Джокер Чернобога. Книга первая

Глава 1

У ЭТОЙ КНИГИ ЕСТЬ АУДИОВЕРСИЯ: https://author.today/audiobook/513163

Весна в этом году была поздней. Город дышал пылью и влагой с влажных газонов, машины лениво ползли по загруженным улицам, как муравьи по трещине в асфальте. Люди суетливо торопились по своим важным делам, уткнувшись в яркие экраны телефонов. Мне же предстоял ещё один спокойный день. Если бы я знал как ошибался, вообще не вылез бы из кровати и отключил телефон.

Стоя перед зеркалом, вгляделся в своё лицо. Отражение знакомое до боли – квадратная челюсть с характерной ямочкой на подбородке, из-за которой барменши обычно называли меня «милашкой» до того, как вглядывались в мои глаза.

А они карие, почти чёрные. Не просто тёмные, а будто выжжены изнутри. В них нет ни капли света, только плоская, бездонная поверхность, как масляная лужа на асфальте после дождя. Когда-то давно, кажется в прошлой жизни, в них было что-то человеческое.

Провёл пальцем по шраму над правой бровью – тонкая белая нитка, контрастирующая с загорелой кожей. Нос с лёгкой горбинкой, не сломанный, но и не идеальный. Губы полноватые, особенно нижняя, делают лицо чуть менее жестоким, чем оно есть на самом деле.

Трёхдневная тёмная щетина с редкими серебряными нитями. Не от возраста, а от бессонных ночей. Волосы короткие, чёрные как смоль, слегка вились у висков, когда отрастали. Сейчас они едва закрывали широкий длинный шрам на затылке, подарок от восточных недругов в позапрошлом году.

Откуда у меня недруги? Исключительно по работе. Я решал проблемы. Те, что нельзя уладить переговорами или угрозами. Клиенты платили мне не за процесс, а за результат, и, как правило он был положительный. Бизнесмены, политики, криминал. Все они одинаковы, когда страх застывает в глазах. Я никогда не спрашивал имён. Не вникал в причины. Результат моей работы обычно можно прочесть в последней строке биографии заказанного человека. Я делаю всё чисто и быстро. Без следов. Иногда с особой жестокостью, если это часть контракта. Нет, я не убийца. Я — финальный аргумент.

Вдруг неожиданной вибрацией в заднем кармане джинсов дёрнулся телефон. Вынул его ещё до того, как заиграла стандартная мелодия звонка. Посмотрел на экран. Без имени из контактов, просто номер. Знакомое сочетание цифр. Интересно. Этот абонент не беспокоил меня уже очень давно, наверное, лет пять.

— На связи, — ответил, отводя взгляд от зеркала.

— Алексей, приветствую тебя. Ты знаешь, кто это. Тут у моих подопечных ситуация одна нехорошая нарисовалась. Запущенное мутное дело, которое может вылиться в кое-что серьёзное. Надо, чтоб ты подъехал. Для контроля. Типа от меня. Чтобы непоняток избежать. Все неудобства я, естественно, компенсирую. Как и срочность вызова. По двойному тарифу. Аванс отправлю после подтверждения.

Голос пожилого абонента сиплый и прокуренный. Приятным знакомым я его назвать не мог, но должен признаться, что мои услуги он всегда оплачивал очень хорошо. Однако, сейчас внутренний голос, который меня никогда не подводил, говорил, что на этот раз задача несколько нетипичная. Что значит для контроля? Просто посмотреть? «Ну ладно, на месте разберусь. Не впервой», подумалось мне.

— Где и когда? — уточнил я.

— Старый бетонный завод, слева по шоссе в сторону Мутино. Наверняка знаешь где это. На шестнадцать часов там стрела, сегодня. Присмотри там за моими, чтобы их не обидели ненароком.

— Принял. Сделаю.

В трубке раздались короткие гудки. Никаких тебе «спасибо, дружище за услугу», никаких «созвонимся позже» или «забегай на огонёк, с меня чаёк». На самом деле, не сильно-то и хотелось. Есть ведь такая категория людей, с которой встречаться не очень хочется. И даже если вы в каких-то общих делах остаётесь в целом довольны друг другом: они выполненной работой, ты — формой и размером оплаты, всё равно никакого сближения не происходит. На самом деле, это и к лучшему. Через минуту пришло сообщение из приложения банка, что на мой счёт поступила оплата за заказ номер такой-то. Авансом всегда брал четверть суммы. Если уже полученную умножить на четыре, можно считать, что неделя прошла очень успешно, несмотря на то, что сегодня лишь среда.

Выехать на указанную точку сбора решил пораньше. Свернул к салону красоты, где работала Анна. Её смена была в самом разгаре — я видел, как через стекло она сушила волосы клиентке, а потом, заметив меня у окна, махнула рукой.

Когда-то давно, увидев впервые её бездонные голубые глаза я и не думал, что утону в них безвозвратно. Влюбился мгновенно. Не знаю, что она разглядела во мне, но через некоторое время мы начали встречаться. Её родители были категорически против моей кандидатуры, видимо, было у них какое-то предубеждение против воспитанников интернатов. В этом я хорошо их понимал. Немалый процент моих знакомых по тому неприятному времени уже перебрались в страну вечной охоты. Кто по собственному желанию, кто от излишней резкости на поворотах во время прохождении жизненных квестов. Я не мог их в этом винить. Каждый для себя выбор сделал сам. Мне же жизнь представлялась, скорее игрой со стратегическим уклоном, нежели тактическим шутером. Хотя зарабатывать приходилось именно этим. Возвращаясь к родителям моей Анны: они всё-таки в итоге смирились с её выбором. Их единственная любимая дочурка показала свой жёсткий характер и им пришлось снять свои запреты на общение с её избранником. А после рождения нашей дочери, их внучки Машеньки, перебороли свои принципы и сами начали общаться. Вроде бы даже искренне улыбались на совместных праздниках при моём появлении.

Через пару минут она вышла, в чёрной майке с короткими рукавами, золотой подвеской в форме своего знака зодиака и с запахом цветочного парфюма, убирая длинные чёрные волосы в хвост. Подойдя, чмокнула меня в щёку.

— Минут тридцать на перерыв у меня есть. Сходим, выпьем кофе? А у тебя что, как? Опять весь в делах?— спросила она, щурясь от лучей весеннего солнца.

— Для тебя — всё моё свободное время. Конечно, пойдём.

Мы прошли в популярную кофейню через дорогу. Я заказал себе двойной эспрессо без сахара. Жене взял её любимый ванильный латте.

— Ты что-то сегодня загруженный, Лёшка. — Она посмотрела на меня поверх края бумажного стаканчика. — Глаза у тебя как у кота, которого ночью кто-то внезапно разбудил.

— А ты внимательная, Нюта. Да всё нормально. На перекрёстке меня сейчас как-то опасно подрезали. Вот теперь удивлённый на весь остаток дня. — слукавил я. — А ещё слегка задумчивый.

— И что тебе покоя не даёт?

— То, что жизнь короткая, а планов много. Мы ж вроде собирались в Карелию летом, да?

— Да, было такое. И Маша туда хотела после просмотра того красочного видео в сети. Кстати, у тебя получится её сегодня забрать, или нет?

Я откинулся на спинку стула. Солнце било в стекло, в волосах Анны были блики. Моя любимая жена не была в курсе моего основного рода занятий. Ей, как и её родителям вполне хватало убедительной версии о моём небольшом, но прибыльном бизнесе, связанном с логистикой. Это позволяло мне иметь свободное время в нужном количестве. И возможность длительных командировок.

— Не знаю, — ответил я честно. — На сегодня есть ещё кое-какие дела. Не уверен, что успею разгрести всё к семнадцати. А вот отпуск предлагаю планировать на начало августа.

— Ну ладно, — сказала она, вращая стаканом и перемешивая остатки напитка. — Я её заберу сама. Август — это нормально. Там ещё тепло должно быть. К ужину домой приедешь?

— Постараюсь успеть. Если что — наберу.

— Хорошо. — Она улыбнулась. — Мы с Машенькой будем тебя ждать.

Минут через десять мы распрощались. Я поцеловал жену. По привычке внимательно оглядывался по сторонам, подходя к машине. Открыл окно, глядя на часы. К назначенному времени вполне успеваю, даже с запасом. Мысленно переключился на предстоящую встречу. «Проконтролировать». Хм, ну надо же. Что конкретно заказчик имел в виду? Произвести контрольный? Нет, такие вещи по телефону не говорят. Не люблю недосказанностей и неожиданностей, хоть мне и не привыкать.

Уцепился взглядом за что-то на дороге, и в голову сразу же полезли воспоминания.

Пустозёрский интернат. Старый кирпичный корпус с широкими трещинами на потолке. Воспитатели с глазами, уставшими от беспокойных чужих детей. Ежедневные драки, холод, одиночество. И угрюмая безысходность, в которой никто никого не назовёт по имени.

Интересно, а что изменилось бы, если бы я знал своих родителей, если бы меня не скинули в интернат в полтора года? И ещё, живы они или нет? Вспоминали обо мне когда-нибудь после того как бросили? Кто вообще эти люди?

Однажды читал своё личное дело, пробравшись ночью в кабинет завуча, кажется, в восьмом классе. Там в графе «родители» стоял прочерк. В принципе я уже давно не рефлексировал по этому поводу, но иногда мысли всё же посещали. Если бы вырос в полной семье, был бы сейчас учителем русского языка и литературы? Или сгинул бы ещё лет десять назад от передоза, например? Кто знает. Интересные, наверное, штуки, эти альтернативные реальности. Очень занятно было бы заглянуть и узнать, как там живут другие копии моего я. Если они существуют, конечно.

Вспомнилась почему-то служба в армии. Жара, потный камуфляж, постоянные марш-броски. Стас Каримов. Отличный парень. Настоящий друг. Спокойный, как вода в стакане, но когда нужно — реальный ураган. Мы с ним два года прикрывали спины друг друга, бывали в таких переделках, что страшно вспоминать. Причём страшно становится в первую очередь от нашей безбашенности тогда. Не видел Стаса уже лет сто. Надо бы как-нибудь набрать ему, пересечься. Посидеть семьями у мангала, пожарить мясца. Вспомнить суровую молодость. Армия ведь тоже своего рода другая реальность, позволяющая увидеть то, из чего человек сделан. Во всех смыслах, да.

Ага, вот и нужный поворот к старому бетонному заводу. Нужно проехать по грунтовке небольшую лесополосу, буквально в два ряда жиденьких деревьев, пару раз повернуть, а там уже и завод. Этот конкретный участок местности в определённых кругах пользуется дурной репутацией. Когда-то, лет двадцать с небольшим назад здесь встретились две крупные подмосковные группировки. Территорию собирались поделить. Собрались в полном составе. А в результате совсем другие люди, пользуясь удобным случаем, их самих поделили на ноль. С тех пор забить стрелку тут считалось дурным вкусом. Вот ещё и от этого выбор места для сегодняшней встречи меня настораживал. Я свернул, выруливая в сторону, и остановился на обочине. Вышел из машины, покрутив головой. С шоссе меня уже не было видно из-за деревьев. Впереди, до ближайшего поворота совершенно пусто. Огляделся по сторонам, выжидая. Никого. Достал из бардачка отвёртку, открыл багажник. Аккуратно вскрыл потайную панель в заднем сиденье. Вытащил небольшой свёрток и снова сел за руль.

На коленях развернул упаковку. Тульский Токарев «модель двести тринадцать А» блестел воронёной сталью. Кое-кто наверняка сморщился бы при упоминании этой китайской модификации легендарного ствола. Но я в этом плане человек практичный и магазин на четырнадцать патронов в этой вариации пистолета для меня имели решающее значение. Патронов, как известно, мало не бывает. А качество изготовления было очень достойным. Проверено на деле, и не раз. По случаю несколько лет назад взял у поставщика небольшую партию одинаковых, про запас. Не пожалел ни разу. Вынул магазин, проверил, вставил обратно. Передёрнул затвор. Запасной магазин сунул в правый задний карман джинсов. Закрепил колдстиловский танто на лодыжке рукоятью вниз. Пистолет сунул за пояс сзади, под ветровку. Надо что-то проконтролировать? Ну что ж, вот теперь я готов.

Завод казался совершенно пустым. Подъехав, припарковался слева от проходной, заросшей кустами. Заглушил двигатель. Ни одной машины вокруг почему-то не было. Посмотрел на часы. Пятнадцать сорок пять. Время, вроде бы, ещё есть. Странным было то, что ни одна из сторон не приехала на место встречи раньше. Решил не забивать этим голову и не ждать здесь, а сходить посмотреть вокруг. Сориентироваться на местности. Хотя, по хорошему, нужно было сюда приехать часа три-четыре назад, осмотреться и поставить метки. Что-то я сегодня расслабился.

Одноэтажное кирпичное здание недалеко от ворот, видимо, бывшее заводоуправление. То, что раньше можно было назвать цехами виднелось дальше, метрах в ста отсюда. Осмотр начал с ближайшего.

Подошёл к покосившейся, неровно висящей двери. Огляделся. Вокруг тишина. Заглянул в окно рядом с дверью — никого не видно. Потянул на себя внезапно оказавшуюся жутко скрипучей дверь и вошёл внутрь. Небольшой коридор на пару шагов, за ним приоткрытая внутрь дверь. Квадратное помещение, метров на сорок площадью, с выгоревшей зелёной краской на стенах. Два окна с грязными стёклами слева. Справа и впереди два дверных проёма. Вокруг какие-то хаотично стоящие шкафы, столы, валяющиеся стулья. В нос ударил запах пыли, плесени и чего-то кислого.

Шагнув внутрь, сместился немного вправо, за открытую дверь.

Выстрел прозвучал неожиданно громко. Мгновенно резкой болью обожгло левое плечо. Меня развернуло и с силой швырнуло о стену. Я сполз по ней, но тут же перекатился вбок. Кажется, те полшага в правую сторону спасли мне жизнь. Неизвестный стрелок целился прямо в центр груди.

Пистолет уже в руке. Из правого тёмного дверного проёма выскочил человек с перекошенным лицом и взял меня на прицел своего автомата. Я сделал три быстрых выстрела. Судя по вскрикам и звуку падения, попал, как минимум два раза. Слева раздался быстрый топот ног. Перевернулся лёжа, в сторону двери, в которую вошёл. Обзор закрывала открытая створка. В узкую щель между дверной коробкой и распахнутым полотном двери успел увидеть мелькание человеческого силуэта. Через секунду понял, что внимательно вглядываться было не обязательно. Двое невидимых пока мне людей с порога, не разбираясь, начали поливать огнём каждый свой сектор. Один длинной очередью лупил справа от себя, второй — слева. Судя по всему, меня, лежащего за дверью, они ещё не видели. Я тоже не мечтал об этой встрече. Поэтому начал стрелять сквозь дверное полотно. Скорее всего именно фактор неожиданности сыграл в мою пользу. Как и восемь выпущенных пуль. Тела свалились прямо в проёме, дверь открылась внутрь до конца. На полу лежали два незнакомых мне парня в модном камуфляже типа «Мох» с потёртыми старенькими калашами, ещё с деревянными прикладами. Нестареющая классика! Осторожно встал, прислушиваюсь. Левая рука повисла плетью, жутко ноя. Крови натекло с неё уже прилично. Надо бы перезарядиться, в магазине три патрона всего осталось. Одной рукой это делать немного проблематично.

В несколько прыжков переместился в центр комнаты, туда, где стояли столы. Нажал кнопку защёлки магазина, положил пистолет на стол, правой рукой вынул из заднего кармана запасной магазин. Боковым зрением уловил движение, повернул голову и понял, что ничего уже не успею.

Не успею забрать Машеньку вечером из детского сада. Не успею на ужин к семье. Не успею съездить в отпуск в августе с ними в Карелию. И, судя по всему, что-то проконтролировать сегодня тоже похоже не успею. Мой контроль определённо сегодня вышел из чата.

«А ведь это была самая настоящая засада. Засада на меня», — мелькнула мысль, когда я увидел этих людей. Двое стояли напротив окон и выпускали в меня длинные очереди из автоматов. Робингудами они явно не были, но пару пуль я всё-таки словил. Меня отбросило к стене, по которой я сполз на пыльный пол.

Всё, что успел сделать — это вытащить нож из крепления на лодыжке. Потом в проёме двери появился высокий неприятный тип в синей майке - алкоголичке, камуфляжных шортах и красных кроксах. Надо же, как вырядился. Бросилась в глаза его крупная татуировка ворона на предплечье. Кажется, в стиле трэш-полька — кровавые брызги и геометрия, — но ворон на ней выглядел древним, как из какой-то старославянской миниатюры. Последнее, что я увидел: татуировка ворона на руке убийцы пошевелилась. Неужели кровь залила глаза? Нет. Птица повернула голову и посмотрела на меня. «Вот и галлюцинации», — грустно подумал я, прежде чем мир поглотила тьма. Тип с тату криво усмехнулся, глядя на меня, поднял свой ствол — кажется, семнадцатый глок — и свет для меня погас окончательно.

***

Очнулся я от холода. Точно такое же ощущение бывает, когда долго лежишь в снегу на морозе и остываешь. Попробовал шевельнуть рукой. Получилось, но появилась сильная боль во всём теле. Снега, кстати, под пальцами не было. Тогда почему так холодно? Зато был камень под щекой, который я хорошо чувствовал и, который не добавлял комфорта. Очень странное ощущение. Если я мог думать, чувствовать боль, значит, есть вероятность, что я жив. Слегка приоткрыл глаза, пытаясь осмотреться. Обстановка вокруг совершенно не похожа на старый бетонный завод. Здесь было тусклое освещение, из-за которого всё казалось серым. Но даже так смог увидеть, что лежал я в центре старинного помещения с высокими колоннами. Морщась от боли, перекатился на спину. Надо же, в целом всё это напоминало какой-то старый храм. Колонны уходили под сводчатый потолок. Старые, потрескавшиеся стены с узкими стрельчатыми окнами. Тусклый свет снаружи струился через разбитые витражи. Что я тут делал? Нет, не так. Главный вопрос — что это вообще за место?

В воздухе витал застарелый запах пепла, чужих молитв и трагической безысходности. Свет сочился сквозь трещины в стенах, как проступающая кровь.

Я понимал, что это уже не заводская локация. И совершенно точно не град Москов. Если это и был ад, то в нём было почему-то удивительно тихо.

Глава 2

Трудно сказать, сколько времени я провалялся на этом холодном каменном полу. Веки открылись с огромным трудом, как будто их сшили нитками изо льда. Тело казалось наполненным тяжестью, как у похороненного заживо.

Так где же я? Это место совсем не похоже на то, где я словил свою последнюю пулю. Ну и Вальгаллу я себе представлял по-другому. Не так уныло.

Спустя время уловил чьи-то приближающиеся шаги. Надо бы развернуться в ту сторону, но сил не было, тело почти не слушалось.

Медленные шаги звучали так монотонно и размеренно, что даже слегка бесили. Да, мне хотелось определённости.

Я с трудом повернул голову в сторону приближающегося человека. И вот, его длинная извивающаяся тень легла прямо на меня. Потом появились ботинки — по виду очень дорогие, но все в грязи и въевшейся крови, словно он протопал через все круги Ада пешком.

Человек присел на корточки рядом со мной и я увидел его лицо, бледное, как трупное пятно, с резкими, будто вырубленными топором, скулами. Глаза... Боже, эти глаза, голубые, но не холодные, а горящие, как спирт на открытом огне. Мне показалось, что в них не было зрачков. Только чистое безумие, растянутое на всю радужку.

Его слипшиеся грязно - серые волосы выглядели немытыми, причём несколько лет. Рот слишком широкий, с губами, похожими на рубцы. Когда он улыбался (а он, оказывается, всегда улыбался), становились видны жёлтые и неровные зубы, некоторые из которых были сломаны.

— Да, Алексей Громов, ты живой, — сказал человек. Хотя теперь я сильно сомневаюсь, что его можно так называть. Его голос напоминал звук тысячи высохших губ в подвале, где никогда не было солнца. — Возможно, скоро окажется, что зря. Но пока живой.

Я попытался сесть. Левое плечо пронзило болью, из правого бока потекло что-то тёплое и липкое. И всё же мне кое-как удалось сесть, упираясь ладонью в холодный пол.

— Ты кто?

— Правильный вопрос! Сразу в точку! Я тот, кого вы называете Чернобог. Или Тот, Кто Стоит за Чертой. А лично для тебя я сейчас просто голос, который обычно слышат умирающие люди. И, кстати, далеко не все. Считай это небольшим комплиментом. А тебе оказана большая честь. Ты меня ещё и видишь. Гордись, если хочешь.

Он хохотнул и придвинулся чуть ближе. Свет от окон казался слабее рядом с ним.

— Ты мёртв, Алексей Громов. Или почти мёртв. Сейчас ты в том самом месте, где решают, что делать дальше с такими как ты.

— Ну если это не Вальгалла, а это не она, тут слишком тихо и нет праздничных столов, просто отправь меня назад, — ответил я. Слова с трудом находили дорогу из моей глотки, но звучали твёрдо. — Не трать на меня своё драгоценное время. У меня там остались кое-какие дела. Если ты так легко вытащил меня оттуда, наверняка можешь и вернуть. Просто забрось туда, назад. Обратно, домой. Положи там, где взял.

Он зашёлся сухим лающим смехом, который закончился так же внезапно, как и начался. Посмотрев мне в глаза, Чернобог приподнял бровь или то, что у него было вместо брови.

— Домой? Туда, где твоя жена сейчас пьёт кофе, смотрит на часы и ждёт звонка, а дочка рисует цветными фломастерами тебя с медвежьими ушами? Туда, где твоё тело лежит в луже крови, а твоя жизнь в том мире уже почти перешла в прошедшее время? — Он усмехнулся. — Нет, Алексей. Для тебя назад уже не будет. Теперь только вперёд. Или вниз.

Он показал указательным пальцем куда-то вниз и ощерился.

— Типа в Хельхейм что ли?

Он опять захохотал и присел на корточки напротив меня. От него пахло чем-то таким, от чего хотелось отодвинуться подальше: стылой землёй, пеплом, запахом затхлой одежды, которую кто-то надел после похорон.

— Как ни назови, тебе там не понравится, поверь. Но это будет зависеть от твоего решения.

— Я вот прямо чувствую, что тебе от меня что-то нужно, Чернобог, сэр. — закашлявшись, выдавил я из себя.

Он снова залаял своим смехом.

— Давай без сэров. И да, действительно, кое-что нужно. Но, чтобы ты сразу не думал, что это очень для меня важно. Нет. На тебе свет клином не сошёлся. Я могу легко обойтись и без тебя. Ну, в крайнем случае заменю кем-нибудь другим. Кандидатов мало не бывает. Все, как на подбор. Просто ты очень вовремя для меня освободился от оков своего мира. И жизни, так уж получилось.

— Давай не тяни. Мне становится интересно. Так что же от меня нужно? — было не настолько интересно, насколько больно удерживать себя в сидячем положении. Да и красная лужа вокруг продолжала увеличиваться.

— Да ничего особенного, на самом деле, — продолжил он. Насмешки в его голосе больше не было слышно. — Я дарю тебе новую жизнь. Можно сказать, второй шанс немного пожить. Жизнь не полную, не с нуля, но интересную, это обещаю. А в замен заберу у тебя кое-что. Совсем чуть чуть. Буквально крупицу.

Я молча ждал продолжения. А он, видимо, ждал, чтобы я задал уточняющие вопросы.

— Что ещё за крупица?

— Я буду иногда брать твоё тело. Ненадолго. И совсем нечасто. Только когда мне это будет очень нужно. Не чаще, чем раз в месяц. Ну, может быть пару раз. Ты этого не будешь помнить. Потому что не нужно смертному знать, как развлекаются боги. Зато утром тебя могут подстерегать неожиданные сюрпризы. — Чернобог хохотнул. — Может быть, ты проснёшься в грязи и крови. Или в чьей-то постели. Или у дверей, за которыми горько плачут. Это, как минимум, разнообразит твою жизнь.

Я пошевелился и плечо снова пронзило болью. Меня начало мутить от кровопотери.

— А если я не хочу, если не соглашусь?

— Тогда для тебя больше не будет ничего. От сурового Алексея Громова останется только гниющий кусок мяса у стены на заброшенном заводе, который найдут через неделю. Если я захочу.

— Я правильно тебя понял: ради жизни — я должен отдавать себя?

— Себя? — он вновь засмеялся. Смех на этот раз был беззвучным, но я почувствовал, как он скрёб по стенам храма. — Себя ты уже давно отдал, Алексей. Когда выбрал свою работу. Когда стал не человеком, а продолжением ствола. Или ножа. Ты думаешь, я заберу больше, чем ты уже сам в себе выжег?

Я молчал. Он на самом деле был полностью прав.

— Ты не ответил, почему именно я? — спросил я.

— Потому что ты один из тех, кто ходил всю жизнь по самому краю. И не смотрел вниз, не мучил себя душевными терзаниями. Я всегда ищу таких. Тех, кто может решиться на неожиданный поступок. Тех, кто никогда не просит пощады. Тех, кто всегда находит способ выжить.

Он вытянул руку, и между его пальцами вспыхнули красные искры.

— Взамен я дам тебе несколько по-настоящему щедрых подарков. Они помогут выжить. Во-первых, это регенерация. Любые раны будут зарастать ускоренными темпами. Ну не мгновенно, конечно, но очень быстро. Во-вторых, и это тебе очень поможет — небольшой дар предвидения. Ты не станешь предсказателем. Это будет предвидение на три, может, на пять секунд вперёд. Тебе это очень поможет в бою. Этого достаточно, чтобы выжить самому. Или убить.

— Неплохо, да. Может, уже включишь регенерацию? А то мне совсем тяжко. А ещё ты не сказал, что именно у меня заберёшь.

— Да, вот как раз этот момент. Взамен, за эти бонусы, я заберу то, что больше тебе не пригодится. Я заберу у тебя большую часть воспоминаний о старой жизни. Выберу те, которые тебя радовали больше всего. Но не волнуйся, ты не будешь от этого грустить. Тебе будет некогда! — Он снова захохотал. — Ещё момент. Твоё старое имя тебе уже не потребуется. Алексей Громов умер. Вместе с ним прервалась и нить его судьбы. Я дам тебе новое имя.

Он посмотрел вверх, подумал секунду, а потом провёл своей костлявой рукой перед моим лицом. И воздух рядом мгновенно задрожал.

— Я нарекаю тебя Лютояр. — голос его завибрировал в тишине старого храма.

Новое имя попало в резонанс с чем-то у меня в груди. Кажется, даже сердце пропустило пару ударов.

Лютояр. Странное, непривычное имя. Незнакомое слово, прикованное к телу, которое ещё помнит, как быть человеком. Оно не звучало красиво или грозно. Оно звучало так, что лучше реже произносить его вслух. Мне показалось, что с таким именем не живут. С ним бродят, мстят, а потом исчезают навсегда.

— Я…

— Скажи «да» — и всё начнётся. Скажи «нет» — и всё закончится.

Хочу ли я этого? Нет. Хочу ли я жить? Чёрт возьми, да. Но не так. Не через подачку. Не за цену, которую не смогу сам удержать.

— У меня уже были моменты на грани, — выдохнул я. — И я всегда возвращался. Без сделок. Без тебя.

— Ну, в этот раз точно не вернёшься. Мир в твоём случае больше не склонен к пощаде. — ответило божество с усмешкой. — Счётчик твоего везения в том мире обнулился. Ты использовал все возможные попытки выжить.

Я смотрел на него. Конечно же, я не доверял этому Чернобогу. И он это знал, но терпеливо ждал моего решения.

Я вспомнил Машеньку и Анну. Мне показалось, что пыль от моих следов осела на той дороге в том мире, по которой я больше никогда не пройду. Внезапно пришло в голову, что терять-то на самом деле мне уже нечего. Если там я хладный труп, то здесь, возможно, есть какие-то варианты. Получается, что нужно постараться вписаться. А вдруг в будущем появятся варианты с возвращением?

— Да. Я согласен.

Он положил ладонь мне на грудь и внутри меня взорвалась боль. Она была не резкой, а жгучей, словно моё новое имя мне выжигали изнутри на рёбрах. Терпеть с каждой секундой становилось всё труднее.

— Лютояр, — шептал в это время Чернобог. — Ты не первый. И не будешь последним. Но, возможно, станешь тем, кто дойдёт до конца.

Он замолчал на некоторое время, а потом добавил:

— И не ищи способа вернуть старое имя. Теперь оно просто вещь, но ты больше не его владелец. Если попытаешься, будешь слышать мой голос даже тогда, когда тебе покажется, что я молчу. Были те, кто пытался. Судьба их горька и память о них стёрта навсегда.

Мир перевернулся в моих глазах. Когда зрение пришло в норму, Чернобог исчез, не оставив после себя ни следа, ни звука. Даже воздух больше не вздрагивал. Как будто его никогда и не было. Только тень на границе взгляда и странное имя, застрявшее в голове.

Лютояр.

Я медленно сел, чувствуя себя, примерно как после авиакатастрофы. Но боль уже была не такой всепоглощающей. Она не разрасталась, не затягивала сознание во мрак, наоборот, будто бы процессы пошли в обратную сторону. Мне даже казалось, что я чувствую, как мышечные волокна подёргиваются и срастаются. Как невыносимое жжение в плече начинает утихать. Как кровь сворачивается быстрее, чем успевает капнуть.

Я посмотрел на свою грудь. Рубашка разорвана прямо по центру. А под ней, над сердцем, вглубь кожи вплавлена метка.

Она не нарисована. Не вырезана. Она словно вплавлена, как если бы кто-то прижал к телу раскалённое клеймо. Я смотрел на неё сверху и сначала даже подумал, что этот знак напоминает пацифик, только без круга. Вторым впечатлением стала похожесть на руну Альгиз. Но, подумалось мне, я же смотрю сверху, поэтому в лучшем случае это — перевёртнутая Альгиз. С небольшими засечками на концах. Альгиз вроде бы символизирует мощную защиту? А перевёрнутый вариант, получается, наоборот? Нет, не Альгиз. У той руны точно нет таких засечек.

Я провёл по ней пальцами и вздрогнул. Не от боли. От её отклика. Метка отзывалась. Это не было видно глазами, но она жила своей жизнью. Пульсировала своим неуловимым ритмом под кожей. Не как сердцебиение. И не как дыхание. Совсем по-другому. Сложно было подобрать слова, чтобы описать эти новые ощущения.

Я не спеша поднялся. Ноги держали крепко. Плечо почти не болело. Бок ещё саднил, но из него уже не текло. Рассмотрел свои раны. Они уже покрылись молодой кожицей, как будто время повернулось вспять и штопало меня по старому лекалу.

«Так вот ты какая, регенерация в действии», — понял я. «А ещё ведь должно быть предвидение».

Но пока ничего не происходило. И тут я вгляделся в центр храма, замечая то, на что до этого не обращал внимания. Тьма там была гуще, чем просто отсутствие света. Она висела в воздухе, плотная, как смола и вязкая, как дым погребального костра. И посреди этого мрака был Он. Кажется, это называется кумир.

Высокая статуя старого, почерневшего от времени металла, стояла на широком массивном камне, испещрённом потрескавшимися незнакомыми рунами. Его очертания угадывались не сразу. Сначала лишь острые углы, неестественные изломы, будто сама тень сгустилась и застыла в форме, чем-то похожей на человека.

Но это был не человек. Чем дольше я смотрел, тем яснее проступали детали:

искривлённые загнутые рога, впивающиеся в темноту, словно разрывая её, плечи, слишком высокие, слишком угловатые, будто кости, вылезшие из кожи. Лицо трудно было разглядеть и я шагнул ближе. Но его не было. Вместо лица была глубокая, как пропасть, впадина, а в ней...

В ней что-то двигалось. Не отражение. Не игра теней. Сама пустота, чёрная и бездушная, дышала, там, за металлом и всматривалась в меня.

Я чувствовал, как холод ползёт по моей спине, но не снаружи, а изнутри. Руна на груди начала нагреваться. Она узнала лик своего создателя — Чернобога.

Вокруг идола лежали кости. Одни очень старые, другие слишком свежие. И я догадался, что храм не заброшен.

Я обошёл статую по кругу. Мрачная атмосфера храма навевала угрюмые мысли.

«Ну и кто же я теперь?» — мысленно спрашивал сам у себя. Внятного ответа у меня не было. В голове была странная пустота. Нет, не пустота, скорее тишина. Раньше там всегда было шумно: много мыслей, остатки привязчивой музыки, иногда тревожность или какие-то обрывки воспоминаний. А сейчас совсем ничего. Ни страха, ни надежды, ни радости.

И тогда пазл сложился: он действительно забрал то, что обещал. Радость воспоминаний. Не счастье. Не смех. А саму возможность почувствовать, что тебе когда-то было хорошо.

Я не чувствовал горя. Всё, что было во мне сейчас — морозная ясность. Холодная, как лезвие ножа.

Теперь меня зовут Лютояр. А значит, Алексей Громов был убит дважды. Сначала в засаде на старом бетонном заводе. И потом уже здесь, на этой странной сделке. И это было не чудо, а скорее очередная гримаса судьбы. Как бывает, когда ребёнок падает с шестого этажа и отделывается лёгкими царапинами.

Я смотрел на свои руки и медленно сжимал кулаки. Они охотно слушались. Сила в теле ощущалась какой-то не совсем человеческой. Не звериная, как иногда пишут в книгах. Скорее я бы назвал её необычно плотной, похожей на металл, который только что вытащили из кузнечного горна: ещё горячий внутри, но уже остывающий снаружи.

Я был жив и это несомненный плюс. Находился в странном месте и, судя по всему, в непонятном мире, который мне предстоит внимательно изучить. Никогда не отказывал себе в освоении нового, чем бы оно ни было. Пришло время осмотреться.

Дверей, как в церквях или костёлах, видно не было. Я подошёл к одной из стен, туда, где узкие окна поднимались ввысь, как бойницы. На коже почувствовал лёгкий сквозняк. Значит, где-то рядом есть выход.

Вскоре обнаружил его за одной из небольших статуй в нише, которая была почему-то обрушена наполовину. Землетрясение? Вандализм? Все монументы были не настолько величественны, как та, что в центре. Они изображали поклоняющихся кому-то людей. Я сделал этот вывод потому, что все они тянули руки вверх и имели предположительно просящие выражения лиц. У того персонажа, за которым нашёлся проход, не было правой руки и головы. Рядом они не лежали. Мне не хотелось ломать голову над предположениями об этих странностях.

Увидел узкий длинный проход, как в катакомбах или старом склепе. Ступени уходили куда-то вниз, в сырой полумрак. С каждым шагом всё больше пахло плесенью, железом и заброшенным временем. Пройдя метров пятьдесят я, наконец, увидел выход наружу. Добротные каменные ступени выводили меня на поверхность.

Вокруг были самые настоящие развалины. Причём не такие ухоженные, как например, Колизей, а что-то типа храма Та Пром, почти полностью поглощённого джунглями. Мы его внимательно рассматривали ещё в прошлом году всей семьёй, во время зимней поездки в Тай. Здесь джунглей не было, но живучие растения средней полосы захватили всё, до чего дотянулись. Молодая поросль деревьев пробила бетон и уже зеленела тонкими стволами в некоторых местах. Мелкая травка и мох тоже нашли себе место на этих руинах. Природа методично забирала себе своё.

Воздух здесь был совсем другим. Чистый, но не свежий. Как в тех местах, где никто не дышал уже много лет. Кругом стояла девственная тишина. Ни птиц. Ни ветра. Лишь моё собственное дыхание и шаги, что казались чужими. Мир замер. Не из спокойствия, а потому что ждал. Как старое кладбище всегда терпеливо ждёт того, кто нарушит его тишину.

А потом я заметил, как что-то изменилось. Мир слегка начал подрагивать, не весь, а только в поле моего зрения. Я моргнул и через мгновение увидел какое-то движение.

Слева, у кучи битого кирпича, бежала дымчатая мышь. Её силуэт был наполовину прозрачен. Как будто это не реальная мышь, а её тень, такое странное мышиное привидение. Она появилась внезапно и также внезапно пропала спустя несколько секунд, пока я старался её рассмотреть. Я всё ещё думал над этим, как вдруг точно такая же мышь, только настоящая, серая, живая, выбежала, точно так же, как я видел только что.

— Что за... — выдохнул я. И вдруг снова эта дрожь. Картинка в глазах опять задрожала. Только чуть сильнее. Теперь это было похоже на соскальзывание в другую секунду, словно я прожил будущее, а потом вернулся обратно.

Пока я осмысливал произошедшее, изображение опять колыхнулось и я увидел кусок разрушенной стены, нависающей под странным углом над местом, где я сейчас стоял. Буквально через секунду он отвалился и упал прямо на меня.

Я инстинктивно шарахнулся в сторону именно в тот момент, когда случился обвал. Приличный кусок старой кладки рухнул именно туда, где я находился секунду назад. Бетонная пыль поднялась в воздух. Я замер на мгновение и согласно качнул головой.

— Да понял, понял, — пробормотал я вслух. — Вот так, судя по всему, и работает предвидение. И если ты следишь за мной, ещё раз повторю. Я всё понял. Повторной демонстрации не нужно.

Прокрутив в уме эти моменты, я осознал, что фактически мой разум не был задействован в уходе с линии падения куска стены. Было впечатление, что мышцы понимали, куда мне надо лучше двигаться, чтобы не умереть.

Я постоял, обдумывая все эти события. Где-то глубоко внутри появился странный восторг от того, что впервые в жизни я оказался на шаг быстрее собственной смерти. Однако, пришло время двигаться дальше.

Храм, из которого я выбрался, стоял на вершине холма, в зарастающих руинах. Вокруг не было видно ни улиц, ни дорог. Вдалеке виднелись огрызки какой-то, судя по всему, заброшенной деревни, где дома смотрели на мир слепыми окнами.

«Выбирать особо не из чего», — подумал я и направился к деревне.

Глава 3

Передо мной стелилась разбитая, поросшая мелкой травой широкая тропа. По многим признакам было понятно, что когда-то она считалась полноценной дорогой. Хотя бы, из-за того, что была чуть приподнята над окружающим ландшафтом, с чётко обозначенными обочинами. В некоторых размытых недавним дождём наносах песка и земли виднелась брусчатка. «Интересно, почему она стала такой заброшенной?» — подумал я.

На небольшом расстоянии от дороги стояли обугленные лысые деревья. Они тянулись вдоль всего тракта, но выглядели не обычными посадками, а небольшим леском. Вид, правда, был у него совсем не сказочный и желания отдохнуть там точно не возникало. Присмотревшись, увидел, что кора на некоторых стволах вспучилась, словно их кипятили изнутри.

Вскоре показались первые деревенские дома. Я пошёл чуть медленнее, но традиционных признаков сельской жизни разглядеть не мог. Всё поселение казалось полностью заброшенным. Метров через триста стали виднеться покосившиеся строения, выгоревшие облезлые стены, распахнутые двери. На некоторых окнах ветер колыхал грязные тряпки. Один дом, с широкой верандой и крепким кирпичным фундаментом, стоял немного в стороне, чуть выше остальных. Словно наблюдал с пригорка за округой. Доски его выглядели целыми, но краска, облупившаяся с годами, напоминала старую рябую кожу. Крыша казалась вполне годной для проживания. По крайней мере, так казалось снаружи.

Вокруг стояла полная тишина. Не слышно ни обычного щебетания птиц, ни лая собак. Только лёгкий шум ветра и хруст небольших камней под подошвами. Даже собственное дыхание здесь казалось необычно громким.

На стене одного из домов заметил странный знак. Это были глубокие, тщательно вырезанные прямые борозды в дереве, скрещённые под странным углом. Какая-то метка? Что-то вроде предупреждения? Я провёл по ней пальцем. Судя по сухости дерева и пыли, знак оставлен очень давно.

Дойдя до противоположного края села, остановился на небольшом пригорке. Повернулся, чтобы осмотреться. Улица была всего одна, дома тянулись вдоль неё в два ряда. Не так много их и было, насчитал шестнадцать изб. Большая часть из них были в ветхом и явно нежилом состоянии.

Решил рассмотреть поближе: нужно же как-то начинать изучать мир, в который я попал. К тому же появилось смутное ощущение, что за мной кто-то наблюдает. Страха я не испытывал, скорее, наоборот, интерес.

Подошёл к дому с верандой, который выглядел самым крепким. Ступени чуть скрипнули под ногами, но не провалились. Под правой рукой были остатки перил, гладкие от времени. Дверь самую малость приоткрыта. Я толкнул её, тут же сместившись в сторону. Она поддалась сразу, проскрипев ржавыми петлями. Внимательно прислушался. Так, на всякий случай. Никаких звуков. Заглянул в проём. Темновато, но в целом видно, что никого нет уже давно. Я, стараясь не шуметь, шагнул внутрь.

Окна жилища пропускали тусклый свет, только он будто сразу вяз в пыли, в паутине и потёках времени. Я стоял, давая глазам привыкнуть. Слух готов поймать каждый треск и каждый скрип, но дом молчал.

Крепкие полы были сплошь покрыты мусором. Пахло влажным деревом, гниющей бумагой и чем-то ещё. У стены слева стоял стол. На нём — тарелка с остатками засохшей каши, рядом ложка, прикипевшая к дереву. Всё покрыто плесенью и пылью, будто семья внезапно встала из-за стола, бросив свою трапезу, вышла и больше сюда не вернулась.

Я прошёл дальше. Огляделся. Дверь всё ещё открыта. Воздух за спиной казался холоднее, чем внутри. Видимо, дом не пропускал сквозняки.

На стене справа увидел детский рисунок. Цвета поблёкли, но остались контуры: дом, солнце, человек с большим круглым лицом. Подписи не было. Под рисунком, у стены, стояло кресло, обитое старым бархатом. Я дотронулся до него. Ткань ветхая, рассыпалась прямо в пальцах.

На полу валялся мяч. Грязный, с полустёршимся рисунком. Я остановился и задержал на нём взгляд. В голове всплыло детское лицо. Машенька. Ребёнок в жёлтой куртке, нарядные сапожки, лента в волосах. Но образ почему-то немного плоский. Я точно знал, как она выглядит, но не ощущал её своей дочерью. Знание без чувства. Вот что у меня осталось. Вот о чём говорил мой «спаситель».

Я опустился на корточки, глядя сначала на мяч, потом на рисунок. Тишина сгущалась. Где-то наверху скрипнула балка. Или мне показалось? Я выпрямился и пошёл дальше вглубь дома, к печке. Рядом с ней стояла скамья, над которой висело тёмное и пыльное зеркало.

Подошёл ближе. В отражении виднелась только смутная тень. Моё лицо будто растворилось в ней. Провёл рукой по гладкой поверхности, смахнул пыль. Лицо проявилось чётче. Осторожное, сухое, чужое. Вгляделся в отражение, узнал себя с трудом. Вроде бы это я, но в тоже время незнакомый мне человек. Что-то изменилось в моём облике, но я никак не мог уловить, что именно. Это как видеть себя на видеозаписи, но без чёткого ощущения узнавания.

Сзади, теперь ближе, отчётливо раздался скрип. Я не обернулся, а просто смотрел прямо, ожидая, кто появится за моей спиной в зеркале. Ждал, пока незнакомец сделает свой следующий ход.

— А ты не местный, — произнёс негромкий скрипучий голос. Однако в зеркале никто не проявился.

Я медленно повернулся. В старом кресле под детским рисунком сидело нечто невнятное. Ростом примерно с пятилетнего ребёнка. Лицо не совсем чёткое, скорее смазанное. Глаза живые, красноватые, как угли. Серые волосы топорщились в разные стороны. Одет он... да ни во что он не был одет. Но невеликое его тельце покрывало какое-то сероватое марево, скрывающее анатомические подробности. «Вроде как заблюренный», пришла в голову мысль.

— А ты не человек, — ответил ему и шагнул в сторону, чтобы не стоять спиной у окна.

— А ты глазастый, человече. Тебя не проведёшь. — парировал он как-то уныло.

— Да ты, похоже и не пробовал, — ответил я, рассматривая это существо. — Даже прятаться не стал. Кто ты и как я могу тебя называть?

Он удивлённо вытаращил на меня свои небольшие глазёнки:

— Ого! Какой неожиданный интерес от человека. Ну это потому, что ты не местный. — Он хрипло захихикал, прикрыв рот ладонью. — Но мне приятно. Я Космач. Домовой хаты старосты этой деревни.

— А меня... — начал я, но Космач поднял свою мохнатую ручонку с растопыренной пятерней, останавливая меня.

— Не суетись, человече. Мне не нужно твоё имя. Мы вряд ли когда-нибудь ещё встретимся. И я не хочу напрягать свою память. Я вижу твою суть, и мне этого достаточно.

— Ну как скажешь. А где же теперь вся эта деревня? — спросил я с интересом.

— Ушли. В одночасье собрались и ушли. — ответил домовой, явно помрачнев.

— С чего такая спешка? — мне действительно стало интересно.

— Что-то произошло. Что-то нехорошее... — Космач явно напрягся, пытаясь вспомнить, но у него не получилось. — Не помню. Может мор какой?

Он начал ёрзать на своём месте, меняя положение тела каждые секунд пять. Я внимательно следил за ним, не забывая поглядывать по сторонам.

— Что-то не так? — наконец решился спросить я у него через минуту. На самом деле просто надоело смотреть на терзания домового.

— Да всё не так! — раздражаясь вскрикнул Космач и злобно сверкнул глазами. Учитывая его телосложение, на меня это впечатления не произвело.

— Не могу, никак не могу вспомнить! Помню, что нехорошее случилось, а вот что именно и когда — хоть убей. Как из памяти стёрли.

Я сел на край скамьи у стены. Она тяжело скрипнула подо мной, но не сломалась.

— Ну так может и вправду стёрли?

Домовой как-то весь поник и осунулся. Было ощущение, что раньше он об этом не задумывался, а теперь, впервые столкнувшись с проблемой, реально расстроился. Он пыхтел и ёрзал в своём кресле, но теперь уже гораздо медленнее.

— Как я понимаю, спрашивать, почему тебя не взяли с собой, смысла нет? Обычно же хорошие хозяева при перезде забирают домовых с собой. И есть вероятность, что они не просто ушли. По крайней мере, не ушли добровольно.

У меня мелькнула интересная мысль. Я расстегнул рубашку на груди, обнажая левую часть груди с клеймом. Меченое место всё ещё болело, будто обожжённая кожа на том месте не зажила. Что странно, учитывая мою способность регенерации.

— Посмотри-ка сюда, Космач. Вот это тебе ничего не напоминает?

Домовой сначала равнодушно мазнул по мне взглядом. Потом, наконец рассмотрев, что именно у него перед глазами, сполз с кресла, зажмурился и схватил себя за космы. Он скорчился и начал трястись на полу, что-то бормоча.

— Космач? Алло, Космач? — трогать его руками мне почему-то не хотелось, но и уходить на этой ноте тоже. К тому же, будучи человеком практичным, я понимал, что день уже скоро закончится и нужно заранее озаботиться ночлегом. А в том обгорелом чёрном лесу укладываться спать совершенно не хотелось. — Домовой Космач! Выходи на связь, приём. Ты что-то вспомнил?

Примерно через минуту он поднял на меня красные заплаканные глаза.

— Да, человече, вспомнил. Но лучше бы ты не приходил, мне было бы легче. — шмыгая носом, пробормотал домовой.

— Да ладно, я уже здесь и этого не изменить. Рассказывай, что случилось. Тебе же обязательно легче станет, если поделишься и всё расскажешь. — Я включил психотерапевта на минималках.

Космач залез обратно в кресло и утёр лицо своими мохнатыми ладонями.

— Пришли вечером люди с оружием, всех согнали за околицу, а потом куда-то повели. Наверное, в старый храм на горе. Туда, — он махнул рукой в сторону, откуда я и пришёл.

Я кивнул головой.

— Да, знаю, где это. И что было дальше?

— Я почуял неладное, хотел спрятать ребятишек, но среди пришлых был кто-то из клана, он смог меня увидеть. Последнее, что помню — он показывает на меня пальцем и шепчет заклинание. Потом вспышка и всё. Очнулся, а здесь никого. Мне и в голову не приходило, что я зачарован. Как отрезало. И только как увидел руну Чернобога, так морок и сошёл...

Космач явно стал приходить в себя. Но теперь его тяготило прошлое.

— И так ты жил здесь, ничего не подозревая? Когда хоть это было, помнишь? — я пытался восстановить ход событий. — Что было тогда? Зима, лето? Может ещё что вспомнишь?

Космач грустно вздохнул.

— Как-то местами — тут помню, тут не помню. Наверное, время нужно, чтобы всё вспомнить. — Теперь он смотрел на меня как-то по-другому. — Есть хочешь, человече? Покормить тебя?

— Не откажусь. — ответил я, удивляясь, что не чувствую сильного голода. Однако тут же меня посетила здравая мысль, что подкрепиться всё же не помешает.

— Сиди здесь. — Домовой соскочил с кресла и исчез в соседней комнате.

Минут через пять он снова появился и положил передо мной чистое полотенце.

— Руки во дворе помой. — махнул рукой в сторону.

Я посмотрел в том направлении и увидел дверь, видимо, ведущую во двор. Вышел. Там оказалось просторно. Несколько крепких сараев и пристроек под одной крышей занимали почти всё свободное пространство. Рукомойник обнаружился на стене одного из строений. Освежившись, возвратился в дом.

— Ешь, человече. — Космач суетился, накладывая мне в миску ароматной каши из небольшого котелка.

— Благодарствую, — ответил я. — Разделишь со мной трапезу?

— Нет, — отказался домовой, помотав мохнатой головой. — Что-то мне не до еды. Тягостно как-то.

Я не лез в его нечеловеческую душу. Не хочет — не надо. Подкрепившись, поблагодарил ещё раз за угощение и спросил о ночлеге.

— Да, человече, найду тебе мягкое место. Я очень признателен за то, что ты снял чары и помог мне вспомнить. — сказал немного грустно Космач.

— Как думаешь, — решился на всякий случай уточнить я, — зачем их увели в храм?

— А тут и думать не надо, — пробормотал домовой и утёр рукавом набежавшую слезу. — В жертву их там принесли. Понятное дело кому.

Мне тут же вспомнились кости у центральной статуи в храме и поэтому я больше не углублялся в этот вопрос.

— Ладно, человече. Давай чаёвничать и спать.

Космач разлил по кружкам наваристый отвар из фарфорового чайника. По дому прокатился аромат лесных трав. На вкус напиток оказался так же хорош, как и на запах. Пили молча, думая каждый о своём.

Перед сном я решил подышать свежим воздухом и вышел во двор. Внезапно безмятежность вечера прервал царапающий звук. Сначала где-то справа, потом слева от меня. Я огляделся. В сумерках видимость не очень хорошая, но то, что из щелей в стенах сараев вылезали крупные крысы, я рассмотреть смог. Сначала появилась пара. Потом ещё одна. Потом десяток, второй. Они не просто большие, они были огромные. Жирные, с шерстью висящей клочьями. Я топнул ногой — ноль реакции. Поднял камень и бросил в их сторону. Но у них не было ни капли страха. Они уверенно шли на меня.

Во мне начала закипать злость. Крысы на секунду остановились, оценивая меня, а потом одна из них вдруг приподнялась на задние лапы и громко, с присвистом, зашипела.

— Ага, — крикнул я. — Ну давайте, попробуйте.

И они одновременно, как по команде, понеслись ко мне. Я тут же отфутболил первую набегавшую. Она по красивой траектории отправилась в стену. Две вцепились в штанину. Мне удалось сбросить их, притопнув ногой. И тут я почувствовал резкую боль — это был укус в левую икру. Развернувшись, пнул. Но с каждой следующей секундой грызунов становилось всё больше и больше.

В какой-то момент под их натиском я упал на колени и стал отбиваться руками. Вокруг стоял непрерывный крысиный визг, сливающийся в один хищный оркестр. А потом произошло нечто невероятное.

Мои ладони вспыхнули изнутри, только не светом, а тенью. Что-то, не очень понятное, пыталось вырваться из меня наружу. Сначала показалось, что это выросли мои ногти, но я ошибся. Это самые настоящие когти, и не совсем мои. Вернее, не так. Мои, но не в физическом плане. Это были когти, сделанные из тени.

Они скользнули по воздуху, как по воде, своими движениями вскрывая крысиную плоть. Каждое их касание уменьшало поголовье опасных тварей. В какой-то момент я даже начал выть. От ярости. От облегчения. От того, что впервые за весь день чувствовал себя живым.

А потом всё стихло. Я стоял посреди двора и часто дышал. Под ногами было множество крысиных останков. Тридцать, а может и больше, тушек. Желания их сосчитать у меня не было. Вместо этого я стоял и смотрел на свои руки.

Когти уже исчезли. Кожа была тёмной, испачканной кровью. Руки слегка дрожали. Не от страха, от чего-то другого. Внутри меня что-то продолжало вибрировать. Отклик силы, что только что прошла через меня. Кожа в районе пальцев, там где были когти тьмы, всё ещё гудела, будто под ней дышало что-то живое.

— Вот гадские твари, — раздался голос у меня за спиной. — совсем забыл тебя предупредить. Меня-то они не видят, а потому не трогают. А без хозяев совсем одичали. Всех собак и кошек давно сожрали, теперь в лесу охотятся. Не знаю, правда, на кого, да и знать не хочу.

Я повернулся на голос. Домовой стоял в дверях, прислонившись к косяку. Правда его силуэт в вечернем свете был виден плохо. Я снова посмотрел на свои руки.

— Что это со мной было?

— А ты не почувствовал?

— Ну немного. Только не совсем понял, что это.

Домовой вышел во двор, рассматривая тела крыс и хмыкая.

— Поздравляю. Твоя первая жатва. По-другому бы и не получилось, наверное. Сильные эмоции вскрыли эту способность в тебе. Ярость, боль, обида — хороший спусковой механизм. Хотя, слышал и смех иногда срабатывает.

— Это... — я сжал пальцы, чувствуя под кожей что-то инородное. — Что это вообще и как оно работает?

— Как? Сам поймёшь. Я не большой специалист в этом, правильно объяснить не смогу. Знаю только, что вот это твоё умение называется «Теневой коготь». Точно не уверен, но, кажется, это больше какая-то техника, чем магия. Это как бы твоя тень, которая нашла выход наружу.Такие фокусы, говорят, не отсюда. Они старше здешних родов и культов. — Космач говорил без пафоса, просто констатируя. — Теневиков не любят. Потому что они плохо поддаются контролю. Ни людям, ни богам, ни родам.

— Я могу вызывать эту способность по своему желанию? — мне хотелось сразу определиться с нечаянным приобретением.

— Если сможешь вызвать в себе такие же сильные эмоции, какие были только что. — отвечает Космач. — Прости, но я очень мало об этом знаю.

Я согласно кивнул, понимая, что вопрос, скорее всего, не по рангу.

— Чего мне ещё нужно опасаться в твоём дворе? Может ещё что-то забыл сказать, Космач?

— Нет, человече. Больше не беспокойся ни о чём. А тёплый душ найдёшь вон за той дверью. — Домовой махнул в сторону одной из трёх дверей во дворе, окинув меня непонятным взглядом. — Иди туда, воду я подогрел. Одёжку свою там оставь, сменка будет тебя ждать на лавке.

Я пожал плечами, кивнул и отправился на водные процедуры. Этот новый для меня мир был другим, но грязь, кровь и азарт боя ощутились родными. Даже слишком. В этом было что-то тревожное: я чувствовал себя не чужаком, а скорее звеном, которое наконец стало на место. Может, в этом и был фокус? Чернобог не менял меня. Он просто содрал кожу, чтобы показать, что под ней. И если под ней не человек, то кто?

Глава 4

Машенька в образе белки, одетая в пижаму кигуруми, запрыгнула на нашу кровать. Она думала, что подкрадывается очень тихо, но я услышал её ещё когда она кралась по коридору. Подхватил в полёте, как только она прыгнула. Перевернул на спину смеющуюся белку, укладывая рядом с женой. Анна уже проснулась и, отбросив назад свои длинные волосы, следила за нами. Я щекотал бока дочери, одновременно стягивая пижамный капюшон белки. Оттуда на меня смотрело совершенно белое, точно припудренное мелом, незнакомое детское лицо. Я непроизвольно подался назад и проснулся.

Ещё не совсем придя в себя, обвёл глазами помещение. Со вчерашнего дня многое вокруг изменилось. Окна стали чистыми, на полу не было залежей мусора и пыли. Не видно и паутины на стенах. Я хмыкнул и поискал глазами одежду. Вчера после помывки (вода действительно оказалась приятно-тёплой, домовой не обманул), я обнаружил аккуратно сложенный на лавке комплект одежды. Космач прав, моя, рваная окровавленная рубаха с пулевыми отверстиями, точно уже ни на что не годилась. Посечёные крысиными укусами джинсы, были тоже грязными от крови. Относительно неплохо сохранились только кроссовки, но при внимательном рассмотрении на них обнаружились многочисленные следы крысиных зубов.

Тяжело вздохнув, осмотрел комплект одежды от домового. Светло-серая прочная домотканая рубаха. Такие же, но более тёмного оттенка штаны, с карманами — это однозначно плюс! Лёгкая тёмно-зелёного цвета куртка, которую скорее нужно назвать ветровкой, напоминала традиционную куртку «М - Шестьдесят Пять». Мне так подумалось из-за небольшого воротника - стойки и четырёх карманов. Наверное, это не куртка, а какой-нибудь кафтан, потом надо уточнить. Занятные полусапожки из плотной кожи, закрывающие лодыжки, со шнуровкой спереди. Надо же, мой размер. Не берцы, но вполне годная обувь.

Откуда-то из глубины дома донёсся запах свежей пищи. Я надел обновки и вышел из спальни в комнату, вероятно гостиную. Сегодня её уже смело можно так называть. Мусора не было и здесь. Помещение напоминало жилое, вокруг было светло и чисто. На столе лежала скатерть с орнаментом, на ней стоял горшок, накрытый белой тряпицей. Похоже, именно он и источал ароматные запахи. Рядом, на скатерти, расположился небольшой каравай хлеба. Его румяная корка потрескалась в форме какого-то узора. Приглядевшись заметил, что она точно повторяет узор на скатерти.

— Здрав будь, человече! — раздался голос домового из кресла. В свете последних событий оно выглядело не таким ветхим, как прежде. Видевшее виды — да, но не с рассыпающейся в труху обивкой. Космач тоже изменился и выглядел гораздо более бодрым.

— И тебе не хворать, домовик! — ответил ему в тон и кивнул. Он сделал приглашающий жест, указывая на лавку у стола. Я сел и спросил, не хочет ли он присоединиться.

— Нет, человече, не буду. Но спасибо, что не считаешь зазорным со мной разделить трапезу.

— А что не так-то? Ты меня, можно сказать, приютил, спать уложил. Оказал гостеприимство. Почему же будет неуместно преломить с тобой хлеб? — уточнил я, снимая с горшка белоснежное полотенце и вдыхая густой аромат свежей пшённой каши. Сверху в горшке в растопленной лужице плавал золотистый кусочек сливочного масла.

— Обычно люди так не считают. Даже те, кто нас видит. Мы для них существа второго сорта. Или третьего. — грустно ответил домовой, слегка ёрзая на своём месте.

— Что, все? — продолжил я разговор, отламывая краюху тёплого хлеба.

— По большей части — да. Исключения встречаются очень, очень, редко. Вот старый хозяин мой, например. Добрейшей души был человек Доброжир. Всегда ко мне со всем уважением относился. Поэтому и служил я ему честно много лет. — Космач смахнул ладонью набежавшую слезу. — Пусть ему будет хорошо в любом из миров, где бы он сейчас не оказался. Какое хозяйство развели с ним, ты бы видел! И курочек полторы сотенки, и свинок два десятка голов, и коровушек с телятами почти десяток. Эххх... Жаль, что всё хорошее когда-нибудь кончается.

Он как-то грустно развернулся к окну и сидел так некоторое время. Я решил не встревать в его размышления. А через пару минут он продолжил.

— Лучшее хозяйство во всей деревне. Да что там, лучшее хозяйство во всех деревнях, что я видел! А видел я немало, человече. Я же не прямо тут родился и вырос, свет повидать довелось немало. Я уже... — он начал задумчиво загибать пальцы сначала на одной руке, затем перешёл на вторую. Судя по всему запутался, а потому бросил это занятие. — Так, вот это моё восьмое или девятое хозяйство. И все были удачными, поверь, человече. Но это — самое лучшее! Пока не пришли люди из клана Ворона.

— А живность-то куда делась со двора? — задал я уточняющий вопрос.

— Так они же и угнали. — ответил домовой. — Сначала увели людей туда, — Он показал рукой в сторону храма. — А на обратной дороге захватили всю нашу животинку. Подчистую. И не нашу тоже. Со всех сельских дворов увели. Да ты ешь, человече, пока не остыло.

Признаюсь честно — такой вкусной каши я не ел, наверное, никогда. Её неописуемое благоухание было густым и естественным, что я смог остановиться, только лишь когда тщательно очистил ложкой дно горшка.

— Благодарю за вкусный завтрак, Космач. — Слегка поклонился ему, не вставая с лавки. — А чайком вчерашним побалуешь?

— Отчего же не напоить хорошего человека? — сказал домовой, мгновенно оказавшись в районе печи. Я даже не успел заметить его перемещение. Однако, факт остаётся фактом — какая-то телепортация в пределах дома у него была. — И ещё вопрос у меня к тебе, человече. У тебя какие планы на дальнейшую жизнь?

Пока я пытался подобрать правильный ответ на, казалось бы, простой вопрос, Космач оказался у стола и наполнил из чайника мою кружку. Бархатистый аромат трав заполнил комнату. Налил он и себе. Мгновение спустя хозяин дома уже сидел в кресле и внимательно смотрел на меня своими маленькими глазёнками. Кстати, они у него изменились со вчерашнего дня. Теперь они не выглядели такими горящими, а имели слегка красноватый оттенок. Да и сам облик его менее растрёпанный, что ли. Существо сегодня было причёсанным и в целом ухоженным. Не таким, как вчера вечером.

— С какой целью интересуешься, Космач? — я решил применить безотказную методу — отвечать вопросом на вопрос.

— Тут такое дело, — домовой опять поёрзал в кресле. Мне показалось, что ему на эту тему не очень удобно говорить. — Человече, ты вчера пришёл и разбудил меня. Снял наложенные чары. Понимаешь, это заклятие, не знаю, как оно называется, вбило меня в сонную одурь. Я не понимал ни кто я, ни где я. Только какие-то смутные проблески памяти мелькали и тут же исчезали. А когда ты вчера уснул, на меня вдруг нахлынуло. Я ночью полностью вспомнил себя и всё что было со мной и не со мной за последние двенадцать лет. После этого не смог уснуть и привёл дом в порядок. И двор тоже. Хотел и за соседское хозяйство взяться, но остановил сам себя. Так, о чём же это я? Потом ты крыс местных разогнал, себя не жалея. И ночью у меня возник важный вопрос. Я еле до утра дотерпел. — Он замолчал и внимательно посмотрел на меня.

— Космач, на самом деле я тут почти не причём. Чары снимал не я. Они сами развеялись или соскочили, не знаю, как правильно, когда ты руну на мне увидел. Крыс разогнал — это да, но они первые напали, поэтому тоже можно счесть за случайность. Так какой тебе важный вопрос спать мешал? — спросил я, с удовольствием делая глоток чая из глиняной кружки.

— Но ты же мог и не показывать руну? Просто пошёл бы своей дорогой. Однако, сделал так, что всё получилось. А вопрос вот какой: хочу спросить тебя, человече, не желаешь ли ты остаться в этом доме? Будешь новым хозяином. Я буду тебе помогать во всём! — в его маленьких багровых глазах я увидел искреннюю надежду.

— Благодарю за приглашение, Космач. Ценю. Серьёзно. Но давай скажу всё как есть. Я не из вашего мира, кажется, ты это сам уже понял. И кое-что не позволяет мне оставаться жить на одном месте, по крайней мере, пока.

Домовой кивнул в ответ на мои слова, как будто я подтвердил его опасения. — То, что ты не местный, человече, это видно издалека. В тебе всё не так. Ходишь не так, смотришь не так. Говоришь не как все. Меня увидел. За стол приглашал, опять же. — Он тяжело вздохнул. — Я понимаю, что руна Чернобога не даст тебе покоя. Но должен был спросить.

Он замолк, грустно глядя в окно на начинающийся солнечный летний денёк. — И куда ты теперь отправишься? В Северград?

— А какие варианты? — в свою очередь поинтересовался я, допивая свой чай.

— Отсюда больше никаких. Это самый ближний к нам город.

— Расскажешь, что там и как? — уточнил я.

Космач задумчиво молчал некоторое время. — Последний раз я там был давно. А позапрошлый раз — очень давно. И должен тебе сказать, человече, что там ничего не изменилось. Как будто время не властно над этим городом. — Он внезапно оказался у стола и снова налил чаю. На этот раз и мне, и себе. Потом поставил свою кружку на стол и исчез. Но мне хотелось посмотреть, куда он делся и как вернётся. Надо же как-то тестировать своё предвидение и учиться им пользоваться?

Расфокусировал глаза и внутренне напрягся. Ничего не происходило, но чувствовал я себя немного глупо. В тот же миг увидел, как серая дымчатая тень домового появилась у стола. Я мысленно начал отсчёт и через три секунды он появился именно там, где и был теневой двойник. «Так, значит важно правильно захотеть, чем попусту напрягаться», сделал я для себя вывод из этого мимолётного опыта.

А Космач тем временем поставил на стол небольшую тарелочку с тёплыми ватрушками. Я удивлённо вытаращил глаза. Домовой довольно хмыкнул и через мгновение оказался в своём кресле с ватрушкой в руке.

— Ну ты просто волшебник! — сказал я, отсалютовав ему кружкой. Он усмехнулся и подмигнул.

— Северград, человече. Ну город и город. Не большой, но и не маленький. Избы, мастерские, лавки, кузня, неплохой рынок. Храм всех Богов. Родовая башня. Ристалище.

— Что за родовая башня? — В первую очередь меня интересовало то, где можно огрести неприятностей на свою мягкую.

— Род Ворона же там правит. Они и держат Северград. Власти князя здесь нет. Всё под ними. Рододержец решает все внутренние дела в городе. Он устанавливает правила, по которым живут люди, он же и спрашивает за проступки с непокорных. Кто именно сейчас там из них заправляет — не знаю. Ну и вообще, о делах рода я не в курсе, сразу тебе скажу.

— Ладно, понимаю. У тебя же своя специфика, — легко согласился я. — А рододержец это что за фрукт?

— Какой фрукт, человече, о чём ты? Это никакая не еда, а глава рода Ворона. Патриарх, вот.

— А, понятно. А почему князю в этом городе не подчиняются? — поинтересовался я, прожевав кусок ватрушки.

— Потому что в Северграде легко справляются и без него. Род Ворона этот сам может себя защитить. Поэтому и князь не нужен. Дружина у них своя есть. Всё, как и у любых других родов. Да тут особо и не от кого обороняться. — Космач задумчиво почесал затылок.

— В смысле не от кого? А как же враги иноземные, или другие кланы?

— Хех, иноземные! Да неоткуда им в Северграде взяться. Вот храм того, сам знаешь кого, откуда ты пришёл. Там, за ним, по ту сторону холма, почти сразу начинаются топи непролазные. И идут они до самого горизонта. Что там дальше — мне неведомо. А другие рода, да, конечно могут напасть на род Ворона. Как и Вороны на них. Тем и живут. Всё пытаются вызнать у кого силы больше и покровитель сильнее. — Домовой закинул в рот остатки своей ватрушки.

— Покровитель — это в смысле кто? — решил уточнить я, пока тема разговора не перескочила дальше.

— Откуда же ты упал, человече, что простых вещей не знаешь? Ну вот смотри. Ты носишь клеймо Чернобога, значит у тебя покровитель кто? — Космач посмотрел на меня как на блаженного.

— А, ну понял, я понял. Значит, у каждого рода здесь свой покровитель, так? Домовой степенно кивнул и, как мне показалось, с сожалением заглянул в свою опустевшую кружку.

— И кто же покровитель рода Ворона, ты не в курсе случайно?

— Ну как же, знаю. Стрибог, знамо дело. — важно закачал головой домовик.

— А почему тогда в городе храм всех Богов? А как же покровитель их рода? Где они его чтят?

— А у них своё, родовое капище. Во внутреннем дворе башни.

Я немного задумался, а спустя паузу всё-таки решился спросить. — Космач, тебе не понравится то, что я спрошу, поэтому заранее извини. Если у рода Ворона покровитель Стрибог, зачем они всю твою деревню в храм Чернобога отвели? — я старался подбирать слова, делая вопрос как можно мягче.

— Точно не знаю, но могу предположить. Задобрить его им нужно было. Какая-то надобность возникла. Или прогневали его, поэтому большую жертву принесли. Или им их покровитель приказал. — Домовой отвернулся к окну, но я успел заметить, что в уголке его глаза блеснула слезинка.

Мы замолчали, думая каждый о своём. Я размышлял о непростом устройстве этого мира и возможных способах его познания. Но и в моём старом мире было не проще. Просто нужно какое-то время, чтобы проникнуться всем этим.

— Когда пойдёшь? — оторвав, наконец, взгляд от окна, спросил меня Космач.

— Прогоняешь? — усмехнулся я в ответ. — Надоел я тебе с расспросами?

— Наоборот. — Ответил он мне, как-то сгорбившись. — Моё прежнее предложение в силе. А спрашиваю для того, чтобы знать, когда тебе еды в дорогу собрать.

Мне стало немного жаль этого старого одинокого мужичонку, в одночасье лишившегося смысла всей своей жизни. Он тяжело вздохнул и продолжил: — На окраине Северграда, в самом конце улицы Рыбачьей, прямо перед обрывом, что над рекой, стоит старая изба. По правую руку будет, если стоять лицом к реке. Там нет забора и заколочены окна. Забитая дверь когда-то была покрашена в зелёный цвет. На ней глубокие царапины на косяке слева — две черты, одна поперёк. Если надо будет тебе где-то переночевать первое время, или спрятаться, можешь смело пойти туда. Нужно обойти дом справа, там, с обратной стороны, в двух локтях от угла увидишь наполовину вылезший из стены толстый ржавый гвоздь. Толкнёшь его внутрь, откроется потайная дверь. Хорошее место. Чужие там не ходят.

— Благодарствую, Космач. Ты много сделал для меня. — я благодарно склонил голову.

— Не больше чем ты для меня, человече. — Он поднял на меня свои глазёнки. — Ладно, назови мне своё имя.

— Он дал мне имя Лютояр. — ответил я домовому, махнув рукой за спину, в сторону старого храма на пригорке.

Космач шмыгнул носом. — Наверное, ты важен ему и нужен для чего-то, если сам назвал. Можешь даже гордиться. Такое редко случается. Боги уже не так часто общаются с простыми смертными.

В ответ я пожал плечами. Мне действительно было нечего сказать. — Если у тебя там что-то не сложится, Лютояр, ты можешь вернуться сюда. — Серьёзно сказал домовой, глядя на меня в упор. — Или если будет нужна моя помощь — зови.

— Это как же ты услышишь, если ты тут, а я там? — делая неопределённый жест рукой, удивился я.

— Нужно уметь правильно звать. — Хитро сощурился Космач и мгновение спустя оказался рядом со мной. Поманил пальцем и начал шептать мне в ухо. Оказывается, есть несложный способ вызова и я его легко запомнил.

Спустя пару часов мы вышли из дома и направились в сторону тракта. Космач захотел меня проводить до околицы. Немного постояли на пригорке. Я чувствовал, что мне действительно не хочется уходить. Здесь тихо и уютно. Что будет дальше там, куда я пойду?

— Надеюсь, когда-нибудь увидимся. Вот тебе подарок от меня, на память. Дорог у тебя будет много, точно пригодится.

Домовой протянул мне обеими руками какой-то свёрток. Я взял его и аккуратно развернул. В льняной тряпице лежал нож. Потянув его из ножен, мне захотелось вскрикнуть от удивления, но я сдержался. Космач, заметив что-то по моему лицу, довольно усмехнулся. У меня в руках была почти точная копия моего ножа, который я держал в руках, когда словил последнюю пулю в своём родном мире. Только рукоять у этого танто из дерева, а не из резинового полимера с красивым названием кротон. Ножны сделаны из плотной кожи, а не пластик. Что тоже плюс. Я взвесил нож в руке, сделав несколько маховых движений. Да, общая длина примерно те же тридцать сантиметров. Именно то, к чему я привык. Холодная сталь клинка радовала глаз. Он по форме практически не отличался от колдстиловского, только металл без чёрного воронения.

Я повертел его в руках, и свет солнца скользил по лезвию, как тогда, в гостиничном номере в Чехии. Чёрт, вспоминались те события, как какая-то другая жизнь, хотя прошло всего пару лет. Тот мой нож был почти таким же, только рукоять дополнительно обтянута паракордом. Нет, не для понтов. Для того, чтобы не скользила в крови.

— Я смотрю, ты знаешь, что с ним делать, — произнёс Космач негромко, почти ласково.

Я кивнул, не глядя. Да, точно знаю.

Тогда, в Чехии...

Но теперь это уже просто история из другого мира.

Глава 5

Прага. Конец декабря. Мокрый снег за окном. Заказ мой был очень прост: устранить курьера, который решил поиграть в двойную игру. Проблема в том, что этот шустрик оказался бывшим бойцом GROM (это такой польский спецназ). Далеко не глупый парень, очень опытный и предельно осторожный.

Я взял его в душе.

Он даже не услышал, как я вошёл в его гостиничный номер. Льющаяся вода шумела, зеркало запотело. Когда он повернулся, я уже был в полуметре, с ножом на уровне его груди.

Его глаза, вот что мне запомнилось. В них не было страха и паники. Холодный расчётливый взгляд профессионала высокого уровня.

Он дёрнулся в сторону, но скользкий кафель сыграл против него. Мокрая нога неудачно проехала по полу и подвернулась. Я навалился всем весом и прижал его к стене.

— Где флешка? — спросил я, касаясь лезвием его сонной артерии.

Он плюнул мне в лицо. Что ж, тоже достойный вариант ответа.

Спрашивать второй раз не было смысла. Провёл лезвием по шее с обратной от себя стороны. Не спеша, чтобы он прочувствовал момент. Когда кровь полилась на белый кафель, его рука судорожно дёрнулась к полотенцу на раковине. Там, в складке, как оказалось, лежала флешка. Всегда проверяйте вещи, ага. В них может быть много интересного.

Я разжал пальцы и посмотрел на свой новый нож, который держал в руках. Заточен остро. Медленно провёл большим пальцем по лезвию. Возникло ощущение, что он хотел крови. «Я напою тебя при первом же удобном случае, друг, обещаю» — мелькнула в голове мысль.

Я повернулся к домовому и сказал: — Космач, где же взял ты это чудо? Этот ведь инструмент совсем не для крестьянского хозяйства.

— Ты не поверишь, Лютояр. В нашем хозяйстве его не было, уж я-то точно знаю! Но сегодня утром он внезапно появился на пороге. Оставить его там случайно было некому, сам понимаешь, деревня давно пустая. Поэтому мне кажется, что он тут оказался специально, чтобы я передал его тебе.

— Не знаю, как тебя и благодарить, дружище. За последние сутки, это, наверное, самый приятный момент для меня. Без ножа я чувствовал себя голым.

— Не нужно лишних слов, Лютояр. Удачи тебе в пути. Ты помог мне вспомнить кто я. Спасибо за это. Постарайся теперь сам не забывать, кем был ты.

Эти слова показались мне чем-то большим, чем простое напутствие. Я выдвинулся по тракту в направлении Северграда, чувствуя на спине взгляд Космача.

***

Тракт был всё таким же широким, как от храма до деревни, но постепенно становился более узким и извилистым. Странный голый лес вокруг через час сменился на приятно-зелёный. Я шёл неспешно, прислушиваясь к каждому шороху, каждому щебету птиц в кронах. Мои ноги, привыкшие к асфальту и бетону, теперь топтали пыль и иногда цеплялись за корни, но тело по прежнему оставалось выносливым. Старые, вбитые в подкорку на уровне инстинктов навыки не исчезли, даже несмотря на то, что мир вокруг стал другим.

«Ну вот, Лютояр, поздравляю. Из уютного ада привычной цивилизации — прямиком в странную сказочку. Похоже, совсем без храбрых рыцарей и говорящих драконов. Зато с грязью, холодом и полным отсутствием кофе.»

Я усмехнулся. Бывший киллер, привыкший решать вопросы одним выстрелом, теперь шёл пешком по просёлочной дороге, как бездомный. Во внутреннем кармане был только нож. В руках — котомка, плотно набитая дорожной снедью от домового. Не мой стиль, конечно. Но когда твой любимый ТТ остался где-то в другом мире, приходилось привыкать.

Лес вокруг стал гуще и, кажется, старше. Деревья стояли, как молчаливые стражи, наблюдая за мной сверху. Иногда посещало чувство, что они шептались обо мне. «Смотрите-ка, чужак. Не наш. Он не отсюда.»

— Да пошёл ты, — беззлобно буркнул я дубу с узловатым, почти человеческим лицом в коре.

Мысли текли медленно, как клей, размазанный по стеклу. Я вспоминал, что успел узнать. Северград — крупный узел в этой части мира. Там есть торговля, власть рода Ворона, какое-никакое общество. А значит, люди. Те, кто может рассказать больше. Как тут всё устроено. Как выжить. И, быть может, как вернуться обратно.

«Вернуться?»

Я задержался на этом слове. А зачем? Там, в прошлой жизни, меня уже никто не ждёт. Там были только тени. Тех, кого я потерял, и тех, кого сам отправил в небытие. А здесь хотя бы можно было попробовать начать с чистого листа. Если, конечно, местные не решат, что чужака лучше принести в жертву своим дремучим богам.

Ветер откуда-то донёс запах дыма. Я насторожился, рука сама легла на рукоять ножа. Постоял немного, прислушиваясь, потом двинулся дальше, стараясь идти бесшумно. Старые привычки не отпускали. «Всегда будь готов. Всегда ожидай подвоха». Однако в глубине души, там, куда я редко заглядывал, шевелилось что-то новое. Любопытство.

«Интересно, а в этом мире есть хоть что-то, ради чего стоит жить?»

Пока ответа на этот вопрос у меня не было. Но дорога длинная. Успею подумать.

Не успел. Северград обозначился своими контурами неожиданно за следующим пригорком. Я стоял и смотрел на него, пытаясь определить, сколько времени провёл в пути. Ориентироваться можно было только по солнцу, других вариантов мне доступно не было. Гаджетов, судя по всему, в этом мире не предусмотрено, или я о них пока не знаю. Интересно, может быть, какие-нибудь магические девайсы будут? Было бы занятно посмотреть.

Судя по расположению солнца в покрытом лёгкими пушистыми облачками небе — прямо в зените, скорее всего путь мой занял не так много времени. Приблизительно часа два, максимум около трёх. Шёл я не спеша, соответственно, деревня, из которой я пришёл, километрах в десяти — двенадцати отсюда. Хорошо. Первые знания о мире. Жаль, забыл спросить у Космача название его села.

Издали разглядывал городские ворота. Они закрыты, а перед ними в тени стояли два человека. Один из них был с какой-то длинной палкой. Или с копьём. Отсюда плохо видно. И народу почему-то нет. Судя по всему, это не главный вход в город? Придётся искать другой.

Перед тем, как перейти к следующему этапу своего путешествия, решил перекусить. Расположился в небольшой рощице, отойдя от дороги, снова ставшей широкой, метров на сто пятьдесят. Нашёл поваленное дерево, присел на него и развязал свою котомку. Осмотрел аппетитный кусок копчёного окорока с тонкими прожилками сала, румяный каравай хлеба, приличный кусок сыра с большими дырами, несколько пучков разной зелени и понял, что проголодался. Поставил флягу, из которой понемногу отпивал воду в пути, на землю. Нужно потом осмотреться, найти какой-нибудь родник, чтобы снова её наполнить.

Как только собрался засунуть руку во внутренний карман за ножом, в живот мой вонзилась стрела почти по самое оперение. Она была дымчато-серой. Я сначала замер на мгновение, но тут же, опомнившись, опрокинулся из положения сидя назад, за дерево. Кувырок получился удачным, ни на какой сучок не напоролся. Тут же, в место, где только что сидел, вонзилась стрела и завибрировала с противным звуком. Теперь настоящая. «Спасибо, Черонобоже», мысленно сказал я и перекатился влево.

— Ловкий, зараза! Как будто почуял. — громко проговорил чей-то голос с явной досадой.

Из-за деревьев вышли незнакомые люди. Хотя, откуда им здесь взяться, знакомым-то? Простота их намерений не вызывала ни малейших сомнений. Первый, высокий плечистый рыжий детина лет двадцати — двадцати пяти, в подпоясанной верёвкой длинной рубахе, держал наготове в обеих руках топор с длиннющей ручкой. Нет, не секиру. Именно топор. Второй, пожилой крепкий лысый человек, почему-то с голым торсом и широкой, такой, как обычно бывают у пиратов в детском кино, большой саблей. Третий, невысокий паренёк с явными следами оспы на лице, не торопясь вынимал из колчана за спиной новую стрелу для своего небольшого лука. Мне на секунду показалось забавным, что все они в широких штанах тёмно-жёлтого цвета.

Рыжий парень с топором. Тяжёлый, однозначно сильный. Но медленный. Топор на длинной рукояти — хорошее оружие, размашистое, опасное на дистанции, но вблизи будет ему мешать.

Лысый мужик с саблей. Немолодой, но глаза острые и цепкие. Чувствуется опытный боец. Не полезет бездумно. Будет ждать, оценивать и выбирать лучшее место для атаки. Быстрая широкая сабля в этих условиях станет для меня главной угрозой.

Худощавый, жилистый парнишка с луком. Уже положил стрелу и натягивал тетиву, но ещё не направил в мою сторону. С ним медлить тоже нельзя.

Я мысленно оценил дистанцию: четыре, может пять шагов до первых двоих, лучник чуть дальше.

— Выходи к нам, касатик. Я вижу, где ты прячешься. — предложил мне пожилой, как бы лениво помахивая своим оружием на уровне колена. — Мы тебя не обидим. Наверное.

— Погодите, добры молодцы, — начал я, слегка выглядывая из-за поваленного дерева. — А ведь я вас и искал! Мне старшой строго наказал, пока не найду в лесу лихих людей в жёлтых штанах и не передам им слово заветное, назад не возвращаться! Как хорошо, что вы мне так быстро встретились!

Внимательно отслеживая реакцию незнакомцев, я медленно разогнулся за деревом. Рыжий детинушка приоткрыл рот, слушая меня и слегка опустил правую руку, лежащую ближе к центру рукояти топора. Парень с луком пока держал тетиву не натянутой. А вот лысый, видимо, самый опытный, только щерился в ответ на мои слова, показывая жёлтые зубы. «В цвет штанов, опять же», подумалось мне.

— Какое ещё слово передать? — басовито спросил рыжий, явно не в силах сдержать любопытство.

— Заветное! — С чувством ответил я и перебрался через ствол дерева, ближе к ним. — И не только слово, но и письмо! Да где же оно? Сейчас, погодите!

— А кто у тебя старший? — логично поинтересовался владелец сабли.

Я начал демонстративно хлопать себя по карманам. Дыхание моё было ровным, почти незаметным. Сердце билось чуть быстрее обычного, но не от страха. От адреналина и предвкушения схватки. Три противника. Которые ещё не знают, что уже мертвы. Я медленно, по трети шага, сближался с ними.

— Ну давай, показывай письмо! — рыжий азартно закричал, перебирая топор в руках. — Давай сюда!

Лысый быстро посмотрел на него, но промолчал. Только лёгким движением кисти приподнял саблю, направив её в мою сторону и готовясь к удару. Третий нервно переминался с ноги на ногу. Лук со стрелой всё ещё опущен вниз.

— Кто старший, тебя спрашиваю! — чуть повысил голос лысый.

— Сейчас, сейчас. Сами всё увидите. Нашёл! — Крикнул я и резко рванул влево, к рыжему. Стрела со свистом вонзилась в дерево там, где ещё секунду назад была моя нога.

Первые три шага. Детина взревел по-медвежьи и занёс топор, но я оказался уже рядом. Топор хорош для рубящего удара сверху, но если не дать ему замахнуться, он бесполезен. Я врезался в него плечом, сбивая с ног. Его топор не нашёл своей цели, а в моей руке уже сверкнул нож.

Секунды не прошло и лезвие блеснуло, как серебряная молния. Горячая струя хлынула мне в лицо. Рыжий захрипел, захлёбываясь собственной кровью. Я не ждал, пока он рухнет, а оттолкнулся от его тела, бросаясь к лысому.

Пожилой боец вполне ожидаемо не растерялся. Он не ударил наотмашь, как ждал бы новичок. Вместо этого сделал короткий, точный выпад. Я едва увернулся, чувствуя, как сталь распорола куртку, едва не зацепив кожу. Поймав его запястье левой рукой, резко дёрнул на себя. Он потерял равновесие, и в этот момент танто легко вошёл ему под ребра. Глухо, почти беззвучно. Лысый удивлённо раскрыл глаза, но не закричал, а лишь выдохнул тёплый воздух мне в лицо.

Я развернулся, укрываясь за ним от возможной стрелы и вырвал свой клинок. Заметил, как третий, явно в панике натягивал очередную стрелу. Его руки заметно подрагивали.

— Не-не трожь! —завопил он, отступая. Я не ответил. Просто бросил нож, который вонзился ему в горло.

Я выдохнул и быстро огляделся по сторонам. Стоял, слушал, как делает последние вздохи рыжий. Пожилой уже не шевелился, глядя пустыми глазами в синее небо. Лучник сидел на земле, привалившись к дереву, широко раскрыв рот и подёргивая худыми ногами.

Подошёл, выдернул клинок и тщательно вытер его об одежду мертвеца. «Вот я и напоил тебя, дружище. Как и обещал», — сказал мысленно ножу, аккуратно убирая его в ножны. Встал, оглядываясь. Обошёл вокруг места стычки, потом ещё несколько раз, чуть увеличивая дальность. Больше никого в лесу не было. Банда из трёх человек? Возможно. С одним, двумя, а может и тремя не ожидавшими нападения путниками они бы управились легко. И, похоже, жалости бы не испытали. Вернулся к остывающим телам. Так оставлять их было точно нельзя. Но и закапывать не вариант. Лопаты у меня нет, чтобы выкопать яму, а спросить её у городских стражников, что стояли у ворот недальновидно. Ну ладно, обойдусь. Осмотрел карманы нападавших и вытащил всё найденное. Разложил на стволе поваленного дерева, там, где собирался обедать. Два десятка монет с изображением стилизованного солнца с глазами на аверсе. Рассмотрев номинал, увидел название «сребреник». Ладно, если есть сребреники, должны быть и злотники. Что забавно — шестнадцать из них были у пожилого с саблей. Интересно, это много денег или не очень? Скорее всего, не много. Если бы этот промысел приносил троице хороший доход, они были бы одеты получше. Лысый, однозначно, главарь, эти двое на подхвате. Есть ли у них где-то здесь лагерь? Не выходили же эти бандиты на дело каждый день из города в таком виде? Ладно, по итогам осмотра карманов ничего интересного. Моток какой-то бечёвки, складной нож откровенно плохого качества, маленький металлический кулон в форме птички. Ворон? Возможно.

С телами решил сделать вот такую штуку. Разложил их на спины, ногами вплотную к одному из деревьев на равном расстоянии друг от друга. Раскидал руки мертвецов так, чтобы они почти касались друг друга. В правую руку каждого из них вложил по сломанной стреле. Сначала хотел на дереве вырезать какой-нибудь замысловатый знак или вообще руну Чернобога, но передумал. Руна — это будет слишком явное указание на меня. А знак... И так, наверное, выходило неплохо. Если и были здесь какие-то аналоги следователей, пусть они ломают голову над этой символикой. Будет над чем подумать местным настоящим детективам, хех.

Основательно перекусил и сложил оставшуюся еду в котомку. Слегка призадумался. Отправиться в город или поискать логово разбойников? Решил немного поискать, так как всё равно нужно найти ручей и наполнить флягу.

Нашёл в результате только родник. Обходил по расширяющейся спирали место быстротечной схватки, смотрел внимательно, пытаясь обнаружить хоть что-нибудь: шалаш, следы костра или какого-нибудь лежбища. Но, похоже, следопыт из меня никакой. Да, в лесу я не силён. Не моя стихия. Ничего найти не удалось. Поэтому решил искать главные ворота в Северград, не выходя из леса. Бандитское оружие раскидал по кустам. Такой заметный хабар мне не нужен.

Город был обнесён каменной стеной высотой примерно в три, может три с половиной метра. Издалека не очень понятно. Теоретически можно её и перелезть, но в светлое время суток этого делать не хотелось. Никаких сторожевых башен не видно. Какие-то относительно высокие здания виднелись внутри, за забором, но без подробностей. Далековато. Я брёл, обходя город по периметру, не покидая леса. На всякий случай. На подступах к городу метров на двести — двести пятьдесят были вырублены деревья. «Дальность полёта стрелы?», предположил я. Местами пни были выкорчеваны, но в основном нет.

Городская стена, видимо, была относительно круглой. Никаких углов за примерно час пути я не заметил. А вот пейзаж постепенно менялся. Начали виднеться размеченные перепаханные участки перед стеной, на них возились какие-то люди. Крестьяне? Расстояние от стены до леса увеличилось вдвое. Ага, вот и главные ворота. Построены в виде классической арки с двумя маленькими башенками. Такая, как на картинках про средневековые замки. К ним из леса вела дорога, примерно такой же ширины, как от старого храма к деревне, где я вчера ночевал. Кстати, о ночлеге. Судя по солнцу, сейчас около шестнадцати часов. Нужно попасть в город до темноты, вдруг ворота на ночь будут закрыты. Ночевать в лесу совершенно не хотелось.

Я немного ускорился со своим передвижением и через полчаса вышел из леса на тракт, ведущий в город. Тем, кто смотрел из города, мой финт с появлением не должен быть виден. Появлюсь на дороге как обычный путник.

«Путешественник без вещей ага. Ни разу не подозрительно», — подумал я про себя и замедлил шаг. А если кто-то из стражников на воротах спросит, откуда иду? Что ответить? Как-то с местной географией у меня пока что напряжёнка.

Подождать вечера и перебраться через стену? Или заночевать в лесу и понаблюдать за воротами ещё день?

Мои размышления прервал приближающийся шум где-то за спиной.

Глава 6

Я отошёл на обочину дороги и изображал неторопливое перемещение одинокого путника в сторону города. Шум позади усилился достаточно для того, чтобы обернуться. Из глубины леса в сторону Северграда продвигалась колонна крытых гружёных повозок, сопровождаемая десятком всадников. Судя по всему, они были охраной этого каравана. Выглядели достаточно сурово и одеты соответствующе — в кожаную броню с каким-то вставками на плечах и пластинами на груди. Рядом, немного впереди, ехала пара бойцов, которые очень внимательно меня рассмотрели. Проехали молча. Значит, угрожающе я не выглядел. Остальные воины были рассредоточены вдоль обоза. Мимо проехало уже шесть повозок, сзади оставалось столько же.

Я остановился, пропуская их. На облучке каждого возка сидело по два человека. Эти уже не выглядели так воинственно, как всадники, но кинжалы разной длины на их поясах висели. Почти все они, проезжая мимо, скользили по мне безучастным взглядом. Последняя, замыкающая караван таратайка была почему-то меньше размером и судя по ходу, более лёгкая. Правил её лошадкой всего один человек, сидящий посередине деревянной лавки тарантаса. Я посчитал это отличным шансом для себя проникнуть в город под прикрытием.

Когда возок поравнялся со мной, я махнул рукой, привлекая внимание водителя кобылы. Когда он перевёл на меня удивлённые глаза, показал ему серебряную монету и указал пальцем на место рядом с ним на облучке. Светловолосый мужичок в поношенном сюртуке подвинулся и хлопнул ладонью по месту рядом с собой. Я запрыгнул на медленно едущую телегу и протянул ему монету. Он нетерпеливым жестом схватил её у меня из пальцев и спрятал в одном из многочисленных своих карманов.

— Ноги стёр? — спросил он у меня, не поворачивая головы.

Я согласно кивнул, заметив, что моя подсадка не осталась незамеченной — один из всадников внимательно пару минут следил за моими движениями. Не почувствовав угрозы, он отвернулся.

— Издалека путь держите? — уточнил я у возницы. Надо же повышать свой уровень краеведения.

— Из Белограда. — ответил кучер, смахивая длинный светлый чуб лёгким движением правой руки. — Пятый день в пути. Надоело уже свой зад по доскам тереть. Хочется уже на нормальной кровати заночевать.

— Спокойно добрались? — поинтересовался я. Не зря же обоз ехал с серьёзной охраной, подумал я. А то, что это хорошие бойцы, сомнений не было.

— Да какое спокойствие, о чём ты, мил человек! На каждой ночной стоянке разбойники пытались нападать. А здесь, в дне пути от Северграда и даже днём. Дерево подпиленное повалили нам перед первой телегой, потом со всех сторон из лесу налетели! Ох и натерпелись мы страху! — Ну обошлось же? С вами воины крепкие, как я погляжу? — мне хотелось подробностей.

— Конечно, крепкие. У рода Змея других не бывает. Мы за это и платим им хорошо, чтобы всё обошлось без потерь. — с некоторой гордостью вещал возничий.

— И что, легко управились с лихими людьми? Я смотрю, у них даже луков нет? — осторожно попытался я выяснить подробности. — Оружие какое-то секретное у них есть?

Мужичок почему-то посмотрел на меня долгим взглядом. Потом вздохнул и ответил: — Для кого секрет, а для кого и обычное дело. У них родовая техника боя какая-то специальная. Лук им не нужен. Они примерно локтей на сто без них справляются, какими-то своими штуками. Я вот только видел, что дымок какой-то с ладони бойца полетел. А потом раз — и в человеке дыра размером с кулак. Или рука оторвалась. Или нога. В общем, разбойникам то нападение очень не понравилось. Умерли они там все. Ну или все те, кто из леса атаковать выскочил. Там и полегли.

— Сильно! — с уважением протянул я. — Отличная охрана, действительно. Надёжная. А разбойники, случайно, не в жёлтых штанах были?

Кучер как-то насторожился и подозрительно посмотрел на меня. — Товарищи твои что ли? — сухо спросил он, скользнув внимательным взглядом по моим рукам и одежде.

— Ну скажешь тоже! Северградский волк им товарищ. — попытался я съехать с темы. Ответа про цвет штанов не получил, но судя по реакции, угадал.

Моя незамысловатая шутка рассмешила возницу. Он гулко расхохотался и видимо, слегка расслабился. А тем временем мы уже выехали из леса. Перед нами лежали финальные метров шестьсот прямой дороги до главных ворот города.

Северград, по мере приближения, становился более интересным, чем выглядел сквозь сучья леса. На надвратных башнях колыхались на ветру флаги. У двух половинок ворот, распахнутых наружу, собралось несколько человек в чёрных коротких камзолах с короткими мечами. Или длинными кинжалами на поясах. Мне с последнего возка пока было плохо видно.

Но вот первая пара из охраны каравана подъехала к ним и о чём-то переговорила. Разговор не выглядел напряжённым, скорее рутинным. Вот один из сопровождающих воинов подъехал к первой повозке и начал что-то объяснять, показывая руками куда-то в сторону города. После этого кибитка тронулась и поехала к въездным воротам. За ней двинулись и остальные. Один из людей в чёрном, судя по всему, северградский стражник, указывал направление в воротах каждой телеге куда-то направо. «Как парковщик в моём мире», — мелькнула мысль. И поправил сам себя: «В бывшем моём».

— Куда же вы теперь? Сразу на торг? — спросил я возницу для поддержания разговора. — Или отпраздновать приезд?

— Так сначала в отстойник, на таможню. — ответил тот, поворачиваясь ко мне.

— Проверять будут товар, людей перепишут. Выдадут пропуска. Тут с этим строго. А ты не знал что ли?

Хороший вопрос! Кто бы мог подумать, что здесь такой сложный проход в город. Может, нужно было махнуть через стену ночью и не заморачиваться? Но теперь поздно, уже подъезжали к воротам.

Флаги на башнях были ярко-красными, с чёрным профилем головы ворона в белом круге. Некоторые люди из охраны в чёрной одежде были с серебристыми значками с таким же изображениями птичьей головы на лацканах своих курток.

Мне ещё в лесу стало интересно, была ли в воротах железная решётка, как показывали в фильмах про средневековых рыцарей. Да, была. Не такая красивая и местами ржавая, но довольно крепкая, сделанная из широких металлических прутьев. Сами ворота были не широкими.Навскидку, не более четырёх метров в ширину. Высотой примерно три с половиной, может чуть больше. Что в какой-то степени логично — откуда тут взяться габаритным грузам?

«Парковщик», стоящий в воротах, указал рукой направо, пробормотал что-то типа «Вам туда, держитесь правой стороны» и сразу потерял к нам интерес. Меня уже некоторое время терзал вопрос тихого исчезновения, но всё оказалось сложнее. Прямо от ворот начиналась широкая улица с деревянными домами. А направо — это вдоль глухой стены, где метров через двадцать уже были ворота таможенного пункта, куда въезжал весь транспорт каравана. Наше транспортное средство было третьим на очереди и последним.

На входе в таможню стояли пару стражников. Один показывал, куда ставить телеги, второй как раз в это время смотрел в нашу сторону. Ситуация становилась немного критичной. В таможенный двор мне попадать нежелательно — неизвестно, сколько там стражи. Документов у меня нет, если они вдруг нужны. Никто меня тут не знал. Охрана каравана, да и сам возница, точно укажут, где меня подобрали. Пора валить. Судя по обстановке — совсем тихо может не получиться.

Когда перед нами на въезде оставалась ещё одна бричка, я тихо соскочил с облучка. Кучер покосился на меня, но промолчал. За что я тут же мысленно его поблагодарил. Присел рядом со сбрасывающим ход возком, делая вид, что завязываю шнурки. Когда он полностью проехал мимо меня и начал заезжать в ворота таможни, я развернувшись, встал и направился обратно.

То, что мой финт заметили, большой неожиданностью для меня не стало. Внутренне я был готов к такому повороту событий. Сзади раздался крик: «Эй, а ну-ка постой!». Конечно же, я не остановился, продолжая идти размеренным шагом. Целью было свернуть на ту широкую улицу, что шла от ворот вглубь города и затеряться в толпе. Но у стражника на этот счёт было своё мнение, радикально отличавшееся от моего. Могу предположить, что ему в порыве служебного рвения очень захотелось прояснить мою личность и причину нежелания попадать в таможенный отстойник. Сзади послышался истошный крик: «Стоять на месте, кому сказал!». Я продолжал идти, не оборачиваясь. Единственным слабым местом моего плана была близость главных ворот и находящиеся там на посту стражники. Их было не больше десятка. С одной стороны, у меня в арсенале теневой коготь и предвидение, но с другой, после рассказа возницы о каких-то способах дистанционного боя у воинов клана Змея, нужно быть особо бдительным. Ведь я совершенно ничего не знал о бойцах рода Ворона. И узнавать о них хотелось бы постепенно и в более спокойной обстановке, а не прислушиваясь к шуму быстро приближающихся шагов позади.

Сразу бежать нельзя. Это будет большой ошибкой. Поэтому я пошёл чуть быстрее, постепенно наращивая скорость. Стражник тяжко дышал уже где-то за спиной, сапоги грохотали по брусчатке.

— Стоять, сволочь!

Мысленно усмехнулся. Как оригинально. Перешёл на лёгкий бег. Он догонял.

У главных ворот нас заметили. Ну ещё бы, такое пропустить было сложно. Из группы стражников отделились двое крепких парней с дубинами в руках и кинжалами на широких поясах. Судя по всему, это тоже элемент кожаной брони, выкрашенный в чёрный цвет. Двинулись мне наперерез. Их расчёт очень прост: один заходит слева, другой справа, третий уже был сзади – и вот я в ловушке.

Но нет уж, извините. У меня на сегодня другие планы.

Первого, заходящего слева встретил удачным фронт киком в живот. Получилось отлично, он даже оторвался от земли и летел некоторое время, прежде чем проехал по пыли своей пятой точкой. Второй замер на миг, открыв рот — такого он не ожидал.

А вот мне этого времени как раз было достаточно. Я рванул вперёд, на широкую улицу, где гораздо больше народа. Впереди видна толчея, слышны крики торговцев и доносился запах жареного мяса.

— Держи его! — сзади раздалась многоголосица. Оглянулся быстро через плечо. Сзади уже не двое. Все, кто стоял на воротах, теперь наперегонки гнались за мной. Не такого эффекта я ждал, но ладно. Проходили и такое.

Третий дом от угла справа – калитка распахнута, будто только меня и ждали. Заскочил внутрь, схватил первого подбегающего стражника за воротник, используя его же ускорение, шлёпнул головой об забор. Осевший воин выбыл из погони. Бросаю быстрый взгляд через плечо. Остальные уже у ворот. Я захлопнул за собой калитку, щёлкнув засовом. — Ломитесь, служивые!

Двор был почти пуст. Кучи хвороста, поленница дров, покосившийся сарай. Забор в глубине двора дощатый, невысокий. Побежал к нему, легко перелез. Оглянулся. Бойцы, судя по звуку, всё ещё возились с калиткой. Пробежал по соседнему двору. Из-под моих ног шарахались и взлетали с громким квохтаньем куры. Какая-то пожилая полная женщина в длинном выцветшем платье удивлённо смотрела на меня, разинув рот. На ходу кивнул ей.

Беги, Лютояр. Беги.

Перепрыгнул через следующую ограду — и вышел на соседнюю улицу, чтобы затеряться в лабиринте Северграда.

Выйдя на улицу, сбавил шаг. Снял куртку, чтобы не выглядеть так же, как у ворот, перебросил её через плечо. Двинулся в направлении центра города. Давненько меня не пытались загнать в угол. Вспомнились в тему события примерно трёхлетней давности.

Дело было в жарком Катманду. Лето, дождь. Погоня. Я хорошо помнил запах: смесь гниющей фруктовой кожуры, бензина и ладана. Весь Катманду почему-то пах, как грязный храм.

Бежал я по узкой улочке за рынком Асан, где местные торговцы вешали туши коз на ржавые крюки. Под ногами скользкие овощные очистки, мокрый картон. Сзади крики: «Руко! Руко!» — «Стой!» на непальском.

Первый полицейский был толстым, в форме цвета хаки, с пистолетом на боку. Он запыхался ещё на первых ста метрах.

Второй оказался молодым, резвым и быстрым. Почти догнал у поворота к старой ступе. Я бежал влево, в переулок, где висели гирлянды прокопчённых фонариков. Удар плечом в стойку с глиняными горшками и они шумно попадали, рассыпаясь под ногами преследователя.

«Падай, сука.»

Он действительно споткнулся и упал. Но третий оказался умнее: решил перехватить меня через параллельную улицу. Я увидел его, когда выскочил к реке Багмати. Грязная мутная вода, трупы животных, плывущие вниз по течению.

— Стоять! — закричал он по-английски, доставая пистолет.

Я прыгнул в старую, ветхую, привязанную к столбу лодку, одним движением ножа перерезав веревку. Течение сразу её подхватило и понесло.

Выстрел. Промах. Древнюю лодку закрутило, вода хлынула через щели. Я выбросил за борт все, кроме ножа и пачки денег, чтобы легче плыть.

По берегу бежал полицейский, что-то крича в рацию.

Впереди показался низкий мост. Пришлось лечь на дно. Гнилая древесина практически скребла по спине. Темнота. Минута тишины. Лодка начала тонуть, не выплыв из-под моста. Я набрал в лёгкие побольше воздуха, нырнул и поплыл. Когда аккуратно вынырнул, преследователя уже не было.

Выбрался на берег у кремационных площадей Пашупатинатха. Дым от погребальных костров выедал глаза. Садху в оранжевых одеждах ковыряли в зубах, равнодушно глядя, как какой-то мокрый демон с ножом в руке выполз из священной реки. Один что-то говорил. Другой громко смеялся.

Я шёл мимо, кашляя грязью Багмати. В кармане лежал паспорт мертвеца, который мне продали за пятьсот долларов у храма обезьян.

«Живой. Снова живой.»

А потом был дождь. Ливень, смывающий все следы.

Как сейчас помню: стоял под крышей лавчонки, пил ракси — этот рисовый самогон, который прожигал пищевод, как серная кислота. Хозяин, морщинистый, как вяленый персик, смотрел на мой окровавленный рукав и молча наливал ещё.

«Беги, Алексей, Беги.» Но Алексей в итоге добегался.

Теперь же я — Лютояр. И снова бежал, только теперь уже здесь, в каком-то незнакомом мире. Но запах вокруг тот же: человеческого страха, пота и золы. Только вместо садху — стражники. Вместо Багмати грязные улицы Северграда. А нож — все тот же.

Пройдя пару кварталов вглубь города, я почувствовал резкий запах.

Большая рыночная площадь встретила меня вонью. Не той утончённой гнилью, что витала над портовыми трущобами, а густым, наглым смрадом: дымом костров, перегаром кваса или пива, конского навоза и чего-то кислого, будто здесь варили тухлую капусту в промышленных масштабах.

Рынок кишел, как раненый зверь. Торговцы орали, перекрикивая друг друга:

— Свежий угорь! Из Белограда, сами ловили!

— Шкуры! Шкуры волчьи, зимой не продует!

— Кому ножи? Наточил, как бритву! Подходи, пробуй!

Я медленно шёл меж рядов, пропуская через себя шум, взгляды, жесты.

Здесь всё было для меня ценной информацией.

Дома вокруг торга лепились друг к другу, словно пьяные мужики в таверне — криво, но крепко. По большей части из дерева, но кое-где были высокие каменные фундаменты с ветхими верхними этажами. На дверях увидел знаки: молот (кузница, наверное), какая-то булка (похоже, пекарня), змея (неужели алхимик?).

Люди вокруг выглядели очень колоритно. Крестьяне в грубых рубахах, с покрасневшими от ветра лицами. Торговались за соль, жадно глядя на мясные ряды. Ремесленники и мастеровые отличались от них. Люди с натруженными руки, за их поясами торчали инструменты. А вот и рыночная стража. Выглядят, как охранники торговых площадей всех времён и народов: пожилые мужчины в потёртой кожаной броне, с дубинками на поясах. Лениво шаркали, внимательно оценивая всех цепкими подозрительными глазами.

Нищие сидели у одной из стен, с вытянутыми руками и головными уборами на земле, собирая мелочь. Один, без ноги, зычно орал: «Подайте храброму воину Стрибога!»

Проходя по торгу, слушал разговоры. У мясной лавки двое шептались:

— Рододержец опять налоги поднял.

— Тсс! Тише говори, если жизнь дорога...

У колодца баба с ребёнком:

— Мам, а правда, что в Башне люди пропадают?

— Молчи, дурак!

Я ухмыльнулся. Страх. Деньги. Власть. В этом городе всё как всегда и везде.

По пути купил пирожок с ливером. Он оказался слегка пересоленным, но съедобным. Прислонившись к стене, стал наблюдать, медленно жуя. Город жил привычной жизнью. А значит, в нём можно легко затеряться.

Выйдя с рыночной площади, я увидел его. Главное здание рода Ворона. А может и Северграда. Даже не зная, его нельзя было перепутать ни с чем.

Оно возвышалось над городом, как чёрный клык. Каменная башня с остроконечной крышей. На самом верху реяло широкое полотнище знамени: голова чёрной птицы в белом круге на кровавом фоне.

«Так вот где сидят те, кто решает, кому жить, а кому у дороги гнить», мелькнула у меня мысль.

Прикидываясь ко всему равнодушным, запоминал: два пункта стражи у ворот, ещё одна на крыше. Окна узкие, как бойницы.

Возможно, туда мне и нужно. А может быть, именно оттуда — они уже смотрели на меня.

Глава 7

Проснулся от того, что по лицу скользнул солнечный луч, пробившийся сквозь щель в закрытой ставне. Потянулся, ощущая, как хрустят позвонки. Зевнул и огляделся по сторонам.

Я лежал на полу, завернувшись в грубый плащ, под головой свёрнутая верёвка вместо подушки. Комнатушка была маленькой, пропахшей плесенью и старым деревом. Стены, обитые когда-то светлой тканью, теперь оголяли прогнившие доски. В углу лежал пустой глиняный кувшин, опрокинутая табуретка. Вокруг следы грязи на полу. Дом для ночёвки, о котором рассказал Космач, был там, где он и говорил. Я, конечно, не ожидал каких-то удобств, однако даже не предполагал, что тут будет настолько убого. Но это и не важно. Отличная получилась «кукушка». Когда-то так называли конспиративные квартиры, это пошло от письменного сокращения в отчётах старых спецслужбистов — «к.к.» Моя искренняя благодарочка домовому за это. Нужно постараться это место не засветить. Пригодится.

За вчерашние полдня в целом немного сориентировался в Северграде. Он оказался не таким мелким, как вчера мне виделось из леса. Внутри обнаружилось восемь широких прямых улиц, которые делили город на квадраты. Дороги были выложены неровными булыжниками. Имелись кварталы богачей, мастеровых и торговцев. Отдельно, в районе башни, располагались дома приближённых к роду Ворона. По окраинам, как обычно, селилась беднота.

Встал, быстро оделся. Вчера на торгу удачно сменил свои вещи на другие с небольшой доплатой. Зелёная куртка, которую выдал домовой, была очень удобной, но я в ней красиво нарисовался в происшествии со стражниками, поэтому необходимо было от неё избавиться. Теперь у меня были штаны и рубаха тёмно-коричневых тонов из прочной ткани. Так же, на рынке, стал обладателем удлинённого сюртука. Карманов, правда в нём маловато, но, что важно, внутренний был. На самом деле, подумалось мне, класть в них пока что особо и нечего. На данный момент, нож — самое ценное и нужное, что у меня имелось из имущества.

Я аккуратно выглянул в щель неплотно закрытой ставни. Утро на окраине было тихим. Крики петухов, лай собак, где-то вдали слышался скрип телеги. Никакой стражи, никаких подозрительных теней. Нужно выходить в город и придумать какой-нибудь завтрак, желудок уже напоминал о себе громким урчанием. Я выскользнул из дома, заперев на потайной замок дверь.

Через пятнадцать минут был уже в относительно приличном квартале. Судя по солнцу, время, примерно, часов восемь утра. Как же это утомительно — так определять время! Обязательно куплю себе часы. Когда разбогатею. Не может быть, чтобы их тут ещё не изобрели. От приятных размышлений меня отвлекли детишки, играющие в странную, на мой взгляд, игру. Они стояли в узком кругу и громко пели необычную считалку, делая постепенно шаги назад. Я прислушался.

— Кто глядит в окно без глаз? — Это я, но не сейчас.

— Кто зовёт, кто отзовётся? — Тот, кто мёртв, тот не вернётся.

— Как спастись от темноты? — Нужно спрятать все следы.

— Где скрывается твой страх? — Под подушкой. В зеркалах.

— Где спасенье мне найти? — В том, кто сзади. Не смотри.

— Назови себя — и спи. — Нет меня. И ты умри.

«Ну надо же! Какой тлен и безысходность даже в детских играх»,— подумал я и, оглянувшись, свернул на соседнюю улицу. Вчера приметил в той стороне, неподалёку, трактир «Гнилой клык». Судя по количеству сидящих там вечером людей, он пользовался популярностью в этой части города. Значит, пища должна быть неплохой. Вот сейчас и проверю.

Я толкнул дверь плечом и тёплый, густой воздух трактира ударил мне в лицо. Жареное мясо, тмин, хмель и ещё что-то сладковатое. Внутри было просторно.

Десяток столов, грубо сколоченных из тёмного дуба, стояли вдоль стен и посередине зала. Лавки рядом с ними были широкими, с выщербленными краями. На полу — утоптанные доски, покрытые слоем опилок, впитавших десятилетия пролитой браги и крови. Народу внутри было немного.

За самым дальним столом сидели трое: двое бородатых загорелых мужчин в коричневых куртках (охотники? наемники?) тихо спорили о чём-то, размахивая костлявыми руками. Между ними расположилась девица с пустым взглядом и грязными руками. Она пила что-то из большой глиняной кружки, не отрываясь.

У стойки примостился древний старик. Перед ним стояла кружка, из которой он не пил, а будто ждал, когда она сама опустеет.

За самой стойкой миловидная блондинка в светлом платье. Лет ей было чуть за сорок, но держалась так, будто ей нет и тридцати. Светлые волосы с еле заметным рыжеватым оттенком собраны в тугой узел. Серые глаза были внимательными, оценивающими. На запястье покачивался серебряный браслет с волчьими клыками.

— Садись где хочешь, — сказала она, даже не поднимая головы. Я скользнул взглядом по залу.

Оглядевшись, выбрал удобный угол. Во-первых, там тень, во-вторых, если сесть спиной к стене, будет виден вход. Ну а в-третьих, я буду сидеть недалеко от бородатых мужиков и с лёгкостью услышу их разговоры. Пока шёл к выбранному месту, успел рассмотреть на стенах ржавые мечи, щиты с прогнившими краями и голову большого кабана. Чучело, один клык сломан.

Под потолком висели связки сушёных трав. Полынь, чабрец, что-то ещё. Хм, для запаха или от сглаза? На стене за стойкой были полки с бутылями. Судя по прозрачным ёмкостям, в наличии имелся даже какой-то самогон на змеях. А в глиняных кувшинах, скорее всего, вино.

Сел за стол в самом дальнем от входа углу. Лавка скрипнула под тяжестью моего тела.

Блондинка за стойкой увидела, что я нашёл себе место, повернулась в сторону подсобки и что-то тихо сказала. Через мгновенье оттуда вышла девушка лет семнадцати, в таком же светлом платье и повязанном на шее синем платке. Она подошла ко мне и привычно затараторила, глядя в стол перед собой:

— Приветствую, сударь, в нашем трактире! Меня зовут Радмила. Сегодня на завтрак у нас каша пшённая, каша гречневая. Жаркое из дикого кабана с картофелем, подаётся в казане. Утка запечённая с яблоками и грибами. Если господин не торопится, скоро будет готова дикая рулька.

— В каком смысле дикая? — уточнил я на всякий случай.

— Дикого кабана, конечно же. — продолжила Радмила, подняв на меня бездонные голубые глаза. — Если хотите подлечиться после вчерашнего, есть пиво тёмное, пиво светлое, брага, медовуха, если сударь хочет покрепче...

— Сударь не торопится и подождёт рульку. А чай у вас есть? — я понял, что перечисление напитков может быть очень долгим и решил ускорить процесс.

— Конечно, есть. Но всего два сорта — новоградский и наш лесной сбор. Извините, сударь, что выбор небольшой, этот напиток не пользуется спросом. — с нотками извинения проговорила девушка, разведя руки в стороны.

В итоге заказал чай, выпечку и рульку. Мясо обещали подать часа через полтора. Я расположился поудобнее.

Вскоре та же девушка поставила передо мной чайник, кружку и корзинку с булочками, рогаликами, кексами и пончиками. Выглядело всё это аппетитно. Я налил себе половину кружки чая и вдохнул густой аромат лесного сбора. В тот же момент дверь трактира открылась и внутрь вошли сразу несколько человек. Пара одетых в серые сорочки и порты мужчин, с длинными волосами, перехваченными бечёвкой, не сговариваясь сели за стол в центре. «Наверное, мастеровые»,— подумал я. Вошедший через минуту крепкий старик без левой кисти в потёртой чёрной одежде, как у стражников, но без кожаной брони и серебристого значка, остановился у стойки и тихо заговорил с хозяйкой. Следом за ним появились три странных человека. Одеты они были разнородно, я бы сказал, но их объединяли небольшие чёрные вязаные шапочки на голове. Они сели через стол от меня. Шустрая Радмила снова вышла собирать заказы.

От людского гомона стало шумновато. Я наслаждался выпечкой, когда заметил, что старик-инвалид, всё ещё стоявший у стойки, не сводил с меня пристального взгляда. Я медленно кивнул ему. Увидев это, он не спеша двинулся по залу к моему столу. Молча показал ему на место напротив себя. Старик же обошёл стол и сел рядом. Тяжело вздохнул и чуть наклонившись ко мне, негромко проговорил: — Ну и шустёр ты, парень! Ловкач, одно слово — ловкач. Давно таких не видел. Молодец.

Я насторожился, но виду не подал. Повернул голову к нему, внимательно посмотрел в его выцветшие глаза и ответил: — Не понимаю, о чём вы говорите, уважаемый.

— Я про вчерашнее твоё выступление у ворот. Ведь я сразу тебя узнал, соколик!

— Да о чём вы, мил человек? — не сдавал я свои позиции, отхлебнув из кружки чаю. — Никак в толк не возьму.

— Вот всем так и говори, — широко улыбнулся незнакомец. — А дядьке Светозару не надо. Он своими глазами всё видел и пока доверяет им. Вот этим самым.

Он растопырил указательный и средний пальцы правой руки и указал на свои глаза. — Светозар — это я. Вижу, что ты и так это понял. Ты ведь не только ловкий, но и понятливый, да, соколик? У нас тут, в Северграде, обычно таких не бывает. Если ловкие, то обычно тупые. Если понятливые, то долго не задерживаются. Хорошо ты сделал, что сменил одёжку, это правильно. Кепочку ещё какую-нибудь себе справь. Или шапку. На всякий случай. Так как, говоришь, тебя зовут, касатик?

Я повернулся вполоборота к Светозару и внимательно его рассмотрел. Потёртая, но чистая одежда. Густая окладистая седая борода средней длины и ухоженные усы. Когда-то сломанный нос был немного смещён кончиком влево. Над правой бровью глубокий шрам. Ещё, учитывая отсутствующую левую кисть, легко предположить, что этот Светозар был боевым дедом с богатым прошлым. И слишком внимательный. Бывший стражник? Но, если узнав меня, он не позвал охрану, значит ему от меня что-то нужно?

— Имя мне дали Лютояр. Рад знакомству, Светозар. Пиво будешь?

— Вот это разговор! Правильного мужчину видно сразу. Знатное имя, кстати. От рождения дано? Ну и ладно, не говори. Да, буду. Тёмного. — с непонятным блеском в глазах ответил старик и поднял руку без кисти вверх. — Радмила, девонька, кувшинчик тёмного поднеси, будь добра!

Через пару минут Светозар отхлебнул прохладного пенного напитка и прикрыл от удовольствия глаза. Чуть склонившись ко мне, так же тихо начал разговор.

— Я вчера у ворот с парнями стоял, когда ты Микулу на задницу уронил. Любо-дорого было посмотреть, чесслово! И потом ушёл красиво. Все, кто за тобой бегал, злыми вернулись, аки псы цепные. Давненько, ох, давненько такого ловкого бойца не было. Да почитай, лет пятнадцать, точно. Я тогда ещё десятником служил. Но того молодца мы всё равно в тот же день изловили. Рододержец его приказал на осине повесить. В назидание, так сказать. А ты не местный, Лютояр, как я погляжу? И не из Белограда, так ведь?

— Издалека я. — мне не хотелось углубляться в эту тему и кажется старик это почувствовал.

— Не хочешь — не говори. Это не сильно и важно. Надолго к нам, в Северград? — спросил он, делая очередной глоток пенного.

— Не знаю пока, — ответил я. — Хотелось бы присмотреться сначала, что тут у вас и как устроено. Может и задержусь.

— А ты задержись, соколик, задержись. Я чего к тебе подсел-то? Предложение у меня есть. Прибыльное. Тебе-то по плечу точно будет. А может даже и понравится.

— Предложение? Светозар, не в обиду будет сказано, ты меня знаешь пару минут, а уже что-то предлагаешь.

— А ты выслушай старика, соколик, а потом рассуждать будешь. Дело у меня к тебе вот какое. У нас в Северграде есть ристалище, это ты, наверное, сам знаешь. Раз в месяц там проводятся потешные бои. — издалека начал старик.

— Это типа развлекательные? — решил уточнить я перед тем, как забросить в рот остатки рогалика.

— Для кого как. Для того, кто смотрит — развлекательные, а для того, кто бьётся — это уж как получится. Суть в том, что обычно раз в неделю проводятся бои отборочные, и к концу месяца выбирается четверо участников потешных боёв. Я могу устроить так, что ты попадёшь в эту четвёрку сразу без отбора. — Светозар отпил из своей кружки и внимательно на меня посмотрел.

— Так а в чём мой интерес? — спросил я, подозревая какой-то подвох.

— Так приз же! Там хорошие деньги получаются, даже если только в финал пройдёшь. — Старик с азартом смотрел мне прямо в глаза.

— Ну допустим. А в чём твой интерес? — решил сразу прояснить я.

— Мой интерес будет ровно пополам! — с улыбкой сказал Светозар и подмигнул. — И не говори, что это много. Вот, смотри — я тебя ввожу в состав участников. А это хлопотно, но вопросов ни у кого не будет. Ну и ещё один важный момент: тебя не узнает никто из стражников. Даже если узнает, я этот вопрос закрою. И главное для тебя на сегодня. Твоё пребывание здесь станет полностью легальным. Как будто ты через ворота вошёл, как положено, и у стражи отметился.

Я вздохнул и оглядел зал. Все были заняты своими делами, на нас никто не обращал внимания. Бородатые охотники продолжали спорить, девица спала, положив голову на руки перед собой. Мастеровые расплатились на стойке и пошли на выход. Люди в чёрных вязаных шапках сидели и что-то тихо обсуждали, наклонившись друг к другу над столом.

—Светозар, пойми меня правильно. — решил я прояснить ситуацию. — Я в городе только второй день, ко мне подсаживается совершенно незнакомый человек и делает заманчивое предложение. Я ничего о нём не знаю. Чтобы ты сам подумал на моём месте?

— Понимаю твои сомнения. Готов прояснить. Он задумчиво посмотрел в свою кружку и долил туда пива из кувшина. Пенная шапка замерла на краях.

— В шестнадцать я пришёл в городскую стражу. Эх, как же давно это было! Ростом был повыше сверстников, силой бог не обидел. Первый год служилось тяжеловато, сам понимаешь. Шутники тыкали метлой в сортирах, но я умел ждать и терпеть.

Он откинулся спиной к стене, положил левую руку без кисти на стол, будто это был трофей.

— Потом случилась первая схватка. У ворот, я как раз на смену заступил. Пьяные купцы сцепились с охраной каравана. Я был с дубиной. Старший смены послал меня разнять дерущихся. Один гад рубанул меня ножом по ребрам. — Он расстегнул свою рубаху — шрам, белый, глубокий и ровный. — Я, в ответ, ему тогда череп проломил.

Старик помолчал, как будто переживая давно прошедшие события. Пивная шапка в его кружке начала оседать.

— Через пару лет стал десятником. Водил патрули по трущобам. Там, в переулках и на окраинах, научился чувствовать город. Понимал, как он дышит, что в нём не так, где болит. Слышал его, одним словом.

Он замолчал, то ли прислушиваясь к чему-то, то ли вспоминая свои лихие годы.

— Ещё лет через несколько стал начальником караула. Следил за обоими воротами, за порядком. Менял посты. Шли годы. День за днём. Зимой в мороз, летом в жару. Много стычек с дерзкими приезжими. Много суеты с контрабандистами. Хитрые, заразы. Лесные бандиты. Эх, чего только не было на моём веку. Стал сотником. Сам на воротах, конечно, уже не стоял.

Его глаза вдруг ярко вспыхнули.

— А потом пришли кочевники.

Он опрокинул кружку, будто смывая воспоминания.

— Около тысячи их было. Как саранча. И как время-то правильно выбрали для нападения? Как раз весь род Ворона из города выехал. Но мы держались трое суток. На четвёртый, наверное, они бы прорвались. Но родовичи вернулись и разом всех положили. Никто не ушёл.

Он поднял культю.

— Вот тогда то, в последнем бою, я и потерял это. Секира. Быстро и чисто. Даже не почувствовал. Очнулся уже в храме, весь в бинтах.

Светозар засмеялся, но в смехе не было веселья.

— После боя рододержец предложил стать начальником стражи. Сиди, говорит, командуй. Но я... — Он потрогал культю. — Я не захотел. Война — дело молодых.

— Лекарство против морщин. — на автомате продолжил я.

Старик странно посмотрел на меня, покачал головой и сказал: — А вот это ты очень, очень верно подметил. Не выпить ли нам за это? Сколько ещё ты будешь цедить свой чай?

В эту минуту появилась Радмила с большим подносом. На нём стояла огромная тарелка, на которой исходила ароматным паром огромных размеров свиная голень, обильно украшенная зеленью. — Дикая рулька, запечённая в тёмном пиве, сударь! — торжественно объявила девушка и поставила его перед нами посреди стола.

— Радмила, будь добра, принеси столовые приборы для уважаемого Светозара. Один я с этим блюдом, похоже, не справлюсь! — удивлённо осматривая сервировку, произнёс я.

— И браги, девонька, принеси кувшинчик браги мне и моему другу! — радостно добавил старик.

После этих слов трое людей в чёрных вязаных шапках синхронно встали из-за стола и направились к стойке.

Глава 8

Я заметил, что Светозар очень внимательно наблюдал за ними, глядя поверх своей кружки. — А почему эти люди носят одинаковые шапки, да ещё и летом? — решил спросить я у старика.

— Это у них отличительный знак такой. Чтобы своих видеть издалека, и от других отличаться, — ответил Светозар, отделяя от рульки очередной кусок нежного мяса.

Дикая рулька действительно получилась очень вкусной. Когда я её увидел вблизи, мне в голову пришла цитата известной басни про «в зобу дыханье спёрло». Это была не та жалкая имитация, что подавали в ресторанах моего мира, а впечатляющий мясной монолит, с которого ещё стекал золотистый и ароматный жир цвета растопленного солнца.

Его покрывала тёмная, почти чёрная корочка, с трещинами, сквозь которые проглядывало румяное мясо. Мясо было слоистым, волокнистым, с прожилками жира, которые таяли на глазах. Подлива выглядела густой, как смола и исходила ароматом тёмного пива и чего-то острого и дымного.

Наклонившись к блюду я глубоко втянул воздух. Нос заполнило буйство специй. Грубый тмин, прожаренный до сладости чеснок и горький хмель.

Нож вошёл в мясо без сопротивления. Я отделил пару небольших кусочков и забросил один из них себе в рот. Корочка рассыпалась во рту с хрустом, отдавая копчёной сладостью и солью. Мясо было нежным, но не рыхлым. Оно разделялось на волокна, каждое из которых было пропитано горьковатым тёмным пивом. Мне даже показалось, что я чувствую оттенок жжёного солода.

Жир... Боги, жир. Он таял, обволакивая язык, как тёплый бульон, но с перчёной остротой где-то глубоко в послевкусии.

Горло слегка щипало. Видимо, от перца или от пива, которое выпарилось, оставив только свою смолистую душу. Я откинулся на лавку, чувствуя, как тепло разливается по животу. Такого удовольствия от вкусной пищи я не получал очень давно.

Светозар наблюдал за мной, усмехаясь.

— Ну что, Лютояр? Ещё по одной?

Я не ответил. Просто отрезал ещё кусок и плеснул браги в оба стакана.

— Своих — это кого? — вернул я старика к поднятой теме о людях в чёрных шапках, которые расплатились на стойке и уже выходили на улицу.

— Членов культа Чернобога, вестимо. Кого же ещё. — ответил Светозар, надкусывая малосольный огурец с вилки.

— Почему у него отдельный культ? Ведь есть же в городе храм всех богов? Разве его там не чтят? — заинтересовался я этим нюансом.

— Храм есть, да. И в нём можно поклоняться всем старым богам, точно. — прожевав, ответил старый воин. — Только вот для Чернобога там место не предусмотрено.

— А что так? — мне показалось, что где-то рядом должна скрываться какая-то важная история.

— Я уж почти забыл, что ты не здешний. Но если не знаешь таких простых вещей, то, видимо, совсем издалека. — сказал неторопливо Светозар. — Не хочешь рассказать откуда? Да ладно, не отводи взгляд. Не настаиваю. Слушай, значит. Когда-то боги населили Явь людьми, зверьми и всякими гадами ползучими и летучими, что мы тут вокруг видим. Потом радовались, глядя на дело рук своих. Наблюдали за людишками, как они копошатся тут в заботах своих мелочных. Долго ли, коротко ли, но вскоре заскучали боги. Решили они разнообразить этот созданный мир и наделили какую-то часть своих фаворитов особыми способностями. Перун дал способность управлять молнией, например. Сварог — огнём, Стрибог — ветром, Мара — льдом. Ну, там много всякого на самом деле получилось. Каждый из этих любимчиков основал свой род и начал передавать подаренные знания и артефакты из поколения в поколение, но только родственникам.

— А Чернобог? — ну выдержал я. — Он тоже участвовал?

— Не перебивай, а наливай! — шутливо осадил меня Светозар. — Конечно, и он тоже. Я уже почти подошёл к главному. И отрежь-ка мне кусочек мяса, уважь старика. Одной рукой не сподручно.

Мы выпили ещё по чарке. Я посмотрел в окно. Судя по всему, день за увлекательными разговорами скоро начнёт клониться к закату.

— Говорят, что боги — там, у себя, теперь не просто наблюдают, а играют во что-то. Мне иногда кажется, что они даже ставят на нас, как на скаковых лошадей. Кто-то из них болеет за добро, кто-то ставит на хаос. И результат им интересен только потому, что без него ставка не имеет смысла. Ну и к твоему вопросу. Лично мне кажется, что Чернобог когда-то проиграл. Мой дед рассказывал, что в его детстве, в храме стоял его кумир. А когда он оттуда исчез и куда делся — никто не помнит. А вот эти люди в чёрных шапках хотят поклоняться именно ему, что в общем-то и делают. Только тайно.

— И во что играют боги, согласно твоей теории? — заинтересованно спросил я.

— Откуда же мне знать? В таврели, наверное. Или в дальдозу. Там же думать надо много. А у них, как раз, свободного времени на коварные ходы предостаточно.

Мне подумалось о двойственности ситуации, в которую я попал. Было интересно узнать об этих играх, но задать прямой вопрос собеседнику значило показаться ещё более странным, чем уже выгляжу. Пока я гонял эту мысль в голове, Светозар сказал: — Вижу, друже Лютояр, что ничего ты не понял. И это напомнило мне один забавный случай. Когда-то давно, лет сорок назад, мне уже доводилось видеть такого же как ты. Не в смысле личиной, а ничего не знающего о наших укладах и обычаях. Тогда порядки были проще, в город попасть легче. И вот появился он, и вёл себя как дитя малое, только что не агукал и слюни не пускал. Не очень сообразительный был, не такой ловкач, как ты. — усмехнулся старик.

— И чем же закончилась его история? — спросил я, посмотрев на дно кувшина с брагой.

— Плохо закончилась. Для него, конечно. Родовичи Вороновы его заметили и забрали в башню. Что там с ним стало — не ведаю. Но ничего хорошего, это точно. Ну что ты кувшин глазами сверлишь, надо ещё брать. Радмила, девонька, где ты? — крикнул старик неожиданно сильным звучным голосом.

Через минуту девушка стояла у нашего стола. Светозар заказал ещё кувшин браги и кувшин кваса. Закуски решили не брать — оставалось ещё немного рульки.

— Вижу, про игры интересно, друже? В дальдозе надобно фишки двигать после того как кости бросишь, там не очень сложно. А вот таврели почти как шахматы хиндустанские, на такой же доске с клетками. Там тоже фигуры — волхв, князь, ратоборец, лучник, всадник, ратник. Но есть одно отличие. Ратник это самая мелкая фигура. Но тот ратник, за которым на доске стоит волхв, если дойдёт до самого конца, превратится в хельги и станет самой сильной фигурой на доске. Понимаешь суть? Это же как в жизни. Если волхв наградит ратника силой и у того хватит духа дойти до конца, то...

Подошедшая Радмила выставила на стол наш заказ. Мы сразу же налили ещё по чарке. — Скажи мне вот что, Светозар. С одной стороны хорошо, что мне не нужно перед потешными боями отборочные проходить. Но в тоже время, я ведь не буду знать уровень своих противников. А это важно. Не хотелось бы неприятных сюрпризов. — вернулся я к беспокоящему меня вопросу. — И какого размера будет приз, половину которого мне нужно будет отдать?

— Да не беспокойся об этом. Реально хороших бойцов там будет всего пара. Не думаю, что они станут для тебя серьёзной проблемой. Ну а по поводу приза, на кону будет примерно тысяча сребреников. Пять сотен будут твоими.

Мне все ещё было непонятно, насколько велика эта сумма. Светозар продолжил: — Если мы договорились, я сразу выполню одно своё обещание.

Я подумал, что особо ничего не теряю, соглашаясь на предложение хитрого деда, решившего срубить лёгких денег на чужеземце, и согласился. Старик удовлетворённо кивнул, полез во внутренний карман, вытащил оттуда небольшой медный жетон, на котором было выбито: «Северград / 111» и положил его на стол передо мной. — Забирай, Лютояр. Если вдруг встанет вопрос о том кто ты и как здесь оказался, показывай жетон. Он выдаётся приезжим после регистрации. Если будет желание остаться здесь навсегда, через год его можно вернуть туда, где его выдали. На таможню.

— И что же написано в книге регистрации напротив номера вот этого жетона? — уточнил, рассматривая медную пластинку с маленьким колечком в отверстии. «Наверное, чтобы носить на верёвке или цепочке», подумал я.

— А в книге той написано «Светозар». Тот кто будет проверять, поймёт, что все вопросы по этому человеку нужно задавать мне. Но желающих из стражи точно не будет. Вот если только родовичи... — старик слегка посмурнел и опрокинул в себя чарку браги. — Но им, если что, скажу, что ты мой племянник из Любшаны. Этот город так далеко, что никому не интересен. Запомнил, племяш?

— Легко, дядька. — ответил я ему в тон. — А скажи-ка мне, что можно придумать с жильём, пока я свои призовые не получил?

Светозар призадумался ненадолго. Потом повернулся ко мне и ответил: — Не самая сложная задача, Лютояр. Вот, смотри.

Он поискал кого-то глазами в зале и махнул рукой. Подошла Радмила и молча остановилась у стола. — Девонька, ответь-ка деду Светозару, комнаты, что вы сдаёте, заняты сейчас?

— Есть две свободных — купцы белоградские съехали сегодня утром. — ответила девушка.

— Отлично! — обрадовался старик. — Шепни мамке, как будет свободная минутка, пусть подойдёт на пару слов.

Радмила молча кивнула и ушла. Через пару минут к нашему столу подошла женщина, которая стояла за стойкой. Только теперь я заметил, как сильно с Радмилой они были похожи. — Людмила, радость у меня большая. — залился соловьём Светозар. — Племянник ко мне приехал издалека. Сын моей двоюродной сестры Миланы из Любшаны. Это ли не радость?

— Чего придумал, старый? — не повелась на его радостный тон женщина.

— У тебя комнаты есть свободные. Размести парня. Со скидкой, как для меня. К себе не могу его привести, Добромира не поймёт. Скажет сына нагулял и в дом привёл — ты её знаешь, очень ревнивая баба!

— Это она может. Хорошо помню её прошлый приход. Знатно повеселились. — согласно кивнула Людмила. — И комната есть. Но, Светозар, прошу отнестись с пониманием. Хоть племянник, хоть сын нагулянный — меньше пяти сребренников никак не могу.

Дед сурово воззрился на женщину, а меня неприятно удивил прайс. В лесу только двадцать собрал. Это что же, всего на четыре дня проживания?

— Ну ладно, не зыркай так, старый. Сделаем так: в эту же цену для него будет входить завтрак, весь месяц, по выходным тоже. Но без браги и медовухи!

— Он у меня парень скромный, к злоупотреблению не склонен. — заулыбался Светозар. — Да я и вижу, что не склонен. Уже второй кувшин браги приговорили! — усмехнулась женщина.

— Это на радостях от встречи! — пояснил старик, а я кивнул в подтверждение.

— Очень давно мы не виделись. Я ж его только вот таким помню — и Светозар показал что-то на уровне столешницы.

— Ладно, как закончите, Радмила покажет комнату. — женщина уже повернулась, чтобы уходить, но обернулась снова. — Как звать-то тебя, племянничек?

— Лютояр. — представился я, слегка склонив голову.

— Людмила. — кивнула в ответ она. — Предупреждаю сразу, Лютояр, чтобы руки свои к Радмиле не тянул. Иначе укорочу. И дядьку твоего не испугаюсь. Понял? Я подумал, что шутки в этом плане будут неуместны и молча кивнул. Женщина ушла обратно за стойку.

— А что было в прошлый приход твоей уважаемой супруги? — поинтересовался я.

Светозар посмотрел на меня, тяжело вздохнул и надолго замолчал. Мне уже начало казаться, что я не услышу этой истории, однако старик заговорил.

— Добромира моя благоверная, дама очень чувствительная и эмоциональная. Мы с ней вместе, почитай, уже лет сорок, а ей постоянно кажется, что я загулять от неё собираюсь. — А повода-то у неё для ревности, наверное, и не было никогда? — на всякий случай решил уточнить я. — Даже если и было такое разок, то так давно, что я сам уже об этом ничего не знаю. — вздохнул Светозар. — Но это ничего не меняет! Меру во всём надо знать! — Так а что случилось? — Да почудилось жёнушке моей любимой, что я ей с хозяйкой трактира изменить собираюсь. Поэтому сюда и хожу. Мне-то на самом деле, что тут надо? Пива свежего да разговоров интересных. И вот залетает она однажды со скалкой, и от входа сразу к Людмиле. Крик начала поднимать, скалкой по стойке стучать. Народу в тот вечер было не очень много. Я как раз вон там сидел. — примерный семьянин показал на место у противоположной стены. — А Людмила тоже хороша оказалась. Не испугалась криков, схватила супругу мою и затащила в подсобку. Налей-ка браги, Лютояр.

Я разлил напиток по чаркам и отставил пустую посудину в сторону. Старик поднял свою порцию, поднял в мою сторону и молча выпил. Проделав ту же процедуру, я терпеливо ожидал продолжения.

— Из подсобки сначала доносились громкие голоса. А потом вдруг стало тихо. А минут через пять оттуда выходит Людмила. Совершенно спокойная, как обычно. Подходит ко мне и говорит: «Светозар, пойдём со мной, разговор есть». Ну я и пошёл за ней сдуру. И вот там, в подсобке, все претензии я и получил. Причём с двух сторон сразу. — старик крякнул. — По сию пору, как вспомню, так вздрогну. И досталось, главное, совершенно ни за что!

Я сочувственно покивал. Старик после рассказа погрузился в свои воспоминания. Бросив взгляд за окно, заметил, что уже начинало вечереть. В зале стало существенно больше народу. Мне показалось интересным, что заходили не только мужчины, но и женщины — парами и тройками. Они устраивались за столами, заказывали по кружке пива или кваса и сидели, обсуждая какие-то свои дела. У меня в голове появилась идея. Я оставил Светозара за столом и направился к стойке. — Людмила, ты же знаешь, я человек не здешний. Скажи, вы как-то смешиваете напитки?

— Могу брагу квасом разбавить. — ответила она. — Если кому-то покажется слишком крепкой.

— Тогда могу предложить кое-что более вкусное. То, что делают в питейных заведениях у нас в Любшане, может пригодиться тебе здесь. Возможно, даже сегодня. Для этого мне нужно... — и я тихо перечислил необходимые компоненты.

Женщина внимательно посмотрела на меня долгим изучающим взглядом и медленно кивнула. — Можно попробовать. — с серьёзным видом ответила она. — Пойдём, покажешь. Радмила, стань за стойку! — крикнула она в зал и открыла дверь в кухню.

Мой план был прост и надёжен как швейцарские часы, которых мне здесь очень не хватало. Я взял примерно двести граммов свежих ягод малины, тщательно растолок в миске и залил их одним литром медовухи. Бросил несколько листиков мяты и подмигнул хозяйке. Людмила принюхалась к получившемуся раствору и вопросительно посмотрела на меня. Я пояснил, что всё это должно настояться как минимум один час. А лучше два. Потом нужно будет процедить через чистую ткань, разбавить по вкусу водой или квасом — для мягкости. Подавать гостям желательно охлаждённым. Или со льдом. — Лёд, допустим, у нас есть в подвале. Там ледник. И как ты это себе представляешь?

— У нас его рубят маленькими кубиками и бросают в стакан. Это прозрачная чарка без ручки из толстого стекла так называется. Объёмом примерно, — я немного задумался, ища глазами на кухне какие-нибудь ориентиры для сравнения. — примерно как две трети вот этих ваших кружек.

— Я понимаю, о чём ты говоришь. Такие штуки откуда-то со стороны Карпатии привозят. Они дорогие. Ладно, посмотрим что получится. — Людмила одарила меня долгим взглядом, который я так и не понял. — Как называется этот твой раствор?

— Коктейль ягодно-медовый. Но если хочешь, сама какое-то название придумай.

— Ну сначала попробую, — ответила хозяйка. — Потом подумаю.

— Расскажи потом, как получится на твой вкус. — сказал я ей, выходя в зал. Она молча кивнула.

— Но если мне не понравится — тебе придётся съесть всё это на завтрак. — серьёзно сказала Людмила. Я решил не отвечать.

Нашёл глазами Светозара — он уже пил чай на том же месте, где я его оставил. Я отправился к нему. — Заказать что-то ещё, дядька? — спросил с улыбкой.

— Пожалуй хватит на сегодня, племянничек. — в тон ответил он мне. — Что с Людмилой мутил?

— Да предложил ей одну штуку попробовать.

— Ты поаккуратнее со своими штуками-то. Людмила у нас женщина серьёзная и штуку твою запросто укоротит. А то и под самый корешок срубит. — хихикнул старик. — И что потом будешь другим бабам показывать?

— Да нет, одну идею ей подкинул. Если понравится, может чуть больше зарабатывать будет.

— Это ты хорошо придумал, Лютояр. — серьёзно качнул головой Светозар. — Тут всё хозяйство только на ней и на Радмиле держится теперь.

— Теперь? — выделил из его речи я. — Раньше было не так?

— Раньше у неё муж был. Десятником стражи служил Ростислав. Под моим началом ходил. Срубили его кочевники тогда же, когда и я руку свою потерял. — старик как-то весь поник и ссутулился. Было видно, что эта тема ему неприятна. — С тех пор она тут одна. Я помогаю чем могу, но разве мужа заменишь? А на других она и смотреть не хочет. Эх, не уберег такого мужика! — Светозар смахнул скупую слезу.

— Ты не виноват, дядька. Все мы под богами ходим и полностью в их власти. Сам что говорил недавно? У них своя игра, а мы просто пешки на их доске.

— Ратник. — поправил меня старик.

— Что? — не сразу понял я.

— Пешка — это в шахматах хиндустанских. А в таврели самая младшая фигура называется ратник. — пояснил Светозар, заглядывая в пустую чарку. — Но ты прав, Лютояр. Все мы в их власти.

— Ну вот и я об этом. Нет в том твоей вины. И сам еле жив остался. — я попытался приободрить Светозара. — Ну что, может ещё по чарке, пока не стемнело?

— Нет, хватит на сегодня. Давай лучше отвару лесных трав выпьем. Как раз после такой сытной трапезы будет очень уместно.

— Как скажешь. Можно и отвар попробовать. — легко согласился я. Почему нет? С ночлегом на ближайший месяц у меня всё решено. Легализация вроде бы состоялась — очень надеюсь, что Светозар не оказался пустобрёхом. Пока на это ничего не указывало. Потешные бои — да когда это ещё будет? Как говорили в одном фильме: «Я подумаю об этом завтра».

После того, как Радмила принесла чайник и мы отпили примерно по половине кружке душистого отвара, я спросил у старика: — Так а когда же потешные бои будут проходить?

— Сегодня же суббота, племянничек. — повернул ко мне голову Светозар и посмотрел на меня совершенно трезвыми глазами. — Вот завтра, в воскресенье, они и будут.

Глава 9

Крики толпы доносились до меня сквозь пульсирующую в висках кровь. Каждый выкрик, каждый свист, был как острая игла, вонзающаяся в сознание. Песок прилипал к потной спине, смешиваясь с кровью из рассечённой брови. Передо мной Борислав. Смотрел на меня исподлобья глазами матёрого бойца. Когда его объявляли, сказали, что он однажды задушил волка голыми руками. Он сделал первый шаг, и я заметил, как напряглись его плечи — этот медведь явно готовился к броску. Но я видел, что настоящая опасность не в его силе. Опасность крылась в его терпении. Этот человек умел ждать так же долго, как паук в центре своей паутины.

Когда он бросился вперед, время замедлилось. Его лапа впилась в моё плечо, и я почувствовал, как его пальцы ищут болевую точку под ключицей. Профессиональный приём. В голове вспыхнула мысль: «Да он не просто деревенский силач. Кто-то хорошо учил этого бойца».

Вырвавшись, упал на песок, сразу же перекатился, уходя от добивающего удара. Его кулак вмял песок там, где секунду назад было моё лицо. В глазах Борислава — не разочарование, а удовлетворение. Он наслаждался этим.

«Ладно, — прошептал мой внутренний голос. — Ты хочешь драки? Ты её получишь».

Когда он снова накрыл меня своей тенью, я не увернулся. Вместо этого впился зубами в его ухо, чувствуя, как хрящ поддаётся под давлением челюстей. Его кровь наполнила рот вкусом тёплой меди.

Но что беспокоило больше всего — он не кричал, лишь глухо стонал, а на его лице мелькнуло уважение.

«Ты тоже почти зверь», — словно говорили его глаза.

Мы кружили друг вокруг друга, как два волка на границе территорий. Толпа ревела, но для нас она уже не существовала. Был только песок под ногами, свист воздуха в лёгких и понимание, что один из нас сегодня не уйдёт целым.

Когда я сделал подсечку, во взгляде противника увидел момент осознания. Он понял свою ошибку. Переоценил свою силу и недооценил мою готовность переступить любую черту.

Его спина ударилась о песок, и прежде чем он успел перекатиться, я уже сидел на нем. Моё колено вдавило его горло в песок. Его пальцы впились в моё бедро, но я чувствовал, что это не попытка сбросить меня, а просто инстинктивное движение.

«Сдаёшься?» — прорычал я, и мой голос звучал чужими интонациями даже для моих ушей.

Его губы шевелились, выплёвывая кровавую слюну, а в глазах было странное спокойствие. Он знал, что однажды встретит того, кто окажется сильнее.

— Сдаюсь! — прохрипел он.

Когда я поднялся, в голове была пустота. Толпа ревела, но звук доносился как сквозь вату. Я смотрел на свою дрожащую руку и сомневался, успею ли отдохнуть перед финальным боем. Выйдя из круга, прошёл и сел на лавку. Светозар вылил на меня ведро ледяной воды.

Мне больше не нравилось то, что я попал на эти бои без отбора. Гораздо правильнее было бы увидеть потенциальных противников в деле заранее. Но, что сделано — то сделано. Я уже в финале. Есть возможность посмотреть, как будет сражаться мой будущий противник. — Смотри внимательно, хорошая будет схватка. Они оба из белоградской дружины. Сюда с охраной каравана приехали. — прокомментировал Светозар, усаживаясь рядом со мной.

Площадка, утоптанная сотнями ног, дышала жаром. Песок, ещё не впитавший сегодняшнюю кровь, хрустел под босыми ступнями бойцов. Я сидел на краю, опираясь локтями о колени, и наблюдал.

Громослав вышел первым.

Богатырь с плечами, как дубовые коряги, и животом, обтянутым не жиром, а буграми мышц. Его кулаки, обмотанные одним слоем грубой кожей, сжимались и разжимались, будто жили своей отдельной жизнью и сами по себе жаждали ударить. Лицо его было плоским, скуластым, с носом, переломанным столько раз, что он стал похож на корень старого дерева. Он топтался на месте, и песок вздымался под его тяжестью, как под копытами быка.

Его противник, Всеслав появился бесшумно. Высокий, жилистый, с длинными руками и ногами, которые казались слишком тонкими для боя. Но только пока он не начал двигаться. Его стойка была лёгкой, почти небрежной, но каждый мускул говорил о готовности к взрыву. Прищурившись, он внимательно отслеживал каждый жест Громослава. Гул толпы стих.

Громослав атаковал первым.

Он не бежал, а надвигался, как горная лавина. Его правый кулак понёсся к противнику, как камень из катапульты. Но Всеслав уклонился.

Не отпрыгнул назад, не отшатнулся. Просто развернул корпус, и кулак прошёл в сантиметре от его подбородка. В тот же миг его нога взметнулась вверх и последовал мощный удар пяткой в грудь.

Громослав закашлялся, но не отступил. Вместо этого он успел ухватить Всеслава за ногу и рванул на себя. Тот не сопротивлялся. Он прыгнул.

Используя силу Громослава, он взмыл в воздух, вторая его нога описала широкую дугу и ребро богатыря громко хрустнуло под пяткой этого дылды. Он поморщился, а толпа взорвалась криками.

Громослав зарычал. Теперь он бил не просто мощно, а со злостью. Его удары, хоть и не быстрые, были смертоносны. Один такой попал Всеславу в бок, и тот отлетел, скользя по песку. Но тут же вскочил на ноги. Он криво улыбался.

Кровь текла из его рта, однако в глазах горел азарт. Он сменил стойку, подняв руки, как будто приглашая Громослава попробовать ещё раз.

Громослав ринулся вперёд. Но Всеслав исчез. Не буквально, конечно. Он просто шагнул в сторону, развернулся на одной ноге и в очередной раз в ход пошла его пятка. Она с громким хрустом врезалась Громославу в висок. Тот замер на мгновение, а потом, как подкошенный дуб, рухнул на песок.

Вокруг наступила тишина.

Всеслав тяжело дышал, вытирая кровь с губ. Он посмотрел на меня. Я кивнул.

Через час мы встретимся здесь. И один из нас не уйдёт на своих ногах.

— Хороший боец! У них, в Белограде есть какой-то мастер, который учит стражников вот так ногами махать. Говорят, род Змея ему хорошо платит за это. — сказал Светозар, передавая мне фляжку с квасом. — Ну что, Лютояр, готов с ним пободаться?

— Нет, рогами биться я с ним не буду. — ответил я, после большого глотка фруктового кваса, которым заполнила наши фляги сегодня с утра Людмила. Причём бесплатно. А всё потому, что вчерашний коктейль разошёлся за вечер в трактире буквально на ура, по её словам. С утра она поставила настаиваться уже ведро этого напитка. Хозяюшка рассказала мне это, когда лично подала утренний завтрак, при этом как-то странно на меня глядя. Сказала, что если и сегодня продажи моего авторского микса будут хороши, то у нас состоится разговор. Ну что ж, это даже интересно.

До финального боя оставался час. Столько было выделено на отдых бойцам.

Народ тем временем не расходился. Между рядами деревянных лавок сновали шумные коробейники с пирожками и напитками. А на песчаное поле тем временем вышли пара ярко одетых людей. Человек в красной рубахе навыпуск поставил табуретку в центр поля и сел на неё. Второй, в зелёной жилетке и оранжевых штанах передал ему гусли, а сам взял бубен и приготовился.

Гусляр провёл руками по струнам и затянул:

— Эх, были времена — не было ни города, Ни дороги широкой, ни моста над водами. Только Трясина Безымянная лежала, Где солнце не светило, куда звёзды не глядели. И люди стороной шли, боялись пройти, Говорили: «Земля здесь голодная, жрёт тех, Кто днём прошёл, а ночью не оглянулся».

Но случилось однажды — собрался один князь, Изгнанный, но гордый, имя ему — Гремыслав. Прозвали его Кривоногим за ходьбу смелую, За то, что не боялся тропу заповедную. Он сказал своим братьям, их было семь душ, Все без роду, без племени, как ветер пусты:

— Мне не надо места, где легко дышит земля, Мне нужно туда, где дух воюет, где кровь стучит! Пойдёмте со мной туда, где болота поют, Где деревья шепчут на языке умерших!

Пошли они в Трясину, где ноги скользят, Где голоса древние в чаще шуршат. Там, где земля под собой сама колыхается, Гремыслав посохом об землю ударил и сказал:

— Здесь будет Северград! Здесь возьму то, что живые не дают! Стены куплю кровью, Крыши покрою именами забытых!

И вот ночь наступила, черна, как смоль, С севера ветер завыл, как волк одиночка. Из болота выползли те, кто не хоронен, Не помянут святым словом, не отпет на тризне. Они камни носили. Глаза их белы, руки черны, И семь ночей строили круг стен могучих. Семь дней не спали, семь ночей трудились, А на восьмой день Гремыслав лицо изменил.

Отдал он своё имя, пустил его в землю, С тех пор не зовут его Гремыслав Кривоног, Теперь он Князь Сломанный, вечный владыка Северграда, Что вырос среди Трясины, где не было ничего и никогда.

— Так слушайте, люди, да помните век: Северград стоит на клятве и крови. На крови, что платила за право стоять, На именах, что вписаны в память. А Князь Сломанный ходит всё там, в глубине, Где шепчут деревья на языке старом...

Народ слушал их внимательно, но бурных оваций не последовало. Музыканты закончили выступление и ушли, забрав с собой табурет.

— Интересная история. — я повернулся к Светозару. — И что, так всё и было, как они рассказали?

— Я, конечно, стар, но не настолько, чтобы помнить такое, — хохотнул мой новый дядька. — Но существует такая теория, да.

— А у тебя есть другая? — поинтересовался у него.

— Есть, конечно. Только это долгая история. Потом расскажу. Время боя подходит. Разминаться будешь?

Я мотнул головой и пошёл на площадку. Разминаться? Только силы зря тратить, подумал я, глядя, как Всеслав на противоположной стороне встаёт из поперечного шпагата.

И вновь хруст песка под моими босыми ступнями. Мне казалось, что я чувствовал каждый его кристаллик. Всеслав стоял в пяти шагах, его грудная клетка равномерно поднималась и опускалась. Я отчётливо видел каждую деталь.

Сухожилия на шее напряжённые как струны. Капли пота, стекающие по вискам противника. Мелкие подрагивания пальцев ног, готовящихся к толчку. Я был готов ко всему. Кажется, даже время замедлилось.

Его правая нога взмыла вверх с неестественной скоростью, пятка направлена точно в мой висок. Я знал этот приём из классического тхэквондо — макки-долио-чаги. В его исполнении это мог быть смертельный удар.

Мой мозг проанализировал траекторию за миллисекунды. Уклониться влево будет слишком опасно, он может скорректировать движение. Блок рукой легко сломает предплечье. Встречный удар невозможен, опоздаю.

Я выбрал четвёртое: шагнул вперёд, сократив дистанцию. Одновременно левой рукой провёл по внутренней стороне его бедра, нажимая на нервный узел у паха, а правой ладонью толкнул его опорную ногу в коленную чашечку.

Идеально продуманный удар Всеслава превратился в неуклюжее падение. Показалось, что услышал, как его зубы сжались от внезапной боли.

В глазах противника мелькнуло недоумение. Он привык, что его враги либо пасуют, либо грубо блокируют. А я вошёл в его пространство, сорвав дистанцию атаки.

Разозлившись, он начал стремительную серию. Боковой удар левой ногой йоп-чаги сменился разворотом на триста шестьдесят градусов с ударом пяткой, завершая комбинацию ударом коленом в прыжке. Такой получился немного недокрученный тви-о-момтон.

Я читал все его движения как раскрытую книгу. Плечи напряглись перед первым ударом, но я уже смещался. Когда он перенеосил вес на правую ногу перед разворотом, я бил в подколенную ямку. У противника глубокий вдох перед прыжком, а я тут же подсекаю его в момент отрыва.

Каждый мой ответ был короче и экономичнее. Удар большим пальцем в точку между рёбер, давление на надкостницу голени и щипок за трапециевидную мышцу.

Его мышцы начали предательски дёргаться, нарушая плавность движений и сбивая рисунок задуманного боя. Нервная система опытного поединщика бунтовала против отработанных годами приемов.

Но Всеслав был отличным бойцом и сменил тактику. Теперь он атаковал руками, комбинируя хук в печень, удар локтем в челюсть и стремительный прокол пальцами в горло.

Но я видел начало его движений и подготовку к ним: расширение зрачков перед атакой, напряжение мышц живота за треть секунды до удара, изменение ритма дыхания.

Мои ответы были хирургически точны. При хвате за запястье — давление на точку нэй-гуань, вызывая тошноту. Встречный удар основанием ладони в яремную ямку. Щипок за ушную раковину, который активировал блуждающий нерв.

Лицо Всеслава побледнело, зрачки расширились. Но он не сдавался, начав свою последнюю, отчаянную серию ударов. Её я увидел с помощью предвидения — весь задуманный противником комплекс просвистел передо мной в дымчато-сером цвете за пару секунд до начала его комбинации. Это было неплохим подспорьем, но я уже вжился в ритм боя и тело врага просто кричало мне о каждом его следующем движении. Подёргивание правой икроножной мышцей. Однозначно, готовит лоу-кик. Лёгкий спазм в левой надключичной ямке — будет удар локтем. Задерживает дыхание — значит, настраивается на прыжок.

Я встретил его стремительную комбинацию не силой, а техникой. Удар в межбровье дезориентировал его, а резкий укол согнутыми пальцами в точку цзу-сань-ли вызвал спазм мышц бедра. Финальным стал точный тычок в да-чжуй, вызвавший временный паралич рук.

Когда он рухнул на песок, всё его тело билось в мелкой дрожи. Не от боли, а от сбоя нервных импульсов. Я стоял над ним и чувствовал запах адреналина, смешанный с кислым потом страха. Слышал ритм его сердца, бешено бьющийся в шейной артерии. Можно было избавить его от страданий навсегда одним лёгким касанием. Но мне это не нужно.

Толпа зрителей онемела. Они видели не драку, а высшую математику боя, где каждый нерв был струной, каждая мышца шестерёнкой, а каждая кость — нужным рычагом. И сегодня я отыграл на этом инструменте, как виртуоз.

Когда судья объявил победителя боя, в глазах лежащего Всеслава я не увидел злости, там было просветление. Кажется, он понял, что стал свидетелем искусства, намного превосходящего спорт. Его губы шевельнулись, и я прочитал по ним: «Это было красиво».

Я кивнул ему в ответ. Потому что дарить смерть — это действительно самое чистое искусство.

Когда я сел на лавку рядом со Светозаром, он показался мне недовольным.

— Дядька, ты разве не рад выигрышу? — поинтересовался у него, вытягивая усталые ноги.

— Лютояр, ты знаешь, сколько длился бой? — хмуро спросил старик.

— Нет. Я не следил за временем. Некогда было. Да и часов у меня нет. — ответил я ему, с удивлением рассматривая каких-то молодых парней и девушек, закруживших хоровод на площадке, где только что проходил бой.

— Тогда я тебе скажу. Он шёл меньше минуты. Почему, как ты думаешь, бои называют потешными? — спросил он и сам же ответил. — Потому, что они должны развлекать людей. Это же праздник, понимаешь? Люди должны переживать за своих любимчиков, покупать еду, делать ставки, если азартны не в меру. А что ты им показал?

— Да что не так-то?

— Ты показал не только зрителям, но и остальным бойцам и даже родовичам, — Светозар показал глазами в сторону отдельных лавок, на возвышенности, где сидели хорошо одетые молодые мужчины с золотыми значками, сверкающими на солнце. Отсюда было не видно, но я уверен, что это были знаки с птичьей головой. — Показал то, что здесь тебе нет равных бойцов. И не только здесь, но и как минимум, в Белограде и Новограде. Ведь все местные желающие почесать кулаки отсеялись ещё на отборе. А Борислав и Всеслав именно оттуда. Соответственно, это всё может вызвать ненужное пристальное внимание к тебе. Возможно, вопросы появятся и ко мне. Из ниоткуда появился боец высокого, не виданного в нашей глуши класса. Назвался моим племянником, а потом завалил отличного бойца меньше, чем за минуту. Они — он опять показал глазами в сторону родовичей, — могут посчитать тебя слишком опасным. И варианта дальше мне видится два. Они захотят либо тебя приблизить, либо избавиться от тебя.

Я молча слушал Светозара. Кажется, до меня только что начала доходить вся неприятная картина этой ситуации. Хотел тихо пробраться, присмотреться и спокойно влиться в местную жизнь? Похоже, не вышло. Нужно было и второй бой проводить не разгоняясь, примерно, как с Бориславом. Мда, увлёкся.

— Какие теперь варианты? — спросил я у старика, продолжая смотреть за хороводом.

— Приз надо получить сначала, — проворчал дед, поднимаясь с лавки. — Пошли к старейшине-распорядителю.

Далеко отойти мы не успели. Дорогу нам преградили двое крепких мужчин, затянутых в кожаные доспехи.

Глава 10

Они вышли нам навстречу, как будто ждали, что мы начнём двигаться в этом направлении. Это были рослые крепкие мужчины в добротной кожаной броне с нагрудными вставками. Один из них, блондин с затянутыми в небольшую косу волосами остановился перед нами в паре шагов. Второй, коротко стриженый брюнет с испещрённым шрамами лицом, замер в полушаге позади от первого. Оружия у них не было. По крайней мере, его было не видно.

Светозар, не дожидаясь моей реакции, или, скорее, почувствовав мою настороженность, начал разговор первым. — Доброго здравия, воины! Вы встали на нашем пути. У вас есть ко мне какое-то дело? Или может быть, вы хотите поздравить Лютояра с заслуженной сегодня победой?

Блондин согласно склонил голову и вежливо произнёс приятным баритоном: — Здрав будь, Светозар! Приветствую и тебя, Лютояр. Меня зовут Ратибор. Я сотник стражи Новограда. Здесь оказался с караваном, который мы сопровождали, прибыли два дня назад. А это мой земляк, десятник Богдан. Второй воин вежливо склонил голову.

— Откуда же вы меня знаете, воины? — уточнил Светозар, поглядывая по сторонам. Народ в основном ещё не покинул ристалище, продолжая сидеть на лавках. Они смотрели, как на поле упражнялась в кувырках молодёжь. Честно сказать, посмотреть было на что — некоторые парни умело крутили заднее сальто с места.

— Наслышаны о твоей боевой славе, старче. — с уважением в голосе ответил Ратибор. — Стражники ваши рассказывали вчера в корчме. Хотят быть похожими на тебя в бою. Говорят, что второго такого мастера работать двумя клинками не сыскать. Да и у нас в городе слухи ходили. А сегодня ещё и показали тебя издалека.

— Да когда это всё было, — грустно ответил старик, показывая свою укороченную на кисть руку. — Был мастер, да сплыл.

— И ты прав, мы хотели поздравить Лютояра с победой. — продолжал Ратибор, переводя взгляд на меня. — Это был отличный бой, мастер. Такого мы с Богданом ещё не видели никогда. Хотя повидали на своём веку всякого. И поэтому хочу спросить: не хочешь ли отправиться с нами в Новоград, чтобы обучать дружину рода Грома и городскую стражу своему мастерству? Оплата будет достойной и соответствующей твоим умениям.

Светозар с прищуром посмотрел на Ратибора и спросил, глядя ему в глаза: — Позволь прояснить, воин. Так ты сотник или родович? Есть ли у тебя право говорить от имени всего рода Грома новоградского?

В глазах Ратибора мелькнуло что-то непонятное, а Богдан опустил глаза вниз. — Прав ты, Светозар, нет у меня такого права. Но и мастеров такого уровня тоже нет на расстоянии двадцати дней пути вокруг. Я подумал, что если смогу привести с собой такого опытного ловкого воина, родовичи согласятся с моим мнением. — ответил блондин, тщательно подбирая слова.

Старик мельком глянул на меня и я понял, что пора бы высказаться и мне. — Ратибор, Богдан. Рад знакомству. Благодарю за поздравление и за приглашение. Отказывать не буду, но и принять его пока не могу — у меня в Северграде пока много своих дел и нужно здесь задержаться. Но обещаю, если буду в ваших краях, обязательно найду тебя, Ратибор. И тогда вернёмся к этому разговору ещё раз, если ничего не изменится.

Воины согласно кивнули, пожали нам руки и пошли своей дорогой. Мы подошли к старейшине — распорядителю потешных боёв. Невысокий сухонький старичок уже ждал нас. — Здорово, Светозар! Силён твой племянничек, да ловок на загляденье. Сегодня всем всё понравилось, было от души весело. Ну как всем. Всеслав вот кажется недовольным остался. Ну да боги ему судьи, если это так. Забирайте приз. Вот мешочек. Считать будете?

— Да брось, Святослав. И тебе не хворать. — Светозар приобнял старейшину правой рукой за плечо, как старого знакомого. — Я знаю, что у тебя всегда всё точно до медяшки.

— Ну и славно, славно. На следующий месяц на участие в потешных боях, наверное, записывать не надо? — поинтересовался старичок.

— Ты прав, Святослав, не надо. Не гоже зрителей к сладкому сразу приучать. Надо постепенно, маленькими порциями! — засмеялся Светозар и старейшина, кивая поддержал его тихим смешком.

— Да, всё так. А то переколотит всех бойцов твой племянник, кто потом в паре с ним выступать будет? И кстати, родовичи им интересовались. — понизив голос до минимума, сказал Святослав. — выспрашивали у меня, кто таков этот ваш Лютояр, да откуда взялся, почему раньше не видели. Я ответил, что мальцом его помню, а потом, как сестра твоя двоюродная из города съехала, так и забыл про него. А теперь, вот увидал и сразу вспомнил. Точь-в-точь как тот голозадый карапуз! Старичок хитро засмеялся и подмигнул мне. Я улыбнулся в ответ.

— Благодарю, старина, что предупредил. — с совершенно серьёзным лицом ответил Светозар. — А кто из родовичей?

— Младшие, — тихо ответил старейшина. — Из старшего круга нынче никого не было. Негоже им месячные бои посещать. Они же на Новолетие только приходят в полном составе. Себя показать и людей посмотреть. Годовой праздник всё ж таки. И бойцы поинтереснее собираются.

«Дядька» хлопнул его по плечу и махнув мне рукой, пошёл на выход. Я подхватил увесистый мешочек и направился следом за ним. Мне сразу захотелось прояснить суть.

— Я правильно понимаю, что привлекать внимание родовичей было нежелательно? — уточнил я у старика.

— Да, получается, что рановато ты вылез с такими навыками, — вздохнул Светозар. — Но теперь уж ничего не попишешь. Что сделано — то сделано.

— Да, фарш невозможно прокрутить назад. — задумчиво пробормотал я, чем вызвал у старика громкий смех. — И куда же мы теперь?

— К тебе в комнату. Приз делить будем, как уговорено было сразу.

— Надо бы победу отпраздновать, наверное? — как бы сам у себя спросил я. И обратился к Светозару. — А что, дядька, не желаешь поляну накрыть в честь победы племянника?

— Ну ты наглец, паря, каких свет не видывал! Где почтение к моим сединам? — сквозь смех говорил старик. — Ну виданное ли это дело? Думаешь, дед к старости совсем умишком слаб стал?

— А что такого, дядька? Считай сам: выиграл два боя вчистую кто? Я. Ни в коем случае не умаляю твоих заслуг, но согласись, что ты даже не вспотел, но получил хорошую прибавку к пенсии.

— К чему прибавку? — услышал незнакомое слово Светозар и насторожился.

— Пенсия. Эмеритура ваша у нас в Любшане так называется. — попытался вывернуться я.

— Хех, «у вас в Любшане»! Всем так и говори, Лютояр. Во всех спорных случаях и непонятных ситуациях.

Моя комната на втором этаже трактира «Гнилой клык» представляла собой просторное по местным меркам помещение примерно десяти квадратных метров. Из мебели там была прочная жёсткая деревянная кровать, табурет и небольшой стол. Окно выходило в торец питейного заведения и в него был частично виден как двор трактира, так и небольшой фрагмент улицы Широкой, на которой он и располагался. Такое название улица получила из-за того, что действительно была самой широкой, берущей начало от въездных ворот в Северград и упирающейся в клановую башню рода Ворона.

Светозар, усевшись на табурет, высыпал содержимое увесистого холщового мешочка на стол и правой рукой ловко поделил сребреники на две кучки. Судя по его высунутому кончику языка и приоткрытому в лёгкой улыбке рту, занятие это ему доставляло немалое удовольствие. Закончив, он сгрёб одну из кучек обратно в мешочек и спросил: — Пересчитывать будешь?

Я отказался, сказав, что полностью доверяю родне. Тогда старик сообщил, что если у меня есть желание, можно какую-то часть сребреников обменять на злотники. Разницы никакой, просто меньше будут занимать места. Я посмотрел на объёмную кучку из 500 монет на столе и пообещал подумать. Наверное, это удобно в поездках, но я пока вроде бы никуда не собирался. — Если куда соберёшься, всю сумму лучше не брать с собой. Её можно отправить через доверенного менялу туда, куда тебе нужно. Принесёшь ему деньги, он тебе скажет цифры. Ты эти цифры назовёшь уже там, по приезду. И получишь свои деньги за вычетом небольшой суммы за услугу.

— Так это же хавала! — вырвалось у меня название популярной восточной теневой сети альтернативных денежных переводов.

— Ну да, кажется, вот так её только южные люди называют. Хиндустанцы и прочие. — кивнул Святозар. — Хорошо, что ты знаешь. Ладно, пойду-ка в трактир да закажу нам что-нибудь. Будем праздновать.

Как я понял, старик специально оставил меня одного, чтобы убрал деньги. Оглядевшись, хороших вариантов для тайника не увидел. Отодвинул кровать, ножом приподнял одну из коротких досок и положил туда монеты, которые предварительно ссыпал в свою нательную рубаху. Мешочками и шкатулками я тут пока ещё не разжился. Задвинул кровать на место и отправился в трактир.

Разбудил меня луч солнца, светивший прямо в правый глаз. Я потянулся и приподнялся на локтях на кровати. Голова слегка гудела. Выпито, судя по ощущениям, вчера было немало — Светозар устроил настоящую шумную попойку. Я перезнакомился, наверное, с половиной стражников, с каждым выпил, с некоторыми даже боролся на руках. Закончилось, насколько помню тем, что Людмила уже за полночь закрыла трактир и отправила всех загулявших по домам. Перечить ей никто не посмел.

Сон ещё держал меня за плечо, но я не мог вспомнить, что в нем было важного. Помнил только серебристую тьму и чей то шёпот сквозь стекло. Голос казался знакомым, но я не мог понять, чей он был.

Сел на край кровати и обхватил колени руками. Пытался вспомнить детали сна, но он ускользал. Осталось ощущение, что там было что-то важное для меня. Кажется, я шёл по коридору, где ветер дул сквозь стены. В руке держал ключ или кость, она дрожала. Потом была дверь без ручки, я толкнул её плечом, увидел лицо ребёнка и провалился. Куда? Что за ребёнок? Кажется, девочка. Во сне точно знал. Сейчас уже не помню. Осталось только чувство, что я должен был понять что-то важное.

Потёр лоб. Кожа горела, внутри было пусто. Я встал, плеснул в кружку воды из кувшина. Она была тёплой и на вкус напоминала железо. Такой же привкус остался от сна. За окном надрывался петух. Сон ушёл окончательно, но в груди осталась тяжесть, будто кто-то положил туда камень. Я лёг обратно, но уснуть не смог. Сердце стучало так, словно пыталось разбить стену. Не в силах больше валяться без дела, начал одеваться.

Умылся во дворе и отправился завтракать на первый этаж трактира. Людмила была уже за стойкой, что-то писала в большой книге, лежавшей перед ней. — Доброе утро, хозяюшка! — приветствовал я её.

Она посмотрела на меня внимательным оценивающим взглядом и спросила: — Пива или браги?

— Что, так болезненно выгляжу? — спросил я у неё. — Нет, спасибо. Начинаю утро с других напитков.

Людмила улыбнулась краешками губ и ответила: — Садись куда-нибудь, Радмила принесёт завтрак.

Утренний приём пищи оказался плотным. Минуты через три, после того, как я расселся, дочь хозяйки принесла большую миску салата и сковороду жареного картофеля с котлетами по-новоградски, которые на вкус и внешний вид оказались примерным аналогом пожарских котлет. Спросив, что буду из напитков, девушка удалилась.

Давненько я так не наедался по утрам! В моём старом мире — наверное, правильно будет теперь называть его Землёй — по утрам обычно было некогда так обжираться. Когда оставался дома всё время были какие-то домашние дела. А если на «заданиях», то мог забыть не только про завтрак но и про обед, а порой и про ужин. Поймал себя на мысли, что только сейчас понял, что мне теперь некуда спешить. Посидев ещё немного, придумал себе занятие и отправился на торг.

Я вышел на площадь, когда рынок уже полностью проснулся. Лучи солнца золотили крыши лавок, но воздух был ещё свеж, наполнен ароматом только что испечённого хлеба и сушёных трав.

В хлебных рядах пекари в белых фартуках выкладывали на прилавки ещё тёплые караваи. Один, румяный, с хрустящей корочкой, дымился, и продавец, улыбаясь, отломил краюшку, протягивая пробовать.

— С мёдом хорош, — сказал он, и я кивнул, чувствуя сладость на языке.

На первом же прилавке ремесленных рядов пожилой гончар расставлял кувшины, гладкие и обожжённые до красно-коричневого оттенка. На некоторых были выведены узоры: волны, звёзды и бегущие звери.

Загорелая ткачиха развешивала платки, тонкие, словно облако. Они переливались на ветру, показывая то синий, то зеленый оттенок.

Деревянных дел мастер, показывал собравшимся у его прилавка детишкам лошадок с гривами из настоящего конского волоса и свистульки в форме раскрашенных птиц.

Нашлись и ряды со сладостями. Там бойкие женщины продавали мёд в глиняных горшочках. Он был разных сортов: светлый, как янтарь, и тёмный, густой, пахнущий цветами. Хрустящие, с карамельной корочкой орехи в сиропе.

Сухофрукты большими корзинами радовали глаз — яблоки, сливы, груши, будто вобравшие в себя все летнее солнце.

Дети бегали между рядами, их смех звенел колокольчиками. Одна девочка, ростом не выше моего пояса, сёрьезно выбирала ленту для волос, перебирая все оттенки. Старики сидели под навесом, играли в кости и рассказывали истории. Один, с седой бородой, мастерил из соломы маленькие кораблики и пускал их в ручей.

Торговцы помоложе наперебой азартно зазывали покупателей: — Попробуйте свежайший сыр, только сегодня привезли! — А вот этот шёлковый платок к вам из-за моря ехал!

В дальнем углу торга, в тени большого дуба сидел книжник. На столе перед ним лежали аккуратно свёрнутые пергаменты и десяток книг в кожаных переплётах. Он не кричал, лишь изредка поднимал глаза, словно ждал именно того, кому действительно нужно слово, тщательно выведенное чернилами.

Я купил горсть сушёных яблок, сладких и чуть кислых, и пошёл дальше, жуя и глядя на солнце, поднимающееся над крышами.

«А может быть, не так уж плох этот город?» — думал я, сворачивая в ряды лавок мастеровых.

Дверь оружейной лавки скрипнула, пропуская меня внутрь. Воздух здесь пах сталью, льняным маслом и старой кожей. Слева от входа, стояли рядами копья на любой вкус. С широкими, зубчатыми, как пасть волка наконечниками. Тонкие с гравировкой. Листовидные широкие и тонкие. Гранёные. Были даже пара алебард и одна секира. Всё это богатство — с древками разной длины и толщины. По центру, на стене и прилавке радовали глаз сабли, короткие мечи и боевые топоры. Попадалась и экзотика: я заметил пару видов шамшира, несколько палашей, карабелу и ордынку. Справа висели луки. Тут вариантов было поменьше. Длинные, в человеческий рост и короткие, с костяными накладками. Пока я водил глазами по товару, хозяин лавки, старый, сухопарый мужчина с внимательными зелёными глазами рассматривал меня. Я чувствовал его взгляд, но не торопился заводить разговор. Наконец, определившись с вопросом, спросил про арбалеты. Лавочник некоторое время задумчиво смотрел на меня, потом проговорил: — Самострел тебе нужен. У меня нет его, это очень дорогая игрушка. Сходи к Далибору. Это лучший городской кузнец. Он любит всякие диковины и странные штуки. Прошлым летом видел у него самострел с широкими плечами. Но остался ли он у него — не скажу.

Уточнив местонахождение кузни, собрался уже идти туда, но кое-что вспомнив, вернулся на торг. Побродил по рядам, присмотрел себе повседневной одежды на смену. Потом купил плотную кожаную куртку, похожую на доспехи стражников, только немного полегче и другого цвета.

Расплачиваясь в торговых рядах, я почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Активно проверяться пока не стал, подумав, что заинтересовал карманников и начал отслеживать ближайшее окружение. Как ни странно, ничего похожего на характерные признаки работы щипачей не было. «Возможно, показалось», — подумал я, выходя с рыночной площади. Перед тем, как отправиться на поиски Далибора, решил забросить купленные вещи к себе в комнату.

Не показалось. Чужой взгляд просто жёг мне спину между лопаток. Поправив шнуровку на ботинках, я оглянулся назад и увидел, что на меня внимательно смотрит находящийся шагах в пятнадцати позади человек в чёрной вязаной шапочке. Ошибки быть не могло. Я отошёл на пару улиц от торга и здесь уже было не так многолюдно. Интересно, чем я так сильно заинтересовал последователей Чернобога? Хотят передать весточку от своего покровителя? Но я уверен, что если бы ему было нужно, он нашёл бы более доступный способ связаться со мной напрямую. А это значит только то, что у этой загадочной секты есть ко мне какой-то свой интерес.

Не прибавляя шаг, я обдумывал альтернативы. Прихватить этого соглядатая прямо сейчас и тщательно допросить? Не вариант. Слишком светло, не так хорошо пока знаю город и он может быть не совсем в теме. Более целесообразно посчитал подождать дальнейшего развития событий — вдруг на сцену выползет кто-то более существенный.

Забежал в трактир, поднялся в свою комнату, забросил вещи и вышел, заперев дверь. Внизу, на своём месте, у стойки, стояла Людмила. Она подняла на меня свои серьёзные глаза и спросила: — Лютояр, есть пару минут на разговор?

Глава 11

Вокруг нас никого не было, но Людмила наклонилась ко мне чуть ближе и начала разговор. — Лютояр, от твоей новинки все наши женщины в полном восторге. Мне уже двух вёдер в день не хватает. Для девиц и молодух есть какие-нибудь похожие напитки? Только чтобы совсем без хмельного? Квас уже всем приелся давно, хоть его и четыре вида у нас.

— Да не вопрос, хозяюшка. Рассказать или на кухню пойдём, чтобы сразу делать?

— Говори тут, послушаю сначала. — предложила она.

— Нет ничего проще. Берёшь литр светлого кваса, три горсти свежей малины, горсть мяты и столовую ложку мёда. Малину мнёшь в миске, как я показывал, добавляешь остальное, настаиваешь пару часов. Подаёшь холодным.

— Интересный вариант. Запомню. Благодарю.

— Подожди, это ещё не всё. Почти тот же вариант, но без тёртой малины, а вместо листьев мяты — их отвар. Чашку заваренной мятной настойки на поллитра кваса со столовой ложкой мёда. Подавать со льдом или холодным. Если будут стеклянные стаканы, можно на дно бросать ягоды. Будет не только вкусно, но и красиво.

— Никогда бы не подумала, что такой боец как ты, Лютояр, может разбираться в таких вещах. — задумчиво заметила Людмила. — Благодаря тебе в трактире поднялась выручка. Даже начинаю подумывать о второй подавальщице. Радмила по выходным уже не справляется.

— А я всегда любил на кухне возиться. Мне в радость. Если хочешь зарабатывать больше, нужно расширяться. — поумничал я.

— Куда расширяться? Эту избу уже не растянешь!

— И не надо. Пойдём со мной. — предложил я хозяйке.

Мы вышли на крыльцо.

— Вот, смотри направо. Здесь, под окнами, вплотную к стене ставишь лавки. Перед ними столы. Можно сделать не такие широкие, как в зале. Чтобы люди сидели только с одной стороны, лицом к улице. То есть пополам у́же. Они будут сидеть на воздухе. Проходящие мимо будут смотреть на них и завидовать, возможно, тоже заходить. Чуть позже можно поставить навес, чтобы этот праздник не прекращался до поздней осени.

Людмила внимательно посмотрела на меня непонятным взглядом.

— Я вот что думаю, Лютояр. За следующий месяц платить за комнату тебе не нужно. Нет, не так, — немного подумав, продолжила она. — Живи столько, сколько надо. Ничего я с тебя брать не буду.

Я обозначил лёгкий поклон. Мы прошли обратно к стойке.

— Есть ещё момент. — Людмила сделала подзывающий жест рукой и я чуть склонил голову к ней. — Когда ты сегодня пришёл и отправился к себе, следом за тобой, почти шаг в шаг, зашёл вон тот черношапочник. Не крути головой, в углу сейчас сидит. Полкружки пива заказал, а сам не пьёт. Глаз с тебя не сводит. Похоже, замышляют сыны Чернобоговы что-то против тебя.

— Благодарю за предупреждение.— кивнул я.

— Если хочешь, я могу его задержать. — предложила хозяйка.

— Это каким же образом? Прижмёшь в углу ухватом? — засмеялся я.

— Зачем сразу ухватом? Щепотку правильной травы в пиво и он просидит тут весь день с открытыми глазами. А к вечеру ничего не вспомнит. — ответила она улыбнувшись.

— Благодарю за заботу, Людмила! — ответил ей, выпрямляя спину. — Не нужно, я сам разберусь.

— Как скажешь. — пожала она плечами и вернулась к своим делам.

— А ты опасная дама, хозяюшка! Не ожидал узнать о таких твоих талантах. — заметил я, разворачиваясь к выходу.

— Жизнь заставит — всему научишься. — задумчиво ответила она, смотря мне вслед.

Я вышел из трактира и не спеша отправился на окраину, к кузне Далибора. По пути встретил Борислава, которому на днях чуть не откусил ухо на потешных боях. Остановились, поговорили несколько минут. Зла он на меня не держал. Ухо, кстати, выглядело не очень хорошо. Вся мочка почернела.

Минут через двадцать вышел к дому кузнеца. Его трудно было не найти — удары молота по наковальне слышны издалека. Но для совсем глухих над воротами была прибита огромная подкова, которая перекрывала две скрещённые заготовки для мечей. «Надо же, почти герб получился», подумал я и вошёл во двор. Из вольера справа на меня ощерился и громко зарычал огромный чёрный пёс, но лаять не стал. Просто показал своё отношение ко всяким бродящим по охраняемой им территории.

Остановившись в дверях кузни подождал, пока здоровенный рыжий детина не доделает то, чем занимался. Я не специалист, поэтому видел только, что он со всей своей немалой дури лупит огромным молотком по красному бруску железа. Лично для меня это не несло никакой информации, но логично предположил, что было это делом важным. Иначе кузнец не был бы таким сосредоточенным.

Наконец грохот прекратился и детина обратил на меня внимание. Отложил молоток, вытер руки тряпицей и подошёл ко мне ближе.

— Это ты что ли в воскресенье всех на ристалище заборол? — пробасил он, сурово глядя на меня сверху вниз.

Я никогда не считал себя мелким — а во мне сто восемьдесят семь, однако этот человечище был примерно на голову выше меня.

— Ну да, я. — вздохнул и пожал плечами. — Силён! А с виду не скажешь! — прогудел он и протянул мне свою лапищу. — Далибор.

— Лютояр.

— Будешь квасу? — предложил кузнец.

— Не откажусь. — ответил я.

— Садись вон туда, в тень. — Далибор указал на пару табуретов под навесом. Через несколько минут он вынес из избы две большие запотевшие глиняные кружки. Пару минут помолчали, потом кузнец спросил: — Дело какое-то ко мне есть? Или мимо шёл?

— К тебе шёл. На торгу сказали у тебя арбалет есть. — без лишних предисловий начал я.

— Самострел-то? Не есть, а был. Разобрал я его.

— Что так? Никому не нужен? — уточнил я, после очередного глотка.

— Ну а зачем он у нас тут? Охотники с луками ловко управляются. А эту штуку вообще никто ни разу не спросил у меня. Разобрал я его, чтобы узнать, как работает, да и всё.

— А как же он в Северграде оказался, если им не пользуются? — заинтересовался я, разглядывая висящие под навесом заготовки под секиры.

— После налёта кочевников. Из их обоза вытянули. Откуда у них — то не ведаю. Наверное, кого-то с Немской земли ограбили.

— Если разобрал, значит и собрать сможешь? — спросил я.

— Отчего же не смочь? Смогу. Могу и не такой же собрать, а лучше сделать. — спокойно принялся рассуждать Далибор.

— В каком смысле лучше? Мне вот, например, нужен небольшой, но мощный. Хочешь нарисую?

— Давай. — Далибор вынул из кармана своего кожаного фартука лист желтоватой бумаги и огрызок карандаша.

Следующие полчаса мы обсуждали конструкцию арбалета и уточняли технические подробности. Заказал сразу пять десятков болтов. Пусть будут. Дополнительно попросил мастера сделать этот самострел для меня тайно. И сразу забыть об этом после изготовления. Далибор был не против, но прайс сразу поднялся почти вдвое. Ещё немного посидев, спросил у кузнеца, насколько мелкие вещи он может делать в принципе. — Ну я не ювелир же, — ответил мастер железа и полюбопытствовал — А что нужно-то?

Я попросил ещё лист и тщательно изобразил нужные мне инструменты, строго наказав, чтобы они были сделаны из лучшей стали. Далибор покрутил лист перед собой, то приближая, то отдаляя его от своих глаз.

— Ты же наверняка понимаешь, что я знаю, что это за штуки и для чего. Я не буду спрашивать, зачем тебе эти отмычки. — медленно проговорил он, поднимая на меня суровый взгляд. — Надеюсь, ты не собираешься орудовать ими в Северграде.

Договорились и по этому вопросу. Но оказалось, что мой запас денег, заработанных вчера на потешных боях уменьшился ровно пополам. Беспокоило ли это меня? Почему-то нет. Возможно оттого, что достались легко? Сейчас оставил только задаток. Все деньги, что были у меня с собой. Остальное отдам, как только получу готовые изделия.

Когда уже собрался уходить от кузнеца и шёл к выходу мимо верстака, вдруг заметил знакомый предмет и у меня дрогнуло сердце. На краю рабочего стола лежали самые настоящие часы! Я остановился, обернулся к кузнецу и попросил разрешения их посмотреть. Он одобрительно кивнул головой. Это были почти классические трёхкрышечные карманные часы-луковица! Судя по ритмичному тиканию внутри, они были вполне рабочими. Я открыл крышку и узнал, что сейчас уже половина четвёртого. Если, конечно, они показывали правильное время. Видимо, у меня был обескураженный вид — заметил, что Далибор больше смотрит на меня с улыбкой, а не на манипуляции с часами.

— А ещё такие есть? — с надеждой спросил я у кузнеца.

— У меня — нет. — ответил он. — Я дома на каминных время смотрю. Мне хватает. А вообще в механических лавках можно найти такое добро. А что, понравились?

— Я вообще привык к часам, — начал объяснять я. — свои где-то потерял в дороге, а купить не получалось, всё на глаза не попадались. А вот сейчас увидел и опять загорелся.

— Забирай. — махнул рукой Далибор. — Со мной ими один купец расплатился, ему денег не хватало за работу отдать. А с тобой сегодня была хорошая сделка, так что пусть это будет подарок от меня.

— Благодарю! — от души сказал я. — А как вы в Северграде проверяете часы?

— На башне Ворона же, большие и красивые. Если есть такая надобность, сверяемся по ним. — ответил мастер.

Я призадумался. Наблюдал башню, конечно, издалека и близко не подходил, но уж часы точно не пропустил бы. — Их от ворот не видно, — продолжил кузнец. — надо справа зайти, тогда увидишь.

Он проводил меня до ворот. Мы пожали руки и расстались довольные друг другом.

Отойдя на пару кварталов от кузни, я опять почувствовал спиной колючий недобрый взгляд. Аккуратно оглянувшись на углу, увидел человека в чёрной шапке, только другого. Когда я обернулся, он сделал вид, что заглядывает в щель забора дома, где как раз проходил. То, как он дёрнулся, выглядело так забавно, что я еле удержался от смеха. Хотя ситуация, на самом деле, весёлой не была. Нужно как-то форсировать события. Иначе они ещё долго так за мной ходить будут. А тут как раз вечереет и есть свободное время. Надо что-то решать.

Немного ускорившись, отправился на более людные улицы. Когда в очередной раз проверился, увидел, что теперь топтунов стало двое. Это начинало становится интересным. В квартале от торга были мастерские. Я повёл их прямо туда. Пар от мастерской красильщика стелился по вечерней брусчатке. Шерстяные ткани, вывешенные для просушки, свисали рядами до самой земли. Рядом была свечная и кожевенные мастерские. От свечной стелилась клубами по земле какая-то лёгкая серая копоть, а рядом с кожевенной сушились шкуры животных. Вынырнув из-за угла я чуть ускорился и затаился в этих складках местности. Двое преследователей, удивлённо оглядываясь, дошли до конца квартала, потом вернулись назад. Переговорив о чём-то между собой на углу, отправились в сторону окраины.

Я дал им отойти шагов на тридцать, прежде, чем двинуться следом. Тот, что повыше, шёл быстро, опустив голову. Второй, коренастый, пару раз оглянулся, но мне удалось воспользоваться преимуществами людного места. Минут через пятнадцать стало понятно, что они направлялись куда-то на окраину. Ещё через десять минут они достигли конца маршрута и вошли в большой одиноко стоящий каменный дом у старой заброшенной мельницы.

Дом стоял в отдалении от мельничного колеса. Построенный из тёмного, почти чёрного камня, он казался вросшим в землю, как старый пень. Выглядел как удобное место для тайных встреч. Я решил для начала оглядеться. Вокруг дома виднелась вытоптанная тропа, ведущая к мельнице. Рядом был заросший сорняком огород с чахлой полынью и крапивой. Обошёл дом по кругу. В его узкие, как бойницы окна, легко заглянуть не получалось. Слишком высоко. Из трубы был виден еле заметный светлый дымок, что делало это место ещё более странным. Я притаился за раскидистым дубом неподалёку, решив продолжить наблюдение.

Мой интерес оправдал себя уже через полчаса. К каменному дому начали собираться люди. Они подходили по одному, немного ждали и когда появлялся ещё один член культа, заходили внутрь. Дубовую, почерневшую от времени дверь они открывали без стука. Я насчитал восемнадцать пришедших человек, когда заметил, что дымок из трубы стал чуть сильнее.

С удовольствием открыв часы, засёк время. В течении двадцати минут больше никто не появился. Начинало понемногу смеркаться, и я решил проникнуть внутрь. Тяжёлая дверь открылась очень тихо, так, как будто петли часто смазывали. Тем лучше для меня. За дверью открылся длинный мрачный коридор, который вёл к следующим дверям. Через минуту я легонько толкнул дверь от себя, заглядывая в образовавшуюся щель. Торжественное собрание внутри шло полным ходом. Все собравшиеся, человек около тридцати, сидели на полу спиной ко мне. Перед ними, опять же, спиной к дверям, на небольшой лавке, сидели три человека. А в пяти, может, шести шагах от них, на возвышении стоял кумир Чернобога. Его мне узнать было легко. Это была точная уменьшенная в размерах копия идола из храма на горе за заброшенной деревней. Перед ней стояло несколько колеблющихся на сквозняке свечей. Казалось, все чего-то ждали.

Так и оказалось. Из незамеченной мной двери откуда-то справа от статуи вышел высокий человек в чёрной маске, оставляющей открытой нижнюю часть лица. «И что это за маскарад?», подумал я. Человек повернулся к кумиру спиной, воздел руки вверх и начал совершать какие-то пассы и слегка подвывать. Для меня, выросшего на Земле в наше время, это выглядело очень дешёвым любительским спектаклем. Однако, зрители, для которых разыгрывалось это действо, раскачивались в такт мычанию своего жреца.

Продолжалось это недолго. Персонаж в маске вытащил откуда-то упирающегося крупного пегого пса и подтащил его к кумиру. Один из троих сидящих на лавке положил перед ними глубокую металлическую миску. Я догадался, что сейчас может произойти, и мне это совершенно не понравилось. Друг друга они могут резать сколько угодно — миру это пойдёт только на пользу. А вот собака точно не виновата в дремучем человеческом идиотизме. План родился моментально. Не я ли тут настоящий посланник Чернобога? Не пригодятся ли мне помощники? Действовать нужно быстро, решительно, а главное эффектно.

Я толкнул дверь и шумно, стараясь специально погромче топать, направился в центр помещения. Три десятка голов синхронно посмотрели в мою сторону.

— Вы молились темноте. И тьма решила ответить. Я, посланник отца нашего Чернобога, пришёл по следам ваших снов. Там, где вы режете животных, я режу судьбы. — С этими словами я скинул с себя куртку и взялся снимать рубаху. — Где вы жжёте травы, я жгу города.

Я стал спиной к кумиру Чернобога и в колыхающемся пламени свечей они увидели на мне незажившее клеймо в виде руны. Самые впечатлительные ахнули. Жрец, начавший приходить в себя, начал медленно приближаться ко мне.

— Ваш жрец, — я указал рукой на человека в маске. — слышал только шёпот отца нашего. Я же принёс вам его рёв.

— Самозванец! — взвизгнул жрец и выхватил откуда-то изогнутый нож. — Чем докажешь ты слова свои?

— Тебе мало подписи бога на теле моём? — спросил я у него и твёрдым голосом потребовал. — Дай нож!

Он протянул свой ритуальный керамбит. Я повернулся к зрителям и недрогнувшей рукой вырезал на левой груди такую же, симметричную руну. Приятно, конечно же, не было, но чего не сделаешь ради искусства. Зрители следили за действом широко раскрыв глаза.

А когда рана на моей груди начала затягиваться на глазах у всех, открылись ещё и рты. Трое сидящих на лавке склонили головы и сложили руки в молитвенном жесте. Жрецу, кажется, моё выступление не понравилось и он решил восстановить своё пошатнувшееся положение. Отойдя на пару шагов в угол, он повозился там несколько секунд и ринулся на меня с обнажённой саблей. Примерно чего-то подобного я и ожидал, поэтому предвидение мне даже не понадобилось.

Я развернулся на опорной ноге, пропуская лезвие в сантиметре от своего горла. Инерция несла жреца вперёд. Он не ожидал, что я не отпрыгну, а встречу.

Моя левая рука ударила вверх, ломая траекторию его запястья. Пальцами сжал его сухожилия в специальной точке между мизинцем и лучевой костью. Сабля выпала, но не упала. Потому что моя правая рука поймала ее за гарду.

Я не стал замахиваться, а лишь протолкнул клинок вперёд под его же собственным весом.

Изогнутое лезвие вошло под ребра, как ключ в замок. Глаза жреца расширились. Скорее всего он понимал, что сам нанёс смертельный удар. Я же просто отпустил рукоять.

Человек в маске упал, из него торчала сабля. Вынув её, я подставил металлическую миску, лежащую рядом, под рану. Она заполнилась довольно быстро. Взял наполнившуюся миску и поставил перед кумиром Чернобога. В этот же момент все свечи в помещении одновременно погасли.

Глава 12

Свет внезапно погас, но мгновение спустя свечи вспыхнули снова сами. Миска, которая минуту назад была полна свежей крови, оказалась совершенно пуста. Я подошёл, взял её в руки и подняв над головой, повернулся к своим зрителям. Крови в ней не было ни капли. Перевернул и держал так ещё некоторое время, чтобы каждый мог убедиться в том, что Чернобог принял эту жертву.

Я всмотрелся в лица находящихся в зале людей. Это были мужчины, в общей массе возрастом примерно от двадцати пяти до шестидесяти лет. Судя по виду их чистой одежды — среднего достатка. Они смотрели на меня, не отрывая глаз. Кто-то с благоговением, кто-то с ужасом, кто-то с интересом. Равнодушных здесь точно не было.

— Каких ещё доказательств вам нужно? — спросил я у присутствующих громким голосом. В наступившей тишине он прозвучал особенно гулко, благодаря акустике помещения. — Есть сомневающиеся в том, что сам князь Темновит прислал меня к вам, чтобы направить заблудившихся детей своих на верную дорогу?

Ответом мне была тишина. Лишь некоторые, видимо, особенно впечатлительные, отрицательно замотали головами из стороны в сторону.

— Для вас теперь всё изменится, братья! Для всех нас! Я послан, чтобы не мир вам принести, но указать путь! Вместе с вами мы воздвигнем лик отца нашего обратно в храм всех богов и жёстко покараем тех, кто посмел выдворить его оттуда! Пришло ваше время! Готовы ли вы откликнуться на зов Отца? Готовы творить подвиги во имя Чернобога?

Моё мотивирующее выступление, местами немного похожее на вдохновляющий стендап, прошло очень успешно. Под конец пламенной речи все зрители стояли на коленях и утирали бегущие от умиления слёзы. Не могу утверждать, что раньше я был как-то особенно силён в речах. Нет, конечно за словом в карман не лез, но к столь продолжительным монологам обычно нужно было готовиться. А сегодня как будто озарение на меня нашло. Предположу, что тут действительно не обошлось без помощи того, кто забросил меня в этот мир. Уверен, что в своих последователях он заинтересован напрямую, поэтому и содействовал в быстром подборе правильных слов.

Что в первую очередь должен сделать грамотный командир или начальник любого уровня? Правильно, найти всем своим подчинённым важные занятия. Я же для начала, не сходя с места, решил, что необходимо провести полную реорганизацию секты. В первую очередь категорически запретил ношение чёрных вязаных шапок. Сколько можно быть посмешищем у всего города? Не этим нам нужно выделяться, совсем не этим обращать на себя внимание.

Пришлось дополнительно разъяснить, пока все члены культа были в сборе, что отец наш общий не просто какое-то божество тьмы, а самый настоящий бог порядка. Просто он начал устанавливать свой порядок через полное разрушение старых традиций. Тех, ошибочных, что были до него.

Далее решил разделить всех участников секты на десятки. В первую очередь по возрасту, потом прислушался к личным пожеланиям. Каждый десяток специализировался на своей теме: разведка, диверсии и штурмовая группа. В разведке оказались самые взрослые люди. Средний возраст определил в диверсанты и всех, кто помоложе в десяток штурмовиков.

Десятниками назначил каждого из старейшин. Против они не были.

Один из них оказался опытным воином городской стражи, что стало приятным бонусом. Радомир — крепкий высокий мужчина сорока пяти лет, был из семьи, веками поклонявшейся Чернобогу. Всю жизнь прожил в Северграде и знал не только все его закоулки, но и прилегающие леса. Ему не давало покоя несправедливое положение, в котором оказался Темновит и было видно, что культ ему очень дорог. После небольшой беседы назначил его своим заместителем и координатором между десятками. По-моему он был очень рад почувствовать себя нужным общему делу и особенно своему повышению.

Руководить разведкой стал Валемир. Невысокий вертлявый мужичок с хитрыми глазёнками как нельзя лучше подходит для этой роли. У него скобяная лавка на самом входе в рынок, соответственно, мимо него не проходит ни одна новость. На вид ему чуть больше пятьдесяти лет. Его прадед стоял у истоков основания этой секты и был свидетелем удаления кумира Чернобога из храма всех богов. Было заметно из разговора, что он умел задавать правильные вопросы и делать выводы.

Диверсантами займётся Доброгнев. Отслужил в особом отряде городской стражи Белограда двадцать лет, не поделил что-то с начальством и перебрался в Северград. Там, в особом отряде, по роду службы занимался приготовлением пакостей для кочевников. Теперь опять на своём месте и кажется, очень этому рад.

Постоянный участник потешных боёв Всеволод стал десятником штурмовиков. В рукопашном бою к своим двадцати пяти особых успехов пока не достиг, но ему есть куда расти. А главное — боевого задора хоть отбавляй!

Десятники перестали быть просто избранными на отдельной удобной лавке. Теперь они отвечали за боевую подготовку. Передо мной лично и Чернобогом, естественно. С завтрашнего дня в нашей секте вводились ежевечерние тренировки в лесу: бой на клинках, метание ножей и обучение совместным действиям по тактике малых групп. Скорее всего, по последнему пункту придётся преподавать самому, пока что в этом мире о таком не слышали. Запланировали с Радомиром ежемесячные учения в полной темноте, без факелов. Испытания на выживание планирую проводить раз в квартал.

После обсуждения с десятниками ввели такие важные понятия, как клятва на оружии перед кумиром Чернобога, ночные дозоры в городе и испытания кровью. Настоял на введении системы наказаний. За неповиновение больше не нужно ждать загробного мира — будем практиковать ритуальную казнь перед строем. Что интересно, за этот пункт десятники предложили голосовать. Не ожидал, что мнение будет единогласным.

Поставил задачу подготовить мерки для пошива на всех унифицированной формы, которая будет в чёрном цвете. Обязательно нужны короткие куртки с капюшонами и кожаная броня. Желательно изготовить маски. Один из членов нашего общества оказался купцом средней руки и взялся организовать закупку материала. Через неделю начнём подготовку сети укрытий. Наделаем тайников, безопасных домов в городе, землянок в лесу, отметим их на карте. Дал задание найти лояльных к Чернобогу лекарей, чтобы не зависеть от посторонних. Желательно найти и кузнеца, но сначала попробую договориться с Далибором. Поставил задачу десятку разведчиков начать организацию шпионской сети и вербовку мелких торговцев, нищих и тому подобных незаметных людей.

После долгого общего обсуждения долгосрочной целью на нашем первом продуктивном собрании стало официальное возвращение нашего кумира в храм всех богов. В ходе бесед выяснился и виновный в этом злодеянии. Оказалось, что это патриарх рода Ворона. Не тот, что правит родом сейчас, а кто-то из его предков, но это ничего не меняло. Многие члены культа со слов своих родителей помнили, что именно решением старших родовичей Ворона статуя Чернобога была удалена из храма. Должна была быть уничтожена, но её случайно удалось спасти и спрятать. Вот это именно она теперь стоит здесь, вдали от посторонних глаз.

Радомир взял за ноги тело бывшего верховного волхва и вытащил его куда-то наружу. Сказал, что сам разберётся с телом. С удивлением узнал, что этот жрец обложил всех членов культа налогом в десять процентов от любого их дохода.

— На что он их тратил? — спросил я, расхаживая перед сидящими на полу людьми. — Вы видели какую-то пользу для общества от этих сборов?

— Он купил всем чёрные шапки и заставлял носить, не снимая. — ответил за всех Валемир. — Главным условием было то, что их должны были видеть все. Это случилось в прошлом году. Причин этого он не объяснил, только сказал, что так угодно Чернобогу.

— А вам не кажется, что таким образом он вас всех пометил? — поинтересовался я, обводя взглядом старейшин. Радомир зло сплюнул себе под ноги.

— Знаешь, где он жил? — я посмотрел на воина.

— Конечно, знаю. У него хороший домик на окраине купеческого квартала. Жил один. — ответил Радомир.

— Давай завтра с тобой сходим и посмотрим, чем и как он жил. Может, найдём что-то нужное. Ему оно больше ни к чему. — предложил я своему заместителю и он кивнул в ответ. Договорились встретиться вечером.

В итоге разошлись мы уже после восхода, обсудив условные знаки, тайные жесты и способы оповещения. Уверен, что время было потрачено не зря.

Солнце уже вовсю золотило городские крыши, когда я переступил порог только что открывшегося трактира «Гнилой клык». За стойкой уже стояла Людмила, раздавая оттуда указания кому-то на кухне. Меня она заприметила сразу.

— Доброго утречка, Лютояр! Не ночевал сегодня, как я погляжу? Нашёл, похоже, к кому под тёплый бочок закатиться? — с лёгкой улыбкой спросила хозяйка.

— Доброго здравия, Людмила! Нет, не нашёл, да и не искал пока что. Всё в каких-то других делах суетных. Покормишь или рано ещё?

— Садись куда хочешь, сейчас что-нибудь придумаю. — ответила она.

Я сел на своё обычное место, в углу, спиной к стене. Минут через пять Людмила выставила передо мной корзинку с выпечкой и чайник со свежезаваренным отваром лесных трав. Желудок тут же отреагировал на ароматные запахи голодным урчанием. Людмила усмехнулась и села напротив.

— Какие новости, сударыня хозяюшка? — спросил я, перед тем, как откусить от румяного пирожка. — Всё ли спокойно? Ничего не пропустил?

— Если ты про трактир интересуешься, то всё в порядке. Вчера пробовала подавать твои новые, как ты говоришь, коктейли. Очень хороши на вкус оказались. Настаивала сразу по ведру, до конца дня всё выпили и ещё просили. Если про город спрашиваешь — то всё, примерно как всегда. В целом спокойно. Кто-то с кем-то подрался, стража пришла разнимать, драчуны схлестнулись со стражей. Разве это новость? За городом дела похуже. Какие-то сложности с дорогой, ведущей на Новоград. Не то опять ватага лихих людей завелась, не то что похуже.

— А что же может быть хуже банды разбойников? Две банды? — на полном серьёзе поинтересовался я, доедая второй пирожок. Этот был с рубленым мясом.

— Хуже банды может быть какая-нибудь лесная нечисть. — ответила хозяйка без тени улыбки. — Так вот я о чём. Уже третью неделю к нам не приходят караваны из Новограда. Что важно — не приходят они и в Белоград. Их купцы об этом говорили.

— Так может быть, им просто торговать нечем? — предположил я и наткнулся на укоризненный взгляд Людмилы.

— Им всегда есть чем торговать. Тут явно что-то с трактом не в порядке. Но родовичи на днях узнают причину и всё пояснят. Тогда и объявят охоту. Я сейчас вернусь. — хозяйка встала и быстро направилась в сторону кухни. Оттуда раздался её бодрый голос.

Я успел съесть ещё пирожок и какой-то местный круассан (или калач с начинкой?) прежде, чем она вернулась и снова села ко мне за стол. В руке у неё была небольшая кружка с напитком, по цвету немного похожем на какао.

— Родовичи как-то что-то узнают, — напомнил я Людмиле ход беседы. Она несколько секунд смотрела на меня, потом кивнула головой. — И как именно они что-то узнают?

— Мне-то откуда знать? Я же не родович! — с коротким смешком ответила хозяйка. — Может кости бросают, может в зеркало специальное смотрят. У них там всякого такого добра полно. А может и в лес кого пошлют, чтобы всё разведал. Но, думаю, что всё и сразу.

Людмилу окликнули с кухни и она ушла, прихватив с собой кружку. Я догрыз какой-то коржик и задумался. Неужели нет никакой связи между городами и сообщение только караванами? В тоже время, даже если есть какая-нибудь голубиная почта, она на положение дел на дороге никак не влияет. Как можно узнать, что там, на расстоянии трёх, а то и пяти дней пути, если не увидеть своими глазами? Или глазами гонца? А может я не прав, и тут всё работало по-другому? Задача эта после бессонной ночи казалась мне непосильной. Я посмотрел на пирожок, и внезапно понял, чего именно мне хочется на обед. От этой мысли даже спать расхотелось. Немедленно встал и отправился к стойке.

— Людмила, у меня к тебе есть серьёзное предложение! — крикнул я в сторону кухни. Кажется, немного громче, чем было нужно в этот ранний час.

— Замуж за тебя точно не пойду! — твёрдым голосом ответила хозяйка, выходя из подсобки. — Мне такие мужья, по ночам бродящие где попало, в хозяйстве не требуются!

Я даже на секунду опешил от такого заявления. Но быстро переключился обратно.

— Хм, ты просто не знаешь, от чего отказываешься. Но сейчас я не от об этом. У меня другое предложение и оно тебе точно понравится, обещаю. Потому, что это про деньги. Ты заслужила моё доверие и пришла пора открыть тебе большой чебуречный секрет.

— Какой секрет? — переспросила трактирщица.

— Чебуречный. От слова чебурек. Название блюда, которое тебя поразит в самое сердце.

— Умеешь ты заболтать. Не хотела ведь никаких секретов с утра! Ну ладно, давай, удивляй старуху. — вздохнула она, с трудом сдерживая улыбку.

— Берёшь свежее мясо барана. Нет баранины — подойдёт любое, что ещё шевелилось этим утром. Режешь мелко, как последние надежды своих конкурентов на богатство. Добавляешь сыр. У тебя же есть сыр, который горцы из козьего молока делают? Не горцы? А кто? Ну, ладно пусть так. Он чуть солоноватый? Да, такой подойдёт. Вот его туда же мелко шинкуешь. Совсем немного свежей зелени. Перемешиваешь от всей души. Тесто раскатываешь тоньше горячих женских обещаний. Точно знаю, ты сможешь. Кладешь прямо в середину мясо с сыром. Заворачиваешь вот так. — я ладонями примерно показал чебуречный конверт и его размер. — Кидаешь в кипящее масло и жаришь до золотистой корочки. Это будет быстро. Подаёшь сразу. Для разнообразия, вместо сыра можно добавлять лук. Много лука.

Людмила внимательно меня слушала, не перебивая и ничего не уточняя. Когда закончил посмотрела на меня долгим внимательным взглядом.

— Что, уже наверное жалеешь, что отказалась за меня замуж выходить? — попытался пошутить я. — По секретному рецепту что скажешь? Всё поняла или что-то нужно уточнить? Может тебе записать надо?

— Да поняла я. — медленно проговорила хозяйка, задумчиво глядя куда-то в окно трактира. — Интересные у вас там, в Любшане, блюда готовят. Откуда только что берётся?

— Ну так там у нас много разного народу бывает. Каждый, кто прибыл издалека, может принести с собой своё любимое блюдо. Тут ведь многое хранится. — я постучал согнутым пальцем по голове. — Любимая еда некоторым путешественникам помогает не скучать по далёкому дому. И вот так, постепенно, могут собраться в одном месте действительно уникально вкусные вещи. У вас тут тоже наверняка есть что-то похожее. Какие-нибудь белоградские пельмени или типа того.

— Белоградские что? — сдвинула брови Людмила.

— Начинка из рублёного мяса заворачивается в тонкое постное тесто и варится в кипящей воде. У нас такое едят со сметаной, горчицей, уксусом, маслом или бульоном, в котором варили. Вариантов очень много. Как и по начинке — идёт любое мясо любого зверя. Можно и птицы. Бывают и с рыбой.

— Ну в целом у нас такое блюдо есть. Только про то, что туда кладут рыбу, слышу впервые. Сумел удивить, Лютояр, да. Причём второй раз за утро. — качая головой медленно проговорила Людмила, задумчиво глядя на меня.

— А день ещё только начинается! — попытался улыбнуться я во весь рот, но почему-то не получилось. Внезапно накатило понимание, насколько устал и хочу спать.

Неловко закончив разговор, я отправился к лестнице на второй этаж. Поднимался с трудом, было такое ощущение, что не спал я, как минимум, целую неделю. Открыв дверь, не раздеваясь, рухнул на кровать и провалился в глубокий сон.

Глава 13

Неожиданностью для меня стало осознание, что проспал почти весь день. Видимо, сказалось нервное напряжение прошлой ночи. Но проснулся не потому, что выспался. Меня разбудил монотонный стук молотка. Сначала, сквозь сон, показалось, что кто-то стучит в дверь. Вскоре дремота полностью прошла, сменившись лёгким раздражением на невидимого дятла. Полежав ещё некоторое время и окончательно проснувшись, решил вставать.

Принял душ во дворе. Вернулся к себе в комнату, переоделся и спустился в трактир. По мере моего приближения стук усиливался. В зале было не очень много народу. Посмотрел на свои карманные часы — половина шестого. Хозяйки за стойкой не было. Зато её силуэт виднелся в широком дверном проёме харчевни. Я вышел на крыльцо и сразу увидел причину шума, который меня так нервировал. Четверо мастеровых, орудуя молотками заканчивали делать навес, крепя его к трактиру. Вдоль же наружной его стены уже стояла длинная лавка и на ней сидели несколько человек. Они потягивали что-то из глиняных кружек и с интересом следили за работягами. «Вечно можно смотреть на три вещи: как горит огонь, как течёт вода и как машут молотками другие люди», подумал я и повернулся к Людмиле, внимательно следившей за рабочими.

— Быстро они сколотили навес, — заметил я. — А как же стол? Без него немного не тот антураж.

— Обещали, что завтра утром уже будет стоять, — ответила она и развернулась ко мне. — Лютояр, твои затеи вгоняют меня в расходы.

— Людмила, ты мудрая женщина. Если бы не чувствовала хорошую прибыль, то не повелась бы ни на какие уговоры. — проговорил я, наблюдая, как довольный собой и окончанием работ мастеровой повис на краю навеса, демонстрируя всем зрителям его прочность. Второй рабочий с хитрой усмешкой в это время забрал его лестницу.

На зов посетителя из двери выскочила Радмила с четырьмя кружками пива в руках. Кажется, постоянные клиенты уже оценили плюсы нахождения на свежем воздухе. Хозяйка вздохнула. — Ты опять прав. Сегодня я продала примерно пятьдесят этих твоих чебуреков и решила прислушаться к остальным советам. Завтра придёт девица, хочет попробовать поработать подавальщицей. Радмила уже не успевает за всеми столами. И похоже, нам ещё нужен крепкий паренёк.

— Типа вышибалы? — уточнил я.

— Опять занятное слово. Ты иногда говоришь так, как будто вообще не отсюда. Типа охранник. — ответила она. — Стражником называть будет неправильно. Но вышибала — это красиво, да. И прямо в точку.

— А я и не отсюда. — напомнил я, внимательно наблюдая, как уставший висящий рабочий истошно звал своего напарника. — Любшана же родина моя малая. Помнишь?

Людмила посмотрела на меня и промолчала. Второй работник принёс стремянку, висящий мастеровой слез и теперь бегал с молотком за своим обидчиком. Посетители таверны, сидящие на уличной лавке получали бесплатное шоу. — Иди внутрь, тебя Радмила накормит. — хлопнула меня по плечу хозйка. — Голодный наверное?

— От пары чебуреков не отказался бы. — усмехнулся я и направился внутрь трактира. — А крепких пареньков тебе нужно минимум двое.

— Зачем? — искренне удивилась Людмила. — Один справится и всё успеет. Буйных в Северграде можно по пальцам одной руки перечесть.

— Они будут работать по сменам. Или в разные дни. Это Радмила у тебя бегает круглосуточно, потому, что живёт тут. А у наёмного работника может быть семья и ещё какие-то домашние дела. Расширяйся грамотно, хозяюшка! — подмигнул я ей и оправился внутрь.

Пройдя в зал трактира, сел на своё место. Пробегавшая мимо запыхавшаяся Радмила на ходу спросила:

— Чебуреки?

Я кивнул в ответ и показал ей четыре пальца. Девушка резко развернулась и умчалась в сторону кухни. — Горячие! — буквально через пять минут Радмила бережно поставила передо мной тарелку и в воздух тут же взмыл ароматный пар.

В предвкушении я задержал дыхание. Передо мной лежали четыре хрустящих золотистых полумесяца. Их поверхность пузырилась, покрытая мелкими вздутиями от масла, и сквозь тонкое тесто угадывалась сочная начинка. Волнистые края выглядели чуть обугленными. Судя по внешнему виду, хруст обещал быть идеальным.

Пальцы сами потянулись к ближайшему — и вот он, первый звонкий щелчок корочки. Горячий пар, пахнущий луком и перцем вырвался наружу. Сок полился на тарелку, и я торопливо прикрыл чебурек второй половинкой, чтобы не упустить ни капли.

Первый укус — и глаза сами зажмурились от удовольствия. Хруст рассыпался по зубам, а на язык выплеснулась волна пряного, обжигающего сока. Горячо, но остановиться просто невозможно. Есть нужно быстро, пока они горячие, пока этот хруст не превратился в воспоминание. На несколько минут я просто забыл обо всём на свете. Откинулся к стене только тогда, когда доел последний чебурек. Такого удовольствия не получал очень давно. На секунду даже мелькнула мысль, что мне начинает нравиться в этом мире! Но внимательно оглядевшись по сторонам, тут же с ней распрощался. У стойки стоял Радомир с каким-то незнакомым стражником. Причём мой заместитель стоял ко мне лицом и как только заметил, что я его увидел, еле заметно кивнул головой в сторону выхода. Я подозвал Радмилу. — Чебуреки были просто огонь! — похвалил я местную кухню, хлопая себя по карманам в поисках серебряных монет.

— Все так сегодня говорят. — весело мотнула длинной светлой косой девушка. — Не ищи, ничего не надо.

— В каком смысле? Сколько с меня за ужин? — удивился я.

— Мама сказала с тебя денег не брать. А если будут вопросы, отправлять к ней.

Сказав это, она умчалась на кухню. Я удивлённо посмотрел ей вслед и пожал плечами. Ну нет, так нет. Вышел на порог трактира. Посетители сидели на лавке с кружками и было похоже, что новое место им нравилось. Мастеровых, делавших навес уже не было видно. Как и хозяйки заведения. Мимо меня прошёл Радомир и незнакомый стражник. Они вышли и свернули направо, не глядя на меня. Я подождал, пока они отойдут шагов на двадцать и пристроился следом. На ближайшем перекрёстке Радомир попрощался со своим коллегой и свернул налево. Незнакомый стражник отправился прямо — предполагаю, что в сторону главных ворот. Я повернул за Радомиром, не ускоряя шаг. Через два квартала начался район победнее. Пройдя ещё немного мой заместитель остановился у какого-то покосившегося заброшенного дома. Обернулся, посмотрел на меня и кивнул. Я отправился следом за ним. Перед тем, как свернуть во двор, украдкой обернулся. На улице никого не было.

Тяжёлая калитка подалась с глухим скрипом. Доски рассохлись, железные петли были покрыты рыжим налётом. Я вступил внутрь и густой бурьян с колючими головками репейника распростёрся перед моим взором.

Дом был реально старый. Бревна давно почернели. Нижние венцы просели, углы перекосились, и вся постройка накренилась влево, будто под тяжестью лет. В щелях между брёвнами виднелась серая густая паутина. Окна зияли пустотой, и лишь обломки ставень торчали под странными углами.

Под ногой что-то хрустнуло. Глиняный черепок. Рядом лежала коса, её лезвие почти полностью растворилось в рыжей земле.

Ветер шевелил крапиву у крыльца. Среди стеблей что-то белело. Подошёл ближе. Волосы тряпичной куклы из пакли выцвели, один глаз-пуговица ещё был на месте, второй похитило беспощадное время.

Сзади послышался скрип. Обернувшись, увидел что качнулась калитка. Наверное, от ветра, мелькнула мысль. В воздухе стоял устойчивый запах сырой древесины и перегноя. Дом молчал, но в его тёмных провалах окон будто замерло чье-то дыхание.

Радомир выглянул из-за угла и призывно махнул рукой. Когда повернул к нему, увидел старую, но чистую лавку у стены. Заместитель сел первым и хлопнул по свободному месту рядом с собой. — Приветствую, командир. — он внимательно смотрел на меня. — Мы сегодня собирались дом бывшего жреца посмотреть. Я кивнул, внимательно глядя на стражника. — Правда, по времени не договорились. Но это не главное. — слегка поморщился Радомир. — Я сегодня там проходил пару раз, как бы с патрулём. И мне показалось, что за домом тем следят.

— Как заметил? — заинтересовался я.

— Да понимаешь, когда проходил перед обедом, там на пороге через два дома напротив сидел мужичок. По виду крестьянин. Маленький, лысоватый, в серой рубахе и картузе. Штаны в сапоги не заправлены. А сапоги те приметные, с металлическими носами. Это дорогая обувь, крестьяне такую не носят.

Я внимательно слушал Радомира. По всему выходило, что этот человек не зря ест свой хлеб в страже Северграда. Он тем временем негромко продолжал: — Но это не самое интересное. Проходил там ещё разок, недавно, примерно час назад. Не поверишь — на улице трётся этот же мужичок, только одет под мастерового. Делает вид, что ставни ремонтирует у того же дома, где и сидел. Я бы, наверное и не узнал его — возится себе человек, старается. В холщовой синей рубахе, кожаным поясом перепоясан, в серой кепке. Молоток в руках, гвозди в зубах, чего-то там постукивает. Штаны в сапоги опять не заправлены, что для рабочего человека не очень удобно. Так бы и прошёл мимо, но случайно сапоги увидел. А они — с металлическими носами! Сильно приглядываться не стал, чтобы подозрения не вызывать. Но таких совпадений не бывает!

— Согласен. — задумчиво протянул я. — Есть какие-то мысли по этому поводу? Кто мог знать о нашем походе? Мы же только вдвоём с тобой это затевали, остальные братья уже разошлись. Слышать никто не мог.

— Очень хочу верить, что среди наших нет стукачей. Но твёрдо утверждать это теперь не возьмусь.

— Ладно, время всё расставит на свои места. Как-то ещё проникнуть в дом можно? — уточнил я, выглянув из-за угла во двор.

— Думаю, можно сделать так. — Радомир задумчиво потёр подбородок. — Я сейчас организую патруль на ту улицу. Парни проверят этого мужичка, если будет возмущаться, отправят в холодную. А мы зайдём с соседнего подворья, пока они будут его отвлекать. Нормальный план?

— Неплохо придумано! — одобрительно кивнул я.

Когда я перемахнул через соседский забор во двор бывшего жреца (почему-то даже неохота выяснять его имя), меня внимательным взглядом встретил крупный пегий пёс, сидящий у дверей дома. Если мне не изменяет память, именно эта собака должна была быть принесена в жертву вчера вечером. Он вернулся домой после ритуала, который пошёл не по плану? Жрец действительно хотел пустить в расход своего пса? Или специально его прикормил для этого? Как бы там ни было, собака, похоже, вернулась домой, потому что ей больше было некуда идти. Радомир встал рядом со мной мгновение спустя. Мы начали аккуратно подходить к двери. Пёс просто отошёл в сторону и лёг у забора, продолжая наблюдать за нами. Я посмотрел на Радомира. Он в ответ пожал плечами.

Как ни странно, дверь оказалась не заперта. Мы прошли внутрь. Радомир подошёл к окну, выходящему на улицу и осторожно, сбоку, в него посмотрел. Потом, расслабившись, сказал негромко: — Наши мужичка увели. Значит, что-то с ним было не так. Потом уточню. Что делаем сейчас?

— Аккуратно осматриваемся. Вещи не разбрасываем по возможности. Ищем тайники.

В доме оказалось две комнаты. Первая — горница. Невысокие потолки, плотные дубовые лавки вдоль стен, массивный стол с вытертой столешницей. Осмотрелся беглым взглядом, подошёл к печи, которая, на мой взгляд, была наиболее вероятным хранилищем. Провёл рукой по кирпичам. В щели между третьим и четвёртым нащупал подозрительная неровность. Осмотрел внимательно и увидел еле заметный клинышек. Аккуратно вытянул его. За ним оказался туго набитый холщовый мешочек. Развязав завязки, высыпал содержимое на стол. Внутри полтора десятка сребреников, пара других монет, похоже, иностранных, с незнакомыми профилями серьёзных мужчин.

Простучал лавки, потом перевернул их. У самой дальней нашёл выдолбленное углубление. Оно оказалось пустым. Однако на ощупь дерево там было гладкое, словно его часто трогали. Заглянул под стол, где нашёл умело закреплённый плоский кошель из вываренной кожи. Внутри несколько золотых с тяжёлыми зубчатыми краями. Бросил их на стол к остальным.

Спустя время перешёл в светлицу, где обыск вёл Радомир. Там было уже не так чисто: разбросанные вещи, старая детская люлька в углу, раскрытый сундук с выцветшей росписью. — Закрыт был, пришлось замок кинжалом ломать. — пояснил напарник. Вместе мы заглянули внутрь. Под слоем домотканых рубах виднелось дно.

— Подожди-ка. — сделал я шаг назад и снова заглянул в сундук. Там определённо есть двойное дно, это видно по несовпадающему уровню нижней доски, служащей дном. Подняли её всё тем же кинжалом и нашему взору предстали ещё несколько мешочков с деньгами, костяная трубка с тремя жемчужинами и старый свиток. Бросив взгляд на люльку, решил проверить и её. Как оказалось, не зря. В тюфяке, под слоем сена, была спрятана деревянная шкатулка. В ней почти тридцать золотых монет и серебряный перстень с птичьей головой.

— Это же перстень рода Ворона! — Радомир, увидев это, изменился в лице. — Серебряные носят младшие родовичи, у старших на пальцах золотые. Случайно он появиться у жреца никак не мог. Такие вещи под ногами не валяются. Их выдают тогда, когда родович достигает совершеннолетия. Все перстни номерные. После смерти члена семьи — по любой причине — они идут на переплавку. С этими словами он перевернул перстень и показал мне трёхзначный номер, выгравированный внутри.

— Ты же понимаешь, что это значит? — спросил я у Радомира, выглядывая в окно.

— Кажется, слишком хорошо. — ответил он, морщась так, как будто откусил лимон. — И мне от этого очень тяжело. Получается, что родовичи держали нас под контролем несколько лет?

— Похоже на то. Но обсуждать это здесь слишком опасно. — ответил я, кивая на перстень. — Забираем всё, перстень кладём обратно. И протри его тряпицей, на всякий случай.

Мы переложили всю добычу на стол в горнице. Быстро осмотрели стены, подоконники и полы. Нашли небольшой тайник под половицей, там было ещё несколько мешочков с серебряными монетами. Правильно было бы осмотреть чердак. Но дело осложнялось тем, что изнутри дома лаза наверх не оказалось. Только снаружи, по лестнице. Здраво рассудив, что устраивать тайник с такими неудобствами нецелесообразно, посчитали поиски завершёнными.

Я предложил Радомиру пересчитать всю добычу, разделить пополам и спрятать отдельно друг от друга, но он отказался. Сказал, что я их командир, поэтому такой сложный вопрос должен решать сам. Я же подумал, что складывать всю эту кучу добра мёртвым грузом не нужно, лучше потратить на вооружение и экипировку своего небольшого отряда.

— Выходит, тот мужичок на улице точно дожидался нашего жреца? — спросил Радомир, когда мы уже шли в сторону трактира.

— А ты хорошо его знал? — ответил я вопросом на вопрос.

— Да не сказал бы. — ответил Радомир задумчиво. — Если подумать, он взялся просто из ниоткуда. В Северграде он не рос, я тут всех знаю. Его нам представил прошлый жрец как своего преемника, обещал всё рассказать позже, но на следующий день умер. Вроде сказали, от какой-то болячки. А этот потом все обязанности на себя сразу взял, как будто так и надо. Ни с кем из наших братьев близко не общался. Приходил на обряды раньше всех, уходил позже всех. Я и узнал где он живёт случайно. Ну как случайно — задержался и проследил.

— Всё не зря, брат мой, всё не зря. — я хлопнул заместителя по плечу. — Хоть культ и оказался в таком неудобном положении, это далеко не приговор. Для начала усилим режим секретности и перенесём капище в другое место.

Радомир задумавшись, согласился: — Так и сделаем. После того, как расскажешь, что такое режим.

Я улыбнулся и кивнул. Выходили через калитку, сперва внимательно оглядевшись. Пегий пёс остался лежать во дворе.

В городе уже начинало темнеть. В небе повисла молодая луна. Мы с Радомиром расстались за квартал до трактира. Передал ему десяток сребреников на мелкие расходы и для того, чтобы угостил парней, изображавших сегодня патруль, парой кружек пенного. Думаю, это справедливо.

На лавках всё ещё сидели посетители с пивом, разглядывая проходящих мимо трактира людей. Я их вполне понимал — развлечений в этом мире не так и много. Хотел было уже войти в двери трактира, как услышал позади голос: — И куда же ты собрался, мил человек?

Глава 14

— Куда торопишься на ночь глядя? Да ещё и с сумкой такой тяжёлой? — Светозар напустил на себя суровый вид, но по глазам было видно, что он еле сдерживал смех.

— Да вот, хотел на минутку заскочить к себе, а потом дядьку своего навестить! — в тон ему ответил я, поправляя широкий ремень сумки на плече. Она и правда оказалась тяжеловата. Но ведь там деньги, а это приятная тяжесть и всю дорогу я этого не замечал.

— Ну вот и встретил ты дядьку. А дальше что делать будешь? — заинтересованно спросил старик.

— Скажу ему, чтобы место в трактире выбирал, рассаживался поудобнее и делал заказ. Сегодня я его угощаю. Через пару минут вернусь.

Оставив Светозара, забежал на крыльцо, быстро поднялся в свою комнату, бросил сумку под кровать и вернулся в зал. Мой «дядька» уже сидел на нашем привычном месте. Я плюхнулся рядом. В ту же минуту подбежавшая Радмила поставила перед нами по большой кружке тёмного пива.

— Ужинать будете? — спросила она, попеременно переводя взгляд со старика на меня и обратно.

— Печёную курочку неси и картошечки жареной! — сделал свой выбор Светозар.

Я кивнул и решил заказать то же самое. Немного посидели молча, наслаждаясь прохладным напитком. — А что, дядька, помню, ты говорил, что ловко двумя руками саблями орудовал в своё время?

— Было такое. — отерев с густых усов пену, ответил Светозар и вздохнул. — Было, да прошло.

— А научить можешь?

— Кого это? — удивился старик.

— Меня! — ответил я, сделав очередной глоток прохладного напитка.

— А оно тебе зачем? Ты же и так ловок в бою весьма.

— Так то же без оружия. А с саблями, да в двух руках — это совсем другой навык. Мне пока недоступный. — честно ответил я дядьке. — Ты вот своё искусство детям, наверное, передал?

Светозар, кажется, слегка помрачнел лицом. Обстановку разрядила Радмила, начавшая выставлять с подноса аппетитные блюда. Она ушла, а старик, зацепив вилкой жареную половинку, отправил её в рот и принялся неторопливо жевать. — Ну ладно. Расскажу как любимому племяннику из далёкой Любшаны. Сын мой старшой, Светомысл, сызмальства не захотел по моим стопам идти. Всё за книжками сидел, мудрости для себя искал. Потом, похоже, нашёл. Собрал вещи, взял у меня денег и отправился в дальние страны. Куда-то дальше Хиндустана. Он говорил куда точно, но я тогда не слушал, очень зол на него был. Четыре года назад это было. А дочка взяла и влюбилась в сына купчишки белоградского. Парень сам вроде и неплохой, но батя его тот ещё жучара. «Приданое достойное готовь для дочери своей!», сказал он мне, как отрезал. А я что? Начал готовить. А куда деваться?

— Погоди! — кажется, до меня дошло. — Ты на это дело деньги с потешных боёв пустил?

— А ты догадливый, племянничек! — проворчал Светозар, ломая одной рукой свою курицу.

— Ещё деньги нужны? — спросил я прямо.

Старик посмотрел на меня, немного помолчал и ответил: — Нет. Уже нет, собрал всё, что надо. Но спасибо тебе, Лютояр. Ценю.

Я положил свою курицу перед собой на деревянную доску. Тушка была румяной, с позолоченной кожей, вся в мелких трещинках, из которых сочился прозрачный жир. Густой пар от неё отдавал дымком можжевельника и чеснока.

Руки сами потянулись к ней. Пальцами нажал на грудку — и мясо стало расходиться без усилий. Волокна мягко распались, обнажая сочную мякоть. Первый кусок приятно обжёг нёбо. Соль, перец, и, наверное мёд, таяли на языке. Сок потёк по подбородку, но вытирать не было смысла.

Теперь ножка. Потянул за неё и кость вышла чисто, оставляя в руке тёплое, душистое мясо, пропитанное соком до последней нитки. Жир закапал на доску, но я успел поймать его хлебом.

Крыло. Обгладывал дочиста всё, все эти хрящики, запечённые сухожилия, даже мелкие косточки ломал зубами, высасывая из них мозг. Вкус дымный, насыщенный, с горчинкой подпалин.

Остатки тушки разбирал пальцами. Кусочки мяса, прилипшие к рёбрам, желеобразные хрящики у хвоста, хрустящую спинку. Даже обугленные кончики крыльев пошли в ход.

И наконец последний кусочек, самый лакомый: кожица с брюшка, пропитанная жиром и пряностями. Положил её на язык и закрыл глаза.

На доске остались только блестящие и чистые кости.

— Ты ешь как волчара голодный! — заметил Светозар, не спеша обгладывая куриную кость.

— Да вот что-то увлёкся. Раз откусил и не смог оторваться. — немного смущённо оправдался я. Действительно, это было очень вкусно.

— Я вот что решил, Лютояр. Всё ты правильно сказал. Нужно кому-то передать своё искусство. Мой отец учил меня, его учил мой дед, деда — прадед. Негоже, чтобы наши хитрые сабельные ухватки пропали зазря, раз уж так у меня с сыном вышло. Приходи, как время будет, научу. — Светозар вытер полотенцем руки и взялся за пивную кружку.

— Вот завтра с утра и приду. — ответил я, решив не откладывать в долгий ящик такое полезное дело. — А вот ответь мне, дядька, на сложный вопрос. Ты же в городской страже, считай всю жизнь прослужил?

— Так и есть. — покосился на меня старик. — Чего хотел-то? В стражники устроиться хочешь?

— Не хочу. Не лежит у меня душа к такой службе. Да и стеречь не люблю.

— А чего тогда? — Светозар, похоже, сильно заинтересовался.

— Скажи, дядька, а что нужно для того, чтобы хороший стражник десятником стал? — прямо спросил я.

— Это насколько же он должен быть хороший, чтобы ты его захотел в должности продвинуть? Давай, рассказывай всё как есть. Мы же родня! — подмигнул мне старик, подхватывая вилкой кусочек сочного розового помидора.

— Помочь хочу одному хорошему человеку. Радомира знаешь ведь? Вот ему. — раскрыл я свои карты.

Светозар некоторое время молчал. Потом отхлебнул пива, заглянул в кружку и махнул Радмиле. Когда она посмотрела на него, он показал ей два пальца и на свою кружку. Когда через пару минут она поставила перед нами запотевшие корчаги, он заговорил: — Радомир — парень правильный. С детства его самого хорошо знаю, и родителей его. Помочь этому делу можно. Не могу сказать, что легко, но можно. Только совсем не понимаю, зачем тебе это надо.

Я промолчал, делая вид, что очень заинтересован процессом оседания густой пены в своей кружке. — Не хочешь говорить? Ну и ладно. Денег надо будет сотнику занести. И где-то в течении месяца он всё устроит.

— Ну это понятно. — мне в голову пришла ещё одна мысль. — А кому надо занести, чтобы сотником стать?

— Во-первых, так не бывает, чтобы простой стражник сразу сотником стал. Во-вторых, заносить надо начальнику городской стражи. Но есть нюанс. Сотники должны пройти одобрение у воеводы и старших родовичей Ворона. То есть этот десятник должен хорошенько примелькаться и быть на хорошем счету. Его должны заметить и продвинуть на должность члены их рода. Если он покажется им чем-то полезным. По другому бывает очень редко.

Я слегка задумался. По всему выходило, что продвинуть Радомира в сотники будет не просто и не быстро. Ладно, не так сильно и торопимся. — А вот ответь мне, Светозар. После потешных боёв какой-то скоморох пел балладу о Сломанном Князе. Как получилось, что он основал Северград, но сейчас ни он сам, ни кто-то из его рода не правит в этом городе?

— Хех, тебе бы об этом с сыном моим поговорить. Он тот ещё книжник, очень такие истории любит. Да только где его теперь искать. — старый воин сделал небольшой глоток, немного помолчал и грустно вздохнул. — Не знаю, что там у него в книгах было написано, поэтому перескажу то, что мне мой дед говорил. Давно, очень давно, князья правили по всем городам. Потом один князь, отец Гремыслава как раз, объединил все города и стал править один. Всё было хорошо у него некоторое время, но, похоже, чем-то прогневил он богов. Они дали некоторым людям силу нечеловеческую и способности необычные. Каждый из богов наделил понравившуюся ему чем-то семью особым даром. Князя при раздаче обошли стороной. А потом всё быстро изменилось. Эти семьи стали родами, захватили себе по городу и теперь сидят в них. Правят ими, кормятся с них, всё как делали князья. Дружину князя разогнали, самого князя показательно казнили. Гремыслав с братьями уцелел в битве княжеского войска с объединёнными силами семей. Или они специально оставили его в живых, не знаю. Основал тут, перед топями непролазными город, но правил совсем не долго. Род Ворона подмял Северград под себя. Убегая от них, он ушёл туда, на болота. — Светозар махнул рукой в сторону деревни рядом с заброшенным храмом. — И больше его никто не видел. Остались от Гремыслава только тоскливые баллады.

Некоторое время мы молчали, глядя, как рассаживаются за соседний стол свободные от смены стражники. Проходя мимо нас они вежливо здоровались со Светозаром и жали мою руку. Через пару минут Радмила уже ставила перед ними тарелки с чебуреками.

— Какие вообще новости? — решил я побеседовать на отвлечённые темы. — Что-то происходит в городе интересное? Или необычное?

— Про тракт новоградский слыхал уже?

— А что с ним?

— Так в том-то и дело, что ничего. Нет никаких караванов из Новограда. Так не бывало ещё никогда. Ну бывало, конечно, когда я ещё молодым был. Разбойничья ватага там орудовала очень дерзко — обирала купцов до нитки. Даже караваны с небольшой охраной вырезали. Как только узнали об этом, наша дружина в полсотни воинов выехала на тракт и навела порядок в лесах. Мы со своей стороны, новоградцы — со своей. С тех пор такого не повторялось. Ну и охрана обозов стала серьёзнее. На самые ценные грузы даже младшие родовичи иногда в охрану едут. То есть бандам становится не выгодно нападать — слишком большие потери. А если на родовичей нападутся, вообще никто живым не уйдёт. Так о чём я? Обозы из Новограда приходят к нам три раза в неделю. Разгружаются и катят обратно уже с нашими товарами. Поэтому мы совсем свои обозы туда не посылаем, и так удобно получается. Наши ездят в Белоград два раза в неделю таким же образом. Ну и выходит, что сегодня неделя, как нет оттуда караванов. Нет их и в Белограде.

— Ну наверное, нужно пустить десяток воинов по дороге, посмотреть что да как? — высказал я своё предложение.

— Так и сделали. Только не вернулись они. Или пока не вернулись. Но, сдаётся мне, тут дело нечистое. — сказал старик.

— В каком смысле? — уточнил я.

— Завелась в лесу какая-то нечисть. И либо кружит людей по лесу с какой-то целью, либо ещё чего хуже.

— Тогда почему родовичи ничего не делают? Послали бы своих на проверку. Ведь судя по твоим словам, там мощные воины, многое умеющие.

— Мне почему-то кажется, что они не хотят рисковать своими людьми. — наклонившись почти к моему уху прошептал Светозар. — Вот и не торопятся. И поэтому, мне кажется, что там действительно какая-то тёмная сила.

Судя по всему, настроения старику этот разговор не прибавил. Немного поговорив ни о чём, он распрощался и ушёл домой, напомнив о нашей завтрашней утренней тренировке. После его ухода я допил своё пиво и отправился спать.

***

В одной из многочисленных комнат в башне из тёмного камня, что стояла чуть поодаль от центральных улиц Северграда, распахнулась широкая дубовая дверь, в которую вошёл высокий человек. Он сделал несколько шагов и остановился у края массивного стола, что расположился в центре комнаты.

Это была не просто комната. Зал Совета, сердце рода Ворона, где принимаются решения, способные перевернуть, или даже перечеркнуть человеческие судьбы. Судьбы улиц этого города, его кварталов. Иногда даже и других городов.

Потолок Зала был высоким, арочным, кое-где покрытым густыми паутинами времени. Освещение было приглушённым: свечи мерцали в медных подсвечниках, но их пламя не колыхалось, словно они горели в вакууме. Стены были выложены чёрным камнем, местами обросшими белым налётом времени. На них висели полотна, но не портреты. Скорее, рисунки, карты, схемы, некоторые с надписями на языке, который уже никто не помнил. Здесь же какие-то старые договоры, письма и свитки хранили секреты предков.

За длинным столом из чёрного дерева с резьбой в виде перьев и глаз, в кресле с высокой спинкой, скорее его можно было назвать троном, сидел человек лет пятидесяти. Основа этого кресла была нарочито грубой, с угловатыми очертаниями. Спинку и подлокотники его образовывали острые, изогнутые перья ворона. При беглом взгляде на него появлялось ощущение, будто гигантская птица распростёрла свои крылья над сидящим. Каждое перо отливало сине-чёрным глянцем, словно воронья стая застыла в едином порыве. Кончики некоторых перьев были заострены, как лезвия, напоминая, что даже мягкость здесь обманчива.

Лицо человека на троне давно уже не выглядело ни молодым, ни старым. Кожа была слегка сморщенной, как старый пергамент, но выразительные глаза горели как два уголька в ночи. Белоснежные волосы собраны в тугую косу, украшенную тёмными нитями. Одет он был в рубаху из плотного чёрного материала, которая сидела точно по его коренастой фигуре. Вошедший громко проговорил «Приветствую, Рододержец» и замер в поклоне у стола.

— Здравствуй, Ключник. — Патриарх рода Ворона говорил не торопясь, взвешивая каждое слово. Его гулкий голос эхом отдавался в помещении. — Каких новостей ты принёс мне сегодня?

Ключник, заместитель патриарха рода, выглядел как совершенно лысый пожилой человек с лицом, будто вырезанным из старого дерева. Кожа его была покрыта морщинами, словно линиями на карте, а глаза были синими и глубокими, как колодцы, в которые солнце не светило уже много лет. В руках он держал старую книгу в деревянном переплёте.

— В городе всё спокойно, владыка. За городом же всё идёт по нашему плану.

— Как долго ещё он сможет держать тракт закрытым? — поднимая глаза на собеседника выговорил Рододержец.

— Столько, сколько нужно, если будет достаточно жертв, верховный. — проскрипел Ключник.

— Перегибать тоже нельзя, — заметил патриарх. — Падение объёма торговли скажется и на наших доходах тоже.

— Убытки будут компенсированы добычей отбросов в жёлтых штанах. Они неплохо поживились за прошедший месяц. Наш человек докладывает, что будет весомый вклад в нашу казну.

— Это хорошая новость, Ключник. Деньги нам сейчас очень нужны. Но не нужно забывать и про город. Торговля не должна замереть.

— Тогда давайте ускорим события, владыка. Или объявим охоту. Если этот игрок оказался таким прытким, что снял с поля нашу фигуру и подчинил себе культ Темновита, то пора нам сделать свой ход и убрать его.

— В лесу всё готово?

— Он говорит, что всё. У него ещё ни разу не было промахов, рододержец. Лес его родная стихия, он там настоящий хозяин. Позволите вопрос, старший?

— Спрашивай. — кивнул патриарх.

— Отец наш Стрибог точно указал именно на этого человека, как на игрока? Пойми правильно, верховный, я нисколько не сомневаюсь в его словах, но здесь не должно быть ошибки. Если как-то неправильно было понято его послание и человек окажется не тем, то мы зря потратим дорогой ресурс и нанесём себе значительный ущерб. В первую очередь, материальный. Во вторую — это существо в лесу разожрётся и станет излишне сильным. Чтобы его успокоить, нам придётся снова чем-то жертвовать.

Рододержец встал из кресла и подошёл к окну, за которым виднелся ночной Северград. — Покровитель наш не мог ошибиться. — уверенным голосом проговорил хозяин башни Ворона. — Кому, как не ему, видеть чужих игроков? Никогда не сомневайся в его словах. И в том, что я их правильно понимаю!

На последней фразе патриарх рода повысил голос и сурово посмотрел на своего заместителя. Тот как-то сразу сжался, плечи его поникли. — У меня нет сомнений, владыка. Я пытаюсь предусмотреть все варианты развития событий, в том числе негативные для нас. И заранее просчитать варианты ответов и последствия.

— Конечно. Ведь в этом и заключается твоя работа, Ключник! — Рододержец отошёл от своего собеседника и вернулся в кресло. — Что за настроения в Семье? Я слышал какие-то мимолётные слухи о роптании.

— Кровь младших родовичей, кажется, немного застоялась, старший. Они скучают без дела. От этого и шепотки. Они молоды, им нужны яростные схватки, яркие подвиги и громкие победы. — тихо ответил Ключник, почтительно опустив голову.

— Что говорят на это Старшие? — поинтересовался глава рода.

— Этим никакие подвиги давно не нужны. Их интересует только звон монет.

Патриарх, заложив руки за спину, прохаживался по Залу Совета. Остановился рядом с Ключником, посмотрел на него внимательным взглядом и прошёл дальше. Задержавшись у окна, некоторое время смотрел на город. Потом развернулся к собеседнику и сказал: — Думаю, в этом случае я могу кое-что предложить. Предлагаю совместить лесную охоту нашей нечисти с развлечением для младших родовичей. Пусть попробуют настоящей крови на вкус. Если смогут её добыть, конечно. Объяви о возможности поохотиться для них, участвовать могут все желающие. А Лешему передай, чтобы сильно не мешал им, но и не помогал. Они хотели горячих схваток — они их получат!

Ключник кивнул и склонился в поклоне.

Глава 15

Первый замах — и сабля едва не выпала из моей левой кисти. Как же чертовски неудобно! Правая привычно уже легла в руку, а левая норовистая, будто живая и тяжёлая на подъем. Размял запястье, снова ухватился.

Сегодня моим воображаемым противником был дубовый черенок лопаты. Первый удар правой — плавный, по диагонали. Одновременно левая должна была пойти в подрез, но вместо этого она дёрнулась, как пьяная, и клинки столкнулись в воздухе с жалобным звоном. Значит, придётся повторить.

Спина вспотела, высохла и вспотела заново. Руки ныли от непривычного хвата. Попробовал отрабатывать медленнее: правая в шею, левая в живот. На этот раз хоть не перекрестились, но левую занесло слишком широко, открывая бок. Если бы передо мной был настоящий враг, мне бы мгновенно вспороли ребра.

Тренировал связку снова. И снова. И опять.

Десятый подход: клинки наконец двигались вразрез, как ножницы. Правая била сверху, левая тут же подрезала под условные колени. Черенок лопаты упал, срубленный наполовину. Не идеально, но уже что-то.

Пальцы слегка дрожали. В голове клубился лёгкий туман от долгой концентрации. Но впервые я почувствовал, как эти две железки в моих руках постепенно начинали слушаться. Никогда не занимался с таким оружием. Очень непривычные ощущения.

Светозар молча подал мне флягу с квасом. Он тренировал меня сегодня с рассвета на своём дворе и я уже, честно признаться, порядком устал. Молча отхлебнул терпкого кислого напитка и слегка поморщился.

— Хватит на сегодня, Лютояр. — помолчав, сказал старый воин.

— Всё так плохо? — спросил я у него, передавая плоскую стальную флягу обратно.

— На самом деле нет. Для первого раза у тебя получается очень даже неплохо. Но нужно понимать, что если ты хочешь реально хорошо овладеть этим стилем, работы предстоит много. В тоже время, у тебя есть базовая подготовка. Ты хорошо чувствуешь своё тело. Думаю, что покажу тебе несколько связок, которые ты будешь разучивать примерно десять дней. Мастером быстро ты не станешь, сразу предупреждаю. Однако, эти ухватки, доведённые до автоматизма, помогут тебе выстоять против любого дружинника Северграда.

Светозар немного помолчал и разгладил свои роскошные седые усы. — А позже, если не передумаешь и сохранишь интерес, покажу тебе родовые приёмы. Которые мне передал отец.

— С чего бы мне передумать? — покосился я на него и протянул руку за флягой.

— Так всё всегда меняется, Лютояр. Мы предполагаем, а боги располагают. Всё в их десницах. Поэтому и говорю — если ничего не изменится — у тебя, или у меня, продолжим обучение. Пока что отрабатывай те комбинации, что выучил сегодня. Сабли можешь эти взять, если своих нет.

— А мне прямые мечи всегда нравились, двуручные. — поделился я со старым воякой.

— Это тяжёлые, как у конных рыцарей немских? За что их любить? — попытался возмутиться старик.

— Не, не такие. Совсем другой принцип. — я вкратце рассказал о катанах и вакидзаси. Для наглядности вынул сзади из-за пояса свой нож, похожий на танто и показал ему. Светозар взял его из моих рук, покрутил, посмотрел, хмыкнул и вернул мне.

— Занятная вещь. Кажется, понимаю, о чём ты. Интересная штука. Закажи себе такую пару у Далибора, если нравится. Он мастер толковый, клинки у него отличные выходят. Ну а что? Тактика боя почти не изменится в этом случае. Если будешь делать один короче, другой длиннее, тогда будут отличия. Но против бойцов с саблями это будет неожиданный вариант, который сможет их смертельно поразить. Ты сможешь их удивить, парень.

Вскоре мы распрощались, и я отправился к кузнецу. Мне в любом случае нужно было зайти к Далибору и сделать заказ для своей будущей дружины. А теперь появился ещё и вариант порадовать себя катаной. Только нужно всё правильно ему объяснить.

Прошёл через торговую площадь, подмигнул своему десятнику Валемиру на входе в рынок. Тот ответил лёгкой улыбкой и коротким, еле заметным кивком. Купил у коробейника вкуснейших свежих пирожков и через двадцать минут был уже у дома кузнеца.

— Далибор, открывай, заказчик пришёл! — постучал я в ворота.

Из кузни почему-то не было слышно ударов молота. Послышались шаги, калитка распахнулась и кузнец, повертев головой, прогудел: — А где заказчик?

— Да вот же я!

— Ну заходи, коли не шутишь. — усмехнулся он и направился вглубь двора. Однако в кузню почему-то не повёл, а сел в беседке рядом и хлопнул огромной натруженной ладонью по лавке рядом. — Сбитень будешь?

— Не откажусь. — согласился я.

Далибор отправился в избу и вскоре вынес оттуда заварочный чайник и две кружки. — Без кренделей обойдёмся. — сурово сказал мастер.

— А что так? Или заказчику не рад? — поинтересовался я.

— А ты деньги принёс за свой заказ?

— Принёс. — ответил я.

— Тогда рад. — пробасил кузнец.

Он разлил отвар по кружкам. Я взял свою и вдохнул густой аромат лесных трав, мёда и мяты. — Ты какой-то суровый сегодня, Далибор. Почему не работаешь? — поинтересовался я.

— Заказов мало в последнее время. А когда с новоградского тракта перестали обозы приходить, стало ещё грустнее.

— Ну тогда сейчас я тебя развеселю. — усмехнулся я.

Кузнец подозрительно на меня покосился. — Фокус покажешь?

— А тебя только такие забавы веселят? Ну ладно, пусть будет фокус. — Я вынул из кармана несколько золотых иностранных монет, найденных в шкатулке бывшего жреца.

Далибор с трудом оторвал взгляд от этой крупной, по местным меркам суммы и перевёл его на меня.

— Сейчас спрячешь злато обратно в карман и скажешь: «Хоп»? — мрачно спросил детина.

— Не угадал. Всё будет ещё смешнее! — хохотнул я. — Их спрячешь в карман ты. И можешь сказать «хоп», если тебя это порадует.

— Это была шутка? — мрачно уточнил кузнец — Если да, то не смешно.

— Да какие шутки! — серьёзно ответил я. — Приготовил тебе заказ. И вот он точно повысит твоё настроение.

Я прикидывал, что моим бойцам на первое время было необходимо: тридцать пять хороших средних кинжалов в ножнах, тридцать пять маленьких кинжалов для скрытого ношения, минимум двенадцать арбалетов с болтами и полторы сотни метательных ножей. Начал излагать всё это вслух. По мере перечисления круглое лицо кузнеца вытягивалось всё больше, пока не достигло состояния полного изумления.

— Ты что, войну с Новоградом хочешь затеять? Или башню Ворона приступом взять?— вздохнув, спросил он.

— Ну к войне готовым нужно быть всегда. — твёрдо ответил я. — Но зачем мне башня Ворона, по-твоему?

— Ты парень немного странноватый, на мой взгляд. — начал излагать кузнец. — Только не обижайся. Часы вот любишь, например. За что их вообще любить? Вон, обычный человек посмотрел на небо, увидел солнце и всё понял. А тебе ненужную роскошь подавай. Вот так и с этим — вдруг тебе часы на башне очень понравились и ты решил их себе присвоить?

Он не выдержал и раскатисто рассмеялся.

— Ладно. И этот заказ тоже тайный и должен быть сделан быстро? — хитро прищурился Далибор, в надежде на двойной тариф. Сначала я хотел сделать вид, что меня очень беспокоит финансовый вопрос. Но передумал и просто положил на стол ещё несколько золотых. Как ни крути, а хороших кузнецов здесь не так много. А сговорчивых наверняка ещё меньше. Поэтому пусть лучше будет один надёжный и прикормленный.

— Второй вопрос: насколько хорошо ты представляешь себе объем этого заказа?

И тут я ненадолго призадумался. По всему выходило, что это будет плотно загруженная телега.

— Представил, да. Давай так. Разделим заказ на части. Начинай делать со средних кинжалов. Они в первую очередь. Потом малые, потом метательные, арбалеты оставляй на потом.

— Так на них и времени больше всего уйдёт. Это же не нож сковать. Там особый механизм! — со значением протянул мастер.

— Да, делаем так. Готовые заказы будет у тебя забирать Радомир. Знаешь его?

— Как не знать? Конечно, знаю. — Далибор с удивлением посмотрел на меня, но вопросов задавать не стал.

— Но это ещё не всё. Смотри, что у меня есть. — я выложил на стол перед кузнецом свой нож. Он взял его в руки и начал внимательно разглядывать. Судя по всему, танто его чем-то заинтересовал, потому, что осмотр явно затянулся.

Мастер смотрел его на свет, ловил блики лезвием, сбривал часть волос на своей мохнатой лапище. Несколько раз вложил и вынул из ножен, внимательно наблюдая момент входа. Сбегал за луковицей, пошинковал её тонко ножом и не вытирая, некоторое время наблюдал за лезвием. Вынул свой нож, слегка стукнул гранями обухов с моим и долго рассматривал вмятину на своём клинке, что-то бормоча под нос. Потом принёс напильник и кончиком танто царапал его край. Чем дольше он проводил свои тесты, тем мрачнее становилось его лицо. Наконец он тщательно вытер нож, вложил его в ножны, вернул мне и спросил: — Зачем ты мне его показал?

— Хотел спросить, сможешь ли сделать мне пару мечей такой формы и качества стали?

Далибор молчал какое-то время, громко вздыхая и глядя куда-то за облака.

— Попробовать, конечно, могу. Да что там попробовать, я буду очень стараться. Однако, сразу хочу сказать, что точно повторить его качества я не смогу. Есть, похоже, тут какой-то секрет. И мне самому очень, очень интересно. Поэтому давай так. Быстро обещать не буду — нужно провести кое-какие эксперименты. Боюсь, их будет немало. Но я знаю, к чему надо стремиться и примерно представляю, что нужно делать. Так что как только добьюсь максимально соответствия металла, так сразу и сделаю. Я согласно кивнул. Выпив ещё полкружки сбитня и обговорив с кузнецом разные мелочи, вышел с его двора. Возвращаться в трактир решил через рынок.

Там, как и сегодня с утра, было людно. Продавцы кричали, покупатели смотрели, босоногие мальчишки шныряли. А потом, в одно мгновение, что-то неуловимо изменилось. Ещё не успел понять что именно, как толпа перед входом на торговую площадь раздалась в разные стороны. Я отступил под навес меняльной лавки, чтобы не оставаться посередине дороги. Через секунду увидел причину этого переполоха.

Всадников было трое. На красивых, породистых и похоже, жутко дорогих лошадках. Не знаю, уже изобретены в этом мире понты или нет, но, на мой взгляд, это были именно они. Конские гривы были заплетены серебряными нитями! Сёдла из отличной кожи с серебряной вышивкой. Эти животные так вышагивали по булыжной мостовой, как будто им было противно ступать по такой вульгарной поверхности. Замершие люди склонили головы в поклонах разной степени подобострастия, опустив глаза вниз. Я же продолжал смотреть.

Первым всадником был стройный коротко стриженый блондин с горделивой осанкой. Я оценил его возраст приблизительно в двадцать пять лет. Его тёмно-синий кафтан с вытканными воронами переливался на солнце. Каждое движение рукава приоткрывало алую подкладку. На поясе у него висела узкая сабля в ножнах из чернёного серебра с рубиновыми глазками. Второй был немного младше. Брюнет с пухлыми губами наследника, который ещё не знал ни в чём отказа. Одет был в меховую жилетку (или это называется полукафтанье?), где каждый серый волосок куницы лежал просто идеально. Рукой в чёрной перчатке, которая на нём была будто вторая кожа, поигрывал с рукоятью кинжала.

Третий – самый юный, но не менее надменный. Его плащ из ткани, что менял цвет от сизого к чёрному, скреплён на плече брошью, на которой ворон терзал полный месяц. Лук за его спиной был окован серебром, и даже тетива перевита шёлком.

Двигались они не торопясь. Первый лениво обводил толпу взглядом. И вдруг его глаза, светлые и холодные, остановились именно на мне. Может, на секунду дольше, чем на других, но достаточно, чтобы я начал чувствовать себя мишенью.

Второй зевал, прикрывая рот изящным движением, а третий... Третий внезапно повернул голову в мою сторону и улыбнулся. Может, конечно, и не мне, а какой-то своей мысли. Улыбка красивая, бесстрастная и странная, как узор на крыльях ночной бабочки.

Их кони прошли мимо, оставляя после себя шлейф дорогих благовоний. Рыночная толпа ожила, люди продолжили заниматься своими делами. Я всё ещё стоял, смотря вслед проехавшим всадникам, когда почувствовал, как в меня кто-то влетел. Опустив глаза увидел грязного пацана в коротких штанишках на помочах. Он пробормотал что-то невнятное типа: «Извините, дяденька» и внимательно посмотрел мне в глаза. Потом медленно, с лёгким поворотом головы, указал глазами вправо. Я посмотрел в том направлении. Там, у входа в свою лавку стоял мой десятник Валемир. Увидев, что привлёк моё внимание, он начал громко кричать, не сводя с меня взгляда: — Не проходите мимо, люди добрые! Сегодня у меня новый товар! Лучшие инструменты города только здесь!

Я коротко кивнул ему и двинулся по рядам, изображая вялый интерес к разложенным товарам. Минут через десять зашёл в лавку, жуя купленное сочное яблоко. Увидев меня, Валемир махнул головой в сторону двери в противоположном конце торгового зала. Место за прилавком занял хорошо одетый подросток, коротко мне поклонившись. Мы же прошли в подсобку.

— Приветствую тебя Лютояр, командир! — Валемир приложил правую руку к груди и склонил голову. — Я бы не отвлёк тебя от важных дел, но у меня появились интересные слухи из башни.

— Из той башни? — я указал пальцем себе за спину, предполагая, что речь идёт о башне Ворона.

— Ну не из водонапорной же, командир! — усмехнулся десятник разведчиков. — В общем, есть информация из трёх разных источников из самого гнезда Ворона, что тобой начали живо интересоваться младшие родовичи. Каких-то конкретностей пока нет, но разговоры ведутся в том плане, что было бы интересно посмотреть на тебя в бою. Не на ристалище в потешном поединке, а в реальной битве. И так совпало, что те, кто больше всех говорит об этом, сейчас проезжали здесь. Не удивлюсь, если хотели посмотреть на тебя живьём. Чаще всего они обсуждают, с помощью какой родовой магической техники можно тебя победить. К сожалению, когда замечают посторонних, замолкают.

— Да, видел этих молодых людей. Кто они?

— Блондина, который постарше зовут Вик. Томного брюнета кличут Кир. Самый младший, Ник, ехал последним. Они не из кровной родни патриарха, но их старшие заседают в Зале Совета.

— Это ценная информация. Спасибо, Валемир. У меня два вопроса. Сколько нужно денег на расширение сети и поддержку информаторов и где и от кого я могу побольше узнать о родовичах? Хотелось бы по максимуму подробностей: стиль боя, какое оружие используют. Про магические навыки было бы здорово уточнить и носимые артефакты.

— Боюсь, что это мы узнать не сможем. — грустно улыбнулся разведчик. — Такие нюансы может знать только член семьи или тот, кто своими глазами видел их бой. А таких людей просто нет. Противники обычно не выживают, а о случайных зрителях мне ничего не известно. Попробую узнать, но многого не жди.

— Ладно, а что по деньгам? У нас с казной пока полный порядок.

— Больших расходов пока нет. — ответил Валемир. — Я перестал платить процент, который требовал прошлый жрец — пусть он попадёт в самый холодный угол Нави — поэтому могу позволить себе такие расходы.

— Нет, давай не так. — остановил его я. — Записывай свои расходы, я потом всё компенсирую.

— Что сделаешь? — сморщил лоб мой главный шпион. — Ох уж эти твои чужеземные словечки! Вроде в Любшане славяне живут, а как скажешь, хоть за толмачом беги!

— Да возмещу все расходы, вот что это значит. — я мысленно поставил себе галочку, что нужно лучше контролировать свою речь. И по возможности упрощать её. — Только шифруй свои записи. Да не морщись ты! Это значит, что писать надо так, чтобы понять мог только ты. Это на случай, если твоя писулька вдруг попадёт в чужие руки.

— Лютояр! Если бы я говорил с тобой первый раз в жизни, то обиделся бы и сказал, что к своей писульке никого кроме жены не подпущу. Но так как мы общаемся уже не первый и не второй раз, то отвечу — хорошо. Буду шифровать.

— похоже Валемира изнутри просто раздирал смех.

Я улыбнулся, хлопнул его по плечу и вышел из лавки.

Глава 16

Когда вывернул из-за угла и трактир «Гнилой Клык» оказался в прямой видимости, я приятно удивился произошедшим переменам. Теперь под навесом вдоль всей стены стояли не только лавки, но и крепкие дубовые столы. От улицы всё это отгораживал небольшой, ниже колена высотой декоративный заборчик. Это нововведение не только оживляло внешний вид заведения общественного питания, но и делало выгодно выделяющимся для посетителей от других харчевен. Все дополнительные места на улице были заняты. Люди не спеша ели, с удовольствием пили и глазели на прохожих. Те, в свою очередь, завистливо посматривали на гостей трактира.

Подойдя поближе, увидел, что столы на улице обслуживает какая-то незнакомая мне девушка. Она была высокой, стройной брюнеткой с очень короткой причёской, нехарактерной для местных городских жителей. Никогда не умел угадывать возраст женщин, но на мой взгляд, примерно двадцать три — двадцать пять. Вряд ли больше. Одета она была тоже очень необычно для Северграда, где дамы одевались в целом традиционно. На ней была тёмная плотная рубашка навыпуск с длинными рукавами, добротные кожаные брюки, невысокие кожаные сапожки на низком каблуке. Сверху был наброшен короткий фартук. Она довольно ловко обращалась с тарелками и кружками и свой поднос носила гораздо более уверенно, чем Радмила. Поднимаясь на крыльцо, я подмигнул ей. Она очень внимательно посмотрела на меня серьёзным взглядом зелёных глаз и отвернулась.

У стойки, на своём месте, как обычно, стояла Людмила. Я подошёл и сел на высокий табурет рядом. — Доброго здравия, хозяюшка!

— И тебе не хворать, Лютояр! Обедать будешь? — спросила она, отвлекаясь от разглядывания какой-то своей книги учёта.

— Не откажусь. — подумав, ответил я.

— Рекомендую свиные рёбрышки, запечённые с картофелем, яблоками и морковью. — предложила она. — Попробуй, не пожалеешь!

— Звучит очень аппетитно! Попробовал раз — ем и сейчас? Смотрю вы новую работницу всё-таки взяли? — попытавшись схохмить, поинтересовался я как бы невзначай.

— Да, Радмила вообще зашивается. Привыкла только в зале работать, со столами на улице вообще ничего не успевает. Я как знала — на днях поспрашивала у знакомых, может кому работа нужна. И вот, с утра сегодня девушка пришла. Пару часов уже трудится. Вроде способная, всё получается.

— Кажется шустрой, ага.

В этот момент новая подавальщица появилась в дверях и быстрым шагом направилась в сторону кухни. — Виктория, подойди на минутку. — сказала Людмила девушке. Та молча остановилась около нас. — Посмотри на этого человека и запомни его. Это Лютояр. Он живёт у нас здесь, наверху. Ему можно есть любые блюда в любое время в любом количестве. И главное — совершенно бесплатно. Да, и пить тоже. Но обычно он этим не увлекается. Лютояр, знакомься, это Виктория, моя новая работница. — представила мне девушку хозяйка.

— Приятно познакомиться, Виктория. — с серьёзным лицом сказал я.

Новая работница трактира очень внимательно на меня посмотрела. В её малахитовых глазах промелькнул интерес и что-то ещё, такое, чего я не успел понять. Она молча кивнула. Людмила уточнила: — Ничего не хочешь спросить или уточнить?

— А что тут непонятного? Если захочет, ест и пьёт в любое время. Денег не брать. — она слегка мотнула головой и пожала плечами.

— Виктория, а ты ведь не сказала откуда к нам приехала. — хозяйка продолжила ранее начатый разговор.

— Разве? — сделала нарочито удивлённый вид девушка и улыбнулась. — Это вовсе не секрет никакой. Из Любшаны я родом.

Наступила неловкая пауза. Людмила медленно подняла глаза на меня, потом перевела их на подавальщицу. Потом обратно на меня.

— Вот оно значит что! — растягивая слова, проговорила она. — Любшана! Как много в этом слове...

— А что не так-то? — было заметно, что девушка внутренне как-то вся напряглась, но изо всех сил старалась не подавать виду.

— Да всё нормально! — ответила Людмила. — Вот, Лютояр у нас тоже из Любшаны. Не удивлюсь, что вы знаете друг друга и теперь разыгрываете меня.

— Ну если честно, — медленно протянул я, удивляясь странному совпадению. — Кажется, действительно есть знакомые черты. Сразу заметил, как только увидел тебя, только поверить не мог в такое совпадение. Но я то оттуда уехал уже давненько. — я повернулся к Людмиле. — И пока скитался по городам, Виктория за это время превратилась в такую невероятную красавицу, что теперь её просто не узнать.

— Так это ты что ли тот хулиган с окраины, что жил в Рыбацком квартале у реки? — не моргнув глазом, спросила девушка.

— Если ты про покосившийся зелёный дом с красной крышей, то да, я.

— Отлично! Рада увидеть земляка в такой дали от дома! Обязательно с тобой поболтаем, Лютояр! — Виктория, широко улыбнувшись, ткнула меня кулачком в плечо. — Только вот сейчас мне работать надо. Побегу я, там клиенты пива уже заждались, их жажда замучила.

Людмила задумчиво посмотрела ей вслед и вздохнула. Потом перевела взгляд на меня: — Видишь, как здорово — своеземку встретил. Там где и не ждал.

— Да уж, нежданчик. — протянул немного задумчиво. — Чего только в жизни не случается. Я там присяду.

Махнул рукой в сторону своего излюбленного места у стены. Людмила кивнула и сказала: — Да, давай. Радмила сейчас рёбрышки принесёт.

Опустив голову к своей книге, сделала какую-то пометку в очередной графе и тихо проговорила, еле шевеля губами: «Какой же всё-таки интересный город Любшана! Тридцать лет назад как под воду ушёл, а люди оттуда всё едут и едут!».

Насладившись сытным и действительно вкусным обедом, я решил слегка отдохнуть — после утренней тренировки было всё ещё тяжеловато. Но перед тем, как отправиться в свою комнату, остановился у стойки. — Людмила, извини, что отвлекаю. Я видел на столах горчицу и что-то ещё, в мисках. Что это за соус?

— Виноградный сок, уксус, дикая мята, мёд, укроп, немного корицы. Под мясо неплохо идёт и под рыбу. Ещё гарум иногда делаем. Это рыбный соус. Но он на любителя. Ну и всё, больше там ничего в плошках не бывает. Почему спрашиваешь?

— Да так, мысль одна промелькнула. Потом расскажу.

Людмила буквально навострила уши: — Буду ждать! Твои новинки радуют не только меня.

— Но и твой кошелёк?

— О да, он в полном восторге! Она подмигнула мне и улыбнулась. Я же кивнул и поднялся по лестнице наверх.

***

День катился к своему окончанию и на улице уже основательно потемнело. Сумерки достаточно сгустились, чтобы стало трудно различать фигуры людей. В это пограничное время суток патриарх рода Ворона был в саду, что располагался во дворе башни. Он стоял, опёршись рукой о древний кряжистый дуб, на котором когда-то давным-давно его предками было вырезано лицо их покровителя. Дед рассказывал, что его прадед ещё общался с ним лично. Правда ли это? Остаётся только верить. Сейчас был только один способ, но кто знает, вдруг что-то изменится и ему тоже доведётся увидеть живое воплощение бога так же, как вот этот его суровый лик.

Талантливо исполненный горельеф располагался выше уровня человеческого роста, поэтому со стороны казалось, что Стрибог смотрит на своего верного последователя сверху. Все черты были проработаны так умело, что издалека его можно было принять за лицо живого человека. Рододержец упёрся крепче ладонями в дерево и приложился лбом к стволу. Глаза его сразу же закатились вверх и теперь смотрели перед собой пустыми бельмами.

— Одиннадцать поколений мы хранили твоё имя, Отец Ветров. Одиннадцать раз приходила зима, и каждый раз мы приносили жертву. Не для людей, не для зверей, а для тебя и ветра. Но время идёт, всё меняется, и теперь... Теперь из десятка внуков один только знает, почему это делается. Остальные спрашивают: «Зачем кормить пустоту?»

— Пустоту? — раздался гулкий голос в голове Патриарха. — Ты мне говоришь, что твой род может меня забыть? Хочу напомнить тебе, что я — не время, чтобы молча стирать следы. Я ветер! И я никогда ничего не прошу. Я требую и всегда беру своё. Когда вы поклонялись мне, я нёс ваше слабое семя сквозь метели. Я наградил вас дарами, недоступными обычным людишкам. Я прокладывал вам путь, срывал чужие знамёна с башен. Я был вашим дыханием в бою, вашим шёпотом в ночи. А вы, неблагодарные, позволяете своим детям это забыть?

— Мы стараемся... Я делаю всё, что могу! — голос патриарха дрогнул.

— Стараетесь? Мне не нужны твои усилия. Мне нужна память. Мне нужен костёр прямо здесь, напротив моего древа, горящий постоянно. Я хочу, чтобы в каждом доме вашего рода было пустое место, где никто никогда не сядет. Где оставляют крошку — не для птицы, а для ветра. Где, когда начинает свистеть в трубе, люди не закрывают окно, а говорят: «Отец прошёл. Пусть знает — мы помним». Разве я многого прошу? Разве не откликаюсь на каждый твой зов? Не помогаю лишиться врагов и обрести хороших друзей? Запомни, старший из Воронов, если... Если на двенадцатом колене последний из твоего рода выйдет на крыльцо и скажет: «Кто такой Стрибог?» и не найдёт ответа в своём сердце, если этот костёр у дуба остынет навсегда, если имя моё станет пылью в устах, тогда я приду. Но не как отец. Не как покровитель вашего рода. А как буря. И я смету не только эту башню, я сотру саму память о вас. Дети ваших детей будут думать, что вас никогда не было. Я лишу их своих даров. Не будет больше никакого рода Ворона. Я вдохну в их уши слова: «Вы всегда были одни. Никто не стоял за вами. Никто не шёл перед вами». И тогда, в самый тихий день, когда ветер вдруг стихнет над землёй, а птицы повиснут в воздухе и листья замрут на ветвях, знай: это я выдуваю ваш род из этого мира. И больше не будет ваших следов. Только пустота. И тишина. Которую я больше не заполню.

Гулкий голос в голове смолк. Патриарх молчал. Лицо его было бледным, как лунный свет. А вдали, за горизонтом, звучал нарастающий свист. Не из леса, а как будто сверху, с неба. И он понял: это предупреждение. Патриарх огляделся уже обычными своими глазами и ссутулившись, отправился в башню.

***

Вечерний лес всегда перед своим сном затихал по-особенному. Воздух густел, пропитываясь запахом прелой хвои и влажного мха. Последние лучи солнца цеплялись за верхушки сосен, но внизу уже ползли сизые тени, сливаясь с землёй.

Люди приходили по одному, с разных сторон. Сначала лишь треск ветки под осторожной ступнёй. Потом лёгкий шелест плаща, зацепившегося за малинник. Через мгновенье послышался короткий свист пищухи, сразу перекрытый ответом совы.

Вот из чащи выступил первый. Ещё недавно он был тайным последователем запрещённого здесь культа Чернобога, а теперь он воин дружины Темновита. Готовый на всё для восстановления славы своего отца и покровителя. Вот он замер на краю поляны, вслушиваясь. Рука невольно легла на рукоять кинжала. Видимо, старая привычка.

Второй появился справа, будто вырастая из старого пня. Кивок. Молчание.

Третий пришёл мокрый по пояс. Похоже, шёл ручьём. Вода с бороды капала на пожухлые листья, звук казался неестественно громким.

Местом сбора был полуразвалившийся, чёрный от времени, заброшенный сарай лесника. На его обугленном боку виднелись три свежих зарубки.

Кто-то кашлянул в кустах. Кто-то сплюнул. Никто не зажигал огня.

Когда воронья стая с шумом поднялась с верхушки ели Радомир подал сигнал: тихий сбор окончен. Пришло время начинать обучение его небольшого отряда. Сегодня они будут ходить вокруг дозорного отряда городской стражи. Если уж начинать боевое слаживание — так сразу с реальных ситуаций с предполагаемым противником. Причём опытным.

Я перекинул плащ через плечо, чтобы не цеплялся за сучья, и ткнул пальцем в корявую карту, разложенную на пне.

— Вот тут, у старого волчьего логова, разобьёмся на тройки. Восемь групп, каждая со своей задачей. Плюс две группы прикрытия.

Радомир хмыкнул, почёсывая щетину:

— Опять эти твои хитрости малые?

— Хитрости — это когда воевода с тремя сотнями дружинников утром просыпается, а у него всех коней распутали и угнали, все дозоры перерезали и половину обоза пожгли. А мы пока что будем заниматься чистой наукой.

Я обвёл пальцем участок леса:

— В первой тройке идут разведчики. Пробираются вперёд, метят тропы, как я учил, ищут засады. Во второй пойдут тени. Их задача не попадаться на глаза, даже если враг от них в двух шагах. В третьей уже будут диверсанты. У них мешки с углями из костра. Будут имитировать сигнальные огни в ложных местах.

Радомир поднял бровь:

— А стрелков куда? Ну, которые у нас пока что без самострелов?

— Вот тут. — Я ткнул в узкую просеку. — Залягут с подветренной стороны. Их задача сегодня не стрелять. И даже не потому что не из чего. Они должны считать, сколько людей прошло, как вооружены, куда смотрят дозорные.

В лесу треснула ветка — кто-то из наших собрался выйти на позицию. Я понизил голос:

— Главное правило: если вас обнаружили — не геройствовать. Сразу уходить. Я буду наблюдать вот отсюда. Завтра разберём ошибки. Но лучше обойтись без них. Всё обговорено уже не раз.

Радомир усмехнулся:

— То есть, по сути, будем как те самые волки — пугать и прятаться?

— Именно так. — Я согласился с заместителем и свернул карту. — Потому что тридцать человек, это далеко не армия. Это как вирус. И если его правильно внедрить, даже великаны рухнут. Вопросы есть?

— Есть. Что такое вирус? — с улыбкой спросил Радомир.

Я махнул рукой, мол, потом расскажу. Где-то в чаще снова заухала сова. Пора начинать.

***

Поздний вечер после моих лесных приключений казался необычайно тихим. Я шагал по мощёной улице, где фонари, вставленные в железные кольца на стенах домов, разливали оранжевый свет, превращая мои шаги в длинные тени. Воздух пах дымом очагов и недавно прошедшим дождём, который оставил после себя маленькие лужи, отражающие мерцающие огни. Трактир «Гнилой клык» уже был виден впереди — массивное двухэтажное здание с дубовыми дверями, украшенными железными коваными узорами. Обычно атмосфера там всегда спокойная. Все местные хорошо знали, кем был муж Людмилы и относились к ней с должным уважением. Часто отдыхающие в зале после смены стражники тоже не способствовали появлению пьяных дебошей. Однако, сегодня что-то определённо шло не так.

Я остановился в десяти шагах от входа, и непроизвольно напрягся от какого-то предчувствия. Подойдя чуть ближе, услышал подозрительные звуки. Кажется, в стороне, за углом трактира, который был хуже освещён факелами, слышалась какая-то нездоровая возня. Сделав ещё несколько шагов, увидел Радмилу. Лицо её искажал ужас. Трое неопрятных незнакомцев, одетых в лохмотьях, тащили девушку за угол трактира, туда, где не было света. Один держал её за руки, другой за талию, третий толкал кулаком в спину. Радмила вырывалась, но её обувь скользила по влажным камням, а крик гасил кляп из грубой ткани.

Я остановился, сердце пропустило удар. Не от страха, скорее от неожиданности.

— А ну стоять! — мой голос разорвал тишину.

Головы троицы дёрнулись. Ближайший, крупный мужичина с лицом, изрезанным шрамами, оскалился: — Иди своей дорогой. Это не твоё дело.

Он бросил эти слова ленивым тоном, но я заметил, как пальцы его сжали рукоять ножа на поясе. Радмила замычала сквозь кляп, её испуганные глаза впились в меня.

Я шагнул вперёд, и время замедлилось. Верзила выхватил нож, но я уже был рядом. Левой рукой перехватил запястье, дёрнул на себя и он потерял равновесие. Мой правый кулак встретился с его подбородком с сочным хрустом и отправил в стену. Двое других разошлись в стороны. Тот, что держал девушку за талию, выпустил её, чтобы вытянуть из кармана кастет. Третий, с лицом, покрытым язвами, зарычал и ударил бутылку о мостовую. Розочка у него получилась идеальной.

— Держите её! — крикнул верзила, вытирая кровь с губ.

Кастет просвистел рядом с моим виском.Я уклонился и на подъёме впечатал своё колено в живот нападавшему. Воздух вырвался из его лёгких с хрипом, он согнулся, и я тут же добавил локтем по затылку. Он рухнул, как мешок.

Третий, тот, что с розочкой, заметался. Я сбил его на землю лоу киком и обернулся. Как оказалось, вовремя. Верзила поднялся и нож дрожал в его руке. — Ты покойник, — прошипел он.

Сделав обманное движение, ударил ногой по вооружённой руке. Нож выпал и зазвенел по мостовой. Я схватил его за воротник и от души приложил о стену трактира. Ещё раз. И ещё. Пока его руки не обвисли, а глаза не закатились вверх.

Наступила звенящая тишина. И лишь через мгновение я услышал тяжёлое дыхание Радмилы да где-то вдали грустно завыла собака. Девушка стояла у стены, её коса была расплетена, платье на плече разорвано, но в глазах был не страх, а ярость.

— Ты… — она шагнула ко мне, голос дрожал. — Ты мог погибнуть.

— А тебя могли утащить в ночь. Чтобы я сказал Людмиле?

Радмила нервно хихикнула. Я обнял её за плечи. В свете фонаря заметил, как дрожит её подбородок. Оглядевшись, я потянул её к входной двери трактира.

Глава 17

Я сидел в пустом зале трактира и пил вечерний чай. На самом деле, это был, конечно же, не чай, а отвар лесных трав, но для меня теперь это не принципиально. Людмила увела рыдающую дочь куда-то на кухню успокаивать. Виктория, поставив передо мной кружку, оценивающе осмотрела внимательным взглядом и медленно протянула: — Да ты ещё и герой, землячок?

— Ага. Любимец женщин и детей. В Северграде на гастролях. Проездом из Любшаны. — в тон ей ответил я и подмигнул.

— На чём ты в Северграде? — удивлённо спросила Виктория, но ответить я не успел.

Начинающийся разговор прервала резко открывшаяся дверь. На пороге трактира появился Радомир с тремя стражниками. Настрой, судя по всему, они имели весьма боевой, что было заметно по подрагивающим деревянным дубинкам в руках. — Где они? — рявкнул боец, стоявший рядом с моим заместителем. Кажется, он был десятником Радомира.

— За углом вроде бы лежали, — ответил спокойно я. — Пойдёмте, покажу.

Там, ожидаемо, уже никого не было. О прошедшей схватке напоминали только небольшие лужицы крови. — Раньше их видел? — тихо спросил мой соратник.

— В том-то и дело, что нет. Совершенно незнакомые морды. Одеты плохо, в рванье каком-то. Тот, который покрепче — видимо, главарь, сразу за кинжал схватился.

— Как-то непонятно это всё. — осматривая место, сказал десятник. — Никто в здравом уме у нас в Северграде на это бы не пошёл. Ну это надо же было додуматься! Поймаю — ноги с корнем повырываю! Парни, давайте прочешем пару кварталов отсюда до ворот. Вот вижу капли крови, похоже, они в ту сторону ушли.

Стражники поспешили в указанном направлении. Радомир хлопнул меня по плечу и быстрым шагом отправился за ними. Я вернулся в зал и опять сел за стол. Отвар в моей кружке почти полностью остыл. Из кухни вышла Людмила с красными заплаканными глазами и подойдя, села напротив меня.

— Спасибо тебе, Лютояр, за то, что не остался равнодушным! — шмыгая носом проговорила она.

— Я в любом случае не смог бы пройти мимо, Людмила. — тихо ответил я. — А скажи-ка мне, эти негодяи заходили в трактир?

— Нет. Не было таких. Радмила рассказала, как выглядели. Не было таких образин. Ни здесь, ни на улице.

— Получается, специально на улице её дожидались? — задумчиво предположил я. — Зачем же она им понадобилась?

Людмила приложила вышитый платок к глазам. — Это я виновата! Всё тянула, раздумывала, брать охранника или нет. Надо завтра у Светозара спросить, он кого-нибудь посоветует.

— Не мучай себя. Всё нормально. Завтра с утра у тебя уже будет охрана.

Людмила подняла на меня удивлённые глаза. Я утвердительно кивнул ей.

Давно уже сам об этом думал, и вот пришла пора воплотить замысел в жизнь. Опрокинув в рот остатки отвара, я отправился домой к Всеволоду, своему десятнику штурмовиков. Насколько мне было известно, он зарабатывал мелкую монету на жизнь исключительно еженедельными выступлениями на потешных боях. Драться умел неплохо и определённо это дело очень любил. А не занимал призовых мест, думаю, из-за того, что в бою очень увлекался самим процессом. Ну, это дело молодое и скоро пройдёт. Да и в трактире обычно супербойцы-терминаторы не требуются, там контингент значительно проще. Даже сегодняшние мутные личности, напавшие на Радмилу, не блистали особыми навыками. Действительно, очень странная ситуация.

Добравшись до своего десятника, на пальцах объяснил ситуацию и задачу. Решили следующим образом: дежурить будет весь десяток по скользящему графику. Как именно, Всеволод решит с парнями сам. Проговорив некоторые подробности, отправился обратно. День сегодня что-то затянулся.

***

Пот струился по моему лицу, смешиваясь с пылью, висевшей в воздухе нашей импровизированной тренировочной площадки во дворе Светозара. Металл блестел, отражая свет, и казалось, что сами клинки жаждут движения.

Я сделал глубокий вдох, стараясь унять бешеный стук сердца. Сабля лежала в правой руке уверенно, в левой же пока ощущалась немного непривычно, несмотря на постоянные тренировки. Но я понимал, что это всего лишь вопрос времени и регулярной практики.

— Начали! — раздался голос старого воина, и я сразу же перешёл в атаку.

Мои руки двигались синхронно, но с чуть разной скоростью, создавая иллюзию сложного танца. Правая сабля наносила быстрые, резкие удары, в то время как левая, словно тень, следовала за ней, готовая в любой момент перехватить инициативу. Я чувствовал, как мышцы рук наливаются силой, а тело само находит нужный ритм.

Старик, стоявший в нескольких шагах от меня, наблюдал за моими движениями с прищуром.

— Неплохо, — кивнул он, когда я закончил серию ударов. — Но ты всё ещё слишком сосредоточен на отдельных движениях. Попробуй думать о них как о едином целом.

Кивнул, пытаясь осознать его слова. Следующая атака была более плавной, но всё ещё ощущалась как два отдельных потока. Я понимал, что должен объединить их, но как?

— Смотри внимательно, — сказал Светозар, выходя на центр площадки. Он выхватил свою саблю с невероятной скоростью, и в следующий момент я увидел, как её блеск превратился в непрерывный вихрь. Каждое движение было точным и выверенным, но при этом казалось, что он вообще не задумывался о последовательности движений, просто позволяя им течь. А что же он творил, когда у него было две руки?

Потом дядька показал более сложный финт, который я никогда до этого не видел. Левая сабля должна была нанести быстрый удар в сторону, отвлекая внимание, в то время как правая, словно змея, метнулась вперёд, чтобы совершить решающий удар. Но в последний момент он изменил траекторию, и клинок описал в воздухе сложную дугу, завершившуюся точным ударом вниз.

— Вот так, — сказал Светозар, возвращая саблю в ножны. — Этот финт называется «Змеиный укус». Он работает за счёт иллюзии. Ты заставляешь противника думать, что атака идёт с одной стороны, а сам внезапно меняешь направление удара. Но важно не только это. Ты должен чувствовать, как твои руки становятся единым целым, будто сами знают, что дальше делать.

Я кивнул, пытаясь запомнить каждое его движение. Попробовал повторить финт, но в первый раз левая сабля прошла не так, а правая просто не успела за ней. Мой персональный тренер усмехнулся:

— Не переживай. Это требует практики. Попробуй ещё раз.

Я сделал ещё несколько попыток, и с каждым разом движения становились более уверенными. В конце концов, я почувствовал, как сабли начинают двигаться синхронно, как будто они действительно стали продолжением моих рук.

— Вот теперь ты начинаешь понимать, — сказал Светозар, одобрительно кивая седой головой. — Продолжай в том же духе и скоро ты сможешь использовать этот фокус в реальном бою.

Я улыбнулся, чувствуя, как во мне закипает спортивный азарт. Ведь это не просто овладение новым навыком — это было похоже на начало нового пути, который обещал быть, как минимум, интересным.

Закончив тренировку, предложил дядьке: — Пойдём в «Гнилой Клык». Позавтракаем, новостей свежих расскажешь.

— А пойдем! На сегодня планов у меня больше нет.

Через полчаса мы подходили к трактиру. Посетители уже почти заняли все места снаружи. Светозар, увидев нововведения, только хмыкнул. — Ну надо же, стоит только пару дней не зайти, как такие изменения! Ты придумал? — покосился на меня старик.

— Не, это Людмила. Всё сама. — ответил я.

— Ну да, рассказывай. Если бы она это раньше придумала, то и сделала бы давно. А тут ты появился — и посыпались новинки. Новые какие-то напитки, теперь вон какая красота на улице. Теперь как и не трактир, а прямо даже не знаю как назвать!

— Ресторация? — предположил я. Произносить странное название «ресторан» показалось мне неуместным.

— Что значит вот это твоё слово? — поинтересовался Светозар, поднимаясь на крыльцо трактира.

— Где-то слышал, что так называют лучший трактир в городе. — уклончиво ответил я.

— В каком городе? — старик сегодня был на удивление дотошным.

— В моём родном, в Любшане.

— А, вот оно как! — задумчиво посмотрел на меня старик. — Ну в общем-то подходит. Людмила! — крикнул с порога он. — Завтрак давай на двоих. И вывеску новую заказывай!

Хозяйка, стоявшая за стойкой, выглядела не очень выспавшейся. Немного красные глаза и тёмные круги под ними говорили сами за себя. Она посмотрела на нас и кивнула.

— Что случилось? — громко спросил Светозар, от взгляда которого ничего не могло укрыться. Он остановился у стойки рядом с хозяйкой и что-то тихо сказал. Между ними завязался негромкий разговор, а я прошёл на своё любимое место. Сел на лавку, опёрся на стену и обвел взглядом зал. И только теперь заметил Всеволода, который, одетый в нашу единую чёрную форму, сидел в самом углу напротив стойки. Это было самое плохо освещённое место в трактире, поэтому его позиция не бросалась в глаза. Зато ему оттуда был хорошо виден весь зал. И дополнительно — макушки людей, сидящих на улице. Отличное место для охранника.

Парень, заметив меня, слез в табурета, выпрямился и стукнул кулаком правой руки по своей левой груди. Я ответил ему тем же жестом. Всеволод сел обратно и положил на колени увесистую дубинку. Было очевидно, что он хорошо подготовился к новой работе. Вернувшийся Светозар хмуро посмотрел на меня и спросил: — Почему ничего мне не рассказал о вчерашнем происшествии?

— Я думал, что ты уже всё знаешь. — пожал плечами. — Все новости первым делом всегда у тебя, разве нет?

Моя попытка перевести стрелки разговора не удалась. Старик уселся рядом, кивнул в сторону Всеволода и спросил: — Ты своих решил поставить?

— Кого своих? — я попытался сыграть в несознанку, но дядька наклонился чуть ближе и поманил меня пальцем.

— Ты за дурачка-то меня не держи!

— Да я тебя вообще руками не трогаю, дядька Светозар! — я показал ему свои открытые ладони. — И не понимаю, о чём ты говоришь.

— Ты думаешь, что я руну твою на груди не видел, когда ты у колодца в моём дворе полоскался после утренних занятий с саблей? Ты думаешь, я не знаю, что ты культ Чернобога под себя забрал и возглавил? Ты думаешь, что увидев, как ты бьёшься на потешных боях, я не понял, что ты совсем не простой паренёк, каким хочешь казаться?

Я ещё даже не начал думать, что можно ответить в этом случае и к чему этот разговор идёт, как Виктория, приветливо поздоровавшись, поставила нам на стол по миске ароматной, рассыпчатой гречки по-купечески. — Отвар, сбитень, квас, медовуха, новые настойки, пиво или что покрепче? — протараторила она как заправская официантка.

— Сбитня кувшин принеси, красна девица, да похолоднее. — за двоих ответил Светозар.

Виктория вопросительно посмотрела на меня, слегка подняв брови. Я кивнул, подтверждая заказ. Старик развернулся ко мне в половину корпуса и тихо продолжил: — Можешь от меня ничего не скрывать, Лютояр. Лично я ничего плохого во всём этом не вижу. А то, что ношение этих шапок дурацких отменил — вообще молодец. Они как метка была, людей только отпугивали. На самом деле, Темновиту много кто хотел бы поклоняться, но так, чтобы шапки вязаные круглый год носить — это перебор. Кстати, когда будете на капище собираться, меня позови. Я тоже Чернобогу поклониться хочу, как дед мой делал.

Я удивлённо посмотрел на Светозара. Он утвердительно кивнул и взялся за деревянную ложку. — И с охраной хорошо придумал, дельно. Хвалю.

М-да, хоть утро сегодня началось и не с кофе, но новостями удивило. Подошла Людмила, поставила на стол кувшин сбитня и села напротив.

— Так что такое эта твоя ресторация? — вопросительно посмотрела она на меня.

— Так называются в других городах самые лучшие трактиры.

— В других — это в каких? — усмехнулась хозяйка. — Уж не в Любшане ли?

— В ней уже давно такие есть. — важно ответил я.

— Старый, ну ты хоть расскажи Лютояру про Любшану как-нибудь. Пока он ещё больше своих земляков не встретил.

Я удивлённо покосился на Светозара. Старик еле сдерживал смех. — Но это потом. — продолжила Людмила. — Так что за ресторация?

— Ну если в двух словах: должен быть просторный красивый зал, сложно приготовленная, красиво оформленная еда на дорогой посуде и одинаково одетые подавальщицы. Если всё сделать так, то можно поднять цены. За сервис.

— За что? — на меня вопросительно смотрели четыре глаза. — По нашему разговаривай!

— За отличное обслуживание! — удалось выкрутиться мне.

— В этом, кажется, есть смысл. — медленно протянула Людмила и задумалась.

— Было бы неплохо кабинеты сделать. Для солидных людей. Купцов богатых, не знаю, может родовичей, или ещё кого. Кабинеты это отдельные помещения со столами, где люди могут сидеть только своей компанией. Не в общем зале. — торопливо добавил я.

Кажется, последнее добавление натолкнуло её на какие-то мысли и она, поднявшись, медленно отправилась к стойке.

К столу тут же подошла Радмила и остановившись справа, смотрела на меня с какой-то лёгкой улыбкой. — Доброе утро, Лютояр! Здравствуйте, дядька Светозар! Давайте вам сбитня разолью! — начала суетиться девушка. Заполнила наши кружки и осталась стоять рядом, теребя передник. — Может вам ещё что-то нужно?

— Благодарствуем, девонька. Ты иди пока, у нас разговор. Мы тебя позовём, если понадобишься. — отправил старик Радмилу подальше. Она отошла к стойке и остановилась там, не сводя с меня взгляда.

— Что не так с Любшаной? — спросил я у Светозара. Почему-то смешок хозяйки меня насторожил — ведь этот город с таким красивым названием был частью моей легенды.

— Любшана, — начал дядька, и голос его вдруг изменился, стал глуше. — Это грустная история. Был такой город на излучине Стугны. Мощные высокие белые стены, да башни, что вонзались в небо, словно копья. Жили там люди смелые, богатые и очень гордые. Но гордость, парень, это яд, который пьёшь медленно, а умираешь быстро. Стрибог, владыка ветров, любил их. Каждый год в день равноденствия жители выносили на берег ладью, нагруженную хлебом, мёдом и серебром. Отпускали по реке, чтобы бог принял дар и укрыл город от всех напастей. Но вот примерно тридцать лет назад сел там на трон новый князь. Родовичи не смогли Любшану захватить, не по зубам им старый князь оказался. А когда его место занял князь молодой и дерзкий, с горящими глазами, то сказал: «Зачем нам эти старые сказки? Мы сами хозяева своей судьбы». В тот первый год они сожгли приготовленную ладью на костре. Во второй тоже не отправили. А на третий, — Светозар сделал паузу, глотнув сбитня и вытерев усы. — На третий год в этот день поднялся ветер. Не весенний, ласковый, а злой, с воем, будто тысячи голодных духов. Судоходная река Стугна вышла из берегов за одну ночь. Громадные волны, как чёрные корабли, бились в стены. Дома рушились, люди старались забежать на холм, где стоял храм. А Стрибог, — он понизил голос до шепота. — Его самого там видели в ту ночь. Не в облике старца с бородой, а великана с вихрем в глазах. Стоял над городом, и ветер срывал с его лица маску за маской. Говорят, что он прошептал громовым шёпотом, который услышали все: «Вы хотели быть выше ветра? Так будете ниже воды».

— Сильная история! — выдохнул я, заинтригованный рассказом.

— Вот так-то. И с тех пор там большое синее озеро. Только ветер поверху гуляет. А там, внизу — Любшана, ушедшая под воду. Только шпиль храма всех богов в самом центре чуть торчит, как перст, указующий в небо. Говорят, в тихие ночи оттуда слышны глухие стоны.

Я задумчиво отхлебнул сбитня, поставил кружку и увидел, что Радмила стоит у стойки и смотрит на меня долгим пристальным взглядом с какой-то странной улыбкой. — И что мне теперь делать, если спросят, как это может быть, что я из Любшаны?

— Да ничего особенного! — махнул рукой Светозар. — Ты с мамкой своей с караваном отца в то лето торговать поехали — он купцом был. А когда вернулись, города уже не было. Постояли на берегу озера, да поехали себе новый дом искать.

— Хорошо, так сойдёт. — проговорил я. — А вот как с земляками внезапными краями расходиться?

— С какими ещё земляками? — высоко вскинул брови старик.

— А вот с такими симпатичными! — я показал глазами на пробегавшую по залу Викторию.

Светозар внимательно посмотрел на девушку, поднял свою кружку со сбитнем и тут же её опустил.

— Никакая Любшана тут даже рядом не стояла, это понятно. — вздохнул он. — И глядя на неё, подозреваю, что девица эта от кого-то скрывается.

Глава 18

Вчера вечером прошёл очередной сход нашего культа Чернобога на новом капище. Было единогласно решено перенести кумира из дома у старой мельницы на специально подобранную лесную полянку и оформить там всё как надо. С должным почтением. Кто именно этим занимался, честно говоря, не знаю. Радомир всё устроил сам. И на меня произвело сильное впечатление то, как это здорово вышло, что решил с утра, после тренировки со Светозаром посетить это место ещё раз. И теперь, стоя здесь утром, я был очарован этим уголком ещё больше, чем вчера.

Небольшое ритуальное место располагалось на узкой лесной поляне, где солнечный свет едва пробивался сквозь густой полог листвы. Она была так надёжно скрыта от посторонних глаз, что просто проходя мимо ничего заметить было нельзя. Посередине поляны возвышалась не высокая, но весьма внушительная статуя. Высеченная из чёрного камня, она будто росла из земли сама собой. Чернобог здесь был в облике величественного устрашающего старца с низко надвинутым капюшоном, скрывающим лицо. И только в глубине капюшона угадывались очертания пустых глазниц, в которых будто мерцала сама тьма. Его руки были сложены на груди, сложенные в неизвестном мне замысловатом жесте, а из-под гранитного плаща статуи словно исходили корни, впивающиеся в землю. Было полное ощущение, что он сам теперь является частью этого места. Тёмное сердце леса.

Вокруг кумира, на расстоянии вытянутой руки, выложен неполный круг из тёмных камней. Камни не идеально ровные, некоторые были треснутыми. Но разложены они здесь не для красоты, а для силы. В одном месте круг прерывается, давая понять, что путь туда, где не должно быть входа, оставлен намеренно открытым. Сейчас на них стояли уже догоревшие свечи.

У подножия статуи расположился жертвенник. Не вычурный алтарь, а просто плоский чёрный камень, испещрённый жёлтыми и красными прожилками. На нем видны остатки последнего вчерашнего подношения: кости птицы, три медные монеты, специально перевёрнутые решкой вверх и пучок чертополоха, перевязанный человеческим волосом. Пепел семи костров, затушенных свежим молоком, по периметру поляны дополнял картину.

Воздух здесь был неподвижным и, несмотря на солнечную летнюю погоду, прохладным. Веяло каким-то подземным, или, правильнее будет сказать, потусторонним, морозцем. Ветви окружающих деревьев склонялись к капищу, будто в поклоне, но держались на расстоянии, словно не смели приблизиться.

Вчера здесь собралось больше народу, чем обычно. Вместе со Светозаром поклониться Темновиту прибыло ещё человек пятнадцать крепких мужчин. Старик сказал, что ручается за всех, как за себя. Но что стоят лёгкие человеческие слова? Все пришедшие принесли нужную клятву и брызнули немного своей крови в чашу в подарок нашему божеству. Как мне показалось — с удовольствием. Чернобог принял дар, чаша оказалась пустой через минуту. Я сказал немного правильных слов о нашем культе, который теперь не просто братство, а на самом деле настоящая семья. О том, что справедливость восторжествует и что все причастные обязательно будут отмечены уже в этой жизни. Если не Чернобогом, то мной лично. Потом была небольшая ритуальная жертва на чёрном камне. Причём очень символичная, в виде ворона. Кто главный враг Темновита в Северграде? Род Ворона. Об этом тоже немного сказал собравшимся, и что главное — получил полную поддержку. Все наши, первые тридцать человек, уже были в новой чёрной форме, со средними кинжалами на поясах, которые успел изготовить Далибор. Присоединившиеся сегодня даже посматривали на них с некоторой завистью. Это хорошо, когда наглядно видно, к чему нужно стремиться. Не из последователей братство взносы выжимает, а тебя самого возвышает над общим уровнем. Об этом тоже вчера сказал. А вот делить эту свежую кровь на десятки пока не стал — нужно к ним сначала немного присмотреться.

Немного постояв, зашёл в круг камней, положил ладонь на кумира и прикрыл глаза. Тут же моё сознание моргнуло. Вот как раньше в прошлой жизни моргала лампочка на кухне. И в ту же секунду я почувствовал нахлынувшую яркую эмоцию, которую смог оценить как одобрение. Что ж, похоже, я действительно на верном пути, если получил такое благословение.

***

Молодой блондин в чёрном шёлковом камзоле с поднятым воротником сидел на широком подоконнике своих покоев, облокотившись на парчовые подушки, расшитые серебряными нитями. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь витражное стекло, рисовал на дубовых панелях стен причудливые узоры, похожие на крылья ворона. В камине потрескивали дрова, наполняя комнату ароматом яблоневых поленьев. На резном столе стоял кубок с вином — не местным кисляком, а настоящим южным нектаром, за бочку которого купцы просили целое состояние.

Внизу, во внутреннем дворе, его кузены упражнялись с мечами. Их клинки сверкали в прохладном утреннем воздухе, а звон стали отражался от каменных стен и эхом разносился по округе. Старший из них, Влад, с легкостью отражал атаки двоих противников сразу. Его движения были отшлифованы годами тренировок, каждое парирование было точным, а каждый выпад — смертоносным.

«Почему у него всё получается так легко?»

Вик отхлебнул вина, но сегодня даже его сладковатый вкус показался пресным.

Взгляд молодого человека скользнул дальше, к краю двора, где рос древний дуб с вырезанным ликом грозного старика. Перед ним, как всегда, горел костёр. Родовое капище Стрибога. Башню Ворона строили специально вокруг него. Двое слуг сейчас подбрасывали в тот огонь дрова, а третий, старый дряхлый жрец, что-то бормотал, бросая в пламя горсть зерна.

«Ну как же смешно», — подумал Вик.

Зачем молиться какому-то богу ветров, когда у нас есть родовая сила, золото и сталь? Когда достаточно одного слова Ворона, чтобы сотня дружинников отправилась на смерть? А если сами родовичи выйдут на противника и применят свои способности? Кто сможет уцелеть в этом вихре магических стихий?

— Господин?

Вик даже вздрогнул от неожиданности. В дверях стояла немолодая служанка, опустив глаза. Ее пальцы нервно теребили край передника.

— Ваш отец требует вас к себе.

Он закатил глаза. Опять эти бесконечные нравоучения! Все эти нудные разговоры о «пользе для рода», о «союзах», о прочей «политике». Будто Вик не знал, что на самом деле нужно папане — чтобы он сидел тихо, был как все, не задавал вопросов и случайно не опозорил род Ворона. Как же надоело это старичьё, трясущееся за свои замшелые традиции!

— Скажи, что сейчас приду. — буркнул парень, не двигаясь с места.

Служанка кивнула и поспешно ретировалась.

Он снова посмотрел в окно. Влад уже закончил тренировку и теперь, смеясь, принимал поздравления от оруженосцев. У дуба жрец склонился в поклоне перед костром.

«Однажды»,— подумал Вик, вставая и поправляя шелковый камзол, — «я докажу им всем, что можно добиться большего без их нытья, без их старых богов и без их унылых правил».

Он вышел из покоев, стараясь идти так, словно на нём были доспехи героя, а не шелка изнеженного аристократа.

***

Я перекатывал монету между пальцами, ощущая холодный металл и мелкие зазубрины по краям. Сребреник был совершенно новым. Значит, клан Ворона не поскупился. Интересно, сколько ещё таких мешочков припрятано по округе?

Глава разведчиков Валемир, принёсший эту новость, стоял неподвижно, ожидая моего решения. Огонь от свечи в тёмном помещении бросал дрожащие тени на его немного усталое лицо. Я закрыл глаза, позволяя мыслям выстроиться в чёткие линии:

Вариант первый: жёсткий ответ.

Плюсы: сразу отобьёт охоту у мелких ищеек.

Минусы: род Ворона просто пришлёт более опытных. А главное, узнает, что мы их смогли вычислить. Это лишает нас преимущества внезапности.

Монета со звоном упала на стол.

Вариант второй: дезинформация.

Плюсы: можно заставить клан поверить в то, что мы гораздо слабее, чем есть.

Минусы: требует времени. И ресурсов. А вдруг у них уже есть свой человек среди братьев? Маловероятно конечно, но вдруг?

Я провёл рукой по щетине, ощущая усталость.

Вариант третий: нанести удар первыми. Соблазнительно. Очень. Но...

Плюсы: эффект неожиданности.

Минусы: слишком много неизвестных. Кто именно из родовичей заказал слежку? Старшие? Или может быть этот щенок, младший отпрыск, который смотрел на меня, когда проезжал по рынку? Стражников, допустим, мы снесём. Никто точно не знает, на что в бою способны родовичи. Ясно только, что на многое. Нет, скорее всего, этот кусок нам пока не по зубам. К такой акции нужно готовиться гораздо лучше.

Я открыл глаза.

— Эти двое. Насколько они хороши в своём деле?

— Как слепые котята. Но за ними точно стоит кто-то поумнее. — ответил Валемир.

— Значит, они нам не нужны. Нас интересует тот, кто ими управляет. — я поднял монету, разглядывая чёткий аверс. — Пусть продолжают следить. Но сделаем так, чтобы они видели только то, что мы хотим.

— Подстроим небольшой спектакль? — понимающе кивнул десятник разведчиков.

— Да. И когда они побегут с докладом... — Я бросил ему монету. — мы проследим за ними. Узнаем, кто за ними стоит. Потом узнаем, куда пойдёт тот, кто их послал. Улавливаешь суть? И только тогда...

Я не договорил. Слова тут были не нужны.

— А если они попытаются тебя убить? — Валемир убрал монету в карман.

— Ты же сам сказал, что они слепые котята. — Я зло ухмыльнулся. — А котят, даже зрячих, всегда можно утопить.

Не было сомнений, что большая игра давно началась, но только теперь я стал чувствовать ходы других игроков. И теперь самое главное — не торопиться.

***

Дверь трактира распахнулась с треском, будто её вышибли тараном, и наружу вылетел человек в кожаном доспехе, с окровавленной бородой. Он покатился по земле, словно мешок с зерном, и остался лежать, держась за бок. Внутри, судя по всему, развернулась масштабное побоище. Я немного ускорился и замер на пороге.

Внутри уже вовсю бушевало: трое нападающих пытались свалить на пол охранника — здоровенного детину с дубиной в руках. Он держался, как медведь в капкане: раз — удар справа, в челюсть, второй — в колено, третий — отбивает нож ударом рукояти. Но атакующих больше, гораздо больше. На первый взгляд мне показалось, что как минимум десяток, может, больше. Они лезли со всех сторон, как тараканы из щели: кто с кинжалом, кто с дубиной, кто с кулаками, обмотанными железной проволокой.

И тут я увидел её.

Виктория выскочила из дверей кухни с подносом в руках — и в ту же секунду превратилась в настоящую фурию.

Поднос полетел не в сторону, а в лицо первого попавшегося противника. Хрясь! И нападающий отлетел, как кукла, с разбитым носом. А она не стала останавливаться! Кулак левой руки коротко, без замаха в горло набегающему на неё вражине. Сразу после ловкий присед, уход от удара, и резкая подача коленом в пах. Уже двое на земле.

Я замер на мгновение, любуясь её техникой перемещений. Это не может быть обычной удачей. Это настоящее искусство. Каждое движение, как внезапный удар молнии. Она не бьёт наотмашь, не машет бестолково руками и не кричит. Она танцует. Уклон, шаг вбок, резкий прямой с проворотом в солнечное сплетение — и ещё один валится, хватаясь за живот. Она бьёт следующего лодочками ладоней по ушам. Этот точный болевой приём, если провести его правильно, глушит нападающего. И у неё всё получалось выверено и чётко, как будто она отрабатывала рисунок боя неделями. Вот ещё один мужичина, здоровенный бородач с обухом топора в руке, бросился на неё. А она плавно ушла в сторону, перехватила его запястье, чуть провернула, потянула и резко дёрнула, тут же лёгким движением сломав его руку об колено. Бандит громко заорал, она же ткнула ему кулаком в затылок. Он мгновенно умолк, рухнул на пол и задёргал ногами в обмотках.

Она оттягивала их на себя! Пятеро уже кинулись на неё, забыв про охранника. Она, одна в центре, как вихрь, и каждый, кто к ней приближался, валился на пол. А ещё заметил, что она двигалась чуть быстрее обычного человека. Примерно на уровне белоградского воина Борислава, финалиста потешных боёв. А возможно что и чуть быстрее. Но он ведь тренированный боец каких поискать! Ладно, обдумаю это позже. Пора внести свой вклад.

Вдруг вижу как один из нападавших, находящийся в тени, начал вытаскивать клинок. Неприятный тип со следами оспы на лице ощерился жёлтыми зубами. В руке у него нож — серейтор с длинным чернёным лезвием. Он начал подбираться к девушке сзади. Мне это очень не понравилось и тут же перед глазами возникло видение в серых дымчатых тонах, в котором гадёныш добрался до неё и когда она отвлеклась на тощего мужичонку с дубиной, быстрыми движениями трижды вонзил свой нож Виктории в спину. Я знал, что у меня теперь есть несколько секунд, чтобы изменить ситуацию!

— Нет, дружок, так не пойдёт. — вырвалось у меня.

И я ввинтился в драку, чтобы перехватить мерзавца.

Кто-то на меня бросился с занесённым кулаком. Я не ответил ударом, ушёл с линии атаки. Шаг влево, рука под мышку, резкий рывок и он пролетел через моё бедро, как пушечное ядро. Раздался грохот. Тело врезалось в бочку с водой у выхода, брызги полетели во все стороны.

Второй выскочил с дубиной. Я шагнул вперёд, подставил предплечье под его кисть, сжал её, резко провернул и услышал сначала хруст сустава, а потом уже крик. Резко отвёл руку вверх, и пока раненый корчился, ударил локтем в основание черепа. Он рухнул лицом вниз. Мне нельзя упустить из виду убийцу Виктории!

Трое налетели одновременно. Я не отступил. Теперь — только вперёд! Поднырнул под руки первого, схватил за пояс, подсёк ноги и рывком швырнул его в стену трактира. Он сполз по ней, как мокрая тряпка. Второй замахнулся кривым ножом. Что это у него такое? Маленький кукри или большой керамбит? Я перехватил запястье, тут же вывернул. Он вскрикнул, но я уже вошёл внутрь его защиты. Резкий удар лбом в переносицу и характерный хруст! Он упал, а я, не останавливаясь, пробил фронт кик прямо в грудь третьего, что повернулся ко мне. Он отлетел на несколько шагов и свалился на пол лицом вниз.

А вот и тот рябой злоумышленник с ножом. Он уже почти добрался до Виктории, ему осталось буквально пару шагов. Я бросился в его сторону, но не прямо, а немного сбоку. В два прыжка оказался рядом и мой сапог с размаху вошёл в его правый бок. Возможно, это была не самая красивая подача, но я целил в печень, и судя по эффекту, удачно попал. Негодяй отлетел к стене как щепка и нож выпал из его вялой руки.

Он даже попытался встать, но у него не вышло, не слушались руки. Я медленно подошёл. Он посмотрел на меня и в его глазах мелькнул отчётливый страх. Я больше не бил его. Просто взял за шиворот, поднял, как щенка, и швырнул в кучу его товарищей. Встать они не пытались — некоторые стонали, большая часть лежала без движения. Тяжело дышащий охранник с дубиной, вытирая кровь с рассечённой брови, стоял над ними, внимательно контролируя поверженных врагов. Посмотрел на меня, кивнул, приложил кулак правой руки к левой груди. Я кивнул ему в ответ.

Вокруг внезапно образовалась какая-то тишина. Только ветер свистел между балками.

Виктория стояла, тяжело дыша. Волосы её были растрёпаны, на виске царапина, рукав рубашки оторван, другая рука в крови. Кажется, кто-то всё-таки зацепил её ножом. Но глаза, какие глаза! Острые, холодные, живые — как у волчицы .

— А ты хороша в гневе! — сказал я, глядя ей в глаза.

— Ты вовремя, Лютояр. Их было слишком много. Спасибо тебе. Они хотели убить Людмилу, — её голос звучал очень тихо. — Она там, внутри. Я не могла их пропустить.

— Стража! — крикнул я в сторону улицы. — Кто-нибудь! Позовите стражу!

Какой-то пацанёнок бросился со всех ног бежать в сторону ворот.

Я внимательно смотрел на Викторию. На её оторванный с мясом рукав. На плечо, на котором была видна яркая цветная татуировка какого-то аспида. Задержал своё внимание на рисунке, понимая, что татуировок в принципе в этом мире я ещё не видел. Очень интересный факт! Девушка заметила мой интерес и попыталась натянуть рукав обратно на плечо. Конечно же, ей это не удалось. Снаружи приближался топот множества сапог.

Я снял свою куртку и протянул ей. Она кивнула и набросила себе на плечи. — Иди в мою комнату. Встречу стражу и осмотрю твою рану. Кажется, тебя зацепили.

Виктория молча кивнула и застучала сапожками по лестнице на второй этаж. Я успел сказать охраннику, что девушки здесь не было, мы справились вдвоём. Он понимающе кивнул, и через полминуты в трактир влетела стража.

Дальше всё было как обычно в таких случаях и в моём мире, только без нудного многочасового составления протоколов. Два знакомых десятника выслушали наши с охранником версии, кивнули, посмотрели на заплаканную Людмилу и дали команду своим людям грузить тела на подводу.

Что-то мне подсказывало, что те из нападавших, кто остался жив, скоро позавидуют своим мёртвым подельникам.