Дым и свет

Пролог

– Командировка? – Мирослава с некоторым опасением покосилась на Павла Алексеевича. Глава небольшого, но при том секретного подразделения Особого Отдела Следственной Канцелярии, кивнул.

Мирослава поежилась. В кабинете ее с недавних пор шефа она чувствовала себя крайне неуютно. Нет, Павел Алексеевич вел себя корректно, но все же оставаться с ним наедине она побаивалась. Решит, что взялась за старое – раздавит за мгновение. Но есть предложения, от которых не отказываются, и ее работа на Особый и конкретно на Таврова – из таких. Но все же – командировка…

– Ты п-прошла п-первичную и п-полную аттестацию, – ровно проговорил начальник, – п-по словам что нашего с тобой общего знакомого П-Петра, что Александра Матвеевича, к самостоятельной работе ты готова. П-по трем п-последним д-делам я с ними согласен. Д-да, со стабильностью магии и силой Истока у тебя есть сложности, но… Скажем так, я вообще не уверен, что нынешнее д-дело напрямую связано с магией. П-потому и п-посылаю тебя.

Мирослава не сдержала вздоха, но взяла протянутую папку шефом и принялась просматривать содержимое. Две девушки, обе погибли от остановки сердца. Проживали в славном городе Екатеринодаре. Магией не владели, не привлекались, не судимы… Что заинтересовало Особый, и не просто Особый, а Малый Архив? А, вот: «при посмертном анализе на телах выявлены остаточные магические эманации неясной этиологии». И приписка от руки: «Обе участвовали в прошлом году в городской ролевой игре "Ночь в октябре", организаторы – некий клуб "Топор и шпага", точной информации о роде занятий нет».

– Думаете, это нововольцы? Опять?

– Не знаю. И п-посылаю ту, кто точно сможет все выяснить. У нас не то д-два убийства, не то д-две смерти от естественных причин с очень странной, но слабой магией на телах. Никакой классификации. Из общего у жертв, кроме п-пола, возраста, и того, что у д-двух молодых д-девушек вдруг остановилось сердце, только странная «ролевая игра», в которой они участвовали. Д-демыч вышел на организаторов, но в сети п-почти ничего нет, только ники и все. Ну и адреса по айпи он нашел, но там непонятно, съемное жилье или нет.

Мирослава нахмурилась.

– Скрытность настораживает.

– Именно. П-пока непонятно, занимаются ли они чем-то незаконным или п-правда в игры играют. Или и то, и д-другое разом. Амулеты у тебя есть, связь тоже. В город с тобой поедет Ангелина Нечаева, д-думаю, ты ее помнишь.

Мирослава кивнула. Знакомая Александра Матвеевича. Менталистка и маг, дававшая ей повторную оценку.

– У нее – свое д-дело, но на ее п-помощь можешь рассчитывать.

– Помощь и контроль? – не удержалась Мирослава. Быстро прикусила язык, но сказанного уже не воротишь.

– А тебя нужно контролировать?

– Как считаете правильным.

– Я верю, что ты оставила п-прошлое в п-прошлом, – с неожиданной мягкостью отозвался Павел Алексеевич, – п-поэтому ты здесь. Это д-дело целиком в твоем ведении, местные особисты могут п-помочь, но лучше их не нагружать. Если «странная магия» п-по нашему ведомству, то чем меньше о ней узнают, тем лучше. Д-да и отдать д-дело они явно не п-против, у них немало своих п-проблем. Д-да и у нас – тоже, п-потому ты и едешь одна. Амулет на сокрытие Истока я выдам, если п-понадобится, то сможешь скрыть, что ты – маг. Надеюсь, что не ошибся, отдав д-дело тебе.

– Не ошиблись, – твердо проговорила Мирослава, подхватывая папку.

На самом деле у нее не было никакой уверенности в том, что все удастся, но признаваться в этом она не собиралась.

Глава 1. Знакомство

– Как я ему наподдал, а?

– А я взломала сервер, говорила же – стоило брать хакера.

– Маг тоже был хорошим выбором, я опознал заклинание…

– И что это нам дало?

- Не ссорьтесь! – голос невысокой хрупкой черноволосой девушки без труда перекрыл все остальные. – Спасибо за игру, жду вас в среду. И вы все молодцы, каждый сделал нужную и важную часть работы.

Толпившиеся у выхода из кафе замолкли на мгновение, а потом заговорили вновь, кто рассыпаясь в благодарностях, кто продолжая обсуждать случившееся.

– Морри, все было супер! – улыбнулся стоявший ближе всего к выходу полноватый парень. – В следующий раз попробуем отправиться на арену?

– Сань, лучше напиши в сети, ага? Я иначе забуду. «Уютный Уголок» скоро закрывается! – поторопила названная «Морри» черноволосая.

– Все, все мы уходим, – толстяк помахал рукой и, развернувшись, толкнул на себя входную дверь. Звякнул колокольчик – и массивная белая ветровка скрылась в каплях раннего осеннего южного дождя.

За полным парнем выскользнула молчаливая беловолосая девушка. Оставшаяся у дверей блондинка с обилием пирсинга на лице натянула кожаную куртку, проговорив:

– Жду завтра к полудню. Только сегодня долго не зависайте и уберите все, лады? Если папа узнает, что мы используем зал не по назначению, то его удар хватит. Андрей, идем!

– Идем, идем, – покорно отозвался стоявший рядом длинноволосый юноша. – Морри, задумка с консолью, спрятанной заклинанием – отличный план! А какая была задача…

– Из учебника за второй класс, это мы тупые, – вздохнула блондинка.

– Даш, ну не начинай…

– Ладно, Морри, мы пошли. Не засиживайтесь тут.

Подмигнув, блондинка выскочила за дверь под звон колокольчика. Андрей задержался.

– Может, вас с Иваном подождать и отвезти? Мне несложно.

Черноволосая покачала головой.

– Спасибо, но нет, мне тут еще немало работы, да и дом же рядом совсем.

– Не ждите! – раздалось из глубины зала. – Мне на хутор Ленина, я такси вызову!

– Ну как знаешь. А так, если что, ты не стесняйся, ага? Еще раз спасибо за игру.

Миг – и он скрылся в ночной темноте.

Проводившая всех Морриган развернулась, оглядывая зал и подмечая фронт работ. Стойка баристы у дальней стены в кофейных тонах чистая. Полка с литературой для посетителей в порядке, разве что пару книжек надо развернуть корешком. Деревянный наборной пол, больше привычный для помещения в старом здании, чем в новостройке, натирать рано, а вот подмести не помешает. Дальние столики нужно протереть, а ближние к стойке, сдвинутые вместе и сейчас заваленных листами с картами, распечатками персонажей и словам загадок, убрать. Андрей опять не унес на стойку чашку, Гира, хоть и пыталась вытереть пролитый кофе, все равно оставила небольшую лужицу…

– Прости, – рыжеволосый парень, до этого нырнувший к рюкзаку, выпрямился, показываясь из-за края дальнего из сдвинутых столов, – наверное, мне лучше подождать такси на улице? Я, просто, ну… В общем, ты говори, если что, то я пойду.

– Расслабься.

– Извини. В такую погоду сложно найти машину, но минут через десять должна приехать. Может, помочь чем?

– Не нужно, я сама.

– Ну хоть что-то? Может, я не знаю, там заказать что-нибудь? И… Морриган же, я правильно запомнил?

Девушка, принявшаяся переворачивать столы в дальней части зала, кивнула. На парня она старалась не смотреть. Не потому, что он, впервые пришедший на игру, отчаянно нервничал, хотя и в целом неплохо влился в команду, но и из-за крутившегося вокруг него дымного силуэта. Тот не пугал, но раздражал.

– Красивый… ник, верно? Может, ну, правда, я кофе возьму. Делать ничего не надо, я просто закажу, и…

– Мне не нужны деньги, – Морриган развернулась к рыжему, – Иван, я ясно обговорила условия: приходишь к восьми с готовностью задержаться до полуночи, до этого читаешь краткие правила и придумываешь концепт персонажа. Оплата – один любой напиток на выбор, который я готовлю. И все. Больше ничего не надо.

Парень стушевался.

– Извини. Я просто… Ну, некрасиво. Влез посередине истории, вы ведь давно играете, теперь тут сижу вот, мешаюсь…

– Все в порядке. Я всегда подумываю все так, чтобы можно было включить нового игрока, – пожала плечами Морриган, направившись за коробкой, в которой хранила нужные для игры распечатки и кубики. – Кто-то приходит, кто-то уходит. Только Андрей и Даша стабильно играют. Все нормально. Отдашь лист персонажа или заберешь себе?

– Лучше пусть будет тут, вот держи.

Новичок вскочил и протянул бумагу через стол. Возвращаясь на место, Иван зацепил рукавом попавшийся на пути кубик – и тот, соскочив со столешницы, упал с веселым стуком и покатился по полу.

– Извини!

Морриган пожала плечами и потянулась за кубиком. Новичок ринулся исправлять свою ошибку – и их ладони на мгновение встретились.

Густая тень, кружившая вокруг рыжего, придвинулись, словно ждала. Дым ударил в нос, заполнил легкие, забрал разум…

Яркий свет фар. Удар. Боль, чудовищная боль – и холод. Ужас, неспособность пошевелится. Капли, падающие на лицо, в глаза. Далекое небо. Сирены, маячки, лица людей. Неподвижность…

Сожаление, глухое, болезненное, разрывающее душу. Должен был запереть, остановить, не пускать! Придумать что-нибудь, не давать уйти! А теперь что? Вдруг все так и останется?! Как не хочется возвращаться домой к мыслям, вспоминать ее лицо, бледное, неживое, с закрытыми глазами, вспоминать писк аппаратов…

Морриган замерла, стараясь отстранится от крутившихся в голове образов. Ей нужно было отодвинуть часть обрушившихся эмоций, оттолкнуть прочь навалившееся безумие. Нужно глубоко вздохнуть – и пропустить через себя дым, забрать из него черноту и оставить только свет. Надежду. Веру. Да, самовнушение, но это работало. Всегда работало, пусть и казалось порой чем-то невероятно тяжелым.

Вдох, выдох и еще один вдох. Пропустить через себя тяжелый, болезненный дым, оставить свет. Вдохнуть черноту страха и сожалений, черноту боли, опасений и переживаний за непутевую сестренку, ушедшую в ночь с подругами и теперь лежавшую в больнице, неспособную (временно ли?) пошевелится…

Дым рассеивался. Рассеивался, светлел и светлел, пока не стал почти прозрачным. Иван опомнился и убрал руку.

– Прости!

– Все будет хорошо, – почти против воли проговорила Морриган, рваным движением распрямляясь и заставляя себя положить в коробку и кубик, и новый лист.

– Что?!

– Все будет хорошо. Прости, может, лезу не в свое дело, но иногда мне просто хочется это сказать.

Рыжий тяжело вздохнул. Потер лицо и негромко проговорил:

– Умеешь читать мысли?

Морриган покачала головой.

– Я – неодаренная. К добру или к худу. Просто… Иногда кажется, что людям вокруг сложно. Вот и стараюсь подбодрить.

– Спасибо, – устало улыбнулся Иван. – Просто, мне показалось… Да, наверное, оно правда заметно. Мне и мама говорит, что я дерганный, но как и иначе? Сестра в больнице, говорят, что все обойдется, но… Знаешь, одно дело – когда говорят, а другое – когда видишь, что все в порядке, понимаешь?

– Да, конечно.

– Вот я и… Дергаюсь, в общем. Пришел сюда, хотел просто… Отвлечься. Нет, мне все понравилось, ты не думай! Я до этого играл в настольные ролевки, правда по сети, и у вас тут намного круче. И кофе вкусный.

– Спасибо.

Пиликнул телефон. Рыжий вздрогнул, но, посмотрев на экран, расслабился.

– А вот и такси. Еще раз спасибо! Обязательно приду в следующий раз. И просто загляну, если рядом буду.

Иван почти бегом устремился в коридор. Послышался шелест ткани, звук молнии – и колокольчик на двери негромко звякнул.

Морриган тяжело опустилась на стул. Не придет. Скорее всего. Решит, что она соврала насчет магии, что прочитала его мысли, и не придет. Но что она могла сделать? Иногда попадались… Такие. С тяжелым, ярким дымом, забивавшим разум при любом случайном прикосновении, а порой и без него. Словно бы такой дым искал того, к кому прильнуть, кому рассказать о том, из чего он соткан. Такой дым вторгался в легкие, путал мысли, но стоило привыкнуть к нему, пропустить через себя, и он светлел, таял, исчезал. Надолго, если не навсегда. Иногда было иначе, и дым концентрировался около человека только в какие-то дни. Как у Даши, предпочитавшей в канун Нового года прятаться ото всех и ничего не говорить. Или дым появлялся в какую-то определенную погоду, или при разговоре о чем-то…

Дым вел себя по-разному, и Морриган понимала, что наверняка видела не все варианты. Далеко не все. Это могло быть магией… Вот только ее перед поступлением в школу обследовали. Вердикт однозначный – неодаренная. Да и откуда взяться дару? У Алекса, старшего брата, дар был, но вот ни она, ни Аня не уродились.

При мыслях о сестре легкие заполнила чернота. Морриган уронила голову на сложенные руки, упираясь в столешницу. Этот дым никогда не уходит, ее собственное безумие всегда остается неизменным. Боль в груди, воспоминания и слабость, всегда накатывающие после этих вот дымных силуэтов и контакта с ними, можно было только терпеть.

Потерпит. Справится. Потом уберется, закроет кафе и вернется домой. Накормит кота, свернется под одеялом и пролежит до рассвета. Может, даже уснет… А завтра в полдень вернется сюда, улыбаться посетителям и придумывать новые сюжеты настольных приключений.

План, разумеется, оказался хорош лишь в теории. А на практике Морриган, положив голову на скрещенные руки, сидела, пережидая слабость и боль, сидела… и сама не заметила, как погрузилась в дрему. В странный, тяжелый сон, в котором то появлялась Аня, то незнакомая девушка, в которую врезались самые разные автомобили. Иногда Морриган была этой самой девушкой, видела приближающий свет фар и чувствовала отчаянное осознание того, что бежать некуда, бежать поздно…

Проснулась она уже за полночь. Мотнула головой и с трудом поднялась на ноги. Оглянулась, соображая, где она – и отвесила мысленную пощечину. «Уютный уголок» работал до девяти, и когда они оставались играть, Морриган заранее выпроваживала посетителей и вешала табличку «закрыто», но все же. Свет-то горел. А если бы кто-то вошел?

Или, может, уже вошел?

Появившийся страх переборол усталость. Морриган поднялась, прислушиваясь. Никого, кажется. Потянулась к поясу, к складной дубинке, с которой не расставалась. Медленно дошла до двери – и закрыла на замок. Достала дубинку, разложила с щелчком. Медленно, переступая с ноги на ногу, направилась к барной стойке. Сердце бешено колотилось.

А если кто-то зашел? И ждет…

«Чего ждет-то? – возмутился внутренний голос. – Была бы выручка – давно бы вынес, нужна была бы ты – давно бы разбудил».

Мысли логичные, но не слишком успокаивающие. Потому Морриган, по-прежнему стараясь осторожно ступать и чувствуя, что еще немного – и сердце просто проломит ребра и сбежит прочь, приблизилась к стойке. Резко рванула на себя дверцу, занося дубинку… Никого. Никто не прятался, пригнувшись. Она открыла кассу – все на месте; заглянула за занавеску в подсобку – одни коробки с фильтрами для кофемашины и всем прочим.

Морриган выдохнула, вдохнула… И уставилась на дверь с вполне понятным изображением. Может, тому, кто зашел, нужны не деньги, а садистское удовольствие? Ждет, когда она завершит все дела, чтобы выскочить, набросится, и… Она глубоко вздохнула. Еще раз оглянулась, радуясь, что зал-то крохотный и все видно. Никого нет. Тут никого нет. Значит, надо просто проверить туалет – и все.

Сердце вновь бухнуло об ребра. Не так давно заказанная футболка м форменным принтом уже пропиталась потом, но Морриган, пересилив себя, еще сильнее сжала дубинку – и направилась к двери, прислушиваясь, присматриваясь и даже принюхиваясь. Кажется, что-то скрипнуло… Да нет, вроде нет. Просто показалось.

Или нет? Но что теперь? Можно позвонить в полицию, но что она скажет? «Заснула на работе, кажется, тут кто-то есть?» Глупости. А если никого? Посмеются, а то и штраф впаяют. Даша будет прикалываться еще полгода, ее отец, владелец кафе, и вовсе может зарплату вычесть за то, что рисковала выручку потерять... Ну уж нет.

Еще шаг, и еще… Подрагивающая ладонь легла на ручку двери, другая сжала разложенную дубинку. Выдохнуть, резко дернуть, дернуть, замахиваясь…

Никого. Одни только следы не слишком метких посетителей.

Морриган с шумом выдохнула, давя желание осесть на пол у двери. Пронесло. Как есть пронесло, никто не заинтересовался ее заведением за то время которое она бессовестно продрыхла. Теперь надо вдохнуть, выдохнуть, сделать некрепкий кофе – иначе вновь уснет – и заканчивать уборку. И можно домой. Перс там, наверное, изорался уже – хозяйки нет, никто не кормит… Мысли о коте окончательно прояснили сознание.

– Настя, вот ты можешь сколько угодно себя величать богиней смерти, а толку-то, – себе под нос пробормотала Морриган, – трусиха и есть трусиха. Все, соберись. Надо работу доделывать и домой идти.

Отвечать было некому, лишь в зеркале около раковины комнаты уединения отражался кружащийся рядом привычный дымный силуэт. Такой же, как и она, невысокий, худой, словно бы с такими же заплетенными в десятки кос волосами… Почему силуэт походил на ее саму, Морриган понятия не имела. Спрашивала иногда, но дым неспособен говорить, да и, на самом деле, она и не ждала ответа. И так понимала – Аня была ее близняшкой. Как еще она могла бы выглядеть?

Морриган встряхнулась и направилась к кофемашине. Время позднее, да и прикосновение к чужому дыму, осветление, всегда вытягивало силы. Но спать второй раз, уткнувшись в стол – уже перебор.

Кофе привычно прогнал остатки сонливости. Страх уступил место привычной рутине, и спустя полчаса Морриган, как и весь предыдущий год, запирала кафе. В «Уютном уголке» больше не горел свет, столы стояли на своих местах. Коробку со всем нужным для настольной игры и книгу правил, еле влезавшую в рюкзак, Морриган забрала с собой, и теперь ничего не напоминало о том, что еще недавно тут за столом пятеро игроков, перевоплотившись в придуманных персонажей, кидали кубы и принимали решение о том, как поступать в выдуманном же мире.

Николай Ильич, отец Даши и владелец «Уголка», был не то чтобы против всего этого… Но относился к ролевым играм без энтузиазма, а к тому, что в них играют в его заведении – с неодобрением. Хотя если узнает – едва ли уволит, да и что-то подсказывало Морриган – знает, но вслух не одобряет все эти «америкосские развлекаловки», потому лучше не давать поводов для недовольства и все забирать с собой. Тем более что идти не слишком далеко.

Всего пять минут лавирования между умытыми дождем бетонными многоэтажками Губернского района – и она, помахав знакомой сонной продавщице в полуподвальном магазине, направилась через двор к своему подъезду. Третий этаж – самое то, чтобы добраться пешком. Дом построили относительно недавно, но лифт в нем, как и любые лифты, Морриган недолюбливала.

Привычно-темная площадка. Тяжелая дверь, небольшая прихожая…

– Мяяу!!!

Здоровый рыжий персидский кот рванулся к Морриган и принялся тереться о штаны, утробно урча.

– Вижу, вижу, ты скучал, – она захлопнула дверь и повернула ключ, – а, Персей?

– Мряяу!

– Сейчас мои черные джинсы станут черными с рыжим, – хмыкнула Морриган, присаживаясь на колено и проводя рукой по широкой спине. – А мне, между прочим, в них завтра на работу, погода-то не майская далеко. Ладно, сейчас…

Стоило разуться, положить сушиться и джинсы, и порядком промокшую ветровку, наложить коту еды в широкую миску, прибраться в лотке – и влияние кофе принялось ослабевать. Морриган, собиравшаяся приготовить себе ужин, только широко зевнула и поплелась в ванную.

Перед тем, как ложиться, она заглянула в сеть. Не то чтобы она собиралась постить что-то в «Топоре и Шпаге», без крупных проектов толку что-то писать? Проводить или нет в этом году «Ночь в октябре» – решать не ей. Вопрос в том, найдется ли у Андрея с Дашей время, присоединится ли Денис. Можно вместо него Санька взять, он, даром что не будет бегать по городу и мечом махать, придумывает-то неплохо, можно посадить на данж… Но пока время терпело, и анонсировать ничего не хотелось, как и кидать какие-то картинки «для настроения». Личные же сообщения уже традиционно полнились впечатлениями игроков. Одобрение от Даши в паре слов и просьба не опаздывать завтра – словно она, Морриган, когда-то приходила позже, чем договаривались; многословная похвала от Андрея, которую он писал после каждой игры; выкладки Санька; несколько смайликов от беловолосой Гиры…

И, неожиданно, сообщение от Ивана: «Прости, что убежал так резко. Такси подъехало, и просто… Не знаю как сказать. Просто это было странно, знаешь, словно что-то изменилось, мир стал другим. Вроде простые слова, но все же. Не уверен, что смогу прийти в следующий раз, хочу съездить к маме, поддержать, но потом еще обязательно приду. Огромное спасибо!»

Морриган глубоко вздохнула и улыбнулась. Несмотря на усталость и наваливающееся поганое самочувствие – кофе, кажется, был лишним – она все сделала правильно. Да, дым может вновь собраться вокруг этого парня, винившего себя в случившимся с сестрой… А может и нет. И даже если соберется, то это случится нескоро, и пока Иван будет от него свободен.

Аня с самого детства видела вокруг людей свет. Называла это «ангелами», немало пугая мать и бабушку, улыбалась… Настя, тогда не называвшая себя Морриган, много раз спрашивала, что видит сестра. Та пыталась объяснить, показывала, как смотреть… Но в итоге Настя научилась замечать лишь дымные силуэты. Взрослые не обращали на это внимания, считали, что девочки просто выдумывают. Отец, когда начал водить Аню в Тот Дом, пригрозил, что сдаст их в психушку, если хоть раз услышат о дыме и свете. И они перестали говорить, перестали обсуждать это, но…

Морриган глубоко вздохнула. Наверное, она и правда больна. Или, во что хотелось верить больше, – она из тех немногих, у кого недостает возможностей стать магиком, но кто все же чуть-чуть прикасается к изнанке мира. Она вот видит дым, видит чужие печали, и может, ощутив их, подобрать нужные слова.

Да, она придумала все это «осветление» просто потому, что так было проще. Да, она неодаренная и никогда ей не станет, а весь этот дым и манипуляции с ним – лишь часть детских фантазий. Но, все же, она как-то умела помогать людям, а это, пожалуй, уже неплохо.

Глава 2. И еще одно знакомство

Уснула Морриган незадолго до рассвета, до того ворочаясь под одеялом и пытаясь избавиться от чужих воспоминаний, в очередной раз нагрянувших без спроса и напомнивших о самом разном, но никогда приятном.

Только успокоилась, только пришедший Перс угомонился и свернулся под боком, как в дверь заколотили. Морриган подпрыгнула. Натянула штаны, выскочила к двери. Заглянула в глазок – и, выругавшись, пошла обратно на диван, ловить Перса и досыпать.

– Вставай! Выключай музыку свою, прошмандовка! Выключай, а то полицаев вызову!

Морриган застонала, перевернувшись на другой бок. Беруши помогали мало, пробовала… Но голос Антонины Петровны, старушки давно запенсионного возраста, сквозь них легко пробивался.

– Выключай музыку свою! И излучатель выключай! Все, иду черношинельников вызывать!

Антонина Петровна была не в себе еще до того, как Алекс вернулся в Японию, позволив младшей сестре жить в своей квартире в обмен на оплату коммуналки и присмотр за Персеем. Почти безобидная старушка – все ограничивалось криками поутру и раздраженными шипениями вслед при встрече.

Полиция, которую Морриган даже как-то вызывала, только руками развела. Время не позднее, на хулиганство не тянет, а что до сумасшествия… На людей не кидается – и ладно. Вроде как у соседки имелся сын, но как с ним поговорить, Морриган понятия не имела. Да и захочет ли он влиять на мать? Так-то она его тут и не видела ни разу. Может, работай Настя с девяти до шести, как все, старуха бы ее игнорировала, но ночные возвращения почти всю неделю, а выходным у Морриган был только понедельник, не давали Антонине Петровне покоя. Почему тот, кто приходит домой поздно, обязательно должен слушать музыку, использовать излучатели и «порядок, порядок нарушать», неведомо, но спорить с соседкой было бессмысленно. Как и открывать дверь – это Морриган уяснила на практике.

Недовольный Персей все-таки вернулся. Вновь свернулся под боком – и тихо замурчал, поддерживая решение нынешней хозяйки остаться в постели. Под вопли соседки со сном можно было распрощаться, потому Морриган просто лежала, наслаждаясь теплом кота под боком. Перевернулась, достала телефон…

Арья так и не ответила. Она появилась полгода назад, сначала ходила на каждую игру, потом, месяца три назад, стала появляться по воскресеньям, и то не в каждое. Последние три недели она и вовсе пропустила, но в прошлый раз хотела прийти. На одно игровое расследование, даже персонажа обсудили… И как в воду канула.

Морриган это не задевало. Почти. Все-таки она придумала, как вписать временного игрока, сложность на пятерых раскладывала, пришлось все переделывать… Но мало ли что могло случиться? Да и просто не захотела, так бывает. К тому же друзьями они не были, да и приятельницами тоже. Аккаунт «Арьи Старк» – фэйковый, искусственный. Как в реальной жизни звали темноволосую улыбчивую девочку, Морриган понятия не имела и не собиралась спрашивать. Ее вон Настей тоже почти никто не называл, разве что Даша или Андрей иногда. Ну и Николай Ильич, но тот больше Анастасией и с недовольством. В школе звали, конечно, но так школа уже год как позади. Десять классов, все как положено…

Морриган, вновь ощутив укол раздражения из-за заваленных вступительных, ругнулась и принялась выпутываться из одеяла так, чтобы не задеть Персея. Нечего лежать, опять начнутся мысли, сожаления… Пока есть время, надо сюжет накидать, да и голову помыть не мешает. Пора расплести косы и сделать хвост. Все равно на парикмахерскую пока нет денег, все лишнее ушло на диетический корм проглоту…

Она поднялась – и мошки заплясали перед глазами. Пришлось вновь садиться – едва не опустившись на хвост Персея – и переводить дыхание. Впрочем, а чего хотела-то? Мало спала, осветляла дым, кофе на ночь, никакой еды…

Несколько десятков глубоких вдохов и выдохов – и Морриган поднялась на ноги во второй раз, теперь успешнее. За дверью затихли… и к лучшему. Можно будет пойти, все-таки приготовить хотя бы яичницу. Помыть голову, подумать… И избавится от глухого раздражения и образов из снов – для этого у нее имелось верное средство. Но сначала – яичница.

В «Уютный уголок» она едва не опоздала. Сначала обнаружила сообщение от неизвестного номера с просьбой-требованием отдать «деньги отца». Писали Морриган уже года полтора, и былой страх от первых сообщений прошел, сменившись раздражением: не то глупый розыгрыш, не то глупая же угроза, денег-то у нее никаких не имелось. Потом перед самым выходом из дома Перс лег на футболку – и понадобилось срочно избавляться от рыжих волос, потому до работы пришлось не бежать, конечно, за растрепанный вид ее бы отругали, но идти очень, очень быстрым шагом. Вошла, поздоровалась со скучающей – посетителей было всего пара человек – Дашей. Оставила верхнюю одежду в отдельном шкафчике за стойкой, помыла руки, надела фартук, встала за стойку… И в кафе вплыл, иначе не скажешь, Николай Ильич.

– Вот почему ты так просила не опаздывать, – шепотом проговорила Морриган, стараясь нацепить на лицо улыбку, – знала, что ли?

Даша, занимавшаяся осмотром бутылок с сиропами, кивнула.

– Не то чтобы он прям это сказал, но я-то секу все.

Монументальный Николай Ильич был из тех, кому природа подарила высокий рост, а сидячий образ жизни – склонность к лишнему весу. Морриган не назвала бы его толстым, нет, но «массивным» – точно. Да и любовь к коротким стрижкам при общей «квадратности» лица это впечатление лишь усугубляла.

– Добрый день, – расплылась Даша в широкой улыбке. – «Уютный уголок» порадует вас кофе и десертами, чего желаете?

Морриган постаралась улыбаться. Зачем говорить это каждому посетителю, она понятия не имела. При том, что, собственно, и меню огромными буквами имелось, и пирожные на единственной витрине гордо, в количестве шести вариантов, стояли. Гости прекрасно заказывали кофе (и иногда пирожные) и без приветственных слов, но владелец был неумолим.

А еще Николай Ильич почему-то любил приходить «как покупатель» и потом делать замечания. Зачем – Морриган не знала, проще уж было за десяток рублей нанять кого-то, кто действительно смог бы проверить «обслуживание» инкогнито, а тут что? Только нервотрепка…

– Капучино. Ореховый. И чтобы с именем.

– Разумеется, – Морриган вновь постаралась улыбнуться. Был бы это обычный посетитель, стараться бы не пришлось, а тут двусмысленность происходящего несколько раздражала. – Как вас зовут?

– Так же, как и вас, милочка, – мрачно бросил шеф, сегодня, видимо, не настроенный на долгую «игру». – Бейджик где? И почему «картошки» на прилавке нет?

– Закончилась, – с сожалением отозвалась Даша, – сегодня с утра все доели.

– Закончилась, или вы умяли? – тихо, но угрожающе спросил Николай Ильич. – Ясно же обсуждали – один кофе-брейк во время работы, ешьте дома! И почему кофе еще не начали готовить?!

Морриган вздохнула и направилась за стаканом. Меньше минуты – и напиток занял свое место на стойке.

– Готовишь все еще неплохо, – буркнул Николай Ильич, отпивая, – но еще раз придешь без бейджа – оштрафую. И крышка где?

Даша быстро подала требуемое. Шеф накрыл напиток и направился к выходу из кафе. Звякнул колокольчик, хлопнула дверь, завелась машина… Но только когда черное авто мелькнуло под окнами, а из посетителей осталась только одна занятая своим телефоном девушка за угловым столиком, Морриган рискнула тихо заметить:

– Что-то он не в духе.

– А, перестань, – отмахнулась Даша и достала из ящика бейдж, – держи. Между нами – мама уже неделю пытается затащить его к врачу. Храпит.

– О.

– Забей, кароч, ты же его знаешь. Ладно, все, передаю тебе дела и побегу. Вечером заглянем с Андреем, не скучай! Списанная «картошка» – в холодильнике.

И, улыбнувшись, Даша принялась стягивать с себя фартук.

Морриган улыбнулась в ответ. Картошкой они между собой именовали пирожное, которому Николай Ильич присвоил название «Наслаждение». Почему не традиционная, собственно, «Картошка», никто не знал, да и спрашивать желания не имелось. С поставщиками шеф договаривался сам, в бумагах разбирался тоже сам – и, так или иначе, получалось вкусно и не очень дорого. Морриган это пирожное обожала, да яичница была уже давно.

– Я у тебя в долгу.

– Перестань! Все, я побежала. – Даша подхватила из ящика тяжелый брелок со связкой ключей. – Не скучай!

Морриган скучать и не собиралась. Как минимум стоило перепроверить сиропы – Даша частенько что-то упускала. Посетителей днем обычно немного, да и вечером тоже. Больше идут утром, но утро – время Даши, что Морриган, в целом, устраивало. Днем приходили или за чаем, или за горячим шоколадом, или просто посидеть. Как девушка в углу – взяла один кофе и сидела, сидела… Взгляды, кидаемые Морриган, видимо, все-таки сделали свое дело, потому что где-то ближе к четырем любительница телефонных переписок ушла. Ладно хоть чашку отнесла на стойку, а не на столе оставила.

С ее уходом в кафе совсем опустело. Знакомые любительницы почитать после школы еще не пришли, и Морриган решила заняться будущей игрой. Кое-что она, пока возилась с кофе или сиропами, продумала, теперь надо только записать. Надо только уточнить, может, Арья все-таки будет.

Морриган вышла в сеть и обнаружила, что ей уже давно пришло сообщение. От незнакомого аккаунта, явно тоже фейкового – на аватарке какая-то девушка с мечом и в славянской одежде, профиль скрыт. Имя – Настасья Микулишна. Морриган не сдержала усмешки. На память она не жаловалась, и потому имя поленицы опознала. Женщина-богатырь… Интересно, кто скрывается за таким ником? Худенькая девушка-подросток или какая-нибудь мощная деваха, которая и правда мужчину за пояс заткнет? Любительница истории?.. Само сообщение оказалось простым:

«Добрый день, Морриган. Я хотела бы поучаствовать в играх «Топора и шпаги». В группе вы указаны как администратор. Приношу извинения, если ошиблась адресом».

«Да нет, все верно. А в каких, собственно, играх?»

Собеседница сейчас в сети. Странная девушка… Обычно те, кто как-то узнавал про их ролевой клуб, приходили или на конкретный проект, или сразу писали, что хотят прийти в среду/воскресенье.

Ответила Настасья через паузу:

«Во всех. У меня нет опыта, потому просто хотела попробовать, понять, мое или нет».

Морриган вздохнула. Понятно. Значит, скорее всего, все-таки девочка-подросток. Потом и аватарка такая, и имя. Хочет казаться сильнее, а сама боится… Впрочем, а кто в первый раз не боится? С новичками всегда много мороки, но, если с ними не работать, то как придет кто-то новый?

«Совсем нет? Не в какие ролевые не играли?»

«Увы».

Это будет сложно.

«А хоть понимание, что хочется, есть? И откуда вообще о нас узнали?»

Не то чтобы в их крошечный «клуб» мог кто-то внедриться, но Морриган было интересно, как человек с улицы мог узнать о «Топоре».

«Ну… хочется пожить в другом мире, как сказано у вас в группе. Нашла, когда ролевые клубы искала. Может, проще будет, если я подойду, куда скажете? Я посмотрела правила «Звездного первопроходца», но есть вопросы и по тому, как персонажа создавать, и все прочее…»

Морриган хмыкнула. Будет чудом, если ничего не соображающий в настольных ролевках человек поймет, как создавать персонажа самостоятельно. «Звездный первопроходец» – не самая легкая система, но интересная, да и объяснить все можно. Вон, Иван ведь понял, пусть до этого по «Первопроходцу» и не играл.

Возиться с новенькой завтра не хотелось, утром Морриган, если никто не будил, предпочитала спать. До понедельника она будет заканчивать поздно, но, если поговорит с этой новенькой сегодня или завтра, то, может, на воскресенье сориентирует… Или та послушает и откажется от своей идеи.

«Я в кафе «Уютный уголок» с двенадцати до девяти вечера. Работаю, но, если не будет посетителей, мы сможем все обсудить. Адрес тот же, что и в группе клуба».

«О! Все, сейчас приду!»

К огромному удивлению Морриган, та самая девушка, которая до того сидела в телефоне в углу зала, вернулась спустя всего пару десятков минут.

Вовсе не подросток. Постарше самой Морриган, но не слишком сильно. По лицу сложно сказать, но, скорее всего, черноволосой было все-таки до тридцати. Без макияжа, в самой простой рубашке и джинсах. Вроде обычная девушка, только с яркими белыми прядками в волосах. Необычно, и, на взгляд Морриган, красиво. Или что-то дорогое, или алхимия. Ничего другого обеспеченности девушки не выдавало – ни облака модных духов, ни золотых украшений, ни дорогого телефона с навороченной камерой. Незнакомка предпочитала носить вместо сумки небольшой рюкзачок, одевалась просто, смотрела разом и испытующе, и настороженно. Морриган усмехнулась про себя. Вот и гадание по аватарке…

– Приветствую, – подошедшая смотрела на нее немного смущенно, – мы с вами переписывались? Насчет игры.

– Да.

– О. Простите, глупо получилось. Я увидела адрес, а тут вроде ничего подходящего больше нет, решила зайти. Не знаю, на что рассчитывала, честно говоря. Думала, что на сообщения ответят и я хотя бы пойму, куда идти, но потом стало как-то стыдно. Сижу, ничего не заказываю… Может, сделайте мне еще латте? Без всего. И «Птичье молоко», пожалуйста.

Морриган принялась возиться с аппаратом, и, закончив, поставила кофе и принялась доставать пирожное.

– И, в общем, перед тем как обсуждать… Ваши игры ведь не связанны с магией?

Щипцы для пирожных звякнули по стеклу. Ладно хоть не успела вытащить, а то бы точно уронила…

– Простите, что?

– Ну, в смысле… Мне рассказывали, что есть клубы, где, знаете, что-то или пьют, или которые вообще магики содержат – и там участники прям видят себя другими людьми, придумывают всякое, могут все… чувствовать.

Морриган поморщилась.

– Если вам нужно такое, то вы не по адресу.

– Нет, нет! Мне хотелось бы без этого, в общем. Просто, ну, подумала, что стоит уточнить.

– Только сила воображения, – усмехнулась Морриган, доставая-таки пирожное, – ничего больше. Ну и книга правил, конечно. Только я хочу уточнить: а что вы сами, собственно, ищите? Может быть, вам просто не подойдет наше увлечение.

Девушка неожиданно для нее вздохнула.

– А чтобы я знала… Может, сядем? Хотите, я вам куплю кофе?

Морриган не сдержала улыбки.

– Одно из преимуществ моей работы – кофе можно взять бесплатно. Но, думаю, посидеть и правда стоит. Пока никого нет.

Стоило сделать любимое капучино – и с первыми глотками жизнь заиграла новыми красками. Да сесть хотелось, что уж.

– Вы спросили, чего я хочу… Не знаю, честно говоря. Просто… В детстве я читала книги. Про магию, фэнтези, драконов. А тут… В реальности все сложнее, а?

Морриган кивнула. Стоило незнакомке упомянуть про магию, как до того невидимый дым сгустился, замер чуть поодаль. На мгновение – потом распался.

– Недавно купила себе компьютер – и открыла мир ролевок, вроде «Эры дракона», а то раньше только «Симс» и шел, – продолжила новенькая. – Потом прочитала в статье, что есть такое же, только с людьми. И, как сюда переехала, стала искать, где таким занимаются. Вот так и нашла вас. Точнее, группу по городской игре «Ночь в октябре». Сейчас такое не проводите?

Морриган глотнула кофе. За словами незнакомки чувствовался вопрос. А незнакомки ли? Вблизи, когда их не разделяла стойка и маски баристы и посетительницы, казалось, словно лицо она где-то уже видела. Давно и смутно.

– Пока не знаю, решаем. А вы участвовали? Кажется, мы где-то могли увидеться.

– Нет, не думаю. Разве что если где-то в толпе. Я… приезжала сюда. У меня тут мать и все такое…

Дым вновь сгустился. Морриган предпочла не развивать тему, решив уточнить:

– В общем, вы решили попробовать, как это – играть в настольную игру с живыми людьми? И чего ждете?

– Да ничего особо. Просто узнать, как оно. Меньше надежд – меньше разочарований, верно?

– Пожалуй. Смотрите – мы собираемся с девяти до двенадцати вечера в среду и воскресенье. Хотите – приходите в оба дня, хотите – в один. В первый раз лучше к восьми, персонажа пропишем. У меня сессии скорее линейные, свобода есть, но не песочница. Расследования всякие-разные в мире космофэнтези. Но про мир, думаю, если читали правила, то поняли.

– В общих чертах, – девушка не сводила с нее глаз, – думаю, я их еще перечитаю.

– Хорошо. В любом случае я расскажу, что как. Против партии не играем, по классам ограничений нет. Оплата – заказ любого напитка на выбор, больше ничего не нужно, это скорее обоюдное развлечение. Как-то так. Вопросы?

– Да вроде все понятно. Ну, ничего не понятно, но так и должно быть, верно? В первый раз.

Морриган, познакомившаяся с настольными играми еще три с лишним года назад, кивнула.

– Сразу скажу – если не понравится, то, может, другая партия подойдет и другой мастер. Давайте тогда подумаем, чем вы хотите в игре заниматься. Не страшно, если в партии уже будет такой персонаж, для всех найдется работа.

– Чем… хочу заниматься?

– Ага. Кем бы всегда хотели стать? А, ну и ник можно придумать, мы обычно на «ты», но можно и по имени. Я – Морриган, или Настя, но первое привычнее.

– А… Вот так, сразу? Ну… Не знаю даже…

Звякнул колокольчик, и в кофейню вошла знакомая уже Морриган семейная пара.

– Думайте, я сейчас.

За стойкой приветствовать гостей в любом случае правильнее, чем за столиком.

Два кофе, немного последних сплетен, пополнение «книжной коллекции» – книги на полках рядом со стойкой баристы оставляли сами посетители – и Морриган вернулась к новенькой.

– Я тут подумала… Ну, можно на ты, и пускай… Мирослава – нормально же? Мне больше нравится Настасья Микулишна, но не выговорить, да и вы…

– Ты.

– Ты – Анастасия ведь. Так что буду Мирославой.

– Хорошо, – легко пожала плечами Морриган.

Почему бы и нет? Это Даша и Андрей – Даша и Андрей, потому что она их знала еще со школы, до того, как они стали Гвен и Артуром. Да и Санек едва ли Александр…

– А кем хотела быть – не знаю. Может подскажешь? Как это?

Морриган вздохнула, пытаясь сформулировать свои мысли.

– Мы придумываем мир и создаем в нем тех себя, которыми хотим стать. Пилотов звездного флота, воительниц с мечом и топором, варваров, исследовательниц космоса, магов, повелевающими стихиями, или там хакеров. Это как… Не знаю, воплотить мечту, но только ту, которая никогда не сбудется. Самое смелое, невозможное желание. Мне потому и нравятся «Звездные искатели», что туда кого угодно можно встроить, хоть Шерлока Холмса, хоть Конана-Варвара, хоть Спока.

– Кого угодно… – задумчиво проговорила Мирослава. – А если я хочу быть магом? Таким, чтобы летать мог, поджигать взмахом руки, вот это все? Щелкнул пальцами – и нет проблемы.

Дым вокруг нее стал плотным, осязаемым. Морриган не сдержала улыбки, надеясь, что та получилась подбадривающей, а не грустной. А кто не мечтал в детстве быть магом, а потом разочаровался, поняв, что нет у него никаких сил?

– Без проблем. Тем более что маг вообще вариативный класс. Но с решением проблем по щелчку пальцев на третьем уровне, а мы сейчас на нем, будут сложности. Ничего, сейчас попробуем что-нибудь придумать вместе. Создадим концепт, потом прочтешь правила, решишь, какие заклинания тебе нужны… Согласна?

Мирослава кивнула.

– Хорошо. Давай вкратце расскажу об общей завязке, она у нас единая, ведь партия, то есть все участники игры, работает на одну и ту же организацию, отправляясь в разные части космоса. Итак, ты – одна из «Звездных Первопроходцев»…

Объяснение пришлось прерывать на кофе, кофе, еще раз кофе, иногда – на чай и пирожные. В близком общении Мирослава казалась задумчивой и немного растерянной. Дым сгущался каждый раз, когда она говорила о магии и матери, и под конец беседы Морриган не выдержала и прикоснулась. Не физически, а усилием разума, словно бы втягивая в себя этот самый дым. Пара вдохов, и дым стал светом, а собиравшаяся уже уходить Мирослава вздрогнула.

– Все получится, – постаралась подбодрить ее Морриган. В дыму, слабом, не таком, как и Ивана, мелькали сомнения и неуверенность в собственных силах. – Просто, может быть, и не сразу.

– Спасибо. Я… напишу тогда. Как прочитаю правила по магии.

– Хорошо, – кивнула ощутившая усталость Морриган.

Мирослава ушла, а она так и осталась сидеть, пережидая слабость. Вот и дался ей этот дым… Зачем решила не то расположить новенькую, не то отпугнуть?

Звякнул колокольчик – и Морриган отправилась за стойку. Работа, работа, работа…

Даша с Андреем забежали за кофе и пообщаться. Обрадовались новенькой, поделились парой новостей про общих знакомых – и были таковы. В десять Морриган, закрыв кафе и в этот раз закупившись пельменями, вернулась домой. Искупалась, полезла в телефон… И нашла сообщение от Арьи. Не успела сначала обрадоваться, а потом начать думать, как адаптировать приключение под шесть человек, как написанное дошло до разума и она медленно села на диван.

«Это мама Нины Вавиловой. Вы общались с моей дочерью до того, как она погибла. Пожалуйста, свяжитесь со мной по телефону».

Глава 3. Сомнения

– Это – развод! – авторитетно заявил Андрей. – Или я не на безопасника учусь.

– Думаешь? – Морриган, забравшаяся с ногами на диван, грела о кружку почему-то замершие ладони.

– Да наверняка, – Даша поболтала чашкой. – Ты так и не купила себе кофе домой?

– Мне его на работе хватает, – слабо улыбнулась хозяйка квартиры.

Решение написать подруге было спонтанным. Уже поздно, но Морриган, прежде чем отвечать на странное сообщение, хотелось узнать и стороннее мнение. Даша, услышав обо всем по телефону, категорично заявила, что должна приехать. И не одна, а с Андреем. Тот казался смущенным, как и каждый раз, когда оказывался у Морриган дома. Она как-то попыталась узнать о причинах этого смущения, но не преуспела. Не то дело было в коте, не то в старом ремонте, не то еще в чем, но Андрей всегда садился на край кресла, даром что сам ведь немаленького роста, и вел себя на удивление застенчиво. Вот и сейчас просил разрешения погладить Перса, словно и не знал его уже год как…

– В общем, вы думаете, что это – аферисты? – уточнила Морриган.

– Сто пудов, – закивал Андрей, – сейчас чего только не придумывают. А во всем – социальная инженерия. Зачем что-то взламывать, если человек сам все скажет? Вот и создают нужное настроение. Ты ведь не отвечаешь на подозрительные звонки.

– Нет, конечно. Ну его.

– Вот и. А тут расчет на любопытство и тревогу. Услышав о таком, человек позвонит хотя бы чтобы проверить. А там уже или просто номер с платой за входящие, или будут тебе рассказывать, что мол на тебя есть дело, должны заблокировать все счета на полгода, дальше разморозка по решению суда, но если ты прямо сейчас переведешь деньги на защищенный счет… Понятно, в общем.

Морриган тяжело выдохнула.

– Но Арья правда исчезла. Хотела прийти еще в прошлое воскресенье, собиралась играть хакером-пилотом – и как в воду канула.

– Она – зануда, – тряхнула головой Даша. – Самая натуральная. Наверняка передумала или парень появился, и стреманулась об этом написать. Или, может, посралась с кем с фейка и бросила этот аккаунт, сделать новый-то – раз плюнуть.

– Вот сама посуди, – поддержал ее Андрей, – если бы что-то правда случилось, стала бы ее мама тебе писать? Тебе, непонятно кому, с таким же фэйковым аккаунтом? Пришли бы черношинельники домой или там в кафе – и все, это ж их дело, а не родственников. Так что – развод, самый натуральный. Ты ж даже не знаешь, Нина она или нет.

– Или не развод, а пранк, – продолжила гнуть свое Даша, – с любовью Арьи поправлять всех и ко всему цепляться не удивлюсь, если она своим «а если в руках у тебя меч и щит, ты как дверь откроешь?» доконала кого-то, кому не лень было ломануть акк и писать всякое. Потом глядишь и свечку на аву поставит.

– Уже, – мрачно подтвердила Морриган.

– Точно пранк. Или развод. Вообще – не бери в голову, – решительно заявила Даша. Глянула на телефон и поднялась с дивана. – Если вдруг что и правда случилось, то, во-первых, мы сидя тут нифига сделать не сможем, а, во-вторых – мы тут точно ни при чем. Ты вон вообще всячески старалась ей играть давать, аж командиром нашего отряда в последний раз сделала, так что забей. Понадобишься кому-нибудь – придут и достанут. Причем придет полиция с удостоверениями, а не левый чувак напишет с левым номером, после звонка на которой без бабок останешься. Так что не дрейфь и забей. Ладно, мы с Андреем едем в «Рок-бар», давай с нами, а?

Морриган покачала головой.

– У нас тут новенькая хочет взять мага-артефактора, а я по нему не все помню. Да и модуль не дописан, и выспаться хочу. Вы ж опять до двух зависните.

– До часу, до часу! Ладно, хочешь тут киснуть – ничем не могу помочь. Пока! – Даша направилась в коридор.

Андрей несколько неловко поднялся на ноги и тихо произнес:

– Слушай, я понимаю, такие штуки могут сбить с толку и все такое… Но, правда, это просто чья-то неуместная шутка или попытка выкачать у тебя деньги. Я попробую что-то узнать, но вряд ли – с Арьей я не общался вне игр.

– Да с ней никто не общался, зануда ведь, – заметила из коридора Даша, – но это не мешало нам нормально играть, а? Никто не заставляет после игры по-братски обниматься, и это-то и круто. Андрей, идешь?

– Конечно. Можно погладить Перса?

– Да без проблем, – Морриган демонстративно убрала руки от восседавшего на подлокотнике дивана зверя, – ты можешь не спрашивать, говорила же.

Андрей смущенно улыбнулся. Провел рукой по рыжей шерсти, почесал подбородок – и, бросив странный взгляд на Морриган, быстрым шагом направился в коридор.

Хозяйка вышла в прихожую вслед за гостями. Помахала рукой и с облегчением закрыла дверь. Визит друзей не приносил дискомфорта, но все же хотелось остаться в одиночестве. Ни Даша, ни Андрей не развеяли ее опасений. Да, может розыгрыш или развод… А, может, и правда. Они с Арьей не общались вне игр, как и сама Морриган. Как и Санек, как и Гая… Никто ничего о ней не знал, по крайней мере на пару осторожных вопросов ответов ни у кого не нашлось.

Морриган подумала и достала из шкафа плед. Дошла до дивана, села на порядком продавленные подушки и закуталась, оставив снаружи только руку с чашкой. Перс почти сразу лег рядом.

Сколько раз Арья приходила в «Уголок»? С десяток? Больше. Благодарила за игры, писала, что нравилось, а что нет, и никогда не говорила о себе. Может, стоило спросить? Ее дым ведь был густым и тяжелым. Не чужая смерть, нет, но одиночество с книгами и фактами, дни, проведенные наедине с компьютером. Слишком много мыслей, ненужных никому, даже собственной матери… Морриган глубоко вздохнула и посмотрела на кресло. Ее дымный близнец любила сидеть именно там. Почему – Настя понятия не имела.

– Думаешь, это правда? Стоило больше говорить с ней? – негромко спросила Морриган.

Дым не ответил. Он никогда не отвечал, да она, на деле, и не ждала ответа.

Аня никому и никогда больше не ответит. Потому что она, Настя, ее лучшая и любимая сестренка, решила не вмешиваться… Морриган провела пальцами по цепочке, которую носила на шее. Простенькая, серебряная. Подарок отца Ане для «скорейшего выздоровления», которого так и не случилось. В больницу сестру забрали через три дня после этого самого подарка. Овитая капельницами, дышавшая в странную маску, Аня, когда ее выносили из квартиры, с трудом, но вложила цепочку в ее ладонь. Насте тогда поехать с ней не дали, в больницу отправился отец.

В следующий раз Настя видела сестру уже другой. Спокойной, умиротворенной. Спящей. Навсегда спящей в небольшом, подходящем для десятилетки, гробу. На кладбище, дул ветер, срывался дождь, который, как говорят, плач по мертвецам… Ветер, дождь и далекий запах апрельских цветов…

Морриган глубоко вздохнула, смотря на дым.

– Я промолчала, Ань. Молчала годами – и тебя не стало. Может, и здесь я промолчала? Может, стоило попросить остальных больше слушать Арью? Или это правда дурацкий розыгрыш, которому я придаю слишком много значения?

Дым не ответил. Он просто существовал, клубился, служа напоминанием о глупости и трусости.

Морриган глубоко вздохнула, отпивая чай. Ей хотелось, чтобы все оказалось розыгрышем. Очень, очень хотелось. Но она могла лишь перебирать в мыслях прошлое и ждать, пока все разъяснится. Ну и, закончив с чаем и сожалениями, взять с полки тяжелую книгу правил и начать изучать раздел, связанный с артефактами. Новенькая может и не задержится, но это не повод спустя рукава относится к ее идеям. Хочет мага-артефактора – будет ей маг-артефактор, пусть для этого придется покопаться в правилах и кое-что поменять.

Чем было сообщение – правдой, розыгрышем или попыткой мошенничества, Морриган не выяснила ни на следующий день, ни позже. Звонить так и не решилась, номер в сети не высвечивался, но это ни о чем не говорило. Андрей в кафе не появлялся, Дашу она видела только в течение той пары минут, когда подруга «сдавала пост» в полдень…

Да и времени думать об этом особо не было. Перс погрыз книгу правил, на следующей неделе должна была прийти проверка из Роспотребнадзора, да и вообще работы хватало. К тому же куда больше Морриган беспокоил другой фейковый аккуант, владелец которого утверждал, что ее отец ему задолжал. В прошлые три раза помог самый обычный игнор и бан. В нынешнем случае вроде тоже помогло, но осадочек остался. Да и приключение на воскресенье стоило доделать. Обычно вечером в «Уголке» немного народу, а это воскресенье обещали дождливым и холодным, так что едва ли кто-то вообще зайдет за кофе… Но откладывать подготовку на последний день Морриган не любила – мало ли что, и в этот раз тоже все сделала заранее. И не зря: пришедшая еще в семь вечера воскресенья Даша принялась усилено делиться подробностями встречи своего «эзотерического кружка».

– Даниэль говорит, что если пройти все шесть кругов, правильно подготовить разум и полностью сосредоточится на осознанных сновидениях, то можно будет направить себя за Завесу. Да, непросто, но…

– Даниэль – маг? – хмуро уточнила Морриган, отрываясь от подсчета проданного за день.

– Ну… Не знаю.

– В смысле?

– Он такой классный, так все рассказывает… Думаю что да. Но он сам никогда о себе не говорил как о маге, вот ни разу, ничего такого не делал…

Морриган выпрямилась, мрачно смотря на подругу через стойку.

– Держись от таких подальше. Кто знает, что у него на уме.

– Пф… Что за магофобия? Даниэль – классный. Умный, дофига читает, знаком с трудами Кроули в оригинале, сам на гитаре играет, музыку и тексты пишет… Мы в «Рок-баре» познакомились, еще полгода назад, помнишь, я рассказывала?

– Помню, – буркнула Морриган.

Подруга тогда все уши прожужжала насчет «классного парня»… А Насте было обидно за Андрея. Он ведь прекрасно играет на гитаре, знает множество интереснейших фактов, соображает быстро, всегда заказывает Даше напитки, водит по кафе и ресторанам, а она все про Даниэля.

– И вы с ним до сих пор не познакомились.

– Не познакомились. И я вообще не понимаю, что ты нашла в этих Искателях Истины.

Даша закатила глаза. Отпила горячий шоколад, закусила половинкой «картошки», и с улыбкой принялась перечислять:

– Даниэль давно интересуется тем, что маги скрывают, и уже нашел немало всего интересного о том, как устроен мир по-настоящему, понимаешь? Ты знала, например, что Завеса каждому дает возможность выполнить желание? Главное – уметь с ней взаимодействовать и настраивать себя на нужный лад, на нужные вибрации. Для этого и трансы используют, и аскезы, но самое крутое – осознанные сны. Если все правильно сделать, то оно само по себе классно будет. Вот ты закрываешь глаза – и сама решаешь, куда отправляться. Можешь – к другу, можешь – сюда, а можешь вообще на Эйфелеву башню там или в джунгли. Или в прошлое, или в будущее, и…

– И ты что-то из этого умеешь?

– Ну…

– Да или нет? Или вы просто зависаете после бара, и все?

Даша поджала губы.

– За-ну-да. Умею, если хочешь знать. Могу перенестись во сне к тому, к кому хочу. Дани, он такой нежный…

Морриган нахмурилась. Ладно хоть посетителей нет, последний ушел минут десять назад в дождь и слякоть. Сплетничать она не любила, но и смолчать не смогла:

– Нежный? А Андрей – нет, что ли?

– Андрей? Да он не в моем вкусе, ты ведь знаешь. Я люблю черноволосых, загадочных… Вот Дани – другое дело. А какой у него торс…

Морриган уставилась на подругу. Иногда она ее совершенно не понимала.

– Но он ведь твой парень…

– Дани? Нет. Мы видимся только во снах, и… Неважно, в общем. У него уже есть духовная жена, а я пока слишком слаба для близости с ним. Духовной, не улыбайся!

– Нет, я про Андрея.

Даша хохотнула.

– Серьезно? Я и он?

– Но вы вместе всегда, и…

– О, подруга, ты слепа. Определенно. Мои предки хотят жениха из приличной семьи, его родичи тоже капали на мозги с этим «заведи девушку, заведи девушку». Вот мы и решили по старой дружбе объединиться. Год прошел, полет нормальный. Ты правда не въехала?

Морриган покачала головой.

– Ну-ну. В общем, у нас просто деловые отношения. Только папе не говори, он разорется. Как в прошлый раз, когда узнал про меня и Ахмета… И не смейся так! Он классный вообще-то. Только после того разговора с отцом не звонит, не пишет…

Морриган вернулась к записям. Если Даша влюблялась, то объект ее любви становился «классным», «умным», «загадочным» и далее по списку, и рассказывать она про нынешних и прошлых возлюбленных могла долго. От слушателя требовалось лишь кивать и не высказывать мыслей о том, что встречаться с тридцатилетним, не окончив школу – так себе идея.

– … я тебя с ним обязательно познакомлю!

Морриган вздрогнула, поняв, что упустила нечто важное.

– Э… зачем?

– Настя, ну что ты как маленькая?! Потому, что магия – это невероятно круто!

Звякнул колокольчик, но Даша его и не заметила, продолжив:

– Даже если это какая-то совсем мелочь будет, я там не знаю, левитация какая-нибудь. Раз – и можешь идти в грузчики или, я не знаю, провода силой мысли прокладывать. Никакой суеты и мороки. Или в полицию, там, с преступниками бороться. Или в казино. Или еще куда-нибудь. Да плевать! Хоть замуж нормально выйдешь, ведь если есть магия, то и родовитые на тебя посмотрят. Стипуху, опять же, дадут. Ну а если не получится найти, то уметь у Завесы просить нужное и читать ее движения – все равно ведь круто!

– Простите… – к ним подошла новенькая, теперь в простой куртке с капюшоном и джинсах, – вы говорите о поиске бесхозных Истоков?

– А вам какое дело? – тут же напряглась Даша.

– Не хами, – подняла руку Морриган, – это Мирослава, новенькая. И посетительница.

– Но я-то не на смене. И нечего уши греть.

– Капучино с ореховым сиропом, пожалуйста, – попросила Мирослава. И, скованно улыбнувшись, добавила: – извините, неловко вышло. Просто тема необычная, редкая и интересная.

Морриган, принявшаяся возиться с кофе, нахмурилась и бросила через плечо:

– Мне показалось, что ты не любишь магию.

– О, нет, вовсе нет.

– Тогда к чему тот вопрос о том, используем ли мы ее?

– Э… Мне нравится магия. Нравится идея ей обладать, – вновь скованно улыбнулась новенькая, – всегда мечтала быть великим магом, вроде тех, о которых комиксы рисуют. Но жизнь сложилась иначе. Я не хочу, чтобы магию применяли ко мне, вот и все.

Морриган развернулась. Поставила стакан на стойку и, присмотревшись, заметила как собирается дымный силуэт около Мирославы. Ее дым словно бы откликался на упоминания магии…

– Ну а кто хочет? – хмыкнула Даша. – И мы не нарушаем закон, ясно? Просто девчачья болтовня о мальчиках, ничего интересного.

– Еще раз приношу извинения.

Морриган попыталась разбавить неловкость.

– Думаю, мы просто друг друга не так поняли, да и все. Может, вы пока познакомитесь с персонажами друг друга? Мирослава будет магом-артефактором, назначенным руководством в вашу команду. Даша, она же Гвен, у нас основная боевая сила, зверочеловек-воин, повидавший немало сражений. Скоро подойдут остальные, но, думаю, уже можно сдвигать столы.

– Есть, капитан! – шутливо козырнула Даша. Посмотрела на Мирославу без особой приязни и заметила: – не уверена, что мы сработаемся, но попробовать можно. Итак, в игре я – Гвенианториус, третий из десяти детей правителя звероящеров с планеты Ит… – она между делом принялась двигать столы в углу зала. Новенькая быстро отставила кофе и бросилась помогать.

Сначала Мирослава просто кивала, потом начала осторожно спрашивать детали выдуманной биографии, истории прошлых «дел», которых, стараниями Морриган накопилось немало. О себе рассказывала скупо, хотя, казалось, биографию своего персонажа она даже продумала…

Морриган склонила голову. Что это было? К чему вопрос про эти Истоки, звучавший примерно как «о, а вы о подпольном казино?» Хотя, может, эта Мирослава из тех, кто сам не только мечтает о магии, но и ее ищет? Есть же такие и одиночки. Вот и подумала, что нашла соратников… Или она из доносчиков и сдаст их. Впрочем, за что? За разговоры? Разве что этого «Даниэля» законники могут достать, но тут Морриган особо не переживала. Если ничего плохого он не делает, то выкрутится, а если есть – то туда ему и дорога. И так восхваления Даши уже начали смахивать на одержимость.

Так или иначе, надо закруглять дела и вешать табличку «Закрыто». Скоро все соберутся, и придет пора отправляться в самое сердце леосских джунглей, исследовать затерянный храм. В этот раз Морриган решила взять простой сюжет, надеясь, что новенькая, да и остальные тоже, не запутаются в происходящем.

Глава 4. Предложение

Но игроки, разумеется, запутались. Накрепко, Морриган пришлось вводить сначала пару подсказок, а потом и еще одного нового мастерского персонажа, способного навести на верную мысль. Кажется, кое-где она ошиблась со сложностью и слишком далеко спрятала подсказки. Но все же нужную комнату, в которой находился готовый к активации разрушительный артефакт, игроки нашли.

– Итак, синий кристалл разгорается все более и более ярким светом. Он пульсирует, и его пульсация разом и завораживает, и отталкивает. Ваши действия?

Андрей и Даша как по команде уставились на сидевших рядом Мирославу и Санька.

– Ну…

– Маги, давайте, шевелитесь! – в привычно-хамоватой манере поторопила Даша-Гвен. Ее нынешняя «ящерица» была большой, наглой и прямолинейной, и некоторых такой персонаж смущал. Санек с Андреем уже привыкли, а вот Мирослава напряглась.

– Давайте я попробую, – вызвался Санек, рассматривая лист с характеристиками своего персонажа, – так, у меня нет «Определения артефактов», но «Магические знания» же подойдут?

– Проверка по ним будет сложнее, – уклончиво отозвалась Морриган из-за ширмы, скрывающей записи ведущего и его броски, – но можешь попробовать. И, Артур, бросай на внимание.

– Будет драка? – улыбнулась Дарья-Гвен.

– Сейчас узнаем! – Андрей-Артур потянулся за кубиком. – Может быть, мое внимание позволило мне увидеть что-то важное… – игральный куб покатился по столу и замер, – или нет. Три.

– Увы, увы, – покачала головой Морриган. – Саня?

– Десять.

– К сожалению, этого мало.

– Можно… – подала голос Мирослава, – можно, я попробую? Я, конечно, не из этой части галактики, но, все же, местные артефакты должны работать на тех же принципах, что и все остальные, и…

– Давай! – с энтузиазмом подбодрил Саня. – Нам нужно выключить эту штуку!

– Я подхожу к двери и прислушиваюсь, – решила сделать заявку Дарья-Гвен, – что там слышно?

– Ты начинаешь двигаться к двери, и в этот момент она открывается. На пороге появляется бронированный мертвый ра-хата, которого поставили сторожить эту гробницу, и он явно настроен на драку.

– Стреляю из бластера! – Андрей-Артур взял в руку кубы.

– Эй, моя инициатива! – вмешалась Дарья-Гвен. – Бью его мечом по зубам!

– Бросайте, бросайте, – благосклонно разрешила Морриган. – Мирослава?

– Эм… У меня четырнадцать на кубе, еще три за характеристики… – прикусила губу новенькая, – этого хватит?

– Ты понимаешь, что где-то тут, в комнате, находится контрольный камень, способный отключить артефакт. Скорее всего он скрыт, но его как-то можно найти.

– А как? – Тут же влез Саня, – я могу «Поиском магии» искать нити связи камня и артефакта?

– Пробуй, – кивнула Морриган, – Гвен, Артур – мы с вами отыгрываем бой, и первым атакует ра-хата.

– У меня есть навык «Быстрая рука»! – возмутился Андрей-Артур. – Я должен действовать первым!

– Да, руки быстрые, – фыркнула Даша-Гвен, – только вот глаза косые, судя по твоему вниманию. Бей уже, мастер, у меня шестнадцатый класс брони…

Морриган бросила кубики. И еще, и еще… Стражи гробницы прибывали и прибывали, маги возились с артефактом, перебивая друг друга и невпопад предлагая способы найти отключающий его камень. Одна проваленная проверка, вторая, третья…

– Да давайте быстрее! У меня здоровья почти нет! – возмутилась Даша-Гвен, когда удачный бросок куба позволил противнику огреть ее как следует тяжелым каменным мечом. – Они хоть и дикари, но и у меня броня не вечная!

– Сейчас! – бросила Мирослава, кидавшая серию проверок с таким лицом, что Морриган пожалела, что вообще сделала акцент на артефакте. Слишком уж сильно реагировала новенькая на любой провал, пусть и случившийся по вине куба. – Я пытаюсь!

– Кубы смени, – посоветовал Санек, – одни двойки!

– Напряжение нарастает, а? – Андрей-Артур проворно отстреливался от наступающих врагов с безопасного расстояния.

– Ага, и если еще раз попадешь мне в спину, то сам на передовую пойдешь!

– Не ссорьтесь! – включился в спор Санек. – Давайте я в них огненный шар брошу!

– А у тебя остался?

– Чего молчал?!

– Думал, на потом… Вот, я накрою весь проход, использую усиление…

– Давай на урон, – хмыкнула Морриган после нескольких закрытых от остальных бросков, – никто из врагов не увернулся.

– О! Тогда возьмем еще одно усиление и сейчас всех размажем! Даша, Андрей у вас лишние шестигранники найдутся? О, отлично, вот так…

Морриган, бросив взгляд на свои записи и вернувшись к получившемуся на кубах у партийного мага-стихийника, со вздохом заметила:

– Усиленный огненный шар пролетает через помещение, проходит над плечом Гвен и взрывается прямо в рядах наступающих мертвецов ра-хата. Такой подлости они не ожидали, и теперь коридор завален фрагментами уже давно мертвых тел. Ни один из стражников гробницы не сумел остаться на ногах. Но артефакт разгорается и разгорается...

Мирослава ощутимо вздрогнула. Задела рукой кубики, и те разлетелись во все стороны, только двадцатигранник упал на стол.

– О, это двадцать! – радостно объявил Санек, рассмотрев выпавшее значение. – Что, наша новенькая разобралась с артефактом?

Морриган кивнула, стараясь игнорировать сгустившийся рядом с Мирославой дым. Новенькая принялась собирать упавшие кубы.

– Именно. Взрыв на мгновение отвлек от прежних мыслей, позволил посмотреть на мир под другим углом – и Мирославе удалось понять, как именно истолковать пошедшие вразнос колебания. Одно воздействие на управляющий камень – и яркий свет в помещении начинает гаснуть, а ощущение близкого сосредоточия магических энергий – ослабевать. Угроза миновала, и теперь артефакт можно вернуть под охрану «Искателей Пути». Ну а вы получаете по уровню!

– Отлично! Мы молодцы, а? – улыбнулся Санек. – Молодец, Мирослава, это было так драматично, прям круто! Они едва не прорвались, но тут мой огненный шар…

– О котором ты молчал! А меня почти убили!

– Не ссорьтесь…

Морриган выдохнула. Кажется, все довольны… Только Мирослава улыбалась грустно. Дым вокруг нее никуда не уходил.

Настю совершенно не удивило, что новенькая осталась, не вышла в ночь вместе со всеми. Сослалась на не приехавшее пока такси, но Морриган понимала – хочет поговорить. Она приготовилась к «спасибо, все было интересно, но не знаю, когда смогу в следующий раз», но Мирослава, так и оставшаяся за столом, спросила:

– Можно купить шоколад? Горячий. Вы не работаете, но… Там холодно. И… не хочу ехать домой.

Морриган оглядела девушку и кивнула. Дым клубился, лез в ноздри… Дым, которого почти не было до игры.

– Ты извини, – шоколад она сделала и себе, и новенькой. И пару пирожных достала. Села рядом с разом удивленной и расстроенной Мирославой и пояснила: – мне хотелось твоего персонажа включить в происходящее, но, кажется, я перестаралась.

– Почему ты так думаешь?

– Ты не выглядишь довольной.

– О. Не бери в голову, это… – Мирослава тяжело вздохнула, – просто прикосновение к мечте. Оно опаляет. Я не думала, что все будет так… ярко.

Морриган вздохнула про себя. Наверное, стоило в больших деталях обсудить с новенькой то, чего она не хотела бы видеть на игре. Может, ей не нравилось, когда от нее все зависит… бывало и так ведь.

Дым не был хорошим знаком. Ролевка должна была радовать, а не расстраивать. Совершенно точно. Морриган еще раз вздохнула и потянулась разумом к дыму, причиной которого стала ее паршивая идея. Потянула, втягивая его в себя – и вздрогнула от ярких образов, заполнивших разум.

Боль. Сожаления. Мечта, детская мечта о большом доме, вкусной еде, любящей семье.

Невероятное ощущение собственного могущества – она, она заставляет этот лист лететь против ветра! Ощущение, которое бьется на сотни кусков, как разбивается стекло, за которым яркое лето, оставляя вместо себя лишь голую серую стену.

Холод, вновь боль, тоска по упущенным навсегда возможностям…

Тела тех, кто еще недавно сидел рядом. Были люди – а теперь просто плоть.

Как в игре. Одно заклинание – и больше никого нет…

Игра. Ее, Морриган, игра. Ассоциация отрезвила, позволила вспомнить, что все эти образы – не воспоминания, не реальность, это все чужой дым. Дым, который она может пропустить через тело – и осветлить. Морриган почувствовала, что может наполнить себя чужими сожалениями, виной и болью – и вернуть… Не надежду, нет. Она не нужна. Принятие. Это все уже случилось, можно лишь идти вперед, и наверняка получится добраться куда нужно, как получилось выбросить нужное значение. Пусть и случайно, но случайность, удача – это тоже часть жизни.

– Ты найдешь свой путь, – тихо проговорила Морриган, отпуская прочь остатки дыма. Сделала глоток шоколада, отковырнула ложкой кусок пирожного и продолжила: – прошлое уже не изменить, но в будущем еще есть хорошее. Светлое.

Мирослава замерла, уставившись на нее.

– Как… как ты это делаешь?

– Да ничего такого. Иногда просто кажется, что нужно сказать правильные слова, и…

– Нет, нет, – тряхнула головой новенькая, – не слова. Ты влияешь. Оттягиваешь эмоции. Как? Что за Аспект?

– Что?

– Аспект. Умение магика.

Морриган улыбнулась, отпивая шоколад, чьего вкуса почти не ощущала.

– Я – неодаренная. Просто иногда вижу, что нужно что-то сказать, и все. Или удачно получается слова подобрать, или нет, тут никак не знаешь.

Мирослава смотрела на нее. В упор, тяжелым таким взглядом… Долго смотрела, а потом неожиданно призналась:

– Я была магом. Раньше. Спуталась с «Новой Волей»… Знаешь, кто это?

Морриган слегка пожала плечами.

– Вроде как экстремисты, которые прикрываются идеей мира с магией для каждого и прочей ерундой. Они лет пять назад устроили все то… На Красной площади, в общем.

Новая знакомая изучала ее, словно этот ответ значил очень и очень многое. Морриган продолжила, чувствуя себя не слишком уютно:

– Если ты собираешься агитировать за какие-то движения, то не стоит. Любой может прийти и играть с нами, но мы не говорим о политике, экономике, не спорим о месте в мире мужчин и женщин, и обо всем подобном. Только игра. Ну и обсуждение музыки, фильмов, книг – чего угодно, но чтобы всем было комфортно.

Мирослава, явно сбитая с толку, покачала головой.

– Никакой агитации. Просто, думаю, правильно сказать о таком. Я давно не с ними, но все же – я была магом. Я могу понять, когда кто-то воздействует на меня. Как ты.

Морриган грустно улыбнулась.

– Я – неодаренная, меня тестировали в семь. Извини, если испугала или влезла в личное. Хочешь, поговорим потом, сейчас мне нужно закрыть кафе.

– О, прости пожалуйста, я поеду, – Мирослава в три глотка допила шоколад, – сейчас, давай помогу собрать…

– Не нужно, я сама. Еще раз извини.

– Да все в порядке, я вон тоже влезла сегодня. Просто хотела предупредить, чтобы не связались с теми, кто магию всем обещает. Плохо заканчивается. Спасибо огромное за игру! Я приду еще, – и с этими словами Мирослава едва не сбежала прочь.

Колокольчик зазвонил быстрее, чем Морриган заставила себя встать. В этот раз она дошла до двери и закрыла ее перед тем, как вернуться за ближайший столик и, положив голову на столешницу, постараться сосредоточиться на ее холоде, а не отвратительной слабости. Ничего, справится, не в первый раз.

Зато в первый раз играла с бывшим магом. Понятно, откуда дым – видеть как кто-то даже в выдуманном мире использует то, чего ты сам теперь лишен, кидать кубы вместо реальных заклинаний… Морриган не могла представить себе, насколько это сложно. Еще и описание последствий «Огненного шара» явно напомнило новенькой какую-то реальную скверную историю из ее прошлого. Если Мирослава еще придет, надо будет предложить ей поменять персонажа. Или, по крайней мере, уточнить, что еще лучше не упоминать. Так, на всякий случай.

Кафе Морриган смогла закрыть ближе к трем – долго сидела, приходя в себя. Легла она и того позже, проведя немало времени в сети, в анонимной форумной игре, выписывая всю усталость и грусть, а потому в этот раз даже раздражение вздорной соседки не пробились сквозь утренний сон, полный тяжелых, усталых видений. Ощущений ошибки, людей, превращающихся в кровавые ошметки… Чужие образы складывались заползали в разум, но тело требовало отдыха, и Морриган, просыпаясь, лишь переворачивалась на другой бок и засыпала опять.

Проснулась она поздно и от телефонного звонка. Неизвестный номер, тут трубку брать – себе дороже. Но обратно уже не уснуть, и Морриган села на постели, проверяя сообщения. Привычные впечатления от прошедшей игры, какой-то спам... Заинтересовало ее одно, от Мирославы:

«Доброго утра и огромное спасибо за игру и не только. Может, это покажется слишком быстрым, но скажи – ты готова встретиться где-нибудь сегодня вечером? Ты считаешь себя неодаренной, но я в этом очень сомневаюсь. У меня есть знакомая, она сможет точно сказать, что и как. Это бесплатно».

Некоторое время Морриган сидела на постели, глубоко задумавшись. Где магия – и где она? При одной мысли о магах всплывали странные шепотки и Тот Дом. Всплывали, ввинчивались в разум.

Тесты показали, что она неодаренная. Но эта Мирослава, бывшая когда-то магом и связанная с «Новой Волей», в чем честно призналась, сомневалась в этом. Из-за дыма, кажется. Из-за того, что Морриган пропустила его через себя.

Все это казалось странным. И неожиданно появившаяся новенькая, и ее уверенность в том, что она, Анастасия Дмитрова – одаренная, хотя этого попросту не могло быть, и теперь вот эта непонятная знакомая, которая хочет встречи. Опять кто-то считает, что у нее остались деньги отца? От магов не стоило ждать ничего хорошего… Но любопытство-то внутри шевелилось.

– И что мне делать? – спросила Морриган не то у дымной Ани, не то у растянувшегося на кровати Перса.

Правильнее всего сказать «Нет». Наверняка эта Мирослава захочет пригласить ее в какое-нибудь свое объединение, попробует завербовать. Поэтому и упомянула про тех экстремистов, ждала, как Морриган среагирует, а теперь вот дальше прощупывает почву.

Здравый смысл звал отбросить это предложение как можно дальше, но любопытство не давало поступить правильно. «Где-нибудь»… Может, где-то в людном месте? Где и полицейские, и особисты наверняка есть? Позовет на помощь, если что. И не стоит идти в одиночестве. Даша сейчас в кафе… Может, Андрей согласится? В любом случае стоит предложить вариант с его присутствием, и, если Мирослава откажется, никуда не ходить. Ответное сообщение получилось таким:

«Давай. У фонтана напротив администрации, там, где музей еще рядом. И я буду не одна. Часа через три, не раньше».

Мирослава буквально через пару минут прислала лаконичное «Без проблем, увидимся».

Морриган глубоко вздохнула, надеясь, что не совершила только что огромную ошибку.

Глава 5. Все ли так просто?..

Морриган после некоторых раздумий все же отмела идею написать Андрею. Все-таки это ее тайна… или ее проблемы, как получится. От магов не стоило ждать ничего хорошего, но – чем друг поможет? Да, его отец работал на неплохой должности, но и сам Андрей, и его семья одаренными не были. Подставит еще. И, если быть совсем уж честной, Морриган казалось неправильным звать куда-то одного Андрея. Даже если они с Дашей, по ее словам, не встречаются по-настоящему.

Друзья, особенно после того, как оба поступили в один и тот же универ, куда чаще проводили время друг с другом, чем с ней. Морриган не обижалась – работа в «большую смену» в кафе, создание настольных приключений, посты на форумной ролевой игре и сон плотно занимали дни, оставляя немного разве что на чтение, да и в школе она всегда была скорее третьей. После окончания учебы она с Дашей еще болтала в кафе, а вот с Андреем разве что во время игр и каких-то совместных, для всех троих, дел вроде похода на чей-нибудь день рождения.

Приближаясь в одиночестве к небольшой площади перед зданием городской администрации, Морриган не могла понять, чего испытывает больше – страха или предвкушения. Все же впереди ее ждала какая-то тайна. Дымный силуэт Ани напоминал, что тайны имеют свойства оказываться дерьмовыми, но любопытство не уходило, да и убежать всегда успеет.

Моросил дождь, и прохожих вечером в будний день на Красной было совсем немного. Морриган без труда нашла у фонтана новую знакомую, стоявшую прямо под дождем и разговаривавшую о чем-то с полноватой брюнеткой, кончики волос которой были выкрашены в фиолетовый. Вблизи стало видно, что одежда и той, и другой оставалась сухой.

Мирослава при виде нее улыбнулась. Немного скованно, но, пожалуй, широкая радостная улыбка отпугнула бы больше. По крайней мере Морриган не чувствовала себя мухой, только что влетевшей в паучью сеть. Разве что чуть-чуть…

– Привет, это – Ангелина, – представила спутницу новая знакомая. – Она – маг, и, в отличие от меня, наверняка сможет сказать, ошиблись ли тесты и все такое. Наверное, это поспешно, но мне показалось, что так будет правильно.

Ангелина изучала Морриган с прямо-таки энтомологическим интересом. Ощущение было, как на приеме у врача. Неприятное такое ощущение, хотя сама женщина, на вид лет на пять постарше Мирославы, отторжения не вызывала. Может, в ход шли какие-то незаметные заклинания, но Ангелина казалась вполне обычной. Встреть ее Морриган на улице или даже в «Уютном уголке» – увидела бы просто спортивно одетую женщину лет тридцати. Мягкие штаны, толстовка с каким-то принтом, необычный, опять же, цвет волос… Вот только тяжелый взгляд заставил сделать шаг назад.

– Извини, – Ангелина отвела глаза, – использование некоторых аналитических техник может, думаю, вызывать дискомфорт, а это не лучшее начало знакомства. Морриган? Или лучше как-то иначе?

– Морриган.

– Хорошо, как скажешь. Не хочешь пойти куда-нибудь под крышу? Я могу растянуть защиту от дождя, как и температурку, и тут, но сидеть как-то проще. Вон есть кафе, – Ангелина указала на вывеску рядом с бывшим «Домом Книги», – я угощаю. Но, давай сразу – не знаю что там за тесты тебе проводили в семь, но ты – магик. Сто процентов.

Морриган моргнула, уставившись на женщину.

– Э… это невозможно.

Ангелина покачала головой.

– В мире мало невозможного. По крайней мере – меньше, чем кажется.

– Я показала Ангелине воспоминания о вчерашнем вечере, – включилась в разговор кутающаяся в толстовку Мирослава. – Я… в общем, я все же могу пользоваться артефактами и могу чувствовать, когда на меня воздействуют. Это не описать толком, но любой маг это ощущает. Знает. И в день, когда мы познакомились, у меня возникла тень такого ощущения, а вчера, после игры, до того, как ты заговорила насчет пути… Что-то изменило мои эмоции, погасило навеянное воспоминаниями, и это точно было воздействие. В кафе были только мы вдвоем, а ты говорила, что неодаренная, и это смутило, потому я обратилась к Ангелине. О своих возможностях лучше ведь знать наверняка.

Морриган некстати подумалось, что Мирослава явно робела в присутствии Ангелины. По виду не скажешь, но та явно была старше не только по возрасту, но и по положению. Вот только в какой организации?

– Вы из экстремистов? «Новая воля» или кто там еще?

Ангелина мрачно покосилась на Мирославу. Та развела руками.

– Будете рассказывать, что только с вами я могу получить магию, а? – Морриган сжала кулаки.

– Нет, – Ангелина повернулась к ней и поймала взгляд, – совершенно точно нет. Мы просто поговорим, и, если ты не захочешь, то больше меня никогда не увидишь. Если Мира хочет ходить на эти игры, то пусть, это – ваше дело. Но я, как маг, считаю, нужно обсудить некоторые вещи.

Морриган глубоко вздохнула, сжимая и разжимая руки. Могло ли это быть правдой? И если нет, то в чем тогда выгода для Ангелины? Просто понаблюдать за ее смятением?

Маг, кажется, ничего магического не делала. В глаза тоже не смотрела, просто наблюдала за каплями дождя на поверхности фонтана и ждала решения. Мирослава же ободряюще улыбнулась.

– Пойдем, возьмем что-нибудь. Может, хочешь бутерброд? Или только кофе?

– Зачем это вам?

Ангелина криво усмехнулась.

– Не знающий о своих возможностях одаренный может наделать дел. Считай, уменьшаю количество будущей работы.

– А кто вы? – задала напрашивающийся вопрос Морриган.

– Целитель-менталист. Сотрудничаю с Особым отделом следственной канцелярии, – Ангелина достала из кармана удостоверение.

На взгляд Морриган, оно было похоже на настоящее. Хотя она все равно едва ли смогла бы отличить подделку, да и термин «менталист» смущал.

– Вы можете воздействовать на разум? – нахмурилась она, отступая еще на шаг.

– Могу, – не стала скрывать Ангелина. – И большинство магов может. Но предпочитаю этого не делать, да и незаконно это. Я понимаю, что не внушаю доверия, особенно с учетом моей специализации. Не знаю, как так получилось, что ты не знаешь о себе, но – ты одаренная. С Малым Истоком, то есть магик, тот, кто владеет одной способностью. В твоем случае то, что я видела в воспоминаниях Миры – какая-то разновидность именно менталистики. Работа с чувствами, причем на очень глубоком уровне. Не боевой Аспект, конечно, но если удастся его развить, то возможности откроются широкие. Как менталист уверяю.

Морриган глубоко вздохнула. Ангелина – из Особого. По крайней мере, так говорит… Или лжет, но, опять же, ради чего лгать-то? Она ведь маг, могла бы уже наложить какое-нибудь заклинание, и не было бы Насти, а появилась послушная кукла. Морриган скосила глаза на дымный силуэт, стоявший слева. Аня никогда ничего не говорила, но… Мог ли тот свет, который она видела, настоящей магией? Могли ли при проверке и правда что-то напутать?

Если бы Ангелина хотела что-то сделать, то уже сделала бы.

– Я… не знаю, – проговорила Морриган, пытаясь подобрать слова. – Я – не маг, ничего такого, не могу им быть...

– Пойдем, – Миростава указала на кафе, – постараемся все обговорить. Это не сложнее, чем правила «Звездного Первопроходца», которые ты мне два дня объясняла. Просто так, потому что я попросила.

Морриган осторожно кивнула, прикидывая, хватит ли денег. Все-таки заведение на Красной…

Милое место, даже сейчас далеко не пустое – посетителей хватало. Но столик у окна с видом на небольшой фонтанчик оказался свободен. Запах кофе и свежей выпечки отозвался бурчанием в желудке.

– Берите, девочки, что хотите, – немного покровительственно улыбнулась Ангелина, – я угощаю.

– Не нужно... – начала было Морриган, но брюнетка лишь отмахнулась.

– Я вас не в «Метрополь» привела, да и не бедствую. Берите, не стесняйтесь.

До «не стеснитесь» Морриган было далеко, но все же сидеть без еды, пока остальные, взявшие по булочке и кофе, будут перекусывать, казалось глупостью.

– Кофе у тебя лучше выходит, – с невинным видом заметила Мирослава, отпивая свой капучино, – намного.

– Э… Спасибо, – сама Морриган особой разницы не чувствовала. – Там, на самом деле, ничего сложного…

– Готовить хороший кофе – искусство, – с мягкой улыбкой проговорила Ангелина. – Впрочем, я вне работы предпочитаю чай.

Морриган неловко пожала плечами.

– Я пью чай. Дома. Но и кофе тоже. – Не зная, куда себя деть, она захрустела слойкой с вишней.

Кофе приводило мысли в порядок, булочка оказалась на удивление вкусной. Мирослава о чем-то задумалась, Ангелина зависла в телефоне. Почти что поход в кафе со школьными приятелями, только не хватает обсуждения какой-нибудь новой настолки или фильма.

Вот только нынешняя тема для разговора была далека от чего-то привычного. Морриган глубоко вздохнула и тихо спросила, пытаясь побороть неловкость:

– Вы… правда думаете, что я одаренная?

– Вижу, – кивнула Ангелина, откладывая телефон, – и давай на «ты», я все-таки не сказать чтобы тебя прям сильно старше. Замечу, если ты хочешь получить статус магика и все вытекающие из него бонусы, то придется легализовываться официально. Ты уже совершеннолетняя, так что рискуешь получить желтую метку как самозахватчик. Знаешь, что это такое?

На ум некстати пришли «Искатели» и рассказы Даши об этом ее Даниэле.

– Ну… вроде как те, кто ищет магию где-то за… пределами мира?

– Ищут многие, – с сожалением откликнулась Ангелина, – запретное и недоступное привлекает. И ладно бы это было просто увлечение, но некоторые думают, что нашли, и, чтобы получить заветное, ставят себя на грань жизни и смерти.

Морриган поежилась.

– И получается?

– Чаще всего – нет, – вместо Ангелины отозвалась Мирослава. – Ты знаешь, чем вообще одаренные от людей отличаются?

– У них есть магия?

Ангелина улыбнулась.

– Так-то оно так. Но, если чуть углубиться в подробности – у них есть достаточно развитое энергетическое ядро, которое, чаще всего в раннем детстве, связывают с Истоком рода, по факту источником магических сил. Если сформированное ядро небольшое, то зацепиться за него может лишь часть Истока, ее в обходе называют Малым Истоком. И тогда получается магик, человек, способный использовать только одну какую-то способность. Кто-то умеет двигать предметы, кто-то понимает чужое настроение, кто-то умеет воздействовать на технику… Но и только. Те же, чье ядро достаточно развито для полноценной связи с Истоками, оставшимися у проверенных родов, являются магами. Таких мало, очень мало. Еще реже у одного человека могут быть два ядра, и тогда он получит и Малый Исток, и обычный, но это, считай, уникальные случаи, так что про них можно и не думать.

Морриган слушала, склонив голову. Она пока не слишком понимала, как все это связанно с ответом на ее вопрос.

– А самозахват – это когда находят этот источник магии… не у родов, так? И это опасно, потому что…

– По двум причинам. Бесхозные Истоки чаще всего Искажены, потому их и выбрасывают за пределы мира, и тот, кто соединяется с ними, может сойти с ума. Но, на самом деле, наибольшая проблема в том, что без достаточно развитого энергетического ядра никакого контакта с Истоком не случится. И некоторые, думая, что вот-вот обретут магию, ставят себя на смертную грань, но ничего не получают. И не все выживают.

Морриган поежилась.

– Не стоит оно того.

– Определенно, – кивнула Ангелина. – Скажи, ты всегда умела воздействовать на чужие эмоции?

– Да, а почему… – Морриган примолкла, настороженно посмотрев на Ангелину. Самозахват ведь незаконный, об этом же в школе как-то говорили. И теперь, выходит, ее подозревают в том, что...

– Не переживай, – мягко ответила на ее мысли менталистка, – мне стоило уточнить. Анна Петровна еще четыре года назад ослабила законы для самозахватчиков, но любой одаренный должен проходить психическую аттестацию, а те, кто все-таки добыл Исток самостоятельно, в первый год находятся под тщательным наблюдением. И потому, что не умеют своими силами пользоваться, и потому, что, как ты понимаешь, в руках какого-нибудь садиста не стоит оставлять, например, умение вызывать боль.

– Очень странно, что дошкольное тестирование ничего не выявило, – негромко проговорила Мирослава, – ядро или развито, или нет. Может… тебе лет пять назад или больше никто не предлагал получить магию? «Новая воля» освоила искусственное достраивание ядер, и, в некотором роде, они могли давать другим способности. Мы не слышали об экспериментах на подростках, но все же.

– Намекаешь, что я с этими экстремистами тоже связана?

Мирослава слабо улыбнулась.

– Надеюсь, что нет. Но тебя могли обмануть. Или кто-то подкупил проводящего проверку перед школой.

– Или кто-то ошибся, – задумчиво проговорила Ангелина, – в теории возможно все, хотя это и близко к халатности. И, если твои способности не проявлялись ярко, заметно для окружающих, то никто и не понимал, что ты – магик. Ядро может разглядеть или маг, или магик с редким Аспектом, и обычно никто не сканирует всех окружающих. Ладно, с этим разберемся. Лучше скажи: как ты воспринимаешь то, что делаешь?

Морриган тряхнула головой. Перемена темы была очевидной, но, в целом, она могла понять Ангелину. Если она – из Особого отдела, то ей, наверное, и выяснять, кто так ошибся.

– Я думала это… ненастоящее.

– Ну уж, – отмахнулась Мирослава, – я чувствовала. Тогда, после игры, я… думала о том, что потеряла, о прошлом. А потом эти эмоции подхватили и словно бы оттеснили. Они превратились в мысль о том, что прошлое можно лишь принять. Это сложно объяснить, но осталось только облегчение.

– Можешь объяснить, что ты чувствовала тогда? – попросила Ангелина. – Тут и профессиональный интерес, глубокая переработка чувств – отличное подспорье для кризисного психолога, да и еще много где. И, может, так сможем понять, почему проверка ошиблась и как никто ничего не заметил.

Морриган выдохнула и попробовала изложить все быстро и коротко.

– Это дым. Я… Аня, сестра, видела свет. Говорила мне, но у меня получилось видеть только дым. Он разный, не всегда есть, и… Иногда я просто к нему прикасалась, чувствовала чужие эмоции. Потом попробовала… дышать. Прочла в одной статье, что можно выдохнуть плохое, вдыхая хорошее. Ну, для самоуспокоения. Там говорилось, что нужно «плохое» и «хорошее» как цвета представлять, но я подумала, что можно попытаться сделать все так же, только с дымом. Сначала выходило не очень, но теперь вроде лучше получается.

Ангелина кивнула. И осторожно уточнила:

– И зачем ты это делаешь?

Морриган обхватила себя за плечи.

– Не знаю, – тихо призналась она, – сначала дым, он просто приходил, наваливался со всех сторон. Это было неприятно, и я пыталась понять, что можно с ним сделать. Если просто попытаться сказать человеку что-то хорошее, то это не помогает, а если вот так превратить дым в свет, то он уходит. Да и потом слова подобрать легче, и люди… Кто-то убегает, конечно, но даже у них дым возвращается не сразу и медленно, а кто-то прям улыбаться начинает. По крайней мере, в школе так было. Это запрещено?

– Не думаю, – серьезно ответила менталистка. – Судя по описанию, ты не делаешь ничего плохого, хотя в теории кто-то может возмутиться вторжением в личную жизнь. Ты видишь что-то при этом? Ощущаешь, слышишь?

– Скорее чувствую. Эмоции. Иногда самого человека, иногда…

– Иногда?

– Его дыма. Того, кого… он потерял. Думаю, наверное, это просто мысли самого человека о том, что чувствовал другой… Или нет. Не знаю.

Ангелина явно попыталась скрыть удивление. Сходила, принесла еще чая, долго молчала, пока Морриган изучала оконное стекло, по которому текли струйки воды, и, наконец, негромко предложила:

– Можешь показать, как это происходит? Я тут в командировке, но знаю, что в городе есть пара хороших менталистов, возможно, они смогли бы помочь тебе с тем, чтобы научиться этим пользоваться. После сможешь по целевому в универ поступить и дальше работать, магикам платят хорошо. Я так понимаю, ты уже учишься?

– Нет, – мрачно ответила Морриган.

– Тогда оно и к лучшему, – мягко улыбнулась Ангелина. – Умение глубокого взаимодействия с эмоциями, к тому же не просто взаимодействия-анализа, а именно изменения, дорогого стоит. Я до Мирославы не могу достучаться год, с тех пор, как познакомились, а тебе это удалось за несколько минут.

Ответом ей был мрачный взгляд. Морриган могла бы держать пари на то, что Мирослава не слишком хотела делиться с кем-то такими подробностями. Дым вокруг нее слабо дернулся.

– Не уверена, что я что-то глубоко меняю, – признала Морриган, – просто… Дым появляется по-разному. У кого-то он есть постоянно, часто если раньше что-то случилось. У кого-то появляется иногда, в какие-то дни… Или при определенных темах.

– Дай угадаю, – поморщилась Мирослава, – в моем случае это магия, так?

– Да. Ну и… описание последствий взрыва того огненного шара тебя явно задело. Про ошметки тел.

– Одна скверная история. Я согласилась на помощь «Новой Воли» в побеге, а в итоге несколько человек превратились в… нечто не самое приятное. Ублюдки, как есть. – В этот раз дым вокруг Мирославы едва-едва шевельнулся.

– Мне очень жаль, – честно отозвалась Морриган, – я не хотела об этом напоминать.

– Пустое. Ты ведь не специально.

– Значит, нужна концентрация на воспоминании… Или фоново сниженное настроение и навязчивые мысли, – словно самой себе проговорила Ангелина. – Мира, может, побудешь подопытной? Если что, то я все загашу, не переживай.

– Да не переживаю, – слишком уж бодро откликнулась Мирослава, – без проблем.

– Может, лучше на ком-нибудь другом? – осторожно предложила Морриган.

– А ты видишь кого-то подходящего? Это работает с незнакомыми?

Морриган кивнула, оглядываясь. Она умела искать дым, умела, как в детстве, вглядываться в мир. Тогда она искала свет, но находила – всегда – лишь черный дым. Впрочем, сейчас он ей и нужен был.

Она оглядела Ангелину. Ее дым крутился чуть позади, слабый, почти незаметный и словно бы периодически сдуваемый прочь невидимым ветром. Но он был, существовал, и, не будь ветра, темнел бы и темнел… Морриган прикоснулась разумом к черноте и потянула, вдохнула, впуская в себя. Хотят демонстрации? Пусть будет.

Непонимание. Одиночество. Пустота – матери важнее ее Виталик, подругам – мальчики. Никто не видит линий в дожде, никто не чувствует чужой боли. Магия рвется, пытаясь выйти в мир, а целители лишь разводят руками. Сны исчезли, остались лишь чужие эмоции, налипающие и налипающие, и – одиночество. Никому она не нужна со своими проблемами…

Это оказалось не сложно пропустить через себя. Чужой ветер словно бы помогал Морриган. Ветер, несущий с собой слабый свет, мысли о том, что она – уже взрослая, все позади, она сильна и помогает другим. Важно лишь настоящее.

– Важно лишь настоящее… – эхом проговорила Морриган.

– Впечатляет, – негромко и с чувством отозвалась Ангелина, – ты словно и не заметила моих щитов. Невероятно! Не думаю, что ты сама понимаешь, насколько ценным даром обладаешь и сколько прекрасные вещи сумеешь делать, оказавшись на нужном месте…

Морриган, еще не отошедшая от поисков дыма, моргнула и поняла, что рядом с Мирославой вновь собрался темный силуэт. Густой, болезненный, который она еще и пыталась скрыть, отодвигаясь.

Это казалось неправильным. Искренний восторг Ангелины – и чужая глухая боль. Морриган вновь вдохнула в себя дым.

Неспособна помочь. Нет будущего. Она сама его разрушила, сама уничтожила. У этой девочки есть, даже Ангелина восторгается ей, а она – обуза, убийца…

Образ царапнул нутро.

Убийца. Такая же, как сама Настя…

Густой дым заполнил легкие, обволок лицо. Морриган на мгновение потерялась в нем, не понимая, почему видит то заросшую бурьяном площадку перед каким-то домиком в лесу, то задыхающуюся, бледную Аню. Она могла только дышать. Дышать, стараясь прогнать горькую, едкую, забивающую легкие черноту. Один вдох, другой, третий… Кажется, только на четвертом десятке дым, наконец, рассеялся, обратившись в слабый-слабый, почти угасающий свет.

– Иногда остается идти дальше и пытаться помогать другим, – тихо проговорила Морриган и, чувствуя приближающуюся слабость, попыталась встать, проговорив: – мне лучше уйти.

– Сиди, – Ангелина положила руку на плечо.

– Нужно домой. Отдохнуть.

– Плохо? – Маг поймала ее взгляд. – Что чувствуешь?

– Так бывает. Это пройдет.

– Нагрузка большая. Тебе стоит лечь, правда.

– Да. Домой…

– Где живешь? Сейчас такси вызову, – Ангелина достала телефон.

Сил спорить у Морриган не осталось. Адрес она назвала, стараясь сосредоточиться на простом, самом обычном, дыхании. Это помогало перетерпеть, если дым лез в людном месте или где-то на смене. Приходил как-то в кафе один посетитель, потерявший мать… Потом Морриган часа три пришлось сдерживать желание улечься и поспать хотя бы десять-пятнадцать минут.

– Все, через три минуты будет. Такое всегда происходит? – обеспокоенно спросила Ангелина.

– Все нормально, – Морриган постаралась улыбнуться, – просто нужно полежать немного… Или выпить кофе.

– Не стоит, – отрезала маг. – Из того, что я вижу, тебе правда очень нужен отдых. Ядро небольшое и ты тяжело реагируешь на интенсивное использование своих сил.

– Так что не быть мне магическим психологом, – кривовато отшутилась Морриган, – только баристой.

– Есть способы скорректировать проводимость. Как минимум вариант не работать столь интенсивно, медленнее, например.

Морриган кивнула, мечтая об удобном диване. Ее собственный дым приблизился, забиваясь в разум. Только что Ангелина восхищалась искренне, а теперь вот – расплата. Даже если дым и умение взаимодействовать с ним – магические, то как его использовать? Никак. Не будет никакой работы и университета. Ничего не будет. Только кофейня и игры. И дым.

И зачем поверила во все хорошее? Чего хотела? Даже если она и магик, то бракованный.

– Морриган, слышишь меня?

Мирослава. И зачем про клуб узнала… Подарила на пару минут надежду на чудо. Надежду, которая, как известно, первый шаг на пути к разочарованию.

– Такси приехало. Идем?

Морриган, стараясь удерживать мир целым и жалея, что не взяла кофе, медленно поднялась.

Заползти в такси сил хватило. Получилось даже вылезти из него, хотя в пути она отчаянно пыталась не отрубиться. Вместо лестниц в этот раз пришлось ехать на лифте. Ключи выпадали из пальцев, но дверь Морриган открыла. С трудом сняла обувь, добралась до дивана – и рухнула на него, ложась и прикрывая глаза.

Мир плавал где-то в отдалении. Почему-то слышались голоса Мирославы и Ангелины… Кажется, она вновь не заперла дверь.

Глава 6. Слишком много магов

– Как тебе это вообще могло в голову прийти? – Голос пожилого мужчины раздался где-то совсем рядом с Морриган.

– Аспект уникальный, – отозвалась явно находившая дальше Ангелина. – Хотела понять, что к чему, какие характеристики Веритаевой говорить. Пусть она даст девочке целевое, там бы договориться, подготовку начать.

– Благородно. Только правда ли все так, или захотелось поиграться с находкой?

– Александр Матвеевич...

– Уже много лет как. Тщеславие приносит бед больше, чем гнев. Спасибо хоть догадались ко мне обратиться, а не оставили ее так.

– Как можно! – возмутилась Ангелина. – Моя ошибка. Я и предположить не могла, что будет такая реакция. Перенапряжение для магика – огромная редкость, хотя бывает, знаю. Но тут что-то другое, динамика отрицательная…

– Конечно, другое. Потому что находка ваша – не магик. Совершенно.

Морриган наконец собрала мир из осколков. Она лежала на знакомо-продавленном диване. Лежала на спине, и неяркий свет лампы проникал сквозь веки. А еще рядом с ней кто-то сидел и держал теплую ладонь на солнечном сплетении…

Кто-то сидел рядом!

Она распахнула глаза и обнаружила рядом с собой незнакомого лысого пожилого мужчину с седой бородкой. Он, в брюках и рубашке с закатанными рукавами, напоминал какого-то преподавателя из старых фильмов. Морриган дернулась, попыталась вывернуться из-под его руки… Но ничего не вышло, ее только сильнее прижали к заскрипевшему дивану.

– Так, давай без панического бегства. Не хочу все заново начинать. Успокойся, – пожилой мужчина поймал ее взгляд. – Я тебе не наврежу. Александр Матвеевич. А тебя как звать?

– Морриган, – Настя постаралась сесть, озираясь. Непонятный визитер сесть не мешал, но передвинулся так, чтобы по-прежнему держать руку на животе. Мирослава заняла кресло, а Ангелина подпирала дверной косяк. Обложили… – Что вы тут делаете?!

Прикосновение поднимало из глубин разума глухой страх, но боли не приносило. Морриган чувствовала усталость, слабость, сердце билось об ребра… Но и только.

– Пытаюсь привести тебя в порядок, – совершенно спокойно отозвался пожилой мужчина. – А Морриган – это по паспорту? Я свое настоящее имя сказал. Ковалев, если важно.

– Настя. Дмитрова.

– Хорошо. Обстоятельства знакомства так себе, но что уж. Мира, сделаешь чай? С сахаром и некрепкий.

– Что… почему вы тут… все?

– Мой эксперимент тяжело тебе дался, – негромко проговорила явно пристыженная Ангелина, – стало плохо в кафе. Мы поехали с тобой на такси, если помнишь.

Морриган помнила. У нее просто не было сил прогнать вмиг ставших заботливыми новых знакомых.

– Магики очень редко выходят за пределы возможностей, – продолжила менталистка, – но такое все же может случиться. Мы с Мирой пришли без спроса, но подобные случаи требуют наблюдения. Стоит понимать, как справляется организм. Мне казалось неправильным оставить тебя и уйти, да и лучше тебе не становилось. По всем параметрам так не должно быть… И я попросила помочь человека, который хорошо разбирается в энергетических проблемах. Поэтому Александр Матвеевич тут.

Рядом с менталисткой в воздухе висело дымное облако. Бесформенное, знакомое – Ангелина явно ощущала себя виноватой.

– Так всегда бывает, – тихо отозвалась Морриган, стараясь игнорировать близость незнакомого пожилого мага, да еще и что-то явно делавшего с ее телом, – я привыкла.

Были бы силы – сбежала бы, но она могла лишь пытаться вжаться в диван, чувствуя накатывающий страх. Старик, магия… Это будило какие-то неприятные, пугающие образы в глубине памяти. То, что хотелось забыть.

– Привыкла? Обсудим. А пока – прекрати паниковать, мешаешь, – пожилой мужчина вновь поймал ее взгляд, смотря мягко и спокойно. – Не знаю, что с тобой случилось и кто тебя искалечил, но я к этому отношения не имею. Понимаешь, что я говорю?

Морриган осторожно кинула, пытаясь унять бешено бьющееся сердце.

– Никто в этой комнате не причинит тебе вреда, девочка, – мягко продолжил назвавшийся Александром Матвеевичем, – некоторые тут неумеренны в глупых экспериментах, но этого больше не повторится. Ты лучше скажи – когда и что ела? Кроме булки в кафе? Истощение паршивое, в такое без физических проблем не свалиться даже в твоей ситуации. Только честно, ругать не буду, мне просто нужно знать, что делать. Можешь считать меня обычным врачом, если так будет проще.

Морриган тяжело вздохнула. «Обычным врачом» пожилой маг не был, да и вообще магов в ее квартире и в жизни как-то стало разом слишком много. Но деваться, очевидно, некуда. Можно попробовать ударить и, пока этот Александр Матвеевич отвлечется, сбежать… Но куда? Вон Ангелина у выхода, да и дальше – куда она без телефона и денег? К Алексу с матерью за границу, что ли?

– Яичницу. В обед.

– А завтрак?

– Проспала. Я поздно встала.

– Держите, – Мира подошла к Александру Матвеевичу и протянула дымящуюся кружку. Перевела взгляд на Морриган и спросила: – ты, это, всегда допоздна в кафе? Мы вчера же за полночь разошлись…

– Бывает.

– Ясно, – тяжело откликнулся маг. – Мира, тогда на тебе готовка. Только что-то приличнее пельменей, думаю, в окрестностях наверняка найдется круглосуточный магазин.

– Я отдам карточку, сейчас, – засуетилась Ангелина.

– Эм, не надо… – начала было Морриган, но наткнулась на взгляд сидящего рядом с ней пожилого мужчины и затихла.

– Со старшими не стоит спорить. По крайней мере пока на ноги не встанешь, – спокойно заметил Александр Матвеевич. – И просто из стеснения отвергать помощь тоже не стоит. Не говоря уже о том, что эту ситуацию устроила не ты.

– Это целиком моя ответственность, – заверила Ангелина.

– Ну так уж целиком. Уверен, что сбитый режим питания и недостаток сна Анастасия сама себе организовала. Так ведь?

Морриган неопределенно пожала плечами, следя за тем, как пожилой мужчина капал в кружку что-то прозрачное из небольшого флакона, который достал из кармана. Кружка при этом висела в воздухе в нарушение всех законов физики.

В прихожей хлопнула дверь.

– Так, выпей, если руки не сильно трясутся, – Александр Матвеевич закончил, убрал флакон в карман и подхватил кружку, протягивая ее Морриган.

– Что там?

– Название препарата тебе ничего не скажет. Применяется при истощении, симптомы твои не снимет, но все же будет чуть полегче. Лекарство. И, пока сомневаешься, подумай: тебя могли бы просто тут оставить. Или зайти в квартиру, увезти куда-нибудь и выкачать энергию.

– Александр Матвеевич, ну запугивать-то зачем? – не выдержала Ангелина.

– Не запугивать, а рисовать реалии жизни. К тому же убеждение от противного нередко помогает больше, чем просто уверения в своей добросовестности.

– Ну, знаете ли…

Морриган осторожно отпила чай. Бежать некуда. Да и пожилой маг прав – с ней могли что угодно сделать. Пришла бы в себя где-нибудь в подвале… Если бы вообще пришла.

– Спасибо, – тихо проговорила она. – Простите, что так вышло. Дым, он… Забирает силы, но потом достаточно просто немного отдохнуть, и все.

– Если продолжишь так к себе относиться – через пару раз будет совсем все, – мрачно откликнулся Александр Матвеевич. – У магов много своих опасностей, и не все из нас живут долго и счастливо. И если рвать жилы, то закончишь плохо. У тебя и так куча проблем в энергетике, куда только семья смотрела.

Морриган вздрогнула и отвела глаза, уставившись на покрывало, которым были укрыты ноги. Робко заметила:

– Я, вроде, неодаренная…

Ангелина хмыкнула, а сидевший рядом маг только головой покачал.

– Ты, девочка, более чем одаренная. И не магик, хотя могу допустить, что без опыта, хорошего опыта в работе с энергетикой, этого не понять, а маг. Только искалеченный, и давно искалеченный. Думаю, в раннем детстве.

Морриган вздрогнула и уставилась на Александра Матвеевича.

– Это какая-то ошибка…

Пожилой маг неожиданно мягко улыбнулся.

– Анастасия, тебе вот сколько лет – двадцать?

– Восемнадцать.

– Восемнадцать. Видишь ли какая штука: я так или иначе с подрастающими, и не только, магами работаю в два с лишним раза дольше, чем ты на свете живешь. Я, разумеется, могу ошибаться, как и все мы. Но в твоем случае шансы на это примерно как перепутать домашнего кота и тигра – в теории можно, но на практике сложновато. Понимаю, что ты жила с другим представлением о мире и, что важнее, о себе, но все меняется.

Морриган бросила взгляд на оставшуюся у дверей менталистку. Больше помощи ждать было неоткуда.

– Ты точно одаренная, – развеяла ее надежды Ангелина. – Я, правда, вижу лишь минимально развитое ядро, но я – не энергет, в отличие от Александра Матвеевича.

– Увы. Иначе бы не занималась самодеятельностью. А ядро такое, потому что видимая часть – это внутренний контур, за ним до внешнего по сути полая структура.

Судя по лицу менталистки, ей это ни о чем не говорило. Морриган решилась тихо просить:

– А что это значит?

– Травма. Детская и серьезная, уровня незавершенной атаки Ловчих. Ядро пробили, и сильно, за пределами восстановления, пришлось стенки дублировать.

Взгляд Морриган явно показывал ее замешательство, так что Александр Матвеевич продолжил:

– Не знаю, говорили тебе или нет, но у любого одаренного есть то, что называют развитым магическим ядром. Оно само по себе никаких способностей не дает, только позволяет соединиться с Истоком, но сейчас нас интересует не это. Можно представить это самое развитое ядро как, пусть будет, емкость для плещущейся внутри жидкости, – объяснял пожилой маг без раздражения, спокойно. – И если эта емкость, особенно у ребенка, вдруг треснет, то сможет зарастить трещины, но если расколется полностью – то мгновенная смерть. Очень редко бывает так, что раскол происходит постепенно, разрушается сектор за сектором, и тогда, если рядом есть сведущий маг, можно закрыть дыру до фатальной потери энергии. Внутри ядра формируют, скажем так, новую емкость, отсекая разрушенные сектора, и переориентируют на нее каналы. Получается целая емкость в расколотой емкости. Взрослым после нужна постоянная подпитка, или амулетная, или прямая, и то часто все распадается, а вот с детьми есть хороший шанс на формирование ложного ядра, как у тебя получилось. Ты даже сумела продолжить делать то, чему научилась до травмы, хотя это дорого дается. Каналы искажены, много наростов… Сначала работал кто-то в целом как минимум понимающий, что делает, но не особо опытный в энергетических проблемах, а после тебя по какой-то совершенно непонятной причине не лечили, а очень стоило бы. И теперь тебе важно полноценно питаться, спать нормально и не переутомляться, безотносительно магии.

Морриган кивнула, стараясь не давать волю эмоциям. Пожилой маг говорил спокойно, обстоятельно… Да и зачем ему врать? Денег хочет за лечение?

Она правда могла быть магом? Как Алекс? Как Аня? При одной мысли о том, что она могла помочь сестре, спасти ее, в груди защемило. Морриган прикрыла глаза, пытаясь успокоить дыхание, игнорировать заползающий в разум дым… Пожилой маг что-то сказал, что-то резкое, но она его не слышала. Дым придвинулся, поглощая мир.

Кто подошел, и к ней словно бы прикоснулось что-то теплое и невесомое, осторожно окутывающее не тело, но разум. Один вдох, другой, третий… Чернота начала уходить прочь, вновь отступая в глубины разума. Морриган с трудом открыла глаза, и поняла, что теперь Ангелина стоит рядом с ней. Мир почему-то утратил четкость.

– Рано такие вещи пока обсуждать, – покачал головой Александр Михайлович. – Поспи, потом разбудим, поешь – и отдыхай дальше. Завтра после обеда зайду и поговорим.

– Завтра занята с двенадцати до девяти, работа, – заплетающимся языком проговорила Морриган.

– Завтра ты будешь приходить в себя и отсыпаться, – в голосе пожилого мага чувствовалась ощутимая сила, – я больше часа потратил на то, чтобы вывести тебя в состояние, из которого ты не рискуешь свалиться в могилу, и потрачу скорее всего еще столько же. Хотя бы за это прислушайся к словам мага, который намного тебя старше и опытнее.

Морриган сглотнула.

– Николай Ильич меня убьет…

– Ты преувеличиваешь, – заверила Ангелина. – Что, на больничный никогда не ходила?

– Да как-то не приходилось…

– Ну разумеется, – хмыкнул пожилой маг, – а я еще удивляюсь, почему все настолько ослабленно. А это молодые считают, что можно болеть на ногах и ничего им не будет. Да, Феоктисова?

Ангелина тяжело вздохнула и негромко добавила, смотря на Морриган:

– Послушай Александра Матвеевича, хорошо? Если твой работодатель будет упорствовать, то я с ним сама поговорю.

– Не надо… Мне нужна эта работа…

Менталистка мягко улыбнулась.

– Не переживай об этом. В любом случае с твоими способностями найдется место намного лучше нынешнего.

– Или нет, если будешь загонять себя и угробишься, – мрачно заметил Александр Матвеевич, – а ты к этому близка, девочка. И потому, что кто-то тебя искалечил, причем в детстве, и потому, что сама о себе не заботишься.

– Я…

– Ты будешь спать. Поздно уже.

Возразить Морриган не дали. Сонная одурь сгустилась в разуме и затянула к себе.

Во снах мелькали чужие образы и эмоции. Дым все пытался забиться в ноздри, но кто-то прогонял его… Или ей казалось? Один раз она проснулась от запаха съестного – и то ли во сне, то ли наяву съела куриный суп. Опять заснула – и теней словно бы стало меньше. Под конец сон и вовсе избавился от дымной черноты, оставляя смутные образы спокойствия и теплого осеннего леса. Из этого леса совершенно не хотелось уходить, и Настя так и ходила бы по залитым теплом дорожкам, если бы не громкий мяв и чей-то вопль, вырывавший ее из сна.

– Отдай! Отдай, животина!

Морриган подскочила на диване, запутавшись в пледе. В окно светило солнце, совсем рядом, на кухне, что-то шкворчало, и оттуда же раздавалось рычания Перса и недовольные вопли Мирославы.

Мир перестал дрожать. Чувствовала Морриган себя относительно неплохо, потому выпуталась из пледа и пошла узнавать, кто и почему хозяйничает кухне Алекса.

– Что тут происходит? – спросила она, отворив дверь.

Происходила… готовка. Мирослава попыталась поджарить мясо, но была вынуждена сражалась за утащенный Персеем кусок.

– Перс, не жадничай, все равно не съешь все, – наученная опытом Морриган ухватила питомца за шкирку и вырвала добычу под недовольное ворчание. – Сейчас отдам, – она отрезала пожеванный кусок и кинула на пол. Кот с утробным урчанием кинулся на добычу.

– Доброе утро, – Мирослава смутилась. – Прости, я тебя разбудила. Забыла, что шумодав уже слетел. Ангелина скоро придет, и Александр Матвеевич тоже. Вот и… готовлю, в общем. Но суп еще есть, и бутерброды могу сделать, и колбасу купила.

Морриган тяжело вздохнула. Что вообще происходит? Правда прежде, чем искать ответ на этот вопрос, стоило привести себя в порядок и позвонить начальству. Да, некрасиво за пятнадцать минут до смены сообщать, что она не придет, но что уж. Здравый смысл подсказывал, что с вчерашним магом ссориться не стоило.

Николай Ильич припомнил все прегрешения. До единого. Но заставить ее прийти не мог, хотя по голосу чувствовалось что очень хотел. Один вопрос Морриган решила, остался еще один.

– Что ты тут делаешь? – поинтересовалась она, садясь на стул около маленького кухонного стола.

– Готовлю.

– Это я поняла. Что ты делаешь на моей кухне? С чего вообще такая щедрость? Чего вы от меня хотите? И кто вы?

Мирослава закинула мясо на сковородку.

– Слушай… Некрасиво вышло. Но, в общем… мы с Ангелиной не то чтобы напарники, скорее она – мой поручитель, но работаем мы на одну организацию.

Морриган потребовалось время, чтобы осмыслить сказанное.

– Ты – из Особого отдела? Их осведомитель?

– Осведомитель?

– Ну, человек, который связан с мафией и рассказывает про ее дела.

– Нет, нет. Я давно не с нововольцами, ушла еще до московских событий. Жила в другом месте, потом сбежала оттуда с учеником Александра Матвеевича, едва не погибла. С магией сложности, но я жива и могу приносить пользу.

Морриган выдохнула.

– И ты пришла к нам играть… или по работе? Под прикрытием?

– И то, и другое.

– Значит про Арью правда?

– Про какую Арью?

– К нам ходила. Мне писала ее мать, говорила, что она умерла. Ты это расследуешь?

Мирослава покачала головой.

– Погибло двое игравших в «Ночи в одиноком октябре», и в смертях замешана странная магия. Информации мало, вот меня и послали узнать, не участвовали ли в этом нововольцы.

– То есть кто-то из игроков мертв? – тихо произнесла Морриган. – И вы думали, что мы их убили? Я?

– У меня не было никакой информации о том, что тут происходит, вот я и решила начать с самого простого – посмотреть на ваш клуб. В таких местах могут быть всякие искатели Истоков и прочие мутные личности, потому я взяла амулет для прикрытия энергетики да пошла выяснить, что и как. И ты не думай, тебя никто ни в чем не обвиняет.

– Но кто-то мертв, так? Я их знала, помогала придумать персонажа, мы общались, и… теперь их нет…

– Ты не знала? – поинтересовалась Мирослава, переворачивая мясо.

– Нет. Конечно нет. Люди приходят и уходят. Когда писала мать Арьи, я подумала, что это розыгрыш, вот… – Морриган полезла за телефоном.

Мирослава, прочитав сообщение, неопределенно пожала плечами.

– Надо проверять. Жертв зовут иначе. Марина Василенко, она же Якудза, и Алена Ладная, вроде как «Летающая».

Морриган рвано выдохнула, обхватив себя руками.

– Господи… я не знала…

– Мира, ты сама тактичность, – в кухню вошла Ангелина с небольшим пакетом. Как она оказалась в квартире Морриган даже не услышала. – Как можно сразу в лоб?

Мирослава потупилась и вернулась к готовке.

– Идем в гостиную, – предложила Ангелина, – я не энергет ни разу, но кое-чем помочь могу, и какие препараты когда пить объясню. И заодно рецепты оставлю

Морриган слабо кивнула. Вернулась на диван – и почти сразу к ней подлез довольный Персей.

– Не отходил от тебя. Преданный, – Ангелина достала плед, – держи, это всегда помогает. Хороший у тебя кот.

– Не мой. Брата. И квартира его. Купил, когда ненадолго к нам в город после универа вернулся, – зачем-то объяснила Морриган. – Я просто смотрю. Я убивала только персонажей, и…

Знакомый дым собственной вины потянулся к разуму, и Морриган, как ни пыталась, не могла от него отделаться. Отвлекло только прикосновение осторожно взявшей ее за руку Ангелины.

– Я верю, – серьезно проговорила менталистка. – Посмотри на меня и послушай. Я тебе верю, как и Мира, как и Александр Матвеевич. Он не из Отдела, но наш союзник и влиятельный человек. Мы поможем тебе – и с нынешней ситуацией, и с тем, что к ней привело. Возможно, нынешние смерти и случившееся с тобой как-то связанно, хотя может оказаться, что и нет, но в любом случае будем разбираться. Вместе.

Морриган завернулась в плед.

– У меня нет денег. Точнее есть, но немного, пара сотен всего… Могу отложить с зарплаты, но этого не хватит.

– Не хватит для чего?

– Заплатить. Прием у целителя дорого стоит. Я хотела сходить, но к бесплатному пропустила очередь, – это было как раз под Новый год, когда Даша с трудом боролась со своим дымом, – а к платному копила, но пришлось Перса вести к ветеринару.

– Не переживай. Никто от тебя ничего не потребует, кроме соблюдения законов. И информации – надо понять, почему ты в системе записана как неодаренная, почему тебя никто не лечил и как произошла травма. Ну и насчет происшествий с участниками игры может быть что-нибудь подскажешь.

Морриган исподлобья посмотрела на менталистку.

– Зачем оно вам?

– А ты зачем Мире помогала? К тому же, как я поняла, ты знала, что потом будет плохо.

Морриган повела плечом.

– Я могла. Дым не приносит ничего хорошего, но с ним я могу помочь. Да и без игры он бы не появился.

– Вот и мы можем. И без моего необдуманного предложения продемонстрировать свои способности тебе было бы куда легче. Так что расслабься и постарайся получить максимум хорошего, ага?

Морриган осторожно кивнула. Выбора у нее, кажется, не осталось.

Глава 7. Воспоминания

Готовила Мирослава вкусно. Было немного неловко есть вот так, в компании пары почти незнакомых магов, хотя Ангелина и старалась разрядить обстановку. Мирослава сама нервничала, и это немного успокаивало Морриган – не она одна не в своей тарелке. И не такие уж маги, выходит, могущественные, коль могут вот так волноваться… О том, что она сама вроде как маг, она старалась не думать.

Но пришлось – когда вскоре после обеда пришел вчерашний пожилой мужчина. Взглядом согнал с дивана Персея, заставил лечь, и, как и вчера, положил руку на живот. От прикосновения поползло странное, необычное, но безболезненное тепло.

– Полежи минут десять, потом, думаю, можно начинать разговор, – заключил он через несколько минут. – Только постарайся без преждевременных выводов и посыпаний головы пеплом. Не думаю, что ты, со своими травмами и без обучения, даже зная о том, что обладаешь магией, могла кому-то помочь или что-то исправить. Прошлое есть прошлое, в нем мы поступали лучшим из возможных способов, не зная результата.

Морриган вздрогнула. Что маг мог выяснить о ней? Что понял? Если знает об Ане, то почему так спокоен?.. Впрочем, Александр Матвеевич в целом казался человеком вдумчивым и надежным. Не будь он магом, наверное, и не было бы никаких смутных пугающих ассоциаций. Предстоящий разговор нервировал Морриган, заставлял вжаться в диван. Мирослава принесла себе табуретку из кухни, Ангелина села рядом, Александр Матвеевич занял кресло… Запах чая, вкусная еда и текущее по телу странное тепло несколько компенсировали тот факт, что ее в самом прямом смысле окружали маги, но тревога не уходила.

– Эм… Спасибо, в общем, – Морриган первой разбила неловкую тишину. – За все. Не знаю, как благодарить.

– Ты уже многое сделала, – довольно мягко отозвалась Ангелина, – так что хватит ответов на вопросы.

– Я ничего не знаю насчет смертей Якудзы и Летающей, – с сожалением проговорила Морриган, – я даже не знала, что кто-то погиб. Я не помогу.

– Помочь можно по-разному, – отозвалась Мирослава, – не обязательно видеть нож в крови и вот это все. Но, думаю, лучше начать не с этого.

– Определенно, – согласился Александр Матвеевич, – у меня не так много времени, а есть вещи, которые нужно прояснить. Я запросил данные на тебя – и по всему выходит, что в системе учета одаренных ни ты, ни твоя сестра никогда не появлялись.

Морриган неопределенно пожала плечами.

– Но я вижу перед собой мага с поврежденным ядром, – продолжил пожилой мужчина, – и, опять же, даже если второй контур можно просмотреть, хотя на тестах сидят именно что те, кто смотреть умеет, то само развитое ядро профильный специалист не мог не заметить. И эта информация, скажем так, по моему профилю. Ты говорила, что тебя тестировали при подготовке к школе.

– Да.

– Расскажешь, как это проходило?

Морриган почесала в затылке, припоминая подробности.

– Да ничего особенного. Ездили в городскую детскую больницу или как-то так, в ту, которая около Городского Сада. Там кабинет, женщина была такая в халате… Обычная, в общем. Сначала смотрела через какое-то стекло, вроде как монокль сложный, на меня, потом попросила сесть на кушетку, так же положила, ну, руку на живот… – Морриган поежилась. – В кабинете холодно было. Потом сказала, что все, попросила отца позвать.

– Отца? – уточнила Ангелина.

– Ну да, он с нами ездил. Говорил, что, ну, знает что и как, с Алексом-то он ходил раньше, мать тогда болела… Вот и тут он с нами был. Зашел, поговорил, потом вышел и сказал, что, увы, магии у нас нет. И бумагу показал.

Александр Матвеевич прищурился.

– Но ты уже видела тогда то, что называешь дымом, не так ли?

Морриган осторожно кивнула.

– Ты не думала, что тут возможна ошибка?

– Нет.

Ответ вышел резким, поспешным – и Ангелина негромко отозвалась:

– Обычно все наоборот. Дети часто воображают себя магами, это нормально. До определенного возраста почти все надеются, что им-то точно повезло, несмотря на все объяснения родителей. Иногда проверку специально проводят раньше, чтобы развеять иллюзии. Бывают случаи, когда после приходится вмешиваться психологам или менталистам, если ребенок все еще верит в способности, которых нет. И чтобы успокоить, и чтобы исключить проявления психических заболеваний.

Морриган поежилась, вспоминая брошенное: «Не смей потакать этим фантазиям, нам в семье больные на голову не нужны!». От менталистки это не укрылось.

– Ты посчитала свои способности болезнью?

Морриган повела плечом.

– Я неодаренная. Так показала проверка, зачем спорить? А остальное… мои проблемы.

– Проблемы, – кивнул Александр Матвеевич. – Вот только совершенно не твои, а твоих родителей, которые должны заботиться о детях и их нуждах. У тебя в то время уже была коррекция на ядре, ее ставили в раннем детстве, иначе рисунок наростов на каналах был бы другим. И при проверке это сложно упустить, но поговорить с проводившей ее я не смог – маг уехала десять лет назад, не оставив адреса. Одним днем уволилась.

Ангелина нахмурилась.

– Взятка?

– Взятка. Или угрозы.

Морриган поежилась.

– Думаешь, твой отец пошел бы на такое? – осторожно спросила Мирослава.

Хозяйка квартиры вздохнула, сжав и разжав кулаки. Хотелось просочиться сквозь диван, уйти куда-то прочь, куда угодно… Но трое магов смотрели на нее вопросительно и деваться было некуда.

– Он был хорошим человеком. Но… Иногда я не понимала его, и…

Она замолчала. Тот Дом… Просто детские глупости. Не более. Просто детские глупости…

– Расскажи, – негромко попросил Александр Матвеевич, – кто-то тебя искалечил. Сами собой такие разрывы, из-за которых нужен внутренний контур, не появляются. Это – скверная история, и кто-то из ее участников может быть жив и на свободе, и может вредить другим. Отец или мать ничего не рассказывали? О плохих людях, о том, что к кому-то из знакомых не стоит приближаться? Может, есть моменты из детства, которые отзываются страхом?

Морриган прикусила губу.

– Я… честно не знаю, что это. Может, просто кошмар, и все. Правда.

– Рассказывай, – отмахнулась Ангелина, – разберемся.

– Я… это просто воспоминания, но… Отец часто гулял со мной и Аней, она – моя сестра... Была. Работа ему позволяла, и он говорил, что так после отъезда Алекса за границу вновь чувствует себя молодым. Иногда это было интересно, когда он рассказывал о всяких растениях, он же учился на ботаника или что-то такое, иногда просто ходили на площадку. Но редко, очень редко, мы ходили в гости к его знакомому. Тот жил в обычной девятиэтажке, на Гидрострое. Большая квартира с многими комнатами. Мы играли с сыном хозяина, у него была игровая приставка, конструктор, солдатики всякие. И иногда мне казалось, что Аня, она… Словно бы исчезала. То в уборную, то просто я оборачиваюсь – а ее нет, хотя раньше домик собирала. И вроде ничего такого, но… Мне не нравился тот дом, в особенности дальняя комната, даже в коридор из-за нее выходить не хотелось. Один раз Аня точно выходила оттуда, я видела. Отец просил не рассказывать об этих визитах маме, потому что она этого друга не любила. Потом мы всегда шли в кондитерскую там, недалеко, но… – Морриган глубоко вздохнула, чувствуя, что ее дымный близнец почти касается рукой плеча, – Аня была какой-то рассеянной после. Потом мне начало казаться, что она болеет после визита туда. Не сразу, но через пару дней – то простуда, то ангина…

В комнате воцарилось молчание. Морриган чувствовала, что нужно говорить, нужно рассказать все. Только это она могла сделать для Ани, хотя больше всего хотелось завернуться в плед и молчать, молчать, не говорить ничего и никогда… Но она продолжила:

– Я знаю, что должна была рассказать. Я спрашивала Аню, куда она ходит, но она только плечами пожимала, говорила, что мне показалась и что она была с нами все время Спрашивала отца – он сказал то же самое и... намекнул, что я и так вижу лишнее, и что безумцам место не дома, а в больнице. Один раз я рассказала бабушке. Она приехала как раз проведать нас, говорила с родителями… Влетело за то, что лезу не в свое дело. После отец сказал, что коль мне так не нравятся его знакомые, то мы больше не будем к ним ходить. Но в итоге он просто оставлял меня у бабушки, а Аня шла с ним. Даже если не очень и хотела… Когда я была младше, кажется, мы были там редко, раз или два в год. Потом, когда пошли в школу – чаще, Аня пропускала потом несколько дней или неделю каждую четверть. Потом – каждый месяц, и… – Морриган на секунду прикрыла глаза, и, стараясь смотреть в пол, продолжила: – в последний раз это Аня дважды за один месяц ходила с отцом. В марте, когда мы были в четвертом классе. Тогда было холодно, но Аня казалась в этот раз словно бы более веселой, и я предложила сходить в ботанический сад… Мы пошли. Смотрели на цветы, общались, слушали отца. Она ничего не говорила про тот дом. Мы обсуждали уроки, строили планы на лето, сравнивали героинь «Очарованных магией», которых тогда смотрели… Через день она слегла. Родители думали, что просто температура, но… – Морриган покачала головой. – Наверное, это глупость. Простой страх, но мне казалось, что это иное. Глубже и страшнее. Чай, мед и горчичники не помогали. Вызвали врача, он прописал таблетки. Не помогло. Мать предлагала позвать целителей и родители как-то поссорились вечером. Я пошла к матери, принесла то, что осталось от карманных. Но… в общем, отец сказал, что это не наше дело и он сам разберется. Что работает только он, и ему решать, как тратить свои деньги. Аню забрали в больницу через три дня, но…

Морриган прикрыла глаза, стараясь дышать глубже и прогнать эмоции. Не тут, не сейчас!

Не удалось. Удалось только встать и, буркнув «простите», сбежать в ванную. Дым кружился, дым забивал легкие. Он никогда не превратится в свет, в нем нет света. Только смерть одной маленькой девочки, которой она, Настя, могла помочь. Должна была помочь! Должна была рассказать о происходящем! Кому угодно – хоть учителям в школе, хоть брату по телефону! Он маг, он бы помог… а она молчала, хранила дурацкую тайну из страха, что ее высмеют, признают безумной – и чем все закончилось?! Еще и потащила в дурацкий сад, на «цветочки смотреть»…

Ну что, догулялась? Посмотрели на цветочки, понравилась, а? Приспичило тебе, умнице!.. Из-за кого Аня заболела, а?

Морриган, с трудом изгнав из разума голос матери, скомкала полотенце и повалилась на колени, прижимаясь лбом к холодному кафелю и глубоко дыша. Надо отвлечься. Отвлечься на холод у лба, на жесткость под ногами, на махру в руках. Не плакать. Не рыдать. Сидеть, дышать, потом подняться, умыться, окончательно загнать остатки эмоций прочь – и вернуться в комнату, пока кто-то не забеспокоился ее отсутствием, не пошел искать.

К возвращению на ее месте лежал плед, а в чашке прибавилась чая.

– Простите, – тихо проговорила Морриган, грея руки о чашку. – Не уверена, что это поможет. Я не знаю, кто были те люди. Отца через полгода после этого обвинили в мошенничестве и махинациях, посадили, а потом… Он с кем-то поссорился – и погиб, не выйдя из тюрьмы. Его мать ушла из жизни после суда, сердце. И… я вообще не уверена, что там правда что-то было. Наверное, я просто хочу так думать. Что дело не в том ботаническому саду, что дело не…

– Дело, совершенно точно, не в тебе, – мягко проговорил Александр Матвеевич, – кто бы что бы ни говорил.

Морриган повела плечом.

– А в ком тогда?

– Пока – не знаю, надо будет трясти связи семьи и выяснять, что там за друзья. Фотоальбомы есть?

– Только если у матери. Но она в Японии, с Алексом.

– Твой брат, так? – поинтересовалась Ангелина. – Маг?

– Александр – да, маг. Правда, я его не знаю почти. Он… У нас восемнадцать лет разница, а он после школы уехал в Японию учиться и там и остался. Приезжал уже после… Всего. Думал остаться, заселился в эту квартиру, которую ему отец покупал, завел кота. А потом забрал мать, мне все оставил, и уехал.

– И он ничего не сказал насчет тебя и твоей магии? – мрачно осведомился Александр Матвеевич.

– Нет. Мы вообще только раз виделись, и он какой-то тогда грустный был. Грустный незнакомый человек. А потом уже позвал сюда, отдал ключи и попросил присматривать за Персеем.

– Знаешь еще об одаренных в семье? – продолжил спрашивать Александр Матвеевич. – Родители, бабушки, дедушки?

Морриган помотала головой.

– Только Алекс. Родители очень гордились его успехами, а он сам всегда хотел жить за границей, грезил Японией, как рассказал, когда встретились. Привез мне самурайский кинжал, – улыбнулась Морриган, – рассказывал, как занимается анимацией, рисует мультфильмы.

– А вернуться и помочь тебе не захотел, – мрачно проговорил пожилой маг. – Просто прекрасно.

– У него там работа, и хорошая. Он об этом мечтал, у нас нет студий таких в городе, а если переезжать в Москву, то можно и дальше…

– Это ты так думаешь? – подала голос Ангелина, – или родители так говорили?

Морриган в который раз за разговор пожала плечами.

– Я его не знаю почти. Если он счастлив – то хорошо.

– А дым? – поинтересовался Александр Матвеевич. – Ты видела его рядом с братом?

– Нет. Что-то было, но быстро ушло…

– Закрылся, значит. Прекрасные родственники.

– Думаю, ему сложно со мной. Из-за всей этой историей с Аней, из-за того, что я потащила ее в сад, и…

– Значит так, – перебил пожилой маг, – на меня смотри. Заканчивай с самообвинениями, ерунда это. Смотри, говорю.

Морриган с трудом, но подняла голову. В глубине светлых глаз Александра Матвеевича, на удивление, не было ни раздражения, ни ненависти, ни отвращения.

– В этой дерьмовой истории виноваты только те взрослые, которые несли за тебя с сестрой ответственность. Понятия не имею, с кем связалась твоя семья, во что вляпался отец и почему все молчали как рыбы, но все это – дело их рук, а не вина одного запуганного ребенка, которым ты была в десять. Ясно?

Морриган осторожно кивнула. Спорить с Александром Матвеевичем она совершенно точно не хотела. Проще кивнуть.

– Описание очень общее, но, учитывая твои повреждения, думаю, что весь этот дом, знакомые отца и отлучки сестры – вовсе не детские фантазии. Да, ты мне не веришь, но подумай вот о чем: если твоя сестра просто слишком долго гуляла по холоду, то почему не позвать целителей, если видно, что от обычных лекарств лучше не становится? Недешево, но у тех, кто способен отправить старшего ребенка учиться в Японию, денег на один визит мага-лекаря точно хватит. Второе – зачем скрывать твое состояние? Если дело в давнем нападении Ловчих, охотников за чужой магической силой, которые, кстати, магов, даже детей, как правило не трогают, то почему твоя семья мало того, что не обратилась к целителям после постановки внутреннего контура, так еще и как-то надавила на проверяющую? И ведь могли бы просто отказаться от проверки, но нет – ее провели. Чтобы в очередной раз сказать тебе и сестре, что вы неодаренные, несмотря на способности. Ничего не смущает? Никто не осудил ни твоего отца, ни мать за то, что оставили сестру без помощи, не отвезли вовремя в больницу. Ну и, наконец, ты – маг, девочка. Тебя Представляли, связывали с Истоком семьи. Да, если одаренных не осталось, но кровь не прервалась, Исток ждет своего часа и новый маг или магик в роду просто взаимодействует с его физическим воплощением… Но у тебя есть брат-маг, он должен был Представлять тебя, связывать тебя и Исток. И сестру, коль она видела, как и ты, эмоции. Но и он смолчал, ни во что не вмешался и ничего никому не рассказал. Не говорю уже про то, что коль было Представление, которое не делают наобум, то тебя наверняка осматривали при рождении, но кто-то потом удалил данные из системы.

Морриган смотрела на пожилого мага. Смотрела, пытаясь разобраться в сказанном.

– Я не понимаю…

– Я пока тоже, – со вздохом признался Александр Матвеевич, – данных мало. Но по имеющимся – кто-то использовал тебя с сестрой для чего-то незаконного. Как доноров энергии, полагаю. Думаю, на тебе поставили первый эксперимент – и ядро не выдержало, начало распадаться. Но проводивший подстраховался и позвал кого-то знающего, или сам понимал, что делать, и появился внутренний контур. Рассказывать кому-то об этом – значит спровоцировать расследование, дело незаконное. Вот и решили сделать вид, словно ты – не маг. Это, кстати, объясняет твою реакцию на меня, обычно все-таки пострадавшие не убегают от помощи. Эксперимент с тобой провалился, а вот с сестрой все получилось. Но откачивая энергию, особенно у ребенка, ослабляешь иммунитет. Вот и случилось то, что случилось.

Морриган не сдержалась, обхватила себя руками.

– Я должна была рассказать…

– Прекрати. Ты была ребенком. Это твоя семья не должна была делать из младших детей жертвенных агнцев, и точка.

Морриган неопределенно пожала плечами.

– Ладно, мое свободное время подходит к концу, – с сожалением проговорил пожилой маг. – Попробую выяснить, что и как, нужно будет поднимать контакты семьи.

– Я… у меня не осталось ничего из вещей, мать забрала или выкинула, и…

– Ты уже и так дала достаточно. Если будут вопросы, я уточню. Ладно, Геля, идем, думаю, есть у нас кого потрясти. Начнем с тех, кто вел дело… кого, Настя?

– Э… вы про отца? Иван Петрович. Дмитров.

– Вот и поищем, что у нас на Ивана Петровича Дмитрова. А вы пока с Мирой обговорите нынешнее дело. Непонятно, пересекаются они или нет, и лучше, если у нас будут два взгляда с разных сторон. Я сожалею, что тебе пришлось все это вспомнить, но лучше хоть и поздно, но наказать злодеев, чем оставить их на свободе и дальше творить дерьмо.

Ругательство настолько контрастировало с обликом «пожилого профессора», что Морриган невольно усмехнулась.

Ангелина, к ее огромному удивлению, ничего не сказала, но, уже в прихожей, коротко обняла. Морриган даже не сообразила ничего сделать в ответ, как менталистка отстранилась.

– Со всем разберемся, – пообещала она и была такова.

– Вот, старшие смылись, а мне дальше тебя мучить, – тяжело проговорила Мирослава, возвращаясь на табуретку.

– Почему мучить-то?

– А ты думаешь, рассказ об убийствах может быть чем-то хорошим?

Морриган повела плечом.

– Это уже случилось. Наверное, лучше знать… И мне стоит ответить матери Арьи.

– Да, пожалуй, – рассеянно отозвалась Мирослава, – слушай… Давай так – ты ей напишешь. Потом. Я написала нашим, чтобы посмотрели, что там и как, наше это вообще дело или нет. Просто… может, нет там никакой магии, а мы это объединим, глупо будет. А пока, в целом, лучше скажи – что это вообще за игра была? А то у нас две жертвы, у обеих остановилось сердце, на обеих следы странной магии, именно что странной, даже для наших аналитиков. Потому меня сюда и послали, а не местные этим занимаются, но… В общем, это и все. Убиты с разницей в полгода, из общего только пол, примерный возраст да ваша игра, «Ночь в октябре» эта… Как вы вообще туда людей набирали?

Смена темы Морриган устраивала. Хватит уже о прошлом. Ну его.

– Да по сети. Сделали объявление, желающие нам писали, мы обговаривали все онлайн, иногда встречались в реальности до игры. А что это такое... Берешь любого персонажа, согласовываешь его с мастерами-организаторами, то есть нами. Мы даем правила взаимодействия между персонажами, карточки с заклинаниями или способностями, организовываем боевые локации, где на мягком допущенном оружии сражаются. Все делятся на две стороны: одна сторона хочет открыть ворота между мирами и собирает для этого артефакты, вторая – хочет закрыть и тоже собирает артефакты. Игроки ищут, сталкиваются с конкурентами, приходят в боевые зоны, которые мы в сети обозначаем. Там, условно пишем: «Ботанический сад, с девяти до полуночи – боевой, артефактная активность», и те, кто хочет получить артефакт, приходят, чтобы его поискать. Я за сюжет отвечаю, как раз придумываю артефакты, места, персонажей помогаю создавать… Так проходит две недели, потом общий сбор, последняя попытка перераспределить артефакты и, по сути, после красивого ненастоящего ритуала говорим, кто победил. И встречаем Самайн.

Мирослава переплела пальцы.

– И паспорта не просите?

– Да нет конечно.

– Ясно, что ничего не ясно. А ты можешь связаться со всеми, кто тогда на игре-то был?

– Эм… ну могу, наверное. Но только зачем? Спросить, не убивали ли они кого-то?

– Нет, это глупо, – Мирослава задумалась, – я бы хотела на них посмотреть. Если там есть маг или владелец какого-то артефакта – то это бы все объяснило. Познакомился, нашел подходящую девушку… Как любой маньяк.

– Серийный убийца? У нас? – Морриган сжала кулаки.

– Не факт. Может, просто влияние артефакта или еще что. Но нужно отрабатывать все версии, в общем-то… Можно это устроить?

– Сложно. Я же не могу заставить людей куда-то прийти.

– Понимаю. Но, может, попробуешь? Может, организовать там в кафе обсуждение фильма по теме или что-нибудь в этом духе? Для тех, кто играл. А тех, кто не придет, я сама как-нибудь выловлю.

Морриган задумалась.

– Можно, наверное, устроить обсуждение новой игры, которую, правда, мы еще не факт, что проведем… Или лучше сделать небольшую игру на часик и обсуждение после. Кто-то да придет. Обмен опытом там и все такое. И кофе со скидкой.

– Ты меня очень выручишь!

Морриган кивнула. Неплохая идея, на самом деле. Глядишь, так Николай Ильич подобреет, если продаж будет много, а скидку может и сама доплатить… Да и хорошо правда встретиться с ребятами. Надо чем-то занять себя и не думать про все, что она совсем недавно услышала.

Глава 8. Спонтанная игра

Со сбором-чаепитием решили не тянуть. Морриган за пару минут придумала простенький сюжет, связанный с небольшим расследованием, под которое легко сделать карточки персонажей и спрятать по кафе «улики», и, получив от недовольной Даши короткое «Если хочешь – делай», создала пост.

– «Кабинетная ролевая игра»? – поинтересовалась Мирослава, просмотрев ленту, – «только для участников «Ночи в октябре»? Это как?

– Что-то вроде гибрида настолки и полевки, – отозвалась Морриган, раздумывая над тем, какие роли выдать и как, если что, сократить состав участников – отозваться-то могли и всего десять, а то и меньше, игроков.

– Это не помогло.

– Что-то вроде «Мафии», только без раундов. По сигналу ведущего начинается игра. Люди ходят, общаются от лица своих персонажей, преследуют и свои прописанные цели, и общую, ей у нас будет раскрытие убийства. В процессе могут и убить кого-то еще, и улики найти, и альянс заключить… Развлекаются, в общем. Иногда ведущий говорит о каких-то событиях, на которые нужно реагировать.

– А… Интересно.

– Хочешь поучаствовать?

– Да. Мне же надо быть рядом, чтобы понять, есть ли там кто-то с этим странным магическим следом или нет.

Морриган поежилась.

– Среди игроков нет убийц.

– Надеюсь, – серьезно кивнула Мирослава. – Но даже если и есть – это не твоя вина.

Морриган повела плечом.

– Я организовала все это. Нас вообще четверо, но я придумала сюжет и я всех дергала. Нет, ребята сделали не меньше, а то и больше, но… Без меня бы этого не случилось. И эти девушки были бы живы.

– Спорный вопрос, но вижу, что будешь упорствовать… Ладно, скажи лучше – что, собственно, мне делать?

Морриган склонила голову, задумавшись. Сосредоточилась на текущей задаче – и все остальное отодвинулось на второй план. И к лучшему.

– Для начала – решить, хочешь ли ты стать моей племянницей.

– Что?!

– Ну или кузиной, не знаю. Сводной сестрой? О, тоже подходит. Видишь ли – тебе же были наши игроки с прошлых игр нужны, так?

– Ну да.

– Я и указала, что мероприятие только для них, а после «обсуждение и дегустация кофе с расширенной обратной связью и мыслями по грядущим проектам». И в личку рассылаю сейчас приглашения, – Морриган помахала телефоном, – нашим бывшим участникам. Только им, понимаешь?

– А… О.

– Ага. Но если ты хочешь там быть, то или магией твоей придется скрываться, или что-то придумать, чтобы объяснить, почему я позвала только прошлых участников – и тебя.

– Э… Стажировка в кафе?

– Николай Ильич будет в восторге. Да и если бы он кого-то набирал, то Даша была бы в курсе, так-то.

– М-да… Думаешь, появившаяся родственница – это не… перебор?

Морриган раздумывала с минуту – и покачала головой.

– Я не в восторге, особенно с учетом того, что знаю тебя целых три дня с небольшим, – тяжело признала она. – Но, если ты хочешь что-то расследовать и при этом не выдать себя…

– Конечно, хочу. Потому и пришла как игрок.

Морриган безрадостно усмехнулась.

– Нет, слушай, мне правда понравилась играть, и…

– И это – маскарад. Роль. Ладно… В общем – будешь моей сводной сестрой, думаю, так лучше всего. Все равно все и так пошло к чертям.

– Но… твой отец…

– Умер, ага, – думать о том, что, возможно, он делал, Морриган не хотелось, – но мать-то жива. Она уже полгода как в Японии, с моим старшим братом, переехала к нему. И она может найти себе мужа. Или парня.

Мирослава задумалась, склонив голову.

– Это, наверное, хорошая идея. Я могу спрашивать «друзей сестры», могу интересоваться нравами тут, ролевыми играми… И никто не задаст вопросов. Только, думаю, мой «отец» тогда должен быть из Москвы или из Сибири, я ведь не японка, да и не была там.

– Глянь инфу в сети, – пожала плечами Морриган, – или, может, он тоже переехал и нашел любовь, а ты тут осталась. И решила, не знаю, по какой-нибудь надобности на юг поехать, вот, и воспользовалась «связями».

– О, точно. И работать с тобой смогу без вопросов.

– Работать? В смысле?

Мирослава вздохнула.

– Я… мы с Ангелиной говорили с Александром Матвеевичем. Вчера, пока ты спала.

Морриган мрачно уставилась на собеседницу. Та отвела взгляд.

– Извини. Да, некрасиво, но ты… Без обучения не все понятно, да и мне, честно говоря, тоже, так что обсуждали в основном Ангелина и Александр Матвеевич, я так, кивала. Но, в общем – тебе нужно больше отдыхать. В ближайшую неделю точно, и в принципе, если ты хочешь использовать свои способности.

– Это не всегда мое желание.

– Тем более. А, как я поняла, ты работаешь каждый день по девять часов, и…

– Только не надо всякой ерунды. Нормально я работаю. Это не сложно.

– Понимаю. Но, в любом случае, стоит больше отдыхать. И, к тому же…

– Что? Договаривай давай.

Мирослава вздохнула.

– Мы ошиблись, считая, что ты можешь быть к чему-то причастна. Но, безотносительно этого – кто-то навредил тебе. Нанес рану, которую очень постарались скрыть. Прошло много лет, но если все вскроется, то этот человек получит черную метку. Он это понимает, как и то, что ты – доказательство его преступления. И этот человек может понять, что началось следствие.

– Намекаешь, что он попробует что-то сделать… Напасть?

– Этого нельзя исключать. А ты не можешь защитить себя.

– Могу. Складная дубинка есть, пользоваться умею.

Мирослава смазано улыбнулась.

– Против агрессивного мага это не поможет. К тому же мага, который знает о твоих ограничениях.

– Ну что поделать.

– Мне держаться ближе к тебе. Не вызывая подозрений.

– Сама-то говоришь, что уже не маг.

Дым вокруг Мирославы взметнулся клочьями – и опал.

– Изувеченный, как и ты. Но я по крайней мере могу использовать артефакты, и у меня они есть, и немало. А тебе пока и дать нечего, и, что важнее – настройка может сбить баланс и сделать все хуже. По крайней мере сейчас. Александр Матвеевич говорит, что с этим, скорее всего, можно работать, можно скорректировать, но сейчас что-то рано использовать. По крайней мере без первичного курса лекарств.

Морриган кивнула. Про то, что артефакты стоили непомерно дорого, а лечение, которое может сделать ее способной их применять – еще дороже, новая знакомая упоминать не стала. А зря… Но, в целом – какая разница? Да, теперь вот Морриган знает, что, по мнению странных магов из Особого отдела, она – маг. Только маг, который ничего не может, маг-инвалид. Знает, что в Том Доме и правда происходило что-то нехорошее, что-то, убившее Аню…

Что это меняло? Да, в сущности, ничего. Она не безумна… Но она и так чувствовала, что Дым – что-то большее, чем прихоть больного разума. Или, по крайней мере, на это надеялась… Да что уж – просто привыкла к нему. Теперь, выходит, что это магия, какая-то полезная, которую можно использовать… Но здесь и сейчас она из-за своей «инвалидности» все равно это делать толком не может. Да, наверное, в теории есть какие-то перспективы. В теории. А на практике – нужно работать, чтобы было чем платить за еду и корм Персу.

– Не против, если пока поживу у тебя? – невзначай поинтересовалась Мирослава.

Морриган уставилась на сотрудницу Особого отдела.

– Вам так мало платят? – не выдержала она.

– Нет, хватает, просто… Если бы я хотела напасть, то сделала это, когда ты дома. Тогда даже на помощь никто не позовет, никаких тревожных кнопок… Я могу оставить защитный артефакт, у меня есть пара неплохих, но их все равно легко взломать. Но… Я понимаю, что это грубо, и настаивать не буду, ничего такого, ты не думай…

Под конец ее речь стала совсем невнятной. Дым двигался, не собираясь во что-то целое, но и не исчезая до конца. Морриган подумалось, что, пусть Мирослава маг, побывала среди этих «нововольцев», а сейчас работала на могущественный Особый отдел, она, казалось, нервничала.

– Так хочется все обо мне узнать?

Мирослава покачала головой.

– Это просто предложение.

Дым стал гуще, начал собираться в форму…

Морриган вспомнила то, что почувствовала в кафе. Чужую горечь и боль от того, что Ангелина видит в ней кого-то «перспективного». Не ревность, одно лишь сожаление, что тебе предпочли другого. Не в первый раз.

Отвержение. То, о чем сама Морриган когда-то читала, глотая одну за одной книги по психологии года три назад, когда пыталась разобраться в том, что такое этот ее дым. Наверное, новой знакомой и правда нелегко: среди магов-полицейских она «опасный элемент» из-за прошлого, среди просто магов – та, у кого остались одни артефакты, и только. Была ли у нее семья? Или друзья вообще?

– У тебя кто-то есть? – неожиданно даже для себя озвучила последнюю мысль Морриган. Не иначе как усталость сказывалась.

– В смысле?

– Муж. Друзья. Семья.

– А это тут при чем?

Морриган пожала плечами.

– Никого не приведу, не переживай, – мрачно откликнулась Мирослава, – и, если не хочешь – не надо. Придумаем что-нибудь.

– Из меня так себе соседка. И диван один.

– Куплю раскладушку. Или матрас на кухне положу. Или… – Мирослава покосилась на кресло, которое теперь занимал Персей, – неважно. Коль я тебя в это втравила, то постараюсь помочь.

Морриган хмыкнула.

– Как я понимаю, помогать скорее буду я. В поисках убийцы.

– Если хочешь.

– Нет, оставлю все как есть! Ладно, если считаешь нужным, то оставайся. Но обидишь Персея – не посмотрю, что маг. Вышвырну.

– И не собиралась.

Кот протяжно мяукнул, не то соглашаясь, не то напоминая, что в случае чего и он будет готов защищать свою хозяйку, пусть даже и временную.

Мирослава слабо улыбнулась и поднялась на ноги.

– Тогда я займусь поисками раскладушки.

Морриган кивнула, углубившись в рассылку сообщений и параллельно думая о том, как, собственно, все устроить так, чтобы получилось интересно, но и не заняло много времени. К тому же еще нужно было учитывать непонятное число игроков, и то, что кто захочет вернуться к роли, кто возьмет новую…

Сбор она назначила на вечер субботы, и не прогадала – откликнулась большая часть участников «Ночи». Один не ответил, еще трое предупредили, что заняты и не смогут, а вот остальные двадцать четыре человека действительно пришли в кафе даже раньше назначенного времени. Поговорить, обсудить, выпить кофе с небольшой скидкой – ее после долгого ворчания одобрил Николай Ильич. У Морриган было подозрение, что «одобрил» он ее несколько принудительно, тем более что Мирослава стояла рядом и как-то подозрительно тяжело смотрела на хозяина кафе, пусть и всячески отрицала использование магии.

Жить с ней вообще оказалось не так уж и плохо. Морриган почти не заходила на кухню, что там делать? Сама Мирослава, когда была дома, готовила и не навязывалась. Вещей у нее оказалось немного, все уместилось в одном рюкзаке. Перс к ней ластился больше, чем к хозяйке, но это можно было и пережить.

Идею со «стажировкой» Николай Ильич встретил в штыки, оттаяв только когда Морриган клятвенно пообещала, что продажи не упадут, а зарплаты им на двоих хватит и одной. Хотя мороки с обучением было выше крыши, все же готовить кофе и просто готовить – не одно и то же, так что особой помощи от «сестры» ждать не приходилось. Уставала Морриган как собака, не пыталась заниматься хоть чем-нибудь кроме работы и планирования сбора, разве что заходила иногда в сеть на тот портал, который скрывала от других… Но разве что на пару постов, поддерживая активность персонажа, не более.

«Кабинетку» Морриган решила проводить по самому простому сценарию. Сделала текстовые раздатки с ролями и целями, на одной из которых дописала историю убийцы и текст самого убийства, разложила «улики», которые можно было найти и связать с убийцей. И, коль Мирослава хотела во всем участвовать, пришлось писать для нее роль и рассказывать, что и как надо делать.

– Один из вас – убийца, – проговорила Морриган, когда пришло время начинать игру, – Апреля нашли именно здесь, в этом кафе, со свернутой шеей и со следами магического подчинения. Наш новый комиссар, – она кивнула на Мирославу, – решил дать возможность Затронутым нашего города сами во всем разобраться, и потому собрала вас здесь. Она – новый человек, и рассчитывает, что по истечении двух часов вы выдадите ей убийцу. Или она сама его назовет – и тогда отношения с Сообществом будут испорчены. Я раздала каждому из вас Маску – ту личину, под которой все месяцы, кроме октября, скрываетесь вы, Игроки, или Затронутые Игрой. Один из вас совершил преступление… Однако Сообщество может выдать и просто того, на кого укажут пальцем… Вот только все сказанное и сделанное вами будет учитываться на новой Игре. Я тут – бариста и распорядитель Излома Года. Если захотите сразиться, – она потрясла картами, – то механику вы помните. Пока вы – в Личине, то никаких разговорах об октябрьских вратах и артефактах, но помните о своих целях. Итак, сейчас часы пробьют восемь – и мы начнем. Заказывайте кофе, берите пирожные, стройте коварные планы… И ищите знакомых Игроков, договаривайтесь или расстраивайте союзы. И…

Запущенный на ноутбуке трек имитировал удары часов. Один, два, три, четыре, пять…

– Добро пожаловать в «Уютный уголок», члены Сообщества, – Мирослава явно старалась говорить четко и ясно, – Отдельное Управление прислало меня ради расследования происшествия, в котором замешен что-то из Игроков. Но вскрывать Личины – та еще морока, потому я надеюсь на наши добрые отношения и вашу сознательность. Но я составляю свою картину и, если вы не найдете ответ, но его найду я… И он может вам не понравиться. Обращаться ко мне можно просто «Комиссар», имя и вовсе не имеет значения.

– О, комиссар, думаю, мне есть, что вам рассказать, – махнула рукой Даша, – присядете к нам? А вы – не подслушивайте!

– Больно надо, – подал голос рослый Марко, – мы и сами все раскроем…

– Я вижу тут Баюна, – к стойке Морриган протиснулся худой парень, игравшей в «Ночи» Крысиного Короля, – я хочу дуэль!

– Давайте объединим информацию! – раздался голос Николоса, худого парня в длинной футболке. – Вместе мы найдем преступника!

– А мне – эспрессо, пожалуйста!

Морриган с улыбкой принялась выполнять заказ. Кафе наполнилось разговорами, кто-то что-то предлагал, за одной дуэлью последовала еще одна… Рушились и создавались союзы, некоторые Игроки выясняли то, что осталось не выясненным с прошлой игры, строили планы на новую… Пара человек искала улики – чтобы спрятать или понять, кто убийца. Тот, кто накладывал подчинение (а Морриган сделала его не преступником и не сообщником) искал возможности выйти сухим из воды…

Разговоры, кофе, пирожные, дуэли и вновь разговоры. Впрочем, именно за тем и собрались. Мирослава, старавшаяся в роли «Комиссара» поговорить со всеми, а то и не по разу, кажется, тоже включилась в игру…

Каждый раз в таких случаях Морриган видела дым. Странный, ничейный – и каждого. Он заполнял помещение – и светлел, слабел, когда его владельцы погружались в иные миры и решали иные проблемы…

Через два часа вновь пробили часы.

– Сообщество, вы готовы представить мне убийцу? – спросила Мирослава.

– Да! – Николас все-таки сумел объединить сторонников. – Это – Деметра!

– Я? – притворно удивилась худая девушка в очках.

Именно она и была убийцей. Морриган хотела бы знать, как именно это выяснили, потому что улики нашли и перепрятали, но все же.

– Поклеп! Я… Требую адвоката!

– Мнение Сообщество высказано. Есть возражения? Нет? Прекрасно. Что ж, тогда уважаемая Деметра заключается под стражу, а вот что случится с ней дальше… покажет лишь время.

– Маски, вы сделали важную вещь, – взяла слово Морриган, – нашли совершившего преступление. Теперь Комиссар нам не нужен, и все, кто хочет, может отправиться по домам. Но остальных я приглашаю взять кофе, чай, шоколад и обсудить и формат и, что важнее, наш визит в мир вне Игры. И возможные планы на расширение истории, все же одним октябрем все не ограничивается.

Обсуждение растянулось надолго. Остались почти все, предлагали идеи, делились впечатлениями, указывали на промахи, просто общались… Уставшая Морриган больше слушала, чем говорила, а вот остальные активно включились в разговоры. Она наблюдала, словно совершивший реальное преступление мог выдать себя словом или делом, но все равно не могла представить кого-то из собравшихся убийцей. Может, странные, может, застенчивые или неуверенные, может, говорящие невпопад или сообщающие слишком много лишней информации, но ведь никто не идеален.

Поговорить с Мирославой удалось только когда все разошлись. Даша намекала, что завтра свободна и готова «познакомиться с сестрой своей сестры и вообще все обсудить», но «на свежую голову». Завтра будет завтра, а пока…

– Это имело смысл? – первым делом поинтересовалась Морриган, стоило только колокольчику над дверью звякнуть в последний раз, провожая Дашу с Андреем. В зале остались только они вдовем.

– Имело.

– И это…

– Никто из них,– Мирослава, убиравшая со стола стаканчики, казалась до предела вымотанной, – никто.

– Может, магия и убийства, они…

– Не связаны? Допускаю. Но она появилась или в момент смерти, или незадолго до, и едва ли можно было стоять рядом и остаться совершенно чистым. Но никто из тех, кто пришел сюда, с этими странными следами никак не связан.

– Это хорошо ведь. Наверное. Нет, я понимаю, что убийцу нужно найти, и…

Мирослава отмахнулась.

– Каждый рад, если чисты его знакомые, это нормально. Но я слышала, что Дарья вроде как водится с какими-то искателями магии, плюс у нас четверо не пришедших, и… Так себе новости.

Морриган склонила голову.

– Пришли результаты углубленной экспертизы. По делу Нины Вавиловой. Арьи.

– И?

– Та же магия. Другой способ, но та же магия. А она не участвовала в этом вашем «Октябре».

– Но… почему…

– Хороший вопрос. Ладно, сейчас мы с этим ничего не сделаем. Давай все закроем и пойдем отдыхать. Тем более что завтра мы с тобой кое-куда съездим. Попробуем узнать, соприкасалась ли ты когда-нибудь с такой же магией или нет.

– Ладно, – Морриган отправила в мусорку сразу несколько полупустых стаканчиков. – Если нужно.

– Нужно. И… я рада, что поучаствовала в этом. Понимаю, что ты это сделала просто ради помощи, но… Это правда здорово. Оказаться словно бы дальше от проблем – дорого стоит. Эти люди ценят такие возможности.

Уставшая Морриган лишь кивнула.

Этой ночью в разум просачивался дым. Как и во многие другие… Но он казался словно бы светлее.

Встав по нужде незадолго до рассвета, Морриган на обратном пути услышала тихое:

– Нет, не надо…

Мирослава, свернувшаяся на раскладушке у окна, совсем рядом со столом, тихо бормотала во сне, объятая кошмарами и дымом. Морриган отстраненно подумала, что давно не видела того, как дым создает кошмары. Очень давно. С тех пор, как умерла Аня… К матери и отцу в спальню она не приходила, сколько себя помнила. Аня тоже говорила во сне. Наяву она видела только свет, а вот по ночам ее преследовали тени, особенно яркие после визитов в Тот Дом.

Ане уже не помочь. А вот этой вот девушке, свалившейся как снег на голову, Морриган помочь могла. Потянула на себя дым – это был не слишком ярким и сильным и нес с собой лишь отголоски одиночества и сожаления о том, что яркий, теплый мир не для нее – и, превратив его в свет, отправилась к себе. Легла на диван и ухнула в глубины сна.

Глава 9. Необычная экспертиза

Стук по косяку смел остатки сна.

– Зачем я тебе? – недовольно спросила Морриган, садясь на постели. – Еще и в такую рань?

– Извини, – стоявшая на пороге гостиной Мирослава выглядела сконфуженной, – мы вроде договаривались вчера…

– Я помню, – Морриган совершенно не выспалась, но не забыла, что особистка хотела съездить к какому-то «знакомому» до смены в кафе, – но я-то зачем?

Чувствовала она себя не слишком хорошо. Обрывки мутных снов, рожденных из чужой черноты, были привычными, но после позднего отбоя и вчерашнего вечера, наполненного шумом и разговорами, букет ощущений собрался непередаваемый. Голова трещала, и в целом казалось, словно по разуму протопталось стадо бизонов. Морриган собиралась проспать до одиннадцати, а лучше до одиннадцати тридцати… Но у новой соседки, как оказалось, имелся иной план.

Мирослава замялась.

– Отец Алексий – большой эксперт в изучении отпечатков магических воздействий.

– Мой вопрос остается неизменным.

– Эм… в общем, есть мысль, что та магия, странная, на убитых… Может быть связана с тобой.

– Что?!

– Звучит не очень, – честно призналась Мирослава, – но если ты пойдешь со мной, то все расскажу.

– А если не пойду?

– Расскажу позже. Наверное.

Морриган глубоко вздохнула.

– Дай мне пять минут. И накорми Перса, корм увидишь в холодильнике.

Кот, смотревший на хозяйку преданным взглядом, мявкнул.

– Да я вроде уже…

Кот мявкнул еще раз.

– Покорми, – со вздохом попросила Мирослава, – не отстанет же.

Перс, словно понял, о чем идет речь, потянулся и, подняв хвост рыжей трубой, потрусил на кухню, где вновь нахально завопил.

– Ладно, – покладисто кивнула Мирослава и вышла следом за котом.

Морриган, тяжело вздохнув, поднялась на ноги и принялась собираться. Когда нужно, она умела делать это быстро. Даже очень, «пять минут» не были метафорой. Когда она, уже готовая выходить, появилась на кухне, Мирослава наглаживала кота. На столе откуда-то взялись бутерброды и стакан с апельсиновым соком. Рядом, напоминанием о некоторых открытиях, выстроились в ряд две небольших бутылочки, содержимое которых, по словам магов, предполагалось принимать ложками до и после еды.

– Быстро ты, – Мирослава оставила Перса, – я сейчас, поешь пока.

– Да не надо было…

– Разве не хочется?

Морриган под аккомпанемент бурчащего желудка повела плечом.

– Около кафе готовят хорошую шаурму.

– И когда мы туда доберемся? Ешь, мне несложно, правда. Все, я сейчас, – Мирослава подхватила рюкзак и скрылась в ванной, как делала всегда, когда хотела переодеться.

К удивлению Морриган, неожиданная соседка не только умела готовить, но и собиралась еще быстрее, чем она сама. Остатки бутерброда пришлось есть уже на ходу.

– Да не спеши… – начала было Мирослава, но Морриган лишь мотнула головой.

– Нормально, идем. Далеко нам?

– Надеюсь, что нет. Вроде около больницы большой, вот, – особистка показала экран телефона, – знаешь, где это?

– Сейчас соображу… Ага, поняла. Пошли, тут остановка недалеко, можем на маршрутке доехать. Только… Почему храм?

– Честно говоря – понятия не имею, – Мирослава развела руками, – начальник сказал, что тут есть один эксперт по всему этому, я созвонилась – и он назначил место и время встречи.

Ответ ничего не прояснял, но Морриган предпочла следующий вопрос задать уже когда они забрались в нужный автобус. Ехать было недалеко, так что она, едва разместившись на кожаном сиденье, спросила:

– Я с тобой поехала. Так зачем?

Мирослава оглянулась. Пассажиров в такой час было немного, только мама с ребенком в другом конце салона, так что она, понизив голос, принялась объяснять:

– Ангелина копается в этом деле с другой стороны. И, если верить кое-какой аналитике, немало шансов на то, что твои проблемы могут быть связаны не с Ловчими. Или не только с Ловчими. Как и вся эта история.

– Ловчие?

– Преступники. Одиночки и группы магиков, которые нападают на других магиков и выкачивают из них энергию, разрушая ядро. Насмерть. Но магов они не трогают, и никогда раньше никто не слышал, чтобы они брали немного, но часто, как, скорее всего, поступали с твоей сестрой.

Морриган сжала и разжала руки.

– Вы все еще считаете, что ее убила магия?

– Судя по тому, что достали из описания болезни – организм был ослаблен. Очень и очень сильно. Потому и не смог сопротивляться вирусам, которые, в нормальном варианте, побеждаются иммунитетом. Целителя вызвали поздно.

– И магия не могла помочь? Если все-таки вызвали?

Мирослава неопределенно пожала плечами.

– Мы не нашли записей о чем-то кроме диагностики.

– То есть… ее не лечили?

– По-видимому.

– Но почему? Если все закончилось так из-за этой слабости, неужели ничего бы не помогло?

– Я не знаю, – с сожалением ответила Мирослава. – Если хочешь, то можем поговорить с целительницей, диагностировавшей твою сестру, вместе. Она принимает теперь в частной клинике, но тут, в городе. Хотя пока в отпуске. Но сразу скажу: магия не всесильна.

– Я понимаю, – мрачно откликнулась Морриган, смотря на проплывающие за окнами корпуса губернской больницы, –но хочу знать правду.

– Тогда сходим вместе. А пока… Нам не тут выходить?

– На следующей. И ты недоговорила. Зачем я? Думаете, это моя магия?

Мирослава, первой направившаяся к выходу, покачала головой.

– Нет, совершенно точно. Но, возможно, ты с этой магией соприкасалась.

Морриган, выбравшись на остановке, тряхнула головой, осматривая невысокие дома по обеим сторонам узкой улицы. Через дорогу – рынок, совсем рядом – храм…

– Почему? Как это связано?

– Вот это мы и хотим выяснить. Потому что пока из всех связей наших погибших – эта самая странная магия и увлечение ролевыми играми. Твоими играми.

– Не только моими, – нахмурилась Морриган, – мы делали «Ночь» все вместе.

– А настольные игры проводишь ты. Нины… Арьи ведь не было на «Ночи».

– Я провожу. Но играют и… – Морриган запнулась. Играли, почти постоянно, Даша и Андрей. Но они-то тут при чем?

– Твои одноклассники, – кивнула Мирослава, направляясь к входу на территорию храма, – вот только они, по крайней мере пока, кажутся ни в чем не замешанными. Хотя с друзьями Дарьи, которые называют себя «Искателями», я очень бы хотела поговорить.

– Даша тут ни при чем.

– Думаю что да, а вот кто-то из ее знакомых может быть к чему-то причастен. Но это просто отработка вариантов, не более. Пойдем, отец Алексий должен освободиться, – Мирослава кивком указала на уже редеющий поток выходящих из храма.

Морриган казалось, еще лет десять назад тут стояли лишь стены, а теперь клочок земли, зажатый между массивным многоэтажными строениями справа и слева, вмещал и небольшую лавку, и крошечную площадку с газончиком, и сам храм, увенчанный аккуратным куполом, и даже колокольню. Морриган оглянулась, присматриваясь. Здесь ей было несколько не по себе. В воздухе витали отголоски дыма. Она видела такое, когда ребенком была с классом на экскурсии в другом храме – дым, уже посветлевший, уже ставший чем-то иным, охватывал тонкими сероватыми струйками выходящих, стелился по земле, забивался в стены… Эмоции. Сильные и яркие. Что-то подобное Морриган один раз чувствовала в школе, когда очень поздно возвращалась с дополнительного занятия по истории. Ночные коридоры – и яркие, но распадающиеся куски бесхозного дыма, липнущего к стенам…

Поток выходящих редел и редел, но Мирослава не спешила заходить внутрь.

– Встреча назначена тут? – догадалась Морриган.

– Ага.

Морриган скосила глаза на особистку. Та, еще недавно уверенно рассказывавшая о своих подозрениях и выглядевшая «следовательницей», вновь стала «бывшим магом». Впрочем, перемена не продлилась долго: стоило спуститься по ступенькам худому мужчине в рясе, как Мирослава вновь расправила плечи и после небольшого промедления направилась к нему.

– Отец Алексий? – она продемонстрировала удостоверение. – Мирослава, мы с вами общались по телефону.

– Да, да, я помню, – с мягкой полуулыбкой откликнулся священник, рассматривая визитеров.

Морриган, не знавшая, чем себя занять, украдкой поглядывала на этого «отца Алексия». До этого она как-то не задумывалась, что бывают одаренные и в церкви. Конечно, времена, когда магов называли колдунами и порывались сжигать на кострах, давно в прошлом, некоторые вроде как вообще говорили, что магия – от создателя… Но все же. Удивляло и то, что вокруг этого человека не ощущалось и следов дыма. Не как вокруг Ангелины, которая просто постоянно отодвигала темные завитки. Дыма как и около Александра Матвеевича, просто не было.

– Идемте, – священник указал на крошечный дворик позади храма с парой лавочек и крохотной клумбой, – чего тут стоять? – Сам он пошел первым и присел, с полуулыбкой продолжив: – Библиотекарь просил о содействии. Он считает, что кто-то из Хранителей мог нарушить свои клятвы.

– Мы не знаем точно, – Мирослава после паузы села напротив, – но уникальный магический след, еще и неоформленный, навевает на определенные мысли.

Отец Алексий помрачнел.

– Тревожные вести. Но вы ведь понимаете, что просто характеристик следа, да хоть даже вложенных воспоминаний с ним, мало, чтобы о чем-то сказать?

Мирослава кивнула на неуверенно примостившуюся рядом Морриган:

– Может, вы сможете сказать, был ли контакт с этим следом? Увы, мы немного смогли собрать с тел погибших, но все же индивидуальные характеристики магии есть, пусть и слабовыраженные.

Священник нахмурился. Оглядел Морриган с головы до ног и резюмировал:

– Могу попробовать. Но тогда мне нужны воспоминания, не одни цифры модели, а воспоминания того, кто снимал отпечаток. И то не факт, что все получится.

– Отрицательный результат – тоже результат, – легко пожала плечами особистка. – А воспоминания вот, – она протянула отцу Алексию небольшую медную пластину.

Священник взял предложенное. Прикрыл глаза, сжал пластинку, словно вслушиваясь во что-то, кивнул сам себе. Повернул голову, открыл глаза… И Морриган пожалела, что села, потому что так не могла быстро сбежать. Да еще и Мирослава за руку схватила. Смотреть на вроде бы обычного человека, чьи глаза источали яркое, завораживающее сияние было до невозможности жутко. Она не могла оторвать взгляд от этого света, который, казалось, волнами проходил по пространству, обволакивал…

И переносил куда-то. Разом во времени и в пространстве, сквозь нити мира, прочь… Вокруг сначала исчезла зелень, потом храм принялся словно бы таять, съеживаясь. Остался фундамент, потом просто бетонная площадка, потом пустырь, потом чей-то покосившийся дом, становившийся все новее и новее… И все исчезло в один миг. Раз – и сияние померкло, словно кто-то выключил кнопку.

Морриган моргнула, поняв, что она вновь на лавочке, у храма. Никаких домиков, ничего странного… Священник, прикрыв глаза, массировал веки. Морриган оглянулась на Мирославу, которая, склонив голову, ждала чего-то.

– У вас хорошая интуиция, – наконец чуть севшим голосом произнес отец Алексей, – контакт и правда был. В очень, очень прилично отстоящем от нас отрезке времени, думаю, не меньше чем дюжину лет назад, но скорее всего даже больше. Увы, по ближайшему прошлому сложно сказать, из-за очень, как бы сказать, специфических искажений от вас самих. Но, думаю, в пределах года контакт тоже был, возможно смещенный к последним неделям, точнее я вам не скажу. Да и никто не скажет, тем более через ментальный отпечаток.

– Конечно, конечно. Огромное спасибо вам, – говорила Мирослава искренне, – вы нам очень помогли.

Священник покачал головой.

– Мне что-то подсказывает, что я лишь подтвердил ваши собственные мысли, не более. Но все же рад помочь следствию. И замечу, что я не только Хранитель наследия своего рода, но и, так сказать, хранитель душ. Если вы захотите поговорить о чем-то или исповедаться – то меня можно найти здесь в любое время, когда открыт храм. И сейчас я свободен.

– Благодарю, – более сдержанно отозвалась Мирослава, – но, боюсь, в этот раз не получится.

– Понимаю, в современное время такое предложение несколько шокирует, тем более в нашей с вами среде, – мягко улыбнулся отец Алексий, – но не менталистами едиными. К тому же есть вещи, с которыми слово помогает больше, чем магия. Так что подумайте о такой возможности. Он любит всех, даже если иногда кажется, что это вовсе не так.

– Мы учтем, – Мирослава поднялась на ноги, – благодарю, святой отец.

Священник покачал головой.

– Тогда уж отец Алексий, мы же не католики. И я ни на чем не настаиваю и готов помочь следствию на любом этапе. Просто помните, что Он готов простить, если вы готовы простить себя.

Морриган была рада побыстрее покинуть этого странного мага. Все эти разговоры о прощении и вере ей никогда не нравились.

Когда они возвращались на остановку, мрачная Мирослава, вокруг которой метались клочки дыма, буркнула:

– Только между нами: как по мне, то маг-священник – уже само по себе нонсенс. Ну не может такой человек нормальным быть. А еще и Хранитель…

– Хранитель?

– А… Скажем так – это тайна. Но не самая большая, так что… Думаю, вам рассказывали в школе насчет всех тех ограничений, которые появились после Великой Войны. Из-за них некоторые исследования запретили, а их плоды скрыли. Вот Хранители эти плоды и хранят. Они – потомки тех, кто занимался этими исследованиями. Охраняют не только опасные вещи, но и то, что сейчас не применить или что тогда считали ненужным. Наша наука ведь отличается от обычной.

– Чем? – поинтересовалась Морриган, высматривая нужный автобус. Словно это важно. Словно она не связана с убийцей.

– Даже один или несколько магов-исследователей могут создать что-то уникальное. О, вот едет, кажется. У нас много ученых из кино.

Морриган, все еще не понимая, о чем речь, уточнила, когда они забрались в этот раз почти полный салон:

– В смысле – злых?

– Нет, конечно. Просто они могут создать что-то уникальное, что будет сложно повторить. У неодаренных ведь всякие лаборатории, ассистенты, да и просто наука есть наука, то, что понял один, поймет и другой. А вот маг, который там лет шестьдесят что-то изучал, вглядывался в Завесу, может сделать то, что нельзя описать в учебниках или загнать в теории. Вот и получаются всякие уникальные артефакты и все прочее.

– Кажется, понимаю. Вы думаете, что один такой во всем этом замешан?

– Ага. Потому шеф сюда меня и послал. А теперь, выходит, это почти наверняка подтвердилось… Только не совсем понятно, какой мотив у убийцы и причем тут ты. Но с этим мы разберемся. Контакты в течение года со смещением к последним неделям… У тебя, случаем, не появлялось новых знакомых? Или, может, старые начали вести себя странно?

– Даша и Андрей ни при чем! Ну и кто-то появляется, кто-то уходит… Я так-то вообще народ года полтора вожу, ну, игры устраиваю… Но никто никого не убивал!

– Звучит, понимаю, так себе, – постаралась успокоить ее Мирослава, – но, правда, разберемся. Особый и не с таким разбирался. Ладно, у нас есть немного времени… Ты как к пицце относишься?

– Нормально, а что?

– Я видела недалеко от твоего кафе одну пиццерию, приличную на вид. Пойдем, поедим. Я плачу, не переживай.

– Не надо.

Мирослава закатила глаза.

– Считай, что эта плата за захват твоей кухни.

– Ты готовишь…

– И себе тоже. Расслабься, серьезно. Ты могла бы спать в постели, а не ехать невесть куда рано утром. Идем, отказ не принимается.

Морриган глянула на часы. Время есть, но все равно как-то глупо.

В пиццерии пахло вкусно. Запах сглаживал неловкость, пицца – Морриган лишь кивнула на все предложения новоиспеченной соседки – оказалась вкусной, как и местный кофе.

– Ты готовишь намного лучше, – заметила Мирослава, – но и тут пойдет. И не переживай так, ага?

– Ну, просто… неловко.

– Тебя никогда не угощали? Подруги, парень?

Мирослава поморщилась. Вот нашла о чем спросить… А о том, кто угощал, и думать не хотелось.

– Угощали. Но за все стоит платить.

– Э… Нам стоит открыть еще одно дело? – севшим голосом спросила Мирослава.

– Что?.. Нет, нет, ничего такого! Демон, Дима просто… Ему нравилось расспрашивать меня. Обо всем. Просто спрашивать, ничего такого. О всяких книгах, об играх, о магии…

– Он знал о том, что ты видишь?

Морриган тяжело вздохнула.

– Думал, я выдумываю. А когда поверил, то… Мы разругались. Давно уже не общаемся.

– И он не участвовал в «Ночи», так?

– Не, а что… Эй, это не он! Мы два года не общаемся, зачем ему? Он в Москву уехал, учится там. Просто не сложилось и все, ничего такого.

Мирослава кивнула. И уточнила:

– Фамилии ты его не знаешь?

– Нет, не спрашивала. Зачем?

– Ладно, найдется, – Мирослава сложила два куска пиццы начинкой вверх и принялась есть, – никуда не денется. Всех найдем, до всех докопаемся. Не зря же Особый везде боятся, а?

Морриган скованно улыбнулась.

Глава 10. Дела дружеские

По мнению Морриган день, начавшийся с похода к магу-священнику, просто не мог продолжиться так же, как и предыдущие. И действительно: она забыла захватить книгу игрока и листы персонажей, кубы и все прочее на вечернюю игру и некстати вспомнила Демона, о котором вспоминать не хотелось совершенно. Впрочем, спешная прогулка домой в приличном темпе и быстрый сбор всего необходимого отвлекли от прошлого. А еще больше от пустых размышлений отвлекла Даша, в этот раз не спешившая уходить по своим делам.

– Рассказывай! – подруга тянуть не стала, набросилась, едва Морриган спрятала все принесенное и надела форменный фартук.

– Что именно?

– У тебя серьезно сестра есть? Как так? Почему я не знаю?

– Я, вроде, рассказала, кто она мне, когда мы с ней поделили время работы…

– Да я думала что это, ну, типо «бро», только систер, – Даша обернулась, и, не обнаружив Мирославы, которая отстала от Морриган еще на улице, продолжила тише: – тип к тебе подруга приехала, вот ты ее отцу как сестру и представила, придумала все это насчет нового мужа матери.

Морриган вздохнула. То, что Даша с такой легкостью посчитала ее лгуньей, царапнуло нутро. А ведь поводов не давала, всегда была честна, даже если это боком выходило…

Звякнул колокольчик и в кафе вошли несколько студентов с массивными рюкзаками. Одного Морриган даже узнала – он заходил сюда регулярно, обычно как раз по воскресеньям.

– Ну так что? – тише спросила Даша, когда Морриган выполнила последний заказ и все клиенты получили оплаченное, – в чем дело-то?

– О чем ты?

– Насчет сестры. Она… у вас близкие отношения? Поэтому ты ни с кем не встречаешься?

Морриган уставилась на подругу так, словно впервые видела.

– Неужели ты думаешь, что я обязательно вру?

Даша стушевалась.

– Нет, ну, просто… Так неинтересно.

Морриган не удержалась от смешка. Сложно было сказать, какой вариант казался более невероятным: если бы ее мать и правда нашла себе нового мужа, чья дочь приехала бы в Екатеринодар, или настоящая подоплека их с Мирославой знакомства. Впрочем, прямо сейчас рассказывать про то, что Особый ищет убийцу с таинственным артефактом, связанным с ее, Морриган, прошлым – так себе затея. Даша не знала про Тот Дом, не знала про дым, вообще ничего не знала кроме того, что Аня умерла от пневмонии восемь лет назад. У Морриган были мысли поделиться с ней информацией, но после столь легко высказанных подозрений они как-то отошли на второй план.

– Темнишь ты, подруга, – хмыкнула Даша. – Ты ж сама говорила, что с матерью не общаешься особо.

– Не общаюсь.

– А «сестру» привела к нам.

Морриган легонько пожала плечами.

– Почему нет? Мира хочет осесть в городе и ей интересно, чем я занимаюсь.

– Держи ухо востро с такими. Небось еще и живет у тебя?

– Пока – да, – Морриган не видела смысла скрывать то, что легко проверить. Да и невелика ведь тайна.

– А, вот оно что... Нашла себе где подешевле. Или присматривается. Решит мужчина твоей мамы, что надо бы дочку порадовать – и перестанет твоя квартира быть твоей.

– Вряд ли. Квартира Алекса, по всем документам.

– Уговорит.

– Да с чего?

– А с чего ей сюда приезжать? Да и, уж извини, твой брат вон за границей учился, живет, работает, мать тоже уехала. А тебе даже денег на обучение не подкинули, сама зарабатываешь. Мало ли что еще вытворят?

– Ну, знаешь… – Морриган поежилась.

– Знаю я, подруга, что все это пипец как подозрительно. Лучше бы она была твоей знакомой, а вся история с сестрой – прикрытием… – в глазах Даши появилось странное сочувствие. – А то кинет, как пить дать. Не знаю уже, где, но кинет. Вот что ей от тебя надо на самом деле? Ни в жизнь не поверю, что если твой взрослый отец сошелся с какой-нибудь женщиной, то ты просто так, воспылав родственными чувствами, решишь познакомиться с дочерью этой женщины.

Морриган пожала плечами.

– Может, хочет дружить?

– Э, нет. Нет никакого «дружить», если вам не по три года. Дружба – это красивое название взаимного использования.

Морриган моргнула, с удивлением смотря на Дашу. Раньше она такого за ней не замечала.

– Но мы с тобой друзья, ты не думай, – улыбнулась подруга, – уже не один год тусим вместе, а? Но вот всякие, кто из ниоткуда берется и набивается поближе – от таких ничего хорошего ждать не стоит.

– Да я и не жду ничего, – честно призналась Морриган. – Но не вижу проблем в том, чтобы предложить ей поиграть с нами, например. Вроде же вчера неплохо получилось?

– Неплохо. Хотя я не понимаю, зачем было ограничивать участие нашими прошлыми игроками и звать ее.

– Внешний персонаж неплохо подходил.

– Ну и она тебя попросила.

– Не без этого.

Даша покачала головой.

– Не знаю уж, из Москвы там она, из Питера или из какой-нибудь глухой тайги – но она другая. Другая, хоть ты тресни.

– Это плохо?

От ответа Дашу спас звякнувший колокольчик. Еще одни постоянные посетители, пожилая семейная пара, зашли за латте и эспрессо.

А за ними появилась и сама Мирослава. Улыбающаяся и с пакетом, который поставила на стойку.

– Я ненадолго, – предупредила она, – есть дела, увы, вечером вернусь. Вот, это вам сейчас и на вечернюю игру, если останется.

Морриган растерянно кивнула. В чем бы ни было дело – Мирослава помахала рукой и была такова.

– Отец увидит на камерах, что мы едим – уволит, – шепотом проговорила Даша, рассматривая содержимое пакета, – нарезки три, хлеб, помидоры с огурцами… Точно тебе говорю – она что-то хочет. Подлизывается.

Морриган рассеянно пожала плечами.

– Если и хочет, то пока не говорит.

– Это она уж умничала, когда я мы о Даниэле говорили. Подслушивала. Может, шпик, охотится на него? Она у тебя не спрашивала ничего про моих друзей? Насчет магии?

Морриган покачала головой. На самом деле Мирослава действительно хотела пойти к этому Даниэлю, который мог быть причастен к убийствам, но как об этом сказать? «Знаешь, ты права, она, вообще-то, из Особого, ищет убийцу среди наших с тобой друзей… Может, он в компании твоих знакомых из клуба, которые на вписках ищут магию, что запрещено. Давай сходим, проверим?» Так себе план. Очень так себе.

– Ты это… Если заговорит, скажи мне. Дэн – хороший парень, ничего плохого он не делает. Вообще. Но шпикам-то все равно, надо план выполнять, так что могут и загрести, и посадить.

– Скажу. Вот только, давай честно – мне не нравится, что ты туда ходишь.

Морриган давно хотела это сказать. Раньше это были одни подозрения, но теперь, после того как она немного пообщалась с магами и выслушала их мысли по поводу прошлого, по поводу Ани и всей этой истории, подозрения превратились в уверенность: не стоило играться с магией. Да и рассказы о том, что самозахват возможен лишь на грани жизни и смерти, как-то пугали. А вдруг Даша тоже решит, что что-то нашла? Или ей такое внушат… И дальше что?

– Это только потому, что ты не знаешь Дэна и остальных, – отмахнулась подруга, – сидишь сиднем, только тут да дома, в книгах своих и правилах… Давай пообщаешься с ребятами да успокоишься? И, может, самой понравится, почему нет? Будем вместе ходить, развивать понимание мира и умение общаться с ним. Давай, сколько можно тянуть-то?

– Ладно, – кивнула Морриган, краем глаза замечая еще одного посетителя, приближавшегося к двери, – пойдем. Но только не сегодня.

– Конечно, я понимаю! Игра и все такое. Завтра давай? Как раз в десять вечера собираемся, адрес я дам. Но, подруга, зову только тебя, ага? И это не моя прихоть, хотя и я не хочу иметь дел с этой Мирославой, а просьба Дэна не водить непроверенных. Так что только ты, ага? Иначе он просто не пустит, были случаи. Без обид.

Морриган кивнула. Спорить сейчас смысла не было, только даст повод для ненужных подозрений.

Даша просветлела лицом и перевела разговор на то, какие Искатели прекрасные, талантливые, чем занимаются… Проговорила еще почти час, иногда помогая Морриган с пирожными и кофе, и упорхнула, обещая прийти позже.

Подруга ушла, оставив после себя размышления. Морриган не была наивной, и слова Даши будили подозрения. Чего хотела Мирослава на самом деле? И хотела ли чего-то, затаскивая ее в пиццерию и делая бутерброды, или просто рассчитывала, что так сможет раскрыть дело и получить повышение, ну и извинялась за историю с перенапряжением? Вину особистка чувствовала, это было видно, но, может, имелись у нее и другие мотивы? Хотя сама Морриган не понимала, какие именно. Денег у нее нет, квартира – брата. Персея утащить? Глупости. Выкачать из нее энергию? Хотела бы – не звала бы этого Александра Матвеевича, да и все. А так… Может потом что и всплывет, но пока они, вроде, уживаются.

А сама Даша… С Морриган у нее тоже «взаимовыгодное использование»? Откуда эта идея вообще? Из университета? Или от тех подруг, с которыми Даша видится в выходные и вечерами, из обеспеченных семей, чьи отцы, как и Николай Ильич, владеют и кофейнями, и заводами, и магазинами?..

Усталость после вчерашней игры вместе с недостатком сна будила старые сомнения. Моррриган давно поняла, что она с Дашей и Андреем – из разных миров. Точнее, сначала была из одного: когда в четвертом классе новенькая села с тогда еще Настей за одну парту, телефоны у них были одинаковыми, как и магазины, в которых родители покупали одежду. Они тогда не то чтобы общались, но могли угостить друг друга шоколадкой, обсудить фильм или – иногда – Васю из «А» или Пашу из «Б».

Вот только через год у Насти был все тот же телефон, а у Даши уже другой. И шоколадки Настя могла приносить лишь раз в неделю, а не каждый день. Но тогда ей было важно обсуждать фильмы, Вась, Паш, Миш и всех остальных. Важно уцепиться хоть за какие-то осколки разбившегося после смерти Ани мира, осколки, одним из которых и были Даша и как-то незаметно подключавшийся к их разговором Андрей, тогда в очках и еще не отрастивший волосы. Через три года у Даши сменилось уже пять телефонов, а Настя все еще пользовалась старым. Пользовалась бы и сейчас, но поменять сгоревший контроллер зарядки стоило почти столько же, сколько купить новый смарт.

При этом Даша была хорошей подругой. Никогда не намекала, что «в Турцию слетать любой нищеброд может, а дома ну совсем лохи сидят», как любила говорить задавалка Аверина, рассказывая про свои поездки на Гоа. Не зацикливалась на стоимости одежды, хотя по магазинам с ней Настя ходила разве что «за компанию». Даша без всякого превосходства рассказывала о том, что отец готов отдать ей вторую семейную машину, но она боится учиться на права; с удовольствием обсуждала фильмы и игры; вытащила погулять, когда Морриган призналась, что некрасиво разошлась с Демоном; пригласила работать в это самое кафе и прикрывала перед отцом, если она ошибалась.

Но все же Настя понимала – они отдалились друг от друга. Давно. Кофейня и ролевки – все, что их объединяло. Но и это, на самом деле, ведь не так уж и плохо. Хотя бы потому, что хоть кто-то из организаторов «Ночи» мог с легкостью оплатить реквизит. Но было ли в их дружбе что-то за пределами привычек и общих дел? И должно ли было быть?

Клиенты отвлекали от невеселых размышлений, но ненадолго. Больше отвлекла появившаяся ближе к шести Мирослава. Пришла она с еще одним пакетом, уставшая, но решительная.

– Ты чего такая хмурая? Пойди, отдохни, я тут справлюсь.

Морриган покачала головой.

– Все в порядке. Да и игра скоро. Просто… Мысли.

– Поделишься? Одна голова хорошо, а две – лучше. Но я не настаиваю.

Морриган пожала плечом. Оглянулась – единственная пока не ушедшая посетительница сидела поодаль, около дверей – и тихо проговорила:

– Даша готова взять меня к своим Искателям. Но – только меня, иначе просто не пустят. Никак, извини.

– Да не извиняйся, ты за меня мою работу делать не должна. Это – проблема, конечно, хотя лучше так, чем не получить вообще никакой информации… Ладно, надо подумать. Просто так туда соваться – глупость несусветная.

Морриган задавила тяжелый вздох.

– Думаешь, устроившийся все – там?

– Не знаю. Но если там есть маг или магик с Аспектом Истинного Зрения или подобным артефактом, то к тебе возникнет очень много вопросов, и хорошо если все закончится тем, что тебе на дверь укажут. Если эти товарищи просто развлекаются всякой ерундой – то и ладно, но если это не игры, а что-то серьезное, то могут запаниковать, и… В общем – это плохой план. Но придумаем хороший, время пока есть.

– Сутки…

Мирослава улыбнулась.

– Сутки – это много. К тому же ты ведь можешь отказаться?

Морриган кивнула.

– Вот и прекрасно. Так что если ничего не придумаем за сутки, то тогда просто договоримся на другой день.

Звякнул колокольчик – последняя посетительница покинула кафе.

– Не хочешь закрыться минут на пятнадцать и перекусить? – предложила Мирослава. – Или вы поели?

– Лучше вечером.

– Тебе нужно регулярно и полноценно питаться. Это не моя рекомендация, если что. К тому же сегодня я тебя лишила обеда, и сама сейчас есть хочу, так что давай перекусим.

Морриган кивнула и пошла переворачивать табличку. Добралась до двери и выглянула наружу. Хороша она будет, если захлопнет дверь перед носом посетителей. Никого… Только какой-то парень на другой стороне улицы смотрел на дверь. Мгновение Морриган задержалась на пороге, ожидая, решит ли молодой человек двинуться в направлении кафе или нет, но тот не шевелился, а потом и вовсе уткнулся в телефон. Она перевернула табличку и направилась к Мирославе, которая уже делала бутерброды. С овощами и кусками грудинки.

– Где ты научилась так готовить?

– Мама, – с грустной улыбкой откликнулась Мирослава, – она не слишком любила учить меня, все уверяла, что магом быть лучше, чем поваром, а все ее умения – лишь Аспект Алхимика. На самом деле ничего я почти и не умею интересного, только простые вещи. И я в деревне, считай, почти год прожила, там тоже училась, у женщины одной. Козье молоко, кстати, вкусная штука. И, как оказалось – магии можно лишиться, но если ты умеешь готовить – то это навсегда.

Дым вокруг особистки дрогнул, сгущаясь.

– Извини.

– За что?

– Напомнила тебе.

– Да брось, не нужно беспокоиться. Просто констатация факта, и все.

– Не хочешь стать поваром?

Мирослава улыбнулась.

– Поздно уже. Учиться же надо.

– А… ну пиццу там, или роллы…

– Ты про обучение на месте? Думала. Но один очень хорошо понимающий в энергетических проблемах маг не рекомендовал мне отдаляться от магического сообщества. Мало ли что. А у нас своих защищают, да и… мое прошлое может помочь другим людям. Я могу помочь. Хоть бы и накормить, например.

– Даша думает, что я соврала насчет тебя, – зачем-то призналась Мирослава, – что ты моя подруга или что-то такое. Потому что иначе, вроде, подозрительно. Попытка познакомиться, работа вместе и вот это все.

Мирослава легко пожала плечами.

– Твоя подруга или проницательна, или судит других по себе. Мне самой не очень нравится этот обман, но иначе я и правда рискую спугнуть тех, кого пытаюсь найти. И… понимаю, что прошу о многом, но, может, ты ответишь матери Нины? Я читала все отчеты по ее делу, говорила с полицией… И, возможно мать знает больше. О том, с кем она встречалась, чем увлекалась, не происходило ли что-то в последнее время. Этот странный магический след ведь как-то оказался с Ниной рядом. Вот ты что о ней помнишь?

Морриган глубоко вздохнула и принялась излагать. Уложилась в пару минут. Пошла менять табличку, вернулась – и Мирослава озадачила вопросом:

– А на играх, на последних, она не вела себя как-то иначе? Может, действовала более жестко или, наоборот, мягче чем обычно, жалела там котиков или порывалась всех уничтожить? Сменила персонажа?

– Персонажа сменила. Надоело играть за жреца, сделала ящера-воина. Да, дубль, но у нее на стрельбе был. Такой «крутой парень», знаешь.

– Как у Дарьи?

Морриган грустно улыбнулась.

– Она пыталась, чтобы получилось так же, но выходило не очень. Сама Арья, она… Ей нравились такие вот сильные персонажи. Но у нее маг лучше получался. Знаешь, такой, который все спросит, все выяснит, каждого поправит, кто не прав…

Дальше слова не шли. Просто не шли и все.

Мирослава бросила на нее взгляд. Оглянулась на пока пустое кафе – и положила руку на плечо. От прикосновения словно бы начало расползаться слабое тепло… И очень быстро исчезло.

– Это что? – Морриган кивком указала на ладонь особистки. – Магия?

Мирослава глубоко вздохнула и, чуть сжав ее плечо, убрала руку.

– Паршивая попытка успокоить с помощью одного простого трюка. Увы, больше мне неподвластного.

– Думала, ты…

– Ничего не могу? Формально – не совсем так, просто это разрушает тело. Энергетику, если быть точнее. Будь у меня сил побольше – вышел бы Щит Разума, пусть и слабый. Он хорошо лишнее отгоняет… Но увы.

Дым сгустился. А ведь Мирослава пыталась помочь... Морриган осторожно потянулась к дыму, коснулась разумом, втянула в легкие, пропуская через себя, превращая в свет. Один вдох, другой… И это не осталось незамеченным.

– Эй, не надо! – Мирослава отодвинулась. – Не знаю, как именно ты это делаешь, но перестань. Свалиться хочешь?

Морриган вгляделась в лицо особистки и неожиданно усмехнулась.

– М-да, хороши мы с тобой. Вроде и маги, а вроде и нет. Давай кофе сделаю, что ли. Будешь?

Мирослава после паузы ответила на улыбку.

– Капучино. Ореховый. А с меня еще бутерброды. И… поможешь переделать персонажа? Попробую стать кем-то большим, сильным и с двуручным мечом. Думаю, лучше пока без магии, правда. Она будет следующим уровнем, а пока у меня найдется еще пара детских фантазий о том, кем я хочу стать, когда вырасту.

– Без проблем!

Морриган потянулась к кофемашине, Мирослава, прячась за стойкой, принялась делать новую порцию бутербродов. С грудинкой, помидором, сладким луком и соусом.

Глава 11. Тяжелый визит

Морриган мрачно рассматривала коричневый прямоугольник деревянной двери. Самой обычной двери в самую обычную квартиру, где еще недавно Нина Васильева, она же Арья, думала о персонажах и загадках, переписывалась в сети, изучала архитектуру, смотрела фильмы, делала домашние задания… И с ней происходило что-то еще. Что-то, о чем Морриган не знала. Все предыдущее она могла вообразить, как и еще множество сцен домашней жизни, которые, скорее всего, не имели ничего общего с реальностью. Как все было на самом деле – уже не узнать. Знание исчезло, растворилось в небытии вместе с Арьей.

Морриган сглотнула, продолжая пялиться на дверь. Она помнила, что чувствовала, когда не стала Ани. Пустоту, прореху на месте куска души. Дыру, которая с годами никуда не делась, просто перестала так ярко напоминать о себе.

Дымная сестра стояла рядом. Стояла, не шевелясь и опустив руки. Морриган сказала бы, что она изображала сочувствие, но уверенности не было. Казалось, что в этой позе была и горечь, и бессилие что-либо изменить.

– Давай я схожу сама? – предложила стоявшая за спиной Мирослава. – Отговорку придумаю.

Моррриган покачала головой.

– Мы договорились, что я все передам сама. Я не сбегу.

– В отступлении нет ничего позорного.

– И это мне сказал человек, который вчера остался драться один на один с мусорным драконом.

– А нужно было сбежать и бросить остальных? – в голосе Мирославы проскочило удивление. – У Гвен, Даши, одна жизнь осталась, остальные вообще не бойцы… Так они хоть уйти успели.

– Я предупреждала, что не стоит туда лезть.

Вчера Морриган, не успевшая толком подготовиться к вечерней игре, взяла один старый модуль, приключение, которое придумала довольно давно. Одним из мест, где герои могли найти подсказку для решения проблемы, было логово «страшного мусорного дракона», о котором им говорил почти каждый персонаж по пути. Да что там – даже предупреждающие плакаты, которым был оклеен вход к чудовищу, Морриган отдельно описала. И, разумеется, вместо тихого проникновения внутрь и поиска нужного игроки решили идти в лоб, ведь они-то точно справятся с монстром.

Итогом стал погром на свалке (где еще жить мусорному дракону?) несколько стащенных ценностей, подсказка, ранения – и смерть персонажа Мирославы, оставшейся прикрывать отход всех остальных. Хотя Морриган намекала на побег, но Мирослава решила иначе и героически сражалась до последнего. Она не расстроилась такому исходу, заметив, что «у меня идей хватит не на одного нового героя».

– Предупреждала, – с легкой улыбкой откликнулась Мирослава, – но если много раз сказать, что огонь жжет, то это не избавит от желания хоть раз, но прикоснуться к нему. И хорошо, если пострадает палец, а не волосы. И, я серьезно – ты и так очень помогла. Я и сама могу отдать… что ты там хотела?

– Я справлюсь, – Морриган решительно шагнула вперед и нажала на кнопку звонка, – все же я знала Арью. Не очень хорошо… Да ладно – плохо. Но знала.

– Как считаешь нужным. Только… Не нужно делать то, что ты делаешь.

Морриган пожала плечами. Она не планировала трогать чужой дым, но не собиралась и специально его игнорировать.

– Я тебя не остановлю, но хотя бы скажи, если станет плохо, ладно?

За дверью раздался детский топот. Кто-то подбежал, Морриган почти чувствовала, как на нее посмотрели через стекло глазка.

– Мам, мам, там какие-то девушки! – судя по голосу, девочка-школьница удалялся прочь. – Незнакомые!

Что ответила ворчливо говорившая женщина, Морриган не расслышала. Еще пара фраз – и вновь шаги, уже другие. В этот раз в глазок смотрели дольше, и только потом раздалось хриплое:

– Кто там?

– Это я, Морриган… Настя. Вы писали, ну, насчет Нины.

Звякнул замок, дверь приоткрылась – и в щелочку, ограниченную длинной цепочки, показалось лицо немолодой женщины.

– Настасья? Ты хотела что-то отдать, но о подруге речь не шла.

– Я – следователь Особого Отдела, – голос Мирославы стал спокойным, деловым. Она шагнула ближе, протягивая документы, – мы предполагаем, что, возможно, в смерти вашей дочери замешана магия. Можем войти и поговорить?

Женщина торопливо кивнула. Дверь закрылась, лязгнула цепочка – и обитая изнутри утеплителем створка широко отворилась, открывая вид на крохотную прихожую, в которой царила, на взгляд Морриган, идеальная чистота. Ремонт нельзя назвать новым, как и мебель. Обувница, шкаф, вешалка. Обои в цветочек, линолеум на полу, запах готовящейся рыбы, и... Дым, висящий рядом с седеющей женщиной лет сорока. Полноватая, одетая в самый обычный халат, она казалась разом растерянной и уставшей.

– Проходите, девочки. Разувайтесь и проходите. Марина, сиди в комнате и носа не кажи!

– Мам, а кто это пришел?!

– Сиди, сказала! Проходите, проходите, – женщина указала на проход дальше. – Там располагайтесь. Вот, ванная по коридору налево дверь. Сейчас чай сделаю, сейчас, – она поспешила по единственному коридору, который, судя по доносившимся запахам, вел на кухню.

Дым, сотканный в смутно знакомую Морриган фигуру, на мгновение приобнял женщину, словно став еще более ярким и насыщенным, и полетел дальше, словно диковинный плащ. Одежда, созданная из вины, боли и потери. Морриган выдохнула, расслабляясь, только сейчас понимая, что все это время, с того момента, как вошла, задерживала дыхание. Словно один вдох – и дым забьет легкие и разум…

– Эй, – Мирослава осторожно прикоснулась к ее руке, – дышать не забывай. И держи, вот, – она вложила в ладонь Морриган небольшой кубик в однотонной упаковке. Словно бы сахар… Но точно не он.

– Что это?

– Концентратор. Если станет плохо – то брось в напиток и выпей, поможет. Глупостей только не делай.

Морриган кивнула. Мирослава переживала… О чем? Что она ляпнет что-то не то или из-за дыма рухнет тут на линолеум и испугает Татьяну Михайловну?..

В ванной, такой же небольшой, как и прихожая, царила чистота. Морриган не то чтобы ожидала увидеть у зеркала какой-нибудь плакат и зубную щетку в виде какого-нибудь зверя, как у детей, но все же. Гостиная немного удивила – одну ее стену занимал целый комплекс соединенных между собой шкафов и стеллажей, и тут и там под стеклами стояли грамоты. Нину Вавилову награждали за успехи в учебе, примерное поведение, победы в художественных конкурсах, выступление на Дне города… Морриган, к стыду своему, поняла, что не знала о том, насколько хорошо Арья умела рисовать. О чем еще она не знала? Чем могла, но не стала интересоваться?

Дымный призрак Ани остановился около стеллажа, где грамот было больше всего. Укор, назидание… Морриган спешно села, сообразив, что так и застыла столбом посередине гостиной. Села – и поймала на себе взгляд. В чуть-чуть приоткрытую дверь в соседнюю комнату выглядывала светловолосая девочка, отдаленно напоминавшая Арью. Заметила, что Морриган на нее смотрит – и отошла подальше.

– Вот и чай, и конфетки, – Татьяна Михайловна вошла в гостиную с подносом, – помяните девочку мою. Лучших Господь забирает…

Морриган сглотнула и кивнула. Поминальные конфеты казались немым напоминанием о боли, но на вкус ничем не отличались от обычных.

– Соболезную.

Морриган хотелось избавиться от тишины, что-то сделать с потухшим, загнанным взглядом женщины, у которой ведь есть еще дочь… Да она даже не знала, что у Арьи сестра есть! Но толку сожалеть-то теперь, кому это поможет? Морриган достала прозрачную папку, ради которой и приехала сюда.

– Знаю, это, наверное, малость, но… Это ваше. Тут листы персонажей, кубы, все… Что она использовала. Для игры.

– Для игры… – женщина не спешила принимать папку, – пропела, проиграла все, как та стрекоза.

– Она… Ей нравилось…

Татьяна Михайловна вздохнула.

– Ей вечно нравились всякие глупости… Но я подумала, что если и хочет бунтовать и самовыражаться, то пускай. Я вытерплю все эти закидоны. Хочет до ночи шляться неизвестно где – пускай, только когда все дела сделаны и задания готовы. Надо ж давать свободу, простор… Вот во что вылился этот простор, эти игры! Доигралась!

Морриган сглотнула, не зная, что сказать.

– Татьяна Михайловна, – вмешалась Мирослава, – у нас нет никаких оснований полагать, что настольные игры как-то связаны с произошедшим.

– Да? И кто, по-вашему, виноват? Может, это университет виноват, что моя дочь в гробу? Или нелепая случайность, а? Нина была прекрасным ребенком, беспроблемным, отлично училась, рисовала… А потом втемяшила в голову, что ей нужны новые друзья, начала на игрища эти ходить, потом сидела днями рисовала каких-то монстров всяких и рыцарей в вырвиглазных цветах, один другого хуже. А как начнет рассказывать про всяких Гвенов и Артуров, про каких-то чудовищ и бластеры – так уши трубочкой вяли. Все бегала, придумывала что-то, болтала о Рейсте каком-то… А потом, потом…

Морриган глубоко вздохнула – и сделала то, за чем, если признаться себе, на самом деле пришла сюда. Слишком больно было видеть женщину, похоронившую собственного ребенка. Раздавленную, сломленную, ищущую виноватых. Женщину, так похожую на ее собственную мать.

Морриган коснулась дыма. Вдохнула, пропуская через разум.

На сознание обрушилась обжигающая холодная боль рассыпающегося на куски мира, который никак не собрать обратно. Мира, в котором нет дочери, нет Нины, неидеальной, но такой любимой. Боль, растерянность, злость, абсурдная надежда, что если найти виновного, найти того, из-за кого все случилось, то все вернется на свои места. Станет правильным, она проснется, вернется, соберет обратно мир…

Морриган чувствовала взгляд Мирославы. Наверное, что-то поняла… Или нет. Она сама так и сидела, нелепо протягивая папку и с каждым вдохом пытаясь сдвинуть забившие легкие черноту. Это как дышать отравленным воздухом, как пытаться пропустить через себя нефть, сделать из нее воду… Невозможно.

Почти. Морриган уже знала этот дым. Знала эту черноту, чувствовала сама множество раз – и могла осветлить ее для другого.

– Вы не виноваты, – с трудом проговорила она в тот момент, когда на очередном вдохе все же справилась и первый кусок дыма стал светом, – она знала, что вы ее любили. И не хотела бы, чтобы страдали и вы, и Марина. Никто не должен проходить через это в одиночестве, но вы ведь есть друг у друга.

Слова обжигали. Дым шел, двигался через тело, и Морриган чувствовала, как дрожит рука, которой она протягивала папку.

– Возьмите, – глухо проговорила она, – это – тоже Нина.

Татьяна Михайловна помедлила, но все же забрала протянутое. Морриган откинулась на диван, трясущейся рукой разворачивая кубик. Встревоженный взгляд Мирославы не помогал, но с кубиком она справилась. Бросила в чай и села так, чтобы опереть подрагивающие ладони на колени.

– Много вы знаете, – растерянно пробормотала Татьяна Михайловна, – про нашу семью. Никто не в одиночестве…

– У меня сестра умерла, – говорить было сложно, но Морриган старалась, чувствуя, как сказанное само собой развеивает вновь собирающийся дым, – в десять. Мне было сложно. Маме было сложно. Но хотелось, чтобы мы говорили. По-настоящему.

Вновь воцарилась неловкая тишина.

– Простите, – первой нашлась Татьяна Михайловна, – соболезную.

– Я понимаю, что вы хотели бы найти ответы, – в дело вступила Мирослава, – но пока их ни у кого нет. Но все же, может быть, вы дадите мне осмотреть квартиру? И там, где ее нашли, и все остальные помещения. Если в деле замешена магия, то, возможно, тут остались следы.

– Мы не имеем никакого отношения к магам!

– Разумеется. Но кто-то мог влиять на вашу дочь, и моя задача – выяснить, где и когда это случилось.

– И вы пришли ко мне, – тяжело проговорила мать погибшей, – ко мне в дом, а не туда, где моя дочь пропадала по два раза в неделю, несмотря на мои запреты.

Морриган постаралась дышать ровно, пережидая слабость.

– Покажите мне все, хорошо? – попросила Мирослава, поднимаясь на ноги, – и мы продолжим этот разговор. В помощь следствию.

– Да. Хорошо.

Без дымного плаща – Морриган понимала, что он соберется вновь, но все же не сразу – Татьяна Михайловна выглядела не такой раздавленной. Уставшей, но и только… И полной грусти. Светлой ли, Морриган затруднялась сказать, но это хотя бы не боль. По крайней мере не сейчас.

Начать осмотр решили с кухни, места, где, по словам матери, Арья часто рисовала… Сама Морриган сидела на диване в гостиной и старалась дышать ровно. Нужно было пить чай и не засыпать…

И все равно она заснула на мгновение, или, возможно, просто не заметила, как Марина вышла из «укрытия» и села рядом на диван.

– Я не страдаю, – тихо проговорила девочка, – я сильная.

– Сильная, – Морриган не удержалась от улыбки. – Очень.

Она осторожно коснулась чужого дыма – у девочки он был не такой темный.

Грусть, сожаления, тоска… Семь лет разницы, Нина – сама о себе думает… На нее приходится равняться, Нина то, Нина се…

Нины нет. Звонили из школы, мама плакала. Плохо, когда мама плачет, очень плохо.

Нина не придет. Комната моя. Это плохо? Плохо так думать, верно?

– Нормально задумываться о всяком, – тихо проговорила Морриган, – это не делает тебя плохой. Когда не стало моей сестры, я тоже иногда думала о том, что теперь комната – моя. И мама тоже моя.

А еще думала о многом и многом другом, но этого Марине знать не стоило.

– Правда?

– Правда. Нормально так думать. Нормально чувствовать боль. Станет легче – но не сразу.

– Ты… знала ее? Нину?

– Не так хорошо, как хотелось бы. Не знала, что она рисует. Рисовала.

– О, у нее отлично получалось! И когда она приходила с игр, то рисовала и рисовала, я покажу!

Морриган не слишком хорошо соображала, хотя, кажется, добавка в чай подействовала. По крайней мере она, даже пропустив дым через себя дважды, воспринимала реальность лучше, чем тогда в кафе. Намного лучше. И даже выхватывала куски происходящего вокруг. Кивала на комментарии Марины к принесенным рисункам. Картины были самые разные, большинство нарисованы карандашом, хотя встречались и краски, и даже фломастеры. Некоторых персонажей она узнавала, некоторых – нет. Рыцарь – в обычной броне, какой-то маг, вздымающий руки, эльфийка… Вот только Морриган давно использовала вовсе не средневековый сеттинг.

Подумать об этом не дали вернувшиеся особистка и мать покойной.

– Марина, я же просила сидеть у себя!

– Все в порядке, – Морриган старалась говорить ровно. – Это старые рисунки?

– Я же говорила – этот последний! – девочка ткнула пальцем в тот, где маг поднял руки, словно обхватывая находившийся на переднем плане замок. – Ему всего три недели!

– Что-то не так? – поинтересовалась Мирослава, всматриваясь в лицо Морриган.

– Не знаю, откуда это. Я не вожу по фэнтези. Не водила Арью.

– «Водила»?

– Мы… не играли в средневековье.

– А кто тогда играл? – Татьяна Михайловна скрестила руки на груди. – Я, когда Нина выпросила поход на эти игры, заставила ее рассказать хоть что-то о новых знакомых, хотя она мне указала только на эту группу вашу в этой сети дурацкой. Мне это все не нравилось, но она очень рвалась, и я согласилась. Но никуда еще ее не пустила бы.

– Пошла без спроса? – поинтересовалась Мирослава.

– Исключено! Мы договорились: два дня в неделю. Вечером. Что, кстати, раньше никак нельзя было начинать? Среда и воскресенье. Полгода два вечера в неделю – на ветер.

Морриган покачала головой.

– Вы хотите рассказывать о чем-то, связанном с моей дочерью?

– Не знаю. Но к нам она приходила уже давно только по воскресеньям, и то не всегда.

– Да? И где же она была?

Морриган пожала плечами. Как бы паршиво ей не было, она понимала: вот вопрос, на который нужно найти ответ.

А еще нужно узнать, не связан ли тот «Рейст», которого упоминала Татьяна Михайловна, с Рейстлордом, персонажем из одной серии книг про мага, его брата-рыцаря и еще нескольких персонажей, спасавших мир от богини, ставшей злым драконом. Книг, написанных по истории одной настольной игры, и очень любимых в детстве Морриган, тогда еще Настей.

И Демон об этой любви знал и сам обожал эту же серию. Вот только Дима учится в Москве и не возвращался в Екатеринодар.

Глава 12. Еще немного о прошлом

– И зачем? – поинтересовалась Мирослава, вглядываясь в глаза.

Морриган пожала плечами. Сидеть на своем диване, завернувшись в плед, и гладить Перса было приятно, несмотря на отвратительнейшую липкую слабость. А вот взгляд особистки напрягал, как и ее присутствие. Смотрит так, словно она с минуты на минуту на куски рассыплется.

Молчание затягивалось. За окном накрапывал дождик, начавшийся еще до того, как они вдвоем покинули квартиру Татьяны Михайловны. Мирослава там еще что-то спрашивала, уточняла, а Морриган просто сидела на диване и ждала, когда появится такси. Потом сосредоточилась на том, чтобы добраться до машины, потом старалась не заснуть по пути, и, в итоге, залезла на диван и под уверения Мирославы, что скоро появится Александр Матвеевич, – это не слишком радовало, – сидела, размышляя, сможет ли вечером пойти на встречу с Дашей и Даниэлем, если сейчас ляжет спать.

– Мора, слышишь меня?

– Как ты меня назвала?

– Э… Извини. Мора, от «Морриган». Извини, если что не так.

– Расслабься. Длинный ник, да. Но нравится таким.

– Я просто подумала, что… неважно.

– Я не собираюсь разваливаться, – Морриган с трудом, но повернулась к Мирославе, – не в первый раз. Надо просто отдохнуть – и все. Вечером пойду к этому Даниэлю.

– Не нужно никуда ходить. И так…

– Так – что? Серьезно, нормально со мной все, отстань, – Морриган завернулась в плед с головой и отвернулась, прикрыв глаза, – просто оставь в покое.

Некоторое время особистка сидела рядом на диване. Дым вины кружился над ней, щекоча ноздри, но Морриган могла от него отстраниться. Глупые тревоги ни о чем. Присутствие кого-то в квартире, да еще и так близко, раздражало. Все, что ей нужно – покой, сон и кот под боком. И все. Проверено множество раз.

Мирослава сидела, сидела рядом… Но все же ушла. Стоило дыму отдалиться, и разум Морриган настигла привычная уже дрема, в этот раз полная тоски, боли и сожалений. Чужие образы переплетались с ее собственными: она-десятилетка размышляла о комнате так же, как и виденная сегодня Марина, она теряла так же, как и Татьяна Михайловна. В холодной пустоши чернота чужих и собственных эмоций смешивалась, обжигая нутро, и от этих дремотных образов не помогало никакое одеяло. Грела только надежда, что они отступят, как отступали каждый раз раньше.

Отступили. Но не от звонка будильника, мява Персея или ругани соседки, а от близкого чужого присутствия, разбудившего от сна. Морриган открыла глаза. И вовремя – в комнату в сопровождении Мирославы зашел Александр Матвеевич.

Морриган ругнулась и принялась выпутываться из пледа. Как бы то ни было, этот пожилой мужчина – маг, нечего тут рассиживаться, не настолько паршиво. На ноги она поднялась и стояла теперь вполне уверенно.

– Сядь, – попросил Александр Матвеевич. – Мира, сделаешь чай, хорошо? Замечу, что Паша в ваше благоразумие верит больше меня – ставил, что в следующий раз ты попросишь помощи не меньше через пару недель. Я же дал срок в три дня, так что вышло что-то среднее.

Особистка покраснела и направилась на кухню. Морриган понятия не имела, кто такой Паша и почему этот пожилой маг с ним о чем-то спорил, но уловила остальное.

– Не нужно мне ничего. Все в порядке.

– Если переставить кости в организме, то тоже будет порядок, только непонятно какой. Ляг.

– Все нормально.

Пожилой маг глубоко вздохнул.

– Я бесконечно рад тому факту, что теперь у тебя больше сил, чем в прошлый раз. Сил, которые ты растрачиваешь на глупое потакание гордости и страху.

– Ничего я не боюсь, – с вызовом проговорила Морриган.

Эмоции проясняли мир, и смотрела она на гостя без всякого страха. Чего его бояться? Подумаешь – маг. Подумаешь – может сделать с ней все, что хочет…

– Успокойся и дай себя осмотреть, – миролюбиво продолжил Александр Матвеевич, – как я говорил в прошлый раз – если бы кто-то хотел причинить тебе вред, то он бы это уже сделал. Пока вред причиняешь лишь ты себе.

– Ничего я не причиняю.

– Да? Используешь магию даже после того, как я тебе обрисовал ситуацию. Ты понимаешь, что твои недомогания после работы с дымом или как ты его видишь – следствие урона, который причинен энергетике и телу?

– И что мне, из-за усталости теперь смотреть, как другие страдают? Когда я могу помочь?!

– Сейчас на это смотрю я.

– Ничего я не страдаю… – проговорила Морриган, понимая, что эту фразу несколько часов назад сама слышала от ребенка.

Александр Матвеевич лишь покачал головой, и ей пришлось сесть, признавая поражение.

– Ляг, – вновь попросил пожилой маг. Морриган нехотя подчинилась.

Что-то шевелилось в ее памяти, что-то расплывчатое и неприятное. Словно она так уже лежала, вот только настолько давно, что почти ничего и не помнит, только боль и то, как плохо и страшно было тогда.

В этот раз боли не было, но ощущение ей не нравились. Казалось, словно кто-то вмешивался во что-то важное внутри. Как если бы она оказалась у врача, который совал в рот холодный инструмент, желая надавить на язык, рассмотреть горло… Разве что к ощущению вмешательства примешивалось слабое тепло. Радовало только то, что в этот раз осмотр закончился намного быстрее, чем в прошлый.

– Что ж, нормальная еда и препараты тебе идут на пользу, – пожилой мужчина убрал руку, – что, в целом, хорошо. А вот что ты себя гробишь по-прежнему – совершенно не хорошо. Вот зачем? Ты не понимала, что будут последствия?

Морриган, севшая ровно, пожала плечами.

– Я могла это сделать.

– Я много чего могу, но не хожу по городу, помогая каждому встречному.

– А я хожу.

– И помогаешь людям, которых ты видишь в первый раз. С риском для себя. Зачем?

– Я говорила, что не нужно, – в комнату вернулась Мирослава.

– Мы с тобой не так давно обсуждали эту же тему помощи другому в ущерб себе, – заметил Александр Матвеевич, – так что тут вы – два сапога пара.

– Так было лучше.

– И кому? Вам обеим, девочки, вопрос – кому лучше-то?

Мирослава покраснела. Морриган мрачно посмотрела на пожилого мага, так и не понимая, чего он хочет.

– Я могла помочь. Мать потеряла дочь, девочка – сестру. Им нужна помощь.

– Но они не просили, и для тебя они – чужие люди.

– И? Хоть бы и чужие, дальше что? – Морриган начал раздражать этот разговор. – Я могла помочь. Я была на месте девочки, и тогда мне было нас… плевать, кто бы помог – чужой или нет.

Если бы кто-то помог… Будучи ребенком она вовсе не мечтала, чтобы кто-то пришел и прогнал ее дым. Заслужила. Потянула Аню в дендрарий, гуляли по холоду, да и раньше она молчала о Том Доме… Заслужила. Но маму, плакавшую по ночам, пока никто не видел, было жаль. Настя ничем не могла сделать, тогда еще не научилась. Она пыталась немного осветлить дым, но он неизменно возвращался. Раз за разом… Вместе с запахом алкоголя и заслуженными обвинениями.

Александр Матвеевич поймал ее взгляд.

– То есть ты понимаешь, что в прошлом и тебе нужна была помощь? И не только в прошлом.

Что-то было за словами. Что-то, не совсем понятное Морриган. И вообще странный вывод.

– Ничего мне не нужно, все со мной в порядке. Но я знаю, что чувствуют другие, и знаю, что могу им помочь. Почему я должна этого не делать?

– Потому что ты вредишь себе?

Морриган только плечами пожала.

– Жить вообще вредно, от этого умирают.

– М-да. Вот правда, нашли друг друга. Ладно, пока больше моего вмешательства не требуется. Препаратов и отдыха хватит, но никакой активности хотя бы до завтра. И давай, Мирослава, рассказывай, зачем вам маскировка энергетическая понадобилась, да еще и не на тебя.

Морриган отпила чай. Особистка, сев рядом на диван, принялась излагать все, что они узнали, подчеркнув отлучки Арьи и ее рисунки.

– То есть последняя жертва непонятно чем занималась вечер, а то и две в неделю… – задумчиво проговорил Александр Матвеевич. – Интересная загадка для следователей, но, увы, не для магов.

– У меня есть мысль, – несмело проговорила Мирослава.

– Излагай. Только с Гелей потом тоже обсуди, она в этом всем лучше меня понимает.

– Рисунки похожи, – признала очевидное особистка, – и, мне кажется, отлучайся Нина на какие-нибудь дискотеки или что-то такое, то вернувшись домой она вела бы себя иначе, чем после игр у Морриган. А тут она словно рисует разных героев похожих историй. Изначально мы предполагали, прости, Морриган, что «Топор и шпага» может быть связан или с остатками «Новой Воли», или с какими-то еще магическими махинаторами. Что, если мы не ошиблись? Просто клуб другой. Это бы объяснило и то, почему жертвы объединены только полом, возрастом и увлечениями – как я понимаю, круг фанатов таких игр ведь узок, верно?

Морриган пожала плечами.

– Сложно сказать. Я не знаю всех игроков города… Да что там – и всех мастеров, организаторов, не знаю. Так-то тут даже клуб не нужен, для настольной игры можно и дома собираться у кого-то. Есть еще вариант по сети играть, но для этого нет смысла никуда уходить.

– И через сеть нельзя использовать магию, – подчеркнул очевидное Александр Михайлович. – То есть это все еще могут быть какие-то недобитки-экспериментаторы... Ладно, тут вы, думаю, с Гелей должны справиться. Только сами задерживать не лезьте, не ваше дело. Будут соображения – сразу говорите. Хоть бы и мне. Давайте перед тем как обсуждать не самую лучшую идею засылать к будущим самозахватчикам мага, неспособного себя защитить, – Морриган скрипнула зубами, – я пару вопросов задам. Настя, что ты знаешь о бизнесе отца? О том, с кем он вел дела?

Вопрос оказался неожиданным, но Морриган честно попыталась припомнить все детали.

– Э… Ничего почти. Он продавал удобрения, начал еще, как говорил, до рождения Алекса, хотел, чтобы семья ни в чем не нуждалась. Он же ботаник, заканчивал Аграрный, знал, что кому там надо, знакомых имел с курса. Сначала не все удавалось, но потом дело пошло, удобрения начали брать не только небольшие фермы, но и крупные, даже сады Головатых у него покупали, и Богдасаруковы на свое дочернее предприятие, и много кто еще…

Морриган пожала плечами. Она не особо понимала в делах отца, да и не интересовалась ими. К тому же в доме он бывал редко и или смотрел телевизор, или играл с ними, или что-то по дому делал… Но не обсуждал работу. Никогда.

– Неплохая карьера для неодаренного с неодаренными родителями, да еще и из очень небогатой семьи, давно потерявшей все активы, – негромко проговорил Александр Матвеевич. – Что еще удивительнее – у неодаренного, пусть и из семьи с Истоком, с едва-едва одаренной женой, все трое детей – маги. Ну да ладно, оставим вопрос с детьми. Я тут запросил кое-какие данные, и по всему выходит, что фирма твоего отца, у которой, кстати, уставной подтверждённый капитал далеко не маленький, имела двух собственников. И, надо признать, им просто фантастически везло – очень быстро вышли не просто на прибыльные сделки, а на очень, очень прибыльные. Не совались туда, где бродили гиганты, но в лиге рангом пониже чувствовали себя как рыба в воде. Умели выбивать просто прекрасные условия и для поставщиков, и для покупателей, избегали судов, с самого начала были в плюсе… И все это заканчивается восемь лет назад. Один из совладельцев, некий Савелий Дмитриевич Астафьев, умирает. Останавливается сердце буквально через неделю после смерти Анны Дмитровой. И тут же начинают всплывать махинации, неуплата налогов, обвинения в похищениях и вымогательствах… Словно по волшебству все вдруг вспоминают Ивану Дмитрову былое.

Допившая чай Морриган тяжело посмотрела на пожилого мага.

– На что намекаете?

– Ты знала Савелия Астафьева? Друг отца, знакомый отца, может, он представлял его как коллегу?

Несколько минут размышлений – и Морриган покачала головой.

– Никакого такого не помню. Отец вообще редко приводил в дом посторонних, тем более с работы. Только его родители, когда живы были, приходили, и все. Иногда мы к ним ходили. Помню Юрия, Василия…

– Опиши.

Морриган постаралась припомнить все детали. Увы, их было совсем немного.

– Мало, но я правда ничего не помню. И не понимаю, к чему вы клоните.

Пожилой маг вздохнул.

– Твой отец не владел магией. Едва ли он мог использовать твоего брата – у компании настали «хорошие дни» еще до его рождения. Совладелец Астафьев по всем нашим записям тоже не владел магией… Но необычное везение, исчезнувшее с его смертью, слишком похоже на магическое вмешательство. Причем нерядовое, его бы стандартные амулеты, которые используют многие предприниматели, засекли бы.

– Я все еще не понимаю…

– Думаете, это дело кто-то крышевал? Кто-то из «Новой Воли»? – подала голос Мирослава.

– Ты мне скажи.

– Не знаю. Подчерк конечно похожий, они не гнушались использовать магию для своих целей.

– Мой отец ни с чем таким не связывался!

– Разумеется. Ему просто помогал «благодетель» в обмен на долю прибыли, – отмахнулась особистка. – Зодчему требовались миллионы рублей… Но, если был суд, то это должно было всплыть. С другой стороны – убийство осужденного, чтобы не болтал, ложится в общую картину.

Морриган глубоко вдохнула и выдохнула.

– То есть вы думаете, что отец связался с магом, тот помог ему разбогатеть, а взамен…

– А взамен – выкачка энергии из младших детей, – ответил Александр Матвеевич. – Замечу, что она закончилась со смертью твоей сестры – и Астафьев скончался. От остановки сердца, а этот диагноз при энергетических проблемах – самый распространенный.

– То есть… Астафьев был в Том Доме, так? Но… почему это опять всплыло? Тот маг-священник ведь говорил, что я соприкасалась с той же магией, которую нашли у нынешних жертв.

– Хороший вопрос. Под твое описание квартиры известная нам недвижимость Астафьева мало подходит. Официально у него не было наследников, так что даже если речь идет о самозахвате, то пока нельзя сказать, кому был передан Исток.

– Или артефакт… – задумчиво проговорила Мирослава.

– Есть мысли? – прищурился Александр Матвеевич. – Выкладывай.

– Это все очень ненадежно… Ладно, ладно. Правда, это слухи, но вроде как Зодчий до того, как перейти к донорам и вот этому всему, то ли сам пробовал создавать искусственные псевдоядра в связке с Истоками, то ли поручил это дело кому-то. Но в итоге по всем расчетам выходило, что такая штука начнет быстро разрушать владельца, и на эту идею забили.

– Выражаешься.

– Ну... Отложили в долгий ящик. И я не уверена, что это – правда.

– Ничего не понимаю, – вклинилась Морриган, – при чем тут какое-то «искусственное псевдоядро»?!

Ответом ей была тишина. Александр Матвеевич думал, прикрыв глаза, словно бы что-то взвешивая, Мирослава с тоской смотрела в окно.

– Может, объясните? Это касается моей семьи!

– Это просто теория, – извиняющимся голосом проговорила особистка. – Просто, ну… Одаренные отличаются от человека развитостью энергетического ядра. Считай это сердце такое, только проводит по телу не кровь, а энергию. Оно есть у всех, но в обычном варианте энергия просто идет сквозь тело – и все. Ничего не происходит. Такой нельзя управлять, она просто пронизывает живое. Но если это «сердце» развито, ну как реальная мышца, то она может регулировать ток энергии. Или в одном направлении, как у магика, или в любых, как у мага. Само по себе, без возможности черпать нужную энергию у Истока за Завесой, это бесполезно. Та энергия, которая в нашей части мира, она… слишком гармонична, что ли. Наш разум ей не управляет. Нужна другая – и ее дает Исток. Там куча всяких теорий, но, в общем, это так. И когда пошли идеи дать всем магию, то упиралось все даже не в Истоки…

– Хотя оставшиеся за Завесой невероятно опасны, – недовольно перебил Александр Матвеевич, – и это проблема, и большая.

– Да, но… Все равно проблема в ядре.

– И в каналах. И в энергетике, которая под изменения ядра перестраивается с проблемами. И у всех этих «искусственных магов», на которых я насмотрелся, и у Насти, и у тебя. Но суть верна – нужно развитое ядро и Исток. Считаешь, что твои бывшие товарищи решили вынести ядро из человека?

Мирослава глубоко вздохнула.

– Такая теория была. Создать отдельный, самостоятельный энергетический конструкт, который встраивался бы в энергетику того, с кем связывался. Конструкт, уже напрямую запитанный от Истока.

– Иначе – артефакт, который давал бы… магию, так? – Морриган все еще едва понимала, о чем идет речь.

– Если грубо упрощать, – кивнула особистка, – но быстро выяснилось, что даже в теории там тонна проблем и одно-единственное встраивание такого ядра повреждает каналы, и... в общем, я такого не встречала.

Александр Матвеевич задумчиво кивнул.

– Как гипотеза – сойдет. Ладно, у меня еще есть дела. Маскировку Геля поставит, если одобрит вашу идею, так прямых противопоказаний нет. Может, наш убийца и правда обитает где-то среди этих искателей магии, в таких компаниях обычно много сомнительных личностей. И сразу говорю, латал, – он указал на Морриган, – кто-то соображающий и явно не с артефактом в руках. Так что маг тут где-то все равно замешан. Но вам ни убийца, ни маг не понадобится, если сами себя угробите. Обе. – Пожилой маг, договорив, поднялся и направился в прихожую.

Морриган, проводив гостя, вернулась к задумчивой и словно бы чем-то расстроенной Мирославе.

– На что он намекает? Что мы «сами себя угробим»?

– Для тебя применения магии опасно.

– А для тебя?

Ответом стал тяжелый вздох.

Интерлюдия 1

Жизнь в «лесном царстве», как называла Анна Николаевна свои угодья, казалась Мирославе почти идеальной. Никто не пытался убить, никто не просил поддерживать жизнь. Никаких интриг, никаких войн, никаких восстаний и попыток перекроить мир. Ничего, кроме помощи по хозяйству, от нее не нужно. Помощь мага, требовавшаяся все чаще и чаще с тех пор, как до того проводивший у них много времени Петр начал отсутствовать большую часть дня.

Мирослава, которая после того, как оказалась в Кармане, не рассчитывала вернуться в реальность, а уж тем более не рассчитывала жить дальше не за решеткой и сохранить магию, старалась как могла. Да и требовалось-то, по сути, не так уж и много: поддержать растение, исцелить сломанную лапу оленя, облегчить роды волчицы… Помаленьку помогала и Анне, снимая боли в натруженных руках и прогоняя простуду. Да, она могла мало, но все же старалась.

Холодало, и к зиме в доме поселились сквозняки. Впрочем, магия могла справляться и с этим. Мирослава действительно старалась дать Анне все лучшее, что могла, пусть характер у старухи оказался не сахар. Улучшался он только в дни, когда появлялся Петр... А в другие Мирослава старалась делать все от нее зависящее, чтобы Анна была довольна. И в благодарность, и понимая, что одно слово хозяйки угодий Петру Романову – и уже наверняка вынесенный приговор будет приведен в исполнение. И да, поделом, но…

Но жить хотелось. Хотелось ходить по лесу, вдыхать чистый воздух, гладить по широким мордам волков, распугивать куриц, пить свежее, только-только надоенное козье молоко. И если придется для починки коровника левитировать балку, а для утепления птичника подновлять распределяющий воздух чары – она справится. Как и с дополнительными защитами и иллюзиями. Справится.

Дни шли за днями. Свежий воздух, работа и магия утомляли, но Мирослава старалась спать побольше и не жаловалось, даже когда от усталости перед глазами появились точки и тянуло в груди. Здесь она – полезна. Перестанет приносить пользу – получит черную метку, и все закончится. Ничего, посидит – и все пройдет. Потом принесет воды, вычешет козу, покормит обезьяну…

В тот весенний день вновь пришли мошки и тяжесть – после того, как она переносила левитацией здоровенное упавшее дерево, и в тот раз за тяжестью пришла боль. Резкая, неприятная, отдававшая в лопатку. Ни один вдох, ни десять не помогли, и Мирослава осторожно проскользнула в избу. Ляжет на свою койку за занавеской, полежит – и все пройдет.

Лежа легче не стало. Рубаха пропиталась потом, боль не уходила, и Мирослава, подумав, попыталась направить на нее собственную магическую энергию, формулу самопомощи-то она помнила. Да можно и без этого. Нужно просто глубоко вдохнуть, прикоснуться к Завесе, ощутить текущую по телу силу. Слабо текущую, почти незаметную… Но немного есть, ей хватит. Еще конюшню убрать до обеда надо. А пока нужно просто зачерпнуть силу, направить на грудь, туда, где больно…

Миг – и боль разрослась. Захватила все тело, ударила по разуму – и Мирослава почувствовала, как стремительно летит прочь, как рвется что-то внутри. Что-то важное, нужное… «Вот и все», – последняя полная ужаса мысль прошила разум. За ней навалилась темнота.

Глава 13. Если дыма больше нет

Морриган вдохнула и выдохнула, пытаясь приноровиться к странному ощущению. Оглянулась, осматривая гостиную. Ничего не изменилось кроме того, что кресло стояло пустым. Ни малейшего клочка дыма.

– Как себя чувствуешь? – Ангелина, а именно она долго, нараспев, зачитывала заклинания, забравшие дымную Аню, разглядывала ее немного светящимися глазами.

– Словно в смирительной рубашке, – мрачно проговорила Морриган.

– О, есть опыт? Так-то специфическое ощущение. Как маг-менталист говорю.

– Неудачное выражение. Ограниченной. И… – Морриган оборвала сама себя. Да, Ангелина, появившаяся в ее доме вечером длинного понедельника, казалась приятным человеком. Смотрела мягко, еще мягче чем раньше, спрашивала, чем может помочь… но это не значило, что магу стоило задавать глупые вопросы.

– И? Не бойся спрашивать, возможно, это важно.

– Я не об этом.

– И тем не менее.

Морриган вздохнула.

– Я… не все понимаю. Да ладно – ничего я в магии вашей не понимаю. Но если вы – менталист, это ведь как-то с разумом связано, так? И нельзя ли просто, ну… Да хоть тот же дом вспомнить. Или друга отца, я его видела, а воспоминания вроде как никогда не исчезают до конца и все такое.

– Не могу ли я узнать, что случилось с тобой и сестрой, и кто в этом виноват?

– Ну… Да.

Менталистка покачала головой.

– Если бы все было так просто. Проблема даже не в том, что любые полученные таким путем сведения не могут быть доказательством в суде, то есть нам в любом случае придется искать улики. С такими давними, да еще и детскими, воспоминаниями максимум, что я получу, даже бросив тебя в максимально возможный по глубине транс – лишь размытые образы. Мы хорошо помним только эмоции и чаще всего пару ассоциаций к ним. Я смогу узнать какие-то куски, но из них не сложить картинку. Да и куски эти могут быть ненастоящими. Вот ты боишься магических воздействий…

– Не боюсь я ничего, – перебила Морриган.

– Ты испугалась, когда увидела Александра Матвеевича и поняла, что он применяет к тебе магию. Не только из-за необычности ситуации, разве нет?

Морриган поморщилась. Толку скрывать что-то от мага? Наверняка все уже о ней знает.

– Может.

– Испугалась и того, что сама – маг, что…

– Нет.

Ангелина мягко улыбнулась.

– Я видела реакцию. В этом нет ничего стыдного, Настя…

– Морриган. И – нет, не испугалась. Я просто… неважно.

– Может быть важно.

– Я подумала, что коль маг, то могла бы помочь Ане. Которую я сейчас не ощущаю. Вообще ничего не ощущаю и не вижу, словно что-то у меня отняли – вот ответ на то, как я себя чувствую. Но я понимаю, что это временно и так надо, и потерплю, вот и все.

К огромному удивлению Морриган, на перенос «знакомства с Дэни» Дашу не пришлось уговаривать. Подруга сама написала, предупредив, что в этот раз не выйдет – потенциальный нарушитель закона чем-то отравился и передвинул «встречу людей, интересующихся законами мироздания» на завтрашний вечер. Морриган усомнилась в том, что он маг – она плохо представляла себе страдающую от отравления Ангелину или там Александра Матвеевича… Но всякое бывает.

Так что в «смирительной рубашке», действительно не ощущавшейся никак, но забравшей уже привычные, неизменные клочки дыма, предстояло проходить чуть больше суток. Вытерпит, никуда не денется.

Ангелина склонила голову. Взгляд стал цепким, не слишком приятным…

– Что значит «Аню, которую я не ощущаю»?

Морриган выдохнула. Ляпнула, забывшись… Наверняка и у магов плохо видеть то, чего не видит никто другой.

– Это не… Звучит так себе, но это дым. Просто дым. Ее силуэт. Никаких голосов в голове, ничего такого. Он просто есть, и все. От там не приказывает убивать людей, никак со мной не общается. Просто существует.

– И давно?

– Я не сумасшедшая.

Ангелина покачала головой.

– Я и не говорила этого. Просто спросила, как давно ты ее видишь.

– С тех пор, как ее не стало, – испытующий взгляд менталистки не отпускал, и Морриган без всякой охоты продолжила: – когда мы вернулись с похорон, вечером, я ее увидела. Она просто оказалась рядом. На месте… настоящей Ани. Сначала это пугало, потом я привыкла, да и все. Она не мешает. Просто есть.

Ангелина глубоко вздохнула. Морриган физически чувствовала, что менталистка что-то обдумывает. Хочет вынести приговор… Почти наверняка.

Морриган вцепилась в Перса, лежавшего рядом на диване, и затащила недовольно мявкнувшего кота к себе на руки. Вот от кого никогда не было дыма. Впрочем, от животных его в принципе не исходило. Никуда она не пойдет. Не отдаст кота, будет отбиваться, полицию, если надо, вызовет. И плевать, что полиция, магическая, уже тут…

– Я – не безумна, – мрачно проговорила Морриган, смотря на менталистку.

– Нет, – легко согласилась Ангелина. – Я так не считаю. Ты винишь себя в смерти сестры и тебе кажется, что если отказаться от этой вины, то ты предашь ее. Ее память.

Вот ведь… Морриган скрипнула зубами. И чего в голову лезет?

– Я не должна была просить идти в сад. Я могла рассказать про Тот Дом. Пойти в полицию, да хоть в школе поговорить об этом с кем-нибудь. Я должна была, блин, хоть что-то сделать!

– Тебе было десять, – очень мягко откликнулась Ангелина, – забота о десятилетних – ответственность их родителей.

– И что теперь – сидеть сложа руки? Верить, что кто-то поможет? Вот я досиделась – и Аня мертва. Она… – Морриган мотнула головой, сглатывая комок в горле, – она не заслужила этого.

– Никто не заслуживает смерти, – тихо проговорила Ангелина, – ни единая живая душа. Я сожалею. Тебе пришлось пережить потерю близкого в очень юном возрасте. Сейчас, когда ты стала старше, кажется, что ты знаешь, как все изменить. Но это знаешь ты-восемнадцатилетняя, а вот ты-десятилетняя, там и тогда, делала только то, что могла, то, что считала правильным. Не вини себя. Ты была ребенком, чей близкий заболел, и только. Тот, кто пил энергию у твоей сестры, тот, кто допустил это донорство – они сделали возможным случившиеся. Ты была просто девочкой, потерявшей сестру.

– Я могла что-то сделать. Могла!

Ангелина покачала головой.

– Так кажется всем, кто потерял любимых. Но это лишь иллюзия, попытка контролировать невозможное. Мир забирает. Дерьмо случается и с хорошими людьми. Не нужно винить себя, Морриган. Не нужно прятаться за именем повелительницы смерти. Принять утрату сложно, и крошечный кусок пустоты на месте утраченного остается навсегда. Но жизнь продолжается. Сестра ведь любила тебя, желала тебе счастья, а не вины. Хотела остаться в памяти светом, а не дымом.

Морриган скрипнула зубами, давя боль внутри.

– Аня хотела жить. Не желать мне счастья, а быть счастливой, и не оставаться в памяти, а быть рядом. Вот и вся правда.

А теперь ее нет. Вообще. Совсем. Даже призрака.

– Это так. Но ушедшие с нами. Внутри нас, в нашей памяти. И если бы им дали выбирать, они наверняка хотели приносить свет, а не боль. Потому что любили нас и хотели нам лучшего. Мы не можем воскресить их, не можем вернуть, как бы не хотели. Можем только жить, и за них – тоже.

Говорила это Ангелина вроде бы спокойно, но Морриган чувствовала боль. Не видела дыма, не видела его очертаний – но знала, что он есть.

– Соболезную, – тихо проговорила она.

– Все рано или поздно теряют дорогое сердцу, – тихо проговорила менталистка, – такова жизнь. Но мы можем сосредоточиться на том хорошем, что было – и тогда боль станет лишь платой за это, а не всем миром. Я не умею говорить с мертвыми, но уверена – те, кто любил нас, хотят нам счастья. Хотят, чтобы мы простили себя за все мнимое или реальное, и шли дальше. Помня, но двигаясь. Помогая другим – но и заботясь о себе.

Морриган неопределенно пожала плечами. Красиво сказано, но случившегося не изменит.

– Я понимаю, что нельзя просто сказать пару слов – и все станет хорошо, – куда более деловым тоном заметила Ангелина. – Но все же по опыту знаю – слова помогают, пусть и не сразу. А еще помогает хороший отдых, – она улыбнулась, – не буду мешать вам с Мирой. И, Настя, ты всегда можешь обратиться ко мне. С любым вопросом. Платить не придется, ничего такого. Просто свяжись – и я помогу, чем смогу.

– Спасибо.

Морриган плохо представляла, зачем ей звонить менталистке, но все же само предложение почему-то казалось приятным. Все же – маг, и маг, по крайней мере на словах, готовый помочь. Визитку Ангелина еще в прошлый раз оставила...

А в этот раз оставила изменившийся мир без дыма и принесенную с собой поистине гигантскую шоколадку. Впрочем, у Морриган не было аппетита. Дым исчез, и с ним исчезла Аня. Стоило забыться тревожным сном, как Настя вновь увидела сестру. Та на вид такая же, как в десять, стояла рядом…

– Забыла меня! Забыла, забыла! Убийца! Отворачиваешься, забываешь!

– Отворачиваешься, – около Ани появилась Арья, – из-за тебя меня убили! Из-за тебя! А ты даже не знала, что я умею рисовать!

– Я из-за тебя умер! – отец. – Из-за тебя, из-за тебя не стало моего друга и все пошло прахом! Слабачка! Все бы получилось, если бы выдержала! Твоя сестра была бы жива! Я был бы жив!

– Все из-за тебя! – мать. – Потащила сестру прохлаждаться, на цветочки смотреть!

– Позор, позор семьи, – брат.

– Слабачка.

– Тупица.

– Трусиха.

– Недалекая.

Татьяна Михайловна, Марина, Якудза, Летающая…

– Убийца!

– Убийца! Убийца!

– Убийца!!!

– Проснись! Морриган, Мори, проснись, это сон! Проснись!

Последний голос всколыхнул болото сожаления и боли. Морриган не сразу поняла, что ее трясут, дергают…

Другой человек. Кто-то чужой! Морриган дернулась и приподнялась на локте, не сразу узнав нагнувшуюся к ней Мирославу, вполне различимую в доносившемся с кухни неярком свете.

– Это сон, просто сон, – особистка, сама в помятой футболке и каких-то коротких шортах, пыталась поймать ее взгляд, – просто сон. Все хорошо.

Морриган глубоко вдохнула, смаргивая катившиеся из глаз слезы. Если бы просто сон. Все было таким настоящим, таким реальным… Потому что оно и было реальным. Легко было отвернуться от дыма, легко поддаться на уговоры, забыть о том, что она натворила.

– Слушай, – Мирослава присела на одно колено, больше не нависая, – я не могу, как ты, прогонять эмоции… Но могу сварить какао. Помогает.

– У меня его нет… – голос Морриган звучал глуховато.

– Есть. Теперь есть. Приходи на кухню, хорошо? Я все сделаю. И буду ждать.

Морриган хотела заверить, что ей ничего не надо. Хотела возмутиться самоуправством – ей не нравилось, что в комнату зашли без спроса. Но Мирослава не дала – чуть сжала плечо и поднялась на ноги.

– Приходи, – повторила она и направилась на кухню, принявшись греметь чашками.

Морриган несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула. Звуки готовки, вопли увидевшего молоко Перса и возня рядом отвлекали. Дыхание успокаивалось, смятые тени отступали, не застилая разум. Она медленно села на постели. Нет, можно перевернуться на другой бок и сделать вид, что заснула, но будет как-то совсем некрасиво. Мирослава ведь старается. В два ночи.

Морриган встряхнулась и направилась в душ. Вода неплохо смывала дурные сны, да и футболка потом пропиталась.

На кухне неярко горели две лампочки – и когда Мира успела поменять, раньше ведь только одна работала? – пахло молоком и шоколадом.

– Держи, – Мирослава указала на бокал, – рассказать помогает, но я не настаиваю. Сама бы не стала.

– Спасибо, – Морриган чувствовала себя неловко. Вон Перс довольный, вылизывает плошку с остатками молока. Два ночи, судя по постели на раскладушке – Мирослава уже легла. А теперь встала, готовит… – Извини. Разбудила.

– Да не за что. Еще не видела человека, способного специально видеть кошмары. И спасибо, кстати.

– Э… за что?

– У меня возникло ощущение, что в этом доме я с некоторых пор сплю непривычно хорошо, – мягко проговорила Мирослава, – может, совпадение… Или этого из-за того, что живу с человеком, способным развеивать боль, вину и сожаления.

Морриган неопределенно пожала плечами. Да, она с того раза, как увидела, что невольной соседки снятся кошмары, проверяла ее. Не просыпалась специально, конечно, но неровный сон и физиология периодически будили тогда, когда Мирослава спала. Это ведь ей ничего не стоило – прогонять чужие кошмары Настя научилась еще когда была жива Аня.

– Пей, – мягко предложила Мирослава. – Хочешь, попрошу у Ангелины ночник? Не светильник в смысле, а артефакт. Помогает со сном, правда лучше постоянно его не использовать, но все же.

– Нет, спасибо, – Морриган для верности помотала головой. – Наверное, просто все навалилось. И девочка, эта Марина, потерявшая сестру, и вообще все, и… Я не привыкла. Без дыма. Словно чего-то нет. С ним было проще помнить. – Она сама и не знала, зачем сказала последнюю фразу.

Мирослава мягко, сочувственно улыбнулась.

– Я не вижу дым, как ты. Но помню – потому что в разуме есть место, где хранится и все хорошее, и все плохое, связанное с ушедшими. Это место просто есть. Всегда. Даже если ты отвлечешься – ты всегда вернешься к воспоминаниям, если захочешь.

Морриган скривилась.

– Не стоит сочувствовать. Я сама во всем виновата.

– У многих есть свои кладбища, – Мирослава смотрела спокойно, но серьезно. В ночной темноте ее взгляд казался взглядом много прожившей старухи, – и, поверь, я знаю, о чем говорю. Я не просто так осталась без магии и действительно состояла в «Новой воле». И я не вижу дым, но мое прошлое – со мной. И это сложно, оно иногда заслоняет все, но… Я не смогу воскресить мертвецов, могу лишь попробовать помочь живым, вот и все. Как умею.

– Вот и я. А все говорят, что зря, – зачем-то пожаловалась Морриган.

Мирослава покачала головой.

– Если я хоть немного понимаю Александра Михайловича и Ангелину, они не против. Были бы против – повесили бы блок раньше. Просто не хотят, чтобы ты себе навредила. Если тебе плохо – то кому поможешь? Мало кому. Еще и ошибиться в чем-то можешь.

Морриган кивнула и отпила какао. Теплый и действительно вкусный. Спорить не хотелось, что-то доказывать – тоже, и тишина казалась удивительно уютной. Пусть потом и придется возвращаться в темноту… Мирослава словно поняла ее мысли и негромко предложила:

– Магия не слишком помогает заснуть, но могу попробовать. Или предложить просто… технику, не знаю. То, чем сама пользуюсь.

– Давай лучше без магии.

– Как хочешь. Мне помогает сосредоточиться на хорошем воспоминании. Не на ярком или волнительном, а, знаешь, когда тебе было тепло и спокойно. Любое подойдет, но важна именно эмоция. Не место, не окружающие, а эмоция. Сосредоточься на ней, ощущай ее, представь, что она словно бы окутывает тебя, обнимает. Ты можешь начать представлять что-то. Нереальное, ненастоящее… Да и плевать. Главное – чувствовать это тепло и покой. Безопасность. Хорошо, если в одеяло получится завернуться и спиной упереться в стену. Или обнять кота там, знаешь, что-то такое, что само теплое и приятное. Нехитрая идея, да, но помогает.

– Спасибо, – негромко проговорила Морриган, отпивая еще кофе.

Вновь воцарившаяся тишина по-прежнему казалась странно уютной.

Интерлюдия 2

Темнота рассеялась, но страх остался. Мирослава попыталась подняться, не до конца соображая, кто она и где, и не сразу поняла, что не одна и что рядом, на топчане сидит Александр Матвеевич.

– Спокойно, не дергайся, – пожилой маг сесть не дал и руку с груди не убрал.

– Что… это?..

– Декомпенсационная фаза хронического истощения и вызванные ей проблемы с сердцем. К сожалению, у магов такое бывает, и у тебя риски большие. Просто немного потерпи.

Слова, мягкие, спокойные, полные тепла, заставляли часто-часто моргать, прогоняя слезы.

Не страшно, нет. Страх ушел, опал, оставив лишь холод и слабость. Просто дурацкая близость тепла туманила разум. Мирослава понимала, что это просто профессиональная вежливость, но ничего не могла с собой поделать. Слишком сильным был контраст тепла и боли, слишком мягкими, заботливыми были прикосновения. К ней, к все просравшей идиотке, убийце…

Слезы не заканчивались. Она просто не могла их остановить.

Раз за разом она представляла, какой была бы ее жизнь, если бы она не приняла все эти идиотское решение, не согласилась пойти к тем, кого сейчас в учебниках называли экстремистами и бунтовщиками. Если бы она была свободна. Была бы жива мать, может, у нее были бы друзья, семья… А не приятная лесная избушка и неприятное ощущение занесенного над головой топора. Не снились бы кошмары, в которые вторгались с укором смотрящие на нее мертвецы.

Утратив контроль над эмоциями, Мирослава упустила ментальное прикосновение. Не сумела поднять щиты – и поздно поняла, что ее мысли теперь не только ее. Попыталась вновь поставить защиты, но ей не дали.

– Тише. Нужно понять, что с тобой, не бойся и не трать силы.

– Простите… Это глупости, простите…

Стыд залил щеки. Больше всего Мирославе захотелось провалиться. В топчан, вниз, под землю, туда, где ее никогда не найдут. Контакт был мимолетным, слабым – но она кожей чувствовала, как изменилось настроение сидевшего рядом мага.

– Простите. Я пойду, простите…

– И куда же?

– Найду. Простите, я отработаю, – Мирослава вновь попыталась подняться, но ей не дали.

– Успокойся, – со вздохом проговорил Александр Матвеевич, – ты не виновата в том, что чувствуешь.

– Я сама к этому пришла.

– Сама. И ты это понимаешь. Но какой толк до конца дней себя казнить и убиваться?

Что-то было в словах мага. Что-то, заставившее Мирославу посмотреть на него.

– Люди погибли из-за меня.

– Ты совершила ошибку. Но ее уже нельзя исправить, можно лишь идти дальше. И помогать другим, чтобы это «дальше» не было пустым. Нет смысла в ненависти к себе, Мирослава. Или Таисия – ты и та, и та.

– Я помогала Анне. Как могла, никакой ненависти.

– Ты ломала себя. Ты чувствовала боль, понимала, что нет сил, что ты не восстанавливаешься – и раз за разом соглашалась на просьбы Анны. Раз за разом. В желании помочь было и желание наказать себя. Помощь другим не должна идти во вред тебе.

Мирослава вновь моргнула, смахивая слезы.

– Дальше ничего... нет. Зачем это все?

– Ты мне скажи.

– Не знаю. Я… сбежала в Карман, потому что хотела магию. Из него я не собиралась уходить, хотела только вывести Марью, и все. Ей там не место, у нее есть будущее. А у меня что? Только тюрьма.

– Думаешь, здесь ты заключенная?

– Это было бы правильно. Я сделала много дерьма.

– Пожалуй. Но ты уже не можешь изменить прошлое. Зачем разрушаешь будущее?

Мирослава грустно усмехнулась, понимая, что уже не сдерживает слезы.

– У меня нет. И у тех троих тоже нет.

Пожилой маг покачал головой.

– Убрать руку? Я могу.

Мирослава малодушно прикрыла глаза.

– Не тратьте… время…

– Ну. Ты ведь в это не веришь. Хочешь помощи, но не готова об этом сказать.

– Какая мне помощь? Черная метка. Честная, – это она произнесла твердо, – я не знаю, почему ее еще нет.

– Ребенок… – неожиданно мягко произнес Александр Михайлович и провел рукой по слипшимся от пота волосам, – ты думаешь, что должна быть идеальной, выполнять все просьбы Анны, отсрочивая неизбежную казнь. Это не так. Тебя не казнят и не посадят.

– Стоит.

– Ты искупила былое, спасая людей. Троих. У тебя есть новый шанс, и весь вопрос в том, как ты им воспользуешься. Ты повелась на легкий путь. Пошла за мечтой, а когда розовый замок разбился – сбежала прочь от его осколков. Но это ведь не конец истории. Ты рисковала в Кармане ради двух своих недругов и одной девочки потому что думала, что так будет правильно.

– Там все было лишь иллюзией.

– В некотором роде да. Ты ухватилась за шанс получить семью, пусть и на миг. Но, в итоге мой ученик, его жена и одна маленькая девочка живы благодаря тебе. Ты защищала их, думая, что так правильно. Не ради выгоды, не ища власти, богатства или славы. Не думая о том, что получишь за это, когда вернешься.

– Я и возвращаться не планировала.

– Знаю, – легко согласился пожилой маг, – я все это знаю, я ведь просматривал твои воспоминания.

Мирослава с грустью улыбнулась.

– Тогда зачем это все? Вы ведь знаете, какая я.

– Да, знаю. Ребенок, наделавший глупостей и не имевший рядом никого, кто мог бы предостеречь от них или помочь их исправить.

– Я не ребенок.

– Ну да. Тебе двадцать два – уже старость, что уж. Поверь человеку в три с лишним раза старше – ребенок. Так-то префронтальная кора минимум до двадцати четырех созревает, что уж об остальном говорить.

– Не нужно меня жалеть.

– Это не жалость. Просто констатация факта.

Мирослава уставилась на пожилого мага. Моргнула один раз, другой, десятый, пытаясь увидеть ненависть, насмешку, злость… Хоть что-то, кроме явного, мягкого сочувствия.

Но ничего этого не видела. Только спокойный взгляд и тепло от магии, растекающейся по груди.

– Не нужно ломать себя. И ты не обязана оставаться здесь, если не хочешь.

Мирослава тяжело вздохнула.

– У меня нет образования. Денег нет, магии… почти нет. Разве что поваром можно стать, но не уверена, что что-то получится.

– Честно скажу – в твоем случае, со всеми энергетическими проблемами, стоит быть ближе к магам. К тому же, думаю, есть дело, в которым ты можешь помочь.

Мирослава прикусила губу.

– Думаете, у меня получиться что-то…

«Кроме разрушения». Этого она не сказала, но Александр Матвеевич, казалось, услышал.

– Да. Если захочешь.

Глава 14. Поиски истины

К огромному удивлению Морриган, переданный Дашей адрес привел ее к самой обычной пятиэтажке времен «приказной застройки». Когда-то серые стены, после явно недавнего ремонта покрашенные в мягко-желтый, изобилие зелени… В чем-то это место казалось уютнее, чем ее собственный дом в районе «Губернского треста» – больше деревьев, больше расстояние между зданиями, площадки для детей под окнами. Шум машин от улицы не долетал сюда, в середину застройки, так что тишину нарушали лишь крики птиц да шелест листьев.

Создавалось ощущение, что вокруг все словно бы замерло. Детские площадки пустовали, около домов она встретила лишь нескольких пенсионеров. Зелень, где-то яркая, во многих местах засыхала, умирала, готовясь к зимним холодам. Странное место. Вроде сонное, а вроде и вполне обычное. Спальный район, где магазины еще не заняли первые этажи совсем небольших домов.

И здесь жил и «просвещал всех заблудших» Даниэль. Здесь, в самой обычной квартире, встречались «Искатели Истины». Трудно было подобрать менее подходящее место для такого сообщества. С другой стороны – секретность на высоте.

Морриган машинально потерла лежащую в кармане безделушку. Мирослава уверяла, что маяк не заметит никто кроме очень хорошего мага, но от такого надо будет убираться подальше в любом случае, и быстро. Вроде как через этот небольшой брелок для ключей особистка, если что, сможет прикрыть от атаки и дать время сбежать. Морриган не то чтобы в это верила, раскладывающаяся дубинка на поясе успокаивала ее больше. А вот понимание того, что на груди висит, подражая украшению-талисману, крошечная замаскированная камера с микрофоном, раздражало. Словно за ней подсматривали… Пусть Мирослава и уверяла, что запись транслируется только ей, что так она, устроившись неподалеку на лавочке, сможет вовремя прийти на помощь. Наверняка же потом видео будут просматривать, использовать там в суде или еще где. Но тут ничего не поделать – идти без всего этого Мирослава запретила наотрез, да и сама Морриган не то чтобы рвалась оказаться с пустыми руками один на один с убийцей. Так что прилагавшуюся к брелоку камеру приходилось терпеть.

Даша уже ждала на лавочке около подъезда.

– Ты вовремя, – подруга поднялась на ноги и потянулась, – хотя обычно многие опаздывают.

– Это хорошо или плохо?

– Это просто факт. О, откуда такая штука? Ты же вроде не носишь украшения.

Морриган отступила, уворачиваясь от протянутой руки. Машинально, но на лице Даши появилась обида.

– Это отец дарил, – пришлось спешно врать, – не ношу такое обычно, но тут подумала, что оно… к месту, в общем.

– Думаешь, мы вроде неодаренных, делающих вид, что они маги какой-нибудь «старой скрытой традиции, не показывающей силы на людях»? Или просто клоуны?

Морриган тяжело вздохнула.

– Ничего такого. И чего ты вообще такая мрачная?

После смены в кафе и его спешного закрытия – иначе бы она просто не успела сюда к десяти вечера – вступать в перепалку не хотелось. Но без привычного дыма, показывающего странную, но существовавшую грань мира, без родной уже Ани, Морриган чувствовала раздражение. Словно у нее отобрали что-то знакомое и привычное. Или не отобрали, а… словно заставили надеть варежки и так жить, не отделяя пальцы один от другого. Да, можно, но неудобно. Непривычно. Ограниченно.

Не будь маскировки – она бы смогла понять по дыму недовольство Даши. Понять и развеять, ну или проигнорировать. А теперь приходилось гадать, что не так.

Даша тяжело вздохнула.

– Колись.

Даша вздохнула еще тяжелее, и Морриган возвела глаза к небу.

– Все равно ж расскажешь. Рано или поздно.

– Расскажу, – покладисто откликнулась подруга. – И вообще в себе держать не стоит, нужно осознавать, что провоцирует эмоции… Но это отстой.

– Что именно?

– Папа ждет свадьбы, – выдохнула Даша.

– Что? Но тебе же…

– Девятнадцать, ага. Но у очередного его друга родился внук и теперь он решил, ну… ты поняла.

– М-да… – Морриган понятия не имела что тут нужно сказать.

– Вот и я о том же. А тут еще и кандидат вроде бы есть. Похоже, придется «расставаться» с Андреем и отбиваться от очередных сыночков отцовских друзей с хорошим капиталом. Последнему было аж двадцать девять!

Морриган кивнула, стараясь сохранить серьезное лицо. Судя по всему, не удалось – Даша надулась.

– Легко смеяться! Отец, если разозлится, меня денег лишит вообще-то, а он легко из себя выходит. А я учусь, между прочим!

– Эм… Ну попробуй откладывать.

– Чего? Куда?

– Деньги, – терпеливо разъяснила Морриган, – с зарплаты.

Даша смотрела на нее, смотрела… и вдруг рассмеялась.

– Ты правда думаешь, что мне платят за работу в кафе?

– А… нет?

– Это отцовское кафе, балда. Папа мне дает карманные, не вопрос, и покупает, что хочу, но работаю я на благо семьи. Хотя отложить можно, например, в салон сходить «Три-Чи», а не в тот элитный… Ладно, подумаю. Ты права, деньги не помешают. Ладно, нечего отягощать разум переживаниями и вот это все. Пойдем, что ли.

– А Андрей?

Даша покачала головой.

– Он сегодня занят. С девушкой.

Что-то глубоко в душе Морриган неприятно шевельнулось. Почему? Если бы она еще как-то намекнула… Но нет, он ей ничем не обязан. Уверенности в том, что Андрей ей нравится как парень, а не как единственный хорошо знакомый друг-мужчина, не было, так что Морриган предпочла оборвать лишние мысли.

– Идем, – проговорила она как можно беспечнее.

Вопреки ожиданиям дверь подъезда, запертая на магнитный замок, не открылась сама собой. Даша набрала номер квартиры, и не сразу, но трубку сняли. Раздался вкрадчивый мужской голос:

– Слушаю?

– Это я, Гвен. С подругой.

– Отлично! Заходите.

Звуковой сигнал – и Даша потянула на себя железную дверь.

Подъезд ничем не выдавал, что в одной из квартир здесь собираются загадочные Искатели Истины. Морриган только оглядела полутемные, – лампочка работала вполсилы, – стены с какой-то рельефной штукатуркой, оценила отремонтированные, покрытой плиткой ступени, как Даша остановилась перед хлипкой на вид деревянной дверью на площадке первого этажа.

Открытой, как оказалось, дверью, за которой скрывалась самая обычная прихожая, как у самой Морриган, только поменьше, да и, судя по ведущим дальше дверям, и планировка квартиры отличалась. Шкаф, вешалка, ряд разномастных кроссовок... Слева расположился холодильник, с которого на входивших двумя желтыми глазами смотрело здоровое облако тьмы.

– Дверь прикрывай плотно, – попросила зашедшая первой Даша. – А то один раз так Мистер Смерть выбежал, а тут как раз в подъезд заходили… Ловили всем миром.

– Мистер Смерть?

– Он самый, – раздался голос от дальней из дверей, – он самый. Полностью оправдывает свое имя, между прочим.

Морриган обернулась. У дальней приоткрытой двери стоял парень хорошо если лет на пять-семь ее старше. В джинсах и черной толстовке с ярким рисунком, он, со своими цветными волосами и штангой в носу, походил на кого угодно, только не на мага.

– Даниэль, – парень протянул руку.

– Морриган.

– О, тоже смерть, а? Тогда вы с ним подружитесь, а, между прочим, именно он, аки Бегемот, наш привратник. На раз отвращает всяких мутных личностей с нехорошими планами. Ладно, проходите. Пока все собираются, но где-то минут через десять-пятнадцать начнем.

Даша подмигнула и направилась следом за Даниэлем. Морриган, завозившаяся с кроссовками, помедлила – и заметила, как кот вытянул лапу в ее направлении, не сводя заинтересованного взгляда.

– Здравствуй, Смерть. Вот ты какая…

Кот заинтересовался протянутой рукой. Прикоснулся усами, чихнул – и отвернулся, положив голову на лапы. Морриган не была уверена – это расположение или отвержение. Провела пальцами по черной шерсти и направилась туда, где скрылась Даша.

Несмотря на район и дом, в душе еще теплилась надежда на что-то эдакое. Даже познакомившись, совершенно неожиданно для себя, с настоящими магами, одним из которых она вроде как и сама являлась, Морриган все равно не могла расстаться с детскими фантазиями. Магия представлялась ей чем-то опасным, враждебным… И все равно чуть-чуть, но таинственным. Все в детстве слышали сказки о магах, дарящих подарки послушным детям, о волшебниках, появляющихся в нужный момент и спасающих хороших людей… Рисованные истории об одаренных, стоящих на страже закона, были популярны и в Северных Штатах, и в Российской империи, и далеко за ее пределами. И хотя Морриган понимала, что Искатели – не маги, надежда на тайну все-таки жила.

Но в самой обычной комнате с минимумом мебели ничего таинственного не оказалось. У стен кто-то разложил туристические коврики, по центру на самом простом пушистом ковре расставили пакетики со сладостями, потертый чайник, кружки… Собравшихся тут, кроме Даши и Даниэля, оказалось всего пятеро. Пара парней тихо переговаривалась о чем-то, две девушки уставились в телефоны, а третья разглядывала вошедших. Об этих людях Морриган не смогла бы сказать ничего особенного. Они ничем не отличались от тех, кто участвовал в той же «Ночи в октябре»: удобная одежда, у кого-то – крашеные волосы, у кого-то – нарисованные брови. Татуировки, пирсинг… или чистая кожа. Просто парни и девушки, на вид ее ровесники или ненамного старше.

Даша уже заняла один из ковриков у окна, сам Даниэль расположился в углу прямо на ковре, поджав под себя ноги.

– Садись где хочешь. Еще придет Май, но ему места хватит, – хозяин квартиры обвел взглядом оставшиеся свободными места, – перенос встречи оказался не всем удобен. Ну что поделать, и я тоже человек, и силы моего намеренья иногда пасуют перед вселенским замыслом. Ну а пока Мая нет… Морри, может, расскажешь о себе?

– Даша давно говорила, что у нее есть прекрасная подруга, рад познакомится, – один из парней отвлекся от беседы.

– Э… Очень приятно…

– А, я – Альберт. Чем занимаешься? Учишься, работаешь?

Морриган смутилась. Кажется, в ожидании начала «чего-то» собравшимся было попросту скучно, а тут – новые впечатления, новые лица… Точнее – лицо. Ее.

– Э… Ну, работаю.

– В кофейне отца, мы коллеги, – улыбнулась Даша. Морриган почувствовала себя как-то глупо и неловко.

– Ну и ничего, все мы с чего-то начинали, – нашелся Альберт, – любой труд почетен, и в любом деле можно найти себя. Чем увлекаешься? Почему решила прийти к нам – просто за компанию, или тайны мира увлекают тебя и саму?

Морриган замялась. Вроде как она пришла сюда собирать информацию, а не о себе рассказывать… Но делать было нечего, пришлось отвечать:

– И за компанию, и любопытно, ну… Какой мир на самом деле. А так я работаю, кот тоже есть… В игры играю. Настольные.

– Морриган – наш неизменный мастер, – вновь влезла Даша, – и мастер прекрасный.

– Мастер… чего? – прищурился второй парень. – Как доминант?

– Дубина ты, – откликнулась одна из девушек, – «мастер» – это тот, кто придумывает настольную игру. Вроде всяких «Пещер и кобольдов», верно?

Этот вопрос адресовался уже Морриган, и она кивнула.

– О. Я смотрю, это популярно, – фыркнул обозвавший ее «доминантом» парень, – вон Рейст тоже же типо мастером этим был…

– Давай без него, – поморщилась девушка, – нечего тянуть с собой подавляющие воспоминания и оттиски подавляющих людей.

– Согласен, – вклинился в разговор Даниэль, – уверен, Морриган, тебе с твоим пытливым разумом интересно, что такого нашла во всем этом твоя подруга. И, наверное, есть и некоторое любопытство: вдруг тут не какие-нибудь сектанты, а люди, действительно понявшие, как все работает, а?

– Вы меня раскусили, – Морриган постаралась подыграть этому странному и в общем-то по-своему проницательному парню.

– Надеюсь, что не разочарую. Пожалуй, лучше так, чем когда в наш тесный кружок приходят желающие решить все свои проблемы и найти палочку-выручалочку, которая могла бы делать «все хорошо» одним махом.

Морриган скованно улыбнулась.

– Думаю, тебе интересно, чем ты тут вообще занимаемся, – продолжил Даниэль, которого никто и не думал перебивать, – и я отвечу – ищем. Истину, магию и себя, ведь все взаимосвязано. Я понял это уже заканчивая обучение в институте. Знаешь ли ты, что огромные пространства коры головного мозга совершенно не исследованы? Мы не знаем, откуда возникает шизофрения и аутизм, не понимаем, как человек, потерявший кусок мозга при инсульте, вновь может писать, читать и ходить, не знаем, почему одни люди чувствуют, что не стоит садиться в самолет, который потерпит катастрофу, а другие покорно идут к смерти… Я искал ответы. Не магию, замечу, не решение проблем – а ответы. И нашел их. В магических книгах, которые одаренные охраняют не просто так.

Миг – и наступила тишина. Благоговейная тишина. Морриган была уверена – все это собравшиеся уже слышали, эта речь – только для нее. Но все равно никто не перебивал. Даниэль насладился паузой и продолжил:

– Мы все связаны с Завесой, с миром за гранью реального. Все. Каждый. Те, кого называют одаренными, нашли, как усилить эту связь, и отрезали остальным доступ к развитию наших отношений с миром. Запретили и думать о том, что энергия течет через тело любого человека, что каждый может просить Завесу – и получить от нее ответ. Мы можем натренировать свой разум – и научиться воспринимать малейшие сигналы Завесы. Мы можем научиться направлять энергию, энергию мира, нашу энергию, так, чтобы гармонично менять реальность. Не насиловать и принуждать, как делают одаренные, не ставить плотины и замораживать реки, а менять русла… И какой первый шаг к этому, Май?

– Осознанность, – проговорил только что вошедший в комнату парень.

Этот казался постарше всех остальных и лицом походил на Даниэля. Родственник, почти наверняка. Потому и не звонил – Морриган, увлеченная речью, все равно бы услышала, а так только дверь хлопнула.

– Проходи, садись, – кивнул Даниэль, – да, осознанность. Гвен, расскажешь, что это?

Даша слегка порозовела. Бросила быстрый взгляд на Даниэля и проговорила не очень уверенно:

– Полное понимание происходящего внутри и вокруг.

– В точку. Думаю, ты, Морриган, наверняка слышала про осознанность. Психологи часто про нее говорят, апеллируя к тому, что пока мы следим за своими чувствами, мы понимаем, что их вызывает и можем убрать лишние стимулы. Но сама по себе осознанность намного, намного шире. Это не наблюдение за эмоциями, это наблюдение за телом и энергией, за миром вокруг. В обычной жизни мы очень многого не осознаем, например как дышим или ходим – наш мозг попросту не тратит ресурсы на то, чтобы донести это до сознания. Так же он не тратит ресурсы и на то, чтобы мы могли осмыслить текущую с рождения по телу энергию. Разум приходится приучать к осознанности, но если это удается, то чудеса становятся реальными без всяких источников. Сны, в которых вы видите что угодно, мир, который дает вам все, что хотите… Но сначала нужно осознать свои возможности и научиться управлять ими. Давайте приступим. Сядьте поудобнее, расслабьтесь…

Морриган промедлила. Участвовать непонятно в чем она не хотела. Мирослава обещала написать или позвонить, если увидит что-то не то, уверяла, что поставленная Ангелиной защита среагирует на вмешательство… Но пока ничего не происходило. Она украдкой глянула на телефон. Ничего. Никаких сообщений. Но не торчать же тут просто так... Оставалось только пробовать повторить за Даниэлем. Сам хозяин квартиры сидел ровно, говорил спокойно и негромко. Не усыплял, нет, но что-то близкое.

– Расслабьтесь. Сядьте так, чтобы ничего не мешало. Сосредоточьтесь на ощущениях тела. Вы можете наблюдать за своим дыханием. Можете чувствовать одежду на теле – мягкую, легкую, а иногда и натирающую, давящую. Разум игнорирует это, но вы все чувствуете. Сосредоточьтесь на малейших ощущениях. Вы знаете о мире больше, чем кажется. Вы знаете о себе больше, чем думаете. Вы можете чувствовать все: резинку носков на ногах, ткань на теле, движение грудной клетки, напряжение спины, расслабленность в ладонях, тяжесть в мышцах… Вы можете чувствовать больше, чем это. Вы можете ощущать целый мир, текущий через вас, целый мир жизни, в котором мы все едины, который мы видим и чувствуем. Взгляните на своего соседа – вы можете почувствовать и его напряженные плечи, и ровное дыхание…

Морриган покосилась на Дашу. Она и правда знала, что чувствует подруга. Почти физически ощущала борьбу, желание поддаться мягкому голосу и расслабиться, мысли об отце и сожаление о том, что она плохо старается. Поникшие плечи, чуть прикушенные уголки губ… Даже без дыма она видела все это.

Она словно начала больше не только видеть, но и чувствовать. Ощущала и мягкую ткань своей футболки, и более грубую, тяжелую – толстовки, и жесткую джинсу, и резинки носков и трусов, и дыхание, и много чего еще…

– По вашему телу течет энергия мира. Почувствуете ее в центре, в солнечном сплетении, там, где зарождается все. Почувствуете и дайте ей двигаться в нужном направлении. Попросите мир дать то, в чем нуждаетесь, прикоснитесь к энергии, представляя нужное – и пошлите запрос мирозданию. Вдохните, пропустите на выдохе энергию и направьте ее из центра по телу – и вовне, через руки, ноги и голову. Пошлите вопрос…

Морриган попробовала. Вопросов у нее толком не было, кроме «как найти убийцу», но к энергии прикоснуться хотелось. Вдруг и правда что-то ощутит…

Ощутила. На мгновение – словно бы внутри и правда что-то было. Что-то, дернувшееся под прозрачной пленкой. Шевельнувшееся – и тут же подавленное. Удивленная тем, что это сработало, Морриган упустила слова Даниэля. Отвлеклась, потеряла странное ощущение понимания всего и вся… И вернулась к речи только когда тот предложил:

– А теперь предлагаю расслабиться, отдохнуть и пообщаться. Запрос в мир мы отправили, теперь расскажите, что и когда у вас сбывалось, и как много удалось осознать. Да и просто говорить не помешает.

– О, мне удалось привлечь прекрасного парня… – начала девушка, рассказавшая про «мастера», – он такой милый, и…

Дальнейшее Морриган слушала вполуха. Она устала и, кажется, устала не она одна. Пусть разговоры о «достижениях» вроде сданного экзамена, привлеченных инвесторов и внимания родителей и казались собравшимся важными, они ее интересовали мало. Ей хотелось узнать совсем другое.

Альберта пришлось ждать около подъезда – он остался пообещаться с Даниэлем с глазу на глаз. Морриган уж думала, что он не придет, даже с Дашей успела попрощаться, но парень все-таки появился.

– Чего надо? – мрачно спросил он. – У меня девушка есть.

Морриган фыркнула.

– Рада за нее. Я об этом Рэйсте. Уже не первый раз слышу о нем. Где его найти?

– А я что, знаю? – нахохлился парень.

– Ну к вам он приходил.

– Однажды. Начал обстебывать Даниэля и рассказывать, что мы все – мудаки и лохи, а он настоящую магию нашел. Сам мудак. Грязь словно от него так и шла. Потом еще ломился к нам, Даниэлю пришлось сначала полицию вызывать, а потом вообще переехать, чтобы этот полоумный отстал. В душе не чаю, как он там какие-то игры проводит, мудак он и есть мудак. Это… прогуляться не хочешь?

– У тебя же есть девушка? – хмыкнула Морриган. И ответила быстрее, чем парень нашелся: – спасибо, но нет. Меня подруга ждет.

– Ну как знаешь.

Мирослава действительно ждала недалеко от троллейбусной остановки, притаившейся за лабиринтом пятиэтажек и двориков. Выглядела она порядком напряженной.

– Что-то не так?

– Да нет, просто устала. Держать следилку дистанционно неудобно, даже с транслятором.

– Транслятором?

– Брелок, – усмехнулась особистка, – надо же было не только на лица посмотреть, но понять, нет ли там одаренных. Не то чтобы у меня хорошо получается наблюдательное это все, но хоть немного информации вытащить могу.

– И как?

– Никого. Пусто. Парень уверен в какой-то ерунде, учит ей желающих не то из человеколюбия, не то из корысти… Ну да и плевать.

– К ним приходил Рейст. И его знала Арья.

– Я поняла твой интерес. Будем искать. Если были вызовы в полицию от этого Даниэля, то установим его настоящее имя да пробьем, когда и куда вызывал, глядишь что-то и найдется. Ладно, сейчас… Ага, вот и наше такси.

– Не надо, троллейбус…

– Едва-едва ходит настолько поздно. Все, не спорь, поехали.

Время приближалось к полуночи, и по пустым дорогам двигались они удивительно быстро, затормозив лишь пару раз перед еще работающими светофорами. За окнами мелькали дома и скверы, редкие автомобили сновали по улицам. Роща появилась слева, справа – больница… Прямо, прямо и прямо, поворот, вновь прямо, еще и еще…

– Приехали, я дальше не развернусь, – сообщил таксист. – Тут рядом.

Морриган кивнула. И правда рядом – ей нужен соседний дом, так что пора высаживаться. Мирослава выбралась следом.

– Я загляну в аптеку, – особистка кивнула на вывеску в виде зеленого креста. – Эта вроде круглосуточная.

– Хорошо. Может, я могу помочь?

– Не бери в голову, все в порядке. Серьезно.

Морриган кивнула и направилась домой. Не подсматривать же, в самом деле… Особистка и правда выглядела неважно. Но чем она поможет? Разве что сочувствием, и…

Мысль о том, что что-то не так, пришла слишком поздно. Как и понимание того, что сидевший на лавочке у подъезда мужчина, куривший сигарету, был ей совершенно незнаком. И этот незнакомый мужчина при ее приближении поднялся и одним слитным движением шагнул вперед. Морриган не успела ахнуть, как ее поймали за плечо, а в бок ткнулось что-то подозрительно круглое и холодное. Похожее на пистолет.

– Дернешься – пристрелю, красавица, – тихо проговорил мужчина.

Из припаркованной рядом машины вышли еще двое. В руках у одного из них Морриган заметила что-то, очень похожее на здоровенный мешок.