо вскочил из кресла – старый гросс-адмирал прямо пылал очами, напоминая заслуженного волкодава, что готов ринуться в бой и перегрызть горло серому хищнику. Да и сам Лангсдорф не менее живо вскочил на ноги – магнетизм и харизму императора он ощущал всем нутром, отчетливо понимая, что эту первую мировую войну рейх уже не проиграет…
Первый Лорд Адмиралтейства
Уинстон Черчилль
Лондон
- Прохвосты! Воспользовались моментом, а Грант с Люсом сглупили невероятно. Что же тут поделаешь?! Идет война с коварным врагом, однако потеря броненосца и крейсера для нас совершенно не критична, особенно на фоне фолклендского разгрома, - Черчилль скривил губы, вспоминая свое недостойное для джентльмена поведение, когда он взбесился в кабинете Фишера, прочитав полученное из Аргентины донесение. Впрочем, причина такой вспышки и последовавшей за ней длительной многочасовой нервной лихорадки была вполне объяснима.
Два рейдера, под американским «матрасным» флагом, вероломно напали на стоявших на якорях у берегов Огненной Земли британские корабли. Те самые, что ушли от берегов Чили после неудачного боя при Коронеле, безжалостно торпедировав их с близкой дистанции. Стала понятной обмолвка Фишера насчет «угольщика» - им являлся быстроходный танкер на нефтяных котлах, с турбинами (а как иначе убежишь от английских крейсеров) – единственный корабль таких характеристик в мире. Да и кому в голову придет мысль построить столь большое нефтеналивное судно?!
Все правильно рассчитали тевтоны – такая троица из двух быстроходных рейдеров в сопровождении вместительного военного танкера может долго резвиться на коммуникациях Британской империи. Ведь немецкие угольные крейсера, хотя адмиралы кайзера заблаговременно создали систему этапов, пусть и причинили изрядные хлопоты Адмиралтейству, но их конец уже близок. С тихоокеанского побережья крейсерскую эскадру Шпее изгнали, японцы взяли штурмом главную германскую крепость Циндао в Китае. Каролинские, Марианские и Маршалловы острова с клочком Папуа-Новой Гвинеи австралийскими и японскими крейсерами обследованы, все германские подданные на них арестованы и интернированы, эти колонии рейха секвестрированы и заняты союзниками по Антанте.
Удачливый немецкий пират «Эмден» навел панику в Бенгальском заливе, но был пойман «Сиднеем» и превращен в руины, что сейчас высились мрачным памятником у Кокосовых островов. Другой рейдер, который долго не могли обнаружить, загнан в дельту реки Руфиджи, правда, уничтожить «Кенигсберг» не удалось. Мелководный бар не пропустил по рукаву английские корабли, а расстрелять корсара с моря крайне затруднительное занятие – мешают густые тропические мангровые заросли.
Практически все колонии Германии на «черном континенте» уже фактически заняты союзными войсками, лишь в Восточной Африке сделать это будет затруднительно – немцев там относительно много, к тому же они успели собрать десятитысячное воинство. Одно хорошо – их порты блокированы с моря. В любой момент можно произвести высадку десанта. Были бы войска для этого, а вот их нет. И все потому, что британская эскадра не победила при Фолклендах, как ожидалось, а вдребезги разгромлена, потеряв два линейных, три броненосных и один легкий крейсера. А если добавить неудачные для «туманного Альбиона» бои при Коронеле и в бухте Ломас, то в список погибших еще войдут броненосец, два броненосных и легкий крейсера.
- В истории Ройял Нэви, прах подери, с 16-го века не случалось столь жестоких потерь! Прав Джекки – Королевским флотом управляют или тупицы, или законченные кретины! Надо продвигать на высокие пост других адмиралов, таких как Битти – тогда и будут громкие победы на море! Только где их взять столько?!
Вопрос повис в воздухе, и Черчилль грязно выругался, сотрясая кабинетную тишину. Янки только демонстрировали благожелательное отношение к бывшей метрополии, а на самом деле давно облизывались на ее многочисленные и обширные колонии. Вашингтон будет делать все, чтобы ослабить Британскую империю везде, где только можно, и занять ее место для доминирования во всем мире.
Будучи Первым Лордом Адмиралтейства, Уинстон Черчилль прекрасно понимал всю выигрышность такой позиции – пусть европейские противники главной державы Нового Света воюют друг с другом и обескровят себя в этой войне, а САСШ будут торговать с ними, втридорога задирая цены и подсчитывая колоссальные барыши. Именно потому заокеанский президент так гневно выступает против английской блокады ряда европейских стран, тех из них кто союзник рейху, либо лоялен к нему. Именно такую доминирующую позицию (находясь всегда над схваткой) постоянно занимала сама Великобритания во всех многовековых войнах, подчеркивая, что у нее «нет союзников, а есть вечные интересы».
- Победы Шпее спутали весь пасьянс, который предстоит снова терпеливо раскладывать, - задумчиво пробормотал потомок герцогов Мальбора, дымя сигарой, которую практически никогда не выпускал из пальцев. Ароматный дым накрывал пеленой кабинетный стол. – И не факт, что удастся сразу выложить беспроигрышный вариант…
Политика дело серьезное, тут все расклады могут быть спутаны в одну минуту. Вчера неизвестными убийцами застрелен престарелый аргентинский президент, в последнее время налаживающий подозрительные контакты с германскими визитерами. Для британских интересов вроде выгодно, но прах подери – за его убийством стоит вовсе не Англия, которая не делала такой «заказ». Тогда возникает закономерные вопросы – кто оплатил это преступление, и какие последствия от него стоит ждать?!
Германия?!
Возможно, но маловероятно – они и так получали от аргентинцев тайную помощь. Да, в Аргентине не любят подданных короля, как и саму Англию, тот же давний конфликт из-за Фолклендов тому самое яркое подтверждение. Однако желающих вступить в открытую войну с Соединенным Королевством безумцев там немного!
Ройял Нэви мгновенно заблокирует побережье, а союзные Чили и Бразилия могут начать боевые действия на суше. Причем к коалиции может присоединиться и Парагвай, где хорошо помнят страшную войну, что случилась полвека тому назад, и фактически привела к массовой гибели населения, в которой виноваты аргентинцы. Именно поэтому в Буэнос-Айресе будут соблюдать нейтралитет (или делать вид, что его придерживаются), ведь даже потеря Фолклендов ничего в раскладе не изменит – английский флот найдет место в портах союзных Чили, или воспользуется обширными бухтами лояльной к короне Бразилии и того же Уругвая.
САСШ?!
А вот такое предположение вполне вероятно – «доктрину Монро» там никто и никогда не отменит. И тут наличие сильной германской эскадры в водах южной Атлантики весомый аргумент в геополитике. И чем дольше эскадра Шпее будет оставаться на Фолклендских островах, тем все ниже и ниже будет опускаться курс английских акций на международных биржах – такого допустить категорически нельзя!
Так что план Фишера нужно реализовывать с большей скоростью – да, определенные потери от субмарин неизбежны, но и отправленные броненосцы не самые лучшие корабли, которые, по большому счету, нужно было давно отправлять на слом. Наступившая эпоха дредноутов все это старье обесценила разом, их даже продать в военное время (когда лихорадочные закупки вооружения идут по всему миру) весьма проблематично – спроса нет на приобретение неликвида.
Так что занятие островов оправдано любыми потерями, ибо политический выигрыш намного больше и весомей. Потопив германскую эскадру Шпее, Великобритания избавится от головной боли и чудовищного напряжения – контроль ее над морями и океанами снова станет полным. Это позволит продолжать плотную блокаду Северного моря, наложив на горло германской промышленности крепкую смертоносную удавку, и перебросить часть сил на Средиземноморский театр для полной нейтрализации османов – туркам нужно наглядно показать, на кого в Европе и Азии все куры записаны, преподав показательную порку.
Великий князь Николай Николаевич призывает помочь русским?! Взывает к союзному долгу?!
Глупец! Утвердится в проливах Босфор и Дарданеллы России Англия никогда своему вековому врагу не даст!
Так было в Крымской войне, а спустя двадцать лет на Берлинском конгрессе – усиление царя на Балканах совершенно непозволительно для британских интересов!
Так что в самом ближайшем времени требуется собрать эскадру броненосцев, привлечь французов (пусть тоже несут потери в своих старых колошах), да и пройти Дарданеллы, сметя артиллерийским огнем допотопные турецкие батареи, затем высадить десант на Галлиполи…
- Русский медведь получит от нас крепкий пинок!
Черчилль довольно засмеялся, представляя, как вытянутся лошадиные лица петербургских сановников, что узнают, как вожделенные для них Проливы будут захвачены англичанами. Так сейчас мы союзники по Антанте, и вам помогаем – какие тут к нам вопросы?!
За прикрытыми веками проявилась увлекательная картинка – могучий линкор «Куин Элизабет», новейший, только введенный в строй (в создание которого он приложил свои силы), во главе армады броненосцев, проходит через Дарданеллы и бросает якорь у султанского дворца в Константинополе. Чудовищные орудия в 15 дюймов, способные своими снарядами в две тысячи фунтов разнести весь город произведут на турок незабываемое и неизгладимое впечатление…
Младший флагман Крейсерской Эскадры
контр-адмирал граф фон Лангсдорф
Берлин
- Наши генералы сильно удивлены, граф, показанным вами зрелищем. Изрядно воодушевились как самой картиной, так и развернувшимися перед ними перспективами! Хм, да и на меня все увиденное произвело неизгладимое впечатление – мы получили в свои руки мощное оружие перед Королевским флотом! Так что через пару лет британские лорды и адмиралы получат свое Торонто и Перл-Харбор!
- Полностью согласен с вами, экселенц, - Лангсдорф наклонил голову. – За самолетами будущее войны на море. Да и в битвах на суше господство нашей авиации в воздухе даст рейхсверу неоспоримое преимущество над неприятельскими силами. За авиацией будущее, еще раз повторю, мой гросс-адмирал, и нам надо без промедления воспользоваться имеющимися образцами моторов, попробовав начать их серийное производство!
- И это будущее нам предстоит воплощать вместе с вами, мой юный друг. Да, именно так – у меня ощущение, что вы молодой человек лет тридцати, никак не больше, а может и чуточку моложе, граф – великолепно выглядите для своих сорока пяти прожитых в двух войнах лет…
- Наверное, экселенц, переброс во времени тому стал причиной! Мои старшие офицеры тоже престранным образом омолодились и посвежели, порой их не узнают.
- Хотел бы и я так перенестись! Однако все в этом мире свершается по воле Всевышнего, он сейчас на стороне Рейха! Так что я полностью полагаюсь на Провидение, что не оставило нас в беде!
Лангсдорф незаметно вздохнул – как часто не только сами правители, но даже целые народы принимают случайности за волю высшего Провидения. Легко тут вспомнить пресловутое «Чудо на Марне», которое с помпой французы отпраздновали в той истории. Они приписали победу, за которой последовало отступление германских войск от парижских предместий, прямому влиянию Богоматери, а потому в торжественном приказе Деву Марию назвали «доброй француженкой».
Утреннее «представление» буквально ошеломило генералов, собравшихся на полигоне в обстановке строжайшей секретности. «Папаша» Гинденбург, победитель под Танненбергом, где были окружены и пленены два русских корпуса из 2-й армии Самсонова, толстяк весьма почтенных лет, крепко сжал ладонь Лангсдорфа медвежьей хваткой и долго тряс ее. Умница Людендорф, правая рука старого фельдмаршала (вернее его «голова», как язвили офицеры рейхсвера), дотошно расспрашивал адмирала об уже свершившийся войне. До того моложавый генерал, взявший штурмом в первые недели войны мощные форты бельгийского Льежа, ошеломленно наблюдал за стремительной штурмовой атакой наземных позиций двумя гидросамолетами, которые вчера перелетели из Вильгельмсхавена на специально отведенный для посадки участок незамерзшей реки.
Атака небольшой группы десантников с «Фатерланда», бодро кативших по «полю боя» одну-единственную легкую полковую пушку, при поддержке батальонного и ротного минометов и двух пулеметов МГ-34 произвела на всех собравшихся генералов неизгладимое впечатление. Да, по прочитанной литературе из будущего «красные лампасы» уже знали о действиях штурмовиков, и о тех прорывах Западного фронта в 1918 году, что совершили германские ударные дивизии под Ла-Фером и в Артуа. Но только одно дело прочитать и узнать, а другое увидеть собственными глазами, как это делается, да еще лично испытать все образцы новейшего вооружения, что послужат инструментом в новой тактике боя.
Сам кайзер Вильгельм и все допущенные им к тайне генералы опробовали в стрельбе единый пулемет МГ-34 с автоматами МР-38, оставшись в полном восторге. Одобрительно высказались и о старом добром карабине Маузера 98К с отличной оптикой Цейсса – теперь вопрос о насыщении германской инфантерии специальными винтовками и о немедленном открытии школ подготовки будущих снайперов будет решаться очень быстро и кардинально. Надствольные гранатометы и минометы с их огромной (в сравнении с нынешними довоенными образцами) дальностью стрельбы прошли, как говорят русские, на "ура". А более технологичные в производстве (в сравнении с парабеллумами) «вальтеры», привычные в будущем вермахте гранаты, что назвали «колотушками» - вызвали всеобщее одобрение.
Средства связи в виде набора компактных радиостанций в ранцах привлекли внимание генералитета отнюдь не меньше, а то и намного больше, чем собственно оружие. Маневренный период войны явственно продемонстрировал их значимость для быстрого управления войсками как в сражениях, так и в собственно боях, где обстановка меняется более стремительно и требуется быстрое принятие решений командованием – от ротного уровня до начальства дивизионного и корпусного.
С не меньшим энтузиастом генералы перебирали образцы амуниции и снаряжения, обратив пристальное внимание на стальные каски и противогазные ребристые коробки. После быстрого обмена мнениями, кайзер высказался против применения боевых газов до начала общего наступления весной-летом 1916 года. И дело было тут отнюдь не в гуманности – теперь все прекрасно понимали, что применять в сражениях новое вооружение следует массированно, и достигнуть при этом не тактических или даже оперативных, а исключительно стратегических целей. Ошеломить противника, смять его одним решительным ударом, нанести огромные потери и подавить волю к сопротивлению – а все это не совершить прежде, чем накопить достаточное количество нового вооружения и техники, тщательно переподготовить для новой тактики войска – теперь было решено переформировать добрую треть инфантерии в гренадеров.
Да и сами пехотные дивизии уже переводились на новые штаты. С сокращением в них пехоты и артиллерии на один полк, но с многократным, чуть ли не на порядок, усилением в станковых и ручных пулеметах, с насыщением минометов до полусотни штук на полк. И это не считая автоматов, огнеметов и гранатометов, производство которых должно было начаться на германских заводах к весне.
Лангсдорф уже много раз поблагодарил судьбу за то, что перед отплытием в рейдерство «Адмирал граф Шпее» получил сильную десантную партию почти в две сотни человек – пригодную не только для досмотра неприятельских судов, но и для захвата вражеских портов и островов с небольшими гарнизонами. Потому моряков этих групп добротно подготовили к предстоящим боям на суще, очень тщательно вооружили и снарядили. Так что теперь предусмотрительность командования кригсмарине пошла только на пользу дела, сами десантники (морской пехоты в рейхе, в отличие от Англии, не существовало – теперь все пойдет иначе) станут инструкторами в будущих новых гренадерских дивизиях…
- Что касается двух легких крейсеров, мой молодой друг, что уже заложены, решено достроить их по старому проекту, изменив лишь артиллерию. Вместо восьми палубных одиночных установок со щитами будут установлены три 2-х орудийные башни – одна на баке и две на юте. А вот следующие двенадцать крейсеров построим уже по типу вашего «Нюрнберга» - с котлами на нефти, с мощными турбинами, с дизелями на центральном валу, только башни будут не трех орудийными, а новыми в два ствола, но чуть лучше забронированными.
- Они не смогут тогда отбиться от британских «Хоукинсов», которые обязательно построят, экселенц. Все же на ретираде шесть орудий или четыре – большая разница…
- Видел их чертежи, сравнивал, - Тирпиц в очередной раз огладил свою роскошную бороду, Лангсдорф уже понял, что старый гросс-адмирал всегда так делает в минуты размышлений.
- На догонном курсе на британцах четыре 190 мм пушки, залп в восемь центнеров, а у нас меньше четырех. Даже на вашем «Нюрнберге» шесть пушек не позволят отбиться, а стоит англичанам вывести из строя одну из башен, там броня «картонная», так станет совсем плохо.
Лангсдорф машинально отметил, что главнокомандующий кайзерлихмарине употребил старое немецкое «центуро», что по весу ровно в два раза меньше всеми общепринятого в мире «центнера». Все правильно, и он сам так считал вес снарядов до поражения в этой войне.
- Зато за счет сэкономленной нагрузки будут увеличены цистерны топлива для дизеля, уменьшен верхний вес, что опасно для остойчивости. Дальность хода возрастет почти в полтора раза, на три тысячи миль. Вполне хватит дойти до Фолклендов и вернуться обратно, если дозаправка в море с «тросшиффа» окажется возможной. А мощности турбин и запаса нефти хватит для успешного бегства от любого британского крейсера.
- Вы правы, экселенц, - Лангсдорф почтительно наклонил голову, в который раз удивляясь прозорливости Тирпица. «Нюрнберг» был спроектирован в конце 1920-х годов – ему приходилось служить на нем, да и подробные чертежи имелись в корабельной библиотеке броненосца. Крейсер был последний в серии, и все недостатки предшествующих четырех кораблей на нем были значительно исправлены. Корабли данного типа предназначались для рейдерства – на них изначально ставили турбины, способные выдать 32 узла – вполне достаточная скорость, чтобы удрать от любого противника под Юнион Джеком на мачте. Как и догнать в большинстве случаев любую слабую жертву, потопить которую огнем девяти 150 мм пушек не вызывало затруднений. А для плавания в океане на экономическом ходу предназначался вспомогательный дизель, и крейсер на нем двигался со скоростью 13 узлов. Однако здесь германские конструкторы допустили просчет – броненосец в рейдерстве шел на 18-ти узлах – а это одно исключало возможность действий их в составе единого отряда. К тому же крейсера типа «К», как и «Нюрнберг» с «Лейпцигом», имели недостаточную дальность плавания в 4-5 тысяч миль, а «карманные линкоры» имели этот показатель вчетверо больше.
- Что касается новых гросс-крейсеров, граф – будут заложены сразу две единицы по чертежам «Фатерланда», соответственно улучшенные по твоим предложениям. Вот только артиллерия будет несколько иной – башен три, а не две, по паре 24 см пушек в каждой, вместо 28 см орудий, что стоят на вашем корабле. В носу одна башня, на корме две, как на новых крейсерах, к тому их силуэты будут очень похожими друг на друга. Я думаю, это порядком запутает наших врагов при встречах в океане.
- Пушки, как я понимаю, будут сняты со старых «Виттельсбахов» или «кайзеров»? Лучше поставить новые орудия, пусть даже 21 см как на «Блюхере». У старых орудий никудышная скорострельность – полтора выстрела в минуту, когда «Хоукинс» даст из своих пушек все четыре. Вдвое больше металла обрушится на наш рейдер…
- Это пробные корабли, Ганс – сам понимаешь, какие серьезные проблемы на заводе вызовет изготовление столь мощных дизелей. А потому не стоит вкладывать те огромные средства, что ушли на строительство твоего «карманного линкора». А так постройка гросс-крейсеров не затянется - котельно-турбинную установку и вспомогательные дизеля поставим помощнее, чем на новых крейсерах, дальность хода примерно такая же. Будем рассчитывать на дозаправку с танкеров в океане. А пушки… Ты прав – не стоит ставить откровенно устарелые системы. Хорошо, поставим 21 см с длиной ствола в 45 калибров. Пусть в Германии будут первые тяжелые крейсера «вашингтонского типа», который, понятное дело, уже не появится через восемь лет, - Тирпиц усмехнулся, и посмотрел Лангсдорфу в глаза.
- «Кайзера» окончательно и бесповоротно устарели, использовать их даже на Балтике не имеет никакого смысла, если только в качестве «уловителей» вражеских снарядов. Но зачем напрасно губить подготовленные экипажи? Тысячи обученных моряков потребуются нам для строящихся кораблей, что будут входить в состав кайзерлихмарине. А потому их пустим на слом, или вкупе с «Виттельсбахами» продадим Швеции, Дании и Норвегии, да той же Голландии – идет война и они не откажутся «усилить» свои флоты. И нам будет лучше – избавимся от старья, да и поставки железной руды и продовольствия надо оплачивать. Против русского флота хватит эскадры «дойчландов», там как раз место этим броненосцам. А все дредноуты сосредоточим исключительно в Северном море – как только эскадра Шпее и твой «Фатерланд» оттянут в южную Атлантику «гончих» или хотя бы первые английские дредноуты, то мы немедленно выйдем в море. Но это дело будущего – сейчас нужно думать, как добыть победу у Доггер-банки…
Младший флагман Крейсерской Эскадры
контр-адмирал граф фон Лангсдорф
Берлин
Дождь моросил, падали хлопья мокрого снега – привычная для Германии погода – сырость с просторов Северного моря несло постоянно. Лансдорф непроизвольно поежился – черное флотское пальто пронизывалось ветром насквозь, а долгий переход по тропикам оставил телу память о царившей там жаре. Адмирал внимательно посмотрел на здание гимназии – не прийти сюда он никак не мог, ему до боли хотелось взглянуть на Руфь Хагер, свою жену в том будущем времени. Да, она сейчас почти ребенок с точки зрения прожитых им 45-ти лет. Пятнадцатилетняя угловатая девочка, только-только начавшаяся превращаться в очаровательную девушку (смотрел ее фотографию тысячи раз), с которой он должен был встретиться через долгие пять лет. Но теперь его женой она никогда уже не станет – слишком велика между ними возрастная пропасть, такую не перепрыгнуть.
Но не только это устрашало моряка – Лангсдорф знал, что уже никогда не сможет решиться заговорить с Руфь, потому что слишком странной стала сама его жизнь. Вернуться из будущего в прошлое – в такое не поверит ни одна женщина, а солгать он не сможет, правду же говорить ей нельзя. Приходится сейчас стоять под старым каштаном, печально скинувшим листья, и мокнуть под дождем.
С одной лишь мыслью и желанием – увидеть ту, которую он полюбил на всю свою жизнь, узреть хоть на одну секундочку, на мгновение, и снова уйти в море, которое примет его полностью и растворит в себе все его печали и горести. А там вскоре грянет бой, который может стать последним не только для него самого, ставшего адмиралом, но и для всего экипажа «карманного линкора».
- Руфь, мы придем! Обязательно подожди!
Две девушки, одна из которых громко произнесла просьбу, быстро пошли по мокрой мостовой, а третья словно застыла у кованой решетки, с узорами из дубовых листьев, немного порыжевших под хмурым берлинским небом. Она окинула быстрым взглядом улицу, совершенно не заметив стоявшего на противоположной стороне моряка, и легко пошагала в противоположную сторону.
- Руфь Хагер…
Лангсдорф, словно зачарованный, прошептал имя жены. Той самой, что шла по вымощенной булыжником улице, удаляясь навсегда от него с каждым шагом. Когда-то влюбился с первого взгляда в эту девушку, пусть, будучи постарше, и с которой ему уже не суждено вернуть будущее. Он окинул хрупкую фигурку быстрым взглядом – простенькая шляпка, такое же пальтишко, из-под длинной серой ученической юбки виднеются шнурованные ботиночки, ловко обходящие лужицы.
- Прощай…
Лангсдорф скривил губы, сердце саднило. Адмирал тяжело повернулся и сделал шаг в противоположную сторону. Вот так и бывает – встретились и разошлись как в море корабли…
- Постойте! Подождите!
Лангсдорф замер, как вкопанный столбик, от негромкого девичьего вскрика, и медленно повернулся. Руфь смотрела на него пронзительно синими глазами, широко открытыми – будто в тот день, когда они впервые встретились в коридоре канцелярии. И тогда, в чем они оба позже признались друг другу, словно молния пронзила их сердца, любовь с первого взгляда не вымысел – и все прожитые годы были безмерно счастливы.
- Вы ведь меня здесь поджидали?! Зачем? Я видела ваш взгляд, тоскующий… Ой, простите, ваше превосходительство!
Девушка отпрянула от Лангсдорфа – яркая краснота покрыла ее щеки, и она неловко сделала книксен. Как любая пруссачка, Руфь Хагер великолепно разбиралась в униформе офицеров германской армии и флота, в отличие от большинства женщин и девушек многих стран мира. Но такова история самой Пруссии, воинственной и агрессивной, которая, по выражению императора Наполеона, армию которого и прикончили солдаты фельдмаршала Блюхера при Ватерлоо, прямиком «вылупилась из пушечного ядра». Тем более, прекрасные представительницы Бранденбурга с молоком матери впитывали почтение и любовь к военным мундирам – как сказали бы русские из ХХ века – «армия наше все!»
Однако уважение к адмиральским погонам это одно дело, а вот природный девичий напор Руфи отнюдь не потеряла, впившись в него требовательным взглядом, крайне заинтригованным.
- Вы ведь меня ожидали, ваше превосходительство?! Кто вы? У меня ощущение, что я вас где-то видела…
Лангсдорф потрясенно смотрел в эти глаза, прекрасней которых для него не было на всем белом свете. Любовь к Руфи приливной волной смыла все обеты, он понимал, что нарушает запрет кайзера, но сейчас был не в силах ни промолчать, ни уйти. Он вернулся к ней назад, в прошлое, в тот день, когда они не могли встретиться, на шесть лет раньше положенного им срока. И перед ним стояла она, его единственная в жизни любовь – пусть еще угловатая хрупкая девушка, юная, еще не набравшая той чудесной прелести, что приходит только со временем.
Последним усилием воли он хотел остановить себя, все же с высоты своих 45-ти лет не имел морального права говорить такое пятнадцатилетней девочке, пусть и ставшей его женой в будущем – между ними пропасть. Но хриплые слова сами сорвались с губ, ведь он ее никогда не обманывал:
- Во сне Руфи ты меня и видела… Совсем недавно… А утром уронила фарфоровую фигурку из Мейсена и заплакала. А твоя мама немного ругалась по поводу неуклюжести. Возьми – я нашел и купил вчера почти такую, как на твоей фотографии…
Лангсдорф отогнул чуть дрожавшими пальцами клапан кармана и извлек маленькую фигурку моряка из знаменитого саксонского фарфора - девушка купила ее, как знал, в честь победы при Коронеле, одержанной эскадрой Шпее – среди фрау и фройляйн мода на изображения героических моряков кайзерлихмарине стала очень популярной.
- Майн готт…
Руфь смертельно побледнела – Гансу показалось, что румянец со щек мгновенно исчез. Глаза девушки раскрылись настолько широко, что ему показалось, что теперь ее очи стали чуть ли не на половину лица. Голос завибрировал, слова давались с трудом, но с каждой секундой Хагер приходила в себя от потрясения – такой он видел свою Руфи всегда – нежной, любящей и заботливой, но решительной, умной и стойкой.
- Вы не могли этого знать… Никак не могли… Это мои мечты, и я никому их не открывала. И не безумна сейчас, и все происходящее не воспаление сознания… Кто вы? Откуда знаешь… знаете?!
- Не урони фигурку – иначе я погибну, пусть от твоих рук, а не от британского снаряда. А ты будешь горевать, что принесла смерть своему единственному мужу, моя милая Руфи, - Лангсдорф печально улыбнулся, пытаясь пошутить. Девушка сжала пальцами фарфор, аккуратно упрятала его в карман и тут же схватила цепкими пальцами рукав флотского пальто. Румянец снова вернулся на ее щеки.
- Я видела вас во сне, - девушка решительно сжала губы и наморщила лоб, явно припоминая. – Интересно… И как вы могли видеть мою фотографию с этой фигуркой, если только вчера мы получили конверт с ней? И почему пошутили, что вы мой муж, ваше превосходительство, когда мне еще рано о таком шаге задумываться?! Хотя не скрою, что я, как и все девушки, мечтаю о супружестве, однако сейчас идет война.
- Вот эта фотография, о которой говоришь. Ты мне ее подарила, когда мы впервые поцеловались, и ты согласилась отдать мне свою руку и сердце. А вот еще две, которые я взял в последнее плавание. Посмотри на них, ты все поймешь сама, Руфи. Это не безумие и не чудовищная мистификация, все так и было. Прими это как данность!
Лангсдорф протянул девушке чуть пожелтевшую от времени фотографию, ту самую, гимназическую. Затем отдал два снимка – где они были засняты вместе с годовалым первенцем, и на палубе перед последним выходом «Адмирала графа Шпее» - супруги Лангсдорфы с сыном-кадетом стояли под поднятыми орудиями кормовой башни броненосца.
– Строчки ты сама написала, как и рассказала мне тогда о своем давнем сне. И на других фотографиях тоже… Ты сама все поймешь…
- Не может быть… Мой Бог!
Адмирал успел подхватить смертельно побледневшую девушку – Руфи потеряла сознание, он крепко прижал ее к себе за хрупкие плечи, успев поймать выпавшие из безвольных пальцев злополучные фотографии. Затравленно оглянулся – хвала Всевышнему – добротная скамья была совсем рядом. Подняв девчушку своими крепкими руками, Лангсдорф даже не почувствовал ноши – так бы и пронес жену на весу всю жизнь, сколько бы ее не осталось. Но идти было недалеко – через два десятка шагов Ганс усадил Хагер на лавку и усмехнулся, кривя губы.
- Может все и к лучшему… Или наоборот…
Промозглая берлинская погода с мокрым снегом и ветром прогнала прохожих с улиц, даже шуцманн не выходил из будки. Моряк расстегнул пальто, ему стало жарко – он панически испугался за Хагер. Лангсдорф стащил перчатки и дотронулся пальцем до шеи. И возликовал – артерия билась под нежной кожей, у девушки от потрясения случился просто обморок. Но именно это прикосновение и привело ее в чувство. Руфь открыла глаза, чуточку мутные, но вскоре пронзительная синева снова их заполнила. Да и белизна со щек схлынула понемногу.
- Ничего себе… Так я стала графиней фон Лангсдорф, а ты, Ганс, «мой любимый муж», как признала сама, перед Богом и людьми… И у нас взрослый сын… И он похож на меня, такую счастливую на снимке. С ума сойти можно запросто! Но я собственной рукою писала на обороте, мой почерк…
- Да, Руфи, это так. Я не должен был приходить сюда, никак не должен. Ведь я погиб через четверть века… Должен погибнуть был… Не знаю, как и сказать тебе… В такое трудно поверить, но я со своим кораблем словно провалился в прошлое… И теперь снова служу кайзеру и фатерланду… Мне 45 лет, нас теперь разделяет пропасть времени, но я хотел увидеть тебя хоть на секунду, одну-единственную… И простится… Я не успел тогда сказать тебе многое… Вот, проклятие…
Лангсдорф торопливо произносил слова, пытаясь высказать все, что творилось у него на душе. Но тут тонкий пальчик закрыл ему рот, призывая к молчанию, и он покорно подчинился. На губах девушки появилась улыбка – загадочная и манящая, знакомая до щемящей в сердце боли.
- Ни слова больше, Ганс. Подожди, дай собрать мысли – одно ясно, это не безумие и не сумасшедший сон. Теперь я попрошу об одном – я буду задавать тебе вопросы, а ты будешь отвечать на них четко и подробно. Как надлежит не только контр-адмиралу, но и как «моему любимому мужу»! Ох, как трудно и сладко произнести это слово, но думаю здесь, и кроется истина!
Глава 4
«Доггер-банка»
24-25 января 1915 года
Командующий 2-й Крейсерской эскадры
контр-адмирал Хиппер
Доггер-банка
- Это «кошки», и они набирают ход довольно быстро, - Франц Хиппер принялся считать отлично видимые черные дымы подходящих с норд-веста британских линейных крейсеров. Привычная постоянная дымка, обычная для этого сурового моря в зимнюю пору, сегодня, как и предполагалось, отсутствовала, видимость хорошая.
– Раз, два, три… А вот и четвертый, за ним пятый – они пока слишком далеко. Но явились вовремя, в полном составе, прямо по «расписанию»! Что же - теперь все зависит от наших комендоров и Всевышнего!
Хиппер отнял бинокль от глаз и скривил губы. Пока все происходило так, как было описано в той книге, что оказалась в корабельной библиотеке «карманного линкора» и самым тщательным образом изучена всеми допущенными к тайне адмиралами. Потому все шло, вроде как уже было, но будет совсем не так, как яростно надеялся на то в душе командующий эскадрой германских линейных крейсеров.
Подготовка к решающему бою велась скрупулезно, по-немецки дотошно и аккуратно – англичан нельзя было спугнуть, пусть в Лондоне продолжают считать, что работа британской секретной «Комнаты 40» остается для адмиралов кайзерлихмарине тайной за семью печатями. Дезинформация шла аккуратно, дозировано - наблюдая сейчас за настигающей его отряд эскадрой линейных крейсеров Битти, Хиппер злорадно ухмылялся – англичане, сами не подозревая, шли в настороженную ловушку.
За истекшие сорок дней со дня Фолклендской победы в кайзерлихмарине произошли кардинальные преобразования. Его 1-я разведывательная группа была реорганизована во 2-ю Крейсерскую эскадру, в которую вошли все линейные крейсера рейха. И сейчас его отряд вышел к Доггер-банке не с целью налета на английские рыболовецкие траулеры (на отмелях непрерывно шел вылов сельди), а для генерального боя с эскадрой «кошек» и «гончих» Дэвида Битти. В сорока милях к юго-западу сейчас развертывались новые линкоры контр-адмирала Шеера – семь «кенигов» и «кайзеров» - они должны были нанести удар «молотом» по британцам, а наковальней послужат его линейные крейсера. Задача предстоит сложная и простая одновременно – принять бой на отходе, увлечь за собой горячего британского адмирала, склонного к авантюрам, и постараться нанести повреждения его линейным крейсерам, причем такие, что заставят британцев сбросить ход до 18-20 узлов. После чего «подранков» догонят линкоры Шеера – а дальше заговорят пушки – 70 двенадцатидюймовых орудий растерзают «кошек».
Это еще не все – с северо-востока охватывали британский отряд глубоко с тыла «угольные» линкоры под командованием самого гросс-адмирала Тирпица – командующий Хохзеефлоте поднял свой флаг на штабном «кайзере» - «Фридрихе дер Гроссе». Тихоходные линкоры должны были атаковать и уничтожить 3-ю британскую эскадру вице-адмирала Брэдфорда – семь броненосцев так называемого «промежуточного типа», именуемых додредноутами. Противник этот весьма серьезный. Дело в том, что кроме привычных для любого броненосца четырех двенадцатидюймовых орудий, эти корабли имеют еще столько же 234 мм пушек – что, конечно, затрудняло корректировку огня (всплески почти не отличались), но на пару стволов серьезного калибра увеличивало бортовой залп. Вот только 18 узлов скорости не давали им шансов уйти даже от отряда гросс-адмирала Тирпица, не говоря уже о том, что «кайзера» легко набирали на 4-5 узлов больше.
- Теперь пришло время сменить кодировку радиограмм, - громко произнес Хиппер, продолжая разглядывать приближающиеся крейсера Битти. – Передайте на «Фридрих дер Гроссе» - «план три»! Поднять сигнал – «держать ход 23 узла»! Надо увлечь их за собой подальше!
С мостика «Зейдлица» хорошо видна колонна гросс-крейсеров – вторым мателотом шел «Мольтке», следом за ним первенец германских турбинных больших крейсеров «Фон дер Танн» - в той истории его заменил несчастный «Блюхер», после ожесточенного боя потопленный англичанами. Тогда он встал на ремонт, но зато сейчас его 8 стволов 28 см пушек должны внести свою лепту в сражение. Колонну замыкал самый сильный корабль, единственный с 12-ти дюймовой артиллерией – «Дерфлингер» отлично забронирован, намного лучше, чем британские линкоры первых серий, со всеми орудиями в диаметральной плоскости. Так что участь концевого корабля должна быть намного лучшей, чем у «Блюхера» - однако бой есть бой, и в нем возможны всякого рода случайности, неизбежные на море. Хотя подготовка была проведена более чем серьезная – взять хотя бы демонтаж на всех линейных крейсерах и части линкоров так называемых «рабочих» или «перегрузочных» отделений.
Франц вспомнил, с каким ужасом прочитал в книге о бое при Доггер-банке. До появления линкоров, элеваторы подавали заряды и снаряды из погребов в башни напрямую. Однако с первого дредноута между погребами и башнями появилось «рабочее отделение» - тот, кто его придумал таковым, видимо, плохо разбирался во взрывах. Одно единственное попадание в барбет возвышенной кормовой башни «Зейдлица» привело к воспламенению пороховых зарядов. Огонь ринулся из «рабочего отделения» вверх и вниз – моряки в погребах в ужасе бросились в соседнюю башню – огонь перекинулся следом – полторы сотни матросов и офицеров сгорели в адском пламени. Огромные столбы огня вырвались из башен – экипаж ожидал взрыва в любую секунду. Старший артиллерийский офицер при этом проявил удивительное хладнокровие, приказав открыть максимально быструю стрельбу – башенные орудия громыхали каждые десять секунд.
Взрыва не произошло благодаря героизму трюмного старшины - голыми ладонями Вильгельм Хайдкамп раскрутил раскаленные клапана затопления погребов. Погибнув, унтер-офицер спас гросс-крейсер. Но теперь оплачивать кровью столь драгоценный опыт не пришлось – меры предприняли заранее. В погребах установили стальные створки, которые автоматически закрывались, как только элеватор начинал подачу зарядов, последние размещались в огнестойких кокорах. Ключи от двери между башнями находились у старшего офицера, и открываться должны были только в случае необходимости, связанной с передачей боекомплекта.
Сейчас контр-адмирал Хиппер надеялся, что повторения трагедии не произойдет, и его флагманский «Зейдлиц» выстоит в решительной схватке. Франц отчетливо видел вырастающие на горизонте силуэты «кошек» - линейные крейсера Битти набрали высокий ход, не менее 28 узлов. Пара «гончих» контр-адмирала Ораса Худа отставала все больше и больше – «Индомитебл» и «Нью Зеланд» имели ход на два-три узла меньше.
- Противник открыл огонь, майн герр!
Командир «Зейдлица» капитан цур зее Эгиди говорил хладнокровно – вместе с тем цепочка огоньков пробежалась по британским кораблям. Пристрелка окончилась и «кошки» начали обстрел германской эскадры полными залпами. Хиппер усмехнулся – капитан так неявно (чтобы не быть обвиненным в трусости) предлагал ему переместиться с открытого мостика в хорошо забронированную рубку.
- Дистанция?!
- Восемьдесят кабельтовых! Пристрелка завершена!
- С Богом! Начинайте!
Отдав приказ, Хиппер быстро покинул мостик и перешел в броневую рубку – стальная дверь захлопнулась, отрезав адмирала и находившихся рядом с ним офицеров и матросов от внешнего мира. И в ту же секунду палуба под ногами ощутимо содрогнулась – четыре из пяти башен выплюнули по длинному языку пламени. Стреляло по одному орудию – чередование было обычным приемом, к полным залпам переходили только тогда, когда речь шла о нанесении противнику максимальных повреждений за минимальное время. Бой начался – четыре германских корабля имели в бортовом залпе 28 одиннадцатидюймовых и 8 двенадцатидюймовых пушек против 24 – 343 мм и 16 – 305 мм орудий на пяти британских линейных крейсерах. Теперь надо выстоять под тем ливнем снарядов, что сейчас обрушат на его отряд «кошки» и «гончие». И не просто выстоять, но победить!
Командующий Флотом Линейных Крейсеров
вице-адмирал сэр Дэвид Битти
Доггер-банка
- Теперь «детоубийцы» никуда от нас не уйдут! У них остался только один путь – прямиком на дно! И мы туда их загоним!
После обстрела Скарборо, Уитби и Хартлпула, за гросс-крейсерами Хиппера в английской прессе закрепилось имя «убийц детей». Такова была реакция всего британского общества на атаку портов «Острова», впервые со времен англо-голландских войн 17 века. Англичане даже в самом кошмарном сне не могли представить, что кто-то осмелится бросить вызов «Владычице морей», тем не менее, Германия на этот дерзкий поступок решилась. И хотя в самом начале войны линейные крейсера Битти нанесли «визит» к Гельголанду, где отправили на дно три легких крейсера кайзерлихмарине, затем последовала цепь роковых событий – поражения при Коронеле и Фолклендах. И если гибель отряда Крэдока еще можно было понять, то чудовищный разгром эскадры Стэрди никаким разумным объяснениям не поддавался - гибель двух линейных и трех броненосных крейсеров в схватке с гораздо более слабым противником произвела на все Соединенное Королевство оглушающий удар дубиной. Британское общество требовало от Гранд Флита реванша. Сейчас, под оглушающий рев залпов башенных орудий, в скорое возмездие верилось, как никогда раньше, в его неотвратимость.
«Комната 40» заблаговременно известила о выходе германских линейных крейсеров в море, причем без поддержки главных сил, которые по Кильскому каналу совершили переход в учебных целях на Балтику. Потому главные силы Гранд Флита под командованием адмирала Джелико хотя и вышли из Скапа-Флоу, но находились гораздо севернее, и могли прибыть к Доггер-банке только после полудня. Однако без подкрепления линейные крейсера Битти оставлены не были – с ними двигалась 1-я эскадра легких крейсеров командора Гуденафа. Кроме того, в дальнем прикрытии находились семь броненосцев 3-й линейной эскадры Брэдфорда, по три броненосных крейсера во 2-й контр-адмирала Гью-Калторпа и 3-й контр-адмирала Пэкинхема крейсерских эскадр. Разведку проводили четыре легких крейсера контр-адмирала Нэпира, три крейсера с эсминцами командора Тэрвита, эсминцы и подводные лодки под общим командованием командора Кийза. Весьма внушительные силы, вполне достаточные не только для разгрома отряда Хиппера, так и для нанесения поражения 3-й германской эскадры линкоров, куда входили десять броненосцев типа «Дойчланд» с 280 мм пушками, если они будут двинуты в море для поддержки линейных крейсеров.
- Поднять сигнал! «Иметь ход 29 узлов, перестроится в строй пеленга, чтобы ввести в действие носовые башни»!
Битти ухмыльнулся – он совершенно сознательно отказывался от помощи отряда Худа. Такая скорость для него была совершенно недостижима. Зато сейчас «великолепные кошки» глотали кабельтовы один за другим, неотвратимо сближаясь со своими германскими визави. Трое против четверых – на первый взгляд расклад не в пользу британцев, но это именно для незнающего человека. На каждом британском линейном крейсере восемь орудий в 13,5 дюймов, вес снаряда вдвое тяжелее, чем германские 280 мм. Суммарный вес залпа трех «кошек» свыше 15 тонн стали и взрывчатки, в то время как германская эскадра могла выпустить едва 11 с половиной тонн. К тому же более тяжелые британские снаряды должны были куда страшнее уродовать противника. Так что серьезный риск в его сближении с врагом отсутствовал, наоборот – нанести немцам определенные повреждения было весьма вероятным делом, а. значит, будет, кого добивать Худу с «тихоходами». А с теми кораблями общий вес залпа достигнет 21 тонны – почти вдвое больше, чем выбросят стали и взрывчатки орудия кораблей Хиппера.
«Лайон» содрогнулся от четырех орудийного залпа – обычная практика линейного флота – выстрелы из башенных пушек чередовались. В бинокль Битти разглядел высоченные столбы воды, взметнувшиеся в небо прямо по курсу германского крейсера. Адмирал поморщился – в противника так и не удалось пока попасть, в то время как немцы уже нащупали дистанцию, взрывы раздавались совсем рядом, по стальному корпусу лязгали осколки. И не успел Дэвид обдумать мысль, как «Лайон» сильно тряхнуло, броневая стенка рубки протестующе завибрировала.
«Первым снарядом в нас попали, и, судя по всему, далеко не последним. У Хиппера неплохие комендоры, раз с восьмидесяти кабельтовых попали нас», - мысли текли неторопливо и спокойно – одно попадание для линкора с девятидюймовым поясом по ватерлинии и таким же бронированием башен и рубки практически безвредно. Хотя повреждения, конечно, будут – даже в относительно легковесном бронебойном снаряде в 28 см до 8 кг тротила. Главное, не нахвататься этих снарядов с короткой или средней дистанции, когда они будут в состоянии начать пробивать броню. А потому расстояние в 60 кабельтовых является минимально допустимым для «кошек» – собственная броня пока является надежной преградой для вражеских снарядов, в то время как английские 635 кг снаряды еще пробивают бортовую броню германских крейсеров.
Битти бросил взгляд на часы – 9.36. Он приказал открыть огонь ровно в девять – германцы 14 минут молчали – дистанция действенного огня для их орудий весь этот промежуток времени была очень большой. Зато потом попадания от немцев пошли одно за другим – по его флагманскому «Лайону» стреляло как минимум два немецких гросс-крейсера. И все из-за того, что командир «Тайгера» кэптэн Пелли отличался «повышенной нервозностью», как он отметил до того в рапорте Их Лордствам (не писать же про истеричность, похожую на трусость).
Вместо того чтобы стрелять по идущему вторым «Мольтке», «Тайгер» лупил из всех восьми стволов по флагманскому «Зейдлицу», определенно мешая пристрелке «Лайона». В то же время находящийся в комфортном положении необстреливаемого корабля, «Мольтке» раз за разом всаживал снаряды в британского флагмана. И пусть длилось это всего четверть часа, тем не менее, осадок на душе остался – дело в том, что «Тайгер» только вошел в строй Королевского флота, команда не обучена должным образом, а его артиллеристы весьма скверно стреляют по врагу. Хорошо, но Битти вовремя разобрался в ситуации и приказал перенести огонь на второй мателот во вражеской колонне.
Стоя на открытом крыле мостика, Битти с удовольствием вдыхал свежий соленый ветер. Картина, развернувшаяся перед его глазами, была чудесной. Каждые полминуты из башенных стволов выплескивались длинные языки алого пламени и коричневого дыма. Недолеты поднимали высокие колонны белых брызг. Зато другие снаряды не давали всплесков – яркая вспышка и густое облачко черного дыма над вражеским кораблем отмечали зловещие попадания.
Это было крайне волнующе – немцы попали в АД!
Впрочем, тевтоны не стали мальчиками для битья – раз за разом многочисленные вспышки говорили о том, что противник ведет не менее интенсивный огонь, чем англичане. Да и с точностью у них все было в порядке – Дэвид Битти машинально отметил, что попадания получили не только все три «кошки», но и присоединившийся к ним «Нью-Зиленд» («Индомитебл» безнадежно отстал). Для последнего корабля британской линии (самого слабейшего), противник оказался совершенно не по зубам (волею случая им стал самый сильный германский гросс-крейсер). И если по артиллерии противники были равны друг другу, но вот 6 дюймов поясной гарвеевской брони не шли ни в какое сравнение с трехсотмиллиметровыми стальными плитами крупповских металлургов, способных выдержать попадания даже снарядов в четырнадцать дюймов.
- Сэр! Смотрите! Вражеский флагман…
Командующий 2-й Крейсерской эскадры
контр-адмирал Хиппер
Доггер-банка
- От судьбы не уйдешь…
Адмирал Хиппер с ужасом смотрел на столб черного дыма и пламени, вздымающийся к небу от кормовой возвышенной башни. Все же англичане попали в нее, и, по всей видимости, воспламенились пороховые заряды на лотках элеватора. Сердце сжала невидимая рука – если створки в погреб не закрылись, и огонь проник вовнутрь, то вскоре последует взрыв, что разнесет несчастный «Зейдлиц» в клочья. Видимо, таков перст судьбы – от нее не уйдешь, даже зная о такой вероятности.
Корпус гросс-крейсера содрогался каждые десять секунд – старший артиллерист «Зейдлица» сделал то, что был обязан. Приказал открыть огонь с максимальной скорострельностью, желая успеть до взрыва погребов, выпустить по врагу как можно больше снарядов. Хиппер в окуляры бинокля видел матросов «Мольтке» и «Фон дер Танна» - они размахивали бескозырками, приветствуя отчаянную стрельбу флагмана. Его экипаж прямо на глазах сотен моряков подавал пример героизма и самопожертвования во имя Германии, совсем как произнес однажды великий адмирал – «деритесь, и пусть последний снаряд принесет вам победу!»
И «Зейдлиц» продолжал отчаянно сражаться – окутанный стелющимся черным дымом, валившим из двух труб, пожаром кормовой башни, содрогаясь от попаданий вражеских снарядов – корабль продолжал вести эскадру в бессмертие, нанося по врагу ответные удары.
- Экселенц! Расчет башни погиб целиком – все сгорели! Мы потеряли трех офицеров и четыре десятка матросов, - капитан цур зее Эгиди подошел к Хипперу, облокотившись на леера. – Вы оказались правы, майн герр – если бы створки на погреба не были спешно установлены перед выходом, то их подрыв был бы неминуем. «Рабочее отделение» есть ловушка – на новых кораблях его следует убирать из проекта.
- Погреб затопили?!
- Успели, старший офицер распорядился!
- Хорошо, - Хиппер мотнул головой – от сердца отлегло. Все правильно – кто предупрежден, тот вооружен. В той истории из расчетов двух башен спаслось шесть человек – 159 офицеров и матросов сгорели в адском пламени. По мере доклада в голове с точностью до буквы всплывали скупые, однажды прочитанные ужасающие строки:
«Первый попавший снаряд произвел ужасающее действие. Пробив в корме верхнюю палубу и неподвижную броню башни, он разорвался внутри ее. Офицерские каюты, кают-компания и все отсеки, расположенные поблизости, оказались разнесенными вдребезги. В перегрузочном отделении загорелся подготовленный полузаряд. Огонь пошел вверх в башню и вниз в погреб, и там и там воспламенились новые заряды. Расчет погреба попытался спастись через дверь в рабочее отделение соседней башни, но в результате загорелись заряды и в нем, вспышка точно так же прорвалась наверх в башню. В итоге расчеты двух башен были уничтожены одним попаданием. Языки пламени над кормовыми башнями поднимались на огромную высоту».
Контр-адмирал Франц Хиппер с немалым облегчением вздохнул – картина апокалипсиса на отдельно взятом крейсере казалась ужасающей в своей реальности. Так могло быть, но все же так не случилось. Благодаря заранее предпринятым мерам удалось предотвратить катастрофу, вчетверо сократить число жертв, сохранить одну башню – пятую часть артиллерии линейного крейсера. И словно подтверждая возникшую в голове мысль, корабль содрогнулся от очередного громкого залпа – однако вместо трех длинных языков пламени из стволов вырвалось четыре – расчет кормовой башни снова вступил в борьбу с неприятелем, послав трехсоткилограммовый «подарок» флагманской «кошке».
- Экселенц! С цеппелина L-5 передали радиограмму – главные силы Гранд Флинта к норду в ста десяти милях. Наблюдают два десятка дредноутов в сопровождении легких сил.
- Очень хорошо! Джеллико никак не успеет, даже если сильно захочет вмешаться в наше противостояние. Шеер уже подходит – через полчаса заговорят пушки его линкоров.
Британцам все последние дни аккуратно «скармливали» дезинформацию, зная, что те через «комнату 40» перехватывают и дешифруют радиограммы. Так что появление эскадр Шеера и Ингеноля под общим командованием «старины» Тирпица станут для Джеллико и Битти крайне неприятным сюрпризом. Тем более что собственной разведке теперь уделялось не в пример больше внимания. Январские налеты на Лондон были отменены – и вместо одного было задействовано в обеспечении операции сразу три цеппелина, перекрыв с небес все наиболее вероятные направления подхода неприятельских сил к кромке Доггер-банки. К тому же в ближней зоне, включая подступы к Гельголанду, к патрулированию помимо миноносцев привлекли полдесятка аэропланов, включая один новейший, с бомбами для поражения вражеских субмарин.
Все продумано – даже «паническое бегство» его линейных крейсеров от неприятеля. Ибо с каждым часом погони корабли Битти все глубже заходят вовнутрь ловушки, жаль, что пока не удалось нанести «кошкам» фатальных повреждений. По головному «Лайону» стреляют два корабля – «Зейдлиц» и «Мольтке» - но судя по всему пока без особого результата, хотя в той истории вражеский флагман нахватал дюжину снарядов и потерял ход. Однако сам Хиппер продолжал надеяться, что с каждой пройденной минутой время играет в пользу кайзерлихмарине…
- Браво, «Дерфлингер»!
Идущий четвертым в британской колонне корабль неожиданно растворился в яркой огненной вспышке. Франц Хиппер не смог сдержать радостного вскрика – его задумка сработала на все сто процентов. «Нью-Зеланд» оказался не способен выдержать длительный огонь – слишком тонкой на нем была бронированная «шкурка», что показал еще ранее Фолклендский бой с гибелью сразу двух «гончих». Все же шесть дюймов поясной брони не способны удержать 280 мм снаряды «Фатерланда», а тут его принялся «охаживать» в восемь стволов «Дерфлингер», причем 305 мм пушками, снаряды которых тяжелее на треть. И рано или поздно такой чудовищный перевес в силе сыграл бы свою вескую роль, что и произошло.
В той истории «Нью-Зиленд» добил беднягу «Блюхера», чьи 210 мм пушки не могли нанести британскому линейному крейсеру каких-либо серьезных повреждений. Но сейчас концевым в немецкой колонне оказался самый мощный германский корабль, что по своему водоизмещению в полтора раза превосходил «гончую», а по бортовому бронированию вдвое. И пусть по количеству стволов и весу снарядов среди сошедших в клинче врагов наблюдалось полное равенство, но законы морской войны неумолимы – корабль меньшего водоизмещения быстрее теряет боеспособность по мере роста повреждений. Но чтобы катастрофа произошла столь быстро – никто на германской эскадре такого не ожидал!
«Нью-Зиленд» словно застыл, когда у второй башни «расцвели» сразу две вспышки – сдвоенные попадания отнюдь не редкость в морском бою. Из-под палубы вырвались длинные языки пламени – по всей видимости, снаряд разорвался в пресловутом «рабочем отделении». И если немцы заблаговременно предприняли меры, то англичане оставались в неведении проблемы, причем отнюдь не счастливом. И последовал взрыв погреба, буквально разорвавший мощный корабль надвое. И как только рассеялся огромный клубок черного дыма, то от прежде грозного крейсера над водой возвышался кормовой обрубок, вскоре скрывшийся под волнами.
- Браво, «Дерфлингер»!
Контр-адмирал Хиппер в полном восторге ударил ладонью по поручням. Гибель вражеского корабля несколько уравнивала шансы – четыре против четырех вымпелов лучше, чем супротив пяти, да и перевес вражеской эскадры в огневой мощи не двойной, а лишь полуторный – и то полегче! Причем, намного – учитывая, что британцы пребывают в шоковом состоянии после мгновенной гибели, казалось бы, абсолютно неповрежденного линейного крейсера. А вот команды германских крейсеров сейчас находятся в эйфории от одержанной победы – теперь Хиппер как никто другой понимал графа Лангсдорфа, который назвал подобное настроение моряков «опьянением от заслуженной победы».
- Майн Готт!
Выкрик сигнальщика оказался отнюдь не паническим – обращение к Всевышнему может носить признательный характер, произнесенное в сильнейшем удивлении. А тут была причина так воскликнуть – флагманский британский «Лайон», на котором в бою уже несколько раз поднимались пожары, неожиданно вывалился из строя с отчетливо видимым креном, теряя скорость прямо на глазах…
Командующий Флотом Линейных Крейсеров
вице-адмирал сэр Дэвид Битти
Доггер-банка
- Что-то неладное творится с нашими чертовыми крейсерами! В начале «Нью-Зиленд», а теперь пришел черед «Лайона»!
- Сэр?!
- Все в порядке, Генри, - Битти отмахнулся на невысказанный ему вопрос, на который, впрочем, уже не требовалось ответа. Ему не в чем было себя упрекнуть – удалось перехватить эскадру линейных крейсеров противника, причем зайти справа от них и фактически отрезав отряд Хиппера от собственных баз. Выигрышный тактический ход, а при двойном перевесе в массе бортового залпа, при более крупнокалиберных орудиях, значит, при вдвое тяжелых снарядах, делал итоговую победу британской эскадры предрешенной. Вот только реальная жизнь оказалась совершенно непредсказуемой, опрокинув все его расчеты и выкладки. Сражение пошло не так, как он запланировал заранее, вернее, совсем не так – хотя взрыв кормовой башни «Зейдлица» в самом начале схватки внушил ложную надежду на успех. И вот сейчас она окончательно развеялась, подобно миражу в пустыне.
Теперь Битти в полной мере начал осознавать насколько ошибочной является первоначальная концепция линейного крейсера, воплощенная в творении Джона Фишера – «Инвинсибле» и его продолжении «Нью-Зиленде». Построили шесть кораблей, три из которых уже погибли при крайне трагических обстоятельствах. Вообще-то назвать их линейными крейсерами было бы ошибкой – броня в шесть дюймов может отразить снаряды до восьми дюймов, и служащей не крепче «картона» в бою против корабля, действительно предназначенного для боя в линии. Против любого германского броненосного крейсера, включая даже почти такой же по бронированию тяжелый «Блюхер», «гончие» были бы великолепны – все же 12-ти дюймовые пушки более разрушительны по своему воздействию, чем 210 мм.
Но как, скажите на милость, «гончим» сражаться с германскими линейными крейсерами?! Их единственным преимуществом была возможность лишь быстро покинуть место схватки!
В столкновении с тем же первенцем кайзерлихмарине «Фон дер Танном» «Нью-Зиленд» проигрывал по всем показателям – при равном водоизмещении и практически сходных силуэтах с расположением башен, скорость «немца» никак не меньше, а поясная броня в 250 мм, то есть толще почти на четыре дюйма, и равна броне первых дредноутов. В Рейхе, по сути, построили линейный крейсер иной концепции, где упор делался не на второе слово, как в Англии, а на первое – получился своего рода быстроходный линкор, где вооружение было принесено в жертву улучшенному бронированию и увеличенной скорости. Даже «великолепные кошки», чье бронирование довели до девяти дюймов при увеличенном в полтора раза водоизмещении, в этом отношении лишь приблизились к «первому гросс-крейсеру кайзерлихмарине», и серьезно уступали «Зейдлицу» и «Дерфлингеру», чья поясная броня достигала трехсот миллиметров, и фактически была такой, как на дюжине мощных британских линкорах типа «Орион»!
Битти до этого боя скептически относился к выкладкам тех, кого он презрительно считал «теоретиками». Да и как было поверить в расчеты, в которых тяжелые 343 мм снаряды пробивали толстую германскую броню с расстояния до восьми тысяч ярдов, а германские 280 мм без затруднений проткнули тонкую «шкуру» гончих с полутора большей дистанции?!
- Прах подери!
Фишер ошибся – теперь в этом нет сомнений – оставшиеся «гончие» ни в коем случае нельзя ставить в линию!
Сразу после боя он подаст рапорт Их Лордствам, где обоснует свои выводы. Нужно строить 15-ти дюймовые линкоры, достаточно быстроходные и хорошо бронированные – например «Куин Элизабет». Находился бы этот линкор сейчас в линии – гросс-крейсера Хиппера уже были бы перетоплены как худые котята в ведре. Даже «кошки» показали устойчивость к повреждениям в бою, тот же «Лайон» спокойно поглотил десяток вражеских снарядов – но ни один из них не стал для него фатальным. Первый 280 мм снаряд разрушил угольную яму левого борта, затем из строя была выведена носовая башня – однако ее быстро отремонтировали. Затем взорвались сразу два снаряда «Зейдлица» - первый пробил питательную цистерну и машины начали снижать обороты. Вода проникла в отсек распределительных щитов и вызвала короткое замыкание двух динамо-машин. Кормовые приборы управления огнем вышли из строя. Крейсер начал кренится на левый борт, скорость сразу снизилась до 24 узлов и продолжала уменьшаться. «Лайон» начал ощутимо «заваливаться» на борт.
Десять минут тому назад последовали несколько жесточайших ударов – вначале снаряд разорвался в злосчастной башне А, пробив девятидюймовую плиту. Там начался пожар и все на мостике приготовились к героической гибели. Однако через четыре минуты адмиралу доложили, что пожар потушен, и корабль вскоре сможет выдать 20 узлов. Затем два снаряда разнесли угольные ямы – черная пыль покрыла палубу, несмотря на высокий ход, это грязное покрывало не смывалось. Завершающим ударом германцы вынесли холодильники, что привело к засолению котлов забортной водой. Попадание такой силы, что многие подумали, что в «кошку» попала вражеская торпеда, настолько сильно корабль тряхнуло.
- Сэр! Срочная радиограмма от командора Гуденафа! «Вижу семь линкоров противника, тип «кайзер» и «кениг», пеленг с зюйд-вест, расстояние двадцать миль. Начинаю отход на норд»!
Флаг-офицер связи лейтенант Сеймур был бледный – известие крайне неприятное, что тут еще скажешь. Битти молниеносно просчитал ситуацию – Хиппер заманил его в ловушку, о которой, судя по всему, в «комнате 40» не проведали. Нужно начинать немедленный отход к главным силам Гранд Флита, что в ста милях к северу, и, в свою очередь, заманить за собою так некстати появившийся Хохзеефлоте под орудия сверхдредноутов.
- Передать радио Бэдфорду! Отхожу к вам, появились германские линкоры! Поднять сигнал…
Договорить Битти не успел – корпус «Лайона» тряхнуло от двух мощных взрывов, корабль буквально понесло на циркуляцию, он стал ощутимо крениться. И самое страшное – серьезно упала скорость, на минуту адмиралу показалось, что турбины встали. Через пару минут последовали неутешительные доклады – вражеский снаряд вывел из строя последнее динамо. Из всех средств возможной связи на флагмане остались только сигнальные флаги. Другой снаряд разнес подачу 102 мм выстрелов, вызвав пожар и детонацию. Лишь мужество морского пехотинца, что сумел затопить погреб вспомогательной артиллерии, предотвратило ужасающие последствия. Но самое худшее оказалось впереди – скорость линейного крейсера упала до 12 узлов. Как говорят мятежные бывшие подданные Короны американцы – его флагман превратился в «хромую утку», подлежащую гибели.
- Годдэм!
Битти потерял на какой-то миг привычную для британцев невозмутимость и крайне экспрессивно выругался, глотая слова. И тут же рядом с ним встал кэптен Чатфилд, совершенно не потерявший духа и воли, привычной для себя уверенности в собственных силах:
- Сэр! Мой «Лайон» не может быть больше вашим флагманским кораблем! Прошу ваше превосходительство перенести флаг на любой другой корабль вверенной вам эскадры! Думаю, крейсер виконта Брока как нельзя лучше подходит для этой роли!
- Вы правы, - после короткой паузы отозвался Битти. Все его естество протестовало против разумного решения – такой перенос адмиральского флага мог вызвать пересуды и даже упреки в трусости.
- Приказываю отходить на север, к броненосцам Брэдфорда – они прикроют «Лайон». Гранд Флинт в ста милях – вам нужно продержаться до подхода главных сил. Это пять часов, не больше.
- Мы можем дать десять узлов, так что адмирал Джеллико подойдет раньше!
- Вы правы! Сигнальщики! Семафорьте на эсминец «Эттак» мой приказ – «Снять флагмана со штабом! Доставить на «Принцесс Ройял»! Отрепетировать кэптену Броку!»
- Есть, сэр!
Битти постукивал ладонью по поручням, пристально смотря за уходящими на юг «кошками». Пока идущими гибельным курсом – приказ совершить полный разворот уже отправлен. На курс норд развернулся тяжело поврежденный «Лайон» - сейчас нужно было «уносить винты» - война для флагмана окончена в виду серьезных повреждений. Теперь главное дойти до ближайшего порта и там встать на ремонт.
Адмирала ждал новый бой – будто ощутив лейтенантскую юность, Битти одним прыжком перепрыгнул с высоченного среза линейного крейсера на полубак эсминца, матросы едва успели подхватить командующего под руки. Быстро поднявшись на открытый мостик, он громко скомандовал:
- Курс на «Принцесс Ройял»!
Командующий 3-й эскадрой линейных кораблей
вице-адмирал Эдуард Брэдфорд
Доггер-банка
- Краше в гроб кладут, - задумчиво пробормотал еще не старый (всего то 56 год пошел) моряк, разглядывая закопченный корпус едва ползущего корабля, который еще утром был щеголеватым флагманом флота линейных крейсеров. – Да, нашему «льву» изрядно испортили шкуру! Причем, теперь попытаются содрать ее целиком!
Крейсера Битти уходили на север двадцати узловым ходом, ведя вялую перестрелку с германскими кораблями – Хиппер явно не рвался в бой, предоставив это занятие подходившим на усиление его отряда двум «кайзерам». Остальные линкоры, включая три новеньких «кенига», готовились сцепиться не на жизнь, а насмерть с вовремя подоспевшими на спасение «Лайона» британскими броненосцами.
Всю свою жизнь Эдуард Эден Брэдфорд отдал службе в Королевском Флоте. В далеком 1880 году, он в чине младшего лейтенанта стал командиром исследовательской шхуны, что занималась картографической съемкой у Соломоновых островов. Назначение оказалась спонтанным – капитана шхуны лейтенанта Бауэра и пятерых матросов убили кровожадные туземцы, вот только предаться любимому развлечению у каннибалов не вышло – Брэдфорд организовал высадку карательного отряда – тела англичан отбили, туземцев рассеяли и показательно сожгли их поселение. Решительность, проявленная молодым субалтерном, была отмечена командованием по достоинству - ему досрочно присвоили чин лейтенанта флота.
Дальше пошел медленный служебный рост, от должности к должности, пока вместе с нашивками вице-адмирала не получил нынешний пост командующего 3-й эскадрой линкоров. Впрочем, именовать данные корабли линкорами можно было с большой натяжкой – к дредноутам последние классические броненосцы Британии не относились. Хотя десять лет тому назад, на момент своего вступления в строй, эти восемь бронированных колоссов были сильнейшими в мире, равными которым являлись только два японских корабля «Касима» и «Катори», построенных… на британских же верфях, по тому же английскому проекту, практически неизмененному, лишь с установкой по бортам 254 мм пушек.
Возглавляемая Брэдфордом эскадра по своей сути была реинкарнацией Флота Канала – мощной структурой, составленной пусть из старых, но крепких броненосцев, способных противостоять первым германским дредноутам. Про бронированные утюги Тирпица с артиллерией из 4-х 240 мм и 280 мм пушек и речи не шло – «британики» в возможном столкновении просто растерзали бы их своей артиллерией, причем намного быстрее, чем сделали это японцы с русскими при Цусиме. И сейчас за флагманским «Кинг Эдуард VII» в кильватере шли «Доминион», «Хиндустан», «Зеландия», «Африка», «Хайберния» и «Британия». Водоизмещение каждого исполина свыше 16 тысяч тонн, бронированный пояс в девять дюймов, общий вес бортового залпа из четырех 305 мм и двух 234 мм пушек почти две тонны, лишь на треть меньше, чем у легендарного «Дредноута».
- Семеро против восьми – неплохие ставки перед сдачей, - Брэдфорд пристально рассматривал наползающие с запада германские «кайзеры» - на каждом противнике по пять башен, двух орудийных. Против семидесяти 305 мм пушек английские броненосцы имели всего 28 таких же стволов, но подкрепленных 14-ю 234 мм орудиями, вес снарядов которых был вдвое меньше, но зато втрое скорострельней. «Вишенкой на торте» служили восемь 343 мм пушек «Лайона» - пусть «лев» еле полз на своих десяти узлах, стиснутый его броненосцами, но именно этот линейный крейсер представлял для немецких кораблей наибольшую угрозу. Свою главную задачу вице-адмирал Брэдфорд видел именно в его сохранении для состава Гранд Флита – «кошек» всего четыре, и потеря даже одной из них была в нынешних обстоятельствах совершенно нетерпима. Проклятые тевтоны потопили уже трех «гончих», и требуется преподать им наглядный урок. Все очень просто – его эскадра, отходя к северу, связывает германские линкоры боем и наносит им повреждения, через три часа вместе с подошедшим Гранд Флинтом добивает «подранков» и гонит оставшихся неприятелей к Гельголанду.
Одновременно продолжается бой между линейными крейсерами на осте – там ситуация также изменилась. Битти держит свой флаг на «Принцесс Ройял», за ним отходят «Индомитебл» и «Тайгер», довольно активно отстреливающиеся от преследующих четырех германских линейных крейсеров, два из которых – «Зейдлиц» и «Дерфлингер» - основательно потрепаны, со следами бушевавших на них пожаров. И в любой момент в схватку могут вмешаться броненосные «каунти» Пэкинхема – на каждом из трех его крейсеров типа «Девоншир» по четыре 190 мм и полдюжины шестидюймовых пушек. В бою даже с одним гросс-крейсером данной троице достанется крепко. Но вот расправится с любым сильно поврежденным неприятельским кораблем они, навалившись втроем, смогут, вполне по силам такой подвиг.
- Пора заговорить пушкам, - броневая дверь с лязгом закрылась, отсекая находящихся в коробке из стальных плит людей от внешнего мира. И пусть в узкие прорези броневой рубки светило солнце, но сотрясение корабля свидетельствовало о первом сделанном залпе. Впрочем, немцы не остались безучастными. Через минуту флагманский броненосец был окружен всплесками от падающих германских снарядов…
- Кроссинг Т…
Старый адмирал равнодушно взирал на разгоравшийся в корме пожар. Его флагманский корабль был обречен – с рухнувшими трубами и сбитыми мачтами, с одной-единственной действующей башней 234 мм пушки по левому борту и несколькими шестидюймовыми орудиями, еле ползущая на восьми узлах дымящаяся развалина, бывшая два часа тому назад щеголеватым, с отлично обученной командой, броненосцем. Теперь для его «Короля Эдуарда» осталось только одно предназначение – принять на себя все вражеские снаряды, и позволить хотя бы трем кораблям его отряда прорваться из смертельно опасного капкана. Так поступают волки – чтобы вырваться из ловушки серые хищники порой способны отгрызть сами себе лапу, попавшую в крепчайший зажим стальных клиньев.
Для Брэдфорда все стало предельно четким какой-то час назад, когда с северо-востока стали наползать черные дымы. Вначале он, было, обрадовался, приняв их за подходившие крейсера, но поступил доклад с эсминцев – опознали в подходивших кораблях «угольные» линкоры кайзерлихмарине.
И все – никаких надежд на судьбу!
Фортуна – дама капризная, и она повернулась как раз тем местом, которое в приличном обществе джентльменам не принято показывать, но морякам в бою – запросто!
Флот Линейных Крейсеров и поддерживающая его 3-я эскадра угодили в чудовищную ловушку – доклад «комнаты 40», полученный им перед выходом из Росайта, либо ошибочный, или построен на подсунутой германцами дезинформации. Все 16 линкоров Хохзеефлоте сейчас были перед ним – при двукратном перевесе в числе вымпелов, тевтоны имели полторы сотни крупнокалиберных орудий, втрое больше, чем на его эскадре, включая присоединившийся «Лайон». Можно было бы бросить израненного «льва», сняв с него команду и попытаться прорваться на север – но бегство не в традициях Королевского флота. Единственное, о чем старый адмирал не предполагал, так это того, что немцы удивительно быстро реализуют свое огневое преимущество, охватив голову его колонны, как удалось адмиралу Того с русской эскадрой Рожественского в Цусимском бою.
Все же броненосцы, пусть и «переходного типа», не противник дредноутам, тем более, если те обладают двойным перевесом. Потребовался всего один час и его отряд полностью растрепали. Выполняя последний приказ адмирала курсом на норд, прорвались три броненосца, сохранившие ход в 15 узлов. «Зеландия», попавшая под сосредоточенный огонь трех «кенигов», с ужасающим грохотом взорвалась, «Британия», нахватавшиеся германских снарядов, перевернулась, так и не спустив Юнион Джек. Несчастный «Лайон» тоже сражался до последнего снаряда, был избит и превращен в пылающую развалину, как «Король Эдуард» и «Хиндустан». Насчет участи этих трех кораблей адмирал Брэдфорд не сомневался ни на йоту – в бинокль он прекрасно видел несколько отрядов германских миноносцев, что готовились к торпедной атаке. Все правильно – гросс-адмирал Тирпиц рисковать не станет, ему нужно уничтожить его корабли, чтобы потом или сцепится с Гранд Флитом, что через час появится на поле боя, или удрать от Джеллико, удовольствовавшись пусть такой не полной победой.
Сейчас, в свои последние минуты своей жизни, адмирал не мог себя ни в чем упрекнуть, как и команды кораблей – все выполнили свой долг перед королем и отечеством до конца. Лишь повинуясь его приказу, пять оставшихся эсминцев с легким крейсером «Аврора» прорвались через германский заслон, потопив в свирепом бою на встречных курсах два больших неприятельских миноносца. Крейсера Пэкинхема спасли экипаж затонувшей «Британии», и, отчаянно отстреливаясь от «нассау», смогли уйти на ост, где продолжали сражаться с вражескими легкими силами крейсера командора Гуденафа, хотя на них шли возвернувшиеся немецкие гросс-крейсера.
- У короля много…
Бредфорд пробормотал старый девиз, подразумевавший, что вместо погибших в бою его старая добрая Англия легко выставит новые корабли. Немцам пока везет, но счастье переменчиво – и как только на арене схватки появятся линкоры Гранд Флита, Хохзеефлоте будет сметен с поверхности Северного моря как ненужный мусор. Жаль, конечно, что этой победы над врагом он уже не увидит…
Первый Лорд Адмиралтейства
Уинстон Черчилль
Лондон
- Но кто же знал, что тевтоны заманили нашего горячего Битти в капкан?! Следует отметить, что столь подлая штука им удалась!
Таких ударов судьбы молодой аристократ, потомок легендарного герцога Мальборо давненько не испытывал. Вернее, с декабря прошлого года, когда болван Стэрди погубил на Фолклендах сразу пять крейсеров, два из которых являлись линейными. Сейчас потери были не менее горшими – в бою с гросс-крейсерами Битти потерял «Нью-Зиленд» - доверие английских моряков к «гончим» с их «картонной» броней было подорвано окончательно и бесповоротно. Еще бы – из шести крейсеров ровно половина отправилась на дно от внутренних взрывов, их шестидюймовая броня пробивается германскими 11-ти дюймовыми снарядами с любых разумных дистанций. А вот погибший в бою с германскими дредноутами «Лайон» показал удивительную живучесть (получить полсотни «чемоданов» и погибнуть от торпедного попадания) – а ведь девять дюймов брони не бог весть какая защита, в сравнении со стальными поясами «монархов». Да и гибель его по большому счету случайна – если бы Джеллико не опоздал с прибытием, то не случилось бы этого безобразного избиения 3-й эскадры Брэдфорда.
«Шатающаяся восьмерка» (а так называли эти броненосцы английские моряки за плохую мореходность) дралась отчаянно, до последнего снаряда, и не вина «старины Эдуарда», а его беда, что врагов оказалось слишком много. Все же бой показал непреложную еще с 1907 года истину – у броненосцев нет шансов в схватке с дредноутами. И то трем удалось вырваться из полного окружения, правда «Доминион» от полученных повреждений затонул по дороге, впрочем, команду сняли эсминцы сопровождения. Однако не следует называть гибель 3-й эскадры трагедией – бедняга Брэдфорд сам сунулся в пасть льву, а потому не стоит удивляться, что неразумную голову откусили. Но и журить не за что – он пытался спасти «Лайон», корабль, который один стоил всей его эскадры.
Не судьба!
Однако «старик» Фишер прав – это не поражение, а лишь временная неудача. Броненосцев хватает, держать их на Северном море бессмысленно, даже в Канале они бесполезны. Теперь требуется лишь отыграть пропущенные удары – моральная сторона уже превращена в победу!
Стоило на Доггер-банке появиться линкорам Гранд Флита, как хваленый Хохзеефлоте позорно бежал после получасового противостояния. Жаль только, что линкор «Центурион» получил в борт две торпеды от подводной лодки, и погиб, перевернувшись как несчастный «Одейшес»» – видимо конструкторы допустили серьезные просчеты в противоторпедной защите.
Субмарины - вот где дьявольская напасть!
Удалось ли немцам нанести потери?
Вне всякого сомнения!
Судя по всему, два гросс-крейсера вернулись в Вильгельмсхавен на последнем издыхании. На флагмане Хиппера произошел взрыв одной из кормовых башен. Два линкора типа «Остфридланд» серьезно повреждены огнем отряда «Железного герцога» - все же 343 мм снаряды произвели разрушающее воздействие на германские корабли. Так что в дредноутах потери практически равные, а броненосцы… Броненосцы можно и не считать, хотя на страх врагам во всех странах мира их и переименовали в линкоры. Но шакала тоже можно назвать волком, вот только таковым он никогда не станет!
Потери «Одейшеса» и «Центуриона» легко компенсированы «конфискатом» - «Эрином» и «Азенкуром» - бывшими турецкими «Решадие» и «Султаном Османом» (до турок бразильским заказом). Последний вооружен 305 мм артиллерией, которой, правда, очень много – семь 2-х орудийных башен, отчего британские моряки окрестили уродца «крокодилом».Впрочем, как только войдет в строй «Канада» (бывший чилийский «Альмиранте Латторе»), монстра переведут в одну из эскадр 12-ти дюймовых линкоров.
Потери Флота Линейных Крейсеров восполнить труднее, но Фишер уже предпринял меры. «Австралия» отконвоирует в Эгейское море транспорты с частями АНЗАК, а потом вместе с «Индефатигеблом» перейдет в Скапа-Флоу. Там с «Индомитеблом» они составят восстановленную 2-ю эскадру, 1-ю пополнит вернувшаяся после ремонта «Куин Мэри». Кроме того, Флот Битти будет усилен единственной эскадрой быстроходных линкоров – «Куин Элизабет» уже получил приказ о возвращении с Мальты. «Уорспайт» войдет в строй в марте, остальные три линкора к весне следующего года – британские верфи умеют строить быстро и качественно.
- Мы достаточно сильны, чтобы не обращать внимания даже на такие неприятные потери!
Черчилль раскурил привычную сигару и задумался. Несомненно, он уже выступил перед правительством, отстаивая программу усиления флота адмирала Фишера, хотя «Джекки» привычно «занесло» совсем не в ту сторону. Он предложил построить два линейных крейсера по типу «улучшенного Тайгера», но с заменой восьми 343 мм на более крупнокалиберные шесть 381 мм орудий. Бортовую броню предложил оставить как на «Инвинсибле», то есть всего в жалкие шесть дюймов (152 мм).
Вот тут даже искренне симпатизирующий ему Черчилль встал на дыбы – в ходе короткой дискуссии сошлись на сакраментальных девяти дюймах (229 мм). Зато попытку «протолкнуть» реинкарнацию злосчастных «гончих» с артиллерией из 4 – 381 мм пушек, скоростью в 30 узлов и броней в… 76 мм в правительстве встретили в «штыки». Политики и моряки яростно протестовали против «картонной брони» охотников на вражеские рейдеры американской постройки (хотя против такой версии яростно протестовали в Вашингтоне, но Лондон заявлениям янки уже давно не верил). После долгого и ожесточенного спора сошлись на необходимости построить два корабля, но с броней в 178 мм. Как показал опыт боев, такая броня хорошо держала 210 мм, и, в большинстве случаев, могла выстоять и при попадании 280 мм снарядов германских рейдеров, этих современных пиратов!
Младший флагман 1-й Крейсерской Эскадры
контр-адмирал граф фон Лангсдорф
Северная Атлантика
Дождь моросил, сырой ветер обжигал лицо – обмундирование даже под прорезиненным плащом давно промокло и задубело. Плавание через Фарерские острова в зимнюю пору то еще удовольствие. Но такая погода играла на руку немцам – прорыв в Атлантику целого десятка кораблей и транспортов прошел как по маслу. Гросс-адмирал Тирпиц не только обеспечил прикрытие данного прорыва крейсерами Хохзеефлоте, но провел целую операцию по отвлечению британского флота к Доггер-банке, и, судя по поступающим радиограммам, весьма небезуспешную.
- Надеюсь, у нас все получится, - задумчиво пробормотал Лангсдорф и, спустившись по трапу, направился в собственные апартаменты, которые уже занимал не по праву командира броненосца, а как младший флагман 1-й Крейсерской (Южно-атлантической) эскадры. Переодевшись в сухую одежду, с кружкой горячего грога, усевшись в мягкое кресло, контр-адмирал принялся размышлять.
«Фатерланд» и «Альтмарк» провели в Германии всего три недели, которые слились в одни непрерывные круглосуточные ремонтные работы – корабли лихорадочно приводили в порядок перед возвращением в южную Атлантику. Надо отдать должное экипажам «пришельцев из будущего» - списаться на берег никто не пожелал. Выросшие в Третьем Рейхе немцы даже в мыслях не допускали подобный шаг, который считали шкурничеством и дезертирством. Наоборот, Кранке, Ашер и другие офицеры «Фатерланда» прилагали массу усилий, чтобы уговорить нужных специалистов отправится на производство – ценность таких кадров для будущей победы была слишком высока, чтобы их направить в длительное плавание в антарктические воды. Передали даже личное распоряжение кайзера Вильгельма – перед волей монарха ослушники склонили головы и направились на авиационные, оружейные и автомобильные заводы и за пульманы конструкторских бюро.
Потребовались усилия всей Германии, чтобы тщательно снарядить в дальнее плавание «Фатерланд». В объемные цистерны «карманного линкора» и «тросшиффа» закачали практически все дизельное топливо, что имелось в рейхе. Нефть поступала из Румынии, совсем немного из Австро-Венгрии. Залили, как говориться «под пробку», и мазут с нефтепродуктами – вместе с представителями кригсмарине в дальний поход отправлялись три новеньких эсминца, введенных в строй кайзеровского флота прошлой осенью – S-31, S-32 и S-33. Полным водоизмещением почти в тысячу тонн, с нефтяными котлами, перевооруженные тремя 105 мм пушками каждый. Они, по расчетам Адмирал-штаба, могли добраться до Фолклендов, несколько раз приняв топливо с «Альтмарка». Мощные насосы «тросшиффа» могли за полчаса перекачать на каждый из эсминцев требуемые 250 тонн. Наличие этих трех быстроходных кораблей в Порт-Стенли резко повышало боевые возможности по обороне антарктического архипелага, особенно при возможных ночных торпедных атаках блокирующей британской эскадры.
Тем более что перед самым выходом Лангсдорфу сообщили хорошие новости – из шести субмарин «тридцатой серии» до Фолклендов благополучно добрались пять, хотя штабные посчитали отличным результатом, если «счастливцев» останется хотя бы половина. Одна лодка исчезла на переходе, экипаж другой, «сырые» дизеля которой полностью вышли из строя и подлежали ремонту, до архипелага дотащил на буксире крейсер «Карлсруэ», осуществлявший дозаправку субмарин у берегов Бразилии. А если учесть, что прибывшая в Вильгельмсхафен субмарина Шульца через три недели отправится в обратный поход, то наличие уже шести подводных лодок серьезно осложнит англичанам попытку высадки десанта на Фолкленды, если не сорвет его полностью.
Кайзер захват архипелага эскадрой адмирала Шпее воспринял как личную победу, и возвращать его британцам не желал категорически. На «Альтмарке» все помещения были буквально забиты «пассажирами» в форме цвета «фельдграу» - из более пятисот человек добрую половину составляли пулеметчики, все с боевым опытом, полученном на западном фронте. В трюмы загрузили полторы сотни MG-08, причем несколько десятков были так называемые «ручные» пулеметы «установочной партии». К стволу с водяным кожухом наскоро приспособили сошки и подобие приклада – полученный паллиатив с MG-34 сравнить нельзя по определению, но все же вес стал втрое меньше чем у станкового пулемета. Много плыло и артиллеристов – в трюмы погружены полевые гаубицы и горные пушки, а в Аргентине для них уже куплены лошади, упряжь и фураж. Кроме того, в различных кладовках и хранилищах «тросшиффа» везли несколько тысяч винтовок, сотни пистолетов, гранаты, снаряды и патроны, минометы, тысячи комплектов утепленного обмундирования, шанцевый инструмент и многое другое, без чего война на суше просто невозможна.
За неделю до выхода отряда Лангсдорфа к Фолклендам отправили два вспомогательных крейсера, что готовились к дальнему походу еще с ноября. «Гриф» и «Чайка» были обычными угольщиками, правда, имели большую скорость, чем обычные трампы, на которые они и походили своим внешним видом. Трюмы забиты вестфальским углем под завязку – девять тысяч тонн «черного золота» могли обеспечить им чудовищную дальность плавания в 35 тысяч миль – вдвое больше, чем у «карманного линкора». Полдюжины 150 мм пушек спрятаны под щитами, как и сдвоенные торпедные аппараты. А еще на каждом были по три новеньких аэроплана на поплавках – для спуска на воду этих разведчиков служили массивные грузовые стрелы. Действия столь внушительной авиагруппы должны обеспечиваться ремонтом, для чего имелась оборудованная мастерская с хранилищем авиабомб. На борт также приняли три сотни мин, для них проложены рельсовые дорожки – предполагалось их выставить в нескольких заграждениях на самих Фолклендах, а также устроить «суп из фрикаделек» во всех значимых английских портах в Африке и Индийском океане. Кроме того, «птицы» везли вооружение, боеприпасы и снаряжение для отрядов колониальной инфантерии полковника Леттов-Форбека в Германскую Восточную Африку, а также для укрывшегося в дельте реки Руфиджи легкого крейсера «Кенигсберг».
Вместе с ними, с плотно забитыми трюмами, но с «билетом в один конец» отправились три транспорта, хорошо замаскированных под привычных «нейтралов». Обычные «купцы», что бороздят океаны и моря, не должны были привлечь внимания английских колониальных крейсеров, так как последних уже явственно не хватало даже у империи, «над которой никогда не заходит солнце».
Наличие на Фолклендских островах германской эскадры спутало британские геополитические расклады и пасьянсы. Слишком далеки они не только от метрополии, даже от ближайших южно-африканских баз не меньше трех тысяч миль пути через пустынное океанское пространство. А это означало только одно – любой поврежденный у Порта-Стэнли корабль Королевского флота обречен на интернирование в латиноамериканских гаванях – пусть даже очень лояльных к короне чилийских или не совсем дружественных, вернее совсем недружелюбных аргентинских. В то время как германские корабли могут быть обеспечены определенным ремонтом от двух плавучих мастерских, да кое-какие мощности имеются на берегу.
И, главное – фурор во всем мире произвело появление на рейде Монтевидео «Блюхера» и «Гнейзенау», в сопровождении «Ростока» и «Лейпцига». В газетах шли пересуды о том, что британский флот ждет горячая встреча, так как в океане скрываются два гросс-крейсера дредноутного типа (вот так «раздвоился» его «Фатерланд»). Плюс на самих Фолклендах стоит якобы отремонтированный и готовый к бою «Шарнхорст» с еще двумя легкими крейсерами и несколькими подводными лодками.
- Интересно, что сейчас думают «первые лорды» Фишер и Черчилль? Хотелось бы знать их планы, - задумчиво пробормотал Лангсдорф и отхлебнул горячего напитка – красное вино со специями сильно взбадривало, особенно в такую ненастную погоду. Но не пройдет недели, как наступит тропическая жара и о нынешнем холоде все забудут, как о страшном сне…
- Радиограмма из Адмирал-штаба, экселенц! От гросс-адмирала Тирпица! Победа!
После аккуратного стука в дверь зашел шифровальщик и протянул листок бумаги – глаза молодого офицера горели горячечным торжествующим блеском. Лангсдорф впился в строчки глазами, буквально проглотив текст и взмахом ладони отпустив связиста. Задумался, подперев рукою подбородок и раскурив очередную сигару, благо их запас, как казалось, был нескончаемым – наследие прошлого рейда.
«Так, старина Тирпиц выжал практически все из ситуации, как шестью неделями раньше это проделал рейхсграф Шпее. Попросту говоря, реализовал добротную домашнюю заготовку, как сказали бы шахматисты. Но победа впечатляет сама по себе, ведь сотворили ее наши моряки – два линейных крейсера и четыре броненосца потоплены, несколько кораблей повреждены. Пару «таунов» и дюжину эсминцев можно считать приятным бонусом в общую копилку – размен на старый «город» и полдесятка больших миноносцев достаточно выгоден. Победа?! Еще какая! Но все дело в том, что она сделана за счет послезнания, и таких шансов у нас больше не будет. Теперь придется побеждать только за счет опыта и умения, и само собой, благосклонности Фортуны, на счет последней не стоит обольщаться. Так что драка предстоит крайне серьезная, в которой кровь из носу нужно победить и выжить. Выжить обязательно! Меня ждет Руфи!»
При мысли о Хагер Лангсдорф моментально лишился остатков сна – он не заметил, как задремал в мягком кресле и был разбужен шифровальщиком. Щека словно наяву ощутила тот первый робкий девичий поцелуй и сказанные шепотом на прощанье горячечные слова – «только ты обязательно вернись, Ганс, я буду вечно ждать тебя!»
Первый Лорд Адмиралтейства
Уинстон Черчилль
Лондон
Первый Лорд Адмиралтейства любил смотреть настенную карту мира – в его глазах то был зримый символ владычества Британской империи над цивилизованным, и не только миром. Вот и сейчас его взгляд уцепился за обведенные красным грифелем пятна – судьба африканских колоний Германии, дерзнувшей бросить вызов, была фактически предрешена.
Маленькое Того уже захвачено вторгнувшимися французскими и английскими колониальными частями после чисто номинального сопротивления. Теперь на очереди Юго-Западная Африка, которую в Кейптауне привыкли называть Намибией – практически безлюдная страна, расположенная в пустынной жаркой местности. Туда уже отправлены южно-африканские войска из английских колонистов и африканеров под командованием генерала Боты - одного из тех упертых буров, что пятнадцать лет тому назад сражался против британских экспедиционных дивизий. И возможно, им приходилось побывать в боях противниками. Но сейчас бывший принципиальный враг сражается за интересы Британской империи, служение которой Черчилль сделал смыслом своей жизни.
- К лету все будет кончено, - молодой политик с усмешкой посмотрел на огромный овал. Германцы так и не достроили здесь мощную радиостанцию, чтобы посредством ее управлять крейсерскими операциями. Да и кто бы им позволил это сделать, скажите на милость?!
Камерун продержится дольше, но к весне следующего года и его захватят – просто огромные пространства, покрытые тропическими лесами, не самое легкое место для ведения боевых действий. Там придется порядком повозиться – все же несколько тысяч немцев, как присланных из метрополии, так и колонистов, достаточно серьезный противник, хорошо вооруженный, привыкший к местным условиям жизни. Но их там слишком мало, чтобы они продержались дольше, да к тому же полностью отрезаны от морских портов и загнаны вглубь континента. А без поддержки извне сопротивление не затянется, оно изначально обречено.
Германская Восточная Африка вызывала наибольшее беспокойство – германские колонисты там многочисленны и воинственны, к тому же создали войска аскари, из местных туземцев. Высадить десант нелегко – порты подготовлены к обороне, на фарватерах даже затопили транспорты. Боевые действия приняли ожесточенный характер – немцы создали на Великих Озерах флотилии, и причиняют серьезные потери союзникам – англичанам, французам и бельгийцам. К тому же в дельте Руфиджи крейсер «Кенигсберг» - и пока эта заноза не выдернута, говорить о победе преждевременно.
Но бои будут исключительно тяжелые – необходимо как можно тщательнее блокировать побережье крейсерами, исключая любую попытку прорыва транспортов. Ведь даже прибытие одного «трампа» может надолго затянуть сопротивление. А «Кенигсберг» уже обречен – на английских верфях по бразильскому заказу строились три речных монитора – огромные тысячетонные кораблики с носовой башней, где топорщились два шестидюймовых орудия. Теперь только перебросить эти плоскодонные бронированные лоханки до Руфиджи – а там они пройдут через речные отмели и спокойно расстреляют «Кенигсберг», превратив его в пылающую руину.
Взгляд Черчилля переместился севернее, на огромные владения оттоманской Порты, «больного человека Европы», как он сам не раз высказывался. Англии удалось отобрать у султанов Египет, сейчас на очереди азиатские владения. А их много - богатое нефтью древнее Междуречье с библейскими реками Тигр и Евфрат, Левант, Ливан и Палестина – недаром триста лет сюда европейцы отправляли походами своих воинственных крестоносцев. Конечно, с союзниками французами придется кое-чем поделиться, не самым ценным – хватит с них Сирии. Но никак не с русскими – притязания Петербурга уже порядком раздражали.
Дарданельскую операцию решено проводить силами исключительно устаревших броненосцев – в Эгейское море отправили сразу дюжину кораблей. Плюс французы отобрали полдесятка старых лоханок, тоже решив принять участие в десанте на Галлиполи - Черчилль здесь был полностью поддержан правительством. Кабинету Асквита не улыбалось увидеть русских у Константинополя. А чтобы не отдавать древнюю византийскую столицу русским, нужно было ее как можно быстрее занять британским десантом – для чего сюда перебрасывались части АНЗАКа из австралийцев и новозеландцев (доминионы тоже должны были внести свой вклад в общую победу). Союзники, конечно, союзниками, вот только у Британии их нет, а есть вечные интересы. А русские при том всю историю являлись ее самыми злейшими врагами, которые сто лет тому назад обратили внимание на «жемчужину короны» - Индию! Хорошо, что у британского посла Витворта хватило золота для подкупа петербургских аристократов, которые задушили императора Павла в собственной опочивальне.
И после этого прикажите считать этих коварных византийцев цивилизованными европейцами?!
Даже не смешно!
- Фолкленды!
Губы Черчилля скривились в недоброй гримасе. Архипелаг будет отбит у коварного врага, в этом сомнений не было. Вот только потери будут крайне тяжелые и весьма вероятно они осложнят позиции Британии в Южной Америке. Но десант проводить нужно, благо эскадры могут уже завтра выйти в океан – задержка случилась из-за недостаточной подготовки, да к тому же пришлось ждать исхода сражения у Доггер-банки.
Карающий меч, занесенный над головой подлого противника, не остановить. В справедливой каре он обрушится на склоненные шеи побежденных мерзавцев. Учитывая давнюю и стойкую ненависть «Джекки» к германцам, о печальной судьбе самого Шпее можно будет поразмышлять на досуге - ничего хорошего немецкого адмирала не ждет. Все правильно – любой покусившийся на владения Британской империи должен знать – Англия всегда произведет достойную оплату по таким счетам!
Об этом хорошо знают испанцы с их «Непобедимой Армадой» и французы, разгромленные у Трафальгара великим адмиралом Нельсоном. Теперь о том вспомнят немцы!
Послесловие к первой части
14 февраля 1915 года
Кейптаун
Длинные огненные языки в очередной раз вылетели в сторону замершего в лучах утреннего солнца города. Корпус «Фатерланда» содрогнулся от шести орудийного залпа – собравшиеся в огромной бухте британские транспорты и крейсера не ожидали столь дерзкого визита незваных гостей, что у русских всегда хуже татарина.
- Еще пяток залпов и дробь, - Лангсдорф прижал окуляры бинокля к глазам – Кейптаун пылал, над военно-морской базой вздымались в небо огромные столбы дыма, полностью закрывающие даже Столовую Гору. Земной филиал апокалипсиса – что тут скажешь!
«Карманный линкор» шел на малом ходу, лишь содрогаясь от частых залпов башенных установок. Щитовые 150 мм палили без остановок, отправляя снаряд за снарядом в столь большое число мишеней. За «Фатерландом» в кильватере следовал «Блюхер» - его 210 мм пушки стреляли через каждые пятнадцать секунд – казалось, что тяжелый крейсер буквально плюется 116-ти килограммовыми фугасами – четыре снаряда в каждом залпе. Третьим в германском отряде шел легкий крейсер «Росток», команда которого тоже изрядно «веселилась на этом празднике жизни» - как сказал один из классиков, имя которого так и не припомнилось.
- Мы их вовремя накрыли, Кранке! Поражаюсь беспечности островитян – собирать десантную экспедицию и не принять при этом самых элементарных мер предосторожности! Или они считают нас непроходимыми лентяями и тупицами?! Но война идет полгода, а тут прямо курорт!
Вчера «карманный линкор» в установленной точке рандеву встретился с подошедшими от Фолклендов «Блюхером» и «Ростоком». Визит в Капскую колонию был заранее обговорен со Шпее – оба адмирала давно согласовали между собой самые щекотливые моменты, пришли к единодушному мнению – чем меньше знают об их операциях в Адмирал-штабе, тем лучше для 1-й Крейсерской эскадры. Радиоперехватов у «Комнаты 40» будет намного меньше, а. значит, риск раскрытия постоянно меняющихся кодов «Энигмы». На кораблях кригсмарине в последнем походе имелось до полудюжины этих роторных шифровальных машинок, которыми пришлось поделиться как со штабом Шпее, так и с Адмирал-штабом в Берлине. Понятное дело, что изготовление данных приспособлений уже началось в Германии, нужно только время, чтобы обеспечить кодировочными машинками вначале корабли первых двух рангов кайзерлихмарине, а затем оснастить штабы армий и корпусов, потом все пехотные дивизии рейхсвера.
- Торпеды попали! Один, два… Три попадания, экселенц! Торпедирован один из броненосцев!
- Смешно было нам не попасть – их там как сельдей в бочке, - сварливо отозвался Лангсдорф на выкрик сигнальщика и сам внимательно посмотрел на взметнувшиеся выше мачт гейзеры, что уже падали вниз. Действительно – один из броненосцев уже заваливался на борт – команда явно несла службу спустя рукава, водонепроницаемые переборки и люки не были задраены. Но это проблемы уже англичан!
- Ашер! Главным калибром три полных залпа и дробь! Передать на крейсера – перейти на максимальные залпы! Пора попрощаться, мы не англичане, что уходят тихо…
Договорить Лангсдорф не успел – словно чудовищный вздох прокатился по далекому Кейптауну – над городом и бухтой вспух чудовищный черный клубок, через несколько секунд превратившийся в гигантский гриб на тонкой «ножке». Очень похожий на термоядерный взрыв в тех мысленных образах, что адмирал получил от памяти профессора.
«Ядрен батон! Это что?! Арсенал рванул на берегу или транспорт с боеприпасами и взрывчаткой?!»
Чужая мысль испуганной птицей метнулась в голове, корабль качнуло порывом ветра, налетевшего с берега, и адмирал успел схватить фуражку за козырек, иначе бы ее унесло за борт – а вот Кранке свою упустил, и та белой чайкой отправилась порхать в воздухе.
- Ашер! Отставить стрельбу! Дробь! Сигнальщики! Передать по эскадре – дробь! Исполнять! Курс норд-вест! Скорость двадцать узлов! Мы свое дело совершили, теперь нужно уходить!
Лангсдорф чуть расширенными глазами смотрел на чудовищное светопреставление, что творилось в полчаса тому назад тихом порту. Крупнейшая перевалочная база Британской империи и главный пункт Королевского Флота в южно-африканских водах был полностью уничтожен. О том, сколько погибло людей, адмирал боялся подумать – несколько тысяч, никак не меньше. Сегодня он принес горе в сотни домов, и кроме военных, чей долг предусматривает смерть на поле сражения, там, в огненном вареве сгинули старики, женщины и дети.
Он стал безжалостным убийцей?!
«Нет! Лес рубят – щепки летят! Если в бухте военные корабли, а на берегу арсеналы, то априори перед вами объект, подлежащий уничтожению. А все последствия лежат на том, кто такое позволил! Так пусть сами посыпают головы пеплом – мы лишь хорошо сделали свое дело! Наши страны воюют, а война не терпит сантиментов и слюнтяйства! Там сотни солдат и тысячи моряков, что хотели высадиться на Фолклендах – теперь они убиты, ранены или утонули. Это война!»
Лангсдорф ожесточился сердцем – война вообще безжалостная штука. И сами британцы хороши, готовы пойти на любое преступление, которое тут же пытаются переложить на своих врагов. Так что если потребуется совершить налет на любой британский военный объект – он это сделает без малейших колебаний.
«Это война!»
Экономика есть кровь войны – ее требуется уничтожать в первую очередь, и без всяких сантиментов. Пусть переселяют людей в глубину территории, если так любят говорить о ценности человеческой жизни. А не хотят этого сделать – тогда пусть утирают кровавые сопли. Хорошо зная, что проделают с их Германией в случае поражения, стоит драться за лучшую жизнь, ведь любая война рано или поздно заканчивается и наступает время долгожданного мира…
Спасибо за чтение
Вернуться к книге