Джеронимо. Жизнь
Несколько слов от автора
Несколько слов от автора
Есть только миг между прошлым и будущим,
Именно он называется жизнь.
Вечный покой сердце вряд ли обрадует,
Вечный покой – для седых пирамид.
А для звезды, что сорвалась и падает,
Есть только миг, ослепительный миг.
Л. Дербенев
«Geronimo! - Джеронимо!»
- клич американских парашютистов
во время прыжка
Продолжение и завершение приключений попаданца в Америку. Жесткий и жестокий мир двух сверхдержав, веселый и одновременно холодный и постоянно балансирующий и у пропасти всеобщей ядерной войны. Мир XX века, в котором автор этой книги жил, и о котором вспоминает с ностальгией.
Книга посвящена тому трудному и прекрасному времени, когда мужчины еще были мужчинами, женщины – женщинами, а сверхдержавы – сверхдержавами. Памяти той великой страны, в которой я родился и ее достойного (именно в то время, хотя и не во всем и не всегда) соперника. Будем жить!
Dum spiro - spero (Пока дышу - надеюсь)
Dum spiro - spero[1]
Над черной бездной, жуткой бездной,
Нас держит тоненькая нить.
Она надеждою зовется,
И верить хочется,
Так верить хочется,
Что эта нить не оборвется,
И жизнь не кончится…
Л. Дербенев
Темнота, странная, мягкая, словно обволакивающая тьма… и песня… та самая песня, которую он услышал на пляже. Он… свободен? Или…
Дождь проходит свозь меня,
Но боли больше нет…
Вот уж явная ложь. Боль, как и темнота, окружает его со всех сторон. Сильная боль, терзающая все тело. Почти смертельная. Но почему-то не видно никаких тоннелей? Неожиданно он вспомнил, как летел в уходящем куда-то вдаль длинном туннеле со слабо светящимися стенками. Летел, обгоняя облачка, внешне похожие на людей. Летел, огибая повороты и постепенно разгоняясь. Ему даже начала нравиться эта новая ситуация. До тех пор, пока на крутом повороте он не столкнулся с одним из облаков. Вместо ожидаемого пролета через туман он словно с разбега ударился в стену и на мгновение как будто выключился. И очнулся в самолете. Болело все тело, непонятно почему. Туман, а вернее облако, было настолько густым, что, еще раз выглянув в дверь, Том не увидел даже крыльев самолета. Если бы высота была ниже, его можно было принять за поставленную немцами дымовую завесу. Сколько не вглядывался Томпсон, ни земли, ни других самолетов ему разглядеть не удалось. Казалось, что кроме одного единственного самолета и сидящих в нем десантников, в мире больше никого не осталось. Но самолет продолжал лететь, плавно снижаясь, и вскоре облака начали рассеиваться. Сразу же вокруг начали рваться снаряды зениток. В самолет попал снаряд, разорвавшись и обдав Тома целым роем осколков. От усиливавшейся до невозможности терпеть боли он снова потерял сознание…
А в это же время в Москве, в здании на Лубянке происходил очень интересный разговор.
- ... Пока неясно. Наши источники в АНБ ничего не смогли прояснить, - стоящий навытяжку перед министром Госбезопасности майор слегка покраснел. - Убитые, состоят в организациях, которые никогда вместе не действовали из-за религиозных разногласий. Источники слухов, о том, что генерала собираются вернуть в Совет Национальной Безопасности не выявлены. Официального опровержения слуха администрация Шрайвера не дает.
- Наши что?
- Резидентура на Багамах... сами знаете, Петр Иванович, там всего два человека, - майор еще сильнее вытянулся по стойке смирно.
- Да еще не самые лучшие, я полагаю, - проворчал министр. - Курортники, трах-тарарах, - в отличие от предыдущего министра, начинавшего еще в команде Берии, но изображавшего интеллигента, это не стеснялся «армейских выражений на командном языке». - Остальные что? Или по всему Востоку одни курортники?
- Пока ничего, Петр Иванович, идет добывание и обработка полученной информации...
- Добывание, добивание..., - проворчал генерал себе под нос. Что было хорошим признаком - ворчит, значит успокаивается. - Доклады по этому делу ежедневно. И про этого..., мать его, Киссинджера, тоже. Работайте.
- Есть! - майор четко отдал честь, старательно развернулся и пошел к двери строевым шагом.
- И попроще, Володя, - кинул ему в спину министр. – Без армейщины. Не на плацу.
Майор перешел на обычный шаг и аккуратно закрыл дверь кабинета за собой. Кивнул на прощанье с озабоченным видом секретарю, не обращая внимания на остальных сидящих в приемной ожидающих. Шагая по коридору, он думал только о порученном странном деле.
«Понятно, почему убит Киссинджер. Несмотря на отставку, этот деятель сохранил определенный вес в Вашингтоне. Но кому и главное, зачем понадобилось убивать человека, уже ушедшего из политики. Месть? Нет мотивов. С прошедшим ранее недоразумением в Москве уже вроде несколько лет как разобрались. Для участвовавших в покушении мусульманских террористов он не такая уж значимая фигура, чтобы такую сложную операцию осуществлять. И нынешнему правительству тоже вроде нет причин убирать Томпсона. А уж тем более не видно заинтересованности в этом человеке с нашей стороны... если только космическая программа? Он из нее ушел сразу после Первой Лунной... ох, пахнет чем-то нехорошим от всего этого... Вот вляпался. И главное – непонятно, за что хвататься и кого трясти. Только если… дать указания проследить, что и как будут копать американцы? А что, мысль интересная. Они будут копать, а мы – анализировать… Идея? Пожалуй, может выгореть…»
Несколькими днями ранее на другой стороне земного шара разговаривали о том же самом событии неофициальные, но весьма могущественные лица. Потомок советника пяти американских президентов подряд и одного из богатейших людей в мире, чье состояние к концу жизни оценивалось в триллион долларов, лицо совершенно не публичное, но пользующийся огромным влиянием, встретился с представителем одного из кланов, управляющих Федеральной Резервной Системой. Причем представитель приехал к нему в загородный дом.
- … Никто из нас никогда до этого не вмешивался в политику семей, в том числе и вашей семьи, Дэвид, - вальяжно расположившись в кресле и попыхивая ароматным дымом гаванской сигары, говорил Бернард. – Но сейчас я вынужден заявить, что на время придется отменить это правило. Поскольку ваша политика становится просто опасной для всех нас.
- В таком случае, Бернард, мне хотелось бы услышать доказательства опасности нашей политики, - холодным тоном ответил Дэвид. – Или наша семья вынуждена будет обратиться к другим… посредникам…
- Хорошо, - ответил «посредник» спокойно и безмятежно. Вот только во взгляде мелькнуло нечто, почти неуловимое, но все же замеченное Дэвидом и заставившее его напрячься. – Никто не возражает против конкретных ваших действий, но ваш выбор исполнителей вызывает большие опасения. Для тех, кого сейчас поддерживают ваши структуры, мы всегда были, есть и будем неверными. Обмануть которых - не грех, а весьма богоугодное дело. Их мир – мир тупой безрассудной злобы. Бессмысленной и беспощадной ко всем, кто не разделяет их взгляды и не подчиняется требованиям их религии, – он развернулся и взял со стоящего рядом столика толстую папку с бумагами. – Вот материалы исследований наших, британских и русских ученых, выводы на основе аналитики разведывательных донесений. Возьмите и передайте своим яйцеголовым, пусть посмотрят и проверят.
- Но мы же работаем с ними на Полуострове, - поколебавшись несколько мгновений, Дэвид все-таки взял папку. – Конструктивно и прибыльно.
- Работаете, - согласился Бернард. – Пока вы сильнее и пока им это выгодно. Эти … бородатые тоже не дураки и не будут прерывать отношения, приносящие им доход. Но только до тех пор, пока не решат, что они сильнее. Они есть то, что они есть, Дэвид. И изменить или купить их невозможно, как невозможно купить хорошее отношение крокодила. А у этой… секты есть еще несколько правил, из-за которых их не любят даже остальные последователи их религии. Они считают, что ради достижения своих целей имеют право на любые действия – лгать, убивать, скрывать свою религию. Как у ассасинов, от которых они многое переняли. Поэтому, кроме всего прочего, Дэвид, я бы посоветовал вам проверить всех своих новых работников. Особенно принятых в последнее время. Вы ведь не собирались убирать Генри совсем?
- Откуда… - вскинулся Дэвид. И сразу сник, став похожим на школьника, получившего замечание от директора школы. – Да, основной целью был Автоматчик. Генри… отвлекающая мишень и намек, просто в данном случае мы имеем «эксцесс исполнителя». Вы полагаете…?
- На вашем месте, Дэвид, я поручил бы проверить, как оно было на самом деле. Причем самым преданным вашим людям, чтобы не осталось никаких недоразумений. По имеющимся у меня копиям отчетов ФБР, никакого «эксцесса исполнителей» там не прослеживается. Ваши исполнители шли убивать.
- Проверю, - вынужденно согласился Дэвид и предложил. – Перейдем к моему вопросу?
- К вашему? Согласен, - изобразив на лице некое подобие улыбки, ответил Бернард. – Мы осудили ситуацию с другими акционерами системы и главой семьи Кеннеди. Мои люди тщательно проверили все, что относится к данным сделкам. Проанализировав все факты и посовещавшись, мы пришли к выводу, что ничего противоречащего устоявшейся практике или законам не происходит. С учетом того, что перераспределение произошло не к выгоде какой-либо семьи или клана, а в пользу правительства, посредники никаких претензий к Кеннеди-Шрайверам не имеют.
- Понятно, - только и смог ответить Дэвид. – Хорошо, в таком случае, мы признаем сложившиеся перемены. Но не окончательно, а лишь до изменения ситуации. Как в прецеденте с Рузвельтом…
- Ваше право, - согласился Бернард. – В таком случае, я полагаю…
- Да, пора… Бернард, разрешите откланяться. Дела, - таким, хамским с точки зрения этикета, ответом отомстил собеседнику Дэвид.
- Не смею вас задерживать, Дэвид, - отложив сигару, поднялся Бернард. – Дела – это святое.
Но распрощались они весьма вежливо, причем хозяин проводил гостя до дверей лимузина. И позволил себе снять с лица маску доброжелательности, только вернувшись в дом. Дэвид же продолжал вежливо-рассеянно улыбаться, даже когда машина уже отъехала почти на милю. Просто потому, что задумался, анализируя сложившееся положение и возможные меры. Нет, предупреждение Баруха он игнорировать не собирался, не тот случай. Но обойти…
Планировалось же очень грандиозное и наиполезнейшее для семьи и страны дело. Если уж администрация, буквально оккупированная этими Кеннеди, фактически сотрудничает с коммунистами. Хотяиногда и изображает, что с ними борется. А надо именно бороться, до тех пор, пока эти соперники не будут повержены в прах и ничем не смогут угрожать ни Америке, ни бизнесу уважаемых людей.
Задумка была просто великолепная. Не соперничать с русскими напрямую, истощая свои силы, а создать противостоящие им силы из фанатиков-мусульман. Которые коммунистов не любили даже больше, чем американцы. Они, захватив власть, должны были создать объединенное арабское исламское государство в составе Сирии, Иордании, Египта и Ливана. Однако сирийцы подавили мятеж этих фанатиков в самом зародыше. Захватив же власть в Египте «братья-мусульмане» ее почти сразу потеряли, из-за их чрезмерного фанатизма в насаждении религиозных запретов. Так что теперь там всю работу надо было начинать снова. Еще хуже обстояло дело в Иране. К власти в прошлом году пришли не просто откровенные исламские фанатики во главе с аятоллой Хомейни, а самые настоящие сектанты. Они тотчас же объявили Соединенные Штаты своим главным противником, а Советский Союз – второстепенным. К тому же они, как оказалось враждебно отнеслись к не только к западным христианам или восточным коммунистам, но и к другим мусульманам, включая саудовских ваххабитов. Так что планы подключить Иран к союзу с новым государством пришлось отложить надолго, если не навсегда. Конечно, против общего мнения семей идти не стоит, по крайней мере, в открытую. Вот только бросать столь соблазнительную возможность Дэвид тоже не хотел. Бояться же мусульманских фанатиков, темных и невежественных, заменявших лечение молитвой и стремящихся жить в реальном средневековье, он считал глупостью. Они никогда не смогут самостоятельно достичь того уровня развития, который сделал бы этих «овцелюбов» опасными для Соединенных Штатов. Даже русским они будут скорее помехой, чем реальной угрозой. Но помехой серьезной, заставляющей русских отвлечь большие ресурсы на борьбу против них. А возможно не только затормозить их развитие, но и сильно истощить, создав предпосылки для победы Америки…
Машина проехала уже почти половину дороги до Вашингтона, когда Дэвид наконец-то придумал, что делать дальше. Если подумать, никто не запрещал ему передать все наработки по этой теме кому-нибудь другому, заинтересованному в том же результате. А таких людей Дэвид знал, как в Британии, так даже и в Израиле. Поэтому оставшееся время в пути он посвятил своему любимому занятию – рассмотрению очередного каталога энтомологических коллекций. Может быть, удастся найти что-нибудь столь же выдающееся, как испанская покупка, разглядывая специально подготовленную для него богато иллюстрированную цветными фотографиями книгу, прикидывал он. В глубине души понимая, что такая удача – купить редчайшую энтомологическую коллекцию из девяти тысяч экземпляров за столь малые деньги, выпадает всего один раз в жизни. Но надежда тлела в глубине души…
Том вдруг опять очнулся от страшной силы удара. Удар был так силен, что болела каждая жилка и каждая косточка тела, но особенно сильно - левый бок. Глаза не открывались. Голова казалась налитой свинцом. Пахнуло свежим ветром и почему-то, как ему показалось, бензином, а не больницей. «Черт меня побери! Знал же, что с Гарри связываться себе дороже. И вообще, мафия есть мафия, пусть и не итальянская, а ирландская… Какая, на хрен, мафия? Ну и шибануло меня, господи, боже мой! Уже и не пойму… Ой, бл.., не трогайте меня, больно же! На хрен за плечо трясете, мрази! Больно же! Где я? Что со мной? »
- Разряд! Еще разряд…
Неожиданно он словно бы оказался на знакомой улице, лежащим на земле и окруженным толпой любопытных. Услышал, как один из прохожих рассказывал полицейскому в форме сороковых годов.
- Доктор, я все видел. Мистер переходил дорогу, когда из-за поворота выскочил Форд, модель восемнадцать, кажется. Видимо водитель не справился с управлением, автомобиль вильнул и сбил мистера. Повезло, что удар пришелся вскользь, если бы ударил прямо – убил бы на месте. Номера я разглядеть не успел.
- Понятно. Спасибо, сэр. Прошу задержаться для составления протокола. А вы, мистер?
- Я врач. Разрешите осмотреть больного, офицер?
- Конечно…
«Странно знакомый диалог» - мелькнула мысль и опять навалилась чернота беспамятства…
Из которой Толик выплыл, очнувшись явно в больничной палате. Причем больнице, как ему показалось по увиденной халатам и аппаратуре, американской. Русские врачи и медсестры выглядят немного иначе. Да и негритянок среди них встретить весьма сложно.
- Доктор, он очнулся! Глаза открыл, - крикнул кто-то сбоку по-английски, подтверждая его первое впечатление.
- Где я? Что случилось? – к удивлению Толика, его вопрос прозвучал тоже по-английски.
- Отлично, сэр! – над ним наклонился… врач, похоже. – Вы очнулись, все будет хорошо.
- Где я? – прошептал еще раз свой вопрос Том. И испуганно замолчал, внезапно поняв, насколько слабо звучит его голос.
- Вы в центре имени Уолтера Рида[2], сэр, - ответил врач. – Пожалуйста не напрягайтесь…, - попытался что-то еще рассказать Тому. Но не успел, потому что опять… распахнувший дверь Грэм оказался точно на линии прицела. Ни он, ни идущий за ним темнокожий азиат не успели ничего понять. Громыхнул пистолет и пули ударили в грудь предателя, изображавшего охранника. Том выстрелил снова, убив его напарника. И еще раз - в отрытую дверь. Потом в упавший стул с противным чмоканьем врезались пули. С учетом того, что кроме этих звуков и довольно громкого лязга затворов, он больше ничего не слышал, враги явно не хотели поднимать шума. Значит, гранаты пока можно было не опасаться. Из коридора до ушей Тома донесся сначала короткий вскрик. Потом, спинку кресла и в стену над головой Томпсона ударило несколько пуль. Стреляли из бесшумного оружия, так что броска гранты можно было не опасаться. Том приподнялся… Вдруг одна из пуль, летевших из коридора, ударила его в плечо. В глазах потемнело и он снова потерял сознание…
- Очнулись, сэр? – теперь голос был женский. – Хотите пить?
- О-оч-чень, - хрипло бросил в полутьму Том и почувствовал, как ловкие сильные руки приподнимают его в полусидячее положение. Потом к губам поднесли стакан и он сделал глоток, чувствуя как по телу разливается блаженство.
«Жив, чертяка. Ай да Томпсон, ай да сукин сын! - мелькнула в голове мысль. Сменившаяся следующей, почему- то сопровождающейся картинкой падающего горящего истребителя – Будем жить, ребята!»
Примечания:
[1] Пока дышу – надеюсь, латинск.
[2] Армейский медицинский центр имени Уолтера Рида – основан в 1909 г. и оставался (в нашей реальности) ведущим медицинским учреждением армии США до 2011 г. Расположен в Вашингтоне.
Таймаут
Таймаут[1]
Что наша жизнь? Игра! …
Сегодня ты, а завтра я.
П. Чайковский
Звонок прозвучал неожиданно, громко и резко, словно крик встревоженного неизвестного науке животного. Тишина, до того царившая в доме и прерываемая только постукиванием напольных и настенных часов, да мерным дыханием человека, сидящего в кабинете, с испугом попряталась по углам. Телефон же звонил без передышки. Словно на том конце провода заранее знали, что Том дома, и хотели обязательно поговорить с ним.
Сидевший в кресле Томпсон негромко выругался. Положил на стоящий рядом журнальный столик толстую папку с бумагами, подписанную просто «Номер Три». Тяжело вздохнув, он взял прислоненную к креслу трость и, ругаясь сквозь зубы, выбрался из кресла. Постоял, прислушиваясь. Словно надеясь, что либо кто-то снимет трубку, либо звонившему надоест бесцельное ожидание ответа. Не дождался. Неторопливо, словно опасаясь развалиться на ходу, Том доковылял до столика с параллельным телефоном. Ворча себе под нос, что давно надо было передвинуть его поближе к креслу, чтобы не тащиться через всю комнату.
- Халло! Брэнд, ты совсем обнаглел, не даешь спокойно посидеть раненому герою. Что, так срочно? О’кей, жду, - положив трубку, Том нажал кнопку селектора и сообщил охране, кто и когда подъедет. После чего возвращаться к креслу не стал, а черепашьим галопом отправился в гостиную. Куда, не дожидаясь указаний, расторопный «бой» Сэм Беггинс, в костюме официанта, но с кобурой на ремне, уже принес бутылки с виски и содовой. И даже, учитывая вкусы Тома и его гостя, канапе с красной и черной икрой. Кивнув в знак благодарности, Томпсон устроился поближе к столику со всеми этими вкусностями и приготовился ждать гостя.
Ожидание не затянулось больше, чем на полчаса. Брэнд ворвался в комнату радостный, словно дядя Скрудж, искупавшийся в золоте.
- Привет, Автомат!
- Привет, привет… и утром два привета! – ответил Том.
Брэнд, знавший этот анекдот, разразился смехом.
- Так ты еще и плейбой у нас! Небось по девочкам шастаешь, пока жена в Калифорнии. А для прикрытия жалуешься на ранения, - заржал он. – Ох, сдать бы тебя нашим яйцеголовым для опытов. Выжил там, где и бизон бы помер. И не успел выздороветь, а уже как истинный плейбой по девкам пошел…
- Не издевайся, Вождь, - махнул рукой Том. – Садись лучше и я сяду…
- Что, совсем нехорошо? – участливо спросил Брэнд, наблюдая, как Том осторожно и несколько неуклюже размещается в кресле. Сам Джо уселся в свое одним слитным кошачьим движением, одновременно успев положить на столик папку с бумагами.
- Терпимо, - отмахнулся Томпсон. – Давай, рассказывай. Хвастайся, - добавил он, увидев расплывшееся в улыбке лицо собеседника. При специфической внешности Брэнда такое зрелище могло отправить в обморок неподготовленного человека, но для Тома это всего лишь был сигнал, что все идет отлично.
- Похвастаюсь, - согласился Джо. – Докладываю о последней сделке. Индонезия – армия наша. Они согласились заключить контракт и заменить полсотни «Феррет» на «Симитэры». Кроме того - еще пять десятков «Тюренов» на «Скорпионы», плюс готовы выдать опцион на шесть десятков «Скорпионов» с девяностомиллиметровой пушкой. Морская пехота…, - он замялся. – Они предпочитают русские плавающие танки и машины на их базе.
- Иного я и не ожидал, - пожал плечами Томпсон и тут же невольно скривился от боли. – Ладно… что с испытаниями пушек?
- В папке, - показал на стол Брэнд, деликатно делая вид, что ничего не заметил. – Лучше всего показала себя бельгийская.
- Отлично. Значит, в совете директоров отдашь мой голос за нее, - согласился Том. – Да, напомни-ка мне, как наши поставки бельгийцам? – спросил он и одним из жестов спецназа задал бесшумный вопрос: «Где?». Джо показал на папку и затем помахал в воздухе правой рукой три раза, каждый раз сгибая разное количество пальцев.
- Заканчиваем передачу последней партии, поэтому взаимозачета не получится. Пушки будем закупать, - ответил Джо.
- Жаль… надеюсь, что прибыль заметно не упадет, - равнодушно заметил Том.
- Подсчитали уже, упадет по сравнению с вариантом бартера на два процента. Большинство в совете в любом случае за покупку пушек… К тому же Генри Блэймур считает, что ему удастся пропихнуть «Скорпионы» с девяностомиллиметровками для замены ганноверских «Виккерсов[2]» в бронеразведывательных полках.
- Это будет весьма интересно, - согласился Том. – Передай, пусть поднажмет на тамошнее начальство. Мы же все-таки английская фирма, - добавил он, усмехаясь. –Должны же у нас быть какие-то преференции. А вариант, согласен. Хороший и прибыльный…
- Передам, - согласился Брэнд.
- Больше новостей нет? – уточнил Томпсон. Дождавшись утвердительного кивка Джо, добавил. - Папку заберешь послезавтра. На обед останешься?
- Нет, Автомат, извини, - сразу поднялся из кресла Брэнд. – Дела в Барабу. Не вставай, - попросил он, протягивая руку на прощание. – Пока!
-Ладно, беги, - согласился Том, сидя пожав руку соратника. – Жду твоего следующего визита. Но тогда уж пятью минутами не отделаешься, - шутливо пригрозил он.
- Согласен, распланирую время, - ответил Брэнд. И стремительно пошел к выходу.
- Сэму скажи, пусть потом подойдет, - успел крикнуть ему вслед Том.
Через несколько минут проводивший Брэнда Бэггинс появился в кабинете.
- Сэм, принеси пожалуйста книгу Голсуорси из библиотеки. Ту, с закладками. И через полчаса вызови ко мне Джо-Джима.
- Обоих? – уточнил Сэм.
- Кто будет на месте, того и зови, - решил Том.
Пока Сэм ходил за Джо-Джимом, Томпсон с помощью толстого томика романа, нескольких листов бумаги, ручки и какой-то матери расшифровал несколько сообщений, спрятанных среди документов из папки. Поэтому, когда оба вызванных Сэмом парня вошли в кабинет, на столе лежала лишь лист с переписанным от руки текстом.
- Прибыли, шеф, – дружным хором доложили Джо и Джим.
- Отлично. Садитесь и знакомьтесь, - Том пододвинул им лист.
Этих братьев Том в свое время спас в Польше из рук банды АКовцев, изображавших «красных поляков» и убивших родителей парнишек. Потом вывез в Баварию, а оттуда уже в США. Здесь пристроил их сначала в закрытый интернат, затем в кадетскую школу. О том, что их дополнительно готовили в учебном лагере АНБ, знало всего несколько человек. Документы об это подготовке «совершенно случайно» исчезли. А люди частью погибли, частью сидели в таких местах, куда ни одна комиссия из руководства агентства не поедет даже за удесятеренную сумму командировочных. Не говоря уже о прочих штатских из правительственных органов. А уж то, что Джо-Джим настоящие близнецы, почти неотличимые друг от друга знало всего шесть человек, причем Томпсон считал, что это ровно на три человека больше, чем необходимо. Но тут уж ничего не поделаешь – одиночки побеждают только в триллерах новомодных писателей и голливудских боевиках. Чтобы противостоять системе, нужна своя система и заточенная под нее команда. Которую, надо заметить, Томпсон и собирал, начиная с послевоенного времени. Старательно пряча свою структуру от всех, даже от ее участников, каждый из которых знал лишь маленькую часть всего плана. Основную же работу он старался выполнить сам, отчего и складывалось впечатление, что он волк-одиночка. И никто не думал о том, что даже волки обычно живут и охотятся стаями…
- Мне кажется, что необходима тщательная проверка, - первым прочитал и прокомментировал Джим. – Генри работал на «Энто» и «Энто» дает приказ на его ликвидацию? Не верится…
- Вот и мне тоже, - согласился с ним Джо.
- Поэтому я вас и вызвал. Проверить и в случае, если подтвердится – исполнить, - пояснил Том. – Получаете у Сэма наличность, билеты на самолет я уже заказал и оплатил. Возьмете в аэропорту. Первый этап – Гонолулу. Оттуда морем в Гонконг…
Обсуждение вопроса инфильтрации затянулось. Джо-Джим вежливо, но твердо предлагали свои варианты инфильтрации, доказывая, что вариант Тома слишком сложный и ненадежный.
- Просто переберемся в Мексику и назад. Контроль за выездом слабый, а въедем мы уже, как и планируется – один легально, другой – контрабандой, - предложил Джо. И тут же сам себя опроверг. – Нет, в Мексике и среди контрабандистов слишком густая сеть АНБ. Будет утечка.
- Ты бы еще через Пуэрто-Рико предложил пропетлять… или через Аляску, - засмеялся Джим. – Ладно, шеф. Гонолулу понятно, но зачем Гонконг? Через Австралию надежнее – там трафик больше и затеряться легче…
- Может быть и так, - согласился Том. – Вот только нет у меня надежных точек в Австралии.
- А в Колумбии есть? Туда и обратно, - предложил Джим.
- Молодец, - согласился Том. – Просто молодец. Дешево и быстро. Что ты там про АНБ говорил?
- Наркотики? – уточнил, вспомнив про основной колумбийский бизнес, Джим. – Понял, босс. Не подумал…
- Еще вождь русских комми Ленин писал, чтобы было бы большой ошибкой думать, - пошутил Том. – А ты, значит, решил последовать его совету.
- Не, не, не, - сразу начал отбиваться Джим. – Я его не только не читал, но даже и не слышал о нем.
- Что не мешает тебе пользоваться его советами. Про усиленный контроль за
Посмеялись все втроем. После чего братцы забрали записку для Сэма и откланялись. А Том, ругаясь и про себя, и вслух, неторопливо поднялся из кресла, отправившись в процедурную. Там его уже ждал один из охранников, он же – медик и массажист.
Все началось, как обычно, с тщательного осмотра и проверок всего – от состояния глаз, кожи и температуры до давления. Потом почти полчаса Томпсона ломали, мяли, топтали и гнули. После чего, истоптанный, но не сломленный, Томпсон вынужденно отправился отдыхать. Увы, но годы и раны брали свое…
Отдыхать Том устроился в спальной, на собственной кровати, мягкой и удобной. Но сон не шел. Мало того, что побаливало растревоженное массажем тело, ныли мышцы и раны, к этому добавились неожиданно пришедшие в голову мысли. Не то, чтобы совсем печальные, но какие-то слегка упаднические, если не панические. Почему-то подумалось, что стоило переиграть все по-другому. Что вместо службы в армии и писем Сталину надо было убегать куда-нибудь в Мексику, а оттуда – в любую другую страну Латинской Америки. Например, в Аргентину. С богатствами, что достались ему от погибшей банды Гарри, он мог устроиться в любой из этих стран. А после войны спокойно вернуться в Штаты. К этому времени и о нем, и о преступлениях Гарри и его дружков помнили бы только историки или часть мафиози. Те же миллионы, что у него есть сейчас, он, может быть, и не заработал бы. Но уж бедняком точно бы не был. И при этом жизнью и здоровьем рисковать точно не пришлось.
«Жил бы себе спокойно… пока… пока мафия не нашла, - внезапно подумал Том. – К тому же после войны, судя по воспоминаниям из ТОЙ жизни, у американцев вовсю работала своеобразная инквизиция. Как там…, - он попытался уловить ускользающие воспоминания. – что–то вроде расследования антиамериканской деятельности. Так что вместо спокойной жизни миллионера пришлось бы бегать по Штатам от мафиози и агентов ФБР. А то и поехать воевать в Корею. Только не спецназовцем, а обычным Джи-Ай[3], так сказать серой скотинкой – пехотинцем. У которого шансы погибнуть при артобстреле или попасть в плен были намного больше, чем даже у спецназа. Просто потому что он дольше сидит в опасной фронтовой зоне…»
Внезапно Том вспомнил первую встречу с Нормой… Как он разглядывал комнату и полку с книгами. Потом они обсуждали роман Драйзера итонкости взаимоотношений Клайда и Роберты. А потом почему- то погас свет и в полной темноте они сидели, тесно обнявшись и целуясь, прямо на кровати. Еще несколько мгновений они молча ласкали друга, снимая одежду, слой за слоем. А едва спал последний слой, они оба, не сговариваясь, одновременно улеглись на заскрипевшую кровать. Некоторое время были слышны лишь ритмичные поскрипывания кровати да отрывистые вздохи. Затем Тому пришлось приглушить рвущийся из горла девушки крик долгим поцелуем… Да были времена… А потом он стал одним из фронтовиков, пусть и награжденных несколькими орденами, а она – знаменитой Мэрилин. И даже удивительно, что им удалось прожить вместе так долго и счастливо. И разойтись без страданий, когда любовь сошла на нет. Что, в общем-то, было ожидаемо – слишком уж разные жизненные условия, в которых они существовали и сосуществовали. Из-за чего им становилось все труднее и труднее понимать друг друга…
Потом была Эмми. Но она появилась тогда, когда Том уже практически отошел от дел «рыцарей плаща и кинжала» и потому с ней оказалось намного проще. Как и большинство женщин, она выходила замуж, чтобы иметь нормальную семью и детей. И вряд ли, при всем своем чисто американском прагматизме и французской влюбчивости, согласилась на столь длительные отлучки, какие приходилось терпеть Мэрилин. Впрочем, иногда и с ней приходилось расставаться надолго. Как сейчас, например. Или как во время командировки на Ближний Восток…
Командировки… Том иногда признавался, но только самому себе, ночью и под одеялом, что без командировок в горячие точки и без приключений ему скучно. Томпсон вспомнил, как называл таких парней доктор Хаус из медицинской службы АНБ – Адреналиновые наркоманы. – Он, вообще-то себя особым наркоманом не считал, но что-то подобное в собственном характере признавал. Если внимательно подумать, то иначе он давно бы ушел и из АНБ и даже из совета директоров Ай-Би-эМ. И никакие соображения о возможности влиять на ситуацию его не смогли остановить. Денег у него хватало, а ситуация… Несмотря на все усилия людей по обе стороны «железного занавеса» ситуация все равно скатывалась к старому сценарию противостояния. Причем, как заметил Том, этому способствовал ряд экономических и политических причин. Если с экономикой понять было не слишком сложно – тому же военному ведомству транзистор, на гражданском рынке стоящий семнадцать баксов, можно продать за пятьсот[4], причем имея гарантированный правительством сбыт… То любой из предпринимателей будет за конфронтацию. Тем более, что при наличии ядерного оружия реальную войну развязывать не хотел никто из политиков. С политикой тоже все было ясно. Даже сумевший прорваться к власти и удержать ее клан Кеннеди социалистическую доктрину не то чтобы ненавидел, но активно не любил. И уж конечно ее ненавидели эмигранты из стран социализма, которые весьма активно лоббировали антисоветские меры среди политиков. Ну, для большинства из олигархов социализм вообще являлся пугалом с семнадцатого года. И даже весьма продуктивная совместная работа в войну и после нее, и открытие рынков СССР для части американских товаров почти не изменило эти настроения. Скорее даже наоборот, у части элиты появилось желание не просто конфронтации, а обязательного обострения и полного унижения русских. Так, как это помнил Том из ТОЙ жизни. Пока, надо признать такая пропаганда не имела успеха у американцев, кроме уже упомянутых эмигрантов. Американцам пытались привить страх и ненависть к русским - а вместо этого постоянно получали что-то на подобие «живого народного интереса к чему-то настоящему и необычному». И даже администрации трех последовательно сменявших друг друга президентов из Кеннеди-Шрайверов балансировали на грани между конфронтацией и сотрудничеством. Почти как в первые послевоенные времена, когда Томпсону пришлось погулять по Европе. Именно тогда, во время одной из миссий в Польше, вспомнил Том, отвлекаясь от размышлений о политике, он и нашел Джо с Джимом. Воспоминания нахлынули столь явственно, что он даже почувствовал запахи и легкий ветерок, коснувшийся лица… Группа притаилась в кустах неподалеку от деревни. Внешне все выглядело мирно и спокойно. Само селение не безмолвствовало, до американцев доносился то лай собак, то млеяние - блеяние домашних животных. Настораживало только одно – ни в полях, ни на улицах не видно ни одного человека…
Примечания:
[1] Таймаут (англ. time out) – в спортивных играх перерыв, объявляемый по просьбе команды, тренера или спортсмена
[2] Альтернативный легкий танк от фирмы Виккерс, соответствует ранним проектам танка «Виккерс» Мк I нашей реальности, с боевым весом 24 т, вооруженного 83,8 мм пушкой.
[3] Прозвище солдат армии США, произошедшее от наносимых на военное имущество обозначений GI (Government Issued - что на американском военном жаргоне означает «выпущено правительством»)
[4] Автор читал о подобном соотношении цен в одном из номеров «Зарубежного военного обозрения» в начале 80-х годов прошлого века. Причем не в редакционной «пропагандистской» статье, а в обычной информационной
Ще Польска не сгинела
Ще Польска не сгинела
Польша жива нестроением
В. Иванов
Ще Польска не сгинела…
Но уже дала душок.
Народное
Очередное задание заканчивалось сравнительно спокойно и мирно. Вот только с эвакуацией оказалось намного сложнее, чем планировалось. «Красные» поставили в нескольких городах радары и, по данным, полученным группой Автомата, на нескольких аэродромах появились эскадрильи ночных истребителей Туполева. Так что теперь американские и английские самолеты не могли безнаказанно летать не только над территорией России, но и над большей частью польских земель. Поэтому пятеро разведчиков месили польские дороги, пробираясь к югу. Шли пешком – железные дороги либо плотно контролировались русскими и войсками польского правительства национального единства. И об автобусных и автомобильных перевозках в охваченной смутой стране можно было только мечтать. А в стране царил реальный хаос.«Красные - Армия Людова», «белые», «лондонские», или они же «Армия Крайова», «незалежные», плюс остатки отрядов пронемецких квислинговцев из разных стран Европы, не успевшие отступить в Германию. К ним надо было добавить просто банды, грабящие всех подряд «пока можно». А еще имелись самые вредные и надоедливые мелкие и независимые ни от кого «сбавицэли ойчизны1». Как численность, так и вооружение этих групп, «армий», банд и отрядов были самые различные. Бывало, что «армия», численностью в пятьсот - шестьсот человек, имела на вооружении только пистолеты, винтовки и пистолеты-пулеметы. А встречались и банды в десять - двадцать человек со своим собственным броневиком, а то и минометами. Действовавшая в Беловежской пуще «оперативная группа Кресы» Армии Крайовой, имела на вооружении даже два легких танка и три самолета «Шторх» с кустарными бомбосбрасывателями. Причем эта ОГ ухитрялась несколько раз разбить даже направленные против нее отдельные полки Войска Польского. Большие силы против нее поляки выставить не могли, из-за того, что у правительственных войск были проблемы со снабжением. Стоящие преимущественно в больших городах и прикрывающие основные магистрали гарнизоны советских войск демонстративно не вмешивались «во внутренние польские дела». У центрального правительства, раздираемого к тому же не меньшими противоречиями, часто не хватало ни сил, ни желания на наведение порядка в глубинке. Но несмотря на весь этот хаос, а может и благодаря ему, по дорогам бродило множество самых разных групп людей, чаще всего почему-то от трех до десятка человек. Причем вооруженных, и не только холодным оружием или укрытыми от посторонних взглядов пистолетами. Одиночки практически не встречались, тем более что одному на этих дорогах выжить было не просто сложно, а почти невозможно. Не всегда удавалось выжить даже группам…
Вот и пробирались американцы к чешской границе, внимательно следя за обстановкой и всеми встречными людьми. Отчего отсутствие попутчиков и, особенно, идущих навстречу путешественников на этой дороге заставило всех напрячься. Если бы существовал какой-нибудь альтернативный путь, они обязательно свернули бы с этой дороги. Вот только ни на карте, ни при рекогносцировке на местности никаких обходов обнаружить не удалось. Болото с одной стороны и густая, судя по карте весьма далеко уводящая в сторону от маршрута, чащоба – с другой. Поэтому, посовещавшись, решили идти вперед. Соблюдая предельную осторожность, конечно. В результате вышли обозначенной на карте деревне. И остановились, приглядываясь и прислушиваясь…
Группа притаилась в кустах неподалеку от деревни. Внешне все выглядело мирно и спокойно. Само селение не безмолвствовало, до американцев доносился то лай собак, то млеяние - блеяние домашних животных. Настораживало только одно – ни в полях, ни на улицах не видно ни одного человека.
- Как думаете, пан Томек, банда? – негромко спросил Анджей, один из трех основных боевиков группы, поляк, зарабатывающий американское гражданство. При этом он уже переместил свой заплечный мешок – сидор вперед. И начал его развязывать, явно намереваясь достать спрятанный в нем карабин. Вообще. в заплечных мешках и ранцах группы имелся довольно внушительный арсенал, включая даже парочку противотанковых гранат. Патронов было маловато, но как известно любому, патронов всегда бывает очень мало, просто мало или мало, но больше просто не унести. Увы, учитывая необходимую скрытность патронов было просто мало.
- Скорее всего, - ответил Том, продолжая попытки рассмотреть что-нибудь в бинокль. Связываться с бандюгами не хотелось. Хотя по огневой мощи их группа тянула минимум на половину взвода местной армии, но перестрелка дело непредсказуемое. К тому же Том и его команда хорошо помнили основное правило разведчика – «Бесшумно появляться и беззвучно исчезать». А какая может быть бесшумность при боестолкновении, особенно с обычно бестолково палящими во все стороны бандитами.
- Что будем делать, командир? - спросила единственная женщина в группе, тоже полька, только американского происхождения, Элизабет - Бетси- Эльжбета Полански после того, как все вытащили из рюкзаков, сидоров и ранцев оружие.
- Пойдем дворами, - подумав, предложил Томпсон. - Правее, там где, - он махнул рукой, указывая направление, - кусты близко к крайнему дому. Туда и пробираемся, а потом дворами и уходим по дороге. Думаю, - он посмотрел на часы, - двинемся через полтора часа, чтобы к противоположной окраине выйти перед закатом. А тем временем стемнеет и мы спокойно уйдем по дороге, ночью за нами никто не погонится.
После решения переждать все слегка расслабились и устроились поудобнее, намереваясь передохнуть. Но, естественно, не выпуская оружия из рук. Поэтому, как только в деревне началось что-то непонятное, все уже были готовы к бою немедленно.
- По звуку, - заметил Анджей, у которого имелся неплохой слух и один очень полезный для разведчика навык - умение различать по звукам из чего стреляют, - примерно пара - тройка ружей, скорее всего охотничьих. Кроме них еще с десяток винтовок, похоже маузеровских, и пара пистолетов-пулеметов.
- То есть бандюг примерно с дюжину? - уточнила Эльжбета.
- Думаю не больше, - подтвердил Анджей.
- Может, пойдем сейчас? - спросила Эльжбета, повернувшись к Тому. - Их там дюжина, да к тому же занятая перестрелкой...
- Подождем минут десять, - решил Томпсон. - За это время, если ружейный огонь не подавят, двинемся. Заодно примерную численность бандитов уточним. А пока поближе подойдем к «точке входа».
Американцы неторопливо пробирались сквозь кустарник. прислушиваясь к никак не желающей затихать перестрелке. Похоже, к паре - тройке ружей добавились еще не меньше двух винтовок, а к первоначальной дюжине бандитских стволов - еще тройка - четверка.
- Несколько человек они на постах оставили, если не совсем идиоты, - Том провести последний инструктаж перед прорывом. - Поэтому идем обычным порядком, ножи и оружие наготове.
Двинулись по аккомпанемент продолжающейся перестрелки. Впереди шел Анджей, держа наизготовку свой бесшумный карабин «Де Лизл». Тяжелый, почти четыре килограмма и с магазином всего на семь патронов, английский карабин под американские патроны сорок пятого калибра остался самым лучшим бесшумным оружием, еще со времен войны. Самым громким звуком, который слышался при стрельбе из этого оружия оказался лязг передергиваемого затвора. Поэтому Том согласился на предложение Анджея взять один такой карабин с собой, хотя это как бы снижало общую огневую мощь группы.
Пробираться через дворы и заборы оказалось не так просто, как планировалось. Впрочем, в группе на слабость и отсутствие подготовки не жаловался никто. Вот только заборы иногда попадались сплошные, а не обычный штакетник. А с той стороны можно было наткнуться на что угодно, включая засаду или пса. Не лаять и прятаться от вооруженных людей собак начали приучать еще немцы в тридцать девятом году и приучали всю войну. Но всегда мог найтись безбашенный пес, защищающий свой двор и нападающий на незваных гостей. Так что бдительности старались не терять...
Особенно после того, как перестрелка затихла. Теперь, кроме псов, опасность могли представлять как бандиты, так и укрывающиеся от них крестьяне. В то, что крестьяне смогли разбить шайку, естественно не верил никто. И потому удвоили бдительность.
Но еще через пару дворов просочились без проблем и только в предпоследнем наконец все и началось. Сначала из открытого окна под крики и выстрелы выскочили двое парнишек лет по пять возрастом. Выскочили и бросились бежать прямо в сторону только что перебравшихся через забор американцев. Высунувшегося вслед за ними бандита снял первым же выстрелом из своего «Де Лизла» Анджей. Но тихо уйти не получилось. Увидев американцев, заорали испуганные детишки. Как оказалось, за убитым бандюгой в глубине комнаты скрывался еще один. Этот второй «opryszek2» успел неприцельно, просто на удачу, выпустить очередь из своего пистолета-пулемета в окно. Ни в кого, естественно, не попал, но тревогу поднял...
При первых же выстрелах разведчики дружно упали за ближайшие укрытия и приготовились к стрельбе. И только Бетси, не выдержав, рванула к детишкам. Уронила их и придавила к земле, удерживая от попыток вырваться и убежать. Том успел только выругаться, как из соседнего двора в этот влетело сразу трое бандитов с винтовками наперевес. И тут же легло, получив по паре пуль от Стефана и Джона. Те, кто скрывался в доме, в окнах не показывались, постреливая изредка откуда-то из глубины комнат. Но это им не сильно помогло. Анджей неторопливо подполз поближе к одному из окон, Том - к другому и по условному сигналу Тома они забросили по гранате внутрь. После взрывов наступила звенящая тишина. Но разведчики не расслаблялись, по-пластунски подбираясь к избе и готовясь занять круговую оборону. Но , как ни странно, целых полчаса ничего не происходило, только ныли испуганные детишки. А потом откуда то из-за домов раздалось еще несколько выстрелов и какие-то крики. Разбираться американцы не стали. подхватив ребятишек на руки. заскочили в дом. И заняли оборону уже в нем. Хотя, конечно, мало приятного сидеть в провонявших кровью и дерьмом комнатах, среди трупов. Зато укрытие, пусть и не столь надежное, как вырытый своими руками окоп или каменная стенка. Но на безрыбье, как известно и сам можешь стать раком...
Просидели они в доме почти полтора часа. Никто так и не появился, поэтому в сумерках они ушли «по-кошачьи» - бесшумно, никого не потревожив. А детишки вцепились в Элжбету и пришлось взять их с собой. Сначала все ворчали, даже уговаривали Тома свернуть в какой-нибудь поселок и оставить сирот там. Но Томпсон все же согласился с Элизабетой и решил взять ребят. Тем более что парни оказались близнецами, практически неотличимыми друг от друга. Отчего в голове у Тома сразу всплыла прочитанная не так давно книга французского фантаста про близнецов, совершавших безнаказанные преступления3. Из-за детей скорость передвижения отряда упала, но к точке эвакуации они добрались до истечения контрольного времени. Самолет быстро довез их до американской зоны оккупации. Где Том получил благодарность за отлично выполненную задачу и большую дыню за боестолкновение и притащенных детишек. Впрочем, премиальные его соратники получили, а ему эти деньги не были столь сильно нужны. Поэтому, не получив премиальные за выполненное задание, он не стал возмущаться. Кстати, тогда же они узнали, что это была банда бывших АКовцев, выдававших себя за полицейских.
Парней усыновила Элизабет. А Тома официально записала опекуном, так как не собиралась отказываться от работы в разведке. Погибла она через год, нарвавшись на пулю налетчика во время ограбления банка в тихом и спокойном провинциальном городке в Огайо. Причем бандита пытались отмазать местные власти, так как он был родственником местного шерифа. Пришлось Тому и Джону (с позывным Рембо, в честь французского художника4) съездить в этот городок и устроить там небольшую разборку в стиле Дэшила Хеммета5. После чего выяснилось. что бандит и местный шериф покончили жизнь самоубийством. Причем шериф ухитрился, если верить протоколу коронера, застрелиться из личного револьвера тремя пулями в спину. Впрочем, судья округа закрыл это дело без всяких замечаний. Тем более, что к нему накануне рассмотрения дела заглянули двое приезжих и о чем-то с ним поговорили. После чего судья начал носить парик не только на судебных заседаниях. Начальники на самодеятельность Томпсона посмотрели сквозь пальцы. Попытки ФБР расследовать дело тоже ни к чему не привели, им не удалось найти ни одного свидетеля. А Том и Джон в это время вообще оказались на заданиях, причем очень далеко от границ США.
Ребят Том сначала поселил у себя, а потом отправил на учебу в закрытый интернат. И оплатил их дальнейшую учебу. После которой ребята устроились в открытую к тому времени Томпсоном частую охранную фирму.
Что интересно, русские, как потом оказалось, проводили в Польше самую правильную политику. Они не просто декларировали невмешательство во внутренние дела, они действительно предоставили полякам полную свободу. Но одновременно с предоставлением небольшой адресной помощи «коммунистическому» правительству, которая закончилась восстановлением нормальной жизни в контролируемых районах. Это со временем привело к тому, что сами жители «серых зон» и, особенно, крестьяне начали сотрудничать с «коммунистами» и сдавать им своих, изрядно надоевших грабежами и прочими безобразиями «освободителей». Причем часто созданные ими отряды местной самообороны уничтожали бандитов с такой жестокостью, что многие преступники предпочитали сдаться народной полиции. По крайней мере, арестованные полицией могли рассчитывать на проведение следствия и последующий суд. Который мог вместо расстрела просто посадить в тюрьму. А вот попавший в руки самооборонцев мог рассчитывать только на их внезапно появившуюся доброту к говорящему с ними на одном польском языке пленным. И слишком часто эти надежды оказывались напрасны. Граждане предпочитали убрать возможные впоследствии недоразумения с вышедшим из тюрьмы людьми самым простым и радикальным методом. Известным почему-то в Польше, как сталинский. Тот самый: «Нет человека - нет проблемы». В результате к пятидесятому году в Польше наступил относительный порядок, а к началу пятьдесят третьего исчезла любая оппозиция центральному правительству. Причем что интересно, вместе с оппозицией почему-то исчезли и уцелевшие во время войны евреи. Загадку их исчезновения поляки никому так и не открыли ни тогда, ни потом6.
Конечно кое-кто из оппозиционеров уцелел. Сумев чудом удрать за границу, Теперь они сидели в Лондоне. Англичане никак не хотели мириться с потерей влияния на Польшу и даже пытались устроить несколько переворотов.
Но это была уже совсем другая история...
Примечания:
1. Спасители отчизны, иск. польск.
2. Оpryszek (опрышЕк) - урка, бандит
3. Ж. Верн. «Север против Юга», 1887 г. В романе действуют два брата - близнеца, обеспечивающие алиби друг другу
4. На самом деле Артур Рембо - французский поэт, вот только ни Джон, ни Том этого не знали. Да и им это было, по большому счету, неинтересно
5. Д. Хеммет - американский писатель. Один из основателей, наряду с Р. Чандлером и Дж. М. Кейном, жанра «крутого детектива»
6. В нашей реальности из трех миллионов довоенного еврейского населения в Польше после войны осталось не более 500 тысяч. Причем и они последовательно изгонялись. Еврейские погромы шли в 1944-1946 г.г., а почти все оставшиеся евреи были выдавлены из страны около 1968 г.
Кошмар на улице Вязов
Кошмар на улице Вязов
Самое возмутительное преступление —
это злоупотребление доверием друга.
Г. Ибсен
Страшные преступления влекут
за собой страшные последствия.
А. Герцен
Санкт-Петербург, он же Сент-Пит, что во Флориде давно уже служил прибежищем для пенсионеров. Мягкий климат и хорошая погода почти триста шестьдесят дней в году, из-за чего и появилось прозвище у города – Солнечный. Надо добавить, что по странному совпадению с неизвестной в этой стране детской книжкой одного популярного русского писателя, преступления в Солнечном городе совершались, как правило, приезжими. А приезжие здесь были всегда, отдыхать в городе с таким климатом желающих хватало. И работы местной полиции.
Но напряженного дня, как сегодня не помнили даже старожилы. Сначала массовая драка в знаменитом ресторане «Колумбия», начатая двумя группами туристов. Одна группа приехала из Техаса, вторая – из Нью-Йорка. Кто-то из техасцев что-то нелестное сказал про изображающих яйцеголовых умников жителей восточного побережья, в ответ ньюйоркец озвучил что-то о грязных коровьих пастухах… В общем сначала дрались двое, потом уже десяток. А когда подъехала полиция дрался уже практически весь ресторан, включая даже несколько весьма респектабельно выглядевших, по крайней мере до драки, дам. Дрались в лучшем стиле Дикого Запада, с разбитыми стеклами и стойками, перевернутыми столиками и кадками с пальмами. Разве что обошлось без стрельбы, хотя несколько револьверов в ходе арестов полицейские изъяли. Что удивительно, сразу выяснили, что зачинщиков драки никто из задержанных не помнит. Однако если бы все ограничилось одной массовой дракой…
Практически одновременно произошли две попытки вооруженного ограбления, причем довольно серьезные. Пытались ограбить ювелирный магазин «Тиффани» и, как ни странно, лавку антиквара на Рио-Виста. Причем если в ювелирном все обошлось без последствий и даже без стрельбы – охранники сумели скрутить двух много о себе возомнивших молодых мобстеров. В лавке же все закончилось перестрелкой, двумя ранеными прохожими и убитым грабителем. Двое других скрылись. Так что ко всему прочему полицейские патрули теперь прочесывали город, пытаясь обнаружить среди тысяч гуляющих туристов и горожан по весьма невнятному описанию двух скрывающихся от правосудия преступников.
Именно поэтому на вызов с улицы Вязов отправился сам сержант Джим Сигалл, прихватив с собой стажера из «Полицейской Академии Штата» Айвена Айзеншписа.
Пока они подъезжали к месту происшествия, Дим почувствовал себя как во вьетнамских джунглях. Когда чувствуешь, что за тобой следят, но кто и откуда определить просто невозможно. Идешь и напряженно ждешь выстрела, а его все нет и нет… Причем у Сигалла, пока он выбирался из автомобиля, сложилось впечатление, что следит за ними вся улица. Не считая стоящих у дома номер четырнадцать – двадцать восемь трех китайцев. И четвертого, расположившегося за рулем легкового «Форда» последней модели. Одного из них, важного и вальяжного хозяина всех китайских прачечных Дин Ли Фана, Джим знал. Двое стоящих рядом с ним были, судя по всему, работниками одного из его заведений. Что подтверждал и стоящий рядом с «Фордом» небольшой фургончик какой-то японской марки с логотипом «прачечной Ли» на борту.
- Черт возьми, сержант, - Айзеншпис, тоже почувствовавший что-то неладное, чуть не выронил папку, в которой обычно носили записи с места преступления. В Восьмом полицейском участке предпочитали заносить результаты осмотра и впечатления детективов на бумагу, не слишком доверяя новомодным диктофонам и фотоаппаратам. Но и подготовленный в фотолаборатории участка фотоаппарат тоже висел у него на плече. - Что такое произошло? Убийство? Здесь на этой улице?
Улица Вязов располагалось пусть и не в центре, но зато в одном из респектабельных районов города. Да и жили тут в основном отошедшие от дел и имеющие достаточные средства пенсионеры, наслаждавшиеся жизнью в курортном городе. Самое тяжелое происшествие, на которое сюда вызывали полицейских в последний раз, заключалось в ловле убежавшего из дома и забравшегося на столб электролинии кота.
- Не шути, Айвен, - сплюнул Сигалл. – А то еще окажется, пришили действительно важную шишку, - показал он на озабоченного Дин Ли Фана, который, бросив разговор с работниками развернулся к полицейским. Дождался, пока они приблизятся на шаг и слегка поклонился. На что Джим, поморщившись, не ответил, а быстро шагнул вперед и протянул руку, добавив.
- Давай без этих ваших китайских церемоний. Рассказывай.
Китаец пожал руку, сделав вид, что чрезвычайно рад видеть представителей закона. И ответил, причем Айзеншпис заметил, что говорил этот толстячок с раскосыми глазами чисто и практически без акцента.
- Конечно, конечно, уважаемый мистер Сигалл. Мои работники Чен и Тао привезли домохозяйке уважаемого мистера Гринсона выполненный заказ. Однако сколько они не звонили, дверь никто не открывал. Когда же Тао попробовал постучать по двери, оказалось, что она не заперта. Чен остался ждать, а Тао сразу побежал к телефонной будке и позвонил мне и в полицию. Но полицейские долго не приезжали, поэтому он еще раз позвонил мне. Я позвонил в участок, а сам приехал сюда, дожидаться приезда полиции. И наконец дождался вас. Чему очень рад, мистер Сигалл, сэр, - он снова попытался поклониться сразу обоим полицейским.
- Отлично, Дин. Я тебя понял. Значит внутрь никто не заходил? – уточнил Сигалл. – Тогда так. Айвен, - обратился он к напарнику, - готовь свой фотоаппарат. Папку пока можешь отнести в машину. И прихвати там на всякий случай аптечку. Мы пойдем внутрь, - пояснил он стажеру и китайцам. – Вас, мистер Фан я не задерживаю, а ваших работников попрошу остаться.
- Но… у них еще есть заказы…, - протянул Дин Ли Фан.
- Хорошо, - тут же согласился Джим. – Пусть едут по заказам, но через… три часа… Хватит трех? – посмотрев на отрицательно качающего головой китайца, Сигалл смягчился. – Ладно. Если успеют до шести, то пусть подъезжают в участок. А если нет, тогда завтра не позднее, чем в девять утра. И чтоб не вздумали скрываться, - пригрозил он напоследок. Заметив же подошедшего Айзеншписа, Джим махнул китайцам рукой, после чего явно выбросил из головы посторонние проблемы и занялся, наконец, расследованием. Плюнув на все указания комиссара полиции, запрещавщего лишний раз пугать обывателей оружием, Сигалл сразу обнажил ствол. В отличие от большинства полицейских Сент-Пита, предпочитавших револьверы или, в крайнем случае, пистолеты Кольта и Сит-Вессона, Джим носил двадцатизарядный германский «Маузер».
Выпускаемый по советской лицензии, надо заметить. О чем он некстати вспомнил и тут же постарался выкинуть все ненужные мысли из головы. Как перед боем у деревни Ми Лай… Сделав знак Айзеншпису, он, уже не думая, как это выглядит со стороны, пригнулся и пошел вперед, к крыльцу дома. Он шел осторожно, стараясь не маячить в створе дверного проема и окон Айвен старательно повторял его действия, держась левее и позади на два шага. Подобравшись вплотную, они встали с двух сторон дверного проема, за косяками. Из приоткрытой двери пахнуло знакомым по Джиму по Вьетнаму запахом. Железистым на вкус, густым и тяжелым запахом пролитой крови. Сигалл, сняв пистолет с предохранителя и передернув затвор, скользнул в дверь, словно во вражеский окоп.
Айвен в это время стоял, укрывшись за левым косяком и держа наготове фотоаппарат с заряженной вспышкой. И когда Сигалл неожиданно выглянул из-за двери, автоматически нажал на спуск. Поэтому первый кадр на пленке по «делу на улице Вязов» заняла перекошенная от ударившей по глазам неожиданной вспышки света физиономия Сигалла.
- Сдурел, идиот? – прорычал Джим. – Заходи. И фоткай сразу, тут такое…
- Сейчас, вспышка дозарядится, - ответил виновато Айзеншпис.
- Можешь не спешить, - по-звериному оскалился Сигалл, отчего Айвен невольно передернулся. – Там уже никто никуда не убежит, - Айвена передернуло второй раз. Но тут загорелась лампочка фотовспышки и ему стало не до переживаний. Фотографировать Айзеншпис не только умел, но и любил, увлекаясь этим искусством со школы. И подготовка к съемкам отвлекла его от переживаний. В результате в коридор он вошел сосредоточенный и готовый, как ему казалось, ко всему. В коридоре же ничего сверхужасного не оказалось. Несколько больших пятен чего-то похожего на разлитую краску. Вот только пахло очень отвратительно, но чем-то непонятно-знакомым. Впрочем, Айвену было не до того, чтобы углубляться в самоанализ. Он сфотографировал коридор вместе с пятнами и прошел в гостиную. Устроенная по модному образцу, она была совмещена со столовой и отделялась от кухни только невысокой стойкой, похожей на барную. Из-за которой торчали ноги. Причем, как вдруг понял Айвен, рассматривая картинку в видоискатель, одна нога была обута, а вторая – нет. А кроме того, он успел заметить и сфотографировать странные пятна на полу. Словно кто-то пролил краску, а потом проволок по ней что-то тяжелое…
Что это такое и как оно выглядит на самом деле до Айзеншписа дошло только когда он заглянул за стойку. После чего автоматически сфотографировал увиденное… и рванул к раковине умывальника. В которую и выложил все, что оставалось в желудке от ланча.
- Вау! Ты чего? – удивился Джим. – Трупов не видел никогда, что ли?
- В-в-виддел, - с трудом ответил Айвен, борясь со стремлением пустого уже желудка выдавить из себя все оставшееся, включая желудочный сок и стенки. – В анатомичке. Но…
- Понятно, - хмыкнул Джим. – Небось самых аккуратных и чистеньких показали, чтобы ваши нежные глазки не травмировать. Привыкай, стажер. У нас, конечно, не Чикаго и не Лас-Вегас, но вот такое иногда встречается, - посмотрев на вновь побледневшего Айзеншписа, он криво усмехнулся и добавил. – Вас, молодых, во Вьетнам… быстро привыкли бы…
- Вьетнам, Вьетнам. Незачем нам во Вьетнам, - проворчал в ответ Айвен, - нас и здесь неплохо кормят.
- Пришел в себя. Отлично, пошли осмотрим все остальное, - не стал спорить Джим.
Осмотр первого этажа не затянулся, потому что ничего нового ни в комнате ни в кладовой, ни в гараже, ни в комнате домохозяйки они не увидели. Кроме вполне ожидаемого трупа этой пожилой женщины, лежащего в кровати с ножом в груди. Плюс соответствующие этому запахи и прочий антураж. К удивлению Айзеншписа, вид второго трупа его организм перенес намного проще. Так, слегка помутило, желудок дернулся пару раз, и этим все ограничилось.
- Быстро ты приспособился, - уважительно заметил Сигалл. – Все сфотографировал? Пошли на второй этаж…
Поднимаясь по лестнице вслед за Джимом, Айвен автоматически отметил, что кобуру Сигалл так и не застегнул. И правую руку держит рядом с ней, чтобы при любой неожиданности быстро выхватить пистолет. Просто настоящий ганфайтер на Диком Западе, посмеялся про себя Айвен. Но кобуру с револьвером все-таки расстегнул и фотоаппарат на всякий случай сдвинул в сторону. Предосторожности оказались лишними, никакой злодей на втором этаже не прятался. Тихо и спокойно было наверху… как на кладбище. Хотя, как признался себе Айвен, на кладбище настолько страшные картины, как увиденное ими за раскрытой дверью гардеробной, не встречаются. Разве что в голливудских фильмах категории Б… Выглядел, судя по всему, хозяин дома, страшновато. Заметно было, что перед смертью его пытали – на теле и голове видны характерные порезы. Пытали, примотав к стулу, на котором труп сейчас и располагался, с отрезанной головой на коленях. Выглядело это настолько сюрреалистично и ужасающе, что Айвен опомнился не сразу. И только прямой приказ Джима заставил его вспомнить об обязанностях фотографа. Отщелкав десяток кадров с разных сторон в гардеробной, он прошелся по спальням, которых на втором этаже было три. Сфотографировав, в том числе и спальню хозяина. Которого, если судить по состоянию постели, неведомые нападавшие взяли сонным и явно без сопротивления. Даже одеяло аккуратно отложили в угол, а простыня на кровати лежала практически не мятая. А проникли они на второй этаж через одну из спален, что подтверждали куски оконного стекла, лежавшие на полу. Стекло аккуратно вырезали, после чего открыли окно и забрались внутрь.
- Похоже, их тут как минимум трое было, - заметил, осмотревшись Сигалл. – Я бы даже сказал четверо, не больше.
- Почему именно четверо? – спросил Айзеншпис. – Двое наверху и один внизу. Разве недостаточно? Или вообще двое. Зашли снизу, убрали домохозяйку и работника. Поднялись наверх, взяли хозяина. Выпытали нужное, убили и отрезали голову.
- То, что внизу «работал» скорее всего один, я согласен, - ответил Сигалл. – Но не верю, что вошли снизу. Работали люди предусмотрительные. Никто в окрестностях ни то, что выстрела, даже криков пытаемого не услышал. Такие не будут рисковать, входя через первый этаж. Вдруг кто-то успеет крикнуть или труп с грохотом упадет…
- А, точно! Подстреленный внизу работник! – догадался Айзеншпис.
- Вот именно. Догадался, молодец. Ладно, надеюсь мы с тобой не сильно здесь натоптали, пора звонить и вызывать экспертов. А ты иди, папку достань и начинай описывать все подряд.
Пока Айзеншпис занимался писаниной, а Сигалл звонил в участок, у дома четырнадцать – двадцать восемь по улице Вязов понемногу собиралась толпа. Вначале примчалась еще одна патрульная машина, затем на двух такси примчались репортеры из отделов уголовной хроники обеих городских газет- «Санкт-Питерсберг Кроникл» и «Дейли Санкт-Питерсберг». За ними к домику подтянулись зеваки, а потом и фургон местных теленовостей.
Так что Айвен порадовался, что патрульные подоспели раньше. Еще больше он обрадовался тому, что это оказался экипаж Бобби Бивиса и его напарника Майка Джаджа. Эти двое полицейских отличались упоротостью и тупым выполнением любых приказов, прямо как копы из фильма «Полицейский отряд». Зато их не мог разговорить или уговорить пропустить к месту преступления ни один репортер. Не удалось это даже молододой и очаровательной ведущей телеканала «Сент-Пит» рыжей пронырливой ирландке Джин О’Келли. О которой весьма нелестно отзывался весь состав восьмого полицейского участка, начиная с его начальника. Причем самым мягким выражением, которое слышал Айзеншпис, было «акула пера». И вообще советовали стажеру завидев ее, удирать подальше или молчать как вьетконговец на допросе. Потому что все, что не скажет, эта бойкая дамочка перевернет как ей будет удобно. И если потом удастся избежать прокурорского расследования, а то и суда – значит просто невероятно повезло… Но сегодня не повезло Джин. Все ее попытки как-то охмурить Бивиса и Джаджа закончились безрезультатно, что изрядно порадовало Сигалла. Присоединившись к Айвену, он помог стажеру дооформить документы как раз к приезду экспертов. Которые, с трудом пробиваясь через собравшуюся толпу, ухитрились как-то «случайно» уронить камеру телевизионщиков и своими ответами: «Без комментариев» довести до исступления всех репортеров. После чего начали «клевать мозги» уже Сигаллу с Айзеншписом, обвиняя в том, что они затоптали все следы и уничтожили все улики. Хотя потом несколько смягчились, узнав о фотографиях, сделанных Айзеншписом. Потом долго и нудно возились в доме и на окружающем дом участке, отчего Айвен и Джим вынуждены были сидеть в машине до полуночи.
Расследование продолжалось все то время, пока стажер Айзеншпис работал в седьмом полицейском участке. Но найти престпуников не удалось, даже с привлечением Федерального бюро расследований. Хотя после того, как выяснилось, что убитый был раньше врачом Мерилин Монро, о сенсационном убийстве не писали только в «Старс-энд-Страйпс»[1]. Но даже и общеамериканская скандальная известность и попытки журналистского расследования самыми ушлыми репортерами типа лауреата премии Пулитцера Алекса Вязовски закончились неудачей. Как и попытки некоторых изданий обвинить в найме убийц экс-президента Кеннеди.
В общем, единственным напоминанием о произошедшем кошмаре остался дом четырнадцать-двадцать восемь на улице Вязов, ставший одной из множества туристических достопримечательностей Сент-Пита. Впрочем, популярность его продержалась недолго и позднее на его осмотр соглашались лишь немногочисленные энтузиасты…
Примечания:
[1] Армейская газета. Название «Звезды и полосы» намекает на флаг США.
День хлопот
День хлопот
Винни-Пух и день забот
Советский мультфильм
Шпионы там, шпионы здесь,
Без них ни встать, без них ни сесть,
Ю. Ряшенцев
Мечта сбывается и не сбывается
… приходит к нам порой не та…
Ю. Антонов
В штаб-квартире АНБ, в Форт-Миде, сегодня царила слегка заметное со стороны, но хорошо видимая для своих, суматоха. Несколько десятков машин, с номерами разных штатов, подъехавших к зданию командного центра, выдернутые на рабочие места еще ночью на рабочие места «духи» - аналитики, усиленные наряды на контрольно-пропускных пунктах…
Впрочем, никто из обитателей Форт-Мида, ни постоянных, ни временных, этому не удивился. В отличие от большинства американцев, интересовавшихся только своими провинциальными новостями, сотрудники АНБ за международными событиями следили постоянно. Поэтому чего-то аналогичного происходящему ожидали все, учитывая происходящее в Азии, особенно в Иране и Ираке.
Когда в Иране началась революция АНБ, как выяснилось позднее, действовало сразу за обе стороны. И в то время, как некоторое группы пытались помочь шаху удержаться у власти, другие помогали оппозиционерам. Заодно подкупали генералов, лишая Резу Пехлеви поддержки армии. После свержения шаха Белый дом намеривался воспользоваться ситуацией и поставить у власти в Иране проамериканских представителей либеральной буржуазии. Они должны были восстановить вассальную зависимость Ирана от Соединенных Штатов. Но власть исламских фундаменталистов во главе с Хомейни оттеснили от власти и разгромили проамериканскую часть элиты. В результате отношения между Ираном и США испортились. После попытки захвата американского посольства, закончившегося неудачей, они вовсе перешли в стадию полного разрыва дипломатических отношений. Помогли сорвать захват посольства, в котором оставался лишь посол со своим секретарем и неполный взвод морской пехоты, уцелевшие в период взаимного террора власти и революционеров боевики из групп АНБ. Посла и выживших в бою солдат и боевиков эвакуировали на авианосец «Энтерпрайз". В это время и позднее в небе шли бои немногочисленных иранских истребителей против американских палубных самолетов, в основном тоже истребителей. Иранцы также пытались наносить удары по американским кораблям, американцы наносили ракетно-бомбовые удары по военным кораблям и аэродромам.
Такие «развлечения» могли продолжаться долго. Поэтому у аналитиков администрации Шрайвера родилась отличная, по их мнению, идея как разрешить эту ситуацию с пользой для США. Замысел был простой и внешне легко выполнимой. Требовалось просто стравить с Ираном имевший с этой страной давние территориальные споры Ирак. Подключили Госдепартамент и АНБ, договорились с англичанами, традиционно имевшими неплохую разведывательную сеть в тех краях. Казалось, все идет по плану. В газетах и на радио обеих стран появились материалы о «потерянных землях», с границ стали поступать сообщения о стычках между пограничниками. Которые, с помощью групп АНБ, стали перерастать в перестрелки и даже бои. Но неожиданно и одновременно выступили с речами и статьями аятолла Хомейни и Саддам Хуссейн. Объявив на весь мир об отсутствии вражды и территориальных претензий двух «мусульманских государств» и о том, что напряженность на границе спровоцирована некими третьими странами. После чего армия Ирака внезапно нанесла удар по Кувейту. Армия Кувейта продержалась ровно двое суток, после чего иракцы оккупировали Эмират. Иранцы же, не вступая напрямую в войну, ухитрились нанести несколько ракетных ударов. Они отстрелялись противокорабельными ракетами «Силкуорм» по патрулирующим у побережья американским эсминцам. При этом дальность полета ракет оказалась почти в два раза выше озвученной китайскими военными. Эсминец «Каллахен» типа «Кидд» сумел сбить две ракеты, но получил повреждения от близкого взрыва третьей. Во второй корабль, «Скотт», попало сразу две ракеты, отчего он быстро затонул, потеряв две трети экипажа убитыми, утонувшими и пропавшими без вести. Одновременно из района около города Кенган стартовали не менее трех дюжин ракет «Хвансон-5» - северокорейских копий советского ракетного комплекса Р-17. Часть из них попадала в море, некоторые отклонились от курса и рванули в песках Садовской Аравии. Но большинство долетело до горда, разрушив несколько зданий и, самое главное, цеха нефтеперерабатывающего комплекса в Абкайке. В результате пожары от разлившейся нефти тушили уже четвертые сутки, причем без особого результата…
Совещание открыл лично директор АНБ Уильям Колби. Пожилой, худощавый джентльмен, очкарик и бюрократ. Его в АНБ недолюбливали из-за явного стремления ограничить деятельность агентства, причем главным образом в части секретных убийств и прочих «физических мер воздействия» на противника. За глаза его в насмешку звали Ковбоем Билли и Дипломатом, намекая на бюрократизм и одновременную работу в АНБ и Госдепартаменте в начале карьеры. Открыв совещание, он сразу передал слово для доклада своему заместителю Чарльзу Уилсону. Чарли, как его звали и за глаза, и в глаза, происходил из Техаса и был практически прямой противоположностью Колби. Настоящий бесшабашный ковбой по характеру, любитель виски и красивых женщин, известный своими любовными похождениями, шутками и розыгрышами, он мало походил на типичного разведчика. Поэтому для многих было огромным потрясением, когда он занял должность заместителя директора АНБ. Единственной его уязвимостью являлась парадоксальная, ни на чем не основанная ненависть к Советскому Союзу. Ненависть, ограничивавшая его анализ любых событий в мире своеобразными шорами. За любым происшествием он всегда видел только происки Советов.
- Итак, господа, - закончил он свой доклад, описав события предыдущей недели, - вы все ознакомились с ориентировкой по произошедшим событиям. Также все присутствующие ознакомлены с целями и задачами операции «Циклон». Поэтому, я полагаю, вы можете оценить, насколько глубоким является провал и какие нам необходимо предпринять меры для его нейтрализации. Но сначала я хотел бы уточнить. У кого есть дополнения или свежие сообщения, не вошедшие в итоговую сводку?
- У меня есть, сэр, - поднялся руководитель групп в Ираке Джон Салливан. – Сегодня получено сообщение от группы А-1, задействованной в плане «Циклон-А». Из группы уцелело двое, один из которых тяжело ранен. По сообщению, в облаве участвовали совместно войска обеих стран. Начали загонять группу «полотенцеголовые», а с другой стороны границы их ждали «тапочники». При прорыве группе удалось захватить офицера «тапочников» и он заявил, что данные о группе получены от наших английских партнеров.
- Похоже на дезинформацию, - заметил Колби.
- Скорее всего дезинформация, - согласился Уилсон. – Думаю, что это красные. Им как-то удалось получить сведения о плане «Циклон», а для прикрытия они вышли на «тапочников» как британцы. Думаю, что если мы проведем тщательное расследование, то сумеем выяснить истинное положение дел.
- Возможно, возможно…, - задумчиво произнес Колби. – Господа, пока наши аналитики пытаются по имеющимся данным понять, что у нас на самом деле происходит, мы должны предпринять немедленно экстренные меры по спасению нашей сети в этих странах. Полагаю также, что в ближайшее время мы получим указание по проведению разведывательно-диверсионной деятельности в предвидении нашего ответного удара. Таким образом, условие сохранения разведывательной сети может вступить в противоречие с поставленными перед нами задачами. Поэтому нам необходимо выработать такой план действий, который позволил бы достичь одновременно обеих целей. Прошу про это не забывать.
Конечно, присутствующие на совещании подчиненные слегка (а точнее – сильно, но не слишком) удивились такому «креативному заданию» руководства. Но, как известно, руководство на то и существует, чтобы подчиненные крутились и выкручивались, выполняя их гениальные указания. Поэтому все разошлись на перерыв с задумчивыми лицами. После перерыва совещание продолжилось, но уже без Колби, уехавшего в Вашингтон. Отсутствие начальника помогло слабо. Ничего лучшего, кроме как законсервировать имеющуюся сеть разведки. Для разведывательно-диверсионных действий в Ираке предлагали использовать союзных курдов, а в Иране – союзную пакистанскую разведку. В общем, хлопоты оказались большие, а результат не слишком вдохновляющий.
Впрочем, хлопотливый день выдался не только в АНБ. Не менее беспокойно было в Белом Доме, Пентагоне и Госдепартаменте.
Заседание Совета Безопасности президент назначил на вечер, а пока в Овальном кабинете собрался ближний круг. Сам президент, Роберт «Бобби» Саржент Шрайвер, начальник администрации Белого Дома Роберт Кеннеди- младший, советник по политическим вопросам Херберт Хамфри и советник по национальной безопасности генерал Дэвид Петреус.
- Что скажете, господа? – прервал затянувшееся молчание президент. – Мы сильно облажались? Или все же нет?
- Не думаю, Бобби, - ответил Хамфри как самый старший в этой компании. – Обычный рабочий процесс. Наша ошибка против их ошибки. Недоучли возможности Саддама договориться с Хомейни. Но я полагаю, что теперь, когда Саддам и Хомейни открыто противопоставили себя арабским шейхам, настал наш черед сделать ход.
- Вот только как? – бросил вопрос Петреус, недолюбливавший Хамфри. – Военной силой справиться с двумя сразу мы сможем. Но это будет фактически второй Вьетнам. Первая армия региона и армия фанатиков-исламистов… так просто их не сломить.
- Мы можем пойти на контакты с режимом Хомейни, - предложил Кеннеди. – Неофициальные, конечно, - уточнил он в ответ на недоуменные взгляды остальных. – Если предложить им закупку их единственного экспортного товара – нефти, через третьи руки, разумеется, и продажу запчастей к технике нашего производства…
- Нет, - тут же заметил Петреус. – Первое, что они потребуют – запчасти к военнйо технике. Особенно к самолетам. Мы не можем им это дать, не имея гарантии, что они не используют это оружие против нас. К тому же после нападения на наши эсминцы… Нет.
- Поддержу, - согласился с Петреусом Хамфри. – Мы не сможем с ними договориться. К тому же Саудиты обязательно потребуют возмездия.
- Мы его им обеспечим, - горящего энтузиазмом Кеннеди было не остановить что пренебрежимо малым препятствием. – Надеюсь, у нас есть контакты в Иране среди… как бы это сказать… не то чтобы оппозиции, а соратников Хомейни… и достаточное количество разведчиков, чтобы проследить за перемещениями Хомейни. Намекнуть персам на возможность выдвинуться, а самим нанести удар возмездия с воздуха. Это возможно, или я перечитал бульварной литературы, Дэвид? – обратился он к Петреусу.
- Думаю, такое вполне возможно, - согласился советник. – Если будет известен район пребывания, можно будет нанести удар управляемыми бомбами. Самолеты можно базировать в Саудовской Аравии, на базе на острове Диего-Гарсия и в Турции. Получится «звездный налет». Учитывая состояние системы ПВО Ирана… может получиться, - задумчиво добавил он.
- Новое руководство, если с ним правильно поработать, разорвет договоренности с Ираком, - сказал Кеннеди.
- В этом предложении что-то есть, - согласился Шрайвер. – Что скажешь, Херберт?
- Пожалуй, можно принять за основу плана, - также согласился Хамфри. – Вот только Кувейт все равно надо будет освобождать. Поэтому без войны мы просто не обойдемся.
- Создадим широкую коалицию, - решил президент. – Только надо провентилировать вопрос с русскими, Херберт. Насколько помню, Саддам – это их сукин сын, нет?
- Не совсем, Бобби, - ответил Хамфри. – Они с Саддамом имеют только чистый бизнес и ничего более. Он покупает много оружия, строит с их помощью несколько заводов и озвучивает их позиции в ОПЕК. И все. Коммунистов он не любит сильнее, чем Барри Голдуотер и Рональд Рейган вместе взятые…
Пока в Овальном кабинете совещался «ближний круг», в Пентагоне экстренно собранная группа штабных работников готовила предложения для идущего совещания Объединенного Комитета Начальников Штабов. Председатель Объединенного Комитета Начальников Штабов генерал Дэвид Джонс сразу объявил присутствующим на заседании начальникам штабов армии, флота и ВВС, что необходимо подготовить планы войны за Кувейт, с учетом вероятных противников в лице Ирака и Ирана. Что не вызвало энтузиазма ни у начальника штаба армии генерала Джона Весси-младшего, прошедшего в свое время Вьетнам, ни у адмирала Вильяма Скроу, учитывающего уже понесенные флотом потери. Единственный, кто был спокоен, это авиатор, генерал Браун. Который сразу напомнил, что ввиду обострения обстановки и возможного начала боевых действий между этими странами, ВВС на этом направлении были усилены. На остров Диего-Гарсия в Индийском океане, в дополнение к бомбардировщикам B-52 размещено звено разведчиков SR-71 и эскадрилья FB-111, а через Европу на авиабазу Инджирлик в Турции переброшены эскадрильи самолетов F-111, F-4 и F-115. Таким образом, ВВС готовы в кратчайшие сроки нанести «удары возмездия» по Ирану и Ираку. Особенно если их поддержит флот. На что адмирал Скроу ворчливо ответил, что флот всегда готов помочь. А если ему разрешат использовать «Томагавки», то вообще никаких проблем. Скептически настроенный Весси напомнил, что у этих стран имеется противовоздушная оборона. На что сразу получил ответ от Брауна, что сильная противовоздушная оборона и у Ирак и у Ирана носит точечный характер. К тому же Иран испытывает большие проблемы с поддержанием исправности техники американского производства. А закупленные у китайцев зенитные ракетные комплексы по характеристикам соответствуют уровню начала Вьетнамской войны. Поэтому, используя новейшие системы подавления и противорадиолокационные ракеты американская авиация (покосившись на Скроу, Браун добавил – и флот) понесет минимальные потери. А при использовании крылатых ракет есть шансы вообще обойтись без потерь. В общем совещание оказалось небесполезным и на заседание Совбеза начальник ОКНШ отправился с практически готовыми вариантами плана военных действий…
Совещание в Госдепартаменте происходило намного спокойнее и в целом подтверждало знаменитое изречение Талейрана о языке дипломата[1]. Карьерные дипломаты и офисные работники округлыми, словно позаимствованными из книг прошлого века, оборотами речи много и долго говорили о сложившейся ситуации. Ставились и тут же опровергались гипотезы, выдвигались идеи и планы, текли и текли слова. Но сам Эдмунд Маски понимал, что ничего реального ему предложено не было. За исключением одного единственного непреложного тезиса о непризнании возможной аннексии Ираком Кувейта. Но это было понятно Эдмунду без всякого совещания. Он уже подумывал, что пора закрывать эту говорильню, когда слово попросила Эйприл Глэспи, эксперт по Ближнему Востоку. И без всяких дипломатических уверток внесла несколько предложений, показавшихся Маски вполне приемлемыми. Поэтому он быстро приказал организовать специальную кризисную группу, во главе с бывшим послом в Ираке в начале семидесятых Энохом Дунканом, которая должна была проработать детали предложенных Глэспи мер. И закрыл совещание, отправившись на заседание Совета Безопасности с легким сердцем и подготовленными предложениями.
Заседание Совета происходило, как всегда, в кабинете на втором этаже Белого Дома. Президент Шравйер, первым заняв место с торца стола, сидел с благожелательной улыбкой на лице. Несмотря на рассеянный внешний вид, он успевал внимательно рассмотреть каждого входящего в кабинет. И оценить его настроение тоже. Директор АНБ и начальник Национального Разведывательного Управления Колби был хмур и сосредоточен. Явно ожидая неприятных для себя и своих подчиненных последствий. Министр обороны Гарольд Браун выглядел похоже, хотя ему вроде бы ничего не грозило. Председатель Объединенного Комитета Начальников Штабов генерал Дэвид Джонс выглядел спокойным и явно чем-то довольным. Из чего Роберт сделал вывод, что военные уже что-то придумали. Как и выглядевший как-то чрезвычайно спокойно для обстоятельств, которые вынудили собрать Совбез, госсекретарь Маски. Вице-президент Эдвард Кеннеди на Совете отсутствовал, так как на днях отправился с визитами в страны Центральной Америки. Так что едва вошедший последним госсекретарь занял свое место, президент открыл заседание…
Примечания:
[1] Язык дан дипломату, чтобы скрывать свои мысли (Ш.М. Талейран-Перигор)
За кулисами
За кулисами
Как хорошо быть кардиналом,
Лучше работы я вам, синьоры, не назову
Буду я серым кардиналом,
Стану я серым кардиналом
Если Жозефа, «отца» Жозефа
Переживу!
Епископ Мазарини.
Цитата из Интернета
После того как долго сидишь дома, даже если у тебя не просто квартира а небольшой особнячок и участок, выехать куда-то в город и пройтись по улицам настоящее наслаждение. Хотя немного и пугающее. Толпы незнакомых лиц, стада автомобилей… Конечно, умом Том понимал, что никаких толп и автомобильных пробок на улицах провинциального Барабу просто не может быть, но подсознание твердило свое. Не улучшало настроение и твердая уверенность в том, что начатая на него охота продолжается. А реакция уже не та, что раньше с учетом ранений и возраста. Охрана, конечно, есть. Но охрана - это охрана, на нее надейся, да сам не плошай. А с сам выходило… не очень. Эх, где его здоровье времен высадки в Нормандии… Ну, это он и так знал – там же, где его семнадцать лет – далеко в тумане лет... Том печально вздохнул. Все чаще и чаще у него появлялась мысли про преследующее его невезение. Даже свалившееся на него богатое «наследство» от банды Грязного Гарри привело его вместо спокойной жизни богача в ряды воюющей армии. Впрочем, самокритично он признал, что во время призыва сам выбрал наиболее опасный род войск. Но и тут попал в самую воюющую из всех дивизий. А потом, в мирное время? Сколько пришлось рисковать, изображая «тихого американца»? И это при миллионном бизнесе. Но из «агентства, которого нет» и в которое он по молодости лет вступил не раздумывая, окончательно уходят только в случае смерти…
Пока Том предавался самокопанию и прочей тяжелой мыслительной работе, автомобиль промчался по Мэйн-стрит и выехал на границу города. Где, у обочины дороги, ведущей к столице штата, стоял ресторан «Сара». Местная, причем не только городская, достопримечательность. Поговаривали, что сюда приезжали пообедать даже из Вашингтона, настолько хороша была здешняя кухня. Чему Том вполне верил, так сам при любой оказии питался именно там. Вкусно и недорого. Если бы его мнение в среде ресторанных экспертов что-то стоило, Том обязательно добился присвоению «Саре» шести звезд из пяти. Вот только сейчас никакого удовольствия от предстоящего посещения ресторана Томпсон не испытывал. Потому что встреча с представителем президентской администрации это отнюдь не то мероприятие, которое доставляет удовольствие. Тем более, что и о цели этой встречи ему никто ничего конкретного так и не сказал. Обтекаемое: «Для выяснения некоторых интересующих президента вопросов» могло означать что угодно. Сказали тебе и обтекай, как хочешь. Том с ностальгией вспомнил о временах JFK[1]. Впрочем, даже в начале срока Шрайвера администрация президента вела себя по отношению к Тому более корректно. Тогда ему прислали вежливое приглашение, с описанием темы обсуждения и перечнем возможных вопросов. Впрочем, Томпсон тут же самокритично признал, что было это всего один раз и вопрос касался не только его, но и фирмы «Алвис». Однако все равно в последнее время, судя по всему, чиновники списали его полностью и не скрывали этого. Даже место встречи назначили ультимативно, совершенно не интересуясь его мнением. Удивительно даже, что в его округе. Приняли, похоже во внимание, что после покушения Том из него никуда не выезжает. Загадка с выбором ресторана тогда имеет, похоже, одно простое объяснение. Назначенный для встречи чиновник, похоже, бывал в «Саре» и оценил кухню, почему и решил совместить приятное с полезным.
Выходя из машины, Томпсон привычно внимательно осмотрелся вокруг, оценивая обстановку. Стоявший на стоянке Форд «Тандерберд» с вашингтонскими номерами явно принадлежал приехавшему на встречу чиновнику. А вот два стоящих на той же стоянке «Субурбана», из которых один был с местными, а другой - с номерами Техаса, его сразу успокоили. Потому что это были оперативные автомашины охранной фирмы «Орел». Значит прикрытие уже на месте и можно спокойно входить в ресторан.
В «Саре», в отличие от тех закусочных типа «Макдональдса», которые американцы тоже называют ресторанами, был даже метрдотель. Он лично проводил Томпсона в отдельный кабинет. В котором Тома ждал «представитель администрации президента». По виду – типичный клерк, проводящий весь день за столом в офисе неподалеку от Белого дома. Но по тому, как собеседник ловко поднялся с места, улыбаясь и протягивая руку, Том понял, что первое впечатление обманчиво. На встречу с ним приехал неплохо подготовленный рукопашник и, возможно, киллер. Сейчас, в его возрасте и при всех проблемах со здоровьем, Томпсон с ним вряд ли смог справиться. А скорее всего не получится и продержаться время, достаточное для появления в кабинете телохранителей. Оставалась только надежда, что это не ловушка и с ним действительно хотят о чем-то договориться. Ну, и на то что некоторые особенности этого кабинета, заранее обговоренные с владельцами ресторана, господам из администрации президента и АНБ неизвестны…
- Здравствуйте, сэр. Смит, Адам Смит, - представился тем временем представитель, явно подражая герою вышедшего недавно и ставшего весьма популярным шпионского боевика.
- Здравствуйте. Томпсон, Том Томпсон, - отзеркалил в ответ Том.
Смит, оценив шутку, улыбнулся и предложил садиться.
- Сделаете заказ, или сначала поговорим? – спросил он у Томпсона.
- Давайте к делу, - предложил Том.
- Хорошо, - легко согласился Смит. – Только хочу предупредить, что разговор может затянуться.
- А я никуда не спешу, - улыбнулся Том, сделав вид, что не понял намека. В конце концов они приехали сюда не жрать, а разговаривать. Если же мистер Смит так хочет насладиться местной кухней, то может сделать это в свое свободное время, решил Томпсон.
- В таком случае, разрешите уточнить, что вам известно о событиях в Персидском заливе? – не стал терять времени Смит.
- Наверное то же, что известно всем остальным американцам, - пожал плечами Том. – Правитель Ирака Саддам неожиданно обвинил Кувейт в краже нефти из его месторождений[2] и оккупировал эту маленькую страну. Исходя из имеющихся в открытой печати сведений о составе группировки вторжения, он готовился к этому давно и провел скрытую мобилизацию. Насколько я помню, у Ирака все вооруженные силы имели до начала событий численность не более ста пятидесяти восьми тысяч, а по сообщениям печати только во вторжении участвовало не менее сотни тысяч солдат. Неясно только, как он сумел утаить мобилизацию и переброску войск от АНБ и КГБ, - Томпсон замолчал посмотрел на Смита.
- Он и не думал прятать, - ответил на незаданный вопрос Адам. – Просто ожидалось, что Ирак начнет войну против Ирана. Поэтому сосредоточение войск на границе с Кувейтом никого особо не волновало. Что знало и знает КГБ – мне неизвестно. Но учитывая, что русские сотрудничали с Саддамом, могли просто закрыть глаза на его деятельность.
- Насколько мне известно, русские с Саддамом сотрудничают не больше, чем те же французы, итальянцы и даже британцы, - заметил Том. – Лимонники, замечу, как всегда, действуют не напрямую… через Ганновер. Но тоже сотрудничают, и довольно активно. А русские к Саддаму относятся недоверчиво из-за его репрессий против компартии. Но это все просто разговоры. Причем здесь я? С Саддамом дела не имел, на Ближнем Востоке работал только во времена переговоров о перемирии с Израилем и только из-за имеющихся связей с некоторыми кругами у русских… Из-за этого вы сюда и приехали? – прямо спросил он у Смита.
- Угадали, - криво улыбнулся Смит.
- Не угадал, а вычислил, - возразил Томпсон. – Давайте перейдем к конкретике.
- Как вы можете «вычислить», - Смит явно пытался подшутить на Томом, непонятно почему, - оккупация Кувейта не понравилась нашим друзьям саудитам и их соседям. Потому что, если Саддам почувствует, что его агрессия осталась безответной, следующей на очереди будет Саудовская Аравия и все эти мелкие эмираты. Но это еще не все… Хуже всего то, что Хуссейну удалось каким-то непостижимым образом договориться с персами. Иранцы фактически поддержали его вторжение, атаковав наш флот. Есть потери. Ситуация складывается так, что нам придется скорее всего вступить в войну. Ваша родная Восемьдесят Вторая дивизия уже высадила первые боевые группы в Аравии.
- Понятно, - Том кивнул. – Кто кроме англичан поддержит?
- Пока Англия, Ганновер, Бавария, Италия, Саудовская Аравия, Эмираты, Турция и Бразилия, - ответил Адам. – Но мы несколько уклонились… Мне поручено уточнить возможности неофициальных переговоров с русскими. В администрации сложилось мнение, что официально русские не могут поддержать наши действия, учитывая связь с Саддамом. Но можно попробовать договориться неофициально.
- Попробовать, конечно, можно. Только не уверен, что мои знакомства еще достаточно актуальны, - задумчиво проговорил Том. – Ну и я не знаю, что мы вообще можем предложить русским. Do ut facias, - заметив промелькнувшее в глазах собеседника недоумение, То м перевел латинскую поговорку, прочитанную им недавно. - Даю, чтобы ты сделал – говорили древние римляне. Мудрейшие были люди…
- Да, - несколько растерянно подтвердил Адам. – Так вы согласны?
- Сначала я бы хотел узнать, что я могу предложить и пределы моих полномочий, - ответил Том.
- Все просто. Первое – в Кувейте восстанавливается законное правительство и все страны признают его независимость. Второе - Ирак остается единым и с республиканской формой правления. Мы даже согласны на легализацию партии и представительство коммунистов в правительстве национального спасения. Третье – долги перед Советским Союзом и его сателлитами признаются наравне с долгами других стран и выплачиваются без всяких условий. При необходимости – можете обещать приоритетное погашение долгов, но только русским.
- А кто еще в приоритетном списке? Без разглашения, сами понимаете, - спросил заинтересованно Том.
- Учитываете интересы «Ай-Би- эМ», - усмехнулся Смит. – Понимаю. В списке три страны – США, Россия и Ганновер. Так что ваши деловые интересы не пострадают…
Том понимающе улыбнулся и кивнул.
- Что же должны будут сделать русские, кроме благожелательного нейтралитета? Который, я полагаю они и так будут соблюдать. Так как излишнее усиление Саддама им тоже не нужно. К тому же с иранскими аятоллами у них тоже серьезные разногласия.
- От русских…, - задумчиво проговорил посланец, словно получил неожиданный вопрос. - От русских кроме благожелательного нейтралитета нам нужно только согласие на возможную интервенцию в Иран. Максимально можно попробовать получить их согласие на создание военной угрозы Ирану. Но ввод русских войск в Иран для нас нежелателен. Сосредоточение сил на границе…, в Афганистане в крайнем случае… только не ввод в Иран.
- Интересно…, - задумчиво заметил Томпсон. – Неужели мы рискнем получить второй Вьетнам?
- Полагаю, сэр, - холодно ответил Адам, - этот риск учтен и просчитан. Второго Вьетнама не будет.
- Отлично. В таком случае я согласен. Сколько у меня времени?
- Месяца два, не больше, - ответил Адам. Том уже собирался встать, но Смит жестом попросил его остаться на месте.
- В таком случае, сэр, я обязан передать вам еще одно послание, неофициальное.
- От кого? – спросил Томпсон, изобразив на лице маску удивления.
- Неважно. Скажем… от серьезных людей, имеющих возможности в политике и экономике, - Смит был очень серьезен, отчего Томпсон вдруг почувствовал себя весело.
- От мафии, что ли? Или от Смитсоновского института? – не удержался и пошутил он, одновременно нажав кнопку на лежащем в кармане сигнализатора.
- Это не шутки, сэр, - Смит даже не вздрогнул, когда в одной из стен кабинета внезапно приоткрылась бойница с торчащим стволом пистолета. – И уберите, пожалуйста, оружие вашего телохранителя. Я клянусь, что ничего кроме устного сообщения мне не поручено.
- Говорите, - потребовал Том. – Охранник ничего не слышит…
- Хорошо, - согласился Смит. - Меня просили передать, что ваши действия против некоторых из людей, состоящих в сообществе, не могут быть одобрены сообществом. Вам предлагается прекратить эти действия и отозвать ваших исполнителей. Если вы считаете, что эти люди своими действиями нанесли вам моральный или материальный ущерб, вы можете потребовать материальной компенсации, связавшись с кураторами сообщества. Для предъявления претензий вам необходимо позвонить по указанному на визитке номеру. В случае, если вы не прекратите свои действия, сообщество оставляет за собой право на адекватный ответ силами своих исполнителей. Вот визитка, - Смит аккуратно подтолкнул по столу кусочек картона, на котором был напечатан вашингтонский номер. – Срок действия этой визитки четыре месяца. Но своих людей вы должны отозвать сразу. Если этого не произойдет, то будут предприняты соответствующие меры.
- Не боитесь, что просто сейчас вас хлопну и спокойно уйду в Ганновер или к русским? - спросил Том, даже и не пытаясь взять визитку в руки.
- Не боюсь, - оскалился Смит. – Потому что вы так не поступите, судя по вашему психологическому портрету. К тому же мое убийство будет открытым объявлением войны, а вы старались провернуть все втихую, - посмотрев на оскаленное лицо Тома он пояснил. - Если бы не зацепка с врачом, никто бы на вас и не подумал.
- Я тебя понял, Смит, - Томпсон взял визитку ос стола и встал. – Советую пообедать. И обязательно попробуй отбивную из кошерной свинины. Скажешь, чтобы записали на мой счет. На переговоры вылечу через неделю, не раньше. Отдыхай.
Оставив Смита наслаждаться местной кухней… а может и не наслаждаться, а мчаться к себе в Вашингтон с докладом о встрече… Том поехал домой. По пути высадив с поручением одного из охранников с поручением у местного почтамта. Конечно, руководство «Ай-Би-эМ» должно быть в курсе намечающихся событий, но дополнительно оповестить не помешает. Тем более о возможности вернуть вложенные в Ирак деньги. Много кредитов иракцам фирма не давала, но кое-какие денежки вложены. Руководство «Алвис Америкен» тоже не помешает оповестить. Раз в ход пошли десантники – значит спрос на легкие машины вырастет…
Пока Томпсон ехал в машине, рассылал сообщения и обдумывал предстоящие возможности выйти на переговоры с русскими, на аэродромах Саудовской Аравии один за другим приземлялись истребители F-115, истребители-бомбардировщики F-111 и тяжелые военно-транспортные самолеты «Старлифтер» и «Гэлекси». Развернувшись на рулежных дорожках и встав на отведенные им площадки транспортные самолеты открывали люки и опускали аппарели. И из них сплошным потоком высаживались на землю десантники, с ревом моторов выезжали легкие «Скорпионы», «Страйкеры», «Снейки» и «Спартаны», выкатывали буксируемые пушки и платформы с легкой техникой и запасами. Из некоторых «Гэлекси» неторопливо и с достоинством, приличным настоящим боевым танкам, выезжали тяжелые «Паттоны». Усиленные бригады Корпуса Быстрого Реагирования прибывали для оказания помощи своим саудовским союзникам. Правда, на этих союзников пока никто не напал. Выступая по радио и телевидению, глава Ирака Саддам несколько раз заявлял, что не собирается атаковать больше ни одну из окружающих его стран. Но кто же верит словам агрессора, тем более - словам диктатора. Нет, истинно демократические страны никогда не верят диктаторам! Поэтому в Саудовской Аравии уже высадилось не менее двадцати тысяч солдат и три сотни всяких бронированных машин, от десантных танков и самоходок до тяжелых М60 «Паттон»
А в Турции на авиабазу Инджирлик прилетели истребители-бомбардировщики F-111, истребители F-115 и F-117. На базе Диярбакыр приземлилось целое международное соединение из ганноверских истребителей-штурмовиков «Нэт», бельгийских истребителей «Мираж-5» и итальянских перехватчиков «Старфайтер».
Мир застыл в напряженном ожидании…
[1] Джи-эФ -Кей – прозвище президента Джона Ф. Кеннеди, по первым букам имен и фамилии
[2] В нашей реальности в 2000-х годах выяснилось, что Кувейт действительно занимался кражей нефти у Ирака, используя наклонные скважины
Разговоры
Разговоры
Язык дан дипломату,
чтобы скрывать свои мысли
Талейран
Умение выходить из сложных ситуаций,
договариваться и решать проблемы
с учетом интересов всех сторон –
главное в профессии дипломата
приписывают А. Грибоедову
Разговор за разговором,
Слово к слову тянется
Разговоры стихнут скоро
А (результат) останется
Почти Г. Серебряков
Как-то так получилось, что основной площадкой для переговоров между США и СССР стала Вена. Столица нейтральной Австрии, страны, встроенной в западную экономику, но управляемой близкими по многим аспектам идеологии коммунистов социал-демократами. К тому же после попытки теракта во время переговоров по ОСВ, окончившейся неудачно только благодаря счастливой случайности, тайная полиция Австрии создала сильнейшую в мире службу антитеррора. Так что Вена стала очень безопасным, но в то же время – насквозь «прозрачным». Соответственно любые неофициальные контакты здесь становились невозможными. Сложно называть переговоры неофициальными, если о них практически официально знает третья сторона. Так что Вена для Томпсона сейчас была совершенно бесполезна. Впрочем, для встречи мало подходило и большинство мест, популярных в политических кругах и политических детективных книгах. Просто потому, что там действительно шпион на разведчике сидит и журналистом погоняет.
Пришлось Тому продумать не только схему встречи, но и как довести придумку до контрагентов. Да еще так, чтобы не выдать свои возможности АНБ и президентской команде. Пришлось задействовать старые связи в АНБ, чтобы передать «просьбу о встрече», а точнее закодированное послание о необходимости забрать из тайника неподалеку от Барабу чрезвычайное послание для министра госбезопасности. Этот момент был самым рискованным во всем плане, так как тайником этим Томпсон ранее почти не пользовался и оставался неучтенный процент риска засветиться самому. Но все обошлось. Курьер, неизвестный Томпсону, извлек послание из тайника и переправил его дальше, а примерно через неделю Том услышал в передаче Московского радио кодовые фразы.
Поэтому сейчас Томпсон спокойно сидел на борту арендованной яхты, управляемой близнецами, на которой они вышли в море из марины Лимасола.
«Отличное место Кипр. Остров, на который из Греции можно попасть без визы. Туристический рай, на котором почти нет туристов после заварушки семьдесят четвертого - семьдесят шестого годов. Разделенный на две враждебные друг другу части…, - лениво подумал он – Рай для шпионов, расположенный на перекрестке путей, ведущих в Африку, в Европу и на Ближний Восток. Где почти нет шпионов… Спецслужба каждой из частей. Греческой и турецкой, следит за другой. Не обращая внимания на всех остальных, если они не вмешиваются во внутренний расклад. А остальные спецслужбы заглядывают сюда только по необходимости, ибо ни сам остров, ни его политики никому особо не интересны. Если еще учесть, что у СССР здесь имеются постоянные группы специалистов по оружию, то и русскому попасть на Кипр намного проще, чем в другие страны…»
К яхте приблизилась типичная для Кипра небольшая рыбацкая моторка, обвешанная какими-то тючками и с закрепленным на носу обычным напольным вентилятором.
- Эй, на яхте! – крикнул один из рыбаков по-английски с интересным акцентом. – Рыба нужна?!
- Только в обмен на виски! - крикнул в ответ Джо.
- Если «Джек Даниэльс» - можем поменять!
- Меняемся! – согласился Джо.
Лодка и яхта встали борт о борт. Пока Джо с одним из «рыбаков» торговался отбираю парочку самых вкусных рыб, на борт яхты перебрался «рыбак» постарше. Оказавшийся старым московским знакомым Тома, генералом Геннадием Павловичем Мельниковым. Специалист по космонавтике, официально – представитель ВКС в Комитете Космонавтики. Реально, по данным АНБ - начальник Пятидесятого НИИ ВКС МО СССР, занимающегося вопросами исследований по вопросам пилотируемой космонавтики и использования космического пространства в военных целях. С эти генералом Томпсону уже не раз приходилось общаться, причем не только по поводу полета на Луну.
- Заставляешь старого человека по жопам мира лазить, да еще и на утлых посудинах плавать, - ворчливо заметил он по-русски, усаживаясь в услужливо принесенное Джимом плетеное креслице. – Ладно, - слегка смягчился он, - получив от Джима стакан с охлажденным свежевыжатым апельсиновым соком. – За это можно многое простить, – улыбнулся Геннадий Павлович, с удовольствием отпил сок и, сразу став совершенно серьезным, спросил. – И во что ты ввязался, генерал? В какие игры рыцарей плаща и кинжала? И меня , старого космического волка, втянул…
- Хуже, - ответил угрюмо Том. – Тут не только плащи и кинжалы, тут политики замешаны…
- Это я и по инструктажу понял, - ухмыльнулся Мельников. – Оставался бы ты в космической программе, не пришлось бы вот так мотаться… Ладно, давай ближе к делу…
- К делу, так к делу, - согласился Том. – Опуская вводную часть про события на Ближнем Востоке – мне поручено провести неофициальные переговоры о вашем нейтралитете в возможном конфликте между западной коалицией, Ираком и Ираном.
- Подожди, сейчас напарника кликну, - ответил Геннадий Павлович. – Мне такие вопросы решать не по чину…
- Зачем тогда тебя потревожили? – слегка наигранно удивился Томпсон.
- Как старого знакомого по космическим делам. Чтобы не спугнуть, видимо, - серьезно ответил Мельников, то ли не заметив, то ли не придав значения игре Тома. И повернувшись, крикнул «рыбакам» - Коля, иди сюда!
На борт яхты перебрался рослый мужчина лет тридцати, крепкий, в светлой футболке с изображением епископа Макариоса на груди и в застиранных джинсах, с крупными чертами лица, чем-то неуловимо напоминающий Маяковского. Сходство с великим поэтом подчеркивала очень короткая стрижка.
- Гриднев Николай Игнатьевич, член коллегии Министерства Иностранных дел, первый заместитель председателя комиссии партийного контроля при ЦК КПСС, - представился он, пожимая руку Томпсону.
- Том Томпсон, генерал в отставке, - представился в ответ Том.
- Очень приятно познакомиться, - невозмутимо ответил Николай, присаживаясь. _ Начнем?
- Конечно, - согласился Том. – Надеюсь, вы понимаете, речь идет о неофициальных договоренностях, которые никак и нигде не должны быть озвучены и никаким, самым секретным, договором не будут зафиксированы.
- Мы это понимаем и согласны на подобный формат переговоров, - улыбнулся Николай. – Иначе мы здесь просто не встретились…
- Тогда перейдем к теме обсуждения, - открыв лежащий на столе карманный атлас мира, продолжил Том. – Полагаю, что напоминать об акте агрессии Ирака, оккупировавшего Кувейт под мнимым предлогом кражи нефти, мне не стоит. Про иранские ракетные удары -тоже. Как и объяснять, почему Соединенные Штаты и их союзники не могут оставить эти действия без ответа…
- Это понятно, вопрос в том, что вы хотите от нас, - ответил Николай. – Ни воздействовать на Саддама, ни договориться с Ираном возможностей мы не имеем. Начинать боевые действия против Ирана и Ирака мы тоже не собираемся.
-Понимаю и даже не собираюсь поднимать этот вопрос, - спокойно отреагировал на заявление русского дипломата Том. – Мы предлагаем договориться о возможности вынесения резолюции Совбеза ООН, осуждающей агрессию Ирака и поддержку ее Ираном. С последующим введением санкций в виде ограничения на торговые операции с этими странами. Просьба к вам - воздержаться и удержать от протеста китайцев. Затем мы планируем боевые действия для освобождения Кувейта и восстановления законного правительства. После чего все страны, входящие в ООН, признают его независимость.
- С китайцами вам придется договариваться самим, - сразу отреагировал Николай. – Если мы вас поддержим, даже опосредовано, думаю, что китайцы сами с вами свяжутся и договорятся. Теперь вопрос в том, что мы от этого шага получим? Зачем нам ваши войска в Ираке или в Иране?
- Вот это уже по-деловому, - улыбнулся Том. – Мне поручено сообщить, что все ваши заимствования Ираку будут признаны и выплачены одними из первых, причем без всяких дополнительных условий. Кроме того, мы согласны на легализацию коммунистической партии Ирака и вхождение ее в состав послевоенного коалиционного правительства. Ну и вашим деловым связям с Ираком никаких препятствий ставится не будет. Естественно, что на участие в послевоенном восстановлении страны претендуют и американские фирмы. Но это будет честная конкуренция, без привлечения административного ресурса.
- Честная конкуренция? Честная, вы уверены?... – удивленным тоном задал вопрос Николай, переглянувшись с молчаливо сидящим за столом Мельниковым.
- Честная… насколько это вообще возможно, - уточнил Томпсон. -
- Понятно. Хотя бы честно, - иронически усмехнулся Николай.
- Лунную базу…, - осторожно напомнил Геннадий. – Смогут Штаты вернуться в лунную программу?
- Вот так сразу сказать не могу, - задумался Томпсон. – Но лоббировать буду. Думаю, при условии включения европейцев можно будет решить этот вопрос положительно.
- Баварцы, наши немцы, а также французы подойдут? – тут же выдал секрет Мельников.
- Теперь я понял, о чем меня предупреждали, - усмехнулся Томпсон. - Полагаю, что положительный ответ у нас в кармане. При условии, что вы согласитесь на наши предложения.
- Добавлю, что кроме вышепоименованных условий, Советский Союз настаивает на установлении стокилометровой «зоны безопасности» вдоль советско-иранской границы. И оставляет за собой право при вводе войск американской коалиции в Иран, ввести войска в эту зону, с учетом положения шестой главы Советско-Иранского Соглашения от шестьдесят третьего года.
- Это приемлемо, - подумав, согласился Том. - Если, кроме всего прочего, Советский Союз не будет возражать против участия в коалиции Сирийской Арабской Республики.
- Сирии? – теперь пришлось задуматься Николаю. Том уже ожидал, что переговоры на этом закончатся, но, похоже, ему дали реальный «карт бланш». – Хотите использовать напряженные сирийско-иракские отношения? Попробуйте. Только одно условие – она в любом случае остается под нашим влиянием. Вплоть до того, что мы при необходимости примем соответствующие меры для его сохранения
- Договорились, - подтвердил Томпсон. – В таком случае господа и товарищи, предлагаю на этом переговоры закончить, - после чего показательно нажал кнопку под столом и посмотрел на Николая. Тот, улыбнувшись, залез в карман джинсов и громко щелкнул кнопкой.
- Не для протокола, - поднялся Том. – Очень рад был с вами встретиться. И надеюсь, что наши договоренности помогут сделать мир лучше...
Ни Мельников, ни Гриднев на это пафосное высказывание не ответили. Заверив Тома, что тоже чрезвычайно рады были встрече, они попрощались. Через несколько минут только слабеющий по мере удаления рыбацкой лодки шум мотора, да запах жарящейся рыбы из камбуза напоминали о произошедшей встрече…
Отдохнув до вечера на яхте, Томпсон с Джо-Джимом вернулись в Лимасол. Арендованная яхта возвратилась в цепкие лапки хозяина, а Джо-Джим испарились в городе. Томпсон же вернулся в гостиницу, в которой его ждали два телохранителя. Переночевал на Кипре, а утром, первым самолетом прилетел в Афины. Где прямо с одного рейса пересел на другой, прямой до Вашингтона. Комфортабельный Боинг 747SP компании «Эолийские авиалинии», способный пролететь почти вдвое большее расстояние, чем расстояние от столицы Греции до столицы США, неторопливо разбежался по взлетно-посадочной полосе и взмыл в воздух. Том, получив от мило улыбающейся стюардессы стакан «Олд фэшн» и плед, неторопливо выцедил крепкий коктейль. После чего накрылся пледом и спокойно уснул. Впереди его ждали новые разговоры, еще более длительные и выматывающие, чем легкий треп на яхте посреди Средиземноморья…
Самолет летел, Томпсон спал. А в мире между тем все сильнее ощущалось дыхание новой войны в самом опасном районе мира, на Ближнем Востоке.
Пока Боинг с Томом на борту мчался над морем с востока на запад, с запада на восток летели эскадрильи самолетов и плыли эскадры кораблей. Тяжелые транспортные американские «Гэлэкси» и «Стратолифтеры», английские «Британии» и французские «Сахара Турбо» везли парашютистов и пехотинцев, легкую технику и тонны самых разнообразных срочных грузов. Еще больше грузов везли нагруженные под завязку транспорты. Плыли на войну танки и самоходки, орудия и ракетные установки, солдаты и служащие сразу нескольких государств…
В столице вечно нейтральной Швейцарии с перерывами на сон и прием пищи заседали делегаты стран, входящих в Совет Безопасности Организации Объединенных Наций. Разговоры сменялись уговорами, а негласный торг – гласными спорами…
В это время на границе Саудовской Аравии, бывшего Кувейта и Ирака поспешно окапывались передовые части американских., английских, французских, саудовских войск с одной стороны и иракские пехотинцы с артиллеристами с другой. В Ираке была объявлена всеобщая мобилизация и во всех учебных лагерях взмыленные офицеры поспешно муштровали призванных резервистов. Открывались склады на базах хранения и техника, на которую Саддам никогда не жалел денег, поспешно избавлялась от консервационной смазки и готовилась к эксплуатации. Плохо было только то, что почти все инструкторы, советские и западные, поспешно покидали страну. Поэтому, хотя численность войск и выросла с трехсот пятидесяти тысяч до семисот восьмидесяти тысяч, большую часть сухопутных войск составляли резервные пехотные дивизии с ограниченным количеством артиллерии и танков. Противовоздушная оборона войск и городов тоже не отличалась особой надежностью, имея всего 120 зенитных ракетных комплексов всех разновидностей, включая маловысотные. Авиацию увеличить иракцы не могли, так как немедленно после начала войны все страны прекратили поставки в Ирак боевой техники. Поэтому все возрастающей в численности западной воздушной армаде, насчитывающей уже около семисот пятидесяти самолетов, могли противостоять всего триста с небольшим иракских самолетов. Причем в это число входили и легкие учебно-боевые машины-штурмовики.
Не менее тревожная ситуация складывалась в Иране. Унаследованные после предыдущего режима вооруженные силы давно развалились, многие офицеры разбежались, эмигрировав или скрываясь у родственников в провинциях. Технику удалось восстановить лишь частично, а корабли флота стояли у причалов, лишенные большей части команд. Единственными реально боеспособными частями оставались дивизионы противовоздушной и береговой обороны, вооруженные закупленной у Китая и Кореи техникой. И несколько дивизий, снабженных вооружением и техникой бывшей шахской гвардии, в которые собрали большую часть лояльных режиму офицеров. Имелось еще свыше полумиллиона ополченцев Корпуса Стражей Исламской Революции. Но это была всего лишь легкая пехота со стрелковым оружием, почти не имевшая даже противотанковых средств и минометов. То есть против технически оснащенного противника - фактически смертники… Между тем американцы не теряли времени и над Ираном все чаще проносились неуязвимые для его ПВО сверхзвуковые и сверхвысотные разведчики. «Черные дрозды» SR-71 фиксировали состояние противовоздушной обороны, позиции войск и береговых батарей, пусковых установок ракет и аэродромы. Над побережьем, прикрытые истребителями сопровождения, все чаще появлялись стратегические и флотские разведчики. Несколько раз завязывались настоящие воздушные бои. Но, даже сбив примерно дюжину американских самолетов и потеряв всего восемь своих, иранцы добились только пирровой победы. Потому что у них исправных самолетов было меньше, чем на американских авианосцах одних только истребителей…
Том, выполнив свою миссию и получив назначение в Вену, где заработала очередная комиссия по разработке плана освоения Луны, с интересом наблюдал за развитием событий со стороны. Американцы очередной раз стремительно влезали в трясину войны в расчете на ее быстрое и победоносное завершение. Но Томпсон в такое чудо не верил. Если даже в памяти Толика осталось, что после оглушительной «победы» практически всемирной коалиции в девяносто первом, победители не рискнули оккупировать Ирак. А потом двенадцать лет ослабляли потерпевшее поражение государство санкциями, прежде чем окончательно добили режим Саддама. То теперь, когда Хуссейн каким-то образом договорился с иранцами, война может продлиться лет пять… а то и больше...
Спасибо за чтение
Вернуться к книге