Джокер. Книга 4

Глава 1

Пустошь кончилась резко. Земля под ногами из потрескавшейся глины сменилась черным, острым шлаком. Воздух стал таким густым от жары, что каждый вдох обжигал легкие, будто я глотал мелкие раскаленные иголки.

Впереди, за грядой оплавленных скал, лежало озеро. Не вода, а медленно пульсирующая, алая масса. От нее шел жар, видимый глазом как марево, искажавшее скалы на противоположном берегу, терявшемся в багровой дымке.

Я замедлил бег, сливаясь с тенью от черного базальтового столба. Расстояние — около трехсот метров до кромки лавы. И примерно пятьдесят метров левее, между грудой шлаковых валунов, лежала саламандра.

Она была огромной. Пять метров от кончика морды до основания мощного, толстого хвоста. Тело напоминало бочку, покрытую пластинами черной, потрескавшейся чешуи.

Из трещин сочилось тусклое оранжевое свечение, как у тлеющих углей. Голова — массивная, почти треть длины тела, с пастью, усеянной рядами заостренных, похожих на обсидиан, зубов. Глаза — узкие желтые щели, без век, неподвижно смотревшие в сторону озера.

Она лежала, раскинув короткие, но мускулистые лапы с когтями, вгрызавшимися в шлак. Дышала медленно, с интервалом в двадцать-тридцать секунд, и с каждым выдохом из ноздрей вырывался сгусток горячего воздуха, заставлявший дрожать марево.

Я активировал маску. Боль, быстрая и острая, пронзила лицо, кость срослась с кожей. Я сфокусировался на саламандре. Четыреста двадцать с небольшим лет концентрированной, огненной жизни.

Отправиться сюда определенно было правильным решением.

Не выходя из укрытия, я сфокусировался на саламандре и активировал метку Смерти.

Внутренний резервуар, неиссякаемое озеро жизненной силы, дрогнуло. Пятьдесят лет отделилось от общего объема, словно струя холодной воды, и устремилось по невидимому каналу, связывающему меня с монстром. Связь была установлена.

Теперь — полная активация.

Первым пошел Шут. Я объявил шуткой все внутренние ограничения организма — усталость от бега, дискомфорт от жары, биологические лимиты мышц. Тело стало легким, послушным, идеально отзывчивым. Одновременно я направил второй образ Шута наружу, на саламандру. Не боль, не страх — они могли спровоцировать ярость. Я объявил шуткой ее бдительность.

Параллельно заработала Смерть. Первый образ — прямое преобразование жизненной силы в физическую мощь. Я выжег еще двадцать лет, направив этот поток в мышцы, связки, кости. Тело налилось стальной, разрывающейся изнутри силой.

И третий образ Смерти — прямое усиление самого Истока и каналов, увеличение пропускной способности для Арканы, а также, разумеется, физическое усиление. То же самое проделал и с третьим образом Шута.

Шесть образов работали одновременно. Внутри меня бушевал контролируемый ураган из двух противоречивых Аркан. Энергия переливалась, давила, требовала выхода. Но я мог это выдержать без труда, и даже добавить еще кое-что.

Я активировал Проникающее Лезвие на кончике трости. Техника, отточенная в мире снов до автоматизма, преобразовала Аркану в невероятно тонкий, вибрирующий энергетический край. Но этого было мало. Поверх него, в тот же миг, я наложил Удар Арканы — технику, вкладывающую в оружие взрывной импульс чистой энергии, увеличивающую разрушительную силу. И затем дополнил это все чистой Арканой, которой, как оказалось, можно было манипулировать в куда большем диапазоне, чем я когда-то думал.

Эффекты слились. Из набалдашника трости, из того самого черепа, вырвался сгусток энергии и мгновенно вытянулся вперед, сформировавшись в кривую, двухметровую косу из сконцентрированного света ядовито-зеленого и абсолютно черного цветов.

Вот теперь — пора.

Я выскочил из-за столба рывком, используя технику Вихря, усиленную до предела отменой трения воздуха вокруг ног. Расстояние в пятьдесят метров сократилось до нуля за секунду. Шлак хрустнул под ногами, но звук потерялся в грохоте моего собственного сердца.

Монстр только начал поворачивать тяжелую голову, когда я оказался в зоне удара. Трость была уже в руках. Свинцовый сердечник, прочность, запоминание техник. Но бить ей, как дубинкой, я не собирался.

Саламандра наконец среагировала. Ее голова начала поворачиваться ко мне, пасть раскрылась, внутри забушевало пламя, готовое вырваться сгустком плазмы. Но она была медленной. Слишком медленной.

Траектория атаки была рассчитана заранее. Трость с энергетической косой на конце описала идеально ровную дугу. Коса встретилась с чешуей на шее саламандры, чуть ниже массивной головы.

Контакта как такового почти не было. Было ощущение плотного сопротивления той самой легендарной прочности, которую не могли пробить многие Сеферы. Затем раздался высокий, визжащий звук, как будто режут толстое стекло и энергетическая коса прошла насквозь.

Массивная голова саламандры на миг замерла на месте. Желтые глаза расширились, в них мелькнуло что-то, похожее на чистое животное недоумение.

Потом черная чешуя по линии разреза вспыхнула ярко-алым, и голова упала на шлак с глухим стуком. Туловище дернулось, из среза хлынул фонтан густой, сияющей, как расплавленный металл, жидкости.

Лапы судорожно уперлись в землю, хвост забил по камням. Через несколько секунд конвульсии прекратились. Тело осело, из него продолжало сочиться светящееся вещество, но свечение быстро тускнело.

«Видел?! Видел?! Р-р-раз! И все! А ты плакался из-за того, что потратил полгода впустую! Думаешь, смог бы провернуть такое, если бы не тренировался с нами в том сне?! Вот то-то!»

— Мне не понравилось не то, что я потратил полгода, а то, что вы обещали месяц, — вздохнул я.

«Разброс скорости течения времени оказался вне прогнозов по неизвестной причине, это нельзя было предсказать».

— Если это извинения, то они принимаются. Но вообще мы это все вроде как уже забыли.

Я деактивировал все образы. Откат нахлынул немедленно: усталость, жар, легкое головокружение, ноющее ощущение в перегруженных каналах. Я превратил их в фоновый шум, сохранив ясность мысли.

Метка Смерти сработала. От убитой саламандры ко мне потянулся невидимый поток оставшейся ей жизни. Он влился в резервуар жизненной силы, восполнил потраченные семьдесят лет и добавил сверху. Около трехсот пятидесяти лет чистого прироста. Расчет оправдался.

Я подошел к телу, глядя на срез. Край был идеально ровным, гладким, почти оплавленным. Энергетическая коса не резала — она буквально уничтожала материю в момент контакта. Прочность чешуи, способная остановить удар Сефера Влюбленного, была преодолена.

Я видел в деле Арну и Окта, сражался с Виллом. Они были сильны, без вопросов. Но сейчас, глядя на обезглавленную саламандру у меня почти не осталось сомнений. В дуэли один на один где единственная цель — уничтожение противника… конкурентов на третьей форме у меня нет.

###

Семь дней превратились в цикл: поиск, убийство, поглощение. Пустошь между озерами стала моим полигоном, а саламандры — подвижными мишенями, наполненными чистым временем.

Механика разломов подтвердила свою аномальную природу. Я убивал их каждый день. Иногда по десять, в удачный день — по пятнадцать. Их туши я оставлял там, где они падали: массивные, постепенно остывающие груды чешуи и костей.

Но каждый следующий день, возвращаясь в те же районы, я находил не туши, а новых саламандр. Не молодняк, а взрослых, полновозрастных особей с тем же запасом жизни в триста-четыреста лет.

По идее они не могли появиться из ниоткуда за ночь. Но разлом каким-то образом регенерировал их, поддерживая популяцию. Как бесконечный источник сырья.

Поэтому, собственно, я и не разделывал туши и не пытался оттащить их в город. Да: шкуры, зубы, когти — все это стоило денег, но у меня уже были миллионы. Тащить на себе лишний вес, тратить время на разделку было неэффективно. Единственная ценность для меня — это их жизнь. Все остальное было помехой.

Тактика была проста и жестока. Я находил цель с помощью маски, которая как бы подсвечивала источники жизненной энергии, примерно за полкилометра. Затем — подход. Активация Вихря, отмена сопротивления воздуха вокруг себя. Я превращался в размытую тень, несущуюся по черному шлаку.

На дистанции в сто метров — активация комплекса образов. Шут: отмена моих ограничений, притупление бдительности цели, усиление. Смерть: метка, усиление тела жизненной силой, также усиление. Шесть образов работали как единый механизм, отлаженный в мире снов. Меньше секунды на набор полной мощности.

Затем — удар. Все тот же прием: трость, Проникающее Лезвие, Удар Арканы, слияние в энергетическую косу. Но я добавил еще небольшую модификацию.

Используя Зеркало Иллюзий, я окрашивал выброс энергии не в цвета моих истинных Аркан, а в однородный, ярко-алый цвет. Цвет Арканы Влюбленного. Ложный след на случай, если кто-то увидит.

Удар всегда был точен: шея, основание черепа, иногда позвоночник. Саламандра не успевала разгореться, раскрыть пасть. Максимум — короткий, хриплый выдох пламени в воздух.

Я поглощал поток жизни, даже не останавливаясь полностью, и уже через пять секунд был в движении, ища следующую цель.

Не спал. Отдых — несколько часов сидячей медитации для стабилизации Истоков и стабилизации поглощенной энергии. Голод и жажду гасил образами Шута, превращая их в фоновый шум. Тело третьей формы выдерживало и не такое.

На седьмой день я решил вернуться. Из необходимости проверить обстановку в безопасной зоне и все-таки дать телу хотя бы часов восемь нормального сна.

Я приблизился к Угленоедю. Капюшон темного плаща, который я купил на второй день, быстро смотавшись в город, был натянут на голову, скрывая рыжие волосы, но теперь я снял и капюшон, и сам плащ, убрав его в рюкзак. Вошел в город неторопливым шагом, сливаясь с несколькими другими возвращающимися Сеферами, запыленными и усталыми.

И всего за полчаса услышал очень много интересного.

— …снова видел, клянусь! Алую косу, чик — и голова летит! — голос молодого парня, переполненный возбуждением, доносился из открытых дверей постоялого двора.

— Бред. Никто так быстро не двигается на третьей форме. Ты газовым галлюцинациям поддался, — парировал другой, хриплый.

— Да нет же! И туши не берет! Мы с Гарном вчера целую нашли, только остывать начала. Зубы, когти, шкура — все на месте! Чистая прибыль!

Другой разговор в торговых рядах.

— Алый Жнец. Так его уже зовут. Кто бы он ни был, он не за добычей сюда пришел. Чистит территорию. Или тренируется. Но скорость… скорость нечеловеческая.

Я прошел мимо, не замедляясь. Разговоры липли к ушам.

— …моя группа вчера у озера саламандр была, так там три туши нашли. Все одним ударом. Шкура пробита насквозь, края оплавлены…

— Говорят, он вообще не Сефер, а дух разлома, принявший облик человека.

— Дурак. Это какой-то маньяк с четвертой формой решил порезвиться, как-то пробравшись в «Три огненных озера». Я знаю, есть такие особые артефакты!

Я свернул в сторону кузницы. Там кузнец, могучий детина с закопченным лицом, обсуждал что-то с клиентом.

— …и цвет энергии — алый. Чистый Влюбленный. Но техника… непохожа. Коса — это вообще редкость. И удар какой, смотри…

Он показывал на обломок саламандровой чешуи с ровным, гладким срезом.

— …Марта говорит, он красивый как черт.

— Да брось, он же в маске всегда, какой красивый? Нафантазировала твоя Марта себе, вот и все!

«Да, они точно не про тебя! Ты ведь урод каких поискать!»

— Спасибо на добром слове. Вот только ты же помнишь, что у тебя мое лицо?

«А я и не спорю с тем, что я — урод! Шут и должен быть уродливым, чтобы смешить людей! Думаешь, почему я выбрал тебя своим носителем? Потому то ты урод из уродов!»

— Ага, конечно.

Похоже, моя тактика работала. Скорость и маскировка сделали свое дело. Лицо не видел никто благодаря маске. Волосы были скрыты. Цвет Арканы изменен техникой Зеркала Иллюзий.

В итоге в городе появилась почти что легенда об Алом Жнеце. Это было немного неловко, но в целом мне было плевать.

Меня самого с Алым Жнецом никто не отождествлял. Я был просто еще одним усталым Сефером, вернувшимся с вылазки.

Я дошел до постоялого двора, подошел к стойке.

— Номер. На сутки, — сказал я.

Он кивнул, даже не всматриваясь, выдал ключ.

— Сорок второй. На втором этаже. Ужин включен.

Я взял ключ и поднялся по лестнице из черного дерева. Коридор, дверь с выжженной цифрой. Вошел. Комната была спартанской: кровать с жестким матрасом, стол, стул, кувшин с водой. Окно с видом на внутренний двор.

Лег, не раздеваясь.

Снаружи доносился гул голосов, обсуждения, смешки. Слово «Жнец» проскакивало снова и снова. Я закрыл глаза, отсекая шум. Телу нужен был сон.

###

Сон был черным, плотным и пустым, как всегда. В нем не было сновидений — только процесс перезагрузки тела. Поэтому пробуждение было резким и полным, как щелчок выключателя.

Я открыл глаза. В комнате стояла тишина, нарушаемая только далеким гулом разлома за стенами.

Но под этой тишиной что-то было. Не звук. Ощущение. Тупая, навязчивая вибрация где-то в основании черепа. Словно далекий, неслышимый зов, пытающийся оформиться в мысль.

Я сел на кровати. Ощущение не исчезло. Напротив, оно усилилось. Вибрация превратилась в давление, а давление — в четкий, неоспоримый приказ. Мыслеформа, простая и прямолинейная: «Проснись. Встань. Выйди из комнаты».

В тот же миг я ощутил чужую Аркану. Она висела в воздухе, невидимая паутина, сконцентрированная вокруг моей головы. Тонкая, изощренная работа.

Вот только мои две разумные шизофрении создавали естественный барьер против любого внешнего влияния на разум. Внушение не сработало.

Теперь можно было проигнорировать внушение. Но тогда нападающие поймут, что у меня есть защита. Следующая атака будет грубее, сильнее, возможно, с применением каких-нибудь ловушек. Неизвестное количество противников, неизвестная сила.

Это был риск, причем тот тип риска, который я не любил. Неизвестный.

С другой стороны, можно было притвориться подконтрольным. Если мне не приказали себя убить или что-то подобное, а отправляли куда-то из комнаты и гостиницы, то скорее всего в итоге меня отведут к источнику угрозы. Это было куда логичнее.

«Правильно. Угрозу нужно уничтожать в зародыше, не позволяй тем, кто пытается тебя контролировать, оставаться безнаказанными».

Я встал с кровати, движения сделал чуть замедленными, плавными, как у человека в полусне. Взял трость, проверил серп у пояса. Мысленный приказ сменился: «Иди. Выходи из здания».

Вышел из комнаты, спустился по лестнице. В общем зале постоялого двора горело несколько тусклых светильников, пара Сеферов спала, положив головы на столы. Я прошел мимо них, не глядя. Приказ вел меня к выходу.

Я вышел на улицу. Ночной Угленоедь был почти пуст. Только где-то вдалеке слышались шаги патруля. Воздух был по-прежнему горячим, но без дневной ярости.

Приказ повернул меня туда, где кончались постройки и начиналась дикая территория разлома, поросшая теми самыми огненными деревьями.

Я шел ровно, не ускоряясь и не замедляясь. Через полчаса вышел к опушке того самого леса. Деревья с огненными листьями в ночи казались скоплением сотен маленьких, трепещущих костров. Их свет отбрасывал длинные, пляшущие тени.

Я остановился на краю, как того требовал приказ.

Из теней между стволами вышли семеро. Они вышли уверенно, занимая позиции полукругом передо мной. Все — в практичной, но качественной походной экипировке.

Я быстро сканировал их, сопоставляя энергии с известными типами Аркан.

Двое впереди — мужчина и женщина в парных, стилизованных под доспехи куртках. Алая Аркана Влюбленных.

Справа от них — высокий мужчина в синем плаще, пальцы которого перебирали маленькие ледяные кристаллы, возникающие и тающие в воздухе. Густо-синяя Аркана Мага.

Слева — женщина в светлых одеждах. Ее руки были свободны, от них исходило слабое нежно-зеленое свечение Арканы Суда.

За ними — коренастый мужчина. Его окружало едва заметное мерцание воздуха, как от жаркого дня над раскаленным камнем и коричневая Аркана Башни.

Рядом с ним — пожилой мужчина с седыми висками, его глаза были закрыты, но голова слегка поворачивалась, будто он следил за чем-то невидимым. Голубая Аркана Звезды.

Почти полный набор Аркан Сумерек. Не хватало только золота Колеса Фортуны и темно-зеленой Арканы Отшельника.

Но еще был седьмой Сефер. Он стоял чуть позади всех. Мужчина средних лет в черном капюшоне, таком же, как носил я в роли Алого Жнеца. От него исходили те самые волны ментального давления, которые сейчас обволакивали мой разум.

Его Аркана была незнакомой — густой, тягучий пурпурный цвет. Такую я еще никогда не видел.

Один из Влюбленных, мужчина, с раздражением хмыкнул.

— Морв, скажи ему бросить оружие. Лишняя переменная.

Сефер в капюшоне — Морв — не шелохнулся, поморщился.

— Контроль абсолютен. Но… действительно. Лишний риск.

Он сфокусировался на мне. Давление в моей голове усилилось, сменив приказ: «Вытащи серп из ножен. Отбрось его в сторону. Сейчас».

Значит, игра окончена.

Глава 2

В тот миг, когда пурпурные волны сгустились, пытаясь заставить мою руку двинуться к рукояти серпа, я атаковал, активировав все образы кроме метки Смерти.

Моей целю стал Маг, но удар в солнечное сплетение не достиг цели. Не потому, что я промахнулся, а потому что его тело рывком отбросило в сторону на полметра — тончайшая нить телекинеза сработала как страховочный трос.

И дальше уже в сражение уже вступила вся группа, слаженно, будто единый организм.

Влюбленные рванулись вперед. Их мечи — длинный и короткий — вынырнули из ножен синхронно. Их движения были зеркальным продолжением друг друга, создавая сеть из клинков, где атака одного закрывала слабое место другого.

За ними, в полшаге, шел щит Башни — не статичный купол, а подвижная, сияющая стена, которая перемещалась, прикрывая то одного, то другого.

— Держи строй! Он быстрый! — крикнула женщина-Влюбленный.

— Зев, направляй! — рявкнул Гарт.

Сефер Звезды вспыхнул энергией. Его Аркана была тонкой, паутинообразной. Я не чувствовал прямого воздействия, но вдруг движения Влюбленных стали чуть более предсказуемыми…

Нет, не так. Мои собственные варианты контратаки стали сужаться. Каждый раз, когда я выбирал направление удара, один из Влюбленных оказывался уже там, готовый к парированию или ответному уколу. Звезда предсказывал наиболее вероятные действия в ближайшие секунды и направлял своих союзников на их опережение.

Суд, женщина в светлом, не атаковала. Она держала руки расставленными, и от нее исходили волны теплой, зеленоватой энергии.

Когда щит Башни дрожал от моих ударов тростью, на нем тут же расползались живительные узоры, затягивая микротрещины. Когда кто-то из Влюбленных получал от меня скользящий удар серпом, рана начинала мгновенно стягиваться тонкой пленкой света. Она не просто лечила. Она поддерживала пиковую форму, не давая усталости или боли накопиться.

В центре этого всего стоял тот, кого назвали Морвом. Его пурпурная Аркана больше не тянулась ко мне. Она окутала его союзников.

Глаза Влюбленных вспыхнули холодным, фанатичным огнем. Отныне атаки, который должны были заставить отступить, они принимали на тело без страха и сомнений, лишь чтобы сохранить позицию. Их дыхание оставалось ровным, несмотря на нагрузку. Сомнений, колебаний, инстинктивного страха — не было. Морв выжимал из них все, подавляя то, что могло снизить эффективность. Он превращал их в идеальные, бездумные инструменты.

Также у каждого, кроме основного оружия, был артефакт.

У мужчины-Влюбленного на левой руке вспыхнул браслет — и его следующий удар длинным мечом прошел сквозь мое парирование тростью, будто клинок на миг стал неосязаемым. Я едва увернулся, ощутив, как лезвие прошивает воздух у виска.

Его напарница использовала брошь на груди — пространство вокруг ее короткого меча исказилось, и три иллюзорных клинка повторили ее атаку с разных сторон. Мне пришлось отскакивать дальше, чем планировал, теряя темп и инициативу.

Маг, придя в себя, вытащил из складок плаща небольшой хрустальный шар. Сфера зависла перед ним и выпустила веер тонких, почти невидимых лезвий из сжатого воздуха. Они резали каменную почву и стволы деревьев с тихим свистом. Я использовал Вихрь, уворачиваясь, но лезвий было слишком много и некоторые из них достали-таки меня, пробивая одежду и оставляя порезы.

Башня, помимо щита, активировал амулет на шее. От него в мою сторону потянулась невидимая сила тяжести, пытаясь пригвоздить к земле. Я объявил ее влияние «шуткой» на долю секунды, чтобы выскользнуть.

Это был сложный, многослойный бой. Противники работали в комбинациях, прекрасно дополняя и прикрывая друг друга. Обычный Сефер на моем месте, даже достигший пика третьей формы — ста процетов закалки, скорее всего не выдержал бы и минуты.

Но я не испытывал особого давления. Скорее это был аналитический интерес. Впервые после пробуждения я дрался с настоящими людьми, а не с монстрами. С теми, кто думал, координировался, использовал артефакты и синергию. Это была идеальная проверка.

«Ох, какие штучки! — визжал Шут, наблюдая за иллюзорными клинками и лезвиями воздуха. – Я тоже хочу такую игрушку! Отбери у нее брошку!»

«Артефакты повышают вариативность их атак, но это внешние источники силы. Полагаться на них больше необходимого опасно. Помни об этом и сам».

— Ага!..

Тем не менее я сражался, пока даже не используя метку. Серп в одной руке для рубящих атак и парирования мечей. Трость в другой — для быстрых тычков, дистанционных ударов Ударом Арканы и моментального использования Ладони Саламандры через Зеркало Иллюзий.

Метательные кинжалы, которые я время от времени швырял левой рукой, заставляли Звезду отвлекаться, корректируя предсказания, а Башню — тратить энергию на экранирование союзников.

Было очевидно, что никто из нас не сражался на полную, но даже так можно было прикинуть, что в целом это был баланс. Они давили слаженностью, предсказаниями, поддержкой и, собственно, численностью. Я отвечал абсолютной адаптивностью, неожиданными комбинациями, постоянным смешением стилей и темпов боя, а также очевидным превосходством использования пяти образов.

Мы кружили по опушке, ломая черные сучья и сбивая на землю огненные листья, быстро тускневшие и превращавшиеся в пепел. Они были хороши. Очень хороши.

Но спустя несколько минут я понял, что затягивать больше нет желания. Теперь их можно снести.

Убить стоило всех, кроме морва. Его нужно было взять живым. Его способности были наименее действенны против меня, к тому же по ощущениям он изначально не был с этой группой, а значит куда охотнее начал бы их сдавать.

Я выбрал цель: женщина-Влюбленный. Она была чуть быстрее мужчины, чуть более агрессивна, атаковала чаще. Удачное начало.

Около сорока лет моего запаса вспыхнули, превратившись в метку, которая легла на нее несмываемым клеймом. Сила метки наложилась на мои текущие усиления.

И все изменилось.

Я оказался перед ней, по дуге обойдя щит Башни, который среагировал с опозданием в долю секунды. Мой серп, усиленный Проникающим Лезвием, описал короткую дугу. Она пыталась парировать коротким мечом, как делала уже десяток раз. Но сейчас моя скорость и сила были на другом уровне.

Клинок серпа перебил ее меч у гарды, не замедлившись, и вошел ей в бок, под ребра, глубоко, до позвоночника. Удар Арканы, вложенный в лезвие, сработал внутри.

— ЛИРА! — заревел мужчина.

Ее тело дернулось, изо рта хлынула кровь. Свет Суда ударил в нее, пытаясь заткнуть смертельную рану, но повреждение было критичным, к тому же энергия Удара Арканы теперь бушевала в ее теле, буквально взрывая внутренние органы. Она рухнула без грамма жизни.

Сила катарсиса хлынула в меня. Я тут же развернулся, накладывая новую метку.

Мужчина-Влюбленный с безумными глазами рванул ко мне, забыв о защите. Щит Башни попытался встать между нами. Я использовал трость, активировав сразу две Ладони Саламандры внутри. Щит на миг дрогнул, окутанный огненной вспышкой, перекрывая вид Башне.

Этого мига хватило. Я обошел щит, клинок нашел шею мужчины, все еще кричащего имя напарницы. Голова отлетела. Второй поток жизни влился в меня. Третья метка.

— Сосредоточьтесь! Зев, координируй нас!

Но было уже поздно. С двумя Влюбленными они были сравнимы со мной без меток. Теперь это была просто расправа.

###

Я стоял над сломанными телами. Шесть трупов. И один еще живой Сефер.

Марв лежал на спине, держась за искалеченные парой ударов трости ноги. Его лицо было бледным от боли, но паники не было. Только холодная, сосредоточенная оценка, будто он все еще искал слабину в моей обороне или слабость в моей решимости.

Я подошел, наступил ему на грудь, придавив к земле, и опустил острие серпа к его горлу. Лезвие было теплым от крови его товарищей.

— Кто вы? И что вам от меня нужно? И, кстати, что у тебя за Аркана?

Марв застонал, но его глаза оставались ясными.

— Меня… зовут Марв. Аркана… Правителя. Из Тьмы. — Он сделал паузу, переводя дыхание. — Меня наняли. Эти… — он кивнул в сторону тел.

Я слегка надавил серпом. На шее выступила тонкая красная черта.

— Наняли для чего?

— Чтобы выманить тебя. Алого Жнеца. — В его голосе прозвучало что-то вроде профессионального любопытства, смешанного с болью. — Они выследили тебя, вычислили.

— Для чего? — повторил я.

— Для охоты на короля. Короля огненных львов. — Марв закашлялся, и кашель окрасился кровью. — Редкий монстр. Появляется у озера львов раз в несколько лет на несколько дней. Обычно для его убийства собирают рейд из десятков третьих форм. Дорого, долго, добычу делят. Эти хотел все трофеи себе. Но им нужна была сила.

Логика выстраивалась сама собой. Мощный, но контролируемый инструмент. Своего рода живое оружие. Я.

— Они хотели, чтобы ты взял надо мной власть и отправил на смертельный бой с этим королем. А потом добили бы ослабленного зверя.

— Да. Но на тебя он не подействовал. Я не понимаю, как. У меня лично к тебе претензий нет. Я наемник. И они не хотели тебя убивать… сразу, по крайней мере. Возможно, после охоты…

— Освободили бы? Или оставили бы под контролем для других задач? — закончил я за него.

Риторические вопросы. Ответы были очевидны.

Марвш молчал. Его взгляд стал осторожно-выжидающим.

— Я рассказал тебе все. Я просто инструмент. Они, — он кивнул на трупы, — они хотели использовать тебя. Теперь они мертвы.

«Скучно! — вдруг вклинился Шут, его голос стал капризным, скучающим. – Наемничек, шестеренка. Я бы не стал мараться. Как минимум он потом может затаить злобу и вернуться с подкреплением, тогда можно будет убить еще человек десять!»

«Убей врага. Это — закон».

Я слушал их, не сводя глаз с Марва. Он уловил мое краткое замешательство — возможно, принял его за раздумье.

— Отпусти меня, — сказал он, и в его голосе впервые прозвучала слабая, но явная надежда. — Я больше не угроза. Те, кто мне заплатил, мертвы. Я уйду и забуду о тебе.

— Полезен, — повторил я. Мой тон был нейтральным.

Он увидел в этом шанс. Напряжение в его теле чуть спало.

— Да. Полезен. Информация, ресурсы… Я могу…

Он не закончил.

Движение было быстрым, чистым, без лишнего размаха. Лезвие серпа рассекло горло. Не глубже, чем нужно, чтобы перерезать артерии и трахею.

Глаза Марва расширились от шока, потом от ужасного, леденящего понимания. Он попытался вдохнуть, но вместо воздуха в легкие хлынула кровь. Тело дернулось в судорожном спазме, руки беспомощно забились у шеи, затем обмякли.

Я отступил на шаг, наблюдая, как жизнь покидает его. Когда последняя судорога прошла, я вытер лезвие серпа о его одежду.

«Фу, какая неблагодарность! — фыркнул Шут. — Он же все рассказал!»

«Он рассказал, потому что надеялся выжить. Его информация была попыткой купить жизнь, а не искренним раскаянием».

— Ну естественно, — вздохнул я. — Как будто могло быть иначе.

###

Я обшарил карманы и пояса всех семи тел. Процесс был методичным, но быстрым. Никаких сентиментов, просто сбор ресурсов. Оружие — два меча Влюбленных, посох Мага, кинжал Звезды, булава Суда, пара запасных клинков.

Доспехи — хорошего качества, но громоздкие. Тащить их в город и тем более заморачиваться стаскивать их с тел я не собирался. Артефакты. Нашел у всех жетоны — семь кусков металла с цифрами «3». И семь чековых книжек, привязанных к этим жетонам.

К сожалению, через сутки после смерти владельца жетоны становились бесполезны, а счета, привязанные к чековым книжкам, аннулировались. И хотя я мог бы сейчас вернуться в город, а оттуда — в Форпост, чтобы перевести себе их деньги, это бы означало, что вход в «Три огненных озера» для меня закроется на месяц.

А меня очень заинтересовала история про короля огненных львов.

«Сокровища! Блестяшки! — щебетал тем временем Шут, наблюдая, как я снимаю кольцо с окоченевшего пальца Суда. – Давай наденем все сразу! Станем как елка!»

— Смерть прав — слишком полагаться на артефакты не стоит, — покачал я головой. — Одно дело, если бы они обладали какими-нибудь уникальными свойствами, которые я никак не смог бы воспроизвести, или были бы особенно совместимы с моим стилем. А так — просто бижутерия.

«Скучный ты, Янчик», — буркнул Шут, замолкая.

Однако затем я заметил Аркану, исходящую от пары колец на пальцах Марва. Снял их, изучил.

Два широких обруча из темного металла, без украшений, с внутренней стороны мелкая вязь рун. Я вложил в них щепотку Арканы. Кольца слегка завибрировали, и между ними возникла тонкая, почти невидимая нить из сгущенной энергии.

Я потянул кольца в разные стороны — нить натянулась, но не порвалась. Вложил больше Арканы — нить провисла. Отозвал энергию — снова натянулась. Усилил натяжение, вложив больше силы в мышцы, пытаясь растянуть или порвать нить чистой силой, — нить лишь слегка зазвенела, выдерживая давление.

Интересно. Удавка. Или резак. Или средство для связывания. Универсально. Это я, пожалуй, оставлю.

«А как же “не полагаться на артефакты”?» — тут же захихикал Шут.

— Иногда можно, — пожал я плечами, улыбнувшись.

Под аккомпанемет хохота Шута я сгреб в кучу все трофеи, снял с Марва его плащ, завернул все в него, перевязал найденной у кого-то из шестерки веревкой. Получился увесистый узел. Взвалил его на плечо и пошел обратно в Угленоедь.

На этот раз я не скрывался. Шел прямо по улице, покрытый пылью и пятнами крови, с узлом трофеев за спиной. Некоторые Сеферы, попадавшиеся навстречу утром, косились, но никто ничего не спрашивал. Я, как и все третьи формы, давно усвоили местный закон джунглей.

В Угленоеде я направился в сторону рынка — ряда навесов, где торговали местные купцы, связанные с Форпостом. Подошел к первому, у чьей палатки висели образцы шкур и оружия.

Торговец оценивающе посмотрел на мой узел.

— С добычей, господин Сефер? Что предлагаете?

Я развязал узел, вывалил содержимое на грубый прилавок. Оружие, артефакты, немного мелочевки из рюкзаков.

— Оцените все.

Его глаза округлились. Он начал перебирать, щупать, проверять целостность. Особенно долго ковырялся у браслета и сферы.

— Могу предложить четыреста тысяч, — наконец констатировал он. — С учетом всех рисков.

— Шестьсот. Берешь?

— Пятьсот.

— Идет.

Он передал мне чек из своей книжки. Без специальных устройств, связанных с банковой системой Форпоста, напрямую платить книжками было нельзя, но, пока я мог вернуться в Форпост и донести чек до банка, все было в порядке.

Я оставил хлам, а сам надел кольца на большие пальцы рук. Металл был прохладным, ободки подстроились по размеру. Я мысленно подал импульс — между руками натянулась тончайшая, сияющая нить. Отпустил — нить исчезла. Удобно.

Дальше.

Король огненных львов. Я вышел из Угленоедя через Восточные врата и пустился бегом к озеру этих монстров. Путь занял меньше часа.

По мере приближения воздух стал еще суше и горячее, а в небе, помимо багрового зарева, начали мелькать огненные вспышки. Огненные львы, в отличие от саламандры, не плевались сгустками плазмы, а выдыхали пламя потоками.

Я поднялся на гребень последнего хребта, и озеро открылось передо мной. Оно было похоже на два других — море кипящей лавы, — а по его берегам виднелись движущиеся точки золотисто-огненного цвета. Львы.

Чуть в стороне, на плато в паре километров от берега, виднелся лагерь. Палатки, временные укрепления, суета. Там собралось, на глаз, человек пятьдесят. Все — Сеферы. Они проверяли оружие, разбивались на группы, о чем-то спорили.

Это явно был лагерь для подготовки рейда и, очевидно, на кого.

Мне они, однако, были не нужны. Толпа, координация, дележ добычи. Громоздко и неэффективно.

Я спустился с хребта в сторону, противоположную лагерю, и начал медленно обходить озеро по дуге, держась на расстоянии, достаточном, чтобы не спровоцировать стаю обычных львов, но и чтобы видеть береговую линию.

Мои глаза, усиленные маской, сканировали местность. Искали не просто большую особь. Искали аномалию. Неторопливым шагом я двигался почти час, лавируя между геотермальными трещинами и черными скалами. И вот, обогнув каменный мыс, я увидел то, что искал.

Король лежал в тени исполинского пылающего ясеня. Расстояние — около ста двадцати метров.

Обычные огненные львы были длиной около четырех метров, мощные и быстрые. Король же был больше слона. Его тело, цвета жидкого золота и запекшейся крови, слегка дрожало при дыхании, каждый вдох заставлял колебаться пламя в его гриве. Но дело было не только в размере.

От него исходил жар. Почти физическое давление, волна искаженного воздуха, которая достигала меня даже здесь. Наверняка в том лагере люди тщательно готовились к этому рейду, закупались артефактами со свойствами защиты от жара и пламени.

У меня не было таких артефактов. Но у меня была двойная закалка тела третьей формы, доступ к бесконечной внешней Аркане для постоянного усиления и способность объявить термическое воздействие «шуткой» — на время. Этого должно было хватить.

Времени на раздумья не было. С того направления, где был лагерь, могли в любой момент прийти отряды, объединившиеся для охоты на короля. Я не собирался делить добычу.

Все усиления, какие только имел, первый образ Смерти выжег за раз триста лет жизни, что было пока что моим пределом для безопасной конвертации жизненной энергии в силу. Если бы сжег больше, начались бы побочные эффекты.

Разумеется, метка Смерти. Активация забрала у меня еще около четырехсот лет. Благо, жизни в монстре оставалось еще на две с половиной тысячи, так что я в любом случае остался бы в плюсе.

Дальше — оружие. Наложил на трость Проникающее Лезвие и Удар Арканы — коса из черной с примесью ядовито-пестрого калейдоскопа выросла на ее конце. Я вложил в нее максимум, на который сейчас были способны каналы.

Затем Дыхание Природы. Моя аура схлопнулась, слившись с раскаленным воздухом и фоном огненного леса.

«Давай, давай, в самое сердечко!» — прошипел Шут.

«Целься в горло, если уверен, либо попытайся отрубить ему лапу, чтобы добить стало проще».

Активировал статуэтку лисы. Пространство сжалось, и я оказался в пятидесяти метрах от короля. Без паузы — Вихрь. Оставшееся расстояние исчезло.

Но король среагировал.

Глава 3

Его веко дрогнуло, среагировав на мое приближение.

Он взорвался движением. Его огромная голова метнулась в мою сторону, пасть распахнулась, и оттуда, раньше чем я успел замахнуться, хлынул поток пламени, бело-голубой в центре.

Он бил не туда, где я был. Он бил туда, где я должен был оказаться по инерции моего рывка.

Я не стал отменять движение. Я усилил его. Объявил шуткой сопротивление воздуха.

Мое тело, уже движущееся на запредельной скорости, дернулось вперед еще резче, почти неуправляемо. Поток плазмы прошел в сантиметрах за моей спиной. Я почувствовал, как горит ткань плаща и кожа на спине вспучивается пузырями, но боль была отложена, объявлена шуткой.

Я проскочил дугу пламени, оказавшись прямо перед его брюхом. Шерсть здесь была мельче, золотистый цвет светлее. Я довернул трость с алой косой и с всего размаха всадил ее в плоть, ведя по дуге.

Лезвие из энергии вошло глубоко. «Удар Арканы» сработал внутри, разрывая ткани. Из раны хлынул поток жидкого огня и сверкающих искр. Король взревел — звук был похож на извержение вулкана.

Я не останавливался. Выдернув косу, я кувыркнулся вперед, оказавшись у его правой передней лапы. Лезвие снова взметнулось, на этот раз целью стало крупное сухожилие над гигантской пястью и сами пальцы.

Удар был точным, режущим. Сухожилие лопнуло с глухим щелчком, два обсидиановых когтя вместе с фалангами пальцев отлетели в сторону.

Король резко прекратил реветь. Он отшвырнул свое тело в сторону с чудовищной силой, разворачиваясь ко мне всей своей массой. Его глаза, полные ослепительной, разумной ярости, нашли меня. Пламя в гриве вспыхнуло. Охота началась.

###

Бой превратился в изнурительный, смертельный танец. Король не был неповоротливым — для своих размеров он двигался с пугающей резвостью. Его лапы, обрушивались на камень, оставляя кратеры.

Клыки смыкались в воздухе с глухим стуком, от которого звенело в ушах. А между этим — огонь. Короткие, точные выбросы бело-голубых струй, которые выжигали в скале траншеи и заливали пространство вокруг невыносимым жаром.

Я не пытался парировать. Не пытался контратаковать. Это было бесполезно. Моя тактика была в уклонении. В расчете траектории. В движении ровно настолько, чтобы лезвие или пламя прошло мимо, не причинив критичного урона.

Я объявил боль от ожогов «шуткой», но само тепло было физическим фактором. Воздух обжигал легкие. Моя одежда, сшитая из совершенно обычной ткани, быстро вспыхнула.

Я срывал с себя горящие лоскуты на бегу, обнажая покрытую уже свежими красными полосами кожу. От жара на ней тут же вздувались волдыри, которые я игнорировал.

Мои атаки сыпались на короля львов, но его шкура была невероятно прочной — моя коса из Арканы, которая резала саламандр как масло, здесь оставляла лишь глубокие царапины, обугленные по краям.

Тем не менее, чем больше я оставлял таких царапин, тем проще было атаковать в уже нанесенные раны, и вот эти попадания уже неплохо углубляли и расширяли пробитые бреши, заставляя короля истекать горящей кровью.

Метательные ножи отскакивали бы от него, не оставив следа. Огненная Ладонь была бы просто щекоткой для существа, рожденного в магме. Так что их я не использовал, сосредоточившись на косе.

С каждым новым ударом в рану она становилась шире. Из разреза на животе теперь хлестал не просто сок, а настоящий поток раскаленного вещества, которое, падая на землю, вздымало фонтанчики лавы.

Король, поначалу собравшийся и начавший атаковать с молчаливой яростью, снова начал взревывать от боли, и в его реве появилась хриплая, булькающая нота.

Его движения, хотя все еще сокрушительные, потеряли часть изначальной плавности. Он больше не метался за мной — он разворачивался тяжелее, опираясь на три лапы, его дыхание стало громким, как работа кузнечных мехов.

«Он устает! — выкрикивал Шут, его голос пробивался сквозь грохот и вой. — Еще немного, и он рухнет! Давай, Ян! Оле, оле-оле-оле!»

«Не теряй голову, сохраняй внимательность до последнего!»

«Это да, но стоит все-таки поторопиться. К нам гости!»

Я и сам это почувствовал. С противоположной стороны озера, оттуда, где был лагерь, в ночное багровое небо ударили яркие вспышки, очевидно, от встреч людей и огненных львов.

Тем не менее их было пятьдесят человек. А значит, скоро они прорвутся. Увидят ослабленного короля и меня. И тогда начнется дележ, который я не планировал.

Времени не было.

Король, тяжело дыша, снова попытался поймать меня ударом лапы. Я отскочил, но на этот раз не ринулся в контратаку. Я замер. Прямо перед его мордой. Прямой вызов.

«Что ты делаешь?! Он сейчас дыхнет!» — завизжал Шут.

И действительно. Король, увидев, что я остановился, напрягся. Его пасть, из которой капали сгустки пламени, открылась. В глубине вспыхнуло ядро ослепительной белизны — заряд для следующего выдоха. Он собирался сжечь меня на месте, не оставив шанса для уворота.

В тот миг, когда его челюсти разошлись достаточно широко, а горловая мускулатура напряглась для выброса, я бросился вперед.

Пространство сжалось статуэткой лисы, но я оказался не в стороне, а прямо перед его нижней челюстью, в воздухе. Вихрь, направленный не по горизонтали, а вверх, вдоль его морды. Выхватил серп и, не целясь, с силой вогнал его острие в мягкую десну. Не для раны — для точки опоры.

Повис на серпе, как на крюке. Левая рука с тростью уже была в движении. Мысль перестроила технику. Коса превратилась в длинную пику. Удар Арканы сконцентрированный на острие. Все доступные усиления были влиты в этот один удар.

Король, почувствовав мое касание и не успев сомкнуть пасть, рефлекторно дернул головой вверх. Я использовал это движение. Оттолкнувшись от челюсти ногами и подтянувшись на серпе, я оказался прямо перед раскрытой пастью, где в глубине пылало то самое ядро пламени.

Пика из энергии вошла в мягкое небо, рванулась вверх, к основанию черепа. Но смерть гиганта не была мгновенной. Его нервная система сработала на рефлекторном, запредельном уровне.

Он выдохнул. Не мощный, направленный поток, а конвульсивный выброс всего, что оставалось в его огненном органе. Бело-голубое пламя, горячее ядра звезды, хлынуло прямо из его пасти, заполняя пространство перед ним.

Я успел нырнуть вниз, подтянув себя за серп, уходя головой и грудью с линии огня. Но левая рука, которая только что держала трость, осталась в зоне выброса.

Боль не пришла сразу. Сначала было ощущение абсолютного, чистого света, а затем — ничего. Я отлетел, кувыркаясь по камням, и встал уже в двадцати метрах.

Посмотрел на руку. От кисти до середины плеча не было кожи. Были лишь черные, обугленные мышцы и кость под ними. Пока оставались мягкие ткани, травму можно было восстановить с помощью Сеферов Суда и вливания Арканы. Это было не повреждение позвоночника, как у Арны, и не сложная для прямого исцеления травма разума, как было у меня с комой от пореза статуи.

Но это все равно было, мягко говоря, неприятно.

«Ай-ай-ай! Без ручки остались!» — завизжал Шут, но в его визге была скорее дикая веселость, чем сочувствие.

Я объявил боль и шок шуткой. Ощущение пустоты и странной легкости в руке осталось, но это не мешало. Я перевел взгляд на короля.

Огромный лев замер. Его пасть оставалась открытой, но пламя в глотке потухло. Глаза потускнели. Затем все его тело дрогнуло, медленно, как гора, начало крениться на бок и обрушилось на землю. От него побежала волна тепла — последний выдох.

И сразу же — поток. Океан. Более двух тысяч лет чистой, нерастраченной жизненной силы хлынули в меня через связь метки. Я закашлялся, ощущая, как мои каналы и Исток Смерти расширяются под этим напором.

Охотясь на саламандр, после убийства монстра я тут же уходил, не собираясь заморачиваться с тушей. Но теперь мне совершенно точно нужно было в Форпост для исцеления руки, к тому же тело короля львов не могло стоить мало.

Вот только тушу мне было не утащить. Даже если бы у меня были обе руки, это была гора мяса и костей весом в десяток тонн. А сюда уже бежали гости.

Я оглядел себя. Одежды не было. Совсем. Плащ, остатки ткани — все сгорело в последнем пожаре. Волосы…

Я провел левой, целой рукой по голове. Гладко. Обгорели до корней. Хорошо. Рыжие волосы были заметным опознавательным знаком. Теперь нет. Но лицо… лицо могли запомнить.

Я призвал костяную маску. Боль от слияния пронзила череп. Теперь мое лицо было гладкой белой костью с прорезями для глаз.

С востока, со стороны озера, уже доносились крики, звон оружия, топот десятков ног. Они прорвались через прайд. Я подошел к туше и сел на лапу, позой прикрывая наготу. Не то, чтобы мне было стыдно, но солидности при переговорах это мне бы точно не добавило.

В правой руке лежал серп, правая, обугленная, бессильно висела вдоль тела. Трость валялась рядом. Она обгорела от нестерпимого жара, из сердечника вылился расплавившийся свинец. Благо, наболдашник с черепом, в котором заключались магические свойства, закрытый моими пальцами, сохранился, так что артефакт еще можно было восстановить. Но использовать ее сейчас я бы все равно не смог.

Наконец, они добрались. Почти пятьдесят человек. Задымленные, некоторые с ранами, в доспехах со следами когтей и огня. Они явно торопились, прорываясь через десятки львов.

Их авангард замер, увидев картину: огромный мертвый зверь и один человек перед ним. Неверующие возгласы, шепот пополз по толпе.

— Он один… Боги, он один…

— Смотрите на короля! В живот, в голову… это же…

— Кто это? Где его отряд?

Из толпы вышли двое. Мужчина и девушка. Оба в тяжелых, но изящных латах. Их ауры были плотными, сконцентрированными, максимально стабильными — пик закалки третьей формы, сто процентов. Оба были Сеферами Башни.

Мужчина был широк в плечах, с жестким, обветренным лицом. Его глаза оценивающе скользнули по моей обгоревшей руке, потом по маске.

— Приветствую. Меня зовут Куг, — его голос был низким, резал тишину. — Ты убил короля. Один?

Голос из-под маски звучал глухо, с легкой хрипотцой от дыма:

— Да. Проблемы?

В толпе прошелся новый шепот. Девушка рядом с Кугом, с острыми чертами лица и злыми глазами, сжала кулаки.

— Это был наш рейд, — выпалила она. — Наша добыча! Мы три дня готовились! Закупили артефакты на три миллиона!

Я проигнорировал ее, глядя на Куга.

— Нужно дотащить тушу до города. Поможете? Дам по десять тысяч на человека.

— Что?! — из толпы выкрикнул кто-то. — Да она стоит пять миллионов, если не больше!

— Плачу за доставку груза, — ответил я ровно. — Не за долю. Делиться не собираюсь.

Девушка-Башня сделала шаг вперед, ее лицо исказила ярость.

— Ты украл нашу добычу! Мы можем просто убить тебя и забрать все!

Я медленно повернул голову в ее сторону. Моя обгоревшая правая рука дернулась.

— Вы готовились три дня, тратили миллионы, — сказал я спокойно. — И все равно не были уверены, что одолеете льва. А теперь уверены, что одолеете того, кто льва убил?

Ее глаза загорелись чистым бешенством. Она открыла рот, чтобы выкрикнуть приказ, но Куг резко опустил руку, блокируя ее.

— Молчи, Лера, — отрезал он, не отводя взгляда от меня. Потом снова обратился ко мне. — Ты силен. Признаю. Но здесь нас пятьдесят. Ты один, и ты ранен. Делиться придется. Предлагаю компромисс: отдай нам половину туши. И мы уйдем мирно. Ты сохранишь жизнь и вторую половину.

Я смотрел на него через прорези маски. Затем медленно, отчетливо, покачал головой.

— Нет.

— Ты… — начала Лера, но Куг снова ее остановил.

— Ты понимаешь, на что идешь? — спросил Куг, и в его голосе впервые прозвучало металлическое напряжение.

Я поднял серп, указывая им на толпу.

— Если кто-то хочет попытаться отобрать у меня тушу льва, — мой голос не изменился, оставаясь глухим и ровным, — пусть выйдет вперед. Сразимся. Я готов убить всех желающих.

Слова повисли в раскаленном воздухе. Наступила секунда мертвой тишины, а затем ее разорвал рывок.

Еще больше вперед вышла Лера, ее лицо исказилось яростной решимостью. Следом за ней — еще почти тридцать человек. Те, кто видел в моей наглости шанс урвать долю или просто поддались стадному порыву.

Остальные, неожиданно, включая Куга, отступили, образовав плотное кольцо наблюдателей. Куг смотрел на меня тяжелым, нечитаемым взглядом, но его рука не потянулась к оружию.

Тридцать против одного — это был приговор. Если дать им развернуться, скоординироваться, использовать их разнообразие Аркан и артефакты, они бы меня задавили.

Моим единственным шансом был хаос. Сломать их строй до того, как он сформируется. И они еще только начали переглядываться, решая, с чего начать, когда я двинулся.

Вихрь разогнал мое тело. Одновременно я активировал статуэтку лисы. Пространство дернулось, и я оказался не перед их линией, а в ее середине. Прямо между двумя Сеферами в кольчугах, которые только начинали поднимать щиты.

Их глаза расширились от шока. Они не ожидали, что атака начнется так и отсюда.

У меня не было времени на выбор. Два ближайших лица. Метка. Двойной приказ, двойная плата, но и двойной прилив сил. Метки легли одновременно на мужчину справа с топором и женщину слева с парными кинжалами.

Внутри взорвалась плотина. Я ударил локтем в горло мужчине с топором, услышав хруст. Серпом сделал короткий режущий взмах на уровне пояса женщины с кинжалами. Клинок встретил слабое сопротивление доспеха и вошел в мягкие ткани.

Оба еще не упали, когда я почувствовал первый катарсис. Жизненная сила мужчины хлынула в меня. Мое тело, уже перегруженное силой меток, получило еще и этот внешний импульс. Сила в мышцах взметнулась до нового, болезненного пика.

Я стал вихрем. Я не сражался с воинами — я срезал стебли. Третий Сефер, маг, пытавшийся отступить и активировать техники или образы, получил удар прямо в горло. Тем временем сработала метка на женщине. Новый прилив. Новый рывок.

Ряды смешались. Крики теперь были не боевыми, а паническими.

— Он среди нас!

— Разорвите строй! Отойдите!

— Не могу применить технику, свои же на линии!

Я использовал их самих как живые щиты. Когда лучник с другой стороны толпы натянул лук, я рывком подставил под его стрелу другого Сефера, который как раз разворачивался ко мне с мечом. Стрела пробила тому спину, а я в это же мгновение, используя замешательство, срезал мечнику ногу и, когда тот рухнул, добил ударом пятки в затылок.

Это была не битва. Это был забой. Моя скорость с двойными метками и постоянным притоком энергии от катарсисов была запредельной. Они не успевали думать, не успевали реагировать, а их реакции были хаотичны, мешая друг другу.

Кто-то попытался ударить меня техникой молнии, но попал в своего же товарища, создававшего ледяную стену. Вспышка, пар, крики.

За тридцать секунд на камнях уже лежало почти двадцать тел. Оставшиеся в живых из нападавших дрогнули. Их боевой пыл, подогретый алчностью и уверенностью в численном превосходстве, испарился, сменившись животным ужасом. Они видели, как их товарищи падают, даже не успев толком поднять оружие.

— Демон! — закричал кто-то.

— Беги!

И они побежали. Отскакивая друг от друга, спотыкаясь о тела. Они бежали прочь, обратно к озеру, к лагерю, куда угодно.

Осталась только Лера. Она не побежала. Она стояла в двадцати метрах от меня, ее лицо было белым от ярости и… понимания. Понимания того, что она совершила ошибку.

Но сдаваться она не собиралась.

Она подняла руки. Ее Аркана, и без того плотная, сгустилась еще больше. Вокруг нее сформировался барьер, сияющий, многослойный. Первый слой вспыхнул синим, второй — изумрудным, третий — кроваво-красным. На ее шее, запястьях и на поясе засветились артефакты — три кулона разной формы. От них к барьерам потянулись усиливающие нити. Она вложила в защиту все.

Я перевел дух. Адреналин и сила меток еще бушевали в крови, но разум был холоден. Я подошел к ближайшему телу и левой рукой стащил с него длинный, пропитанный потом и кровью плащ.

Не глядя, повязал его вокруг бедер, скрыв наготу.

«О, теперь мы приличные!» — хохотнул Шут.

Я же думал о другом. Моему стилю уже было слишком много свидетелей. Слишком много тех, кто видел серп, манеру боя.

Маска скрывала лицо, но не стиль. Скоро по Форпосту пойдут слухи об одиноком убийце с серпом. Рано или поздно это приведет ко мне. Скрываться дальше было бессмысленно.

Более того — теперь это могло стать преимуществом. Пусть знают. Пусть боятся.

Я отозвал маску. Свежий воздух ударил по обожженной коже лица. Я повернулся к Лере, а затем медленно обвел взглядом оставшихся на краю плато Сеферов — тех, кто не нападал, включая Куга.

— Меня зовут Ян, — мой голос прозвучал четко и громко, разносясь по внезапно стихшей округе. — Вы можете рассказать об этом кому угодно. Я буду ждать любого вызова.

Затем я снова посмотрел на Леру. Она за моими словами следила с презрительной усмешкой за своим барьером.

— Иди к черту, выскочка, — прошипела она. — Ты все равно сдохнешь.

Я не стал отвечать. Я наложил на нее метку. Обновил все усиления. Добавил прямую конвертацию еще двухсот лет жизни в грубую силу. Покрепче сжал серп. Сконцентрировал Проникающее Лезвие на его кромке, а Удар Арканы — в его острие.

Статуэтка лисы и Вихрь.

Серп ударил в первый, синий барьер. Тот затрещал и рассыпался, как стекло. Второй, изумрудный, продержался дольше — может, десятую долю секунды, — но тоже лопнул под непрерывным давлением.

Третий, красный, был самым плотным. Он прогнулся, заскрипел, по его поверхности поползли паутины трещин. Я почувствовал, как артефакты на Лере вспыхнули ярче, пытаясь подпитать его, но возможность подготовиться дала мне неостановимый импульс.

Барьер разбился. Серп, уже почти потерявший инерцию, но все еще несущий в себе всю ярость Удара Арканы, прошел по дуге дальше. Острие нашло шею Леры, чуть выше края лат.

Голова отлетела в сторону. Тело, лишенное поддержки артефактов и Арканы, медленно осело на колени, затем рухнуло.

Тишина на плато стала абсолютной, если не считать потрескивания остывающих тел и далекого ропота озера.

Глава 4

Я стоял, переводя дыхание, чувствуя, как адреналин отступает. Остальные на плато — те, кто не нападал, — стояли неподвижно, будто вкопанные. Их глаза были прикованы то ко мне, то к груде тел, то к колоссальной туше короля.

Повернулся к ним, к этой замершей толпе.

— Повторю предложение. Нужно дотащить тушу до Угленоедя. Пять тысяч монет на человека. Не за долю. За работу.

На этот раз реакция была совершенно иной. Несколько человек шагнули вперед почти синхронно. Потом еще несколько. Набралось больше десятка.

В их глазах я читал не алчность, а расчет другого рода: страх, подобострастие, желание примазаться к силе. Выслужиться. Это было даже удобнее — такими легче управлять.

«О, смотри-ка, щенки прибежали! — хихикнул Шут. – Давай заставим их нас на руках донести!»

«Жалкие», — холодно отметил Смерть.

— Мы поможем, — сказал один из вышедших. — Как… как будем тащить?

— Ваша проблема, — ответил я. — Главное — дотащить целиком.

Они засуетились. Двое Магов начали координироваться, облепляя тушу невидимыми силовыми полями. Башня создал подобие гигантских сияющих платформ-саней из своих барьеров. Пошла работа.

Я тем временем занялся своим другим делом. Подошел к первому телу — Лере. Снял с ее шеи и запястий три кулона-артефакта. Проверил карманы — нашлась чековая книжка и жетон. Отложил в сторону.

Затем перешел к следующему. Действовал методично, как сборщик урожая. Оружие и доспехи, не являющиеся артефактами сами по себе, я игнорировал — слишком громоздко и не особо ценно. Артефакты — другое дело. Я находил их, снимал и складывал в кучу.

У одного из убитых был с собой прочный кожаный рюкзак. Я вытряхнул из него остатки провизии и какого-то хлама, затем начал заполнять артефактами. Они звякали, укладываясь на дно. Жетоны и чековые книжки — отдельной стопкой в боковой карман.

«Скучная работенка, — зевнул Шут. – Ни тебе песен, ни плясок. Хоть бы один артефакт взорвался для разнообразия!»

Я закончил обход, затянул ремни рюкзака и взвалил его на правое плечо. Группа к тому времени уже сдвинула тушу с места. Она поплыла в паре сантиметров над землей на сияющих платформах, медленно, но верно.

Я пошел следом, держась немного в стороне, наблюдая за их работой и за остальными, кто шел позади, не решаясь ни помочь, ни уйти.

Путь обратно в Угленоедь занял несколько часов. Новость, видимо, бежала впереди нас. Когда мы приблизились к Северным вратам, там уже толпился народ. Шепот, возгласы, восторженные и испуганные крики. Они расступались перед процессией, глазея на мертвого короля и на меня, идущего рядом.

Я не обращал внимания. Мы провели тушу через улицы прямо к рынку. Один из торговцев тут же выскочил из палатки.

— Боги… Вы… Вы его…

— Он мой, — перебил я его. Достал свой жетон, показал. — Мне нужна шкура. Обработанная. Также клыки, пять когтей и пара самых больших и прочных костей. Все остальное ваше. Все материалы и вырученные за остальное деньги доставьте мне. Мои комнаты на пятом этаже Форпоста. Вопросы?

Он быстро замотал головой, низко поклонился.

— Никаких, господин Сефер! Все будет исполнено в лучшем виде! Шкура такого качества… это работа на неделю, не меньше, но мы…

— Сделайте, — я оборвал его. Повернулся к тем, кто тащил тушу. Достал свою чековую книжку, быстро заполнил несколько бланков на пять тысяч каждый, подписал и оторвал. Раздал им. — Оплата.

Они брали листки с почтительным благоговением, некоторые кланялись. Я не стал ждать благодарностей. Развернулся и пошел к выходу из разлома. Мне нужно было вернуться в Форпост.

Портал выплюнул меня в знакомый коридор третьего этажа. Разница в температуре ударила по чувствам, приятно охлаждая уже начавшую потихонько восстанавливаться обожженную кожу. С третьего этажа я направился прямо в банковское отделение.

Клерк за стойкой, увидев мой вид — обгоревшее лицо, обугленную руку, отсутствие волос, запачканный плащ вокруг пояса и рюкзак за плечом, — попытался сохранить профессиональное выражение, но не смог скрыть легкой дрожи.

— Мне нужен доступ к счетам, — сказал я, вывалив на стойку стопку чужих жетонов и чековых книжек. — И перевод всех средств с них на мой счет.

Процедура заняла время. Клерк проверял каждую книжку, сверял жетоны, оформлял переводы. Я стоял и ждал, мысленно прикидывая суммы. Когда он наконец закончил и протянул мне обновленную выписку, цифра подтвердила мои ожидания: плюс шесть миллионов восемьсот тысяч монет. Накопления нескольких опытных Сеферов третьей формы, сложенные вместе.

«Богатенькие буратины! — свистнул Шут. – Теперь можно купить целую гору конфет! Или устроить большой-большой пожар!»

Я кивнул клерку, забрал выписку и отправился к себе. Поднялся на пятый этаж. Стражники у проходной на этот раз смотрели на меня с откровенным, нескрываемым страхом и тут же расступились, не задавая вопросов.

Войдя в свои комнаты, я первым делом скинул рюкзак с артефактами в угол, сбросил грязный плащ. Затем подошел к шнурку вызова слуги и дернул его. Через минуту в дверь постучали.

— Договорись с Сеферами Суда из лазарета, чтобы они приходили несколько раз в день, чтобы лечить мне руку. Артефакты отсюда продай, — я протянул рюкзак через порог. — В остальном никаких посетителей. Никаких сообщений. Беспокоить только по одному поводу: когда из разлома «Три огненных озера» доставят мой заказ. Понял?

— Понял, господин.

Я закрыл дверь на засов и направился в комнату с формацией. Плотная Аркана витала в воздухе, успокаивая разум и тело. Я сел в центре узора на полу, скрестив ноги. Обгоревшая правая рука лежала на колене.

Закрыл глаза и сконцентрировался. Закалка тела через Аркану Смерти и Шута уже работала, подпитываемая щедрым потоком жизненной силы.

###

Стук в дверь был деликатным, почти нерешительным. Я открыл глаза. С момента, как я покинул «Три огненных озера», прошло чуть больше недели. За это время ко мне почти тридцать раз приходили Сеферы Суда, занимаясь моей рукой.

Я разжал пальцы, сжал в кулак, затем снова разжал. Движения были плавными, без зажимов. Кожа на предплечье и кисти была ровной, чуть более бледной, чем остальное тело, но и только.

Чувствительность вернулась почти полностью, мелкие нервные окончания все еще не восстановились, но для повседневной жизни этого уже было достаточно. Пошел открывать.

Дверь приоткрылась, и в проем показалось знакомое лицо моего слуги. Парень выглядел еще более подобострастным, чем раньше. Его глаза скользнули по мне и снова уставились в пол.

— Господин Ян, простите за беспокойство. Вам доставили… расчет за тушу, а также то что вы заказывали от нее. А еще, раз уж вы вышли, вам пришли письма. Много писем. — Он сделал шаг внутрь, держа в руках толстую пачку конвертов, перевязанную шпагатом и чек.

— Положи куда-нибудь.

Он поспешно выполнил приказ, положив все на стол у стены. Затем отступил на шаг, пропуская носильщиков, которые не без труда затащили в гостиную огромную выделанную шкуру короля львов, две бедренных кости и мешок, судя по всему, с клыками и когтями.

Я подошел к столу, посмотрел чек. Четыре миллиона семьсот тысяч монет. Сумма была приличной, даже с учетом того, что я отдал на продажу не всего короля львов. Торговцы, очевидно, взяли свой процент, но, похоже, обманывать меня не решились.

Затем подошел, развернул шкуру на полу, осмотрел. Понятно, что было немало поврежденных мест, все-таки я не особо церемонился в бою. Но шкура была достаточно большой, чтобы сплошных участков было достаточно на несколько, а то и на десяток комплектов одежды.

Ее выделали, сделали тонкой, гибкой, но при этом ощущение прочности и внутреннего тепла осталось. Материал переливался глубоким золотом, алые прожилки теперь выглядели как искусная вышивка.

Я бросил взгляд на слугу.

— Узнай, можно ли из этого сшить одежду. Легкую. Свободного покроя. Штаны, рубаху, жилетку, сапоги. Сможет ли кто-то это сделать здесь, в Форпосте, или нужно везти в город?

Слуга кивнул, водя глазами по ткани.

— Так точно, господин. Я все устрою.

— И еще узнай, можно ли восстановить эту трость с помощью костей, клыков или когтей, — я отдал ему то, что осталось от трости.

— Понял.

— Иди.

Он поклонился и выскользнул из комнаты. Я повернулся к пачке писем. Пятнадцать конвертов. Я развязал шпагат и начал сортировать их.

Первый, на плотном пергаменте с сургучной печатью Форпоста, был от интенданта. Я вскрыл его. Текст был кратким и сухим.

«Ян. Администрации Форпоста известно о конфликте в разломе „Три огненных озера“. Расследование показало, что убитые выступили агрессорами в конфликте, так что ни за какие твои действия обвинений не будет предъявлено. Но постарайся быть посдержаннее».

Я сложил письмо. Ожидаемо. Они закрыли глаза на убийства, потому что я был полезным активом с высоким потенциалом. Если бы не предыстория с великой завершенностью и разломом «Кошмара Дальрена», то я сильно сомневаюсь, что сумел бы отделаться лишь подобным письмом.

Следующие пять конвертов были от боевых групп. Я быстро пробежался по содержанию. Стандартные предложения: «ваша мощь впечатляет», «наша группа ищет сильных бойцов», «гарантируем лучшую долю и поддержку».

Одно письмо, на темно-серой бумаге с оттиском в виде сложного геометрического узора, было подписано просто: «Паоль». В тексте было всего несколько строк.

«Уважаемый Ян. Узнал о произошедшем в разломе „Три огненных озера“ и о тебе. Я — Паоль, Сефер четвертой формы, лидер боевой группы „Алая Башня“. Хотел бы заранее пригласить тебя присоединиться к нам, но, если тебе такое не интересно, то я могу предложить разовую работу. Для одного особого дела нам нужен Сефер Шута. Заинтересует — найди меня на четвертом этаже, в комнате 5-А».

Четвертая форма. Необходимый для чего-то Сефер Шута. Это было интересно.

«О-о-о! — прошелестел Шут. – Кто-то крутой нас заметил! Хочет поиграть вместе!»

«Сефер четвертой формы… это может быть опасно, но я рекомендую согласиться по крайней мере на это его “особое дело”„.

Я отложил письмо Паоля отдельно. Остальные девять конвертов были вызовами. Я вскрыл пару наугад. Один вежливый: «…уважая вашу силу, хотел бы испытать себя в честном поединке…». Другой грубый: «…выскочка, думаешь, ты крут? Докажи, что не трус…». Третий угрожающий: «…ты отнял добычу у наших товарищей. Жди ответа…». Разные имена, разные мотивы.

Я сложил вызовы в одну стопку и отодвинул. Сейчас они были не в приоритете. Бить каждого, кто бросает вызов, — пустая трата времени. Нужен был демонстративный, окончательный ответ, чтобы отвадить остальных. Но это потом.

Письмо интенданта — к сведению. Предложения групп — в мусор, кроме Паоля. Письмо Паоля — потенциальная возможность.

Я подошел к обработанной шкуре, провел рукой по гладкой, теплой поверхности. Хороший материал. Затем взглянул на чек. Почти пять миллионов. Плюс почти семь от убитых, плюс где-то полтора от продажи артефактов Леры и остальных убитых Сеферов, плюс то что осталось от выплаты десяти миллионов за статуэтку Дальрена. Финансовый вопрос был закрыт надолго.

Я вернулся в комнату с формацией, намереваясь выжать из нее все, чтобы довести руку до стопроцентного состояния. Но сосредоточиться не вышло. Через два часа слуга снова постучал.

— Господин, я узнал насчет одежды и трости. Мастера согласны взяться. Но… — он замялся, входя после моего разрешения.

— Но?

— Срок на одежду — месяц. Не меньше. Шкура… она живая, в каком-то смысле. Ее нужно особым образом подгонять, пропитывать, чтобы сохранила свойства, но стала податливой. И цена… сто тысяч монет за комплект.

Месяц. Сто тысяч. Я оценил эти цифры. Время — приемлемо. У меня были другие дела, тренировки, возможно, та самая «работа» от Паоля. Одежда из этой шкуры должна была стать не просто экипировкой, а активом. Повышенная защита от огня и, возможно, других видов энергии, легкость, прочность, долговечность. Сто тысяч за такой почти что артефакт — разумно.

Я подошел к столу, где лежала чековая книжка. Заполнил бланк на пятьсот пятьдесят тысяч, подписал, оторвал.

— Бери. пятьсот — им, за пять комплектов. Остальные пятьдесят на организацию: носильщики, какие-то издержки. Что останется — тебе. Сам разберись со всем. Справишься?

Его глаза расширились от суммы, особенно от части, предназначенной ему. Он кивнул с такой энергией, что, казалось, голова могла отвалиться.

— Понято, господин! Все будет сделано в точности! Я лично буду надзирать!

— Что с тростью?

— Тут одновременно проще и сложнее. Я нашел мастера, который готов взяться и не только восстановить трость, но и сделать из нее артефакт четвертой формы, причем всего за две недели, но он требует два миллиона, так как говорит, что нужно будет добавить еще какие-то материалы из своих запасов.

Я вздохнул. Суммы, которые с меня требуют, почему-то растут с той же скоростью, с которой увеличиваются мои доходы. Впрочем, с другой стороны, зачем нужны деньги, если их не тратить?

— Пойдет, — я выписал еще один чек. — Пускай работает. Но передай, что, если не сделает артефакт четвертой формы, то возместит мне эти два миллиона с процентами.

Он закивал, схватил чеки и выскочил из комнаты, стараясь не показать, что бежит. Я снова остался один. На этот раз тишина не прерывалась и еще за два дня я-таки восстановил руку до идеального состояния.

На третье утро я встал, подошел к стене тренировочного зала и нанес по ней серию быстрых, хлестких ударов правой рукой — сначала кулаком, затем ребром ладони, затем раскрытой пятерней с резким выбросом энергии в технике Удар Арканы. Камень покрылся сетью трещин. Полная сила. Полный контроль.

Я вернулся в основную комнату, взглянул на чековую книжку.

Вспомнился список выгодных вложений из информационного бюро. «Покупка членства в торговом доме Рейра». Это давало доступ к аукционам, закрытым продажам, эксклюзивным ресурсам, которые не водились в Форпосте. Скидки. Информация.

Это был логичный следующий шаг для вложения средств. А значит нужно было выйти в город.

Я подошел к шнурку и дернул его. Слуга появился почти мгновенно.

— Закажи мне одежду. Обычную. Штаны, свободную рубаху. Чтобы было через два часа.

— Сделано, господин.

Через час он принес аккуратный сверток. Я переоделся. Ткань была грубоватой, но чистой. Ничего лишнего. Немного не то, что мне нравилось, но объяснять ему свои предпочтения было бы слишком долго.

«Скучноватый наряд, — вздохнул Шут. – Ни тебе бубенчиков, ни перьев!»

Я вышел из своих комнат, прошел мимо замерших в почтительном ступоре стражников пятого этажа, спустился по лестницам. Форпост гудел своей обычной жизнью. Я прошел через главный двор к массивным вратам, ведущим наружу.

Часовые у ворот увидели меня, увидели мой жетон, кивнули с уважением, открыли для меня ворота. Я кивнул в ответ и шагнул за порог.

Воздух ударил в лицо. Городской, с примесью дыма, пыли, запахов пищи и тысяч людей. Я оказался на широкой мощеной площади перед огромным зданием Форпоста.

Передо мной расстилался Рейр. Море домов, башен, улиц, уходящих к горизонту. Шум. Движение. Я стоял на ступенях, глядя на этот чужой, живой мир, в котором я по всем ощущениям был совершенно чужим. Куда мне надо было?

###

Рынок Арканы. Арна упоминала его вскользь во время той короткой прогулки. Самый дорогой, самый закрытый.

Там должны были быть ресурсы, которых нет даже в Форпосте. Я двинулся по улицам, сверяя направление с обрывочными указаниями, которые удавалось вытянуть из прохожих.

Город реагировал на меня иначе, чем Форпост. Там все были Сеферами. Здесь я был инородным телом. Люди — торговцы, ремесленники, слуги — бросали на меня подозрительные взгляды.

Их глаза задерживались на простом наряде, затем почти всегда находили жетон на моем поясе. Выражения менялись мгновенно: любопытство сменялось настороженностью, а затем на подобострастный, чуть испуганный интерес.

Они отшатывались, давая дорогу, или наоборот, слишком навязчиво предлагали услуги. Это раздражало. Я привык, чтобы на меня смотрели со страхом или ненавистью, но эта смесь трепета и корысти была новой.

Через час с небольшим я увидел его. Здание выделялось даже среди богатой застройки этого района. Не высотой, а массивностью. Огромный пологий купол из темного, почти черного камня, покрытый сложной мозаикой, которая складывалась в узоры, означающие разные Арканы. Никаких окон, только тяжелый бронзовый портал входа.

Я подошел, отодвинул одну из створок — металл подался беззвучно, оказавшись неожиданно легким. Внутри пахло не городской пылью, а холодным камнем, озоном, дорогими благовониями и подспудным, едва уловимым гулом скрытых энергий.

Пространство под куполом было единым залом, но разделенным на уровни галереями и прозрачными перегородками. Витрины светились мягким светом, демонстрируя предметы, которые я мог разглядеть даже от порога. Было тихо, посетителей мало, и все они были одеты дорого и со вкусом, от многих исходила Аркана.

Ко мне тут же направился работник — мужчина в строгом темно-синем камзоле, с безупречной осанкой и вежливым, но совершенно пустым выражением лица. Его глаза быстрым, профессиональным взглядом скользнули по моей простой рубахе и штанам, и пустота на мгновение сменилась легкой, почти незаметной усмешкой пренебрежения.

Но потом он увидел жетон. Его осанка выпрямилась, а усмешка растворилась, сменившись нейтральной вежливостью.

— Добро пожаловать на Рынок Арканы, господин Сефер. Чем могу быть полезен?

— Мне нужна членская карта, — сказал я прямо. — Можно платить монетами Форпоста?

Работник кивнул, его пальцы слегка пошевелились, будто он мысленно перебирал варианты для такого клиента.

— Разумеется. Внутренняя конвертация предусмотрена. Пожалуйста, следуйте за мной.

Он повел меня по боковому коридору, минуя главный зал, в небольшой, но богато отделанный кабинет. Стол из темного дерева, стулья с высокой спинкой, на стенах — картины. За столом сидел старший сотрудник — женщина средних лет в форме такого же стиля, но более изящной и аккуратной. Работник быстро передал ей мой запрос и удалился.

— Присядьте, пожалуйста, — улыбнулась мне женщина. Я сел. — Итак, членство. У нас есть три основных уровня.

Она положила передо мной три тонких пергаментных листа.

— Младшая карта. Сто тысяч монет в месяц. Предоставляет скидку в пять процентов на все покупки в основных залах, а также доступ к ежемесячным закрытым аукционам. Стандартный пакет для желающих иметь постоянный доступ к качественным ресурсам.

Она слегка пододвинула второй лист.

— Старшая карта. Миллион в месяц. Скидка — пятнадцать процентов. Доступ к тем же аукционам, но дополнительно — скидка в десять процентов на выигранные там лоты. А также… — он сделал небольшую паузу для эффекта, — право преимущественного выкупа. Вы можете осмотреть любой лот до начала аукциона и приобрести его по фиксированной цене, которая составляет десятикратный размер стартовой ставки.

Десятикратный. Жестко. Но это означало гарантию. Не участвовать в торгах, а просто купить, если ресурс того стоил.

— И третий уровень? — спросил я, кивнув на третий, пустой пергамент.

Работник на мгновение замялся.

— Карта Арканы. Сто миллионов в месяц. Она открывает… особые перспективы. Доступ к товарам и услугам, о которых не распространяются даже со владельцами старших карт. К сожалению, детали я могу раскрыть только после оформления. Это правило.

Сто миллионов. В месяц. Даже с моими накоплениями это было бы безумием. Это был уровень не для покупателя ресурсов, а для того, кто сам эти ресурсы контролировал или нуждался в чем-то запредельном.

«Вау! Циферки! — прокомментировал Шут. — Давай купим самую дорогую! Или отберем! Устроим вечеринку!»

«Иррационально», — коротко отрезал Смерть.

Я был с ним полностью согласен, тем более что у меня не было ста миллионов. Старшая карта давала гарантированный доступ, серьезные скидки и право «перебить» аукцион, чего мне было более чем достаточно.

— Старшая, — сказал я.

Работница не показала удивления, лишь кивнул.

— Отличный выбор. Миллион.

Я достал чековую книжку Форпоста, заполнил бланк, подписал, оторвал, протянул. Она взяла его, проверила подпись с помощью небольшого артефакта-печати, который вспыхнул зеленым.

— Принято. Оформление займет несколько минут. Если хотите, ее можно привязать к вашему жетону, чтобы ей не мог воспользовать посторонний.

— Давайте, — я протянул жетон.

— Пока что могу предложить ознакомиться с базовым ассортиментом основных залов? Или вас интересует что-то конкретное?

— Покажите рынок, — сказал я, вставая. — Что вообще у вас есть?

Глава 5

Работник — тот же самый, он представился как Лирен — после оплаты мной карты превратился в образец почтительности. Его движения стали плавными, жесты — вежливыми, голос приобрел легкие, подобострастные модуляции.

Он вел меня по главному залу под куполом, и теперь его комментарии были полны подробностей.

— Слева у нас раздел техник для третьих форм, — он указывал на ряд светящихся стеллажей, где в прозрачных силовых капсулах парили свитки и кристаллы. — Классификации по элементам, специализациям, совместимости с Арканами. Правая сторона — артефакты универсального применения: усиление, защита, восстановление.

Я шел, скользя взглядом по витринам. Мозг фильтровал информацию по категориям.

— Покажите артефакты для скрытности. Маскировка присутствия, ауры, невидимость и так далее, — сказал я.

Дыхание Природы было хорошо, но против таких существ, как король львов, или против опытных Сеферов с развитым восприятием его могло не хватить. Нужен был дополнительный слой.

— Конечно, сэр. В этом направлении. — Лирен повел меня к более удаленному ряду. Здесь витрины демонстрировали менее броские предметы: кольца, браслеты, плащи, амулеты с тусклым свечением.

Я просматривал описания, вложенные в силовые поля. «Кольцо безмолвного шага — гасит звук в радиусе трех метров». «Плащ-хамелеон — адаптирует цвет и текстуру к окружению, но не маскирует энергетическую подпись».

Нет, все слишком узко или ненадежно.

Затем мой взгляд упал на один предмет. Он лежал на темном бархате и выглядел в этом окружении немного неуместно: два массивных, грубых браслета из тусклого серого металла с железными петлями явно для цепей, слишком уж напоминающие кандалы.

Табличка гласила: «Наручи рассеянного взора. Подавляют ауру пользователя, при активации полностью скрывают тело пользователя. Эффект нарушается при активном использовании Арканы выше минимального порога».

«О, наручнички! — прошептал Шут. – Для ролевых игр!»

«Внешний вид странный, но функционал достойный, более чем».

— Эти, — указал я Лирену. — Беру.

Лирен кивнул, сделал пометку на тонком кристаллическом планшете.

— Отлично. Что дальше?

— Теперь артефакты, специфичные для Арканы Шута. И для Арканы Смерти, если есть.

— Смерть… — Лирен нахмурился. — Чрезвычайно редкая Аркана, господин. На основном рынке таких артефактов не водится. Возможно, на аукционе или в рамках… более высоких уровней членства. Я проверю, но почти уверен, что ничего не найдется. По Шуту посмотрим.

Он повел меня в другой сектор и мы начали ходить от прилавку к прилавку. Артефакты Шута тоже были очень редки, лежали по одну, в лучшем случае два на одном прилавке, так что обойти пришлось много чего.

Я смотрел, отсеивая откровенный хлам. Свойства артефактов Шута по определению были крайне непредсказуемыми, странными и хаотичными, так что большинство предметов, по сути, по умолчанию являлись мусором, подходящим разве что для коллекционеров или для мазохистов.

Но потом я заметил небольшой, потертый холщовый мешочек. Он выглядел ничем не примечательным, но описание привлекло внимание: «Мешочек хаотичного резерва. Позволяет запомнить до десяти техник (любых, совместимых с носителем). При активации случайным образом выбирает и выпускает одну из запомненных техник без дополнительных затрат Арканы пользователя. Контроль над выбором отсутствует».

«Ха-ха-ха! Идеально! — захихикал Шут. – Коробочка с сюрпризом! Положи туда все, что угодно, и никогда не знаешь, что выпрыгнет!»

«Учитывая, что твой основной стихийный арсенал состоит из Ладони Саламандры, если наполнять мешочек только ими, элемент случайности можно исключить», — добавил Смерть.

Мысль была крайне здравой. По сути, если я буду наполнять мешочек только Ладонями Саламандры, то получу возможность атаковать сразу десятком техник, лишь бы хватило Арканы, чтобы ими управлять.

— И это. Беру.

— Прекрасно, — отметил Лирен. — Что насчет пилюль? Для ускорения закалки, вы сказали. Для Шута и Смерти.

— Да. Все, что есть в наличии. Можно не показывать, просто скупите все что есть на Рынке. Тут есть какая-нибудь зона отдыха? Я подождал бы там.

Меня провели в зал, где играла приятная музыка, посередине помещения журчал небольшой фонтанчик, а девушки в уже куда более откровенных, чем у работницы, продавшей мне карту, но при этом нисколько не пошлых нарядах разносили напитки и, по заказу, еду.

Спустя полчаса Лирен пришел с тремя небольшими сумками. В одной лежали кандалы, в другой — мешочек, а в третьей пилюли, упакованные каждая в отдельный герметичный флакончик. Я пересчитал. Тридцать две штуки.

— Это все? — спросил я.

— К сожалению, да, господин. Эти Арканы… их носители редки, производство соответственно тоже непростое, да и спрос низкий. Что есть в наличии — все перед вами.

— Беру, — вздохнул я.

Для Аркан Сумерек на Рынке наверняка были даже не десятки, а сотни тысяч пилюль, для Аркан Света и Тьмы (кроме Смерти), вероятно, тысячи. А для моих двух Аркан всего тридцать две штуки.

Лирен даже не удивился, лишь быстро посчитал что-то на планшете.

— Общая стоимость — два миллиона двести тысяч.

Я кивнул. Цифра была огромной, но пилюли для таких редких Аркан были бесценным ресурсом для ускорения закалки. И у меня были деньги.

— Оформляйте.

Лирен подвел итог:

— Артефакт маскировки — четыреста тысяч. Мешочек — триста тысяч. Пилюли — два миллиона двести тысяч. Итого: два миллиона девятьсот тысяч. Со скидкой в пятнадцать процентов — два миллиона четыреста шестьдесят пять тысяч. Округлим в вашу пользу — два четыреста пятьдесят.

Я выписал чек. Лирен принял его с легким поклоном.

— Отличные приобретения, господин. Теперь, возможно, вас интересует предварительный просмотр лотов будущего аукциона? Он намечен через неделю.

— Да. Покажите.

Работник кивнул и повел меня вглубь зала, к неприметной двери в стене, почти сливавшейся с резными панелями. Он приложил свою карту к замку, дверь бесшумно отъехала в сторону, открыв узкий коридор с тускло светящимися стенами.

— Сюда, господин. Лоты хранятся в безопасном месте.

Коридор шел под уклон. Воздух стал прохладнее, пахнущим камнем. Через двадцать шагов — первая преграда: решетка из темного металла, перед ней два стража в одинаковых серых мундирах, без видимого оружия. Но плотность Арканы вокруг них говорила сама за себя — третья форма, не меньше.

— Проверка доступа, — сказал один, его голос был безразлично-ровным.

Мой проводник снова приложил карту, на этот раз к панели у решетки. Страж внимательно посмотрел на меня, его взгляд скользнул по лицу, будто сверяя с чем-то невидимым. Затем он кивнул второму, и решетка растворилась, не издав ни звука.

«Любители театральщины, — прошипел у меня в голове Шут. – Серые мышки, серые стены. Скучища! А наверняка считают себя такими важными перцами!»

Мы прошли дальше. Коридор повернул, и перед нами возникла вторая преграда — не решетка, а сплошная стена из матового, похожего на черный лед, материала. Возле нее никого не было.

— Приготовьте вашу старшую карту, господин, — сказал проводник.

Я сделал, что было сказано. Как только я поднес карту к стене, на ее поверхности заструились серебристые прожилки, сложившиеся в сложный узор. Они на мгновение вспыхнули, и в стене открылся проем ровно в человеческий рост.

— Проходите. Я буду ждать вас здесь, — поклонился проводник.

За проемом был небольшой круглый зал. И три человека.

Я замер на пороге.

Они не скрывали своей силы. Да и не могли бы. Плотность Арканы в зале была такой, что воздух звенел. Двое мужчин и женщина. Они даже не смотрели на меня, погруженные в тихую беседу. Но я понимал, что все они находятся на четвертой форме.

«Ого-го, — прошептал Шут, и в его голосе впервые слышалось не насмешливое любопытство, а что-то вроде уважительной осторожности. — Три сторожевых пса. И какие. Ты думаешь, если я объявлю их бдительность шуткой, у нас будет хотя бы секунда, чтобы пробежать?»

«Нет», — мысленно ответил я, холодно и четко.

Эти трое были на другом уровне. Возможно, если бы я противостоял одному, у меня еще были бы какие-то шансы выжить, но против троих… ноль шансов.

— Карта, — сказала женщина с Арканой цвета золота — Колесо Фортуны. Она не повернула головы, просто протянула руку. Ее пальцы были тонкими, длинными, покрытыми сложными татуировками, которые слабо светились.

Я молча подал ей карту. Она на мгновение сжала ее, проверила что-то своим восприятием, кивнула.

— Доступ к предпросмотру разрешен. Правила просты: не прикасаться к защитным куполам, не пытаться сканировать лоты. Нарушение — конфискация членства. Все ясно?

Ее голос был сухим и безличным, как скрип пергамента.

— Ясно, — ответил я.

Один из мужчин, Сефер Башни, жестом указал на другую дверь в зале — тяжелую, из темного дерева с металлическими накладками. Она открылась сама собой.

«Интересно, сколько они получают за такую службу? Может нам тоже устроиться?»

«Интереснее, что за лоты хранятся дальше, если здесь стоят такие стражи?»

«Возможно, тут лежит отрубленная голова какого-нибудь бога, — фыркнул Шут, уже оправившись. – Или бутерброд с бессмертием».

Я прошел в следующее помещение, и дверь закрылась за моей спиной, отсекая давящую ауру стражей.

Комната была невелика, может, двадцать на двадцать метров. Стены — полированный серый камень, в котором были проделаны ниши. В каждой нише, а также равномерно по залу на пьедесталах из темного дерева под прозрачным колпаком, мерцавшим слабым синим свечением, лежали предметы.

Тишина стояла абсолютная, лишь едва слышное гудение защитных полей. Воздух пахл озоном и старой бумагой.

Я подошел к первому пьедесталу. Под колпаком лежал кинжал с клинком, будто вырезанным из черного льда. Табличка с описанием светилась ровным текстом: «„Скорбный ветер“. Кинжал. Для любой Арканы. Усиливает ледяные техники. При попадании накладывает эффект обморожения даже без использования каких-либо техник. Начальная ставка: 350 000 монет.»

Триста пятьдесят тысяч. Значит, чтобы выкупить сейчас — три с половиной миллиона. Я мысленно прикинул остаток на счету после покупок наверху и оплаты карты. Потянуть — потяну. Но мне не нужно. Двинулся дальше.

Перегонный куб, увеличивающий эффективность изготовляемых пилюль на двадцать процентов. Начальная ставка — 400 000. Броня из чешуи тенепряда, с сопротивлением ментальным атакам. 500 000. Каждый лот был уникален, каждый — мощное подспорье для Сефера даже высокой формы. Цены, ожидаемо, кусались.

«Скучно, скучно, скучно! — заныл Шут. – Все эти безделушки для пафосных воителей. Где веселье? Где хаос? Где артефакт, который заставляет у противника из ушей конфетки лететь?»

— Заткнись. Я ищу.

«Ищешь. Смотришь на цифры. Ты стал бухгалтером, Ян. Бухгалтером с серпом. Жуть».

Я игнорировал его, методично осматривая ряд за рядом. Пилюля, дарующая на час понимание языка древних руин — 300 000. Посох, позволяющий раз в день призвать элементаля земли — 450 000. Броня, способная формировать барьер, сравнимый с барьерами Сефера Башни четвертой формы. 5 000 000.

Суммы кружились в голове, складываясь в астрономические итоги. Моих оставшихся миллионов хватило бы, может, на один-два лота, и то не самых дорогих.

Я уже дошел почти до конца ряда, до последних ниш. Разочарование начинало кислым комком подступать к горлу. Ничего по-настоящему подходящего для меня.

Но тогда я его ощутил. Зов. Беззвучный зов, идущий из самой глубины моего второго Истока. Словно кусок льда, который все это время лежал в груди, вдруг дрогнул и потянулся к чему-то.

Я остановился как вкопанный. Сердце пропустило удар.

Передо мной, в предпоследней нише, под таким же синим колпаком лежал пояс. Неброский, из темной, почти черной кожи, с тяжелой пряжкой, напоминающей по форме то ли старый фонарь, то ли какую-то клетку.

Я медленно подошел ближе. Зов усиливался. Исток Смерти внутри меня задрожал. Я опустил глаза к табличке.

«„Пояс Потустороннего Взора“. Пояс. Для Арканы Смерти. Позволяет носителю воспринимать остаточные следы душ неупокоенных мертвых. При достаточной силе и концентрации возможно установление контакта. Внимание: Длительное использование или контакт с мощными сущностями может привести к непоправимым негативным последствиям. Начальная ставка: 1 000 000 монет».

Миллион. Чтобы выкупить сейчас — десять миллионов.

На счету после сегодняшних трат у меня осталось около двенадцати с половиной миллионов. Десять — за пояс. Останется два с половиной. Жить смогу еще долго, тем более что комнаты оплачены еще на четыре с половиной месяца. К тому же это был уникальный шанс. Артефакт Смерти. В открытой продаже. Да еще с такой способностью…

«Души мертвых, — прошептал Шут, и в его шепоте не было насмешки, лишь любопытство. – Интересно… они все еще чувствуют боль?»

«Это… может стать возможностью для того поиска, который ты еще даже не знаешь, как начать».

«Возможностью чего? Поболтать с прабабушкой? Спросить у скелета, как ему спится? О, я знаю! Найди того титана, что раздавил твою женушку, и проверь, не прилип ли к его подошве кусочек! Может быть тогда сможешь еще раз с ней повидаться! Только тогда она наверное будет вонять пятками титана!»

Ярость, мгновенная и ослепительная, ударила в виски. Я едва не вскрикнул вслух, сжав кулаки так, что кости затрещали.

«ЗАТКНИСЬ!» — мысленный рев прорвался сквозь все барьеры.

В голове наступила тишина. Шут замер, удивленный силой реакции. Даже холодное присутствие Смерти слегка отхлынуло.

Я глубоко вдохнул. Выдохнул. Сердце колотилось как бешеное.

— Еще раз скажешь нечто подобное, — выдавил я сквозь зубы, — и я приложу все усилия, чтобы выжечь тебя из своей головы. Понял меня?!

«Понял».

— Хорошо, если так.

Ладно… вдох… выдох… Вернемся к артефакту Смерти.

В принципе я мог бы попытаться прийти на аукцион и побороться за него там. Вряд ли кроме коллекционеров редкостей и в лучшем случае парочки Сеферов Смерти на весь Рейр он бы приглянулся.

Но там меня увидят десятки, сотни людей. Кто-нибудь обязательно начнет копать: а зачем Сеферу Шута пояс для Сеферов Смерти?

Любопытство — опаснейшая вещь. Оно ведет к вопросам. Вопросы — к проверкам. Проверки… могут привести к раскрытию второго Истока. И хотя, насколько я понимал, между альянсами Тьмы, Света и Сумерек не было прямо-таки войны, Аркана Смерти сама по себе являлась чем-то табуированным.

Раскрывать, что у меня есть Исток Смерти, тем более раскрывать, что у меня Истоков два, и Смерть сочетается с нестабильным и связанным с проблемами с психикой Шутом — это верный путь к устранению меня, как непредсказуемого и потенциально опасного элемента.

Десять миллионов — практически все мое состояние. Но я получил его буквально за один день. Так что не скажу, что я как-то проникся этими миллионами.

Я еще раз посмотрел на пояс. Темная кожа, тусклая пряжка. Он выглядел невзрачно, как ремешок старого солдата. Но зов от него был куда сильнее, чем от серпа, когда я его только купил.

— Все решено, — тихо сказал я сам себе.

Я повернулся и вышел из зала с лотами. Три стража четвертой формы в круглой комнате снова не обратили на меня внимания. Я прошел мимо, чувствуя, как их мощь давит на периферию сознания, как тяжелый камень.

В верхнем зале меня ждал тот же работник.

— Господин, вы уже закончили?

— Да. И я хочу выкупить один лот.

— Конечно. Это ваше право по старшей карте. Какой лот?

— «Пояс Потустороннего Взора».

Работник достал из складок одежды тонкий блокнот, пробежался по страницам.

— Лот номер сорок семь… Начальная ставка один миллион… Мгновенный выкуп — десять миллионов монет. Вы выпишете чек Форпоста?

— Да, — кивнул я.

Частные сделки Рынка Арканы по крайней мере были плюс-минус защищены от огласки репутацией этого места, так что о раскрытии моей покупки можно было не слишком волноваться.

Работник проводил меня в зону отдыха и ушел с чеком, а спустя минут двадцать вернулся с еще одной сумкой, на этот раз более объемной. Внутри лежал небольшой ларец из темного дерева.

— Тут есть приватные кабинки, если хотите проверить покупку в частном порядке, — предложил Лирен.

Я кивнул. На этот раз меня отвели в небольшую комнатку с парой кресел и столом, больше в каменной коробке ничего не было. Я поставил ларец на стол и открыл. Внутри, на черном бархате, лежал тот самый пояс.

— Проверьте целостность и соответствие.

Я взял пояс. Кожа была на удивление мягкой, но при этом холодной, будто пояс достали из холодильница. А пряжка и оказалась холоднее льда. И тот самый зов, та самая вибрация от Истока Смерти, теперь стала отчетливой, ясной, как тихий, ровный гул. Я кивнул.

— Все в порядке.

— Тогда поздравляю с приобретением, — улыбнулся Лирен. — Хотели бы вы что-то еще?

— Нет. Я пойду.

Меня проводили до дверей и я вышел из Рынка Арканы беднее на двенадцать с половиной миллионов, но с новыми перспективами на будущее.

Глава 6

Дверь в мои комнаты на пятом этаже закрылась с тихим щелчком. Я повернул ключ, потом еще раз, до упора. Механизм вздохнул, и по периметру двери пробежала слабая голубая вспышка — активировалась базовая защита, отсекающая звук и посторонние вибрации Арканы.

Хватит, чтобы не привлекать внимания от случайных людей в коридоре.

Я прошел в комнату Арканы. Густой, почти осязаемый воздух, насыщенный чистой энергией, обволок кожу, просочился в легкие. Здесь, в сердце формации, было тихо, если не считать едва слышного гудения, похожего на отдаленный шум водопада.

Я сел прямо на пол, поставил перед собой сумку с флакончиками пилюль. Вытряхнул содержимое перед собой. Флаконы выкатились с тихим звяканьем.

Тридцать две пилюли. Они не были одинаковыми. Одни — матово-черные, отдавали холодом, который чувствовался даже на расстоянии. Другие — пестрые, переливающиеся всеми ядовитыми оттенками, от лилового до кислотно-зеленого, слегка теплые на ощупь. Также они отличались по размеру и концентрации Арканы, которую в некоторых пилюлях я чувствовал даже сквозь толстое стекло.

Пилюли Шута и пилюли Смерти. Из-за моей синхронной закалки по обеим Арканам не имело значения, какие именно принимать — эффект будет распределяться равномерно между обоими процессами закалки, продвигая общую шкалу завершенности.

Но назначение у них различалось. Я аккуратно, кончиками пальцев, разделил кучку на четыре части.

Первая — двенадцать пилюль для закалки тела.

Вторая — девять пилюль для закалки Истоков.

Третья — четыре штуки с универсальными свойствами для закалки сразу всех трех атрибутов. Сбалансированное, но менее интенсивное воздействие на каждый из атрибутов по отдельности.

И четвертая — семь пилюль для закалки разума.

Я посмотрел на последнюю кучку.

Пять лет в управляемом сне. Пять лет постоянных диалогов со своими двумя квартирантами. Как минимум для того, чтобы они настраивали для меня мир, ведь сам я этого делать не мог.

Но и помимо этого я разговаривал с ними. Спорил. Слушал их. Шут стал кем-то вроде брата, старшего или младшего — не всегда понятно. Взбалмошного, иногда тупого, иногда по-своему гениального.

Его манера речи, выбор слов, интонации — обычно я был немногословен и это было не слишком заметно, но в длинных диалогах я не раз и не два замечал, что начинаю разговаривать в его стиле. Разумеется, и его взгляд на мир, и характер, и ход мысли — все это я тоже частично перенял, вольно или невольно.

А Смерть… Не скажу, что он стал для меня подобием отца или в принципе хоть какой-то близкой фигуры. Но его молчаливое присутствие превратилось в фундамент. Холодная, незыблемая уверенность. Без нее я бы, наверное, сошел с ума от той боли, которую причинял себе снова и снова.

За пять лет я не просто сроднился с ними. Я предоставил им апартаменты в самом центре своего сознания.

И вот я должен был провести закалку разума их Арканами. Это уже не будет похоже на то, что произошло в момент прорыва. Я был уверен, что не потеряю себя окончательно, так как свыкся с Шутом и Смертью, но по той же причине повторная закалка будет больше похожа на… погружение. И я не знал, насколько глубоко.

Выбора, однако не было. Чтобы пройти третью форму до конца, чтобы подступиться к четвертой, закалку разума в любом случае нужно было довести до ста процентов. Избегать этого — значит навсегда остаться на текущем уровне. А я не мог позволить себе останавливаться.

Но сначала тело. Менее рискованно. Я взял первую из двенадцати пилюль, положил на язык. Она была холодной, как льдинка, и тут же начала таять, превращаясь в горьковатый, вяжущий поток. Я сглотнул.

Эффект наступил через десять секунд.

Боль. Не острая, не режущая. Глубокая, давящая, будто все мои кости, мышцы, связки и внутренние органы решили одновременно сжаться в тисках. Я услышал, как хрустнули суставы пальцев, сжатых в кулаки. Кожа натянулась, стала плотнее. Дыхание перехватило.

Я прислонился к стене, ожидая, пока волна пройдет. Через минуту давление ослабло, оставив после себя странное ощущение… прочности. Будто я стал не на много, но ощутимо крепче.

Я проглотил остальные одиннадцать, одну за другой, с перерывом в пару минут на адаптацию. Каждая новая волна была чуть слабее предыдущей — тело привыкало, закаляясь. После последней я провел рукой по предплечью. Прогресс был, но ничего критичного.

Далььше девять пилюль для Истоков. Эффект был иным: не боль, а давление изнутри. Будто мои Истоки, эти два резервуара в глубине сознания, вдруг начали медленно раздуваться, наполняясь тяжелой, густой энергией.

Каналы, по которым текла Аркана, прочищались и расширялись, словно под напором. На несколько секунд зрение поплыло, в ушах зазвенело. Я видел внутренним взором, как энергии Шута и Смерти, обычно находившиеся в четком, хоть и напряженном балансе, вздыбились, столкнулись на мгновение… и улеглись, став чуть объемнее, вместительнее.

Четыре универсальные пилюли. Их эффект был размазанным, обволакивающим. Легкая тяжесть в конечностях, слабый звон в голове, едва уловимое дрожание в кончиках пальцев.

Тоже ничего серьезного. Просто общий прогресс, равномерно распределенный по всем системам. Я принял их все разом, сжав зубы от тошнотворного привкуса плесени и металла. Неприятно, но терпимо.

А потом настала очередь последних семи.

Я взял одну из пилюль для разума. Она лежала на ладони, холодная и безжизненная. Я знал, что будет. И знал, что должен это сделать.

Сначала — меры предосторожности. Я вышел из комнаты Арканы, прошел в основное помещение, к входной двери. Достал ключ, вставил в замочную скважину. Повернул до щелчка, а потом — сильнее, до хруста.

Металл ключа сдался с тихим скрежетом, замок внутри механизма намертво заклинило. Теперь эту дверь не откроется ни изнутри, ни снаружи, если ее не выломать. В принципе, мне, наверное, хватило бы на это сил, но я сомневался, что при погружении в безумие буду настолько концентрироваться на чем-то одном.

Я вернулся в комнату Арканы, сел на пол. Семь пилюль. Черные и пестрые. Я высыпал их в ладонь.

«Вот оно, — зашептал Шут, и в его шепоте сквозь обычную насмешку пробивалось жадное нетерпение. – Настоящее веселье. Давай, Ян. Покажи, насколько глубоко кроличья нора. Сойди с ума. По-настоящему!»

Смерть молчал. Но я знал, что он тоже ждет. Мы стали роднее и ближе, но желание стать главными в моем теле было вложено в них на самом элемнетарном уровне, этого было не убрать.

Я поднес ладонь ко рту.

— Поехали, — хрипло сказал я вслух и опрокинул все семь пилюль в горло.

###

Я пришел в себя лежа на спине. Уже не в комнате арканы, а в гостиной. Потолок был подозрительно пуст. Отсутствовала люстра, висевшая раньше прямо посреди комнаты. Воздух пах пылью, озоном и жженым деревом.

Медленно сел. По всему телу — глухая, ноющая боль, как после изматывающего боя. Голова была тяжелой, мысли вязкими, но ясными. Чересчур ясными. Каждая деталь в разрушенной комнате казалась подчеркнутой, выдавленной на сетчатке.

На камне стен зияли глубокие борозды — то ровные, как от лезвия, то хаотичные, будто что-то когтистое и бешеное скреблось о скалу. В углу дымились обломки каменного стола — он был не просто разбит, а будто взорван изнутри. Пол испещрен трещинами, расходящимися от того места, где я сидел.

Я поднял руку, разглядывая тыльную сторону ладони. Ссадины, пара царапин. Ничего серьезного. Но я чувствовал… отголоски. Вспышки. Не картины, а ощущения.

Безумный, визжащий хохот, заполняющий череп. Мое тело, двигающееся с нечеловеческой, вывихивающей суставы скоростью, швыряющееся о стены не для удара, а просто так, для звука, для ощущения полета и разрушения.

Ледяную, безмолвную ярость. Холод, стремящийся остановить все, заморозить, разложить на составляющие. Рука, сжимающая камень, и камень, рассыпающийся в мелкую, мертвую пыль без звука.

Борьба. Не за контроль надо мной. За контроль над полем боя. Шут стремился превратить все в хаос, в грохот и огонь. Смерть хотел тишины, небытия, прекращения любого движения.

А я… я был где-то посередине. Наблюдатель в собственной голове. Слишком слабый, чтобы вмешаться. Но достаточно крепкий, чтобы не позволить им разорвать нашу общую оболочку на части.

Я встал. Колени дрожали.

— Прекрасная работа, — тихо сказал я, мой голос звучал хрипло от напряженных связок.

«Э… эй, — неуверенно прошептал Шут. – Это… было захватывающе».

Смерть не произнесла ни слова. Но ее молчание было похоже на удовлетворенное. Или на затаившееся.

Я подошел к входной двери. Замок, который я сломал изнутри, теперь представлял собой смятый кусок металла, торчащий из искривленной дверной коробки. Дверь выдержала, но дорогой ценой.

Подумав, что ее все равно придется менять, я приложил усилие побольше, с активацией нескольких образов, и выдавил ее наружу, в коридор. Она упала в проход с оглушительным грохотом.

Уже через минуту перед дверью стоял слуга. Его лицо было белым как мел, глаза выпучены. Он смотрел то на меня, то на дверь, то пытался заглянуть внутрь через мое плечо.

— Господин? — его голос дрожал.

— Нормально, — отмахнулся я. — Случился… небольшой сбой в тренировке.

Он молча кивнул, слишком быстро.

— Мне нужны рабочие. Чтобы все восстановили. Я заплачу, разумеется. Пусть работают без спешки, но и затягивать не позволяй. Давай, беги.

— Понял, господин! — он бросился прочь по коридору, почти споткнувшись.

Я вернулся в руины гостиной, разыскал среди обломков свои артефакты и конверты с предложениями. Конверты были помяты, но целы. Артефакты тем более.

Я отнес их в наименее пострадавший угол — там, где остался целым кусок стены и пола — и опустился на корточки. Разложил перед собой. Пять приглашений в группы. Одиннадцать вызовов на бой. И одно письмо от Паоля.

Еще раз перечитал его. Пятый этаж, комната 5-А. На дверях номеров не значилось, но вообще моя комната имела номер 3-А. Так что Паоль, по факту, жил совсем рядышком.

Я встал, подошел к дверному проему. Слуга, неожиданно, уже возвращался, ведя за собой двух крепких мужчин в простой рабочей одежде, с внимательными, оценивающими взглядами.

— Господин, это мастера по ремонту, — доложил слуга.

Один из рабочих свистнул, окидывая взглядом разруху.

— Основательно потрудились, — сказал он без особой почтительности, но и без осуждения. Констатация факта. — Восстановить как было или есть у вас какие-то пожелания?

— Как было, — сказал я. Что-то выбирать не хотелось. — Сколько это займет по времени?

— Ну недельку, если с запасом, — прикинул мужчина. — А так дней пять.

— Отлично. Работайте, деньги не проблема.

Я обратился к слуге:

— Еще письма были?

— Да, три.

— Покажи.

Он сбегал, видимо в их отдельную подсобку, и принес еще три письма. В одном был вызов на бой, в двух других — тоже приглашения о присоединении.

— Возьми эти письма, — я протянул ему все приглашения, — и узнай, у какой из этих групп в ближайшее время есть запланированный вход в разлом «Безумная семья». Если у нескольких — выясни даты.

— Слушаюсь, господин, — слуга бережно взял конверты и снова исчез.

Рабочие вскоре тоже ушли за своей бригадой и всеми инструментами и материалами.

Я, огибая завалы, вернулся обратно в комнату Арканы, и сел в ее центр. Закрыл глаза. Пора было проверить, ради чего все это было.

После поглощения энергии из озера в «Кошмаре Дальрена» моя закалка достигла сорока пяти процентов во всех трех атрибутах. И до сих пор оставалась на этом уровне, так как я сначала был занят восстановлением, а потом сразу отправился на охоту на саламандр и мне было особо не до того.

Сейчас…

Закалка тела достигла примерно шестидесяти процентов. Хороший скачок. Двенадцать пилюль сделали свое дело.

Истоки. Пятьдесят пять процентов. Меньше, чем тело, но я и принимал меньше пилюль для них.

Разум. Тут было сложнее оценить, но, по прикидкам, чут меньше, чем у Истоков, может быть пятьдесят два — пятьдесят четыре процента.

Итого, с сорока пяти я поднялся в среднем до… примерно пятидесяти шести. За один прием — одиннадцать процентов общей закалки. Это было… чрезвычайно эффективно. Опасно, чертовски больно и рискованно, но эффективно.

Значит, периодические визиты на Рынок Арканы за пилюлями действительно имели смысл. Но основным источником энергии для меня оставалась жизненная сила. Пилюли — это ускоритель, но не фундамент.

План оставался в силе: «Безумная семья». Тот человек с аномальным запасом жизни. Если удастся его убить и поглотить… это могло дать скачок, сравнимый с десятками таких пилюль.

Но нужно было решить вопрос с очередью, для этого я и выдал слуге такое задание. Разлом «Безумной семьи» у уверенных в себе отрядов был очень популярен, так как проходился за несколько дней, а в награду можно было получить довольно редкие предметы: пилюли, артефакты, оружие и броню, драгоценные материалы для изготовления всего вышеперечисленного и так далее.

А потому вероятность, что у пригласивших меня групп будет очередь в «Безумную семью», была довольно велика. Вопрос был только в том, как близко была эта очередь.

Ну а пока слуга выяснял, можно заняться другим делом. Сходить в гости к Паолю.

Я встал, отряхнул пыль с одежды — нового комплекта, заметно потрепанного безумным буйством, но еще вполне сносно выглядевшего. Вышел из комнаты, повернул налево, прошел мимо двери 4-А, и постучался в следующую.

Ждать пришлось недолго. Дверь отъехала в сторону без звука. В проеме стоял мужчина. На вид — лет сорок, может, чуть больше. Лицо с правильными, слегка аскетичными чертами, короткие темные волосы с проседью.

Его глаза, серые и спокойные, оценивающе скользнули по мне, от лица к жетону на груди.

— Ян, — сказал он. Не вопрос, а утверждение. — Входи.

Я переступил порог. Внутри было просторно, уютно и… обыденно. Ровно то же, что и у меня в комнатах. Хотя я почти не сомневался, что Паоль жил тут не первый год.

Он закрыл дверь и обернулся.

— Прошу, располагайся. Что пить будешь? У меня есть отличный виски, настоянный на коре теневого дуба. Или что-то полегче?

— Чай, — ответил я. — Если есть.

— Чай? Отлично, — Паоль кивнул, нисколько не удивившись. Он подошел к стене, дернул за шелковый шнур звонка. Через несколько секунд постучал слуга. — Чай. И что-нибудь к нему. Сладости, печенье.

Слуга молча поклонился и исчез.

Паоль указал на массивное кожаное кресло у низкого стола.

— Садись. Не стесняйся.

Я сел. Паоль опустился в такое же кресло напротив.

— Что за особую миссию вы предлагаете? — начал я сходу.

— Прямо к делу, да? — сказал он, сложив руки на животе. Его дружелюбие не исчезло, но в глазах появился деловой блеск. — Мне это нравится. Дело в разломе «Колонны Нелая». Знаком?

Я покачал головой.

— Ну и не удивительно, он для четвертых форм, — пояснил Паоль. — Мир гигантских каменных колонн, парящих в небе над джунглями. На них гнездятся летающие твари. Опасные, но не в этом суть. Лет пять назад мы с моей группой на одной из колонн наткнулись на скрытый тоннель. В конце тоннеля нашли дверь. Огромную, каменную. Никаких замков, ручек, пазов. Просто дверь.

Слуга вернулся, бесшумно поставил на стол поднос с фарфоровым чайником, двумя чашками и тарелкой с печеньем в форме спиралей, испещренных мерцающей сахарной пудрой. Разлил чай, пахнущий свежей травой и чем-то минеральным, и удалился.

Паоль взял свою чашку, отпил.

— Мы испробовали все: грубую силу, тонкие техники, артефакты для взлома. Ноль. Дверь даже не поцарапалась. Потом начали изучать. Анализировать остаточную энергию, искать ключи в округе. Потратили на это в общей сложности, наверное, год, раз за разом возвращаясь. И выяснили кое-что интересное. Дверь реагирует только на один тип Арканы. На Аркану Шута.

Он посмотрел на меня прямо.

— С тех пор мы ищем Сефера Шута, который был бы достаточно силен, чтобы выдержать рейд в «Колонны» и при этом… адекватен для сотрудничества. До тебя таких не находилось.

«Слышишь? Мы востребованы! — прошептал Шут. – Не какой-то дурацкий Отшельник или Маг. Именно мы! Дверь ждет именно нас! Это ж как интересно, а? Что за дверь, которая любит шутки?»

«Звучит очень интересно и потенциально очень выгодно. По идее особые зоны, предназначенные для конкретных Аркан, должны приносить пользу в первую очередь именно этим Арканам».

— Что за ней может быть?

— Не знаю, — честно сказал Паоль. — Но судя по тому, как тщательно она скрыта и защищена, что-то ценное. Риск есть, очевидно. Разлом для четвертых форм, и скрытая локация внутри него может быть опасной даже для нас. Но и потенциальная выгода соответствует.

— Какие условия?

— Все просто. Ты идешь с нами. Помогаешь открыть дверь. За это получаешь равную долю от любой добычи внутри. Кроме того… — Паоль поставил чашку. — Если внутри мы найдем артефакт, заточенный под Аркану Шута — они твой без условий. А если таких артефактов будет больше одного… мы готовы отдать и их. Но в обмен на пропорциональную часть твоей доли от остальной добычи. Справедливо?

Я обдумал. Предложение звучало более чем щедро. Слишком щедро? Возможно. Но если дверь действительно открывалась только Шутом, то без меня им все равно ничего не светило.

— Я согласен.

Паоль улыбнулся, и в этой улыбке появилось что-то похожее на облегчение.

— Отлично. Когда ты будешь готов?

— Через месяц, — ответил я без колебаний. Нужно было разобраться с «Безумной семьей», если получится встроиться в очередь. И привести себя в оптимальное состояние.

— Месяц… — Паоль потер подбородок. — Приемлемо. Нам тоже нужно время, чтобы подготовить снаряжение. Договорились. Через месяц, здесь же. Я соберу команду.

Он поднялся, и я последовал его примеру.

— До встречи, Ян. Рад сотрудничеству.

— До встречи.

Мы обменялись кивками. Я вышел в коридор, и дверь за мной закрылась.

Глава 7

Вернулся в свои комнаты. Рабочие активно занимались ремонтом. Я пошел принял душ, благо, хотя дверь в ванную комнату я в приступе безумия выломал, саму кабину не тронул. К моменту, когда вытерся и оделся, вернулся слуга.

— Господин, — слуга слегка поклонился. — Я все выяснил. Ближайшая очередь в «Безумную Семью» у отряда под началом Сефера Илота. Через неделю.

— Хорошие новости, — удовлетворенно кивнул я.

— Но есть нюанс, — слуга слегка замялся. — Отряд Илота… неполный. В нем должно было быть шесть человек, это минимальный состав для того, чтобы занять место в очереди, но месяц назад из отряда ушли двое. Теперь их четверо. Они не отказываются от очереди, но если к сроку не найдут еще двух… их пропустят. Следующая свободная очередь — только через пять недель.

Через пять недель. Это уже после договоренного с Паолем рейда на «Колонны Нелая». Не подходило.

— Где искать Илота?

— Комнаты на первом этаже, секция «Дельта», номер семь, — слуга выдал информацию быстро.

— Хорошо. Свободен.

Секция «Дельта» оказалась в дальнем крыле первого этажа, где комнаты были побольше и побогаче. Номер семь.

Я постучал.

Дверь открыл мужчина. Лет тридцати, высокий, плечистый, с мощной шеей и густой, темной бородой, которую он, впрочем, аккуратно подстриг. Лицо суровое, с тяжелой челюстью и глубоко посаженными карими глазами.

На нем была простая кожаная безрукавка, обнажавшая руки, покрытые шрамами и плотными, жилистыми мышцами. Сефер, судя по темно-зеленой Аркане, Отшельника. И, судя по плотности энергии, закалка была на уровне около восьмидесяти процентов — тело и разум. Солидно.

Его глаза оценивающе скользнули по мне, задержались на жетоне. Взгляд стал сложным: в нем мелькнули и уважение, и смущение, и капля надежды.

— Ян? — его голос был низким, хрипловатым, как скрип несмазанных петель.

— Я.

— Заходите, — Илот отступил, распахнув дверь шире. Внутри было тесно, по сравнению с комнатами пятого этажа, но в целом для жилья более чем комфортно и чисто. — Рад… что заглянули. Честно говоря, не думал, что вы откликнетесь на приглашение. Садитесь.

Я сел на один из стульев, прислонившись к стене. Илот опустился на свою кровать.

— Прямо к делу, — сказал я. — Мне сказали, у вас очередь в «Безумную Семью» через неделю. И что у вас некомплект.

Илот вздохнул, провел рукой по бороде.

— Да. Так и есть. Ушли двое. Нашли контракт в городе, охранять какого-то богача, который заплатил за них отступные Форпосту. Стабильно, безопасно, деньги неплохие. Не виню их. Но теперь нас четверо. А по неписанным правилам Форпоста, нормальный ортяд должен состоять хотя бы из шести-семи человек. Так что мы активно ищем новых членов, но пока не везет. А насчет «Семьи»… мы очередь не отдаем, но, если не найдем еще троих, то нас не пустят.

Он посмотрел на меня прямо, смущение в его глазах сменилось усталой честностью.

— Мне неловко, Ян. Я приглашение вам отправлял скорее на удачу.

Его искренность была неожиданной. Я даже не удержался от улыбки.

«О, какой честный малый! — фыркнул Шут. – Прямо слеза прошибает. Может, обнять его? Спеть песню о дружбе?»

«Он не врет. И это упрощает дело», — подумал я.

— Ничего страшного, — сказал я вслух. — Я не планирую присоединяться к отряду навсегда, но мне нужен один рейд в «Безумную семью». Недостающую пару я найду.

Илот нахмурился.

— Ну, если так, то конечно…, но осталась неделя всего, и абы кого брать тоже не хочется, все-таки там все будут в отключке и слабаки скорее сами помрут и остальных подставят.

Я поднялся.

— Слабаков не приведу, обещаю.

Илот тоже встал, его лицо выражало надежду.

— Тогда это будет отлично! Извините, что вам за нас придется еще и людей искать.

— Да ничего, — я кивнул и вышел в коридор.

Вернувшись в свои комнаты, я сразу дернул шнур вызова. Слуга появился через пару минут.

— Выясни, где сейчас живут Сеферы Лок и Ула, с которыми я проходил «Кошмар Дальрена».

— Слушаюсь, господин.

На поиски ушел час. За это время я проверил снаряжение: серп, метательные ножи в поясе, артефакты — кольца-удавку на пальцах, кандалы-невидимки, амулет и мешочек Шута, а также новый пояс Смерти.

Слуга вернулся с двумя адресами. Ула жила на третьем этаже. Лок перебрался на пятый.

Сначала пошел к Уле. Ее комната оказалась скромной, но аккуратной. Она открыла дверь сама, в простой домашней одежде, без доспехов. Увидев меня, слегка удивилась, но в ее глазах мелькнуло что-то вроде облегчения.

— Ян. Здравствуй. Заходи.

— Здравствуй, Ула. Я ненадолго. Есть предложение.

Она кивнула, пропуская внутрь. В комнате пахло маслом для оружия и сушеными травами.

— Здоровье твое… в порядке? После того разлома?

— В порядке. Спасибо. У меня к тебе дело есть. Через неделю очередь на зачистку «Безумной Семьи». Есть отряд, но им не хватает людей. Я хочу пойти с ними. Нужны еще двое. Ты и Лок.

Ула нахмурилась.

— «Безумная Семья»… Это сюжетный разлом, где навязывают роли?

— Ага.

— Опасно.

— Отряд уже опытный, плюс мы трое, перешедшие с великой завершенности. Справимся.

Она внимательно посмотрела на меня, оценивая.

— Ты уверен?

— Да. Даже есть вероятность, что закончим быстрее, чем обычно.

Ула молчала секунд десять, затем кивнула.

— Хорошо. Я пойду.

— Отлично. Через неделю у разлома. Подробности тебе отправлю с человеком.

Следующей была комната Лока на пятом этаже. Он открыл, и его лицо расплылось в широкой улыбке.

— Ян! Черт, давно не виделись! Заходи, заходи! Выпьем за старые подвиги!

— Нет, спасибо, я быстро, по делу.

Он закатил глаза, но пропустил меня внутрь.

— Ну, говори. Что стряслось?

— «Безумная Семья». Через неделю. Нужен еще один. Идешь?

Лок даже не задумался.

— Конечно, иду! Ты ж меня из того кошмара вытащил, да и короля кошмаров положил! С тобой хоть куда!

— Через неделю отправляемся. Я отправлю к тебе слугу с деталями.

— Договорились!

Это было… проще, чем с Улой. Лок, похоже, был куда более легок на подъем.

Вернувшись к себе, я отправил слугу к Илоту с сообщением: недостающие участники найдены, рейд состоится. Потом от него слуга добежал до Улы и Лока и сообщил им подробную информацию о времени.

Оставшуюся неделю я посвятил закалке. Не через боль и риск, а плавно, методично, сжигая накопленные годы жизни саламандр и короля львов. Процесс был медленнее, чем пилюли, но безопаснее. И безумие уже не наступало.

Я концентрировался на равномерном распределении энергии между телом, Истоками и разумом. К концу недели общий прогресс составил около двух процентов. Тело — шестьдесят два, Истоки — пятьдесят семь, разум — пятьдесят пять. Не слишком большой, но стабильный рост.

В назначенный день мы собрались перед разломом «Безумной Семьи». Илот и его люди: Руна — женщина лет двадцати пяти с серьезным лицом и щитом за спиной (Башня), а также Непар и Дейл — оба Маги, худощавые, с сосредоточенными взглядами. Сам Илот, массивный и спокойный, излучал уверенность.

Лок и Ула пришли вместе. Ула — со своим ростовым щитом и с кистенем, Лок — в легких доспехах, с парой изогнутых кинжалов на поясе.

Я оценил общий уровень. У Илота закалка была около восьмидесяти, у Сеферов его команды — от семидесяти до восьмидесяти. У Лока и Улы — тоже около семидесяти пяти, полгода тренировок сказывались.

Вспомнил отряд Арны: Окт, Зея, Парк, Катр… Ретроспективно прикинув, как они сражались с толпами горожан, понял — у них вряд ли кто-то превышал сорок процентов закалки.

Их успех держался на способности Арны вытаскивать всех из ролей. Когда это не сработало — двое погибли.

Сейчас же… даже если бы всех нас поглотил сценарий, мы все равно разнесли бы этот разлом без особых трудностей. Илот один, вероятно, стоил всей той команды, максимум на пару с Руной.

Знакомство было коротким. Илот кивнул мне, оценивающе глянул на Лока и Улу.

— Все здесь. Все готовы?

Подтверждающее молчание. Готовиться им, в отличие от команды Арны, тоже было не к чему, так как с момента входа в разлом по факту все происходило вне контроля участников, разлом зачищался «автоматически».

— Тогда пошли.

Он развернулся и первым шагнул в мерцающую плоскость разлома. За ним — Руна, Непар, Дейл. Лок бросил мне веселый взгляд и прыгнул следом. Ула кивнула мне и вошла.

Я сделал последний вдох воздуха Форпоста и шагнул внутрь.

###

Я открыл глаза. Над головой — не простые балки каморки дворецкого, а резной деревянный потолок с позолоченными розетками. Тело лежало не на жесткой койке, а в мягкой перине под шелковым покрывалом.

Сел. Комната была просторной, с высоким окном, через которое лился тусклый утренний свет. На стуле у туалетного столика была аккуратно разложена одежда: темный камзол с серебряными пуговицами, штаны из тонкой шерсти, начищенные сапоги.

Я вспомнил, кто в прошлый раз носил такую одежду. Похоже, мне на этот раз досталась роль Гостя.

Встал, нашел свое снаряжение в одном из ящиков. Все было на месте: серп, амулет Шута, кольца-удавки, кандалы-невидимки, мешочек, пояс.

На этот раз я решил не отыгрывать роль. Просто надел приготовленный камзол и сапоги — чтобы не выделяться сразу.

Вышел из комнаты в коридор. Дом был большим, с коврами на полу и мрачными портретами на стенах. Слышались приглушенные звуки снизу — звон посуды, шаги. Я спустился по широкой лестнице на первый этаж.

В столовой хозяйничали двое. Руна — в простом сером платье служанки, с белым чепцом на голове — расставляла тарелки на длинном дубовом столе. Ее движения были точными, автоматическими, лицо — сосредоточенным, без малейшего признака осознания своей истинной личности.

Рядом Илот. Он был в строгом черном костюме дворецкого, безупречно отглаженном. Его массивная фигура казалась неестественно скованной. Он поправлял нож у одной из тарелок, его пальцы двигались с неожиданной для его габаритов аккуратностью. Он тоже был там, в своем персонаже.

Я собирался пройти мимо, к главному выходу — нужно было начать поиски того человека, пока не начался основной сценарий. Но тут из другого коридора вышла Ула.

Она была в полном боевом облачении. Броня, ростовой щит за спиной, кистень на поясе. На ее лице читалось недоумение. Девушка заметила меня, ее глаза сузились, она быстро оглядела столовую, увидела Руну и Илота, и сделала мне едва заметный знак головой — «отойдем».

Мы отошли в нишу у лестницы, подальше от «актеров».

— Ты в себе, — констатировал я тихо.

— Да, — Ула кивнула, ее голос был ровным, но в нем слышалось напряжение. — Я проснулась, огляделась… и поняла, что осталась в своем уме. На стуле лежала одежда, мужская. Наверное, мне достаалсь роль Сына. Я ее не стала трогать. Просто надела свое и вышла. Как ты… избежал влияния?

— У меня немного особенно работает мозг из-за Арканы Шута, — уклончиво ответил я. — На меня смена ролей не действует. А ты? Никогда не была в «Семье» раньше?

— Нет. Первый раз. Я… не понимаю, почему я не поддалась. Должен же быть какой-то механизм.

Я посмотрел на нее внимательнее.

— Возможно, дело в характере. И в силе воли. У тебя с этим порядок.

Ула слегка отвела взгляд, уголки ее губ дрогнули — что-то вроде смущенной улыбки.

— Спасибо за комплимент…

— Лишь констатация факта, — пожал я плечами. — Остальные, похоже, поддались. Насколько мне известно, будить их может быть даже опасно.

— Ты ведь куда-то шел, не просто изучал местность? И говорил, что есть шанс закончить все быстрее… у тебя есть какой-то план?

— Еще в прошлый раз заметил кое-что… аномальное. Человека. Хочу его найти и проверить. Пойдешь со мной?

Ула без колебаний кивнула.

— Пойду. Все равно здесь делать нечего. Остальных… не трогаем?

— Не трогаем. Идем.

Мы вышли из особняка в серый, бесцветный день. Перед нами расстилался ухоженный парк, переходящий в небольшой, но густой лес, окаймлявший поместье. За лесом виднелись крыши и дымовые трубы города.

— Дойдем до опушки, — сказал я, двигаясь по гравийной дорожке.

Ула шла рядом, ее доспехи тихо позвякивали. Глаза постоянно сканировали окрестности. Но тут никаких угроз не было.

Не доходя до первых городских построек, я остановился.

— Подожди здесь. В лесу.

Ула нахмурилась.

— Почему?

— Горожане нападут, как только увидят чужака. Ты в доспехах — слишком заметна.

— А ты?

— У меня есть способы.

Она оценивающе посмотрела на меня, затем кивнула.

— Хорошо. Буду ждать здесь. Будь осторожен.

Я отошел в сторону, за толстый ствол дуба. Сначала активировал «Дыхание Природы» — внутренняя вибрация Арканы затихла, аура сжалась, сливаясь с окружающим миром.

Потом кандалы на запястьях. Металл стал прохладным, от него по рукам, а затем и по всему телу пробежала легкая, едва ощутимая дрожь. Я посмотрел на свою руку — она была прозрачной, как чистая вода, лишь легкое мерцание искажало воздух на ее месте. Полная невидимость.

Я вышел из-за дерева и направился к городу. Ула, стоявшая в двадцати шагах, смотрела прямо на меня, но ее взгляд скользил мимо, не задерживаясь.

Городская стена была невысокой, ворота распахнуты. Я прошел внутрь.

Первое впечатление — оживление. Улицы были полны людей. Слышались голоса, скрип телег, лай собак. Но что-то было не так.

Я остановился у большого колодца на площади. Женщина в простом платье черпала из него воду деревянным ведром. Она наполняла его до краев, аккуратно ставила на землю, затем… брала и выливала обратно в колодец.

Потом снова начинала черпать. Ее движения были точными, без суеты. Выражение лица — спокойное, пустое. Она не смотрела по сторонам. Просто черпала и выливала. Снова и снова.

Я перевел взгляд. Торговец у лотка с яблоками поправлял свой товар, раскладывая плоды в идеальные пирамидки. Как только последнее яблоко занимало место, он брал верхнее и перекладывал его в начало ряда, и процесс начинался заново.

По улице туда-сюда ходил старик. От угла одного дома до угла другого. Десять шагов туда, разворот, десять шагов обратно. Он не спотыкался, не замедлялся, не смотрел под ноги.

Я подошел ближе к одному из «горожан» — мужчине, безостановочно рубящему дрова у своего порога. Удар топора. Промах. Удар. Промах. Удар…

Я активировал способность костяной маски. Оставшийся срок жизни этого неумелого лесоруба составлял всего девять дней. Перевел взгляд на остальных горожан. Десять дней. Восемь. Шесть. Одиннадцать.

Вывод сложился сам. Это не люди. Это часть декораций. Автоматы, созданные для отыгрыша сценария. В прошлый раз, когда мы убили их, из них текла черная жижа. Теперь я видел причину. Они и не были живыми.

Вот только я еще ни разу не видел, чтобы таких кукол создавали сами разломы. Вспомнились туземцы «Безудержного племени». Они охотились, строили, танцевали, боялись, злились. Они были живыми.

А эти… это были марионетки. Запрограммированные на простой цикл действий. Для разлома это было слишком топорно и тривиально. Складывалось ощущение, что создателем этих «кукол» был кто-то другой.

Возможно, тот человек, которого я ищу?

Я начал обход, двигаясь бесшумно мимо марионеточных горожан. Шел по главной улице, заглядывал в переулки, поднимался на небольшие холмы для обзора. Прошло около получаса. Раздражение начинало подкрадываться. Что, если его нет в городе?

Но еще минут через десять я, наконец, увидел его.

На рыночной площади, у прилавка с фруктами. Мужчина. Одет небогато, но опрятно — простая рубаха, штаны, кожаный жилет.

Он взял яблоко, осмотрел его, потер о рубаху, откусил, пожевал, остаток выкинул и… пошел дальше. Продавец-автомат же не обращал на это внимания, продолжая бесконечно перекладывать другие товары.

Это точно был он. Его срок жизни не был настолько безкрайним, как у короля кошмаров, но исчислялся десятками тысяч лет. При том что у меня самого после всего произошедшего оставалось около сорока тысяч.

Его внутренняя энергия горела ярким, живым пламенем на фоне тусклых ниток марионеток. И он вел себя по-человечески: улыбался, качал головой, глядя на особо зацикленных кукол, даже тихонько посмеивался. Он был здесь настоящим.

Я двинулся к нему, ускорив шаг. Мне нужно было схватить его, вытащить из города, допросить. Он был ключом.

Я подошел на расстояние двадцати метров. Десяти. Он был повернут ко мне спиной.

И в этот момент моя маскировка дала сбой.

Кандалы продолжали работать, я не использовал Аркану, не шумел. Но почему-то человек резко развернулся и уставился прямо на меня. Его глаза, живые и умные, расширились от шока.

— Ты… — он прошептал.

Вокруг нас город замер. И затем ожил по-другому.

Все циклы прервались. Женщина у фонтана застыла с ведром в руке, ее пустой взгляд уставился на меня. Торговец с яблоками бросил плод, его голова повернулась под не особо естественным углом. Старик на улице остановился на середине шага.

Десятки, сотни голов повернулись в мою сторону. Без выражения. Без звука.

Человек в жилете отшатнулся, его лицо исказил страх. Он развернулся и бросился бежать в сторону узкого переулка.

И в тот же миг все марионетки на площади пришли в движение. Синхронно, как один организм. Они бросились на меня — молча, с пустыми лицами, с неестественной, кукольной скоростью. Чтобы задержать. Чтобы схватить. Чтобы убить.

Глава 8

Я рванул вперед, но пространство между мной и переулком будто за мгновение заполнилось телами. Они двигались не как толпа — как единый организм. Координированно. Беззвучно. Их пустые лица не смотрели на меня, но будто видели все разом.

Первый — мужчина с пустыми глазами и топором для рубки мяса — оказался передо мной за долю секунды. Удар сверху. Я ушел в сторону коротким шагом, используя инерцию бега, но лезвие просвистело в сантиметре от плеча.

Это было быстрее, чем в прошлый раз. Намного быстрее. Если так пойдет, они успеют скоординироваться до того, как я прорвусь.

Я ответил серпом, целя в шею. Лезвие вошло легко, рассекло плоть до позвонков, и оттуда брызнула густая черная жижа. Мужчина даже не дернулся. Его руки, все еще сжимающие топор, довернули орудие и ударили сбоку, уже после того, как клинок перерубил ему горло. Пришлось отступать небольшим Вихрем.

«Ого! Они что-о прямо злые сегодня!» — восхищенно выдохнул Шут.

«Смотри на их сроки. Что-то изменилось».

Я активировал маску. Боль привычно прокатилась по лицу, кость срослась с кожей. Мир стал невероятно резким, каждая поверхность и текстура стали будто бы визуально шершавыми.

Я бросил быстрый взгляд на окружающих. Два месяца. Два с половиной. Семь недель.

По сравнению со сроками жизни большинства существ это по-прежнему было ничто, но по сравнению с тем, что было минуту назад, их жизни выросли в разы. Словно кто-то влил в эти пустые оболочки дополнительную силу, накачал их под завязку.

Сзади набросилась женщина — та самая, что черпала воду у колодца. Ее пальцы двигались с неестественной скоростью, рывками. Я ушел перекатом, активировав Вихрь, чтобы сместись в сторону, но она успела задеть плечо открытой ладонью.

Удар не был для меня особо угрожающ, но эти марионетки явно были куда сильнее, чем я помнил по прошлому прохождению с отрядом Арны. Взмахом серпа я отсек женщине голову. Благо, рубились они с той же легкостью.

Следом сразу пятеро с разных сторон. Я использовал Вихрь повторно, уходя из центра площади, но они перестраивались быстрее, чем я ожидал. Перестав пытаться оббежать их, я расправился с марионетками несколькими быстрыми ударами, но за это время подбежали еще десять.

Трости не хватало, так что я работал серпом, а другой рукой посылал Ладони Саламандры. Каждое движение и атака должны были убивать или калечить, чтобы не дать им окружить.

Но они лезли. Через раны, через смерть. Их кулаки и ножи находили меня снова и снова, не становясь реальной угрозой, но докучая и мешая преследовать цель. И получалось у них неожиданно хорошо.

«Он уходит! — заверещал Шут. — Твой дядя с большим запасом сваливает! Топай быстрее, а то без добычи останемся!»

«Он прав. Цель удаляется. Если промедлишь — потеряешь след в городе».

Я отбросил очередную марионетку ударом ноги в грудь, услышав хруст ребер, и рванул к переулку. Но из-за угла высыпала новая волна — десятка два. Они не кричали. Просто бежали, загораживая проход своими телами.

Пришлось прорываться. Я объявил шуткой сопротивление воздуха перед собой — пространство сгустилось на мгновение, воздух стал вязким, а потом раздался в стороны, и я врубился в толпу, как таран.

Серп описывал дуги на уровне шей, пламенные взрывы отбрасывали марионеток в стороны. Черная жижа летала повсюду, но они не останавливались. Даже падающие, даже обезглавленные тела цеплялись за одежду, замедляя.

Когда я добрался до того угла переулка, за которым скрылся таинственный «дядя», то не увидел ничего ни в одном из направлений.

— Черт, — выдохнул я вслух, оглядываясь.

«Маска. Сейчас».

Я тут же поднял взгляд, активируя способность видеть жизненную энергию на полную. И увидел. Тонкий, едва заметный шлейф — как нить, сотканная из плотного, яркого света — вился в воздухе на высоте груди.

Прежде я не видел ничего подобного, но, с другой стороны, я и не встречал никого с таким запасом жизненной энергии, кроме короля кошмаров. След тянулся через переулок, вилял между мусорными кучами и упирался… в стену.

Обычную, каменную стену двухэтажного дома. Без дверей, без окон. Серая кладка, кое-где тронутая мхом.

Я бросился к ней, игнорируя марионеток, которые уже набегали сзади. Вложил силу в плечо и, используя инерцию бега, врезался в кладку.

Камень треснул, посыпалась крошка, но стена не поддалась. Пришлось бить еще раз, усиливая замах Ударом Арканы. После третьего удара стена проломилась — кусок камня рухнул внутрь, открыв темный проем.

За ним не обнаружилось ожидаемого убранства дома: комнат, кухни, возможно, ванной. Узкий, не шире метра, проход между стенами. С двух сторон — грубый кирпич. Потайной ход. И через несколько шагов вниз, под углом, уходил прорытый тоннель — земляной, кое-где укрепленный досками.

Я прыгнул внутрь, не раздумывая.

Тоннель был тесным, сводчатым. Местами стены выложены старым, рассыпающимся кирпичом, местами — просто утрамбованная земля с корнями, пробивающими потолок и свисающими вниз, как щупальца. Воздух здесь был спертым, тяжелым, каждый вдох приходилось продавливать в легкие.

Я бежал, согнувшись, едва не задевая головой верх. Маска держала след — нить жизненной энергии вилась впереди, то поднимаясь выше, то опускаясь, петляя между поворотами, уходя все глубже.

Вскоре проходы начали ветвиться, то ли уходя к другим таким же тайным лазам, то ли направляясь к каким-то техническим помещениям этой сети тоннелей.

«Лабиринт! Обожаю лабиринты! Там всегда кто-то теряется, и их потом едят монстры! Представляешь, какие там могут быть монстры? С зубами! Много-много зубов!»

— Я не собираюсь теряться, — пробормотал я, сворачивая за очередным поворотом.

Два одинаковых прохода, уходящих в темноту. След уходил в левый. Я нырнул туда. Еще развилка. Снова левый. Потом правый. Нить не исчезала, не тускнела, но держалась на пределе видимости, будто дразнила.

Я пытался ускориться, но в темноте, в этих узких проходах, на полной скорости идти было нельзя. Слишком легко было врезаться в стену на повороте или пропустить ответвление, куда ушел след. Приходилось сбавлять, вглядываться, оценивать каждую развилку.

И все равно я чувствовал, что дистанция сокращается. Медленно, очень медленно, метр за метром, но сокращается. Он не был быстрее меня. Он просто знал эти ходы — каждый поворот, каждую ловушку. А я догонял за счет чистой скорости и упрямства.

Сзади поначалу слышался топот. Множество ног. Марионетки. Они тоже лезли в тоннель, преследовали, забивали проход своими телами.

Но в этих узостях их численное преимущество исчезало. Они не могли напасть скопом, не могли окружить. Я слышал, как топот становится хаотичным, как они застревают в развилках, как их шаги расходятся в разные стороны, теряя единый ритм.

Через несколько минут он стих совсем.

Остались только я, темнота и уходящая вглубь светящаяся нить.

###

Свет впереди стал заметен сначала как серое пятно на фоне черноты, потом как размытый контур. Наконец показался выход из тоннеля. Я рванул быстрее, забыв про осторожность. Ноги сами вынесли к узкой расщелине в скале, замаскированной снаружи кустарником. Ветки хлестнули по лицу, я отшвырнул их рукой и вывалился наружу.

Лес. Настоящий лес, не парк при особняке. Солнце било сквозь кроны, пятнами ложилось на траву и камни. Воздух пах иначе, чем в тоннеле: прелой листвой, грибами, свободой.

Я замер на секунду, оглядываясь. Склон уходил вверх, поросший редкими деревьями и высокой, по пояс, травой. Где-то вдалеке угадывался знакомый силуэт особняка — крыши, трубы, верхушки деревьев парка.

А по этому склону, метрах в ста выше, карабкался он.

Таинственный человек. Жилет, рубаха, темные штаны — все это я видел уже четко, без маски. Он оглянулся, увидел меня, и его лицо исказилось ужасом. Настоящим, живым ужасом — рот открылся, глаза расширились. Он прибавил ходу, карабкаясь по склону с неожиданной для его неспортивной фигуры резвостью, хватаясь за ветки, спотыкаясь, но не падая.

«Догоняй! — завопил Шут. Его голос звенел от возбуждения. — Сейчас он удерет, и мы останемся с носом! Бегом, Янчик, бегом! Покажем ему, кто тут самый быстрый!»

Я уже собрался рвануть, вложив в ноги силу до отказа. Дистанция — метров восемьдесят. Три секунды, от силы четыре. Удар серпом — и дело сделано. Просто, чисто, эффективно.

Мышцы уже напряглись, ноги сжались пружинами для рывка. И тут в голову пришла мысль.

В «Кошмаре Дальрена» мы смогли найти озеро и воспользоваться его благами лишь потому, что я решил отступить от классического сценария и убить короля кошмаров. А если здесь то же самое?

Этот человек — он явно не простая марионетка. У него есть цель, есть страх, есть план. Он бежит не просто так — он бежит к чему-то. Если я убью его сейчас, разлом в итоге закроется по классическому сюжету. Мы получим награду, выйдем, и все.

А если я дам ему добежать?

«Ты думаешь о том же, о чем и я», — голос Смерти прозвучал тихо, но в нем слышалось одобрение. Даже что-то вроде удовлетворения — будто я наконец начал мыслить правильно.

— Если он — ключ к чему-то большему, — пробормотал я, глядя на удаляющуюся фигуру, — убивать его сразу — глупо.

«О! — Шут мгновенно переключился с азарта погони на что-то новое. — О-о-о! Мы идем за кроликом в нору! Люблю норы! Там всегда темно, страшно и куча сюрпризов! А в конце — большой злой кролик! Или не кролик. Может, удав. Или удав с кроличьими ушами! Представляешь?»

— Представляю, — отозвался я, трогаясь с места.

Далььше я двинулся не в полную силу. Просто быстрый бег, позволяющий держать дистанцию в полсотни метров. Чтобы он не думал, что оторвался, и не расслаблялся. Чтобы его подгонял страх, не давал ему остановиться и придумать что-то.

Человек оглянулся снова. Увидел, что я не исчез, а приближаюсь. Его рот открылся в беззвучном крике. Он споткнулся о корень, едва не упал, взмахнул руками, удержал равновесие и побежал дальше, еще быстрее, еще отчаяннее.

Я поднял левую руку на бегу, сосредоточился. Ладонь Саламандры. Не на полную мощность — просто чтобы напомнить о себе, подстегнуть. Сгусток пламени вырвался из пальцев, прошел по дуге и ударил в дерево в нескольких метрах правее беглеца. Сухая ветка вспыхнула мгновенно, осыпая его искрами и дымом.

— А-а-а! — заорал он, пригибаясь и закрывая голову руками. — Ты!.. Что тебе нужно?!

Голос был испуганным, злым, срывающимся на визг. Живым.

— Поговорить! — крикнул я в ответ, нагоняя еще чуть-чуть. Дистанция сократилась до сорока метров. — Стой — поговоришь с моим серпом!

— Иди ты! — выплюнул он и прибавил ходу, но куда ему, с его одышкой и дрожащими ногами.

Склон кончился, началась ровная поляна, а за ней — знакомая ограда. Кованая, высокая, с острыми пиками. Особняк. Человек рванул вдоль нее, огибая территорию по внешнему периметру, не пытаясь перелезть. Я бежал следом, держа дистанцию.

Еще одна Ладонь Саламандры — на этот раз в землю прямо за ним. Фонтанчик искр, дым, запах паленой травы. Он взвизгнул, резко свернул правее, к старому, развесистому дубу, росшему вплотную к ограде. Корни дерева поднимали землю, образуя небольшой бугор.

Я приготовился к рывку — если он попытается перелезть через забор или просто побежит дальше. Но человек, добежав до дуба, вдруг… исчез.

Просто пропал. Будто его и не было.

Я замер на бегу, проскользив подошвами по траве. Активировал маску на полную. Где след? Где нить жизненной энергии, за которой я шел весь этот путь?

Вот. Она не исчезла. Она не оборвалась, не рассеялась. Она уходила… в ствол дуба.

Я подбежал, остановился вплотную, разглядывая дерево. Огромный, старый дуб с корявой, потрескавшейся корой. Ветви тянулись к небу, листва шелестела на легком ветру. Обычный дуб. Почти.

Но в коре, на уровне груди, был едва заметный разрез. Вертикальный, ровный, будто сделанный острым ножом. Тонкая линия, которую можно было принять за трещину — если не знать, что ищешь.

И от него пахло Арканой.

Не просто пахло — я чувствовал остаточную вибрацию, дрожь энергии. Кто-то использовал здесь магию. Маскировку, иллюзию, возможно, даже пространственную технику — нечто, что скрывает проход.

Я нажал на кору ладонью. Просто попробовал, без усилия.

Она подалась. Бесшумно, мягко, будто это была не кора, а плотная ткань. Часть ствола ушла внутрь, открывая темный проем. Внутри дуба было пусто — полость, уходящая вниз.

Я шагнул внутрь. За корой дуба скрывался новый тоннель, уходящий вниз под углом. Земляные стены, укрепленные переплетением корней, пахли сыростью и чем-то сладковатым, приторным. Этот запах лип к нёбу, вызывая легкую тошноту.

«Нора норой,— прокомментировал Шут, но в его голосе сквозило любопытство.— Но пахнет интересно. Пряничный домик? Там в конце точно ведьма живет. Или людоед. Или людоед, который маскируется под ведьму».

— Посмотрим, — бросил я, ускоряясь.

Тоннель был прямым, без развилок — только вперед и вниз. Метров через триста земля под ногами сменилась старым, выветренным камнем, стены стали шире, выше. По бокам начали попадаться ниши, заложенные кирпичом, какие-то ржавые скобы, вбитые в кладку, остатки факелов, рассыпавшихся в труху.

Мы явно были под особняком. Этот тоннель вел прямо к фундаменту. Или к тому, что было здесь задолго до самого особняка.

Вскоре впереди показался пролом — неровная дыра в каменной кладке, пробитая явно недавно. Края свежие, без пыли и паутины, вокруг валялись осколки камня. Я нырнул в нее и оказался в подвале.

Настоящем, древнем подвале. Сводчатый потолок терялся в темноте, грубый камень стен был покрыт пятнами вековой плесени — серой, зеленой, бурой. Вдоль стен — остатки каких-то стеллажей, сгнивших и рассыпавшихся, от них остались только ржавые металлические уголки да груды трухи. Под ногами хрустела битая керамика, кости. Мелкие, похоже, крысиные.

Но главное — это было не одно помещение. Я стоял в чем-то вроде зала, от которого в разные стороны расходились проемы. Коридоры, двери, лестницы, уходящие куда-то в темноту.

Нить жизненной энергии, за которой я шел, вилась отчетливо, ярко, как светлячок в темноте. Она уходила в один из проемов — широкий, с остатками когда-то массивных дверей, теперь просто висящих на ржавых петлях, готовых рухнуть от любого прикосновения.

Я двинулся туда.

Помещения сменяли друг друга бесконечной чередой. Какие-то комнаты с остатками мебели, узнаваемой только по металлическим накладкам. Залы с провалившимися потолками, где сверху виднелись балки перекрытий — уже особняка, современного, совсем другого мира. Колодцы, уходящие в черноту, от которых тянуло ледяным холодом и сыростью, — я обходил их по широкой дуге.

След петлял, но выбора не оставлял. Все боковые проходы были либо завалены камнями, либо заложены кирпичом, либо просто вели в тупики, заваленные костями и мусором. Кто-то — скорее всего, тот человек — заранее расчистил только один путь. Остальные заблокировал, чтобы ничто не отвлекало.

«Не заблудишься,— довольно заметил Шут, только недавно радовавшийся лабиринту.— Дорога одна. Как в аттракционе. Иди туда, не знаю куда, найдешь то, не знаю что. Главное, чтобы в конце был не просто сундук с золотом, а что-то веселое».

Я шел быстро, но осторожно. Пол местами проваливался, под ногами хрустело стекло и щебень. Воздух становился плотнее, тяжелее, давил на барабанные перепонки.

И в нем появился запах. Тот самый, сладковатый, который я уловил еще в тоннеле. Теперь он стал сильнее, гуще, смешанный с чем-то металлическим и едким, отчего начало пощипывать в носу.

Коридор резко расширился, переходя в арку. За ней был свет.

Я выскочил в круглый зал.

Огромный. Метров двадцать в диаметре, с высоким купольным потолком, теряющимся в темноте. Стены — из грубого, темного камня, покрытого сложной резьбой. Но не это было главным.

В центре стоял алтарь. Массивная каменная глыба, четыре метра в длину, два в ширину, покрытая темными, въевшимися в породу разводами. Они блестели в алом свете, будто еще влажные.

Вокруг алтаря, по кругу, высились семь колонн. Каждая метра три высотой, заостренная кверху до остроты настоящего копья или пики, с вырезанными на гранях символами. Символы пульсировали — медленно, ритмично, как сердцебиение. Алым.

А вокруг колонн, замыкая второй круг, стоял двадцать один маленький алтарь. Низкие, по пояс, каменные плиты, расставленные с геометрической точностью. И на каждой вился дым.

Он поднимался густыми клубами, багровыми в свете пульсирующих узоров, и в этом дыму бились силуэты. Человеческие. Маленькие. Тонкие ручонки тянулись вверх, прорывая дым, но он тут же смыкался, держал крепче цепей. Рты были раскрыты в беззвучном крике, тела извивались, будто в агонии, но не могли вырваться.

Дети.

Я замер на пороге, не веря глазам. В висках застучало — то ли от быстрого бега, то ли от того, что я видел.

«О-о-о,— выдохнул Шут, и в его голосе не было обычной насмешки. Ни грамма. Только глухое, тяжелое понимание.— Это уже не смешно, Ян. Это вообще не смешно».

«Души,— голос Смерти звучал глухо, как из глубокого колодца.— Он собрал их души. Запер в алтарях. Для ритуала».

— Для какого ритуала? — прошептал я вслух, не ожидая ответа.

А в центре всего этого, на главном алтаре, стоял он.

Таинственный человек. Он уже не задыхался от бега, не паниковал, не оглядывался в страхе. Он стоял прямо, раскинув руки в стороны, будто обнимал невидимую паству. Грудь вздымалась ровно, глубоко. Глаза — живые, умные, безумные — смотрели прямо на меня.

Страха в них не было. Ни капли.

Был триумф.

Глава 9

Я стоял в проеме, переводя дыхание, и смотрел на это. Алтарь. Колонны с пульсирующими алыми символами. Маленькие силуэты в дыму на двадцати одном малом алтаре. И он — на центральной плите, с триумфом на лице, раскинув руки, будто распятый.

В голове фрагменты головоломки начали складываться в картину.

Форпост считал, что сюжет «Безумной Семьи» прост. Домочадцы — монстры-каннибалы, они поедают детей. Горожане мстят, нападают на особняк. Сеферы в ролях домочадцев должны выжить и отбиться. Все логично. Обычная история для зачисток.

Но реальность, судя по всему, была другой. С самого начала другой.

Я вспомнил прошлый рейд. Тогда, с отрядом Арны. Тогда я играл роль дворецкого и получил приказ от перепрятать тела. Детские тела, найденные на территории особняка.

Мне тогда это представилось однозначно: людоеды прячут улики. Но теперь я понял, что дело было не в этом. Домочадцы не ели детей, а скорее всего прятали тела, боясь мести и расправы горожан. И теперь было очевидно, кто их туда подбрасывал.

«Он убивал детей,— тихо сказал Шут, и в его голосе не было обычного веселья.— Таскал их трупы к особняку, чтобы свалить на семейку. Хитро. Очень хитро. Сам грешил, а виноватые — другие».

«А горожан постепенно подчинял и зомбировал. Вытягивал из них жизненную силу, делал марионетками. Не всех сразу — поэтому и решил валить вину за исчезновение детей на семью. Постепенно. Чтобы никто не заметил».

Да. Скорее всего все было именно так. Он как-то нашел это место. Еще давно, во время задолго до начала сюжета разлома. Древний культовый зал под особняком, оставшийся от кого-то, кто был здесь задолго до постройки.

Ритуал детских душ и большого объема жизненной энергии. Души он собирал, убивая детей. Силу — выкачивая из горожан, превращая их в пустых кукол, зацикленных на простых действиях, неспособных мыслить и сопротивляться. А тела убитых детей подбрасывал к особняку, чтобы отвести подозрения от себя.

Но сейчас все изменилось. Ритуал почти завершен. Души собраны — вон они, на маленьких алтарях, бьются в дыму, в беззвучной агонии. Горожане порабощены полностью. Смысла скрываться больше нет. Маска сброшена.

Осталось последнее.

Семь колонн-пик вокруг главного алтаря. Семь жертв.

«Домочадцы», — мысленно произнес я, и от этого слова внутри все сжалось.

Илот. Руна. Непар. Дейл. Лок. Ула. И я. Семеро Сеферов, вошедших в разлом. Семеро, получивших роли в этой безумной семье. Семеро, чья смерть нужна здесь, на этих колоннах, чтобы завершить ритуал.

Поэтому горожане пошли на штурм. Не просто так, не по сценарию, не потому что хотели отомстить за своих детей. Их послал он. Сотни марионеток, накачанных жизненной силой, должны убить нас, пока он ждет здесь, у алтаря, готовый принять жертву.

Я посмотрел на человека. Он стоял, раскинув руки, и улыбался. Спокойный. Уверенный. Абсолютно спокойный.

И тут я понял, что меня напрягает.

Он был спокоен. Он не боялся, что я здесь, в нескольких метрах от него, с серпом в руке. Почему?

Ведь для завершения ритуала нужны смерти всех семерых. А я стою перед ним, живой, здоровый, полный сил. Илот и остальные — наверху, держат оборону у особняка.

И они сильны. Даже с промытыми мозгами, даже не используя Аркану в полную силу, они перебьют горожан. Это только вопрос времени.

Так почему он улыбается?

«Хороший вопрос,— Шут перестал мрачнеть, в его голосе появилось любопытство. Даже азарт.— Очень хороший. Такие ребятки обычно не радуются, когда их планам мешают. Они психовать начинают, суетиться, проклятия в небо посылать. А этот стоит, лыбится, как сытый кот».

«Либо он идиот,— холодно заметил Смерть, — либо у него есть козырь, которого мы не видим. Скорее второе. Такие планы не строят идиоты».

— Узнаем, — процедил я сквозь зубы.

Я не собирался гадать. Проще проверить. Один удар — и все вопросы снимутся. Если он человек, если он уязвим — голова слетит с плеч, и ритуал захлебнется его кровью.

Ноги взорвались движением. Вихрь, усиление мышц жизненной силой, отмена сопротивления воздуха. Расстояние до центрального алтаря — метров десять. Я покрыл его за долю секунды.

Серп уже пел в руке, вобравший в себя ярость всего моего тела. Я целил в шею — чисто, аккуратно, чтобы снести голову с плеч одним движением, пока он не дернулся, не активировал защиту, не сделал ничего.

Лезвие не дошло до цели. В полуметре от его горла серп уперся в нечто невидимое. Плотное, упругое, горячее. Я надавил сильнее, вкладывая вес тела, всю инерцию рывка, — ноль. Лезвие не продвинулось ни на миллиметр. Будто я бил в стену из закаленной стали.

Воздух перед человеком замерцал, пошел рябью, и я увидел это. Тонкая, почти прозрачная пленка, переливающаяся бардовым, отделяла его от меня. От нее тянуло жаром, как от раскаленной печи, и запахом крови — густым, приторным, заполняющим горло, от которого начало подташнивать.

Барьер. Из чистой, концентрированной энергии. Такой плотной, что она стала видимой, осязаемой.

Человек даже не шелохнулся. Он смотрел на меня сверху вниз — с алтаря, с этой каменной глыбы, — и улыбка на его лице стала шире. Глаза блестели в алом свете.

— Ну же, — сказал он. Голос был низким, спокойным, без тени страха, без дрожи. Будто он ждал этого момента. Будто я сделал именно то, что ему было нужно.— Попробуй еще.

Я ударил снова. Вложил в удар всю силу, добавил Удар Арканы, сконцентрировал Проникающее Лезвие на острие серпа — так, что лезвие засветилось черным. Лезвие вошло в алый барьер, продавило его на пару сантиметров, заставляя пленку прогнуться внутрь — и застряло.

Пленка пульсировала, переливалась, как живая ткань, но не рвалась. Я дернул серп назад, высвобождая его с усилием, и приготовился к третьей атаке. Может, ударить в другую точку? Может, бить не клинком, а тупой силой, попробовать разбить, как стекло?

— Поздно, — сказал культист.

Он рассмеялся. Громко, раскатисто, запрокинув голову так, что я увидел его горло — беззащитное, открытое. Смех метался под куполом, отражался от стен, смешиваясь с беззвучными криками детей в дыму.

— Ты мог убить меня! — он ткнул пальцем в мою сторону, и палец дрожал — от смеха или от нервов, непонятно. — В лесу, в тоннеле, на склоне! У тебя была куча возможностей! Но ты, как и все они, хотел увидеть, что будет дальше! Любопытство!

— Теперь твоя кровь начнет финальную часть! — культист воздел руки к потолку, перебивая мои мысли. Его голос сорвался на крик, переходящий в гортанное, незнакомое пение.

Слова были чужими. Тяжелыми, вязкими, они давили на уши. Язык, которого я не знал, но который звучал… древним. Очень древним. Каждый слог отдавался вибрацией в костях черепа.

От семи колонн-пик, от их заостренных вершин, в мою сторону ударили густые клубы тумана. Красные, плотные, они не текли — они рвались ко мне с пугающей скоростью.

Я рванул в сторону, используя Вихрь на полную катушку, отменяя сопротивление воздуха, но туман двигался быстрее. Он не просто летел — он будто возникал прямо вокруг меня, материализуясь из пустоты, отрезая пути к отступлению.

Я попытался объявить его шуткой. Сконцентрировался, вложил силу в образ — «это не всерьез, это иллюзия, это не опасно».

Бесполезно. Моя Аркана просто не замечала эту субстанцию, проходила сквозь, не взаимодействуя. Как будто туман был сделан из чего-то, чего Шут не мог отменить. Из чего-то первичного.

Удар Ладонью Саламандры — пламя вырвалось из пальцев, ударило в клубы, впиталось в них без следа, даже не нагрев. Ни пара, ни треска, ничего.

«Он не материальный! — завопил Шут. В его голосе прорезалась настоящая паника. — Он… он такой же, как мы!»

Я не понял, что он имел в виду. Не успел понять. Потому что туман настиг меня.

Облепил лицо, руки, грудь. Холодный и горячий одновременно — ощущение было таким неправильным, что мозг отказывался его обрабатывать. Я задержал дыхание, зажмурился, сжал губы так сильно, что они затрещали, — но это не помогло. Он проникал сквозь кожу, сквозь веки, сквозь сжатые зубы.

В рот. В нос. В глаза. В уши.

Тек внутрь, заполняя череп, распирая его изнутри. Я попытался закричать — звук не вышел. Воздух просто не двинулся с места. Попытался вырваться, дернуть телом — мышцы перестали слушаться, будто их отключили от нервов.

Последнее, что я увидел перед тем, как мир погас — улыбающееся лицо культиста. Он смотрел на меня сверху вниз, и его глаза горели торжеством.

А через мгновение все вокруг вспыхнуло снова.

Я стоял по щиколотку в крови. Теплой, густой, чуть липкой. Она заполняла пространство, насколько хватало глаз — ровная, бескрайняя поверхность, подергивающаяся мелкой рябью, хотя ветра не было. Каждая волна оставляла на моих сапогах темный след.

Я поднял голову.

Небо. Кроваво-красное, без солнца, без облаков, без единого просвета. Просто ровное, светящееся багровое полотно, будто натянутое над миром. От него исходил свет — тусклый, больной, окрашивающий все вокруг в оттенки красного.

Горизонт — пустой, ровный, теряющийся в дымке. Ни деревьев, ни скал, ни построек. Только эта бесконечная кровавая гладь под ногами и такое же небо над головой.

Кроме одного.

Огромное поместье. Оно стояло в ста метрах передо мной, занимая добрую половину обзора. Особняк, раз в десять больше того, что был в разломе. Те же общие очертания, примерно та же архитектура, но чудовищных размеров.

Его стены, сложенные из темно-красного камня, уходили вверх этажей на десять, не меньше, теряясь в багровой вышине. Окна горели алым светом — ровным, немигающим. Крыша — остроконечная, с башенками и шпилями — упиралась в небо, будто пыталась прорвать его.

А на крыльце, перед массивными дверями, стояло Оно.

Четыре метра ростом. Кожа — цвета запекшейся крови, бугристая, с темными прожилками, пульсирующими в такт — чему? Сердцу? Энергии? Ноги — козлиные, с раздвоенными копытами, поросшие жесткой черной шерстью, поднимающейся до колен. Торс — человеческий, но чудовищно мускулистый, перевитый жгутами мышц, которые перекатывались под кожей при каждом движении. Руки — длинные, до колен, с пальцами, увенчанными когтями — черными, загнутыми. За спиной — два перепончатых крыла. Сложенных, прижатых к спине, но огромных — в размахе, наверное, метров восемь. Перепонки были тонкими, почти прозрачными, с темными прожилками вен.

Лицо — смесь человека и козла. Вытянутое, с тяжелой челюстью, выступающей вперед. Ноздри — широкие, раздувающиеся при каждом вдохе. Глаза — желтые, с узкими вертикальными зрачками, которые сузились, когда оно посмотрело на меня. Из лба росли массивные, закрученные спиралью рога — темные, с красными прожилками, уходящие назад и вверх.

А в чертах — неуловимое, но четкое сходство с культистом. Будто он был бледной, человеческой копией этого существа. Или оно — его истинной формой.

Я призвал маску, сфокусировался на существе, пытаясь увидеть его жизненную энергию. Ничего. Пустота. Как будто я смотрел в бездну, в которой нет ни времени, ни жизни, ни смерти.

— Оно не живое, — раздался голос Шута. Но не в моей голове, а из-за спины.

Я резко обернулся.

Они стояли в десяти шагах. На кровавой равнине, по щиколотку в той же красной жиже, которая плескалась вокруг их ног, не смешиваясь с их телами.

Шут — в своем рваном, пестром рубище, с дурацкой шапкой с бубенчиками на голове. Лицо — искаженная клоунская маска, моя собственная физиономия, превращенная в насмешку над самой собой. В руке — кривая палка с набалдашником в виде смеющейся рожицы. Он переминался с ноги на ногу, явно нервничая.

Смерть — закутанный в черный балахон, скрывающий тело. Лица нет — только череп под капюшоном, с темными провалами глазниц, в которых клубилась тьма. В руке — коса из абсолютной черноты, впитывающей свет, делающей воздух вокруг себя еще более мрачным.

Те же образы, что в «Кошмаре Дальрена», где мы провели пять лет. Где они стали для меня кем-то большим, чем просто голоса.

— Вы… — начал я, не зная, что сказать.

— Мы здесь, — перебил Смерть. — Но на этот раз не будет так просто.

— Он прав, Янчик, — Шут подкинул свою палку, поймал ее другой рукой. Жестикуляция была нервной, дерганой. — Тут мы не хозяева. Тут мы — гости. И хозяину это не нравится. Совсем не нравится. Видишь, как он на нас смотрит?

Существо на крыльце шевельнулось. Его желтые глаза с горизонтальными зрачками смотрели на нас троих — и в этом взгляде не было ни удивления, ни злости, только холодное, оценивающее любопытство. Оно чуть наклонило голову, разглядывая, будто мы были экспонатами в музее.

— Двое, — произнесло оно.

Голос был низким, вибрирующим. Он шел отовсюду и ниоткуда одновременно, от него дрожала кровь под ногами, расходясь кругами.

— Двое Аркан в одном сосуде. Интересно. Очень интересно. Я такого еще не видел.

Оно сделало шаг вперед. Копыта коснулись камня крыльца, и камень под ними треснул — глубокие, черные трещины побежали в разные стороны, будто вес существа был непомерен для этого мира.

Я знал. Теперь, когда Шут и Смерть стояли рядом, когда я видел их и его одновременно, я понимал это отчетливо. Та же природа. Та же суть. То же происхождение. Это было воплощение. Живое, дышащее, мыслящее воплощение Арканы.

Арканы Дьявола.

Оно не прыгнуло. Оно просто исчезло с крыльца — растворилось в воздухе, оставив после себя только дрожащий силуэт — и появилось передо мной, в двух метрах, занося когтистую лапу для удара.

Удар пришелся в блок. Я вскинул серп, прижал его к предплечью, принимая когтистую лапу на лезвие. Сила была чудовищной — такой, что хрустнули суставы в запястьях.

Ноги ушли в кровь по колено, меня протащило назад, оставляя глубокие борозды в красной жиже. Остановился я только метров через пять, когда пятки уперлись во что-то твердое.

— Держись! — Шут взмахнул своей кривой палкой, и пространство вокруг Дьявола исказилось.

Воздух пошел рябью, фигура твари расплылась, конечности будто сместились относительно друг друга. Тот на миг замер, запутавшись в собственных движениях.

Я без труда понял, что это такое — образ Шута, объявляющий шуткой координацию. Одна рука дернулась не в ту сторону, нога зацепилась за другую. Но Дьявол мотнул головой, рыкнул — и искажение схлопнулось.

В тот же миг я почувствовал, как от Смерти изошла волна холода. Темная нить выстрелила в Дьявола, обвила его торс и впиталась в грудь, прямо в область сердца. Дьявол даже не дернулся, но Смерть чуть выпрямился, будто в него влили силу. Его балахон перестал колыхаться, застыл, как камень.

Это было тоже нечто до боли знакомое: метка Смерти. Вот только я уже попытался навесить на Дьявола метку и ничего не добился.

— Усиление только тебе? — крикнул я, уходя от нового удара перекатом. Когти распороли воздух там, где только что была моя голова.

— Он не живой, — ответил Смерть. - Ты пока недостаточно умел, чтобы наложить на нечто подобное метку.

Ну, ладно. Хорошо уже то, что Смерть явно стал сильнее.

Я рванул вперед, используя Вихрь на полную. Отмена сопротивления воздуха, усиление мышц жизненной силой, два образа Смерти и один образ Шута чисто на повышение физических параметров. Серп, усиленный Проникающим Лезвием, описал дугу, целя в шею, чуть ниже челюсти.

Дьявол даже не попытался уклониться — подставил предплечье. Лезвие вошло в плоть, рассекло кожу — толстую, как старая кожа, — но застряло в мышцах. Они сжались, зажимая клинок. Я дернул, высвобождая с мясом, — и в тот же миг получил удар второй лапой в грудь.

Воздух выбило из легких. Звук собственного вдоха исчез, мир стал ватным. Я пролетел метров двадцать, кувыркаясь над кровавой равниной, и врезался в землю.

Спина приняла удар, кровь брызнула в стороны. Успел перекатиться, встать на четвереньки, потом выпрямиться.

Дьявол же лишь усмехнулся. Рана на его руке затягивалась — края срастались с видимой скоростью, и с каждым миллиметром зажившей плоти его мышцы становились чуть плотнее, чуть массивнее. Бугры на предплечье набухли, кожа натянулась.

— Он питается уроном и болью! — крикнул Шут. — Любые попадания ему на пользу. И свои, и наши. Чем больше вокруг повреждений и увечий, тем он злее!

— Тогда не давайте ему попадать. Вообще. Ни одного удара.

— Легко сказать, — выдохнул я, снова бросаясь в атаку.

Мы атаковали втроем. Я — серпом (к сожалению, кроме серпа и маски в это пространство никакие другие мои артефакты не перешли), работая на скорости, пытаясь достать в уязвимые места: глаза, горло, суставы, подколенные сгибы.

Шут — своей кривой палкой и образами. Он объявлял шуткой силу тяжести, и Дьявол на миг зависал в воздухе, теряя опору. Объявлял шуткой прочность его шкуры — и мои удары начинали оставлять более глубокие раны, кровь текла быстрее. Объявлял шуткой время — и движения твари замедлялись ровно настолько, чтобы я успевал уйти из-под удара или всадить серп в незащищенное место.

Смерть работал иначе. Он не атаковал — он присутствовал. Его коса описывала медленные, плавные дуги, и там, где она проходила, кровь под ногами замерзала, превращаясь в черный лед.

Дьявол спотыкался об эти ледяные пятна, терял равновесие, врезался в собственные ноги. А Смерть все накапливал силу через метку, становясь плотнее, массивнее, реальнее. Его балахон уже не развевался — он висел тяжелыми складками, будто каменный.

Но Дьявол с каждой секундой делался все сильнее и быстрее. Его удары находили нас чаще.

Удар, пришедшийся по моему плечу, выбил искры из глаз — я едва удержал серп, рука онемела до кончиков пальцев. Удар крылом, доставший Шута, отбросил того на десяток метров, и он встал, хромая, но все еще улыбаясь своей жуткой клоунской улыбкой, размазывая кровь по подбородку.

— Он слишком быстро качается, — прохрипел я, уходя от очередной атаки. Когти пропороли воздух у самого лица, я почувствовал их холод.

— Мы его тоже бьем! — крикнул Шут, прихрамывая, но снова заходя с фланга. — Он получает силу, но и раны получает! Вопрос, что быстрее — его усиление или наш урон!

— Пока что быстрее усиление.

— Тогда надо бить сильнее. Концентрированнее. Не распыляться. Один удар — максимум вложенной силы.

Я понял, что он имеет в виду. Во сне эти двое никогда не сражались вместе со мной, максимум — против меня. Так что слаженной работы от нас можно было не ждать. Мы атаковали втроем, но каждый сам по себе, своими методами. А тут нужна была синхронность.

«Шут, отвлеки! — сосредоточившись, я передал мысль ментально, а не вслух, при этом едва уклонившись от очередного замаха. — Смерть, готовь удар. Весь накопленный заряд — в один раз».

«Есть, командир!» — Шут рванул вперед, размахивая палкой как безумный.

Глава 10

Шут объявил шуткой зрение Дьявола — и тот на секунду ослеп, замотал головой, его желтые глаза затянуло багровой пеленой. Шут подскочил, врезал ему по колену сбоку, прямо в сустав, и отпрыгнул, уворачиваясь от слепого взмаха.

Я принял эстафету, обойдя Дьявола несколькими Вихрями и наскочив со спины, также атаковав под колено серпом, а Ладонь Саламандры нацелил в ту ногу, которую только что ударил Шут.

Дьявол взревел, начав заваливаться назад и вбок, замахнулся на меня, уже вернув зрение, но в этот миг Смерть шагнул вперед. Его коса, наполненная силой, накопленной меткой, описала медленную, тяжелую дугу и врубилась в бок твари, чуть ниже ребер. Лезвие вошло невероятно глубоко, и из раны хлынула дымящаяся темно-бардовая, почти черная кровь.

Дьявол закричал. По-настоящему, впервые — не рык, не рев, а именно крик, высокий, вибрирующий. Но вместе с криком пришла новая волна силы — рана, нанесенная Смертью, запустила его механизм усиления с удвоенной энергией.

Мышцы на боку дернулись, начали стягивать рану, заращивать ее, и одновременно с этим его торс раздался в ширину, крылья распахнулись, став еще огромнее.

Я рванул вперед, вложив в удар все, что имел.Серп вошел в рану, расширил ее, пропорол плоть до самой грудины. Я резал, рвал, толкал клинок внутрь, пока не уперся во что-то твердое — позвонки.

Дьявол взревел уже по-настоящему, дико, заходясь и булькая в крике. Его рука метнулась ко мне, когти сомкнулись на груди, схватили за камзол и за кожу под ним, швырнули в стену поместья с такой силой, что я проломил каменную кладку, как таран.

Обломки посыпались следом, я пролетел сквозь какую-то комнату — мелькнула кровать с балдахином, темные гобелены на стенах, — проломил следующую стену и только тогда остановился, врезавшись в массивный дубовый шкаф, разнеся его в щепки. Дерево брызнуло во все стороны, какие-то тряпки, бумаги, безделушки посыпались на меня.

Встал, кашляя кровью. Ребра — минимум два сломано, может, три. Левой рукой пошевелил — висит плетью, вывих или перелом в плече. Но встал. Ноги держали.

Вокруг было поместье. Где-то рядом грохнуло, и в стену напротив влетел Шут. Он пробил ее, кувыркаясь, встал, отряхнул рваное рубище, поправил шапку с бубенчиками.

— Фу-у-ух, — выдохнул он. — Сильный, гад. И живучий. Как таракан, только с рогами.

В проломе за ним показался Дьявол. Теперь он был еще больше — его мышцы раздались так, что кожа на груди лопнула, обнажая темную плоть. Рога стали длиннее, закрутились в спирали. Крылья — шире, перепонки натянулись до прозрачности. Рана на боку все еще кровоточила, но уже не так сильно, края стягивались прямо на глазах.

— Вы мне нравитесь, — пророкотал он. Голос звучал ниже, гуще, от него вибрировал воздух. — Вы не ломаетесь. Это редкость.

Смерть материализовался из тени в углу комнаты, его коса все еще сочилась чернотой, стекающей на пол каплями. Сам он стал плотнее, массивнее — в нем чувствовалась сила, готовая выплеснуться.

— Вчетвером веселее, — ответил я, выпрямляясь. Ребра пронзила острая боль, объявил ее шуткой. Боль исчезла, ушла в серый туман, но я знал, что потом, когда все кончится, она вернется с откатом. — Ты один, нас трое. Арифметика не в твою пользу.

— Веселее, — согласился Дьявол. Его губы растянулись в улыбке, обнажающей ряды зубов. — Посмотрим, кто кого.

Он прыгнул.

Мы схлестнулись в центре комнаты. Теперь бой шел в закрытом пространстве, и это меняло всё. Здесь негде было маневрировать, нельзя было уйти на дистанцию. Только рубиться, уворачиваться, бить в упор, чувствуя его дыхание на своем лице.

Шут работал как бешеный. Он объявлял шуткой стены, и те становились мягкими, проницаемыми, как кисель — мы проваливались в соседние комнаты, вылетали обратно, круша мебель и перекрытия. Он объявлял шуткой кровь под ногами — и та становилась скользкой, как лед, Дьявол спотыкался, падал, вставал, ломая пол коленями. Он объявлял шуткой гравитацию в отдельных точках — и тварь на миг прилипала к потолку или стене, теряя ориентацию.

Все эти его трюки я не то, что не умел, я совершенно точно не был способен использовать. Впрочем, было логично, что воплощение Арканы куда искуснее человека в контроле собственных навыков. Со Смертью была та же история.

Благо, у меня было две Арканы и два набора образов, благодаря синергии которых я мог соответствовать уровням Шута и Смерти, несмотря на их очевидное преимущество в мастерстве.

Смерть тем временем продолжал методично накапливать силу. Каждое попадание по Дьяволу, каждое ранение, нанесенное им или мной, добавляло ему мощи через метку, потому что Дьявол становился сильнее, а Смерть питался его жизненной силой.

Но он не тратил ее на атаки — копил. Ждал момента. Его коса двигалась все медленнее, но каждый взмах оставлял в воздухе черный след, который не исчезал.

Я просто бил. Забыв про защиту. Вкладывал в каждый удар все, что мог. Серп находил плоть, резал, рвал, оставлял глубокие раны. Пламя прижигало кожу и мышцы.

Дьявол разбухал. Он становился все огромнее, все мощнее, все быстрее. Его удары пробивали стены насквозь, не встречая сопротивления. Его крылья рассекали воздух, создавая ударные волны, от которых закладывало уши. Но и раны на нем не заживали до конца — каждая наша атака оставляла след, даже если тут же делала его сильнее.

В какой-то момент мы проломили потолок и оказались на втором этаже. Потом — на третьем. Поместье содрогалось, рушилось, но не падало — стены восстанавливались, стоило нам покинуть комнату, зарастали новой кладкой, будто ничего и не было.

— Ян! — крикнул Шут, уворачиваясь от удара крылом, которое снесло половину стены за его спиной. — Он перестал расти! Смотри!

Дьявол действительно перестал увеличиваться. Более того — спустя еще полминуты он даже слегка уменьшился. Мышцы уже не бугрились, как раньше, а опали, обвисли. Рога не удлинялись, а наоборот, потускнели, покрылись трещинами. Раны на его теле кровоточили все сильнее, и кровь эта не впитывалась обратно, а стекала на пол густыми струями, смешиваясь с той, что была повсюду.

— Мы его перегрузили! — понял я. Говорить было больно, каждое слово отдавалось в ребрах. — Он не успевает переваривать наши удары. Слишком много сразу.

— Пора, — Смерть шагнул вперед.

В его руке коса вспыхнула черным светом. Он вложил в нее всю накопленную меткой силу — я чувствовал, как пульсирует эта энергия, готовая выплеснуться. Чернота на лезвии стала такой плотной, что начала впитывать свет, делая воздух вокруг абсолютно темным.

— Прикрываем!

Мы с Шутом рванули вперед одновременно. Я — справа, он — слева. Я бил серпом в ногу, подрезая ахиллово сухожилие над копытом. Шут ткнул своей палкой в глаз, целя точно в зрачок — палка вошла, глаз лопнул, брызнула черная жижа.

Дьявол взревел, замахнулся сразу обеими руками, но в этот миг Смерть оказался у него за спиной. Бесшумно, как тень, материализовался прямо из черноты своего лезвия.

Коса описала идеальную дугу. Медленную, плавную, неотвратимую. Черное лезвие вошло в шею сзади, чуть ниже основания черепа, рассекло позвонки, кожу, мышцы, вышло с другой стороны, разрезая горло.

Голова Дьявола, все еще с открытой в реве пастью и торчащей из глазницы палкой Шута, отделилась от тела, упала на пол, покатилась по кровавым плитам, оставляя за собой темный след.

Тело замерло. Постояло секунду, две — и рухнуло, как подкошенное, с грохотом, от которого содрогнулся весь этаж.

Кровавый мир дрогнул.

Стены поместья пошли рябью, потолок начал таять, превращаясь в багровую дымку. Кровь под ногами забурлила, впитываясь в землю, уходя куда-то вниз. Я чувствовал, как пространство схлопывается, выталкивает нас, давит со всех сторон.

Я моргнул, возвращаясь в реальность, но вместо каменного свода подвала надо мной было серое небо. Вместо запаха сырости и крови — гарь, пыль и железо. Вместо тишины — крики, лязг металла, топот десятков ног, тяжелое дыхание.

Я стоял во дворе перед особняком. Метрах в двадцати — крыльцо, на котором Илот, Руна, Непар, Дейл и Лок отбивались от наседающей толпы. Марионетки лезли со всех сторон, их пустые лица мелькали в дыму, руки тянулись к Сеферам, пытаясь достать, схватить, укусить.

Илот работал кулаками, круша череса с глухим хрустом. Руна держала щит, принимая на него особо ретивых. Маги за ее спиной плели плетения, выкашивая ряды нападающих.

А прямо передо мной, с занесенным кистенем, застыла Ула.

Ее лицо было мокрым от пота, волосы прилипли ко лбу, глаза — красные от напряжения, с лопнувшими сосудами. Доспех покрыт свежими вмятинами и царапинами, на левом наплечнике — глубокая борозда от чего-то острого. Она тяжело дышала, грудь вздымалась, но оружие держала крепко, без дрожи.

— Ян! — выкрикнула она. Голос сорвался на хрип. — Очнись, твою мать!

Я замер. Рука сжимала серп. Пальцы занемели, будто их свело судорогой. Но сознание было чистым. Впервые за — сколько?

Я поднял руки — медленно, очень медленно, чтобы она видела каждое движение, показывая, что больше не собираюсь атаковать. Очевидно, царапины на ее доспехе были нанесены именно моим серпом.

— Всё, — сказал я. Голос был хриплым, чужим, будто не моим. — Я здесь.

Ула не опустила кистень. Ее глаза впились в мое лицо, ища подвох, сканируя каждую черту.

— Точно?

— Точно. Опусти оружие. Я не нападу.

Сзади, на крыльце, Илот взревел, сбрасывая с себя троих марионеток. Его кулаки, усиленные Арканой Отшельника, крушили черепа, как переспелые тыквы — с мокрым, чавкающим звуком. Руна прикрывала его щитом, отбрасывая особо ретивых, которые лезли через головы павших. Маги — Непар и Дейл — работали в паре, выкашивая толпу залпами ледяных игл и огненных плетей. Лок метался между ними, его кинжалы находили шеи и глаза, а золотистые нити удачи, сплетаемые на бегу, заставляли марионеток спотыкаться, падать, подставляться под удары.

И ни один из них не обращал на нас внимания. Для них мы были либо частью сценария, либо просто не существовали. Лишние фигуры на доске.

— Хорошо, — Ула наконец опустила кистень, но не убрала — перехватила поудобнее, готовая в любой момент взмахнуть снова. — Что с тобой было?

Ответить я не успел. Марионетки, до этого момента словно не замечавшие нас, вдруг ожили. Десяток голов синхронно повернулся в нашу сторону. Пустые глаза уставились на меня. Без эмоций. Без мысли. Просто — новая цель.

— Обратили внимание, — констатировал я.

Первая марионетка бросилась. Женщина в рваном платье, с голыми руками, босая. Метнулась, как выпущенная из пращи. Я ушел в сторону коротким шагом, пропуская ее мимо, и кулаком размозжил ей затылок. Голова мотнулась, тело рухнуло, из раны потекла черная жижа.

Их удары были слабее. Гораздо слабее, чем в городе. Эта марионетка двигалась быстро, но ее сила была в пределах того, что я помнил по прошлому рейду. Обычные люди, накачанные энергией, а не те монстры, что гнались за мной на площади.

«Сдулись, — прокомментировал Шут. — Без своего хозяина они снова стали клоунами. Обычными, скучными клоунами, которые не умеют ничего, кроме как махать руками».

«Он был источником их силы. Не удивительно».

Я кивнул, отбивая атаку мужика с вилами, который тыкал ими с завидным упорством. Вспышка пламени сбила вилы в сторону, серп полоснул по горлу. Мужик осел, уже не способный двигаться, в отличие от напрямую усиленных культистом марионеток, которые могли попытаться схватить меня даже с отрубленной головой.

Ула работала рядом, кистень описывал тяжелые дуги, круша конечности и головы. Ее дыхание выровнялось, движения стали четче — она поняла, что угроза снизилась. Мы быстро расчистили пространство вокруг себя, оттеснив марионеток к основной массе, бьющейся о крыльцо.

— Теперь можешь говорить? — спросила Ула, вытирая со лба черную жижу, брызнувшую из какой-то марионетки.

— Могу. Что произошло?

Она отмахнулась от очередной марионетки, даже не глядя, — кистень описал дугу, встретился с чьим-то високом, и тело рухнуло. Затем кивнула в сторону особняка.

— Ты ушел в город. Я ждала в лесу, как ты сказал. Минут через пятнадцать из города высыпала толпа. Они двинулись сюда — единым фронтом. Я отступила к особняку.

Она сделала паузу, отбивая атаку — на этот раз пришлось уйти в сторону от бросившейся сзади бабки с ножом.

— Там уже Илот с остальными держали оборону. На крыльце, у дверей. В ролях, естественно. Они продолжали видеть во мне Сына, что-то кричали, но не нападали — уже хорошо. Мы скоординировались. Я прикрывала, они лупили марионеток. И тут появился ты.

Она посмотрела на меня в упор. В ее взгляде читалась смесь злости и облегчения.

— Выскочил из-за угла особняка и сразу в атаку. Без слов, без предупреждения. Набросился на нас. На марионеток, на Илота, на меня. Как берсерк.

Я молчал, переваривая.

— Илот попытался тебя остановить, — Ула криво усмехнулась, но в усмешке не было веселья. — Ты его отшвырнул, как мешок.

— А ты?

— А я поняла, что если не вмешаюсь, ты их всех убьешь. Илот и остальные в своем сценарии не могли отступить, они бы лезли на тебя, пока ты их не положишь. Поэтому я постепенно оттеснила тебя в сторону. Мы тут минут пять танцевали. Ты дрался как… как во сне. Быстро, сильно, но без тех приемов и стилей, что я видела в «Кошмаре Дальрена». Просто на инстинктах. Бил прямо, без финтов, без уклонений, не использовал техники. Если бы ты использовал все свои способности, я бы не продержалась и минуты. А так — уворачивалась, блокировала, кричала.

— Я тебя сильно достал? — спросил я, разглядывая ее доспех. Вмятин действительно хватало — на грудной пластине, на левом наруче, на поноже.

— Терпимо. — Она потерла плечо, поморщилась. — Но я тоже не в бирюльки играю. — Она позволила себе тень улыбки, усталой, но искренней. — Хотя в основном я защищалась и кричала, пытаясь достучаться. «Ян! Очнись!» — раз сто, наверное. И только когда ты на секунду замер, я увидела, что твои глаза стали нормальными. Осмысленными.

Я кивнул, обдумывая.

— Спасибо, — сказал просто. — Ты молодец.

Ула удивленно подняла бровь. В ее взгляде мелькнуло что-то вроде недоумения.

— Это комплимент?

— Констатация факта, — я повернулся к особняку, оценивая обстановку. Марионеток все еще было очень много, но было очевидно, что Илот с остальными даже без нас продержатся.

— Что в городе? — спросила Ула, отбрасывая кистенем очередную марионетку, подошедшую слишком близко.

— Долгая история, — ответил я, отбивая атаку. Трость встретила чей-то кулак, хрустнули кости. — Если кратко, то я нашел причину всего. Оказывается, этот разлом — не то, чем кажется.

— Не поняла? — Ула уставилась на меня, забыв про очередного противника. Пришлось ткнуть того серпом, чтобы не лез.

— Под особняком древний зал какого-то культа. Один ублюдок из деревни собирал детские души, выкачивал жизнь из горожан, готовил ритуал. Хотел стать… не знаю кем. Чем-то большим.

— И ты его остановил?

— Нет. Он меня как-то загипнотизировал и отправил сюда.

Она кивнула, больше ничего не спрашивая, продолжая уничтожать марионеток. Я занялся тем же, параллельно обдумывая ситуацию. Культист.

Он едва не убил меня. Если бы не Шут и Смерть, если бы не их присутствие, не их помощь в том бою, не их способность сражаться наравне со мной… я бы просто сгнил там, в его иллюзии. А мое тело тем временем нападало на своих же, крушило тех, кто пришел со мной в этот рейд.

Я содрогнулся внутренне. Холод прошел по позвоночнику, несмотря на усталость и жар боя. А ведь могло бы быть еще хуже. Он мог бы просто убить меня там, в подвале, принести в жертву на месте.

Да уж. Слишком долго я полагался на то, что мой разум неуязвим. Шут и Смерть создавали естественный барьер — до сих пор это работало против ментальных атак, против внушения, против любых попыток воздействовать на сознание.

Но этот культист нашел способ. Он не воздействовал на разум напрямую — он использовал ритуал, кровь, душу. Он обошел мою защиту, как обходят стену, просто проломив ее в другом месте.

«Ты жив», — голос Смерти прозвучал ровно, без эмоций. Просто констатация факта.

— Пока да. А если найдется еще один такой же, с похожим ритуалом? С другой Арканой, с другим подходом?

Ответа не было. Даже Шут, обычно находящий что сказать в любой ситуации, молчал.

Я пообещал себе: вернусь в Форпост — займусь этим. Найду способы защиты от такого. Информацию, артефакты, техники. Чтобы больше ни один культист, ни один менталист, ни один обладатель редкой Арканы не смог затащить меня в свой личный ад и использовать мое тело против союзников.

— Ян, — голос Улы вывел меня из размышлений. — Ты в порядке? Выглядишь так, будто призрака увидел.

Я посмотрел на нее. В глазах читалась тревога.

— В порядке. — Я опустил взгляд на свои руки, проверяя, нет ли свежих ран, о которых я забыл в пылу боя.

И заметил на левой ладони глубокий порез. Края уже начали стягиваться — закалка тела работала, регенерируя ткани, но свежая кожа была розовой, почти прозрачной, будто новорожденной. Рана была чистой, без следов инфекции, без грязи.

Я нахмурился. Откуда? Когда я успел порезаться?

И вспомнил.

«Твоя кровь, — голос культиста в подвале, полный торжества. — Начнет финальную часть».

— Вот оно что, — пробормотал я, разглядывая затягивающуюся рану.

«Что? — не понял Шут. — Что — оно?»

— Ритуал. Ему не обязательны наши смерти сразу. Достаточно и крови.

«И ты уже дал свою кровь. Он запустил процесс. Но если он получит остальные шесть…»

— Ритуал завершится. И он станет тем, кем хотел.

Я посмотрел на особняк. На крыльце Илот с остальными продолжали отбиваться от волн марионеток. В городе жило несколько тысяч человек и, хотя поодиночке они были слабы, уничтожить такое количество врагов в принципе было той еще задачей.

Они не знали, что происходит на самом деле под их ногами. Что в подвале, прямо под особняком, ждет человек, от которого зависит их жизнь.

— Если я сейчас пойду и убью культиста, — медленно проговорил я, проверяя свою мысль вслух, — получится завершить разлом?

«А ты попробуй, — хмыкнул Шут. — Тот барьерчик тебе понравился? Уверен, что сможешь пробить его сейчас?»

— Нет. Он крепкий.

«Барьер держится на ритуале. Пока ритуал не завершен, он будет стоять. Ты можешь биться об него вечность. Или пока не сдохнешь от усталости».

— Значит, надо завершить ритуал.

«Ты чертов гений! — восхитился Шут. — Он же станет сильнее! А чем сильнее — тем веселее!»

— Станет. Но барьер исчезнет. И тогда я смогу его убить.

«Рискованно. Но логично. Он будет уязвим в момент трансформации, пока энергия будет менять его тело».

— Примерно так я и думал. А какие шансы, что он еще раз затащит меня в тот мир?

«Минимальные. На это он явно потратил уйму энергии, которая также нужна ему для ритуала. Вряд ли он сможет повторить нечто подобное. К тому же если ты успеешь запустить ритуал, то у него не останется времени».

— Тогда решено, — я повернулся к Уле. — Мне нужно от тебя кое-что.

Я кратко, описал ей подвал, алтарь, колонны, души детей в дыму. Рассказал о культисте, о его плане, о барьере, который я не смог пробить.

— Чтобы барьер исчез, ритуал должен завершиться, — закончил я. — Для этого нужна кровь всех семерых домочадцев.

Ула слушала молча, не перебивая. Ее лицо оставалось серьезным, сосредоточенным. Когда я замолчал, она спросила:

— И ты хочешь дать ему эту кровь.

— Да. Всю сразу. Чтобы он активировал ритуал, стал уязвим, и я его убил.

— А если не получится? — Она прищурилась. — Если он станет слишком сильным? Если барьер не исчезнет, а станет только крепче?

Я покачал головой.

— Я почти уверен, что барьер держится на незавершенности. Как только процесс будет запущен, барьер падет.

Ула смотрела на меня долго. Очень долго с учетом того, что мы все это время продолжали сражаться. Я видел, как в ее глазах борются сомнение и доверие, как она взвешивает риски, прокручивает в голове варианты.

— Ты уверен? — спросила она наконец.

— Да.

Она вздохнула, провела рукой по лицу, стирая пот и грязь. Пальцы оставили на щеке темные разводы.

— Черт с тобой. — В ее голосе звучала усталая решимость. — Я доверюсь тебе еще раз. Ты вытащил нас из «Кошмара», положил Короля, разобрался с той статуей. Значит, знаешь, что делаешь.

Я кивнул, чувствуя, как внутри отпускает напряжение. Не до конца, но хотя бы чуть-чуть.

— Спасибо.

— Но учти, — Ула подняла палец, и в этом жесте было что-то почти учительское. — Если ты не вернешься — если этот гад тебя сожрет или еще что — я пойду за тобой. В этот подвал, к этому алтарю. И тогда уже буду бить без предупреждения. И его, и тебя, если придется.

— Договорились.

Она стянула латную перчатку, обнажая широкую, мозолистую ладонь. Кожа была в мелких шрамах — старых, побелевших и свежих, розовых. Рука воина, привыкшая держать оружие.

— Режь.

Глава 11

Я полоснул серпом, быстро, точно. Ула даже не дернулась, только зубы сжала, желваки заходили на скулах.

Кровь потекла по ладони. Я, используя Аркану, аккуратно выдавил и собрал алые капли в висящий в воздухе шарик размером с детский кулачок. Он парил в воздухе, послушный моей воле, готовый лететь, куда прикажу.

— Хватит, — сказал я. — Заживляй.

Ула сжала кулак, активируя регенерацию. Края раны начали стягиваться прямо на глазах.

— А остальные? — спросила она, кивнув на особняк, где Илот с товарищами приходили в себя. — Они в ролях, могут не понять.

— С ними будет сложнее, — согласился я. — Но кровь нужна от всех. Значит придется действовать быстро.

Активировав Вихрь вместе с фигуркой лисы, я за пару секунд оказался на крыльце. Илот и остальные заметили мое появление, но на то, что я сделал дальше, отреагировать уже не успели. Я и так, с учетом двух закалок, был сильнее любого из них, а сейчас они к тому же находились внутри ролей, не способные на полную использовать свои образы и техники.

Пять резких взмахов серпа на скорости Вихря — и на плечах и предплечьях всех пятерых появились довольно глубокие, тут я не мог, как с Улой, идеально рассчитывать глубину пореза, раны.

Кровь из них была оперативно собрана в такие же сферы.

«Быстро собрал всю коллекцию. Прямо художник. Шедевр, а не план».

«Время уходит. Иди».

Я посмотрел на шарики. Шесть огоньков, пульсирующих в воздухе. Шесть капель крови, которые решат все.

— Я скоро, — сказал я Уле. — Держи их здесь. Не лезь никуда.

Она кивнула. В ее глазах читалась тревога, но голос звучал твердо:

— Если через час не вернешься, я пойду. И тогда уже не обессудь.

Я развернулся и побежал.

Вдоль ограды, к дубу с тайным ходом. Я нырнул внутрь, даже не замедляясь.

Тоннель встретил меня темнотой и запахом сырой земли. Я бежал, ориентируясь по памяти. Ноги сами находили дорогу, обходя корни и камни.

Подвалы. Древний камень, покрытый плесенью и пятнами вековой грязи. Я петлял по коридорам, и с каждым поворотом будто бы чувствовал приближение к чему-то. Моей крови на колонне? Энергии, накопленной в этом месте?

«Бежишь как на свидание, — хмыкнул Шут. — Прямо жених на выданье».

— Заткнись.

«Молчу-молчу. Но если что — я первый поздравлю».

Круглый зал распахнулся передо мной. Алтарь. Колонны, одна из которы теперь слабо светилась алым — моя кровь сделала свое дело. Маленькие силуэты в дыму на малых алтарях бились в агонии, их беззвучные крики, казалось, вибрировали в воздухе.

И культист.

Он стоял на центральном алтаре, как и прежде. Руки воздеты к потолку, глаза закрыты, губы шевелятся — читает свои мантры на том древнем, чужом языке.

о теперь в его облике не было ни триумфа, ни уверенности. Лицо осунулось, под глазами залегли глубокие тени, на лбу выступила крупная испарина, стекающая по вискам. Он выглядел уставшим. Напуганным.

Он чувствовал, что наверху что-то пошло не так.

Я подбежал к колоннам, взмахнул рукой. Шесть шариков крови, повинуясь моей воле, стремительно поплыли вперед, к колоннам.

Культист смотрел на это расширенными глазами. Его челюсть отвисла, лицо вытянулось. Он явно не мог и представить, что я решу помочь ему с завершением ритуала.

Шарики достигли колонн. Коснулись камня. И впитались в него без остатка, будто их и не было.

На миг в зале стало тихо. Даже силуэты в дыму замерли, перестав биться в своих агониях. Воздух застыл. А потом колонны вспыхнули.

Все семь. Ярко-алым, плотным, живым светом, от которого зарябило в глазах. Дым от них взметнулся к потолку густыми клубами, закрутился в спирали, и в этот же миг от двадцати одного маленького алтаря, где бились души детей, потянулись такие же алые струи. Тонкие, извивающиеся, они тянулись вверх, к центру.

Они встретились над главным алтарем. Смешались. Сплелись в один огромный, пульсирующий клубок, который навис над культистом, как грозовая туча. От него исходил жар и гул, от которого закладывало уши.

Культист смотрел на это снизу вверх. Его лицо менялось — от шока к неверию, от неверия — к дикому, безумному восторгу. Глаза загорелись, рот растянулся в улыбке.

— Ты… — прошептал он. — Ты сумасшедший! Ты идиот! Ты отдал мне всю кровь! Всю сразу!

— Отдал, — согласился я, отступая на шаг.

Он расхохотался. Громко, заливисто, запрокинув голову. Смех метался под куполом, отражался от стен, смешиваясь с гулом набирающей силу энергии, создавая какофонию, от которой звенело в ушах.

— Идиот! — заорал он, тыча в меня пальцем. Палец дрожал — от смеха или от возбуждения. — Теперь…

Он не договорил.

Клубок энергии дрогнул и рухнул вниз, прямо на него. Алый дым, густой, как патока, окутал культиста с головой, проник в рот, в нос, в глаза, в уши — точно так же, как недавно проник в меня, затягивая в кровавый мир.

Культист закричал.

Это был не просто крик. Это был вой, в котором смешались боль и восторг, агония и экстаз. Его тело выгнулось дугой, руки дернулись в стороны так, что я услышал хруст суставов. Ноги подкосились, но дым держал его, не давая упасть, подвешивая в воздухе над алтарем.

— А-а-а-а! — орал он, и голос его менялся, становился глубже, ниже. В нем появились басовые ноты, от которых дрожал каменный пол.

Его тело начало раздуваться.

Через зрение маски я увидел, как сверху, с поверхности земли, к культисту потянулись ручейки. Сотни тонких, светящихся нитей жизненной энергии. Они просачивались сквозь камень, сквозь землю, сквозь перекрытия подвала, не встречая преград, и впитывались в его трансформирующееся тело, ускоряя изменения.

Горожане. Марионетки. Он выкачивал из них остатки того, что еще оставалось. Жизненная сила, которой он напитывал их все это время, возвращалась к хозяину, замыкая круг.

«Они ему больше не нужны».

Я перевел взгляд на самого культиста, используя маску, чтобы оценить его запас. Когда я увидел его в первый раз, у него было точно больше ста тысяч лет в запасе.

Сейчас осталось около семидесяти, видимо, он действительно потратил очень много на то, чтобы затащить меня в кровавый мир, а потом управлять моим телом. Ручейки, тянущиеся от марионеток, прибавляли срока, но немного, сотни лет от силы. Впрочем, трансформации это не мешало.

Я смотрел, не отрываясь, готовый в любой момент рвануть вперед. Плечи культиста расширялись, разрывая рубаху — ткань лопнула, обнажая краснеющую, бугрящуюся кожу. Руки удлинялись, пальцы искривлялись, ногти чернели, превращаясь в подобие когтей. Из лба, прорезая кожу, поползли два бугорка — будущие рога, сначала мягкие, потом твердеющие.

Кожа темнела, краснела, становилась плотной, бугристой, как у ящера. На спине, под лопатками, вздулись два огромных желвака, которые лопнули с мокрым звуком, выпуская наружу сморщенные, мокрые крылья. Они расправились, затрепетали, обсыхая на глазах, покрываясь темной перепонкой.

— ДА-А-А! — ревел культист, уже не человеческим голосом. В его реве слышалось торжество. — ДА! Я ЧУВСТВУЮ! Я СТАНОВЛЮСЬ БОГОМ!

Ноги искривились, вывернулись в обратную сторону, кожа на них покрылась жесткой черной шерстью, полезшей клочьями. Ступни вытянулись, пальцы срослись, превращаясь в раздвоенные копыта, которые с грохотом ударили о камень алтаря.

Трансформация длилась минуты две. Может, три. Когда дым наконец рассеялся, впитавшись в новое тело, на алтаре стояло существо.

Оно было похоже на того Дьявола из кровавого мира. Те же очертания, та же природа. Но — блеклое. Словно копия, срисованная нетвердой рукой, или оригинал, выцветший на солнце. Рога — тоньше, короче, без спиралей. Крылья — меньше, с дырами в перепонках. Кожа — не алая, а грязно-красная, с серыми, мертвыми прожилками. Мышцы — не такие массивные, взгляд — не такой пугающий.

Скорее всего это было связано с тем, что для ритуала была использована лишь кровь, к тому же в минимальных дозах, а не сами наши жизни. Ну, либо же достичь той формы, что имело воплощение Арканы Дьявола в том кровавом мире, было в принципе невозможно для живого человека.

Он посмотрел на свои руки, на когти, на крылья. Провел ладонью по груди, ощущая новую плоть. Пошевелил пальцами, сжимая и разжимая кулаки. И улыбнулся.

— Почти, — прошептал он. — Почти идеально. Еще немного — и я стану настоящим.

Потом перевел взгляд на меня.

— А ты… — его улыбка стала шире, обнажая клыки. — Ты останешься здесь. Навсегда. Твоя кровь уже во мне, ты часть ритуала. Ты не уйдешь.

Я сжал серп. Барьер исчез. Я чувствовал это. Между нами больше не было ничего, кроме горячего, спертого воздуха подвала, наполненного запахом крови и озона.

— Посмотрим, — сказал я.

Я разом активировал все, что у меня было.

Шесть образов. Три Смерти, три Шута. Усиление тела до предела, до хруста костей. Отмена сопротивления воздуха, отмена инерции, отмена всего, что могло меня замедлить. Проникающее Лезвие на серпе — так, что лезвие засветилось белым. Удар Арканы, сконцентрированный в острие, готовый выплеснуться в момент контакта. Все доступные резервы жизненной силы, преобразованные в чистую мощь — я выжег еще три тысячи лет, добавив их к физической силе.

И метка Смерти. Я наложил ее на культиста, чувствуя, как сотни лет моего запаса уходят на активацию. Связь установилась, тугая, невидимая нить протянулась между нами.

Он даже не заметил. Все еще хохотал, наслаждаясь своим триумфом, запрокинув рогатую голову. Его крылья расправились, копыта глухо били по камню алтаря в такт смеху.

Статуэтка лисы. Пространство сжалось, дернулось, выплюнуло меня в новой точке.

Я оказался прямо перед ним, в полуметре от его рогатой морды. Его глаза, желтые, с горизонтальными зрачками, расширились от неожиданности. Рот, все еще открытый в хохоте, дернулся, пытаясь закрыться.

Слишком поздно.

Серп описал дугу. Идеальную, выверенную тысячами повторений в том сне, вобравшую в себя всю ярость этого дня, всю усталость, всю решимость. Лезвие вошло в шею чуть ниже челюсти, рассекло плоть, хрящи, позвонки — без сопротивления, как нож входит в масло.

Голова Дьявола отделилась от тела. Она взлетела в воздух, все еще застывшая в восторженном хохоте, с открытым ртом и выпученными глазами, не успевшими даже удивиться по-настоящему. Кровь — темная, густая, почти черная — хлынула из среза фонтаном, заливая алтарь, меня, пол.

Тело постояло секунду, покачнулось, и рухнуло с алтаря на каменный пол. Грохот от падения прокатился по залу, заглушая эхо смеха.

И сразу же — поток.

Жизненная энергия хлынула в меня через метку. Семьдесят две тысячи лет чистого, концентрированного времени. Я закашлялся, чувствуя, как внутри все распирает, но не останавливая прием.

«О-го-го! — завопил Шут. — Это… это… это быстро было! Ты видел? Он даже не понял ничего!»

— Ага.

«Он там готовился, трансформировался, крылья отращивал, копыта, морду козлиную, а ты — чик! И все! Голова — хрясь, и покатилась!»

— Ага.

«Бедолага. Столько лет планировал, детей убивал, горожан мучил, ритуал проводил, а в итоге — голова с плеч за секунду. Ничего не успел. Даже не порадовался толком».

— Ага.

Я перевел дух, чувствуя, как последние струи энергии вливаются в меня. Вытер серп о тряпку, валявшуюся у алтаря — остатки одежды культиста.

Его тело лежало у моих ног. Трансформация начала спадать: крылья обвисли, стали дряблыми, рога потускнели, пошли трещинами, кожа из грязно-красной превращалась обратно в бледную человеческую, обвисая складками, тело начало усыхать, возвращаться к человеческим размерам.

— Быстро и просто, — согласился я наконец. — Как он и заслуживал.

Я наклонился, обыскивая вещи. Карманы, пояс, складки одежды. Ничего. Только мелкий мусор, пара обломков какого-то кристалла да горсть медных монет — местных, бесполезных снаружи.

«Нищеброд, — фыркнул Шут. — Столько лет готовился, а накармане ни гроша».

— Видимо, всю силу в ритуал вложил. На себя, на марионеток, на барьер. Остальное не считал важным.

Я обошел зал, заглянул за алтари, проверил ниши в стенах, завалы в углах. Пусто. Древние камни, плесень, кости — мелкие, крысиные. Ни свитков, ни артефактов, ни тайников. Только маленькие алтари с детскими душами, которые теперь, после смерти культиста, начали тускнеть.

Дым рассеивался, становился прозрачным. Силуэты в нем таяли, теряли очертания, распадались на отдельные искры. Их беззвучные крики — если они вообще были — стихли. В зале наступила тишина, нарушаемая только моим дыханием.

— Уходите с миром, — тихо сказал я, хотя знал, что они меня не слышат.

«Ты сделал что мог», — голос Смерти звучал ровно, без эмоций, но в нем чувствовалась поддержка.

— Знаю, — вздохнул я. — Как и то, что они — ненастоящие, а просто иллюзия разлома. Но от этого не легче.

Я развернулся и пошел обратно по тоннелю. Выбрался из дуба, щурясь от солнечного света после подвальной тьмы. Прошел вдоль ограды, мимо вытоптанного поля боя, поднялся к воротам особняка.

Ула стояла там и смотрела в сторону города. Увидев меня, она выдохнула — я видел, как расслабились плечи, как опустилась рука, сжимавшая оружие.

— Жив?

— Жив.

— Он?

— Мертв. — Я подошел и встал рядом. — Больше не побеспокоит.

Она кивнула, принимая информацию без лишних эмоций. Просто факт.

— Илот с остальными на крыльце. — Ула кивнула на дверь особняка. — Приходят в себя. Роли их отпустили.

— Хорошо.

Я подошел и встал рядом, глядя на залитый серым светом двор, усеянный телами марионеток. Они лежали грудами, в неестественных позах, с пустыми лицами.

— Теперь можно заканчивать этот разлом, — сказал я. — Пошли. Награда ждет.

Илот и остальные действительно ждали нас на крыльце. Завидев меня, кто-то замахал руками, кто-то просто удовлетворенно выдохнул.

— Как вы тут? — спросил я, подойдя к подножию лестницы.

— Живые, — хмыкнул Илот. — Ула вкратце рассказала, что было. Голова гудит, но в целом нормально.

— А у меня до сих пор ощущение, что я кого-то должен убить, — добавил Лок. — Но это, наверное, привычка.

«Шутник, — хмыкнул Шут. — Мне он нравится».

— Расскажи подробнее, что ты там делал? — добавил Лок, справившись с бинтом. — И зачем нам кровь резал? Я, конечно, не против, но хотелось бы знать — за что пострадал.

Руна, Непар и Дейл подтянулись ближе, встав полукругом у крыльца. Их лица выражали смесь любопытства и настороженности. Даже Илот, хоть и держался спокойно, явно ждал объяснений.

Я вздохнул. На этот раз краткой версией я явно не отделаюсь. Впрочем, большой разницы нет. Все равно торопиться уже было некуда. Пока мы не войдем все вместе с особняк, разлом не завершится. К тому же очередь на зачистку распределяется по неделям, а мы управились за сутки.

Так что я рассказал все, что было, опуская, разумеется, те моменты, в которых как-либо фигурировали Смерть или его Аркана.

— И что дальше? — спросил Дейл, настороженно глядя на меня, когда рассказ почти подошел к концу.

— Он трансформировался. Стал тем, кем хотел — копией Дьявола. И в этот момент барьер исчез. И я убил его.

Тишина. Они переваривали.

— Ты рисковал, — сказал Непар. Это был не вопрос, а констатация. — Всеми нами. Если бы мы перебили всех горожан, то разлом был бы зачищен в любом случае.

— Рисковал, — я кивнул. — Но кто из нас не рискует, отправляясь в разломы? К тому же, уверен, награды за зачистку теперь будут куда выше. Разве не ради этого все и делается?

Илот потер ребро, поморщился от боли.

— Ладно. — Он выдохнул, принимая решение. — Потом все это обсудим подробнее. В Форпосте, за кружкой чего-нибудь крепкого. Сейчас…

Он посмотрел на особняк. Двери были распахнуты настежь, внутри горел тусклый, теплый свет. Изнутри не доносилось ни звука.

— Награда. Пора получать свое.

— Да, — согласился я.

Мы вошли в особняк, прошли в центр вестибюля, остановились, и, как по команде, перед каждым из нас вспыхнул свет.

Сферы. Семь штук. Они материализовались из пустоты, каждая на уровне груди, и начали пульсировать. Сначала слабо, едва заметно — как отблески свечи. Потом ярче. Еще ярче.

Я смотрел на свою. Она была чуть больше остальных, но не намного. Просто шар света, внутри которого угадывались какие-то очертания — тени, вспышки, что-то, что нельзя было разглядеть.

— Никогда не видел, чтобы так горели, — сказал Илот, глядя на свою сферу. В его голосе слышалось искреннее удивление. — Обычно они просто… светятся. А тут…

Его сфера разгоралась. Быстро, на глазах набирая яркость. Рядом с ним сферы Руны, Непара и Дейла тоже пульсировали все интенсивнее, переливаясь разными оттенками.

— Уровень награды зависит от вклада в сюжет. Как я и думал, такое завершение сюжета оказалось куда лучше обычного.

— Это мягко сказано, — усмехнулся Лок, глядя на свою сферу.

Сфера Илота вспыхнула особенно ярко — на миг ослепив всех нас, и погасла. В воздухе, там, где она только что висела, остался парить темно-зеленый кристалл размером с фалангу пальца. Илот поймал его, повертел в руках, поднес к глазам.

— Пилюля. Для закалки тела, — сказал он, и в голосе слышалось удивление, смешанное с удовлетворением. — Очень концентрированная. Я такую на рынке видел — тысяч двести стоит, не меньше. А эта, похоже, еще лучше.

— Поздравляю, — бросил я.

Руна, Непар, Дейл и Лок получили свои награды следом, с небольшим разрывом. Сферы полыхнули одна за другой, оставляя в воздухе предметы.

У Руны — небольшой щиток на предплечье, темного металла, с едва заметным свечением. Она надела его, активировала — вокруг руки тут же вспыхнул полупрозрачный барьер, плотный, многослойный.

— Усиливает защиту, — прокомментировала она. — Хорошая вещь.

У Непара — свиток, перевязанный алой лентой. Он развернул его, пробежал глазами по символам, и лицо его вытянулось.

— Техника. Для третьей формы. Кажется, таких даже в библиотеке еще нет.

У Дейла — пара наручей, темных, с вкраплениями голубых камней. Он надел их, пошевелил пальцами, и ледяная игла, сотканная им для пробы, вылетела в два раза быстрее обычного.

— Отлично… — протянул он.

Лок получил награду следующим. Его сфера полыхнула густым золотом и погасла, оставив в воздухе тонкий, изящный кинжал с лезвием, переливающимся перламутром. Лок поймал его, присвистнул, поднес к глазам.

— Артефакт Колеса. — Он говорил медленно, будто не веря. — Ну это прям царский подарок!

Улина сфера все еще горела. И моя — тоже. Но ее свет был ровным, стабильным, теплым. Моя же…

Моя сфера разгоралась.

С каждой секундой она становилась ярче. Краем глаза заметил, что сфера Улы тоже лопнула и ей на ладони опустилось небольшое кольцо, но понять, что это было, уже не успел.

Свет из теплого, золотистого превратился в белый, ослепительный. Я зажмурился, но и сквозь сомкнутые веки видел это свечение — оно проникало сквозь кожу, сквозь кости, сквозь самый мозг.

— Ян… — в голосе Улы послышалась тревога. — Что с тобой? Что происходит?

— Не знаю!

Сфера пульсировала, как второе сердце. Она набирала силу, вбирая в себя что-то из пространства вокруг — из стен, из воздуха, из самой реальности. Я чувствовал, как от нее исходит тепло, как она вибрирует, как растет давление внутри.

«Ого, — только и сказал Шут. — Это… это что-то новенькое».

«Не сопротивляйся. Прими».

Свет стал нестерпимым.

Я отвернулся, зажмурившись изо всех сил, прикрывая глаза ладонью. Белая пелена залила все, даже сквозь закрытые веки. Слышал, как вокруг закричали — Илот, Руна, кто-то еще. Крики смешались с гулом, заполнившим голову.

Потом свет погас.

Я открыл глаза.

Мы стояли в зале Форпоста. Том самом, где находился вход в разлом «Безумной семьи».

Те же стены из серого камня, те же массивные колонны, поддерживающие сводчатый потолок. Рядом, озираясь, стояли Илот, Руна, Непар, Дейл, Лок и Ула. Все на месте. Все целы. Они хлопали глазами, оглядываясь по сторонам, не понимая, как мы здесь оказались, ведь обычно после получения награды нужно было войти в открывшийся портал.

— Что… — начал Илот, но осекся, глядя назад.

Я обернулся.

Там, где только что был портал в разлом — мерцающая арка, ведущая в иной мир, — зияла пустота. Ни свечения, ни ряби, ни магии. Пустое пространство.

— Портал пропал, — тихо сказал Лок. Его голос дрогнул. — Совсем.

Я посмотрел на свои руки. В правой, все еще сжимающей серп, лежало нечто.

Сфера. Но уже не светящаяся, не пульсирующая. Матовая, будто хрустальная, размером с кулак. Тяжелая, холодная на ощупь. Внутри, в самой глубине, едва угадывалось движение — тени, вспышки, что-то, чего нельзя было разглядеть, но что определенно было там.

— Разлом закрыт, — сказал я, понимая. — Навсегда.

Илот подошел ближе, разглядывая сферу. Его глаза расширились.

— Ты закрыл его.

— Получается, да.

— Никогда такого не видел, — покачал головой Лок. Он убрал кинжал в ножны и подошел к нам. — Слышал, что можно закрыть разлом, но я думал, это миф.

— Выходит, не миф, — выдохнул я, всматриваясь в сферу.

Глава 12

Кабинет интенданта находился на шестом этаже, в конце длинного коридора, освещённого тусклыми светильниками. У дверей дежурили двое — мужчина и женщина, оба четвертой формы, с одинаково настороженными взглядами. Пропустили без вопросов, только проводили взглядами, в которых читалось любопытство.

Дверь была приоткрыта. Я постучал костяшками — раз, другой. Толкнул.

— Входи, Ян.

Голос интенданта звучал ровно, как всегда, но в нём чувствовалось что-то новое. Ожидание. Даже напряжение.

Я вошёл. За столом сидел интендант — усталое лицо, коротко стриженные тёмные волосы, внимательные серые глаза, которые сейчас смотрели на меня с каким-то новым выражением.

Но рядом с ним, в кресле у стены, сидел ещё один человек.

Пожилой. Лет шестьдесят, может, больше. Седые волосы аккуратно зачёсаны назад, открывая высокий лоб. Лицо изрезано глубокими морщинами — годы, опыт, может, не одна схватка. Но глаза — молодые, цепкие, живые, с хитринкой. Одет просто, но дорого: тёмный сюртук из хорошей ткани, белая рубашка без единой пылинки, начищенные до блеска сапоги.

И от него исходила Аркана.

Я даже не напрягал восприятие — она просто давила на периферию сознания, как тяжёлый груз. Мощная, плотная, густая. Цвета алого — Влюблённый. Но такой концентрации я не встречал ни у кого. Какой он, интересно, был формы? Пятой? Шестой? Еще выше?

«Ого, — выдохнул Шут. — Дедушка-то не простой. Такой, если захочет, нас всех тут одним пальцем размажет».

Я прошёл в центр кабинета, остановился.

— Садись, Ян, — интендант указал на стул напротив стола. — У нас есть разговор. Серьёзный.

Я сел. Сфера — тяжёлая, холодная — лежала в моей руке, прижатая к колену.

Дверь за моей спиной закрылась сама собой, с тихим, но отчётливым щелчком.

— Позволь представить, — интендант кивнул в сторону пожилого мужчины. — Вав Го Дималь. Командующий Третьего Пограничного Форпоста. Старейшина клана Вав Го.

Я чуть склонил голову. Достаточно, чтобы обозначить уважение, но не слишком низко.

— Здравствуйте.

Дималь улыбнулся — уголками губ, скорее обозначая вежливость, чем выражая эмоции. В его глазах мелькнуло что-то вроде одобрения.

— Здравствуй, Ян. Я о тебе слышал. Великая завершённость на второй форме, дуэль с Виллом, «Кошмар Дальрена», Король львов… — он перечислил это спокойно, будто зачитывал список покупок. — А теперь ты закрыл «Безумную семью». — Он помолчал пару секунд. — Покажи сферу.

Дималь протянул руку. Жест был спокойным, без давления, без намёка на угрозу. Но я чувствовал — отказаться нельзя. Это не просьба.

Я поднялся, шагнул к нему, вложил сферу в его ладонь. На миг наши пальцы соприкоснулись. Его кожа была тёплой, сухой, без дрожи. Никакой Арканы он не использовал, не сканировал меня, но я знал: если захочет — раздавит меня одной мыслью.

Дималь повертел сферу в руках, поднес к свету, сощурился, разглядывая матовую поверхность. Сфера оставалась непрозрачной, только в глубине едва угадывались тени.

— Давно я такого не видел, — сказал он наконец. Голос звучал задумчиво. — Лет пять, наверное. Тогда один отряд закрыл «Гнилые болота», кажется?

— Так точно, — кивнул интендант.

Дималь протянул сферу обратно. Я взял, чувствуя, как холод снова впивается в ладонь.

— Чтобы ты понимал, что произошло, небольшой экскурс. Разломы, все, можно закрывать навсегда, — продолжил Дималь, откидываясь в кресле. — Но условия для этого почти всегда крайне сложные. И неочевидные. Иногда требуются годы, чтобы просто понять, что нужно сделать. А иногда — чистая случайность. Удача.

Я слушал, не перебивая.

— Например, «Три огненных озера», где ты недавно охотился и где обрел известность. Знаешь, что нужно для его закрытия? Информацию об этом нашли в пещере в одной из гор, что окружают озера.

— Нет.

— Одновременное убийство всех трёх королей, — Дималь прищурился, глядя на меня. — Львов, саламандр и фениксов. С разницей не больше четверти часа.

Я мысленно прикинул. Короли появляются раз в несколько месяцев, иногда реже, в случайные моменты. Сидят каждый у своего озера, не выходят за пределы территорий.

Чтобы убить их одновременно, нужно сначала дождаться, пока они все не окажутся живы в один момент, а потом каким-то чудом скоординировать рейды с точностью до минут. С учётом расстояний между озёрами и того, что короли невероятно сильны…

— Невозможно, — сказал я.

— Практически, — согласился Дималь. В его голосе слышалась усмешка. — С сюжетными разломами проще. Миры там меньше, условия часто завязаны на сценарий, на ключевых персонажей. Но и там полное закрытие случается раз в несколько лет. Так что-то, что ты сделал, — редкость.

— Я так понимаю, судя по обстановке, — осторожно начал я. — Это успех, а не потеря?

— Именно. — Дималь посмотрел на меня внимательно, изучающе. — Форпост получает выгоду от ресурсов разломов, это правда. Продажа трофеев, редкие материалы, техники. Но закрытие разлома — это… как бы объяснить. Это укрепление реальности. Снижение нагрузки на пространство. Еще кое-что, но тебе пока о таком рано задумываться, — он чуть усмехнулся, — а еще — возможность получить то, что нельзя купить за монеты.

— Это? — я поднял сферу.

— Да. Тот, кто закрыл разлом, всегда получает от него уникальный дар. Не материальный. Не пилюли, не артефакты, не техники в свитках. Что-то… иное. Привязанное к нему одному. И получить его может только он. Никто другой. — Он кивнул на сферу в моей руке. — Она всё ещё активна. Ты не получил награду.

— Пока нет.

Дималь подался вперёд, и в его глазах появился стальной блеск.

— Ян, я попрошу тебя активировать сферу прямо здесь. Прямо сейчас. И рассказать мне, что ты получил.

Я молчал, чувствуя, как внутри поднимается глухое раздражение. Это было моё. Только моё. А они хотели знать.

— Не для того, чтобы забрать, — добавил Дималь мягче. Голос стал почти отеческим. — Это невозможно. Награда привязана к тебе, к твоей душе, к твоей Аркане. Никто другой не сможет ей воспользоваться, даже если захочет. Но мне нужно знать, что это. Если ты получил уникальную технику — мы сможем записать её в библиотеку Форпоста, чтобы другие учились. Если способность — возможно, она пригодится на благо клана в будущих миссиях. Если что-то ещё — я должен понимать, на что теперь способен один из моих самых перспективных бойцов.

Он сделал паузу, и его голос стал чуть жёстче, хотя интонация осталась ровной.

— Отказ не принимается, Ян. Ты часть Форпоста. Твои победы — наши победы. Твои ресурсы — наши ресурсы. В разумных пределах, конечно. Но информация — это тоже ресурс.

Я встретил его взгляд. В глазах старейшины не было злобы, только холодный расчёт.

— А если я совру?

Дималь улыбнулся — на этот раз шире, но от этой улыбки по спине пробежал холодок. Зубы блеснули в свете ламп.

— У меня есть техника распознавания лжи. Я почувствую.

«Он не шутит», — заметил Смерть. В его голосе не было тревоги, только констатация.

«Да мы и не собирались врать, правда? — хмыкнул Шут. — Тем более что сами не знаем, что там вылезет. Может, там конфетка. Или бомба».

Я кивнул.

— Хорошо.

Я поднял сферу, разглядывая её. Матовая поверхность, холод, тяжесть. Внутри — тени, движение, что-то живое, что чувствовало моё присутствие. Повинуясь некоему внутреннему порыву, я сжал пальцы, влив в руку немного Арканы.

И она хрустнула. Тонкая трещина пробежала по поверхности, потом ещё одна, ещё.

В следующий миг сфера рассыпалась на мириады крошечных осколков. Но они не упали на пол — повисли в воздухе, окружив мою левую руку плотным роем. Они сверкали, переливались, будто живые.

А потом впились в кожу.

Я не почувствовал боли. Только холод, покалывание, будто руку опустили в ледяную воду и держат там. Осколки входили в плоть, исчезали, оставляя на коже крошечные светящиеся точки — как звёзды на ночном небе.

Точки росли, сливались, тянулись друг к другу тонкими нитями. Они формировали узор — тонкую, ажурную сеть, которая обвила кисть, пальцы, запястье, поднялась чуть выше, к локтю.

Вскоре это начало выглядеть как перчатка. Тускло светящаяся, серая, полупрозрачная. Она закрыла руку от кончиков пальцев до запястья. Когда в коже исчезла последняя искорка, на миг свечение стало нестерпимым. Я зажмурился, чувствуя, как тепло разливается по руке. А когда открыл глаза, перчатка исчезла.

Однако на тыльной стороне левой руки, чуть ниже костяшек, проступил символ. Похожий на букву неизвестного алфавита. Узор, застывший в движении, будто снимок текущей воды.

Вместе с ним в голову пришло знание. Я понял, что это. Понял, как это работает. Понял, что теперь могу.

Я влил немного Арканы в символ. Тут же кисть начала светиться — тем же тусклым, призрачным сиянием, и затем стала будто полупрозрачной, какой-то призрачной. Ярким остался только символ.

Но главное было не в этом.

Я пошевелил пальцами и ощутил сопротивление, уже понимая, что это такое. Аркана. Та самая энергия, которая пронизывала всё вокруг — стены, воздух, даже камни под ногами, — вдруг стала осязаемой. Плотной. Материальной.

Я провёл рукой по воздуху, медленно, как по воде. И ладонь сгребла невидимый «песок» — сгустки энергии, которые послушно поддались движению, собрались в горсть, заструились между пальцев.

Параллельно наблюдая за происходящим через восприятие энергии, я увидел, что за рукой оставался след. Пустота, где Арканы не было. Она быстро заполнилась обратно: окружающая энергия втекала в пустоту, восстанавливая равновесие, но как вода в прорубь.

— Касание нематериального, — сказал я вслух. Голос звучал ровно, но внутри всё дрожало от предвкушения. — Я могу касаться того, что не имеет физической формы. При этом, — я попробовал сложить ладони вместе. Получилось, левая рука явно осталась материальной сама по себе, хотя ощущения от полупрозрачной руки были слабыми, будто она отнялась. — Материального все еще могу касаться.

Дималь слушал внимательно, не перебивая. Его глаза блестели.

— Сейчас я чувствую сопротивление не воздуха. — Я провёл рукой ещё раз, разгоняя «облако». — Это Аркана. Она становится для моей руки материальной. Я могу её двигать, сгребать, собирать. Как песок.

— Надолго?

— Пока вливаю энергию. — Я посмотрел на символ, который всё ещё пульсировал. — Символ питается от меня.

— А в бою?

— Не знаю. — Я провёл рукой ещё раз, чувствуя, как энергия перетекает между пальцами. — Мне нужно время, чтобы понять, как это использовать. Но чисто на вскидку пока что я не могу придумать, как это использовать в бою. Может быть позже, когда достигну более высоких форм…

Дималь кивнул. В его глазах мелькнуло что-то — разочарование?

— Понятно. Уникальная способность. Под конкретного носителя. В библиотеку её не запишешь.

— Похоже на то, — согласился я.

Он откинулся в кресле, устало потёр переносицу.

— Что ж, Ян. Поздравляю. Ты получил то, что не купить за деньги. — Он посмотрел на меня устало, но в глазах теплилось что-то вроде уважения. — Надеюсь, это сослужит тебе добрую службу. И Форпосту — тоже.

— Постараюсь.

Дималь поднялся. Я встал следом.

— Интендант введёт тебя в курс остального, — сказал он. Поправил сюртук, одёрнул рукава. — А мне пора. Дела.

Он кивнул мне, кивнул интенданту и направился к двери. На пороге остановился, обернулся.

— И ещё, Ян. То, что ты сделал сегодня, — это не просто подвиг. Это заявка. Теперь на тебя будут смотреть иначе. Не только здесь, в Форпосте. В кланах, в альянсах. Держись. И помни, чью сторону ты выбрал.

Дверь закрылась за ним с тихим щелчком.

Я перевёл дыхание. В кабинете повисла тишина, нарушаемая только тиканьем часов где-то на стене.

Интендант сидел за столом, разглядывая меня с лёгкой усмешкой. В его глазах читалось что-то вроде одобрения.

— Ты отлично поработал, — сказал он. — Прямо скажем, превзошёл ожидания. Закрытие разлома — это событие. Такое не каждый год случается. И по правилам Форпоста тебе полагается премия.

— Премия?

— За закрытие разлома третьей формы — тридцать миллионов монет. — Он достал из ящика стола чековую книжку, быстро заполнил бланк, размашисто подписал и протянул мне. — Держи. Просто чтобы ты понимал, за разломы второй формы дают по пять миллионов, хотя это уже не для тебя, а вот за четвертую форму — целых двести пятьдесят.

Я взял чек. Тридцать миллионов. Теперь снова можно было не беспокоиться о деньгах, которые я в последнее время слишком активно тратил.

— Спасибо.

— Не за что. — Интендант откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди. — Ты свободен, Ян. Отдыхай, тренируйся. Если будут новые задания — я сообщу.

Я кивнул, спрятал чек во внутренний карман куртки и вышел из кабинета.

В коридоре было пусто. Только стражи у дверей провожали меня взглядами. Я посмотрел на левую руку. Татуировка чуть заметно пульсировала в такт сердцебиению. Тёплая, живая. Пожалуй, назову ее Перчаткой Духа.

«Перчатка Духа, — прокомментировал Шут. — Звучит пафосно. Прямо как у какого-нибудь древнего героя из легенд».

— Да уж…

По мере приближения к моим комнатам, в мыслях появлялось все больше и больше вопросов и идей. Можно ли Перчаткой блокировать вражеские техники? Если я проведу рукой перед собой, смогу ли развеять летящий в меня огненный шар? Или нужно касаться самой техники, самого заклинания?

«Слишком много вопросов, — заметил Шут. — Хочешь, я составлю список? У меня это хорошо получается».

— Слишком, — согласился я. — Нужно будет потренироваться и проверить.

В своих комнатах я добрался до кровати и лег, разглядывая татуировку на левой руке.

В голове всё ещё роились мысли о том, как можно использовать новую способность. Касание нематериального. Способность трогать саму Аркану. Звучало мощно, но как будто пока не давало ничего. Просто красивая игрушка.

«Интересно, а призраков ты теперь можешь щупать? — задумчиво спросил Шут. — Представляешь, подходишь к какому-нибудь древнему духу, а он такой: „Не трогай меня, смертный!“, а ты — хвать его за яйца! Интересно, а у призраков остаются члены?..»

— Ты вообще думаешь, что говоришь?

«Я всегда думаю. Просто мысли у меня весёлые».

— Я заметил.

Я ещё раз провёл пальцами по татуировке. Она была тёплой, чуть выпуклой, будто въевшаяся в кожу краска. Интересно, сколько времени потребуется, чтобы научиться использовать эту силу в бою. Месяц? Полгода? Год?

«Не торопись. У тебя есть время. Способность никуда не денется».

— Времени у меня как раз немного. Через три недели рейд с Паолем. Там может пригодиться всё, что есть.

«Или не пригодиться, — философски заметил Шут. — Может, там вообще драться не надо будет. Ты просто откроешь дверь, а они зайдут и все заберут».

— Мечтать не вредно.

###

Проснулся я через пять часов. Ровно столько, чтобы восстановиться, но не выпасть из режима. В комнате было тихо, только слабое гудение формации из комнаты Арканы напоминало где я.

Я сел на кровати, потянулся. Кости хрустнули, мышцы отозвались привычной болью после вчерашних нагрузок. Ничего критичного — закалка тела давно позволяла игнорировать такие мелочи.

Встал, умылся, переоделся в свежую одежду. Собрал минимальные вещи, вышел, спустился на первый этаж и покинул Форпост, направляясь к Рынку Арканы.

Город встретил привычным шумом, запахами и суетой. Улицы были заполнены народом — торговцы выкрикивали цены, повозки громыхали колёсами по булыжнику, где-то ссорились женщины. Прохожие шарахались в стороны, увидев жетон на моём поясе.

«Смотри, как расступаются, — довольно заметил Шут. — Прямо море перед Моисеем. Ещё бы ковровую дорожку постелили».

— И цветами бы забросали.

«Ага. И оркестр».

Рынок Арканы встретил меня прохладой и тишиной. Тяжёлые двери закрылись за спиной, отсекая городской гомон. Внутри пахло дорогими благовониями.

Тот же служащий в тёмно-синем камзоле — кажется, его звали Лирен — подошёл почти мгновенно. Его лицо расплылось в профессиональной улыбке.

— Господин Ян! Рад вас видеть. Чем могу помочь?

— Пилюли закалки для Шута и Смерти. Всё, что накопилось за неделю.

Он кивнул, провел меня в зону отдыха, а сам отправился за заказанным. Мелькнула мысль купить ещё что-нибудь полезное, но я отогнал её — у меня и так появилось слишком много разных новых артефактов за короткое время. Нужно было привыкнуть к тому, что имел и только потом задумываться о расширении арсенала.

Через несколько минут Лирен вернулся с небольшой коробочкой, в которой брякали флаконы.

— К сожалению, не так много, как хотелось бы. — Он выложил флаконы на стойку. — Всего одиннадцать штук. Три для закалки тела, четыре для Истоков, две для разума и две универсальные.

Я пересчитал. Жаль, конечно, но лучше, чем ничего.

«Для обычных Аркан там склады ломятся, — проворчал Шут. В его голосе слышалась зависть. — Целые залы, стеллажи до потолка. А для нас — по крохам собирают, как милостыню».

«Привыкай, — ответил я ему мысленно. — Вы — редкие гости в этом мире».

Вслух сказал:

— Беру всё. И ещё — я буду приходить каждую неделю с тем же заказом. Передай своим поставщикам: за пилюли Шута и Смерти я готов платить на двадцать процентов выше рыночной цены и буду скупать все, что предложите.

Лирен удивлённо поднял бровь. В его глазах мелькнул расчёт.

— Это щедрое предложение, господин. Очень щедрое. Я обязательно передам. Думаю, торговцы активизируются. Ради такой наценки они готовы обыскать все закрома.

— Надеюсь. — Я достал чековую книжку. — Сколько?

— Восемьсот тринадцать тысяч. — Он назвал сумму без запинки, явно уже посчитав.

Я выписал чек, забрал флаконы и вышел с Рынка. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багровые тона, но в Форпосте на это было плевать — там всегда одинаковый искусственный свет, не зависящий от времени суток.

Вернувшись, я не пошёл сразу в свои комнаты. Вместо этого спустился на второй этаж, в секцию тренировочных залов и попросил пустой зал на три часа.

Заплатил, получил ключ — небольшую пластину с выгравированным номером — и прошёл в указанное место. Коридор вильнул несколько раз, прежде чем я оказался перед массивной металлической дверью с цифрой «7».

Приложил пластину к считывателю. Дверь со щелчком отъехала в сторону.

Зал действительно оказался пустым. Бетонные стены, бетонный пол, никаких тренажёров, мишеней или формаций. Только матовое свечение потолка, дающее ровный, без теней, свет.

Идеально. Можно не волноваться, что что-то сломаю.

Глава 13

Я зашёл внутрь, дверь закрылась за мной с глухим стуком. Тишина стала абсолютной.

Сел в центре, выложил перед собой одиннадцать флаконов. Стекло тускло поблёскивало в искусственном свете. Разделил по типам: тело, Истоки, универсальные, разум.

На разум — всего две красные пилюли. Маленькие, безобидные на вид.

— Маловато, — пробормотал я.

«Согласен, — заметил Шут. — В прошлый раз мы чуть комнату не разнесли. Стены, пол, потолок — всё в щепки. А тут только две. Может быть подождешь и потом съешь сразу побольше?»

— Ну уж нет.

Я открыл первый флакон с пилюлей для тела. Матово-чёрная, холодная на ощупь. Проглотил.

Эффект был знакомым — глубокое, давящее тепло, разливающееся по мышцам и костям. Оно шло изнутри, пронизывало каждую клетку, заставляло их сжиматься и расширяться. Через минуту тепло стихло, оставив после себя ощущение лёгкой усталости и странной прочности, будто я стал чуть тяжелее, чуть крепче.

Я принял вторую, потом третью. Каждая волна была чуть слабее предыдущей — тело привыкало, закалялось.

Дальше Истоки. Четыре пилюли. Голубоватые, с едва заметным свечением.

Давление изнутри. Не боль, а именно давление, будто мои резервуары в глубине сознания начали медленно раздуваться, наполняясь тяжелой, густой энергией. Каналы, по которым текла Аркана, прочищались, расширялись. На несколько секунд зрение поплыло, в ушах зазвенело.

Ничего критичного. Я уже привык к таким ощущениям.

Универсальные — две. Обволакивающее тепло, слабая тошнота, быстро прошедшая. Равномерное распределение по всем системам, за счет чего заметного давления на разум не произошло.

Остались две для разума.

Я посмотрел на них. Красные, почти прозрачные, с каким-то движением внутри. Они лежали на ладони, и от них веяло чем-то… неправильным.

Вспомнился прошлый раз. Семь пилюль превратили комнату в руины, а меня — в беснующегося безумца, крушащего всё вокруг. Стены были в бороздах, мебель — в щепках, дверь пришлось менять.

Сейчас их было всего две.

— Должно быть легче, — сказал я вслух.

«Или нет, — хмыкнул Шут. — Может, эти две как раз те, что с сюрпризом. Знаешь, как бывает: пять конфеток нормальных, а одна — со жгучим перцем».

«Прекрати нагнетать. Ему и так тревожно».

— Мне не тревожно. Я просто оцениваю риски.

Я проглотил обе сразу.

Сначала ничего не происходило. Я сидел, прислушиваясь к себе, ожидая знакомого давления. Секунда. Две. Пять.

Потом мир качнулся.

Края зрения поплыли, стены зала стали мягкими, податливыми, будто их слепили из глины. Потолок задышал, опускаясь и поднимаясь в такт моему сердцу. Я услышал смех — свой собственный или Шута, уже не разобрать.

«Ха-ха-ха! — заливался кто-то в голове. — Поехали!»

###

Отпустило, по ощущениям, минуты через три.

Я рухнул на колени, тяжело дыша. Грудная клетка ходила ходуном, лёгкие жгло огнём. Руки дрожали мелкой дрожью, костяшки были разбиты в кровь, но раны уже затягивались — закалка тела работала даже в таком состоянии.

Поднял голову, оглядывая зал. Стены вокруг покрывала сеть трещин, в нескольких местах зияли глубокие вмятины. Пол был усыпан бетонной крошкой. Потолок тоже не уцелел — в одном месте виднелся здоровенный след, будто туда врезались головой.

«Уф-ф-ф, — выдохнул Шут. В его голосе слышалась усталость, смешанная с удовлетворением. — Быстро, но ярко. Как фейерверк. Бах — и нету».

— Две пилюли, — прохрипел я, поднимаясь на ноги. Колени дрожали, но держали. — Всего две.

Я осмотрел зал. Тот ещё погром. Придётся заплатить за ремонт сверх аренды. Но это мелочи.

Главное — я справился. И закалка разума продвинулась ещё на шаг.

«Интересно, сколько ещё таких приступов нужно, чтобы довести разум до ста процентов? — задумчиво спросил Шут. — Сто? Двести? Тысячу?»

— Посчитай сам.

«Ладно, посчитаю. Но потом».

Я подобрал пустые флаконы, рассовал по карманам, и вышел из зала, закрыв за собой дверь. Дежурный на стойке, увидев моё лицо в крови и разбитые костяшки, побледнел.

— Господин… там всё в порядке?

— Нормально, — бросил я, протягивая ключ. — Сходи посмотри и скажи, сколько я должен за ремонт.

###

Следующая неделя прошла в режиме, который я про себя называл «ленивая закалка». Никаких подвигов, никаких рейдов, никаких схваток. Только комната Арканы, накопленная жизненная сила и методичная, плавная работа над собой.

Я садился в центр формации, закрывал глаза и начинал перегонять энергию. Процесс напоминал переливание воды из одного сосуда в другой: медленно, осторожно, чтобы не расплескать. Из резервуара жизненной силы — в Истоки. Из Истоков — в тело, в разум, в каналы. Каждый цикл занимал час, иногда больше.

Формация гудела, насыщая воздух чистой Арканой, и я впитывал её вместе с той, что шла изнутри. Двойной поток, двойная нагрузка, но и двойной результат.

Я чувствовал, как мышцы становятся плотнее, кости — крепче, каналы — шире. Медленно, но верно.

«Скукота, — жаловался Шут почти каждый день. Его голос в моей голове звучал капризно, как у ребёнка, которого заставляли сидеть на месте и решать бессмысленные примеры. — Сидеть и медитировать. Лучше бы пошли и кого-нибудь убили. Ну или хотя бы подрались с кем-то».

— Убьём, — отвечал я, не открывая глаз. — Всему своё время. Сначала база, потом развлечения.

«Ты всегда так говоришь. А когда это „своё время“ наступит? Через год? Через десять лет?»

«Разумный подход, — одобрял Смерть. — Спешка в закалке ведёт к ошибкам. Ошибки — к смерти».

— Ты как всегда оптимистичен, — усмехнулся я.

«Смерть у нас вообще весёлый парень. „Ошибки — к смерти“. Прямо анекдот».

— Заткнитесь оба. Дайте сосредоточиться.

Они замолчали, но я знал — ненадолго.

На седьмой день, когда я уже начал подумывать о новом походе на Рынок Арканы за очередной порцией пилюль, в дверь постучали.

— Господин, — голос слуги Тала звучал взволнованно, с придыханием. — Вам доставили заказ. Трость.

Я открыл. Тал стоял в коридоре, держа в руках длинный свёрток из плотной серой ткани, перевязанный бечёвкой.

— Заходи.

Тал аккуратно положил свёрток на стол, отошел на пару шагов.

— Также счет.

Он протянул мне сложенный лист плотной бумаги с водяными знаками. Я развернул, пробежал глазами по строкам.

Три миллиона пятьсот тысяч монет. Это при том что изначально договаривались на два миллиона. Я нахмурился.

Цифра была выведена каллиграфическим почерком, с завитушками. Ниже — перечень работ и материалов: «Усиление структуры, интеграция останков короля львов, добавление редких компонентов (искровая сталь, слеза феникса, дерево пустоты), создание двух функций: энергетический клинок, нейтрализация Арканы».

«Ничего себе, — присвистнул Шут. — Дороговато за палку. За эти деньги можно было купить пару неплохих артефактов на Рынке».

— Это с учётом всех материалов? — уточнил я, хотя и так всё понял.

— Да, господин. Мастер сказал, что использовал кости, клыки и когти короля львов. Плюс добавил своих редких компонентов. И работа… очень тонкая, ювелирная. Он сам делал. Ну, так он по крайней мере сказал.

Я кивнул, откладывая счёт в сторону. Тал смотрел на меня с лёгкой опаской — видимо, боялся, что я рассержусь, начну ругаться или откажусь платить.

Но я не рассердился. После тридцати миллионов от интенданта три с половиной были вполне подъёмной суммой. К тому же я действительно хотел увидеть, что получилось.

Я развернул ткань. Трость лежала передо мной на столе — и внешне почти не изменилась. Всё та же черная древесина, тот же набалдашник в виде черепа с пустыми глазницами. Но стоило взять её в руки, как разница стала очевидной.

Тяжесть. Она стала заметно тяжелее — будто вместо дерева внутри теперь был металл или камень. Баланс сместился, но в лучшую сторону: она теперь лежала в ладони как влитая.

Я покрутил её, сделал пару выпадов, провёл серию ударов — в воздух, не целясь. Удобно. Очень удобно. Трость слушалась, будто была продолжением руки.

— Проверим прочность, — пробормотал я.

Достал серп. Лезвие после поглощения стольких жизней стало почти нереальным — чёрным, матовым, с едва заметным свечением по кромке. Я знал, что сейчас он режет камень как масло, оставляя ровные, гладкие срезы.

Я полоснул по трости.

Металл встретился с деревом. И серп отскочил.

На трости не осталось даже царапины. Ни следа, ни вмятины, ни потёртости. Черная древесина блестела всё той же глубокой, матовой чернотой, будто я и не прикасался к ней. С усилением Проникающего Лезвия и Удара Арканы все могло быть иначе, но такое сравнение было бы некорректным, ведь и трость я не собирался использовать без техник.

— Хорошо, — сказал я вслух.

«Кости, когти и клыки льва не зря потратил. Их прочность теперь в твоей трости».

Я осмотрел трость внимательнее. В нижней половине, у самой пяты, появилась едва заметная гравировка — тонкие линии, складывающиеся в сложный узор, похожий на языки пламени. Я влил в трость немного Арканы, и узор вспыхнул тусклым золотом.

Вдоль нижней половины от наконечника до середины, из дерева будто бы выдвинулись два лезвия. На самом деле эти клинки были сотканы из Арканы. Также клинок продливался из пяты трости вперед еще на сорок сантиметров. Я провёл тростью по воздуху — свист, будто режут сталь, и лёгкий запах озона.

Раньше мне приходилось формировать косу отдельно, тратя время и концентрацию на слияние нескольких техник. Теперь достаточно было активировать эту функцию — и половина работы уже сделана. Останется только удлинить лезвие и придать нужную форму.

«Удобно, — одобрил Шут. — Готов спорить, этот мастер как-то узнал о твоем стиле Алого Жнеца из „Трех озер“. Либо же он настоящий гений и пророк».

«А вторая функция?»

Я поискал взглядом. На набалдашнике, чуть ниже черепа, появилась ещё одна гравировка — другая, более сложная, похожая на переплетённые кольца. Я влил Аркану туда.

Ничего не произошло внешне, но внутри трости что-то изменилось. Словно там проснулся механизм, готовый к работе, затаившийся в ожидании команды.

Я активировал Ладонь Саламандры, но не стал сразу спускать пламя с цепи, позволив ему вспыхнуть на ладони, после чего поднес его к трости. И огонь почти сразу же начал колебаться, бледнеть и затухать.

— Нейтрализация Арканы, — сказал я. — Она будет рассеивать вражеские техники. Или ослаблять хотя бы.

«Редкая способность, должно быть».

— Судя по цене — да.

Я ещё раз проверил обе функции. Клинок формировался за полсекунды, держался стабильно, потреблял минимум энергии. Нейтрализация требовала больше концентрации, но работала чётко, без осечек.

— Что с записью техник? — спросил я у Тала, вспомнив старую функцию.

— Мастер убрал эту функцию, господин. Сказал, что новые возможности требуют места, а внутренний объём трости ограничен. Но он заверил, что новые функции стоят того.

Я пожал плечами. Мешочек Шута всё равно делал ту же работу лучше, позволяя запоминать до десяти техник. Так что без записи техник в трости вполне можно было обойтись.

— Хорошо.

Я подошёл к столу, достал чековую книжку, быстро заполнил бланк на три миллиона пятьсот тысяч. Подписал, оторвал, протянул слуге.

— Передашь мастеру. Работа отличная и стоит своих денег. Но скажи, что в следующий раз таких заигрываний с бюджетом я не потерплю. Если не сообщит о изменениях цены заранее, то получит столько, сколько было условлено, какие бы он там материалы не использовал и сколько бы души не вкладывал.

— Да, господин, — Тал схватил чек, бережно, будто это была не бумажка, а реликвия. — Обязательно передам.

— Иди.

Тал поклонился и покинул комнаты.

Я остался один, с тростью в руке. Покрутил её, сделал несколько выпадов, активировал клинок, погасил. Снова активировал, погасил.

— Хорошая работа, — сказал я неизвестному мастеру, которого даже не видел. — Очень хорошая.

Я положил трость на стол рядом с серпом. Два артефакта, два инструмента смерти. Один для ближнего боя, другой — универсальный. Теперь у меня был полный комплект.

«Красивые игрушки, — заметил Шут. — Теперь бы ещё дел для них найти».

— Найдём, — пообещал я. — Через две недели рейд с Паолем. Там будет, где размяться.

###

Две недели пролетели как один день. Размеренный режим, без авралов и кризисов, оказался даже в каком-то смысле приятным — насколько вообще может быть приятным бесконечное переливание жизненной силы в закалку и с условием того, что меня ежеминутно терзали мысли о том, что я не имею права так просто сидеть на попе ровно и должен прикладывать триста процентов усилий для развития.

Но нет. Никто не пытался меня убить, никто не лез в душу, никто не требовал срочных подвигов. Только я, формация и тишина.

Не раз и не два я порывался отправиться в какой-нибудь разлом на охоту. Каждый день казалось, что вот теперь-то ублюдок, отправивший меня и мою семью на Жатву, стал недостижим, и именно из-за того, что я никуда не бежал.

Однако я продолжал давить это в себе. Резкий прорыв в «Кошмаре Дальрена» сразу на тридцать с лишним процентов завершенности третьей формы. Полгода комы. Прием пилюль, которые, как бы ни были качественно сделаны, дестабилизировали мою энергию, тело и разум.

Чтобы выстроить достаточно прочную основу для дальнейшего прорыва на четвертую форму и не волноваться о том, что перед пятой или шестой я наткнусь на стену, на преодоление которой потребуются уже не недели, а годы, сейчас мне нужно было замедлиться.

Наглядным доказательством того, что это мне было действительно необходимо, стало то, что процент завершенности закалки в некоторые дни не рос, а, наоборот, уменьшался. Не потому, что я делал что-то неправильно. Дело было в том, что в моей нынешней закалке имелись несовершенства и дыры, которые было необходимо заполнять.

И, на самом деле, очень многие Сеферы третьих форм, как я узнал, задерживались на ста процентах на многие годы именно для того, чтобы по максимуму избавиться от всех этих изъянов. Потратить годы я все-таки не мог себе позволить. Но несколько недель или пару месяцев — вполне.

Раз в неделю я выбирался на Рынок Арканы. Моё предложение о надбавке в двадцать процентов сработало: количество пилюль постепенно росло. Если в первый раз после закрытия разлома я купил одиннадцать штук, то через неделю — уже четырнадцать. А ещё через семь дней Лирен встретил меня с довольной улыбкой и стопкой флаконов.

— Семнадцать, господин Ян. — Он выложил флаконы на стойку, аккуратно, ряд за рядом. — Пять для тела, шесть для Истоков, четыре универсальные и две для разума. Поставщики активно ищут, ваша надбавка творит чудеса.

Семнадцать. Почти в полтора раза больше, чем в прошлый раз.

— Хорошая работа, — сказал я, выписывая чек. — Передай поставщикам — я доволен. Пусть продолжают в том же духе.

Лирен поклонился, принимая чек.

— Обязательно, господин. Они будут счастливы это слышать.

С этими пилюлями я уходил в тренировочный зал. Принимал их партиями, стараясь не перегружать организм. Тело и Истоки переносили легко, разум — с каждым разом чуть легче. .

К концу второй недели я снова проверил проценты.

Тело — шестьдесят девять. Истоки — шестьдесят шесть. Разум — шестьдесят один. Неплохо. Чем дальше — тем медленнее они будут расти, тем более что мне нужно было развивать сразу две закалки, но рост был. И это не могло не радовать.

За два дня до назначенной встречи с Паолем в дверь постучали. Тал стоял в коридоре, держа в руках несколько больших, завернутых в плотную бумагу свертков.

— Господин, ваша одежда готова, — донеслось из-за бумаги.

Я кивнул, пропуская его внутрь.

— Никаких наценок на этот раз нет? — спросил я, развязывая первый свёрток.

— Нет, господин. Уложились в означенные сто тысяч за набор, — несмотря на это, я заметил, что Тал почему-то нервничал. — Как вы заказывали. Сапоги, штаны, рубахи, безрукавки, перчатки. Всё из шкуры короля львов.

Я разложил на большом диване один из комплектов.

Сапоги — высокие, до середины голени, мягкие, но с плотной подошвой, которая пружинила при нажатии. Штаны — свободного покроя, с усилениями на коленях из той же шкуры, но более плотной выделки. Рубаха — лёгкая, почти невесомая, но на ощупь — прочная, как кожа, с мелкой текстурой, напоминающей чешую. Безрукавка с глубокими внутренними карманами, идеальными для артефактов, и с дополнительными петлями для крепления мелочей. Перчатки — тонкие, облегающие, с открытыми пальцами для лучшего хвата, но с усиленными костяшками.

Всё было сшито безупречно. Швы — ровные, двойные, нигде ничего не торчало, не топорщилось. Материал переливался глубоким золотом в складках, но…

— Почему они разноцветные? — спросил я, разглядывая вещи.

Сапоги — тёмно-бордовые, глубокого винного оттенка. Штаны — насыщенного индиго, почти синие в тени. Рубаха — тёмно-зелёная, как хвоя в сумерках. Безрукавка и вовсе была нескольких оттенков, перчатки были почти чёрными, но с едва заметным синим отливом.

Я развернул другой комплект. Вещи те же самые и того же качества, но цвета другие. Тал напрягся. Его лицо побледнело, на лбу выступила испарина.

— Господин… я позволил себе небольшую инициативу. — Он сглотнул, кадык дёрнулся. — Я навёл справки, выяснил, где вы покупали тот комплект одежды, который носили в «Трёх огненных озёрах». Тот, что сгорел в бою с королём львов. Уточнил цвета у портнихи…

Он снова сглотнул.

— Вы тогда выбрали вещи разных, но сдержанных тонов. Я подумал, что вам понравится, если новый гардероб будет в той же стилистике. Чтобы не бросаться в глаза, но и не выглядеть серой мышью. Цвета добавили с помощью особого артефакта — они въелись в структуру шкуры, не сотрутся и не выцветут. Мастер сказал, что так можно сделать любые оттенки.

Он замолчал, ожидая реакции. В его глазах читался страх — вдруг я разозлюсь, вдруг пошлю всё к чёрту, вдруг заставлю переделывать.

«Он изучил твой стиль! — захихикал Шут. В его голосе слышалось неподдельное веселье. — Прямо фанат! Надо будет потом расспросить его, что ещё он про тебя знает».

— И если вам не нравится, — быстро добавил Тал, — всё можно вернуть к нейтральному цвету за сутки. Мастер сказал, артефакт работает в обе стороны. Просто принести, он за день обратно сделает.

Я посмотрел на одежду. Потом на Тала. Потом снова на одежду.

Она мне нравилась. Честно. Эти приглушённые, тёмные тона — именно то, что я выбирал для себя после пробуждения из кошмара. То, что отражало мою внутреннюю двойственность — пестроту Шута и мрак Смерти, но в сдержанном, взрослом варианте. Без клоунской крикливости, но и без монашеской серости.

— Всё в порядке, — сказал я, усмехнувшись. — Хорошая работа. Даже отличная.

Тал выдохнул с таким облегчением, будто с плеч свалилась гора. Его плечи опустились, лицо расслабилось.

— Спасибо, господин! Я очень рад, что вам нравится!

Я подошёл к столу, достал чековую книжку из ящика. Выписал три тысячи гонорара.

— Держи. За инициативу.

Он принял чек дрожащими руками, глядя на цифры с благоговением. Три тысячи — для обычного слуги это были огромные деньги.

— Господин… это слишком…

— Бери-бери. — Я махнул рукой. — Заслужил. И в следующий раз, если будут идеи, тоже не стесняйся. Главное — чтобы качественно.

Тал поклонился несколько раз, бормоча благодарности, и выскользнул за дверь, аккуратно прикрыв её за собой. Я остался один, разглядывая новый гардероб.

«Приоденемся, — довольно заметил Шут. В его голосе слышалось одобрение. — Теперь мы по-настоящему, а стильные. Можно на бал идти. Или на охоту. На охоту на балетмейтера».

— Посмотрим, как покажет себя в деле. В «Колоннах Нелая» вроде нет огненных монстров, но летающие твари — тоже неплохо. От когтей защитит.

Я убрал вещи в шкаф, развесив их аккуратно, чтобы не мялись. До встречи с Паолем оставалось два дня. Нужно было проверить снаряжение и морально подготовиться к рейду в разлом четвёртой формы.

«Взрослые игры начинаются», — хмыкнул Шут.

— Взрослые игры, — согласился я. — Посмотрим, на что способны четвёртые формы.

Глава 14

Утро назначенного дня началось с привычного ритуала: завтрак, проверка артефактов, облачение в новую одежду. Я выбрал тёмно-зелёную рубаху — она лучше всего сочеталась с безрукавкой, штаны индиго, сапоги. Перчатки оставил на потом — в них пока не было нужды, но положил в карман безрукавки, на всякий случай.

Серп на поясе — слева, чтобы удобно выхватывать. Трость в руке — её вес и баланс уже стали привычными. Кольца-удавка на пальцах — я проверил нить, она натянулась и исчезла, послушная команде. Кандалы-невидимки и мешочек Шута во внутренних карманах безрукавки — на месте. Пояс Смерти плотно обхватывал талию, его пряжка приятно холодила кожу даже сквозь ткань.

Всё на месте.

Я вышел из комнаты, запер дверь, прошел пару десятков метров и подошел к двери 5-А. Дверь была приоткрыта — щель в палец шириной, из неё лился тёплый свет и доносились голоса. Меня ждали.

Я постучал костяшками по косяку и, не дожидаясь ответа, толкнул дверь.

Комната Паоля выглядела так же, как в прошлый раз: просторно, уютно, обыденно. Только сейчас на столе уже дымился чайник и стояли две чашки с золотистым ободком.

Паоль поднялся мне навстречу. На нём была лёгкая, практичная одежда — не доспех, но что-то среднее между походным костюмом и повседневной формой. Тёмно-серые штаны из плотной ткани, куртка с множеством карманов — на груди, на рукавах, на боках, — высокие сапоги из мягкой кожи, уже разношенные, без блеска.

— Ян, рад тебя видеть, — он улыбнулся, протягивая руку. Улыбка была открытой, искренней. — Проходи, садись. Чай ещё горячий, только заварил.

Я пожал руку — рукопожатие было крепким, уверенным, без попытки продавить или показать силу. Просто твёрдая мужская хватка. Опустился в кресло напротив, мельком отметив, что оно стоит так, чтобы видеть дверь.

Паоль разлил чай по чашкам — тонкая струйка, пар, запах трав и мёда. Подвинул ко мне тарелку с печеньем.

— Ну, рассказывай, — сказал он, откидываясь на спинку. Его серые глаза смотрели внимательно, но без давления. — Я слышал, ты отличился. Закрыл «Безумную семью». Это не каждый день случается.

Я сделал глоток чая. Травяной, с лёгкой горчинкой и долгим, тёплым послевкусием. Хороший чай.

— Было дело.

— Это не просто «было дело», — Паоль покачал головой, и в его голосе послышалось что-то вроде уважения. — Это — событие. Я, если честно, удивился, когда узнал. И восхитился.

— Не стоит, — вздохнул я, поморщившись.

До сих пор во мне сидело недовольство произошедшим. Ведь я выжил и победил не только благодаря своим навыкам, а во многом благодаря удаче. Если бы культист решил по-другому, я бы умер сразу после того, как потерял сознание от кровавого тумана.

— Скромничаешь, — он отпил из своей чашки, чуть прищурившись. — Но ведь к тебе даже командующий, говорят, приходил. А это большая честь. И большая ответственность.

— Приходил.

— И как он тебе?

Я пожал плечами, прикидывая, сколько можно сказать.

— Внушает уважение. И опасение. С таким лучше не ссориться.

Паоль усмехнулся, и в усмешке мелькнуло понимание.

— Это правильно. Дималь не из тех, кого можно игнорировать. Он Форпост держит на своих плечах уже лет тридцать, может, больше. Единственный в Форпосте на шестой форме. Если он тобой заинтересовался — значит, ты чего-то стоишь. Или что-то можешь дать.

— Наверное, — сказал я без особого энтузиазма. Потом, помолчав пару секунд, попытался сменить тему. — Ладно. Давай о деле. Расскажи подробнее о «Колоннах Нелая». В библиотеке информации немного, только для общего ознакомления.

Паоль кивнул. Его выражение стало собранным, деловым.

— Что ты уже знаешь?

— Общую информацию из официальных источников. — Я перечислил, загибая пальцы. — Разлом для четвёртых форм, мир гигантских каменных колонн, парящих в небе над джунглями. Основные монстры — летающие, стайные. Флора — деревья с летучей древесиной: если срубить, дерево взлетает, и Сеферы часто используют их, чтобы добраться до верхушек колонн, прячась в кронах.

— Хорошо, базу знаешь. — Паоль одобрительно кивнул. — Что ещё?

— Описания монстров, некоторые примечательные точки, состояние базы Сеферов в разломе, наполнение определенных колонн, где есть пещеры с особенными монстрами…, но это все поверхностно. Я хочу услышать то, чего нет в документации, что ты понял на личном опыте, что-то, что может помочь выжить и покинуть разлом с большей добычей.

Паоль улыбнулся уголками губ.

— Правильный подход. Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. — Он отставил чашку, сложил руки на животе, готовясь к долгому разговору. — Слушай внимательно. Первое и главное: в «Колоннах» есть два типа монстров. Те, что летают вокруг колонн, — мы их называем «вихри». Там много разновидностей, но в целом они все — вихри. Маленькие, ну, сравнительно, стайные. Поодиночке слабые, но в стае могут заклевать даже четвёртую форму. Они реагируют на движение и на Аркану. Если будешь светиться — прилетят со всей округи.

— Понял. У меня есть техника для сокрытия энергии и артефакт для того же. Поможет?

— Должно, но не на сто процентов. У них чутьё очень острое. Полностью спрятаться не выйдет, но снизить заметность — да. Но вот тебе хитрость: если набрать древесного сока в банку и просто держать ее при себе открытой, чтобы запах распространялся, то они к тебе и на километр не подлетят, если сам не спровоцируешь.

— Хорошо.

— Второй тип — «стражи». Те, что гнездятся на вершинах колонн. Одиночки, размером с небольшой дом или около того. Медленные, но бронированные. И главное — в их телах часто находятся артефакты. Тут еще одна фишка. Чем дольше ты сражаешься со стражем, тем хуже получится артефакт. Из-за их размеров и силы их рекомендуют изматывать множественными дальними атаками, так как летать они нормально не могут, но это плохой способ, если хочешь получить ценную награду.

— Понятно, — это и правда были очень дельные советы.

— Так, что еще… Сами джунгли. Там своим монстры живут. Не такие сильные, как наверху, но у них есть очень пакостная способность цепляться за ноги-руки и держаться мертвой хваткой даже после смерти, мешая нормально летать. Так что с ними нужно тоже аккуратно. Впрочем, все это как будто бы для тебя не особо актуально, ты ведь пока не можешь сам летать.

— Узнаю на будущее, — пожал я плечами.

— Ну, тоже верно. Я так на вскидку могу еще с десяток мыслей накидать, но, если ты не против, расскажу уже когда в разломе будем, на живом примере, так сказать. Все равно так или иначе со всем этим столкнемся.

— Ладно, — кивнул я. — Не вопрос. А та дверь, к которой мы идем. Есть предположения что за ней? Ты говорил, что вы собирали сведения год. Неужели не нашли никаких намеков?

— Практически никаких. — Паоль честно посмотрел мне в глаза. В его взгляде не было хитрости, только открытость. — Может быть, сокровищница. Может быть, логово древнего монстра. Может быть, выход в другой разлом или даже в другой мир. Но судя по тому, как тщательно она скрыта, и по тому, что реагирует только на редчайшую Аркану, — что-то очень ценное. Единственное, что мы выяснили: внутри есть что-то живое. Опять же, может быть страж сокровищ, а может не сдохший до конца древний монстр. Но в любом случае условия мы с тобой уже обговаривали и они останутся теми же.

Я кивнул.

— Ещё что-то важное?

Паоль задумался, постучал пальцем по подлокотнику.

— Да. Есть кое-что. В «Колоннах» есть одна особенность, про которую не пишут в официальных источниках. Мы заметили не сразу, но потом подтвердили замерами. Там искажается восприятие времени.

— Сильно?

— Не сильно, но заметно. И, главное, хаотично. Час внутри может растянуться на полтора снаружи. Или наоборот — сжаться до сорока минут. Мы не нашли закономерности, нет привязки к месту или действиям. Просто иногда время течёт иначе. По сути это ни на что не влияет, просто имей в виду: если мы задержимся, то разница с Форпостом может начать исчисляться днями, так что не удивляйся.

— Буду знать.

Паоль довольно кивнул.

— Отлично. Тогда осталось дождаться остальных и можно выдвигаться. Они должны подойти с минуты на минуту.

Он отпил чай, и мы замолчали, каждый думая о своём.

«Неплохой дядька, — заметил Шут. В его голосе ощущалось одобрение, что от него в адрес кого-то из людей можно было услышать очень редко. — Деловой, конкретный. Всё по делу, без воды. Не то что некоторые, кто любят поговорить о высоком».

«Опытный. Такие долго живут. И учат других выживать».

Я согласно кивнул про себя.

Через несколько минут в дверь постучали. Коротко, уверенно, три раза.

— Входите! — крикнул Паоль, даже не вставая.

Дверь открылась, и в комнату вошёл мужчина. Лет тридцати пяти, высокий, жилистый, с короткой стрижкой и цепким, быстрым взглядом. На нём была лёгкая броня из тёмной кожи с металлическими вставками на плечах и груди. За поясом — два полуторных меча, рукояти потёртые, явно не для красоты.

— О, Марик, — Паоль поднялся, жестом приглашая его войти. — Проходи, знакомься. Это Ян, наш ключ к двери. Ян, это Марик, Влюбленный, лучший боец нашего отряда.

Марик кивнул мне, оценивающе скользнув взглядом по моему лицу, по артефактам на поясе, по новой одежде. В его глазах мелькнуло что-то вроде профессионального интереса.

— Слышал о тебе. — Он говорил ровно, без лишних эмоций. — «Алый Жнец», закрытие «Безумной семьи», Король львов в одиночку. Впечатляющий список для третьей формы.

— Спасибо, — ответил я нейтрально. — Надеюсь, что мы сработаемся.

Марик чуть усмехнулся уголком рта.

— Посмотрим.

Он сел в кресло рядом, и мы продолжили ждать остальных. Паоль долил чаю, поддерживая лёгкую беседу ни о чём. В течение следующего получаса подтянулись остальные.

Вторым вошёл невысокий, плотный мужчина с круглым лицом и добродушной улыбкой, от которой веяло чем-то деревенским, простым. Его Аркана светилась тёплым золотом — Колесо Фортуны. Одет он был в простую кожаную куртку, без намёка на броню, зато на поясе висело не меньше десятка мелких мешочков и футляров. Его представили как Ренара.

— Ян, наслышан, наслышан, — Он пожал мне руку с искренним дружелюбием. — Рад работать с таким бойцом. Удача любит смелых, а ты, я слышал, смелости не занимаешь.

— Спасибо, — ответил я, оценивая его цепкий взгляд, спрятанный за улыбкой.

Удачники редко бывали простыми ребятами. За этой добродушной внешностью наверняка скрывался расчётливый и вряд ли нацеленный только на добро ум.

Потом появилась девушка — высокая, худая, с острыми чертами лица и длинными чёрными волосами, собранными в тугой хвост. От неё веяло мягким, зеленоватым свечением Суда. Одежда — лёгкие светлые ткани, никакой брони, только несколько амулетов на шее и запястьях.

— Лира, — представилась она коротко, окинув меня быстрым, профессиональным взглядом целителя. Её глаза скользнули по моему лицу, по рукам, по тому, как я держу трость. — Если поранят — обращайся. Постараюсь залатать быстро.

— Постараюсь не пораниться.

Она усмехнулась невесело.

— Все так говорят. А потом приползают на последнем издыхании.

— Лира у нас пессимистка, — прокомментировал Паоль. — Но лечит отлично.

Девушка прошла к столу, налила себе чаю и устроилась в кресле с видом человека, который умеет ждать.

Следом вошли сразу двое. Мужчина и женщина, оба в лёгких доспехах из тёмной кожи, с одинаковыми поясами, на которых висели парные клинки — длинный и короткий. От него исходила Аркана Отшельника, от нее — Звезды.

— Корн и Вера, — Паоль указал на них. — Наши вспомогательные ударные единицы.

Корн — широкоплечий, с грубоватым, обветренным лицом и короткой стрижкой, из-под которой виднелись седые пряди на висках. Вера — чуть ниже его, но такая же крепкая, с живыми карими глазами и тёмными волосами, забранными в тугой узел.

— Слышали про тебя, — сказала Вера. Голос у неё был низкий, чуть хрипловатый. — Красиво ты с Королём львов разобрался. Мы пробовали на него охотиться года три назад, когда сами на третьих формах были, еле ноги унесли.

Последним в комнату вошёл мужчина лет под пятьдесят, с седыми висками и глубокими морщинами на лице. Одет просто, в тёмный балахон, скрывающий фигуру. Аркана Мага вилась вокруг него очень мощно, даже мощнее, чем у Паоля.

— Тен, — коротко сказал он, остановившись напротив меня. Голос звучал глухо, будто из глубокого колодца.

— Ян.

На этом приветствие закончилось.

Паоль встал, подошел к стойке в углу у двери, взял с нее большой щит и топор, прикрепил щит на спину, а топор — на бедро.

— Все в сборе. Все познакомились. — Он обвёл рукой комнату. — Ян, ты видел нашу команду. Давай быстро пробегусь по ролям, чтобы ты понимал, кто на что способен.

Я кивнул.

— Тен — Маг, наш основной дальнобойщик и контролер. Специализируется на ветре и тьме. Лира лечит, снимает и накладывает проклятия, может немного усилить регенерацию. В ближний бой не лезет, её задача — держаться позади и следить за состоянием. Ренар кроме стандартных образов Колеса мастер ядов и стимуляторов, так что, если он будет кричать что-то вроде: «Разошлись все живо!» — его лучше послушаться, чтобы не попасть в отравленное облако. Марик — основной атакующий. Корн и Вера — вспомогательные. Ну и я, очевидно, в роли защитника для нас всех. Если в какой-то момент поймешь, что дело запахло жареным — сразу дуй ко мне.

Я окинул взглядом собравшихся. Семь человек. Семь Аркан Сумерек. Ни одного лишнего, ни одной недостающей роли. Идеально сбалансированная группа, эталон для любого рейда в сложный разлом.

— Выглядит… профессионально, — сказал я.

— Мы стараемся, — усмехнулся Паоль. — Годами собирались, проверяли друг друга в деле, обкатывали тактики. Теперь мы как семья. Доверяем друг другу безоговорочно.

Я промолчал, но внутри кольнуло. Предательство Эрта еще лежало на душе грузом, хотя за пять лет внутри сна память об этом, разумеется, поистрепалась. Но все равно, хотя дружелюбие этой команды должно было радовать, меня оно не могло не настораживать.

«Не расслабляйся, — посоветовал Смерть. — Доверие — роскошь. Особенно в разломе, где каждый может стать врагом за миг».

«Не расслабляюсь».

— Всё, народ, — Паоль поднялся, отставляя пустую чашку. — Пора. До разлома дойдём — там и обсудим детали, если появятся вопросы.

Мы вышли из комнаты и направились к лестнице. На третьем этаже, где располагались входы в разломы, было оживлённо. Группы Сеферов собирались у порталов, проверяли снаряжение, переговаривались. Кто-то спорил о тактике, кто-то молча медитировал перед входом.

Увидев нашу компанию, многие провожали взглядами — четвёртые формы здесь были редкостью, а целый отряд из семи человек привлекал внимание, как стая хищников среди мелюзги.

Мы подошли к дальней арке. Над ней тускло светилась надпись, выведенная светящимися рунами: «Колонны Нелая. 4-я форма. До 25 человек. Опасность: высокая». Рядом дежурил служащий Форпоста — мужчина в серой униформе, с планшетом в руках, сверявший жетоны входящих.

Паоль махнул ему, показывая свой жетон с четвёркой. Остальные последовали его примеру, молча предъявляя пластины с цифрой «4». Я достал свой с тройкой и каймой великой завершённости.

Служащий посмотрел на меня с сомнением. Его брови поползли вверх.

— Третья форма?

— Со мной, — коротко сказал Паоль, выступая вперёд. — Под мою ответственность.

Служащий тут же кивнул, не став ничего уточнять лишнего.

— Хорошо, — сказал он. — Проходите.

Паоль кивнул и повернулся ко мне.

— Ян, важный момент. — Он говорил тихо, но твёрдо. — Ты вроде об этом в курсе, но на всякий случай предупрежу еще раз. Выход из разлома находится высоко в воздухе. Очень высоко. Метров пятьсот, может, больше. Когда мы войдём, ты окажешься в свободном падении.

Я нахмурился, представив это. Падение с пятисот метров — даже с моей закалкой, даже с регенерацией, это верная смерть.

— И что делать?

— Ничего. — Паоль положил руку мне на плечо. Его ладонь была тяжёлой, тёплой. — Когда войду и очухаюсь, сделаю платформу прямо под тобой. Это займёт не болььше секунды. Твоя задача — просто не дёргаться и дай мне тебя поймать.

— Понял.

— Хорошо. — Паоль обернулся к остальным, повысив голос. — Все помнят план? Заходим, занимаем позиции, я подхватываю Яна, потом по стабильной схеме. Не рискуем, на скорость не рассчитываем. В этот раз у нас другие задачи. Вопросы?

Вопросов не было. Корн похлопал себя по мечам, Вера поправила перевязь, Марик чуть заметно кивнул.

— Тогда пошли.

Первым в арку шагнул Тен, за ним — Корн и Вера, потом Лира, бросившая на меня короткий взгляд, и Ренар, который на прощание подмигнул. Марик шагнул следом, не прощаясь.

Очередь дошла до нас.

Паоль взял меня за локоть. Его пальцы сжались чуть сильнее, чем нужно, но не больно.

— Готов?

— Готов.

Мы шагнули вперёд.