Джо - 3

Пролог

Когда в Пазантразе начали пропадать жители, Уоррен Гиммик тут же захотел разобраться в происходящем, но… ему не дали. Пропадающие жители нагло захлопывали двери своих домов прямо перед носом собственного мэра, молчали как убитые, даже не реагируя, когда он робко предлагал угостить их пивом. Что тут сказать? В этом городе не любили и не уважали собственного мэра. За дело, конечно же.

О Панзантразе не говорят, не шепчутся, даже стараются не упоминать всуе. Этот подземный гоблинский город один из самых старых, самых больших и самых грустных, потому что он населен теми из зеленокожих, которые так и не дождались возможности подняться в верхний или в волшебный миры. Они не стали мастерами, не стали слугами, не нашли себя в ином виде… Вот таким было население этого забытого всеми силами города.

Жило поселение даже без дотаций всемогущей Гильдии, а чисто на выращивании некоторых эндемичных, для этой местности, мхов, травок и животин. Изредка наиболее смелые гоблины, углубляющиеся в сети пещер, примыкающих к Пазантразу, находили куски бориумной руды или куски сверкающего малахита, но вот как раз отсюда и проистекала нелюбовь местных жителей к мэру Гиммику – тот, выступая представителем городских властей, очень дешево скупал подобные ценные находки, заработав себе репутацию выжиги и засранца.

А теперь мало того, что зима, так еще и гоблины пропадают! Не просто пропадают, а целыми семьями, молча! Теперь никто не идет в пещеры, ничего не ищут, ничего не приносят.

Так-то Гиммик был отнюдь не плохим зеленокожим, просто он ратовал за то, что в Пазантразе жить как в обычном городе не получится. Здесь каждый должен вносить свою лепту в общий котел, а из него, из этого котла, всем жителям должно доставаться по равной порции благ. В принципе, довольно разумное обоснование, только вот пока выходило так, что блага эти самые к Гиммику стекались, а вот насчет отдачи… господин мэр предпочитал её производить речами, побуждающими жителей собраться всем вместе и помочь тем, кто в этом нуждается больше всего. То есть, технически, осуществить то, что они так и планировали на случай, если мэр снова зажмет деньги. Тем не менее, система кое-как работала… из-за того, что Хрукус Гиммик, отец Уоррена, был владельцем единственного магазина на весь Пазантраз.

- Отец, что делать? – горестно спросил этого всемогущего гоблина второй, уже не-такой-уж-и-всемогущий, - Они отбиваются от рук! Марна только что послала меня в задницу!

- Марна, говоришь? – с сомнением почесал небритую щеку пожилой магнат Пазантраза, - Ну тогда плохи наши дела, сынок. Говори своей Гритте собираться. Мы переезжаем.

- Что?! – ужаснется мэр, не верящий собственным ушам, - Отец, ты в своем уме?!

За что и получит смачный подзатыльник.

- Дураком ты у меня вырос, - посетует владелец магазина, - Слушай сюда, Уоррен… гоблины пропадают, гоблины возвращаются. С пустыми руками? Нет. Я это видел, ты это видел. Все это видят. У них появились деньги и доступ к товарам, господин мэр. Не к моим товарам. А что это значит?

- Я и пытаюсь выяс… АЙ!! – попробует возмутиться мэр, но получит еще одну оплеуху, уже серьезнее.

- Это значит, дурак, - наставительно произнесет потирающий карательную длань отец, - что мы, ты и я, им уже не необходимы, Уоррен. А это значит, что они, то есть жители, могут прийти и задать вопросы, на которые мы не хотим отвечать. Понял?! А если понял – бегом домой!

Хрукус Гиммик был куда умнее и опытнее своего сына, но даже он не подозревал, что их небольшое родственное предприятие уже приобрело недоброжелателя с куда более коварным и изощренным разумом, чем тот, которым бы мог похвастать старый гоблин. Более того, этот разум уже воспользовался демагогией, которую ранее разводил Уоррен, выжимая из бедных гоблинов их последние деньги и ценности, поэтому даже те, кто еще не пропадал из города – всё равно уже были в деле.

И в данный момент эти гоблины как раз сидели в засаде по пути к местной башне, ожидая, пока Гиммики поволокут по единственной ведущей к ней дороге свои пожитки и прочие ценности.

Дабы изъять.

И разделить.

Как завещал их мэр. Много раз, сука, завещал!

Над Пазантразом, затерянным в глубинах городом, полном никому не нужных гоблинов, восходила заря новой эпохи.

Имя ей было – Надежда.

Глава 1. Потихонечку

- Барон Гогурт Бруствуд был хорошим человеком. Справедливым, добрым, снисходительным, но в меру. Его любили, уважали и…

- Он торчал мне две серебряные монеты.

- Он…

- Два. Серебряка.

- Барон…

- Два. Не один. Два.

- Шайн! – не выдержал я, отворачиваясь от свежей могилы, - Мне и так сложно! Я его почти не знал! И вообще, какого лешего барон занимает бабло у кота?! Да и откуда у тебя деньги?

- Где взял – там больше нет! – отрезал Лунный кот, сидящий с уныло повисшими усами, - Как знал, что ему не надо давать…

- Забудь и прости, - посоветовала ему севшая на корточки возле горюющего кредитора Наталис, - Всё равно уже ничего нельзя поделать.

- Его можно раскопать и ограбить! – сварливо возразил ей Шайн.

- Только попробуй, - качнул я головой, - Сам тебя закопаю вместе с ним…

- Ну Джо! Две серебряных!

- Ты сам виноват. Это была инвестиция с фактором риска.

Мы стояли на небольшом замковом кладбище, прощаясь с бароном Гогуртом Бруствудом, который ранее никак не мог определиться, от чего изволит помереть – от старости или от алкогольной зависимости. В итоге он всё-таки дождался компромисса и мирно почил в бозе, по нему отплакало уже всё баронство, ну а затем и мы пришли своей разношерстной компанией, чтобы отдать последние почести неплохому, в принципе, человеку. Дедом Гогурт был веселым, совершенно никого не напрягал, но при этом, когда надо, мог проявить себя в лучшем виде. В общем, грустненько.

- Джо, сколько ты мне заплатишь, чтобы я не разрывал его могилу? – деловито осведомился Шайн, явно закончив прикидывать свои возможности как некроманта.

- Если ты хотя бы подумаешь об этом, то я отращу тебе ослиные уши.

- А я больше не буду звать к себе в гости! – добавила эльфийка.

- А от меня ты больше не увидишь ни капли «когнитуса»! – не осталась в стороне Мойра Эппблум, обнимающая за талию безучастного ко всему Освальда Озза, который надышался не тем, чем надо, и теперь был не совсем здесь. Уже третий день.

- Так, всё, идёмте все в башню! – отрезал я, похлопав себя по плечам, - Морозно сегодня. Наталис, пойдешь?

- Никогда в жизни, человек! – тут же надулась эльфийка, - Да и вообще, мне пчел проверить надо.

- Они спят, зима на дворе, - я сделал слабую попытку проявить гостеприимство.

- У кого из нас пасека, у тебя или у меня? – фыркнула остроухая лесная жительница, начиная загребать ногами в направлении собственного дома.

Вот так и делай добро этим эльфам. Приютили, обогрели, помогли отстроиться, пасеку к ней в лес из Липавок перенесли, даже забор соорудили, но нет, фыркает и сторонится. А мне консультация нужна по некоторым завалявшимся на складе травкам, потому что без этой консультации волшебство заканчивается тем, что некоторые другие волшебники дышат чем не надо, а затем впадают в прострацию. Причем выпадут ли они из неё, судя по злобным взглядам Мойры на меня, вопрос очень чувствительный!

Моя башня за последние несколько месяцев разительно изменилась или, надо сказать, оживилась, превратившись в цех по производству различных жидкостей, полезного и приятного толка. Пока, в основном, мы занимались производством зелий и простеньких элексиров для Мойры, которые она продавала в Дестаде, но бизнесом назвать это было сложно, скорее обучающим периодом, предоставлявшим мне услуги Мастера. Пытаясь автоматизировать это производство, мы подготавливали почву для чего-то большего.

Чего-то прекрасного.

Заведя Озза в свою лабораторию, я остановил Мойру, собиравшуюся посадить своего мужика на стул, и направил эту супружескую спарку к небольшой койке, организованной мной для длительного ожидания определенных составов. Уложив на неё Освальда, я шмыгнул носом, достал из кармана манадрим, а затем, шлепнув металлическую пластинку на грудь не придающего значение реальности волшебника… активировал её.

- Что это? – подозрительно спросила блондинка, явно переживая за своего кавалера, с которым у них наладилась довольно плотная и нежная дружба.

- Это – новое слово на рынке развлечений! – гордо заявил я, - Оно должно его встряхнуть.

- Ты не ответил на мой вопрос…, - еще подозрительнее прищурилась девушка.

- Потому что коммерческая тайна! – отрезал я, отворачиваясь, - Сам всё расскажет… если очнется.

У вашего покорного слуги было несколько не очень длинных, но очень… очень-очень насыщенных жизней, за которые он видел то, что никому даже не снилось и не стучалось в окно. Некоторые из таких моментов, несмотря на то что я очень не хотел их вспоминать, могли принести хорошую прибыль, так что пришлось. А что, представляете, сколько стоит оснастить целый этаж пусть и грубым, но алхимическим оборудованием, чтобы там смогли трудиться десятки гоблинов? И нет, мы не покупали готовое, а делали сами!

Ну… многое. Змеевики покупали, да, куда без них. И вот, только все наладилось, как старина Гогурт решил отбросить ласты. Ну надо же…

- А что он тебе, Джо? – поинтересовалась никуда не собирающаяся уходить блондинка, - Ты же не собирался тут ничего продавать.

- А вот сырье мы закупаем по всему баронству…, - вздохнул я, - … именно с благословения Гогурта. Любой, кто придёт на его место, может прикрыть лавочку.

- Зачем бы это ему? – тут же поинтересовалась Мастер, не чуждая златолюбию.

- Затем, дорогая моя подруга детства, что даже полному дебилу ясно – волшебник закупает фрукты, зерно, хмель и солод, чтобы превратить их в нечто гораздо более ценное, - начал пояснять я, - А раз торгует он этим не здесь, значит платит налоги Гильдии Магов. Налоги высокие, это знают даже обычные люди. Теперь следи за руками: большие объёмы, большие налоги, что третье? Правильно. Большие деньги. Люди не любят, когда большие деньги идут мимо.

- Но денег-то нет, пока, - совершенно справедливо заметила волшебница, - Всё, что ты делаешь, это заливаешь готовое пойло в бочки и отправляешь в подвал!

— Это знаешь ты, но не будет знать следующий барон Бруствуд…, - вздохнул я, - Кстати, смотри, к тебе Игорь крадётся.

Кракеновая метла, бесшумно вползшая в лабораторию, медленно залезла на колени к ожидающей Мойре, а затем принялась щуриться единственным глазом, пока молодая волшебница начесывала это странное магическое создание, тут же принявшееся мурчать. Да уж, если бы не дурная привычка моего домашнего посоха непременно подкрадываться к своим «жертвам», то у меня бы был идеальный кот, пусть и странно выглядящий.

- С другой стороны, если как следует подумать…, - рассудительно протянул я, бросая взгляд на лежащего Озза, - …то он три дня не бухал, причем выглядит нормально. А это, госпожа Эпплблум, весьма ценное наблюдение.

- Мне не нужно наблюдение, мне нужен Освальд! – тут же надулась блондинка.

- Всем нужен Освальд! – отрезал я, - У нас эксперименты стоят! А зима скоро кончится. Лучше скатайся пока в Мифкрест, нам кое-что нужно…

Увы и ах, главный город всех волшебников оказался для меня закрыт на неопределенный срок. Содружество фей, проживающих там, объявило мне священную войну до последнего Джо, и всего-то за пару маленьких шалостей. Как оказалось, феи не только не любят обнажаться в публичных местах, но еще сильнее не любят, когда им показывают голых намыленных гоблинов. В том случае, если эффект локальный, то худо-бедно можно было отмазаться (тем более, что гоблин был у себя дома), но после того, как я всему городу показал иллюзию этого гоблина… гм.

Причем, сам этот тип зла не держал, потому что благодаря моим манипуляциям он смог достучаться до сердца девушки, о которой давным-давно вздыхал, так что теперь крутил любовь и чувствовал себя прекрасно. А вот мне в Мифкресте являться не стоило…

- Я дождусь, пока манадрим закончит работу! – поломала Мойра мне хитрые планы.

Черт побери, ну почему все такие волнительные вокруг? У кота финансовый кризис, блондинка увивается возле обомлевшего выпивохи, эльфийка злая сама по себе, а еще потому, что у нее нет денег скататься к любимому дяде, главная гоблинша беременна и делает мозги своему мужу со страшной силой…

Меня буквально бросили одного!

- Игорь! – строго обратился я к мурлыкающей метле, - Я пошёл на рабочий этаж, а ты следи за Оззом! Как только он откроет глаза – хватай его! Понял?

Метла с энтузиазмом кивнула кончиком, а у Эпплблум аж волосы начали подниматься.

- Хватать? Зачем хватать?! – взвилась девушка, - Джо! Стой! Ну-ка объяснись!!

- Да всё нормально! – успокоил я её, быстро сматываясь, - Я так, на всякий случай…

- Джооо…!!!

Рабочий этаж. Мне до сих пор удивительно было наблюдать, как целый этаж моей раздутой изнутри башни оказался занятым производством. Здесь кипел вовсе не труд, как можно было бы попробовать догадаться, но нечто, что нам завещал еще дедушка Ленин – учеба! В огромном помещении, где на стенах то и дело встречались плакатики с таинственной надписью «Мы знаем!», стояли не только огромные самогонные аппараты, но также и столы со стульями, за которыми сидели гоблины и гоблинши. Еще, в отгороженных закутках, там, где Царство Машины не было совсем уж назойливым, я позволил отгородить участки у стены, создав спальные места.

Здесь жители Пазантраза, забытой всеми дыры, не просто трудились, но еще и обучались, дабы познать самогоноварение во всей полноте этого процесса. Разумеется, мне не нужен был целый город гоблинов для моего алкогольного проекта, но кто сказал, что им нужно ограничиваться? Ведь, в конечном итоге это будет «целый город волшебных и по гроб жизни обязанных тебе гоблинов»!

Так что мы учили, мы наставляли, мы вместе ставили эти огромные металлические баки, усеянные заклепками, мы вымеряли температурный режим, учились и дегустировали. Плевались, блевали, ругались, а затем принимались заново. Здесь мы строили светлое будущее на сахаре, браге и грамотном температурном режиме!

Здесь, еще несколько дней назад, кипел труд, но с тех пор, как у нас сломался главный самогонщик, труд не кипел. Народ, правда, не унывал, а учился под руководством Санса и Мойры, весьма вдохновленной перспективой поиметь двух волшебных слуг (а может и больше), имеющих навыки в алхимии. Если кто-то думает, что между самогоноварением и алхимией существенная разница… то зря он так думает. Нет, общие картины совершенно различны, но, когда речь заходит о производстве некоторых жизненно важных компонентов алхимической индустрии – всё одинаково.

Не успел я обвести начальственным взором текущее положение дел, как сверху, оттуда, откуда пришёл, раздался протяжный мужской вопль, полный первобытного ужаса. Ему вторил короткий и испуганный женский визг, достаточно громкий, чтобы вся работа и учеба на этом этаже встали, а десятки гоблинских взглядов вопросительно на меня уставились. Оставалось лишь приподнять руки, разведя их пошире, да объявить:

- Оно живое!

Это было правдой, но частично. Теперь Освальда, худого, жалобного, встопорщенного и пришибленного, пришлось отпаивать крепкими спиртными напитками, которые организм врожденного алкоголика потреблял как родниковую воду. Правда, пришлось это делать, не допуская, чтобы он вырвался из фиксажа, организованного ему Игорем, потому что трясущийся маг почему-то очень хотел причинить мне физический или магический вред. Вместо него действовала злобно шипящая Мойра, иногда тискающая спиртоприемный орган Озза меж своих грудей, но не сказать, чтобы всё это того сильно удовлетворяло.

- Что ты ему показал?! – злобилась молодая женщина за своего первого и единственного мужика.

- Да ничего особенного…, - протянул я, прибирая манадрим, - Но тебе такое смотреть не надо. Маленькая еще.

В прошлой жизни, где я участвовал в большой Игре Богов, той самой, где нужно было прокачивать и улучшать себя любимого, мы с товарищами оказались в низкоуровневом, но весьма паршивом месте – Особняке Мерзопакостного Хаоса. Не знаю, что курили боги, конструируя этот огромный дурдом, но они явно подсмотрели хренову кучу фильмов ужасов, свалив всё в одну кучу. И, если для нас, непосредственных участников, всё, что творилось в Особняке было в меру жутким, в меру опасным и в меру мерзким… ну, просто потому, что мы были круты, жестки и уже довольно неплохо прокачаны, то для любого «зрителя» моих воспоминаний – это был жесткий смертельный трэш, полный слизи, глаз, тьмы, мертвечины и жутких маленьких девочек, появляющихся в Самый Неподходящий Момент.

И да, это для нормального человека. А для средневекового фэнтезийного волшебника, который лишь несколько раз смотрел на ковер, перебрав своего самопала…

- Зато он пришёл в сознание!

Ну и заодно пульс померяем и прочие жизненные параметры. Всё-таки, такой манадрим – совсем не шутки, продавать будем дорого, самым отмороженным любителям действительно острых ощущений. Судя по вытаращенным глазам нашего алкогольного гения – ощущения действительно острые!

- Джо…, - проскрипел Озз, наконец-то прижимаясь щекой к подставленным ему сиськам блондинки, - Как ты вообще выжил…? И стоишь тут, улыбаешься…?

- А я не очень-то и выжил, - похлопал я выздоравливающего по плечу, - Лучше расскажи нам, как ты провел эти три дня? И зачем, во имя ветров магии, ты сунулся в мой проект?

Гениальный алкаш попытался спрятать лицо в грудных железах подруги, но та сама достала повинную рожу и вперилась в неё испытующим взглядом. Такого Освальд не выдержал, тут же рассказав нам трагичную историю естествопытателя, загоревшегося проверить свою теорию насчет ароматизаторов, добавляемых в бухло. А так, как ароматизаторы, что находились еще на экспериментальной стадии, были у меня в лаборатории, горящий энтузиазмом гений решил их похитить, во благо науки, конечно же. На этом этапе бы с ним ничего не случилось, но дурака заинтересовал пыхтящий кальцинатор, в котором под давлением шел процесс. Только вот беда-то какая, процесс этот был заколдован магом, у которого есть Талант видеть магию, а у Освальда и его кривых рук такого таланта не было, так что, нарушив структуру находящегося на кальцинаторе заклинания, волшебник и получил в свою любопытствующую морду заколдованными спиртами. Под давлением.

- После этого ничего не помню, - уныло признался он, - Оказался перед тем жутким особняком в компании… ну, ты знаешь кого. Кстати, Джо, г-грудь у той милой женщины… неужели она действительно была… такой?

Ох да, та грудь. Та самая грудь.

- Какая грудь?! – тут же взбудоражилась Эпплблум, щурясь как на допросе.

Я только хотел хоть слегка отмазать не пришедшего в себя еще Освальда, как внезапно примчался Шайн.

- Джо! – пропыхтел кот, - Там, на улице, торчит рыцарь. И орёт. Тебя зовёт.

- Прямо меня? – поднял бровь я.

- Нет, не прямо тебя. Волшебника, живущего в башне.

Действительно, на пригорке, перед воротами в мой огородик, стоял рыцарь в полном латном обмундировании, у него даже копье с вымпелом было. И орал.

- Волшебник! Выходи, волшебник! Я, сэр Бистрам, призываю тебя!!

- Чего хотел? – высунулся я из окна, думая, что пора этот пригорок как-то официально облагородить, сделав из него место приема гостей. Ну там беседку поставить, столик, скамейку. Плющ пустим, с цветочками. Не, ну а чо? Не идти же мне каждый раз к воротам? К тому же, там глазка нет.

- Выходи, тебе было велено! – не понял моей вежливости одетый в железо тип, - Я изволю общаться с тобой!

Вот терпеть ненавижу, когда так охреневают!

- Да пошёл ты в жопу, сэр Бистрам! – не стал разводить политесы я, - Катись своей дорогой!

- Не понял?! – очень сильно не понял меня местный бродячий аристократ (а может, и не очень бродячий), - Что ты сказал?!

- Я… сказал…, - пришлось аж высунуться из окна, а в процессе еще и передумать, - Паберегись!!

Остается очень большой загадкой, почему хозяин Кума выпускает быка зимой, но факт есть факт – животное, увидев нечто непонятное и человекоподобное, решило попробовать эту гадость боднуть. Расстояние между кончиков рогов огромного быка оказалось плюс-минус тапок равно рыцарскому доспеху в талии, так что произошла стыковка, в результате которой Кум обзавелся модной и блестящей шляпой, орущей на разные лады и машущей конечностями. Такое украшение животному не понравилось, оно начало стремиться избавиться от сэра Бистрама, а упомянутый сэр начал безблагодатно стремиться сохранить свою жизнь.

Кум мычал, размахивал головой и сэром, взбрыкивал задними копытами, но это всё не помогало, рыцарь застрял надежно. Бык, несмотря на свою природу, был далеко не дурак (особенно после всей той магии, что в нем побывала), так что, пока я сбегал по лестнице и выходил из башни, попытался счистить сэр Бистрама с рогов, прибегнув к помощи моего частокола. Идея была хороша, а вот реализация так себе, от чего жалобно вопящий мужик лишь помялся доспехом. Дальше, правда, образовалась легкая подстава – стоило мне выйти наружу, как Кум подбежал со своей ношей ко мне и, жалобно мумукая, принялся покачивать поврежденным доспехом и его содержимым, намекая, что неплохо бы ему помочь.

- Вот не умеешь ты жить спокойно, - попенял я быку, доставая палочку.

- Джо! Ты что там творишь?! – высунулась в этот момент из окна Мойра.

- Кум рыцаря забодал, я его спасаю! - честно отозвался я на вопрос блондинки.

- А, хорошо…, - та спряталась в окне, но тут же высунулась снова с каверзным вопросом, - Кого именно ты там спасаешь?!

- Быка, конечно. Рыцаря я не знаю, - совершенно резонно ответил я, примеряясь палочкой к двум стонущим страдальцам, - И вообще, следи за Оззом! Если он еще что-то сожрёт, я его на десяток золотых оштрафую!

Постояв над освобожденным, но продолжающим лежать сэром, я решил, что лишних врагов мне не надо, поэтому взял и… шарахнул его ремонтным заклинанием. Нет, ну посудите сами, что еще делать? Он измят как консервная банка, выправить подобные повреждения может либо маг, либо самый крутой кузнец в мире. Кум – это не шутки, этой говядине вовсе неспроста так много прощают, он сильный как паровоз, так что отвести от себя гнев мужика, влетевшего на много золота – вполне себе разумный и дешевый ход. Неспроста же этот рыцарь здесь терся… без лошади? А если он в броне, но без лошади, то откуда такой придурок мог приползти?

Из замка, вестимо. Туда-то мы его и оттранспортируем.

Воткнув торец копья с вымпелом в какое-то, подошедшее для этого, техническое отверстие на кирасе, я поднял в воздух тело павшего героя магией, да направил его левитировать в сторону замка покойного барона Гогурта Бруствуда. Ну там-то умеют с благородными обращаться, поэтому, даже если этот кекс выполз из моей башни, переместившись сюда телепортом, его там хотя бы обиходят. Правда, несмотря на доспех, меч и копье, что-то мне подсказывает, что этот сэр – не из тех сэров, которые свободно выкидывают пять золотых круглях на прыжки по миру. Во всяком случае, от богатых сэров не тащит запахом давно не мытой конины.

Может, на такой аромат Кум и повелся? Даже я пошёл с подветренной стороны от летающего молчаливого рыцаря… и это зимой!

В замке, где всё было тихо, пристойно и траурно буквально час назад, теперь кипела нездоровая жизнь. Куча незнакомого мне народу, носящего грустные и подавленные лица, потерянно шарахались по сторонам, сталкиваясь с не менее грустными мордами старожилов. Везде были навалены ящики, мешки, обвязанные веревками статуи, картины и какие-то узлы. Посреди бардака, прямо перед донжоном, стояла могучая кровать с балдахином, роскошная как султанская жена и широкая как его же теща. На этой кровати, в районе подушек, сидели две расхристанные мадемуазели, ревущие в тридцать три ручья. Их сопли и слезы стекали на хмурого мелкого пацана лет тринадцати, намертво сжатого девицами между собой. Картину завершал грустный толстенький человечек, восседающий в другом конце кровати, том, что был ближе ко мне.

Человечек был очень примечательным. Шарообразный, лысоватый, но с длинным острым носом и тенями вокруг глаз, не уступающим моим собственным. Правда, там, где я был худ, молод, гибок и эластичен, мужик представлял из себя клювастый сфероид, но не злобный, как могло бы показаться, а скорее депрессивный и подавленный.

- Это ваше? – спросил я мужичка, подгоняя к нему поближе беспамятного рыцаря.

- Сэр Бистрам? – вяло удивился толстячок, а затем горестно спросил, пожевав, перед этим, губами, - Вы его убили…?

- Пальцем не коснулся, - чистосердечно ответил я, - А вот бык, может, и убил. У вас есть специалисты по распаковке? А то внутрь я не заглядывал.

- Внутрь чего, простите? – толстяк не отрывал взгляд от поверженного.

- Внутрь сэра Бистрама, - любезно пояснил я, - То есть его доспехов. Принес как было.

Было очевидно, что грустному человеку, сидящему на кровати, совершенно не хочется ничего делать, кроме как погружаться дальше в свой личный агнст, но носатый толстяк, будучи, видимо, человеком ответственным, позвал двоих, уже настороженно взирающих на нас, типов, которые, подскочив, начали сноровисто изымать рыцаря из брони.

- В сторону с ним отойдите! – ожил еще больше толстячок, - Вон туда!

Это правильно, духан, возникший даже от простого шевеления тела, был заборист и могуч настолько, что мы даже носами одновременно с шумом задышали, когда одоспешенное тело отволокли. Это даже побудило меня как-то с симпатией посмотреть на… кого? Нового владельца замка?

- Барон… Бруствуд, я полагаю? – аккуратно осведомился я, - В смысле новый?

- Волшебник башни? – тоже проявил проницательность сидящий на кровати лысик, - Нестарый, что очевидно… Хм. Скажи мне, волшебник… где у вас тут можно выпить?

Хм. А он, вроде, мне нравится.

Глава 2. Глория мунди

Беременные гоблинши – довольно ворчливые существа, но даже бурча и придираясь, они выгодно отличаются от беременных человеков.

- То есть, ты просто ввалился в замок, принеся единственного, оставшегося верным присяге рыцаря, его сюзерену…, - протянула прищурившаяся Аранья, - …и вы через пару часов уже назюзюкались с бывшим королевским казначеем… и рыцарем?

- Ну, сначала мы его помыли.

- Не казначея?

- Не казначея, Аранья.

- То есть, у нас новый барон?

- Да, новый барон.

- И как он тебе, Джо? – прищурившаяся женщина смотрела как меня как Ленин на буржуазию.

- Наивный.

- Бывший королевский казначей?

- Ага.

В Рикзалии, нашем королевстве, целая куча мелких баронств. Неизвестно, откуда это пошло, но местный король предпочитает опираться на множество мелких и слабых аристократов, слабосильных и мало что значащих по одиночке. Но далеко не везде эти баронства процветают. Некоторые из этих лоскутков земли не представляют из себя никакой ценности, так что их хозяева живут, порой, ничем не лучше своих же подданных. Таким было восточное баронство Бюрхаузен, едва ли не утопающее в местном болоте.

Ходрих Бюрхаузен, только приняв титул от помершего отца, сразу решил, что так жить нельзя, поэтому, невзирая на своё весьма немужественное телосложение, отправился (покатился) в столицу Рикзалии, служить честную службу королю за хоть какие-то деньги. Очень разумное решение, так как разум нашего барона был остер и тонок, а само баронство – один из самых нищих уголков страны.

Опустим ту часть истории, в которой наш шарообразный будущий сосед становится королевским казначеем – в этом нет ничего интересного, поэтому сразу перейдем к причинам, почему он прекратил им быть. Речь зайдет о безукоризненной честности, щепетильности и… совершенно трусливом нежелании участвовать в придворных склоках.

- Наш новый барон Бруствуд считал, что дистанцируясь от интриг двора и выполняя только свои обязанности – он непременно окажется в дамках, - рассказывал я своей благодарной и частично беременной аудитории, - Так и происходило, король души не чаял в своем казначее, а тот, получая справедливую плату за собственный труд, ставил на ноги как родное баронство, так и свою семью не забывал, потихоньку скупая различные лавки в столице. Медленно, но уверенно. Аж два десятка лет. Что могло пойти не так?

- А что могло пойти не так? – переспросила с интересом слушающая Мойра.

- Всё! – отрубил я, - Если ты «невидимка», то в первую очередь это значит – что за тебя никто не вступится! Ни одна партия, ни один союз, ни один фраер!

Казначея тихо «ушли», арестовав имущество в столице, а заодно вынудив полностью передать баронство старшему сыну. Ничего особого, банальный политический ход со стороны самодержца, которому, разумеется, постоянно «капали» на несговорчивого и принципиального вельможу. Да и сам этот остроносый пухлячок, как он признался после третьего кубка, несколько раз не понимал намеки монарха на то, что нужно некоторые расходы слегка увеличить на бумаге, пополнив, тем самым, кого надо счета.

- А рыцарь откуда взялся? – Санс, опустивший на плечи жене пушистый свитер, сейчас вовсе не казался свирепым пиратским коком, - Откуда этот придурок нарисовался?

- Баннерный вассал, из Бюрхаузена, - пояснил я, - Решил, что не может бросить сюзерена во время бедствия, поэтому дал клятву верности повторно, уже Бруствуду, а затем переехал сюда. Оборзевший он был из-за того, что привык к местному волшебнику, который совсем зачах разумом в башне, вот и решил, что мы все такие. Но ничего, с тех пор как я покрасил ему доспехи в зеленый, он окончательно трахнулся башкой, назвал себя Зеленым Рыцарем и пошёл дружить с Наталис. Ну или объясняться с ней в любви, я так и не понял.

- Ты это специально, да? – прищурилась Аранья, испытывающая к эльфийке довольно сильную симпатию.

- Конечно! – удивился я, - Она запарила своим «похотливым человеком»! Пусть теперь пообщается с воздыхателем. Заочным. Он всегда хотел увидеть эльфийку. Может, даже пощупать. Ладно, мальчики и девочки, нам с Мойрой пора, а вы учитесь, учитесь и еще раз учитесь, только ничего не взорвите!

Да, мои гоблины стали волшебниками. Теория эволюции волшебных рас, способная потрясти мир, пока потрясала меня одного, но спешить не хотелось совершенно. Хотелось завистливо ругаться в сторону эльфийского народа за его продуманность, цинизм и говнистый характер.

Собрались эти контрацептивы ушастые как-то раз, и задумались. Мол, работать мы не хотим. Приказывать тоже лень. Надо создать таких существ, чтобы работали сами и с песней, любили нас до боли в деснах и вообще не могли без нас жить. А еще – чтоб были бесполезны другим расам, а то мало ли что, кто-то на развод украдет! И вот так родились гномы, лепреконы, феи, гоблины, кобольды… целая куча рас, во всем зависимых от магии эльфов и их Лесов. Нет магии – нет развития мозга, нет магии долго – идёт деградация до почти животного состояния, что особенно хорошо заметно между поколениями.

Круто? Еще как. Человеческие волшебники себе немного этих народцев отжали, да и свои наделали непотребным образом, но на фоне эльфийского эксплуатационного режима – это капля в море. Там, в лесах, у каждого полноправного гражданина четыре гоблина и пучок фей, радостно работающих за право жить и применять магию.

Хотя, чего это я? Буквально же использую ту же схему.

- Ну что у нас тут? – поинтересовался я, выходя из башни с волшебницей. Около ворот стояли четыре жестяных фляги, каждая на сотню литров, вокруг которых суетились гоблины.

- Всё в порядке, шеф! – бодро отрапортовал один из них, - Только закончили заливать!

- Ровно вышло?

- Да, как по мерке!

Отлично!

Тут госпожа Эпплблум, потерев рученьки, жалобно призналась, что для неё это всё впервые и вообще страшно. Язвительно поинтересовавшись в ответ, фига ли баня сгорела, и чем это отличается от нормальной продажи зелий и мазей, я получил недоуменный выхлоп обоих блондиночьих глаз.

- Но это же в лавке, под защитой…, - промямлила дама сердца алкогольного гения.

- Надо быть ближе к народу! – наставительно попенял ей я, поднимая магией фляги в воздух, - И тогда деньги к вам потянутся!

Дестада мне нравилась куда больше Мифкреста. В этом городе не было волшебных существ, зато были неволшебные люди. Нормальные, в смысле. Злобные и сальные ухмылки, бегающие глаза, кинжалы на поясах, нечищенные зубы… и это я сейчас только про официантку в местной пивной! Отличное место, полное морской романтики и возможностей получить прибыль, но, увы, не для меня. В этот город нужно врастать, стать ему своим, вот тогда да, тогда можно замутить делищщи!

Так что, пока будем работать по мелочевке, пристегивая к этому вопросу одну блондинку.

Та пристегиваться совершенно не горела желанием. Мойра, в своей робе мага, волоклась за мной по улице, полной шумного народа, дико оглядывалась по сторонам, держалась за свой жезл как за спасительную соломинку и ныла, то и дело проверяя летящие за нами фляги, которым я придал иллюзию двух коров.

- Ну почему я этим должна заниматься? Я не умею общаться с людьми!

- Тебе не надо будет с ними общаться, - уговаривал её я, - Тебе надо будет с ними вести дела.

- Но почему не в лавке?!

- Потому что это нужно для сохранения коммерческой тайны, Мойра. Я рассказывал вам про коммерческую тайну. Это очень важная тайна, потому что она приносит доход. А если ты хочешь доход, то должна играть по правилам коммерческих тайн, а не так, как тебе удобно. Понятно?

- Никогда бы раньше не подумала, что ты такой! – игнорировала логику блондинка, продолжая бояться всего подряд.

- Это какой? – уточнил я, вдарив палочкой промеж ушей сорванцу, потянувшемуся с ножом к иллюзорной веревке, на которой я удерживал иллюзорных коров. Пацан, глядя как его руки превращаются в свиные копытца, завизжал и ломанулся куда глаза глядят.

Обожаю иллюзии.

- Хитрый, жадный и жестокий! – проныла будущая бизнес-леди, наступая прямо в настоящую коровью лепешку, - Ты никого не любишь! Кроме своих гоблино-оов…

- Я к ним отношусь точно также, как относился к деканам и ректору, - парировал я, заворачивая нашу процессию в классический темный переулок, - С уважением и симпатией, как и полагается среди взрослых опытных людей. А не люблю я капризных подростков, пытающихся оперировать тем своим куцым представлением о реальности, который они искренне считают работоспособным…

- …

Не вслушиваясь больше в тоскливое бурчание на тему того, что какой-то кот был в чем-то прав, я осматривал место встречи, в которое мы пришли первыми. Хрестоматийный тупичок, в котором две телеги, облезлая кошка и разбитый кувшин, тень, вонь и грязная солома. Излюбленное темным людом место для проведения сделок, романтических встреч на скорую руку или чтобы отлить. Или все одновременно.

Эх, ностальгия берет. Сколько десятков или даже сотен раз я куковал в таких переулочках, поджидая с самыми разными целями самый разный люд. В таких тупичках встречаются самые разные личности. Негодяи, подлецы, герои, революционеры, мафиози, святые, директора детских домов и трепетные волшебницы, отчаянно ссущие реального мира, после того как разрубили на части и выбросили на мороз одеревеневшую в ходе атаки эльфа-мудреца бабку-наставницу.

Ладно-ладно, преувеличиваю, этим занимался Озз. Частично. Не зря же с ним сексом трахалась, да, Мойра?

Вскоре к нам на огонек заглянуло несколько боевитого вида матросов, сжимающих в руках обнаженные сабли. Осмотрев место встречи, мужики похмурились на скалящих зубы меня и коров (иллюзорных), а затем допустили внутрь еще пару людей – щегольски одетого моряка, в котором сложно было бы не узнать капитана, и, вместе с ним, почти хрестоматийного вида купца, благо что нежирного, а такого, умеренно-активного, смуглого, с усами и большим уважением к себе. По последнему сразу было видно, что человек путешествует вместе со своими товарами.

Он и заговорил первым. Сухо и с подозрением.

- Колдунью вижу, но не товар.

- Вижу покупателей, но не вижу рогожи, - развел руками я.

- Рогожи? – недоуменно моргнул тот, с кем мы договаривались о встрече путем переписки.

- А как вы собираетесь тайно переправить товар на корабль? – вопросом на вопрос ответил я, развеивая иллюзорных коров, - В карман такое не положишь…

Четыре огромные железные фляги тут же приковали к себе внимание купца, а вот его сопровождающих тут же заставили зароптать. Они выглядели увесистыми…

- Фуман, Сирон, за рогожей! – отреагировал подошедший к нашему товару купец, пробующий этот товар шатать, и бросивший на меня короткий острый взгляд, - Как проверим?

- Как хотите, - пожал я плечами, - Вон у вас целая куча экспертов.

- Капитан Чавез? – не стал рассусоливать купец.

Солидно пошевелив усами, роскошно одетый моряк извлек из широкого пояса фигулину, которую щегольским жестом разложил с металлическим щелчком. Это оказался раздвижной стакан, что заставило меня присвистнуть. Ухмыльнувшись, капитан прогулочным шагом дошёл до одной из фляг, а затем, с некоторой натугой раскрутив верх емкости, принюхался. Фыркнув, он аккуратно и ловко зачерпнул полный стакан жидкости, пригубил пару раз, а затем вымахнул и остальное, тут же защелкнув стакан обратно.

- Знатно и крепко, - раздался его густой баритон, - Пивал и лучше, но не так часто, как хотелось бы.

- А как на вкус? – бдительно уточнил купец, - На зелье похоже? По запаху вроде нет.

- Ничего похожего, - уверенно ответил ему пробователь, - Выпивка. Не более того. Крепкая. Я с кувшина в слюни буду, парни с половинки. Разбавлять надо, иначе непотребство выйдет…

Этой проверки нам хватило для заключения «сделки». Отсыпав мне сорок золотых за алкоголь, купец оказался мной представлен молчаливой, но уже куда менее нервной Мойре. Они с волшебницей быстро договорились о том, как с ней будут связываться, а затем мы все подписали несколько бумажек, заполненных убористым текстом. Каждый получил по копии, и на этом наша встреча закончилась.

Ну, точнее, она закончилась ближе к вечеру, когда Эппблум получила на свой банковский счет четыре сотни золотых.

- Шо?! – удивилась блондинка, наблюдая, как я, злодейски улыбаясь, прикарманиваю эту гору обналиченного золота, выгребая её из чаши телепортационного зала.

- Это залог, - великодушно объяснил я, - За одолженные ёмкости с расширенным пространством, которые у меня арендовал купец Эпикреней. На год. Если он решит нарушить условия нашей сделки, то деньги перейдут в мою собственность.

- Ааа…

- Он обязательно нарушит, Мойра. Только вот я ему ничего не продавал, выгоды не преследовал, а значит, налогов не уплачу.

- Ооо…

- А вы с Оззом поднялись на тридцать золотых, минус налоги и плата гоблинам. И всего-то за три часа!

- Ыыых…

Люди обладают удивительным даром переобуваться в воздухе, когда видят реальные доходы. Раз – и передо мной испуганная девушка, которую заволокли в темную подворотню, напугав скопищем матросов и темных типов! Два – и эта самая особа задумчиво щурится, прикидывая – а как бы ей снова оказаться там же, но загрести все бабло себе любимой? А то больно жирно для этого Джо, вы только поглядите на его наглую морду! За все-то переживания, доставленные такой умной и замечательной девушке?

- Шайн, заткнись! – блондинка попыталась напасть на злословящую кошатину, но та, обладая колоссальным практическим опытом провокаций, уже драпала, ехидно хохоча.

- А ты что, с нами ходил? – недоуменно поинтересовался я ему вслед.

- Ага! Невидимость, детка! – тон Лунного кота был омерзительно самодовольным, - Мойра, я тоже умею колдовать!

Вот так и живем эту жизнь, быстро превращающуюся в дурдом. Колдующий Шайн – что может быть хуже? Ну да ладно, теперь у нас есть каналы слива посредственного бухла, что более-менее окупает себестоимость его производства и эксперименты Озза. Дестада даст гораздо больше, когда я, через Эпикренея, получу связи с другими купцами. Этих моих фляг с двойным дном, открывающимся только после того, как полностью освобождено верхнее хранилище, много продать не получится, слишком часто им нужна зарядка башенного мага. Не подходят они для большинства маршрутов. Зато, наладив связи с купцами Дестады, я получу выход на мировой рынок и, самое главное, доступ к картам торговых маршрутов.

Это планы в долгую, пока нам нужно отрабатывать рецептуры, смотреть коньюктуры, работать хотя бы в ноль. Алкашка штука надежная, но вовсе не обязательно постоянно держать в напряжении все мои мощности, если можно обойтись чем-то поменьше? А пока, мы пойдем расширять познания госпожи Эпплблум в том, что может считаться магическим напитком, а что нет. Что, не пойдем? Она уже побежала хвастаться своему мужику, сколько заработала?

Ну и ладно.

В моем кабинете были тишина, покой, настой приятных, чуть пряных трав, а заодно и невидимый кот, прошмыгнувший в комнату вместе со мной. Упав в кресло, я немного отпил из бокала, а затем попросил:

- Ну что, рассказывай.

- Это было настолько просто, что даже неинтересно, - сбросив невидимость, Шайн развалился на полу, - Ты оказался прав на сто процентов, Джо. В море полно рыбы и… отступников. Такие как этот торгаш знают, где искать последних. Все они знают. Фляги заряжать-то надо.

- А что насчет моих опасений?

- Целиком оправданы, - зевнул кот, - Как только они закончили проверять фляги, то купец тут же оповестил своего капитана о том, как нужно прокладывать курс. Они хотят отдать железки на изучение «своему» магу.

Ничего особенного в моих фляжках не было, кроме хитрости, благодаря которой второе дно открывается только у полностью пустого резервуара. Расширенное пространство, задвижной замок, не ржавеющий сплав – это всё известные вещи, а вот организация тайничка таким образом – нет. Чтобы разобраться, что я там наворотил, нужен маг, причем с навыками Исследователя и Мастера, опытный и разносторонне развитый. Доступа к таким даже у хорошего торговца, вроде Эпикренея, быть не могло.

Но он был. Вот где собака порылась.

Еще с малых лет меня поразила разница между Боливиусом Виртом и тем же Дино Крэйвеном. Оба старые и опытные чародеи, но там, где ректор прибегал к магии едва ли не инстинктивно, не раздумывая над заклятием, декан Башен ощутимо тормозил. Ему нужно было определить, что нужно использовать магию, вспомнить нужное волшебство, вспомнить как его применять – и лишь затем использовать. Тогда, еще будучи ребенком, я сильно заинтересовался этим явлением, поняв в итоге, что большинство волшебников – это просто люди с даром.

После того, как быт налажен, они… просто ленятся прибегать к магии. Разучиваются. Вон та же Мойра великолепно машет палочкой, когда готовит зелья, она их создает на уровне, который ни мне, ни Освальду не снился. Но когда она не работает – то ничем не отличается от того же Крэйвена. Магия по минимуму. Профессиональная деформация.

Поэтому мне интересны отступники. Они куда более незаурядны. И у них можно выторговать то, что мне нужно, если найти, чем заинтересовать.

Вот и ищем.

///

- Я видела её лицо после того, как они вернулись! – мрачно объявила Аранья, отрываясь от тонкой пропеченной лепешки, политой медом, - Всё, он её поработил. Хоть и не старался-то особо.

- Поработил?! – ужаснулась покрасневшая эльфийка, угощающая своих зеленокожих гостей, - В смысле…

- Вот в кого ты такая? – с упреком покосилась на неё беременная гоблинша, - Не в том смысле! Приучил к деньгам, показал, прикормил! Поработил! Прямо как нас.

- Угу, то-то ты такая вся порабощенная…, - пробурчал Санс, тут же отлавливая от любящей жены оплеуху и выговор.

- Деньги…, - пробормотала Наталис, задумчиво возводя очи горе, - Деньги – это хорошо…

- Мой тебе совет, дорогая, найди другой способ! – тут же встрепенулась гоблинша, - А то глазом моргнуть не успеешь, как будешь плясать под его дудку! Нам-то можно, нас он пощадит, а вот Мойру эту приткнул дела с далеко не простыми людьми вести! Что с тобой придумает – то я и подумать боюсь!

Гоблины к эльфийке ходили не просто на блины, а заодно и за лекциями. Эльфийка, пусть и очень молодая, жизнь прожила вместе с эльфами и натурными волшебными созданиями, так что оказалась весьма ценным источником информации о том, как Редглиттерам нужно развивать свои проснувшиеся умения. Многого волшебные гоблины не могли, но их магия позволяла здорово облегчить себе жизнь. К примеру – таскать большой беременный живот, когда снегу насыпало по колено.

Здесь, в домике, который помог Наталис отстроить Джо, Редглиттеры отдыхали, отстраняясь от шума рабочего этажа. На них маг с удовольствием свалил всю заботу о нанятых гоблинах, а возиться с ними для бывших пиратов было далеко не легким занятием. Мирные, чересчур восторженные, едва ли не преклоняющиеся перед ними собратья вызывали у Араньи и Санса жалость напополам с отторжением.

- Санс, - ткнула локтем мужа бывшая пиратка, - Смотри. Девчонку-то спасать нужно.

Совет гоблинши девушка пустила мимо своих длинных ушей (в отличие от рассказа о том, что Мойра за три часа заработала сорок золотых), и теперь стояла у печи, жгла очередную лепешку и мечтательно шевелила губами. Весь вид юной эльфийки кричал о том, что она прямо сейчас весьма не против продаться хитрому и коварному жулику в рабство.

И так-то вроде бы ничего, но Аранья Редглиттер прекрасно помнила, как погасла искра интереса в бессовестных глазах Джо Тервинтера, когда она сама рассказала юному магу об особенностях эльфов и волшебных народов, связанных с… размножением. Ну, о том, что ему ничего не светит. Понимание, что Джо попользует эльфийку не так, как надо, а в самом циничном и доходном варианте, будило в Аранье возмущение. Это же ребенок! Большой чистый ребенок, живущий в лесу! Не надо ей этого! Он обязательно вляпает её в что-нибудь… эдакое!

- Наталис, зайка ты наша, - решилась Аранья, - Не делай такое лицо, а слушай сюда. Наши парни уже шепчутся, хотят свое производство в Пазантразе поднимать. Мы с Сансом согласились им помочь, взять в нашем бывшем городке споры грибов всяких. Вот давай ты лучше с культивацией этих грибочков нам поможешь, а? А мы тебе долю в прибыли выделим, за поддержку и совет. Как тебе?

- А действительно! – в кои-то веки до Санса тут же доперло, чего добивается его жена, - Чего бы и нет? Мы-то свои! Вон Мойра хоть и хвастается, так ей теперь дело с моряками Дестады иметь! А это считай мы… ну, прошлые мы… только не прошлые! И при этом человеки. А человеки…

- Похотливые все. Сволочи, - внушительно припечатала Аранья, уверенно давя на очень больную точку эльфийки, - Ты сама слышала. Хочешь вляпаться в похотливых человеков?!

- В несколько? – поддал жару бывший пиратский кок, - За раз!

В глазах бедной эльфийки тут же отразились ужас, стыд, смущение и дым очередной подгоревшей лепешки. В домике уже становилось трудновато дышать.

Глава 3. Раскрутки и закатки

Основная проблема в экспериментах – вовсе не опасность взрыва, пожара, появления облака испепеляющего тумана или рождение пожирающих магию слизней. Она куда более прозаична – золото. Ты тратишь ресурсы, тебе нужно их покупать, а чтобы покупать, нужно что-то производить, а для этого снова нужны ресурсы. Замкнутый цикл, из-за которого Освальд Озз, мой худой, кашляющий и гениальный друг, едва не потерял надежду в жизни. Вполне его понимаю, ведь чтобы купить что-то нужное, надо продать что-то нужное. Законы рынка и всё такое.

Решительно крутанув несложный механизм, я наглухо запаял очередную жестяную банку, затем, обдав её еще раз кипяточком, аккуратно опустил в раскрытый примитивный автоклав. Сумрачное искажение алхимической идеи, будучи закупоренным, начало своё черное дело, превращая заложенные заготовки с консервами в… ну… консервы.

За всем этим делом наблюдал мой новый сосед, сидящий на удобном стульчике у меня во дворе. Невысокий коротконогий Хонрих Бруствуд, в девичестве Бюргаузен, попивал молодое винцо, периодически косясь на стоящую рядом с ним на столике вскрытую банку с ранее заготовленными мной фруктами, но попробовать закаточку пока не осмеливался, даже несмотря на то, что я, пользуясь вилкой, уже выловил и слопал несколько фруктов.

- Говоришь, продукты могут храниться долго? – хрипловато осведомился новый барон.

- Несколько лет, господин барон, - откликнулся я, внимательно следя за кривыми и косыми циферблатами, выглядящими так, как будто их сляпал не особо трезвый гоблин (что было очень близко к истине), - Вещь относительно дешевая и безусловно полезная, причем, даже самые тупые волшебники могут значительно удешевить и ускорить производство, но есть один огромный минус…

- Металл? – попробовал догадаться носатый толстячок.

- Нет, - подойдя к столику, я взял полотенце, свисающее со спинки стула, вытер им руки, а затем, вооружившись вилкой, быстро сожрал еще несколько персикообразных фруктов, достав из сиропа, в котором они плавали, - Пфофлема фыре, фосфодин фарон. Она ф том, как фы нам с фами на этом фаработать фак, чтобы (глоток), технологию не украли. Как видите, она несложная.

- Нам с вами? То есть тебе и мне? – заморгал толстячок, который пришел ко мне лишь затем, чтобы я эскортировал его в Липавки, ибо Зеленый рыцарь был вне зоны доступа.

- Здесь есть магия, но может и не быть магии, - ткнул я пальцем в автоклав, - А если нет магии, то технологию сопрут обычные люди, оставив меня не у дел. Поэтому без вашей помощи у меня нет возможности прилично заработать на этом изобретении. Поэтому я предлагаю концессию. У нас будет два завода, один тут и один в замке, а еще один представитель – вы, господин барон. Доход будем делить по объёмам реализованной продукции после уплаты налогов графству. Как вам? Ах да, первые партии товара, до того, как вы потратите хоть медяк на производство, поставлю я!

- Пока ничего не скажу, но плотно подумаю, - вздохнул мой собеседник, несмело выковыривая своей вилочкой фрукт и пробуя тот с легким удивлением, - Надо же! Никакого привкуса металла! Так вот… Джо, я буду размышлять над тем, какой может быть реакция на это у графа Азекса Караминского. Напоминаю – у Побережья Ленивых Баронств уже есть предназначение, и оно вовсе не в том, чтобы превращать эти земли в оазис торговли. Поэтому, даже если мы начнем продавать как-нибудь тихо, с использованием волшебства…

Тут на меня многозначительно посмотрели.

- …то нас могут наказать просто за нарушение порядка, - сурово закончил бывший королевский казначей, - Я бы так и сделал. А еще король может просто потребовать от меня раскрыть секреты этой твоей технологии. Я раскрою. У меня дети.

- А если мы возьмем его в долю? – с сомнением в голосе предложил я.

- Кого? Короля? – удивился мой собеседник, уже тянущийся вилкой к банке, - Он заставит тебя всё организовать, а затем попросту объявит дело национальным. И все доходы пойдут в казну. Здесь, на Побережье, так принято.

Действительно, так оно и было. Любой более-менее серьезный бизнес в нашем графстве, например вылов рыбы и прочих морских гадов, лежали либо под королем, либо под графом. Десятки местных баронов, изгнанники-пенсионеры, жили на налоги своих деревень, бывшими весьма скудными, но достаточными для того, чтобы нестыдно одеваться и питаться. Всё-таки, эти места отдавались на откуп бывшим служивым, которым не так уж и много было нужно, либо таким как Хонрих Бруствуд.

- Но есть одна мысль, волшебник Джо, - неожиданно произнес барон, двигая банку поближе к себе, - И мы её можем подумать. У тебя что-нибудь крепче этого сока есть?

- Да, наливка. Сейчас принесут. А о чем мысль, господин барон?

- О карлах, Джо. Мы будем думать о подземных карлах.

Хм…

Минутка ликбеза. Кто такой гном? Это небольшой, размерами с гоблина, человекоподобный тип, близкий родственник этим мудаковатым лепреконам. Рост варьируется от полуметра до метра, сам по себе слабенький, чахленький, зато умный и с прекрасным чувством равновесия, что используется остроухими, сажающими гномов на орлов, получая тем самым воздушную кавалерию, курьеров, разведчиков и безотказный способ быстро разобраться с любыми проклятыми кольцами, так как хоббитов на Орзенвальде нема.

А еще есть карлы. Это здоровые, до метра тридцати, волосатые, весящие под сотню кило громилы, сильные как три человека и ворчливые как пять тещ. В книгах, что были в школьной Библиотеке, упоминалось, что паршивый характер карлов связан с тем, что они терпеть ненавидят открытые пространства и общение с другими видами, так что у них может и хороший характер, но мы никогда не узнаем. А еще карлы, также как орки, отдельный вид, то есть раса.

Еще карлы довольно скрытные, поэтому мы особо не знаем, как они там живут, но подозреваем, что хорошо живут, сволочи. Почему? Потому что единственно, как они взаимодействуют с поверхностью – так это покупают тут продукты и ткани… ну и заодно бьют по голове тех, кто покушается на то, что испокон веков, целиком и полностью, без каких-либо ограничений, принадлежит карлам. Сейчас я говорю про каменный уголь. Хочешь познакомиться с этим скрытным народом? Иди копни угля пару раз. Первый удар под коленку, второй по голове, третий – по крышке гроба.

Очень познавательно, а заодно и демонстрирует, почему на Орзенвальде такой низкий уровень развития технологий. Угля человечеству не дают. Восхитительно.

В общем, разговор с бывшим казначеем меня не обрадовал, а наоборот, заставил приуныть. Это в других мирах любая местная шишка была бы в восторге от дополнительной прибыли, а здесь нет, здесь покой, порядок и установленное равновесие ценятся очень высоко. Эх стагнация, беспощадная ты сучка, как бы тебя обойти так, чтобы самому стать неприлично богатым?

Распив с Хонрихом настоечки, мы, слегка навеселе, отправились в Липавки, куда стремилась душа нового барона. Не просто так, конечно же, а за своими дорогими чадами, которых он сюда привез аж три штуки. Две из них представляли вполне сформировавшихся девиц на выданье, двойняшек, Эльмиру и Авадию, а до кучи еще и младшего сына, четырнадцатилетнего Астольфо. С утра эти юные аристократы умотали знакомиться с окрестностями, и вот, как-то задержались. Батя, понимающий, в каком захолустье мы находимся, не беспокоился, что их задерет дикий зверь (про Кума он пока знал мало), но боялся, что его чадушек в деревне пить научат или вообще чему-то плохому.

- Или наоборот, - мрачно заключил остроносый человечек, вполне бодро перемещающийся на своих двоих по заснеженной дороге, - Я за детьми не особо следил, работал, а королевский двор – такое себе место. Поганое. Для морали.

- А жена где? – задал я вопиюще нетактичный, если бы не настойка, вопрос.

- Отравили дуру! – махнул ручкой барон, - Пять лет как. Причем не специально, просто бокал не свой взяла. Мне даже потом письмо с извинениями прислали. Анонимное.

Вот те раз.

Липавки стояли, как обычно, криков медленно пытаемых детей барона слышно не было, да и вообще было тихо. Это настораживало, потому что зимой крестьянским людям обычно надо двигаться, чтобы не замерзнуть, поэтому они работают, орут и всячески производят тепло… а тут тишь да гладь. Подозрительно.

- Надо идти к старосте, - придумал мудрый я, - Он всегда знают, что вокруг происходит!

У старосты никого не оказалось, кроме подслеповатой бабки, лузгающей семечки у разогретой печи.

- А штой-то вы тут, милки? – бабка сдула шелуху с усатой губы, - Аж все ж в Трипольках! Там жеж ярмарка!

- Едрит Мадрид! – удивился я, переглянувшись с бароном.

Затрудненьице, однако!

Дело было в том, что продолжить путь в Трипольки, соседнюю деревню, новый барон Бруствуд попросту не мог. Спуститься шагом к Липавкам – это одно дело, можно списать на променад и всё такое, благо деревня близко, а вот пешкарусом, да в другую – нельзя никак. Имидж не потерпит. Нельзя баронам ногами ходить. А карета не готова.

- Мы этот вопрос решим, - пообещал я, - Но нужно вернуться в башню. Забрать там остальных. Иначе меня сожрут. А еще взять выпивки на пробу, вдруг на ярмарке встретим кого важного?

Хотите знать, какие шансы, после объявления десятиминутной готовности, встретить, вернувшись с заколдованной каретой, у своих дверей эльфийку, умильно шевелящую ушами?

Стопроцентные.

- Это что? Эльфийка?!! – громким шепотом спросил меня выкушавший еще наливочки барон, решивший разместиться со мной на облучке набитой гоблинами, волшебниками и эльфами кареты.

- Да, она в лесу живет, тут неподалеку, - объяснил я ему, откупоривая фляжку, а второй рукой, удерживая палочку, заставляя карету ехать, - Она не кусается.

- А у вас тут… не настолько скучно, как я думал…

- Да не жалуемся. То ослы революционеры появятся, то бык рыцаря зашибет, то меня наемники осаждают. По мелочи…

- Ослы…? Наемники?

- Слушайте, господин барон. История выдалась такой…

Пока заколдованная карета тащила нашу разношерстную компанию в соседнее село на дискотеку, я травил барону байки, наблюдая, как постепенно оттаивает этот человек. Затравленный, преданный сюзереном, лишенный законно нажитого имущества и своего домена, сосланный на край земли, он, слегка приободренный наливкой и моим, пусть и не принятым предложением, уже иначе смотрел на свою жизнь. Толстячок, страдавший большую часть своей жизни недосыпом, выглядел с каждым днем всё лучше и лучше, так что сейчас, на облучке, рядом со мной ехал уже совсем не тот человек, которого я увидел, когда приволок в замок будущего Зеленого рыцаря. Хонрих оживал, и я с удовольствием наблюдал за этим процессом.

В Трипольках я до этого был только проездом, деревня как деревня, ничем не отличающаяся от Липавок. Однако, сейчас это изменилось – впритык к селу была разбита удивительно большая и удивительно яркая ярмарка, на которой, судя по всему, собрались жители всех окрестных сел. Гульба стояла та еще, со свистульками, танцами, веселыми воплями, конкурсами и прочей веселой ерундой. Народ пил, ел, веселился, танцевал и даже, кажется, немного приторговывал. Детей вокруг бегало просто немыслимое количество, из-за чего мне пришлось лихорадочно накладывать на карету иллюзию запряженных лошадей. Срывать ярмарку никак не хотелось.

- Какой ты чуткий, оказывается…, - съехидничал Шайн, прыгая мне на плечи, чтобы улечься навроде воротника, - …когда нельзя свалить из этой страны в следующую.

- Адаптация, кот, - с достоинством поправив живую и довольно теплую обновку, я с одобрением посмотрел, как Санс, выставив перед собой ладони, раздвигает магией снег, делая нашей процессии красивый и удобный путь, - мы можем быть и порядочными, когда это выгодно и нужно.

- Я, помнится, орал на тебя по этому поводу, - усы кота пощекотали идущему мне ухо, говорил он довольно тихо, - Но теперь беру свои слова назад. Ты сделал меня волшебником. Не такая уж ты и сволочь.

- Всё относительно, дружище. Кажется, если ты теперь сдохнешь, то уже не сможешь влезть обратно ко мне в душу, а будешь просто болтаться возле меня куском эктоплазмы. Возможно, даже не способной говорить. Знаешь, это ничуть не хуже, чем если бы нас разделили. Для меня.

- …беру свои слова назад. Ты сволочь, Джо.

- Вот и какой с тебя толк, животное, если ты всё время переобуваешься? Никакого постоянства.

- …ублюдок.

Так, мирно переругиваясь, мы доковыляли до ярмарки, тут же притянув к себе кучу внимания. Барон Ходрих, в отличие от гоблинов, эльфов, говорящего кота и трех волшебников, был совсем неинтересный, поэтому его не попытались потрогать или утащить, а вот с Мойрой и Оззом случилось именно это. Крестьяне бы и гоблинов уволокли, но Санс, защищающий беременную жену, был страшен и ругался очень уж жутко, так что дружелюбие празднующих осталось за личными границами. Эльфийка пропала сама по себе, но на её счет переживаний было вообще ноль. Переждав первоначальный шум, мы начали осведомляться о наших потеряшках – две девицы и малец, подайте господину барону.

- Та вот тама же они! – удивился очень уж накушанный мужик, едва стоящий на ногах, - С другимя благороднымя!

И тыкнув пальцем в небо, задумался, а затем, распрямившись, ткнул уже увереннее, в сторону самого большого шатра, куда мы и направились, соблазняемые запахами свежеприготовленной жратвы, которая тут была везде. Шайн, разумеется, поддался соблазну, так что к шатру мы с бароном прибыли лишь в сопровождении гоблинов. А там внутри…

Побережье Ленивых Баронов совсем не зря носит такое несерьезное название. Баронств здесь как собак нерезанных, у каждого по две-три деревеньки, а делать, кроме как плевать в потолок, совершенно нечего. Что удивительного в том, что на такое событие как зимняя ярмарка, прибыли все окрестные аристократы? Тут, извините, айфонов нема, интернета нету, даже порнуху по кабельному не посмотришь. Грусть, тоска, отсутствие денег на месячный путь к ближайшему крупному городу, а уж тратить золото (аж пять монет на одного!!) на то, чтобы переместиться одному в другой конец мира? Не-не, это не выход. Охоты, пьянки, редкие культурные мероприятия – вот в чем вся жизнь местного бомонда.

Её-то мы и увидели в шатре.

Семьдесят процентов населения шатра было представлено профессионально нализывающимися пожилыми мужиками, шумными и радостными. Они дули винище, чокались друг с другом, повисали друг у друга на плечах и орали, иногда даже прямо в уши. Отдельно стояли женщины, раскрасневшиеся и разгоряченные, трещащие друг с другом с такой неистовой силой, что мужики, даже уже принявшие сверх меры, удерживались от этой части общества как будто бы силовым щитом, не пересекая невидимую границу.

Ну и третья часть. Молодежь. Она была представлена десятком человеков возрастом от десяти лет до, где-то, двадцати пяти, включая в себя всех трех детей барона. Обе девицы, блестя глазами и жирными губами, напирали на высоченного непричесанного парня, не знающего, куда от них деваться, а вот мелкого (кажись, его Астольфо зовут) засасывала отчаянно рыжая крепкая пышка лет пятнадцати, да так, что у бедолаги аж руки поддёргивались.

- Хм, живы и здоровы, - оценил я живость баронских детей, - Кажется, им хорошо.

Новый барон Бруствуд надулся и запыхтел, краснея, но почти сразу сдулся, беспомощно посмотрев на меня.

- Ну что вам сказать, ваше благородие, - пожал я плечами, - вы теперь здесь, а не там. Явно же не с конюхами цацкаются, а это уже за счастье.

- Так, Джо, мы с Араньей пойдем, - тихо буркнули у меня за спиной, - Тут нам делать нечего.

Пока Ходрих приходил в себя, я протиснулся мимо двух ожесточенно пыхтящих благородных мужиков, схвативших друг друга за пояса, добыл на столе пару относительно чистых фужеров и, набулькав в них вина из бочонка, понес спутнику. Тот, получив посуду, попыталась опорожнить её одним махом, но на середине скривился. Я, впрочем, такую же рожу сделал, лишь пригубив предлагаемое тут вино. По сравнению с моей настоечкой, сделанной, кстати, впопыхах и на говенно отрегулированной технике, это вино не то, что не плясало… оно даже не дёргалось.

- Джо, - серьезно и почти трезво посмотрел на меня новый сосед, - Ты, кажется, сюда своего привез? На пробу, да? Так вот, я у тебя покупаю то, что ты привез. Рассчитаемся потом. Принеси, а?

- Ну какие деньги, - расплылся я в улыбке, - На пробу же везли! Какие деньги! Сейчас будет! Вот и угощайте… продуктом мага, так сказать. Вашего нового друга.

Мы обменялись понимающими взглядами. Бывший казначей смотрел пристально, расчетливо, но без злобы, с пониманием, а я отвечал ему тем же. Бухло неплохое, но если Ходрих припишет его себе, то его попросту заколебут, выклянчивая нахаляву и набиваясь в друзья, от чего толку будет слезы, а может даже и хуже станет.

А вот с меня взятки гладки.

Пока шел, увидел, что мирные нравы местного населения не оканчиваются на одних Липавках, куда мои Редглиттеры ходят как к себе домой. Аранья уже важно восседала за одним из стоящих прямо на снегу столов, окруженная целой грудой женщин, Санса практически не было видно из обступивших его мужиков, но я был уверен, что с одноглазым и одноногим все в порядке. Чуть дальше Мойра, абсолютно порабощенная ордой ребятни, занималась тем, что пускала в небо разноцветные радуги под дружный ор детей и подростков. От этого зрелища мне захотелось приложить руку к лицу – мы этими радугами всю юность излишки маны из себя выбивали! Озза я не заметил, а вот Наталис была обнаружена мной за еще одним столом, спрятанным за шатром. Юная эльфийка, сидя в окружении четырех бабок, жадно и смачно хавала суп, прядая длинными ушами.

Да уж, назад в эльфы её не возьмут с такой ксенофилией. Хотя, думаю, тут вопрос в котелке или казане. Ни того, ни другого я у эльфийки не видел, так что по супу она определенно соскучилась. Надо будет ей устроить посуду. Может, дать заработать? Сочиню похабное платьице горничной, суну в руки Игоря, как следует запомню, запишу манадрим… ага. И потом меня Эльдарин Син Сауреаль будет убивать лет сорок. Не, лучше просто подарю.

Так, размышляя о собственном великодушии под лозунгом «Супу эльфийкам!», я и вернулся в аристократический шатер с двумя тридцатилитровыми бочонками откровенного самогона. Тут уже, как оказалось, на Ходриха Бруствуда вовсю обратили нетрезвое внимание присутствующие, начав с ним вовсю и жарко знакомиться. Всё-таки фигурой бывший королевский казначей был немалой, так что шум поднялся. Умеренный, так как детишки-то давно здесь и представились, а кто бы им иначе дал так домагиваться до окружающих? Ну или окружающим до них?

Последнее было явственнее видно, потому что парень, которого затирали дочки барона, уже смылся, а вот красный и слегка опухший Альфонсо… ой, Астольфо, уже даже и не пытался вырваться из крепких ручек рыжей девицы. Женоподобный какой-то паренек, посетовал я про себя, заставляя бочонки лететь на свободный стол.

Тут меня, конечно, заметили. И ахнули. Ну… обратили массовое внимание.

- Здравствуйте! - я, взмахом руки заставив бочонки гулко шлепнуться на древесину, изящно поклонился присутствующим, - Джо Тервинтер, маг и волшебник! Весьма польщен вашему вниманию!

Глава 4. Графский бутлегер

- «Здъявствуйте! Я маг и волшебник!», - кое-как вставший на задние лапы кот выполнил нечто очень отдаленно напоминающее поклон, а затем, повалившись на бок, принялся кашлять, выражая тем самым своё отношение к произошедшему. Ну, то есть, ржал бессовестно.

- Сам дурак, - с достоинством ответил я, сидя с кружкой кофе в любимом кресле, - Мы теперь, как минимум, отобьем затраты на наши кустарные аппараты. И это только начало…

- Угу. Мочало! – хрюкнул кот, - В жизни не забуду, как тебе там в панамку напихали! Все!

Здесь оставалось лишь уныло вздохнуть. Увы, но это чистейшая правда – простые человеки знают волшебников как унылых типов, сидящих по башням. Что у таких есть? Прорва времени, недостаток денег, начальные навыки алхимии со Школы. То есть что? Подавляющее число башенных волшебников – самогонщики и алкаши. И тут я такой красивый, с разбега врываюсь на тусовку баронов… с чем? С двумя бочонками самогона.

Ну да, ну да, выжрали все. Но в процессе выжирания и знакомства с новым бароном Бруствудом, бедного Джо просили быстро не спиваться, крестьян не спаивать (тут я помянул старого барона Бруствуда, стаканом. Наравне со всеми), гоблинов тоже не спаивать (особенно беременную!), Бистраму вообще не наливать, а если покушусь на эту миленькую эльфийку (затащенную в шатер и вообще не понимающую, что она тут делает), то грозились вообще убить!

В общем, моя репутация, не успев построиться, рухнула на целой половине графства. Сомнительный плюс, конечно, но, под конец застолья, поглядев, как быстро и хищнически работают хваткие дочери Ходриха, пусть и не красивые, но умом определенно пошедшие в папаню, я даже немного порадовался произведенному эффекту – обе девушки поставили на мне крест в любых планах и игнорировали полностью. Мне, правда, показалось очень странным, что если бывший казначей до сих пор демонстрировал некоторые симптомы шока от своего падения, то его молодые отпрыски, долженствующие вообще пребывать уничтоженными, вполне бодро ведут новую жизнь. Как так-то?

Очень подозрительно.

- А тебе не плевать? – поинтересовался Шайн, переворачиваясь на брюхо, - Не наше дело. Лучше дай мне микстурки какой-нибудь для Наталис. Она, кажись, вчера обожралась совсем. Вдруг страдает лежит?

Объевшаяся на крестьянской ярмарке эльфийка. Кому расскажи – не поверят. Но да, мне её даже в хату заносить пришлось. Кастрюли у вечноживущей перворожденной точно не было.

- Ничего я тебе не дам, - задумчиво решил я, раскрыв шкафчик с разными целебными настоями, - Тут есть рвотное и слабительное, а с какого конца её бы не пронесло, она снова во всем обвинит меня. Сама оправится.

- Жадина.

- И только попробуй утащить, споить ей, а потом сказать, что это я передавал. Прокляну.

- Гад…, - скуксился кот, вынашивавший, похоже, именно такую гадость.

Наложить запирающие заклинания на аптечку мне не дали гнусные завывания из-за частокола, на которые пришлось немедленно откликнуться – голос сэра Бистрама вещал о серьезных вещах. Он принес мне приглашение срочно явиться в баронский замок, куда с неофициальным визитом прибыл один весьма высокопоставленный гость. Сам его светлость Азекс Караминский, сюзерен Побережья Ленивых Баронов.

Граф – это не шутки, совсем не шутки. В каком-нибудь романе герои могут графьев пучками вязать и пинками со стен скидывать, но это не та сказка. Побережье Ленивых Баронов почти не отличается площадью от Италии, и пусть даже состоит из прорвы сонных поселков, но всё равно, представляет из себя крайне существенный актив в рамках королевства Рикзалия. В общем, к чему это я? Считать графов средними феодалами отнюдь не стоит, они – очень крупные феодалы, посерьезнее даже маркизов, ибо сидят на уже освоенных землях и рулят серьезными производствами. Это не Илон Маск с грудой фантиков и пачкой акций, это человек, по синему свистку которого соберется целая армия, чтобы донести графское мнение до любого индивидуума, решившего, что просто озвученным мнением можно пренебречь!

В общем, я поспешил откликнуться на призыв. Не так, чтобы прямо поспешил, совсем спешить нельзя, чревато потерей остатков морды лица, но прихорошился, причесался, состроил в зеркало орлиный взор (и чуть не плюнул в него), а затем вышел ногами по направлению к баронскому замку при полном параде, с посохом, жезлом и палочкой, и в шляпе, как приличный волшебник. Зеленый рыцарь остался у меня во дворе трепаться с Сансом и Шайном, на что внимания обращено не было – это рыцарь, а не слуга, он не на побегушках.

Обратно, через пару часиков, я возвращался куда более задумчивый и совсем медленным шагом. Графа пришлось подождать, он принимал присягу у свежеиспеченного барона Бруствуда, но затем меня удостоили аудиенции. И на ней мне было озвучено требование, лишь немногим отличающееся от того, что в свое время выдал старый барон Бруствуд. Оно звучало так: «Не смей спаивать моих вассалов!». Но с продолжением: «Я их сам спою, так что гони вот столько, сдавай вот сюда, вот за такие деньги, а дальше мы сами разберемся».

Предложение, почти приказ, были… крайне неинтересными с первого взгляда. Нет, для мага, работающего в одну харю, условия были почти райскими, но не для Джо, платящего много кому зарплату, так что, посмотрев на украшенное усиками и бородкой лицо графа, выжидательно пялящегося на меня, я начал осторожную торговлю. Отнюдь не по деньгам, а по условиям сделки, что удивило как его светлость, так и присутствующего на разговоре Ходриха Бруствуда.

Договорились мы, в итоге, на совершенно другой формат, при неизменно тех же результатах. Никакой сделки между магом и графом нет, а вот в самом баронстве открывается небольшая баронская винокурня, откуда люди графа (разумеется, присутствующие на земле), получают опломбированный, заверенный печатью Бруствуда, булькающий груз, выдавая за него золотишко и серебришко. Сам Ходрих получает статус поставщика к графскому столу, заодно получая право закупать необходимые ресурсы и местный заменитель сахара по ценам человека графа. Маг же Джо в этих делах как бы совершенно не при чем, так что Гильдии Магов тут узнавать нечего и незачем. Зачем беспокоить этих занятых и умных людей нашей местной, сугубо на пропой, ерундой, не так ли? Сугубо местное оживление экономики, вызванное лишь тем, что граф через третьи уши услышал, что некий «маг и волшебник» может свободно выкатить на ярмарке шестьдесят литров крепкого бухла бесплатно… и просто взял это дело под контроль.

Казалось бы, в этом случае я ничего не выигрывал, работая почти в ноль, но это лишь на первый взгляд. Достаточно было всего лишь перевезти производство в баронский замок, чтобы избавиться от обременения, и лишь несколько раз в месяц захаживать на него в гости, обновляя заклинание нагрева под котлами!

Что? Вы еще не поняли? Ладно, объясню на пальцах. Графу нужен контроль алкоголизма на своей земле – он его получает. Барон Бруствуд получает весьма лестный статус, оживление экономики в своем баронстве, рабочие места, контроль алкоголизма на собственной земле, качественную выпивку. Волшебник Джо получает возможность приобретать нужные ресурсы по сниженной ставке и полное отсутствие вопросов от кого бы то ни было!

Это как в том анекдоте. Сказал жене, что идешь к любовнице, а той сказал, что остаешься у жены. А сам на рыбалку! Теперь если Мойру спросят в Дестаде, откуда у нее промышленные запасы товара, она честно скажет, что от барона Бруствуда, поставщика к графскому столу. Никто не будет интересоваться «зачем волшебнику Джо пятьдесят тонн зерна», потому что это этот объём нужен барону, а это совсем другой коленкор. Графу будет совсем неудивительно, если барон будет приторговывать дорогим и качественным алкоголем в меру, а то и не приторговывать, а раздаривать, это не те объёмы, о которых стоит беспокоиться. Почему он будет закрывать глаза? Потому что даже простая закупка ячменя, зерна, солода, сахара и прочих ништяков – будет полезна для Побережья.

Мелочи? Ну, с чего-то же надо начинать… империю?

Следующие несколько дней мы плотно работали, причем вместе с людьми барона. Требовалось разобрать наши огромные самопальные агрегаты с уже выявленными недостатками и особенностями конструкции, вынести их на свежий воздух, тщательно очистить и начать переделку с подгонкой под спешно освобождаемый и слегка перестраиваемый каменный сарай, который должен был быть у Бруствудов конюшней голов на тридцать, но пустовавший в забвении. Там, пока барон занимался закупками, я навел как вентиляцию, так и нужный температурный режим, разместил несколько заклятий от мух, ну а прогнившую крышу пришлось убирать целиком, надстраивать стены, а затем сооружать новую. Никогда бы в жизни не подумал, что знание и умение постройки дорог, полученное мной в том дурацком мире, живущем по игровым правилам, может оказаться таким полезным…

- Ааа…, - протянул к концу постройки винокурни Джо, видящий радующихся, довольных и весьма энергичных жителей замка, всячески и усердно помогающих строительству, - Вот почему вы так быстро согласились, ваше благородие. И вот почему торопили меня.

- Именно, - с довольным видом покивал стоящий рядом толстячок, сложивший руки на животе, умильно наблюдающий за происходящим, - Всё так и есть!

Люди. Старик Гогурт завернул ласты, но сделал это один, без слуг, поварих и конюхов, а вот Ходрих прибыл сюда со своими. Образовался излишек людей, готовых (и очень желающих) продолжать работу, потому что вокруг у нас сплошь пастораль, а крутить быкам хвосты, пахать и сеять эти люди либо не умели, либо разучились давным-давно. Бывший казначей оказался перед тяжелым и неприятным выбором, который пока медлил сделать и, теперь ему не нужно было никого выгонять!

- Только вот когда всё утрясется, хватит лишь пятерых на обслуживание винокурни, - тихо произнес я на ухо барону, - Крестьяне сами будут доставлять грузы.

- У меня на этот счет появилась идея, когда я смотрел за твоей работой, - также тихо ответил мне темноглазый и остроносый толстячок, - Если тебя, Джо, можно будет нанять консультантом и волшебником. Ненадолго, судя по всему.

- Ммм?

- Я испросил дозволение и получил разрешение построить башню у деревни Скаменки, здесь, в Бруствуде. Сэру Бистраму давно уже пора обзавестись своим наделом, к нему уйдут и те, кто не приживется в этом замке. Я рассчитываю, что ты своей магией поможешь нам возвести башню.

Помочь я был не против, но возводить башни не умел. Это вам не стены с колоннами и не сарай проапгрейдить, тут думать и знать надо. Но у моего нового соседа был ответ на этот вопрос, который, как оказалось, был интересен и мне.

- Попробуй раздобыть побольше денег, - сказал мне тогда Ходрих, - Мы через неделю отправимся к карлам. Там ты сможешь приобрести детали к своим новым аппаратам, а то и их целиком. Карлы – известные умельцы.

Вот оно чё, Михалыч. Как я мог забыть?! Карлы, то есть гномы на федеративно-российском, они же не могут не куя! Мы не будем мучить хладный металл кривыми руками, заточенными под заработок денег, а займемся тем, что у нас получается гораздо лучше!

Будем лежать…и записывать манадримы. Нужно больше золота!

…не очень получается записывать магические сны, когда за забором страшно орёт эльфийка, которой некий рыцарь подарил переданное ему злоумышленным котом слабительное. Но я стараюсь, пока Редглиттеры пытаются понять, как разъединить сэра Бистрама с его смятым в гармошку доспехом. Помогает, как ни странно, Игорь, у которого очень мощные щупальца, но Зеленый Рыцарь после этого начинает бояться как моей башни, так и леса.

Неделя пролетает незаметно, как Шайн, пожравший чересчур переперченного окорока (было сложно ему подсунуть, но я справился), после чего я вновь вижу барона Бруствуда. Мрачного донельзя.

- Эльмира и Авадия сбежали, - мрачно пожаловался он, - Астольфо тоже хотели забрать с собой, но он спрятался от них в деревне. Потом всё мне рассказал…

Как оказалось, юные дочери казначея, выросшие при дворе, выросли уже довольно давно. Ну вы понимаете, в каком смысле они выросли, да? Альтернативы, как таковой, у барона не было – Бюргаузен, его старое баронство, был очень глухой дырой, в которую отправился старший сын, получивший стараниями отца хорошее образование, но вот младших пришлось держать рядом и смотреть за ними в четверть глаза. При таком недосмотре (живя при королевском дворе) хорошие люди вырасти не могут. А вот циничные стервы – еще как. Настолько циничные, что аж четыре года тихо, скрытно и жестоко травили своего младшего брата, «выращивая» из него весьма востребованный некими высокородными дворянами актив (точнее пассив), который бы пришёлся весьма при дворе герцога Дистрийе, к которому сестры и свалили.

Напрашивается вопрос – а зачем девушки вообще отправились с батей в ссылку, если у них всё было почти на мази?

- Документы, - тяжело вздохнул в ответ на мой вопрос барон, - Они стащили мой архив. Как уволокли-то вдвоем…? Плевать мне на бумажки, я бы ими отсюда никогда бы не воспользовался, метка Побережья Ленивых Баронов ставит крест на любой политической жизни, но дочери…

- Не мне вам давать советы, - почесал затылок я, - но на вашем месте я бы подумал о сыновьях.

- Это я и собираюсь сделать, - вздохнул толстячок, а затем в его глубоко посаженных глазах мелькнул стальной блеск, - Поэтому, Джо, давайте отложим наш визит до завтра. Сегодня мне нужно в столицу. Собираюсь официально отречься от этих негодяек. Посмотрим, как к ним повернется жизнь, когда они окажутся в новом для себя качестве.

Суров мужик, очень суров. На вид безобидный, а перед самыми радикальными ходами не пасует ни разу. Нам еще в Школе рассказывали, что среди аристократии Орзенвальда, причем, вне зависимости от культуры, отречение, то бишь не просто изгнание из рода, а полный отказ от крови – это мера очень редкая, приберегаемая лишь для тех, у кого на руках оказалась кровь родственников. Скорее всего, хваткие девицы даже не предполагают, на что способен их батя. А зря…

Мысленно поаплодировав барону, я отправился мириться с эльфийкой. Ну, просто не придумал никакого занятия получше. С недавних времен, благодаря Мойре, Наталис стала для наших планов по развитию весьма важным агентом, который отвечал за травы и специи для особо выгодных заказов, так что пришлось брать вину за кота на себя. Остроухая, решившая устроить магическую дуэль, активно и громко не верила, осыпая меня боевыми заклинаниями, но на вопрос «нафига мне-то тебе гадости устраивать?» ответа не имела. Несмотря на преступную асексуальность к человекам (первородный грех, не иначе), она была полноценной женщиной, поэтому вместо аргументов предпочла орать и драться.

- Да я тебе казан подарю! Гномской выковки! – заорал я из-за очередного магического щита, которые уже заколебался возводить.

Ууу, сука, последний козырь королей. Но какой, скотина, эффективный. Зачем этой заразе бессмертие и длинные уши? Она же буквально человек! Моментом переобулась, разве что улыбаться не начала! Хотя нет, стоп, только ну очень культурное существо может совместить в одной витиеватой фразе «я тебя прощаю, без казана не возвращайся, пошёл нафиг» так, что это прозвучало почти поэтично! И ведь на едином духе выдала, даже не репетировала!

На следующий день около башни опять был барон, лучащийся мрачным сдержанным удовлетворением. Он даже соизволил поделиться причинами своего настроения – оказывается, изрядно накрутив себя перед путешествием, он слегка переборщил с пробами из по чуть-чуть работающей винокурни, так что влетел в Палату Знатных Имен маленьким, но очень буйным метеором, которого никак не ожидали… вроде бы. И даже при этом ему пришлось выдержать нехилый бой с людьми, отчаянно не желавшими пропускать бывшего казначея далее, в нужный ему кабинет. Однако, поддатый Ходрих был неостановим, а его права священны, так что все, им задуманное случилось.

- Пусть теперь попляшут! – зло усмехнулся он, ссыпая золотые монеты в чашу телепортационного зала, - А им всем еще покажу! Я им так покажу!!

Оо, кажется, кто-то ступил на Темную сторону! Это хорошо. Темные чувства ведут к темным делишкам…

Переместились мы не так уж и далеко, всего лишь к ближайшей горной гряде, в небольшой городок Самуахан, в котором коз было, кажется, больше, чем жителей. Такое же тихое спящее поселение, каким являлись и другие в нашем графстве, но достаточное развитое, чтобы иметь конюшни, куда я и направился за лошадью для барона, для себя и для тяжеленного чемодана с расширенным пространством, в котором мы несли товар. Арендовав копытных за недорого, мы получили в свое распоряжение сноровисто оседланных кляч, способных проскакать около двух километров до отдельно стоящего караван-сарая, представляющего из себя торговое представительство местных карлов, клана Соурбруд.

- Первым говорить буду я, - предупредил меня барон, неуклюже слезая с лошади, - Карлы очень трепетно относятся к старшинству. Попробуй… соответствовать, если умеешь. А то, может, и выгнать тебя придется.

- Понял, не дурак, дурак бы не понял, - послушно кивнул я. Нет, в памяти, конечно, свежа была эльфийка, обладающая талантом переобуваться буквально в прыжке, но извините, дело было в лесу, нас было двое, да и мы с Наталис практически свои люди, я её, обожравшуюся, в избу заносил, да и до этого руками трогал. А внешние сношения требуют пиетета и уважения к культуре. Никто не будет всерьез с тобой разговаривать, если ты открыл дверь с ноги и вывалил яйца на стол.

Сооружением караван-сарай был монументальным, практически крытая крепость с наглухо закрытыми окнами-бойницами и коновязью снаружи. Но нам снаружа была неинтересна, никаких карлов тут не бегало, так что, привязав кляч, мы с бароном вошли внутрь, еле отогнув капитальные двери, едва ли не более крутые, чем стояли у самого Ходриха в донжоне. Они, снабженные пружинами, гулко грохнули за нашими спинами, чуть ли не запирая нас в приличных размеров зале, где были столы, как в таверне и даже стойка. Та пустовала, но недолго – на звук грохота закрывшейся двери раздались тяжелые шаги. В зал вошёл карл, тут же направившийся к нам.

Ну как вошёл…? Вкосолапил.

Знаете, будучи в первой жизни знатным книголюбом, я читал всякое, особенно много этого вашего фэнтези. Обчитывался им, чуть ли не обмазывался. Обычно, когда речь касалась гномов, то основным вопросом был такой: «Есть ли у их женщин бороды?»

Вот честно вам скажу – говно вопрос. Он героя вообще касаться не должен, если тот, конечно, не побаивается за свою жопу, которую в ночи может оприходовать его новый низкорослый спутник. Ну мало ли, вдруг люди красивее гномок? Вполне может такое быть. Однако, повторюсь, вопрос так себе. Куда важнее другой: «А как они там моются, внизу?». Земные недра далеко не везде могут похвастаться полостями, содержащими воду. Дождика там тоже не идёт. Ручьи не текут. Деревья не горят. Климат так себе.

Теперь передо мной стоял ответ. Уверенный, мощный, непрошибаемый. Шире меня в два с лишним раза, но ниже на полторы головы. С носом-картошкой и офигенно густой порослью на морде лица, где выделялся этот самый нос, толстые губы и два провала, в которых поблескивали маленькие глазки. А еще был он, ответ.

От него нас зашатало.

Редко. Редко они моются. Возможно, что моются только слезами людей. Подходят к ним и ждут слезоразлива, чтобы, покряхтывая и поругиваясь, растереть текущую сверху влагу по себе, освежившись тем самым. А потом утираются бородой. Её точно бы хватило на всё это дело!

- Десять золотых просрали! – гулко грохнул карл, поглядев на нас обоих, - В долг не даем! Ни баронам! Ни волшебникам!

Тут выручил, буквально затащил его благородие бывший казначей. Я, по причине жизни на свежем воздухе, обонявший лишь экологически чистых гоблинов и эльфиек, был совсем не в порядке, уже почти готовый умыть карла своими выделениями, но Ходрих оказался крепким орешком, тут же начав объяснять, что мы, такие-то и такие-то, имеем деловые предложения, которые желаем озвучить. И что в этих предложениях нет ничего об авансах со стороны клана Соурбруд, так что в мошенники нас записывать нельзя и оскорбительно.

- Гм! – удивился карл, так и не дождавшийся душа, - Ну тогда сядьте вот здеся, я пойду позову нашего советника. Можете налить себе выпить, чего уж там. Вон кружки. Вот бочонки.

Развернулся и пошёл. Вразвалку. Моряк, с-сука, слишком долго плававший. Как тот духан, что от него идёт, цвета-то не имеет?!

- Джо, нам нужно выпить…, - тихо простонал барон, пошатнувшись, - …не местного.

Намек я понял, тут же собрав все оставшиеся силы, чтобы зацепить со стойки три здоровенные кружки, которые и доволок до занятого Ходрихом стола. Там, под его умоляющим взглядом, я с натугой добыл бочонок самой крепкой сивухи, что был заранее накошмарен в баронской винокурне, набулькал нам с толстяком грамм по триста, а в третью кружку ливанул едва ли не доверху, литра на полтора. Безразличие в глазах наблюдающего аристократа сменилось живостью, когда он присосался к своей посуде. Я последовал его примеру.

Как бы вам описать запах карла? Вот знаете «русский дух»? Теперь представьте себе, что богатырь, значит, русский, целую неделю пахал. С конем. Пахали. Устали сильно, обнялись и легли в мать-сыру-землю. И спали, значит, в обнимку, три дня и три ночи. Потом коня цыгане украсть попытались. Богатырь проснулся, отловил цыган, собрал в пучок, обнял его и понес. И нес он его три дня и три ночи. Цыгане срались, ссались и молились, может быть, даже плакали. Выкинул их богатырь в синее-синее море и домой пошёл. Домой пришёл, а там конь стоит. Он его обнял, да в избу зашел. Увидела его Василиса Прекрасная и в слезы: «Вернулся», - говорит, - «мой Ванечка. А я тебя за три версты сердцем углядела!»

Сбрехала, конечно. Но не насчет трех верст. Да и рыдала-то, вы уже поняли, почему!

В общем, когда дверь в очередной раз запустила к нам карла, на этот раз обещанного, в каждом из нас уже сидело грамм по шестьсот крепкого и душистого алкоголя…

Глава 5. Дрязги и клевета

- Джо?

- Мм…?

- Откуда у нас две козы и козёл?

- Это сложный вопрос, Аранья. Возможно, я не знаю на него ответа.

- Мы можем просто приготовить их, Джо. И вопрос исчезнет. Или сохранить в подвале. В неживом виде.

- Постой! – издав звук свалившегося с кровати волшебника, я пополз то ли к гоблинше, то ли вслед за ускользающей мыслью, - Не надо… Там… казан рядом был? Рядом… с козами?

- Да, был, - заинтригованная беременная гоблинша кивнула, с сомнением глядя на мои эволюции, - И остался. Здоровый больно. К тому же, козёл в него навалил.

- Идеально…, - выдохнул я, передумав ползти, - Не надо их резать. Я их вместе с казаном… эльфийке подарю.

- Ты… уверен? – с еще большим сомнением вопросила готовящаяся стать матерью зеленокожая.

- Такова была идея, - вымученно выдохнул я, переворачиваясь на спину, - Это были самые вредные козы и козёл во всем Самуахане. Городок это такой. Немалый.

Лежать было хорошо. Потолок тоже был красивый. Есть разные виды похмелья, но от сивухи, пусть даже и вполне приличной, оно, похмелье, особое. Гулкое, пустое и звонкое, с постоянно бродящей по кромке сознания головной болью и отчетливо ясной памятью по поводу того, что было вчера.

Вчера… вчера затащило моё подсознательное решение нахлестать в третью кружку водяры до краев. Делал я это с полной уверенностью, что оно нам надо – и оно оказалось надо, потому что взгромоздившийся за выделенный нам стол карл первый делом всадил эту полуторалитровую кружку до дна. Дальше? Дальше было все слегка в тумане, но при этом отчетливо и даже терпимо, несмотря на царящие вокруг запахи. Мы с бароном больше не налегали на выпивку, налегал Аграгим Соурбруд, официальный представитель клана гномов Соурбруд в Самуахане и, можно сказать, на Побережье Ленивых Баронов. Эта гора черно-пегой шерсти, притворяющаяся гуманоидом, пила шестидесятиградусный самогон как пивасик… зря она это делала, потому что, в конце концов, это всё оказались понты, которые вынудили гнома упасть под стол.

Но до конца концов было тогда довольно далеко.

Мы пришли к карлам с дарами в виде пробников консервов и самогона, но, по сути, прибыли к ним торговать воздухом ради воздуха. Всё, что мы реально могли продать – это метод стерилизации герметично запечатанных емкостей с пищевыми продуктами, кратно увеличивающий сроки хранения жратвы.

Естественно, что на этом серьезный бизнес никак не построишь, даже гномы, известные своей честностью (и очень нуждающиеся в подобной технологии), легко бы опрокинули нас, запроси мы деньги, процентовку или еще какую-нибудь такую джигурду. Ибо жирно и невместно.

Но! Мы могли продать Побережье Ленивых Баронов… как удачно расположенную локацию, богатую и плодородными землями, и рабочей силой для возделывания новых полей, лесов и рек под интересы карловского народа. То есть, на пальцах: мы дарим технологию клану Соурбруд, он занимается закупкой продовольствия, превращением её в консервы, которые потом за много денег уходят другим, глубинным гномским кланам. Нас эта часть не волнует, а волнует та, где графство продает клану Соурбруд некоторые продукты!

И, конечно же, баронство Бруствуд, как зона, удачно расположенная с точки зрения логистики нового бизнеса, в которой клан карлов может открыть своё представительство, точнее, замаскированный под него свечной заводик. То, что из-за подобной смены парадигм рядом с нами на побережье возникнет торговый порт – это к бабкам не ходи и ежа не спрашивай. Обязательно появится. Ну и моя скромная роль волшебника, который как будет экономить магией гномам расход на дрова и уголь, так и являться хранителем тайны технологии клана Соурбруд.

Идеальный план. Землю крестьянам, деньги рабочим, свежие и вкусные продукты с поверхности карлам глубин, налоги графу и барону, плюс немного золота мне. За честные пять минут труда в месяц!

- …дун! Кааааалдууууууун!! – хрипло доносилось из окна омерзительно знакомым басом, - Выходи!! Я пришёл!!

- Твою мать, - хрипнул я, роняя голову на ковер.

- А ну вылазь!! Мне тут херово!!! – взвыло куда сильнее голосом того самого Аграгима Соурбруда, который сейчас должен был еще быть без сознания, - Или пускай в гости!!! Небо давит!!!

- Джо…, - угрожающе прошипела зажавшая нос беременная женщина, - Уведи это отсюда! Немедленно! А если ты пустишь внутрь…

То меня зарежут. Возможно Игорем, несмотря на то что он ни разу не острый, а либо упругий, либо мягкий.

…нет в жизни счастья.

Гребаный карл приперся так рано в надежде похмелиться прямо на месте, и эту надежду пришлось удовлетворять, но потом я потащил нервного и похмельного гостя (вручив ему казан, который сам Аграгим мне на радостях подарил) подальше от башни, то есть – в гости к барону. На вопрос «зачем?» ответил прямо:

- Проверку лучше устраивать там, где нет никакой магии, чтобы ты всё своими глазами видел. Прямо в этом казане. Заодно и посмотришь на кубы перегонные, перетрем, какие мне нужны.

- Это ты да, конечно, - пыхтел зловонный карл, вызывая у меня острейшее желание притопить его в речке, - Это ты хорошо… Слышь, Джо. А в казане насрано!

- Вытряхни.

- А сполоснуть дадут?

- И его сполоснем, и тебя сполоснем…

- А меня зачем?!

- Надо!!!

От моего рыка провожающий нас Кум взбрыкнул задними копытами и неуклюже умчался вдаль, задрав хвост.

К моему вящему счастью, мыться карлам не запрещали ни религия, ни повадки, ни черты характера, но что могу сказать? Как я не ожидал явления похмельного представителя рода Соурбруд, так никто в замке барона Бруствуда не ожидал атаки амбрэ от намокшего карла. Мне пришлось наколдовать ветер просто для выживания окружающих, но пару птиц, пролетавших в вышине, куда я направил исходящий поток, сшибло как из пулемета!

Дальше всё пошло как по маслу. Вода, сахар, мытые яблоки. В запайке банок Аграгим не углядел ничего сверхъестественного, так что, когда мы заложили емкости в казан и начали варить, принялся шумно пыхтеть носом и чесать мокрую бороду. То есть думать.

- То есть и всё? – задумчиво вопросил он воздух.

- То есть да, - пожал плечами я, - Выварим их, я уменьшу банки, да отдам тебе. Ты их распихаешь по местам разным, влажность там, температура, да подождешь. Потом просто откроете и попробуете. Сами всё увидите.

- И че так со всем можно? Фрукты, рыба, мясо…?

- Со всем. Не бесконечное хранение, но порядочное. На холоде несколько лет продержать можно. Но есть небольшая сложность…

- Это какая?

- Я могу учуять, если продукт испортится. А вы?

Оказалось, что на организмы этих приземистых чудовищ почти не действуют вредоносные токсины, способные выделиться из разлагающейся органики. То есть, всё, чего мог опасаться подземный карл, открыв просроченную консерву – это того, что она будет недостаточно вкусной. Под землей яда куда больше, чем в подгнившем персике – тяжелые металлы, ртутные пары, серные газы…

- А что это сейчас было, тяжелый металл или ртутный пар? – осведомился аккуратно из-за угла выглядывающий барон, - Пахло ужасно!

- Да? – удивился помытый полуголый карл, щедро ужасающий окружающих слуг замка своей густой и шелковистой нательной шерстью, - А я ничего не почуял!

Я лишь грустно хрюкнул вслед этим словам.

Барон-человек и человекоподобный карл уже начали сближаться, обмениваясь первыми приветствиями, предложениями выпить и робким курлыканьем на тему будущего совместного дела, но увы, судьбе было угодно, чтобы эти зарождавшимся деловым отношениям была поставлена пауза – в ворота замка вломился юноша бледный со взором горящим, разинул пасть и принялся хаять из неё Ходриха. Надрывно.

Приперся этот индивид далеко не один, а с тремя корешами, каждый из которых выгодно отличался от своего предводителя. По сути, перед нами было четыре представителя рода «хуманус вульгарис», подвид «знатный, но бедноватый». И с возрастом я ошибся, орущему на барона индивиду было лет двадцать пять, а бледный и худой он был сам по себе, что слегка скрадывало возраст.

Слушая вопли, я постепенно прояснил для себя ситуацию, как и молчание самого Бруствуда. Смысл был следующий – орущий тип являлся сыном носатому толстячку, тем самым самодержавным бароном Бюргаузеном, которому была передана булава самодержца после того, как батя ушел в казначеи. Эдакий титул, но на двоих, ага. Смысл визгов и писков молодого мужика при молчаливой и хмурой поддержке его сопровождения, был в том, что «как батя посмел так поступить со своими собственными дочерьми ради каких-то паршивых бумажек!?!».

- Решил сорвать зло на них?! – орал он, сжимая кулаки, - За свою неосмотрительность, своё изгнание?!! Из-за каких-то бумажек, из-за ерунды!!

Ходрих слушал молча, только попеременно то бледнел, то краснел. Карл с интересом вслушивался в ор, который скорее веселил этот ходячий холм шерсти, а я, стоя, всё гадал, когда же вмешаться и одновременно с этим спорил сам с собой – догадались ли эти незваные гости о том, что стоящее возле винокурни существо… разумное? Или нет? Ну, во мне мага сложно узнать, я дома в брюках хожу, в сюртуке, в очках своих моднявых…

Разворачивающаяся у нас перед глазами семейная драма получила неожиданное развитие. Откуда-то выскочил маленький, чахленький, девочкоподобный Астольфо, трясущийся как заяц, но, тем не менее, тоже орущий. Семейное что-то, наверное. Орало же это дитя вещи довольно разумные. И о том, как сестры хотели его украсть, и о том, как они над ним издевались, и даже о том, что сам Астольфо не получил ни одного ответа на письма с жалобами, что слал старшему брату. И что до этого бы не дошло…

- Хватит! – рявкнул побагровевший Бюргаузен, - Я пришел за тобой, Астольфо! Я забираю тебя отсюда! Будешь жить в столице, а сестры пойдут в твою свиту!

- Нет! – тут же отчаянно выкрикнул парень.

- Перечишь мне? – прищурился совсем уже осмелевший барон Бюргаузен, - А если я отрекусь от тебя?! Местный титул ненаследуемый, ты тоже станешь никем!

- Ну и пусть! – не сдавался девочкоподобный, но с внушительными яйцами, пацан, - Мне все равно!

- Хватит этой чуши! – решил развить успех пришелец, зашагав вперед и… споткнувшись при звуке нового голоса.

Моего.

- Слышь, говно…, - неторопливо разогнулся я во весь свой совершенно средний рост, - Ты кто такой?

- Что?! – опешил молодой мужик, тараща на меня глаза, - А ты…

- Нет, ты, - перебил я его, - Ты - кто такой? Вот барон Бруствуд. Человек, дослужившийся до королевского казначея. Передавший сыну собственное баронство. Ставший, за две недели, личным поставщиком графа Караминского. Ведущий, прямо сейчас, торговые переговоры с представителем клана Соурбруд. Друг волшебника. И когда этот достойный человек, сюзерен всех окрестных земель и людей, занят делом, к нему врывается какая-то непристойно визжащая невоспитанная свинья, заявляющая свои права на его сына. И я, волшебник Джо, интересуюсь у этой свиньи – чего она в жизни добилась, чтобы иметь право так себя вести? Кто ты такой? Что у тебя есть, кроме того, что тебе, свинье, пожаловал отец?

Говорил я это всё, неторопливо двигаясь как к сделавшему несколько шагов назад барону, так и к его вытаращившим зенки дружкам. Делал я это с совершенно недвусмысленным видом, очевидным для окружающих.

- Джо! – Ходрих Бруствуд наконец-то подал голос, - Не надо применять магию к моему сыну и его друзьям!

- И не собирался, - качнул я головой, закатывая рукава, - Вовсе не магия им сейчас набьет морды, а затем погонит пинками, как скот, назад в башню, чтобы они спрятались в болоте, из которого выползли. Совсем не магия. Но им она покажется волшебством.

В принципе, я соврал, но лишь на чуть-чуть. Нет ничего трудного в том, чтобы раздать по мордасам четырем телкам, которые о мордобое не знают совершенно ничего, а кинжалы даже не догадались достать из ножен. А вот гнать четверых придурков пинками километр с лишним? Я бы не смог. Но это пинками. Вожжи справились замечательно. Весь секрет ведь в чем? Исхлестать ползающих в грязи паразитов так, чтобы те от боли даже не помышляли о сопротивлении, пока будут бежать назад под азартное мычание провожающего нас Кума. Ну и под хохот карла тоже.

Ишь че, суки, задумали! Уронить реноме моего партнера на деловых переговорах!

Барон, правда, был расстроен.

- Ты даже не дал мне высказаться, - упрекнул он меня по возвращению.

- А надо было? – удивился я, - Кажется, мы с вами сразу поняли, что вы потеряли не двоих, а трех детей.

Ходрих понурился. Подтекст действий его старшего сына был пронзительно ясен – спасти сестер ценой младшего брата. Баронет, в свите которого вертящие им куда нужно, женщины – это хоть что-то для тех, кого буквально выпихнули чуть ли не в простолюдины, в позорные «знатные девицы». Таких замуж берут только рыцари, у которых одна башня и никаких перспектив, ну, вроде сэра Бистрама. Хотя, у этого сэра хоть и мало имущества, зато чести хватает с лихвой, а вот этого добра у лихих сестренок нет вообще, а значит…

Ну, в принципе понятно. Пока папаша работал, дети крутились и вертелись, не трогая родителя, который преумножал своё добро тихо и благополучно, но как только Ходриха выкинули на мороз, молодые авантюристы решили хоть что-то поиметь с его политического трупа. Действовали согласованно, каждый в своей роли, только вот без своих ушей и губ в столице, молодой Бюргаузен превращался в почти то же, во что превратились его сестры – в ничто, сидящее на болоте. Что тут поделаешь, всё понятно и предсказуемо.

У слабых далеко не всегда есть роскошь выбора, особенно у юных детей королевского казначея. Зато много соблазнов.

И конечно же, мы снова нажрались втроем, сочувствуя баронскому горю. Этот долг в равной степени объединил и аристократов, и волшебников, и помытого карла. А как тут не нажраться? Это фэнтези. Вай-фая не завезли, эльфийку танцевать стриптиз не заставишь, в преферанс никто не умеет… Хм, преферанс.

А что, идея!

Интерлюдия

Его сиятельство, граф Азекс Караминский, бросил, стоя, быстрый взгляд в одно из зеркал, расположенных на стенах зала дворца его сюзерена, герцога Глаумворт. В отражении на него уверенно взглянул немолодой, но стройный человек, со вкусом одевающийся, но не приемлющий помпезности. Буйные волосы, с трудом, но уложенные в прическу, скромные усы с бородкой, взгляд твердый и спокойный. То, что нужно. То, как и должно всё быть.

Граф считал людей патологическими падальщиками, стайными причем. Увидев уязвимость, они обязательно пользовались ей, стремясь извлечь из всего, что попадается им под руку, прибыль, утешение или смазку для собственного эго. Простолюдины, благородные… совершенно неважно. Азекс Караминский был твердо уверен в том, что люди одинаковы все в своей первородной глупости, но новую глупость и косность обретают, прорастая в собственной нише. Даже не нише, клетке! Но, тем не менее, никогда не упустят случая просунуть пасть через прутья решетки, чтобы вцепиться в того, кто неосторожно приблизится.

Ему приходилось следить за собственными рукавами, к которым примерялись чужие зубы, всю жизнь. Людской молве плевать, что Побережье – не просто важный домен Рикзалии, но единственный, никогда не причинявший королевству проблем. Место, что не могло похвастаться мануфактурами, шахтами и развитой торговлей, зато служило как надежным источником налогов и рекрутов, так и бездной, в которой с концами пропадали ненужные правителю люди. Простолюдины, заслужившие большую награду, но состарившиеся, аристократы, провинившиеся или исчерпавшие собственную полезность… Все, кто заслужил тихого забвения.

Азекса Караминского называли «тюремщиком», «держателем богадельни», «собирателем мусора» … но – за глаза и шепотом. Почему за спиной, то это понятно, но вот почему шепотом – сейчас граф собирался это в очередной раз показать. Прилюдно.

- Конь, - достаточно громко, по крайней мере, чтобы его услышали некоторые другие участники бала, произнес граф, поворачиваясь к своему собеседнику.

- Простите, ваше сиятельство? – согнувшись в поклоне, заморгал тот.

- Я сказал «конь», сударь, - повторил Азекс, привлекая еще чуть больше внимания, - Если бы сын Этьена соблаговолил бы прислать сюда, в этот зал, под сень моего сюзерена, своего коня… и тот вошёл, цокая копытами, сюда, - граф обвел рукой, удерживающей высокий бокал с белым вином, окружающую их роскошь, - а затем, навалив кучу на пол, изложил бы мне просьбу мальчика… то это было бы менее оскорбительно, чем слушать его второго секретаря.

Звуки в радиусе десяти метров от его сиятельства отрезало начисто, а проситель, посмевший вызвать неудовольствие повелителя Побережья Ленивых Баронов, побледнел, часто задышав.

- Второй секретарь…, - со вкусом посмаковал слова Азекс, продолжая привлекать к себе внимание, - Второго сына, не так ли? Видите, я даже не помню, как зовут не наследника и, впрочем, это нельзя поставить мне в вину, так как важные вещи я помню безукоризненно. Например то, что ни один из детей нашего дорогого герцога Этьена Дистрийе не был облечен доверием на управление хоть чего-нибудь из богатейшего и процветающего владения их отца. Так поведайте мне, а может быть, даже нам всем, второй секретарь, тайну – чем вы занимаетесь, состоя при этом молодом человеке? Чем-то исключительно важным, не так ли? Раз он отдаёт вам поручение явиться ко двору другого герцога и едва ли не прилюдно требовать у меня, владетельного графа, предать вассала, которому я не далее, как несколько дней назад принес клятвы?

Караминский был плохим поданным, в этом мнении сходились многие. Прямолинейный и скандальный, граф яростно отвергал любые попытки втянуть его в социальную жизнь королевства, но этому было объяснение – он был самым «экзотичным» из всех сюзеренов, имеющих земли в Кальрадии. Его голосом говорили сотни баронов, пусть смешных, пусть ничтожных, пусть совершенно безликих – но баронов.

Плохой политик, но хороший сюзерен и хороший вассал. Публично унижая сына чужого герцога, который, без всяких шуток, попытался унизить его, прислав мелкую шавку (даже без титула!) на переговоры, он действовал во благо «своему» герцогу, буквально вручая тому в руки солиднейший козырь для любых политических движений. И, подумать только, за счет чего! Всего лишь двоих перехитривших самое себя девок! Именно о двух ничтожествах прибыл просить этот вульгарный простолюдин, но просить что! Признать Ходриха Бруствуда помешанным, тем самым лишая того, как минимум, свободного волеизъявления!

Юный глупец, наивно полагающий, что бывший королевский казначей, попав на Побережье, автоматически превратится в песчинку промеж прочих песчинок!

- Прочь с глаз моих! – скомандовал граф словесно уничтоженному секретарю, отворачиваясь от него обратно к своему отражению.

Барон Бюргаузен. Молва о Ходрихе Бюргаузене начала ходить задолго до того, как последнему была доверена казна королевства. Скромный, тихий, совершенно неамбициозный, этот носатый толстячок, казалось, растворился во дворце, среди балов и шумных застолий, но это было бы весьма ошибочное наблюдение! Казначей смог себя поставить так, что даже сам король, нередко испытывающий подобное желание, не мог ни в чем его упрекнуть. Оснований попросту не было.

Все операции, все столичные приобретения Ходриха, всё, во что тот вкладывал свой растущий капитал, было под пристальнейшим наблюдением, но ни одной монетки со стороны Бюргаузен не привлекал. Да, с точки зрения короля, его казначей вел себя довольно оскорбительно, зарабатывая деньги себе, но не делая при этом сюзерену щедрых подарков, ведь всем было понятно, откуда Ходрих берет сведения, чтобы так удачно вкладываться, но короли – это не те люди, которые забывают взять своё. Рано или поздно толстенький носатый барон, так ловко управляющийся с финансами, должен был заплатить за свое пренебрежение интересами короля и двора, ответить за игнорирование пожеланий, просьб и предложений вельмож, поступавших к нему годами… и это произошло.

Но там, где одни теряют, другие находят. Азекс Караминский вовсе не против был быть собирателем такого «мусора», как опальные бывшие казначеи. Он искренне считает, что если такие таланты не ломаются под гнетом обстоятельств, то способны воспрять еще раз. Просто не нужно ожидать от них подарков на ровном месте, куда выгоднее им поспособствовать.

И он, граф Побережья Целой Кучи Бесполезных и Ленивых Баронов, совсем не против протянуть руку помощи кому-нибудь неленивому!

Сделав глоток, граф позволил себе небольшую ухмылку, отслеживая перемещения собственного сюзерена. Тот, являясь хозяином бала, переходил от одной партии гостей к другой, постепенно сближаясь со своим особенным вассалом. Это кружение напоминало движения хищной рыбы, увидевшей добычу… но там вполне жизнерадостно скалилась, надеясь куснуть в ответ.

В любом случае, Азекс был уверен, они оба, граф и герцог, получат от грядущей перепалки максимум удовольствия.

А кто-то – больше поводов для сплетен.

Глава 6. Напиток королей

- Скажите, Джо… вы святой?

Такой вопрос, причем озвученный восхищенным тоном, но от здорового мужика в зеленой броне, чуть не заставил меня уронить как жезл, так и тонны три булыжников, которыми я с помощью этого жезла управлял. На фоне булькающего кашля от подавившегося пивом карла я судорожно удерживал концентрацию, пока не стабилизировал груду летающих камней, а затем, скосив глаза, прошипел вопрошавшему:

- И что вас… так заставило подумать, сэр Бистрам?!

- Вы вылечили меня и придали моим доспехам свойства, о которых я мог только мечтать! – тут же принялся бодро перечислять Зеленый рыцарь, для точности загибая пальцы, - Вы защитили честь моего сюзерена! Вы одарили козами прекрасную эльфийку, живущую в лесу! Вы возводите для меня башню! И всё это делаете бескорыстно!

После последнего слова сэра вокруг возникло тревожное молчание. Сохранять тишину было кому – кроме находящегося в каменной будке карла, здесь присутствовала еще четверка полицейских гоблинов во главе с Гомквортом Сорквурстом и с Умиллой Корнблюк, журналисткой той же расы, на подпевках. Вся эта зеленая компания угощалась пивом наравне с Аграгимом, но знала меня слегка получше, чем карл и рыцарь, поэтому начала обмениваться тревожными, а в случае рыжей вихрастой Умиллы – даже паническими взглядами. Тихое хрипение Лунного кота из кустов можно было не считать.

- Сэр Бистрам, у моих поступков всегда есть разумное объяснение, - несколько раз кашлянув, наконец, ответил я, - И оно никак не связано со святостью! А теперь, будьте добры, составьте компанию остальным! Мне нужно сосредоточиться…

Что надо – то надо. Это лишь со стороны волшебство просто как тапок – знай себе маши палкой, да хоти погромче, а там всё и сбудется. Нет, это совсем не так. Пусть мне и не нужно детально удерживать в фокусе каждый булыжник, но концентрироваться, чтобы передать действующему заклинанию свою волю, надо ого-го как. И это после того, как сегодня меня хотели арестовать за покушение на благородного. Не самая лучшая побудка.

Ну да ладно. Самое время поработать, очищая сознание, а заодно и поразмышлять над особенностями организмов других разумных рас, ну и их взаимосвязи с психикой. Взять тех же гоблинов? Какого черта они дуют пиво с карлом, находясь при исполнении служебных обязанностей? А все просто – гоблины прирожденные авантюристы. Им предложили «собрать доказательства», что некий волшебник Джо, обвиняющийся в нападении на барона Бюргаузена, на самом деле защищал другого барона в его собственном доме? Получить подтверждение, что волшебник и местный барон живут в любви и взаимопонимании? Вот они и получают. Рыжая вон еще и пишет что-то, определенно хвалебное с точки зрения Гильдии Магов, так как старина Гомкворт почти сияет.

Далее, кто? Правильно, эльфы. Я бы ни в жизнь бы не пихнул этих зловредных рогатых животин Наталис, если бы не оказалось, что все, без исключения, эльфы балдеют от жирного молока! Это для них наркотик-не-наркотик, но нечто весьма желанное и труднодоступное, так как остроухие почему-то не разводят коз. У них, вроде, есть какие-то лошади в лесах странные, и кошки, но какие там удои?

Последним был Аграгим, уже тысячу раз проклявший себя за то, что подписался помочь нам своим непревзойденным опытом строителя с башней. Карлу пришлось выстроить натуральную пещеру, в которой тот себя более-менее уверенно чувствовал, а иначе этот волосатый комод грозился впасть в буйство. Выяснилось, что далекие предки этих подземных вонючек то ли были покусаны летучими мышами, то ли жрали их как не в себя и, возможно, сырыми. Из-за этого бороды особей мужского пола приобрели странные свойства, похожие на те, что есть у вибрисс кошачьих, помогая этим коротконогим мужикам ориентироваться в замкнутых и полузамкнутых пространствах. Разумеется, что если пространство открытое, то бородища начинает непрерывно сообщать своему носителю, что он находится в Бездне, то есть в жопе, от чего нервная система карла проседает буквально семимильными шагами.

Наш знакомец, как, практически, и все карлы, имеющие дело с поверхностью, обладал «глухой» бородой, слабо взаимодействуя со своим шикарным волосом, поэтому кое-как мог здесь находиться. А вот нормальный подземный карл, проведший лет сто пятьдесят на рудниках, не смог бы подняться ближе двадцати метров к зеленой травке – его борода бы учуяла великие пустые пространства, паникуя как себя, так и всего носителя.

Вот такие вот дела. Эльфы наркоманы, гоблины авантюристы, а карлы – вообще мутанты какие-то богопротивные. А я да, нормальный такой волшебник-трудоголик, почти святой. Тьфу! Ржание кота из кустов прилагается.

Разумеется, ни о каком серьезном возведении башни за один день речи и быть не могло, я лишь проделывал предварительные работы и, самое главное, создал макет будущего строения, тщательно записав все рекомендации и расчет Аграгима, которые он мне дал. Заодно, карл с рыцарем определили положение будущего строения, прикинули приблизительный план изменения местности, выпили за это… в общем, компания возвращалась назад отдохнувшей и довольной, если не считать меня.

Все усугубилось, когда мы подошли к моему дому. Там, перед воротами в частоколе, вырос лес. Бронзовый. Из канделябров. Великая Аттестация закончилась, мне вернули реквизит. Жутко невовремя. Ни Мойры, ни Освальда на рабочем месте не оказалось, а значит, железо пришлось таскать мне.

- Рыжая уходи. Это мои канделябры. Зачем мне столько? Ну не знаю, нравятся они мне. Всё, уходи или сейчас таскать будешь. Нет, внутрь я тебя не пущу. Помнишь Игоря? А он тебя помнит. У него, кстати, сезон размножения… Ч-что? Нет, теперь точно не пущу. Даже с канделябром. Шайн, помогай, я уставший. В смысле, ты кот? Ты волшебный кот! Аграгим? Пробную партию выпивки? Можно… а какую? Сколько?!

Нет, они меня доведут до ручки.

В Дестаду я перемещался, борясь с желанием свалиться в какую-нибудь таверну и забыться там, уснув лицом в немытой груди портовой девки, просто ради восстановления душевного здоровья. Однако, дела не ждали, а душу грели и радовали воспоминания о том, что Гомкворт обещал дать рапорт от Гильдии на имя барона Бюргаузена за недостоверные сведения о своей лживой шкуре. Мол, не били его, а пороли, что очень уместно при живом отце, да и после того, как многочисленные свидетели, не считая барона Бруствуда, подтвердили как хамское поведение сынка, так и его попытку похитить сына другого барона. В общем, вроде бы мелочи, но молодому барону с края мира за глаза хватит. Гильдия Магов очень не любит, когда её подчиненных шевелят без причины.

Портовый город меня встретил очень дружелюбно, густой смесью запаха горящих помоев, потрошеной рыбы и приключений, которые кончаются на острие ножа уличного грабителя. Не в моем случае, никому не нужен тощий парень, у которого даже кошелька с пояса не свисает! Только небольшая потертая сумка, в которой точно не может быть ничего ценного.

- Я бы тебя зарезал исключительно бы за рожу, - поведал мне едущий на плече (чтобы не бежать по местным говнам) Шайн, - Хотя это она у тебя просто такая, а на самом деле ты святой! Сколько бухла угробил в гнома и гоблинов!

- Поржи мне тут еще, - расслабленно бурчал я, перебирая ногами, - Мы дело ставим. Метнуть на стол несколько монет фигня, по сравнению с тем, как вложатся карлы. Карлы, Карл! Ой, то есть Шайн. Не гномы. Не путай. Обидятся.

- Да? – хмыкнул кот, - Ну не буду, если хорошо себя поведут.

- Как бы не повели, - посерьезнел я, - Там, когда я с камнями возился, а остальные бухали, енот приходил, хотел уволочь у Аграгима колбасу. И таки утащил, бородач-то понятия не имел, что это за скот. Только вот не убежал далеко, карл мелким камнем с руки стрельнул, просто пальцем щелкнул. Не хуже пули, Шайн. Еноту в жопу попало, но он сдох. Ты не видел, отлучался, а я его откидывал, чтобы гоблинша не проблевалась. Эти бородатые, они меткие невероятно.

Кот шумно сглотнул, замолчав. Старый опытный шкодник явно закладывал себе новые красные флаги в голову. Эх, хорошо, что этот пушистый гад не сидел у меня в голове, когда я жил свою первую жизнь. Каких бы гадостей он нахватался…

Благодаря тесному сотрудничеству с неким Джо, волшебница-Мастер Мойра Эпплблум обзавелась не только слегка потрепанным (зато волшебным) мужиком, но еще и домом-с-лавкой в центре Дестады. Да, девушке пришлось как следует поработать топориком, чтобы вырубить из хаты превратившуюся в дерево бабку, которую заколдовал один заносчивый эльф (бабка сама дала повод), но, тем не менее, золотишко, чтобы устроить дома ремонт, закупить попяченное добрыми горожанами оборудование и наладить процесс сбыта зелий, у Мойры завелось.

Вот сейчас, как раз, когда я ввалился туда с котом на плече, волшебница и занималась тем, чем должна была, по идее, заниматься следующие четыреста пятьдесят лет – впаривала трем весьма годным милфам закупоренный графин, полный отборного фирмалериума. Дорогое по причине своей безвредности, стопроцентно действующее противозачаточное. Один «пшик» специальным шприцом – и можно пару суток позволять себе всё и даже больше.

О, а вот и шприцы.

- Не обращайте внимания, это мой коллега! – тут же прощебетала Мойра, делая страшные глаза на мою паскудную улыбку.

Я, сочинив пристойный поклон, отвернулся к окну, дабы не смущать достойных, но очень насторожившихся особ, а вот кот остался мордой в зал, чтобы смущать их дальше. Это привело к тому, что дамочки смылись со страшной силой, а вот блондинка-хозяйка осталась, чтобы злобно запыхтеть на нас, уперев руки в боки.

— Вот ты не нашел лучшего времени, чтобы ввалиться ко мне!! – забурчала Мастер, - Это одни из самых моих лучших и постоянных клиентов!

- Дай догадаюсь – в основном они берут эту жижу, да?

- Да… какое тебе дело, Джо!

- Никакого. Мы по своим делам пришли. Готово?

- Готово, - пробурчала блондинка, зачем-то вытирая руки, - Не знаю, как ты будешь использовать эту гадость…

- Я не буду её использовать, я её буду прямо сейчас продавать! - оскалился я, тоже принявшись потирать руки навроде довольной мухи, - Ну же, неси мою прелесть!

Моя «прелесть» представляла из себя ровно такой же трехлитровый кувшин, что упёрли сластолюбивые милфы, но вот налитая в него жидкость была прозрачной, ядовито-зеленой и категорически концентрированной.

- Она прямо точно такая, как мы сочинили? – строго спросил я эту молодую женщину.

Та в ответ лишь мученически закатила глаза.

- Да, Джо, эта мерзость точно такая, как ты заказывал! – буркнула волшебница, - Я не знаю, кому ты продашь эту отраву и зачем, вообще не понимаю, как можно на это возлагать какие-то надежды, но очень надеюсь, что ты меня возьмешь с собой и продемонстрируешь!

- Возьму, - кивнул я, - Прямо сейчас и пойдем, встреча скоро. Но! Одно условие. Ты должна делать вид, что тебе всё нипочём. Ты к этой жиже не имеешь никакого отношения, ты видишь её первый раз в жизни! Поняла!

- Я даже успокоительного выпью, чтобы тебя не подвести! – внезапно проявила сообразительность девушка, - Идём!

Что хорошего в волшебных женщинах? Они всегда хорошо выглядят, пока следят за собой, они всегда одеты (роба и шляпа), и они легки на подъём, когда речь заходит о золоте или любопытстве. А почему нет? Это же не над пробирками корпеть.

- Где Озза забыла? – спросил я, когда мы уже втроем выбрались на улицу.

- Он сбежал, - нехотя буркнула девушка, - Сказал, что не привык к городу и общению. Ему, видите ли, надо передохнуть!

- Сбрехал, сволочь! – авторитетно постановил Шайн под мои кивки, - Мужик должен быть способен выкинуть на помойку всю свою жизнь, все убеждения и привычки… ради ЛЮБВИ!

Волшебница тут же уставилась на кота так, как будто он озвучил её собственные мысли… за что и получила от меня подзатыльник.

- Джо! – в шоке квакнула она, держась за голову и чуть не наезжая задом на невинную лошадь, тянувшую телегу мимо нас.

- Не будь дурой! – строго вызверился я на неё, - И не слушай этого волосатого болвана. Мозгами работай, Эпплблум! Ты, конечно, всю молодость с феечками общалась, но вспомни хотя бы свои первые дни в Дестаде! А потом вспомни Озза! Он двадцать лет в Школе провел, а потом двадцать лет в одиночестве!

- Не слушай этого болвана! – не сдавался Шайн, - Мужик должен! И обязан! Иначе какой он мужик?! Когда вы сошлись – он потерял право на позорные слабости! Он должен быть тебя достои-ИИИИИИН!!!

Вертикальный запуск кота с помощью магии был новым для меня видом искусства, но первая попытка удалась на славу. Заклинание левитации, связанное с именным проклятием, заслала Шайна на пятьдесят метров вверх, а затем орущего фамильяра настигло последнее из заготовленной связки магических приемов – Облегчение веса.

- Поганец мелкий! - с чувством сказал я, глядя на уплывающего в потоке ветра кота, - Нашел, когда сунуть свою лепту!

- Да? А может ты маленького обидел?! Подло? – неожиданно начала вредничать блондинка, упершая, по своей излюбленной привычке, руки в бока.

- Думай сама, - качнул я головой, - Мне вы с Оззом нужны. Шайну вы бесполезны. Выводы сделать несложно.

- Мы же его друзья!

- Кого? Шайна? Серьезно? Надо же, а я и не заметил.

Люди видят маленькое пушистое существо, обладающее полноценным (почти) разумом – и сразу проникаются к нему симпатией. Ну что такой симпатяга (пусть даже выглядящий как всратый вздрюченный кот) может сделать?! Ну он же такой миленький! Они не правы? Разумеется. Шайн ненавидит, когда им умиляются, когда его подкармливают, когда гладят и заботятся. Он старое, злоехидное и мерзкое существо, вечно страдающее собственным бессилием. Но когда ему представляется шанс что-то натворить…

- Он творит, - подытожил я, глядя на до сих пор подавленную подзатыльником волшебницу, - А ты для него – мелкая сельская девчонка с палочкой, не видевшая жизни. Двуногая забава.

На этот раз мы встречались с купцом Эпикренеем в кабинете отдельного портового ресторана, славного своей кухней из морепродуктов. Теперь уже нашему партнеру не требовались ни матросы, ни его колоритный капитан, так что встреча протекала в очень тесной компании, жалко, что не единомышленников. Но это пока что.

- Вы мне сообщили, что имеете какой-то очень интересный товар, мастер Джо! – купец, уже великолепно наварившийся на нашей сделке с имеющими потайное дно флягами, пылал позитивом, - Я весь внимание!

- На этот раз он потребует куда более вдумчивого и осторожного исследования…, - злодейски ухмыльнулся я, извлекая на свет божий бутыль с ядовито-зеленым содержимым, - зато уже могу кое-что сказать точно – он легкий и дорогой…

- Только не говорите, что это яд! – тут же взбледнул, отшатываясь, Эпикреней, - Такое…

- Здесь, в бутылке? – булькнул я сосудом, подмигивая Мойре, - Разумеется, яд! Если это выпьет даже дракон, то сдохнет на месте, не сделав и шага. Но мы еще даже не начали…

Из сумки я извлек еще один флакон, содержащий в себе ровно литр самого чистого спиритуса, который мы смогли выгнать в моей лаборатории после советов Аграгима. Сама жидкость встретила полное узнавание как у купца, так и у Мойры, подобная субстанция редко, но использовалась в алхимии и производстве парфюма. Теперь же я собирался раскрыть её истинный потенциал.

Испросив официанта принести кувшин побольше, я получил требуемое, наполовину заполненное чистой водой. Теперь предстояло совершить истинное волшебство – капля зеленой жидкости падает в сосуд со спиритусом, а затем весь этот спиритус выливается в кувшин с водой. Что имеем на выходе? Загадка, да? Ладно, скажу и так – два литра абсента мы имеем. Не классического, а всего лишь шестидесятиградусного, но…

Разлив по трем маленьким стопочкам, я с удовольствием заглотнул свою, предупредив остальных двух интересантов:

- Осторожно, горьковато. Для начина… а, вы уже…

Видимо, опытный купец понимал, что я точно не буду на его глазах травить другую волшебницу, а Мойра меня знала с рождения, так что замахнули они свою рюмашки практически одновременно, начав потом своими лицами показывать, что показывают наивные люди, так неосторожно познакомившиеся с Его Величеством абсентом. Ну, знаете, это как у оборотней, которые превращаются в волков при свете луны? Вот тут безо всякого света лица превращаются в куриные жопы, появляются слезы, потом претензии, но их высказать нечем, потому что вместо рта у тебя куриная гузка.

- Ждите, ждите…, - с милостивой улыбкой, я мягко помавал руками, создавая для корчащихся людей, с ненавистью взирающих на меня, позитивные вибрации, — Это далеко не простой состав! Он действует медленно…

Ну да, непростой. Простой как три копейки, но на любителя, а это особая целевая в этом мире, обожающая «что-нибудь эдакое» как собака мясо, имеющая золото и желание его тратить. Почему бы не впарить им особенный напиток? Не простой, а с изюминкой, способный мало того, что превращаться в коктейли, но даже быть употребленным с горячим чаем?

Мойра слушала, с трудом удерживая глаза от оквадрачивания, а я разливался соловьем, рассуждая, о том, как пошло хлебать вино бокалами и как изысканно тонко жрать этот зеленый эликсир микроскопическими, истинно благородными дозами. Между делом был налит еще один круг мерзавчиков с абсентом, пробователи с мученическими лицами вздрогнули, но попустило их гораздо быстрее, они даже смогли почувствовать начало «взрыва» в желудке. Третий круг прошел еще бодрее.

Мне нужно было лишь убедить Эпикренея в том, что эта жижа – товар. Легкий, дорогой, но требующий презентации и сопровождаемый инструкцией по пользованию. Например, о необходимости после излияний, или во время, выпить хотя бы капельку целительного снадобья. К счастью, в отличие от Мойры, выполнившей классический застольный способ ухода от ответа «лицом в салат», купец обладал недюжинной выносливостью и деловой хваткой, так что даже остался в сознании. На полную бутыль зеленой дряни, стоящую на столе, он посматривал с расчетливой осторожностью человека, внезапно понявшего, сколько горькой горячительной жидкости он сможет произвести. Сам, за закрытыми дверьми, никого не допуская к секрету. Знание, разумеется, опасное, но все зависит от цены и от того, кому её предложат заплатить.

- То есть, мне тоже лучше быть посредником…, - бормотал он, глядя в никуда.

- Весьма разумное предположение! - ядовито улыбался я, нюхая свою рюмку с видом эстета и завзятого любителя, - Рецепт этого концентрата весьма сложен, а ингредиенты редки и неочевидны. Вот, прямо перед вашими глазами находится Мастер-алхимик Дестады, которая не смогла распознать свойства коктейля, свалившего её с ног. А ведь это, уважаемый, великолепное согревающее, прекрасно помогающее от простуды…

- Северные ветра! – ожил купец, - Заграна и Кусгал! У меня есть знакомые при дворе короля Храввинда, а это крупнейший держатель золотых копей…

- Мне не стоит знать, не стоит! – извивался я, изображая из себя мистера Тактичность, - Сколько вы заработаете и как, уважаемый Эпикреней, меня заботить не должно. Только то, за сколько вы купите у меня следующую бутыль…

- Если вы будете единственным в мире поставщиком этого, - решительно мотнул головой купец, - То в обиде я вас не оставлю, клянусь всем святым!

- Можно Лючией, - скромно кивал я, - Этого вполне хватит. Только не забывайте, что такой сосуд готовится три месяца и стоит мне по ингредиентам почти четыре сотни золотых…

Глаза купца, уже почти не отрывавшиеся от сосуда, наполнились алчностью. Он даже не обратил внимания, как задёргалась пребывающая ну совершенно без сознания Мойра. Видимо, её отключенный абсентом мозг, услышавший странные слова и большие суммы, всё-таки подал признаки жизни.

Ну что тут скажешь? Кому-то хорошо, а кому-то через весь город нести волшебницу. Ага, сейчас! Мы сами волшебники. Мы знаем нужные заклинания.

Анимационное заклинание превратило тело Мойры Эпплблум в несколько неловко вышагивающий по улицам Дестады гомункул, но от нас зато шарахались даже самые непритязательные члены местного общества – блондинка неиллюзорно храпела, пуская слюни, а глаза держала закрытыми. Это, при уверенных размашистых движениях тела, марширующего в кроватку, выглядело слегка неестественно, но мне показалось, что я, как оказавшийся конкурентом коту в блондинкиных глазах, заслуживаю некоторой компенсации.

Сгрузив тело на базу, и озаботившись тем, чтобы оно не померло как сразу, так и с утра, я отчалил домой, стараясь не думать о том, куда могло занести Шайна. Всё равно он сможет перенестись ко мне из любой башни, а приключения…?

Ну, он всегда о них мечтал.

Однако, вернувшись под сень родной башни, именно я оказался тем, кого ждали приключения. Выглядели они как узкоглазый желтокожий гремлин в восточных одеяниях, ожидающий меня прямо в телепортационном зале.

- Исито Ягуёме? – удивился я.

- Волшебник Джо! – облегченно выдохнул этот старик, всплескивая сухими руками, - Я ждал вас! Моему клану нужна ваша помощь!

Глава 7. Тонкая механика

Убейте меня тапком, если я, прилежный и весьма вдумчивый ученик Школы Магии, скажу, что понимаю, каким образом связаны звезды и Ветры Магии, что дуют на этой благословенной мной земле. Не вдупляю совершенно, но факт остается фактом: вся чушь, которой безблагодатно страдают придурки в лишенных Силы мирах, вполне нормально канает в магических! Влияние звезд? Базару ноль. Знаки зодиака? Туда же, в панамку. Задняя нога убитого ранним утром тоскующего бурундука лучше для зелья, чем порошок чемерицы? Аж на целых двадцать процентов! Что вы говорите!?

И вот так во всем. Наветы, заветы, клятвы, скороговорки, жертвы богам, гадание на потрохах, заговоры на менструальной крови и вше, снятой с лошадиного хребта – всё это работает, но только у знающих разумных. Таких, как понимаете, единицы, живущие, в основном, среди эльфийского народа. А вы что думали, я про человеков? Откуда, у них только мы, волшебники, что-то умеем. Ну ладно, не суть. Речь пойдёт о звездах, о чистом, честном, экологически правоверном и исключительно эффективном способе намутить себе немножко кристально чистой магии. То есть Силы и Могущества!

Для этого звезды надо ясно видеть.

Решая эту проблему, волшебники не особо заморачивались. Они вообще, как я понял, мало заморачиваются со сложными решениями, имея в собственных руках источник простых и простейших решений буквально на все, то есть магию.

Они построили башню в волшебном мире. Может быть, даже тот самый прозаичный «Катоблепас», в котором имею честь жить я. Затем колдуны собрались большой компанией, составили большой ковен и… шарахнули эту несчастную башню заклинанием Увеличения, получив Пипец Какую Огромную Башню. Посмотрели, почесали под шляпами, достали кирки и полезли рубить новые окна в этом монструозном строении. Всласть нарубив дырок, волшебники достали где-то просто дохренищи телескопов, повысовывали их из отверстий и принялись следить за звездами.

Так родилась Великая Обсерватория. Как видите, рецепт получения чего-то великого довольно прост: нужна доступная идея, масса народа, несколько направляющих пинков, а потом только нужно вовремя бить критиков по голове, чтобы никто не смел хаять результат. Херак – и очередное величие готово, можете копировать старину Озимандию и писать демотивирующие фрески. Ну знаете, эти. «Я Озимандия, царь царей! Взгляни на мой коровник и восплачь, тебе не возвести такого!»

Ну а чтобы все было вообще чики-пуки, волшебники в Обсерваторию заселили несколько гремлинских кланов, которые заботились обо всей машинерии, неустанно протирая её тряпочками, смазывая и подпиливая, где надо. Ну а что вы хотели? Это сначала одних телескопов наволокли, а потом… в общем, одни только телескопы тут были давно, очень давно. До того, как в этой Башне гостями стали сотни Исследователей.

Великая Обсерватория сейчас представляла два слившихся в экстазе вертикальных лабиринта, где инфраструктура, пригодная для человеков, неистово переплеталась с другой, нужной гремлинам. В итоге, потроха мегабашни представляли из себя механически-архитектурный паноптикум, в котором магия с технологиями, используя здравый смысл не по назначению, состояли в весьма предосудительных отношениях! Причем и отверстия для этих отношений использовались сплошь неконвенционные!

Проще говоря, я шел по ступенькам то вниз, то вверх, ведомый своим ушастым низкорослым Вергилием, а вокруг все стонало, ухало, дышало паром, трещало магией, зудело сквозняками и поддувало легчайшим ароматом сернистого газа. Гремлины бегали рядом, бегали по стенам, по потолку, даже, казалось, по обратной стороне лестниц, по которым я шёл. Все были заняты. Очень заняты. В основном тем, чтобы вся эта херотация высотой с Останкинскую телебашню, продолжала своё существование.

Апокалиптический сарай, иначе не скажешь. Изредка, за время нашего шествия, я видел других волшебников. Одичавшие, с вытаращенными глазами, с гремлинами, удерживающими кипы рукописей, эти несчастные куда-то спешили, постоянно сверяясь с картами. На лицах этих волшебников были длинные неряшливые бороды, признаки серьезного истощения, голодания и потери смысла жизни.

- И как часто они у вас дохнут тут по углам, навроде тараканов? – поинтересовался я у тут же смутившегося Исито.

- Раз в тридцать-сорок лет кого-нибудь находим, - помявшись, сообщил ведущий меня гремлин, - Но вот потерявших сознание – каждую неделю!

- Это чего это они так часто у вас сознание теряют? – не понял я.

- Ухаживаем. Кормим. Даем поспать, - объяснил гремлин, - За счет Гильдии. Выгодно.

Офигеть. И ведь многим волшебникам тут сотни лет. Нет, я, конечно, очень приземленный человек, предпочитаю знания, от которых сразу есть результат, но всегда восхищался энтузиастами от науки. Единственный разрешенный способ умопомешательства должен быть!

Как оказалось, мы шли в дебри Великой Обсерватории так долго, потому что мне предстояло проникнуть туда, куда не ступала нога человека. Сделать можно было это лишь одним способом – спустившись туда на лифте, о котором знали только гремлины. Я тут же обуялся многими здравыми опасениями, но Исито, оглянувшись, уверил, что все, без исключения, механизмы этого мегаздания находятся в идеально рабочем состоянии.

- В этом-то и проблема, волшебник Джо! - вздохнул он загадочно, продолжая свой путь.

Дальнейший путь у нас пролегал хоть в тесноте, но не в обиде, а под конец был длинный спуск в потайной шахте лифта, не совсем рассчитанной на человеческие размеры, так что я получил опыт легкого петтинга с бесполым гремлином, угнездившимся у меня на коленях. Ну, потому что клетку неслабо шатало, конечно. Затем пришлось, согнувшись, прошаркать по темным низким коридорам минут пять, под изумленными взглядами встречающихся по дороге гремлинов, но, в конечном итоге, я оказался в совсем небольшом подземном зале, где был овальный стол на шесть гремлинских мест, жарко пылающий камин, а также куча грифельных досок вдоль стен, заполненных неразборчивыми с первого взгляда каракулями.

Ну и гремлины.

Старые.

Пятеро.

Ну, то есть шестеро, как оказалось, если считать Исито. А его считать надо было!

Ягуёме, Окавазаки, Морицу, Такарабакко, Карамине и Баодао – главы шести кланов гремлинов, населяющих Великую Обсерваторию, призвали меня на помощь. Призвали, ибо не знают, что делать с бедой, которую обрушила на Великую Обсерваторию не менее Великая Аттестация.

Впрочем, историю мне рассказали всю как есть… и даже налили чаю.

У Великой Обсерватории не было хозяев, владельцев и директоров. Она была огромной, важной и нужной, но при этом, каждый из посетителей, был тут лишь гостем, которому предоставлялось спальное место и, как бы, всё. Волшебник мог здесь оставаться сколько угодно, вести любые исследования и, при условии, что он не будет ломать оборудование, он мог здесь жить столетиями. Такой порядок вещей продолжался как раз этими самыми столетиями, Великая Обсерватория стала одним из очень немногих мест, где могли жить гремлины. Она была магически сложна, наполнена механическими элементами, за ней всегда требовалось ухаживать. Она была и домом, и работой, и формой существования.

Однако, как мы знаем, гремлины живут долго, а будучи видоизмененными гоблинами, они, эти забавные, бесполые, ушастые желтокожие, имеют свойство накапливаться. Это никого не волновало, пока не прошла Великая Аттестация.

Она, направляемая волей Школы Магии и богини Лючии, смела своим бурным потоком бесполезных, коррумпированных, присосавшихся к бюджетам, и просто ленивых волшебников, заменив их на куда более честных, молодых и… деятельных. А такие люди, даже если они волшебники, первым делом суют нос в бюджеты, чтобы понять, на что тратятся деньги Гильдии. Огромная Великая Обсерватория, постоянно требующая ресурсов на обслуживание своих механизмов, была на самом верху списка.

Тут старейшины других кланов замялись, но Исито, шикнув на них, пояснил как на духу:

- Гремлины приходят, волшебник Джо. Мы находим им работу, - сказал он.

- Вы делаете им работу, - без проблем догадался я.

- Истинно так, - уши моего знакомого печально поникли.

Любая ревизия, в самом начале, буквально с первых шагов, сразу поймет, что вся эта титаническая башня буквально начинена бесполезными механизмами, совершенно ненужными волшебникам-звездочетам. Что будет дальше – очень волнует гремлинов, которым, буквально, некуда идти. Около тысячи существ, нуждающихся для жизни как в магии, так и в механизмах.

И сомневающихся, что решающие проблему перерасхода финансов волшебники учтут их нужды. Совершенно правильно, надо сказать, потому что гремлин для волшебника… существо бесполезное. Вечный, исполнительный, невероятно дотошный, чрезвычайно искусный гремлин – не нужен волшебнику.

- Мы должны быть заняты, поэтому плохо умеем ждать, когда будут готовы зелья, - плакались мне старейшины, - Мы не можем сидеть без дела и не умеем его себе придумывать. Нам нужна магия волшебного мира и механизмы!

Гремлин не пойдет за Боевым магом, сдохнет за пару дней в башне волшебника от ничегонеделания, сойдет с ума у алхимика, сведет с ума Исследователя, который, всё-таки, большую часть времени думает. Да, их можно «подписывать» на большие движухи, где требуется много работы, как в Школе Магии, но таких мест и таких времен – почти не бывает…

- Волшебники могут нас просто выгнать, волшебник Джо…, - грустно скрипнул один из старейшин, - Если они попробуют изгнать лишь часть, то остальные уйдут тоже, мы так решили. Но мы хотим жить.

- И мы надеемся, что ты нам поможешь, - вздохнул Исито Ягуёме, - Мы работали на тебя как на Мастера Гремлинов. Ты давал самую сложную, самую интересную, самую великолепную работу. Ты слушал жалобы моих собратьев и даже помог им, когда я потерял разум от счастья работы. Мы доверяем тебе.

Я глубоко и серьезно задумался. Ситуация – полный швах, если так подумать. Нет, будь этих гремлинов пять-десять, я был бы вне себя от счастья, попросту забрав их себе. Но тысяча? Даже два десятка будут «высасывать» мою башню от всей магии, гремлины – жильцы волшебного мира. В этом мире, как ни крути, второй Великой Обсерватории нет. Да если бы и была, она была бы совершенно не тем строением, что устроило бы шесть кланов.

Что мы имеем? Вывод элементарный, простой, буквально прыгающий, с криком, в глаза.

- Вам необходимо самообеспечение! – изрек я, обведя шесть желтокожих ушастых стариков орлиным взором, - И… приватизация Обсерватории!

- Ч-что? – каркнул Исито Ягуёме, раскрывая свои желтые гляделки во всю, оказавшуюся совершенно немалой, ширину.

- Вам нужно зарабатывать деньги на содержание жилища, - пояснил я, - И… украсть Великую Обсерваторию у Гильдии Магов.

Ответом мне встали вытащенные глаза уже у представителей всех кланов. Я стоял (слегка согнувшись) и ждал, пока гремлины одуплятся. Прихлебывая чай.

Гремлины не воруют, не лгут и не мракобесят иным образом. Эти волшебные мутанты лишены большей части прелестей полноценного разумного существа, что им компенсировано крайне плохо, если не считать увесистого срока жизни. Тем не менее, сами концепции они понимают прекрасно, но относятся к ним паршиво. Ну, предложить гремлину украсть монетку даже хуже, чем если бы архангелу Михаилу, архистратигу Воинства Господнего, было бы предложено пощупать за жопу Марию Магдалену.

Совершенно небогоугодная джигурда.

Пришлось пережидать кучу криков, хрипов, заламывания рук, уверений, что «они – не такие», клятв «мы на это пойти не можем!». Когда мне надоело, я прямо спросил:

- Кому принадлежит Великая Обсерватория?

- Гильдии Магов! – дали мне дружный, синхронный ответ.

- А вы к кому относитесь? – нанес я коварнейший, подлейший, мерзейший и своевременнейший удар по гремлинской самоидентификации.

- …

Никто никогда этим вопросом не интересовался. Вообще. Однако, головы у желтокожих паукообразных гоблинов варили замечательно, свести воедино несколько переменных им стоило лишь пары минут, после чего мне было уверенно заявлено:

- К Гильдии Магов!

- У вас нет представительства, нет управления, нет бюджета, - начал перечислять я, загибая пальцы, - У Великой Обсерватории тоже ничего нет, кроме списка материалов, который, внезапно, предоставляете вы. Я не вижу ни одной причины, мешающей объединить Обсерваторию и гремлинов воедино…

Кристально честные коротышки причин видели много, прямо везде. Они ничуть не скрывали того, что являются понаехавшими в эту мегабашню личностями, причем нечестными, так как, создавая рабочие места для соплеменников, сознательно увеличивали стоимость обслуживания механизмов, что и привело к текущему кризису. То, что процесс шёл настолько плавно, что не тревожил их рецепторы честности – ложилось дополнительным грузом на хрупкие гремлиновые плечи. Идея уйти всей расой в изгнание, то есть дружно самоубиться от безысходности, казалась им единственным пристойным выходом из положения.

Вот что ты будешь делать.

Нет, поймите меня правильно, в глубине души – я тот еще негодяй. Не по зову природы, а исключительно благодаря школе жизни. Прекрасно понимаю, что то, что не умеет о себе позаботится – подыхает в этом суровом мире направо и налево. Но. Это же целая тысяча наивных, чудовищно трудолюбивых, честных и невинных существ! Это в человеческом городе можно почти кому угодно загнать кинжал в бок, зная, что проткнул не невинного, а это же дети! Уродливые, желтые, социально инвалидные, святые дети!

Они мне еще как пригодятся!

Однако, это было лишь начало долгой и чудесной дискуссии, в ходе которой гребаные гремлины, как какие-то лемминги или самураи, вечно пытались выбрать путь, ведущий к смерти. Но я был упрям.

Я умею.

- Здравствуйте, дорогой мой Гомкворт Сорквурст! – зубасто улыбался я почти через десяток часов своему куратору в Мифкресте, - Очень рад вас видеть!

- Гм, эти чувства взаимны…, - пожилой гоблин взирал на меня с некоторым сомнением, - Но мне несколько настораживает выражение вашего лица, мастер Джо! Оно выглядит предвестником бед и скорбей, причем, направленных на меня!

- Отнюдь! – я продолжал излучать елей, патоку и прованское масло, - Просто мне несказанно повезло разжиться весьма весомым статусом и полномочиями, господин Сорквурст, так что вы мне сейчас нужны, чтобы ввести их в правовое поле Гильдии Магов…

- Ввести? – хлопнул старик веками.

- Можно вставить, - любезно подсказал я, - Всунуть. Засандалить. За-са-дить! В общем, зафиксировать!

- Да? Хм! – подобрался зеленокожий, - И на какой статус вы претендуете?

- Не претендую. Уже его получил, - выдал я еще одну лыбу, начиная доставать перевязанную пачку бумаг, свернутую в рулон, - Вот, ознакомьтесь пожалуйста. Я теперь – Мастер Гремлинов.

- Вы были приняты назад в Школу? – ощутимо расслабился (зря!) Гомкворт, - Ну тогда молодец, что зашли ко мне…

- Не был и никогда не смогу. Я дал клятву магией не ступать на землю Школы, - вздохнул я, - Все немного глобальнее, куратор. Я теперь Мастер всех Гремлинов. Всех шести кланов. Вот подписи их лидеров. Ягуёме, Окавазаки, Морицу, Такарабакко, Карамине и Баодао.

Гремлин не будет разбираться, как используют то, что ему поручено сделать, за чем следить, что сотворить. Он выполняет работу. Делает, что ему сказано. Он живет процессом, не результатом и уж тем более – не целью. Когда есть Мастер, отдающий распоряжения, гремлин занимается своими делами, целиком и полностью плюя на картину в целом. Этим я и воспользовался во имя спасения редкого вида разумных существ, пытающегося вымереть из-за своей отвратительной честности.

Теперь вымереть пытался Гомкворт Сорквурст, причем, после того как я угостил его тяжело дышащее тело из фляжки с абсентом, он это начал проделывать с ненавистью ко мне. Всё-таки, несколько капель целительного снадобья, добавленного в горький крепкий коктейль, делают его настоящим произведением искусства!

- Щас полегчает! – пообещал я, щедро прикладывая горло фляги к губам гоблина, - Вы еще удивитесь!

///

Тяжело пыхтя и отдуваясь, Гомкворт одолел лестничный пролёт, ведущий на верхний этаж Управы. Там, на входе в нужный коридор, ему навстречу из-за стола вышла молоденькая Исслида, явно проскучавшая всю смену.

- О! Вы редко сюда заходите, дядя Соркворст! – прощебетала она, - Куда вас проводить?!

- К Малодексу, заинька, к Малодексу, - постаравшись скрыть мощный полынный аромат от юной гоблинши, Гомкворт принял важный вид, - Да побыстрее!

- Ой, конечно же! – встрепенулась гоблинша, всплескивая руками, - Идемте!!

…и совершила тактическую ошибку, повернувшись к поддатому гоблину крепким молодым задом, к которому переживший слишком многое за последние пятнадцать минут заслуженный ветеран бюрократии тут же приложился широкой мозолистой дланью. Ею же была ловко поймана подпрыгнувшая от неожиданности юная дева, прижата к скромному бюрократическому животу бодрого старца, а затем смачно поцелована в щеку. Вместе с поцелуем Исслиде достался выдох, который тут же поднял процентовку алкоголя в крови барышни до одной промилле минимум, так что на пол она опустилась уже почти согласная. Но лишь получила еще один шлепок, куда нежнее.

- Ты веди, веди…, - довольно оскалился Гомкворт, отпуская на волю нежное зеленое дитя верхнего этажа.

Малодекс считал себя самым важным гоблином в Мифкресте, потому что он, этот важный и невероятно по гоблинским меркам толстый индивидуум, был ответственным за Печать, которая придавала любому документу статус законности. Печать Гильдии Магов была, бесспорно, самым важным и ценным артефактом Мифкреста, а Малодекс считал себя как минимум вторым после неё. Его, конечно, не любили, а особенно не любили такие скромные простые работяги как Гомкворт. Задавался, скотина.

Вот ведь какая штука, рассуждал Сорквурст, неторопливо ковыляя под ручку с Исслидой по длинному коридору. Вот взять того же самого волшебника Джо? Парень, молодой парень, а уже доводил несколько раз своего куратора до серьезной встряски разума и организма, даже вот, к примеру, сейчас! Но отношение у Гомкворта чуть ли не отеческое к этому молодому и энергичному магу. А тот же Малодекс, в жизни никому ничего плохого не сделавший, бесит и раздражает!

Вот и сейчас, только войдя в шикарно обставленный кабинет, Гомкворт тут же ощутил укол неприязни при виде ленивого раздражения, появившегося на лице толстого Малодекс, который, в данный момент, просто чистил свои ногти перочинным ножиком!

- Ну что там еще…? – протянул полный, но опрятно одетый гоблин, - Гомкворт? Что у тебя? Опять кто-то сдох?

- Все живы, - неприязненно буркнул Соркворст, отодвигая ладонью бедро не спешащей устраняться девчонки, - Мне нужен доступ к Структурному Кодексу и Печать. Один из моих волшебников приобрел новый статус в Гильдии…

- Стой-стой…, - нахмурился Малодекс, - Какой статус? Где подтверждающие? …откуда спиртным тянет?! Ты что, пьян?!!

- Пьян, пьян, - ухмыльнулся Гомкворт, - Спасали меня… в очередной раз. Тащи Кодекс, Малодекс. И Печать доставай.

- Да я сейчас охрану вызову, безумец! – взвился толстяк, к которому никто никогда не обращался в таком тоне, - Ты о чем бормочешь?! Исслида! Как ты его вообще пустила! Какой Код…

- Цыц! – рявкнул Гомкворт так, что молодая гоблинша, уже начавшая сомневаться в нем, подскочила второй раз. Старик, бодро и быстро переместившийся к самому столу, за которым восседал толстый гоблин, обогнул монументальный предмет мебели, а затем, подшагнув к испуганно моргающему Малодексу, выхватил из-за пояса шесть помятых бумаг с печатями и подписями, тут же грохнув ими об стол перед толстяком!

- Это, - внушительно процедил он, сверля взглядом испуганные глазки Малодекса, - Подписи глав шести кланов гремлинов, наших сородичей. Около тысячи наших братьев не имеют ни статуса, ни собственности, ни прав, ничего! Если действовать по правилам, собирать конклав заместителей архимагов, то они ничего не получат! В лучшем случае, из них сделают рабов, добровольных слуг, таких, какими они были раньше, в худшем – их лишат дома. Великой Обсерватории. Ты знаешь, когда туда идёт комиссия, мы все знаем, что она уже назначена. Только мы ничего не могли сделать, а сейчас – можем.

- Погоди-погоди, ты о чем? – совсем запутался Малодекс, - Ты до этого говорил о маге, а теперь поднял тему гремлинов! Мы не можем без конклава сделать такую запись в Кодексе! Нас просто всех уберут! Гомкворт! Приди в себя!

- Я в себе! – сердито ткнул пальцем в пузо Малодексу старик, - Ты меня просто бесишь! Ничего не надо делать… нам! Всё сделает мой парень, Джо. Для этого его нужно вписать в Структурный Кодекс Гильдии Магов как Мастера Гремлинов, Малодекс! А чтобы сделать это, тебе и мне нужно только согласие всех гремлинов! Оно получено – вот оно! Принеси Кодекс и наши братья получат защиту! Надежду! Шанс!

- Шанс?! – толстый гоблин катнул желваками, - А мы с тобой что получим за такую шалость, а?! Ты представляешь, что с нами сделают?! Тысяча гремлинов! Тыс…

Гомкворт всё-таки ткнул в брюхо сородичу, но куда сильнее. Тот, жалобно взвизгнув, отшатнулся, падая навзничь вместе с креслом. Старик навис над павшим, тяжело и зло дыша на него густейшим ароматом спирта и полыни.

- Мы примем всё, малодушный ты засранец! – проскрежетал он, вцепляясь в жилетку запуганного сородича, - Двое – не тысяча! Тащи Кодекс, пока я добрый! Иначе через десять минут к тебе сюда все отделы придут! С факелами! Исслида! Ты все слышала! Беги за всеми на счет «три»!

- Гомкворт! – издал задушенный писк Малодекс.

- Раз…! – прогрохотал разошедшийся старец, сверкая глазами из под встопорщившихся густых бровей.

Гоблинша Исслида, правильная и вполне приличная девушка вполне зрелых лет, неожиданно почувствовала себя при виде всего этого очень странно. Она, самым внезапным образом, сильно и всерьез, захотела детей от Гомкворта Сорквурста.

Вот прямо сейчас!

Глава 8. Многослойный чебурек

Я никогда не был бизнесменом, но если твоя жизнь проходит в интенсивно развивающемся информационном поле набирающего все большую силу интернета, то волей неволей, кроме мемов с котами и дохрениллиардов голых сисек, ты умудряешься запомнить нечто ценное. К примеру – болезненную тягу всех крупных воротил диверсифицировать доходы и уклоняться от налогов. Полностью их понимаю насчет последнего, учитывая, что Гильдия Магов у нас тут совсем не государство, а значит, не обеспечивает своих членов в достаточной мере. За что налоги?

Поэтому сейчас я занимался тем, что трогал траву. Делать это приходилось, скрывая внутри боль от невозможности широко и удовлетворенно улыбнуться. Это было бы совсем не по-бизнесменски, так как исполнитель, ответственный за эту конкретную траву, стоял рядом и взыскующе смотрел на мой темный лик.

Ну, смотрела. Две козы, щиплющие травку у ног эльфийки, не смотрели.

- Только вот не говори, человек, что это то, что ты хотел… а то я сама себе уже сейчас кажусь безумной! – проворчала Наталис, делая почти непричемный вид.

- Давай не будем творить химер, когда я начну расплачиваться, ты всё поймешь сама, - хмыкнул я, пиная ствол эльфийской полыни. Крепкий, почти одеревеневший, он невозмутимо отнесся к моим ударам, даже не задрожав. Еще бы, три с половиной метра ростом, разлапистая и одуряюще пахнущая, эта полынь могла перенести куда больше, чем пару пинков.

Вполне удобное решение. Трава эта слишком неприхотлива, поэтому может разрастись в совершенно неприличных количествах, а вот так, в виде маленького деревца, и урожай даст нужный, и бороться с собой позволит, если что.

- Идем тогда, - продолжала излучать показное недовольство эльфийка, скорее всего, прыгающая в душе как зайчик на кокаине, - Проверим другие делянки, рассчитаемся и я делами займусь!

Этим мы и занялись. Полынь и хмель были моими основными интересантами, а все остальное относилось, большей частью, к тому, чем все эльфы могли бы осчастливить мир, но не делали этого, являясь засранцами. Специи. Ароматические травы. Масла, вытяжки, добавки. Разумеется, Наталис Син Сауреаль не является специалистом-гербологом, да и агроном из неё приблизительно такой же, как и из меня, но лиха беда начало. Золото плюс дядя в Школе Магии способны сделать из девочки кого угодно!

К тому же, нам сейчас особых изысков не нужно, хмель, полынь, расходники на эксперименты. Пока в недрах земли карлы куют нужные мне механизмы, травки будут копиться, будут плодиться, будут сушиться. Как сказал один умный родственник Кума: «Мы неторопливо спустимся с холма и покроем всё стадо»! Графство получит недорогой крепкий алкоголь, который из щедрых рук самого графа знатно поуменьшит расход вина в этом благом краю, мудрый купец Эпикреней будет впаривать абсент северным народам, заодно банча из-под полы нашими хитрыми флягами за большие деньги, Дестада, думаю, уже готова к сериям какой-нибудь пахучей экспериментальной водочки, так что, дело вскоре закипит. И это если не считать карлов. Те готовы скупать огромные количества крепкого алкоголя, особенно со вкусом разных ягод и фруктов, но увы, не хотят, заразы такие, платить хорошие деньги. Они хотят платить маленькие деньги, но много, а мне надо большие деньги, но мало. Вот так и не случается у нас любовь.

Ничего, с карлами мы возьмем консервами. Построим пищевую империю на Побережье Ленивых Баронов. Тут же только бароны ленивые, а крестьяне – трудолюбивые! Они об этом пока еще не знают, но посмотрите на эльфийку, она тоже не знала! А теперь вот, едва ли не урчит, считая золотые монетки.

- Кстати, - вспоминаю я события трехдневной давности, - Ты Шайна не видела?

- Что? Нет, не видела. А где он пропал? – интересуется Наталис, не отводя взгляд от денег.

- Над Дестадой. Я лишил его веса и запустил в свободное плавание по небу, - с сомнением в голосе поведал я, - Уже должен был вернуться.

- Вернуться? Ты уверен? – прищуривается остроухая девушка.

- Ты его плохо знаешь, - отмахиваюсь я, - Он и не из таких передряг вылезал.

- А что он такого натворил? – законный вопрос.

- Попытался внушить сомневающейся девушке, что её мужчина должен быть готов перестать быть собой ради её удобства.

- Эм…, - эльфийка смутилась, - А зачем коту это понадобилось?

- Как зачем? – я удивился, - Чтобы поржать!

Такую концепцию дитя лесов, полей, рек и нечистых на руку мудрецов обдумывала минут пять неспешной ходьбы по лесу, а потом, воздевши взгляд к едва виднеющемуся сквозь кроны деревьев небу, сообщило:

- Я ему полынного сока в молоко подолью, скотине мохнатой!

Ну, Шайн, что я могу сказать? Ты сам виноват.

Вернувшись домой, я понял, что хорошая часть дня закончилась, а началась та, в которой к тебе перемещается волшебница, дождавшаяся очередного бесплатного перелета из Дестады, и теперь-то она тебе все выскажет, особенно за странный зеленый напиток, от которого отъехала всерьез и надолго, и за шоу, которое ты устроил её невинно спящим пьяным телом, пока вынуждал это тело дойти до дома. Ну и за оставление её, бедной, с грядущим чудовищным похмельем, одной.

Порвав и пометав полагающуюся норму, Мойра ушла то ли в деревню, то ли в лес жаловаться на некоего Джо, а я засел писать кляузы, доносы, наветы и прочие крючкотворства, полагающие новоиспеченному Мастеру Гремлинов, понявшему, что ему всучили вредный и лежалый товар. Этим я пробавлялся с тех пор, как ко мне с утра явился весь какой-то помятый и слегка запыленный Гомкворт Сорквурст, объявивший, что я теперь официально, по всем законам и уложениям, являюсь Мастером Гремлинов Гильдии Магов.

А теперь, внезапный ход конем! Если у Гильдии Магов есть Мастер Гремлинов, то ежу понятно, что у неё есть и гремлины, не так ли? А значит, их необходимо признать, устроить перепись населения, обозначить права и обязанности, взыскать недоимки и налоги, выплатить заработную плату, определить собственность… Старина Гомкворт попросту понятия не имел, какой ад развернет он, дав ход нашей маленькой авантюре, но я, неоднократно тершийся в кругах бюрократического ада разных миров, знал законы, по которым работает любое человеческое общество.

«Если ты кричишь достаточно громко по достаточно веским обоснованиям, то твои запросы удовлетворят хотя бы для того, чтобы тебя заткнуть»

Мне нужна была Великая Обсерватория, так что «орать» я собирался как резаный, работая, не покладая рук и спины, воскрешая в памяти бюрократические и юридические обороты, которых не знал еще этот мир. А как иначе? Думаете «украсть» — это кошелек срезать? Пф, так любой может. Да и дом на себя переписать несложно, нужен лишь камин, утюг, да голое пузо предыдущего владельца. Ну и бумажка, которую примут местные, когда он её подпишет. Настоящее глобальное воровство – оно всегда выглядит законно и солидно.

И требует разведки с подготовкой.

- Шеф! – отвлек меня вопль гоблина, заглянувшего на этаж, - Там мастер Озз! Он пьяный плачет! И Аранья рожает!

- Пьяная? – автоматом спросил я, нацарапывая очередную бумажку.

- Нет, вроде трезвая! Но ругается! Ай! Санс!

- ДЖО!! – ворвавшийся в кабинет Санс был страшен как тридцать два смертных греха и цыган на сдачу, - ДЖО!!!

- Всё понял, бегу! - переключился я, не желая получать кинжал куда-нибудь от переживающего будущего отца.

Тот, правда, почему-то наивно думал, что я спец по рожающим гоблиншам, так что удивился, когда я, подхватив мягко магией матерящуюся Аранью Редглиттер, поскакал в телепортационный зал. Пришлось еще и разоряться на чересчур сообразительного гоблина, прыгающего вокруг раздраженной жены, летящей по воздуху, как мартышка-инвалид.

Я понятия не имел, где в Мифкресте помогают гоблинам разродиться, зато до «Иллюзиона» Сиффры Хашисс нам было всего полторы минуты бега, а у этой пушистой дамы в магазине на кассах всегда работали гоблинши. Сработала расово-гендерная солидарность, так что, под всеобщий ажиотаж, нам выделили целую гоблиншу, которая и поскакала во главе нашего небольшого парада, указывая дорогу туда, куда надо, то есть – в лечебницу.

С одной стороны, мы, конечно, молодцы и всё делаем правильно, с другой стороны, чувства бывшего капитана пиратов, которую везут по воздуху, рожающую, прямо по улицам города… нет, всё важное, конечно, было прикрыто надежно, но всё равно, нас с Сансом обещали выпотрошить, кастрировать и удавить, причем в произвольном порядке!

Увы, но угрозы разгневанной женщины принялись воплощаться в жизнь куда раньше, чем она бы сама того захотела (даже если бы говорила всерьез). Феи существа любопытные, их привлечь можно чем-угодно, а уж голосящей на половину острова гоблиншей – так и подавно, только вот беда-то какая, несмотря на свои крохотные головешки, эти микроженщины великолепно помнили того, кто их оскорбил, унизил, ужаснул и опорочил видами голых гоблинских тел (относительно недавно).

А еще они его ненавидели и стремились уничтожить!

- Твою ма-ать! – взвыл я, когда на меня накинулось целое облако разгневанных крылатых женщин, - Санс! Хватай жену-у!!!

Проспав атаку, я успевал сделать только одну вещь. Отбегая от супругов Редглиттеров, с волосами, полными разъяренно и азартно визжащих фей, я мог лишь ухнуть весь свой резерв в свое же самопальное школьное заклинание феераздевания, что, конечно же, и применил с перепугу. Что, думаете, не страшно? Я прекрасно помню, что у этих крылатых зараз у каждой заныкана здоровенная цыганская игла, а вы помните?! Вот то-то же!

Далее произошло нечто необыкновенное и феерическое, но, чтобы это как следует понять вам, мне нужно обратиться к кое-каким деталям, но особо занудничать не буду. Вы уже знаете про инструменты волшебника – палочку, жезл и посох. Так вот, у них, этих прекрасных друзей человека, есть пропускная способность… а у тела мага – она выше во много… много раз! Поэтому никак нельзя вжухнуть весь резерв через оборудование, но его можно влупить вот, как сделал я, на пердячем паре, порождая заклинание (рассчитанное на тысячекратно меньшие ёмкости) глобальных масштабов. А так, как заклинание-то, по сути, было элементарным, то все паразитные потери от него (как я понял уже после) преобразовались в копии этого заклинания…

«Так в чем феерия и восторг?», - недоуменно спросит слушатель, для которого «ухнул весь резерв и побежал, вопя, вдаль» — это, как бы, короткая сценка?

Да! Всё верно! Я убегаю вдаль… светясь феераздевательной магией, от меня разлетаются истошно вопящие и голые феи… светящиеся феераздевательной магией, Аранья вопит, требуя, чтобы я вернулся, Санс орёт, неся жену, гоблинша-помощница орёт просто от избытка чувств… а вот феераздевательная магия не орёт, она не умеет.

Она работает, продолжая делиться, прыгать к целям, ради которых была создана и, собственно, раздевать. Теперь вопрос залу – могут ли несколько тысяч летающих голых женщин поставить на уши целый город? Разумеется, да! Может ли это сделать кто-то быстрее…?

НЕТ.

Не успел я набрать даже первую крейсерскую, как в Мифкресте началась сексуальная революция или что-то вроде этого. Обнаженные феи, визжа, врывались в дома, стремясь к занавескам и прочим укрывательным поверхностям, обитатели домов орали, обнаружив орущих эксбицинисток, те орали на них, чтобы те не смотрели… и, конечно же, все смотрели. Плюс другие феи, летящие на шухер, получающие бодрящий заряд моей магии, оторвавшийся от носителей, орущие, начинающие искать место, чтобы укрыться…

Хаос, нарушение общественного порядка, дорожно-транспортные происшествия, крики волшебных существ, ор пугнусов, тревожные свистки гоблинов и… быстро смывающийся из города волшебник. Не-не, хватит мне проблем Мифкреста, я их уже заманался решать! Редглиттеры в больнице, так что я свободен! Если кому-то надо там рядом с Араньей глубоко подышать, пусть её одноглазый муж отдувается, это он в происходящем виноват!

Удрать удалось без малейших проблем, посетивший Мифкрест отвлекающий фактор был куда мощнее, чем заслуживал маленький скромный Джо, так что, глубокомысленно выкурив трубочку на родном крыльце, я принял решение, что это у нас был акт возмездия вредным летающим засранкам, так помешавшим мне в прошлый раз.

- Хорошо то, что хорошо кончается…, - философски заявил я синему небу. За Аранью не переживалось вообще никак, гоблины сложены погрубее, чем эти ваши человеки, да и ультимативное лечение всего подряд зельем тут тоже сказывается. Бывшая пиратка и её муж были здоровы по максимальной планке, так что роды были обречены на успех.

Не успел я как следует затянуться, как дверь родного дома распахнулась, являя солнцу и природе в умат пьяное тело Освальда Озза. Худой и сутулый, молодой волшебник дотащился до лавки, на которой восседал я, рухнул на неё тощим задом, обдав округу мощнейшим выхлопом выжратого абсента (дорвался, сволочь), а затем, набрав кое-как кислорода в свои мощи назад, пожаловался:

- Она не любит меня, Джо!

Подзатыльник из меня вырвался буквально рефлекторно, звонко впечатавшись в череп молодого гения от магии. Пока тот очумело приходил в себя, я затеял злобную лекцию, в которой лаялся на разных молодых недоумков, не понимающих, что в отношениях надо использовать не жопу, а рот, через который договариваться. Например, чем не открытие то, что некая Мойра Эпплблум ровно такая же лошара в романтике и чувствах, как и сам Освальд Озз?

- Хватит быть такими категоричными! – распинался я, поглаживая залезшего мне на плечи Игоря, греющегося на солнышке, - Вы еще дети! Нет, не будем о детях! Вы подростки! Зачем бурлить по любому поводу, зачем доводить себя до нервного срыва, зачем жрать мой абсент?! У вас нет проблемы, вы её высрали из ничего! Говорить надо! Ртом говорить! У вас есть рты! Вон, у Игоря нет, но ему и не надо! Ты хоть раз видел, чтобы это милейшее существо с кем-то конфликтовало?! Ему и так хорошо! Скажи ей прямо, что Дестада у тебя поперек глотки!

- Я не могу!

- Поднять ногУ! Как ты дальше собирался жить!?

- Я не думал!

- Чем ты занимался двадцать лет в свободном плаванье?! Неужели даже за крестьянками не подглядывал и не рукоблудил?!

- Нет!!!

- Ну вот! Теперь даже эльфийка, еле выползшая из леса, больше тебя знает! А почему?! Потому что она общается со Знайдой, понимаешь?! Знание – оно не только в книгах! Оно и в народе! А вот посмотри на себя.

- Что? – (недоуменно хлопанье ресницами вразнобой)

- Пока вы тут играете в детские считалочки, Аранью рожать увезли. Ты валялся, а мы её везли! И увезли!

- Аранью? Рожать?! – зверски тупил Освальд.

- Нет, Санса! – разозлившись, рявкнул я, - Ты что, у моей гоблинши живота не видел?! Думал, она капусты переела?!

В принципе, не было ничего страшного в том, чтобы выгнать растерянного и не слишком-то хорошо соображающего Озза в Мифкрест. Во-первых, ему была необходима встряска, во-вторых – нечего морально разлагать моих гоблинов (их еще много тут крутится), в-третьих…

Ну да, правильно. Не успел я приступить к обеду, как ко мне в дверь уже долбилась Мойра, нагулявшаяся по окрестностям.

- Джо!! Где мой Освальд?!!

- В Мифкресте! – рявкнул я из окна блондинке, - С рожающей Араньей! А тебя там почему нет?!

- Ой!

В принципе, ничего страшного не будет, если отправить туда к Редглиттерам хотя бы одного трезвого волшебника, который проконтролирует происходящее…

- Я за Наталис! – зачем-то оповестив меня, Мойра ускакала в сторону леса.

Хм, ну, в принципе, ничего страшного не будет, если за ними присмотрит эльфийка. Да и мне-то что? Сиди себе в комнате, читай умную книгу и не реагируй на истошные женские вопли-требования о том, что там кому-то надо одолжить денег. Знаю я эти одалживания, у эльфийки точно есть деньги! Своими руками давал!

Что значит «моя гоблинша»? Тут и волшебница моя (работает на меня!), и эльфийка моя! Всё моё! И я за всё плачу. То, что мне надо. А за что не надо – не плачу!

- Да прекратите звать этого хмыря! Он же жлоб последний! – внезапно послышался категоричный голос Шайна, — Вот вам пятнадцать золотых, езжайте, повеселитесь!

- Шайн, лапочка! Я тебя обожаю! —сказала это отнюдь не волшебница! Отнюдь! Знаете некую эльфийку, которая утром обещала подлить коту в молоко полыни? Вот она! Двуличие ходячее!

У меня от удивления чуть глаза из орбит не выпали. Силы, которые я приложил, чтобы невозмутимо сохранить молчание, были неизмеримы как море и глубоки как его впадины!

Откуда у этого придурка деньги?!

///

Аранья знала, что у лихих людей дети редко бывают. Жизнь ведешь с молодости опасную и веселую, оступаешься, но проблем на живот не хочешь, вот и хлебаешь зелье здоровья с добавкой сами-знаете-какой без меры. О будущем не думаешь, неделю бы еще прожить. А потом счастливчики, что выжили, пустоцветы получаются. Старайся не старайся, хоть сотрись там, внизу, а толку не будет.

Сейчас, лежа на койке и вопя как оглашенная, она нет-нет, а думала о том, что рожает сейчас лишь благодаря Сансу. Вцепился тогда в неё, бедовую, молодой гоблин, пошёл с ней и за ней. А она не дура была, понимала, что в мире верзил, где мало какой ребенок меньше гоблина, поддержка нужна всегда и везде. Вцепилась в него. Не бросила, когда глаз потерял, когда ногу. Не бросили друг друга, когда гиас пришлось принимать на веки вечные. Может, благодаря тому что не блудили на стороне, а значит, и не пили зелья особо много-то, сейчас всё и получалось.

- Сволочь! – взвыла она прямо в лицо с тревогой наблюдающему за ней гоблину, - Да чтобы я с тобой еще хоть раз!

- Не говори так! – ужаснулся Санс, комично пуча глаз.

- ДА?!! – зарычала она, - Не говори-иии-ить?! А са-ам та-ак не хочешь?!!

- Нет! – быстро отмазался уже нахватавшийся плохих привычек от Джо супруг.

- Убьюююю!!! – тут же взбесилась еще сильнее бывшая пиратка.

Вокруг кто-то суетился и что-то бормотал. Возможно, это были другие гоблинши или гномки, кто-то такой, небольшой. Аранья не обращала внимания. Она рожала и ей было глубоко чхать на все остальное, вместе взятое и пучком связанное. Небо ей казалось с овчинку (какое небо в палате?!), тело – задубевшим от боли и схваток поленом, которое сейчас возьмет и треснет напополам, рожа мужа – отвратительной харей похотливого подонка, который своим зеленым стручком довел её до такого состояния, а остальные? Какие остальные?

Ах точно!

- Где Джо?!!! – рыкнула она, обливаясь потом, - Где этот мерзавец?!!!

Зачем ей сейчас был нужен волшебник – не ответило бы ни одно живое существо на всем Орзенвальде. Он ей, если так подумать, вообще сейчас никуда не упал, но как жертва на замену слишком уж виноватой роже Санса – подошёл бы замечательно!

- Где эта наглая, лживая и бесполезная харя, что выронила меня на середине пути?!!

- Он тебя не ронял, он передааа…, - Санс, неумный мужчина, но зато очень удачного роста и воротники у него крепкие, Аранья сама пришивает! Ох как удобно так схватиться!

- Он уронил! - вдавила мокрая как мышь гоблинша тяжелый взгляд в мужа, - И убежал в облаке голых стерв!

- Да, так всё и было…! – испуганно просипел бледный кок, облегченно вздыхая при виде того, как супругу накрывает новая волна схваток.

Аранья рычит, плачет и стонет. Ей больно, но от этого она злится еще сильнее. Её раздражает буквально всё, но пуще всего – низкие потолки лечебницы. Оказалось, что всем свои палаты, и у низкорослые рас всё, как и положено, меньше. Но она так не привыкла! Она задыхается в этом каменном гробу!!

Из горла набирающейся сил женщины вырывается злобное клокотание, она вновь собирается сорваться штормом хоть на кого-нибудь, но, неожиданно, в палату врываются Мойра и Наталис!

На четвереньках!!

С бледными перепуганными лицами!

Аранья Редглиттер начинает хохотать. Вид подруг (кого? Ты шутишь?! А, к демонам глубинной бездны! Подруг!) которые тут не помешаются иначе, как стоя раком на четырех костях, оказывает на рожающую гоблиншу воистину странное впечатление – у неё начинается неистовая истерика, сопровождаемая всхлипываниями и стонами. Так, сама не заметив, как это происходит, бывшая капитан пиратов родит двух замечательных малышей еще до того, как волшебница и эльфийка поймут, чем именно была вызвана реакции роженицы.

А Освальда внутрь не пустят. Он будет грустно пить снаружи, на улице, со всем сторон обложенный журналистами, пытающимися понять, что именно вызвало новое Великое Обнажение Фей, и где сейчас скрывается виновник.

Тервинтер Джо тем временем будет сидеть дома, внимательно читая письмо, принесенное ему особой посыльной чайкой. Это будет весьма необычное приглашение, составленное таким образом, что даже такой осторожный авантюрист как он – не найдет в себе сил отклонить.