Джинны зажигают

Часть 2

О, закрой свои бледные ноги...

Рита пришла на работу одной из первых. Она считалась трудоголиком, потому что являлась как Божий вестник, с утренней звездой, и добросовестно пялилась на монитор компьютера до закрытия дверей ЧП "Альфа" и прихода ночного сторожа. Тайн в организме "Pentium" для нее не существовало, а печатала она со скоростью работы электрической швейной машинки. Упрекнуть ее в неквалифицированности никто бы не посмел. Личные дела Риты, девушки незамужней, оставались за порогом ЧП. На первый взгляд. На самом деле Рита грешила прямо на рабочем месте. Она мечтала.

Она мечтала, печатая тексты договоров, мечтала, занимаясь переводом писем иностранных фирм, мечтала, загружая в память компьютера новые инструкции. Рано утром, или когда наступал вечер, Рита выходила в графический редактор и на экране появлялась она сама вместе со всеми своими недостатками. Рост метр шестьдесят, мерзкий курносый носик, гнусные веснушечки, бледно-голубые глазки, излишне пухлые щеки и губы... Волосы Риту, правда, устраивали. Они были ее единственным сокровищев в груде недостатков.

Рита щелкала "мышью" и в правой части экрана появлялись лица фотомоделей и актрис. Щелчок клавишей - и глаза с фотографии Галины Волчек перемещались на место Ритиных. Щелчок - щеки актрисы Шер расставались с реальной хозяйкой. Губы Синди Кроуфорд. Руки Кристины Орбакайте. Талия - Гурченко. Ноги и рост - Наоми Кэмпбэлл.

Хороша Рита. Кто бы ее такую увидел - в осадок бы выпал. В нерастворимый. И ее фотография стала бы хитом века, гордостью России, счастьем мира и достоянием планеты.

Рита тоскливо смотрела на незнакомку и искрящимися темно - русыми волосами и мечтала.

Она щелкала мышью и на экране появлялись другие фотографии - яркие цветные видения заснеженных гор, летящих в свободном полете лыжников, широкие ленивые реки в лесных долинах, тихие озера. У всех фотопейзажей была общая черта: уютная бревенчатая или кирпичная построечка на заднем плане. Ритино сердце сжималось, исполненное желания заиметь такой домик в личное распоряжение. Она представляла камин, где угли рдеют в полумраке вечерней комнаты, и мягкий ковер на полу, и кресло-качалку, и... И прогулки по берегу и на лодке, или на лыжах через зимний лес, или скоросной визг с горы вместе с...

Робкий щелчок "мышью". Песочные часы в центре экрана. Сердце бьется так, что звенит в ушах.

И тонкий длинный писк "зависшего" компьютера.

Рита несколько секунд приходила в себя, не в силах сразу выйти из ступора мечтаний, потом нажала на "сброс", и вдруг...

За полуоткрытой дверью что-то полыхнуло.

Рита, как девушка умная, подумала о замыкании и быстро выбежала в коридор, схватив на бегу огнетушитель и пытаясь вспомнить местонахождение электощита.

Выбежав в коридор она переоценила ситуацию, перехватила огнетушитель так, чтобы снести предполагаемому врагу полчерепа и стала вспоминать местоположение кнопуи тревоги.

Врагов была куча. Именно кучей они лежали на полу, видимо, став жертвой непонятного катаклизма, не затронувшего систему сигнализации.

В тот миг, когда Рита подумала об этой несуразности, враги опасно задвигались.

- Стоять! - взвизгнула Рита, вздевая огнетушитель над головой на вытянутых руках, - я вызвала м - м - милицию!

Один враг сел, вызвав в душе Риты бурю.

- Ну, спасибо, - ядовито сказал он женским голосом, - А вообще-то... спасибо, - заметил он благодарно.

... Снова закипала вода в чайнике "Тефаль", пустые пакетики от кофе "3 в 1" летели в смешную машинку дли уничтожения бумаг и золотой лапшой сыпались в мусорную корзину.

- Я же не знала, что вы внутри остались, - после пережитого испуга, от которого все еще что-то вздрагивало внутри, настроение Риты было неприлично-восторженым, - Вам ночевать негде, да?

Джинны согласились, что сегодня ночью с жильем у них большой напряг. Что вообще-то оно у них есть, но далеко. А деньги там же, вдалеке остались. И документы. Поэтому Леня Толай любезно предложил переночевать в холле. На полу. Они от своей делегации отбились, а она, нехорошая вся такая, без нех уделегировала.

Рита очень им сочуствовала, но Лене домой все-же позвонила, чтобы проверить изложенные факты. Вы уж не обижайтесь, бедные мои, это не от недоверия, просто инструкция не позволяет.

... Леня факты подтвердил, но сказал, что на счет ночевки на полу - чистая лжа, он ничего про это не говорил, думал, сами догадаются на диванчиках лечь, которые у стены стоят. В заключении беседы он спросил, не потонула ли некая мазель в аквариуме, пытаясь поцеловать голубых симфизодонтов. Ленуся, услышав этот вопрос, рявкнула, что она чужие привычки не перенимает.

Рита заметила, что на ее расспросы ночные гости отвечают с неохотой и часто путаются, забывая собственные ответы. Ее это не касалось. Но тревожило. Она чувствовала, что гости напряжены, и, с минуты на минуту, ожидают чего-то. И это беспокоило ее все больше. Доверчивость Лени ей не нравилась, хотя наравилось все остальное, включая внешние данные.

Когда гости в третий раз дули кофе, парень со смешной кличкой Рыжик вдруг икнул, схватился рукой за горло и, выкатив глаза, проскрипел чужим голосом:

- Мухлюете, сестренки-братишки? Давно статуями не были?

Рита чуть со стула не упала, но удержалась, обняв "башню" компьютера.

- Желание клиента кто спрашивать будет? - язвительно спросил Рыжик чужим голосом, испуганно вращая глазами, - Работайте, халявщики, иначе опять время урежу, мне ведь не слабо. Отбой.

Рыжик закрыл рот, пришел в нормальное состояние и спокойно потянулся к кофе.

- Что это? - дрожащим голосом спросила Рита, мгновенно припомнив странную вспышку в коридоре.

- А это, детка, фокус такой* - спокойно пояснила Катя, - Пей кофеек. И думай, что у тебя из мечтаний самое главное и животрепещущее.

Ленуся наклонила голову и стукнула ею по столу.

- Как это? - расстерялась Рита, - Зачем?

Рыжик перехватил инициативу и, откинувшись на спинку кресла, изрек:

- Мы исполняем одно твое желание.В очень короткий срок.

Рита с сомнением обвела взглядом всю компанию.

- Какое желание? - спросила она.

Катя сделала широкий жест рукой:

- Любое. Но учти - давать тебе советы по загадыванию желаний мы не будем.

- Инструкция не позволяет, - пояснила Мадина.

- А - а - а, - протянула Рита.

- Только ради бога, не думай слишком долго, - попросила Ленуся, - а то мы рехнемся.

- Вы кто? - в лоб спросила Рита.

Рыжик смущенно ахнул и быстро заморгал. Катя отвесила ему подзатыльник. Он почесал ушибленное место и ответил:

- Мы навроде Старика Хоттабыча - исполняем желание того, кто нас освободил. Нас осудила галактическая полиция на десять лет такой особой тюрьмы - очевидно она в другом измерении - и освобождает нас тот, кто свистнет. Вот ты свистнула и мы

* Почти цитата.

примчались.

- Я не свистела, - обиженно сказала ошеломленная Рита, - Я не умею.

- Неважно, - отмахнулся Рыжик, поглаживая черного кота, - мы обязаны выполнить любое твое желание. Так что думай.

У Риты затряслись руки. Подобного явления она никогда не испытывала, а значит, действительно, случилось что-то серьезное.

- Да мне не надо ничего, - не слыша себя забормотала она, - вроде есть все.

- Хочешь - свистеть научу, - предложила Ленуся.

Катя немедленно отвесила подзатыльник и ей.

- Хочу, - тихонечко сказала Рита, видимо, решившись, - Но не свистеть. А хочу выйти замуж фотомоделью за директора нашей фирмы.

Рыжик застонал.

- Лучше бы я тебя свистеть научила, - трагическим голосом сказала Ленуся.

Сдавленный вопль и громкий всплеск за спиной заставили Риту стремительно обернуться уже в дверях, и, уяснив в чем дело, она бросилась к аквариуму, на ходу закадывая рукав.

Ухватив за шкирку утопающего Кусаку, Рита выудила его из воды, держа над аквариумом на вытянутой руке, чтоб стекла вода. Хвост кота висел мокрой тряпкой, морда была растерянной.

- Как тебе не стыдно? ! - отчеканила Рита, - Лазать в аквариум нельзя! Рыб ловить нельзя! И вообще шастать где попало нельзя! Ты меня понял?!

- Да, - пристыженно выдавил Кусака. Издав жуткий вопль Рита разжала пальцы. Голубые симфизадонты шарахнулись в разные стороны, когда в их комфортабельные аппартаменты второй раз бултыхнулось лохматое черное чудовище с растопыренными лапами и круглыми, испуганными глазами.

Ленуся, выскочившая на шум, зажала рот ладонью и села на ступени. Рита, как жена Лота, стояла неподвижно, хлопая глазами и наблюдая, как Кусака, на этот раз самостоятельно, вылезает из аквариума и что-то бурчит себе под нос. Ленуся напрягла слух и разобрала: "Даже в детстве, елки-моталки, не топили... Позор на мою седую голову".

Ленуся сдернула с кресла накидку, обтерла кота, и по-матерински обняла Риту, оказавшуюся ей ниже плеча.

- Когда имеешь дело с нами, правило номер раз - ничему не удивляться, - мягко сказала она, - ну, подумаешь, говорящий кот. Эка невидаль! Ты, кажется, куда-то собралась?

- В книжный магазин, - пролепетала Рита, - Рыжик послал...

- Рыжик знает что такое книжный магазин? - поразилась Ленуся, - Ну надо же... Ну, раз послал, так и иди, душа моя, иди и иди, - Ленуся легонько подтолкнула ее к дверям, - Не попади под машину, - напутствовала она, закрывая за Ритой двери ЧП "Альфа".

Голубые симфизадонты были, похоже, в полном порядке. Она взяла на руки завернутого в накидку кота и неторопливо поднялась наверх.

- Что случилось? - вскинулась Катя.

- Да вот, нашему парню слегка подмочили репутацию, - отозвалась Ленуся, - пошел на рыбалку без лицензии на отлов.

- Тоже натурпродуктов захотелось, - хмыкнула Катя. - Между прочим, эта киса нас неплохо кинула. Загадала два желания вместо одного.

- Три, - попровила Ленуся, - Во-первых - стать фотомоделью, во - вторых - выйти замуж, и в-третьих - за директора фирмы.

- И что теперь делать?

- Что делать, что делать... Сухари сушить,* - легкомысленно ответила Ленуся, выпустила Кусаку и наклонилась над компьютером, пристроившись за плечом Рыжика.

- Чертова ступа, - выругался он, - в Белый Дом было легче влезть, чем в ее личный каталог. Чем она могла его запаролить? Слово из пяти букв.

* "Берегись автомобиля" х/ф.

- Л - Е - О... нет, это из шести, - Катя разжала пальцы и задумалась.

- Имена, фамилии, номера телефонов и прочую дребедень можно сразу отбросить, не та девица, - задумчиво произнесла Ленуся, - может быть какой-нибудь цветок?

- Ага, фикус, например...

- Фикус не подходит, - буркнул Рыжик, щелкая "enter"ом.

- Тогда - репус.

- Лучше почеши свой репус, и постарайся выдвинуть пару-тройку конструктивных идей, - беззлобно отозвался Рыжик.

- А куда провалилась Мадина? - осенило вдруг Ленусю, - я ее все утро не вижу, с самой зарядки.

- А я то думал, отчего мне так жить хочется, - пробормотал Рыжик и потянулся так, что хрустнули суставы, - Как только отмахались копытами, сунула за щеку пару листьев салата, вертанула задом и слиняла, надеюсь, надолго.

- Не надейся, - фыркнула Катя, - тебе так повезти не может.

В этот момент дверь внизу стукнла и кто-то довольно громко запыхтел и затопал.

- Похоже, сюда сейчас вломиться целая рота ежиков, - растерянно предположил Рыжик.

Дверь пихнули ногой, и в комнату вползла, угрожающе покачиваясь, огромная пирамида "мягких" книжек, на новоязе - "покетов", от английского "pocet" - карман.

Кусака выгнул спину и зашипел. Пирамида взвизгнула и рассыпалась, обнаружив под собой все еще бледную от пережитого шока, но, несомненно, живую Риту. Видимо, книжный ларек находился в том же здании.

Ленуся и Катя, не сговариваясь, упали на колени... но тут же разочарованно скривились.

- Что это? - брезгливо спросила Катя, - Где ты взяла эту гадость?

- Он велел, - Рита мотнула головой в сторону Рыжика и тот, довольно улыбаясь, подтвердил:

- Так и есть. Полное собрание "дамского" романа.

- Зачем? - Ленуся потрясенно уставилась на Рыжика, держа в обеих руках по "сердцу". В левой - дикое, в правой - горячее.

Под ногами валялась добрая дюжина всевозможных сердец, глаз, губ, волос и прочих фрагментов человеческого организма, преимущественно женского.

- Клиентка хочет замуж, - деловито пояснил Рыжик, не обращая внимания на вспыхнувшие щеки Риты, - а вы, судч по вашему семейному положению, в этом ни бельмеса не смыслите. Вот я и позаботился о вашем образовании. Вникайте. Делайте выводы. Думаю - за час проработаете.

- Ну спасиьо, Рыжик, - ядовито отозвалась Катя. - Где еще встретишь такую заботу о ближнем? Мое дикое, горячее, безумное и бездомное сердце обливается слезами любви и счастья, которые уже не могут погасить бушующее пламя, зажженное искрами в твоих глазах.

Челюсть Рыжика с громким щелчком отвалилась на грудь.

- На счет "искр из глаз" это что, намек? - спросил он, - Бить будете?

- Бог тебя накажет, - вздохнула Ленуся и принялась с отвращением перебирать рассыпанные по полу "сердца".

Расплатившись с частником ослепительной улыбкой, Мадина вышла на проспект Мира и закрутила головой, пытаясь сориентироваться среди спешащей толпы.

- Простите, - она тронула за руку молодую женщину в черной шляпе, закрывающей почти все лицо и черном бархатном мини-платье, - вы не подскажете, где салон господина Пьера Цебаковского?

Незнакомка убрала руку, окинула Мадину презрительным взглядом из под полей и довольно холодно произнесла:

- Месье Цебаковский моделей не набирает.

- Ой! - преувеличенно обрадовалась Мадина, - я отчего-то сразу поняла что вы - не просто прохожая. Вы одеты с изумительным вкусом, и я сразу же подумала, что вы и есть секретарь-референт месье Цебаковского, Ираида Гершвин. Я читала о вас в журнале только сегодня утром.

Жесткий взгляд из под шляпы несколько смягчился.

- Вы, должно быть, из райцентра, милочка? - мадемуазель оглядела Мадину с ног до головы. Та старательно захлопала глазами и хотела, было, скосолапить, но это был бы уже явный перебор.

- Я из деревни Малиновка, - брякнула Мадина первое, что пришло в голову.

- Так - так, - неожиданно заинтересовалась Ираида, - а, часом, не из той, где свадьба была? - и вдруг рассмеялась низким грудным смехом. - Ты, милочка, глазки мужикам строй, а тертую бабу на такой крючок не подцепишь. Ты такой же полевой цветочек как я - китайский трамвай.

Мадина промолчала, не зная, что ответить на такую проницательность, а мадемуазель Ираида внезапно двумя пальцами больно сдавила ей руку у самого локтя и презрительно сказала:

- Небось журналистка? От вас, гадов ползучих, одни неприятности. Роетесь целыми днями, как крысы на помойке, чтобы какую-нибудь грязь откопать. В прошлом месяце ваши паршивые газетенки нас поженили, в этом - развели. От того, видите ли, что босс застал меня в постели с молодым боксером. С собакой, что ли? Так я позвонила вашему редактору и сказала что он - козел. А еще добавила что к боссу ни одного писаку на пушечный выстрел не подпущу. Уж между собой, у кого из нас какие боксеры, мы как-нибудь сами разрулим, по-семейному. Так что разворачивай байдарку, крошка, и греби отсюда, пока я добрая.

- Ну, спасибо на честном слове, - растерялась Мадина.

- Пожалуйста, сдачи не надо, - и шагнула с тротуара в припаркованный тут же "Вольво - СААБ".

- Ну и на фига тебе было связываться с этой стервой? - спросили совсем рядом. Голос был вполне доброжелательный. Мадина обернулась - высоченный парень торговал хот-догами и явно слышал всю сцену. - А гнездо сионизма вон там, в кирпичном доме, без вывески, - добавил он, показывая рукой.

- Почему "гнездо сионизма"? - удивилась Мадина.

- Так они же там все - евреи, - доходчиво разъяснил парень, - Цебаковский - еврей. Ираида, стерва крашеная, еврейка. А бухгалтер у них такой еврей, что ему и Моисей в подметки не годится, хоть и опустил египтян на весь золотой запас страны.

- А ты то откуда все это знаешь? - еще больше изумилась Мадина.

- А - а, поторгуй с мое этой собачьей радостью, Си- Эн - Эн за пояс заткнешь, - уверенно ответил парень и шагнул прочь с громким воплем. - А вот кому хот-дог, вкуный, питательный, экологически чистый?!

В кирпичном здании царила прохлада, после солнечного дня это очень понравилось Мадине. Она поднялась по каменной лестнице на этаж, изумляясь, что знаменитый модельер Пьер Цебаковский работает так тихо и уединенно. Мадина ожидала увидеть толпу народа и готовилась строить глазки телохранителям и сражаться с драконом-секретаршей, но мадемуазель дракон отбыла в неизвестном направлении, а телохранителей, похоже, бес прибрал. Вместе с искомым телом и остальным персоналом.

- Эй! - позвала Мадина. - Есть кто живой?

Никто не откликнулся, только эхо заметалось по огромному вестибюлю.

- А мертвый? - спросила Мадина.

Дом молчал.

Она нерешительно потянула на себя дверь с металлической табличкой "Ираида Гершвин" и шагнула в приемную.

- Во дают! - вслух удивилась она и даже всплеснула руками, созерцая пустой кабинет: компьютер, факс, кофеварка "Мелисса". - Ну, полный коммунизм! Заходи кто хочешь и бери что хочешь. Я факс возьму, можно? А "труба" тут нигде не валяется?

Неожиданный шорох за спиной в этой тишине прозвучал оглушительно. Мадина взвизгнула и подскочила, едва не подвернув каблук. Шорох повторился и она, наконец, сообразила, что идет он из за массивной двери. Мадина потянула ее на себя и прямо с порога наткнулась отчаянный взгляд огромных, потемневших от страха глаз. В следующий миг она разглядела, что глаза принадлежат мужчине: маленькому и щуплому, но с высоким лбом и большим носом с характерной горбинкой. В изысканно-фиолетовом костюме из нежнейшего бархата, хрустящей от чистоты рубашке и галстуке - бабочке раза в полтора больше положенных размеров. Мужчина был крепко и основательно прикручен к массивному стулу брезентовыми ремнями на карабинах, а во рту у него торчал безупречно-чистый кляп.

- М-м-м, - прогудел месье Цебаковский о чем-то своем.

- Я сейчас освобожу вас! - воскликнула Мадина и бросилась к нему.

- М-м-м! - отчаянно взвыл модельер и устремил свой говорящий взгляд мимо прекрасной спасительницы. Мадина проследила за ним... и почувствовала что ноги у нее стали ватными а сердце забыло стукнуть в очередной раз. У стены стояло устройство, больше всего напоминающее вынутые внутренности трансформаторной будки. Устройство топорщилось проводами и зловеще мигало голубым табло. 59... 58... 57... разглядела Мадина и медленно попятилась.

- М-м-м! - донеслось со стула, еще громче и еще отчаяннее.

Округлив рот и глаза, Мадина бешено думала о создавшейся ситуации. Мысли решили все просто - исчезли от греха подальше.

Метнувшись к окну Мадина толкнула раму. На улице стоял чей-то велосипед и торчали в кадках у входа две исскуственные пальмы.

На сорок пятой секунде взрывное устройство вышло в свободный полет - у Мадины была твердая пятерка по физкультуре, когда речь шла о метании мяча. Табло блеснуло на солнце и вдребезги разлетелось от удара об асфальт. Внутри сплетенных проводов что-то щелкнуло, с пластиковой коробочки отскочила крышка и оттуда вылетело большое куриное яйцо, немедленно расплескавшееся по асфальту. Насколько могла видеть Мадина, цвет яйца свидетельствовал о IV - V степени свежести. Обоняние вскоре подтвердило догадку, запах сероводорода было ни с чем не спутать. Мадина торопливо захлопнула окно.

Да, жизнь месье Цебаковского явно не тянула на казнь дорогостоящей пластиковой взрывчаткой. Но провинился он перед кем-то крепко, больше, чем на денежную виру или "простите". Судя по настроению мадам Ираиды, тухлятину подложила она. Что ж, это облегчало задачу Мадины, влияние крашеной мегеры было явно лишним и непользительным для задуманного дела.

Распутав надежду отечественной моды Мадина попутно представилась. Цебаковский угостился валидолом из нагрудного кармашка и ему малость полегчало. Кроме влажных коровьих глаз, больше ничего симпатичного в нем не было. Мадина, чтобы скорее привести его в чувство, сообразила кофеек и села за стол, напротив державшегося за левую грудь Цебаковского.

- Спа - а - сибо, - слабо простонал он. Мадина двинула к нему чашку и он вцепился в фарфоровые бока обеими ладонями.

Она терпеливо ждала. Спрашивать о чем-либо в такую драматическую минуту казалось ей бестактным.

- Девушка, - вспомнил Цебаковский, - вы сбегайте, закройте входную дверь на ключ.

Мадина сбегала. Ей было не трудно. Когда она вернулась, Цебаковский уже приобрел нормальный цвет лица и запихивал в рот длинную сигаретину, глядя в окно. Он долго молчал. Очевидно, клял Ираиду в хвост и в гриву, но мысленно. Как ни как он был интеллигентным человеком.

Мадина успела выхлебать две чашки кофе, не забыв запомнить название. Надо про такой Лёне сообщить. Интересно, какой гадостью их на этот раз ЧМО подчевать станет?

- Вы мне очень помогли, - разродился наконец месье Цебаковский. Французский еврей? Или еврейский француз? - У вас неплохие внешние данные. Я могу предложить вам работу в своей фирме. Это очень престижно.

- Спасибо, - отозвалась Мадина. - А вы не могли бы взять на работу мою подругу вместо меня? Она очень фотогенична.

Цебаковский подумал. И изрек:

- Приводите. Я посмотрю. Вас бы я точно взял.

Его испуг отступал перед натиском профессионализма.

- Она похожа на вас? - спросил он.

- Не очень, - честно призналась Мадина, - в ней больше индивидуальности. Главная проблема в росте.

- Слишком высокая?

Мадина отрицательно помотала головой.

- Но не толстая, - поспешно добавила она.

Цебаковский снова посмотрел в окно. Тухлое яйцо явно уязвило его самолюбие. Он предпочел бы пулю во впалую грудь. Или нож в узкую спину. Но вонючее яйцо в выпуклый лоб мыслителя?..

Но тут в нем проснулась подозрительность.

- Вы не журналистка? - подозрительно спросил он. - Как вы вошли в дом? И, главное, зачем?

- Я не журналистка, - спокойно сказала Мадина, поглядывая на банку с кофе. - Я к вам ради подруги пришла. А у вас дверь открытая была, так я и рискнула без спросу...

- Симпатично, - произнес Цебаковский, - Только ради подруги?

- И еще кофе попить, - сказала Мадина.

- Берите всю банку и идите за подругой. У вас ее фотокарточки нет? В полный рост? Если с фигурой все в порядке - лицо мы подкорректируем.

- Нету, - сказала Мадина, - я ее вживе приведу.

- Его мускулистые бедра были будто спаяны с глянцевыми боками коня, - с пафосом прочла Ленуся. - Ее бронзовые груди с колокольным звоном ударялись друг о друга.

Рыжик едва не упал со стула.

- Господи, что за пургу ты метешь?!!

- Я, конечно, не Господи, но мне приятно твое мнение обо мне, - промурлыкала Ленуся, - У тебя мускулистые бедра? Тут ни одна книжка без упоминания о них не обходится.

- Мои-то бедра при чем? - хмыкнул Рыжик, - Это Толаю они нужны. А что, без них все? Кончена жизнь?

- Не совсем, - ободрила его Катя, - если есть большие горячие руки и изящно очерченный рот со слюнявыми губами, то еще не все пропало.

- Еще нужны жизненные трудности, - добавила Ленуся, - У Толая должен быть хать какой захудалый замок, а Рита наймется мыть полы или нянчить его сводных братьев и сестер. И у них будет чувственное наслаждение среди папоротников, когда он обнажит свои мускулистые бедра... Дались мне эти бедра... Может, им просто надо один вечерок вдвоем провести, безо всякой лабуды?

- Их нужно либо в ресторан загнать, либо оставить здесь. Запереть, например, - сказал Рыжик.

- У нас проще, - вставил Кусака. - У нас девушки не смущаются, когда нужно сказать парню в глаза "Я люблю тебя".

- Конечно, разве от ваших парней чего дождещься, - буркнула Катя, - даже мышей не ловите.

- Охота - не мужское дело, - с достоинством отпарировал Кусака.

- Надо разработать детальный план, - сказала Катя, - И действовать точно по нему.

Она спихнула книжки в сторону под удивленным взглядом Рыжика, вынула из органайзера ручку, выдернула лист из пачки бумаги для ксерокса и поставила в левом углу цифру 1.

- Первое, - сказала она, - начать обработку Лени.

- Толай, - осенило Рыжика, - А, чертова ступа, это же пароль! - он застучал по клавишам.

- Обработку поручим Рыжику. Пусть поговорят как мужчина с мужчиной.

- Пиши - 2 - Ленуся ткнула пальцем в следующую строку, - Пустить слух о пластической операции Риты.

- Зачем?

- Если он неровно к ней дышит, то взволнуется.

- Ага! - довольно хихикнула Катя, - Записываю!

- Нет, не пароль, - раздосадованно произнес Рыжик, - не Толай. Что-то другое...

- Цифра 3 - задумчиво изрекла Ленуся, - цифра 3 - выполнить все записанное. И на всякий случай проверить одну-десять клиник где морду лица меняют.

- Не родись красивой, родись парнем, - необдуманно брякнул Рыжик и увял под испепеляющими взглядами.

Катя стащила со стола талмудину телефонного справочника города. Ленуся немедленно сунула нос в справочник, и, минут через десять бормотания и шелеста страниц они выловили косметический салон "Елена", клинику "Афродита" и несколько названий иных, но в тему. Зафиксировав справочник на нужном развороте Катя осведомилась, кто будет звонить и спрашивать. Ленуся сделала робкое лицо и заявила, что стесняется. Рыжик с негодованием отказался. Кусака говорить по телефону не хотел. Методом исключения осталась сама Катя.

- Ага, - сказала она сама себе, - Вот, значит, как? Хорошо... Та-а-к... Салон "Нова Дерма"... 27...395...44... Надо же такое название придумать...

- Которую дерму они имеют ввиду? - усмехнулась Ленуся, - Эпидерму? Или Энтодетму?

- Сказала бы я тебе, что они имели... Але! Здравствуйте, - деловито начала Катя, - Меня завут Маргарита, мне 24 года, и у меня нос картошкой. Хочу повеситься и губы как и Синди Кроуфорд. Але! А я туда попала? И сколько стоит операция? Если я завтра приду, сделаете мне нос и губы? Полгода?! Спасибо...

Катя положила трубку.

- У них очередь на пол-года, - убито доложила она.

- Дай, я попробую, - Ленуся потянулась к телефону. Взяв его в руки она закрыла на минуту глаза, потом, открыв их, быстро набрала намер клиники "Венера". После трех длянных гудков раздался щелчок, и тут Ленуся глухо зарыдала. Рыжик подпрыгнул. Кусака присел. У Кати сам собой открылся рот.

- Але, - прорыдала Ленуся, - у меня огромное горе... - Последовал новый залп рыданий, - Извините меня... А - а - а... Здравствуй... те... Я не знаю, как жить дальше... Мне противно смотреть в зеркало... Меня муж бросает, трое детей, сиротами будут... Помогите ради бога... Я не могу так жить, я лучше руки на себя наложу! Извините... Вы меня хорошо слышите? Да... Нет... Нет, я была у психотерапевта. Два года к нему ходила... К вам придти? Сегодня? Нет, я говорю, сегодня придти? О - о - о... Спасибо! Спасибо.

Поикав напоследок в трубку Ленуся положила ее на рога телефона и, запрокинув голову, демонически всхохотнула. Рыжик показал большой палец.

- Пошли. Разведаем, что там к чему.

Ленуся потянула Катю за руку. Ошарашенная подруга безмолвно подчинилась и обе покинули ЧП "Альфа".

- Пять букв, - бормотнул Рыжик, - "Хонда", "Шкода", "Кольт"... блин, что у этих баб может быть на уме? Какая-нибудь фигня типа индийского кино... Кино... вино и домино... Актеры? Какие девушкам нравятся. До черта актеров, какие девушкам нравятся...

Дверь открылась, и, подняв голову от монитора, Рыжик узрел Толая в белой водолазке, с пиджаком, небрежно передрошенным через плечо. Брюки лишили Рыжика возможности тут же, на месте, выяснить вопрос, есть ли у Толая мускулистые бедра.

- Здорово, - Леня протянул Рыжику ладонь и тот, привстав, крепко сжал ее.

- Выспались?

- Нормально, - ответил Рыжик, - ничего, что я в компьютер залез?

- Так уж поздно разрешения спрашивать, - добродушно хмыкнул Толай, - Рита вас накормила?

Рыжик утвердительно гукнул.

- Кстати, где она?

- В аптеку пошла, - не задумываясь ляпнул Рыжик, - у нее с утра голова болит.

Толай, уже взявшийся за ручку своей двери, задержался, глядя себе под ноги. Потом обернулся и пристально посмотрел на кота. Кусака отвлекся от своего хвоста и так же пристально уставился на Толая.

- Ну не буду я больше твоих рыб ловить, - не выдержал кот.

Толай вздрогнул и, растерянно улыбаясь, скрылся в своем кабинете. Бог знает, что он подумал.

- Когда наябедничать успела? - недоуменно спросил Кусака.

- Не думаю, что он ради твоего идиотизма на тебя смотрел.

- А ради чего?

Рыжик пожал плечами. Через полторы минуты Толай выглянул из кабинета и кинул на стол Риты упаковку "УПСА".

- Вернется, пусть выпьет, - сказал он, - знает же, что лекарства в моем кабинете лежат. Выдумала тоже, в рабочее время по аптекам бегать.

- Красивая девушка, - как бы невзначай бросил Рыжик.

- Что? А, да. Симпатичная, - рассеянно откликнулся Толай. Потом посерьезнел, - Ты, смотри, не уводи мои кадры. Рита у нас вроде как незаменимая. Где я еще такую найду?

Кусака многозначительно мурлыкнул. Леня исчез за дверью, зато на арену, широким шагом, ослепительно улыбаясь, вышла Мадина.

- О.кей, - она показала колечко из пальцев, - Я сделала это! Цебаковский в ожидании Риты, а у нас есть кофе.

- Слушай, не могу я пароль подобрать, - признался Рыжик, - все перебрал.

- Мне бы твои проблемы! - воскликнула Мадина. - Дай сюда. Вариантов у нас два: либо Синди либо Наоми. Правда, неизвестно, на кирилице или на латинице... Значит - четыре. О! Поехали, открывает. Вот и все. Делов-то на рыбью ногу. Что у нас тут... Ох...

Ослепительное лицо, эксклюзивное достояние Риты, засияло в кабинете как солнце.

Несколько мгновений пара созерцала его, не в силах вымолвить ни слова, так ошеломляющ был лик незнакомки.

- Да, - проговорил Рыжик, обретя дар речи, - Я бы к такой ни за что не подошел. Испугался бы до смерти.

- Именно поэтому оно нам не подходит, - решила Мадина и одним движением очистила экран, - нам не нужно, чтобы Толай напугался. Нам бы чего попроще.

В этот момент вернулась Рита, несколько опомнившаяся и, видимо, решившая для себя, что после всего, что она уже видела и слышала, говорящий кот и вправду мелочь.

Улыбнувшись высокому собранию она повесила сумочку на спинку стула и вошла в кабинет начальника. Вскоре она вновь появилась, нагруженная десятком цветных папок.

- У нас новости, - сказал Рыжик, с неохотой освобождая место у компьютера, - Во-первых, Мадина нашла место фотомодели. Во-вторых Катя и Ленуся уже обзвонили клиники пластической хирургии и отбыли на разведку.

- Ой, - испугалась Рита, - Так быстро?

Мадина и Рыжик переглянулись.

- У нас лимит времени, - напомнила Мадина, - Послезавтра ты должна измениться в сторону Синди Кроуфорд или еще кого, и в новом облике в белом платье соеиниться узами... Сама знаешь с кем.

Тут и "УПСА" пригодилась. Рите от столь стремительных поворотах в ее, относительно спокойной жизни, снова поплохело.

- Обеденный перерыв - час? - деловито спросила Мадина. Рита слабо кивнула. Испросив формального согласия, Мадина вывернула сумочку Риты, разложила на столе косметику и глубоко задумалась.

- Маленький рост, - проговорила она, - кто у нас маленький, но соблазнительный?

- Брук Шилдс в детстве, - автоматически отреагировала Рита, пытаясь дышать по системе йогов.

- Японки, - сказала Мадина, - гейши. Сейчас мы тебя под гейшу разрисуем.

Клиника "Венера", как оказалось, располагалась на 11 этаже НИИ "Гипродвигатель". Поверить в это оказалось намного труднее, чем найти само здание. А чего его искать - самый высокий дом в округе. Парадное крыльцо представительного НИИ скромная, как это и положено - черная с золотом доска с названием учреждения. А вокруг громоздилась какая-то уму непостижимая чертова прорва рекламных щитов и вывесок, от знакомой уже "Венеры" с обольстительной красоткой в нескромной позе, до громадного верблюда дромадера, механически жующего огромный "Пикник". Верблюд был, понятно, из пенопласта.

- Убиться тапком, - изрекла Ленуся, - стоило отлучиться на каких-нибудь пять лет - и что сделали со страной?! Кстати, верблюд неправильный, у него челюстные пропорции нарушены.

- Ага, - хмыкнула Катя, - и он ждет своей очереди на пластическую операцию... А мы вот ждать не можем.

В огромном вестибюле присутствовала стеклянная будка вахтера и дырка в полу от снятой вертушки. Девушки прошли прямо к лифтам, никто даже не попытался их затормозить. НИИ "Гипродвигатель", видимо, приказало долго жить, и теперь помещения сдавались под офисы всем, кому требовалось, так что народу в здании толкалось предостаточно и вид у всех был чрезвычайно деловой.

У нужной двери чинно расположилась маленькая очередь: одна ничего, даже симпатичная, другая, на невзыскательный взгляд Кати, так просто ослепительная красотка. Дело немного портили две небольшие бородавки - на носу и над бровью. Ленуся толкнула Катю в бок, и та сообразила, что уделила бородавкам гораздо больше внимания, чем они заслуживают.

Время от времени дверь открывалась и оттуда выплывала сама Мисс Вселенная с умопомрачительно-длинными ногами и великолепным набором фарфоровых зубов. Красавица проходила по длинному коридору походкой манекенщицы и скрывалась в одной из дверей напротив. Через некоторое время она возвращалась с пачкой рентгеновских снимков и бланков направлений, и потрясенные подруги только с третьего раза сообразили, что сооружение "от Кардена" - белый халат, а Мисс Вселенная - медсестра.

- Да. А квартирка-то явно паскудная*, - прошептала Катя.

Внезапно распахнулась входная дверь, и в узкий коридорчик, правое плечо вперед, протиснулась живописная парочка: рост 198, плечи в аккурат с дверной проем, кроссовки размером с... таких не бывает! Парочка рассредоточилась по коридору, грея под мышками пистолеты и равнодушно "фиксируя" посетительниц. Мисс Вселенная, в ответ на хозяйский стук в дверь, вынырнула, прикусила перламутровую губу, бледнея даже под слоем косметики, но быстро опомнилась и заулыбалась, словно ждала этих двоих всю сознательную жизнь.

- "Крыша", - авторитетно шепнула Катя, - сейчас дань собирать будут.

Ленуся бесцеремонно уставилась на парней. Она еще никогда не видела вид homo reketirus в естественных условиях, и упускать такую возможность не собиралась.

В чувствительные ноздри Кати ударила струя кисло-сладкого смрада, отвратительная и до чертиков знакомая. Подавив спазм она вжалась в стенку и медленно перевела взгляд в сторону дверей.

- Ой, держите меня семеро, - тихонько взвыла Ленуся, - ведь это же...

- Ага, - сквозь зубы процедила Катя, борясь с подступающей тошнотой, - Гадиной буду - он. Второго такого, вонючего, во всей вселенной не найти, зуб даю.

Смрадный старикашка в потертом плаще прошаркал по коридору, не глядя на посетителей, и скрылся в кабинете врача. Мисс Вселенная подождала немного и, выскочив в коридор, крупной рысью бросилась к туалету. Один из "близнецов" галантно распахнул дверь.

- С ума сойти! - шепотом поделилась Ленуся, - а мы еще мучались совестью, что его доллары хотели присвоить.

- Впервые слышу, - холодно отозвалась Катя, - Кто, собственно, мучался? Я, лично, мучалась только от того, что не успели.

- Жалко, Мадины здесь нет, - посетовала Ленуся, - так она рвалась ЧМО морду расцарапать. Вот бы и отвела душу.

- Я тоже рвалась, - мрачно сообщила Катя. Голос ее звучал задавленно.

- Ты блевать хочешь, или... - встревожилась Ленуся, не решаясь закончить.

- И то и другое, - сказала Катя.

Остановить ее Ленуся не успела, да и не пыталась. Когда на Катю "находило", люди и поухватистей Ленуси не успевали.

Подружка охнула, схватилась за живот и, изобразив крайнюю степень муки, поднялась на натурально дрожащих ногах. "Близнецы" напряглись. Проковыляв к туалету Катя привалилась к стене и умирающим голосом простонала:

- Вы скоро, девушка?..

Телохранители, успокоенные, расслабились.

В этот момент вонючий гад, видимо, закончив свои расчеты, вновь нарисовался в коридоре и почапал к выходу.

Не сказав худого слова, Катя подставила старику "ножку", и, прежде чем хоть кто-то успел среагировать, терьером повисла на плечах ЧМО, пытаясь впечатать его в ковер.

В следующее мгновение ей показалось, что на нее обрушился потолок. Громадная лапища сграбастала ее за шкирку и шарахнула об стену так, что со скрипом покачнулось и рухнуло вниз громадное зеркало в гипсовой псевдозолоченой раме. Раме, конечно, сразу приключился конец.

Очнулась она от резкого запаха нашатыря. На коленях, среди разбросанных осколков, стояли перед ней Ленуся и Мисс Вселенная.

- Щеке больно, - пожаловалась Катя.

- Еще бы, - бестактно фыркнула медсестра, - чуть левее, и вам бы даже доктор Броневицкий не помог. Осколок зеркала только оцарапал щеку, а задел бы лицевой нерв - и все... Пластическая хирургия бессильна.

- "Хорошо тому живется у кого стеклянный глаз. Он не колется не бьется и сверкает как алмаз", - процитировала Ленуся и хихикнула.

- Ты бы его видела! - огрызнулась Катя, поднимаясь на колени.

- Я видела. И, в отличие от тебя, разглядела...

- То есть? - не поняла Катя.

- Это не он.

- Как не он?! Вонял же! И в черном! И с клюкой!

- "Многие парни плечисты и крепки, многие носят футболки и кепки", - отозвалась Ленуся, на которую напала страсть к пролетарской поэзии.

- Так ты что хочешь сказать, что я набила морду какому-то постороннему рекетиру? - изумленно переспросила Катя и вздохнула, - как неудобно получилось. Может, стоит извиниться?

По причине жаркого дня жалюзи были опущены и в офисе царила приятная прохлада. Компания, уже полностью освоив территорию Риты, обширный толаевский "предбанник", лакомилась редькой марокканской с майонезом.

- Да, в жизни счастья нет, - заметила Катя, облизывая пальцы, - есть только маленькие радости.

- Тогда держи еще одну, - Ленуся брезгливо двинула к ней банку с консервированными зелеными ягодами, похожими на сливы.

- Это что? - полюбопытствовала Катя, - ментовский паек на трое суток? А как его едят?

- А как хочешь. Я, лично, никак не могу. Дрянь жуткая.

Поджав под себя длинные ноги, Мадина достала из банки маслину и, с видимым удовольствием, разжевала.

- Бр-р, - передернуло Ленусю.

- Вкусно, - прокомментировала Мадина, блаженно щурясь, - это навевает меня на мысли о Париже.

- А меня - на мысли о туалете, - буркнула Катя, заедая хлебом отвратное зрелище.

- Она, между прочим, от устриц прется, - сообщил Рыжик, отрываясь от еды.

Высокомерно пожав плечами, Мадина оставила реплику без ответа.

- Значит так, - сказала Ленуся, - Опуская подробности вроде избитых рекетиров и разнесенной вдребезги приемной, отчего наш счет возрос на $ 250, которых у нас нет...

- Это мелочи, - отмахнулась Мадина.

- Так вот: доктор Броневицкий ожидает Риту к 19 часам для первичного обследования и урегулирования финансовых вопросов. В качестве аванса он хотел бы получить $ 300, плюс $ 150 за срочность и $ 250 за расхлестанное зеркало. И того - 700 баксов. Где мы их возьмем?

- Наплюй, - посоветовал Рыжик, - Будет день - будут и бабки. Ты лучше скажи, что нам с "лямурами" делать?

- А что Толай? - встрепенулась Катя.

- А черт его знает, - Рыжик пожал плечами, - с его мордой хорошо в покер играть или на дискотеки бесплатно проходить. Вроде бы она ему нравится, но не знаю...

- А что он сказал на счет пластической опервции? - спросила Ленуся.

- Сказал, цитирую дословно: "Сдуру можно и слона завалить", - ответил Рыжик.

- А... дальше?

- А все! Дальше ушел, солнцем палимый. У него французы в кабинете сидели, какой-то контракт обсуждали, как бы не на миллион в зелени.

- Не любит, - вздохнула Ленуся, - ясно как день.

- Сама говоришь - жизненные трудности нужны, - Мадина отставила банку и вытерла пальцы бумажной салфеткой. - Может нам похитить Риту и написать записку с требованием выкупа? Заодно и деньгами разживемся.

- Думай, что говоришь! - возмутилась Катя. - Толай что, совсем по уши деревянный? Вычислит - сто пудов. И знаешь, что тогда будет?

- Придется оставшиеся двое суток маслинами питаться, - предположила Ленуся. - Да... Лучше смерть.

- А может оставить их здесь и поджечь офис? - предположила Катя. - А что? Пусть спасаются. Экстремальные ситуации обостряют естественные влечения.

- А рыбки? - встрял Кусака, дремавший у Рыжика на коленях.

- Рыбок заранее в банке вынесем.

- Ерунда это, - отрезала Мадина и встала, - подъем, гвардия. До семи надо успеть к Цебаковскому, а у нас еще ни образа ни жизненных трудностей. Вперед, дохлые румыны!

Компания, лениво раскачиваясь, выползла в холл и там ее поступательное движение прекратилось. Выпав в нерастворимый осадок на черных, теплых от солнца диванах, джинны принялись размышлять. Кусака тоже размышлял, но о чем-то своем, припав к стеклу аквариума.

- Сколько сейчас бакс стоит? - спросила Катя.

- Двадцать пять рублей, - томно сообщил Рыжик.

- Сколько зарабатывает Рита?

- Две тысячи балалаечных.

Ленуся цыкнула зубом.

- Не, за зеркало пусть кто другой платит. Она явно не потянет. На ее зарплату в той шаражке можно только бородавку удалить. У нее есть бородавки?

- Нет, - мотнула головой Катя, - хоть в этом повезло.

- Наоборот, не повезло. Убрала бородавки и все, считай - красавица. Много ли простой японской девушке надо.

Потрясенные логикой Ленуси джинны на некоторое время замолчали.

- Надо найти жабу, - сказала наконец Катя, - и натереть ей Риту. У нее вылезут бородавки, мы отведем ее в клинику, там их срежут и все. Проблема решена.

- От жаб бородавки не появляются, - грустно сказала Ленуся, - у них - вирусная природа.

Тут в холле появилась Рита, освободившаяся наконец от французов и от Толая. Катя глянула и закатила глаза - бог знает что Динка думала о гейшах, но в тайских кварталах Рита, определенно, произвела бы впечатление на любого американского туриста. Вид у нее был не слишком счастливый. Мадина, издав горловое рычание, сграбастала ее за руку и поволокла к Цебаковскому, Рита едва успела закрыть в сейф ксерокопии каких-то бумаг.

- Ты с ума сошла! - отчаянно причитала Рита, - меня с работы выгонят! Леня и так смотрел как бог знает на что!

- Стоит руки марать за восемьдесят баксов в месяц, - презрительно отмахнулась Мадина, - фотомодель 150 штук за один выход получает.

- Штук?! - почему-то испугалась Рита, - в смысле - тысяч?

- Нет, штук в смысле бумажек. По одному доллару каждая.

- Мне работать надо! - пискнула Рита.

- Ты что, зла нам желаешь? - Мадина волокла ее как волк ягненка. Рита едва успевала переставлять ноги, порой чувствуя, что касаться асфальта вовсе не обязательно, достаточно лететь в потоке ветра, созданного стремительным передвижением Мадины.

- Я не желаю, - пыхтела Рита, - зла. Но если Леня выгонит меня...

- Не выгонит, - уверенно сказала Мадина, следя за светофором, - он сам говорил, что другой такой не знает. Нам главное - успеть, а ты...

Она не договорила, лишь наддала скорости, этак километров до ста в час. Рита лишь робко надеялась, что до сознания новой сумасшедшей подруги дойдет возможность прокатиться на метро... Хотя с Мадины вполне сталось бы и не вспомнить об этом.

Едва девушки удалились на достаточное расстояние от офиса, достаточное для того, чтобы в случае дождя человеку не пришла в голову мысль вернуться - как хлынул тот самый дождь, очень мокрый и, вероятно, несколько кислотный.

Мадина с Ритой кинулись к ближайшему магазину, обходя по касательной покрытую коростой грязи машину. Коросту на лобовом стекле прорезала надпись, взывающая к совести автовладельца: "Помой меня". Этот гроб на колесах странно контрастировал с американизированной витриной салона, но о странностях девчонки не думали.

Через три минуты они вылетели оттуда с таким видом, словно спасались от семейки разъяренных медведей.

- Боже, - бормотнула бледная Мадина, - это же прям вампиры какие-то, а не продавцы...

- Умудренная опытом Рита снисходительно хмыкнула:

- Моя тетя зашла в такой вот магазин. Хотела просто поглазеть на зимние шапки. Ей сосватали целый гардероб стоимостью в три "мерседеса" и взяли честное слово, что она вернется купит их рухлядь. Тетку потом совесть грызла что она продавцов обманула.

- Честность украшает человека, но нам украшения не нужны, - заявила Мадина. - Они ж, эти продавцы, со скуки дуреют, вот и кидаются на каждого. Им надо учебного покупателя в магазине ставить, резинового, чтобы они на нем душу отводили.

- Не удивлюсь, если он что-нибудь купит, - усмехнулась Рита.

- Сколько времени? - резко спросила Мадина.

- Полшестого.

- Опаздываем! Не сахарные, - и Мадина решительно выташила Риту из под козырька. Девушка в ужасе закрыла глаза перед предстоящим испытанием. Дождь оказался омерзительно-холодным, Рита втянула голову в плечи, пытаясь хоть так защититься от влаги. Это был очень эффективный способ. Еще лучше было бы прикрыться значком "Турист СССР". Мадина что-то сердито ворчала, почти не разжимая губ.

- Что ты говоришь? - задыхаясь переспросила Рита, - меня, что ли, костеришь? -

Мадина мотнула головой:

- Если мы не успеем, то окажемся в о - о - очень неприятной ситуации. Поэтому я злюсь. Не на тебя, а на обстоятельства. Ух ты...

Мадина внезапно остановилась и проводила взглядом неспешно прокатившую мимо иномарку. Потом, заметив еще одну, начала высматривать их в двойном потоке машин. Рот Королевой приоткрылся а глаза заблестели жадным восхищением. Рита равнодушно наблюдала то же явление, переминаясь с одной утомленной бегом и каблуками ноги на другую. Она, конечно, радовалась остановке, но дождь и непонятнные слова Мадины о неприятностях заставляли ее нервничать. Неприятностей и так уже куча, и больше ей как-то совсем не требовалось. Рита зашмыгала носом, отметив про сея, что у нее начинается насморк, и несильно толкнула Мадину в плечо. Та медленно повернула к ней лицо, возвращаясь из невыразимо-прекрасного далека, и, несколько раз моргнув, внезапно ринулась в галоп, к цели.

С грохотом, достойным подков всей российской кавалерии XIX века, девушки вбежали во двор дома моделей. Теперь, вечером, здесь было полно народу, иномарок и суеты.

- Сколько времени? - нетерпеливо спросила Мадина.

- Без десяти минут...

- Е...- в отчаянии простонала Мадина и ринулась в дом. Толпа надменно разглядывающих друг друга девиц с кудахтанием разлетелась в стороны.

- Боже! - ахнула Мадина, увидев в зеркале собственные небесные черты с растекшейся по щекам черной тушью и обвисшими волосами, с которых капала вода. В ужасе она перевела взгляд на Риту и застыла, потрясенная до глубины души.

Макияж "под гейшу", сделанный со всем старанием, не экономя краски, растекся по лицу Риты экзотическими разводами, напоминающими живопись по шелку, закат в тропиках и бензиновую лужу... Ах, какое безумно таинственное лицо получилось! Не Брук Шилдс в детстве. Не японская гейша. И даже не тайваньская проститутка. Эрия! Девочка с Альтаира из фантастической повести Ли Беккет.

- Блин-кисель! - потрясенно воскликнула она, - честное слово, я не виновата! Это из-за дождя! Цебаковский будет в отпаде. Вот только волосы - лежат как иглы дохлого дикобраза.

Рита торопливо достала из сумочки массажную щетку.

- Не надо! - раздался голос из под потолка и на лестнице объявился сам мастер. Облокотившись на перила он внимательно, как критик - статую, изваянную постмодернистом, оглядел Риту. Та смущенно потупилась.

- Интересно, - вымолвил Цебаковский, - где вы краситься учились?

- Это из-за до...

- Это панк-андеграунд, - перебила Мадина, - но вообще-то она шатенка с густыми ресницами.

- На верх, - скомандовал Цебаковский, - быстренько, девушки, быстренько.

Рита оглянулась на подругу, ища поддержки.

- Иди. У меня срочное дело.

Рита покорно пошла куда было указано, а Мадина, поскрипев зубами, метнулась к какой-то приоткрытой двери. За дверью ее ждала тишь и темень и Мадина, прикрыв ее за собой, нашарила выключатель.

Вспыхнул свет. Посреди комнаты одиноко стоял стул и Мадина, сев на него, стала ждать часа Х.

Через сорок минут она, распаренная, красная, будто после бани, пошатываясь вышла. Ругаться было нельзя, но очень хотелось. Мадина подумала о напарниках, только что изумлявших работников ЧП "Альфа" слаженностью движений, и ехидно улыбнулась. Сегодня Рыжик не смог поприкалываться над нею, расстояние не позволило. ЧМО, конечно, гад, но зарядка делала свое дело, наполняя силой прежде тощие ручонки и ножонки, у уже близким виделось то время, когда Мадина сможет вернуть Рыжику с лихвой все нанесенные оскорбления...

Она поднялась на второй этаж и пошла на знакомый голос Цебаковского. В комнате, куда привел ее слух, торчали спины чертовой прорвы людей: тут были и девицы, недавно тусовавшиеся у входа, и какие-то левые мужики. Мадина поймала краешком глаза отблеск лысины Цебаковского и, аккуратно работая правым плечом, принялась пропихиваться туда.

Коротышку Риту она признала почти сразу, "панк-андеграунд" с нее смыли, нарисовав на этом месте нечто менее таинственное и экзотическое, но зато более приличное. Рита была одета в черный шелковый брючный костюм, похоже, только что претерпевший некоторые изменения с помощью ножниц и портновских булавок. Подружка смущенно улыбалась, но двигалась вполне сносно. Заметив Мадину она помахала ладошкой и тут же получила втык от Цебаковского за самовольный выход из образа.

- Потрясающая идея, - сказал мастер, пробравшись к Мадине. - Мини-фотомодель - это фурор. Теперь нужно подобрать партнера для одной моей задумки. Он должен быть контрастным. Она - маленькая, он - высоченный. Она - хрупкая, он - культурист... Проникаетесь?

Мадина возликовала. Кажется, ее усилия не пропали даром. Долой бульонные кубики и шпалоукладывание!

- Когда вы сможете выпустить ее как модель? - деловито спросила она.

- Нужен партнер. Без него первое впечатление у людей будет другим.

- Если я сегодня приведу партнера - завтра состоится премьера?

Цебаковский в обалдении развел руками. Он впервые сталкивался с высокими скоростями создания "звезды" в модельном бизнесе. Обычно разработка идеи и поиск нужных кандидатов занимали месяцы, а тут суматошная девица таскает к нему готовые проекты, как карасей из судка.

- Пожалуй, вы могли бы быть полезны мне не только в качестве модели, - задумчиво произнес он, - вы никогда не занимались дизайном?

- Я много чем занималась, - вздохнула Мадина, - но сейчас у меня контракт. Сроком на десять лет и, между нами говоря, просто кабальный.

- Можно попробовать оспорить через суд, - подсказал Цебаковский, - деньгами я мог бы помочь.

Девушка вздохнула и покачала головой.

- Суд ничего не сможет. Это настоящий беспредельщик... Так как на счет партнера?

- А какие у него волосы?

- Рыжие, - ответила Мадина.

Рыжик был по уши в "интернете", не смотря на то, что час был, в общем-то, ранний. Каждые десять минут он вылетал оттуда и терпеливо звонил снова, возвращаясь к облюбованному сайту. На этот раз он все же спросил разрешения у Толая, сейчас господин директор сидел рядом, подперев ладонью грустное лицо. У Рыжика лицо было заинтересованное: ему очень нравилось то, что он видел на экране монитора. Катя принципиально удалилась от компьютера в самый дальний угол и слегка нервозно дергала страницы журнала "Домашний очаг". Ленуся вообще ушла в холл и влюбленно следила за мгновениями жизни голубых симфизадонтов, но и до нее доносилось восторженное покряхтывание Рыжика.

- Оп! - изрекал он и, через секунду, ткнув в другую клавишу, восклицал: - Ах!

Толай снисходительно посмеивался.

Катя возмущенно скрипела зубами.

- Эта! - говорил Рыжик, упирая палец в экран. Толай, не соглашаясь, мотал головой. - Эта? - предлагал Рыжик, - Эта? Эта?

- Светленькая, - сказал, наконец, Толай, - та, что сверху. В правом углу.

- О - о, - уважительно протянул Рыжик. - На Риту похожа.

Толай вдруг покраснел и слинял в свой кабинет. Катя закатила глаза, ища в потолке дыру, ведущую к небу, откуда гнев господень должен был бы обрушиться на паскудников, а Рыжик, радостно оскалив зубы, сцепил руки над головой в победном жесте.

Катя спрыгнула с дивана и, приблизившись к компьютеру, глянула на экран.

- Я бы тоже покраснела, - сообщила она.

- В такой позе? - Рыжик поднял бровь и критически осмотрел Катю. Две женские руки с давно не крашенными ногтями схватили его за горло и, сдавив его, помотали рыжиковой головой туда-сюда.

- Хочешь жить? - грозно спросила Катя сквозь зубы, - Никогда! Никогда не смей делать пошлые намеки!

Рыжик с улыбкой высвободился и тут же получил удар по голове всей подшивкой журналов "Женский клуб".

Сграбастав Катю за оба запястья Рыжик мощно, но аккуратно вытолкал ее в холл. Катя, все еще кипя и бурля, кинулась на закрывшуюся перед нею дверь, но безуспешно.

- Блаженны прыгающие ибо они допрыгаются, - отпустила комментарий медитирующая Ленуся, - Кстати, Толай только что мимо меня пробежал. Спросил, в какой клинике Рита собралась операцию делать, и исчез.

- А у него, наверное, тайный выход из кабинета, - догадалась Катя, - запасливый зайчик. Интересно, у него еды никакой нет?

- А я бы в душ с удовольствием сходила, - сказала Ленуся, подозрительно оглядывая себя, - еще сутки и все... Грязью зарастем.

- Моется тот, кому лень чесаться, - заметила Катя. - До трех сантиметров не грязь, а дальше - само отвалится.

- Дальше начнут уши и пальцы отваливаться, - печально ответила Ленуся. - Мы последний раз у Мадам мылись, почти неделю назад. Грустно все это.

Катя поежилась, глядя в окно, по которому лупил дождь.

- Вот Мадина накупалась, - сказала она. - Кстати, это не Динка там босиком наяривает?

Босоногая Мадина взлетела по ступеням, твердой рукой пихнула двери и, привалившись спиной к стене, устало задышала. Одежда облепила ее, волосы прикипели к шее и лицу, туфли болтались в руке. Она задержала взгляд на Ленусе, потом на Кате, показывая, что еще не сдвинулась и своих узнает, и, высунувшись из дверей на улицу, перевернула туфли, вылив поллитра воды.

- О.кей, - выдохнула она и став посреди холла принялась теребить платье, неделю назад лежавшее в шкафу Мадам, чтоб быстрее просохло.

- Ее приняли? - недоверчиво, но заранее восхищенно спросила Ленуся.

- Ага, - кивнула Мадина, - Где Рыжик?

-Голых теток рассматривает, - сказала Ленуся, - хочет операцию по смене пола провести, выбирает себе модель.

Мадина постучала в Ритин предбанник.

- Рыжик! - требовательно позвала она, - твоя помощь нужна.

- Чего передвинуть? - высунулся Рыжик, - или потолок подержать?

- Нам нужно твое тело, - заявила Мадина.

- Сала захотели! - крикнула Ленуся.

Рыжик хмыкнул и вышел, косясь на Катю. Та показала кулак.

- Зачем тебе мое тело? - поинтересовался Рыжик.

- В поликлинику сдаст. Для опытов, - буркнула Катя из своего угла.

- Не мне, - устало пояснила Мадина, - для Риты нужен партнер, иначе...

- Какой партнер?

- Для фотографии. Тогда уже завтра ее выпустят как новую модель. Ты с нею должен сняться, понял?

- Понял, - Рыжик нахмурился, - Так я что, должен сейчас на улицу выйти? В дождь?

Мадина промолчала, давая ему время проникнуться ее нарастающей ненавистью. Сытый, сухой, тепленький амбал и измученная бегом, холодом и дождем тоненькая девушка...

Рыжик понял. И проникся.

Они вышли на улицу и Мадина, едва переступая, повела Рыжика, чувствуя как немеют ноги и сводит от холода пальцы. Рыжик, привыкнув к льющемуся с ушей за шиворот дождю, осознал, что его надоедливая, взбалмошная, временами несносная напарница сейчас как-то поскучнела. И даже более того, похоже, она просто окочурится прямо на тротуаре.

Он остановился. И Мадина тоже покорно остановилась, грустно глядя на свои ноги. Рыжик повернулся к ней спиной.

- Бери меня за шею, - сказал он, и потом, присев, подхватил ее на спину.

Мадина слегка ожила и, вникая в ситуацию, прохрипела:

- Вперед!

Как кузнец Вакула верхом на черте, она въехала в дом моделей на Рыжике, вызвав бурю восторга у собравшегося народа. Рыжик, проморгавшись, поднес Мадину к окну и она, не слезая, вытерла ему лицо бархатной шторой, заодно протерев и свое.

Рыжик вознесся по лестнице и вошел в уже знакомый Мадине зал. Динка сползла на пол и, легонько толкнув одну из спин, спросила, где можно найти Цебаковского.

Протолкались к возвышению, укутанному белым шелком. На нем сидела Рита в белом платье, совершенно несчастная и растерянная. На человека, у которого только что сбылась мечта всей жизни она была похожа меньше всего. Пожалуй, увидь ее какой-нибудь кинорежиссер, тотчас предложил бы роль королевы-мученицы Марии Стюарт.

- Правую ногу согни в колене, - командовал Цебаковский, - Назад ее, поставь на носок. Левую тоже, но вперед. Руки сведи над головой. И убери это выражение с лица, будто любимая кошка сдохла...

- Прям как зарядка от ЧМО, - шепнул Рыжик Мадине.

- Голову в профиль. Взгляд яростный! Нет, не так, брови не хмурь! Снимайте!

Сверкнула искусственная молния. Цебаковский устало покрутил головой, заметил Мадину и деловито кивнул и намертво прикипел взглядом к облепленному мокрой одеждой Рыжику.

Лицо модельера претерпело ряд превращений: оно, будто амеба, все задвигалось и, наконец, усмиренное хозяином, пришло в исходное состояние. Цебаковский воздел руку и показал ею на сцену, где в свете софитов умирала прошлая жизнь секретарши Риты.

Рыжик попятился к выходу, но Мадина перехватила его и, для закрепления приказа, отданного рукой мастера, пихнула его коленом под зад.

- Ради бога, - прошептала она, - если ты заберешься на эту сцену и десять минут там повыпендриваешься, я тебя поцелую.

- Он же... - в ужасе проговорил Рыжик, - он же... Он на меня так смотрел!

- Как? - недоумевая, Мадина нахмурилась, - Как смотрел?

- Он из этих! - Рыжик закатил глаза и сложил зубы куриной гузкой.

- Подумаешь! - фыркнула Мадина, - Ощути себя так же как мы, женщины. Вы на нас так же смотрите! Иногда в какую-нибудь нору хочется спрятаться. Ладно, иди...

Рыжик зажмурился, сжал кулаки и шагнул к сцене как к эшафоту.

- Привет, - устало вымолвила Рита.

Девушки в зале почтительно притихли, отдавая дань выпуклостям и впуклостям рыжиковой мускулатуры. У Рыжика возникло желание прикрыться руками от десятков нескромных взглядов. Тут, к счастью, подали полотенце, и Рыжик поспешно накинул его на голову, чтобы не видеть физиономии Цебаковского, к которой намертво приклеилась дурацкая блаженная улыбка. Рита терпеливо ждала, пока мастер насмотриться, сложив руки на животе. Сил на эмоции у нее уже не было.

- Великолепно, - промурлыкал Цебаковский с приятной и возбуждающей хрипотцой в горле, - Ну-ка, сними футболку... Тебя как зовут?

- Слава, - сдавленно произнес Рыжик, желая провалиться сквозь сцену, причем, желательно, до самой Америки. Стесняясь, как дебютирующая стриптизерша, он стянул с себя футболку и нервно скомкал в руке, не зная, куда ее девать.

- А меня - Поль, - сглотнул Цебаковский, - будем знакомы, надеюсь, приятно и надолго. А вот зажиматься не нужно. Представьте себе, что вы на пляже. Солнечный день, море... Девушку переодеть! - распорядился Цебаковский, - белые шорты из наппы и топ!

Из толпы обслуживающего персонала выскочила костюмерша и увела Риту.

Мадина начала завидовать жизни моделей, в которой нет сумасшедшего бега под холодным дождем и сумасшедших желаний. Она подошла к банкетке у стены, присела, и через секунду уехала в глубокий сон.

Теперь Рыжиковы страданья были ей побоку. Она не слушала гула голосов, скрипа подставки фотокамеры, не видела как Рита то висела, будто утопленница, на руках Рыжика, то изображала буйное веселье на его плече, то простиралась у его ног. Невидела и не слышала, как Цебаковский влюбленно пускал слюни, норовя дотронуться до Рыжика чтобы что-нибудь поправить, и как Рыжик пугался его, как лошадь трамвая. Ее самолюбие было бы полито сладчайшим бальзамом, ибо душа ее жаждала мести за все хорошее...

Но она спала, и ее не разбудил даже голос Рыжика, взывающий к ее совести. Совесть Мадины тоже спала. Рита растерялась, а Рыжик - нет, и Мадина поехала на Рыжике, свисая, как белая скво, плененная могучим сиу. Рита семенила рядом до самого автомобиля "Мицубиси", на котором личный шофер Цебаковского отвез из прямо к порогу ЧП "Альфа".

Рыжик, к слову сказать, был рад убраться хоть верхом на необьезженном мустанге.

Пожалуй, до него дошло, почему так обиделась Катя, и он постановил по приезде извиниться.

Их встретили радостными ужимками и прыжками, особенно старалась Катюша, так что Ленуся стеснительно осадила ее. Мадину положили на диван и девченки, перебивая друг друга, принялись взахлеб рассказывать про деяния свет Толая.

Во-первых, казашский заяц учинил строгий допрос персонала клиники "Венера".

Во-вторых, царским жестом показал на разбитое зеркало и сказал, что купит новое, если клиника откажется делать пластическую операцию Дроздовой Маргарите.

В-третьих, ему сообщили, что его мнение по поводу решения Дроздовой Маргариты изменить свою внешность значит не больше чем дырка от дырки от бублика.

В-четвертых, Толай расколотил еще одно венерическое зеркало (ну, в клинике "Венера", в смысле) и уехал прочь на своем мотоцикле.

В-пятых он наехал на Ленусю и Катю, желая знать роль новоявленных постояльцев в идиотской, кретинской, маразматической затее с извращением облика Дроздовой Маргариты.

- И узнал? - сонно простонала Мадина.

- Фига, - самодовольно сказала Катя, - мы отвечали по схеме "я не я и лошадь не моя". А вы то как сходили?

Рита, покрывшись красными пятнами, заалела, как уголь в костре, и не смогла ничего сказать.

- Нормально, - ответил за нее Рыжик, - завтра в каком-то женском журнале пустят статью и фото.

- Не в "каком-то" а в "Лизе", - буркнула сквозь дрему Мадина.

- А чего это у тебя голос такой упавший?

- Устал, - не вдаваясь с подробности ответил Рыжик.

Мадина задавила в себе желание расхохотаться, понимала, что это будет слишком жестоко.

- Но учтите, ребята, завтра должна состояться свадьба, - напомнила Катя.

- Уже? - пискнула Рита.

Все тяжело посмотрели на Катю.

- Спасибо, - с издевкой поблагодарила Ленуся, - добрая ты душа, всегда готова словом помочь.

Катя уставилась на картину на стене с таким видом, словно это была по меньшей мере новооткрытая египетская фреска.

Рыжик сел, а Ленуся стала ходить, заложив руки за спину, будто думала за вс компани сразу. На самом деле, когда она изображала активную мыслительную деятельность, мысли в ее голове вообще отсутствовали. Наконец она замерла у аквариума и стала ждать возвращения мыслей.

Вместо мыслей возвратился Толай, вернее, он просто вышел из кабинета и внимательно посмотрел на всех собравшихся, сначала вместе, потом на каждого по отдельности.

- Больше двух не собираться, - приказным тоном заявил он, - Рита, а тебя ждут бумаги. И, ради бога, не разрешай коту лазить в "интернет".

У Риты остановилось дыхание и глаза несколько вылезли из орбит. Она поспешила увидеть редкое зрелище, а за ней последовала и все честная компания, игнорируя приказ хозяина.

Кусака в самом деле сидел но столе, придавив правой лапой "мышь". К изумлению Рыжика на экране были те же голые красотки, на которых он давеча любовался.

- Как же они... Без шерсти, без хвоста... Срамотища... - потрясенно бормотал Кусака.

Рыжик прямо задохнулся и, беззвучно смеясь, сполз по косяку на пол. Отвратительное настроение вмиг смыла волна дурацкого веселья.Терзания по поводу произошедшего в доме моделей куда-то делись, не оставив адреса. Еще минуту назад Рыжику казалось, что по вине Цебаковского он навсегда останется моральным уродом, но Кусака вернул его к жизни.

Кот вздрогнул. Зеленые глаза вспыхнули зеленьюю в полумраке кабинета. Он спешно придавил мышь и красотки сплыли в цифровое небытие.

- Стучаться надо, - проворчал он, спрыгивая со стола, - я с вами инфаркт заработаю.

- Слов-то нахватался! - Ленуся взяла тяжеленного кота на руки и он, подтянув себя лапой, положил ей на плечо усатую башку. Рита заняла рабочее место и со вздохом придвинула к себе кипу бумаг. Толай, одобрительно кивнув, удалился к себе.

- Если он не проводит ее... Если он не отпустит сейчас же, то он будет последним бараном, - негромко сказала Мадина. Никто ей не возразил.

- Надо лишить кого-то из них возможности вернуться домой, - пробормотала Ленуся как бы себе самой, - значит надо у кого-то выкрасть ключ. Либо у нее, либо у него. Интересно, она одна живет? Рита, ты одна живешь?

Рита кивнула, улыбаясь чему-то своему.

- Много ли человеку для счастья надо? - уныло сказала Катя.

- Пойдемте в холл, там поговорим, - предложил Рыжик, - а то никакой секретности.

Возлегая на диванах, подобно древним римлянам, компания грузила друг друга неисполнимыми проектами. Все они сводились к одному: Леня и Рита должны остаться вдвоем.

- В лифте или в квартире, - подвела итог Ленуся, "Мозговой центр", Мадина, снова отключилась, свернувшись калачиком и поджав под себя босые лапы. - Сможем мы застрять их в лифте?

- Легко, - сказал Рыжик. - Надо в лифте подпрыгнуть повыше. Главное только не переборщить, а то сорвется.

- Кто из них прыгать будет? - иронично осведомилась Катя. - От Ритиного прыжка разве что аптекарские весы зависнут. И потом, есть диспетчер, который сразу скажет что делать, или ремонтников пришлет.

- Надо диспетчерскую отключить, - сказала Ленуся.

- Как? Кто из нас в лифтах соображает?

В лифтах никто не соображал. Девушки с укором посмотрели на Рыжика.

- Ты же мужчина. Почему ты в лифтах не разбираешься? - строго спросила Катя.

Рыжика расперло негодование.

- Что я, запрограммированный родился? - возмущенно спросил он, - Почему я должен в лифтах разбираться?

- Потому что от каждой женщины ждут, что она с пеленок рада мыть, шить и печь пироги, - ядовито ответила Катя.

- Зачем пироги шить? - озадачился Рыжик.

- Уели вы друг друга, уели, - примиряюще сказала Ленуся, - Давайте дальше думать. Может быть имеет смысл найти самого диспетчера и нейтрализовать его?

- А вдруг они не на лифте поедут? - вслух подумал Рыжик, - может она на первом этаже живет.

Ленуся сбегала к Рите и выяснила, что она живет на втором этаже. Этот факт поверг всех в уныние и побудил к новым метаниям мысли.

Некоторое время на горизонте маячила подвернутая нога. Идея сгоряча показалась перспективной.

Ленуся снова сбегала к Рите и выяснила, что подворачивать ногу можно хоть до морковкиного заговенья - в их доме вообще лифта нет.

Рыжик засмеялся так, что у него слюни потекли по подбородку. Не просыпаясь, Мадина отвесила ему подзатыльник.

- Между прочим больно, - заметил Рыжик, - у меня башка не бронированная.

- Да? - удивилась Катя, - А похоже.

Огрызаться Рыжику показалось лениво. Он ткнулся в колени, душераздирающе зевнул и объявил:

- Делать нечего, бояре... Придется ключ воровать. Кто решится на кражу?

- А кому меньше всего неприятностей за это будет, - отозвалась Ленуся.

Дремавший Кусака сразу проснулся, шестым чувством уловив, что разговор о нем.

- Почеши меня за ухом, - серьезно попросил он. Ленуся поскребла черное мохнатое ухо и кот, мягко соскочив на пол, отправился на дело, подергивая поднятым хвостом.

- Дверь на улицу приоткройте, - обернувшись в полоборота, хрипловато попросил кот, и, толкнув массивной башкой дверь в Ритину каморку, скрылся за ней. Через мгновение там что-то громко звякнуло, грохнуло, ссыпалось на пол, и тонкий вопль прорезал помещение ЧП насквозь.

- Поехали, - сказала Катя и перекрестилась.

Кусака вылетел из дверей черной торпедой. В зубах у него болтался брелок с ключами, звонко бряцавшими, словно овечьи колокольчики.

Если кошка хочет убежать от человека, она делает это с огромным азартом и мастерством. Кусаку ловили сразу пятеро, причем у стороннего наблюдателя могло создаться такое впечатление, будто трое ловцов активно мешают двум другим, да и из тех двоих только один смотрелся более-менее заинтересованным.

Кусака пронесся по сложной траектории, ловко, как слаломист, огибая ноги людей. Выпучив глаза пролетел мимо загребущих рук и, прижав уши, выскочил на улицу, сопровождаемый топотом и криками.

- Так как же я теперь? - беспомощно пискнула Рита, сжимая в пальцах степлер, который она забыла оставить на столе, бросившись в погоню. Вид у секретаря-референта был до того несчастный, что даже сам Станиславский не посмел бы сказать свое знаменитое "Не верю".

- Да поможите чем можите бедной сиротинушке, у меня ни папы, ни мамы, одни родители, - фыркнула Катя, впрочем, тихонько, чтоб не слышали ни Рита, ни Толай.

Взгляд казашского зайчика метнулся к ней. Катя захлопала глазами как могла невинно и простодушно. Рыжик и проснувшаяся Мадина глядели друг на друга и старательно разводили руками.

- Взбесился, - грустно и озабоченно вздохнула Ленуся.

- На голых девок насмотрелся, - поддакнула Катя, - а нервы-то не железные.

- Не сходится, - усмехнулся Толай, - смотрели все вместе. Почему тогда Рыжик не взбесился? Или я, к примеру?

- А кто "Венеру" разнес? - вкрадчиво спросила Ленуся.

- А Рыжик с рождения бешеный, - добавила Катя.

Пользуясь тем, что подозрительный взгляд Толая отдрейфовал в их сторону, Мадина яростно заморгала левым глазом Рите.

- Так я то теперь как? - жалобно повторила та.

- Запасных ключей у соседей, конечно, не держишь, - полуутвердительно произнес Толай.

Рита мотнула головой. Она, конечно, держала, но не призналась бы в этом под страхом увольнения, решалась вся ее дальнейшая жизнь, она это чувствовала кожей.

- Так, - сказал Леня, - так, так, так, - добавил он некоторое время спустя. - Переночуешь сегодня у меня. А завтра что-нибудь придумаем.

Рита замерла от ужаса пополам с неясной надеждой. Джинны радостно переглянулись.

- А я, так и быть, одну ночь в офисе перекантуюсь, - закончил Леня.

Мадина с шумом выпустила воздух сквозь сжатые зубы.

- Спасибо, - ответила Рита со смесью облегчения и разочарования.

- Вот он! - взвизгнула вдруг Катя и , дернув Ленусю за рукав, рванулась за дверь. Рыжик и Мадина среагировали мгновенно и через секунду "крутая команда" клубком выкатилась за порог.

У дверей Катя тормознула и прихлопнула ЧП "Альфа". Внутри с грохотом упала железная решетка и погас свет, а снаружи заалела маленькая лампочка, предупреждая, что все дальнейшие попытки прикоснуться к замку будут в корне пресечены срабатыванием сигнализации и прибытием вневедомственной охраны.

В дверь сердито забарабанили, но хорошая звукоизоляция не позволяла как следует расслышать негодующие крики. Да оно, пожалуй, и к лучшему.

- Пошли отсюда, - предложила Катя, здается мне, самое интересное нам, с этого момента, придется домысливать самим.

На улице было темно и сыро. И довольно прохладно. Редкие машины пролетали мимо, разбрызгивая воду, серебряную, в свете неоновой рекламы. Магазинчики еще работали вовсю. Офисы светились оканами трудоголиков. Пять окон "Альфы" были черны, как черные дыры в космосе, подобные той, из которой некогда выполз негодяй ЧМО.

- Ну и чего ты этим добилась? - раздраженно спросила Мадина, - кроме того, что мы сегодня ночуем на лоне природы? Толай возьмет свой комплект ключей и откроет изнутри. Элементарно!

Не говоря ни слова Катя сунула руку в карман и достала... второй комплект ключей на импортном музыкальном брелке.

- Толаевский? - сообразила Ленуся, - Откуда?

- А когда мы Кусаку ловили, - беспечно объяснила Катя, - мы, с Альфа-Центавра, запросто... В школе, если надо было математику сорвать, самый верный способ был - у учителки ключи попятить.

Она тихонько посвистела и импортный брелок отозвался мелодией свадебного марша Мендельсона.

- Телефон, - вспомнил Рыжик.

- Автоматически отключается когда запирается наружная дверь. Так же как свет и компьютер. Этаж полностью обесточивается, мне Рита объяснила.

- Ты хочешь сказать, они там остались в полной темноте? - ахнула Мадина.

- Ага, - довольно подтвердила Катя, - Темнота - друг молодежи. А бар у них, если я не путаю, не запирается.

- Молоток, - скупо похвалил Рыжик и легонько хлопнул Катю по плечу.

- Гений, - изрекла Мадина, - Ты знаешь об этом?

- Подозреваю. Когда во втором классе учительница вкатила мне первый кол, я поняла, что она мне просто завидует, - ответила Катя и развернувшись, углубилась в парк в поисках подходящей сухой скамейки. Из темноты вынырнул черный кусака с ключами в зубах и прыгнул ей на руки.

- Воссоединение семьи, - прокомментировала Ленуся.

- Для полного счастья не хватает только банки с маслинами.

Не успела Мадина договорить, как по плечу что-то стукнуло. Она мгновенно развернулась и как раз успела перехватить стеклянную банку. Приятно удивленная собственной реакцией она подняля к звездам благодарный взгляд.

- Спасибо, ЧМО, - голос ее прозвучал почти нежно, - Приходится признать - иногда с тобой можно иметь дело.

- А если я шоколадный торт попрошу? - вслух подумала Ленуся, - вафельный.

Компания замерла. Прошла секунда... Другая...

- Погода не летная, - сострил Рыжик, - вафли не летают.

В этот момент Катюшу что-то мягко, почти неощутимо задело по носу и медленно опустилось в траву у ног.

- Кукиш, - сказала она. - Резиновый. Надувной.

- Это шутка или издевательство? - спросил Рыжик.

- Шутка, - ответила Мадина, пытаясь открыть банку пилкой для ногтей.

- Глупая, - закончила Ленуся.

Нет ничего проще, чем подсадить кота на дерево - дальше он полезет сам.

Старая раскидистая липа росла практически под самыми окнами "Альфы", а ее густая крона служила черному наблюдателю не хуже маскировочной сетки.

Кусака прополз по толстой ветке до тех пор, пока она не начала ощутимо раскачиваться, припал к ней всем телом и вытянул шею, проницая темноту круглыми зелеными глазами.

- Ну? - нетерпеливо спросила Мадина, устав от ожидания.

- Девушка умывается, - доложил Кусака.

Компания под липой слегка озадачилась.

- Как - умывается? - спросила Катя.

- Ну не лапкой же, - отозвался сверху кот, - белой тряпочкой.

- Какой еще белой тряпочкой? - Мадина удивленно заморгала, - носовой платок что-ли? У нее тушь потекла?

- По-моему, Кусака хочет сказать, что Рита плачет, - догадалась Ленуся. - Как нехорошо вышло. Довели клиентку до слез.

- Она меня до производственной травмы довела, - неожиданно вызверилась Катя и тронула свежую царапину на щеке, - так что поделом. Око за щеку!

- Кусака! - откликнула Мадина, - Ты там уснул, или где? Что дальше то происходит?

- М - р - р - осозвался кот, перебирая лапами, и в спокойном, обычно, голосе обозначилось неподдельное волнение.

- Кусака, миленький, а пояснее можно? - взмолились джинны.

- Он дает ей высшее наслаждение, - в экстазе промурлыкал кот и, похоже, отключился.

Суперкоманда впала в лекгий ступор.

- Как? - сглотнула Мадина. - Прямо так, сразу?

- А ты что, думала на это много времени нужно? - хмыкнул Рыжик, - Рита - девушка современная, не то что некоторые.

Не говоря худого слова Мадина развернулась и ткнула Рыжика маленьким, но крепким кулачком под ребра. Он выпучил глаза, как глубоководная рыба и, хватая ртом воздух, сел на землю.

- "Отряд не заметил потери бойца и яблочко-песню доел до конца" - прокомментировала Катя.

Не обращая на них внимания Ленуся о чем-то сосредоточенно размышляла.

- Подсадите-ка меня, - скомандовала она вдруг.

Последовала затяжная пауза со всеобщим остолбенением. Потом Катя неуверенно спросила:

- Ты уверена, что тебе хочется это видеть?

Три пары глаз смотрели на Ленусю в глобальном потрясении.

Та покрутила пальцем у виска и, не тратя слов, подпрыгнула, цепляясь за нижнюю ветку.

В детстве она была послушной девочкой и огорчать маму не любила, но все-же пара-тройка обтрясенных яблонь на ее боевом счету числилась. Беда в том, что это было давно. Когда она подтянулась и с пыхтением втащила свою верхнюю половину на ветку, Рыжик и Мадина опомнились и ринулись помогать, подпихивая ноги.

- Круты! - оценила Катя, наблюдая за этой картиной. - Круче только "мерседесы" всмятку.

- Ну? - поторопила Мадина, едва Ленуся утвердилась на ветке.

- Они там валерьянку нюхают. По очереди, - прошептала та, давясь смехом.

- Подсади меня, Рыжик, - царственно бросила Мадина и шагнула к липе.

А за оградой садика, который, согласно документам, считался неприкосновенной частной собственностью ЧП "Альфа" за действиями суперкоманды с интересом наблюдали ребята в форме, прилипшие к окну милицейского УАЗика.

Их было трое: сержант Иванихин, Вовик I и Вовик II.

- Ш - ш - ш, - произнес Вовик II, напрягая свой феноменальный слух.

- Ты чего шипишь? - удивился Вовик I.

- Это не он шипит, это они шипят, - догадался сержант Иванихин.

- Убери руку с моего бедра, - бесстрастным голосом дублера видеофильмов доложил акустик. Другой Вовик испуганно посмотрел на свои руки и на всякий случай спрятал их за спину.

- А за что еще тебя держать, если у тебя больше ничего нет, - "продублировал" Вовик II, и через секунду добавил, - Не надо песен на болоте. У меня есть все что надо, но не для такого гада. Да вдобавок еще и рыжего... заткнись, Пушкин, слушать мешаешь.

- Эротикой они там что ли занимаются? - спросил Вовик I.

- На дереве? - простодушно озадачился сержант Иванихин, - Как это?

- Очень просто. Кама - Сутра, поза сто сорок пятая...

- Ш - ш - ш, - снова зашипел акустик и через мгновение выдал в эфир, - Блин поминальный, колготки порвали. И лака с собой нет.

- Не, это не эротика, - решил сержант, - раз - колготки, значит кого-то грабят.

- Кого на дереве можно грабить? - хмыкнул Вовик I.

- Если жертва на дерево взобралась, ее и грабят, - объяснил сержант.

- А - а, - протянул Вовик I, вникая в ситуацию, - А почему жертва не кричит? Мороженого объелась?

Они прислушались. Слышны били хихикания неясной этимологии и сдавленные обстоятельствами голоса. В разговоре муссировалась тема чьих-то бедер и какого-то фонаря под чьим-то глазом. Вскоре древолазы затихли, обратившись в неподвижные фигуры с лицами, обращенными к окнам ЧП "Альфа".

- Ну их, идиотов, - проворчал Вовик II. - Пугнули бы их и делу конец. Вдруг они что-нибудь в окно швырнут? У меня "Спид - Инфо" нечитанный лежит, а я буду на каких-то придурков любоваться! Ладно, если бы они действительно оргию на дереве устроили, а то...

- Заткнись, - по-доброму посоветовал напарник, - что говорят-то?

- Говорят - кур доят... А... Прекрати хвостом по моему лицу лупить... По-жал-ста!.. Хоть бы ближе подсел что-ли... Куда он пошел? И она ушла!

- Это и мы слышим, - сказал Иванихин, - Кто это "она"? Которая ушла? Там внутри кто-то? В "Альфе"?

- Уж наверное, - Вовик I тронул машину и прокатил ее до парадного входа. Выглянув из автомобиля он недоуменно пожал плечами - сигнальная лампочка опровергала версию.

- Хозяин внутри, - догадался Вовик I, - с хозяйкой, - тут он хохотнул, намекая на то, что хозяйка-то вовсе не хозяйка, а дама известного поведения.

- Пугнем, - решили наскучавшиеся за спокойное дежурство ребята.

Машина подъехала к месту назначения, тихонько ворча мотором на свою судьбу. Сержант Иванихин выбрался на воздух, потянулся, заложив руки за спину, выгнулся, сделал несколько наклонов, стреляя суставами четыре раза присел, и только после этого окликнул ночных древолазов:

- Эй! Вы что, гнездо вить собрались?

Темные фигуры оторвались от окна, склонились в его сторону и пристально стали разглядывать.

- Кто это? - спросила фигура, похожая на кота.

- Милиция, - сказала фигура, похожая на милиционера.

- Нам слезать? - спросила фигура, похожая на девушку.

- Черта с два! - сказала фигура, похожая на фигуру.

- Слезайте! - потребовал сержант Иванихин. - А то хуже будет.

В его тоне угрозы не было, и фигура, похожая на причесанного медведя, спросила:

- Кому хуже будет?

- Слезем, - решила фигура, похожая на девушку, - а то шум поднимем, спугнем Толая. Нам оно надо?

- А не надо, - подтвердила фигура, похожая на кота, и стала слезать. За нею потянулись и остальные, и вскоре стояли, гордо вскинув головы, перед представителями ОВД.

- Ну, и что же вы делали на дереве? - Поинтересовался Иванихин. - Что там такого особенного, в ЧП "Альфа".

Девушки ковыряли ногами асфальт и разглядывали детали местного пейзажа, а парень заулыбался и отвел глаза. Кот умывался.

- И куда же вы, позвольте спросить, смылись из КПЗ еще весной? - добавил Вовик I очень строго.

Это житейское замечание отчего-то развеселило компанию.

- Прекратите улыбаться! - потребовал сержант Иванихин, - Почему у вас кот улыбается?

- А я еще крестиком вышивать умею, - нежным басом сказал кот, - и компьютерной грамотой владею.

Иванихин нацелил на него конец черной дубинки и спросил, срываясь на шепот:

- Почему у вас кот разговаривает? И что вы, едрена-матрена, на дереве делали?

- Мы на дерево за укропом лазили, - смущенно призналась невысокая рыжая девушка.

- А за грибами с чемоданом вы не ходите? - ядовито осведомился Вовик I, который тоже был шапочно знаком с устным народным творчеством.

- Мы бы с удовольствием за грибами пошли, - сказал парень, положив руку на левую сторону грудной клетки, - Или вот на рыбалку... Но не судьба нам предаваться тихим радостям жизни. Все в трудах да в заботах... пива выпить некогда, а вы о рыбе, - и его укоризненный взгляд обежал по очереди всех милиционеров.

- Они еще и автомат сперли, - наябедничал из машины Вовик II, - Из 132 управления. Их по делу Мадам замели, как соучастников. Типичные рецидивисты.

- В машину, - приказал Иванихин, на всякий случай перехватывая дубинку поудобнее.

Сопротивления рецидивисты не оказали, покорно, и даже, как показалось сержанту, весьма охотно загрузились в УАЗик, и, спустя всего час оказались в КПЗ, уже знакомом по делу о замороженном часовщике.

- Родные стены, - с натуральным всхлипом сказал Рыжик и, припав к косяку, поцеловал его.

- Родные нары, - сказала Мадина и с удовольствием вытянулась на них.

- К параше никто не пойдет обниматься? - спросила Ленуся, не разделявшая восторгов по поводу возвращения в камеру. Рыжик хотел съязвить на счет альтернативы, и ночевки на дереве по системе "Тарзан", но сдержался, главным образом потому, что оценить его юмор было попросту некому - девки уже спали мертвым сном.

Утро началось часов в пять, с грохота в соседнем помещении, и мерзкого лязга дверей. Девчонки, протирая глаза, сели. Бокам от жестких досок было совсем не весело и, главное, зверски хотелось есть.

Спустя примерно час их накормили овсяной скользкой кашей, а Мадина, вдобавок, в гордом одиночестве схрупала банку маслин, ниспосланную небесами. Возможно поэтому она одна радовалась жизни, все остальные на жизнь жаловались, скупо и без фантазии. Кусаке сержант Иванихин лично принес говяжий фарш и молоко.

- Нам бы вот того же, но жареного, - как бы в сторону заметил Рыжик, глотая слюни, пополам с овсянкой.

- А нечего автоматы воровать, - ответил сержант, почесывая кота за ухом, - ел бы макароны по-флотски на воле и не жужжал бы здесь на горькую судьбу.

- А нечего нас в тюрьму сажать за то, что мы не делали! - обиженно заявила Мадина, с отвращением наблюдая, как каша сползает с ложки Кати и медленно шлепается в миску, где вырос небольшой трясущийся айсберг. Сержант Иванихин лишь иронично улыбнулся. Лживая инфантильность преступников встречалась на его рабочем пути не один раз. И даже не два.

- Лопайте - и на беседу со мной, - сказал он уходя.

Ленуся пошла к унитазу и скормила ему овсянку.

На беседу они явились, имея заговорщицкий вид, перемаргиваясь и покашливая весьма многозначительно. На сержанта это никакого впечатления не произвело. Суточное дежурство подходило к концу, и снятые с дерева рецидивисты ровно через час должны были перейти под юрисдикцию следующей группы, так что их многозначительность была Иванихину глубоко до фонаря. Он широко зевнул и предложил всем садиться. Кот прыгнул на стол и сел там, приняв образ египетской статуи. Секретарша изумленно посмотрела на кота, и Кусака подмигнул ей левым глазом.

- Назовите свои имена и фамилии, - казенным голосом потребовал сержант.

- А у меня нету фамилии, - огорчился кот. Секретарша вздрогнула.

- Почему? - спросила она.

- Это я допрос веду, а не вы, - напомнил Иванихин. - Кота вносить в протокол не будем.

- Я тогда пойду мышей поищу, - сказал Кусака и, спрыгнув со стола, принялся крутиться по кабинету.

- Лорелея Рокфеллерова, - сказала Ленуся, - Пишите мое имя и фамилию.

Секретарша спокойно напечатала.

- Что это вы печатаете? - спросил Иванихин.

- Лорелея Рокфеллерова, - холодно ответила секретарша, у которой говорящий кот исчерпал лимит удивления на весь день вперед. Допытываться до правды сама она не собиралась, тем более, что сержант достаточно ясно сказал, что допрос ведет он. А ее дело маленькое - сиди и колоти по клавишам.

- Место жительства, - обратился сержант к Ленусе как можно любезнее.

- Альфа-Центавра знаете? - спросила Ленуся. - Тамошние мы*.* "Гостья из будущего" х/ф.

- Остальные тоже оттуда? - уточнил Иванихин. - Если и дальше намерены придуриваться, отправитесь обратно в КПЗ, а потом, вечерней лошадью, назад в 132 управление. Там вас давно ждут. С цветами.

- Мы уже закончили, - сказал рыжий парень, - простите. Привычка. Мы все скажем, только разрешите сделать один звонок. У меня подруга замуж выходит, я хочу ей счастья пожелать.

Сержант задумался. Не позволить - задержанные упрутся как бараны. Позволить - неизвесно, какие последствия будут у звонка. Однако номер телефона да и сам разговор можно записать, а это - дополнительные сведения. В существования новобрачной подруги он, ясное дело, не поверил. Рыжик и сам верил в нее слабо. Романы-романами, а жизнь, как известно, имеет свои законы.

Домашний телефон Толая не отвечал. Ритин - тоже, что вселяло определенные надежды. Рыжик позвонил в ЧП "Альфа", но там тоже молчали. Видимо, телефоны никто так и не включил. Лицо у Рыжика сразу поскучнело, осунулось. Он осторожно положил трубку.

- Я хочу сдедать заявление, - сказал он. - Мы признаемся, что в офисе ЧП "Альфа" заперли президента этой фирмы и наблюдали за ним с дерева.

У сержанта Иванихина при сенсационном заявлении челюсть отнюдь не отпала, как ожидали присутствующие. Он слыхал и не такое.

- Зачем? - сухо спросил сержант.

- Мы его секретаршу хотим за него замуж выдать, - объяснила Катя.

- Ага, - подтвердила Ленуся, которой тоже хотелось в чем-нибудь чистосердечно признаться, но ее все время опережали то Рыжик, то Катя, - Мы их вместе заперли. Откройте их, пожалуйста, они только снаружи открываются.

- Хорошо, что "пожалуйста", - проворчал Иванихин. Он кликнул кого-то из коридора и передал добровольно выданные задержанными ключи, вместе с инструкциями.

Когда дверь закрылась, Иванихин глянул на часы и заинтригованно спросил:

- Я вот только одного понять не могу: как вы оказались в запертой камере?

Сержант ждал, но на задержанных отчего-то напала необоримая лень шевелить губами, и вообще делать что-либо общественно полезное или общественно-вредное.

- Отведите нас в КПЗ, пожалуйста, - попросила Мадина, - желательно мальчиков отдельно, девочек отдельно.

- Это почему же? Неужели я такой неприятный собеседник?

Откуда мог знать Иванихин, что требование задержанных - не пустой каприз. И, конечно, он совсем не ожидал того, что началось через несколько минут. Зарядка, навязанная ЧМО и вообще-то была зрелищем не для слабонервных, а новые силовые упражнения с тумбочками, надо думать, со стороны смотрелись просто убийственно. Изретка взглядывая на прыгающих друзей, Катя внезапно осознала, что с того дня, как ЧМО заключил их в свою тюрьму, они значительно изменились. Убогая диета и трехразовая зарядка делали свое дело, заставляя жирок исчезать, а мышцы - подтягиваться. Перемены физического "Я" явно влияли на психику - они стали увереннее, чувтсвуя свою близость к телесному совершенству...

Сержант Иванихин ее мыслей прочесть не мог, а то бы он, конечно, успокоился и порадовался за задержанных, так как злым по натуре не был. Но сейчас он пребывал в полнейшей умственной прострации. В его практике были преступники во время допросов нападавшие на него с заточенной алюминиевой ложкой, глотавшие при нем кусочки непонятно как пронесенных бритв, рыдающие, бьющиеся в псевдоэпилептических припадках, косящие под психов, упорно молчащие, рассказывающие разную билиберду о своем детстве, но впервые задержанные дружно отжимались от пола, приседали с тумбочками на плечах, качали пресс - и все это удивительно слаженно, под музыку, происходящую из недр организма рыжего парня.

Секретарша попросилась на минутку выйти, но тотчас вернулась, и привела с собой едва ли не всех сотрудников и сотрудниц управления, к тому времени уже подтянувшихся на работу. Народ толпился в дверях, изрекая комментарии. Спортсмены энергично огрызались, Иванихин балдел, и никто не заметил возникновения новых действующих лиц.

Толай с интересом наблюдал за своими недовними знакомыми. Рита стояла, прижавшись к нему и блаженно жмурилась; ее мысли улетали прочь из этой суровой действительности. Рука Толая нежно обнимала ее тоненькую талию.

В какой-то момент Мадина поняла, что уже давно смотрит на Толая и Риту.

- Народ! - воскликнула она, вставая на "мостик". - К нам пришли!

- Ах вы голуби мои, - простонала Ленуся из этого самого "мостика", - обождите. Мы скоро. Еще двести прыжков туда-сюда, и мы освободимся.

Катя радостно заухала, а Рыжик ничего сказать не мог, так как его голосывые связки были арендованы для подачи команд, поэтому он просто помахал рукой.

Кусака молча мыл заднюю лапу, выставив ее в потолок, и делал вид, что никого не узнает.

- Я бы, конечно, мог рассердиться, - начал Толай, слегка угрожающе, но эффект был нивелирован его улыбкой. - Если честно, то ваш финт нам кое в чем помог.

Он ласково посмотрел на Риту.

- Она мне все рассказала про вас, и сегодня, так и быть, мы женимся.

Рита что-то пискнула.

- Да, - продолжил Толай, - а вот фотомоделью она работать не будет. Она, может, вообще работать не будет, если не захочет, правда, малыш? И пластическая операция отменяется. Мне ее веснушки нравятся. И носик. И ушки.

Он поцеловал Риту в последнюю названную деталь. Сотрудники ОВД зачарованно следили за развитием событий, не впиливая в ситуацию, но наслаждаясь ею.

- Товарищ сержант, можно с вами обсудить это дело? - Толай деликатно оттеснил лишний народ в коридор и прикрыл дверь изнутри. Обогнув спортсменов, он сел напротив Иванихина, а Риту посадил к себе на колено.

- Я слушаю, - отозвался Иванихин. - Вы хотели что-то рассказать? Об этих... Не знаю, как их назвать...

- Людях, - уточнила Ленуся.

- Они не нарушают никаких законов, - сказал Толай, - и не нарушали.

Джинны скромно промолчали, занимаясь прыжками.

- А автомат?

- Они его по ошибке сперли, - сказал Толай, - я его верну.

- Я вас умоляю, - произнесла Рита, - Отпустите их. У нас сегодня свадьба, мы их хотели пригласить. Мне нужна подружка, а Лене - друг, чтобы короны держать.

- Какие короны?

- Которые в церкви дают. Их надо над головами держать. И еще они должны с нами в ЗАГС пойти. Ради бога, отпустите их! Они же делают людей СЧАСТЛИВЫМИ, - волнуясь, сказала Рита.

- Счастливыми? - переспросил сержант Иванихин. - Это как же?

- Давайте мы завтра поговорим, нам через час нужно в ЗАГСе быть, - предложил Толай. - Выпустите их на поруки, хоть на сутки. Запишите мой адрес, телефон. Вот паспорт.

Иванихин повертел в руках паспорт Толая, несомненно, подлинный, взглянул на задержанных, которые вяло подергивались на полу, затихая.

- Забирайте их на фиг, - неофициально сказал он. - На счет счастья ничего сказать не могу, а с ума я уже сошел.

Мадина со стоном поднялась и подала руку Кате. Рыжик кое-как встал на четвереньки. Ленуся собрала конечности в кучу и уселась, не моргая, в полной прострации.

- Машина на улице, я вас жду, - сказал Толай.

Потом ничего особо примечательного не было. В церкви Ленуся и Катя нагло сидели, не смотря на сердитое пшикание церковной бабуси, Мадина не удержала тяжеленную корону и с размаху надела ее но голову Риты, а гости, поспешно собранные на свадьбу, щелкали фотоаппаратами и жужжали видеокамерами почти все время. Батюшка перемещал молодоженов, взявши их за руки, через прорезь в своем облачении, и Катя немедленно начала объяснять громким голосом, зачем он это делает, откуда пошел этот обычай, и в чам его сакральный смысл. Слово "сакральный" не расслышав, приняли за ругательство, и Катя заткнулась. Пел хор. Гости обильно пускали слезу. Потом зазвонили колокола - раз, другой. Третий. А после батюшка, внезапно пришедший с улицы, сказал, что это под выход молодоженов звонят уже три раза. Молодожены поспешно выскочили, снабжая по пути мелочью активно просящих нищих.

После церкви все скопом загремели на фуршет со всяческими здравицами, и даже с тамадой - тетенбкой с губами как у рыбы-попугая.

Было городское телевидение с камерой с каким-то слабоусатым придатком, на котором она болталась.

Мадина подарила молодоженам банку маслин, больше дарить все равно было нечего. Рыжик набивал защечные мешки колбасой а Катя и Ленуся с восторгом распихивали по карманам конфеты и апельсины, не обращая внимания на шокированный высший свет.

- Ребята, давайте сфотографируемся, - предложила Рита, - Неизвестно, куда вас дальше судьба забросил, может не свидимся больше...

Слеза счастья скатилась по ее щеке. Рыжик, расчувствовавшись, подавился и стал громко перхать, как туберкулезная овца. Какая-то дама с бриллиантами ненормальной величины врезала его по спине большой рабоче-крестьянской ладонью.

Джинны чинно приблизились и стали полукругом возле молодоженов, и в ту же секунду компанию ослепила фотовспышка, да такая яркая что все, на миг ослепнув, отчаянно заморгали.

- Что ты как не знаю кто! - напустился Толай на фотографа, - подождал бы, пока все в позу встанут, а то ведь... А где?

Он завертел головой, щуря слезящиеся глаза.

- Куда они подевались? - спросил он Риту. Та пожала плечами. Толай кинулся к швейцару, но тот поклялся, что из ресторана никто не выходил. По крайней мере, через его дверь.

Было бы сложно проследить, как через некое пространство все странные люди проскользнули в иное измерение и шмякнулись на заросшую высокой травой лужайку.

После шумного веселья переход был таким резким, что ни один из участников трансмиграции сперва не понял, что же произошло. Рыжик шумно жевал. Ленуся облисывала пальцы - все в крошках от бисквита, Катя балансировала на одной ноге, поправляя туфлю, одолженную у Риты. Мадина прижимала к губам бокал с красным вином. Несколько секунд им понадобилось на осознание случившегося, а потом они горестно поникли носами.

- Спасибо, родной, - вздохнула Катя, - вовремя ты это сделал. А могли бы так оторваться...

Лужайка внезапно исказилась, будто изображение в неисправном телевизоре, а затем и вовсе исчезла. Вместо нее по обе стороны появились стены, пыльные и деревянные, а с ними дивный, ни с чем не сравнимый аромат хорошо выдержанного конского навоза. Джинны ощутили на себе высокие сапоги, рабочие халаты и респираторы, под ногами захлюпало и забулькало, а в руки сами собой прыгнули лопаты.

- Авгиевы конюшни какие-то, - скривила нос гуманитарно образованная Катя.

- Ну и аромат, - зеленея, сказала Ленуся.

- А говорила, что животных любишь, - оскалился Рыжик, - это тебе заместо летней практики в совхозе "Красный дерьмочист".

Тут он поскользнулся и рухнул прямо в хлюпающую жижу, девчонки едва успели отскочить, спасаясь от брызг. Мадина зашлась в смехе, а Рыжик, вставший на четвереньки, внимательно посмотрел на девушку и неожиданно широко улыбнулся:

- Кто-то, к слову сказать, обещал мне поцелуй?..

Глава 2

Негры на снегу.

Декабрь заканчивался внезапно, хотя новый год, в принципе, ожидался. По случаю праздника улицы в городе забелил снег, добавив работы дворникам, а потом в небе образовалась прореха, сквозь которую мороженые осадки посыпались без всякого лимита.

У студента мединститута Ерохина Евгения вдруг закончились светлые дни сачкования: деканат решил твердо, что студентам все же нужна медпрактика. С тачки зрения деканата, практика состояла в беспорядочном разбрасывании студентов по городам и весям; при этом студент уподоблялся автономной республике, у которой перекрывались газо- и нефтепровод, накладывалось эмбарго на ввоз и вывоз и объявлялось чрезвычайное положение в связи с переходом на подножный корм (ягель и ветки), так как стипендию задерживали в среднем на три месяца.

Женя на стипендию никогда не рассчитывал, предпочитая надеяться на собственные силы. Сил, при этом, хватало только на сомообеспечение финансами, лекции же и практические занятия в анатомичке занимали в личном времени едва 4%. Сдавая экзамены Ерохин прибегал к нечестным методам, как-то: написание шпаргалок, использование электронной записной книжки, уоки-токи, соблазнение экзаменатора взглядом, деньгами и едой. Последнее действовало безотказно, так как еду преподавательский состав видел чаще всего в ЖКТ на таблицах и в анатомичке.

В итоге, проучившись два года в мединституте, студент Ерохин с трудом вспоминал, чем пронатор отличается от супинатора, а из инфекционных болезней знал только гангрену.

Медпрактику он решил проходить на родной земле, поэтому сейчас ехал в село Переднево, прихватив десяток чужих конспектов по различным дисциплинам.

Добираясь до дому-до хаты Женя как то не особо раздумывал над тем, как его примут на родине. Всю дорогу, развалив конечности на верхней полке плацкартного вагона, он пил "Степана Разина" и дышал пивом на страницы дайджестов, прикупаемых на остановках. Отлично выспавшись, во Вторник, январским утром, Евгений прибыл в родные пенаты. На маленьком перроне, густо засыпанном снегом, сидела грустная собака породы "двортерьер". Заметив вышедшего из поезда студента она встрепенулась, подскочила, пропустила человека мимо себя и пристроилась рядом, чуть позади. Больше студента никто не встречал.

Заметив спутника, Женя улыбнулся уголком рта. К его удивлению, Бобик не отстал даже тогда, когда они подошли к самому дому.

"Дом" - сказано немножко громко.

Это было двухэтажное строение типа "барак" с первым этажом из камня, а вторым - надстройкой позднего времени из дерева, то ли из мореного дуба, то ли из корабельной сосны, словом того, чего бывшему хозяину дома, совхозу, удалось утаить от самого справедливого в мире государства рабочих и крестьян.

К двери своей квартиры ? 8 (всего их числилось 14, 6 - не жилые, но, как смутно припомнил Евгений, кому-то принадлежащие), он подошел как белый человек, с ключом но и с некоторой опаской, словно ожидая, что из глубины темного провала на него бросится кошмарное создание из очередной серии любимых Х-файлов, либо кто-нибудь из сверх-любящих родственников, телепатическим путем узнавших о прибытии студента на родную землю... Если выбирать, то Ерохин предпочел бы монстра.

Бобик его страхов не разделял. Он стоял перед дверью, дружелюбно помахивая лохматым хвостом, и терпеливо ждал, пока Женя справится с заржавевшим замком. Наконец замок хрипло лязгнул и рассохшаяся дверь со скрипом провалилась внутрь. Именно провалилась, так как верхняя петля обратилась в рыжую пыль под воздействием естественных факторов еще в прошлую осень. Бобик отскочил и пару раз неуверенно гавкнул.

- А чего же ты замолчал, чучело? - спросил Ерохин, обозревая дверь. - У нас свобода слова. Валяй, высказывай все что думаешь обо мне и об этом шикарном коттедже на берегу Средиземного моря. Не стесняйся, друг человека. Я конструктивную критику допускаю.

Но пес, видимо, ничего больше не думал, и это неосторожное высказывание оказалось первым и последним.

В квартире, где студент не показывался почти два года, смело можно было объявлять чрезвычайное положение и вызывать ребят из МЧС. Со специальным оборудованием для проведения экстренных раскопок.

Начать с того, что в помещении царил собачий холод. Градусов пять ниже нуля. Бобика он не беспокоил, а вот Жене снимать свою пижонскую "Аляску" как то разом расхотелось.

Круглая печка в углу стояла холодная, как сердце красавицы, и ухмылялась беззубой пастью. Погребенный под слоем пыли обеденный стол и два кривоногих стула составляли всю мебель. Где-то в недрах комнаты, куда Ерохин так и не заглянул, опасаясь лишний раз травмировать свою впечатлительную психику, скрывался огромный и удобный пружинный диван, застеленный, как помнил Женя, большой овечьей шубой. Если все так и осталось, на счет ночевки можно было не беспокоиться, она была обеспечена по классу "люкс".

Короткий рейд по пеналу и кладовке выявил сахарницу с какими-то белыми окаменелостями, которые Ерохин, проведя органолептический анализ путем прикладывания языка, определил как соль.

- Живем! - обрадовался он. - Соль - это жизнь. В пустыне самое главное не вода, а именно соль, которая удерживает влагу в организме.

Бобик фыркнул довольно скептически.

- Хочешь сказать, что мы не в пустыне? - Ерохин с великолепным презрением пожал худыми плечами и сделал широкий жест рукой. - А где же мы, по-твоему, находимся? Я, конечно, понимаю, что эта дыра - твоя малая Родина, и ты испытываешь к ней определенные патриотические чувства. Но, посуди сам: пиво только "Балтика", да вдобавок третий номер - умирать буду не притронусь! Кабельного телевидения нет, герлы все какие-то приплюснутые. Если по-твоему это не пустыня то я - тибетский монах.

Бобик согласно вздохнул и растянулся на пыльном половике. Видно, его жизнь в Переднево тоже достала, просто пес не был столь красноречив.

Ерохин с постной миной вышел во двор, под темнеющее звездное небо, воспользовался насквозь продуваемыми "удобствами" - по отношению к этой дырке в полу столь изысканное определение звучало как особо тонкое издевательство. Потом, проваливаясь по пояс в снег, он добрел до забора, оторвал от него три доски и тут же, во дворе, разломал об колено. Несмотря на субтильное сложение, Ерохин был далеко не слабак, да и досочки попались - никак не мореный дуб, что бы не говорил бывший председатель совхоза.

Дома, сгрузив "дрова" у печки, он кинул в разверстую пасть пару обломков, выдрал несколько страниц из конспекта, скрутил трубочкой, поджег зажигалкой "Danhill" и, подмигнув Бобику, достал из "банана" бутылку пива "Золотая бочка" и очередную книгу Макса Фрая, которая на этот раз называлась "Власть несбывшегося".

- С новосельем, чудовище, - сказал студент, открывая пиво о печку. - Кормить тебя, извини, нечем, но ты ведь до этого как-то питался? Значит и теперь не пропадешь. За аренду помещения я с тебя ничего не возьму, а ты за это будешь мне дом сторожить. Правда, воровать тут особо нечего, но и из тебя, если посмотреть объективно, какой, на фиг, сторож, если ты лишний раз гавкнуть стесняешься?

Бобик печально вздохнул у стены, соглашаясь с Ерохиным.

- Комплексы, - авторитетно заявил Женя, седлая скрипучий стул, - детская обида, а, возможно, родовая травма. Тебя, чудовище, в глубоком детстве утопить не пытались? Не помнишь? А зря. Такие вещи, они, брат человека, такой отпечаток на личность накладывают, что только держись...

Бобик Ерохина слушал очень внимательно, время от времени согласно помахивая крученым хвостом, с роковой неизбежностью свидетельствующим о том, что в его длинной родословной затесалась чистокровная сибирская лайка.

Пребывая в благодушном настроении, Женя запустил руку в "банан", порылся там, и вытащил странную и оригинальную скульптурную группу: три девушки в позах скорее забавных, чем соблазнительных, здоровенный парень с выражением лица скорее недовольным, чем "зверским" и маленькая фигурка зверя, весьма похожего на кошку. Что символизировала эта группа, кто был автором "шедевра", и с какого будуна он его сотворил, оставалось тайной, покрытой мраком. На свадьбе кореша, Леньки Толая, полгода назад, после странного феномена - световой вспышки, сопровождавшейся исчезновением части гостей (Ну чем не Х-файлы?), он подобрал эту статуэтку и сунул в карман совершенно машинально, чтобы гости не раздавили. Невеста кореша, Рита, заметив это, неизвестно почему подмигнула ему и улыбнулась. Странная женщина.

Ерохин смахнул пыль со стола старой прихваткой и водрузил статуэтку в центр. В ближайшие несколько недель ему предстояло тут жить. Как он с этим справится - для самого Ерохина было загадкой.

- Студент? - здоровенная, прямо рубенсовская женщина лет тридцати пяти, с зачесанными назад пшеничными волосами и необъятным, выпирающим из пальто животом, покрутила перед глазами его документы и небрежно бросила в стол.

- На практику, значить, прибыл. Это хорошо. В медицине хоть что-нибудь сечешь?

- "Что-нибудь" секу, - дипломатично и осторожно ответил Ерохин.

- Первую помощь оказать сможешь? - спросила женщина, быстро просматривая журнал и, по ходу дела, внося исправления и дополнения.

- Кому? - слегка испугался Ерохин, представив себя, принимающим роды у собственного, хоть и временного, босса.

- При алкогольном отравлении например, - сказала женщина, - штатная ситуация.

- Дак это... два пальца в рот. Можно дать нашатыря понюхать.

- Это верно, - хмыкнула женщина отчего-то злобно, - в самый корень смотришь, студент. Два пальца и нашатырь - это будет твой главный инструмент и медикамент. А больше тут, один черт, ничего нет, и в ближайшем будущем не будет. Шесть упаковок анальгина и перекись водорода я сама из райцентра привезла, они в сейфе и только для детей!

С этими словами женщина бросила в Ерохина ключ, тот едва успел его перехватить и поднял на местного фельдшера обалделые глаза. В это время под окнами раздался громкий сигнал и Мария Андреевна Трофимчук (просто Мария) с пыхтением выбралась из за стола, явно не рассчитанного на двоих.

- На работу приходить к девяти. Домой - в пять. Если телефон не работает - встряхнуть. Если все равно не работает - значить обрыв кабеля.

- И... что? - спросил Ерохин.

- И все, - развела Маша большими руками, - не повезло тебе значить. Через пару-тройку недель приедут исправлять. Если к нам захотять дозвониться.

- А... вы куда? - проговорил Ерохин непослушным от удивления речевым аппаратом.

- А как ты думаешь, будущий врач? - язвительно спросила Маша.

- А - а - а... Прямо сейчас?

- Рожать, может, и не прямо сейчас, а попутка в райцентр сейчас идеть. Другой может месяц не будет. Купейный билет мне, с моей зарплатой, сам понимаешь, не по карману. А в общем с киндер-сюрпризом делать нечего. Так что ауфидерзеен, майн либер Женя. Крутись. И не робей - так плавать и учатся.

С этими словами Маша с трудом протиснулась в дверь, неся сумку, в ее руке выглядевшую игрушечной, с первой попытки забралась в стоящий у крыльца пижонский джип с вот та-а-акими шинами и, махнув Ерохину рукой, отбыла из Переднево по личному делу.

Студент остался один. Совсем один на пять деревень. На... дай бог памяти... почти полторы тысячи жителей.

Женя почувствовал, что ему нужна первая помощь. Он открыл медицинский шкафчик, нашел нашатырный спирт, понюхал... Потом решительно вскрыл сейф, вытащил баллон со спиртом натуральным, C2 H5 OH, плеснул себе полстакана, разбавил водой из умывальника и выпил не присаживаясь.

Дом встретил его темными окнами и выстуженной за день кухней. Комнату Ерохин, экономя забор, решил вообще не отапливать, помятуя о том, что англичане спальни не отапливают, и до сиз пор живы, как ни странно. Вместо ночной грелки он сунул под одеяло Бобика и, накрывшись сверху еще и шубой, отрубился напрочь, сомлев от выпитого натощак спирта.

Следующее утро, слава создателю, было субботним, и, вспомнив об этом, Женя торопливо и благостно перекрестился раньше, чем открыл глаза. Заботы, связанные с медпунктом, откладывались на два дня и две ночи, а за это время бог знает что могло произойти. Мог на село Переднево выбросится с парашютом знаменитый профессор военно-медицинской академии, а мог наступить конец света.

Поскуливая, Бобик выполз из под одеяла и заплясал у дверей. С гримасой отчаяния студент спустил ноги с дивана, вздрогнул от холода, нашарил заплатанные валенки, подошел к двери и приоткрыл ее на два спичечных коробка, сберегая тепло. Бобик просочился наружу и зацокал когтями по гулкому коридору. Ерохин взглянул на часы - шесть утра. В Питере в это время он еще спал сном праведника.

Проблему завтрака нужно было как-то решать. Не то, чтобы не было никаких проблем с обедом и ужином, просто Женя был устроен так, что в шесть утра именно проблема завтрака представлялась ему наиболее актуальной.

Ерохин привез с собой $ в количестве ста пятидесяти единиц но, как выяснилось еще на вокзале, в селе Передневе не имели ни малейшего понятия, по какому курсу сдавать сдачу с этой американской радости, а продавщица в ларьке нагло потребовала рубли. Рублей у Ерохина было ровно восемь, их он продавщице не отдал, резонно рассудив, что самому пригодятся. Вопрос - на что могли сгодится восемь рублей? На них можно было купить одну бутылку пива, или десяток сигарет, или полторы буханки хлеба... Ежу понятно, что все это было попросту несерьезно.

Вернувшийся Бобик поскребся в двери лапой.

- Заползай, чудовище, - рассеяно отозвался Ерохин, что Бобик и сделал, устроившись у холодной печи.

- Понимаешь, брат мой пес, - сказал Ерохин, раскалывая доску от забора хлебным ножом, - финансовая проблема - одна из самых основных. Я бы даже сказал - базисная. Желудок - всему голова!

Сия убийственная сентенция вырвалась у студента, видимо, потому, что после голодного дня, пьяного вечера, холодной ночи и раннего экстренного пробуждения по нужде Бобика, сам он был одним сплошным желудком: голодным, пустым, алчущим пищи - какой угодно, только, ради бога, не духовной!

- Хорошо, будем рассуждать логично, - продолжал Ерохин, не вставая с коленей (так было теплее), - Ну, съем я тебя...

При этих словах Бобик мигнул карими глазами, но не шевельнулся.

- Ну, утолю голод. С точки зрения натуральной философии поступок вполне естественный и даже морально оправданный. У тебя жена есть? Можешь не отвечать, знаю, что нет, иначе бы у меня не ошивался. Значит, дети сиротами не останутся. Это с одной стороны... А с другой - у того же Фрая, например, написано, что слово имеет силу закона. А я тебя уже два раза братом обозвал... Так что придется, брат мой ушастый, изыскивать внешние ресурсы... А сделаем мы с тобой вот что - пойдем сейчас на фельдшерский пункт, отольем спиртяги в бутылку, разведем, загоним на вокзале и купим банку тушенки. А утром в Понедельник откроется то, что у них тут за сбербанк сходит, и мы с тобой сменяем загнивающие баксы на наши кровные пенензы. И заживем - кум королю, сват президенту.

От избытка радостных эмоций (от того, что решение нашлось), Ерохин высвистел популярную в родном вузе песенку: "А ты не бей, не бей кота по пузу мокрым полотенцем".

...

Чистое, белое, неземной красы сияние окутало кухню. Послышался слабый звон то ли серебряных колокольцев, то ли наручников, то ли лопат. И вдруг откуда-то ощутимо и резко пахнуло свежим конским навозом. Бобик ощетинился и зло загавкал, но тут же смущенно поджал хвост. В этом Ерохин не ошибся - хозяева выгнали Бобика на вольные хлеба из за излишней интеллигентности пса. Стеснялся громко ругаться.

- Привет, - обалдело сказал Женя, глядя на вывалившуюся прямо из неземного света компанию.

Никто ему не ответил.

Длинноногая красотка с воплем восторга сорвала с себя синий рабочий халат, заляпанный коричневой гадостью, скомкала его и запустила дерьмом обратно в небесный свет. Под халатом обнаружилась белая водолазка, черная короткая юбка и блестящие капроновые колени, торчавшие из грязных резиновых сапог. Еще две, явно психованные девицы, стриженая шатенка и рыжая, разлохмаченная, словно в вороньем гнезде ночевала, вывалились вслед за ней, на ходу срывая халаты и респираторы, и в порыве неведомых чувств едва не задушили в объятиях рыжего громилу, который явился из огня как хмурый ангел, только вместо пламенеющего меча он держал на руках здоровенного черного котяру - увидев Бобика тот немедленно сиганул к пеналу и устроился наверху.

- Вырвались! Вырвались! - в восторге пропела длинноногая с потрясающей европейской фигурой. - Целый год, с ума сойти! 365 дней!

- 366, - поправила ее рыженькая, - год попался високосный, блин.

- Ну точно, Авгиевы конюшни и были, - возбужденно проговорила третья, пытаясь пальцем оттереть пятно с короткой расклешенной юбки, - вот тебе и казахский зайчик.

- И колобок, - вставила рыжая, хмуря лоб, - и пусть мне теперь кто-нибудь скажет, что я зря завожусь.

Качок молчал, сосредоточенно оглядывая убогую ерохинскую обстановку.

- Однако, судя по температуре воздуха, не Сочи, - сказал он наконец, и обратил взгляд на студента, уже слегка пришедшего в себя, - парень, мы где?

- Планета Земля, - брякнул Ерохин и, подумав, уточнил, - Солнечная система.

- Далековато от Альфы-Центавра, - глубокомысленно заметила девица с короткой стрижкой.

- "И дым отечества нам сладок и приятен", - хмуро буркнула лохматая, чья радость как то внезапно кончилась. - Я, блин, на ногах не стою. Дайте сесть куда-нибудь, хоть в КПЗ.

Ерохин подсуетился и притащил из соседней комнаты еще два стула. Изо рта у него, буквально, торчали вопросы, даже голод отступил.

- Мы что, на северном полюсе? - спросила красавица, поведя точеными плечами.

В тот же миг, откуда ни возьмись, на этих плечах появилось ослепительное манто из седых самцов норки, стоимостью тысяч в двадцать баксов. Ерохин покачнулся. Качество одежды сразило его сильнее, чем ее внезапное возникновение из воздуха. Компания, более закаленная в смысле разных чудес, только хмыкнула.

- А мы что, рыжие? - спросил рыжий парень и получил в обе руки три китайских пуховика. Размеры соответствовали. Получив свой, растрепанная девица покосилась на манто красавицы и едко усмехнулась.

- Это называется - социальная справедливость. А если я не ношу китайские пуховики? Может быть у меня на пух аллергия?!

Не успела она договорить, как непостижимым образом пуховик в ее руках вывернулся наизнанку и оказался драной и мятой фуфайкой цвета детской неожиданности, да еще, вдобавок, прожженной в двух местах. Компания тихо прыснула в кулаки.

- Правильно, - кивнула самокритичная девица. - Зависть - чувство не совместимое с пролетарской этикой.

Фуфайка на самокритику никак не отреагировала, и превращаться в манто, или хотя бы назад, в пуховик, отказалась.

- Ну и плевать на тебя, - сказала девица, надела фуфайку и села на стол. - Так мы, в натуре, где? Кроме того, что в солнечной системе и не в Сочи? Это место как-нибудь называется?

- Село Переднево, черенцовский район, - прочла шатенка на позапрошлогодней открытке, вынутой из под сахарницы, - ребята, это Хабаровский край. Мы на Дальнем Востоке, точно!

- Чтоб я так жил, - сипло выразился рыжий и опустился на стол.

Кот круглыми немигающими глазами смотрел на Бобика. Проблемы географии его, видимо, не касались.

- Слушайте, ребята... девушки, - поправился Женя, - а вы, собственно, кто? И откуда?

Рыжеволосая тяжело вздохнула:

- Вот это и есть в нашей профессии самое тяжелое, - заметила она и, не меняя тона, буднично закончила. - Мы - джинны. Работа у нас такая. Бывают слесаря, токаря, пекаря, а мы - джинны. Выполняем желание. Одно! Заветное! За 72 часа. Так что говори, чего желаешь, и мы, пожалуй, приступим.

- У Катюши руки после года санаторного режима чешутся, - заметила шатенка, спец по географии.

- Ага, чешутся, - не стала спорить девушка, оказавшаяся Катей, - вот отмою от навоза, наверное перестанут. А если нет - я их еще об какого-нибудь рэкетира почешу.

- Может быть мы сначала познакомимся? - мелодичным голосом предложила красотка. - Вот вас, например, как зовут?

- Женя, - сказал Ерохин.

- А меня - Мадина.

- Везет же! - восхитился Ерохин.

- Ленуся, - представилась третья девушка и присела в глубоком реверансе.

- Рыжик.. э - э - Слава, - сказал Рыжик, глядя мимо Ерохина неприятными, колючими глазами.

- Этот джентльмен на шкафу - Кусака. Прошу любить и жаловать, - Мадина очаровательно улыбнулась. Манто шло ей чрезвычайно. Казалось, она всю жизнь носила что-то подобное.

- Мы вас слушаем, Женя, - дружелюбно сказала она.

Евгений слегка растерялся.

- Вы это серьезно?

- Не-а, мы так шутим, - сказала Ленуся, - самая модная шутка сезона: в статую превратиться. Люди пугаются до смерти - знаешь как весело!

- Не вводи клиента в заблуждение, - оборвала ее Мадина и снова улыбнулась Ерохину. - Мы совершенно серьезно готовы выполнить любое ваше желание.

Глаза Евгения заблестели.

- Однако, леди, вы рискуете. желания могут быть самыми разными.

- Верно, - ни к кому не обращаясь заметил Рыжик. - Инвалиды, например, только того и желают, чтобы опять своими ногами ходить. Но - поздно.

Этот момент выбрал Бобик, чтобы преодолеть, наконец, врожденный интеллигентский комплекс. Он подскочил к пеналу, громко гавкнул так, что подпрыгнула сахарница, ударил передними лапами по пеналу. Тот покачнулся и медленно повалился на пол. Кусака с шипением перелетел на стол, оттуда - на лысый карниз. Шкаф рухнул рядом с печкой, рассыпав все содержимое (какие-то коричнево-белые комья из жестяных банок). Рыжик оказался зажатым в углу, а Мадина немедленно упала в обморок, прямо на руки студента Ерохина, не забыв придержать норковое манто.

- Слушай, ты! Клиент! Осади назад! - угрожающе рявкнул Рыжик, проламываясь сквозь разбитый пенал как терминатор.

Ерохин, который только что примерился сделать Мадине искусственное дыхание "рот в рот", невольно приостановился.

- Больной нужна экстренная помощь. Я - врач.

- Везет же, - передразнил Рыжик. - А переломы сам себе вправлять умеешь? Нет? Значит научишься.

- Все! - шепнула Катя прижатой к ней Ленусе, - абзац пришел селу Передневу, если не всему черенцовскому району.

- Да, - согласилась Ленуся. - Красота - страшная сила.

- Говори мне, что делать! - решительно сказал Рыжик и опустился на колени перед Мадиной.

- Пятки пощекотать, - хихикнула Ленуся, - или дохлую мышь на грудь. Тут есть мыши?

От этих слов Мадина, как и следовало ожидать, немедленно очнулась.

Спустя полчаса в хорошо протопленной кухне компания сидела вокруг стола и пила какао "Несквик" на которое неожиданно рассщедрился ЧМО. Наверное, после Авгиевых конюшен, его совесть мучила.

Пенал горел хорошо, потому что дерево было сухое. И прогорал быстро, по той причине, что деревом не был, а был стружечной деревоплитой.

- Я одного не могу понять, - говорила Катя, прихлебывая какао. - Если сейчас зима, а в прошлый раз было лето, откуда 366 дней взялись?

- Скажи спасибо, что не 999, - откликнулась Ленуся. - Ты что, ЧМО не знаешь? Он тебе среди лета зиму организует, да так, что никто кроме тебя не удивится.

- А кто такой ЧМО? - поинтересовался Ерохин.

- А, приколист один, - ответила Ленуся. - Такой приколист, что нам до него как до Альфа-Центавры на трамвае.

- Маг он, - добавила Катя, - Черный.

- Круто, - оценил Ерохин. - А вы - тоже маги?

Компания деликатно промолчала. Даже успокоившийся на руках Ленуси Кусака не вставил ни пол слова, что на него было совсем не похоже.

- И все можете? - настаивал Ерохин. - Ну а если я, например, загадаю диплом получить?

- Значит получишь, - спокойно сказала Катя.

- Прямо сейчас?

- Ну, не прямо сейчас, а через три дня. Только, имей в виду, это будет именно диплом. Бумажка. Знаний от этого у тебя не прибавится. Оно тебе надо?

Ерохин промолчал. Мадина сидела напротив, строгая и серьезная. Манто она сняла, но и без него умудрялась выглядеть на миллион долларов. Рыжик рядом поглаживал лежащий у него на коленях Кусакин хвост и был злой на весь белый свет.

- Ну не знаю я, ребята, - честно сказал Ерохин, - не знаю, чего мне хочется. Вы с такими никогда не сталкивались?

- Да нет. Вы - первый, - сдержанно ответила Мадина.

- И что нам по этому поводу делать? - спросил Рыжик. И сам же ответил глухим, скрипучим голосом. - Если клиент сомневается в выборе желания, команде предписывается спокойно ждать до тех пор, пока клиент не определиться. Любая попытка поторопить клиента или как-нибудь повлиять на его выбор будет расценена как служебное нарушение с последующими штрафными санкциями.

- Слыхал? - спросила Катя, - На зимовку велит устраиваться. Отто Юльевич Шмидт на льдине... Всю жизнь мечтала провести здесь, в Простоквашино!

- В Переднево, - поправил Ерохин.

- Хрен редьки не слаще, - ответила Катя и зевнула.

- Номер "люкс" с окнами на море! - фыркнула Мадина через полчаса, когда Ерохин показывал джиннам комнату, не занятую и не закрытую.

Пол вдоль стен и у порога был выщерблен до того, что в щели могла застрять если не человечья нога, то кошачья лапа - запросто. Из всей мебели джинны обнаружили лишь заплесневелый граненый стакан и шнур, на котором некогда висела лампочка. Осмотрев критическим взглядом потолок, Ленуся вздохнула:

- Ну что ж, по крайней мере потоп нам не грозит. Дождя не будет.

- Если леди предпочитает номер с удобствами... - вкрадчиво проговорил Ерохин, склоняясь к Мадине.

- То она его получит, - отрезала та, - и никакие коновалы-недоучки ей для этого не потребуются.

Рыжик удовлетворенно крякнул и показал ей большой палец.

Налетевший внезапно шквальный порыв ветра приподнял огромную, во всю стену, деревянную раму с двойным стеклом, и та грохнула о подоконник, жалобно и нервно звеня.

- Рухнет, - авторитетно заявил Рыжик, - зуб даю, русалкой буду - прямо нам на головы рухнет. Ночью.

- Кассандра ты наша, - ласково сказала Катя и отвесила Рыжику не злой, но чувствительный подзатыльник. Кусака подозрительно молчал, и джинны уже потихоньку начали опасаться, не утратил ли он дар речи.

Ленуся опасливо приблизилась к шедевру оконной архитектуры, и, прищурив глаза, сообщила:

- Оно на двух гвоздях держится. Знаете, мне что то так жить захотелось - я лучше буду в коридоре на коврике спать.

- Ага, - мрачно сказала Катя, - тогда надо веник завести, чтобы все по сценарию было.

- Зачем веник? - не понял Ерохин, дитя нового времени, уже не заставший многих шедевров отечественной мультипликации.

- Чтобы ее веником лупить, когда не слушается, - пояснила Катя, слегка дурачась.

Женя выкатил глаза, удивляясь странным традициям пришельцев с далекой Альфы, и стал похожим на больного базедовой болезнью. Взгляд Ленуси задержался на нем, и она изрекла: "Я смазал склеру вазелином, и, оттянув веки, ввел глазное яблоко в глазницу. Морда собаки приобрела более благопристойный вид, но, на всякий случай, я зашил веки".

Катя скисла в приступе дурацкого смеха и доверительно ткнулась в грудь Жени, будто ее шея утратила функцию держания головы.

- О чем это они? - осторожно спросил тот у Мадины.

Мадина пожала плечами, потому что тоже мультиками и полезными книжками Дж. Хэрриота не увлекалась. Она относилась к подругам как к душевно больным, но родным детям: не особо вникала в смысл их порой неразборчивого бреда, но и не бросала их на произвол судьбы.

На данный момент ее больше интересовало наличие койко-мест. Остальным эта мысль в голову почему-то не пришла.

- Вся мебель здесь, - развел руками Женя. - При всем моем горячем желании больше ничем помочь не могу.

- А как на счет соседей?

- Дык соседи мои дрыхнут, а вообще тут людей немного, квартиры пустые.

- Пустые? Это еще лучше. Отсутствие людей не означает отсутствие мебели! - заявила Мадина. На нее нацепили манто и она возглавила поисковую команду.

Пестрая компания выползла в коридор, где веяли водочные зефиры и ковала узоры вечная мерзлота, и довольно-таки быстро дошла до первой пустой квартиры. Было темно, но пустота квартиры бросалась в глаза, ибо дверь ее попросту отсутствовала. В прихожей лежали остатки прежних пиршеств, битые бутылки, громко захрустевшие под сапогами, пустые, вмерзшие в лед пакеты из-под чипсов и прочая дребедень. Женя вошел в предполагаемый будуар первым и присмотрелся к нагромождению непонятных предметов. В седьмом часу утра в Переднево все еще темновато, что не удивительно при отсутствии уличного освещения.

Рыжик, обойдя кучу, пнул ее ногой, потом подергал за выступающие из нее детали.

- Что бы это ни было, оно уже давно издохло, - сказала Ленуся.

Рыжик, поднатужившись, рванул на себя некую плоскость, похожую на листовую жесть. С громким ледяным треском плоскость разорвалась, и у Рыжика в руках оказался порядочный ее кусок.

- Это одеяло, - сообщил Рыжик, кидая его на пол.

- Было одеяло, - поправила Катя.

Мадина горестно застонала.

- Я думаю, лучше отовариться в другом месте, - предложил Женя - Тут еще до фига мест.

В следующую пустую квартиру первым вошел Рыжик, неся перед собой дверь - он ее нечаянно высадил, пытаясь открыть.

Здесь тоже кто-то умер, судя по запаху. Как выяснила Катя, аромат шел из за печки, где, вероятно, погибла голодной смертью мышь.

Матрас, найденный в кухне на полу, выглядел крайне подозрительно, и мог представлять интерес для криминалиста, но не для желающих на нем выспаться. Компания долго и с возрастающим любопытством рассматривала матрасный тик, покрытый бурыми пятнами неправильной формы, и в конце концов отошла, удовлетворенная достигнутым результатом. Природу пятен они не разгадали, но желание поспать пропало у всех.

Катя и Ленуся полезли любоваться содержимым антресолей. Вернее, Катя полезла на Ленусю, и с высоты ее плеч заглянула в темноту рассохшегося ящика. Оттуда донеслось ее гулкое восторженное: "О!"

- Что там? - прокряхтела Ленуся.

- Санки! - радостно сообщила Катя.

- Жаль, что не стремянка.

Катя с криком: "Воздух!!!" выдернула на свет божий санки, за ними на пол грохнулись другие, потом третьи.

- Вы хотите сказать, что мы будем спать на санках? - с ужасом спросила Мадина.

- Ты можешь не спать, - разрешила Ленуся. - Есть еще коврик в коридоре.

Откуда-то из темного угла показался Женя, весь в пыли и обледеневшей паутине, и сообщил, что нашел стол для бильярда.

- Я буду на столе спать, - сразу решила Мадина.

- И я, - сказал Рыжик.

Мадина посмотрела на него так, что будь он буратиной, сразу бы загорелся и стух в пепел.

Они долго крутили стол, тяжелый, как надгробие из свинца, пытаясь вписать его в дверные проемы. Бобик этим активно интересовался и на него два раза наступили. Рыжик дулся и кряхтел, сдерживая желание наорать на всех, потом все-таки завопил:

- Да уйдите вы вон! Я его сейчас выпинаю. В коридор!

Народ, оскорбленный попранием их мускульной силы, ворчливо удалился. Рыжик уперся руками в стол и оттолкнулся от пола правой ногой, потом левой, потом снова правой - и стол поехал вперед. На мгновение его продвижение было остановлено дверным косяком, но мореный дуб не выдержал давления и с треском поддался. Рыжик вытолкал стол и через следующий косяк, и через последний. Грохот стоял такой, словно под откос летел товарный поезд из 180 вагонов, и пытался при этом тормозить.

- Спят твои соседи, белые медведи, только ты один не спишь, - нежно пропела Ленуся в секунду затишья. За Рыжиком весело поспешала Катя, таща за собой связку санок, как бурлак с известной картины. Полозья легко скользили по обледеневшему полу коридора.

В родной квартире - уже родной! - их встретил стылый холод проголодавшейся печки и одинокая сосуля, свисавшая в прихожей за место лампочки. Рядом с печкой сидел унылый Кусака, который, заметив Бобика, взмыл к потолку, и, цепляясь за штукатурку, перебрался к багете.

- Уберите собаку! - громко и истерично потребовал он, но за грохотом бильярдного стола и санок никто этого не услышал. Кроме Бобика, который ушам своим не поверил, но, на всякий случай, отстранился, и больше кота не облаивал.

Меж тем столу определили стационарное место, вокруг поставили санки и принялись отдирать от пола ветхий линолеум. Оторвав порядочный его кусок Рыжик, при активной помощи всех присутствующих, натаскал из пустых квартир остатков мебели и вскоре, зажженный от Жениной зажигалки, в комнате заплясал костерок. В течении всего периода благоустройства Женя интересовался различными аспектами бытия и жития свалившихся невесть откуда пришельцев. Правда, язык у него чесался совсем по другому поводу - ну очень хотелось узнать, не знакомы ли они с неким Максом. Но это было не очень тактично, поэтому Женя избрал окольный путь.

- Скажите, а где вы, вообще-то, проживаете?

Ответом была кривая улыбка Мадины. А Катя к тому же добавила:

- Нигде.

- А - а... если взять пораньше?

- Чего взять? Сам то понял что сказал? - спросила Катя.

- Ну я, в смысле... То есть... Когда-то же был у вас дом?

Компания исторгла тоскливый вздох.

- Был, - согласилась Катя. - Но это было давно и неправда.

- Одеты вы вполне современно, - заметил Женя.

- Да ты просто Холмс какой-то, - сказала Ленуся. - Скажи, караванщик, какой год на дворе?

- Тысяча девятьсот девяносто девятый, двадцать шестое декабря.

- Температура воздуха минус восемнадцать градусов Цельсия, - дикторским голосом сказала Ленуся, - значит, пока мы в коням хвосты крутили, на Земле полгода прошло.

- То-то я думаю, чего я такой голодный, - подал голос Рыжик. Он повертел головой, будто чего-то искал в полупустой комнате, посмотрел даже на потолок.

- Где официант? - вальяжно поинтересовался он. - Может, нас решили на подножный корм перевести?

- Еще зарядки не было, - напомнила Ленуся, развалившаяся на санках. - Сейчас он тоже проснется и устроит нам разминку на час-другой.

Женя хотел спросить, кто такой "он", и из какого угла он, проснувшись, вылезет, но не решился, лишь переводил взгляд с одной физиономии на другую. Девчонки в этой компании были словно на подбор: стройные, подтянутые, с ясными большими глазами и белыми зубками. Рыжик при них смотрелся телохранителем... Женя и сам не отказался бы поохранять такие тела, но вряд ли Рыжик доверил бы ему эту роль. Этот Слава, вообще, на терминатора смахивал. Как он шкаф таранил, а? Если что, он и чьей-нибудь головой косяки отчекрыжит...

- Вы родственники? - почему-то вылетело из студента.

- Конечно, - сказала Катя, - близнецы.

- Сиамские, - кивнула Ленуся, - "На Московском на вокзале два подкидыша нашли. Одному четыре года а другому сорок три". Мы командой работаем. И в данный момент - на тебя. Только вот что тебе от жизни надо - так и не услышали. Если б тот старик столько думал, у рыбки сто раз жабры пересохли. Мы, конечно, не рыбки, но нервы у нас не железные, имей в виду.

Женя в очередной раз задумался. Почесал щетинистый подбородок. Денег ему хотелось, но, как он считал, это дело наживное и можно повременить. Конечно, можно было загадать и деньги, однако его не оставляло смутное предчувствие, что судьба подсунула ему грандиозный шанс... Или устроила грандиозный прикол.

- Сколько времени я могу думать? - спросил он.

Девушки переглянулись и пожали плечами.

- Обычно нам сразу загадывают, - сказала Мадина.

- Пока клиент не загадал желания, находитесь при нем, - подтвердил внутренний голос Рыжика ранее выданную директиву. Парень потер живот, и улыбнулся, будто извиняясь за что-то неприличное.

Внезапно глаза Рыжика выпучились, сам он весь напрягся и выдал:

- Приготовиться к утреннему комплексу упражнений. Сегодняшнее занятие будет посвящено развитию гибкости, в связи с чем мини-юбки и пиджак лучше снять.

- Присоединяйся, - предложила Ленуся прибалдевшему Жене. Потом задрала лицо к потолку и куда-то туда сказала, - Начальник, снабдил бы нас хоть велосипедками, а то неудобно при молодых людях в колготках скакать.

- Можно и без колготок, - прорвался Рыжиков голос.

Очевидно, Мент счел просьбу законной, потому что на санках вдруг материализовались вульгарные атласные трусы синего цвета, спортивные, по штуке на присутствующих. Девушки с радостными воплями кинулись к ним и быстро переоделись, скинув мини и жакеты. Белые блузки они жестоко завязали под грудью и выстроились в холодной комнате. Рыжик сдвинул стол и санки в угол и, подумав, скинул с себя почти все, оставшись в гусиной коже и синих трусах.

Закончилось все так же внезапно. Молодежь стояла, пошатываясь, тяжело дыша и блестя от пота. Женя лежал на санках, одетый в плавки. Лицо его было закрыто спортивными трусами, которые он, попрыгав пол часа в бешеном ритме, снял с себя по пути к санкам.

- Все?! - простонал он, ощупывая пространство вокруг себя. - Как вы это выдерживаете?

- А ты что, думал, в сказку попал? - иронично спросила Ленуся. Она с размаху приземлилась рядом и откинулась на него, словно Женя исполнял роль спинки дивана.

В комнату заглянул перепуганный Бобик.

- Вот, видишь, во что я влип? - пожаловался Женя. - Я, конечно, фантастику люблю, но, оказывается, участвовать в этом утомительно. Кстати, у тебя пожрать ничего нет?

Бобик улыбнулся и поднял одно ухо, смеешься, мол, что ли? Откуда "пожрать" возьмется? Чай, с потолка не падает.

Женя и сам знал, что с потолка жратва не падает, поэтому тяжко вздохнул, предчувствуя долгий путь сначала к медпункту, потом к вокзалу, потом к лабазу, потом за дровами... Ох, жизнь наша!

- Погоди расстраиваться, - сказала Катя, - сейчас баланду раздавать будут.

Под потолком вдруг что-то заскрипело и оттуда выпал предмет. Он пролетел до пола и шлепнулся об него жестко и сочно. За ним упал другой и третий. Бобик подскочил и залаял на это безобразие, припадая на передние лапы. Напоследок потолок выдал пакет с чем то сыпучим и все прекратилось.

Рыжик заухал как филин и прыгнул к еде.

- Тушенка! - радостно завопил он. - И рис!

- Не просроченная? - подозрительно спросила Мадина, - с чего это он расщедрился?

В комнатке постепенно устанавливался тропический климат.

Восхитительный, ни с чем не сравнимый запах брошенной в распаренный рис говяжьей тушенки поплыл по коридору, заползая во все щели и проникая в замочные скважины.

В дверь негромко постучали.

Женя ушел узнать, в чем дело, и вернулся с молодым человеком, худым как смерть, но приветливо улыбавшимся. Человек протянул всем руку для пожатия и оптимистичным, хотя и дистрофичным тоном представился:

- Рома. Сосед.

Четыре раза он тряс руки, потом сел на корточки перед Бобиком и пожал и его лапу, до кучи.

Одет Рома был в чудесного цвета джинсы и такую же куртку, некогда синие, но полинявшие и вытертые почти до дыр. Из под куртки торчал мохнатый джемпер в полоску, а на голове лежала красная кепка. Глаза у Ромы прятались меж вспухших серых век, а вокруг носа торчала мелкая щетина.

- Чего это у вас? - спросил Рома, заинтересованно принюхиваясь, - кострик, что ли?

Сев на свободный краешек санок он прикурил от кострика "беломорину". Прищурясь, Рома оглядел всех новых знакомых. Неизвестно, какие мысли при этом пришли ему в голову, высказывать их он не стал, только спросил:

- Вы теперь тут жить будете?

- Будем, а что? - спросила Катя.

- Да я тушенку люблю. И кострики, - ответил этот странный тип. Он несколько раз быстро пыхнул и встал со словами:

- Я сейчас гитару принесу, а то непорядок - кострик есть а песен нету.

Мадина разогнала дым ладонью - дыма уже скопилось немало, из глаз катились едкие слезы, и сказала:

- Вот по "Беломору" я еще не соскучилась.

- А у вас там тоже "Беломор" был? - сразу спросил Женя.

Мадина кивнула.

- Мы, Женя, простые люди.

Ленуся глядела в огонь, подперев подбородок ладонью, и глаза у нее были такие тоскливые, да еще и слезы катились, что Женя едва не испугался.

- У простых людей тушенка с потолка не падает, - напомнил он. - Я уж не говорю про остальные спецэффекты, - он покосился на сиротливо сброшенное манто.

Ленуся хмыкнула.

- Ну не мы же все это устраиваем. Есть, понимаешь, такая вещь - полиция Млечного пути. И нас эта полиция замела. Мы как бы заключенные, усек? Если кто свистнет, когда мы поблизости, то он - ну вот ты например - он может загадать желание. На выполнение дается трое суток, и, учти, никакой магии, никаких фокусов нет. Все реально.

- Простые люди? - уточнил Женя.

- Абсолютно.

- А это - ваше снабжение? - он показал на кастрюлю с рисом.

В этот момент вернулся Рома с гитарой.

- Чего это ты такой загруженный? - спросил он Женю.

- Загрузили, - ответил студент.

- Откуда вы приехали? - Рома обвел взглядом компанию и стал, не дожидаясь ответа, настраивать гитару.

Женя промолчал. Компания, переглянувшись, тоже замялась.

- Из Питера, - сказала, наконец, Ленуся.

- Учитесь?

- Работаем.

За окнами рассвело и стал виден заснеженный двор и белые сугробы, из которых виднелись черные колеса. Напротив стоял такой же, как и этот, дом с редкими освещенными окнами. Рома не продолжил интервьюировать, а запел негромким голосом, аккомпанируя себе весьма неплохо. Песня была о том самом коте, которого не стоило бить по пузу мокрым полотенцем - та, которая прервала прелестные пейзанские каникулы джиннов и вытащила их в клятое Переднево. По идее, она должна была вызвать мрачные ассоциации, однако - не вызвала.

Женя стал тихонько подтягивать, но безбожно переврал мотив и замолк.

Допев последний куплет Рома несколько раз впустую дернул струны и запел следующую:

" Полюби, Марусенька, электрика.

Полюби, сизая голубица.

У него такие плоскогубицы,

Что ими даже можно застрелиться".

От этой песни девушки скисли со смеху, а Рыжик зафыркал и заухал, и Рома сразу понял, что имеет успех.

Отвлекшись на тарелочку рису и мясу он неторопливо, если не сказать "через силу" ел. Девушки подшучивали друг над другом и своим спутником, поддерживая атмосферу непринужденности.

- Ты на практику приехал? - спросил Рома. Женя, с оттопыренной щекой, кивнул, заливаясь угарными слезами.

- Может, кострик пока погасим? - предложил он.

- Дым костра создает уют*, - напомнила Ленуся.

В комнате, меж тем, висело густое марево, донельзя вонючее и разъедающее глаза. Костер быстро ликвидировали и для дополнительной вентиляции приоткрыли форточку, в которую Рома сразу начал курить и плевать.

- Не мое, конечно, дело, но хочется знать, - сказал он, затягиваясь, - почему вы в трусах сидите? У вас тут что-то намечалось?

- Сама тактичность, - иронично сказала Катя. - Сперва зашел, потом остался, а теперь хочешь извиниться?

- Я кушать хотел, - объяснил Рома, показывая глазами на ополовиненную миску. Тут из дыма выскочил Бобик и, оставив приличия до лучших времен, сцапал эту миску и скрылся в тумане. Женя потянулся, было, вмешаться, но тут же передумал и успокоился. Рома пожал плечами.

- Ой, надо же и Кусаку накормить, - спохватилась Катя. - Кусака, иди, тушенка неплохая.

- Кот, что ли? - без особого интереса спросил Рома и замер с зажатой меж пальцев сигаретой.

Явление кота было величественным.

Он шел по-мужски уверенно, ставя лапы с легким вывертом: спина его была напряжена, хвост стлался следом. Кусака приостановился и тяжело посмотрел на Рому.

- Иди сюда, я тебе тарелку положила.

Ленуся поставила тарелку на пол и кот неторопливо подошел к еде. Тут он сел и с сомнением заглянул в тарелку.

- Мы уже на себе проверили, все нормально, - заверила его Мадина.

- Надо, какая сволочь капризная, - отпустил комментарий Рома. - Кошки должны все есть, что хозяин дает. У меня кошки макароны трескают и картоху.

Кусака пригнул голову, будто слова ударили его в самое темечко, потом медленно выпрямился и снова уставился на соседа. Парня аж передернуло от немого наезда.

- Ну и кот у вас, - сипло сказал он. - Будто все понимает.

Компания застыла в восторженном предвкушении...

- Я бы попросил выражаться более корректно, - ледяным голосом процедил кот. - Иначе мы с тобой не сойдемся характерами.

Грохнул хохот. Не гнулись в пароксизмах смеха только два человека: Женя Ерохин и Рома. Они таращились на коту изумленно и непосредственно.

- Кошки не травоядные, а картофель и макароны обладают высоким гипергликемическим индексом. Так что кормить кошку этими продуктами - значит обречь ее на неполноценную, инертную жизнь, - сказал меж тем кот.

От его речи в осадок выпали уже все. Ленуся стала даже похрюкивать, потому что смеяться по-человечески больше не могла.

- Господи! - простонала она едва слышно. - Где ты такого нахватался?

Кот важно повел бровью и сказал:

- Пока вы в конюшнях полгода маялись, я тоже делом занимался.

- Да, меня всегда интересовало, что ты делаешь, когда мы... ну... работаем? - спросила Мадина.

- Это мой маленький секрет, - ответил кот. - Я поем, если вы не возражаете.

Рома спрятал голову на груди Ерохина и вцепился в его плечи.

- Жека, - зашептал он громко и доверчиво, - Жека, у меня глюки... Спаси меня, Женя...

Ерохин медленно моргал.

* Песня, только не помним чья.

В отличие от Ромы, он уже кое-что знал о пришельцах... но кот его просто добил.

На них с интересом смотрели.

- Малыш, угадай в каком ухе у меня жужжит? - сказала Ленуся.

- В левом, - подхватила Катя.

- А вот и не угадал. У меня жужжит в обоих ухах, - не своим голосом закончила Ленуся, - Вот она, истина!

- Что ты имеешь в виду?

- В голливудских фильмах спецэффектов необерешься. Из космоса до кучи народу приезжает: и зеленые и многоглазые, и пауки. Представь, сколько режиссер пыжится, когда придумывает всю эту мутотень? Пытается достичь правдоподобия и все такое... Вот, кота вставь говорящего - и полный улет обеспечен.

- Не, на кота никто не западет, - возразила Катя. - Это только в жизни люди удивляются, а в кино никто удивляться не будет. Вон, две жертвы, никак в себя не придут. Рома, а Рома... Романыч! Перестань целовать мужскую грудь, возьми себя в руки! Только не урони!

Рома повернулся к ней. Лицо у него было смято не то испугом, не то еще каким сильным чувством. Он выставил руку вперед и развернул пальцы веером, будто защищался.

- Ребята, ребята, - тихо проговорил он, - у меня не глюки? Это правда говорящий кот?

- Я не "это", - все еще холодно сказал Кусака, слизывая кусочки мяса с губ. - Если хочешь узнать что-то обо мне, спрашивай меня, а не их: невежливо говорить о ком то в третьем лице, если этот кто-то находится перед тобой.

Голосок у Кусаки был еще тот! Стоило послушать его, прикрыв глаза, и возникало ощущение присутствия взрослого человека, боксера или лесоруба - в общем, не обделенного ростом и физической силой. Чувствовалась в голосе утробная глубина, больше подходящая персонажу боевика, имеющему переразвитую нижнюю челюсть и короткие ножки при руках орангутана. У Ленуси мелькнула на задворках разума некая мысль, но развития не получила.

- Ну ты, брательник, даешь, - приходя в себя, Рома отцепился от Ерохина и опасливо приблизился к коту. Сел на корточки. И протянул руку к Кусаке. Тот не отстранился и с удовольствием принял почесывание за ушком, что, странным образом, почти примирило и Романыча и Женю с фактом его разговорчивости. Рома еще похмыкал, и по собственной инициативе предложил услуги по мытью посуды и организации чайку.

Завтрак прошел в лучших традициях студенчества, а по его окончании, когда полагается вытерев руки об соседа завалиться и поспать, в квартиру проник шум шагов, сердитых и быстрых. Хохот и взаимные подколки оборвались и тишина висела меж полом и потолком до тех пор, пока не раздался ожидаемый стук. Ерохин, накинув Катину фуфайку, пошел открывать.

В коридоре начался разговор. Женский сердитый голос быстро что-то говорил. Ерохин только отвечал "да" и "ага", а так же "ну". Потом дверь закрылась. Женя вернулся в комнату.

- Надо в больницу ехать, - сказал он, одеваясь. - Там что-то срочное, даже машину прислали.

Пришельцы многозначительно переглянулись. Не обладая телепатическим даром, они тем не менее удостоверились, что каждому из них пришла одна и та же мысль: профессия Ерохина сулила неожиданности в заказе желания - от сыворотки бессмертия до Нобелевской премии за навыки в удалении аппендикса.

Катя сложила руки в молитве к небесам.

Рыжику все было до фени.

Ленуся закрыла глаза, а Мадина попросила у Романыча "беломорину".

- Будьте как дома, - напоследок сказал Женя и отбыл.

На улице у него закружилась голова: то ли от свежего воздуха, то ли от нестандартности ситуации, в которую он попал. Снова и снова сами собой прокручивались последние часы, связанные с пребыванием в квартире пришельцев.

Желание? Чего ему хочется? Чего не хватает в жизни. Да, если бы его спросили об этом какие-нибудь журналисты или социологи, уж он бы не стормозил, и выдал: счастья, удачи, любви, здоровья... Оно, конечно, неплохо, когда есть и то, и другое, и третье, но... Это все абстракции, за исключением последнего пункта, а девушки сказали, что они простые люди, без всякой там магии. Кстати, какого черта они предлагают загадать желание, если не могут его выполнить? Не-ет, в этом нужно разобраться.

Ехали недолго, да и какие расстояния в селе?

Темные деревянные дома были хаотично разбросаны по занятой селом территории; во многих никто не жил и стекла в окнах за ненадобностью раскоцало местное население, охочее до камнеметания. Если бы передневцы участвовали в олимпийских играх, то золотая медаль досталось бы им, при условии объединения всех жителей села в единый организм. Мощью телосложения передневцы не отличались.

Однако, было бы неправдой сказать, что кроме метания камней, передневцы ничем не занимались. Во-первых, они предавались зеленому змию, исправно снабжая государство деньгами, а кладбище - клиентами, во-вторых, селяне поддерживали круговорот пустых бутылок, в свободное от питья время собирая их, как грибы после дождя. Местные легенды рассказывали об одном рекордсмене по сбору, который, когда до ровного счета: 100 штук, не хватало одной, прикупил недостающую в ларьке и содержимое просто выплеснул!

Однако же, Ерохин ни о чем таком не думал. Его мысли сейчас занимал пациент - первый в его самостоятельной практике. Он не тешил себя ложными надеждами относительно собственных знаний, рассчитывая лишь на счастливый случай и справочники по медицине. Не смотря на самовнушение, дрожь в коленях унять не удалось.

Фельдшерский пункт, уже знакомый, размером с большую собачью будку, стоял в селе с незапамятных времен, выдержав все удары судьбы и стихий. Последний раз его ремонтировали ко дню рождения Брежнева, с тех пор пункт порос мхом, на крыше поднялась молодая, стройная березка, а под рассохшимся крыльцом завелись кошки.

На обледеневшей двери полоскалась записка фельдшерицы: "Уехала рожать, вместо меня будет практикант".

Ерохин потащил дверь на себя и вошел в коридор. И здесь на него, снизу вверх, глянул сидящий на скамейке пациент.

Катя, стараясь не разбудить компанию, тихо встала, запахнула фуфайку, сунула ноги в "выданные" ЧМО валенки и скользнула в вымороженный коридор. Нод головой, в широком окне, висели большие и ясные звезды.

День прошел бестолково и зря, но не это тревожило Катю, не давая спать.

Одна единственная мысль, загнездясь в извилинах, упорно не хотела признавать себя несущественной и глупой, и растворяться в сутолоке повседневных дел и делишек. Полгода они чистили конюшни, или все-таки год, как выходило по ее подсчетам?

Из всех созвездий она знала только обеих медведиц, Кассиопию и Лебедя. Еще знала звезду Сириус и планету Венеру. Небо над бесконечными авгиевыми конюшнями существенно отличалось от родного, питерского. Но и в хабаровском небе она тоже безнадежно заблудилась. Если бы это была какая-нибудь рукопись на кириллице или глаголице, она бы разобралась без труда, а вот со звездами было туго. Наверное, Ленуся знала какой-нибудь биологический способ определить, находились конюшни на Земле, или, по приколу, на Альфе Центавра. Но тогда им этот вопрос в голову не пришел, а сейчас было уже поздно и в прямом и в переносном смыслах. Пора было идти баиньки, все остальные уже давно смотрели мультики по личному кабельному.

Рядом, бесшумной тенью скользнул Кусака, но не остановился, а проследовал дальше, по своим, кошачьим делам. Катя хотела его окликнуть, но передумала. Черный говорящий кот был во всех отношениях подходящей компанией, но сейчас она бы предпочла человека, желательно с высшим и разносторонним образованием.

Мелькнула мысль о пропавшем с утра студенте, но надолго ее не захватила. Если Ерохин решил сгореть на работе, не дожидаясь даже начала рабочей недели, то это его личное дело, а им так даже на руку. В жизни Катя не видела таких бестолковых клиентов.

Ничего не высидев и порядком замерзнув она пробралась обратно, в темноте споткнувшись о чьи-то вытянутые ноги и задев чей-то выставленный локоть.

- Извиняюсь, - тихонько бормотнула она и вьехала ладонью во что-то мягкое, вроде щеку.

- "Ну кто же мне в палатке на морду наступил?" - процитировал сонный голос Ленуси.

- Извини, - еще раз покаянно повторила Катя.

- Ничего. Я все ждала, когда ты по ночам шляться начнешь. Помнишь, как в восемьдесят девятом на Корбозере?

- Наверное, это костер ностальгию разбудил, - тихо вздохнула Катя, - я вот все думаю об этой странной истории со временем...

- Думаешь, Он нам и чего-нибудь похуже устроить может? - встрепенулась Ленуся. - Какой-нибудь темпоральный сдвиг по фазе... А что, с Него станется.

- Боишься?

Ленуся добросовестно с минуту поразмышляла.

- Ты знаешь, ни капли, - удивленно ответила она, растирая ладонями зябнущие плечи. - По идее - должна бы, но почему-то не боюсь. Даже странно. Думаешь, он нам в баланду какой-нибудь озверин подмешивает?

- Не-а, - ответила Катя, - думаю, что мы от всех этих дел слегка чокнулись. А может и не слегка.

Прошло еще пол минуты. Воздух, нагретый костром, постепенно остывал.

- Может, снова развести? - предложила Катя.

- Задохнемся в дыму. Вентиляции здесь просто никакой.

- А если дверь открыть?

- И спать лечь? С костром в деревянном доме и со сквозняком в коридоре. Отличная идея, - "одобрила" Ленуся, - проснешься на белом облаке, с такой блестящей тарелкой на ушах - нимб называется.

- Тогда будем замерзать, - постановила Катя, пряча нос в фуфайку, - говорят, что смерть от замерзания - самая легкая. Даже приятная.

- Черный юмор - признак оптимизма. Тебя еще что-то беспокоит? - догадалась Ленуся.

- Да. Бобик. Волки и собаки ведь разные вещи?

- Разные, - подтвердила Ленуся, - и сами собаки бывают разные. Одни ведут свое происхождение от волков, другие - от шакалов.

- А Бобик от кого? - Катя снова села, грохнув санками так, что предмет ночного спора тихо гавкнул, не поднимая головы, и, похоже, не просыпаясь. Не проснулись и Рыжик с Мадиной.

- Разве теперь скажешь, - Ленуся в темноте пожала плечами, - он же дворняжка. Он вообще может происходить от обоих линий.

- Значит, возможно, волчьи гены в нем есть? - настаивала Катя.

- А почему тебя это так волнует? Ты что - Красная Шапочка?

- Короткая у тебя память, - отозвалась Катя и тихо пропела: "Я от дедушки ушел, я от бабушки ушел. И от зайца..."

- "И от волка..."- сдавленным шепотом закончила Ленуся и в страхе посмотрела на Бобика, - Слушай, нужно Кусаку предупредить, чтобы он этот спящий рок не будил.

"Спящий рок" бормотнул что-то неразборчивое и клацнул во сне зубами.

Утро началось с возбужденного голоса Мадины. Сначала показалось, что в доме пожар, сель, тайфун, наводнение, снежный занос, и нужно немедленно бежать и что-то делать, и это предположение нагнало на Катюшу тоску с зевотой - бежать и делать было лениво. Поэтому она внимательно прислушалась, надеясь, что ошиблась.

- Нашла сенсацию, - прозвучал ленивый голос Рыжика. - Это в девяносто третьем году увидеть негра было не легче, чем собственные уши без зеркала. А сейчас их море. "Железный занавес" когда рухнул?

- В восемьдесят девятом, - отозвался слегка растерянный голос Мадины.

- Ну так что же ты, матушка, хочешь? - рассудительно спросил голос Рыжика, - десять лет прошло, не пес побрызгал. Может быть Хабаровский край давно в составе Африки.

Сообразив, что порядком замерзла, Катя рывком села, грохнув санками, и глянула на часы. Было около одиннадцати дня, но костер еще не горел.

- Что случилось? - спросила она, отчаянно зевая.

- С добрым утром, солнышко, - тотчас отозвалась Ленуся, - Мадина поутру в лабаз пошла свое новое манто проветрить. Приходит - глаза по полтиннику.

- Ты можешь себе представить?! - возбужденно воскликнула Мадина, взмахнув руками.

- Нет, - сказала Катя. - Расскажи, тогда, наверное, смогу. Инопланетяне напали? ЧМО амнистию объявил?

- Там, в сельпо, негритоска халвой торгует! В белом халате, а сама вся черная, как сапог.

- Арахисовой? - уточнила Катя, - или подсолнечной?

- Шоколадной, - ответила Ленуся, которая была уже в курсе дела.

- Пожалуй, действительно, есть чему удивиться, - заключила Катя, вставая. - Негры меня не трогают, а вот шоколадная халва в этой дыре - это и вправду аномалия. Постойте! - вдруг сообразила она, - а зарядка?! Ее что, не было?

Троица, не сговариваясь, прыснула.

- В чем дело? - завелась Катя. - Я, блин, имею право знать!

- Имеешь, имеешь, - сказала Ленуся, - с зарядкой все было по плану.

- А я... спала что ли?

- Как убитая, - кивнул Рыжик. - Но скакала при этом, как трое живых.

- А-а... Ну, это я могу, - успокоилась Катя. - А этот... енот-полоскун, так и не объявился?

- Ерохин? - мгновенно врубилась Мадина, - очень даже объявился. И снова смылся. Сказал - за молоком. А почему - полоскун?

- Потому что нам вторые сутки мозги полоскает, - объяснила Ленуся, - и желание не загадывает и не отпускает с миром.

- А тебе что, плохо? - удивился Рыжик. - Сколько лет назад ты в последний раз на каникулах была? Расслабься. Жизнь - это луна-парк с американскими горками, пещерой ужасов и комнатой смеха.

- Я думала - здесь один философ. С хвостом который. А их тут, оказывается, двое, - Ленуся забавно сморщилась. - Я бы расслабилась с огромным удовольствием. Но, чует мое сердце, мы вот на такое желание влетим - конюшни раем покажутся.

Тон этого пророчества показался компании слегка зловещим, но заполыхавший костерок сгладил впечатление, а спустя пару минут ввалился клиент с красным пластмассовым ведром молока, и принялся взахлеб рассказывать, как весь день и пол ночи к нему ломились "пациенты" с жалобами на головную боль, давление, сосуды, мигрень, желудок и заворот прямой кишки вокруг позвоночника, и как он, пока не разобрался что к чему, пол деревни опохмелил.

Когда хохот слегка утих, Мадина с деланным равнодушием поинтересовалась:

- А что, у вас давно в магазине негритянка работает?

- Негритянка? - вытаращился Ерохин, - без понятия, Мэди. Я ведь сюда почти что перед вами свалился. А на счет негров - все верно. Сейчас прикол был: иду себе по улице, никого не трогаю, бац - пара ментов, документы проверили, как в Питере, в натуре... И, что характерно, оба не негры, конечно, а эти, как их... Кофе с молоком!

- Мулаты, - подсказала Ленуся.

- Точно, мулаты. Что они в Хабаровске забыли?

- Халву шоколадную, - предположила Катя, соображая, где можно нарыть зубную щетку и теплой воды.

Досообразить ей было не суждено. И вообще, внезапное благоденствие джиннов выбрало именно этот момент, чтобы безвозвратно закончиться. Правда, поначалу никто этого не понял. Запихнув компанию в это приключение ЧМО как-то позабыл наделить их пророческим даром. И когда в дверь, прикрытую чисто номинально, постучали, Рыжик легкомысленно отозвался: "Не заперто!"

Эх, знать бы ему, что повлечет за собой безобидный этот стук, и что придется пережить самому Рыжику, персонально, только из за того, что гусарское благородство не позволило ему заклинить дверь столом для бильярда! А еще лучше - распахнуть ее пошире и бежать из комнаты и из дома как можно скорее и как можно дальше.

Дверь открылась и на пороге нарисовался давешний Рома, с милой интеллигентной улыбкой, без гитары, но с шестью пачками чего-то импортного.

- Это печенье, - объяснил он в ответ на алчный Катин взгляд, - сделано в Калифорнии. Или в Техасе. Во всяком случае - из нефти.

- Как - из нефти? - опешила Мадина. - Зачем?

- Откуда я знаю? - удивился Рома. - Может у них нефть больше некуда девать. А может печенье производить выгоднее, чем бензин. А что из нефти - точно! Я его от зажигалки поджигал - горит как свечка.

- И откуда здесь такое чудо? - спросил Ерохин, подкладывая в костерок доски из разоренного забора.

- А это еще с девяносто второго года, - охотно пояснил Рома, сваливая поленницу "нефтяного" печенья подальше от костра и от Бобика. - Сюда этого печенья шесть вагонов пришло, в виде гуманитарной помощи. Наши их, конечно, взяли, но долго не могли решить, как их распределить. Да ты, наверное, помнишь эту историю.

Ерохин покачал головой. Никакой "истории" с гуманитарной помощью из Техаса он не помнил.

- И что потом? - подтолкнула Рому Мадина.

- Потом Союз накрылся медным тазом и всем стало не до печенья. Сгрузили его в Телепневские склады, на окраине, там раньше, еще до революции, купцы Телепневы мануфактуру хранили, а потом всякую лабуду складывали. И забыли.

Рома замолчал, занимаясь костром. Бобик придвинулся ближе и заводил носом.

- А теперь, выходит, вспомнили, - сказала Ленуся, разбирая английский текст. - Между прочим, срок годности уже три года как прошел. Теперь оно только на растопку годится.

- Не вздумай, - коротко предупредила Катя.

- А если мы все отравимся и умрем? - Ленуся неуверенно надорвала пачку и понюхала. - Ничем не пахнет. Даже нефтью. Надо бы экспертизу провести.

- Я тебе дам экспертизу! - рассердилась Катя. - Взяли моду - жратву на эксперименты переводить. Тоже мне, академик Йоффе. Сейчас тебе будет экспертиза, как в институте имени Эрисмана.

С этими словами она решительно подковырнула сухую и почти бесцветную печенину и сунула себе за щеку.

- Если через двадцать минут не помру - значит печенье хорошее, можно есть.

- Вообще-то, - хихикнул Женя, - некоторые сначала на собаках проверяют.

И был буквально испепелен взглядом Ленуси.

- Понял, не дурак, - увял Женя и больше не высовывался.

Однако, от печенья студент медицинского института все-таки воздержался, налегая на кипяченое молоко с пенками. Катю и Мадину при виде этого деревенского лакомства скорчило, и они, не сговариваясь, остановились на "Несквик" с нестрашным уже кроликом на обертке.

Гость грел руки и ноги, прихлебывая сладкий чай, и казался необычно, по сравнению с прошлым разом, молчаливым.

- Что-то случилось? - спросила Катя, раньше других заметившая непорядок.

- Котик ваш где? - вместо ответа спросил Рома отчего-то шепотом.

- Без понятия, - пожала плечами Катя. - Еще ночью слинял в неизвестном направлении. Он нам, вообще-то, не докладывает.

При этих словах Рома едва заметно вздрогнул.

- Со мной вчера что-то не то было? - доверчиво спросил он. - Или это и вправду... странный зверь?

- Да ничего в нем странного нет, - отмахнулась Катя. - Кот обыкновенный. Даже не породный. Трепло, правда, жуткое, но иногда забавен. У котов, знаешь ли, совершенно особый тип мышления, иногда такие семантические несоответствия возникают - убиться тапкой. Вот в прошлый раз, когда мы одну парочку, созданную друг для друга, за уши сводили...

- Постой, - перебил Рома, - так он действительно разговаривает?

- Ты же сам слышал.

- Это невозможно, - убежденно сказал гость, - речевой аппарат кошек не приспособлен...

- Подумаешь, проблема. Печенье из нефти тоже невозможно. Однако испекли. И вкусно. Все когда-то происходит впервые. Лет через десять никто не удивится собаке, которая расскажет хозяину, кто без него подходил к дверям.

- Тогда придется этой собаке не только речевой аппарат, но и мозги переделать. Хирургическим путем.

Доспорить им не дали. Незапертая дверь от крепкого толчка отлетела в петлях и грохнула о стену, и на пороге возник огромный негр в фуфайке, ватных штанах, серых валенках и заячьей ушанке, сбитой на бок. На подбородке негра топорщилась трехдневная щетина, а расфокусированные глаза блуждали каждый по своим делам. Негр держался за косяк двумя руками и был свински пьян.

- Романыч, - сказал он, - сигаретка есть?

- Есть, - ответил Рома. Лицо у него стало каменным. Он нашарил во внутреннем кармане куртки пачку сигарет "Союз-Аполлон", выщелкнул две штуки и протянул пьяному негру. Все это он проделал левой рукой, хотя левшой не был.

- С- спасибо, добрая душа, - оскалился в улыбке негр и вывалился за порог. В коридоре что-то загрохотало и посыпался отборный русский мат, от которого и за семь верст не пахло никакой Африкой.

- Ты его знаешь? - слегка обалдело спросил Ерохин.

- Нет, - коротко ответил Рома все с тем же "наркомовским" выражением лица.

- А он тебя знает, - сказал Ерохин, почти обвиняя.

- Зуб даю, в следующий раз он у тебя сигарет попросит, - тоном, насквозь нейтральным, предрек Рома, глядя в костер, где корчились обертки от импортного печенья.

- Хотел бы я знать, что здесь происходит, - тихо, ни к кому не обращаясь, произнес Ерохин.

И тут в тишине возник гнусавый, донельзя противный голос, от которого джинны уже начали отвыкать:

- Желание зафиксировано. Категория сложности - седьмая. Время исполнения - стандартное. Отсчет начат.

Джинны переглянулись и деловито подобрались, как по команде глянув на часы.

- Постойте! - Ерохин попытался схватить за руку Мадину, но был отброшен легким, с виду, толчком, - Я же не то имел в виду!

- Поздно, Маша, пить "Боржом", когда почки отвалились, - ехидно сказала Катя и покосилась на соседа.

Рома имел на лице выражение индейского воина у столба пыток. Если и есть в человеческом организме какой-либо "удивлятор", то именно эту деталь напрочь заклинило.

- Тебе как - просто расследовать, или с пристрастием? - потягиваясь, спросила Ленуся.

Ерохин неопределенно пожал плечами.

- Чучело, ты бы хоть выразился поточнее. А то мучайся тут в догадках, чего тебе надо.

- Чего расследовать? - встрял оживающий Романыч. Он оказался как бы не у себя в тарелке и медленно вникал в свое положение. Оно ему не нравилось все больше и больше. То ли из него делали дурака, то ли ситуация делалась дурацкой.

- Я не виноват, - заявил Ерохин. - Какой это черт пищал?

- Ты о ком? - не поняла Мадина, - кто про желание говорил? А это и есть ЧМО. У него голос препротивный.

- И характер, - добавила Ленуся.

- И харя, - сказала Катя и задохнулась от хохота.

- О, хихикалка включилась, - буркнул Рыжик. - Ты правда, Жека, уточни, чего тебе надо, а то ЧМО нас потом запинает. Скажет, что мы желание не полностью выполнили, и велит розовые кусты от Земли до Солнца высадить.

- На гидропонике, - добавила Ленуся.

Рома закурил, сморщив лицо над спичкой, помахал ею, гася чахлое пламя и, встав а удобную позу, постарался принять себя за некую отвлеченную от происходящего единицу, чтобы бесстрастно проанализировать все, что ему удалось лицезреть.

Бобик прилег на его ноги. Под лохматым собачьим лбом тоже шла обработка информации, но касалась она, в основном, кота-подлюки и тушенки. Две мысли сразу думать трудно, поэтому Бобик смонтировал из них одну: кота терпеть противно, но, ради тушенки надо постараться его хотя бы игнорировать.

Кусака своих мыслей никому не открывал - такова кошачья интровертная натура, за что их, кошек, и не любят собаки. Кошки же, обычно, считают собак этакими энергичными олигофренами. Но сейчас Кусака о каком-то там Бобике и не вспоминал. Некие космические силы переделали кошачью скрижаль о грехах и опасностях, и кот теперь заключал в себе радикально новую личность, сохранившую лишь крупицы прежних энергий. Так, что когда Катюша обозвала своего шерстяного спутника "котом обыкновенным" она малость загнула, впрочем не со зла а от зоологической безграмотности.

Кусака сидел, вытянувшись возле едва теплой печи, и слегка покачивался, глядя остановившимся взором в какую-то точку меж остывающих углей в черном нутре печи. Всегда настороженные уши привычно двигались, ловя звуки и, кто знает, может быть Кусака - единственный, кто не радовался отпуску из галактической тюрьмы.

- Начинаем действовать, - Мадина решительно встала с санок, грохнувших полозьями об пол и, красиво запахнув манто, походкой фотомодели прошла в прихожую. За ней потянулись остальные и, миновав засиженные разнообразными формами жизни лестничные пролеты, вышли в народ.

Детей олимпиады оказалось множество. Они торговали луком, газетами, вели киндеров, столь же темных лицом, за руки, сгребали снег фанерными лопатами, расчищая дорожки, лежали вниз лицом в сугробах, раскинув темные руки. Степень загорелости варьировалась от нежной смуглости до иссиня-черных тонов.

- Это не негры, - пробормотала Ленуся.

- Ага. Это индейцы, - фыркнула Катя, - только перьев не вижу.

Ленуся на подколку не среагировала, пускаясь в разговор с самой собой.

- Черты лиц совершенно европейские с легкими колебаниями в сторону монголоидности, но оно и понятно, если учесть экспансию населения КНДР и Китая. Я, конечно, не антрополог, но у них нет ничего от африканцев. От австралоидов и капоидов тоже...

Катя прибалдела и самостоятельно вернула пальцем нижнюю челюсть в естественное положение. Такие слова она даже по телевизору не слышала.

Мадина пришла в некоторое раздражение (как всегда, когда подруги выказывали какую-либо ученость при ней), и нетерпеливо потребовала изложить только что сказанное еще раз и в доступной форме.

- Не негры, - доступно повторила Ленуся, глядя на нее прозрачными глазами. - Обычная смесь татар, славян и норманнов. Русские, короче, - поспешно сказала она, заметив сердитые брови Мадины.

- А почему они черные? - поинтересовалась Катя.

- А у них, деточка, дяди на гуталиновых фабриках работают, - снисходительно "просветила" ее Ленуся, - вот и шлют гуталин кому не попадя. А жрать здесь нечего, поэтому и жрут гуталин, который в виде выпота выступает на синих от холода лицах.

- Ты еще нефтяное печенье вспомни, - сказала Мадина и вся компания дружно рассмеялась. Кроме Рыжика...

Парень стоял посреди заснеженной дороги в незастегнутом пуховике и смотрел остановившимся взглядом в голубую даль, совсем как давеча Кусака.

- Рыженький, что с тобой? - затормошила его Катя.

- Рыжик завис, - констатировала Ленуся. - Перегрузка файла. Эй, желудок на микрочипах! Петушок пропел давно!

- Точно, печенье! - сипло выдавил из себя Рыжик, возвращаясь в мир.

- У костра перегрелся? - мягко спросила Катя. - Это ж американский продукт. Их там знаешь как проверяют?!

- Не знаю, - мотнул головой Рыжик, - ни разу не видел. Думаю, ты тоже.

- А между прочим, срок годности у печенья давно кончился, - неожиданно поддержала его Ленуся.

- А что Романыч говорил! - припомнила Мадина.

- А что он говорил?

- А говорил он, что раньше печенье лежало себе спокойно на складе, и никто его не трогал.

- И в негров, заметь, никто раньше не превращался, - добавила Ленуся, - иначе бы местные так не удивлялись.

- А с чего вы взяли, что они удивляются? - Катя покрутила головой, наблюдая идиллическую картину- два негра-миллиционера волокли негра-пьяного в участок. Тот обвисал на руках "полисменов" и сипло выл: "Как упоительны в России вечера..."

- По-моему, они вполне спокойны.

- Не знаешь ты жизни в русской глубинке, - отчего-то вздохнула Мадина. - Если бы случилось что нибудь нормальное: пожар там, или интервенция, тут бы давно толпа ломилась в милицию, в волостной совет, к Женьке в медпункт, да хоть в посольство Уругвая. А если на селе тихо - значит село в шоке.

Не дожидаясь одобрения и ободрения, Рыжик решительно шагнул к гуляющей поодаль молодой негритянке с маленьким негитенком на саночках. Леди недвусмысленно пялилась на компанию джиннов, при чем не стоило труда вычислить, что именно привлекло ее внимание - седых самцов норки в Переднево не видели даже на супруге бывшего председателя бывшего совхоза.

- Скажите, девушка, вы получали гуманитарную помощь? - спросил он.

Поселянка испуганно посмотрела на него, перевела на топчущуюся поодаль компанию девиц и агрессивно сказала:

- Отвянь. Какое тебе дело?!

- Я из соцобеспечения, - соврал Рыжик. - Мы расследуем дело о коррупции в распределении гуманитарной помощи.

- А я при чем?!!

- Конкретно вы - не при чем; мы проводим опрос местного населения и выясняем, действительно ли все житель получили гуманитарную помощь.

- Да?

Девушка с подозрением посмотрела на Мадину, потом кивнула в ее сторону и сказала:

- Что, в соцобеспечении такие деньжищи платят, чтобы шубы покупать? У меня, вот, на молоко ребенку нет.

- Она не наша, она из администрации, - презрительно сказал Рыжик. - Они там побольше нашего получают.

- Ишь, фифа какая! - негодующе сказала девушка. - Чтоб ей!.. Получили мы эту гуманитарную помощь, так там два "Тампакса" и печенье, от которого понос такой, что аж страшно делается. Небось, все остальное в администрации съели. Может, их с него рвало, я надеюсь!

Она развернулась, и быстро пошла по заснеженной улице, волоча за собой санки.

- Чем дальше, тем хреновее в стране, - сказал Рыжик, возвращаясь к своим.

- Ты о чем? - спросила Мадина.

- О времени.

- Что ты выяснил?

- Она и ребенок ели печенье.

- И у них черные лица, - резюмировала Катя. Она пока еще не хотела соглашаться с нефтяной гипотезой, уж больно сильна в ней была вера в то, что хотя бы в Америке заботятся о здоровье граждан, но факты, похоже...

- Да, я бы на вашем месте запасся туалетной бумагой, - сказал заботливый Рыжик. - По слухам, печенье вызывает расстройство желудка.

Катя внезапно вышла из ступора, тонко взвизгнула и зажала рот ладонью. Глаза ее округлились и медленно, но неостановимо полезли на лоб.

- Девочки, я черная? - сдавленным голосом спросила она. - Только скажите мне правду!

- Правду? - лицо Ленуси приобрело строгое и скорбное выражение, - а ты уверена, что выдержишь? Я не хочу рисковать. Со здешним уровнем медицинского обслуживания...

- Ну говори же! - перебила Катя. - Не томи! Я черная?

- Мне жаль тебя разочаровывать, но за Уитней Хьюстон ты не сойдешь. Ты совершенно белая. И даже, малость, зеленая.

- Когда-нибудь я тебя убью, - с огромным облегчением Катя вытерла взмокший лоб, посмотрела на руку, точно боялась испачкаться, убедилась, что она белая и, неожиданно для себя, перекрестилась.

- А вот Рыжик, кажется, негреет, - вдруг сказала Мадина, вглядываясь в лицо, знакомое до боли и отвращения.

- Повернись-ка к свету.

- Да он просто не умывался.

Не споря, Рыжик зачерпнул горсть снега в ладони, и потер лицо.

- Черный, - определила Ленуся, стоявшая справа.

- Не, белый, - возразила Катя слева.

- Да тут определишь, - рассердилась Мадина. - Холодным снегом лицо натер! По-моему, так вообще красный.

- Как флаг Египта, в общем, - подытожил Рыжик, спокойный даже не как удав, а как чучело удава в зоологическом музее.

- Что же это получается? - спросила себя Катя, - одни ели печенье, другие... тоже ели. А результат разный...

- Проверить надо, - решила Мадина, - делимся на две группы и двигаем в разные концы села. Кто увидит негра - чтоб живой не ушел, пока не ответит, ел ли печенья, когда ел, сколько, и обязательно принести пачку этого печенья, лучше две.

К обеду, досыта насмотревшись на жизнь в российской глубинке, компания стоптала ноги до того места, откуда они растут, оголодала и замерзла, а сверх того, выяснила, что негров в Передново больше, чем в Африке, и все они недавнего происхождения. Еще пару дней назад были белыми людьми. О причинах такой метаморфозы в селе даже не догадывались, дружно винили радиацию и ждали фельдшера Машу из райцентра. К практиканту доверия у сельчан было мало, сказали лишь, что парень он не жадный.

Все негры печенье ели. Но далеко не все, кто ел печенье, стали неграми. Это сбивало с толку, и хуже всего было, пожалуй, то, что подозрительного печенья не оказалось ни пачки. Съели.

"Клиент", не смотря на воскресный день, где-то пропадал, боже сохрани, если в своем медпункте. При мысли о его врачебных способностях Ленусю начинало слегка потряхивать, словно под шаговым напряжением. Поговорив с ним десять минут, она пришла к выводу, что не доверила бы Ерохину делать операцию по извлечению тушенки из консервной банки.

- У Ромы печенья нет, - объявила Мадина, переступая порог, - он все вчера отдал. Сам - белый, не ел. Он вообще печенья не ест.

Рыжик ковырял в зубах, ослепительно белеющих на черной физиономии. Оранжевый костер над ней был похож на осенний лес.

- Склад, - сказал он и замолчал.

На улице уже начинало темнеть, хотя времени было немного. Легко пощипывал мороз. Телепневские склады чернели приземистыми крышами среди сине-белых сугробов. На одном из них сидел неподвижный как статуя и весь насквозь загадочный черный кот, и не отводил взгляда от широких дверей, словно ждал, что сейчас оттуда выскочит мышь. Большая такая мышь. Размером с трамвай.

Насмотревшись досыта, он спрыгнул, и неторопливо направился к козырьку у автобусной остановки, где ждала его крутая команда, замаскированная под отвязанных тинейджеров. Кусака шел по плотному снегу, почти не оставляя следов, черный хвост покачивался над белым полем, чуть изогнутый, как знак вопроса.

- Плохо дело, - объявил Рыжик, выслушав кота. - Там пять или шесть охранников. А может - восемь. В общем - больше четырех. Все вооружены. Есть машина. Или машины. Чертова ступа, что на этом складе такое, секретная база?

- Что-то мне это напоминает, - задумчиво сказала Ленуся, постукивая зубами, - по-моему, во что-то похожее мы уже впутывались.

- "Что было, то и будет, что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем", - процитировала Катя "черную проповедь" Екклезиаста и, махнув головой в сторону склада, безмятежно спросила, - Будем брать?

- С тобой все в порядке? - осторожно спросила Ленуся. - Может быть все-таки подождем? Они могут куда-нибудь поехать...

- Ага. И Рыжик остановит упряжку в 300 лошадиных сил ударом ладони в передний бампер, - съехидничала Катя.

- Можно Мадину поперек дороги положить, якобы несчастный случай, - вставил рыжий негр, блестя белками глаз, - шкурка у нее подходящая для такого дела. Я бы и сам остановился.

- Давай тебя положим, - огрызнулась Мадина, - шкурку одолжу. Для такого дела.

Приказ босса был категоричен, охранять товар круглосуточно. Спать на нем, если будет надо.

Никакой особой надобности, пожалуй, не было, но спать хотелось зверски. Делать это стоя Юрасик пока не научился, а потому, сославшись на приказ босса, он послал Портоса вместо себя за воротами доглядывать, а сам забрался в джип и с наслаждением придавил кулак.

Медведь разбудил его грубо, толчком жестких пальцев под ребра и, тяжело плюхнувшись рядом, приказал:

- Заводи. Мотаем отсюда вместе с товаром. Босс будет ждать за Новоселовым в 40 километрах по южной дороге.

- А-а-а-случилось что? - зевая спросил Юрасик, выкапывая из внутреннего кармана ключи.

- А-а-а-ничего не случилось, - передразнил Медведь, - только сейчас в этой богом забытой дыре будет туча ментов, МЧС, ГИБДД, врачи, солдаты, пожарные, может быть кого и забыл, но те тоже будут.

- Да что стряслось? - изумился Юрасик.

- Здоров ты дрыхнуть, - усмехнулся Медведь, - в селе эпидемия, вот что.

- Чего? - севшим голосом поинтересовался Юрасик.

- Не знаю, - отрезал Медведь и, спустя пару секунд, добавил. - И никто не знает. Так что жми на всю железку, так, чтобы свет от собственных фар обгонять, ясно?

- Ясно, - кивнул Юрасик, соображая, как можно "жать на всю железку" по зимним проселочным дорогам Хабаровского края. "Чероки", конечно, зверь-машина, а только в здешних сугробах, говорят, когда-то динозавры насмерть завязли.

Эти мысли еще крутили веселую карусель в полусонном мозгу Юрасика, когда перед самым носом через дорогу метнулся здоровый черный кот; испуганному Юрасику он показался размером с динозавра. Нарушая инструкцию, Юрасик вдавил тормоз в пол.

- Ты что? - рявкнул Медведь.

И в этот миг машину бесшумно окружили темные фигуры, похожие на призраков. Их было четверо.

Медведь рванул из-за пояса ствол, толкнул дверцу и спрыгнул в снег, намереваясь разобраться с придурками.

Перед глазами выросло неземное видение в норковом манто. Пушистые волосы разметались по плечам.

"Ее звали Никита", - припомнил Медведь, а видение вдруг отступило на пол шага и, крутанувшись на носке с размаху заехало сапогом в ухо прибалдевшему Медведю. Тот сложился пополам, как штатив, и сунулся лицом в сугроб.

Юрасик ощутил, что в спину уперлось нечто, весьма похожее на автоматный ствол.

- Поезжай вперед, медленно, спокойно. В третьем по счету переулке свернешь налево, - голос был мужской, низкий и чем-то страшно довольный. На переднем сидении устроилась симпатичная девушка в пуховике, а на колени ей мягко вспрыгнул черный кот... здоровенный, правда, но намного меньше динозавра. Пожалуй, даже меньше собаки.

- Молодец, Кусака, - девушка ласково почесала его за ухом, - добавочную порцию тушенки заслужил.

- Вы что, вместе работаете? - рискнул спросиль Юрасик.

Дуло пистолета надавило крепче, видимо, предупреждая, что от излишнего любопытства дохнут не только кошки.

- И отдыхаем тоже вместе, - кивнула девушка, - у нас вообще компания дружная.

- И везучая, - буркнул сзади недовольный женский голос. - Ты, парень, за баранку держись, а не за сердце. Если с тобой приступ случится, мы тебе, так уж и быть, первую помощь окажем. А вот если с дороги навернешься - нам всем уже никакая помощь не понадобится, ни первая, ни вторая. Разве что последняя.

Третий по счету переулок вывел на окраину, где торчал, кося треснутыми окнами на дорогу, фельдшерский пункт. Джинны всю дорогу тайно боялись, что заблудятся, но нет. Во время блужданий по Передневу местная география отложилась в мозгу твердо.

- Скидай все, что есть в тачке, - скомандовал здоровенный рыжий негр, - и мотай отсюда со второй космической скоростью. И, парень... завязывай с черными кошками. Чушь это все, между нами говоря. В смысле - приметы.

- А если про нас кому намекнешь, - пропела блондинка, - под асфальт закатаем и забудем, в каком месте.

Несколько минут спустя, когда свет фар уже затерялся в ночи, и даже вой движка, не привыкшего к русским морозам и бездорожью, смолк и больше не тревожил тишину, она же медленно проговорила:

- Жалко, джип отпустили. Он так шел к моей норке.

- Чтоб ему где-нибудь увязнуть так, чтобы двум бульдозерам не вытащить, - пожелала Рыжик и с отвращением выкинул в сугроб кухонную скалку. - Что это, по-вашему, печенье?

На снегу лежали несколько мешков с чем-то сыпучим и зверски тяжелым.

- Печенье тоже есть, - обрадовалась Катя, - целых полкоробки.

- Ну, слава богу, хоть что-то идет как надо, - сказала Мадина и, ухватив пятидесятикилограммовый мешок, резво поволокла его к черному ходу медпункта. В сочетании с седой норкой картина выглядела...

- Чудак был этот Сальвадор Дали, - заметила Катя, - не понимал, где настоящий сюрреализм.

Медведь очнулся от холода. Голова болела так, словно здесь поработала не одна хорошенькая ножка а, минимум, две поллитры без закуски. Проморгав, он огляделся по сторонам. Джип в поле зрения отсутствовал, из чего Медведь вывел вполне логичное заключение - машину угнали. Юрасик исчез вместе с джипом. Вероятно - взят в заложники. Каратистка, понятно, тоже провалилась вместе с остальной командой. Медведь потрогал шишку за левым ухом, сморщился, покопался в карманах куртки, и выудил тонкую ручку - фонарик. След от колес был едва различим на утрамбованной дороге, но, присмотревшись, можно было отдифференцировать родную тачку от отстального транспорта. На все Переднево имелось только два вездехода. На втором фельдшерицу еще в пятницу отвезли рожать.

Посвечивая себе ручкой, Медведь двинулся вперед, только что не нюхая дорогу.

- Визуально я бы определила эту субстанцию как сахарный песок, - сказала Ленуся.

- А поточнее? - болтая ногами Катя сидела в старом, ломаном стоматологическом кресле и развлекалась тем, что доламывала бормашину. Она, впрочем, предпочитала именовать свое занятие починкой.

- Хочешь еще одну экспертизу провести? - невинно поинтересовалась Ленуся.

- Не - а. Хватит. Теперь пусть другие рискуют для науки расовой принадлежностью.

- Пусть Рыжик рискует принадлежностью, у него ее все равно не осталось.

- Чего у меня не осталось? - высунулся из за дверей Рыжик.

- Принадлежности к белой расе, - пояснила Ленуся.

- Ну, может не насовсем, - с оптимизмом сказал Рыжик и убрался назад.

- Рыжик не пойдет. Он все равно черный, это как использованную лакмусовую бумажку мочить.

- Эй, клиент, у тебя здесь есть хоть что-нибудь для научных исследований, - Ленуся выросла на пороге, и взгляд ее, обращенный к Ерохину, был далек от восхищения.

- Чашечка Петри есть, - поспешно вспомнил Женя, - даже две.

- Умница, - умилилась Ленуся, - а к чашечке Петри у тебя что-нибудь есть. Микроскоп, например.

Студент напрягся и попытался вспомнить то, чего никогда не знал. На экзаменах это обычно получалось, а здесь - не сработало.

- На шкафу посмотрите, - подсказала Мадина. - Это в Америке ненужные вещи бедным отдают. У нас, по жизни, на шкаф валят, - пояснила она в ответ на незаданный вопрос студента.

Совет оказался что надо. Тощий Рома, заглянувший к Ерохину на огонек, встав на табуретку, занырнул в обширную пыльную свалку меж потолком и шкафом и произвел раскопки, поочередно сбрасывая все, что скопилось за десятилетия существования пункта: зимний женский сапог один, халат рваный один, валенок рваный - половина, ходики (не ходят), часть от ружья (не стреляет), фонарик (не горит), русско-финнский словарь (откуда здесь финны?), кучу каких-то папок, и наконец торжественно извлек заросший лохматой паутиной микроскоп. Джинны буйно возликовали, все, кроме Ленуся. Приникнув к окуляру и покрутив пол минуты настройку она выпрямилась и расстроенно буркнула, что с таким "прибором" только потерянные булавки в ковре разыскивать.

- А с виду совсем как хороший, - расстроилась Катя. - Неужели так плохо?

- Нет. Еще хуже.

Гость на минуту задумался. Потом снял с носа Ерохина очки, выковырял из окна замазку, сунулся в умывальник, потом в открытый сейф.

- На, посмотри, - сказал он через полчаса манипуляций, которые показались джиннам почти шаманством, - так не получше?

Ленуся снова приникла к микроскопу и взвизгнула от восторга.

- Рома, ты гений!

- Я не гений, - почему-то обиделся он, - я биолог на ограниченном финансировании. Только если ты собираешься делать то, что я думаю, тебе и этого увеличения не хватит.

- Народ, здесь найдется ложка сахара, - не слыша его, напряженно произнесла Ленуся. - Нормального сахара, для сравнения.

- А что? - Катя скатилась с кресла и сунулась ей под локоть, - это не сахар?

- Пока определенно сказать можно сказать только одно: здесь два разных вещества. Одно из них - сахарный песок. Другого я не знаю. Нужен химический анализ. Но с тем, что я вижу вокруг себя, я могу провести только одну реакцию - плюнуть и посмотреть, что будет. Не думаю, что это сойдет за научный опыт, даже в наших условиях.

- Если от печенюшек Рыжик засветился как фотопленка, то от этого сахара всего, что угодно можно ожидать, - сказал свое веское слово Рома, - но вообще-то в сахар мел добавляют.

- Зачем? - простодушно удивилась Катя.

- Для вкуса, - хмыкнул Рома, - чтобы покупателей обвешивать, конечно.

- Мел? Соляная кислота здесь есть? - оживилась Ленуся. - Химик я аховый, но это помню: карбонат кальция плюс аш хлор будет соль кальция и угольная кислота. Кислота нестойкая и распадается на СО2 и воду. Углекислый газ будет выходить из воды и мы увидим как мел "закипит".

- Как в лимонаде, - подхватила Катя, - точно, было такое в Древнем Риме.

Все немедленно закопошились в маленьком кабинете, разыскивая кислоту. Нашли просроченный валидол (очевидно, наглядное пособие для начинающих). Рыжик выковырял из какой-то щели рентгеновские снимки чьего-то организма и встал посреди кабинета, разглядывая их так и сяк, и мешая всем остальным своим громоздким присутствием. Катя нашла много высококачественной пыли и пятно от зеленки (памятник истории) на линолеуме. Мадина наткнулась на катетер для взятия мочи из мочевого пузыря, но сама разобралась, что к соляной кислоте он отношения не имеет, и стала приставать к Жене с вопросами, относительно назначения этого прибора. Когда Женя со всей прямотой ответил, она стала искать мыло, громко стеная.

Катетер она всучила Рыжику и он наивно принялся прилаживать его к своим ушам, совать в нос и в рот. Когда Женя это заметил, то сказал и ему о назначении прибора, и Рыжик тоже стал искать мыло.

В процессе поисков Ленуся куда-то рассосалась. Когда это заметили - стали искать Ленусю. Нашли цепочку следов, ведущую от фельдшерского пункта. Рыжик пошел по следам, на ходу протирая снегом оскверненные прикосновением катетера руки и уши, а изо рта плевался.

Как и следовало ожидать - Рыжик тоже потерялся. Не было его долго. За это время успела вернуться Ленуся с белой пластиковой бутылкой.

Ерохин обернулся к ней, услышав шаги в коридоре, поглядел на бутылку и сказал:

- Тетя Ася приехала.

Ленуся, не впилив в шутку, вся оскорбилась, даже перестала стряхивать снег с волос.

- Какая я тебе тетя, племяш?! - возмутилась она. - Я самый вонючий отбеливатель притащила, какой нашла! Тетя... Дядя ты, вот ты кто!

- А он без хлорки, - кивнул на бутылку Рома. - Это в рекламе обещали очень.

Ленуся демонстративно открыла бутылку и поднесла ее к носу Ромы. Тот испытал райское наслаждение не сходя с места - отшатнулся назад, зажимая нос, и прогундосил:

- Нефига себе реклама!

- Ну! - торжествующе спросила добившаяся правды Ленуся, - где там подозрительный сахар?

- Меня интересует, где там Рыжик, - обеспокоенно проговорила Мадина. - Погода уж очень удивительная, как бы он не замерз вконец.

Ленуся и Катя переглянулись и подмигнули друг другу. Взаимоотношения Рыжика и Мадины их постоянно забавляли. Нельзя было не понять, что слово на букву "лю" веяло красным флагом над всеми этими взаимными перепалками и редкими проявлениями заботы. Но нельзя было понять, почему и Рыжик и Мадина упорно не замечают этого явления, и даже отталкивают его.

Как бы то ни было, судьба ушедшего во тьму Рыжика обеспокоила даже Бобика. Пес, пристроившийся в самом спокойном углу, под кушеткой, вылез оттуда и стал бегать, скулить и царапать дверь.

Мадина кинулась открывать - взгляд ее не встретил знакомого лица и опустился на полтора метра ниже.

- А, это ты, - изображая ее разочарование пропустил реплику Кусака. - Да, это всего-навсего блохастый кот. А рыжий, который без блох, велел передать, что пошел навестить этих... которые вами были побиты.

Мадина побледнела.

- Ой, Динке худо, - заметила Катя, - валерьянка есть?

- Всегда удивлялся, почему вы ее на такие дела переводите, - недовольно сказал кот.

- Нету валерьянки, - развел руками Ерохин, - а если и есть, то не найти. Вы здесь такой бардак развели, что мне в акурат до Машиного возвращения работы хватит.

Рома заранее усмехнулся и сказал:

- Катетер ей под нос суньте.

- Идиоты! - обозлилась Мадина залезая в тяжелое остывшее манто. - Наш супергерой в одиночку пошел преступность искоренять...

- Ой, что будет-то, - до Катя дошел смысл сообщения Кусаки и она схватила себя за щеки, стараясь удержать накатившее волнение. - У них же наверняка есть оружие.

- Что будет, что будет, - проворчала Ленуся, - тушенку будем не на пять, а на четыре части делить...

От ее черствости Рому покоробило, и он укоризненно покачал головой:

- За что ему такая нелюбовь с твоей стороны досталась?

- Да я и не любила его никогда. Было б что хорошее, - заявила Ленуся. Она поджала губы, сосредоточенно глядя на горсточку сахарной смеси и со всей осторожностью нанесла на нее каплю "Аса". Потом, прищурив глаз, продолжила, - дураки, они, знаешь ли, элиминируются из популяции.

Катя припомнила латынь, входившую в курс обучения на филфаке, и перевела:

- Мрут они, короче, дураки в популяции... Ты, Рома, про Ленусю худого не думай. Это у нее так волнение выражается.

Она смотрела на сахар со своей стороны и ничего подозрительного не заметила. Сахар просто начал растворяться, как он это обычно делает в чашечке чая. Гримаса ожидания на лицах сменилась гримасой разочарования.

- Факир был пьян и фокус не удался, - прокомментировала Ленуся.

- А если дозу увеличить? - предложила Катя.

- Чего? Хлорки или сахара?

- А того и другого!

- А если это взрывчатка? - неожиданно спросил Рома. - Вы как, с телевизором давно виделись?

- А что? - насторожилась Ленуся. Рука ее замерла в воздухе по пути к "Асу".

- В Москве осенью два дома террористы взорвали, - сообщил Рома. - В Буйнакске дом. В У вас в Питере какую-то площадку... И везде милиция находила гексаген. Его с сахаром как раз мешали террористы, и по подвалам прятали. И взрывали.

- Террористы? В Москве?

Компания недоверчиво переглянулась.

- Какие террористы, - Мадина побледнела еще больше. - Откуда?

- Так ведь война идет, - нехотя сказал Рома. - Если Рыжик не терминатор - вряд ли выживет.

Девушки вскочили, опрокинув "лабораторный" стол. Резко запахло отбеливателем.

- Да откуда вы свалились, елки-палки! - в который раз изумился Рома.

Натянув тулуп, девушки выбежали в холодный, промерзший до стеклянного звона вечер, и кот за ними.

- Жека, где ты их откопал?

Ерохин рассеянно забродил по кабинету, пинком зафутболил "Ас" под кушетку. Бобик недовольно сморщил нос и перебрался в другой угол.

- Помнишь, мы с тобой от Фрая торчали? - напомнил Женя. - Ты еще дико хотел в Ехо оказаться хоть на часок.

Рома поднял низко нависшие над глазами брови и закашлялся.

- Ты хочешь сказать, что... - просипел он, - что они...

- Не знаю, оттуда ли они, но наговорили такого - хотя и немного, - что возникают определенные подозрения.

- Наговорить, знаешь ли, можно чего угодно. Вагончик тронется, перрон останется.

Ветер высвистывал такие песенки, что лучше бы их не слушать, а мороз крепчал с каждой секундой, пробирая до костей. Даже Мадина в своем шикарном манто съежилась и начала постукивать зубами. Что уж говорить о китайских пуховиках. Хотя в Китае, говорят, бывают морозы еще те, не хуже, чем в Хабаровске.

Одной только Кате в фуфайке производства фабрики "Красный сторож - синий вор" все было ништяк, как настоящему индейцу.

- Мы кретины, - объявила Ленуся, разглядывая хрустящий сухой снег при свете единственного незаколоченного фанерой окна. - Что это, по-твоему?

Катя пожала плечами:

- Криминалист сказал бы, что присутствуют характерные следы волочения, могущие быть произведенными тупым мягким предметом, возможно, пятидесятикилограммовым мешком с сахаром... и черте чем еще. Извини, Ленуся, но ты права на 156%. Мы, действительно, кретины. Круглые, законченные и набитые.

- Эти, из джипа, наверняка знают что мы здесь.

- Тогда почему они сразу на нас не напали? - озадачилась Катя.

- Тоже мне загадка, - Ленуся бестактно фыркнула, - ежу понятно, почему. Во-первых, пошли за численным перевесом. Они же не знают сколько нас и как мы вооружены. Может тут взвод спецназа с базуками. И потом, не будут же они Рыжика в джипе пытать, прямо посреди дороги. Тут и утюг подключить некуда, и увидеть могут.

- Ты только при Мадине ничего подобного не скажи, - испугалась Катя, - иначе к утру от села Переднево, а может и от всей Черенцовской волости, одна большая воронка останется.

Мадина выросла из темноты бесшумно, как привидение в фильме ужасов. Она была белой как снег, даже с синеватым оттенком, а огромные синие глаза горели безумием.

- Вот, - выдавила она шепотом, срывающимся на крик, и протянула тиковую тряпицу неопределенно-ржавого колера. - Это его карман. Они боролись. Рыжик у бандитов. Что делать!?

Катя порылась в кармане, достала обертку из под печенья, стряхнула крошки и свернула ее в кулек.

- Кидай сюда, - скомандовала она, - это вещдок. А что касается бандитов, то ты о них не беспокойся. Думаю, как-нибудь выкрутятся. А если нет - так сами виноваты. Кто их заставлял Рыжика ловить?

Мадина рухнула на колени и притянула к себе Кусаку за передние лапы.

- Ты можешь его найти? - спросила она.

- Я же не собака, - с достоинством ответил кот, - вот если Бобика попросить.

- И Ерохина, - добавила Ленуся, - чтоб под ногами не путался. Давай, Динка. Он за твои красивые глаза в огонь, в воду и в медную трубу...

Не дослушав, Мадина подхватила кота подмышку и полезла через сугробы к домику фельдшерского пункта. Там случилась короткая деловая суета и на крыльце показалась растрепанная фигура Ерохина с чем-то отдаленно похожим на бейсбольную биту. Мадина выскочила следом, что-то доказывая и усердно помогая себе руками, но студент неожиданно властно взял ее за плечи и задвинул в сугроб. Что он ей сказал - девчонки не слышали, но, видимо, это подействовало, потому что Ерохин с Бобиком уже отошли на порядочное расстояние, а она все стояла по-колено в снегу и смотрела им вслед то ли парализованная, то ли просто безмерно удивленная.

- "А теперича, когда мы этого надоеду сплавили, давайте откроем дамский магазин"* - процитировала Катя.

Без Ерохина, Рыжика и Бобика в пункте странным образом прибавилось места но ощутимо убавилось тепла и уюта. Наступающая ночь внезапно показалась зловещей.

- Оружия у нас нет, - сказала Катя. С минуту подумала и добавила, - кроме вот этого...

Из внутреннего кармана фуфайки появился маленький вороной пистолет с длиннющим набалдашником на стволе.

Ленуся всплеснула руками:

- Нет, как хотите, а это ужа патология! Где ты все время берешь эту гадость, хотела бы я знать?

- Это, наверное, тот, который я у бандита выбила, - догадалась Мадина. - Ладно, пусть играется. Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не вешалось.

- Спасибо, - огрызнулась Катя. - Между прочим, эти уроды наверняка уже добрались до своего логова, вызвали подкрепление и сейчас припрутся в гости. Так что если нет других предложений, то я пошла самовар ставить и утюги готовить.

- Перестань пороть чушь, - скомандовала Мадина, - положи пистолет и становись на голову. Задача следующая: как минимум шесть вооруженных бандитов против трех безоружных девушек. Что нам делать чтобы остаться в живых и, по-возможности, на свободе.

Вверх ногами мир был забавен, будто смотришь перевернутый телевизор.

- "На свободе", значит милиция отпадает, - задумчиво пропыхтела Катя. - Ну, девчата, в голову мне приходит только одно: если нас будут искать здесь, то мы должны оказаться в другом месте, где нас ТОЧНО не будут искать.

- Телепневские склады, - осенило Ленусю. - В своем логове они нас искать ни за что не додумаются.

План сгоряча показался безупречным, просто хотелось взвыть от восторга и пожать самим себе руку в зеркале, до чего хорош был план! Но спустя всего пару секунд в нем обнаружилось одно, но существенное слабое место.

- Клиент, - напомнила Мадина, - Ерохин, между прочим, сюда придет. И Рыжик, если найдется... Так что кому-то прийдется залечь в сугроб и посидеть в засаде... часов пять-восемь. Добровольцы есть? Кроме Кусаки. Он всегда готов, но нам разведка понадобится. Понятно, добровольцев нет. Кинем жребий? Или посчитаемся?

- Перестань, Дина, - поморщилась Катя, - все уже поняли что глупость сморозили. Нужно дальше думать, но у меня, похоже, на гениальные идеи - лимит. Одна в сутки.

- Жеку я покараулю, - подал голос Рома, до этого молча сидевший на подоконнике. - А если бандиты появятся, то отсюда уже не уйдут.

Если бы в комнате полыхнул шоковый взрывпакет, эффект был бы не в пример слабее. Девчонки уставились на своего шапочного знакомца, не в силах поверить, что это вот он, который с милой улыбкой, со спокойным голосом, с гитарой, такой тощий... Неужели он и в самом деле это сказал?!

- Ты уверен? - осторожно спросила Катя.

- Любите вы, как я погляжу, создавать проблему на пустом месте, - заметил Рома и, щелкнув Женькиной зажигалкой, закурил. Руки у него не дрожали.

- Ну, как знаешь, - неуверенно сказала Мадина. - Желаю удачи.

Черный кот на прощание махнул пушистым хвостом, хлопнула входная дверь и в пункт вползла мягкая, теплая тишина: только потрескивали угли в печи, да за окном тихонько подвывал ветер.

- Рада узнать, что толпа бандитов - это пустое место, - сказала Мадина.

- Либо этот тип - практикующий пофигист, либо я совсем не разбираюсь в мужчинах, - раздумчиво пробормотала Катя.

Ее тянуло оглянуться, но она мужественно преодолела искушение.

- А с этим Маугли что делать? - услышал Рыжик сквозь мелодичный звон в ушах и из окружающей тьмы вынырнуло лицо, вернее, рожа того бандита, который сидел за рулем джипа. В силу объективных причин Рыжик больше запомнил затылок разбойника, но лицо тоже узнал. Запоминающийся типаж. В просторечии такие называют "будкой".

- Обожди с сапогом, - осадил его второй. Он был посуше и поуже, но производил более серьезное впечатление. Может быть из-за сосредоточенного выражения широкой, но сухой физиономии, склонившейся над ноутбуком. - Сейчас разберемся с этим "черным чемоданчиком", а уж потом приступим к развлекухе. Паяльник здесь найдется?

- Ребята, вы что? - перепугался Рыжик, увидев в руках водилы огромный паяльник "сотку". Кончик его апельсиново светился в полутьме. - Ребята, в натуре, так же нельзя! Это же не бульдозер, это компьютер. Разве можно туда с такой бандурой?!

- Это не для него, - успокоил "пленного" старший, - это для тебя. Сейчас устраним системный сбой, свяжемся с кем надо, и будем тебя колоть по всем правилам науки и техники.

Рыжик рефлекторно дернулся и немедленно выяснил, что его правое запястье, в лучших традициях отечественного и зарубежного рэкета, приковано наручниками к батарее парового отопления.

- Дичь какая-то, - не столько испугался, сколько удивился Рыжик. - Вы что, только что с пальмы слезли?

- Заткнись, - рявкнул водила и, соорудив из руки кулак, поднес его к самому носу Рыжика, - видел, да?

- Слушай, Юрасик, он тут говорит: нажмите клавишу "Any key", а здесь и нет такой...

- Наверное, на заводе забыли поставить, - слегка растерянно предположил Юрасик.

- Мозги вам на заводе забыли поставить, - фыркнул Рыжик и немедленно схлопотал в ухо. Вернее, в то место, где минуту назад находилось его ухо.

- Ты на что намекаешь, гуталин?

- На то, что бабы таких недоделанных не рожают, тут, сто пудов, конвейерная сборка, да еще в конце месяца, - "объяснил" Рыжик.

- Ах ты падла! - вызверился Юрасик и врезал ногой, целя то ли в челюсть, то ли в переносицу. Рыжик легко отклонился и пятка бандита со всего размаху врезалась в батарею.

- Я убью его! - взвыл Юрасик.

- Не суетись под клиентом, - Медведь потыкал еще в пару кнопок и в полголоса выматерился, - видно не судьба. Нужно Умника сюда вызывать.

"Труба", видимо, из солидарности с ноутбуком, выдала сигнал, что сигнала нет.

- И не будет, - предрек Рыжик, прикованный к батарее.

- Что это значит? - Юрасик в сомнении оглядел комнату, словно ждал, что ответы на мучающие его вопросы сейчас сами собой полезут из углов, только успевай собирать. Не полезли. - Может, геопатогенная зона? Я недавно по ящику видел передачу про такие зоны, где вся техника разом отказывает.

- Точно, есть, - подтвердил Рыжик. - Пустыня Оби, например. Там мобильник работать точно не будет. Потому что станций связи еще не построили. Антенны нет, умные...

- Слушай, этот тип выпендривается, словно у него "крыша" как в противоракетном бункере, - Юрасик присел и глянул в черное лицо Рыжика, - слушай, братан, может мы с тобой малость промахнулись? Ты чей будешь?

- Дайте чемодан, - вместо ответа сказал Рыжик, - сначала с ним разберусь, потом с вами.

Челюсть Юрасика тихо поехала вниз.

- Не, ты это слыхал?! У меня глюки, или мы оба это слышали?!

- А что? Сами такую очередь установили, - Медведь хмыкнул и пододвинул ноутбук пленнику. - Разбираешься что-ли?

- Ну, не так, чтобы очень, - поскромничал Рыжик, - но клавишу "Any key" уже с 89 года не ищу. Может, отвяжете?

- Нет, - покачал головой Медведь, - ты уж не обижайся, не отвяжем. Уж больно ты шустрый, а я, понимаешь, любопытный. Ну очень хочу знать, откуда такие берутся.

- А из тех ворот, что и весь народ, - отозвался Рыжик. - Ты, чем надо мной висеть, лучше за паяльником приглядывай, чтобы не перегорел.

- Думаешь, понадобится? - на полном серьезе спросил Медведь.

- Все может быть... - ноутбук внезапно тихо и мелодично пискнул и черная тьма сменилась быстро бегущей строкой на синем фоне.

- Гляди, починил, в натуре, - Юрасик потянулся к "чемоданчику".

- Руки прочь от Вьетнама, - Рыжик махнул на него, как на муху. - Сейчас вы тут наворотите, "специалисты". Техника - сон в рождественскую ночь, а кому досталась?! Плакать хочется.

- Ты, парень, все-таки полегче с оскорблениями, - Медведь едва заметно переменил позу, - я ведь терплю - терплю, да могу вдруг и обидеться.

- Да ради бога! - отозвался Рыжик. - Мы живем в свободной стране. Можешь обижаться хоть по шесть раз до обеда... Куда сообщение передать? И какое?

- Шустряк, - протянул Медведь с сомнением в глазах. - Ты объясни, что делать. А делать буду я, о.кей?

- Noy problem, - согласился Рыжик. - Сколько у нас времени? Полгода?

- Не, он, в натуре, так и напрашивается, чтоб ему пятки прогрели, - возбужденно проговорил Юрасик, - может, того, удовлетворим желание?

- Валяй, - Рыжик криво усмехнулся, - замерзли у меня пятки. ЧМО, гад, дырявые валенки подсунул... Давай, диктуй адрес, а сообщение можешь сам набрать, если такой недоверчивый. Как отправить - я скажу.

Процедура заняла одно мгновение. Справившись, Медведь защелкнул чемодан, отсоединив его от сети, и поставил на пол, к стене. Рыжик проводил его завистливым взглядом. За возможность работать на такой технике, даже одной рукой, он бы без колебаний согласился навечно приковать вторую к чему угодно, хоть к мусоропроводу.

- Еще проблемы есть? - спросил он.

- А как же, - оскалился Юрасик, - не без того. Например, хотим знать, кто вы такие, кто ваша "крыша", и где мешки. Будешь говорить - умрешь легко и без страданий. Будешь дальше выпендриваться - на эту батарею я лично намотаю твои хорошо прожаренные потроха. Уяснил?

- Внимание... - хриплый голос прорезался из самых недр упомянутых Рыжиковых потрохов, и объявил:

- Точное время - 18 часов, 00 минут. Начинаем утреннюю зарядку для тех, кто слушает нас вечером.

- А вот теперь, парни, вы обождите, - сказал Рыжик, - следующие сорок минут я буду немного занят. И лучше бы вам отойти к стенке. Это - хороший совет.

Суперсовременные американские полицейские наручники вдруг тихо щелкнули, надежнейший замок раскрылся сам собой и Рыжик встал, потирая запястье.

Юрасик дернулся в сторону, Медведь - к автомату.

- Руки вверх! - рявкнул голос с такой убеждающей силой, что оба бандита немедленно подчинились. - В стороны! - продолжал голос. - Вверх! В стороны!

- Если ты что-нибудь понимаешь, пристрели меня, - изумленно проговорил Юрасик. Медведь покосился на автомат... и помотал головой.

На тех же телепневских складах, длинных и узких сараях, при советской власти заново покрытых шифером и оборудованных котельной, железными дверями и сигнализацией, в третьем по счету здании царила тишь и темнота. Кусака, вернувшийся из разведки через подвал, подтвердил, что в огромных помещениях ни души. Все ушли на фронт. Мешков больше тоже нет. А вот печенья - море. И еще всяких штучек. Пахнут - мерзко. "Опасностью пахнут" - то ли прошипел, то ли прорычал кот.

- Разберемся, - кивнула Мадина, - сигнализацию отключил?

- Испорчу я с вами зубы, - пожаловался Кусака, - я ведь не грызун. У котов тоже, между прочим, кариес бывает.

- Металлокерамику поставим, - пообещала Мадина и, подцепив длинным ногтем рассохшуюся раму, потянула ее на себя. Катя и Ленуся подключились, и, с мерзким скрипом, окно приоткрылось ровно настолько, чтобы проскользнула средней упитанности взломщица в китайском пуховике.

- Спички есть?

- Фонарик, - отозвалась темнота голосом Кати. - Я его еще с Толаевской конторы прихватила. Вдруг, думаю, пригодится.

- Понимаешь, Мадина, плохо лежал фонарик у Толая, - хихикая, пояснила Ленуся.

- Давай сюда, горе мое, - Мадина щелкнула кнопкой и вырвала из темноты кусок крашеной в грязно-розовый цвет глухой стены. Луч опустился ниже. У стены в ряд стояли три унитаза не разделенные даже подобием кабинок.

- Везет нам на туалеты, - отметила Мадина.

Катя обвела помещение хозяйским взглядом и, заметив почти целый рулон туалетной бумаги, принялась деловито откручивать держатель.

- Ты что, с дуба рухнула? - изумилась Ленуся.

- А что, пускай берет, - Мадина поощрительно улыбнулась, - у клиента повесим. Там как раз нет.

- Дело, - кивнула Ленуся и толкнула дверь. - Кусака, веди. Где эти... которые опасностью пахнут. Только поторопись, киса, нам скоро канкан плясать.

- Кстати, если с зарядкой все будет о.кей, значит и Рыжик в норме, - заметила Катя.

- А сколько времени? - встрепенулась Мадина.

Дверь в искомое помещение оказалась закрытой на простейший кодовый замок, вроде тех, которые ставят на подъезды. От честных людей замок.

- Посвети, - попросила Катя и по-очереди нажала все кнопки. Отметив, что жмется легче, она придавила двойку и семерку вместе, нажала на дверь плечом, одновременно приподняв ее слегка вверх, и освободила защелку.

- Как видите, не швейцарский банк, - отметила она.

Мадина повернула выключатель.

- Силы небесные! - сдавленно ахнула Ленуся, пожирая взглядом здоровый, похожий на жирафа, микроскоп. Вдоль стен располагались шкафы и шкафчики, а стол был оборудован вытяжкой.

- Люблю мафию! - Ленуся сунулась к этажерке стеклянных пробирок с наклеенными ярлычками, и именно в этот момент волшебная, необоримая сила вздернула ее руки вверх и заставила развести в стороны.

- Ес! - крикнула Катя. - Все живы. Все здоровы. Все в Париже!

- Надеюсь, этого сачка мафия к мешку с песком привязала, - пропыхтела Мадина, - пусть с пятьюдесятью килограммами попрыгает... одна беда - я этого не увижу.

Перемирие закончилось, сообразили девчонки.

- Ну вот, - сказал Рыжик, отпыхиваясь и вытирая пот, - а теперь, пожалуй, поговорим.

Но поговорить не удалось и на этот раз.

Внезапно его, словно магнитом, потянуло к батарее. Рыжик попятился, упал на задницу, проехал по полу, рука его вздернулась вверх, американские наручники ожили и сами собой защелкнулись на запястье.

- Ты что, опарафинел, в натуре?! - заорал Рыжик. - Ты на чьей стороне, ЧМО вселенское?!

Ответа он не ждал, поскольку к подлостям Мента давно привык, и орал просто так, чтобы выпустить пар.

- А ты что думал, - мерзко захихикал внутренний голос, - английский завтрак тебе в постель? Халява, сэр! Нет уж, милок, сам. Сам давай!

- Ах так! - обозлился Рыжик. - Ну, гляди! Потом не жалей...

Наручники, сработанные из отличной, высокоуглеродистой стали, не лопнули. Выдержала и накаченная тренировками рука. Самым слабым звеном в этой связке оказалась старая, насквозь проржавевшая батарея. Труба от рывка лопнула, и струя относительно горячей воды выплеснулась в лицо Юрасика.

- Ну, теперь держитесь, сукины дети, - рявкнул Рыжик, - сейчас вам будет последний день Помпей в одной, отдельно взятой хавире. У - у - урою!

Мебель и косяки брызнули в разные стороны...

Когда спасательная команда Ерохина и Бобика прибыла к месту сражения, вода была уже перекрыта, а оба бандита, с малость подправленными лицами, сидели, скованные теми же наручниками. Вот только вместо ненадежной батареи Рыжик использовал электрический кабель.

- Будете дергаться, узнаете, почем 220 вольт в неурожайный год, - объяснил он слегка ошалевшим от его натиска бандитам.

Ноутбук, к счастью, не пострадал. Рыжик снова активировал "чемоданчик" и без особого труда "обернул процесс", вызывая на монитор отправленное бандитами сообщение.

"Ждем гостя в назначенный день по прежнему адресу, ситуация с "подарком" под контролем, погодка шепчет".

- Что это такое? - удивился Ерохин.

- С первой строчкой понятно, - ответил Рыжик, - кто-то должен приехать в Переднево, и его ждут в назначенном месте. "Подарок" - это мешки, а "ситуация под контролем" означает, что они ни черта не понимают, но надеются, что в ближайшее время произойдет какое-нибудь чудо, и все станет хотя-бы приемлемо... Но вот что, к псам, означает "погодка шепчет"?

Ерохин помотал головой. Рыжик посмотрел на Бобика. Тот ровным счетом ничего не понял, но тоже помотал головой.

- Будем искать*, - сказал Рыжик. - Женя, посмотри, у нас паяльник не остыл?

Ленуся с головой ушла в работу. Теперь оттащить ее от лабораторного стола можно было разве что на очередную зарядку, да и то потому, что это от нее не зависело. Мадина металась на подхвате, стараясь не наступить на хвост дремавшего Кусаки.

- Вы как хотите, а я больше не могу, - объявила Катя и спрыгнула со стола, - пойду, прогуляюсь до фельдшерского пункта. Посмотрю, как там Рома с бандитами воюет, вдруг помощь нужна.

- Может, Кусаку с собой захватишь? - предложила Мадина.

- Пусть спит. Он сегодняшнюю норму добрых дел уже отработал, - отказалась Катя, - не волнуйся, я осторожно.

- Ладно, давай. Через час не появишься - будем знать, что у тебя проблемы.

- Через полтора, - уточнила Катя, - мало ли...

Пробираясь ночью по заснеженному селу Катя молилась только об одном: как бы не нарваться на какого-нибудь вдребезги пьяного негра. Но бог, или ЧМО, или природный запас удачливости хранил ее, и до фельдшерского пункта она добралась невредимой.

Знакомый джип стоял у ворот.

Внутри никого не было.

* "Бриллиантовая рука" х/ф.

С похолодевшим сердцем Катя взобралась на тачку, цепляясь за все выступающие части, и заглянула в окно. Неизвестно, что она ожидала том увидеть: гору бандитских трупов, расстрелянных в упор из катетера, или Рому, распятого в стоматологическом кресле

Она не увидела ни того, ни другого.

Четверо незнакомых личностей, но, судя по физиономиям, явные бандиты, сидели кругом на чем попало, неподвижно, словно околдованные, и позы их выражали какую-то запредельную грусть и, одновременно, запредельный восторг. Катя сообразила, что сейчас может спокойно войти в дом и сесть рядом. Если кто-то из бандитов и шевельнется, то только для того, чтобы плеснуть ей трофейного Ерохинского спирта. А больше ничего не будет. Ничего, чего не захотел бы этот странный абориген. Сейчас все они полностью в его власти. Но как он это смог?! Чем?

Форточка была приоткрыта, видимо, чтобы своевременно уходил сигаретный дым. И сквозь нее, сквозь открытую форточку, доносился еле слышный гитарный перебор.

Катя съехала вниз и, по сугробам, пробралась почти к самому окну.

Песня звучала негромко. Голос у Ромы был не сильным и порядком-таки прокуренным. Плачидо Доминго из него бы никогда не получилось. Но что-то такое было в этом голосе. Какая-то грусть и тайна. Он звучал как обещание чего-то недостижимого, но нужного, как воздух. Катя застыла, прислушиваясь:

"С высокого холма

Сметают снег ветра.

Не бросит нам зима

лебяжьего пера.

Тепло твоей руки

осталось навсегда

у той большой реки

где не бывает льда".

Она стояла, боясь дышать, чтобы не упустить ни слова, и на ресницах замерзали хрустальные шарики непролитых слез.

На телепневских складах, где, оговоренные полтора часа назад, она оставила девчонок, поглощенных научными изысканиями, обнаружился Рыжик.

Он сидел на столе, болтая ногой, и копался в дипломате ужасно знакомого вида.

- Я не спрашиваю, как нашелся Рыжик, - выпалила Катя. - И даже не спрашиваю, где он нашел в этой глухомани ноутбук. Рыжик и у черта на рогах выкопает клавиши и выход в "Интернет"...

- А он не сам нашелся, его Кусака привел, - отозвалась Мадина, - а что там?

- Все о.кей, - доложила Катя, расстегивая фуфайку, - Рома задерживает бандитов со страшной силой. Пожалуй, после этого задержания, Ерохинскому спирту кранты придут. А у вас что?

- А у нас в квартире газ - это раз, - промурлыкала Ленуся, колдуя над пробирками, - в коридоре свет погас - это двас. А в соседском унитазе утопился водолаз. Могу тебя порадовать, ты, похоже, оказалась права - печенье не при чем. Имеется в составе лишняя деталь невыясненного происхождения, но она такой реакции дать не может.

На столе возвышалась груда грязного медицинского стекла. Катя мельком глянула на цветные и белые осадки, но они ей ни о чем не сказали - в химии она ни черта не смыслила. В школе ее мозги заклинило на молях. Так и не догнала она, что за штука такая - моль, и с чем ее едят. Уяснила только, что он - мужского рода, чем и отличается от той моли, которая шубы ест.

- Микроскоп промышленный, увеличение 1350, - крайне довольная Ленуся жмурилась, как Кусака на солнышке.

В глубине комнаты светился монитор компьютера, похожего на тот, который Катя видела у Толая. А до того - у Мадам.

- Раньше машиной мафии был "БМВ", а теперь Пентиум, - сказала Катя. - То ли еще будет...

- О чем это говорит? - сама у себя спросила Ленуся, и сама же ответила, - о том, что усилия Петра I по повышению IQ отдельно взятого россиянина наконец-то дают свои плоды.

- Ты уверена? - хмыкнул Рыжик, припомнив недавнюю жанровую сценку. - Они этот "Пентюх" используют как обезьяна - телефон. Я хочу сказать... Блин. Сама скажи, ты ведь уже поняла.

- Что я поняла? - не глядя на него поинтересовалась Ленуся.

- Что она поняла? - переспросила Мадина.

- Что ежели обезьяну научить махать платком для подачи сигнала, после которого последует пищевое подкрепление, а потом вместо платка дать телефон, то она будет махать телефоном, - сказал Рыжик и сам удивился связности речи, обычно ему не присущей, и мудреным словам, будто вытащенным из чужого лексикона. Фраза была Ленусина, и Ленуся посмотрела на Рыжика долгим взглядом, недоумевая, как такое могло получиться.

- Извини, - сказал Рыжик, - больше не буду. Главное, все поняли.

- Что ты делаешь? - поинтересовалась Мадина вполне дружелюбно, что тоже давало повод удивиться.

- Да вот, хочу достать информацию по этим деятелям через архивы ФСБ или ИНТЕРПОЛа, - сказал Рыжик ошеломленно.

- Боже мой, в вашем обществе у меня стремительно развивается комплекс неполноцености, - призналась Мадина. - Иногда у меня появляется странное чувство, что я в компании выполняю роль декоративного элемента.

Все деликатно промолчали. Кроме Рыжика, который не сдержался и заявил:

- Но при этом ведешь себя так, будто мы без тебя тотчас разучимся дышать.

Мадина вспыхнула, схватила свое манто и вынеслась из склада куда-то в ночь. Ссора была неминуема после стольких дней напряженного мира, и она, разумеется разразилась. И, разумеется, в самый неподходящий момент. А когда, позвольте спросить, подходящий момент для ссор? Выходка Рыжика Кате и Ленусе показалась просто дикой, особенно потому, что все прекрасно знали темперамент Дины.

- Рыжик, ты просто имбецил, - растерянно сказала Катя, - ты ведь знаешь, что она - холерик.

- Холера она, - проворчал Рыжик. В его сознании быстро разрасталось чувство вины. Он попытался это чувство игнорировать, но безуспешно. - Я бы не обиделся.

- Она - холерик, - раздельно повторила Катя. - Она себя не может сдерживать, это в нее природой заложено, верно?

- Точно, - подтвердила Ленуся. - Она - холерик. Я - флегматичный сангвиник. Катя флегматичный меланхолик.

- А я? - поинтересовался Рыжик.

- А ты дурак, - сказала Катя, - сангвиничный. Может, Динка польстить тебе хотела - она же прекрасно понимает, что без нее мы все просто детали, а она - чертеж. Она намеренно унизила себя, чтобы ты, дурень, себя нужным почувствовал.

- Да я и так чувствую, - неуверенно хмыкнул Рыжик.

- Да ты... Для нее нужным, понимаешь?! - воскликнула Катя, постучав себя по лбу. - Разберитесь вы вдвоем, что вам друг от друга надо! Смотреть тошно, как вы цапаетесь безо всякого повода.

- Не ори, - тихо попросил Рыжик. - А что нам друг от друга надо, мы уже давно поняли, без вас. Но - нельзя.

Он сложил ноутбук в абсолютной тишине. Катя пошла красными пятнами, злая на Рыжика, Дину... И себя.

Рыжик накинул тулуп и направился к двери. Уже открыв ее, он чуть дернулся и добавил:

- Мы брат и сестра. Двоюродные.

Захлопнув за собой дверь, он еще немного постоял, ни о чем особо не думая, потом направился к открытому окну, которое показал Кусака. Оставлять студента надолго наедине с бандитами, пусть даже отметеленными и закованными в наручники, было чревато последствиями, а после сегодняшнего срыва последствий и так ожидалось выше крыши, добавки Рыжику не требовалось.

Катя оперлась на стол ладонями и посмотрела на Ленусю. Та продолжала работать.

- Вот это да, - произнесла она наконец, - Вот где настоящая трагедия.

- Где? - спросила Ленуся спокойно.

- В Караганде, - рассердилась Катя, еще не успев остыть от разборок с Рыжиком.

- Это гексаген, - объявила Ленуся. В ее больших серых глазах была тревога и усталость.

- Ты о чем? - не поняла Катя.

- Романыч говорил про войну. Я думала - он образно выражался... - Ленуся потерла лоб как всегда, когда волновалась. - Тут нет реактивов чтобы его проверить, но есть качественная реакция на циклические углеводороды. Она положительная. Здесь, в мешках, взрывчатка. Ею можно отправить на тот свет несколько городов...

Обе замолчали.

Война... Это было что-то древнее, из книжек, из старого кино, из "уроков мужества" и встреч с ветеранами, с которых линяли все, кто смог обзавестись хоть мало-мальски уважительной причиной.

А сейчас это слово вдруг обрело плоть полотняных мешков с сахаром. Несколько городов...

- Как же быть с галактической справедливостью? - тихо спросила Катя, чувствуя непривычный холод в груди. - Мы то, по сравнению с теми, кто развязывает войны, ерунду делали. Почему же их не...

Кто мог ей ответить? Рыжика с его космической радиосвязью рядом не было, и некому стало передавать сообщения от Черного Мента галактики Млечный путь. А может, небесные стражи порядка в такие преступления не вмешивались. Не считали нужным? Или не имели возможности?

- Мышиная возня, - сказала Ленуся. - Наши проблемы с ЧМО просто мышиная возня... Почему бы ему не послать нас решить эту проблему? Я имею в виду войну. Почему никто не загадает желания по-настоящему требующего решения? Ты не знаешь?

Катя покачала головой. Настроение у нее стало таким мрачным, что, казалось, сейчас ее окружит видимая взглядом тьма.

- Я задам ему этот вопрос, - жестко произнесла она. - Когда встретимся с Ментом тет-а-тет.

- Он не посылает нас решать глобальные проблемы потому, что мы не способны на это, - с горечью констатировала Ленуся и отпихнула от себя штативы. Пустые пробирки жалобно зазвенели. Ленуся откинулась на стуле, скрестила руки на груди и низко опустила голову. Ей тоже было тошно от безысходности. Рыжик и Мадина, война и гексаген, несправедливая справедливость... И давила мысль о том, что нужно продолжать это дело, в которое они впутались. Романыч отвлекает бандитов, Ерохин вообще невесть где невесть чем занимается, Рыжик решает проблему с Мадиной. Каждый должен делать свою маленькую работу, не так ли? Замахиваться на большие - значит переоценивать свои силы и не выполнять работу до конца... Впрочем, это было лишь мнение Ленуси. И это мнение немедленно заставило ее воспрянуть духом.

- Ежели судьба дала тебе лимон, постарайся сделать из него лимонад, - вполне весело сказала она.

- Чему ты радуешься? - угрюмо спросила Катя. - У тебя отвратительно хорошее настроение для такой поганой ситуации.

- Я плыву по течению и любое дерьмо на его поверхности воспринимаю как должное, - объяснила Ленуся. - Я ему не возмущаюсь. Буду возмущаться, когда вляпаюсь.

- Да? Разве мы еще не вляпались?

Ленуся немного подумала. Собственное объяснение ей так нравилось, что она не хотела от него отказываться. Но в словах Кати тоже была своя правда. Тогда Ленуся добавила:

- Это очень маленькая кучка, - и показала ее размеры, разведя большой и указательный пальцы сантиметра на два, - я думаю, могло быть и хуже.

- Ну, если ЭТА маленькая, - завелась Катя, - хотела бы я видеть, как, по-твоему будет выглядеть большая куча. Только со стороны. А лучше - по телевизору. Ты, по жизни, умеешь ободрить. Пессимист говорит: "хуже уже не будет", а оптимист: "нет, будет, будет!"

- Я ведь не говорю, что будет хуже, - попыталась оправдаться Ленуся, - я просто говорю, что могло бы быть. Но ведь пока-то вроде нормально...

Катя обдумала ее слова. И решила быть оптимисткой.

- Что теперь будем делать? - спросила она.

- Снимем штаны и будем бегать.

Ленуся рассмеялась. Катя слегка неуверенно поддержала ее.

- Если ты закончила, то пойдем, поищем Мо и Рыжика и сообщим им о нашем веселье.

Они дисциплинированно погасили свет, уходя со склада, вернули в первоначальное состояние окно и зашагали в ледяную ночь. Негритянский поселок спал. Сухой снег заскрипел под "табельными" валенками, пар от дыхания намерзал сосульками на воротниках. Дыхание же временами вовсе останавливалось.

- Где будем искать? - едва слышно спросила Ленуся.

- Где теплее, - Катя захихикала.

- Значит, у Романыча.

Фельдшерский пункт приветливо светился единственным, безо всякой занавески, окном. Светился он ужасно далеко, поэтому девушки приняли решение бежать к нему, пока не обледенеют суставы.

- При какой температуре жизнь невозможна? - просипела Катя.

- При 296 градусах ниже нуля.

- Значит еще двести пятьдесят градусов - и нам каюк... А сколько на земле бывает?

- Семьдесят два, по-моему.

Через триста метров Катю заинтересовало другое.

- Ленусь, а почему глаза у человека не мерзнут?

- Потому что это выросты головного мозга. Мозг не мерзнет.

Катя так удивилась, что споткнулась, и молчала еще сотню метров. Невдалеке загрохотал товарняк. Черный воздух казался частью бездны, накрывающей весь остальной мир, утонувший в снегах. Свет фонарей не рассеивал его ни на чуть, потому что фонарей в поселке не было вовсе.

- Но при - 55 градусах Цельсия глаза начинают замерзать, - вдруг добавила Ленуся.

Катя подумала и спросила:

- Как же я пойму, что они замерзают, если они холод не чувствуют?

- Когда на бегу звенеть начнут.

Из-за закрытой двери фельдшерского пункта не доносилось ни звука. Девчонки перебрались под окно, теперь закрытое. Тоже тихо.

- Заглянем внутрь, - предложила Катя, - я на тебя залезу и погляжу.

Ленуся, вздохнув, пригнулась. Катя легко вскарабкалась и встала на четвереньки на ее спине.

- Смотри, не наступи мне на ухо, - предупредила Ленуся, - Может, это еще страшнее, чем когда медведь...

Катя сдавленно засмеялась и осторожно приподнялась. Над подоконником появилась ее макушка и горящие любопытством глаза.

- Они дрыхнут, - сообщила она, - Романыч сидит на кушетке и курит.

Она постучала в окно. Романыч встрепенулся и, кивнув, пошел открывать.

- Почему вас так мало? - поинтересовался он, впуская их внутрь.

- Аннигиляция, - важно сказала Ленуся.

Катя, бросив взгляд на недвижные тела, сказала:

- И нам того же, что ты им давал. Есть еще?

Романыч виновато покачал головой.

- Свяжи их, тогда сам, пожалуйста , - попросила Катя. - А то руки не гнутся. Есть, чем вязать?

Связали их жгутами, которые используются для выявления вен при взятии крови. Пьяные вдрабадан бандюки ничего не понимали и помогать не хотели. Девушки согрелись, выполняя такую тяжелую физическую работу.

- Нам, татарам, что наступать - скакать, что отступать - скакать, лишь бы пропотеть, - сказала Ленуся. - Осталась самая малость - допросить с пристрастием. Рома, ты умеешь с пристрастием допрашивать?

- Тебя бы я с удовольствием допросил... С пристрастием, - многозначительно сказал Рома.

Ленуся отмахнулась.

- Придется опять девушкам мужскую работу делать.

Она вздохнула и направилась к полкам, где стояли бутыли с потрохами, бог знает как давно и с какой грязной целью создавалась эта жутковатая коллекция. Может, местных пьянчуг вытрезвлять, которые еще способны впечатляться.

Ленуся решительно сняла некоторые из них и передала Кате.

- Теперь будем думать, как максимально использовать имеющийся у нас арсенал.

Катя подняла бутыль, чтобы лучше рассмотреть содержимое, и в ужасе проговорила:

- Это же кишки!

Ленуся презрительно фыркнула.

- Кишки! Это ленточный червь диффилоботриум латум. Глиста, если проще.

Катя взвизгнула и откинула бутыль прочь. Толстое стекло глухо грянуло о линолеум, пробка поддалась и к ядовитым испарениям "Аса" добавился новый, могучий запах формалина. Рома закашлялся и поспешно пригасил сигарету.

Ленуся укоризненно вздохнула.

- Катюш, ты тогда вопросник составь, пока я инструменты готовлю.

- Формалин, - протяжно сказал Рома. - А я все удивлялся, почему бутылки полные. Спирт-то давно бы выпили.

- Это из под этого-то? - с сомнением спросила Катя. - Из под глистов-то?

- У нас в институте спирт из банок с человеческими органами и эмбрионами рабочие выпили, когда анатомический музей белили... Рома, подсоби, а?

Нагруженные банками Ленуся и Рома вышли в прихожую. Катя посмотрела им вслед и ее передернуло.

"Было у отца три сына, - подумала она, - двое - ничего, а третий - биолог".

- Что ты хочешь делать? - спросил Рома, - поливать этих формалином и поджигать?

- Нет. Хотя твоя идея не лишена здорового прагматизма. Держи пинцет. Вынимай из банок потроха и складывай в кювету.

После двух минут работы Рома начал понимать идею жестокой Ленуси, и стал мелко смеяться. Когда все бутыли опустели, они внесли тяжелую вонючую кювету в приемную и водрузили ее на стол. Катя с визгом взобралась на подоконник.

Одного бандита повышенной пузатости отделили от общей кучи и взволокли на кушетку. Там ему заклеили рот медицинским лейкопластырем, а Ленуся зажгла спиртовку и вручила Кате колбу с водой, закрепленную в держателе.

- Грей ее.

- Ой, я бы на месте бандитов прямо сейчас призналась, - брезгливо простонала Катя, слезая с подоконника. - Что вы такое, кошмарное, задумали? Может это детям и лицам с ослабленными нервами и видеть нельзя. Можно, я потом, когда пытать начнете, глаза закрою?

Ленуся вынула из кармана пуховика пакетик, надорвала его зубами и высыпала красный порошок в другую колбу, с холодной водой.

- Это же клубничный кисель, - узнала Катя.

- Тс! - Ленуся прижала палец к губам. - Они не должны знать!.. Вопросы готовы?

- Иес, - кивнула Катя.

- Рома, ты умеешь пленных в чувство приводить?

- Я умею... Я умею привязать бечевку к змею, и бежать за ним, пока в классе математика...

- Превосходно, - промурлыкала Ленуся. - Жаль, Динки и Рыжика здесь нет. У Мадины, я думаю, больше способностей к пристрастным допросам. Так, еще несколько штрихов, и можно будить.

В это время в дверь характерно поскреблись. Рома, исполняющий обязанности "дверецкого" (специалиста по открыванию дверей в охваченной терроризмом зоне), впустил Бобика, который явился один, без хозяина. Допытываться у него где Ерохин или Рыжик было бесполезно, хоть с пристрастием, хоть без. Кусака, в этом отношении, был гораздо полезнее. Посетовав на это обстоятельство команда приступила к побудке.

Наверное, в жизни этих мило сопящих во сне людей с темным прошлым и неясным будущим не было столь ужасных пробуждений. Заснув в мире и покое, они оказались вырванными из сна резкой болью в профессионально "открученных" ушах, и тут же ощутили связанные за спиной руки. Бандиты немедленно начали извиваться и рычать сквозь заклеенные пластырем губы.

В полумраке приемной высились три силуэта. В узком луче лампы, направленном на кушетку, видно было злое, испуганное лицо Щедрина Витали (Портоса), стянутое тем же пластырем. Куртку с него сняли и бросили на пол, и выпуклый живот блестел как арбуз - альбинос.

- Спрашиваем мы. Вы отвечаете, - злобно зарокотал мужской голос, еще час-другой назад нежно ворковавший с гитарой.- Ну, суки, кто гексаген на базу привез?!

С Виталиного лица сдернули пластырь и он немедленно заорал:

- Вы че, в натуре? Вы, вообще, поняли, с кем связались, лохи? Да вас пацаны по стене размажут, в цемент живыми зальют, на детские кубики разберут, без базару!

Далее посыпались такие цветистые слова и обороты, что Катя навострила уши, ей, как филологу, они показались интересными, но Ленуся поморщилась и поспешила вернуть пластырь на место.

- Если через полчаса мы не узнаем, кто вас сюда прислал, и что вы планировали сделать с взрывчаткой, через час со всеми будет то же, что и с вашим пузатым приятелем, - раздельно проговорила Ленуся и, для убедительности, оскалила белые зубы.

В луче лампы сверкнули металлические инструменты и их звяканье заставило бандитов сжаться. Далекие детские воспоминания о прививках и перевязочных кабинетах ожили со страшной силой.

Женская фигура на миг заслонила пузо Щедрина, рука сделала резкий взмах и даже сквозь пластырь донесся булькающий вопль.

В прихожей шумно чесался Бобик.

Женщина отступила в сторону, повернувшись боком к замершим зрителям. Они, почти против воли, пристально следили за ее рукой. Рука подымалась вверх, за нею из живота Портоса тянулась длинная кишка. Сгустки крови ползли от невидимой раны по Виталиному животу, срывались с кишки и падали на пол. Кто-то глухо завыл от ужаса.

- Ты хочешь ответить? - приветливым тоном доброй учительницы спросила женщина. Она подцепила кровавые сгустки свободной ладонью и... облизала ее. Бандит завыл громче и внезапно отключился. К смеси запахов добавился еще один, явно биологического происхождения.

Ленуся шагнула к привязанному Витале и принялась его потрошить, бросая себе за спину внутренние органы. Органы на миг мелькали в луче лампы и влажно шлепались об пол. Виталя выл, не прекращая, и вдруг затих.

- Ой, сердце задела, - спокойно сказала женщина и повернулась к бандитам. - Кто следующий?

Пока в фельдшерском пункте захолустного села Переднево разыгрывалась драма, достойная очередной серии "Секретных материалов", в насквозь промерзшем общежитии происходила иная сцена, словно заимствованная из индейского фильма, в конце которого все действующие лица, включая животных, признаются в родственных связях друг с другом.

Правда, здесь следует ввести поправку на отечественный колорит: Рыжик и Мадина не были потеряны родителями во младенчестве, их не искали в течении пятнадцати лет - они знали о своем родстве с детства, но... слишком поздно они узнали другую вещь, превратившую их жизнь в череду стычек и необъяснимой злости друг на друга. Они уже полюбили друг друга - не как брат и сестра, а по иному, и это была настоящая большая любовь, которая погибла за считанные часы.

То, о чем знал Кусака, должно было остаться тайной для двоих, не имеющей права на открытие ее третьим лицом.

Родители Мадины застали влюбленных в самый неподходящий момент. Тогда Дине было тринадцать, а смешному, неуклюжему Славке - четырнадцать, и их тела не хотели ждать глупого, выдуманного людьми совершеннолетия.

Славку избил его отец. После этого Слава отказался от своей фамилии и ушел из дома. До окончания школы он жил у дяди, не пытаясь помириться с отцом.

Родители Мадины тоже не отличались сдержанностью, но она не была так решительна, чтобы расстаться с ними, даже посла такого...

Мадина и Рыжик тогда впервые узнали, что их любовь обречена на смерть, и называется чудовищным словом "кровосмешение"... До того момента они чувствовали себя самыми счастливыми людьми из всех живущих, и их чувство было красиво, как весна.

Они дружили двенадцать лет, с ползункового возраста. Они рвались друг к другу из рук вежливо улыбающихся родителей, когда те обменивались взаимными визитами, они боролись под столом, выясняя первенство, давя коленками ноги сидящих гостей. Они вместе учились читать, проводя друг у друга все свободное время, играли в карты и тайком курили, заливаясь слезами и кашляя, когда им не было еще и семи лет. Они верховодили стаей самых заводных дошколят, увлекая их в набеги на сады, когда там поспевали манящие краснотой наливающихся бочков яблоки. Славка отчаянно храбро дрался с теми, кто смел обидеть его сестру, а она нежно обдувала его синяки теплым дыханием и выгораживала его перед родителями, сочиняя невероятные истории о происхождении этих самых синяков и ссадин.

Зимой он учил ее строить снежные крепости, а она рассказывала ему сказки, которые недавно читала или слышала. Летом она плела для него венки из безумно желтых одуванчиков и восхищалась всеми его прыжками и акробатическими трюками, которые он выделывал для нее в густой траве. Они бродили за городом, проникая в тайны людей и природы, залезая в оставленные войной окопы и землянки, наблюдая за ласточками и стрекозами.

Когда их дружба переросла в любовь? Не тогда ли, когда они лежали на крыше чьей-то дачи и считали неторопливо плывущие облака? Не тогда ли, когда сочинили друг для друга стихи? Не тогда ли, когда вытаскивали друг у друга занозы после эпохального освоения новой деревянной горки в парке Культуры, смеясь и плача? Не тогда ли, когда обнаружили посреди луга июльским днем остатки беломраморного дома - полосы фундамента, обрисовывающие очертания комнат, и постаменты для статуй, валявшихся тут же, нежно белых, оплетенных вьюнком...

Они влезли, держась за руки, на постамент, и замерли среди стрекота кузнечиков, глядя в грань меж зеленым лугом и пронзительно-синим небом; был тогда момент полного растворения, когда они исчезли сами для себя, став стрекотом и зеленой травой, и синим небом.

Их любовь не имела права рождаться.

Мадина вернулась туда, где, по ее мнению, никого не должно было быть - в стылую общажную квартиру Жени Ерохина. На подоконнике, в их комнате, где, вокруг бильярдного стола стояли санки, а на каменном полу чернел спящий костер, уютно лежал валик снега. Мадина устало села на санки, спрятала посиневшие от холода руки в тяжелые рукава манто и безразлично уставилась в угол.

Ей было холодно. Холодно по-особому, не от того, что воздух звенел от мороза, а от холодности человека, которому она отдала бы всю свою душу, если понадобится. Почему то в последнее время она стала очень чувствительной. Может, здесь сказалось сообщение Ромы о войне. По сравнению с войной все собственные проблемы человека кажутся мелкими, и в то же время распухают до чудовищных размеров, потому что теперь за твоей спиной нет доброй, надежной страны...

Мадина положила голову на колени - так было темно, но, странным образом, уютно. Она закрыла глаза, чувствуя только собственное теплое дыхание, и, незаметно для себя, уснула.

От грохота копыт стада гипотетических антилоп мог проснуться даже покойник. Поэтому Мадина немедленно вырвалась из тьмы, покоя и грез, и ошалело заморгала.

- Динка, мы пытали бандитов наглядными пособиями, - сообщила Ленуся, обрушиваясь на санки рядом с ней. Катя еле слышно смеялась, держась за живот, и сползала по стенке на холодный пол.

Девчонки принесли с собой морозную свежесть, похожую на запах треснувшего под ножом арбуза; глаза у них сияли, а щеки и носы алели, как вишневое варенье.

- Я не могу, - простонала Катя, мотая головой, - что там было... Ди, только тебя не хватало, это было нечто!..

Настроение Мадины почему-то самым наглым образом улучшилось до восмидесяти

баллов по стобальной шкале, и продолжило подниматься. Она попыталась обуздать его, но безуспешно.

- Фиг я пуховик сниму, - проворчала Ленуся. - Я такая Торквемада крутая, кто бы мог подумать!

- Кто-кто? - опешила Мадина, стремительно отставая от поезда. - Что у вас произошло?

- Я пытала бандитов, - повторила Ленуся. - Мы с Романычем их связали, а одного разложили на кушетке и поставили ему на пузо кювету с заформалиненными потрохами. Помнишь, там, на пункте, стояли банки с печенью и всякими кишками... И вылили на него литр клубничного киселя. Потом вырубили свет, и обставили все так, будто я этого бандита живьем потрошила. Он так орал!

- А с чего орал-то?

- А кто его знает... Может ему так противно было. А может думал, что все так и есть, как ему казалось. Самовнушение, знаешь, такая вещь сильная...

Мадина не выдержала и захохотала в полный голос. Она ярко представила себе все происходившее, и пришла в неуправляемый сознанием восторг.

- Посмейся за меня, я уже не могу больше, - попросила Катя. - Даже Бобик смеялся.

- Они все - о - о рассказали! - протяжно сказала Ленуся тоном злодея из оперы. Она сгребла руками снег с подоконника и засунула снежок в рот.

- Они что-нибудь знают про негров? - спросила Мадина, отсмеявшись.

- Ничего, - доложила Катя, - сами ничего понять не могут. А про взрывчатку в сахаре знают все, но это - информация, пожалуй, действительно для президента. Оказывается, таких групп еще три и, вообщем... Словом, много всего. И, между прочим, Ленуся, тебе не показалось, что на улице теплеет? - непоследовательно спросила Катя.

- Нет, а что?

- Если нет, то ничего.

- А если да?

- А снегом все завалит, - сказала Катя, - или ураган будет.

- Может, чайку? - отреагировала на это Ленуся и, не дожидаясь ответа, пошла за водой.

В алюминиевой кастрюльке забулькала вода, и туда всыпали чай. Чаинки закружились в кипятке, отдавая ему сою коричневую душу.

- Ар-ромат, - мечтательно прошептала Катя, с нежностью глядя на чайный парок. Дина заглянула в кастрюльку и протянула:

- Э - э, да тут чаинок больше, чем воды. Как их отцедить? Сита у Ерохина, конечно, нету.

Ленуся приподнялась со своего места, нагнулась над кастрюлей и внезапно закричала.

Поскольку гиперэмоциональной она не была, Катя и Мадина сразу же перепугались до холодного пота. Ленуся несколько секунд молча смотрела в чай, потом села на санки и сказала:

- Чаинки осели. Этот метод называется "васьков гонять" - очень рекомендую.

Дина потянулась к ней и влепила дружеского леща.

С потолка внезапно обрушился не предусмотренный никаким режимом сухой паек, и девушки радостно заголосили, будто древние славянки по вернувшимся с войны мужьям, воздевая руки к озонному слою и изображая сухие рыдания.

- А обед-то он зажмотил, - припомнила Катя.

- Решил, что не заслужили, - со вздохом пояснила Мадина.

- Как бы то ни было, он не пожабился на второй ужин, - Катя хищно растопырила пальцы над вскрытой банкой и, вытащив из нее лавровый листок, с удовольствием его облизала. Застонав от восторга она помчалась за свободной кастрюлей.

За стенкой кашлял какой-то сосед. Мадина, хихикнув, сказала:

- Странно, в дыму сидим мы, а он кашляет. Ладно, пойду окно открою - может, ему полегчает.

Дымный воздух рванулся в открытую форточку и стал метаться вокруг нее, загоняемый обратно усиливающимся ветром.

Дышать стало полегче.

- Слава богу, что он закашлял, - проворчала Катя, - не то бы все тут от угарного газа гикнулись. Привыкли чужие желания исполнять, скоро через это и есть и пить перестанем, без чужой-то подсказки.

Сухие макароны частично попали в кастрюлю, частично в костер, сдутые внезапным порывом ветра, и опасность быть пришибленными гигантской оконной рамой бросила всех к окну.

Рама трещала и выгибалась, стекла в пазах страшно дребезжали, а изо всех щелей садил ледяной ветер со снежной крупой вперемешку.

- Она падает! - отчаянно закричала Мадина. Ноги скользили по полу, не в силах уцепиться за надежную опору. Остатки штукатурки и краски сыпались внутрь комнаты шелестящим потоком. Пламя костра приникло к полу, сажа прыгнула на обои.

- Мы подержим раму, а ты сбегай, поищи помощника! - прокричала Катя Мадине. Та кивнула и сдала вахту Ленусе, подхватившей шевелящийся край с ее стороны.

- Ищи быстрее! - отворачивая лицо от ветра попросила она. - Мы долго не продержимся!

Мадина постучала к соседу- кашлюну. Тот не отозвался. Сердце девушки бешено колотилась от пережитого испуга, когда она увидела клонящуюся внутрь раму - огромную, во всю стену. Она даже отсюда слышала вой ветра в Ерохинской квартире. В квартире соседа напротив было тихо, как в гробу, только еле слышно играло радио. Она заколлотила в дверь обоими кулаками...

Мадина бегала по этажам и стучала во все двери. Когда одна из них от стука гостеприимно распахнулась, Мадина решительно вошла в квартиру. Здесь, как и везде, на обстановке лежала печать забвения: грязь, пыль, шерсть и лед, в который все это вмерзло. На полу лежал шкаф, и Дина немедленно его обыскала, обнаружив с десяток толстых и вполне прямых гвоздей.

Сжимая в кулаке "добычу" она торопливо поднялась к девчонкам, открыла дверь и едва не упала под встречным ветром, через который едва пробились пронзительные вопли Кати и Ленуси:

- Быстрее закрывай дверь! Нас уносит!

Мадина пробралась сквозь завалы в прихожей и гордо продемонстрировала подругам гвозди.

- Ура! - пискнула Катя, крюча на раме белые пальцы.

Ленуся устало обернулась:

- А ты уверена, что мы сумеем гвозди в бетон засадить?

Мадина с внезапно вспыхнувшей ненавистью посмотрела на нее.

- Вобьем! - зло сказала она. - Твое дело маленькое - окно держать.

Сжав гвозди губами (чтоб не испортить зубы), Мадина схватила то, что ближе лежало - пустую бутылку из под пива.

Дело пошло резво. Мадина сандалила донышком бутылки по гвоздям и пальцам, девчонки изо всех сил налегали на раму, грохот стоял жуткий, но в конце концов окно надежно застряло в частоколе из гвоздей.

- Смотри, - с тихим, измученным выдохом проговорила Ленуся и показала на окно подбородком, - чья то крыша летит...

На часах было 4 утра.

Компания, умученная борьбой с разъяренной стихией, отдыхала, привалясь друг к другу. В углу комнаты, правом переднем от окна, белел наметенный сугроб. Ленуся, привыкшая соблюдать режим, клевала носом.

- Не спи, - толкнула ее в бок Мадина, - замерзнешь.

Ленуся взглянула на нее и, сообразив, что подруга не шутит, так же серьезно кивнула.

- Я знаю. И костер не развести - без форточки угорим.

- Может Ерохинскую фатеру взломаем? - предложила Катя. - Там печка.

- А чем топить? На улицу не выйдешь, там ураган, а пенал еще позавчера кончился, - заметила Мадина.

- Там еще стол есть.

Сонная Ленуся посмотрела на Катю с жалостью и покрутила пальцем у виска.

- Ты хоть видела, за чем наш клиент обедает? Ореховый стол! И, как минимум, сто пятьдесят лет столику, если не больше. А еще небось в школе в обществе охраны памятников состояла.

- Я еще в обществе красного креста и полумесяца была, - огрызнулась Катя. - Мне-то плевать, я и двое суток могу не спать, а вы с Динкой через полчаса скопытитесь. А потом придет Ерохин и начнет вам первую помощь оказывать: щеки снегом потереть, руки спиртом отмочить, а ноги - ампутировать, чтобы процесс замерзания дальше не распространился.

- Какие ужасы ты раска - а - зываешь, - зевнула Мадина.

- Ну, все! Пошла дверь ломать! - объявила Катя и встала. - А вы, сонная команда, пока доломайте эту. Она и так на одной петле болтается.

- Эту то зачем? - встряхнулась Ленуся, - кому она мешает?

- Расколем ее топором, вот тебе и дрова, - объяснила Катя, - нам, один черт, всего сутки остались. Как-нибудь перекантуемся.

- А ведь и верно! - сон слетел с Мадины словно от крепкого щелчка по носу, - спутали вы меня с этим печеньем, взрывчаткой и бандитами. Срок-то выходит.

- Ну не знаю я, что тут за холера, - Ленуся развела руками. Она смотрела на подруг серьезно, без улыбки, что случалось крайне редко, в голосе ее прозвенело ощутимое напряжение. - Я все перепробовала. Я ведь не волшебник, я только учусь*.

Катя вернулась от дверей, решительно сбросила фуфайку на пол, потерла руки и, оттолкнувшись от пола, утвердилась на голове.

Несколько минут девчонки с напряжением смотрели на нее. Ничего не происходило.

- Пойдем дверь снимать, - решила, наконец, Мадина, - иначе точно уснем. Интересно, почему Катюха такая бодрая, прямо зло берет.

- Она "сова", - буркнула Ленуся, - и утром выспалась.

Дверь не сразу, но покорилась замерзшим и усталым рукам, все еще подрагивающим после эпопеи с окном.

- Дверь мы выломали, - доложила Ленуся, - что еще скажешь, Спиноза?

* Золушка. х/ф.

- Есть идея, - прохрипела Катя, - помогите назад перевернуться.

Помните, во времена пионерского детства, нам на КВНах загадки загадывали: в класс пришли три девочки Ася, Фрося и Дуся, Иванова, Петрова и Сидорова. Кто из них был кем, если известно что Сидорова - не Дуся, Фрося - двоечница, Петрова носит косички, а мать Аси - директор школы. - Катя поплотнее закуталась в фуфайку, выставив только нос. - Усекаете?

- Да... Вроде, - сказала Мадина.

- Погоди, бумагу достану, - Ленуся зашарила по карманам в поисках блокнота, но нашла только огрызок карандаша.

- Возьми туалетную, - посоветовала Катя. - Пиши: было шесть человек. Я, ты, Динка, Рыжик, клиент и Романыч. ЧМОвские продукты можно сразу отбросить. Он, конечно, гад, но вряд ли оказал гуманитарную помощь всему Переднево, чтобы лично нам ежа в штаны сунуть.

- Остается печенье, молоко и какао, - подхватила Мадина, - какао Рыжик не пил.

- Печенье он ел, - сказала Катя, - но мы с тобой его тоже ели, и ничего. Что еще он ел, а мы не ели?

- Печенье - Р, К и М, - прогудела себе под нос Ленуся, - какао - Р - 2, то есть Романыч, М и К. Молоко - Р, Л и Ж - клиент то есть... Слушайте, девчонки, получается что мы все ели или пили либо молоко, либо печенье. И с нами все в порядке. А рыжий ел и то и другое, и больше, заметьте, никто этого не делал. И негром никто не стал.

Троица переглянулась.

- Ну и что теперь со всем этим делать? - спросила Мадина.

- Ломать ерохинскую дверь и спать, - распорядилась Катя и неожиданно сладко зевнула. - Надеюсь, Рыжик в снегу не замерзнет.

Через полчаса, когда диван был разобран, ночь дышала теплом, а девчонки свернулись живым клубком под огромным овечьим тулупом и вкушали неземное блаженство, Ленуся сонно спросила:

- Кать, а Кать... А почему ты раньше никогда нами не командовала. У тебя неплохо получается.

- Знаешь анекдот: родился у супругов сынок. Здоровый, крепкий. Только не говорит. Пятнадцать лет молчал - родители уже смирились, немой. А один раз жарким летним днем сидят на веранде, мать с отцом пьют пиво. А сынок открывает рот: "А мне". Те - к нему, как так, почему раньше молчал. А он в ответ: "Надобности не было".

Катя замолчала, потому что слушать ее было уже некому - подруги крепко спали.

Никчемный сюрприз ждал джиннов по пробуждении.

- Бог мой! - Мадина обернулась к подругам. Выражение ее лица было растерянным.

- Что, прямо там и стоит? - поинтересовалась Ленуся. - Дай посмотреть.

- Дверь... Не открывается.

- Что за чушь? - Катя спустилась по лестнице вниз, в своей "фирменной" фуфайке и высоких валенках, с трудом преодолевая препятствия в виде старых ломаных велосипедов, и толкнула дверь плечом, сначала легонько, потом сильнее.

- Ничего не понимаю. Как будто нас кто-то чем-то подпер снаружи.

- Кто мог знать, что мы здесь? - спросила Мадина.

Пока они, с возрастающим ужасом в глазах, смотрели друг на друга внизу, Ленуся, стоя на верхней ступеньке лестницы, приподнялась на носки и вытянула шею, пытаясь заглянуть в маленькое прямоугольное окошечко над дверью.

- Дохрюкались, - сказала она. - Замуровали. Снаружи здоровенный сугроб. До второго этажа достал. Здорово! Я таких никогда не видела.

- Что же нам делать? - растерянно спросила Катя.

- Снять штаны и бегать, - беспечно отозвалась Ленуся. Ее добродушие и хорошее настроение было непробиваемо, как лобовая броня танка Т - 34.

- Но мы же не можем просидеть здесь до вечера! - нервно сказала Мадина.

- Как раз просидеть мы отлично можем, - поправила Ленуся. - Мы выйти не можем. А сидеть - сколько угодно. Интересно, где Кусака шляется? Что-то он в последнее время сделался каким-то исчезающим.

- Надеюсь, его не занесло снегом, - Катя с пыхтением забралась наверх и тоже заглянула в окно.

- Хороший сугроб, - медленно произнесла Ленуся. - Мягкий.

- Мысли читаешь? - спросила Катя.

- Вы о чем? - насторожилась стоящая внизу Мадина.

- Да так, о своем, о девичьем. Ты со второго этажа в сугробы любишь прыгать?

- Что? О нет! - Мадина со стоном привалилась к двери. - Вы хотите сказать, что мы сейчас полдня будем вытаскивать гвозди, которые вчера полночи забивали?

- А я думала, ты любишь гвозди забивать, - "удивилась" Ленуся. - Надо же, ошиблась.

Дорога от дома до фельдшерского пункта заняла почти полтора часа. Девчонки взмокли и раскраснелись, пыхтя, как три паровозика из Ромашкино. Все это время их подстегивала мысль: как там оставленный с бандитами сосед, засыпанный, вне всяких сомнений, под самую крышу. Но когда они добрели до домика, то почувствовали себя примерно как Скотт, когда, ценой немыслимых страданий дойдя до полюса, увидел там развевающийся норвежский флаг.

Фельдшерский пункт стоял как глазированный пряник, засыпанный по самый шифер, но к низенькому крылечку в тоннеле из исполинских сугробов вела аккуратно расчищенная дорожка и им приветливо замахали руками Ерохин с Романычем, только что закончившие разгребать лопатами проход.

Катя с Ленусей не сговариваясь посмотрели в ту сторону, где, еще этим вечером, стоял бандитский джип. Наверное, он до сих пор там стоял. Только пользы от этой информации был ноль - сквозь белую шубу нельзя было даже заподозрить очертания машины.

Рыжик старательно выметал крыльцо щеткой-сметкой, а на его согнутой спине покачивался черный Кусака, похожий на Нэпманскую горжетку.

- Мы долго не могли понять, что означают слова "погодка шепчет", - сказал Ерохин, когда с объятиями, поцелуями и выяснением кто где был этой ночью, наконец покончили. - Рыжий пришел ночью весь смурной, как поп на панихиде. Мы пошли к бабе Соне, купили литр самогона и раскатали его на двоих. А к утру нас "зашептало" по самую крышу, пришлось через пожарный люк на чердаке вылезать.

- А это кто? - деловито спросила Ленуся, увидев среди связанных и сложенных штабелями бандитов две новые морды. При виде ее вся банда заметно побледнела и подалась назад, даже чудом выживший после "операции" Портос.

- А это Жека с Рыжиком с утреца пленных пригнали, - объяснил Рома. - Садитесь, девчонки, мы чайку согрели. Наркомовского - ложка стоит!

- Чифирчик! - бурно обрадовалась Мадина, сбрасывая манто на руки Ерохина. - Обожаю его как память о студенческих годах.

- Он как, с водочкой? - Катя приподняла старую брезентовую рукавицу, прикрывающую вязкую черную бурду, и с интересом принюхалась.

- Что вы, королева! Разве я бы осмелился предложить даме водку. Это чистый спирт! * - отреагировал Ерохин.

- Наш человек, - одобрила Катя, потирая озябшие руки.

- А просто горячего кипяточка у вас не найдется? - упавшим голосом спросила Ленуся.

- А как же! Есть. У нас есть все, кроме совести и денег. Есть и кипяточек бутылированный, разогретый на заводе до сорока градусов. Прозрачный, как слеза непорочной девы!

- Алкоголики, - грустно сказала Ленуся и присела к столу.

- Хохмочки хохмочками, а рыжего спасать надо, - сказала Мадина, глотнув дегтярной жидкости и еле заметно морщась, - да и остальных тоже. Я не расистка, и против негров ничего не имею, но, как хотите, Рыжику надо что-то менять: либо цвет, либо паспорт.

* "Мастер и Маргарита".

Вместе это не катит.

- Если ты имеешь надежду снова попасть в лабораторию - забудь об этом прямо сейчас, - сказал Рыжик, жуя подсохший хлеб. - Склады замело еще хуже, чем все остальное Переднево, они же длинные и как раз перпендикулярно направлению ветра стоят. Их вообще не видно!

- Нас шесть человек, - сказала Мадина, - и мы уже такое проворачивали, что просто смешно пасовать перед каким-то сугробом.

- Ты когда-нибудь дворником подрабатывала? - спросила Катя. - Можешь не отвечать. И так знаю, что нет. А в моей биографии такой эпизод был.

- И что?

- А то, что Рыжик прав на 156%. Сугроб в два человеческих роста, несколько метров толщиной и из такого тяжелого снега: ночью оттепель была, а сейчас опять мороз... Тут двум бульдозерам работы на несколько часов, а нам на пару недель хватит, даже если коту лопату дадим.

- Телефоны во всем поселке не работают, - поделился информацией Ерохин, - я проверил. И света нигде нет. И, что характерно, радио молчит. Я думаю - все столбы повалило. Кстати, на вокзале сегодня никто не работает. Все стоят и на железку пялятся как баран на новые ворота.

- А что там такое, на этой железке? - поинтересовалась Катя.

- А сугробы на протяжении десятков километров. Если не сотен. И стволы поваленные. И парочка "мотань" сошедших с рельсов и завязших насмерть. Словом, много веселого, но мало оптимистичного. Не меньше трех-четырех суток пройдет, пока нормальное движение восстановят, это мне кассирша сказала, а она сестра начальника вокзала.

- Да, дела...

- Негры - это фигня, - сказала Ленуся, отодвигая так и не початую кружку. - Неприятно, но не смертельно. По крайней мере яду я ни в печенье ни в молоке не обнаружила, да и мы все пока живы. А вот что нам делать со взрывчаткой?

- И с террористами, - вставила Катя.

- До соседнего поселка сорок километров, - ни к кому не обращаясь произнес Ерохин, - но джип не пройдет, даже если сумеем его вытащить. На дорогах наверняка то же, что и на железке, если не похуже. Тут армейский вездеход нужен. Или аэросани.

- Или лыжи, - добавил Рома.

- Что? - шесть пар глаз, включая зеленые глаза Кусаки, с изумлением уставились на него.

- Лыжи, - повторил он, - это такие доски с загнутыми концами, крепятся к ногам. На них ходят зимой по снегу. Никогда не слышали?

- У тебя с головой все в порядке? - осторожно поинтересовалась Катя. - Сорок километров!

- Три часа ходу, - сказал Рома.

- Он знает, что говорит, - Женя Ерохин встал, подошел к окну, ничего не увидел по причине снега, но возвращаться не стал и, устроившись на подоконнике, закурил.

- А "гость", который едет сюда на встречу, и, между прочим, по той же дороге и из того же села?

- Бандит со своей тачкой уже давно в сугроб закопался, если вообще жив. Такой ночью в машине, даже с обогревателем, совсем не весело, - Ерохин затянулся дымом. - Вдвоем с Ромкой мы, если не за три часа, то за четыре как-нибудь добредем.

- Не "мы вдвоем" а я один, - поправил Рома. - Эти гаврики хоть и связаны, а все равно опасны.

Он встал.

- Подожди! - Катя бросилась за ним и остановила, схватив за рукав, уже в дверях. - У него же наверняка ствол с собой. А может их там вообще несколько, в смысле, бандитов. Возьми хотя бы оружие.

- Не суетись по пустякам, - посоветовал Рома. - Если бандиты в машине - я увижу их раньше, чем они меня.

После его ухода долгое время стояла тишина. Все молчали, странным образом забыв о правилах хорошего тона, и необходимости поддерживать застольную беседу. Потом взгляд Ленуси уперся в оставленную соседом гитару.

- Спела бы что-нибудь, Катюша. А то тоскливо, как в гробу.

Катя подтянула инструмент, пробежалась по струнам, вслушиваясь в глубокие, прозрачные звуки. Взяла пару аккордов.

"Мы встретимся едва ль.

Дороги замело.

Торопится январь

чтоб нам не повезло.

Тепло твоей руки

растает без следа

У той большой реки,

где не бывает льда..."

Нет. Ничего не получится. Хотя ни голосом, ни слухом бог ее не обидел. Но ТАК ей никогда не спеть. Чтобы песня взяла за душу, наверное нужно, чтобы у самого певца душа была не мелкая. Такая, чтобы ради почти незнакомых людей одному уйти в неизвестность, спокойно, как на обычную прогулку.

Неожиданно, вслушиваясь в знакомый перебор струн, Катя поняла, что в ее жизни случилось что-то хорошее, но непоправимое.

Ленуся с головой нырнула в какие-то расчеты, которые она производила на рулоне туалетной бумаги, время от времени кусая ручку.

Рыжик, Мадина и Ерохин откопали потрепанную колоду карт и сели играть в вист, но вскоре обнаружили, что играть с "болваном" неинтересно. Попробовали поискать Кусаку, но он снова исчез, бог знает куда. А объяснять Бобику систему взяток никто не захотел, поэтому народ перешел на пролетарского "подкидного дурака".

Катя вернулась к недоломанной (или недочиненной) бормашине и, яростно чертыхаясь себе под нос, пыталась оживить чудо техники. Похоже, были использованы все методики, вплоть до искусственного дыхания. Чуда не происходило, да Катя его и не ждала. Она думала о том, о чем, втайне друг от друга нервно переживали все джинны. Время шло, бежало, летело, время безжалостно и неумолимо утекало, как вода сквозь пальцы. Времени оставалось все меньше и меньше.

- Кажется нашла, - вдруг тихо и неуверенно сказала Ленуся.

- Не смотря на то, что в комнате стоял жуткий гвалд, а сказано это было очень негромко, ее услышали, и все головы немедленно повернулись к ней.

- Похоже, я вникла в суть реакции, - уже более спокойно повторила Ленуся. - Молоко-то порошковое. Коров здесь не держат.

- Ну и что? - не понял Рыжик.

- А то что...

Дальше последовал шквал терминов, из которых несколько показались Кате знакомыми, так как имели латинские и греческие корни, а Мадина опознала термин "репрезентативный", потому что он был похож на слово "презентация", но общий смысл Ленусиных рассуждений остался неясен.

- А можно еще раз и по русски? - осторожно попросила она.

- Ничего делать не надо, - по-русски сказала Ленуся, - через пару месяцев все само рассосется. Для здоровья опасности нет - пигмент безвреден.

- Так что, мне два месяца негром ходить? - сообразил Рыжик. Его глаза мигнули и остановились, лицо застыло наподобие гипсовой маски.

- Рыжик опять завис, - констатировала Ленуся. - Ну ка, пустите меня в компанию, кто сдает?

- Ты, - сказала Мадина, - На новенького.

- Не грусти, - из своего угла буркнула Катя, то ли желая утешить Рыжика, то ли приколоться. - Поедешь в Америку, за своего сойдешь. Там негров много.

В этот момент в коридоре что-то грохнула и со звоном покатилось по полу.

- Ведро! - взвизгнула Катя. - Сигнализация сработала.

Джинны ринулись к дверям, которые Катя подперла шваброй со вздетым на нее ведром, но не успели. В проеме возникло необъятное пузо Щедрина, а за ним маячили квадратные плечи Медведя. Оба были вооружены.

- Всем лечь на пол, руки за голову! - скомандовал Портос, для убедительности поведя автоматом из стороны в сторону.

Джинны в изумлении переглянулись.

- Как они развязались? - спросил Рыжик.

- Это надо спросить у того, кто вязал, - огрызнулась Катя. - Пока здесь были только наши, все было в порядке, а потом...

- А вы тоже, умные, не могли автоматы подальше прибрать. Или хотя бы магазины отсоединить.

- А ты где в это время был? На Альфа-Центавре?!

И тут бормашина истошно взвыла.

С детства знакомый, леденящий душу звук, сковал члены всех присутствующих мистическим ужасом. Автомат дрогнул в руках Щедрина и ствол опустился вниз.

- А - а - а! - заорал вдруг Ерохин и, выставив вперед острые локти, ринулся головой единственное окно. Стекла брызнули в разные стороны, но, в основном, в комнату. Ерохин схватил Бобика поперек живота и сунул в отверстие. Пес штопором ввинтился в сугроб и исчез в узком тоннеле, как крот.

- Я сказал - на пол! - опомнился Щедрин и деревянные стены прошила короткая очередь.

Неторопливо, и с явной неожитой, джинны подчинились.

- Надо же!- пробормотала Катя, искоса посматривая на дело своих "очумелых" рук.

- Ну и что дальше? - спросила Мадина, ерзнув на холодном полу, - связи все равно нет.

- Будет, - пообещал Медведь. - Тот тощий, который в Новоселово на лыжах пошел, он уже, по всему видать, дошел. Так что менты уже в пути. Вот придут, окружат здание, начнут переговоры переговаривать. Вот тут мы вас на миллион долларов и обменяем.

- Блин, - буркнула Катя. - Если за нас столько дадут, я в первую очередь удивлюсь, а уж потом обрадуюсь.

- Разговорчики! - рявкнул Портос.

Потирая затекшие руки в комнату медленно входили остальные бандиты. Хозяйственный Юрасик, оценив обстановку, куда-то ненадолго смылся, а потом, вернувшись с коротким полосатым матрацем, скрутил его и заткнул разбитое окно.

Когда террористы разобрались с бытом, Портос неторопливо подошел к Ленусе, очевидно, желая напомнить ей советы "Домостроя". Она, почуяв на своей спине ненавидящий взгляд, перекатилась кверху животом и поинтересовалась:

- Я вам, случаем, не ворота напоминаю?

Виталя осклабился и пнул ее в бок тяжелым ботинком. Замахнулся он от души, будто пенальти забивал, поэтому и грохнулся с соответствующей силой.

Ленуся продолжала лежать на спине метрах в полутора от зоны действия Виталиных копыт. Она вытянула губы трубочкой и покачала головой - вернее, перекатила ее из стороны в сторону:

- Э - э, - процедила она, - старый стал, совсем дерьмо стал. А и молодой был - дерьмо был...

- Не трогай ее, - строго приказал Медведь Витале. - Менты не любят битого товару.

Щедрин покривился, но решил удовольствоваться моральным оскорблением пленницы, рассчитавшись с ней отборными матами.

- Помедленнее, пжалст, я записываю* - попросила Катя, когда словесные излияния

прервались.

* Кавказская пленница х/ф.

Рыжик горестно вздохнул, помня об автоматах, и убедительно заверил некоего В. Щедрина в том, что свидетельство о рождении выдано ему с ошибками, особенно там, где есть графа "место рождения" и "родители". В ответ на это бандиты принялись вспоминать занятия по макраме и довольно-таки профессионально связали всех шпагатами. Упахавшись вязать, бандиты прильнули к чайной бурде.

- А спорим, я развяжусь через девять минут, - внезапно сказал Рыжик.

На него с угрозой посмотрела вся банда.

- На зубы, - сказал Щедрин. - Не развяжешься - я тебе зуб сверлю.

Он нежно погладил бормашину. Бандиты заржали.

- И наоборот? - сглотнув, уточнил Рыжик.

- Что "наоборот"?

- Если развяжусь - я тебе зуб сверлю.

Щедрин снял с крючка сверло и стал ковырять им в зубах: очевидно это занятие стимулировало его мыслительную деятельность.

- Если развяжешься - я не буду сверлить тебе зуб, - сказал он наконец.

- Хреновый из тебя спорщик, - заметила Ленуся. - Мы же все, кроме Ерохина, можем развязаться.

- Почему он не может?

- Не могу, - смущенно ответил Ерохин. - Чес слово, не умею.

- Он не из нашей компании, - объяснила Мадина голосом роковой женщины.

- Какой компании? - жестко спросил Медведь. Глаза у него сузились и резче обозначились и без того выступающие скулы. - Откуда вы узнали про гексаген? Кто вас прислал?

Заложники переглянулись, и в их молчании Медведю почудилась особая значимость. Он шагнул к Мадине и рывком поставил ее на ноги. Пальцы его с силой сжали ее плечо, и, обдавая Дину мощным луковым ароматом, Медведь сказал:

- Не посмотрю, что заложница - укокошу...

Он встряхнул девушку, но страха в ее глазах не увидел. Она смотрела на него спокойно, как на шкодливого пацана... и ему это очень и очень не понравилось.

- Попробуй, - произнесла она беспечно, - ты не первый...

На мгновение Медведь растерялся, но тут же пришел в себя, и осчастливил девушку крепким ударом в нижнюю челюсть. Однако удар ушел в пустоту, а девушка изогнулась на его руке, будто в вальсе, и лукаво поглядела на него. Он выдернул из под нее руку, но она немыслимо ловко перенесла тяжесть тела на ноги и выпрямилась.

Медведь, оправдывая свою кличку, растопырился и навис над связанной девушкой, желая реализовать на ней несколько болезненных, и даже кровавых приемов, но тут за его спиной, где-то на полу, взвыл бодрый голос:

- Начинаем разминочный комплекс упражнений! Исходное положение - ноги вместе, руки вдоль тела!

Медведь шарахнулся к стене, будто пьяный, пропускающий толпу демонстрантов.

Веревки скользили на пол, оставляя на пленниках глубокие вмятины.

- Что это, Миша? - перепуганно спросил один из бандитов.

Медведь пожал плечами:

- Не знаю. Всего второй раз вижу.

- Может, они обкуренные какие, или зомби? - брезгливо предположил Виталя.

Меж тем загадочного происхождения голос вещал:

- Искусство боевых единоборств весьма распространено как на Земле, так и на других геоидных планетах. Сегодня мы предлагаем комбинированную версию вариантов для кунг-фу и герри-дерри, а так же ряда других, названия которых вам знать нафиг надо.

Бандиты, открыв рты, наблюдали за миграциями заложников по периметру кабинета. Связанный Ерохин, опасаясь нечаянного удара безумно мечущимися ногами, откатился к незанятому участку стены.

- Концентрация тепла организма в одной точке может позволить вам выполнять несложные выжигательные работы, - сообщил голос.

Девушки и рыжий негр послушно сели в позу лотоса, но руки расположили перед собой, ладонями вперед, и дружно засопели.

- Представляя себе истечение тепла из кончиков пальцев вверх по телу и от головы к рукам, а затем его введение в ладони, вы добиваетесь повышения температуры воздуха в районе ладоней до двухсот градусов Цельсия. Активация расщепления жиров организма может увеличить температуру до полутора тысяч градусов кратковременно - не более двух секунд. Дальнейшее напряжение ведет к перегреву организма и потере сознания.

Зачарованный Женя видел, как в темноте засветились багровым светом руки его знакомцев... Бандиты, забыв о цели своего пребывания здесь, смотрели на плененных ими странных людей как дети в зоопарке смотрят на слона.

- Раньше б знала - на утюг бы не тратилась, - прокомментировала упражнение Мадина.

- И на микроволновку, - добавила Ленуся.

- И на автоген для сейфа, - усмехнулась Катя.

В следующие полчаса бандиты визуально познакомились с другими, столь же экзотичными приемами, повторить которые не решился бы не один из них. Волна воспоминаний о сериале "Секретные материалы" захлестнула каждого, кто его видел, и заставила беспокойно думать, нет ли в селе Переднево (или где еще поблизости) филиала FBI.

Однако, по истечении сорока минут эксцентричные выходки заложников прекратились, причем не менее странно: путы, брошенные на пол, взвились по телам девушек и парня, будто лианы-душители, и заложники грохнулись в прежнее положение.

- Мишаня, может лучше их всех отпустить? - осторожно предложил кто-то. - Нафиг, еще нас повыжигают всех.

- Не волоси, - сурово оборвал Медведь. - Когда запаримся, тогда и потеть будем, а пока и эти сгодятся. У нас есть посерьезнее проблема - выбраться отсюда. Шеф того тощего, с лыжами, мог и замочить ненароком. (Катя вздрогнула и закусила губу, чтобы не сказать лишнего. Пожалуй, впервые в жизни она так сильно испугалась. По сравнению с этим даже явление Черного Мента было мультиками для взрослых). Телефонная связь не работает, - продолжил Медведь, ничего не заметив, - мобильник, понятно дело, здесь не пашет, пейджер тоже.

- А вы флажками помашите, - радостно подала голос Ленуся. - В клубе наверняка есть флажки.

- Я твоими ушами помашу, если не заткнешься, - пообещал Медведь. - Кто вы такие, дери вас...

- А уши не будешь трогать? - опасливо поинтересовалась Ленуся.

- Да он не поверит, - заметил Рыжик.

Майор Силин охотился на наглого таракана, обосновавшегося в щели письменного стола. Из щели торчали подрагивающие усы, а иногда появлялись передние лапки, но стервец-таракан не вылезал, видя линейку в напряженной руке человека. Должно быть, цвет этой линейки запечатлелись в генах тараканьего племени, бытующего в этом здании.

Ярко-розовая физиономия майора побагровела от злости, когда по истечении десятой минуты ожидания таракан ушел в недра стола. Силин отшвырнул линейку и снова занялся документами по делу о рэкетирах. Дело это ему активно не нравилось, при чем не нравилась как экспозиция (качество, юридическая законность и доказательная сила представленных документов), так и композиция (их количество и внешний вид). Поэтому, когда забулькал новехонький телефон, он даже обрадовался вынужденному перерыву. Силин еще не вполне привык к новой игрушке, подарку спонсора, очередного кандидата бог знает куда, и замешкался, отыскивая кнопку связи.

- Алло, - в трубке заворочался чей то хриплый и наглый голос, - вас беспокоят из села Переднево! У нас пять заложников, и мы требуем обеспечить нас беспрепятственным проездом в США! Если наше требование не будет выполнено, на воздух взлетят три дома в Хабаровске, а до этого мы будем убивать по заложнику в час!

Силин затряс головой. Такого звонка он ожидал меньше всего. Он тут же переключился на запись и приказал выяснить местоположение звонящего.

- Не понял, - ответил он предполагаемому террористу. Кто вы? Что вам нужно?

- Мы представители группировки российского террора, - заявил голос, - у нас в селе пятьдесят мешков сахара с гексагеном, о чем вас по доброте душевной предупреждаю. Примерно через час вы должны прислать вертолет и все необходимое.

Майор устало вздохнул и ответил:

- Алло! Вертолет прибыть не сможет, лопасти на такой морозе обмерзают. Вышлем аэросани. Ждите нас через три часа.

Террорист ненадолго замолчал, потом рявкнул:

- Хорошо! Но учтите - через три с половиной часа один из заложников будет убит. Мы его до смерти засверлим, у нас тут бормашина.

Майор содрогнулся и потряс головой. Жестокое воображение уже набросало в его сознании пяток эскизов такой смерти, да еще и с озвучкой. Кто бы ни были звонившие, звонок нужно проверить. Черти бы драли поганцев, вздумавших заварить кашу в такую шальную погодку!

- Как вас найти?

- Мы в фельдшерском пункте, - с усмешкой сообщил человек, после чего бросил трубку.

Силин сцепил пальцы, подпер подбородок и несколько минут соображал, что делать и стоит ли реагировать. Тут зазвонил коммутатор, и Силину сообщили, что звонок был сделан из пригородного таксофона; то есть "террорист" мог оказаться шутником в подпитии. Новый Год всегда вызывал у местных алкоголиков приступы неуместной шутливости. Именно в конце декабря они "минировали" мэрию, вокзал, школу, РДК, сообщали о происходящем убийстве или грабеже, требовали пожарных и больницу, умоляя погасить гигантский пожар в ресторане "Стольный" или крича в трубку об остром приступе аппендицита у директора единственного на весь район техникума.

Тратить силы на ложные вызовы было смертельно неприятно, да и в копеечку влетало, но не выезжать ни у одной из служб просто не было права.

Однако же сперва стоило проверить таксофон, снег работал не на преступников.

Силин поехал к таксофону лично в старой "Волге". В машине было холодно, как и вне ее металлического брюха, и изо рта вырывался пар. Кохтаков и Трошкин развалились на заднем сидении и громко жаловались друг-другу на какую-то Ирку.

- Она же в глаз меня боднула, - говорил Трошкин, осторожно трогая пальцем синяк, - а у нее башка отменная, почти как мой кулак...

- Врешь!

- Ну, может чуть-чуть поменьше. Но такая же твердая! - С этими словами он потряс своим кулаком, который больше всего напоминал футбольный мяч. По его словам, Ира страдала водянкой головного мозга, не иначе.

- А меня укусила, - обиженно сказал Кохтаков, и, заметив вопрос в глазах Силина, повернувшегося к ним, когда машина тормознула у светофора, пояснил. - Это наркоманка из притона, который мы вчера чистили. Хотела в окно выпрыгнуть, мы еле удержали.

- Вы не знаете, они не ядовитые? - с притворным беспокойством спросил Трошкин. - Вдруг Кохтаков наркоманом станет - мы ж на нем разоримся.

Кохтаков захохотал, прихрюкивая:

- Представляете, - сказал он, - в бухгалтерии буду деньги на героин получать!

Трошкин озабоченно покачал головой, глядя в окно:

- Сейчас снова снег пойдет. Засыплет, к чертям собачьим, все улики.

Водитель поддал газу до максимума, и, когда "Волга" остановилась вблизи от указанного связистами таксофона, снег только начинался. Большие белые снежинки, как пух из вспоротой подушки, посыпались из низкого неба.

Таксофонная будка была открыта, трубка болталась на витом шнуре, а от будки, к недоумению всех троих, тянулись вовсе не человечьи следы. Вдоль их цепочки виднелись смазанные отпечатки волочащегося время от времени, весьма пушистого хвоста.

- Кошка? - сам себя спросил Силин.

- Поэтому и трубка не положена, - объяснил Кохтаков, но замолчал, ощутив неуместность остроты. Силин с озабоченным видом проследовал вдоль отпечатков лап. Подручные, переглянувшись, потянулись за ним, увязая в снегу. Из ближайшего деревянного дома, вросшего по подоконники в родную землю, на них с беспокойством смотрел пропитой старичок, прячась за прозрачной занавеской.

- Самогонщик, - Трошкин кивнул в его сторону и спрятал голову в воротник, когда холодный ветер куснул его в шею особенно сильно. - Проверить бы надо. Может он позвонил?

Дорога в райцентр Новоселово (чуть раньше).

Метель утихомирилась, С серого неба сквозь плотные облака слабо светлело белесое пятно, которое местные жители, сговорившись с астрономами, видимо, по религиозным соображениям обзывали солнцем. Белые волны при каждом повороте головы матово отсвечивали. Грамотно смазанные лыжи легко скользили по снегу, не проваливаясь. Незаметно отлетали назад километры. Разгорячась на бегу Рома сдвинул шапку со вспотевшего лба и расстегнул верхнюю пуговицу куртки. Огромная, беспредельная равнина скатертью стелилась под загнутые носы широких лыж, вызывая мысль о беспредельности вселенной.

Как смотрела вслед эта девочка, Катя! Как будто и впрямь невесть какой подвиг - лыжная прогулка по легкому морозцу. Ну, не совсем легкому. Если остановиться, так даже очень пробирает... но так ведь это если остановиться. А он останавливаться не собирался.

Не собирался, а пришлось.

Черная точка, которую он уже некоторое время назад приметил на горизонте, постепенно приближаясь, все яснее прорисовывалась на снегу. И наконец прорисовалась совсем. Это был черный джип, насмерть завязший, по самые окошки заметенный. Да, дорогие господа. Это вам не Техас.

Не собирался Ромка к нему заворачивать, не входило это в его задачу... разве что очень косвенно. Тем не менее притормозил на секунду. Почувствовал как уши, плечи и ноги осторожно прохватывает нешуточным все-таки морозцем... И решительно завернул лыжи в сторону заснеженного джипа.

Показалось или нет, что рюкзак за спиной сам собой тихонько шевельнулся?

Показалось, конечно. С чего бы ему шевелиться?

Взметнулся из под стремительно затормозивших лыж фонтанчик снежной пыли.

- Эй! - Рома вначале легонько, потом сильнее побарабанил по стеклу, - есть кто в сознании?

Внутри джипа возникло шевеление. Замерзшее стекло с трудом, но все-таки сползло вниз сантиметра на полтора. Оттуда, изнутри, выкатился плотный клубок горячего пара и в щели показались черные глаза. Дверца шевельнулась. Рома руками подраскидал снег и притромбовал лыжами. Дверца приоткрылась, и на свет вывалился, щурясь, невысокий плотный мужчина в синей "аляске" с всколоченной черной бородой.

- Ю ис америкейшен, или наши придурки? - спросил Рома, шевеля пальцами в рукавицах.

Мужчина неопределенно хрюкнул, что можно истолковать по разному. Рома толковать не стал, просто ждал, когда найденыш "очнется" для разговора. Взгляд откопанного поблуждал - поблуждал, и, зацепившись за лыжи больше с места не трогался.

- Какого рожна тебя по такой погоде понесло? - спросил Рома.

- Мужик, сто баксов за лыжи, - разлепив губы изрек найденыш на русском языке, практически без акцента.

Рома хмыкнул.

- Двести, - немедленно наиграл тот.

- Эти лыжи на заказ делал мастер, каких на свете почти не осталось, - ответил Рома, - даже без учета обстоятельств, они дороже твоей тачки.

- Врешь, - изумился бородатый.

- Только очень немного, - согласился Рома и слегка шевельнул плечами. Рюкзак за его спиной снова повел себя как-то неадекватно - будто бы тоже шевельнулся в ответ.

- Ну так бери тачку и по рукам, - бородатый сунулся в салон за ключами, но промахнулся оскоченевшей рукой в толстой перчатке мимо ручки.

- Притормози, - вполголоса бросил Рома, - что за нужда такая?

Бородатый снова разогнулся.

- А вот это, мужик, не твоя печаль. Много будешь знать - не успеешь состариться. Скидай лыжи и вали в тачку, пока даю.

- Скажите пожалуйста! - удивился Рома и, по-мальчишески, поинтересовался. - А если не скину?

- Ну, не скидывай, - оскалился мужик с бородой, сунул руку в карман и выволок оттуда за рукоять предмет, который по нынешним смутным временам даже грудной младенец опознал бы как пистолет Макарова, калибр 9 мм, вес 710 грамм. - Сам сыму. С покойничка!

Однако занемевшая клешня подвела и пистолет, описав плавную дугу, шлепнулся в снег. Рома шевельнул лыжей и ствол ушел в путешествие к центру земли.

- "Что ж ты не смазал уключину маслом?"* - спросил Романыч у остолбеневшего мужика. Тот никак, ну совершенно никак не отреагировал. Видно, к такому обороту дела оказался совсем не готов. - Что смотришь, как баран на новые ворота? Лезь в тачку, нечего здесь генерала Карбышева изображать.

- А если не полезу? - ожил бородатый.

- Как хочешь, - пожал плечами Романыч. Спорить ему не хотелось. - Можешь вокруг погулять. Погода хорошая. Градусов тридцать...

Он стряхнул с плеч рюкзак, расшнуровал его и, запустив туда обе руки вытащил огромного черного кота, щурившего на свету изумрудные глаза с вертикальными зрачками.

- А я все думал, с чего это рюкзак такой тяжелый, - усмехнулся он. Кот смотрел на него пристальным, понимающим взглядом.

- Как хочешь, приятель, а придется мне здесь остаться, этого шустряка посторожить. Не наше, конечно, дело, но, сдается мне, в ИНТЕРПОЛе на него досье толщиной с батон. Так что тебе за подмогой лететь. Справишься?

Кот только мигнул глазами и спрыгнул в снег, сразу провалившись по брюхо.

- Плохо дело, - покачал головой Рома, нагнулся, подсунул ладонь под брюхо кота, приподнял его и утвердил на неистолченнном еще снегу. - Поторопись, приятель.

Мигнув еще раз Кусака неспешно побежал по снежной целине, оставляя цепочку характерных следов.

С каждым шагом черный кот набирал скорость и скоро уже летел, распустив по ветру черный хвост, как выпущенный с наклонных рельс реактивный снаряд. Снег под ним не проваливался!

Убедившись, что с этой стороны все благополучно, Рома пошарил под лыжей, подобрал оружие, вытряхнул обойму и, размахнувшись, запустил ее далеко в снег. А сам пистолет бросил в рюкзак. После этого открыл дверцу джипа и приглашающе кивнул обалдевшему от таких дел бандиту:

- Давай внутрь, а то пингвином станешь.

- Послушай, - с трудом шевеля замерзшей челюстью проговорил бандит, - а куда это кот направился?

- Сам же говорил - много будешь знать, не успеешь состариться, - меланхолично ответил Рома и зашарил по карманам в поисках сигарет.

* хит Профессора Лебединского "Я убью тебя, лодочник". (уже история).

Далее события развивались стремительно, как клоны Риплей в фильме "Чужие - 4". Село Переднево подобных эксцессов не знало - на мотосанях и вездеходах с широкими шинами понаехала куча народу в неизвестной форме (не милицейской, не пожарной); телепневские склады оцепили, сдернули с постели завсклада Рипусова, который стал заикаться с испугу.

Про гексаген он ничего не знал, потому что мешки, как он думал, с сахаром, были доставлены обычным путем, Рипусов даже предъявил накладные на них. Влетело железнодорожной таможне, да так сильно, что одним заиканием не отделались. Население домов вблизи фельдшерского пункта собрали в школьном спортзале на случай перестрелки при задержании террористов. Военные не переставали изумляться обилию африканцев, но изумление работе не мешало. Проверили документы передневцев, что помогло задержать рецедивиста Борщукова, несколько месяцев находившегося во всероссийском розыске.

Первая часть операции была выполнена за два часа, пока армейские специалисты приводили в рабочее состояние свет, радио и телефоны.

Теперь оставалось самое главное.

Силин позвонил в фельдшерский пункт.

Щедрин придавил трубку внезапно очнувшегося телефона, словно мог остановить идущий из аппарата звон.

- Кто может сейчас звонить?

Он обвел взглядом всех, словно кто-то из присутствующих знал точный ответ.

- Может, зуб у кого-нибудь разболелся, - предположил Ерохин. - Я отвечу.

Щедрин выразительно встряхнул автоматом, намекая на уместность и пользу благоразумия. Женю подняли с пола, развязали и подтолкнули к телефону. Он тщательно отряхнул от пыли одежду, пригладил ладонью волосы, и только после этого ответил на звонок.

- Фельдшерский пункт слушает, - спокойно произнес он.

- У вас все нормально. Заложники живы? - спросила трубка, - это майор милиции Андрей Силин.

- С вами говорит студент-практикант Евгений Ерохин... Вы разбираетесь в химии?

- А что?

- В вашем случае могут быть использованы препараты плюмбума, у нас они есть. Только вчера доставили. Трудно рассчитать дозировку, поэтому много побочных эффектов. Но вам бы они очень помогли.

Силин судорожно вспоминал школьные уроки; в итоге в памяти всплыл некто Плюмбум-Чоки из детской книжки. Свинцовый Чоки!

- Понял, - коротко отозвался он. - Сколько упаковок?

- Немного. Хватит на десяток пациентов. Какие у вас симптомы?

- Мы на складе, не пытайтесь оказывать сопротивление, такие люди раздумывать не будут.

- Острые боли в подбрюшье? - задумчиво сказал Ерохин, поскребывая подбородок. - Похоже на перитонит. Тогда вам двигаться нельзя...

Щедрин занервничал. Медведь резко выдернул трубку у Жени и грохнул ею об стол.

- Не затягивай! - рявкнул он. - Еще нам вызова на дом не хватало.

- Это перитонит, - без тени волнения за свою жизнь сообщил Ерохин. - Человек умрет, если не сделать операцию в течение нескольких следующих часов.

Щедрин, не обращая на него внимания, задумчиво смотрел на телефон.

- Может быть имеет смысл отпустить этого, пусть себе перитониты режет, - высказался Юрасик.

- А вот это ты видел? - Медведь связал фигуру из трех пальцев и сунул в нос партнеру.

- Хоть один нормальный заложник будет, - поддержал его Щедрин, - а то эти четверо - сплошной сериал "На краю вселенной". Я не удивлюсь, если они в птичек попревращаются и свалят через трубу в более теплые места. С доктором - надежнее.

Мадина выразительно посмотрела на бандита и постучала частично свободным кулаком в пол. Щедрин пожал плечами и отвернулся.

В момент этой выразительной пантомимы снова зазвонил телефон.

- Надеюсь, больному не хуже? - озабоченно произнес Ерохин.

- Женя, - голос милицейского майора звучал спокойно, но Ерохин все же уловил в нем скрытое напряжение, - передай трубку Щедрину.

- Это вас, - вежливо сказал Ерохин и отступил вглубь комнаты. Впрочем, не слишком далеко.

- Никакой взрывчатки в Хабаровске нет, - холодно произнес в трубку Андрей Силин, - вы бы просто не успели ее довезти. А теперь слушайте меня внимательно. В наших руках преступник-рецедивист Антон Чумаков по кличке Холера, насколько я разбираюсь в ситуации, президент фирмы "Ястреб", ваш уважаемый шеф. Мы готовы прервать вашу затянувшуюся разлуку. Взамен мы требуем либо освобождения заложников, ВСЕХ заложников, - надавил голосом Силин, - либо возможность забрать взрывчатку. Думайте.

С этими словами майор оборвал разговор и Щедрин, храня на лице слегка потрясенное выражение аккуратно положил трубку на рычажки.

- Взрывчатки в Хабаровске нет, - повторил он, обводя взглядом комнату. - А кто сказал, что она там была?

Джинны многозначительно переглянулись, а Катя заметно повеселела.

- Труба дело, - произнес Щедрин, - шеф у них. Они требуют либо заложников, либо взрывчатку.

- Взрывчатку! - хором сказали джинны и только потом с удивлением посмотрели друг на друга.

- Не доктора, - высказался Медведь и замолк.

- И не негра, - встрял Юрасик, - слишком хорошо с компьютером обращается. Может понадобиться.

- И не эту! - буркнул Щедрин, кивнув на Ленусю, - за ней должок.

- За шефа мы отпустим двух женщин и отдадим половину взрывчатки, - подвел итог Щедрин во время очередного тура переговоров. - Если не устраивает - получите то же самое, только женщин по частям, а взрывчатку всю сразу. Тут ее столько, что хватит на все Передново, и на Глуздино со Степановым останется.

- Сколько осталось до окончания службы? - тихонько спросила Катя. Мадина скосила глаза на ее часы и так же тихо ответила:

- Семь часов... Немножко больше.

- Не так уж плохо. Но нужно обязательно вытащить отсюда Ерохина, - прошипела Катя.

- Знаю! Но как?

- Девочки, присмотритесь-ка повнимательнее к Щедрину и Юрасику, - не поворачивая головы и почти не разжимая губ произнесла Ленуся. - Вы не находите в их благородных чертах фамильного сходства?

- Они братья? - сообразила Катя.

- Похоже на то.

- Эврика, - тихо взвыла Катя. Щедрин неодобрительно покосился на нее, и она немедленно сделала вид, что стонет от боли в связанных руках. Но глаза ее при этом азартно поблескивали и на бледные щеки вернулся румянец. После того, что она случайно услышала во время телефонного разговора, ей было море по-колено.

Двое бандитов выволокли пару мешков взрывчатки через снежный проход на освещенную автомобильными фарами улицу. Фельдшерский пункт был окружен двойной цепью спецназа. Два армейских вездехода удачно дополняли композицию. И если майор Силин не был лохом (а судя по происходящему - не был) где-то на ближайшем чердаке притаился человек с хорошей оптикой и еще кое с чем, к этой оптике привинченным.

- Внимание, - загремел голос, усиленный мегафоном, - Щедрин, выводите заложников. Встречаемся на середине дороги. Место под прицелом снайпера, так что малейшая попытка нарушить соглашение - и сопровождающие лица будут уничтожены.

Катю и Мадину освободили от веревок. Растирая руки девушки старались не смотреть на остающихся заложников. Но Рыжик все же поймал ускользающий взгляд Мадины и подмигнул ей.

- Я не пойду! - заявила она вдруг глядя на бандитов синими, отчаянными глазами. - Без Рыжика шагу не сделаю!

И в знак протеста села на пол.

Щедрин и Медведь на секунду смешались. И в это время в бок Юрасика уперся ствол пистолета.

- Мы уходим все, - звенящим голосом произнесла бледная, решительная Катя, - иначе он умрет.

- Твою мать, какого... ты ее не обыскал! - рявкнул Медведь.

- А ты в это время где был? На Альфа-Центавре? - огрызнулся Щедрин.

В соседнем домике, который майор Силин временно занял под КП, было тепло, людно, шумно и грязно. То и дело входили и выходили какие-то люди, звонил телефон.

- Кусака! - обрадовалась Мадина и принялась шумно обниматься с котом.

Сосед Рома скромно, и вроде бы ни к чему не причастно, сидел на своем любимом месте - на подоконнике.

- Твоя гитара осталась в заложниках, - неуверенно пошутила Катя.

- Ничего. Ей не впервой, - туманно ответил сосед и сверху не прибавил ни пол слова.

- Шефа, к сожалению, пришлось им отдать, - сказал появившийся на пороге Силин, - бандиты угрожали взорвать весь гексаген.

- И что теперь с ними будет? - спросила Ленуся.

- У меня приказ - отпустить голубчиков на все четыре стороны.

- Как - отпустить?! - возмущенные взгляды джиннов едва не воспламенили на Силине свитер.

- Успокойтесь,- проговорил майор, - вездеход оснащен радиомаяком, посты ГИБДД предупреждены. Вся милиция Черенцовской волости поднята по тревоге. Нам помогает армия и ФСБ. Далеко они не уйдут. Их возьмут как только машина отойдет на безопасное расстояние от села. Вам всем я от лица службы объявляю благодарность. Вы - Силин посмотрел на Рому - за помощь в освобождение заложников будете представлены к медали "За мужество". Вы - он посмотрел на рыжего негра и после едва заметной паузы сказал: - Вас представят к ордену "Дружбы народов". А вас, девушка, - Силин повернулся к Кате и железобетонным голосом приказал, - я обязываю немедленно сдать оружие!

- Да ради бога, - фыркнула Катя и сунула руку под свитер.

- Ой! - лицо ее удивленно вытянулось. - Где же оно? Должно быть, товарищ милиционер, я его потеряла. Но у меня кое что есть. Вот, - она подошла к Силину и протянула кулек из под печенья с оторванным рыжиковым карманом, - это вещдок. Может быть на нем есть отпечатки пальцев.

Пользуясь паузой Мадина взяла за пуговицу Ерохина и вывела его в сени.

- Ну, - сказала она, - теперь ты все узнал, любопытный ты наш?

Ерохин немного смутился.

- Д - да, конечно. Никаких претензий.

- Тогда пиши расписку, - приказала Мадина и сунула Ерохину в руки кусок туалетной бумаги и обгрызенный карандаш, - пиши:

"Я, Ерохин Евгений... как тебя по батюшке? Палыч? Пиши - Павлович, полностью удовлетворен тем, что получил от жизни и от кампании (через букву "а"), дальше в кавычках "Джинн-сервис", за последние 72 часа. Добавки не требуется и претензий к упомянутой компании нет".

Написал? Число и подпись. Все, давай сюда, удовлетворенный ты наш.

Получив вожделенную расписку, Дина высвистала своих компаньонов на крыльцо, в морозную ночь, с огромными чистыми и высокими звездами.

- Для террористов приготовлен вездеход, который слева, - деловито сказала она, - случайно, но точно знаю. Мы должны прямо сейчас занять тот, который справа.

- А зачем торопиться-то? - не понял Рыжик.

- А затем, что все может случиться. Из тачки нас в любом случае не выкинут, мы же борцы с терроризмом, а вот не посадить - вполне могут. Не знаю как вы, а я уже сыта селом Переднево по самое горлышко и даже выше, и второго приключения в этом пейзанском раю просто не переживу.

- Она права, - сказала Ленуся.

Катя только вздохнула про себя. В глубине души она была убеждена, что лучше места нет во всей вселенной, включая и неоткрытую часть, и была совсем не прочь поселиться здесь до конца жизни. Или хотя бы до конца зимы. Но на этот раз она была в меньшинстве.

- Не замерзнем, - только и спросила она.

- Любовь согреет, - бросила Ленуся и побрела к вездеходу.

- Мэди, - вполголоса позвал Ерохин. Дина обернулась. - Знаешь... все было здорово. На самом деле здорово. У меня еще никогда не было такого приключения.

- Свистни из галактического банка сорок тысяч баков, и у тебя таких приключений будет - завались, - посоветовала Мадина.

Переспрашивать Ерохин не стал. Он молча проводил глазами эту восхитительную девушку и ее команду, потрепал за загривок Бобика и вернулся в дом.

Того, что произошло два часа спустя, никто не ожидал и предвидеть не мог и, возможно поэтому, майор Силин не успел отреагировать.

Дверь фельдшерского пункта рывком распахнулась, в свете автомобильных фар выросла тройная тень, прижимающая к груди полиэтиленовую торбу и голосом шефа заорала:

- Ни с места! У меня граната! Всех взорву к ...матери!

Шеф подскочил к вездеходу который справа, прыгнул внутрь, на ходу вырвал и соединил проводки и придавил к полу педаль газа.

Джинны ничего предпринять не успели, да, по правде говоря, и не стремились. Не все ли равно с кем и куда ехать? Главное - подальше отсюда. И когда над ними сверкнула знакомая и уже привычная вспышка, компания даже не вскрикнула, только теснее прижалась друг к другу.

Они упали, ощутимо ударившись разными частями тела о жесткий деревянный пол. Звук падения гулко прозвучал в огромном и пустом зале. Когда глаза немного отошли от вспышки и адаптировались к темноте, джинны огляделись вокруг. Они действительно находились в зале, похожем на спортивный. Было прохладно, но не холодно. Воздух пах диковинными ароматами и Катя сразу же принялась чихать. В каменных стенах вздыхали рыжими язычками пламени факела в держателях. Спустя мгновение неизвестно откуда (из небытия?) появился низенький человечек, тонкий в кости, узкоглазый, бритый наголо и в странной хламиде, подпоясанный веревкой. Подойдя к компании неслышной, стелющейся походкой, он поприветствовал их коротким поклоном, сложив руки перед собой.

- Звиздец пришел, - мрачно сообщил Рыжик - Я въехал, что это за место. Это монастырь Шаолинь. Наверно, будем здесь "курс молодого бойца" проходить.

- Да брось ты, - возразила Катя. - Туда женщин не под каким видом не пускали.

- Значит для нас ЧМО исключение устроил, - сообразила Ленуся и первая поднялась с полу. Отряхнув зад она сложила руки и постаралась повторить поклон монаха.