Джинны

Предисловие

Идея романа зародилась относительно давно – на фоне прочтения исторических романов и вдохновения от философской прозы. Мистика, философская проза, подобие исторического романа, чуть-чуть фэнтези и малая толика сюрреализма – всегда мечтала соединить это воедино, но, каким получился синтез – решать читателю.

На протяжении всего написания меня поддерживали и вдохновляли близкие люди, именно они и просили сделать текст более легким на подъем, добавить «больше жизни», объемности и образности. На освоение этого искусства ушло довольно много времени – роман является первым шагом в мир большой прозы, и текст не раз претерпевал существенные изменения. Спасибо всем, кто поддерживал, критиковал, давал ценные советы и просто находился рядом, веря в меня и в будущее этой книги.

Действия происходят в выдуманном мире, и за некоторыми из них скрываются поучительные примеры всемирной истории. Философия и теология, в малых дозах, не загружают, а скорее, придают тексту легкое очарование. Ведь не только героев произведений, но и нас волнуют такие «извечные» вопросы, как поиск жизненного смысла, предназначения, Бога, проблема выбора и принятия ответственности за свои поступки. Хочется верить, что, по мере прочтения, читатель выделит для себя что-то полезное, быть может, узнает новое, или просто отдохнет от повседневности, уйдя в альтернативный мир фантазий. Это и есть одно из множества предназначений литературы – отвлекать, отрывать, позволять отдохнуть и, в то же время, пережить тот уникальный опыт, который невозможно пережить в реальности.

Выбор «пустынной» тематики не случаен – в пустыне не на что опереться, не за что зацепиться, и человек взывает к высшим силам, находя в них опору и смысл, можно сказать, однообразной жизни.

Никогда не существовавший наяву орден Аль-Хэммам («орден божественной лавы») воспитывает всесторонне развитых людей, имеющих самые благие намерения. Небольшая горстка людей желает преобразовать мир вокруг себя, создать единую, продуманную систему для правления всеми пустынными народами. Время показывает невозможность осуществления большинства идей Ордена (в книге – с большой буквы, как и Элита Ордена). К тому же, возникают странные препятствия, о которых и не подозревали пытливые умы целителей; над которыми смеялись философствующие всезнайки-книжники, не желая воспринимать всерьез; перед которыми оказались бессильны хорошо обученные воины.

Прообраз философствующих аскетов списан с ранних пустынных орденов, реально существовавших на территории современного Дамаска. Обучаемые в «школе воинов» могут напомнить читателю исмаилитов-низаритов, более известных в западном мире как «ассасины». А целители чем-то напоминают загадочную жреческую касту Древнего Египта.

Также не могу не отметить большого влияния книги Германа Гессе «Игра в бисер». В произведении сон переплетается с явью, многое подано сюрреалистично. Все мы, в той или иной степени, грешим тягой к эстетике. Возможно, в некоторых моментах она увлекла меня слишком сильно.

Приглашаю читателя отправиться вслед за эстетикой… Нет, довольно сложных и абстрактных понятий! Вслед за молодой воспитанницей Ордена, на чью долю выпало спасение родных краев.

Никто из джиннов ранее не занимался написанием историй людей. Но, в связи с тем, что угрожало пустыне, наши силы пришлось объединить. Так я и решился описать историю одной удивительной личности, которая изменила ход общей пустынной истории. Я, Бероэс, один из огненных джиннов, пишу от имени людей, человеческим языком. Возможно, мой язык покажется местами сложным и несколько причудливым, но, каково быть джинном, человеку понять непросто. Зато, каково быть человеком, джинну понять проще. Мы, джинны, давно наблюдаем за людьми, с самых архаичных времен. Существуя параллельно, мы видим их, в то время как они не видят нас. Но не буду многословен, итак, рассказчик из меня не лучший. Пора переходить к изложению, чтобы не мучить читателя, томящегося в нетерпении. Это не обычные хроники и не сухие летописи, это – настоящая легенда.

Оставляю эти рукописи в Великой Библиотеке Ордена Эль-Хэммам.

Глава 1. Откровение среди скал.

Небо становилось лиловым. Последние лучи солнца краснели и таяли, окончательно прячась за темно-оранжевыми скалами. Ветер усилился, и казалось, что чья-то огромная ладонь небрежно рисует на песке неведомые узоры. Неустанно самум ведет игры с формами барханов. Имеют ли их очертания какой-либо смысл? Если считать мир сотканным из математических формул и необычайно тонких расчетов, то, может быть, действительно имеют. Но нельзя искать смысл во всем и сразу, и превращать любовь к знаниям в отъявленный фанатизм. Порой стоит просто предоставить все мерному ходу времени, просто созерцать. Ведь время в пустыне ползет медленно, единым потоком, бесконечной цепью неизменностей.

Так размышляла Эль-Этайн, юная воспитанница Ордена. Наставники и воспитанники Ордена в основном называли ее просто Этайн. Или Алетейн (с древнего языка означает «истина»). Девушка сидела, прислонившись спиной к еще теплой скале, и медленно жевала финики. Косточки от них кидала в расщелину прямо перед собой. Туника апельсинового цвета удачно гармонировала с закатом, как и волосы, отливающие медью. Руки ее и лицо казались слишком худыми из-за сильного загара, прилипшего навсегда к когда-то бледному телу. Холодные, огромные и слишком задумчивые, серые глаза контрастно выделялись на загоревшем лице, и выдавали довольно зрелый психологический возраст девушки, намного больший физического. Ей едва исполнилось девятнадцать лет.

Кругом не было ни души – что совсем неудивительно. Местное население, сменяющие друг друга кочевники разных племен, да и вообще одинокие путники боялись вечерами и ночами гулять среди скал. Согласно их поверьям, ущелья были обитаемы древнейшими духами. И они не терпели, когда нарушают их покой.

Орден на протяжении веков последовательно и постепенно опровергал многобожеские верования, одно за другим. Человеку некого и нечего бояться, кроме себе подобного. Всяческих духов пустыни, озлобленных демонов не существует. Есть некое общее, универсальное Начало, или Целое, создавшее мир. Оно либо обтекает его, и поэтому в природе все красиво и соразмерно, либо этот Разум запределен и недоступен. Следовательно, до человека, в любом случае, дела ему никакого нет. Поэтому, все эти верования – лишь проявления слабости человеческой души, неуверенности в своих силах и бездумности своих стремлений. Так говорил Орден. Поэтому неудивительно и то, что Этайн сидела одна среди скал. Бояться было глупо, да и нечего. Любые шорохи списывались на ветер, переживания – на слабость души и неверный ход мыслей.

Тем не менее, на этот раз сверху падало слишком много небольших камушков, и Этайн это начинало понемногу раздражать. Она всегда любила уединяться – среди вод оазиса, в одной из высоких башен, где воздух был полон книжной пыли, прятаться в прохладных гротах либо взбираться одной по скалам, как можно выше. Но неприятно, в любом случае, что какие-то навязчивые шорохи мешают спокойному созерцанию. До аскета, которому все равно на шорохи, девушке еще далеко. Да и хороший слух способен уловить даже самые слабые звуки, вплоть до шуршаний ящерок под камнями.

-Тьфу! – вскрикнула Этайн, когда одна из представительниц этого вида прошмыгнула совсем рядом с ногами. – Тоже радуетесь холодку, да?

Финики имеют свойство заканчиваться, и теперь Этайн еще сильнее сосредоточилась на восприятии звуков. Ящерицы, кажется, притихли. Зато усиливался ветер, и казалось, что кто-то начинает посвистывать в ущельях.

Вдалеке кружили грифы, эти охотники за падалью. Снова пустынные хищники недоели, подумала Этайн. Что-то много сейчас этих стервятников, так и кружатся, ожидая пира.

По коже то и дело пробегал холодок. И он был необъяснимого происхождения. Все можно объяснить, хоть и не сразу, последовательно, - вбивали ей в голову наставники. Человек боится потому, что не знает. А узнав, поняв природу своего страха, перестает бояться.

Этайн как раз беспокоило именно то, что она никак не могла обнаружить причины своего нарастающего беспокойства. Прошлый раз в скалах такого ощущения не было. Хотя, давно не бывала она в этом месте. Может, что произошло здесь?..

Оглядывания по сторонам не дали ничего. Все то же, все так же, никаких явных изменений не наблюдается. Только темнело, и на скалы ложились тени разных форм.

Каких-то теней испугаться! Воин, тоже мне! – гневно подумала Этайн. Самокритичность и умеренное самобичевание были присущи каждому, причастному пустынному Ордену.

На темно-лиловом куполе неба стали загораться звезды. Все становилось одной сплошной тенью, ветер дул, не переставая. Словно его кто-то заклинал. Не зря же, все-таки, столь почитаемы у кочевых племен заклинатели стихий, шаманы…

Нет, бред, определенно бред. Духовные наставники хоть как-то призваны поддерживать порядок среди этих варваров. Или, по крайней мере, создавать видимость порядка. Элита Ордена смеется над этим. А Этайн, как достойная воспитанница, не должна придумывать себе что-то лишнее, тем более, в корне противоречащее устоям. Нельзя мутить воды уютного научного оазиса. Возмутители порядка исключаются из Ордена, и отдаются на суд тифонам пустыни. Одинокие, без запасов воды и оружия, они навеки остаются погребенными среди песков. Редко, кому может посчастливиться прибиться к первому попавшемуся каравану или стоянке многобожников.

Дуновения ветра плавно переросли в шелестящий шепот. «Ты знаешь, что тебе все врут, Алетейн». «Мы живем, мы мыслим и говорим с тобой; мы почти такие же».

Этайн резко мотнула головой и протерла глаза. Поежилась от холода. Ночи-то в пустыне холодные, резкие скачки температуры дают о себе знать. Благо, хоть немного спасают походные штаны с кожаными вставками и плотная туника до колена. Но открытые руки сплошь покрылись мурашками. Девушка вновь убедилась, что вокруг никого нет, что она просто усиленно фантазирует. Иногда она всецело отдавалась своим фантазиям. Стоит появиться какой-то одной привлекательной мысли, как она плавно уносит тебя в неведомые дали сказочных грез. В строго выделенные часы отдыха она порой просто мечтала, лежа в тени огромных пальмовых листьев или под навесом. Этот маленький и надежный мирок в ее голове, остаточное явление детства, выступал тем самым крохотным, но важным островком «веры в себя». И этот мирок она усиленно оберегала от гневных взоров наставников. Те ведь призывали отказаться от большей части желаний, а фантазии искоренить вообще, как нечто слабое и постыдное. Безжалостно, бесцеремонно. Странно, без фантазий и вдохновения книжники долго не протянут. Сухое, суровое научное знание способно стереть Орден с лица земли, подобно разрушающему пустынному вихрю. «Ледяные объятия научности», - внезапно пришла в голову метафора. Красиво звучит. Эх, ну почему же так холодно?..

Этайн обернулась. В какой-то миг ей показалось, что от скалы отделилась какая-то неясная тень, и, словно поток воды, каким-то образом «просочилась» в ущелье. Этайн вновь протерла глаза, так, что все вокруг распалось на разноцветные сияющие пятна. Да уж, здорово, теперь вообще ничего не ясно.

Ровным счетом ничего не происходило. Странный, подобный жидкости силуэт ей привиделся после тяжелых тренировок под палящим солнцем. Пора идти. Скоро закончится время отдыха, и надо бы уже готовиться ко сну. Сонное состояние завтра никому радости не принесет, а поиск живых теней среди ущелий послужит очень сомнительной и невероятно глупой отговоркой.

Этайн поднялась. Но что-то мешало ей сделать шаг. Что-то словно навалилось на нее сверху, и сзади, и вообще со всех сторон. Сердце явно ускорило темп, ладони вспотели, хоть было совсем не жарко. Кровь в висках стучала, в ушах стоял странный гул, перекрывающий собой все внешние звуки. Собрав в кулак жалкие остатки до этого момента непоколебимой воли, Этайн с большим трудом и даже хрустом позвонков повернула шею назад.

Несколько теней, словно сотканных из тумана, отделилось от скал. Изначально бесплотные, они постепенно материализовывались, обретая более явные и темные формы. Темнее самой ночи, они плавно передвигались. Одна из теней подползла к Этайн уже на расстояние вытянутой руки. Ни разу не вскрикнув, не вымолвив ни слова, девушка пристально всматривалась в тень. А тень всматривалась в нее. Оказывается, у тени все же есть четкие контуры.

Это существо напоминало небольшого зверька с почти человеческими руками. Если бы не длинноватые когти, которыми нечто цеплялось за камни, то руки вполне бы сошли за человеческие. Морда была бесформенной, будто неаккуратно отрезанный кусок ткани. И на этом бесформенном полотне мерцали, как далекие огоньки костров, маленькие глазки. Подобие рта и подобие носа в густой темноте различить не удалось.

К Этайн наконец вернулась способность двигаться. Она резко повернулась всем корпусом и отпрыгнула в сторону, своим движением вызвав небольшой камнепад. Тень вздрогнула и тоже метнулась.

Существо с невиданной проворностью полезло вверх по скале. Когти были очень кстати, - промелькнула странная мысль. Этайн, вместо того, чтобы спуститься и скорей унести ноги со страшного места, полезла за ним. Коротенький кинжал на поясе придал то ли уверенности, то ли, безрассудства. Но, что может сделать оружие, созданное из металла, с бесплотными существами неизвестной природы?..

Тень поднималась все выше с достаточно большой скоростью. Даже хорошо обученный, годами вытренированный боец Ордена вряд ли смог бы догнать ее. Трижды Этайн чуть не сорвалась – пару раз оступилась, а один раз наступив на ненадежный, шатающийся камень. Но это не останавливало воительницу. Причина беспокойства неизвестного происхождения все еще оставалась в поле зрения. И, может быть, в скором будущем это создание окажется возмутителем не только ее спокойствия, но и всего Ордена в целом.

Иногда существо, явно дразня преследователя, немного сбавляло скорость. Но, стоило Этайн скоратить дистанцию, подобраться чуть ближе – оно вновь взмывало вверх с невероятной быстротой и проворством. Быть может, преследователем здесь является именно Оно?..

Боковым зрением девушка увидела вспышку чуть позади себя, с правой стороны. Свет от факела. На небольшой каменистой площадке справа стоял человек, донельзя реальный по сравнению со странными тенями. Он был стар, но крепок телом; с острой, короткой седой бородкой. Капюшон был надвинут на самые глаза, а не слишком просторный балахон пепельного цвета и кожаный пояс с прикрепленным к нему кинжалом, такому же, как у Этайн, свидетельствовали о принадлежности Ордену. Но воительница узнала его не по этим знакам, а, скорее, по бородке. Странно, как можно вообще было кого-либо узнать и уметь более-менее соображать в такой ситуации.

-Где оно? – с трудом разомкнув губы, спросила Этайн старика. Существо действительно исчезло, окончательно растворившись в ночи.

-Не поднимайся выше. На сегодня, с тебя достаточно. Иди-ка сюда, - старик подал руку Этайн, и та, спрыгнув, перебралась к нему на небольшую площадку. Несмотря на спокойный, ровный тон собеседника, в его голосе слышались властные нотки.

Этайн переминалась с ноги на ногу и с остервенением терла руки, пытаясь хоть как-то согреться. Старик взял ее под руку и повел в какое-то углубление под каменистым навесом. Чуть дальше оказался небольшой грот, освещаемый костром. Можно было передохнуть и согреться.

-Такое чувство, что я очень долго не смогу согреться… Так ты здесь теперь, Делазар? – обратилась Этайн по имени. Она искренне была рада вновь видеть своего уважаемого наставника.

Делазар молча кивнул и подкинул немого веток саксаула в огонь. Он недавно покинул свою келью в квартале книжников и начал жизнь аскета. Многие книжники удаляются в пустыню, с виду легко расставаясь с уютным и надежным бытом Ордена. Отпускают их неохотно – явно боятся «утечки мозгов». Возвращающимся после долгих скитаний очень радуются – или умело делают вид, что радуются. Но, после теплой встречи обычно приходит разочарование – все возвращаются другими, твердя о том, насколько рознятся представления Ордена с реальной жизнью далеко за пределами его владений. Элите это крайне неугодно, поэтому книжников вынуждают либо вернуться в пустыню, «продолжить» поиски, либо запереться в келье до конца своих дней и писать. После смерти келью тщательно обсматривают на предмет запрещенных сочинений или артефактов, принадлежавших общинам кочевников и просто отданных в дар чужеземцу.

Если в трактатах находят хоть какой-то намек, хоть мизерное расхождение с фундаментальными положениями Ордена – то рукопись целиком сжигают.

Этайн удивилась, что Делазар ушел не слишком-то далеко, хоть и покинул Орден несколько месяцев назад. Тот, словно прочитав ее мысли, решил начать серьезный и опасный разговор, вероятно, не слишком страшась возможных последствий. Опасней было бы оставлять молодую воспитанницу наедине со своими мыслями и поселившимся в глубине души страхом. Этот страх легко читается по лицу, неверным движениям конечностей, изменившемуся тембру голоса. Поэтому необходимо было пояснить его природу, успокоить, тем самым, избежав расспросов со стороны дотошных и всегда внимательных к мелочам наставников.

-Думаю, мне не стоит объяснять, чтобы ты сохранила увиденное в тайне, Алетейн, - Делазар присел на огромный, отколовшийся от скалы валун, скрестив руки.

-Не уверена, что действительно это видела, учитель… - голос Этайн еще слегка дрожал и звучал хрипловато, так, будто болело горло.

-Видела, действительно, - невозмутимо подтвердил ее опасения аскет.

-Тогда что это? Неужели Орден…

-Тихо! – Делазар, всплеснув руками, перебил воспитанницу. – Меньше, меньше подобных мыслей! Осторожно, и не торопись. То, что нужно тебе для успокоения, сейчас узнаешь. Но, больше ни слова, пока не закончишь обучения. Два года молчания об этом. Никаких секретов с друзьями и подстрекательств. Ты даже не представляешь, какими техниками владеет наша Элита… Итак всю душу способна выпотрошить и вынуть самое сокровенное, - он перевел дыхание и, задумавшись, посмотрел куда-то вдаль, в черноту чудной ночи.

-Почему тогда оно отрицает существование этих… - вставила Этайн.

-Кто-то действительно не верит, а кто-то догадывается, и боится, - осторожно ответил Делазар, вновь переведя взгляд на девушку.

-Борящиеся со страхом боятся!?..

-Еще как. Ведь это им незнакомо. Оттого и страшно. И противоречит убеждениям. Проще жить с мыслью о том, что ничего подобного не существует, чем допускать существование того, кто способен покорить тебя себе. Управлять чувствами. Умело манипулировать.

Лицо Этайн еще сильней посерьезнело, брови поползли вверх.

-А ты сам, часом, не подвергся их влиянию?..

-Я не причинил им никакого вреда. Скажем так – я им не мешаю. Просто изучаю. Пока… Пока они позволяют, - нехотя высказался книжник, скорей всего, не ожидая таких вопросов со стороны воспитанницы Ордена.

-Орден все равно сожжет все твои труды. Это бессмысленно.

-Все труды, вот здесь, - Делазар прикоснулся к своим вискам. – Моя келья узка – от виска до виска. А в Орден возвращаться не собираюсь.

-Так что это за создания? Что ты успел узнать? – наконец задала Этайн щекотливый вопрос, на который более всего ожидала ответа.

-Они созданы из огня, - просто и коротко ответил Делазар, вновь отведя глаза куда-то в сторону, в зияющую пустоту за скалами.

-Из огня? А почему как тени, почему не светятся? – продолжала допытываться девушка.

-Не знаю. Одному Создателю ведомо. Возможно, они могут принимать любые формы. Но, это только догадки, - быстро добавил аскет, явно пожалев о своем многословии.

Говорить ему было более не с кем. А одиночество, как известно, вынести трудно – человек периодически нуждается в общении с подобными себе. Вот и решил аскет не упускать случая, хоть с кем-то хорошо поговорить.

-Не Создатель, а Целое. – Этайн же не упустила случая поумничать. – А то говоришь, как многобожник. Как-то странно и нескладно. Еще дашь волю суевериям…

-Целое, Единое, Нус, Разум, Создатель, Демиург, какая разница… Одно и то же, просто разными словами. А про то, что они созданы из огня, я читал стен Ордена. На самом деле, в этих скалах я относительно недавно. Все это время, бродя по разным местам, общался со многими видными представителями родов кочевников, с влиятельными торговцами городов солнца и далекого отсюда портового города... Я не искал уединения, как ты, наверное, подумала. Мне удалось открыть для себя обилие новых и полезных знаний. На одних многобожниках, простых необразованных бедуинах тот мир не сходится, как наивно полагает Орден. И мир не рационален, и человеческая природа рационально не исчерпывается. Разум, на самом деле, занимает куда более скромное место - мир не всегда для него проницаем.

-Опасны ли эти существа? – осторожно продолжила интересный расспрос Этайн, вежливо дослушав философичные суждения наставника.

-Сложный вопрос. Для кого-то, смогуть быть опасны. А кому-то - могут помочь. Являются они, кстати говоря, не всем. И да, называют их здесь кто джиннами, кто гениями.

-Мне они тоже никакого вреда не причинили. Правда, напугали не на шутку. И этот липкий страх перед их появлением, ощущение того, что за тобой кто-то пристальнонаблюдает… Мысли ужасно путаются, - Этайн непроизвольно приблизилась к костру.

-Но потом они показали тебе свой истинный облик, что тоже немаловажно. Те, кто их не видит, испытывают беспричинный и беспредельный страх, совершают странные поступки под их влиянием. Видимо, джинны способны вызывать навязчивые мысли и видения. В тебе же есть какая-то сила. Либо, предназначение сделать что-либо важное для них и народов пустыни, поэтому они тебя не трогали, - Делазар, сделав предположение, наверняка пытался подвести к чему-то неимоверно важному, к самой кульминации разговора.

-Насчет странных поступков… Это не из-за них погиб тот несчастный?

-Вот и я склоняюсь думать, что из-за них.

Оба замолчали, вспомнив о Киране из школы воинов. Этот человек был из тех, кто с опасностью на «ты». И, тем не менее, погиб при загадочных обстоятельствах. В самом начале его просто потеряли – не вернулся с задания. Для члена организации со строгой дисциплиной это было недопустимо, поэтому все переполошились не на шутку. Стали высылаться специальные поисковые отряды. Быстрые, едва заметные, как тени, воины, по одному мановению руки Элиты способны найти и вытащить что угодно и кого угодно хоть из-под земли. Такой отряд и нашел Кирана в одной из пещер, неподалеку от законных владений Ордена. На его мертвом теле, слишком вытянутом и прямом, как палка, не было найдено ни одной раны, ни ушиба, ни пены вокруг рта от какого-либо яда; стеклянные глаза навыкате явно подчеркивали наличие безумных и кошмарных видений перед смертью. В руке воин сжимал рукоять короткого меча, на изогнутом лезвии которого не было ни капли крови.

Разведчики доставили тело лекарям – проверить на отравление каким-либо парами, запрещенными веществами, что способны вызывать галлюцинации. Целители долго занимались изучением тела и сильно тянули время, и это крайне раздражало главное управление Ордена. А потом дело внезапно закрыли и сообщили, что Киран погиб от засады многобожников-повстанцев в пещере. Те, мол, будучи до зубов вооруженными, боялись напасть даже на одинокого представителя Ордена, поэтому наварили какой-то дряни, затуманивающей разум и вызывающей страшные видения. Может быть, в довесок к веществу, кочевники нацепили на себя звериные шкуры и жуткие маски, и от преувеличенно кошмарных видений не выдержало сердце. Либо, в большей степени, от ядовитых испарений в огромном количестве воин и скончался - в его легких целители якобы нашли подтверждение этому.

Но среди учеников Ордена поползли разные слухи. Молодые умы некоторых целителей просились взяться за это дело, на что старшие молчали все как один. Разумеется, по приказу свыше. Ведь, скорей всего, не было никаких диких кочевников с масками и токсичных веществ. Было что-то другое, поистине страшное и малоизученное. Так что, во избежание панических настроений, случившееся решили объяснить как нельзя проще. Воина похоронили без особых почестей и пышностей, как-то тайно, в только Элите известном месте.

К счастью, больше подобного не происходило, и, наконец, все более-менее успокоились, стараясь скорее забыть о столь неприятном происшествии.

За какой-то один вечер Этайн открылось столько тайн разом. Как сможет она теперь жить в Ордене, со знанием таких секретов? Как справится с обетом молчания, а промолчав указанный срок, что предпримет в дальнейшем?.. Молчание становилось все более неловким, и Делазар вовремя его нарушил.

-На беседы как таковые у нас времени нет. Скоро тебя потеряют. Будет выговор. Поэтому, сейчас дам тебе указания. Во что бы то ни стало, придерживайся их и стремись к тому, о чем сейчас скажу.

Джинны предстали пред тобой, и это факт. Хорошо, что не пошла с ними до конца, на вершину скалы – не слишком ты созрела для бесед с существами другой природы и значительно превосходящими тебя по энергии. Сейчас – постарайся меньше об этом думать. Целиком и полностью отдай свои помыслы идеям Ордена, а тело – постоянным физическим упражнениям, как говорится в присяге. Будь предельно осторожна с наставниками – у них чутье на всякое инакомыслие. Я с тобой, при первой же возможности, постараюсь связаться. Но не твое дело об этом заботиться, так что, на время – забудь. Эти два года даны тебе для того, чтобы добиться… - тут Делазар сделал паузу. В самом интересном месте, как всегда.

Все это время Этайн слушала аскета с особым вниманием и не решалась перебить, несмотря на мириады собственных тревожных мыслей. Наконец, она выдохнула:

-Так чего же мне добиться, наставник?

-Добиться того, чтобы стать лидером Ордена после смерти владыки Имрана.

-Наставник, неужели ты не знаешь, что женщин едва ли берут в Элиту в качестве целителей, среди элитных воинов же – одни мужчины! Я хотела пойти в поисковые отряды, выполнять приказы, не сильно задумываясь, а ты говоришь о моей мифической роли в Элите?.. – девушка смотрела на наставника круглыми глазами.

-Ты слишком умна для простого солдата. Даже для разведчика.

-И среди книжников одни мужи! – Этайн больше не стеснялась своих эмоци и почти кричала.

-В том то и дело, что ты совмещаешь в себе все, причем в умеренном количестве. Скажем так: держишься золотой середины, оглядываясь на крайности. Все время твоего обучения я наблюдал и делал выводы. Но на смену наблюдениям всегда приходит действие. А действия сейчас важны, как никогда. Постарайся пробиться в Элиту, произведи впечатление на владыку! Знаю, что в один вечер взвалилось много, слишком много. Но ты должна быть сильной, иначе, зачем тебе быть?.. Все образуется, главное придерживайся того, что я сказал. На этом все. Я тебя провожу, - подкрепляя слова действиями, Делазар встал и взял факел.

Этайн тоже подскочила. Не из-за того, что действительно пора идти, а скорей от перенапряжения и неожиданных заявлений аскета. Ясно, что ничего не ясно. Как только она уснет сегодня?.. Да и все мысли теперь будут вращаться только вокруг одного. Легко сказать кому-то постороннему – «не думай об этом, отвлекись». В Ордене учат медитации, но какая тут медитация после встречи с такой мощью и неизвестностью…

В молчании они почти добрались до крепостных стен, окаймляющих поселения Ордена. Приблизились как раз со стороны школы воинов, где обитала Этайн. Все это время она пыталась заговорить с Делазаром, собрать мысли в одном направлении и что-нибудь внятно сказать. Явно ощущая это, аскет то и дело поглядывал на нее. Когда их взгляды пересекались, пропадали все мысли, воспоминания, а вместе с ними и тревоги. Этайн всецело покорилась ауре философа, невольно восхищаясь такой технике убеждения. Напоследок он вручил ей горсть какой-то травы.

-Спрячь это в карман, и перед самым сном обязательно выпей. Тебе многое предстоит сделать, Алетейн. До скорой встречи, - аскет резко развернулся и словно растворился среди скал, подобно одной из теней, не дождавшись слов прощания от воспитанницы Ордена.

Этайн только сейчас ощутила, насколько она устала от бешеной гонки за существом, от серьезной беседы и слишком быстрого спуска. Рядом с Делазаром, странное дело, усталости никакой не было, а сейчас она резко навалилась, вся разом. Промямлив что-то невнятное охране, минуя подземелья, коридоры, ответвления, бесчисленное множество дверей, искательница приключений, наконец, добралась до двери своей комнаты. Не умывшись, а просто плеснув студеной воды себе в лицо, и, толком не жуя, проглотив комок Делазаровой травы, она заснула сном без сновидений. И, это было наиболее удачным завершением безумного дня.

Глава 2. Орден Эль-Хэммам.

Пробуждение было не из легких. Чудо-трава, определенно, обладала потрясающим снотворным действием. Если бы не нарастающий шум снаружи, Этайн бы еще не скоро проснулась. Комнаты воспитанников школы воинов располагались в подземелье – не совсем ясно, когда ночь, а когда день. Но был в этом один существенный плюс - постоянная прохлада, а с ней, заодно - легкая влажность, что было божественно приятно и более всего необходимо человеку после длительного пребывания под палящим солнцем.

Свешивать ноги некуда, поскольку кровать в ее привычном понимании отсутствовала. Этайн спала на плотном матраце, набитым самыми разнообразными травами, отчего сон становился немного колючим. Сонная, она скатилась с этого матраца к двери и потянулась. В голове после пробуждения царила зияющая пустота. Но одно девушка помнила точно – вчера произошло нечто неимоверно важное. То, что радикально изменит ход привычной жизни.

В дверь постучали. Этайн подпрыгнула, разгладила на себе мятую тунику, наспех собрала волосы в пучок и открыла.

За дверью никого не было, зато был полон коридор. Воспитанники школы воинов выходили на поверхность, кто – на тренировки, а кто постарше – уже на первые задания. Так начинался день каждого молодого бойца Ордена – со стука в дверь одного из дежурных. Хорошо придумали, чтобы наверняка никто не проспал.

Пора лететь на завтрак, потом - на утреннюю тренировку. Этайн относительно быстро собралась при тускнеющем освещении факела. Факелы, используемые в подземельях, обладали одним замечательным свойством – совсем не оставляли следов копоти и сажи на стенах и низковатых потолках. Надо будет попросить у дежурных новый, подумала воительница, иначе скоро придется собирать все на ощупь.

Собрав все необходимое и приведя себя в надлежащий вид, Этайн присоединилась к постепенно рассеивающейся толпе, что, словно грунтовыепотоки воды, протекала через артерии подземелья к солнечному свету. Несколько знакомых воспитанников, подтянутых и бодрых, поприветствовали ее. Этайн ответила всем разом, одним кивком. На большее сил пока не хватало.

Всего несколько лестниц, и сыроватое подземелье выплюнуло толпу на ярко освещенную солнцем площадку. И эта вспышка окончательно пробудила Этайн, воскресив в памяти все вчерашнее.

Вечер, скалы, ветер, джинны, и, откуда ни возьмись, Делазар. Именно так все и было.

Но воспоминания об этом не вызвали ни капельки страха в глубине души. Этайн казалось, словно все происходило не с ней, а с кем-то другим. Она всего лишь выступала сторонним наблюдателем.

Несмотря на относительное спокойствие, одна навязчивая мысль, все же, закралась. Не могло не удивлять то, что книжник как внезапно появился, так же внезапно и пропал. Причем не случайно Этайн, даже будучи сонной, заметила при прощании странное сходство Делазара с одной из крадущихся и растворяющихся теней. Может, и она сама выглядит со стороны как тень?.. Нет, все-таки, из-за сонливости ей так показалось, всего лишь привиделось. Масса впечатлений и перенапряжение даром не прошли. Приукрашивать и додумывать лучше не стоит. Иногда бывает очень полезно - меньше думать.

«Вот я, вот мои руки, мое лицо, я все ощущаю. Благодаря жаркому утреннему солнцу пустыни. Вот я, я все вокруг осязаю. Чувствую ткань, из которой соткана моя одежда, прохладу клинка…».

-Этайн! Может, тебе поводыря еще дать? Или ты забыла, что при выходе из мягко освещенного подземелья тебя радушно встречает беспощадное солнце?..

Этайн резко открыла глаза. Прямо пред ней стоял наставник Лукар, весь в черном, с очень темной кожей, а от резкой встречи с солнцем в глазах Этайн вообще донельзя черный.

-Марш за завтраком, иначе помрешь на тренировке! – скомандовал наставник так зычно, что все вокруг стали оглядываться, любопытствуя, кому была адресована команда.

Воспитанники завтракали, обедали и ужинали за столиками прямо на улице, под небольшими навесами. Финики, лепешки и вода составляли типичный завтрак.

Из-за небольшого промедления Этайн пришлось махом проглотить весь завтрак и бежать в обход столовой, всех башенок и двухэтажных строений на тренировочную площадку. Наверное, снова заставят ходить под солнцем с тяжелыми мешками камней на спине. «Упражнения на выносливость, тоже мне», - ворчала про себя юная воительница. Одно лишь ее сегодня радовало – ожидание послеобеденных занятий в квартале книжников. На прошлой неделе они не состоялись по неизвестным причинам.

Каждый воспитанник Ордена, выбирал то основное направление, которому посвятит всю свою жизнь. На самых ранних этапах обучения (в Орден принимают с 14 лет), ученики обучались решительно всему. Каждому следовало хоть немного владеть оружием, читать древние свитки и уметь грамотно писать самому, а также знать основы врачебного дела. На первый этап уходит три года. Затем проходит распределение по разным направлениям. Но, тут есть еще один интересный момент, предполагающий всестороннее развитие воспитанников. Учащийся, выбравший, к примеру, школу воинов, обязан выбрать еще одно дополнительное направление – либо школу книжников, либо целителей. Конечно, программа дополнительного образования не слишком усиленная и занимает не столь много времени, как основная. Как правило, она удачно разбавляет плотную программу выбранного главного направления.

Берут в Орден с 14 лет, но на принадлежащих ему территориях процветают и живут своей жизнью целые города, довольно крупные поселения. Семьи, в большей степени, состоят полностью из членов Ордена; хотя, есть и те, где кто-то один находится на службе как таковой – и, чаще всего, это мужчины.

Орден Эль-Хэммам, пламенная легенда песков пустыни, возник около 600 лет тому назад, в 1022 году от основания первых стоянок хапиру в пустыне. Умелые воины, кузнецы, лекари и ученые хапиру были из иноземной элиты, с далеких, занесенных снегом северных краев. Что-то не устраивало их на родине, и они основали стоянки, плавно выросшие в города. Строили хапиру прекрасно – все восхищались руинами после древних потопов, глобальных и резких перемен капризного климата. Через некоторое время после страшных колебаний и катаклизмов пустыня стала такой, как сейчас - неизменной, полной тайн и опасностей - именно потому такой привлекательной. За тайными знаниями и военным мастерством хапиру в пустыню стали приходить иные народы – наемники, мятежники с северных по отношению к пустыне тропиков и самого крайнего Севера, странники, островитяне, и все те, кто просто искал приключений. На фоне миграции и смешений представителей различных народов и их стремлений выросли самые первые ордена. Наряду с Эль-Хэммам было еще орденов пять-шесть, если не больше. Часто между ними возникали междоусобицы, и один орден поглощал другой, подобно кругам, образуемым на поверхности воды каплями редких дождей пустыни. Круги, сначала маленькие, затем расширяются, поглощают друг друга, лопаются и исчезают. Иногда один из орденов, в период наибольшего расцвета, просто стирал с лица земли другой. Пустынные нравы стали образцом суровости, свирепости и жесткости, но, наконец, на воинов распространилось влияние философии.

Это и не наука, и не искусство, всегда носило двойную природу. Идеи одного ордена противоречили идеям другого, и на этой почве развязывались войны. Это уже были войны не просто за еду или территорию – нет, они перешли на качественно другой, более высокий уровень. Во главе ордена становился книжник. Правда, в некоторых организациях все-таки придавали большее значение воинам, но они были чисто-формальными руководителями, на самом деле за всеми деяниями стояли книжники. Кровопролитие во имя абстрактных идей – это первая сторона.

Вторая сторона носила миролюбивый характер. Люди становились более образованней и менее агрессивней. Дипломатия медленно, но верно вошла в моду, и между орденами стали возникать кому-то выгодные, а кому не особо выгодные союзы, конфедерации. Благодаря стараниям книжников со временем уменьшилось количество кровопролитий, и, в то же время, количество орденов. Эль-Хэммам, Орден священной лавы, подобрал под себя множество мелких орденов пустыни. Наряду с ним оформились еще две неслабые организации – храмовое воинство Аль-Шаидим и еще какой-то Водный Орден, известный чудным поведением своего руководства.

Наименование «священной лавы» не было случайным. Орден всегда гордился своей историей и прямым родством племенам хапиру. Те принесли со своих краев и пронесли сквозь века легенды о мощи вулканов, о кипящей лаве… Этайн, пропадая в тиши библиотеки, читала множество строк о всполохах в небе, клубах черного дыма, взрывах и сотрясениях земли. «Земля дрожит, словно желая разрешиться от бремени, и это бремя выходит в виде огненной лавы.

Стремительно бегут яркие ручейки по черной земле…».

Далее же шло философское рассуждение о важности такой стихии, как огонь, и упоминание о том, что некоторые племена необразованных кочевников почитают эту стихию как самую священную.

Лава застывала, и спустя много лет в ней образовывался особый минерал, называемый обсидианом, иными словами – вулканическое стекло. Хапиру делали ножи из такого стекла. Большая часть из них утеряна – только лидер Ордена достоин носить столь древнее оружие, настоящее произведение искусства. Традиция сохранилась, и нож передается новому лидеру при посвящении.

В 1410 году храмовники схлестнулись в страшной битве с орденом Воды. Предлогом послужила кража исконных идей храмовников магистрами Воды, но, на самом деле, сторонники целибата (обета безбрачия) желали устранить водяных конкурентов с их странными и несуразными обрядами. На фоне этой борьбы лавовый Орден смотрелся как нельзя выигрышно, поэтому свободные народы пустыни всячески поддерживали его, в то время как остальным ставили весомые препоны. Чего только не происходило за это время – и блокад отдельных населенных пунктов, и стремительного распространения вирусов, заботливо выращенных магистрами во мраке подземелий, и позорного дезертирства, и, не менее позорных, перебежек. Многое перевидали пески пустыни за девятилетнюю войну. В конечном итоге грязные методы погубили оба ордена, отдельные представители которых рассеялись по всей пустыне.

Двести лет, весьма стабильно, Эль-Хэммам контролирует пустыню. За двести лет он наладил ирригацию в стране, слегка повысил уровень грамотности и лечения населения (целители, кстати говоря, потратили немало десятилетий на искоренение вирусов, созданных Водным Орденом), успел разрешить проблемы с некоторыми чудовищными зверьми и вынудил за все вышеперечисленное платить дань. В том числе, многие видные торговцы независимых городов и по сей день нанимают бойцов Ордена для охраны караванов от разбойников и, не всегда дружелюбной и расположенной к людям, пустынной фауны.

Таким образом, функций у Ордена много, жизнь в нем всегда пульсирует по веками отработанной, тщательно выверенной схеме.

Тренировки включают в себя по несколько блоков, направленных на развитие силы, выносливости, гибкости и ловкости. Основной отличительной чертой, «визитной карточкой» боевых подразделений является искусство боя с двумя ножами. Подлинно этим искусством, отточенной техникой во всем мире владеют лишь бойцы Ордена Эль-Хэммам.

И, сегодня Этайн повезло. Вся тренировка была посвящена именно этому искусству. Вел ее тот самый темнокожий Лукар.

-… Значит, так: искусство боя двумя оружиями гораздо эффективней всяких там щитов, (чем так кичатся кочевники), инерционного оружия и всего того остального, чему вас до этого обучали. Это развитие сразу двух полушарий мозга, поскольку необходимо выучиться максимально эффективно использовать обе руки; а левая, у большинства из вас, значительно слабее. Сегодняшнее занятие – ознакомительное, работы по парам не будет, но ваша задача – развить руки одинаково, как правую, так и левую. А сейчас, как обычно, разминка. Поехали! – Лукар все последовательно и четко рассказывал, при этом умудряясь, будто факир, буквально жонглировать тренировочными короткими мечами.

Разминкой называлась общефизическая подготовка. Порой воспитанники так уставали на «разминке», что на остальную тренировку сил едва хватало.

-А сегодня ты в лучшей форме, Этайн, - пропыхтел Хамид во время отжиманий.

-Заткнись, - прошипела девушка своему лучшему другу, названному брату. Она старалась не думать, как вести себя с друзьями после всего приключившегося вчерашним вечером.

Больше разговоров на тренировке не было – Лукар внимательно за этим следил, подмечая не только болтовню, но и недовольные взгляды в свой адрес. Он пресекал любые шепотки среди воспитанников. Но, в самом-то деле, болтать во время такой упорной тренировки и при таком грозном наставнике с хлыстом в руке было невозможно и слишком рискованно.

После общих упражнений постепенно перешли к выбранной программе – искусству боя с двумя клинками. То правой рукой, то левой вращали тренировочные деревянные мечи, таким образом, разрабатывая кисти. Затем вращали одновременно двумя руками, затем вновь попеременно, и так - много раз. Любое новое упражнение осваивалось подолгу – для наилучшего закрепления в мышечной памяти. Рука должна «помнить» удар.

После занятий все, донельзя взмокшие от упражнений и активного солнца, пошли купаться. Молодцы пошли в одну сторону, а Этайн – в свою персональную комнату для омовения – привилегию единственной воительницы в этом наборе воинов.

Нехватка времени на общение с друзьями и знакомыми на этот раз только радовала девушку. Ей даже не хотелось идти на общий обед, чтобы там избежать лишних расспросов и пристальных взглядов. Было желание поскорей отправиться к книжникам, где можно отдохнуть душой и телом.

Но процесс омовения помог отдохнуть и придал сил. Вода не только смывает грязь, но и превосходно снимает напряжение, а бодрящие ароматы эфирных масел повышают общий тонус. Правда, была пара вещей, что слегка портила праздник – это неверно расставленные баночки с маслами и мыльными растворами, а также обилие воды на полу. За расстановку баночек отвечала сама Этайн, все всегда стояло в определенном порядке. За отсутствие брызг и порядок в целом отвечали уборщицы, и ванная комната поддерживалась в строгой чистоте, равно как и личная комната для сна и отдыха в подземелье. Поэтому беспорядок не мог не удивить.

Переодевшись в свежее и собрав волосы острой заколкой (предусматривалась как дополнительное оружие, такие заколки носили все представительницы женского пола в Ордене), Этайн склонилась над лужами на темном мраморном полу и принялась изучать их формы. И, чем больше она изучала, тем больше ее это настораживало.

Местами явно просматривались чьи-то следы. Скорей всего, босых ног. Тот факт, что кто-то мог мыться в ее ванной да еще не прибрать за собой, серьезно рассердил Этайн, и она решила при первой же удобной возможности поговорить с уборщицей об этом инциденте.

Настало время обеда. Как того не хотелось девушке, на этот раз от друзей она сбежать не смогла – они обступили ее со всех сторон, схватили под руки и почти поволокли к своей обеденной скамье. Единственную девушку здесь очень уважали и ценили, вдали от глаз наставников искренне поддерживали и помогали стать лучше в боевых искусствах.

-Что, хотела уединиться, улизнуть от нас, да? И только попробуй меня опять заткнуть! – полушутя-полусерьезно сказал Хамид и сдвинулся на другой конец скамьи, освобождая место подруге.

Хамид, невысокий, но, тем не менее, крепко сложенный, с почти всегда смеющимися карими глазами, не был отменным воином. Зато товарищи по военной школе всегда ценили его за дружелюбие, острый ум и тонкий (правда, иногда и не очень тонкий) юмор.

-Никуда не собиралась убегать! Вечно вы меня торопите! – подхватила задорный тон друга Этайн, присаживаясь.

-О, дитя степенности и размышлений! Довольно тебе. Итак, скоро потопаете с Хамидом к философам. Удели хоть малую толику времени и нам. Мы, как-никак, соскучились, - сидевший напротив Линар в шутку подал Этайн флягу с сомнительным напитком.

-Ты что, отравить меня хочешь?!

-Это пиво из фиников, обижаешь, Этайн!

Тут Этайн всех удивила. До этого момента она не пила ни пива, ни вина, ни сикеры. Все, вероятно, ожидали, что она снова демонстративно откажется и прочитает лекцию о дисциплине. Но, желая хоть как-то отвлечься от безрадостных и загрузивших последних событий, воительница ловко выхватила фляжку у Линара и, слегка сморщившись, сделала несколько глотков. Все дружно и громко зааплодировали.

-Что же с тобой случилось? И где тебя вчера носило? – искренне удивился Хамид.

-Ну не всегда же ей быть такой занудой, - Никайор любил подтрунивать над друзьями.

Этайн ухмыльнулась, передала фляжку Хамиду и как можно спокойней ответила:

-Да на скалах была, соскучилась по этому месту.

-Эх, и нас не взяла… Тоже давненько в тех краях не был, - картинно вздохнул Никайор.

-Ну, я же «дитя степенности и размышлений», - Этайн многозначительно посмотрела на Линара.

-И еще уединения, - добавил Хамид, с явной неохотой оторвавшись от фляжки.

Обычно в каждой компании друзей есть добрый здоровяк. Никайор, пожалуй, был самым здоровым и крепким в этом наборе воинов. Рядом с ним Этайн выглядела совсем маленькой, худой и беззащитной. Как будущий стражник, Никайор лучше всех владел алебардой и секирой. Полностью погруженный в военное дело, он с трудом выбрал второе направление. Последовав совету Линара, Никайор пошел к целителям. И, впоследствии, советчик немного пожалел о своем совете – все время приходится выручать здоровяка из-за неуспеваемости и многочисленных долгов по предмету.

В этом квартете Линар занимал особое положение. Любой, кто хотя бы раз видел этого человека, всегда называл особенным из-за разного цвета глаз - один орехового цвета, другой небесно-голубой. Лекари называли этот феномен каким-то страшным длинным названием.

Несмотря на свою худобу и даже утонченность, Линар чуть ли не всегда находился среди первых по боевым показателям. Возможно, все дело в скорости и ловкости. В целительстве он тоже достиг немалых успехов – ходили слухи, что лекари хотят окончательно переманить его к себе. Что-что, но слухов вокруг этой личности вращалось слишком много – пророчили, что после окончания обучения Этайн выберет в мужья именно его. Слухи, конечно, возникли не на пустом месте – в отличие от Хамида с Никайором, она относилась к нему не совсем по-товарищески и не «по-братски», в привычном понимании этого выражения. И здесь Линар был на «особенном положении». Однако дружбу, пока что, ничего не портило.

Их прозвали «неразлучной четверкой». Они неизменно выручали друг друга, и, если получали выговоры от наставников – так сразу все, четверо. И вылазки по ночам, и милые малые беспорядки в школе воинов были делом их рук. С Хамидом Этайн делилась секретами, как будто с подругой. И теперь, о самом важном, когда-либо происходившим с ней, говорить нельзя…

-Слышали о новом наборе отряда разведчиков? Какое-то новое сверхважное задание, - спросил один из юных бойцов с соседней скамьи, услышав шум и аплодисменты.

-Лекари говорили, что кого-то там надо бальзамировать… - Линар отвлекся от трапезы.

-Это кого? – тут же подскочила Этайн.

-Кого точно, не знаю, но легкий переполох среди наставников был немалый.

-Опять ничего толком не говорят, считают за детей, видимо, - недовольно прошипел кто-то оттуда же.

-Случилось, не случилось, считают, не считают, а обеда никто не отменял, - Хамид принялся за еду, для пущей важности демонстративно вооружившись столовыми приборами. Никайор, буркнув что-то малопонятное, последовал его примеру. Обед, как говорится, по расписанию.

Этайн же кусок упорно не лез в горло. Слишком много событий, много неожиданностей. Если так каждый день происходить будет, то она поседеет за эти два года и вряд ли станет лидером Ордена, на чем настаивал Делазар.

И Линар, заметно, был слегка встревожен. Он тоже толком не поел, все время внимательно наблюдая за любой реакцией Этайн. Между ними существовала какая-то странная связь – могли понимать друг друга без слов и чувствовать на расстоянии. Если от Хамида можно было как-то отмахнуться, то от Линара скрыть встречу с джиннами будет сложнее всего. Казалось, что своим пронзительным взглядом он «просвечивает» человека до костей.

После обеда, как обычно, за воспитанниками пришли убирать. Этайн увидела уборщицу, отвечающую и за ванные комнаты в этой смене. Таким образом, снова удачно избежала расспросов со стороны сокурсников.

-Эй, ты куда? – одновременно спросили Хамид и Линар, явно не торопясь вставать из-за стола.

-Надо кое-что выяснить по поводу ванной комнаты. Хамид, встретимся в квартале книжников у входа в библиотеку! – воспитанница, от резкого вставания здорово ударившись о ножку стола, охнула и подскочила к уборщице.

На вопрос Этайн о происшествии в ванной комнате недоуменно покачали головой. Все время комната была закрыта, никто ничего не знает, а в отсек, где она находится, кроме убирающих и Этайн не заходит никто.

При воспоминании о джиннах по всему телу пробежал холодок. Неужели это они…

Нет, это невозможно. Они живут в скалах, и здесь, в квартале воинов, их быть не может. С ванной комнатой произошло недоразумение, уборщики, очень вероятно, просто зазевались. Всякое бывает.

Действительно, всякое бывает.

Квартал книжников и школа воинов разделяются широкой дорогой. В поселении философов отсутствуют широкие тренировочные площадки, шатры и арены. Сплошными грядами возвелись за века сообщающиеся между собой здания с множеством башенок и своеобразно оформленных арок – то оплетенных каменными вьюнками, то покрытых блестящей рыбьей чешуей из мерцающей слюды. Сейчас, в виду основных трех направлений, ремесло не в почете, и настоящих мастеров камня в Ордене практически не осталось.

В середине поселения, над всеми зданиями, величаво возвышается башня широкого диаметра и с острым шпилем, пронзающим небесную гладь. Это – великая библиотека Ордена, вернее, только ее половина. Под этой башней располагается подземное, симметричное ей помещение. Ходят легенды, что во всех владениях Ордена есть подземные «зеркальные» города, точные копии, близнецы поселений под солнцем. Но, это всего лишь легенды – у книжников под землей только библиотека, у воинов – небольшой лабиринт с комнатами для воспитанников. У целителей, конечно, все куда интересней, с их подземными лабораториями и хранилищами для заспиртованных представителей-эндемиков флоры и фауны.Насчет владений Элиты воспитанники и наставники невысокого ранга не столь хорошо осведомлены.

Суеты в квартале философов никогда не бывало. Книжники ходили степенно в своих балахонах пепельного цвета. Ночью же весь квартал светился – в каждой комнате до глубокой ночи горели факелы и светильники, для того, чтобы продолжать кропотливую исследовательскую работу над древними письменами. Этайн нравилось наблюдать за светящимся поселением с возвышенности, в редкие часы отдыха. Огоньки загорались, одни за другими, бросая вызов звездному свету. Издалека и свысока смотрится дейсвительно впечатляюще.

Хамид, отчего-то сморщив нос, слегка ссутулившись, уже сидел на ступеньках у входа в библиотеку.

-Везет же этим постоянно! Снова у них занятия отменили!

Под «этими» следует понимать Линара с Никайором.

-В честь чего это? – сделала удивленный вид Этайн. На самом деле, она удивлялась все меньше и меньше после крупной череды удивлений.

-Даже толком не объяснили. Сказали, мол, не состоится, и все, на следующей неделе программу нагоним. Они пошли в «Оазис». Никайор там еще пива из фиников наварить хочет, - завистливо и печально сообщил Хамид, - Линар просил тебя к ним заглянуть.

«Оазисом» они называли небольшой прохладный грот недалеко от орденских школ. Очень удобное, уромное и постоянное место встречи, где можно хорошо отдохнуть среди близких людей, побеседовав обо всем на свете вдали от наставников.

-Что же, после наших занятий вместе пойдем, - пожала плечами Этайн.

-Нет, он сказал, именно тебе зайти.

-А я говорю, что пойдем вместе, что за глупости еще! – высказалась воительница в духе суровой матушки.

-Он хотел с тобой как с книжником поговорить. То есть, как с тем человеком, который много времени проводит в обществе книжников. Вы же с ним «наши мозги», вроде как. Но пойдем вместе, ладно, хоть отведаю немного Никайорова варева, - не стараясь скрыть облегчения и нарастающей радости, подмигнул Хамид.

Он хотел добавить что-то еще, но тут подошли три книжника высшего ранга. У двух, позади стоявших, лица были почти полностью закрыты, а в третьем друзья узнали Стигмора, высшего книжника. Хамидподскочил и сбросил с себя всю смешливость, небрежный, вольяжный тон. Этайн склонила голову в знак глубокого почтения.

-Сегодня занятия не состоятся. Причину я вам, после многих колебаний, все же, назову. Умер один из наших видных представителей. Целители уже занялись приготовлениями к прощальной церемонии. Желаю вам с пользой провести выдавшееся свободное время, - обратился он к Хамиду и еще нескольким воспитанникам чуть поодаль. – А ты, - он взглянул на Этайн, - пройди с нами.

Друзья переглянулись. Этайн пошла за рослым Стигмором, и его двумя важными сопровождающими.

-В «Оазисе», как освободишься, - едва успел шепнуть Хамид.

Они не спеша поднялись по винтовой лестнице, и зашли в одну из комнат. Весь воздух был пропитан пылью, запахом книг и свитков. На одном из ближайших столов над длинным, как полотно, рассыпающимся свитком корпели книжники, пытаясь восстановить смысл всего написанного там, а сам свиток с горем пополам отреставрировать. Чуть поодаль целая толпа пепельных балахонов обступила еще один стол. Что там происходит, из-за обилия народу не было видно. Скорей всего, именно из-за того, что там находилось, Этайн оказалась здесь.

Стигмор дал знак остановиться. Высокий, бритоголовый, скуластый и безбородый человек преклонного возраста, скорее напоминал повидавшего немало битв воина, чем книжника.

-То, о чем ты сейчас узнаешь, тебя огорчит. Но, принять все следует спокойно, как достойному воспитаннику Ордена, - спокойным, слегка отстраненным тоном сказал представитель Элиты.

«Уж мне-то не привыкать», - подумала Этайн. По крайней мере, отмены занятий у целителей и книжников совпали, значит, она наконец-то узнает истинную причину.

-Ты готова узнать? – формальности ради, спросил Стигмор.

-Готова, - Этайн даже по-военному вытянулась. Правда, выглядело это немного смешно и по-детски.

-Прикоснулся к вечности твой наставник, не так давно подавшийся в аскеты. Делазар.

У Этайн все в глазах потемнело. Зал с книгами и кнжниками перевернулся вверх тормашками.

-К-как? – голос у девушки был сам не свой.

-Спокойно, Этайн. Да, его действительно больше нет. Это большая утрата для Ордена, но жизнь продолжается. Его труды остаются и будут весьма полезны общему делу. Всех нас ожидает то, что и его. Кто-то уходит бесславно, он же – в ореоле почета и славы. Так что огорчаться нечему, - лицо Стигмора напоминало маску, и слова через нее звучали глухо, неправдоподобно, неискренне.

Как?! Она же только вчера, вчера вечером видела его и говорила с ним!.. Наставник дал ей траву для спокойного сна, что он уже не раз делал в былые года, выручая девушку перед экзаменами.

-А когда именно его не стало? – Этайн, относительно ровным тоном, осмелилась задать щекочущий вопрос.

-Два дня назад его нашли мертвым. Точнее, кочевники принесли его тело два дня назад, не стало его еще немногим раньше, - будничным тоном вещал глава книжников, видимо, изрядно устав повторять эту информацию.

-Это как так!? – чуть не выдала себя девушка, неосознанно подавшись корпусом вперед.

Стигмор не сильно удивился, списав такое поведение девушки на общий шок от известия.

-Вот так. Ты готова увидеть его тело? Уже забальзамировали, - Стигмор повел Этайн к тому самому столу. Девушка последовала за книжником на негнущихся ногах и в явном непонимании всего происходящего. Словно вчерашний вечер навсегда стер грань между явью и сном.

По приближению высшего книжника толпа расступилась, и взору Этайн открылась пугающая, но, в то же время, торжественно-красивая картина. Это действительно был Делазар, умащенный благовониями, в парадном темно-коричневом одеянии с малиновыми вставками. На шее блестел золотой медальон с изображением свитка – символом принадлежности к философскому отделению Ордена. Этайн видела его именно таким и вчера, только в походном балахоне. Кое-как собравшись с силами (не то, что с мыслями), она задала еще один уточняющий вопрос Стигмору:

-Причину смерти… Установили?

Стигмор всем своим напыщенно-недовольным видом показал, что этого воспитаннице уже знать не обязательно, но, все же, процедил сквозь зубы:

-Сердце. Был стар, скрывал свои болячки и при всем этом подался в аскеты. Не выдержал. На этом, все.

Напоследок Этайн еще раз взглянула на спокойное лицо аскета. Слишком умиротворенное, как ей показалось. Хотя, она уже не различала кажимости и яви, не желая об этом думать.

Слабо осознавая что-либо, машинально, она прошла через квартал книжников и воинов, пробормотала что-то невнятное охране и, как лунатик, доковыляла до «Оазиса». В таком виде ее встретили друзья, напоили каким-то прохладным компотом и усадили. Больше всех тревожился Линар. Еще на обеде он почуял что-то неладное, и все также внимательно наблюдал за Этайн. Немного смыслящий в целительстве, он заставил девушку приложить ко лбу холодную флягу, а сам стал надавливать ей на какие-то точки то на шее, то на ладонях.

Хамид больше суетился и причитал, как старая сиделка. Никайор рылся в своих закромах, в поиске приводящих в чувство напитков. Квартет располагал немалыми запасами разных напитков и яств в своем погребе.

Этайн довольно долгое время бессмысленно глядела куда-то вдаль, но вскоре, благодаря целительским навыкам Линара и спасительному компоту, начала постепенно приходить в себя.

-Как ты? Как ты, Этайн? – Хамид был очень перепуган и суетлив. Именно, перепуган, а не встревожен. Суетливым же он был всегда.

-Да… Вроде лучше, - отмахнулась Этайн, временами все также глядя вдаль. Пляшущие тени от факелов в гроте постоянно навевали странные мысли, а то, и смутное подобие видений. К счастью, от стен тени не отделялись.

Воспитанники иногда дружно поворачивали головы в направлении ее взглядов, и, разумеется, ничего особенного не обнаружив, сочувственно вздыхали над состоянием подруги.

Этайн судорожно пыталась собрать осколки своих воспоминаний в единое целое. Ничего гармоничного не получалось. Все происходящее заставляло усомниться в реальности, даже в реальности и адекватности себя самой.

Вчера она видела Делазара, живого и невредимого. Сегодня ей показывают его тело, найденное несколько дней назад. Может быть, ей явился дух аскета?.. Значит, его внезапное исчезновение среди скал, подобно тени, не показалось. Да что вообще ей показалось, а что нет?..

И еще, эти странные следы в постоянно держащейся закрытой ванной комнате. Словно какой-то знак, что за ней наблюдают, и обещание, данное Делазаром о скорой связи, сбывается. Но, он ли это обещал или не он?..

Тут у Этайн родилась мысль, от которой невольно передергивало. Неужели один из джиннов принял облик Делазара и разговаривал с ней? Как ни странно, из всех эта мысль более удачно вписывается в общую абсурднейшую картину. Таким образом, сохранять спокойствие и не подавать виду становилось все сложней. Вот, сидят перед ней три друга, с нетерпением ждут рассказа о случившемся. Но, что именно говорить? Этайн не боялась, что ее могут счесть ненормальной. Больше девушка боялась того, что она действительно может оказаться такой.

-Так что же все-таки случило… - неуверенно начал бы Никайор, но Линар пресек его гневным взглядом.

-Нет, ничего, сейчас все расскажу, - довольно бодро начала Этайн. – Не стало аскета Делазара, в прошлом, одного из моих наставников философского направления. Он был достойным покровителем, из всех, пожалуй, даже самым близким по духу. Да что я вам рассказываю, вы помните, насколько нелегко было мне перенести его уход из Ордена... Стигмор, помня о наших теплых отношениях, позволил проститься. Просто… Очень неожиданно, а вроде и не очень.... И…, - она чуть запнулась, поймав на себе пытливый взгляд Линара. – И я заранее чувствовала, что произойдет нечто с ним. И во время обеда было странное предчувствие… чего-то… Необратимого, - выкрутилась Этайн.

-После смерти во имя Ордена нас ожидает прекрасная жизнь, - сектантски-монотонно заговорил Хамид тоном одного из наставников. – Все души отсеиваются в определенное место, ведомое только Целому. Кто сражался во имя Ордена – будет купаться в молочных и винных реках, а души многобожников будут уничтожены. Словно их и не было никогда...

-У нас сейчас время отдыха, Хамид, а не лекция, - недовольно пробурчал Никайор.

-Этайн сейчас не до этого, дайте ей восстановиться, - разом пресек всех Линар.

Тем временем Этайн вспомнила, что Линар принес вести с квартала целителей. Сейчас ей больше всего хотелось уединиться с ним и поговорить.

Сделав вид, что хочет отдохнуть у подземной реки, девушка отправилась вниз через погреб, перед самым спуском, незаметно для других, кивнув Линару.

Грот четверых друзей оказался прекраснейшей находкой. Обнаружили его Хамид с Этайн, года два назад, причем, совершенно случайно.

Тогда их носило, где попало. То было самое золотое время их забав, короткого детства. Особенно юные воспитанники любили забираться в гроты и пещеры. То с неимоверно низким потолком, где можно было идти, лишь согнувшись в три погибели, или даже ползком; то такие огромные, что в них могли бы поместиться целые храмы. Встречались там и подземные реки, и небольшие озера. Бывали они в черных гротах, где без факела руки не разглядишь, да и сам свет от факела тонет словно в густой, вполне осязаемой черноте; и в светлых пещерах, где загадочно мерцает влага на скалах, и, благодаря светящимся бело-зеленым грибам, не нужен какой-либо искусственный источник света.

Они бегали среди низких, развалившихся, изрядно засыпанных песком древних скал. Этайн пыталась догнать Хамида. Тот бегал неплохо, но тут неудачливо запнулся о камень, в довесок зацепился о сухой куст и провалился под землю, будто в колодец. Девчонка ринулась за другом.

Глубина оказалась всего метра два, и оба плюхнулись на мокрый пол. Здесь протекала подземная река. Они пошли вдоль небольшого ручейка, и, далее, обнаружили еще один ход, чуть повыше. Природа будто специально сделала несколько каменных ступенек, чтобы было удобней забираться. Ручей уходил под землю, и второй ярус пещеры порадовал ребят своей просторностью и прохладой. Воздух совсем не тяжелый, на удивление легкий. Два выхода (небольшой выход из просторного грота и лаз возле куста, ведущий к подземной реке), тщательно замаскировали сухими ветками и камнями. С тех пор это место стало называться «оазисом», и за два года в гроте появился небольшой склад оружия, «погреб», и даже освещение. Освещение появилось благодаря Хамиду, без зазрения совести укравшему несколько не коптящих чудо-факелов почти из-под носа темнокожего наставника Лукара.

Этайн осторожно, на носочках, спустилась вниз по ступенькам. В отличие от сухого и теплого верхнего помещения, здесь было сыро, прохладно и влажно. За два года выросло больше светящихся грибов, и мелкий ручей блестел в их таинственном, обволакивающем свете. Через переплетения веток, прикрывающих от посторонних глаз верхний вход (тот самый, куда провалился Хамид) виднелись бледно-лиловые осколки неба. Скоро начнут загораться звезды… Хотелось остаться здесь – вдали от Ордена, от расспросов и неприятных новостей, от преследующих странных существ. Журчание ручья, ненавязчивый подземный сквознячок, природные светильники действовали успокаивающим образом. Нарастало чувство уверенности благодаря надежности и бесспорной безопасности этого укромного места. Вечернюю идиллию нарушили шаги Линара. Или, напротив, не нарушили?..

Тот старался идти как можно тише, но из-за обилия воды на полу подкрасться бесшумно и незаметно не вышло.

-Что ты хотел сообщить мне? Хамид еще днем намекнул… - шепотом начала Этайн.

Линар жестом прервал ее, взял под руку и отвел чуть дальше от ступенек. Они встали у стены, исписанной причудливыми рисунками боевых сцен. Нет, это не один из памятников глубокой древности. Несколько лет назад, не отягощенные серьезными думами, ребята нарисовали это сами. Теперь все их усилия, и рисунки, казавшиеся тогда подлинными произведениями искусства, воспринимались сейчас как простые детские шалости.

Девушку внезапно охватило какое-то странное волнение, природы которого она, пока что, понять не могла. Такого ощущения раньше не бывало.

Убедившись в отсутствии подслушивающих, Линар начал:

-Странные слухи в квартале целителей. Случайным образом удалось услышать обрывок разговора двоих из Элиты, вышло легко. Затем отпираться, что ничего толком не слышал, а что слышал, того совсем не понял, было гораздо сложнее. Люди стали пропадать в скалах недалеко отсюда. Именно там, где была ты вчера вечером. Одна. Я волнуюсь, не занесло б тебя еще куда-нибудь. Дай мне слово, что не пойдешь больше туда, и вообще одна выходить не будешь, - в таких разных глазах обычно спокойного, степенного Линара читалось явное беспокойство.

-Ты знаешь, что обещать ничего не могу. О чем еще говорили целители? – Этайн старательно прятала взгляд, всматриваясь в наскальные рисунки. На самом деле, в виду тревожной ситуации, она не видела перед собой ничего.

-О том, что исчезновения становятся все более пугающими, и о том, что истинные причины всех смертей определить не удается. Тот же, кто со скал возвращался живым, приходил через несколько дней, порой даже недель. А по возвращении твердил, что пробыл там всего пару часов. Многобожники сказали, что там началась «какая-то запретная неделя духов». Орден боится не духов, а того, что их воспитанники поднимут панику похлеще той, что была по исчезновении Кирана.

Целители изобрели какое-то снадобье, полностью притупляющие чувство страха и подавляющее любые тревоги. Готовят его специально для отряда разведки, выдвигающейся в скалы на днях. После следующего занятия я выкраду пузырек, и…, - Линар замолчал, словно желая перевести дух.

Остальное Этайн и так поняла. Линар всегда отличался решительностью и держал свое слово. Допустить его поход туда она не могла, прекрасно зная, что там его ждет. Не смея и пикнуть о существах, она умоляюще схватила друга за руки и, как заведенная, затараторила:

-Нет, прошу тебя, не смей ходить туда! Ради всего… Ради Ордена, ради нас, Линар! Это... ты.. обещай… мне… - Этайн не выдержала и крепко обняла Линара, верней, вцепилась в него. Нормальная, естественная реакция удержания.

Линар не ожидал такого поворота. Во-первых, Этайн не имела привычки тараторить и причитать, во-вторых, эти безумные объятия с ее стороны… Неловкая ситуация разрешилась благодаря появлению Хамида. Хотя, нет – она стала еще более неловкой.

Карие глаза названного брата расширились от увиденной сцены. Тут и он потерял всю адекватность, которой вовсе никогда не отличался.

-Не могли сказать! Лучшему другу! И Никайора за нос водите… Мы же… Я знал, вы всегда уединиться хотели! Могли бы сказать лучшим друзьям, что встречаетесь, мы бы поняли! Но так… как… подло, скрытно с вашей стороны! – едва не брызжа слюной, раскричался он, как на торговой площади.

-Хамид! Ты неправ, это не так! – Этайн наконец отцепилась от Линара. Только «семейной» сцены еще не хватало.

-Да вижу я! Вижу, насколько не прав! Обжимаетесь тут…

Этайн сочла необходимым действовать решительно, переводя стрелки. Пусть Линару это не понравится. Зато, будет в безопасности. От назойливого Хамида и здоровяка Никайора еще никто не убегал.

-Ты меня-то хоть выслушай! Мы его теряем! Он в скалы собрался, видите ли! Там люди пропадают, Делазар, скорей всего, пытался выяснить – погиб, а он, храбрец какой! – девушка бросала пламенные гневные взоры на того, кого недавно сковывала в объятиях.

-Ч-чего? – к Хамиду вновь вернулся ступор.

Этайн коротко поведала об их разговоре с Линаром. Никайор, который, оказывается, все это время сидел на ступеньках и в споры не вступал, тем не менее, в конечном итоге поддержал идеи брата и сестры о «заключении Линара под стражу». Слухи, однако, встревожили всех не на шутку; но обо всем дружно условились молчать. Этайн поражалась самой себе – как она держала себя, не проговорилась.

Солнце уже давно село, и друзья вернулись в квартал воинов. Напоследок Линар гневно сказал Этайн:

-И ты не смей никуда… Заварила тут… - помимо гнева, в голосе сквозили обидные нотки.

-Никуда и не собиралась, не волнуйся, - грубо бросила она в ответ.

Но, в то же время, про себя неустанно твердила: «так будет лучше, так будет лучше»…

А будет ли лучше, на самом деле?..

Воительница брела одна по коридору. Факелы отбрасывали тени на стены. К теням она привыкла последнее время присматриваться.

Коридор привел Этайн в небольшой зал. «Странно, не туда свернула, что ли?», - подумала девушка. Вместо того, чтобы дойти до своей комнаты, она почему-то попала в душный зал с низким потолком и тоже низкими, несуразными, толстыми расписанными колоннами, вокруг которых было разбросано всякое тряпье, фляжки, пряжки, ремни и тренировочное оружие – имущество воинов.

«Точно, кладовая». Как можно было вообще заблудиться в родных стенах?..

Вдруг один факел, установленный совсем недавно, резко погас. Словно его затушило чье-то ледяное дыхание. За ним погас и второй, и так – в аккурат, через один. Чередование навеяло мысли о какой-то безумной игре на выживание. Тени сгущались все больше.

Но Этайн уже было все равно. Она знала, с кем предстоит встретиться. И к этому «кому-то» у нее накопилось немало вопросов.

Из-за колонны вышел так называемый Делазар. На это раз не в балахоне, а в торжественном похоронном одеянии, том самом, в котором Этайн видела его в последний раз.

-Здравствуй, Алетейн. Сегодня ты, на удивление, спокойна, - некто приветствовал до боли знакомым, спокойным голосом Делазара.

Ученицу Делазара возмутило то, что кто-то принимает облик любимого учителя, как примеряют простую одежду. Еще не зная, с какой силой предстоит столкнуться, Этайн промолвила как можно жестче:

-Ты не Делазар. Покажи свой истинный облик. Не потерплю, чтобы кто-то прятался за образом доброго, достойного человека.

-Довольно смелые у тебя речи. И готова ли ты увидеть мое истинное лицо?

-Мне все равно, каково твое истинное обличье, главное, не смей порочить память моего наставника.

-Как скажешь, - голос резко изменился и шел то ли от стен, то ли от потолка… Или, вещал из-под земли…

Копия Делазара растворилась. Огоньки оставшихся гореть факелов танцевали, дико колыхались, будто от сильного сквозняка. Никаких сквозняков в этом помещении никогда не бывало, и быть не могло. Внезапно запахло грозой.

По телу Этайн пробежала легкая дрожь. Но сегодня, готовая ко всему и более в себе уверенная, она держалась крепко, как настоящая воительница.

Тут на ближайшей колонне она увидела знакомые еще со скал руки с длинными когтями, только в разы больше. Джинн, будто стесняясь, слегка выглянул из-за колонны. На сотканном из тонкого темного тумана полотне просматривались вполне человеческие черты. Казалось, что это уставший, староватый, почти обычный человек. Странно светящийся только.

Этайн прислонилась к колонне напротив, стараясь держать себя как можно более непринужденно.

-Мы не хотели открываться тебе так рано. Но без нас ты не справишься, и не выполнишь свое предназначение, - прошелестело создание, будто ветер.

-Меня сейчас больше интересует не мое предназначение, а то, почему вы убили Делазара. Знаю, это ваша работа.

-Не суди, Алетейн, не имея знаний о жизни вашего книжника после ухода из Ордена. Резкость суждений при отсутствии знания о ситуации всегда влечет за собой печальные последствия. Многобожники, как вы их называете, довольно длительное время следили за ним, намеревались убить, предварительно всеми методами выпытав как можно больше о положении дел Ордена. Мы предвидели, что, если тихо не уберем его сейчас, будет гораздо хуже потом. Он даже не успел понять, - с последними словами голос сделался мягче, будто существо искренне стремилось поддержать Этайн. – Но, тебе следует знать, что не все многобожники настроены враждебно. Те, что следили за Делазаром – отъявленные разбойники, не имеющие чести.

-Может быть, это и так… Но… Что вам нужно от меня?.. И, почему именно меня выбрали? – боевое, жесткое настроение явно пошло на спад. Девушка неосознанно впилась в колонну руками.

-Мы долго не могли выбрать между тобой и Линаром. Вы оба обладаете особым даром – умением чувствовать и видеть существ другой природы, отличной от вашей. Вы тонко все ощущаете, чувствуете чужие настроения. Как говорят в Ордене, у вас - сильно развитая интуиция. Но, ты лучше находишь общий язык с людьми, особенно со старшими наставниками. Делазар – яркий тому пример. Также большое влияние на наш выбор оказало твое увлечение древними знаниями. Ты нужна нам.

-И, что мне делать? Тогда мне сказали об устремлении в Элиту Ордена…

-Да, это так. Тебе дано изменить мировоззренческую основу и структуру Ордена. Таким образом, в пустыне станет относительно спокойно, иноземцы перестанут зариться на материальные и духовные богатства пустыни. Твоя задача – произвести впечатление на Элиту. Среди мужчин, верно заметила, будет очень сложно прийти к руководству. Для этого мы будем нередко являться тебе. Обучим многому, и ты сможешь высоко подняться. Будем поддерживать во всем, и тогда – пробьешься, - слегка трудноватым для восприятия языком продолжал джинн.

-Можно, сразу же попросить об одном одолжении? Я согласна взять на себя такую ответственность, согласна у вас учиться. Но… Пообещайте мне кое-что, – заметно уставшим, даже севшим от переживаний голосом попросила Этайн.

-Какова твоя просьба?

-Что, по окончании всего этого, с приходом спокойствия на наши земли… Вы дадите мне свободу, и перестанете являться.

-Как скажешь, Алетейн. Пожелаешь уйти с поста, оставив достойного наследника – уйдешь. Пожелаешь остаться – останешься. Кто знает, может ты, в конечном счете, не сможешь без нас обходиться…

-Поэтому, не навязывайтесь сильно. Не хочу целиком и полностью зависеть от внешних сил, - к Этайн постепенно возвращался изначальный бодрый тон.

-Ты итак являешься заложником обстоятельств. Никто не свободен. Даже все ваши мысли, все ваше орденское благочестие… Чаще всего, новое – суть хорошо забытое старое. Все вы, с самого начала сознательной жизни, находитесь в темнице чужих мнений и соглашений, - джинн явно склонялся к философии и, судя по всему, вообще не стремился к скорому завершению беседы. Интересно, сколько уже времени уже прошло?.. Кажется, разговор длится целую вечность…

-Как я погляжу, вы все софисты, - не сдавалась Этайн. – Но, тем не менее, пока не дадите мне обещание, я, в свою очередь, не приму на себя желаемого вами.

Джинн, наконец, перестал прятаться за колонной. Он будто б завис посреди зала, внимательно изучая Этайн. Затем, после значительной паузы, произнес:

-Да, мы действительно не ошиблись. Мы согласимся на твое условие. Видимо, не случайно твое полное имя переводится с древнейшего языка как «Истинная». Знала ли ты об этом?

-Да, - девушка вновь вспомнила о Делазаре.

-Не время предаваться меланхолии, - от духа не ускользнула перемена настроения. – Пора переходить к делу. Учиться тебе еще два года. Но, выделиться из общей массы воспитанников необходимо уже сейчас. Для этого ты решишь проблему с исчезновениями людей и объяснишь все языком, понятным Ордену, без мистической составляющей, без малейшей ссылки на нас.

-И, как же я все это объясню?

-Теорией аномалий. То, что под скалами находится месторождение особых минералов, способных искажать восприятие, влиять на сознание. Попадание людей в такие поля не проходит бесследно – слабые гибнут, а сильные -теряют рассудок. В библиотеке мы представим тебе несколько свитков, а со скал принесем образец такого минерала.

-Но, на самом деле, такого минерала ведь не бывает в природе? – в голове Этайн снова начиналась путаница.

-Есть месторождения в долине гейзеров, но это не в пустыне, а гораздо северней. В свитке, на который завтра упадет твой взор, найдешь упоминание об этом. Камень, который мы перенесем со скал, для тебя будет выглядеть как обычный. Но остальные увидят в нем образец невиданной доселе породы.

-Вроде бы, все логично, - согласилась Этайн, в то же время, не переставая удивляться. Да, поистине, скоро грядут большие изменения в ее жизни.

-С этими доказательствами ты скоро предстанешь перед Элитой. Наша сегодняшняя встреча, Алетейн, увы, подходит к концу. Но перед тем, как покорять вершины, выслушай еще одно наше напутствие.

В силу своих способностей Линар будет чувствовать что-то необычное. Как бы ты им не дорожила, придется на время отдалиться. Советы и новости от целителей получай через свою хорошую знакомую, Вивиан. Она тоже неплохо разбирается в этом деле, и в помощи, в каких-либо сведениях, наверняка не откажет. С наставниками сближайся все сильней, но держи под жестким контролем все свои мысли, дабы не вызывать подозрений. Мы придадим тебе сил. Также, во сне ты можешь задавать вопросы, и большая часть нашего общения будет происходить именно там – с каждым днем у тебя будет все меньше свободного, личного времени.

-Как это, во сне? Последнее время мне, ровным счетом, ничего не снится. А если снится, того не помню, - непонимающе перебила Этайн.

-Скоро узнаешь, не торопись. Поспешать нужно медленно. А теперь, прости – нам пора, - с этими словами светящийся лик распался на мириады тающих белесых осколков.

Все тени в зале стали неподвижны. Потухшие факелы вновь загорелись, все, в один миг. Во время общения с существом в помещении витал запах грозы, колонны обтекала белесая дымка, а по мраморному полу стелился туман. После исчезновения джинна стало душно, привычно для кладовой, и туман рассеялся.

Этайн сильно ущипнула себя за плечо. Нет, все наяву, не сон. Поразмяв затекшие конечности, она выбралась из кладовой в коридор, и, наконец, добралась до своей комнаты.

-Отбой! Отбой! – кричал дежурный откуда-то сверху. Очень странно, что они сумели уложиться по графику. Она просто не могла не опоздать!

Но нет, джинн оказался не только софистом, но и хорошим математиком. Поразмышляв немного, Этайн погрузилась в сон. Но, во сне никто не явился, только тревога за Линара нашла свое отражение среди сновидческих пейзажей. Девушка то ругалась с ним, демонстративно отталкивая, то бежала следом, боясь отстать.

Глава 3. Начало пути.

«… Вездесущий ветер доносит до меня прекрасную мелодию. На своих крыльях он принес пение далекого пустынного храма. Быть может, жив еще Аль-Шаидим?..

Помимо мелодий, собирает ветер легенды и предания разных веков. Меняя форму песчаных барханов, проникая в города, раскачивая кроны деревьев, колыхая знамена и натыкаясь на скалы, он собирает древние тайны, чтобы потом поведать их тому, кто ищет.

Лишь достигший особого мистического состояния в уединении, в гармонии с собой и природой, может расшифровать легенду, что принес с собой вольный ветер.

Из сухих зарослей, слегка испугав меня треском веток, выпорхнула какая-то птица и устремилась в сторону гор. Пение становится все тише, все дальше; и вскоре, совсем замолкает. Знамена вдалеке постепенно тускнеют; уже не выглядят так ярко, и не блестят золотом надписи вязью. Близится закат; стремительно уходит день, скоро закончатся богослужения и наступит гробовая тишина, нарушаемая порой лишь ночными балладами ветра в горах.

… Я закрываю глаза и вижу пестрый город с высоты птичьего полета. Люди копошатся, подобно муравьям, но из всей разношерстной массы Провидение указывает мне на одного. Одетый неприметно, он стремительно направляется к выходу из города, неся с собой какие-то свитки.

Наконец, толпа словно выплюнула его на более пустое, открытое пространство. По узкой тропе направился человек в горную крепость, чтобы пасть к ногам своего повелителя и вручить ему важную информацию, что содержится в свитках.

С огромной скоростью ветер меняет картинки в моей голове; время ускоряется и словно материализуется, становясь биологической сущностью. Я могу перемотать назад, чтобы все недостающие фрагменты гармонично вписались в общую картину; могу приблизить изображение или снова взлететь наверх. Я могу пребывать в особом мире, что подарил мне ветер; но могу смотреть на этот мир со стороны.

Я приковываю свой взгляд к столпу пламени. На площади некто в богатых одеждах решил себя прилюдно сжечь. Тот человек, что спешил в крепость, так и замирает на месте. Вероятно, он спешил к тому богачу, и теперь, большой ценой добытые сведения отдавать некому.

Но, тут произошло невероятное – только что сгоревший человек оказался на одном из других балконов замка, причем целый и невредимый. Высшие силы позволили ему доказать свое земное могущество, власть над людьми, но неземное происхождение. Все поклонились великому Вождю, лидеру Ордена, и сердце человека воспылало радостью, благоговением и трепетом одновременно.

Информация была дана; после была дана и клятва умереть за своего Вождя. Человек был полон решимости и силы, а также особого желания поскорее оказаться Там – среди молочных и медовых рек, в тени вечнозеленых деревьев и вечно лазурных небес. Он уже не жил мирскими делами, не жил он и войной – а жил он лишь стремлениями оказаться Там, и, вместе с великими деятелями давно ушедших эпох, вкушать райские плоды и нежиться в объятиях прекраснейших дев.

Ветер поведал мне все о подвигах этого безликого человека. Я видела его победы и череду неудач, жила с ним, какое-то время, одной жизнью. Слышала эту мелодию, мелодию самопожертвования ради идеи и интересов Ордена, я слышала её так ясно, что смогла составить картину контрастов – где грязные убийства умело сочетаются с благими намерениями, где прилавки уставлены ароматными пряностями, но к их аромату примешивается аромат лжи…

Этот человек завершил свой путь. Чтобы не сдаться в плен, он покончил с собой, в той надежде, что последует в обещанные Вождем запредельные поля вечного блаженства. Последнее, что он увидел перед собой – это развевающиеся на ветру алые знамена, на которые постепенно надвигалась тень. Близился закат.

С другого конца города доносилось вечернее богослужебное пение. Оно доносилось уже довольно долгое время; но поднялся ветер, и пение то отчетливо слышалось рядом, то приглушалось, и от этого казалось еще нереальней и таинственней.

С крыш домов разом выпорхнула стая птиц, шумом от взмахов крыльев испугав нескольких зазевавшихся и задумавшихся горожан.

Взлетели птицы в тот самый момент, когда душа воина покинула тело.

… Я открыла глаза и увидела багровый закат. Пение прекратилось, ветер утих…»

Этайн осторожно закатала в тонкую трубочку свое сочинение и перевязала атласной лентой. Первый раз, так рано утром, объявилось вдохновение.

Учащимся на книжном отделении даже в качестве дополнительного образования, следовало иногда писать собственные тексты. Изучать чужие для приобретения знаний и красоты речи – недостаточно. К тому же, наставники легко прослеживали «духовные эволюции» своих учеников. По подобным сочинениям, по их содержанию, стилю, и почерку соответственно можно определить превалирующие на данный момент настроения, идеи и предпочтения, отражение картины мира воспитанника. Именно поэтому такой вид творчества считался важным и не менее обязательным, чем владение какой-то вычурной боевой техникой. В сочинениях, к тому же, воспитанникам разрешалось немного фантазировать, что по-своему хорошо отвлекало от будней.

Вдохновение снизошло на Этайн тогда, когда она, едва проснувшись и наспех одевшись, пробралась в Библиотеку. Хоть здание и было открыто круглосуточно, привратники все же удивились столь раннему охотнику за знаниями. Что-то вело ее по ступеням, по лестницам и пролетам. Она даже не знала, на какой этаж подниматься, в какой отсек заглянуть – она просто шла, пока не уперлась в высокий стеллаж со свитками. Стеллажи были до потолка, и таких, как этот, в Библиотеке целые сотни.

Приветливое утреннее солнце озарило янтарным светом Библиотеку. На свету, подобно мелким мошкам, хаотично метались книжные пылинки.

Этайн глубоко вдохнула этот особый, до боли знакомый запах. С этим вздохом воспитанница Ордена пыталась вобрать в себя всю удивительную атмосферу древнего места – как книжное, так и солнечное, тепло, а заодно все знания разом.

Не открывая глаз, с сонной улыбкой на лице, она потянулась к одному из свитков.

В голове все это время раздавался шелест, будто бы от множества крыл бабочек. При касании к свитку шелест достиг своего апогея, и Этайн открыла глаза. Заголовок гласил:

«Свойства некоторых особенно редких минералов».

Таким образом, одно из вчерашних обещаний, данных в кладовой, сбылось. Теоретические основания нашлись, осталось лишь дело практики.

Хоть Этайн знала, благодаря кому все нашлось, радовалась она так, будто обнаружила все сама. Сильная радость и неподдельное восхищение самой собой, еще оставшиеся с детства мысли о собственном великом предназначении слились воедино, образовав собой вдохновение. Так, ранним утром, она и написала небольшое сочинение.

По выходу из Библиотеки воспитанница взглянула на небо. Сейчас еще нежно-синее, к обеду, от раскаленного добела пустынного солнца оно станет почти белым. А может, и затянется облаками, или вообще будет непонятно какого цвета из-за частых песчаных вихрей.

Созерцание неба всегда являлось для Этайн особым ритуалом. Ведь что, как не созерцание небесного полотна, так сильно способно напомнить о предназначении?..

Скоро завтрак, и после - снова тренировки, до самого обеда. Затем, по плану, необходимо заглянуть в квартал целителей к старой подруге Вивиан. О той самой Вивиан и упоминал джинн.

Единственная подруга Этайн, не такая близкая, как трое ребят, но, тем не менее, делились они друг с другом многими сокровенными, специфично девичьими, тайнами. Особенно тесно они общались на начальных этапах обучения – далее их разделил выбор основных направлений. Обучение целителей длилось чуть ли не целыми днями, и Вивиан почти не покидала квартала целителей.

Только она сможет выручить с новым зельем против страха – именно его хотел достать Линар.

На самом деле, как думала Этайн, зелье это может и не понадобиться. Ведь известно все, и теперь она знает, с кем и чем имеет дело. Но для отвода глаз наставников эта уловка не помешает.

Лукар решил на тренировке их основательно вымотать. Воспитанники школы воинов продолжали осваивать и совершенствовать технику боя с двумя клинками. Этайн неплохо поработала в парах с Хамидом, затем, некоторое время, с еще одним воспитанником школы, Эмилем. Пары иногда полезно менять – каждая смена противника привносит что-то новое в обучение в целом. Привыкание к кому-то одному значительно тормозит развитие.

С Линаром пересечься не удалось – Этайн ускользнула от общего обеда, и, перекусывая на ходу ячменной лепешкой, летела на всех парах в квартал целителей.

Квартал целителей является по-своему особенным, нисколько не уступая по красоте и компактности как кварталу воинов с хорошо обустроенными площадками и большими аренами, так и кварталу книжников с их величественной Библиотекой. В самом сердце квартала возвышается подобие храма с пилонами – двумя башнеобразными сооружениями формы усеченной пирамиды. Окна в этом здании полностью отсутствуют, и, что не может не поражать жителей других кварталов, во всех целительских зданиях и даже домах их крайне мало. Своебразная визитная карточка, можно и так сказать.

Малознакомые с учением и бытом целителей сочинили немыслимое количество легенд о том, что происходит в густом мраке этих строений. Рассказывали о том, что лекари выводят новые породы животных, с виду – донельзя кошмарных существ. Шептались, что охотно ставят опыты и на людях, предпочтительно многобожниках. Ходили слухи и о том, что лекари отклоняются от некоторых уставов Ордена, поклоняясь какому-то одному синкретичному божеству, служение которому предполагает обильные жертвоприношения и поражающие своей безумной жестокостью ритуалы. Но это, разумеется, всего лишь выдумки любителей всяческих небылиц.

Возможно, распространились они еще из-за того, что именно в этом квартале больше всего подземных помещений и лабиринтов. Часть своей казны неизвестных размеров Орден хранит именно здесь, в одном из лабиринтов, оснащенном разнообразием ловушек для незваных гостей. Случайно попавший в квартал целителей, незнакомый с их «бытом», пусть даже и член Ордена, может навеки затеряться в темных катакомбах.

Целители обучаются искусству врачевания и оттачивают его до глубокой старости. Эта школа, к тому же, подразделяется на множество других ответвлений – кто-то специализируется по ранениям, кто-то – по отравлениям; кто-то только лечит, а кто-то всю жизнь варит различные лечебные снадобья и хитромудрые зелья. Чуть реже встречаются «лекари души» - люди, пытающиеся дать объяснение ментальным явлениям. Они пытаются изучить другую важную составляющую человеческой природы – душевную. Обычно выбравшие эту стезю параллельно обучаются у книжников, что в глазах их коллег делает врачевателей души слишком далекими от реальности. Работы в Ордене для них не так много – с душой и головой (слава Элите) проблем, вроде бы, пока ни у кого нет. Зато многобожники представляют из себя достойных внимания пациентов.

Особенно способные целители совмещают в себе сразу несколько направлений, и потому такие кадры наиболее ценятся в Ордене. Одеваются лекари преимущественно во все белое; мужчины бреются наголо, а женщины прячут волосы под туго завязанными белоснежными платками.

Недалеко от квартала целителей, отделенный высокой крепостной стеной, возвышается дворец – резиденция владыки Имрана. Кто-то убежден и явно верит в то, что близость главы Ордена к кварталу целителей не случайна. К слову, еще одна зацепка для баек.

К немалому счастью Этайн, по многочисленным лабиринтам плутать не пришлось - Вивиан оказалась на улице, и окликнула подругу сама.

-Кого же я вижу! Неужели сегодня праздник, раз ты решила заглянуть!

-Ничего особенного, всего лишь передать привет от Хамида, - пошутила Этайн. Хамиду, кстати говоря, давно и безнадежно нравилась Вивиан. Высокая, белокурая и голубоглазая, с будто светящейся, фарфоровой кожей, она всегда являлась чужеродным элементом среди всех смуглых и темноглазых людей пустыни, словно редкий минерал. Большинство побаивалось ее, считая родственницей чародеев какого-то неземного происхождения.

Подруги крепко обнялись.

-Тем не менее, просто так ты не заходишь, - сразу смекнула целительница, деловито уперев руки в бока. – Что там у тебя, рассказывай. Итак, все идет вверх тормашками.

-К делу так к делу, еще успеем поболтать, надеюсь, - последнее прозвучало у Этайн неубедительно. – Ты наверняка знаешь о зелье, лишающем человека страхов и переживаний. Мне нужен один экземпляр, да и только.

Как и следовало ожидать, глаза у Вивиан заметно расширились.

-Так, подруга, что же ты собираешься творить на сей раз?

-Прости, этого сказать не могу. Но это важно, даже… Бесконечно важно. Помоги, пожалуйста, выкради для меня один маленький фиал. Потом я поясню тебе, зачем, - Этайн перешла на полушепот не для того, чтобы никто не подслушал, а скорее потому, что таяла надежда добыть бесценный пузырек с веществом.

-Нет уж, поясни сейчас. Ты безрассудна. Возьмешь и погибнешь. Я не могу дать тебе зелье, не зная, для чего оно, - Вивиан была непреклонна.

Этого тоже следовало ожидать. Во всех кварталах нарастает легкая паника, готовят отряды к походу на смертельно опасные скалы, и вдруг, заявляется лучшая подруга, одержимая сомнительными идеями и с весьма странными просьбами.

Этайн уже хотела было открыть рот, но тут появилось одно внезапное, отвлекающее обстоятельство. Сокурсники Вивиан, сидевшие неподалеку на скамьях, яростно зашептались. Сама Вивиан, вмиг потеряв всю деловитость и серьезность, неосознанно вытянулась, приподнялась на цыпочки, и напряженно высматривала что-то поверх головы подруги. Этайн обернулась и увидела рослого воина в кожаных доспехах коричневых оттенков. Кожа эффектно блестела на солнце, и, была настолько неоднородного цвета, хоть и одного оттенка, что выглядела какой-то мраморной. Этайн, не в первый раз видя такие доспехи, вновь отметила их поразительное сходство со змеиной кожей. Поверх доспехов, через плечо, перекинута широкая лента темно-малинового цвета, за спиной виднеются рукояти двух мечей, и, примерно таких же размеров, меч на поясе. На плече, не прикрытым лентой, сиял небольшой позолоченный значок – три искорки пламени. Такие отличительные знаки носит лишь Элита Ордена.

По бокам шли два копейщика, в таких же одеяниях, и с такими же значками – элитные стражники-гамадимы. Небольшая процессия шла через квартал целителей, держа курс на резиденцию владыки Имрана.

Рослый воин посередине вызвал немалый интерес у Этайн. Молодой, быть может, чуть старше ее, с бронзовой кожей и короткой, аккуратной черной бородкой, из-за которой казался старше, с чуть прищуренным взглядом зелено-карих глаз. Голову воина покрывала темно-коричневая чалма.

Девушка слишком долго задержала свой изучающий взгляд на воине, и тот, ощущая на себе взгляды десятков внимательных глаз, наконец обратил на нее внимание. Их взгляды встретились, боец чуть замедлил шаг, и вместе с ним – его сопровождающие.

Этайн ничуть не смутилась и бесцеремонно продолжала изучать воина. С молодыми элитными воинами ей сталкиваться не приходилось – как правило, юные воспитанники контактировали только с опытными, гораздо старшими, иногда и вовсе, пожилыми наставниками.

Боец слегка улыбнулся и подошел совсем близко к немного ошарашенным подругам, Вивиан и Этайн. Целительница так и осталась напряженной и прямой, как струна. Ее подруга-воительница держалась более непринужденно.

-Это не ты, случайно, единственная воительница в школе воинов? – обратился он к Этайн приятным, глубоким голосом.

-Да, я, - ответила воительница, немного смутившись.

-Рад увидеть тебя вживую. А то только от Лукара доводилось о тебе слышать. Я – Рамирес, из рода исмаилитов, - воин протянул Этайн ладонь.

-Этайн, - представилась та и не сразу ответила на приветствие, неловко протянув руку.

Рамирес вновь улыбнулся слишком обаятельной улыбкой для прошедшего немало сражений воина. Создавалось впечатление, что он не из воинов, а какой-нибудь смазливый софист с агоры. Внимательно изучив Этайн, он мельком глянул на Вивиан.

-А что за прекрасная нимфа Севера рядом с тобой? – обратился боец к воспитаннице школы воинов.

-Это Вивиан, моя подруга, - выпалила Этайн, не дав сказать подруге ни слова.

-Рад знакомству с вами. Рад был бы и продолжить, но у Ордена неотложные дела. Быть может, еще встретимся, - перед уходом в сторону резиденции Рамирес еще раз задержал взгляд на Этайн.

Девушки проводили взглядами элитную троицу. И не только они – неподалеку суетились, неустанно щебетали и тихонько хихикали юные целительницы. С шумом отворились тяжелые ворота, подняв в воздух легкий столб пыли, и впустили гордо шествующих воинов. Подруги вновь заговорили только тогда, когда ворота закрылись.

-Знаешь, Этайн, я чувствую себя такой невеждой рядом с такими благородными людьми, - Вивиан ухмыльнулась при слове «благородными», явно иронизируя, - Не зная своего происхождения, не имея понятия о родословной…

-Ха, думаешь, я о себе премного знаю? – живо подыграла ей Этайн.

-Да, действительно. Как же он на тебя засматривался! Видать, воительниц не видел ни разу.

-Может быть, и так, - воительница не любила судачить, шептаться, сплетничать. Может, еще поэтому у нее была единственная подруга. В мужском обществе Этайн всегда чувствовала себя гораздо комфортней. – Знаешь, Вивиан… Нужно вернуться к прерванному разговору, времени у нас мало.

Воспитанницы отошли подальше от возможных «ушей» в виде компании целителей.

-Видишь, Элита встревожена, суетится. Делазар, мой любимый наставник, погиб, но, тем не менее, он оставил мне немного важных свитков для окончания одного дела… Долго объяснять, Вив, прости, не скажу всего, и не могу! Прошу, пойми, насколько это важно, правда. Обещаю быть предельно осторожной, - почти молила Этайн, на ходу пытаясь как можно лучше префразировать прошение.

Белокурая нимфа нахмурилась, и, мысленно все взвесив, решила покориться обстоятельствам.

-Хорошо… Уговорила. Про Делазара слышала, мои соболезнования. А также слышала, что гибнут люди в скалах. Так уж и быть, выкраду для тебя зелье. Ты знаешь, что я всегда за тебя, и сколько раз ты меня выручала на тех первых тяжелых порах… Но запомни, - в ее голосе послышались стальные нотки, - Если ты умрешь в скалах, будь они неладны, я тебя собственноручно придушу, Этайн.

Этайн засмеялась, и хмурое лицо Вивиан прояснилось.

-Все будет хорошо, обещаю.

-Сегодня, ближе к закату, подойду к вашему «оазису» с зельем.

-Нет, подожди! Не покидай квартала, это будет выглядеть подозрительно. Я сама приду за зельем, с наступлением ночи.

-Не мой выход будет выглядеть подозрительным, а ты… Ты что-то скрываешь от друзей, - раскусила подругу Вивиан.

-Ты права, в этот раз я действую одна. И тебе, как видишь, говорю не слишком много.

-Еще и в одиночку… - вздохнула целительница.

-Не волнуйся, - Этайн обнадеживающе подмигнула. – Думаю, скоро и в Ордене все наладится, будет спокойно, как всегда.

-Ладно. До вечера, не прощаемся.

-До вечера!

С квартала целителей Этайн возвращалась с улыбкой до ушей. Не только потому, что добилась желаемого. Она вспомнила, как обучала подругу азам боевых искусств, обязательным для всех воспитанников Ордена, независимо от выбранного направления.

Вспомнила, как они шутили. Кривляясь, бегали босиком по горячему песку. Собирали цветки кактуса, прикрепляли их к одежде и вплетали в волосы. Редко, но метко проворачивали детские и безобидные, если можно так сказать, интриги.

Ворох таких приятных воспоминаний родом из детства не мог не вызвать улыбки. Давно она не возникала на лице воительницы.

И еще, довольно неожиданное знакомство с Рамиресом исмаилитом… Этайн сильно заинтересовала эта фигура. Интересно было бы узнать, как он оказался в Элите, какие у него мысли и стремления… Воин из благородного, действительно древнего рода воинов хапиру, первым воином которых был Исмаил. В честь него род и назван.

Быть может, их пути еще пересекутся...

На этот раз, на послеобеденных занятиях философией в квартале книжников Этайн никак не могла сосредоточиться. Лекции об умозрительных вещах совсем не умещались в голове – все мысли были о предстоящем походе за минералом. Тем не менее, один кусочек лекции все же вырвал воспитанницу из объятий тревожных мыслей о будущем.

« … Мы говорим об универсальном начале, о Демиурге, создавшем Вселенную и обнимающем ее. Вернее, мы называем это Целым. Целому нет дела для нас, вы это знаете, повторять не буду. Многобожники же верят в неких сверхъестественных существ из других измерений. Проведем же мысленный эксперимент. Руководство Ордена осудило б меня за это, но я не могу не поделиться с вами своими размышлениями…», - вещал Хасан, старый книжник.

«Осторожней, старик», - подумала про себя Этайн. Хотя, к речам престарелого Хасана уже давно серьезно не относились, и на большую часть его бредовых идей сам Стигмор, глава книжников, закрывал глаза.

-Многие стремятся контактировать с Целым, многобожники же всерьез верят, что контактируют с духами, - продолжал Хасан, - Но так называемые духи, сама Высшая Сила, наш дух, и наша душа, все это – суть понятия умозрительные. Давайте представим, что духи существуют, - лектор сделал многозначительную паузу после столь провокационного предположения. К слову говоря, Этайн было легче всех это представить. – И, вот, дорогие мои, что интересно: сознаем ли мы, что при возможной встрече с каким-либо существом мы останемся прежними?.. Будем так же выглядеть и так же рассждать?.. Откровение свыше изменило бы нас; долгая беседа с высшим существом продлит нам земную жизнь, но, кто знает, вдруг после подобной беседы окажется, что мы сотню лет отсутствовали на нашем родном материке, и все изменилось до неузнаваемости в нашем мире. Это мистическое путешествие безжалостно скрутит сознание, но вскоре развернет до огромных размеров, чтобы мы многое смогли понять и объять. Мы наверняка не сможем вынести такого путешествия, выжить после него; ибо всего нам знать - не дано, да и не нужно. Природа наша конечна, и, что дано нам знать, на протяжении всей земной жизни, то и будем знать, и ничего больше. Все остальное – потом, кхе-кхе… - от обилия сложных для воприятия слов старик закашлялся.

-А что потом? – заминкой воспользовался Хамид. – Приобщение к Целому? Растворение в нем?

Хасан, поняв, что скоро из аудитории посыпется слишком много вопросов на его седую голову, решил ответить сразу на все возможные, большая часть которых еще не успела озвучиться.

-Этого никто не может знать, мой юный друг. Сегодня у нас не полемика, а простая лекция, и я всего лишь решил озвучить свою интересную идейку, - поспешно добавил он.

-А почему мы тогда вообще об этом говорим? Быть может, все бессмысленно? – выкрикнул кто-то из-за стеллажей, с самого дальнего угла лекционного зала Библиотеки.

Хамид прошептал на ухо Этайн:

-У меня после каждого занятия философией возникают такие мысли.

Этайн рассеянно ухмыльнулась.

-Далеко заходить мы не будем. Смысл есть! – Хасан немного засуетился, заметался на своем постаменте, откуда все это время вещал. Видимо, думал, как искусней и скорей переменить тему. Вряд ли он предвосхищал подобные вопросы.

-Смысл в том, чтобы служить Ордену, - вовремя пришел на помощь старому лектору кто-то из воспитанников.

-Именно! – сразу ухватился старик и поднял вверх указательный палец. – А сейчас, давайте поговорим о власти над собой и разберем такие понятия, как слабодушие, малодушие…

Больше Этайн не слушала, да и сидевший рядом Хамид тоже - рисовал на свитке какие-то немыслимые, лишь одному ему понятные каракули. От убаюкивающего голоса лектора девушка начала засыпать. Весь читальный зал оказался окутанным странным туманом. Потом на лектора обрушился целый водопад, и на потолке не столь уместно образовалась небольшая радуга; а немногим после воительница куда-то очень долго шла. Дорога привела ее к обрыву.

Что там?.. Что за обрывом? Знание?.. Это же безумно интересно! Но… Заглянуть туда что-то мешало. Туман был слишком плотен и осязаем, подобно белой дымчатой ткани. Надо ее отодвинуть, как створки.

Этайн чуть подняла руку и обомлела. Кожа стала почти прозрачной, и словно светилась изнутри. От рук невозможно оторвать глаз – поскольку из-за прозрачности кожи можно спокойно рассматривать артерии и вены, практически все кровеносные сосуды. Со стороны казалось, что тело расписано изнутри алыми и бордовыми узорами.

-Смотри, - резко раздался голос за спиной. Несмотря на густоту тумана, он звучал довольно ясно и громко, как набат.

Вмиг все вокруг озарилось ослепительной вспышкой света, нечто подняло Этайн в воздух и резко оторвало от земли. Возникло ощущение "скручивания" сознания, словно кто-то очень сильный перенес куда-то и физическую, и ментальную составляющие; причем с некоторыми изменениями. Этайн будто бы почувствовала рост своего Духа и осознала, что предстоит беседа с очень важной особой из другого измерения. И то самое существо приблизило ее, обычного человека, к себе – для того, чтобы можно было беседовать на равных.

Вскоре свет стал слабеть, и девушку снова опустило к обрыву. Мягко приземлившись, Этайн еще ближе подошла к пропасти неизвестных размеров. И, нисколько не пожалела об этом.

Перед ней расстилался невероятной красоты город. «Небесный Град», почему-то закралась мысль.

Жадно всматриваясь, Этайн обнаружила явное сходство города с кварталами Ордена и резиденцией Элиты. Похожие улицы, широкие и узкие, башни со шпилями, пронзающими густые облака перламутрового оттенка, и замысловатые, и простые, такие разнообразные, строения. Только город казался каким-то призрачным, в странной розоватой дымке, придающейволшебный шарм. «Мираж», - подумала Этайн.

-Здесь мы живем, - снова раздался голос за спиной девушки. – Все такое же, как и у вас. Мы живем в таких же городах. Как и вы, во что-то верим. Питаемся, влюбляемся, размножаемся.

Воспитанница школы воинов, напрочь утратив смелость, не могла вымолвить ни слова. Но твердо знала, что сейчас ей последовательно и постепенно открываются новые, действительно нужные, знания. Это не мираж. Точно, не мираж.

Не мираж…

-Какой еще мираж? Ты чего заладила? – Хамид слегка толкнул подругу в бок.

Заспанная Этайн не сразу поняла, что происходит. Оказывается, она несколько раз вслух проговорила «не мираж»...

В таком полудремотном-полубодром состоянии она провела время до вечера. Раннее вставание, однако, дает о себе знать. Но к вечеру, напротив, сонливость как рукой сняло, и воительница снова помчалась в квартал целителей.

Обещанное зелье было вручено уже в сумерках, после заката, в одной из неприметных подворотен в конце квартала. Место не из самых приятных, особенно в сумеречное время. Стремительно холодало, свистел ветер, поднимая в небо клубы песка. В заброшенных домах вместо окон и сорванных с петель дверей зияли черные дыры.

-Да уж, завела ты меня, не пойми куда! – в сердцах высказалась Этайн, наступив при этом на какие-то доски. В надвигающейся темноте сложно было что-либо различить.

-Здесь есть один тайный проход неподалеку, - шепнула Вивиан. – Так мне будет удобней вернуться. Прости, что прогнала тебя через весь квартал.

-Какой еще тайный проход? Куда он ведет? – извинение было проигнорировано.

-К Цитадели целителей, конечно. Но все, больше не спрашивай. Мы на посвящении клятву давали, так что не искушай меня!

-Ладно, ладно, не буду, сколь бы интересным это ни было. До скорой встречи, Вив! – попрощалась Этайн, как сама любезность. Как только воительница увидела фиал с зельем, злость как рукой сняло.

-Этайн, будь осторожней! – Вивиан скрылась в одном из заброшенных зданий.

Какое-то время Этайн всматривалась в эти черные провалы, будучи почему-то уверенной, что-то нечто оттуда всматривается в нее. Отчего же так давит кромешная темнота, и почему человеческий ум склонен наделять ее жуткими чертами и немыслимыми возможностями? Верно, человек боится того, чего не видит, и воображение очень не вовремя подсовывает гротескные, пугающие образы. В такие моменты он больше всего нуждается в свете.

Но о важности теней и темноты забывать не стоит - блеклой пустошью была бы все земля без теней, все слепли бы от нестерпимого света.

Ничего не происходило, и Этайн поспешно направилась в сторону скал. Лишь после того, как минерал окажется в ее руках, она сможет сделать довольно большой шаг в сторону Элиты. Медлить не стоит, сейчас – самое время. Сейчас или никогда.

Страже у ворот пришлось солгать про направление от книжников на ночную медитацию. Сурового вида парни потребовали письменное разрешение, но Этайн спас старый, сильно действующий прием.

-Если провалю промежуточный зачет по медитации, сошлюсь на вас Стигмору.

-Ладно… Проходи. Но в сторону скал не лезть, ясно?

Этайн только это и было нужно.

У ночей в пустыне есть свое очарование. Из-за иссиня-черных рваных облаков робко выглянула еще неполная луна, похожая на кусочек молочного кварца. Ее таинственный свет преображал все вокруг – от песка словно исходил полупрозрачный пар, а крепостные стены и здания, будто бы влажно поблескивали. Также выглядели и скалы. При свете луны невольно ощущаешь себя гораздо спокойней. Но, стоит лишь ей скрыться за облаками, как на скалы надвигается огромная косматая тень, и становится не очень уютно.

Этайн закуталась в плащ и накинула капюшон. Слишком холодно. Однако, по мере приближения к скалам становилось теплей – они препятствовали буйным пустынным ветрам.

Забраться наверх не составило никакого труда. «Что-то слишком все гладко, как-то подозрительно», - подумала Этайн. И тут, в унисон мыслям, на скалы начал плавно опускаться туман.

Сначала появилось одно небольшое белесое облачко, способное прикрыть маленький утес. Затем оно стало постепенно разрастаться и превратилось в сплошную мглу. Скалы утопали в фантастическом воздушном океане. Этайн внезапно вспомнился сон, приснившийся во время лекции. Что ее ожидает?.. Аналогичные блуждания в тумане, затем видение великолепного города? Или, что другое? Во сне можно прыгнуть в пропасть, не погибнув. Во сне можно ошибиться не раз. Во сне можно все. В жизни же порой можно ошибиться всего только один раз.

Несмотря на то, что время близилось к полуночи, на вершинах скал царил день. День и ночь поменялись местами? Что за морок? Главное, чтоб не поменялись местами сон и реальность. Иначе усомнишься, видя друга. Усомнишься в своем собственном существовании. Глядя на свои руки, не будешь ощущать их, и оцепенеешь.

Этайн закатала рукава плаща. Нет, руки не белые, вены и кровеносные сосуды не так явно выделяются, как то было во сне.

Туман становился все гуще. Для успокоения воспитанница Ордена сделала глоток зелья, о котором уже успела позабыть.

Воздух наполнился не только влажными парами. Через паровые завесы пробивались разные звуки. То слышались взмахи множества крыльев гигантских бабочек, то доносился шелест крон деревьев (откуда все это в пустыне могло взяться?..). Но, это еще не все странные флюиды. Туманную тишину нарушал то треск льда либо стекла, то треск раскаленной в сильном пламени головни, то какие-то пульсирующие, утробные, урчащие и клокочущие звуки. И, через отдаленный грохот водопада, чудилось биение тысячи маленьких сердец.

Этайн протянула руку к особенно большому белому сгустку пара перед собой. Сгусток плавно отодвинулся в сторону, уступая ей дорогу. Таким образом, отодвигая сгустки, как шторы, не ведающая страха воспитанница добралась до уже знакомого обрыва.

«Там не может быть никакого города», - упорно твердил разум. Там, внизу – лишь острые гребни скал.

Но город, все-таки, был. Он манил своей красотой, своей реальностью и легкой призрачностью одновременно. До новой жизни – рукой подать, надо всего лишь шагнуть в обрыв. И ветер на своих крыльях понесет тебя к воротам Небесного Града…

Зелье явно было лишним. На сознание Этайн, определенно, воздействовали. К городу манило неспроста. А тут еще небывалая храбрость вдогонку, и совершенно, не к месту.

-Стой! – резко раздался ясный голос за спиной.

Этайн послушно остановилась.

-Не ходи туда. Ты сорвешься с обрыва и разобьешься. Здесь так многих уже убирали.

-Город… Все же… ненастоящий?.. Мираж? – с нотками явного разочарования в голосе спросила девушка у спасшего ее от глупой смерти джинна.

-Наши города очень похожи на ваши. Но это – мираж. Среди джиннов, как и среди людей, встречаются поистине коварные личности. Мы успели тебя перехватить. Не верь наваждению.

Призрачный город исчез. Туман рассеялся, но не так постепенно, как появился, а слишком резко, будто от внезапного порыва ураганного ветра. Этайн обнаружила себя стоящей на самом краю утеса. После туманного свечения было слишком темно – небо иссиня-черным куполом покрывало пустыню. Так и должно быть.

Воительница очнулась, словно от глубокого сна, огляделась вокруг. Из расщелины неподалеку выглядывал тот самый джинн, ранее принимавший облик Делазара. Ему и принадлежал голос.

-Коварные личности? О чем… вернее, о ком ты говоришь? – отряхнувшись, будто от какой-то пыли, спросила девушка.

-О тех, кто впал в искушение творить всякое зло, издеваться над родом человеческим, - пояснил джинн. – Таких среди нас немало. Язычники называют их злыми духами. Они поклоняются им, приносят жертвы, стараясь снискать милость. Началось это очень давно, еще до того, как хапиру пришли в пустыню и основались известные тебе ордена. Я был свидетелем.

-Так сколько же тебе лет? – перебила удивленная Этайн.

-Созданное из пламени, как ни странно, живет дольше, - увильнул от прямого вопроса джинн, и продолжил, - Так вот, многобожники всегда боялись природных явлений идиких существ. Они высекали из камня, вырезали из дерева различные фигурки – талисманы, амулеты, кто как называет. В форме животных, в основном, реже – в виде солнечных дисков. И однажды, коварные джинны искусили их, заставив им поклоняться.

Все было просто – в одном святилище, ночью, принесли в жертву молоко и финики. Наутро все это исчезло. Разумеется, все возмутились и разозлились на главного жреца, подумали, что это он выпил молоко и съел все финики. Жрец клялся всеми богами одновременно, что он ничего не делал, даже не касался еды. Тогда решили принести жертву еще раз, устроить возле святилища наблюдателей и проследить. Как же все обомлели, когда молоко пили деревянные идолы!

-Ч-чего? – Этайн настроилась скептически. Как только можно поверить в такую нелепость!

-Именно, они стали двигаться! Затем, когда один из самых смелых кочевников приблизился к святыне, воспламенились фигурки в форме солнца. Через некоторое время пламя исчезло так же внезапно, как и появилось, а на фигурках следов разрушения не оказалось.

-А дальше что?

-А что может быть дальше? Изумленные кочевники пали ниц перед этим явлением и придумали новые культы. Думаю, ты поняла, что в идолов вселились джинны.

-Вы… Такие, как вы… Могут вселяться во все подряд? – этот вопрос относительно давно мучал Этайн.

-Да, можем. И принимать облик любого человека. В том числе, и вселяться в человека, животного, не только в неодушевленные предметы.

-И в Ордене могут быть те… - закралась в голову страшная мысль. Даже допустить такую мысль - не то, что озвучить – было поистине жутко.

-Да, в Ордене могут быть одержимые, - закончил за нее джинн. – Именно так их называют. Скорей всего, они не осознают, что ими кто-то управляет. Так или иначе, этот кто-то может нам сильно помешать. Коварные твари, избравшие темноту и хаос своим пристанищем, способны пробудить в человеке самое темное. Сначала необузданные животные желания,затем – гордыню, алчность, волю к превосходству… У каждого – свои слабые места. С одержимым светлому джинну справиться непросто, не говоря уже о человеке.

Добрая доля сказанного до Этайн не дошла. Но одно она понимала точно – появилось новое, пугающее обстоятельство. Теперь она не могла быть уверенной, кто есть кто в Ордене – ведь чей-либо облик может принимать джинн. Либо, перед ней находится тот самый, хорошо знакомый человек, говорящий своим голосом, но выражающий не свои мысли и действующий согласно чужим желаниям. Кто же настоящий, и настоящая ли она, Этайн? Она знает, кто она есть, но какова она, и каковы ее настоящие желания?.. Сейчас состояние девушки было похоже на состояние человека при смерти – он не знает наверняка, что Там, что его ожидает, что представляет собой иная жизнь. И у Этайн еще при земной жизни начинается знакомство с иными формами жизни. Слишком странное. Слишком раннее. Донельзя непредвиденное и разрушившее в прошлом уютный, надежный образ жизни. Вот оно, пограничное состояние. Его нужно пережить, сохранив при этом рассудок.

-Не бойся, не переживай. Со временем у тебя откроются глаза на все, и ты будешь видеть. Будешь наверняка знать, с кем имеешь дело. И да, у лекарей «душевного» направления скоро прибавится работы, я уверен.

-Вы сильнее нас, и вы пользуетесь этим, - заключила Этайн. Благо, зелье действовало, поэтому мыслила она довольно ясно и холодно, практически не теряясь.

-Кто-то пользуется, а кто-то – нет. Некоторые вообще не могут без людей, как, к примеру, и мое ближайшее окружение. Потому мы обратились к тебе. Темные же создания – безусловно, пользуются своим превосходством и невидимостью для человеческих глаз. Они гордятся этим, - подробно пояснил джинн, чуть приблизившись к Этайн для доверительного эффекта.

-А почему я должна тебе верить? – продолжала рубить она.

-Потому, что у тебя нет выбора. Хоть и говорят, что выбор есть всегда, но здесь… Ты не можешь выбрать не выбирать вообще. Сейчас ты не можешь просто плыть по течению. Но, после выполнения своего предназначения, мы не будем обращаться к тебе без твоего ведома, сковывать в действиях. Мы помним свои обещания, и твердо держим их.

-Как и я свои, - девушка скрестила руки и вновь глянула вниз, на острые, хищные зубцы скал. В эту темную ощерившуюся пасть она могла бы провалиться. Странно, но воспитанница даже не поежилась при этой мысли. Хорошее зелье достала Вивиан, однако. Полностью оправдало себя.

-Приятно, что у тебя не так много переживаний и лишних метаний, как я полагал. Хвалю. И, думаю, после получения некоторых необходимых знаний, настала пора дать тебе минерал.

Джинн извлек из трещины в скале удивительной красоты минерал. То была порода черного цвета, идеальной, правильной призматической формы с желтовато-зелеными включениями. В ночи это выглядело завораживающе – по черному блестящему камню струились золотистые прожилки.

Этайн приблизилась, чтобы взять минерал. Но, при малейшем движении в сторону него, все сильнее и явственней кожей ощущался некий полюс силы, странное напряжение.

-Теперь, смотри, - будто по приказу джинна, камень накрыла какая-то тень. После ухода тени минерал потерял свое очарование и мифическую силу, превратившись в черный потухший кристалл, невзрачный, хоть и все той же правильной формы. – Это – настоящее. Только что, было наваждение. Такие трюки даются нам легко. Таким, каким ты видела минерал несколько секунд назад - таким его будут видеть все. Ты же будешь видеть вещи такими, какие они есть на самом деле.

-Ох, не перевернулся бы весь мир вверх тормашками! – вырвался у воительницы самый, что ни на есть, крик души.

-Вот поэтому, мы рядом. Итак, мы беседуем, время хоть и замедляется для тебя, но, все же, совсем на месте не стоит, - для эффекта джинн сделал паузу. - Так что, тебе пора отправляться в Орден.

Этайн взяла минерал и, не прощаясь, повернула было в ту сторону, откуда пришла, как джинн вновь остановил ее.

-Нет, ты пойдешь другим путем. Спустишься, окажешься с другой стороны скал, затем обогнешь их и вернешься домой.

-Зачем такой бессмысленный крюк? – девушка искренне удивилась неожиданному и нерациональному заявлению своего призрачного наставника.

-Ты увидишь, зачем. Кстати, склон здесь более пологий.

Перегруженному мозгу Этайн уже было лень сопротивляться, поэтому она начала спуск тем путем, что предложил ей новый огненный друг. К сожалению, не воображаемый, а именно, донельзя реальный. Как эти камни под ногами, как эта луна на небосклоне, как воздух, который она вбирает в свои легкие. Нет, пожалуй, не столь сильные аргументы.

Реальный, как то, что она сейчас мыслит, сомневается, дышит, идет и, похоже на то, существует.

Благодаря философским настроениям, спуск по ощущениям не занял много времени. И склон, действительно, оказался пологим. Но, в самом конце спуска, девушку поджидал очередной сюрприз.

-Смотри-ка, Йеспас, походу орденские совсем распоясались! – прорезал ночную тишину громкий голос.

-Еще поодиночке ходят! – вторил ему другой.

Реплики принадлежали двум кочевникам, дежурившим у подножия скал. Что ж, спасибо тебе на добром слове, джинн, удружил.

Этайн нащупала рукоять своего кортика, но пока ничего не предпринимала.

Один из кочевников приблизился. Естественно, в ночной темноте ничего не разобрать. Едва тот успел снова что-либо сказать, как в его горло вонзилась стрела. Второй кочевник засуетился, явно желая скрыться, но Этайн ловко подставила ему подножку. Бедняга ударился головой о камень и притих на время.

Из-за высоких камней вышло трое людей в орденских плащах. Один из них держал тяжелый составной лук. Он и поразил кочевника стрелой. Боец позади него чиркнул камнем и зажег факел. Воины Ордена подошли к Этайн и неподвижному телу пока что чудом оставшегося в живых второго кочевника.

-Этайн?!

-Рамирес?!

Вот и вновь пересеклись их пути, и, что невероятно, так скоро!.. Хотя, с появлением джиннов в жизни Этайн, все невероятное стало, что ни на есть, вполне вероятным, реальным и возможным.

Они долго молчали и рассматривали друг друга, будто видясь в первый раз. Воин улыбнулся. Вне всяких сомнений, он радовался столь неожиданной встрече в еще более неожиданном месте.

-Как ты здесь оказалась? Почему тебя носит в таких местах? Думаю, мне не стоит объяснять, насколько это необдуманно с твоей стороны, - сказал воин с явно напускной серьезностью.

Этайн решила не сразу открыть все карты. Все нужно делать последовательно, грамотно. Только тогда направят к Элите.

-Пыталась найти подтверждение одной своей теории, - невозмутимо ответила воительница.

-На смертельно опасные задания вправе отправлять только Элита, в лице владыки Имрана. И, отправляют только проверенных воинов, не учащихся, не воспитанников, - продолжал журить Рамирес. Несерьезные глаза выдавали его настрой.

-Ты покинула территорию Ордена без разрешения, - вписался в разговор один из спутников Рамиреса, гамадим. Гамадимами в Ордене называли стражников крепостей.

-И наговорила всяких небылиц страже, - все же не выдержал и ухмыльнулся Рамирес. – Узнаю себя, лет, эдак пять назад, - воин игриво подмигнул.

-Все верно, - у Этайн не было ни тени страха, ни капли смущения.

-Хоть она и опрокинула этого, - один из гамадимов, морщась, пнул кочевника в бок носком ботинка, - Но без нас бы, так или иначе, не справилась. И выговора от Бандаро ей не избежать.

-Ты прав, Али, - Рамирес наконец обратил внимание на лежавшего без чувств кочевника. – Этого, кстати, мы заберем с собой. Ну что, хоть нашла подтверждение своей теории?

-Не поверите – нашла.

Рамирес вопросительно выгнул бровь.

-История долгая. Нашла в библиотеке свиток с интересными сведениями. Написанное в нем совпало с моими предположениями. Тогда, я отправилась сюда и нашла вещественное доказательство. И да, мне нужно обратиться с этим к Бандаро, - уверенно, донельзя спокойно сообщила Этайн, спрыгнув с валуна, на котором все это время стояла. Выговор Бандаро, главы школы воинов, на самом деле, нисколько не волновал.

-Она, определенно, несет чепуху, - недоверчиво пробурчал Али.

-Так что там у тебя? – нетерпеливо спросил исмаилит.

Этайн торжествующе улыбнулась и достала из внутреннего кармана плаща минерал. Возгласы удивления и восхищенные взгляды не заставили себя долго ждать. Глаза у всех троих стали большими, как плошки.

-Что… это? – Рамирес явно потерялся. Не мог он предвидеть такого поворота.

-Подтверждение теории аномалий. Именно из-за галлюцинаций, вызываемых энергетикой залежей минералов, пропадают и гибнут люди. Мне удалось найти образец внутри аномального поля. И, образец мне нужно доставить Бандаро.

-Странно, почему у тебя не было галлюцинаций, и ты стоишь перед нами целая и невредимая, – подал голос молчавший до этого второй спутник Рамиреса. Ему удалось первым взять себя в руки и побороть удивление.

-Украла зелье против страха, галлюцинации были слабыми, я совладала с собой. За этот проступок готова ответить. Надоело бездействие. Решила послужить Ордену, вот и пошла на крайние меры, - девушка непроизвольно вновь вскочила на камень, будто для того, чтобы быть выше своих собеседников.

Али все сказанное немного зацепило. Боец, с легким презрением фыркнув, хотел было снова сделать гневную вставку, но Рамирес опередил:

-Все, разговоры окончены. Возможно, дело ты сделала большое. Мы отведем тебя к Бандаро, и уже сегодня ты предстанешь перед ним, расскажешь все. А насчет дисциплины решать не нам, - Рамирес многозначительно посмотрел на Али.

Этайн про себя восторжествовала.

Воины Ордена поволокли за собой для допросов так и не пришедшего в себя кочевника, и, вместе с воительницей, огибая скалы, направились к высоким крепостным стенам школы воинов.

Скоро вся Элита услышит об Этайн.

Но, это всего лишь начало. Начало пути в Элиту.

Глава 4. Испытания.

Они почти дошли до главного отделения школы воинов, как Этайн заметила двоих воспитанников, сидящих на каменистой площадке. Что заставило их сидеть здесь, при свете луны, в столь позднее время?..

Один из них встал. Приблизившись, воительница узнала в нем Никайора, и стремглав помчалась в сторону площадки.

-Ты куда, Этайн? – прокричал ей вслед Рамирес.

-Я быстро, извиняюсь, - небрежно бросила та, не обернувшись.

Никайор слегка удивленно смотрел на свою подругу. Он выглядел невыспавшимся, очень усталым, можно даже сказать, истощенным. Девушка на какой-то миг засомневалась, действительно ли перед ней Никайор. Нет, вроде он, близкий друг, тот самый добрый здоровяк. Замученный только.

А рядом с ним на корточках сидел… Линар. Этайн приземлилась рядом. После зелья чувства казались притупленными, словно не своими. Но внутри что-то слегка шевельнулось. Этайн показалось, будто в эти секунды от нее ускользает нечто неимоверно важное. Главное, сохранять невозмутимый вид, нося непроницаемую маску.

Ах, вот и ответ! Вот, что она теряет – искренность, возможность быть собой…

Линар остался сидеть так же неподвижно, не обратив особого внимания на внезапное появление Этайн. Он смотрел куда-то вдаль, но не беспечно и медитативно, а вымученно. Именно, вымученно. Очевидно, мысли ему не давали покоя. К счастью, только мысли – никакого присутствия джиннов Этайн не ощущала.

-Линар, ты чего? – она слегка тронула его за плечо.

Воин наконец перевел взгляд из никуда на подругу, и немного смутился.

«Он что-то чувствует. Наверняка догадывается», - подумала Этайн. От взгляда Линара закончилось действие зелья бесстрашия и бесчувственности, забылся Рамирес, который, между тем, уже начинал нервничать в ожидании, и задание для Элиты. Все мысли сфокусировались в одном направлении.

Линар отогнал смущение и, слегка поведя плечом, как можно спокойней ответил:

-Решил пройтись поздно, не спалось. Никайор услышал шорох и последовал за мной, как ты тогда приказывала, - последнее было произнесено с долей иронии.

-Прости меня… За ту резкость, – девушка немного замялась.

-Этайн! Из-за тебя итак придется будить Бандаро, мы ждем, так что оставь разговоры на потом! – Рамирес, оказывается, издалека наблюдал всю эту подлунную сцену с нескрываемым раздражением.

Этайн тут же подскочила, вскочил за ней и Линар, будто ошпаренный. Настал его черед задавать вопросы.

-У тебя-то что? Что натворила? – глаза его лихорадочно заблестели.

Можно многое скрыть и недоговорить. Перед кем-то слукавить. Ради блага этого кого-то или ради чего-то еще. Но только не перед Линаром.

-Нашла подтверждение одной своей теории, - начала она старую песню, как заведенная, оглянувшись на стоявшего чуть поодаль Рамиреса с взглядом коршуна. Тот смотрел на Линара сверху вниз. - Надо высказать свои опасения Бандаро. А так, все хорошо, потом поговорим, нужно… - тут Этайн резко сорвалась с места, и, не оглядываясь, взлетела по ступеням главного здания школы воинов.

Вышло очень спонтанно и скомкано. И от пристального внимания Рамиреса это не ускользнуло.

Изнутри резиденция Бандаро смотрелась не так скромно, как все остальные помещения квартала. Главный представитель воинов всегда отличался меркантильностью, тягой к роскоши.

Весь холл утопал в зеленых оттенках, поскольку пол, стены и потолок выложены темно-зелеными каменными плитами. Добываемый неизвестно где (скорее всего, в далеких северных горах, окутанных легендами), этот натуральный камень не мог не притягивать взгляд. Стены казались расписанными рукой умелого художника, и по ним расплывались круги, то плавно перетекая один в другой, то вовсе, расползаясь витиеватыми узорами.

Бронзовые светильники, прикрепленные к стенам, изображали крылатых львов. От входа в разные стороны уходили два коридора с ослабленным освещением, а напротив тяжелых, массивных входных дверей на другом конце холла вела на второй этаж широкая, из того же зеленого камня, лестница. У подножия лестницы, по обе стороны, возвышались две двухметровые статуи воинов, аккурат, друг напротив друга. Вероятно, отлитые из бронзы, как и светильники. Один элитный воин, с практически закрытым лицом, держал длинную алебарду, а другой, с открытым лицом и без головного убора, огромный двуручный меч. «Стану главой Ордена, заменю одну статую женщиной-воительницей», - промелькнула у Этайн тщеславная мысль. Так или иначе, это место восхитило ее, придало немного вдохновения, и, в то же время, гордости за свое родное, воинское подразделение.

Рамирес дал знак остановиться, а сам поднялся выше, на второй этаж. Все происходило в глубокой тишине, и Этайн решила просто ждать, озираясь по сторонам и разглядывая роскошное убранство. Иногда лучше не лезть вперед, не говорить лишнего – просто занимать разумную, выжидательную позицию.

Гамадимы стояли, не шевелясь, словно еще две статуи из коллекции Бандаро. Казалось, в их сердцах нет места ничему, кроме холодности и высокомерия. Али с первых же минут знакомства произвел на Этайн весьма отталкивающее впечатление, а второй спутник вообще предпочитал молчать в тени своего капюшона, так что сказать что-либо о нем было сложно.

Рамиреса не пришлось долго ждать. Более того, рядом с ним чинно спускался Бандаро собственной персоной. На вид ему было лет под сорок.

Поднятый среди ночи, он не выглядел заспанным и неуверенным. Создалось впечатление, что он не спал всю ночь и ожидал гостей в своем привычном одеянии элитного воина – таком же, как у Рамиреса. Это относительно скромное боевое облачение не особо вписывалось в столь богатый, вычурный интерьер.

-Вот она, - Рамирес кивнул в сторону Этайн.

-Снова обычное нарушение дисциплины, и ты называешь это срочным? Ты знаешь, что насчет дисциплины все вопросы к Лукару, а я занят, - черные блестящие глаза Бандаро даже не смотрели на Этайн, а как бы сквозь нее. – Так и знал, что эта единственная женщина в школе воинов еще причинит немало хлопот. Женщины во все времена были далеки от дисциплины.

-Господин, ей удалось выяснить причину гибели наших людей в скалах, - терпеливо, осторожно возразил Рамирес. – Я же пояснял, вкратце.

-Ты скорей промямлил, а не пояснил, - все также глядя в пустое пространство перед собой, продолжал язвить глава школы воинов. – Тем не менее, кое-что я понял. Этайн, или как там тебя, пошли – разговор будет с глазу на глаз.

Рамирес хотел было последовать за ними, как Бандаро вновь пресек:

-Ты что, устроился подле владыки, и решил, что тебе все можно, все слушать, все знать и за всеми следовать? Здесь – моя территория, мои правила, так что жди воспитанницу у входа в мой дом. Затем проводишь ее до ее комнаты. Все ясно?

Обескураженный таким поведением начальства, но усиленно сохраняющий при Этайн спокойствие, Рамирес послушно остался ждать внизу. Перед тем, как исчезнуть из виду, девушка, пожав плечами, бросила взгляд на воина. Тот обратился в еще одну статую крайне невеселого вида.

Они пришли в зал военного совета – на столе были разложены карты местности и лабиринтов с пометками в развернутом виде. Кроме огромного стола с рядами табуретов, и все тех же бронзовых светильников здесь не было ничего. В отличие от удивительного зеленого холла, стены в зале военного совета выложены, тоже необычными, бело-розовыми плитами, на которых виднеются явные следы раковин, порой даже осколки. Вероятно, породу достали со дна высохшего моря, где веками оседали ил и панцири морских существ. Интересно, откуда у пустынного Ордена столько дорогого и редкого материала?..

Бандаро молча указал на высокий табурет, приставленный к столу, а сам сел напротив для пущей важности.

-Так выкладывай, быстро и ясно, не отнимай у меня время, - глава воинов сцепил руки на груди и как-то безучастно уставился в стену, изучая ракушечник.

Этайн достала библиотечный свиток и развернула перед Бандаро.

-Ничего сложного, командир. Наши бойцы и кочевники попадали в аномальное поле и теряли рассудок. Это легко объясняет и смерти, и загадочные исчезновения. Причиной всему – активный период эрадия. До этого момента было известно только одно месторождение – долина гейзеров на севере. Но оказалось, что он есть и у нас, в скалах. В пассивный же период минерал безвреден, - по-военному, без запинки, отчеканила Этайн.

Бандаро, наконец, обратил на нее внимание. Девушка ощущала себя просвечиваемой насквозь парой черных сверлящих глаз. Тени светильников неровно ложились на смуглое лицо главного воина, и Этайн померещилось, что в нем засела какая-то сущность. Наваждение, однако, быстро рассеялось, стоило Бандаро поднять голову, тем самым согнав тени со своего лица.

-Звучит складно, вижу, в библиотеке ты поработала основательно. А что в скалах?

-Нашла доказательство.

Бандаро без особых эмоций, но, довольно долго, созерцал искрящийся минерал. Воительница поняла, что благодаря выдержке тот не особо восхищается им, но глаза от иллюзорной красоты отвести, все же, непросто.

-Это всего один минерал. Представьте теперь, что происходит, где залежи, - добавила Этайн.

Глава воинов с трудом отвел взгляд от эрадия, тряхнул головой и промолвил, без надменности, резкости и пафоса:

-Я не ожидал от тебя такого, признаюсь. Завтра, то есть уже сегодня, утром, об этом будет доложено владыке. Пусть знает, что его окружение слабеет, глупеет и требуется свежая кровь. Я не знаю, кто тебя надоумил сделать такую гипотезу и еще успешно провести исследование, но ты сделала большое дело, это вне всяких сомнений, так что, остальное неважно. От дисциплинарных выслушиваний освобождаю. Ожидай утром от меня человека, он проведет тебя к владыке.

Хорошо, что Этайн сидела, а не стояла. Все происходило слишком стремительно; и после привычного ритма, педантично распланированных дней такой контраст наиболее остро ощущаем и тяжело переносим.

Бандаро посоветовал воспитаннице выспаться хоть пару часов. Этайн с этим немедля согласилась, хоть осознавала, что в таком взбудораженном состоянии ей вряд ли удастся быстро заснуть.

У входа в главный корпус школы воинов в ожидании сидел задумчивый Рамирес. Как ни странно, один.

-А куда делся вечно недовольный Али? – довольно смело и резко поинтересовалась Этайн. По идее, не следовало задавать таким тоном такие вопросы, видя элитного воина лишь во второй раз, и зная, от силы, всего несколько часов.

Однако настроение у Рамиреса оказалось очень даже неплохим. Словно и не было дерзких выражений и замечаний со стороны придирчивого руководства.

-Тебя он тоже успел достать своей хмуростью? – Рамирес слегка ухмыльнулся, но затем вновь резко принял серьезно-торжественный вид. – Вот я и отправил его, чтобы не портил нам прогулку своим пасмурным настроем. Теперь представь, как мне приходится терпеть его физиономию изо дня в день.

-Какую прогулку? – специально спросила воительница, хотя знала, о чем идет речь.

-Меня попросили довести тебя до дома, забыла? – боец поднялся.

-Точно, - мотнула головой девушка.

Они отправились по широкой дороге в противоположную сторону квартала, тех пустынных ночью улиц, где располагаются подземные личные комнаты воинов-воспитанников Ордена. Этайн мельком глянула в сторону каменистой площадки, но Никайора с Линаром там не было.

Придется терпеть компанию самовлюбленного воина.

Надо сказать, что Рамирес, в какой-то степени, ей начинал нравиться. Гордая, уверенная походка, покоряющая улыбка и близость к самой верхушке Ордена, безусловно, создавали особую привлекательную ауру вокруг элитного воина. Интуитивно Этайн чувствовала, что у них много общего. И одна общая слабость – склонность к тщеславию.

Самый разгар звездной ночи… Как воспевал один поэт, «звезды – это тревожные мысли ночи, сотканные из золота». И это поистине волшебно.

Квартал спал, улицы были непривычно пусты и темны, и лишь в немногих окнах домов слабо горел свет. Уж точно не спала только ночная смена гамадимов, неся вахту на крепостных стенах и пристройках к ним.

-Да Бандаро, однако, сегодня был явно не в духе. Весь день бросался, срывался на всех, - Рамирес решил первым нарушить столь затянувшуюся паузу.

-Мы с ним не так часто сталкиваемся. Поэтому, каков он обычно, толком не знаю, - честно сказала Этайн.

-Та, что, каков там… Он даже с владыкой иногда небрежен.

«Сейчас он будет говорить все, чтобы подчеркнуть собственную значимость. Но, как ни крути, какая уверенность, и какой тембр голоса!», - в голове Этайн начали зреть весьма противоречивые мысли.

-Давно тебя приняли в Элиту? – вкрадчиво спросила девушка.

-Года три назад. Хотя, пожалуй, даже чуть больше. Сразу после окончания школы воинов удалось попасть, да и довольно легко. Всего лишь преодолеть несколько испытаний, победив конкурентов. Из нашего набора в Элиту удалось прорваться только мне и Али.

-А какие испытания предстоят? – любопытство воительницы явно брало вверх над осторожностью.

Рамирес остановился и посмотрел Этайн прямо в глаза. Та, однако, нисколько не смутилась. Боец выдержал паузу и ответил:

-Это не разглашается. Сам процесс отбора в Элиту весьма скрытен. К тому же, тебе-то зачем? От школы воинов тебя, учитывая твой пол, вряд ли вообще выдвинут в кандидаты, - Рамирес вдруг прищурился и замедлил шаг. – Или, ты для того своего дружка хочешь выведать что?

-Ты про того, кого мы сегодня видели? – предельно спокойно спросила она, и, после утвердительного кивка воина, продолжила, - Нет. Из моих друзей туда никто особо не рвется.

-Это были твои друзья? Близкие? – исмаилит чуть ускорил шаг, восстановив привычный темп ходьбы.

-Да, довольно близкие. Есть еще один, Хамид, и сейчас он наверняка блаженно спит в отличие от тех.

-Интересно, - Рамирес задумчиво почесал подбородок, - Очень интересно. Девушка, и с ней три друга.

-А почему бы и нет?

-Действительно, почему бы и нет. Одно могу сказать точно – тебя очень уважают и ценят в школе воинов, - элитный воин снова бросил внимательный взгляд.

-Может быть, - Этайн не знала, что еще можно сказать.

В среднем темпе, беседуя в таком духе, они вскоре добрались до входа в подземелье, и, у самого входа, остановились.

-Спасибо. Я пойду, пожалуй, - Этайн уже почти шагнула в подземелье, как Рамирес схватил ее за локоть.

-Подожди… Всего пару слов... Узнаю этот взгляд, так схожи наши действия… Глядя на тебя, вспоминаю себя лет пять назад, - немного сбиваясь, прошептал он почти на ухо Этайн, - И, твой смелый поступок, чтобы обратить на себя внимание Элиты… Тобой движут какие-то идеи. Ты очень смелая.

Этайн обдало этими словами, словно жаром из печи. Звездная ночь, нестандартная прогулка, волнующие слова человека старше ее, да еще и весьма представительного… Разумеется, все это укрепляло зарождающееся чувство симпатии, сильного расположения к Рамиресу.

-И… что ты хочешь всем этим сказать? – собственный голос Этайн показался чужим, приглушенным, словно из завесы тумана.

-То, что… Мы можем многого добиться… Со временем. А теперь иди, отдохни. Да и мне уже пора, - поспешно добавил он, отпустив локоть Этайн.

-Всего доброго. До встречи, - коротко и сухо попрощалась воительница, застыв на месте, как вкопанная.

-Скоро вновь увидимся, - выдал Рамирес и, заметно взволнованный, отправился в сторону квартала целителей.

Этайн же так и простояла еще с минуту у входа.

Зайдя в свою комнату, она вдруг обнаружила, что все стены в ней отчего-то из каменных превратились в стеклянные. Причем, само стекло непрозрачное, а какое-то дымчатое, бледно-коричневого оттенка. Вся комната освещалась абстрактным белым светом неизвестного происхождения. Вернее, нельзя было обнаружить источник странного свечения.

На зеркалах почковались странные наросты – кристаллы призматической и ромбовидной форм. Они дробили отражение Этайн на множество ей подобных, но, что жутковато, не совсем одинаковых. Царила звенящая тишина.

Этайн взглянула на несколько своих отражений. Одно из них – прямое, совсем неискаженное, а все остальные - или фрагментарные, или сильно раздробленные, несуразные и комичные из-за зеркальных кристаллов.

Воительница подняла руку – и прямая копия, и все остальные, точно повторили действие. Отражения отображали все движения – и, больше ничего не происходило, пока.

Но Этайн-то предчувствовала, что «то самое особенное» не заставит себя долго ждать.

С приходом этой мысли прямое отражение девушки звонко засмеялось, причем не её смехом. Чужой неприятный смех наполнил всю комнату, в клочья разорвав тишину. Он достигал потолка и отражался от стеклянных стен, становясь все более гротескным.

Этайн, застыв, отметила еще одно изменение в комнате. Ее кусочные, фрагментарные изображения двигались независимо от нее, будто живя своей собственной жизнью.

«Как бы собрать их, силой мысли», - еще держала себя в руках Алетейн.

Согласно ходу ее мыслей, фрагменты действительно начали группироваться в единое целое, огромное цветастое пятно. Затем это целое, состоящее из множества маленьких копий, распалось на две части – две целые увеличенные копии Этайн. Прямое же отражение продолжало безумно смеяться, но все тише и тише.

Одна из копий смотрела из стекла довольно холодно, безразлично. У нее не было желаний и стремлений, лишь слепая покорность обстоятельствам. Вторая копия суетилась, заламывала руки, и глаза непрерывно что-то искали.

«Вот оно, наглядное представление крайностей во мне». Что, как не жизнь, учит умело их в себе сочетать?..

Одна копия – фанатично преданная, покорная Элите. Другую волнует происходящее с близкими. Пристальное внимание к своим ощущениям и чужим переживаниям - самое важное для ее чуткой натуры.

Тихо посмеивающаяся копия, «основная», настораживала своим неизвестным происхождением. Она больше всех смущала настоящую Этайн. «Будто это я и не я одновременно», - думала она. Невольно пришли на ум слова джинна о существовании злых сущностей, вносящих смуту в стройный ход мыслей, беспричинные страхи и постоянные сомнения.

Сделав заметное усилие, Этайн отвернулась от себя чужой. И, после проявления силы воли, утихающий смех в комнате заменил другой звук, странный и трубный.

Что на этот раз странного? Пора бы уже привыкнуть, совсем скоро все странное перестанет казаться странным, превратившись в обычное, обыденное явление.

Трубный звук, скорее, какой-то животный и утробный, сопровождался мерными, ритмичными ударами барабанов. Безумные копии, одна за другой, растворились за стеклом. Резко запахло дымом, и сам он не замедлил просочиться откуда-то из-за углов и распространиться на всю комнату, выросшую до невероятно огромных размеров. Кристаллы, казалось, не только отражали сероватую дымку, но и сами наполнились ей.

Через дым можно было различить очертания громадных, нелепых фигур. То высокие и тонкие, то на глазах расплывающиеся, они двигались ритмично, в такт барабанам.

Этайн очень захотелось спрятаться за одним из самых крупных кристаллов, но она не смогла сдвинуться с места, ни на дюйм.

Фигуры неумолимо приближались, и теперь их можно более-менее рассмотреть.

То были полулюди-полузвери. Высокие, с неестественно длинными конечностями, отдаленно напоминающими человеческие. Головы оказались звериными, причем такого зверя вживую Этайн не доводилось когда-либо видеть. Огромные, как опахала, уши, маленькие глазки, какой-то трубообразный отросток вместо носа и два изогнутых длинных рога под ним. «Вот почему звуки трубные», - догадалась воительница.

За прямоходящими зверо-людьми шли похожие существа, с такими же головами, но ходящие на четырех ногах. Огромные тумбоподобные ноги и рога зачем-то украшали позолоченные цепи и острые шипы.

-Они придут с Севера. Это боевые слоны, - раздался знакомый голос позади.

-С Севера? Но зачем?.. – пытаясь пошевелить ватными и отекшими ногами, с дрожью в голосе, спросила Этайн.

-Их пригонят северяне, близится война. Вернее, для пустынных жителей они являются северянами. На самом деле, в их краях достаточно жарко и полно густых лесов, небольших озер и довольно крупных рек, разделяющихся на множество рукавов. У нас климат сухой, а там – влажный. Таких животных там много обитает, - пояснил джинн, появившись из-за спины воительницы. Чтобы она не страшилась и помнила, что это всего лишь видение, он проплыл мимо слонов огненным облаком и «завис» над ними.

-И, как мы выстоим против такой силы, как справимся?.. – Этайн не могли не ужасать размеры существ со странными рогами.

-Они не протянут долго при сухой жаре, под испепеляющим солнцем. Но первый удар будет очень тяжелым. Вот, что ожидает нас, и это неотвратимо. Едва поднявшись выше по ступени развития, люди тех краев захотят силой отобрать мудрость пустыни. Их образовывают, ими руководят мстительные выходцы одного из древнейших орденов пустыни.

-Для спасения пустыни и нужен союз джиннов и людей? – дошло до воспитанницы спустя несколько видений. – И, о какой мести ты говоришь?..

-Именно. Ты уже знаешь, что может помешать нашему союзу. Но увидишь воочию сегодня в Элите, - джинн, паривший над исполинами, резко исчез, так и не дав ответа на последний вопрос…

Ба-бах.

Дверь комнаты кто-то явно пытался выбить. Этайн подскочила, и спросонья дернула засов. Перед ней стоял не дежурный, как то бывало обычно, а какой-то незнакомый воин в темно-коричневом одеянии с перекинутой через плечо пурпурной лентой. Увидев перед собой растрепанную, сонную девушку, он с явным разочарованием сказал:

-Думал, что генерал Бандаро вас предупредил. Собирайтесь, уже пора к владыке. И приведите себя, пожалуйста, в порядок.

Этайн пробормотала что-то нечленораздельное, прикрыла дверь и начала, впопыхах, собираться.

Быстро же она отключилась, настолько быстро, что переход из яви в сон был совсем неощутим. И, сейчас ее вырвали из объятий сна слишком резко, словно одернули занавес.

Действительно, как похоже внезапное пробуждение на быстро вздернутый занавес! Лишь тогда особенно четко подмечаешь, какое странное общество наносит ночью свой визит. Для кого-то это общество приятное, для кого другого – не очень, но для Этайн уже ставшее вполне привычным.

Наспех собравшись, Алетейн последовала за посланцем Бандаро по коридору. Как раз было время подъема всех воспитанников школы воинов, и в коридоре оказалось слишком тесно. Они еле продвигались в безумной утренней толчее еще заспанных, неважно соображающих бойцов. «Воины Ордена, тоже мне. Боец должен быть всегда готов ко всему…», - и тут девушка сама себя пресекла, вспомнив свое растрепанное состояние всего несколько минут назад.

При продвижении она мельком увидела Линара, и поспешила смешаться с общей массой, накинув капюшон. Увы, сейчас не время для разговоров и проявления чувств, как бы того не хотелось. Не время для проявления чего-либо вообще.

Снаружи резиденция Имрана не казалась особо ярким и запоминающимся образцом архитектуры. Выстроенная в форме полукруга, она упирается крепостными стенами в скалу. Задумка хапиру не случайна – в случае неожиданного нападения на Орден, такое расположение резиденции делает ее неприступной для сколь угодно большого числа противников.

Главное здание - сердце резиденции, огромный дворец, сложенный из желтого кирпича, не мог произвести сильного впечатления на того, кто увидел его впервые. Разве только две высокие башни, утыканные длинными шипами, будто расходящимися во все стороны лучами, могут показаться заслуживающими внимания. Самые древние представители Ордена проповедовали скромный образ жизни, близкий к простоте аскета, поэтому наиболее древние строения не отличались роскошью.

Время идет, суть взглядов может и не меняться кардинально, но зато неизбежно меняются некоторые внешние проявления. Владыка этого времени точно далек от аскетизма, и внутренняя обстановка во дворце поразила Этайн.

Казалось, что Имран решил повытаскивать из лабиринтов и сундуков все накопленные Орденом богатства за минувшие столетия. Огромные вазы в человеческий рост из прозрачного, как слеза, стекла, примерно таких же размеров бронзовые статуи воинов и самых разных животных растянулись рядами почти на весь главный зал. Увиденное Этайн больше походило на склад, чем на основное дворцовое помещение.

Среди животных она пыталась найти тех самых слонов, что приснились сегодня, но здесь их не оказалось.

Все глаза существ, искусно сделанные их драгоценных камней, светились в полумраке, равно как инкрустированные такими же камнями (мягкого зеленого цвета), сбруи на бронзовых лошадях. Вазы предназначались для широких пальмовых листьев. Блестел позолотой пол во дворце, и, из-за зеркального покрытия, отражающего растительные узоры на потолке, представлялся неимоверно скользким.

Сопровождающий Этайн откуда-то из-за угла достал табурет на изогнутых ножках, и предложил сесть, подождать, когда владыка изволит спуститься. В ожидании воительница успела несколько раз обвести взглядом весь «зал ожидания» в попытке найти лестницы, ведущие наверх, или какие-либо входы в другие помещения, но тщетно. Экспонаты закрывали собой все. Быть может, не случайно они здесь выставлены?..

Вскоре, из-за статуй показался владыка, а вслед за ним – целая свита.

Имран, вопреки ожиданиям Этайн и стереотипам, оказался небольшого роста, обритый наголо, как книжник. Густые черные усы добавляли его общему облику особой важности. Через плечо на блестящем длинном парадном одеянии, напоминающем плащ, но приталенном, искрилась золотом широкая лента. «Все какое-то блестящее, будто змеиное», - пришла на ум Этайн ассоциация.

К поясу прикреплялся один-единственный вид оружия – короткий кинжал. «Скорей всего, тот самый, легендарный, из вулканического стекла», - предположила девушка.

Еще двое из касты воинов, сопровождающие Имрана, напротив, были с головы до ног увешаны оружием. За спинами – по паре коротких мечей, нечто изогнутое на поясах и особые перчатки с острыми шипами для рукопашного боя. Сразу ясно, не ошибешься - телохранители.

За ними чинно следовал лекарь в белоснежном длинном одеянии, которое, казалось, подметало полы, и перекинутой через плечо, как у владыки, золотистой лентой.

А дальше… Дальше предсказанное во сне начало слишком стремительно сбываться.

За лекарем шел книжник, выглядевший совершенно обычно, с ясным, спокойным взором. Но, лицо шедшего рядом с ним воина, едва завидевшего Этайн, исказилось страшной гримасой.

Вернее, исказилось, переменилось нечто, что засело в нем.

Оскал показался звериным, настолько неуместным на человеческом лице, что по коже Этайн, резко вскочившей с табурета, невольно пробежал холодок.

Имран, как ни в чем ни бывало, будто не замечая никаких изменений одного из своих приближенных, да и не чувствуя накалившейся атмосферы в самом зале (у Этайн возникло гнетущее ощущение) подошел к воспитаннице Ордена. Та в знак почтения поклонилась ему (склоняли головы лишь перед владыкой), и, вопреки правилам, начала разговор первой.

-Владыка, с одним из ваших приближенных что-то происходит, - девушка взглядом указала на не перестающего скалиться воина рядом с книжником.

Имран молча повернулся к своей свите. И, тут начало твориться что-то совсем невообразимое.

Воина, ни с того ни с сего, сильно мотнуло к одной из фигур, и его руки, явно не слушаясь хозяина, начали неестественно выворачиваться. Глаза загорелись бешеным огнем, изо рта пошла пена. По одному движению владыки два телохранителя подхватили его, неистово брыкающегося, под руки и унесли. Лекарь с книжником замерли, не в силах вымолвить ни слова.

-С ним похожие приступы уже случались. Но, не настолько интенсивные, как сейчас, - спокойным, будничным тоном сказал Имран. – Муса! Помоги воинам, иди, успокой его, я скоро приду, - обратился владыка к книжнику.

Тот засеменил в сторону скрывшихся с одержимым бойцов.

Из-за статуй и фигур животных вышло еще несколько воинов и по бокам обступило Имрана. Выходит, они тоже наблюдали всю эту сцену из многочисленных укрытий огромной залы. Сколько еще тайн хранит резиденция?..

«Надо же, я здесь не одна находилась все это время. За мной пристально наблюдали», - Этайн стало немного не по себе, но, вскоре, в душе вновь воцарился покой, а каждая клеточка организма испускала уверенность.

-Что же с ним, владыка? Как он сможет служить вам, в таком состоянии? – спросила она, осмелев.

-Лекари выясняют, что с ним, да что-то долго, и улучшений нет, - тон голоса Имрана, на удивление, не менялся. – Ты предлагаешь его заменить? – обратился он к воительнице, глядя прямо в глаза.

Этайн выдержала этот испытующий взгляд из-под косматых бровей, и, уклончиво, ответила:

-Это вы сами сказали, владыка.

-Верно, - уголки его рта слегка дернулись. Владыка будто хотел улыбнуться, но не желал снимать с себя привычную, непроницаемую для эмоций, маску. – Тем не менее, повторю вопрос: ты бы его заменила?

-Скорей всего, заменила бы… - немного пространно протянула воительница, шокированная вопросом. Тело непроизвольно напряглось, как пружина.

-Хорошо. На кого же? – продолжал задавать странные вопросы глава Ордена.

Такого поворота воспитанница не ожидала. Лишь недавно познакомившись с несколькими представителями Элиты, как она могла знать, на кого лучше заменить одного из ближайших к Имрану бойцов?..

Почуяв смену настроения, владыка слегка приободрил Этайн:

-Мне доложили о тебе еще ночью. Бандаро, хоть и не блещет вежливостью, человек весьма исполнительный и ответственный. Так что я знаю о тебе достаточно, Алетейн, и сейчас прошу помочь мне выбрать воина на место того несчастного.

-Рамирес, - вдруг выпалила Этайн. Скорей сначала высказала, чем подумала, и ей показалось, будто это вообще сказала не она. Напряжение с тела, между прочим, разом спало.

-Рамирес? Он уже итак глава фидаи, - немного удивился скорому ответу Имран (фидаями назывались в Ордене разведчики). – Ну да ладно, пусть будет по-твоему. Сегодня обрадую Рамиреса повышением.

Воины и книжник вопросительно смотрели на своего владыку. Несмотря на слышанную всеми непредсказуемость и эксцентричность лидера Ордена, это было, все же, слишком.

-Что же касается тебя, воительница, то отныне буду наблюдать за твоим обучением и продвижением, - продолжал поражать Имран. – А теперь, дай мне тот самый минерал, что свел с ума и погубил стольких проверенных воинов.

Этайн достала минерал. Как и следовало ожидать, глаза всех в зале вмиг приковались к редкостному образцу. Всех, но не Имрана.

Владыка, почуяв силу камня, закрыл глаза и одним сильным движением выхватил минерал из рук девушки. Затем, все так же, не открывая глаз, завернул его в плотный кусок темно-синей ткани. И, только потом, обмотав чарующий камень тканью, открыл глаза.

-Все мне позволительно, но не все полезно; все мне позволительно, но ничто не должно обладать мною, - произнес глава Ордена, властно окинув взглядом своих приближенных. – И вами тоже.

Этайн кожей ощутила силу и харизму владыки. Быть может, он не чувствует джиннов и не верит в иные миры, но, тем не менее, избрали его не зря и не просто так.

-Ступай на учебу, Алетейн, - обратился Имран к девушке. – Для тебя начинаются особые, серьезные дни. Увидимся на грядущих испытаниях, - с этими словами он развернулся и все, как один, последовали за своим предводителем.

Рядом с Этайн, словно из ниоткуда, вырос тот самый боец, приведший ее в резиденцию. Видимо, он ее отсюда и выведет.

Испытания, испытания.

А разве они уже не начались?..

Глава 5. Месяцы, как сны.

Время шло слишком стремительно. Полгода для Этайн, несмотря на монотонность и однообразие, промелькнули, словно несколько недель. В отношениях с друзьями вполне ожидаемо образовалась дистанция – Этайн упорно скрывала мистическую составляющую своей жизни, и, поскольку ее становилось все больше, делиться с ребятами оказалось, по сути, нечем. Хамид с Никайором считали, что воительница возгордилась после встречи с Имраном, и теперь взирает свысока «на простых смертных». Этайн это не могло не обижать, ведь это было совсем не так. Но это и есть та самая, темная сторона избранности – неизбежное отдаление от близких, непонимание с их стороны.

Линар вообще закрылся от всех, как улитка. Друзья забыли, когда он последний раз не то что от души смеялся, а даже улыбался.

Все реже в «оазисе» горели огни и варились чудо-напитки Никайора. Редко находилось хоть немного времени заглянуть в квартал целителей к Вивиан, чтобы отдохнуть в обществе старой подруги и поговорить о всяких пустяках. Изнуряющие тренировки, монотонные лекции старого Хасана, к счастью, хоть изредка разбавлялись красочными снами и беседами с джинном.

Хотя, появился в жизни еще один новый, интересный момент в виде Рамиреса исмаилита.

После неожиданного попадания в ближайшие круги Имрана с легкой руки Этайн он стал еще более занят и неуловим. Виделись они всего пару раз за полгода, да и то, мельком, и говорили совсем мало. Тем не менее, они вышли из положения и стали посылать друг другу письма, что постепенно переросло в традицию.

Содержание посланий, в основном, касалось приближения Этайн к Элите и новых идей для укрепления Ордена в целом. В большей степени, то был революционный бред двух идеалистов и, попади письма в руки Имрана, что адресату, что адресанту пришлось бы весьма несладко.

Поначалу безобидные «как жизнь, как успехи» переросли в то, что структура Ордена Аль-Хэммам порядком устарела, кочевники беспорядочно рассыпались по пустыне, ходят слухи о возрождении Водного Ордена и, что в самой Элите творится неладное – появляются странные болезни, называемые «душевными». Неумение с ними справиться, медленно, но верно подтачивает авторитет владыки, и, как бы тщательно все ни скрывали, волнения усиливаются. В любом случае, нужно что-то менять, и Этайн с Рамиресом совсем неслучайно оказались в эпицентре событий. Их цели, вроде бы, ясны и понятны, однако вот в средствах - сплошные загвоздки.

Нужно всего лишь сменить владыку, унять возможные оппозиционные прения и вообще, как следует навести порядок в Ордене, объять его властью всю пустыню, обучить грамоте бедуинов и озеленить пески. Звучит-то красиво, но донельзя фантастично. Вообще, с каждым разом в их письмах все чаще мелькали возвышенные, с художественным оттенком высказывания, а в предпоследнем письме Рамирес подробно описал свой сон.

Заголовок гласил: «Государство пламени».

«Единая пустынная империя… Одна раса, под названием «человечество». Нет кочевников и нет Элиты. Все равны, и всем по их потребностям и возможностям. Ничего лишнего, и нет больше никаких сопротивлений и разногласий среди людей.

… В густом тумане начали проявляться контуры и пятна. Затем, нечто бесформенное, начало обретать форму. Надвигались две неимоверно высокие фигуры. Народ замер, словно в ожидании некоего страшного суда над их душами; народ желал пасть ниц перед этими двумя фигурами, но от страха перед громадным и неизведанным, не мог даже пошевелиться.

То были новые правители – существа довольно высокого роста. Мужчина в тяжелых фантастических доспехах и женщина в ореоле пламени. Это не серые кардиналы – это великие правители, харизматичные вожди. И будут они обожествлены, светское и священное срастется; и дети их, и дети их детей будут править после них; и никто не усомнится в подлинности их власти…»

Этайн такого рода откровение не могло не польстить. В своем ответе она соглашалась с видением будущего пустыни, и, решив поумничать, от себя добавила: «Разделять и властвовать, безусловно, мудро; но еще лучше – направлять и объединять».

Сложно сказать, какой природы чувства она проявляла к Рамиресу. Особо теплых и нежных чувств она к нему не питала – однако, представляя себя с ним в качестве владык пустыни, сразу воспылала румянцем. Румянцем не смущения, а, скорее, гордости. И, какого-то сильного притяжения не ощущала – просто понимала, что вместе они могут добиться много, неимоверно много. Именно поэтому им нужно быть вместе, а хочется ли этого сильно или не очень – не имеет значения.

В последнем письме исмаилит, помимо многообещающего «наконец мы скоро увидимся», написал об особенно странном происшествии среди книжников. Фазима, обычно рассудительного человека, достойного мыслителя поразил странный недуг. Его сознание будто раскололо надвое – то он считает, что он Фазим, а через некоторое время утверждает, что он некто Корей, при этом совершая различные деструктивные действия под властью инстинктов, недоступные пониманию целителей.

Этайн сразу вспомнила о том несчастном воине, которого хватил удар безумия при ее знакомстве с Имраном. Кстати говоря, одержимый покончил с собой несколько недель назад. Целители зашли в палату проверить состояние больного, и обнаружили его перерезавшим себе вены куском бутылочного стекла.

За здоровье того самого Фазима-книжника страшно беспокоится глава философов Стигмор. Он приставил к нему сильнейшего лекаря, Сину, того самого, что возглавляет небольшое отделение лекарей душ.

Так вот, Рамиресу удалось подслушать разговор между ними из подпола, потайного места громадной Библиотеки. Почти все значимые строения Ордена имеют множество потайных ходов и дверей; и порой неизвестно, куда тот или иной ход может привести.

Несколько раз, на самой заре своего обучения, Этайн с Хамидом, Линаром и Никайором обнаружили такой ход, и попали в одну из темных, подземных лабораторий лекарей. Высушенные и подвешенные за хвосты на заржавевших крючьях тушки крокодилов, со скрипом вращающиеся от туннельных подземных сквозняков, их немного обескуражили, и ребята решили дать задний ход. Спустя несколько часов блужданий они все же вышли на свет и облегченно вздохнули, дав клятву больше не лазить где попало. Правда, это клятва вскоре не раз нарушалась.

Рамирес прикрепил к письму вырванный из своего личного дневника лист с подробным описанием увиденного.

«Наконец, Сина, тот самый лекарь душ, достучался до Стигмора. Тот, прежде важный и гордый, за последние недели порядком опустился на землю. Вероятно, свет от его нимба померк в связи с чередой странных событий.

-Что у тебя еще, Сина? – уставшим голосом проговорил он.

-Новости о Фазиме, - выдал лекарь волшебную, ключевую фразу.

Выражение лица Стигмора вмиг изменилось, приняв сосредоточенный вид. Фраза Сины смахнула всю усталость и рассеянность. Уже бодрым голосом книжник почти прокричал:

-Так что там, не тяни!

Сина, набрав в грудь больше воздуха, затараторил на одном дыхании:

-Не помню ни одного такого случая за всю мою практику. Случай с Фазимом абсолютно уникален. Он все также умоляет о пощаде, о помощи с нашей стороны, а у некого Корея все то же девиантное поведение – рушит все вокруг, бросается на персонал, плюется и творит… эм, весьма постыдные вещи, - целитель замялся.

Лицо Стигмора вытянулось, как у гиены.

-Какой еще Корей?! Ты мне о Фазиме говори!

-Я о Фазиме и говорю! – обиделся Сина. – У него вторая личность есть, этот самый Корей. Не Фазим все вокруг разрушает и плюет во всех, кого видит. Речь Фазима спокойная, рассудительная, какой и раньше была.

-Что происходит?.. Я… Скоро сам таким стану. Что с Орденом?.. И еще, эта девчонка Этайн… Она стоит у меня на пути, - Стигмор в сердцах сплюнул.

-Если бы не она, то все было бы куда сложней. Она здорово выручила с тем минералом, тогда, - вступился Сина за воительницу, как претендента в Элиту.

-А тебя это не настораживает?.. Уж слишком гладко у нее все идет. Будто бы по прямой дорожке, с чьей-то легкой подачи, - Стигмор, нехотя поднявшись с мягкого пуфа, нервно заходил по комнате.

-Думаешь, что за ней кто-то стоит? – лекарь Сина прочитал его мысли.

-Я в этом не сомневаюсь, - с этими словами книжник запер дверь».

И в месте локации Рамиреса наступила гулкая тишина.

Этайн сидела в своей комнате, ярко освещенной тремя новыми факелами, и раз за разом перечитывала письмо. Другие джинны хорошо стараются подпортить жизнь Ордену. Зачем им это?.. Эх, лучше бы тот дружелюбный джинн пояснил, открыл ей природу сверхъестественных существ, чем обучать необычным боевым приемам, показывать еще не наступившее и эфемерное будущее, и без конца читать нотации о важности очищения своей души, энергетических полях и медитации.

Тем не менее, занятия эти определенно шли на пользу. Этайн стала значительно спокойней, причем, не только внешне. Внутри у нее будто все постепенно, последовательно упорядочивалось, противоречивые и суетные мысли беспокоили значительно реже. В том числе, и переживания касаемо Линара отошли на далекий задний план.

Благодаря джинну, слухи о возрождении Водного Ордена не показались ей удивительными. В одном из видений, посланных воительнице, суровый и дикий народ крайнего Севера заключал союз с потомками давно бежавших из пустыни магистров Воды. Вероятно, эти магистры собираются «подготавливать почву» для вторжения северян. Сейчас, их первостепенная задача – ослабление Ордена священной Лавы. Однажды проигравшие, они решительно нацелены взять реванш.

Негативное отношение главы книжников тоже не было новостью. С самой первой их встречи Стигмор всем своим видом демонстрировал неприязнь. Интуиция подсказывала, что, раз он не одержим, не носит нечто внутри себя (как убивший себя боец и Фазим) то, вполне возможно, злые сущности действуют активно на него извне. Хотя, задача понять все это до конца явно не из легких, поэтому Этайн решила сильно об этом не задумываться и отложить встречу с лекарем Синой до вступления в ряды Элиты.

День, впервые за столь долгое время, выдался относительно свободным. Воспитанница бы так и сидела, перечитывала письма, просто размышляла, никуда не торопясь. Но, не тут-то было.

В дверь требовательно постучали.

-Этайн! Тебя, Линара и Асура вызывает к себе Бандаро, - за дверью оказался наставник Лукар. Этот командный тон невозможно не узнать и очень трудно забыть.

Этайн уже привыкла не задавать лишних вопросов. «Собираться, значит, собираться. Но, при чем здесь Линар и Асур?.. Ладно, быть может, решили отправить на спец задание, проверки ради… Что ж, посмотрим».

Асур тоже проходил обучение в школе воинов, причем, в одном наборе с Алетейн и Линаром. Из всех воспитанников этого набора воинов он отличался стремлениями руководить, командовать. На тренировках всегда пытался выделиться - кого-то унизить, возвысив при этом себя, за что здорово получал и от Лукара, и от других воспитанников школы. Несмотря на все это, свои звездные мечты о попадании в Элиту Асур не оставлял – старался изо всех сил отличиться, всюду быть первым, и тренировался порой даже ночью.

Миновав холл «зеленого камня» (как мысленно окрестила Этайн первый этаж главного отделения школы воинов), поднявшись по лестнице, воспитанница увидела настежь распахнутые двери непривычно ярко освещенного зала военного совета. Возле стола стоял Бандаро, как обычно, глядя куда-то вдаль и думая неизвестно о чем. По бокам его обступили лекарь и книжник, и что-то непрерывно бормотали; еще по двое представителей их отделений сидели за столом; чуть поодаль Линар, прислонившись к стене, задумчиво комкал в руках какой-то свиток; Асур же деловито вышагивал взад-вперед по комнате, заложив руки за спину.

«Похоже, здесь все мои ровесники… Кто они, три книжника и три лекаря? Тоже претенденты в Элиту?», - Этайн постаралась зайти бесшумно, почти на цыпочках. Но Бандаро, завидя ее на пороге зала, сразу отвлекся от созерцания невесть чего.

-Теперь, кажется, все в сборе, - проговорил глава школы воинов нарочито громко, чтобы привлечь внимание всех. – Что ж, ожидаем владыку Имрана. Ему есть, что сказать вам.

Книжники с лекарями, завидя Этайн, еще сильней между собой зашептались. Линар чуть не уронил свиток, а Асур, совсем не постеснявшись, возмущенно выпалил:

-И она тоже?!

Бандаро одним взглядом заставил его втянуть голову в плечи. До замечаний обычно щедрый на язвительные реплики генерал не снизошел. И, правильно сделал – буквально через считанные секунды на пороге оказался сам Имран с двумя гамадимами, Рамиресом, книжником Мусой и лекарем Синой.

Все, согласно традиции, поклонились ему.

-Приветствую вас, воспитанники разных школ нашего Ордена, - начал владыка, одетый точно так же, как и в прошлую встречу с Этайн. Только на этот раз вид у него был слегка усталым. – Быть может, кто-то из вас догадывается, зачем вас здесь собрали. Кто-то волнуется, кто-то в неведении, а кто-то, возможно, с нетерпением ждал этого момента. Не буду вас томить, поскольку и у вас, и у меня, тем более, времени не так много. Вы – претенденты в Элиту. По трое с каждой школы, - Имран сделал многозначительную паузу, подчеркивая торжественную важность и весомость момента. – Каждый из вас, осознавая это или нет, показал себя лучшим образом при обучении. С этого дня, вас будут готовить к испытаниям. И, в Элиту пройдут всего трое из девяти – по одному представителю каждого отделения.

-А где Стигмор, владыка? – спросил Бандаро.

-Его замещает Муса, - коротко ответил вместо владыки Рамирес.

-У меня еще один вопрос, - снова вмешался глава школы воинов, глядя при этом на Этайн, - владыка, вы точно уверены насчет…

-Все, как я решил, никаких изменений, - жестко перебил его Имран. – Обсуждению не подлежит.

-Потому я и спросил насчет Стигмора… - Бандаро впервые выглядел таким неуверенным. Вероятно, так смотрятся на фоне владыки все генералы, и даже самые высшие представители Элиты.

-Его пока замещает Муса, а он согласен, - снова перебил владыка, кивнув в сторону книжника.

Речь явно шла о том, стоит ли Этайн давать шанс попасть Элиту или нет. Однако, Имран решил не подавать это огласке.

-У вас немногим больше года на подготовку. Главы всех школ займутся вашей подготовкой к испытаниям, и пояснят детали. Желаю удачи, и, до скорой встречи, - тут владыка круто повернулся и ушел с гамадимами и Рамиресом.

Тот едва заметно кивнул Этайн перед уходом.

Муса с Синой остались, устроившись рядом с учениками своих школ. Продолжить повествование о грядущих испытаниях, видимо, выпало на долю Бандаро.

-Я не любитель торжественных словоизлияний, - обратился он к маленькой аудитории, - поэтому, скажу кратко и по делу. Не знаю, повезло ли вам, или не очень, хотите вы или не хотите – но вы выбраны, и точка. О самих испытаниях подробно говорить нельзя – могу сказать лишь об их характере. Они трудны, как физически – особенно для воинов, так и психологически, для всех без исключений. И тело, и душа, и дух – все будет подвержено испытанию. Поэтому, пройдут лишь самые стойкие. Для воинов, помимо их тренировок, начнутся еще дополнительные занятия, для остальных фракций – тоже, аналогично.

Сина, недавно ставший главой лекарей (вряд ли это совпадение), поднялся с места и, по кивку Бандаро, тоже высказался:

-Вас будут посвящать во многие тайны Элиты. Поэтому, общение с сокурсниками придется сократить. Про дополнительные занятия – не распространяться. Мои подопечные, - по-отечески ласково, с улыбкой, он обратился к трем лекарям, - уже сейчас будут вовлечены в работу моего отделения, независимо от того, занимаются ли изучением души или нет. В нашем отделении очень много работы, и ничто не должно быть подвержено огласке. У меня все, - Сина передал эстафету Мусе.

-Всем претендентам, независимо от отделения, - начал книжник Муса, - разрешается доступ в некоторые нижние ярусы библиотеки, для более основательного изучения истории и традиций Ордена. Вашей подготовкой, - философ многозначительно глянул на претендентов из своего отделения – трое молодых книжников разом выпрямились, обратившись в слух. - Буду заниматься исключительно я, вместо господина Стигмора.

Залу заполнила напряженная тишина. Воспитанники Ордена, должно быть, пытались переварить столь внезапно нахлынувшую на них информацию.

Но пауза была недолгой – Сина и Муса поднялись, пригласив за собой своих подопечных.Теперь следовало все уточнить и подробно обсудить всем по отдельности, внутри своей фракции.

Бандаро дождался, пока уйдут книжники с лекарями, и затворил тяжелые двери зала. Асур не преминул воспользоваться моментом, и снова попытался возразить:

-Господин, женщин же в Элиту не берут! – его черные глаза непрестанно метали молнии в направлении Этайн.

-Ты слышал владыку. Спорить бессмысленно. И, не твоего ума это дело, если честно. Сейчас для тебя главное – подготовка, - пресек возражения генерал.

-Как именно она будет проходить? Просто дополнительные тренировки? – подал голос Линар.

-Вот именно, что не просто. Вы, воспитанники – народ тепличный, за все свое обучение толком и носа не показывали за пределы нашей территории. Редкие прогулки не в счет, - он многозначительно глянул в сторону Этайн. - Поэтому, будете наблюдателями у кочевников. Придется несколько месяцев с ними покочевать. Проникнуться их бытом, жизнью, - Бандаро ухмыльнулся. - Так скажем, время теории прошло, близится практика. Этот месяц я буду проводить с вами беседы касаемо их быта и традиций, а также обучать вас драться в примерно таком же стиле, как они. Свободные вечерние часы, выделенные на ваши личные дела, теперь принадлежат мне. Завтра, на закате, в обязательном порядке жду вас троих здесь, в этом зале. Вопросы? – генерал подошел к стопке с картами местности и принялся их разбирать, таким образом, тонко намекая бойцам, что пора убираться.

-В чем будет заключаться работа наблюдателя? – живо поинтересовался Линар, из всех, видимо, самый любознательный и, тем не менее, внешне гораздо более спокойный, чем недовольный Асур и удивленная Этайн.

-Вы представитесь последними выжившими из какого-нибудь немногочисленного, малоизвестного племени кочевников. Будете охранять стоянки от разбойников и мародеров, тем самым, завоюете доверие у того или иного рода. Все сведения, какого бы то ни было характера, собираются для Ордена. Никаких сочувствий, личных симпатий, безумных выходок и прочего. Но об этом, подробней, поговорим на занятиях. Еще вопросы?

-Что будет после прохождения этой миссии? – спросила Этайн.

-Что будет после, то будет известно вам после, - исчерпывающе ответил глава школы воинов. – Все, жду вас завтра.

Асур вскочил и практически вылетел из зала, за ним, чуть медленней, последовал Линар. Этайн решила задержаться. Вернее, почувствовала, что нужно так поступить.

-Сколько из нас… Смогут пройти? – едва сдерживая волнение, спросила воительница, напрочь забыв вступительные слова Имрана.

-Один, - невозмутимо ответил Бандаро, но, тут же, решил смягчиться. – Я говорил вышестоящим, что глупо тебя в это ввязывать, но они остались непреклонны.

-Постараюсь их не подвести.

-Постарайся. И, будь осторожна – сейчас Асур не видит в тебе серьезного соперника, но, тем не менее, на всякие пакости он способен как никто другой.

-Спасибо вам… За совет, - и Этайн поспешно вышла из зала военного совета.

«Только один сможет пройти…»

-Что с тобой, Алетейн? Почему грустишь? – раздался голос из-за статуи воина с мечом у подножия лестницы.

Через несколько секунд появился, вернее, «выплыл» из-за скульптуры и обладатель голоса.

-Ничего, - отмахнулась воительница.

-Кому-кому хитри, но не мне, - скорчил обидчивую гримасу джинн. – Я даже догадываюсь, из-за кого. Ведь Линар оказался твоим соперником… Теперь ты не знаешь, как быть.

Этайн вздохнула, оглянулась вокруг, желая убедиться в том, что они с джинном здесь одни. Бандаро, видимо, остался один на один со своими планами в зале совета.

Да уж, от джинна и вправду ничего не утаишь.

-Возможно, и это тоже, - снова уклончиво ответила та. – Но, что ты думаешь насчет Рамиреса? Мы никогда с тобой о нем говорили. Какую роль он должен сыграть в моей жизни?

-Слишком многое спрашиваешь, Алетейн, ну да ладно, - сжалился джинн, наблюдая за грустной Этайн. - Он поможет тебе наверняка попасть в Элиту. Меня так и подмывает сказать тебе многое, но не могу. У пророчеств есть и обратная сторона. К примеру, я скажу, что с тобой произойдет, и ты будешь всеми силами, быть может, не осознавая, стремиться к этому. Отсюда следует вывод, стоит ли вообще верить в пророчества, или лучше выдрессировать в себе скептика.

-Услышав пророчество, пытаться следовать ему, и потому оно не может не оказаться правдивым, ты об этом? – Этайн даже отвлеклась от своих тревожных мыслей.

-Именно. Тебе не следует знать всего. Итак, на тебя возложено сложное…

-Оно тяготит всех, - уверенно сказала Этайн. – Не только меня. Сложностями, тягостным смрадом пропитан весь воздух в стенах Ордена, я это чувствую. И душевнобольных… Становится все больше.

-Скоро, ты выберешься за пределы Ордена. И многое узнаешь, а соответственно, значительно изменишься. Ежедневно сталкиваясь со смертью других, неизлечимыми болезнями, отсутствием каких-либо удобств на стоянках кочевников, тифонами пустыни, дикими зверьми и ядовитыми насекомыми, змеями, со всеми этими тяжелыми условиями – ты почти лишишься эмоций. Это и нужно Элите. Не только уметь не показывать их, но и почти не чувствовать вообще, чувствуя при этом других, проникая в души других, читая мысли. Приближенные Имрана – серые кардиналы, в большинстве своем, холодные люди. Ты станешь близка к ним.

Этайн вспомнились Али, суровые гамадимы и, словно в масках, фидаи с одинаковыми лицами. Рамирес удивительно выделялся среди них своей живостью, игривой улыбкой, искренними порывами. Должно быть, именно он, полный идей, и есть тот, кто ей нужен больше всего…

-Кто знает, может, это и к лучшему. Надоело все остро чувствовать и переживать, - согласилась девушка, рассматривая витиеватые темно-зеленые узоры на потолке, полу и стенах.

-Ты не станешь такой в силу своего происхождения, - добавил джинн. И, тут же понял, что явно сболтнул лишнего.

Воительницу даже качнуло в сторону от неожиданности, и она сильно повысила голос, почти закричала:

-Ты…! И вообще, никто не говорил мне о моем происхождении… Что ты знаешь об этом?!

-Тихо, тихо! – прошипел джинн и насторожился. – У Бандаро слух, как у летучей мыши. Иди скорей отсюда.

-Обещай мне, что расскажешь о моем происхождении! – не отставала воительница. Лицо у нее пошло красными пятнами.

-Увы, не могу обещать того, чего могу не сделать, - отчаянно подгоняя Этайн жестами, тараторил джинн. – Узнаешь все, когда придет время, - и, как всегда неожиданный, гость растворился в призрачной дымке.

Выйдя на залитую солнцем площадь, Этайн чувствовала себя обманутой. Будто кто-то поманил ее прекраснейшими видами, наглядно показал их, а затем нахально, с издевкой, отнял. Неужели вопросов по жизни будет всегда больше, чем ответов?..

На пути к комнате, в общем коридоре ее перехватил Хамид.

-Этайн… Так и знал, что с тобой все непросто… - сказано это было очень непривычным, для обычно шустрого и весело настроенного Хамида, тоном.

-А что в нашем мире может быть легко, безоблачно-ясно, понятно? – воспитанница, качнувшись, сделала неопределенное движение в сторону друга, будто хотела положить голову ему на плечо.

Хамид ободряюще похлопал подругу по спине и, желая сказать многое, всего лишь, выдохнул:

-Держись. Я постараюсь тебя понять.

Этайн ничего не оставалось, как кивнуть, грустно улыбнувшись.

-Кстати, чуть не забыл, - Хамид даже вернулся, снова догнал Этайн по пути к особенно труднодоступной сегодня комнате. – Тебя буквально несколько минут назад спрашивал какой-то элитный воин. Сказал, что у него не так много времени, и просил передать, что ожидает тебя в кладовой.

Девушка помчалась туда – в ту самую кладовую, где джинн впервые явил свой настоящий облик, вместо бледной копии Делазара.

Рамирес, почти как джинн, вынырнул из-за колонны и заключил в объятия Этайн. Та, однако, такого поворота не ожидала.

Волны радостного возбуждения пробежали по всему ее телу. Пред глазами стояла картина ослепительного будущего. Совсем как в том самом сне Рамиреса, об утопичном государстве пламени.

-И как только ты смог вырваться от Имрана? – взволнованно спросила девушка вместо приветствия.

-Получилось, ненадолго. Ты ведь уедешь скоро… Отправишься к кочевникам. Хотел тебя повидать, и … Сказать кое-что. Собственно, поэтому владыка меня и отпустил, - исмаилит сам не меньше волновался.

-Так говори! Не посмею тебя задерживать…

-После испытаний… После того, как все пройдет…, - воин сделал паузу, набрал побольше воздуха и, немного коряво выражаясь, выдал, - Независимо от исхода всего, хотела бы ты быть со мной?

-В смысле, выйти за тебя? – уточнила Этайн. Слишком быстрое развитие событий и радовало, и смущало одновременно.

-Да.

-Да, - само собой выскочило у нее.

Она знала, что, вполне возможно, будет в этом раскаиваться и сомневаться не раз. Знала, что не знает наверняка о том, стоит ли связывать себя с этим человеком на всю жизнь. Но сила момента есть сила момента, и что получилось, то получилось.

Рамирес, улыбаясь, как ребенок, застегнул у нее на шее цепочку. При несильном свете факелов серебро мерцало нежно и таинственно. С трудом Этайн удалось разглядеть небольшую, аккуратную подвеску.

-Что за человек с крыльями? – поинтересовалась она, не отрываясь от созерцания контуров человеческого тела и огромных, по сравнению с крошечным телом, крыльев. Выгравированные перышки на крыльях подчеркивали удивительную тонкость работы.

-Это символ нашего рода, исмаилитов. Не только символ нашей идентичности, но и, своего рода, оберег. Пусть он охраняет тебя, когда будешь далеко от Ордена. И, напоминает обо мне. – романтично добавил он.

-Спасибо… - Этайн, можно сказать, потеряла дар речи от восхищения.

Рамирес вновь притянул ее к себе и поцеловал в макушку.

-Мне пора. При малейшей возможности, буду тебе писать. Береги себя.

-И ты себя.

Они простились.

Наконец, воительница все же добралась до своей комнаты. Мысли хаотично роились в ее голове, то резко появляясь, сталкиваясь друг с другом, путаясь, то внезапно, совсем пропадая и заменяясь другими.

Но и в комнате ей не дали спокойно отдохнуть. Нет, на этот раз не джинн, не Лукар и не Элита.

Этайн со вздохом негодования открыла дверь, и перед ней оказалась маленькая фигурка, с головы до пят закутанная в темно-коричневое одеяние. Если бы не голубые глаза и выбившаяся из-под капюшона светлая прядь, воительница б не узнала очередного гостя.

-Вивиан! Ты как сюда попала? Заходи скорей! – Этайн быстренько закрыла дверь на засов.

Вивиан только сейчас сбросила капюшон и отдышалась. Видимо, она сюда бежала на всех парах.

-У меня для тебя сообщение, - отдышавшись, сообщила подруга.

-От кого же? – в глубине души Этайн уже ничему не удивлялась.

-От Линара.

-Он сам не мог прийти?..

-Разумеется, нет. Сейчас ты поймешь, почему. Пошли за мной, через тайный ход.

В как бы между прочим охватившей прострации, вновь не задавая вопросов, Этайн без возражений последовала за Вивиан. В душе нарастало волнительное предвкушение чего-то неимоверно сказочного и важного. Цепочка Рамиреса казалось тяжелой, тянула к земле, змеей стягиваясь вокруг шеи.

Вивиан, будто почувствовав ощущения подруги, обратила внимание на подвеску.

-Ты и тот исмаилит… Помолвлены?

-Угу, - Алетейн, сама не своя, сейчас была готова заплакать. Мысли то и дело возвращались к Линару. Где же та радость, что была несколько минут назад? Она растаяла, развеялась, подобно миражу в жаркий пустынный полдень.

-Не расстраивайся. Просто, дай это мне. Я знаю, что тебе необходимо было принять это решение, - и, не дожидаясь согласия подруги, светловолосая целительница сняла цепочку.

В ответ на вопросительный взгляд подруги, она ободряюще сказала:

-Не волнуйся, я верну, не потеряю.

Легкий блеск серебра потух в складках тяжелого темно-коричневого балахона.

Они продвигались по непривычно темным, узким коридорам. Под ногами то и дело плескалась вода. Откуда-то, очень много луж. Вода здесь была повсюду – сырость струилась от стен, со звоном капало с потолка. Этайн доверяла подруге и шла за ней без факела, к тому же, она знала эти ходы с самого детства.

Подруги вышли на свет. Но он нисколько не слепил – поскольку был лунным.

-Неужели сейчас… Уже ночь? – воительница слегка потерялась не только в пространстве, но и во времени.

-Здесь – всегда. Всегда лунный свет и всегда ночь. Мы в одном из гротов.

До Этайн только сейчас дошло, что холодный серебристый свет исходит от кристаллов на потолке пещеры.

Внезапно Вивиан задорно сбросила свой балахон. Девушка оказалась в легком белом кружевном платье. «Странно, разве лекари так одеваются?.. Откуда у нее это?», как-то медленно, донельзя отстраненно, словно во сне, подметила Этайн.

-Я пойду, меня ждут. А, за тобой скоро придут, - Вивиан с легким смехом, который друзья давно от нее не слышали, в своем легком платье растворилась среди синеватых растений в человеческий рост, напоминающих гигантский папоротник.

Этайн, оставшись совсем одна, беспомощно озиралась по сторонам. Казалось, что Вивиан завела ее в какую-то ловушку – только так и хотелось назвать сложившуюся нелепую ситуацию.

Когда воительница увидела Линара, то невольно, на удивление ясно, подумала – что, если это и ловушка, то самая желанная.

Сердце, совершив попытку выскочить из грудной клетки,совсем куда-то заторопилось. И, было ясно, куда.

Линар выглядел спокойным, почти как всегда. Это спокойстие, как правило, распространялось на остальных. В глазах не было тени тревоги и волнения, которые были особенно заметны последнее время.

Одетый по пояс, он невольно смущал Этайн. Но это только усиливало притяжение.

Отметив странный стиль одежды убежавшей Вивиан и неожиданно явившегося Линара, она, зачем-то, решила обсмотреть себя. И, мягко говоря, выглядела она далеко не по орденскому уставу.

На девушке, неясно, каким образом, оказались короткие штаны, гораздо выше колена (что было непозволительно, и, как минимум, неприлично!), и также непозволительно короткая туника без рукавов, обнажающая одно плечо.

На двоих удивительно-красивым образом ложились легкие тени, подчеркивая совершенную красоту атлетического телосложения. Все изгибы тела, рельефность мышц делали их похожими на отлитые, как образцы, статуи-эталоны.

Их непреодолимо тянуло друг к другу. Столь давнее желание, сегодня, наконец, вырванное из глубин подсознания, начало сбываться. Они сделали несколько маленьких шажков друг к другу… Затем, сорвавшись, Этайн прильнула к Линару.

-Это не сон. Но ведь и не явь, верно?.. И почему тогда такое ощущение, словно это не со мной происходит, не во мне происходит, а намного дальше?.. – поделилась воительница.

-Потому что это сильнее всего, это наше общее… И здесь нас ничего не сковывает, здесь мы вольны делать, что угодно, - прошептал Линар и нежно поцеловал Этайн в лоб.

-Хочется, чтобы так было всегда, - девушка, чуть отстранившись,взглянула на воина. В особом, словно магическом, свете он выглядел как никогда привлекательным.

Это бесконечно важно – без лишних слов понимать, принимать человека, ощущать родственную душу, а затем прикасаться к любимому телу.

-Так сохрани это ощущение в своем сердце. Так сделаю и я. Пронеси это тепло сквозь непростые времена… - успокаивающе и обнадеживающе твердил воин, не отпуская девушку.

За все годы сознательной жизни Этайн, да и на несколько долгих месяцев вперед, это событие было самым приятным, самым сильным и волнующим. Хоть и не являлось подлинно-реальным, или, физически реальным.

Линар вывел ее из грота к свету звезд. Их взору предстала вереница людей, одетых так же открыто. Где-то вдалеке шли, взявшись за руки, Вивиан с Хамидом. Только, почему-то, все остальные люди выглядели ненастоящими – их фигуры расплывались, лиц было не различить. Казалось, что настоящими здесь были только Этайн и Линар.

Люди танцевали вокруг костров, обменивались факелами, венками из ароматной травы и поцелуями.

Вдруг огненные узоры каким-то образом вышли из рук Этайн, и сначала это были огненные цветы-вьюнки. Затем, удивительным образом группируясь, они образовали собой огненную саламандру, а после саламандра распалась на мельчайшие частицы, и сформировалось подобие мерцающего огненного облака.

Остальные тоже начали рисовать огнем по воздуху, следуя поданному примеру.

И устремились к темно-синим небесам совершенно разные, такие неповторимые огненные узоры.

Все звучало, сверкало, горело, ослепительно сияло в эту ночь – все рисовали пламенем, прыгали через костры, прощали друг друга, признавались друг другу, и, до дрожи, до необъяснимого трепета в душе и теле касались друг друга. И все были прекрасны в этих сполохах пламени, и тени были на лицах от темного времени суток, но никак не от грусти…

Этайн потерла глаза. Она очнулась в одном из тех самых тайных помещений – лабиринте под спальными комнатами школы воинов. Факела поблизости не оказалось, поэтому, спросонья, девушка начала тереть глаза еще яростней, надеясь хоть что-нибудь различить в кромешной темноте.

-Ладно, так и быть. Побуду в роли факела, - донеслось сбоку. В одно мгновенье перед Этайн вспыхнул небольшой костерок.

-Я надеюсь, не ты был в роли Линара во сне? – брякнула она.

-Нет, это был ваш совместный сон, - сказал джинн из огня.

-Я не могла спать, хорошо себя чувствовала, бодро, вроде бы… И, как это возможно, что еще за «совместный сон»?

-Вот именно, что ты уснула. Сон – это объективная усталость плюс субъективная утомленность. Ты много тренировалась на этой неделе, переживала, постоянно думала, тем самым перегружая мозг – вот то на то, и вышло.

-Кто сейчас перегружает мой мозг, так это ты, - воительница до сих пор не проснулась полностью.

-Отнюдь, я всего лишь отвечаю на твои вопросы, - слегка обиделся джинн, продемонстрировав свою обиду уменьшением и без того маленького костерка. – А насчет совместного сна, тут ничего и объяснять не надо – это сон на двоих. Вы видите во сне одно и то же, делаете одно и то же. Контактируете в ином мире, в то время как в действительности можете быть в разных местах. Ты разве не заметила, что все, кроме вас, были либо расплывчатыми, нечеткими, либо безликими?..

Этайн кивнула, хотя, до конца, всего еще понять не могла.

-А как вообще, ни с того ни с сего, у нас получилось совместное сновидение? И такое… развернутое, - чуть смутилась она.

-Всего лишь наложение, совпадение желаний двоих и немного волшебства, - из костра начало доноситься подобие хихиканья.

-Так и знала, что ты в этом поучаствовал, - вздохнула Этайн.

-Как раз, в данном случае, я старался меньше всего. Повторюсь – то было ваше обоюдное желание. Люди с превосходно развитой интуицией могут передавать друг другу послания во сне. Ментальные послания наяву. У них возможен и один сон на двоих.

Взгляд Этайн задержался на сполохах пламени. В этом пламени, при воспоминании о согласии, данном Рамиресу, сгорело все очарование сна, и остались лишь угольки грусти. Быть может, она поторопилась? Как она вынесет несколько месяцев с Линаром на стоянке кочевников, зная, что лучше не сближаться с этим человеком?.. Что делать, когда неимоверно тянет к кому-либо, но ты вынужден ломать столь сильное желание о гранит орденского статуса, собственного «перспективного» будущего. Но ведь неизвестно, что будет дальше. Будущее изменчиво и эфемерно. «Как бы хотелось, чтоб исчез Рамирес со своими идеями также внезапно, как и появился!...», – в сердцах подумала Этайн.

-Спокойней ты, он еще не сыграл свою ключевую роль в нашей общей пустынной пьесе, - остановил поток ее мыслей джинн.

-Хватит копаться в моей голове! – возмутилась девушка.

-Ты сама слишком громко думаешь. Все движения мыслей выдает лицо. Вот почему ваши наставники читают новичков, будто перед ними раскрытые книги.

С этим было трудно не согласиться.

Во все последующие дни Этайн, можно сказать, жила от одного занятия Бандаро до другого. Больше ничто так не занимало ее мысли. Однообразные боевые упражнения наскучили, не радовали больше и когда-то волнующие походы в библиотеку. Казалось, что все, что можно, уже изучено и перелопачено. Что касается кочевников, их быта, одновременно такого изменчивого и все же такого постоянного мира пустыни – то эти знания поглощались всеми тремя претендентами в Элиту очень жадно. С каждым занятием воспитанники всё больше убеждались, насколько сильно они оторваны от реальных событий.

Асур демонстративно не замечал Этайн. Но, однако, побоялся строить какие-либо козни и говорить неприятности при Бандаро и Линаре.

С Линаром после того самого сна общения было вообще мало, только касаемо занятий и предстоящего выхода в большой мир – пустыню. Кроме того, они стеснялись смотреть друг другу в глаза.

-Итак, посвящение в шаманы происходит таким образом у них… Тьфу, надо же было Мусе сегодня не прийти, придется мне всю эту чепуху рассказывать, - возмутился Бандаро, кстати говоря, первый раз за две недели тренировок. – Там происходят серьезные вещи, зреет война, а мне им про шаманов лекции читай… - тут глава школы воинов запнулся.

-Война с кочевниками? – не понял Асур. И, было чему удивляться – время было мирное, кромеотъявленных разбойников и мародеров больше, по сути, ни с кем и не воевали.

Бандаро выдержал длинную паузу. С губ Этайн едва не сорвалось слово…

-Север. Думаю, вам это знать можно. И пусть Имран делает со мной все, что хочет.

В это мгновение на Этайн что-то нашло. Подобное бывало не раз, но крайне редко. Она ясно увидела себя стоящей на берегу какого-то озера, сине-серые неподвижные воды которого напоминали зеркало. По коже пробежали мурашки, не не от волнения, а от внезапного дыхания холода. Огромные ветви деревьев почти касались зеркальной глади озера. Часть деревьев была почему-то без листьев, а другая часть напоминала огромные кусты с разлапистыми ветвями, сплошь покрытыми темно-зелеными иглами. В пустыне такого не увидишь…

Под ногами хрустело нечто белое и холодное. Это нечто белое и холодное падало с неба. Небо тоже выглядело белым и холодным, и казалось, что с помощью сыпучей белой крупы оно касается тебя, даря свои крошечные частицы, и, таким образом, отдавая себя и рассыпаясь, освежает. Холодные объятия Севера… Этайн твердо верила в то, что она когда-то там была. Быть может, в другой жизни, далеком прошлом…

-Север дикий, ему не выстоять против нас, если на то пошло, - слова Асура незамедлительно вернули Этайн в реальность.

Видение исчезло так же внезапно, как и появилось.

-Скажите-ка мне… Что за война началась в 1410-м году? А, Этайн? А то сидишь и будто спишь, вспомни-ка историю, - подметил Бандаро.

-Война храмовников с Орденом Воды, - поспешно ответила та, не потерявшись.

-Верно. И, что дальше?

-Оба Ордена погибли в бессмысленной войне. Их представители рассеялись по всей пустыне. И Эль-Хэммам стал господствовать, - отчеканила воспитанница известные всему Ордену факты.

-Но к чему Элите говорить остальным о том, что большая часть водяных магистров бежала на Север… - глава школы воинов мерил комнату огромными шагами, ходил туда-сюда, как маятник, - Зачем нарушать спокойствие, верно ведь?..

-За двести лет они обучили северян всему, чему знали… Сменилось несколько поколений, и возможно, Север стал более образован, - сделал предположение Линар.

-Мыслишь в верном направлении, - подтвердил Бандаро. – С помощью северных народов можно взять реванш. Разведка приносит неутешительные вести оттуда.

-Наша разведка бывает за пределами пустыни?! – подскочил Асур.

Причем, импульсивно отреагировал не только Асур – все трое переглянулись. Этайн с Линаром – впервые после того сна.

-Бывает, а вы как думали. И пусть меня хоть завтра повесят за то, что я это вам сказал. Пусть. Вы должны знать. Нужно выяснить, что по этому поводу думают кочевники. Среди них наверняка есть сторонники Водного Ордена. И храмовники… Кто-то из них, быть может, хранит традиции отцов…

-Каких отцов, они же давали обет безбрачия, - Этайн задумала «подловить» генерала.

-Верно, но правила можно изменить, особенно при кризисных обстоятельствах, о дочь очевидности! – усмехнулся Бандаро.

Асур не выдержал и хмыкнул. Линар бросил на него гневный взгляд, не сулящий ничего хорошего. Глава школы воинов, чувствуя назревающий и неизбежный конфликт, решил вернуться к ненавистным шаманам.

-Еще не раз вернемся к этому, отныне буду держать вас в курсе дела. Теперь, что касается шаманов. Наиболее интересен у них обряд посвящения, как я уже говорил. Претендента на шаманский статус помещают в середину круга, выложенного из камней необычной формы – разумеется, специально подобранных. Как правило, этот претендент совершенно невменяем – предварительно его здорово накуривают травкой, - темы, не представляющие для Бандаро интереса, говорились простым языком, и при этом сам генерал даже допускал шуточки. – После такого, сами понимаете, такие веселые галлюцинации начинаются. И не то увидишь. Так вот, будущему шаману мнится, что к нему подходят духи в образе животных и снимают с него голову. Затем в снятую голову (неизвестно, каким образом) духи вкладывают необходимые шаману знания, и, после, помещают… хм, водружают, наверное - на место. То есть, на плечи шамана.

-А бывали случаи, что ее ставили не туда, куда надо? – Асур весь трясся от смеха.

-Вот и спросишь у них сам, как раз. Вижу, тебя крайне заинтересовало.

Теперь Этайн с Линаром усмехнулись.

Белая роза пустыни, вне всяких сомнений, притягивала взгляд. Будучи совершенно обычной, лишенной сакральной силы, в отличие от эрадия, она, тем не менее, ничем не уступала ему. В точности повторяя форму известного цветка, она покоилась среди золотистых песков. Горячий ветер метал песчинки туда-сюда, но она оставалась неизменным, гордым украшением пустыни.

Этайн уже довольно долго созерцала минерал и все не могла оторваться. Ее взгляд тонул в таинственных переплетениях каменных лепестков, душа избавлялась от груза, а мысли обретали покой.

«И ведь джинны здесь руку не прикладывали, а минерал словно волшебный», думала она.

Волшебный, поистине волшебный.

И она бы еще восхищалась естественным природным волшебством, если б не внезапно наступившая тишина. Обычно удивляют и настораживают шорохи, пугает грохот, волнуют вибрации. А тут – пугает тишина. Ветер неожиданно перестал дуть. Все утихло – ни шороха, ни звука. Зато усилилась и без того тяжело переносимая духота.

К сердцу постепенно подступала тревога. Воспитанница забрела не так далеко от владений Ордена, но, тем не менее, ее страх был вполне оправдан.

На горизонте выросла огромная туча черно-багрового цвета. Тифон разрушительной силы, самая большая опасность пустыни, несет с собой только смерть.

Этайн, наконец, вышла из оцепенения и бросилась в сторону крепостных стен. Вдруг, некто невидимый, крепко схватил ее за руку и прокричал: «Стой!».

Она бы все равно не успела убежать. Тифон всегда настигает, опережает, нещадно засыпая песком. Черно-багровая туча приближалась, гул нарастал.

«Вот и всё. Умереть, едва проснувшись и выйдя в мир. А джинн так и не рассказал о моем происхождении. И Линар только из сна смог что-либо понять. Не успела…»

Страшный вихрь прервал поток ее мыслей. Темно, очень темно. Все?

Сейчас ее снесет, закрутит в вихре и засыплет песком. Никто даже не сможет ее найти - вряд ли откопают бренное тело воспитанницы Ордена слуги Имрана.

Однако, это было не все. Схвативший ее за руку не дал погибнуть в песках.

Этайн открыла глаза. Вокруг нее образовалось подобие стеклянного мерцающего купола, защищающего от разрушений тифона. Странно поверить в то, что, буквально в одном метре от нее сверху, справа и слева все вокруг клокотало, завывало; вздымались до небес целые барханы, вырывались с корнем кустарники и редкие сухие деревья.

Счет времени был потерян. Казалось, что тифон бушует уже целую вечность, и она, беспомощный наблюдатель, вынуждена созерцать мириады песчинок. Одна песчинка ничего не значит и едва заметна; безобидная горсть песка способна просочиться сквозь пальцы, рассыпаться; несколько же тонн песка погребает под собой целые города.

Перед тем, как окончательно стихнуть, тифон сыграл с ее воображением злую шутку.

Огромные куски бесформенной серо-коричневой массы начали распадаться на отдельные воронкообразные вихри. Эти вихри переплетались между собой, образуя танцующие фигуры различных форм.

После неистовых танцев вихри снова слились в одну общую массу, среди завихрений которой стали проступать явные образы. То были очертания страшных лиц, с крючкообразными носами и кривыми ртами – все они, как одно, будто усмехались.

«Похоже на описанные Бандаро маски кочевников… Но, ведь не может мне это казаться?.. Что это, обратная сторона тифона, или безумные пляски всех джиннов пустыни?».

Мерцающее подобие купола, все это время огораживавшее Этайн, исчезло. Отвратительные ухмыляющиеся лица приближались, надвигались всей темно-коричневой массой…

«Я не погибла в начале бури. Песок меня не убил… Сейчас же я имею дело с чем-то иным, нематериальным. Я знала, что меня накроет тифон, но не убежала, встретила его, лицом к лицу. И теперь, без тени страха, взгляну прямо на эти злобно смеющиеся подобия лиц…».

Этайн выпрямилась, высоко подняла голову и уверенно сделала несколько шагов вперед. Уголки огромных ртов перестали искривляться в презрительной ухмылке. Несуразные лица начали стремительно таять. Темная масса постепенно светлела, песок оседал. Наконец, все прекратилось. В пустыне вновь воцарилось спокойное однообразие.

Воительница осмотрелась. Как ни странно, тифон оставил ей в напоминание о себе подарок – ту самую белую розу. Минерал не засыпало песком, и он каким-то непостижимым уму образом, очутился у ее ног.

-Надо же. Они тебя испугались. Ты гораздо сильнее, одарена от природы, - известно кому принадлежавший голос звучал теперь откуда-то сверху.

-Те лица… Это злые сущности?

-Да.

-Мне это необходимо было увидеть?

-Да. Пройти, так скажем, испытание тифоном. И ты его успешно прошла.

-Подготовка к большой пустыне, к походу… - случайно высказала мысль Этайн. Она не собиралась говорить вслух, вышло случайно.

-С каждым разом до тебя быстрее доходит понимание взаимосвязей, - подытожил джинн.

Глава 6. Настоящая жизнь.

Все три претендента из школы воинов, разумеется, морально готовили себя к встрече с суровыми условиями. Верно, они понимали, что будет нелегко – их буквально отправят из Ордена на все четыре стороны. Времени на подготовку, по сравнению с предыдущими годами отбора в Элиту, дали очень мало. Воспитанники знали почти все о том, что их ждет, но знали также и то, что переживаемое в действительности зачастую отличается от приукрашенной теории. Полагали они и то, что исход возможен всякий.

Там будет настоящая жизнь. Не тепличная, орденская. Кроме того, руководство решило провести бесхитростный психологический эксперимент – тяжелые условия, вероятно, объединят, значительно сплотят всех троих. Но, после всего совместно пережитого (если переживут, конечно), им предстоит выступить друг против друга. Ведь каждый сам за себя, и только один пройдет в Элиту.

Раньше претендентов в Элиту было больше – отдавали предпочтение количеству. Со временем взгляд руководства переориентировался в сторону качества, что, конечно, более разумно и результативно.

Сборы заняли не так много времени, как предполагалось – Этайн не любила прощаний, слишком долгих проводов. Они с Линаром, Хамидом, Вивиан и Никайором практически молча просидели с полчаса в «оазисе». Никайор подарил уходящим в поход бутыль обеззараживающего средства.

-Нам уже дали какую-то мазь без запаха, но, все равно спасибо, - Линар открыл пузырек. – О, вкусно пахнет! Как-то освежающе.

-Бодрит, - подтвердила Этайн, принюхавшись. – По консистенции похоже на масло.

-Так и есть, это масло чайного дерева. Большая редкость, - важно подчеркнул Никайор. – Хорошо обеззараживает царапины, порезы. И бодрит. Вдохните глубоко, или капните немного на ткань – сон как рукой снимет.

-Думаю, это им пригодится, - вставила Вивиан. – Так, где ты его нашел, чайное дерево-то? – обратилась она к Никайору.

Хамид, заметив живой интерес своей пассии и слишком внимательный взгляд, обращенный на Никайора, порядком занервничал и решил съязвить:

-О, нашли друг друга, фанатики зельеварения!

Вивиан повернулась к ревнивцу, смахнула несуществующую пылинку с его плеча и как-то нежно ответила:

-Это профессиональный интерес, мой дорогой, не волнуйся.

Этайн поняла, что за время изнуряющей подготовки, общения с джинном и зацикленности исключительно на себе и своих проблемах упустила многое. То важное, что происходит с друзьями. Чем они живут, дышат, и как меняются. В этот момент ей стало, можно сказать, даже больно. Может, она видит их в последний раз... Девушка грустно улыбнулась. Кто знает, может, и у Вивиан с Хамидом тоже был «совместный сон»?..

-Ну… О профессиональном потом поговорим, - чуть смутился здоровяк Никайор.

-Хорошо, но только при мне! – Хамид улыбнулся.

-Пора, - первым поднялся Линар.

За ним молча поднялась Этайн. Нельзя, ни в коем случае нельзя тянуть с проводами… Это, своего рода, испытание для всех. Лучше быстро проститься и уйти. И всегда носить образы близких людей в своем сердце.

К счастью, долго они не прощались. Но глаза, определенно, увлажнились у всех.

У крепостных стен стояло не так много народу. Имран оказался слишком занятым (впрочем, как всегда), и троих воспитанников провожали в путь Бандаро, двое гамадимов, не случайно оказался здесь и Рамирес. В числе провожавших, что удивительно, был и глава лекарей Сина.

Первое напутственное слово дали именно ему.

-Думаю, вам уже не раз говорили то, что я собираюсь сказать сейчас, но мой долг – лишний раз предостеречь вас. Как глава лекарей, повторю вам несколько правил касаемо гигиены, лечения ранений…

Бандаро демонстративно вздохнул и закатил глаза. Воспитанники, однако, умело и достойно делали вид, что внимательно слушают.

Рамирес долго смотрел на Этайн, будто взглядом хотел передать целое послание. Девушке даже стало немного неуютно от такого сосредоточенно-напряженного взгляда. Не ускользнуло это и от внимания Линара.

Теперь они с Рамиресом смотрели друг на друга, как два хищника. Казалось, что разыгралось незримое, но ощутимое для окружающих сражение.

Карие с зеленоватым оттенком глаза Рамиреса гордо, свысока изучали потенциальногопротивника. Но и тяжелый взгляд разных по цвету глаз Линара нисколько не уступал по силе. Как ни странно, он и переглядел Рамиреса – глава фидаи, не выдержав, якобы переключил внимание на все еще вещающего Сину.

-… Если нет рядом воды, очищайтесь песком. В общем, все, насчет гигиены и перевязки.И последнее – никогда не унывайте, контролируйте свои эмоции. Берегите … души, - странным, совсем другим тоном добавил он, - весьма участились странные случаи. Добрая часть разведчиков, вернувшихся издалека, находится в невменяемом состоянии. Кто-то не узнает своих товарищей по оружию, кто-то бредит, не в силах отогнать навязчивые мысли, или видит нечто, в действительности не существующее. Их сны пугают своей реалистичностью, а идеи – скачкообразностью. Поэтому, прошу… Будьте осторожны, держитесь вместе, берегите себя.

Это походило скорее на теплое отеческое напутствие, чем на сухую инструкцию и обычную церемонию.

Этайн, кстати говоря, сны частенько пугали своей реалистичностью, но, тем не менее, при пробуждении она все ясно понимала и могла отделить увиденное во сне и видимое в реальности. Благодаря джинну, поясняющему детали и поддерживающему по любому поводу – она понимала взаимосвязи, и потому, ничего не боялась.

-Удачи, бойцы. Верю в вас. Не подведите, - в отличие от Сины, скупо попрощался Бандаро.

Рамирес же, шепнув что-то Бандаро, кивком головы отозвал Этайн в сторону.

-У вас ровно минута, не больше, - предупредил генерал.

Отходя, Этайн боковым зрением следила за реакцией Линара. Но внимание того, причем удачно, целиком и полностью занял Сина.

-Осторожно… Вас, грубо говоря, бросают непонятно куда… И, я не могу тебя сопроводить, - вздохнул Рамирес.

-Ты слышал, у нас нет времени на сокрушения. Говори, что хотел, - воительнице уже не терпелось поскорее покинуть пределы Ордена.

-Хороший настрой, - немного удивился глава фидаи. – Тебя ожидает многое. Имрану нужны хладнокровные ублюдки в Элите… Первый фильтр – тяжелые условия, второй – после сплочения выступить друг против друга. Все это выдержать и не сойти с ума сможет только хладнокровный ублюдок.

-Посмотрим, кто из нас им окажется.

-Ты слышала Сину. Возможно, это магистры Воды делают такое с нашими бойцами. Но это – мое предположение…

«Это не магистры Воды», - чуть не выскочило у Этайн.

-Прошу тебя, - Рамирес вложил ее ладонь в свои руки. – Останься такой же, сохрани все наши идеи… И помни, - воин перевел взгляд на дареную подвеску.

-Спасибо. И ты, береги себя.

-Время вышло! – гаркнул Бандаро.

Этайн поспешила к двум товарищам по несчастью. Рамирес нарочито отстал и, пока руководство между собой совещалось, шепнул, точнее, прошипел Линару:

-Раз она тебе дорога, то смотри, береги.

-Мог бы и не просить, - как можно спокойней, не глядя на него, в пустоту ответил Линар.

Трое под палящим солнцем пустыни шли навстречу новой, настоящей жизни. Или смерти?..

Однако жизнь – понятие растяжимое, включает в себя и рождение, и умирание.

И вот, впереди – их ждет настоящее, не воображаемое.

Поначалу воспитанники продвигались ускоренно, будто чувствовали взгляды наставников в спину. Вдруг Асур резко остановился и засмеялся:

-Ахахах… Куда это мы так торопимся, интересно?..

-Ну, стоять на месте тоже не вариант, - справедливо отметил Линар.

-Идите туда, неизвестно куда, ищите то, не зная что, и это что-то принесите, - проворчал Асур.

-Ну, куда идти, вроде, понятно – искать стоянку кочевников, примкнуть к ней. Найти как можно больше информации, и вернуться, - повторила Этайн уже не раз сказанное главой школы воинов.

-Надо же, а я и не догадывался, о дочь очевидности! – съязвил Асур, но от взгляда Линара осекся. Понимая, что в явном меньшинстве, он перешел на нейтральный деловой тон, - Так, с чего начинать-то будем? К первой попавшейся стоянке примкнем, так сразу?

-Присмотреться ведь нужно, так сразу – опасно. Мы – обычные охотники, последние выжившие из клана, допустим, Амона, - рассуждал Линар. – На нас напали мародеры со значительно превосходящими силами. Весь род погиб, нам удалось спастись.

-Ты думаешь, что кочевники такие идиоты, чтобы сразу поверить? Уверен, им не раз приходилось сталкиваться со специально подосланными нашими бойцами. Не думаю, что нашим удавалось с постоянным успехом выдавать себя за кочевников, не вызывая ни малейших подозрений.

-Не идиоты, верно. Поэтому планировать что-либо сейчас – глупо. Придется действовать по ситуации, импровизировать. - настроение у Этайн было почему-то задорным. Предстоящее казалось авантюрой, хоть и осознавалось ей как довольно серьезное, и, во многом, определяющее будущее. – Не зря ведь нас учили столько времени драться, бегать, охотиться в этих донельзя неудобных балахонах, - воительница скептически оглядела длинный плащ кочевника. После удобной формы Ордена носить подобное действительно оказалось испытанием.

-Да уж. От солнца защищаются таким количеством тряпья… А, почему Амона, кстати? – обратился Асур к Линару.

-Известным кланом мы, ясное дело, представиться не можем. Насколько Орден осведомлен, в пустыне четыре известных рода – Кайора, Товита, Менеса и Саргона. Но название рода, которое мы собираемся присвоить себе, должно быть «характерно-кочевым». В библиотеке я читал про древние, вымершие кочевые племена, и нашел там род Амона.

-Малых родов тоже достаточно разбросано по пустыне, поэтому, почему бы не Амона, - согласилась Этайн. Больше всего сейчас ее занимало то, как теперь, в какой именно форме, будут проходить встречи с джинном. А они будут проходить. Даже сейчас воспитанница явно ощущала влияние столь могущественного существа.

Это сложно объяснить, зато всегда остро чувствовать.

Довольно долгое время они молча брели по пескам. До тех пор, пока значительно не удлинились тени, и песок постепенно не сменился каменистой почвой с редкими кустарниками. Идти оказалось сложнее – на смену равнинам и не столь высоким барханам пришли крутые холмы. Воспитанники доселе не бывали в этих местах – памятные для Этайн скалы находились на юго-востоке, почти у подножия резиденции Ордена; сейчас же бойцы держали курс на север. И северная часть пустыни оказалась частично каменистой, частично песчаной.

Еле-живые, тонкие, как проволока, кустарники чередовались с огромными сухими, местами выкорчеванными, деревьями.

-Когда-то здесь была зеленая долина, - Линар окинул взглядом окрестности. От его неожиданного голоса все вздрогнули.

-Снова библиотечные знания? – Асур бы не вынес, если б его конкурент побывал во многих местах за пределами Ордена.

-Да. Надеюсь, я не ошибся. Но, судя по описанию, это она. Тогда, согласно летописям былых времен, здесь должно быть множество пещер.

-Это случайно не та долина, где был похоронен один известный хапиру? – Этайн вспоминались обрывки древних легенд, связанных с основателями первых орденов. Согласно одной из них, великий воин Севера просил соратников похоронить его ближе к северу пустыни, в Зеленой Долине, поскольку это место напоминало ему родные края.

-Ты о Харране? Поэты, несомненно, лгут; но у меня такое чувство, будто, правда, все списывалось с этого места. Ты только представь, как все утопает в зелени… Эти огромные деревья, и вот, ручьи… Видишь, - игнорируя Асура, все время обращаясь к Этайн, Линар указал на высохшее русло реки в низине, - Здесь когда-то бурлила река…

Этайн прикрыла глаза и живо представила себе Зеленую Долину. На какое-то время ей даже почудился шелест листьев и дивное пение птиц. Линар, вероятно, тоже замечтался, проникнувшись ее настроениями.

К суровой действительности как нельзя вовремя вернул обоих Асур.

-Множество пещер, говоришь? Догадываюсь, кто там обитает, - боец наклонился над растерзанной тушей какого-то копытного животного с длинными рогами. Вокруг были разбросаны куски бурой шерсти, местами на камнях алела запекшаяся кровь.

При приближении к останкам животного в нос ударил характерный запах разложения.

-А ты как думал? Пустынные хищники... Бандаро предупреждал об этом. К тому же, мы ведь охотились, - последнее прозвучало не слишком уверенно, поскольку взгляд Этайн упал на множество костей между сухих стволов деревьев. Издалека их можно было принять за ветки.

-Ключевое слово – Бандаро. Охотились-то с ним. И то – всего один раз, - констатировал Линар.

-И то, хищника заранее выследили до нас. А тут все неожиданно, спонтанно, - еще пуще усугубил ситуацию Ассур.

Разумеется, неопытным охотникам следовало бы обойти эту мертвую долину, а не углубляться в нее. Этайн же, крепко сжав копье, последовала по дну высохшей реки вглубь долины.

-Ты с ума сошла?! Остановись, - Линар бросился за ней вдогонку.

-Удачная охота нужна для того, чтобы расположить к себе кочевников. То-то будет, когда им трофеи продемонстрируем!

-Еще не факт, что все завершится удачно, - буркнул Асур.

Ему ничего не оставалось, как последовать за ними. Стоять одному на месте кровавого пиршества было не очень-то уютно.

Этайн, крадучись и в полусогнутом состоянии, постепенно углублялась в сухие заросли. Под ногами постоянно что-то похрустывало, несмотря на всю осторожность. В эту минуту воительница старалась не думать, что именно хрустит – ветки или кости.

Девушка напряженно, до ряби в глазах, всматривалась в переплетения сучьев. Никаких движений. На узкую тропинку ложились тени, и, к счастью, замирали. Этайн хотелось спросить у джинна, стоит ли идти дальше. Но все-таки она понимала, что тот, если и видит всю эту сцену (а он наблюдает, вне всяких сомнений), то поможет только в самом крайнем случае, особенно критической ситуации. Постоянно полагаться на что-либо нельзя – иначе теряешь веру в себя и свои силы. Как в детских сказках или несуразных примитивных песнопениях – герой ждал, пока на него снизойдет чудо, магическая сила. А сам, как правило, ничего не делал.

Все трое сжались, как пружины. Затея Этайн начала казаться всем бессмысленной и глупой. Идти вслепую охотиться, неизвестно, на кого…

Мелькнувшая среди переплетений веток темно-рыжая грива многое объяснила в сложившейся ситуации.

Этайн не слышала никаких шорохов из-за слишком громкого стука собственного сердца. В висках все стучало, копье норовило выскользнуть из влажных ладоней.

«Нет, нельзя волноваться. Волнение и нерешительность погубят. Только в первый раз страшно. Потом буду чувствовать себя уверенно и невозмутимо. Страх убивает разум», - мысленно повторяла она про себя.

Асур с Линаром тоже заметили мелькнувшую гриву и были наготове. Благо, и у них были копья. С дротиками идти втроем на такого хищника без шансов – тут тогда был бы нужен как минимум целый отряд.

Скимен ступал неслышно; он словно играл с тремя молодыми воинами, изучал их. Этайн кожей ощущала то, что они всегда на виду у опасного хищника. Скоро окончательно сядет солнце, и наступит самое время охоты. А тут ужин соизволил явиться сам, причем пораньше.

Раздавшийся неподалеку от Асура хруст окончательного вывел того из себя. И без того нетерпеливый и не особо уравновешенный боец заорал нечеловеческим голосом. Не совладая с собой, он метнул копье туда, откуда донесся шорох.

Этайн с Линаром бросились вперед через заросли, стремясь к более открытому месту. Они поднялись чуть выше, выйдя из сухих зарослей на более открытое место.

Незадачливые охотники озирались кругом, стоя спинами друг к другу. Неистово крича, к ним со всех ног мчался Асур. Одежда его местами разорвалась, на лице алели царапины. Еще бы, так ломиться через кустарники.

Запах свежей крови оказался для скимена пьянящим. В нетерпении животное выпрыгнуло откуда-то сверху, с высоких камней прямо на Асура.

Линар среагировал молниеносно. Копье просвистело над гривой цвета заката, скимен неслышно приземлился чуть дальше от Асура, и притаился за камнями. Несчастный еле успел добежать до своих соратников.

Пользуясь образовавшейся заминкой, Этайн решительно бросилась за хищником в сторону камней.

… Они смотрели друг другу в глаза. В паре желтых огненных глаз отражалось садящееся солнце и хрупкая фигура девушки с копьем. Скимен оказался значительно крупнее того пустынного хищника, на которого довелось охотиться вместе с Бандаро. Окровавленная пасть и демонические глаза свидетельствовали о том, что это чистое порождение зла, ужаснейший из зверей.

«Страх убивает разум. Это просто хищник. Сосредоточься. Бросай!».

Тут подоспел Линар с копьем. Скимен решил еще поиграть, обойти их и направился выше по камням. В одном из прыжков его и сразило копье Этайн.

Издав рев, полный боли, хищник покатился по камням вниз и, смертельно раненный, упал к ногам воспитанников. Копье пронзило шею, и задело жизненно важные органы. Этайн смотрела на растекающуюся по золотистой шерсти бордовую кровь, еще не придя в себя окончательно.

Линар добил раненого зверя. Асур, дрожа, наблюдал всю сцену из-за камней.

Постепенно воительница успокоилась, выровняла дыхание. Сердце перестало выпрыгивать из грудной клетки. Девушка чувствовала, как по ее телу струится новая энергия – особая сила. Безусловно, эта охота подняла ее на новый уровень. Она поборола страх, заглянув ему в глаза ярко-желтого цвета. Цвета самого пламени.

Орден учит своих бойцов с закрытыми глазами определять, находится ли кто у них за спиной. Бойцы развивали как слух, так и интуицию на зависть многим представителям животного мира. И сейчас, используя этот навык, Этайн с Линаром чувствовали, что они здесь далеко не одни.

Глядя вперед, Этайн видела перед собой не тушу убитого скимна, а множество стрел, устремленных им в затылки. Среди камней и зарослей неподалеку что-то мелькало.

-Не двигайся, - прошептала Этайн Линару.

-Давно приметил, что мы не одни.

-Они все видели. Будем надеяться, не мародеры.

Вскоре троица оказалась в кольце кочевников. Закутанные так, что были видны только глаза, с луками наготове, они постепенно приближались. Этайн насчитала человек шесть, и это только в поле своего зрения.

-Повернитесь, охотники. Медленно, без резких движений, - властно скомандовал кто-то за их спинами.

Этайн с Линаром, подняв руки, медленно повернулись.

Перед ним стоял выбритый наголо воин среднего роста, не в балахоноподобном одеянии, как у большинства, а в легких кожаных, землистого оттенка, доспехах. Кожаный ремень заменял широкий темно-синий пояс. Все его лицо было испещрено какими-то странными узорами. Либо, боевой раскрас, либо – иковинные татуировки.

-Лихо вы его, - снова заговорил он. – Мы давно выслеживаем их.

-Их? – переспросил Линар. И он не ослышался.

-Тут неподалеку логово этих тварей. Собирались к ним сегодня заглянуть. Весь скот перетаскали, и людьми тоже не гнушаются, что необычно для их семейства. В живых еще, должно быть, трое. А может, и больше.

-Как далеко логово? – поинтересовалась Этайн.

Раскрашенный осклабился.

-Чуть северней, юная охотница. Если идти прямо по руслу высохшей реки, упрешься в скалу. Там и есть пещера. Удивлен, все мы удивлены твоим броском. С первого раза.

-У вас в племени что, женщины не умеют держать оружие? – Этайн явно настроилась продолжить знакомство.

-Увы, нет. Они пасут скот и готовят для нас, поддерживают тепло и домашний дух нашей стоянки. Откуда вы?

-Мы из рода Амона, - Линар опередил Этайн. – Я, она, и он тоже, - боец указал на Асура. Тот сидел прямо на земле, прислонившись спиной к камню, и был словно в трансе.

-Амона? Не слышал о таком, - нахмурился кочевник.

-Потому что мы остались одни. А род наш был небольшим, и кочевья располагались в основном на востоке.

-Что случилось с вашим племенем?

-Нападение мародеров среди ночи… Часть наших находилась вне стоянки, мы подошли, а тут… - Этайн сделала паузу для наиболее скорбного эффекта.

-Но мы их перебили, - подхватил Линар. – Правда, выживших осталось мало. Еще достаточно скончалось от ранений.

-Что же, отпор не могли дать, раз у вас женщины владеют оружием? – допытывался лидер отряда.

-Атерас! Сколько можно их пытать, - окликнул главного один из воинов.

Атерас вновь внимательно осмотрел всех троих и, наконец, сделал вывод:

-Все с вами ясно. Идти вам, по сути, некуда. Но, у меня есть предложение – вы идете с нами на охоту. От того, как проявите себя там – будет зависеть ваше дальнейшее существование.

-Значит, есть возможность присоединиться к вашему роду? – обрадовалась Этайн, но не подала виду.

-Это возможно. Но, - Атерас скептически посмотрел на Асура, - Этот вряд ли сгодится. Трясется весь.

-Мы его не оставим, он из нашего рода, - твердо сказала воительница.

-Понимаю… Но…

-Или мы присоединимся втроем, или не присоединится никто, - продолжала Этайн. – И, кстати, вы-то из какого рода?

Атерас поразился ее напору. Всем на какой-то миг показалось, что это воины Этайн окружили Атераса, а не наоборот. Однако, вперед вышел один из кочевников, тот самый, что назвал Атераса по имени.

-Мы из рода Менеса, юная воительница. Полагаю, что, быть может, вы не сталкивались ранее с нашими представителями, но, тем не менее, о нас слышали.

Обычно речь кочевника отличалась угловатостью и резкостью фраз. Типичные представители племен немногословны – говорят только по делу, и голоса у них не самые приятные – будто каркающие, к тому же, низкие. Этот же отличался приятным, будто обволакивающим, голосом и вероятно, при любом удобном случае любил поговорить. Такой голос в их среде мог принадлежать или совсем недавно влившемуся в коллектив человеку, или проповеднику.

Первый вариант, скорее, придется исключить – поскольку воин спокойно мог перебить Атераса, лидера отряда. Молчание всех остальных тоже подчеркивало высокий статус неизвестного.

-Слышали от старейшин, - кивнул Линар.

-Скоро увидите и гордость нашего рода, если повезет, - продолжал вещать тот. Но на этот раз его перебил Атерас.

-Если повезет, Джафари, вот именно. Ладно, отправляемся на охоту. Логово этих тварей недалеко.

Перед решающим походом по руслу высохшей реки Этайн с Линаром успели снять со скимна шкуру. Атерас и большая часть отряда уже отправилась, Джафари же замешкался, наблюдая процесс снятия шкуры.

-Неплохо получается. И не рвете, надо же. Очень бы хотелось верить, что вы нам пригодитесь. Вернее, мы пригодимся друг другу, - он так и не открыл своего лица. Если с закрытым лицом, с помощью одного лишь голоса он казался обаятельным, то, что будет, если облечь его в эффектные нарядные одежды Элиты Ордена, к примеру? Много кто из Ордена позавидовал бы располагающей ауре Джафари.

-А вы верьте, тогда все получится. Хотеть верить – звучит слабо, не так ли? – Этайн чуть отвлеклась от процесса, подняв глаза на Джафари. Их взгляды встретились.

На протяжении многих лет воительница научилась скрывать свои эмоции. От всех, кроме, разумеется, джинна. Джафари джинном быть не мог, но все-таки про себя отметил, что перед ним отнюдь не простая представительница рода Амона.

-Ты права, пожалуй, стоит поверить. Да, позволь, пожалуйста.

Джафари подождал, пока Этайн с Линаром снимут шкуру, приблизился к туше, достал короткий нож с необычной переливающейся небесно-голубой рукоятью и вырезал несколько огромных зубов.

-Держи, - протянул он трофеи Этайн. – Придает храбрости.

-Спасибо, - Этайн вновь задержала взгляд на этой весьма интересной личности. К тому же, она пыталась вспомнить, что означает его имя в переводе с древнего языка. Что-то вроде потока воды… Или она что-то путает…

Линар недобро покосился на Джафари. Асур же молча, покорно примкнул к отряду, и все, с последними лучами солнца, отправились на охоту.

Растрескавшаяся земля под ногами, кости вперемешку с ветками, колючки… Все это однообразие начало постепенно надоедать, но попадающиеся иногда клочки рыжей шерсти на колючках и ветках явно говорили о том, что охотники напали на верный след.

Воины Атераса зажгли факелы, и начали идти заметно медленней, ступая осторожно, мягко, словно звери.

Этайн, будучи в середине отряда, последовала примеру впереди идущих. Замыкали охотничью процессию Асур и двое кочевников.

Наконец, впереди показался черный, зияющий вход в пещеру.

Они поднялись заметно высоко. Вероятно, когда-то река брала начало в этой пещере и стекала вниз по склону, освежая когда-то зеленую долину.

Из пещеры раздавался утробный рык. По команде Атераса, часть воинов приготовила копья, другая же часть вооружилась луками и дротиками. Последние расположились у входа, пропуская впереди себя копейщиков.

Этайн и Линар пошли вслед за Атерасом в логово скимнов. Джафари остался позади, с лучниками.

Неровный свет факелов частично освещал страшную обитель. Не стоит уточнять, сколько костей было здесь, и что идти из-за них тихо не получалось.

Так или иначе, их ждали.

Скимен в прыжке на фоне пламени смотрелся впечатляюще. Этайн, успешно справившись с волнениями после своей первой охоты, сосредоточилась теперь не на самом процессе охоты а, скорее на ее эстетической стороне. Девушку все захватывало и поглощало; рев зверя, его будто не совсем звериный, взгляд, в котором отражалось пламя – все казалось захватывающим экспрессивным сновидением.

Посыпались стрелы. Несколько из них попали прямо в цель, что только раззадорило зверя.

«Что за существо», - думала Этайн. «Столько стрел выпустили, а ему все равно».

Лишь после двух вонзившихся копий кочевников скимен утих. Из глубины пещеры послышался рев, полный боли и отчаяния.

-Держитесь! – прокричал Атерас. – Сейчас будет месть.

Потеря сородича затемнила разум оставшегося в живых зверя. Разум? Разве они разумны, эти звери? По крайней мере, воинам казалось именно так. То были необычные скимны. Они не жили в прайде, и убивали не ради пищи, а ради удовольствия – о чем свидетельствовало количество человеческих костей. А взгляд… Этайн вспомнила безумных и одержимых в Ордене. В какие-то моменты у них был такой взгляд. Будто просвечивающий, не из этого мира, вызывающий ледяной ужас. Те самые джинны?..

Воспоминания оторвали воительницу от эстетики. Поэтому ее копье второй раз за день попало в цель, хоть и не добило льва окончательно, как тогда. Окончательно сразила зверя стрела Джафари.

Охота удалась.

Выходя из пещеры, Этайн обратила внимание на одну танцующую тень на стене. Она то отделялась от скалы, то вновь, странным образом, врастала в нее. И лишь воспитанница Ордена знала, кому именно принадлежала танцующая тень.

Время, ушедшее на дорогу до стоянки, пролетело неимоверно быстро. Этайн все-таки решилась задать Джафари волнующий вопрос.

-Что означает твое имя? Что-то… Водное, я не ошибаюсь?

-Дословно: легкий поток воды, - сразу отозвался Джафари и сбавил шаг, чтобы идти в ногу с Этайн.

-Ручей, - перебил слушающий беседу сзади Атерас. Он не преминул воспользоваться возможностью познакомиться поближе с молодыми охотниками. И это стремление ясно – нужно знать, кого подпускаешь к своему роду.

-То, чего не хватает в пустыне… - к девушке неожиданно подступило лиричное настроение.

-Дело в том, что Джафари для нас… Все, не побоюсь этого слова. Он чувствует наличие подземных источников воды. А от этого ведь может зависеть выживание целого племени. Думаю, так его нарекли не случайно, - глава племени замолчал, уловив взгляд Джафари.

-Как именно ты чувствуешь подземные потоки воды? – заинтересовался Линар.

-Он пользуется ивовым прутиком. Идет по пустыне с закрытыми глазами и, если прутик дрогнет, значит, здесь есть вода. Он ни разу не ошибался. И на этом месте мы устраиваем временную стоянку.

Этайн мысленно провела мистическую параллель между Джафари и магистрами Воды. Что-то ей подсказывало, что тут далеко не простое совпадение. Однако, действовать нужно осторожно, не выдав себя ненароком.

Временная стоянка рода Менеса напоминала целый палаточный город. Огромные шатры неброских, предпочтительно темных тонов раскинулись под звездным небом, освещаемые десятками костров. Здесь бурлила жизнь – женщины и дети что-то готовили, сновали туда-сюда, громко говорили и смеялись.

По сравнению с Орденом, это место показалось трем воспитанникам неимоверно живым, поражающим своей естественностью. Да, здесь не было изумительной чистоты и зеркального блеска, зато у людей были улыбки на лицах. Видеть подобное было очень непривычно после монотонности Ордена и невозмутимых, одинаковых выражений лиц.

С платком на голове и в длинном разноцветном балахоне, женщина преклонных лет помешивала что-то жидкое в котле. Загоревшее лицо, испещренное морщинами, носило не только отпечаток многих лет, но и суровых условий пустыни. Ее слегка приоткрытую шею украшало ожерелье из гладких камней солнечного цвета. Подле нее возился ребенок лет трех-четырех, рисуя на песке тростинкой очертания ему одному известных зверушек.

Непривычно было видеть, как Атерас на радостях поднимает свою жену и высоко-высоко подбрасывает сына; как остальные жены и матери встречают своих любимых мужчин. Даже Асур вышел из транса и внимательно наблюдал. Этайн с Линаром не меньше были удивлены, хоть и много читали о быте кочевников в книжных недрах библиотеки.

Воины раздавали охотничьи трофеи своим женам – те, радуясь не столько успешной охоте, сколько успешному возвращению всех, сообщили о готовности трапезы. Атерас пригласил гостей в свой шатер.

Линар, Этайн и Асур устроились прямо на полу, для удобства подложив под себя подушки. После столиков в Ордене это было не столь удобно, но новый опыт всегда интересен. Хозяин шатра угостил всех дымящейся мясной похлебкой. Голодные, измотанные, но отлично впечатленные за день, они буквально набросились на горячее.

-Рад, что вам у нас по душе, - улыбнулся Атерас.

Бойцы Ордена не могли ни согласиться, ни опровергнуть это утверждение – поскольку были заняты едой. Глава рода, тем не менее, продолжил:

-Как это ни удивительно, мы до сих пор не знаем ваших имен. Назовитесь, теперь ведь вы - с нами.

Все – от играющих неподалеку детей, жены Атераса до Джафари с несколькими воинами, повернули головы к трем новичкам. Те чуть не подавились мясным бульоном.

-Я – Имхотеп, это – Амен, - не растерялся Линар, на ходу придумав имя себе и Асуру. Себя он назвал «входящим в мир», в переводе с древнего языка, а Асура почему-то «скрытым». – А она…

-Нефер, - Этайн взяла сокращенный вариант одного звучного древнего имени.

-Отныне вы с нами, - произнес Атерас, гостеприимно распахнув руки, словно мысленно обнимая всех троих. – К тому же, по пустыне волнения – лишние воины нам не помешают.

-Какие именно волнения? – задал уточняющий вопрос Асур. Этайн вся обратилась в слух.

-С севера дуют холодные ветра. И, скоро грядет буря, - ответил вместо Атераса Джафари.

-Как же это отразится на нашем образе жизни? – продолжил расспросы Асур-Амен.

-Народы Севера, Амен, почуяв нашу слабину, могут навязать свою культуру, - вздохнул глава кочевников, - И поработить вольные народы. Воины тропиков и крайнего Севера объединятся и выступят против пустыни.

-Варвары… Свинину едят, - добавил кто-то из пока неизвестных воспитанникам бойцов.

«И у них есть боевые слоны»…

-А как же… Орден? Тот самый, лавовый?.. – очень осторожно спросила Этайн. Линар, потянувшись к низкому столику, как бы ненароком зацепил ее руку локтем.

-А что Орден? Нам они явно не друзья. Все время мечтают поработить всю пустыню, - отрезал Атерас.

-Насколько я знаю, - решил сгладить ситуацию Линар, - Враг моего врага – мой друг. Думаю, пустыне стоило бы объединить силы. Хотя, признаюсь, наш род никак не касался этого Ордена, и его приспешники нас не беспокоили.

-Верно, ничего вы не знаете об этих убийцах. Несмотря на это, часть наших братьев, все ж,е его поддерживает, - продолжил гнуть негативную линию глава кочевников. – С Севера, быть может, придут освободить.

-Однажды уже пришли, - решила нещадно резануть по больному месту Этайн. – И, что вышло? Добиваются господства над пустыней. Эти же, если придут, недолго будут строить из себя героев, и последуют примеру первых хапиру.

Ничего так владение историей для охотницы из рода Амона. До воспитанницы только после всего сказанного дошло, что сказано было слишком много.

Как и следовало ожидать, глаза у всех стали треугольными от удивления. Атерас отодвинул миску с едой в сторону и поднялся. Поднялся и Джафари. Однако, человек с водным именем неожиданно выручил Этайн. Неожиданно для нее же самой.

-Кажется, мы действительно стали забывать свою же историю. Род Амона, по всей видимости, действительно кое-что помнит, - при этом он вкрадчиво взглянул на девушку. Той стало немного не по себе от такого, словно просвечивающего, взгляда голубых глаз. – Нефер здесь права. К тому же, не случайно возобновилось угасшее когда-то движение храмовников. Они явно пойдут против Севера и примкнут к Ордену, помня обиду на магистров Воды. К тому же, если о том зашла речь – это далеко не последний вопрос. И ты прекрасно знаешь об этом, Атерас, - Джафари кивнул все еще недоумевающему Атерасу. Завидя его вопросительное выражение лица, таинственный искатель подземных вод продолжил, - У многих из наших братьев в Ордене есть родные люди.

-А что, так бывает? – как можно более нейтральным тоном спросила Этайн.

-Так и есть, - спокойно ответил Джафари. – Лично знаком с несколькими воинами других родов, у которых туда забрали братьев… В раннем возрасте – как раз тогда, когда можно лепить из человека кого угодно. Как раз удобно, чтобы и семью свою не помнили, а верили только в святость и неоспоримую власть Ордена.

Этайн попыталась припомнить, кто мог быть из кочевников в ее окружении, но на ум так никто и не пришел.

-Они ведь не помнят друг друга, - буркнул Атерас. – Уже совсем не родные…

-Зло пытается рассорить нас, говорил я уже тебе… Но ты слеп и глух к моим словам, Атерас, - вздохнул Джафари.

Возможно, дискуссия бы приняла более интересный оборот, если б не внезапное появление сразу нескольких бойцов Атераса у входа в шатер. По их встревоженным лицам было видно - что-то произошло.

Атерас резко встал и вышел к ним. Несколько минут они что-то бурно обсуждали, а что именно – было неслышно. Глава рода заметно нервничал – то в исступлении скреб подбородок, то непрестанно оглядывался на свою семью.

-Ты заметила, как мы появляемся где-то, так сразу начинаются бурные события, - шепнул Линар.

-Действительно, - Этайн чуть приблизилась к нему. Вновь возникло то самое острое, волнующее чувство – жаркое послевкусие того самого совместного сна.

-Будь осторожней с вопросами, прошу тебя, - он взял ее за руку.

Магия момента, однако, длилась недолго – Атерас решил озвучить назревшую проблему.

-Мародеры. Напали на соседнюю стоянку. Мужчин перебили, женщин и детей угнали. Пока след свеж, нужно за ними.

Все кочевники в шатре поднялись разом, как один. Следом поднялись и Линар с Этайн. Асур, немного помешкав, встал за ними.

Отряд собрался небольшой: но все бойцы, как на подбор, самые крепкие и сильные из рода. Каждый такой боец стоит нескольких мародеров.

Первая ночь вдали от Ордена, таким образом, выдалась бессонной.

Неправ тот, кто считает пустыню однообразной. Сильный ветер меняет формы барханов; песчаные волны, в каждый определенный момент времени, выглядят по-разному. Благо, ночь одаряет путников надежными ориентирами – звездами. Кочевники прекрасно ориентируются в пустыне, и, к тому же, сегодня их будто вела чья-то непоколебимая, сильная воля.

Асур про себя проклинал свои же стремления о попадании в Элиту. Ему неимоверно хотелось спать; нисколько не стесняясь, он временами зевал с широко открытым ртом и характерным звуком, а также недобро косился на всех.

Линар держался спокойно и непринужденно, впрочем, как всегда. Им двигал неподдельный интерес к дальнейшему развитию событий.

Аналогично дело обстояло с Этайн. Вновь, как и тогда, на охоте, ей завладел некий дикий азарт погони и уверенность в собственном везении. Однако, ни в чем никогда не следует быть уверенным до конца.

Небольшой отряд продвигался вдоль каких-то древнейших руин. Издалека доносился голодный вой шакалов. Ветер гулял по пустым полуразрушенным башням и, таким образом, вой в несколько крат усиливался. Ветер беспрестанно гонял песок между полукруглыми арками.

Воля высших сил решила наказать всех за излишнюю уверенность.

Этайн показалось, что один из кочевников идет как-то неестественно. Голова слишком сильно наклонена вправо, руки похожи на плети. Еще один кочевник внезапно начал прихрамывать на одну ногу, а Атерас воскликнул каким-то непривычно и неприлично звонким голосом, непохожим на голос воина:

-Ой, что-то в шею кольнуло!

-Кажется, ногой зацепился, - пробурчал Асур, яростно растирая ногу.

Почти тут же воительница тоже ощутила легкий, но неприятный укол в шею. По всему телу, вначале, волной прошлась пульсация, а затем конечности стали наливаться свинцом. Мозг напрочь отказывался работать – мысли застывали. Арки перед глазами начали кружиться, а башни - таять. Все вокруг стало донельзя гротескным, и это невозможно было вынести. Девушка мешком свалилась на песок.

Через некоторое время совсем рядом послышались голоса, обрывки фраз. Кому они принадлежат, определить было сложно из-за нарушения восприятия.

-Готовы, все. Ходили тут…

-… Я не знаю. Шли за ними.

-А тащить-то всех как?

-Сам тащи.

-… Спокойней. Лаз рядом. Откопаем, скинем туда на время.

-Игла с ядом… Доза сильная… Очнутся нескоро.

-… А мы не торопимся. Тоже мне, герои. Спасать они шли.

-Да, игла – вещь хорошая. Спасать тех?..

-А кого же? У тебя башка только для того, чтобы шлем носить, вот что.

-За работу… Переносим… Убрать надо до рассвета.

Все голоса слышались совершенно одинаково и монотонно, словно сквозь завесу тумана из другого мира. Что смешно и грустно одновременно, отрыв от земли сейчас Этайн не почудился – ее действительно подняли и куда-то понесли.

Спустя неизвестно, сколько времени, большая часть отряда оказалась в каком-то душном помещении с низкими земляными потолками, стенами и неровным полом. Уныло горел один-единственный факел на стене. Это место напоминало какой-то древний склеп.

Этайн попыталась шевельнуться. Тело слабо, но, все же, слушалось. «Шевели пальцами, шевели хоть чем-нибудь», шептала она самой себе, в процессе такого «шевеления» заметив, что руки крепко связаны, и оружие на поясе отсутствует.

-Этайн… - прохрипел кто-то рядом.

-Да? – слабо прошептала та. – Ты кто?

-Асур… Куда мы попали? – голос Асура изменился до неузнаваемости.

-У меня тот же вопрос. Где Линар?

-Не знаю.

От пережитого шока они даже забыли, что следует называть друг друга новыми именами, чтобы избежать подозрений со стороны кочевников. Но, кажется, что кочевникам сейчас было немного не до того.

С другой стороны рядом с Этайн кто-то громко застонал. «Ещё один очнулся». И своими нечеловеческими стонами привлек стражника.

-Скотина ревет, когда ее ведут на убой. Здесь – то же самое, - обрывистым, неприятным голосом проговорил громадный стражник, загородив собой свет факела и специально встав так, чтобы не было видно лица.

-Знаю, нам осталось недолго, - набралась смелости Этайн. – Можно же узнать, где мы и кто вы?

Тени заколебались. Стражник резко повернулся, ища источник голоса.

-Хмм, девчонка… Хороший вкус у наших ловцов, нечего сказать. Молодняка много, свежее, - странно выразился он.

Выражался он поистине странно. Воительница даже поежилась. Понятно, что умом эти ребята не блещут, но, тем не менее, что значат все эти «скотина», «хороший вкус», «молодняк» и «свежее»?..

-Я вас не понимаю, - честно сказала она.

-Чего тут понимать? Мясо. Молодое, свежее.

Вот и вляпались. Понятно, почему яд парализующий, а не смертельный. Почему в плен угоняют, тоже понятно. Они попали к неотесанным мародерам, и, если до кучи - к людоедам. Такое явление редкость в пустыне – Орден старательно борется против подобных проявлений. Но, видимо, чья-то злая воля явно желает иначе.

-Я костлявая и невкусная, - нашлась воспитанница.

-Гы-гы-гы, - заржал во весь голос тюремщик. – Все вы так говорите.

-Да пошел ты, - подал голос Асур.

-Ч-чего? – громила снова резко развернулся, и, судя по вскрику рядом, определенно кому-то что-то отдавил.

-Спокойней, Сет, не буйствуй. Им недолго осталось, - у входа в склеп появилось несколько людей. Один из них держал факел.

Лиц, опять-таки, разглядеть не удалось – не из-за малого количества света, а из-за странных решетчатых масок, за которыми, тем не менее, виднелись совершенно обычные человеческие глаза.

-Кто вы? – повторил кто-то однажды заданный Этайн вопрос. Голос доносился со стороны темного угла.

Человек в маске с факелом сделал шаг вперед.

-Мы – это возмездие. Добрались до ваших стоянок, скоро доберемся и до городов. Нас становится больше. Не сопротивляйтесь. Вы еще принесете пользу, – каким-то «жреческим» голосом молвил он. Вероятно, он здесь один более-менее связно излагает мысли. Да и то, какой-то фанатик.

-Вы не подавитесь всеми? – съязвил Асур.

Сет при этом снова негодующе запыхтел, как бык. Но их жрец (как мысленно окрестила Этайн говорившего грамотея), спокойным тоном, продолжил:

-Да, мясо в пустыне, к сожалению, недолго хранится. Благо, есть и прохладные помещения. К тому же, не всех ведь сразу. Может быть, кто из вас одумается. Предлагаю – во-первых, смириться, а во-вторых, начать думать уже сейчас.

У Этайн промелькнула надежда. Примкнуть к ним, затем, высвободив своих, поднять восстание?.. Но сколько их там, этих безумцев?.. И настолько ли они безумны, чтобы понять, что их пытаются провести? К тому же, Орден вряд ли располагает таким количеством времени…

За стеной послышался галдеж, какие-то громкие голоса. Жрец развернулся и увел за собой всю «свиту», успев бросить:

-Я вас еще навещу, можете не сомневаться. О, пожалуй, оставлю вам немного огоньку, - он передал свой факел Сету.

Сет установил факел в ржавой подставке и ушел, заперев за собой тяжелую дверь.

Проползло еще несколько мучительных часов.

Этайн полусидела-полулежала со связанными за спиной руками. Мародеры изрядно постарались. Мог ли кто предполагать такой бесславный конец за пределами родных стен Ордена?..

Джинна она про себя чуть ли не проклинала. В ту минуту, когда он был так нужен, не явился. Девушка хотела позвать его, но даже не знала имени. Оставалось только смотреть на грязь и песок перед собой, чуть ли не уткнувшись в него носом из-за связанных рук.

Веревки нещадно сдавливали кожу, уснуть в духоте не получалось. Пленники то и дело временами впадали в полудремотное состояние. Глаза были у всех одинаково полуоткрыты.

Более всего Этайн хотелось глотка холодной воды или холодного воздуха. Она вспомнила свои видения о Севере, пыталась ими спастись. Она представляла себя в огромном белом пространстве, где падающая с небес белая крупа освежает разгоряченную и расцарапанную кожу. Она представила это настолько сильно и ясно, что сама оказалась там.

… Воительница подняла голову. Струя свежего воздуха хлынула ей в лицо. Прямо перед ней было замерзшее озеро, припорошенное снегом. В нем девушка увидела свое изможденное лицо. Руки все так же связаны.

У берега росли интересные зеленые игольчатые деревья. Как все же удивительно и завораживающе-красиво сочетание сочной зелени и белизны!..

Вдруг снег с веток спал, послышался шорох. «Там, за деревьями, точно кто-то есть», - подумала Этайн. Но страх отсутствовал, поскольку пока не было события хуже пленения грабителями.

Источник шороха не замедлил предстать перед ней.

Из-за ветвей на юную воительницу взирала статная женщина очень высокого роста. Судя по всему, она годилась ей в матери. Одетая по-северному, с перекинутой через плечо шкурой, шерстяных штанах с прикрепленными к ним ремешками стальных наколенниках и высоких меховых сапогах, среди громадных елей, она смотрелась прекрасно. Этайн потеряла дар речи, завидя у нее на поясе длинный меч неземной красоты. Блестящий, он отражал все вокруг, как вечный лед; а рукоять украшали огромные красные камни цвета граната.

Этайн оторвала наконец свой взгляд от меча и обратила внимание на то, что черты лица, глаза северной воительницы очень сильно напоминают ей свои. Такие же серые глаза, отливающие медью волосы… Лицо, хоть и немолодое, казалось самым прекрасным, что она когда-либо видела.

Северянка, не говоря ни слова, достала из рукава короткий нож, обошла Этайн и перерезала веревки. Пока бывшая пленница осматривала свои исцарапанные руки, загадочная воительница исчезла.

Этайн вскочила и возвела руки к небу, словно благодаря небеса за чудесное спасение. Она сделала шаг в сторону деревьев, чтобы осмотреться в незнакомом месте, найти свою спасительницу, если совсем посчастливится. Кто же она?..

Но, шагнув, Этайн снова оказалась в душной комнате и… Со свободными руками.

-Амен! Амен, - позвала она Асура.

-Э… Нефер, я здесь, - не сразу отозвался тот. В полумраке что-то дернулось, и девушка прокралась в ту сторону, аккуратно переступая через связанные тела. По пути кто-то ткнул ее в ногу.

-Нефер… Что ты ходишь здесь? Тише. Итак, ваш род… Амона… проклят, видимо. От вас одни неприятности. Вы приносите с собой несчастья.

Этайн с трудом узнала голос Джафари. Девушка присела на корточки, нащупала связанные руки и быстро перерезала веревки.

-Но как?.. – удивился тот.

Теперь ей пришлось просить кочевника вести себя тише.

Медленно, но верно все в склепе были освобождены от пут. Нашелся и Линар – именно он, кстати говоря, был в темном углу и тоже задавал вопрос жрецу. Все бойцы пребывали не в самом лучшем состоянии, да и к тому же безоружны. Атераса среди них, как ни странно, не было.

-Джафари, - позвала Этайн заместителя лидера. Нужно же проявлять энтузиазм. – Какой у нас план?..

-Дождаться, пока кто соизволит войти… - предсказуемо начал он, все еще не придя в себя.

-Одного из вошедших беру на себя, - перебила воительнице, не вынося больше этого «мямленья». Она словно наяву побывала на Севере – мысли ясны и голова легкая, несмотря на духоту. – Сначала – отвлекаю внимание разговором. Нападаю.

-Если их будет больше – подключимся мы, всем скопом. И заберем оружие, - продолжил Асур.

-Да, чем больше, тем лучше, - хмыкнул один из кочевников. – Больше оружия.

-А если жрец придет первым?.. – подал голос Линар. Говорил он все еще с трудом. – Не думаю, что его стоит убивать. Его надо взять в заложники. Ведь мы не знаем, сколько там этих людоедов…

Этайн ненароком про себя отметила, что они оба одинаково назвали гуру людоедов «жрецом».

-Поддерживаю тебя, Имхотеп, - Джафари, кажется, становилось все лучше. – И, пока мы тут совсем не раскисли от жары, предлагаю вынудить кого-либо заглянуть сюда. Надо бы пошуметь.

У Этайн даже уши заложило от такого шума. Кричали почти все. Как и следовало ожидать, Сет не замедлил появиться.

Едва скрипнул засов отворяемой двери, все пленники разом притворились связанными и утихли.

-Чего орете? – взревел он.

-Пп-ииить, - умоляюще, обессилено, почти прошептала Этайн. – П-пожалуйста.

Грузный Сет, тяжело дыша, пошел на звук. Воды он взять даже не подумал – вероятно, пленным помогать и не собирался. Но, сегодня был определенно не его день. Он склонился над «связанной» девушкой и тут же, в какие-то доли секунды, получил верный и сильный удар ножом в самое сердце. Охранник захрипел и завалился на бок.

-Потрясающий удар! – искренне удивился Джафари.

-А ты не хотела бы узнать, как нам выбраться и сколько всего здесь этих тварей? План помещения?! Слишком быстро ты его прикончила, - слегка разочарованно выдал Асур, не ожидавший стремительного поворота событий.

-Нет, все верно, - дал ему ответ Джафари. – Он бы сильный шум поднял, а мы, пока что, безоружны. Будем ждать жреца. У него все и выведаем.

Кочевник с водным именем взял себе сетов топорик. К счастью, у тюремщика оказалась еще пара ножей. Все лучше, чем ничего.

Во время ожидания следующих обреченных они успели посчитать и сделать примерные предположения, где находятся. Всего насчитали восемь человек.

-Где мог оказаться Атерас?.. – беспокоился Джафари. – И с ним еще Пакван был… Всего нас было десять.

-Ответ прост – они б сюда не поместились, - Асур внезапно стал донельзя разговорчивым.

-Либо с ними что случилось…- высказал опасение кто-то из кочевников.

«Водный поток» взял факел и начал внимательно изучать стены и потолок. Через несколько минут он воскликнул:

-Некрополь! Так я и думал почему-то…

-Какой еще Некрополь? – у Асура всегда было неважно с историей.

-Мертвый город, - пояснил Джафари. – Почему бы нет – очень выгодное место для поселения людоедов… Путники не боятся мертвецов, пересекая ряды захоронений. Хороший вариант сократить путь. И здесь, на ничего не подозревающих караванщиков нападают мародеры…

-Как ты определил, что это Некрополь? – поинтересовался Линар.

-Смотри, - Джафари посветил факелом на какие-то древние письмена и странные рисунки.

В большинстве случаев они изображали полузверей-полулюдей.

-Мертвый город древнего народа, - вспомнились Этайн лекции Хасана. Не все ведь они были скучными.

-Именно. Сначала это было место захоронения. Так называемый город мертвых. Но неподалеку располагался небольшой город живых людей, и отделялся он от Некрополя всего лишь каналом, - поведал кочевник. – Все бы ничего, но потом и город живых стал городом-призраком.

-Насколько я помню, эпидемия? – Линар не зря всегда соревновался в знаниях по истории с Этайн.

-Кто-то говорит, что эпидемия, а кто-то – что проклятие. Некоторые склонны считать, что и то, и другое.

-А эти людоеды что, их потомки? – Асур встрял в разговор на самом интересном и волнующем месте. Воительница, вопреки правилам Ордена, даже гневно вздохнула.

-Да какие потомки, ты что… Город стоял пустым десятки веков, - спокойный Джафари и то немного повысил голос. – Началось все с того, что начали хоронить вопреки традициям.

Воспитанница лавового Ордена помнила эту жуткую историю с захоронениями. Но, дабы не вызывать подозрений, решила выслушать версию Джафари, не перебивая.

-Что я вам буду рассказывать про традиции захоронений – и сами все знаете. Деревянный ящик, или саван – для среднего класса, саркофаг - для знати, куча песка для бедняка – вот и все на этом. Но тут появилась одна влиятельная секта, что захватила власть в том небольшом городке. Он был независимым и никому не принадлежал – чистой воды самоуправление. Но сладкие речи новых жрецов и обещания светлого будущего вскружили головы его жителям. Прежнюю власть убрали, и жрецы секты стали во главе города. И хоронили, согласно их уставу, совсем по-другому.

-И, как же? – не вытерпел Асур. Этайн в душе боялась за своего сокурсника, что тот вступит в спор или ляпнет невзначай что типично «орденское».

-Башни молчания. Там и хоронили. Если это, конечно, можно назвать похоронами… - Джафари отчего-то передернуло, - Тело, согласно их воззрениям, считалось нечистотой, а мертвое тело – так вообще, грязью. Хоронить в землю – значит, осквернять почву, сжигать в пламени – значит, осквернять такую чистую стихию, как пламя. С водой – аналогично, отправлять в последнее путешествие на ладье со всем личным скарбом умершего (как то было принято у северных народов) тоже, недопустимо.

-Куда девали трупы, раз так? В башнях что ли, прятали?

Этайн про себя бранила Асура самыми последними словами.

-Башни, были как бы прикрыты крупными решетчатыми сетками. Тела выкладывали на них. Прилетали птицы-падальщики и клевали плоть. Таким образом, оставались одни кости – а они, рассыпаясь, падали на дно башни. Башня молчания – это башня из костей. Поэтому, и есть две точки зрения – птицы могли разнести заразу, что опустошила весь город; а жрецы обратили на него гнев божеств.

-А может, первое вытекает из второго, - специально добавил Линар.

-Тоже так думаю, - поддержал Джафари.

Вдруг один из кочевников, сидевших ближе к двери, резко зашипел. Все разом притихли. За приоткрытой дверью послышались шаги.

Бывшие пленники вновь приняли невинный вид, спрятав руки за спины. Грузную тушу Сета, благо, кто-то заранее соизволил перетащить в угол.

Этайн сильно напрягла все мышцы, подобно пустынному хищнику, готовому к прыжку. Близится развязка. Главное – выбраться отсюда без потерь, найти Атераса и еще одного потерявшегося вместе с ним кочевника.

Жрец появился с двумя телохранителями в масках по бокам. В руках они сжимали шипастые дубины. «Мало не покажется, если таким прилетит по затылку», - поморщилась Этайн.

-Успели поразмышлять? – ехидно начал он.

-Прежде, чем о чем-либо размышлять и взвешивать ваши предложения, нужно хотя бы знать, где мы. Это, во-первых. Во-вторых, во имя чего я буду сражаться, перейдя на вашу сторону? – голос воительницы даже не дрогнул.

На Этайн уставились сразу три пары глаз из щелей масок. В темноте они казались излучающими холодный, мертвенный свет.

-Какой вызов! Но, для начала, следовало бы тебя обучить покорности. Нам не нужны бунтари, - жрец приблизился.

Воительнице только это и было нужно. Как скимен в прыжке на той самой охоте, она набросилась и мертвой хваткой сдавила шею жреца, сорвав маску. Один из телохранителей пал от топора Джафари, другой же, поняв, в чем дело, попытался сбежать, чтобы дать своим сигнал о тревоге. Но тут его настигло множество могучих рук и, до кучи – нож, что в несчастного метнул Линар. Все произошло в мгновенье ока. Асур приставил нож к горлу напрасно пытавшегося высвободиться жреца, помогая Этайн его сдерживать.

-Вот, такой вот вызов, - передразнила она жреца тем же ехидным тоном. – Такого поворота вы не ожидали, верно?

Разумеется, что такого вряд ли можно было ожидать от парализованных, перевязанных и безоружных. Жрец потому и сам был безоружен, поскольку чувствовал себя в полнейшей безопасности. Два телохранителя были с ним скорее для красоты, чем для дела. И они оказались бесполезны. Бывшему проповеднику оставалось только плеваться и безуспешно барахтаться.

-Сколько вас здесь? Как нам выбраться? – спросил у него Джафари.

Жрец смачно харкнул ему под ноги.

-Отвечай! – зарычал Асур, плотнее прижав нож к шее.

-Вы можете пытать меня, сколько угодно, избивать, грозить ножом и плетью, но ничего не узнаете!

-Не время строить из себя мученика, - снова вошла в игру Этайн. Интуиция ей подсказывала, что говорить нужно вкрадчиво, медленно, слегка растягивая слова. – Так или иначе, мы все равно выберемся. Признай, что ты проиграл. Твоя теория, быть может, имела право на существование, но практика оказалась никудышной. Грядет война. Ни мы, ни вы от нее не застрахованы. Это событие затронет всех. Скажи, много ли вас здесь?

Голос у Этайн изменился до неузнаваемости. Кочевники смотрели на нее, открыв рты. Жрец, наконец, перестал вырываться и осел бы на пол, если б не Асур. Казалось, этот голос очаровывает. Ему хочется повиноваться, такому мягкому и спокойному. Нет ничего более мягкого и гибкого, чем вода – но попробуй оказать ей сопротивление…

-Нас не так много, - тут же выдал жрец. – Уходите, кто бы вы ни были. И я не хочу с тобой связываться. Кажется, что сами духи – твои союзники, - он боязливо взглянул на воительницу.

-Очень хорошо. Как отсюда выбраться? – последовательно продолжала допрос Этайн.

-Мы находимся в Некрополе… Это место казалось мне наиболее удачным для возмездия… Пока не пришли вы… Ты… - фанатик будто медленно погружался в транс.

-Как нам выбраться? – немного истерично повторил вопрос Асур, почувствовав, как слабеет тело жреца.

-Сами стены укажут вам путь, - ответил он и потерял сознание.

-Кто-нибудь, объяснит мне, что здесь происходит? – поднялся один из кочевников. – И, кто научил тебя магии влияния? – он же обратился к Этайн.

-Видимо, это у меня в крови, - уже своим обычным голосом, невозмутимо ответила девушка.

-Не время для объяснений! Пора выбираться, - встряхнул всех Джафари.

И он был прав.

«Водному потоку» были известны не только места с обилием подземных вод. Ему удалось вывести всех к звездному свету. Фанатичный жрец оказался прав – древние письмена указывали дорогу. Сведущий в иероглифическом письме, не говоря ни слова опешившим воспитанникам Ордена, он довольно легко провел бойцов через туннели – то с неимоверно высокими потолками, то с такими низкими, что идти приходилось чуть ли не ползком. Жрец так и не очнулся – его тащил на себе Асур и еще один кочевником.

Этайн закралась мысль – действительно ли Джафари знает древний язык столь безупречно, или, он все-таки бывал здесь, в этом проклятом месте?.. Надо будет спросить при первом удобном случае…

Пока вышедшие из подземелий жадно, полной грудью, вдыхали свежий воздух, звезды на небе постепенно исчезали. Приближался рассвет. Небо светлело.

Ночные тени, придававшие Некрополю зловещую атмосферу, отступали с первыми лучами солнца. Бойцы поднялись на ближайший холм. Их глазам открылась поистине величественная картина – перед ними расстилался мертвый, разрушенный город, где можно было рассмотреть множество причудливых строений. Город теней, сейчас освещаемый солнцем.

-Надышались? – прервал торжественное молчание Джафари. – Нужно найти Атераса и остальных. Они ведь много кого угнали...

-По всем руинам бегать будем? – не понял Асур. – Или подождем, пока этот очнется?

-Кажется, начинаю понимать, что к чему. Идем, – Джафари спустился вниз. Все последовали за ним.

-Что-то он много знает, и это подозрительно, - шепнул Асур Этайн.

Линар тоже слегка отстал, присоединившись к сокурсникам. При ярком солнечном свете все трое выглядели изрядно помятыми.

-Надеюсь, в скором времени узнаем, - вздохнула воительница.

-Все совсем другое… Кто бы мог подумать, - выдал мысли вслух Линар.

-Настоящая жизнь, видимо, - ухмыльнулся Асур, вытирая со лба пот, смешанный с песком подземелья.

Вот она, настоящая жизнь.

Глава 7. Посвящение среди руин.

-О нет, только не катакомбы снова! – почти что взвыл один из кочевников, наблюдая, как уверенно Джафари направляется к входу в древнюю гробницу.

-Куда мы без нашего оружия и бойцов, как ты думаешь? – ответил ему вместо временного главы отряда боец рядом.

-Еще и пленные, женщины, дети другого рода… - вспомнила Этайн.

Два кочевника сразу переключили внимание на неё.

-Откуда ты, кстати, так хорошо владеешь оружием и умеешь убеждать? – задал вопрос тот самый воин, что возмущался грядущему спуску в подземелье. Вопрос, само собой, мучивший не только его.

-У всех нас есть свои особенности, способности, тайны… - загадочно и туманно ответила Этайн.

Действительно, взять, к примеру, Джафари…

Кочевник, явно неудовлетворенный ответом, открыл было рот, но Джафари как нельзя вовремя отпер каменную дверь гробницы с помощью одному ему известного кода. Этайн подбежала к нему.

-Расскажешь свою историю? – шепотом спросила она.

-Расскажу, после посвящения, - так же тихо ответил тот.

-Какого посвящения?

-Тебя в наши ряды. Подробней – потом. Одно могу сказать – если бы не ты, мы бы так и гнили там.

-Не сгнили, нас бы съели, - подоспел Линар.

При приближении всех остальных Джафари замолчал.

Воительница снова поразилась интенсивности происходящих с ней событий. Не успела она выйти за пределы Ордена, как кочевники уже принимают ее за свою… Благодаря чему? Вернее, кому? Откуда у нее возник этот клинок, и, что за женщина была в том видении?..

Как может вещь перенестись через пространство и время, материализоваться, возникнуть из воздуха, на пустом месте?

Впервые за все это время Этайн сильно захотелось уединиться. Именно в минуты уединения ее находил джинн. Так не хватает сейчас его объяснений…

Джафари зажег пару факелов, что удалось вытащить из того подземелья. Для такого мрачного и всеми поколениями проклятого места этого, конечно, недостаточно, но все же лучше, чем ничего.

Слабые огоньки лизали потолок и стены коридора, выхватывая часть настенных изображений из объятий темноты. Рисунки на стенах были те же, что в том подземелье – странных существ-гибридов.

В другое время, возможно, Этайн бы заинтересовало это место, но, сейчас само название «Некрополь» облеклось в неприятные атрибуты, не из-за своей прямой связи со смертью, а, скорее, с тем пленением. Погрузиться с головой в далекие времена, приобщиться к древнейшей культуре было бы крайне интересно и увлекательно, но при отсутствии каннибалов где-то рядом.

Воины цепочкой прошли коридор. Двое кочевников осталось у входа, на всякий случай. Далее коридор разветвлялся по двум направлениям. Джафари остановился и задумался.

Тем временем Этайн показалась явная вспышка справа. Будто что-то очень яркое мелькнуло в темноте. Приняв неожиданную вспышку за знак джинна, она, крадучись, на цыпочках свернула направо.

Никто и не заметил, как она отделилась от отряда. Воительница оказалась в освещенной несколькими слабыми факелами комнате. В самой середине был каменный саркофаг, блестящий, словно покрытый таинственной влагой. Стены тоже мерцали, и, создавалось впечатление некоторой нереальности этого места. К сожалению, до очарованной местом Этайн все дошло слишком поздно.

Откуда факелы в заброшенном подземелье? Правильно, здесь мог оказаться джинн.

Да не тот, что был нужен.

-Наконец-то. Здесь тебе никто не поможет, и даже крика никто не услышит, - раздался ясный голос. Факелы несколько раз подряд то затухали, то вновь загорались, словно от порывов ветра.

-Отличная ловушка, - Этайн поднялась, все же не теряя самообладания. Во время тушения факелов нечто успело сбить ее с ног.

-Дааа, - некто, явно наслаждаясь сложившейся ситуацией, смаковал и тянул гласные. – Надеялась увидеть здесь своего дружка?.. Ха-хаа… Это ведь наши владения. Нам выгодна резня между людьми и каннибализм. За эти стены никто больше не проникнет…

-Вы уничтожили тот город? – воспитанница Ордена тянула время, надеясь, что ее найдут и еще не все потеряно.

-О, да, догадливая ты, не зря светлячки на тебя понадеялись. Знаешь, люди – существа слабовольные, такого низкого сорта. Легко подаются влиянию. Погрузи их в тайну – они станут пускать слюни от восторга, как малые дети. Дай им авторитет – они пойдут за ним, как стадо баранов. Яви им чудо – они забудут обо всем и падут пред тобой на колени. Жрецы тогда хорошо постарались…

-Теперь Север и Юг пытаетесь настроить друг против друга…

Ничего не отвечая, это самое нечто решило материализоваться. Оно оказалось в нескольких сантиметрах от лица Этайн. От тлетворного запаха разложения воительница вся вжалась в стену позади себя. Вероятно, злая сущность приняла облик похороненного в склепе, уж эти выходки подобных созданий донельзя знакомы.

«Клинок… У тебя есть особый клинок», - из ниоткуда пришла мысль. Но еще внезапней получилось действие.

Этайн вытащила тот самый нож, что дала ей северная воительница, и полоснула по предполагаемому «лицу» существа. Потому что лицом оголенные сухожилия, нервы и лоскуты кожи можно было назвать с большой натяжкой. Создание взвыло так пронзительно, что девушке пришлось заткнуть уши.

-Они тебе помогают… Этот клинок!

В эту же минуту в комнате что-то блеснуло, раздался шум и топот, и временная оболочка злобного джинна рассыпалась в прах. Сам же дух просочился сквозь стену.

Все остальное Этайн наблюдала происходящим не перед собой, а, как бы, со стороны. И себя тоже будто наблюдала со стороны – слабую, сползшую на пол. Существо, вероятно, забрало часть ее жизненных сил.

А выручил её на этот раз Джафари, державший в руках кусок какого-то стекла. Это стекло отражало все вокруг.

-Оно… Отражения своего испугалось? – спросила Этайн.

-Я б тоже боялся, будь у меня такая рожа, - подметил один из кочевников.

-Ты в порядке, Нефер? – над девушкой склонились сразу несколько бойцов – Джафари, Линар, и кочевник, задававший вопросы.

-В относительном порядке, - созналась та. – Теперь верите, что я не в союзе с такими духами?

-Я-то знал, - ответил Джафари, и, переведя взгляд с Этайн на любопытного кочевника, выдохнул, - Теперь знают и остальные.

Они с Линаром помогли воительнице подняться. Только сейчас она увидела на пороге злополучной комнаты мрачного, как грозовая туча, Асура. Вероятно, у него произошел диссонанс – происходит то, что Орден категорически отрицал.

-И да, нам не туда, - сказал словоохотливый кочевник. – Проводник полагает, что нам совсем в другую сторону. Кстати, зовут меня Онатас.

Вновь восстановленный отряд вернулся к развилке, и, теперь, повернул в левую сторону. Больше никто не отставал, все держались более-менее кучно.

Никому не понравилось, что внезапно начался спуск в подземелье. Кочевники хмурились но, тем не менее, доверяли Джафари. Асуру, судя по его апатично-вялому виду, все становилось безразлично; Линар с Этайн, что уже не странно, думали об одном и том же. Подозрения, что в войне могут быть замешаны некие высшие силы, начали сбываться.

Несмотря на спуск, воздуха, как ни странно, меньше не становилось – дышалось относительно легко. Когда все потеряли счет времени, Джафари вдруг остановился и почти торжественно объявил:

-А теперь, воины, взгляните на настоящий подземный город.

Этайн, еще пошатываясь после происшедшего, сделала несколько неуверенных шажков вслед за Джафари и поняла, что потолок над головой исчез. Вернее, не исчез, а взлетел слишком высоко.

То оказался огромный зал с колоннами. Этайн поразило такое мрачное, громадное великолепие. В Ордене ничего подобного не было. На стенах и изогнутых, на удивление не прямых, колоннах светилась какая-то зеленоватая поросль; у подножия колонн горел огонь в небольших, отливающих медью, чашах. Неужели здесь, среди саркофагов с мертвецами, теплится жизнь?..

-Здесь людоеды? – спросил Онатас у проводника.

-Шшш! – пресек его тот. – Если повезет, мы встретим моего старого приятеля, что выведет нас на Атераса и остальных.

-А если не повезет, сами-то отсюда выберемся? – спросил кто-то из бойцов Атераса.

-Выберемся, не суетитесь, - заверил Джафари.

Они прошли прямо посередине зала, между колоннами и светильниками. «Кто строил все это? Неужели где-то есть инженеры и строители, лучшие, чем в Ордене?», - восхищалась Этайн. С каждым днем, нет, даже с каждым часом пребывания вдали от Ордена с треском рассыпалась шаблонная жизнь.

Джинн предупреждал не раз, но одно дело услышать, и совсем другое – увидеть воочию.

Вдохнуть, прикоснуться, поразиться до глубины души.

Джафари действительно был прав – у алтаря неведомому богу, в самом конце зала, кто-то сидел, съежившись. Светло-коричневый балахон и полумрак скрывали его. Этайн вздрогнула – сначала привиделось, что балахон пепельный, как у книжников в Ордене.

-Интересно, почему чтящему традиции Аль-Шаидим так хочется молиться в священном месте Водных магистров? – выпалил вместо приветствия Джафари.

-Все потому же, мой друг. Ничего не меняется, - неизвестный поднялся и выпрямился, оказавшись неожиданно высокого роста. Исхудавшее лицо, похожее на череп, обтянутый кожей, покрывала седая щетина, хотя перед ними был далеко не старик.

-Напротив, меняется все, Варлам. Причем, слишком стремительно, пока ты избегаешь солнечного света.

-Верно, ты говоришь о войне? И сам, потомок Водных магистров, собираешься принять участие на соответствующей стороне?..

У всех троих «орденских» разом души ушли в пятки. Ну, или еще куда дальше. Этайн наконец убедилась, что ее параноидные мысли оказались отменно работающей интуицией. Разумеется, озарение далеко не из приятных. Она, было, хотела нарушить рамки приличия и вмешаться в разговор, но все же, вовремя сдержала себя.

Дальнейший разговор прояснил сложную ситуацию.

-Ты знаешь, что я против войны, и никогда не поддерживал идей своих предков, сбежал от них в раннем возрасте и примкнул к роду Менеса, - Джафари сделал паузу, для того, чтобы Этайн и все остальные переварили у себя в головах эту новость, - И буду противостоять Северу, если он окажется слишком агрессивен.

Все про себя выдохнули, но не подали виду.

-Именно поэтому я перешел на твою сторону, тогда, и остался здесь. Ты ведь все помнишь? – для такого «иссушенного» человека Варлам обладал звучным, сильным голосом.

-Память мне, благо, пока что не изменяет. Я бы поговорил с тобой, познакомил со своими друзьями, но, к сожалению, времени мало. На этот раз мне нужна помощь.

-Если то в моих силах, помогу тебе.

-Людоеды тебя не трогают. Ты знаешь каждый тайный лаз Некрополя, можешь отличить, на первый взгляд, совсем одинаковые крышки саркофагов. Глава нашего рода и часть наших людей все еще у них. Скажи, как нам пробраться к ним, сможем ли мы дать бой, или нам вернуться со значительно большими силами? – в голосе Джафари сквозила надежда.

-Да, знаю, что у них, так скажем, нынче большой «улов». Шумели так на радостях, что, казалось, колонны сотрясаются.

-У нас их жрец. Он без сознания, мы оставили его с двумя моими бойцами наверху.

-А вот это вы зря сделали, - покачал головой Варлам.

-Почему? Не тащить же его сюда, - вполне логично ответил Джафари.

-Да может оказаться так, что вы вернетесь, и не обнаружите ни жреца, ни ваших бойцов.

-Что он с ними может сделать? Он бездыханный.

-Здесь обитают не только я - никого не трогающий отшельник, и людоеды, но и другие...

-Если я думаю о том же, о чем и ты, то мы имели честь с этим познакомиться... – нахмурился Джафари. Воины при этом опасливо переглядывались между собой. – Еще чего не хватало…

-Ну, раз видели, значит вам ясно, что оно без труда может вселиться в жреца, придав ему, к тому же, массу дополнительных сил и способностей.

-Это плохо, - вырвалось у Онатаса.

Варлам понимающе кивнул и продолжил:

-Вот мой вам совет: уведите женщин и детей, столько, сколько сможете, они не так далеко отсюда. Спасите хоть их и бегите, не оглядываясь.

-А как оно тебя не трогает? – Этайн не выдержала и задала волнующий вопрос.

Храмовник внимательно осмотрел её, и дал, скорее, не ответ, а очередную головоломку:

-Потому что я такой же, как ты.

По одним лицам бойцов Джафари уже понял, что количество вопросов растет в стремительной прогрессии, и вновь призвал к действию:

-Проведи нас, раз так.

-А как же Атерас? – возразил один из кочевников.

-На моем месте Атерас поступил бы так же, - бросил Джафари и резко отвернулся. Этайн успела подметить, насколько изменился взгляд у воина – голубые глаза, казалось, отражали вселенскую печаль.

Отряд направился вслед за Варламом по мрачным туннелям с довольно низкими потолками. По пути Этайн успела перекинуться парой слов с Джафари.

-Так ты, потомственный магистр Воды?

-По крайней мере, должен был им стать. Но я видел грязные методы влиятельных лиц Водного Ордена. Эти истории с эпидемиями, искусственно выращенными вирусами… Я не хотел быть таким, хоть и недолюбливал остальные ордена. Потому и стал вольным кочевником. Атерас мне… как брат. Теперь ты понимаешь, насколько нелегко было сейчас сделать выбор, - либо из-за неровного света факелов, либо девушке снова так показалось, либо у воина на самом деле увлажнились глаза.

-Я чувствую и понимаю.

Джафари, не ответив никак на чувственный сопереживающий тон, продолжил:

-То, с чем ты столкнулась сегодня… Из-за них много храмовников, и воинов Эль-Хэммам, и разбойников, и даже наших - ходят по пустыне умалишенными.

-Ты хотел сказать, одержимыми? – напряглась воительница.

-Да. Их становится все больше. Безвольные и беспомощные, лишенные своей воли… Удел сильных духом людей – противостоять этому безумию…

«Сильный духом не подвержен расщеплению личности. Он цельный, как скала, ему не грозит душевное заболевание», - вспомнились Этайн слова лекаря Сины.

-А подземный город, его твои … вернее, магистры Воды построили? – она осторожно перевела тему, чтобы случайно не выдать свое истинное происхождение.

-Да, давно еще. После их бегства на Север это место стало пустовать, да и знал о нем мало кто, кроме самих магистров и их потомков.

-Как же оказался здесь Варлам? – задала девушка еще один зудивший в голове вопрос, - он ведь храмовник, если я правильно поняла.

-О, с ним очень длинная история… Если сказать просто – то я выручил его в одном из сражений. Так, выручаем друг друга, и довольно часто.

Разумеется, для Этайн список волнующих вопросов на этом не заканчивался. Не меньше ее интересовало то, как храмовники, соблюдая целибат по уставу, еще не исчезли с лица пустыни. Сирот забирают к себе в орден, что ли?.. Надо бы спросить у Варлама при удобном случае. Сейчас же, в виду сгущающегося напряжения, присутствия людоедов и других злых сущностей лучше быть начеку, не предаваясь лишним мыслям. Какими бы не были они привлекательными и занимательными.

-Стойте! – Варлам резко остановился, и указал на пол.

Не все сразу заметили натянутую на какие-то странные ржавые крючья веревку. Храмовник взял второй факел у стоящего рядом с ним Онатаса, и посветил чуть выше. Дальше веревка шла по стене, как-то зигзагообразно. Еще дальше, к потолку, крепилась поистине жуткая конструкция – бревно немалых размеров со вбитыми в него шипами. Схема действия механизма проста – чужак, спотыкаясь о веревку, вызывает цепную реакцию и гибнет из-за собственной невнимательности и неосторожности.

-Да, после такого от тебя останется лишь мокрое пятно… - прошептал Асур.

-Верно, хитро придумали. На ваше счастье, я здесь все изучил. Будет еще одна ловушка и битое стекло. Так что, ступайте осторожно, - предупредил Варлам.

Храмовник не ошибся – битое стекло попадалось даже несколько раз. Свет факелов ярко обозначал засохшие пятна крови на стене. Как человек способен на такое – может, случайно забредшего в катакомбы путника, мало того, постепенно лишающегося запасов еды и воды, факелов, заставить брести вслепую по туннелям, полным страшных ловушек… И, затем забрать на страшную трапезу, последнюю в его жизни…

Этайн уже было все равно, в какой-то степени, и на Атераса, и на еще одного потерявшегося бойца, хоть она с ними значительно сблизилась при охоте на скимнов. Хотелось как можно скорей освободить хотя бы часть людей и бежать, бежать к солнечному свету, а затем - на безопасную стоянку. Но, как они, воины, посмотрят в глаза жене Атераса, что скажут ей?.. И не дождется его маленький сын…

Вскоре отряду на пути стали попадаться пустые клетки. Камеры, встроенные в стены, в основном одиночные, поражали своими маленькими размерами и обилием таких следов, происхождения которых лучше не описывать. Неровные струйки света где-то впереди означали, что бойцы приближаются к цели. Джафари дал приказ притушить часть факелов и идти, крадучись.

Ножи у всех были наготове. Некоторые из кочевников, особо находчивые, прибрали себе тяжелые урны из склепа. Обычно, в них хранят прах или внутренности умерших, вынимаемых при мумификации. Да, прилетит кому-то из людоедов по голове чьим-то прахом или засохшей почкой.

По мере приближения к свету нарастал шум. Слышались вздохи, шуршание, обрывки речей, чьи-то беспорядочные бормотания, плач и причитание.

Джафари с Варламом первыми узнали, в чем дело, и яростно зашикали на пленных. Здесь оказалось около двух десятков женщин и, примерно столько же, детей.

-Можете не шипеть, вас итак дожидаются… Они знали, что вы за нами придете, - слабо прошептала одна из пленниц. – Главный у них… Что говорит красиво и по-другому… Он недавно приходил.

-Про эту ловушку ты не говорил, - обратился Джафари к храмовнику.

-Но я вас предупреждал о том жреце. И все события предугадать не могу. Если мне не изменяет память, их пещеры соединяются с отсеком для пленных одним бесхитростным ходом, - спокойно сказал Варлам. Видимо, не случайно многие в пустыне считают храмовников самыми уравновешенными.

-Снова механизм? – Онатас, несмотря на свою любопытную и вспыльчивую натуру, тоже старался держаться стойко.

-Да. Скрытая дверь. С одной из сторон есть блок и, когда дверь поднимется, они появятся, вот тогда нужно перерезать веревку, обхватывающую блок.

-Тогда мы избежим сражения и успеем вывести всех, - понял Джафари. – Вот только луков у нас-то ни у кого нет. Взрывных стрел, что делают местные умельцы-алхимики, тоже.

-На наше счастье, у меня все е…

Не успел Варлам договорить, как раздался сильный грохот, лязг и от ближайшей стены посыпалась пыль. В самой стене обнаружились на удивление прямые трещины, в итоге сложившиеся в прямоугольник. Вскоре прямоугольник медленно пополз вверх.

Благо, кочевники и троица с Ордена времени зря не теряли, разбивая имеющимися и подручными средствами замки. Эти камеры были не одиночные, поэтому со всеми замками и шатающимися решетками расквитались довольно быстро. Приближается кульминация, а за ней последует развязка…

Скрытая дверь поднялась. В клубах пыли можно было различить около десятка фигур. У ног одной из них сидело нечто скрюченное, будто на поводке.

Пыль улеглась.

-Атерас! Атерас! Что они с тобой… - Джафари узнал в скорченной фигурке главу рода. Варлам с Онатасом еле удержали теряющего самообладание потомка магистров Воды.

Атерас, связанный, стоял на коленях у ног нагло ухмыляющегося жреца.

-Кого же я вижу! Все те же лица… Чего же вы тогда не убежали, - издевался он.

Этайн мысленно оценила ситуацию и пришла к неутешительным выводам. Фанатики превосходят числом, значительно лучше вооружены, и у них, к тому же, Атерас. Что, интересно, способно разрешить ситуацию и выручить на этот раз?.. Везение, по всей видимости, имеет свойство заканчиваться.

Иногда все происходит само собой, без какой-либо помощи свыше. Просто происходит, спасая, но, в то же время, оставляя горькое послевкусие утраты.

Все произошло слишком быстро и неожиданно даже для хитрого, гордого жреца. Атерас, умело прикинувшийся ослабшим, резко вскочил, подобно дикому вепрю, и впился зубами в шею крайнего мародера. Кисти кочевника оказались частично свободны – этого хватило, чтобы сорвать с пояса укушенного фанатика нож и перерезать трос.

-Нееееееет! – Джафари все-таки высвободился и бросился к опускающейся двери.

-Воспитай моего сына, брат, - только и успел сказать Атерас.

Долго пришлось оттаскивать отчаявшегося воина от глухой стены. Он колотил в нее, кричал, но никто не мог внять ему, и вернуть названного брата. Теперь потомок Водных магистров возьмет на себя обязательства главы рода, и будет беречь его от зла.

Несмотря на столь желанное освобождение и яркое солнце, все вышли подавленными. Женщины и дети из других родов не плакали и не причитали – они онемели от пережитого, еле передвигаяь.

Пользуясь моментом, Асур отвел Этайн в сторонку, явно намереваясь поговорить. Линар наблюдал эту сцену чуть поодаль.

-Я всегда тебя терпеть не мог, - начал издалека Асур. – В таком женском теле заключена такая сила, и ловкость… Ты меня во многом опережала.

-Знаю, можешь дальше не сыпать любезностями, - нашла в себе силы ухмыльнуться Этайн.

-Но у меня к тебе вопрос – как Орден… Нам врали все это время?.. Я своими глазами видел этого духа. Что это было?..

-Не совсем дух… - воительница запнулась.

-Позволь еще один вопрос, - Асур начинал помаленьку терять терпение, в голосе послышались грубые нотки, - Что же имел в виду тот храмовник, сказав, что ты такая же? Что же вы здесь все такие особенные собрались?! Кто ты такая, черт возьми?!

-Амен! – Линар, прочуяв обостряющуюся ситуацию, не замедлил сгладить обстановку. – У всех у нас нервы на пределе. Часть отряда потеряна. И, знаешь что, - он понизил голос до шепота, - Этайн сама много чего не знает. Ее выкинули сюда так же, как и нас с тобой. Все мы в равных условиях, всем нам попадает за ошибки Ордена. Так что, не лезь. Держаться нам лучше вместе.

Асур испепелил взглядом сокурсника, но, все же, на этот раз, промолчал.

Как ни странно и даже слегка подозрительно, до стоянки дошли без происшествий. За всю дорогу больше почти никто не проронил ни слова. В таком мрачном молчании, уставшими и грязными, их и встретили.

Жена Атераса перенесла известие довольно мужественно, не разразившись рыданиями, во всяком случае, при всех. Да, в такие времена и женщине не помешает эта черта - мужественность…

Правда, бойцы едва успели умыться и обменяться парой слов с родными. К Джафари подошел шаман племени, длинноволосый и седой, самый, что ни на есть, типичный. Через плечо, поверх одеяния грязно-коричневого цвета, была перекинута шкура пантеры.

-Водный поток, слышишь духов через меня? – очень низким голосом спросил он.

-Чего нам ждать, мудрейший? - Джафари, казалось, за эти сутки осунулся, похудел.

-Тифона, - шаман поднял вверх указательный палец. – Нужно собираться в пещеры. Скорей.

Этайн, Линар и Асур помогали кочевникам в сворачивании стоянки. Быстро исчезли громады шатров, остались лишь колышки да потухшие костры. Быстро навьючены верблюды, которых, первый раз, после охоты, трое не приметили. Освободившимся вновь предстоял долгий путь, и самые истощенные оказались кто на верблюдах, кто на наспех сделанных носилках.

У воительницы было дурное предчувствие, что они не успеют. Ветер утих, воздух буквально звенел от тишины, на горизонте уже сгущались темные тучи.

-Да, вряд ли успеем, - раздался голос за спиной.

Девушка вздрогнула. Но это был всего лишь Варлам. Вместо капюшона голову храмовника покрывал необычный тюрбан насыщенного фиолетового цвета.

-Так далеко до пещер? – Этайн не нашлась, что вообще можно сказать в такой ситуации. Создалось малоприятное ощущение, что этот странный субъект способен читать мысли.

-Так-то, не близко, - таким же вкрадчивым тоном продолжил тот. – Но ты-то знаешь, что делать.

-Что? – снова прикинулась воительница.

-Как что? Остановить тифон, - убийственно будничным тоном выдал Варлам и отошел к Джафари.

Если бы не поток идущих людей, неизбежно уносящий за собой, и довлеющее чувство опасности, Этайн так бы и осталась стоять с открытым ртом.

Они шли без привалов, настолько быстро, насколько могли. Но тифон их, все же настиг.

Началась немыслимая паника.

Тщетно Джафари пытался успокоить всех вместе с остальными воинами. Поднялся неописуемый гвалт; в том числе, и верблюды норовили сбежать. Этайн же, напротив, почувствовала изнутри какую-то силу и спокойствие. Она остановилась. Среди суетящихся, бегающих людей она увидела неподвижно стоящую фигуру Варлама. Их взгляды встретились.

«Он тоже общается с джиннами. У него такой же дар - мощная интуиция».

«Она не из кочевников. Но тоже избрана».

«Вместе мы остановим тифон».

«Вместе мы остановим тифон».

Они действительно кое-что поняли друг о друге, по одному только пересечению взглядов. И последние их мысли совпали.

Будто договорившись, они отделились от толпы, и пошли навстречу смертельно опасной буре.

-Куда вы? С ума сошли?

-Нефер!!!

-Вернитесь!

Но они не оборачивались на крики позади. Когда огромные валы пыли собрались уже поглотить, оба протянули руки к небу. Для всех, кто видел это со стороны, произошло чудо – создался как бы прозрачный щит, загородивший народ от тифона.

-Нн-не… Не может быть, - обалдел Джафари.

-Их послало Небо нам на помощь, - уверенно сказал шаман.

-Этайн… - только и прошептал Линар. Благо, его никто не услышал.

Асур же усиленно моргал, все еще не веря своим глазам.

Во время сего «магического действа» между храмовником и воспитанницей Ордена успел состояться особый разговор.

-Джинны выбирают по одному представителю из каждого ордена или народа. Ты не из кочевников, и, ясное дело, не из храмовников и не Водных магистров. Остается один вариант – Орден Лавы. Разве я не прав?

-Да, я из Эль-Хэммам, - гордо ответила Этайн.

-Можешь не переживать, Джафари я тебя и твоих товарищей не выдам. Но, если, ваши попытаются перейти дорогу его роду – знай, я и тебя, и дружков твоих, найду.

-Уж, по крайней мере, я не собиралась этого делать.

-Да тише вы, - раздался голос сверху. – Мне сейчас даже стыдно, что я вас выбрал. Если, конечно, джинн способен испытывать стыд.

-Бероэс, прости. Просто предупредил насчет близкого друга, - откликнулся первым Варлам. – Думаю, меня поняли верно, и не обиделись.

-Тебя зовут Бероэс? Ты мне не говорил! – обиделась Этайн. Мало того, она осознает, что она не одна избранная, так еще и имя джинна узнает только сейчас из уст храмовника!

-Да. Ну, теперь знаешь. Продержитесь чуть-чуть, осталось недолго.

-Мы одного происхождения? – воительница решила не упускать случая позадавать вопросы.

-У вас будет время поговорить.

-Когда ТЫ расскажешь мне?

-Успокойся, Этайн. Я итак показал тебе много. Ты же видела свою мать.

-Та воительница Севера… - опешила Этайн и опустила руки.

Бероэс зашипел.

-Руки подними! Понятно, что вы здесь только для виду, но кочевники должны поверить в то, что именно вы сдержали тифон. Да, именно так, это она.

-Она жива сейчас? Где она? – затараторила девушка. От внезапной волны волнения перехватило дыхание.

Но тут тифон прекратился. Тучи рассеялись, резко стало светло.

-Как тебя зовут для кочевников? – Варлам вернул ее к реальности.

-Нефер, - не сразу ответила Этайн.

-Прости меня, Нефер, если я что резко сказал…

-Не извиняйся, не надо, все понимаю, - куда-то в сторону говорила воительница, даже не глядя на собеседника.

-В тебе течет кровь Северного народа, - этим Варлам сразу обратил ее внимание на себя, - Во мне тоже. Отчасти, мы призваны примирить несколько сторон, и не дать войне развиться. Еще поэтому нас выбрал Бероэс. Не только из-за интуиции.

-Теперь мы будем держаться вместе?

-Нет. Вот я тебе сейчас и говорю, что знаю. Скоро нам придется разойтись. Но мы еще встретимся, вне всяких сомнений.

-Куда ты пойдешь?

-В один из близлежащих городов, что контролирует ваш Орден. В Некрополь мне путь заказан, сама понимаешь. А храмовников ваши пропускают спокойно. И, еще, - Варлам заметил, что к ним приближается целая толпа, вышедшая из оцепенения, и быстро успел сказать, - Следи за одним твоим сокурсником. Кажется, он немного не в себе. Не то, чтобы на него влияют джинны – он, скорее, слаб и нищ духом. Тот, черноокий который.

Асур…

К Варламу воспитанница Эль-Хэммам почувствовала сильное расположение – чем-то, быть может, манерами и спокойствием, он напоминал ей любимого наставника, почившего Делазара.

Воин Аль-Шаидим что-то сказал Джафари и, напоследок кивнув Этайн, ушел на северо-восток. Все остальные, целые и невредимые, наконец, добрались до пещер. Вход в пещеры был совсем неприметным – расположенным среди скал, поросший колючкой. В округе местами встречались полуразрушенные основания башен. Давным-давно, здесь располагались небольшие укрепления – форпосты.

Удивителен был совершенно противоположный вид изнутри – высокие, хоть и неровные, потолки, вырытые бассейны с чистой лазурной водой, яркий белый свет кристалловидных растений и мягкий желтый свет не коптящих, как в Ордене, факелов.

Стены украшали узоры насыщенного зеленого и синего цветов – в большей степени, совершенные геометрические формы, перевернутая на бок восьмерка – символ бесконечности, а также прямые и ломаные линии. Место, в целом обжитое, с обилием различной утвари, создавало самое приятное впечатление уюта и спокойствия. Казалось, за эти стены не способен проникнуть ни тифон, ни грохот осадных орудий.

-Как ты это сделала? – Линар оторвал Этайн от созерцания геометрического совершенства.

-Думаю, ты знаешь ответ.

-Догадываюсь. Не убегай больше от меня.

-И мне спокойней, когда ты рядом, но, увы, этого не может быть всегда, - выпалила она и покраснела. К счастью, подошел Джафари. За ним прихромал и шаман.

-Знаю, что ты устала. Но посвящение состоится сегодня. Наш духовный глава настаивает, - «водный поток» кивнул в сторону шамана.

-Я согласна. Но, в чем именно заключается ритуал посвящения, как проходит?

-В нанесении ритуального рисунка, - ответил шаман.

-Куда? Временного рисунка?

-Чуть ниже шеи. Рисунок небольшой, индивидуальный. У каждого из нас он есть, свой, особенный. И да, он навсегда – это ведь татуировка, - пояснил Джафари.

-Я против, ей будет больно, - высказался Линар.

-В роду Амона не принято было набивать татуировки? – слегка удивился потомок Водных магистров.

-У нас это не было популярно. К тому же, мы не успели, и по возрасту… -выкрутился боец Ордена.

-Набивайте, - твердо сказала Этайн. – Я за.

Посвящение проходило поздно ночью. До этого времени все располагались, отмывались после приключений в Некрополе, представители разных родов знакомились, занимались своими делами. С приходом ночи огромная толпа спустилась на нижние ярусы пещер, в широкий зал, но с невысоким потолком. Все место было заполнено - казалось, и мыши нельзя протиснуться.

Посередине комнаты стояло подобие стола, окруженное семью столбами, упирающимися в потолок. К столбам прислонились кочевники с барабанами, шаман же находился у самого стола, поджигая и раскуривая благовония. В просветах между столбами ярко горело пламя в треножниках.

Этайн с Линаром оказались в первых рядах, перед самым центром. Асур тоже находился неподалеку. Сильно стесненный в движениях толпой, он еще не успел спросить насчет того зрелищного фокуса с тифоном.

-Ты готова на такое пойти? – Линар смотрел на нее встревоженно. – Что скажет Орден? – он понизил голос.

-Так не упростит ли этот мой шаг жизнь Ордену? Среди кочевников будет свой человек, - решение Этайн осталось неизменным, и даже в голосе сквозили стальные нотки.

-Ты получаешь метку… Это ведь, на всю жизнь. К тому же, процесс болезненный…

-Не бойся насчет боли. Инициация – она такая. Посвящение в настоящие воины. Я должна выдержать. И выдержу, - девушка вышла вперед, ближе к свету пламени.

Иглы у шамана уже были подготовлены, примерный индивидуальный эскиз нательного узора – тоже. Татуировки у кочевников считались сакральным символом, в то время как Орден считал их порчей, изначально чистого, тела.

В Этайн признали свою, и предложение сделать личную татуировку считалось высшей привилегией для представителя столь малоизвестного рода.

Зрителей при проведении ритуала собралось немало, хотя сам ритуал включал в себя максимум трех человек – шамана, посвящаемого, и главу рода. Асур тоже наблюдал эту картину, про себя надеясь, что с такой меткой для воительницы вход в Элиту теперь заказан. Линар в это время сильно волновался, переминался с ноги на ногу, и выглядывал через головы столпившихся перед столом кочевников.

Этайн легла лицом вниз на некое подобие каменного стола, обнажив шею и часть спины для набивания сакрального рисунка. Несколько кочевников начало ритмично бить в барабаны. Шаман жег благовония так сильно, что скоро вся комната наполнилась довольно густым дымом.

С самыми первыми прикосновениями игл к коже начались болезненные ощущения. Но Этайн была готова к этому – к принятию на себя особого сана, следовательно, и повышенной ответственности. Не случайно она мысленно попросила джинна не облегчать боли – хотелось ощутить все в полной мере, понять, каково это. Только благодаря реальным ощущениям и своему выбору чувствуешь истинный вкус жизни. Выбор определяет человека, и любой выбор несет печать ответственности.

Рисунок на коже получился удивительным – растения составили гармоничный треугольный узор. Боль при нанесении была достаточно сильной, но, все же, удалось все успешно стерпеть, не издав ни звука.

Теперь, необходимо было дождаться заживления ран, чтобы не занести ненароком какую-либо заразу. Неделю Этайн провела в пещерах, натираясь ароматными мазями для ускорения заживления и беседуя с кочевниками.

Асур, однако, не преминул воспользоваться свободным временем. Не самый приятный разговор все же состоялся.

-Догадываются ли в Ордене, на какие вещи ты способна? – он прислонился к испещренной растительными узорами стене и по-деловому скрестил руки. Волнение выдавало лишь легкое подергивание пальцев, что, прежде, бойцу было несвойственно.

Вообще, от внимания Этайн не ускользнуло то, что после всех событий вдали от Ордена Асуру становится все сложней скрывать эмоции. Да и взгляд стал каким-то другим, порой пустым и стеклянным, в то время как раньше был более живым. Где же тот бойкий, наглый, пробивной парень из школы воинов?..

-Не думаю… Но если бы не эти, кхм, способности – мы бы погибли, и не добрались до сюда.

-Может быть. Знаешь, я много чего не ожидал. Это странно, очень странно. Думал, будет простая разведка, двухмесячная вылазка, без особых происшествий… А тут, я… - он запнулся.

-Да, Асур? Ты как-то странно говорить стал. Ты изменился, в том числе и тон… - забеспокоилась Этайн.

-Не хотел говорить, но… Временами мне кажется, что мысли более не принадлежат мне. Их кто-то вкладывает, и не могу сопротивляться. Я пассивен, Этайн, и чувствую какую-то гнетущую пустоту. Раньше такого не было…

-Ты просто устал за все эти дни. Другая среда… Надо восстановиться.

-Да нет же. Сплю вроде нормально, ем, отдыхаю, как и вы с Линаром. У вас все в порядке, а вот я… Что-то постоянно тревожит. Но иногда вкладываются и другие настроения. Нарастающее беспокойство внезапно сменяется грезами… Слишком личное, больше не могу сказать.

-Асур, послушай… Если ты считаешь, что твои мысли не принадлежат тебе, тогда кому? Какой-то бред, абсурд. Брось. Время летит быстро, скоро вернемся в Орден, - пыталась приободрить Этайн своего сокурсника. Хотя, сама всерьез обеспокоилась его душевным состоянием, произошедшими изменениями.

-Может быть, - неопределенно буркнул себе под нос боец и резко ушел. С одной стороны, кому-то необходимо было выговориться. С другой стороны, будучи слишком гордым, он не мог простить себе проявленной слабости, простить себе того, что поделился сокровенными мыслями со своим, если так можно сказать, конкурентом.

Следующую неделю они толком не разговаривали. Асур стал более замкнут, и поддерживал разговоры с кочевниками лишь ради приличия. В большой пустыне качественных изменений не наблюдалось, хоть бойцы и делали ежедневные вылазки, охотясь на некрупных зверей и осматривая окрестности. Тифона в ближайшее время не предвиделось, шаман находился в безмятежно-спокойном состоянии. Интуиция подсказывала Этайн, что пора заканчивать сидеть в этой зоне комфорта и идти в большие города, как независимые полисы, так и принадлежащие Ордену отдельные города-крепости. К тому же, Бандаро с Рамиресом как-то говорили о возможной встрече в одном из городов. С кем-кем из Ордена, но с исмаилитом после всех событий встречаться ну очень не хотелось. Этайн поняла, как сильно изменение среды способно повлиять на мировоззрение человека. Ей не хотелось никаких коренных переворотов в Ордене; после знаменательной охоты на скимнов и всех прелестей Некрополя абстрактные идеи разом вылетели из головы. Девушке хотелось одного – более-менее устойчивого, пусть худого, но мира среди бескрайних песков пустыни. Пусть лучше так, чем войны, более разрушительные, чем тифоны. И, не менее страшные, поскольку человек способен на непредсказуемые, поистине извращённые действия, в отличие от естественной и закономерной природы.

Глава 8. Города Солнца.

-Куда собираетесь? – поинтересовался Джафари, глядя на суетливо собирающих вещи Этайн, Асура и Линара. Новый глава рода кочевников уже привык, что они всегда делятся своими планами.

-Аш-Шамс, независимый город, - ответила Этайн.

-Мы никогда не бывали в крупных городах, - мечтательно протянул Линар. – Хотелось бы посмотреть.

-Город среди белых песков, юго-восток… Что ж, раз так, то будьте осторожны – в независимых городах кого только не бывает под видом бродяг и торговцев. И, на всякий случай, отправлю с вами Онатаса.

Возражения нисколько не помогли. Они вышли из пещер дружным квартетом, отыскали караванный путь и направились в сторону города.

-У меня есть интересное предложение, - Онатас эффектно откинул капюшон для привлечения внимания. – Раз уж вы мало с кем сталкивались из родов, предлагаю заглянуть к Кайору. У них малость повеселее, чем здесь, в наших пещерах.

-И, чем же веселее? – решила уточнить Этайн. Времени у них, конечно, еще много, но, тем не менее, не хотелось тратить его попусту, просто отсиживаясь на стоянках.

-Нынешний глава рода, потомок великого воина Кайора – друид.

-Это как? В кого он превращается? – искренне удивился Асур.

-Он способен обретать, на некоторое время, силу льва, - пояснил Онатас, очень довольный произведенным эффектом.

Что Этайн, что Линар – немало времени посвятили корпениям в библиотеке Ордена над тяжелыми томами, поэтому и о друидах знали достаточно. Но, то всего лишь теория. Живого друида они, разумеется, не видели.

-Их стоянка по пути к городу? – воительница решила действовать из практических соображений.

-Вот именно, что по пути. Совсем недалеко от города. Какой вид открывается там на белую пустыню и Аш-Шамс…

Этайн было очень интересно посмотреть не только на необычную белую пустыню. Наименование рода «Кайор» - как-то уж очень созвучно с именем ее близкого друга – Никайора. Может, конечно, совпадение… Но что-то слишком много чересчур интересных совпадений в ее жизни.

Всю остальную часть дороги в основном молчали. Наверное, это так типично для пустыни – в жару беречь свои силы и не тратить энергию на разговоры. Фантазия у людей пустыни, поэтому, гораздо сильней – попробуй, нафантазируй себе чего среди песчаного однообразия. Все предавались своим мыслям. Этайн украдкой наблюдала за Асуром, но ничего подозрительного не отметила. Боец был так же погружен в свои думы, равно, как и все остальные.

Караванная дорога виляла между барханами; на пересечении нескольких торговых путей им то и дело попадались довольно крупные караваны навьюченных верблюдов. Солнце достигло зенита; и после пещерной прохлады пекло неимоверно.

Вскоре квартет добрался до огромного бугра. Онатас, шедший первым, остановился.

-Нам осталось обогнуть этот полупесчанный-полукаменный холм, и вашему взору предстанет белая пустыня, - с намеком на торжественность объявил кочевник.

-Так не будем же оттягивать эту чудную минуту, - слегка съязвил Линар и пошел первым. Этайн подорвалась за ним.

Весь тот буйный взрыв чувств, что испытали воины Ордена при виде бескрайних молочных песков, сложно передать словами. Небо в тот день оказалось без единого облачка, насыщенного голубого цвета. На необъятном однотонном полотне застыло белое солнце, освещающее непривычно белые пески. Местами строгую минималистичную картину разбавляли сухие невысокие кустики и отполированные ветром белые камни удивительных форм. Казалось, что это застывшие джинны; и с приходом ночи камни придут в движение, а с первыми красками зари на небосклоне вновь застынут, обретя совсем иные формы.

Вдалеке темнели крепостные стены и башни солнечного города Аш-Шамс.

«Интересно, почему город Солнца? Гораздо уместней было бы название Город-среди-белых-песков», - недоумевала Этайн.

Онатас не решался нарушить словом воцарившееся молчание от восхищения. Время, итак в пустыне текущее очень медленно, будто вообще остановилось. Над камнями оно не имеет никакой власти; и все трое в сакральном молчании будто прикоснулись к чему-то вечному и крайне важному. Причем поняли они это не разумом, а неким общим чувством. Тот восторг, что они испытали, то важное, что удалось понять сердцем, а не головой – никто после не мог внятно и логично объяснить. Это удивительно напоминает сон – порой снится что-то важное, во сне осознаешь всю бесконечную важность события, а после пробуждения понимание утрачивается, остается лишь легкое воспоминание об опыте, который необходимо, жизненно важно было получить – именно нелогическим путем.

-В какой стороне находится стоянка Кайора? - голос Этайн, словно резкий, чужеродный элемент, прервал тишину. После наваждения все разом очнулись.

-Так, если идти в город, то, как видите, прямо по дороге. А к Кайору – направо, в сторону руин, - Онатас показал на одну явную центральную дорогу, и на слабую тропинку, едва заметную, теряющуюся в песках.

-Ох, не люблю же я руины… - высказался Асур.

-А что поделать, мой друг – останков древних городов полным-полно по всей пустыне. Все, что можно было стащить – уже давно растащили. Среди руин остались лишь опасности. Да, там нужно всегда быть начеку, - кочевник вновь возглавил отряд, проведя по слабо проявленной тропинке.

Город остался в стороне; воины обогнули его справа и направились к руинным полям.

-О, это что, жук-навозник? – Линар склонился над огромным черным жуком, катящим шарик из непонятно чего размером чуть ли не больше самого жука.

-О, ведь это знак свыше! – Онатаса словно молнией поразило. – Главное, обойти его, не перейти ему путь и не раздавить. Тогда на пути нам будет сопутствовать удача.

Этайн не верила в приметы, но от удачи на пути б явно не отказалась.

Они все углублялись и углублялись в руины, беспрестанно осматривались, помня о печальном опыте. Но никто и не собирался обстреливать гостей ядовитыми иглами. Их заметили еще издалека, и поэтому хозяева руин, не скрываясь, сами вышли навстречу. Шестеро кочевников с копьями, в характерных темно-коричневых балахонах, узнали Онатаса.

-Онатас! Направляешься в город, и решил заглянуть по старой традиции? – как принято у кочевников, говорил только один - вероятно, глава отряда.

-Именно, Анктос. К тому же, я привел с собой воинов из рода Амона. Они присоединились к нам…

-Вот как! – слегка перебил Анктос, носивший такие же кожаные доспехи и темно-синий пояс, как Атерас. – Значит, Атерас их принял спокойно? Как он поживает, кстати говоря?

-Род сейчас возглавляет Джафари. Атераса больше нет, - Онатас тут же изменился в лице.

-Да, определенно нужно поговорить. У нас, тоже не все гладко – Шакийор слишком зациклен на своих кхм-хм… метаморфозах, глава рода из него сейчас… никудышный, - Анктос то и дело недоверчиво, исподлобья поглядывал на орденских. Кочевники крайне настороженно относятся к чужакам.

Этайн чуть вздрогнула при упоминании имени главы рода. Интуиция все клонила к догадкам о родственной связи кочевников и Никайора. Мысли вокруг этого так и роились в голове.

-Представь нам своих спутников, и, пройдемся немного, - решил после недолгой паузы командир руинных полей.

-Нефер, Имхотеп и Амен. Нефер посвящена. Думаю, ее можно представить Шакийору.

-Шакийор сейчас-то со своими не настроен разговаривать. Загадывать не будем, - отрезал Анктос.

Не только Орден был встревожен - не все ладилось и у кочевников. Сама стремительность событий наводила Этайн на не самые веселые мысли. В Ордене за несколько недель многое могло измениться – причем, далеко не в лучшую сторону. Более воспитанница не поддерживала планы и не разделяла идей Рамиреса. Напротив, считала она, Орден нужно оберегать, а не предательски подтачивать силы изнутри. Насчет владыки Имрана тоже приходилось смириться. Этайн была почему-то уверена, что в кризисной ситуации этот человек примет правильное решение; и, вполне возможно, способен даже пожертвовать собой. Хотя, быть может, она заблуждается.

Увидеть Бандаро в городе Аш-Шамс было бы неплохо. Во время подготовки к испытаниям глава школы воинов говорил о необходимости встречи, хотя бы разовой за все время испытания. Тем более, намеченное им время пребывания в городе удачно совпало с приходом туда воспитанников Ордена.

Анктос вел их через кварталы и улицы с давно забытыми названиями. Наконец, прямо среди руин, показались палатки и навесы. Стоянка рода Кайора оказалась умело скрытой от посторонних глаз. В отличие от рода Менеса, ставшего теперь еще больше, она была совсем маленькой. Видимо, весь народ прохлаждался в тени шатров в столь жаркое время, поэтому по пути гостям встретилось лишь несколько несущих охрану копейщиков.

-Мы здесь ненадолго? – осведомилась Этайн у Онатаса. Как-то не хотелось упустить встречу с Бандаро, будучи совсем недалеко от города.

-Нет. А если к Шакийору не отведут, то отправимся еще быстрей, - Онатас посерьезнел.

-У тебя к нему поручение какое? – задала воительница довольно смелый вопрос.

-Не совсем… - замялся кочевник. – Хотя, можно сказать, что да. Это ты.

-В смысле?

Сердце ушло в пятки, если не дальше.

-Думаю, как Анктос узнает, что ты способна сдержать тифон, сразу представит тебя Шакийору.

-Это-то тут причем?

Онатас вздохнул. Видимо, не хотелось ему выкладывать все карты сразу. Но от напряженного гипнотизирующего взгляда Этайн, все же, нехотя договорил:

-Он ищет таких, как ты. И тот храмовник Варлам. Он ведь сам… ну, не очень обычен.

-Перевоплощения?

-Именно.

Пока Онатас о чем-то оживленно беседовал с Анктосом (нетрудно догадаться, о чем) Этайн отделилась от отряда и прислонилась к местами обвалившейся стене. Из-за легкой тени здесь было прохладней, и, к тому же, никто не мешал пребыванию со своими мыслями наедине.

Но побыть наедине что-то никак не получалось.

-Скоро тебе предстоит разговор с Шакийором… Не выдай себя.

-Не волнуйся, Бероэс. Позволь вопрос: сколько у тебя избранных по всей пустыне?

К ногам девушки скатился камушек, к тени от стены присоединилась еще одна.

-Из каждого Ордена, или народа – по одному представителю.

-Интересно, что скажет Шакийор на то, что среди кочевников избранных – двое?

-Гмм… У него – избранность другого рода, - выкрутился Бероэс. – К тому же, ему покровительствует другой джинн, не я. Мой старый друг.

-Вас немало, и сколько же людей участвует в ваших замыслах…

-Не так много, как ты думаешь.

-Скажи мне, пожалуйста, что происходит с Асуром? – Этайн, наконец, собралась с силами задать мучающий вопрос.

-Потрясение… Удар по его самолюбивому существу… Если не адаптируется к новым условиям, не станет сильным – то станет душевнобольным. Изменить что-либо не твоей власти, и не думай. Ты итак слишком внимательна к нему и всячески поддерживаешь. Другой бы, на твоем месте…

-Неважно, что там другой на моем месте… - перебила она, чувствуя, что аудиенция близится к завершению. – Что ты еще можешь сказать о моей матери?

-Знаешь, мне обидно, что ты так явно пользуешься мной как источником информации, - обиженно завилял джинн.

-Мне тоже обидно твое чрезмерное вмешательство в мою жизнь, зависимость от тебя и, до кучи, утаивание фактов о моих родных. Я никогда не знала своих родителей. Скажи мне хотя бы часть правды.

-Ладно, - поддался Бероэс. – Она была великим воином северной долины. Не просто воином – а княгиней Северного Княжества. Разумеется, это крайний Север, не то, что вы ошибочно именуете Севером. Помнишь, я показывал тебе слонов – вряд ли бы эти существа прижились среди снегов, и…

-По делу, пожалуйста. И, ты сказал, была?..

-Терпение… Да, около десяти лет назад она погибла в сражении, при подавлении одного восстания. Люди крайнего Севера спустились с гор и прошлись по южным землям, по всем этим тропикам… У власти поставили своих. Несколько десятилетий все шло отлично, шел обмен знаниями, культурой, ассимиляция… Потом произошло масштабное восстание. Часть южан была за порядки прошлых лет, другая же часть поддерживала северных князей, среди которых была и твоя мать, Олейна. Ей пришлось участвовать в подавлении, хотя она желала все решить переговорами и позволить части юга отделиться, став независимой. Большинство северян ее не поддержало, и пришлось воевать…

Этайн все слушала с открытым ртом. Поэтому, долго искавший ее Онатас задал при встрече вполне закономерный вопрос:

-Так жарко, дышать нечем, да?..

Девушка встряхнула плечами, чтобы унять волнение.

-Обыскался тебя всюду. Так вот, я добился успеха. Идем к Шакийору-льву.

Воительница, пошатываясь то ли от безжалостного солнца, то ли от полученной информации, отправилась за Онатасом.

Руинный город оказался не таким уж и однообразным – по крайней мере, местонахождение главы рода было известно далеко не всем кочевникам, не то что недоброжелателям. А недоброжелателей у Шакийора было немало – начиная с Ордена и заканчивая отдельными, воюющими даже между собой, но многочисленными бандами мародеров. Все боялись его, хотя мало кто видел его в бою. Боялись скорее того мифического ореола, что создался вокруг его имени.

Онатас все высматривал какие-то отметины на полукруглых арках домов. Наконец, он указал на неприметный вход в подземелье. Под городом располагалась целая сеть катакомб. Как это привычно для продвинутого жителя пустыни, но попробуй рассказать об этом северянину.

На стенах горели факелы. В отличие от злополучного Некрополя, спускаться долго не пришлось, да и запах здесь царил не самый тяжелый. Спуск привел к достаточно длинной кладовой древнего города – когда-то здесь хранилось все, начиная от пшеницы, фляжек вина и заканчивая мешками звонких монет.

Шакийора нашли в одном из отсеков. Он сидел неподвижно на львиной шкуре, весь обвешанный зубами и клыками диких животных, в одном темном переднике до колена с повязкой из светло-коричневой драпированной ткани. Несмотря на то, что он сидел на коленях, сразу было видно, что это человек высокого роста и необычайной силы. Но здоровяком он не был, и, вопреки ожиданиям Этайн, оказался молодым, без гривы неухоженных длинных волос. Правда, его общий вид был немного непривычным для кочевника – вместо татуировок на лице были вздыблены волосы по линии центра головы до самой шеи, но наголо выбриты виски.

Воительница пыталась отогнать мысли о близком сходстве черт лица друида с ее сокурсником Никайором. Нос с горбинкой, слегка выпирающие надбровные дуги, все так похоже…

-Онатас, оставь нас, - сказал вдруг Шакийор, не открывая глаз.

Онатас зачем-то кивнул и послушно удалился. Этайн стало в высшей степени неловко наедине с этим странным человеком.

-Не волнуйся, я не ем гостей, - ухмыльнулся он. – Нет желания с кем-либо говорить. Духи говорили мне о нескольких посвященных, и, судя по описанию – ты одна из них.

-Почему ты не желаешь говорить со своим племенем? Они ждут тебя и все также верят в тебя. Думаю, в такие времена следует быть всем вместе, - спросила воительница так, будто была знакома с друидом долгие годы.

Шакийора такой выпад немного напряг и вывел их транса. Кочевник открыл глаза. Какой-то желтый, ореховый цвет глаз скорее отталкивал, и живо напомнил Этайн охоту на скимнов. И сейчас эти глаза внимательно изучали ее.

-Да что ты можешь знать, - грубоватым, низким голосом начал он. – Не меня они ждут и не в меня они верят, а в чудовище, в которое меня научили превращаться джинны. Не более того. Тебе неведомо, как это, после каждого перевоплощения чувствовать привкус человеческой крови во рту.

-Ты прав, не знаю, - осторожно продолжала Этайн. – Но у каждого из нас свое бремя.

-Мне доложили, что ты из рода Амона. Может, нас действительно двое из кочевников потому, что у нас разные тяжелые ноши, но конечная цель одна…

-Объединение всех сил пустыни, - закончила мысль воительница.

-С кем-кем, но с лавовым Орденом я не объединюсь… Но и выступать против них… Странно говорить, но боюсь, - друид вновь прикрыл глаза, будто от истощения.

Этайн почувствовала сильный приток крови к лицу. Главное, не выдать себя. Ни в коем случае.

-Что с тобой? – как можно более нейтрально, вкрадчиво спросила она.

-Они увели моего брата… Моего маленького брата. И отец позволил им это сделать. У них нет ничего святого. Забирают детей, лишают их прошлого, вверяя настоящее до самой смерти – пожизненное служение Ордену…

Этайн старалась не дышать.

-Разве можно назвать моего отца потомком великого Кайора, что основал род? Довести нас до такого состояния, чтобы за перемирие заплатить такую цену… И я не мог, ничего не мог сделать тогда – едва исполнилось шесть лет. Оставалось стоять и смотреть, - Шакийор снова открыл глаза и смотрел куда-то в стену. Казалось, что загорелись желтые огоньки. – И эти люди в черных одеяниях забрали Никайора. До сих пор не знаю, жив ли он вообще… Мне кажется, что я до сих пор в состоянии того бессилия, детской беспомощности. Силу ощущаю, только превращаясь в зверя. А так – я никто.

Этайн очень хотелось сказать, что с братом все в порядке, что он ей лучший друг, но вот как это сказать?.. Поддержать таким образом – значит раскрыть себя и с грохотом провалиться, во всех отношениях. Быть может, раскрыться нужно будет, но только не сейчас, это точно.

Сейчас же она сама прониклась ненавистью к Ордену. Мало кто ведь знал своих родителей из ее сокурсников-воинов, лекарей, книжников… Воспитанница вспомнила, как они с Линаром и Никайором завидовали Хамиду, что он, пусть под строгим присмотром, но отправляется с орденским караваном навестить родителей. Они же ничего не знали о своем происхождении, и только сейчас, благодаря джинну, начинает что-то открываться для нее. Как это жестоко, на самом деле – лишить прошлого, лишить любви родных, вместо этого с раннего детства прививая идеалы Ордена, муштруя покорных, становящихся к зрелым годам хладнокровных индивидов. Отца и мать заменяют безликие идеалы, сплетающиеся в формальное «Эль-Хэммам».

-Чувство беспомощности мне знакомо, равно как и ощущение потери. Род Амона перебит мародерами. Выживших осталось мало. Но это не значит, что нужно отгородиться от всех и оставаться один на один с унылыми мыслями. Человеку нужен человек. Тем более, сейчас - не следует долго быть одному. Люди сходят с ума, и ты наверняка знаешь, в чем дело, - Этайн решила поддержать главу рода таким, более безопасным способом.

Шакийор молча выслушал, затем медленно перевел взгляд со стены на девушку и спросил:

-Как твое имя? Мне докладывали, но я не запоминаю имен с первого раза.

-Нефер.

-Красивое имя. Куда направляешься, Нефер?

-В город. Посмотреть на обстановку.

-Давно там не был. Но и без лишних посещений могу сказать – Орден старается все прибрать к своим рукам, торговля идет хуже из-за мародеров и внезапных помешательств одиноких путников. Все это я знаю, не выходя отсюда.

-Так разберись с мародерами. Или, скажи прямо – что тебе любо бездействие, и тебя все устраивает.

Шакийор вскочил и резко приблизился к Этайн. Та, по инерции, слегка отшатнулась назад. Повисла пауза. Они смотрели друг другу в глаза, не мигая. То ли это была проверка на стойкость, то ли еще на что – но в текущий момент воительница была не уверена, человек перед ней или все же зверь. Выдержав паузу, друид неожиданно выдал, с каким-то оттенком кровожадного наслаждения:

-Знаешь, а ты, пожалуй, права. Я так скучал по охоте… Пойду на разведку. А с тобой… Рад был познакомиться. Еще увидимся.

Он так же резко и неожиданно ушел. Некоторое время Этайн так и простояла одна в отсеке кладовой, осмысливая столь странную встречу. Да, к такому человеку нельзя отнестись равнодушно – либо бояться, либо испытывать неприязнь и отвращение, либо, напротив, восхищаться. Для себя же девушка неожиданно отметила склонность к третьему варианту...

-Ну и как тебе?

-Что, Линар?

-Ну, встреча с друидом? – Линар, как обычно, легко чувствовал чужие смены настроений и предпочтений.

-Очень… интересно, - буквально выдавила из себя Этайн.

-Очень, развернутый ответ, - съязвил тот.

Вскоре появились Асур с Онатасом и избавили Этайн от дальнейших объяснений. Зная Шакийора, кочевник не стал задавать вопросов, и, без всяких лишних движений, направился к городу.

Солнце клонилось к закату, тени от разрушенных строений расползались и растекались. Несколько раз воительнице показались два желтых огонька среди широких трещин в зданиях. Ей тоже бы хотелось отправиться охотиться на … мародеров. С этим странным чело… друидом. Именно этого ей искренне хотелось, а не идти в город, полный торгашей, воров и шумихи. Еще предстояло выслушать нотации Бандаро. А они будут, это точно.

Когда же можно будет делать то, что хочется, а не то, что должен?..

Стража у ворот наглядно демонстрировала не самое лучшее отношение к кочевникам, но Онатас, достав из походной сумы несколько охотничьих трофеев, якобы для продажи в городе, слегка смягчил ситуацию. Вопросов особых не задавали, только попросили сдать все оружие – таковы правила независимых городов. Этайн сдала пару коротких мечей, подаренных кочевниками после потери орденских. Но никто из стражников не догадался, насколько опасной может быть заколка в волосах. С таким предметом чувствуешь себя гораздо комфортнее в незнакомом и, не столь солнечном, на первый взгляд, городе.

Однако, за высокими стенами бурлила и всеми красками переливалась жизнь. Такого обилия пестрых тканей, ароматных пряностей, мерцающих украшений и посудин самых разнообразных форм, всего по многу и сразу в одном месте, воины Ордена еще не видели. Торговцы зазывали наперебой, но охотно говорили лишь с теми, у кого в кармане имеется мешочек звонких монет.

Все части города были зажиточными, все улицы – прямыми, вымощенными каменными плитами. Дома из песчаника возвышались по обеим сторонам широких улиц, высотой до пяти этажей. Белые постройки чередовались с зелеными, цвета тростника, ярко-желтыми, как спелые колосья, красными, как ягоды граната, и синими, как послегрозовое вечернее небо. Местами фасады украшались разнообразной росписью – от изображений сцен войны до мирных сцен с намеком на легкий эротизм; от растительных орнаментов и геометрических фигур до очертаний животных.

Линар резко схватил Этайн за локоть и указал на одну из крыш домов. Но ничего особенного там не было – крыша пустовала, только яркие полотна, свисающие с балкона пятого этажа, колыхались на ветру.

-Что такое? – прошептала она, замедлив шаг.

-Пока вы пялитесь на дорогие браслеты и ковры, я веду наблюдение за крышами. Так вот, двое разных людей в плащах идут за нами с самого начала, - доложил Линар.

Мысленно воительница ругала себя за неосмотрительность. С таким успехом, у нее и кошелек можно легко вытащить из кармана, а она даже не заметит.

-Бандаро?..

-Не знаю. Может быть. Одно ясно точно – за нами пристально следят.

-Где мы здесь переночуем? – тем временем интересовался Асур у идущего впереди Онатаса.

-Здесь неподалеку, в соседнем квартале, есть гостиница, вполне приличная. Там и заночуем, - бросил через плечо тот, все не отрывая взгляда от прилавков.

Этайн же резко расхотелось и спать, и есть.

В гостинице стоял острый запах сандала и мускуса. Все комнаты оказались переполненными – Линара, Асура и Онатаса поселили в общую огромную, где тянулись ряды двухъярусных кроватей, отделенных высокими решетчатыми ширмами. А Этайн досталась какая-то каморка для метел, можно и так сказать. Однако, такой расклад ее более чем устраивал – хоть снять надоевшее полупрозрачное покрывало с лица и дурацкий капюшон. В том числе, в такой обстановке, могли прийти новые советы и указания от джинна. Либо опасность в виде тех неизвестных людей…

Кто знает, быть может, они одержимые, и посланы тем самым безумным жрецом из Некрополя?.. А может, это глаза и уши Бандаро, или он сам собственной персоной. Но, если один из них – Рамирес, то встреча вряд ли будет приятной и желанной.

В то же время, благовоспитанная воительница Ордена поймала себя на одной странной мысли, от которой тут же залилась краской. Помимо джинна, она бы не отказалась от еще одной встречи один на один.

Пытаясь отогнать всякие мысли, из-за которых уже успела пропустить то, что заметил Линар, Этайн смотрела из небольшого окошка на заходящее солнце. Сквозь тонкие стены постоянно слышался гвалт с соседних комнат, постепенно становящийся фоном и уже не такой раздражающий. Все было бы хорошо и это относительно тихое и милое место еще б дольше напоминало келью, если бы не упавший сверху маленький темный предмет, пролетевший прямо перед носом. Девушка высунулась из окна и посмотрела наверх, на крышу. Разумеется, никого. В окнах четвертого и пятого этажей пусто.

-Бероэс? – вполголоса окликнула она джинна.

На этот раз ей никто не ответил.

«Да уж. Кто-то из постояльцев, видимо, выбросил мусор из окна и вернулся обратно в комнату, а я придаю этому значение. Так скоро и с птицами начну здороваться», - пыталась придать себе спокойствия Этайн.

«Или это знак, что мы всем под контролем?..»

«Мы их не видим, а сами как на ладони…»

«Или джинн скоро объявится… Но он бы уже ответил. Хотя, Бероэс любит испытывать мое терпение…»

Относительно успокоиться помогло только прикосновение к заколке – спасительному скрытому клинку.

Солнце садилось слишком медленно, потолок и стены комнаты нещадно сжимали все сильней итак небольшое пространство. Несмотря на стремительное приближение прохладной ночи, дышать становилось трудней. Этайн поняла, что больше не может оставаться одна в комнате. Таким образом, из-за своих мыслей, обретших гротескные и чудные формы, она заметно потеряла контроль над своим состоянием и не на шутку испугалась. Вот почему так важно содержать в порядке свои мысли, о чем постоянно твердит Орден.

Во что бы то ни стало, нужно повидать Линара и остальных. Просто убедиться, что с ними все в порядке. Просто побыть в обществе, если на то пошло.

Небрежно накинув капюшон, на цыпочках, Этайн прокралась к двери и покинула комнату.

Все хорошо, коридор пуст. Во всех соседних комнатах зажжен свет, что видно по ярким полоскам дверных щелей. Осталось всего лишь спуститься этажом ниже и заглянуть в общую комнату.

Мысленно расстояние всего в один этаж, небольшой отрезок коридора и лестница - показалось воительнице чрезмерно большим. Вот на что способны мысли, как же незаметно, вкрадчиво, но верно липкий страх неизвестности порабощает разум.

Из-за сгущающихся сумерек страху подыгрывало и зрение. Рябь в глазах мешала успокоиться и сосредоточиться.

Пересилив себя, Этайн сделала несколько неуверенных шажков по направлению к лестнице. Вроде бы, никто не собирался набрасываться сзади и приставлять кинжал к горлу, подозрительных теней и шорохов не было – только лишь обрывки разговоров да смех из соседней комнаты.

Еще уверенней и заметно быстрей девушка добралась до лестницы и прижалась спиной к стене, спустившись на одну ступеньку. Вновь тихо и пусто. Осталась лишь лестница…

Зачем-то, смело отойдя от стены к перилам и спускаясь относительно успокоенной, она посмотрела на стену. Это было последним штрихом всего безумного колоритного вечера.

Вдоль стены, прямо напротив нее, тоже двигался некто в капюшоне!

Нервы, в конечном итоге, сдали. Этайн вскрикнула.

Тут же со второго этажа послышался топот нескольких бегущих ног.

Картина получилась весьма прозаичной – испуганный хозяин таверны с парой торговцев-постояльцев с лампами в руках смотрели на не менее испуганную девушку, созерцающую свое отражение. Да-да, на стене висело простое запыленное зеркало.

-Идите, я разберусь, - бросил хозяин любопытным торговцам.

Как только те ушли, он вновь обратился к Этайн, уже вышедшей из оцепенения:

-Ты безумная? Всех ведь постояльцев распугаешь.

-Вроде бы, пока нет, - с сомнениями ответила та.

-Первый раз в городе?

-Да.

-Тогда вместо того, чтобы шариться по полутемным коридорам, пугаясь зеркал, сходила бы проверила нашу легенду.

-Какую легенду? – отвечала Этайн однотонно, нехотя, да и спрашивала коротко. Хотя, с другой стороны, была искренне рада неожиданно появившемуся собеседнику.

-О дочь незнания! О самой известной легенде нашего города и не слышала, - торговец, удивившись, покачал головой. – Я говорю о солнечных городах.

-Это мне ни о чем не говорит, - пробурчала воительница.

-Именно поэтому наш город издревле зовется городом солнца. Если подняться на самый высокий холм, откуда город будет виден как на ладони, на горизонте можно будет увидеть еще несколько городов. И днем, и ночью – ослепительно сияющие. Хотя ночью, говорят, все же поменьше.

-А смысл в чем?

-А в том, - рассказчик артистично выдержал паузу, - что этих городов не существует на самом деле. Иллюзия, кажимость. Мираж.

Этайн вспомнился город, что был показан джиннами еще с высоты скал близ владений Ордена. Интересно, это то же самое или другое…

-Ты сам-то это видел? – она скептически выгнула бровь.

-В полдень, в самую жару – конечно! А вот ночью меня туда и несколькими кальянами не заманишь.

-А что там ночью происходит?

Хозяин гостиницы перешел на шепот:

-Там охотится Шакийор-лев. Глава одного из родов кочевников.

-Но кочевники ведь не нападают на обычных людей. Только всякие ордена да мародеры считаются их врагами, - как можно спокойней ответила Этайн, но у самой пробежали мурашки по коже.

-На некоторых торговцев нападали. Правда, они были связаны с ворами и были на руку нечисты… Но, я думаю, что дело даже не в этом, - он слегка замялся, - а в том, что в образе зверя он себя не контролирует и нападает на всякого… Очевидцы говорили, что такой ярости и кровожадности даже у обычного зверя не видели…

-Так, - воительница наконец-то вспомнила, зачем она спускалась и, поняв, что говорить хозяин может еще очень долго, тактично подметила, - Очевидцы и не так живописно могут рассказать за несколько золотых. Я, пожалуй, пойду… И, спасибо за рассказ о городах солнца, посмотрю обязательно.

-Удачи, осторожней! – успел крикнуть вслед убегающей по лестнице девушке владелец гостиницы.

Но Этайн вновь застыла буквально за несколько шагов до распахнутых дверей общей комнаты. На этот раз, не из-за полумрака и обманов зрения, а потому, что интуитивно ощутила на себе чей-то пристальный взгляд. Медленно, не делая резких движений, она повернулась назад.

Опершись на дверь соседней комнаты, перед ней стоял человек в капюшоне, высокого роста. В полумраке трудно было различить лицо, но не узнать голоса было невозможно.

-Этайн, не надо идти в общую комнату. Вновь за тобой увяжется кочевник. Зайдем, поговорим, - Бандаро открыл дверь в свою комнату и пропустил Этайн вперед.

Воспитанница юркнула в помещение, и глава школы воинов, еще раз окинув взглядом коридор, поспешно запер дверь на засов.

-Надеюсь, времени у тебя полно, - начал он. – Поговорить нужно много о чем. Выкладывай, что там у тебя.

-Здорово напугали, генерал! – призналась воительница.

-Неужели то, чему я учил тебя столько лет, выветрилось из твоей головы за две с лишним недели? Какие страхи? Или, ты тоже обезумела? – сердито прошипел Бандаро. Злился он то ли от нетерпения, то ли, правда, от того, что его уроки не до конца усвоены.

-Вроде нет. Ладно, - Этайн набрала в грудь воздуха, - С того момента, как мы покинули пределы Ордена…

Бандаро слушал весьма заинтересованно, изредка кивая, временами вставляя в небольшие паузы типичное для внимательного слушателя «угу». Все было хорошо до того момента, когда она дошла до обряда инициации. Тут глава воинов чуть было не перевернул все, что было в комнате.

-Покажи! – приказал он.

Этайн, чувствуя себя донельзя неловко, скинула балахон, растянула тунику и показала ту самую татуировку на спине.

-И все-таки, ты совсем свихнулась! Портить тело меткой бомжей! Портачить! – закричал он в сердцах и тут же притих, поняв, что их могут услышать.

-У нас в Ордене будет человек, вошедший в доверие к кочевникам! Так будет проще, и эффективность разведки повысится, - начала свои оправдания Этайн.

-Не много ли на себя берешь?! Начнем с того, войдешь ли ты вообще теперь в Элиту с этим клеймом!

-Что сделано, то сделано. Быть может, я поспешила с решением. Но, клянусь, я сделала это ради Ордена, а не по собственной прихоти, - спокойно, вкрадчиво ответила Этайн на гневные речи Бандаро.

Тот притих и начал мерить комнату шагами, видимо, успокаиваясь таким образом.

-Так. Ты доложила мне много интересного и поистине важного. Я прощу тебе этот дурной проступок и, в случае чего, замолвлю за тебя словечко в Элите. Но, впредь, знай – если что еще серьезное предпримешь без моего ведома, я тебя прибью.

-Поняла, - покорно кивнула Этайн.

-Теперь, продолжай дальше, - Бандаро заметно смягчился.

Накинув на плечи плащ кочевника, Этайн продолжила свой рассказ. Вернее, доклад. Она рассказала о своих подозрениях насчет Асура, о каннибалах и духе в Некрополе, о том, что ей приписали наличие некоей магической силы, о некоторых деталях быта кочевников и обрывки разговоров, что она слышала во время пребывания в пещерах, в том числе, и об отношении кочевников к Ордену. Рассказала, как они чудом спаслись от тифона благодаря Варламу, и тот факт, что она находилась рядом с ним, заставил поверить кочевников в ее «мифическую» силу. В целом, заменяя все проявления действий джинна на счастливый случай, совпадения, Варлама и «мифическое», она, в конечном счете, рассказала все, кроме одного. Воительница решила умолчать о своей встрече с Шакийором, сказав лишь, что ни ее, ни даже кочевника Онатаса к главе рода так и не пустили.

После некоторого времени общего молчания Бандаро выдал краткую резюмирующую речь:

-Все ясно. Война неизбежна, племена разрозненны, мародерство вновь процветает. Насчет Асура – так с самого начала не видел воина Элиты в этой выскочке. Ну да ладно. Выслушаю еще Линара. А насчет духов и одержимых – ничего не говори своим товарищам, как вернешься. Об этом знает только Элита. Асура с Линаром сам обработаю. За время вашего отсутствия число безумных растет, и, к тому же, случилось покушение на владыку.

-Как?.. На владыку Имрана… – Этайн почему-то сразу пришел в голову Рамирес.

-Владыка не пострадал. Но предателя так и не вычислили. Возможно, он до сих пор делает вид, что служит в Ордене, а сам сбывает оружие мародерам из нашей кузницы. И сведения – тоже. Тот жрец-фанатик, о котором ты говорила – далеко не единственный экземпляр. Похоже, восстает древняя секта некромантов – так полагает Орден. И один из наших бойцов на их стороне. Возможно, даже не один.

-Какие поручения для нас? И, кто ведет расследование о пропаже оружия? – с трудом сохраняя спокойствие, спросила воспитанница.

-Главное – не суетись. Вам еще месяц бродить по пустыне. Просто наблюдайте. Всем основным занимается Элита. А дело о пропаже оружия поручено Рамиресу. Кстати, он хотел тебя видеть. Если день-другой задержишься в городе, то пересечетесь.

-Поняла, - без лишних слов и жестов ответила на всю груду невеселых новостей Этайн. – Что касается Рамиреса, то встреча не состоится. Завтра мы уходим из города.

Разумеется, идея скорее покинуть город родилась только что.

-Странно. Странно, что ты не желаешь с ним увидеться, раз выпадает такая редкая возможность. Он ведь – твой жених, - Бандаро тонко почувствовал смену настроения.

-Не хочу отвлекаться от дел. Боюсь, что встреча с ним на меня эмоционально очень повлияет. Выведет из строя, - надо же хоть как-то выкручиваться, сохраняя при этом невозмутимое выражение лица.

-Ты - боец Ордена. Ничто не должно тобой обладать, особенно – эмоции.

Этайн судорожно соображала. Конечно, было бы неплохо обменяться новостями с исмаилитом, узнать подробней о том, что творится в Ордене. Ведь Рамирес, под влиянием элементарных женских чар, выложит все.

Но, с другой стороны, все, что нужно было им знать, уже сообщили. Лишняя информация, причем не факт, что истинная - придаст суеты. К тому же, он вновь начнет говорить о революции и прочих бредовых идеях. Нет уж, встреча не состоится. Ни чувств, ни желания. Спустя месяц, итак, увидятся.

-Нет, - повторила она. – Не стоит задерживаться в городе. Месяц пролетит быстро, нужно много успеть.

-Как знаешь, - Бандаро смотрел на воспитанницу настороженно. – Заставлять не буду. Главное, веди себя достойно Ордена. Исследовать, потом все детально доложить – ваши первостепенные задачи. Да, и последний вопрос: как называют тебя кочевники?

-Нефер. Линара – Имхотеп, Асура – Амен.

-Ну и придумали же, особенно Линару, язык сломаешь. Ладно, Алетейн, удачи. Увидимся теперь через месяц, в Ордене. Не делай глупостей.

Заметно теплое окончание беседы развеяло все страхи и сомнения.

До общей комнаты в эту ночь, как ни странно, Этайн так и не дошла. Снова, буквально на пороге, повинуясь неизвестному чувству, она резко развернулась и выбежала из гостиницы. Еще через некоторое время воительница покинула город, устремившись к заветным холмам.

Шумное неровное дыхание и бьющееся сердце, кажется, перекрывали свист ночного ветра. Она летела по словно светящемуся, белому песку. Не прошло и часа, как обещание Бандаро не делать глупостей оказалось нарушенным.

Подниматься, само собой, гораздо сложнее, чем спускаться или идти по ровной поверхности. Этайн начала медленный подъем, и все никак не могла унять отдышки.

Совсем рядом, на другой стороне холма, послышался угрожающий рык и крики. Забыв про предосторожности, про отдышку, да и вообще, про все на свете, девушка с невиданной скоростью взобралась на холм. Но в сторону городов солнца посмотреть не удалось – взгляд, само собой, приковался к другой, динамично разворачивающейся картине.

Пятеро мародеров в масках (помимо шаманов, только они носили маски для устрашения из всех пустынных жителей, но это были точно не шаманы), и трое из них с копьями наготове, окружили одного-единственного льва. Неподалеку лежало несколько растерзанных тел.

Не забыв забрать у стражников на выходе свое оружие, Этайн метнула нож в обнаженную шею одного из мародеров. Не случайно в Ордене у нее были высшие показатели по метанию ножей.

Смертельно раненый, он прошел несколько шагов и упал. Внимание оставшихся четырех мародеров неизбежно переключилось на воительницу.

Лев в это время совершил прыжок и набросился на одного из них. В тот самый миг, когда двое ближе стоящих к Этайн мародеров направились к ней, копье третьего достигло цели. Лев взревел, и упал рядом с одной из своих многочисленных жертв.

-Нееет! – закричала Этайн и, вытащив два меча, с яростью берсерка вступила в схватку с мародерами.

Те явно не ожидали такого напора. Используя все приемы, которым успел обучить Бандаро, воительница не просто победила в схватке, а уничтожила противников с каким-то ярым, ранее не присущим ей остервенением. Такое действительно было с ней впервые. Раненому мародеру она вообще отсекла голову его же секирой.

Последний выживший, наблюдая всю разыгравшуюся сцену издали, отшвырнул копье, которым собирался добить зверя, и бросился наутек. Этайн не преминула воспользоваться одним из копий убитых разбойников и метнула, на этот раз, попав в ногу бандиту, чуть выше колена.

Тот, потеряв маску, полз вперед, оставляя на белом песке широкую темную полосу. Воительница обогнала его и преградила дорогу.

-Пп-пожалуйста, нн-не н-надо, - залепетал он, и вдруг заплакал, как ребенок. Это резко вывело Алетейн из состояния берсерка. Она опустила занесенную над головой противника секиру.

Взрослый, здоровенный мужчина плакал и умолял. Такое она видела впервые.

-Ты, вероятно, не жалел никого, кого безнаказанно грабил, - сказала Этайн не столько в укор бандиту, сколько для придания равновесия себе же самой.

-Я-я… Заслужил смерти, ты права… Но… Сначала человек, превращающийся в зверя… Потом ты…И нечто, что во мне… Постоянно говорит… Нн-не могу больше, не вынесу, - он зарыдал еще сильней.

Вдруг, крайне резко, рыдания прекратились, и он поднял голову. На Этайн смотрел не жалкий мародер, а нечто, напоминающее страшную сущность с Некрополя.

-Вам не победить, сколько не бейтесь. Мы уничтожим вас, - проговорило нечто страшным голосом.

Девушка крепче сжала оружие.

-Освободи меня… Нн-не могу больше с ним… Оно овладело мной, - вновь захныкал мародер.

Секира, наконец, опустилась на шею несчастного и освободила его навсегда.

-Шакийор… - прошептала она и побежала к груде тел, где упал лев, сраженный копьем.

Но льва там уже не было – перед ней, согнувшись, сидел друид, бледный, как полотно, и держался за правый бок. Все вокруг было пропитано кровью; этот специфический запах витал даже в воздухе.

-Нефер… Чувствовал, что мы скоро встретимся. Но ты страшно рисковала – в образе льва я не всегда распознаю, кто друг, а кто враг… В порыве ярости могу напасть и на ближнего… - его голос становился все слабее.

-Тише, тише. Тебе нельзя много говорить. Есть ли здесь, неподалеку, какое безопасное место, где можно отдохнуть и подлечиться? – Этайн суетилась, обрабатывая рану маслом чайного дерева.

-Не волнуйся за меня. Да, неподалеку есть место. Медленно идти смогу, доберемся, - Шакийор действительно проявил чудеса выдержки при обработке раны. При этом, не отрываясь, он смотрел на воительницу. Та, закусив губу, была настолько занята обработкой и последующей перевязкой, что не заметила и даже не ощутила на себе его пристального взгляда. Если бы заметила, то перевязка б точно не закончилась так удачно.

Общий поверхностный курс медицины, а также общение с лекарем Вивиан и слегка смыслящим в деле целителей Линаром, даром не прошли. Этайн сделала все легко и достаточно быстро, и, вскоре, помогая Шакийору, направилась по заданному им курсу.

То самое укромное местечко располагалось среди холмов. Оказалось оно не уступающим по укромности всем раннее увиденным стоянкам и местам встреч кочевников. Единственным минусом было слишком небольшое пространство – довольно низкий потолок и, как следствие, мало воздуха.

Этайн-Нефер разожгла костерок в самом центре пещеры, помогла друиду устроиться на своем балахоне, заменившем постельные принадлежности, отдала свою фляжку с водой и только сейчас поняла, насколько истощились силы. Она мешком свалилась на камни в углу.

-Спасибо тебе, - нарушил тишину Шакийор.

Этайн, долго думая, как же поддержать разговор, решила спросить, несмотря на страшную усталость:

-Тебе больше ничего не нужно? Может, корни каких-либо трав, или привести кого из твоего рода?

-Нет. Ты, итак спасла мне жизнь… Знаешь, я быстро восстанавливаюсь. Быстрее… регенерирую, что ли… чем обычные люди. К утру смогу добраться до своей стоянки – но сначала, проводив тебя.

-Мне в город надо утром. Здесь совсем недалеко, - девушка почувствовала, как изнутри, поднимаясь, все нарастает волнение.

-А-а, там твои спутники?

-Да. Покинула их, не предупредив. Так что утром надо объявиться.

Если б она слышала себя со стороны, то, вероятно, ужаснулась бы. Последняя фраза прозвучала так, словно она вообще не хотела никуда уходить. Истинные желания сами, непроизвольно, всплыли на поверхность.

Тени интересно ложились на уставшее лицо друида, удивительно подчеркивая благородные черты лица. Глаза орехового цвета даже при общей повальной усталости и болезни не потеряли своего таинственного блеска и огонька. Воительница поняла, что ее сильно влечет к этому человеку, как влекло и всегда ко всему необычному и аномальному.

-То я на тебя любовался, теперь твоя очередь, - шутливо сказал он.

Этайн смутилась и судорожно собирала в кучу мысли, чтобы направить разговор в другое русло. Но, вместо внятной новой темы, у нее получилось нечто.

-Представляешь, я… Не знаю, о чем говорить… Словно итак друг друга понимаем. Лишние слова зря сотрясают воздух, вот…

-Ты хотела сказать, что мы будто на одной волне?

-Да. С тобой хорошо молчать. Нет, ты не подумай… Наверное, с тобой можно говорить обо всем, как с собой…

-Можем поговорить. Я не настолько устал, - Шакийор приподнялся на локоть, всем своим видом демонстрируя готовность к затяжным разговорам.

-Не сегодня, - воительница, вновь повинуясь неизвестному ей ранее порыву, вдруг резко вскочила и одарила горячим поцелуем в лоб воина кочевников. Что самое смешное, спустя несколько мгновений после внезапного осознания содеянного, она также молниеносно вернулась в свой угол и стыдливо спряталась среди камней. Друид, несмотря на присущую ему самому резкость и даже дикость, опешил и тоже не сразу сообразил, что к чему.

«Как ты так можешь… Ты из Ордена… Будущий воин Элиты! Он не знает, не знает, кто ты на самом деле… О чем вообще может идти речь! Глупая», - мысленно корила себя девушка, съежившись в углу и боясь посмотреть в сторону костра. К тому же, никогда, она в реальности не оказывалась наедине с симпатичным ей мужчиной, не считая, разве что, джинна. Но тот не являлся человеком и вряд ли был привлекательным.

Хотя… Этайн внезапно вспомнился тот момент в «оазисе», когда их с Линаром в обнимку «застукал» Хамид. Как же давно это было, даже не верится… Мысль о Линаре, совершенно внезапная, сильно остановила девушку. Можно сказать, эта мысль заметно снизила уровень страсти, тем самым, защищая от возможных последствий стремительно выходящих из-под контроля событий.

-Не надо себя осуждать, - мягко сказал он. – Я тоже этого желал.

«Вот от этого-то и страшно», - подумала Этайн, все так же не оборачиваясь.

-Не стыдись, - вновь сказал он и, так и не дождавшись ответа, медленно поднялся.

Этайн, наконец, отняла руки от лица и вновь посмотрела на главу рода Кайора. Если бы он знал, что она из ненавистного Ордена, то, что бы предпринял? Если чувства зайдут слишком далеко, тогда придется об этом сказать, тут же упомянув о Никайоре. Возможно, младший брат Шакийора и станет тем самым скрепляющим звеном, кто знает... А сейчас, нужно держать себя в руках. И с первыми лучами солнца отправиться в город.

Шакийору все еще было тяжело. Он просто приобнял Этайн, и они долго разговаривали. О пустыне, о прошлом и будущем, рассуждали на абстрактные темы… И молчали тоже, порой подолгу, слушая дыхание друг друга. Вскоре, усталость накрыла вначале Этайн, и та уснула прямо на плече друида. Затем, последовал в объятья сна и он сам.

Солнце уже вовсю заливало пустыню. Белый песок ослепительно сиял; небо, снова довольно чистое, отливало лазурью.

Этайн с Шакийором, щурясь от сильного солнечного света, вышли из грота. Вместе они дошли до холмов, и до солнечного города Аш-Шамс осталось совсем недалеко. Настало время расставания.

-Мне нужно идти, - сказала воительница скорей самой себе, чем Шакийору.

-Не буду тебя держать, хоть и не хотел бы отпускать. Не буду, потому что знаю, что еще увидимся, - он неожиданно мягко притянул Этайн к себе и поцеловал в лоб.

Она долго смотрела ему вслед. Прежде, чем скрыться за более высоким холмом, Шакийор вдруг развернулся и крикнул:

-Обернись!

Девушка обернулась. За городом Аш-Шамс, далеко на горизонте, ослепительно сияли крепостные стены других городов, словно отлитые из чистого золота. Удивительное свечение плавно струилось, переходило на небо, создавая впечатление, что города покрывает огромный полупрозрачный купол, отливающий перламутром.

-Так вот, какие они, города солнца, - вслух произнесла Этайн, на несколько мгновений забыв о Шакийоре.

Глава 9. Очень странные дела.

В общей комнате ни Линара, ни Асура, ни Онатаса не оказалось. Вероятно, все отправились на поиски внезапно пропавшей Этайн. Перспектива искать их по всему городу нисколько не радовала.

Солнце уже достигло зенита; с первыми лучами солнца, как было запланировано, встать не удалось.

Редко подводившая интуиция вела Этайн узкими улочками в самые захолустные места. Народ здесь был не самый приятный - кругом попрошайничали и приставали, пахло в квартале невыносимо гнусно. Однако, именно через этот квартал лежал путь к особому месту, куда по определенным дням стекается добрая часть города. Народ любит зрелища, народ любит ставки. Так же много кто любит проникаться чужой победой, незаметно для себя же приняв ее на свой счет. Как приятно поделиться с другом вестью о том, что тот, на кого ты ставил, победил в смертельной схватке! И не важно, что ты простой торговец, или даже обычный мелкий воришка. В этот день ты разделяешь ореол славы с победителем, хоть сколько-нибудь скрашивая бесхитростные серые будни.

В каждом, более-менее крупном городе, есть своя арена – для зрелищ по праздничным дням. И в любом городе, в самых захолустных кварталах, находятся пока еще не запрещенные, так называемые «ямы» - места для боев без правил. Без правил, жестоко и насмерть. Бойни (по-другому подобное представление не назовешь, на арене все куда цивилизованней) проходят по несколько раз в неделю. У всех зрителей имеются свои любимчики, невероятно живучие и, как следствие, постоянно побеждающие. Правда, некоторым из них недостает глаза, уха, невесть, что осталось вместо носа; еще у кого-то левую руку целиком заменяет грубое железное приспособление с шипами.

Таких монстров потом отправляют на арены. «Ямы», своего рода, являются отборочным туром. Причем бойцами арены становились самые различные люди.

На самой заре древней традиции то были самые отъявленные преступники. Их иногда выпускали из клеток, давали в руки оружие и отправляли на неравный поединок – чисто на потеху публике. Есть также легенды, что против кучки преступников выставляли немыслимых чудовищ – даже не пустынных хищников, а големов. Великаны, разумеется, одерживали вверх, преступные рабы были казнены, публика ликовала и требовала еще. Дальнейшее свое развитие, но несколько в ином виде, традиция получила при расцвете Орденов – при каждом из них были свои арены, но не для зрелищ, а именно, для тренировок бойцов. Однако, модными стали поединки между бойцами различных Орденов. Дуэли на смерть, маленькие небольшие имитации битв забавы ради – стали слишком популярны. Однажды запущенный механизм уже невозможно было остановить – и этот механизм магическим образом собирает толпы людей и по сей день, заставляя забыть о многом и полностью отдаться во власть кровавой зрелищности.

Богатые люди стали содержать постоянных воинов арены. Таким образом, человек любого социального статуса, неплохо владеющий каким-либо видом оружия, мог снискать славу на арене.

В россказни про големов Этайн особо не верила, а в то, что, хорошо заплатив хозяину «ямы», можно вдоволь потренироваться с профессионалами, знала точно. Именно поэтому она спокойно поднялась на второй этаж странного полукруглого здания и постучалась в красивую резную дверь. Ручкой замысловатой двери служила миниатюрная голова дракона.

-Кто вы? Бои идут в ночь, вам что, на входе не сказали? – недовольно пробурчал хозяин «ямы», очевидно, только что проснувшийся. Человек преклонных лет, с отъеденным брюшком, но, тем не менее, неплохо сохранившийся, вышел в длинном пестром халате и в забавной шапочке с кисточкой.

-Я не на ночной бой, - начала Этайн, - Пока. Мне нужно потренироваться с одним из ваших бойцов.

Поскольку лицо воительницы было закрыто, и балахон оказался широковат, хозяин «ямы» не сразу понял, кто перед ним.

-Знаешь что, юнец… Твое место – на трибуне зрителей. Сиди там и смотри. Еще раз побеспокоишь по пустяку…

Этайн молниеносным движением стянула капюшон и достала два своих клинка. От внезапности старик опешил.

-Не люблю, когда знакомство начинается с такого… Во-первых, как видишь, я не юнец. Во-вторых, у меня есть для тебя весомый и звонкий аргумент, почему тебе стоит со мной сотрудничать, а не отправлять на скучные трибуны, - воительница, спрятав один клинок в ножны на поясе, достала мешочек с монетами.

Благо, Орден им дал достаточно. Как ни странно, каннибалы, забрав оружие, к золоту так и не притронулись, что сделали бы в первую очередь обычные мародеры.

У старика отвисла челюсть. Молча, одними жестами, он пригласил нежданную гостью войти в комнату.

Наученная слежением, Этайн прикрыла за собой дверь и осталась на пороге. Хозяин «ямы», сняв с себя забавную шапочку и теребя ее в руках, спросил:

-И, как ты себе это представляешь? Надеюсь, ты выступать потом не собираешься?

-Мы даже не представились друг другу… Как твое имя? – девушка, чувствуя сильный контроль над ситуацией, бесцеремонно перебила, сменив тему.

-Ф-фазим.

-Очень приятно, Фазим. Я – Нефер, из кочевников. Так вот, что я представляю – я плачу тебе за тренировки с профессионалом. Затем, через некоторое время, ты выставляешь меня на бой. Деньги после моих побед, все ставки – переходят к тебе, мне ничего не нужно. Я оплачиваю только тренировки.

Фазим уронил замусоленную шапочку и закатил глаза.

-Понимаю, Не…

-Нефер.

-Да, Нефер. Насчет тренировок, допустим, я согласен. Но откуда такая уверенность в победе?.. Ты видела моих монстров, вообще? Верю, что, может быть, ты умеешь управляться с оружием. Но, клянусь ветрами пустыни, тебя прибьют на первом же раунде реального боя!

-Ты будешь наблюдать за моими тренировками, - уверенно продолжала Этайн. – И, если я совсем ни на что не гожусь – ты не позволишь мне выступить. По рукам?

-По рукам! – чуть пришел в себя Фазим, остановив взгляд на заветном мешочке. – Пожалуйста, посиди с полчаса на улице, слуги тебя накормят, пока я приведу себя в порядок. Потом проведу небольшую экскурсию, и ты выберешь себе тренера.

-Вот так бы сразу! – ухмыльнулась воительница.

Она сидела на балконе и спокойно пила гранатовый сок, как вдруг, снизу, ее окликнули. Причем, по орденскому имени.

Этайн глянула вниз и увидела Линара.

-Этайн, твою мать! – в сердцах выругался тот. – Что ты вообще здесь делаешь?!

-Ты что ругаешься? Твоему утонченному лицу это не идет, - чуть съязвила девушка.

-Мы тебя обыскались! Чуть весь город дном не перевернули! А она сидит здесь, видите ли, сок попивает, - все не мог успокоиться Линар, раскрасневшись, как рак. Такое поведение ему было совсем не свойственно. Но пребывание вне стен Ордена меняет людей, это-то уже ясно.

-Успокойся и поднимись наверх. Надо поговорить.

Линар поднялся и приземлился на скамью рядом с Этайн. У той внутри что-то чуть вздрогнуло, но тут же быстро утихло из-за обилия совсем других мыслей.

-Согласись, что в таком месте, - девушка, говоря шепотом, кивнула в сторону двери Фазима, - можно узнать много чего. Например, то, кто люто ненавидит Орден, и кто под видом воина Эль-Хэммам сбывает оружие фанатикам.

-Да, Бандаро не очень-то порадовал, - согласился Линар. – Но как именно ТЫ собираешься это выяснять?

-Все просто. Потренируюсь здесь с недельку.

-Ты с ума сошла, - он покачал головой. – Ты не будешь драться с этими нелюдями.

-Ты что, Бандаро, что ли? Буду драться, мое решение, - резко ответила Этайн.

-Ты рискуешь своим здоровьем и жизнью. Я не могу этого допустить, - Линар оказался более чем настойчив.

-Если буду выступать – да. На тренировках – нет.

-Бойцам «ям» плевать на тренировки. У них вышиблены все мозги, они даже без зрителей на трибуне легко вышибут и твои. Им все равно.

-Посмотрим. Вместе пойдем на экскурсию, а там, дальше, решим. Но начинать надо отсюда. Я … знаю, и уверена.

-Нефер, ты готова? О, кто это рядом с тобой? – подоспел обновленный и бодрый Фазим.

-Имхотеп, мы из одного рода. Можно, он пойдет со мной на экскурсию? Больше он вас не побеспокоит.

-Хорошо, раз так, - улыбнулся Фазим.

Линар мысленно рвал и метал.

-Здесь уважают кочевников, но ненавидят лавовый Орден, - предупредил Фазим, спускаясь в подземелье. Этайн закралась неприятная мысль, что бойцов «ям» до сих пор держат в клетках, как зверей. – Про водяных забыли вообще, давно о них ничего не слышно. А вот потомки храмовников довольно часто выступают. Один даже сражается от моего имени.

Пока они спускались, воительнице послышался печальный вздох, донесшийся с потолка. Причем, не только ей послышался.

-Что это было? – искренне удивился Линар.

Фазим, шедший впереди, не понял.

-Ты о чем?

-То ли свист, ли еще что-то сверху…

-А, здесь же трубы проходят. Городские термы – бани… Это все звуки из труб, - заверил Фазим.

И только Этайн знала, кому именно принадлежал печальный вздох.

Девушка отстала, внезапно решив перешнуровать удобные и легкие сапоги. С потолка тотчас же спустился, вернее, сплыл Бероэс.

-Не думал, что с тобой столько проблем будет. Знал, что ты отчаянная голова, но чтобы настолько... Теперь мне придется постоянно находиться рядом с тобой в бою. А то, хорошего будет мало.

-Может быть, какое-то время и правда твоя помощь не помешает, - согласилась воительница. – Но сейчас, скажи мне лучше, кого следует выбрать себе в тренера?

-Не удивляйся тому, что увидишь сейчас. Все они – преступники, страшные люди, без правил и моральных принципов. Только и умеют убивать. Но есть среди них один, кто поможет тебе обучиться, и, со временем, ты узнаешь от него много полезного.

-Кто же это?

-Молодой храмовник. Он молчалив, угрюм, говорит крайне редко. Одно я знаю наверняка – он точно не покалечит тебя на тренировке, а сможет чему-то действительно научить. Главное, попытайся разговорить его. Но действуй, в любом случае, очень осторожно.

-Хорошо. Я пойду, а то снова потеряют. А, подожди, Бероэс – не знаешь, в городе ли Рамирес? – Этайн вспомнила свое обещание скорей покинуть город, дабы не столкнуться с исмаилитом.

-К вечеру будет здесь. Оставайся в «яме», не шастай по городу. Поскольку я некоторое время буду рядом с тобой, то отвлеку его внимание от этого места, и вы не столкнетесь.

-Спасибо, - бросила Этайн, так и не перешнуровав сапог.

Орденские, разумеется, ожидали увидеть что-либо не совсем приятное, но действительность превзошла все ожидания. Клетки, сырые потолки – с них сочилась вода, разбросанная грязная солома… Ряды клеток чем-то напоминали темницу в Некрополе, но сами клетки были намного больше.

-Как вы их содержите, в таких-то условиях? – поразилась воспитанница Ордена, привыкшая к чистоте владений Эль-Хэммам.

-Им больше ничего и не нужно. Кормить только хорошо надо, - засмеялся хозяин «ямы».

Он взял факел со стены и приблизился к ряду клеток.

-Чтобы ты хорошо могла разглядеть себе тренера, - вновь засмеялся Фазим, на этот раз, как-то не совсем приятно.

Этайн приблизилась к одной из клеток. Буквально тут же, на нее чуть ли не набросился (точно набросился бы, если б не решетка) некто вдвое выше ростом, с рвущимися из орбит безумными глазами и оскалом, наглядно демонстрировавшим отсутствие доброй половины зубов. Девушка отшатнулась от решетки.

-Эээээрик меееедведь, разбойник Севера! – торжественно протянул Фазим, будто объявлял новый бой публике.

«Точно не храмовник», - подумала Этайн и последовала вдоль ряда, на этот раз, держась подальше от самих клеток.

-А это кто? – Линар указал на мускулистого темнокожего.

-Агар-дробитель – представил угрюмого темнокожего Фазим, и тут же расшифровал прозвище, - Своей дубиной он дробит все кости. Прирожденный жестокий убийца.

Все остальные прозвища Этайн не запомнила. Большая часть их обладателей действительно выглядела монстрами. Некоторые же казались вполне приличными, и с виду спокойными людьми. Одним из таких и оказался храмовник. Он сидел, прислонившись к стене, и стругал какие-то фигурки из дерева.

-Маррон, опять занимаешься своими деревяшками?.. Поднимись, - скомандовал Фазим.

Тот поднялся во весь свой огромный рост. Чем-то он напоминал голема из древних сказаний. Лицо, словно высеченное из камня, рельеф мышц… Из вполне гармоничной картины только начисто выбивались волосы, отчего-то заплетенные в причудливые мелкие косички. Видимо, здесь у всех какой-то свой собственный фетиш.

-Единственный храмовник из моих постоянных бойцов. Никогда не издает победного рыка, в основном молчит. За это публика окрестила его «Големом». Но, спешу заверить, удары его быстры и невероятно точны.

-У него и потренируюсь, - неожиданно для всех заявила Этайн.

-Быстро же ты решила. Уверена? – переспросил слегка удивленный Фазим.

-Уверена, - повторила Этайн, глядя на храмовника. Тот, казалось, вообще был не способен на какие-либо человеческие эмоции, и смотрел куда-то в сторону.

Линар обреченно вздохнул и про себя твердо решил заявиться на тренировку вместе с Этайн.

Тренировку назначили на вечер, и все время до вечера Линар пытался вымести дурные идеи из головы своей подруги, но все безуспешно. Тем не менее, за дополнительную плату Фазим все же снизошел до согласия пустить на тренировку зрителя. Тем более, сам он тоже планировал наблюдать за ходом занятий.

До первого тренировочного боя оставался час, и Линар предложил Этайн сходить в гостиницу, предупредить Асура и Онатаса, чтобы те больше не заморачивались насчет поисков. По одной ей понятной причине, девушка наотрез отказалась выходить в город, заявив, что лучше перед тренировкой посидеть на скамейке с чашей гранатового сока, да полюбоваться на заходящее солнце. Линар, пообещав уложиться в час, отправился в центр города один. Уж кто-кто, но Линар свои обещания сдерживает, выполняя все аккуратно и точно.

Час ожидания, однако, прошел совсем не быстро.

Этайн вообще забыла, когда ее мозг последний раз отдыхал. Последние месяцы он без устали выстраивает цепочки умозаключений, работая в полную силу даже во сне.

Появилась новая задача – попытка разговорить Маррона в процессе тренировок. Нить глобальных пустынных событий не могла не затронуть этого места – места, куда стекается множество воинов разных Орденов, с такими разными намерениями и пестрыми судьбами.

Не раз посещали мысли и о Шакийоре. Где, как, при каких обстоятельствах встретятся они в следующий раз?..

Куда подевался храмовник Варлам, и когда он даст знать о себе снова?..

«Лучше настраиваться только на тренировку», - наконец пришла к Этайн правильная мысль – пожалуй, единственная адекватная мысль за вечер.

Тем временем Линар сдержал обещание. Шел он, к счастью, один – без Асура и увязавшегося за ними кочевника. Девушка облегченно вздохнула. Очень уж не хотелось объясняться и рассказывать по сто раз все то же самое.

-Онатас с Асуром, пока тебя искали, тоже добыли парочку новостей, - объявил Линар, молнией промчавшись по ступенькам на второй этаж.

-Надеюсь, более-менее утешительных? – лениво протянула Этайн, облокотившись на перила балкона и мечтательно глядя в сторону холмов.

-Ну, как сказать… Одна нейтральная, начну с нее. Джафари себе женщину какую-то нашел. Это узнал Онатас от своих товарищей.

-Ничего себе у них система оповещения! Как у голубей прям. И что с того, что Джафари себе женщину нашел? Нам от этого, что?..

-То, что такой поступок в корне противоречит их правилам. Согласно им, Джафари обязан жениться на вдове Атераса. Так что, начинаются волнения.

-Ну, это не наше дело, так или иначе, - воительница махнула рукой. – Еще новости есть?

-Еще как, НАШЕ, - надавил Линар, заметив распущенность. – Если мы планируем несколько недель жить с ними бок о бок. Ну, там посмотрим, как все обрисуется. Вторая новость – Бандаро не удостоил Асура своим вниманием, зато Рамирес говорил с ним.

-Рамирес здесь? – с Этайн мигом слетела вальяжность.

-Да. Желал тебя видеть. Какой-то там разговор и прочее…

-Я даже мысленно могу себе представить весь этот разговор в деталях. Ладно, не суть. О, вот и Фазим, наконец-то!

Хозяин «ямы» снова подоспел вовремя.

Наиболее удачным оказался тот факт, что Маррон, как и Этайн, занимался совершенствованием искусства боя с двумя мечами. Во время тренировки не было сказано не единого слова – в отличие от постоянных подкреплений словами в Ордене. Учитель Лукар из школы воинов немного перестарался с теорией. Здесь же ошибки пояснялись и подмечались не на словах, а на падениях и мощных ударах в незащищенное место. Любой промах карался довольно жестоко. Фазим время от времени аплодировал, громко восклицал, иногда отлучался ненадолго; Линар же впился руками в перила и не отрывал глаз от мини-арены до конца тренировки.

Воспитанница Ордена, растрепанная, с кровью под носом, но довольная, поблагодарила Маррона.

-Спасибо тебе за уроки. Уже сегодня ты многому меня обучил.

На что Маррон лишь коротко кивнул, сдал тренировочное оружие Фазиму и удалился к себе.

«Да, непросто будет тебя разговорить, весьма непросто», - чуть расстроилась Этайн.

Следующую неделю воительница про себя назвала «неделей тишины и молчания». Молчания – потому, что Маррон так и не заговорил с ней, при этом хорошо вкладываясь в обучение; тишины – потому что, после насыщенных дней, в эту неделю ровным счетом ничего не происходило.

Зато они с Линаром успели досконально изучить город. Этайн прикидывала, куда можно отправить Линара в приближающийся понедельник – вечер ее первого боя. О грядущем событии пока знали только она и Фазим. Хозяин «ямы» посчитал, что Этайн очень даже искусна в ведении боя, хоть и хрупка внешне.

С выбором новой временной локации для Линара ей помог Онатас.

-В каких ближайших городах ты еще бывал, Онатас? – начала издалека Этайн.

-Рядом не так много городов. Ближайший – Ахкаф, независимый полис. Правда, он не такой большой, как этот, и не столь впечатляет. Желаете прогуляться?

-Я бы еще здесь отдохнул, - буркнул Асур. Орденские забыли, когда последний раз видели его довольным.

-Думаю, можно пройтись, почему бы нет, - Линар явно полагал, что Этайн тоже собирается сменить обстановку.

-Кстати, правда, Имхотеп, почему бы тебе не пройтись? Скучаешь на моих тренировках, сплошное однообразие. Пройдитесь, обещаю не покидать стен города.

-Одну я тебя не оставлю, - всполошился Линар.

-Амен тоже никуда не хочет идти. Он будет со мной.

Только это и нужно было. Асуру, скорей всего, будет наплевать, переживет она бой или нет. Если не переживет, то явно не попадет в Элиту. Главное, препятствовать, в отличие от Линара, он ей точно не будет.

-Пошли, хоть сейчас, - в тему подзадоривал Онатас.

-Ну ладно, - нехотя согласился Линар, все же, заподозрив неладное.

Одна проблема разрешилась сама собой.

Осталось разобраться с храмовником.

Должно же быть нечто, что сможет вывести его из молчаливого состояния? Поспрашивать о семье – молчит, бесполезно; как давно и почему здесь – тоже никакой реакции. Наверное, стоит поделиться, сначала, своим сокровенным, почувствовать, что может взволновать его больше всего и как бы, между прочим, рассказать. И, далее – откровение за откровение.

Было бы неплохо ненавязчиво поинтересоваться у Фазима его историей.

Кто же знал, что в ходе беседы с хозяином «ямы» в тени карликовых пальм его небольшого сада откроется еще одна немаловажная тайна. Либо мир тесен, либо слишком много удивительных совпадений.

-Полагаю, он никогда не знал ничего, кроме «ям» и арен. Тогда будущему любимчику толпы едва исполнилось шесть лет. Привел его ко мне отец, вынужденный хоть куда-то пристроить сына. Создалось несколько неприятное чувство, что он хотел избавиться то ли от ребенка, то ли от воспоминаний.

-Ребенок вызывал слишком много воспоминаний, - предположила Этайн.

-Может, и так. Я как раз продвигал свою новую идею – набирал мальчиков, чтобы готовить их исключительно к аренной жизни. Так и воспитал Маррона.

-Традиционным храмовникам не положено иметь детей, - вспомнилось воительнице. – У них ведь дети «по духу». А Маррон наверняка настоящий сын, по крови.

-Именно. Но они не сильно похожи с отцом. У меня отличная память на лица. Отец тоже высокого роста, сухощавый. Лицо напомнило мне маску. Голос всегда спокойный и ровный. Но глаза выдавали острую боль и постоянную тревогу.

Кажется, Этайн знала одного такого храмовника.

Толпа неистово вопила, кричала, норовила выплеснуться на песок. Множество факелов на стенах и светильников на потолке делало «яму» подобием самого настоящего, но кровавого, театра. Фазим уселся на почетном и видном месте, чтобы подать сигнал к бою; Асур, мрачно ухмыляющийся, действительно не сильно возражал против намерений Этайн. Остальные воины «ямы» расположились для наблюдения за боем в специально отделенном решетками отсеке.

Железная маска сильно утяжеляла лицо и неприятно напоминала Этайн мародеров Некрополя. И без того сильно потеющее лицо потело еще сильней, свет от светильников, непривычно яркий, резал глаза. Воительница, во избежание смеха публики названная «неизвестным странником», ожидала своего противника.

Его встретили самым настоящим ревом, и он ответил толпе тем же. В глазах пылала ярость, ослепительно белые зубы, поразительно контрастирующие с черной кожей, были стиснуты от злобы. Противником Этайн оказался Агар по прозвищу Дробитель. Тяжелая дубина против двух легковесных клинков.

«Сама захотела, теперь уж отступать поздно», - настраивала себя девушка, тяжело дыша то ли от пота и подступающей давящей духоты, то ли от страха перед этим зверем.

Фазим медленно поднялся, обведя рукой толпу, словно желая обнять ее. Люд чуть приутих. Дождавшись более-менее тихого момента среди всей безумной какофонии, хозяин «ямы» сильно прокричал, рискуя порвать связки:

-Боооооой!

Двое его слуг прогудели в странный длинный и невероятно громкий инструмент.

Агар, осклабившись, с самого начала чуть не снес голову Этайн взмахами своей дубины. Он крутил такую тяжесть искусно и ловко, как перышко. Воспитанницу Ордена спасала только ловкость. Толпа смеялась, когда она уворачивалась от очередного удара, еще не рискуя нападать. Смех народа был не удивителен – во-первых, к новеньким и чужим в «яме» и на арене всегда относились предвзято, во-вторых – все ставки были, так или иначе, на Агара.

Тем не менее, во время уклонов ей удалось обнаружить незащищенные места противника.

Ловко увернувшись в очередной раз, Этайн ранила бойца в живот. Толпа на какой-то миг даже перестала улюлюкать. Но Агар, взревев и отшатнувшись, лишь еще больше раззадорился. Рана оказалась поверхностной. Под скандирование масс он бросился с небывалой яростью.

Чудом Этайн удалось пару раз царапнуть клинком ему под коленом, опять-таки, во время уклонов. Голова кружилась неимоверно; маска, казалось, вот-вот слетит. Еле держась в должной форме, воспитанница Эль-Хэммам, в третий раз нанесла уже более серьезную рану.

Черный исполин упал на колени и выронил дубину. Та по инерции отлетела далеко и чуть не приземлилась на голову кому-то из первого ряда зрителей. Этайн, сжимая оба меча, осторожно приблизилась, предчувствуя развязку.

Однако, Агар не спешил сдаваться, и одним молниеносным движением вытащил из-за пояса здоровый нож мясника с клинком прямоугольной формы. Зрители не сидели, как в самом начале, а стояли, переваливаясь за перила, прыгая друг другу на головы. Напряжение заметно возросло.

Девушка про себя проклинала все на свете. Как два волка, противники, некоторое время, словно крадучись, ходили по кругу, не отводя глаз друг от друга. Затем Агар резко сорвался и вновь атаковал.

От души получив локтем по лицу, Этайн упала и откатилась в сторону по песку, как можно дальше, пользуясь тем, что Агар отвлекся на аплодирующую толпу. Маска припечаталась к коже; во рту появился характерный соленый привкус. Все зрители вдруг стали на одно лицо, одно огромное лицо; аплодирующие и вытянутые руки, в постоянном движении, казались многочисленными щупальцами неведомого морского создания. Более-менее четко удалось различить только одного человека – к Фазиму, яркому цветастому пятну, подбежал Линар, отчаянно крича и жестикулируя.

«Надо же, почувствовал, пришел», - тупо подметила Этайн.

-Песок! Иначе тебя прикончат! Как только он подойдет, брось горсть песка в лицо и бей! – прокричал над ухом невидимый Бероэс.

Очень медленно, она повернула голову в сторону противника. Тот тоже приближался медленно, торжествующе, держа нож мясника наготове.

Но, приблизившись сильно, рано радующийся воин получил несколько горстей песка прямо в глаза. Агар заорал и поднес руки к глазам, выронив нож. Из последних сил, сорвав наконец маску с потного изнуренного лица, Этайн перерезала шейную артерию противнику. На темно-желтый песок брызнула алая кровь.

Оглушительный рев толпы чуть не свел ее с ума.

К счастью, Фазим и Линар вовремя подхватили ее под руки и увели подальше от ставшего невыносимым шума.

Очнулась воительница, как выяснилось, в комнате Фазима. Сильно пахло лекарственными травами и спиртом. Поблизости неизменно была вся ее команда.

-Чем ты только думала… - прошептал Линар, качая головой.

-Видок у меня не очень, да?

-Было хуже. Левая часть лица синеватая, - констатировал Онатас, - Но, благодаря мудрости кочевников, через несколько дней снова будешь выглядеть неотразимо.

-Идея с песком была неплоха, - подал голос Асур.

-Плоха была идея явиться сюда, вот что, - продолжал морально пилить воин с разными глазами. Причем один глаз, голубой, смотрел, будто с упреком, а второй, ореховый, с неожиданной теплотой. Эта теплота вдруг резко напомнила Этайн о Шакийоре.

-Слава всем богам сразу, очнулась, - заглянул в комнату, услышав голоса, Фазим. – Толпа уже успела в тебя влюбиться. Кстати, Маррон спрашивал о твоем самочувствии. Неплохо он тебя обучил…

Этайн даже приподнялась со своего ложа. Неужели, он заговорит? Нельзя упускать такой шанс…

-Можешь передать тренеру, что со мной все хорошо.

-Вообще-то, он хотел сам тебя навестить. Если ты, конечно, не против.

-Пусть приходит, - сразу отреагировала Этайн и окинула длительным намекающим взглядом всех остальных. Уходить они, походу, не собирались.

-Сейчас пошлю за ним. Скоро будет, - Фазим подозвал к себе одного из слуг.

-Так, вы убедились, что со мной все хорошо. Я поговорю со своим тренером, ладно? А то столпились тут в тесной комнате…

Асур с Онатасом, пожелав скорейшего выздоровления, быстро покинули комнату. С Линаром же оказалось все очень непросто, впрочем, как всегда. Этайн, с трудом отгоняя мечтательные мысли о Шакийоре, даже чуть разозлилась.

-Ты не слышал, да?

-Я остаюсь. Потом вместе с ним уйду, не волнуйся. И будешь отдыхать.

-Хочу поговорить с храмовником один на один. Ты не тренировался с ним. Итак, с таким трудом сейчас все достается. Своим присутствием ты все испортишь, - она почувствовала, как к ней издалека подступает ярость берсерка. Та самая, которой она была одержима во время ранения друида.

Что-то жуткое, нечеловеческое мелькнуло и в глазах вместе со всем сказанным. Увидев это, Линар молча удалился.

«На обиженных воду возят, как говорят бедуины», - подумала девушка.

Через некоторое время в дверях появился Маррон. Был он один, без слуг Фазима. Зашел в комнату храмовник несколько робко, все время отчего-то оглядываясь. Этайн рискнула начать разговор.

-Приятно, что ты справлялся о моем здоровье. Неожиданно, конечно.

Воин, ничего не ответив, вдруг закрыл за собой дверь на засов.

-Еще неожиданней будет для тебя узнать то, что я в курсе о твоей тайне. Ты не та, за кого себя выдаешь, - втройне оказалось неожиданным услышать что-то впервые от этой каменной скалы, говорящей голосом Варлама.

-И, кто же я, по-твоему? – с вызовом спросила Этайн.

-Ты из лавовых убийц, - выдал он, при этом многозначительно сплюнув. Как говорится, вместо тысячи слов.

-И, что с того? – холодно, без каких-либо эмоций, продолжала игру воспитанница Ордена.

-Убийцы, нелюди, - проскрежетал он.

-На себя посмотри.

Маррон одним прыжком оказался рядом с Этайн и чуть не напоролся на тот самый клинок из заколки.

-Не одному тебе удивлять. Наивно думал, что я безоружна? И, что ты собирался делать, высказав мне все?

Храмовник чуть отшатнулся назад. Но воительница, окончательно поднявшись, все так же касалась клинком его шеи.

-Не всю жизнь я пробыл на арене. Один раз удалось сбежать, правда, идти было некуда, потом пришлось вернуться к Фазиму от безысходности. Видел тебя однажды в скалах, недалеко от вашей резиденции. Несколько лет назад, - Маррон заметно сбавил обороты. – И собирался рассказать кочевникам, кто ты. Пускай сами решают, и поступят с тобой по своим правилам.

-Ты этого не сделаешь, - все также спокойно продолжала Этайн.

-Убьешь меня прямо здесь? Не много ли потом будет вопросов? – ухмыльнулся он.

-А ты хочешь знать хоть что-то о своем отце?..

-Откуда ты… Ты знаешь моего отца?! – Маррон изменился в лице. Теперь оно перестало казаться маской и вмиг оживилось.

-Знаю храмовника Варлама, как же. Доводилось вместе сражаться.

-Он опустился до того, что сражался плечом к плечу с Эль-Хэммам? Или…

-Нет, - перебила Этайн, - Ты все правильно понял. Мы с ним действительно союзники. Я расскажу тебе все. И поясню то, зачем сейчас всем жизненно важно объединиться. Прости, но ты знаешь все только по слухам, и слабо знаешь, что происходит наяву, за пределами «ямы».

Маррон окончательно капитулировал и приготовился слушать.

Этайн емко и ясно изложила все, начиная от знакомства с Варламом в Некрополе и заканчивая тем, как они вместе сдерживали тифон. После этого события храмовник пока больше не давал о себе знать. Маррон некоторое время молча все переваривал, затем, после долгой паузы, высказал:

-Допустим, я поверил в джиннов. Не только от тебя про них слышал, скажем так. Но неужели «избранность», - он сделал особое ударение на этом слове, - стоит того, чтобы отказаться от родного сына?..

-Вероятно, тогда ты был слишком мал, чтобы понять. Значит, самое время – разобраться сейчас. Храмовникам на протяжении веков запрещалось вступать в браки, в какие бы то ни было союзы с женщинами.

-Это я знаю! Причем Аль-Шаидим давно развалился, от когда-то сильного Ордена осталась жалкая кучка чтущих старые традиции. У многих храмовников и семьи появились, поскольку все нормальные давно плюнули на устав, - Маррон в сердцах стукнул кулаком о стену.

-Тише, и не перебивай, если хочешь объяснений, - тихо продолжала воительница, прислушиваясь к возможным звукам после удара о стену. Мало ли, кто мог услышать. – «Избранность», как ты говоришь – не повод для гордости. Отнюдь, это тяжелое и страшное бремя, лишающее семьи и любимых. Так что дело не только в традициях Аль-Шаидим. Я сама… Не смогу быть ни с одним из тех, к кому действительно расположено мое сердце, - тут она чуть дала слабину.

Как оказалось, не зря. Откровение за откровение – и люди, меняясь, удивительным образом становятся ближе.

Маррон впервые прямо, внимательно посмотрел на воспитанницу Эль-Хэммам. До откровения он обычно смотрел либо в сторону, либо, будто бы «сквозь нее».

-Мне жаль. Прости.

-Я тебя понимаю. Ты не мог знать всей ситуации, тем более, что мне действительно приходится врать кочевникам. Довольно раздоров между орденами и племенами. И, хватит извинений.

-Нет. То есть, здесь ты права, но… Я не об этом хотел сказать. Такое натворил… - исполин даже закрыл руками лицо.

-О чем ты? – только сейчас Этайн убрала свой миниатюрный клинок и опустилась на пол рядом с резко изменившимся бойцом «ямы».

-Я уже договорился с Фазимом насчет боя… Не выдавал тебя, не волнуйся, просто договорился… Он не успел тебе сказать… Изменить решение нельзя… Дело чести.

-Какого боя?.. – никак не могла понять воительница.

Маррон отнял руки от лица и посмотрел куда-то в сторону стеклянным, невидящим взором.

-Боя с тобой. Насмерть.

По коже пробежал холодок, словно от чьего-то ледяного дыхания. Сражаться насмерть с сыном Варлама?.. Нет, не может этого быть. Можно же как-то все изменить, досконально разобраться. Какой-то бред, одним словом.

-Ерунда, бой наверняка можно отменить.

-Ни в коем случае, - покачал головой Маррон. – При договоренности с Фазимом и правилами «ямы»…

-Да плевать на Фазима и на правила! – теперь настала очередь Этайн повышать голос. – Ты осуждал отца за следование правилам, а сам…

-Несколько дней назад я говорил с ним. Много в свое время выиграл боев для него, заполнив кошелек алчного хозяина золотом… Поэтому, когда я назначаю бой, он исполняет мои просьбы, прислушивается ко мне. Я уже поклялся, что буду выступать против тебя. Поклялся честью. Если бой не состоится – Фазим обречет меня на вечный позор, что страшнее смерти. Придется биться.

-Зачем ты меня тогда обучал?..

-Чтобы ты смогла сразиться со мной в «яме». Ведь я сразу понял, кто ты, увидев впервые. Таким образом, будет честнее.

-Будет еще честнее, если я откажусь от помощи джинна. Раз так, то я отказываюсь. И будь, что будет, - Этайн, запнувшись, выглянула в окно.

Закат, будто разбросанные багровые остатки дня, смотрелся невероятно красиво. Воцарилось молчание.

В дверь постучали. То оказался хозяин «ямы», и дал понять, что время беседы подошло к концу. Оба воина, подавленные, с грустью проводили друг друга взглядами.

Такое же чувство было у нее при приближении тифона. Того самого, заставшего ее одну, впервые, врасплох. Сильнейшее ощущение приближения скорой смерти, уверенность в ее неизбежности. Почему-то Этайн казалось, что без помощи Бероэса она наверняка погибнет. И, что странно, подобные мысли ее нисколько не пугали. Внутреннее состояние стало каким-то пустым и бесцветным, все внутри словно заледенело.

-Что мне с тобой делать?.. – вздохнул джинн. – Доставать с того света, что ли, в случае поражения?..

-Лучше не доставай. И не трогай больше, Бероэс, - Этайн залпом выпила одновременно снотворное и болеутоляющее, разом два пузырька, чтооставил ей кочевник. И забылась глубоким сном без сновидений, все в той же комнате для отдыха Фазима.

Как и следовало ожидать, весть о новом грядущем бое разлетелась крайне быстро. Народ жил сплетнями о хозяине «ямы» и о его воинах. Все ждали этого события. Все, кроме самих выступающих и двух воинов Ордена.

Линар, узнав, чуть не набросился на храмовника, явно желая придушить. Асур, несмотря на постоянное чувство зависти вперемешку с ревностью целиком поддержал своего сокурсника. За время отбытия из Ордена он, как ни странно, успел прикипеть и к Этайн, и к Линару.

Во время редких отлучек Онатаса им удавалось говорить о своем, орденском. Аккуратно, не раскрывая полностью темы джиннов, воительница рассказала о знаменательном разговоре с храмовником. Много предложений поступило, одно другого краше. Линар предлагал выступить вместо Этайн; Асур прикидывал, стоит ли покинуть город, причем как можно скорей и безопасней. Но, как и Маррон, воспитанница Ордена оставалась непреклонна и знала, что все эти рассуждения бесполезны, поскольку ничего изменить нельзя.

После одной из тренировок храмовник замешкался, ожидая, когда Фазим отойдет подальше. Улучив момент, он успел шепнуть Этайн:

-По поводу всего того зла, о котором ты говорила…

-Да-да, - Этайн вертела в руках тренировочный меч, краем глаза наблюдая за Фазимом.

-Слышал от приходящих бойцов, что нечисть пытается рассорить между собой и кочевников. Ты понимаешь, что разногласия между родами выгодны этим сущностям… Ты упоминала о проблемах в роду Менеса… Испытаний будет много. Зло легко находит слабые места и поражает именно их. Причиной раздора может стать что угодно или, кто угодно… Главы родов внезапно найдут гору сокровищ, и каждый захочет себе богатства; или красивая женщина станет предметом раздора… Неизвестно, что будет, - Маррон замолчал, поскольку Фазим повернулся в их сторону. Благо, его снова отвлекли счетоводы.

Удивительно, что речь бойца ямы не была грубой и отрывистой. Само собой, кругозор у храмовника не широк и он явно не эрудит, но для такого места, можно сказать, он все же чересчур образован.

-Спасибо… Все поняла.

-Прошу… Спаси род Менеса и Кайора, раз ты избранная… Если они со временем узнают, кто ты, надеюсь, простят. Если же послезавтра я выиграю бой… То сейчас позаботься о том, что передать это друзьям.

-Хорошо. Все?

-Да. Мне жаль, что нам больше не о чем говорить.

-И мне. И что больше не поговорим и не узнаем друг друга.

Маррон с размаху сломал тренировочный меч о стоящий поблизости каменный столб.

До боя Этайн старалась проводить как можно меньше времени с Асуром и Линаром. Надоели все эти бессмысленные воздыхания, взгляды с укором и, все одна и та же тема. Воительница приводила мысли в порядок.

Но, что будет, если через несколько часов ее не станет? Что Там, что будет дальше, после остановки сердца? Впишется ли ее имя в историю, или, погоревав о ней несколько месяцев, успешно забудут?

Если она останется жива – ход дальнейшей деятельности ясен как никогда. Вернуться на стоянку рода Менеса, узнать, как обстоят дела у Джафари. Через некоторое время найти Шакийора…

Шакийор…

Настолько ясно, что делать дальше. Разве раньше так было?..

Нет, она будет цепляться за жизнь до последнего. Выживет, во что бы то ни стало. Для того, чтобы продолжать миссию, возложенную джинном. Для того, чтобы служить Имрану, как желалось с самого отрочества.

Для того, чтобы быть рядом с друзьями, видеть солнце, ощущать под ногами раскаленный песок. Чувствовать вкус пищи, радоваться в жару холодной воде…

Для того, чтобы хоть еще раз увидеть Шакийора.

Да, становиться бесплотным духом – определенно, не вариант.

Бороться за жизнь, за чувственные ощущения до последнего – такую установку дала себе воспитанница Ордена, заматывая костяшки пальцев бинтами, чтобы удобней было владеть мечом. Эту установку она мысленно повторила и перед началом боя, под вопли публики и, глядя в потолок на рассеянный свет причудливых светильников.

Маррон был тоже готов к сражению. Вне всяких сомнений, и у него был смысл в жизни. Возможно, ему хотелось еще раз увидеть отца. Может, после нескольких удачных боев он все же покинет арену и вновь отправится на поиски себя…

Слова Фазима об объявлении боя утонули во всеобщем вое, кажущимся вселенским.

Два искусных воина, оба с двумя клинками, вступили в смертельную схватку. Это не было привычными для зрителей «ямы» избиениями, отрыванием конечностей и вырыванием глаз. Такой бой пожелали бы видеть хозяева арены в своих огромных цирках. То был танец, а ней бой; от быстрых и стремительных движений клинки казались змеями.

Этайн показалось, что бой длится уже целую вечность - очень долго они пытаются хотя бы ранить друг друга, но никто никому не поддается.

Однако, от таких стремительных вращательных движений голова не могла не закружиться. Через некоторое время бойцы начали терять изначальную свежесть и ловкость. Первой дала слабину Этайн – на повороте ее немного занесло, и крепкий телом Маррон, полоснул по ее левому плечу.

Удар был настолько точным и острым, что осознание боли пришло не сразу. Левая рука теперь, можно сказать, выведена из строя. Оставалось и обороняться, и атаковать одной лишь правой.

«Я должна выжить. Выживу», - стиснув зубы, с трудом отражая удары, мысленно повторяла Этайн.

Поскольку Маррон тоже заметно ослаб, несколькими царапинами наградить голема все же получилось. Но они – ерунда по сравнению с раной в плечо. Одежда стремительно мокла и темнела от крови…

Временами девушке мерещились очертания Бероэса, выглядывавшего из-за спины Маррона. «Нет, я должна сама… Это дело чести. Выберусь».

«Ты теряешь много крови. Еще одна оплошность – и умрешь», - не вербально сообщил джинн.

«Значит, так тому и быть… Но… Линар… Шакийор…»

Эти имена оказались, своего рода, магической формулой. К тому же, мышцы, обладающие хорошей памятью, помнили все выученные когда-либо движения и приемы. От длительной обороны воительница перешла к атаке.

Но тут что-то произошло.

Это что-то заставило публику утихнуть, а Маррона с Этайн остановить безумный бой. Едва сохраняя ясность сознания, истекая потом вперемешку с кровью, они все же отметили, что на почетной трибуне что-то происходит. Вокруг места, где обычно сидел Фазим, сгруппировалось с десяток людей. Самого хозяина арены не было видно.

Некто в плаще с капюшоном воспользовался заминкой и по-кошачьи ловко, спрыгнул на арену. Благо, взор толпы был устремлен в одну сторону.

-Фазим! Хозяин ямы убит! – поползли шепотки и возгласы.

Ярко освещающие «яму» светильники вдруг мигнули и погасли на некоторое время. Этого времени хватило неизвестному, чтобы подхватить падающую на песок без чувств Этайн.

-Я же сказал, что еще увидимся, - издалека, словно сквозь завесу воды, перед самой отключкой, донесся до нее голос Шакийора-льва.

Этайн очнулась в странной белой комнате, пол которой был усыпан мелкими кристалликами гранатового цвета. Изначально россыпь цвета крови ее напугала.

-Не бойся, - успокоил ее Бероэс. – Ты в безопасности.

-Я умерла, да? – спросила девушка.

-Пока нет, но как никогда, близка к этому. Сейчас за твою жизнь борются лучшие врачеватели кочевников. А я удерживаю твой дух в теле. Незачем торопиться Туда. Рано слишком, не время.

-Перед тем, как забыться… Я слышала голос Шакийора?

-Да. Онатас сообщил ему, какой бой тебе предстоит. Он убил хозяина «ямы», тем самым спас тебя от неминуемой гибели и храмовника от обязательств.

-И Маррон жив?

-Да. Но его к тебе не пустили. Он ушел из города и больше не вернется.

-Догадываюсь, куда он пойдет, - вздохнула Этайн, пересыпая блестящие камушки из одной ладони в другую.

-Его судьба не должна волновать тебя, - жестко пресек ее размышления джинн. – Подумай о себе. Перед боем ты искала смысл своей жизни.

-И нашла, даже не один. Я люблю жизнь и хочу жить, - твердо сказала воспитанница Ордена.

-Ты будешь жить. Не зря ведь столько людей и джиннов светлой иерархии прилагают усилий в данный момент. И ты знаешь, что делать дальше?

-Знаю. Помочь Джафари и его роду, выяснить, что там произошло…

-Верно, - перебил Бероэс. – Но что ты будешь делать с Шакийором? Вас занесло слишком далеко.

-Это не помешает.

-Смотри. Ты можешь подпустить его к себе ближе. Но ты не можешь выбрать его. То есть, когда придет время, ты простишься с ним навсегда, имей в виду. Не хотел говорить. Но, так лучше.

-Может быть, вспышка страсти и должна быть короткой, - подметила девушка.

-Забавно, но в таком пограничном состоянии ты лучше соображаешь, - пошутил джинн. – Смотри у меня, я серьезно, - добавил он уже по-отечески.

-Буду осторожна и не подведу тебя. Только вымоли у Целого для меня еще чуточку жизни.

-Считай до десяти, - зачем-то попросил Бероэс.

Этайн послушно начала считать. Камушки, по мере счета, рассыпались у нее на глазах, превращаясь в мерцающую, и почему-то серебристую, пыль. Пол начал уходить из-под ног, потолок раскололся надвое, и лучи солнца словно поглотили девушку.

-Жива! Жива! Получилось! – раздалось сразу несколько возгласов. Определенно, хорошее пробуждение.

Залитая солнцем комната была бы еще светлей, если б не была столь переполненной. Это оказалась одна из элитных гостиничных комнат Солнечного Города.

-С возвращением! – переполненный радостью, воскликнул Линар. Очень символичным было и то, что он сидел ближе всех к Этайн.

Воительница улыбнулась и слегка приподнялась с ложа. Хотелось рассмотреть всех, причастных к спасению. Помимо Бероэса, разумеется.

Чуть поодаль стоял, прислонившись к стене, Шакийор. Как и Линара, друида тоже переполняла радость. Вообще, было у них определенно что-то общее – то ли во внимательном взгляде, то ли во внутренней силе духа. Что именно общее, Этайн так для себя пока точно не отметила.

С другой стороны ложа стояли Асур, Онатас и Анктос. Чуть поодаль находилось еще несколько незнакомых воительнице лиц – вероятно, знахарей кочевников, приглашенных для лечения.

Так или иначе, то было радостное начало дня. И повлекло оно за собой скорейшее, даже более быстрое, чем ожидалось, выздоровление.

После выздоровления предполагалось остановиться ненадолго у рода Кайора, затем выдвинуться к стоянке рода Менеса. Кочевники подтвердили не самые приятные слухи, что были переданы Этайн Линаром во время ее пребывания в «яме». Джафари действительно стал вести себя странным образом с появлением одной особы. Но дело не только в нем – это повлекло за собой ропот среди кочевников, и нарастающую неприязнь к новому главарю, которая уже не только чувствовалась в воздухе, но и озвучивалась недовольными выкриками. Тут и до междоусобицы недалеко.

Шакийор тоже решил отправиться с частью своих воинов на стоянку Менеса, чтобы помочь проконтролировать ситуацию и, при худшем развитии событий, предотвратить братоубийственную войну.

Через каких-то десять дней Этайн, Асур и Линар вновь вернутся в Орден. Если, разумеется, выживут.

Даже не верилось, что близится встреча с Элитой Эль-Хэммам. Чувства при этом возникали смешанные – предвкушение высокого статуса льстило самолюбию, и воображение рисовало величественные картины. Но, с другой стороны, уходить от кочевников тоже не хотелось. Как и предполагал Бероэс, с объектом обожания вроде Шакийора расстаться будет непросто.

Этайн собрала свои вещи, все так же думая о том, что было, что происходит и что должно произойти. Видимо, прошлый опыт пока еще не научил ее думать поменьше и не слишком планировать. Перед выходом из комнаты она буквально столкнулась с хозяином таверны – тем самым, что рассказал красивую легенду о городах солнца.

-Эм… Что ж, посмотрела я на эти города, - бросила воительница, уверенно направившись к лестнице. Задерживаться здесь ну очень не хотелось.

-А, - отмахнулся владелец. – Вам записка, не знаю, от кого. Просили передать лично в руки. К счастью, я успел.

-И кто же просил передать лично в руки? – задумалась девушка.

-Вообще, мне передала моя охрана. Потому, повторюсь, не могу сказать, от кого именно.

-Что же, спасибо. И спасибо вам … за кров, - Этайн со скоростью стрелы вылетела из таверны, на ходу разворачивая записку.

-Всего доброго! – вполголоса ответил ошарашенный такой скоростьюхозяин гостиницы.

Завернув за угол, она отдышалась и рассмотрела клочок бумаги, на котором было нацарапано:

«К Менесу не торопитесь, опасно. Без меня не отправляйтесь. Скоро прибуду к Кайору.»

В.

Вот тебе и новость.

Значило ли это, что Варлам уже встретился со своим сыном? Что за странные перевороты происходят у кочевников, и, к чему все это приведет? Обретенная несколькими часами ранее ясность вновь расплылась в туманных предположениях и домыслах. Словно четкие очертания города солнца стали расплываться, таять, и вскоре исчезли совсем в призрачном тумане, сотканном из молочной влаги.

Некая эпидемия прокралась в тихое, мирное пристанище рода Менеса. Только вот какого рода эта зараза, пока неизвестно. Одно ясно точно – нечто разлагает и разобщает кочевников. Значит, и вправду, не только в Ордене все печально.

Напряжение внутри превратилось в волнение. Этайн вновь свернула и спрятала записку в карман накинутого на плечи просторного одеяния. Не торопиться… Шакийор и его воины, напротив, считали, что нужно все разрешить как можно скорее. Выходит, нужно всех задержать на стоянке Кайора, и попытаться пояснить ситуацию. Но, кто такой для кочевников храмовник Варлам? Авторитетом он был только для Джафари. Остальные же, как относились всегда с пренебрежением к любым орденам, так и сейчас не особо жалуют их представителей. Видимо, придется учиться переговорам.

В так называемое «логово льва» решили отправиться поодиночке. Этайн собиралась прийти последней; и время ее как раз подходило. Перед самым прощанием с городом солнца ей еще раз захотелось пройти через квартал «ямы». Наверняка там все развалилось после гибели Фазима.

Усадьба его оказалось пустой и нетронутой. В ней больше не кипела жизнь – стража отсутствовала, и слуги не разносили редкий гранатовый сок. Как же, казалось, давно это было – ее безумное предложение участия в боях, знакомство с Марроном, изнурительные тренировки и в сырых подвалах, и под палящим солнцем…

Всех бойцов перекупили хозяева арены. Скоро они перевоспитают их на свой лад, и, быть может, они станут настоящими гладиаторами – образцовыми воинами арены. «Такие бойцы бы сильно пригодились в грядущих сражениях с Севером», - промелькнула весьма полезная и небезосновательная мысль.

Но на созерцание опустевшей части квартала не было времени. Накинув капюшон, и не оборачиваясь, Этайн покинула квартал, а вскоре, выбраласьдалеко за пределы города, следуя по белым пескам.

При подходе к краю белой пустыни она еще раз обратила внимание на изваяния, созданные ветром. В прошлый раз, при самом знакомстве с белой пустошью, они были другими…

В очертаниях упорно просматривались гротескные черты человеческих лиц. Застывшие лица хотели что-то сказать, дать знак, но у кого есть время расшифровывать застывшие послания...

Этайн внезапно остановилась. «Не торопитесь», - проплыли перед глазами жирные буквы из послания Варлама.

«Обуздай свои страстные порывы. Не сближайся с Шакийором», - вдруг сказала одна из фигур.

«Война приближается медленно, но верно; она похожа на слишком затянувшиеся раскаты грома, предвещающие страшную грозу», - прошелестела вторая.

«После возвращения с того света… Главное, не изменить своей истинной природе. Меняясь, не изменить себе…», - подхватила третья.

Этайн так и застыла, подобно одной из фигур. Покидать белые пески больше не хотелось – хотелось жадно внимать их пророчествам, ловить каждое слово, каждое дуновение ветра…

Вдруг ее кто-то подтолкнул вперед. Наваждение исчезло. Фигуры молчали, да и странные лица более в них не просматривались.

-Бывает же, - вслух высказалась немного пораженная воительница.

Больше ничто не беспокоило и не занимало мысли, вплоть до прихода на стоянку Кайора.

-Что-то ты задержалась, однако, - справедливо подметил Линар.

-Обычно наоборот, все время куда-то торопишься, - не преминул съязвить и Асур.

-Хватит вам, приступим к обсуждению плана, - прервал их Шакийор, появившийся неизвестно откуда. Несмотря на слегка всклокоченный вид, смотрелся он не менее эффектно.

-Эм, у меня… Кое-какие новости, - неуверенно начала Этайн. – Один весьма значимый, важный человек – Онатас его знает, видел, - девушка кивнула в сторону слегка опешившего кочевника, - В общем, он просил не торопиться на стоянку Менеса и подождать его.

-Кто он? – спросил удивленный Шакийор.

-Храмовник Варлам.

-Они с ним остановили тифон, - в тему сказал Онатас, - Но… Мы же, как договаривались…

-Очень странные дела, - покачал головой Линар.

Глава 10. Битва при Некрополе.

По крайней мере, рвущихся на помощь дружественному роду бойцов удалось удержать на время рассказами и дискуссиями. Предложение ждать, само собой, было встречено невесело и далеко неодобрительно. Род Кайора мало знал об избранных джиннами людях; к тому же, все боялись, что промедление, напротив, приведет к неприятным последствиям.

По этому поводу Этайн-Нефер не стал слушать даже Шакийор.

-Не только из орденов, но и среди наших братьев пропадают люди, а тут еще возможен бунт, - друид, желая хоть немного смягчить ситуацию, взял Этайн за руку и добавил, - Пойми уж, Нефер. Если бы ты возглавляла род… То поступила бы также.

«Возможно, однажды придется возглавлять нечто большее», - мысленно ответила она.

Через полчаса они покинули стоянку, полные решимости и уверенные в лучшем исходе событий. Орденских, как обычно, одолевали сомнения; к тому же, остаться втроем и что-либо обсудить им ну никак не удавалось.

Белая пустыня осталась далеко позади. Желтые пески, такие обычные, все же, были родней и привычней. На душе, как ни странно, становилось спокойней.

-Анктос, - обратился Линар к кочевнику из рода Кайора, - Вот, вы живете в белой пустыне. А как вам, по ощущениям, наша?

-Наша, ваша, что за глупости – пустыня одна, - ухмыльнулся Анктос. – Однако, белая пустыня, хоть и красивей, но гораздо опасней. Время от времени среди белых песков пробуждаются фантомы – души путников, погибших от жажды, тех, чьи жизненные силы забрало палящее солнце. Они останавливают живых, ставят ловушки, желая пополнить свои ряды. Не знающие об этом сходят с ума, легко поддаваясь очарованию голосов, и умирают в пустыне от жажды, истощения… И присоединяются к тем несчастным.

-К счастью, сколько бывал в ваших краях, ничего подобного не видел и не чувствовал, - поморщился Онатас. – Хотя, немало слышал от хозяина одной таверны про миражи и прочее…

-Ну, миражи разные бывают. Может, некоторые – действительно созданы фантомами, а некоторые возникают независимо от них. Ясно одно – такие смерти в белой пустыне не редкость.

«Так вот, что это было… Линар тоже почувствовал. А подтолкнул, вероятно, Бероэс», - Этайн вспомнила, как сама чуть не поддалась магии голосов и каменных изваяний.

-Коварные белые пески, - задумчиво протянул Линар.

-Давайте не будем о таком перед таким походом, - умоляюще попросил Асур.

-Да хватит вам, взбодритесь уже! А то смотреть на вас без жалости нельзя, - обернулся Шакийор, шедший впереди, - Воину не следует быть слишком суеверным.

-Командир прав, - Анктос ускорил шаг и присоединился к Шакийору, не желая продолжать разговор.

Молчание продлилось до самых пещер рода Менеса.

Встретили их, в целом, вполне дружелюбно.

Но не все.

На Этайн накатило то особое чувство, какое было уже при первой встрече с Имраном. Это чувство можно было назвать «сейчас что-то произойдет, вот-вот, сию минуту». Шакийор, определенно, тоже что-то чувствовал и весь заметно напрягся.

Кочевники на входе сообщили, что Джафари находится в пещере военного совета. Туда и направились.

При одном взгляде на пассию Джафари все стало предельно ясно. Такова естественная реакция злых сущностей на избранных светлыми джиннами. Произошло все в точности так же, что и в случае с одержимым приближенным Имрана.

Облик этой женщины целиком и полностью соответствовал устоявшемуся стереотипу колдуньи. Черные, как смоль, волосы; такие же глаза, вспыхнувшие недобрым огнем; и при этом поразительно бледная кожа для жителя пустыни. Тонкие губы искривились в презрительной усмешке, и сущность разразилась до ужаса знакомым смехом.

Джафари, до этого момента пребывавший в трансе, отскочил подальше и схватился за голову. Его воины, прежде мирно сидевшие за столом, встали все разом и вынули из ножен мечи.

Ведьма, не переставая дико смеяться, указала пальцем с неестественно длинным ногтем на Этайн и стоящих подле нее воинов. Ведомые черной магии, те ринулись в бой.

-Нет! Стойте! Мы свои! – кричали воины рода Кайора наперебой.

К сожалению, это никак не помогло.

Из других входов в пещеру военного совета начали проникать остальные бойцы Джафари, очевидно, тоже в трансовом состоянии. Превосходящие числом, они окружили пришельцев, которые только оборонялись, не желая убивать братьев.

Все это удивительно напоминало кошмарный сон – нельзя было ни атаковать, некуда было и отступить; разве что только ноги не ощущались ватными.

И, чтобы вывести всех из транса, нужно убить ведьму, которая весьма предусмотрительно окружила себя толпой воинов рода Менеса.

-Не делай лишних движений, - шепнула Этайн Шакийору. – Как видишь, это бесполезно.

-Еще немного, и ярость достигнет предела. Я перевоплощусь и перегрызу ей глотку, - ответил, вернее, прорычал тот, действительно меняясь. Зрачок приобрел вертикальную форму, тело местами покрылось светлой шерстью.

-Нет, - несколько умоляющим тоном попросила Этайн. – Один ты не справишься. На этот раз, они подготовились.

-Что делать будем? – даже Линар паниковал.

-Видимо, то, что следовало делать на стоянке Кайора – ждать Варлама. Тянуть время, - девушка сама до конца не верила в правдивость своих слов.

Однако, мысленные посылы Бероэса оказались верными. Кочевники, что находились в трансе, вдруг начали ослаблять натиск. Кольцо вокруг воинов Кайора и орденцев распадалось - несчастные отступали ближе к ведьме.

С той стороны, откуда пришли орденские с бойцами Кайора и Онатасом, появился Варлам. За эти несколько недель он будто преобразился – кожа загорела, приобрела здоровый вид, в отличие от того землистого оттенка - каким застали храмовника впервые, в подземелье. Шел он гордо, излучая силу, и от одного его взгляда все отступали.

Ведьма перестала смеяться.

-Что, здесь трое избранных. Испугалась? – громовым голосом молвил он.

Шакийор, все же не перевоплотившись до конца, воспользовался заминкой и оказался рядом с нечистью. Прежде, чем та успела испробовать свой остаточный арсенал черной магии, друид перерезал ей горло. Тут-то началось настоящее представление, пугающее своей реалистичностью.

Сущность покинула умирающее тело. Своды пещеры заполнились черным туманом, отвратительно запахло гарью. Дышать стало нечем в прямом смысле этого слова. Яростный визг и шипение сменились громоподобными звуками.

Этайн поняла, что разыгралось сражение между силами высшего порядка. Люди здесь бессильны. Что происходило за черной пеленой, того действительно лучше не видеть и не знать.

Все, кроме троих избранных, упали на пол и заткнули уши, не выдерживая страшных звуков.

-Нужно вывести всех отсюда, - до Этайн и Шакийора донесся преувеличенный в разы по громкости голос Варлама.

Им удалось растолкать, поднять на ноги постепенно сходящих с ума воинов и вывести из пещер. По пути Варлам приказал покинуть пещеры и всем остальным, кто оказался на стоянке в этот жуткий день. В тот самый миг, когда последний кочевник вышел на свет, из расщелины в скале вырвался вихрь. Присмотревшись внимательней, воины увидели, что в потоке сцепилось несколько сущностей сразу. Светлое переплеталось с аспидно-черным, и при этом часто возникали огненные всполохи, невероятно яркие вспышки, что удивительно напоминало тифон.

Такого мощного энергетического удара не выдержала даже скала, и начался камнепад.

Перепуганный народ наблюдал за этим явлением. Клубы песка поднялись в воздух, видимость заметно ухудшилась. Но, через несколько мгновений, все утихло так же внезапно, как и началось. Правда, пещеры от тишины внезапно не восстановились, и люди остались без крова.

Благо, вольному народу кочевников не привыкать к такому развитию событий – все единогласно решили отправиться на самую близлежащую стоянку одного небольшого и малоизвестного рода. Вернее, такое решение приняли Шакийор, Варлам и Этайн. Все остальные еще плохо соображали.

По дороге храмовник решил слегка отчитать своих союзников.

-Кажется, я все ясно сказал в записке…

-Я им говорила! – перебивая, начала оправдываться Этайн, как маленькая девочка.

Шакийор шел рядом, не говоря ни слова. В какой-то степени, то было как нельзя правильней – к чему пустые сотрясания воздуха, когда все позади…

-Скоро нам будет трудно бороться с ними поодиночке. Потому, лучше держаться вместе, - заключил Варлам.

-Насчет объединения родов я думал давно, - только и сказал друид.

-Я говорю насчет объединения пустыни, - с нажимом продолжал Варлам.

Воспитанница Эль-Хэммам вздрогнула, поскольку чувствовала, что сейчас пойдут осуждения в адрес дорогого ей Ордена. Каким бы он не был, он ее воспитал.

Шакийор вдруг остановился.

-Где Север? Где все эти воинства, о которых вы постоянно вспоминаете? Увы, но лично я вижу лишь демонов пустыни, - ухмыльнулся он. – Потому, переживаю только за своих братьев. Что там со всеми остальными, мне все равно.

-Вероятно, джинны, направляющие нас, слегка чокнутые, раз выбрали такого дикого человека, как ты, - Варлам тоже остановился, все также сохраняя свою гордую осанку. Некоторое время они смотрели друг другу в глаза, и Этайн почувствовала себя лишней.

Словесной перепалки, однако, не произошло.

-Не лезь, - спокойно сказал Шакийор. – Дальше видно будет. Не только с тобой они беседуют, - и ушел вперед, к стоянке, больше не останавливаясь.

-Что так смотришь странно в его сторону? – теперь храмовник докопался до воительницы. – Он знает, кто ты такая?

-Нет. Если бы узнал, думаю, я б не находилась рядом с вами, - спохватившись, ответила девушка.

-Да, ваши пути бы далеко разошлись, - заключил Варлам, заметно помрачнев. Казалось, что он постарел после той схватки с ведьмой, и кожа вновь приобрела немного землистый оттенок. Или, это все причудливые игры света и тени?..

На стоянке копошилось совсем мало народу. Представляла она из себя территорию какого-то древнего храма с довольно большими подвалами. Вокруг храма раскинулись шатры, а внутри него кочевники обустроили склады и небольшие бассейны – разумеется, не такие роскошные, как были на стоянке Менеса, но все же лучше, чем ничего.

Люди начали понемногу приходить в себя. Линар отошел довольно быстро, Асур же вновь повел себя странно – сел в стороне от всех, подогнув ноги под себя, и начал раскачиваться взад-вперед. Джафари, неимоверно печальный (таким его еще не видели) весьма удивился поведению воина.

-Что с Аменом? – спросил он у Этайн с Линаром.

-Вероятно, не пришел в себя после всего происшедшего, - она приняла напускной спокойный вид. – Ты-то как себя чувствуешь?

-Да… - «Водный поток» замялся, отводя взгляд. – Какая она была, как я мог попасться на это…

-Не осуждай себя, достаточно. Но впредь будь внимательней, - поддержал его Линар.

-Будет избран новый глава рода, - Джафари так и не смотрел никому в глаза, а изучал свои руки. – Я ни на что не гожусь. Буду служить.

-Линар прав, - Этайн похлопала сокрушающегося кочевника по плечу. – Перестань себя поедать, это никому не поможет, и прошлое тоже не сотрет. Располагайся, поддержи остальных, пока у тебя еще есть полномочия, - она легко вошла в роль врачевателя душ. Но, тут что-то ее отвлекло.

Девушка почувствовала на себе чей-то сильный взгляд. Всматриваясь в толпу, она увидела Шакийора, возвышающегося над всеми. Своеобразная растрепанная прическа развевалась на ветру, лицо казалось каменным. Только сейчас она подметила некое внешнее сходство с Марроном-големом. Глаза орехового цвета, которые недавно метали искры в Варлама, сейчас смотрели неожиданно тепло. Друид развернулся и направился в сторону старого храма. Примерно в этот же миг солнце скрылось за крышей храма, оставив на прощание горсть красноватых бликов на небе.

От внимания Линара не ускользнуло легкое волнение и напряжение Этайн, хоть он и был занят беседой с Джафари.

-Я поищу Варлама. Имхотеп, пригляди, пожалуйста, пока за Аменом, - выкрутилась та, бросив печальный взгляд на продолжавшего странные покачивания Асура.

-Ну ладно, - слегка нахмурился подозревающий Линар.

Продвигаясь к храму, Этайн заметила, что много кто еще не до конца вышел из транса. Дети были сильно напуганы, и некоторые, не в силах больше плакать, жались к своим матерям. Часть воинов держала наготове оружие, другие просто сидели, молча глядя перед собой в пустое пространство. Разве что только не раскачивались, как Асур.

Девушка вступила на порог храма.

«Сейчас что-то произойдет. И это должно навсегда остаться в этих стенах», - явилась мысль, словно из тенистых углов. В воздухе витал легкий аромат пряностей – не такой сильный и приторный, как в гостинице солнечного города, а нежный, ненавязчивый, чувственный. Интуиция повела ее вниз по местами разрушенным ступенькам и привела к одному из каменных бассейнов, у края которого и сидел Шакийор.

-Как здесь… Тихо, - прошептала Этайн, будто боясь нарушить сакральную тишину.

-Знаешь, мне нравится иногда слушать тишину. Люблю бывать один, - друид любовался танцующими бликами на воде при свете факелов.

-И я бесцеремонно нарушаю твое одиночество, - девушка, чуть осмелев, подошла ближе.

-С тобой я могу говорить как с собой. Это я понял тогда, когда ты меня выручила в белой пустыне. Ты ничего не нарушаешь.

«Забудь, что ты из Ордена… Сама забудь. Будь сегодня Нефер. Может быть, того, что сейчас, больше не будет никогда. Присутствуй… Здесь», - мысленно внушала себе воительница.

-И мне с тобой хорошо, - честно сказала она, зардевшись.

Шакийор перевел взгляд с воды на неё. Чего только в нем не было, в этом взгляде. И сила, и тепло, и забота, и желание быть понятым и все же, не быть одним. Одновременно и сила, и слабость, которую не явишь никому, кроме самых близких людей.

Расстояние между ними было в несколько шагов. Через какой-то миг оно сократилось до минимума, и их губы встретились.

Еще через несколько мгновений Этайн оказалась в одной тренировочной майке и коротких шортах, а Шакийор – в одном переднике, в том самом виде, когда они встретились первый раз. Все верхняя одежда беспорядочно улетела в бассейн. Влюбленные быстро, страстно кружились вокруг него, постоянно находились в движении, и удивительным образом пока не отправились туда вслед за одеждой.

Самым приятным и запомнившимся моментом стало ощущение контраста. В этом танце любви они наткнулись на холодную стену. Таким образом, позади себя Этайн ощущала сухость и прохладу, а впереди – горячие поцелуи, жар, отнимающий разум и побуждающий вопить от восторга.

Он еще сильней прижал ее к стене и шепотом спросил:

-Ты выбираешь меня? У тебя ведь больше никого…

-Только ты… Больше так никого не желаю, - прошептала та.

-Нефер…

Количество одежды сошло на нет. Больше им ничего не мешало.

Эта ночь в подвале с бассейном запомнилась им навсегда. Не просто страсть, не просто желание – вначале произошло слияние душ. Их влекло друг другу на всех уровнях, и потому такой поступок выше всяческих возможных осуждений. Они посвятили друг другу ночь, отдавшись сполна, соединившись. Возможно, больше такого не будет. Но именно такой ночи, с легким ароматом пряности – уж точно не будет никогда. Каждое движение, каждый вздох и всплеск воды они сохранили в своей памяти. Как маленькое сокровище, осталось воспоминание в потаенном уголке памяти, знаменуя собой важный выбор и риск. Выбор, о котором оба ни разу не пожалели.

Солнце уже коснулось крыши древнего храма, но двое так и не хотели выходить из подвала. Шакийор не желал отпускать Этайн, которая так вжилась в роль Нефер и на время отпустила все орденское, что в ней было. Но оба понимали, что пора собираться.

-Когда в пустыне станет немного тише… Выйдешь за меня, Нефер? – напоследок притянув к себе Этайн, спросил друид.

-Посмотрим, как все повернется... Там и решим, - с трудом выдавила из себя девушка. Хорошо, что они не смотрели друг другу в глаза – она была готова заплакать.

Тяжесть расставания помог рассеять, как ни странно, Асур. Он не особо удивился, увидев их вдвоем.

-Имхотеп все углы обыскал, - с каким-то укором высказал он. Укор был явно не по той причине, что Этайн куда-то запропастилась, а скорее по той, что его послали на поиски.

-Видимо, не все, раз нашел меня ты. Как вижу, чувствуешь себя лучше, - в том же духе ответила воительница, никсколько не смутившись и не отстранившись от Шакийора.

-Относительно, - Асур, повернув голову, захрустел шейными позвонками. – Там, наверху, небольшой переполох.

-Что случилось? – вступил в разговор Шакийор.

-На руинах неподалеку видели воинов Ордена Эль-Хэммам. Так сказали разведчики Джафари.

-Произошло сражение? – как можно спокойней поинтересовалась Этайн.

-Нет. Их заметили издалека. К тому же, долго они там не находились – уж очень быстро двигались.

-Давно они так близко не подходили к нашим стоянкам, - вновь изменился в лице Шакийор. Поразительно, насколько сильно оно менялось – всего лишь несколько минут назад он был крайне счастлив.

Вслед за Асуром-Аменом они вышли из храма. Друид, поцеловав руку Этайн, отправился прямиком к Джафари, пока еще исполнявшему обязанности главы рода Менеса. Асур, увидев милую сцену прощания, хмыкнул:

-А хорошо, что нашел тебя я. Так и думал, что у вас что-то есть. Бедняга Линар.

-Замолчи, - воспитанница Ордена забыла, что ее сокурсник бывает немного не в себе.

-Как ты думаешь потом в Орден возвращаться? Интересно, услышу ли я в докладе Бандаро «я путалась с кочевником»? – продолжал издеваться тот.

-Работе это не повредит. Все остальное – не твоего ума дело, - отрезала Этайн.

С приближением Линара он, наконец, умолк.

-Где тебя носило? Не так часто выдаются случаи поговорить втроем, - Линар отвел их подальше от шатров и дозорных.

-Асур все сказал, - бесцеремонно перебила Этайн. – У тебя есть подробности?

Боец, не услышав ответа на волновавший вопрос, слегка скривился, но тут же быстро принял деловое выражение.

-То был и фидаи Элиты. Они шли по следам мародеров, укравших оружие.

-Откуда такие точные сведения?

-А такие, - теперь Линар ухмыльнулся, - Что я был там. Лучше не спрашивай, как мне это удалось, пока кое-кто занимался неизвестно чем.

Такой ответ немного ударил по самолюбию воительницы. Но замешательство продлилось недолго.

-Кого-нибудь из наших видел? - она оглянулась и посмотрела по сторонам, не подслушивает ли кто.

-Рамиреса. Он вел лучших из своих фидаи. Издалека, будучи в разведке кочевников, я его узнал.

-Да, зрению твоему я доверяю, - задумалась девушка. – Что дальше будем делать?

-Вероятно, ждать окончания нашего испытательного срока, - пожал плечами Линар. – Что-либо предпринять сейчас, при этом, не выдав себя, мы не можем. Тебе удалось отыскать Варлама?

Второй раз подряд Линар вводил ее в ступор. Асур ехидно улыбнулся.

-Нет, - девушка отвела взгляд в сторону. – Видимо, он решил на несколько суток покинуть стоянку.

-Или, напротив, не покидать ее вовсе, - в разноцветных глазах появились искорки. – Пройдемся немного.

Долго идти не пришлось – Линар привел их к крайнему на стоянке шатру, небольшому и скромному по сравнению с остальными, цветастыми. Заглянув туда, Этайн увидела храмовника, курящего какую-то самодельную нелепую трубку.

Да, сегодня определенно был день Линара.

-Ну, так, когда вы планируете вернуться в Орден? – спросил после затяжки Варлам.

Представить храмовника в таком виде было сложно. От череды удивлений Этайн довольно туго соображала.

-Через дней десять отправимся, - доложил Линар.

-Много чего не узнаете… Не узнают и вас, в какой-то степени, - храмовник игрался с колечками дыма, всякий раз пытаясь сделать их как можно совершенней.

-Ч-чего? – не выдержал Асур, скептически выгнув бровь.

-Там много чего изменилось. Ваших, рыскающих по пустыне в поисках решений той проблемы с оружием, уже все кочевники перевидали. Что касается лично вас… Эти недели, вероятно, не даром прошли.

-Ты накурился, - сделала вывод Этайн.

-Отчасти. На самом деле, редко когда выдается случай от души отдохнуть.

-Ты видел Маррона? - поинтересовалась воительница. Мысли, наконец, начали собираться в кучу.

С лица Варлама мигом слетело изначальное безоблачное выражение. Храмовник принял сосредоточенный вид.

-Видел, - коротко ответил он, и тут же перевел тему, - Еще, я видел кое-что другое. Ради чего вас и позвал сюда. Но, для начала, Этайн, вот что я тебе скажу – настало время открыться Шакийору. Поверь, я знаю, что это такое, поскольку в свое время отказался от собственного сына.

Этайн уперла взгляд в потолок. Линар пытался сохранить как можно более безразличное выражение лица.

-Разберусь, - выдохнула она. – Так что ты видел?

-В Некрополе собирается армия. Скоро она выйдет на поверхность и пронесется по городам, как черная смерть. Поскольку на ее стороне – само зло, то с возрастанием жертв армия будет набирать и силу. Она питается жизнями. Ты спросила про Маррона – я отправил его разыскать оставшихся храмовников. Кочевники и храмовники будут драться бок о бок. Ну и вы, соответственно. А как разрешить ситуацию с друидом – решать тебе, - Варлам, докурив трубку, поднялся.

-Одолеем эту армию – значит, одолеем и зло?.. – вопрос Линара прозвучал скорее как утверждение.

-Скажем так – мы его заметно ослабим. Для того, чтобы самим копить силы в грядущем противостоянии с Севером. Ладно, довольно разговоров. Будьте готовы всегда. Можем отправиться к Некрополю в любой момент.

Как и что сказать Шакийору, Этайн уже придумала и мысленно прокручивала сцену за сценой в голове. Правда, редко когда случается все именно так, как думаешь, предполагаешь. Вариантов исхода беседы может быть очень много.

Всем троим «орденским», с другой стороны, очень сильно хотелось скорей вернуться. Вопрос, что был острейшим в самом начале - кто именно из них попадет в Элиту, уже никого не волновал.

Уютная атмосфера кочевья мало-помалу восстановилась. Народ оправлялся после происшествия и копошился все более оживленно. Сейчас обстановка на стоянке скорее напоминала большой улей – все сновали туда-сюда, что-то готовили, беспрестанно гудели.

Джафари и Шакийор были извещены Варламом о грядущем походе на Некрополь. Всадникам кочевников удалось подбодрить своих воинов, и подготовка к походу шла полным ходом. В тренировках активно участвовали и орденские. Все были рады тому, что можно вновь поупражняться от души, как в старые добрые, более-менее мирные, времена.

Этайн, само собой, по тренировкам не сильно чтобы соскучилась после «ямы», но провести время таким образом, считала самым подходящим. Пара дней пролетела незаметно для всех – рабочая атмосфера увлекла и воинов, и мирян в свой водоворот. Создавалось такое чувство, словно все чего-то очень сильно ждут. И этим «чем-то» оказался сигнал Варлама, поданный на заре третьего дня подготовок.

План был таков: вожди кочевников и храмовников ведут своих воинов по разным направлениям к Некрополю. Точкой сбора назначили холмы вокруг мертвого города. Таким образом, намечалось крупнейшее сражение между кочевниками, храмовниками с одной стороны и мародерами – решившими объединиться с помощью злой силы - с другой.

Перед самым отправлением дали свободных пару часов – кому – на сборы, кому – провести больше времени (быть может, последнего) -с семьей; а кто-то отвел это время для священных ритуалов. Этайн же решила собраться с силами и открыться Шакийору. Если чувства к человеку искренни, то не стоит бояться сказать правду, какой бы горькой она не была.

На этот раз они увиделись на верхних этажах храма, и пристроились у небольшого окна с видом на ближайший оазис. Ветер шелестел листьями пальм, издалека доносилась призрачная печальная мелодия. По серебристой глади воды то и дело пробегала легкая рябь.

Комната была засыпана снизу доверху самым разнообразным хламом – деревянными сундуками, небольшими комодами, амфорами, беспорядочно разбросанными по полу свитками. На солнце дивно переливались пылинки.

У обоих возникло чувство, что эти объятия последние. Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, Этайн издалека начала:

-Поскольку я никак внятно не ответила на твое предложение, хочу дать ответ сейчас.

Шакийор подскочил, весь напрягся и заглянул прямо в глаза девушки. От этого ее уверенность значительно поколебалась.

-Знаешь, как бы я того не хотела, но … - воительница отвернулась и вдруг резко вырвалась из объятий друида, - не могу ответить положительно. И знаешь, почему?

-Ты хранишь какую-то тайну, - стараясь держаться спокойно, сделал предположение Шакийор. Но в его ореховых глазах мелькало то искреннее огорчение, то безумные огоньки, предвещающие ярость. Этайн на какой-то миг даже захотелось, чтобы он обратился во льва и напал – настолько серой и бессмысленной представлялась сейчас последующая жизнь без него.

Однако, столь эгоистичное желание быстро прошло – как легкий, но далеко не лучший выход из положения. Гораздо проще все перечеркнуть, исчезнуть, чем жить, несмотря ни что, формируя себя.

-Да, и я открою ее тебе.

-Ты мне очень дорога. Не думаю, что это повлияет на мое отношение...

-Повлияет. Боюсь, ты захочешь меня убить.

-Что бы ты ни сказала, я буду держаться, чтобы не обратиться, - его сильный голос придал Этайн уверенности.

-Я из Ордена. Меня зовут не Нефер. Я воспитывалась в нем с самого рождения и не знала иной жизни, кроме него. Прости, - зачем-то добавила она, на всякий случай, отойдя подальше, в тенистый угол.

Она ожидала, что начнутся метаморфозы, что он все вокруг перевернет и разъярится не на шутку. Но он молчал. И эта гнетущая тишина добивала больше всего. Казалось, ныли сами стены, а мелодия ветра, доносящаяся издалека, стала еще печальней.

-Не молчи, пожалуйста, - не выдержала Этайн, вещая из своего «укрытия».

Друид, проглотив подступивший к горлу комок, подошел к окну и облокотился. Он смотрел вдаль, видя не расстилающиеся перед ним просторы пустыни, не пальмы, приглашающие под тень своих листьев. Он видел правду, крайне сильно резанувшую его по сердцу.

-Знаешь, в какое положение ты меня поставила… - голос лидера кочевников впервые дрожал. – Как глава рода, я должен отдать тебя на суд братьям. И хорошо, если они тебя быстро и безболезненно убьют. Как человек… вернее, как любящий… В общем, я должен отправить тебя в ваш Орден сейчас же, прочь… С моих глаз и… Подальше от братьев, взяв слово чести, что ты не причинишь вреда нашему роду. И, что мне предпринять, по-твоему?.. Кстати, эти твои два друга – оттуда же?

-Эти двое – да. Ни то, ни другое, - Этайн сделала шаг вперед из своего укрытия. – Я никогда не заглажу своей вины перед тобой как полюбившим меня человеком, но как лидеру кочевников и… старшему брату, мне есть, что предложить.

-О чем ты? – не сразу понял Шакийор, продолжая смотреть вдаль невидящим взглядом. Его пальцы впились в стену, будто желая искрошить.

-О твоем брате Никайоре. Он жив, и тоже в Ордене. Он – один из моих близких друзей, - выпалила девушка, не сводя глаз с друида.

Тот буквально отскочил от подоконника и уставился на Этайн. Где-то, на периферии сознания, он в который раз убедился, что небеса послали ему эту девушку не случайно.

-П-правда? – все еще не веря до конца, переспросил он.

-Да. Вы с ним чем-то схожи. Нос такой же… Никайор тоже высокий, но будет, покрупней тебя – не в обиду сказано, - воительница выдавила слабое подобие улыбки.

-Он с раннего детства крупный был такой, крепкий… - с неожиданной нежностью сказал Шакийор. – Как же я хотел бы его увидеть…

-Я обещаю не причинить вреда вашему роду. Двух бойцов Ордена беру на себя. Позволь нам дойти с вами до Некрополя. Потом, я рискну и попытаюсь организовать вашу с братом встречу.

Друид задумался и суетливо заходил по комнате, заложив руки за спину.

-Насчет твоих друзей – тот, что был в трансе – может не пережить битву. Он уже негоден для Ордена с таким душевным здоровьем, так что угрозы явно не представляет. Второй же, более наблюдательный и сильный, готов ради тебя на все, это-то оно видно. И, коль вы знаете Никайора… Быть может, не стоит этого делать… Но все же, я тебе доверяю. И не думаю, что ты совсем другая… Я ведь знаю тебя, естественную, - он отвел взгляд и вновь приблизился к окну. – Действительно, ты права, в таком случае, нам не по пути. Хорошо, что все раскрылось сейчас. Но, можно кое-что узнать? – вдруг непривычно попросил он. Обычно Шакийор никогда не спрашивал разрешения.

-Насчет брата?..

-Нет. Твое настоящее имя.

-Меня зовут Этайн.

-Хм, странно... – впервые за сегодня, он ухмыльнулся.

-Что, странно? – Этайн жутко не хотелось заканчивать беседу, но, в то же время, она понимала, что пора расходиться.

-Вот не знаю даже, какое из имен мне больше нравится, - отметил Шакийор с несвойственной ему задумчивостью. – Ну ладно.

-Мы поговорим насчет встречи с братом после боя, - перевела тему воительница, приближая разговор к логическому завершению.

Шакийор молча направился к выходу. И, перед тем, как окончательно скрыться меж упавших балок, напоследок бросил:

-Если выживем. Больше нечего сказать. Ты знаешь все обо мне, как теперь и я – о тебе. Постарайся выжить.

Он исчез. Этайн же не сдвинулась с места еще несколько минут.

На мертвый город надвигались массы. Множество отрядов кочевников со всех сторон света взяло город в кольцо. Над городом кружили стервятники в предвкушении кровавого пиршества. Для Ордена такое зрелище могло бы показаться пугающим – с такими мощными силами считаться бы пришлось. Покорять город за городом, нападать на немногочисленные стоянки – одно дело; встретиться же с целой армией вольных народов – совсем другое.

-Если бы они все объединились так, как сейчас, и напали на нашу резиденцию… - шепотом высказался Линар, щурясь от беспощадного солнца.

-Да уж, - Этайн окинула взглядом несколько десятков отрядов на холмах. – Постарались на этот раз их лидеры.

-Не только их, - Асур указал на восток. Оттуда пепельной змеей двигался еще один отряд из десятков тридцати человек, возглавляемый двумя очень высокими людьми.

-Варлам с Марроном… Мало же храмовников осталось, - сделал вывод Линар.

-Уверена, что их больше. Просто это все, кого удалось найти в столь короткие сроки, - вздохнув, предположила Этайн.

Здесь собрались как четыре основных рода – Менеса, все еще во главе с Джафари; Кайора, возглавляемого Шакийором; а также Товита и Саргона, возглавляемых старейшинами Ионом и Саломом соответственно. Как им всем удалось договориться и поставить верховным командующим храмовника Варлама – пока неизвестно. Вероятно, тот всего лишь применил свои чары и строго следовал указаниям джиннов.

Этайн, Асур и Линар удостоились чести быть рядом с верховным командующим. Варлам, завидев Этайн, быстро подошел вместе с Марроном.

-Они знают, что мы здесь, - сильно понизив голос, предупредил старый храмовник.

-Опять будет необычное сражение? – нахмурилась воительница.

-В наше времена они все необычны. Так что, готовься – произойти может все, что угодно, - Варлам по-отечески похлопал ее по плечу.

-Удачи, - с каким-то слегка виноватым видом, коротко пробубнил себе под нос Маррон и отошел сразу же, вместе с отцом.

Войска в боевом построении, с лучшими, образцовыми воинами стояли наготове в ожидании боя. Руки, державшие копья, вспотели от жары и напряжения. Все понимали, что состоится, возможно, самый страшный в их жизни бой. Для кого-то – последний. Неясность того, с какими силами придется иметь дело, порождала страх.

Но они стояли, повернувшись к нему лицом. Этот факт уже требует смелости. Никто не пошатнулся, не утратил смелости и тогда, когда при ясном небе послышались раскаты грома, а из-под земли – нарастающий гул неизвестного происхождения.

Через некоторое время все стихло. Зато от песка стало подниматься некое подобие серого пара. Вскоре оно заполнило весь город, едва не достигнув холмов. В сером мареве начали беззвучно возникать очертания странных фигур.

-Без паники! Это происходит у вас в головах! Не бойтесь! Я с вами! – громовым голосом прокричал Варлам.

Резкий порыв ветра разорвал серый туман в клочья. С холмов воинам открылось поистине пугающее зрелище.

Каждый уголок в городе, каждый квадратный метр был занят воинами врага. Кто в устрашающих масках, кто настолько безобразен, что даже такая маска не нужна. Преимуществ у них, как таковых, не было – во-первых, положение внизу делало их уязвимыми для метких стрел кочевников; во-вторых, они взяты в плотное кольцо. Но, одно у них было точно – мощный полюс злой силы, против которой простые люди бессильны.

Мародеры с ревом бросились в атаку. Первые, особо смелые, были тут же прошиты стрелами. И, количеством взять холмы им тоже не удалось – плотное кольцо кочевников все еще держалось, начиная постепенно спускаться к Некрополю.

-Не спускаться! – скомандовал Варлам. – Им только это и нужно!

Тем не менее, расхрабрившаяся часть кочевников из рода Товита его не послушала, и приблизилась к руинам, ожесточенно молотя противника, кто короткими топорами, кто - мечами. Тут же, на глазах у всех, их окутало серое облачко. Сами мародеры, при этом, отступили. После того, как странная субстанция растворилась, показались оставшиеся в живых воины Товита, вернее, то, что от них осталось – силуэты с содранной кожей, обнаженными мышцами, костями и сухожилиями. Эти кошмарные создания присоединились к армии мародеров.

-Говорю всем, не спускаться! – надрывая связки, кричал Варлам.

-Не спускаться! – подхватил Шакийор, а за ним, и остальные командующие.

Этайн, Линар и Асур пока что успешно отбивали атаки мародеров. Уроки Маррона пошли на пользу, и девушка прекрасно владела двумя мечами. Три бойца Ордена, выручили друг друга не раз – Асур однажды чуть не скатился вниз, и сокурсники вовремя его подхватили; мимо Этайн так и свистели копья, камни и стрелы; Линара пыталось одолеть сразу несколько особо упорных мародеров. Воины Эль-Хэммам старались не замечать, что вид у некоторых из них был весьма странный – слишком бледный, местами кожа свисала клочьями. Старались так же не думать о том, что местная сила способна вдохнуть жизнь в умерших, создав, таким образом, огромную, непобедимую армию.

Для Этайн все было просто до тех пор, пока она не посмотрела вниз, на город. Вернее, с ее зрением произошло что-то странное. То, чего раньше никогда не бывало. Она увидела того самого безумного жреца в центре города, будто в увеличительное стекло. Как вообще такое возможно, на таком расстоянии?!

Жрец смотрел на нее, не мигая. Он стоял на чьем-то надгробии, укутанный в темно-серый балахон. В ушах звенело от тишины.

Через несколько мгновений картинка исчезла, и воительница вновь оказалась в гуще боя, и чуть не оглохла от лязга стали после звенящей тишины.

Прошло несколько минут. Снова перемкнуло. Ее дух будто проносился ближе к городу, к надгробию, на котором неизменно возвышался жрец. Скрежет тысячи мечей и крики вновь не доносились до слуха воительницы.

Едва совладея с собой, Этайн оглянулась назад. Холмы пустовали. Но, повернувшись влево, она увидела Варлама с Шакийором. Те, так же, как и она, застыв, сжимали оружие. Вероятно, всех троих поглотило это общее чувство, и, что действительно страшно – застало врасплох.

Воительница с трудом вышла из оцепенения. Пески пустыни внезапно окрасились в насыщенный цвет красного вина; яркие бордовые оттенки пугали напоминанием о крови и неминуемых потерях. Кто сейчас, в этом же месте, в ставшем невидимым реальном мире, гибнет от рук озверевших мародеров, пока трое избранных находятся в оцепенении?.. Может быть, смерть настигла на поле брани Линара, или Маррона, или Асура…

Кроваво-красные барханы слишком быстро меняли формы от неощущаемых дуновений ветра. Песчаные массы словно двигались сами, без помощи какой-либо силы извне.

Облака по небу не плыли, а летели, и от такой скорости неимоверно кружилась голова.

Этайн выдернула из своего легкого сапога запасной метательный нож, собираясь метнуть его в жреца. Но, очень не вовремя, их взгляды встретились. Девушка безмолвно ужаснулась и утонула в красных глазах фанатика. То ли в них отражались движущиеся красные пески, то ли они на самом деле были красными, и, время от времени, вспыхивали жгучим бордовым пламенем.

-Недолго осталосссь… - тишину прорезал жуткий голос с каким-то присвистом. – Как раз задержим вассс… Оссстальные погибнут.

Тщетно Этайн пыталась посмотреть в другую сторону или закрыть глаза. Она могла пошевелиться, могла закричать, но оторвать взгляд от глаз жреца никак не получалось.

«Спаси Линара!», - неожиданно прозвучала в голове мысль.

Воспитанница резко дернулась и потеряла равновесие. Она съехала по песку вниз, как безвольная кукла. Но, самое главное удалось – потерять зрительный контакт с исчадием мрака.

Звон мечей снова оглушил ее. Громкие звуки появились не постепенно - сначала тихо, затем громче, а вновь, грозили разорвать барабанные перепонки своей резкостью и громкостью. Этайн поднялась. Линар, тем временем, неистово сражался, окруженный четырьмя мародерами сразу.

Недолго думая, будто очнувшись от сна, Этайн бросилась на помощь и взяла двоих на себя.

-Расправились, - выдохнул Линар, добивая последнего. – Что с тобой было?

-А что было? – воительница вытерла вспотевший лоб.

-Ты несколько секунд стояла неподвижно, будто в трансе… На тебя такая толпа ринулась… Удалось на себя их внимание перевести.

Аналогично внезапным звукам, резко нахлынул и поток мыслей. Этайн, в который раз в своей жизни поступая поистине странно, вдруг схватила Линара за руки и закричала:

-Смотри на меня!!!

-Что, что с тобой, Этайн? – не понял он, но, в то же время, сжал ее горячие и влажные ладони в своих.

-Я хочу запомнить твое лицо… Там такое было… Ты не видел, но я…- сбивалась она. – Возможно, воспоминание о тебе поможет мне легче перенести…

-Что перенести?.. Ты про тех духов с Некрополя?.. – Линар внимательно смотрел ей в глаза.

Этайн молча кивнула, тоже глядя ему в глаза. С Шакийором им не по пути, Линар же был всегда рядом и, хотелось бы верить, что будет. С этим человеком находишься на одной волне, и столько лет его знаешь… С самого детства…

Сеанс сближения был прерван новой атакой.

-Еще, еще идут! – раздались поблизости возгласы кочевников.

-Если что, я прикрою, - сказал Линар, отпуская руки Этайн.

Это было сказано так коротко и просто, но, в то же время, так сильно и надежно, что теперь воспитанница Ордена действительно приготовилась дать мощный отпор жрецу.

Другое измерение вновь украло её с поля боя. Теперь, помимо города заката, Этайн смогла прозревать взглядом и подземелья. Сеть мрачных коридоров расстелилась пред ней, как карта мира. И все коридоры, к ужасу, оказались заполненными готовыми сражаться … существами.

Верно, людьми такое не назовешь, хотя люди тоже были среди них.

Часть существ напоминала рискнувших спуститься вниз воинов рода Товита – люди без верхнего покрова, без кожи и волос, сплошные глыбы ходячего мяса. Были среди них и полулюди-полузвери, с человеческий рост и выше; клыкастые, чешуйчатые и безобразные, они задрали морды вверх, в предвкушении пиршества среди песков.

«Он за ними стоит», - подумала Этайн насчет жреца. «Избавившись от него, уничтожим всю эту армию».

Воительница вытащила оба меча, глядя на то, что отражается в них. Искать главу инфернальной армии глазами, и вновь поддаться его чарам, было недопустимо.

-Держись. Осталось немного. Я горжусь тобой, - где-то рядом сказал Бероэс.

-Я справлюсь одна? – все еще немного сомневалась девушка, хотя свято хранимые в памяти образы близких людей придавали решимости.

-Ты не одна, - заверил джинн.

После его слов начали нарастать и другие звуки, какие-то крики издалека. В мече, однако, никто не отражался.

-Ложись! Ложись! – кто-то, все-таки, докричался до неё.

Этайн ничком упала вниз и обратила внимание на появление нового отражения. То оказался Варлам, стремительно бежавший со своим тяжелым двуручным мечом.

Продолжая проворачивать спасительное зеркало, Этайн обнаружила еще две фигуры – одну, до ужаса знакомую, в темно-сером балахоне, стоящую на надгробии, и другую, напоминающую пустынного хищника… льва.

Все будто застыло на несколько мгновений – лев в прыжке, жрец, поднявший руки, и при этом беззвучно кричащий что-то (заклинания, скорее всего), храмовник Варлам с мечом наготове, и Этайн, распластавшаяся на песке.

Трое избранных, повинуясь общему коллективному чувству, договорившись не вербально, атаковали жреца.

Метательный нож находившейся дальше всех Этайн достиг цели; Варлам, ловко запрыгнув на надгробье, ударил жреца тяжелым мечом в нижнюю часть шеи; Шакийор, в образе льва, впился в горло.

Если бы кому было дано особое зрение - видеть подобные вещи, то тот увидел бы над всеми тремя поистине сказочный ореол, созданный Бероэсом. Некий солнечный купол опускался на них с небес, озаряя Некрополь и проникая в подземелья. Исчадия мрака, одно за другим, превращались в пепел.

Этайн потеряла сознание от ослепительного сияния.

Очнувшись на поле боя, она первым делом отметила, что скатилась далеко вниз. Тем не менее, это не удержало Линара и Асура, которые, рискуя жизнями, спустились вместе с ней. Было подозрительно тихо.

Девушка поднялась. Ее взору предстали десятки измученных, удивленных кочевников. От армии мародеров ничего не осталось – те, что были обычными людьми и пали в бою, больше не поднялись, став добычей стервятников; немногие выжившие бежали в разных направлениях. Существа-гибриды, ожившие мертвецы и прочая нежить, абсолютно вся -обратилась в пепел.

Битва за Некрополь закончилась. И, была выиграна.

Глава 11. Раскопки тайн среди песков.

Знойный воздух весь пропитался запахом крови. На фоне общего затишья порой раздавались нечеловеческие стоны раненых. Такова универсальная картина после сражения – радость победы омрачается горечью потерь и многочисленных ранений.

Кочевники вместе с храмовниками переносили бойцов с тяжелыми увечьями на наспех сконструированных носилках в сторону холмов, подальше от проклятого места. Среди холмов возвели небольшую стоянку – на ветру развевались белые полотна шатров и закипала похлебка в казанках на кострах.

Трем воинам Ордена не сиделось на месте. Они помогали носить тяжелые носилки, деловито сновали туда-сюда по полю боя… Этайн внимательно всматривалась в лица погибших, всякий раз боясь кого-нибудь узнать.

Несколько раз они пересекались с Шакийором, Джафари и другими малознакомыми им главами родов. Друид, завидев воительницу после тех общих видений, лишь коротко кивнул ей, не говоря ни слова. Вид у него был крайне усталый – глаза ввалились и словно потухли, кожа местами исцарапана. Да и все остальные воины, выглядели примерно так же.

Больше всего, конечно, пострадал род Товита из-за своей неосмотрительности в самом начале. Среди остальных потерь оказалось значительно меньше. Этайн было подумала, что все еще относительно легко обошлось, как неподалеку раздался крик отчаяния. Крик, прерываемый глухими рыданиями.

Троица поспешила на звук.

Среди мертвых тел, склонившись над одним из них, сидел на коленях Варлам. Вернее, не сидел, а сотрясался от рыданий. При этом дорожек слез на его лице не было.

Маррон, пронзенный двумя копьями и несколькими стрелами сразу, неподвижно лежал с застывшим навеки взглядом. Вероятно, храмовник бился до последнего, истекая кровью и, будучи в буквальном смысле, нашпигованным стрелами.

Много жизней в этот день прервалось, едва начавшись; множество удивительных судеб, самых разных, нашли свое завершение на поле боя. Кто-то лишился отца, кто-то – сына или брата, и все смерти, так или иначе, потрясают живых, оставляя в тягостной скорби. Но эта смерть потрясла больше всех.

Этайн опустилась на колени рядом с убитым горем отцом и бережно закрыла глаза Маррону. Асур с Линаром и еще парой кочевников принесли носилки для усопшего.

-Я…. Не знал его… Не знал собственного сына… Каков он, чем он жил… Только сейчас мы сблизились с ним… И вот, небеса забирают его, - вполголоса, прерываясь, начал Варлам, - Столько несказанного между нами осталось… Где справедливость? Где эти джинны, чтоб их! – последние фразы прозвучали резко, отчаянно и громко. Те, кто находились поблизости, невольно обернулись в их сторону.

-Тише, тише, - теперь настала очередь Этайн бодрить и успокаивать. То была довольна странная картина – хрупкая девушка, сама уставшая, в поту, с прилипшими комьями песка в волосах и на лице, пыталась успокоить когда-то гордого, сильного мужа.

Храмовник не ответил и только сильней сжал кулаки, не отрывая взгляда от неба. На смену первичной печали пришли злоба и неверие.

-Пусть все недосказанное выскажется во снах, - не надеясь, что её услышат, продолжала успокаивать Этайн.

Варлам перестал грозить сжатыми кулаками небу и обратил на воительницу свой тяжелый взгляд:

-Тебе неведомо то, что испытываю я.

-Возможно. А может, кое-что и понимаю – мы едва не поубивали друг друга тогда, на арене. Так или иначе, твоего сына больше нет в живых. И, как-то придется с этим смириться, - резанула правдой воспитанница Ордена.

-Живые закрывают глаза мертвым, а мертвые открывают глаза живым, - философски, совсем как джинн, отметил Линар.

Последние дни среди кочевников ничем особенным не выделились. Спонтанность кончилась; все оправлялись от битвы, Джафари занимался поисками наиболее подходящего места для новой стоянки, Шакийор вновь временно ушел в себя. Похороны Маррона прошли незаметно и тихо; злоба Варлама утихла, хотя в глазах появилась не имевшая прежде места печаль.

Как спокойно уйти, не выдавая себя, бойцы Ордена уже придумали. Они «отправятся» с Шакийором и его людьми в сторону солнечных городов. Сначала они действительно пойдут с ними, но, вскоре, их пути разминутся.

-Жаль, что вы так скоро решили уйти, - вздохнул Джафари. – К вам уже успели привыкнуть.

-Возможно, мы еще увидимся, - Этайн действительно так думала. Правда, неизвестно, какой характер приобретет встреча при раскрытии орденских. Вряд ли, столь дружеский. – Успехов в поисках… не только воды. Будь осторожен.

Джафари кивнул и дружески протянул руку. Онатас в это время долго беседовал о чем-то с Линаром. Оба смеялись. Наконец-то на стоянках образовывалась более радостная, легкая атмосфера.

Асур, Линар и Этайн, благословленные на путь шаманом рода Менеса, отправились вслед за Шакийором. Ряды рода Кайора тоже поредели; но, тем не менее, и здесь царил легкий, шутливый настрой среди бойцов. Создалось впечатление, что незримая мрачная туча, покрывавшая пустыню, уступила место долгожданному солнцу.

Вдалеке стали проступать очертания скал – среди которых произошла первая знаменательная встреча с джинном. Правда, их следовало обойти для отведения глаз остальных кочевников, поэтому путь удлинялся вдвое. Этайн одним движением глаз в сторону скал намекнула Шакийору, что, пора расходиться.

Сцены прощания с кочевниками, кстати говоря, сопровождались небывалым всплеском сентиментальности. Никто не ожидал, что битвы настолько сблизят таких разных людей; никто не полагал, что пустыня находилась в большой опасности; никто не думал о том, что иной мир таков, и что грань между мирами значительно истончилась.

Кочевник Анктос, тот самый, что впервые привел Этайн к Шакийору, тоже приглашал остаться в роде Кайора.

-Хм, думал, что вы до конца с нами… - заметно расстроился он. На его лице, кстати говоря, появились новые татуировки в форме спиралей. Узоры шли от шеи и заворачивались вплоть до бровей.

-Сейчас мы в опасной близости к владениям Ордена, - для отвода глаз пояснил Линар. - Отправимся в противоположную сторону. Кто знает, быть может, наши пути еще пересекутся.

-Но до этого, среди скал, мне нужно вновь встретиться с теми существами, что помогли нам выиграть битву. Так что, просим простить за неожиданный уход, - добавила Этайн последние штрихи, во избежание подозрений среди кочевников.

Воины крепко пожали друг другу руки.

Шакийор как бы случайно оторвался от отряда и задумчиво всматривался вдаль. Таким его и запомнила Этайн – всегда гордым, с хищным огненным взглядом, высматривающим что-то вдалеке. Девушка подошла к друиду.

-Мы с тобой не прощаемся. Я сдержу свое слово.

-Как ты сможешь сделать это за спиной вашего… главного? – не смотря на неё, спросил Шакийор.

-Приблизившись к нему. К тому же, есть джинны. Через своего джинна я передам тебе послание, когда и где состоится встреча с братом.

-Понял. Хорошо. В любом случае, буду рад еще раз увидеть тебя.

Они не обнялись, и даже не пожали друг другу руки. Потому что, взглядами удалось передать большее.

Как ни странно, большую часть пути бойцы Ордена шли молча, словно переваривая все происшедшее с ними. Приключения сплотили всех троих и заставили пересмотреть мнения относительно многих вещей.

Несколько раз на дороге воинам попадались пустые коробки, куски ткани и прочий ненужный скарб – видимо, караванщики решили облегчить и без того тяжелые ноши верблюдов. Вещи уже сильно засыпало песком – кто знает, быть может, было там что и ценное.

То, что, возможно, там было и живое, воспитанники ясно поняли, когда песок всего в нескольких метрах от них ожил, и поглотил, словно в трясину, все напоминания о длительном пути торговцев.

-Опять… - непроизвольно вырвалось у Линара.

-Нет, - уверенно ответила Этайн, поняв, к чему тот клонит. – Нет поводов для беспокойства. Всего лишь, зыбучие пески.

Действительно, в этом месте, под барханами, протекала мощная подземная река, что изменила структуру песка, и тот начал проваливаться, увлекая за собой целый караван.

-Точно, Джафари говорил мне как-то об этом, когда у тебя еще татуировка заживала, еще в пещерах рода Менеса! – от души хватил себя по лбу Линар. - «Водный поток», кстати, утвержал, что однажды слышал вопли из-под земли в местах…

-Помолчи, - бесцеремонно перебила сокурсника Этайн, невольно взглянув на Асура. Тот выглядел испуганным и, за долгое время, не проронил ни слова. – Просто, обойдем от греха подальше это место, хоть наш путь до Ордена раза в полтора увеличится.

-Верно, не повторять же судьбу тех несчастных, - согласился Линар, и, меняя направление, обратился к Асуру, - Ты-то в порядке?

-Да в норме, ничего, – буркнул тот.

Им осталось дойти совсем немного, как Асур, уже не раз выказывавший странности, вдруг совсем впал в ступор.

Этайн схватила его за руку, но он никак не среагировал – уселся на песок и будто бы прирос к месту, поражая бессмысленным, словно стеклянным, взглядом, лишь изредка беззвучно шевеля губами. Линар поднял сокурсника, и тот, в итоге, так и остался стоять, с таким же взглядом и отсутствующим выражением лица.

-Асур, Асур! Ты чего? – напрасно трясли они его по очереди.

Боец точно окаменел. Руки и ноги не сгибались, он стоял, как столб, никак не реагируя на пощечины и встряски. Этайн была готова заплакать от бессилия.

-Что делать?! – обратилась она не то к Линару, не то в пустоту.

Линар, держа себя в руках, выдал самое приемлемое на данный момент:

-Осталось немного. Донесем его. Лекарь Сина… Что-нибудь, да придумает.

-Ничего он не придумает! – вдруг завелась воительница. Видимо, на нервах сказалось прощание со ставшими близкими, людьми; и болезнь Асура оказалась той самой последней каплей. – Ордену плевать, хоть даже если бы мы все не вернулись, где-нибудь пропав!

-Не говори так! Сейчас напротив, нужно успокоиться. Я все понимаю, - боец отошел от Асура и схватил за плечи Этайн. – Пожалуйста, ты должна быть сильной. Особенно, сейчас.

Этайн вытерла рукавом предательски выступившие слезы. «Орден делает из людей холодных, беспринципных ублюдков…» Они ушли оттуда, где бурлила жизнь, вновь возвращаясь в царство жестких догм, лицемерия и обмана. Именно таким Этайн сейчас виделся Орден. И, не показать виду – значит, намертво наклеить на себя маску безразличия. Умело играть эту роль, вытравив все свои переживания и сокровенные, теплые мысли. Пусть самое дорогое останется в самом тихом, далеком уголке памяти, где его не достанут желающие все ведать суровые наставники. А проверять их сейчас будут основательно, это точно.

-Ты прав, - согласилась она. – Понесем его, и … Скорее пойдем.

Воительница резко выпрямилась, будто желая одним движением кардинально переменить и внутреннее состояние. В глазах появилась холодная решимость. Вместе с Линаром они аккуратно уложили Асура на песок, затем понесли. Тот так и остался камнем – хотя дышал, и пульс был слаб, точно нитка.

В Элите Эль-Хэммам ни у кого не бывает чувства вины. Все стелятся перед владыкой, и чувство вины возможно разве что перед Орденом, а не каким-либо человеком отдельно. Несмотря на жаркий полдень, строения Ордена виднелись в холодных оттенках, когда-то родные стены приобретали чужеродные черты. В таком расположении духа бойцы и предстали перед стражниками форпоста.

Этайн не запомнила всего того однообразия, мимо которого их вели в резиденцию Имрана. Не сказать, что торжественно. Но народ, однако, смотрел на них с любопытством из-за непривычных одеяний, смахивающих на балахоны представителей вольных народов. Знакомых лиц в людских потоках пока не появилось; радостное возбуждение от долгожданного возвращения домой – напрочь, отсутствовало.

Асура несли уже стражники после коротких объяснений бойцов. На пороге резиденции начали, наконец, появляться знакомые лица. Книжник Муса далеко не сразу узнал загоревших, изменившихся за каких-то пару месяцев, воспитанников Ордена.

-С возвращением, - запоздало поприветствовал он, после долгого и пристального осмотра. Вероятно, он до сих пор замещал главу книжников Стигмора, поскольку носил парадную ленту, перекинутую через пепельный балахон.

Этайн кивнула, забыв, как следует беседовать с членами Элиты. Линар же не растерялся, среагировав сразу:

-Благодарю вас! Непростым было испытание.

-Но, как вижу, вы все успешно с ним справились, - маленького роста книжник смотрелся несколько комично среди рослых воинов и стражей-гамадимов.

-Не все, - вставила Этайн, взглянув в сторону Асура, так и не пришедшего в себя. Стражники поставили его на ноги, и тот застыл, как столб, не поддаваясь и не сопротивляясь.

-Это все к Сине, - подытожил Муса, обойдя статую. – Он, далеко не первый. Много подобных случаев.

Тем временем один из сопровождавших воспитанников бойцов вышел из дворца и доложил прибывшим о том, что они могут прямо сейчас предстать перед владыкой. Главу школы воинов Бандаро удастся увидеть только поздним вечером, после заката. На уточняющий вопрос Этайн насчет местонахождения Бандаро боец коротко ответил сухим «на задании». Где сейчас находится Рамирес, она даже спрашивать не стала. Хотя, во избежание подозрений, рано или поздно придется проявить интерес.

Многое само расставилось по своим местам при беседе с Имраном. Глава Ордена, на этот раз, в простой походной форме, принял их в одной из небольших комнат резиденции. Кроме круглого окна и двух дверей здесь больше ничего не было, никакой мебели и утвари. Даже какие-либо узоры отсутствовали на низком потолке болотного цвета. Где вся та вычурность, что имела место раньше? Неужели и он, грозный лидер Эль-Хэммам, изменился за два месяца?..

Этайн и Линар терпеливо молчали, ожидая приветствия владыки.

Имран прохаживался по комнате, заложив за спиной руки. Несколько раз он останавливал взгляд на каждом из них, по очереди. Этайн уловила сходство во взглядах главарей кочевников и владыки – все они словно «просвечивали» глазами, видя изнанки душ, читая сокровенные мысли. На самом деле, если ты не сам прост и не позволяешь читать себя как открытую книгу – это, разумеется, не так.

-Рано поздравлять, поскольку впереди – самое сложное, - начал он. – Однако, я удивлен вашей стойкости. Бандаро передал все собранные вами сведения. Не сомневаюсь - вам есть, что добавить.

-Одного из бойцов поразила душевная болезнь, - Этайн все никак не могла примириться с потерей Асура как здравомыслящего человека. Вот, совсем недавно он был рядом… Так же, как и любой другой человек, радовался, злился, завидовал, боялся, волновался – испытывал эмоции, чувствовал, переживал. А сейчас, при жизни, при своем же внешнем облике, он превратился в безвольный молчаливый овощ.

-Знаю. Увы, но с этим ничего не поделаешь. Палаты Сины переполнены. После вашего ухода ситуация резко ухудшилась.

-В таком случае, и вам есть, что сказать нам, - с напором продолжила воительница. Линар бросил на нее предупреждающий взгляд.

Имран, удивившись, но, внешне нисколько не подав виду, спокойно отреагировал на явный выпад:

-А вы изменились больше, чем я полагал. Сейчас вас касается только предстоящее испытание. Бандаро подготовит и объяснит, в чем оно заключается. Мне хочется услышать от вас одну вещь, - он вытащил руки из-за спины и скрестил их перед собой, внезапно перестав расхаживать по комнате. – Что произошло у города мертвых?

-Сражение с мародерами, - поспешно доложил Линар. Этайн временно хранила молчание.

-Разведка сообщила, что имели место быть странные погодные явления, - Имран смотрел им прямо в глаза, то одной, то другому. – Что вы можете об этом сказать?

-Подобные тифоны бывают раз в тысячу лет. Кочевники плели что-то о магии. Но о подобном погодном явлении можно почитать в летописях древних народов, - поразительно выкрутился Линар. Оказывается, он заранее предугадал возможные вопросы и придумал на них ответы. Держался он гораздо спокойней, чем Этайн. В той еще порой вскипало с трудом скрываемое негодование.

-Хорошо. Я рад, рад, что твоя вера сохранилась, - Имран выдавил подобие улыбки и перевел взгляд на воспитанницу. – А что скажешь ты?

-В своем докладе Бандаро я говорила о возможном существовании некоего духа в Некрополе. Возможно, то был общий коллективный страх, у него, как известно, глаза велики. Тем не менее, происхождение душевных болезней неизвестно – а они поражают и кочевников. Думаю, не стоит говорить остальным о каких-либо духах, пока, по крайней мере, - размеренно говорила она, смело глядя в черные глаза владыки. – А сражение, в котором мы принимали участие, действительно совпало со странным погодным явлением. Поэтому для кочевников оно приобрело мистическую важность.

-Ясно, Алетейн, - первый раз за сегодня Имран обратился к кому-либо по имени. – Ты не разочаровала меня. Благодарю. Отдохните до вечера, и на закате – к Бандаро.

Только стражник поднялся, чтобы вывести воспитанников из комнаты, как Имран напоследок добавил:

-Если что вам и можно будет узнать… О том поведает Рамирес. Я дал ему важное поручение, - с этими словами владыка растворился в противоположных дверях.

Упоминание о Рамиресе не вызвало никаких бурных эмоций. Зато, после потрясений, резко пришли мысли о поистине близких людях – Хамиде, Вивиан и Никайоре. Этайн была готова сорваться к ним прямо сейчас. Линар, само собой разумеется, тоже.

Не заходя в свои комнаты, они стремглав бросились на тренировочные площадки, где, по их предположениям, должны были сейчас упражняться их сокурсники.

-Только бы с ними ничего не случилось во время нашего отсутствия, - Этайн высказала вслух свои опасения.

-Надеюсь, все в порядке, - сдержанно ответил Линар. После того, как они вновь переступили порог Ордена, он стал более сдержанным. Это изменение не раз спасло их во многих ситуациях.

Тренировки были в самом разгаре. Наставник от Элиты Лукар, все так же неизменно тренирующий молодых бойцов, контролировал процесс. Под палящим солнцем все отрабатывали самые разные приемы – кто работал со столбом, кто – в парах; кто-то с одним мечом, щитом или сетью для запутывания противника, кто-то с двумя клинками. Хамида поставили работать со столбом – всклокоченный, весь в поту, он месил ни в чем не повинный столб что есть мочи. Неподалеку с сетью и копьем «ловил рыбку» Никайор. Вообще, использование сетки и копья было больше популярно на аренах в независимых городах. В практическом же применении это выглядело совершенно бессмысленно.

Все внутри запрыгало от радости – едва сдерживая себя, Этайн подбежала, сначала, к Хамиду. Тот ее не заметил, все также продолжая избивать столб.

-Чем же ты провинился, мой дорогой друг, что сегодня без пары остался? – неслышно подкралась сзади воительница.

-Этайн! – завопил Хамид. – Линар! Вернулись!

Друзья крепко обнялись. Лукар, наблюдая издали столь умиленную сцену, выдавил улыбку и даже не помешал, позволил им несколько минут наслаждаться встречей.

Никайор отбросил сеть с копьем и присоединился к общему ликованию. Их четверка воссоединилась, как в старые добрые времена. Снова вместе, снова вчетвером. Только всего не расскажешь друг другу и, что будет дальше, в силу складывающихся внешних обстоятельств и глубоких внутренних изменений?..

«Как же он похож на Шакийора», - сейчас Этайн посмотрела на старого друга под другим углом. Счастливая улыбка до ушей плавно переросла в легкую и грустную.

-Хамид, как Вивиан? Уберег её? – поинтересовалась девушка.

-Да, она в порядке, - Хамид еще сильней заулыбался. – Сейчас она вся в учебе, в основном. Часто о вас вспоминала.

-«Оазис» все еще существует, старина? – понизил голос Линар, хлопнув по плечу Никайора.

-Не сомневайся, он будет существовать, покуда мир не рухнет, - здоровяк тоже хлопнул по плечу выглядевшего по сравнению с ним худощавым Линара. – Скоро сварим вместе что покрепче.

-Несомненно, - просиял тот.

-Ну как… Там? – не выдержал Хамид, бросив взгляд в сторону высоких крепостных стен. Его карие глаза излучали дикий интерес.

Тем временем Лукар все-таки напомнил о себе, тихо подкравшись к четверке.

Линар с Этайн поприветствовали наставника.

-Вообще-то, со мной нужно было здороваться в первую очередь. Но здравствуйте, если не шутите, - слегка съязвил он. – Кстати, мне несколько минут назад доложили о вашем возвращении. Вся Элита знает, кроме Бандаро. Тот будет к вечеру. А сейчас, вам настоятельно рекомендую привести себя в порядок, переодеться в приличные одежды и отдохнуть. Еще успеется, - наставник поморщился, остановив взгляд на балахонах кочевников, и подал знак продолжать тренировку остальным бойцам, что прекратили заниматься, поглощенные сентиментальной сценой возвращения.

Только стоило друзьям обменяться пожеланиями, кому отдыха, кому терпения и удачи, как произошла еще одна встреча, не столь неожиданная после извещения Лукара об осведомленности Элиты. Да и вообще, довольно предсказуемая. Прямо на тренировку в школу воинов собственной персоной заявился Рамирес. Гордо, неспешной походкой, он подошел к Этайн.

Ее сокурсники так и не вернулись к тренировкам, продолжая созерцать сцену за сценой.

-С возвращением, воины, - с намеком на торжественность объявил он, смотря при этом, исключительно на Этайн.

-Благодарю, - так же официально и немного торжественно ответила она, где-то глубоко внутри подавляя норовивший вырваться истерический смех. Действительно, что может выглядеть комичнее, чем напускная торжественность.

С тренировочной площадки им, однако, весьма скоро пришлось удалиться – Лукар всем своим видом выражал недовольство дважды прерванной тренировкой. Линар поспешил в свою комнату, а Этайн осталась с Рамиресом наедине, устроившись на пустовавших скамейках за обеденными столами в тени.

-Как ты? – начал исмаилит.

-Полагаю, ты знаешь все от Бандаро. Повторять, все заново рассказывать, у меня нет сил, - нехотя, медленно проговорила воительница.

-После Бандаро ведь еще были события – взять, к примеру, битву у Некрополя, - Рамирес, заметно расстроившись, с легким подозрением уставился на девушку.

-Были, вечером поведаю, - холодно сообщила Этайн. – Думаю, расскажешь что и ты.

-Я не все хочу говорить при Бандаро, - исмаилит, поправляя атласную ленту, оглядывался по сторонам. – Он далеко не все вам собирается сообщить, поскольку неизвестно, кто из вас пройдет последнее испытание. Но, тебе вот что скажу – на Имрана было совершено уже не одно покушение.

Этайн прищурилась и скрестила руки. От пристального внимания Рамиреса такие жесты не ускользнули.

-И, все-таки, ты изменилась. Что все это значит?..

-Это значит, что, учитывая все твои идеи… И мои, в какой-то степени, тогдашние идеи, - теперь воспитанница осмотрелась, нет ли кого поблизости, и зловещим шепотом добавила, - У меня есть все основания подозревать тебя.

Воин Элиты, несмотря на напускную холодность, подскочил после такого неожиданного обвинения.

-Как ты можешь… - прошипел он, но, тут же, более-менее успокоился и вновь сел, - если ты склонна так считать, то, спроси у Бандаро – во время большей части покушений я был с ним на спецзадании.

-И, что с того, - продолжала сверлить исмаилита жестоким взглядом Этайн. – Ты мог послать кого угодно из своих преданных фидаи на это задание.

Исмаилита вновь всего передернуло, и после нескольких секунд тишины он схватил девушку за руки и, глядя прямо в глаза, спросил:

-Ты мне не веришь?.. Я не причастен этому, хоть и не согласен с Имраном во многом. Насколько я понял, ты больше не разделяешь мои идеи?..

-Нет, - честно ответила Этайн. – Учитывая то, какая угроза была над пустыней, то, что у нас самих не все ладно, и то – что северные границы в опасности.

-Я сохранил к тебе все чувства и оставался верен. Надеюсь, что, после того, как все уляжется, ты сможешь разделить со мной мои стремления.

-Возможно. Но вот тишина не скоро настанет, - Этайн осторожно высвободилась из его рук. – Прости, Рамирес, мне правда … Отдохнуть нужно, и собраться с мыслями.

-Понимаю, - тот заметно успокоился. – Вечером тоже буду у Бандаро.

-До встречи, - бросила воительница и, несмотря на всю накопившуюся усталость и смену настроений, побежала в подземелье, скорей в родную комнату, где можно было, наконец, уединиться.

Бероэс не давал о себе знать после Некропольского сражения. То ли он восстанавливал силы (а разве джинны не способны уставать так же, как люди, только в меньшей степени), то ли занимался разработкой новых планов, и его носило невесть где. Этайн решила постараться ни о чем не думать и действительно набраться сил перед докладом Бандаро.

Несколько часов даже удалось вздремнуть. Сны без сновидений – какая редкость и непозволительная роскошь! Тем не менее, сегодня воспитанница Орденаудостоилась этого.

Приведенную в порядок после походов и быстрого сна, её ждала на одной из полок свежая униформа мраморного оттенка, от которой она успела отвыкнуть. Отвыкнуть и от того, что у тебя есть комната, которую за тобой прибирают, а одежду довольно часто меняют и стирают.

Надев форму, воительница обнаружила новую серебристую брошь в форме огонька на воротнике-стойке. Какой-то новый отличительный знак для прошедших первый этап испытаний?.. Интересно, получил ли такое Линар…

Закалывая волосы той самой заколкой со скрытым клинком, Этайн внимательно изучала в зеркале свое отражение. Помимо загара, было еще несколько изменений. Во-первых, тонкая морщинка на лбу, параллельная бровям. Во-вторых, серые глаза, отчего-то посветлев, стали более холодными, совсем как льдинки.

«Будто и я, и не я одновременно», - заключила она, и в таком, немного смешанном внутреннем состоянии, отправилась в зал совета, где уже ожидали двух воспитанников Бандаро с Рамиресом.

Оба в плащах, они стоя выслушивали доклад Линара. Он же, как ни странно, докладывал сидя. Мир перевернулся вверх тормашками.

Обычно аккуратный, с иголочки, как и все элитные воины Ордена, сейчас Бандаро был в весьма запятнанном плаще и с неумытым, заляпанным маскировочной краской, лицом. Где его носило, и почему его лицо вымазано темной краской – оставалось только гадать.

-… То был необычный тифон, - Линар, с таким же отличительным значком, не обратил внимания на вошедшую в зал Этайн. – Все будто с ума сошли, а мародеры – совсем обезумели.

-Эти мародеры всю кровь уже нам выпили, - перебив докладчика, Бандаро развернулся к Этайн. – У них есть еще одна, кхм, штаб-квартира помимо Некрополя. Полагаю, мы знаем это место. Сегодня я там был. Отныне за ним будет пристально наблюдать Рамирес.

-Эм… Я много пропустила, да? – Этайн представляла вечер докладов не совсем таким.

Вернее, совсем не таким. Сегодняшнее «заседание» больше походило на случайную, спонтанную встречу крайне неформального характера.

-К сожалению, у генерала мало времени, - ответил вместо Бандаро исмаилит, - твой товарищ рассказал все вместо тебя, если нас что будет дальше волновать – мы зададим тебе соответствующие вопросы.

-Но, владыка сказал… - впервые девушка чувствовала себя лишней, и, от невысказанного, создалось искушение поскандалить.

-Мало ли что владыка сказал! – прикрикнул Бандаро, сорвал с себя плащ и швырнул на стол, засыпав его песчинками, - Мы напали на след среди руин, не время сейчас вести пустые разговоры. Не в тему, эх, не в тему все эти ваши отборы, - он заходил по комнате, и Этайн начала узнавать прежнего Бандаро.

-Так на завтра испытание им назначать? – спросил у командира Рамирес.

Бандаро, хрустнув шеей, наконец, более спокойно и внятно сказал:

-Да, времени нет, а кто-то из них уже может нам очень пригодиться – каждый человек на счету, а тем, кто давно в Элите, к сожалению, не всем можно доверять в свете последних событий. Имран прав, нужна свежая кровь. Завтра состоится последнее испытание – вы сразитесь друг против друга. Не пугайтесь, не насмерть. Но и, само собой, не понарошку – не дети ведь малые. С первыми лучами солнца приступим.

-Я постараюсь успеть на испытание, - Рамирес подмигнул Этайн.

-Постарайся сначала разобраться с тем, что происходит в руинах, - пресек его Бандаро. Так, вам все понятно? Сейчас – разделились, никакой болтовни, марш отдыхать. Повторяю: никаких разговоров, никаких нагрузок – ни физических, ни умственных. Так будет для вас лучше и психологически.

Этайн долго соображала, что может быть хуже – драться насмерть с Марроном или биться «понарошку» с Линаром? Но организм, защищаясь от перенапряжения, временно отключил все «ощущалки».

С Линаром происходило примерно то же.

Еще и новые тайны в каких-то руинах.

Глава 12. Последнее испытание.

Как оказалось, отбор Элиты подходил к концу. Она или Линар – лишь один из них сможет стать элитным воином. Скоро, совсем скоро начнется последнее испытание – самое тяжелое для обоих, и сложность заключается не в плане боевых умений. Им предстоит сразиться друг против друга, причем, бой должен быть, по всем правилам, жестоким. Душевное состояние обоих, ближе к бою, становилось все угнетенней, а мысли - безрадостней.

Утреннее солнце ярко освещало огромную арену школы воинов. Этайн и Линар сидели в небольшом помещении перед ареной, похожем на шатер. С деревянных балок фалдами спадали тяжелые темно-фиолетовые ткани. Воспитанники сидели вдвоем в полумраке, ожидая зловещего часа. Долгое время никто не мог вымолвить ни слова. Первым молчание решил нарушить Линар.

-Зачем, зачем же тебе это, Этайн?.. Единственная женщина среди воинов… Да, даже… Любой воин Элиты лишен свободы, скован в действиях. Все за него решает владыка. Он себе не принадлежит, - его голос немного дрожал. -Не знаю, как так получилось. Я не желала этого, все произошло, будто само собой. Да что ты мне говоришь – если победишь ты, то не будет свободы у тебя, - Этайн всматривалась в темные складки тканей перед собой.

-Верно. У меня нет слов, не могу тебе больше ничего сказать, - несмотря на полумрак, на то, что они слабо друг друга видели и даже избегали пересечения взглядов, Линар отвернулся.

-У меня есть одно, - собралась с силами Этайн, но и у нее голос предательски задрожал. Издалека послышались шаги и выкрики воинов. Скоро начнется… Нужно успеть сказать....

-Что же? – шепотом спросил Линар, глядя в темноту перед собой.

-Ты говорил насчет свободы… Какая разница, кто победит. Либо ты не будешь свободен, либо я. Третьего здесь не дано. Ничего уже не важно, раз все так происходит... Я бы многое отдала за третий вариант, но… – девушка не выдержала и встала. К горлу подкатил ком.

Очень вовремя в помещение зашел владыка Имран, с ним выполнивший обещание успеть Рамирес, и еще двое воинов с алебардами.

-Ну что, готовы, воины? Сегодня решится, кто из вас будет при мне! – торжественно объявил глава Ордена.

Линар с Этайн, стараясь не выдавать своих отчаянных состояний, коротко кивнули. Рамирес с неприкрытым, даже подчеркнутым восхищением смотрел на Этайн.

Воспитанников вывели из темного помещения на залитую утренним солнцем арену. Этайн, щурясь, приставила ладонь ко лбу, чтобы скорей привыкнуть к свету и лучше рассмотреть, что происходит вокруг. Большая часть сидений для зрителей уже кишела видными представителями Ордена. Нынешняя Элита, старые важные представители разных отделений Аль-Хэммам со всей пустыни… Так принимали в Элиту. Состязание на глазах у всех с человеком, который тебе не безразличен. Странно, что на этот раз претендент и близкий человек оказались в одном лице.

Этайн крайне хотелось воззвать к джиннам. Впервые возникло столь рьяное желание поговорить с ними, даже выплакаться этим огненным существам. Хотелось, чтобы это был жуткий, несуразный сон, и, вот-вот, она проснется, с пониманием, что не состоится никакого страшного боя. Но, ничего не сделаешь. Остается идти навстречу судьбе с каменным взором, оставив собственные чувства и самые сокровенные желания подождать за дверью. Быть может, навсегда.

Им подали настоящее, не тренировочное, оружие. Каждому по два клинка, совершенно одинаковых, хорошо сбалансированных. Не глядя друг другу в глаза, воспитанники взяли по своей паре клинков и разошлись.

Имран с неизменно сопровождающим его Рамиресом занял почетное место среди зрителей. Бандаро не было – вероятно, он сменил исмаилита на посту у тех самых загадочных руин. Все ожидали приказа владыки начать бой. Имран поднялся, обвел взглядом толпу, и, наконец, начал свое выступление.

-Сегодня мы собрались здесь по особому событию. Мы уже выбрали лучшего целителя и умнейшего философа. Оба они достойны Элиты, и уже награждены знаками отличия. Осталось выбрать воина, и, буквально через считанные секунды, начнется последнее состязание. Испытание не из легких, ибо выбранные нами соперники, как известно, питают друг к другу весьма дружественные чувства, - при этих словах владыки, Рамирес демонстративно поморщился, - Поэтому, не будем отодвигать то, что должно произойти и произойдет сегодня перед вами. Слава достанется победителю, будущему воину Элиты! – Имран хлопнул в ладоши.

Поединок начался. Этайн, в легкой тренировочной форме, после уроков Маррона не уступала Линару в ловкости. У неё все получалось; она нисколько не поддавалась и представляла себе, что это всего лишь обычная тренировка, не борьба за титул и не бой до ранений с близким человеком. Со зрительских мест сражение действительно напоминало игру. Важные элементы Элиты начали недовольно шептаться между собой, сетуя, что «этакие танцы затянутся до следующего утра».

Вдруг Линар, отменный боец, будучи до поединка в совершенно здоровом состоянии, резко отшатнулся в сторону и практически сам напоролся на клинок Этайн. Воспитанница ахнула, поняв, насколько серьезную рану нанесла своему другу. Кажется, оказалась задетой бедренная артерия.

На трибунах стало шумно. Вероятно, как и Этайн, не все поняли, что только что произошло – крепкий боец пошатнулся и сам заработал себе столь тяжелое ранение.

Он упал, закрыв глаза и держась за бедро. Этайн отбросила свое оружие и подбежала к Линару.

-Прости… меня…, - только и сумела выдавить она.

-Резко стало плохо… В глазах потемнело…. Слабость… Никогда такого не было. Перед самым началом боя… уже на арене… почувствовал, - с трудом разобрала воительница невнятное бормотание. На арену оперативно выбежали лекари с носилками для немедленного оказания первой помощи.

Этайн обратила свой взор на трибуны, и, внутри, все сначала похолодело, затем чуть не взорвалось бурей негодования. Все присутствующие были серьезны, или, по крайней мере, спокойно-невозмутимы; Рамирес же от всей души улыбался.

«Ненавижу», - прошипела про себя девушка.

Имран жестом восстановил тишину.

-Поприветствуем нового воина Элиты! – громогласно провозгласил он, и захлопал.

Его примеру последовали остальные зрители, в знак уважения и приветствия нового воина, вставая с мест.

Этайн подняла голову к солнцу. От ослепительного света голова чуть не закружилась, но девушка устояла на месте. Казалось, что она гордится победой, долгожданным вступлением в Элиту, всем своим видом позволяя продолжать толпе оживленно рукоплескать и восхищаться. На самом же деле, в глубине души, все было иначе. Отторжение Ордена только прогрессировало – больше всего, хотелось сбежать, придушив перед уходом исмаилита. Параллельно, никак не могла оставить страшная мысль о возможной утрате Линара. Когда-нибудь,в другом месте, в другое время, стоя вот так, воздев руки к небу, под лучами солнца на арене, всецело во внимании толпы она, быть может, и позволила себе порадоваться, погордиться. Но, не сейчас.

«Я буду такой, какой вы желаете меня видеть. Пеняйте на себя», - мысленно высказалась она Элите и, больше не оборачиваясь, направилась к лестнице, чтобы, согласно установленным правилам, взять знаки отличия из рук самого Имрана.

Атласная лента темно-малинового цвета неуместно смотрелась на изрядно помятой тренировочной форме далеко не первой свежести. Но, она подчеркивала сам триумф момента. Этайн было все равно на чье-либо внимание, и, тем более, на ленту с золотым значком пламени. Но, одно, она знала точно – кто-то помог ей попасть в Элиту, всеми силами способствуя этому. И, здесь вряд ли замешан Бероэс.

После прохождения всех церемоний, ближе к самому обеду (когда планировалось собрание фидаи – именно туда, в отряд элитных разведчиков, и зачислили Этайн), воительнице удалось последний раз взглянуть на свою старую комнату. Жить отныне придется в пределах резиденции. Квартал воинов, такой родной и уютный, пришлось покинуть.

Однако, сейчас все стало совершенно иначе, и, при выходе в облачении воина Элиты, Этайн сразу ощутила этот нюанс, не самую приятную перемену.

На неё бросали совсем другие взгляды – кто – неподдельного восхищения, кто-то – откровенной зависти, кто-то – глубокого уважения. Самым невыносимым здесь было то, что реакция любого рядового воина или воспитанника, не из элитных, носила характер отдаления. С каждой улицей воительница чувствовала нарастающую дистанцию между ней и теми людьми, с которыми когда-то делились ячменной лепешкой за завтраком. Она ускорила шаг, и, в довольно быстром темпе, разочаровавшись своим же желанием ностальгии по этому месту, добралась до местного госпиталя – которым заканчивался квартал воинов, и начиналась территория целителей.

Линара разместили в широкую светлую палату, на первом этаже двухэтажной больницы. Вокруг него хлопотала пара лекарей; у кровати стояли, как и следовало ожидать, Хамид с Никайором. Миновав их, Этайн склонилась к Линару. Тот был в бессознательном состоянии, со слабым дыханием и таким же пульсом. Но, все-таки, он выжил. Потеря крови оказалась не столь критичной.

Дистанция не замедлила образоваться и между друзьями.

-Что, воин Элиты теперь, да? Довольна? Дождалась? – Хамид никогда ранее не смотрел на подругу с такой неприязнью. Что-то вроде осуждения можно было прочитать в глазах и у молчаливого Никайора.

-Хамид, прекрати, - бесцветным, слегка холодным тоном, отстраненно ответила девушка. Но не от высокомерия, а от неожиданности и все нарастающей внутри тревоги.

-Тебе же на все наплевать, главная ведь цель достигнута, - не ведая, что творит, продолжал от бессилия друг. Каждое его слово было равносильно удару ножом в сердце. - Теперь, ты одна из истинных отморозков. Поздравляю.

-Это не так, - прошептала Этайн, с трудом сохраняя состояние, подобающее нынешнему статусу.

-Хамид, уже перебор, достаточно, - подал голос Никайор и слегка толкнул друга в бок.

-Нет, не хватит, - тараторил тот, как заведенный. – Как ты могла… Я думал, ты… У тебя ведь были понятия…

Этайн отвернулась и заткнула уши. Говорить что-либо, пытаться объяснить – было бесполезно, оставалось только дать Хамиду выговориться полностью. Потом до него дойдет, что он наговорил в сердцах – похожее с ним уже бывало. Но, настолько обидное, неверное и колкое в свой адрес, воительница слышала впервые.

С Линаром все в порядке, выкарабкается – именно это ей нужно было знать. Убедиться в том, что дорогой ей человек будет жить. И, в отличие от Хамида, Линар понял все еще в начале боя, не пожаловавшись организаторам состязания на непредвиденное ухудшение самочувствия…

Он позволил ей победить. Все пути привели её сюда, в Элиту. Значит, нужно в очередной раз брать себя в руки и действовать.

На выходе из палаты Этайн развернулась и высказала:

-Я, правда, не знала, что с ним такое. После ранения он бормотал, что почувствовал себя хуже в начале состязания. Все случилось слишком неожиданно. Внутри, я страдаю не меньше вас, - и, поскорее, вышла.

В переполненном снующими туда-сюда лекарями коридоре её настиг Никайор. В его глазах уже не было осуждения, губы складывались в странную, виноватую полуулыбку.

-Прости Хамида за…

-Ничего, - перебила Этайн. – Понимаю.

Тут, ее озарило – самый момент сказать о Шакийоре… Но, с другой стороны, здесь – слишком много народу, а следовательно – и ушей. К тому же, некрасиво было бы опаздывать на свое первое собрание фидаи в Элите. Как все слишком быстро и спонтанно… Нет, нужно подождать, хоть слова так и просятся наружу.

-Он сегодня же прибежит извиняться…

-Верю, - Этайн пожала большую, как ковш, руку Никайора. – Все будет в порядке. Еще увидимся.

Тот факт, что хотя бы Никайор отнесся к ней с пониманием и не дистанцировался, значительно поднял настроение.

Место, где собирались фидаи, являлось подвальным помещением. Под резиденцией, что неудивительно, пролегала огромная сеть катакомб – но обжитых, ухоженных, в отличие от мрачных, запущенных и зловонных Некропольских. Минуя лестничные пролеты, спускаясь все ниже и ниже, изучая аккуратную кладку разноцветных кирпичей, Этайн чуть-чуть не опоздала на сбор. К тому же, её внимание привлекли решетки с витиеватыми узорами, разделяющие комнаты. Таким образом, было видно, что происходит в нескольких комнатах сразу. В некоторых из них тренировались лучшие мужи – величайшие воины Ордена. Из другого помещения доносился мерный бой барабана – один из бойцов то ли медитировал в легком полумраке, то ли тренировал хромающее у всех чувство ритма. Здесь всем следует быть всесторонне-развитым, так-то. Через другую решетку воительница увидела солдат за трапезой и поймала себя на мысли, что атмосфера здесь неплохая и даже довольно располагающая.

Тупиковая комната в конце коридора имела специальное назначение – здесь собирались на совет, с разной периодичностью, элитные разведчики, иными словами – фидаи. Только вход в неё был решетчатым; от предыдущей комнаты она отгораживалась кирпичной стеной. С середины потолка свисал огромный бронзовый светильник, освещая разбросанные карты местности с пометками на огромном столе. Стол занимал слишком много места, по длине – немногим меньше длины самой комнаты. Собирался он наверняка здесь, и более не выносился. Стулья отсутствовали. Ничего лишнего, ничего больше военным и не нужно.

На нового разведчика Элиты одновременно уставилось пятнадцать пар глаз, не меньше. Во главе стола над картами склонился Рамирес, попыхивая самодельной сигарой. Это немного удивило Этайн – во-первых, в Ордене обычно не приветствовалось и даже порицалось подобное действие; во-вторых, исмаилита было трудно представить с самокруткой. Вспомнив о его ухмылке при поражении Линара, у девушки возникло желание потушить эту сигару прямо о глаз самодовольного главы фидаи. Встряхнув плечами, сбросив, таким образом, напряжение и ненужные мысли, Этайн вплотную приблизилась к столу.

Рамирес оторвался от карт и представил её собравшимся фидаи.

-Алетейн, наш новый человек. Только ей, из воинов, удалось все преодолеть. Именно поэтому она здесь. Этайн, - обратился он теперь к воительнице, - В ходе собрания и после, при получении заданий, ты успеешь со всеми познакомиться. А сейчас, приступим.

Этайн тем временем начала изучать всех присутствующих. Содержание собрания, однако, разочаровало. Здесь не обсуждались те самые острые вопросы, что она так надеялась услышать.

-Ты разобрался с чередой тех ограблений, Акрабор? – обратился Рамирес к высокому, но сутулому черноусому фидаи. – Выслушаем твой доклад.

-То была простая шайка воров вина и зерна, командир, ничего серьезного. Они грабили склады богатых людей, подкупая челядь. Мои бойцы поймали зачинщиков, не дав состояться последнему ограблению в одном из богатых поместий, владений купца Таммуза, - отчеканил тот.

-Хорошо, одной проблемой меньше, - исмаилит завозился в своих бумагах. – Теперь, перейдем к более серьезным вещам.

Этайн, напрягшись, вся обратилась в слух в предвкушении интересного.

Но тут её снова разочаровали.

-Налаживание торговых отношений с портовым городом Анкабут, - читал Рамирес. – Из-за обострения ситуации с Севером все стало гораздо хуже. Заморских поставок больше не стоит ожидать. Нужно как-то оповестить книжников, и, как можно осторожней.

-Я поговорю с Мусой, он более лоялен и спокоен, - подал голос один из фидаи, со светлой кожей, слегка курносым носом и серыми глазами. Всем своим видом он напоминал северянина.

«Тоже в детстве забрали», - предположила Этайн.

-Прекрасно, Афкт, займись этим. Акрабор, ты со своим отрядом отправишься туда на некоторое время – скажем, дней двух-трех тебе должно хватить. Проверь, честен ли глава города насчет поставок или они, все же, голову нам морочат. Но книжникам стоит сообщить, в мягкой форме, - отдавал приказания исмаилит, глядя то на светлого, то на смуглого, фидаи. Те, выслушав до конца, молча кивнули.

-Ещё, на повестке дня – инфекции. Пришли с северных городов. Выходит приказ о сжигании тел умерших. Лекари разрабатывают противоядие, будем надеяться, все обойдется, - все вещал глава фидаи.

При упоминании об инфекциях кого-то слегка передернуло.

Пока юная фидаи занималась изучением лиц присутствующих, джинн, с помощью видения, вновь дал о себе знать. Взгляд девушки задержался на одном из рослых воинов, не произнесшем на собрании ни слова. С виду, он ничем не отличался от остальных – такой же серьезный, спокойный, черты лица разглажены и застыли, словно маска. Из особых примет, пожалуй, можно было выделить только крупное то ли родимое пятно на щеке, то ли шрам неизвестного происхождения. Голос Рамиреса вдруг стал совсем тихим, будто доносившимся из-под толщи воды. Все лица стали мутными и расплывчатыми, только один фидаи со шрамом выглядел четко.

-Запомни его, - сообщил Бероэс.

Этайн хотела было открыть рот, но джинн не дал издать даже звука.

-Молчи! Помни, где ты находишься. Странно будет выглядеть, если ты при всех начнешься общаться сама с собой. Тогда это будет твое первое и последнее собрание в Элите. Повторяю, запомни этого воина – на днях он попытается убить Имрана на парадном шествии. Он – один из заговорщиков. Будь готова отразить нападение и спасти вашего владыку.

Голос Рамиреса снова стал нормальным и ясным, и комната приобрела четкие контуры.

-По основной части вопросов мы успешно прошлись. Если у вас есть, что сказать, чем поделиться – я готов выслушать.

Тишина, казалось, стала осязаемой и давила на плечи.

-Пожеланий нет. Отлично. Свободны. А ты, Этайн, останься.

Они ждали, пока комната опустеет. Многие пожелали удачи новому бойцу Элиты и пожали руку; некоторые же просто коротко кивнули; были и те, кто просто проходил мимо, лишь удостоив взглядом. Но это не волновало Алетейн – сейчас она думала о предсказании Бероэса и о том, как держать себя в руках, когда речь зайдет об испытании.

-Наконец-то, - выдохнул Рамирес так, словно переработался.

Комната, после ухода дюжины воинов, стала заметно просторней и больше не казалась тесноватой.

-И это, все собрание? Я разочарована, - прямо высказалась Этайн.

-На самом деле, не все так уныло проходят, - поспешил оправдаться исмаилит. – К тому же, часть вопросов не оглашалась мной специально - доверять можно лишь только единицам. Сейчас я введу тебя в курс дела касаемо заговора против владыки, и этого склада…

-Подожди, ответь мне сначала на один вопрос, затем перейдем к делу, чтобы более не отвлекаться, - Этайн, перебив Рамиреса, вообще не смотрела в его сторону, и немного демонстративно раскидывала якобы «прочитанные» бумажки на столе. – Что произошло с Линаром во время боя? Что с ним было? Такого ранее с ним не происходило, мать твою, - она все же позволила себе выругаться.

Что-то дрогнуло в лице главы фидаи, но ответил он спокойно и ровно:

-Перегрелся, переутомился – с кем не бывает. И, почему ты меня спрашиваешь, будто с претензией?

-Именно так. Видел бы ты со стороны свое лицо, когда он упал. Я видела твое злорадство, - она оторвалась от бумажек и посмотрела в глаза исмаилиту. Тот не выдержал взгляда такой силы и замешкался, тем самым, выдав себя.

-Я должен был это сделать, - твердо, без тени стыда, вымолвил он.

-Сделать что?.. – вкрадчиво, с нарастающей угрозой, прошипела Этайн.

-Подмешать ему в еду то, что выведет из строя во время боя. Для того, чтобы ты наверняка победила. И, была рядом со мной.

Этайн хотелось, подобно Шакийору, одним прыжком оказаться рядом с исмаилитом и приставить нож к его горлу. Но воительница просто подошла вплотную, медленно, и, глядя в глаза, выплюнула:

-Тварь. Ты мог убить его.

-Не называй меня так! – Рамирес отскочил назад, разозлившись не на шутку. Впервые в его глазах появилось бешенство.

-А кто ты, после этого? Думаешь только о себе. Как я смогу тебе доверять, после такого? Низко же ты пал в моих глазах, - Этайн развернулась и прошлась до конца комнаты, собирая осколки мыслей в кучу. – Говори то, что хотел сказать.

-Мне искренне жаль, что вышло так, - признался тот, пытаясь хоть как-то сгладить ситуацию. – Но знаю, что ты мне слабо веришь, и что это, вряд ли поднимет меня в твоих глазах. Жаль, что расстаемся на такой ноте. На несколько недель я вынужден покинуть резиденцию, - помимо сожаления и, действительно, раскаяния, в душе исмаилита теплилась слабая надежда, что их отношения еще можно исправить, хоть как-то восстановить.

Но хрупкую вазу, разбитую однажды вдребезги, очень сложно потом склеивать по кусочкам.

Этайн молчала в ожидании продолжения повествования.

Рамирес, чувствуя её настроения, решил продолжить:

-Северо-западные руины. Там, по нашим с Бандаро предположениям, находится так называемая штаб-квартира заговорщиков. Я буду занят поисками…

-Несколько недель? – скептично усмехнулась Алетейн, вновь перебивая без зазрения совести.

-Не только там – но и в близлежащих городах нужно будет собирать информацию.

-Есть ли у вас с Бандаро какие-либо конкретные подозрения? Кому вы менее всего доверяете в Ордене?

Исмаилит, уловив весьма серьезную настроенность, подошел чуть ближе и довольно тихим голосом высказал предположения:

-Они, ясное дело, могут быть во всех наших кастах – не только у нас, воинов, но у лекарей, и книжников в том числе. С лекарями пока ничего не ясно; что касается книжников – то там может быть Стигмор, давно косо смотрящий на владыку и при любом удобном случае оспаривающий его действия. Сейчас он, как ни странно, ушел в тень, уступив место Мусе. Очень подозрительный ход, не находишь?.. Среди фидаи – всего лишь единицы проверенных бойцов, достойных доверия. Акрабору и северянину, - Рамирес утвердительно кивнул, замечая, что Этайн вновь собирается открыть рот, - Да, тем самым, что выступали на собрании – доверять можно. Что действительно страшно среди элитных воинов – так это то, что они, почти все, одинаковые. Эти холодные, пустые глаза и бесцветные души, что невозможно прочитать… К стражам-гамадимам это тоже относится. Есть подозрения касаемо нескольких наставников в школе воинов.

-Лукар? – нахмурилась Этайн.

-Может, он, а может, и учитель по стрельбе из лука. Итак, мое тебе поручение – за ними понаблюдать. Хорошая память о тебе еще свежа в школе воинов, среди воспитанников и рядовых бойцов. Так что, будет проще.

-Хорошо, - без лишних вопросов согласилась Этайн.

-И, еще – Бандаро будет здесь. Если что, докладывай ему.

-Ясно, - поняв, что обсуждения дел завершились, воительница развернулась по направлению к выходу.

-Этайн! – разочарованно крикнул вслед Рамирес.

Та остановилась, не оборачиваясь.

-Даже не пожелаешь мне… удачи?.. Мы ведь… не скоро увидимся.

-Ты же знаешь, что мое пожелание не спасет тебе жизнь, в случае чего. Все зависит только от тебя.

Долго, в полном одиночестве, смотрел исмаилит на неплотно прикрытую дверь…

Дни стали лететь еще незаметней. Хоть и не было, как раньше, четкого, расписанного с утра до вечера графика и бдительных глаз наставников, но дел навалилось по горло. На друзей времени катастрофически не хватало – один раз за неделю удалось навестить идущего на поправку Линара в больнице и всего раз пересечься с Вивиан во все том же квартале целителей. Хамид пробурчал на днях нечто вроде извинения, но прежние теплые отношения между друзьями пока не восстановились. Никайора еще не удалось порадовать вестью о брате.

Зато, наконец, Этайн удалось более-менее познакомиться с людьми Элиты, выполняя первое время мелкие поручения. Первые пару недель она просто присматривалась, но, не забывая о поручении Рамиреса о скрытом наблюдении и предостережении джинна относительно одного из фидаи.

Поскольку Акрабор, один из доверенных лиц Рамиреса, отправился по торговым делам в далекий портовый город, воительнице, более-менее развернуто, беседовать удавалось лишь с Афктом-северянином. По делам он говорил охотно; вместе они ходили в квартал книжников и докладывали Мусе о сложностях доставки новых свитков и прочего с Севера. Но о себе сероглазый воин говорил мало и крайне неохотно, как, впрочем, и все фидаи. Этайн быстро отвыкла от яркой дружественной атмосферы школы воинов и легких, непринужденных разговоров. Потому что разговоры в Элите были либо по делу, либо, их не было вовсе.

Лукар позволил провести несколько тренировок в качестве наставника. Алетейн превосходно себя чувствовала в этой роли, обучая искусству боя совсем юных, еще совсем зеленых, бойцов. К тому же, пребывание в этой роли повлекло за собой сближение с наставниками, общение на равных – о чем раньше можно было только мечтать. Подозрительных моментов пока никаких не обнаружилось; в том числе, и на стрельбище было спокойно.

Через несколько дней в Ордене намечалось одно, весьма глобальное, праздничное событие. Таковых было не так много на протяжении года, поэтому каждое отмечалось с довольно большим размахом.

Приближалась довольно круглая дата – а именно, 250-летие пустынного первенства Ордена Эль-Хэммам. Последнюю круглую дату, десять лет назад, Этайн помнила настолько детально, словно это было вчера. Тогда она находилась в толпе, совсем еще ребенок. Народу было неимоверно много, и все бросали цветки кактуса в сторону проходящей мимо праздничной процессии Элиты. Этайн очень хотелось все как следует рассмотреть, но пробиться вперед было невозможно – к тому же, её там чуть было не затоптали. Однако, безумная давка не испортила впечатления – ощущение праздника витало в воздухе, блестело на стенах резиденции и сияло на лицах людей. В этот день никто никого не заставлял делать что-либо – отдыхали все, без исключения.

Кто бы мог подумать, что спустя десять лет она сама окажется в этой процессии. За день до праздника все решили заняться подготовкой и оставить в стороне остальные дела. Неожиданно вернулся Акрабор с отрядом.Но, Рамиреса все не было.

-Будем надеяться, с ним все в порядке. Хитромудрый выскочка, да к тому же, невероятно живучий, - высказался как-то Бандаро, осматривая праздничную колесницу, предназначенную для владыки.

-А вести есть, хоть какие? – спросила Этайн гладя великолепного вороного скакуна по морде. На зрелища Орден не скупился – вокруг Имрана должно быть собрано все самое лучшее и эффектное.

-Было бы что, сразу сообщил, - немного помрачнел глава школы воинов.

В какой-то степени, Этайн была рада столь длительному отсутствию исмаилита. Однако, это на него не было похоже – столько времени не давать о себе знать, что, не могло не настораживать.

Близилась также возможность исполнения предсказанного джинном. Тимур – именно так звали показанного в видении фидаи – согласно плану праздника, должен будет находиться в опасной близости к Имрану на протяжении всего шествия. Теперь, хочется того или нет, праздновать с размахом не получится – придется сохранять бдительность. Что касается самого воина – то подозрений он на себя не навлекал никаких, и обвинять его было не в чем. Пока.

Солнце пировало, простираясь над огромной пустыней. Оно не щадило никого – ни животных, прячущихся в пещеры и под камни в поисках живительной прохлады; ни пустынных цветов, распустившихся после редкого дождя. Умирая, они до последнего тянулись к своему лучезарному губителю слабыми тонкими стеблями.

Людям же в этот день все было нипочем. С раннего утра у ворот резиденции собралась огромная толпа самых любопытных с венками, цветами и яркими полотнами.

Менее любопытный и народ заполонил кварталы, ожидая, когда праздничная процессия будет проходить мимо них. Самые ленивые выглядывали из окон, украшенных пестрыми тканями с удивительными золотыми орнаментами.

Этайн, тоже, само собой, в праздничном одеянии, с клинками за спиной, полностью готовая к выходу, самого Имрана пока так и не видела. Колесница владыки возглавляла шествие, за ней следовали все остальные подразделения Элиты – как воинской части, так и врачебно-научной интеллигенции. Корпус фидаи следовал сразу за лидером Ордена.

К сожалению, полностью насладиться ощущением того, что ты не в толпе, а возвышаешься над нею, воительнице не удалось. Приходилось незаметно следить за каждым движением Тимура, ехавшего в колеснице впереди. Уловить какие либо отдельные звуки в череде рукоплесканий, увидеть мелкие детали в бешенном пестром вихре постоянно сменяющихся с быстрым ходом колесницы картинок, было нелегко. Бероэс пока не давал никаких подсказок.

Но джинны всегда все делают вовремя.

Все колесницы, обогнув главные улицы кварталов, успешно вернулись в резиденцию. Круг оказался замкнут – и продолжение праздника перенеслось в узкие круги Элиты во дворце Имрана. После жары, шумных и ярких улиц, здесь царила божественная прохлада, ласкала уставшие уши непривычная тишина и радовали глаза умеренные темно-зеленые тона стен огромной залы.

Владыке был предоставлен огромный кубок, испить из которого предстояло всем после него, по очереди.

«А вдруг, там яд?», - предположила Этайн, на что джинн успел её успокоить.

«После осушения кубка, будь готова. Смотри», - тут Бероэс выдал четкую картинку, пугающую своей реалистичностью.

Тимур, молниеносным движением выхватив клинок из рукава, предательски нанес смертельный удар в спину. Девушка пошатнулась.

-Все в порядке? – спросил Афкт, заметив, что Этайн резко шатнуло в сторону.

-Да. Видимо, это после жары.

-Очень жаркий денек, это точно, - согласился северянин.

Все стремились приблизиться к Имрану и образовать круг. Однако, владыка поторопился с речью, поэтому в итоге все застыли там, где стояли. Алетейн нисколько не удивилась, заметив позади него мрачный силуэт Тимура.

-Люди Элиты! Как гордо это звучит; еще более гордо это звучит сегодня, в день двухсотпятидесятилетия нашего главенства над пустыней! Рад видеть вас вокруг себя. Осушим этот кубок за древнейший Орден Эль-Хэммам, за его былую славу, вечную силу и будущее процветание! – с этими словами Имран, сделав глоток из золотого, украшенного переплетающимися медными змеями кубка, передал его Бандаро.

Воины, лекари и книжники по очереди передавали друг другу чашу. Этайн церемония показалась монотонной и невыносимо долгой. Воительница находилась далековато от владыки, на расстоянии более трех метров, это точно. Чтобы спасти его, нужно было мастерски метнуть нож в заговорщика.

Время пошло чуть быстрей после того, как она сама сделала глоток из кубка. Изысканное вино увлажнило пересохшее от волнения горло.

Муса, испивший остатки вина, передает кубок Имрану…

«Сейчас…» - прозвучало в голове.

Хищный взгляд Тимура направлен на владыку с уже нескрываемой ненавистью…

Этайн нащупала холодную сталь и приготовилась…

Все произошло в мгновение ока.

Едва Тимур успел занести нож за спиной Имрана, как в это же самое мгновение оказался сраженным метательным ножом в шею. Нож метнули с ювелирной точностью; жизнь владыки спасена. Предатель, сделав несколько шагов в сторону, упал замертво с распахнутыми, от удивления и непонимания одновременно, глазами. Люди Элиты, все как один, смотрели на спасительницу, которая так и застыла в позе метателя.

Либо в мире исчезли все звуки, либо, от шока, никто не мог вымолвить и слова еще несколько, длившихся так долго, мгновений.

-Этого не может быть, - взвилась в воздух первая, вполне очевидная, фраза. Вздох удивления принадлежал Бандаро.

Фраза оживила всех остальных. По зале прокатился шепот, постепенно перерастающий в гул.

Имран вновь одним жестом восстановил тишину и обратился к Этайн:

-Как ты сумела вычислить за несколько недель того, кого мои люди пытались вычислить целые месяцы? – владыку впервые видели таким удивленным.

-Интуиция меня не подвела, владыка, - Этайн, наконец, вышла из оцепенения. Скопившееся напряжение разом схлынуло с тела. – К тому же, пригодилось все то, чему учили здесь, столько лет.

Имран, пока не отвечая, повернулся к своим прозевавшим покушение телохранителям:

-Уберите это, - кивнул он в сторону погибшего фидаи, кровь которого растекалась по бело-зеленой мраморной плитке. – Алетейн, прошу за мной.

Так, в день праздника, она удостоилась еще и личной аудиенции владыки.

Наверное, это и было последним испытанием.

Но, по жизни, еще далеко, не последним.

Имран впервые принял её один на один, без каких-либо сопровождающих. Доверие к юной фидаи, само собой разумеется, значительно возросло после такого события. Его задумчивость и тревожность можно было понять и простить, даже человеку такого высокого положения - которому, по идее, никогда не стоит подавать виду, чего бы ни происходило вокруг.

Вопреки правилам, Алетейн первая задала вопрос.

-Это не первое покушение, владыка?

-Нет. Те разы предателей не удалось допросить – они раскусили какие-то самодельные капсулы с ядом. Этого же ты убила почти мгновенно. Остается надеяться, что Рамирес напал на след, - Имран перестал ходить по комнате и сел напротив Этайн, но так, что тень падала на лицо.

-Он давно не давал о себе знать, что странно.

-Согласен. Последнее сообщение было четыре дня назад, хотя он обещал отправлять послания через день.

-А что было в последнем послании? – воительница поспешно устранила мысль, терзающую женское самолюбие, вроде «а что он это мне не написал?».

-В том то и дело, что ничего существенного, - глава Ордена на несколько секунд ушел в раздумья. – Да и почерк какой-то не такой. Закралось чувство, будто писал не он.

-Мы с ним одно время долго переписывались, - вспомнила Этайн милую и наивную переписку до крещения пустыней. – Если разрешите, могу взглянуть на послание и сказать точно.

Имран молча поднялся, покопался в своих бумагах и вытащил из кипы небольшой клочок пергамента.

Почти нашел. Тут много ходов. Надеюсь скоро вернуться.

Р.

-И это все? – искренне удивилась Этайн.

-Именно. Так, что скажешь, насчет почерка?..

Почерк действительно был другим. Рамирес обычно писал с наклоном в правую сторону, здесь же прослеживался явный крен в левую. Хотя, в целом и общем, если б не наклон, то можно было спокойно утверждать, что писал исмаилит.

-Наклон другой. А так, все так же…

-Вот и меня это насторожило. Ну ладно, подождем еще пару суток, и я отправлю туда людей. А для тебя, у меня тоже найдется поручение.

-Какое? – затаила дыхание девушка.

-За несколько дней изучить досье всех фидаи, при возможности – больше с ними контактировать, даже если не будет особых совместных спецзаданий.

-Хорошо… Но, для чего так?.. И, зачем мне изучать чужие досье?

-Слишком много вопросов, просто выполняй, тем более, много усилий это не потребует. Вопросы здесь, обычно, задаю я, - Имран чуть наклонился к столу, и тени спали с его лица. От былой тревоги и задумчивости не осталось и следа, складки на лице разгладились. – И, еще – как у тебя с опытом руководства?

-Ну, я преподавала у младших…- Этайн несколько замялась, всерьез сконфуженная неожиданными вопросами и поручениями.

-Нет, - махнув рукой, перебил владыка. – Я спрашиваю о реальных боевых ситуациях.

-Максимум, руководила действиями двоих людей. И то…

-Понял, поговорю с Бандаро. Ступай, и принимайся за дело, - глава Ордена встал, дав понять, что аудиенция окончена.

Этайн выпустила из влажных пальцев записку Рамиреса и направилась к двери. И, уже в дверях, услышала напоследок:

-Спасибо, что спасла мне жизнь.

Прошло ровно три дня после покушения. Занятия Этайн были вообще нетипичны – она подолгу корпела над данными каждого фидаи, к удивлению для себя, уже выучив всех поименно. Прибавился еще один новый, необычный вид занятий у Бандаро – не говоря ни слова о текущем положении дел, он часами напролет твердил о тактических и стратегических премудростях, доходя вплоть до расстановки войск. Этайн не являлась глупой, все, более-менее, понимала. Не понимала она только того, к чему ей сейчас все эти знания.

Тут-то и пришла новость, ошарашившая всех. Подкралась тихо, как вор в ночи, но шуму сделала столько, как будто не ошибавшийся прежде мастерский вор случайно оступился в чужом доме, глупо и неуклюже опрокинув вазу. Быстрая, интенсивная жизнь в Ордене словно остановилась на некоторое время, застыв от такой внезапности.

В руинах на северо-западе нашли останки Рамиреса.

Глава 13. Воины-фидаи.

Вокруг все пылало. Этайн видела то, что осталось от Рамиреса через пелену серого дыма. Странно, но эмоции у нее полностью отсутствовали. Душа была подобна иссохшему берегу. С каждым месяцем дрессировка Ордена дает о себе знать все больше. Воительнице даже пришлось принять напускной торжественно-скорбный вид, чтобы не вызвать подозрений.

Ничего не было.

Было только грустно осознавать, что от того, в ком когда-то бурлила жизнь и интересные идеи, осталась лишь кучка костей. От такого красивого и мужественного лица, каким запомнили Рамиреса все…

К тому же, из-за лютующих в пустыне инфекций тела приходилось не хоронить, как положено, закапывая в землю, а сжигать.

Имран поднес факел к облитым маслом дровам. На этих дровах, пропитанных благовониями, покоилось тело.

Все склонили головы, отдавая последнюю дань уважения главе фидаи. Этайн смотрела в пустоту перед собой, на, будто движущееся, голубое марево впереди. Из-за высокой температуры воздух вокруг, казалось, дрожал.

Когда останки объяло пламенем, процессия Элиты начала понемногу отходить. Вдруг Этайн ощутила на своем плече тяжесть чьей-то руки.

Погруженная в свои мысли, она невольно вздрогнула, обернулась – и увидела Имрана. Видимо, он решил по-отечески ободрить её. Но зачем, что к чему?..

Воительница долго смотрела вслед уходящим братьям по оружию и владыке, потом, в итоге, отправилась за ними сама.

-Займись расследованием. Я же знаю, ты хочешь. Не сомневайся, помогу, - Бероэс преградил дорогу сильно отставшей от людей Элиты Этайн. Сейчас он был похож на небольшое водянистое облако, постоянно пребывающее в движении и меняющее форму.

-Допустим. И, что дальше? – скептический настрой никак не хотел улетучиваться.

-Дальше увидишь. Скучно ведь, знать все наперед. Сегодня же, просись вести расследование вместе с Бандаро.

-Так и сделаю. Можно вопрос? – девушка остановилась.

-Опять касаемо будущего? – облако приобрело багровый оттенок, будто разгневалось.

-Нет, настоящего, - увидев, что краснота пропала, Этайн продолжила, - Как там Шакийор?

-Жив. Ждет вести от тебя, но понимает, что это может быть не скоро.

-Слава высшим силам! – выдохнула воительница. – Как думаешь, когда мне лучше рассказать Никайору…

-Терпение, еще не время.

Облако растворилось, оставив лишь легкий, мерцающий след.

-Нет, это смертельно опасно. Ты видела, что от него осталось… - Бандаро, поначалу, наотрез отказывался от участия Алетейн в расследовании.

-В пустыне все смертельно опасно. Когда вы отправляли нас на испытание, мы запросто могли погибнуть. К тому же, знаете, что произошло с Асуром, - Этайн была непреклонна и буквально сверлила взглядом главу школы воинов. Тот не выдержал долгого зрительного контакта.

-Еще одного значимого человека в Элите нам терять нельзя, - продолжал тот, но уже менее категорично. – Рамирес тоже был слишком самоуверен, и вот, к чему это привело… Понимаю твои чувства, но, не могу принять твое предложение о помощи.

-В таком случае, я отправлюсь туда сама. Не думаю, что ради сохранения моей жизни вы заточите меня в одной из подземных тюрем вместе с кочевниками и мародерами.

После недолгого молчания, Бандаро, наконец, согласился.

Они ступали под покровом холодной ночи, оба в плащах фидаи. Северо-западные руины располагались действительно не близко – добираться до них, по времени, раза в два дольше, чем, например, дойти до скал и даже перейти их. По прибытию Этайн не почувствовала ничего такого зловещего, как то было в руинах Некрополя. Местами остатки стен, отполированных, блестящих, как зеркала, мерцали в ночи холодным светом. Пылинки, взвиваясь в воздух от малейших дуновений ветра, собирались в целые клубы. Это место напоминало, скорее, место встречи влюбленных, чем какой-то склад мародеров и место убийств.

Перед походом Этайн немного ввели в курс дела.

Имран, так и не получив ожидаемых вестей, выполнил свое обещание и отправил на поиски Акрабора с еще двумя людьми. Те оправдали свой элитный статус и нашли, в одном из пустых и пыльных подземелий, довольно быстро то, что осталось от главы фидаи. Воина буквально пришлось собирать в мешок по частям. Было неясно, то ли это сотворили какие-то пустынные хищники, то ли, еще хуже – озверевшие люди. Мистические толкования Орден не озвучил, хотя в головах у некоторых они, несомненно, грешным делом всплывали. Рядом были обнаружены обрывки пергамента – путевые дневники Рамиреса. Их пытались соединить, чтобы хоть что-то удалось прочитать, но общей картины так и не получили - из-за чрезмерной запятнанности кровью. Бандаро с Этайн, по сути, шли на поиски неизвестно чего неизвестно куда. Глава школы воинов вел воительницу к одному из привычных мест своих ночных дежурств.

Этайн хотелось уже высказать что-либо недовольное насчет того, что их длительное стояние среди ночи ни на йоту не приблизит их к разгадке тайны вокруг смерти исмаилита, как вдруг, на одном из барханов, довольно ясно обозначился силуэт. Появился он неожиданно, будто сотканный из воздуха. Девушка замерла и легонько ткнула Бандаро в бок. Тот глянул в сторону бархана и, ровным счетом, ничего не понял.

-Что там? – прошипел он.

-Там, на бархане, разве не видно? – таким же шипящим тоном передразнила воительница.

-Там ничего нет. Поморгай, возможно, это обман зрения. Бывает, случается от перенапряжения, особенно ночью.

Этайн моргала много раз, зажмуривалась до боли и цветастых пятен в глазах, но силуэт все также чернел на фоне серебристых, залитых лунным светом, барханов.

Значит, это новое послание Бероэса. Не говоря больше ни слова, она пыталась основательней изучить загадочную фигуру.

То был человек довольно высокого роста, слегка сгорбленный. Темный, но не черный плащ покрывал тело, и широкий капюшон был накинут на голову. Спустя несколько мгновений после пристального, но пока бесплодного, изучения, Этайн сделала несколько маленьких шагов вперед. Неизвестный медленно повернул голову в её сторону – под капюшоном не оказалось лица…

Ледяной страх охватил юную фидаи. Это не Бероэс. Быть может, это нечто, погубившее Рамиреса и расчленившее его?.. Почему Бандаро не видит этого?..

Находя в себе силы бороться со страхом, Этайн осторожно отползла немного дальше от места дежурства. Тут произошло еще нечто странное – темный силуэт начал на глазах рассыпаться на части, в черный прах. Бесформенное черное облако подхватил и разогнал ночной ветер.

Повинуясь интуиции, она уверенно направилась к бархану. Тяжелая рука Бандаро тут же опустилась на плечо.

-Что ты заладила с этим барханом?

-Не знаю. Но чувствую, нужно исследовать территорию, - Этайн бесцеремонно спихнула руку командира с плеча.

-Не раз уже исследовал, можешь быть уверена. Пусто. К тому же, нам не следует скитаться поодиночке, - предупредил глава школы воинов. Можно себе представить, насколько возросла в данный момент его тревожность – прежде всего, за Этайн, за дело, за себя, да и за все, взваленное на его плечи владыкой.

-Буду находиться в поле зрения, - бросила успокаивающую фразу Этайн и, минуя остатки стен, колонн древнего города, все ближе подбиралась к бархану.

Как и говорил Бандаро, там было пусто. Ветер стер следы неизвестного – хотя, возможно, он и не оставляет следов.

Девушка, ползая на животе среди песков, все-таки решила забраться повыше и, хоть немного, осмотреться. Благо, место здесь с древних времен осталось незастроенным, и никакие стены не препятствовали осмотру окрестностей.

Она забралась почти на самый гребень бархана, как вдруг, на соседнем бархане, всего шагах в двадцати от ее укрытия, вновь вырос из ниоткуда тот самый силуэт.

Стоило ей чуть приблизиться к этому бархану, как нечто снова растворилось в воздухе, точь-в-точь так же, как в первый раз.

Напрочь забыв о Бандаро, и о всех предосторожностях, Алетейн перебралась на соседний бархан. Силуэт появился чуть дальше. Поняв закономерность, она поднялась почти в полный рост и последовала за ним, явно рискуя расстаться с жизнью, подобно Рамиресу. Однако уверенность, напоминавшая ей о незримой поддержке джинна, вела все дальше, по местам явления силуэта.

Вскоре плутания среди барханов привели её к высокой стене, удивительно сохранившейся, несмотря на долгие века и суровый, резкий климат. В нижней части стены, однако, пробита небольшая брешь – как раз такого размера, что Этайн можно спокойно проползти. Что она и сделала, не особо долго думая.

По ту сторону стены открывался вид на другую часть забытого и покинутого всеми города. Здесь когда-то были не теснившиеся друг к другу дома и узкие улицы, а широкая полукруглая площадь, окаймленная тонкими изящными колоннами разной высоты, в середине которой ярко полыхал огромный жертвенный костер. Площадь пустовала. Пока что.

Этайн в буквальном смысле вросла в песок от увиденного далее. Спрятавшись за одну из широких каменных плит, она наблюдала за стремительно разыгрывающейся сценой.

С другой, противоположной, стороны к костру двигалась процессия из дюжины человек. Возглавлявший процессию был в одеянии рядового воина Ордена, остальные же – кто на что горазд, смахивающие скорее на мародеров, чем на кочевников. Лицо изменника плотно закрывала черная грубая ткань, так что видны были одни лишь глаза. Среди мародеров знакомых лиц не оказалось.

Воины выстроились полукругом около костра в ожидании другой части процессии. Со стороны пустыни явилось всего четыре человека и тоже приблизилось к костру, образовав полукруг с другой стороны. Костер неплохо освещал большую часть площади в ночи, и темно-синий, насыщенный цвет одинаковых балахонов четверых поразил Этайн. Лица их также были закрыты, как и у главаря первой процессии. Тишина длилась несколько минут, и нарушил её один из синих балахонов.

-Вас чуть не об-нару-жили, - недовольно высказался он громким, звучным, чистым голосом, но, как будто, не здешним диалектом – слова проговаривались слишком медленно, раздельно, по слогам, со странным акцентом. Прежде Этайн не слышала такого акцента.

-Он убит, - наигранно-простуженным голосом прокаркал изменник. Актер, вероятно, еще тот.

-Пере-полох. Этого так не оста-вят.

-Они не знают, кто за всем стоит, и не узнают. Мне осталось устранить всего нескольких людей, и весь Орден в нашей власти, - продолжал он, все также коверкая голос. Этайн тщетно пыталась предположить, кому он вообще мог принадлежать.

-Если так, то Север обе-ща-ет дать те-бе власть, - синий балахон чуть выступил вперед, всматриваясь в глаза шепелявившего. – До-ве-ди-те дело. До конца.

-Можешь не сомневаться, доведу. Но власть нужна не мне, - «орденский» тоже сделал шаг вперед.

-Те-бе и тво-ему гос-по-дину. Не-де-ля.

-Понял. Здесь же?

-Да. Ночь. Не-долго ждать.

В течение минут трех все быстро удалились, в те же самые стороны, откуда и пришли.

Этайн сделала шаг вперед, вынырнув из-за плиты. Перед ней тут же вырос силуэт, но лицом, вместо которого зияла пустота, он больше не поворачивался.

-Постой. Несколько секунд… Все, иди за мной, - властно сказал ободряющий как никогда голос, принадлежавший Бероэсу.

-Здорово ты меня напугал, - призналась Этайн, выдохнув.

-Уже пора перестать пугаться, и внимательней смотреть, - силуэт сделал движение в сторону костра.

На песке чернел какой-то предмет.

-Предатель, желая выслужиться, обронил. Конечно, здесь я постарался. Это наведет вас на нужный след. А теперь, возвращайся к Бандаро, иначе он убьет тебя раньше, чем попытаются это сделать изменники.

Темным предметом оказался бронзовый значок книжника – собственно, в форме раскрытой книги, объятой пламенем.

Кажется, теперь ясно, где именно нужно искать.

Бандаро, злой и перепуганный из-за долгого отсутствия Этайн, встревоженный ни на шутку рассказом, на несколько мгновений просветлел после предоставления вещественного доказательства. Однако, просветление длилось недолго – рассмотрев в ночи символ касты книжников, он вновь нахмурился.

-Неужели… Все-таки Стигмор? – слетело у Этайн с языка.

Бандаро, повращав значок и не найдя никаких особых примет, высказался:

-Далеко не факт. Возможно, и он. А возможно, какая-то тихая змея, о которой мы даже не догадываемся…

-Кто из фидаи активно работает на книжников, помимо Афкта? – воительница вспомнила, что книжники часто отправляют элитных разведчиков за разного рода артефактами.

-Так, дай подумать… Один из воинов отряда Акрабора и Русул. Не основательно же ты, все же, изучила досье каждого, - не преминул съязвить глава школы воинов.

Этайн не стала спорить, хоть личная информация каждого фидаи была довольно сжатой, и о книжниках там не было ни строчки. Вдалеке забрезжил рассвет – начиналось утро, ослабляющее холодную и темную хватку ночи. Договорившись между собой, что обо всем произошедшем за ночь станет известно только Имрану, они направились в резиденцию.

К счастью, грядущий вечер, впервые за эти суматошные недели в Элите, можно будет посвятить друзьям. Бандаро перестал язвить и взял на себя ответственность поговорить с владыкой, а Этайн дал немало времени на отдых, вплоть до следующего утра. Свободными, однако, оказались только Вивиан и Никайор.

С Никайором они прошлись по родным узким улочкам квартала воинов. Старые друзья больше молчали, чем говорили, но это молчание не тяготило, а напротив, сближало. Теснились друг к другу двухэтажные дома, так и сближались постепенно Этайн с Никайором. За этот день они наверстали упущенное за долгие годы – между ними возникло особое понимание и более глубокое уважение; особая связь, более сильная и крепкая, чем с Хамидом. Редко когда дружба между мужчиной и женщиной способна держаться с такой кристальной чистотой и взаимопониманием без лишних неловких движений, минуя стереотипы, домыслы и физиологию. Однако, тайна о Шакийоре пока осталась невысказанной. Но почва для неё – уже подготовлена.

Вся остальная часть вечера была украдена Вивиан.

-Устала, да? Впервые вижу тебя столь замученной, - Вивиан заботливо убрала невидимую пушинку с плеча Этайн.

-Скорее, это моральная усталость, - вздохнула воительница. Однако, рядом с подругой, ей становилось заметно легче.

-Думаю, ничего страшного, что мы без них, - улыбнулась Вив, снимая первую пробу с кальяна.

-Тем лучше. А насчет помещения – я договорилась с Никайором, не волнуйся, - Этайн вспомнила, каких трудов ей стоило договориться с Никайором о съеме «оазиса» всего на один вечер. Уговаривать «оставить на вечер святыню для курения кальяна» пришлось довольно долго.

Грот вскоре заполнился ароматным, густым белым дымом. Пахло удивительно-сладкими ягодами и корицей. Расслабление подступило незаметно – все, что когда-либо сковывало, будто поглотилось дымкой, несущей блаженство. Мягкие подушки, лиловое свечение принесенных Вивиан фосфоресцирующих растений – все способствовало снятию скопившегося напряжения. Земные дела теперь представлялись простой суетой; и тоска о Шакийоре, и переживания за Линара, на время, отступили.

Подруги долго беседовали; долго, в молчании, просто смотрели друг на друга и на перистые колечки дыма. Белокурые косы Вивиан в лиловом свете выглядели поистине волшебными. Кожа таинственно блестела; на оголенной шее пульсировала тонкая синеватая жилка. Голубые глаза подруги в этот момент навеяли Этайн мысли о самом высоком ярусе неба – том самом, где, во льдах астральных вершин, обитают безымянные божества.

Усталость и грусть бесследно исчезли с лица Этайн. Медные волосы, при этом свете – насыщенно-фиолетовые, беспорядочно разбросались по плечам. Орденская аккуратность уже приелась за долгие годы. Серо-зеленые глаза странно поблескивали, и напоминали древние сказочные моря в тихую, но пасмурную, погоду. Загорелая кожа приобрела бронзовый оттенок.

Они были близки, как никогда. Они дружили, поддерживали друг друга с самого раннего детства. Общаясь мало последние годы, они помнили друг о друге всегда, и, потому создалось общее чувство, что они всегда вместе, всегда неразлучны. У каждой из них был любимый мужчина, которому они были готовы хранить верность.

Не так часто удается и поговорить, и помолчать по душам...

Вивиан, тонко чувствуя подругу, спросила:

-А кто он был?..

Этайн замялась, поскольку было бы рискованно лишний раз упоминать о кочевниках во владениях Ордена. Другая часть ее существа, напротив, очень хотела поделиться с подругой.

-Можешь не отвечать…

-Он из кочевников, - все же, решилась Этайн.

-Он дорог тебе?

-Да, до сих пор.

Вивиан, все понимая и, не говоря больше ни слова, опустила белокурую голову не плечо подруги. Обе, разморившиеся от курения, вскоре уснули.

Уже довольно поздним утром Алетейн уверенно шагала к зданию Библиотеки. Мысли были легки, как дымка, после вчерашнего кальяна, и все вокруг казалось объемней, чем раньше. Лицо древнего демона на гранитном барельефе над дверьми библиотеки было настолько филигранно сделано, что казалось живым. На какое-то время воительница замерла, завороженно рассматривая жутковатые черты невиданного существа. Вытянутая морда, нос с горбинкой и неестественно длинные уши внушали какой-то иномирный трепет. Вдруг глаза каменного идола скосились на девушку, глядя всего мгновение, но, казалось, в самые потаенные глубины души. И, буквально через миг, всё прекратилось. Неподвижная физиономия снова слепо таращилась прямо перед собой куда-то в бесконечность, более не снисходя до людской суеты.

«На Стигмора чем-то похож», - непроизвольно напросился вывод.

Предлог идти в Библиотеку нашелся сам собой – Афкта и Акрабора генерал Бандаро с лихвой загрузил всякими делами, и поработать на книжников согласилась Этайн, как бы, между прочим. Представилась особая и редкая возможность внедриться в элитные дела книжников.

Завидев Этайн на пороге своего кабинета, глава книжников Муса перестал копаться в необъятных карманах и оправил складки своего одеяния. Девушке сейчас все казалось крайне подозрительным – главное, чтобы это чувство подозрительности не доросло до абсурда.

-Довольно быстро, хм… Афкт говорил, что новый воин фидаи, спасший жизнь Имрану, довольно перспективен, - Муса, отхлебнув немного из кубка, поправился, - То есть, перспективна.

Этайн молча склонила голову в знак почтения и благодарности.

-Так вот, какие у нас задания… Вернее, что нужно тебе поручить… Тот, кого я сейчас замещаю, известный тебе книжник Стигмор, просит раздобыть пару вещей из портового города.

«Стигмор, так… еще и подальше хотят заслать», - лихорадочно закружились мысли.

-Что именно? – сразу перешла к делу Этайн.

-Насчет дальности не волнуйся – не пешком пойдешь, как тогда, на испытания и прочие задания. Элита даст лучшего скакуна. Насчет того, что нужно добыть… - Муса замялся, сделал глубокий вдох, слегка недоверчиво глянул на Этайн, но, все же, продолжил, - У главы города хранится скипетр… Внутри него, согласно нашим предположениям, находится одно из посланий древнего народа. Люд Анкабута не образован, потому, вряд ли кто догадывается об истинном назначении скипетра. Принеси эту вещь. И, еще – у кого-то из торговцев, приближенных к главе города, хранится жемчужина. Она тоже нам нужна и, скорей всего, её придется выкрасть.

-Насчет скипетра – понимаю, добуду. Что касается жемчужины – то отказываюсь. Это ничем не отличается от простого воровства, только ради наживы. Либо, тогда – я всего лишь вор, а вы, раз так – старьевщики, - не дрогнув ни одним мускулом лица, выпалила Этайн.

Если бы не желтоватый цвет лица то, вероятно, Муса бы побагровел. В данном случае он просто сморщился.

-Резкое заявление. Причем, ты не дослушала даже – жемчужина тоже имеет особую ценность, - он отпустил кубок из сухих жилистых рук, поставив на низкий столик. – Но, ладно. Если удастся добыть скипетр – будет уже, очень хорошо. Вот тебе детали, ознакомься.

Этайн приняла из рук старого книжника небольшой лист с инструкциями. Да, интересным обещало быть путешествие. К тому же, это шанс увидеть настоящее море с синими волнами, дивно переливающимися на солнце… Сочетание глубокой синевы и рассыпчатой песчаной желтизны… Увидеть это впервые.

Подготовка к отъезду не заняла много времени. Весь путь был отмечен бешенной скачкой, палящим солнцем и, на удивление, ровным ходом мыслей. Передышки были короткими – путь продолжался даже ночью под покровительством мерцающих звезд. По мере приближения к морю воздух становился все свежее и с нарастанием характерных соленых ноток. К свежести, однако, примешивался весьма специфичный запах каких-то водорослей.

Вот, вдалеке, начали проступать сквозь утренний сизый туман контуры портового города Анкабут, в переводе с древнего языка означающего «паук». Действительно, удобное место для торговли, целая сеть - куда легко попасть, но сложно выпутаться без мешочка золотых монет. Все, у кого есть, хоть сколько-нибудь, коммерческая жилка, снимают здесь самые сливки. Элита Ордена тоже нередко заявляется в этот, к счастью, пока что нейтральный город. Никто не хочет покушаться на его независимость; никто не смеет посягать на судна, сколоченные из гигантских корабельных северных сосен, на редкие изделия из нежных и диковинных раковин; никто не желает сносить витиеватые ворота, вокруг засова которых расползлось мастерски выкованное из железа морское чудище; и оружие стражей города из-за отсутствия стычек, наверное, давно затупело, покрывшись ржавым налетом.

На въезде в город пришлось заплатить небольшую пошлину – всего в тридцать золотых монет. Но, если учесть неиссякаемые потоки народа – то глава города и стражники неплохо на этом зарабатывали.

Впечатления и ощущения сложились совершенно иные, нежели при посещении Аш-шамс - города солнца. Кричащие тона и пестрота отсутствовали – все было по-деловому сдержанным и умеренным.

Но, ни на массах народа, ни на прилавках, тоже заметно отличавшихся от когда-либо виденных, взгляд Этайн долго не задержался. Все её существо стремилось к морю. Воительнице не терпелось предаться созерцанию принципиально нового для нее пейзажа.

Вняв её просьбе, стражники пригласили подняться по винтовой лестнице на башню – так, по их словам, картина представляется более впечатляющей.

Этайн поднялась по узкой винтовой лестнице и, прежде чем увидеть синие просторы, набрала полную грудь соленого непривычного воздуха и зажмурилась. На ощупь девушка подобралась к окну. Ощутив ладонями нагретые солнцем плиты, она, наконец, открыла глаза.

Взгляд тонул в глубинах синего цвета и переливах шелестящих волн. К самому берегу прибилось множество тех самых водорослей, от которых исходил слегка тухловатый и необычный запах. Говорят, дышать таким воздухом крайне полезно для здоровья. Фидаи очень любили пошутить насчет тех, кого отправляли в Анкабут – мол, «местечко для оздоровления, райский уголок, небольшой отпуск, дарованный Элитой». Еще бы, такая смена обстановки, и от одного вида моря, кажется, успокаивается и отдыхает душа, оздоравливается тело. Теперь Этайн понимала, почему, несмотря на далекое расположение города, фидаи так рвались на задания в Анкабут.

Одно дело, видеть бескрайнюю пустыню, неподвижную и постоянную, раскинувшуюся до горизонта, и совсем другое – яркое, непостоянное, волнующееся море, обдающее свежестью и спокойствием. Состояние в момент видения этого пейзажа можно было назвать состоянием «радостной ясности». Давно не было такой тихой радости, умиротворения и легкости.

Что там, вдалеке? И, что на самой глубине?..

Наверное, на глубине еще более синего цвета нет постоянных изменений. «Какой красивый, удивительно красивый цвет», - не переставала восхищаться Этайн. Для человека, всю жизнь прожившего в пустыне, это действительно является приятным открытием. Глубокий синий цвет – это цвет пограничных мест и пределов, недоступных для жизни. Это цвет центра пламени и вечной мерзлоты одновременно. Интересно, какие там, на Севере, ночи? Такие синие, далекие и холодные… На иссиня-черном небе пульсируют серебристые звезды. И еще падает эта белая крупа с неба, стремительно тая на разгоряченном от бега теле…

Первое впечатление от моря, таким образом, соединилось с грезами о Севере, породив давно забытое детское, мечтательное настроение. Воительница часто мечтала так раньше, пристроившись на утесе среди изученных и родных скал, глядя на закат. Теперь, прочно закрепилась в памяти такая ассоциация, неразрывная мистическая связь между морем и мечтой.

А за самим морем, само собой, находились еще далеко не ледяные пустыни, а другое открытие - в виде густых изумрудных лесов. По утрам туман обнимал кроны деревьев, и, рассеиваясь к обеду, оставлял после себя искрящиеся капли воды на нежной листве. Из леса ветер доносил странные звуки, похожие на шепот женщины… Или это все шелест листвы и тихое пение птичьего хора? А может, это шепчет земля, сама природа, не желая, чтобы ее цветы топтали солдаты Севера и боевые слоны.

Огромный слон в боевом облачении, с маленькими, красными от ярости, глазками мчался через лес, нещадно ломая кусты. Скоро серая махина доберется до мелколесья, затем до полупустыни и поднимет клубы песков пустыни. Почему море не рассекает полностью эти части света? Почему первозданная природа не уберегла свои творения, не разделив материки таким образом?.. Преодолеть морскую границу было бы куда сложней – только, на ладьях. Вряд ли у северян хватило бы умения соорудить настоящие корабли или каравеллы.

Из густой чащи тропического леса выходило все больше слонов. Из-за плотного слоя тумана приглушался их рев, мерный бой барабанов и звуки боевых рожков.

Вышедшую из оцепенения Этайн опасно качнуло в сторону окна. Один их охранников зычным голосом привел ее в чувство.

-Полноте тебе, столько смотреть! Хватит, для первого раза. Мне нужно вернуться на пост.

-Ээээ… Хорошо, - промямлила Этайн, бледная, как полотно, после таких видений.

-С вами все хорошо? – спросил стражник, обеспокоенный её болезненным видом. – После сухой пустыни к такой влажности сразу привыкнуть нелегко.

-Это точно, - согласилась девушка, чтобы не вызывать подозрений. – Спасибо.

-И, как вам вид? – не отставал то ли слишком вежливый, то ли просто любопытный, охранник.

-Очень … красиво, - выдавила из себя девушка банальную фразу и засеменила по лестнице, подальше от навязчивого общества.

Этайн бесцеремонно зашла во внутренний двор небольшого оплота хозяина города. Он являлся крупным торговцем, что неудивительно. В трудные времена глава города собирал совет из самых представительных купцов, и, в стенах из ракушечника, среди шелковых тканей невиданного качества, заморских вин и перламутровых раковин решалась дальнейшая судьба города. Судя по состоянию города в целом, и этого небольшого дворца в особенности – совет справлялся с поставленными задачами, пока что превосходно.

Девушка кругами ходила вокруг фонтана, внимательно изучая сооружение. Сложенная из белых отполированных камней конструкция образовывала собой круг, из середины которого било сразу несколько струек воды. Вода была удивительно чиста и прозрачна; камни на дне, казалось, дрожали. Легкие брызги ненавязчиво освежали. Ничего подобного воительница не видела – вместо фонтанов Орден строил укрепления. Или, если коснуться искусства, на крайний случай – отливал из бронзы статуи героев с суровыми и гордыми лицами.

Вокруг фонтана виляла тропинка, вымощенная камнями на пару тонов темнее. По всему периметру внутреннего двора росли кустарники с сочными зелеными листьями, благоухали цветы с огромными бутонами гранатового и персикового цветов. Со стороны одного из кустарников послышался шелест.

Этайн замерла. Но, это был всего лишь один из купеческих слуг. С очень смуглой кожей, невысокий, с неестественно длинными узловатыми руками и курчавыми волосами. Боязливо поглядывая на воительницу, он все же спросил слегка хрипловатым голосом:

-Вам кого? Господин сейчас не принимает.

-Я осматриваюсь. И, да, ищу вашего господина.

-Не принято здесь осматриваться, они не любят, - слуга сам смотрел по сторонам, будто ожидая, что двери вот-вот распахнутся и наружу выйдет хозяин с целой гильдией торговцев. – Из Ордена, верно?

-Откуда тебе известно? – строго спросила Этайн. На ней был накинут легкий длинный, будто отливающий чешуей, коричневый плащ. Никаких знаков отличия не было видно.

-Ваши сюда зачастили последнее время, вот и подумал. Буквально за день до вас прибыл еще один.

-Кто именно? – искренне удивилась девушка. Это было странно, поскольку никто, вроде, кроме нее не собирался в Анкабут.

-Так, вспомнить бы… - слуга, задумавшись, запустил пятерню в курчавую голову. – Сарази. Вроде, так его зовут.

Сарази… Один из фидаи. Совместных заданий у них не было, знакомы постольку-поскольку. На книжников он, вроде бы, ранее не работал... Внешне не примечателен – обычный южанин, темноволосый, кареглазый. На собраниях его никогда не было слышно. От того то и удивительно, что он мог здесь потерять.

-Прошу, давайте отойдем, - все никак не мог успокоиться слуга. – Если хозяин выйдет, мне…

-Ладно, уже ухожу. Скажи, когда твой господин будет готов принять гостя?

-Вы где остановились, в центральной таверне?

-Да, планирую именно там.

-Тогда найду вас, как что будет известно – сразу оповещу.

-Прекрасно. И, погоди, последний вопрос – Сарази уже был на приеме у твоего господина?

-Нет. Но, тоже, спрашивал. Правда, не сказал, где остановился – сказал, что сам меня разыщет.

-Интересно, - куда-то в сторону сказала Этайн и покинула территорию дворца, оказавшуюся не столь гостеприимной.

Неожиданное появление одного из фидаи в далеком от резиденции городе теперь занимало все ее мысли. Мозг настойчиво проводил связь с убийством Рамиреса, с увиденной сценой переговоров среди руин и возможным заговором книжников. Надо бы вывести этого Сарази на чистую воду.

Его, однако, долго искать не пришлось – фидаи объявился сам, отнюдь не удивленный встречей. Пересеклись они в квартале, где располагалась так называемая центральная таверна. Отойдя подальше от людского потока, в сторону пустовавших торговых лавок и неухоженных, но свободных шатров, они завязали весьма занимательный разговор, открывший последовательно и постепенно целый ряд тайн.

-Каким ветром тебя сюда занесло? – прямо спросила Этайн.

-Меня послал Муса буквально через несколько часов после тебя, помочь. Только-только прибыл, - Сарази, и правда, выглядел уставшим, говоря далеко не бодрым голосом. Он подобрал с пола монету и начал ее подбрасывать.

«Вранье. Явное несовпадение с рассказом слуги. Так-так-так…»

-В чем именно помочь, чем так обеспокоены книжники? – воительница, само собой, не подала виду, хотя Сарази даже не смотрел на неё, увлекшись подбросом монетки. Капюшон темно-сиреневого плаща сполз практически на нос.

-Помочь с поиском жемчужины. Ну, если быть более точным – взять её самому.

«Вот подготовился же, какая логика!» - Этайн все же поражалась этой наглой и весьма продуманной лжи. Согласно встрече предателей с северянами, они хотели убрать неугодных. Не за этим ли книжники послали Сарази, эту мелкую пешку более крупной и страшной корпорации заговорщиков?.. Если так, то неужели и Муса во всем этом замешан?.. И, если так, сейчас ее проверяют – убрать сразу или потом, прощупывают, насколько она опасна. Таким образом, придется умело подыгрывать.

-Да, я взяла на себя только скипетр.

-Угу, Муса так и сказал, - Сарази так и не поправил неудобно сползший капюшон.

-Не думала, что ты работаешь на книжников, - начала постепенно переводить разговор на другую тему Этайн. Нужно войти в доверие к этому фидаи. Чтобы не смущать своим испытующим взглядом, она сосредоточила внимание на стае голубей, хлопотливо ворковавших на крыше.

-Я раньше не работал на них. Сейчас у нас нет главы, такой бардак…

-А, по-моему, очень неплохо – все достаточно организовано, сами справляемся, - осторожно продолжала Алетейн.

-Не очень-то ты грустишь об утрате Рамиреса. Вы, вроде как, помолвлены были, - с Сарази наконец-то слетел капюшон. Черные глаза забегали по ее лицу.

-Первое время было немного грустно, да. Но жизнь-то продолжается, служить Ордену нужно. По человеку - грустила. Как по главе фидаи – вряд ли. Не со всем была согласна в его действиях.

-Однако, постоянно была то с ним, то с Бандаро, - все сильнее выдавал себя Сарази. Не того книжники выбрали, не того. Поторопились с выбором, однако.

-А ты как думаешь, только вступила в Элиту. Их-то я знала более-менее до вступления. Хотелось поначалу держаться с кем-то из знакомых, - специально «открывалась» Этайн, надеясь на все более доверительный ход беседы.

-Ясно, - кивнул Сарази и вновь занялся монеткой. – Скучаешь по тем временам?

-По каким, до Элиты, хочешь сказать?

-Да.

-Скучаю по Библиотеке. Раньше могла подолгу там находиться и читать. Очень сейчас этого не хватает, - отчасти это действительно было правдой.

-Так работай впредь на книжников, кто тебе мешает, - куда-то в воздух, не обращаясь к девушке, высказал Сарази. Интересная у него манера общения. В Ордене принято внимательно смотреть на собеседника. Такое не внимание считается либо жестом неуважения, либо, указывает на незрелость и неграмотность человека. Кстати, из второго, чаще всего, и следует первое. Никто не заставляет тебя симпатизировать твоему соратнику; но проявлять уважение – твоя обязанность.

-Поразмыслю над этим, что ж. Действовать мы, я так понимаю, будем вместе?

-Видимо, да, - фидаи задумался, явно намереваясь что-то сказать. Этайн терпеливо ждала, боясь спугнуть удачу и насторожить этого столь мутного субъекта. – И, чем скорее, тем лучше, - закончил он, разочаровав воительницу.

-Согласна. Несмотря на всю красоту и необычность этого места, не хочется здесь долго находиться, - подытожила Этайн.

На этой нейтральной ноте они отправились в таверну, договорившись о съеме комнат. Каждый решил заняться своим делом, ожидая, когда можно будет заявиться к главе города. Сарази полностью настроился на поиски жемчужины, Этайн же осталась в таверне под предлогом нехорошего самочувствия из-за перемены климата. На самом деле, ей, конечно же, не терпелось посоветоваться с Бероэсом.

Из окна открывался вид на синий краешек моря, волны которого перебирали водоросли и ласкали белизну крепостных стен. Свежий морской воздух врывался в окно, вздымая легкие полупрозрачные занавески.

«Видел бы это Шакийор… Ему бы так понравилось медитировать, глядя на волны, приходить в себя после суровых схваток…»

-Уже не пугается, ждет. Причем знает, когда следует ожидать. Прогресс, - начал беседу весело настроенный джинн. Если так можно сказать, он «уселся» в кресло напротив стоявшей у окна Этайн.

-А чего бояться, когда за тобой, возможно, следит все отделение книжников, мечтающее безраздельно и беспредельно властвовать, убирая неугодных и четвертуя их, как скот?

-Не все, но следит, - согласился Бероэс. – Думаю, тебе не надо объяснять, что за Сарази нужен глаз да глаз.

-Но он мелкая сошка, так ведь? – высказала предположение воительница.

-Именно. Но это его ты видела тогда, на переговорах с северянами.

-«Можешь не сомневаться, доведу дело до конца.... Но власть нужна не мне».

«Те-бе и тво-ему гос-по-дину - не-де-ля…», - Этайн воспроизвела вслух часть диалога предателя и северянина. – Кто его господин?

-Это тебе и предстоит узнать. Поэтому, убедившись с моих слов, что он действительно предатель, ненароком не прикончи его. Иначе, не раскроешь заговор. К тому же, тебе придется беречь негодяя от несчастных случаев – мало ли что может приключиться в городе и за его пределами, в пустыне. Он умрет вовремя. Все должно происходить вовремя, - Бероэс не мог завершить мысль без философской вставки.

-Малоприятное занятие, - насупилась Этайн.

-Это – часть расследования, твоя работа, так что относись ко всему с уважением. Скоро тебя примет хозяин города. Узнав, что Орден не торговаться приехал, захочет с тобой побыстрей распрощаться. Тебе следует тянуть время, чтобы остаться здесь подольше и, тем самым, сблизиться с Сарази.

-И, каким образом мне тянуть время, о чем говорить с человеком, у которого один лишь меркантильный интерес?..

-Попробуй поторговаться. Узнай истинную стоимость скипетра.

-Ч-чего? – Этайн от удивления резко повысила голос.

-Тише, - зашипел джинн, продолжая шепотом, - Кто знает, может Сарази прилип ухом к двери. Слышимость здесь не такая хорошая, но такой возглас услышит полтаверны. И да, ничего удивительного здесь нет – поскольку он может захотеть не только золото за свой скипетр, но и какой артефакт из Ордена…

-Думаешь, он вот так обменяет на что-то свой символ власти?.. – не верилось Этайн.

-А вот это уже зависит от твоего умения убеждать.

Глава города, виднейший торговец по имени Ашур, как и следовало ожидать, решил принять воинов Ордена вместе. На разговоры по отдельности он, видите ли, временем не располагал. Тот самый слуга из сада передал весть Этайн, разыскав ее в центральной таверне. Сарази тоже был оповещен, но другим слугой.

Таким образом, представителей Ордена провели во дворец, внутреннее великолепие которого нисколько не уступало внешней обустроенности. Что удивительно, и здесь повсюду была вода – вдоль дорожки, ведущей в залу приема, тянулись два тонких канала, дно которых искусно усыпано круглыми разноцветными камушками и лепестками цветов. Дорожка с каналами привела к двум квадратным бассейнам, расположенным прямо в зале приема. В них плавали мелкие рыбки с искрящейся золотистой чешуей. В середине залы, возвышаясь над бассейнами, сидел на некоем подобии трона сам легендарный торговец в одеянии, сотканном из парчовой ткани цвета темного шоколада. Как типичный торговец, Ашур явно страдал от проблемы избыточного веса, хотя возможные страдания никак не отражались на румяном, довольном пухлом лице с лихо подкрученными вверх усами.

-Добро пожаловать в Анкабут, гости из Ордена, - приветствовал он фидаи громким зычным голосом, затем, перейдя на более деловой тон, продолжил - Поскольку я – человек занятой, и вы, смею полагать – люди дела, то приступим. С чем пожаловали?

-Орден наслышан о твоем успешном ведении дел, - буквально залепетал Сарази, - И преподносит тебе дар, - он достал из своего вещмешка узкий и длинный сверток.

«Подхалим недалекий. И, какой голос неприятный, постановочный», - отметила Этайн, пока что, не говоря ни слова.

Сарази развернул сверток. В него был аккуратно завернут кортик, выкованный умельцами Ордена. Рукоять, самая что ни на есть обычная, гармонично сочеталась с лезвием поистине тонкой работы – на нем блестели узоры и какие-то рунические символы. На оружии распускались цветы и проступали туманные узоры, похожие на те самые узоры, что рисует мороз на стекле в далеких северных краях.

«Вот она, связь с украденным оружием и поставками мародерам. Как все быстро само выстраивается в аккуратный стройный ряд… Отлично подготовились книжники…»

Ашур принял дар из рук фидаи. Скорее для пущей важности, чем из-за любви к «холодненькому», он придирчиво и внимательно осмотрел клинок со всех сторон.

-Шедевр. Вот это работа… Ты вынуждаешь меня сделать встречный подарок, о, отец изысканного вкуса! Говори, что бы Орден пожелал получить взамен…

-О, ты поистине великодушен, великий! – продолжал пресмыкаться Сарази. Этай поймала себя на мысли, что, еще немного, и ее определенно затошнит от такого количества лести.

-Да, человек дела, есть то, что мне хотелось бы попросить в ответ.

-Так проси же! – в нетерпении воскликнул торговец.

-Жемчужина Анкабута…

-Скипетр, - бесцеремонно перебила Этайн, своей не-степенностью сразу заслужив неприязнь со стороны главы города.

-Вы, будучи из одной организации, просите о разных вещах. В таком случае, в выборе вам будет отказано, и я преподнесу дар по своему усмотрению.

Сарази чуть не испепелил воительницу взглядом. Та, однако, поняла, что сейчас самая пора прибегнуть к искусству дипломатии.

-Прости за резкость, - вкрадчиво заговорила она. – Не сочти это за оскорбление, а сочти за наше нетерпение. Оружие такой работы можно обменять на скипетр, к нему, к тому же, добавив информацию о жемчужине, - Этайн отметила, что брови у Ашура сначала ошалело поползли вверх, но, затем лицо вновь стало спокойно-сосредоточенным, - То есть, к кому из купцов можно обратиться насчет этой самой жемчужины. Она ведь не у тебя находится в данный момент.

Сарази, не говоря ни слова, перестал пыхтеть злобой. Золотые рыбки в бассейнах волновали воду. Вообще, созерцание их плавания значительно успокаивало, а длительное любование столь идиллической картиной, наверное, способно погрузить в сон.

Ашур серьезно задумался и начал выстукивать бесхитростный ритм пальцами по подлокотнику.

-А знаешь, я могу на такое согласиться, неплохо говоришь, - протянул он. – Но, есть одно условие.

-Так огласи его.

-Вы устраните того, кто нагло дышит мне в спину, - глава города перешел на шепот. – Вас обучали убивать. К тому же, вас здесь не знают. Партнеры по торговле меня в убийстве не заподозрят. А что касается вас, молодые люди - то получите вы не только скипетр и информацию о жемчужине, но и мою постоянную расположенность.

-Нам нужно обдумать твое предложение. Завтра, на рассвете, сможем дать ответ, - деловито подвела Этайн разговор к завершению.

-Договорились. Ступайте, в таком случае – у меня много дел.

К концу переговоров Сарази будто язык проглотил. Но, стоило только им выйти за пределы дворца, как он обрушился с волной негодования на воительницу:

-Почему так долго?! Почему на рассвете, можно было и сейчас соглашаться! -Так быстро соглашаться на убийство человека? Ну-ну, - рассудительно, не обращая внимания ни на что, говорила Этайн. – К тому же, нет ничего непостоянней, чем расположение торговца. Его настроение зависит от количества золота и качества товара. Вряд ли его расположение будет столь долгим и прочным.

-Зато все, что нам нужно, он может спокойно отдать, - чуть сбавил обороты Сарази, но все еще раскрасневшийся, как рак.

-Ну, не спокойно – за это ты отдаешь клинок, о существовании которого я, кстати, не знала, - Этайн глянула на хитромудрого фидаи с укором, - И убиваешь, быть может, ни в чем не повинного человека. Забыл кодекс Ордена?.. Может, тактик ты и неплохой, но стратег – никудышный. Думать нужно о последствиях.

-Допустим, твоя позиция более-менее верна – нужно время на рассмотрение. И, откуда ты узнаешь, кто в городе является врагом Ашура?..

Этайн вынула из кармана плаща мешочек золотых монет:

-Временное доверие и информацию – здесь, всгда можно купить.

В эту ночь в портовом городе Анкабут, при свете луны, отражавшейся и дрожавшей в морских волнах, действовала целая шпионская сеть. Подкупленные воинами Ордена слуги сновали туда-сюда; беспризорные дети – лучшие разведчики, неистово выцарапывали сведения из самых неожиданных мест. Таким образом, к первым лучам солнца у воинов фидаи сформировалась следующая картина: врагов у главы города было, само собой, немало, но большая их часть не представляла особой угрозы. Они были разрознены между собой; лишь объединившись, они смогли бы претендовать на хоть какую-то власть. Однако, был среди них тот, кто грозил совершить невозможное – собрать гильдию купцов и выступить против Ашура.

То был некто Асаул, бывший военный, человек с коммерческой жилкой. Его не устраивал режим правления Ашура и, к тому же, между ними и вправду было немало нерешенных личных вопросов – начиная от того, что в свое время не поделили жен, и заканчивая кражей идей друг у друга. В общем, оба друг друга стоили, и Этайн не знала, что предпринять – после вскрытия некоторых сведений возникло желание убить обоих. Однако, не следовало забывать о том, ради чего она здесь.

-Скажи твоему господину, что мы согласны на его условия, - ответила она появившемуся в дверях тому самому темнокожему слуге. – И, возвращайся скорее со сведениями.

-Понял, ожидайте, - слугу как ветром сдуло.

Сарази удовлетворенно потирал руки. Если не сблизиться, то примириться с ним, объединив усилия, все же получилось.

Спустя несколько мучительных часов ожидания – тянувшихся, по ощущениям, значительно дольше пролетевшей незаметно целой ночи – пришел ответ, кого именно нужно устранить. На клочке пергамента было нацарапано имя Асаул.

Жил этот персонаж, как ни странно, на окраине города – как бы немного отдельно от всей этой пульсирующей быстрой жизнью сетки; в роскошной усадьбе, самом лучшей на этом отшибе. После того, как бойцы Ордена увидели его обитель воочию, то поняли, почему именно здесь устроилась эта весьма влиятельная личность. С утеса открывался прекраснейший вид на море, пески и белые скалы, чему не мог не позавидовать и Ашур.

Несколько дней фидаи изучали эти места и наблюдали за заказанным торговцем, в итоге, полностью выучив его распорядок дня.

На пятый день наблюдения Этайн внезапно и необъяснимо потянуло в один из ближайших к его дому кварталов. Сарази, не понимая, что к чему, все же последовал за ней. Воительница-то понимала, что все внезапные и необъяснимые порывы означают подсказки джинна.

В квартале интенсивно шла торговля рыбой и прочими удивительными морскими существами разных форм и размеров. В связи с жарой, пахло невыносимо и хотелось поскорее унести отсюда ноги. Всюду была эта рыба – на прилавках, продавцы практически тыкали рыбьими хвостами в нос покупателям; на полу валялись кости и блестели груды чешуи.

Интуиция привела Этайн к одному из прилавков, где теснилось поменьше народу. Покупатели, видя увлеченного разговором продавца, разговорились между собой, а кто-то все никак не мог выбрать себе рыбину по вкусу. Фидаи присоединились к разношерстой толпе и смогли вполне ясно расслышать то, о чем говорил торговец с человеком, укутанным в плащ, как и орденские.

-Жемчужина Анкабута…

-Тсс… тише, - продавец оглянулся на покупателей и, убедившись, что все, вроде бы, заняты своими делами, продолжил, - Говорю тебе, она здесь, в этом районе. На днях перекочевала сюда из центра. Сам Асаул ее выкупил.

-Точно, не врешь? – несколько хрипло переспросил его собеседник.

-Клянусь морскими и пустынными божествами, не лгу. Думаю, сделал он это для того, чтобы усилить свое влияние здесь, в городе. Очередная подножка Ашуру…

-Вот дела!..

-Я все-таки куплю сегодня рыбу или нет? – нарочито громко высказалась одна пожилая женщина. Помимо рыбного «аромата» воздух начал стремительно пропитываться грозящей вот-вот разразиться перепалкой.

-Весь в вашем внимании, - почуял неладное торговец, отскочив от человека в плаще и вернувшись на свое рабочее место. – Что желаете?..

-Интересный поворот, - отметил Сарази на самом выходе из квартала. – Как же вовремя нас сюда занесло… Просто удивительно.

-Ох, и не говори! – согласилась Этайн, спрятав улыбку.

Все, казалось бы, донельзя просто – убить торговца Асаула, при этом забрать жемчужину, взять скипетр у главы города и вернуться в Орден с чувством выполненного долга. Однако, то была теоретически кажущаяся легкость – при приближении к делу не замедлили появиться некоторые осложнения.

Ашур требовал не затягивать с делом. Алетейн же, будучи любительницей «докапываться до истины», не могла, несмотря на данное согласие, просто так взять и перерезать человеку горло, каким бы он, по слухам, не был. Фидаи – не бестолковые солдаты, беспрекословно повинующиеся приказам, и не наемные убийцы. Здесь нужно было взвесить все за и против; проверив при этом самого заказчика, поняв его глубинные мотивы.

Асаул действительно тайком выкупил жемчужину у предыдущих ее владельцев. Само собой, на виду он ее хранить не собирался, поэтому просто ликвидировать его означало так и не узнать местонахождение сокровища. Но, как войти в доверие к такому человеку, бывшему военному, в таком городе, полном лжи и всевозможных грязных махинаций?..

Одним холодным прибрежным утром, после обильного ночного дождя (вот бы посмотреть, как распустились ненадолго редкие цветы в пустыне!..), во время одной из прогулок согласно графику им довелось, наконец, поговорить с конкурентом Ашура, под видом потомков храмовников. Фидаи, проявив исключительно «торговый интерес», наплели много непонятного касаемо каких-то семейных торговых дел. На что Асаул, как деловой человек, вполне ожидаемо ответил:

-Ну, так, представьте мне ваш товар.

Невнятное «нууу наше дело открыто в городе Аш-шамс, мы открыли небольшую арену и желаем открыть нечто подобное и зрелищное и в вашем городе» прозвучало настолько нелепо, что аудиенция закончилась так же быстро, как и началась. Узнать ничего подробно так и не удалось, и первая попытка сблизиться с влиятельным купцом, с треском провалилась.

-Какие арены?! Не могли ничего лучше придумать!.. – негодовал Сарази. Они с Этайн сидели в одной из свободных комнат центральной таверны, обсуждая дальнейший план действий.

-У тебя есть идеи получше? – будто и не было неудачи, спокойно осведомилась Этайн.

-Есть! – воскликнул тот. – Прикончить Асаула и убираться отсюда!

-Мы уже, кажется, решили, что именно так дело не пойдет.

-Пойдет-не пойдет, - закатив глаза, передразнил Сарази точной интонацией Этайн. – И, что? Болтаться здесь полгода?..

-Есть у меня одна идея… Она тебе вряд ли понравится…

-Впрочем, как и все. Поэтому, говори уже, какая разница…

-Кто-то должен затесаться среди многочисленной прислуги торговца. И, таким образом, прояснится многое.

Этайн очень непривычно ощущала себя в новой роли на кухне, выполняя невероятно нудную и монотонную работу. Новый опыт, однако, обещал быть если не столь полезным, то интересным уж точно. К тому же, именно на кухне, среди пара, суеты и соблазнительно-аппетитных запахов можно узнать многое о почти любой важной персоне города.

Однако, пришлось выслушать слишком большой поток сплетен, запасшись изрядной долей терпения. Но столь эпатажные усилия были вознаграждены – и, что иронично, жемчужина Анкабута была спрятана на той самой кухне, под самым носом у Этайн!

Помимо этого, прояснилось еще кое-что, и все моральные заморочки отпали сами собой.

-Асаул-то пригласил на обед главу города. Вот же придется все эти часы впахивать, - проворчала главная кухарка. – Так что, девочки – мальчики, за работу!

Тут-то и можно будет столкнуть противников вдвоем. Сарази, конечно, вряд ли поддержит такой расклад.

В перспективе вырисовывалась чудесная бессонная ночь. На кухне происходили небывало быстрые движения, все бурлило, кипело, пахло как никогда. При таком кулинарном интенсиве периодически что-то громко падало и разбивалось, при этом сопровождаясь обильной бранью со стороны главной кухарки. У нее-то был отличный слух и нюх на подобные промахи подчиненных. Как правило, после такого что-то летело и в без того зашуганных слуг.

Этайн, в длинном платье, непонятного мутного цвета, и в не шибко чистом выданном фартуке, старалась как можно прилежней выполнять свою работу, при этом, непрестанно наблюдая. Говорила она мало, гораздо больше – слушала. Однако, во время ночных приготовлений вопрос вырвался сам собой в ответ на очередную сплетню.

-Человек из Ордена, я слышала, в тайном сговоре с Ашуром. Эх, с этим Орденом шутки плохи, - вещала, помешивая суп в огромной кастрюле, молодая кухарка.

Рядом, сидя на табурете, быстро очищал от перьев птицу помощник главной кухарки, по возрасту чуть старше рассказчицы.

-Да переворот в этом Ордене будет, - рассуждал тот. – У них же есть эти, как там… Касты, во. Так вот, одна из каст хочет править.

-А что такое каста? – спросила девушка.

-Ну, смотри – есть военные, есть ученые, есть лекари. Такое деление у них, на эти самые касты.

Этайн, едва дыша, плавно перекочевала поближе к ним, и тоненьким голосом спросила:

-А при чем тут господин-то наш?

-А при том, - отвлекшись от общипывания перьев, довольный женским вниманием, пояснял парень, - Что он стоит на пути у Ашура, во всех отношениях. Еще и гостеприимством занимается наш господин, ты посмотри.

-Орден этот тоже собирается прийти на трапезу? Ну, его представители? – осторожно продолжала воительница, уже полчаса чистя один гранат.

-Да, само собой, кем себя сейчас только наш правитель не окружает, - заявил помощник кухарки.

Это объясняло, во-первых, то, почему Сарази так часто пропадал, якобы, осматривая город. Все складывается один к одному. Работающий на Этайн темнокожий слуга Ашура заявлял, что тот часто обивает его пороги. Выходит, Ашур – опасность для будущего Ордена, и Сарази – пешка книжников. Можно, конечно, махом ликвидировать их обоих, забрав все необходимое – но, тогда не узнаешь, кто из книжников стоит за темными делишками, и губительная зараза притаится в Ордене, выжидая, когда снова можно будет пустить гнилые ростки. Замешанные в союзе с северянами, они вынуждены прибегать, ради уверенности в победе, к поддержке влиятельных богачей пустыни.

Спасибо джинну Бероэсу, что вновь помог распутать очередной сложный клубок.

Близился закат. Небо удивительно окрасилось в цвета пестрого яблока. Движения и суета в огромной усадьбе торговца почти прекратились – лишь изредка слуги наливали в бронзовые кубки гостям редкие гранатовые вина. Гостей было всего четверо – пара неизменных стражников Ашура, он собственной персоной и Сарази. Этайн периодически появлялась с кувшинами вина, полностью закрывая лицо тканью. Уловить удавалось лишь фрагменты разговоров, и все они, до определенного момента, не представляли особой важности. До того самого момента, пока не назрел явный конфликт.

-Я не собираюсь заниматься этим, - отрезал Асаул. – Грязное это дело, независимому городу забираться в дела Ордена.

Этайн приникла ухом к тонкой стене, крепко сжимая кувшин. Нельзя торопиться. Нужно выбрать такой момент, чтобы Сарази не заподозрил ее в очень хорошей осведомленности. Придется, к тому же, сохранять ему жизнь некоторое время…

-Жаль, Асаул, - неприятно ухмыльнулся Ашур. – Думаю, еще будешь сокрушаться, что не сделал выбор в нашу пользу.

-Стигмор не бросает слов на ветер, - добавил Сарази. – Он выполнит обещанное вам, по всем пунктам.

-Нет, нет и еще раз нет, - повторил хозяин дома.

«Жди… Не сейчас», - джинн, все время присутствовавший рядом с Этайн, зашипел на ее движение вытащить клинок и ворваться в комнату.

В залу, где сидели гости, при сгущении темноты, слуги принесли лампы и свечи. Все выглядело бы куда более мило и дружественно, если бы не сидели друг напротив друга два врага и предатель своего Ордена. Однако, не дано было довести до конца столь грязные планы в этих стенах. Один из слуг «случайно» опрокинул свечу на скатерть, и огонь прежде, чем все успели ахнуть и хоть как-то среагировать, перекинулся на шторы.

Началась небывалая суматоха. Пламя оказалось неким сигналом к действию и выявило весь мрак душ присутствующих, показав истинные сущности. Телохранители Ашура первыми напали на слуг и стражников Асаула. На глазах разворачивалась самая настоящая резня.

Этайн, проверив наличие тайком унесенной с кухни жемчужины в кармане, возмущенно обратилась к джинну:

-Зачем нужно было поджигать?! Невинные погибнут, слуги…

-Мне видней, как поступать. Ты слышала фрагменты, обрывки сплетен, я же знаю практически все об этих змеиных гнездах в Анкабуте. Приготовься.

Чересчур быстро пламя перекинулось на богатые расшитые одежды самого главы города. Тот, сметая все на своем пути, помчался в ту самую комнату, где затаилась Этайн.

Едва он влетел туда, как тут же получил подножку от воительницы и, нелепо перекувыркнувшись, продолжил тщетные попытки тушения пламени на своей одежде.

-Кто еще из Ордена приходил к тебе, помышляя предательство? Отвечай! – нависла над ним Этайн с кинжалом. На днях уверенно обещавший поддержку, славу и влияние, он теперь барахтался у ног фидаи.

-Ах… Ты… - завопил торговец.

-Тебе больно, а я могу сделать еще больней, - пригрозила фидаи, полоснув Ашура кинжалом по щиколотке.

Тот еще сильней завыл и, все же, дал нечленораздельный ответ:

-И…и… Исефет, из книжников…

-Еще имена! – прикрикнула Этайн, сама испугавшись своего громового голоса.

-Тимур! Аааа… Сарази, что с то… Тобой… И Омар, иииз вои-нов…

-От чьего имени они говорили с тобой?!

-Стиииигмоооор! – жутко, с болью выкрикнул, почти что пропел торговец. Воительница, чтобы не вызвать подозрения раньше времени со стороны Сарази, разбила огромную вазу о голову несчастного главы города. Тот утих, навсегда. Джинн перестал сдерживать пламя, и оно стремительно распространилось по комнате.

Один из телохранителей неудачливого Ашура, в поисках своего хозяина, забежал в комнату и, что еще более неудачно, получил прямой высокий удар голеностопом в голову. Этайн успела сбросить платье слуги, под которым были привычные легкие доспехи, позволявшие свободно двигаться.

Страж упал, выронив алебарду из рук. Воительница, подняв оружие, направила алебарду острым концом к его горлу и приказала:

-Выметайся отсюда. Живо.

Поскольку голос в этот момент обладал магией внушения, стражник повиновался и бросился к ближайшему приоткрытому окну.

На выходе фидаи буквально столкнулась в дверях с Сарази.

-Плохи дела! Бежал Асаул, - пропыхтел он и закашлялся от гари. В доме становилось все жарче и невыносимей.

-Очень плохи, Ашур уронил вазу… Неудачно… Несчастный случай… Не успела ни помочь, ничего… - сделала потерянный и перепуганный вид Этайн. В нелепом платье служанки это выглядело вполне естественно.

-Скипетр успеем взять и уйти… Но, жемчужина… - лихорадочно сооображал Сарази.

-Жемчужина у меня, потом расскажу, здесь нам повезло. Бежим за скипетром, и в Орден.

-Хоть что-то… Ладно, сматываемся скорей, иначе сгорим тут точно.

Воины в последний момент выпрыгнули из окна горящей усадьбы. На их глазах та треснула и рассыпалась, как карточный домик. Небывалой силы пламя пожрало всю рукотворную красоту и взметнулось до небес, окрасив ночь в страшно-яркие тона.

Еще не начало светать, как они уже во весь опор скакали в Орден с не очень неприятным чувством, но, все же выполненного, долга. Этайн, соскучившись по военной походной жизни, чувствовала себя в доспехах комфортней, чем раньше. Фидаи перебирала в голове имена всех предателей.

Втайне девушка радовалась за чудом спасшегося Асаула – из всех этих «перлов» он показался ей более-менее приличным, порядочным человеком. Недостойным смерти от клинка наемника, это точно.

Они мчались прочь от влажных берегов к привычной песчаной, иссушенной беспощадным солнцем родной обители. Неистовый ветер трепал плащи и взъерошивал волосы.

Теперь предстояло разрушить все планы и надежды другого паука – а именно, Стигмора.

Глава 14. Оттенки мести.

По прибытии в Орден нужно было, первым делом, разыскать Бандаро. Однако, получилось все с точностью, до наоборот.

Этайн чувствовала, как за ней пристально наблюдают книжники, а также их приспешники, Сарази и Омар. Мало того, находились доказательства практически постоянной слежки – столкновения в самых неожиданных местах. Бероэс настойчиво призывал к осторожности и советовал пока не контактировать с Бандаро и не стремиться попасть скорее к Имрану.

Муса остался доволен привезенными из Анкабута артефактами и скоростью выполнения задания. Удивительным было то, что этот, вроде бы очень умный человек, не замечал, как под самым его носом замышляется измена.

Хотя, не под самым все же носом а, скорее, за спиной. Стигмор не случайно отошел от дел возглавления касты, подавшись целиком и полностью на теневую сторону. Сбросив с себя часть ответственности, он направил безумствующую энергию в другое русло – а именно, на сбор единомышленников вокруг себя. Хотя, правильней здесь было бы сказать – почитателей. Стигмор всегда любил быть в центре внимания, и нужны ему только покорные. Равных по уму, людей умнее его и высших по званию он ненавидел, давясь черной завистью.

Названный перед самой смертью Ашуром книжник Исефет особо ничем не выделялся на протяжении орденской жизни, точь-в-точь, как и Сарази. Такие малозаметные, но в глубине души фанатичные и по природе своей жалкие, недовольные, обделенные, обиженные – только такие и нужны Стигмору. Энергичный и сообразительный Рамирес стоял у него на пути; сейчас, как кость поперек горла - Бандаро и, возможно, Этайн.

В ней они пока сомневаются, не решаясь предпринять каких-либо радикальных действий. Боятся ошибиться.

С помощью отвлекающих маневров джинна до Бандаро удалось добраться лишь спустя несколько дней. Фидаи на одном духу выложила все, что произошло (кроме, разумеется, мистической составляющей), на что глава школы воинов, покачав головой, сказал всего два слова:

-Вот дела…

-Как доложить владыке? Как поступим? – воительнице не терпелось приступить к действиям.

-Пока ты была в Анкабуте, я тоже проводил расследование… И, кое-что, удалось выяснить. Теперь мы точно знаем, кто убийца Рамиреса. С этого и начнем, потом, доберемся до верхушки.

-Кто он?! – значительно повысив голос, спросила Этайн.

-Ты разберешься с ним. Дам в распоряжение отряд. Афкт и Акрабор… - почему-то тянул с ответом Бандаро.

-Кто он?.. – перебила она, понимая, что теряет терпение и посылает ко всем чертям выдержку.

-Сарази, - не рискнув глянуть на воительницу, ответил Бандаро.

Этайн вернулась в свою комнату и от бессильной злобы первернула все там вверх дном. С друзьями поделиться было нельзя по понятным причинам. Какое-то печальное известие, какую-то беду всегда следует делить с кем-то из близких. Была одна беда, поделишься с кем-то родным, остается полбеды, и, становится значительно легче. Как бы хотелось поговорить с Хамидом, Никайором, выздоровевшим наконец-то после того безумного испытания Линаром… Сейчас только и оставалось, что вымещать злобу на ни в чем не повинных вещах, пиная стулья и колотя кулаками о стену. В самый разгар такой колотни к воительнице украдкой заглянул джинн, будто боясь, что и ему прилетит по голове тяжеленной книгой или подсвечником.

-Почему?! Почему ты мне не сказал?.. – чуть успокоившись, спросила она своего советника.

-Ага, чтобы ты прикончила его тут же, на месте?.. Нет, всему свое время, как я и говорил. Знал, что ты, хоть и не питаешь и не питала особых чувств к Рамиресу, все же, готова будешь отомстить за его смерть.

-Это дело чести, к тому же!

-Так возьмись за это. Теперь, тебя ничто не останавливает. Бандаро уже давал указания?

-Вернувшись из последней разведки, кое-что сообщил. Предатель с небольшим отрядом отправился в руины недалеко от Ордена. Там они разбили временный лагерь. Якобы, по какому-то заданию книжников, нужно что-то отыскать среди развалин… Среди них и Омар – еще один участник заговора.

-Прекрасно. Бери воинов и отправляйся. Они пойдут за тобой, - заверил Бероэс.

И воины пошли за ней.

Они настигли предателей. Настигли тех, кто хотел продать Орден Северу. Ведомые гордыней, они были готовы предать всех, с кем росли, учились, бок о бок сражались, вместе отступали и разделяли радость побед. Непривычно холодная ночь навеяла ассоциации холодной мести за смерть Рамиреса. Несколько взмахов клинками, и достойный своего рода исмаилит будет отмщен.

-Перережем спящих?.. – еще раз переспросил Акрабор. В какой-то степени, подобное действие противоречило кодексу Ордена. Фидаи застали противника врасплох.

Этайн, вытащив из-за спины два клинка, так и не ответила. Она прошла немного вперед, так, чтобы её смог заметить часовой. Остальные фидаи последовали за ней.

Погода в эту ночь помогала им во всех отношениях. Туман, заботливо окутав белесым тюлем, защищал от посторонних глаз. Этайн пришлось подойти к лагерю совсем близко, чтобы часовой, наконец, ужаснулся надвигающейся из тумана мести. Вернее, справедливости.

Крик его прервался взмахом короткого меча воительницы. Услышали его только в самых ближайших шатрах, а их было немного. Пока Афкт и Акрабор со своими воинами разбирались с предателями, Этайн двигалась в сторону центрального шатра к главной мишени – Сарази, приспешнику Стигмора.

Он выбежал, будучи сонным, едва понимая, что происходит вокруг. Только увидев, что большая часть его воинов уже перерезана, он, вскоре, проснулся, и дернулся было бежать.

Но путь ему преградила Этайн. Таким образом, оказалось, что впереди – была она, позади – расправляющиеся с остатками изменников фидаи. О компромиссе не могло быть и речи; выхода из этой ситуации для него не предвиделось.

Спрятав один из клинков в ножны, Этайн резко ударила изменника по лицу ребром ладони. Эффект получился как от плети, и Сарази, будучи слабым и напуганным, свалился на песок.

-Может, ты меня прикончишь… Но через некоторое время отправишься вслед за поганым исмалитом, кха… - закашлялся он, получив пинок в живот.

-Я знаю имена, - получая какое-то несколько маниакальное наслаждение от мести, медленно проговорила Этайн. – Скоро от вас никого не останется.

-Откуда ты…

-Ошибочка вышла у книжников. Слишком высоко подняли головы и не заметили, что происходит совсем рядом.

-Командир! – к Этайн подбежал один фидаи из отряда Акрабора. – Омар мертв.

Воительница, так и держа кортик направленным на самую середину шеи Сарази, кивнула с ухмылкой:

-Вот, видишь. А ты что-то тут лопочешь…

-Даже если вы расправитесь с кастой книжников… Власть Севера грядет…

-Ну, это мы еще посмотрим.

Тут подоспели Акрабор и Афкт. Акрабор, увидев сцену, медленно подошел к Этайн и шепнул настолько тихо, чтобы слышала только она:

-Не тяни с этим. Мы ведь пришли разобраться с предателями, а не устраивать из этого пафосное зрелище.

-Да, пожалуй, ты прав, - признала Этайн и одним взмахом клинка остекла предателю голову.

Бандаро, тем временем, вел допрос книжника Исефета. Пойманный врасплох книжник сидел в ночной сорочке, накрепко привязанный к стулу в зале военного совета. Именно такая картина открылась перед воинами, пришедшими с докладом к главе школы воинов.

-Они мертвы, - коротко сообщила Этайн.

-Иного я не и ожидал услышать, - ответил Бандаро, не глянув на вошедших. Он внимательно изучал лицо книжника, которое, кстати говоря, уже успело украситься парой синяков.

-Где прячется Стигмор? – воительнице не терпелось закрыть это дело.

-Да вот, смотри, какой идейный нашелся, - Бандаро кивнул в сторону Исефета. – Ничего дельного не говорит, сколько ни тряси.

Фидаи молча приблизилась к книжнику и смотрела ему в глаза до тех пор, пока тот не отвернулся и не застонал, словно от физической боли.

-Ты слышал вопрос, - теперь Этайн вербально обратилась к Исефету, скорее утверждая, чем спрашивая. Джинн, определенно, не первый раз помогал ей со «словом власти».

-Он… Он… - подняв плечи кверху, заикался молодой книжник.

-Он говорит,все же, - Алетейн кивнула Бандаро. – Таак, хорошо, дальше… - и вновь перевела взгляд на изменника.

-Он не… не в Ооордене… сейчас, - с трудом выдавил из себя книжник.

-Так, где же сейчас твой наставник? – мягко и вкрадчиво продолжала спрашивать фидаи.

-Он среди руин мародеров, - по испещренному глубокими морщинами лицу Исефета было видно, что слова явно вылетали против его воли; но он ничего не мог с этим поделать.

-Там, где проходили встречи с северянами?..

-Да.

Спустя несколько долго протянувшихся секунд молчания и переглядок друг на друга первым вопрос задал Акрабор:

-Так что, отправляемся в сторону руин?..

Бандаро, удивленный неожиданно открывшимся ему талантом Этайн вести беседу, не вымолвил ни слова.

-Со сколькими людьми отправился Стигмор? – воительница вновь взяла ситуацию в свои руки.

-Из Ордена ушел один, - покорно отвечал книжник.

-Много ли с ним может быть мародеров?

-Этого я знать не могу. Среди руин обитает не более двадцати человек. Может, их сейчас больше, или меньше – они кочуют.

-Собираем отряд, - как будто от сна, очнулся Бандаро.

-А с ним что делать будем? – Этайн, наконец, прервала зрительный контакт с книжником и обратилась к главе школы воинов.

-Он остается под бдительной охраной, - Бандаро кивнул в сторону безвольно опустившего голову на грудь, Исефета. - Потом, будет предан в руки самого владыки.

-А Стигмор?..

-И с ним, поступим так же.

Этайн ярко запомнила насыщенное событиями утро этого дня, как, впрочем, и весь день. Небо было молочного цвета, и солнечный свет – каким-то удивительно дымчатым. В просторных темно-синих и малахитовых коридорах резиденции Имрана витали запахи шафрана и олибана. Теперь запах этих специй будет неизбежно воскрешать в памяти все то, что присходило, начиная с раннего утра.

А утро началось сразу с двух казней.

Исефет, подавленный и молчаливый, безропотно принявший свою судьбу, спокойно шел на плаху. Схваченному позднее, проклинающему весь мир Стигмору только предстояло прийти к завершающей стадии безоговорочного принятия.

Казнь планировалась не показной, а закрытой – только люди Элиты могли присутствовать на неприятной церемонии.

Лезвие огромного топора блеснуло, и первой отлетела голова Исефета. Терзаемая бесполезными идеями жизнь бесполезно завершилась. Книжник так и не нашел себя, чересчур угождая вышестоящим. Равно как и Сарази.

Этайн задержала взгляд на Стигморе. Последние минуты жизни бывшего главы книжников…Мародеры ничем не смогли помочь ему и, едва завидев фидаи в ночи, начали разбегаться. Правда, убежать удалось немногим. И пусть эти немногие расскажут Северу новости об очищении Ордена от изменников.

Высокий, сейчас уже обросший, с затоптанной гордостью, книжник больше не напоминал воина, каким казался юным воспитанникам Ордена на заре их обучения. Держался он все так же прямо, будто кол проглотил; но лицо было перекошено от разочарования решительно во всем. Главного разочарования – в себе – судя по походке, признавать он так и не хотел.

Владыка Ордена Имран, успевший допросить Стигмора, на протяжении всей казни не вымолвил ни слова. Неизвестно, о чем говорили они с книжником один на один в сыром подвале со ржавыми решетками. Зато после казни было сказано нечто принципиально новое и непривычное для Ордена. Эта новость потрясла все слои лавового Ордена Эль-Хэммам и облетела все его стены еще до полудня.

-Отлично справились, новая глава фидаи, - обратился он к Алетейн и, развернувшись, зашагал через площадь во дворец с неизменно сопровождавшими двумя телохранителями.

Первое, что сделала Этайн при вступлении в новую должность – это, как ни странно, поговорила с Никайором. Пользуясь новым положением, она могла без какой-либо отчетности покидать пределы Ордена, и потому, как раз пришло время поговорить. Предвкушение длительного разговора порождало волнение и пробуждало теплые воспоминания о Шакийоре. В самый разгар дня, в прохладе Оазиса, они начали беседу.

-Поздравляю тебя с повышением, - начал старый друг. – Первый раз в истории Ордена женщина добивается столь высокого положения.

-Спасибо. Да, как-то так вышло… Иногда возникает чувство, словно меня кто-то по жизни ведет.

-Главное, чтобы привело все это к хорошему… - задумчиво протянул Никайор. – Хочешь рассказать что-то помимо твоих расследований в Элите?..

-Да, ты верно понял. Хочу поговорить о твоем брате Шакийоре.

-Как?.. – то ли спросил, то ли просто, воскликнул Никайор. Он весь будто вспыхнул – лицо пошло красными пятнами.

-Когда проходили с Линаром испытание, довелось… эм, познакомиться с твоим старшим братом, - тоже, слегка краснея, несмотря на выдержку и новое положение, пояснила Этайн.

-А вот я не помню совсем своей семьи, - признался воин, разглядывая своды грота. – Но слышать что-то о них… Так неожиданно и приятно.

Воительница рассказала все подробно до момента сближения с друидом. Дальше, конечно, пришлось говорить коротко и по существу. Тем не менее, Никайор сам догадался обо всех опущенных интимных тонкостях.

-Сильно же ты переступила границы Ордена, устава, нечего сказать… Не ожидал от тебя, - боец перешел из состояния задумчивости в состояние сильной, живой заинтересованности.

Этайн пожала плечами и, наконец, выдала самое главное:

-У меня не возникнет сложностей устроить вам встречу. Он будет рад тебя видеть. Очень.

У Никайора брови поползли вверх.

-Интересно, как ты это сделаешь… И, вообще, авантюра крайне опасная…

-Ты хочешь встретиться с братом или нет? – жестко спросила Этайн.

-Да, но…

-Таким образом, я разберусь, и встреча будет назначена. Как что прояснится – сообщу.

-Этайн… Не знаю, как у тебя все ловко получается... Но – спасибо тебе, - боец просиял. – У меня есть, правда, еще вопрос…

-Какой? – воительница слегка похолодела, догадываясь, какого содержания может быть вопрос.

-У тебя до сих пор остались к нему чувства?..

-Да, - коротко ответила она. – Но, помни – разговор только между нами.

-Само собой, - Никайор налил в кубки какой-то настойки темно-зеленого цвета.

Выпили и за повышение, и за новости, и за… чувства. Вернее, за то, что можно еще хоть что-то переживать в суровых стенах Ордена, где железная воля топчет любые эмоции.

Линар с Хамидом тоже успели мельком поздравить подругу с повышением, неподалеку от того самого здания, где обитает Бандаро – неизменный глава школы воинов.

Родные кварталы еще хранили свежесть воспоминаний друзей, все их взлеты и падения в учебных стенах. Приятно было принимать поздравления и от других бывших сокурсников. Единственное, что могло немного расстраивать – так это уж слишком грустная улыбка Линара.

Он сильно похудел и осунулся после ранения. Разноцветные глаза, итак довольно крупные, теперь казались еще больше. Вопрос о его военной карьере совсем отодвигался на дальний план – пока что воин, в основном, сотрудничал с лекарями.

Только воительница успела от всех вежливо отделаться и остаться наедине с близкими друзьями, как её разыскал один из телохранителей Имрана.

-Владыка просит быть через полчаса. Какие-то новости,– коротко и дежурно сообщил он.

-Ну вот, и снова тебя забирают… - пробурчал Хамид. Та неприятная ссора, кстати говоря, была им напрочь забыта.

-Береги себя, - Линар, в отличие от Хамида, давно смирился с элитарной участью Этайн. Но того, что происходило в душе воина, лучше не знать. За мнимым спокойствием и уравновешенностью таились противоречия, глубокие переживания. То были и восхищение, и беспокойство, и глубокое уважение, и ревность к друиду и, даже к карьере… Возможно, что не столько из-за ранения и отравления он выглядел худо – а, скорей, из-за внутреннего тревожного состояния.

-И вы себя берегите. Чего бы там не случилось… В общем, я помню о вас и ценю, - бросила она, помчавшись в сторону резиденции.

Имран, как обычно, стоял спиной к воительнице, оперевшись на высокую узорчатую спинку стула, сосредоточенно глядя в какие-то рукописи на столе. Вообще, смотрел он на воспитанницу довольно редко, в то время как остальных – всегда, пристально изучал.

Явилась Этайн даже раньше назначенного времени. И, вместо ожидаемых разговоров о прошедших казнях, о Севере и тому подобном она услышала несколько неожиданное.

-Тебе не говорили, кто твой отец? – Имран подошел к мозаичному окну, разноцветные фрагменты которого пропускали невыносимо яркий свет. Этайн видела только черную фигуру владыки, будто на фоне маленьких разноцветных солнц.

-Нет. Я не знаю ничего о своих родителях.

Само собой, джинна выдавать не следовало.

-Я могу сказать тебе кое-что, - продолжил владыка, оставаясь неподвижным.

Глава фидаи ничего на это не ответила, приготовившись внимательно слушать. Со стороны можно было подумать, что её нисколько не волнует затронутый вопрос. Но, на самом деле, правая рука слишком сильно сжала угол стола, разделявшего собеседников.

-Твоя мать была княжной одного из северных племен. Одаренной воительницей и стратегом, в своих кругах, весьма уважаемой. Орден тогда редко, но посылал небольшие караваны на Север. Мы обменивались знаниями и традициями, торговали, даже не помышляя о войне; вместе охотились на саблезубов и прочих удивительных существ, что обитают только в ледяных пустынях. Тут между одним из воинов Ордена и твоей матерью возникло нечто, что легенды называют любовью. Мы не знаем, что это за феномен, и у наших книжников есть дела поважнее, нежели философствовать на эту тему, - Имран резко замолчал, зачем-то сделал неопределенный жест рукой, будто поправив рукав своего одеяния, и продолжил, - В общем, на свет появилась ты. Никто из северных князей не осудил её за это; их совет разрешил ей вскармливать тебя до годовалого возраста. Из-за твоего отца мы вынуждены были задержаться на Севере – тогда я еще не был во главе Ордена и даже не возглавлял фидаи. Твоего отца мучили сомнения – лучшим вариантом было бы забрать тебя сразу в Орден, но он не хотел лишать ребенка матери, да и сам отходить от неё не желал. Из-за его слабости…, - владыка замялся.

-Продолжайте, - едва дыша, то ли попросила, то ли приказала Этайн.

-Тебе было немногим больше года, как твоя мать погибла от мечей своих же, и тебя забрали в Орден.

-А что стало с отцом?..

-Тот наивный юноша остался в вечных снегах рядом с твоей матерью – ведь он до последнего не хотел её отпускать, - Имран развернулся и, отойдя в темный угол комнаты, сел за другой стол. – Так что ты планируешь дальше, глава фидаи? После свершившейся мести?..

-Необходим мир с кочевниками, - к счастью, ответ был уже заранее готов. После всего, рассказанного владыкой, голова очень туго соображала.

-И, насколько это реально? – владыка впервые за сегодня посмотрел Этайн прямо в глаза.

-Некоторые из кочевников настроены лояльно – точно знаю это, по тогдашним испытаниям. Противников союза, полагаю, меньше. Думаю, большинству удастся убедить их.

-Возьмешь это на себя. Уверен, ты знаешь, с чего начинать.

-Примерный план есть, - Этайн вспомнила о столь желанной встрече с Шакийором.

-Буквально через несколько часов после поимки предателей бойцы, посланные Бандаро на руины мародеров, кое-что обнаружили. Среди северян и их союзников начались некоторые волнения. Наши воины увидели двигающийся на север отряд мародеров, во главе которого были трое северян – судя по описанию, те самые, которых тогда видела ты.

-И вернутся они с превосходящими силами…

-Да. И мы должны быть готовы к этому.

-Я разрешу вопрос с кочевниками. Но, владыка – ради установления доверия они должны знать о том, что в Ордене замышлялось предательство. Понимаю, ты не хотел выносить случившееся не то что за пределы Ордена, но, даже Элиты…

-Действуй, как считаешь нужным, я доверяю тебе, - перебил Имран. – Главари кочевников, чье доверие нам следует получить – пусть знают обэтом.

-Скоро Север предпримет радикальные действия, - сообщила Этайн Бероэсу. Хотя, ему было все известно еще раньше, чем ей.

-Хочешь спросить, где найти Шакийора? – джинн обрел форму полупрозрачного облака. Небольшая площадка среди одной измногочисленных башенок, и не столь высоких строений резиденции, крайне удобная для уединения, будто специально была построена для глубоких размышлений и подобных разговоров чрезвычайной важности.

-Желательно, чтобы ты назначил встречу не сильно далеко от Ордена. Место, удобное для обеих сторон. Время не терпит.

-Попробую это сделать. У них, вроде бы, пока затишье.

-Будем надеяться, что так долго продержится, и, чем дольше – тем лучше.

-Будь готова к тому, что тебе в любое время придется сорваться в пустыню на переговоры, - перед исчезновением предупредил джинн.

-Давно привыкла к такому, - высказалась вслух Этайн уже после исчезновения Бероэса, глядя вдаль, на расплывчатые очертания скал.

Глава 15. Северный ветер.

В Ордене наступило столь нехарактерное затишье – то самое, что обычно бывает перед бурей. Мародеры, казалось, вообще вымерли, и даже вестей о кочевниках стало значительно меньше обычного. Что знаменательно, не было и тифонов – погода точно отражала состояние племен и сложных структурных организаций вроде Ордена.

Этайн, привыкая к новой должности, руководила разведкой и наводила порядок после длительного самоуправления подразделения фидаи. Образовалась масса небольших, но, тем не менее, зудящих формальных проблем после смерти Рамиреса, и было жизненно необходимо навести порядок.

Таким образом, пролетело несколько недель и, в тот самый момент, когда воительнице было уже не так волнительно за предстоящую встречу с Шакийором, как раз и объявился Бероэс.

Друид, как выяснилось, сам, в облике льва, был на северной границе. Мародеры, что неудивительно, медленно, но верно мигрировали в направлении севера. Шакийор, наблюдая за остальными кочевниками, отмечал, кто какую сторону может принять в случае войны. Она, само собой, потрясет и охватит всю пустыню.

Храмовники, появляющиеся невесть откуда, сразу примыкали либо к независимым городам, либо к кочевникам, настроенным достаточно лояльно по отношению к Ордену Эль-Хэммам. Официальных перемирий еще никто ни с кем не заключал; но снизилось и количество вооруженных столкновений на ничейных землях. Возникло какое-то невербальное единение большей части народов пустыни – безмолвное соглашение в тиши перед мощными раскатами грома и ураганного северного ветра.

Все чего-то выжидали и ожидали, утратив былую агрессивность и воинственный настрой. В сердцах вождей и предводителей поселились сомнения; воины приняли скучающий вид, ожидая приказов; а мирный люд стал выделять больше времени на молитвы.

Встреча была назначена в скалах, за полчаса до наступления полуночи. Шакийор обещал явиться один; Этайн, как и было условлено – вместе с Никайором. Джинны пустыни, помогающие людям, создали отталкивающую ауру вокруг скал, чтобы никто не мог помешать этой знаменательной и полуформальной встрече. Учитывая родственные связи, а также отношения, связывавшие Этайн и Шакийора, с наступлением темноты приближающееся событие вряд ли можно назвать формальным.

Скалы неспроста окутались густой, белой с отсвечивающим лиловым оттенком дымкой. Она стелилась под ногами, плавно отступая перед идущими. Никайор сразу отметил эту странность.

-Сколько был здесь, ни разу не видел подобного тумана, - искренне удивился он, пытаясь носком ботинка наступить на ускользающую белесую ткань.

-Погода весьма своебразна последнее время, - выкрутилась Этайн, ступая впереди.

-Еще, я сильно поражен твоими средствами связи с кочевниками, - продолжал допытываться боец. Не в первый раз он пытался подойти с этим вопросом к главе фидаи.

-О чем нельзя говорить – о том следует молчать, - воительница, обернувшись, улыбнулась, чтобы это не выглядело ханжеством с ее стороны.

-Ну… ладно, - грустно, несколько картинно, вздохнул Никайор, очень похоже на артистичного Хамида.

Этайн остановилась аккурат в том месте, где впервые имела честь познакомиться с джиннами. Вот, тот самый небольшой грот, где они грелись у костра с Делазаром… Вернее, с джинном, в облике старого доброго наставника. У самого входа в грот, на каменистой площадке, глава фидаи и ее спутник ожидали Шакийора. Туман настолько ухудшал видимость, что, от поселений Ордена, ранее хорошо обозреваемых сверху, остались одни тусклые, призрачные огоньки, просматриваемые будто через запотевшее стекло.

Шакийор, вопреки ожиданиям воинов Ордена, появился не из тумана, и не спрыгнул, подобно дикой кошке, откуда-то сверху. Друид вышел из самого грота; нисколько не изменившийся с последней их встречи.

Они обменялись с Этайн теплыми взглядами, но, так и не рискнули приблизиться друг другу. Никайор понял многое, уловив эти взгляды.

Безмолвно, легким наклоном головы поздоровавшись с воительницей, друид перевел взгляд на брата. Сложно передать ту смесь чувств, что захлестнула братьев; ту искреннюю и светлую радость при виде сходных, таких родных черт лица.

Этайн осторожно, мелкими шажками отошла в сторонку, решив оставить их наедине. Общими у них были только кровь и детство – затем, двух близких людей, безжалостно разделил рок. Сейчас, в преддверье войны, им вряд ли удастся воссоединиться, как семье, постоянно находиться рядом. И эти минуты, то растягивающиеся, то такие скоротечные - минуты знаменательных разговоров должны принадлежать исключительно им.

Братья обнялись, потрепав друг друга по плечам. Мимические морщины, от обилия дум, разгладились на благородном лице Шакийора, и он нарушил эту важную тишину, такую же густую, как туман.

-Рад тебя видеть, брат, - голос прозвучал слегка глухо то ли от повышенной влажности воздуха, то ли от подступившего к горлу кома.

-И я тебя, брат… Но слабо помню, - так же глухо ответил Никайор, по-детски улыбнувшись. Несмотря на то, что выглядел крупнее брата, он, тем не менее, казался значительно младше и даже улыбался по-детски, стеснительно.

-Еще бы, ты был совсем маленьким, когда тебя забрали, - лицо Шакийра чуть пометнело, и голос стал тише.

Этайн плавно отошла еше дальше, пока голоса двух обрадованных встречей братьев совсем не растворились в тумане.

Сейчас она там лишняя. Скоро предстоит разговор о перемирии, короткий и бесцветный, по существу.

Девушка шла по самому края обрыва. Это было опасно, поскольку из-за тумана можно было сорваться практически в любой момент. Сейчас ей овладело какое-то безразличие к собственной судьбе в виду глобальности событий. Кто она? Всего лишь песчинка, отчего-то призванная выполнять кучу заданий и взвешивать на себя, с каждым месяцем, все больше ответственности за других.

-А ну, отойди к скале! – приказал Бероэс, выплыв прямо перед ней из тумана. – Ты знаешь, что не умрешь, поскольку если сорвешься, я тебя обязательно подхвачу. Так вот что – это не повод для искушений и проверок!!! – серьезно разгневавшись, он изо всех своих потусторонних сил отшвырнул девушку к скале.

Та охнула, больно ударившись о камни. Теперь этот ушиб будет напоминать ей о том, что никогда не стоит предаваться беспечности и бессмысленно рисковать своей жизнью.

-Тебе даровали жизнь, а ты играешься с ней?! Шутить, конечно, бывает полезно – но не с тем, что сотворено не тобой!

Этайн, потирая спину, молчала, понимая свою ошибку и бессмысленность каких-либо пререканий. Джинн, почуяв ее настроения, смягчился:

-Больше, так не делай. После разговора о перемирии тебя ожидают дела с лекарями.

-Только не говори, что и среди них затесался подлец, - пессимистично предположила глава фидаи.

-К счастью, нет. Эти оказались более порядочными, нежели книжники. Помнишь, временами в пустыне буйствовали эпидемии?

-Помню. Последняя была слабой и скоротечной. Как раз совпала со смертью Рамиреса, - вспомнила Алетейн. – Что произойдет?.. – она задала ставший привычным, самый частый свой вопрос джинну.

-А ты, как думаешь – очередная эпидемия, крайне сильная.

-Дай угадаю, откуда… - Этайн интуитивно повернулась в сторону севера, хотя, в непроницаемом, ползущем тумане сложно было определить части света.

-Мародеры доложили им, что среди вас есть очень сильные, достойные воины. И, объединение вас с кочевниками представляет собой могучую силу, способную противостоять их армии, пусть даже, и с боевыми слонами. При помощи потомков мстительных магистров Воды сюда внедряется эпидемия. Часть северных стоянок кочевников уже заражена. После разговоров с Шакийором доложишь об этом событии Имрану, рассказав об увиденных тобой на разведке горящих шатрах. Необходимо предпринимать меры.

-Так далеко… как поверит владыка, что я всего за несколько часов успела смотаться на север?..

-А ты думаешь, время в тумане течет так же, как и во всей пустыне?..

Прежде, чем Этайн успела удивиться проницательности джиннов, до нее добрались Шакийор с Никайором. Как оказалось, они успели ее потерять.

-Что, поговорили? – спросила она, как будто и не бывало разговора с Бероэсом о страшной эпидемии, разворачивающейся на севере пустыни.

-Да, - улыбнулся Шакийор. - Никайор успел сказать пару слов о перемирии.

-И, вы готовы принять предложение Ордена? – стараясь не смотреть на друида, Этайн задала тот самый вопрос «по существу».

-Ты знаешь, что я приму это предложение. А то, как встретят его главы других родов – пока неизвестно, - друиду тоже было куда проще всматриваться в туман, чем смотреть на любимую, но далекую от него женщину.

-Кстати, как Джафари? – поинтересевалась глава фидаи, вспомнив об одном из более-менее знакомых главарей кочевников.

-В порядке, так и остался главой рода, что удивительно. Правда, при активном содействии их шамана. Скорее всего, именно он и управляет всем в этом роду, - друид сделал паузу и призадумался. – Последнее время, он мне все твердил о видениях холодных северных бурь. Думаю, он тоже примет предложение Ордена, поскольку это более чем разумно, на данный момент.

-А остальные…

-Их возьму на себя, не беспокойся, - Шакийор осторожно приблизился к Этайн. Теперь настала очередь Никайора ощутить себя лишним.

Волнистый туман между тем начал стремительно рассеиваться. Влажная темная ночь резко сменилась днем, с ослепительно сияющим солнцем, освещающим площадку. Не знавший о джиннах Никайор ахнул.

-Пора расходиться, - нехотя отметила Этайн, поняв, что пора возвращаться в Орден. Неизвестно, сколько еще дней она «отсутствовала», благодаря стараниям джиннов.

-Да, пора, - так же нехотя согласился Шакийор.

Этайн продолжала стоять на месте, отчего-то поправляя брошку на своем темно-коричневом длинном орденском одеянии. Ткань плотно облегала фигуру, подчеркивая стройность. Никто бы не подумал, что перед ним – глава фидаи.

-Береги себя. Хотел бы, еще тебя увидеть, - желтые глаза друида блеснули. Он не выдержал и обнял Этайн.

Та не стала сопротивляться и даже позволила прощальный поцелуй. При этом, больше не сказав ни слова.

Туман рассеялся окончательно.

-Надеюсь, ты отлучилась на целых два дня по действительно важным делам? – Имран пребывал в не самом лучшем расположении духа.

Пришлось огорчить главу Ордена еще сильней.

-Разумеется, владыка. На северных границах обнаружен очаг эпидемии. Если не принять меры, она стремительно расползется до центра пустыни, - перед глазами Этайн мелькали жуткие и реалистичные картины, показываемые джинном.

Шатры горели; распухшие и разбухшие от черных волдырей трупы, сбрасываемые в одну кучу вместе с одеждой, домашней утварью и прочим скарбом, тоже сжигались. Люди пребывали в паническом состоянии – поскольку было неизвестно, кто именно из них может быть заражен. Возможно, кто-то из самых близких людей носит в себе губительные споры болезни, и при переходе на новую стоянку запустит цепную реакцию. Тогда, произойдет все в точности так, как на прежнем месте жительства. Воздух весь пропитался отвратительным запахом паленого мяса и волос, небо дрожало от огромных пылающих костров, ставших общей, братской могилой мучеников.

-Так и знал, что тишина подозрительна, - Имран, вздохнув, прикрыл глаза, как будто на него накатила вселенская усталость. – Отправляйся к главе лекарей, доложи об этом подробно.

-Боюсь, что у Сины совсем другая специализация…

-Его специализация поможет предотвратить панические настроения. Как среди наших, так и, среди кочевников. Далее, он сам направит тебя, к кому нужно.

Коротко отрапортовав об успешных переговорах с кочевниками, Этайн немедленно отправилась в квартал лекарей, в котором не бывала давно. В том самом квартале, окутанном слухами о легендарных и невероятных опытах, производимых в подземных лабораториях. С целителями глава фидаи еще ни разу тесно не работала – и это придавало новому заданию оттенок легкой авантюры и, так или иначе, сильной интересности. К тому же, это повод увидеть Вивиан – подруги, ввиду повышения Этайн, кажется, не виделись уже целую вечность.

«Причудливый квартал причудливых людей. А говорят, что философы самые чудаки», - именно такая мысль возникла у Этайн при приближении к главному зданию лекарей. Если, к примеру, в квартале книжников можно встретить представителей всех каст сразу, в квартал воинов щедро подселили обычных людей – членов их семей, то в квартале лекарей встречаются исключительно лекари. Все –в своем стиле, в белоснежных одеяниях. Появление любого представителя другой касты вызывает у них удивление. Так любопытно главу фидаи еще не рассматривало столько пар глаз.

Центральное здание квартала вообще не походило на центральное. Очень низкое и узкое, в два этажа, оно квадратом окаймляло небольшую площадку. Каждый из четырех углов здания венчала круглая башенка. На скамьях, расставленных друг против друга на площадке, занимались лекари. Вернее, кто-то действительно занимался, изучая схематические изображения частей тела, а кто-то просто мило беседовал под открытым небом. Все казалось оформленным даже слишком минималистично. Однако, эта кажимость улетучивалась без следа при входе в само здание. Все самое интересное поджидало внутри.

У одного из входов (их было несколько) в здание, главу фидаи вежливо остановил один из пожилых лекарей. Он хотел осведомиться, к кому именно держит путь воительница.

-Мне нужен Сина, - сразу к делу перешла Этайн.

-Понял. Пгойдемте со мной. Пгидется чуть подождать, - пожилой целитель, немного картавя, пригласил ее пройти.

Первый раз она ступала на порог этого здания – не просто здания, а отдельного удивительного мира.

С переходом порога возникло ощущение резкого попадания в другой мир – как будто Бероэс, или ему подобный, перевел все твое существо в иное измерение. Этайн, помня о высоком статусе, подавила в себе норовившиеся вырваться наружу междометия.

В здании оказалось полным-полно лекарей (понятно, почему улицы города полупусты). Белые одеяния мелькали, каждый торопился по своим делам в свое отделение… И, большая часть отделений, по-видимому, находилась в самом низу – в полу, на одинаковом друг от друга расстоянии, зияли провалы, в которые по легким подвесным лестницам спускались лекари.

-Почему лестницы подвесные? – удивилась Этайн, подумав о том, что такие лестницы легко убираются сверху. Таким образом, поубирав все лестницы, можно оставить людей навеки в подземельях.

-Хм, нууу, это у нааас таак, - загадочно протянул ее сопровождающий, едва заметно ухмыльнувшись.

Вот кого надо опасаться, в большей степени, чем книжников. По спине фидаи невольно пробежал холодок от мысли о том, что можно запереть в подземельях много народу. Продуманная система лекарей восхищала и пугала одновременно.

В случае аварийной ситуации – внезапного распространения инфекции, вышедшей из-под контроля, или (кто знает!..) вылупления какого-либо опасного существа из пробирки в пространстве алхимической лаборатории, можно перекрыть все входы и выходы из подземелья. Запереть людей наедине с ужасом… Оказывается, нечто рукотворное может быть хуже Некропольских созданий.

Спутник Этайн шепнул что-то на ухо одному из молодых целителей, и тот побежал в сторону мраморной лестницы, ведущей на второй этаж. Руководство, видимо, предпочло обосноваться наверху.

-Может, тебе повезет, и Сина не будет столь занят, как обычно, - вновь обратился к воительнице пожилой лекарь и, заметив ее слегка беспокойные взгляды по сторонам, с улыбкой переспросил, - Осматгиваешься?

-Удивительно у вас здесь, - только и выдавила из себя девушка.

Благо, удача снова улыбалась, и Сина оказался относительно свободен. Глава лекарей принял воительницу в своем светлом и просторном (по сравнению с Элитой книжников и воинов) кабинете. На столе были аккуратно разложены удивительные рисунки человеческого мозга с разных сторон, поразительного напоминающего грецкий орех. Пара каких-то дымящихся котелков с травами стояла на отдельном столике в одном из углов кабинета; в противоположном же углу была пристроена, покрытая куском темной материи, какая-то конструкция высотой примерно со стол. «Лучше не знать, что под этой тряпкой», - брезгливо поморщилась про себя Этайн, учтя характер специализации Сины и ряд зарисовок мозга. Чем, интересно, он занимается помимо бесед и лечения помрачившихся рассудком людей?.. И обо всех ли опытах докладывается Имрану?.. После заговора философов Этайн стала относиться ко всему гораздо подозрительней и настороженней.

-Мне доложили, что ты прямиком от Имрана, с важными новостями, - без лишних вступлений, приступил к разговору Сина. Его голубые проницательные глаза, будто светящиеся на смуглой коже изрядно покрытого морщинами лица, действительно смотрели в потаенные глубины души. Не случайно, совсем не случайно его поставили во главе этой касты.

-Именно. Новость касается эпидемии на северной границе, - глядя прямо в глаза собеседнику, подтвердила Этайн.

Сина сел за стол и задумчиво подпер рукой подбородок. Затем, скрестив руки и откинувшись на спинку стула, спросил:

-Эпидемия – не новость среди песков пустыни. Довольно обычное, привычное, распространенное явление. Всем членам Ордена в питье, для профилактики, добавляются антивирусы – говорю тебе, как главе фидаи. Дальше Элиты, само собой, эта информация не уходит. Нам нечего бояться.

-Есть два момента, которые я считаю достойными внимания и обсуждения, - продолжила Этайн, не переставая смотреть Сине в глаза, про себя немного передернувшись от того, что в питье что-то там негласно добавляют, пусть даже во благо. – Во-первых, мы собираемся заключить перемирие с кочевниками. А это значит, что противоядие нужно также и им. Во-вторых, именно таких эпидемий не бывало в пустыне давно.

-Мир с кочевниками? – брови Сины слегка подпрыгнули вверх. – Да, плохи дела с Севером, раз на такие меры пошло руководство. Допустим, можно пойти на такие меры, снабдить противоядием и кочевников, если владыка считает нужным. Так, что за эпидемия?

-Тело покрывается синими волдырями. Заражение происходит незаметно, и еще…

-Черный тифон, - перебил глава лекарей. – Так называется эта эпидемия. Да, действительно, давно ее не было. Согласно хроникам, более трехсот лет, если не больше. Придется совершенствовать противоядие. Вопрос – только во времени. Как быстро она распространяется?

-Пока только север. Мы наблюдали это издалека, по понятным причинам подходить близко не стали. В запасе, возможно, всего несколько дней.

-Я понял, - Сина, немного встревоженный, поднялся из-за стола. – Мы сделаем все, что в наших силах. Сейчас же отдам приказы специальному отделению. Можешь доложить Имрану о том, что мы включились в работу. Количество разведок вам придется сократить, и дальность походов – тем более урезать. Первыми, после совершенствования лекарства, будут обработаны поселения вне крепостных стен Ордена. Далее – все остальные. Пока, кроме Имрана, Бандаро и Мусы об этом никому не следует знать. Схема ясна?

-Будет сделано, - кивнула Этайн, довольная быстро и успешно завершившимся разговором.

-Этайн! Этайн! – окликнули воительницу по имени на самом выходе из квартала.

Она обернулась.

К ней со всех ног бежала Вивиан, путаясь и чудом не спотыкаясь в своем длинном белом одеянии.

-Думала, не столкнемся с тобой! – искренне обрадовалась Этайн и, заметив новый серебристый значок в виде чаши на одеянии подруги, добавила, - С повышением тебя!

-И тебя, - Вивиан еще не могла отдышаться. – Ты-то по каким делам здесь?

-По делам… Элиты, - Этайн старалась как можно мягче выразиться, дав понять, что не может поделиться такой информацией. Она не выглядела встревоженной снаружи, зато внутри – как обычно, крутились мириады мыслей, желаний и невыраженных чувств.

-Понятно, - с ходу поняла подруга. – Надеюсь, все не слишком критично, раз сюда посылают воинов. Вас здесь не часто увидишь.

-Дела плохи, но не столь критичны. Как-нибудь, выберемся. Когда придет время, Сина вам все объяснит, - сгладила немного Этайн.

-Так и ду-ма-ла, - слегка обиженно протянула Вивиан, но, понимая всю сложность обстоятельств, поспешно, весьма понимающе, добавила, - Ты, главное, себя береги.

-Брось, я живучая, - заметив грусть в глазах целительницы, заверила Алетейн.

-Рамирес тоже так говорил… Поэтому, все же, будь осторожна, - скорее попросила, чем просто сказала Вивиан.

-Буду. И ты, осторожней там. Держись крепко – скоро взаимоподдержка будет нужнее и важнее всего, - немного намекнула на надвигающуюся беду Этайн.

Джинны некоторое время каким-то непостижимым человеческому уму образом поддерживали на границе заслон от «черного тифона». Однако, учитывая включенность в эту разворачивающуюся войну иного характера полярно противоположных сил, долго светлые духи огня не продержались. Бероэс сообщил Этайн о вынужденном отступлении, и попросил поторопить и без того суетившихся лекарей. Кто-кто, но они всегда отличались особой старательностью и усердием среди остальных каст. Зараза распространялась с неимоверной скоростью, и упущенные часы означали, что сегодня умерло от инфекции еще больше народу.

В самом Ордене остальные (кроме всеведущей Элиты) начинали понимать, что происходит что-то очень нехорошее. Легкий режим карантина, претендующий на переход в более жесткие формы контроля, распространился решительно на все слои общества. Число торговых караванов в соседние города сократилось. Весь люд, казалось, закупорился в своих поселениях в ожидании необратимого.

То была первая волна атаки Севера. Инфекция, согласно планам врага, должна была уничтожить огромную часть населения пустыни, и прежде всего – сильных свободных воинов кочевников, которые, в случае войны, примут на себя первые удары. И, уже после лютых инфекций, подоспеет огромная армия, второй губительной волной покрывая родные пески.

Еще одним, помимо встречи с Вивиан, приятным событием за эти напряженные дни оказалась встреча с Линаром. Он часто бывал у лекарей, поэтому, был в курсе причины всей суматохи. Насчет всего, касающегося эпидемии, с ним можно было свободно говорить.

-Не буду даже озвучивать свои мысли… Тот, благодаря кому ты все это успеваешь… Как и тогда, те чудеса, среди кочевников... Нет, я не завидую, - поспешно прибавил он, поймав на себе пристально-строгий взгляд Этайн. – Просто руководство, не нарадуясь твоим «способностям», будет накидывать на тебя все больше и больше ответственности.

-Справлюсь. Ведь, я не одна, - буднично ответила глава фидаи, переведя взгляд с Линара на пустующую рядом скамейку.

Бывшие сокурсники расположились в привычном и уютном месте в квартале воинов. Когда-то они здесь регулярно обедали, как большая дружна семья. Сейчас все места пустовали, ввиду послеобеденного времени.

-Каждое твое продвижение вперед… Оставляет позади очень дорогое, если ты не заметила, - как нельзя точно отметил Линар, глядя на воительницу разноцветными глазами. Он, безусловно, был прав.

И дальновиден…

-Видимо, такой у меня путь. Остается только принять, как данность и неизбежность, - Этайн сделала неопределенное движение плечами, будто поежившись. От такой правды действительно станет не по себе.

-Поражаюсь твоему оптимизму. И, несмотря ни на что, повторюсь – ты всегда можешь на меня рассчитывать, в любом случае.

-Спасибо. Я … Знаю, - несколько сухо ответила Этайн. Ей хотелось подойти ближе, обнять этого человека, как в старые добрые времена… Но, сейчас ее что-то сильно сдерживало.

-Возможно, скоро отправят первые порции антивируса для обработки поселений вокруг Ордена. Правда, если я правильно понял, это пробный вариант. Возможно, первая попытка не удастся...

-Рисковыми же будут те, кто решит отправиться туда добровольцами, самыми первыми, - задумалась воительница.

-Сина вроде как уже сформировал группу, - Линар вдруг резко поднялся со скамьи, словно что-то предчувствуя.

-Надо будет узнать, кто отправляется, и на какой стадии у них вообще дела. Чувствую, время поджимает, - Этайн вскочила вслед за ним.

Кто же мог из воинов знать наверняка, что первые отряды с пробным лекарством ушли несколько часов назад. И, что среди них оказалась Вивиан.

Не мешкая ни минуты, Этайн собрала воинов, готовых отправиться вслед за первой партией лекарей. Среди них – из Элиты – Акрабор, Афкт и еще двое угрюмых разведчиков; из обычных бойцов было бы грехом не взять Линара с Хамидом. На большой отряд глава фидаи не рассчитывала – отправлять крупные отряды в сторону возможного рассадника эпидемии весьма безумно. Все семеро приняли пробный вариант противоядия, хотя Сина попросил, при возможности, все равно не приближаться к обрабатываемым послениям и наблюдать все издалека. Этайн приняла это к сведению, но не могла даже предугадать исхода событий. С каким-то чувством хладнокровия и, в то же время, покорности судьбе, она вводила себе под кожу, через тончайшую иглу, защиту от «черного тифона».

«За несколько часов ничего не могло случиться», - как-то отстраненно отметила про себя Этайн. «Должно быть, полный порядок. Скоро мы их нагоним, и убедимся, что все обошлось хорошо».

Воины продвигались довольно быстро, оставляя за собой поселение за поселением. Сина, однако, отправил лекарей далековато – в сторону самых северных, небольших городов.

Вскоре перед воинами показалась гряда высоких барханов, за которыми обильно струился густой серый дым.

Линар, Этайн и Хамид безмолвно переглянулись и, спешившись, преодолели высокую песчаную преграду. Фидаи тоже последовали за своим командиром.

То, что они увидели, мигом разрушило какие-либо надежды.

Крайнее северное поселение, принадлежащее Ордену, пожиралось пламенем. Люди внизу, будто мелкие насекомые, суетились, вынося тела за пределы горящего города. Кто-то, напротив, сбрасывал тела прямо в пасть огромного страшного пожара…

«Не ходи туда. Лекарство не доработано. Вы заразитесь. Возвращайся к лекарям немедленно. Последнее, над чем они работают, окажется действенным. Уходи, скорее, уходи вместе со своими воинами», - Бероэс преградил ей дорогу полупрозрачной дымчатой стеной. – «Не делай глупостей и, ни в коем случае не подавай виду, что тебе больно».

Воительница, пребывавшая в странном состоянии оцепенения, медленно развернулась и коротко кивнула, тем самым показывая, что пора возвращаться. Она не слышала ничего, и движения воинов, и суета внизу происходили как-то слишком замедленно, заторможенно, как через толщу воды.

Внезапно, будто от резкого удара хлыстом, до всех дошло, что они потеряли Вивиан. Звуки из окружающего мира нахлынули с небывалой силой. Громкий треск, порождаемый пожаром, и крики отчаяния внизу, наконец, через пелену шока добрались до барабанных перепонок. Движения перестали быть заторможенными, все вокруг забегало, замелькало и куда ярче, запылало.

Хамид со всех ног бросился в сторону зараженного поселения. Этайн, с заглушенной болью, хладнокровно и цепко, ухватила друга. Ей помог Линар, но даже вдвоем они едва сдерживали норовившего вырваться Хамида.

-Отпустите, нелюди! Она там… Она… Оттуда… - его речь была то яростной, то резко прерывалась всхлипываниями.

Мужчина, воин Ордена, по-настоящему плакал. Фидаи, подчиненные Этайн, Афкт и Акрабор, спокойно, но непонимающе, смотрели на него, возможно, где-то в глубине души, немного сочувствуя. Хамид один был действительно живым, настоящим среди этих каменных лиц. Этайн поймала себя на страшной мысли, что ей абсолютно все равно, как и остальным присутствующим здесь представителям Элиты. Внутри было глухо, и крики Хамида будто отражались, вновь воспроизводились в голове с гулким эхом.

Знала ли белокурая нимфа, куда отправляется?.. С такой радостью Вивиан мчалась на первое задание... Ей хотелось ощутить себя важной, нужной и значимой для кого-то. Одно дело – просиживать все дни в полумраке лаборатории, склонившись над фиалами с веществами, и совершенно другое – отправиться помогать людям.

Она была так молода…

Странная и поистине пугающая вещь - смерть в молодом возрасте, на самом рассвете, на самой заре жизненного опыта. Это подобно боязни тяжелобольного умереть ночью - он ждет первых лучей солнца с диким трепетом и детским нетерпением, упорно веря в то, что с уходом ночи уйдут и мысли о смерти. Но бывает так, что умирают люди на самом рассвете. Это безмолвный ужас, какой-то нелепый сюр. Ведь лучи солнца наделены мифической силой - они призваны избавить от смерти и темноты. Ночь, в таком случае, напротив, является хранительницей страхов и сомнений.

Молодость и есть первые лучи солнца. Непростительно умирать при их нежном свете, и видеть опыт смерти другого человека, в самом начале жизненного пути - невыносимо. Кажется, что в этом возрасте невозможно умереть. Как можно позволить себе такую неосторожность - даже допустить мысль о том, что можно умереть, едва вздохнув, так мало впитав в себя?.. Это нарастающее ощущение абсурда, тихого ужаса и непонимания.

Но, порой, молодому дано познать нечто большее, всю полноту ощущений. И, достигнув апогея ощущений, кто-то умирает. А кто-то влачит жалкое и серое, длительное существование, не испытав и не найдя ничего. Хочется верить, что Вивиан успела что-то увидеть и вдохнуть, пропустить через себя хоть малую толику калейдоскопа ощущений – ощущений самой жизни. Верится с трудом, но верить всегда хочется. Когда ничего не остается, и разум стынет от пережитого – в сердце просится вера.

Они ушли прочь от поселения. Этайн несколько раз оборачивалась назад, чувствуя, что там, позади, навеки осталась одна из самых важных составляющих ее жизни.

Хамида, не оставлявшего попыток вырваться, скрутили несколько воинов фидаи и буквально поволокли по песку. Воительница бесцветно наблюдала всю эту сцену и, в таком же бесцветно-безмолвном состоянии отупения чувств, провела весь вечер, не отдавая ни приказов, ни распоряжений.

-Слышал, вы были очень дружны с ней, - Сина решил лично навестить главу фидаи. – Мне очень жаль, Этайн, - настолько ободряюще, насколько это вообще возможно для представителя Элиты, добавил он.

-Да, - коротко кивнула Этайн и, вспомнив о состоянии Хамида, все же, обратилась к лекарю душ, - Но тяжелее всего сейчас Хамиду. Пожалуйста, позаботьтесь о нем.

-Само собой, - заверил Сина, немного поразившись холодной выдежке воительницы.

После его ухода Этайн открыла шкафчик на самый крайний случай, извлекла оттуда фляжку с каким-то коричневым напитком, и почти залопом выпила все содержимое. Через каких-то полчаса глава фидаи крепко спала, откинувшись в кресле. Нечто охраняло ее сон, и до самого утра никто не потревожил.

-Командир, Сина просит передать, что лекарство усовершенствовано, - постучался в дверь с утра один из фидаи.

-Хорошо, - сухо ответила Этайн. По крайней мере, жертва Вивиан не оказалась напрасной…

-Сина также просит помощи у воинов. Нужно несколько бойцов для помощи в распространении.

-Передай Акрабору и двум его постоянным спутникам – пусть отправляются.

-Понял, командир, - фидаи исчез. Приняли его, кстати говоря, относительно недавно – перевели из разряда гамадимов (стражников) в разведчики. Такие переходы редкость в истории Ордена, но небольшой рост Амуля, по всей видимости, все же смущал начальство стражей.

После разборов нескольких формальных дел, отправки воинов и лекарей не только к поселениям, примыкающим к Ордену, но и к кочевникам, воительница в одиночестве отправилась в сторону скал. Тех самых скал.

На этот раз, забравшись на самую вершину в разгар полудня, с утеса, она взирала на расстилающуюся перед ней, застывшую в безветрии пустыню, и игрушечные строения Ордена. Вокруг царила тишина, туман мистически не обтекал скалы; облака медленно и лениво плыли по пронзительно голубому, очень высокому и далекому небу.

Воительница выровняла дыхание после слишком быстрого подъема. Суету и беспокойство как рукой сняло. Ход мыслей стал подобен медленному и спокойному движению пушистых облаков.

Этайн ожидала, что, вот-вот, появится из какой-нибудь расщелины Бероэс. На удивление, она нисколько не была зла на него из-за того, что он не предотвратил гибели Вивиан. Иногда и джиннам запрещается слишком сильно вмешиваться в закономерный процесс событий.

Бероэс долго не появлялся – то ли время для Алетейн тянулось неимоверно долго, то ли, правда, они чего-то выжидали. Да-да, именно, они.

Из ущелий медленно выходили существа огромного роста, знакомого бесформенно-подвижного строения и огненного цвета. Среди жаркого дня стало еще жарче и ярче вокруг. Свет от их пламенных тел, однако, грел, но не обжигал; светил, но не ослеплял. Они кольцом выстроились вокруг Этайн - кто на камнях, кто ступал прямо по воздуху, будто б пред ним расстилалась невидимая тропа.

После того, как пламенный хоровод остановился, Бероэс, подойдя почти вплотную к Этайн, ясно и довольно громко, высказался:

-Это не последняя серьезная потеря для тебя. Будь готова. Скоро, поднимешься еще выше. Мы всегда рядом и поддержим тебя.

Этайн, проглотив образовавшийся в горле комок, немного отстраненно отметила:

-Неизвестно, что еще принесет северный ветер на своих черных крыльях…

-Грядет вторая волна. Мы с тобой. Возьми же часть нашей силы, - с этими словами Бероэс прошел прямо сквозь нее.

Этайн не почувствовала ни жара, ни боли, ни вообще какого-либо неприятного ощущения. Напротив, внутри заструились особые токи, формируя уверенность и приводя в состояние радостной ясности. Все кажется каким-то легким и понятным, ничего не довлеет над уставшим разумом и измотанной душой.

Джинны, все до одного, последовали примеру Бероэса и, проходя через Этайн, становились тусклее и расплывались, каждый по своим ущельям.

Теперь, она спокойно выстоит при любых порывах сурового северного ветра.

Глава 16. Тайные мистерии.

После ночного дождя листва влажно поблескивала при первых лучах солнца. В густом изумрудном лесу становилось душно – солнце, прорываясь сквозь тяжелые кроны, прогревало сырую землю, и в воздух поднимались испарения разнородных ароматов. Местами, лес расступался, образуя небольшие поляны. На одной из таких полян, в это утро, состоялась немаловажная беседа представителей разных культур. Несколько сторон с разным прошлым, тем не менее, желали одного.

В обычные дни на этой поляне получали знание у ног учителя слуги Ордена Воды. Лес, хранитель тайн природы, располагал как к медитации, так и скрупулезному разбору древнейших текстов – украденных пустынных артефактов. Здесь никогда не бывало холодно, с ландшафтом воевать не приходилось – поэтому, знания усваивались не хуже, чем среди песков пустыни.

Магистр Воды в длинной мантии, цвета темной бирюзы, склонился над свитками. Его сакральный покой нарушили трое путников, проделавших нелегкий путь – из самого сердца пустыни в труднопроходимые леса. Их одежда еще хранила остатки песка.

Учитель поднял голову и, увидев гостей, свернул свиток, приготовившись слушать.

-Выявились некоторые осложнения, - начал один из них, откинув капюшон. Это был один из тех самых северян-переговорщиков с предателями из Ордена Эль-Хэммам. – От эпидемии довольно быстро оправились, устраняют последствия. Думаю, пора отправлять армию…

-Подожди, - перебил его магистр, подняв указательный палец. Тут же стало ясно, отчетливо слышно, как шелестят листья от легких дуновений ветра и виртуозно исполняют свои утренние трели тропические птицы. – Не для того мы выжидали столько столетий, чтобы за какие-то несколько месяцев все испортить. Кроме того, сам знаешь, с кем нам пришлось договориться и какой ценой…

-Им то-же про-ти-во-стоят. На их сто-ро-не то-же есть по-доб-ные силы, - медленно, по слогам, проговорил другой гость, тот самый, что вел переговоры с изменником Сарази.

-И, у этих неких светлых сил есть избранные, - живо подхватил ход его мыслей первый докладывающий. – Носители их силы. Довольно сильная помеха. Устранить не удалось.

-Интересно, а вы сами вступали с ними в бой? Или, отправляя на явную смерть разбойников, с комфортом наблюдали за происходящим со стороны?.. – быстро раскусил их магистр. Ни одна черточка его лица при этом не дрогнула – такой выдержке могла позавидовать Элита Ордена Лавы. Неизвестно, что можно ожидать от такого человека, и все трое слегка съежились от его донельзя уместного замечания.

-Мы приняли решение пока не вступать с ними в бой, - выкрутился говоривший больше всех докладчик.

-Так бы сразу сказали, что ничего не предприняли, и не пробовали устранить. Ну, думаю, совсем скоро мы вернем то, что принадлежит нам по праву.

Интересно, верил ли в это сам досточтимый магистр.

-И добить потомков предателей, - глаза воина Ордена Воды пугающе фанатично блеснули.

-А, ты говоришь о Джафари и ему подобных, - сразу понял магистр. – Это святое дело Ордена, с ними мы по-особому разберемся.

Вновь воцарилось молчание. Учитель, зачем-то сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, отправился в хижину, расположенную на краю поляны, под сенью лиан. Троица безмолвно последовала за ним.

-И, что дальше было? – с явным нетерпением спросила Этайн, сидя на краю стола.

Бероэс, вероятно, сам не располагал такой информацией, потому, продолжил молчать. Пользуясь моментом, глава фидаи сделала затяжку – после всей эпопеи с «черным тифоном», потери Вивиан, она, как и когда-то исмаилит Рамирес, тоже грешным делом подсела на это занятие.

-А ну, хватит курить эту дрянь! – Бероэс стремительно переместился с противоположного конца комнаты и затушил самодельную сигару. Этайн печально смотрела на остатки дыма и, кажется, увлеклась созерцанием дымки, растворяющейся в ничто. – Не для того мы дали тебе сил, чтобы ты таким образом «отвлекалась». Так и начнешь зависеть от вещей, не заметишь, как пристрастишься. А от страстей нужно держаться подальше, - гневно выпалил он, и своим дыханием превратил остатки самокрутки в пепел. Он просочился сквозь пальцы Этайн, и растворился вслед за дымом.

-Да ладно, я этим не особо увлекаюсь, - отмахнулась воительница. – Так что же, все-таки, было дальше?..

-А вот тут образуется сложность, - задумчиво протянул Бероэс.

Смотреть на джинна было странно – поскольку невозможно было уловить эмоции на постоянной меняющей форму то воздушной, то огненной субстанции. Понять его настроения можно только по тембру голоса. Что касается принятия облика какого-либо человека – то тут сама Этайн была категорически против. Во-первых, это связано с неприятным осадком после явления в облике Делазара. Во-вторых, будь перед ней человек, то сложно было бы ощутить токи мощной силы и энергии неземного происхождения. Чем реальней облик, тем лучше.

Этайн больше не спрашивала, а терпеливо выжидала, когда, наконец, Бероэс сформулирует свои мысли и придаст им словесную форму.

-Та хижина окутана довольно древними чарами, и джиннам туда не проникнуть. Тот магистр Воды очень опасен и крайне умен.

-Ускользнула от вас, значит, самая важная часть разговора, - искренне разочаровалась глава фидаи, спрыгнув со стола. – А что касается их армии… То, касаемо подготовки фидаи, есть нововведение. Если я сумею распространить такую технику среди всех бойцов Ордена Эль-Хэммам, то мы будем непобедимы, и один воин Лавы будет стоить дюжины вражеских.

-Неплохую идею ты решила претворить в действительность, - одобрил джинн. – Только, пока неизвестно, как к такой своеобразной новизне отнесется Имран.

-Если она принесет пользу – то, думаю, более чем положительно. К тому же, это поможет противостоять армии магистров Воды с их чарами, - на данный момент, по блеску глаз, Этайн чем-то походила на фанатичную слугу магистров Воды.

-Главное, чтобы вы не походили на каких-нибудь религиозных фанатиков. А то, от чего Орден бежит, к тому и возвращается, чего противится, то и притягивается.

-Чем не один из законов мироздания, а? – глава фидаи тоже поймала философскую волну.

Со стороны все действительно смотрелось немного по-сектантски – воины фидаи выстроились в плотный круг и, перенося вес тела с одной ноги на другую, совершали ритмичные покачивания. При этом, через один, они хлопали в ладоши. Стены комнаты и потолок сострясались от низких звуков, напоминающих гудение. Геометрический орнамент в самом центре вымощенного серым камнем пола, и загадочные ленты из золотистых символов на темно-бордовых стенах придавали колорит тайной мистерии. Такое пространство порождало небывалую атмосферу единения, что способствовало поднятию боевого духа. Бойцы одновременно выкрикивали по нескольку фраз на древнем языке, вроде «тааб тиль, нииран альхариб». Фразы были, по смыслу, похожи на друга, переводясь как «неустрашимость, дух пламени, разжигание войны». Единичные выкрики сливались в единое целое; разные люди превращались в одну могучую, страшную силу.

Через некоторе время после ритмичных движений и повторений начинался бег по кругу. Воины бежали до тех пор, пока совсем не закружится голова; затем снова переходили на шаг, в итоге останавливаясь, и цикл вновь повторялся.

Этайн руководила всем процессом, отдавала команды, будучи вне круга, с длинным мечом, устремленным вверх. Сталь переливалась в подрагивающем свете факелов, рубин на рукояти временами вспыхивал – будто в нем неистово бушевали искры. Рука ужасно отекала, тяжелела, но обуянность общим духом воинственности отодвигала ощущение физической боли и дискомфорта на задний план.

Воинам будет нипочем боль от ранений. С несколькими стрелами в груди они будут продолжать идти на врага, не чувствуя боли. Их бесстрашие и холодная одержимость сведут противника с ума.

Северное безумие растает и испарится перед лицом пламени.

После той церемонии дарования силы джиннами, Этайн и вправду почувствовала изменения отношения к себе со стороны всего окружения. Подданые фидаи, когда-то скептически настроенные и недовольные тем, что теперь их возглавляет женщина, стали гораздо преданней. Сложно описать, почему так произошло – возможно, взгляд у главы фидаи стал другим, либо, они почувствовали исходящую от нее небывалую силу. Представители элитной верхушки перестали оспаривать ее мнения на различных собраниях и выслушивать ее доклады чуть ли не самыми последними – словом, изменилось многое. Кажется, в ней действительно начали признавать лидера.

Теперь, воительнице можно было меньше говорить, меньше что-то доказывать – и, больше действовать. Она сделала предбоевое таинство обязательным ритуалом.

По окончанию мистического единения в виде пения и перебежек, традиционно, в середину образовавшегося круга, выходило двое воинов. На глазах у всех они демонстрировали все свое мастерство владения как клинками, так и собственным телом. Между мнимыми противниками разыгрывалось не сражение, а происходил своеобразный диалог в форме игры – предвосхищая движения, они говорили на одном языке тела, поражая немыслимыми кульбитами, скоростью кобры и пластикой пустынной рыси.

Таким образом, пары менялись, игра продолжалась до тех пор, пока не поучаствуют в ней все, находившиеся в кругу. Этайн прекрасно понимала, что многие движения могут быть далеки от практических реалий в предстоящей войне, но, тем не менее, посчитала такую разрядку полезной и необходимой. Круг творил чудеса, объединяя людей и ненадолго снимая маски с холодных и суровых лиц элитных воинов.

Лидер Эль-Хэммам, как и предполагал Бероэс, изначально отнесся к нововведению весьма настороженно. До того момента, пока отряд фидаи впервые столкнулся с лазутчиками врага на северной границе.

Первые отряды посланных магистрами Воды разведчиков, видимо, собирались выяснить, насколько сильно встряхнул народы пустыни «черный тифон». Однако наткнулись, на свою голову, на небольшой отряд фидаи, посланный Этайн контролировать северные границы.

Противник, превосходивший числом воинов Лавы если не два, то в полтора раза точно, был полностью перебит. Пленных взять не удалось, поскольку раненные приспешники магистров Воды раскусывали и проглатывали какое-то ядовитое вещество (с виду, небольшой черный камушек), что скоро приводило к летальному исходу.

Весть о разгроме противника разнеслась по всему Ордену быстрее ветра. Фидаи детально рассказали о сражении. Несколько из них вернулись с ранениями, при этом, однако, совсем не чувствовавшими боли. Лекари не понимали, как такое возможно – поскольку раны были довольно серьезными.

Именно после этого события практику Этайн подхватила вся военная Элита. Бандаро, глава школы воинов, начал выстраивать круги единения даже из учеников, только начинающих свой боевой путь. Скорее всего, то был уже явный перебор, и, нетерпимый ранее к любым проявлениям мистики, лавовый Орден перед самой войной стал незаметно для себя, но верно «омистичиваться». Книжники внезапно перестали критиковать ритуалы кочевников.

Думал ли кто, допускал ли мысль несколько лет назад, что такое способно происходить в этих стенах?

Вряд ли.

Месяцы стремительно шли, и стычек больше не происходило. В памяти Этайн постепенно стиралась граница между жизнью до Элиты и после вступления в нее – все казалось пронизанным какой-то общей идеей предназначения, единым вектором развития и становления как личности.

Было ясно, что эпизод спокойствия и подготовки к сражениям должен был когда-то закончиться. Близился день, когда многие смогут проявить себя, показать свои разнообразные умения на деле. День, когда существенное ранее обернется пустой суетой. День, когда прощаются с близкими людьми так, будто видят их последний раз.

И этот день настал.

Именно, настал, благодаря подготовительным действиям – не застал врасплох.

На северной границе, казалось, вот-вот разверзнется земля от трубных звуков множества рожков, как с наступающей, так и с обороняющейся стороны. Если бы эта трещина на границе действительно образовалась, то тянулась бы красной огненной змеей до самого океана; из недр стонущей от войны земли вырывались бы клубы едкого серого дыма, застилающего глаза воинам. Дым помешал бы убить себе подобного.

Как вообще такое допустимо, ведь, изначально, убийство своего собрата противно человеческой природе?..

-Впереди у них – восемьдесят слонов, - доложил Акрабор,не заходя внутрь парадного шатра. За столом со схемами расположений войск склонились Имран, Этайн и Бандаро.

Орден расположил свои армии, оставив позади несколько хорошо укрепленных городов и гряду скал – ради преимущества при возможном отступлении. Таким образом, противник не сможет их преследовать, а они, оправившись, смогут неожиданно ринуться в атаку.

-Гамадимы-копейщики займут первый фланг, - предположил Бандаро, глядя куда-то в сторону от Акрабора.

-Нет, пусть, лучше конница – у всадников тоже есть копья и, к тому же, имея преимущество в виде скорости, они могут обойти слонов, перерезав им сухожилия. Огромные махины нам будут не страшны, - ввел коррективы владыка. Выглядел он так же невозмутимо, как и в любой другой, обычный день.

-Сразу за слонами – кажется, мародеры, перебежчики с пустыни… - Акрабор, наконец, зашел в шатер и приблизился к столу, освещаемому парой толстых восковых свечей в бронзовых кривоногих подсвечниках.

-Те, кого не жалко, - ухмыльнулся Бандаро сквозь густые усы.

-Нечего усмехаться, глава школы воинов, - сурово высказался на ухмылку лидер Ордена. – Быть может, это хитрый ход - наемники и элитные воины перемешались среди мародеров. И магистры, вполне возможно, где-то совсем неподалеку, контролируют каждое передвижение по карте сражения.

-В любое время на поле боя могут появиться их магистры, - украдкой напомнила об осторожности Этайн, следуя за ходом мыслей владыки.

-Для этого, у нас есть специально подготовленные отряды, - не глядя на воительницу, тут же ответил Имран.

-Будем надеяться, они справятся, - глава фидаи, сохраняя спокойствие и не говоря ни слова о джиннах, тем не менее, почувствовала себя не в своей тарелке при мысли о колоссальных возможностях коварных магистров Воды.

Облаченная в кожаные доспехи, собравшаяся с мыслями, Этайн была готова решительно ко всему. Прошло уже три года (кто бы мог подумать, целых три года!) с того самого момента, как она встретилась на скалах с целым семейством светлых джиннов. За это время она успела чудом и в Элиту попасть, и, даже подняться до предводителя фидаи. Само собой, не только своими силами. Мистическое стечение обстоятельств неумолимо приближало к предначертанному джиннами. Однако, насколько длительной и изнуряющей для обеих сторон окажется эта война?.. Кого из родных предстоит лишиться в круговерти крови и абстрактных идей вроде надуманной мести, сгубившей, согласно страницам истории, не одно поколение?.. Чем более изнурительна война, тем более частыми становятся такие явления, как дезертирство и братание; почему бы братанию не опередить кровавую бойню? Почему осознание человеческого единения происходит так поздно, в полуосознанном болезненном состоянии, истощении и бессилия на поле боя, над которым кружат ненасытные стервятники в предвкушении трапезы?

Первое сражение выиграть удалось без помощи кочевников. Как и было доложено разведчиками, сначала появились слоны. Большинство бойцов Ордена видело их впервые в жизни. Были задействованы почти все рода войск и подразделений Эль-Хэммам – Этайн даже удивилась, поскольку и мирок фидаи, и школы Бандаро оказались крохотными наряду с таким разнообразием и количеством военных. Интересно, как все удается организовывать владыке, и как так слаженно работает система, не распадаясь на части?..

От звуков боевых рожков у главы фидаи все внутри похолодело. Сюрреалистичное видение, однажды показанное Бероэсом, произошло в действительности. Разве что, не было дымчатых кристаллов, лохматого тумана и таинственных зеркал.

Потери после первого боя оказались невелики; лекари организованно унесли на носилках раненных, похоронили погибших. Что, не совсем приятно – в основном, погибли воины не от меча или от стрелы а, элементарно, были затоптаны гигантскими животными. Некоторых опознать не удалось.

Потеряв с десятка два слонов, неодооценив Орденскую конницу, враг отступил для перегруппировки. На самом деле, то была всего лишь проверка, специальная вылазка – «прощупать», насколько подготовлен противник. Поэтому, никто особо не радовался и не расслаблялся – основные и самые кровопролитные сражения, все еще впереди.

Едва у Этайн вышло задремать ночью после боя, как вновь пришлось вскочить, от сильного шелеста. Дул чуть ли не ураганный ветер, палатку едва не сносило порывами. Девушка протерла глаза и выглянула наружу.

Ветер, сию минуту, утих. Огромный палаточный город спал при холодном свете луны и мерцании звезд. Редкие темные облака не закрывали их света. Часовые застыли на своих постах, как изваяния.

«Красивая ночь. Как будто, на какие-то учения выбрались всем Орденом. Ах, если б это были всего лишь учения, а не война…», - мысленно сокрушалась Этайн. Еще один резкий порыв ветра среди тихой ночи вновь выбил все мысли и словно, пробудил.

Воительница отошла подальше от палатки и внимательно осмотрелась. Неподалеку от себя, через пару рядов, аккуратно, по линейке, выстроенных палаток она увидела еще одну ходящую ходуном палатку. В отсутствие ветра и общей тишины это выглядело как минимум странно. А любая странность в этом мире представляет собой знак.

Недолго думая, Этайн пробралась туда. В палатке царила кромешная темнота; но, стоило главе фидаи туда зайти, как все моментально вспыхнуло, озарилось ярким светом.

На походных коврах, скрестив ноги, сидели Варлам, Линар и… Позади них парило сразу несколько джиннов. Именно, парило, по-другому никак не скажешь. И, среди них был Бероэс.

Такой компании нельзя не удивиться, несмотря на многослойный и своеобразный жизненный опыт. Что только здесь делает Линар и, почему нет Шакийора?..

-Ччч-то здесь происходит? – выдавила из себя воительница, оглядываясь по сторонам. Все бы ничего, но столь несочетаемый дуэт, вся общая гротескная обстановка, никак не желала уложиться в голове.

-Война, а ты как думала, - ответил храмовник таким знакомым, невозмутимым тоном. Они не встречались довольно давно, с момента окончания битвы у Некрополя.

-Это мне известно, - Этайн сильно ущипнула себя за предплечье. После знакомства с джиннами грань между сном и явью стала истончаться.

-Увы, не сон, не сон, - слегка улыбнувшись, покачал головой Линар. – Думаю, больше всего тебя удивляет мое присутствие.

-Ага, - призналась воительница, на самом деле, очень обрадовавшись присутствию друга.

Ведь только Линар остался живым воплощением всего светлого, что еще осталось в Этайн после всех событий, ожесточивших и покрывших ее сердце панцирной сеткой. При встрече с ним это светлое слегка пробуждалось, создавая чувство теплоты в груди. Но, стоило ей отвернуться, потерять Линара из виду – и она вновь становилась холодной, жесткой, и, порой, даже жестокой - настоящей главой фидаи.

-Джинны открылись и мне. Нужен был еще кто-то до прихода помощи от кочевников, - пояснил воин. – Раньше я их ощущал, но не видел. Теперь, вижу так же ясно, как ты.

-Когда-то это должно было случиться, - согласилась Алетейн, выдавив неудобную улыбку, будто она разучилась улыбаться вообще.

-Так, переходим к делу, - Варлам резко прервал неловкий обмен любезностями. – Всю эту ночь и весь завтрашний день они будут терпеливо выжидать. Ровно через сутки, северяне вновь атакуют. На этот раз, так легко не отделаемся. Ваши воины должны быть готовы выступать следующей ночью…

-Как вот только донести до Имрана… - Этайн понимала всю сложность положения в виду того, что столь ценные сведения, почерпнутые «не из надежных источников», весьма затруднительно донести до руководства.

-Поздним вечером к вашей армии присоединится несколько отрядов кочевников и храмовников. Организацией сейчас занимается Шакийор. Прибудут они специально перед самым сражением, и вас не застанут врасплох. Все бы ничего, но… - храмовник замолчал и повернулся к силуэтам джиннов, вырисовавшимся у него за спиной. Вероятно, ветеран Некрополя решил предоставить возможность говорить им не о самых приятных вещах.

Один из джиннов отделился от общей массы. В отличие от Бероэса, тот не скрывал свою огненную природу и выглядел как бы небольшим костерком с очертаниями человеческого лица в пламени, висящем прямо в воздухе, что походило на огненное облако.

-Пахнет грозой, - абстрактно сообщил он хриплым голосом шамана, только вышедшего из транса. – Берегитесь ледяного дождя.

-Какого еще ледяного дождя? – не понял Линар.

Этайн, само собой, догадывалась, к чему все сказанное.

-Договор магистров Воды с иными силами… вроде нас, - подал голос Бероэс, пребывавший в привычной для Этайн форме облака. – Дождь пройдет стеной по всей пустыне. Такого не бывало прежде и, не будет после. Те, на кого упадет хоть капля, будут мертвы. Мы не сможем закрыть собой огромную площадь пустыни и защитить ее население от страшной казни. Но вы можете оповестить свое руководство, чтобы все мирное население укрыть в подземельях на следующую ночь, от сумерек и до самого восхода солнца. С приходом утра все закончится.

-Вы будете с нашей армией?.. Прикрывать ее от ледяных стрел? – с надеждой уточнила Этайн.

-Да. С этим, мы справимся. Ваша задача – позаботиться о мирном населении.

Едва глава фидаи успела открыть рот, как ее опередил Линар:

-Сделаем все, что в наших силах.

Глава 17. Ледяной дождь.

Рассвет бережно обнимал пустыню, и ничто не предвещало мифического ледяного дождя.

Странным было только то, что слегка парило. Присутствие немалого количества влаги в воздухе отметили сразу, после постоянной, привычной, жгущей сухости. Влага неизвестного происхождения сковывала легкие, мешая дышать полной грудью.

Этайн с Линаром, не медля, отправились к владыке. Предварительно договорившись между собой, они прямо заявили о необходимости эвакуации невоенного населения в подвалы, коих у одних лекарей целые подземные артерии.

-Почему вы так считаете? Мы полностью закрываем собой все города. Даже, в случае отступления, согласно плану, наши войска рассредоточатся по всем городам и населенным пунктам, способные защитить мирных жителей, - вполне ожидаемо ответил владыка на предложение.

-Владыка… - Этайн, для виду, немного замялась. – Тогда, после испытаний, перед вступлением в Элиту, мы не сказали о крайне важном. Сейчас, самое время узнать.

-Там, нам открылось колдовство и премудрости темной магии магистров Воды. Может, колдовство их не более, чем хитрое трюкачество но, тем не менее, они идут на любые методы. Лучше защитить мирян, - подхватил Линар, высказавшись на одном духу.

Этайн в какой-то миг показалось, что она без ума от него. Однако, наваждение рассеялось столь же быстро, как и пришло.

-Конечно, нужно было раньше все рассказывать, когда вас о том спрашивали. Раз так, то, лучше, предостеречься. Эвакуацией пусть займется Бандаро, - Имран сделал неопределенное движение рукой, взмахнув длинным рукавом темно-коричневого одеяния с золотистой вышивкой. Этим движением он дал понять, чтобы его оставили на некоторое время.

Бандаро, очень не любивший оставаться в стороне от сражений, предпочел остаться в военном лагере и перепоручил задание Линару как представителю своей школы, хоть тот и не входил в Элиту. Для обычного рядового воина это была довольно высокая привилегия. С воином пошел Хамид, еще не пришедший в себя после смерти невесты. С уходом Вивиан в мир иной его будто подменили – исчез привычный шутовской настрой, да и говорил он крайне мало, что сильно контрастировало с его привычкой болтать без умолку. Казалось, что изменились, помимо глаз – даже черты лица, поскольку уголки губ опустились вниз, придавая скорбное выражение.

Глава фидаи отправила им в помощь несколько своих бойцов, оставив рядом с собой только Афкта и Акрабора.

День прошел суетливо, несмотря на то, что все, вроде бы, не двигалось с места. Воины Ордена, готовые сражаться днем, к вечеру немного расслабились. Этайн с Варламом обходили войска, не позволяя солдатам пребывать в праздном состоянии. Избранники джиннов сами были взволнованы, думая о том, успеет ли укрыться мирное население. К счастью, аккурат к закату, вернулся Линар и доложил о том, что все прошло без осложнений.

Теперь, оставалось ждать прихода объединенного войска кочевников и храмовников.

Смеркалось.

Воины отметили, что влажные испарения, имевшие место быть днем, резко прекратились, и стремительно похолодало. Дошло до того, что дыхание стало видимым – изо рта выходил белый пар. Владыка Имран, с несвойственным ему беспокойством, обходил войска, проверяя боевую готовность.

Дело, на самом деле, было не только в холоде. Не только он правил этим вечером – все войско объял неизримый, но вполне осязаемый, страх. Его липкое прикосновение к душе ощущал каждый; но все, будто сговорившись, молчали о жутком ощущении, боясь признаться в нем даже себе. Все стремились держаться ближе друг к другу, съежившись, как птенцы.

Этайн с Линаром часто смотрели на восток. Именно оттуда, с восточной стороны, должна явиться подмога.

-Никайор будет сражаться в авангарде, - первым заговорил Линар, тоже чувствуя постепенно подбирающийся страх.

В такие минуты больше всего хочется осознавать, что ты не один, что есть и другие, чувствующие и переживающие все то же самое.

-Да, на то они и копейщики… - Этайн стало еще тревожней. И, слегка поддавшись общим настроениям, она странным, молящим тоном обратилась к Линару, - Пообещай, что ты никогда не покинешь меня.

Тот, выдержав небольшую паузу, ясно, и, без лишних слово-сотрясаний, исполненным решимости тоном ответил:

-Обещаю. Мы выдержим, и я не покину тебя.

В это самое мгновение на востоке показались первые отряды кочевников.

К войскам Ордена, таким образом, добавилось несколько сотен воинов. Все роды кочевников забыли старые распри, остудили злобу на Орден и объединились против общего врага. Потомки храмовников, поверх кольчуг одевшие белые одеяния с различными символами, почтили память своих предков. Вооружены союзники были преимущественно копьями и алебардами, хотя и мечников среди них имелось немало.

Имран и Шакийор, возглавивший войско союзников, обменялись рукопожатиями. Этайн, за спиной владыки, кивнула друиду, едва заметно улыбнувшись. Только по удивительной теплоте взглядов можно было догадаться об отношениях между ними.

Шакийор сообщил о каких-то не слишком определенных движениях врага на северной границе. Владыка счел нужным организовать боевое построение. Как показало время, не зря.

Сначала ясное, но как никогда холодное, звездное небо заволокло густыми темными облаками. Шквалистые порывы ветра пригнали черные тучи. Несколько раз пустыню озарили молнии и, затем, грянул небывалой силы гром. Тут и начался ледяной дождь.

Первые его капли, однако, не успели коснуться ни одного из воинов. Низвергаясь с мрачных небес, все возрастающие холодные потоки разбивались о невидимый барьер. Светлые джинны сдержали свое слово и оберегали армию.

После раскатов грома на горизонте стали проступать очертания неприятельского войска. Небольшая часть мародеров пустыни впереди закрывала собой гвардии лучников – метких и опасных. Некоторые из них ранее восседали на слонах, но самих животных сейчас не наблюдалось.

-Скоро будет залп, - Этайн услышала рядом с собой голос Линара. Друзья незаметно прокрались на передовые позиции, оказавшись сразу за копейщиками. В стройных рядах удалось заметить и Никайора – бойцы поприветствовали друг друга кивками.

-Начинается. Пригодились щиты, - отметил кто-то из копейщиков впереди.

Под рокот грома взвились стрелы. Несколько рядовых воинов, на глазах у Этайн, упали ничком. Сама воительница, прикрываясь легким щитом от стрел, все пыталась, но никак не могла расслышать сквозь шумы ободряющие речи владыки вместе с выкриками Бандаро. Интересно, что начнется после обстрела, когда расступятся их лучники?.. Что выйдет оттуда, быть может, сами магистры Воды?..

Атака лучников родом из тенистых джунглей прекратилась. Они расступились, и вперед вышли исполины неизвестного происхождения.

Где только магистры Воды разыскали таких созданий?.. Те безобразные и дикие бойцы арены, с которыми приходилось иметь дело Этайн, выглядели на их фоне довольно милыми и безобидными.

Ростом выше двух метров, кто с копьем, кто с булавой на цепи, кто с простой деревянной, но увесистой дубиной, они неистово ринулись в бой. Копейщики Ордена прегруппировались с позиции «черепахи» и, выставив вперед копья, приготовились.

Исполины, настоящие големы из плоти и крови, значительно расстроили ряды армии Ордена. На помощь, с другой стороны, вышло несколько отрядов кочевников, лучших мастеров копья.

В битве Этайн, не ожидавшая такого поворота, схватила лежавшее рядом с погибшим гамадимом копье и метнула в ближайшего великана. Тренировки даром не прошли, орудие достигло цели, вонзившись великану в область между лопаток. Однако, этого было мало для такой огромной и невероятно крепкой туши.

Линар, все время находившийся неподалеку, использовал тот же прием. Добитый копьем в шею, исполин упал, и воины поблизости едва успели разбежаться подальше, чтобы не оказаться погребенными под такой массой.

Вслед за исполинами наступали воины со странно изогнутыми саблями. Одеты они были в неуклюжие доспехи темно-красного цвета; головы их венчали странные треугольные шлемы. Начался ближний бой, и тут-то образовалась самая настоящая мясорубка.

Магистры Воды, вероятно, не ожидавшие защиты объединенных войск джиннами пустыни, предпочли наблюдать сражение издалека и, пока не входить в игру. Они были уверены, что, если не сверхъестественной силой, то численностью точно возьмут.

В длившемся несколько часов сражении с «красными» (как про себя окрестила Этайн вражеских мечников) удача улыбалась объединенным войскам. А фортуна, как известно, склонна благоволить сильным. Медитативные тренировки оказались отличным дополнением к общей боевой подготовке. Выстоять удалось не только благодаря умению мастерски обращаться с холодным оружием, но и общему, единому, мощному и ощутимому духу. Противник не ожидал такой готовности, и воины тенистых джунглей начали терять уверенность в обещанной и красиво расписанной магистрами победе. Может, она и будет, но явно не такой легкой, какой была заявлена.

К концу ночи глава фидаи сражалась машинально, непроизвольно – на ярость, или какое-либо боевое воодушевление сил совсем не осталось. Пришлось гораздо сложней, чем при Некрополе. Что происходило с боевыми товарищами, кто и где находился – определить было невозможно из-за невероятной перемешанности и стесненности.

Ледяной дождь к утру закончился, после его окончания сразу растворился и созданный джиннами заслон. Вскоре, произошло совершенно неожиданное – армии Севера отступили назад, к границе.

Более неожиданным и непредсказуемым было разве что только решение владыки, одобренное высшим командованием, а также Шакийором и Варламом.

Объединенная армия тоже приняла решение отступить, чтобы, после с таким трудом давшихся побед, волею самой судьбы выигранных первых сражений, не настала череда поражений. Человеческие жизни превыше всего; и, отправлять солдат на бессмысленную бойню в сторону границы, либо, оставлять на месте истощенными в ожидании новых сражений - было бы чрезвычайно низким поступком высшего командования, поэтому Этайн внутренне целиком согласилась с таким поворотом событий. К тому же, встречать очередные сюрпризы магистров Воды лучше не на открытой местности, а с возвышенности, восстановив силы и, более основательно подготовившись.

Орденские войска рассредоточились по ближайшим скалам. Обзор оттуда был относительно неплохим и, к тому же, из находящихся неподалеку населенных пунктов можно было беспроблемно доставлять провиант.

Работы разведке только прибавилось, поэтому Этайн не успела перекинуться парой слов со значимыми людьми, а с некоторыми даже увидеться не удалось. Знала только, что им удалось выжить в этом сражении, Никайору, так вообще – чудом, учитывая немалые потери среди гамадимов-копейщиков. Самое главное, что все родные остались живы и целы…

Владыка, как ни странно, исчез куда-то на неопределенное время, перед отлучкой поблагодарив всех представителей воинской Элиты и прочитав речь перед простыми солдатами, без многословия и лишней вычурности.

Собрав у себя военачальников, он как-то душевно произнес:

-Вы всех подготовили, поддержали… Без вас, не справился бы, - глава Ордена неожиданно начал обнимать всех по очереди.

Слов было мало, но в них была жизнь. Раньше, все пафосные речи, красивые, но безжизненно-холодные, тем не менее, умели разогревать в воинах пламя преданности и любви к Ордену; но живые и простые были куда важней и ценней. Такое запоминается, и надолго остается в памяти, в то время как одна патетически-восторженная речь сменяется другой и, кроме напыщенного послевкусия, не остается ничего.

-Ты молодец, Алетейн, - вполголоса, как-то по-домашнему, по-отечески, похвалил Имран главу фидаи, когда очередь дошла до нее. Воительница кивнула в знак почтения. Это происходило в палате владыки Ордена в самом сердце лагеря, разбитого среди скал.

То ли тени так ложились на его лицо, то ли Имран действительно иногда ободряюще улыбался, что ему несвойственно – в самом деле, непонятно. Однако, одно Этайн уловила точно – глаза его, прежде спокойные, холодные и как бы застывшие, в этот вечер, несмотря на победу, выражали вселенскую грусть и печаль.

Затем, начались сплошные распоряжения и задания от Бандаро. На вопрос, куда подевался владыка, он упрямо не отвечал. Но то, что он покинул пределы лагеря, было несомненно.

Все воины пользовались тем удобным случаем, что можно, наконец, выспаться. Первые несколько ночей после сражений все спали как убитые. Этайн не оказалась исключением. Тем не менее, безосновательные и сильные переживания касаемо отсутствия Имрана, просочились в сновидческую реальность.

… Она вновь вскочила от порывов ветра, как и тогда, перед готовившейся атакой северян. Скалы, окутанные легкой светло-сизой мглой, чернели острыми зубчатыми вершинами на ее фоне. Ветер трепал знамена и ткани шатров.

«Давно погода не была столь ветренной», - подумала Этайн, застыв у выхода из своего шатра. Вдруг, следующая мысль резко подстегнула ее к действию.

«Нужно найти владыку. Ему угрожает опасность».

Как ошпаренная, воительница помчалась через все неровности, минуя палатки и часовых. Ей показалось странным, что часовые слишком спокойны и невозмутимы.

«Как можно быть таким спокойным, когда владыка в беде!», - продолжала мысленно возмущаться девушка. Вскоре, она добралась до центрального шатра, где расположился глава Ордена.

Взмыленная, в балахонистой длинной тунике и местами рваных штанах, она ворвалась в шатер. Владыка, в черном одеянии с атласной лентой (почему в парадном?..) стоял перед зеркалом спиной к ней. Возле него безмолвно переминались с ноги на ногу двое слуг, один держал целую кипу одежд, а другой – целую кипу свитков. Из-за недостатка света и слуг, находившихся ближе к ней, Алетейн не разглядела лица владыки. Слуги повели себя так, будто никто в шатер и не врывался.

-Владыка, простите… - едва отдышавшись, извинилась воительница. – У вас все в поря…

Она не договорила. Владыка повернулся к ней лицом.

Но это была она!..

Как так?..

Вторая Этайн, в парадных одеждах владыки.

Этайн в тунике несколько секунд с открытым ртом пялилась на саму себя же в статусе главы Ордена.

-Что вам здесь нужно? – спокойно осведомилась Этайн-владыка, нисколько не удивившись столь наглому и внезапному ночному вторжению.

-Ггг… Где… Имран? – пытаясь выровнять дыхание, спросила воительница.

-Имран? Не понимаю, с чего вы спрашиваете. Разве не знаете?.. Он ведь погиб несколько месяцев назад… Я теперь владыка, - с гордой осанкой она прошествовала в другой конец палаты.

-Не… не может быть. Не может быть! – закричала Этайн.

-Не может быть!

-Да проснись ты уже, наконец, тише, тише, - над ней склонился Варлам и хорошенько потряс за плечи.

-Не все же Хамиду на лекциях от кошмаров будить, - отпустил шутку стоявший на пороге Линар.

Этайн вскочила со своего твердого походного ложа. В какой-то степени, ей было неловко, что главу фидаи застали в таком беспомощном и напуганном состоянии.

-Дело есть небольшое, - как всегда, быстро перешел к сути храмовник. – Нужно отправиться к книжникам, оттуда пришла весть от владыки.

-Да ладно! Что он там делает, и почему все, настолько скрытно? – едва сдерживала раздражение воительница.

-Эту новость нам Хамид принес полчаса назад. Бандаро все так же молчит, выжидает, ходит по своей палате взад-вперед, как волк. Книжники желают видеть именно тебя, не Бандаро, - пояснил Линар.

-Тогда, в путь. Ну, дайте же мне умыться и переодеться, что ли, - еще немного сонно бросила она, глядя на храмовника и Линара, которые застыли на пороге, как истуканы.

Через несколько минут они уже скакали во весь опор по направлению к резиденции Ордена.

Странно было смотреть на опустевшие кварталы. Люди попрятались по домам и подземельям; лишь изредка кто пробегал мимо с корзиной еды.

Бойцы добрались до великой Библиотеки. Встретившие их на первом этаже, крайне взволнованные, юные ученики школы философов быстро доложили Мусе о приезде воинов. Тот не заставил себя долго ждать.

-Так, очень надеюсь, здесь у нас все стойкие… - начал он вместо привычного приветствия. Выглядел главный книжник неважно – в мятых одеждах, без каких-либо знаков отличия, что принято носить обязательно и в любой ситуации; с всклокоченной бородкой и отчетливыми, почти пунцовыми мешками под глазами. – Хотя, что уж там, сейчас и Бандаро узнает. Параллельно отправили гонца.

-Что узнает? – обреченным тоном спросила Этайн, будто заранее зная ответ.

-Владыка Имран погиб. Наш лидер… мертв.

-При каких обстоятельствах? – воительнице показалось, что интерьер перед глазами начал расплываться, а под ногами закачался пол.

Муса как-то недоверчиво посмотрел в сторону Линара, затем махнул рукой и, все же, после видимых колебаний, поведал:

-Мы сами не можем понять, что именно подвигло его на такой поступок…

«Неужели самоубийство?..»

-В общем, - крепился книжник, - Он отправился в сторону северной границы, перед самым уходом неопределенно сказав, что, мол, «его время пришло». Мы ничего не поняли и препятствовать не стали… Воины, принесшие его тело, утверждают, что он требовал дуэли с магистрами Воды, дабы прекратить войну… Один из них, видимо, верховный – посмеялся и согласился. Они сражались на ножах. Потом магистр случайно коснулся рукавом мантии кисти Имрана… Он начал слабеть, и… и…, - Муса отвернулся и сделал вид, что сильно закашлялся.

-Что еще… говорят воины? – Линар был не меньше шокирован. И воины, и книжники - не могли поверить в происшедшее. Хотелось все это отрицать, посчитав за басню. В глубине души хотелось верить, что Имран в плену, жив… Или, отошел в сторону, передумал, и вот-вот зайдет сюда, с минуты на минуту, предприняв что-то важное. А солдаты сочинили какой-то нелепый рассказ.

Но, никто больше не заходил. Муса, откашлявшись, обтер вспотевшее лицо платком и, более связно, продолжил:

-Говорят, их оставили в живых с целью рассказать всему Ордену, что случилось. Также, передать, что такой конец ожидает решительно всех, кто встанет у водных магистров на пути.

Алетейн почувствовала, как на смену шоку и отрицанию приходит злоба. Состояние передалось всем присутствующим. Теперь, они должны были победить, во что бы то ни стало. Чем жить на коленях, по-рабски, под плетью Водного Ордена – лучше умереть геройски, стоя.

Тяжелая новость захватила все лагеря и поселения Ордена. Будто тифон, навеяла ужас и подгребла под песком ощущение общей безопасности. Имрана не стало. Так случайно и так нелепо. Эль-Хэммам остался без своего владыки, как-то сразу осиротев.

Этайн не давало покоя странное чувство, будто потеряла она не наставника, а именно, родного человека. Однако, провидение сжалилось над девушкой и в этот же вечер разъяснило природу такого чувства. Тем не менее, такое открытие лишь усугубило страдание.

Книжник Муса, будучи не только приближенным, но и, как выяснилось, давним другом владыки, решил кое-что обсудить с главой фидаи. Под тихим покровом вечера они засели в одной из библиотечных комнат. Пахло книжной пылью, потрескивали свечи, через открытое окно пустынный ветер доносил удивительно красивую, но печальную мелодию. Казалось, даже природа скорбит о владыке и отдает ему последнюю дань уважения в виде песен ветра и постепенно зажигающихся на лиловом полотне неба хрустальных звезд.

Они пристроились за небольшим столиком, друг напротив друга. Муса скрестил руки и положил их на толстый фолиант аспидно-черного переплета. Взгляд его был направлен не на Этайн, а на, скорее, узорчатые корешки книг на полках у нее за спиной. Достаточно долго люди Элиты молчали; но, вскоре, Муса, хрипловато, с большим трудом, спросил:

-Ты готова услышать нечто очень важное? В такой момент?..

-Сейчас все важно. Но от этого важность, растворяясь во всем и распределяясь на все, утрачивает свое первичное значение, - как-то отстраненно и философски отметила Этайн. – Ну, говори, я слушаю. Не просто так, посидеть, мы ведь сюда пришли.

-Я не уверен, как ты воспримешь то, что я скажу, и…

-Говори. Все то, что тебя не убивает, делает тебя все холодней.

-Возможно, - вздохнул Муса, продолжая тянуть с ответом. Затем, прикрыв глаза на несколько секунд, наконец, выдал, - Имран ведь был твоим отцом.

Этайн почувствовала, как пустынный ветер ворвался в окно с небывалой силой и хлестнул ее по лицу.

«Что бы ни случилось, не показывай слез. Никому. Ни народу, ни Элите – тем более. Они почувствуют слабину. Здесь так нельзя. Сейчас – так нельзя. Держись», - Бероэс осторожно проник в комнату вместе с ветром. – «Смотри на собеседника так, как будто он сообщил тебе нечто будничное».

Алетейн посмотрела на книжника. Тот, однако, все еще прятал свой взгляд.

-Как давно тебе известно? – чудом заставляя свой голос не дрожать, спросила воительница.

-С твоего рождения, собственно, - ответил Муса, первый раз, за вечер, бросив прямой взгляд на Этайн. – Мало кто знает об этом. Но тебе, все же, следует знать.

-О… Владыка так решил?.. – чуть запнулась она, вспомнив давний разговор с главой Ордена. Тогда она спросила, что сталось с ее отцом, на что Имран ответил: «Тот наивный юноша остался в вечных снегах рядом с твоей матерью – ведь он до последнего не хотел её отпускать». Наверное, все тепло, любовь, быть может, то самое «человеческое», с которым чувствуешь, беспокоишься, действительно живешь – осталось там, среди вечного снега и льда. Главой Ордена стал совсем другой человек – не наивный юноша, но человек непоколебимой железной воли и силы.

Именно поэтому он всегда избегал встречи их взглядов – поскольку боялся, что отцовская любовь выйдет на поверхность, а владыке Ордена недопустимо иметь какие-либо слабости, привязанности.

-Да. Попросил рассказать тебе, если с ним что случится. Но, это еще не все, - книжник снова отвернулся, голос приобрел хриплые нотки. – Я не сказал о последнем волеизъявлении владыки. Он говорил об этом мне и, умирая, передал воинам, сопровождавшим его.

Этайн догадывалась, каким могло быть последнее волеизъявление. Спасибо Бероэсу, всю жизнь оставляет без интриги. Однако, услышать это из уст главного книжника, а главное, близкого друга усопшего – в библиотеке, за этим самым столом у окна, при таких печальных обстоятельствах, казалось необходимым и чрезвычайно важным элементом для развития дальнейших событий. Казалось, не будь этой мелкой детали – все пошло бы не так.

-Тебе предстоит занять его место, встать во главе Ордена, - изрек Муса жизненный приговор воительнице. – В этот нелегкий период, - как бы, слегка виновато, что Алетейн выпало такое тяжелое бремя, добавил он.

Зачем Имран поступил так необдуманно, не согласовав ничего со своими военачальниками, главами отделений книжников и лекарей?.. Наверняка догадывался, что его будут отговаривать всеми возможными способами и, был уверен, что против магистров Воды не выстоять в честной дуэли. Хотя, суть оказалась в том, что дуэль и не была честной на самом деле. Зачем он решил сознательно уйти так рано, оставив свое место совсем молодой дочери, с малым жизненным опытом, не говоря уже об опыте управления. Он знал, что она одна не останется, что ей будут помогать и поддерживать, в любом случае. Но, что значит это последнее, недосказанное и потому такое загадочное, «мое время пришло»?..

Помимо горечи, Этайн чувствовала и некое подобие злости из-за незнания таких мелких, но все же неимоверно важных и волнующих деталей. Теперь воительница так и не узнает ничего о частной жизни своих родителей. Хотя, есть еще Муса, который наверняка поведает все, что знает, когда настанут более спокойные времена. Может быть. Если настанут.

Есть, конечно, Бероэс. Но, после благополучного разрешения всех военных дел связь с ним и ему подобными прекратится, как было обговорено между ними в самую первую встречу.

То чувство, когда действительно уж все равно и почти ничего не значимо. Такому внутреннему состоянию сопутствует невозмутимый внешний вид – весь этот холодный ореол видимых качеств, какими должен обладать настоящий лидер Ордена Эль-Хэммам.

Этайн медленно шла в черном атласном одеянии, с перекинутой через плечо золотистой лентой – парадном облачении владыки Ордена. Командиры воинов, видные книжники и ведущие целители в знак почтения склоняли перед ней головы. Не так давно она снизу смотрела на них, пытаясь добиться расположения. Теперь же, все наоборот.

На поясе закреплен нож из редкого вулканического стекла. Перед тем, как выйти к народу, сгрудившемуся у резиденции, она долго созерцала его, держа на ладони.

Клинок источал особую силу, будто нося в себе сгусток колоссальной энергии. До нее им также любовался Имран, а до Имрана – еще множество владык, прирожденных лидеров, одаренных полководцев. Достойна ли она, хрупкая девушка по имени Этайн, носить столь великий, исконно мужской титул?..

Она, первая женщина на этом месте. Добившаяся этого, далеко, не сама. Если бы не джинны, трагично погибший Рамирес, бесконечные удачные стечения обстоятельств – стояла бы она здесь, сейчас, перед ревущей толпой?..

Толпа в основном состояла из обычных мирян, лекарей и книжников. Все воины были, само собой, рассредоточены по лагерям в ожидании новых боев. После обязательной церемонии Алетейн должна была отправиться туда и возглавить армию Ордена.

Армия встретила ее громкими возгласами. Тысячи солдат приветствовали своего нового лидера. Шум сопровождал Этайн до самой палаты, пространство внутри которой, словно вакуумное, не пропускало криков и восклицаний извне. Через несколько минут, не дав новой владыке отдохнуть и побыть наедине, в шатер заявились Шакийор, Варлам, Бандаро, главы гамадим, лучников, конницы, и несколько летописцев из книжников. Все официально поздравили ее с новой должностью. Бандаро, выглядевший очень неважно и будто бы слегка расстроенно, сообщил:

-В ваше отсутствие произошли некоторые изменения. Разведчики доложили о наличии у противника метательных орудий – огромных махин. Все это медленно, но верно движется в нашу сторону, - главе школы воинов, само собой, было непривычно столь быстро перейти из роли руководящего в роль подчиненного.

-У нас имеются баллисты, - вспомнила Этайн. – Нужно все подготовить.

-Да, владыка, само собой, - тут же отозвался глава стражников-гамадимов Аран. Он представлял собой самого настоящего стереотипного стражника – огромный, с квадратным выступающим подбородком и бровями, кажущимися насупленными даже при отсутствии каких-либо эмоций. – Все готовится. Но, у нас гораздо меньше осадных орудий.

-В скалах у нас есть преимущество – можем укрыться. В оставшееся время достраивайте укрепления. Из какого материала изготовлены вражеские катапульты? – сориентировалась Этайн, судорожно соображая и перебирая различные варианты. Непросто все удержать в памяти, и голова, с этого самого дня, начала превращаться в целый дом советов.

-Преимущественно, из дерева, - доложил Бандаро.

-Дерево горит хорошо. Всех лучников, - глава Ордена обратилась к представителю отделения стрелков, меткому пожилому лучнику Зафиру, - Снабдить огненными стрелами.

-Будет сделано, владыка, - сразу отозвался тот, сделав легкий поклон.

Далее следовали обсуждения касаемо припасов разного плана и прочего. Первый день в новой должности прошел слишком насыщенно и потому, достаточно трудно.

Во-первых, Алетейн устала от дороги, будучи в жарком черном парадном одеянии, не предназначенном для долгих переходов в полдень, и, от рева толпы. Во-вторых, никак не могла привыкнуть к новому обращению к ней военачальников и других представителей Элиты. Только Шакийор и Варлам смотрели как-то по-теплому, не натянуто и естественно улыбались на всем протяжении затянувшегося в центральном шатре военного совета. В-третьих, на бывшую главу фидаи свалилось несравненно больше формальных вопросов, чем было то раньше. Как выдержать такое колоссальное напряжение без подготовки, пока неизвестно.

В-четвертых, тусклый и неприятный отпечаток на душу наложилипредшествовавшие этому дню похороны Имрана.

Отрицание, сожаление и злоба уже прошли, и на смену им пришло какое-то тупое безразличие. Тем не менее, подобные торжественные и мрачные церемонии, само собой, никому не милы.

Этайн хватило печальных лиц и понуренных голов среди представителей Элиты, поэтому она прогнала всех плакальщиц, что противоречило традициям Ордена. Воин, по ее мнению, должен быть похоронен без всякой лишней суеты, и у гроба следует вспоминать только его заслуги. Можно, конечно, вспомнить и смешной какой случай из жизни – на похоронах порой стоит посмеяться, таким образом, снизив общее напряжение. Но смеяться разучились, как, впрочем, и плакать – даже плакальщиц нанимают из простого народа. Здесь разучишься простому человеческому.

Что смешного можно было вспомнить из жизни усопшего лидера Эль-Хэммам? Алетейн не знала его толком, не знала своего родного отца. Причем, при жизни знала его исключительно как владыку. Как хотелось бы больше узнать!..

Воительница последний раз взглянула на него перед самым погребением. Удивительно, насколько сильно уход души меняет тело. Черты лица значительно изменились и были напряжены как будто больше, чем при жизни. Будто, уходя, он не успел чего-то сказать.

Много чего не успел сказать.

Глава 18. Свет надежды.

Затишье оказалось временным и сменилось целой чередой сражений. Что удивительно, на этот раз магистры Воды решили не жалеть своих воинов и выставляли только их и мародеров пустыни. Наемники крайнего Севера пока не вступали в эту кровавую игру.

Так прошло четыре долгих месяца, и, никто никому не желал уступать. Воины Ордена так и не вернулись в свои резиденции и поселения; кочевники, храмовники продолжали жить в одном палаточном лагере и сражаться бок о бок.

Активно возобновились строительные работы – несколько поселений было полностью разрушено осадными орудиями противника. Только стоило залатать одну брешь в стене – так появлялось несколько новых.

Столь непостоянный успех переходил то к одной армии, то к другой. Многие уже начали допускать опасные и разлагающие душу мысли, что противник, если не боевой силой, то измором точно возьмет.

Бероэс и другие джинны всячески поддерживали своих избранных. Но, их утверждения вроде «раньше войны длились годами, а то и десятилетиями» как-то не очень успокаивали. Войско Ордена быстро зауважало и оценило своего нового лидера – поскольку Этайн сражалась в первых рядах, с обычными солдатами, что для высшего командования было не очень-то свойственно. Прежде члены верховного командования предпочитали руководить боевыми действиями с безопасного для них места. Магистры Воды, пока что, тоже занимали эту позицию, очевидно, никуда не торопясь.

Утро пятого месяца затяжной войны принесло с собой новые вести. Они означали, что арена основных сражений переходит в сторону портового города Анкабута. Помимо этого, разведчики узнали, что противник изобрел нечто вроде нового вида пороха. Насколько это разрушительно, пока не представлялось возможным выяснить. Хочется верить, что, все же, ни один из городов не успеет взлететь в воздух.

-Наши исследователи, алхимики, говорили что-то о порохе... Но ничего необычного в нем нет. Не знаю, владыка, почему фидаи говорили что-то там о небывалой силе… - отчитывался на внеплановом очередном заседании Совета один из лучших алхимиков, ответственный за научные исследования школы лекарей.

Этайн, заметно осунувшаяся за эти месяцы, разочарованно прокомментировала:

-Думала, вы располагаете большими сведениями. Быть может, скажете хоть о возможном радиусе действия взрывчатого вещества? Можете предположить, или у вас все же нет ни ума, ни фантазии? И, прошу, говорите по-человечески, солдатам неясны ваши формулы, которыми вы забили головы в начале Совета.

-Н-наши ра-разработки, - сбивался от волнения алхимик, - в действии, могли бы разрушить башню. Часть стены. Что-то более мощное… Может разрушить значительную часть города… Или, встряхнуть скалы…

Владыка, точь-в-точь, как и когда-то ее отец, заходила по комнате, напряженно размышляя.

Тут, как нельзя кстати, осенило генерала Бандаро. Благодаря предложенному им плану действий будет спасено множество жизней.

-В таком случае, в городе оставаться опасно, - предположил глава школы воинов и заместитель владыки. – Нужно разбить лагерь вокруг Анкабута, но так, чтобы противник не смог зажать нас в кольцо у моря. Отступление, на худой конец, можно запланировать в сторону белых песков.

-Я одобряю такой ход действий, - сразу согласилась Алетейн. Думаю, остальные тоже видят разумность такой позиции.

Никто не стал с этим спорить. Варлам и Шакийор молча кивнули в знак согласия.

Объединенная армия выдвинулась в сторону портового города.

Спустя несколько дней пути, под вечер, войско встало лагерем вокруг Анкабута, разместив часть подразделений и в самом городе. Избранные джиннов ожидали скорого нападения, однако, объявившийся вновь Бероэс призвал к терпению:

-Сражение вокруг Анкабута запомнится надолго… Этайн, тебе бы сейчас разобраться с мирным людом, провизией и прочими делами, в этом роде, - и, заметив разочарование в глазах воительницы, поспешно прибавил, - Время есть. Народ в тебя верит и поддерживает с далекого Юга…

-И, мы будем рядом, - подхватил храмовник Варлам, оглянувшись на стоявшего позади Шакийора. Тот, прислонившись к каменному столбу, подпирающему палатку, безмолвно наблюдал переговоры сидевших за столом Этайн, Варлама и, как ни странно, Бероэса. Тому надоело парить в воздухе, и он решил немного заземлиться.

-Еще кровопролитней будет сражение, да? – спустя несколько минут молчания, с едва скрываемым волнением, спросила глава Ордена. Она не переставала вертеть в руках фигурку воина, взятую с наглядной карты боевых действий.

-Оно будет особенным, - далеко не сразу, ответил джинн. От его огненного дыхания пламя свечей становилось больше и ярче. Постоянные движения огоньков отражались причудливыми тенями на полотняных стенах. – Крепитесь. Это переломный момент. Больше, пока, ничего сказать не могу.

-Не знаешь, или не хочешь? – непосредственно поинтересовался Варлам.

-И то, и другое, - передразнил его джинн, точь-в-точь таким тоном и даже голосом храмовника. – У вас есть немного времени на общение с близкими. Используйте его, - уже другим тоном добавил дух и исчез.

-Послышались и надежда, и горечь одновременно, - вздохнула Алетейн, взглянув при этом на друида.

Варлам, тонко прочувствовав ситуацию, оставил их наедине.

-Здесь, неподалеку, есть одно замечательное место, - сразу после ухода Варлама заговорил Шакийор. – Пещера с водопадами.

-Красиво, должно быть, - пытаясь сохранить дистанцию но, в то же время, искренне желая близости, прошептала воительница.

-Там можно уединиться, - ожидаемо предложил он, сев поближе к Этайн на опустевшее место храмовника.

-Нам не следует слишком часто встречаться, - она сделала слабую и смешную попытку ответить как можно резче.

-И, все же, внутренне ты согласна с тем, что сказал Бероэс. И, это тебя тревожит, - внимательно глядя на Этайн удивительными желтыми глазами, подметил друид. – Пещеры расположены под утесом, где построены поместья богачей города. Возможно, торговцы даже не подозревают о наличии такой красоты прямо под их селениями.

-Хорошо, увидимся. Через пару часов. Найдем друг друга в районе утеса, - поспешно решила Алетейн и вышла из палатки в сильном волнении. Пройдя несколько шагов, она остановилась в раздумьях, глядя на то, как вдалеке сливается синева моря с синевой позднего, вечернего неба. Влажный и соленый воздух хотелось вдыхать все сильней.

Так они стали встречаться, украдкой от всех. Очень малую толику свободного времени, что им доставалась, они тратили друг на друга. Им не было жалко минут, проведенных вместе и, всякий раз, их даже недоставало.

Первое знакомство с пещерами вышло поистине незабываемым. Шакийор повел ее каменистой тропкой, словно опоясывающей одинокий утес. Неприметная дорожка привела к обильным сухим зарослям. Этайн сразу вспомнилась та памятная охота на львов с Линаром, Джафари, главой рода кочевников, который вскоре погиб в катакомбах Некрополя, а также Асуром, тогда, еще во вменяемом состоянии. Как давно это было и, по теперешним ощущениям, все страхи и тревоги того времени кажутся поистине смехотворными в свете событий последних нескольких месяцев.

Они осторожно пробирались через кустарники. Неимоверно узкая тропинка вела вглубь утеса – становилось темнее из-за того, что расщелина над головой, по мере продвижения воинов, смыкалась. Этайн брела практически на ощупь, довольно неуверенно, явно боясь оступиться или неосторожно пораниться об острые высохшие ветки. Шакийор, шедший впереди, взял ее за руку.

-Скоро, будет очень светло. Хорошо, что сюда так непросто забраться. Но, это того стоит, поверь, - приободрил он.

Этайн не видела ничего в кромешной темноте, но знала в точности, как он улыбался, и как менялась при этом каждая черточка его лица.

Резко стало светлеть. Действительно, это того стоило.

Каменные своды перед ними расступались, и узкая тропинка, расширяясь, вела к водопаду. Вода, искрясь от неровного звездного света, попадавшего в пещеру из небольшой трещины в потолке, каскадами струилась по острым камням.

-Подземные воды, - очень тихо сказал Шакийор, боясь нарушить впечатление словами.

Вода, таким образом, образовывала собой небольшое озерцо цвета нефритового камня. Прохлада воды и таинственный холодный свет фосфоресцирующих кристаллов на потолке и стенах, придавали этому месту поистине волшебный оттенок.

Также от внимания воительницы не ускользнули громадные, застывшие следы на полу пещеры. Принадлежали они явно не человеку. Было видно, что глина застыла давно; но это не слишком успокаивало.

Оторвавшись от созерцания великолепия водопада и озера, Этайн пошла по следам, втрое большим, чем человеческие, с четырьмя огромными когтями.

Они привели ее в самый конец пещеры, к огромному скелету. Было неясно, то ли это необыкновенная птица, то ли, летающая гигантская ящерица… Интересно, догадывались ли книжники Ордена о реальном существовании летучих рептилий?..

-Это горгулья, - осторожно, почти бесшумно, подошел сзади Шакийор. – Древнее создание.

-Хм, читала немного о подобных, - что-то припоминала Этайн из свитков Библиотеки. – Но, всегда полагала, что это мифические существа.

-Нет, как видишь. Они действительно существовали.

-Хорошо, что джинны не приняли их облик. Вот бы я испугалась! – Алетейн, сделав столь смешное предположение, звонко рассмеялась.

Оба мечтали остаться здесь навсегда, в этом свежем, удивительном мире с остановившимся временем, таком отдельном и отличном от изнуренной многочисленными сражениями пустыни.

Вскоре весь город Анкабут сотрясался от битв вокруг. Дошло до того критичного момента, что перед командованием объединенного войска встал тяжелый выбор – либо, сдать город, тем самым сохранив жизнь его жителям; либо, продолжать сдерживать бесчисленные орды противника, но, вынуждая страдать от голода и грохота тяжелых каменных снарядов жителей взаперти.

Этайн держала связь с тем самым слугой погибшего при пожаре поместья, главы города, торговца Ашура. Теперь он был слугой Асаула, выдержавшего все удары судьбы, кроме одного – этой войны. С осадой города он потерял рассудок и не смог предпринять ничего толкового – все вопросы решали за него не успевшие сбежать из совета торговцы да самые преданные слуги. Ситуация в городе оказалась сложней, чем то ожидали предводители армий. Все запасы провизии были на исходе, поскольку купцы предпочитали запасать шелка, хрупкие вазы и драгоценные минералы. Но в военное время каждый был готов отдать все это за горсть пшеницы и глоток пресной воды. Уже не гнушались мясом голубей и крыс, доходило и до того, что ели людей, умерших от истощения или от шального снаряда катапульты или баллисты.

До самых страшных и неприятных подробностей зная, как страдают люди, глава Ордена Эль-Хэммам приняла серьезное и окончательное решение. Анкабут оставлялся противнику, и армия отступала чуть дальше, в сторону белых песков. В самом начале кампании при Анкабуте, на утесе, располагались самые дальние, последние ряды палаток солдат. Теперь здесь расположился авангард.

Что-то подсказывало воительнице, что оставлять этот утес противнику никак нельзя. Дело бы даже не в месте встречи с Шакийором, хотя…

Именно ради таких мест и стоило сражаться. Ради народа, мирного неба над пустыней. Нового режима, господства магистров Воды нельзя было допустить. Объединенное войско, больше не желая отступать, а желая лишь битвы до последнего, перегруппировалось и, было готово к встрече неприятельских войск.

В ночь перед сражением Этайн удалось увидеть всех близких ей людей. Это было специальным знаком от джиннов – знаком того, что грядет переломный момент.

Вечером с Линаром и Хамидом они непринужденно беседовали прямо в шатре владыки – так, как будто остались после ужина за скамьей в школе воинов. Позже, к ним присоединился Варлам, в этот вечер, не докучая резкими суждениями и поучениями. Разговоры перед боем велись о самых простых радостях, ранее не замечаемых и несущественных. Вспоминали, когда был последний мирный дождь, и как распустились редкие цветы пустыни. Говорили о гаданиях по полету птиц и кофейной гуще, а также, о пустынных ящерках и связанных с ними легендах (среди кочевников и простого народа ходили слухи, что ящерки охраняют вход в места силы и сокровищницы); Хамид вспомнил, как на спор со своей родней вплавь пересекал озеро одного из оазисов; Линар смеялся от души при воспоминании о страхе перед самыми первыми экзаменами; Этайн рассказала о красоте минерала – белой розы пустыни – и о том, как чудом обнаружила тот же камень рядом с собой после страшного тифона.

Никайор немного прогулялся вместе с ней и Шакийором, представляя себе в подробностях возможную кочевую жизнь рядом с братом. Он настолько прикипел к Ордену, что даже не мыслил жизни вне его оболочки.

При приближении к той самой тропинке гамадим оставил их, вернувшись к отрядам копейщиков. До глубокой ночи Этайн и Шакийор находились в том памятном и укромном месте.

Вместе они наблюдали, как искрится вода при свете луны. Грот будто наполнился ее сиянием, и звук потоков небольшого водопада превратился в равномерное утробное журчание, шум, скорее располагающий, нисколько не раздражающий.

Глава Ордена и предводитель войска кочевников знали, что затягивать встречу нельзя. Завтра предстояло очередное сражение. Больше противнику не должно достаться ни одного города, ни одного аршина земли. Оба понимали, что, возможно, видятся в последний раз. Но никто долго не решался прервать временную идиллию, такой крохотный, но такой важный мирок, столь неуместно смотревшийся на фоне большой войны.

Шакийор, как и подобает мужчине, решился первым.

-Пора, - крепко сжимая руки Этайн в своих, он поднялся и потянул ее за собой.

-Верно, ты прав, - голос воительницы слегка дрожал. Все ее существо сопротивлялось разлуке.

-Больше нельзя говорить, и скажу тебе только вот что: знай, я не подведу. Мои бойцы до последнего будут сражаться рядом с вами. Мы вырвем победу любой ценой. Держись завтра, Нефер, - напоследок он назвал ее вымышленным именем, тем самым, что она носила на момент их знакомства. Друид буквально вырвался из ее объятий и, готовый обратиться во льва, ловко по камням забрался наверх, к лунному свету.

Этайн, закрыв глаза, силилась в точности запечатлеть в своей памяти, запомнить все события этой ночи. Из прикрытых век по щекам струились дорожки безмолвных слез.

Мощные звуки боевых труб сотрясли местность вокруг Анкабута вплоть до белых песков. В этот раз магистры вели за собой, видимо, всю армию. Нападать частями уже надоело и они, наконец, решились.

Позади магистров маршировали воины с алебардами, чередуясь с оставшимися в живых великанами. Лучников заменили арбалетчики в тяжелых доспехах, таких же, как у копейщиков. Войска крайнего Севера, которые магистры собирались задействовать в этом сражении, ждали сигнала у захваченного города. Издалека северное войско поражало своим диковатым для пустынного ландшафта видом. Все были одеты в какие-то рваные одежды и доспехи далеко не изящной, чрезвычайно грубой, работы. Поверх доспехов некоторые, не испугавшись жары, набросили шкуры. А может, они их и не снимали, спустившись со снежных гор.

Орден сместился чуть дальше от утеса, на равнинную поверхность. Кочевники, вооружившись луками, остались на возвышенности.

Этайн встретилась глазами с одним из магистров Воды. Этот ли, убийца ее отца, с наглой ухмылкой, вел орды воинов джунглей и ледников?.. Почти одновременно лидеры войск дали сигнал к началу сражения, и вновь, две армии схлестнулись.

Магистры остались позади, выставив впереди себя могучих воинов с алебардами, в то время как Варлам, Этайн и Бандаро приняли на себя первую ударную волну. В этой кровавой суматохе, от которой темнело в глазах, было крайне трудно отдавать приказы. Командиры надрывали голосовые связки, ввысь взметались стрелы, свистели копья, направленные в великанов.

Арбалетчики противника оказались более меткими, чем лучники. От арбалетных болтов, поток которых был будто бы, неиссякаем, полегло немало гамадимов Эль-Хэммам…

Это было ужасно, но привычно. Непривычным и еще более страшным оказался новый звук, оглушивший на время обе армии. Вражеские лазутчики с новым изобретением, прикрываемые копейщиками, добрались до утеса и взорвали его.

Грохот стоял неимоверный. Все воины, как один, упали ниц, закрыв уши руками. Громыхали падающие камни, воздух наполнился едким дымом и серой пылью.

-Шакийоооор! – закричала Этайн, из-за оглушения совсем не слыша себя.

Он как раз был на том самом утесе с большей частью кочевников…

Не помня себя от ярости, воительница поднялась и стала добивать раненых вражеских солдат и тех из армии магистров, кто еще, распластанный на земле, не успел отойти от сокрушительного грохота. Она очищала себе дорогу и, незаметно для себя самой, оказалась далеко на территории вражеской армии.

Тем временем задействовались войска крайнего Севера. Этайн, сразив еще одного подскочившего к ней мечника в красных доспехах, подняла голову и увидела северян совсем рядом, всего в нескольких метрах.

Тут произошло нечто неожиданное для всех. Особенно, для самоуверенных магистров Воды.

Возглавлявший армию наемников Севера, рослый воин с длинными светлыми волосами и густой бородой, вдруг дал приказ остановиться своим войскам. Этайн поняла это по жестам, поскольку не слышала еще, ровным счетом, ничего. Он продолжал кричать, удивленно глядя на главу Ордена. Все северяне разом побросали оружие.

Первое, что Алетейн услышала, было:

-Это дочь Олейны! Она возглавляет армии пустыни! Мы не будем сражаться!

Тот, кто делает войну ремеслом своей жизни, кто на ней наживается – тот, поистине, недостойный человек. Нежданная встреча «своего человека», возглавлявшего армию противника, совершенно внезапно открыла наемникам глаза. Все обещанное магистрами Воды разом обернулось суетой и ненужностью; воинам хотелось скорее покинуть горячие пески и ощущить под ногами хрустящий наст. Они бросили оружие и выставили от себя человека с белым знаменем.

После этого в рядах северной армии начало происходить что-то совсем несусветное. Она капитулировала, причем инициатива шла не от командующих, а от простых солдат.

Хотелось бы верить, что не только джинны открыли им глаза – но и они сами сумели осознать, устав от бессмысленной бойни. Не их войны, и, даже, не войны их предков. Все они, до этого момента, были узниками чужой зловещей воли.

От рассеянного внимания Этайн не ускользнуло одно – несколько магистров Воды, в том числе и тот, с кем они встретились взглядами до сражения, вскочили на коней и помчались в сторону северной границы, туда, откуда пришли. Несмотря на контузию, обилие дыма и гнетущего ощущения возможности утраты Шакийора навсегда, глава Ордена очень хорошо понимала, что никто из палачей, зачинщиков-магистров не должен уйти живым с территории пустыни.

Оседлав одну из ближайших лошадей, Алетейн во весь опор помчалась за ними.

-Владыка, нет! – как будто из толщи воды, дошли до нее крики позади. Благодаря Бероэсу, она, наконец, постепенно начинала лучше слышать.

-Этайн, вернись! – различила воительница среди множества голосов родной голос - голос Линара.

Вскоре с ней поравнялось несколько конников, волею судьбы выжившие верные фидаи Афкт и Акрабор, и с ними еще несколько расторопных воинов-разведчиков. Удалось нагнать и Линару.

Двум магистрам Воды сразу же не повезло – они были сражены копьями своих же солдат. Остатки армии Севера расступались, уступая дорогу бойцам Ордена.

Несколько часов они преследовали четырех представителей Ордена Воды. Вдруг, одна из лошадей, не выдержав бешеной скачки, упала, сбив при этом еще одну. Магистры остановили своих скакунов, которые вот-вот были готовы повторить печальную судьбу своих собратьев. Этайн тоже подала знак остановиться, и воины Ордена Эль-Хэммам спешились всего в метрах трех от магистров. Глава Ордена направилась к ним.

Завершилась погоня не так далеко от северной границы, поскольку город Анкабут является портовым городом северной части пустыни. От западного моря они свернули значительно ближе к безводному центру. Однако, плавный переход к Северу был заметен в виде возрастания количества флоры – кустарников, колючек, колосняков и эфемеров стало значительно больше. Судя по солнцу и теням на песке, близилось время полудня.

Одного из магистров сильно покалечила своим падением лошадь. Двое помогли ему встать и добраться до одинокого железного дерева – весьма редкого представителя скудной пустынной растительности. Верховный магистр Воды так и остался стоять один возле лошадей и напряженно всматриваться в представителей лавового Ордена, будто гипнотизируя.

Этайн, не ведая страха и, напрочь забыв об осторожности, приближалась к нему.

Вдруг позади, раздались выкрики:

-Еще один всадник!

Воительница обернулась.

-Неееет, не смей подходить! – что есть силы, кричал загадочный верховой. Лица его не было видно из-за огромного бесформенного капюшона. – Погибнешь, как твой отец!

Всадник спешился и откинул капюшон. То был Джафари, «водный поток», глава одного из родов кочевников. Вот уж еще одна неожиданность.

-Нужно завершить начатое. Я должна принять бой, - Этайн, оглушенная утратой Шакийора, готовая ко всему и непреклонная, сделала вперед несколько шагов.

В эту же минуту глава рода кочевников, с несвойственной ему быстротой, оказался между ней и магистром Воды.

-Уйди с дороги, - сгрубила воительница.

-Да, ты избранная, - никак не реагируя на грубый тон и не шевельнувшись, спокойно высказался Джафари. В руках он вращал какую-то черную трость. – Но этот враг тебе не по силам. Позволь мне, - воин посмотрел главе Ордена прямо в глаза.

Этайн увидела что-то в этих сапфировых глазах. Что-то сильное, то, чего прежде не было. Чуть помедлив, она кивнула и отошла назад.

Лицо старого магистра Воды, прежде ухмылявшегося, внезапно посерело.

-Сын предателя, - процедил он сквозь зубы.

-Тот, кто покончит с вашими глупыми и бессмысленными идеями мести раз и навсегда. Никто больше не посмеет будить зло и подталкивать к братоубийственным войнам, - Джафари взмахнул тростью, которая оказалась вовсе не тростью, а изящным тонким клинком.

Магистр, утратив всю свою демонстративность и дар речи, атаковал первым.

Несколько минут воины Ордена наблюдали поистине красивый ножевой бой. Клинки мелькали, превращаясь в блестящие ленты; изысканные пируэты сражавшихся наталкивали на мысль, что это не воины, а какие-то артисты, исполняющие чудной и завораживающий танец. Действительно, сражались они немного иначе, чем обычные воины. Магистр, несмотря на преклонный возраст, долго не уступал Джафари, но, все-таки, бессонные ночи, непредсказумый исход боя и побег дали о себе знать. Водный поток нанес удар чуть выше сердца.

Магистр упал на колени, и, задрожав, как тростник, выронил нож. Оказалось, дрожал он, как ни странно, от смеха.

-Помнишь этот клинок, да? Твоя магия бессильна против него, - Джафари опустил кортик на плечо побежденного. – Клинок моего рода, мы хранили его веками…

-Кха, ха-ха… Это твои последние слова? Как-то не впечатляет. Не героично, не эпично, - силы покидали магистра, и от смеха осталось только покашливание, да вымученная, жуткая демоническая ухмылка.

Этайн и ее спутники не сразу сообразили, что именно имел в виду мстительный приспешник Ордена Воды. Джафари, дороживший дружбой с Этайн, прояснил ситуацию:

-Тот, кто убивает сильного магистра, способного творить страшные колдовские вещи, лишается дара речи. Навсегда, - как отстраненно добавил он слово «навсегда»…

-Ты не заслужил этого, Джафари, - Этайн приблизилась к магистру, занеся над ним меч.

-Нет, клинок был моим, только он и способен убить такого, как он, - кочевник, протерев кортик о балахон, превратил его обратно в трость одним ввинтивающим движением. – Запомни, Нефер – только тебе решать, кем остаться, что делать со своей жизнью, что именно выбрать. Выбор всегда нависает над нами тучами ответственности, и мы не можем выбрать не выбирать вообще. Никто тебя ни к чему не принудит – главное, оставайся человеком, и, как можно достойней, проживи эту жизнь.

Магистр Воды с каждым словом становился слабее и, на слове «жизнь», что удивительно, испустил дух. Замолк и Джафари. Он стал похожим на рыбу, выброшенную на берег, беззвучно и беспомощно открывающую рот.

Из мира разом ушли, словно договорившись, все звуки и чувства.

Война закончилась.

Отпустив оставшихся в живых магистров с клятвой мира, воины вскочили на коней и отправились назад, к опустевшему полю боя. К разрушенному громадным взрывом утесу – тому самому, в недрах которого покоились любовь и надежда. По пути вспоминая последние озвученные слова Джафари, Этайн приняла решение, о котором вряд ли кто мог догадаться из скакавших рядом.

Уставшее войско ликовало; но не было никакой торжественности, притянутой за уши. Прославляли не только своего лидера – но и брата, подставишего плечо, отразившего щитом стрелу. Крепко обнимали выживших и достойно вспоминали павших – все вместе, дружно, все, без исключения. Кочевники, храмовники, воины Эль-Хэммам и северяне, забывшие о распрях, делились друг с другом едой и питьем. После ночи войска постепенно разошлись по своим городам и стоянкам – но, так медленно, будто нехотя, боясь разорвать образовавшееся чувство общности. Но оно, значительно окрепнув, сохранилось и после того, как бойцы разошлись; незримым куполом оно объяло всю пустыню, породив в ночи долгожданную тишину и покой. А с приходом утра лидер Ордена Эль-Хэммам без сожаления и лишних слов отдала клинок из вулканического стекла – сакральный символ власти – наставнику и генералу Бандаро, одела вретище и ушла подальше от городов, в пустыню дикую, безлюдную и безводную.

Этайн потеряла счет времени, не ослеживала свои состояния, бездумно тратила запасы воды и фиников, нисколько не заботясь о будущем. Все внутри слилось в одну песнь души – скорбящую песнь о Шакийоре. В некоторых куплетах упоминались Вивиан, Рамирес и родители, коих она так и узнала. Последняя утрата добила эту удивительную и державшуюся крепко личность. Девушку, прошедшую нелегкий и запутанный путь от простой воспитанницы до главы древнейшего Ордена. Все прошло слишком быстро и насыщенно, как слишком скорый и невероятно яркий сон.

От наступающего истощения и жары песок перед глазами стал периодически зеленеть. «Зеленый – это цвет надежды», - отчего-то всплыла мысль у Этайн.

Цвет новой жизни и воскресения.

Она уже жалела о том, что заключила договор с джиннами об их уходе из ее жизни после завершения миссии. Образовалась какая-то пустота в душе. Обычно эта пустота в душе как раз является размером с веру в сверхъестественное. Как и обещали, джинны не пошли за ней.

Она взывала к ним, сидя на горячем песке под палящим солнцем, крайне истощенная, иссушенная, израненная грубым аскетическим одеянием за несколько недель. Но они не приходили. Бероэс замолчал вместе с Джафари и, в отличие от второго, напоследок не сказав ни слова.

Зато пришел Линар.

Он не покинул ее и пошел вслед за ней. Как и обещал.

Алетейн уже не шла, а беспомощно ползла на животе по песку. Глаза, постоянно сщуренные от дико палящего солнца, закрылись окончательно, и все ее существо перенеслось куда-то далеко отсюда.

Она осознала, что точно так же лежит на песке. Приподняв голову и открыв глаза, Этайн увидела перед собой дивно переливающиеся на солнце волны. Вода по цвету была, скорее, больше зеленоватого, чем синего оттенка. При этом вспотевшее лицо ласково обдувал свежий бриз, а небо, прозрачно-голубое и далекое, сливалось с морем на горизонте.

«Этого не может быть. Меня больше нет».

Послышались шаги. К ней подошел Линар и протянул руку.

-Вставай. Ты не одна, - проговорил он успокаивающе, под легкий плеск волн.

-Это мираж. Мое тело лежит в песках, где нет никакого моря, - обреченно выдохнула Этайн, так и не поднявшись.

-Там – твое прошлое. Но, тебе следует встать. Я покажу тебе закат небывалой красоты и последний луч солнца. Он удивителен тем, что отливает зеленым цветом. Ты должна это увидеть, - он любя смотрел на воительницу своими разными глазами.

Этайн с трудом взяла протянутую руку, и Линар помог подняться.

Они подошли к самой кромке берега, взявшись за руки. Только сейчас Этайн осознала всю полноту ощущений, серьезность и подлинность своих чувств к Линару. Она всего лишь позволила себя любить, сама при этом не влюбившись страстно; ощутила на плече своем властную руку Судьбы.

«Странное чувство. Будто я дома», - эта мысль вызвала на лице девушки улыбку.

Солнце садилось, разбрызгивая багровые остатки дня по игривым волнам. Ветер совсем утих. Будто не было никаких испытаний и джиннов. Не было страшной войны.

Последний луч солнца блеснул зеленым светом надежды, обещая что-то мирное, постоянное и тихое. После окончательного захода светила прибрежный вечер стал удивительно сиреневым.

Кто-то аккуратно поднял ее со жгучего песка. Моря больше не было пред глазами. Хотя, нет, было. Потому что сейчас вся прелесть моря, свое любимое море, ее персональное море - находилось в Линаре.

-Пей! – приказал он, но взволнованным и даже немного дрожащим голосом.

Этайн жадно прильнула к фляжке, огромными глотками поглощая бесценную воду.

-Догадываюсь, почему ты ушла. Я обещал, что буду рядом, - Линар вытер пот рукавом балахона… такого же, как у кочевников. Воин выглядел таким уставшим и таким родным… - Здесь, неподалеку, есть стоянка кочевников. Тебе нужно восстановиться.

-Идем, куда угодно, - решительно ответила Этайн, немного собравшись с силами. Волшебный сон и вода чудом оживили ее. И, чтобы Линар лучше понял, добавила, - Вместе.

Можно было не добавлять. Он итак понял.

Эпилог

Бандаро, глава Ордена Лавы, напряженно всматривался вдаль, отдыхая на одном из балконов дворца. Он был доволен тем, что война окончена уже как несколько месяцев назад и, вспоминается теперь, как давний кошмар. Более того, он был доволен тем, что, наконец, его честолюбивые желания исполнились – еще, будучи главой школы воинов, он втайне мечтал надеть парадное черное одеяние владыки, и с гордостью носить лавовый клинок.

Наверное, именно такие управленцы, как Бандаро, как раз необходимы для последовательного восстановления городов и поселений после войны. С его подачи, за считанные месяцы, засиял в своем былом великолепии город Анкабут, а поселения, ранее неприметные, начали превращаться в города. Торговля вновь возобновилась, теперь и с северными краями. На прилавках стали появляться доселе невиданные товары.

Думы главы Ордена, в этот момент, однако, были совсем не о достижениях. В голове обозначилась ясная цель, более подогревающая самолюбие нового владыки. Видимо, именно на ней и заканчивались все плюсы Бандаро, с виду исполнительного, хоть и импульсивного, блестящего военного. Напряженный взгляд в сторону Севера означал то, что, рано или поздно, туда можно будет отправить отнюдь не торговый караван. Человек, влюбленный в войну, не способен долго жить в мире. И, большую часть торговых караванов, сопровождают разведчики Ордена, под видом деловитых купцов.

Одним джиннам известно, что оставит после себя этот человек. По крайней мере, пока, все еще находится на уровне идей, и ничто не нарушает мерный ход жизни в пустыне.

Подразделение фидаи возглавил ответственный человек и опытный разведчик Акрабор, а место главы школы воинов занял Хамид. После сражения при Анкабуте его наспех приняли в Элиту, и, тогда еще генералу, Бандаро очень понравились изменения, произошедшие в воине. Уже не смешливый, тоже, временами язвительный, он напоминал ему его самого. Изменившийся после потери Вивиан, Хамид целиком и полностью посвятил себя школе воинов, и обучению юных воспитанников Ордена. Но, это было не единственное, что хоть как-то согревало его остывшую душу. Так же он был искренне рад редким новостям от своих старых дорогих друзей – Этайн и Линара. Вести от друзей ему передавал Никайор, теперь - элитный гамадим, тем не менее, старавшийся поддерживать связи с кочевниками. Пока мир позволял иметь такие связи.

В квартале лекарей и квартале книжников все шло своим чередом. Библиотека пополнялась артефактами с Севера, а целители достигли небывалых успехов в лечении душевнобольных. Или, это не столько их успех, сколько то, что злые сущности ослабили свою хватку после неудачных призывов магистров Воды?..

Храмовники, собравшись вместе, приняли решение восстановить свой Орден. Однако, уставы пришлось немного видоизменить – из ряда запретов исключили целибат, заменив этот пункт на разрешение создавать семьи, но, только благочестивые, единой веры. В связи с этим, в Орден Аль-Шаидим стали принимать благочестивых женщин. В большинстве своем, они были весьма образованными, из независимых городов, и ранее работали либо при библиотеках, либо счетоводами у торговцев. Новая религия Аль-Шаидим, стремительно распространяющаяся, несмотря на всю чистоту и миролюбие, тем не менее, весьма настораживала как Лавовый Орден, так и руководство независимых городов (именно представители таких городов, чаще всего, активно обращались в новую веру). Кочевники тоже отнеслись к такому событию с опаской, прекрасно понимая, чем все эти затеи способны обернуться.

Все племена кочевников долго оплакивали Шакийора-льва, навеки покинувшего мир живых. В каждом из родов пелись, на свой неповторимый манер, прощальные песни, и слагались красивые легенды об удивительной жизни великого воина вольного народа.

Этайн и Линар, сочетавшись браком по всем правилам ритуалов кочевников, возглавили род Кайора. Шаманы, до сих пор признавая в них избранных, настояли на этой привилегии. К тому же, многие из бедуинов считали, что те, благодаря которым прекратилась столь кровопролитная война, волею богов предназначены возглавлять древнейший кочевой род.

Джинны полностью отошли от мира людей. Некоторым, правда, бывало довольно скучно без общения с избранными. Бывшему храмовнику, матерому волку пустыни Варламу, не раз доводилось наблюдать стремительно плывущие и слишком низкие облака, а Этайн, при поиске новых стоянок, уж очень часто попадался на глаза редкий минерал – роза пустыни. Причем, всякий раз это оказывалось знаком, что место благоприятно для нового кочевья.

Вновь вмешаться в течение людской жизни нам придется только в случае нового, глобального потрясения. Хотел бы я абсолютно все предвидеть, но такого, увы, даже мне не дано. Понять не могу, как терпела меня та девушка, когда я много чего не договаривал и столько взваливал на ее хрупкие плечи. Да сохранит Создатель ее и все народы пустыни от всякого зла! Пусть в каждом человеке будет больше человеческого, а мы, джинны светлого сонма, всегда готовы прийти на помощь честным людям.