Джинны навсегда

Глава 1

I love you, America! Или - ну очень секретные материалы.

Рыжик пришел в себя. Челюсть слегка ныла. Учитель Као Ко Кун отрабатывал с ним (или на нем) прием: "Полет дракона над спящим озером", и этот полет закончился для Рыжика встречей с деревянным полом.

И поэтому Рыжик не сразу сообразил, что лежит не на голом деревянном полу, а на теплом линолиуме, пахнет не благовониями а крепким хорошим табаком, а над головой звучат чем-то недовольные голоса, и он, Рыжик, ни как не может вьехать, чем же эти голоса недовольны. И, лишь спустя некоторое время, когда рассеялся звон, Рыжик сообразил, что голоса выражают свои чувства по-английски. А, сообразив, прислушался. И с удивлением, дааже, пожалуй, с некоторой оторопью понял, что вполне "рубит фишку" в мове потенциального противника. Впрочем, не разобраться было бы сложно. Ругательства на всех языках мира чем-то неуловимо схожи.

- Бандиты! - ярился голос, в котором кроме кремня и стали явственно ощущалась изрядная порция уксуса. - Снова бандиты! Почему они не сидят в своей Сибири и не пьют водку из самоваров, как это было в старые добрые времена?! Куда подевались "плохие парни" из конкурирующей фирмы, хотел бы я знать?

- Но, господин полковник, насколько мне известно с моим уровнем доступа к международным секретам, КГБ больше нет, - встрял другой голос, мягкий и слегка ироничный.

- Ну и что? - не понял первый. - Это что, уважительная причина для бездельников? Нет - и прекрасно! Значит надо его придумать!

- Но, господин полковник... сэр, - растерянно проявился третий голос, похоже, женский - низкий и эмоциональный.

- Через три дня заседание Конгресса, - стали в голосе поубавилось, кремень исчез совсем, зато уксус выступил на поверхность. - Сенатор Ловкуер давно обещал поставить вопрос об урезании финансирования нашему отделу. И урежет! Если только в ближайшие семдесят два часа нам не удасться поймать хотя бы одного нормального русского шпиона. Душу бы отдал за русского шпиона! А здесь - одни бандиты!

Рыжик пошевелился. Лежалось ему неудобно и положение было знакомым до скуки: руки сзади перехватывали браслеты наручников. Только на этот раз, для разнообразия, они зафиксировали одни большие пальцы рук. Но знакомое ощущение от этого не стало менее неприятным.

- Господин полковник, этот, кажется, пришел в себя, - заметил женский голос, и Рыжик предположил, что замечание относится непосредственно к нему. Притворятся дальше не имело смысла.

Он открыл глаза.

Яркое солнце напрямую било в неправдоподобно прозрачное стекло. Пространство вокруг было обтянуто серым пластиком. Под потолком махал узкими лопастями вентилятор, прикидываясь вертолетом. Под задницей кроме пола не было ничего. Впрочем, пол был теплым и даже, похоже, мягким. Рыжик покрутил головой и немедленно наткнулся на своих девок: они лежали штабелем на полу, так же бесцеремонно упакованные в наручники. Кота среди них не было. Зато была одна лишняя морда, и, явно, смутно знакомая. Рыжик ревизовал миллион с чем-то гигабайт своей памяти и таки припомнил. Это узкое лицо с конкретным, запоминающимся шнобилем и близко посаженными глазами он видел в сети, когда, с попустительства Толая, взломал досье Интерпола. Однако, кому принадлежала морда, и чем успела прославиться, Рыжик сказать не мог и огорчился по этому поводу.

Неожиданно пространство перед глазами заслонила чья-то впалая грудь в отлично сшитом костюме и уже знакомый, уксусный голос брезгливо поинтересовался:

- Очухался? Говорить можешь? Не можешь? А придется... - голос из уксусного превратился назад в стальной. - Перед тобой полковник Уильям Джордж Гопкинс, в ваших кругах больше известный как "Полный Звиздец", - последние два слова американец произнес по-русски с акцентом и нескрываемой гордостью.

- Ага, - кивнул Рыжик без особого почтения и, сложив в уме фразу, произнес по-английски:

- Что с девушкими? И где кот?

Брови "ПЗ" шевельнулись.

- Хороший английский, - ни к кому не обращаясь заметил он.

Сзади, судя по прохладной струе воздуха, скользнувшей по спине, бесшумно отворилась дверь.

- Сэр, я проверил их отпечатки пальцев по нашей картотеке, - сказал четвертый голос, тоже мужской. У этого слова отлетали как плотные горошины. - Первый - Михаил Бакеев, подданный России, трижды судимый у себя на родине за драку, вооруженное ограбление, в последний раз за рэкет. В наших досье фигурирует с 1996 года. Задержан за попытку шантажа. Широкий профиль... Этапирован на родину. Там осужден на десять лет. Видимо, бежал.

- Ясно, - кивнул ПЗ,- а остальные?

- А остальных... нет, - чеканный голос как-то быстро скис.

- Как "нет"? - возмутился ПЗ, - раз они въехали в страну, значит должны быть зарегистрированы.

- Нелегальный въезд, - предположила женщина. - Надо уточнить, обращались ли они за получением вида на жительство.

- Уже уточнил, не обращались.

- А русских запрашивали? - всплыл мягкий мужской голос.

- Да, конечно. Но результатов пока нет. Вы же знаете, агент, какой у них беспорядок.

- Не больше чем у нас, - фыркнул ПЗ, - просто русские, не смотря на вступление в Интерпол, не слишком любят ворошить скелеты в своих шкафах.

ПЗ сделал короткий жест рукой и то же шевеление подсказало Рыжику, что обладатель горохового голоса убрался восвояси.

- Как вы попали в страну? - спросил ПЗ.

- Не знаю, - честно ответил Рыжик. - А в какую? В последний раз мы были в Китае. Но как мы туда попали, я тоже не знаю. Вернее, знаю кто это устроил. Но технический принцип мне не известен. А что с девушками?

- Вы прибыли в США нелегально? - продолжал ПЗ, словно не слыша.

- Не знаю, наверное - Рыжик мотнул вихрастой головой. - А это вправду Америка? А какой город?

- Ой, смотрите, солнышко! - блаженный голос Ленуси вторгся в деловую атмосферу допроса и сбил Рыжику все настроение. Он перевел взгляд на очнувшихся девушек и глупо заулыбался.

- Я думал, вас эти "деревянные бойцы" в суповой набор превратят, с костями мелко рубленными, - проговорил он.

- А почему так светло? - спросила Катя усиленно моргая.

- И тепло, - вставила Мадина. - Похоже, мы не в Шаолине.

- Девчонки, вы хорошо сидите? - спросил Рыжик и огорошил компаньонов. - Поздравляю, мы в Америке.

- Где? - поразилась Ленуся и вытянув перед собой руки с недоумением спросила. - А это зачем?

- Гопкинс думает что мы - русская мафия, - пояснил Рыжик.

- Какой Гопкинс? Этот? Или вон тот? - уточнила Ленуся, мотнув головой в сторону Бакеева. ПЗ поморщился. Видимо, понимал русский.

- Мы не мафия, - сказала Мадина и, видимо, сочтя свое объяснение исчерпывающим, протянула ПЗ скованные стальными браслетами узкие ладони. - А теперь, когда все выяснилось, освободите нас, пожалуйста. И распорядитесь, чтобы нам дали что-нибудь поесть.

Бакеев фыркнул, но, как оказалось, преждевременно. Видимо, сияние синих глаз и обворожительная улыбка сделали свое дело. Каменное выражение лица ПЗ сменилось на почти человеческое.

- Непременно, мисс. Но сначала вы должны ответить на несколько вопросов. Таковы правила. И, для начала, я хотел бы знать, кто вы?

- О быже! - взвыла Катя. - Я с этим с ума сойду! Хоть бы один раз для разнообразия спросили что-нибудь другое. Сколько звезд на небе... Или кто убил Кеннеди.

- Заткнись. - Ленуся не сильно, но ощутимо пихнула ее в бок локтем. - Почетное трепло Российской Федерации.

- А что я такого сказала? - заморгала глазами Катя.

- Хочешь, чтобы сэр полковник нанял нас убийцу Кеннеди найти?

- Ой, правда, - ахнула Катя и поспешно зажала рот руками, уж как смогла.

ПЗ, не на шутку озадаченный, переводил взгляд с одного подозрительного лица на другое, при этом как-то напрочь забыв о сидящем в углу русском бандите.

- Не-а, - мотнул головой Рыжик. - Про Кеннеди - это неактуально. Я уже въехал в тему. Мужик русского шпиона хочет.

- Ничего себе! - восхитилась Катя. - А может ему еще и колесико от троллейбуса?

На этот раз тычок прилетел от Мадины.

- Ну кто тебя за язык тянет, хотела бы я знать? Может быть в этой Америке и нет никаких троллейбусов.

- В Америке есть троллейбусы, - неожиданно вклинился оскорбленный ПЗ. - В Америке есть все!

- Слыхали? - присвистнул Рыжик. - Вот это я понимаю, патриотизм. Врет и не краснеет. А кто пол часа назад жаловался, что русских шпионов нет? Ну, а если все есть, тогда снимайте с нас эту амуницию, возвращайте моего кота, и мы сваливаем обратно в Китай. Здесь страна всеобщего изобилия, и нам в ней делать нечего. Разве на Статую Свободы посмотреть.

- А правда, где Кусака? - Мадина обеспокоенно закрутила головой.

Михаил внимательно посмотрел на нее из под темных густых бровей, что-то смекая про себя, но ничего не сказал. Он был очень терпеливым человеком и умел прикидываться ветошью столько, сколько нужно. Кто такой Кусака - он уже понял. Куда он делся - догадывался. Осталось понять - кто такие эти ребята, которые возникли в пустой прихожей мотеля неизвестно откуда, когда янкесы ввалились его арестовывать. Ко всему прочему, Михаил был еще и очень любопытным человеком.

- Дядя, - сказала Ленуся, - мы вас слегка запутали. Вы не стойте как тотемный столб, лучше сядьте. Мы все скажем, просто этот вечный вопрос нас уже слегка достал. Примерно так же чувствовал себя Сократ, когда его в сто пятьдесят шестой раз спросили, почему люди, зная, как поступить хорошо, все-таки поступают плохо.

- Короче, Склифософский* ( "Кавказская пленница" х/ф), - буркнула Катя.

- В общем, мы - команда. Работающая по контракту. В обмен на три дня свободы выполняем любое желание клиента. Совершенно бесплатно и с гарантией качества.

- По-моему, это полный бред, - выразился ПЗ.

- Нормальная реакция, - кивнула Мадина. - И все-таки напрягитесь, и постарайтесь нам поверить, потому что это - правда.

- Но не по нашей вине, извините, - сказала Катя.

- Вы хотите меня убедить, что стоит мне произнести фразу: "I want a russian spy"...

- А я хочу два миллиона долларов, свободных от налогов, - быстро произнес Михаил и нагло уставился на ПЗ.

Обе фразы прозвучали одновременно.

- Ну, дела... - озадаченно переглянулись кудесники, когда первый шок прошел. - Который же из них - наш клиент?

Катя внимательно посмотрела сначала в серые, скептические глаза ПЗ, потом в темные, наглые мигалки соотечественника.

- Двух клиентов не должно быть, это не по правилам, - запротестовала Мадина и уставилась на живот Рыжика. - Один из них лишний. Который?

Вслед за Мадиной все присутствующие уставились на место, чуть повыше брюк Рыжика, даже он сам, насколько мог. Ехидное ЧМО молчало в тряпочку.

- По идее, - сказала Ленуся, - клиент тот, кто загадал желание раньше. Но если разница в долях секунды, то мы ее все-равно не уловили.

- Значит, придется на всякий случай искать и шпионов и доллары, - подытожила Мадина и выразительно вздохнула.

- И Кусаку... Нтчего. Говорят, это страна великих возможностей.

В этот момент, как и следовало ожидать, очнулся ЧМО, и на безупречном английском поздравил команду "контрактников" с получением очередного задания. Срок был стандартным.

Чревовещания сэр Уильям Гопкинс уже не вынес. Он выдернул из кармана сотовый и деревянным головом вызвал полицию. Спустя три минуты под несколько однообразную мызыку полицейских мигалок крепкие парни в форме ввалились в мотель, найдя всю компанию уже в "упакованном" виде и с приколотым на груди списком вменяемых федеральных и муниципальных нарушений и, бойко зачитав им права, поволокли вниз, избытком деликатности не греша. Джиннов к правому, парадному входу, а Михаила - к черному. На полпути соотечественник вдруг обернулся и, хитро ухмыляясь, крикнул:

- Эй, ребята! А я знаю, куда утащили вашего разговорчивого приятеля. С хвостом который...

Высокий афроамериканец врезал Михаилу по шее и тот заткнулся.

- Ну деля, - повторила Мадина на ходу, едва поспевая за широким шагом полицейских. - Выходит, нам теперь еще и этого искать?! Мама, роди меня обратно.

Ко времени появления полиции таинственный полковник со своими, еще более таинственными помощниками, которых "контрактники" даже не знали в лицо, таинственно провалился сквозь землю, оставив их с заказом на русского шпиона и, в буквальном смысле, связанных по рукам и ногам. Даже сверх лояльный критик не назвал бы это джентльменским поступком.

Миссис Коллинз работала в очень милом заведении "Pusse-centre". Здесь, в стенах здания, разрисованного под детские каракули, находились сотни пушистых и гладкошерстных котов и кисок: каждая в личном вольере, открывающимся в общий коридор, который выходил на яркий зеленый газон. Кошки жили по строгому распорядку: в 6. 00 им подавался завтрак, содержащий все необходимые витамины, микроэлементы и правильные соотношения белков, жиров и углеводов. Затем киски резвились на газоне, забавляясь с разнообразными игрушками, а две молодые нянечки приглядывали за мяукающей братией, чтобы, в случае чего, пресечь возможный инцедент. За эту нехитрую работу каждая получала по 15 долларов в час. Впрочем, здесь присутствовал фактор риска. Кошки, как известно, являются хищниками.

В полдень каждая кошка получала обед, а до ужина ей предлагался все тат же газон. Ночевали кошки в личных клетках.

Этот кашачий рай играл роль приюта и гостиницы одновременно. Сюда попадали бездомные кошки и кошки, чьи хозяева отбывали на отдых, оставляя своего питомца на неделю - другую. Миссис Коллинз слегка гордилась тем, что некоторые кошки отнюдь не стремились воссоединиться с вернувшимися хозяевами. Естественно, в ее центре никто не тащит кошку к себе на руки, когда она занята вылизыванием, не стремиться завязать ей хвост бантиком, не устраивает экспериментов по стрижке и так далее.

Бездомные кошки тоже не стремились вырваться на волю, так как в первые же дни ветеринар центра лишал их права на свободную любовь. Мэр был благодарен миссис Коллинз за ее вклад в саночистку города, более гуманную, нежели другие методы.

Сегодня ее заведение пополнилось весьма необычным котом. Такие шикарные шубки можно было увидеть только на бессовестных богатых дамочках, а этот кот получил ее по праву рождения. В городе уже несколько лет не было черных кошек, обычными являлись полосатые и пятнистые расцветки - этот же лоснился от кончика розового носа до хвоста уголбной чернотой. Кота принес полицейский, коротко пояснив, что, судя по отсутствию ошейника, животное не имеет хозяев. В это трудно было поверить, глядя на ухоженный вид кота, но, как не поворачивай, ошейника с фамилией хозяина действительно не было. Миссис Коллинз предположила, что коту вживлен под кожу микрочип с соответствующей информацией, но специальное устройство показало отсутствие микрочипа. Похоже, полицейский был прав.

Первым делом кот отказался лезть в клетку, растопырив лапы. Молча он оцарапал миссис Коллинз руки, и она немедленно окрестила его "gangster", "vampir" и "killer", хотя до этого запланировала имя "Black". Имея богатый опыт обращения с кошками, миссис Коллинз ухватила кота за загривок и шкуру близ хвоста и повторила попытку. Оказавшись в воздухе кот очень по-человечески завопил, а потом вдруг прогудел нечто, весьма напоминающее членораздельную речь.

- О! Как мило, - с ухмылкой сказала миссис Коллинз. - Да ты болтаешь не хуже попугая. Чей же ты, котик?

Найденыш выдал то, что при некотором воображении могло сойти за ответ, и миссис Коллинз вторично умилилась. Русского она не знала. Про саму Россию кое-что слышала в новостях по 93 каналу между приготовлением завтрака и просмотром рекламных проспектов, но встретится с гражданином этой большой неорганизованной страны и не надеялась.

Кота ей все же удалось всунуть в клетку, и он немедленно принялся метаться по ней и выть преотвратительным голосом.

Миссис Коллинз неодобрительно покачала головой. Ей не хотелось расставаться со столь редким экземпляром, но поведение новичка внушало опасения. Уж не болен ли он? Она вызвала ветеринара - молодую Джеки Смит, попросив захватить транквилизаторы. Впрочем, Джеки все-равно была нужна. Каждая кошка проходила строгий медосмотр, иначе экзема и блохи царили бы в приюте.

Ветеринар появилась незамедлительно. Казалось, она караулила время вызова где-то под дверью.

- Здравствуй, дорогая, - радушно улыбнулась миссис Коллинз. - Как поживаешь?

- Прекрасно,- улыбнулась и Джеки, - а вы?

- О, тоже прекрасно, если не считать артрита...

Джеки сразу же углядела причину вызова и присела перед клеткой.

- О - о! Какой ты черный! - восхитилась девушка.

- Yes, - согласился кот. Черная шерстка торчала между прутьями, а огуречные глаза смотрели на Джеки вполне разумно.

Женщины уставились друг на друга в изумлении, граничащем с паникой.

- Вам ничего не показалось? - первой нарушила молчание Джеки, очень осторожно изучая глаза миссис Коллинз.

- Дорогая, ты можешь считать меня свихнувшейся старой девой, но, по-моему, он сказал "да", - потрясенно выговорила миссис Коллинз.

Женщины как по команде развернулись к клетке и воззрились уже на кота. Неизвестно, чего они ждали: что питомец исполнит им арию из "Аиды" или перережет прутья спрятанным в пасти лазером. Кот сел в позу египетской статуи богини Баст и окинуд Джеки вовсе не кошачьм взглядом. Девушке стало слегка не по себе. Она выпрямилась, огладила на себе белый халат и поправила высоко зачесанные каштановые волосы.

- По моему, мы обе слегка свихнулись, - вымолвила Джеки, не отводя взгляда от животного. - Наверное, это последствия недосыпания. Или что-нибудь еще в этом роде. Нам надо показаться врачу и больше отдыхать...

Голос звучал на редкость фальшиво и неубедительно. Оборвав саму себя Джеки поставила свой чемоданчик на стол и занялась инструментами.

- Джеки, он нервный и сильно царапается, - предупредила миссис Коллинз почему-то шепотом, словно питомец мог подслушать. Дважды глупо - подумалось Джеки. Во-первых кошки не понимают человеческой речи. А во-вторых, если бы понимали -кошачий слух в шестнадцать раз острее человеческого, так что шепчи - не шепчи...

- Сейчас он вполне спокоен, - возразила Джеки. - Я попробую справится с ним.

С профессиональной улыбкой Джеки открыла клетку и кот степенно вышел на волю.

- Теперь вот сюда, - девушка осторожно коснулась кота ладонью, провела по спине, подсунула под брюхо. Питомец вел себя не совсем обычно, но рвать доктора на части, похоже, пока не собирался. Джеки подняла его с пола и поставила на стол.

- Ну ты и тяжелый!

- Yes! - снова согласился кот. Дамы вторично впали в ступор, зафиксировав на коте до нельзя изумленные глаза. А тот, видя явный интерес аудитории, так же степенно продолжил, - Я надеюсь, вы не станете измерять мне температуру вашим варварским способом?

Джеки вышла из столбняка первая и дико завизжала. Миссис Коллинз глухо охнула и привалилась к стене. Кот прижал уши, лег подбородком на стол и попытался прикрыть голову лапами. Джеки, узрев это, добавила децибелл. Когда в ее легких кончился воздух и стихло эхо под потолком, зверь осторожно выпрямился, приняв обычную позу сидящей

кошки.

- Дамы, я ведь не Фредди Крюгер...

Ответом был новый вопль - на этот раз миссис Коллинз присоединилась к своей молодой служащей. При этом, убегать женщины явно не собирались: то ли страх подавил моторную активность, то ли чувство ответственности за собственное дело приковало к полу якорной цепью. Так или иначе - дву американки сидели напротив кота и орали, время от времени прерываясь и со всхлипом втягивая в легкие новую порцию водуха.

- Вам не идут резкие морщинки вокруг рта, когда вы так вопите, - снова попробовал кот.

- Я предложил бы вам немного валиума...

- Или смирительные рубашки...

- Или кляпы из высококачественных хлопковых носков...

- Или общий наркоз...

- Или кирпичом по башке...

Отчаявшись наладить контакт Кусака (а это, несомненно, был он), решил привести в порядок хотя бы собственные нервы и стал умываться. Неторопливо, посвящая долгие минуты каждой части тела, как это делают все кошки, в том числе и говорящие. Размеренные движения оказали на женщин странное, почти гипнотическое воздействие. За время, пока кот обрабатывал переднюю левую лапу вопли стали тише, потом прекратились вообще. Когда Кусака покончил с правой передней, женщины закрыли рты и уселись, даже не промахнувшись, на пластмассовые табуреты.

- Миссис Коллинз, - слегка осипшим голосом произнесла Джеки, - похоже, вы были правы. Он, действительно, говорил.

Миссис Коллинз кивнула, не сводя глаз с невероятного кота.

- Джеки, детка... Не сделаешь ли кофе для нас обоих, - попросила она, ища сердце под объемной левой грудью, - Хотя... Вы не хотите кофе?

Кусака понял, что гроза ушла за горизонт, и царственно качнул головой.

Джеки встала и принялась бродить по комнате, полуосмысленно соединяя отдельные предметы на низеньком столике рядом с электророзеткой: чашки, кофейник, сахарницу, сливки из холодильника, стоявшие рядом с вакциной.

- Может быть просто сливок? - осторожно предложила миссис Коллинз. - Кстати, меня зовут Маргарет, а вас?

- Я не американец. Я русский. Мне сложно перевести свое имя на английский язык. Что-то вроде "Шарк"* (Челюсти).

- О-о! - уважительно протянула Маргарет. - У вас прекрасный английский. Правда, это британский язык. Неужели все русские коты владеют человеческой речью? (в ее голове закрутились бессвязные мысли о котах, Чернобыле и почему-то инопланетянах).

- Понимают, но не владеют, - Кусака сделал заднюю ногу "пистолетом" и занялся ее пальчиками, выкусывая пыль и спутавшуюся шерсть. - Если хозяин, - тут он слегка фыркнул, давая понять, что для кошек это слово не существует, - удосуживается объяснить слова, которыми пользуется.

- А наши кошки? - встряла пришедшая в себя Джеки.

- С вашими я пока не общался, - с достоинством ответил кот.

Джеки бросила кофейник и присела к столу на корточки.

- А как ты научился говорить? - полюбопытствовала она, - и как попал сюда?

- Жизнь научила, - с четко дозированной горечью сказал Кусака. - А сюда я прибыл вечерней лошадью прямо с бала, можно сказать. Еще совсем недавно я топтал снега Хабаровска, а сегодня меня унизили, протащив за шкварник, и запихали в клетку...

- Сожалею, - сокрушенным тоном произнесла миссис Коллинз, - я не знала что вы - иностранец.

Гопкинс грых антиникотиновую жевательную резинку и его лицо кривилось в гримасе омерзения. Неизвестно, что было более противно: вкус жвачки или предстоящее расследование. Можно подумать, что без этих русских фотомоделей, помешенных но бодидансинге, проблем в Америке не было. Особенно настораживала информация из России, предоставленная по запросу самого Гопкинса - пользуясь старыми, еще времен "холодной войны" связями он мог иной раз удивить коллег, добыв такое, что не фигурировало ни в одном официально доступном документе. Выяснилось, что эта четверка проходила по нескольким делам, причем, как ни странно, содействовала расследованию и помогала силовым структурам обезвреживать опасных преступников, но все-равно числилась в розыске среди имен особо опасных личностей. Хотя как раз это обстоятельство Гопкинсу было понятно. Не понятно было другое: создавалось впечатление, будто ни один из них не имел прошлого. Не было донных о датах рождения и местности, где они родились. Ни один из них не получал паспорта, не лечился и не учился... да что там! Их просто не существовало в природе. Гопкинс растер лоб, разгоняя ненужные морщины, которые, впрочем снова появились, напомнив полковнику дождевые стоки.

... Не жили эти четверо ни в одной из сапредельных России стран. Дельце приобретало неприятный запах. Как человек опытный, Гопкинс спиной чуял, что за спинами четверки стоят очень, очень влиятельные личности. Он не хотел умереть раньше, чем дядя Сэм начнет платить ему пенсию, и самым оптимальным вариантам казалась немедленная департация задержанных. Копаться в этом деле было совсем не интересно и даже опасно.

Впрочем, знал он кое-кого, кто будет с удовольствием не только копаться, но и купаться в этом...

Пока Кусака шокировал своим безупречным произношением двух аборигенок, а Гопкинс в муках рожал компромис между законом и совестью, джинны сделали для себя открытие. Полицейский участок в Нью-Йорке (а именно туда забросила их судьба) ни чем, ну то есть абсолютно ни чем не отличался от родной ментовки где-нибудь в Металлострое.

Нет, здесь, в натуре, было почище и пахло лимонным освежителем. Было много негров. Впрочем, неграми после Хабаровска их удивить было сложно. Компьютеры, вопреки тайному ожиданию Рыжика и Мадины, на каждом столе не стояли. Их вообще была только одна штука а рядом всю стену занимал банальный каталог с карточками в ящичках. Увидев это безобразие Рыжик разочарованно вздохнул, но оставил свои мысли при себе.

Ну их, конечно, сфотографировали в фас и профиль, взяли отпечатки пальцев, а перед этими процедурами вежливо попросили вывернуть карманы и молодая девушка - полицейский, по-виду, ровесница джиннам, составила подробную опись. Больше всего предметов отобрали у Кати. Среди них были: оторванный от общественной вешалки крючок, который в России сходил за отмычку, толаевский фонарик - карандаш, набор борфрез для сверления зубов, отвертку, ножницы по металлу, два здоровых гвоздя, кусок туалетной бумаги с непонятными, возможно шифрованными письменами и огрызок родного американского печенья, которое девушка едва не облобызала от радости - хоть что-то в этих задержанных оказалось правильное!

Во время процедуры Мадина обмирала от страха, ожидая что вот-вот из какого-нибудь заднего кармана Кати будет извлечен малый ракетный комплекс или, как минимум, пистолет, но обошлось. Сама Катя обыск восприняла философски - не краснела, не плакала, морды бить не рвалась, только лениво и вполне добродушно огрызалась по-английски на предложения поднять руки или повернуться.

На предварительном допросе от лютой скуки джинны прикалывались как могли: Ленуся изображала синдром Корсакова, причем на 80% по-латыни, Катя читала наизусть Байрона и Китса и цитировала Оскара Уайлда, демонстрируя оксфордское произношение и к концу допроса перешла на староанглийский, которого копы не знали. Мадина косила под глухонемую красавицу и к ней вызвали переводчика с глухонемого, с которым она довольно бойко объяснилась на языке жестов. Рыжик заявил, что он неграмотный, и на этом основании подписывать протокол отказался, поставив два креста: за имя и фамилию. Пришлось срочно разыскивать нотариуса - кресты необходимо было заверить.

Потом девушек заперли в симпатичной чистой камере с умывальником, отделенной от коридора не глухой стеной, а только решеткой, а Рыжика засунули в такую же камеру напротив, к трем бомжам и одному мужику в костюме. Соседи оказались доброжелательными.

- Эй, мистер, - обратился один из бомжей, едва Рыжик переступил порог, - ты что ли тут из Москвы?

- Ага, - кивнул Рыжик, не уточняя, что он, в данный момент, из Китая.

- Добро пожаловать в Америку, - ухмыльнулся бомж.

Катя брякнулась у стены на задницу, не комплексуя по поводу отсутствия кресел. Ленуся присоединилась к ней, подсунув под себя джинсовую курточку. Мадина уселась напротив в позе лотоса, безобразно обойдясь со своей мини-юбкой, и еще более безобразно с населением соседней камеры.

- На повестке дня два вопроса. Два миллиона долларов и русские шпионы, - произнесла Ленуся, настраиваясь на деловой лад. - Предлагаю начать с денег.

- А почему гринам приоритет? - удивилась Мадина.

- Потому что мы пока еще не знаем, будем ли искать шпионов, или откажемся по морально-этическим соображениям. Все-таки это наши герои-разведчики.

- Ага. "У вас продается славянский шкаф", - фыркнула Катя. - Если бы эти "герои" вместо атомной бомбы что-нибудь путнее у янкесов попятили.

- Рецепт "хот-дога", - хихикнула Ленуся.

- Выкройку джинсов, - добавила Мадина.

- Чертеж бейсбольной биты, - вякнул и Рыжик из соседней камеры.

- Хватит прикалываться! Дело серьезное, - сказала Катя, героически задавив в горле очередной приступ смеха. - Где можно взять за три дня два миллиона долларов?

Сидевшие в камере янки навострили уши. Разговор шел по-русски, но слова "миллион" и "доллар", как известно, имеют интернациональное лексическое значение.

- Выиграть в казино, - предположила Мадина.

- Балда, - беззлобно фыркнула Ленуся, - на какие шиши? У тебя есть баксы на жетоны?

- Что-нибудь продать, - не захотела сразу уступить Мадина.

- Разве что Статую Свободы...

- А что, это мысль, - встрепенулась Катя.

- Только глупая, - подал свой голос Рыжик. - О,Генри я тоже читал, но этот опыт тебе не поможет. Времена купли-продажи эйфелевой башни давно прошли.

- Ну - у, не скажи, - протянула Катя. Она откинулась назад, прислонилась к стене, закрыла глаза и надолго выпала из беседы.

- Вообще, строго говоря, мы богаты, - заметила Мадина, разглядывая ногти. - Где-то здесь, в одном из отделений "Bank of New-York" должны лежать себе-полеживать наши семьдесят с чем-то там тысяч правильных американских бумажек.

- Забудь о них, - посоветовала Ленуся, - нам до них не добраться.

- Это почему? - возмутилась Мадина.

- Потому что Америка - это тебе не деревня Хаципетовка в районе Верхних Нужников. Здесь доллары кому попало не выдают.

- Ничего себе "кто попало"! Мы законные владельцы.

- Ну и чем ты это докажешь? - Ленуся вздохнула и развела руками. - Забыла? "У нас документов нет"* ("Трое из Простоквашино" м/ф).

- Кстати, о хвостатых... - встрепенулась Мадина, - этот крокодил что-то намекал про Кусаку? Будто он знает, где наш котик.

В это время в коридоре появился полицейский и стал отпирать камеры: сначала Рыжикову, потом женскую.

- Выходите, - сказал он и приветливо улыбнулся, - за вас внесли залог.

В недоумении джинны переглянулись. Насколько они ориентировались в обстановке, внести за них залог было некому. Разве что Кусака позаботился.

- Может у меня богатые родственники за океаном объявились? - предположила Мадина.

- Или у Рыжика какие-нибудь интернетные знакомства.

- Нет у меня интернетных знакомых в Америке, - открестился Рыжик. - Кроме президента. Но я уверен, что это не он.

- Чего гадать по звездам, раз сейчас все-равно узнаем, - сказала Ленуся и первой толкнула тяжелую дверь полицейского участка.

На улице их поджидал темно-коричневый "форд", припаркованный в нарушении всех правил движения. Облокотясь на капот, стоял высокий симпатичный мужчина в белоснежной рубашке и летних брюках с острыми стрелками. Через руку мужчины был перекинут пиджак, а на шее болтался темно-красный галстук. Мужчина смотрел на них внимательными карими глазами, в которых без переводчика читалась готовность слушать какие угодно байки и чем заковыристее - тем лучше.

Мужчина отлип от капота и шагнул навстречу кудесникам.

- ФБР. Специальный агент Фокс Малдер, - представился он, демонстрируя пластиковое удостоверение. - Там, в машине - агент Скалли. Мы бы хотели с вами побеседовать.

- А мы хотим сделать зарядку и поесть, - буркнула неизвестно чем раздраженная Ленуся.

- Сделать - что? - не понял агент.

- Освободите место, - бросила Мадина, сопроводив свою реплику царственным жестом левой руки.

- А что такое лобстеры? - спросила Катя, стоя в маленькой и быстро движущейся очереди в закусочной.

- Не "что" а "кто", - поправила ее Ленуся. - Это членистоногие.

- Как крабы, - добавила Мадина. - Ты когда-нибудь ела крабов?

- Только в палочках, - вздохнула Катя, - их все-равно из трески делают.

- Шесть чизбургеров с двойной колой, - заказала агент Скалли и на этом тема загадочных лобстеров умерла естественной смертью.

- Перейдем к делу, - произнесла Мадина, едва компания разместилась за столиком. - Что, вас, собственно, интересует, мистер симпатичный агент ФБР.

Скалли неприязненно покосилась на наглую русскую.

Рыжик грохнул об пол тяжелой сумкой с неопознанными консервами: банки были с ключами, из чего компания сделала вывод, что производство - местное. Другой способ выяснить происхождение и содержание консервов был невозможен. Перед отправкой кто-то (сам ЧМО?) с изощренным садизмом удалил с банок все опознавательные знаки, в том числе и дату выпуска.

Зная Мента и его гастрономические пристрастия, открыть паек компания решила только тогда, когда будет совсем умирать с голоду, предварительно сварив ботинки Рыжика и кожаные туфли Мадины.

- Для начала, как вы проникли в страну? - холодно спросила рыжая Скалли. - Насколько я знаю, вас задержали по подозрению в незаконном въезде.

- В эту страну? - уточнила Мадина. - Или в предыдущую?

- И почему вы тренируетесь на улице? - встрял Малдер.

- Ну, последнее объяснить довольно легко, - светски улыбнулась Ленуся. - Как советует нам медицина, физические нагрузки на свежем воздухе благоприятно сказываются на общем состоянии здоровья.

Агент Скалли скептически хмыкнула:

- Наш отдел существует уже шесть лет и видел разные странности, но свежий воздух в центре Нью-Йорка... Уж скорее я поверю в маленьких зеленых человечков.

Компания посматривала друг на друга и на американцев, выстреливая глазами поверх исполинских булок, разрезаных пополам, и время от времени торопливо слизывала пузырящийся кетчум в месте "шва". Отрываться от еды никому не хотелось.

- Ладно, - вздохнула Катя, - белые начинают и проигрывают...

...Нас забросили ночью на самолете частной кубинской авиакомпании, - заявила она, взмахнув стаканчиком так, что едва не выколола глаз агенту Малдеру соломинкой, - Пардон, - извинилась Катя. - Мы были посланы правительством Кастро по устному соглашению с наиболее реакционной партией бывшего СССР - Партией любителей пива.

- Цель заброски, - уточнил Малдер. Тон его был серьезен и деловит, а карие глаза смеялись.

- Мы должны были, сколько возможно, расшатать устои демократии. Для этого на явочной квартире нам следовало получить четыре лопаты и будильник.

- Зачем лопаты? - удивился Рыжик.

- Для подкопа под основы демократии, разумеется, - пояснила Ленуся, - а зачем будильник?

- А по-приколу, - объяснил Рыжик.

- Разумеется, перед тем, как получить инвентарь, мы должны были назвать пароль, - продолжала Катюша, - но в этом то и была наша главная проблема. Пароль знал только пятый член группы, пропавший при заброске.

- Как он выглядел? - спросила агент Скалли, уловив в общем потоке непрерывного шизоидного бреда что-то принципиально новенькое, и весьма похожее на стратегически-значимую информацию.

Рыжик поискал глазами и заметил на стене неровно приклеенный стикер с "Томом и Джерри".

- Примерно так, мэм, - сказал он, ткнув в Тома пальцем, измазанным в кетчупе, - только черный.

Скалли надулась, как мышь на крупу, и демонстративно приложилась к диетической "коле".

- Черный, значит, - кивнул Малдер, ничуть не удивляясь. - А не случалось ли ему время от времени выглядеть еще и вот так?

С этими словами он достал из нагрудного кармана старую, пожелтевшую по краям черно-белую фотографию, и протянул ее Мадине, безошибочно распознав в ней лидера четверки.

Мадина потянулась за фото... и вдруг застыла с приоткрытым ртом. Протянутая рука так и зависла над вазочкой с салфетками, словно у девушки внезапно села батарейка.

- Похоже, эта одиозная фигура вам не совсем незнакома, - констатировал Малдер, возвращая фото в карман.

Рыжик взял руку Мадины и прижал к столу. Девушка хлопнула глазами, приходя в себя.

- Это невозможно, - пролепетала она. Губы подчинялись ей плохо. Прыгали.

- Ты видела то же что и я? - уточнила Катя.

- Это был он, - сглотнула Мадина. - ЧМО. Если это, конечно, не его близнец.

- Какой еще близнец? - поперхнулся Рыжик. Мысль, что ЧМО может быть двое, сразила его наповал - и одного было больше чем достаточно!

- Однояйцевый, - спокойно пояснила Ленуся. Она, в отличие от остальной компании, давно переварила и эту возможность. Как биолог, Ленуся знала, что вид не может быть ограничен одной особью.

- Это как? - поразился Рыжик и вдруг заметно покраснел.

- Не так как ты подумал.

- А как он подумал? - с интересом спросила Катюша.

- Могу я предположить, - перебил их Малдер, - что в Америке вы оказались совершенно случайно, вопреки собственной воле, в странном состоянии ума и тела, именуемом "гипсовой комой"?

- Ты что, спятил? - уливилась рыжая Скалли. - Хочешь сказать, что в прошлом эти люди были... статуями!!!

- Статуэтками, - невозмутимо уточнил Малдер, - малого размера, не больше японских нецке.

Скалли выразительно посмотрела на напарника и начала, было, вставать из за стола.

- А откуда вы знаете? - изумленно спросила Мадина.

Вопрос русской немедленно вернул Скалли на место и намертво припечатал к пластиковому табурету.

- Дело 27 года, - Малдер порылся уже в другом кармане и извлек еще одно фото: трех молодых ребят, белых, в очень хорошей форме, одетых в пиджаки и шляпы а-ля Капоне. - Три молодых бутлеггера, которые не давали покоя полиции нескольких штатов, проворачивая большие дела с контрабандой виски. Их долго ловили, но они всегда оказывались на шаг впереди полиции. И вот однажды они просто исчезли. Испарились. На месте их стоянки осталась лишь крохотная статуэтка, которую шериф сдал в архив полиции. Все дальнейшее подпадает под гриф "Х" и разглашению не подлежит.

- Мы знаем, что было дальше, - вздохнула Катя. - Вернее, догадываемся.

- Значит, я не ошибся?

Выразительное молчание компании было ему ответом. Весьма красноречивым.

- Ну хорошо, - сказала, наконец, Мадина, - вы нас убедили - вы не только симпатичный, но и умный агент ФБР. Но что дальше? Вы освободили нас из участка... И что-то хотите взамен?

- Немного, - произнес Малдер и улыбнулся нахмуренной Мадине. - Всего лишь встречи с этим типом. С фотографии. И если свобода, в общепринятом понимании, не представляет для вас особой ценности, то я готов кое-что добавить. Мне известно, что вы хотели бы получить доступ к вашим деньгам. Я могу устроить так, что вам помогут удостоверить ваши личности.

- Вы нам - наши бабки, а мы вам - встречу с ЧМО? Я хотела сказать, с этим типом, с фотографии, - уточнила Мадина.

- Совершенно верно, - кивнул Малдер.

- Но зачем? Впервые вижу человека, который за семьдесят тысяч баксов покупает себе кучу неприятностей.

- Да? Впервые? - ехидно спросил Рыжик. - Хочешь, еще одного покажу?

И развернул Мадину на табурете так, чтобы взгляд ее синих глаз уперся в большое зеркало в стене.

В отеле "Палас" Мадина потребовала президентский люкс с фонтаном, 43 каналами кабельного ТV и фирменными махровыми халатами.

Получив двадцать долларов "на чай" коридорный едва не изобразил танец живота, отпирая дверь единственного на этаже номера. Застыв на пороге джинны ахнули, не в силах поверить, что не спят. Посреди гостиной, размером с площадь, действительно бил фонтан. Пол был застелен мягким ковром из натуральной шерсти а стены задрапированы шелковыми тканями бежевых тонов. Ступать в это сказочное царство кроссовками, на которых осела пыль Нью-Йоркских тротуаров, было попросту страшно.

Наконец, они все-таки собрались с духом и перешагнули порог.

Странная рябь прошла по глазам, словно компания каким-то образом шагнула внутрь телевизора с помехами. А когда все более-менее пришло в норму, их изумленным взорам предстали обшарпанные стены, гора полосатых матрацев в углу и тоненькая детская книжка-расскраска обложкой вверх.

- Привет тебе, приют священный, - буркнула Катя и нагнулась за "сагой о колобке". - И от дедушки ушел, и от бабушки ушел. И от зайца.

- И от волка, - подхватил Рыжик.

- А от себя не уйдешь, - подытожила Катя. - Бабки то как не верти - ворованные...

Мадина стояла, что-то соображая про себя. Ее взгляд метался по "раскраске" а лицо медленно приобретало устойчиво-белый оттенок.

- Твою мать, англичане хреновы! - внезапно взревела она. - Китс, Уайлд, лобстеры. Простых слов не знаете! Fox - это кто по-вашему?!! Филолог, в бога душа мать.

С деланном изумлением, вскинув брови выше лба, Катя развернулась и "наехала" на Ленусю.

- Ты, в бога тебя, почему не сказала раньше? Кто у нас специалист по животным?

Ленуся, спервоначалу оторопев, быстро пришла в себя, сжала зубы и отвесила Рыжику подзатыльник.

- Это ты во всем виноват! - рыкнула она.

- Почему я? - взревел от обиды Рыжик, хватаясь за голову.

- Потому что мы тебя назначили виноватым за сегодня. И не ори, не дома... И дома не ори.

Мадина с недоумением воззрилась на Ленусю. Катя же приблизилась к Рыжику и с удовольствием дернула его за ухо.

- Ах вто кто виноват, что я кетчуп из бутерброда Малдеру на штаны вылила. Негодяй!

Ленуся задумчиво осматривала комнату, все время цепляясь взглядом за Рыжика. Тот сообразил, в чем еще провинился и, не дожидаясь следующего подзатыльника, вышел из номера. Спустя пол-минуты он вернулся, неся на вытянутых руках коридорного, который, всунув ухо в замочную скважину, подслушивал заморскую речь.

Стоило постороннему оказаться в номере, как по воздуху пошли визуальные помехи, и обстановка "люкс" возникла вновь.

- Ё - моё! - с восторгом пропела Мадина и помчалась в ванную. Открыв дверь туда, она замерла на пороге. Перед ней белел эмалью санузел "хрущовки". Рыжик подошел к ней и, держа коридорного за шиворот, завел в ванную.

- Входит, - прокомментировала Мадина, потрясенная до мозга ребер и тазовых костей.

- И выходит, - закончила Ленуся, просунувшая голову меж Рыжиком и Мадиной.

- И входит, - мрачно прогудел Рыжик. Коридорный, щуплый мальчишка лет шестнадцати, пришел в себя и закрутился как червяк, вынутый из земли.

- Что такое, - завизжал он, - что вы делаете?

- Ставим опыты по искривлению пространства, - ответил Рыжик, и Мадина посмотрела на него с уважением.

- Не имеете права! Я на вас в суд подам!

Коридорный снова увидел, как огромный плацдарм для омовений превратоился в убогую комнатушку, в которой унитаз стоял так близко от ванны, что можно было пользоваться ими одновременно.

- И выходит, - зачарованно произнесла Катя.

- Придется ему торчать в ванной, пока мы будем ею пользоваться, - вздохнула Мадина.

Коридорный мгновенно зажмурился и замотал головой, бормоча что-то нечленораздельное. Катя напряглась и разобрала - за совращение несовершеннолетних и домогательства они будут сидеть в тюрьме дольше, чем Рузвельт был президентом.

- А мы скажем, что ничего не было, - спокойно ответила она. - И попробуй докажи кто из нас прав, а кто сядет.

Коридорный слабо пискнул от ужаса, когда замок шкафчика для одежды щелкнул снаружи.

- Не скучай. Мы тебе сказку расскажем, - пообещала Ленуся. И, помолчав, добавила, - страшную. С тремя покушениями и одним убийством.*(Колобок)

- Первыми идут купаться девушки, - непререкаемым тоном сказала Мадина заметив, что Рыжик нюхает мыло.

- Почему? - искренне удивился он.

- Нас в три раза больше. И грязи на нас втрое больше. Ты чище и тебе не так сильно надо.

Пораженный женской логикой Рыжик нашелся не сразу.

- А я тоже девушка, - наконец придумал он. - Тот, кто скажет, что я - бабушка, пусть первым бросит в меня коридорного!

Шесть рук вытолкали его в жестокую действительность и на этом дискуссия закончилась. Их и вправду было втрое больше. Против факта, как известно, не попрешь. В гневе распинав ногами матрацы, Рыжик оставил "люкс"- обманку мышам и тараканам и вышел за дверь искривленного пространства.

Хорошо было уже то, что власть Черного и Всевидящего не распространялась за пределы номера. В коридоре была нормальная Америка, никаких тебе колобков. Рыжик, заложив руки за спину, будто заключенный на прогулке, неторопливо обошел этаж, однако ничего, заслуживающего мысли "интересно" не обнаружил. Все было богато, казенно и скучно. На нижние этажи он спуститься боялся - вдруг примут за бомжа и отправят в назад в участок. В полиции было, конечно, интереснее, чем в "Паласе", там с тобой по-крайней мере разговоривали как с человеком, а не как с клиентом, который всегда прав, даже если несет откровенную ересь. Но, с другой стороны, в полиции Рыжик уже был, а вот Нью-Йорка так и не увидел - не успел. Так что боялся он около семи десятых секунды и торжественно вышел на первом этаже. До этого он полчаса катался на лифте, делая это так серьезно, что лифтер не осмелился сделать ему замечание, или хотя-бы полюбопытствовать, что это он такое делает.

О жизни в Америке Рыжик слышал всякое, но ничего не знал наверняка. Судя по фильмам она (то есть Америка) на 99% застроена заброшенными заводами. Основным занятием для ее жителей является стрельба друг в друга и "гонки на выживание" по пересеченной местности, при этом жизнь не удалась, если разбил меньше десятка чужих автомобилий, а еще хуже - если сам пару раз не перевернулся. Удивительные американцы очень хитро спасаются от пуль - это Рыжик видел не раз на видео и на широком экране. Они бегут под сплошным огнем, чуть пригнувшись и закрыв лицо руками. Интересно, почему этот метод до сих пор не взяли на вооружение действующие войсковые части? Очевидно, размышлял Рыжик, единственным уязвимым местом в организме американца является лицо с зажатым в искусственных зубах гамбургером. И совершенно неизвестно, кто делает эти зубы. Насколько Рыжику удалось продвинуться в образовании, большая часть населения США - журналисты и полицейские. 1% составляет разная шушара: почтальоны, воспитатели, продавцы гамбургеров и представители суда. Остальные проценты создаются массой преступников.

То, что отличительной чертой всех американцев является их англоязычность, Рыжику пришло в голову внезапно. Это произошло, когда он заговорил с портье, а тот похвалил его за "прекрасный оксфордский акцент".

- Вы учились в Оксфорде? - автоматически спросил Рыжик и у него мелькнула мысль, что не только в России доктора наук в метро полы моют.

- Нет, сэр, - вежливо сказал портье: мужчина лет сорока, слегка полный и опрятный, словно его только что снимали для рекламного ролика. - Моя мать училась там. А вы русский?

Рыжик кивнул и его лицо, должно быть, стало столь изысканно-удивленным, что портье пояснил:

- Только русские могут носить дешевую турецкую одежду и жить в номере "люкс" за 1.500 долларов в сутки, сэр.

Он удалился по своим делам, а Рыжик, пошлепав губами, которые отказались произнести вслух невероятную сумму, двинулся к выходу из отеля. Будто сомнамбула он прошел едва ли не сквозь швейцара - тот с трудом, но успел отскочить с его пути, и побрел по какой-то авеню.

В голове у него теперь царил первозданный хаос. То, что он говорит с оксфордским акцентом (!) его удивляло недолго. В конце концов, это ничуть не круче падающих с потолка банок с тушенкой. Правда, и до этого Рыжик владел английским неплохо. Разве кто-то мог упрекуть его, что о плохо владеет агло-русским словарем? О его протирал о пыли, не хватал грязыми руками, не загибал уголков. Запас известных Рыжику слов ограничивался терминологией компьютерной грамоты, плюс несколькими ругательствами, подчерпнутыми все из тех же голливудских киношек.

Но 1.500 долларов в сутки?! Сколько раз по 1.500 в двух миллионах? Два лимона поделить на полторы штуки - это будет почти 1333 раза.

Рыжик сам едва ли мог объяснить, зачем ему понадобилось делить в уме два миллиона долларов на полторы тысячи их же. Очевидно, смысл операции заблудился где-то в логических цепях его полушарий. После десятка повторов суммы, вызвавшей странную помесь механической активности мозга с полным ступором логики, Рыжик выродил мысль, что на два миллиона можно жить в "люксе" 1333 дня. Потом он поделил 1333 на 365 (к более сложным операциям мозг переходить все равно отказывался) и поставил перед собой следующий факт: в годах это будет три года и двести тридцать восемь дней.

От удивления он не заметил американскую дамочку, которая перла по авеню столь решительно, что ей уступали дорогу даже неподвижные предметы. Столкнувшись с широкой Рыжиковой грудью, дамочка не удержалась на высоких "платформах" и рухнула, как подкошенная, на асфальт. Падая, она уже успела представить последствия: разбитые локти, рваные колготки и йод. Однако уронивший ее самодвижущийся шкаф внезапно исчез из поля ее зрения (слабого, не смотря на контактные линзы) и упала она прямиком на его большие крепкие руки. Падение прекратилось, а незнакомец легко вернул ее в вертикальное положение и извинился. Случившееся ее слегка ошеломило, и она замерла, глядя на мужчину и на всякий случай сжав сумочку. Не смотря на то, что она уже не падала, падение внутри нее продолжалось, вызвав головокружение.

- Вы... - хрипло сказала она и неожиданно для себя закончила, - слишком быстро двигаетесь.

- Я задумался, - слегка виновато объяснил Рыжик не спеша уходить. И вдруг спросил:

- Вы не видели на улице большого черного кота?

Рыжик и не думал искать Кусаку в Нью-Йорке таким идиотским способом, но, очевидно, это была его тайная мысль, выскочившая на язык в минуту частичной отключки логического мышления. Или то неведомое, что слегка туманно принято называть интуицией и приписывать способности якобы незадействованых участков мозга получать и обрабатывать гигабайты информации, ускользнувшей от сознания. Так или иначе, Рыжик сказал такую глупость, от которой сам опешил.

Девушка же опешила еще больше. Ее жизнь сегодня, определенно, мучилась головной болью, выкидывая невероятные фортеля.

- Кота? - тихо переспросила она.

Рыжик извинился еще раз, и видя, что американка впала в кататонию и не реагирует, хотел было идти дальше, но девушка вдруг вцепилась ему в рукав и спросила:

- Вы русский?

Уж она то не могла знать, что Рыжик живет в президентском люксе. Парень уже собрался спросить, по какому признаку она выделила его российское происхождение, но тут пришел его черед каменеть от удивления.

Я знаю вашего кота, - заявила девушка и протянула ему руку. - Меня зовут Джеки.

Рыжик оглянулся на отель, с тоской подумав про ванну, но, похоже, удовольствие отодвигалось на энное количество часов. Вряд ли девушка согласится ждать, пока Рыжик ждет, пока освободится ванна. Во всяком случае, русская девушка точно бы ждать не стала. Рыжик вздохнул, и дал Джеки себя увести, причем совсем не далеко. Всего лишь до ее автомобиля.

- Вы не хотите представиться? - Девушка завела машину и она мягко, будто кусочек расколенного угля по маслу, пошла по гладкому асфальту.

- Э.. Слава. То есть Виктор... Вик, - путаясь в русском и английском (с оксфордским акцентом!) ответил Рыжик.

- Ваш кот сказал, что его зовут Шарком, - Джеки чуть нервно улыбнулась.

Рыжик копнул свои новоприобретенные знания английского в американском варианте и согласился с трактовкой имени кота.

- И еще он сказал, что он русский. Вы тоже русский? Или я ошиблась?

Рыжик отрицательно покачал головой.

- Вы его хозяин?

- Был когда-то.

- Почему вы говорите об этом в прошедшем времени?

Рыжик, помолчав, ответил:

- Потому что теперь мы напарники.

Джеки ушла в себя, пытаясь сообразить, где кот может быть напарником такому громиле. Не иначе как в цирке. Уж не приехал ли русский цирк?

С внезапной усталостью Рыжик подумал, что любопытная американка может начать расспрашивать дальше, а объяснять ей то, что происходило с ним и с котом последние десять лет ему как-то совсем не хотелось. Ему хотелось...

Рыжик сдавил живот, не давая голоса желудку, но тот пробил его защиту и недовольно завыл. Джеки поджала губы но через секунду рассмеялась.

- Простите, - она снова прыснула но быстро успокоилась. - Вы голодны? В центре есть кой-какая еда. Вы впервые в Йорке? Нравится вам здесь?

- Не знаю, - проворчал Рыжик, сердясь на голос тела. - Еще не понял.

Чтобы разобраться в чувствах, ему потредовалось бы сперва заглотить не меньше килограмма еды и помыться. Лишь тогда ему предстанут все краски мира, а сейчас - увольте.

Пока он равнодушно взирал на нижние этажи высоченных домов, на иномарки (конечно, здесь они были здесямарками... или тутамарками) и обилие чрезмерно упитанных граждан среднего возраста. Глаза его тщетно искали хотя бы одного завалящегося супермена или какого-никакого маньяка, или хотя бы гильзы на асфальте, говорящие о недавней перестрелке... Ха! Ноль и три ноля повдоль гильз... Чисто как в холодильнике за день до зарплаты. Зато через каждые десять шагов стоят тележки с гамбургерами и тому подобной "полезной" пищей. Единственным кошмаром, который Рыжик видел, была одежда аборигенов. Очевидно, Малдеру просто повезло со вкусом, а остальные одевались как бог на душу положит. Видимо, бог им на эту душу с прибором положил. Проследив за взглядом Рыжика Джеки понимающе усмехнулась:

- Кто бы рискнул так одеться? Пожилым дамам не пристало носить оранжевые брюки-стрейч в белый горох с топиком цвета злой куфии.* (древесная ядовитая змея зеленого цвета) При весе ожиревшего африканского слона и такой же сногсшибательной красоте.

При ее последних словах Рыжик украдкой посмотрел на саму Джеки. С удовольствием. Джеки, действительно, была достойна самого продолжительного созерцания и одобрения, будучи полной противоположностью экзотической мадам. К тому же эта очаровательная девушка предложила покормить его и возвратить в компанию Кусаку.

- У нас благосостояние человека определяется его внешностью, - произнесла вдруг Джеки. - Хочешь хорошую работу? Следи за своим весом. За кожей. За волосами. Не дай бог тебе стукнет сорок пять лет - почти все двери закроются перед тобой. Та дамочка наверняка домохозяйка.

- А вы не любите домашнюю работу? - вырвалось у Рыжика. Джеки засмеялась и кивнула:

- Ненавижу. Все эти пылесосы и кухонные комбайны гудят и в итоге через пятнадцать минут голова у меня просто разламывается... А я слышала, что в России все женщины толстые.

- Клевета, - возмущенно сказал Рыжик. - У нас в стране существует госконтроль за весом. Тарифная ставка называется. Зарплата такая маленькая, что толстеть не с чего.

Джеки, прищурившись, посмотрела на него в зеркало заднего обзора.

- Где вы так хорошо научились говорить по-английски? У вас совсем нет акцента.

Рыжик, уже не задумываясь, выдал очередную порцию вранья:

- Микрочипы. Нам их вживили в мозг.

Джеки, наоборот, над его словами задумалась:

- Это что, новая методика обучения? - осторожно поинтересовалась она.

- Ага. У нас в школах так же детей учат. Каждый год несколько мелких трепанаций черепа. Но самое странное, что коррекция знаний осуществляется родителями через... хм...

Рыжик неопределенно ткнул себе за спину.

"Pussy - centre" неожиданно выскочил из провала между домами. Анилиновый газон вокруг него походил на новое ковровое покрытие; само здание пряталось за круглой стеной и от этого походило на чашку на блюдце, стоящую на зеленой салфетке. На крыше центра лежала, свесив на стену пятиметровый хвост, гигантская пластмассовая кошка, раскрашенная почему-то под радугу. Внутри стен обнаружилось множество больших вольер, где шлялись в немерянных количествах мордастые евнухи кошачьего племени. В каждом вольере сидела на стульчике девушка в белом халате.

- Это нянечки, - пояснила Джеки. - Я тоже так начинала. А теперь я помощник босса.

- Дегустация кошачьих консервов?

- Интересная версия, - улыбнулась Джеки.

Она остановилась перед дверью с надписью "Director", постучала и услышала стандартное: "Come in". Голос Рыжик узнал мгновенно, но еще несколько секунд стоял в легком остолбенении, пока Джеки не кивнула ему на дверь.

Кусака лежал на столе, нежась в лучах солнышка, падающего из окна напротив. Увидев хозяина он привстал, смерял его полупрезрительным взглядом, потянулся. Сел и вытянул, было, лапуна предмет - помыть...

- Да ладно, не выпендривайся. Я же вижу, что ты рад, - фыркнул Рыжик. Его лицо неудержимо расплывалось в улыбке.

Дружескую трепку Кусака стоически перенес, и даже вроде бы мурлыкнул что-то сентиментальное, но он бы не был котом, если бы бурные восторги человека хоть на секунду заставили зверя утратить достоинство. Распустив по столу длинный хвост и дружески жмурясь Черный задавака снисходительно бормотнул:

- Ну? И по какому вопросу ты хотел меня видеть? Я, можно сказать, в кошачьем раю, а ты явился как вестник из преисподней".

- Без тебя у нас ничего не получается, - ответил Рыжик, и, для наглядности, даже руками развел.

Кот сел и внимательно посмотрел в Рыжиковы глаза:

- А конкретизировать можешь? Или вообще ничего?

- Нет, в общем, только две загвоздки, - выпалил Рыжик, - нужны два миллиона долларов и Черный Мент для агента Малдера.

Изумрудные глаза кота стали еще строже и, если это возможно, еще задумчивее.

- Думаешь, Черный Мент - мальчик по вызову?

- Да я знаю, что он большой босс там у себя, - Рыжик неопределенно ткнул пальцем в небо, - Но, по-моему, в каждом компьютере предусмотрена кнопка "help". И, я думаю, раз в восемь лет ее нажать можно - никто от этого не помрет и даже не родится.

- Ну так зовите Мента, - кот все же вытянул лапу и провел по глянцевой шерсти языком.

- Каким образом? - наконец высказал Рыжик то, что было у него на сердце.

- Вот уж не знаю, - Кусака вздохнул. - У меня нет его телефона. И "мыла" нет. Если только за этим ты меня так искал, то тебе не повезло, приятель.

- Послушай, по-моему тебя заносит, - произнес Рыжик, пристально глядя на вконец обнаглевшее четвероногое, - я понимаю, что ты в этом деле сторона невиноватая, просто оказался не в том месте и не в то время. Но, чертова ступа, мы же одна команда, разве нет?

Кот бросил гигиену и выпрямился. Пристальный взгляд заметно смягчился. Похоже, Рыжик сказал то, что кот хотел услышать.

- Может, подашь ценную идею? - договорил парень.

Кусака вздохнул. Еще немного помолчал. И, наконец, изрек:

- Может быть и есть способ. Но учти, я точно ничего не знаю и ни в чем не уверен...

- Ну! - выдохнул Рыжик.

- Я думаю, мы с тобой пообедаем чуть позже. Сейчас будет время зарядки.

Джеки совершенно не понимала, о чем идет речь, и лишь по интонациям могла судить, что рыжий громила о чем-то просит кота, а тот, вроде, отказывает... Потом громила, как будто, слегка напугался.

- У вас тут не найдется пустой комнаты? - спросил он, развернувшись к девушке всем корпусом. - Мне... У меня сейчас время тренировки.

- ?

- Мы тренируемя по часам. Нельзя пропускать или сдвигать время.

- Микрочипы? - догадалась Джеки.

Тот обреченно кивнул.

Джеки схватила Вика за руку и потащила за собой.

Следующий час рыжик провел среди коробок с кошачьими кормами, поспешно сдвинутыми в угол кладовки. Потом был душ и гора вредной, но вкусной еды: картошка "фри", два "Биг-Мака" и большущий стакан вишневой "Фанты". Заглотив все это Рыжик понял, что чувствует удав, слопав кролика.

От его прожорливости Джеки слегка ошалела и невольно подумала, что теперь понимает, почему в России все время голод. Сама она за это время выскребла ложечкой стаканчик обезжиренного йогурта.

После душа Рыжик переоделся в форму центра и теперь смахивал на героя сериала "Скорая помощь". Кусака заправился йогуртом и элегантно выкусывал блох прямо на столе. Хорошими манерами он явно не страдал.

Успокоив гипотетическое кольчатое животное Рыжик снова стал самоуверенным. Откинулся на спинку пластмассового кресла, вытянул вперед скрещенные ноги. Очень тянуло положить их на стол, как это вроде бы принято делать в Америке, но для этого ноги нужно было сначала поднять, а на этот подвиг сил уже не оставалось. В глазах парня светилась контрольная лампочка центра наслаждения.

- Вернемся к нашим баранам, - сказал он, отдуваясь, - У тебя, действительно, есть связь с Черным Ментом?

- Предположим, - сказал кот. - Я же сказал, что не уверен. Но если такой зарез - постараюсь дозвониться. Кстати, ты в курсе, что внутри тебя передатчик?

Рыжик не без ехидства заметил:

- А я то все думал, откуда раздается его противный скрипучий голос во воремя тренировок.

Кот спокойно выслушал реплику и произнес:

- Я бы на твоем месте воздержался от нелицеприятных характеристик. Если Мент слышит все, что мы говорим... А у меня есть основания думать, что слышит... В его натуре может взыграть мелочная мстительность. Он ведь не ангел и, между прочим, не бесчувственный столб.

- То есть доброе слово и Черному Менту приятно?

- Не только. Думаю, что если к нему обратишься только ты, просьба до него не дойдет. В смысле, он ее не воспримет как серьезную. Ты сам сказал "команда". Это слово обязывает...

Рыжик сонно кивнул. После еды на него навалилось дремотное состояние, и бороться с ним вовсе не хотелось. Наоборот, он бы с радостью нырнул поглубже, но его тревожило, как там девчонки. Наверное уже беспокоятся куда он запропал. Да еще на голодный желудок... Хотя еще неизвестно, чем их порадуют на сей раз. Может там, на галактической базе, списали сотню-другую баночек икры... хорошо бы не кабачковой.

- Нам пора, - заявил он, не приподнявшись даже на миллиметр. Потом открыл правый глаз пальцами и увидел сочувственную улыбку Джеки.

- Я отвезу вас, - сказала девушка. - Где ваш цирк остановился.

- Почти рядом с тем местом, где мы столкнулись, - через силу пробормотал Рыжик. - Там колонны и тупой швейцар. А этаж... Не помню какой...

Тут сон его победил. Со стороны это было похоже на отравление каким-нибудь моментальным ядом. Вот он сидел, дергая то одной, то другой конечностью - а вот его голова завалилась назад и тело, обмякнув, расплылось по креслу.

- Сварился, - пробормотал кот. - Надо в отель звякнуть, чтобы остальная команда с ума не сошла. Справочник у вас найдется?

Джеки сняла с полки толстенную книженцию и положила ее перед Кусакой. Он посмотрел на книгу и перевел взгляд на Джеки.

- Пожалуйста, полистайте ее самостоятельно, - со вздохом попросил он, - вы же видите, у меня лапы для этого не приспособлены.

Джеки извинилась и поспешно зашелестела страницами. Отыскав нужный номер она вопросительно подняла бровь.

- Вы наберите, а говорить буду я, - скомандовал кот.

Агент Малдер грыз палочку от "Чупа-Чупса". Перед ним на столы высились баррикады папок, почти скрывающие компьютер. Из-за бумажной стены донесся ироничный (как всегда) голос Скалли:

- А ты был уверен, что тут замешаны космические пришельцы.

- Почему "был", Дана? Я и сейчас уверен.

- Я не думаю, что у тебя есть данные для статистической обработки. Случай в конце XIX века, два случая в конце тридцатых - один на территории Индии и вои эти русские. Кто вообще обособил в дело эти иcчезновения?

Малдер ненадолго прекратил изображать бобра. Очевидно, это означало поиск ответа, который удовлетворил бы его придирчивую напарницу.

- Не знаю, - признался он наконец.

- Все истории будто взяты из желтой газетенки типа "UFO". Будь добр, обойдись без сенсаций хотя бы неделю. Скиннер от твоих россказней подумывает слинять в отпуск.

- Тоже мне, трагедия, - фыркнул Малдер.

- А он подумает - подумает, да и решит, что проще будет перевести тебя в другой отдел, а то и уволить. Вывод?

- Думать ему вредно, - решил задачу агент. - А что касается русских, то проверка состоится в ближайшие дни или даже часы. Насколько я знаю - у них очень жесткий лимит времени. Так что скоро узнаем, не зря ли мы тратим на этих ребят столько сил и денег.

- Не пойму, кстати, зачем их поселили в такой дорогой отель? - Дана недовольно сморщила нос. - Вот для нас никто бы так не расстарался.

- Дорогая, - начал, было, Малдер, но осекся под вспыхнувшим взглядом и продолжил уже другим тоном, - Скалли, поверь, здесь не моя инициатива. Как они попросили - так мы и сделали. Я бы им египетскую пирамиду снял на ночь, если бы они ТОЧНО оказались связаны с пришельцами.

- Ну да, - буркнула Скалли. - И сами они - пришельцы, и дедушка с бабушкой у них - пришельцы, и кошка. Кот, естественно, самый главный на роль пришельца.

- Про кота они ничего не говорили, - спокойно возразил Малдер. - Он просто оказался рядом с ними. Причем, не упусти главное, все пятеро, включая кота, появились в запертой комнате при том, что больше суток за ней велось наружное наблюдение силами нескольких очень опытных агентов.

Скалли надоело сидеть без дела и слушать очередную, какую по счету завиральую теорию слегка чокнутого напарника. Она потянула из под груды папок маркер, и разумеется, вся неустойчивая постройка тут же обвалилась на пол и на Малдера. Дана слегка злорадно посмотрела в ту сторону и начала медленно красить маркером ногти. Получалось у нее не очень хорошо. В конце концов она плюнула на ногти и присела чтобы помочь Малдеру.

В кабинет заглянул уборщик, увидел обнимающихся агентов и вежливо аннигилировал.

- Теперь доложит всем, что у нас роман, - хмыкнула Скалли, - опять объяснительную писать.

- Может, теперь ты примешь мое приглашение в ресторан? - легкомысленно отреагировал Малдер. - Грешить - так грешить.

Белый от ужаса коридорный сидел на краю большого бежевого дивана, потрясенный сказкой "Колобок" в интерпретации Ленуси, которая с большим знанием дела подала русское блюдо под соусом Хичкока, Спилберга и Кинга.

А президентский "люкс" выкидывал такие фортеля, что впору было звать священника: с потолка падали пакеты с едой, постояльцы плясали какие-то сатанинские пляски, похожие на смесь ушу и абстинентного синдрома.* (по-просту - "ломки") Через несколько часов этого кошмара снова пришел рыжий громила. Под мышкой он принес черного кота, и увидев Кусаку коридорный окончательно скис - ежу понятно, что если после таких-то дел появляются черные кошки, значит быть человеческой жертве. Другого кандидата, кроме себя любимого, в этой части искривленного пространства, он не находил. То есть, по его-то мнению, кандидатов было хоть пруд пруди: блондинка очень даже годилась. Если она еще к тому же и девственница... Но кого, спрашивается, интересует его мнение?

Но, оказалось, что рыжий явился не как Азраил, а как спаситель, потому что первое, что он сделал, это довольно бесцеремонно вытолкал коридорного из "люкса".

- Кому расскажешь - в психушку загремишь, - предупредил он тихо, но строго. И коридорный как-то сразу ему поверил.

Чисто вымытые джинны с гримассой омерзения сели на убогие матрацы.

- Плохо нам без коридорного, - зевая, сказала Катя.

- Зато ему без нас хорошо, - отметила Мадина. - Кусака, где тебя носило?

- Не "носило" а "носил". И не "где" а "кто". Рыжик меня на руках нес. От самого кошачьего райка.

- Я его в кошачьем приюте нашел, - пояснил Рыжик. - Дольше рассказывать, чем все произошло. Он сказал, что знает, как Мента добыть.

Кусака заметно сморщился:

- Я сказал, что есть идея...

Он запнулся, заметив, как навострили уши все собравшиеся.

- Я не уверен, но, возможно, мы можем связаться с Черным Ментом через Рыжика. Внутри него передатчик, и, насколько я понимаю в колбасных обрезках, приемник тоже, - неуверенно закончил кот.

- То есть надо просто поговорить с этой техникой? - уточнила Мадина. - Мне хочется верить, что нас услышат.

- Имеющий уши да навострит, - не совсем точно процитировала Ленуся. - Уважаемый Черный Мент галактики Млечный Путь! Вас вызывают зеки!

Говорила она почему-то по-направлению живота Рыжика, будто передатчик и впрямь находился у него в желудке. Может, это было неправильно, потому что ЧМО молчал как рыба.

- Алло? Вы нас слышите? - осведомилась Катя. - Заснул он, что ли?

- Может, контакт нужен плотнее? - задумчиво сказал Рыжик и тут же улыбнулся, видя, каким гневом вспыхнула Катя. - Шучу... Когда ему надо, он все слышит. Но все-таки надо попробовать вариант с силой звука.

Рыжик встал на колени, не от избытка почтительности, а для лучшего упора и поглубже вдохнул, причем взгляд его, в отличие от Ленусиного, устремился к потолку, будто Черный Мент наподобии рисованого амура сидел на каком-нибудь пошлом облаке.

- Товарищ командир тюрьмы! - заорал он. - Вы нам очень нужны! Отзовитесь!

- Вы еще хором попробуйте, - недовольно проворчал Кусака, свернувшийся, было, калачиком, для спокойного послеобеденного сна. - И станцуйте.

На Кусаку не обратили внимания, потому что мысли сходятся не только у дураков.

- Раз - два - три! - скомандовала Мадина и все хором завыли каждый свое. Получилось не в лад и не в склад, но впечатляюще. Очень похоже на крики наемных плакальщиц где-нибудь в Китае начала века.

Когда короткое и глухое эхо тоже заткнулось, Катя внесла ценное предложение: объединить силу звука в одной фразе. Фраза должна была отразить чаяния народа и не содержать матерных слов. Фразу сочинили, и "Палас" вновь содрогнулся от сотни децибелл.

На звукоизоляцию джинны понадеялись зря. То есть, толстые стены и плотно запертая дверь действительно надежно изолировали их от мира, но не от администрации отеля. Увы, в свободной стране само это слово трактовали весьма свободно, и всяк на свой лад. Например, когда шесть лет назад в номере отеля порезали друг друга двое молодоженов, проводившие здесь медовый месяц, порезали не насмерть, но достаточно, чтобы управляющий заработал тик на левый глаз, некоторые помещения оснастили дополнительной электро-бытовой техникой, срабатывающей на уровень шума больше положенного.

Русского администрация отеля не знала, но панические интонации заставили предположить худшее - в номере кого-то убили, или только готовились убить, и слава Богу, если своего - русского, а не дай бог американца? Увольнение без выходного пособия и рекомендаций в двадцать четыре минуты. Мы живем в свободной стране, и хозяин отеля свободен сменить весь персонал в любую минуту!

Вызванный для консультации портье пожал плечами и предложил охраннику прогуляться до номера, и справится у жильцов, принесли ли им фирменные халаты.

Охранник боднул раза три коленом свое пузо и решил позвонить на этаж, подрядив на это дело коридорного.

Коридорный подряжаться не хотел и слабо пролепетал в трубку, что просит перевести его на другой этаж. Портье рявкнул, что его переведут работать ершиком для чистки бутылок на пункте приема. К его удивлению, коридорный охотно согласился. Пришлось охраннику ехать на лифте аж на восемнадцатый этаж. Он даже слегка проголодался. На месте он столкнулся с бледным, как дохлый кальмар, коридорным.

- Ну ты, задница, - агрессивно сказал охранник. - Почему я должен делать твою работу?

- К-к-какую? - больше для самозащиты, чем из интереса спросил коридорный.

- Шлятся по этим сраным номерам и следить за порядком. Иди сейчас же в "люкс", иначе я тебя вздую.

Несчастный коридорный поплелся к дверям, повторяя в уме идиотскую фразу про халаты, что бы не забыть со страха. А по пути решил, что уволится сразу после смены. Уж лучше он в армию пойдет.

Остановившись перед дверью он поднял руку... и опустил, умоляюще глядя на охранника. Тот сдвинул густые, в палец толщиной, брови и взялся за кольцо дубинки.

Коридорный поскребся в номер - так тихо, словно боялся, что его все-же услышат.

- Чего ты так боишься? - лениво удивился охранник. - Я слышал, ты задира, каких поискать. Тебе что, мозги вырезали?

Внезапно дверь "люкса" распахнулась, и из номера выглянула симпатичная, хотя и несколько лохматая девушка.

- Что вы хотели? - вежливо спросила она.

За спиной ее маячила... маячило... Это что, номер "люкс"?!!! Фраза про халаты мгновенно вылетела из головы охранника и он брякнул то, что ни в коем случае не стоило брякать клиенту:

- Почему шумите?

Девушка отвела взгляд и спросила куда-то в комнату:

- Почему мы шумим?

- Нравится! - донесся ответ.

- Не положено шуметь, - буркнул охранник и совсем уже непростительно добавил, - не одни живете.

- Платим по 1.500 долларов в день, а правила как в общаге, - недовольно сказала девушка. - У вас, случаем, отбоя нет?

Охранник не знал, что такое "отбой", что выдавало в нем маменькиного сынка и зануду-горожанина, близко не видевшего детского лагеря. Но на всякий случай он сказал, что спросит у администратора.

- И поесть принесите, - приказным тоном сказала девушка. - Принесете - шуметь не будем.

Это заявление успокоило охранника. Ему приходилось иметь дело и с более эксцентричными жильцами, правда эти - первые, кто не догадался использовать телефон, чтобы заказать обед.

- Что вам принести? - проявил иннициативу коридорный.

- То, что заказали бы вы, если бы вам довелось жить в номере "люкс".

Ленуся прикрыла дверь и сообщила, что отбой в "Паласе" наступает сразу после программы "Спокойной ночи, малыши".

- Остается высчитать поправку на этот часовой пояс, - хмыкнул Рыжик.

- Итак, он не отозвался, - заключила Катя. - Молдер улетает на птице обломинго а два лимона и год свободы с шумом и грохотом исчезают в нью-йоркской канализационной системе.

- Прием, прием, - негромко и без энтузиазма прикололся Рыжик, - команда "Колобок" вызывает базу.

...И случилось чудо. У чуда был знакомый противный голос, но прозвучал он для четверки джиннов поневоле, как знаменитое меццо-сопрано Марии Каллас.

- Прием. Что произошло?

- Вы нужны нам во плоти, - волнуясь, как на собственной свадьбе, сказал Рыжик. - Для выполнения задания нам необходимо ваше присутствие в 20.00.

Повисла недолгая пауза, за которой последовал ответ, полный иронии:

- А сплясать вам не надо? Джигу там, или самбу?

Не зная, что на это можно ответить, Рыжик промолчал.

- Ладно, - сказал Черный Мент. - Ждите. Отбой.

И оключился так же внезапно.

Рыжик обвел команду, ожидая проявлений безумной радости. Они тут же последовали, но как-то странно.

- Команда "Колобок", - пробормотала Мадина. - Докатились.

- А по-моему, еще нет, - высказалась Катя.

Все повернулись к ней, чтобы выяснить, что она имела в виду, но в этот момент в дверь снова постучали и пришлось идти открывать. Обстановка с матрацами настолько сбивала с толку, что просто крикнуть: "come in" никто не догадался.

За дверью стоял все еще бледный, но уже не клацающий зубами коридорный. Он вкатил тележку, заваленную пакетами со знаком "M". Очевидно, сто гамбургеров и чизбургеров были пределом его мечтаний, ничего более экзотического он выдумать не смог.

Коридорный посторонился, и джинны сообразили, почему парень вдруг так внезапно осмелел: за его спиной маячили давешние ФБРовцы.

- А мы тут плюшками балуемся* ("Малыш и Карлсон" - м/ф), - легкомысленно брякнула Ленуся.

Номер "люкс" немедленно принял надлежащий вид, так что сидящий по среди комнаты Рыжик едва не угодил задницей в фонтан.

Сквозь неплотно прикрытые жалюзи сочился серый вечер. В гостиной был включен приглушенный, рассеянный свет. Это был единственный выключатель, который джинны обнаружили, такой антураж их вполне устроил, так что ничего другого они искать не стали.

- Россия... - тихо говорил агент Малдер, утопая в шикарном кресле. Плащ он снял, а вот с пистолетом не расстался, хотя до объявленного ЧМО часа "Х" было еще долгонько. - Я был в России. В Сибири. Место называется Tiashet. Нет, не то, что вы подумали, мисс Кэтрин, - торопливо сказал он, заметив выражение, мелькнувшее на лице девушки. - Я был в гостях. Мы охотились. Ходили в лес... как это... pogribi, - старательно выговорил он и улыбнулся с долей грусти, - у нас pogribi в супермаркет ходят. Потом, когда меня пригласили консультантом в Голливуд, режиссер никак не мог поверить, что в Сибири нет казаков с нагайками. В результате он снял все по-своему. Я потом видел эту серию. Мне было так стыдно, мисс Кэтрин.

- С чего бы это вдруг? - удивилась Катя. - Вы же образованный человек. Должны понимать, что есть культура китча, основанная на максимальном упрощении патриотической идеи, низведения ее до уровня эмблемы, однозначно воспринимаемой толпой...

- У нас была схожая ситуация, - агент Скалли потягивала тоник, не забывая время от времени бросать быстрые взгляды в сторону напарника, - только у нас напротив, негры в белых превращались. До сих пор этот вирус не известен науке. Нам тогда помешали довести расследование до конца.

Ленуся кивала, вспоминая бескрайние просторы Хабаровского края и черные лица среди сугробов.

- ...завтрашний день, безусловно, будет отмечен нашей программой, - тихо журчал голос теледиктора. - Как вы знаете, звезда Джессика Спиерс, чей новый диск "Такая взрослая любовь" недавно стал платиновым, завтра должна придти во дворец правосудия. Слушается дело о ее разводе с мужем - мультимиллионером из Саудовской Аравии. Причина развода, как говорит певица, пристрастие мужа к сексу в извращенных формах. Интерес публики к этому делу подогревается еще и тем, что при разводе Джессика потребовала себе свадебный подарок мужа - ожерелье из тридцати семи крупных бриллиантов, которое является национальным достоянием арабского народа.

Супруг Джессики не может оставить высокий государственный пост у себя в стране, и поэтому расстающуюся пару в последний раз соединит телемост. Трансляция будет осуществлена через спутник, арендованный шейхом специально для этой цели, но мы ее не увидим. Журналистов во дворец правосудия не допустили...

- Моя подруга сказала, что не пожалела бы и тысячи долларов, чтобы увидеть как наша Джесс "опустит" арабов, - усмехнулась Скалли.

- Ша! - Мадина вскинула руку, призывая всех к молчанию.

- Известный российский модельер мистер Sebakoucki, чья коллекция произвела фурор в Париже, прибыл в Соединенные Штаты для заключения контракта с фирмой "Gordash", людером производства и продажи джинсов...

- Выключи, - сдавленным голосом попросил Рыжик. - Меня сейчас стошнит в фонтан.

- Подумаешь, какие мы нежные, - фыркнула Мадина, но "лентяйкой" все-таки щелкнула.

- Ну? Что случилось? Насколько я могу видеть - никто не помер. И даже не болеет.

Компания резко обернулась и рефлекторно попятилась.

На ковре сидел ЧМО собственной персоной. За прошедшие восемь лет он ничуть не изменился - так же торчала всколоченная борода и кустистые брови нависали над темными пронзительными глазами. ЧМО сидел по-тибетски, сжав неизменную клюку пятками, отчего лицо его было как-бы разделено на две половинки вертикальной чертой.

"Янус двуликий" - неизвестно к чему припомнила Катя.

Первой в себя пришла Скалли. Отбросив в сторону бокал с тоником она выхватила пистолет и направила ствол в корпус ЧМО со словами:

- Ни с места! ФБР! Буду стрелять!

- Уж, конечно, будешь, - согласился ЧМО, - сто пудов. Только не сейчас.

Он взмахнул рукавом хламиды и зависший в воздухе бокал с наполовину выплеснувшейся жидкостью принял вертикальное положение. И медленно опустился на черный инкрустированный столик.

- Вай, как нехорошо, - качнул бородой ЧМО, - такая красивая девушка и такая сердитая. Чуть что - сразу за пистолет. А я вот своим пистолетов не даю, и ничего - так справляются. Отстрелить-то башку недолго. Пальнул - и нет башки. А вот назад ее даже я не приставлю.

- Собственно, это я взял на себя смелость просить о встрече с вами, - произнес Малдер, мягко оттирая назад Скалли с пистолетом. - Простите, не знаю, как к вам обращаться.

ЧМО фыркнул почти как Мадина.

- Давайте без реверансов, Фокс. Мы не на свадьбе. Вы подкупили мою лучшую команду... А они и рады стараться - продали батьку-атамана за семьдесят тысяч серебряников.

- Но мы... - начала, было, Катя.

- Цыц, - негромко сказал ЧМО и джинны прикусили языки.

- В жизни вы лучше, чем в кино, - признал ЧМО. - Умнее. Терпеливее. Сдержаннее. Это хорошо.

- Хорошо для кого? - спросил Малдер.

Не отвечая ЧМО сунул руку за пазуху. Запястье Скалли дернулось но в пистолете, видимо, что то заклинило.

-Тяжелый ведь, - посочувствовал ЧМО. - Ты его сунь в кобуру, не мучайся. Если бы все в жизни было так просто, ты давно была бы директором ФБР, а я ловил рыбку на заслуженном отдыхе.

Пошарив за пазухой ЧМО достал небольшого формата белый конверт и протянул Малдеру. Тот, недоумевая, взял.

- Что это? - спросил он.

- Ну вы, блин, даете! - хохотнул ЧМО. - Все вам в рот положи, разжуй, да еще и проглоти. А потом жалуетесь, что голодные... Был бы ты таким кретином, как тебя в кино показывают, я бы сам за тебя все сделал и до трамвая проводил. А так - голова хорошая, сам допрешь. Аривидерчи!

Свет на секунду погас. А когда "люкс" снова осветился, ЧМО уже не было в комнате. Возможно, его не было и в этой вселенной.

- Постойте, - растерялся Малдер, - я же не успел спросить!.. Его можно задержать?

- Ага, "Сядь ко мне на язычок да пропой еще разок", с непонятной злостью отозвалась Катя. - Нет уж, на фиг такой график. Вы получили что хотели, больше мы вам ничего не обещали. Дверь направо.

Оказавшись снова "на матрацах" компания впала в тяжелое уныние.

- Продали, - повторила Мадина, - за семдесят тысяч серебряников.

- Ну, вообще-то, мы знали, что с ним ничего не случится? - предположила Ленуся.

- Да какая, к чертям, разница! - рявкнула Катя. - А если бы случилось? Ну откуда мы знали, что этот агент не какой-нибудь галактический суперохотник за головами?

- А с чего мы должны о нем заботиться - вдруг осенило Рыжика. - Ведь это он нас втравил в эту историю.

- Втравила вас я, - отчеканила Мадина. - Меня, по-твоему, тоже можно продать?

- Ну, смотря сколько предложат, - привычно начал рыжик но тут же осекся, - Да ты что, Динка, гамбургеров объелась? Кетчуп в голову ударил? Ты же сестра мне, елки... Да я за тебя... Ну, хочешь, пошлем к черту Малдера с его бабками. Я их сам добуду. И эти семьдесят и остальные миллион девятьсот тридцать. К завтрашнему дню, хочешь?

- Почему только я? - спросила Мадина. Охота шмыгать носом у нее пропала так же внезапно, как и появилась. - У нас демократия. Давайте проголосуем. Кто за то, чтобы признать сделку с ФБР несовместимой с моральным кодексом строителя коммунизма и на этом основании анулировать. Я - за! Рыжик тоже.

- Мое мнение - ЧМО, конечно, гад. Но он наш гад, - высказалась Катя. - Я от него не в восторге, но, если понадобится, морду ему мы сами отциклюем. Это "семейное" дело, ФБР сюда впутывать не за чем.

- Катя - за, - подытожила Мадина.

- ЧМО откуда-то знал, что его ждет засада, - невпопад высказалась Ленуся. - Он был готов. И конверт заранее припас. Хотела бы я знать, что в этом конверте...

- Так ты "за" или "против"?

- Я за то, чтобы съехать с этих матрацев с видом на фонтан и поискать что-нибудь поприличнее, - сказала Ленуся. - А впредь думать, что делаем. Книжку нам не знря подсунули. Лиса - она и в Америке лиса. С Малдером надо завязывать.

Черный Кусака, не вслушиваясь в бурную дискуссию, выцарапывал котлету- типа мясную из кучи засохших батонов - надо думать то, что осталось от гамбургеров после трансформации. Он был так занят, что не сразу заметил наступившую тишину и почувствовал обращенные к нему взгляды.

- Все уже высказались, - поторопила кота Ленуся, - ждем только тебя.

- А чего меня ждать? - удивился Кусака. - Я как пионер - всегда готов. Вот сейчас котлету доем и двинем. Пусть Рыжик пока такси поймает.

- День пропал, - подытожила Мадина, - только неприятностей на свою шею нашли. Да еще, пожулуй, норму по холестерину на сто лет вперед выполнили. Все, баста! Начинаем работать. Ленуся - отвечаешь за запасы провизии. Собери все съестное что тут найдешь и упакуй. Не важно, насколько неаппетитным оно тебе покажется. Рыжик - лови такси. Катя - звони на телевидение и узнай, где остановился Цебаковский.

- Он то нам зачем? - удивилась Ленуся, собирая бутерброды в объемный целофановый пакет.

- В справном хозяйстве и вошь - скотина. Пригодится, - бросила Мадина и оглядела комнату как полководец поле боя, - ничего не забыли? Вроде нет. Тогда вперед. На Альфу-Центавра.

- "Эх, яблочко, да не дается съесть. Жизнь буржуйская, да не про нашу честь", - с чувством пропела Катя, выкатываясь в коридор.

Такси скрипело, дребезжало и подпрыгивало на жестких рессорах. Из сидений торчали клочья паралона. Водитель - молодой парень в грязной футболке и джинсах, вынутых, видать, из мусорного бака, сжимал руль как шею злейшего врага, а на помятом лице его читалось общее недовольство жизнью: прошлой, настоящей, будущей и загробной.

- Это что? - скривилась Мадина, едва увидев водителя и его более чем сомнительное транспортное средство.

- Это парень, который готов за двадцать гамбургеров покатать нас по городу, - объяснил Рыжик.

Ленуся ойкнула и заглянула в пакет - сухие батоны исправно вернулись в привычное аппетитное состояние и она перевела дух.

- Сама же сказала, что те деньги - грязные и мы их трогать не будем, - договорил Рыжик.

- Глупость сказала, - самокритично признала Мадина, - а вы и рады стараться. А если я завтра скажу что жизнь - дерьмо, вы все дружно вешаться пойдете?

- То, что жизнь - дерьмо, и так понятно, говорить не нужно, бросил реплику таксер-доходяга.

- Тебя как зовут, философ, часом не Сенека? - спросил Рыжик.

- Я что, похож на еврея? - возмутился водитель, - Боб Харпер меня зовут и я американец в четвертом поколении.

- Так вот, Боб Харпер, - наставительно изрек Рыжик, развалясь на переднем сидении, - жизнь прекрасна и удивительна. И если ты в ближайшие пару суток ни чем не занят, а мне почему-то думается, что так оно и есть, - Боб пыхнул со своего места типа-возмущенно, - то я тебе это докажу как дважды два - стеариновая свечка.

- Платишь - гамбургерами? - попытался поддеть Боб.

- Там видно будет, - ткманно ответил Рыжик.

- Зачем нам Боб? - подали голос девушки с заднего сидения.

- Тачка, - пояснил Рыжик. - Не угонять же.

Боб вздрогнул:

- Вы что - бандиты?

- Ага, - развеселились девушки, - "Мы бандито, гангстерито, мы кастето-пистолето, о yes!"* (Приключения Капитана Врунгеля - м/ф).

Рыжик подозрительно повел носом.

- Откуда такое веселье, девчата?

- Ленуся с этих кретинских матрацев бутылку самогона прихватила, в соответствии с приказом - забрать все съедобное. А она превратилась в виски "Белая Лошадь". Глотни и сразу жить захочешь.

Рыжик глотнул. Боб покосился - не на парня, а на этикетку.

- Тебе нельзя, ты за рулем, - сказал Рыжик, возвращая виски девочкам. - Итак, друг любезный Боб, просвети, окажи любезность, с чего ты так на жизнь обиделся?

- Если это по-твоему жизнь, - протянул Боб и развел руками. Тачка вильнула. Девчонки приглушенно и больше по-традиции взвизгнули.

- У тебя есть другая? - спросил Рыжик. - Если нет - держись за баранку. В жизни счастья нет, есть маленькие радости и этого обычно хватает.

- А как ты собираешься за один день два миллиона долларов заработать? - спросила захмелевшая Мадина.

Боб снова дернулся и тачка чуть не вылетела из ряда.

- Вы больные? - спросил он, выровняв машину.

- Ага. Только не заразные, так что не беспокойся, - хихикнула Катя. - А то, что Рыжик два лимона сделает, я, например, ничуть не сомневаюсь.

Рыжик следил за ситуацией и успел вовремя перехватить руль, но тут в наступающих сумерках мелькнул светящийся жезл постового.

Боб дисциплинированно придавил тормоз.

- Почему двое за рулем? - спросил полицейский, подозрительно принюхиваясь.

- Это не я. Это пассажиры пьяные. Они русские, - торопливо сказал Боб.

- Стукач, - обиделась Ленуся. - А рыженький его за человека принял.

- Я должен провести тест на алкоголь, - сказал полисмен.

Пока Боб дышал в коробочку и объяснялся с полицией, Рыжик с девчатами прикончили бутылку виски и засунули ее в "бардачок". Вечерний Нью-Йорк был прекрасен. Как, впрочем, и жизнь вообще.

- Боб, где тут у вас кино крутят?

- Телевизор что ли? - не понял вернувшийся водитель.

- Не, настоящее кино. На большом экране.

- Так на Бродвее. Там этого добра сколько угодно. Только они гамбургерами не берут. Там деньги нужны.

- Дались тебе эти котлеты в булке, - удивился Рыжик, - прямо неизгладимое впечатление. Бродвей мне не подходит, там народ слишком несговорчивый. Ты, Боб, ничего попроще не знаешь? Маленький кинотеатр, мест на сто, где-нибудь под рукой, но не на Бродвее.

- Знаю, - немного подумав сказал Боб, - кинотеатр "Сатурн". Но это в Бруклине. И он уже давно стоит пустой. Встретил бы того парня, который видеопрокат придумал, самолично башку на спину отвернул.

- Твой что-ли кинотеатр? - поинтересовался Рыжик.

- Мамин, - ответил Боб.

- Понятно. От того и жизнь - дерьмо. Ладно, не дрейфь карась, перезимуем. Веди к маме, а там посмотрим по чем фунт стерлингов в пустыне Сахара.

- Что я слышу, агент Малдер? - Скиннер уперся в стол большими ладонями, сверля синим взглядом грудь Фокса в районе галстучной булавки, которой у Малдера отродясь не было. - Я прочитал ваш последний отчет - это просто ни в какие ворота не лезет, даже в Бранденбургские! Нестреляющие пистолеты, исчезающие старики, статуи. Показанич какого-то мальчишки-коридорного, явно больного или наркомана.

- Коридорный не болен и не употребляет ничего крепче пепси-колы, - сказал Малдер, - у меня есть заключение его врача.

- Ну значит просто с черезчур богатым воображением, как и у вас, Фокс. По-моему, вам все-таки лучше сменить работу. Я думаю, в Голливуде ваше воображение оценят по достоинству.

Малдер промолчал.

- С сегодняшнего дня никаких исчезающих стариков. Вы поняли, Малдер?

- Да, сэр, - кивнул агент.

- Вы больше не занимаетесь этим делом.

- Я так и сделаю, сэр, - кивнул Малдер и завязал за спиной узелок из трех пальцев чтобы не забыть.

- Это от Цебаковского, кстати, Рыжику привет... а где он? А, миллионы добывает. Ладно, позже передам, - Мадина разложила на банкетках в фоье кинотеатра (куда они временно затусовались) три четыре длинных черных плаща, четыре черные шляпы и четыре пары великолепных черных очков.

- Зачем это? - удивилась Ленуся, - разглядывая тряпки, - жарко же.

- Прикид шпионов, - рязъяснила Мадина. - Четыре черных пистолета с кобурами я купила в магазине игрушек по кредитной карточке Миссис Харпер. Она очень симпатичная женщина и обожает фильмы про шпионов.

- Это - ясно, - кивнула Катя. - Прикид вполне шпионский. Но что делать дальше? Пойти на Пятую авеню и открыть салон: "Кто хочет сфотографироваться с русским шпионом при исполнении"?

- Что мы будем делать - я еще не придумала. А вообще, это без разницы. Не важно что делать. Важно - в чем. Это я еще у Пьера выяснила... - Мадина мечтательно прикрыла глаза, представляя, как будет выглядеть в черном плаще до пят, высоких сапогах на каблуках, шляпе с широкими полями, чуть сдвинутой на бок и черных очках - домино. Как она будет выглядеть в оранжевом костюме особо-опасного заключенного, Мадина представлять не стала. Она и так знала, что оранжевое ей не идет.

Сквозь приоткрытую дверь было слышно как худенькая, еще не старая, но, как и сын, почти махнувшая на себя рукой женщина говорит с подругой по телефону.

- Представляешь, Лора, вчера мой Бобби привез каких-то пьяных русских, которым было негде ночевать, а сегодня с утра выясняется, что они - знакомые того самого Sebakouski и сняли мой кинотеатр на два дня... Платили своей водкой, нашим виски и контрамарками на русского модельера. А сейчас их парень куда-то уехал вместе с моим Бобби, и вид у них был такой, словно они собрались банк ограбить... И не говори, Лора, конечно не ограбят. Разве ж от моего Бобби чего-нибудь путнего дождешься? Весь в отца, такой же законопослушный.

- Итак, повторяю еще раз, для особо одаренных: жизнь прекрасна и человек в ней хозяин. - Рыжик, слегка помятый после вчерашнего, снова сидел на переднем сидении Бобиной тачки и развивал мысль дальше. - К жизни нужно относится так, как хочешь, чтобы она относилась к тебе. Люби ее!

- За что? - озадачился Боб. - Сам видишь как живу. Тачка старая - никто в нее не садится. А нет клиентов - нет доходов. Нет доходов - нет новой тачки. Замкнутый круг.

- Понятно, - кивнул Рыжик. - Знаешь притчу про двух братьев? Один из них попросил у бога денег, а другой - удачи. Старший ушел весь из себя такой навороченный, а младший в тех же рваных штанах. Отошли они на десять шагов и стали в кости играть... Рассказывать дальше, или сам догадаешься?

- Так мне что, прикажешь, пойти помолиться?

- А ты не молился? - удивился Рыжик так, что даже привстал, - Как же тогда бог тебе меня послал? Наверное, сил больше не было на тебя любоваться. Здесь компьютерами торгуют? Притормози-ка и обожди.

- Эй, - возмутился Боб, - я хочу знать, как за день миллионы делают. Обещал научить - так учи.

- Я обещал жить научить, а не бабки делать.

- А разве это не одно и то же?

- Вот! - Рыжик поднял вверх палец с обгрызенным ногтем. - В этом ваша проблема. Ладно: русские - направо, янки - налево. Встречаемся через десять минут. Я кое-то узнаю, а ты достанешь нам сотовый телефон.

- Как "достанешь"?! - удивился Боб. - И где? Это же рыбный магазин. Да у меня и денег нет.

- Ну, приятель, - развел руками Рыжик, - Мы учимся или нет? В компании GSM да с деньгами и дурак мобильник добудет. А вот ты попробуй в рыбном, да без денег. Если за десять минут справишься - то и без меня возьмешь жизнь за задницу. А если не можешь... Ну, тогда извини. Тогда, действительно, хана. Game over.

Посмеиваясь, Рыжик толкнул дверь фирменного магазина "Mickrosoft". От Джеки он знал, что потенциальному покупателю в здешних магазинах позволено многое. Можно, к примеру, на компьютере поработать. Если за раз не выйдет - так у фирмы Mickrosoft много магазинов. А если они кончатся - есть еще фирма "IBM" А "хакать" спутники янкесов он научился еще в особняке Мадам, когда звонил местному президенту. Не очень это оказалось сложно. В налоговый департамент, например, попасть так и не удалось.

Боб уже ждал его, переминаясь с ноги на ногу.

- Быстрее, - поторопил он, - сматываться нужно. Держи свой телефон.

- Дак ты что, спер его? - искренне удивился Рыжик. - Не богато с фантазией.

- Но ведь я достал его?! - огрызнулся Боб. - Достал или нет?

- Достал, Боб, достал... Ты кого хочешь достанешь... Алло, извините, мисс Смит можно к телефону?.. Джеки, привет. Ага. Ну так. Хотел спросить, что ты делаешь сегодня вечером...

- Я сяду в тюрьму из-за того, что русскому захотелось поговорить со своей девушкой, - потрясенно вымолвил Боб.

- Во-первых, с вашей девушкой. Американкой. А во-вторых, ты сядешь в кресло управляющего собственной фирмой... Если ты, конечно, предпочитаешь именно его.

- Я сяду на электрический стул, - решил Боб и прибавил газу. Ему уже мерещились полицейские мигалки, цепи на ногах и огненный зев крематория.

- Притормози, - скомандовал Рыжик, углядев следующий магазин.

Сзади, бесшумной и незаметной тенью, "висел" коричневый "форд", каких бездна в Нью-Йорке. Неизвестно, что было причиной такого цветового пристрастия: извечная тяга горожан к земле или же последствия навязчивой рекламы шоколада...

Как бы там ни было, очередной любитель строгих цветов помещался непосредственно на переднем сидении, притаившись как кот возле норки аппетитного мыша. Мышь в данном случае то и дело меняла дислокацию и использовала для движения то четыре колеса, то две ноги. Кстати, то, что скрепляло эти колеса, "кот" определил как обросшую грязью тележку разносчика пиццы на пляже. Хотя, возможно, это был велосипед, мутировавший под влиянием радиоактивных дождей. Или взбесившийся детский конструктор, со всего размаху угодивший в ком оконной замазки. В общем, автомобиль выглядел достойным своего хозяина, чья изгвазданная в мазуте футболка едва виднелась в пыльных просветах заднего стекла.

Наблюдатель терпеливо ожидал, пока ужасная машина с ее грязным от рождения водителем зависала у магазинов крупной компьютерной корпорации. Его несказанно удивило, что последним пунктом остановки стал неработающий кинотеатр, некогда убитый свободной продажей видеомагнитофонов.

Коричневый "форд" припарковался так, чтобы наблюдатель не выпускал из вида вход. Жаль, что нельзя было одновременно следить за парадным ходом и за черным, но уж тут ничего не поделаешь - приходилось принимать жизнь такой, какая она есть. Ну не было у Малдера брата-близнеца, такого же чокнутого. А Скалли нужна была ему в управлении. Должен же кто-то хоть изредка заниматься работой, а не чер-те-чем. К тому же, если что - прикроет. А для чего еще нужны напарники?

Очень, очень долгое время, почти четыре часа, наблюдатель маялся бездельем. Он то крутил колесико настройки радио, то ел жевательные конфеты, то грыз авторучку. Довольно-таки убогие развлечения, честно сказать.

Он встрепенулся, заметив движение в зеркале заднего обзора.

На стоянку, рядом с ним, мягко въехал лимузин. Его появление произвело на Малдера сильное и яркое впечатление. Такого он не ждал, и честно признался себе в этом. Из автомобиля, сияющего как лысина черного боксера, выдвинулись две длинные ноги в черных колготках, и за ними - их хозяйка, в которой наблюдатель опознал незакатную звезду Голливуда. Неужели прилетела на личном самолете из Калифорнии? За нею вывалились два откровенно киношных громилы - очевидно телохранители. Малдер еще переваривал явление звезды народу, когда на двор кинотеатра началась атака (другого слова не подберешь) новехоньких и раритетных автомобилей. Малдер схватил блокнот и стал лихорадочно записывать номера, жалея, что не взял фотоаппарат или хотя бы диктофон. В этот момент подал голос мобильник.

- Я занят, перезвоните попозже, - буркнул Малдер и хотел, было, отключится, но "труба" пискнула голосом Скалли:

- Малдер, это важно! - и он честно попытался распределить внимание между автомобилями, блокнотом и мобильником. Делал же Цезарь сразу три дела? Неужели какой-то макаронник, да еще из древней истории, был круче американского офицера Федерального Бюро?

- Я в 84 участке полиции, - сообщила напарница. - Тут творится что-то странное. Похоже на массовый психоз. Или групповую галлюцинацию...

- Тут тоже творится нечто странное, - перебил Малдер, - и тоже похоже на массовый психоз. А если это галлюцинация, то не групповая.

- Малдер, в участке зафиксировано сразу семь звонков... Уже восемь. Звонят люди и, не представляясь, сообщают, что видели русских шпионов. Предлагают привести все имеющиеся в нашем распоряжении силы в боевую готовность. Место они сообщат позже...

- Интересно, - протянул Малдер, бегая ручкой по бумаге, - А можешь ты прямо сейчас установить владельцев нескольких машин?

Скалли на том конце вздохнула:

- Ты дождешься, - привычно сказала она и так же привычна раскрыла свой блокнот, - диктуй. Сколько их там, твоих машин.

- Ровно сотня, - слегка удивленно отозвался Малдер. Скалли изысканно чертыхнулась.

"Вечеринка? - подумал он. - С какой целью? Что связывает этих людей?"

Сомнительно, чтобы между ними была трепетная дружба, и на задворки Нью-Йорка они приехали, бросив все свои дела, чтобы отпраздновать чей-нибудь день рождения. Кинозвезды соседствовали с владельцами крупных фирм и влиятельными политиками. Подобные сборища обычно рекламируются за год, и на них продаются билеты.

Когда последний из прибывших вошел в кинотеатр, грязный водитель запер двери снаружи и повесил на них табличку "закрыто".

Естественно, наблюдать за неподвижной табличкой было не только не интересно, но и абсолютно бесполезно. Поэтому наблюдатель покинул свой пост и попробовал проникнуть взглядом хотя бы через замочную скважину. Однако уловил только запахи французского парфюма, смешанные с табачным духом.

- Ай-яй-яй, - укоризненно произнес кто-то. Судя по голосу, его обладатель лежал на земле. Малдер туда и посмотрел, и с изумлением обнаружил рядом с собой огромного черного кота.

- Вот уж не думал, что у ФБР такие детские методы расследования, - сказал кот, неодобрительно покачивая головой. Шерсть у него подсвечивалась вечерним солнцем и было видно, что на самом деле он не черной, а темно-каштановой масти. Бас кота напомнил Малдеру чей-то голос, но чей?

- Вы подглядывали в замочную скважину, - будто бы сам себе сказал кот, - а ведь вам не велено продолжать расследование.

Агент ФБР промолчал. Он редко сталкивался с подобной проницательностью. А чтобы ей, к тому же, обладал говорящий кот?!

- Вам знакома поговорка: "От любопытства кошка издохла"? - полюбопытствовал кот. - Очевидно, ее сочинили специально про вас. Только ее следует слегка подправить. Не кошка, а лиса.

Фокс повел рукой в сторону двери. Вся его длинная фигура выражала знак вопроса.

- А как вы думаете, зачем люди ходят в кинотеатр? - спросил кот и Малдер с некоторой оторопью сообразил, что пушистый телепат прочет его незаданный вопрос. - Они смотрят фильм. Правду сказать, я бы не стал этого делать - скука смертная...

Кот зевнул.

Малдер чувствовал себя так, будто наелся гидропирита и весь бурлит и кипит от того самого кошачьего любопытства, на которое ему было указано.

Хоть бы раз это любопытство принесло ему что-то стоящее. Или хотя бы не приносило неприятностей!

Скиннер, не смущаясь, обзывал его на всех вечеринках "надоедой", Скалли не раз оставляла на его столе газету с объявлениями, открытую на странице "медицинская помощь", где обводила маркером слово "психиатрическая". Друзья, искренне считая, что он работает в какой-то газете, спрашивали, не он ли автор статей вроде: "Археолог изнасиловал мумию" или "Мутанты среди нас".

В его глазах блестнули слезы, невыплаканные по причине твердого характера. Хотя материалистка Скалли сказала бы, что их вызвала аллергия на кошачью шерсть. Тем более, что нос у агента распухал, как раскрывающаяся пунцовая роза в фильме про природу, по прихоти режиссера делающая это за считанные секунды.

- Я ухожу, - заявил кот. - Кстати, деньги за показ Черного и Ужасного внесите на счет Боба Харпера. Ему маму кормить не чем. Ну, за вычетом 1.500 долларов за отель. Номер его счета узнаете по телефону. Я столько цифр запомнить не могу. Что вы-таки хотите от простого кота?

Окончив свой монолог, кот неторопливо прошествовал куда-то под арку, а Малдер, как это с ним случалось иногда, застыл, глядя ему вслед, не в силах побороть странное оцепенение. Это оцепенение обычно предвещало полное понимание ситуации, причем не путем логических умопостроений, а интуитивно. Но сейчас ничего и близкого не было. Ситуация с каждой секундой становилась вс непонятнее.

Придя в себя Малдер вежливо (все ж высшее образование) постучал в двери кинотеатра. Поскольку никто не бежал, спотыкаясь, ее открывать, агент успел рассмотреть все шпонки, шконки и дранки, из которых она состояла. Спустя полминуты он постучал еще раз, уже громче, и услышал чьи-то шаги, затем глухие щелчки в замке, и дверь приоткрылась. Невидимый в темноте человек сказал:

- Все билеты проданы.

Молдер проделал свой коронный трюк; заклинил дверь ботинком и поднес к щели раскрытое удостоверение.

- Агент ФБР, - сурово произнес он и шагнул внутрь кинотеатра.

- А, это вы, - без особой радости произнесла личность в странном наряде: длинном черном плаще и черной шляпе. Малдер напрягся и с некоторым трудом опознал в личности рыжего парня.

- Деньги принесли что ли? А мы тут сообща решили их не брать...

- Ваш кот приказал мне отдать их Бобу Харперу. Он имеет право голоса?

- Ну, если Кусака приказал, - рыжий развел руками, показывая свою беспомощность в данном вопросе, - я пас.

- Но вам требовалась гораздо большая сумма, если я провильно понял ваши опасения.

- Уже не требуется. Мы тут кино крутили. Билеты по двадцать штук - расхватали в миг, стоило намекнуть в Интернете... Странные тут люди, мистер агент.

- А о чем кино? - светски спросил Малдер.

- Слышали новость: Джессика Спиерс покидает своего извращенского муженька?

Малдер хмыкнул.

- Развод идет по телемосту.

- Зачем вы мне все это рассказываете? Я могу дать против вас свидетельские показания и вы предстанете перед судом как лица, занимающиеся распространением информации, не имея на нее никаких прав. И тогда вас не спасут ни богатая фантазия ни деньги.

- В суд? - рыжий задумался. - Нет. В суд нам не надо. А вот кто у вас шпионами занимается?

При слове "шпионы" Малдер внутренне замер и потянулся к карману. Но в последний момент изменил мнение, зачем-то проверил надичие пистолета и сказал:

- Вообще-то мы. ФБР.

- Плохо, - сказал Рыжик, - девчонкам ваше имя не нравится.

- Я от него тоже не в восторге, - хмыкнул Малдер и шагнул вперед, мимо задрапированного в черное Рыжика, туда где светился экран, пахло духами и слышались приглушенные голоса.

В левой половине экрана сидела миниатюрная, но при этом удивительны пышная брюнетка, а на правой блестел потным ястребиным носом ее супруг.

- Не биле этого, - возмущался арабский муж, - вирет всо она!

- Извращенец! - рявкнула брюнетка.

- Вы признаете факты, отмеченные вашей женой? - спросил судья.

- Нэт! Вирюшка! Не училь я собаку, читоби она подиглядивала в замоух спальня! Нэт! - кипятился муж.

- Но вы настаивали на связи на глазах у животного? - пытливо спрашивал судья видимо, уже не в первый раз. А до этого, надо думать, несчастному мужу тот же вопрос раз по пять задали прокурор и адвокат.

- Аллах свидетель, что же тут ужасьного? Ио каннарейка на нас смотрел - ей не ужасьно. Моя собака не может смотреть? Почему?

Камера наехала на третье лицо. Лицо было арабским и мужским, но лишенным благородности черт, присущей шейху.

- Свидетель, расскажите, что вы видели?

Свидетель замялся и расплылся в улыбке.

- Что вы делали в спальне?

- Ия илектрик... Ия чиниль проводка...

- И ваше присутствие никого не смущало?

- Ия проводка чиню... У миня свое диело!

Дальнейшие подробности Малдер упустил, но не потому, что вышел из зала в другой коридор, а потому что на эти подробности ему было наплевать с Эмпайр Стейт Билдинг. Зато не наплевать было на выросшие вдруг три стройные фигурки... довольно привлекательные, надо сказать. Плащи и шляпы от Sebakouski им чрезвычайно шли. Как шло клиентам все, что рождалось в голове русского гения моды.

- Зачем он здесь? - возмутилась Катя.

- Девчата, это именно тот человек, который может сделать из нас шпионов, - объяснил Рыжик.

- Обойдемся без пластической операции? - я вялой надеждой спросила Ленуся.

Все еще не веря, что разгадал эту шараду, Малдер вынул сотовый и набрал номер Скалли.

- Ты на счет машин? Подожди, я еще не успела... - недовольно отозвалась напарница.

- Погоди с машинами. Сколько поступило этих идиотских звонков?

- На счет шпионов? - сообразила Скалли, - сейчас гляну.

- Ого! - присвистнули на другом конце, - Малдер, их было девяносто девять!

- Странно. Должно быть сто... Места так никто и не назвал?

- Нет. Ждем.

- Досмотреть хотят, - хмыкнул Малдер и отсоединился.

- Неужели среди них нашелся один человек с мозгами, который не купился на ваш маскарад? - недоверчиво произнес Малдер.

- Не "с мозгами" а "без трубы", - впилил Рыжик. - Была тут одна. Ей трубу было некуда привесить. И здесь все обтянуто и тут все отрезано.

Фасон вечернего платья Рыжик продемонстрировал на себе руками, и, взглянув на его пантомиму, Малдер согласился - да, трубу тут, действительно, привесить было совершенно некуда.

- Девяносто девять звонков! - Мадина сощурилась от удовольствия, как кошка. - Пьер был прав - одежда это способ приказвать миру!

- Зачем вам это надо? - спросил, наконец, потрясенный спецагент. - Деньги - еще куда ни шло, но зачем вам притворятся шпионами?

- Он безнадежен, - с хорошо поставленной горечью в голосе сказала Ленуся. - Нас попросили представить пару-тройку шпионов и мы это выполняем.

- Мухлюете? - сказал чей-то потусторонний голос.

- Ни в малейшей степени, - отчеканила Ленуся. - ПЗ шпионы зачем нужны? Для секретных сведений? Ни в коей мере. Они ему нужны для галочки, чтобы Конгресс финансирование не срезал. А раз так, то пойдут любые шпионы. Липовые - даже лучше, быстрее признаются.

Спецагент озирался, ища источник звука.

- Это Черный Мент сказал, - объяснила ему Мадина, - он во плоти редко появляется, чаще только приказы отдает. Вы его не интересуете, так что можете не волноваться по этому поводу. Зато вы интересуете нас.

- И по этому поводу можете волноваться, - со смехом встряла Катя.

- Он слышит меня? - взволнованно спросил Малдер.

- Фига! - Рыжик стянул с банкетки подушку и прижал к животу, - Мы на это не подписывались.

- Ведите нас в свое управление, - произнесла Мадина и царственным жестом сдернула с головы шикарную черную шляпу. Так она была еще красивее. И устоять перед ее просьбой сделалось окончательно и бесповоротно невозможно.

- Пока, Бобби, - сказал Рыжик и хлопнул парня по плечу, от чего тот аж присел. - Может, еще свидимся. Деньжонок мы тебе малость подбросили.

- А, не надо, - отмахнулся Боб. Неожиданно все заметили что у него какое-то новое выражение лица. Словно сегодня Боб уже не хоронил свою любимую кошку. Возможно, концы отдавала старая грымза-тетушка, которая заставляла его мыть руки и чистить зубы? Факт оставался фактом - Боб ощутимо повеселел.

- У меня теперь свой бизнес будет, - сказал он, - видеопрокат открою. Первым фильмом в коллекции будет тот, который сейчас идет.

- Так ты его на видак пишешь? Ну ты молоток, - умилился Рыжик. - На ходу подметки режешь. Теперь я за тебя спокоен - не пропадешь. Да, а мобильник все же верни по принадлежности. А то посадят, не успеешь новую жизнь начать.

- Не посадят, - мотнул головой Боб, - жена прокурора сегодня здесь.

В зале продолжалось действо:

- Когда горничьный вьходиль убирать пиль - ее это не смущале, - продолжал муж.

- А почему это должно меня смущать? - искренне удивлялась Джессика, - я выполняю свои обязанности, горничная - свои. Что же на студии мне от звукооператора ширмочкой отгородиться?

- А может у собаки тоже были свои обязанности?

- В супружеской спальне? - возмущенно перебила суперзвезда.

Как ни странно - никто не смеялся.

- Большие деньги делят, - авторитетно пояснил Малдер, - дело серьезное.

Дверца машины захлопнулась, отгородив их от остального мира и сразу стало тепло, тихо и как-то очень уютно. Незнакомый мужчина странным образом вписался в компанию. Наверное потому, что тоже был в своем роде малость чокнутым. Или от того, что прекрасно понимал это. И не комплексовал по такому поводу.

- На счет старика - окончательно и бесповоротно "нет"? - спросил он.

Джинны помолчали, словно взвешивая каждое слово, которое собирались произнести.

- Это ведь не мы решаем, - сказала наконец Катя. - Он ведь все слышит, на самом-то деле.

- Считайте, что он предложил вам партию в шахматы, - сказала Мадина. - Он сделал ход белым конвертом. Теперь очередь за вами.

Малдер сунул руку за отворот пиджака, потрогал пальцами плотную бумагу конверта и улыбнулся. Кусака мурлыкал у него на коленях. Всем было хорошо, все расслабились...

Кроме Ленуси. Она неизвестно почему насупилась и смотрела в окно на мигающие огни рекламы так, словно на присутствующих ей смотреть не хотелось.

- В чем дело? - спросила Мадина.

- В Бакееве.

- Он же в тюрьме. Правда, неизвестно, каким способом ему деньги передать и как их задекларировать, но, думаю, это решаемые проблемы...

- Честно говоря, я бы не возражала, если бы он эти деньги вообще не получил, - сказала Ленуся по-прежнему глядя в окно. - Такому, эскуази муа, говнюку, я бы и дохлого таракана не подарила.

- А Звиздец, по-твоему, лучше? - удивился Рыжик.

- С ПЗ я на брудершафт не пила, а Бакеева вспоминаю только матами и шахами. Объявляю мозговую атаку на ситуацию. Принимаются все предложения, - объявила Ленуся, считая, что с ней все солидарны в вопросе передачи денег, - мистер Фокс, вы тоже имеете право голоса.

В салоне снова воцарилась тишина, но на этот раз напряженная. И если бы кто-то взял труд прислушаться, он бы услышал, как поворачиваются те самые пресловутые шарики в мозгах. Однако, в том то и дело, что все присутствующие слушали исключительно свои шарики, в туманной надежде наскрипеть что-нибудь приемлемое.

- Перечислить на его счет, а потом свистнуть через компьютерную систему, - предложил Рыжик.

- Налоги, - авторитетно сказала Мадина, - любая сумма облагается налогом, но для этого ее нужно сначала "отмыть". Доход должен быть легальным. Мы деньги добыли, но "отмывать" их не обещали. А сам Бакеев этого сделать не сможет, он в тюрьме.

- Учредить фонд Бакеева по борьбе с мафией, - сказала Ленуся. - Формально деньги переданы ему, а с какой целью - об этом он ничего не желал. У нас есть пространство для маневра.

- Он клиент, - Катя сказала это почти про себя, но ее отчего-то все услышали.

- Что? - чуть не поперхнулась Ленуся, - Ты рехнулась, да? Ты хоть знаешь, за что он сел?!

- Знаю. Это ничего не меняет, - Катя смотрела прямо перед собой, и в заострившихся чертах ее лица сквозила убежденность в собственной правоте. Железобетонная.

- Он клиент, - повторила она. - Мы взяли на себя обязательства. Значит должны их выполнить. Это профессиональная этика.

- Да ты послушай, что она несет, Динка! - возмутилась Ленуся.- А если кто-нибудь пожелает черную мессу устроить с убиением младенца, ты и на это подпишешься потому что он - клиент?

- Не передергивай, - резко отозвалась Катя, - пока от нас еще никто не требовал убивать младенцев. А Бакеев - клиент.

- Слушайте, я эту честную француженку сейчас из машины выведу на ветерок, головушку охладить, - сказала Ленуся. - Сил нет смотреть, как человек мучается.

- Она права, - буркнул Кусака с Малдеровых колен и умолк, считая, что все сказал.

Джинны смотрели друг на друга слегка ошалев от происходящего.

- Это что - раскол? - испуганным шепотом вопросила Мадина. Никто ей не ответил. Все присутствующие упрямо отводили глаза и не собирались сдавать позиции.

- По-моему, мисс Хелен сказала, что у меня тоже есть право голоса? - спросил Малдер. Джинны с надеждой повернулись к агенту.

- Дело в том, - мягко сказал он, - что спор у вас принципиальный но беспредметный. У нас, в США, подобные случаи четко оговариваются в контракте. А если служащий фирмы все-же вынужден принимать решение на свой страх и риск, то в его ошибке виноват босс. Потому что не предусмотрел такую ситуацию.

А что касается Bakeeu, то я случайно знаю - этих денег он и так не увидит.

- Почему? Как? В честь чего? - вразнобой, но хором удивились джинны.

- А у него одних штрафов за неправильную парковку на миллион, - сразил компанию Малдер. - Да за превышение скорости, остановку на хайвее, вождение в нетрезвом виде, нарушение тишины в ночное время, оскорбление общественной нравственности...

- Это как? - заинтересовался Рыжик.

- Долларом ботинки чистил, - ответил Малдер.

- Круто, - оценила Катя. - Наверное, легко он ему достался.

- Обул каких-нибудь несчастных вдов и сирот, - поддержала Ленуся и смахнула пальцем воображаемую слезу.

- Отдаем деньги клиенту? - подытожил Рыжик.

- Как честнейшие аравийские верблюды, - подтвердила Ленуся, - пусть штат Нью-Йорк порадуется.

- Но мы впервые чуть не поссорились, - проговорила Мадина.

- Брось, - оборвал ее Кусака, - и забудь. Ты же слышала - во всем ЧМО виноват. И баста! Шеф, в каталажку.

Коричневый "форд" взяд с места мягко, так что кудесники даже не сразу заметили что уже не стоят а едут.

- Мистер Малдер, можно у вас одолжить сотовый, - попросил Рыжик и набрал номер, который за три дня успел выучить наизусть. - Джеки?..

Мадина отвернулась к окну. Ей стало грустно и легко одновременно и она впервые подумала что, может быть, в жизни, действительно, "все к лучшему".

- Консервы! - внезапно спохватиласт Катя, - забыли в кинотеатре. Паек за три дня. Теперь так никогда и не узнаем, что же там такое было.

- И очень хорошо, - со вновь обретенной мудростью сказала Мадина. - Я, например, даже знать этого не хочу.

Машина неслась по широкой улице мимо сверкающих витрин и вынесенных на тротуар кафешек. Неон бил в глаза и звезды были бесконечно далеки от земли.

- "Несет меня лиса за темные леса, за высокие горы", - вдруг проговорила Катя, глядя в окно.

Мадина вздрогнула:

- Ты что, подруга, заговариваешься? Это же совсем другая сказка.

- Конечно другая. Прости, - улыбнулась Катя и присоединилась ко всей компании, восхищенно обмирающей на небоскребы. Однако тревого из ее глаз никуда не делась.

Вашингтон. Здание ФБР. Месяц спустя.

Малдер воровато оглянулся. Агент Скалли что-то творила в своем компьютере и не смотрела по сторонам. Он осторожно выжвинул ящик стола, потянул на себя белый конверт из под крышки. Он легко отделился.

В конверте была старая черно-белая фотография 9 х 12 со знакомым всему миру профилем в шипастой короне. На снимке виднелась вздернутая вверх рука с пылающим факелом свободы и демократии. Малдер тряхнул конверт и на ладонь выпал тонкий пластмассовый свисток. Агент еще раз покосился на напарницу, поднес его к губам, набрал воздуха...

- Даже не думай об этом, - раздался в тишине холодный голос. - Забудь прямо сейчас. А этот "подарок" лучше всего сдать в архив, в хранилище вещдоков.

- У тебя глаза на затылке, Скалли?

- Я вижу твое отражение на мониторе компьютера, - ответила женщина.

- Какая проза, - поморщился Малдер, крутя меж пальцев свисток.

Глава 2

Тимур и его бандана

Эдуард Семипокоев (в компании "нормальных пацанов, не лохов" просто Сема) сидел в своем шикарном офисе на загородном проспекте и, уложив ноги на стол ручной работы из тонированного оргстекла, предавался невеселым мыслям. На экране компьютера спортсмен-негр в трусах цветов американского флага в который раз укладывал на татами тщедушного японца. Тот почти не сопротивлялся, раз за разом опрокидываясь на спину. Сопротивляться ему было не положено, так как это была "демонстративная" версия. Мобилник подавал голос через каждые пять минут, но Сема на него обращал внимание не больше, чем на надоедливого комара, изредко отмахиваясь и неизменно задевая кнопку сброса - ну совершенно случайно. Ни в коем случае не намеренно.

Пискнул пейджер.

Сема лениво подтянул его ногой, подцепил и понаблюдал как пластмассовый аппаратик съехал по брючине в район уже обозначившегося живота.

"Слушание по делу об уплате аллиментов гражданке Семипокоевой состоится сегодня в 15 часов", - прочел он, почти сожалея, что когда то был родителями насильно обучен грамоте.

- Хорошо, - меланхолично кивнул Сема, - Послушайте...

Мобильник ожил опять.

Решив, что лучше отделаться от него сразу, Сема взвесил телефон как гранату и прикинул расстояние до ближайшей стены. Потом все-таки передумал и поднес его к уху.

- Эдуард, - бросил он.

- Сема ты совсем упал, фишку не рубишь? - затарахтел мобильник, - Все пацаны ждут Сему, Сема без вести пропал, так дела не делаются. На Подбелке как разруливать думаешь, или никак не думаешь, пацаны нервничают...

- Валерьянки им купи, - распорядился Сема, - за мой счет.

Трубка буркнула что-то крайне нелестное, но Сема уже не слушал. Он дотянулся до "лентяйки" и на экране замелькали коренастые голоногие фигурки. Неподвижный взгляд Семы "ушел гулять" в безбрежные просторы телереальности, где, помимо прочего, фигурировали никогда не виденные им в жизни красные косынки, которые ночили отчего-то на шеях.

Жили же люди, грустно размышлял Сема, купаться ходили, дрова рубить. Бабушкам помогали. В школу ходили компанией. По пути газировку покупали за три копейки. Мама рассказывала. Так они с папой познакомились. Ей пить хотелось а автомат монетку "проглотил". Папа шел мимо, увидел - непорядок. Ну и разобрался. Произвел ударный ремонт. Кулаком по нему врезал... Потом весь класс неделю газировку пил - оттуда монет насыпалось немеряно. А я один раз пластиковую краточку в другом бумажнике забыл, вспомнил папочкино детство и врезал кулаком по таксофону... Ну и ничего! В смысле, хорошего. С Нэнси все-равно не поговорил, зато откуда-то тучу ОМОНовцев принесло. Ни хрена они мне, конечно, не сделали...

А детства у меня, считай и не было, размышлял Сема.

Он стопорнул фильм и отмотал ленту назад, до сцены ограбления фруктового сада.

...В детский садик не ходил. Вместо доброго воспитателя - зануда гувернантка, которая слова по-русски сказать не могла. Якобы. Ничего, когда к ней охранник Витя подкатился, она с ним быстро объяснилась. Уж не знаю, по-английски или "на пальцах". Вместо нормальной школы - кретинский бизнес-колледж. Нормальные дети сказки читали. Про Бабу-Ягу на Сером Волке. А мы - налоговый кодекс Российской Федерации. Тоже, конечно, сказка, только совсем неинтересная...

Пацан на экране сунул два пальца в рот - Сема аж подался вперед - но свистнуть не успел - сзади спрыгнул неустрашимый "тимуровец" и сунул "квакинца" фейсом в траву.

- Эх! - в избытке чувств Сема звезданул кулаком по подлокотнику, попал на медную пепельницу и замахал ушибленной кистью. - Там же свои! Пацаны! Шухер!!! - и вдруг заливисто, по-разбойничьи засвистел - суперсовременные вакуумные окна, конечно, не зазвенели в ответ, но свет пару-раз мигнул.

По спине в легкой шелковой рубашке словно кто-то провед мягкой холодной ладонью. Сема стремительно обернулся... и едва со стула не грохнулся.

Посреди офиса, на ковре стояли люди.

Черт знает, откуда они взялись - дверь не открывалась, это можно сказать точно, она у Семы была "с сюрпризом". Хотя в теперешние времена хватает умельцев, которые могут обойти и охрану на входе и понатыканные по коридорам видеокамеры и "сигналки". Но весь опыт пока небольшой, но богатой событиями жизни крупного бизнесмена Семипокоева подсказывал, что такие люди шляются по чужим офисам исключительно в одиночку, максимум- парой. Этих же было даже "на глаз" - больше.

И на этом расхождения с грубой реальностью отнюдь не заканчивались. На этом они даже не начинались.

От людей пахло! Даже современный запахоуловитель не смог сразу вобрать в себя и пригасить острые "ароматы" пота, какой-то кислятины и чего-то еще, не такого неприятного, но не менее резкого.

Они были зверски - именно зверски загорелые с выгоревшими на солнце бровями и впалыми щеками.

Одеты они были чер-то во что - по другому это назвать было нельзя, на классы оно не разбивалось и по визуальным признакам не идентифицирывалось. Что-то пестрое, пыльное и очень свободное. Или это они были такие тощие?

Оказавшиеся в его офисе так странно, люди повели себя еще интереснее. Они немедленно опустились на четвереньки и обратили головы к низкому столику. На взволнованных лицах отразилась смесь вожделения и недоверия. Сема проследил за их взглядами и ничего особенного не увидел. От компании отделилась одна личность и прямо на четырех костях сделала два судорожных рывка к столику. Остальные исторкли стон: в нем была мука и надежда. Передовой разведчик втащил себя еще на полметра вверх, дотянулся лицом до стеклянной, примерно нав литр, банки с водой - секретарша Света поливала из нее цветы и опять забыла убрать на место. Воды было почти по край. Личность еще чуть привстала и попыталась проникнуть толстыми губами в отверстие. Банка покачнулась.

- Держи! - взвизгнула группа сожженных солнцем дистрофиков. Один из них, соломенный блондин, в невероятном прыжке достиг столика, ухватил банку и припал к ней так, словно там была не позавчерашняя вода. И даже не коньяк "Наполеон". И не "Полюстрово" с большого будуна - поднимай выше, Святой Грааль.

Дистрофики внезапно бурно разрыдались и принялись оглядывать и ощупывать друг друга ток, что это могло показаться даже слегка неприличным.

- Чертова ступа! - отфыркиваясь сказал "соломенный", - Какой кайф! И как классно снова пользоваться руками!

- А тебе шел твой прежний облик, - хмыкнул... нет, похоже хмыкнула девица с запорошенной мелким песком гривой вроде-бы темного цвета. - Из тебя получился шикарный верблюд. Только зачем ты в шейха плюнул?

- А как бы ты отреагировала, если бы тебя попытались подоить? - огрызнулся парень - банка к тому времени уже обошла полный круг и вернулась к нему пустая. Он глянул с сожалением и задвинул под стол - между прочим туда, куда и должна была убирать ее Света.

- Ну он же быстро разобрался в твоей половой принадлежности, - хихикнула еще одна девушка - Сема не разобрал, красивая или нет. Грязная - это точно.

- Эй - эй, - попробовал он вмешаться в разговор. - Вы, простите, кто, блин, такие?

Народ, похоже, только сейчас сообразил, что в кабинете есть еще кто-то. Коричневые лица обратились к хозяину, неподвижному и грозному как сфинкс. Испуга на них не было. Смущения - тоже. Только немного настороженный но, в целом, дружелюбный интерес.

- Корабли пустыни, - отозвалась третья девушка, до сих пор молчавшая. И, спустя секунду, уточнила, - бывшие.

- Ну, говорили же, не фиг с лисой связываться, - пропыхтел парень, употребивший большую часть содержимого Светкиной банки. Видно было, что ему тяжело.

- Сходи поблюй, - предложила пыльная девица, - мы подождем.

- Господа, вам не кажется, что вы слегонца наглеете? - Сема приподнялся со своего места. Он слыл человеком мирным, но незванные гости здесь, в этом кабинете, были явно лишними. И Сема был готов самостоятельно это исправить.

Увы, разум не везде играет решающую роль. Сема понял это уже в первые месяцы своей карьеры. Мужчина должен уметь постоять за свои честь и достоинство, в том числе и физически, так что уже несколько лет он выкраивал время из своего плотного графика чтобы подкачаться и поваляться с личным тренером по джиу-джитсу. Сема чувствовал себя уверенно и решил не беспокоить охрану.

Шагнув к парню он сграбастал его за воротник грязной футболки, брезгливо поморщился и потянул вверх. Ткань затрещала, а парень задрал голову, оглядел Сему трудночитаемым вглядом и шевельнул шеей. Устрашающих размеров шнуры мускулов обозначились под кожей. Сема прикинул рост сидящего на заднице парня и прикидка ему не понравилась. Еще меньше понравился разворот плеч и широкая "лопата" руки, явно не понаслышке знакомая с "железом".

- Большое спасибо, я сам встану, - с едва уловимой иронией произнес парень, приподнял зад... и опустил на место. - Только потом, - добавил он, - ага? Ты расслабься. И ткнись куда-нибудь, не маяч.

- Мы не наглеем, мы просто слегонца с дороги, - со вздохом ответила одна из девушек и криво улыбнулась, - чем этого поросенка обслуживать, помог бы лучше дамам. Между прочим, почти четыреста километров по пескам это совсем не шутка, - из сидячего положения она протянула Семе руку и тот, взяв ее, отстраненно отметил ее сдержанную силу.

"Помогать" не пришлось - девушка поднялась сама, легко, и взьерошив ладонью и без того спутанные рыжеватые волосы представилась:

- Екатерина.

- Мадина, - холодно сказала вторая, вытянув длинные стройные ноги.

- Елена, - произнесла третья и смешливо фыркнула. Лицо у нее было густо присыпано веснушками. Она немного подумала и тоже встала.

Парень тоже протянул Семе руку.

- Вячеслав, - представился он.

Сема лапу пожал, рассудив, что люди, столь деликатно представившиеся, опасными быть не могут.

- Иван, - раздался еще один мужской голос. И Сема вдруг понял, что не один он сегодня удивляется. "Пришельцев" будто током пробило - четверка подскочила и уставилась на пятого, который назвался Иваном.

Тот был тоже ничего себе явлением.

Если девушки и Вячеслав тяготели к славянскому типу, то Иван находился в совершенно иной морфогенетической категории. Более всего он походил на жителя суровых пустынь. Он и облачен был соответственно: в длинную рубаху и сандалии. Буйная черная поросль на голове ниспадала к плечам и из-под черных-же, изогнутых луком бровей, сурово смотрели блестящие, снова черные глаза.

- Какой же ты Иван? - спросила Ленуся. - Мама тебя явно дезорентировала. Ворона тебя высиживала.

Иван дернул бровью но смолчал.

- Ты к нам пятым в команду? - спросила Мадина.

- Я к вам первым, - ответил Иван.

- А где Кусака? - Ленуся покрутилась, ища кота.

- Нету, - сурово сказал Иван. - Я за него.

- Нормально, - опешил парень и на некоторое время "завис".

Сема крутил головой, пытаясь отслеживать происходящее, но все время как-то тормозил. То, что пришельцы не киллеры и не промышленные шпионы Сема понял - слишком много в них было здорового чувства юмора. Но дальше - воля ваша!

- Что еще за команда? - встрял он.

- Выкокопрофессиональная и очень опытная, - заверила его Мадина, которая, не смотря на слой грязи, смотрелась на ковре очень даже пикантно, - Все что захотите - с доставкой на дом.

Сема посмотрел на свой мобильник и на электронную записную книжку.

- Так ведь я не вызывал! А... уж групповуха мне сто лет не нужна.

Слова его всколыхнули волну негодования, которая ощутимо прошлась по кабинету, пару раз накрыв его хозяина с головой, он даже инстинктивно задержал дыхание.

- Какая групповуха?! - Катя воздела руки к потолку, а потом покрутила пальцем у виска. - Мы не проститутки. Мы выполняем желания. Как волшебники, как джинны их бутылки. Ты Алладина смотрел?

- И "Старика Хоттабыча" тоже, - буркнул Сема пытаясь сообразить, кто из приятелей его так по-идиотски разыграл.

- Хочешь - кинозвезду из тебя за три дня сделаем?! Хочешь - на Луну отправим?!

- Лучше не хоти на Луну, - посоветовала Ленуся. - Там воздуха нет и очень холодно.

- Не мухлюйте, - вдруг сказал Иван. - Пусть сам решает, что ему хочется.

- Для начала - чтобы вы объяснили кто вы такие и за каким чертом сюда явились. И, уж заодно, как попали в запертый кабинет.

- Тоже мне фокус, - фыркнула Катя.- Не фиг на работу статуи таскать, тогда и производительность труда не упадет.

- ...И вы думаете, я вам поверю? - спросил Сема через полчаса. Взгляд его перебегал с одного лица на другое, но не находил ничего, ктроме искреннего соболезнования мужику, который влип в такую интересную историю. К нему, то есть. Эдуард Григорьевич слыл человеком опытным и в делах политических, требующих проницательности и даже некоторого телепатического дара. Здесь психология была бессильна. Вернее, она с беспристрастием науки констатировала: люди говорят правду. Они не теребили кончики носов, не терли бровь, не отводили глаз но и не смотрели пристально. Руки при рукопожатии не были ни холодными ни липкими. В целом эта компания улыбчивых подтянутых людей напоминала агентов из какой-нибудь фирмы платных услуг "Любой каприз за ваши деньги". Не хватало только единой форменной одежды - какие-то левые шмотки на четверых и абсолютно несовременная белая простыня от тети Аси на пятом...

- Желание? - вслух подумал Сема, обмозговывая бредовый, явно бредовый рассказ компании, возникшей как официантка у столика в темном баре внезапно, но не пугающе. Он помолчал минуту. Потом еще две и с улыбкой произнес:

- Ребята, может лучше вы мне чего загадаете? На десять баксов на нос, например.

Неславянский Иван отрицательно покачал головой, зато остальные четверо восторженно заголосили, словно лягушки в пруду.

- Помыться и поесть, - понял Сема. Оба желания были невинны и вполне осуществимы хоть прямо сейчас - душ в офисе имелся, имелся и холодильник. Для себя он решил, что эта небольшая доза благотворительности зачтется ему позже, а расспросить подробно незванных гостей он успеет и после мытья. Даже Баба Яга сперва молодца парила, а потом ему кости мыла (перед термической обработкой в огромном закопченом котле).

- Хоть бы одежду Ментяра выдал, - с грустью и злостью посетовала Мадина, скрываясь в ванной.

Иван по непонятной причине хмыкнул. Наверное, он в своей хламиде ходил от рождества Христова и не находил в этом ничего неудобного. Везет же!

- "По повелению Аллаха раз в год меняется рубаха", - процитировала Ленуся и добавила уже от себя, - однако, видно не Аллах Ментом командует. Мы этой одежкой с 93 года пыль стираем.

Иван на это опять хмыкнул, а Сема сделал круглые глаза.

- Ребята, вы извините, что я вас на голодный желудок расспрашиваю, - деликатно приступил он, - но мне-то надо знать, кому я заказ делаю? Может у вас рекомендации с прошлого места работы есть?

Издевается он или интересуется всерьез, по его тону понять было невозможно.

- Есть, а как же, - сказал Вячеслав. - Только с собой мы их не носим. Если знаешь телефончик ФБР в США, звякни полковнику Гопкинсу. Или нет, мы же из тюрьмы-то пропали прямо на допросе... Лучше звякни агенту Малдеру.

- Кому? - фыркнул Сема, окончательно утвердившись в мысли, что его разыгрывают.

- Малдеру. Фоксу, - повторил Слава. - Мы с ним в прошлый раз работали.

Сема встал и полез зачем-то в шкаф. Из шкафа он вытянул наполовину сумку, которая щетинилсь острыми углами и вынул из нее видеокассету. Подойдя к Славе Сема сунул ее парню под нос и, стукая пальцем по буквам, раздельно произнес:

- "Секретные материалы". Скажете, что в кино снимались, вешалки для турецких шмоток?

- Грубо и не по-европейски, - отреагировала Катя.

- Какое кино? - не вьехал Слава, - он в ФБР работает. Собирает информацию об НЛО, других измерениях и тому подобной ереси... ой!...

- Сам-то понял, что сказал? - криво улыбнулась Катя.

- Да вот он, ваш Фокс! - Сема потряс кассетой перед носом компании. - Актер Дэвид Духовны в роли Фокса Малдера.

Катя без слов протянула руку. Это движение, как уже успел понять Сема, могло означать у этой девушки очень многое. В данный момент оно означало желание получить кассету и рассмотреть ее поближе.

На обложке совершенно левый мужик стоял барельефом с такой же незнакомой женщиной.

- Нет, это не он, - покачала головой Катя, - нет...

- А что это так переливается? - Ленуся потянула обложку к себе. - Как классно! Стереоизображение!

- Это голограмма, - хмуро сказал Сема.

- Может, без Динки покушаем? - предложил Слава, страдальчески потирая живот. - Диета из верблюжьей колючки воды меня как-то совсем не устраивала.

- А чем нас Мент порадует? - Катя с интересом огляделась и даже сунула руку в единственный карман на розовых с зелеными лампасами штанах. Увы, карман был пуст как высохший колодец, как череп мумии, как желудок издохшего от голода верблюда. Ленуся ощупала свои карманы, Слава - свои - с тем же результатом. Иван, сидящий в позе лотоса среди цветов в углу комнату даже не шевельнулся. Когда на него посмотрели он сказал:

- "Науки юношей питают", - сделав ударение на первом слове.

- Жаль, что Кусака от нас ушел, - сказала Ленуся. - Мы, по крайней мере, его знали.

Иван улыбался каким-то своим мыслям.

Из стоящего в соседней комнате холодильника Сема принес несколько покрытых мелким инеем пакетов и коробочек.

- Ребята, все что есть. Только микроволновка вчера издохла, так я думаю просто сварить все это?

Слава, перебравшийся в кресло, потянулся к пакету, на котором было написано, что громыхающие как кастаньеты частицы внутри именуются пельменями.

- Пакетик термоустойчивый? - спросил он у Семы. Тот пожал плечами. - Будь ласков, приволоки миску побольше.

Сема уже шагнул за дверь, когда до него донесся дикий крик Славы. Забыв о миске Эдуард кинулся к гостям и увидел, что девчонки киснут от смеха, а Слава достает из ворота своей футболки пакет с пельменями. От пакета шел пар.

- А - а, миску, миску! - Слава с воплем кинул пакет на стол.

Непонятные манипуляции пришельца вызвали законное недоумение в некоторых кругах присутствующих. Миску Сема все-таки принес, заодно прихватив и ложки. Ножницами, валявшимися на столе Слава вскрыл верх отчего-то раздувшегося пакета и по комнате поплыл запах теста и мяса, а в миску полился наваристый бульон и зашлепали сочные пухлые пельмени.

- Как это вышло? - почему-то шепотом спросил Сема. Он знал, что шел на кухню не больше семи секунд, начиная с просьбы принести тарелку. Сюда входило и стояние в столбняке.

Не отвечая Слава встал, взял со стола коробочку и шагнул к Кате. Та закрылась руками и жалобно проскулила:

- Ой нет, только не за шиворот. Я сразу умру от разрыва сердца!

Слава сгреб ее почти нежно, успокаивающе буркнул, что "не обязательно за шиворот", оттянул нижнюю резинку джемпера и протолкнул коробочку чуть выше. Катя взвизгнула, захохотала и стала биться, как обезглавленный Змей Горыныч.

- Там же вишенки, - с укоризной сказал Слава.

- Вишенки? - простонала Катя, - ну тогда ладно.

Она приложила руки к животу и буквально через секунду вытряхнула коробочку на пол. Сема увидел, что от мокрой, внезапно оттаявшей коробки тоже идет горячий пар.

Ленуся просекла тему и поспешно сказала:

- Я мыться иду! А Мадина пускай чай вскипятит.

Вымытая Мадина со счастливым вздохом села в предложенное Рыжиком кресло. Ее поздравили с легким паром и дали длинную деревянную зубочистку потому что вилок и ложек имелось ограниченное количество. Остальные ели без легкого пара. Иван от еды отказался. Он сидел рядом с открытой дверью в лоджию, освещенный солнцем, и казался вполне довольным жизнью. Через дверь врывался майский ветер, но не прохладный а теплый, приятный.

- Кто такой этот Мент, - вспомнил Сема.

- Не знаем, - отозвалась Мадина, махнув зубочисткой. - Только он нам веселую жизнь уже десятый год устраивает.

При положительном молчании аудитории она выдала сжатую версию их мытарств, где в качестве обязательных атрибутов фигурировали: тюрьма, зарядка и лапша. Сема кивал и сочувственно поддакивал, склоняясь к тому, чтобы вопреки здравому смыслу поверить этой странной компании.

- Поэтому товое право, Эдуард, загадать желание, - подвела итог Мадина.

- Ну, я ведь могу и не загадывать желание, - улыбнулся ей Эдуард. - У меня, в общем, все есть... Освободит это вас?

Мадина оглянулась на остальных

- Нет, не знаем, - сказала она наконец. Иван поднял руку.

- Можно, я отвечу? Тогда спустя семь часов человек, отказавшийся загадывать желание (даже из благородных побуждений) подвергается гипнообработке и из его подсознания извлекается необходимая информация.

- Похоже, ты поопытнее нас в этом вопросе, - заметила Мадина. - Значит, тебе и гипнообработку проводить.

- Я не хочу гипнообработку! - запротестовал Сема, - Мало ли какую информацию вы из меня извлечете?

- А ты номер файла скажи, мы только его и разархивируем, - предложил Слава. Не понять - всерьез или прикалывался.

- Там написано "Top secret", - съязвил Сема.

- Боишься, что твои тайные желания станут достоянием общественности? - с укоризной сказала Ленуся, - неужели она такие неприличние?

- Нет у меня никаких тайных желаний. Зато явных столько, что вам жизни не хватит чтобы их расхлебать.

- Назови главное, - спокойно предложил Иван, - оно распутает все нити.

Сема бессильна развел руками. Он думал о сотне дел, требующих немедленного разрешения. Вообще-то, на данном историческом этапе, дела его как раз шли из рук вон паршиво, если шли вообще - чаще стояли на месте. Черная полоса. Так что вешать свои проблемы на чужих, да еще неизвестно откуда взявшихся людей, с более чем сомнительными рекомендациями, он не хотел. Пусть даже они и выглядели симпатично и неопасно и умели варить пельмени в пригоршне.

- Знать бы, какое главное... - со вздохом сказал он.

- Почему молчит Мент? - поинтересовалась Ленуся, обращаясь к оклеенному пенопластовой пленкой потолку, - какой-то самозванный психотерапевт клиентам мозги парит, а он молчит, как рыба об лед.

Понял ли Иван, что его фигура особой симпатии не вызывает, почувствовал ли вокруг нее холодок недружественности? А если и почувствовал, то ему что, совсем на это наплевать? Или частично? Как бы то ни было, но житель пустынь только усмехнулся в себя, блеснув черными глазами.

- Я же говорил, что я к вам первым, - напомнил он.

- Власть меняется, - просекла явившаяся из душа Катя. - Он под Динку копает.

Телефон снова очнулся, и на этот раз его интонация была какой-то особенно убедительной. Видимо, ощутил это и Семипокоев, потому что баловаться с телефоном не стал, а поднял трубку и коротко произнес:

- Слушаю, Стас.

- Сема, труба! Кирпичная. Здесь налоговая, а с ними эти, из Маугли. С самим Шуруповым.

- "Акела"? - переспросил Сема отчего-то враз утративший вальяжность, - вот блин! Везет, как утопленнику.

- Кто этот Акела? - бетактно поинтересовалась Катя, облизывая пальцы.

Сема стрельнул по ней глазами, похоже, не узнавая. Взгляд его темных, чуть навыкате окуляров, приобрел сосредоточенность старушки, вдевающей нитку в иголку.

- Сема, ты там, часом, не задремал? - встревоженно спросила трубка, - Они уже к дверям подходят. Шурупов ща звонить начнет. А потом замок стрельнет, если сразу не отопрем.

- Хрен с ним, с замком, - выдал Сема, отчаянно дернув краем рта. - Задержишь его сколько сможешь. За каждые пять минут - штука баксов, идет?

- Заметано! - враз повеселевшим голосом отозвалась трубка. - А по конечностям стрелять можно?

- Если только по своим, - хмыкнул Сема и, бросив трубку, обвел всю компанию застекленевшим взглядом.

- "А мы уйдем на север! - неожиданно пропел он тонко и сипло, - Когда назад вернемся не будет никого, не только лягушенка и косточек его! Бедный Шурупов".

Компания стремительно переглянулась. Всякие клиенты ей попадались, Ерохин был далеко не подарок, не говоря уже о ПЗ, но с законченными психами жизнь до сих пор не сводила. И в этом свете было совершенно не ясно, что же со всем этим делать.

А Сема, меж тем, решительно вскрыл сейф, рассовал по карманом несколько пачек зеленых денег, до боли знакомых кудесникам по их "миллионному делу", сунул за ремень брюк пистолет, а во внутренний карман пиджака - водительские права. Все эти манипуляции он проделал не глядя на джиннов, словно вообще позабыл, что в офисе посторонние, неизвестно как туда попавшие личности. Впрочем, возможно и позабыл, потому что когда он развернулся к бару передом, к дверям - задом, и что то там такое проделал, и стенная панель бесшумно отъехала в сторону, открывая черный проход, он ринулся туду и, кажется, всерьез удивился, когда вся компания ломанулась вслед за ним.

- А вы куда? - рявкнул он и попытался пихнуть Ленусю в живот.

- Не губи меня, Иван-цароевич, я тебе пригожусь, - хмыкнула девушка и стальными пальцами заклещила намертво накаченную руку Семы. Тот взглянул в безмятежные, улыбчивые глаза девушки, понял... и больше не спорил.

Темный проход оказался лифтом.

Компания поняла это, когда дверь захлопнулась: они оказались в полном мраке а пол под ногами очень слабо, но вполне ощутимо завибрировал.

- У меня клаустрофобия, - сказала Катя, но ей никто не посочувствовал и она заткнулась.

- А почему кнопок нет? - спросила Мадина.

- А потому что только одна остановка, - пояснил догадливый Рыжик, и точно - через несколько секунд двери раскрылись и джинны выкатились в серый бетонный бункер. Его освещала единственная лампочка. Пахло бензином и резиной. Мадина ахнула и на несколько мгновений застыла в экстазе, обозревая сверкающую красными крыльями "Феррари", темный "Вольво" и новенький белый "Форд" с насмерть затонированными стеклами.

В тот же миг в здании что-то грохнуло, казалось, пол шевельнулся под ногами. Это была, конечно, иллюзия, но такая реальная, что девушки испуганно переглянулись и даже слегка побледнели.

- Все, - сипло прокомментировал Сема, - Шурупов двери вынес, - и, машинально взглянув на часы, добавил, - три штуки премиальных Стас заработал.

Джип "Гранд-Чероки" был серым, как с рождения не мытый слон, и поэтому его поначалу не заметили, но когда Сема распахнул дверцу мышастой навороченной горы - помести видеосалона с тяжелым танком, джинны толпясь и подсаживая друг друга полезли следом. Сема покосился на них недовольно но, помятуя о сцене в лифте, спорить не стал.

Стена отъехала вправо. Джип взревел как раненый носорог и, топча газон, вылетел наружу. Этот выход из гаража был резервным и не использовался Семой никогда... кроме того раза, семь месяцев назад, когда он таким же "виртуальным" способом сбежал от законной жены - Аниты. Но и тогда Сема стенку не рассекретил, а воспользовался вентиляционной шахтой, поэтому сейчас "Акела" про гараж ничего не знал.

В боковое окно джинны, свалившиеся в кучу, мельком углядели кавалькаду белых "Мерседесов" с синими полосками, похожих на кроссовки и с "бантиками" мигалок на крышах. Чуть поодаль приткнулся микроавтобув с оскаленной волчьей пастью по левому борту.

Внезапно и, как показалось кудесникам, откуда-то из под колес, или чуть левее, словом, ужасающе близко по джипу шарахнула автоматная очередь.

Катя ойкнула и сунула голову в колени. Мадина ткнулась куда-то подмышку Рыжику. Ленуся в шоке как черепаха попыталась втянуть голову вовнутрь туловища и очень удивилась, когда ей это не удалось. И только новенький невозмутимо наблюдал в окно за всем происходящим. Он даже не попытался пригнуться.

- Бронепластмасса, - похвастался Сема, - крепче железа. Эх, черт! Маленько не успели.

На перекрестке, мимо которого толь что проскочил джип, неприметный с виду паренек в каске сделал ленивую отмашку полосатым жезлом.

- Все, - упавшим голосом прокомментировал Сема, - Шурупов по рации ГИБДД оповестил. Теперь из города не выбраться. Не на этом, так на другом перекрестке точно влетим.

Завернув в первую попавшуюся подворотню Сема заглушил мотор и, установив локти на "баранку" стал гипнотизировать взглядом синего пластмассового дракончика над лобовым стеклом.

Несколько секунд все молчали, отчего то не решаясь нарушить размышление клиента. А тот вдруг тяжело вздохнул, шевельнул квадратными плечами... открыл рот... Все напряглись.

Но плечи Семы снова опали и, сгорбленный над баранкой джипа, он хрипло и задушевно протянул:

Голуби летят над нашей зоной.

Голубям преграды в небе нет.

Вот бы полететь за голубями,

На родную землю посмотреть.

-Нас забор высокий не пускает, -

тоненьким, жалобно-вдохновенным голосом подхватила Катя, -

И "колючка" в несколько рядов.

- Конвоиры с вышек в нас стреляют, -

внесла свою лепту Мадина, - и собаки рвутся с поводков...

При упоминании о рвущихся собаках Иван издал звук, весьма схожий с шипением, и компания, оборвав жалостливую песню, уставилась на него в упор.

- Ты что то хотел сказать, Ванюша? - предположила Ленуся.

- Я сделать хотел, - буркнул Иван. Помолчал немного и добавил, - но не буду.

- Да уж, потерпи, - кивнула Катя.

И в этот момент ожил телефон в машине.

Тонкий комариный писк показался оглушительным. Сема зачем-то взглянул на часы, потом вокруг себя. И потянулся к трубке как к ядовитой гадине. Взгляд у него был... тоскливый.

- Семипокоев, - официально представился он.

- Шурупов, - рявкнула труба.

- А - а... Акела промахнулся, - съехидничал Сема. - В следующий раз сачок бери. Для бабочек. С ним ветер в поле ловить сподручнее. Впрочем, сачков у тебя и так хватает.

- Не валяй дурака, Сема, - железобетонным голосом отозвалась труба, - город для тебя закрыт. Твой арест - вопрос времени. Так что предлагаю сдаться немедленно и сообщить о своем местонахождении прямо сейчас.

- А если не сообщу? - поинтересовался Сема.

- В таком случае вдобавок к той сумме, которую вы, гражданин Семипокоев, задолжали государству в виде невыплаченного налога, вам придется оплатить и весь бензин, затраченный на вашу поимку.

- Жестоко, - хмыкнул Сема. - Слушай, Шурупов, а может я лучше сразу Тюмень тебе куплю, а? Дешевле обойдется.

Что ответил на это бравый командир спецподразделения "Акела" при налоговой инспекции, джинны не узнали, потому что Сема, снова взглянув на часы, быстро нажал на "сброс" и оборвал интересный разговор.

- Вы тут на счет желания спрашивали, заветного, - проговорил он вдруг.

Кудесники замерли, боясь спугнуть лирическое настроение Семы.

- Ну?! - тихо "подтолкнул" Иван.

- Да какой толк... Вы этого все равно не сможете.

Джинны переглянулись.

- По-моему нас оскорбили, - сказала Ленуся, - или вы слышали что-то другое?

- Не обижайтесь, девушка, - неожиданно мягко сказал Сема. - Я допускаю что вы - профи. Но я хочу... Эх! Назад в детство хочу. И не в мое, а в папино. В пионерское...

Тут компания начала издавать такие звуки, что можно было подумать, будто кто-то задыхается в насмерть закупоренной курилке. Меньше всего это походило на восторженное отношение к тому, что Сема разродился после внезапной скоротечной беременности мыслью о заветном желании. Так заполохаться могла бы героиня фильма ужасов, наступившая в темном подвале на нечто мягкое и скользкое. Сема даже оскорбился (Внутренне. Внешне он всегда был вполне спокоен, если не сказать - безразличен). Лицо Ивана-царевича приняло вид прямо-таки соответствующий общему настроению. Видать, и его проняло желание Семы.

- Э-э, - прогудел Иван, явно огорошеный. Но инициативу перехватила Мадина, решив что именно сейчас - самое время выяснить, кто же все-таки в компании "первый", а чье место в буфете.

- В смысле - уехать в прошлое? - деловито уточнила она, будто и впрямь могла, нажав на кнопку соответствующего прибора, отправить бизнесмена в 19... год, а то и в более ранние периоды. Сема напрягся, почти ожидая, что вот сейчас произойдет нечто, о чем показывали в фильме "Гостья из Будущего"... Однако Мадина решительно помотала головой, - Ты бы еще Луну захотел под волейбольную площадку. Надо ведь думать прежде чем всякую ересь загадывать!

Мадина даже расстроилась. С таким желанием они еще не сталкивались. Ведь время - вещь нематериальная. Его не увеличить и не уменьшить, не раскрасить и не заморозить.

- Вообще-то не такая уж и ересь, - задумчиво проговорила Катя. Джинны уставились на нее как на вдруг неизлечимо и заразно заболевшую: жалостливо, но с паской. Она и бровью не повела.

- Помните Хабаровск? Авгиевы конюшни мы чистили год, а на Земле прошло всего пол-года. Так что со временем вполне можно покрутить... Способ есть. А если есть, то мы его найдем, в этом сомневаться не приходиться. Только Бобика в данный исторический период у нас нет.

- И тренироваться прямо на клиенте придется, - сообразил Рыжик, - черт. Это может быть опасно.

- Ну, зачем обязательно время назад поворачивать, - резко подал назад Сема, - детство, оно же категория вечная, вневременная...

- В смысле, пацана из тебя сделать? - спросила Ленуся. - Так я думаю - десять штук пластических операций и несколько - на железах и дело в ажуре.

Сема шарахнулся от нее, насколько позволяли размеры салона. Уж очень профессиональный был у нее тон. Казалось, еще секунда, и Ленуся извлечет из кармана скальпель и шприцы и прямо на сидении автомобиля вырежет все, по ее мнению, лишнее.

- Я в поход хочу, - объяснился, наконец, Сема с нездешней тоской. - Заманали меня все эти лепепе с налогами и бандюками... Хочу в траве поваляться, рыбку половить, костер пожечь. Нет, я, конечно, могу и так на природу съездить с пацанами, но ведь это совсем не то, про что отец рассказывал. Он с четвертого класса каждый год в пионерский лагерь ездил. Горны там всякие, вожатые, зарница... Дежурство у знамени. Он клял их в три прицепа, а глаза были такие, что отпусти его в это самое пионерское детство - убежит прямо сейчас, бросит и дом в Лондоне, и пол-небоскреба на Манхэттене, и остров в Средиземном море. Сбежит в ту палатку... Я тоже хочу в палатку. Хочу пожить как человек, как беззаботный ребенок, без мобильника, без телохранителей, без налогов и без жены.

У компании вырвался такой вздох облегчения, словно им объявили о помиловании за секунду до казни, когда уже и палач весь в черном схватил рукоять рубильника, готовый отжать ее вниз.

- Молодец, мужик, - одобрительно сказал Рыжик.

- "Тайные желания Эдуарда Семипокоева", типография города Питера, тираж - один экземпляр, - Катя расслабленно откинулась на спинку сидения, закрыв глаза. Мадина покосилась на нее, не одобряя витиеватости стиля и, видимо, из зависти, ущипнула за бок. Катя взвилась, треснулась о потолок и принялась энергично щипать Мадину.

- Девчонки! - попытался урезонить их Рыжик, - Что вы как ожившие кильки в банке трепыхаетесь?

- Дурной пример заразителен, - мрачно заметил Иван. С этими словами он что-то кинул в окно, и сей предмет немедленно утонул в каком-то канале. Никто этого не заметил.

- Надо избавится от машины, - сказал Сема, - И купить прибамбасы для похода. Или фирма обеспечивает?

- Увы, - Ленуся развела руками насколько это позволяла теснота машины. - Нам сверху еще ни разу ничего подобного не сбрасывали.

- Что-то я не очень понимаю, какова наша роль в этом деле, - пробормотал Рыжик.

- Компанию составить, очевидно, - со вздохом сказал Сема. Он достал из под себя кожаный лопатник и высыпал из него на колени несколько кредитных карточек и наличные.

- Что это за фантики? - Рыжик с любопытством сгреб в кучу несколько бумажек и стал их разглядывать, - Это деньги что ли? Больше на вкладыши от жвачек похоже.

- В общем-то они примерно такую ценность и имеют, - с грустным смешком сказал Сема. - Баки вы, надеюсь, уже в жизни видели?

- Ха! Ну вы посмотрите на него?! - с одесским акцентом проговорила Катя, - Видели ли мы баки? Да мы их два лимона одному дяде Мише заработали и за здорово живешь отдали. Честное пионерское.

- Как-нибудь расскажете, - сказал Сема. - Сейчас мы с вами выйдем из машины и пешочком прогуляемся до вокзала. А у вас кроме этих мерзких треников одеть нечего? Вы же как сигнальные маяки будите на улице. И не захочешь - да запомнишь.

- У нас только один стоп-сигнал, - невнятным голосом произнесла Ленуся. - Царевич в своей хламиде на кришнаиста смахивает.

Все обернулись к Ивану, желая убедиться в его преступлении перед модой. Иван презрительно улыбнулся. На нем были темно-серые шорты, заправленная в них серая майка, слегка мешковатая, а длинные волосы чудесным образом превратились в короткую щетину.

- Осталось четыре стоп-сигнала, - холодно сказал Иван. - И если эти сигналы соизволят прочесть то, что написано на этикетках, вшитых в их воротники, думаю, жить им будет полегче.

Начался сеанс стриптиза. Затем сеанс одновременного чтения "про себя". Потом, похоже, началась групповая истерика.

- Ментоза, мерзавец куриный!, - непонятно выругалась Каття, - Убью! На этот раз я его точно убью! Сподобил бы Господь встретить в темном переулке...

- Восславим же царевича, - восторженно стеная и заламывая руки объявила Ленуся. - Как я мерзла под Хабаровском!

- Что написано-то? - спросил Сема.

Рыжик молча показал ему этикетку. На тряпочне русским по белому было начертано следующее: "Мультиодежда. Закрыв глаза мысленно представьте желаемый результат. Производство компании "Эргозеба". Не гладить утюгом".

- В Новый Год сбываются вся мечты, лучший мой подарочек - это ты, - кося под актера Папанова пропела Ленуся. - Еще бы знать, что сейчас носят.

Девушки припали к окнам, жадно разглядывая людей, семенивших мимо. Надо сказать, что за прошедшие десять лет мода не слишком изменилась. Если американцы потрясали безвкусицей кричащих красок, то земляки, все так же как и прежде, предпочитали цвета, в какие одеваются, обычно, во время похорон.

Черный, коричневый и изредка, как неуважение ко всеобщему трауру - белый и сдержанный синий или зеленый. Несколько подростков с хохотом и криками пронеслись на роликовых коньках, извиваясь всем телом... но их одежда вряд ли могла служить образцом для того, кто хочет остаться незаметным в питерской толпе. Скорее, так можно было маскироваться на карнавале в Рио или в тех же штатах на День Всех Святых. Прошла некая дива в ультрокоротких шортиках, больше похожих на бандаж для боксеров и в ядовито-розовом топике.

- Прости, Господи, - вздохнула Мадина, - Ты всегда знал, что я ненавижу розовый цвет.

Она почувствовала, что омерзительная одежда на ней зашевелилась, будто каждая ниточка ожила и переползала на другое место.

- Когда глаза-то открывать? - поинтересовалась она, раздираемая любопытством.

- Прямо компьютерная графика, - проворчал Сема. - По-моему, глаза надо открыть, а кое-что другое прикрыть. Я хоть не ханжа, но...

Катя по-дружески прикрыла Мадину курткой, пока та меняла ультрокороткие шорты на приличные.

Когда все оказались одеты более или менее по-моде, тонущий корабль был брошен. Сема задержался в машине, похоже он что-то пытался найти.

- Потерял чего? - по-доброму спросила Ленуся.

- Мобильник...

Телефон исчез без следа. Хуже всего было то, что никто не хотел признаваться в причастности к его исчезновению. Устраивать допрос с пристрастием время не позволяло, поэтому Сема махнул рукой на телефон (не без тайного удовольствия). Он погладил джип на прощание, поцеловал его в лобовое стекло и отчалил. Машину, в отличие от мобильника, ему было жаль до слез - ведь он мечтал о "Чероки" с детства, когда потел над тошными уроками. Его сверстники били в подъездах лампочки, тайно и явно курили, и не только табак, ходили банда на банду, ломали друг другу носы и прочие кости, приобщались к Зеленому Змию, а Эдик мечтал о "Чероки", делая литанализ оригинала "Рамаяны". Язык пушту давался ему с трудом.

Под "дворники" Сема воткнул бумажку, написав на ней маркером: "Подарок налоговой инспекции". Впрочем, ключи он сунул себе в карман и на сигнализацию машину поставил.

Начиналась другая жизнь. Это Эдуард чувствовал каждой молекулой своего тела. То, что он раньше видел из окна своего автомобиля, теперь становилось его реальностью.

- Куда поедем? Я из всего глобуса области знаю только "Железо" и Вырицу, - сказала Ленуся задумчиво.

- Про "Железо" ты рассказывала, - припомнила Катя, - Там комарятник, мы туда не поедем и не проси.

- Тогда в Саблино. Там есть водопад и пещеры. В них можно заблудиться.

- Шикарная перспектива! - иронично сказала Мадина, - А трясины ты ни одной не знаешь? В ней можно утопиться.

- Знаю! - не обиделась Ленуся. - Но она в "Железо", в комплекте с комарами и тухлой селедкой.

- Я морскую рыбу не люблю, - признался Сема. - Мне бы ершиков тухлых или тухлого леща.

- Привередливый ты тип, - неодобрительно заметила Катя. - Еда, к твоему сведению, и это знает любой студент, делится только на две категории.

- На съедобную и несъедобную? - предположил Сема.

- На имеющуюся и отсутствующую, - ответила за Катю Мадина. - Куда едем-то?

- В магазин туристических принадлежностей, - Сема встряхнул лопатник, - тут по-близости есть один.

Дислокацию всех городских турмагазинов Эдик вызнал еще ребенком, и в каждом бывал так часто как только мог. Увы, у него никогда не было времени на практике выяснить, чем спальники на синтепоне отличаются от спальников на пуху, и в чем преимущество рюкзаков "Каньон" перед солдатскими вещмешками. Он разглядывал цветное великолепие разнообразных палаток, курток, брюк, спасжилетов и просто жилетов - от холода. С потолка, как осиные гнезда, свисали рюкзаки. Лоснящиеся синтетические тросы, похожие на лианы или тропических змей, огромные костровые тенты. Здесь пахло свежей резиной, брезентом, краской и металлом, то есть так, как, по мнению Эдика, пахла "настоящая жизнь".

Новехонькие вещи шуршали и поскрипывали в пальцах. Они были в ожидании приключений и все, входящие в эти двери, знали, что ожидания вещей никогда не обманываются. Потому что все, входящие в эти двери, всего лишь делали здесь короткую остановку перед Приключением. На этот раз вещи дождались.

Джинны приступили к "упаковке" со знанием дела и истинной страстью. Над каждой вещью разгорались споры. Сначала выбирали "домики". Трехместных палаток в природе не существует, так что выбор колебался между двухместными и четырехместной. Рыжик предложил купить шатер, но Мадина заявила, что в общаге уже нажилась и больше не желает.

- Будешь на улице жить, - заключил Рыжик. Мадина царапнула его взглядом, но промолчала - видимо слова, которые шли на язык казались кощунственными в этом храме.

- Сейчас ночи еще холодные, так что палатки лучше небольшие брать, они и свечкой прогреваются, и камнем, - рассудительно сказала Ленуся. Рыжик что-то сказал на счет жарких объятий, но его не послушали, и двухместные палатки были куплены.

Спальники выбирали по весу и выбрали самые легкие, что обошлось Семе в кругленькую сумму. Рюкзаков, к счастью, понадобилось только три - их набили пенками и спальниками и нагрузили на мужскую часть команды.

Сема расплатился наличными, справедливо полагая, что кредиткой пользоваться опасно.

Он впал в эйфорию, сжимая в тех самых жарких объятьях новенький, пахнущий кислым рюкзак.

Мультиодежды у него не было, и поэтому он переоделся в спортивный костюм и подобрал себе кроссовки на толстенных подошвах. За такую прорву покупок ему подарили футболку, бейсболку и карточку покупателя, которая давала возможность приобретать товары в этом магазине с пятипроцентной скидкой.

- Теперь они закроются на два дня и будут пропивать твои деньги, - сказала Ленуся, когда они вышли на улицу. Яркое солнце после полумрака магазина заставило всех зажмуриться.

- Ой, - жалобно сказала Катя, - а ведь сейчас будет зарядка.

Рыжик помрачнел и скинул рюкзак на асфальт. Прохожие косилисб на яркую группу людей, которым взбрело в голову застыть посреди улицы.

- Какая такая зарядка? - обеспокоенно спросил Сема.

- Физическая, - сурово объяснил Рыжик.

- Может, перетопчетесь без нее?

- Это от нас не зависит, - с тоской сказала Ленуся, - нами управляют космические менты, мы ведь тебе рассказывали. А эти садисты еще ни разу про зарядку не забывали.

- Так это что, правда была? - изумился Сема. Не смотря на мультиодежду он все еще оставался скептиком, - да, невесело вам. Но, могу сказать без лести, что выглядите вы покруче фотомоделей из "Плейбоя".

Девушки дружно покраснели.

- Эх ты. Нет, чтобы заметить нашу душевную красоту, - грустно произнесла Мадина, - нет, все внимание на какие-то выпуклости.

- Маньяки, - согласилась Катя и крикнула в небо, - Ну, где там физрук!? Переоделся уже?

- Он не придет, - сказал Царевич и со вкусом потянулся так, что заскрипел каждый сустав, включая блочные в пальцах. - Мне велено передать, что зарядки теперь не будет.

Катя в избытке чувств порывисто обняла Мадину, Рыжика и Ленусю вместе. Царевичу она послала самую дружескую улыбку, но он никак не отреагировал. Похоже, у него был паралич лицевого нерва.

Рыжик подхватил на плечи рюкзак.

- О.кей! Так куда мы идем?

- К ближайшему вокзалу, если вы не против, - сказал Сема нетерпеливо. Ему казалось, что у него все зудит от желания немедленно оказаться в электричке. Зудит не только в теле, зудит только что купленная одежда и палатка. И Рюкзак. Сесть на желтое, покрытое лаком сиденье у пыльного окна, слушать хрип машинисто, объявляющего остановки, смотреть на мир, проносящийся мимо и рисовать перед мысленным взором большую фигуру из трех пальцев под носом у Шурупова, "Акелы", Аниты, Металлостроевских и вообще всего этого осточертевшего Семе города. Гуд бай, май лав, гуд бай...

Он шагал впереди новоприобретенной компании, радуясь хорошей погоде, улыбаясь суетливым воробьям, чувствуя, как упруги подошвы кроссовок, как приятна тяжесть рюкзака.

Где то на задворках разума злой мухой крутились мысли о событиях, которые вызывали у него сильнейшую тревогу еще сегодня утром. Теперь он ушел в сторону от этой тропы. Пусть гонятся за призраком, если хотят. Потому что бизнесмен Эдуард Семипокоев по кличке Сема уплыл в туманную даль и растворился в ней. Во всяком случае к парню с новеньким рюкзаком, бодро шагающему к вокзалу, этот мрачный тип не имел никакого касательства. Кто он такой, этот Семипокоев? Эдик такого типа не знал. И знать не хотел. Уж больно невеселая у него, того типа, была жизнь. Ну ее совсем.

На вокзале уже объявили отход электрички и выбор был сделан. Куда шла электричка - никто не услышал, зато бежали к поезду так, словно их несло воздушной волной от взрыва. Народу на вокзале было столько, будто шла презентация лекарства от ожирения, облысения, оглупления и безденежья. Причем, к отходящей электричке помчалась почти половина людей, навьюченных почище приснопамятных верблюдов.

Некоторые катили тележки, а иные проявляли чудеса ловкости, ухитряясь бежать, неся на пупках коробки с ломаюшимися от встречного ветра помидорами, словом, паника началась такая, будто данная электричка последняя, и не только на сегодня, а вообще.

Ехать пришлось в тамбуре. Нижней точкой опоры на шестерых человек были три ноги - одна Рыжика и две Царевича. Царевичу тут же на ноги улеглась здоровенная собака и стала чесаться и рычать. Тот побелел, позеленел, стал каким-то нервным. Короткие волосы на его затылке, ближе к шее, вроде бы зашевелились и из горла исторглось шипение, которого по причине всеобщего гвалда все равно никто не услышал. Кроме компании в тамбуре уместилось еще человек десять и столько же тонн груза. Один человек оказался плаксивой девочкой лет шести, которая сидела на двух больших коробках. С ней ехала бабушка. Между остановками она снимала туфли и жаловалась на отекшие ноги и натертые пятки. На одной из остановок бабулю вынесли вместе с туфлями, девочка немедленно начала плакать а собака заскулила, видимо, за компанию. Бабушка вернулась, а туфли не смогли. Двое мужчин, видимо, приняв Рыжика за улей, принялись усердно окуривать его вонючим дымом.

- Вы бы не курили, а? - сдерживая гнев попросил Рыжик.

- Да мы чуть-чуть, - сказал один из курильщиков.

- А я поблюю, - сказал Рыжик, - но не беспокойтесь, тоже чуть-чуть.

Оскорбленные курильщики курить перестали, но тут от пола поднялся ядерный запах квашеной капусты.

- Ой!, - заполошилась какая-то женщина, - Мою капусту разбили! Ну ведь надо же под ноги смотреть, пинаете что попало.

- Девушка, не толкайтесь, -строго попросила пожилая дачница, и Катя сообразила, что обращаются к ней. - У меня рассада, вы ее поломаете.

Ленуся вдруг начала чесаться. Сначала она скребла голову, потом запустила руку под куртку. Как бы смущаясь, она громким шепотом спросила у Кати:

- У тебя еще мыло от педикулеза осталось?

Та моментально поймала ситуацию:

- Тоже не прошло? - посочувствовала она. - У меня тоже... Днем еще ничего. Наверное, вши днем спят. А ночью грызут.

Ленуся заерзала спиной по стене, прикрыв глаза.

- Знаешь, - простонала она, - я думаю, что это не вши, а чесотка.

Они не забыли о том, что у них есть мультиодежда. Пассажиры нервно задвигались, отступая от двух чешущихся оборванок. На первой же остановке тамбур очистился, а девушки вернули себе прежний вид, в одно мгновение чудесно исцелясь от педикулеза вместе с часоткой.

- Порядок?

- А то! Рожденный ползать везде пролезет.

Впрочем, радовались они недолго. Те десять или пятнадцать человек, которые завинтились в тамбур на следующей остановке, ничего не знали о спектакле, а повторять его "на бисс" было стремно. Выгадали они только в том, что место собаки заняла коза. Сомнительная выгода, у собаки, по крайней мере, не было копыт. Впрочем Царевича коза совершенно не нервировала и это было уже хорошо.

Когда появился контролер, пожилой мужичок с алой повязкой на голой руке, ему никто не обрадовался, видя в нем лишь конкурента за жизненное пространство.

- Билеты, - рявкнул контролер.

Задергался только Эдик, который вспомнил, что никаких билетов они не брали, а до появления контролера искренне считал электричку бесплатным видом транспотра. Ехать так да еще и платить?! Прочие обитатели тамбура думали точно так же и на контролера даже не посмотрели. После нескольких минут препирательств контролер выдал один льготный билет на всех, что было только справедливо, потому что в тамбуре никаких мест не было.

- Так куда же мы все-таки едем? - спросила Мадина у спины Рыжика, в которую была почти вжата лицом. Дышала она еле-еле, чувствуя чей-то локоть в своих ребрах.

Рыжик ответил:

- Знаешь, сколько не вслушиваюсь - не могу понять. Он так хрипит, будто концы отдает. - Рыжик, конечно, имел в виду машиниста, но дедок рядом принял сказанное на свой счет и так распыхтелся, что название следующей остановки они тоже проворонили.

- Это я к тому, - сказала Мадина, когда дедок остановился передохнуть, - что если нам все равно, то может вылезем прямо сейчас. У меня сил больше нет.

- Вы не подскажете, куда идет эта электричка? - вежливо спросила Ленуся у дачницы.

- А куда вам надо? - оживилась та. До этого вид у нее был замученный, как у узницы замка Иф из романа Дюма.

- Нам все равно, но хотелось бы недалеко от речки или озера.

- Да у нас этих речек! У нас из возле поселка одна большая и две маленьких а озеро в получасе ходьбы. Вы студенты?

- Ага, - честно соврала Ленуся.

- У нас студенты часто бывают.

Дачница погрузилась в мысли вслух. Она размышляла о погоде, о природе, о том, как трудно достать навозу, и сколько стоит молоко у Степичевых, а сколько у бабы Кристи. Можно было подумать, что ее заслали агентом от какой-нибудь турфирмы или вербовщицей в дачники.

На следующей остановке из электрички вышла почти половина пассажиров и, как партизаны, люди исчезли в глухом лесу. Поезд горомыхая и подвывая уехал, и наступила тишина.

Шестеро стояли на хрустящей серыми камнями насыпи, подающейся под ногами. У Эдика кружилась голова.

- Ты живой, миллионер? - бестактно поинтересовалась Ленуся.

- Наверно... Пока не знаю. Это что, так вы и ездите?

- Именно, - кивнула Катя. - И это еще дневная электричка. А возвращаться мы будем на вечерней.

- И что? - не понял Эдик.

- Там народу раз в девять больше, - пояснила Катя, с легким злорадством отмечая, что Эдик из бледно-зеленого становится густо-фиолетовым. Никакого сочувствия, в отличие от Ленуси, к миллионеру-страдальцу она не испытывала. Потому что была твердо убеждена, что от поездки на пригородной электричке не умирают. Ну а то, от чего не умирают, оно, обычно, только на пользу. Развивает кругозор и закаляет волю.

- Ну что, братцы-кролики, идем куда посмотрят глаза? - предположила Катя.

- Мы забыли несколько очень важных вещей, - внезапно сказал Рыжик. - У нас нет топора или пилы, нет спичек, нет пленки от дождя для палаток, нет мази от комаров. Я об этом всю дорогу думал но, наверное, не все еще вспомнил.

- Спички нам не нужны, - спокойным голосом напомнил Царевич, - без мази придется обойтись, палатки непромокаемые - мог бы заметить. Топорами сами поработаем, не зря же нас учили. Так что единственное, без чего будет трудно - это еда.

Еду решили купить в поселке, где обнаружилась небольшая лавочка и к изумлению джиннов вполне спокойно приняли Эдиковы доллары, бойко пересчитав цены по курсу на сегодняшний день и вычтя сдачу. Припасы разделили между Рыжиком, Эдиком и Царевичем. Припасов было: несколько банок рыбного паштета, лимонад "Байкал", карамель "Ивушка" два пакета и три черствых батона. Остальное автолавка должна была привезти в конце недели, если ее по дороге не приберет, так просветил джиннов ошивавшийся рядом туземец. Ни чая, ни хлеба, ни, самое главное - соли они не обнаружили, зато купили, по настоянию Ленуси, марганцовки, а по настоянию Кати - аспирина и сушеной черемухи. Через десять минут сложных расчетов в уме Мадина поняла, что селяне их нагрели как минимум на полтинник, но озарение пришло к ней уже на полпути к озеру, поэтому она никому ничего не сказала - зачем расстраивать.

Солнце жарило вовсю. В припорошенной пылью траве, иногда застенчиво умолкая, трещали кузнечики.

- Царевич, мы ждем объяснений, - вдруг сказала Ленуся. - Ты появился, можно сказать, ниоткуда, и все про нас знаешь...

Иван, помедлив, все же соизволил ответить:

- Я тоже был в одной их команд, исполняющих желания, но моя вина оказалась превосходящей срок, отмеренный моим напарникам. Они свободны, а я продолжаю трудиться на благо галактики Млечный путь.

В его голосе прорезалась легкая ирония.

- Когда же тебя загребли? - поинтересоваась Ленуся.

- Давно. Я не очень следил за датами, но думаю, что это случилось когда Междуречье переживало свой упадок. Не надо объяснять где находилось Междуречье?

- Это между Тигром и Ефратом, - автоматически вспомнил Эдик.

- Да, где-то в том районе. Плюс-минус трамвайная остановка. Я был одним из вельмож и командовал ирригацией. Я планировал каналы для всей страны и делал чертежи озер дли принцесс. Была у нашего царя привычка часто жениться; он брал несколько жен в год из разных провинций. Естественно, с женой царю доставалась и вся провинция, ведь он женился только на принцессах. Каждая принцесса, прибыв ко двору, имела право построить свой личный дворец. А какрй же дворец без озера? Тут вызывали меня и я планировал и руководил работами по строительству. Ни разу я не отказал ни одной принцессе, да и разве я мог? Я изрыл каналами всю страну, как червь, и сдвинул тем самым равновесие в ней...

Царевич вздохнул.

- Я убил Междуречье, - тихо закончил он. - Земля там стала бесплодной. Она рождала только соль, и меня живым взяли на небеса. А с вами я уже не впервые, а с самого первого задания.

- Ну ты наворотил! - возмутилась Ленуся. - Вечно так: сперва перелопатят, а потом за голову хватаются - экологическая катастрофа! Но ты - просто феномен.

- Как это - с первого задания? - переспросила Катя, - ты вроде не мальчик-с-пальчик, как же мы тебя не заметили?

Царевич, кротко улыбнувшись, промолчал.

Мадина поровнялась с ним и потрепала черный "ежик" на его голове.

- Что то мне твоя масть нашего Кусаку сильно напоминает, - задумчиво сказала она.

- Тесная шкурка, - снова улыбнулся Иван. - Быть котом и притворятся им - разные вещи.

- Тогда где же котик? - грозно спросила Мадина, уткнув руки в бока.

- Гуляет по небесным полям. Когда вас замели, ему уже было двенадцать лет. Так что он умер на Базе.

- База? Да, а где же все галактические менты обитают? - поинтересовалась Катя?

- Альфа-Центавра знаете? - спросил Иван. - Точно не там.

- Бедный Кусака, - дрогнувшим голосом сказала Мадина. - Царство ему небесное.

- Надо выпить за это, - сказала Катя, - ну, в смысле, помянуть, - поспешно добавила она в ответ на укоризненный взгляд Ленуси.

- Алкоголичка, - вздохнула та. - Свежий воздух на тебя так действует или нехватка витаминов?

Воздух здесь был, действительно, хоть нарезай его кусками и отправляй в какие-нибудь промышленные центры вроде Челябинска в качестве гуманитарной помощи. Пахло сырой землей, хвоей, душистыми луговыми травами, спускавшимися с ближнего холма. У озера, словно в карауле, выстроились прямые сосны. Их ветви сплетались меж собой, образуя буро-зеленые клетки, и от этого сосны были похожи на подтянутую шотланскую гвардию. А сразу за ними лежало дивной красоты и глубины зеркало с чуть выпуклой линзой. Иногда, когда налетал легкий ветерок, по этой линзе пробегала рябь, и тогда в хвое начинали метаться запутавшиеся в ветвях солнечные зайчики.

- Ну и как? - бодро спросила Катя, - похоже это на Канары?

- Нет, не похоже, - ответила Ленуся, потому что Эдик молчал, - канареек нет.

- Почему? - возмутилась Катя. - Как мы выживем - три дня без канареек!

- Наловим соловьев и покрасим охрой, - предложила Ленуся.

Этот тупой и безответственный треп мог продолжаться еще очень долго, если бы вдруг не ожила статуя Эдуарда.

- Как это... оно... озеро, в общем, называется? - отчего-то шепотом спросил он.

- Жабье, - ответила Ленуся, которая уже навела справки в деревне.

- Tood lake, - машинально перевела Катя, - у - у... Почему так грубо? Почему не "Лебединое", например?

- Потому что здесь лебеди не водяться, - ответила Ленуся. - И не водились. Для них здесь кормовой базы нет. А жаб тут до кучи.

Как будто специально для подтверждения ее правоты, из травы выглянула лупоглазая добродушная морда в бурых пупырышках. Тяжко вздохнула и подтянула брюшко, толкаясь перепончатыми лапками. Босая нога Мадины оказалась как раз на дороге у жабы.

- Какая прелесть! - восхитилась та, - ты здесь живешь, да? А мы в гости приехали.

- Очень приятно, - съязвила Ленуся, - ты ее поцелуй - вдруг царевичем станет. Хотя нет, лучше не целуй. Одного хватит. Два царевича в компании - это уже перебор.

- А что это там Рыжик делает? - спросил Эдик.

Девушки синхронно обернулись. Рыжик, стоя на коленях у кромки леса, с сосредоточенным и углубленным выражением на веснушчатой физиономии вонзал в землю прямую ладонь и, работая ей, как лопатой, отбрасывал землю в сторону, постепенно углубляясь.

- Могилу роет, - определила Катя.

Эдик поперхнулся следующим вопросом:

- Кха - аму могилу?

- Тебе, конечно. Ты ведь пионерское детство хотел? Ну вот мы и устроим его тебе по полной программе. "Идут пионеры - салют Мальчишу!"

Эдик обвел глазами девушек, надеясь уловить признаки спрятанного смеха, и сам готовясь посмеяться. Но компания была на редкость серьезна. И в Эдике впервые шевельнулось мрачное подозрение, что пионерский лагерь - это не совсем пятизвездочный отель на солнечной Ривьере, это нечто даже не другое а, пожалуй, третье...

Вдали застрекотал винт вертолета.

Эдик, услышав этот мирный и такой понятный звук, повел себя как-то неадекватно: втянул голову в плечи и оглянулся на девчонок так, словно они могли помочь.

- Воздух! - неосмотрительно крикнула Катя, - "Юнкерс"! Ложись, сейчас бомбить будет.

- Да ну тебя на фиг, - поежился Эдик, продолжая прислушиваться. Мышцы шеи, сведенные судорогой внимания, по мере удаления шума потихоньку расслаблялись.

Выкопав довольно приличную "помойную яму" Рыжик отступил на шаг, чтобы полюбоваться своим произведением, и едва не наткнулся на Царевича. Тот взвыл как кот, которому наступили на лапу, и Рыжик совершенно машинально буркнул: "Не ходи босиком". Потом покраснел и стал неловко извиняться.

- Да ладно, забудь, - отмахнулся Царевич. - Я, если ты помнишь, не злопамятный.

Рыжик переступил с ноги на ногу.

- Что-то спросить хочешь? - догадался Царевич, - спрашивай.

- Кусака... Как он жил... в последнее время? Его хорошо кормили? Он не скучал?

- Скучал, конечно, - вздохнул Иван, - как без этого. Но кормили его хорошо, можешь не сомневаться. У нас животных не обижают. "Гринпис" знаешь? - Рыжик утвердительно кивнул, - наши ребята. Можно сказать - дочернее предприятие. Тоже одна из таких команд начала, а теперь на них весь мир с надеждой смотрит.

- Ну, надо же! - изумился Рыжик. - А я думал - у людей совесть проснулась.

- Дождешься. Проснется у них, - по-кошачьи фыркнул Царевич, - хотя мы, в некотором роде, тоже люди.

- В "некотором"? В мужском, женском или среднем? - уточнил Рыжик.

- Это ты к чему?

- Это я к тому, что палаток - три. Кто с Динкой будет жить? Предупреждаю сразу - этого Сему я к ней на пушечный выстрел не подпущу. А со мной - она не согласится.

- Это предложение? - хмыкнул Иван. Он глубоко задумался, но сложить достойный ответ не успел. Рыжик вдруг просветлел лицом и дернул его по-направлению к живописному берегу.

- Айда кино глядеть. Потом дорешим.

- Кино? - переспросил Иван.

- Сейчас Катя с Ленусей палатку будут ставить. Это такое шоу - Бенни Хилл просто отдыхает.

Иван охотно согласился посмотреть шоу. Тем более, что Бенни Хилла он видел по телеку в кошачьем приюте, так что мог сравнить.

Рыжик знал, что говорил. В далеком пионерском детстве он не раз был свидетелем подобного женского подвига.

Катя и Ленуся производили эстетическую и практическую оценку местности на предмет поселения. Проделывали они это следующим образом: найдя точку с подходящим видом они перетаскивали туда за два уха уже вынутую из чехла и развернутую палатку, потом садились сверху и прикидывали, как будет смотреться пейзаж и нет ли под задом кочек и муравьев.

- Эй, похоже вы пытаетесь спрятать этот парашют, - заметил Эдик, - по-моему, проще его сжечь.

- Нет, - покачал головой Рыжик. - ФБР обнаружит пепел и по химсоставу определит даже дату производства. Лучше съесть как настоящую шпионскую улику.

- В России ФБР нет, есть ЦРУ, - мягко поправила Мадина.

В палатку насыпался лесной мусор и ее принялись встряхивать, обдавая наблюдателей сухой хвоей, муравьями и кусочками мха.

- Мы поставим ее выходом на озеро, - сказала Катя. - Это будет красиво.

- Это будет комарино. Лучше к костру входом. Дым комаров отгонит.

- Ага, и полная палатка дыму? Тогда уж к лесу передом к озеру задом.

- По этому поводу есть восхитительная история, - Эдик обхлопал себя, ища портсигар, но безуспешно. То ли дома оставил, то ли в электричке кто вытащил. - Не знаю, правда или нет... Под Питером ветеринаршу в какой-то поселок вызвали. Ну, она из Мги на дежурке поехала, с шофером. Управились с делами быстро, поросенку прививку сделали - и обратно. Вдруг на пути (он такой каемочкой вдоль леса вьется) видят - дом. Ветеринарша удивилась слегонца. Когда час назад проезжали - никакого дома не было. А домик такой - на избу из сказки смахивает. Бревенчатый, маленький, чуть больше собачьей будки. Стоит себе в высокой траве - она ему как раз по-окна. Остановились, стали всматриваться. А избушка внезапно к дороге двинулась. И как она ближе подошла, они и увидели, что ноги у нее - куриные. Вышла изба к дороге и одну ногу задрала, как собака по известной надобности.

Ветеринарша описалась.

- Наверное из солидарности, - вставил Рыжик.

- Тут из лесу вышел конь, а на коне - славянин с копьем и в полном обмундировании неизвестного, но прошедшего века. Шофер с ветеринаршей под сиденья заховались, а он к машине подъехал и говорит: "Вы не задерживайтесь, пожалуйста. У нас натурные съемки."

Рыжик ржал как слабоумный жеребец. Царевич сдержанно улыбался, бурным проявлениям эмоций он был по-кошачьи чужд. А уж Мадина хохотала, полностью отдавшись процессу, в кои то веки забыв о том, как она выглядит со стороны.

Когда судороги стихли, зрители заметили, что Катя пытается стряхнуть Ленусю с палатки и тоном прапорщика требует дальнейших действий.

- Думаешь, я спец по палаткам? - попыталась отмазаться Ленуся.

- Бог в помощь, - проворчала Катя. - Тут еще, между прочим, какие-то палки железные. В наше время таких не было. Мы такие палки в лесу вырубали. Если это, конечно, то, что я о них думаю.

- Под богом ты себя разумеешь? - поинтересовалась Ленуся.

Катя вывалила из чехла груду загадочных стержней и застыла. Потом осторожно потрогала их ногой.

- В них есть дырки, - объявила она.

- Не "дырки" о "отверстия", - поправила Ленуся. Она села рядом и принялась складывать из стержней нечто похожее на шест для прыжков в длину, вставляя стержни один в другой. На жарком солнышке металл быстро нагрелся до температуры плавления и работа ускорилась.

Только ускорилась как-то странно. Шест на несколько мгновений явился миру во всей красе, хоть на Олимпиаду, потом вдруг растаял, словно приснился, потом начал опять расти... Похоже, девочки никак не могли решить, что к чему прикручивается. Мадина, потеряв терпенье, включилась в работу, а молодые люди задремали. Сквозь прикрытые веки свет казался красным, темнели качающиеся ветви и листья. В полусне слышался негромкий разговор девушек. Звонко бухали падающие снова и снова шесты. По рукам иногда пробегали муравьи; на Эдикову широкую грудь взбежал из травы блестящий черный жук и замер, греясь. Эдик лениво пропускал меж пальцев траву, лежа на спине, и ни о чем не думал. Это было очень приятно.

- Клиент, - позвал Рыжик лениво, - а какой год на дворе? Мы подсчитали что две тысячи третий.

- Четвертый, - поправил Эдик почти не удивляясь.

- Значит мне уже двадцать семь...

Царевич вежливо кашлянул:

- Я хотел бы дать вам иные сведения. Физически вы не взрослее чем в день заключения. Конечно, это справедливо лишь частично, все же процессы жизнедеятельности в нас не замедляются. Но старость нам не грозит, пока мы выполняем свою работу.

- А - а, - слегка радостно сказал Рыжик, - все ж не одни шишки нам от ЧМО достаются.

Царевич едва слышно скрипнул зубами: то ли сетовал на прошлое, то ли обиделся за Черного Мента. Родственники они что ли? Непонятно. Впрочем, думать об этом, да и и чем-либо еще было лениво. Мужская половина компании лежала носом к небу, закрыв глаза. Рыжик наощупь изымал землю из под ногтей, и рядом с ним вырос небольшой холмик.

Мадина возилась внутри палатки, Ленуся была в палатке наполовину, Катя держала части шестов. Мадина злилась, Катя и Ленуся придушенно смеялись. Шест то втягивался внутрь палатки, то вываливался назад. Деятельность девушек состояла из хаотических и непоследовательных элементов. Собрав каркас на травке они терпеливо, раз за разом, пытались втянуть его в палатку целиком, чему тот успешно сопротивлялся, раз за разом разваливаясь на части при подъеме.

Иногда после сборки один вертикальный шест оказывался длиннее другого. В очередной раз конструкция получилась похожей на турник, потому что из горизонтального ряда две детали вставили в вертикальные. Ленуся сгибалась пополам, хватала себя за колени руками и беззвучно смеялась. Катя смеялась завывая. Мадина хмурилась.

Однажды шесты собрали внутри палатки. Там они проторчали ровно столько, сколько их держала Мадина, потом с глухим звоном обвалились. Остался только силуэт Мадины среди складок болонии.

- Панночку сожрал этот худой сухопутный скат, - указывая пальцем на случившееся сказала Ленуся. - Пани, у вас есть с собой рвотное? Или слабительное?

Мадину вынули и стали читать инструкцию. Не проще ли было с этого начать, спросила разъяренная Мадина, когда невозмутимая Катя извлекла из кармана бумажку с пояснениями.

- Нам надо не как проще, а как веселее, - заявила Катя начальственным тоном. Она не хотела подвергать свою жизнь опасности, признаваясь, что просто забыла про клятую инструкцию, машинально сунув ее в карман. - Мы же развлекаться приехали.

- Развлекаться? - прорычала Мадина, - Ставить палатку у тебя называется развлекаться?

- И у меня тоже, - давясь смехом поддержала подругу Ленуся.

- Пойду я утоплюсь, - горестно сказала Мадина и побрела к озеру.

Девчонки, занятые инструкцией, отреагировали весьма своеобразно. Ленуся заметила под нос, что вода, наверное еще холодная, а Катя спросила, не нужна ли помощь... Помощь в утоплении Динке не требовалась.

Схема помогла разве что психологически. Не смотря на точное следование пунктам плана, палатка сопротивлялась попыткам поставить ее более-менее правильно. Так, например, в бумажке ничего не говорилось о том, что палатка может не застегнуться. "Туристы" в сотый раз выдернули колышки и принялись экспериментировать с силой натяжения.

Динка всего этого уже не видела, самозабвенно занимаясь утоплением. Казалось, для достижения цели нужно погрузить в воду голову или хотя бы лицевую часть черепа, но здесь проявилась пресловутая женская нелогичность и Мадина опустила в воду босые ноги. Очевидно, она хотела использовать принцип пассивной диффузии, позволив воде проникнуть через кожные поры.

Когда веревки были снова натянуты, бока палатки провисли внутрь, о чем торжественно сообщила Катя, сидевшая в палатке.

- Да пусть себе провисает, черт с ней, - отмахнулась Ленуся, - потом разберемся.

Она нежно улыбнулась палатке и кинулась к озеру, где так оригинально топилась Мадина.

Ленуся возвела очи к небу и через несколько секунд приобрела себе довольно милый купальник. В воду она обрушилась с грацией подрубленного дерева так, что фонтан брызг окатил Мадину с головой. Та даже не пошевелилась. Очевидно, диффузия достигла мозга.

Следом за Ленусей появился Царевич. Из одежды на нем был только медальон, поблескивающий на темной коже. Неторопливо он прошел мимо Мадины и исчез в воде - словно растворился в луже крепкой кислоты.

- Нравы у нас в деревне простые, - пробормотала та, прихлопывая алчную комариху.

С поляны послышался шум, достойный небольшого отряда воинственных галлов, и масса живых, раскаленных солнцем тел осыпалась следом за Царевичем, устроив совершенно дикую, детсадовскую свалку.

Мадина с опасением поглядывала на барахтающихся в воде пловцов, но беда подкралась сзади. Мадина ойкнула, ощутив толчок в спину и холодную воду вокруг.

- А вы что не купаетесь? - донесся тонкий голосок с суши. Проморгавшись Мадина разглядела незнакомого рыжего мальчика лет десяти. Похоже, он ее и спихнул в воду. Как он сумел подойти к ней бесшумно? Наверно, крепко задумалась.

- Вот вылезу да уши оборву! - пригрозила Мадина.

- За что? - удивился мальчик и добавил, видимо стараясь обезопасить уши, - Я Петя. Меня тут все знают.

- Очень ценные сведения, - с сарказмом сказала Мадина, выбираясь на берег.

Мальчик попятился, готовясь к побегу.

- Я вам могу молоко из деревни носить, - пискнул он.

Мадина сделала стойку "на дичь", стоя по-колено в воде. С кепки у нее капало, футболка и шорты прилипли к телу, в кроссовках ощущалось присутствие мелких водных организмов.

- Молоко, говоришь?

Мальчик радостно кивнул.

- Ну, беги за молоком.

Мадина подождала, пока вредный мальчик скроется в кустах волчьеягодника, а потом переделала костюм и нырнула.

- На кой нам молоко? - недовольно спросил Рыжик. - Что мы, детсадовцы.?

Мадина следила взглядом за Царевичем, красивыми саженками плывущего к другому берегу.

- Не нравится мне его легенда, - проговорила она.

Костер развели легко. Кандидат в пионеры Эдик напилил дров пилой, которую притащил рыжий мальчик. Правда, варить на нем было нечего, вроме упомянутых микроорганизмов, так что пили молоко из пластиковой бутылки. У Рыжика в желудке играла вариация на вольную тему для зурны с валторной, и бессердечные Ленуся с Катей громко смеялись над каждой звуковой волной.

Раньше ЧМО еду выдавал, - жалобно заметил Рыжик, - хоть поганую, но еду. Стоит вспомнить куриную лапшу с привкусом краски... Вспомнишь и еще больше есть хочется.

- Поганая - не поганая, а полезная, - недовольно сказал Царевич. - Если вас кормили - значит подбор продуктов был не зряшный, а в соответствии с программой физической перестройки.

- А тебя кормят?

- Я сам кормлюсь, - пожал плечами Царевич.

- Святым духом? - уточнила Мадина, передавая ему бутылку. Он сделал большой глоток и вернул ей пластиковый сосуд.

- Вот так и кормлюсь.

У Эдика по лицу катились крупные грязные слезы. Его стали пересаживать с места на места, но едучий дым упорно тянулся к экс-бизнесмену. Глаза у Эдика густо покраснели, и его отправили к озеру умыться, снабдив котелком, чтобы он попутно набрал воды.

У озера было прохладно, от воды дул легчайший, но устойчивый ветерок. Эдик набрал в ладони воды и погрузил в них горящее лицо. Громко застрекотал кузнечик. На ясном, темно-синем небе не было ни облачка, лишь большие звезды и ярко начищенный серебряный месяц на ущербе. Темный лес стоял стеной, отгораживая поляну от всего остального мира, и все вокруг дышало таким покоем, словно вернулся золотой век. Эдик подумал о том, что ночей скоро не останется, будут только вечера и необыкновенно раннее утро, и в Питере почти перестанут зажигать фонари, экономя за счет белых ночей, а крылья мостов на фоне золотистой мглы будут по-настоящему красивы.

Он зачерпнул котелком и поднялся к костру. Немного постоял, наслаждаясь картиной сидящих вокруг огня людей, потом передал котелок Мадине и сел на свободное место.

- Скажи: "дым-дым, я масла не ем!" - потребовала Ленуся. Эдик повторил. Дым тут же осел к земле и стал прозрачной струйкой утекать прочь не мешая дышать.* (Помогает в 98% случаев)

Мадина, низко наклонив голову, разглядывала воду в котелке, будто искала там видения будущего.

- Сдается мне, я обнаружила жизнь, - объявила она.

Ленуся с интересом заглянула в котелок и с восторгом сообщила:

- Да это же диаптоламусы! И дафнии! Еще я вижу нескольких гладышей, личинку стрекозы... лютки... одного ручейника... Супец будет наваристый. В Индии клопов жарят в масле.

- А некоторые и мышей едят, - напомнила Катя.

- Фарли Моуэт например. Он мышей мариновал в спирту и тушил с пряностями.

Мадину скорчило в приступе брезгливости. Совершенно непонятно, куда эта самая брезгливость девалась, когда дело касалось жаб и лягушек, но мыши - это было святое. От мышей можно было не только скорчится, но и в обморок грохнуться, например. К кому-нибудь на сильные мускулистые руки...

- Я бы и от мышей не отказался, - грустно заметил Рыжик.

- А от клопов? - спросил Эдик с живым интересом. Мадина с укоризной взглянула на него и вдруг завизжала:

- Пиявка! На лбу пиявка!

Эдик схватился за лоб, нащупал там скользкое мягкое теле и заметался, отплясывая что-то вроде тарантеллы.

- Стой! - Ленуся с хохотом поймала его за рубашку, когда клиент уже почти влез в костер, и сцарапнула пиявку со лба.

- Много насосала? - горестно спросил Эдик.

- Она бы и насосала, если б ты был головастиком. У нее же челюсти маленькие, человеческую кожу не прокусывают, - с нежностью глядя на пиявку объяснила Ленуся.

- А как же она тогда держалась? - удивилась Катя и сама себе ответила, - А на присоске.

- А Дуремар? - спросил Эдик.

- Ты и "Буратино" смотрел, - Ленуся взглянула на "клиента" уважительно, любовь к советскому кинематографу была, как ни верти, показателем хорошего вкуса. - Дуремар был итальянец. Климат в Италии субтропический и пиявки там живут медицинские, а у нас рыбьи, улитковые и ложноконские, которые кожу не прокусывают и даже не пытаются.

Ленуся стряхнула пиявку в котелок.

- Ее уже нет? - слабым голосом спросила Мадина не отнимая от лица ладоней.

- Ее еще есть, - отозвалась Ленуся. - Надо воду поменять.

На сей раз выпало идти Царевичу. Он вернулся скоро, неся двумя пальцами за жабры здоровенного леща.

- Здоров ты рыбу ловить! - восхитился Рыжик. Царевич скромно промолчал.

Ленуся, в которой, видимо, взыграл дух соцсоревнования, тоже отправилась к реке и пока царевич чистил рыбу, принесла что-то бесформенное и принялась кромсать его ножем. Общая реакция на ее вклад в продовольственную программу была резко отрицательной. Тем более, что в сгущающейся тьме "это" походило на деформированный труп осьминога. Мадина, как настоящая женщина из журнала "ELLE" весьма недоброжелательно относилась к природе не обкромсанной человеком в виде зеленых изгородей и персидских кошек. Во всяком случае, успешно косила под такую женщину. Вот только на жабах прокалывалась.

- Опыт юннатки Лены привел к гибели уникального сообщества из месопотамца, старого пионера и четверых умученных Галактической справедливостью пирамидостроителей, - голосом Эдварда Радзинского произнес Эдик. - Что это?

- Это клубни стрелолиста, урбанофил, - презрительно объяснила Ленуся, - запечем в углях - сойдет за картошку.

- День японской кухни, - усмехнулась Катя. - А соляных каменоломен тут по-близости нет? Я обычно суши с солью ем.

- Займемся груммингом, - предложила Ленуся.

- Звучит как-то неприлично! - с восторгом сказал Рыжик. - Чур, я первый.

Ленуся выдала один из своих коллекционных взглядов, призванных уничтожать на месте зарвавшихся нахалов и сила удара была смягчена сумерками лишь на десять процентов.

- Грумминг, - медленно сказала она, выделяя каждое слово, - это взаимный поиск обезьянами кристалов соли в шерсти, наружных паразитов и прыщей на коже. Имеет важное социальное значение. У людей сохранен частично под видом посещения парикмахерской.

Японскую еду она сунула в костер и назидательно добавила:

- Твоя озабоченность не характеризует тебя с положительной стороны.

- А прыщей у меня нет, - не отреагировал на замечание Рыжик, - и внешних паразитов тоже нет.

- Они бы на тебе издохли, - язвительно встряла Мадина таким тоном, что можно было подумать - она осуждает Рыжика за отсутствие внешних паразитов.

- Интересно, а откуда у обезьян в шерсти соль? - удивилась Катя.

- Из пота, - предположил Эдик.

Ленуся кивнула.

- И что они с солью делают?

Мадина зажала рот и замахала рукой: "идите, мол, на фиг с вашим натурализмом", но Ленуся ее протест проигнорировала.

- Собирают в коробочки и сдают в продовольственные магазины. Соль-то из Африки импортируется, а уж потом на коробочках пишут всякое вранье. Нулевой помол - это со всей шерсти, а крупный - из подмышек. Иногда соль серая - значит в засуху обезьяны потели, не мылись давно.

Леща разделили по-честному. Всю чешую отдали Мадине, плавники Царевичу, детали скелета Ленусе, сырые кишки Кате.

Потом леща делили по-братски. Чешую налепили на Эдикову спину, кишками закидали Рыжика.

Потом делили леща по-справедливости, то есть догнали Рыжика и справедливо отделили от него леща. Потом он получил своего леща назад, но не материального, а по затылку от Кати. Пока леща делили, он незаметно съелся, и едоки начали жадно потягивать носом в сторону пекущихся клубней стрелолиста.

Соль не понадобилась. Кто бы стал солить пригоршню обугленных черных головешек, похожих на отходы жизнедеятельности крупных млекопитающих? Их так съели.

- Главное, зубы не надо чистить, - прокомментировал Рыжик, - древесная зола - способ профилактики кариеса у жителей Древней Руси.

- Они еще смолу ясеневую жевали, - вспомнил Эдик.

- Завтра пожуем, - успокоила их Ленуся. - Идите спать. С утра у вас начинается настоящая пионерская жизнь.

- Спать? - презрительно фыркнула Катя, - Кто спит в походе по ночам? Ночью самая жизнь и начинается.

- И чаю мы еще не пили, - поддержал ее Рыжик.

- Откуда чай-то? У тебя от щелбана крыша съехала?

- Так я подумал, если Ленуся из речки картоху приволокла, то ты чай обеспечишь.

- Интересное мнение! А я надеялась, что ты из какой-нибудь норы бланманже на палочке выковыряешь. Увы, мы оба ошиблись. "А счастье было так возможно..."* ("Евгений Онегин". Роман. В стихах.)

Из темноты к костру выступила маленькая фигурка.

- Эй, Педро, - признала Мадина, - Ты что ночью в лесу делаешь?

- Я не Педро, я Петя. Мне дома страшно. Там бабушка храпит.

- Достойная причина, - согласилась Катя.

- Я сяду к костру?

- Садись, конечно.

Мальчик скромно пристроился на кончике бревна, где уже сидели три человека.

- Я вам не мешаю?

- Боже, какой вежливый мальчик! - удивилась Ленуся.

- Провинциальное воспитание, - значительно сказал Рыжик. - Может, устроим ему экзамен по географии?

Мальчик, очевидно, еще не читал книгу "Дети капитана Гранта" и юмора не понял.

- Ночью? - изумился он.

- Он шутит, - объяснила Мадина.

- А вы что - учителя? - опасливо спросил Педро.

- Так и есть, - сказала Ленуся, - только мы дикие учителя.

- Как это? - потрясенно прошептал Петя. Глаза у него слегка выпучились а рот приоткрылся.

- Ты же знаешь, что у учителей зарплата маленькая?

Петя кивнул.

- Некоторым платят столько, что на это и хомячка не прокормить. А они все равно не уходят а продолжают учить. А знаешь почему? Их приручили. Если тигра из клетки в джунгли выпустить - он умрет, потому что не знает своих обычаев, не знает, что он - тигр. В лесу водятся дикие учителя. Их ловят маленькими-маленькими - и выращивают в питомниках. Вот ты видел когда-нибудь в школе маленького учителя? Нет, потому что они все в лесах. Их ловят, приручают и выпускают в школу уже взрослыми.

- А вас не поймали? - так же шепотом спросил Петя.

- Нет, - заговорщицки призналась Ленуся.

- А что вы в лесу делаете?

- Учим! Учим птичек летать, петь, строить гнезда. Учим медведя ловить рыбу, учим рысят умываться лапой, учим лису читать заячьи следы. Всех учим.

- Ух ты! А кто вам зарплату платит?

Ленуся задумалась.

- Ты знаешь, Педро Иванович, никто не платит. Но ведь в лесу шишки есть. И грибы. И ягоды. Тут зарплата не нужна. А в школе есть нечего. Учителя ночью от голода плачут, ищут ягоды и грибы. А они только в кабинете ИЗО есть, да и то восковые. Но учителя иногда и восковые кусают. Видел в кабинете ИЗО виноград и груши надкусанные?

Петя кивнул.

- Будешь теперь знать, кто их надкусил.

Петя посидел немножко, потом с жалостью сказал:

- Так ведь сейчас и грибов в лесу нет, и ягод нет...

Рыжик испуганно схватился за живот, где начал бить хвостом полусырой-полуобугленный лещ.

- Точно, - согласился он. - Мы пиявок наелись, но знаешь, тощие у вас пиявки, несытные.

Петя содрогнулся. Его-то бабушка зарядила на ночь половиной батона с шоколадным маслом и литровой кружкой цельного, только что от коровы молока.

- Я вам принесу что-нибудь, можно?

- Ночью-то? Мы лучше с тобой сходим.

- Правильно, Рыжик, - одобрила Мадина, - сходи с Петей, а мы водички для чая согреем. Елена Батьковна, проверь воду на предмет жизни. И не уверяй меня, что чай будет вкуснее от клопов и блох.

- Это вы впятером будите воду греть? - возмутился Рыжик.

- А ты предлагаешь впятером через лес ломиться? Возьми тогда Эдика, если одному никак.

- Я с ребятами, - заявила Катя.

- Опять придешь в пять утра мокрая, лучше в палатку не заходи, не пущу, - буркнула Ленуся больше по-приколу, потому что знала, что все равно пустит, никуда не денется. И подруга это тоже знала. А уж на счет пяти утра и мокрой - это была Ленусина карма еще с того самого пионерлагеря. Катя просто физически не могла уснуть раньше пяти утра и без обязательного ночного купания.

Эдика, которому жуть как не хотелось куда-то идти на подгибающихся от усталости ногах, увели в темноту. У костра остались Мадина, Ленуся и Царевич.

Ночь становилась все темнее и прохладнее. У Дины начали осторожно постукивать друг о друга непослушные зубы. Ленуся сидела в мультисвитере до колен, а Динка упрямо мерзла, словно пыталась кому-то что-то доказать.

- Что-то не так? - осторожно спросила Ленуся.

- Все не так, - буркнула Мадина. - Кусаки нет, его история, - она мотнула головой в сторону Царевича, - меня не убеждает ни на грошь. Мент не прикалывается, срок выполнения желания между-прочим не назначили. Может мы теперь будем это пионерское детство до морковкиного заговенья отыгрывать. А после заговенья клиент себе комсомольскую юность захочет и придется нам параллельную Байкало-Амурскую Магистраль прокладывать...

- Я думала - 72 часа, как всегда, - растерялась Ленуся. - А ты права, пожалуй. Все не так. Зарядки нет и вообще... Что делать то будем?

Царевич обвел Мадину странным взглядом своих глубоких черных глаз, словно начертил в воздухе ее силуэт, и на ее плечах оказалось потрясающей красоты мексиканское пончо. Динка схватилась за себя руками, потом вскинула голову...

- Неужели тебя смущают такие мелочи как какое-то галактическое правительство? - спросил Царевич. - Какая разница, какие карты тебе сдала судьба? Расклад случаен и у твоих, скажем так, оппонентов, он ничуть не лучше, чем у тебя. Используй по-максимуму то, что имеешь, и всегда будешь на шаг впереди. А в жизни один шаг - это очень много. Да ты и сама это знаешь, разве не так?

- Может быть все-таки скажешь, кто ты такой? - спросила Мадина. Царевич покачал головой, но девушки не обиделись - настолько дружеской была его улыбка. Незаметно даже тревога Мадины прошла, уступив место спокойной и теплой радости.

Маленький отряд шагал через лес в виде "индейской цепочки": впереди Педро, он показывал дорогу, потом настороженно оглядывающийся Эдик, за ним Катя, которая, по причине куриной слепоты, спотыкалась о все корни и "пекла блины" через два шага на третий. Замыкал цепочку бесшумный и ловкий Рыжик.

- Слышишь, клиент, - позвала Катя, когда лагерь отстался далеко позади и никто, кроме Рыжика, гарантированно не мог ее услышать, а Рыжик в таких делах был стопроцентным Катиным союзником.

- Ну? - отозвался Эдик.

- А, между прочим, звание пионера надо заслужить! Просто так никому на шею галстуки не вешали. Это тебе не фаллический символ "от Версаче".

- Точно, - поддержал Рыжик, - "Как повяжешь галстук - береги его, он ведь с нашим знаменем цвета одного!" Так что не годишься ты пока в пионеры.

- А что нужно делать, чтобы заслужить? - поддержал игру Эдик, - подвиг совершить? "Врага народа" поймать или шпиона? Так я хоть сейчас, это не проблема. Сейчас плюнь хоть в кошку - попадешь во врага народа. Один так прямо перед тобой, качественный, можно пробу ставить.

- Самокритику ценю, - сказала Катя, - но ее недостаточно. Надо доброе дело совершить. Желательно - тайное, потому что пионер трудится не для славы. Какой-нибудь старушке помочь дров накосить, воды наколоть... Педро, у твоей бабушки есть проблемы, с которыми ей самой не справиться? Там, огород прополоть?

- Ага, есть, - согласился Педро. - Надо параболическую антенну на крыше поправить. Ее ветром свернуло и теперь бабушка не может мультяшный канал смотреть. И "Евроспорт".

- Да как же она жива-то до сих пор? - изумился Рыжик. - Не, так дело не пойдет. Надо бабушке помочь.

Хихикая, экспедиция продвигалась вглубь леса, а ущербный месяц плелся за ними, прячась за верхушками сосен, чтобы не засекли. Ему тоже было любопытно.

Дом Педро оказался вовсе не избушкой на курьих ножках, а добротным двухэтажным строением за высоким забором. От калитки к крыльцу вела дорожка, выложенная аккуратными плитами. Над островерхой крышей торчала покосившаяся "тарелка", а под натянутым брезентовым тентом стоял, не загнанный на ночь в гараж, черный джип.

Брякнула цепь и из под крыльца вылетел огромный, с теленка размером, ротвейлер...

- Тихо, Президент, - прошипел Педро и пес послушно улегся на траву, не спуская с компании настороженных глаз.

- Значит так: Педро - за хавкой, Рыжик - ему в помощь. Эдик - на крышу чинить антенну, а я - на шухере, - распорядилась Катя.

- Ты Эдику помоги, а на шухере Президент постоит, у него лучше получится, - заметил Рыжик.

Клиент покосился на собаку, задрал голову...

- Давай, пионер, - подбодрила Катя, - "Есть упоение в бою, и мрачной бездны на краю"* ("Пир во время чумы". Поэма. Пушкина.)

- На тебя поглядеть, так точно есть, - улыбнулся Эдик. Он хлопнул по карману, проверяя, на месте ли купленный в турмагазине многофункционяльный складной нож - нож был на месте, втянул себя на забор, нащупал руками опору на стене и оттолкнулся, прилипнув к вертикальной поверхности. За ним настороженно следили лве пары глаз: Кати и Президента. Ротвейлеру происходящее активно не нравилось, но Хозяин сказал "тихо", и Президент волей-неволей помалкивал.

- Слушай, хорошо он двигается, - заметила собаке Катя. - Ловкий парень. И силой бог не обидел.

Президент хмыкнул непонятно. То ли согласился, то ли нет.

- Катя, - тихонько позвал Эдик через несколько минут, - Я закончил. Слезаю. Где Президент?

- Со мной, - отозвалась она. - Беспокойства не проявляет.

Рыжик и Педро - первый с большой наволочкой в роли мешка, второй с улыбкой во весь рот в роли "Гринписа" для диких учителей, нарисовались во дворе в тот миг, когда кроссовки Эдика коснулись земли.

- Ну как, достоен я быть пионером? - хмыкнул он.

- Еще как! - горячо согласилась Катя, - Ты - герой. Можно я тебя поцелую?

- Давайте сматываться, - предложил Рыжик. Но едва он сделал шаг к калитке, как ротвейлера словно подменили. Спокойнейший пес рванулся на компанию "тимуровцев", громыхнув цепью так, что услышали, наверно, в деревне. Громкое "ХРАВ!!!" слилось с отчаянным визгом Катя, повисшей на руках у Эдика и словом из трех букв, которое не употребляют при детях, но которое, совершенно непроизвольно сорвалось у юного пионера. Рыжик просто завопил.

Дверь распахнулась и на крыльуо выскочила стройная женщина с модной стрижкой, в светлой футболке и темных, с лампасами "треках". В руках она держала двустволку, и, заметив во дворе народ, отработанным движением вскинула ее к плечу.

- Бабуля, не стреляй, это учителя! - тонко завизжал Педро, - они антенну починили!

Экспедиция появилась у костра через полчаса с обессиленным, хихикающим Эдиком, отчего-то обнимающим Катю, Рыжиком, нагруженным наволочкой, но без Педро Ивановича.

- Мы принесли хлеб, сахар и сухофрукты, - простонал Эдик, - А Педро Ивановича бабушка сцапала. Она в нас дробовиком запустила...

- А могла и пушкой кинуться, - серьезно сказал Рыжик. - Если б ей дедуля пушку для защиты оставил.

Напившись компота (настоящее пионерское детство), компания хором загнала Эдика в палатку, застегнула на молнию, и отправилась к костру, как выразилась Катя "отрываться". Пионерам ночные бдения были строго противопоказаны. Как и поцелуи с вожатыми.

Эдик мирно спал. На нем лежала половина Рыжика, не уместившаяся вдоль палатки - то есть его ноги. Под потолком на шесте висели промокшие носки и на них с десяток упившихся горячей крови комаров. В щель входа залетал свежий прохладный ветер.

Гром грянул внезапно. Не то варвары бряцали мечами о щиты, не то груда металлолома свалилась прямо с небес, а пронзительный голос Кати требовал подъема. Как выполняющая обязанности горниста, она честно постаралась пробудить всех, кто еще не умер. Совершая дефиле меж палаток, она телешматила крыжкой по котелку и наоборот - получалось громко и противно, то есть именно так, как надо в детском лагере.

Рыжик испытал неодолимое делание уничтожить источник звуков, но палатка не открывалась - "собачка" молнии натыкалась на какое-то препятствие.

- Травинка попала? - предподожил Эдик жмурясь, щурясь и зевая.

- Нас зашили.

- Зачем? - изумился Эдик.

- У тебя что-нибудь острое есть? - спросил Рыжик, проигнорировав глупый вопрос клиента.

Эдик потянулся за замечательным ножиком и, разумеется, обнаружил его отсутствие. Огорчался по этому поводу он недолго, была более насущная потребность. Поэтому он протянул Рыжику перьевую ручку "Паркер".

- Золотым пером нитки вспарывать - это уже лютое эстетство, - решил Рыжик.

Эдик порылся еще и нашел в кармане пластмассовую зубочистку. К счастью, нитки оказались не десятый номер, и со швом удалось справиться.

- Подъем! - кричала Катя у палатки Мадины и Царевича. - Кто рано встает с тем и бог поддает!

- Тому и бог наподдает, - хмуро проворчал Рыжик. Он сделал вид, что хочет просто пройти мимо Кати, но та проявила проницательность и благоразумно отскочила в сторону.

- Полчаса на утренний туалет, потом собираемся на линейку. Начальником лагеря назначаю Ленусю и себя. Будет един в двух лицах.

- Почему это? - возмутился Рыжик. - А я кто?

- Ты будешь физруком. Пока жуешь древесную золу, продумай комплекс зарядки.

- Что-нибудь в стиле мастера Йоды? - поинтересовался Эдик. Зашитая палатка настроения ему не испортила. Заметив это, Катя решила сделать небольшое послабление режима.

- Твой режик в нашей палатке, - сообщила она, - пионерам в лагере холодное оружие без надобности, так что получишь после смены. А где Иван, - крикнула она.

Царевич появился из-за куста крушины прогулочным шагом, пожевывая какой-то стебелек. Вместо черной туники на нем был черный комбинезон с накладными карманами.

- Мастер Самоделкин, - буркнул Рыжик. - Иван, ты в спорте разбираешься?

Царевич сунул руки в карманы и кивнул.

- В каком конкретно?

- Ну, - сказал Царевич, - я давно живу... В Олимпийских играх участвовал за сборную Коринфа. Метал диск, бегал, прыгал. Махался на мечах за английского короля. Объезжал орловских рысаков...

- Тогда помоги составить комплекс утренней зарядки для Эдика, будь ласков, - сердечно попросил Рыжик.

- Я такого вида спорта не знаю, - признался Царевич.

- Это не спорт. Это истязание вялых мышц после пробуждения, ведущее к появлению ненависти в адрес физрука.

- А - а...

- И учти, в пионерлагере зарядка заканчивается всенародным утоплением.

Со стороны озера появилась Мадина, прижимая к себе что то похожее на давешние клубни стрелолиста. Эдик, увидев их, ощутил судорогу ужаса.

- Может, кому-нибудь сгонять в деревню и купить человеческой еды?

Мадина, улыбаясь, показала ему самую настоящую картофелину. Думая о картошке и прочих деликатесах, Эдик пожевал золу и смолу, сделал несколько кругов по наиболее неподходящей для бега части леса, прополоскался в озере и почти пятнадцать минут стоял в построении, обозванном "линейкой", хотя никаких ссылок на геометрию и черчение в "линейке" не заметил. Ленуся зачитала по памяти распорядок дня, куда входило множество обязанностей и никаких прав, и содержалось сто тысяч до небес ограничений и запретов. Для начала Эдика следовало принять в пионеры, чтобы получить право измываться над ним согласно положению о пионерах и комсомольцах.

- Каких - каких мольцах? - переспросил Рыжик, желая выпендриться. - Богомольцы - это понятно, богу молятся. А комсомольцы?

- Надо галстук красный раздобыть, - напомнила Катя. - Может, у бабушки Педро Ивановича галстук сохранился?

- А трусы красные сойдут? - спросил Рыжик.

Ленуся и Катя переглянулись и надули щеки от смеха.

- У тебя трусы красные? - пискнула Катя, - надеюсь, не кружевные?

- Не, я подумал, может у вас они есть.

Рыжик был назван пошляком и властью начальника лагеря, единого в двух лицах, отправлен чистить котелок песком до зеркального блеска.

- Я, Эдуард Семипокоев, вступая в ряды Всесоюзной Пионерской Организации...

- Имени Владимира Ильича Ленина, - подсказала Катя.

- А кто такой Ленин? - встрял не в меру заинтригованный Педро.

- А это мумия такая. На нее можно бесплатно посмотреть, - доходчиво объяснила Ленуся.

- В Египте? - уточнил Педро.

- Нет. В Москве.

- Ух ты!

- Вот именно, - кивнул Рыжик.

Мадина толкнула его в бок, он вздрогнул, недоуменно взглянул на нее, потом сообразил и выдал по перевернутой кастрюле двумя палками все, что в таких случаях положено. Ленуся с лицом скорбным и торжественным повязала на шею Эдика алый пионерский галстук, за десять долларов выкупленный у бывшего деревенского комсорга, ныне серьезно пьющего товарища Заварного.

- Пионер, - чеканным голосом вступила Катя, - к борьбе за дело коммунистической партии будь готов!

- Всегда готов! - ответил Эдик и развел руками, - бред какой-то.

- Вот-вот, - подтвердила Ленуся. - Ты сразу сообразил. А нам для этого пять лет понадобилось.

- Мне - меньше, - вспомнила Мадина.

- Точно, - подтвердила Катя. - Ее еще в начале седьмого класса за мини-юбку из всесоюзной имени Ленина торжественно поперли.

- И она на глазах всего собрания дружины сорванный галстук на ногу привязала как орден Подвязки, - добавила Ленуся осуждающе.

Рыжик ничего не добавил. Он знал то, о чем девочки даже не догадывались: как гордая и смелая Динка после клятого собрания плакала от страха, забившись в угол старого, продавленного дивана, а он пытался успокоить, неумело обнимая. На следующий день Рыжик тоже пришел в школу без галстука, соврав, что потерял. Одноклассники немедленно просекли тему и обозвали его "женихом", на что Рыжику было глубоко плевать.

- И что дальше? - спросил Эдик.

- А дальше - вот тебе первое пионерское поручение: возьми на кухне ложку и выкопай два сортира - мужской и женский. А то просто позор - негде уединиться, о жизни подумать...

Эдик поперхнулся.

- Обязательно ложкой?

- Можешь вилкой, - великодушно разрешила Мадина, - но учти, ложкой удобнее и быстрее.

- Я буду это делать один? - на всякий случай уточнил Эдик. - А что тогда будете делать вы?

- Как что? - Катя от удивления даже привстала, - во сказанул! Известно что: осуществлять партийное руководство.

- И партийный контроль, - добавила Мадина и, брякнувшись на траву, блаженно закрыла глаза.

Эдик хмыкнул. Потом задумался. Потом фыркнул. Уголок его рта поехал сначала вниз, потом вверх.

- Между прочим, пионерлагерь это мини-модель той системы, которая его породила, - сказала Катя, - и по которой вы, товарищь Семипокоев, испытываете такую ничем не объяснимую ностальгию. Вот вам лагерь, вот вам система, кушайте на здоровье - сдачи не надо.

Эдик кивнул, признавая ее правоту, скинул кроссовки, промокшие еще во время пробежки, подвесил их на колышки у костра и скрылся в лесу.

Яркое солнце висело над верхушками прямых как адмиралтейский шпиль и таких же высоченных сосен, словно приколоченное гвоздями. Катя, наклонившись с берега, пыталась заниматься общественно-полезным делом: мыть посуду. "Фери" мог бы значительно облегчить эту процедуру, но во-первых здесь его не было, во-вторых Катя не знала о его существовании, а в-третьих, здесь были Эдик и Рыжик - это на тот случай, если станет совсем туго. Пока что процедура Катю больше забавляла, чем напрягала. В основном потому, что позволяла вдоволь и безнаказанно ворчать на своих спутников.

Рыжик принес очередную партию чашек, оставшихся после обеда.

- Ну вот, - буркнула Катя, - опять семкину чашку в царевичеву засунули. Как я ее теперь доставать буду, а?.. Ты смотри, достала! Я кого хошь достану...

- Это точно, - фыркнул пристроившийся рядом Рыжик.

Некоторое время Катя еще продолжала тереть травой и песком железную миску. Потом выпустила ее из рук. Миска закачалась на воде но, как и следовало ожидать, не потонула. Алюминий - один из самых легких металлов, подумала Катя, не зря же из него самолеты делают.

- Слушай, Рыж, - произнесла она глядя в сторону, - этот Царевич... Тебе он никого не напоминает?

- Кроме Кусаки? - уточнил Рыжик. - А что, есть подозрения.

- Хоть режь меня, хоть ешь меня, а кого то мне эта личность напоминает, - сказала Катя. - Где-то я этого молодца видела, и не в кошачьей шкуре. Уж больно его манера держаться мне знакома.

- Может в прошлой жизни? - брякнул Рыжик явно не подумав. Но Катя издеваться не стала - настроение было не то.

- Все может быть, - задумчиво ответила она. - Знаешь, за последние годы с нами столько всего наслучалось, что я уже, кажется, верю во все. Даже в бога и коммунистические будущее.

Рыжик икнул, фыркнул, оскалился... Но съязвить не успел. Вдалеке послушался пока еще тихий, но отчетливый рокот.

- Вертолет, - определил он и немедленно завращал головой, - наверное пожарники.

Красно-белая стрекоза вынырнула из-за зеленых сосен и зависла над поляной. Рокот винта заглушал все звуки. Тент, натянутый над палатками, захлопал от поднятого ветра. Повисев немного, словно в раздумье, железное насекомое резко упало вниз и вцепилось лапами в траву. Винт несколько раз крутнулся и замер.

Катя с Рыжиком переглянулись, споро выволокли посуда на берег и поспешили в лагерь, бросив ее как есть.

На месте выяснилось, что черти принесли двоих. Один был высок, широкоплеч и мускулист и жутко напоминал арийскую версию Рыжика. Второй - смуглый и тощий, производил впечатление заправского прохиндея, скорее всего - обманчивое, потому что если бы прохиндеи были похожи сами на себя - лохов на свете было бы гораздо меньше. Да и прохиндеев тоже. Из-за отсутствия кормовой базы, вспомнила Катя и подивилась: Ленусина "зацикленность" на биологии оказалась заразной.

- Спецподразделение "Акела", - отрекомендовался высокий, - в настоящее время работаем по заданию налоговой инспекции. Разыскиваем вот этого субъекта.

С цветного кодаковского снимка на джиннов глянул с нагловатым прищуром уважаемый клиент Сема в темно-сером пиджаке "от Кардена" и галстуке в тон глазам. За его спиной поднималась ажурная вязь собора Святого Марка.

- Приятный молодой человек, - сказала Мадина. Рыжик фыркнул. Темноволосый стрельнул в него глазами а Катя невежливо ткнула под ребра острым локтем, одновременно обшаривая поляну на предмет обнаружения Эдика. Клиента поблизости не было.

- А кроме этого вы что-нибудь можете сказать о данном человеке?

Мадина наклонила голову:

- Ну-у... Я, конечно, не физиономист... Но, думается, данный представитель вида homo sapiens является личностью целеустремленной, волевой но низкодуховной и выраженно-антисоциальной.

- Это мы и без вас знаем, - перебил ариец. - Вы лучше скажите нам, где эта личность в данный момент находится.

Мадина вернула фото, развела руками и сказала чистую правду:

- Не имею ни малейшего представления.

- Да?! - явно обрадовался ариец, - а вот у меня другие данные. Имеются свидетельские показания продавщицы туристического магазина, того, что рядом с кондратьевским рынком, о том, что вчера группа людей, по описанию схожих с вами, приобрела в магазине три палатки, шесть спальных мешков, шесть изоляционных туристических ковриков, тент, три котелка и резиновую лодку с комплектом из насоса и спасательных жилетов. Оплатил покупку гражданин Семипокоев, опознанный продавщицей по фотографии. А вышеперечисленные предметы по описанию вполне соответствуют тем, что я здесь вижу.

- Ну и что? - спросила Мадина.

- Ну и все. В турмагазине Сема был с вами, этого вы отрицать не можете.

- Отрицать я могу что угодно, это мое конституционное право, - перебила Мадина. - Другое дело, что я не собираюсь отрицать очевидное. Да, господин Семипокоев действительно оказал спонсорскую помощь нашей комплексной этнобиологической экспедиции в район уникального природного образования "озеро Жабье". За вклад в науку мы даже сделали господина Семипокоева почетным участником экспедиции, - увидев, как подобрался ариец Мадина отчетливо выговорила - заочно!

Ариец ей не верил и это было очевидно, обидно и опасно.

- Лодка уплывает! - ахнула вдруг Ленуся, подскочила и, не выпуская из рук котелка, который чистила, метнулась через кусты, причем так стремительно, что "Волки" из спецподразделения только рты пооткрывали. Впрочем - ненадолго.

- Парамонов, присмотри за девушкой, - распорядился ариец и с удвоенной дозой подозрения в светло-серых глазах уставился на Мадину.

- У нас так же имеются свидетельские показания контролера электропоезда, который видел всю вашу компанию, в том числе и заочную часть...

Мадина равнодушно пожала плечами и уже открыла рот, чтобы заявить, что не отвечает за видения какого-то контролера, может он по утру ЛСД загружается вместо кофе "Якобс", а может спутал с кем... но так и закрыла, ничего не сказав. Потому что увидела то, что "Акела", похоже, просек сразу. Рыжик проследил за ее взглядом и обреченно вздохнул.

В этот момент на поляну перед лагерем выбрались Ленуся с Парамоновым, причем последний нес котелок и улыбался.

- Поздравляю, господа, - сказала первая, - лодки мы лишились. Уплыла в синюю даль.

- Причем, судя по глубине осадки, в лодке кто-то был. Наверное, лежал на дне, - отрапортовал Парамонов.

- Сема! - ариец мотнул подбородком и оба "волка" наперегонки кинулись к вертолету. Через несколько мгновений "стрекоза" оторвалась от земли и развернулась в сторону сверкающей глади озера.

- Дела, - тихо проговорила Катя.

Озираясь по сторонам, из леса выбрался Эдик, босой и перемазанный землей. Его футболка была порвана на плече, волосы спутаны, а глаза сверкали и вовсе не гневом за погубленную жизнь. Рот бизнесмена растягивала вполне человеческая улыбка.

- Сгребло? - не то спросил, не то констатировал он. - Отлично! "Продолжаем разговор..."* ("Малыш и Карлсон" - м/ф).

- А что было в лодке? - заинтересовался Рыжик.

- А! Пару камней из земли выворотил, - отмахнулся Эдик, - ерунде в-общем.

- Это точно, - сдвинула брови Мадина. - Ерунды в этом деле вы, товарищ юный пионер, наворотили предостаточно. Здесь же течение слабое, далеко ее унесет, эту клятую лодку с камнями - то? Если бы хоть была надежда, что она на топляк наткнется и потонет, так ведь ни за что не потонет! Хоть бы пропороть ее додумался, горе-диверсант. Через пять минул "Акела" обнаружит, что в лодке никого нет, парни сообразят, что их надули и развернутся назад. Самое позднее - через двадцать минут они снова будут здесь. Как будем выкручиваться?

Еще минута ушла в небытие, нерационально потраченная на тупое молчание.

- Хорошо, что они без собак приехали, - выдавил Эдик.

- И без кошек, - сказал Царевич. На него посмотрели весьма недовольно.

- Еще идеи? - ядовито спросила Мадина.

- И без верблюдов, - сказал Рыжик.

- Я немного нервничаю, - сообщил Эдик.

- Сколько ты им должен? Может взятку всем в зубы да и пусть валят, - предложил Рыжик.

- Двадцать четыре миллиона долларов, - ровным голосом ответил Эдик.

- И где ты был в прошлой серии? - вяло удивилась Катя. - Нам всего-то два понадобились... А какого дьявола ты налоги не платил?

- А не твое, извини меня, дело, - огрызнулся Эдик. - Заказ получила - выполняй. Где ты видела пионера за решеткой? Защищайте меня от плохих дядь.

"Акела" прибыл взад даже раньше рассчитанного срока. Скорость их движения объяснялась просто - вертолетов было два, и "ариец" просто вызвал напарника и попросил отследить ушедшую из озера "Жабье" по реке Бобровке лодку. Обнаружив камни вместо Семы оперативники пришли в состояние близкое к истерике. Простенькая операция по задержанию состоятельного пухлячка грозила превысить по стоимости размер гонорара за выполнение. Одно вертолетное топливо влетело в копеечку! Шурупов злой, как трехдневная горчица, и еще не забывший жестокую шутку Семы на счет Тюмени, отдал распоряжение применить к этнобиологам все имеющиеся интерактивные методы.

- И никакие они не биологи, - сказал он, тыча в искусанные комарами лица чем-то наподобии грязной туалетной бумаги. - Вот, полюбуйтесь! Все их личности пропечатаны. И в США они "засветились", и по делу о нелегальной торговле оружием проходили, и в гексагеновой атаке участвовали, и обвинялись во взломе секретных компьютерных метериалов еще десять лет назад. Почитайте, расширьте кругозор. Я только что факс получил. Да на них столько всего висит, что кое для кого они могут подороже Семипокоева оказаться.

Не уточнив, кто это такой загадочный интересуется лжебиологами, командир оставил пропаганду и перешел к практике.

Прочесывание леса - занятие крайне утомительное, особенно в условиях запустения. При советской власти упавшие деревья и сухостой немедленно ликвидировались, а несанкционированных свалок не было вовсе. Нечем простому гражданину было мусорить - разве что бутылками из-под "Буратино" и "Жигулевского". Но на заре нового тысячелетия человечество самонаградилась невообразимым количеством новых благ. Очевидно, местные зеленые насаждения охотно посещались цивилизованными людьми, о чем не столько говорили, сколько показывали яркие веселенькие вещички, хаотично раскиданные меж представителей флоры, умерших в последние годы. Парни насажали себе синяков, напитали комаров своей кровушкой и ни черта не нашли. Только мальчика, который информацию давать отказывался, зато громко испуганно рыдал. Шурупов позвонил в налоговую и попросил дополнительных ассигнований.

- Ну ты даешь, Шурупов, - хмыкнули по набранному номеру. - Вдесятером одного поймать не можете. Что он от вас - на ракете улетел?

- Вам нужны ваши 24 миллиона? - стараясь быть спокойным уточнил Шурупов. - Появились дополнительные расходы, которые, возможно, окупятся. В дело оказались замешены фигуранты досье Интерпола, так что срок операции увеличивается.

- Как бы больной не помер при такой затяжной операции, - съязвили ему, и Шурупов понял, что проблемы Интерпола интересуют налоговую гораздо меньше, чем прошлогодний снег, рукава от жилетки и от метрвого осла уши. А еще он отчетливо осознал, что дополнительных денег ему не дадут, а результат спросят. Шурупов в сердцах шваркнул мобильник себе под ноги - к счастью для трубки - она упала в мох.

Пока "Акелу" мучили неприятности, Эдик сидел под землей и не высовывался, освоив в качестве убежища яму для мужского сортира. Для спасения он согласился со своей же бредовой идеей - зарыться на три метра и попросить добрых людей поставить сверху памятник с надписью "Вот так и було". После того, как он эту идею овербалил, Эдика с радостным тихим писком поволокли к месту его пионерского подвига.

По дороге компания нарвалась на Педро Ивановича с опухшей от пчелиного укуса щекой но, по-обыкновению, веселого.

- А меня бабушка из дома выгнала, - с восторгом сказал он.

- Какой ужас! - искренне посочувствовала Катя. - За что?

- А ни за что! - Педро, улыбнувшись, засеменил рядом. - Она меня каждый день по нескольку раз выгоняет.

- И что она на этот раз сказала?

- А, - неопределенно махнул рукой Педро, - иди, говорит, укропу нарви. Я и ушел... Так и гоняют из дому то на огород, то в деревню, в магазин...

- Кошмарная жизнь у тебя, - согласилась Ленуся.

- А куда вы идете?

- В туалет, прятаться, - честно ответила Катя.

- Ой! - изумился Педро, - Зачем?

- За ними охотники гонятся, хотят поймать для школы.

Стоя перед сортиром Эдик испытывал чувство неловкости. Хоть яма и была совершенно новая, ему мерещились некие ароматы, а изнеженный евростилем организм отказывался находиться в чем-то, предназначенном для неблагородных целей. Это было все равно что пить пиво из только что отштампованного, взятого с конвейера ночного горшка.

Подавив бунт сознания Эдик легко спрыгнул на дно разноцветной, со слоистыми стенами ямы, вырытой все ж таки не ложкой, а нормальной лопатой, одолженной у Алены (Петиной бабушки).

- Я думаю, не лучше ли будет и нам здесь же отсидеться, - сказал Царевич. - Лес, наверняка, прочешут, с вертолета он и вовсе как на ладони, а я очень сомневаюсь, что с любым из нас обойдутся мягко и с реверансами.

- Хорошо, - согласился Рыжик. - Тогда сейчас скоренько собираем ветки и палки, чтобы сверху сортир прикрыть.

Педро тоже принял участие в субботнике по наведению погребального кургана. Когда последний человек, а это был Царевич, спрыгнул в яму, мальчик еще несколько минут собирал пакеты от чипсов и всяческую дребедень , затыкая ими щели. Услышав приближающиеся голоса, Педро пустился бежать, а после и вовсе влез на дерево и стал громко всхлипывать. Охотников он, действительно, боялся, но не очень, и выдавать своих друзей не собирался. Просто было очень жалко диких учителей.

Тут на него и нарвался Шурупов со своими архаровцами.

- Ты деревенский? - спросил его молодой белобрысый паренек в камуфляже, на шее его болтался автомат а на поясе хитрющий ножик с пилой, кусачками и еще бог знает чем. По сравнению с ним Эдикова зубочистка была просто детской игрушкой.

- Ага, - кивнул, наконец, Педро. - Я Ваня. Меня тут все знают.

- Скажи, Ваня, видел ты здесь незнакомых людей?

- Каких? - наивно захлопал глазами Педро.

- А вот таких...

Педро рассматривал "туалетную бумагу" долго и сосредоточенно. Наконец он поднял от листов с распечатками серьезную физиономию и вполголоса произнес:

- Я их видел, товарищ командир. Они у меня спрашивали, как пройти к Лазаревке.

Шурупов немедленно сунул руку за пазуху и выудил карту местности. После непродолжительного изучения он оглянулся на отряд и быстро, четко скомандовал:

- Двое в деревню, автобус сторожить, остальные за мной.

Мобильник работал. Шурупов вызвал вертолеты, и один из них направил в Лазоревку, на перехват, а второй - к месту лагеря, в засаду, на всякий случай, если фигуранты задумают вернуться. Через несколько секунд люди в камуфляже растворились в майской зелени леса, словно их и небыло.

Убежище осталось незамеченным - "Акела" не удостоил вниманием кучу мусора среди густых елочек.

- Эх, палатки не успели сложить, - посетовала Катя. - А вдруг они ночевать останутся?

- В наших спальниках, - брезгливо сказала Дина.

- Меня комар укусил, - сказала Ленуся и тут же выдала:

Мой друг Иван Сидоров

Никогда не кусал комаров.

Комары же об этом не знали,

И все время Ивана кусали.

- Я не Сидоров, - сказал Иван, - и комары меня не кусают.

- Везет же! - Эдик со вздохом шлепнул себя по комару.

- Интересно, чего это они тебя не кусают? - инквизиторским тоном поинтересовалась Катя.

- А я успел кремом намазаться.

- Ага! Значит через несколько часов и тебя будут кусать. Это утешает.

- У нас крема от комаров не было, - вспомнила Ленуся.

- Это у вас не было. Я еще на фабрике намазался где комариную мазь делают.

- Ну ты заврался, - сердито буркнула Динка.

- Вы же ходили верблюдами, - усмехнулся Царевич, - почему бы мне на фабрике не работать? Комары - проблема галактическая и заводов по производству мази много.

- Чья нога на моей? - спросил Рыжик.

- Плохо пионер поработал, - посетовала Дина. - Какой-то унитаз выкопал а не коллективную уборную. Шесть человек как контрабандные попугаи в молочной бутылке...

- Во всем я виноват! - саркастически сказал Эдик.

- А как же! Даже лозунг такой был: "Пионер, ты в ответе за все!"

- И еще: "Пионер! Береги родину, мать твою!" - вспомнила Ленуся.

- Вот когда все выясняется, - с притворной грустью сказал Эдик.

- Ин какаториум веритас! - торжественно произнесла Ленуся.

- Истина в сортире, - так же торжественно перевела Катя.

- Фе, - сказала Мадина. - Чего это вас на такой теме заклинило.

- Догадайся, - предложил Рыжик. - Кстати, тема весьма и весьма серьезная, особенно в походах. Однажды были мы со своим отрядом в походе туристическом. Почти настоящем. Правда, рюкзак только у вожатого был, а остальные так шли. Понятно, руководитель потребовал от нас выкопать нужную ямку. Мы ее-таки выкопали, но проблема получилась из следующих аспектов: во-первых, мы заблудились идя от лагеря. Как ни оглянемся - видны палатки. Ну и зашли в какой-то бурелом. Яму выкопали и двинули в лагерь. И заблудились во второй раз. И даже с помощью Николы Мефодича яму не нашли. Зато официально сортир был.

- Это что, - фыркнула Катя. - У нас он хоть и не далеко от лагеря был поставлен, но зато как! Лицом к речке. Сидишь над пропастью, а на том берегу рыбаки спиннингами размахивают.

- Я на втором курсе училась, когда попала в летнюю экспедицию, - начала Ленуся. - Технический гений работал над тамошними туалетами. Не знаю, как выглядел мужской, но женский мы обозвали "порнушником". Была у него одна стена из ситца, а две - из полиэтилена. И ни одна ниже полуметра над землей не заканчивалась.

- Не была я в экспедиции, - сказала Мадина, - мне общаги хватило за глаза. Там в сортире ни одной двери не было навешено со дня постройки. Сначала они просто рядом стояли, а потом как-то незаметно исчезли. Чувствуешь себя собакой на газоне.

- Один журналист сказал, что о цивилизованности страны судят по ее заботе о туалетах, - вспомнил Эдик.

- Когда я был котом, - сказал Царевич, - меня такие проблемы не беспокоили.

- Хорошо быть кискою, хорошо собакою, -

прочла наизусть Ленуся.

- Окончание все знают, - нетерпеливо сказала Дина. - Закрываем тему.

- Где хочу - пописаю, где хочу - покакаю, -

закончила Ленуся.

- Где хочу - нельзя, могут и мордой натыкать, - сказал Царевич и посмотрел на Рыжика.

- Когда это я тебя мордой тыкал?

- Это твоего кота память, а не моя.

- И что ты еще помнишь? - заинтересовалась вдруг Катя.

- Многое, - уклончиво сказал Царевич. - Чья нога на моей?

- Не моя, - сказал Эдик. Остальные промолчали. Спустя вечность послушались быстрые мелкие шаги и через щели в ветках просунулась физиономия Педро Ивановича.

- Ну как? - спросила Мадина, - ушли они?

- Не все, - огорченно промолвил малец, - те, которые на вертолете, ваши палатки заняли и ночевать будут. А наутро к ним мужик с собакой приедет.

Из под веток донесся общий вздох разочарования. Потом Эдик сказал:

- Надо уходить.

- Надо, - согласился Педро Иванович и принялся растаскивать ветви.

- Подожди, - остановила его Мадина. - Они могут вернуться. Лучше подождать ночи или, хотя бы, вечера.

- А вечера сейчас светлые. Темнеет только к двум-трем часам, - напомнил Рыжик.

- У меня уже ноги затекли тут сидеть, - сказала Ленуся, - лучше пойти под пулями побегать. Хоть разомнусь. Ты-то как, миллионер? Живой? В кайф тебе пионерская жизнь?

- Ты хочешь сказать, что самое что ни на есть пионерское занятие - ховаться от спецназа в выгребной яме? - с иронией спросил Эдик.

- Она хочет сказать, что ты нам, помимо всего прочего, "Зарницу" заказывал, - вздохнула Катя. - Заказывал или нет? Ну так получи свою "Зарницу". Доставка за счет фирмы. У нас все без обмана.

- Давайте, что-ли, башкой подумаем, - раздраженно проговорил Рыжик, - хоть какой-никакой план набросаем. У меня есть предложение разделиться на три пары...

- И пойти на дискотеку, - встряла Ленуся, - и не надо меня ногой пинать.

- У них фоторобот есть на всех, - сказал Педро, сидящий на корточках на краю ямы. - А откуда они вас знают?

- А они нас уже поймали год назад, - сказала Катя, - почти перед самым 1 сентября. Но мы убежали. А фотографии остались.

- Опознать человека по фотороботу почти невозможно, - сказал Эдик, - так что можете быть спокойны.

В это время Катя завозилась и сделала попытку встать. Рыжик взвыл.

- Ну, извини, - покаянно произнесла она, проталкиваясь вперед.

- Ты куда? - спросила Ленуся.

- На кудыкину гору, - ответила Катя, продолжая вывинчиваться наружу. - В туалет мне надо.

Костерок слабо потрескивал, искры взлетали и гасли. Пахло дымом и рыбными консервами: паштетом шпротным за 7. 50. Их, между прочим, кровным паштетом. По кустам звенели комары. Катя тихонько вобрала в себя очередную порцию воздуха, пахнувшего сырой землей и травами и, упираясь локтями, подтянула ставшее вдруг непослушным тело. В советской школе, на уроках по НВП, у нее все получалось гораздо ловчее, особенно стрельба из мелкокалиберной винтовки, "слепая" сборка автомата Калашникова по секундомеру и метание гранат Ф - 1 и РГД - 5. Сейчас что-то не получалось. Вероятно, сказалась лень тренированного тела, вторые сутки подряд отлученного от зарядки. Земля была еще теплой, а голоса спецназовцев звучали совсем рядом. Она прислушалась.

- Ну не любит он, понимаешь, когда кошки мяукают, - говорил давешний ариец, помешивая ложкой песок в шашке (Динкиной), - не любит - и все. А она кошку завела. Так он, стервец, как кошка заорет - так на хвост ей бельевую прищепку р-раз!

- А кошка? - полюбопытствовал Парамонов.

- А кошка умная оказалась. Захочется ей поорать, она бельевую прищепку вспомнит, откроет рот - и без звука начинает мебель когтями драть. И вот, спустя два месяца, возвращается эта киса с Пальма-де-Майорки. Он ее встречает в Шереметьево - на черном джипе с белыми сиденьями, с цветами, все чин-чинарем... Приезжают домой, а там кошка... Ну, молчаливая, в общем. Только кресла дерет.

- И что?

- А жена тоже умная оказалась. Допросила прислугу, уж не знаю, каким способом и, нет чтобы скандал устроить, или еще что-нибудь, так она в суд подала на мужа, за то, что он лишил кошку свободы слова!

- Американка, - развел руками Парамонов, - они все на счет прав и свобод слегка с прибабахом.

- Но на счет налогов - строго, - добавил ариец и почему-то тяжело вздохнул. - Тому парню, с которым эти "этнобиологи" в Америке засветились, даже два убийства не могли доказать, а налоги вмиг привязали, он и "mather" не успел сказать...

Тут в лесу неподалеку негромко заухал филин и Катя поняла, что ее отсутствие начинает беспокоить друзей. Но ответить не решилась.

- Нет, я все понимаю, - после минуты молчания произнес Парамонов, - но если они за один день такие грандиозные бабки сделали, зачем назад приперлись? За куриными кубиками "Галина-Бланка" или рыбку половить?

- Может быть Сема им такие суточные платит, что и Оппенгеймер бы приперся как миленький.

- Что же он тогда налоги не заплатит, - резонно возразил Парамонов. - Дешевле бы обошлось.

- А из принципа, - еще более резонно ответил ариец. - Ну не любит наш человек налоги платить.

- Ага, наш человек любит по сортирам прятаться, - фыркнул Парамонов.

Катя похолодела. Сердце пропустило один удар потому, что как раз моталось в пятки и обратно. Когда она снова обрела способность соображать, то мысленно от души выматерила образность великого и могучего русского языка.

- А ты заметил, - спросил Парамонов, - какие у них рюкзаки тощие? На пару дней прогулочка...

- В лесу с голода не умрешь, - возразил ариец, - можно съедобные коренья откапывать, крапиву собирать. Рыбу ловить - здесь щуки трехкилограммовые водятся. Можно, на худой конец, лягушек жарить.

- Ля... - Парамонов дернулся и пролил кофе на ботинки. Переборов приступ неуместной брезгливости он допил то, что осталось в кружке, и сунулся подбодрить ветками костерок.

- Ну и что? - сказал он некоторое время спустя, - будем ждать, когда они за лягушками отправятся?

- Зачем? - удивился ариец. - Если тебе так не терпится, возьми за хобот вон ту задницу, которая из травы торчит, да спроси у нее, где Сема. Может и ответит. Хотя я почему-то думаю, что нет.

Катя приподнялась на локтях, а потом встала. Две пары глаз глядели на нее из темноты: любопытно и цепко.

- Так мне что, уже можно бежать и отстреливаться? - спросила она.

- Можно, - равнодушно кивнул ариец, - только поймаем.

Молодой разорвал в свободную кружку (Царевича) пакетик "Нескафе" и чуть наклонил котелок.

- Вам с сахаром? - спросил он.

- Нет. Я фигуру берегу, - машинально соврала Катя, выбираясь из темноты к теплу и свету. Парамонов посторонился, уступая ей место получше. Катя села и протянула ладони к костру.

- А как вы узнали, что мы еще здесь? - спросила она, не найдя лучшего способа начать беседу.

- Методом дедукции, - фыркнул ариец и показал подбородком на сохнущие на колышках кроссовки Эдика.

- Кретин, - только и вымолвила Катя, хотя, на самом деле, это слово следовало употребить во множественном числе.

Расшнуровав кроссы Катя тщательно распялила их, вытянув наружу язычки и пристроила к огню сушиться.

- Послушайте, девушка, - внезапно обернулся к ней Парамонов, - а как вы от ФБР ушли? Или это профессиональный секрет.

- Да никакого секрета, - Катя пожала плечами и честно ответила. - В верблюдов превратились и ушли.

- Ага, - кивнул Парамонов, - Легко.

И отвернулся. Похоже - обиделся.

- Вот интересно, - ни к кому, конкретно не обращаясь промолвила Катя, - собаки различают, когда им правду говорят, а когда врут. Детектор лжи различает, хотя у него вместо мозгов провода. А человек - нет. Спрашивается, каким образом мы изобрели детектор лжи и приручили собаку?

Бойцы налогового фронта не отвечали. Катя допила кофе, пощупала кроссовки, поморщилась и подвинула их блюже к костру, вынув стельки. Огонь жался к земле, освещая лишь узкие стволы, кроны смыкались и лес обступал со всех сторон, тянул к людям мохнатые лапы кустарника.

Внезапно, чуть не прямо над ухом у арийца захохотал филин. Он вздрогнул и выронил пистолет. Катя со второй космической скоростью дернула от огня свою обувь, но увидев, что шпалер упал не в костер а рядом, облегченно выдохнула.

- Нервы, - словно оправдываясь сказал ариец.

- Ага, мышцы... Кости, сухожилия и кровеносные сосуды, - буркнула Катя, зашнуровываясь.

- При чем здесь мышцы?

- А при чем здесь нервы? - логично спросила она. - Подумаешь, птичка спела. Это ведь всего лишь птичка а не брухо.

- Кто? - не понял Парамонов.

- Брухо, - невозмутимо пояснила Катя. - Это такой колдун-оборотень, принимающий обличье духа-покровителя племени, тотема. Обладает невероятной силой, быстротой реакции, ловкостью и склонностью к злобным шуткам.

- В смысле? - отчего-то шепотом спросил Парамонов.

- Ну, может усыпить и ноги отъесть.

- Очень смешно, - буркнул ариец.

- Нам - не очень. А брухо - нравится. Разница менталитетов.

- Сказки, - фыркнул Парамонов и демонстративно отвернулся к лесу. Лапы кустов несильно но заметно покачивались. Что то во всем этом было неправильное, но вот что? И только спустя некоторое время он сообразил - кусты качались без ветра!

- А где они водятся, - спросил Парамонов.

- Кто? - не поняла Катя.

- Ну... брухо.

- Даете! - фыркнула она, - вы что одичали? Их не бывает! Это просто легенда. Неужели человек может превратиться в зверя? Как это возможно с научной точки зрения?

Парамонов все-таки решил обидеться. Его разыгрывали, причем жестоко. Однако, даже убедив себя в этом, он не смог расслабиться. Настороженное выражение не сходило с его лица, мышцы шеи оставались в напряжении. Он сощурился и медленно обвел взглядом подступающий лес. Все было как всегда. Никаких...

- Брухо! - взвизгнула Катя, подпрыгнув на бревне и тыча пальцем в темноту.

В лунном свете стояло существо, отдаленно напоминающее исполинских размеров белку с купированным хвостом и школьным рюкзачком на спине. Белые зубы зловеще сверкали в ночи.

Ариец вскочил, выхватил пистолет и, вытянув руки выпалил, целясь по блестящим зубам существа. Эхо отразилось от темной стены деревьев и пошло гулять над озером, имитируя крутую разборку.

Существо не шевельнулось, продолжая блестеть зубами.

- Его обычные пули не берут. Нужны серебряные, - объяснила Катя.

Парамонов подскочил как ужаленный и уставился на нее:

- Что это? - потребовал он.

- Коряга, - с нервным смешком ответил ариец.

- Как коряга? Какая коряга?

- Пень такой вывороченный, - пояснила Катя. - Дерево ветром свалило, а потом местные ему верхушку оттяпали. На дрова.

- Я тебе сейчас, за твои штучки, самой верхушку оттяпаю, - пообещал ариец, - вот пойдешь сейчас в темноте гильзу искать. Для отчета.

- Интересное дело? - возмутилась Катя. - Я же еще и виновата. А стрелять то было зачем?

- А вдруг дикий зверь?

- Зверь, - фыркнула она. - Тут из диких зверей одни мыши остались.

Темнота как будто стала еще гуще.

- Откуда здесь коряга? - вдруг произнес Парамонов облизывая губы. - Ее ведь не было! Я точно знаю что не было!

- Откуда же она тогда взялась? - невинно поинтересовалась Катя. - Если б с неба упала, мы бы услышали. Вы что-нибудь слышали?

- Это их компания прикалывается, - сообразил ариец, - я про это в досье читал. Не смотри по сторонам и ни на что не обращай внимания. - Он привстал и вдруг рявкнул так, что громадный лес как будто пригнулся:

- Щас поймаю и уши надеру!!!

- Ру - ру - ру! - отозвалось эхо.

- Ру - руки коротки, - совершенно отчетливо сказала темнота совсем рядом. Ариец развернулся со скоростью атакующей змеи, слегка присел и... схватил воздух.

- Акела промахнулся, - сказала темнота мелодичным женским голосом, тающим от ехидства.

- Черт! Они вооружены?

- Только знанием, молодой человек. Древним и опасным знанием, - ответила ночь.

Молодой боец во все глаза смотрел на Катю и они, глаза эти, делались все больше и неудержимо лезли на лоб.

- Она превращается! - сипло взвыл Парамонов.

Катя сидела неподвижно, обратив лицо к луне. Ее точеный профиль с тонкими резкими чертами обрисовался на фоне серебристой воды. Тихий, грудной звук прорезал темноту - в нем была страсть и отчаяние. Бойцы не сразу поняли, что вой, пробирающей до костей и заставляющий шевелиться волосы, исходит из горла миловидной девушки, сидящей рядом. В свете костра блеснула седая волчья шерсть.

- Брухо, - выдохнул Парамонов.

Катя вдруг резко обернулась в его сторону и оскалила зубы.

Боец попятился, споткнулся о бревно и полетел, по пути уронив загремевшее ведро.

Ариец открыл беспорядочную стрельбу по кустам. Нестройный вой ответил ему совсем с другой стороны. Он обернулся, надавил на спусковой крючок. Пистолет сухо щелкнул...

- Брухо - это легенда, - тихо, проникновенно сказала Катя, глядя прямо в глаза человеку. Ее плотно обнимала волчья шерсть, оставляя открытым только серьезное лицо с блестящими во тьме глазами. Она сделала несколько шагов от костра в темноту...

Ариец повернулся и побежал: от огня, от голосов, от странной девушки в волчьей шкуре, от своих собственных страхов и подозрений.

- Ну, - спросила Мадина, пытаясь вытащить ноги из под Царевича и немедленно вьезжая коленом в Эдикову скулу, - что дальше? Запасным винтом прикинемся?

- Зачем? - удивился Рыжик. - Я эту штуку знаю. Это же "Helicopter,s pilot". Моя любимая видеоигра.

- Люди, он спятил. Мы все спятили, - жалобно сказала Мадина.

- И уже давно. Лет десять назад, - криво улыбнулась Катя.

Рыжик водрузил на голову наушники, панель управления вдруг осветилась, а через секунду стальная стрекоза вздрогнула от вибрации.

Озеро стремительно уходило вниз и назад, превращаясь в серебряное блюдо на темной скатерти, но звезды не стали ближе, наоборот, как-будто отдалились еще больше.

Губы Мадины беззвучно шевелились.

- Что? - спросила Катя. Мадина поманила ее пальцем. Та наклонилась, чуть не придавив Царевича.

- А знаешь, кто на самом деле Алена? Ну, бабушка Педро? - заорала Мадина.

- Нет, - заорала в ответ Катя, - а кто?

- Жена генерала Маркашева!

Катя сделала круглые глаза и поправила пальцем якобы выпавшую челюсть.

- А мы у нее сухофрукты сперли! - заорала Ленуся с переднего сидения.

- Бля! - заорал Эдик. - Кеды забыл! - и тут же схлопотал подзатыльник.

- Пионеры не ругаются, - надсаживая горло объяснила Ленуся.

- Куда летим? - одними губами спросил Царевич.

- В Крым, - мгновенно ответила Мадина.

- Почему... в Крым? - опешил Эдик.

- Потому что пионеры всегда в Крыму отдыхали.

- А - а! Ну тогда ладно. Летим в Крым. Только горючего не хватит.

- Чего? – не расслышала Катя.

- Керосина, говорю, маловато. До Крыма не хватит.

- Расслабься, пионер! На материнском благословении и космической энергии долетим.

- И часто вы на этом... летаете? - поперхнулся Эдик.

- Каждую третью жизнь, - рявкнул Царевич. - Тебе же говорят - расслабься. Взглянув на него одобрительно Катя подняла большой палец вверх.

Над горизонтом медленно поднималось солнце.

Когда оно опускалось, утомив природу до невозможности и дав нехилую выручку продавцам пива и прочих мочегонных напитков, неподалеку от населенного пункта Песчаное, надрывно кашляя мотором, шмякнулся пробитый в трех тысячах мест вертолет.

- "Но командир в этот раз промолчал, воздуху в легкие он набирал", - прокомментировала Ленуся и добавила, - итить - разъетить.

- Как говорят летчики, каждая посадка, с места которой можно уйти собственными ногами, считается удачной, - сказал Рыжик, вываливаясь наружу.

- Это тоже из любимой видеоигры? - с подозрением спросила Мадина.

- Нет. Это фольклор ВВС США.

- Ну, е-мое, - щурясь от поднятой вертолетом белой пыли произнес Рыжик, оценив размеры повреждений. - Какой придурок нас обстрелял?

- Пограничники, думается мне, - объяснил Эдик. На него взглянули с восемнадцатой степенью удивления.

- Какие пограничники?

- Я их пофамильно не знаю, уж извините. Украина отсоединилась, теперь это отдельное государство.

Эдуарду не поверили.

- Здрасьте, приехали, - возмутилась Катя. - Это мы уже нарушители границ? Предлагаю вертолет взорвать и бежать по воздусям.

- На взрывной волне что ли? - уточнила Мадина, - такой "эксплошен серфинг"...

Она отвернула одну полу куртки и с интересом разглядывала строчку затягивающихся прямо на глазах дыр. Потом задрала футболку и нашла на себе соответствующие дырам небольшие синяки. Потом потрясла ногой и на каменистую почву выпали деформированные пули. Рыжик сдвинул их ногой в кучку и добовил от себя несколько штук.

- Пионер, а в тебя не попали? - спросила он.

Эдик некнул.

- А попрыгай, - предложила Катя.

Пионер подпрыгнул и из него частым дождиком посыпались пули. Спав с лица Эдик прислонился к Царевичу грудью и от избытка положительных эмоций обнял его. Только тут все заметили, что кроме майки и плавок на Царевиче ничего нет, зато он густо присыпан какой-то металлической пылью.

- Колись, - сказал Рыжик, - где у тебя кнопка? Народ, внимание - Терминатор - 2 во плоти. Берите интервью, пока за яблоками не побежал.

- Тикайте, хлопцы, бо Терминатор иде з яблокамы, - пробормотала Катя.

- Тренируешься? - просекла Ленуся. - А как по хохляцки: "Где у тебя кнопка?"

- Потом расскажу, - перебил Иван, - хорош трепаться, пора смешаться с народом.

Поскольку местность вокруг расстилалась необитаемая, смешение было затруднено. Царевич нес с собой выломанную на память часть приборной доски и крутил из нее прямо на ходу нечто иное.

- Ты как принцесса из сказки "Дикие лебеди", - заметила Катя.

- Что, такой же румяный?

- Нет, она их крапивы рубашки плела. Ее за это сжечь хотели, а она даже по дороге на эшафот продолжала вязать.

- Веселенькие у тебя ассоциации. Но, надеюсь, мы-то не к эшафоту идем.

Вместо эшафота вышли к дороге со свежей разметкой, светящейся среди новых липких гудроновых заплат.

- Предлагаю проголосовать за развитие автотранспорта, - сказала Катя и встретила полное одобрение, особенно со стороны Эдика, который шлепал без обуви и уже утомился кривить лицо, наступая на острые камешки. Мимо два или три раза проезжали автомобили, но ни один не остановился. Очевидно, водителей смущало число предполагаемых пассажиров. Зато, когда на обочине остались только Катя и Мадина, ожесточенно улыбающиеся и в легкомысленных топиках и юбочках, первые же "Жигули" встали в охотничью стойку.

Метров через триста Мадина пискнула и затормошила водителя:

- Ой, посмотрите, это наши друзья! А подсадите их, пожалуйста!

Водитель, погрустнев, все же принял на борт Ленусю и Эдика. Зато автостопщики остались веселыми и весь путь до городка пели и хохотали.

Высаживая пассажиров водитель, не утерпев, спросил, кого вез.

- А мы с улицы Карла Маркса, - сказал Эдик. - Мы на пикник ходили.

Водителю показалось, что кто-то вылезает из багажника, но проверить он не смог: его схватили за руку и начали трясти со словами благодарности все четверо по очереди, причем в несколько заходов. Вырвав со сдавленным возгласом руку у очередной девушки, он хлопнул дверцей и со скоростью звука исчез с места прощания.

Последние минуты он еще слегка сожалел, что подвез их на халяву, но теперь был просто рад, что так легко отделался, и больше в жизни не увидит этих сверхвежливых москалей.

Из темноты вышли Царевич и Рыжик. У Рыжика его рыжие патлы сбились на сторону и торчали наподобии хвоста кометы, а у Царевича правая щека была покрыта чем-то черным и блестящим, с резким запахом машинного масла.

- Еще я в багажнике не ездил, - пробурчал он, размазывая пятно по шее.

- А я на крыше, - столь же радостно сказал Рыжик. В животе у него играл целый камерный оркестр со скрипками и дудками. Мадина, шагнув к нему, распределила его волосы равномерно по поверхности головы.

- Все нормально, - сказала она. - Сейчас поедим и к вам вернется оптимизм.

- Где принимать еду будем? - светски осведомился он.

- Где выпишут, там и примем.

Несколько кварталов оказались в этом отношении напрочь негодными. Неосвещенные окна, старые вывески "Аптека" и "Сберкасса" - ничто не вызывало приятных ассоциаций. Видимо, здешний район населяли сплошь миллионеры, нажившие состояние через экономию на пище, мучимые гастритом и сердечной недостаточностью.

- Кстати, если кого-то этот факт волнует: у меня нет денег, - сказал Эдик, - они в палатке остались.

Его сопровождающие нестройно хихикнули.

- Пионер, - Рыжик хлопнул его по плечу, - не в деньгах счастье.

- Что? Предлагаешь бутылки собирать? Или петь на вокзале?

Царевич поблагодарил Катю, весь путь оттиравшую его лик от смазки при помощи своей майки и слюны.

- Я бы предложил не светиться по барам и ресторанам, - начал он. - В лесу мы прожили на подножном корму, а здесь все-таки море. Что-то мне говорит, что местные жители нас не очень хорошо примут.

- Мужская интуиция? - подняла бровь Ленуся, - это что-то новенькое.

- И курорт здесь по-прежнему, - вставил Эдик. - Вы давайте, активнее корм ищите, а то пионер сам себя переварит. Провалите свое задание... Так! Если у меня не галлюцинация - впереди забегаловка.

- "У Тараса Бульбы", - прочла Катя и развеселилась, - почти как "У Максима". Я чувствую себя здесь как в моем милом, родном Париже!

- Не забывайте, вы не должны ни фокусов показывать, ни еще как-то выпендриваться, - напомнил Царевич. - Иногда таким как мы ни тренировки, ни одежда не помогают. Один по воде ходил и семью хлебами кормил - и где он сейчас?

- Кстати, я не удивилась, - сказала Ленуся после общей минуты молчания. - Так чем будем деньги зарабатывать?

Мадина изобразила ногами нечто вроде "ай-лю-лю", поддернув юбку.

- Я завлекаю, а вы грабите, - объяснила она.

- Интересно! И как это согласуется с этическими принципами полиции Млечного пути? - осведомился Рыжик. - Не думаешь, что нас еще лет на "дцать" засадят?

Из забегаловки тянуло ароматами общепита; котлетами, жареными в хлебной крошке и компотом из сухофруктов.

- Я готов отмочить любой фокус из репертуара Копперфильда, - постанывая, заявил Эдик, - только не умею...

- Я умею, - сказал Царевич и показал в вытянутой руке металлическую фигулю.

Полыхнуло белым светом, ярче сердцевины Солнца, ярче впечатления от "Титаника" в мозгу влюбленной школьницы, ярче новых штанов Бартеньева.

Конечно, позволь себе такую выходку в компании своих друзей кто другой, ему бы не поздоровилось. Мало приятного - десять минут промаргиваться и все равно ничего не видеть ослепленной сетчаткой. Кого другого бы наверняка обложили тремя слоями отборных матов и, возможно, слегка но от души влепили по затылку и поддых.

Царевичу, похоже, грозила учать этого самого "кого другого".

- Кретин! - буркнул Рыжик. - А я еще тебя другом начал считать.

Ленуся что-то тихонько бормотала, усиленно протирая глаза. Мадина шарила руками и приговаривала:

- Найду шею - сверну к чертям! Фокусник Данилин!

Но по мере того, как зрение возвращалось, они с трудом, через скрип отказывающихся работать мозгов поняли: место, где они оказались - не есть забегаловка. И даже не есть Крым. И, возможно, не Украина. Потому что стояли они в чертовски большом зале с огромными окнами, и через них был виден лишь огромный космос.

Зато было тепло, светились какие-то загогулины на потолке и стенах, и играла разудалая музыка: что-то вроде "Светит месяц" в исполнении обезьяньего джаза. Здесь стояли десятки круглых столиков, на каждом горела свеча в миленькой серебряной чашке. И, самое главное, было полно народу, причем, похоже, все друг друга знали, а вот на навеньких уставились с явным любопытством. К ним подбежала черноволосая девушка в белом платье-футляре и почему-то босая, и со смехом потянула Рыжика за руку:

- Ребята, не тормозите! У шефа день рождения, только вас ждали...

Она указала на свободный столик со свечой.

- Шеф? Какой шеф? - озадачился Рыжик, но дувушка уже убежала. На столике стоял тазик с зефиром и ведро с чаем. На других столиках была не менее экстравагантная сервировка.

- Обалдеть, - Ленуся поискала глазами кружки, но не нашла. Стулья, к счастью, присутствовали.

- А где Эдик? - взволнованно спросила Катя. - И Царевич?

Внезапно музыка стихла, в прохот между столиками протиснулся какой-то тип в растянутом сером свитере и джинсах, и, помахав в воздухе пачкой бумаги, начал толкать речь:

- Дорогие присутствующие! Всем нам знаком этот удивительный человек (все одобрительно загудели). Каждый из нас начал знакомство с ним при, скажем, не очень приятных для нас обстоятельствах (смешки в зале). Мы не понимали, почему были избраны, и даже злились на него. Я, простите, дважды пытался его убить (понимающий смех).

Но дело, которым он занимается нужно и даже благородно.

Меня вы все тоже знаете.

Трудное детство, деревянные игрушки и зима в кедах заставили меня стать хитрым, изворотливым, не щадящим ничьих жизней и судеб человеком.

Однажды мне явился некто и забрал живым на небо - учтите, я родился две тысячи лет назад и голливудских фильмов не видел. Я не знал, что отмечен высшими силами, что на моем теле природная татуировка, звездная карта, мой паспорт во вселенной, как и у каждого из вас.

Мы - особые люди. Наша родина в миллионах лет и парсеков отсюда, наши души рождены чтобы летать во времени и пространстве, вселяясь в новые тела. Мы ушли слишком далеко от дома и забыли свою цель - помогать Вселенной... Вы понимаете, о чем я?

Он же, наш юбиляр, отыскал нас и вернул нам смысл жизни.

Сегодня ему без двух недель шесть тысяч триста двадцать восемь лет, один месяц, полтора дня, девять часов, шестнадцать минут, семь секунд. Он не любит круглых дат! (смех в зале).

- Потрясающе, - буркнул Рыжик. - Думается мне, у Мента день Варенья.

Катя побледнела:

- От него такой запах, - объяснила она, - как вспомню - тошнит.

Ленуся пощелкала по ведру ногтем.

- Понятно, почему угощение такое стремное. От ЧМО другого не дождешься.

- Прошу! - торжественно провозгласил типус, и на его место вышел... Царевич. Бабахнула музыка, с потолка посыпались розовые лепестки.

Царевичу принесли торт, корону на подушке и псевдогорностаевую мантию на сатине. Он расшаркался, надел царское и попросил тишины.

- Новичков прошу подняться и представиться, - сказал он.

- А мы тебе верили! - грустно заявила Мадина. Пошарив по столу, она загребла зефир и запустила в Царевича. Тот ловко пригнулся.

- Ты, что ли, первый раз помылся за шесть тысяч лет? Видишь, в росте убыл как грязь соскоблил, и запаха лишился...

Катя, совершенно расстроенная, отвернулась. На душе у нее было препогано, как и у остальной компании.

Рыжик опасно растопырился, зацапнув в одну руку стул, а другой потянулся к шее Царевича. Он медленно пошел к цели. Девушки семенили за ним, хищно скалясь.

- Он мне сразу не понравился, - напомнила Ленуся. - Иван - не месопотамское имя. И Эдика черт-ти где кинул!

В этот момент Рыжик, взревев, кинулся на Царевича и...

Снова вспышка. Будто сотню тысяч вольт прогнали через вольфрамовую проволочку прямо перед глазами. Рыжик все еще был в прыжке - и его мозг едва смог осознать, что никакого движения уже нет. Все четверо сидели в темном маленьком помещении с экраном на стене. Из невидимого проектора на экран хлынул свет, и запрыгали первые кадры, заплясали пылинки в световом потоке.

- Кино, - хмыкнула Мадина, - к чему бы это?

На экране появились слова: "Паспортизация личности. Проблема номер один во Вселенной".

- Это журнал? - предположила Катя. - А пусть потом "Солярис" покажут, а?

На экран выползло скучное мужское лицо на фоне шкафа.

- Не секрет, - сказало лицо, - что идентификация личности связана не только с анализом ДНК. Умирая, личность меняет ДНК-содержащую оболочку и в виде псионов блуждает, ища новое вместилище. Известно так же, что некоторые планеты и даже галактики гасят часть псионов личности, в результате чего поиск оболочки ведется личностью слепо. Мы имеем данные о сотне таких планет и галактик, где личность теряет себя, становясь дистропсиоником. Наше представительство разработало ряд методик, позволяющих метить оболочку самой личностью. Благодаря им уже сто пятьдесят тысяч лет перемещение каждой личности осуществляется при участии паспорта.

Катя пихнула в бок Ленусю:

- Ты хоть что-нибудь понимаешь?

Та, нахмурив брови, промолчала. Только смотрела на экран мрачно и внимательно.

Говорящая голова продолжала вещать нечто совершенно дурацкое и дикое.

- Пользуйтесь услугами только нашей компании и дистропсиония вам не грозит, - порекомендовала она. - Если вы все же потерялись...

- Встречайтесь в ГУМе у фонтана, - буркнула Катя.

- ... то ваш звездный паспорт всегда с вами!

В правом углу экрана нарисовался голый человек без признаков пола; говорящая голова исчезла и человек занял все свободное пространство.

- Пожабились на трехмерное изображение, - усмехнулся Рыжик.

- На теле человека запульсировали мелкие красные пятна.

- Родинки, - сказала говорящая голова, съежившаяся в нижнем левом углу, - представляют собой стандартный звездный паспорт, получаемый оболочкой пренатально.* (до рождения) Меланин, темный пигмент, образуется в избытке, что позволяет манипулировать им без риска для здоровья и жизни оболочки. Личность управляет распределением меланина в соответствии с данными паспорта.

Человечек стал прозрачным, а пятна побелели и перекочевали на темный фон. Все эти, порой портящие жизнь родинки, выстроились так, что все сомнения в их соответствии созвездиям отпали.

- Я не впиливаю, - сказала Ленуся. - Я поняла про карты и родинки, но мы то тут при чем?

- Эй, Ваше Представительство, нельзя ли еще раз и помедленнее, для особо одаренных, - попросила Катя.

- Сотрудники нашей компании производят поиск личностей, пораженных дистропсионией, и выводят из из болезни к здоровью. Являясь частью круговорота мыслей и потока идей, заболевшая личность затрудняет достижение цели остальным: олигопсионикам, мезопсионикам и даже мегапсионикам, - как юы отозвалась голова.

- Понятно. Мы, значит, тормозной башмак на паровозе истории, - с иронией кивнула Катя. - Ну, спасибо на честном слове. Валяй дальше.

- Жизнь в качестве дистропсионика, к тому же, очень неприятна. Он имеел лишь остаточную память к моменту рождения и вынужден копить опыт в течение скудных 70 - 110 лет, что приближает его к уровню мезопсиоников в лучшем случае. В ятжелом случае дистропсионик страдает психическими заболеваниями. Как правило, дистропсионик испытывает непонятное томление духа, мечется от одного источника опыта к другому...

- А попроще? - спросила Мадина.

Голова посмотрела в ее сторону и совершенно адресно ответила:

- А работу меняет как носки. И ничего ему не нравится. И друзей меняет. И вообще ничего постоянного нет, что бы ему нравилось.

- Мы то друзей не меняли, - отозвался Рыжик.

- Не успели, - спокойно сказала голова. - Много ли вы прожили?

После некоторого периода, в течении которого голова смотрела в зал и, казалось, чего-то ждала, а зрители молчали, Ленуся наконец поняла, в чем суть.

- Так мы что - больные?

- А то нет, - хмыкнула голова.

- А Мент, значит, санитар.

- Вроде того.

Рыжик с укоризной сказал:

- Попользовались, значит, нашей беспамятностью. Разве с больными так обращаются? Зарядка три раза в день, лапша в пакетиках, исполнение желаний...

- Неужто исполнять не нравилось?

Голова наблюдала с интересом.

- Нормально, - ответил Рыжик. - Может я мазохист, но мне нравилось.

- И должно было нравиться, - сказала голова. - Вы же все из одной системы, личности - близнецы по сути. Носители бесценных знаний. Дипломаты, психологи, а также сотня других предназначений. Не ваша вина, что у вас остался только следовой опыт. Дистропсиония закончится, как только вы смените оболочку и Галактику.

Экран погас.

- Кина не будет. Кинщик пьян. - сказала Катя, но никто ее не поддержал.

В абсолютной, поначало, темноте, сидели четыре притихших человека.

Наконец Катя проговорила то, о чем подумали все:

- Так что же, выходит нам предлагают смерть? Под видом смены оболочки?

- Да ни в коем разе! - отозвалась темнота голосом Царевича. И появился он сам, заодно включив свет. Прислонившись к стене, сложив руки на груди, он слегка улыбался, наряд на нем был не царский - джинсы и зеленая ковбойка. За зефир и стулья он, похоже, не обиделся.

- Привет, родственники, - сказал он.

- Ива-а-н... - Ленуся фыркнула.

- Поговорим? - Иван Царевич сел на свободный стул, развернув его вперед спинкой. Такой симпатяга. Просто не верилось, что он все свои шесть тысяч лет угробил на издевательство над больными.

- Почему лапша? - спросила Мадина.

- Почему тушенка? - спросил Царевич. - Что вы к лапше прицепились?

- Меня волнует вопрос смены оболочки, - сказал Рыжик.

- Это вариант. Вы можете смонить оболочку прямо здесь; мы сейчас на станции от Вселенского бюро паспортов. Новая оболочка будет идентична старой, но позволит удержать большую часть псионов личности. Вы станете мезопсиониками. Вы можете покинуть галактику Млечный путь - бюро поможет сделать это, и вернуться к своему оптимальному объему личности. В любом случае, бюро обеспечит вас еще и работой.

Ленуся подняла руку, как ученица на уроке:

- Можно спросить? Я ничего не поняла, но меня интересует, почему именно нас взяли живыми на небо? На Земле шесть миллиардов людей.

Царевич широко улыбнулся:

- Вы клиенты бюро, во-первых, хотя и не помните этого. Во-вторых, вы застраховались у нас, в тре...

- Подожди, а как же Эдик? - встряла Катя. - Мы его бросили!

Остальные шумно поддержали, моментально забыв про оболочки и звездную страховку.

Царевич пошарил под стулом и извлек из-под него пульт ДУ.

- Смотрите, - сказал он и щелкнул кнопкой.

В забегаловке играл магнитофон, песня была знакомая, но слова как-будто не те. Впрочем, разбираться было недосуг - Эдик, похоже, крепко влип. Он сидел на круглом табурете, и его окружали личности явно не страдающие от избытка знаменитого малороссийского гостеприимства. Один из них, черноусый, подергал кончик алеющего галстука и с усмешкой спросил:

- Пионэр! Ну, ответь, якого рожна тоби понадобилось дитство вспоминать?

- Поспорил, - мрачно буркнул Эдик.

Вокруг недоверчиво засмеялись. Вот уже десять минут Эдик находился в атмосфере неверия и недружелюбности, с тех пор как полыхнуло белым огнем за его спиной. Куда пропали пять человек, которых он начал считать своими друзьями?

- И гранату на спор взорвал?

- Та шо з москалем гуторить? Уси стены размалеваны в городе. Чи Жира своего, чи Лимонова рекламируют! Вона, галстук нацепил и мелом шоркал, небось, шоб уси хохлы лякались шо пионирия не вмэрла!

- Сколько вас? Признавайся, гаденыш!

Эдик с тоской посмотрел на двери. Его окружили все, кто был в "У Тараса" в момент его торжественного входа. Все пятнадцать человек. Хозяин бара придирчиво осмотрел свою забегаловку снаружи, ища повреждения дорогого сердцу и кошельку имущества. Не нашел, успокоился и присоеденился к остальным.

- Вона, овечкий прикидывается. - Черноусый отодвинул в сторону здоровяка в суконной серой двойке и вышитой рубашке. Пивом от него разило крепко. Руки у Эдика были связаны за спиной чьим-то шарфом и он мог лишь словесно защищать себя.

- Барана увидел, вот и решил овечкой прикинуться, - неудачто ответил он.

Здоровяк, оскалив зубы, смял в кулаке концы галстука и притянул к себе Эдика.

- Говори, поганец, кто тебя нанял. А то Павлику Морозову пойдешь привет передавать.

- Сальца не хошь? - снова вклинился черноусый. На левой ладони он держал банку с белым, застывшим жиром, а в правой - ложку. - Попроси пионэра открить рот...

Эдик в упор взглянул на здоровяка, державшего его за галстук, открыл рот и вдруг резко тяпнул зубами волосатую руку.

Джинны, наблюдавшие эту сцену, наконец разобрали, что орал магнитофон у стены:

"Дорогой длынною по полю мынному,

Под скрып рессор, з горилкой у бедри,

З дивчиной гарною, в зубах цыгаркою,

Та с маузером в жовтой кобури!"

- Народ... сдается мне, это бендеровцы, - в неподдельном ужасе проговорила Катя.

- Пульни нас туда! - заорала Мадина, вскакивая. Рыжик, Катя и Ленуся с нечленораздельными воплями и непонятной жестикуляцией кинулись к экрвну.

- Все нормально, - Царевич остался возмутительно спокойным, - дышите ровно.

На экране появились новые люди в очень знакомой джиннам форме. Они ворвались в бар и распределили всех, кто в нем был, по персональным местам у стены: ноги на ширине плеч, руки на голову. Эдику, который совершенно одурел от происходящего, сунули под нос нашатырь и удостоверение. Он прочел и остался вполне доволен. Затем его, заботливо поддерживая, проводили на свежий воздух и посадили в автомобиль. Люди в форме и с автоматами наперевес довольно-таки резво бежали следом, и добежали-таки, не отстав, до морского берега, где покачивались на вялых, сонных волнах резиновые лодки. А вдали от берега чернела башня подводной лодки с открытым люком.

- Будете еще смотреть? - спросил Царевич.

- Теперь - будем слушать, - ответила за всех Мадина. Остальные закивали.

- Я агенту Малдеру звякнул, чтобы Эдика взяли в программу защиты свидетелей. "Акела" его теперь точно не достанет. Еще вопросы есть?

- А как же. Имеются. Что он там будет делать, в Америке? Ни жилья, ни работы. Под мостом ночевать?

- Ну, вы уж меня совсем-то за изверга не держите, - улыбнулся Царевич. - Все продумано. Будет у вашего ненаглядного Эдика работа - командиром отряда скаутов в лагере "Красные перья", штат Невада.

- Пионерское детство пожизненно, - хмыкнул Рыжик. И, спустя несколько секунд добавил. - Сбылась мечта. Прямо не знаю - жалеть или завидовать.

- Завидуй, - посоветовал Царевич. - Лучше десять завистников чем один сострадалец.

Компания замолчала. Вопросы, как будто, были исчерпаны. Злость на Царевича тоже куда-то делась.

Катя подошла к Ивану и тихо спросила:

- По этому телевизору... что угодно можно увидеть.

- Без ограничений, - подтвердил Царевич.

- А как он работает?

- Просто возьми пульт, думай о том, что хочешь увидеть, и крути колесико.

Катя взяла ДУ и уставилась на экран с напряжением во взгляде. Почти сразу на нем проступили огромные деревья, выступающие из темноты, полог шатра, иссеченного искрами, край поваленного сухого дерева. Веселый костерок обнимал закопченый котелок. Звучал гитарный перебор.

На бревне сидела очень знакомая личность. Ничуточки личность не изменилась за прошедшие годы. В весе не прибавила. И голос был все тот же:

"По улицам пустым метелицы бегут.

Мне помнится костер на дальнем берегу.

Потухли угольки, погашена звезда.

У той большой реки, где не бывает льда..."

Джинны деликатно отвернулись. Впрочем, могли бы этого и не делать. На Катю в этот момент можно было небо уронить - она бы не заметила. Она смотрела на экран и тихо светилась в темноте, как будто уже сменила оболочку и стала этим, как его... мегапсиоником.

- ... дистропсионики?

Катя помотала головой. Протерла глаза. Ущипнула себя за ухо и ойкнула от боли. Напротив нее за круглым столиком сидела Мадина с остекленевшими глазами, а справа - Ленуся. И никого более. На столико подтекало малиновым сиропом тающее мороженое в трех розетках, и горячее солнце пробивало лучами насквозь все кафе. Нарисованные анилиновыми красками пальмы раскинули свои неподвижные зонтики на затянутых холстом стенах. В дальнем углу на невысокой сцене сояли рядом с музыкальным синтезатором тарелки на тонких ножках и барабаны. За стойкой скучала продавщица. Плакала заключенная в магнитофоне Таня Буланова.

Остальные столики пустовали.

Ленуся вскочила, уронив легкий пластмассовый стульчик. Продавщица сделала злое лицо, но не успела ничего заявить - Ленуся шатаясь, натыкаясь на стулья и столы, но все же очень быстро подошла к ней.

- Скажите, какой сейчас год? - сипло спросила она, хватаясь за горло.

- Э - э, напилась уже... Девяносто третий, какой-же еще. Вроде и трезвая была, когда мороженое покупала.

Продавщица укоризненно покачала головой. Вдруг что-то привлекло ее внимание и Ленуся тоже обернулась посмотреть. Взбежав по ступенькам, дверь в кафе открыл... Рыжик. Широкими шагами он приблизился к их столику, открыл рот, но не издал ни звука.

Тут он заметил мороженое, цапнул вазочку и стал жадно есть.

Мадина вышла из ступора, возмутившись до глубины души.

- Это мое мороженое! - заявила она, вырывая вазочку из лап грабителя.

- Мы в девяносто третьем, - роняя капли с подбородка на пиджак и стол, прохрипел Рыжик и стал кашлять. Две женские руки - Кати и Мадины, с неженской силой шандарахнули его по спине.

- От всего сердца, - прокомментировал Рыжик.

- Спасибо, - напомнила Катя.

- Спасибо, - повторил Рыжик послушно.

Ленуся захихикала, приходя в себя.

- Девяносто третий, - сказала оно, играя лицом, - почему бы нет? Ничуть не хуже 2003 или 3895.

У стойки зазвонил телефон. Продавщица лениво приложила трубку к уху. Потом удивленно закивала и куда-то ушла, бормоча под нос: "Почему через черный ход?"

- Зачем понадобилось нас возвращать? - Ленуся пожала плечами, садясь на свое место. - Тоже часть лечения, наверное.

- Между прочим, - сказала Мадина, - если сейчас 93 год, то...

- То что? - спросила Ленуся.

- То Кусака еще жив.

- Надо выпить за это, - сказала Катя и поймала укоризненный взгляд Ленуси.

- Странно, - сказала она же через минуту, - как будто я лучше вижу.

Она прикрыла глаза ладонями.

- А ты плохо видела? - спросил Рыжик и тут же часто заморгал. Он испытал новое, действительно странное ощущение - будто мир вдруг протерли влажной тряпкой, не пропуская даже пылинок в воздухе. Закружились новые запахи, а звуки стали сочными и полными значения.

- Я впилила, - сказала Ленуся. - Я во все впилила. И продолжаю впиливать.

И все ее поняли.

А со стороны кухни появился Царевич. За ним с веселым шумом шли люди, несущие торт, корону и горностаевую мантию, и все их прибывало и прибывало, пока зал не заполнился до отказа.

- Отмечаем дальше? - предложил Царевич; на него сыпались конфетти и на руках у него сидел огромный черный кот. - Шесть тысяч лет один раз в жизни бывает...

Он опустил кота на пол и тот с истошным воплем: "Ура! Вы вернулись!", бросился на руки Рыжику.