Джанго перерождённый

Глава 1

Джон проснулся, и это было весьма неожиданно. Ещё больше его поразило, что ничего не болело. Он прекрасно помнил, как валялся в тени дерева с раной живота от пули, выпущенной из автомата Калашникова.

«Старый дурень, — подумал он, опасаясь открыть глаза. — Наверняка ты попал в мир духов, поэтому ничего не болит!»

Джон точно не мог сказать, сколько ему лет. Знал лишь, что больше тридцати — старик уже, а вон чего удумал: словно молодой пацан, полез в соседнее племя воровать коров. Реакция у него была не та — не заметил спрятавшихся в кустах троих мерзких Нунгу. Один из них его подстрелил.

Ему кое-как удалось сбежать и дойти до стойбища своего племени, но он уже тогда понимал, что не жилец. Больниц и докторов тут с роду не водилось. У них в племени даже своего колдуна не имелось. Вот и положили его в тени одного из немногих деревьев. Жена оплакивала его ещё живого. Жалко было её. Она уже старая, никому такая не нужна, с голоду помрёт, если дети о ней не позаботятся.

И всё же Джон решился открыть глаза, но, оглядевшись вокруг, он их закрыл. Всё было таким реальным, что не верилось. Трава высокая и зелёная, словно летом, а ведь он умер зимой, когда трава пожухлая.

Вновь открыв глаза, Джон застыл с широко распахнутым ртом. Он спал не на территории племени, а под кустом. Его коров рядом не наблюдалось.

Сев на потрёпанном серо-коричневом покрывале, он достал из-под головы автомат Калашникова и внимательно осмотрел его. Это был не его автомат. Точнее, его, но старый. Этот автомат он прекрасно помнил — он его выменял на первую украденную у мерзких Нунгу корову. Тогда он был молодым и только собирался накопить коров для покупки жены. Кто бы знал, что на это уйдёт много лет. Слишком дорого стоят женщины — аж тридцать коров. Конечно, худую слабенькую хилячку можно и за пятнадцать коров сторговать, но Джон хотел себе крепкую жену, чтобы она могла много рожать и работать.

Странное дело, автомат его, но он давно его обменял на пару коз, потому что оружие стало клинить.

Другая странность обнаружилась, когда он дошёл до реки. В мутном расплывающемся отражении на него смотрел не старик, а молодой чернокожий парень с крепкими мышцами. Высокий и худой, ростом под два метра, именно таким себя помнил Джон в молодости, когда ему было около двадцати лет. И тело ощущалось не по-стариковски сильным и выносливым.

«Всё же я попал в мир духов», — с облегчением выдохнул он.

Может показаться удивительным, что Джон испытывал облегчение, но его пугали странности. А очнуться после смерти — это обалденно странно. Но когда он пришёл к мнению, что попал в мир духов, где он снова молодой и здоровый, то страх отступил. Чего бояться мертвецу?

Джон решил утолить жажду. Пить из реки — безумие, даже если считаешь себя мертвецом. Он сел на берегу и начал копать ямку до тех пор, пока в ней не появилась вода. Дав осесть мути, парень стал зачерпывать воду ладонями и пить её. Напившись, он начал умываться этой же водой.

Очередная странность посетила его в виде чувства голода. Разве должны духи чувствовать голод?

Обмотав покрывало вокруг тела на манер тоги и повесив на плечо автомат, Джон отправился на поиски пропитания. Помимо покрывала у него из одежды имелись лишь длинные шорты ниже колен. Когда-то они были синими, но время не пощадило ткань — она выгорела на солнце и обтёрлась. В итоге шорты приобрели грязно-серо-голубой оттенок. Ноги молодого человека были босыми. Он не обращал внимания на укусы насекомых, даже не морщился, но в мыслях не отказался бы от золы, чтобы обмазать ею всё тело и тем самым защититься от мелких кусачих тварей.

Собирая корешки и перекусывая на ходу, он дошёл до летней стоянки своего племени. Чем ближе к лагерю он подходил, тем сильнее росло его изумление. Тут и там на глаза попадались старые знакомые. Не все они умерли, но многие. Тут они были молодыми, как и он сам. Но больше всего его удивили дети. В его памяти они остались уже взрослыми людьми, а тут они снова были детьми.

У Джона начало закрадываться подозрение, что он вовсе не в мире духов, а попал в прошлое.

— Эй, Джон, — махнул ему рукой старый друг, давно погибший от дурной болезни живота. Элаиз широко скалился в насмешливой улыбке. — Не нашёл коров?

— Не нашёл. Привет, Элаиз. Есть пожрать?

— Я так и знал, что ты вернёшься без добычи, — продолжил весело скалиться Элаиз, направившись к своей лежанке.

Лежанка была собрана из веток, положенных на камни. Сверху она накрыта тряпкой. На таких лежанках спят некоторые мужчины, а снизу под ней спят дети и женщины. Они слабее мужчин, поэтому им требуется защита от солнца летом и от дождей зимой. Большой шатёр предназначен для укрытия коров и коз — самой большой ценности племени.

Если мужчина позволяет себе спать в уюте под лежанкой, словно девка или ребёнок, он расписывается в своём бессилии. После такого его никто не будет уважать и считать добытчиком. Без еды не оставят, но кормить будут по остаточному принципу. Но главное — презрительное отношение от окружающих гарантировано.

Большинство мужчин и вовсе спали на земле, зачастую между коров.

Пошарив под лавкой, Элаиз достал глиняную плошку с кукурузной кашей вперемешку с творогом. Джон с удовольствием умял большую порцию привычно кисловатой еды.

— Элаиз, ты не поверишь, что со мной произошло, — обратил он взор на друга после того, как облизал миску.

— На тебя напали сто нунгу с пулемётами, но ты их всех победил? — усмехнулся тот.

— Нет, — покачал он головой из стороны в сторону. — Я был стариком и отправился воровать коров. И нунги меня убили. Но я проснулся живым в прошлом. Вот, с тобой говорю, хотя… ты тоже давно помер, поэтому, возможно, что мы находимся в загробном мире.

Элаиз задрал к небу худое лицо с широкими ноздрями и мясистыми губами. Он громко заржал, оглашая всю округу безудержным смехом и сотрясаясь всем худым телом.

— Ох, Джон, ну ты и шутник! Обожаю твои шутки!

— Я не шучу, — обиженно надулся он, чем вызвал у друга очередной приступ хохота.

— Кончай меня смешить, — звонко хлопнул себя ладонями с длинными пальцами по бёдрам Элаиз. — Нужно коров проверить.

— Пошли, — поднялся на ноги Джон.

Он не ожидал от друга такой реакции, думал, что тот ему сразу поверит. Конечно, его история звучала бредово, но не настолько же. К тому же, ведь это правда.

После такого его настроение скатилось ниже ступней. Он привычно, но как-то механически обходил коров, жующих траву, и внимательно осматривал их на наличие насекомых.

Утреннюю чистку он пропустил. Это прерогатива мужчин. Дети пасут коз, ловят рыбу в реке, собирают съедобные растения. Женщины делают укрытия, готовят еду, шьют одежду, доят коров. А мужчины ухаживают за коровами и охраняют их.

Каждое утро женщины собирают коровьи лепёшки и стаскивают их на место для просушки. Там же они собирают сухие лепёшки, жгут из них костры, на которых готовят еду. Потом дети натираются золой и ей же чистят зубы. Той же золой мужчины натирают коров, чтобы защитить их от насекомых. Потом золой натираются мужчины и лишь затем доходит очередь до женщин.

Пока Джон проверял «чужих» коров, мелкий мальчонка забрался одной из них под брюхо и стал пить молоко из вымени. С посудой в племени всегда был дефицит, так что картина совершенно обыденная. Подумаешь, кто-то захотел попить.

Чужими коров Джон считал потому, что они не его личные. Они принадлежат кому-то из племени. Есть личные коровы, а есть лично-общественные. Личных коров доят их хозяева, а к лично-общественным любой человек из племени может подойти и напиться молока.

Джону грустно было смотреть вокруг и видеть, что среди стада нет ни одной его коровы. Ему, словно ребёнку, который недавно стал мужчиной, приходится ухаживать за чужими коровами, перебиваться молоком от общественных животных и довольствоваться стандартной порцией еды. Стоит привести в племя жену — её никто, кроме него, кормить не будет. То есть, ему нужно иметь хотя бы тридцать пять коров, чтобы купить жену и прокормить её и себя. А там появятся телята и дети, и они заживут дорого-богато.

Весь день прошёл в размеренных и привычных делах. Джон поражался тому, как это похоже на его прошлое, и всё больше убеждался во мнении, что оказался снова во времени своей молодости.

Утро началось с ранней побудки. Он подоспел к прогоревшему костру и принялся с энтузиазмом натирать пеплом коров. В это время женщины готовили из свежего молока творог. Дети просыпались среди коз и протирали глаза кулачками, после чего спешили к пепелищу на утренние процедуры. Подростки «продували» коров.

Вернее сказать, лишь со стороны казалось, будто подростки дуют в задницу коровы, задрав ей хвост. На самом деле они ртом стимулировали половые органы скотины, чтобы увеличить надои. Когда-то давно, будучи в их возрасте, Джон и сам «продувал» коров.

Парень не увидел друга. Он вспомнил, что Элаиз был засоней и частенько просыпал чистку коров. У Джона закладывались подозрения, что тот специально это делал, потому что не хотел чистить «чужих» коров. Ведь, вспоминая друга в более старшем возрасте, когда тот обзавёлся своим стадом, он всегда просыпался вовремя и занимался своей скотиной сам. Джону было сложно осуждать друга, ведь он сам иногда хотел забить на обхаживание не своей скотины, но ответственность не давала ему сделать этого. Ведь он жил в клане, получал свою порцию еды. Если ничего не будет делать, как на него посмотрят? Люди скажут, что он бесполезный бездельник. Могут даже посадить в тюрьму, словно норовистую женщину.

Изредка бывает такое, что купишь жену, а она не хочет жить с мужем и работать. Тогда её наказывают. Посреди посёлка из палок и колючего кустарника строят тюрьму и запирают там строптивую девку до тех пор, пока она не одумается. С ней никто не говорит, её не кормят, лишь поят. Долго преступницы не держатся, часто сдаются после нескольких дней. А то чего удумала? За неё целое стадо коров заплатили, а она, выходит, даже заморенной козы не стоит! То же самое ожидает бездельника. Но не тюрьма страшна, а отношение людей. После такого мужика будут считать строптивой девкой, и до конца жизни он не отмоется от этой репутации. В самом худшем случае могут выгнать из племени, но проще самому уйти.

Закончив с коровами, Джон отложил тарелку с кашей и творогом другу под ближайший топчан. Вскоре зевающий Элаиз выбрался из кустов. Придерживая свой Калашников, он петлял между пасущихся животных.

— Засоня! — усмехнулся Джон. — Я отложил тебе еды.

— Вот спасибо! — искренне улыбнулся Элаиз. — Я знал, что на тебя можно положиться, Джон.

Парень принял миску из рук друга и принялся быстро поглощать кислое варево из белой кукурузы и творога. Закончив облизывать миску, он поднял глаза на товарища и с жаром произнёс:

— Пошли, добудем коров у мерзких Нунгу!

Посмотрев на голубое небо, на котором не наблюдалось ни одного облачка, Джон задумался.

— Знаешь, — перевёл он взор на Элаиза, — можно. Но опасно. Да и много ли коров мы угоним вдвоём? Допустим, нам свезёт, а что дальше?

— Украдем ещё коров! — с уверенностью заявил Элаиз.

— Нет. Если мы украдём много коров, то к нам придут нунгу и начнут войну. Многие наши погибнут. Если украдём мало, например, одну-две коровы, то особо ничего не получим. Автоматы у нас уже есть, меняться на них не нужно. Ждать, пока корова разродится? Так ведь долго, и она сдохнуть может.

— И что предлагаешь? — насупился Элаиз.

Джон ещё глубже задумался. На его памяти в будущем в племя несколько раз приходили люди из правительства и приглашали мужчин в армию. Обещали очень хорошие условия. Через несколько лет службы можно себе купить целое стадо коров. Это будет быстрее, чем пытаться наворовать скотину у нунгу или же добыть одну корову и ждать, пока она расплодится.

— В армию надо идти. Там хорошо. Получим много денег и купим коров.

После продолжительного обсуждения парни сошлись во мнении, что армия для них отличная возможность для старта. Они в тот же день собрались, и отправились на юг в сторону столицы.

Путешествие парней длилось долго. Они миновали множество стойбищ, и не всегда их принимали мирно. Но чаще с радостью приглашали в гости, кормили от пуза и много болтали, обмениваясь новостями и сплетнями.

В итоге они пришли в Джубу. Настолько большой посёлок поразил парней до глубины души. Он казался бесконечным. Там было очень много «богатых» людей. Они все имели одежду, а некоторые и вовсе ездили на мотоциклах и даже автомобилях.

Расспросив местных жителей, друзья нашли военкомат и записались в армию. Там у них спросили фамилию, в качестве которой они сказали название своего племени. Таким образом, Джон превратился в Джона Джанго.

Вскоре парней поселили в казарме и выдали им одежду. У них хотели отнять автоматы, но они не отдали оружие.

Не жизнь, а сказка. Кормят вкусно от пуза три раза в день. Работать не нужно. Только тренируйся под руководством сержанта, стреляй из автомата и отдыхай. Парни будто оказались в раю. Только девок не хватало. Зато у них в рационе каждый день присутствовало мясо! У себя они ели мясо лишь по большим праздникам.

После учебки началась полноценная служба. Парней раскидало по разным уголкам страны.

Южный Судан вёл освободительную войну с Суданом, который придерживался политики исламизации. В уголовном законодательстве страны исламским правом предусмотрены такие виды наказаний, как забивание камнями, публичная порка и отсечение рук. Жители Южного Судана считались вторым сортом и с ними расправлялись самыми жестокими способами. Они не хотели быть вторым сортом и не стремились к чужой вере, из-за чего Народная армия освобождения Судана начала вооружённый конфликт, который длился по сей день. Именно в эту армию вступили два товарища и с головой окунулись в войну.

Война в любом месте земного шара грязное дело, а уж в Африке и подавно. Покинуть армию оказалось невозможно. Деньги утекали как вода сквозь пальцы. О личном стаде коров пришлось забыть. Джон повидал много разного нехорошего и во многом поучаствовал сам. Были там и насилие над вражескими женщинами, и убийства, и грабежи. Много чего он натворил, но ни о чём не жалел. На войне ты либо вместе с коллективом делаешь то же, что и все, либо твоя жизнь будет недолгой.

В армии товарищи его звали в основном по фамилии, точнее, по названию его родного племени. В итоге он привык отзываться на Джанго. Привык он и к службе, и к хождению в обуви, и к убийствам с насилием и грабежами.

В итоге он отслужил десять лет и дослужился до сержанта. Джанго был опытным ветераном и умел воевать. Десять лет войны любого превратят в ветерана. Но однажды всё закончилось — он непозволительно расслабился и подорвался на мине.

Глава 2

Проснувшись, Джон, широко распахнул рот и стал жадно глотать свежий воздух. Он больше не чувствовал ни боли, ни запаха собственной крови и палёной кожи. И это было невероятно прекрасно.

Его поразило, что он снова был молодым и здоровым.

Немного отдышавшись, он огляделся. Это место было ему знакомо. Он уже просыпался тут, когда умер в прошлый раз. И снова всё повторилось. Он погиб, но всё ещё жив. Вероятно, он вновь вернулся в прошлое.

На миг ему в голову закралась мысль, что он бессмертный и может жить сколько угодно. И что смерть ему больше не страшна. Эта мысль одновременно была прекрасной и пугающей. Пугало то, что он мог ошибаться, и тогда после очередной гибели он больше никогда не воскреснет.

Напившись воды, он отправился в лагерь клана и обнаружил ту же картину, что и годы назад в прошлой жизни.

На этот раз он не стал задерживаться. После того, как он увидел другую жизнь с вкусной и разнообразной пищей, одеждой и относительной цивилизацией, ему не хотелось продолжать жить в племени, накручивая хвосты коровам. Но и армией с войной он пресытился настолько, что его тошнило от одной мысли о том, что придётся снова пройти через это.

Не сказав никому ни слова, он подхватил автомат и отправился пешком в сторону Уганды.

Пересечь границу между двумя странами оказалось намного проще, чем думалось. Она попросту не охранялась. Да и территорию границы обнаружить непросто. Вокруг все та же африканская сельва, и о том, что ступаешь на территорию другого государства, понять можно только тогда, когда встретишь людей и узнаешь об этом от них.

Джон прекрасно понимал, что бесплатно ничего не будет. В «цивилизованном» мире принято за всё платить. Лучшей валютой являлись доллары. В отличие от любых африканских денег, эта валюта наиболее стабильная и принималась с одинаковым успехом и в Судане, и в Уганде, и в Кении, и в Конго.

Но у Джона не было ничего, кроме автомата, а деньги ему были нужны. О том, что такое совесть, не стоило спрашивать человека, который ещё вчера воевал не на жизнь, а на смерть. Его мораль отличалась от привычной морали обывателей. Поэтому ничто не мешало Джанго заняться грабежами во время своего путешествия. Так что добрался он до крупного города Гулу уже не в одних шортах, в которых покидал родной клан, а во вполне приличной одежде из качественной ткани в фиолетово-синюю клетку и с большой пачкой угандийских шиллингов. Его наряд представлял собой свободные штаны и рубаху, за плечами висел добротный армейский рюкзак.

Джон договорился об обучении в школе. Он понимал, что человеку без образования сложно будет чего-то добиться в жизни. Те же гиды «белоснежек», которые проводили экскурсии для иностранных туристов, зарабатывали весьма неплохие деньги. Несколько экскурсий вполне способны обеспечить гида небольшим стадом коров. Не то, чтобы Джон всё ещё мечтал о коровах, но в его сознании их количество твёрдо ассоциировалось с достатком. Он не отказывался от мысли когда-нибудь вернуться в племя успешным человеком с огромным стадом коров.

Привычный к суровым условиям Джон спокойно спал на земле неподалеку от школы. Он с завидным упорством грыз гранит науки, вернее сказать, учился читать, писать и считать, а также постигал тонкости английского языка. Продукты он покупал на рынке.

Сколько бы денег ни было, они не бесконечные. Конечно, парень экономил, но всех наворованных средств ему едва хватило на полгода. Он решил пополнить бюджет с помощью грабежа.

Жертву Джанго выбирал долго. Ею стал белый турист, решивший вечером прогуляться по городу. У него удалось добыть семьсот долларов. Этих денег Джону хватило ещё на полгода жизни.

Ему вновь пришлось ступить на кривую дорожку. На этот раз ему попался строптивый турист, который попытался оказать сопротивление. Наивный американец думал, что грабителю не хватит силы воли нажать на спусковой крючок. Но Джон хладнокровно пристрелил «белоснежку» и распотрошил его карманы.

Вот только на этот раз ему не удалось воспользоваться результатами своего «труда». Наутро за ним прямо в школу пришли полицейские.

Джон пожалел о том, что правила школы запрещают ученикам проносить оружие. Каждый раз ему приходилось на входе сдавать оружие. Так что полиции удалось без проблем его повязать, после чего парня отправили в тюрьму.

В первый же день он попытался сбежать, но полицейские не стали с ним играть в кошки-мышки, а просто пристрелили.

***

И снова он проснулся под кустом. На этот раз он был крайне недовольный собой. Джон из всего случившегося вынес один урок — нужно быть осторожней и не попадаться.

Теперь ему придётся всё начать сначала.

На этот раз парень даже не стал заглядывать на территорию племени, а сразу отправился в Уганду. По пути ещё в Судане он заглянул в городок, где пробрался в дом местного богача, убил всю его семью, ограбил дом и угнал внедорожник.

На этом внедорожнике он доехал до Уганды. Там он за небольшие деньги продал машину.

На этот раз у парня было намного больше денег. Он вновь начал учёбу в школе.

Денег, взятых в доме богача, хватило на три года жизни, на протяжении которых Джон со всем старанием учился. Он решил, что достаточно усвоил знаний и можно уже начать полноценную жизнь. А как иначе, если он научился читать, писать, считать и немного освоил английский язык? Он считал, что ему теперь всё по плечу.

Он подумывал о том, чтобы попробовать себя в качестве гида. Для них основная работа в столицах. С Угандой Джанго был плохо знаком, поэтому отправился в Джубу.

Стать гидом не так-то просто. Джон мог бы прийти в Джубу и встать с табличкой возле аэропорта, вот только максимум ему светило за небольшие деньги провести пешую экскурсию по городу. Он же собирался заработать большие деньги, а для этого нужно многое. В первую очередь понадобится внедорожник, а лучше несколько. Но на первое время и один сойдёт.

Белоснежки прилетают в Судан либо по делам, либо пощекотать нервы. К первым относятся представители ООН и Красного Креста, плюс журналисты. Вторые — отмороженные туристы. У людей из ООН и Красного Креста свой транспорт и свои сопровождающие. А вот журналисты и туристы — потенциальные клиенты.

Жители зарубежных стран привыкли к большему комфорту, чем женщины родного племени Джона. Он первых считал неженками. Но это богатые неженки, которые должны захотеть купить его услуги. И осмотром одного города они не ограничатся.

В Южный Судан летят не для любования пыльными и грязными улицами Джубы. Сюда прилетают для того, чтобы посетить племена и посмотреть, как живут настоящие люди, а не неженки. Но белоснежки отчего-то не готовы идти до племени пешком, так что внедорожник гиду обязателен.

Ещё нужны люди, которые будут охранять туриста или журналиста, готовить ему еду, разбивать лагерь и вытаскивать автомобиль из грязи и песка, когда тот застрянет. Но с людьми проще. Джон собирался набрать молодежь среди джанго, мечтающих поскорее заполучить своих коров.

И насчёт автомобиля он уже всё придумал — его нужно угнать в Уганде, но таким образом, чтобы с документами и договором о продаже. А потом легализовать машину в Судане. Они так делали с сослуживцами, чтобы заработать деньги. За взятку суданские чиновники поставят на учёт даже машину без документов, но без них не доедешь до этих самых чиновников. По дороге машину отберут солдаты и сами её продадут. Он сам так делал, и уверен, что и нынешние солдаты такие же.

Прожив четыре года в Гулу, Джон хорошо познакомился с этим городом. Он знал, где живут богачи. Его выбор пал на финикового короля Гулу.

Финики — нет прекрасней еды, как считал Джанго. Сладкие, вкусные, сочные и хранятся долго.

Финиковая роща нынешнему владельцу досталась по наследству. До этого она принадлежала его родителям, а до этого их родителям и так далее. Финиковые деревья, как он узнал от умного сослуживца, плодоносят до трёх тысяч лет. То есть, эта роща могла быть посажена ещё в то время, когда сам Иисус был жив.

Очень удобный бизнес. Сиди себе на одном месте, собирай и продавай финики всю жизнь, и всегда будешь богатым. И твои дети будут богатыми. И их дети. И даже их правнуки и правнуки их правнуков.

У финикового короля был огромный дом с садом, окружённый высоким забором. Сами плантации были обнесены низкой оградой и охранялись четырьмя молодыми парнями с автоматами. Они периодически ездили по территории плантации на внедорожнике.

Джон не рисковал в одиночку вступать в бой с четвёркой вооружённых людей. Он хоть и был бессмертным, но не испытывал желания начинать всё сначала. Не для того он учился в школе. К тому же, голова дана солдату не только для того, чтобы он в неё ел, но и чтобы ею думал.

Парень задумал хитрость. Он вначале сходил за город и набрал травок, из которых приготовил снотворный отвар. Затем он отправился на рынок и купил большую бутылку самогонки.

Заметив пацана с кладбища, на котором жили нищие отщепенцы без единой коровы — беженцы из Судана, среди которых преобладали старые вдовы и инвалиды, он поманил его рукой.

— Че сделать, дядь?! — подскочил к нему худой и чёрный как обгорелая палка мальчишка лет десяти.

На фоне мальчугана тёмно-коричневая кожа Джона казалась светлой, настолько тот был тёмным.

— Знаешь, где находится плантация финикового короля?

— А то! — шмыгнул носом пацан. — Ентого богатея все знают.

— Отнеси его охране бутылку самогона, но так, чтобы начальству на глаза не попасться. Получишь три тысячи шиллингов.

— Пять, и предоплатой! — нагло заявил пацан.

— Четыре. Тысячу дам сейчас, и три, когда вернёшься. Или я попрошу кого-нибудь другого.

— Чё сразу другого, дядь? — испугался пацан, начав крутить головой в поисках конкурентов. — Я быстро сбегаю. Четыре, так четыре.

Огромная бутылка самогона с добавкой из сонного отвара перекочевала в руки мальчика, как и тысяча угандийских шиллингов. Сумма небольшая, чуть меньше тридцати центов, но большая часть населения живёт примерно на три-четыре тысячи шиллингов в день на семью из нескольких человек. Так что для пацана деньги приличные. Вот если бы он получил на руки всю предоплату, то пропал бы вместе с самогоном. А так наверняка выполнит поручение и вернётся за платой.

— Слышь, дядь, а чё мне им сказать?

— Скажи, что друг просил передать, чтобы выпили за его здоровье. Всё, беги.

В качестве напутствия Джон отвесил мальчишке лёгкий подзатыльник, который придал курьеру скорости.

Через полтора часа пацан вернулся. В это время Джон разлёгся возле стены и спал. Приближение мальчика он почувствовал животным чутьём, развитым им во время жизни в племени и на войне. Дома приходилось спать чутко, чтобы отогнать воришек-нунгу, которые постоянно пытались украсть их коров. А война часто развивает в людях чуйку.

Резко распахнув глаза, он уставился на пацана.

— Дядь, я всё сделал.

— Отдал самогон?

— Ага, — кивнул пацан.

— Кому?

— Мужчине из охраны финикового короля, — затараторил мальчишка. — Такой высокий, в песчаной военной форме и с автоматом.

— Что он говорил? — сверлил его подозрительным взором Джанго, подозревая, что пацан мог припрятать бутылку горячительного, чтобы потом перепродать.

— Он спросил: «От кого это?», — мальчишка переминался босыми ступнями, нетерпеливо поглядывая на Джона в ожидании оплаты. — Я сказал, что друг передал и просил выпить за его здоровье.

— И как отреагировал охранник? — Джон не спускал с курьера глаз. Пока тот говорил складно, отчего ему хотелось верить.

— Обрадовался, — паренёк стал нервничать, опасаясь, что ему не заплатят. — Дядь, ты деньги плати, я же всё сделал, как ты сказал!

— Держи, малец, — передал ему Джон оставшиеся три тысячи шиллингов. — Если будешь таким же шустрым, скоро купишь себе корову.

— Не, — скривил мордашку пацан. — Зачем мне корова? Когда я вырасту — уеду к белоснежкам.

— Зачем? — мужчина с недоумением разглядывал мальчика.

— Говорят, у них там классно. Все богатые, ничего не нужно делать и живешь как в сказке… — вид у пацана был мечтательным.

— Это кто так говорит? — вопросительно приподнял брови мужчина.

— Сестра Кена-водоноса, — улыбнулся мальчонка.

— Прям так и говорит?

— Не совсем, — пацан шмыгнул носом и принялся ковыряться указательным пальцем в носу. — Я слышал, как она с подружками разговаривала. Говорила, что её выгнали из Британии. Но пока она там жила, ваще кайф: бесплатно поят, кормят, много сексом занимаешься, ещё и деньги платят!

— Сестра водоноса — шлюха, малыш, — усмехнулся Джон. — Если бы она тут занималась тем же самым, тоже получала бы деньги.

— Не! — уверенно заявил пацан с важным видом, что плохо сочеталось с пальцем, которым он активно шерудил в носу, добывая козявковую руду. — Там, говорят, деньги всем просто так платят за то, что просто туда приплыл. Енто, как его? Пасобию за то, что не работаешь, во!

— Ну, ты и фантазер! Ха-ха-ха! — рассмеялся Джон. — Кто же будет платить деньги за то, что ничего не делаешь? Так ведь никто не будет работать.

— А вот и правда! Все так говорят. Ничё ты не понимаешь, дядь, патамушта дикий!

— Это ты кого назвал диким?! — со злым видом начал подниматься с земли Джон.

Пацан показал ему язык и быстро рванул с места, только пятки засверкали. Естественно, Джон лишь разыгрывал злость. В их племени не было принято обижать детей. Выдать наставительного подзатыльника — это запросто. Мелкого обязательно высекут розгами, если ребёнок сделал большую глупость вроде того, что собрал фрукты и сам их съел, а не принёс в клан, чтобы поделить на всех. А так, чтобы наказывать за пустяки — это дурость.

Он подхватил автомат и неспешной пружинистой походкой отправился в сторону финиковой рощи.

Сразу ломиться на территорию финикового короля он не стал. Вначале выждал и понаблюдал. Охрана не ездила патрулировать, что было для Джона хорошим знаком.

Он в засаде дождался темноты и того момента, как рабочие покинут рощу, после чего решился преодолеть низкий заборчик, обтянутый колючей проволокой. Пройдя через посадки в сторону дома охраны, он замер возле жилища и начал пристально прислушиваться. Изнутри доносились лишь храп и сопение, что немного успокоило парня.

Борясь с мандражом, парень тихонько приоткрыл дверь и просочился в тонкостенную хижину. Внутри у неё имелась лишь одна комната. По углам на топчанах спали четверо мужчин в песчаной военной форме летнего образца. Точнее, от формы там были лишь ботинки, брюки и рубашка с короткими рукавами.

Джон аккуратно раздел охранников, затем крепко и надёжно связал всю четвёрку. Самогон с сонным отваром надёжно вырубил их. Даже когда он их раздевал, никто не проснулся.

Парень собрал всё оружие и боеприпасы. Его добычей стали четыре АК-47 и пулемёт Калашникова, плюс приличное количество боеприпасов к ним. Помимо этого он завладел деньгами охранников и разжился их ножами и мачете.

Всю добычу он погрузил в относительно свежую пятидверную Тойота Лэнд Крузер 76. Эти внедорожники до сих пор производились и поставлялись в африканские страны вместе с легендарными пикапами Лэнд Крузер семьдесят девятой серии. Весь остальной мир лишён такой радости, а Африка и Австралия нет.

Переодевшись в форму охранника, Джон доехал на внедорожнике до хозяйского дома. Из окон видели, как он с автоматом на плече спокойно подходил к дому. Он ещё только шёл, а дверь уже распахнулась.

На пороге стоял тучный темнокожий мужчина в шёлковом халате, расписанном фиолетовыми цветами. Прищурив заплывшие жиром глаза, он спросил:

— Ты ещё кто такой?

Наставив на него автомат, Джон оскалился в широкой ухмылке.

— Заходи в дом и не дёргайся.

— Ты что творишь?! — громко возмутился толстяк. — Ты хоть знаешь, кто я такой?

В ответ на строптивость Джанго резко ударил финикового короля ногой в пах, отчего тот охнул, застонал тоненьким голосом и сложился пополам. Тут же ему в лицо прилетел удар прикладом автомата. От столь мощного удара его тушу внесло в дверной проём. Он упал на пол, заливая кровью из разбитого носа дорогой персидский ковёр.

Глава 3

Джон шагнул следом за потерявшим сознание хозяином дома и прикрыл за собой дверь. На него с ужасом смотрели женщина лет тридцати пяти со светло-коричневой кожей, а также похожие на неё десятилетний мальчик и восемнадцатилетняя девушка, находившиеся в гостиной.

— Не дёргайтесь! — Джон навёл на женщину с детьми автомат. — Иначе убью.

— Что вам надо? — у напуганной женщины губы подрагивали от страха. — Деньги? Ценности?

— А ты догадливая, — Джон наставил указательный палец левой руки на мальчишку. — Неси верёвку.

— У нас нет верёвки, — со злобой уставился на него мальчик.

— Пацан, у вас небольшой выбор: либо я пристрелю вас всех, либо свяжу. Если через тридцать секунд у меня не будет верёвки или скотча, отгадай, что будет?

— Арам, принеси клейкую ленту! — накричала на мальчика мать. — Скорее!

Пацан быстро метнулся, но не за скотчем. Он решил поиграть в героя — набросился на грабителя. Он метил вцепиться в дуло автомата, но для Джона его манёвр был очевидным. Взрослый, молодой и сильный, выросший на лоне природы, представитель племени джанго и домашний мальчишка — несопоставимые весовые категории. О том, что такое благородство — Джон знал. Для его племени благородным считалось украсть корову у вражеского племени или убить мерзкого нунгу. Он не обижал лишь мирно настроенных к нему детей. Если же ребёнок на него кинулся — он враг. Поэтому пацан вскоре с громким поросячьим визгом прилёг рядом с отцом с разбитым в кашу лицом. Приклад Калашникова обзавёлся кровавыми следами.

— Арамчик! — бросилась к нему мать.

Поскольку мальчик валялся и стонал неподалёку от грабителя, то Джону показалось, что женщина пытается наброситься на него. Она получила более сокрушительный удар прикладом, после чего рухнула без сознания.

— Вы чего, больные и жить не хотите? — с недоумением взглянул он на испуганно вжавшуюся девушку.

То, что происходило в доме дальше, не описать литературными словами. Джон изрядно разозлился. Он всё же связал всю семью их же одеждой, которую бесцеремонно срывал прямо с людей.

Отец семейства оказался упёртым. Он не хотел говорить, где прячет ценности. Джон нашёл выход — он принялся избивать его жену и угрожал прямо у него на глазах снять стресс с его дочерью. Морально раздавленный финиковый король под угрозой насилия над дочерью подписал договор купли-продажи автомобиля охраны и выдал все тайники, которые дикарь опустошил.

Вынеся из дома деньги, золотые украшения и столовое серебро, Джанго на этом не остановился. Он нашёл склад фиников и стал грузить во внедорожник коробки с продукцией. Ещё он собрал все найденные канистры и заполнил их бензином, который слил с хозяйского внедорожника.

Напоследок он отрезал и забрал с собой телефонный кабель, чтобы хозяева дома не смогли быстро вызвать полицию.

Пять дней Джон добирался до родного племени. Он старался не выезжать на основные дороги, а пользовался направлениями. Несколько раз он застревал и откапывал автомобиль лопатой. Но в итоге он приехал к стойбищу родного племени. Там его встречали радостно и шумно. Все восхищались автомобилем.

Когда же парень выставил ящики с финиками и стал всех угощать, его стали восхвалять за щедрость. Джон купался в благодарности соплеменников.

— Откуда всё это? — спросил его Элаиз. — Джон, куда вообще ты пропал?

— Я ушёл в Уганду. Учился в школе. Я теперь образованный человек! — раздувался он от важности. — Там столько богатеев, — закатил он глаза. — Мне удалось ограбить одного из них. Богатую добычу взял, как видишь.

— Ох, потрясающе! — горели восторгом и завистью глаза Элаиза. — Это же на сколько коров можно обменять эту машину?

— Думаю, не меньше, чем на двести коров. Но я не буду её менять на коров.

— Да ты что? — удивился Элаиз. — Зачем тебе машина, если можно купить на неё коров?

— Мелко мыслишь, друг, — в тоне Джона прорезались лёгкие нотки снисходительности. — С помощью машины я буду возить по стране туристов-белоснежек. Они за это будут платить деньги. На эти деньги можно будет купить много коров. Один турист может принести больше десяти коров. Вот представь, что за год я могу получить стадо из двухсот коров, к тому же у меня останется машина.

— Я тоже так хочу! — загорелся желанием разбогатеть Элаиз.

— Друг, разве у тебя ещё нет своего стада? — удивлённо приподнял брови обладатель единственного внедорожника в округе.

— Нет, — с грустью опустил голову его товарищ. — Когда ты пропал, мне удалось украсть у нунгу одну корову. Она понесла от быка, но умерла от укуса скорпиона – даже отелиться не успела.

— Если хочешь, то можешь поехать вместе со мной. Будешь охранять туристов. Нам понадобится ещё хотя бы один человек. Уверен, за три года ты сможешь купить минимум тридцать коров, а то и все пятьдесят. Купишь себе хорошую жену.

— Друг! — не сдерживая эмоции, Элаиз заплакал от счастья и крепко обнял Джона. — Да я за тебя кого хочешь убью! Как скажешь, так и будет. А парни найдутся. Тут за десять коров в год любой молодой мужчина захочет поехать с тобой.

В родном племени Джон набрал помимо Элаиза ещё двоих парней. Всем им он выдал одежду охранников финиковой плантации. Они ни в какую не хотели надевать обувь — в ней парням было неудобно. Он плюнул на это. Оттого они смотрелись несколько странно: вроде бы в песчаном камуфляже и с автоматами, все такие из себя солидные, но босоногие. Такой компанией они поехали в Джубу.

По дороге их остановил военный патруль. Джону удалось доказать, что машина его и честно куплена в соседней стране.

В столице он арендовал один дом на всех.

Помотавшись по жадным чиновникам, с помощью волшебного слова и взяток ему удалось зарегистрировать на себя краденый автомобиль. По документам тот был вполне себе легальным, а с учётом беззакония, творящегося в Южном Судане, никто никогда до машины не докопается, если только не ездить на ней в Уганду.

Пролезть в туристический бизнес оказалось не так уж и просто, но Джону удалось. Он целыми днями караулил в аэропорту и предлагал свои услуги в качестве гида немногочисленным белым туристам. В итоге через неделю у него появился первый клиент — журналист из Великобритании.

Журналиста возили по городу и по дружественным племенам. Частенько случались казусы с полицейскими, которые в открытую требовали взятку. Но главное — в итоге журналист остался живым и здоровым, хотя изрядно потратился. А Джон заработал свои первые две тысячи долларов. Вернее, это была общая выручка. За вычетом расходов на питание, бензин, взятки и зарплату своим людям у него осталась всего тысяча баксов. Но это очень много по местным меркам.

Вскоре появился новый клиент, затем ещё один. В итоге бизнес был поставлен на поток. Туристы сменяли друг друга, а большие деньги текли рекой в карманы суданского бизнесмена.

Через семь месяцев такой деятельности Элаиз и другие парни из племени заработали себе на покупку тридцати коров и выразили желание вернуться назад в клан.

Джон помог им купить стадо из ста коров и пригнать в племя. Десять коров были его личными. Элаиз обещал присмотреть за ними. Пока же Джон в городе, его скотина будет считаться «общественной», но все будут знать, что это его коровы.

Дома он набрал ещё в два раза больше молодых парней и вернулся в Джубу. На накопления он приобрёл ещё один внедорожник. Пусть выручка будет меньше, зато на двух машинах проще передвигаться по направлениям, которые заменяют в этой стране дороги.

Его бизнес развернулся на полную катушку. Он даже официально зарегистрировал туристическую компанию и начал платить налоги. Через пару лет его парк автомобилей разросся до пяти штук. Он купил дом в Джубе и уже сам никуда не ездил. Для этого имелись обученные им гиды-проводники и полтора десятка вооруженных охранников.

Четыре внедорожника использовались для перевозки туристов, а один он приобрёл для личного пользования.

Будучи богатым, он купил себе сразу двух крепких жён. Конечно, поздновато, как он считал, ведь ему в этой жизни уже двадцать шесть лет, но лучше поздно, чем никогда.

От экскурсий было хорошо не только Джону. От этого выиграли многие люди его племени. Молодежь получала возможность заработать себе на стадо и поскорее обзавестись семьёй. В само племя возили экскурсии. Ибо, какой смысл возить туристов к кому-то, если можно привезти их к своим знакомым? Они от этого тоже выигрывали. Белые туристы по наводке гидов привозили им подарки. Сами люди из племени смекнули делать на продажу сувениры и устраивать шоу.

Раньше пляски и пения устраивались во время праздников. Теперь же развлекательные мероприятия подгадывались под приезд туристов. Продажа сувениров сделала племя богаче, что позволило покупать больше коз и коров. В рационе людей-джанго стало чаще появляться мясо.

Благодаря этому Джона в родном племени стали считать благодетелем. Большим человеком стал, обо всех заботился. Отчего бы в ответ не позаботиться о его стаде, которое расширилось до двухсот коров? Тем более что вся продукция с этих животных шла на стол самих же людей из племени.

Ещё одним улучшением стало то, что молодым парням не нужно было больше красть скот у нунгу. У них появился выбор: можно пойти украсть корову нунгу и с высокой вероятностью получить пулю из Калашникова или же немного поработать в столице на своего соплеменника и заработать на целое стадо. Естественно, молодёжь выбирала второе. Это намного безопасней и выгодней.

Подобные изменения привели к тому, что отношения между племенами нунгу и джанго немного улучшились, но лишь самую малость. Поскольку джанго стали богаче, к ним стали чаще бегать молодые люди из нунгу с попытками украсть коров. Раньше всё было наоборот, потому что нунгу были богаче.

И хотя туристов возили гиды с охранниками, поиском клиентов занимался сам Джон. Чтобы находить с ними общий язык, ему пришлось учить иностранные языки. Для этого он нашёл и нанял репетиторов, и семимильными шагами осваивал испанский, французский, арабский, немецкий и русский языки. Чаще всего он находился в международном аэропорту. Попытки найти себе клиентов приводили к тому, что у него с избытком хватало языковой практики. Хорошее знание иностранных языков сулило ему большие доходы, поэтому он был кровно заинтересован в быстрой и качественной учёбе. Замечено, что когда человек чего-то сильно хочет и прикладывает к получению этого много усилий, то приближение к цели достигается быстрее, чем, если делать всё бесцельно.

В общем, Джон Джанго считал, что его жизнь наладилась. Он каждый день ел мясо, имел двух крепких жен, автомобиль, дом, большое стадо скотины и пользовался уважением у соплеменников.

Денег много не бывает. Любой человек желает большего. Если у него нет коз — он мечтает заполучить хотя бы одну. Когда у него появляется коза — он начинает думать, что неплохо было бы иметь две козы. Когда их становится две, он думает, что хорошо бы обзавестись целым стадом коз и иметь своего козла, чтобы они ещё и размножались. В общем, сколько бы богатств у человека не было, он желает большего. Аппетит растет во время еды. Чем больше человек имеет — тем большего хочет.

Вот и Джон был таким же. Когда-то у него не было ничего, кроме автомата. Теперь у него имелись бизнес, автомобили, коровы и недвижимость, но ему этого было мало. Он подумывал о расширении, и обратил своё внимание на небо.

Южный Судан не мог похвастаться наличием дорог. Их тут не было даже в городах. Не считать же за дороги грунтовые покрытия, которые с зимними дождями превращались в грязевое месиво.

Среди туристов попадались очень обеспеченные люди. Они готовы были заплатить за скорость доставки, но её мог обеспечить лишь воздушный транспорт. Владельцев самолётов в стране можно пересчитать по пальцам, и все они крайне востребованы. Джон подумывал прикупить себе небольшой самолёт, способный приземляться на грунтовую поверхность.

Он начал откладывать деньги на покупку летательного транспортного средства, но это долго. Пока деньги копились, он решил научиться управлять самолётом. Вначале он думал сам летать на нём. Потом собирался научить летать нескольких человек и передать полёты в их руки. Вскоре он принялся подыскивать владельцев самолётов, которые возьмутся за его обучение пилотированию. Пожалуй, кроме Джубы, в Южном Судане не нашлось бы иного места, где можно было бы найти пилота со своим самолётом.

Вскоре нужный пилот с навыками инструктора был найден. Им оказался русский парень. Точнее сказать, русским он казался лишь Джону и его окружению. На самом деле тот являлся гражданином Таджикистана, который работал пилотом на транспортном самолёте, зарегистрированном на авиакомпанию в Армении.

Джон стал летать с этим пилотом по его маршруту на старом советском самолёте Ан-12. Иногда, когда в расписании полётов появлялись свободные окна, Джон тренировал взлёт и посадку, а также ему давали недолго полетать вблизи аэродрома.

За полгода он не стал асом, но сносно летать научился. Даже получил вполне себе официального вида удостоверение пилота легкомоторных самолётов, за которое ему пришлось заплатить взятку чиновнику.

Он сразу после этого приобрёл самолёт АН-2. Тот стоил намного дешевле внедорожника от Тойоты в хорошем состоянии. Самолёт был выпущен ещё в середине семидесятых годов, но выглядел бодреньким. Простая и надёжная конструкция внушала доверие.

С момента покупки самолёта прибыль Джона увеличилась. Правда, ему самому приходилось летать на нём в качестве пилота. Но если возить лишь туристов, то самолёт будет долго себя окупать. Поэтому Джон брался за любые перелёты. Он доставлял достаточно обеспеченных суданцев до места назначения. Поднимал в воздух группы парашютистов. Раньше он даже не слышал о том, что в Джубе есть любители парашютного спорта. Впрочем, он до этого на небо вообще не обращал внимания.

Вскоре он нашёл нескольких парней, которые изъявили желание стать пилотами, и принялся их обучать. У него по закону не было права работать инструктором, но кто вообще в этой стране обращал внимание на такие мелочи?

Удостоверение пилота, как было известно Джону, можно купить даже без обучения. Он даже знал, кому следует занести взятку. Но ему было жалко свой самолёт, который обошёлся в целых восемь тысяч долларов. Поэтому вначале нужно было обучить парней, убедиться в том, что они не угробят его имущество, лишь после этого купить им удостоверения пилотов.

***

Джон в очередной раз на стареньком АН-2 прилетел к стойбищу родного племени. Он привёз группу из семи туристов-белоснежек. Они говорили на русском языке. Парень не прислушивался, но эти туристы были какими-то странными. Всю дорогу до самолёта они обсуждали какие-то исследования, всё время донимали его странными вопросами, снимали всё происходящее на видеокамеры. И даже сейчас, когда самолёт приземлился, вопросы продолжали сыпаться из них, как из рога изобилия.

Высокий седой мужчина с небольшой припорошенной серебром бородой вновь обратился к нему:

— Так значит, у вас три жены? А жён… Как зовут ваших жён?

— Одну Вакила, вторую Вокиколо. Недавно я купил третью жену — её зовут Садила.

— Ого! — старик удивлённо покачал головой от плеча к плечу. — Три жены вам не много?

— Нет, конечно! — весело фыркнул Джон и заулыбался. — Как вообще может быть много жён? Я хочу завести себе как минимум десять штук!

— Зачем так много? — удивлённо распахнул глаза пожилой мужчина.

— Они родят мне много детей, — владелец самолёта и туристического бизнеса стал ему объяснять прописные истины, словно маленькому. — Дети будут работать в бизнесе, и я передам им своё стадо коров. Тогда не придётся платить людям из племени. Все деньги будут оставаться в семье. Выдам всем автоматы. Если на нас нападут, то мы сможем дать врагам достойный отпор.

— А у вашего отца сколько было жен? – продолжил донимать его вопросами мужчина.

— У меня не было ни отца, ни матери, — печально вздохнул Джон. — Никто в клане не знает, кем были мои родители. Меня нашли младенцем неподалеку от стойбища и воспитали вместе с другими детьми. Поэтому у меня не было коров, которых обычно отец дарит своему сыну в момент взросления. Мне пришлось самому зарабатывать. А у тебя сколько жён?

— Одна, — ответил старик.

— Всего одна? — удивление проводника не знало предела. Он был искренне поражён такому ответу. — А что случилось с остальными? Они умерли?

— Нет-нет! — рассмеялся мужчина. — Упаси бог! У меня была и есть всего одна жена.

— Но как же так?! — был искренне поражён Джон. — Ты же богатый. Раз можешь себе позволить нанять самолёт, значит, можешь прокормить нескольких жёны и много детей.

— У нас в стране можно иметь только одну жену, — пожилой человек улыбался в бороду. — К тому же, самолёт, как и всю поездку, нам оплатила фирма.

— Какой ужас! Всего одна жена… — с сочувствием посмотрел на старика Джон. — А правду говорят, что у вас деньги платят людям за то, что они ничего не делают?

— Вы о чём, Джон?

— Я как-то слышал небылицу, будто у белых людей если не работаешь, то платят какое-то пособие за то, что ничего не делаешь.

— Ах, вы о пособии по безработице! — расплылись в улыбке губы мужчины. — Конечно, есть такое. Оно небольшое, на него сложно прожить. Но да, если человек потерял работу, государство некоторое время платит ему деньги, пока он не найдёт новую работу.

— Безумие… — прошептал Джон. — Я думал, мальчишка брешет… У вас там рай?

— Нет, что вы, Джон, — русскому хотелось рассмеяться, но он сдерживался. — Ни разу не рай. Но немного получше, чем у вас.

— Простите, но вы не похожи на обычных туристов, которых мне приходится возить. И на журналистов вы не очень похожи. Зачем вы прилетели в нашу страну?

— Мы с телевидения, — приоткрыл завесу тайны мужчина. — Сюда мы прилетели снимать документальный фильм о жизни африканских племён. С нами прилетела антрополог для своих исследований.

— Кто? — почесал макушку Джон. — Мне это слово незнакомо.

— Антрополог, — продолжил собеседник. — Она исследует людей.

— Доктор?

— Нет, не доктор, — мужчина погладил короткую седую бороду. — М-м… Сложно объяснить. Антропологи описывают внешность людей, их обычаи, быт, культуру.

— Странное занятие, — в глазах проводника читалось искреннее недоумение. — Неужели за это платят деньги?

— Да, конечно, это уважаемая и важная профессия, — покивал русский.

— Вы, белые, такие странные… Мне сложно вас понять. Жена одна, работа непонятная и бесполезная, деньги просто так раздаёте…

Своим замечанием Джон развеселил добродушного ведущего телепередачи.

Тут мужчине помахал рукой молодой парень в чёрной футболке и с такого же цвета банданой на голове. Он стоял у камеры, которая была установлена на треногу.

— Коля, у меня всё готово!

— Иду-иду, — поспешил к оператору Николай. Встав перед камерой, он дождался отмашки и начал: — Здравствуйте, дорогие друзья. Африка, Южный Судан. Один из красивейших уголков нашей планеты. Здесь немало знаменитых заповедных мест. Но сегодня мы приехали сюда, чтобы узнать получше о людях, живущих в этой стране. С вами я, Николай Роздов, и мы начинаем знакомство с таким далёким и загадочным Южным Суданом и его жителями...

Глава 4

Пока телевизионщики снимали свою передачу, Джон отправился в соседнее племя покупать новых жён. Он пригнал туда стадо из девяноста коров и ими оплатил выкуп за трёх крепких и молодых девушек.

Весь следующий день продолжались свадебные гуляния, после чего молодожёны вернулись в стойбище мужа.

Вскоре русские завершили съёмки. Они вместе с новыми жёнами Джона погрузились в старый самолёт и полетели обратно в Джубу.

Шесть жён — хорошо, а десять лучше. Но уже сейчас встала проблема — дом слишком маленький для большого количества народа. Хотя, если сравнить с пространством под самодельной лавкой-топчаном, то места там полно.

На самом деле Джону места в самом доме хватало, как и его супругам. Все они неприхотливые, так что если есть, где прилечь, то всё хорошо. А с этим там всё в порядке. А вот двор, где проходила вся хозяйственная деятельность, оказался маловат для скотоводов, привыкших к просторам. Поэтому Джон купил большой участок земли и начал строить там большой дом с сараем для нескольких коров.

Без скотины он чувствовал себя ущербным. Он привык к тому, что всегда должны быть свежее молоко и творог.

Все его жены забеременели. Он с нетерпением ожидал потомства.

Вскоре дом был достроен, а участок обнесён крепким и высоким забором.

Тут совпало сразу несколько событий. Во-первых, появился турист, забронировавший самолёт для продолжительных перелётов по стране. Во-вторых, Джону поступило предложение купить жену всего за десять коров. Он эту девушку в глаза не видел и был уверен в том, что с ней что-то не так. Но десять коров… Почему бы нет? Считай, даром. Как раз этот клан располагался неподалёку от места, которое собирался посетить турист.

Гид на днях повёз очередную группу туристов в родное стойбище. С ним Джон передал просьбу перегнать коров отцу невесты.

Туристом, которого предстояло вести ему на самолёте, оказался крепкий белый мужчина. У него с собой было много баулов с оружием и патронами. Себастьян, молодой парнишка из соседнего клана, которого Джон обучал пилотировать самолет, загружал вещи туриста на борт АН-2. В это время сам владелец туристической фирмы обратился к мужчине на английском:

— На охоту собрался?

— Ага, — с самодовольным видом ответил тот.

— Осторожней. Если армия поймает, то они всё отберут и тебя в тюрьму посадят.

— Но ты же знаешь, парень, где тут охотиться, чтобы меня никто не поймал? — подмигнул ему белоснежка.

— Конечно, я всё знаю! — излучал не меньшее самодовольство Джанго.

— Ну, так, парень, отвези меня туда! — ухмыльнулся турист.

— Окей, босс. Ты платишь деньги, я везу туда, куда пожелаешь.

Браконьер — это понятно. Джону уже пару раз приходилось возить охотников-белоснежек. Проблем с ними обычно много, но и платят они хорошо. Ещё со времён службы в армии он знал, где и в какое время сконцентрированы войска. Знал он и о том, где, когда и какие племена воюют. Так что он мог почти безошибочно отвезти браконьера туда, где его никто не поймает и не подстрелит.

Так и вышло. Он отвёз клиента в сельву и оставил ему троих крепких парней с автоматами, чтобы охраняли и обслуживали. Турист собирался задержаться в походном лагере на три дня. Этого времени Джону должно хватить, чтобы смотаться до соседнего клана их же племени и забрать жену.

Как и ожидалось, девка ему досталось «с брачком». Худющая, низкая и говорливая. Роста в ней едва полтора метра, сиськи маленькие.

— Куда мы полетим? — спросила она, когда они подошли к самолёту.

— Лили, ты рот вообще закрываешь? — грустно вздохнул Джон.

— Не для того я школу закончила, чтобы молчать, — с момента знакомства она практически не затыкалась. Вопросы так и сыпались из неё, как из рога изобилия. — Так куда мы летим?

— Туриста заберём, потом домой в Джубу, — парень устало вздохнул и направился к своему летательному аппарату.

Лили со скепсисом разглядывала самолёт.

— Это корыто не развалится в воздухе? — она попинала шасси и устремила на мужа взгляд, который был переполнен скепсисом в паре с опаской. — Выглядит так, словно ему лет сорок.

— Ну да, — кивнул Джанго. — Этому самолёту немного больше сорока лет. Хорошая техника, советская.

— А давно он проходил техобслуживание? — прищурилась мелкая супруга.

— Недавно. Когда я его купил, механик самолёт осмотрел и сказал, что всё в порядке.

— И давно это было? — продолжала подозрительно щуриться собеседница.

— Полгода назад, — беспечно зевнул Джон.

Девушка застыла в ступоре и уставилась на парня большими глазами, наполненными ужасом.

— Я на этом корыте не полечу!

— Полетишь, — тон супруга пока ещё был спокойным, но внутренне он начал закипать, словно чайник со свистком. Казалось, ещё немного, и из ушей со свистом повалит пар.

— НЕТ! — спутница скрестила руки на груди.

— В тюрьму посажу, — всё ещё оставался спокойным голос Джона.

— Ретроград! — она испуганно шагнула назад.

— Женщина, я за тебя десять коров отдал! — парень начал голосом выражать недовольство. — Теперь понимаю, что переплатил. Кто вообще додумался девочку отдавать в школу? Там девушек портят. Вот остальные мои жёны нормальные, а ты споришь. Садись в самолёт, я тебе говорю!

— НЕТ! — твёрдо заявила Лили. — Он рухнет.

— Не накаркай, ведьма!

Джон разозлился — его терпение подошло к концу. Он подхватил мелкую пигалицу за талию, взвалил на плечо и затащил внутрь самолёта. Она вопила, словно резаная свинка, колотила его кулачками по спине, но парню её слабые удары были подобны массажу — он на них даже не обращал внимания. Занеся девушку в кабину, он её крепко пристегнул ремнями к креслу второго пилота и поспешил направить самолёт на взлёт.

Лили в ужасе зажмурилась. Её рот извергал ругательства.

— Я знала, что вернуться к отцу — плохая идея! — сказала она после брани, приоткрыв глаза. — А ведь в миссионерской школе было так хорошо. Уехала бы беженцем в Уганду, и бед не знала. Работать бы пошла. Сама могла бы стать учителем. Эй, козёл, я на тебя в полицию пожалуюсь за жестокое обращение! Ты меня слышишь?

— Ох, духи предков! — закатил глаза Джон. — Где ты такого бреда набралась, женщина? Не жена, а кошмар… Больше никогда не буду покупать жён со скидкой!

Не успел он договорить, как мотор самолёта заглох. Джон, матерясь на разных языках, пытался завести двигатель, но у него ничего не получалось.

Лили громко и пронзительно завизжала от ужаса.

— Накаркала, ведьма! — вцепился в штурвал пилот.

Он старался посадить самолёт, который даже не успел набрать приличной высоты и далеко отлететь от стойбища. Попытки запустить мотор каждый раз проваливались.

Лили неожиданно прекратила визжать. Борясь с ужасом, она ехидно с тонной сарказма прокричала:

— Самолёт никогда не обслуживался с момента покупки. Действительно, что могло пойти не так? Конечно же, во всём виновата женщина, а не отсутствие техобслуживания! И чего я в Уганду не сбежала?!

Чуда не произошло. Самолёт бахнулся на землю, несмотря на все попытки посадить его. Рухнул он на шасси, но под таким углом, что о посадке не могло идти речи. Пилот и пассажирка получили тяжёлые травмы, от которых потеряли сознание.

Джон очнулся от тряски и жуткой боли во всём теле. Больше всего болели ноги и внутренности. У него перед глазами расплывался потолок внедорожника. Парень догадался, что кто-то сложил заднее сиденье и везёт его в багажнике. Рядом без сознания лежала Лили.

— Босс, — услышал он знакомый голос своего гида, — ты живой?

— Пока да, — тихо прохрипел он. — Салих, куда мы едем?

— В город, в госпиталь, — отозвался гид. — Хорошо, что мы находились неподалеку. Люди из клана Мамонги заметили, как упал твой самолёт. Они послали быстроного гонца к нам. А мы сразу примчались на машинах, и нашли вас. Отец твой жены недоволен. Он сказал, что если она умрёт, то он объявит тебе кровную месть.

— Даже если она выживет, кому нужна такая жена? — попытался пошутить Джон, но тут же замолк и скривился от боли в животе.

Кое-как пострадавших довезли до ближайшего города, в котором находился в госпиталь Красного креста.

Джону повезло больше, чем Лили. У него оказались переломанными обе ноги и повреждены внутренние органы, плюс сотрясение головного мозга и трещины в нескольких рёбрах. Крепкий организм позволил ему быстро встать на ноги. А вот Лили не повезло. Она сломала позвоночник, из-за чего ей парализовало нижние конечности. Хорошо ещё, что жива осталась, а то Момонга мог бы действительно объявить кровную месть. Но теперь от Лили было не избавиться.

Владельцу туристического бизнеса такая бесполезная жена была не нужна. Выбросить её на улицу или добить нельзя. У Момонги пятьдесят взрослых сыновей. Он за дочь обязательно отомстит. Вылечить Лили тоже невозможно. Врачи сказали, что ей может помочь операция, которую делают в Германии за очень большие деньги, но в Южном Судане ей никто не поможет.

Пришлось Джанго забирать домой супругу-калеку. Одно его радовало — самому с этой девкой, которая после аварии стала ещё более вредной и возненавидела его, ему заботиться не приходилось. Забота о ней легла на плечи других его жён.

Больше всего он жалел о разбитом самолёте. Из-за этого он к тому же потерял деньги, поскольку не выполнил условий перед туристом-браконьером. Конечно, того отвезли обратно в Джубу, но на машине, а была договоренность на самолёт.

Словно этого мало, его бизнес пошёл под откос. Пока он восстанавливал здоровье, гиды искали клиентов спустя рукава. Мало того — они начали воровать и брать заказы мимо его кармана. Конечно, когда он поправился, то выгнал этих воришек и поругался с вождями их кланов. Но к этому моменту он остался почти без шиллинга в кармане.

Беда не приходит одна. Он мог бы начать всё с начала, но тут до него докопалась полиция.

Крушение самолёта расследовалось. Во время этого расследования выяснилось, во-первых, что самолёт должным образом не обслуживался. Во-вторых, начальник полиции каким-то образом выяснил, что Джон помогал зарубежному браконьеру. Он требовал с него огромную взятку, в противном случае грозил отправить его в тюрьму.

Джону пришлось продать два внедорожника, чтобы расплатиться с начальником полиции. Это не прибавило ему настроения.

Фактически, он откатился на несколько лет назад. Ещё от стада коров после покупки жён осталась лишь половина. А ведь ещё у него за время восстановления родились шестеро детей. Всех нужно кормить, поить, одевать.

Каждый раз, когда ему на глаза попадалась седьмая жена на инвалидном кресле, он испытывал раздражение. Она его бесила своими язвительными комментариями. Он винил её колдовство в падении самолёта и последующих за этим проблемах.

Вскоре бизнес начал налаживаться. После этого удалось приобрести ещё один внедорожник и вернуться к двум группам туристов, которые обслуживались одновременно. Вместе с возвращением благополучия к Джанго возвращалась трезвость мыслей. Он начал понимать, что Лили, может, и ведьма, но в чём-то она права. Самолёт следовало ремонтировать, тогда, возможно, тот бы не рухнул.

Ежедневно Лили мелькала в поле его зрения в инвалидном кресле и он ловил её укоризненный взор. Из-за этого Джон ощущал себя не в своей тарелке. Он начал чувствовать за собой вину в произошедшей катастрофе. От этого его внутренний мир бурлил, и мужчине становилось не по себе.

Видя, как седьмая жена страдает, понимая, что не может прекратить её мучений, Джанго чувствовал себя отвратительно. Да, он всё ещё считал её стервой и ведьмой, на которую зря потратил коров, но при этом сочувствовал ей.

Джон начал выяснять, как можно вылечить Лили. Цена лечения в семьсот тысяч долларов была абсолютно неподъёмной для него. Он посчитал, что если будет откладывать почти всю прибыль от бизнеса, то заработает на её лечение лет через сорок пять. Слишком долго и во вред семье, которая будет продолжать расти. Целесообразней прибить девчонку, чтобы не мучилась, но нельзя. Если так поступить, то в ответ клан Мамонги убьёт его, а то и перебьёт всех его жён и детей.

И хотя самым оптимальным в данной ситуации было оставить всё как есть, чувство вины росло в сознании Джона с каждым днём. Он часто думал о том, что можно сделать для лечения седьмой жены. Моральные страдания могли бы продолжаться и дальше, если бы не дальнейшие события.

Один из кланов племени нунгу напал на его группу гидов. Нунги убили всех: гида, водителей, охрану и туристов, а внедорожники и все вещи они украли.

О том, кто это сделал, узнать было просто. Нунги, не скрываясь, ездили по своей территории на угнанных автомобилях. Это увидели молодые парни из племени джанго, пошедшие красть коров у нунгу.

Джон сильно разозлился и, пользуясь своим авторитетом среди джанго, начал собирать воинов для большого набега на нунгу. Он собрал все свободные деньги и купил на них оружие и боеприпасы. Набрал молодых и горячих парней, раздал им оружие и совершил набег на нунгу.

Набег оказался удачным. Не обошлось без ранений и смертей среди его бойцов, но опыт военного позволил свести потери к минимуму. Удача заключалась в том, что им удалось отбить оба внедорожника и угнать большое стадо коров.

После триумфального возвращения в родное племя Джон внимательно осмотрел толпу парней с автоматами, и его озарило…

Глава 5

Джанго вспомнил, что когда служил в армии, примерно в это время из-за ожесточенных сражений между армией Судана и Народной армией освобождения Судана серьёзно пострадал штат Южный Кордофан.

В данном регионе расположено нефтяное месторождение, за которое сражались обе армии. Но ни одна из них так и не смогла получить над ним контроль. В результате их сражений центральный город региона Абьей был почти полностью разрушен. Тогда в нём было уничтожено до девяноста процентов строений, а почти все жители вынуждены были покинуть город.

В этом штате проживали в основном племена скотоводов динго. Они после тех событий одинаково не любили ни Судан, ни Южный Судан. И когда их армии отступили от Абьейя, динго завоевали контроль над регионом и стали независимой республикой. Вокруг них шла война, но их не трогали ни войска Судана, ни Народная армия освобождения Судана.

Джон как вчера помнил объяснения одного солдата, который в прошлом был студентом университета. Он говорил, что Абьей никто не тронет. Всем выгодно, чтобы этот регион оставался спорным. Нефть от него шла по нефтепроводу через Судан в Китай. За транзит нефти Судан получал большие деньги. А налоги платились в казну Южного Судана. При этом каждая страна потеряла слишком много солдат в войне, чтобы снова воевать за этот регион. И оба государства следили за тем, чтобы Южный Кордофан оставался независимым и являлся спорной территорией, лишь бы не достался врагу.

Он подумал о том, что мог бы захватить власть в Южном Кордофане. Для этого самый удачный момент. Сейчас там вовсю резвились войска, а племена динго откочевали на территории Южного Судана. Если организовать и возглавить их, то можно захватить контроль над нефтью. Это огромные деньги, которые позволят вылечить его седьмую жену и не только. Он станет самым богатым джанго.

Тут же он уговорил проверенных в бою парней присоединиться к нему. Он обещал им богатую добычу. Молодежь после удачного похода на нунгу была готова следовать за командиром куда угодно, и с радостью откликнулась на его посулы.

В итоге отряд из сотни джанго отправился на север в сторону Южного Кордофана. По пути они не стеснялись грабить и угонять автомобили, чтобы улучшить мобильность. Джон по старой сержантской привычке истово гонял новобранцев и приучал их к армейской дисциплине. Он разбил парней на десятки и назначил самых толковых ребят сержантами и младшими сержантами. Троих самых авторитетных и толковых ребят он приблизил к себе, сделав их лейтенантами.

Когда их отряд добрался к племенам динго, прошло три месяца. Парни кое-чему научились и уже были больше похожи на боевой отряд, а не на шайку голозадого сброда.

Несколько месяцев шли переговоры с вождями племён динго и уговоры их молодежи. В итоге Джону удалось сколотить армию. Оружие у динго было своё, как и у джанго. Во главе армии встали те, кто первыми пошли за Джоном. Бывшие лейтенанты превратились в полковников, сержанты стали капитанами, а рядовые стали лейтенантами. Они начали тренировать новобранцев, превращая сборище дикарей в подобие войска.

Перед такой большой группой солдат встала проблема добычи продовольствия. С боеприпасами у них тоже было туго. Но племена динго, а это около трёх миллионов человек, были настолько злы на армию Судана и Народную армию освобождения Судана, что с радостью снабжали «своих» солдат едой и патронами. Голые дикари, у которых из имущества имелись лишь коровы и автоматы, готовы были отдать последнее, лишь бы наказать мерзавцев, из-за которых каждый клан лишился многих близких людей.

В прошлый раз они организовались как-то сами без помощи Джона, но это произошло на пару лет позже. На этот раз он ускорил процесс и встал во главе войска, нагло назвав себя генералом. Он настолько уверенно себя вёл и командовал, что почти никто не усомнился в том, что он имел на это право. В этом не было ничего удивительного. Он сержантом привык командовать такими же скотоводами.

Единственная уступка, на которую пришлось ему пойти — он сменил своё имя на генерал Джон Джанго-Динго, чтобы люди из племени динго без оглядки шли за ним, как за своим лидером. Если бы он назывался просто Джон Джанго, то вряд ли северные племена потерпели бы его командование.

Просто так назваться Динго ему никто бы не позволил. Для этого он взял в жёны трёх девушек — дочерей вождей самых влиятельных кланов племени динго.

Вожди за своих дочерей потребовали огромный выкуп в долларах, а не в коровах. Поскольку у Джона таких денег не было, он пообещал заплатить выкуп в будущем, когда победит в «освободительной войне». Проще говоря, когда захватит власть над нефтяным месторождением.

Естественно, вожди больших кланов дураками не были. Они понимали свою выгоду от родственной связи с лидером войска, который имел все шансы отвоевать их родной регион племени. Именно благодаря их поддержке человеку из племени джанго удалось стать во главе динго.

Джон обрюхатил новых жён, но они остались в родных кланах до тех пор, пока он не заплатит за них выкуп.

Таким манёвром парень отрезал себе путь назад. Если он не победит — кланы жён-динго его убьют. Обмана никто не любит. Но он не боялся, потому что был уверен в своём бессмертии. В противном случае он бы ни за что не решился на подобную авантюру.

Затяжную войну армия Джона не могла себе позволить. Слишком она малочисленная по сравнению с войсками противника, плюс ужасное снабжение и небольшое количество боеприпасов. Генерал Джанго-Динго поставил всё на одну атаку.

Незаметно пробравшись к нефтяному месторождению, его отряд произвёл массированную атаку. В этот момент нефть находилась под контролем Народной армии освобождения Судана. Солдаты противника были ошеломлены и не сумели оказать должного сопротивления. В итоге были захвачены нефть, оружие и техника Южных Суданцев, а большая часть их солдат взята в плен.

После этого воины Джона отбили несколько слабых атак Народной армии освобождения Судана. Нанести серьёзный удар им не позволили войска Судана, которые воспользовались слабостью противника и нанесли по нему удар.

Вскоре в Южный Кордофан стали прибывать люди из племени динго. Они обосновались неподалеку от руин города Абьей. Учитывая, что у каждого динго, начиная от подростков и заканчивая стариками, имелся автомат, а то и пулемёт, а людей в племени несколько миллионов, оба войска резко потеряли интерес к данному региону. Командиры Судана и Южного Судана прекрасно представляли, что будет, если их армии нападут на этот регион. Пусть их войска более оснащённые, но по количеству бойцов сильно проигрывали. Пока маленькое войско самозваного генерала Джанго-Динго будет огрызаться, к нему на помощь придут злые дикари с пушками, а там противник с радостью добьёт глупца. То есть, если на маленький регион Южный Кордофан нападёт Судан — он вчистую проиграет войну Южному Судану и наоборот. В данном случае больше всего подходила пословица про то, что лучше не трогать, чтобы не начало вонять.

Джон обосновался в более-менее уцелевших руинах главного города региона и объявил себя Президентом Южного Кордофана.

В течение трёх месяцев он договорился с китайцами о поставках им нефти в обмен на огромный ассортимент товаров, включая оружие.

Помимо этого он встречался с представителями Судана и Южного Судана. С ними он договорился о независимости региона и денежных отчислениях Судану за транзит нефти. А Южный Судан был послан на три буквы. Изначальная задумка платить дань в виде налогов Джону показалась глупой. Зачем, если можно этого не делать?

Теперь у него появились большие деньги. Джон отправил седьмую жену на лечение в Германию на новом личном самолёте, купленном им для себя.

Остальные девять жён и дети перебрались в Абьей к мужу. За супруг из динго были выплачены оговоренные выкупы.

За это время Джону построили дворец, в котором он поселился со своей семьёй под охраной мини-армии.

Операция помогла седьмой супруге, но после неё Лили ещё год проходила реабилитацию. В итоге посланный за ней самолёт вернулся ни с чем. Неблагодарная жена сбежала. Как потом выяснил Джон, она заявила, что является беженкой, получила вид на жительство в Германии и осталась там жить.

Джон сильно расстроился. Он потратил на девушку почти миллион долларов, ради её исцеления завоевал власть в целой стране, и даже ни разу не был с нею в постели.

Своё раздражение он вылил на отца ведьмы. Он потребовал вернуть плату за беглянку. Тот вернул десять коров, что в сотни раз меньше потраченных средств. Но хоть так.

Своих детей Джанго-Динго по достижении определенного возраста отправлял учиться в Великобританию. Там же он прикупил дом и получил гражданство. Несколько раз он летал в эту страну.

Двадцать лет он пробыл президентом непризнанного региона. Неожиданно нефтяное месторождение исчерпало ресурсы. Продавать стало нечего, поступления в бюджет прекратились. И так нищая страна резко стала ещё более бедной. Налоги со слабого бизнеса и земледельцев остались единственными источниками дохода бюджета, который Джон искренне считал свой копилкой. Он думал, что может в любой момент запустить туда руку, а теперь там нечего было брать.

Утром седьмого октября две тысячи двадцать шестого года Джон проснулся в отвратительном настроении. Он подумывал бросить всё и сбежать в Великобританию. Там у него на счетах скопилось более полумиллиарда долларов, имелся роскошный особняк и его дети учились в частных школах и колледжах.

— Господин президент, разрешите?

— Полковник Динго? — поднял он глаза на темнокожего крепкого мужчину. Ставленник от объединенных племён Динго, которому он не мог отказать в высокой должности. Он не нравился Джону, как и любой не свой человек в его окружении. — Что-то срочное?

— Да, господин президент. Вожди кланов недовольны вами. Страна сильно обеднела. Что вы собираетесь предпринимать?

— А что мы можем? — развёл он руками. — Ничего.

— Я так и думал, — полковник рванул из кобуры пистолет. Глаза Джанго от изумления округлились. — Власть меняется — теперь я президент!

***

Широко распахнув глаза, Джон вскочил на босые ноги. Казалось, что у него в ушах до сих пор звучал раскат пистолетного выстрела, дуло которого было направлено ему в лицо.

Кинув взгляд на старый автомат Калашникова и потёртое покрывало, он понял, что снова вернулся к тому, с чего начал. В этом имелся всего один плюс — он снова стал молодым и здоровым.

— Ненавижу динго! Такие же ублюдки, как и нунгу!

Сплюнув на песок, он подобрал свой нехитрый скарб и побрёл в сторону цивилизации. В пути у него было много времени подумать. В итоге он решил, что раз уж надумал лететь в Великобританию, то почему бы не сделать этого сейчас?

Он даже не стал заходить в стойбище своего племени — сразу направился в сторону города. Идти оказалось тяжело. Тело у него здоровое и молодое, но за время жизни в роли президента он настолько обленился, что передвигался исключительно на автомобиле и ином транспорте. Ходить пешком ему стало тяжело морально. Хотелось сесть во внедорожник и проделать путь в комфорте под потоками воздуха из кондиционера. Но машины у него не было. Вообще ничего не имелось, кроме потрёпанного покрывала и автомата. Единственный плюс — после начала новой жизни он похудел килограммов на семьдесят и спина с желудком перестали болеть.

Остановившись в тени одинокого дерева, он тяжко вздохнул.

— Проклятые динго! Где теперь мои полмиллиарда долларов? Сыновья падальщиков! Будьте вы прокляты!

Он ещё минут десять изрыгал самые жуткие ругательства. Немного успокоившись, продолжил путь.

Африканская сельва навевала на него тоску. Он с грустью вспоминал о своих комфортных автомобилях в президентском гараже, мягкой постели и податливых жёнах.

Конечно, с возрастом супруги располнели и постарели, а из-за окружающей роскоши и прислуги сильно разленились, но с ними можно было в любое время уединиться для любовных утех. А когда хотелось чего-то получше, он мог затащить в постель молоденькую служанку. Девчонки были совершенно не против покувыркаться с целым президентом. Тем более что он всегда одаривал любовниц подарками.

Всё время в пути он мечтал об автомобиле, а лучше о самолёте. На последнем было бы намного быстрее добраться до вожделенных берегов острова богатых белоснежек.

Естественно, Джанго было известно о правилах полётов. Понятное дело, что до самой Великобритании на самолёте ему не долететь. Но те же Судан, Уганда и прочие африканские страны не имели нормальных систем противовоздушной обороны и истребителей-перехватчиков. Так что он мог спокойно наплевать на все их крики по рации и пролететь через большую часть континента.

Другое дело, где добыть самолёт? К тому же, даже если это у него получится, то летательный аппарат нужно будет заправлять горючим. А керосин для него можно купить лишь в аэропортах.

Ни денег, ни пилотного удостоверения у него не было. Единственный способ раздобыть самолёт в его положении — угнать. Соваться в любой аэропорт на угнанном самолёте подобно самоубийству. Его тут же задержат местные правоохранительные органы, после чего отправят в тюрьму. Потом ему придётся начинать свой путь с самого начала.

И хотя это опасная авантюра, но мысль об угоне самолёта не покидала сознания Джона. Он прикидывал и так, и этак. В итоге пришёл к выводу, что лучше пролететь на угнанном транспорте максимально далеко, после чего сменить его на что-то другое.

В раздумьях он добрался до дороги, которая больше походила на накатанное направление. Дальше он пошёл вдоль неё, пока ему это не надоело. Сил у парня было полно, ведь они вернулись к нему вместе с молодостью, но лень делала его похожим на когда-то презираемых им мужчин, которые были подобны женщинам — спали в теньке под лавкой.

— Дожил, — вздохнул он, — уже и пешком лень ходить… Так я скоро вообще мужчиной перестану быть.

И хотя ему самому было противно от своей слабости, но он принялся стаскивать на дорогу мусор с обочины. В этом месте объехать участок пути было проблематично, поэтому автомобиль должен был обязательно остановиться.

В результате часовой деятельности на дороге выросла баррикада из веток, травы и камней.

Затем он расстелил покрывало возле дороги в приямке, лёг и уснул.

Разбудил Джона звук приближающего автомобиля. Он резко распахнул глаза и нащупал автомат, который по старой привычке положил на ночь рядом с собой.

Он не спешил вставать, дожидаясь остановки автомобиля. Вскоре двигатель заглушили и из транспорта вышли четверо пассажиров. Джанго их не видел, но различал по голосам. Один из мужчин говорил на английском с американским акцентом. Отвечал ему на том же языке кто-то из местных, поскольку его акцент звучал отвратительно. Двое переговаривались на местном наречии.

Это могло означать лишь то, что американский турист ехал с гидом и двумя охранниками.

Джон достаточно долго крутился в туристическом бизнесе Южного Судана, чтобы представлять, как мыслят проводники белоснежек. Они при появлении вооруженного представителя племени рассусоливать не будут — могут сразу начать стрелять. О наличии у них оружия можно было не сомневаться. Наверняка у каждого из троицы имелось по автомату. Следовательно, их нужно сразу валить. Но лучше дождаться, пока они расчистят большую часть баррикады.

Он так и поступил. Выжидал минут десять, пока противники потеряют бдительность и увлекутся процессом расчистки мусора, после чего аккуратно приподнялся, направил в их сторону оружие и из положения лёжа тремя одиночными выстрелами убил всех троих чернокожих проводников.

Стрелял Джанго метко и быстро. Противники не успели ничего предпринять.

Полный американец в серых льняных штанах, белой рубашке-поло и с пробковым шлемом на голове в этот момент курил возле капота потрепанного внедорожника Тойоты. При звуках выстрелов он впал в ступор и выронил бычок из пальцев. Он побледнел и с ужасом уставился на трупы проводников, тела которых истекали кровью.

Поскольку оружия у белоснежки не было замечено, Джанго смело поднялся в полный рост и вразвалочку направился к своему трофею.

Его приближение заметил турист. Он испуганно выпучил глаза, поднял руки вверх и заголосил:

— Не стреляйте! Не стреляйте! Я дам вам деньги, только не убивайте. Я американец. Американский турист. Меня нельзя убивать, иначе у вас будут проблемы.

— Заткнись, — прикрикнул Джон почти на чистом английском. — Бесят твои вопли. Гони все деньги, и останешься жив.

— Вот, — дрожащей потной рукой американец достал из правого кармана брюк толстый бумажник, из которого вытащил пачку долларов.

Джанго подошёл к нему и сходу врезал ему прикладом по голове, отправив в страну снов. Толстая туша со стоном рухнула в дорожную пыль. Из его ладони парень забрал деньги, после чего обыскал проводников.

Его добычей стали три автомата, запасные магазины с патронами к ним и немного наличности.

После этого пришлось оттащить тела на обочину и убрать с дороги остатки баррикады.

Вскоре Тойота под гул двигателя с комфортом повезла довольного скотовода дальше, обдувая его прохладным кондиционированным воздухом.

Глава 6

Добычей Джанго стали две с половиной тысячи долларов. Для босоногого выходца из племени огромные деньги, на которые можно купить много коров. Для недавнего президента страны с половиной миллиарда долларов на счетах капля в море. Ничего существенного на эти деньги не купить.

Впрочем, у него уже были планы на эту наличность.

Попасть в Европу из Африки не так-то просто. Законно это сделать не выйдет, а для незаконной переправки нужно чем-то заплатить контрабандистам или же заинтересовать их.

Взять, к примеру, молодых девушек. Их контрабандисты переправляют в Европу бесплатно. По крайней мере, сами девушки не заплатят ни тугрика. Но без денег бандиты не останутся, ведь за этих самых девушек щедро заплатят европейские мафиози, которые контролируют рынок интим-услуг. Тем всегда требуется свежее мясо — новые жрицы любви, которые будут приносить им прибыль.

Джон давно растерял свою былую наивность. Когда-то он на полном серьёзе слушал сказки о том, что белоснежки платят деньги просто так. Но после долгих лет у руля государства он многое узнал. Пусть страна у него была карликовой и небогатой, но совсем идиоту на троне удержаться невозможно. Невольно ему пришлось многому научиться и ещё больше узнать о мире, в котором жил. Плюс детишки, когда возвращались на родину на каникулах, многое ему поведали. К тому же, в роли правителя он был посвящён и в мир криминала, с которым хоть как-то приходилось бороться.

Размышления о контрабандистах его навели на идею о том, где можно раздобыть самолёт. Этот криминальный бизнес состоял не только из переправки беженцев за границу, но и в поставке в африканские страны наркотиков. Эту дрянь в Джубе или любом крупном городе той же Уганды можно купить на каждом углу.

У наркоторговцев есть свои самолёты. Угнать самолёт в аэропорту идея заведомо провальная, поскольку аэропорт в той же Джубе охраняют правительственные войска. Криминал в этом плане более расхлябанный. Ну, кому из наркобаронов придёт в голову, что у него могут угнать самолёт в Южном Судане, где одни скотоводы, которые только и знают, как правильно держаться за автомат и продувать коров?

При мыслях об этом парень вспомнил, как во время службы в армии они атаковали резиденцию столичного наркобарона. И у него имелся небольшой самолёт. С тем наркобароном история мутная, по всей видимости, он что-то не поделил с министром обороны. То ли денег перестал ему заносить, то ли ещё что, но Джанго это было неинтересно. Главное, он теперь знал, где можно раздобыть воздушный транспорт, отчего настроение у него улучшилось.

Ему повезло доехать до пригорода Джубы без патрулей военных и полиции. Единственными неприятностями стали два раза, когда он засадил внедорожник в труднопроходимых местах. Но ему оба раза удалось откопать автомобиль без потерь. За это стоило поблагодарить прежних владельцев транспорта, которые озаботились наличием лопат. В целом, ни один нормальный человек не поедет по Южному Судану без шанцевого инструмента. Ведь не бывает такого, чтобы за поездку хотя бы раз автомобиль не застрял.

Вилла наркобарона поражала своей роскошью. Она раскинулась на огромной территории, огороженной высоким забором с колючей проволокой. Территорию патрулировали вооруженные автоматами чернокожие парни в цветастых шортах и рубашках. Они примерно раз в час ездили по периметру на таком же автомобиле, как у Джона.

Ему пришлось оставить машину в отдалении и наблюдать за территорией наркобарона издалека через бинокль, который обнаружился в вещах неудачливого американского туриста. Помимо этого там нашлись несколько охотничьих ружей с патронами и камуфляж песчаной расцветки, который он позаимствовал. Рубашка была ему большеватой, а штаны коротковатыми и широкими, но он исправил последний недостаток с помощью пояса. Зато запасные ботинки туриста ему пришлись впору.

В одежде хорошего качества, пусть и не по размеру, он чувствовал себя более уверено. Соплеменники над ним посмеялись бы, но они не жили в комфорте и роскоши с прислугой на протяжении многих лет и не общались с послами больших государств, в отличие от него. Для них высшим уровнем комфорта считалось поспать под лавкой, а о мягких кроватях и кондиционерах они даже не слышали. А он вкусил этот запретный плод, который его испортил и сделал мягкотелым, словно белоснежка.

Народу на территории виллы было много. Наверняка они все знали друг друга в лицо. Поэтому соваться туда средь бела дня было опасно. Одно радовало — самолёт действительно у наркобарона имелся. Старая добрая Цесна-172 стояла в отдалении от построек. Для полётов была выделена грунтовая взлётно-посадочная полоса.

Глядя на Цесну, у парня зрел план. Он решил рискнуть. Вернувшись к автомобилю, он подъехал на нём к главным воротам.

Вскоре после этого из калитки вышли два чёрных как смоль худых и высоких парня с наглыми рожами. На ногах у них были армейские штаны и ботинки, а торсы прикрывали камуфляжные майки. Каждый держал в руках по автомату Калашникова.

— Ты кто ещё такой? — подошёл к водительской двери лысый как коленка парень, пока его напарник с коротким чёрным ёжиком стоял в сторонке, направив ствол оружия в сторону водителя.

— Пилот-механник, приехал обслужить ваш самолёт, — оставался спокойным Джон. Ему нечего было терять. В худшем случае он умрёт и возродится снова. Потеря одного-двух дней нестрашна, хоть и неприятна.

— Нас не предупреждали о твоём прибытии, — нахмурился лысый.

— Бро, меня не предупреждали о внеурочном рабочем дне. У меня, вообще-то, сегодня должен быть выходной. Или вы полагаете, что я обслуживанием вашего корыта должен заниматься в рабочее время? Если вам не нужно обслуживать самолёт, так и скажите. Мне-то похрен, если он рухнет. Я просто решил зашибить бабок. Шеф сказал, что вам нужно периодически обслуживать вашу летающую тарантайку, а когда это делать, он не сказал.

— Погоди, — полез за рацией лысый. — Босс, тут это, механик по самолётам прибыл. Говорит, что только сейчас может обслужить самолёт. Мне его пропустить?

— Механик? — сквозь шипящие помехи раздался из рации удивлённый мужской голос. — Какого демона меня никто не предупредил?! Ладно, пропусти его, пусть занимается обслуживанием.

— Вакира, — махнул напарнику лысый, — я с ним поеду, а ты открой ворота. Босс приказал пропустить этого чела.

— Окей, бро, — направился открывать ворота угрюмый напарник лысого.

Тем временем лысый бесцеремонно забрался на пассажирское сиденье рядом с водителем и обратил внимание на кучу оружия на заднем сиденье, среди которой были четыре автомата и два ружья. — Нихера себе! Слышь, механик, нахрена тебе столько оружия?

— Коров на него куплю, — Джон невозмутимо направил внедорожник в распахнутые ворота.

— Так ты из скотоводов, — усмехнулся лысый. — А это правда, что вы отлизываете коровам?

— Конечно, — ничуть не смутился Джон. — Обязательное занятие для любого подростка. Без этого корова будет давать меньше молока. Не продувал корову — не мужик!

— Фу-у… — скривил рожу лысый и высунул язык. — Какая мерзость. Я даже бабе не стал бы отлизывать, а тут животное!

— Я бы бабу тоже не стал продувать, — флегматично согласился с ним бывший президент. — Зачем? Мне от неё надои повышать не нужно.

Вскоре они доехали до самолёта. Джон выбрался из автомобиля и с умным видом начал осматривать летательный аппарат. С Цеснами ему до этого не приходилось иметь дела, поскольку летал он лишь на старых советских самолётах, но в целом управление ему было понятно.

Первым делом он под присмотром охранника проверил уровень топлива.

— Надо баки заправить, — с ожиданием уставился он на лысого. — Где у вас хранится топливо?

— Там, — махнул сопровождающий в сторону небольшого дощатого строения, расположенного поблизости. — Я в этом ничего не понимаю, так что делай свою работу.

На то и был сделан расчёт. Джон был уверен в том, что никто не разбирается в самолётах, и это играло ему на руку.

— Помоги канистры донести.

— Не-а! — нагло ухмыльнулся лысый. — Это твоя работа, — он отошёл в сторону сарая, плюхнулся задницей на землю в тени и закурил.

Джанго принялся таскать из сарая канистры с топливом, которых там имелся солидный запас. Цесна работала на обычном бензине, что сразу же повышало её значимость в качестве трофея. Ведь это означало, что её можно будет заправить почти где угодно.

После заправки баков под горлышко он не остановился, продолжил таскать канистры и грузить их в салон.

— Ты что это делаешь? — нахмурился лысый, когда он загрузил туда уже десятую канистру.

— Самолёт нужно проверить — пролететь на нём немного. Послушать, как работает двигатель, как шуршат заслонки. Для этого его нужно нагрузить баластом, — тон Джона был вкрадчивым, а для большей внушительности он прищурился. Столь «быстрая» реакция бандита внушала ему оптимизм. — Ты же понимаешь, что не так-то просто найти неисправности? Это же тебе не автомат, а сложная техника. Там такое колдунство задействовано, чтобы железяка по воздуху летела, что знать надо!

— А, ну понятно… — лысый не хотел показать себя незнающим дураком. — То есть, ты сейчас полетишь?

— Ну да, — ухмыльнулся Джон.

— Наверное, босса нужно предупредить, — нахмурился охранник.

— Зачем? — насмешливо растянул губы Джанго. — Это же обычная процедура, а твой босс и так сказал, чтобы я занимался обслуживанием самолёта. Как ты себе представляешь это без пробного полёта?

— Ну-у, это… — почесал лысину сопровождающий. — Другие механики не летали.

— Потому что они халтурщики. А я нет! — гордо выпятил грудь авантюрист.

— А это, — лысый покосился в сторону самолёта, — а канистры ты туда зачем грузишь?

— Я же тебе уже сказал, чтобы балласт создать, — невозмутимо продолжил он врать. — Нужно дать самолёту повышенную нагрузку. Боюсь, что канистр будет мало. Да, точно,— хлопнул он себя по лбу. — Точно мало! Придётся ещё груз добавить. Может, ты полетишь?

— Не-не-не-не! — словно пропеллером, лысый замотал головой из стороны в сторону. — Я лучше тут покурю. Найди какой-нибудь другой балласт. Ты же механик.

— Окей, — с наигранной печалью вздохнул Джон. — Там ещё несколько канистр было, но их мало. Я тогда своё оружие и вещи туда закину, по идее, этого должно хватить.

— Вот и отлично! — обрадованный лысый достал новую сигарету и прикурил.

Вскоре самолёт загудел мотором, разбежался по небольшой взлётно-посадочной полосе и взмыл в воздух. Джон не мог поверить в то, что у него получилось настолько просто угнать Цесну, да ещё нагрузить её бензином, оружием и скромными припасами владельцев угнанного внедорожника.

Лысый ждал возвращения самолёта, но тот всё не возвращался. У него зашипела рация.

— Слушаю, босс.

— Какого дьявола у вас происходит?! — гневно завопил тот. — Почему самолёт взлетел?

— Механик проверяет его, слушает, как двигатель работает и как прочее колдовство действует.

— Ты сдурел?!! — обалдел шеф на том конце. — Для этого не нужно взлетать. А ну живо ко мне!

Лысый поднял башку к небу и проследил за удаляющейся точкой самолёта. Внезапно он осознал, что тот не вернётся и что его жёстко обманули.

— НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Т!!! Дьявольский воришка! Так вот зачем ты грузил свои вещи и топливо…

***

Джон радовался подобно ребёнку, которому подарили личную козу. Самолёт равномерно гудел двигателем и летел по направлению к Египту, из которого шёл основной поток беженцев в Европу.

Судя по известным ему данным, египтяне были очень не рады беженцам и старались поскорее их выдворить с территории своей страны в Израиль или куда-нибудь ещё.

В идеале Джону требовалось добраться до Средиземного побережья Ливии или Туниса, откуда можно на лодке контрабандистов переправиться в Европу. Теоретически, из Египта тоже можно переплыть по морю на лодке контрабандистов. Но египтяне возят беженцев в Турцию, в лучшем случае в Грецию. А из Ливии можно попасть в Италию, из которой ближе добираться до Великобритании.

Через пять часов экономного полёта топливные баки почти полностью опустели. За это время самолёт пролетел больше тысячи километров. Чтобы тот не рухнул, пришлось выискивать ровную пустынную площадку и приземляться.

После заправки баков из трофейных канистр Джон завалился спать на землю под фюзеляжем самолёта. Наступала вечерняя темнота. С его навыками пилотирования продолжать полёт ночью было смерти подобно.

Среди ночи его разбудил звук приближающегося автомобиля.

Парень мгновенно распахнул глаза и схватился за автомат, после чего принялся вглядываться в темноту. Вскоре показалось световое пятно от фар, а звук мотора стал ближе.

Джон выбрался из-под фюзеляжа и поспешил к примеченной в вечерних сумерках небольшой ямке, в которую он залёг. Автомобиль приближался до тех пор, пока не высветил фарами самолёт.

В темноте ему удалось разглядеть пикап от Тойоты в расцветке хаки с широкой красной полосой на борту. На таких автомобилях ездили солдаты армии Судана, против которых ему пришлось долго воевать в одной из жизней.

В кузове пикапа сидели четверо солдат. Ещё двое должны находиться в салоне. На крыше автомобиля был установлен пулемёт.

Джон испугался, что солдаты его убьют, а самолёт реквизируют. Он до появления суданцев и не знал, что залетел на территорию соседнего государства. Когда Джанго боялся, становилось плохо не ему, а источнику страха. Ведь просто испуганный человек, и обладатель автомата, который перепугался — две большие разницы.

В следующее мгновение он прицелился в сторону кузова и открыл огонь на поражение. В тот же миг тишину ночи прорезали громкие выстрелы и вопли солдат Судана.

Путешественнику изрядно повезло, словно сама удача шла за ним по пятам. Первыми очередями ему удалось убить и ранить всех четверых противников, которые находились в кузове автомобиля. Но для надёжности он полностью опустошил магазин.

Действуя согласно армейским наставлениям, он поспешил сменить позицию. Проблемой было то, что всё вокруг открытая местность. Приямок был единственным местом, которое дарило хоть какое-то укрытие. Но ему на руку играла безлунная ночь, благодаря чему темнота была настолько густой, что его было сложно разглядеть. Отсюда вытекал другой минус — ему тоже было сложно увидеть противников.

Пока он менял диспозицию и перезаряжал оружие, салон пикапа покинули двое чернокожих солдат, которые тут же начали палить из автоматов по тому месту, где ещё недавно находился Джанго.

Джон возблагодарил духов предков за то, что ему хватило ума свалить на другую позицию. После окончания перезарядки он выпустил несколько коротких очередей в сторону противников. Одна из очередей достигла цели. Водитель громко вскрикнул и рухнул на землю. Лишь один автомат остался стрекотать в ночи.

Стрелок начал палить в ту сторону, откуда услышал выстрелы. Но Джон в этот момент поспешно уползал в сторону.

Неожиданно для него выстрелы стихли. Он сначала думал, что солдат перезаряжает оружие. Но когда до его ушей донёсся рев мотора и шум буксующих шин, он осознал, что последний противник пытается удрать. Если у него это получится, то вскоре тут будет целая толпа суданских военных, против которых у Джона не останется ни единого шанса выжить.

В следующий миг он вскочил на ноги и принялся палить по кабине пикапа, целясь в водительскую сторону. Одна из пуль зацепила беглеца. Теряя сознание от смертельного ранения, он резко вывернул руль и вдавил педаль газа в пол, из-за чего автомобиль взревел мотором, развернулся, наехал на кочку и перевернулся на бок, после чего перекувыркнулся на крышу. Всех пассажиров и груз из кузова раскидало по округе.

— Плохо дело, — вглядывался в темноту Джанго. — Надеюсь, на звуки выстрелов не стянутся все суданские собаки…

Он поспешил собрать трофеи. В первую очередь его интересовали деньги, боеприпасы и бензин, который можно заправить в самолёт и тем самым продлить ему полёт.

После сбора трофеев парень решил рискнуть — поднять самолёт в воздух в ночи. Он надеялся на то, что к моменту, когда понадобится приземляться, уже рассветёт. Взлететь не самое сложное в пилотировании, а вот о посадке такого сказать нельзя.

Глава 7

Джону повезло. К тому моменту, как топливо в баках закончилось, наступил рассвет, что позволило ему приземлить самолёт в пустынной местности с твёрдым грунтом.

Оставшегося трофейного топлива хватило только на половину баков.

После непродолжительного отдыха и перекуса Джон продолжил полёт. На этот раз в воздухе он находился в два раза меньше.

После приземления на пустынную площадку он бросил самолёт, забрал из него лишь один автомат, все запасные магазины, продовольствие и деньги.

С высоты он заметил дорогу, к которой направился. Когда же он до неё добрался, то последовал на север. Несколько раз мимо него проезжали автомобили, которые прибавляли скорость после того, как равнялись с вооружённым путником.

Путешествие закончилось через час, когда суданца нагнал полицейский внедорожник с арабской вязью на борту. Двое полицейских тут же наставили на него пистолеты и начали кричать на арабском, чтобы он бросил оружие.

Джон с этим языком был слабо знаком, знал лишь несколько фраз. И требование бросить орудие было одним из основных. Он мог бы попытаться расстрелять полицейских, но решил не рисковать. Ему для этого требовалось навести на них оружие, а они уже держали его на мушке. Начинать с начала ему не хотелось, поэтому он ответил на том же наречии:

— Сдаюсь!

После чего он медленно опустил автомат на пыльную обочину.

В следующее мгновение его грубо скрутили, положили лицом в землю, завели руки за спину и сковали наручниками. После этого его обыскали, изъяли все вещи, включая бумажник, и повезли в отделение. Вот только бумажник у него был пуст, поскольку деньги он держал в самом надёжном месте — во внутреннем кармане своих старых шортов, поверх которых были надеты брюки. А туда полицейские его обыскивать не полезли. Видимо, постеснялись хвататься руками за его огромное мужское достоинство.

После доставки в отделение полиции, расположенное в небольшом городке, началась череда допросов. Но у задержанного с полицией случилось недопонимание, поскольку он из арабского знал лишь как сказать человеку о сдаче в плен, поднять руки вверх, опустить оружие и указать на карте расположение штаба. Ещё он знал, как материться на этом языке. В общем, обычный набор сержанта армии Южного Судана.

В итоге он провёл в обезьяннике три дня, но не чувствовал себя так уж плохо. По меркам его родного племени тут были весьма комфортные условия: мягкая лежанка, трёхразовое питание, прохлада. Конечно, если сравнить с президентской виллой, то условия суровые. Но президентом он был намного меньше, чем одним из джанго.

На третий день копы нашли переводчика и привели Джона на очередной допрос. Потный краснощёкий полицейский в бежевой униформе, которая состояла из рубашки с короткими рукавами и брюк, сидел за столом. Рядом с ним расположился худой смуглый мужчина с горбатым носом, короткой стрижкой и чёрной бородой лопатой. На нём был надет белый то ли халат, то ли платье, на голове арафатка.

— Вы меня понимаете? — обратился носатый к парню на его родном языке.

— Понимаю, — кивнул он.

— Как вас зовут? — продолжил переводчик. — Откуда вы?

— Я Джон из племени джанго.

— Джанго? — с задумчивым видом переглянулся переводчик со следователем, и пересказал ему ответ парня. — Это в Судане, да?

— В Южном Судане! — возмущённо поправил его задержанный.

— Спроси у него, — обратился ко второму арабу следователь на своём языке, — откуда у него оружие?

— Откуда у вас оружие? — посмотрел на Джона переводчик.

— О! — продемонстрировал им белозубую улыбку чернокожий. — Когда я стал мужчиной, то украл у мерзких нунгу корову. Эту корову я обменял на автомат. С тех пор я не расставался с этим автоматом ни днём, ни ночью.

— Вы украли корову? — оживился полицейский.

Его слова продублировал переводчик.

— Да! — гордо выпятил грудь Джанго.

— Когда? Где? У кого? — посыпались вопросы у следователя.

— Помню этот день, как вчера, — довольно прищурился Джон. — Жаркое летнее солнце прожаривало до хруста кожу. Мы с другом Элаизом засели в засаде. Мальчишку-нунгу разморило на солнышке. Мы смогли у этого сони увести двух коров. Он спохватился уже тогда, когда мы отошли на большое расстояние. В тот же день мы обменяли коров на автоматы.

— Шеф, — после перевода обратился к полицейскому переводчик, — вы же видите, что это дикарь из Южного Судана. Я слышал об этих скотоводах. Джанго и нунгу постоянно воруют друг у друга коров.

— Я понимаю, — стало кислым лицо копа, который осознал, что повышения за раскрытие кражи ему не светит. — Спроси у него, как он оказался в Египте?

Носатый продублировал вопрос.

— О! — довольно скалился Джон. — Я шёл-шел, потом ещё много шёл. Затем снова много шёл. Потом меня поместили в это прекрасное место, в котором кормят и ничего не нужно делать.

— Что он говорит? — коп повернул к носатому хмурое лицо.

— Пришёл пешком, — устало вздохнул переводчик. — Говорит, что ему тут нравится. И я склонен ему поверить. Для дикаря камера для задержанных, словно курорт с халявной жратвой. Наверняка он до этого спал прямо на земле.

— Документы у него есть? — продолжил страж порядка.

— У тебя есть документы? — носатый переадресовал вопрос чернокожему.

— Документы? — широко распахнул глаза Джон. — Что это такое?

— У него их нет, — снова вздохнул переводчик. — Шеф, это и так было понятно.

— Спроси у него, что он знает про самолёт с оружием с той стороны, с которой он шёл, — продолжил коп.

После перевода Джон продолжил тянуть губы кверху.

— Большая железная птица, которая с помощью колдовства перевозит по небу богатых белоснежек, — он весь лучился от гордости, выдавая эту мудрость.

— Шайтан! — закатил глаза к небу полицейский, который даже без перевода понял, что от самолётов дикарь так же далёк, как Луна от Земли. — И что мне с ним делать? Остаётся лишь депортировать назад.

— Не получится, шеф, — переводчик медленно покачал головой из стороны в сторону. — Это не первый беженец из Южного Судана, к которому меня приглашают в качестве переводчика. Он может потребовать убежища в качестве беженца, поскольку у них в стране идёт война. И по закону мы не имеем права его депортировать.

— А что обычно с ними делают? — следователь в небольшом южном египетском городке не сталкивался с подобными случаями, в отличие от переводчика, который приехал по запросу из Каира, поэтому надеялся получить хоть какой-то ответ.

— Ну-у… — задумался носатый. — Обычно беженцев из Южного Судана отправляют в Израиль. Иудеи их принимают, хоть и с неохотой.

— Отлично! — обрадовался полицейский, увидевший выход, как избавиться от занозы в заднице, которой ему казался дикарь. — Я напишу руководству о необходимости депортации дикаря к иудеям.

Джанго с одной стороны радовался тому, что его привезли с другими беженцами к границе Израиля. С другой стороны, он был недоволен тем, что автомат с патронами у него изъяли. Грело душу лишь то, что всю наличность он сумел сохранить. Зная, как работает полиция в африканских странах, к которым, в том числе, относился Египет, у него имелась твёрдая уверенность в том, что своих денег он бы не увидел. А их у него накопилось уже почти три тысячи долларов.

Светить деньгами он не спешил. Всё так же носил их в потайном кармане.

Из одного палаточного лагеря его вместе с другими беженцами переправили в другой на территорию Израиля. Там его в числе прочих бесплатно кормили и выделили место в большой палатке с другими чернокожими парнями, которые выглядели хмурыми и погружёнными в свои мысли. Они не спешили вступать в контакт, а Джону лишние разговоры были не нужны. Он давно был самодостаточной личностью.

На пятый день пребывания в палаточном лагере его пригласили в штатную палатку, в которой находились двое иудеев. Военный сидел в сторонке, будто охранник в супермаркете. За раскладным столом расположился худой мужчина лет сорока с кучерявыми волосами, прикрытыми кипой. Белая рубашка с короткими рукавами и чёрные брюки придавали ему солидности.

— Здравствуйте, — на родном языке парня начал он. — Как вас зовут? Сколько лет? Откуда вы? По какой причине прибыли в Израиль?

— Джон Джанго, двадцать лет. Я из племени джанго, которое проживает на территории Южного Судана, — после правления страной он знал, что нужно говорить, чтобы его не вернули туда, откуда он начал. Поэтому он, не моргнув глазом, продолжил: — В моей стране война. Я беженец. Хочу получить политическое убежище согласно конвенции о статусе беженцев ООН.

— В отношении граждан Южного Судана эта конференция не распространяется, — сразу же заметил мужчина. — Или у вас есть основания на получение подобного статуса?

— Конечно, есть, — продемонстрировал белозубую улыбку Джон, который знал, что нужно говорить для получения политического убежища, ведь он кое-как крутился в международной политике. — Меня принудительно рекрутировали на пожизненную службу в армию без оплаты труда. Фактически использовали меня в качестве рабской силы. Я сбежал или дезертировал из армии. Называйте это как пожелаете. Я предпочитаю считать это бегством из рабства. На родине меня ждёт расстрел.

— По нашим сведениям армия Южного Судана набирает в свои ряды добровольцев, — нахмурился иудей, которому совершенно не хотелось возиться с оформлением документов.

Большинство беженцев не могут рассчитывать на политическое убежище, поскольку для этого нужны серьёзные основания, примерно такие, какие предоставил нагло лыбящийся суданец.

— Отчасти они набирают добровольцев, но это не всегда так, — продолжал лыбиться Джанго. — Солдаты пришли к нам в племя, и силой принудили молодых людей, включая меня, пойти с ними. Они забрали наших коров и изнасиловали наших женщин. В общем, плохие люди. Мне обратно к ним нельзя.

— Документы у вас есть, Джон Джанго? — мужчина чувствовал, что у него начинает побаливать голова. Он селезёнкой чуял, что парень его обманывает, но приходилось записывать его слова в протокол.

— Нет, и никогда не было, — ещё шире стала его улыбка. — Зачем они скотоводу?

— Вы не упрощаете мне работу… — помассировал виски чиновник. — Что ж, заполним документы. Вам придётся ответить на ряд вопросов, чтобы мы могли проверить, не преступник ли вы и говорите ли вы нам правду.

— Конечно, — Джон был абсолютно уверен в том, что его слова никаким образом невозможно проверить. Израильтяне не смогут отправиться к его родному стойбищу, чтобы опросить соплеменников. А об армии Южного Судана он знал очень много и мог назвать имена командиров, в существовании которых можно убедиться, и тем самым косвенно подтвердить правдивость его лжи.

После множества дотошных расспросов о том, где и как он жил, в какой части служил и чем занимался, на которые он ответил как по писаному по несколько раз, вопросы продолжились.

— Вы умеете читать и писать?

— Да! — с гордостью выпятил он грудь. — Я четыре года учился в школе в Уганде.

— Так-так, — оживился иудейский чиновник. — Интересно. Это как же вы это сумели сделать?

— Просто в один из дней я решил, что хочу быть грамотным, встал и пошёл в Уганду. Поучился в школе и вернулся назад к своему племени.

— Вот так просто? — приподнял брови иудей.

— Да. Что в этом сложного? — Джон продолжал улыбаться, как и во время допроса. — У меня есть ноги, я умею ходить. Куда хочу — туда иду.

— Какими вы владеете языками? — устало вздохнул мужчина.

— Английский хорошо, русский похуже. Испанский и немецкий ещё хуже.

Чиновник на мгновение замер и разглядывал чернокожего так, словно с ним заговорила кошка. Он сам с высшим филологическим образованием знал только два иностранных языка. На одном из них сейчас говорил, а вторым был русский, поскольку его родители были эмигрантами из СССР.

— Откуда вы знаете эти языки? — перешёл он на великий и могучий.

— Я немного работал гидом, — переключился на тот же язык Джон. — Возил туристов-белоснежек в родное племя. Русских туристов на удивление было много среди моих клиентов. Был среди них один прикольный мужчина с бородой. Он был ведущим передачи. Они снимали документальный фильм про жизнь моего племени. Его звали Николай Роздов. Такой забавный. Богатый, а всего с одной женой.

— К-хм… — поджал губы мужчина.

Он в свои сорок лет ни одной телезвезды не встретил, а тут какой-то дикарь почти на чистом русском рассказывал ему о том, как возил по Африке человека, на передачах которого он вырос. И ведь понятно же, что не врал. Ведь откуда дикарю из племени скотоводов знать о такой звезде российских документальных передач, как о Роздове?

— Что ж, — продолжил он, — с оформлением документов мы закончили. Ожидайте ответа. Процесс рассмотрения прошения может затянуться на месяц. Пока же вам надлежит находиться на территории лагеря беженцев. Покидать территорию лагеря запрещено. В случае нарушения запрета в вашей заявке будет отказано.

— Я всё понял, — внутренне ликовал Джанго, покидая штабную палатку.

Прожить месяц в палаточном лагере для него не проблема. Условия не особо отличались от тех, которые у них были во время службы в армии. Тогда он считал их райскими. Сейчас, конечно, после президентской роскоши, уже так не думал. Но это было на порядок лучше того, что он мог получить в родном племени.

Но просто предаваться гедонизму он не собирался, а начал искать выходы на контрабандистов. Ведь его конечной целью была земля обетованная, и это не Израиль, откуда его в любой момент могли вытурить, а Великобритания с высокими пособиями для беженцев.

Поиски его вывели на шустрого худого паренька из Эритреи. Тот по слухам вербовал девушек в проститутки и предлагал им переправиться в Европу. Но и остальным предлагал такие же услуги, только за деньги. За новых клиентов ему наверняка контрабандисты отстегивали, но вряд ли больше десяти процентов. Скорее даже процентов пять. Но для выходца из нищей страны это огромные средства.

Парня он вскоре нашел. Тот щеголял в синих шароварах и красной выгоревшей на солнце футболке. Смуглый, почти белокожий мулат, который явно имел в предках белых. На вид он был не старше Джанго, но на голову ниже и не обладал столь же выдающимися мышцами.

— Ты Самуэль? — поскольку языка тигринья Джон не знал, то разговаривал на английском.

— Это я, — Самюэль и сам отлично владел английским, поскольку тот являлся одним из основных языков в Эритреи. — А ты?

— Я Джон, — дружески пожал ему руку суданец. — Слышал, ты имеешь выходы на контрабандистов.

— Если тебе нужно переправиться в Европу — это будет стоить восемьсот баксов с человека, — сходу начал новый знакомый. — И никаких торгов. Дешевле только вплавь. Если хочешь своими силами пересечь Средиземное море — я тебе помашу вслед платочком.

— Меня и лодка устроит, — усмехнулся Джон. — И куда ваши парни доставляют народ?

— В Турцию, конечно. Оттуда можно попасть в Германию, и там хорошо зажить.

— Мне нужно в Великобританию, но для начала и Турция сойдёт, — махнул рукой Джанго.

— Отлично! — обрадовался Самюэль. Деньгам он всегда был рад. — Ближайший рейс через три дня. Готовь деньги. Оплата перед посадкой в лодку.

— А как мне знать, что вы не кинете меня на деньги? — прищурился Джон.

— Брат, ты что?! — наигранно возмутился Самюэль. — Если бы я кидал людей, то ко мне бы никто не обращался. Это честный бизнес. Ты платишь деньги. Тебя с другими людьми переправляют на лодке в Турцию. Если мы будем кидать людей, то у нас не будет клиентов. Слухи расходятся быстро. С обманщиками никто не будет связываться.

— Убедил. По рукам.

— Через три дня я за тобой приду, — Самюэль стал ещё более счастлив. — Покажи свою палатку…

Джанго решил не дожидаться решения израильских чиновников, ведь его целью было не в Израиле осесть, а у англичан.

Как и было обещано, через три дня вечером после ужина к нему в палатку заглянул Самюэль и поманил его пальцем. После чего привёл его на окраину лагеря к загородке из колючей проволоки. Там их дожидались три молодые темнокожие девушки в чёрных платках, закрывающих лица, и семья, состоящая из хмурого чернокожего мужчины, низкой женщины и двух парней десяти и двенадцати лет.

Самюэль ловко приподнял колючую проволоку палкой, которая лежала неподалёку, и поторопил своих клиентов. Один за другим они проскользнули через преграду. Вблизи от лагеря их ожидал закрытый потрёпанный фургон, который долго их вёз к морю. После этого началось путешествие на лодке, перед которым Джанго пришлось расстаться с восемью сотнями баксов.

Глава 8

Джон был готов к подставе как минимум морально. Как максимум он настраивался дать отпор контрабандистам, если те попытаются его пленить и ограбить. Но к его удивлению двое хмурых арабов просто переправили их на большой моторной лодке к турецкому берегу.

На месте пара хмурых турков расплатились с контрабандистами за трёх девиц и увели будущих жриц любви с собой. Контрабандисты после этого поспешили отчалить.

В итоге Джон остался на пустынном тёмном берегу в компании растерянного семейства. О том, что делать дальше, никто им не говорил. Впрочем, Джанго считал, что парни со своей стороны всё выполнили чётко. Их задачей было переправить беженцев. Они с этим справились. О том, чтобы с пассажирами нянчиться, речи не шло.

Пока отец семейства щёлкал забралом и пытался придумать, как быть дальше, Джон поспешил удалиться от берега. Ведь не зря мафиози и контрабандисты столь поспешно свалили. Не исключено, что местные пограничники или полицейские бдят. Снова тормозить на своём пути в благодатные земли белоснежек он не хотел.

Джанго вовремя свалил в темноту. Вскоре после этого по дороге зашуршал шинами седан с красно-синей люстрой на крыше. В итоге всё семейство нелегалов оказалось задержано, а Джон залёг за чахлым кустиком.

Турецкие копы побродили по берегу в поисках других нелегалов, но прячущегося чернокожего здоровяка не заметили. В итоге они запихнули за заднее сиденье автомобиля всех четверых членов семейства из Эритреи и укатили в обратном направлении.

— И куда мне дальше идти? — поскрёб суданец изрядно заросшую черепушку.

***

Дальнейший путь Джона был непростым. Он на стоянке дальнобойщиков тайком пробирался в фургон, на котором срывал пломбу, и ехал зайцем до тех пор, пока его не обнаружат. Еду он покупал недорогую в маленьких магазинах. С собой в прицеп брал продукты, воду и пустую бутылку, чтобы в неё помочиться.

Дважды его находили полицейские, но он сбегал от них благодаря длинным тренированным ногам и выносливости.

Границы между европейскими странами не имели пограничного контроля, но не всегда и не везде. Иногда Джанго приходилось долго идти пешком по просёлочным дорогам для пересечения границы.

В результате, таким образом, ему удалось за три недели добраться до Ла-Манша.

После этого встала проблема переправки из Франции в Великобританию. Для нелегала существовало всего два пути: по морю и на поезде, который шёл по туннелю под Ла-Маншем. На поезд пробраться было сложно. Там нужно либо забраться в грузовик, либо в грузовой контейнер. Но и те, и другие были опечатаны, а пограничники обращали внимание на то, чтобы печати не были нарушены. В случае признаков вскрытия они досматривали фуры и контейнеры. Поэтому единственным способом оставалось море. Для человека с документами становился доступен третий способ попасть на территорию Англии — самолёт, но этот путь для нелегалов был отрезан.

Ещё два дня ушло у парня на поиск выходов на контрабандистов. В итоге он за пятьсот долларов договорился о переправке через Ла-Манш на лодке.

На этот раз ему досталась видавшая виды деревянная шлюпка, а пассажиров набралась целая дюжина. Вместе с ними плыли два контрабандиста. В результате шлюпка оказалась битком набита людьми и с трудом держалась на плаву. Маломощный мотор для такой посудины, который был приколхожен к корме с помощью саморезов и какой-то там матери, толкал судно по морским волнам.

Примерно на середине пути черноволосый смуглый контрабандист заглушил двигатель и достал из-за пазухи пистолет. Он хищно оскалился и заявил:

— Гоните все деньги, иначе пристрелю и выброшу за борт.

Народ перепугался. Пассажиры начали с неохотой расставаться с наличностью. Джанго сидел на самом носу. Ему было далеко до кормы. Но он негромко предложил поменяться местами соседу, потом другому. И таким образом неспешно начал приближаться к задней части лодки, которая от этого опасно раскачивалась.

— Эй! — с угрозой крикнул ему вооруженный контрабандист. — Ты какого дьявола творишь?! Сиди на месте, ниггер!

— Я опасаюсь передавать свои деньги через других людей, — прикинулся он дурачком. — Вдруг они часть прикарманят, а вы подумаете, что это я вам не отдал все деньги? Нет уж, только из рук в руки — никак иначе!

— Просто передай бабки, придурок! — навёл на него ствол мужчина.

— Хер вам, а не деньги, если я не передам их лично вам в руки! — ответил ему твёрдым взглядом Джанго.

— Ты идиот? — прищурился бандит.

— Алиф, — обратился к нему бородатый смуглый напарник. — Да пусть этот придурок хоть так отдаст деньги. Ты ж видишь, у него не все дома.

— Ладно, — с неохотой пошёл он на попятную, — ползи дальше, только осторожней.

В итоге Джон перебрался на соседнюю лавку и оказался лицом к лицу перед вооруженным контрабандистом. В следующее мгновение он запустил руку в брюки. Глаза контрабандиста опустились вниз и узрели, как чернокожий расстегнул ширинку и достал из штанин… точно не деньги.

Глаза мужчины широко распахнулись, а рука, сжимающая пистолет, ушла в сторону.

— ТЫ КАКОГО ХЕРА МНЕ ПОКАЗЫВАЕШЬ ЭТО?!! — зло прокричал он, лицезря огромную чёрную «колбасу» вместо наличности.

В следующее мгновение Джанго воспользовался моментом, пока противник был ошеломлён и отвлечён. Свободной левой рукой он схватил его за правую кисть и резко поднял её вверх вместе с пистолетом.

Контрабандист вдавил спусковой крючок.

— БАХ! — раскалился эхом по округе грохот выстрела.

Затем Джон выдернул правую руку из штанины, схватил противника за шею и резким движением с напряжением мышц выбросил его за борт. Лодка опасно закачалась.

Следующим он тут же схватил второго контрабандиста и точно так же отправил за борт, после чего сел на их лавку.

— Хер вам, а не мои деньги!

Противники барахтались в воде и в две глотки вопили о помощи. Они пытались грести к лодке, но Джон с каменной рожей заправил член в штаны и застегнул молнию, не обращая внимания на их крики. После чего он завёл мотор и поплыл дальше.

В лодке повисла гробовая тишина. И она была таковой до тех пор, пока Джанго не присвоил себе барсетку, в которую складывали украденные деньги бандиты.

— Эй! — хмуро посмотрел на него сидящий спереди на лавке молодой чернокожий парень с толстыми губами и кудрявой чёрной шевелюрой. — Верни деньги.

— Это мои деньги.

— Нет! — возразил тот же парень. — Это наши деньги.

— Они были ваши, пока вы их не отдали бандитам, — угрожающе оскалился Джанго. — Теперь это мои деньги. Кто против, может продолжить путь вплавь, как те двое.

Парень тут же замолк, а остальные побоялись возражать. У них в памяти были свежи воспоминания о том, с какой хладнокровностью Джон расправился с контрабандистами, которые при этом были вооружены. А у них оружия не было, чтобы что-то противопоставить этому дикарю с пугающим взглядом.

— Простите, — подал голос немолодой чернокожий мужчина, который до этого сидел на носу по соседству с Джоном, — а вы знаете куда плыть?

— Туда, — уверенно показал он указательным пальцем вперёд. — По крайней мере, контрабандисты плыли туда. И я плыву туда. Куда-нибудь, да приплывём.

Его слова никого не обнадёжили, а лишь добавили упаднических настроений.

Через некоторое время в пути, когда все отчаялись, везение повернулось лицом к беженцам. В темноте внезапно появилась суша. Лодка не добралась до неё считанные метры, и села дном на мель.

В то время, когда все радовались долгожданной суше, Джанго с трофейными деньгами выскочил из лодки в воду и помчал по ледяной воде со всех ног, пока мужики не очухались и не начали ему бить морду.

У тех радость приутихла. Они сообразили, что уже в безопасности, и начали покидать лодку, чтобы нагнать беглеца. Но Джон к тому моменту уже был на суше и продолжал бежать. Он убегал не только от ограбленных беженцев. Ему хотелось избежать встречи с местными стражами порядка, которые вполне могли появиться на берегу точно так же, как в Турции.

В результате ему удалось оторваться от преследователей и скрыться в ночи.

Неделя ушла у него на скитания по прибрежной местности с ночёвками в дешёвом жильё в местных гетто. Ориентировался он, общаясь с выходцами из Африки.

В результате он добрался до британского представительства, в котором намеревался получить политическое убежище. Там он прошёл через такую же процедуру допроса, как и в Израиле. После чего ему сказали приходить через неделю.

Следующие семь дней он жил в комнате в очередном гетто, наслаждался ничегонеделанием и раздумывал над тем, на что потратить семь тысяч долларов. Большая часть этой суммы была им добыта во время переправы через Ла-Манш.

Из размышлений с ориентацией на цены выходило, что он сможет так же, как сейчас, жить на протяжении пары лет. Потом придётся заново добывать деньги. Но такая жизнь его не устраивала. Ему хотелось комфорта, к которому он привык в прошлой жизни. А для этого следовало добыть много денег.

Заработать большие деньги своим трудом Джон считал слишком сложным занятием. То, что это возможно, он знал. Ведь стрельнул же у него туристический бизнес. Понятное дело, что в Великобритании лезть в туризм дело гиблое. Тут следует придумать что-то иное.

Сколько он ни думал, так и не сумел ни к чему прийти. Поэтому честный бизнес он отмёл. Оставалось заняться тем, что приносило большие деньги сразу — грабежи. И лучше всего для этого сколотить свою банду.

Если присоединиться к действующей банде, то там он будет на роли шестёрки или пушечного мяса. При этом доставаться ему будут крошки от общей лепёшки. Он же планировал стать большим боссом, чтобы забирать себе большую часть добычи и меньше рисковать.

С радостными мыслями о том, как организует свою банду, купит много жён, большой дом и заживёт в шоколаде, он направился к чиновникам за получением документов на право пребывания в Великобритании.

Лысый белый мужчина с небольшим брюшком, облачённый в коричневый костюм, поднял глаза от документов на посетителя. Из-за отсутствия в кабинете кондиционера он обливался потом из-за летней жары.

— Джон Джанго?

— Да, это я, — он довольно оскалился белозубой улыбкой.

— Вам отказано в получении политического убежища, — сухо продолжил чиновник.

Улыбка медленно сошла с лица Джанго и сменилась нахмуренными бровями.

— Э-э-э!!! — возмущённо протянул он. — Почему?

— По нашим сведениям, — чиновник на мгновение взглянул на папку с документами, — вы уже подавали заявку на политическое убежище в Израиле. По правилам ООН человек имеет право на одно подобное обращение. Он обязан попросить политического убежища в первой же безопасной стране, в которой оказался. Вы уже подали заявку в другой стране. Поэтому мы вынуждены вас депортировать на территорию Руанды.

— ЧЕГО?!! — изумлённый до глубины души Джон выпучил на него округлившиеся глаза. — ЧЕ-Е-Е-Г-О?!!! Вы охренели? Какая к черту Руанда? Вы хотите меня вернуть почти туда, откуда я прибыл? Это не шаг назад, а как минимум три.

Чиновник выслушал его вопли со спокойным выражением лица, после чего громко сказал:

— Охрана!

В следующее мгновение в кабинет вошли два полицейских, которые взяли в тиски шокированного посетителя.

— Этот джентльмен сам вряд ли покинет страну, — чиновник промокнул лысину платком. — На депортацию его.

— Куда его? — вопросительно уставился коп на чиновника.

— В Руанду, — ответил тот.

— Мистер, пройдёмте с нами, — поднял его со стула крепкий с него ростом белобрысый коп.

— Какая Руанда?! — воскликнул Джон. — Вы прикалываетесь? Какая Руанда?!!

Джанго был настолько расстроен и шокирован, что не оказывал никакого сопротивления.

Руанда, насколько ему было известно, находилась по соседству с Угандой. Фактически, его собирались вернуть почти домой. Он-то считал, что всё знал про политическое убежище, а оказалось, что он не знал об этом ничего. Если бы ему было заранее известно о том, что такое прошение допускается всего один раз, он бы не стал просить о политическом убежище в Израиле. Или бы остался жить у иудеев. Теперь, он был уверен в том, что ему заказан путь и в Израиль. Ведь чиновник ему там чётко сказал, что в случае покидания лагеря ему грозит отказ.

Нормально соображать он сумел лишь после того, как его доставили в депортационный лагерь, который ничем не отличался от тюрьмы. Вернее, отличия были, но не в лучшую сторону. В тюрьме хотя бы у заключённых имелись кровати, а в центре депортации ему достался старый продавленный ватный матрас.

В огромном зале своей участи ждали и мужчины, и женщины, и даже дети. Все они спали прямо на полу на матрасах. Вонь от их тел стояла такая, что дышать было нечем. Из хорошего тут была лишь кормёжка. Далеко не ресторанная еда, но получше того, чем приходилось питаться Джону в племени. Впрочем, кислого творога и свежего коровьего молока ему сильно не хватало.

Выбраться из центра казалось невозможным, поскольку охранялся он не хуже тюрьмы. Прогуливаться дозволялось лишь по закрытой территории огороженной высоким кирпичным забором с колючей проволокой поверху. Охраняли их вооруженные сотрудники полиции. На окнах здания повсюду были решетки. У всех беженцев, которых поместили в центр, были кислые лица и упадническое настроение.

Джанго осознал, что бежать смысла нет. Он надеялся на скорую отправку в Руанду, чтобы снова испытать удачу. Его грела мысль о том, что все деньги по привычке он носил при себе в потайном месте. И если в Великобритании семь тысяч долларов не такая и большая сумма, то в африканской стране с такими деньгами он сможет себя почувствовать королём.

Да, его вернут почти на родину, но он не отчаивался. Это всего лишь отдалит его цель. Он всё равно собирался стать преступником. Так какая разница: грабить людей или ко всему прочему ещё и нелегально жить на территории страны? Как добраться до Англии он уже знал, оставалось лишь вскоре повторить тот же путь.

Его терпения хватило на две недели. Периодически из центра уводили людей для посадки на самолёт до Руанды, но до него так ни разу и не дошли. Это было не страшно, лишь немного удлиняли его путь, но имелись в окружении некоторые факторы, которые не давали ему нормально спать.

По воле британских чиновников ему приходилось ютиться в закрытом помещении с другими беженцами. А он не железный. У него уже больше месяца не было девушки. При этом семейные пары не стеснялись развлекаться единственным доступным способом — с помощью секса. Особенно старалась молодая парочка по соседству. Уже две недели они долбились, словно кролики, и это Джанго жутко бесило. Но сейчас наступило полное фиаско. Когда девушка работала ротиком, чтобы поставить в строй бойца своего парня, тот неожиданно разразился белоснежным фонтанчиком, который по дуге полетел и попал точно в цель — в лицо Джона.

Это разъярило парня настолько, что он не сдержался. Сжав пудовые кулаки, он поднялся со своего матраса.

Парочка в это время была излишне увлечена. Словно ни в чём ни бывало, парень пристроился к девушке и продолжил заниматься «кролиководством». Это ещё больше разозлило Джона. Он смахнул с лица «сметанку» и с размаха ударил любителю размножаться кулаком по затылку. Тот тут же обмяк.

Девушка широко распахнула глаза и затопила помещение громкими воплями. Она начала брыкаться, и в итоге скинула парня с себя.

Многие, практически все, видели, что сделал суданец, но все боялись заступиться за девушку. Каждый отводил глаза и делал вид, словно ничего не замечал или это не его дело. Впрочем, заступаться за неё и не понадобилось, поскольку Джанго вернулся на свою лежанку.

Плачущая в истерике любительница жарких ночей и дней убежала жаловаться охране и просить о помощи для себя и мужа, который всё ещё лежал пластом.

Охранники с неохотой прибыли на место экзекуции и застали довольного Джанго, который с широкой лыбой лежал на своём матрасе. Он смотрел на этих белоснежек с презрением. В его взгляде можно было прочесть открытым текстом, что он думал в этот момент:

«И что вы мне сделаете? Всё равно вы меня скоро отправите в Руанду».

Охранники некоторое время мялись, пока одному из них не пришло в голову проверить пульс у пострадавшего мужа. После этого полицейский с серьёзным видом достал пистолет и наставил его на Джона, который к такому повороту не был готов и изрядно удивился. Ведь изначально он не собирался убивать раздражающий элемент, лишь хотел его ударить в отместку за то, что тот сделал.

— Ты убил его, парень, — пояснил коп. — Не делай лишних движений, иначе я тебя отправлю тебя вслед за этим жмуром. Ложись лицом на пол и медленно заведи руки за спину!

— Да что ты за нунгу хилый?! — с презрением посмотрел на покойника Джанго.

Второй коп тоже достал оружие и потянулся за наручниками. Поняв всю серьёзность намерений стражей порядка, Джону пришлось подчиниться их требованиям.

В итоге вместо Руанды он отправился в местную тюрьму, вернее, следственный изолятор. Там ему предстояло провести время до суда, который должен был состояться нескоро. И что самое обидное — бережно хранимые деньги у него отобрали, поскольку в тюрьме обыскивали весьма тщательно.

До конца лета он провёл в этом гостеприимном заведении на халявных харчах. И вот наступило третье сентября. День, когда должен был состояться суд над Джоном Джанго…

Глава 9

— ЧТО ЗА ДЕЛА?!!

Джон с непередаваемым изумлением разглядывал до боли знакомое место. Он снова вернулся к началу. При нём были неизменные шорты, покрывало и автомат Калашникова, а вокруг простиралась летняя африканская сельва.

Последнее он помнил, как его погрузили в полицейский фургон и повезли в суд. Потом яркая вспышка, и вот он снова в прошлом. Природу вспышки он не мог понять. По всей видимости, его смерть наступила настолько быстро, что он не успел ничего осознать и почувствовать.

— Это что же такое должно было случиться, чтобы я так быстро помер? — он с задумчивым видом поднялся на ноги и повесил на плечо автомат. — Ядерный взрыв, что ли? Да ну, нет! Бред какой-то. Какой ядерный взрыв в Лондоне? Кому это вообще нужно? Да и не было такого раньше… Может, машина взорвалась?

Размышляя о причинах своей скоропостижной гибели, он медленно плёлся в сторону родного племени. По пути он много думал, и в итоге пришёл к неоднозначным мыслям.

— Эй, Джон! — вывел его из раздумий крик Элаиза, который махал ему рукой. — Я тебе еды оставил.

— Спасибо, Элаиз, — подошёл он к другу и принял у него из рук миску с кукурузной кашей и кислым творогом. Родное блюдо рождало в нём ностальгию. — Мне так не хватало творога.

— Джон, ты чего такой задумчивый? — вглядывался в его лицо Элаиз. — Я тебя таким ещё никогда не видел.

— Эл, — нахмурился Джанго, — ты веришь в то, что духи предков за плохие дела могут наказать человека?

— Духи следят за нами, но почти не вмешиваются, — стало серьёзным выражение лица собеседника. — Вредят людям лишь злые духи. Но тебе об этом нужно не со мной разговаривать, а с колдуном.

— С колдуном, говоришь? — задумался Джон над тем, где найти такого человека.

— Джонни, дружище, что случилось? — с беспокойством вглядывался ему в глаза друг.

— Эл, я думаю, что меня прокляли или наслали на меня злых духов. Мне в последнее время сильно не везло. Слушай, ты знаешь, где найти колдуна?

— Я слышал, что в большом клане нашего племени на севере живёт сильный колдун, — хмурился Элаиз. — Только ты бы с ним не связывался.

— Но мне надо, Эл.

— Раз надо, то сначала купи козу, — продолжил собеседник. — А лучше чёрного козла и несколько петухов. Бесплатно колдун тебя не примет.

— Понятное дело, — согласился с ним Джон.

— Вижу, ты серьёзно настроен, мой друг, — нахмурился Элаиз. — Поделись со мной, что у тебя случилось?

— Что случилось? — Джон всерьёз задумался над тем, стоит ли открывать правду товарищу? Ему хотелось выговориться, как и любому человеку, но ведь вряд ли его кто-то поймёт. — Эл, ты не поверишь, если я скажу тебе правду.

— Да чтобы я не поверил лучшему другу?! — с возмущением ударил себя кулаком в грудь парень. — Джон, ты за кого меня держишь? Мы же с тобой с самого детства вместе. Мы вместе продували коров и крали скот у нунгу. Ты мне не доверяешь?

— Ладно, — Джон ожидал, что друг не поверит ему, но всё решил поделиться с ним наболевшим. — Элаиз, я бессмертный!

— Хорошая шутка, — растянул губы в улыбке товарищ. — Я уж думал, ты всерьёз, а ты шутишь.

— Эл, я серьёзно.

— То есть, если я тебя пристрелю, то тебе ничего не будет? — лукаво прищурился лентяй.

— Это так не работает, — Джон покачал головой из стороны в сторону. — Когда я умираю, то снова просыпаюсь в прошлом в этом дне. Я уже прожил несколько жизней.

— Ха! — звонко хлопнул себя по бёдрам Элаиз. — Тогда ты должен знать моё будущее. Расскажи о нём, чтобы я поверил.

— Ну-у… — поскрёб черепушку Джанго. — В первой жизни ты помер от дурной болезни живота. Во второй раз вступил вместе со мной в армию и погиб в очередном сражении. Вот в третий раз тебе повезло. Ты вместе со мной начал заниматься туристическим бизнесом, но быстро забросил его. На вырученные деньги ты купил коров, обменял часть из них на двух жён и зажил счастливой жизнью.

— Вот третье мне нравится, — рассмеялся Элаиз, не воспринимая слова друга всерьёз. — Ну, ты и фантазёр. А ещё что-нибудь расскажешь?

— Прости, но четвёртой твоей жизни я не знаю, — с виноватым лицом развёл руками в стороны Джон. — Я и сам прожил в ней недолго. Видишь ли, когда я жил как настоящий мужчина, зарабатывал много денег и покупал новых жён, заводил с ними детей — всё было хорошо. Но в прошлый раз я размяк и повёл себя, словно девка. Решил зажить беззаботно, как белоснежка, и уехал в Великобританию. А там я угодил в тюрьму и умер непонятно от чего.

— Ох, и складные ты байки выдумываешь! — довольно цокнул языком Элаиз. — Повеселил от души.

— Эх… — тяжко вздохнул Джон. — Я же говорил, что ты мне не поверишь.

— В такие байки поверят лишь маленькие дети, — тянул широкую лыбу Элаиз.

— А говорил, что ты мой лучший друг и я могу тебе доверять… — Джон обиделся на товарища, и побрёл дальше в сторону стоянки племени, в котором должен жить колдун.

— Эй! — Элаиз поспешно нагнал его. — Ты что, на меня обиделся?

— Да, — не стал он скрывать. — Я тебе поведал чистую правду. Ты обещал поверить, но вместо этого стал насмехаться надо мной и считать мои прошлые жизни выдумкой.

— Да ну, нет, — Элаиз с глубоко задумчивым видом вышагивал рядом с товарищем. — Так не бывает.

— Как скажешь, — обиженно отвернулся от него Джон.

— Да ну, нет… — хмурился товарищ. — Ты же не всерьёз?

— Всерьёз, — печально вздохнул Джанго.

— И куда ты идёшь? — в голосе друга слышалось беспокойство. — Надеюсь, не к колдуну?

— Конечно, к колдуну! — фыркнул Джон. — Надо было к нему сразу обратиться за советом. А то уже который раз начинаю всё с начала и ничего не могу понять.

— Вот же покусанный бешеными нунгами! — из груди Элаиза вырвался грустный вздох. — Я не могу тебя оставить одного в такой момент. Особенно, если всё это выдумка. Если же твой рассказ правдивый, то тем более не могу. Вон, ты даже не знаешь о моей судьбе в четвёртой жизни. А как было в пятой?

— Никак, — сухо отозвался Джон. — Она сейчас идёт.

— Вот как… — протянул Элаиз. — А почему ты отправился к белоснежкам один без меня? Или мы перестали быть друзьями?

— Не перестали, — Джон качнул головой из стороны в сторону.

— И всё же, ты знал, что я помру от дурной болезни живота, и оставил меня одного, — хитро прищурился спутник. — Мы точно остались друзьями?

— Вот же ужаленный шершнем! — Джон испытал досаду на самого себя. Не за то, что рассказал товарищу правду, а за то, что действительно даже не подумал о несчастной судьбе друга. — Прости меня, брат, — внезапно он остановился и обнял ошалевшего спутника. — Прости, был неправ. У меня на то имелись причины, которые наверняка тебе покажутся несущественными.

— Ух ты! — Элаиз разглядел на лице друга неподдельную тоску и раскаяние. — Так ты всерьёз жил в будущем? И как оно там?

— Так же, как и тут.

— Джон, и почему же ты не взял меня с собой в Великобританию?

— Понимаешь, друг, — на мгновение «бессмертный» прикрыл глаза, чтобы собраться с мыслями. — Я достиг слишком больших высот — стал президентом маленькой страны. У меня было слишком много забот, много жён и детей. Я жил в таком комфорте, который нашим женщинам и не снился. Даже многие белоснежки о таком уровне роскоши могут лишь мечтать. В племени меня бы за такую жизнь не то, что бабой, младенцем бы посчитали. Честно признаюсь, я просто забыл о тебе. А когда в прошлый раз очнулся после смерти, то думал лишь о том, чтобы вернуть себе хотя бы часть былого уровня комфорта.

— Что ж, Джонни, понимаю, — покивал Элаиз. — Если бы я стал королём, то даже не знаю, вспомнил бы о тебе или нет. А тут ещё смерти и всё такое. Ох, и завидую я тебе! Я бы тоже хотел так же быть бессмертным.

— Если я смогу поделиться бессмертием с тобой, то обязательно это сделаю, друг, — похлопал его по плечу Джанго.

— Джон…

— Что, Элаиз?

— А ты помнишь о том, что колдун потребует плату? — продолжил товарищ.

— Вот же нунгу ошпаренный! — Джон сплюнул на пыльный грунт, после чего сменил маршрут.

— Мы идём в другое место? — не отставал от него парень.

— Да, — уверенно шагал Джанго. — Я знаю, где добыть деньги, на которые мы купим козла и петухов. Ты уверен, что хочешь пойти со мной?

— Конечно же, да! — без малейших сомнений выдал Элаиз. Он был переполнен решимости следовать за Джоном. — Я хочу быть с тобой до конца. Хочу показать тебе, что я настоящий друг, чтобы ты всегда помнил об этом, — под конец он хитро прищурился и с улыбкой шутливо продолжил: — А то вдруг ты действительно найдёшь способ сделать меня бессмертным, но забудешь обо мне, как в тот раз, когда стал президентом. Так что лучше, если ты будешь помнить о том, что тебе есть с кем поделиться столь полезной штукой.

— Хитрец, — настроение Джона улучшилось. Ему стало намного легче после того, как он выговорился. И хотя он понимал, что Элаиз ему до конца не поверил, но желание друга поддержать его грело ему душу и дарило уверенность в правильности принятого решения.

Через некоторое время в пути Элаиз не выдержал гнетущего молчания и спросил:

— Так куда мы идём?

— За деньгами.

— За деньгами?

— За деньгами.

— Они вот так просто где-то лежат? — вздёрнул брови завзятый лентяй, который не любил обхаживать общественных коров, зато обожал хорошенько поспать.

— Они вот так просто сейчас едут на внедорожнике.

— Деньги сами собой едут на внедорожнике? — приподнял брови спутник «бессмертного».

— Не совсем просто, а под охраной трёх вооруженных гидов, — углубился в детали Джон.

— Ого! Ты предлагаешь кого-то ограбить?

— Эл, я не предлагаю, мы идём это делать. Или ты знаешь иной способ быстро заработать?

— Можно украсть корову у нунгу, — тут же родил вариант парень. — Потом её обменять на коз с петухами.

— Друг мой, Элаиз, — в голосе Джона начали просачиваться покровительственные нотки. Он чувствовал себя видавшим виды стариком в компании молодого неопытного юноши. На самом деле так и было, ведь он прожил намного дольше спутника. Точно подсчитать свой возраст он затруднялся, но приблизительно выходило не меньше шестидесяти семи лет. До столь почтенного возраста доживают очень редкие африканские скотоводы. Ещё реже они остаются в своём уме. — Проблема в том, что нунгу всегда начеку. Они знают, что в любой момент к ним могут прийти джанго. То же самое с нашими людьми. А гиды на кажущейся пустынной дороге будут расслабленными. Тебе разве важно, кого грабить?

— Ну-у… — спутник задумался. — Джон, украсть корову у нунгу почётно. А грабить других людей странно. Они нам ничего не сделали, а нунгу крадут наших коров, поэтому забрать их коров правильный поступок. Если гиды нам ничего не сделали, то зачем мы будем забирать у них что-то?

— Потому что, брат, нет никакой разницы, у кого забирать что-то, — в отличие от товарища, Джон служил в армии. Это его сильно испортило. Раньше он думал так же, как Элаиз. А уж диктатор маленькой африканской страны самый большой вор из всех возможных. Он каждый день грабил сотни тысяч людей. — Грабёж, он и есть грабёж. Что ты украдешь корову у нунгу и пристрелишь одного из них, что заберёшь деньги у американского туриста, что ограбишь мужчин, женщин, стариков и детей конскими налогами, которые положишь в свой карман. Поверь мне, нет никакой разницы в этих деяниях, кроме масштаба.

— Нунгу плохие, поэтому их можно грабить, — возразил Элаиз. — Остальные-то люди не плохие.

— Ох, мой друг, — вздохнул путешественник во времени. — То, что нунгу плохие, лишь оправдание, придуманное нами самими, чтобы нам жилось легче. На самом деле они такие же люди, как и мы. У них те же пороки, те же желания. Более того, нунгу нам гораздо ближе, чем кто-либо другой. У них такие же обычаи, такая же пища. Они так же любят коров и желают иметь много жён. А взять, к примеру, белоснежек. У них принято иметь всего одну жену и заводить немного детей: одного или двух.

— Да ладно гнать! — выпучил на спутника глаза Элаиз. — Я больше поверю в твоё бессмертие, чем в подобную фантастику. Как это можно иметь всего одну жену? Ведь я слышал, что все белоснежки богатые.

— Это по нашим меркам самые нищие из них кажутся нам богачами, Эл. Сами для себя они кажутся бедными. Всё познаётся в сравнении. Когда у меня был дом в Джубе, я считал себя богачом. Потом у меня появился целый дворец с прислугой. После этого я понял, что жил небогато. Так и белоснежки. Они живут лучше, чем наши женщины, но считают, что у них всё плохо, потому что другие люди вокруг них живут лучше.

В итоге парни добрались до того места, в котором Джон в прошлой жизни заработал стартовый капитал. Вдвоём они гораздо быстрее соорудили баррикаду, после чего залегли в засаду. Джанго уснул. Его примеру последовал Элаиз.

Авантюристы проснулись при приближении внедорожника. После этого повторилось почти всё так же, как и в прошлый раз, за одним исключением. Вдвоём они быстро перестреляли всех пассажиров автомобиля, включая белого туриста. После этого они обчистили карманы жертв.

Джон позаимствовал одежду и обувь туриста, а также всё оружие убитых.

Элаиз забрал себе одежду, которая не запачкалась кровью.

— Обувь себе возьми, — сказал ему Джон.

— Зачем? — он с удивлением разглядывал ботинки друга. — Я не понимаю, как ты это носишь? Это же неудобно.

— Дело привычки, — Джанго сел за руль автомобиля и приглашающе махнул рукой другу. — После многих лет ношения обуви мне кажется неудобным ходить без неё. Если не хочешь, можешь не брать ботинки. Но поверь моему опыту, в городе босиком ходить опасно. Там много битого стекла и прочего мусора, который порежет тебе стопы. Как минимум нужны шлёпки.

— Ай, ерунда эта ваша обувь, — беспечно махнул рукой Элаиз и забрался на пассажирское сиденье. Он с восторгом осматривал внутреннее убранство автомобиля и старался пощупать всё от сидушки и обивки до панелей и противосолнечных козырьков. — Зачем мы сюда сели?

— Лучше медленно ехать, чем быстро идти.

— И ты умеешь на этой штуке ездить? — Элаиз с восторгом посмотрел на товарища. Когда тот спокойно завёл двигатель и тронулся задним ходом, глаза «смертного товарища» загорелись восхищением. — Вот теперь я начинаю верить в то, что это не первая твоя жизнь. Наверняка такой штукой сложно научиться управлять.

— На самом деле нет, — Джон всё внимание уделял дороге, поскольку ехать по направлению задним ходом не самое безопасное мероприятие. — Всего пара недель, и ты научишься сносно управлять автомобилем.

— Джон…

— М-м-м?

— У нас теперь есть куча денег, — продолжил Элаиз. — Давай купим коров. Нам хватит на разведение стада. Через несколько лет мы сможем купить себе по жене.

— Знаешь… — Джон задумался. И внезапно осознал, что предложение друга не вызывает у него восторга. Он всё ещё любил коров, но уже забыл о том, как за ними ухаживать. Да и не хотелось ему этим заниматься. Вот если бы кто-то другой присматривал за его коровами — другое дело. — Мне не хочется.

— Не хочется?! — глаза пассажира округлились от изумления. — Джон, ты чего? Это же свои коровы! О таком каждый мечтает.

— Ты хотел сказать, что об этом мечтает каждый молодой человек нашего племени. Спроси у любого белоснежки, мечтает ли он об этом, и он ответит тебе, что нет.

— Что с тобой случилось, друг? — Элаиз смотрел на него, словно на смертельно больного, которому даже колдун не поможет. Будто его уже положили умирать в тень под деревом и перестали кормить, чтобы лишний раз не переводить еду.

— Обелоснежился я, — вздохнул Джанго. — Стал мягкотелым. Знаешь, Эл, я понял, что не хочу заниматься коровами. Вот просто не хочу. Даже в британской тюрьме живётся лучше, чем в нашем племени. Свободы передвижения нет — это плохо. А так кормят, поят, делать ничего не надо.

— Ох, Джон, — с сочувствием посмотрел на него Элаиз, — надеюсь, колдун тебе поможет.

Глава 10

Колдун принял новых клиентов с распростёртыми объятьями, если так можно назвать его хмурую физиономию с безумным взглядом и глазами навыкат, отчего казалось, что он всё время удивлён и вместе с этим зол.

Худой чернокожий мужчина лет тридцати был низкорослым и не мог похвастать хоть какой-то мускулатурой. В его глиняном шалаше даже автомата не было, что в совокупности поразило парней до глубины души. На шее у него висело множество бус, а голову венчал цветастый платок.

Конечно, больше всего удивлялся Элаиз. И его в первую очередь поразило то, что мужчина жил в хижине даже в более комфортных условиях, чем их дети и женщины. До этого он таких жилищ не встречал, поскольку у них даже для коров постройки были похуже. Во-вторых, его изумило то, что колдун выглядел слабее женщины. Ну и отсутствие оружия было удивительным, но не настолько, как первые два фактора. Кто в здравом уме будет нападать на колдуна? Зачем ему оружие? Разве что от диких животных отстреливаться. Но вряд ли он выходил из посёлка без охраны. Так что оружие ему без надобности.

Элаизу было жутко находиться в жилище колдуна. Он робко переминался с ноги на ногу у порога.

— Эм… Джон, может быть, я тебя на улице подожду?

— Давай, — Джон и сам испытывал робость и страх перед колдуном. Если бы не обстоятельства, он бы к нему ни за что не пошёл.

Он держал под подмышками по петуху, а в правой ладони сжимал верёвку, к которой был привязан чёрный козёл.

Колдун первым делом приметил животных, отчего тут же повеселел. Лишь после этого он обратил внимание на посетителя. Второго парня он проводил внимательным взглядом, после чего вернулся к разглядыванию мнущегося у порога Джона.

— С какой проблемой ты пришёл ко мне, воин?

— К-х, к-хм… — нервно прокашлялся он, не зная, с чего начать. — Тут такое дело… Я вроде как бессмертный. Когда умираю, то просыпаюсь в прошлом в одном и том же месте и времени.

— Ты глупый, а не бессмертный, — усмехнулся обладатель потусторонних сил. — Клади петухов в корзину, а козла привяжи к жерди возле дома.

Джон чётко выполнил приказ колдуна. Петухов он положил в корзину, что стояла неподалеку от входа, затем накрыл её плетёной крышкой, которую придавил камнем. Козла он привязал на улице, после чего с опаской вернулся к хозяину жилища. У гостя даже мысли не было обижаться на то, что им столь нагло командуют.

— Садись! — резко приказал хозяин жилища.

Джон поспешно плюхнулся на плетённую подстилку.

— Так какая у тебя проблема? — продолжил колдун.

— Так я это, вроде сказал, — он мялся, словно ребёнок, которого вот-вот могли уличить в том, что он не поделился добычей. — Когда я умираю, то потом заново живу жизнь. Как раз недавно начал сначала. Непонятно, почему так и что с этим делать?

— Жить.

— Эм… Жить?! — округлил глаза Джанго.

— Да, жить, — усмехнулся колдун. — Мало кому духи даруют такой шанс. А ты дурак, раз им не пользуешься и задаёшься глупыми вопросами. Просто живи.

— А это не опасно? — Джон имел в виду свои перерождения, но из-за волнения свой вопрос сформировал совершенно неподходящим образом.

— Жить всегда опасно, — философски протянул колдун. — Жизнь всегда приводит к смерти.

— Так вы мне поможете, уважаемый колдун? Мне бы понять, почему со мной такое происходит.

— Спрошу у духов, — колдун начал с неохотой подниматься на ноги. — Тащи на улицу одного петуха.

Пока Джон вытаскивал одного петуха и пытался противостоять побегу второго, местный владетель паранормальной силы вооружился ножом и погремушкой.

Вскоре на улице начался ритуал, который проходил возле огромного булыжника, расположенного неподалеку от хижины колдуна. Мужчина сначала гремел погремушкой, конвульсивно дёргался и жутко пучил глаза. Затем он выхватил петуха из рук обалдевшего и застывшего в ступоре Джона, и перерезал птице горло.

Петух заверещал дурным криком и принялся размахивать крыльями и забрызгивать округу кровью. Колдун крепко держал птицу за ноги и размахивал ею таким образом, чтобы кровь по большей части попадала на булыжник. При этом сам он вопил нечто нечленораздельное и закатывал глаза к небу.

Когда петух перестал трепыхаться, мужчина положил его тушку на камень и снова загремел погремушкой. Теперь он начал ходить кругами вокруг Джона, который был под сильным впечатлением.

— Духи ответили мне! — хриплым искажённым голосом заговорил замерший колдун. — Ты помечен Великим духом!

— Эм… А это хорошо или плохо?

— Лучше не бывает, — во взоре колдуна читалась неприкрытая зависть. — Найти такого покровителя непросто. Я бы сказал невозможно. И почему такому дурню так повезло?

— Простите, уважаемый, а вы могли бы научить меня колдовству? — Джон подумал, что раз уж он помечен настолько крутым духом, то из него должен получиться сильный колдун. Поверил он колдуну сразу, ведь не может обычный человек раз за разом перерождаться в своём прошлом.

— Нет! — ответ мужчины был слишком резким. — В тебе нет ни капли колдовских способностей. Оттого мне вдвойне странно и непонятно то, что тебя выбрал Великий дух! Проваливай отсюда, и чтобы больше на глаза мне не попадался, везунчик нунговский!

Джон поспешил свалить подальше. Спорить с колдуном себе дороже, и тем более ему грубить. Элаиз, который всё это время наблюдал за ритуалом издалека, с облегчением поспешил за товарищем.

— Джон, — Элаиз нагнал друга. — Так что, помог тебе колдун?

— Как сказать… — он затруднялся с ответом. — С одной стороны, мы просто потеряли даром время, петухов и козла. С другой стороны, я узнал, что моё бессмертие связано с тем, что меня отметил Великий дух. Кто это такой, я знать не знаю. Колдун будто лишнего слова не желал говорить. А ещё он мне сильно завидовал и отказался брать в ученики.

— Он тебе прямо так и сказал? — Элаиз поймал себя на мысли, что и он завидовал другу. Ему бы тоже хотелось заполучить бессмертие. Из-за этого он мог понять колдуна.

— Нет, Эл, — Джон покачал головой из стороны в сторону. — Он сказал, что у меня нет колдовских способностей.

— А, ну тогда понятно… — Элаиз заулыбался. Колдовства он здраво опасался. И то, что друг от него далёк, его радовало. — Покровительство сильного духа — очень хорошо. Я бы тоже такое хотел. А то, что ты не колдун, даже лучше. Ты видел, какой он хилый? Да он бы даже с мальчишкой нунгу не справился бы!

— Ему бы не пришлось вступать в схватку с нунгу, — Джанго ответил товарищу насмешливым взглядом. — Колдун бы его проклял, не выходя из дома, и тот бы сам подох. И всё же я расстроен. Думал, что получу ответы на все вопросы, а мне их даже не дали задать. Да и то, что я далёк от колдовства, тоже печально. Может, я бы и попробовал сам стать колдуном. Представь, Эл, сидишь себе дома, к коровам даже не подходишь, а люди сами несут тебе еду и разные вещи. Изредка прирезал петуха, покривлялся, и снова можешь ничего не делать.

— Нет уж! — испуганно заозирался Элаиз. Вдруг их подслушивали. Но в округе уже никого не было, поскольку они покинули селение. Они почти дошли до внедорожника, который припарковали в отдалении от деревни. — В задницу колдовство! От этого нужно держаться подальше.

— Тебе хорошо говорить, что нужно держаться подальше, — вздохнул Джон. — А мне приходится жить в колдовском круге.

— Ты ещё пожалуйся на своё бессмертие! — с улыбкой до ушей Элаиз похлопал товарища по плечу.

— Я не жалуюсь, но это странно, — в поле видимости показался трофейный внедорожник. Джон покосился на спутника. — Эл, а ты, выходит, мне поверил?

— Поверил, — кивнул товарищ. — Сложно не поверить, когда колдун не усомнился в твоих словах. Кстати, какие у нас дальнейшие планы? Купим коров и вернёмся в племя?

— Нет, Эл. Не хочу коров. Хочу жить в комфорте, как белоснежка. Для этого нужно перебраться в хорошую страну. Ты со мной?

— Я же сказал, что с тобой, — Элаиз не сомневался в своих словах. — Но, может быть, всё же хотя бы купим себе жён?

— Хм… — Джон остановился возле автомобиля и принялся с задумчивым видом разглядывать его. — Эл, а ведь обзавестись женой не такая плохая идея. Честно говоря, мне в прошлой жизни девушки сильно не хватало. Вот только оставшихся денег нам хватит лишь на бракованных женщин, которых отдают за десять коров. Очень не рекомендую.

— Чего так?

— Я один раз уже так обжёгся, друг, — он обернулся к Элаизу, положил ему руку на плечо и посмотрел в глаза. — Я купил девушку по скидке, а она оказалась грамотной! Понимаешь? Грамотной!!!

— А что в этом плохого? — ответил ему недоумением Элаиз. — Ну, будет она грамотной, и что с того?

— Э-э, брат, — Джанго покачал головой из стороны в сторону. — Ты не прав. Не повторяй моей ошибки — никогда не покупай жену со скидкой. В прошлый раз мне попалась ведьма, которая отравила мне жизнь. Я потратил на неё миллион долларов, а потом она сбежала в Германию.

— А миллион долларов — это много?

— Очень много. Очень-очень… Это примерно сто тысяч коров.

— ДА НУ НАХЕР!!! — выпучил глаза Элаиз, став похожим на гипножабу. Он чисел-то таких не знал, лишь мог предположить, что это невероятно огромное стадо. — Сто тысяч коров?! Да за эти деньги можно купить много-много жён.

— Три тысячи триста тридцать три нормальных сильных и выносливых жены, если быть точным. Так что ты абсолютно прав, Эл.

— А машина? — Элаиз похлопал автомобиль по задней двери. — Может, мы её обменяем на жён?

— Она краденая, — Джон и сам думал над реализацией автомобиля. Своими мыслями на этот счёт он решил поделиться с другом. — Мы можем либо продать автомобиль на запчасти, либо перегнать в соседнюю страну с поддельным договором купли-продажи, за взятку легализовать его там и там же продать. Но это долго.

— А в первом варианте нам хватит денег на шестьдесят коров?

— Весьма сомнительно, Эл. Весьма сомнительно.

— А во втором варианте?

— А во втором варианте хватит, ещё и останется, — согласно кивнул Джанго.

— Джон, тогда тут и думать нечего — едем в другую страну! — Элаиз давно мечтал обзавестись женой. Молодой организм требовал приятного процесса продолжения рода. — Всё равно это вряд ли будет дольше, чем ждать разведения десяти коров до стада из тридцати голов.

— Точно быстрее, — согласился Джон. — Намного быстрее.

В итоге парни выдвинулись в Уганду. Их дорога была непростой, но когда-то в обратном направлении Джанго проехал в одиночку, а тут их было двое. Оттого было проще откапывать внедорожник и вытаскивать его из грязи. Единственная сложность — раздобыть топливо, но с долларами в кармане они с этим справились.

Им повезло не попасться патрулям военных ни одной из стран. В итоге они доехали до Гулу.

Джон воспользовался опытом легализации краденого автомобиля, который угнал в Уганде и легализовал на родине. Вот только угандийские чиновники оказались ещё более жадными, чем суданские. В итоге на них ушли остатки трофейных денег.

Легализованный автомобиль довольно быстро был продан по сниженной цене, после чего парни пешком отправились в обратный путь. Джон подумывал угнать автомобиль в Уганде у того же финикового короля, как он однажды уже сделал, но его остановил Элаиз, который напирал на то, что не стоит гневить духов и лишний раз рисковать.

Обратная дорога заняла у них много времени, но до своего племени они не дошли. По пути прикупили коров, которых сразу же обменяли на жён.

Джону досталась Акира — рослая и крепкая девушка с небольшой грудью. Староватая по его меркам. Ей было уже восемнадцать лет.

Элаизу повезло чуть меньше. Ему досталась девятнадцатилетняя девица по имени Рика. Она была ниже ростом, но довольно крепкой. И как после выяснилось, девушки были сёстрами от разных матерей.

Впрочем, жаловаться парням было не на что. Девушки засиделись в невестах, потому что местные парни не могли себе позволить заплатить за них выкуп в тридцать пять коров, которые требовал их неуступчивый отец. При этом жёны вели себя весьма покладисто, слушались своих мужей и безропотно следовали за ними.

— Надо было всё же угонять машину, — вздохнул Джанго. Они уже неделю шли пешком обратно в сторону Гулу. — Мне уже надоело который день стирать ноги, — он продемонстрировал ботинки, которые начали разваливаться.

— Надо босиком ходить, — ответил ему ехидной улыбкой Элаиз. — Тогда обувь не будет портиться.

— Лучше пусть портится обувь, чем мои ноги, — не мог с ним согласиться «бессмертный» товарищ, вкусивший блага цивилизации.

— Дорогой муж, — равнодушно вышагивала рядом Акира. Она и не думала жаловаться, а когда услышала такие слова из уст супруга, то удивилась его мягкотелости. Но он не выглядел слабаком, поэтому высказывать своё изумление она вслух не стала. — А как долго нам идти? Далеко ещё до вашего племени?

— На неделю дальше, чем было вначале, — отозвался он.

— Эм… — Акира переглянулась с сестрой, которая с таким же, как у неё баулом за спиной, следовала рядом со своим мужем. — А разве мы не в ваше племя идём?

— Нет, — Джон был сух и немногословен.

— Вот как… — Акира нахмурилась. — Тогда куда мы идём?

— В Уганду, — вновь не проявил он красноречия.

— А что мы там будем делать? — Акира продолжила за двоих удовлетворять женское любопытство. — У нас много коров?

Могло показаться удивительным, что её терпения хватило на целую неделю. Но на самом деле всё это время она присматривалась к мужу и подумывала о том, стоит от него сбегать или нет. В итоге он её полностью удовлетворял. Он был умелым в постели и загадочным. Сильным, при этом одновременно со слабостями. В итоге она решила не сбегать, но в таком случае нужно было узнать об их с сестрой будущем. Вдруг их мужья отдали за них всех своих коров и остались нищими без единой скотины, а им с сестрой придётся обхаживать общественных коров.

— Акира, туда, куда мы направляемся, нам не понадобятся коровы, — Джон своим ответом выбил её из колеи.

— Как это не нужны коровы?! — воскликнула она.

— Да! Как это?! — вторила ей изумлённая Рика.

— Мы отправимся туда, где будем жить в роскоши, — начал пояснять Джанго. — У нас будет просторное жилище, много еды и одежды. А тебе, Акира, придётся совсем мало работать.

— Сказочно, — сначала Акира испугалась, но после ответа мужа растаяла. Мало работать и много есть звучало заманчиво. — Если это действительно так, то ты лучший муж.

— А мы? — Рика вцепила в локоть Элаиза. — У нас тоже не будет коров, но будет много еды и хорошее жилище?

— Эм… — её супруг покосился на друга, который довольно скалился. — Да, всё будет. Джон в этом деле хорошо разбирается, и я ему верю. Если он сказал, что мы хорошо устроимся, то так и будет.

— Кстати, на счёт этого, — перенял словесную эстафету Джанго. — Вы должны научиться тому, что нужно будет говорить в центре эмиграции, чтобы получить политическое убежище. Я вам сейчас всё расскажу, после чего проверю, насколько хорошо вы запомнили…

Дальнейший путь нельзя было назвать скучным. Необразованным спутникам сложно было объяснить, почему нужно врать о том, что у них всё плохо и они были в рабстве, из которого сбежали, а не говорить правду. Парню пришлось постараться, чтобы объяснить многие нюансы бюрократии.

Помимо этого он поведал спутникам свой план о переселении в богатую страну. Без этого было никак. Только на этот раз он решил выбрать более безопасный маршрут для переправки в Великобританию. При этом он искренне надеялся на то, что на этот раз ему повезёт, и он не отправится на перерождение мгновенной смертью непонятно от чего через несколько месяцев.

На этот раз всё оказалось в разы проще, поскольку у них оставалась приличная сумма после продажи автомобиля. В Гулу Джон купил у чиновника документы на всю их четвёрку, после чего они на автобусе добрались до столицы. А там они как добропорядочные угандийцы на оставшиеся средства купили билеты на самолёт и самые дешёвые билеты на футбольный матч чемпионата мира в Нидерландах. Им едва хватило средств на бронирование мест в недорогом хостеле, ведь без этого получить визу было невозможно.

Единственным минусом для его спутников было то, что пришлось нормально одеться и обуться, иначе бы их не пустили в аэропорт. Денег на одежду у них не осталось, но эта проблема быстро решилась продажей автоматов. С оружием всё равно их бы не пустили бы в аэропорт.

Вскоре их квартет вылетел в Нидерланды на транспортном самолёте.

Глава 11

В Нидерландах Джанго с женой и спутниками оказались на вполне законных основаниях, вот только их виза предполагала нахождение в стране на протяжении трёх дней.

Впрочем, задерживаться они не стали, и сразу отправились в соседнюю Францию привычным для Джона способом, то есть зайцем на фурах.

Когда он путешествовал в одиночку, было намного проще. У него тогда имелись деньги. На этот раз он был не один, а налички у них не осталось, что осложняло перемещение. С действующей визой они бы могли спокойно поехать во Францию на поезде, а уже потом пересекать Ла-Манш. Теперь же им следовало найти способ бесплатно и незаконно пересечь водную гладь, отделяющую островное государство от континента.

Если бы девушки не были столь крепкими и быстроногими, их компании не удалось бы безбилетниками добраться до Парижа и они рисковали попасть в лапы копов. Уж больно настойчиво гнались за ними жандармы, которых позвал водитель грузовика, обнаруживший проникновение в грузовой отсек. Но всё же им удалось оторваться от преследователей и спрятаться. Джон порадовался за то, что они с Элаизом переплатили за столь крепких и шустрых девиц.

В итоге они оказались в пригороде Парижа без единого евроцента в кармане.

— Жрать охота, — Элаиз вначале с восторгом любовался европейской архитектурой, огромными домами, просторными и чистыми улицами с ровными дорогами и освещением, но теперь ему было не до этого.

Не он один проголодался. Их жёны тоже хотели есть и пить. Спать-то они могли прямо на земле, поскольку летом тепло и девушки к подобным суровым условиям привычные.

— Понятное дело, что все хотят есть, — Джон пытался найти выход из ситуации. — Нам нужны деньги.

— Ага, нужны, — согласился товарищ. — Заработаем?

— Что за глупые мысли тебя посещают, Эл? — усмехнулся Джон. — Ты какой-то трудоголик. Даже в Европе хочешь работать. Акира!

— Да, мой муж, — подошла к нему спокойная девушка. — Ты что-то хотел от меня?

— И это тоже, но потом, — он пробежался по её фигуре сальным взглядом. Что ему нравилось в этой жизни, в отличие от прошлой, так это возможность удовлетворить похоть. Всё же иметь жену лучше, чем быть одному, особенно, если она не бракованная без всяких там образований и знаний иностранных языков. — Мы с Элом ненадолго отлучимся. Подождите нас в парке на лавочке, — указанный им парк располагался неподалёку. — Мы постараемся быстро вернуться.

— Хорошо, мы с сестрой будем ждать, — кивнула она. — Принесите нам еды, а то кушать хочется.

— Мы за ней и идём, — он увёл друга за собой. Тот с подозрением покосился на товарища.

— Джон, что ты задумал?

— Ограбим какого-нибудь лопуха.

— Опять грабить? — Элаиз грустно вздохнул. — Не думал, что моя жизнь в раю начнётся с голода и грабежа.

— Не ной, ты же мужчина. Грабить нунгу для тебя почётно?

— Так-то да… — протянул Элаиз.

— Чем же отличаются белоснежки от нунгу?

— М-м-м… Дай-ка подумать? — Элаиз иронично приложил указательный палец к губам. — Они белые?

— Вот именно, что ничем! — продемонстрировал ряд белоснежных зубов Джон. — Те же две руки, две ноги, голова и между ног нечто болтается. Маленькое и белое, но болтается. Но мы им из-за этого сочувствовать не будем!

Парни подошли к автобусной остановке и встали возле неё. Пока там была толпа, они просто стояли и ничего не предпринимали.

— И чего мы ждём? — Элаиз нервничал.

— Грабить на глазах у людей плохая идея. Подождём, пока народ рассосётся, — в отличие от него Джон испытывал лишь небольшой мандраж. Он думал о том, как бы не попасться легавым. Нескольких попаданий за решётку ему хватило, чтобы научиться осторожности.

Ждать им пришлось минут сорок. Народ на улице рассосался. К остановке подошёл тридцатилетний белый мужчина в джинсах и белоснежной рубашке. Он встал на остановке и с подозрением покосился на пару чернокожих здоровяков, которые стояли, прислонившись спинами к остановочному павильону.

— Чего уставился? — с грозным видом подошёл к нему Джон.

— Простите, ничего, — испуганно отвёл глаза в сторону мужчина.

Это стало его роковой ошибкой. В этот момент ему следовало как можно скорее бежать.

В следующее мгновение Джанго обрушил на его подбородок мощный апперкот, который отправил француза в полёт. Он больно ударился головой об асфальт и заработал несколько серьёзных ушибов. Пока он ничего не соображал и прибывал в нокауте, чернокожий парень быстро обчистил его карманы, выгреб из бумажника всю наличность и рванул прочь от остановки. Элаиз побежал следом за ним.

— Лёгкие деньги, — с довольной рожей Джон спрятал двести тридцать евро в карман. — Ты видел, какой он дохляк?

— Ага, трус, — поддакнул спутник. — Белоснежки все такие?

— Большинство из них, — кивнул Джон. — Но есть и среди них мужчины. Например, в армии можно встретить белых инструкторов. С этими отморозками я бы тебе не рекомендовал связываться, особенно с русскими. Впрочем, и не только с ними. Но их легко отличить по поведению и взгляду. Да и с вооружёнными копами любой страны я бы не рекомендовал шутить. У этой касты людей чувство юмора атрофировано — пристрелят, и имени не спросят.

С едой гештальт был закрыт, как и с водой. Эту ночь компания из Южного Судана провела в парке, а наутро их чуть не задержали жандармы. Но быстрые ноги их спасли от этой участи.

С запасом продовольствия они днём доехали до порта, расположенного на побережье, и начали присматриваться к лодкам и катерам. О найме контрабандистов речи не шло, поскольку у нелегалов не было столько денег. Оставшиеся двести евро для местных столь смешная сумма, что на неё едва можно прожить месяц. А контрабандисты за четверых пассажиров возьмут не меньше двух тысяч долларов, ещё и ограбить могут в пути.

В итоге компания нашла катер, оставленный без присмотра. Охрана порта в этот момент находилась довольно далеко и вне поля зрения. Джон приглашающе махнул рукой и подал пример спутникам, забравшись в лодку.

Пока он отвязывал трос от причала, девушки и Элаиз забрались на катер. Джанго оттолкнул лодку и на вёслах отплыл от причала, после чего завёл мотор и на полной скорости рванул от берега. Их отплытие заметили, но вначале не обратили на это внимание. А когда охрана добралась до места парковки катера, пока разобралась в бумагах и поняла, что лодку угнали, было уже поздно.

Казалось, что всё шло идеально. И катер удалось угнать незаметно. И удрать на нём через Ла-Манш в сторону Британии. Вот только Джон не учёл того, что в прошлый раз контрабандисты переправлялись ночью, а они отправились в плаванье днём.

Впрочем, ночью он бы не решился на подобный поступок. В тот раз лишь благодаря удаче и случаю ему удалось причалить к острову. Сейчас же он ориентировался по солнцу и был лишь отчасти уверен в точности направления, а ночью вовсе потерялся бы.

Идеальная переправа была нарушена появлением на горизонте стального большого катера, который быстро приближался к их судну. Оказалось, что это катер береговой охраны Великобритании.

Нелегалы были остановлены, задержаны и транспортированы на сушу. Это мало что меняло в их планах, но немного ухудшало условия содержания, поскольку их поместили в миграционный центр с минимальным уровнем комфорта. То есть, там были всё те же матрасы на полу, а спать предполагалось в одном помещении с толпой других мигрантов.

На следующий день всех четверых по очереди начали приглашать на разговор с чиновником из эмиграционной службы. Во время беседы Джанго вывалил на него заготовленную легенду.

Британцы любили апеллировать к дублинской конвенции, по которой выдворяли беженцев в первую безопасную страну, в которую въехали незваные гости. Джону об этом теперь было известно, поэтому легенду он заготовил соответствующую. Мол, они шли-шли, пока не пришли к морю. Стран, через которые шли, они не знают, потому что неграмотные. Там купили лодку и приплыли на ней к Великобритании.

Конечно, его история была шита белыми нитками и чиновник ни ему, ни его спутникам не верил. Но и доказать обратное он не мог, как и назвать страну, которую беженцы посетили первыми. В итоге этот раунд оказался за выходцами из Южного Судана.

Целый месяц им пришлось провести в центре для мигрантов. В итоге им выдали по карте временного резидента, которая давала разрешение на пребывание в стране, и даже выделили по сто фунтов единовременной финансовой помощи.

Помимо этого после обращения в службу социальной помощи каждому из четверых выделили пособие по безработице, а это по пятьдесят два фунта в неделю.

Такие деньги для дикарей нереально огромные. На родине они на них могли бы покупать по две-три коровы на четверых каждую неделю. Вот только стоимость жизни в благополучной европейской стране оказалась настолько дорогой, что пособия едва хватало на аренду самого дешёвого жилья и недорогую еду.

Впрочем, даже такая жизнь для африканцев казалась роскошной. По крайней мере, для большинства из них. Один лишь Джанго был недоволен. Если бы он так стал жить пару перерождений назад, то, как и Элаиз, летал бы на небесах от счастья. Есть крыша над головой, ешь от пуза и ничего делать не надо. Не жизнь, а сказка. Но он до этого успел пожить в президентском дворце, оттого хотел большего. Как минимум свою квартиру, а лучше домик. К нему автомобиль и немного больше возможностей для потребления. Ему хотелось даже не вернуть тот уровень роскоши с личным самолётом и штатом прислуги. Хватило бы и обычного уровня жизни среднестатистического британца.

Вот только, чтобы получать столько же денег, сколько средний англичанин, нужно либо много работать, либо заниматься чем-то другим, что будет приносить прибыль.

Несмотря на мысли о том, что стоит искать иные источники заработка, Джон ничего не предпринимал. Ему было лень делать хоть что-нибудь, кроме того, чтобы есть и заниматься любовью с женой. Если бы он был специалистом по медицине, то знал бы о том, что у него депрессия.

Корни депрессии лежали на поверхности. Даже серьёзные травмы не проходят для людей даром. Речь идёт не только о повреждениях тела, а в том числе о покалеченной психике. Если человек тонул, то он может начать бояться воды. Если оказался в пожаре, то у него способен зародиться страх огня. А что будет, если он умрёт и после этого воскреснет в прошлом, да ещё не один раз?

У Джона опускались руки при одной только мысли о том, что нужно что-то делать. После достижения цели, к которой он стремился, всё остальное потеряло смысл. У них были деньги на жизнь, им их хватало с избытком, оттого заботиться о дне насущном не приходилось.

Элаиз замечал состояние друга и часто пытался шутить, но тот лишь изредка улыбался его шуточкам. Уровень лентяйства Эла не шёл ни в какое сравнение с тем, как вёл себя Джон. Попытки раскачать друга и предложения выбраться на улицу и осмотреть город, в котором они оказались, были провальными. Джанго было на всё плевать. Депрессия не выпускала его из своих объятий.

***

Британское лето быстро закончилось. С наступлением осенней прохлады африканцы начали ощущать непривычный дискомфорт. Часть денег от пособия им пришлось потратить на осенние вещи.

Они думали, что осень самое жуткое, что им довелось пережить в Англии. Но вскоре они осознали, как заблуждались. Зимние холода — вот что воистину неприятно. И пришлось им утепляться по полной программе зимней одеждой.

Элаиз с девушками до последнего ходили босиком, но с наступлением холодов им пришлось носить обувь.

В ноябре живот у Акиры начал округляться, намекая на то, что вскоре в их семье намечалось пополнение. Рика от неё не отставала — её живот тоже намекал на то, что Элаиз станет папой.

Перед самым Рождеством, которое европейцы отмечают с размахом, беженцев ожидал неприятный сюрприз. Они дружной компанией в дешёвых китайских пуховиках явились в центр социальной поддержки. Крепко сбитая девушка с квадратным приплюснутым лицом вернула бланк на выплату Джону и заявила:

— Вам больше пособие не положено.

— Что? — замер он в изумлении.

— Мистер, я вам английским языком говорю — вам пособие больше не положено!

— Это как так?! — удивленно моргал он. В его восприятие мир только что рухнул. Он настолько привык к халявным деньгам, что уже не представлял жизни без них. — Мы же беженцы.

— Да хоть кто, мне плевать, — девушка состроила недовольное личико, став напоминать бульдога. — Пособие по безработице выплачивается на протяжении полугода.

— Но… — настроение у Джона рухнуло в пропасть. — На что нам жить?

— На работу устройтесь, мистер, — недовольно блеснули глаза сотрудницы. — Или вы думали, что приедете к нам в страну и будете вечно сидеть на шее налогоплательщиков? Нет, мистер. Государство вам временно помогало, чтобы вы могли спокойно найти работу. Паразитирование на наших налогах закончилось. Не нравится — возвращайтесь обратно в свою страну. Не задерживайте очередь, мистер!

Джон был настолько расстроен, что даже не стал дальше спорить с девушкой. Он медленно поплёлся к выходу, где встретился со своими. Все они стояли в разные окна, чтобы пройти быстрее. Судя по их расстроенным лицам, они получили такие же ответы.

— Джон, — начал Элаиз, — тебе тоже перестали давать деньги?

— Тоже, Эл.

— Эти белоснежки совсем обнаглели! — Элаиз фонтанировал возмущением.

— Ага! — саркастично выдал Джон. — Совсем обнаглели, перестали нам просто так давать деньги…

— Дорогой, — Акира потрогала слегка округлённый живот, — что же нам теперь делать? Я думаю, надо брать оставшиеся деньги, возвращаться домой и покупать коров.

— Все наши скромные сбережения уйдут на обратные билеты, — возразил он. — И вообще, я в Британию ехал через половину планеты не для того, чтобы при первых же сложностях сбежать отсюда. И коров больше пасти не собираюсь.

— Надо на работу устраиваться, — Элаиз поддерживал за руку свою жену Рику, которая выглядела молчаливой и задумчивой. — Пока ты сидел дома, Джон, я с соседями перезнакомился и немного местный язык подучил. У нас по соседству живут выходцы из Нигерии, Руанды, Уганды и других стран. Так вот, парни работают кто на стройке, кто в кафешке, кто грузчиком. Неплохо зарабатывают — минимум в два раза больше, чем пособие. На стройке платят больше всего.

Слова друга заставили Джона задуматься. С одной стороны, работать ему совершенно не хотелось. С другой стороны, деньги были нужны, ведь о возврате в Южный Судан он даже думать не хотел. Тут либо нужно было осуществлять прежнюю задумку с созданием банды, либо идти работать.

Грабежи грозили тем, что он может оказаться за решеткой. В таком случае его жена и будущий ребёнок останутся без финансовой поддержки и без отца. Если бы он, как и в прошлый раз оказался в Британии один, то даже не задумывался бы — пошёл в грабители и сколотил бы свою банду. Но он был не один. Ему нужно было думать о супруге и потомстве.

— Эх… — вырвался у него из груди тяжкий вздох. — Как хорошо было с пособием. Деньги получаешь, спишь и наслаждаешься жизнью...

— Да не наслаждался ты ею! — с укором посмотрел на друга Элаиз. — Ты просто сидел дома с кислой миной и не выходил даже из комнаты, пока не приспичит справить нужду или поесть. Тем временем я осмотрел город и узнал много нового. Джон, прекрати уже думать о том, о чём ты там думал. Друг, тебе пора начать выходить из дома не только для того, чтобы дойти за пособием. Тем более его больше не будет.

— А ты чем собираешься заниматься, Эл? — Джон замер на распутье, выбирая из преступной деятельности и трудовой. Он никак не мог решиться, какой из этих путей выбрать.

— Конечно же, я пойду на стройку! — Элаиз не испытывал ни малейших сомнений. — Там же больше всего платят.

— Хм… — Джон сделал свой выбор. — Как я могу бросить тебя одного, друг?

Глава 12

Пойти работать на стройку — совсем не то, чего бы хотелось Джону. Но жену и будущего ребёнка нужно было кормить, да и себя обеспечить не мешало.

Они с Элаизом устроились на строительство многоэтажного дома. Работать зимой на улице было холодно и непросто, поскольку приходилось таскать тяжёлые стройматериалы, но в целом всё было терпимо, ведь зарплата, получаемая раз в неделю на руки, радовала. Она была выше пособия и позволяла немного шикануть и побольше отложить денег про запас.

Всё бы так и продолжалось. Парни ходили бы на работу и зарабатывали себе грыжи и стартовый капитал. Но стройка внезапно показала, что это невероятно опасная работа с высоким уровнем травматизма и смертности. Элаиз при работе на высоте поскользнулся на льду и рухнул с недостроенного восьмого этажа. То, что от него осталось, выглядело весьма неаппетитно.

Джон расстроился и корил себя в смерти друга. Снова он втянул Элаиза в авантюру, и вновь тот помер. Сначала причиной гибели товарища послужила армия, в которую он его позвал с собой, теперь стройка. Почти каждый раз, когда Джанго брал с собой друга, тот погибал.

Если задуматься, то Элаиза почти всегда преследовало невезение. В первой жизни он сам загнулся от болезни в молодом возрасте. Лишь в одной жизни парень жил нормально, когда работал гидом, а потом купил себе большое стадо коров.

Больше всех смертью парня была опечалена его жена Рика. Она осталась одна беременная в другой стране. Ни знания языка, ни образования у неё не было. Опыта работы у неё тоже не имелось. Она умела лишь ухаживать за коровами и вести нехитрый быт. Как жить дальше она не представляла, и даже подумывала о том, чтобы выйти из окна. Но Джон её пожалел и взял себе второй женой в память об Элаизе.

После несчастного случая на стройке Джону работать категорически расхотелось. При мыслях о том, как он пойдёт на работу, его преследовал образ того, как он падал в пропасть и разбивался в лепёшку точно так же, как Элаиз.

Когда завершились похороны друга, он уволился со стройки и устроился на работу официантом в пабе. Новая деятельность была для него непривычной, но семью нужно было кормить, поэтому пребывать депрессии ему было некогда.

Навыки гида по общению с клиентами помогли ему получать хорошие чаевые. Но это не отменяло того факта, что здоровенный и крепкий чернокожий парень в качестве официанта смотрелся странно.

Денег на новом месте он получал меньше. Им едва хватало его заработка на семью из трёх человек, а ведь вскоре их должно было стать пятеро. Оттого Джанго не покидали мысли об увеличении заработка.

В квартале, в котором они арендовали квартиру, повсеместно можно было встретить торговцев специфическими лекарствами. Джон разговорился с одним из них, выяснил о его доходах, и был приятно ими впечатлён. Десять тысяч фунтов в месяц — это больше, чем его годовой доход на стройке.

После некоторых размышлений Джон решил войти в этот бизнес и работать от местной банды выходцев из Южного Судана.

Вначале всё казалось простым и понятным. Покупаешь товар и перепродаёшь его жаждущим исцеления. Лучше всего расходились растительные препараты, но и другие вещества пользовались спросом.

Вскоре начали всплывать подводные камни. В первую очередь это клиентура. Пациенты за дозу готовы сделать что угодно, могут и на продавца напасть. Один такой набросился на Джона с ножом, но ему удалось успокоить агрессора пудовым кулаком.

Вторым фактором риска стали другие банды. Конкуренция среди них была огромная. За новые территории постоянно велись войны. Крайними становилось низовое звено, то есть продавцы. Нередки случаи, когда люди из другой банды нападали на торгашей конкурентов и убивали их, чтобы поставить на это место своего человека.

По этой причине Джон начал носить с собой нож, но ему хотелось иметь привычный автомат. Вот только купить в Британии огнестрельное оружие довольно сложно, а если попадёшься с ним, то это статья.

Меньше всего Джанго опасался полиции. В их квартале копы появлялись редко и лишь по серьёзным поводам.

Первый месяц новой деятельности принёс ему чуть больше десяти тысячи фунтов. Огромные деньги даже по местным меркам, а уж на родине он бы мог купить большое стадо коров, способное прокормить не только его с двумя жёнами и детьми, но и ещё нескольких супруг. Он даже задумался о том, чтобы перебраться обратно в Южный Судан, но быстро отбросил эти мысли.

Большую часть дохода они откладывали в надежде купить дом.

Несколько месяцев он торговал на улице. Зима сменилась весной, и стало немного полегче находиться на свежем воздухе. Деньги текли рекой в его карманы. Жизнь потихоньку налаживалась. Покупка дома с каждым месяцем становилась всё ближе и ближе. Они успели накопить двадцать семь тысяч фунтов. Если продержаться в этом бизнесе хотя бы полгода, то они смогут себе позволить покупку квартиры в большом городе. А если год, то можно даже купить домик в Лондоне. Подобные перспективы кружили голову.

***

Очередной апрельский день начался с грозы. Дождь лил как из ведра. Джону пришлось надеть дождевик, чтобы оставаться на точке. Он не мог бросить торговлю, поскольку клиенты шли к нему каждый день. Стоит оставить место, и клиенты направятся к другим продавцам. Соответственно, уменьшится прибыль. Поэтому парню приходилось выходить на работу ежедневно и проводить на месте максимальное количество времени.

В качестве места торговли ему достался безлюдный переулок в Чаплтауне — районе в Лидсе, в котором они обитали и снимали жильё.

Лидс довольно крупный туристический город, но, как и во многих городах, там есть неблагополучные районы. В Чаплтауне, Хархилс и Литл Лондоне в основном размещались мигранты. Оттого там процветали воровство, грабежи и мошенничество. Убийства там тоже не были редкостью.

А вот по изнасилованиям лидировал чуть более благополучный район Гайд-парк. Парки с укромными уголками были будто Меккой для насильников. Несмотря на то, что многим было известно о подобной опасности, девушки продолжали в одиночестве прогуливаться по паркам в поисках приключений на свои вторые девяносто.

По меркам Джубы, столице целого государства, Чаплтаун был сверхблагополучным местом. Но по Джубе Джон разгуливал с автоматом, оттого он там ощущал себя в разы спокойней и ни капли не переживал. А тут у него из оружия имелся лишь нож, а его деятельность к спокойствию не располагала. Поэтому когда под струями ливня к нему начали приближаться трое чернокожих молодых парней, у него чуйка завопила бегемотом.

Своему чутью он привык доверять. Оно обострилось во время службы в армии после множества сражений и боевых стычек. И оно ему буквально кричало о приближающихся неприятностях.

Обычно его клиенты не ходят группами. Они предпочитают передвигаться поодиночке, поскольку не доверяют другим людям, особенно таким же страждущим лечения. Он может мило улыбаться и называть тебя другом, а в следующее мгновение способен ударить по затылку трубой и обчистить карманы.

Поэтому трое мрачных парней, которые целенаправленно шли к нему, вызывали массу подозрений. Джон тут же запустил руку назад под куртку, которая прикрывала клинок в ножнах. С тихим шорохом он достал нож и оставил его за спиной.

У одного из парней, который шёл по центру, блеснула в руках серебристая сталь. До троицы оставалось не больше метра. Ждать нападения Джанго не стал — он первым рванул к ним навстречу и чиркнул ножом по запястью центральному.

Противник болезненно вскрикнул и выронил на асфальт своё оружие, которым оказался нож-бабочка.

Следующим Джанго атаковал правого врага, который тоже достал из кармана нож. Этому противнику он успел засадить свой клинок в сердце.

Чуйка взвыла. В следующее мгновение Джон рухнул на землю и перекатом ушёл в сторону. Его нож так и остался торчать в груди второго врага.

Сделал он это весьма вовремя, поскольку третий противник в этот момент пытался его прирезать со спины. Тот промахнулся буквально на считанные миллиметры — успел лишь зацепить кислотно-жёлтый дождевик, который оказался прорезан и порван.

Джон резко вскочил на ноги и сразу же ударом правой стопы отбил повторную атаку третьего противника. Его удар пришёлся на внутреннюю часть кисти нападающего. Рука парня от такого ушла в правую сторону, а кисть разжалась, из-за чего он выронил нож.

Этой оплошностью поспешил воспользоваться Джанго. Поскольку оружия у него не осталось — он бросился врукопашную, которой его хорошо обучали в армии. В отличие от него, нападающие получали свои навыки на улице. И хотя для иных они являлись грозными противниками, но не для бывшего солдата, которого учили профессионально убивать.

Первый удар правого кулака Джона обрушился на кадык противника. Второй удар коленом поразил бубенчики, что мгновенно вывело врага из строя.

Джанго мог бы продолжить избиение, но в той же армии их учили, что бить врага голыми руками последнее дело. Для рукопашной схватки солдат должен полюбить автомат, нож, каску, ремень и не иметь под рукой ничего опасного. К счастью, ножей в округе валялось на любой выбор. Джон схватил клинок своего нынешнего противника и всадил тот ему в сердце.

Центральный нападающий с раненной рукой при виде жестокой и быстрой расправы над товарищами пустился в бега. Но Джон тут же метнул нож ему в спину. Клинок вошёл четко между шестым и седьмым позвонками, прекратив забег беглеца.

— Помню ещё, как метать ножи, — хмыкнул единственный выживший в схватке. — Но что-то мне в Лидсе перестало нравиться.

Чуйка ему подсказывала, что теперь в городе будет жарко. Его противники принадлежали к угандийской группировке. А эти парни упорные и мстительные. Если они решили оттяпать территорию суданцев, то рано или поздно это сделают. И за своих парней они будут мстить. Конечно, вряд ли они станут охотиться за убийцей по всей Англии, но в Лидсе они его точно достанут. Поэтому следовало как можно скорее брать в охапку беременных жён и валить из города.

Но прежде, чем покинуть переулок, Джон собрал все ножи и обчистил карманы бандитов. Его добыча была довольно скромной — всего-то пара сотен фунтов. Но с паршивой овцы хоть клок шерсти.

Ножи по пути домой он тщательно протёр от отпечатков пальцев, завернул в разорванный дождевик и утопил это добро в реке. Дома он начал поторапливать жён, чтобы те быстрее собрали вещи. На их причитания он объяснил сложившуюся ситуацию, что существенно ускорило сборы.

Девушки знали, чем занимался их муж. Также им было известно, что это опасное дело. Но к такому резкому повороту событий они не были готовы. Впрочем, уроженки Южного Судана обладали феноменальной стрессоустойчивостью и, воспитанные в культуре скотоводов, готовы были сорваться с места и перейти в другое. Даже то, что они были беременными, не играло никакой роли. Если супруг сказал, что в этом городе стало опасно и им следует переехать, значит, следует всего лишь собрать пожитки и перебраться на новое место.

Пока они ехали из Лидса в Лондон, Джон много размышлял над сложившейся ситуацией и тем, как жить дальше.

Если продолжить заниматься торговлей лекарствами мимо аптек, то рано или поздно он нарвётся на нож или пулю. От пистолета никакие навыки не спасут. Да и в сражении с вооруженными ножами противниками ему не всегда будет везти. К тому же, может и не быть никакой битвы — его попросту может неожиданно прирезать в толпе проходящий мимо бандит. Торговать на чужой точке вообще смерти подобно.

Чтобы начать торговлю в другом городе, ему придётся прибиться к одной из местных банд. Там с него обязательно спросят, кто он такой и почему тут оказался, и нельзя будет соврать, поскольку правда обязательно всплывёт, и его заставят ответить за слова. А признаваться в тройном убийстве — самому давать на себя компромат, которым могут в любой момент воспользоваться и слить его либо полиции, либо угандийцам. Ни то, ни другое ничем хорошим не закончится.

Да и в целом, если хорошо подумать, криминальная дорожка не приведёт ни к чему хорошему. Низовое звено всегда заканчивает плохо: либо тюрьмой, либо кончиной. Если идти по этой тропе, то только играть по крупному, как тогда, когда он захватил власть в стране. Но чтобы провернуть подобный трюк в европейской стране, простого везения и знаний будущего будет мало.

Он мог бы повторить свой путь в Южном Судане, но не хотел снова воевать и договариваться с племенами динго. К тому же, ему была известна концовка — нефть закончится, после чего его снова убьют. Единственный выход — наворовать побольше денег и успеть скрыться в другой стране до того, как его свергнут. Но до этого придётся постоянно жить в страхе, чего ему не хотелось. Так и свихнуться недолго.

Получалось, что лучшим выходом для него будет просто работать. Но без хорошего образования больше всего он сможет заработать лишь на стройке. А с этой сферой ему больше не хотелось связываться, поскольку он до сих пор боялся того, что с ним произойдёт то же самое, что и с Элаизом.

Единственным выходом виделось организовать свой бизнес. Когда у него было своё туристическое агентство, он хорошо зарабатывал и жил на широкую ногу. Бизнес неплохо кормит, если он успешный. Вот только каким делом можно заняться в Лондоне? Тут нет людей из его племени, чтобы организовать к ним экскурсионные туры. Да и местный туристический бизнес давно поделён и более серьёзный, чем поездки на внедорожниках в глухомань.

При обдумывании того, чем заняться, Джон перебирал разные варианты. Основными ему виделись торговля и питание. Люди всегда будут есть, поэтому кафешки, рестораны и шаурмечные никуда не денутся. Но в ресторанном бизнесе он ничего не понимал, хоть и недолго проработал в пабе официантом. Одно было понятно — конкуренция там высокая, а чтобы открыть кафе, нужно много денег. Его сбережений на это точно не хватит.

Бизнес — это всегда риск потерять всё. И это пугало.

По прибытии в Лондон все мысли о работе вылетели у него из головы, поскольку появилась более важная и насущная проблема — поиск жилья.

Недвижимость в столице Британии оказалась дороже, чем в Лидсе. Большинство арендаторов не хотели сдавать квартиру чернокожим выходцам из Африки. В итоге им повезло к вечеру снять квартиру в неблагополучном районе Хакни.

На следующий день Джон в компании двух жён решил прогуляться по Лондону. Девушки были под впечатлением от видов города, а парень не мог наслаждаться архитектурой британской столицы, поскольку его до сих пор занимали мысли о хлебе насущном.

Когда они в очередной раз ехали в метро, на глаза Джанго попалось объявление о наборе машинистов поездов с бесплатным обучением. И он всерьёз задумался: «А что если, ну его нафиг этот бизнес? Пойду поездом управлять, буду иметь стабильный доход и просто жить, как советовал колдун?»

Эта мысль не давала ему покоя ни во время прогулки, ни при походах по магазинам за продуктами и бытовой химией, ни после возвращения домой. И даже утром на следующий день она его не покинула.

В итоге он решился попробовать, для чего обратился по номеру телефона из объявления, а через час уже был в офисе метрополитена и оформлял договор, в котором соврал о своём образовании и отсутствии документов из-за сложностей переезда в Великобританию. Машинисту требовалось иметь за плечами как минимум десять классов обучения, но никак не четыре, как у него. Вот только в договоре был один смущающий пункт. Обучение было бесплатным только в том случае, если после этого отработать по профессии определённый срок. Впрочем, Джон всё же подписал договор.

Ему пришлось пройти обследование у психиатра и нарколога, лишь после этого его допустили до учёбы. Она мало того, что была бесплатной, ему ещё во время обучения выплачивали стипендию.

Рулить поездом метро оказалось не сложнее, чем самолётом. Вообще, после пилотирования, научиться управлять любым транспортом кажется просто.

Через несколько месяцев Джанго вышел на работу стажёром. Первое время он ездил вместе с опытным машинистом, а через семь месяцев с начала обучения и сам стал управлять поездом. Работа оказалась не самой сложной, но утомительной — она требовала внимания и усидчивости.

Конечно, зарплата после доходов с незаконной деятельности казалась удручающе маленькой. Двадцать с лишним тысяч фунтов в год. Он столько за пару месяцев зарабатывал. Но если сравнить с пособием по безработице, то очень даже неплохо. Если бы они каким-то чудом вместе с жёнами получали пособие, то у них на троих выходило бы около восьми тысяч фунтов в год. Так что жить можно было.