Джокер, На Краю Безумия

Прелюдия

Аркхэм. Вечер в день нападения банды Клоунов.

— Ах… всё это… похоже на замкнутый круг… — тихо произнес он, касаясь пальцами холодной стены и медленно ведя по ней рукой. — Они, эти копы, Гордон, Бэтмен… бегают за нами, никак не успокоятся. Как псы за косточкой. Слюни во все стороны брызжут. Глаза не смыкают. Покоя им нет. Бесятся, пока мы на свободе, будто моя туша — это какой-то огромный сочный бифштекс под сладким соусом. Обвиняют, тыкают пальцем, не слушают, когда им говоришь. Только смотрят назад, будто моё прошлое — грязная, вонючая бирка, от которой не отодраться. А я ведь даже ничего не сделал!

Он гневно развёл руки, словно выражая глубокое разочарование во всём сущем. Наконец он умерил пыл и посмотрел на своего собеседника.

Эдвард Нигма по кличке Загадочник терпеливо ждал.

— Как радостно, что ты пришёл излить душу именно мне, Джокер, но тебе не кажется, что место и момент не самые удачные? — Риддлер приподнял ладони, напоминая, где они находятся.

А стояли они в палате лечебницы Аркхэм… прямо посреди побега Харли Квинн, которую Джокер только что освободил.

Но тот не ответил, лишь сделал спокойный шаг вперёд. От каждого его движения Эдвард испытывал подсознательное напряжение. Цок. Цок. Бледное лицо безумца было слегка опущено, глаза скрыты тенями. Он олицетворял собой безмятежного мертвеца. Но каждое слово вырывалось из самой глубины его естества, с придыханием:

— Я хочу разорвать этот порочный круг к чертям, Эдди. Очистить своё доброе имя от всей той грязи, что на него налипла. И ты мне в этом поможешь.

Джокер в упор посмотрел на него. Эдвард задумался: реакция старого знакомого показалась ему слишком странной. Разве ему не было плевать на чужое мнение до сих пор?

— И как ты собрался очистить своё имя? — усмехнулся Нигма, вяло похлопав в ладоши. — Заделаться в герои и бросать таких парней, как ты сам, в психушку? Превосходно. В кои-то веки ты научился шутить. Но с чего ты взял, что я собираюсь участвовать в твоих играх?

— Шутка? О, Эдди, это вовсе не шутка. Это будет самое настоящее зрелище.

Джокер полуобернулся, и Риддлер проследил за его направленным в угол взглядом… Там Нигма увидел объектив камеры, которая вела прямую запись их разговора. Он тут же понял: Джокер уже втянул его в свой план, хотел он того или нет.

Иными словами, Джокер ясно дал понять: его игра уже началась. Будь на его месте кто-то другой, Риддлер бы даже не шелохнулся. Но зная, насколько далеко способен просчитывать ходы этот безумец, Загадочнику стало не до шуток.

Невидимые сети чужого плана уже опутывали Готэм. В этом и заключался ужасающий навык Джокера — навязывать людям свою волю, плевав на их желания.

Нигма напряженно сжал кулаки, по его лбу скатилась капля пота.

«Ха-х… Не думай, что я спущу тебе это с рук, сукин ты сын», — зло подумал он.

— Вот тебе загадка на засыпку, Эдди! Ты же любишь загадки? — Джокер резко подался вперед. — Что происходит, когда местные копы обсираются, а федеральные миллионы, на которые содержали эту дыру, вылетают в трубу вместе со мной? Ответ: «?;№№(%*%№!»

«Бессмыслица», — промелькнуло в голове Нигмы, и он решил аккуратно поправить собеседника:

— Если быть точным, Джокер, по закону поимкой беглецов занимается Служба маршалов…

Он покосился на приоткрытую дверь палаты, за которой с воплями пробежал какой-то псих. Губы Риддлера на мгновение замерли. Взвесив риски, он нехотя исправился:

— Хотя… учитывая, сколько твоих фанатов сидит в охране Аркхэма… ты прав. Ответ действительно: «?;№№(%*%№!».

Последняя реплика Риддлера замерла на экране после щелчка клавиатуры. Оператор, остановивший запись, повернулся к доктору Брауну — мужчине за сорок в массивных очках. Тот сейчас напряженно косился на высокого человека в строгом черном пиджаке.

Пронзительные серые глаза Александра Махоуна, специального агента ФБР, чьи волосы уже тронула седина, внимательно перешли с монитора на психиатра. На столе между ними лежал судебный ордер, дающий следователю право задавать любые вопросы по делу Джокера.

— Фрагмент этой записи был сделан во время нападения банды Клоунов на улицы Готэма, — нарушил тишину Махоун ровным тихим голосом. — Мы предполагаем, что Джокер планирует устроить очередное «шоу», которое мы обязаны остановить. В этом разговоре с Нигмой могут скрываться подсказки. Скажите, доктор, вы заметили что-нибудь странное в их словах? Ведь вы один из немногих, кому удавалось работать с Джокером длительное время. Не считая, разумеется, Харли Квинзель.

Доктор Браун потеребил в пальцах ручку и тяжело выдохнул.

— Вы же знаете, что мы не привыкли разглашать данные о наших пациентах. Я давал клятву, что…

— Вы клялись служить своей стране, доктор Браун, — с металлическими нотками в голосе напомнил Александр, прижав пальцы к судебному ордеру. — В первую очередь вы гражданин, а уже потом — лечащий врач. От вашего содействия зависит, сколько невинных жизней мы успеем спасти до следующего хода Джокера. Или парочка сбежавших психов для вас важнее, чем безопасность тысяч людей?

Браун заколебался.

— Что именно от меня требуется?

— Мне нужно всё, что может помочь в его поимке. Я хочу знать, как он мыслит, о чём думает, что его беспокоит. Его личные страхи и потаённые желания.

Психиатр усмехнулся.

— Вы говорите прям как в настоящих детективах. Судя по вашему взгляду, вы уже пытались понять Джокера, но ничего не вышло, раз вы пришли ко мне.

Александр промолчал.

— Знаете, вы далеко не первый, кто пытается залезть к нему в голову, мистер Махоун. И большая часть этих смельчаков дорого поплатилась.

— Вы о Харлин Квинзель?

— Не только о ней. Харви Дент, многие другие… Хорошие, умные люди. Но все они недооценили риски, когда связались с Джокером. От некоторых личностей лучше держаться как можно дальше, мистер Махоун. Вы так не считаете? — Браун уклончиво отошел к стеллажу и обхватил руками папки с документами, явно пытаясь уйти от темы.

«Он определённо что-то скрывает и пытается увести разговор. Неужели ему так тошно вспоминать о Джокере?» — подумал Александр, но внешне остался абсолютно спокоен.

Спешить в столь деликатном вопросе не стоило. Надавить на авторитетного сотрудника государственной лечебницы — значит спровоцировать конфликт, который затянет расследование. А времени не было: каждый день Джокера на свободе приближал катастрофу.

— Как раз для этого и существуют такие люди, как я, доктор Браун, — отчеканил агент. — Моя обязанность — сделать так, чтобы подобные психи больше никогда не добрались до мирных граждан. А ваша — помочь мне в этом.

Положив папки на стол, Браун неуверенно полуобернулся и встретился с тяжелым взглядом следователя. Психиатр сдался и кивнул:

— Хорошо. Тогда, наверное, стоит начать с того, что Джокер — не совсем псих в привычном понимании. Чаще всего люди глубоко заблуждаются, думая, что все наши пациенты…

— Ближе к делу, доктор.

— Я пытаюсь, но вы мне не даёте. Вы же сами сказали, что хотите понять, как он мыслит?

Александр молча изучал собеседника, взвешивая варианты, и наконец слегка кивнул.

«Похоже, проще дать ему выговориться», — подумал агент.

— Я вас слушаю.

— Тогда в первую очередь вам нужно уяснить, что вам достался крайне нелегкий противник, мистер Махоун. Ваша цель страдает от аномального когнитивного искажения.

Александр скрестил руки на груди:

— Объясните подробнее.

Браун подошел к большому серому шкафу, выдвинул металлический ящик и достал увесистое досье. Открыв его, он развернул страницы к Махоуну.

То, что агент рассчитывал там обнаружить, шло вразрез со всеми его ожиданиями. Листая многочисленные отчеты, он видел медицинские выводы, в которые трудно было бы поверить, не будь они подкреплены официальными печатями лечебницы Аркхэм.

— Официальный диагноз в его карте — «Тяжёлое антисоциальное расстройство личности в сочетании с выраженным синдромом деперсонализации-дереализации», — чеканил Браун, пока Махоун с интересом перелистывал страницу за страницей. — Но это лишь бюрократическая ширма, чтобы заполнить бланки для суда. Настоящая проблема кроется в его когнитивном статусе. Мы провели серию тестов на нейропластичность и избирательное внимание. У Джокера обнаружен аномально низкий порог латентного торможения.

— Что это значит? — Александр поднял глаза на врача.

Доктор отвернулся к окну, подбирая простые слова, чтобы объяснить необъяснимое.

— Как бы это… выразиться попроще, — доктор обернулся. — В норме человеческий мозг фильтрует «лишнее»: фоновые звуки, запахи, второстепенные детали. Этот феномен и называют латентным торможением. Он защищает разум от перегрузки. Но у людей с низким порогом этот фильтр попросту отключен. В их сознание буквально хлынет лавина информации. Каждая трещинка на стене, мельчайший шорох или едва заметное движение собеседника — всё эти детали для них как сливаются в цельную картину.

Психиатр сделал паузу, чтобы убедиться, что агент улавливает мысль.

— Если у человека низкий айкью, подобный феномен гарантированно приводит к безумию и психозу. Разум не способен удержать и обработать такой колоссальный объем данных. Но если интеллект запредельно высок… ситуация кардинально меняется. Мышление успевает структурировать этот хаос. Человек начинает видеть скрытые связи, мгновенно просчитывает любые исходы и замечает то, что скрыто от остальных. И это настоящий диагноз Джокера: полное отсутствие латентного торможения на фоне абсолютной гениальности.

Браун внимательно проследил за реакцией Махоуна, но лицо агента ФБР оставалось непроницаемым.

— Прибавьте к этому феноменальную когнитивную эмпатию при полном отсутствии эмоциональной, — продолжил доктор. — Он не способен сочувствовать, у него атрофирован страх, но он с превосходной точностью считывает чужие поведенческие триггеры. Он видит ваши слабости насквозь безо всякой магии. Его взгляд замечает малейшие изменения в вашей мимике, частоте дыхания, расширении зрачков — и он тут же понимает, как вами поступить. Он пугающе, стерильно разумен. К счастью для всех нас, Джокер периодически впадает в глубокую апатию и теряет всякий интерес к миру.

— И что он делает в такие моменты? — спросил Махоун.

— Всё что угодно. Может целыми днями неподвижно сидеть в камере и смотреть в одну точку. Может притворяться благодушным самаритянином. Может даже помогать людям — просто ради развлечения. Кто знает? Но одно ясно наверняка: он виртуозно манипулирует людьми и мастерски меняет маски. Если он захочет, чтобы вы увидели в нём обычного хилого паренька, вы безоговорочно поверите. Точно так же он обвёл вокруг пальца бедную Харлин, прикинувшись несчастной, израненной жертвой.

— Тогда зачем он пришёл к Эдварду Нигме перед самым побегом?

— У меня есть одно предположение, — Браун подошел ближе к столу. — До того, как Эдвард исчез из палаты, я пару раз беседовал с ним. Он утверждал, что совершенно не заинтересован в побеге и сейчас переосмысливает свою жизнь.

— Но в итоге-то он сбежал вместе с Джокером, — сухо заметил следователь. — Вы зря доверяете преступникам, доктор Браун.

— Вот тут вы совершенно не правы, мистер Махоун. Эдварду принципиально важно говорить правду, ведь это часть его натуры. Понимаете, если бы человек, примеривший маску Загадочника, лгал на каждом шагу, кто стал бы всерьёз воспринимать его шарады, в которые он вкладывает душу? Каждая загадка обязана иметь предельно чёткий и честный ответ, иначе в ней нет смысла. Никто не стал бы с ним играть. Эдвард — не лжец. Любитель искажать смыслы и жонглировать фактами — да, безусловно, но не лжец.

— Предположим. К чему вы клоните?

Браун подошёл к терминалу и нажал несколько клавиш.

Клац. Клац.

Картинка на мониторе моргнула, отмотавшись на конкретный таймкод. Психиатр указал пальцем на первые секунды разговора Нигмы и Джокера.

— Вот этот момент. Джокер заявляет, что хочет разорвать порочный круг и покончить, как я полагаю, со своим тёмным прошлым, — задумчиво прокомментировал доктор.

Махоун кивнул, не отрывая взгляда от экрана.

— На мой взгляд, подобное поведение совершенно не свойственно Джокеру. Складывается впечатление, будто он искренне желает зарыть топор войны с Эдвардом, но… Джокер? Зачем ему это? В чём мотив? Ему всю жизнь было плевать на всех, кроме себя самого, а теперь он внезапно решил исправиться? Никто в здравом уме в это не поверит. Это больше похоже на искусную провокацию.

— На провокацию?

— Именно. Загадочника и Джокера связывает вечное соперничество, в котором Эдвард неизменно оказывался на вторых ролях. И тут является Джокер, наглядно указывая Нигме на его место в этой задрипанной палате… Он ведёт себя так, словно больше вообще не видит в нём конкурента. Посмотрите на реакцию Эдварда в этот миг. Скулы напряжены, пальцы сжались в кулаки. Он замер. Держу пари, он воспринял слова Джокера как изощрённую насмешку. Его гордость уязвлена. Он в бешестве.

— Если Джокер хотел привлечь его на свою сторону, разве не логичнее было бы предложить союз как-то иначе? — нахмурился Махоун.

— В том-то и дело. Эдвард никогда добровольно не пошёл бы на сделку с Джокером, и тот прекрасно это понимал. Поэтому Джокер поступил тоньше: он намеренно задел эго Нигмы и просто оставил дверь камеры открытой. А теперь представьте себе реакцию гениального преступника, который руководствуется холодной логикой, но при этом страдает от непомерного самолюбия?

— Увидев шанс сбежать, Эдвард не смог его упустить, поскольку для его острого ума оставаться в камере было бы верхом глупости, — продолжил Махоун. — Но в то же время непомерное самолюбие помешало ему принять решение мгновенно. Он колебался.

Доктор Браун кивнул:

— Абсолютно. Нигма наверняка подумал: «Я не стану играть по твоим правилам, Джокер, но спасибо, что так любезно указал мне путь к свободе». Я уверен, что появление старого соперника вновь раздуло в Эдварде прежнюю неприязнь. Это и подтолкнуло его к побегу. Но что хуже всего — Джокер, скорее всего, именно на это и рассчитывал.

Махоун задумчиво прижал ладонь к губам.

— Он играл с ним. Но зачем провоцировать Загадочника на побег, если тот изначально не входил в его планы? — едва слышно пробормотал агент, рассуждая вслух.

— А когда, по-вашему, имеет смысл убеждать полицию в том, что твой враг внезапно стал твоим союзником, детектив? — Браун хитро прищурился. — Подумайте, зачем вы вообще ко мне пришли?

— Когда тебе нужно использовать этого самого врага как живой щит или приманку… — Александр резко поднял глаза на замерший кадр видеозаписи.

— Теперь вы видите картину целиком, мистер Махоун. Джокер знал, что Эдвардом движет безмерная гордыня, и надавил на неё взгляд сделался тяжёлым и нечитаемым:

— А что движет вами, Александр? Как думаете, какую из ваших слабостей использует Джокер, когда решит сломить вас?

Махоун медленно закрыл папку с делом и посмотрел доктору прямо в глаза.

— Ещё ни одному преступнику пустые слова не помогали избежать выпущенной пули или заготовленной камеры, доктор. Будьте уверены, я поймаю Джокера. Как поймал каждого «гения» до него.

Главы 1-2

Спустя неопределённое время после рейда клоунов. Комиссару Гордону удалось пережить тот ужас и выбраться живым, но последствия тяжёлых ранений дали о себе знать. Сейчас он был временно не у дел. Старый волк восстанавливался в центральной клинике Готэма и надеялся поскорее вернуться в строй. С его характером было невыносимо тяжело бездействовать, пока город пребывал в таком хаосе.

«Чёртов Джокер и его прихвостни…» — он приложил дрожащую ладонь к лицу.

Гордон хмуро созерцал потолок палаты, когда к нему вошли двое мужчин в чёрных пиджаках. Один остался караулить у входа. Второй подошёл ближе к койке и вежливо улыбнулся. У него было худощавое, вытянутое лицо с острыми скулами и проницательные серые глаза.

— Добрый день, комиссар, — произнёс визитёр, покосившись на дежурную медсестру. Он плавно достал удостоверение и раскрыл его, — моё имя Александр Махоун, я из ФБР. Если вы не против, я бы хотел поговорить с вами наедине.

При виде федерала Гордон нахмурился ещё сильнее. Медсестра молча покинула палату.

Махоун неторопливо прошёлся до тумбочки с гостинцами, мимоходом оценив их количество. Гордон, отлично знакомый с методами бюро, сразу понял: его прощупывают. Сейчас этот лощёный агент начнёт задушевную беседу строго по методичке и станет лезть под кожу.

Но Александр оставался спокойным как удав. Заведя одну руку в карман брюк, а второй придерживая принесённую папку, он смерил раненого оценивающим взглядом.

— У вас ведь есть дети, комиссар?— Зачем вы пришли сюда? — прямо спросил Гордон, проигнорировав вопрос.

Махоун ни капли не растерялся:— Не стоит так напрягаться, комиссар. Я пришёл из благих побуждений. У меня тоже есть семья: жена и сын. Я бы хотел помочь вам из чистой солидарности, как коллега коллеге, — Александр опустил взор на перебинтованную грудь копа, — вам ведь сейчас непросто. Тяжёлые ушибы грудной клетки и рёбер от попадания пуль, сквозное огнестрельное в плечо, гематомы по всему телу и контузия. Впечатляет. Многие в вашем возрасте не пережили бы тот ад.

Гордон молчал, продолжая давить гостя тяжёлым взглядом.

— Послушайте, Гордон, — Александр чуть развёл руки, стараясь выглядеть максимально деликатно, — я просто хочу помочь и заранее избежать межведомственных трений. Такие люди, как вы, заслуживают уважения. Если честно? Я ваш фанат. Вы посвятили всю жизнь служению закону. Прилежный коп, никаких пятен в репутации — вы своего рода эталон этого мрачного городка.

Комиссар устало вздохнул и откинул голову на подушку.— Хватит этой лести, мистер Махоун. Я всего лишь делал свою работу.

Федерал не отводил глаз.— Какая скромность. Но, уверяю вас, я не льстил, — Александр на мгновение сделал паузу, привлекая внимание собеседника, — я пришёл сообщить вам новость.

— Новость?

— Тот день, когда банда клоунов обрушилась на улицы Готэма, вылился в грандиозный скандал, — он бросил папку на стол. Оттуда выпала пара фотографий: Харли и Джокер. — В связи с усложнением дела и вашим положением вы отстранены.

— Отстранён…?

— Это зависит не от меня и не от вас, Джим, — ровным голосом объяснил Александр, заметив на лице собеседника сдавленное отчаяние. Махоун постарался проявить деликатность, сделав шаг вперёд. — Я поясню. Вы проделали прекрасную работу и даже прыгнули выше головы. Никто не умаляет ваших достижений. Вам удалось удержать ситуацию и снизить разрушения до минимума, но, когда вы подключили к делу лиц, не входящих в число официальных коллег, вы привлекли ненужное внимание. Внимание моего начальства.

Гордон сразу понял намёк на Бэтмена и внутренне подобрался. Но Александр лишь скупо улыбнулся, будто без слов говорил: «Расслабьтесь, комиссар, мы давно обо всём знали, просто не было повода вмешиваться».

— Но теперь правила изменились, Джим. Джокер помог сбежать не только Харли, но и доброй половине самых опасных пациентов Аркхэма. К тому же с недавних пор, если вы не забыли, лечебница сидит на федеральных дотациях. Да и взрывчатка, которую использовали клоуны, попала в город из Делавэра.

Гордон ошарашенно замер. Ему буквально нечего было возразить.

— Теперь это переросло в масштабную угрозу. Джокер задействовал межштатную сеть поставок, что автоматически переводит дело в разряд федеральных преступлений. Собственно, — Махоун сделал паузу, многозначительно подняв указательный палец, — поэтому я здесь. Вашингтон официально отстранил департамент Готэма от расследования, а лично вас, комиссар, отправили на принудительный больничный по состоянию здоровья. С этого момента делом Джокера руковожу я.

— И вы пришли сюда только затем, чтобы просто рассказать мне об этом? — упавшим голосом спросил Джим.

— Если бы всё было так просто, — Александр увёл взгляд к окну. — Мы оба знаем, что сотрудничество всегда продуктивнее вражды. Поэтому я предлагаю вам участвовать в расследовании в качестве моего личного консультанта. Вы один из немногих, кто долго вёл дело Джокера и при этом остался жив. Я хочу, чтобы вы помогли мне выследить его, Гордон, и остановить.

— И почему я обязан вам помогать?

— Дайте-ка подумать, — Александр, казалось, на мгновение удивился. — Не ожидал от вас всплеска эгоизма. Разве вы сами не хотите остановить Джокера?

— Это не гордость, а нежелание доверять самоубийственные дела таким выскочкам, как вы.

Махоун скупо усмехнулся, почти не шелохнувшись.

— Благодарю за заботу, но на вашем месте я бы думал не о моей шкуре, Джим, и не о том, что я вам не нравлюсь. Думайте о вашей дочери, — взгляд Александра намертво пригвоздил Гордона к постели. Старик мгновенно залился краской, лихорадочно сдерживая рвущиеся наружу ругательства. Кто вообще способен оставаться спокойным, когда угрожают его семье?

— Следите за словами, Александр.

На мгновение Махоун улыбнулся, состроив неловкую оплошность… но Гордон был уверен что тот специально.

— Конечно, — мягко согласился он. — Так о чём это я? Насколько мне известно, Барбара сейчас учится в университете. Девочка умна, у неё большое будущее. Но сможете ли вы гарантировать ей спокойную жизнь, пока этот псих разгуливает на свободе, Гордон? Сегодня Барбаре повезло, она не попалась под руку тем клоунам. Но кто знает, кто может оказаться на этой койке следующим, Джим. Вы простите себе ещё одну жертву, которую мы могли бы остановить вместе?

Гордон мрачно опустил взгляд.

**

Офис ФБР. Мимо работающих сотрудников уверенно шагал Александр Махоун. Его сопровождала Фелиция — темнокожая девушка в строгом пиджаке и с короткой стрижкой. На широкой стене была закреплена подробная карта Готэм-сити. Чуть сбоку, на магнитной доске, висели фотографии сбежавших из Аркхэма психопатов: Харли Квинн, Джокер, Пингвин, Пугало и многие другие. С этого дня они официально стали самыми разыскиваемыми преступниками Америки.

Высокий агент лет сорока пяти ходил вдоль доски из стороны в сторону, после чего ладонью хлопнул по плану Готэма.

— У нас под контролем все больницы. Если начнётся перестрелка и мы раним кого-то из беглецов, медицинскую помощь они получат прямо в фургонах.

— Есть сдвиги по остальным целям? — спросил Александр.

— Наблюдаем за их прошлыми убежищами и знакомыми, с которыми они контактировали перед посадкой, — отрапортовала Фелиция. — Пока глухо. Должно быть, затаились.

— Что труднее всего для беглого преступника? — Махоун обернулся к подчинённым.

— Ничего? — удивлённо выгнула бровь девушка.

Александр резко развернулся на каблуках и поднял указательный палец.

— Некоторые вещи в мире неизменны, мисс…

— Лэнг.

Махоун беспристрастно продолжил:

— …Смерть, налоги и тот факт, что беглец обязательно совершит ошибку в течение первых семидесяти двух часов. Он угонит машину, если понадобится разорвать дистанцию; ограбит магазин, если кончатся деньги; и явится за помощью к тому, кому доверять ни в коем случае нельзя. В любом из этих случаев он оставит зацепки, которые приведут нас прямо к нему.

Александр достал канцелярскую скрепку и прицепил фотографию Джокера прямо в центр карты.

— Я сэкономлю нам всем время. Изучив архивы Готэма, я могу с уверенностью сказать, что Джокер предпочитает отсиживаться ровно в двух районах города. — Махоун поочерёдно указал на две локации. — Это Нэрроуз и Боури.

— Нэрроуз и Боури? Что в этих местах такого особенного? — спросил Марк Уилер.

Александр перевёл на сотрудника нечитаемый взгляд.

— Это два самых неблагополучных района Готэма. Десятки заброшенных зданий, высокая преступность и… — он провёл ладонью по карте дальше, приложив пальцы к губам. — Джокер здесь чувствует себя как дома. Полиция туда практически не суётся из-за угрозы получить пулю в лоб. Местные сдают жильё без лишних вопросов любому, у кого водятся деньги. Не говоря уже о том, что большая часть кварталов находится под контролем уличных банд, которые фанатеют от Клоуна. — Махоун повёл пальцем вдоль Нэрроуз, указывая на извилистые дороги. — Старые массивы с запутанной сетью подземных переходов обеспечивают преступникам надёжное укрытие и отличные возможности для маневра. Погоню там вести крайне затруднительно. Именно эти две территории способствуют тому, что Готэм прославился на всю Америку. — Махоун похлопал по карте. — Поэтому мы сосредоточим основные силы здесь. Операция будет проходить в строгой секретности, общественность и местные ничего не узнают.

— Я займусь поиском информаторов, чтобы упростить нам задачу, — добавила Фелиция.

Уилер, поправив очки, поднял руку.

— У меня вопрос. Почему мы тратим столько ресурсов на розыск Харли Квинн, когда наш главный приоритет — Джокер?

Махоун обернулся.

— Дело в повадках Джокера.

— Простите, повадках? Вы имеете в виду, что он никогда не показывает себя до начала представления?

— Отличная наблюдательность, Уилер, — произнёс Александр, отчего подчинённый слегка нахмурился, уловив в тоне босса сухой сарказм. — Я объясню: для большинства Джокер выглядит как обычный безумец. Но если всмотреться в последовательность его действий, станет ясно, что для сумасшедшего он до щепетильности аккуратен. До сих пор он не позволял себе оставлять следов и обводил полицию вокруг пальца ровно до момента своего триумфа. Это значит, что выйти на него стандартными методами не выйдет. Но мы можем схитрить.

Агент молча кивнул.

— Я просмотрел последнее дело, которое вёл комиссар Гордон, и кое-что заметил, — Махоун бросил Уилеру увесистую папку. — Если сам Джокер умеет оставаться невидимкой, то с его подружкой всё совершенно иначе. Её истеричное расстройство личности и импульсивность плохо сочетаются с осторожностью. Харли непредсказуема, как и её босс, но в отличие от него девчонка хуже себя контролирует и быстро срывается. Она-то и приведёт нас к Джокеру. Поэтому я хочу, чтобы о Харлин Квинзель прознал каждый живущий в Готэме заморыш, от выползшего из канализации бомжа до слепого крота. Даже маленький ребёнок должен знать эту поехавшую сучку в лицо. Если она решит зайти в туалет на заправке, я хочу знать об этом уже через пять минут.

Работа в офисе закипела. Махоун задумчиво приложил пальцы к губам и развернулся к доске. Это расследование нервировало его не на шутку, хотя, казалось бы, ловить беглецов ему приходилось не впервые. А всё потому, что его главной целью был отнюдь не Пингвин и не Пугало.

За его спиной раздался тихий цокот каблуков. Александр прервал мысли и обернулся к темнокожей девушке, которая внимательно изучала его.

Фелиция.

— Я слышала о вас, Александр, — негромко произнесла она. — Вы прославились на всю Америку. В том числе и благодаря делу Оскара Шейлза, вокруг которого до сих пор ходит столько слухов.

Оскар Шейлз — беглый серийный маньяк и насильник, который умудрился остаться неуловимым и потрепал немало нервов полиции.

Махоун замер при упоминании этого имени. В глазах Лэнг на мгновение проскочила смесь осторожной неловкости. В кулуарах Бюро считалось, что бесследное исчезновение психопата — один из самых крупных провалов ФБР и тяжёлый удар по репутации самого Александра, который до того момента настигал любого, за кем вёл охоту.

— Простите, я просто хотела сказать, что для меня честь работать с вами… Я не собиралась напоминать о плохом.

— Да нет, всё в порядке, — Махоун издал короткий смешок, и на его лице не осталось и тени неприятных эмоций, — неудачи случаются у каждого, и я не исключение. Мне тоже приятно работать с вами, мисс Лэнг.

Фелиция осторожно кивнула, втайне восхищаясь его железной собранностью.

Но сам Александр в этот миг отнюдь не был так спокоен, как казалось его подчинённой. Опустив руку в карман пиджака, он нервно перебирал пальцы, пытаясь совладать с нахлынувшими воспоминаниями.

Лэнг не знала, что на самом деле Оскар Шейлз уже давно мертв. Александр выследил подонка пару лет назад и, не сдержав ярости, разрядил в него целую обойму — оставлять такую мразь в живых он не смог бы при всём желании. После расправы он тайно закопал труп Шейлза в собственном саду. И вот уже два года подряд каждое утро агент выходил на задний двор и смотрел на ухоженный зелёный газон, не в силах забыть, какой кошмар скрывается под землей втайне ото всех.

По итогу сотворённое собственными руками «правосудие» стало для Александра личным проклятием. Каждый день он мучился от бессонницы, почти разучился нормально спать, и вскоре этот кошмар превратился в перманентный стресс. Груз содеянного не давал концентрироваться на текущих делах, что для профессионала его уровня было вдвойне мучительно.

Но совсем недавно Александр нашёл способ бороться со своими демонами. Нащупав в кармане авторучку, внутри которой было спрятано «лекарство», он сглотнул вязкую слюну.

Заметив хмурую задумчивость босса, Фелиция осторожно спросила:— Так… вы полагаете, что у Джокера есть какой-то конкретный план?

— Могу сказать лишь одно: он замыслил нечто такое, от чего его предыдущая выходка покажется нам безобидной шуткой.

— Вот как…

Он смерил девушку проницательным взглядом:— Но мы его остановим, будьте уверены. За свою карьеру я усвоил кое-что важное: даже самые расчётливые преступники рано или поздно допускают промах. Джокер ошибётся. И когда это произойдёт, мы будем готовы.

**

Глава первая, В бегах.

Артур стоял в очереди, нервно постукивая носком ботинка по полу. В руках он держал корзинку с бакалеей и парой порций мороженого. Сладкое он взял неспроста — хотелось порадовать себя и угостить девчонок. Ему требовалось хоть как-то разрядить обстановку после их безумного побега. Но поскольку обе его новые спутницы предпочитали развлекаться исключительно с огоньком, Артуру приходилось действовать обходными путями. Например, подкупать их вкусностями. Ведь лакомства любят все, верно? Даже если человек равнодушен к сахару, получить приятный презент всегда здорово — это знак внимания. Да и вообще, какая девчонка откажется от десерта?

Расплатившись на кассе, он вышел на улицу, тяжело выдохнул и направился к убежищу.

Блэквилл, заслуженно считавшийся одним из самых опасных и злачных районов Готэма, сегодня казался на удивление тихим.

Раньше Артур и помыслить не мог, что однажды станет скрываться в подобной дыре ради спасения от копов и уж тем более от Бэтмена. Обычно нормальные люди обходят такие притоны за версту, чтобы не впутаться в неприятности. А теперь… теперь он сам ходячая неприятность.

Вся его жизнь перевернулась с ног на голову. Парадокс: самым безопасным местом на земле для него стал пригород, забитый отпетыми головорезами. А злейшими врагами, напротив, сделались доблестная полиция и «святой» закон. Хотя, если разобраться, этой системе всегда было плевать на то, что творится в нищих клоаках, и уж подавно — что тлеет в душе самого Артура. Вопреки всем его прежним попыткам оставаться законопослушным гражданином, общество видело в нём лишь чудовище.

И самое паршивое, что возразить властям было нечего. Если не заглядывать вглубь его сознания, то в отражении любого зеркала красовался исключительно Джокер — один из самых разыскиваемых и смертоносных психопатов Готэма.

С грустным вздохом шагая вдоль бордюра, Артур вдруг уловил подозрительный шорох в переулке и замер.

В прошлой жизни он бы не задумываясь прошёл мимо, даже головы не повернув. Но сейчас, находясь на нелегальном положении в эпицентре Блэквилла, опрометчивость могла стоить жизни. Из-за угла в любой момент мог выскочить вооружённый отморозок и прострелить ему череп. Если потерять бдительность хоть на секунду, защититься он просто не успеет.

Внутренне подобравшись, Артур покрепче перехватил пакет и осторожно шагнул вперед.

Но вместо мрачных бандитов и мордобоя он увидел, как возле стены сидит плачущая девочка лет шести. Она спрятала голову между колен и совершенно не обращала внимания на происходящее вокруг. И казалось бы, ну что тут такого? Ну ребёнок и ребёнок, да вот на душе у Артура сразу стало как-то паршиво.

Немного помешкав, он рассудил, что возиться с детьми — не его забота, и решил пойти дальше. Сделал шаг, другой. Он шёл вперёд, принципиально не оборачиваясь, пока очередной болезненный всхлип не заставил его замереть на месте.

«Чёрт… Это же Блэквилл, опасная дыра. А что, если эта малявка потерялась? А если её найдёт какой-нибудь отморозок?» — Артур порой искренне ненавидел себя за подобные мысли.

И дело было вовсе не в тяге к геройству, он не пытался строить из себя мистера Справедливость. Он просто, как любой нормальный мужчина, не мог хладнокровно пройти мимо плачущего ребёнка, попавшего в беду.

Сжав кулаки, Артур нехотя развернулся и направился обратно к переулку.

Он остановился рядом и немного подождал, пока девочка его заметит. Наконец она медленно подняла голову и шмыгнула носом, уставившись на высокого бледного незнакомца.

«Ой…» — испуганно промелькнуло в её мыслях. Сначала малышка действительно зажалась, но, приглядевшись к мужчине повнимательнее, вдруг заметила, что у него очень красивые и добрые зелёные глаза. Стоило ей поймать этот взгляд, как на сердце почему-то стало легче. Словно перед ней стоял тот, кому можно безоговорочно доверять. Это было странное, спонтанное чувство, какого у неё никогда прежде не возникало — особенно в Блэквилле, где приличных людей отродясь не водилось. Но именно сейчас что-то внутри подсказало: бояться не нужно.

Артур продолжал медлить. Его нельзя было назвать прирождённым воспитателем или тем, кто легко находит общий язык с подрастающим поколением. Однако по какой-то неведомой причине дети и животные в прошлой жизни постоянно к нему липли, словно он был для них невидимым маяком.

Правда, после перерождения в теле Джокера ситуация слегка изменилась: звери теперь зачастую за километр его обходили и откровенно побаивались… А вот дети, как ни странно, всё равно продолжали тянуться. И это нежелательное внимание порой знатно его нервировало.

И вот два человека — маленький и большой — замерли друг напротив друга.

Не зная, с чего лучше начать, Артур медленно достал из пакета мороженое и протянул девочке.

— Вот, если хочешь, я дам тебе мороженое своей подруги, — вяло улыбнулся он, попытавшись разрядить обстановку шуткой.

Девочка юмор не оценила — скорее всего, потому что была слишком удивлена тем, что этот странный незнакомец вообще к ней подошёл.

— А теперь вы попросите меня пойти с вами куда-то, дядя? — спросила она, серьёзно глядя на него.

Артур опешил и даже приоткрыл рот.

— Эм…

И только секунду спустя до него дошло, что малышка ответила ему встречной иронией.

Так Артур и Майя познакомились.

**

Пять минут спустя.

Майя и Артур сидели на крыльце соседнего дома. Некоторое время мужчина искренне пытался понять, какого чёрта он до сих пор здесь делает, пока девчонка с завидным аппетитом уплетала лакомство, купленное для Харли и Айви. Что ж, видимо, Памела обойдётся без десерта. Эта мысль почему-то его даже порадовала: Ядовитый Плющ была той ещё стервой, и теперь у него появилось легальное оправдание, почему ей ничего не досталось.

— Знаешь, у тебя очень специфический юмор.

— Кто бы говорил, — покосилась на него Майя, облизывая ложку, — а вообще у нас в районе все так шутят.

— Хм… вижу, ты довольно бойкая девица.

— Ещё бы.

— Так почему ты плакала? У тебя что-то случилось? — спросил Артур, понимая, что ему уже пора наконец уходить.

— У мамы проблемы, — ровным голосом ответила девочка, будто говорила о чём-то привычном.

Артур неожиданно осознал, что его маленькая собеседница оказалась пугающе зрелой для своих лет. Она чётко понимала, что столкнулась с бедой, которую не способна решить самостоятельно, и плакала просто от бессилия. Это мгновенно напомнило Артуру его собственное детство, когда родители ругались, а он ни на что не мог повлиять.

— Хм… и что же это за проблемы?

— Один дядя постоянно лезет к маме и не даёт ей покоя. Я не знаю почему.

На последней фразе Артур уловил едва заметную фальшь. Девчушка явно что-то недоговаривала.

— Вы пробовали обращаться в полицию?

Майя покачала головой, грустно обняв себя за колени:— Они не помогут. Станет только хуже.

— Почему?

— Если кто-то позовёт легавого, то потом ему каюк, — выразилась по-уличному девочка, что даже немного его удивило. — Некоторые пробовали. Их потом никто не видел.

«Никто не видел…» — Артур ошеломлённо замер. Он никак не ожидал услышать столь жуткие откровения, словно из детективного боевика, где бандиты выбивают долги из бедолаг в трущобах.

Подняв взгляд на свинцовое, затянутое смогом небо, стиснутое серыми кирпичными высотками, Артур со всей отчётливостью ощутил атмосферу этого зловещего места, где всё вывернуто наизнанку… Готэм. Стойкий запах разлитого по лужам бензина и отравленного воздуха.

Зато свободы здесь хоть отбавляй…

— Ты хочешь сказать… их что, того…?

— Угум, — Майя вновь скупо кивнула и посмотрела на Артура своими чистыми, не по годам умными глазами. — Нашими улицами заправляет Майк и его банда. Папа однажды перешёл ему дорогу, и всё… — Малышка поджала губы и кулачком вытерла подступившие слёзы. — Прости, я тут тебе душу изливаю, а ты мне мороженое купил. Ты хороший, Артур.

— Ну… стараюсь им быть, по крайней мере, — он грустно улыбнулся, вспомнив, чьё тело теперь занимает, и какая чудовищная ирония крылась в словах ребёнка.

— А ты здесь давно? Я тебя раньше не видела.

— Совсем недавно. Только приехал. Вот, обживаюсь со своими… подругами.

— Ого… так и знала, что у тебя не одна девчонка. Ты очень красивый.

— Всё гораздо сложнее, малышка, — усмехнулся он, чувствуя, как между ними тает лёд.

— С девушками всегда так, — по-философски изрекла Майя. — Мы говорим одно, думаем другое, а знаем куда больше, чем показываем. Мой папа так говорил.

Артур смерил задумавшуюся девочку взглядом, прекрасно понимая, что она вряд ли до конца осознаёт смысл собственных слов. Но что касалось интуиции — да, она определённо знала больше, чем выдавала.

— Так… что вы с мамой теперь будете делать? В полицию нельзя, местные боссы не помогут. Как вы вообще выживаете?

Артур ожидал чего угодно: что Майя грустно пожмёт плечами, выдаст очередную зрелую мысль или просто расплачется. Но ответ заставил его обомлеть.

— Мама сказала, что рано или поздно Майк и все его дружки получат по шее. И это сделает Джокер.

У Артура чуть челюсть не отвисла:— Прости… кто?

— Джокер, — повторила Майя, глядя на ошарашенное лицо Артура. — Он должен вскоре вернуться после долгого отпуска. Так мама сказала.

Артур не верил своим ушам. Он даже зажмурился и потёр веки, чтобы убедиться, что не сходит с ума и всё это ему не чудится.

Но девочка никуда не исчезла. Напротив, она обеспокоенно склонила голову набок:— Эй, с тобой всё в порядке, Артур?

— Но почему он? Почему именно Джокер?

Резкий, ошеломлённый вопрос Артура на мгновение испугал Майю. Заметив её реакцию, мужчина неловко откашлялся и постарался смягчить тон:— Прости, я просто удивлён, что ты назвала именно его имя.

— Всё дело в полиции и в нашем районе, — вздохнула Майя. — У нас здесь не принято доверять никому, кроме самих себя. Мы не любим крыс и стукачей. Не принято сдавать своих или чужих. Мы разбираемся сами, без лишних ушей. Копов тут никто не переносит — они вечно суют нос не в своё дело, а когда действительно нужны, их никогда нет. А ещё я слышала, что они считают нас грязным сбродом. Один жирный патрульный даже сломал маме ногу за то, что она отказалась показывать ему свою сумочку.

Артур хмуро помассировал виски, переваривая услышанное.

«Классические проблемы социального неравенства и полицейского произвола», — мрачно констатировал он про себя.

— По той же причине здесь недолюбливают Бэтмена, — продолжала Майя. — Он тоже лезет куда не просят. А вот Джокер в Блэквилле был как свой. Он сразу нашёл общий язык с местными. При нём копы сюда вообще не совались, а такие, как Майк, сидели по углам и не высовывались. Клоуну плевать, богатый ты или бедный, он ко всем относится одинаково. За это его и любили. И поэтому многие ждут его возвращения.

«Какая сладкая романтизация образа. Неудивительно, что у него столько фанатиков. Интересно, как глубоко Джокер пустил корни в здешних трущобах?» — не на шутку забеспокоился Артур.

— Мама сказала, когда Джокер вернётся, Майк тут же зассыт или сдохнет в канаве, потому что он незаслуженно тут хозяйничает… Ой, прости, я не хотела так грубо говорить! — Майя испуганно приложила ладошку к губам, устыдившись собственных слов.

Артур обеспокоенно повернулся к Майе.

— Слушай, Майя, твоя мама — очень умная женщина, но тут она, видимо, просто пошутила. Копы бывают плохими парнями, но среди них есть и достойные люди. А Джокер… он по-настоящему страшен даже на фоне худших из полицейских. Он должен сидеть в тюрьме и никогда оттуда не выходить, иначе всем вокруг будет очень плохо, понимаешь? — мягко и аккуратно попытался объяснить он.

Конечно, Артур мог бы попытаться обелить репутацию Клоуна в глазах Майи, раз уж сам теперь занимал его тело. Но какой в этом смысл? После сегодняшнего разговора они, скорее всего, больше никогда не встретятся. К тому же, оправдывая перед ребёнком криминального авторитета, можно ненароком научить девочку сочувствовать опасным психопатам. А это худшее из возможных решений.

Артур рассчитывал, что Майя согласится с его доводами, но её реакция заставила его похолодеть.

— Неужели ты тоже боишься Джокера, Артур?

Мужчина застыл, подбирая слова.

— Я… не то чтобы боюсь его, Майя, просто…

— Только он может помочь маме, — в серьёзном голосе малышки проскользнули жалобные, горькие нотки. Она отвернулась, пытаясь скрыть набежавшие слёзы. — Всем остальным на нас плевать. Бэтмен никого не убьёт, а Майк — чудовище, Артур. Он убил моего папу, и я хочу, чтобы он тоже сдох.

Артур так и не нашёлся что ответить.

Майя молча поднялась с крыльца и бросила на него короткий взгляд.

— Ладно, мне пора к маме. Скажи, мы ещё увидимся, Артур?

— Может быть, не знаю, — уклончиво отозвался он.

— Я обязательно верну тебе долг за мороженое. Вот увидишь. Я никогда не остаюсь в долгу.

— Да? И что же ты можешь мне предложить? — меланхолично улыбнулся Артур. Но Майя восприняла его скепсис как вызов.

— Я раньше часто помогала папе следить за всякими типами и носить вещи. Если тебе что-нибудь понадобится — ты знаешь, где меня искать! — девочка махнула ему на прощание рукой и шустро скрылась в лабиринтах переулка.

Артур тяжело вздохнул и поднялся со ступенек.

— Как же быстро взрослеют дети… когда живут в этом дерьмовом мире.

Он в последний раз окинул взглядом пустую подворотню, насмешливо покачал головой и наконец направился к своему убежищу.

И он даже не заметил, что в этот самый момент из темноты за ним пристально следили чьи-то внимательные глаза…

Глава 3

Проснувшись поутру, Артур тут же почувствовал, как его бесцеремонно вытягивают из тёплой постели и тащат в гостиную. Там его поджидали две красотки, которые разительно контрастировали друг с другом. Первая — холодная зеленокожая бестия, при одном взгляде на которую сердце начинало испуганно и нервно биться. Вторая — девушка с беззаботным, почти по-детски милым выражением лица, соблазнительными чертами и пухлыми губками.

И если Харли Квинн в спокойном состоянии ещё казалась относительно безобидным цветочком, то Памела Айсли олицетворяла собой ядовитый шип. В любой момент она могла взорваться целым лесом смертоносных и острых побегов. Каждое из этих растений способно было в мгновение ока пробить потрескавшийся потолок над головой Артура, разворотить кирпичные стены как песочные и превратить жизнь попаданца в настоящий ад.

Именно этим и было обусловлено то, что мужчина уже некоторое время сидел с ними в одной комнате, стараясь вести себя тише воды, ниже травы.

А собрались они здесь, потому что Харли предложила сыграть в настолку, «чтобы укрепить дружеские отношения». Артур спорить не стал: у них с Памелой как-то сразу не заладилось, и это требовалось срочно исправлять. Ощутить на себе очередное покушение со стороны эко-террористки ему совсем не хотелось.

На мягком пуфике расположилась обворожительная Ядовитый Плющ, изящно закинув гладкую зелёную ногу на ногу. К глубокому сожалению Артура, эта дамочка даже в моменты холодного раздражения походила на супермодель, и, пожалуй, в этом крылось её главное преступление против мужского пола. Округлости её бёдер, буквально расплющивавшие под собой пуфик, могли довести любого здорового парня до сердечного приступа.

Харли, сидевшая напротив неё и беззаботно тасовавшая колоду карт, выглядела не менее притягательно, но куда дружелюбнее своей подруги. Её светлые волосы были завязаны в привычные хвостики, а сама блондинка облачилась в довольно развязный наряд: свободную белую футболку, которая едва удерживалась на бледной аккуратной груди, и джинсовые микрошорты, идеально подчёркивающие стройную фигуру.

Да, что ни говори, а соблазнительный вид этих сирен был смертоносным оружием. И уж точно для большинства мужчин эта красота останется навсегда недосягаемой. Просто потому, что несчастным ухажёрам будет явно не до романтических бесед, когда эти «девочки» решат пойти в отрыв.

Но хуже всего то, что эти двое выглядели чересчур расслабленно! Они ведь находились в бегах, но будто напрочь позабыли об этом.

Артур покосился на беззаботный зевок Квинн. Самое забавное, что блондинка, похоже, сама не до конца понимала правила настолки, которую только что предложила. Казалось, девиц вообще не парил тот факт, что их в любой момент могут накрыть копы как самых разыскиваемых преступниц Готэма.

Может, в этом и заключался тот самый «крутой злодейский пофигизм»? Или они настолько привыкли к статусу плохих девочек, что любые угрозы стали для них рутиной?

Артур безумно хотел спросить напрямую: «Вы вообще в своём уме?» Но интересоваться душевным здоровьем психопаток было бы очень несмешной шуткой. А слышать подобные расспросы из уст Джокера — безумие вдвойне: «Эй, девчонки, я тут, кстати, Джокер, и я дико переживаю, что нас повяжет полиция. Как вы можете быть такими спокойными?!» Он прямо-таки наяву представил, как от этой реплики спутницы ошарашенно округляют глаза.

«Мой Пирожочек вновь шутит?» — мысленно передразнил он возможную реакцию Харлин.

«Видимо, он просто ударился головой. Дай ему время, оклемается», — презрительно фыркнет Памела Айсли…

Руководствуясь остатками памяти прежнего хозяина тела, Артур мог предположить, что спокойствие сирен связано с репутацией их убежища. Блэквилл считался настоящей чёрной дырой, где криминал цвёл пышным цветом. Находясь внутри самого грязного заводского сектора огромного района Боури (его, к слову, частенько путали и локально называли Блэквиллом, хотя это была лишь его часть), они были в относительной безопасности. Копы попросту не совались сюда из страха поймать пулю в лоб от какого-нибудь беглого зэка или мафиози.

Артур тихо вздохнул и приложил ладонь к лицу. «И как я докатился до такой жизни…?»

Но назревала проблема посерьёзнее. Ядовитый Плющ уже некоторое время бросала на него навязчивые, тяжёлые взгляды. Она явно намеревалась поговорить о чём-то нехорошем, пока сам попаданец отчаянно надеялся, что эко-террористка поскорее свалит и оставит его в покое. Вот уж точно, разборок с поехавшими дамочками ему сейчас не хватало для полного счастья.

Артур был уверен: Памела свято верит, будто у него припрятан гениальный план, который чудесным образом вытащит их всех из задницы.

Но никакого плана не было!

Разумеется, на любые расспросы Артур честно отвечал Айви, что действовать они будут по ситуации. На что и без того недолюбливавшая его зеленокожая красотка вечно кривила губы и продолжала демонстративно сидеть в гостиной… А лучше бы свалила к чёрту!

Конечно, Памела могла бы попробовать вытянуть из Джокера правду силой, но… это было практически невозможно. Пытать прежнего хозяина этого тела не имело никакого смысла: безумцу ни боль, ни страх не были помехой. Он бы просто продолжал смеяться в лицо мучителям и хранить молчание.

Хотя сам Артур в эту легенду не особо верил и уж точно не горел желанием проверять шкуру Джокера на прочность.

Ситуация оставалась слегка натянутой. Попаданец незаметно потирал чуть вспотевшие от нервов ладони в ожидании, когда же наконец начнётся игра и можно будет спокойно выдохнуть. Воздух в гостиной наполнился приятным коктейлем из цветочных духов Памелы и фруктового шампуня Харли. На столе сиротливо высилась белая пластмассовая чашка с чипсами, сухариками и пивом.

Вдруг Артур заметил, как Харли потянулась за шоколадной плиткой, аккуратно отодвинув в сторону розовую тетрадь с кричащей надписью: «ВЕЛИКИЕ МЫСЛИ ВЕЛИКОЙ ХАРЛИ КВИНЗЕЛЬ!».

Мужчина заинтересованно указал пальцем на её записи: — Ты ведёшь дневник, Харли?

— А? Что? — блондинка удивлённо уставилась на собственный блокнот и неожиданно густо покраснела, будто её застукали в одном нижнем белье. Она мёртвой хваткой уцепилась за тетрадку обеими руками, исмазанными в шоколаде, и мгновенно спрятала её за спину. — Прости, Мистер Джей… это так, девичьи секретики, ха-ха… Ничего серьёзного!

На долю секунды Артур забеспокоился, что Квинн что-то от него скрывает. Но стоило ему мельком скользнуть по ней взглядом, как разум сам, без его воли, по полочкам разложил её мимику. Опущенные глаза, пунцовые щёки, едва заметно приподнятые плечи — всё кричало о том, что Харли банально стесняется. Она была искренна с ним и жуть как боялась расспросов. Ей было стыдно, ведь написанное в блокноте наверняка являлось милой глупостью. И если Джокер увидит её записи, то обязательно назовёт её дурёхой.

«Нет-нет-нет…» — мысленно зажмурилась Харли. — «Лишь бы Мистер Джей не увидел этот бред!»

«Она действительно смущена… И, наверное, сейчас выпалит что-то вроде "Кексик"?» — подумал Артур.

— Кексик…? — смущённо повторила Харли вслух, крепче прижимая блокнот к лопаткам.

Артур ошеломлённо замер с приоткрытым ртом. До него дошло: он только что досконально, до единой мысли прочитал её состояние. Словно это было плёвым делом.

«Что делать… вдруг он подумает, что я плету интриги за его спиной…?» — уже всерьёз заволновалась Квинн.

Но Артур уже видел всё по её бегающему взгляду и пальцам, которые нервно теребили картонную корочку за спиной. Сами кисти он разглядеть не мог — мозг просто мгновенно считал микромоторику по движению её предплечий.

— Всё в порядке, Харли. Я уважаю твои секреты, — Артур мягко улыбнулся и нежно погладил её ладонью по щеке.

Поражённая такой непривычной мягкостью, Харли вспыхнула ещё сильнее и растерянно захлопала ресницами: — Правда-правда? Люблю тебя, сладкий!

Харли бросилась к нему в объятия и сжала шею Артура так крепко, что тот аж закряхтел. Её грудь вжалась ему прямо в лицо, приятно обдав запахом женского тела… Он готов был поклясться, что едва не отправился на тот свет.

— Харли… — прошептал он, и влюблённая до безумия блондинка, смущённо «ойкнув», наконец его отпустила.

— Ах да… прости, пирожочек.

— Ох… ну сколько можно? Может, мы уже наконец начнём? Смотреть на вас тошно, — кривя губы, проворчала Памела.

— Уже-уже!

Пока девочки переговаривались, Артур с лёгкой задумчивостью покосился на Квинн. Его всерьёз беспокоило то, что он только что каким-то образом сумел в точности прочесть мысли этой поехавшей девчонки. Или ему просто повезло? Так совпало?

Артур заставил себя успокоиться и разложить всё по полочкам.

Причина его страхов крылась в том, что на протяжении всего времени, проведённого в теле Джокера, он намеренно подавлял в себе навязчивые идеи и озарения, которые откровенно пугали. Это походило на глубокую медитацию: он абстрагировался и заставлял себя ни о чём лишнем не думать. Стоило ему хоть немного открыть разум, как казалось, будто он начинает видеть гораздо больше, чем хотел бы. Точно так же произошло, когда он столкнулся с теми мафиози в переулке, или когда к нему впервые пожаловала Памела, намереваясь прикончить… В подобные моменты его мышление ускорялось до запредельных величин, выуживая из темноты невидимые ранее логические связи. Но у этой особенности была и обратная сторона: после каждого такого ментального всплеска обычно страдали люди.

«Не думать ни о чём. Просто ни о чём не думать», — мысленно повторил он свой главный зарок.

— Итак, игра называется «Правда или Действие», — весело пролепетала Харли. — Общий смысл такой: мы по очереди тянем карточки. На каждой есть выбор. Правда — это когда нужно честно ответить на какой-нибудь неловкий или постыдный вопросик. Действие — когда ты обязана выполнить безумное, смешное или опасное задание. Если игрок отказывается и от того, и от другого, то получает жёсткий штраф!

«Какое бессмысленное развлечение. Как раз то, что доктор прописал», — Артур меланхолично подпёр подбородок рукой.

— А это может быть забавно, — на губах Айви расцвела недобрая ухмылочка, и она вновь в упор посмотрела на мужчину.

«Бр… да что тебе от меня надо, женщина? Ничего я тебе не скажу!»

Карточки лежали аккуратной стопкой. Каждая рубашка была разделена на два цвета: фиолетовый означал каверзный вопрос, а красный — задание.

— Отлично! Тогда чур я первая! — Харли энергично потянулась к стопке, но в этот момент её руку мягко перехватила Памела.

— Подожди.

— Что такое?

— Прежде чем тянуть карточки, нужно определиться со штрафами в случае отказа. Что мы будем делать, если кто-то из нас заупрямится и не захочет говорить правду или выполнять задание? — Айви требовательно выгнула выразительную рыжую бровь.

— Ну… Как насчёт того, чтобы выпить?! — Харли весело приподняла обтянутую шортиками попку с дивана и было уже рванула к холодильнику, но Артур вовремя перехватил её за запястье.

— Постой. Никакой выпивки, пока мы на нелегальном положении. Ты и так вчера уговорила две бутылки…

Личико Квинн тут же надулось от обиды: — Но Мистер Джей…

— В кои-то веки я с ним согласна, Харли, — холодно вставила Памела. — С тобой и в трезвом виде сложно совладать, когда ты взвинчена. А когда напиваешься — это и вовсе катастрофа.

— Да бросьте! — Квинзель капризно топнула ножкой. — Когда это я вообще создавала проблемы?!

Артур и Айви синхронно покосились на пробитую стену возле кровати… из которой сиротливо торчал тяжёлый слесарный молоток. Каждый из них с содроганием вспомнил вчерашний погром: соседка за стеной чуть инфаркт не схватила от страха. Артур и Памела битый час сцеплялись друг с другом, пока пытались угомонить разбушевавшуюся блондинку. В итоге бедному попаданцу пришлось выходить на лестничную клетку и лично заглаживать вину перед жильцами, потому что Квинн дрыхла в стельку и пускала слюни на ковёр.

Харли смущённо приложила пальчик к губам:

— Ой… хе-хе.

Она тихонько опустилась на диван рядом с Артуром и покорно сложила ручки на коленях: — Так что вы там говорили про правила…?

— Насколько я помню, обычно в таких играх три основных наказания. Алкоголь мы исключили, так что остаются физические упражнения — например, отжимания, — предложил Артур.

— А ещё можно раздеваться на раздевание, мр-р-р… — промурлыкала Харли, заигрывающе проведя пальчиками по торсу Артура

— Или отказавшийся выбывает, а в конце выполняет любое желание победителя, — со зловещей улыбкой перебила её Айви.

— Так… — Артур с беспокойством усмехнулся, уже почуяв неладную атмосферу. Эти бестии в принципе не отличались сдержанностью и самоконтролем. — Понимаю, вы обе хотите повеселиться, но, зная вас, во избежание ранений и ментальных травм нам лучше остановиться на банальных приседаниях.

Айви и Харли разочарованно переглянулись. Сам намёк на «безопасность и осторожность» вызывал у Готэмских сирен стойкое отвращение.

— Да брось, Джокер, — Айви скептически скрестила руки на груди, напоминая строгую начальницу из лощёного офиса, которую категорически не устроил ответ джуниора, повеявший слабостью. — Какой интерес в игре, если мы даже пальчики не замараем?

— Вот-вот! Я хочу чего-то вызывающего и опасного, Мистер Джей. А Мистер Джей у нас ведь не трус, верно? — возбуждённо прошептала ему на ухо Харли. Она вплотную прижалась мягкой грудью к его плечу, и в этот миг всё внутри Артура вспыхнуло с новой силой.

Но сейчас ему требовалось во что бы то ни стало сохранить контроль над ситуацией.

«Тихо, Артур, тихо…» — он крепко сжал кулак на обшивке дивана, прямо у тёплых ножек Квинн. — «Если ты поддашься на их провокацию, это точно добром не кончится. Ты выше этого. И две обворожительные чертовки не способны надломить твою решимость».

А затем, поймав обожающий взгляд Харли, он вдруг ясно представил, как две его самые любимые оторвы из комиксов DC, которые всю жизнь плевали на осторожность (они-то об этом не знали, к слову), могут смертельно разочароваться в нём. Решат, что «Грозный Король преступного мира» превратился в обычное ссыкло… Хотя, конечно, таким уж Великим Артур себя точно не считал, но…

В конечном счёте из этой яростной битвы между рациональностью и мужской гордостью победителем вышла…

— Кхм… — Артур помассировал висок. — Хорошо, знаете, я всё понял. Делайте что хотите и загадывайте любые штрафы, только давайте уже начнём эту грёбаную игру.

Битва рациональности была проиграна без шансов. Рациональность в принципе частенько подводила мужчин, когда дело касалось чертовски красивых женщин…

Стоило ему это произнести, как Айви и Харли обменялись мимолётными взглядами и так гаденько заулыбались, что Артур мгновенно осознал: он только что собственноручно подписал себе смертный приговор.

«Буду успокаивать себя мыслью, что я просто забочусь об их психологической разгрузке…»

Харли вытянула первую карточку и шлёпнула её на стол, чтобы все увидели текст:

«ПРАВДА: Если бы тебе пришлось прямо сейчас сдать полиции одного из присутствующих ради своего спасения, кто бы это был? ДЕЙСТВИЕ: Расскажи самый постыдный секрет человека, сидящего слева от тебя».

Блондинка всерьёз задумалась, аж забавно сморщила носик.

— Ну… я выбираю правду! — она деловито приложила пальчик к подбородку. — Я думаю, что благородно сдала бы себя саму, потому что люблю вас всех очень-очень сильно!

— Нет, так не пойдёт, Харли. Тут чётко спрашивают, кого из нас двоих ты подставишь вместо себя. Себя сдавать нельзя, — обрубила Айви.

— Бе-е… вредина, — Харли высунула язык и капризно надула губки. — Ну тогда я бы сдала тебя, Памми.

— Ах ты сучка, — беззлобно усмехнулась Ядовитый Плющ.

— Прости, но я полностью пленена Мистером Джеем! — с придыханием блондинка рухнула в объятия Артура.

Она приятно обдала его своим теплом, а сладкий фруктовый запах её волос заставил мужчину смущённо напрячься. Впрочем, Артур сейчас куда сильнее переживал из-за колоды, панически боясь, что следующим ходом ему попадётся какой-нибудь смертельно опасный вопрос про прошлое Джокера.

«А эта настолка точно укрепит наши отношения…?» — он мрачно скрестил пальцы в замок.

— Но ты не беспокойся, потом бы я обязательно тебя вытащила из Аркхэма! — примирительно добавила Квинн.

— Боже… какая приторная мерзость. Ладно, я следующая, — Айви вытянула карточку и продемонстрировала её компании.

Глава 4

«ПРАВДА: Какую самую глупую вещь ты гуглила за последние 24 часа?

ДЕЙСТВИЕ: Дай другому игроку залезть в галерею твоего телефона и удалить любое фото на его выбор».

— Я выбираю правду. Заявляю официально: ничего я не гуглила, — вальяжно бросила зеленокожая красотка, откинувшись на спинку пуфика.

— Эй, это что ещё за фокусы?! Ты обязана была выдать секрет!

— Так я и сказала чистую правду. Тут написано: «за последние двадцать четыре часа». Но я со вчерашнего дня не притрагивалась к поисковикам. Так что технически условия выполнены.

— Ты пытаешься выкрутиться точно так же, как и я, хотя сама только что меня упрекала!

«Что ж… они обе закоренелые преступницы, привыкшие обводить закон вокруг пальца. Ничего удивительного, что они пытаются обуть друг дружку даже в безобидной настолке», — с усмешкой подумал Артур.

Как там говорится? Можно вывезти человека из Готэма, но Готэм из человека — никогда.

Закатив глаза, Айви фыркнула:

— Ладно, ладно, — в очередной раз не устояв перед очарованием своей подруги, Памела дала ей поблажку. Ядовитый Плющ взяла со стола смартфон и протянула его блондинке. — На, удаляй… Но только не смей трогать снимки с растениями, иначе я тебя убью. На всякий случай подчёркиваю, Харли: я тебя натурально прикончу.

— Да-да, поняла… — беззаботно отмахнулась Харли, которая уже вовсю листала галерею Пэм. — Да у тебя же тут одни фотки сорняков!

— Не все растения — сорняки, Харли, — недовольно буркнула Памела. — Ну… удали какую-нибудь… или нет… Слушай, это как-то неправильно, — вдруг нервно прикусила губу Айви, поглядывая на экран в руках по-дьявольски улыбающейся подруги. — Слушай, я передумала! Давай лучше я что-нибудь сделаю. Я выбираю действие!

— ТЫК!

— Что тыкнула?! — Памела аж подскочила с пуфика и замерла с выражением крайнего отчаяния. — А ну отдай, Харли!

Айви попыталась выхватить гаджет, но со стороны это выглядело донельзя комично. В отличие от тренированной гимнастки Квинн, зеленокожая сирена не отличалась особой ловкостью и проворством в быту. Короче говоря, сцена напоминала попытку слабой отличницы отобрать мобильник у школьной задиры. А Харли над ней ещё и откровенно ржала…

Наверное, Памеле было жутко обидно. Артур ещё никогда не видел Плющ в таком растрёпанном состоянии. Так вот как выглядели со стороны две опаснейшие психопатки Готэма, когда оставались наедине?

«Интересное зрелище, однако…» — мысленно усмехнулся попаданец.

— Чего ты так трясешься из-за этих картинок? Ты ещё успеешь наделать кучу новых!

Девицы начали отчаянно бороться прямо на диване. Это было весьма дикое и одновременно волнительное зрелище. Огромные «аргументы» Памелы неожиданно придавили Харли, которая в этот момент вовсю толкала рыжую в смятую от давления щёку. И кто вообще посмеет заявить, что выдающиеся женские формы не помогают в бою? Ещё как помогают, отличный живой щит!

— Сисястая дура, ты меня сейчас задушишь!

— Сама дура! Эти цветы не живут так долго, как люди, поэтому они… — всерьёз разволновалась Памела, отчаянно тянясь к экрану. — Ты сучка, Харли! Отдай немедленно, пока ты не удалила какую-нибудь…!

Дрожащей вытянутой рукой, до которой Айви так и не сумела дотянуться, Квинн победоносно клацнула по дисплею и перевела взгляд на застывшую соперницу.

— Всё, готово. Я удалила одну фотку.

— Уда… Что?! Какую?! — Памела тут же вырвала телефон и принялась бешено листать галерею, пока внезапно не замерла. — Ты удалила мою любимую хризантему! Чтоб тебя, Харли! — взревела она, бросив на блондинку испепеляющий взгляд. — Из всех чёртовых снимков ты выбрала именно её! Ты серьёзно?!

— Ну… она мне показалась самой некрасивой, поэтому я и… — окончательно добила её Харли, без зазрения совести назвав любимый цветок Памелы уродливым. Хотя для той он явно был связан с какими-то важными воспоминаниями.

— Ар-р-ргх! — Памела яростно зашипела, но… опустила руки и тяжело выдохнула, приложив ладонь к лицу. — Я… я просто… не должна забывать, что ты порой ведёшь себя как форменный ребёнок. Ладно, сама виновата, что дала тебе слишком много воли.

— Да ладно тебе, Пэм, это же всего лишь игра…

Харли попыталась приобнять подругу, но Айви демонстративно оттолкнула её руку и отвернулась.

— Ну Айви!

— Дай мне остыть, Харли, иначе обещаю, я повторю тот трюк с ядовитыми лозами в твоей…

Блондинка аж передёрнулась и торопливо попятилась назад.

«Ну разве можно бросаться такими двусмысленными намёками? Что там, чёрт возьми, было?» — Артур невольно подался вперёд от жгучего любопытства.

— Да ладно, из-за одной фотки! Ты серьёзно, что ли?

— Ты назвала мою хризантемку уродливой и стёрла её!! — яростно всплеснула руками Памела, заставив Квинн от неожиданности плюхнуться на пятую точку.

— Напомню, что именно ты предложила эту настолку, чтобы помирить нас с Айви. Но по итогу вы умудрились поругаться между собой… — неловко вставил Артур.

Харли обиженно хмыкнула и отвернулась от него.

— Я с ней больше не разговариваю.

— Ой, напугала, — закатила глаза Памела. — Хоть весь вечер молчи, всё равно долго не продержишься.

— А вот и продержусь.

Айви насмешливо выгнула бровь:

— Ты только что заговорила со мной, Харлин.

— Вовсе нет…

— Да, ты опять это делаешь.

— Бла-бла-бла… Айви разговаривает сама с собой, как бестолковая дурочка.

Памела раздражённо выдохнула:

— Хватит вести себя как ребёнок, это глупо, Харли.

— Бла-бла-бла, ничего не слышу! Глупая Айви общается сама с собой, как психанутая.

— Ррр… — прорычала Памела, сжав кулаки. — Я убью её.

Перепалка затянулась, но игра всё же продолжилась после пяти минут бессвязной девчачьей ругани…

Настала очередь попаданца. Артур спокойно вытянул карточку и перевернул её.

[ФИОЛЕТОВАЯ ПОЛОВИНА]

ПРАВДА: Расскажи, чего ты желаешь на самом деле, но боишься кому-то в этом признаться?

[КРАСНАЯ ПОЛОВИНА]

ДЕЙСТВИЕ: Позвони своему главному врагу и признайся ему в любви, не выдавая, что это игра.

— Ого… — Айви зловеще усмехнулась, многозначительно посмотрев на Харли. — Угадай, кому Джокер сейчас будет звонить? Бэтмену?

— Так, стоп. Я никому звонить не стану.

— Значит, ты струхнул?

Артур поморщился, качнув головой в сторону рыжей:

— Слушай, тебе обязательно меня цеплять?

«Я же должна хоть как-то вернуть тебе должок за тот случай в магазине», — довольно подумала Айви.

— А ты рассчитывал, что я стану тебе поддаваться?

— Это не игра на выбывание, Айви, и даже, чёрт подери, не соревнование. Это обычная игра в… эм, как бы это назвать, — он задумчиво постучал пальцем по губе, пытаясь подобрать правильное слово.

— Обычное мочилово! — весело вставила Харли.

— Нет, никакого мочилова, Харли, — сразу осадила её Памела, мгновенно растеряв весь энтузиазм. — Я серьёзно.

— Хмпф, это мы ещё посмотрим, — блондинка хитро скрестила руки на груди, покосившись на подругу.

Артур почувствовал, что его вообще никто не слушает…!

— Так… — он демонстративно упёрся ладонями в стол. — Никаких соревнований и потасовок. Мы. Просто. Выполняем. Задания.

— Как скажешь, дорогой, — усмехнулась Айви, вальяжно откинувшись на спинку стула.

«Вот же стерва… Конечно, ты не станешь меня слушать. Она что, реально так мстит за тот случай в супермаркете?» — подумал Артур.

— Так ты не будешь звонить Бэтмену, Кексик? — уточнила Харли.

При всём желании Артур не стал бы набирать Летучую Мышь, ведь это было равносильно самоубийству! Бэтмен без труда вычислил бы его по сигналу. Но Харли, видимо, даже не задумывалась о рисках. Каноничный Джокер вполне мог ради забавы завалиться посреди карточной игры к телефону, набрать Бэтмена и признаться ему в любви чисто поржать…

В общем, выбора, кроме как выдать правду или принять наказание, у Артура не осталось.

— Хорошо, я выбираю правду, — вздохнул он.

Девицы хитро заулыбались.

— Итак, чего же на самом деле хочет Джокер, но боится в этом признаться? — Айви подалась вперёд.

— Да-да, скажи нам, Мистер Джей! — с блестящими от любопытства глазами поддакнула Харли.

— Что ж, хм…

Артур всерьёз задумался над ответом, поглядывая на возбуждённую Квинн и на готовую поддеть его Памелу.

«Это немного смущает, когда они так давят», — подумал непривыкший к обществу столь эксцентричных дам попаданец. — «А ещё есть риск, что если я скажу что-нибудь скучное, они останутся недовольны и снова устроят цирк. Что бы такого выдать, чтобы они удовлетворили любопытство и отстали?»

— Наверное, для вас это прозвучит странно, но… — Артур, вдохновлённый этими неожиданно тёплыми посиделками, мельком подумал о нормальной семье с Харли и о крепкой дружбе с Памелой… Он поднял на девушек глаза и… замер от следующей реплики Харли:

— Что же это будет, Мистер Джей? Может, что-то страшно грязное из твоего прошлого…? Например, как ты пробежался вдоль школы без штанов…?

Памела негромко рассмеялась:

— Брось, Харли, это твоя история, которую ты рассказывала мне на днях.

— Мм… — клоунесса неловко сжалась, забавно надув губки.

Наблюдая за их весёлостью, Артур кое-что осознал: какую бы правду о своих чистых намерениях он сейчас ни выдал — сирены видели в нём лишь беспощадного, хладнокровного Джокера. Монстра, которого априори не могло интересовать ничего из того, о чём Артур сам втайне грезил.

Они ему ни за что не поверят.

Приоткрыв губы, попаданец завис в нерешительности. Его затянувшееся молчание показалось девушкам чертовски любопытным.

— Кексик? — осторожно полюбопытствовала Харли.

— Я… хочу, чтобы мы все жили не как преступники, а как обычные люди. Чтобы на нас перестали смотреть как на чудовищ и психов. Я хочу, чтобы у каждого из нас появилась нормальная семья, и мы были счастливы, — он попытался выдать свою истинную правду, смиренно приняв положение, и замер.

Артур превратил эту дурацкую настолку в своего рода социальный эксперимент. Это было похоже на исповедь в церкви, когда ты не ждёшь, что тебя поймут — просто хочешь быть услышанным. А какая реакция последует дальше, уже глубоко плевать.

Мужчина расслабленно выдохнул. С души наконец-то упал тяжёлый камень, унося с собой всё то, что тяготило его с момента перерождения.

На несколько мгновений в гостиной воцарилась гробовая тишина. А затем… Харли весело прыснула в ладошки.

— Мистер Джей у нас сегодня мистер Милашка! — блондинка тут же утопила его в нежных, тёплых и очень страстных объятиях… под весом которых он едва удержался, чтобы не рухнуть на спинку дивана.

В следующий миг их идиллию оборвал холодный смешок Айви:

— Итак, Джокер соврал.

Как он и предполагал, Памела не поверила ни единому слову. Вопреки логике, её скепсис знатно уколол Артура. Складывалось стойкое ощущение, будто эко-террористка поддевает его с особым, извращённым удовольствием.

— Ах да, ты же у нас мамочка, Айви, и лучше меня знаешь, что творится в моей голове, — съязвил он, пока на его груди счастливым грузом лежала взволнованная Харли.

Памела продолжала изучать его с серьёзным выражением лица. Похоже, она совершенно не ожидала, что Король преступного мира так легко вспылит из-за подобной ерунды.

«Любопытно. Что это с ним?» — промелькнуло в мыслях Плюща.

Сирены восприняли ответ Артура как тонкий стёб. Ведь Готэмский Клоун, как всем известно, обожал бросаться абсурдными шуточками на любые прямые вопросы о себе. И этот раз не стал исключением. Девочки были свято уверены, что Джокер просто решил поиздеваться над ними и намеренно сгустил ванильные краски. Ведь он прирождённый лжец и манипулятор, который никогда не бывает откровенным, оборачивая любую искренность в издевательский фарс.

Ведь прошлое Готэмского Клоуна оставалось одной из главных загадок вселенной DC — и он никогда не стремился раскрывать свои карты. Вот и Харли… Даже она, мимолётно взволнованная призрачным шансом услышать о тайнах своего возлюбленного, уже давно смирилась, что никогда не докопается до подлинной сути Мистера Джея.

— Не обольщайся, Джокер. Тут и знать ничего не нужно. Всем известно, что ты лживый мудак, — отрезала Памела.

Артур не нашёлся что ответить, ведь прямо у него под боком Харли тоже сидела с крайне недоверчивым выражением лица.

— Хороший аргумент, не придерёшься, — съязвил попаданец. — А знаешь, я ведь то же самое могу сказать и про тебя. Ты лживая стерва, которая недавно пыталась меня грохнуть.

— Заткнись и признай поражение.

— Да с чего бы? Я сказал чистую правду. Если я когда-то там и приукрасил факты, это не значит, что я лжец по жизни. Да и какого хрена я должен сдаваться, даже если бы это было враньём? В правилах чётко прописаны штрафы за отказ. Не выворачивай всё так, будто это соревнование на выбывание, Айви.

Зеленокожая красотка нахмурилась. В кое-чём Артур действительно оказался прав: настолка не предполагала состязания. Но почему-то ей до безумия хотелось, чтобы Джокер проиграл именно в этой словесной стычке. Просто так. Из чистой прихоти.

«Ты думаешь, что ты здесь круче всех, да?» — раздражённо подумала она.

— Па-а-а-ру раз, ну да, «чуточку», — приторно-мягким, почти шипящим голоском протянула Памела, наглядно продемонстрировав эту самую чуточку двумя пальцами. — Я скорее поверю, что Бэтмен придушит меня во время страстного секса, чем в то, что ты плюшевый зайчик, Джокер. Хватит нести чушь, лишь бы не признавать промах. — Айви злобно сощурилась, после чего вальяжно скрестила руки на пышной груди. — Хотя… если ты упадёшь к моим ногам и жалобно попросишь закрыть глаза на твои сказки, я, так и быть, сделаю поблажку.

— У тебя явно не все дома, Айви.

Та лишь насмешливо развела руками и с мягкой угрозой добавила:

— Рискни исправить меня, малыш.

— Тц… Харли, неужели ты тоже так думаешь? — Артур обернулся к блондинке.

Квинн, ощутив на себе пристальное внимание, неловко заерзала на диване. Для неё сейчас было целым испытанием угадать, какой именно ответ от неё ждёт возлюбленный. Прежний Джокер был чертовски, абсолютно непредсказуем. Он мог как оценить лесть, так и жестоко подколоть за поддакивание…

«Стоп-стоп, секундочку… А считает ли вообще Мистер Джей себя злодеем или, может, видит в себе непризнанного спасителя?» — у Харли от напряжения аж перед глазами всё поплыло. — «Мне конец, если я отвечу неправильно…!»

И вот, собрав всю волю в кулак и состроив максимально милое, невинное личико, чтобы любимый не злился, Харли аккуратно выдавила:

— Ну, эм… Немножечко…? Ты ведь просто шутил, правда, милый?

Артур сокрушённо вздохнул и обессиленно откинулся на спинку дивана:

— Неважно. Я уже привык.

— Ну что ты, Мистер Джей… — Харли аккуратно подсела поближе, нежно приобнимая его и поглаживая по груди. — Ты совсем немножко зло, самую малюсенькую такую, — она чмокнула Артура в щёку, — но в остальном ты мой сладкий кексик, которого я очень-очень-очень люблю!

Артур натянуто улыбнулся и смиренно поднял ладони.

«Во всяком случае, не стоит их винить. Я бы и сам никогда не поверил Джокеру, ляпни он подобную чушь. Для всего мира я — дьявол во плоти. Так, видимо, и останется».

И одними словами этого не изменить. Кроме того, если Артур начнёт слишком сильно отклоняться от привычной роли Клоуна, у него гарантированно возникнут проблемы. Харли и Айви — опасные преступницы в бегах, которые, скажем мягко, плоховато контролируют собственные порывы. И мужчина, к сожалению, не мог быть уверен, что останется в безопасности, если девицы вдруг поймут, что Король преступного мира окончательно обмяк.

«Ну давай же, Джокер… хватит вредничать и признай, что сфилонил», — напряжённо думала Памела, изо всех сил сохраняя хладнокровие. Она незаметно теребила пальцы под столом, скрывая волнение. Капитуляция Джокера стала бы для неё маленькой, но такой приятной победой над этим напыщенным засранцем…

Артур хмыкнул и небрежно бросил карточку на стол.

— Какая же ты мелочная. Ладно, плевать. Какое у меня наказание?

— Подождите, я в туалет побыстренькому! Можете выбирать без меня! — вскинула руку Харли и умчалась в ванную.

И вот Артур и Айви остались один на один. Он ожидал, что рыжая бестия тут же воспользуется моментом и начнёт его поддевать, но вопреки предчувствиям Памела предпочла сразу перейти к делу.

— Ну и долго ты ещё собираешься валять дурака, Джокер?

— Не понимаю, о чём ты, Айви.

— Как скажешь, — безразлично отозвалась девушка. — Тем не менее, пока мы тут прохлаждаемся, Пингвин, как и многие другие, залёг на дно. Они наверняка планируют вернуть утраченное влияние или прикончить того, кто забросил их в Аркхэм. Если этих придурков повяжут раньше времени, разве тебя это устроит? — Айви отвлечённо вздохнула. — Хотя в целом из-за устроенного твоими клоунами представления полиция Готэма сейчас знатно обескровлена. Бэтмен временно вне игры и не сможет нас отыскать. Я поражена, что ты настолько всё просчитал: и Летучую Мышь вырубил, и парализовал движение патрулей по городу. Наши руки сейчас как никогда развязаны. Единственное, ты уверен, что стоит доверять Кобблпоту и остальному сброду? На их месте я бы не раздумывая тебя предала. Особенно Загадочник… Он ведь точит на тебя зуб, не так ли? — она скептически выгнула бровь. — Нет, серьёзно, вы, мужики, порой такие идиоты. Бэтмен ведь отделает вас на раз-два, если будете маяться дурью. Как по мне, зря ты его растравил, но тебе виднее. Ты же у нас отвечаешь за стратегию.

Артур всё ещё пытался переварить услышанное. Айви изучающе разглядывала его лицо, после чего устало вздохнула.

— Ты бы знал, как ты раздражаешь. Может, снизойдёшь до ответа?

— У вас, женщин, что ни сделай — всё повод поскандалить, — Артур развёл руками. — Даже помолчать спокойно нельзя.

Айви неторопливо прошлась по гостиной и остановилась прямо напротив него, наградив красноречивым холодным взглядом.

— Я часто слышала от Харли, что периодически ты впадаешь в апатию и часами бьёшь баклуши. Не знаю, что на этот раз с тобой произошло, Джокер, но лучше бы тебе найти вдохновение как можно скорее. Те ублюдки, которых ты собственноручно вытащил из Аркхэма, со дня на день начнут рвать Готэм на куски. И если ты оперативно не напомнишь им, кто здесь босс…

— Хватит, — оборвал её Артур, скосив глаза на её изумрудный взгляд. — Я понял.

— Хорошо, если так. Потому что ты передо мной в долгу. Не забудь исполнить свою часть сделки.

— А как же штраф за «ложь» в игре?

Айви полуобернулась, на её лице проскочило лёгкое удивление.

— Я думала, ты будешь упрямиться до последнего. Неужели так жаждешь получить от меня наказание?

— Харли хотела, чтобы мы наладили контакт. А для этого нужно играть по правилам, верно?

— Хм… — впервые Памела показалась Артуру по-настоящему серьёзной и даже несколько задумчивой. Спустя пару секунд томительного раздумья она в упор посмотрела на него. — Хорошо. Скажи мне честно: то, что ты выдал минуту назад — это действительно твоя цель?

— Не думал, что ты вообще станешь меня слушать.

— В этом и нюанс, Джокер. Если ты не соврал, то автоматически чист передо мной. Но если это была дешёвая актёрская игра, то моё наказание ничем тебе не грозит — ты просто получишь законное право облапошить меня во второй раз.

— А какая выгода тебе?

Артур внимательно вгляделся в глаза Памелы, и он точно понял, что она его проверяла.

«Мне ничего от тебя не нужно, Джокер, но я даю тебе шанс отыграться и подтвердить свои слова делом», — транслировал весь её вид. Иными словами, Айви ни к чему его не принуждала. Если он уже озвучил свои истинные намерения, её вердикт и вовсе нельзя было назвать карой. Однако она была чертовски заинтересована в подлинных мотивах напарника — и это знание было для неё главной наградой.

— Что, думал, я бессердечная сучка?

— Тогда и я не лжец, Айви.

Зеленокожая бестия скептически скрестила руки на груди:

— Тогда вот тебе моё условие: я желаю, чтобы ты доказал свои слова на деле. Если, конечно, кишка не тонка.

Глава 5, Фактор внезапности

Через некоторое время девочки собрались выйти на какую-то запланированную прогулку. Когда Артур спросил, куда они направляются, Памела лишь смерила его хмурым взглядом и язвительно бросила:

— Ха-ха…

— Я серьёзно.

— Надо навестить кое-кого, — неохотно пояснила рыжая. — Я напала на след одного из наших аркхэмских дружков и не собираюсь прохлаждаться здесь, пока ты ленишься поднять зад с дивана.

Они с Харли вышли на улицу, громко щелкнув замком. Артур устало рухнул обратно на подушки. Гостиную накрыла глухая тишина, лишь изредка прерываемая приглушённым гулом дороги за закрытым окном.

Выдалась отличная минутка, чтобы хорошенько обдумать происходящее. Исходя из последнего разговора с Памелой, парню стало ясно, что прежде они о чём-то обмолвились… Но, судя по всему, в тот момент он был мертвецки пьян, поэтому напрочь ничего не запомнил.

«Какое ещё обещание? Ничего не понимаю. Памела меня явно переоценивает. У меня ведь даже нет никаких суперсил, чтобы исправить этот прогнивший мир. Именно поэтому моим лучшим решением будет побег».

Похоже, Плющ оставалась глубоко убеждена, что Клоун планирует провернуть нечто грандиозное, хотя была в корне не права. После безумной эскапады Квинн в Аркхэме Артур лишь в очередной раз убедился: ему пора делать ноги из этого проклятого мегаполиса.

Но зеленокожая сирена, судя по всему, искренне верила, будто напарник ей врёт и просто темнит со своими картами.

«Может, оно и к лучшему. Пока Айви уверена, что я готовлю масштабный переворот, она вряд ли решится меня прикончить. Значит, у меня есть время выждать идеальный момент и под шумок сделать ноги», — Артур задумчиво почесал подбородок.

Однако нарисовались две ключевые дилеммы. Во-первых, Харли тоже свято верила, будто её Кексик планирует очередную масштабную пакость. Убедить её бросить всё и уехать может оказаться непосильной задачей. Блондинка обожала разгульную криминальную жизнь, а ещё она ни за что не согласится бросить лучшую подругу на произвол судьбы. Артур даже немного завидовал их крепкой, искренней ментальной связи. Во-вторых, сам он, чёрт бы его побрал, являлся сейчас самым разыскиваемым преступником в Америке, и черта-с-два Бэтмен и Гордон позволят так легко ему свалить из города.

– Хм… если так подумать, то я действительно лжец, Айви.

Если он бросит Айви сейчас, когда между ними только начало образовываться хрупкое доверие – то наглядно подтвердит её слова о том, что он её дурит, что все мужики козлы, а пресловутая женская интуиция – самая страшная вещь в мире?

Что-ж, иногда обстоятельства сильнее нас, а рвать пятую точку только ради того, чтобы кому-то что-то доказать бессмысленно. Ведь вне зависимости от обстоятельств – люди все равно остаются при своем мнении.

За окном то и дело проносились автомобили. Часть из них проезжала с определённой характерностью, прямой и бессмысленной, словно работяги ехали домой и только. Иногда кто-то останавливался. Артур с непривычки поймал себя на мысли, что невольно по слуху подмечал характер движения машин, чтобы заподозрить в ней приезд полиции. Иногда он даже вставал и раздвигал жалюзи, чтобы убедиться, что никто не приехал по его душу.

Это было странное чувство… Словно он уже давно привык так жить.

Ему требовался надёжный, безупречный план, чтобы покинуть Готэм незамеченным и при этом как-то донести до Харли, что им пора завязывать с Темным прошлым.

Артур выудил из ящика стола чистый листок бумаги, перехватил поудобнее карандаш и сделал первые наброски будущего маршрута.

Внезапно он встал с дивана и приготовил себе горячий кофе, замечая на столе раскрытую в фольге шоколадку Харли. Рядом с ней… к его удивлению, лежал небольшой розовый блокнот, в котором наверняка было что-то написано.

— Интересно, что там? — прошептал он в пустую комнату.

Артур никогда не стал бы лазить в чужих вещах без веской причины, но сейчас… его реальность слишком сильно отличалась от обычной размеренной жизни. И если вдруг Харли что-то по-настоящему волновало, это могло оказаться критически важным для их выживания.

Артур взял блокнот в руки, и то, что он обнаружил на страницах, его искренне поразило.

Все записи, которые вела здесь Харли, были посвящены исключительно ему самому… Точнее, Джокеру. Блондинка не просто фиксировала бытовые мелочи — она целиком и полностью изучала поведение Клоуна, скрупулёзно анализируя его поступки со скрытым профессионализмом дипломированного психолога.

«Невероятно… Харли хоть и строит из себя беззаботную дурочку, но она по-прежнему чертовски умна», — пронеслось в голове Артура.

По этим рваным абзацам можно было легко понять: даже после завершения официальной карьеры в психиатрии Харлин Квинзель не оставила попыток разгадать внутренний мир своего главного пациента. Она продолжала изучать его втайне, по крупицам собирая анамнез. Однако существовал огромный риск, что, заметь Джокер эти тетрадки, его реакция оказалась бы непредсказуемой и опасной. Именно поэтому она не спешила делиться своими мыслями.

Впрочем, из всех жителей Готэма, вероятно, никто так хорошо не понимал природу Клоуна, как Харли и Бэтмен. Первая — потому что слепо любила, а второй — потому что заклятый враг годами вел за ним непрерывную охоту, изучая под микроскопом каждый шаг.

Артур пригубил кофе и вчитался в неровный девичий почерк:

«Первая запись: Кексик опять ведёт дела с очередными негодяями. Он явно что-то планирует, но не вдаётся в подробности. Из примечательного: эти мудаки реально думают, будто способны просчитать ходы Пудинга, но все они для него — лишь безвольные болванчики. Глядя на Кексика за работой, я немного потекла. Он всегда так беспристрастен и саркастичен… ах~»

Экспрессия Харли, определенно, порой переходила все границы.

Тем не менее следующая страница оказалась куда полезнее и заставила попаданца напрячься:

«Запись вторая: Мистер Джей практически магическим образом увлекает за собой толпу. Я знаю это по себе. Как он это делает? Я готова поклясться, что за всю свою практику не видела ничего подобного. Один его взгляд способен оказать на человека колоссальное психологическое давление… Та встреча с придурками из Боури до сих пор оставляет меня в догадках: какую из очередных игр замыслил Мистер Джей и зачем он на самом деле спровоцировал Загадочника? Уверена, полиция Готэма наивно полагает, будто дело в банальном отвлечении внимания. Но Кексик никогда бы не стал тратить драгоценное время на малыша Эдди только ради дешёвого фокуса с полицией. Тут кроется что-то ещё. Но что?»

Дочитав последнюю строку, Артур задумчиво остановился на абзаце о Загадочнике. Воспоминания о недавнем пребывании в Аркхэме слегка освежились в памяти.

— Я… кажется, Харли действительно неплохо понимает мотивы Джокера, но… Я не уверен. Мне кажется, она всё-таки преувеличивает, — Артур закусил нижнюю губу и перелистнул страницу.

«Запись третья: Блэквилл и Нэрроуз — та ещё клоака. Но сегодня мы с Кексиком за главных в этой дыре. Какие-то придурки возомнили себя царями Готэма, но при виде Мистера Джея в них что-то перемкнуло. Почему-то Кексик не прикончил их, а дипломатично напомнил, что личные тёрки — это далеко не единственная беда банд, которую следовало уладить. Существовали и другие угрозы. И пора с ними разобраться».

«Как давно она это написала? Не понимаю. Но её наблюдения подтверждают мои догадки о том, что Джокер отлично осведомлён о ситуации в Боури», — Артур почувствовал лёгкий укол тревоги.

Он закрыл блокнот и задумчиво похлопал ладонью по картонной обложке.

— Такие вещи действительно волновали прежнего хозяина тела? Хотя нет, вряд ли. Это записи Харли, а значит — лишь её субъективные предположения. Но не спрашивать же мне у неё, что об этом думал «я» сам? Она и так сгорала от стыда, когда я просто заикнулся о тетрадке. Хм…

В дверь внезапно раздался негромкий стук. В прошлой жизни Артур не придал бы ему особого значения и просто пошёл бы открывать, но сейчас, будучи самым разыскиваемым беглецом Готэма, ему было совсем не до смеха.

Мужчина настороженно замер, когда из-за угла донёсся дребезжащий голос:

— Есть кто дома? — старческий лепет разорвал тишину подворотни. — Это ваша соседка Марта, я хотела поприветствовать новых жильцов. Знаю, поздновато, но…

Заслышав её слова, Артур облегчённо выдохнул и медленно зашагал по коридору. На периферии сознания мелькнула уверенность: это самая обычная старушка, от которой не стоит ждать подвоха.

Отрезав задвижку, он увидел на пороге низенькую бабушку в тёплой вязаной кофте. За порогом стоял типичный пасмурный день Готэма: серые тучи лениво плыли по небу, а с улицы в подъезд проникала прохлада вчерашнего мелкого дождя.

Артур заметил в руках Марты завернутый в салфетку пирог, аппетитно пахнущий корицей и спелыми яблоками.

Они обменялись дежурными приветствиями, и старушка протянула ему угощение в честь новоселья. Артур любезно принял презент и покосился на приоткрытую дверь квартиры сорок пять, что находилась прямо напротив его логова.

— Вы живёте напротив?

— Не ожидали? Да, я ваша соседка, — вяло улыбнулась Марта. — Не стесняйтесь обращаться, если вам что-то понадобится, молодой человек.

— Спасибо. Я… зайду, если возникнет необходимость.

Неловко помедлив, Артур вежливо попрощался и запер замок, оставив благодетельницу на лестничной клетке.

Облокотившись спиной о холодное дерево, он помассировал виски пальцами и посмотрел на лоснящуюся от масла корочку пирога.

Марта всего лишь пыталась проявить дружелюбие, но для Артура её внезапное появление сулило огромные проблемы. Стоит старушке хоть раз мельком увидеть его без маски или просто запомнить черты лица — и она, испугавшись, тут же настучит в полицию.

Конечно, федералы ещё не успели завалить листовками весь город, особенно после тех масштабных разрушений, что устроила банда Клоунов. А в Блэквилле ориентировок наверняка не появится вовсе. Патрульных сюда банально не пустят местные криминальные авторитеты, либо портреты разыскиваемых преступников мигом сдерут уличные детишки вроде Майи, у которых половина родственников сидит по тюрьмам.

Пройдя на кухню, Артур опустил пирог на деревянный стол и размял затёкшую шею. Лишь в такие редкие мгновения уединения эта жизнь смутно напоминала ему тихие, размеренные будни в родном Новосибирске. Когда он жил один, пил кофе с чем-нибудь сладким и не парился вообще ни о чём.

Шанс на нормальное человеческое будущее всё ещё существовал — нужно было лишь протянуть руку и ухватиться за него.

Артур не планировал сдаваться. Но и становиться безжалостным чудовищем, каким его видел весь остальной мир, он тоже не собирался.

Вопреки безумию происходящего, попаданец ощущал в себе странное, почти пугающее хладнокровие. Он не ожидал от себя подобного… Но где-то глубоко в груди липкое предчувствие всё же не давало окончательно расслабиться. Какое-то неясное, грызущее переживание. И парадокс в том, что боялся он вовсе не за свою шкуру.

А, спрашивается, за кого?

Артур медленно перевёл взгляд на запертую дверь, за которой только что стояла Марта. Всего на мгновение он вспомнил доверчивую улыбку старушки и мысленно содрогнулся от ужаса: он ведь испугался, что она его раскусит. И в этот миг, наперекор своему желанию жить тихо и честно, он увидел в беззащитном человеке угрозу… И на секунду — на одну чёртову, мимолётную секунду — его очерствевший разум замыслил против неё нечто чудовищно плохое. Нечто кровавое, опасное и хладнокровное.

И это, пожалуй, пугало его сильнее всего. Его собственные потаённые импульсы, которые с каждым днём становилось всё труднее удерживать в узде.

«Я обязан как можно скорее покинуть Готэм» — Артур задумчиво покосился на нижний ящик комода, из-под которого заманчиво выглядывал край зелёной стодолларовой купюры.

Эти деньги Харли прихватила с собой во время налёта, и они до сих пор лежали нетронутыми.

«…Деньги есть. А со звонкой монетой в Штатах можно решить любой вопрос, даже будь я в федеральном розыске. Надо лишь найти правильных людей, способных сделать новые документы».

***

В офис ФБР вихрем влетел дежурный оперативник.

— Сэр, у нас зацепка! Поступил сигнал, что в Нэрроуз видели двух девиц, идеально подходящих под описание Памелы Айсли и Харлин Квинзель. Они заходили в круглосуточный маркет и закупались провизией.

Махоун резко обернулся к нему, крепко сжав кулаки.

— Точный квадрат?

— Окраина Нэрроуз, сэр.

— Живо отправляйте туда группу захвата. Не смейте упускать их, но действуйте без сирен — нам категорически запрещено привлекать лишнее внимание прессы и местных.

— Есть!

Александр задумчиво повернулся к своему помощнику Уилеру:

— Каким способом они рассчитывались на кассе?

— Свидетельница утверждает, что была чистая наличка, крупные купюры. Девицы пришли со стороны жилых кварталов Блэквилла, но возвращаться назад не стали — забрали пакеты и направились в противоположную сторону.

– Похоже, они куда-то намеренно идут, – Александр бросил взгляд на карту, – у нас есть идеи куда они могут направляться?

— Пока неизвестно. Обе преступницы никогда подолгу не задерживались на одном месте, просчитать их логику сложно. Но это уже вторично. Мы засекли их пугающе быстро. Они вряд ли подозревают, что ради их поимки задействована вся агентурная сеть ФБР. Им не уйти.

Взгляд Александра медленно скользил по карте, ведя линию от магазина дальше на север, и внезапно наткнулся на отметку фешенебельного лаунж-бара, принадлежавшего Освальду Кобблпоту.

Агент замер.

— Напомни мне, Уилер… Во время бунта в Аркхэме именно Памелу Айсли зафиксировали камеры возле одиночной камеры Пингвина?

— Да, всё верно, — кивнул Уилер. — Хотя аналитики Бюро по-прежнему уверены, что за организацией всего побега стоит исключительно Джокер. А что такое?

— Нет, ничего, — задумчиво бросил Александр. — С ними точно не было никого, кто хотя бы отдалённо напоминал Клоуна?

— Нет, сэр. Очевидцы абсолютно уверены: Джокера рядом не было. Девушки шли вдвоём.

Александр несколько раз глухо постучал пальцами по деревянной столешнице.

«Если Харли и Джокер решили разделиться, это проблема. Я могу поймать Памеллу Айсли и Харлин Квинзель, но все это будет без толку, если Джокер останется на свободе. Я лишь дам ему знать, что я у него на хвосте, а для меня важен фактор внезапности. Если я разделю силы ФБР на поиски сразу двух преступников, шанс упустить Джокера значительно повысится. Придется рисковать»

Заметив хмурость Александра, Уилер перевёл взгляд на доску и поправил свои ботанские очки.

— Я полагаю, Памела Айсли и Харли Квинзель сейчас могут направляться в лаунж-бар Пингвина. Нам как раз докладывали, что его сбежавший из Аркхэма хозяин может укрываться именно там. Предлагаю отправить туда оперативную группу как можно быстрее. Если мы засечём на месте Харли, то и Джокер вполне может оказаться рядом. Сейчас же займусь этим.

Как и ожидалось, Уилер быстро подхватил его мысль. Александр резко развернулся на стуле к помощнику и медленно кивнул. Но когда парень уже собирался уходить, Махоун удержал его за руку. Уилер удивлённо замер.

— Что-то не так, сэр?

— Подожди, — осторожно произнёс Махоун. — Харли и Джокер обычно работают в тандеме. Им незачем разделяться без веской причины. Я думаю, что Клоун сейчас находится в совершенно противоположном месте. И если мы раскроем себя раньше времени, у этого психа появится отличная фора, чтобы залечь на дно.

— Но мы в любом случае обязаны перехватить Памелу и Харли, — по натянутой улыбке Уилера, типичного «правильного мальчика» из академии, Махоун сразу понял: тот хочет действовать наверняка и строго по инструкции.

Но умудрённый опытом Александр отлично знал, что с непростыми преступниками стандартные методы редко работали. У него созрел совершенно иной замысел — рискованный, но эффективный.

— Обязаны, но сделаем иначе. Мы не станем обнаруживать себя и продолжим скрытное наблюдение за девицами. Отправь людей к лаунж-бару — пусть рассредоточатся по периметру и докладывают об обстановке. Если обе подозреваемые прибудут туда, это станет отличным поводом для штурма. Остальные свободные силы пусть немедленно начинают прочёсывать Блэквилл.

Уилер недоверчиво усмехнулся, поражённо уставившись на начальника:

– Блэквил? Но там же ничего нет. Зачем нам отправлять людей туда, когда две цели у нас прямо перед носом?

– Если Харли и Памела вышли из Блэквила, высока вероятность что Джокер сейчас где-то там.

– Что? Джокер? Вы же не предлагаете мне бросить наши лучшие силы на поиски Джокера, когда мы даже не представляем, где он может быть? И это в тот момент, когда Квинзель практически у нас в кармане и…

Александр резко поднялся со стула, мёртвой хваткой обхватил застывшего Уилера за плечо и холодно заглянул ему в глаза.

— Слушай меня внимательно: тебе не нужно здесь думать или принимать решения. Твой босс — я. И твоя единственная задача — беспрекословно выполнять то, что я скажу. Джокер в абсолютном приоритете. Основную часть людей направить на его обнаружение. За девчонками вести исключительно хвост — они выведут нас на рыбу покрупнее. Всё понятно?

— Да, сэр… — прожигая Александра злым взглядом, процедил Уилер и молча покинул кабинет.

Александр тут же развернулся к доске и прижал пальцы к губам. Картина вырисовывалась значительно быстрее, чем он планировал.

Он опустил ладонь на карту, накрыв ею сектор Блэквилла.

Махоун был твёрдо уверен, что Джокер скрывается где-то здесь, и собирался настигнуть его в самое ближайшее время. Но этот психопат оставался слишком непредсказуемой и опасной целью, чтобы можно было совершить глупость, недооценить его и слепо надеяться на удачу. Харли и Памела даже близко не стояли по уровню угрозы с Джокером. Рассеивать силы Бюро в столь критический момент — непозволительная роскошь.

Но не успел федерал толком погрузиться в собственные размышления, как дверь кабинета снова распахнулась. На пороге стоял запыхавшийся Уилер. Помощник встревоженно застыл на месте, заставив начальника медленно повернуться к нему.

— Что-то нашли?

— Мы нашли его, сэр. Джокер действительно в Блэквилле.

Махоун от предвкушения замер, внутри всё напряглось:

— Что…? Но как вы вышли на него так быстро?

— Одна из местных жительниц…