Дыхание власти (*20 иллюстраций)

Часть первая: "Становление". Глава 1: По состоянию здоровья

Солнечный луч упрямо светил в левый глаз, пробиваясь сквозь жалюзи в детской комнате, что давно уже просто спальная комната и так называется лишь по привычке. В открытую форточку доносились запахи первых майских дней. Природа цвела и благоухала. Сидеть дома считалось преступлением… Но приходилось!

Скорпион лежал на кровати, часто вздыхая. Было от чего. Вдобавок к раздробленной руке, приложилась и опухшая, больная нога. Оказалось, что при последнем ударе в Японии разогнался так, что инерция удара ушла не только в правую руку, но и отчасти на левое колено, на которое приземлился при ударе. Сначала боли не было, не заметил в горячке боя. Понял лишь в самолёте, когда колено распухло и посинело.

Родителей дома не было, уехали к родным в деревню показывать бабе с дедом Ладушку. В школе в мае ничего нового рассказать не могли, только спрашивали, выпытывали, требовали сдачи переводных экзаменов. Майор Никитин похлопотал за него и Сёму и от них отстали. Вся боевая четвёрка на месяц после соревнований вышла из строя. Сенсей так и вовсе опасался попадаться майору на глаза – не сберёг бойцов. Никитин бурчал, но жаль, что ничего нового сенсею сломать невозможно – места не осталось.

Так с переломом у Скорпиона наступили досрочные каникулы. Свобода от уроков, заданий, лишней суеты. Только безделье не радовало. За окном веселился май, а приходилось сидеть дома. Тренировки всех типов были отменены. Токаява и сам с ног до головы в бинтах, спортзал закрыт. Никитин на базу не пустит, пока не вернутся в строй. Саныч был в командировке в Ижевске, оружие для частного охранного агентства закупает, как обозвал свой спецназ. Прошлой ночью снился Рысь, звал к себе в тайгу мечом помахать, но пришлось отказать. Звонил участковый Владимир, хотел организовать экскурсию в детскую тюрьму «малолетку» с небольшим заданием, но также пришлось отказать, не до зоновских разборок. Хотелось просто побыстрее срастить кости и вернуться в привычное русло жизни.

Из раздумий вывел запищавший сотик. Прилетела эмэмэска с фоткой Лерки на фоне природы. Так не вовремя уехала на пару недель на Камчатку, в санаторий с целебными горячими водами. С другими дело обстояло не лучше: одноклассники Василий и Катюха впали в школьный транс под напором экзаменов.

Бабушка Сёмы, резво вернувшись из пансионата, застав внука за лечением руки после чемпионата, забрала того на неделю на Байкал на воды и грязелечение. Блондин, однако, в последний момент стащил билеты, взял свои деньги с полученной страховки и вместо бабушки захватил с собой Машу, устроив романтическое путешествие с фальшивыми паспортами, сделанными ему с Мари в Альфе по «служебной необходимости». Сёма познакомился с её родителями, зарекомендовав себя с лучшей стороны, и те дали благословение на нежданный отпуск дочурки. Семья была бедная, путешествиями не балованная. А от любых покушений со стороны блондин обещал сберечь. Скромный. Поверили.

Даня с Андреем также не могли бегать по улице с гипсом. Переломали друг друга не слабо. Если бы родители не получили страховку за детей, Токаяве пришлось бы худо. Но всё обошлось.

Так резко наступило одиночество.

– Ну что ж, придётся посидеть с недельку дома, – в сердцах бросил Скорпион, расплываясь на кровати. – Будет время энергоресурсы восполнить. Может, кости быстрее срастутся.

В комнату, привлечённый услышанной речью, зашёл Живец. Добрее собаки не существовало на всём белом свете.

– Эй, ты, лохматый тюлень, – тут же почесал ему за ушами Сергий. – хоть ты со мной остался. Заваливайся на кровать, побеседуем за жизнь.

Живец фыркнул щеками: «Сам ты тюлень, да ещё и эти белые штуки на руки-ноги напялил невкусные».

Но на кровать запрыгнул, лапой разгребая себе место сквозь кучи книг разного толка от исторических, до полной фантастики, телефонной трубки, сотового, тетрадных листков, карт строений вселенной… Скорпион скучать не любил, поскольку было время, собирал по крупицам знания о настоящей истории человечества, что не искажалась и не переписывалась по десятку раз с приходом новых царей. Достать такие сведения было очень трудно, но возможно.

– Живец, представь себе картину – мне нельзя тренироваться! Ты видел хоть раз, хоть один день, чтобы я не тренировался?

Живец поднял голову с кровати, долго смотрел в глаза, словно вспоминая случаи, потом аккуратно и проворно лизнул в щёку, не забывая печально вздохнуть напоследок.

Захотелось пить.

– Слушай, братец. Принеси-ка сока с холодильника, только не виноградного.

Живец приподнял голову, посмотрел на Скорпиона, на ногу, вздохнул, потом встал и в коридоре послышался стук когтей по паркету в районе холодильника. Живец поскрёб лапой дверь, подцепил резинку дверцы, потянул чуть вбок и на себя. Холодильник открылся. Чувствительный нос принюхался к пакету молока, пропустил виноградный сок, челюсти аккуратно подхватили пачку персикового. Затем лапой захлопнул дверку, принюхался, удостоверился, закрыта ли дверца. Убедившись, что всё в порядке, понёс сок хозяину, двуногому брату.

Скорпион в благодарность почесал за ухом, погладил. Живец замахал обрубком хвоста, гавкнул. Сергий поморщился, в коленке кольнуло, неприятная микровибрация прошлась по мышцам. Как затянется кость, надо будет уделить пристальное внимание разработкам мышц, суплес, кои включает разогрев и растяжку. А если судороги будут и дальше, то либо массаж поможет, либо что-то нехорошее с нервами. Придётся поработать над всем телом.

– Чем бы заняться? Как бы отвлечься? – Скорпион запрокинул голову, рассматривая плиточный потолок.

Живец тявкнул, дождался, пока Скорпион обратит на него внимание, и поднял переднюю лапу в направлении чёрного пыльного ящика со стеклянным экраном.

– Что? Да я даже не знаю, как его включать. Я новости по Интернету смотрю.

Живец приподнял ухо: «А я, мол, слышал, как твой отец такой же в другой комнате смотрит. Сидит без движения несколько часов кряду, а потом как встаёт, так постоянно за поясницу хватается».

– Ха, ябедник, – Скорпион без всякого интереса оглядел этот чёрный мрачный ящик. Почему-то в цивилизации необходимым атрибутом каждой комнаты был именно телевизор. У каждого свой, чтобы каждый мог смотреть именно свой канал из неких десятка-других вариантов как изнасиловать свой мозг.

Живец снова гавкнул, возвращая в реальность. Спрыгнул с кровати и убежал в коридор. Быстро вернулся с поводком в зубах, сквозь стиснутые зубы глухо прорычал, призывая исполнить приятный долг прогулки.

– Живец, ну не на одной же мне ноге прыгать. Я люблю с тобой гулять, но сегодня не могу.

Пёс медленно подошёл, недоверчиво принюхался к шине-повязке, фыркнул: «Халявщик!»

– Давай, вперёд. Дверь открыта. Сколько тебе уже раз повторять, что когда я дома, квартира на замок не запирается? Прикрой только чуть-чуть, чтобы любопытные не заглядывали, а то отбиваться неудобно.

Живец вздохнул, так печально и правдоподобно, что Сергий невольно ухмыльнулся. В коридоре послышался скрежет когтей. Живец всегда попадает по продольной ручке со второго раза. Слышно было, как потянул массивную металлическую дверь лапами на себя, не теряя поводок в зубах – это как видимость, что никого не укусит, пока зубы заняты – двинулся в путь по лестнице. Лифтом редко пользуется. А то приходящие гости в подъезде часто пугаются, когда створки открываются и взгляду предстаёт такая картина, когда пёс, встав на задние лапы, пытается передними попасть по своему этажу.

Отучил.

Перед глазами стоял телевизор, оставалось только допрыгать на здоровой ноге и включить в розетку. Скорпион ещё раз подозрительно осмотрел скучный, серый ящик и распластался на кровати. Вместо просмотра легализованного бреда, расслабился, замедлил ритм дыхания. Руки и ноги налились свинцом, веки потяжелели, сконцентрировался на солнечном сплетении, ощутил движение энергии, прислушался к телу. В груди потеплело, приятное тепло покатилось по телу. Визуально перенёс тёплый ком энергии выше, до уровня лба, третьего глаза. Снова сконцентрировался, расслабился, послал волевой импульс.

Вспышка света рубанула по глазам!

* * *

Глаза стража недобро блеснули.

На дальнем холме показались десятка два конных всадников в кожаных доспехах с изогнутыми мечами. Они кричали, улюлюкали, угрожали, подбадривая себя и остальных. Только конь вожака под хозяином стоял как литой, рассматривая фигурку стража с тяжёлым луком в налучье за спиной и тулом, полным оперённых тяжёлых стрел. Вожак не давал команду к атаке сразу, потому что слышал про луки на Руси, но сам с ними ещё не встречался. Да и богатырь на заставе, этот одиночный воин в кольчуге поверх белой рубахи, без шлема, не выглядел таким уж непобедимым, хоть и был в полтора роста выше любого из его войска. И коня у него нет, на траве рядом лежит овальный щит, на нём необычайно длинное копьё, да огромных размеров булава, будто и не для человека вовсе.

Молодые воины, самые неторопливые, понукали коней, вертелись на одном месте, сыпали предложениями, как они голыми руками захватят русича и продадут на базаре, как самого ценного раба. Рохдониты за такого большую сумму дают, всем на попойку хватит.

– Хасан, ещё немного и она нападут даже без твоей команды, – послышался за спиной голос Урбека, «правой руки» вождя.

– Предчувствие у меня, Урбек. Странное в том человеке. Могучее.

– Да брось, Хасан, тот же русич, что и все остальные. Убьём и пройдёмся по его селению огнём и быстрой саблей. Ещё до захода солнца уйдём снова в степь, до прихода пограничного отряда.

Вождь вздохнул. Урбек прав, сейчас русич умрёт и всё его селение в их руках: грабь добротные дома, жги посевы, насилуй девиц, убивай мальцов, заживо сжигай стариков. Пока отряд князя заметит огни, пока ещё доберётся. За это время успеют вернуться в степь.

– Отряд! Кто первым принесёт мне голову этого русича, получит золотой, нет, два золотых! Я хочу сделать из его головы чашу!

Урбек подхватил слова вождя и повёл отряд вниз по склону. Лошади стали набирать скорость. Стоит только спуститься с холма, подняться на другой и покромсать одинокого стража границы.

Русич насчитал два раза по десять и ещё троих всадников. На дальнем холме остался лишь вождь, наблюдает. Как всякий стратег, сидит в кустах. Рука потянулась за налучьем, на свет показался сложный составной лук в форме буквы «М», рука в кожаной перчатке наложила первую стрелу, немного подождал, подпустил поближе.

Воздух разрезал наконечник стрелы, за ним второй, третий. В то время, как первая стрела за триста с вершком метров пронзила навылет кожаный доспех и вылезла из спины первого всадника, в воздухе висело ещё пять стрел, сам накладывал шестую. Вторая попала в голову коня, тот на огромной скорости, спускаясь с холма, подмял под себя всадника. Больше не встанет. Третья вошла в шею ещё одного наездника. Четвёртую метил во второго после вождя по старшинству человека в отряде – Урбека – но тот подставил лёгкий щит, пригнулся, стрела хоть и пробила щит насквозь, но удар лишь чиркнул по бедру мишени. Пятая убила под ним коня, но успел спрыгнуть раньше, покатился с холма. Сильно не пострадал. Встанет.

Всадники спустились с холма и стали подниматься на тот, где был русич. Поднималось уже семнадцать. Стрелы с белым опереньем больше не промахивались, кожаные доспехи пронзались, как трухлявые пни. Стрела всякий раз забирала жизни либо степняков, либо коней под ними. Без коня дикий степняк не боец, в рукопашной его и юнец заломает.

Тул опустел. На холм поднимались шестеро всадников. Урбек и вождь остались вдалеке. Богатырь заложил лук в налучье, бросил на щит. Покрепче схватился за длинное копьё в полтора роста. Под кожей на груди задвигались тугие удавы, ладонь доверительно перехватила выщербленную от долго применения потёртость. Остриё копья отразило солнце, блеснуло.

Взмыленные, не подкованные – для скорости – кони, роняя пену, приближали падальщиков. Всегда объявляются, когда все мужи по осени на построение в княжескую дружину уезжают. Времена лихие. Деревни без защитников остаются. Одна надежда на одиночных богатырей-заставщиков, что как кордон встают между мелкими отрядами в несколько десятков человек. А коли крупные, то застава за князем шлёт, за подмогой.

Длинное копьё выбросило с седла первого из шести. Конь освобождено брыкнул копытом и помчался дальше. Едва успел снять степняка с копья, как подошла очередь второго. Третьего проткнуть не успевал, тот чиркнул изогнутой железкой в опасной близости от головы. Пришлось бросить копьё, чтобы увернуться. Богатырь пригнулся. Схватил степняка за ногу, да швырнул с коня вниз под ноги наседающим. Подбежал к щиту с булавой, прикрылся червлёным щитом. Три короткие стрелы с чёрным оперением из воронова крыла звякнули и отлетели, как горох от стенки. Увернулся ещё от одной, пущенной в упор из короткого дугообразного лука степняка. Наездник замешкался, пристреливаясь, выдался удобный момент метнуть булаву. Металлический, шипастый набалдашник разнёс череп врага вдребезги. Но в метавшую руку воткнулась степняцкая стрела. Богатырь рассвирепел, кинулся вперёд. Щит со всего размаху опустился на голову низкорослого коня, тот рухнул, поджав передние ноги. Голова наездника–степняка оказалась в руках богатыря, сжал, не обращая внимания на боль в руке. По рукам заструилась тёплое. В спину чиркнула еще стрела, застряла меж колец кольчуги, погрузившись лишь на половину длины наконечника. Богатырь развернулся и бросился под коня последнего степняка, привстал, ноги погрузились в землю, зато конь подскочил, сбросил седока. Богатырь поднял ногу и опустил на голову отродья.

Жизнь младших шакалов закончилась.

Порубежник, тяжело дыша, поднял булаву. В глазах двоилось, если сядет, то не встанет. На холм бежал пеший Урбек, сзади на лошади его догонял вождь, попеременно раздваиваясь. В глазах начало чернеть. Посмотрел на стрелу в руке, обломил древко, оставив остриё в ране. Всё равно долго не проживёт, насколько знал степняков, не было случая, чтобы стрела простой была. Отравлена. А до городища далеко.

Вождь подхватил Урбека на лошадь, теперь поднимались на коне на холм вдвоём.

Богатырь нахмурил брови, вот и боги в Ирий зовут, да только погибнуть от яда – позор, надо, как и сотни поколений предков – в бою, но никогда от старости в кровати. Здоровая рука сжала рукоять булавы до хруста в пальцах. Побежал вниз навстречу двум всадникам. Прежде чем понял, что последний раз падает, чтобы никогда не встать, метнул булаву что есть мочи.

Вождь вздрогнул, застыл парализованный страхом. Так же за спиной застыл Урбек. Русич, после двух всаженных стрел, каждое лезвие которой смазано ядом, что убивает мгновенно, едва попадая в кровь, сумел выжить так долго. Русич не только не умер, но и бежал прямо на них, сверкая зелёными, как изумруд глазами, в которых ясно виделась смерть троих; своя и врагов.

Русич упал, но булава полетела дальше, вращаясь, приближалась к голове вождя. Вождь так и не смог отвести зачарованного взгляда, когда кусок шипастого булата проломил череп, как глиняный горшок. Проломил не только ему, но и Урбеку, что держал голову на одной прямой с вождём.

Смерть пришла за троими.

Часть первая: "Становление". Глава 2: Секреты семьи

Лёгкий ветерок едва ли охлаждал в это поистине небывалое жаркое и душное утро. Июнь едва получил эстафету лета, как принялся за работу всерьёз, без выходных и поблажек. Прошло всего три часа с момента, как поднялось солнце, но раскалённый гигант настолько прогрел воздух, что день обещал быть суше, чем в пустыне. Ещё и на небе ни облачка. Лишь небесная синь простирается на весь горизонт над горным кряжем Сихотэ-Алиня.

Одиночество Скорпиона не продлилось долго. Дмитрий первым вернулся с деревни, оставив женскую часть семьи в селе ещё на недельку заряжаться солнцем и откармливаться свежими продуктами и парным молоком. Нога юноши почти зажила, и отец изложил то, что давно хотел сказать и показать. Так отец и сын отправились в небольшое путешествие.

Нетронутая человеком тайга простиралась на многие десятки километров вокруг. Последняя дорога закончилась в десяти километрах от этого места, дальше шли пешком сквозь непроходимые дебри, под вопиющие атаки и гул кровососов. Самки комаров решили, что больше ни один человеческий инкубатор сюда не забредёт, и решили подоить обоих двуногих сразу и досуха.

Скорпион перевёл взгляд на отца, того человека, который его заменил. Уже год спокойно зовёт не Дмитрием, а просто «отцом» или «папой». Поначалу эти слова произносились с трудом, осторожно, как будто каждое могла ранить похлеще любой осколочной гранаты, но со временем, теплотой и заботой, барьер рухнул, рассыпавшись в самые мелкие крошки. В один из дней Сергий понял, что произносит слово «отец» без внутреннего напряжения – породнились.

Дмитрий побродил вдоль подножья хребта, сравнил нагромождение камней по одному ему заметным ориентирам, затем кивнул, разрушая какие–то внутренние сомнения:

– Из десяти человек, что первоначально были допущены к этому проекту, в живых осталось только трое. Причём я самый молодой из них.

– Где остальные?

– Один в психиатрической лечебнице за границей, другой пропал без вести.

Скорпион воздел глаза к небу, активно почесался, чихнул, наконец, выдал идею:

– Тогда почему ты думаешь, что он живой?

Дмитрий присел возле одного из камня, пробурчал:

– Тоже где-нибудь за рубежом пытают в надежде раскрыть последние секреты Родины. Только ничего у них не получится. Пласт информации об этой базе настолько заблокирован в подсознании, что даже под самым сильным гипнозом или наркотическим препаратом этот блок не снять. В случае чего, мозг захлебнётся кровью.

Неприятная догадка вышла из уст сама собой:

– Батя, так ты остался один?

Дмитрий растянул губы до ушей, в глазах отразился блеск:

– Нет. Теперь нас двое. Запомни все манипуляции, пригодиться.

Отец подробно показал все действия. С последним рычагом глыба камня отъехала в сторону, обнажая небольшой чёрный зев, такой, что пролезть в него можно только ползая на пузе, и только по одному человеку. Из глубин потянуло холодным воздухом, там внизу было как в старинном склепе.

Дмитрий лёг на землю, обронил:

– Десять метров клаустрофобии и разодранные в клочья локти, и коленки стоят того, что ты увидишь. Поползли, не пожалеешь.

Скорпион, проталкивая сумки в пещерный лаз перед собой, приметил:

– Как же, интересно, ваши толстые профессора сюда добирались?

– А много ты видел толстых отечественных учёных? – донеслось до Скорпиона.

Послышался звук задвигаемого камня. Скрылся последний свет, погружая в полный мрак.

– Теперь нет пути назад, да?

– Не боись, механизмы надёжны.

Ползли на ощупь. Скорпиона не оставляли сомнения, что этот лаз в любой момент может засыпать завалом и пышные каменные похороны обеспечены. Клаустрофобия какая-то. Но всё равно с упорством толкал сумки впереди себя. Метров через десять руки в каменной крошке нащупали другую поверхность, холодную металлическую плоскость. Добрался. Глаза даже начали привыкать к чёрному зеву, очерчивая контуры лаза.

– Закрой глаза, прикрой рукой и уткнись носом в землю. Сейчас будет небольшой сюрпризик, – выдал инструкцию Дмитрий, выбираясь из каменной кишки первым.

Едва Скорпион произвёл необходимые манипуляции, как яркий, ослепляющий свет брызнул со всех сторон. Для человека, который только что полз в полной тьме, это могло кончиться потерей зрения.

Затем яркий свет погас, сменившись красной лампой под потолком. Скорпион вылез из лаза и оказался на металлической платформе размером три на три метра, с ограждением по периметру. Огоньки красных ламп уходили далеко вниз, под платформу, насколько хватало глаз, казалось, они идут до самой преисподней. Дмитрий показал на восемь переключателей в стене. Опустил тумблер только одного.

– Только этот, дотронешься до какого-нибудь другого, и четыре крупнокалиберных пулемёта изрешетят тебя в клочья. Будь осторожен.

Скорпион нахмурился:

– А на выходе? Там если ошибиться?

– Просто не пустит, и все внутри узнают, что на поверхности вражина. Кстати, если через минуту после опускания тумблера не надавливаешь ладонью вот здесь, то, манипуляция с оружием активируется.

Платформа с огромной скоростью помчалась вниз, стоило Дмитрию надавить ладонью на место, в десятке сантиметров от тумблеров.

– А сколько метров под землю? – Скорпион с удивлением заметил, что голос расплывается от скорости, хотя ощущения полёта не ощущалось, как в простом лифте, даже волосы всё так же лежали по плечам.

– Три с небольшим километра.

– Экскаватор пролез в ту дырочку? – спросил в сомнении названный сын. – Его разве не должно было ослепить?

– Это гора уже надстраивалась над базой в естественном виде. Тогда ещё не было никаких спутников, и никто с космоса не мог видеть, что творится в дебрях тайги Советского Союза. Первоначально эта был просто секретный бункер, возведённый по приказу товарища Сталина в начале пятидесятых. Ни Хрущёв, ни Брежнев, ни Андропов об этой базе не слыхали. Горбачёв, не глядя, подписал указ о модернизации её до этого уровня. Все президенты после него о ней и понятия не имеют. Это внутренняя разработка одного теневого генерала. С мозгами вместо дачи.

– С мозгами? Что же в ней такого? – Скорпион, лишь напрягая внутренние ощущения, ощутил, наконец, замедление движения платформы. Они почти приехали.

Отец не ответил.

– Что здесь из оружия? Ракеты есть?

– Напиханные всеми новейшими разработками, в том числе не принятыми на вооружение. Специально «не замеченные», так как они работают по принципам иной физики. Их просто невозможно сбить. Когда-нибудь о них ещё заявят. Когда разумные доводы кончаться.

– Ядерка, которую невозможно сбить? Гм… чую ужас потенциального противника.

Отец продолжал, не обращая внимания.

– Опытные образцы. Основная задача базы не в военной цели. Накрыть огнём потенциального противника – это, конечно, полезно, но в основном это лаборатория новых достижений… была. Жаль, что последние годы кроме меня здесь никто не появлялся. Нет даже обслуживающего персонала, ещё через лет двадцать здесь всё просто рухнет в небытие. А ведь здесь с успехом могли продолжать развивать космическую гонку. Ту, что выиграли и испугались выигрыша, погрязли в колхозах.

Платформа застыла. Дмитрий подмигнул и показал, что надо ещё раз надавить в определённое место, а то снова автоматы, пулемёты.

– У страны два космодрома, а используем Байконур, – добавил Скорпион.

– И «Плесецк» и «Свободный» требуют много средств для развития и модернизации. Кто-то решил, что проще построить новый. Даже выделил деньги, но строить не спешит. Поспешишь вроде как людей насмешишь.

В ноги мягко надавило. На смену мигающим, красным огонькам по длинному туннелю вспыхнул свет энергосберегающих ламп под потолочными сводами. Они остановились сверху и глазам предстали огромные комнаты-комплексы, разделённые коридорами, стенами, массивными дверьми. Под горой находился целый лабораторный институт. Секретный, таинственный и… одинокий, всеми забытый. Везде целыми клочьями висела многолетняя паутина. Видны лишь вмятины шагов одного человека. Да и Дмитрий был здесь очень давно.

– Бать, а тот генерал он… – Скорпион соскочил с платформы.

– … застрелился, – продолжил рассказчик. – Не выдержал глумления над страной. Это официальная версия. Но на самом деле… помогли. Насколько мне известно. Многие задаются вопросами куда деваются средства, если ничего не строится и не развивается.

Скорпион вздохнул.

Отец продолжил:

– Я тогда только начинал свои первые шаги в области военных разработок. Меня заметили, предложили внешне оставаться тем же самым работником на разлагающуюся партию, а тайно работать над настоящими проектами. Вот это была действительно работа. Днём я отчитывался перед партийным аппаратом, а ночью, словно одержимый, ваял и творил скачок прогресса.

Скорпион прошёлся вдоль комнат, разглядывая сверхпрочные стены, потолочные своды. В конце коридора было что-то похожее на командный пункт с креслами и кучей техники.

Дмитрий продолжал:

– А потом в один день всё рухнуло, со мной резко перестали выходить на связь. Я на время лёг на дно, но позже узнал от тогда ещё живого коллеги по нашей тайной работе, что начальство мертво. Словно кто-то устроил охоту. А позже, несколько лет назад и коллега пропал. Я не знаю, каким чудом не вышли на меня. Может, ещё выйдут.

Дмитрий пошёл вдоль бронированных стен к компьютерному терминалу, сел в одно из четырёх кресел-яиц. На голову водрузился шлем, из кресла выдвинулся пульт, похожий на клавиатуру, но с меньшим количеством кнопок и сделанным, скорее, под руки, под каждый палец. Гибрид клавиатуры и джойстика.

– Если база в запустении уже десяток лет, то откуда эти компьютерные терминалы? – Скорпион сел в соседнее кресло, произвёл те же манипуляции.

Дмитрий совсем поник:

– Эх, Сергий, Сергий… Ты даже не представляешь, какие компьютеры мы имели. СССР на два года ранее Штатов мог дать миру полноценные компьютеры. Но, как водится, засекретили разработку сразу, как создали. Это на Западе чуть что открывают, так сразу в народ, в производство, прибыль, деньги, а у нас в стол, в архив, в «совершенно секретно». Это всего лишь тестовая модель. Внук «Эльбруса». Электронного русско-белорусского проекта. Если когда-нибудь о таком слышал. Понимаешь, у нашей страны в последнее время есть неплохие перспективы выйти на компьютерный рынок. Вот воспользуемся ли возможностью – это другое дело. Нужны деньги. А откуда у самой богатой ресурсами страны мира деньги? Мы же даже первый проект интернета посчитали не перспективным.

Едва шлем налез на голову, как перед глазами поплыли строки загрузки обрабатываемой информации. Комплекс включился и застыл в ожидании, поскрипывая, и подмигивая разноцветными лампочками.

– Единственный недостаток комплекса в том, что он не имеет связи со спутником. Нужен свой спутник, чтобы не выдать место расположении базы. Вообще база функционирует на девяносто три процента. – Дмитрий словно жаждал этого отчёта, ему так не хватало того самого теневого генерала, который с улыбкой сказал бы: «Надо, товарищ Семёнов, надо!». Как же стране не хватало пассионариев.

– Бать, так ты последний, кто знает о существовании базы?

Дмитрий кивнул.

– Так получается… она… твоя? – уточнил Скорпион.

– Ну-с… как можно так говорить? – возмутился приёмный отец. – Она народная!

– Так почему бы нам её не восстановить? Народу-то пригодится!

– Ха, да где ты возьмёшь столько денег? – невольно вздохнул человек, который очень хотел, но не очень мог. – А люди? Связи? Прочее?

– Да люди не проблема. Есть деньги, есть и люди. А если есть деньги и воля, то даже целые страны появляются. Так Сталин Израиль на карте проявил. А где воля, там и связи.

– Но у нас даже денег нет.

– Есть Цель, будут и деньги.

– Что ты задумал? – прищурился отец.

– Так Саныч как раз место дислокации для спецназа, так и не придумал нормального. Ныкается по городу то там, то сям, снимает комнатушки. Что если в десятке километров отсюда обосноваться?

– Под базой есть туннель на тридцать километров. Выходит, под озером. Нужны акваланги и проблема решена. Ну, разве что кроме зимнего варианта. Но там тоже что-нибудь можно будет придумать. Зимник возвести для прикрытия на первое время.

– Вот и замечательно. А как насчёт ещё одного источника финансирования?

– Что ещё придумал?

– Так Никитин тоже не будет против особые отделы от основных отделить. К тебе истребители поместятся? Есть тут одна мыслишка реанимировать ЯК-141.

– Какие истребители в подземной базе?

– Так он с вертикальным взлётом. Их списать хотели, законсервировать, а тут как раз пригодятся. Ты же мне список пилотов составишь? А «крышу» откроем.

– Да погоди ты! – схватился за голову отец. – Слишком много информации разом. Давай постепенно. От меньшего к большему.

– А чего тормозить? Если идём на риск, то и рисковать стоит по-крупному: база, спутник, спецназ, самолёты, орудийные расчёты. Я вот недавно сводки по артиллерийским расчётам класса «Берег» читал. Так от двух экземпляров на берегу моря к нам ни один любопытный на тридцать километров не сунется. Представляешь, топит крейсера простыми снарядами. Аналогов в мире нет. По-прежнему. У нас пока образцы только на базах в Чёрном море, но можно же что-нибудь придумать, как и с экранопланами.

– Ты уже и воевать собрался? – спросил Дмитрий. – Я же говорю, что всё для науки.

– А кто спорит? – пожал плечами Сергий. – Знаешь, как эту науку надо оберегать? Ты лучше скажи, к списку пилотов подходящих учёных добавишь? Тех, кто может продолжить работу в разработках и реализации новых технологий. Не все же погибли с голодухи или уехали за рубеж?

– Не все, – протянул Дмитрий. – Многие, но не все.

– Ну, тогда готовься к техническому прыжку.

– Погоди. Пойдём, я тебе лучше покажу, над чем я работал последнее время в девяностых. А там уже сам решай, что нужнее – пушки или мозги.

Дмитрий что-то ввёл в компьютере и один из модулей лаборатории с сухим щелчком распахнул свои объятья. По виду дверь была идентична стене, совсем без зазоров. Скорпион никогда бы и не подумал, что она может быть так замаскирована.

– Заходи в комнату, я буду управлять отсюда.

Скорпион вылез из удобного кресла, пропал в тёмном проёме. Как только вошёл в комнату, под потолком загорелся мягкий свет, но не из ламп, а из самих стен. Дверь с сухим щелчком задвинулась, слившись со стеной. Зазоры таинственным образом исчезли.

– Готов? – послышался голос отца из скрытых динамиков.

– К чему? – не понял Скорпион, рассматривая абсолютно пустое помещение. Только пол, стены и потолок.

– Увидишь, – таинственно пообещал отец, потирая руки.

Необыкновенная лёгкость во всём теле. Ноги плавно оторвались от земли. Сергий поплыл по воздуху, нелепо вращая конечностями. Голова оказалась ниже ног, низ–верх поменялись местами, осталось ориентироваться лишь по свету над потолком. Но тут же, словно в насмешку, такой же свет зажегся на полу и по каждой и четырёх стен.

– Ну-ка, скажи, где в абсолютно квадратной комнате верх и низ? – Раздалось из динамиков.

Скорпион оттолкнулся от стены и полетел вперёд, причитая:

– А почему это я не задыхаюсь в вакууме?

– А потому что ты не в вакууме. Воздух никуда не пропал.

– А как ты создал невесомость?

– А я её не создавал. Просто воздействовал на гравитационное поле, если говорить совсем просто, то добавил к каждому плюсу по минусу. Отменил действие гравитации.

– Антигравитация?

– Именно!

– А принципы работы? – не поверил Скорпион, делая всевозможные сальто и летая по воздуху, отталкиваясь от стен.

– Антипринципы, анти, сынуля. Гравитация – сила воздействия Земли. Антигравитация – принцип отключения этой силы в заданном квадрате. Что самое забавное, гравитацию можно регулировать. Смотри, Тесла с потоками земли работал, а мы с гравитационным полем взаимодействуем. И, раз!

Тело медленно потянуло к земле, Скорпион плавно опустился на пол. Появилась малое подобие тяжести, как на Луне.

– Как известно, земная гравитация – это стандарт– g. То есть стопроцентная, принятая за основу мера гравитации. Сейчас я создал гравитацию, равную одной десятой доли от стандартной. Ты можешь прыгать выше, чем на Луне, поднимать тонны веса. Будет лишь малый предел.

Скорпион попытался побежать, каждый шаг подбрасывал его на многие метры в воздух. Добавил:

– Бать, так это отличная тренировка. Ну, по потолку можно бегать, КамАЗами кидаться. Этого, конечно, можно добиться и в простой гравитации, но очень сложно.

– А что, если тебе это «сложно» убрать?

– Как это?

– Ну, вот ты пробежал по стене при десятой доли гравитации, я добавляю тяжесть, ты пробежишь в одной пятой, я снова добавляю, до тех пор, пока ты не найдёшь свой предел. Тут я понижаю планку, и она становится для тебя тренировочной. Ведь стоит телу долго и упорно поднимать девяносто процентов от максимальной тяжести, как скоро ты сможешь достичь своего предела и при нормальной гравитации. Мышцы будут более подготовленными.

– Так это ещё и психологическая тренировка, – задумался Скорпион, треснувшись головой о стену. – Могу сто, значит, могу и сто десять?

– Именно так!

– Эх, жаль, ты не можешь увеличивать гравитационную силу. Просто если тренироваться в тяжелейших условиях, то простые будут казаться совсем лёгкими.

– А кто сказал, что не могу? – засмеялся отец. – Два g хватит? Я эту вещь для космонавтов создавал. Будешь моим первым подопытным.

Скорпиона придавило к полу. На тело навалилась необычайная тяжесть, стало труднее дышать, двигать мышцами. Любое движение было необыкновенно сложно. Кости схватило в тиски.

– Ещё, это не предел, – прохрипел Скорпион. – Добавляй.

Дмитрий стал постепенно добавлять силу тяжести, а Скорпион всё требовал добавки.

– Притормози, не всё сразу. Перегружаться не стоит. Опасно. Ты и так сейчас в земной гравитации будешь парить над землёй, как бабочка над цветочками.

Грудь отпустило. Лёгкие тут же хлебнули полную порцию воздуха, как набирает ныряльщик после нескольких минут под водой. Мышцы расслабило, как после долгого массажа. Вернулась обычная нормальная гравитация. Скорпион вскочил в один момент, подпрыгивая выше обычного. Все движения казались лёгкими и быстрыми.

– Как ощущения?

Дверь снова с сухим щелчком отворились, на пороге стоял Дмитрий с сияющими радостью глазами. Чуть ли не прыгал от радости. Детище удалось на славу.

– Фантастические. – Скорпион разогнался по комнате, пробежал по боковой стене, даже не стараясь упасть.

– Комп выдал первые результаты. Твои мышцы сейчас работают, словно ты находишься в девяноста процентах от земной гравитации. А ведь это только начало.

Скорпион встал среди комнаты и пристально посмотрел в глаза:

– Так вот почему ты взял отпуск! Значит пару недель мне здесь обеспечено?

– Ну, ты же не против?

– А кто тут может быть против?

– Только не переборщи с энтузиазмом. Организму надо адоптироваться. Нельзя допустить кровоизлияния в мозг.

Скорпион улыбнулся:

– Звони маме – мы ночуем в тайге!

– Она с дочерью в деревне, ничего страшного.

– А что у нас с провизией?

– Не переживай. Ресурсы базы позволяют забыть о голодной смерти двум людям на несколько десятилетий…

Через две недели, когда Дмитрий понял, что если не вернётся в деревню за женой, то будет уничтожен, отец и сын выбрались на поверхность, щуря глаза от яркого солнца.

Отец набрал в весе, не в том дурном, который висит на пузе, по бокам и тринадцатым подбородком, а кубиками пресса и поджарыми подтянутыми мышцами по всему телу. Иногда Скорпиона удавалось выкинуть из гравикомнаты и залезть в неё самому. Благодаря этому сейчас не прогибался под тяжестью сумок на обратном пути сквозь буреломы, а шёл быстрым шагом, с лёгкостью перепрыгивая завалы деревьев.

Сын же только за первую неделю оброс мышцами так, что всё норовил подпрыгнуть под потолок, когда поднимался по ступенькам. С трудом себя удерживал. Это не те мышцы, что скрепили сухожилия, не давая даже нормально сесть, не то, что прилечь. Это сухожилия натренированы таким образом, что с лёгкостью заменили и мышцы, и связки. Последнюю неделю потратил на то, чтобы сухожилия были не только крепче стали, но подвижнее и эластичнее воды. Суплес при марсианской гравитации способствовал. Дома пришлось три дня корректировать строение тела. Слишком выделялся массой для земной гравитации. К счастью, старый волхв давал наработки, как уплотнить мышцы. Волокна сжимались в размерах, но крепость и массу имели ту же самую. Человек, прорабатывающий эту систему, мог выглядеть полным дистрофиком, но класть на лопатки массивных дядей. В большей степени из спортсменов это наблюдалось у борцов.

Предпосылки новой цивилизации медленно, но верно пробивали путь в новую эру.

Часть первая: "Становление". Глава 3: Большая прогулка

Сёма, покачиваясь, выбрался из татуировочного салона. Просидел от самой зари до полудня. Ноги вывели на раскалённые, душные улицы города. Жарило так, что ничего живого в радиусе обзора не наблюдалось. Фиеста продлится до заката. Народ скрылся в домах под горой вентиляторов, кондиционеров.

Юноша облокотился на старую оградку, вдохнул тяжёлого, горячего воздуха. В голове немного плыло, краска попала в кровь, вызвав эффект лёгкого алкогольного опьянения. Невольно вспомнил японское пиво. Правое плечо саднило, кожу щипало. Там, под тройным слоем бинтов и пластыря, навсегда поселился тёзка – Леопард: голова с огненными пылающими глазами, оскаленный острыми, как бритва, зубами рот. Одна лапа занесена для удара, когти сверкают на солнце.

Блондин нанёс на плечо свой тотем.

Коробочка мобильного легла в руку, вытащил из байкерской кожаной куртки –молился на уроки терморегуляции тела. В жару хоть в кофте, в мороз хоть в фуфайке, но только недолго. А куртка служила надёжным защитником от встречного ветра, когда катался на мотоцикле. До того привык, что носил и просто так, повседневно. Пальцы пробежались по кнопкам:

– Скорп, забери, а… Голова кружится.

– Всё-таки сделал? – раздался насмешливый голос. – Лео, тебе это зачем?

– В целях конспирации. Чтобы никто не догадался.

– Ты прав, глядя на наши татуировки, умному человеку и в голову не придёт, что это наши тотемы. Секрет класса «три нуля» и полная дезинформация противника.

– Скорп, давай без сарказма. Чешется. Давай быстрее, а то почешу!

– Да в трёх минутах от тебя уже. Жди… кстати, через пять минут пойдёт дождь. Смотри, не намочи нового друга.

Леопард поднял глаза в чистое синее небо, на небе только пару облачков, да и то далеко у самого виднокрая, произнёс:

– Ты уверен? Тут скорее, нашествие инопланетян или метеоритный дождь возможен.

В трубке послышалась капля сомнения, как будто Скорпион колебался, донеслось:

– Да жарко, пошептал с утречка. Надоел этот зной.

Мобильник щёлкнул и отключился. Сёма осторожно натянул куртку, не потревожив рукавом кровавой раны на плече, заживающего боевого друга.

Три минуты не успели кануть в вечность, как на дороге послышался рёв стального зверя. «Кава» нёс кожаного рыцаря бережно, хоть и шнырял между машин, как пчела меж цветами. «Конь» вдарил по тормозам, оставив небольшой шлейф на асфальте, вздыбив пыль. Солнцезащитное стекло шлема взлетело к небу.

– Любишь скользкие дороги? – прищурился Скорпион.

Сёма кивнул:

– Да, только мотоцикл не любит, носит как пьяного, колёса в разные стороны, а я в кювете. И инспектору замучился объяснять, что зелёные бумажки и права – идентичные вещи.

– На, держи. Никитин вчера сделал «времянку», – Скорпион протянул водительские права.

– Как так? Я уже и не помню, когда последний раз фотался цветными фотографиями. На паспорт вроде чёрно-белые были.

Блондин поправил куртку, натянул второй шлем, вскочил в седло.

– На нас уже досье, как томик «война и мир», – заметил чернявый.

– Прав был Королёв, когда вместо ядерной боеголовки, как его просили маршалы, запустил в космос первый спутник. Теперь нас можно разглядывать и по бункерам.

– Гений, – подтвердил Скорпион. – Отсидел в лагерях по наговору шесть лет, не сломался. Вышел и открыл человечеству выход в космос. Первый спутник, первые живые существа на орбите, первая посадка с орбиты, первые фотографии обратной стороны Луны, первый человек в космосе, первый выход в открытый космос. Есть чем гордиться. Имена вторых история не запоминает.

«Кава»-зверь взвыл, даже не заметил веса второго попутчика. Пошёл накручивать обороты, нырнул в щели меж машин – проклятье летнего часа-пика для громоздких четырёхколёсных квадратов – под завистливый мат водителей, ловко пробрался дальше по трассе.

Над головой потемнело, воздух сгустился, потяжелел ещё больше, разряды электричества витали в воздухе. На небо в один миг нагнало кипы серой ваты. Поднялся ветер. Зелёные листья с деревьев слетали недоспевшими.

Словно камнем щёлкнуло по шлему. Сёма удивлённо растопырил ладонь, на неё упал кусочек льда – град! – пригнул голову.

– Переборщил, от Рыси по шеи получу, – послышалось сквозь ветер от Скорпиона.

Наверху словно раскрыли сотни холодильников. Из этих морозильных камер посыпались градинки размером с хорошие перепелиные яйца. На город обрушилась настоящая бомбардировка. Град застучал по шлему, отскакивал от байка, пришлось резко сбавить скорость. Колёса в любой момент могли увести с трассы. Езда стала совершенно невозможной.

– Сворачивай, экспериментатор. Мой мотоцикл тут, – Сёма ткнул пальцем в сторону от дороги. – Только заправил. С этими ценами на топливо уже совсем страх потеряли. Скоро с пипетками будем заправляться. И то по праздникам. Альтернативные виды топлива сильные мира сего все похерили. Нефть и только нефть! А при случае и уголь сбагривают.

На уютной, огороженной стоянке стоял такой же норовистый коник, только сине-красного цвета. Угнать пытались неоднократно, но каждый угон завершался переломом рук. А потом и вовсе слух пошёл, что угнать такую вещь невозможно, заговорённый. Смирились.

Скорпион свернул, подкатил к цепи у входа. Дедок в металлической каморке усмехнулся, опустил цепочку.

– Новая система охраны, – хихикнул Сёма. – Огромный трёхметровый забор с заострёнными штырями, подпирающими небо и древний дедок на посту, опускающий верёвочку. Классика.

Скорпион спрятал улыбку, поставил байк под козырёк. Забежали к деду в каморку, тот приветливо открыл дверь, посочувствовал:

– М-да, Армагеддец!

Под градом над городом нависли сумерки. Солнце скрылось, растворилось в густом покрове. Тут же сумерки озарились вспышкой света, молния разрезала небо белой веткой. На смену граду пришёл дождь. Капли били об асфальт с такой силой, что можно было всерьёз испугаться за побитые дороги. Ливень уплотнился до «канатиков», «канатов», почти «морских тросов». Природа в один миг решила наполнить тазики метеорологов, по которым мерились уровни месячных осадков.

Небо бушевало, грохот оглушал, словно гигантский великан стучал дубиной в паре метров от каждого. Ветер принялся за работу с тройным усилием, струи воды наклонились, тучи погнало на запад, вглубь материка, в сторону Сибири или северного Китая, а то и вовсе в Монголию.

Ливень иссяк так же быстро, как и начался. Он закончился, тучи умчались прочь. Серую вату облаков разметало в клочья и робко выглянуло полуденное светило. Обновлённое, свежее, чистое, доброе. Как сама мать-природа. Огромные лужи исчезали с поразительной быстротой, раскалённая ссохшаяся земля впитывала быстро, мощно. Изголодалась по влаге.

– Всё, город немного остыл. Поехали за девчонками. Мало мы им что–то время уделяем. – Сергий поблагодарил деда-охранника и направился к мотоциклу.

Верный конь на царапины не жаловался, отозвался под ладонью приятной прохладой, завёлся от одного щелчка ключом, готовый в бой до последней капли бензина.

Скорпиона калёным железом жгли мысли, что действительно с Лерой гуляет очень редко. Она все больше лечит во время частых травм, кипами таскает фрукты, заботится, а он вместо того, чтобы букет цветов принести, вынужден бегать за маньяками, убийцами, ворами, ежедневно рисковать жизнью. Подростковой жизнью спецагента.

– Ага, совесть проснулась! – прищучил Сёма, поймав мысли друга в широкий ракурс. Сам, вроде как, и не замечал движения пальцев. Те проворно набирали номер Маши, который мог рассказать без запинки, даже если резко разбудить поздно ночью. Руки уже крутили ручку газа, очнулся, спросил. – А ты Леру не собираешься предупреждать о прогулке? Позвонил бы. А то снова полезешь через окно? Маму её пожалей!

Скорпион натянул шлем, пробурчал:

– Я же говорю, пошептал утром малость. Переборщил только чуть-чуть. Ждёт уже. Кстати, Маша у неё. Более того, нам приготовлена приемлемая для прогулки одежда.

Сёма с лязгом, словно задвигал рыцарское забрало на шлеме, опустил стекло, печально вздохнул:

– Плановой конспиратор, блин. Не мог раньше сказать.

– А ты не спрашивал!

– А ты не намекал!

– Я подмигнул!

– Я думал, ты подмигнул той блондинке по трассе!

– Какая блондинка, когда в сердце запала рыжая?

– А если перекрасится?

– Любовь не перекрасить!

– Ха, однолюб…

– А сам-то! Сам-то!

– А что я? Я как ты.

Мотоциклы преодолели непреодолимую преграду стоянки – дед опустил верёвочку неспешно, важно – и помчались наперегонки по мокрому асфальту за половинами…

Дождик разрушил городские цепи удушья. Пресс жары немного спал, стало легче дышать. Народ, измученный беспрерывной двухнедельной августовской жарой, повылазил из всех норок, щелей и хаток.

– Как прекрасен летний дождь посреди этого зноя! Так бы вообще не выползли, – Машка держалась за руку Семёна. Оба светились счастьем, ворковали, как голубки-молодожёны. После романтического путешествия стали не разлей вода. Разный цвет волос и глаз только подчёркивал сходство, единство обоих.

Лера улыбнулась, подмигивая Скорпиону в сторону друзей. Губки подпрыгнули до ушей. Обозначилась забавная ямочка на щеке.

Две пары гуляли по центру города, за разговором под ноги ложились бульвары, набережные, скверы. Было такое ощущение, что гуляют две пары клонов. Мысли, чувства, действия почти идентичны. Нашли друг друга, навсегда выпав из круговерти поисков, расставаний, страданий, мучений и прочих новых знакомств, чему подвержена большая часть населения планеты Земля. Первая любовь была настоящей, крепкой. Росло понимание, уважение, привязанность. Каждый ценил свободу другого, доверял как самому себе. Круговерть жизни скучать не давала. От серых будней отвыкли, как отчего–то сверхъестественного.

За разговорами добрались до набережной. Амур–батюшка этим летом испытывал дефицит в воде. То ли плотины перекрыли, то ли китайцы снова подсыпали русло. Но кораблики шныряли по воде исправно.

Белоснежный прогулочный кораблик дал гудок, зазывая прохожих дать круг вверх по реке, объехать мост и вернуться. Часовая бодрящая прогулка на свежем воздухе.

– До сеанса в кино ещё далеко. Покатаемся? – Предложил Сёма.

Девчонки кивнули и вчетвером стали спускаться к пристани. Пришлось держаться за руки, так как ступеньки истёрлись до такой степени, что скорее походили на горку.

– Ролики на ноги и вперёд! – Скорпион подхватил Лерку на руки, закинул на правое плечо и помчался вниз, та визжала, смеялась, но страха, что уронит, не было.

Сёма собрался повторить манёвр, но вспомнил о татуировке. Ещё не зажила под майкой, на плечо не получится. Но на руки всё же подхватил, побежал, хоть и не так быстро.

Прогулочный катер приветливо опустил трап. Народ сгрудился возле небольшой кассы. Скорпион купил билеты, прошли внутрь на первый этаж, закрытое место с завешанными окнами и буфетом. Ночью здесь проходили дискотеки, а днём смысла сидеть не было. Проворно поднялись по лестнице на второй, открытый этаж. Ветер взвихрил волосы свободно, гуляет чистый, свежий. Заняли места за уютными столиками по краям катера. Корабль дал гудок. Человек в оранжевой телогрейке убрал трап. В глубине заурчали моторы, пошли в разгон полчища шестерёнок, рычагов. Плавучий островок оттолкнулся от берега, пошёл на глубину, сразу же разворачиваясь на сто восемьдесят градусов. Включились главные двигатели, корабль прибавил ходу. Сопротивляясь течению, пошёл резать волны.

На волнах приятно закачало, поднялся свежий игривый ветерок, аккуратно подхватил локоны, затрепетал. Грудь, не спрашивая разрешения, вздыбилась, лёгкие сделали полный долгий вдох, такой же выдох.

Взгляд ловил за кармой прибрежный город: стадионы, парки, судоверфи, заводы… всё проплывало неспешно, тянулось чередою. Плавучий островок поднялся вверх по Амуру, достиг единственного моста через Амур, чуда начала двадцатого века, построенного ещё при царе. Тогда не было железных дорог через Сибирь и все конструкции, детали и ресурсы доставлялось морским путём, объехав полмира. Так строился Владивосток, так строились первые города и селения далёкого от Москвы и Санкт-Петербурга Дальневосточного края.

Скорпион насторожился, выпал из разговора. В висок тревожно кольнуло, шарик боли прокатился по мозгу, рассыпался, вспыхнул огонёк ментальной связи:

– С погодой переборщил, – почувствовался строгий глас Рыси.

– Город от жары изнывал, я просто желания людей в одну нить соединил, – Послал ответный импульс Скорпион, хотя уже знал, что не прав. Если бы сбывались все людские желания, то мир перестал бы существовать с приходом первых людей.

– Ты потревожил Природу. Она имеет право ответить тем же… Будь осторожен, я чувствую постороннее внимание. Это может быть и не сама Природа.

Огонёк потух. Скорпион ощутил на себе три пары глаз. Маша усиленно махала перед глазами ладошкой, Лера щёлкала пальцами, а Сёма искал взглядом, чем бы в него запустить.

– По-моему, его зомбировали, – добродушно предположила Лера.

– Инопланетные существа похитили мозг? – добавила Маша, хихикая.

– Да не, его мозг отсутствует только на уроках естественных наук, – отмахнулся Сёма. – Он в прошлом году довёл до белого каления двух физиков, трёх химиков и залётного кандидата каких–то там наук. Всех и не упомнишь.

– О, это уже интересно. Можно поподробнее? – воскликнула Лера.

Сёма пожевал губы, обронил:

– Ну, с физиками у него нелады по части законов веса, плотности и обратной реакции. Скорпион начал с того, что менял свой вес на весах в полтора раза, в ту или иную сторону. Потом доказал, что руки человека — это не только кости, мясо, кожа, сало, это ещё и о-го-го!.. Проткнул пальцем металлическую пластину и что-то ещё сломал вдобавок.

– Сейфы тоже может? – воспарила в думах Маша.

– А дальше, дальше, дальше, – торопила Лера и добавила печально, состроив гримасу обиженного хомячка. – Сам же никогда ничего не расскажет, из третьих рук обо всём узнаю.

Сёма, с видом научного авторитета, продолжил:

– А потом он изменил химический состав воды. Ничего другого в голову вихрастому не пришло, как замутить спирт. Эта идея химику понравилась, позвал друзей… К концу года в дневнике нельзя было найти четвёрки, а химиков выгнали в шею. – Сёма, набрехав с три короба, ушёл в свои мысли, глаза закатились к небу, не выныривая из дебрей дум, добавил. – Там, где Скорпион, логика с математикой бессильны. Это я вам как его брат с водительскими правами и зарплатой в четырнадцать лет говорю.

Кораблик давно дал круга возле моста. Течение уносило к началу пути. Но прогулочный двухпалубный островок не стал причаливать к берегу, на радость пассажиров – халява же! – поплыл дальше вниз по течению.

Скорпион неожиданно для себя поймал тёплую ладошку Леры, коснулся губами. Лера отвела взгляд, румянец залил щёки. Но тут из дум вынырнул Сёма, поднял перст к небу, испортив момент:

– Ботва какая-то происходит! Да капитан удавится катать на халяву за «просто так»! Бензин уже дороже спирта.

– Ладно, пойдём, посмотрим, что там у них на мостике, – подскочил Скорпион, глядя, как корабль подплывает к Большому Уссурийскому острову. Раньше весь принадлежал России, теперь половиной подарен Китаю вместе с Тарабарскими островами. На соседнем берегу – китайская граница. Вскоре будут строить мост.

Скорпион добрёл до кабины, откуда шло управление кораблём. Под гул моторов, за закрытой дверью слышался трёхэтажный мат капитана речного кораблика. Сергий толкнул дверь, протиснулся одновременно с Семёном. Помощник капитана, полуголый человек в старых масляных штанах, обратил внимание, задал изысканный вопрос в красивой оберточной форме, что не поддавался переводу ни на одни язык мира, кроме отечественного.

– Милейший, почему это ржавое корыто плывёт в Китай? Шоп-тур? – в свою очередь спросил Сёма.

– Загранпаспорта доставать? Виза нужна? – добавил Скорпион.

Капитан взвыл, пнул руль, крякнул:

– Хер его знает! Полтергейст!

А помощник бодро добавил:

– Факт! Крутим руль в одну сторону, ему хоть бы хны. Отключили подачу топлива, ему снова параллельно, глушим моторы, а он жив.

– Сём, про самоуправляемые корабли слыхал? – прошептал на ухо Скорпион.

– Вместо спутниковых систем управления – лом и бутылка? – хихикнул блондин.

Корабль качнуло, послышался единичный гул, треснуло о борт катера. Скорпион с Сёмой резво помчались на источник шума.

Он уже удалялся. Шестиместный катерок с двумя моторами резво резал волны прочь от плавучего островка. Всё бы ничего, убегает после столкновения, но двое в масках, не считая рулевого, на катере с оружием, а за спиной… Мария и Валерия.

Девчонки отбрыкивались, пинались, Лера укусила налётчика за руку. В ответ получила хлёсткую пощёчину. Прикусила губу, но слёзы всё равно хлынули рекой, преодолевая запруду.

Первобытная ярость поднялась из глубин, из самых недр, затмив разум, ясность сознания и всё прочее, холодное расчётливое состояние воина полетело ко всем чертям. Иначе и быть не могло.

– МАША!!!

– ЛЕРА!!! – два яростных рёва слились в один.

Оба, без раздумий нырнули за борт, отталкиваясь от него дальше любых прыгунов. Едва коснулись воды, как руки-ноги заработали с такой интенсивностью, что казалось, могут в любой момент догнать катер и перегнать, будь тот хоть с десятью моторами.

Рулевой оставил руль пособнику, повернулся, вздымая руки – как только не упал на скорости? – губы зашлёпали, что-то забубнил.

В глазах потемнело. Замелькали чёрные мухи. Было такое ощущение, что врезались головой в стену. Лёгкие сдавило тисками. Скорпион почувствовал, что тонет, вода хлынула в рот. Отплевываться было всё труднее и труднее, грёб из последних сил. Рядом не в лучшем положении находился Сёма, совсем шёл ко дну. Сильное течение закрутило.

Корабль за спиной неведомой силой развернуло и потянуло к берегу, скорость выдавал в два раза больше крейсерской. У самого берега как отрубило. Руль начал слушаться. Капитан успел сбавить скорость, к берегу причалили, как и положено.

О четвёрке пассажиров странным образом никто и не вспомнил, в мозг проникла команда – такие на борт не заходили!

Солнце над головою обоих виднелось уже сквозь слой мутной воды. Оба великолепных пловца немилосердно тонули.

Часть первая: "Становление". Глава 4: Верни моё право

На грудь кто-то давил, бил по щекам. Перед лицом мелькали руки. Наконец, Скорпион открыл глаза, отпрянул рукой от яркого солнца, бьющего огненными стрелами прямо в глаза.

Рядом приходил в себя Сёма. Рысь-спаситель, ходил по берегу, прислушиваясь к внутренним ощущениям.

«Девчонки»! – мелькнула мысль, и тут же схватился за служебный, водонепроницаемый и противоударный телефон. Пригодился. Как знали на базе, выдали полезную вещь.

– Саныч? Слушай, дела тут у нас… Нет, Никитину нельзя. Неофициальные дела… Когда-нибудь исправлюсь, конечно. Слушай, ты мне образцы нового оружия обещал… Конечно попытаюсь вернуть.

Через полчаса лопасти вертолёта разрезали небесный купол. Грохот вертолёта быстро приближался. Волна над головой сгустилась, пригнула к земле. Одежда судорожно трепетала от сильного ветра. Старенький Ми-8 навис над китайским берегом, благо военных баз у китайцев на пограничном рубеже не было.

Сам вертолёт садиться и не собирался. Груз – сумка, спустился на тросе. Скорпион дождался, пока она коснется земли, вместе с Сёмой отцепил. Поднял руки к небу, помахал, показывая большой палец – груз принят!

Геройская модель всех вертолётов мира полетела прочь. Обратно за город, на запасной аэродром.

– Я смотрю, вы тут дальше без меня справитесь, – резюмировал Рысь, открывая тёмную сумку с широкой молнией.

В сумке аккуратно были сложены два комплекта маскировочных костюмов класса НН-1 «ночной ниндзя». Обувь была на мягкой, звукоизолирующей подошве. Пара боевых и метательных ножей из углеродистой стали лежали особнячком, два пистолета с бронебойными пулями «ГШ-18» с глушителями и тремя обоймами покоились с краю.

В случае потери лучших пистолетов агентства Саныч обещал снять шкуры на чучела. Поставку оружия он взял на себя. Вертолет и катер на том берегу пригнал по старому знакомству. Раздобыл где-то в течение получаса.

Скорпион подошёл поближе к Рыси, глядя в глаза, произнёс:

– Брат, пойми. За погоду девушек не воруют. Так нельзя.

Рысь воздел руки к небу, объясняя, как в сотый раз:

– Деяние-ответ. Как в шахматах. Я не могу с тобой пойти. Граница Духа постепенно теснит, отодвигает вглубь, в тыл. Это уже не моя вотчина. Соль в том, что наши границы меняются с мыслями-намерениями людей. Пока я могу бывать здесь, так как русичи верят, что это по праву их земля. Но следующим поколениям уже вдолбят в голову, что эти земли всегда принадлежали Духу. Примут как должное. – Плечи сузились, опустились. Рысь как будто уменьшился в размерах.

– Как бы ты ни умничал, они гораздо дольше играют в шахматы. Любой вражий подвиг преподнесут как разгромное поражение, – зрачки Скорпиона сверкнули. – Дело не в балансе. Это навязанная игра для отвода глаз.

– Не стоило тебе шаманить, и ничего бы не было! – напомнил Рысь.

– Брат, дело не в том. Дело в масштабах игры. Стоит спасти одного – они не будут в противовес уничтожать тысячи, они сделают так, чтобы эта тысяча загубила десятки тысяч. Косвенно! Обратная сторона монеты. Как бы ты не крутил варианты, тебя всё равно надуют. Так что крутить стоит, как не парадоксально, чаще! Добро для сильных мира сего надо делать чаще, без оглядки на ответные ходы. – вздохнул. – Лучше уж так, чем вообще ничего… а то богатыри обленились, культурные все стали. А толку?

– Так что, Рысь, не серчай. Добро должно быть с кулаками, – добавил Сёма, натягивая облегающий костюм. – Рога надо обламывать. И чем больше олень, тем больше ему не повезло.

Ножны плотно прижались к голени; и достать можно в любую минуту и бежать не мешают. Кобура с пистолетом висит на поясе, не мешает. Руки свободны, хоть автомат, хоть гранатомёт, хоть ракетный комплекс таскай. Ещё и за спину можно груза навесить. Да и карманов с отделами на костюме уйма, хоть гранатами обвешайся, хоть патронами.

– Об одном прошу, Рысь, – скорпион снова поймал взгляд старшего брата. – Где они? Я пока ещё птица вольная, границами не разделён. Может, в гости заскочу.

Наследник волхва нахмурил брови. Взгляд уставился в одну точку. Погрузился в думы, на лбу даже вздулись морщины, как у старца. Долго глядел вдаль, в дебри Китая. Наконец, обронил:

– Пятнадцать километров строго на юг, перед деревней. Только там народу с избытком. Вернуться не успеете.

– Брат, ты главное девчонок встреть. Народ мы как-нибудь задержим, – Скорпион загнал патрон в патронник.

Сёма повторил действие, поставил на предохранитель, обронил:

– Присядем на дорожку?

Сумерки захватывали небо, покрывая землю пеленою ночи.

Рысь остался далеко позади, прикрывая тылы. Пара юношей в спецовках сливались с лесом. Лишь глаза сверкали, выражая свою открытость в цельном комбезе. Ноги летели над землёй почти бесшумно, подошва мягко пружинила. Беззвучно бежали по привычке, так же по привычке берегли дыхание.

Лес делался реже, слабел, сдавал позиции. Это на границе он мог быть густым, первородным, но чем дальше вглубь китайского муравейника, тем ближе к вредительству человека. Трудолюбивый и основательный народ собирал с каждого квадратного метра земли всё, что можно собрать. Не оставалось и обычных муравьёв, а змей, лягушек и кузнечиков днём с огнём не сыскать.

Земля под ногами краснела, приобретала нездоровый оттенок, сказывалась близость химических отходов и особое удобрение почвы.

– Мало им рек, – на бегу буркнул Сёма. – Жители Поднебесной. Почти боги, вроде как. Или богоизбранные больше иудеи? А ещё есть верные в исламе. А все прочие – неверные. Или христиане арабов тоже неверными называют? Я что-то совсем запутался насчёт того, кто говно, а кто в шоколаде. Цвет то у всех один изнутри, а кровь красная. Но столько верных, избранных, спасённых, меченых, модернизированных… Как будто не из одних пещер вылезли, словно не одними копьями мамонтов били. У каждой веры своя Книга, свои каноны, постулаты. Тысячи сект и все исконно верные, правильные, осветлённые, озарённые. Достало уже.

– Не отвлекайся. Не было никаких пещер, в твоем понимании. Всё было иначе. Потом.

Бежать и говорить без умолку, ничуть не сбивая дыхание, мог только блондин.

– Да пора уже выбираться из этого болота вер. Творец есть в каждой вере, а толкования его действий бессмысленны. Не наш уровень.

– Так что в космос!!!

Сёма повысил скорость бега. Слова вихрастого «аятоллы» вселили драйв в тело. Дух возликовал, подпрыгнул, готовый к бою. Кровь побежала быстрее, поднялась порция адреналина.

Светил обрубленный месяц и зажигались звёзды, когда дорога на деревеньку выпрыгнула из-за деревца. Ветер подул в лицо, донося неприятные запахи прелости, кислости и целый комплекс того, чему человеку дышать не стоит.

Странная тишина. Вокруг ни кузнечика, ни птички. Не слышно собак, кошек. Уничтожено всё живое.

– Тихо и пахнет, – Сёма зажал нос рукой, прогундосил. – Не к добру.

Оба засеменили вдоль дороги так, что ни один куст не шелохнулся.

– Ладно, пошли. Устроим свежий ветер. – таинственно прошептал Скорпион, стараясь уловить месторасположение пленниц. Шлейф аур тянул дальше по дорогое.

Вдали мелькали огоньки. В свете фонарей обозначился то ли завод, то ли цех завода. Крупный комплекс зданий с высокими заборами. У пропускного пункта, в свете фонарей торчали двое охранников. Шла ожесточенная жестикуляция пальцев и какой-то спор.

В мозгу Скорпиона что-то щёлкнуло, завозилось, включился встроенный подарок Тосики. Мозговой переводчик тут же сообщил, о чём речь:

– Моё кун-фу круче твоего, Чинг Дзинь, – прикалывался один.

– Ты наглый лжец, Дзянь Динь. У меня лучше растяжка, – подхватил задор другой.

– Ставлю свои новые кроссовки, что одолею тебя. Что ставишь ты?

– Спортивные штаны!

– Сразимся же, Чинг Дзинь!

– Сразимся!

Оба охранника шутливо выставили руки, замахали, словно пытались отбиться от стаи мух. Послышались растянутые воинственные фразы.

Скорпион шепнул Сёме на ухо. Две тени с огромной скоростью выскочили из кустов. Головы Чинг Дзиня и Дзянь Диня встретились, слились в экстазе.

– Полёт в страну небесных снов на полчаса обеспечен, – бросил Сёма, следуя за Скорпионом на территорию комплекса. Тот шёл по следу словно пёс, разве что землю не нюхал. Обошли здание кругом. Здание предстало четырёхэтажным. Два входа–выхода, центральный и запасной. На центральном дежурят трое охранников. На запасном из охраны никого, но рабочие, или персонал, шныряли быстрее муравьёв. Пробиваться в обоих направлениях можно было лишь с боями.

– Ну, так с боями, али с боем? – спросил Сёма, поправляя ножи.

– Сколько не руби, меньше не станет. Повышенная плодовитость. Надо что-нибудь другое.

– М-да, жаль верёвок с «кошками» нет.

– Кто ж знал? Ладно, в общем, делаем так, авось выйдет…

– Мне это слово всё больше и больше нравится. А мне в Японии кто-то запрещал его говорить.

– Былое. Вон на втором этаже окно без света приоткрыто.

– Понял.

Тени заскользили к зданию. Воины вошли в состояние боя, поднялись до своих возможных ступеней. Мир вокруг замедлил бег. Секунды потекли медленно, не быстрее откормленной черепахи. Оба подбежали к зданию. Скорпион упёрся к стене, подставляя плечи для прыжка на второй этаж. Сёма проворно взобрался. Сергий подкинул его ещё на пядь. Леопард зацепился за выемку окна, подтянулся, переваливаясь за край и бесшумно скрываясь в темноте. Внутри зацепился за что-то ногой, на половину вывесился, протягивая руку. Вихрастый взял небольшой разбег, приказал телу уменьшить вес. С большой скоростью пробежался по воздушным ступенькам, отталкиваясь от стены, как будто на ней широкие выемки. Ухватился за руку блондина, тот схватил, затянул внутрь.

– Скорп, все бы ничего, но дверь закрыта. И она не китайского производства. Импорт.

– Как сейфы ножиком в школе с годовыми оценками открывать так ничего, а как на вражьей территории зубочистку применить, так ты не при делах?

– Какие сейфы? Там просто дверь в учительскую была. Журналы на столе лежали.

– Ага, всё-таки признался!

– Мне просто было интересно, – смутился Сёма.

Он помчался на дверь, как бык на тряпку тореадора. Скорпион ничего не успел сделать, как кусок металла сорвало с петель одним мощным ударом ноги в область замка. Грохот потряс весь второй этаж. Рухнувший прямоугольник вздыбил пыль.

Скорпион дал по шее, пробурчал:

– Я не о том просил, медвежатник дверной, – подтолкнул за шиворот. – Теперь патронов не жалей, бежим!

Здание ожило, закипело, забурлило. Слух прорезала сигнализация. Людской муравейник проснулся. На пути попалась цепочка охранников с автоматами наперевес. В ладонь Скорпиона и Сёмы легли пистолеты. Каждый ГШ-18 выплюнул по три пули. Пистолет с тридцати метров пробивал любой бронежилет, но зачем стрелять в бронники, когда глаз меткий?

Пять тел с дырочками на лбах рухнули на пол. Одна пуля угодила в шею.

Помчались дальше, выбегая на лестницу. С нижнего пролёта открыли огонь. Пули засвистели над головой, врубаясь маленькими воронками в стену за спиной.

– Иди, спасай, я задержу. Всё равно обратно отступать здесь.

Скорпион, не слушая, потянул за ухо, приговаривая:

– Их много, нас – един. Авось выберемся.

Поднялись на третий этаж, нос к носу столкнувшись с двумя широкоплечими бугаями.

– Мутанты! – бросил Сёма и начал движение.

Бугаи взметнулись ногами в небо. Своими телами ненадолго перегородили проход.

Леопард спрятался за телами оглушенных бугаев, вновь посылая под лестницу смертельные выстрелы, бросил брату:

– Девчонки на этом этаже, иди.

Сергий кивнул, отдал три обоймы и побежал дальше по коридору. Стены мелькали на периферии зрения, нёсся адским гончим для всех налётчиков на девчонок. Не тех забрали. Пощады не будет.

Дверь сбоку распахнулась, появился противник с ружьём – настоящий винчестер! – помповый снаряд проделал неплохую дыру на месте, где Скорпион стоял секундой ранее, прежде чем интуитивно кувыркнулся в сторону.

Второй выстрел из винчестера противник пустил себе в живот, нажав своим же пальцем на курок. Вихрастый помог.

Сергий бросился в открытую дверь. Тусклый свет единичной лампочки светил у самого потолка. Двое вышли навстречу. Курок спустился по числу гостей.

Оставалась ещё одна дверь за старым диваном. Пинком отбросил диван, рванул дверь на себя. Но дверь рванула навстречу быстрее.

Скорпион отлетел к противоположной стене, треснулся затылком. Зубы лязгнули. В голове зашумело. В ушах послышались барабанные дроби, грохот колоколов и симфонический оркестр разом. Перед глазами поплыли разноцветные пятна.

Из прохода вышел китаец в спортивном костюме: тёмные штаны с тремя полосками, олимпийка с неизвестной птицей в качестве герба, лицо было заострённое, подсушенное, сеть морщин по лицу никак не скажет, что оделся под свой имидж и стиль.

Скорпиона подкинуло в воздух. Как муху мухобойкой, треснуло о потолок. Спина от удара взвыла. Волна нервов отдалась в ноги, неприятно потянуло, хрустнуло. Не успел опомниться, как субъект в олимпийке снова махнул рукой. По велению длани Скорпиона протащило под потолком, сшибая единственную лампочку, затем в ноги ударил пол.

– Там поток иссяк, пули ещё раньше кончились, так что пришлось на ножах. – Забежал в темноту Сёма, интуитивно бросая метательный нож в фигуру в полосе света.

Маг так и остался стоять в проходе двери. В шее по самую рукоятку торчал зазубренный кусок металла. Булькнув кровью, убитый в олимпийке рухнул.

– Сёма, – захрипел Скорпион, пытаясь справиться с дрожью в ногах и болью в спине. – Это один из помощников Духа.

– Да? – Сёма высоко поднял бровь. – А упал как обычный мешок с картошкой. В общем, там враги кончились. Пошли отсюда.

Скорпион попытался встать, но ноги сделались мягкими, ватными, подкосились. Тяжело шлёпнулся, закусывая от боли губу в кровь.

Сёма подошёл, подхватил за руку, приподнял. Новый приступ боли согнул Сергия пополам, сознание выскользнуло из разума, погрузив в темноту.

– Ты чего, Скорп? – Сёма поднял, перекинул брата через плечо, потащил в раскрытую дверь, переступая поверженного мага в олимпийке.

У замусоленного окна стояло два стула, с привязанными пленницами. В свете потолочных ламп лица до боли знакомой рыжухи и чернявой казались слишком бледными. Ни кровинки. Только тяжёлые синяки под глазами, как от долгого недосыпания или болезни. Головы наклонены вперёд, взлохмаченные волосы свисают до пола. Обе без сознания.

В сердце кольнуло, на глаза навернулись слёзы.

– Чем эти уроды вас напоили? – Сёма бережно положил Скорпиона, срезал ножом путы пленниц. Так же положил рядом. Глядя в бледные мертвенные лица, цунами накатила волна отчаяния. Внутри взорвалась волна. Пришлось перейти на особый диалог, без слов.

– Рысь! Ры-ы-ысь!!!

– Слышу…

– Забери девчонок! Молю тебя!

– Если я перейду границу, случится какой-нибудь катаклизм. Одно цепляется за другое, это замечают. Будет ещё хуже…

– К чёрту катаклизм! Я не могу унести троих!

– Сёма, не делай этого!

– Рысь!!! Будь, что будь, я отвечу за свою просьбу, хоть перед кем. Молю тебя, забери девчонок!

– Уверен?

– ДА!!!

Часть первая: "Становление". Глава 5: Сделай выбор

Стекло взорвалось. Сёма успел мельком заметить светлую фигуру, как в момент ничего не осталось. Просто осколки стекла рассыпались по полу и исчезли Лера с Машей. Рысь унёс обеих на плечах. И судя по нему, неплохой у Дальнего Востока зреет страж границ.

Сёма подхватил Скорпиона, забрал на поясе пистолет с половинной обоймой. Другие брать смысла нет. Всё равно с такой ношей не перезарядить. Но лучше умрёт, чем бросит. Ножи и свой пистолет остались разбросанными по зданию, не до них. К чёрту причитания Саныча. Человек важнее оружия. Брат важнее целого арсенала.

Блондин быстрым шагом выбрался в коридор, поспешил к лестнице. Переступил тела бугаев. Дырок в них было больше, чем в дуршлаге. Свои же и изрешетили, пока за бугаями прятался. Зашагал по лестнице через кипы тел. Стрелял вроде метко, аккуратно, в череп. Правда потом пришлось в рукопашную, на ножах… крови хватало. Едва находил чистое место, чтобы спуститься. Враги рвались вверх, словно на убой. Зомбированные что ли? Слава Кадочникову, научил дать отбой многим противникам разом. РУБ позволил выжить в мясорубке.

Беспрепятственно спустился до первого этажа, вышел во двор и дальше за территорию. Целых пять минут продирался сквозь дебри с добротной ношей на плечах. Только после этого за спиной послышались крики, голоса, лай собак, замелькали огоньки. Пришлось ускорять шаги. Иноходью побежал меж деревьев, кустов, кочек. Скорпион на плече висел тряпкой. Его бы обездвижить, если позвоночник сломан, но как тогда нести?

Погоня настигала, дыхание сбилось, дышал, как выброшенная на берег рыба. По спине бежали капли пота, каждая как градина, мелкий камешек. Пот стекал и со лба, заливая глаза едкой жижей. Моргать боялся, если оступится, то рухнет и больше не встанет. А впереди ещё километры пути.

Не успеет…

Глаза залило потом, потерял видимость. Попытался проморгался, но лишь усугубил ситуацию, потянулся рукой протереть глаза и выронил пистолет. Наклоняться поднимать не стал. Не поднимется. На негнущихся ногах шёл вперёд, спиной чуя, что через минуту будет схвачен.

Нога погрузилась во что-то мягкое. Под этим мягким оказалась пустота… Падение!

Земля встретила лицо враждебно, но поломанного носа удалось избежать. Только ноздри забило чернозёмом. Скорпиона удалось приземлить немного мягче. Всё-таки придерживал. Но о том, так это или нет, спросить не мог – брат продолжал оставаться без сознания.

Сёма подскочил. Прежде чем обследовать дыру в земле, куда попали, сконцентрировался над клочком ночного неба над головой. Там за ними по-прежнему гнались люди – ну этих двуногих всегда можно обмануть – и собаки – а этих уже гораздо сложнее.

Сёма на бешенном ускорении собрал свою ауру в кулак, представил чёткий образ перца, попытался его оживить, детализировать. Нос тут же защипало, защекотало. Облачил чувство перца на всю поверхность ауры и расширил тонкое тело насколько смог. Получилось около километра в диаметре. Как это удалось с такой скоростью, задуматься не успел. Раньше на одно лишь ощущение своей ауры тратил часы, а, чтобы увидеть или поменять размер, как Скорпион, так вообще уходило всё сосредоточение.

Все собаки из группы преследования на поверхности мигом остановились. Как будто на периферии зрения увидели десятки кошек разом. В воздух поднялись иностранные возгласы. Китайцы в панике заметались, подгоняя одуревших от ненавистного запаха четвероногих. Те водили носами, рычали, одна собака бросилась на поводыря. Животные отказывались идти дальше, во что бы то ни стало. Не помогали ни угрозы, ни обещание лакомств.

Отряды китайцев, оставив собак, посовещавшись, поспешили вперёд. По предполагаемому маршруту беглецов. Но единственное, что удалось найти, это пистолет. На этом их успехи и закончились. Мелкую норку под старым, чахлым деревцем заметить не удалось.

Сёма отдышался, наклонился над Скорпионом. Брат тихо вздыхал, иногда с хрипами. Судороги то и дело гуляли по ногам. Сёма закусил губу от бессилия что-либо сделать в таких условиях, вгляделся в темноту. Они упали не просто в яму. Это было что-то вроде туннеля. Здесь можно было пойти в обоих направлениях: по дороге к берегу или назад, вглубь вражеской территории. Сёма смахнул пот со лба, подхватил Скорпиона на плечо и, не раздумывая, побрёл по направлению к берегу, свободной рукой опираясь на стену. Полоска света с клочком неба осталась за спиной, туда возврата нет. Только вперёд!

Ноги бодро понесли в неизвестную тьму. Сознание металось в скверных мыслях. Есть ли вообще отсюда выход? Было ощущение, что сейчас свод рухнет и обоих похоронит. Не пропадало даже тогда, когда глаза стали видеть в полной темноте, как в сумерках.

Под ногами пищали мыши, бегали кроты, что в темноте почти одно и то же. Особо не разберёшь. Рука, которой опирался на стену, то и дело натыкалась на мелких копошащихся насекомых, червей. Их скопилось, как после хорошего дождя. На плече застонал Скорпион. От этих стонов продрали мурашки. До боли стало жалко брата. Горечь бессилия чуть не сбила с ног. Ступал в темноте, вообще ничего не видя и не соображая. Шёл как робот с испорченными датчиками зрения. Ноги переставлялись автоматически.

Скорпион тяжело обронил:

– Мне нехорошо, Сёма.

Блондин остановился, прислонил брата к стене.

– Скорп, держись… Держись!

– Ноги… Не чувствую… Спина…Не чувствую… – залепетал брат.

Рука нащупала его мокрый от пота лоб и трясущиеся сухие губы, покрытые запёкшейся коркой крови. Умудрялся ещё и шутить.

– Скорп, регенерация, постарайся. Отдам всю энергию до последней капли! Только живи, живи! Это всё нелепо! Скорп?!

– Чтобы помочь организму восстановить… я… должен… чувствовать. Я не могу… ступени… я… – Голос прервался, голова запрокинулась.

Сёма истерично заорал:

– Брат! Не вздумай! Мы дойдём! Дойдём! Слышишь!? Дойдё-ё-ём!

Он вновь подхватил Скорпиона на плечо и двинулся дальше по мрачному коридору. Сколько снова брёл в темноте, не знал. Прошёл ли час или на поверхности уже давно сияло солнце? Всё так же брёл вдоль стены, ничего не ощущая. Плечо онемело, но даже мысли не допускал, чтобы отдохнуть, посидеть или просто упасть в обморок.

В темноте вспыхнула свеча. Какой–то огонёк света, но по глазам резануло так, словно поднял глаза к полуденному светилу. Взмолился:

– Кто бы ты ни был, убери свет!

В ответ тишина. Только светлячками зажглись ещё два огонька, затем ещё и ещё, но так, что глаза успевали привыкнуть. Сёма проморгался, помогая колбочкам в глазном яблоке сразиться с палочками. Зрению предстал расширенный каменный свод, начинающийся широкой аркой, исписанной странными письменами. Вроде иероглифов или кириллицы. Блондин был не всеведущ в этом. А свечи, стоящие в подсвечниках в углублениях стен, зажигались с посторонней помощью. Ещё секунду назад очередной фитиль даже не тлел, и вот снова огонёк упрямо лез вверх.

Сёма, преодолевая дрожь в коленях, упрямо зашагал по расширявшемуся коридору. Свечи вокруг разгоняли мрак, огоньки горели ровно, без содроганий – ветра нет. Коридор вывел в округлое помещение с семью, не считая из которого вышел, коридорами. По центру, с самой середины, начиналась вязь знаков, по спирали раскручивающихся до самих стен.

Егоров вышел из коридора, ноги донесли до центра комнаты. Рассматривая вязь букв, услышал грохот задвигаемых семи дверей. Поворачиваясь к последней, из которой и пришёл, споткнулся о свою же ногу. Колено подкосилось, тяжело рухнул на пол, не в силах даже подставить руки. Ударился лбом, против воли погрузив себя в зыбкий сон.

Скорпиона от резкой встречи с каменным полом тряхнуло, выбросило из забытья. К тому же боль накатила с такой силой, что нырнуть обратно уже не получалось. Сжал зубы и перевернулся на спину. Глаза упёрлись в каменный свод, прошептал:

– Каменный ад? Интересно, – повернулся и увидел Сёму. – Его-то зачем? Просто рядом по жизни шёл.

В ответ тишина. Юноша с трудом перевернулся на живот, ноги отказались повиноваться и висели как у тряпичной куклы. Нос, к носу столкнулся с письменами. Дух захватило. Узнал…

От Гиперборейской рунной вязи защипало глаза – всё равно, что читать о забытых подвигах родичей. К тому же выделялось явное сходство со старорусским, дохристианским языком. Губы при свете свечей зашлёпали:

Бореев северных форпост

потомкам шлёт привет.

Стояли мы среди земли

какую тысячу лет?

В веках летит последний зов,

Граница на замке.

Ты добрый странник,

Будь готов –

здесь всё в твоей руке.

Прочитанная вязь вспыхнула добрым зелёным светом, растворилась по полу. Разбежавшись тысячами муравьев. Поток «муравьёв» разделился на семь частей. Каждый из центра комнаты потянулся к закрытым семи дверям. Скорпион, на локтях, превозмогая острую боль в позвонках, дополз до первой надписи, снова сквозь боль зашептал:

Узришь в небесной пустоте

Свершения былых надежд,

Где разум есть,

Но не для всех.

– Свершения? Я согласен! Включайте! – слова покатились по зале густым вибрационным басом, в спину с непривычки отдало ещё большей болью – приходилось каждое слово заставлять звучать смыслом – но как только произнёс, одна из дверей с грохотом поднялась, тёмный зев засиял.

В воздухе появились миллионы светлячков разных цветов. Собрались в фигуры, картины. Скорпион увидел карту. От современного Атлантического до Тихого океана и от антикитайской стены, что тянулась не только в современных границах, но вплоть до современного Урала, до самого северного полюса, только он был в цветах и росла трава в тёплом климате, растянулась необъятная Держава. На всех границах раскинуты форпосты, укрепления. Мелькали картинки стычек с атлантами, лемурийцами, титанами, какого-то неизвестного мелкого народца с чёрным цветом кожи и ещё одного народа, такого же по росту, но серого цвета кожи и с узкими глазами. Это народы, стычки с монстрами, мутантами и чем-то совсем дивным, вроде демонов, было не счесть. Со всеми бились зло, люто.

Сами гиперборейцы были трёх-четырёхметрового роста, светлокожие, могучие воины, маги, учёные и труженики. Жили они в пределах своей территории. Себя в обиду не давали, но и завоёвывать весь мир не собирались, стараясь сосуществовать с ним в гармонии и понять его, оберегая границы от постоянных набегов. Строили они могучие памятники, ставшими объектами архитектуры. Противопоставляли они пирамидам атлантов солярные обсерватории, строили города с ориентиром на солнце. Скорпион даже удивился, как он всё это понял с таких с виду простых меняющихся картинок.

Карта Гипербореи сменилась просторами атлантов: остров в Атлантическом океане и их селения по побережью Чёрного моря, у Южного Кавказа, в Малой Азии. Так же были небольшие колонии в Южной, Центральной и Северной Америке, на островах в Средиземном море, и в пределах современной Индии и на Тибете. По росту атланты были на голову выше гипербореев, на лбу их был закрытый третий глаз. А кожа металлического цвета. Как и чем они жили, не показалось. Но в достатке мелькали постоянные военные и магические стычки, и их натиски на страну бореев. По всей видимости, выходило, что между этими двумя расами существовал почти постоянный конфликт. Только причин его не показали.

Мелькнула Африка с мелким, около метра ростом, чернокожим народцем, что были в услужении у Лемуров. То ли выращенные рабы, то ли эксперимент. Чернокожие мелькали туда-сюда, суетились под командами неспешных, мохнатых лемуров. Сами лемуры были примерно такого же роста, что и Бореи с Атлантами, кожа их была покрыта длинной, разноцветной шерстью. Как стало ясно из картинок, они были большими экспериментаторами в области генетики. Больше ничего понять не удалось, кроме того, что они тоже обладали своеобразной формой магии или алхимии. А то и вовсе науки, только в корне иной, нежели у оппонентов.

Появилась Азия, но надпись выглядела по-иному – Асия. Отрывочно замелькали сведения о полутораметровых, желтокожих особях с широким разрезом глаз. Отчётливо показали их стычки со стражами границы. Чтобы не истреблять перебежчиков постоянно, было принято решение построить Великую стену, преодолеть которую они не могли. Так и выросла Та Самая Стена, которую потом частично разрушили, частично перестроили и прозвали «Великой Китайской».

Последними показались титаны. Огромные малочисленные великаны от пяти метров ввысь подпирали головами небо. Их просторы расселения занимали современные земли от Египта по всей Аравии и до самой Индии. Закралось смутное подозрения, что они причастны к строительству пирамид под руководством атлантов. Они были не только сильны, но и неплохо развиты в умственном плане, хоть и уступали атлантам с гипербореями и лемурам.

Картинки потухли, оставив массу вопросов. Дверь резко захлопнулась. Надпись взвилась в воздух красными каплями и растаяла. Скорпион на время просмотра «фильма» из прошлого даже забыл про боль в спине.

Пополз ко второй, совсем короткой надписи:

Спастись от суеты времен

ты можешь в один миг.

Всё с чистого листа начать –

не это ли успех?

Пришлось задуматься. Слишком просто – раз и спася от чего-то. Так редко бывает. Да и спасти всех невозможно. А в спине уж стучали молотки, намекая на скорое полнейшее освобождение не только от бремени сует, но и вообще в один миг.

– На пенсию пока не собираюсь. Давайте следующую, – произнёс Скорпион.

Надпись поднялась вверх могильным тленом, пыль вспыхнула и исчезла. За дверью, на которую она вела, что-то с громким стуком ударилось, как если бы бил огромный молоток.

Следующая надпись читалась так:

Есть ключ, ступень, развитие,

Но многого хотите вы.

Придётся кровью заплатить,

Коль хочешь знанья получить.

– Развитие – это, конечно, хорошо, но вы меня с кем-то путаете. Не будет вам крови. Смерть – это слишком просто. Работать над знаниями надо, а не красть путём чужих жизней, – пробубнил юноша.

Надпись взметнулась густым облаком праха, что почти как пепел, но несёт на себе отпечаток смерти, его лик и тоску. Дверь на мгновение приоткрылась, потом резко захлопнулась. За стеной послышался леденящий душу крик, в котором слились муки, крики о пощаде, ужас и страх. Адский коктейль. Волосы встали дыбом.

Четвёртая надпись зажглась самостоятельно. Тёплый жёлтый свет образовал круг, он тут же превратился в шар, поплыл над комнатой. Тёплый свет навис над Сергием и Сёмой, строго посередине, как бы задавая немой вопрос.

– Если смерть, то меня забирай, если жизнь, то ему помоги, – захрипел Скорпион.

Шар вспыхнул, как маленькое солнце, пришлось сощуриться, так же быстро потух – то ли проверка на вшивость, то ли ещё какой прикол древних – когда открыл глаза и смог нормально различать цвета, то перед глазами сидел очнувшийся Сёма, подогнув ноги под себя.

– Я тут? Что тут? Как мы? – посыпалось из Сёмы.

Скорпион тяжко вздохнул, улыбнулся разбитыми губами:

– Сиди и молчи, ребусы гадаем. Ты же всегда хотел на поле чудес попасть. Вот сейчас и посыплются градом!

– Я? На поле чудес? – возмутился Сёма, но тут же притих. Его внимание привлекла пятая, мерцающая фиолетовым цветом, надпись. – А это что?

Скорпион прочитал:

Погаснет первозданный мрак

во времени лихих надежд.

Утонет сумраком густым

Твой тяжкий %%%%

На последнем слове Скорпион запнулся. Оно отказывалось подвергаться переводу современной интерпретации. В мозгу как заклинило, словно какая-то шестерёнка вышла из строя. Разум хотел подставить слово «грех», но внутри этому противилось, не позволяло.

– И что это? – нахмурился Сёма. Сердце кровью обливалось, когда видел, как Скорпион ползает на локтях от надписи к надписи.

– Угадай-ка. Кстати, как пишется? Вместе или раздельно?

– А мне откуда знать? Я слишком красивый, чтобы думать! – возмутился Сёма. – И вообще я только в английском специалист. А до русского мне ещё о-го-го! Пусть его иностранцы учат.

– Вот и я говорю, – захрипел Скорпион. – Неизвестное не внушает доверие! Прочь!

Фиолетовые буквы поднялись в воздух стаей летучих мышей. Они с писком промчались над головами, сделали несколько кругов и на полном ходу врезались в стену пятой двери. Вместо ожидаемого удара, стена приняла их так, как будто была водяной, а то и вовсе воздушной.

– Ничего себе! – вскочил Сёма. – Это вообще, как?

– Да так… Магия гипербореев. Мы на базе одного из южных форпостов наших предков. – Скорпион сказал так, как будто разговаривал о чём–то обычном, привычном, и вообще пустяках. – Как я понял, асы, бореи, арии, скифы, славяне, русы, русичи, русские… в общем, одна нить. Мы пока на конце этой нити. И только от нас зависит, будут ли у нас потомки или вымрем, канув в лету последним народом. Крайние мы, Сёма. И не хотелось бы стать последними.

– А, ну, бореи так бореи, – легко согласился Сёма. – Мне что арийцы, что бореи. Лишь бы выбраться отсюда.

Шестая надпись озарилась серебром, платиной, сталью, на этот раз строфы поплыли по воздуху:

За знанья кровь пролить не смел

Прими же, путник, свой удел.

– Ну что, Сём? Что думаешь? Примем свой удел?

– Ну, раз две двери только осталось, то можно. Потому что если отсюда не выберемся, то какая, в сущности, будет разница?

– Да ты не умничай, ты прямо говори!

– Удел, так удел.

– Принимаем! – закричал Скорпион.

Две чёрные молнии ударили в них из дверей. Окутали густым зарядом, переливаясь в огне свечей, как новогодними огнями.

Скорпион закричал. Разряды тёмного электричества побежали по телу, заставляя мышцы судорожно сокращаться. Сердце моментально забилось с критической для себя скоростью, на порядок превосходя скорость ударов в минуту. Кожу обожгло, мелкие волоски опалились. В воздух взметнулся запах горелого. В спине хрустнуло, обожгло кипятком, так что от боли и пот продрал. Ноги защипало, сдавило, сжало незримыми щипцами.

Всё стихло в один момент. Скорпион без сил рухнул на каменный пол. Грудная клетка с клёкотом поднималась, опускалась. Дышал быстро, успокаивая сердечную мышцу излишней, неестественной нагрузкой.

– Скорп, ты чего? – послышалось чуть сбоку.

Скорпион повернул голову. Сёма стоял во весь рост, улыбка не покидала лица.

– А тебя разве не…

Сёма усмехнулся, помог подняться.

– Это же прокачка уровня. Я на шестую ступень взобрался. А ты?

– Я? – Скорпион удивлённо ощутил ноги, спину. Тело чувствовалось, как и прежде, даже ещё лучше, потому что отвык. Теперь будет стараться делать всё, чтобы таких травм избежать. – Ступени? Так это была ступень?

– Бли-ин, – протянул Сёма. – У тебя же одиннадцатые врата – Декада Эволюции. Ты исцелил себя! Как кстати, называется?

– Ступень минералов, – потрясённо ответил Скорпион, раскладывая в голове всё по местам. На глаза попала левая рука с чистой кожей. Большой рваный шрам от укуса собаки пропал, оставив лишь небольшой полумесяц, больше похожий на родимое пятно.

Серое вещество в панике наращивало дополнительный объём. Подготавливало и скручивало извилины так, что мозг трещал, скрипел и срочно требовал перезагрузки. Для начала неплохо бы вернуться в нормальные условия.

– Так ты себя заминералил! Кальций – тот же минерал, вот ты тело и подлатал. Точно не осознано? – бровь Сёмы обещала выпрыгнуть за приделы лица.

– Сам не ожидал, – Скорпион всё ещё привыкал к ощущениям в теле. – Минералы это такая вещь, что можно и кости сталью заменить и меж позвонков титановые сплавки для прочности поставить. Привыкнуть бы ещё к этому всему, да времени на тренировку побольше, побольше.

– Хе, вот так удел. А что он там про кровь говорил? – прищурился Сёма.

– Да так, ловушка там одна была. Я тебя на алтарь, а мне много и сразу.

– Сразу? – прищур стал ещё более сильным. – И чего отказался?

– Сразу. Как миллиарды у полковников под кроватью. Но ты интереснее живой, – заверил Скорпион, присматриваясь к последней надписи. Та смиренно ждала своей участи. – Да вдвоём веселее по жизни. Не находишь?

– Зато мороженым не пришлось бы делиться!

– Ну, это мелочи. Всё равно много не съем.

– Тогда давай последнюю.

– Давай.

Ты не был здесь,

Вернись назад.

Ты возвращенью будешь рад.

Сей камень только разбуди

И на любой точке пути.

– Ну, камни теперь по твоей части, – сразу же отмазался Сёма, скрещивая руки на груди.

– Ну, ладно, сам же говорил, что деваться некуда. Так хоть камнем кому-нибудь в зубы на прощание.

– И этот человек бегает по ступеням развития, аки горный козёл по горам?

– А ты думал, в сказку попал?

Оба закричали на гиперборейском. Сёма уже выучил слово «давай». Теперь мог хвастаться не только английским и французским, но и парой-тройкой слов из древнего. Слова типа: бодро, добро, здраво, живо и слава – не забыл.

Дверь медленно, неспешно, величественно, как королевская процессия, начала отворяться. Под створками бил чистый белый свет, почти солнечный. Сёма бы так его и назвал, если бы не был под землёй.

Створка плавно ушла под стену, обнажив пьедестал с каменным шаром. Тот покоился в выемке посреди пьедестала.

– Ну, чего смотришь? Пошли! – Сёма подтолкнул Скорпиона сзади за спину. Так хоть не так страшно. Затолкал внутрь комнатки-коридора.

Оба застыли перед шаром, глядя на него как на пресловутую пятую ногу зайца.

– И чего делать? – первым сдался Сёма.

– Ну, спой, – предложил Скорпион. – У тебя же по тестам ай кью на пять единиц больше, не придуривайся.

– Ну да, я логичнее. Зато ты, – он ткнул пальцем. – В три раза умнее. Ну и как-то у тебя с логикой воина получше. Так что это как раз подходящий момент. Действуй!

– Ладно, – Скорпион тяжело выдохнул, пытаясь собраться с мыслями. – Давай сначала поймём, чего мы хотим.

– О! Я хочу… много. Но не сразу.

– Стоп! – поднял руку Скорпион. – Я про время.

– А, ну так бы сразу и сказал. В общем, пистолетики бы Сан Санычу вернуть, а то чего их китайцам дарить? И с девчонками надо помягче. А то, как вспомню те бледные лица на стульях, готов всех врагов снова на ножи, а потом снова и снова. А это уже привычка получается.

– Чего? – всполошился Скорпион. – Какие лица?

– Ты после разговора с магом решил тогда отдохнуть, не видел. А, Рысь, между прочим, какую–то границу нарушил. Не сегодня-завтра Армагеддон обещают. Его бы ещё убрать.

– Ну-ка, ну-ка… рассказывай дальше.

– Да вот за китайцев нам тоже спасибо не скажут. Их хоть и каждый пятый житель на Земле, а нас в националисты запишут, а то и вовсе в щавелисты…

– Шовинисты?

– А я как сказал? – насупился Сёма. – Да ты не перебивай. Так. О чём это я? А, ну, да, а потом сразу так лампочкой в глаз ка-а-ак засветят. Потом холодным дулом к виску и… – Сёма стал изображать застенки КГБ, ФБР, ЦРУ и МОССАДа разом.

– …лопатой по темечку, – продолжил Скорпион. – Ладно, не хочешь китайцев, тогда пусть всё начнётся с корабля.

Шар ожил. Перламутровая сфера расширилась, как мыльный пузырь. Охватила всю комнатку, обволокла разумных двуногих.

Яркий свет – было последнее, что успели заметить.

Взрыв!..

Скорпион поймал тёплую ладошку Леры, легко прикоснулся губами. Лера отвела взгляд, румянец залил щёки. Сергий тут же поймал себя на том ощущении, что французы обычно называют «дежавю».

Всё это уже когда-то было! Опыт остался!

В голове прокатился ворох мыслей. А на другом краю стола из дум вынырнул Сёма, поднял перст к небу, но забыл, что хотел сказать, соображая, в какой период времени их забросил каменный шар.

Лера смотрела влюблёнными глазами, рукой коснулась щеки, нежно провела подушечками пальцев, отбрасывая прядь со лба. Скорпион так и не заметил, что до сих пор целует её руку, зажав меж ладоней.

– Маша! Я так тебя люблю! – вспомнил, что хотел сказать Сёма, припоминая бледные лица. Наклонился над чернявой подружкой и крепко обнял. Нежно, как умел. Понял, что видит её живой и невредимой, такой близкой и любимой. Забыл, что для этого периода времени они никуда и не исчезали. Ещё не было ни похищения, ни Китая, ни боёв. Вот она рядом, цветущая и родная, а не та полуживая привязанная к стулу.

– Я тебя тоже… Я что-то пропустила? – смущённо ответила Маша, но от объятий не отпрянула, хотя румянец так же неотвратимо поднимался по щекам.

Всё-таки непривычно нарываться на неожиданные комплименты. Вроде бы ничего необычного. Ни драк, ни боёв, даже спасенных вселенных. И такой всплеск эмоций. Руки Марии сами притянули белобрысого, который и обниматься ещё не умеет, некогда научиться. Ему бы врагов на куски, а в амурных делах по уровню ниже плинтуса. Маша взяла инициативу в свои руки, запечатлев долгий поцелуй на его губах. За всё, за прошлое, за настоящее, за будущее. Не поцеловал в путешествии, так теперь так легко не отделается.

У Сёмы покраснели даже уши, тело моментально аккумулировало мегатонные киловатт энергии, ещё секунду и взорвётся на тысячи осколков.

Скорпион в то же время потянулся к Лере, поймав в перекрестье взгляда изумрудные глаза. Губы почти воздушно коснулись губ. Запечатлел сюда всё, чем жил. Тысячи раз попросив прощения за недостаток внимания. Обоих разом ударило током и унесло волной – первый поцелуй.

Время могло растаять в пространстве, как капли растекаются по стеклу и испаряются в воздух лёгким паром, но трижды проклятая мысль – катер! – полосонула по сознанию острой бритвой.

– Девчонки! – Подскочили одновременно Скорпион с Сёмой. – Нам надо. Да, очень надо… гм… отлучиться… да, там минуты две–три… мы мигом… родина зовёт!

Оба вылезли из-за стола, в спешке треснулись друг о друга, обменялись репликами:

– Ты через буфет, захвати чего-нибудь тяжёлого. Пару... а я через корму. Не помнишь, они вооружены?

– Да неважно, пинаем на поражение. Нарушители границы же.

– А мы?

– А такого не было… – невинно отозвался Сёма.

– Умнеешь! Того гляди и школу закончишь!

– Как бы она меня не закончила! То им сменка в крови не нравится, то на шторы не сдал. Робот те шторы что ли вешает с такими ценами?

Сёма, приноравливаясь к качке, вприпрыжку бросился к буфету, хватая на себе насмешливые взгляды серой толпы пассажиров – живот прихватило у мальчика. Вот и бежит. По другим поводам люди не бегают. Даже пьяные.

Скорпион поспешил в противоположную сторону, перелетая пролёты ступенек одним прыжком. Двухмоторный катер с рулевым и двумя налётчиками быстро приближался к борту.

Каково же было удивление жилистых мужичков в масках и чёрных водолазных костюмах, когда вместо распуганного народа у борта оказался белобрысый парнишка с ехидной усмешкой, не сулящей им ничего хорошего.

Сёма взвесил в руке двухлитровую бутылку, и едва первая рожа в маске оказалась в метре от борта, метнул, что есть мощи. Бутылка шипучки, провернувшись в воздухе на два неполных оборота, врезалась пятиконечным основанием чуть ниже лба. Налётчику размозжило нос. С воплем отступив на пару шагов, он улетел за борт. Чьи–то руки под водой схватили за шею, провернули до хруста.

Сёма метнул вторую, делая вид, что целит во второго налётчика. Бутылка пронеслась над головой торжествующего – надо же, увернулся, какой молодчина! – врезалась в плечо рулевого. Тот схватился за поверженное место, бросив руль.

Катер потерял управление, его начало разворачивать. Второй налётчик выхватил из-под полы знакомый силуэт Калашникова китайской сборки, прицелился в Сёму.

В игру вступила подводная амфибия. Скорпион подтянулся на борт с такой скоростью, словно его в воде хорошенько пнула русалка. Перелетел борт, с прыжка схватил автоматчика за шею. Леопард отчётливо услышал хруст, сквозь приглушенные рычания моторов. Тело упало за борт, оставив АКМ на борту.

Рулевой взревел, и так катался по полу с расшибленной ключицей, а когда узрел сообщников, падающих за борт один за одним, так и вовсе поник, залепетал, причём по-русски:

– Капитана! Не надо! Моя тебе всё отдаст.

– Скорп, только не вздумай оставлять свидетелей, – послышалось от Сёмы.

Скорпион повертел головой, опустил автомат, обронил:

– Ты чего Сём? Мы ж не звери. Плыви, плыви спецназовец китайской сборки. Я в безоружных не стреляю.

Хитрый китайчик кивнул, порылся в неприметной сумке у руля и выхватил маску с трубкой. Перевалился за борт.

– Ну вот, отпустил спецназовца. Их и так полтора миллиарда, и это только переписанных, а ты ещё и спецназовца отпустил! Он и с перебитым плечом по дну дотащится, ему там и премии, и почёт, медальку дадут. Ещё и жалобу на наших погранцов за жестокость накатают. Потом ещё и прощения просить будем! – донеслось недовольное от Сёмы.

Скорпион положил автомат на дно лодки, нырнул за борт. Через три минуты вскочил обратно, отряхиваясь, как собака. Мокрая одежда сливалась долгими потоками на дно лодки. Плавал только без кроссовок.

– Скорп, ты чего? Купался?

Скорпион довольно ухмыльнулся:

– Я же говорю, в безоружных не стреляю, но, когда я сам безоружен, а он встроенными в нож пулями под водой стреляет, я могу не сдержаться.

Сёма подхватил:

– Он же ещё и маг вдобавок. Помнишь, как нас топил?

– Ладно, блондин, народ на корабле волнуется. Кидай кроссовки и дуй за девчонками. Мы пересаживаемся.

– Ну, с народом… гм… Он как всегда ничего не видел. А катерок-то китайский…

– А на нём написано? – брови Скорпиона взлетели к небу.

– Трофей? – Сёма швырнул кроссовки.

– Ещё какой. Тут ещё и сумочки всякие.

– Всё, бегу-бегу.

Сергий быстро разобрался в нехитром управлении катерком, достал водостойкий телефон, набрал заученный номер. Взгляд невольно зацепился за левую руку. Рваный шрам отсутствовал, оставив всё так же лишь небольшой полумесяц.

Три гудка спустя подняли трубку:

– Что на этот раз?

– Бать, у тебя лодочного прицепа нет?

– Ммм… – протянул Дмитрий, соображая, что на этот раз натворил сынуля. – Прицеп, значит?

– Надо, бать, надо.

– Ну…найдём, раз такое дело.

Скорпион отключил связь и присел на кожаное сиденье. Устал. С корабля народ глазел, как на инопланетянина. Посыпался ряд вопросов:

– Фильм снимаете?

– Или сериал?

– Фильм, – усмехнулся Скорпион.

– Как называться будет?

– Фантастика?

– Поди, зарубежная пакость какая-нить?

– Экшн! Всецело отечественный проект! – ответил Скорпион.

– А камеры под водою? Я слышал про такие!

– А за массовку заплатят?

– А "привет" можно передать?

Сергий уже не отвечал, слушая в пол уха, только помогал Лере и Маше перескочить через борт.

Девушки если и удивились новому средству передвижения, то виду не подали. Катер заурчал и подорвался с места на форсаже, вдавливая в сидения. Затем пошёл резать речную гладь, заливая девчонок весёлыми брызгами.

Каникулы продолжались под эти лазурные слёзы солнца.

Часть первая: "Становление". Глава 6: Рабочие будни

Фламберг, иначе – «пламенеющий меч», взвился в воздух, играя на солнце загнутыми гранями.

Не затемнённый, не «вороненный на сталь», он одинаково безразлично слепил врагов и хозяина, пуская «зайчика» в глаза. Европейский двуручный меч с клинком с волнообразными лезвиями обладал большей поражающей способностью, чем стандартные мечи.

Русский меч оруженосца витязя подался навстречу. Это оружие легче, «полуторное», похоже на бастард[1]. Меч без проблем хватался одной или двумя ладонями, добавляя к рукояти хват за пяту[2]. Длинное лезвие позволяло достать врага с расстояния, а дол[3] делал клинок более лёгким и быстрым.

[1] Меч с удлинённой пятой клинка.

[2] Не заточенная часть клинка у рукояти.

[3]Выемка в клинке для облегчения общего веса меча.

Скорость и лёгкость играли решающее преимущество в сражении один на один. Прямой клинок с обоюдоострыми лезвиями не пускал в небо солнечный зайчик, как его оппонент, и не слепил обладателя. Секрет натурального затемнения металла давно канул в лету, сменившись кислотным или щелочным дополнением процесса.

Клинки встретились, высекая искры. Оба хозяина мечей молниеносно отступили, готовые к новой атаке противника. Светловолосый юноша, тот, что держал фламберг, тяжело дышал. Грудная клетка ходила ходуном, голая спина блестела на солнце, выделяя крупные капли пота. Длинные, прямые «пшеничные» локоны слиплись на лбу и у висков. Волосы вдоволь насобирали в траве листьев, колючек и мелкого сора – хозяин локонов не раз катался по земле, сбитый с ног.

Глаза блондина смотрели остро, по-звериному. Выискивает брешь в обороне противника. От тяжести двуручного меча болели запястья, ломило плечи, а ноги после тяжёлой тренировки начинали забиваться, подкашиваться. Утром болеть прессу.

За спиной носить килограммы – как нечего делать, а махать им на вытянутых руках более пяти минут – сложно с непривычки. Но никакие гири и штанги не давали телу более выносливых и крепких мышц. Работали все части тела. Потому блондин терпел и заставлял тело двигаться, бороться с молочной кислотой, оставшейся с прошлой тренировки.

Второй боец, с не менее длинными волосами, только чёрными и вьющимися, как молодые виноградные лозы, опустил меч из черного булата пониже. Секрет полноценного изготовления затерялся в веках. Мастера нового времени никак не могут подобраться. Ветер, играясь, подхватил локоны цвета ночи, затрепетал. Веки опустились.

– Нападай.

Обладатель фламберга взревел, нагнетая ярости, и кинулся на противника, нанося рубящий удар сверху. Меч оппонента взлетел навстречу, выбивая клинок из ослабевших рук.

Блондин и потеряв меч, не остановился. Обезоруженный кинулся на врага с голыми руками, сшибая с ходу противника. Меч не лёгкий ножик, попробуй успеть воспользоваться!

В какой-то момент потерял меч и другой. Тогда оба противника покатились по траве, продолжая борьбу в партере. Остановившись, некоторое время смотрели друг другу в глаза. Кто победил? Поди разбери.

Затем расцепились, развалившись на мягком осеннем ковре, сотрясая воздух богатырским смехом.

– Ты ещё слэшера попросил бы отца достать! И так руки дрожат, – усмехнулся чернявый боец.

– Это английский двурушник двух метров? – запрокинул руки за голову блондин. – Он в дипломатический чемодан не помещается. Да и под пальто не пронести.

– Ещё и весит до восьми килограмм. Ими рубились только самые могучие из рыцарей. Обоими руками. Не слезая с коней. На которые без оруженосца часто не могли залезть.

– Сколько не смотрел на доспехи «могучих рыцарей» – по виду все как на подбор мелкие, тощие дохляки. Ещё и месяцами в этих доспехах в походах бродили. В банях не мылись. Запах соответствующий. А потом грязными и немытыми почему-то ведьм жгли, выпрашивая у красивых девушек, кто и откуда чуму и прочие пакости периодически насылает? И почему все чешется? Всех красивых женщин твои могучие рыцари пожгли. А когда остались только такие, что лучше в поход, отправились за экзотикой. Вот и бежали на восток в крестовые походы. А если на Русь заглядывали – то просто лёд таял. От эмоций и чувств.

– Что поделаешь? Все войны из-за женщин.

Чернявый поднялся и с лязгом загнал меч в ножны. Рукоять обдала приятной прохладой – мечу понравилась тренировка. Одушевленный артефакт витязя одобрил занятия легким приятным импульсом.

Повернувшись к брату, чернявый продолжил сказ:

– Европа дряхлела, застаивалась. Нужна новая кровь. Вот и шли… проливать чужую, когда своя стала пакостной.

– Да и какие они к лешему могучие, если у славянских богатырей оружие легче пуда считалось детям на забаву? А пуд – шестнадцать килограмм, между прочим.

Блондин рывком поднялся и стал оборачивать фламберг кожаной тряпицей. А после стянул крепким чёрным шнурком и повесил за плечи на кожаную перевязь. Ножны на меч с изогнутым лезвием не налезали при всём желании. Или делали это лишь на один раз.

– А если вспомнить, сколько весили палицы богатырей, то вовсе диву даёшься. Прочие брали прямо дерево, вырывали с корнями, обжигали корни в костре, да так вместо дубин и бились. Эх, и разгул душе был!

Чернявый усмехнулся, подначил:

– Ну и нашёл бы скъявону – меч далматских славян. И полегче, и побыстрее. Или ты на вырост брал? Чтобы поясницу сорвать? Коня твоего я не вижу. Или ты с великанами в доспехах дерешься? На силу – ловкость! На ловкость – умом. Забыл?

– Ты же этим машешь, как хворостинкой, а я что, на другой грядке рос? – возмутился блондин, потирая украдкой перетружденные запястья. – Либо мы с тобой на равных, либо никак. Я всё равно тебя догоню, братец.

– Я никуда не бегу, чтобы меня догонять.

– Ты и когда стоишь… всех оставляешь позади, – вздохнул блондин.

Оба пошли к проезжей дороге к оставленным на съезде мотоциклам. Босые ноги ступали по зелёному ковру. На усталых лицах улыбки. Оба бойца довольны полученной нагрузкой. Тела хорошо разогрелись тренировкой.

– Неторопливо накатывает усталость, – заявил блондин.

– Это дело поправимое, – ответил чернявый. – Я захватил термос. Попьём травяного настоя со смородиновым вареньем. Витамина С в лесной ягоде гораздо больше, чем в лимоне. Север его быстрее запасает, чем солнечный юг.

– Северу нужнее. Здесь развитие по необходимости, а не для комфорта. А где необходимость, там всегда развитие. Такова человеческая природа – приспосабливаться и приспосабливать.

Настроение подпортили посторонние. Со стороны лесной стоянки послышалось:

– Оружие на землю! Руки за голову! Мечи боевые?! Холодное оружие таскаем? Или березовый сок и грибы без лицензии собираем?

Из-за кустов выполз помятого вида полицейский с грозным пистолетом системы «Макарова» наперевес.

Чернявый медленно повернулся к брату, буркнул:

– Вопрос на зацепку. Какого лешего в лесу делать этому органу правопорядка? Улики ищет?

Блондин поскрёб подбородок, выдав предположение:

– Новое подразделение. Закладки по лесу ищут. Одуванчики с ромашками искать сейчас будет. С этими последними реформами чего только не начудят. Хотя, этот вроде без камуфляжа. Не доукомплектовали?

– Руки за голову! Лицом в траву! – заорал, брызгая слюной и краснея лицом, разгневанный блюститель чей-то неопределённой законности.

Чернявый положил ножны на траву и медленно развёл руки в сторону. Показывая свободные ладони.

– Слушай, мужик, ты прав, конечно, раз в форме. Но не совсем, чтобы оружием угрожать молодым. Мы ребята глупые, испугаемся. Побежим. И ты что? В спину выстрелишь?

– А может, и вовсе не прав. Застрелишь же, рука дрогнет, палец там соскользнёт, – охотно добавил блондин, обожая поддерживать побратима.

– Оружие на землю! – повторил гвардеец, свирепея.

– Да мы что с мечами на медведей охотимся? Или белок истребляем? Уверяю, никакого урона окружающей среде или зверям. Тем более, людям. Мы же почти ролевики. Только без волшебных палочек.

Мечи упали в траву.

– Да и нет здесь никого, кроме тебя. Безлюдный парк, – добавил чернявый. – Мы просто тренируемся. Ты же зарядку делаешь поутру? Ну…хотя бы раз в году. Или на сборах. Вас ещё тренируют? Или уже бросили это безнадёжное дело?

– Ты мне зубы не заговаривай! – оскалился незнакомец. – Сейчас протокол оформлять будем.

– А что страшного произошло? Заточенные лезвия на клинках? – продолжил наседать блондин. – Так мы не первый год рубимся. Хоть и не так часто, как хотелось бы. Но ни одна живая душа не пострадает. Уверяю тебя. Слова еще человеческие понимаешь?

– Да он шутит. Расслабься, мужик, – добавил чернявый. – Спрятанные заточки в рукаве куда опасней. Их не видать. А этих стальных «друзей» в длину более метра так просто не спрячешь. К тому же они надёжно покоятся на перевязи за спиной. Пока достанешь, пока извлечешь из ножен, пока нападёшь. Куча времени, чтобы убежать потенциальной жертве. Жить захотят, только пятки засверкают.

– Да и никакой ребёнок случайно не поранится. Зуб даю, – заверил блондин. – Даже если захочет. Место безлюдное. Комары кругом. Так чего прицепился? Работы мало? Показатели душу мают?

Полицейский неожиданно выстрелил в воздух, оборвав всякую речь. Хлопок разлетелся по лесу эхом, спугнув птиц и мелких грызунов.

– Вот где логика? Если бы мы были самыми злостными преступниками, то носили бы оружие скрытно. А это оружие для духа, а не для… – как ни в чем не бывало продолжил блондин.

Выстрел его нисколько не смутил. Напротив, глаза загорелись странным огоньком.

Мужик в помятой форме закричал:

– Именем конституции…

– …инопланетной федерации, – поспешно прервал чернявый. – Да брось. Законы на бумаге не всегда приемлемы в жизни. Или ты тоже винтик системы?

Похоже и чернявого нисколько не смущало наличие оружие у человека в форме.

– Кстати, всегда хотел спросить, почему у вас «школа»? – хихикнул блондин. – Милиции, там, полиции. Суть одна – школа, а не «институт», «академия» или хотя бы какой-нибудь захудалый «университет»? Почему вы сразу подчёркиваете, что дело плохо?

Человек в форме побагровел лицом, а блондин, не поворачиваясь к собрату, послал невербальный пакет информации, иначе – астральный диалог[4]. Он был слышен только «приёмником».

[4] Астральный диалог (авторское*) – невербальное средство общения второго уровня при передаче пакета информации мыслей-образов непосредственно в мозг собеседника. Более развитая форма телепатической связи. Астральный диалог превосходит словесный и телепатический обмен гораздо меньшим количеством времени на передачу информации. Он так же способен на передачу образов, как и при телепатии.

– Согласись «университет» на слух выглядел бы куда более достойно. Или «академия правоохранительных органов». Вообще шик! А тут какой-то чахлый полицейский, закончивший школу. Не солидно же. На мировом уровне ржут. Там полицейские академии. Уровень тот же самый, но ведь звучит же!

– Не доводи его раньше времени.

– Заметил в его ауре чёрные провалы? Это и есть наш объект.

– Цель обнаружена. Задачу понял.

Помятая форма на лжеполицейском простима после долгих блужданий в лесу, но бегающие глаза выдавали сильное волнение. Не боевой задор, не глаза волка. Но глаза шакала.

Ребята дружелюбно улыбнулись, показывая растерянность, а по лицу «стража порядка» расползлась странная ухмылка. Губы задрожали как от непонятного предвкушения. Рука с пистолетом напряглась, пальцы побелели, выдавая напряжение. Вторая рука поспешно расстегнула пару пуговиц на рубашке. Странный полицейский прицелился в ногу чернявому, палец напрягся. Его голос заметно охрип:

– Стоять, суки, не то всех постреляю. Замерли и не двигаемся, если не хотите пару дырок в шкурке!

– Ага, предупредительный в ногу. Потом в затылок уползающему при попытке к бегству, – вновь отправил блондин невербальный посыл, приготовившись войти в сверхскоростное движение. Тело было достаточно разогрето и готово к этому, но брат как всегда опередил.

– Да откуда вы берётесь?! – крикнул чернявый вслух и на огромной скорости поднырнул под руку маньяка, тычком в локоть выбивая пистолет.

В следующие мгновения пинком по коленной чашечке он повалил мужика на землю и сел сверху, выворачивая руки из суставов и прижимая тело ногами и рукой. Свободной рукой чернявый похлопал по карманам. Документов или удостоверения при задержанном не оказалось. Только бумажник с несколькими тысячами рублей парой купюр.

Блондин, немного раздосадованный тем, что не успел первым достать цель охоты, достал из-за пояса небольшую рацию. Нажав тугую кнопку, буркнул:

– Леопард «Тени». Приём.

– База на связи, приём, – тут же зазвучало в эфире.

– Сравните описания… – блондин присмотрелся к задержанному, принявшись перечислять в том числе – … карие глаза, короткая причёска, средний рост. Особые приметы: под правым глазом шрам трёх сантиметров, на левом ухе средних размеров родинка. Документы отсутствуют. Оделся полицейским. Форма воняет китайским заводом. Новенькая. Только со склада. Не выветрилась ещё.

– По фотороботу всё сходится, – ответила рация. – Закатайте рукав правой руки.

Чернявый не стал закатывать, но разорвал клинком таёжному гостю рукав, оглядел руку: область вены была покрыта синюшным оттенком, мелкими же чёрными точками была исколота большая область кожи. Наркоман.

Кивнул брату, блондин снова нажал кнопку:

– Всё, сходится. «Лесной охотник» у нас. Зафиксировано неоднократное применение наркотических средств. Ждём команды. Приём.

– Вас понял, запрашиваю, – буркнула рация и умолкла, обрабатывая запрос по всем параметрам Антисистемы.

Блондин опустил руку с рацией. На недочеловека под братом смотрел без тени жалости. Грязь она и есть грязь. Либо смываешь, либо заражаешься при частом соприкосновении. Без вариантов.

Предыстория? Сколько угодно. Его поймали после первого убийства правильные органы правопорядка, но отпустили из-за недостатка улик. Эта заминка развязала убийце руки и стоила жизни ещё одному ребёнку. А маньяк получил приставку «серийный». Но кто об этом знал, кроме базы?

Чернявый ткнул пальцем меж рёбер маньяка, обронил:

– Покайся перед переплавкой.

– Перед чем? – хохотнул человек в форме.

Он всё ещё не воспринимал всерьёз пару ребят лет шестнадцати-семнадцати. Эмансипация. Молодежь быстро взрослеет. Телом. Но в голове то пустота.

Или не у всех?

– Я только одного не пойму, – добавил чернявый. – У вас же, наркоманов, не стоит. Или ты, когда ребёнка или женщину видишь, возбуждаешься назло природе?

Задержанный промолчал, усмехнувшись.

– Начинающий нарик, значит? – добавил блондин. – А мы-то чем твой интерес возбудили? Длинными волосами? Или тем, что можно докопаться из-за мечей?

– На ловца и зверь бежит, – добавил чернявый и склонился над ухом задержанного. – Мальчиков, значит, любишь?

– Чего? – снова включил непонятку подозреваемый и попытался быть грозным. – Я отлить в лес ходил. Грибы смотрел. Птичек слушал. Херню не несите. И слезь с меня. Помеха полицейскому при исполнении! Да вы уже оба на срок накопали.

– Помеха? Думаешь их так учат? Да ты не придуривайся, – вздохнул чернявый. – Вы это любите, дурика изображать. Ты не первый. И, увы, не последний. Где пистолет то взял? Чёрный рынок с остатков Украины? Или китайская доставка копии?

– Почте давно все равно, что приходит из-за границы, – добавил блондин, теребя в руках рацию. – Скоро оружие в почтовый ящик будут класть, раз доставка оплачена.

Подозреваемый попытался вырваться, вспомнив что он мужчина в самом расцвете сил. Но чернявый надавил коленом на лопатку так, что в глазах от боли потемнело. А вторую руку заломил до хруста в плечевом суставе. И маньяк закричал от боли и ощущения беспомощности.

– Пустите, суки. Пожизненное за нападение на сотрудника правоохранительных органов, – гораздо жалобнее добавил он, произнеся более правильные слова.

Но первое впечатление подпорчено.

Пинок блондина в лицо носком ботинка отбил желание кричать вместе с передним выбитым зубом. Прыти поубавилось. Слова кончились.

– Тише. Зверей перепугаешь, – успокоил блондин. – Кто твои кости потом обгладывать будет? Ошибся, паря. Ксиву забыл купить с костюмом. А сам костюм в секс-шопе брал или в спецодежде со скидками? Или гвардейца квартиру обнёс? Нет, это размеры надо было знать. Не подходит.

– Последний раз спрашиваю, где взял оружие?! – добавил злее чернявый, вновь выкручивая руку.

«Полицейский» захлюпал носом и… заревел, забился как в припадке, ртом собирая землю.

– Я… я… я же …

– Я жду признания, – спокойно напомнил чернявый, выворачивая вывернутую руку из сустава до болевого шока.

Такой метод моментально сносил все барьеры. Самосохранение выходило на первый план и сыпалась колючая, холодная правда, убирая всё лишнее.

Блондин достал диктофон из кармана джинсов. Включил запись. База, базой, но информация достоверна примерно лишь в девяносто восьми процентах случаях. Бывают осечки.

Впрочем, тёмная аура убийцы тоже о многом говорит. Но для правосудия нет ничего лучше, чем чистосердечное признание по фактам. Признание, которое рано или поздно обнаруживают на месте преступления легальные правоохранительные органы.

Чернявый чуть ослабил хватку. Сначала раздавались лишь слёзы, всхлипы. Но некоторое время спустя из задержанного полилось, как из забитой канализации после обильных дождей.

– Семеро! Пять мальчиков и две девочки! Маленькие, свеженькие, чистенькие!

Он улыбнулся безумной улыбкой, по губам потекла слюна, смешиваясь с грязью изо рта.

– Я никогда так не развлекался! Вот это жизнь! Вот это наслаждение! Вы бы слышали их крики… вы бы видели их глаза.

Чернявый и блондин скривили лица, но заставили себя молчать и бездействовать. Слушали торопливую, сбивчивую речь несколько минут под диктофон. Затем чернявый без замаха врезал в челюсть, оборвав описания.

Блондин остановил запись, протёр диктофон от отпечатков о штаны задержанного и положил на траву.

– Я же все сказал, пустите…

– Пустите? Ты нас с кем-то перепутал, – ответил чернявый.

Блондин резко ударил по лицу. Белёсое крошево со сгустками крови полетало на траву с губ задержанного.

– По нашим данным жертв было пять, – вздохнул блондин, поймав взгляд собрата. – Надо бы службу наводок подкорректировать.

– Может, они неправильно поняли выражение «не работать на показатели»? – добавил чернявый.

В руках блондина запищала рация:

– Леопард, приём.

– На связи, база.

– Данные подтверждены. Повторяю – данные подтверждены. Ликвидация допустима. Приём.

– Вас понял. Конец связи, – обронил блондин и убрал рацию за пояс под майку. – Я и не сомневался, что это он. Но зачем Гений позволяет им этот оборот с пометкой «допустима»?

– Чтобы сами решали.

– Как будто я эту мразь из леса выпущу. Он выпал из человеческого общества, когда изнасиловал первого ребёнка. Таких раньше у перекрёстков вешали, там же и закапывали, а что теперь изменилось?

– Что? Цивилизованное общество слишком заигралось в гуманизм. Стало слабым и бесхребетным, уязвимым, лицемерным.

– Вот его и пользуют со всех сторон все, кто считает себя сильными. А страдают… неокрепшие души.

Чернявый повернул маньяка лицом к себе. В спокойных зелёных глазах псевдо-полицейский прочитал свой приговор.

Ребята не шутили. Это не ряженые ролевики или реконструкторы. Что-то в их глазах сказало задержанному, что приговор обжалованию не подлежит. И он отчаянно задёргался, пытаясь выжить. Но сильные руки ткнули лицом в грязь.

– Ибо прах ты и в прах обратишься, – прошептал Леопард. – Будешь в аду, душегуб, передай своим первое правило Антисистемы: наркоманы, маньяки и предатели отправляются на переплавку немедленно по обнаружению. В нашем суетливом мире просьба больше не воплощаться.

Светловолосый потянулся к перевязи меча, но брат остановил взглядом.

– Не марай благородного оружия. Этот подобного не заслуживает.

Брат кивнул и поднял с земли обронённый полицейским пистолет Макарова. Старый-добрый ликвидатор, забравший немало жизней за эпоху своего создания.

– Лимит беспредела достигнут, – добавил блондин маньяку. – Лови предупредительный в голову.

Выстрел повторно прокатился по лесной полосе, перепугав редких птиц и затухая на окраине. Блондин поднял глаза к небу. Там красиво, кустистые облака рисуют картины. Низко летают птицы перед дождем. На горизонте виднеются пики гор.

– Природа не знает угрызений совести, – вздохнул блондин. – Это изобретение человека.

– Человеку всегда тяжелее среди нелюдей, – добавил чернявый, глядя иным зрением на затухающую тёмную ауру убитого.

– А здесь, на этой грешной земле по определению тяжело жить. Приходится самим разбирать, что правильно, а что нет. Без советчиков, – добавил блондин, протёр рукоять пистолета и положил рядом с пристреленным. – Мозг дан людям в индивидуальном порядке. На фабриках никого не штамповали. А ведь как было бы просто – просто выполнять команды.

Чернявый поднялся, положил руку на плечо брата.

– Пойдём, Лео. Жизнь ждать не будет. Война забирает всех лучших: героев, мудрецов, пророков. А вот такие сидят в тылу и гниют. Зачистка нужна не на границах. Она нужна здесь, внутри. Нет порядка внутри – никакая Держава не выстоит. Но это зависит не от количества служащих. Только от качества.

Тот, кого прозвали «Леопардом» посмотрел в зелёные глаза собрата и спокойно улыбнулся:

– Пойдём, брат. Чайку потом попьем. Дел ещё много. Верю, когда-нибудь Гений вернёт нашему государству расстрельную статью. Слив снова заработает и мир станет немного чище.

– А пока поработаем и в неурочный час, – тихо добавил тот, кто взял себе имя «Скорпион».

Затем оба вернулись к оставленным у дороги мотоциклам, выкатили их на трассу и помчались на базу с докладом и очередным разбором полетов.

Новое охотно и чутко к изменениям, пока еще не закостенело. Требовались небольшие коррекции для структуры. Это нормально, когда структура работает. Гений знает, что делать.

А пока вновь по мотоциклам и в путь-дорогу.

Часть вторая: "Управление". Глава 1: Заставь меня верить

Некоторое время спустя.

Чёрный «Кавасаки Ниндзя 300» прыгал на ухабах грунтовки, оставляя за собой облако пыли. Байкер гнал, не жалея лошадиных сил в почти трёхстах кубических сантиметрах двигателя. Рука в безпальцовке завернула ручку скорости до красной черты, и стальной зверь встал на заднее колесо, давно превысив скорость в сотню километров в час, до которой разогнался за 6 секунд Ветер остервенело рвал иссиня-чёрные кончики волос мотоциклиста, трепал со звуком развивающегося флага. Опаздывать на совет не входило в планы Сергия Корпионова. Управлять мотоциклом в семнадцать было лет гораздо удобнее, чем в четырнадцать, когда начал водить. Возмужавшее тело прибавило роста, силы, объёма. Плечи раздались вширь, руки окрепли, скулы заострились, добавив мужественности. Спортивный «лежак» больше не грозил выйти из повиновения. В седле наездник сидел, как литой.

В ухе пискнуло, выключая музыку плеера в стиле «хэви металл»:

– Леопард вызывает Скорпиона. Приём.

Не сбавляя скорости, не снимая шлема, Сергий ответил:

– На связи, Лео.

Весёлый голос Семёна Егорова по кличке «Леопард», докатился из недр гор чистый, без помех. Дмитрий закупил в отечественных НПО передовое оборудование радиолокационной связи, которому не мешали ни солнечные бури, ни проблемы со спутниками. Дублируемые системы чётко держали сигнал.

– Скорп, все в сборе. Если не прибудешь через двадцать минут, начинаем разбор полётов без тебя. Сам вольностью наградил, сам и наслаждайся. Хреновый из тебя диктатор, сам понимаешь.

– Больше ста пятидесяти по грунтовке не выжимает даже на одном колесе. 170 километров в час держит только на асфальте.

– В мастерскую закинь. Пусть модернизируют. Техники у нас неплохие. Крылья приделают, полетишь через леса и поля. Ещё и автопилот поставят, чтобы спал на ходу, - заявил беззаботный собеседник.

– Блондин, завязывай с мясом. Злой, как волчара. А день только начался. Куда мне лететь? В кювет?

– Я злой? А что там у тебя в плеере играет? Вроде не классика. Мясо он, видите ли, не ест, а вот от тяжёлого металла робкий, как овечка.

– Это чтобы не уснуть. Ну и… кровь подогреть.

Сёма подло захихикал, вспоминая время последнего сна. Сухо обронил:

– Ждём. Конец связи.

Отключился. Плеер в автономном режиме вернул музыку, прибавил громкости голосовым управлением.

Мотоцикл яростно взревел, почти полетел над землёй. Каждый поворот мог оказаться для мотоциклиста последним, грозя потерей управления. Но ни рессоры, ни колёса «Кавы» не подводили. В последние секунды Сергий вписывался в дорогу, не допуская заноса на гравии.

Очередной поворот вывел к разбитой дороге лесозаготовительной компании. В колеях от КамАЗов можно было утопить мотоцикл. Благо луж нет, солнце испепелило грязь, скатало до состояния бетона. Но всё равно скорость пришлось сбавить. Не автобан. Одно преимущество у дороги всё же было – никого из людей на трассе.

Дорожные службы упорно делали вид, что не умеют делать дороги для людей. Решение было только одно – забрать дорогу из цепких рук дорстроя и сделать как надо, эталоном.

«Да покарай меня Перун, если до конца года не сделаю эту трассу пригодной для гонок. К чёрту всевидящее око спутников. Пусть смотрят. Лучше так, чем постоянно терять время на ухабах», – подумал Сергий, пообещав себе подтянуть ДФО до международного стандарта дорог. Чудеса случаются, когда средства не осваиваются, а пускают в работу.

Затормозил у КПП. Двое подтянутых мужиков кивнули, изображая беспечность. Профессионалы искоса обследовали новоявленную фигуру с ног до головы. Признали сына хозяина базы ещё издали, едва подъехал к воротам. Чай, не грибник, не рыбак и не охотник. Те обычно в камуфляже. Этот – в кожанке. Но мало ли?

«Все запуганы глобализацией. Стоит поднять глаза к небу – получишь свой снимок по почте на следующий день. Так дело не пойдёт. Время и свои игрушки в космос закинуть. Или пора сбивать те, что бдят над нами непосредственно. Неплохо бы совместить. Отдаваться под тотальный контроль заокеанского хозяина не собираемся, пусть даже глобализация – естественный процесс», – продолжил развивать мысли о техногонке Сергий.

Он заехал под козырёк и вручил мотоцикл первому сторожу. Второму отдал шлем, на ходу обронил:

– Слава, загони коника в мастерскую. Пусть пересоберут. Мощности не хватает. Нужна чудо-кнопка. Как у Джеймса Бонда. Нажал – полетел.

– Сделаем, босс, – с пониманием ответил сторож. – Пару цилиндров в движок добавить? Или топливную систему под закись азота переделать?

– Неплохо бы и то, и другое, только дорог нормальных нет. Улечу с трассы – и поминай, как звали. Запишем лучше в смету асфальтирование. Такое, что остаётся дорогой даже после землетрясения.

– Тогда это будет единственная дорога, которая прям… дорога. А как де маскировка базы?

– А ты закажи асфальт под цвет грязи, – с ходу предложил Сергий. – Должны же мы сбивать потенциального противника с толку.

– Это верно. Грязь – наш любимый цвет. Природный, опять же. Экологам понравится.

На кожаную куртку на КПП байкер накинул потрёпанную ветровку. Сверху, если кто зорким глазом спутника глянет, задействовав GPS, ГЛОНАСС, Бэйдоу или другие новые системы, то увидят обычного работягу, который вышел из барака и пошёл по своим делам. Банальная база, редкие рабочие. Всё разваливается и доживает свой век, как и положено отмеченной на угасание теневыми деятелями проигравшей в Холодной Войне стране.

Потрусил вдоль старых потрёпанных лесозаготовительных машин. Техникам и трудиться над аппаратами не пришлось, чтобы те были похожи на старые развалюхи. Достаточно пару лет не красить. Российский автопром в целом не мог вернуть уровня производства СССР, сколько в него не вливали миллиардов. Держался лишь военпром.

Но обоим оставалось сожалеть об уровне легендарных ГАЗ-66, «Волг», «Чаек» и им подобные «танков», которые работали без ежегодных капремонтов.

Обречённая отрасль современного автомобилестроения при полном наличие профессиональных конструкторов, инженеров, технических специалистов, обученных кадров, дизайнеров и полной комплектации заводов, выдавала пыль, которая рассыпалась по российским дорогам так же быстро, как появлялись на них ямы. Парадокс, не имеющий объяснений для рядовых людей, но хорошо понятный управленцам при ближайшем рассмотрении общей политики развала самостоятельных отраслей государства.

Тенденция, одним словом, закамуфлированная под два – «деятельность рвачей».

Если на базе со спутников автомобили выглядели доживающими свой век ветхими агрегатами, то под капотом каждая деталь стояла ещё в заводской смазке, блестели мощные моторы. Хоть сейчас в ралли «Париж-Дакар», где гонщики получают несколько КамАЗов, в которых от начинки родного завода остаются только корпуса в той же не родной краске.

Сергий покусал губу, оглядывая автопарк. Техники ручались – ни одна машинка не подведёт. Грузовики в любой момент могли переквалифицироваться для перевозки любых грузов, будь то военного или особого назначения.

Скорпион прошёл вблизи вертолётной площадки с мрачными некрашеными Ми-8, нырнул в неприметное здание. Трое в камуфляже в углу комнаты подскочили, но едва заметив, кивнули.

«Меньше слов – больше дела. На базе нет «отдавания чести», знаков почёта на петлицах или погонах. Салаги не служат, а профессионалам какой смысл друг перед другом кланяться? Каждый знает свою работу, каждый работает как индивидуум, без инструкций и указаний. Своим мозгом. Этим и отличаемся от системы. Но структура растёт и вскоре все равно придётся вводить ранги и различия», – размышлял Сергий над временной концепцией Антисистемы.

Солдат надавил на выемку в стене. Глазам предстал чёрный проход со скоростной, обтекаемой тележкой, с местами на шесть пассажиров.

Гость впотьмах залез в транспорт, прижался спиной к мягкому сиденью, обронил:

– Давай, Макс, запускай. Заждались уже главы семейств.

– Приятно ветерка.

Солдат прикрыл дверь, погрузив в полную тьму. Донёсся щелчок замка. По всему периметру уходящего вниз коридора зажглись энергосберегающие лампы. Два небольших реактивных моторчика по краям тележки заурчали, закряхтели. Личное изобретение Дмитрия вдавило в спинку сиденья ещё на старте. Тележка покатилась по наклонной вниз, быстро набирая скорость. Двадцать километров до базы под горой преодолел за несколько минут. На последних километрах система тормозов сбросила оглушительную скорость и плавно затормозила у платформы.

Техник проследил за тележкой, приветливо кивнул, отмечая посетителя в блокноте.

– Приветствую, босс. Как новые скорости? Плавный ход?

– В порядке всё. Вы с отцом с каждый месяц делаете тележку всё удобнее и удобнее. Скоро перестанет укачивать и засыпать начну. Но всё равно надо по базе струнный транспорт вводить. В перспективах будем расширяться дальше, чем на двадцатку.

– Неплохо бы, босс…

– Да вы что, сговорились все? – вспылил Сергий. – «Босс», «шеф», «начальник». Достало. Мы не итальянская мафия!

– Господин? Хозяин? Старший по смыслу? – перечислил техник, не меняя выражения лица.

Привык работать с бизнесменами на контрактах. К прихотям «деньги имеющих» быстро привыкаешь. Структуре пришлось приложить немало усилий, чтобы выкупить смышленую голову у одного олигарха. У него сотрудник, способный проектировать ракеты, строил сынишке парк аттракционов. Конструктор с мировым именем проектировал «американские горки». Только так можно было заработать, ничего не воруя и никого не убивая, человеку с головой, что способна создавать лунные и марсианские модули.

Скорпион покачал головой.

– Семён Аркадьевич, вот как не стыдно? Вы меня старше на тридцать лет, два высших образования, а мне даже школу экстерном закончить некогда. Просто Скорпион или Сергий. И на «ты». Здесь всё так, по-простому. К генералам и техничкам на «ты». Нас мало, народ сплочённый, работает в основном на идею, так что всё должно быть проще. Хотя бы первое время. Как иначе нам создавать разумную структуру? Хомо Сапиенс мы или кроманьонцы продвинутые с их этикетами-ярлыками?

– Без проблем, Сергий, – протянул рано седеющий техник, – непривычно просто. Мой прошлый работодатель фыркал, когда к его собаке без имени отчества обращались.

– Вот и чудно, что на «ты».

Едва Сергий вылез из тележки, моторчики развернулись соплами на сто восемьдесят градусов. Тележка без пассажира взмыла в горку, возвращаясь на старт ещё быстрее, чем прибыла.

Скорпион размял шею и быстрым шагом поспешил по коридорам. Десятки камер впились в новый объект для базы, просканировали. Вся доступная информация вывелась на экраны модернизированного «Эльбруса-12» в командном центре. Российско-белорусский суперкомпьютер не обладал грацией ПК, но выполнял всё от него требующееся и работал на отечественном софте и в большом корпусе. Без возможности взлома по удалённой сети.

Сергий пробежался по светлой базе. В некоторых секторах стояли бурильные машины. Техники создавали новые площади, расширяя базу вглубь и вширь. Повсюду шныряли полчища рабочих, техников, спорили архитекторы. Работали энергично, но без лишней суеты. Каждый знал своё дело. Друг другу не мешали.

Сергий остановился перед массивной дверью с двумя близнецами-солдатами по краям. Элитная охрана – внешнее кольцо базы.

Левый близнец обронил тяжелым басом:

– Вас ждут, босс.

– Не вас, а тебя, – в сотый раз поправил «босс» базы. – И не босс, а Скорпион. Как дела на территории?

– Спокойно, – ответил второй близнец. – Как в морге.

– Только люди работают, – добавил первый. – Как пчёлы. Стабильность? Не. Тенденция.

– За такую стабильность даже страшно становится, – снова сказал второй.

– Ага, не дай бог на инновации наткнёмся, – хохотнул первый.

Сергий хмыкнул. Действительно. Либо с нуля до высот, либо никак. Любые попытки модифицировать лом приводят к печальным последствиям, пока не происходит качественного сдвига в технологической сфере. Нужно иное мышление, а не переделка старого. Не надо никого догонять. Надо идти новыми дорогами.

Гость положил руку на датчик, зафиксировал глаза, глядя в одну точку. Лазер прочитал отпечатки, прошёлся по радужной оболочке.

– Открывай, – сказал Сергий обычным голосом. – Свои пришли.

– Свои дома сидят, – ответила программа компьютера Сёминым голосом. – Но тебя я знаю. Ты мне полтинник должен. Ладно, потом отдашь. Проходи последний раз.

– В последний раз тебя Сёма озвучивает, ИИ недоделанный!

– Так доделай! – обиделась программа, явно недовольная финансированием.

Близнецы заржали над новым приколом. Блондин скучать не давал.

Голос Сергия обработался, прошёл через фильтры, сравниваясь с оригинальной записью. Створки бесшумно разъехались в стороны, исчезли в выемках. Плоские лампы зажглись по всему периметру коридора мягким ненавязчивым светом.

Скорпион пошёл по коридору, стараясь шагать как можно громче. Но прорезиненный пол упрямо глушил любой намёк на звук. Посередине коридора остановился. Дальше ни шагу или крупнокалиберные пулемёты, утопленные в стены, раздвинут бронестворки и изрешетят вдоль и поперёк.

Левую руку Сергий приложил к одной из ламп. Ещё один замаскированный индикатор прошёлся по отпечаткам. Лишь затем потайная дверь отъехала в сторону.

Как ни пытался привыкнуть к отсутствию скрипа дверей, не получалось. Это в голове обывателя клеймом застыло определения, выдаваемые телевизором и роликами в интернете, где все российские за пределами внимания президента перед выборами обречённо на угасание.

В иноязычной пропаганде отечественные базы и лаборатории сплошь грязные, заброшенные, доживающие свой век. Они словно забыты после глобальной катастрофы, а вся страна в нищете и разрухе с надписью «лох» на заборе. Для антуража везде обязательно должна висеть паутина, гореть одна-две лампочки на всей территории и каждая дверь открываться с жутким скрипом.

В голливудских фильмах солдаты, охраняющие подобные объекты, стоят в тулупах и ушанках. Из каждого кармана по бутылке. Мировой гегемон приложил немало усилий, чтобы Россия «гордилась» своими детищами. А коллаборационисты[1] с радостью представят сталинские бункера времён войны как единственно возможные сверхсекретные базы, смешивая всё в одну кучу.

Но на подземной базе «Тень», в семистах метрах под хребтом Сихотэ-Алиня Голливуд не любили по причине наличия мозгов у носителей. «Колабов» просто уничтожали по первому правилу Антисистемы наряду с наркоманами, производителями и поставщиками наркотиков, маньяками, казнокрадами и прочей накипью человечества.

Сергий прибыл домой… Здесь разрушали общепринятые мнения и не мололи языком, а решали конкретные вопросы. База разрасталась и упрямо заставляла верить в завтрашний день.

[1] Коллаборационизм – добровольное сотрудничество с врагом в его интересах и во вред своему государству или союзных с ним стран.

Часть вторая: "Управление". Глава 2: Браманы новой эры

Последняя дверь отъехала в стену, и глазам предстало обширное помещение с почти домашней обстановкой. В центре стоял круглый стол с кипами карт, схем и бланков. Картами увешана добрая часть комнаты – спутниками и внешним Интернетом пользоваться запрещалось, до разработки экранизирующих систем. Приходилось пользоваться внутренней системой, получившим название «Руснет».

Любые формы внешней связи, даже самые секретные каналы, пеленговались, что могло ставить расположение базы под удар. А свой собственный спутник на орбите или целую орбитальную группировку, пока не завели. Несбыточная мечта, как и системы виртуальной и дополненной реальности.

Антисистема едва встала на ноги. Приходилось все сводки, схемы и расчёты распечатывать на бумаге, в лучшем случае задействовав собственный компьютер базы, софт под который писался «на коленке» тут же. Из зарубежной техники на базе были лишь три плоских жк-телевизора отечественной сборки, перепрошитый под свою систему. Техники базы так же усовершенствовали антенну базы, усилив сигнал. Благодаря чему она ловила большинство каналов мира и радиочастот.

Сам собой сформировался аналитический отдел, прослушивающий по тем частотам нужные переговоры нужных структур.

Один из трёх подобных телевизоров как раз висел в командной комнате. Приглушённо бурчал, показывая мировые новости. За столом сидел неполный десяток оживлённо беседующих человек. Патриоты дела, пассионарии по жизни. Восемь лиц тайного совета с одним из новеньких.

Скорпион ухмыльнулся. Мозг услужливо разложил по полочкам всю информацию.

Дмитрий Александрович Семёнов – приёмный отец. Основатель базы, уволившийся из «оборонки», чтобы вплотную заняться любимым детищем – наукой. Он возглавлял всё, что касалось научной деятельности, технических свершений или нестандартных подходов к законам физики. Именно ему по чистой случайности перепало единолично владеть базой «Тень», напичканной самым современным вооружением и оборудованием периода последних дней СССР. Старые наработки и спустя два десятка лет неплохо держались.

Рядом с отцом сидел капитан Александров. Сан Саныч. Бывший служивый «Альфы» в отставке. Он отдал полжизни служению Родине, но был незаслуженно уволен, когда пошёл против начальства, лишённый пенсии по выслуге лет. Но не отчаялся и организовал частное охранное агентство «Скорпион».

На Саныча ложилась бремя по воинской части, охрана базы, поиск новых кадров и снабжения действительных сотрудников оружием. На данном этапе развития основной стабильный доход база получала именно от его действий. Так что работы у несостоявшегося пенсионера было немало.

Ему часто помогал Никитин – майор Альфы. «Официальный военный», как он сам себя называл. Редкий гость на территории базы «Тень». Он никак не укладывался в рамки только лишь своей службы. Командования хабаровской «Альфой» ему было недостаточно, и служивый часто влезал во все второстепенные дела, никак не связанном с личным обогащением. Потому прекрасно понимал, что скоро сверху придёт приказ о ликвидации его, как самодеятельного, здравомыслящего субъекта. Но перед своей пенсией, Никитин искал недовольных системой по всем каналам доступных связей и находил немало ценных кадров. Людей, которым осточертела однобокость госаппарата, хватало. Так что формируемой единомышленниками структуре нередко выпадали бонусы: людьми, ресурсами, информацией, а иногда и советами, что на вес золота.

Четвёртым и пятым человеком в совете были Даниил Харламов с позывным «Медведь» и Андрей Ан, больше известный в своих кругах, как «Кот». Своё прозвище Андрей получил в последней миссии. Прижилось.

Они отвечали за разведку и контрразведку структуры. За два последних года оба сотрудника прошли Кавказ и понабрались опыта в горячих точках по миру, участвуя во многих локальных конфликтах лицом к лицу. В том числе отметившись в спецоперациях в Афганистане, Сирии, Ливии, Ливане и Египте.

Они тоже собирали информацию и отбирали полезных людей. Последние два месяца торчали на Российско-Грузинской границе с отрядами спецназа, уничтожая наркотропы и самих поставщиков «белой смерти». Нередко после спецопераций «Тени» перепадали ящики конфискованного у бандформирований вооружения и партии «серых» денег. С Кавказа после службы под командованием белоруса и корейца возвращались и желающие служить в новой структуре, что структуре на руку.

Шестым был Василий. Одноклассник Скорпиона. Молодой Мозг по прозвищу «Гений». На первых порах он помогал Дмитрию, заинтересованный базой с антигравитационными устройствами в научных интересах. Но вскоре занялся аналитикой, сметой расходов и общим бюджетом Тени. В процессе занял должность координатора ресурсов, сводок и стал идейным мастером. Он успевал везде, собирая под своим крылом младших техников, аналитиков и хакеров. Гений практически безвылазно жил на базе, экстерном закончив одиннадцатый класс раньше срока. Оставалось сдать только ЕГЭ в угоду системе и можно породниться с Антисистемой навсегда. Но Вася лишь отмахнулся от этой затеи и влез по уши в дело, в котором рассмотрел зерно переустройства нового мира.

Седьмым за столом сидел блондин с безалаберной улыбкой – Семён Аркадьевич Егоров по кличке «Леопард». Самый молодой из присутствующих. На несколько месяцев младше «кровного брата», он был второй боевой единицей класса «постиндиго». А по сути, являлся генералом базы в намного большей степени, чем Александров или Никитин. Заляпал руки кровью ничуть не меньше самого Скорпиона. Исполнитель, что перерос начальство.

Сам Скорпион безоговорочно считался маршалом базы. Именно с его подачи и началось то, что за несколько лет вылилось в Антисистему, пока Кот и Медведь катались по миру наёмниками.

Стартовали с ликвид-заданий вне компетенции Альфы, зачищая Дальний Восток от доказанных педофилов, серийных убийц и всех лиц, ответственных за наркотики. Последний клубок дал столько ниточек, что можно было работать денно и нощно.

Попутно стали проходиться по самым «жирным котам», разворовывающим бюджеты, осваивающим средства разного рода грантов, да фирмам, вытягивающим из людей немалые деньги ни на что. Компании-однодневки, торгующие воздухом.

Куда уходили полученные средства? Половина средств возвращалась людям, половина новой быстрорастущей структуре.

Этот тип «современного робенгудства» быстро стал на слуху, собирая добродетельные отзывы и прибавляя хлопот правоохранительным органам, которые сами, увязнув в отчётах, спускаемых показателях и рекомендациях вышестоящих лиц, часто были просто в состоянии ни ловить высокопоставленных преступников, ни вмешиваться в почти официальный распил денег. Власть имеющих на высоких постах система предпочитала не замечать, больше ориентируясь на стандартные, профилактические меры и показатели по борьбе с преступностью.

Пока бездействовали одни и суды системы разбирали по больше части бесполезные дела, у Антисистемы появлялись информаторы и сочувствующие и в самих силовых структурах. Это позволяло быть на шаг впереди внимания госконтор.

Вдвоём с названным братом Семёном, Сергий выполнял всю самую тяжёлую работу, возглавляя восьмёрку совета. Помимо локальных проблем и разговорах о стабильности, в целом вся страна была на грани революции и распада из-за накопившихся внутренних противоречий, разрухи и нищеты. Мины замедленного действия повсюду: от этнической до религиозной составляющей.

Работы Антисистеме выпадало немало. Её люди приходили к выводу, что пора начать вмешиваться в процессы, если патриоты всё ещё хотели видеть на карте мира такую территорию как «Россия».

– О, босс пришёл, – повернулся Сёма. – Твой опер Владимир звонил. Снова расстрельными списками завалил. Некстати амнистию объявили, переизбирая очередного гаранта. Соскучился по стрельбе?

– Привет, Сёма. Что в приоритете?

– Подразделения «налогозахоронение», «правозахоронение», «здравозахоронение», «таможенный беспредел» и «бандитизм классический и легализованный» завалены работой по уши. Людей не хватает, – подчеркнул Леопард. – Патроны заканчиваются раньше, чем поставляют. Ещё СМИ такой шум подняли, что мы функции полицейских исполняем. Жуть, да?

– Нет. Жизнь. Реалии, – бросил на ходу Скорпион, подходя к столу.

– Сидим тут злодей на злодее. Разве что принцесс ещё не похищали. Может на маньяках стоило остановиться? Конторы бы нам слова не сказали. А заинтересовались нам лишь после того, как начали обрабатывать сферы легализованного распила. Мы же не делимся. С другой стороны, Интерполу пока тоже не интересны. В офшоры ничего не выводим. А что у нас тут на территории происходит – им до лампочки.

– Шумят всегда и везде. Сегодня здесь, завтра там. У нас достаточно боевых троек, чтобы работать по самым горячим вопросам. Пусть Володя наводит, и воюют, - добавил Сергий, занимая место в кресле и рассматривая новичка, девятого в совете. – Почему Владимир сам не хочет вступить в совет? Вспомогательной единицей быть проще?

– Он думает, что там он полезнее. Копает под кого-то серьёзного. Сферу исполнения наказаний разматывает. Это же целая индустрия со своим космическим бюджетом. Пусть работает. Дело полезное.

Сергий не сводил взгляда с новичка. Присутствие нового человека в совете – крайняя степень доверия к нему кого-либо из присутствующих лиц.

Василий, наконец, оторвался от графиков, протёр запотевшие очки, зевнул и обронил:

– О, Скорп, привет. Девятого зовут Евгений. Я лично ездил за ним в Новосибирск, едва отговорил от поездки к дядюшке Сэму. Хакер высшего разряда. Проверен и надёжен, ручаюсь. Сам понимаешь, я завален работой, нужны чьи-то плечи. А таких терять нельзя. Совсем нельзя. Ещё пара ребят хотят иммигрировать к нам из СНГ. Думаю, ты не против.

Хакер лишь кивнул.

Сергий всмотрелся в новенького – тощий студент со взглядом гика. Чем-то похож на Василия. Наверняка дока в сфере компьютеров. Другого бы не приняли. Только сумасшедшие «фанатики дела» способны двигать дело вперёд. Значит, просто человек, который хочет работать и создавать. А ещё, чтобы его работы получали путёвки в жизнь, а не пылились на полках. Но это внешне. А что он представляет собой внутри?

Скорпион моргнул, и спектр зрения сместился. Люди в комнате вспыхнули сияниями разноцветных аур. Резанули по глазам небесно-синие энергетические оболочки Сёмы и Василия. «Боевой» и «мозговой» индиго, как Сергий про себя классифицировал обоих.

Только если «Леопард» уже осознал свои возможности, и тёмно-синяя аура переливается красным мощным знаком силы, то гений ещё не раскрылся. Небесно-голубой кокон назревал, как бутон растения. Стоило поторопить «цветение». Время дорого. А хакер индиго не являлся. Но золотой шар над головой, так похожий на корону или нимб святого, который изображался на каждой иконе, говорил о выдающемся интеллекте и стремлении к преобразованию мира в лучшую сторону.

«Таких людей стоит поощрять. Пусть будет в совете, но должен доказать», – решил Сергий.

– Вася, у тебя уже есть трое хакеров. Зачем нам хакеры, если на базе всего один компьютер? Да и тот стареет с каждым днём.

– Не согласен! – поймал взгляд Скорпиона Евгений. – Я знаю, как его ускорить. Перспективные разработки пылятся в архивах, а схемы можно и современные приспособить. У меня есть ключик к тем полкам. Достанем, протрём, применим. Если надо, конечно.

– Надо, – подчеркнул Скорпион, – но про что ты конкретно?

– Новосибирские информационные кристаллы пока мало кто оценил, но я-то знаю, что это новый уровень хранения информации, – спокойно ответил Евгений.

Мир энергий давал больше информации. «Корона» пульсировала, покачиваясь над головой, как воздушное облако. Оно вполне может стать грозовым, если попадёт не в ту компанию. Тогда начнётся разброд: взлом банкоматов, порнографические ролики на рекламных стендах, пентагоновские секреты в общем доступе на шаре рутрекера на спор…

– К тому же Евгений занимается разработкой нового типа Интернета, модернизируя наш Руснэт. Это большая перспектива, – добавил Василий. – Если мы решили напрочь прекратить использование зарубежного оборудования и следящего софта, нам без Женьки никак.

– Интернет-2? Или уже 3? – спросил заинтересованный Андрей. – Я сталкивался с подобным. Это без айпишника? Нельзя определить местонахождение абонента. Или как в Северной Корее с их «Красной звездой»?

– Зачем Интернет-2? – спокойно продолжил уверенный в себе Евгений. – Это уже прошлый век, просто закрытая сеть спецслужб, ничего сложного. Я же с группой единомышленников в Новосибирске придумал сеть в десятки раз быстрее. На основе информационных кристаллов, которые так же разрабатываются в нашем институте в Новосибирске. Есть опытные образцы. Надо запускать. Финансируйте проект, и я весь ваш! Я его за океан везти в Силиконовую долину не хочу. И за Амур в Поднебесную тоже.

Он не врал. Это Сергий видел точно. Облако над головой светило в мире энергий чисто и ясно. Когда человек лжёт, оно скукоживается и темнеет, так как человек сам не приемлет своей лжи.

В высоком мире энергий лжи просто нет. Это уловка мозга в попытке выжить в физическое реальности «цивилизованного общества».

Сергий посмотрел по сторонам. Если в это состояние войти в городе, то видно волны вай-фая, мобильные сети, микроволновые воздействия, радио волны, спутниковые волны и все приемно-передающие беспроводные устройства.

Видно и их деформирующее воздействие на биополе человека. Человек в городе быстрее изматывается не столько благодаря плохой экологии, сколько благодаря сильным волнам, резонирующим с биополем. Как ковровые бомбардировки, они оставляют следы на ауре, не сразу затягиваются. Потому многие путают плохое самочувствие из-за электроники со сглазом и порчей. Потому биополе городского человека уменьшено, и более грубое, чтобы нивелировать потери для организма.

Здесь же под горой на базе эти волновые воздействия отсутствовали полностью. Внешняя связь глушилась естественной толщей горы, а внутреннюю лишь слегка модифицировали, уйдя от проводов и биополя разворачивались по полной, открывая перспективу к творчеству и новому мышлению. В скором времени стоило вывести скрытые антенны и спутниковые тарелки, которые когда-нибудь станут принимать и передавать сигналы только определенных частот и спутников, и биополя снова сожмутся, уменьшаться. Но это будет потом. А сейчас – Сергий наблюдал полёт полных потенциалов экранированной среды. Искусственные условия, при которых мозг может напугать сам себя.

– Группа студентов придумала Интернет нового типа? – хохотнул Сёма. – Если бы я не дрался с тридцатилетним Скорпом в Японии, ни за что бы ни поверил, что одногодки ещё не окончательно деградировали на видео-блогах и постах со смайликами.

Скорпион кивнул, припоминая, что вполне может стать тем, кого показывала отшельница Ино. Жизнь полна искушений. Хорошо, что есть тёплый взгляд той, что не позволяет сбиться с пути.

Женщина – якорь жизни, чтобы в заоблачные дали не унесло.

– Если запустить спутник, собрать пару пробных компьютеров на основе Эльбруса с технологией кристаллов и соединить Руснетом, дядюшка Сэм останется далеко позади с их законом Мура. Мы выйдем на качественно иной уровень. Выйдем из техно-тупика, – закончил довольный Евгений. – И никакая Корея с Японией им не помогут. Они и сами бы рады скинуть их лапу на плечах. Объективно, большая часть планеты рада вонзить нож в живот основному потребителю мировых ресурсов. Это уже почти век как США. Другого нет.

– Мечтатели, – протянул Даня. – Теневые глобализаторы сделают всё возможное, чтобы похоронить эти разработки в зародыше. Убить не рождёнными. Кто сказал, что и к вам не придут с молотком и не раздолбят проекты в лаборатории? А в какой канаве потом самих разработчиков искать?

– Даня, что за сомнения? Скажи своё нет, уничтожив ядро контроля, – послал смысловой пакет Сергий.

Медведь кивнул. Услышал астральный диалог. Но ответить был не в силах – не дорос до энергоинформационных уровней воздействия. Пока ребята два года росли между заданиями в городе «внутренне», он глотал пыль пустынь и смотрел в бесконечное звёздное южное небо, бегая в полной боевой выкладке. И как-то больше «физику» развивал.

– Спокойно, хлопцы, – поднял руки Скорпион. – Что-нибудь придумаем. Раз со спутником столько связано, то ресурсы достанем. Давайте вернёмся к делам насущным. Что скажут наши пенсионеры?

Сергий улыбнулся, поглядывая на Дмитрия, Саныча и Никитина.

Саныч подтолкнул плечом Никитина, буркнул:

– Индиго, мать их. Умные и дерзкие. Такие же долго не живут, а? Надо их нашим врачам показать. Что-то в них не так. Какой-то дефектик.

– Это точно, – ухмыльнулся Никитин. – Поколение ещё то. Этими четырьмя настойчиво интересуются Отечество. Пара-тройка структур. Я скоро не смогу их покрывать. Завербуют или… застрелят. Чаще всего, выбор дают единомоментно.

«Жаль Медведь и Кот не постиндиго. Достигли мастерства боя, азов сверхскоростей, даже постигают начальные ступени божественного развития, но выше головы не прыгнут – лимит», – подумал меж тем Скорпион.

– Я их тоже порой не понимаю, но, если бы не тот вон чернявый вихрастик со своими чудаковатыми идеями ура-патриотизма, база бы так и лежала под завесой тайны и пыли, – обронил Дмитрий. – На радость археологам будущего.

– Да ладно тебе, отец. – хмыкнул Сергий. – Какое будущее у человечества, которое упорно пытается оправдать своё самоуничтожение преддверием очередного Конца Света? Вместо того, чтобы стать лучше, люди стараются выжать из жизни последнее по ощущениям. Увы, многие думают, что живут один раз, презрев всякий закон сохранения энергий во Вселенных.

– Скорп, они так долго говорят, – пришёл невербальный пакет информации от Сёмы.

Он совсем недавно открыл в себе возможность отвечать на уровне астрального диалога.

– И что?

– Может, им пару резервов открыть? У Саныча проблемы с сердцем. Инфаркт может долбануть на днях. Никитин курит столько, что лёгкие похожи на решето. Вот-вот прохудятся. К концу года – рак лёгких. Не делай вид, что не замечаешь. Ты же только Дмитрию пинка к развитию дал.

– Он – мой отец. А у вояк своя жизнь. Не вмешивайся в естественный ход вещей. Мы один раз уже попробовали. Помнишь, что было? Едва Дальний Восток не потеряли.

– Не рано ли терять майора и капитана?

– Поднимись по нитям выше, шагни за бодхиальный[1] уровень, сам всё увидишь. У каждого свой путь. Твоя помощь обернётся против них же. И Замысла в целом.

– Я не могу забраться выше ментала[2]. А что там, родовое проклятие?

– Не знаю, сам пока не выше сакрала[3], но Рысь сказал, что если мы остановим инфаркт и рак, то будет хуже.

– Но можно же хоть что-то сделать!

– Можно. Я уже сделал.

– Брат, вот за это я тебя и уважаю. Отсоветуешь всегда, а сам влезешь по самые уши.

– Не чужие же люди, Сём.

[1]Бодхиальный уровень – шестой, предпоследний уровень энергоинформационного поля, стоящий ниже непосредственного Высшего Я и выше козуального уровня.

[2]Ментальный уровень – третий уровень энергоинформационного поля, стоящий выше астрала, но ниже сакрала.

[3] Сакральный уровень – четвёртый уровень энергоинформационного поля, стоящий выше ментала, но ниже казуального уровня.

Часть вторая: "Управление". Глава 3: Списки дел

Сергий повернулся к Гению и сходу спросил:

– Вася, что там у нас со сводками? Каково нынешнее положение дел?

Василий проворно зашуршал листами, снова протёр очки. На Скорпиона глянули красные уставшие глаза – работал на износ. В груди невольно кольнуло сочувствием.

Молодой маршал базы поднялся из-за стола, обошёл по дуге, снял Василию очки и обхватил голову.

– А как же воздействие? – тут же пришло от Сёмы невербальный посыл.

– Он чист. Допускается поощрение.

– Я вот думаю, как скоро снесут нашу базу после твоего «поощрения»?

– Ему семнадцать, не шестьдесят. Хватит бурчать, почему я спасаю в одних и не вмешиваюсь в других случаях? В нём больше перспективы. А нападут на нас в любом случае. Даже гнилая система делает ставку на молодёжь, потому что понимает – старики уже бесполезны.

– Но…

– Просто не позволяй себе быть инертным! Будь в движении, чтобы не попали в не вовремя застывшего.

В ладонях появилось тепло. Сергий разогнал тело до двенадцатой ступени саморазвития. За два года смог постичь только одну – «ступень овощей». Так она наиболее точно переводилась на физический язык.

Если одиннадцатая ступень «минералов» показалась лёгкой, то ступень овощей постигал долго. Живительная влага, питательная сила земли, дарующая силы, вот что это было. Уровень энергии в овоще был гораздо больше, чем в камне. Но чтобы понять то, что невозможно описать словами, потребовалось много времени. Так как в сутках всего двадцать четыре часа, приходилось многим жертвовать. Например, сном.

Семеро за столом замерли, наблюдая за новым действом.

Василий ощутил тепло в висках, оно спустилось с пальцев Скорпиона, коснулось глазных яблок. Дно глаз резко защипало, сдавило, Василий вскрикнул, и хотел отдернуть руки, но резь резко ушла, отпустило. Блаженное тепло разлилось по глазам вместе со слезами.

Слезами освобождения.

– Извини, Вась, побочный эффект. Поплачешь ещё минут пять. Но это можно выкидывать.

Скорпион сдавил очки, безжалостно сломав душки и линзы. Смахнул пот со лба и выхватил из рук бумаги:

– Давай я прочитаю.

– Ха, меня ты полчаса мурыжил, пока глаза на «единицы» не вернул. Смотрю, натренировался. Легче пошло, – сказал Дмитрий и добавил. – Но ничего, Вася, зато про очки я как страшный сон забыл. И ты забудешь. Сейчас оклемаешься. Я сам это пережил. Не смертельно.

Евгений непонимающе завертел головой. Он немного слышал о Скорпионе от Василия в самолёте, но большей части не верил. Людям свойственно преувеличивать возможности других людей.

– И что с ним? Почему он должен лить слёзы?

– Да ничего, – обронил Сёма. – Сейчас прозреет… Скорп, ты как-то обещал мне транслейтор[1] открыть. Не забыл?

[1] Транслейтор – открытый резерв в мозгу человека, позволяющий вспомнить все языки мира, достать запечатанную информацию из высших энергетических миров.

– Не перегибай, коллапс энергетик обеспечен. Сколько раз с нас шкуры снимут?

– Дал слово – держи.

– Да я без проблем, только всех, кого ты здесь видишь, ты увидишь в последний раз. Согласен?

– Да на кой мне этот транслейтор в принципе?

– То-то же.

Скорпион пожал плечами в физическом мире, обронил вслух:

– Пока не могу, ступеней маловато.

– Эх, всегда так, – протянул Сёма, пряча глаза.

От него не укрывалось, что при их невербальных диалогах неуютно себя чувствуют не только Саныч, Дмитрий и Никитин, но и Даниил с Андреем. Разрыв отдалял друзей с каждым днём. Одно из проклятий обладания знаниями и силой, которая появлялась вследствие этого. Кто-то бежит вперёд, кто-то топчется на месте.

Никитин ткнул в бок Саныча, обречённо прошептал:

– Ну вот, опять ничего не понятно. Одно дело, когда я ему даю приказания в спецназе, там всё по схеме. Вот цель, и её надо выполнить, и ни каких «ни-ни». А другое дело — вот так, мозгами. Тяжело. На пасеку пора. В тапочки и к печке, баньке.

Саныч тяжко вздохнул, снова уголком рта брякнул, поглаживая усы:

– Я бы предпочёл камин, плед и томик-другой Есенина.

Скорпион горько хмыкнул, как бы не пытался улыбаться. На многих вокруг смотрел как на обречённых.

«Это сложно. И больно. Видишь всё и всех насквозь, но помочь или вмешаться – чертов баланс на страже. Я вижу, как умирает Саныч, я вижу, как угасает Никитин, но сделать ничего не могу. С меня спросят, как с обладателя силы. Как же сложно держать себя в руках в семнадцать лет. Дед Всеслав, почему ты не со мной? Почему твоё мудрое слово не избавит от возможных ошибок? Всё приходится самому. Я же знаю, что всё равно помогу, всё равно вмешаюсь. Мне всё вернётся», – бродили в голове Сергия не весёлые мысли.

Сосредоточился на бумагах, зачитывая вслух:

– Итак, мы обладаем объектами в количестве пяти штук: подгорная база «Тень», вертолётная база полуоткрытого типа в десятке километров от Тени, замаскированная под лесхозную фирму, офис охраны «скорпионовцев» со зданием в Хабаровске и два офиса: в пригороде Хабаровска и в Комсомольске-на-Амуре. Базу «Альфы» я в расчёт не беру, она всё же государственная, что значит – временная. Наша подгорная база – наиболее засекреченный и совершенный объект. Из вооружения: три строящиеся выдвижные ракетные турели ближнего радиуса действия с неядерными зарядами, а также семь шахт с ядерными ракетами малой и средней дальности, что значит не дальше Китая, Кореи и Японии. Хотя Японии после Фукусимы не до нас. Ракеты достались нам в наследие с базой по той простой причине, что пока другие пилили, про эти просто забыли. Ну или не знали. Восьмая шахта была пуста и переделана под стартовую площадку самолёта ЯК-141 с вертикальным взлётом.

– Да, Андрюха вовремя успел, – прервал Даня. – Такой самолёт хотели на металл пустить. Он может и из четвёртого поколения без плюсов, но для горной базы без взлётных полос в самый раз. Контрразведка работает. В Китай не ушёл. Пусть оборонка ещё тьму лет клепает самолёт нового поколения с вертикальным взлётом, а нам пока и этот сгодится. Красавчик! Стоит, сверкает. Так и хочется отдать приказ пилоту что-нибудь взорвать.

– Да я что? – отмахнулся Кот. – Всё дело в пилоте. Говорит, пилите меня вместе с самолётом, я без него никуда. Ему пригрозили – не помогло. Понизили в должности – бесполезно. Потом просто уволили. Но он не дал пустить в утиль самолёт и продать под видом металлолома. Хотя предприимчивые шакалы уже перегнали через всю Россию на Дальний Восток. Оставался последний контракт и прямым ходом в Китай. Ну, я охрану отвлёк, с пилотом поговорил. Здравый мужик попался, ему летать ещё и летать. Я просто прикинул, что нам и пилоты, и самолёты пригодятся. До Тени как раз было двести с лишним километров, а ЯК-141 летает на триста сорок. В общем, я пилоту координаты дал, контракт уничтожил, и у нас в ангаре теперь…хм, то есть бывшей шахте… стоит это чудо. А пилот, из рядов авиации уволенный, тренируется ежедневно в гравитационной комнате. На керосин хватает, пусть летает понемногу. Спутники зафиксировать объект со скоростью 1800 километров в час не успевают. Военные базы с нормальными радарами поубирали из-за мирных договоров с Китаем и реформированием данных родов войск. Фиксировать объект в ближайшей местности некому. А он может резко сбрасывать скорость до нуля, зависать в воздухе, потом снова на форсаже. Перекрасим его в серебристый цвет. Пусть недалекие за НЛО принимают. Сейчас всё в небе за инопланетян принимают. В таких видео рейтинг выше, чем у спутников и самолётов.

– А неплохая идея с шахтой, – вставил Никитин. – Предлагаю ещё две пусковых шахты переоборудовать под вертолёты КА-50» и КА-52. Не будем же мы ядерные заряды пускать. А «Чёрную акулу» и «Аллигатора», глядишь и поставим, а там и до КА-60 руки дойдут. В скором времени появится возможность приобрести у оборонки. Не всё же за рубеж, кое-что надо и внутри страны оставить.

– Хитро, но не умно, – заспорил Даниил Харламов. – На базе около горы среди Ми-8 они будут смотреться со спутников подозрительно. Зачем лесорубам боевые вертолёты? Не строить же нам ангары – будет подозрительно вдвойне. Или если не присмотрятся, то не догадаются? Глобальная спутниковая система всё-таки не всесильна, если специально не знает в каком квадрате смотреть, хрен найдёт. Неплохо бы сбить половину к чёртовой матери, как заявил Китай недавно.

– В шахты же засунем. В шахты, Медведь!

– Ну, тогда можно, должно же над Дальним Востоком хоть что-то летать.

«Неужели моя школа? Так заигрался в войну, что заразил желанием уничтожить неправильный мир всё вокруг? Пора выпрыгивать из этих узеньких, маленьких рамок мировосприятия. Мир генерируется эмоциями, мыслями, те облачаются в действия. Это легко заметить, блуждая по астралу и менталу. Но как мне заставить весь мир поменять отношение к физическому слою, чтобы он стал добрее? Всех в астрал не выкинешь. Люди-големы скорее метеоритного дождя дождутся, чем поверят в то, что сами творят свой мир».

– Ещё можно четвёртую шахту расширить и запустить собственный спутник на малой ракете, – роняя слёзы после воздействия на зрение, добавил Василий. – Только это сожрёт весь бюджет Антисистемы и базу запеленгуют. Придётся объясняться, кто мы. Тут нас и съедят.

– Нет, ракеты надо запускать с космодромов или полигонов, – рассудил здраво Дмитрий. – В мире более двадцати космодромов, у нас в России два, не считая арендуемого у Казахстана Байконура: «Восточный» и «Свободный». Не говоря уже о ракетных полигонах «Плесецк» и «Капустин яр». На «Восточный» после ревизий нас никто не пустит, там ещё делают вид, что готовы лететь на Марс, а «Свободный» поспокойнее, законсервирован. Ну то есть, вывезли оттуда всё, что могли. Но можно часть вернуть. В принципе, нам недалеко – Амурская область. Соседка Хабаровского края. Хоть с нуля не начинать. У нас на долгострои ни ресурсов, ни людей. А так прикроемся под запуски официального космодрома.

– Это как? – не понял Сёма.

– А вот так. Пока в «Восточном» создаётся видимость работы и активно пожираются выделяемые средства, мы вполне можем работать на законсервированном Свободном. Роскосмос делает в перспективе ставку на новые ракеты-носители «Русь». Пока летают на «Ангаре». Но я не считаю эту технологию перспективной. По сути всё та же модернизированная Р-7, на которой то штаты бомбить собирались, то людей в космос выводили, без альтернативы строительства лунной базы только.

Дмитрий помял шею и, осознав, что его слушают, не перебивая, продолжил развивать мысль.

– Ещё есть вариант построить частный космодром, маленький. Как «Морской Старт» в Тихом Океане. С экватора запускать удобнее всего, градус сопротивления выхода на орбиту ниже, меньше мощности требуется. Четыре холдинга скинулись как-то, два из которых, кстати, из России и Украины. И переоборудовали нефтяную платформу под космодром. Ребята с головой. А, вы что, уже в космос захотели? А толку без преодоления скорости света? Иных технологий у нас нет.

Василий прокашлялся и уверенно взял слово:

– Свет от ядра Солнца до его поверхности идёт двести тысяч лет со средней скоростью около 7 сантиметров в секунду. Далее, с поверхности через глубины космоса его скорость составляет уже около трёхсот тысяч километров в секунду. За пределами Галактики скорость света может быть иной. Что, если вырастает многократно? То есть сегодня человек не может нарисовать реальное расположение звёзд. То, что мы видим на небе – такого реально уже не существует. Предполагаемая действительность. Человек может только рассчитать расположение звёзд с учетом видимой скорости и направления движения умноженного на расстояние удаленности в световых годах. Но реальную скорость света от каждой звезды до Земли без карты плотности пространства люди не знают. Так чего же вы хотите? Мы и насчёт возраста Вселенной-то не уверены. Учёные сначала говорят 13,9 миллиардов лет. А потом появляется звезда Мафусаила, которой более 15 миллиардов, и всё за голову берутся. Опять пересчитывать. Данные не сходятся. А мы уверены, что у нас есть ВСЕ данные?

– Что нам скорость света? Преодолеем, когда от «нулевого» уровня развития поднимемся, – уверенно заявил Сёма, отмахнувшись. – А вот с выходом на орбиту это интересно. Придётся расконсервировать «Свободный». Но тут та же тема, что и с компьютерами. Вряд ли нам денег одолжат. Даже под честное пионерское. В бюджет дыры после Олимпиады, футбола и прочих Евровидений. Замыслы всех рассмешить, удивить и покорить сердца нам всегда даются не легко. И что космос? Коммерция. Всё проходит в сфере рыночных отношениях, а рынку страшно дальше околоземной орбиты суетиться. В принципе весь космос под НАСА, а это даже не штаты, а частная корпорация со своими интересами. А какие интересы у частников? Частные. В копилку всего человечества не предусмотренные. Хотя, Дмитрий, правильно сказал – холдинги. Мир под контролем глобальных транскорпораций. Чтобы выжить, придётся создавать свой «холдинг», а то нефтяным и газовым компаниям значит можно свои армии держать, а нам нет? Нет уж, с оружием в руках оно как-то безопаснее выйдет космос осваивать.

– Скорп, может рассказать им уже про Эмиссаров? – вновь спросил не вербально Сёма. – И про то, что мы лишь странники в этом мире бренном, обречённые на вечную борьбу. С хозяевами и тем быдлом, что без них не может.

– Сёма, не доставай. И так тяжко. Столько информации. И чем больше анализируешь, тем больше не понятно, на чём ещё держится человечество с таким подходом.

– Я говорил, что Хрониками Акаши увлекаться не стоит. Много знать вредно. Голова болит, и бессонница потом от всех этих «как теперь с этим жить?». Одно дело знать, что мир один и другого нет, совсем другое – что это лишь переходный этап. И реинкарнацией выкинет в мир другой, потом ещё новья подкинет, а как только адаптируешься - ещё. И так до уровня Абсолюта. Или в Преисподнюю на переплавку, если шагать только «вниз».

– Этап наша земля или не этап, а нам стоит его сделать чуть «почище». «Программ-мусора» слишком много. Жить мешают.

– Зачем? Может, этот физический мир изначально так запрограммирован?

– Значит, перепрограммируем!

– Слушай, «хакер душ», а големы – это же первичные души?

– Первый человекоподобный этап после зверя. Говорить могут, но лучше бы молчали.

– Так у душ несколько уровней?

– Пятнадцать, если точно. Големы – лишь первый уровень. Но Сёма, мы на совете. В земном мире. Сделай одолжение, замолчи и сконцентрируйся на чём-то одном КАЧЕСТВЕННО!

Часть вторая: "Управление". Глава 4: Концепты

Скорпион вынырнул мыслями в физический мир, прислушиваясь к разговорам на совете.

– Слушайте, вы так всю базу перестроите, – злорадно вставил Никитин. – А ракеты уже не причём? Их для чего строили? Может, лучше водородной начинкой снабдим? А потом бахнем! Всегда хотел бахнуть, честное слово. Я как красные кнопки вижу, так руки сами тянутся.

«Значит, по рукам получишь. Эти кнопки декоративные. Пальцев не терпят», – прикинул Сергий, не говоря, однако, этого вслух.

Скорпион покусал губу, взгляд устремился под потолок, покачал головой, подбирая язык, который поймут вояки и прочие дети.

– Ну и что с этого «баханья»? Ядерное оружие создавали для того, чтобы было. То есть стояло на полочке и грело ощущение паритета, эго чесало, а не для применения. Мир постапа без смысла и надежд. Но шахты не трогать, вертолёты в случае приобретения мигом на вертолётную базу передислоцируем. Пока под тенты поставим, потом оформим, как прикрытие для «Скорпионов». Мало ли у охраны потребностей? Губернатор поймёт. Не этот, так другой. В любом случае через пару лет перевыборы. Обращать много внимания на говорящие «головы вредно». Люди меняются, система остаётся. Если ещё и Антисистему запустим по полной, то будут происходить и качественные изменения, а не только видимость ремонта фасада «здания». Но для этого надо выжить. И немного ресурсов. То есть – разбогатеть. Для дела.

Скорпион всмотрелся в Саныча и Никитина, следя за реакцией на энергоинформационном уровне.

Приемлют.

Осторожно продолжил:

– Лучше снабдить ядерной начинкой ракетные турели и с десяток поставить вдоль границ с Китаем, одну-две с Северной Кореей и парочку под Владивостоком, и, конечно, на Курилах. Япония откажется от претензий на Курилы, Северная Корея перестанет баловаться ядерным оружием, Южная притеснять торговый флот, а Китай отложит план завоевания мирового господства ещё на пару веков. Они терпеливые. А дальние ракеты мы на какую-нибудь другую базу перенесём. «Тень» – первая, но не последняя база Антисистемы. Пусть служит научным целям.

– Скорп, пока будем строить турели с ракетами, создадут лучевые протонные пушки. Концепция во внешние слои вышла, скоро кому-нибудь явиться озарением. Ты же знаешь, это не ядерное оружие, удар будет только один, ответа не будет. Хочешь скинуть с базы турели, поставь их на Кунашире. Ино станет проще. Против Духа эта мелочь не пройдёт. Там ведутся разработки над микроволновыми пушками и скоро будут зажигать «персональные солнца». Токамаки.

– Что ты мне всё про войну? Надо мозгами думать. Сёма, старые ракеты тоже устарели, разве что спутники в космос запускать. Полезного груза несут – кот наплакал. Оружейники над ядерным оружием пятого поколения работают – точечные удары, чтобы каждый конкретный диктатор системе служил, а не думал развивать подвластные территории. Упадёт такая тебе в кружку с чаем и мало не покажется. Но всё равно не то. Прислушайся к людям на совете? Почему всем нужно разное?

– Общих идей никаких.

– Надо от войн к эволюции уже переходить. Не эволюции ради войн, и война ради эволюции, а просто всеобщее развитие без войн. Тебя не достало с пистолетом за каждым маньяком бегать? Не важно, какой пистолет. Суть одна – они никогда не исчезнут полностью. Я бы лучше вложил деньги в разработку по уничтожению таких особей на клеточном уровне. Надо бороться с причиной, а не следствием. Пистолетики вон старикам оставь, они без них не могут. Мышление другое. Нам же пора взрослеть.

– Никуда ты от пистолетиков в ближайшие годы всё равно не денешься, – подытожил Сёма.

– И к турелям можно добавить атомную артиллерию. Её в западной части России запретили, а на Дальнем Востоке можно. И если бы ещё береговые расчёты класса «Берег» достать… – продолжал мечтать Никитин. – И зенитно-ракетные комплексы С-400, да «Панцирь» С-1, тогда вообще никто не подойдёт, а если укомплектовать МиГ-35 и Су-34, – глаза у майора уползли под потолок в мечтаниях. Как ребёнок, что грезил об игрушках. – Ну, давайте приобретём хотя бы Су-39. Я же ничего не говорю про самолёты пятого поколения.

«О, Род, дай мне силы», – воззвал к Творцу Сергий.

– Да за такое «хотя бы» юса сядет на диету, – приметил Медведь. – Хотя лётные команды «Стрижей» и «Витязей» расформировали, так что пилоты экстра-класса у нас точно будут в случае чего…если не затягивать.

– Спокойствие, грезящие наяву, – остепенил Сергий. – Закатайте губы, это нам не по карману. Наш месячный бюджет пока не превышает сотни тысяч евро. Половина народа и так за одну идею работает. А их энтузиазм надо поощрять. Есть все хотят. Без вариантов.

– Хорошо хоть от долларов отказались. Эта неудобная по всем статьям бумажка витает в воздухе. Кредит доверия иссяк. Полмира знает, что она не только не обеспечена золотом, но и не имеет своего государства. А другая половина мира знает, что доллар печатает не сами Штаты, а частные лица, – не забыл добавить Василий. – Там даже вместо «билет банка такого-то государства», прямо сказано – «в бога мы верим». С него и спрос в случае чего. Штаты за свою валюту никакой ответственности не несут. В своё время несколько шустрых банкиров в награду за поддержку на выборах президента Вильсона в 1913-1921 годах выпросили себе право создать на базе своих банков Федеральную Резервную систему, которая, собственно, эти доллары и выпускает. То есть доллар – это долговая расписка группы частных коммерческих банков. Продолжать мысль?

– Наш народ уже ничем не запугать. Нас с детства Кощеями пугали, волками и прочими ведьмами, – хмыкнул Сёма. – Стойкий иммунитет и недоверие ко всему пугающему. А иным даже приятно, когда вызов системе бросают псевдосистемы. Потому доверие к финансовым пирамидам, астрологам, и личным тренерам не менее личного развития максимально.

– С этим понятно, человеческая натура. И с оружием понятно. Разработок полно, аналогов в мире нет, но и денег нет, – продолжил Скорпион. – Со стрелковым-то хоть в порядке? Саныч, к тебе вопрос.

Александр поднял глаза, кивнул:

– Лучшие образцы пистолетов и автоматов, защитные костюм-комплекты «бармица», АГС-30. Тут я шиканул. Можно ещё БТР-90 достать для пехоты или БМП-4. Деньги будут, закуплю. «Скорпионы» обеспечены. А летом нас на Урал на смотры приглашают. Т-95 хочешь заполучить?

– «Чёрный орел»? Заманчиво. А как же «Армата»?

– Танк, обогнавший запад на целое поколение? – припомнил Василий. – То-то я думаю их никак сотню набрать не могут против более старых танков вероятного противника в количестве каких-то жалких трёх-четырёх тысяч. Ясно же, что мы победим, так как пультом дистанционного управления из кустов управлять будем, без экипажа. Кстати, а зачем нам тяжёлые танки? Будем воевать?

Сёма глянул на Скорпиона, изображая всю ту же безалаберность, но внутренне был собран, послал сообщение:

– Скорп, со стрелковым оружием для охраны понятно, но, если мы начнём закупать тяжёлые единицы, контора офигеет. ГРУ зря, что ли, новый офис на квартал отгрохали? Зачем тебе эта предупредительная пуля в затылок? А если присмотрится особый отдел? А если создадут особый отдел по борьбе строго с нами? Ты же знаешь, на науку денег нет, на космос нет, а вот на особые отделы сколько угодно.

– Просто надо направить энергию Саныча и Никитина в нужное русло. Королёв ракеты строил не для войны, хотел открыть людям выход в космос. Только из-за его настойчивости ядерные боеголовки заменили спутником. И мир открыл дорогу за пределы матери-земли. Шестой раз, если не ошибаюсь. Мы же постиндиго – шестая раса? Ты дальше во сны не прыгал? В колодец.

– «Колодезь памяти»? Прыгал, но разводить с тобой сейчас демагогию на тему кто первый, ни к чему. Есть идеи относительно пенсионеров предыдущего поколения пятой расы?

– У Природы или у меня?

Скорпион достал второй листик, впился глазами. Отбирая важное, резюмировал:

– С вооружением понятно. Самолёт простимо – спасли от ножа, а пару вертолётов спрячем, но больше пока ничего не надо. Турели и ракеты при первой возможности отвезём на остров Кунашир. Пока пусть стоят в шахтах. Пыль стираем, да и ладно. Стрелкового оружия хватает. Рабочий спецназ, охрана баз и тройки-ликвидаторов вооружением обеспечены. Идём дальше. Общая численность активных людей нашей структуры составляет двести двадцать четыре человека. Из них сорок восемь боевых единиц «скорпионов», семь троек ликвидаторов, тридцать четыре техника, двадцать восемь снабженцев, сорок четыре строителя и сорок человек разного типа помощи. Если ещё в прошлом году все Антисистемники, так или иначе, жили в Хабаровском крае, и проблем с жильём не возникало, то в этом году появились желающие работать на Антисистему и из других краёв. А к чему это нас подводит кроме новых закупок служебных машин?

– На базе и в офисах все не поместятся, будут и другие желающие, – ответил за всех Дмитрий. – Нужна своя строительная компания, только не такого уровня, как лесозаготовительная компания, какую мы скупили для прикрытия «Тени».

– А не рано замахнулись? – остепенил Саныч. – Может и больницу с садиком построить? Деревьев насажать? Я бы там сразу садовником устроился, птичек кормил.

– Для своих построим. И насажаем. Может, даже посадим. Только построим не «больницу», а «здравницу», – серьёзно добавил Сёма. – Мы своих людей лечить будем, а не проверять для галочки… как обычно. Я не могу на тот бред в белых халатах смотреть, называемый себя медициной под справку. Если кого из скорпионовцев ранят, мы должны взяток за нормальное лечение столько отвалить, что хватило бы на содержание всей больницы. Дешевле за бугром лечить. О качестве я и не говорю.

Скорпион отметил для себя, что ругать врачей – второй пункт умников после госаппарата, дальше пойдёт полиция, таможня. Последним пунктом будет стоять… преступность. На фоне легализованной, классическая как-то затерялась, отодвинулась на второй план.

– Не бубни, блондин, – прервал Андрей. – В нашей необъятной стране с уровнем жизни, уступающим Европе – самые высокие цены на всё, кроме бензина. Хотя здесь я тоже логики не уловлю. Юса покупает у нас нефть, везёт её, перерабатывает и продаёт дешевле, чем мы. Это как вообще такое возможно?

– Налоги, акцизы и алчность в сумме дают не тот результат, на который рассчитывает общество, – вставил Саныч.

– Если честно, то понятия не имею, когда что-то будет делаться для повышения уровня жизни населения, – серьёзно ответил Василий, не поднимая головы. Слёзы лились, словно резал лук. – Но то, что плетут про рост ВВП и прочий рост экономики – игры с цифрами. Так что все финансы в золото переводить будем, из него хоть медали за победу в этом бреде капитализма отлить можно. А рубль он как воздушный шарик. То надули, то спустили. Одна иголочка – бух и дефолт, инфляция. Или ещё какая бяка. Я чем больше узнаю в экономике, тем меньше понимаю в этом процессе. Страна парадоксов и антилогики. Наверное, наша структура – самое то. Лишь бы народ понял, что не для себя стараемся. А для тех, кто доживёт до счастливого лучшего будущего.

Скорпион вновь ощутил недосказанность.

«За что мы гнобим штаты, если у обоих идиотов хватает. Лишь бы народ понял? Как будто народ когда-то что-то понимал. Бабки на лавках – эксперты по всем вопросам. Некоторых взяли в вертикаль власти и рассадили по телестудиям. Для экспертного мнения».

– Вася, – обратился Дмитрий. – В России нарушена обратная связь. Если идёт передел, или какие реформы, то всегда в худшем своём проявлении, насколько я знаю историю. Или с перегибами, когда одни олигархи лоббируют одно, другие – другое, а получается не конь и не осёл, а мул, который хоть и уродился, но потомства не даст. Так мы узнаём, что нет ни пенсий, ни желания работать на неё.

Василий уронил последнюю слезу, проморгался и посмотрел на мир новыми глазами. Всё предметы вокруг стали чёткими, яркими, словно всё осветилось ярким светом. Впервые не пришлось напрягать глаза, чтобы разглядеть хоть что-то без проклятых окуляров. В груди потеплело, на лицо наползла жизнестойкая улыбка. Благодарно кивнул Скорпиону и бодро продолжил:

– Что ж, вижу всё увеличивающееся количество людей требует более крепкой идеологии, своих отличительных знаков, своего духа. Одними боями не отделаемся, не все воины. Так что я займусь этим вплотную. Будет у нас идеология. И даже свой пенсионный фонд и страховое обеспечение. Все же решается просто… если никто не мешает.

– Мои ребята заставили уважать знак на предплечье охранников, – довольный мыслью об отличительных знаках, заметил Саныч. – Ни один бандит в городе, увидев знак скорпиона у зданий, не сунется грабить магазин, склад, офис или любое помещение под нашей охраной. Символы – штука хорошая. Прилепи на рабочий костюм каждого из снабженцев, и дело в шляпе. Но как быть с тройками-ликвидаторами? Им светиться нельзя. Пусть бегают так же в чёрном, но без значков.

Вася пошкрябал подбородок, пожал плечами, развивая:

– Нехватка руководящего состава. Девять человек для совета слишком мало. Проблема троек не в информации и снабжении вкупе с идеологией. И далеко не в костюмах. Всё дело в нехватке командира. Саныч, Скорпион и Сёма занимаются ими косвенно. Так долго не может продолжаться. Могут случиться сбои. Участились ранения среди личного состава. Потерь пока нет, но скоро возможны. Надо быть умнее и опережать смерть на два шага. Или к чему это всё было начинать? Не думаю, что хотим организовывать свою компанию ритуальных услуг вкупе к страхованию.

Скорпион повернулся к Никитину, приподнял уголки губ:

– Ну что, майор, когда говоришь, тебя под нож пустят? Может, всё-таки на пенсию? А? Садик там, камин, всё такое…

Никитин напрягся. Желваки заиграли, губы слились в одну белую линию. Чуть помедлил с ответом и тяжело обронил:

– А, чёрт с вами. Завтра увольняюсь по собственному желанию.

– Это меняет дело, – продолжил Василий. – Но нужен как минимум ещё один человек. На следующем совете будем перераспределять обязанности.

Скорпион кивнул.

– Токаяву бы. Но тренер запустил в душу осень, – не унимался с астральным диалогом Семён, используя его по поводу и без.

– В Японию хочет, но Ино спросить стесняется. А сама позвать не догадается. Гордые все. Возраст, наверное, – «ответил» Сергий.

– Скорп, ты открыл Васе резерв? Он же физически уступает. Зачем ему наши сверхскорости?

– Сёма, не смеши. При правильных тренировках и стремлении наверстает за два года. Только ему этого не надо. Он гений в другой области. Пусть мыслит так, как мы бегаем. Каждому своё.

– Полагаешь, мы действительно индиго нового поколения? Дело же не только в сверхтренировках и ступенях. Или всё дело в синих оболочках? Да просто зрелые души, как мне кажется.

– Я пока не могу ответить на этот вопрос. Но мы уже не те, кто начали рождаться в «семидесятых» прошлого века.

– Другой уровень?

– Давай пока остановимся на «индиго-2».

– Сверхлюди звучит интереснее.

– Богом себя ещё назови!

– Гм… младший бог… звучит интересно. Но мы пока ещё твари дрожащие, только-только на лапки встаём из болотца.

– Сёма!

– Молчу, молчу. Но нечего моё развитие стопорить! Мне этих рабских палок в колёса выше крыши, надоели.

– Вздумаешь завираться – грузики к ногам прицеплю.

– И в Токийский залив?

– По радиации соскучился? Сколько по-твоему человек должен в тазике без движения сидеть, чтобы цемент схватился?

– А если в отключке? Так, зачем ты разрушил моё клише?

– Какие ещё вопросы на повестке дня? – Скорпион вернулся на вербальное общение. «Разговор» с Сёмой занял около пяти секунд.

Дмитрий прокашлялся, обронил, краем глаза кося на телевизор:

– Становится тесно. Строителей мало. Стоит новых по последнему кругу проверки пропустить и заняться расширением базы вплотную, но опять же…

Скорпион поднял руки, запричитал:

– Всё! Всё! Хватит! Понял! Больше не надо! Достану я вам денег, достану.

«Где бы их достать? Думать. Думать». И как в озарении посмотрел на Евгения, обронил:

– Слушай, хакер, а как насчёт боевого крещения?

Евгений выпятил хилую грудь, хрустнул пальцами, глаза загорелись:

– Пентагон? НАСА? Ми-6? Контора? ЦРУ? ФБР? ФСБ? Хотя вру, внутри страны взламывать не буду, не проси. Так где?

Скорпион расплылся в кресле, составляя в голове план закупки оборудования и подходящего помещения. Довольная улыбка заполонила лицо.

– Швейцария, Женя, Швейцария. Там наше золото красной партии, да и современные ресурсы политических проституток. Куда же без них? Ещё есть российское золото во Франции и Японии, но, то уже дореволюционное, вряд ли вернём. Так что давай с малого начнём.

– Ура! У нас будут вертолёты! – шутливо завопил Сёма.

Сергий, пряча улыбку, распорядился:

– Лео, бери Жеку, пару человек сопровождения, и пулей в магазин за оборудованием, деньги возьмёшь с одного из счетов. Наведите маскарад с лицами, снимите квартирку в отдалённом неблагополучном райончике, где легко затеряться, ставьте спутник или выделенку на подставное и дальше, как скажет хакер. Как скрываться – знаешь.

– Сколько переводить? – глаза Евгения загорелись. Настроился на профессиональную волну. – Жадничать будем?

Скорпион обвёл взглядом всех восьмерых, взял у Василия листик со сметой расходов, глаза вновь уползли под потолок, губы тяжело обронили:

– Ты взломай сначала… а так для начала миллиона три евро, а там посмотрим, – и добавил. – С одного счёта только не бери. Тысяч по сто с каждого, не больше.

– В какой город переводить?

– Кидай в Москву. Легче затеряться. Я после экзаменов съезжу с Сёмой, заберу. А фамилию сам придумаешь, – повернулся к Никитину, – товарищ майор, пока не укрылись пледом и не протянули… ой, то есть не вытянули ноги у камина, займётесь документами?

Никитин прыснул:

– Как же… дадите вы кости погреть. Будут тебе документы, не сомневайся. Как обозначить? Иванов?

– Товарищ майор, ну вы дали, – хихикнул Сёма. – Такие деньги могут быть только у трёх типов людей из золотого миллиарда: капиталистов, арабов и евреев. Иванов как-то не входит в общую картину. Вот если Мойша Бронштейн или Ахмед Араши ибн Фахмех или просто Джон Смит, тогда другое дело.

– Да и ты на семита как-то не похож, – пробурчал майор, – если только на сына олигарха.

– Вот могут же, когда хотят, – восхитился Сёма, – Вроде бы майор, а такие здравые идеи. Вот Саныч бы никогда не догадался. Правда, капитан?

Александров оскалился:

– Вот я кому-то в следующий раз пистолетик без патронов на задание подсуну. Посмотрим, блондинчик, как тогда заговоришь.

Скорпион скрыл улыбку, повернулся к Евгению:

– Тогда четыре миллиона, а то трудностей много. И раздели полученные средства на четыре части. Помести в разные банки Москвы на разные фамилии. Майор обещает четыре новых паспорта сделать. Так, товарищ майор?

Никитин кивнул:

– Сделаю. Только не забывай, что тебе эти четыре чемодана тащить придётся, про карточку можешь забыть. Тащить придётся неприметно, без зелёного коридора в Шереметьево и без недельного прозябания в СВ поезда. Ты хоть знаешь, что значит тащить миллион? Это тебе не героические блокбастеры, где десятки миллионов купюрами по сотне помещаются в дамские сумочки.

«Эх, взять пару уроков работы с пространством. Где бы учителя найти?» – вздохнул про себя Сергий.

– Ничего, с Сёмой донесём. Один можно раскидать по мелочи в разных банках Москвы на наши счета в Хабаровске. Пару пачек туда, пару сюда… – прикинул вслух Скорпион.

– Ещё один мы с Даней заберём. Отправим вместе с оружием с Кавказа по осени, – подал идею Андрей.

– Третий довезёт группа сопровождения, – на ходу прикинул Саныч.

– А последний дотащим, – закончил Сёма. – Всего какой-то миллион евро. Если купюрами по пятьсот, то в чемодан поместится. Какой там сейчас курс?

– Слушайте, если не хотим подобных трудностей в дальнейшем, надо в своём городе свой банк открывать. А в столице филиал, – подал идею Василий. – Только к этому времени надо будет с налоговой разобраться. Платить «самый низкий в Европе налог» со всеми косвенными в итоге выходит не выгодно. В конечном счёте, выходит, что отдаёшь три четверти дохода.

– О, нет, ну сколько можно? Одна проблема тянет за собой другую. Давайте уже позитивные новости, – взмолился Сергий.

– Без проблем, – легко добавил Сёма. – Штаты обогнали Россию по добыче газа. Мы теперь не передовики. Может с иглы, наконец, слезем. Или попробуем. Или ломка будет не всем по вкусу?

– Застолбим север – вернёмся в передовики, – ответил стойко Скорпион. – Время Арктиды! Вернёмся на северную ПраРодину!

Заседание совета продолжалось.

Часть вторая: "Управление". Глава 5: Тренировочный день

Голые пятки больно вдавило в прорезиненный пол. Лёгкие дышали с трудом, заставляя себя закачивать и выталкивать воздух. Все мышцы напряглись. На плечи словно бросили гору, собственный вес удвоился. Сердце стучало мощно, преодолевая новые условия жизни.

Скорпион продолжал вольный бой, стараясь не обращать внимания на перегрузку. Скулы заострились, глаза вспыхнули адреналином. Искусственный гнев прокатился по телу, помогая преодолеть внешние условия. Кулак яростно врезался в дубовую макивару, оставляя вмятину.

Дмитрий за сверхпрочным стеклом застучал по клавишам. Гравитация повысилась ещё на половину g, достигнув двух с половиной единиц.

Скорпион прикусил губу. Колени согнулись, чтобы не травмировать суставы, голова пригнулась. Костяшки кулака содрали кожу от последнего удара, прежде чем распластался на полу, помогая организму преодолеть ещё половину единицы.

Как только сын лёг на пол, Дмитрий постепенно довёл рычаг до верхней границы. Искусственная гравитация в тренировочной комнате достигла 5 единиц. Пять g – максимум, что она могла предложить. Степень воздействия гравитационных полей комнаты колебалась от состояния невесомости до пяти аналогов земной гравитации.

При весе в восемьдесят килограмм в обычных условиях Скорпион сейчас весил четыреста. Переносить статично такую нагрузку было опасно даже хорошо тренированному организму. Только лёжа, с постоянной оглядкой на показатели сердца.

Дмитрий не видел смысла модернизации комнаты до ещё больших пределов. При «потолке» мало кто удерживал сознание. Сёма с пилотом могли продержаться до четырёх с половиной единиц. Дане, Андрею, «скорпионам» и ликвидаторам хватало и трёх, чтобы кровь переставала поступать в мозг и происходила отключка сознания.

Подобные перегрузки тренировали выносливость тела лучше любых испытаний. В нормальных, обычных условиях тренированные в комнате люди затем достигали фантастических результатов. Мозг после перегрузок словно терялся, что для него тяжело, а что нет.

Полуобнажённый парень распластался на полу. Грудная клетка обозначила каждое ребро. Любая одежда только мешала, душила. Чтобы оторвать руку от пола, требовалось множество усилий, и не только силы мышц, но координации всего организма. Перебор мог обернуться фатальными последствиями для внутренних органов и головного мозга.

Удалось повернуть правую ладонь и сжать её в кулак, лёжа показать отцу большой палец. Дмитрий застучал по клавишам, постепенно уменьшая нагрузку – резкие перепады чреваты.

Сергий ощутил, что сердце застучало свободнее, кровь на всех парах устремилась к измученным конечностям. Лёгкие вздохнули свободнее, стараясь захватить как можно больше воздуха. Мозг от прилива кислорода послал сигнал глазам о конце света. Зрение помутнело, картина пред глазами поплыла. Первое время носом шла кровь, но в последнее время привык.

Скорпион освобождено оторвал руки от пола, проморгался. Зрение восстановилось. Не торопясь, привстал, рассматривая содранную костяшку на правой руке. Кровь на грубой, тренированной коже с понижением гравитации появлялась в больших количествах. Сердце по инерции работало всё в тех же «тяжёлых условиях», яростно, из последних сил стараясь перекачать положенное количество крови в отдаленные участки тела. После таких тренировок ему не грозил инфаркт, а мозгу инсульт – кровоток прочищал все сосуды, обновляя и укрепляя кровоток.

По телу побежала волна лёгкости, оно стало почти невесомым. Можно было запросто прыгнуть до потолка, пробежаться по стенке, поднять три своих веса на плечи и лёжа штангой, драться или бегать с огромной скоростью. Чудовищный суплес растянул границы возможного, расслабил и подготовил тело для любых космоиспытаний.

Дверь отъехала в сторону. В комнату вошёл рослый десантник с чистым полотенцем, аптечкой и бутылкой молочного коктейля, насыщенного витаминами. Тело после подобных тренировок сжималось, мышцы уплотнялись, и нужна была растяжка, разминка и подходящее количество питательных веществ.

– Прекрати уничтожать руки, три дня бить правой не сможешь. Вроде не маленький, знаешь, как правильно колошматить. Ребячество, –проговорил гвардеец и взял руку Скорпиона, чтобы стереть кровь и прижечь костяшки йодом.

Взгляд невольно наткнулся взглядом на вмятину в макиваре со смазанной кровью. Десантник присвистнул. Скорпион поймал взгляд отца в окне, приподнял уголки губ. Сконцентрировался на костяшках, руку обожгло. Солдат как раз стёр кровь с разбитой кожи и поднял удивлённый взгляд.

– Эй, парень. А где рана-то? Я сам видел, как ты вмазал по стали. У тебя рука в клочья должна. А тут даже кожа… новая. Из чего у тебя руки?

– Из атомов, как у всех. Обычная регенерация тела. Правда, немного ускоренная. Концентрируешься на ранении и заставляешь мозг резче выполнять починку. Разгоняешься. Чего сложного? Сам вроде головой кирпичи без ранений бил, бутылки стеклянные руками резал.

– Так-то бутылки. Не велика наука, – ответил десантник. – А тут рука… целая.

– Да что рука? Смотри!

Сергий мягко, по-кошачьи, подскочил на ноги, молниеносно выхватил у десантника бутыль с коктейлем, выпил одним залпом, довольно крякнул, резко подпрыгнул до потолка, в два прыжка доскочил до стены. Так же быстро продолжил бег по стене, пробежал пару шагов по потолку над головой изумлённого солдата, снова по-кошачьи мягко приземлился перед скорпионовцем и протянул пустую бутылочку.

– Держи! И тренируйся лучше, тоже сможешь, – для закрепления эффекта Сергий сменил цвет радужной оболочки глаз с зелёной на голубой и обратно.

Людям нужны фокусы, так веры больше. Потом, пересказывая увиденное, преувеличат, переврут. Слухи поползут такие, что Антисистема уверует в своих чудо-предводителей.

Бывший десантник с воплем отскочил, перекрестился.

– М-да, – протянул Скорпион. – Чем примитивнее сознание человека, тем большую власть над ним имеет вера. А чем человек ленивее, тем больше оправдаться сверхъестественным готов. Спортсмен победит на соревнованиях – допинг принял. Сосед зарабатывает больше – ворует. Денег нет – порча. А если кто-то умеет больше других, то либо сумасшедший – и в психушку, либо душу дьяволу продал. Так ведь? Самому не смешно?

– Вообще-то я здесь недавно, – кашлянул десантник. – Но теперь понял, почему военные Антисистемы «скорпионами» называются. Думал, блажь генеральская. В честь сына назвал, то да сё. А нет, всё верно – ты чудишь. Но одно дело слышать, в другое – увидеть.

Скорпион вытянулся по струнке, расправил плечи. Гордым орлиным взором посмотрел вдаль, словно заглянул в будущее. Вспомнив о собеседнике, обронил:

– Не твоя вина, что не веришь. Проверять надо, это ты прав. Соберу вас всех на инструктаж и покажу возможности человека. Может, даже пару секций по городу откроем. Посмотрим, как сложится, – Сергий перевёл взгляд на солдата, добавил. – А что касается веры, верь только в Творца – При Роде Творящей. Любая религия урезана до человеческого обывательского восприятия, любое толкование высших сил с позиции низших созданий – столь неполноценно, что аж за человечество стыдно.

– Это почему ещё?

– Потому, что нет посредников между тобой и Творцом. В диалоге душ третий не нужен. Нет храмов. Твоё тело – храм. Да и тот временный, чтобы сильно не привязывались. На это каждый рано или поздно выходит.

– Обмозгую, – ответил десантник и прищурился. – Но как же насчёт всех этих…

Сергий усмехнулся:

– Кстати, начёт этих и прочих. Ватикан только в тысяча девятьсот девяносто втором году официально признал, что земля – не неподвижный объект, а вращается вокруг солнца.

– Понял.

– Человек забывает все свои возможности. Угасание потенциала поражают за последние годы. Будешь принимать новое с такой же скоростью, как «проводники» – пойдёшь под списание.

Сергий, не прощаясь, покинул комнату, делая себе зарубку, что над идеологией стоит начать работать гораздо быстрее, чем предполагал. Информационная бездна запудрила мозги человеку. Скоро перестанут отличать левую руку от правой. Отсюда перегибы с верой в космическую вермишель с необходимостью носить дуршлаг на голове в качестве атрибута веры или плоскую землю, зайдя за край которой скатишься в ещё большее мракобесие, чем возможно. А по итогу случится та же история, что и с сороконожкой, которую учили ходить «как все», а в итоге она забыла свою суть и не смогла ходить вовсе. Но кому надо сочинять эти истории? Только тем, кому выгодно, чтобы сороконожка упала.

На выходе Дмитрий похлопал приёмного сына по плечу, протянул одежду.

– Не волнуйся, я тоже не сразу вспомнил зачем мы пришли в этот мир. К тому же, понять – это одно, а поверить в свободу и возможности – совсем другое. Они ещё пару дней назад спокойно себе прозябали в тёмном болоте. А теперь что? Заставляешь выходить на берег – мёрзнут, оглядываются. Дай им время обсохнуть.

Скорпион кивнул и облачился в светлую безрукавку, натянул тёмные, потёртые джинсы с широким ремнём, армейские ботинки. Перчатки-безпальцовки плотно сели на руки. Подвязал густые, длинные волосы банданой, спрятал в ухе наушник связи, который в свободное время использовал как простой плеер – техники модернизировали плату – протянул проводок под майкой до кругляша на поясе – система связи. На плечи легла кожаная куртка, распихал по карманам сотовый и бумажник. Левое запястье обхватили электронные часы. Глаза застыли на циферблате, и в голове образовался сумбур. Наступил откат после тяжёлой тренировки, потянуло в сон. Мысли поползли медленно, неторопливо.

«Суббота, вечер. Надо успеть к брату в лес на тренировку. За двести километров от города. И в воскресенье к вечеру быть дома – в понедельник сдавать первый Единый Государственный Экзамен. Проклятье хиреющей системы образования для здравомыслящего человека».

– Скорп, – Дмитрий затряс его за плечо, выводя из раздумий.

– Чего?

– Может, тебе кобуру скрытого ношения под куртку? Саныч выдаст. А то у тебя лицо такое, словно кому-то не повезёт. А одним редко, когда ограничиваешься. Так хоть отстреливайся.

Скорпион сонно кивнул.

– Не, бать. Просто задумался. Я заправлюсь и на мотоцикле в лес к Рыси. В понедельник на экзамен. Там с оружием нельзя… Система, что поделаешь?

Дмитрий притворно вздохнул:

– Жаль, что спутника нет. Я бы тебе маячок в часы запустил, чтобы компьютер на карту выдавал, где ты находишься. Но я не помню, когда ты последний раз спал. Подскажешь?

– Пятьдесят два часа назад, – не моргнув глазом, ответил приёмный сын, чтобы не беспокоить отца. – Столько времени теряется с этим сном. Может Рысь зарядит? Не знаю, бать. Пора мне.

Скорпион вяло побрёл из комнаты управления. На тело накатила такая слабость после тренировки, что с радостью уснул бы прямо на полу.

Дмитрий выхватил из кармана шприц, проворно воткнул в шею сына и подхватил вяло сопротивляющееся тело, приговаривая:

– Батю не обманешь. Пятьдесят два часа назад ты был на задании. Сёма намекнул, что бодрствуешь больше трёх суток. Так нельзя. Ты, сынуля, хоть и из другого теста, но тоже должен отдыхать. Бессмертных нет… пока нет.

Дмитрий дотащил сына до кушетки, уложил, укрыл одеялом.

– Спи. К Рыси успеешь. Я что-нибудь придумаю.

Сам подошёл к компьютеру, нажал кнопку вызова:

– Пилота самолёта в комнату управления!

Через три минуты в дверном проёме появился сухонький, подтянутый мужичок с искрящимися жизнью глазами. По старой привычке козырнул, вытянулся.

– Вызывали, Дмитрий Александрович?

– Вызывал. Садись на кушетку рядом со Скорпионом, посмотри на его измученное тяготами жизни лицо.

Пилот выполнил все действия, оценивая парня в отключке.

– Сел? Изучил объект? – продолжил Дмитрий. – А теперь ответь на вопрос. Ты хочешь ему помочь?

– Безусловно. Мне Кот про него рассказывал. Если хотя бы половина – правда, то сделаю всё возможное.

– Тогда подвези его на самолёте до тайги, точнее – двести километров севернее. Если напрямую, то меньше.

Пилот приподнял бровь:

– Дмитрий Александрович, я не совсем понимаю. ЯК-141 – одноместный самолёт.

Дмитрий приподнял бровь в ответ:

– Да ну? Неужели не поместитесь? Без боекомплекта-то?

– Поместимся. Только перегрузки не все выдерживают.

Начальник базы отмахнулся:

– К перегрузкам ему не привыкать. Ты же «свечек» с «колоколами» и другими акробатическими изысками пилотирования делать не собираешься. У тебя не «МиГ» и не «Сухой».

– Но он же и так в отключке.

– Да за него не бойся, выдержит. Крепкий. Расчётная боевая нагрузка самолёта – тонна. Вы оба вместе весите не больше ста шестидесяти килограмм. По восемьдесят на брата. Плюс минус. Техники снимут вооружение, зальют горючего под завязку и полетишь как миленький. Даже вернёшься. Вот маршрут.

Дмитрий вывел на экран карту.

Пилот вник во все ориентиры, кивнул:

– Задача ясна, сделаю. Доставлю в целости и сохранности. Расстояние компенсирую высотой. Потолок самолёта – пятнадцать километров. Если потом на бреющем полёте на одном двигателе… – пилот углубился в терминологию.

Дмитрий внимательно выслушал, кивнул:

– Иди, проверь самолёт. За Скорпионом прибудешь через два с половиной часа. Я вкатил ему дозу снотворного на три дня, но он проснётся гораздо… гораздо раньше. В последнее время становится невосприимчив.

Часть вторая: "Управление". Глава 6: Былое

Святослав широко улыбнулся, завидев с холма дальние стены Царьграда. Два дня пути, и Константинополь узрит мощь мечей русичей. Цитадель распутства падёт, давая рождение новому миру – новой Державе от Волги до Адриатики, от Ладоги до Пелопоннеса. Центром мира станет Переславль Дунайский. Знамя Перуна воссияет на ярком солнце. Род узрит могущество детей своих.

Скорпион погрустнел, читая мысли предка. Призадумался, расставляя по полкам беседы с почившим волхвом, своё знание были, вариантов принятой официальной истории и намёки Рыси.

Великая получилась бы держава, несмотря на все старания новой веры. Навсегда заперла бы цивилизации Европы от полудиких кочевников Азии, как некогда павшая Троя. И не важно, что держава Святослава вряд ли переживет своего основателя. Пусть его сыновья или даже внуки поделят её. Если б только Святослав прожил еще лет пятнадцать-двадцать. Лишь бы выросло новое поколение, привыкшее к существованию в едином пространстве. Это уже совсем иная Русь, даже если принимает павлианство, как вернее называть принятое Владимиром христианство. От учения Христа там почти ничего не осталось. Но… история не знает сослагательных наклонений. Поэтому наклоняют её ровно так, как хотят. И те, кому это нужно.

Скорпион погрустнел ещё больше, сконцентрировался на вожде, стараясь понять, что же случилось на самом деле.

Русый длинный чуб упал на голое плечо двадцативосьмилетнего князя. Изрезанное вязью обережных татуировок правое плечо напряглось. Ладонь крепко сжала эфес богатырского харалужного меча из лучшей булатной стали. За плечами висели простые, добротные ножны – князь роскоши не любил, ценил простоту и удобство.

Обереги и свастики на руках князя отражали лучи светила. Вязь орнаментов и ликов солнца сплетались на груди с парящим соколом – тотемом деда – Великого Рюрика. Полабского славянина, сплотившего разрозненную проклятой Византией Русь. Русы и славяне народили поколение потомков – русичей. Их он и вёл сегодня в бой. Лучших мужей в своей старшей дружине.

Волхвы украсили руки конунга солнечными знаками ещё по молодости, когда, побывав в проклятом всеми богами Константинополе, где он с негодованием отверг предложение матери принять рабское крещение. Того позора, что пережила вольнолюбивая душа руса в двуличном граде, простить матери не мог. Не зря дядька Олег Вещий, двумя тысячами ладей взял лживый город, да отец – Великий Игорь, уйдя от «греческого огня», через три года пришёл и отомстил за поражение.

Скорпион едва не выпал из родового сна – с татуировками оказался прав. Собственные глаза не обманывали.

Святослав повернулся. Широкая, добродушная улыбка голубоглазого князя взяла за душу. Пышные усы блестели на солнце, подбородок был брит, кожа оскоблена ножом до синевы.

Скорпион радовался, рассматривая при жизни рослого, широкоплечего князя, разбившего иудейский Хазарский каганат. Страну работорговли, которая полтора столетия не давала покоя Южной Руси сразил он. Всем была ненавистна проклятая Хазария, собирая кровавую дань «белыми девицами» – дочерями, да мечами булатными, лучшими мечами того времени, что для каждого славянина был как сын.

Гений полководца из рода ясных соколов позволил молниеносно с малой дружиной в один девятьсот шестьдесят пятый год от Рождества Христова разбить орды самого лютого врага на его же территории. Причем в степях, где славянам было биться не с руки. Не привычно. Святослав ударил в самое сердце, разбив у столицы Итиль тридцатитысячное наёмное войско.

«Вот кому надо памятники по всей Руси ставить – Святославу Хороброму», – прикинул Сергий.

– Отец!

Скорпион обернулся вместе со Святославом.

К ним спешил паренёк лет десяти-двенадцати на коне, с пышными волосами и такими же голубыми глазами, как у отца. Точная копия князя.

Молодой княжич.

«Стоп»!

Скорпион судорожно перебрал в памяти даты, приметы известных сыновей Святослава. Княжич не был похож на Ярополка, тот в это время молод. Должен остаться в Киеве. И не Олег, тот чернявый, ещё моложе. Правит во Вручье (ныне Овруч), столице древлянской вместо сожженного Ольгой Искоростеня. Даже не Свенг, «боевой сын», который ходил с отцом на Хазарию, да остался править теми землями под Тмутараканью, забытый историей. Летописцы нарочно предадут его имя забвенью, словно и не было. По всей истории о нём напомнят лишь византийцы, обронив, что сын Святослава Свенг сильно помог подавить мятеж в тысяча пятнадцатом году в крымских владениях Византии, взяв в плен мятежного князька – крещеного хазарина Георгия Чулу.

А этот паренёк ни в коем случае не был похож и на Владимира. Тот сослан князем в Новгород, упрямым боярам на потеху. Ему лет ещё меньше – младшой. Святослав проклинал день, когда, испив ромейского вина, поддался соблазнам Малуши. Добран или Добрыня на народный лад, подобрал точное время, чтобы подложить хмельному князю ключницу на ложе. Не забыл воевода и испросить новгородских послов взять младого Владимира себе на княжение, под своё воспитание.

Дабран исправно отработал долг рабовладельческим кланам Хазар, человеконенавистникам со своими понятиями и верованиями. Робичич, сын рабыни, был наполовину хазарской крови. Отродъем того государства, которое травило Русь, которому Святослав вонзил в грудь меч, позволив издохнуть. Но князь никак не мог догадаться, что по клинку того меча и его руки коснётся незримый яд.

Святослав не любил незаконнорожденного ребёнка Владимира, вспоминая единственную слабость жизни, которая так плачевно обернулась для Руси в дальнейшем. Но убить не поднялась рука, хотя по традиции полабских русов, от которых происходил его род рюриковичей-варягов, отец мог убить нежеланного младенца – выблядка. В Европе же незаконнорождённых называли бастардами. От слова – ублюдок (bastard. англ) Это было в порядке вещей. Но дрогнуло сердце князя. Ибо на войне – воин, в жизни же мирной зачем лишняя кровь?

Скорпион записал в память образ молодого княжича, чувствуя, что что-то незримое тянет назад – действие лекарства заканчивалось. В голове прокатился печальный сумбур. Так кто же этот княжич? Пятый сын Святослава? Самый любимый, которого взял с собой в поход? Истинный наследник?

Какая теперь разница? Повторение прошлого ведет к повторению его последствий. Прошлое нужно помнить ровно настолько, чтобы не переоценивать свое настоящее.

* * *

– Княжич! – закричал Скорпион, просыпаясь. – Княжич!

В уши ударил свист турбин, тело ощутило вибрацию. Сергий осознал себя в тесной кабине, парящим высоко над землёй среди янтарных облаков заходящего солнца.

– Парень, ты поаккуратнее. Кабинка одноместная. Я хоть и снял всё вооружение, но ежели кнопку катапультирования нажмёшь, нам не повезёт, – раздалось за спиной. – Я-то, может, и верю в реинкарнацию, но умирать по весне не с руки. Солнца ещё не наглотался. Жить хочется.

Скорпион собрал мысли в кулак, заставил сердце успокоиться, повернул шею. Периферийным зрением поймал шлём пилота, худощавую фигуру в сером защитном комбинезоне. Вспомнил свои последние шаги перед родовым сном. Выходило, что сидел у пилота на коленках.

«Ну, батя! Опять со своим лекарством намудрил? Всё не верит, что тренированный организм может и без сна, просто надо нормально перестроиться. Надо будет сделать организм полностью невосприимчивым к снотворному. Может, пригодится».

– Мы в самолёте, что ли? – бросил Скорпион через плечо.

– Так точно, – ответил пилот. – В самой серёдке, точнее в «клювике» Яка.

– Он же одноместный!

– Я тоже пытался твоему отцу объяснить, но… не поверил. Так что не ёрзай, ног уже не чувствую. Хорошо, что педалей нет, так бы разбились.

Скорпион почесал нос, хмыкнул. Стараясь уменьшить вес тела, сонно спросил:

– А куда летим?

– В тайгу твою. Природу, мать её… А-а-а, ноги что-то оттекают. Ты никак лишний вес сбросил? Я что-то в шлеме ничего не чувствую, насморк.

– Слушай, не умничай, а то сам поведу.

– Это как же?

– Нас немного учили… Это же почти как танк, да?

– Вот уж нет, – запротестовал пилот. – Штурвал не отдам! Из танка можно вылезти, а отсюда только катапультация. Или головой вниз. Но гравитация не простит.

– Долго ещё?

– Со скоростью тысяча восемьсот километров в час? Ещё минуты три. Сейчас пойдём на снижение. Держись. База передаёт, что к нам спутник стал присматриваться. Надо под облака. Подальше от всевидящего ока глобального предиктора.

Внутренности взмыли вверх вместе с самолётом. Желудок попросился на выход.

– Хорошо, что не ел. Третьи сутки не до еды. А то бы не до предиктора, конфуз один приключился, – пробурчал Скорпион.

– Да ладно, там под ногами тряпочка есть, отмыли бы. И не такое бывало, – ответил пилот, сбавляя скорость. Серебристая птица пропала в облаках, нырнула к земле. Управляющий штурвалом напомнил. – Дмитрий Александрович говорил, что ты любишь нагрузки.

– Люблю. Только со своим полным весом! Хочешь ещё раз ноги отсидеть? Я могу вернуть, как было! – закричал сквозь поднимающийся гул в кабине Скорпион.

– Нет, нет, нет, вон уже твоя полянка, твой лесок. Деревца там всякие. Это такие палки, торчащие из земли, порой с листьями. Сейчас опушечку найдём, и будешь гулять на воле. А там уже делай, что хочешь. Я и на базе насмотрелся на твои способности. Я лучше в небе полетаю. Не готов ещё к таким зрелищам.

Сопла поменяли расположение на девяносто градусов. Турбины добавили мощности, удерживая на весу железную птицу в горизонтальном положении. Пилот сверился с дисплеем в шлеме, сориентировался и посадил самолёт на видимой ему полянке.

Крышка кабины отворилась, впуская свежий тёплый воздух и звуки леса. Скорпион перегнулся через край, повис на руках, прощаясь с пилотом.

– Спасибо, что подбросил. Скажи Дмитрию, чтобы кто-нибудь из ребят мотоцикл к условному месту в воскресенье вечером подогнал. Пешком на экзамены не успею.

– Передам. Обязательно передам. Ну, всё, хлопец, гуляй, а я полетел. Керосина может не хватить. Не хотелось бы потом пешком до базы. Не здешний я, заблужусь.

– Не переживай. Дмитрий в один из приоритетов развития поставил переход сначала на твёрдое топливо, а потом вообще что-то футуристическое получится. В следующий раз точно долетишь. Не всё так плохо.

– Чудные вы. Ну, да будем надеяться.

Скорпион отцепил руки, падая с высоты двух с лишним метров в траву. Приземлился с перекатом. Отбежал на безопасное расстояние, махнул пилоту.

Стекло кабины вернулось на законное место, отрезав пилота от внешнего мира. Сопла вновь загудели, взвыли, сжигая траву и выкидывая в воздух едкий дым. Як-141 оторвался от земли. Пилот поиграл с пультом, заставил «птичку» махнуть крылом, потом носом, и резко стал набирать высоту. Взмыл в небо.

– Вот и инопланетные технологии. Вместо многомиллионных фильмов ни о чём, кроме развлечения, лучше бы науку развивали. И не так бы летали, – пробурчал Скорпион, провожая птичку с горизонтальным взлетом под прощальные лучи заходящего солнца.

Часть вторая: "Управление". Глава 7: Разговоры у костра

Вечер плавно вступал в свои права. Солнце опускалось за небосклон, окрашивая небо кистью незримого художника в малиновые оттенки. Скоро наползут сумерки, зажгутся первые звёзды. Скорпион вдохнул полной грудью, ощущая, как соскучился по природе. Повернулся и невольно вздрогнул. Перед глазами во весь статный рост стоял хмурый Рысь, скрестив руки на груди. Русые, длинные волосы трепетали на ветру, синяя повязка на лбу их едва сдерживала.

– Я рад тебя видеть, долго ждал. Но раньше ты пешком приходил. Времена изменились, или повзрослел?

– Прости, брат… Опаздывал.

– Дело не во времени. Мне пришлось порвать защитный кокон непрогляда, чтобы самолёт совершил посадку. Я его полгода налаживал, сам знаешь. Мне до возможностей деда ещё шагать и шагать. Всё приходится своим трудом, путём проб и ошибок, – Рысь немного помолчал и добавил. – Эх, устал я что-то.

– Да не моя вина, брат. Отец вмешался, все карты переиначил. Я проспал этот момент.

– Ну ладно, чего на родню пенять? Рад тебя видеть. Пойдём, самовар поставим, – Рысь улыбнулся, суровый взгляд растаял.

Приёмные братья крепко обнялись. Вдвоём пошли к дому, где на веранде уже парил самовар и воздух смешивался со сладкими запахами выпечки.

– Брат, я тоже рад, – Скорпион замедлил шаг. – Слушай, я пока летел, мне сон один родовой приснился. Ты знаешь о пятом сыне Святослава? Он его с собой в дружине в последние походы.

Рысь невольно остановился, печально выдохнул:

– Мечеслав? И откуда ты знаешь про Мечеслава?

– Я не знал, как его звали. Я не досмотрел. Времени не хватило.

Рысь первым взошел на крыльцо, разлил по чашечкам чай, придвинул резные чаши с пятью сортами мёда. Убрал тряпицы с тарелок, полных сладких ватрушек, домашнего печенья, бубликов, снова вздохнул:

– Всё-то ты знаешь. Я сам недавно докопался.

– Ну, рассказывай, рассказывай скорей. Мне же про старину любо слушать.

– Ну а мне любо сказывать, но поешь прежде.

Скорпион старался не смотреть на накрытый стол, но подлое зрение послало сигнал мозгу, что под руками настоящая еда, ресурс. Обоняние тут же уловило тепло, свежесть печёного. Даже ветерок вступил с ними в союз, вызывая аппетит. Мозг взбунтовался, отвоевав себе часть тела. Рука своевольно потянулась за добычей, пальцы цепко вцепились в мягкое, горячее, слоёное тесто.

Рысь довольно улыбнулся, и начал:

– Мечеслав – любимый сын князя. Ему Святослав Хоробрый пророчил владение своими землями, что построит после взятия Константинополя. Двенадцать вёсен парнишке было. За два дня до рокового события он доказал своё право на ношение взрослого оружия. Ты же помнишь, сколько весил взрослый харалужный меч?

Скорпион кивнул:

– Да там все богатыри были. Лентяев в старшей дружине Святослава не наблюдалось, сам ратным был и другим спуску не давал. Этого даже из летописи выкинуть не смогли. Потому что всё бы пришлось выкинуть. А если князя целиком убирать – пробел в хронологии.

– То-то и оно, – подтвердил Рысь. – Не привык паренёк быстро к новому мечу, а старый уже взять не мог. Гордость.

– Драка? Битва? Что там было? – Скорпион уже безжалостно поглощал труды долгих часов старания Рыси за русской печкой.

– Тут сразу и не объяснишь. В дружине князя были не только русичи – потомки славян и русов. После побед к нему присоединились болгары и племена печенегов, а также местные проводники и прочие наёмники. Непримиримые враги шли за Святославом рука об руку, разногласий не было. Ты же знаешь, как обычно воюют печенеги?

Скорпион попытался ответить, но булочка, как на грех, не позволяла открыть рта. Точнее, рот то открыл, но звуки только нечленораздельные. Прожевать надо.

– Ладно, сам скажу, – не стал пытать Рысь. – Печенеги – кочевое племя. Нападут быстро, затем резко отступят, осыпая контратаку врагов тучей стрел, потом снова нападут, и так много раз.

Скорпион кивнул.

– Но они слишком долго воевали с князем рука об руку, отвыкли отступать. Стяги князя не знали поражений. Ни разу. Как убегать при этом?

Скорпион перестал жевать, превратившись в слух.

– Вард Склир, крещёный печенег, полководец византийцев, ночью вышел из-за стен Аркадиополя. Это городок такой был перед Царьградом. Мощные стены. В общем, вышел и напал на засадные полки – печенегов-союзников Святослава. Те, узрев земляка–предателя, двинулись напролом покарать мерзавца, поломав строй.

Рысь примолк, вспоминая подробности. Добавил только:

– Кстати, общее войско Святослава не превышало пятидесяти тысяч человек. Хитрые ромеи загодя до этого, уточняя количество дани, спросили о точном количестве воинов. Святослав назвал цифру в два раза превосходящую его войско – сто тысяч. Император Византии, немедля, собрал всю казну, обобрал подданных до последнего золотого и насобирал наёмного и своего войска на двести тысяч конных, мечей и топоров. Собрались воины со всех стран с лучшим вооружением, закованные в железо, конница. Лучшая армия, превосходящая войско Святослава в четыре раза. Двести тысяч без малого!

– Это я знаю, ты про драку, про драку давай.

– Экий ты боевой, всё тебе мечом махать. Так вот. Завязалась драка. Но печенеги… не отступили! Полегли все, как один. Битва была жёсткой, разгорелась по всем фронтам. Святослав с воеводами рубились на другом краю поля, а Мечеслав, углядев прореху в обороне, повёл ближайших русичей закрыть брешь.

– Охрана не поспела за княжичем, выходит?

– Малолетний Мечеслав, едва удерживая тяжёлый меч в руках, столкнулся лицом к лицу с массивным богатырём – Вардом Склиром, рослым полководцем, который побывал не в одной сече. Рубака, как ты понял, отменный. Меч Мечеслава чиркнул по шлему полководца, но ответный удар сразил княжича. Византийские хроники гордо ознаменуют этот бой, как победу прославленного ромея над воеводой диких варваров. Но, по сути, здоровый мужик ребёнка зарубил. «Доблестный герой», отмеченный историей.

Рысь замолчал, рассматривая первые вспыхнувшие звёзды в чернеющем небе.

– Но на этом же история не закончилась? Святослав-то не умер, насколько я помню? – спросил Скорпион.

– Не умер, – подтвердил Рысь. – Четырёхкратно превосходящее войско не смогло одолеть потрёпанные отряды северного князя. Император Цимисхий запросил мира. Собрал все оставшееся золото и велел дипломатам во что бы то ни стало запросить примирения у грозного варвара. Святослав трижды проклинал ромеев с их золотом и собирался стереть Царьград с лица земли. Никакие подношения не могли замолить его мести, но…

– Что, но? Всегда это «но»! Что у нас за история такая, если везде сплошные эти «но», – забурчал Скорпион.

– …но один из дипломатов догадался в очередной раз прихватить с собой меч убиенного сына Святослава. И как только горящие очи отца узрели оружие любимого сына…

– Святослав сломался изнутри.

– Подписал мир, собрал золота на живых и на павших. За каждого убиенного для его семьи взял золота. И уплыл на многочисленных ладьях морем на север, в родные края.

– Но не дошёл… – выдохнул Скорпион.

Рысь кивнул.

– Цимисхий тотчас послал послов к печенегам, которые не ходили со Святославом и наклеветал им, что князь повинен в гибели их людей. Бросил всех в мясорубку, вроде как.

А тут ещё как назло армия Святослава разделилась. Он послал головной, лучший и больший отряд в Киев с добычей, а с малым отрядом, ранеными и младшими воинами, остался на зимовье, ожидая возвращения подмоги из Киева с провизией, и чтобы о людях приехали позаботились.

– Но подмога не прибыла, – печально добавил Сергий. – Почему?

– Потому что слишком сильна и опасна стала фигура нового «Македонского» в мире. Византия приложила все усилия, чтобы осерчавшие печенеги встретили его по дороге. Христиане Киева также осознавали свою второстепенность в случае переноса Святославом столицы из Киева южнее. Не желали новые крещённые бояре князя-язычника. Пугал он их больше внешних врагов.

– Всё-таки снова пре-да-тель-ство, – протянул по слогам Скорпион.

Рысь кивнул.

– Свенельд, что вышел из Киева, так и не довёл дружину на помощь Святославу. Князь, как и большинство воинов, были язычниками. А Свенельд – христианин. Куплен ли он Византией или боярами-христианами, уже не суть. Всё сыграло против князя.

– Клятва князю воеводе оказалась легче пуха, – понял всё Сергий.

Рысь кивнул и продолжил:

– Малому отряду, пережившему зиму и изъевшему все припасы, пришлось встретиться с печенегами один на один. Ты же знаешь, что значит разочароваться в кумире. Они почитали Святослава, как полубога, великого героя, а он заключил мир с презренными ромеями и вроде как братьев всех поубивал. Клевета сыграла решающую роль. В той битве Святослав не вынимал из ножен меча, убитый гораздо раньше, под стенами Царьграда. Его убили не печенеги. Его убила боль от потери любимого сына. Сына Свенга он потерял ещё раньше. Вся надежда была на младшего – Мечеслава. Сына, взращённого под рукой отца, а не сидящих по городам с воспитателями-боярами. Домой в Киев князь не спешил. Он не любил дворовое лицемерие приближенных матери, бояр и вечные заговоры шептунов не любил. Прямолинеен был. Настоящий, боевой князь. Последний конунг. Но настоящих всегда боятся.

Рысь замолчал. В груди что-то потухло, оставив звенящую пустоту.

– Почему так всегда в истории? – вздохнул Сергий. – Что за злой рок над державой – терять лучших и достойнейших, предавая праху времени их заслуги? Страна, не помнящая своих героев, обречена.

Слова сами сложились в стихи. Губы зашевелились, чеканя каждый слог:

Ты не предал Перуна[1].

Отличал Навь от Добра.

Мать хотела окрестить,

Только волей жить привык.

Ложь не принял, не привык

Ты по чьей-то воле жить.

Грудь обожгло огнём, Скорпион привстал и продолжил, повысив голос:

Царь царей, тебе хвала!

Ты избавил мир от зла.

Как Хазарский каганат

Навсегда попал в свой ад,

Так и орды печенегов

Оставались без набегов,

Мир спокойно процветал

Пока Святослав не спал.

В памяти всплыли глаза Мечеслава и образ князя, который отражался в глазах мальчугана. Слова шли из души сами:

Князь, велик был твой успех,

Ты сражался без доспехов.

Чуб твой огненный пылал,

Ты «Царёмъ болгарам» стал,

Русь крепил, мирил славян,

Раны с детства презирал

Ты почти что богом стал.

Каганат, работорговцы, освобождённые пленные, потерявшие надежду обрести свободу. Страх Цимисхия. Ужас ромеев при слухах о приближении северного князя. Всё промелькнуло перед глазами, воплощаясь в новые строки.

Рим Второй боялся дня,

Твоего меча, коня.

Ты кричал: «Иду на вы!»

И враги поражены.

Слава, память и завет.

С нами Святослава нет.

Мир боялся божества –

И пришла твоя гроза.

Битва с ромеями, пыл схватки, сердце больно бьёт по грудной клетке, предчувствуя несчастье. Глаза ловят в толпе телохранителей сына, но напрасно – он на другом краю сечи.

Сын убит, ты весь в слезах

Воин предал на глазах,

Воевода подкуплен,

Это есть – христов закон.

Ложь, коварство, клевета

И судьба твоя одна.

Мир? Зачем мир? Ради чего? В столице не ждут. Дома нет. Дети как не родные – воспитаны в ином духе, не видели вольного неба. Ради кого покорять мир? Ни любви, ни сына. Подле раненого льва всё больше и больше шакалов.

Печенеги тебя чтили,

Византийцы всех скупили.

В ход идёт святая ложь,

И убийцам невтерпёж.

Ты устал, шакалов тьма.

Так пришла твоя зима.

Свенельд вступает в Киев с большой дружиной. Пир. Бояре делят золото и решают сменить князя. Посол скачет к печенегам. Всё. Снова шайка тайных заговорщиков решила судьбу управителя.

Сколько подвигов? Не счесть!

Только в мире правит лесть.

Святослав, ты лучшим был,

Покорил бы ты весь мир,

Только крест сломал людей,

И поныне – мир зверей.

Рысь долго молчал, переваривая порыв души младшего брата, наконец, обронил:

– Святослав один из тех, кто вспахал землю русскую, смешав воедино славян и русов. Он слепил единый народ, защитил от врагов. Ты его потомок. Твоя воля посадить и вырастить на этой земле дивные всходы. Стальная воля и желание соберут добрый урожай. Будет хлебородный год. Прошлого не вернуть, но создай настоящее, верши будущее. Попытайся, как пытался великий князь, радетель своей земли. Пусть современники и не поймут многих дел, но потомки оценят. Высоко оценят. Докопаются до истины. Она придёт рано или поздно. Всё всплывает. Всё отмечено не в летописи, так в изнанке самой Вселенной.

Сергий некоторое время молчал, глядя перед собой.

– Брат, я понял, что значит тринадцатая ступень. Я понял, что значат «зародыши семян во влаге». Это наши безграничные возможности, то самое «могу», которое превратится в «сделал», если очень захотеть. Им нужно так мало – достойная почва. Почва эта – наше мышление.

Рысь улыбнулся, смолчал. Понимание ступеней силы индивидуально. Главное – внутреннее восприятие.

– Спасибо, брат, – продолжил Сергий. – Какая следующая?

– «Травы и деревья».

– Значит, будем растить урожай. Скоро постигну и эту.

– Я верю в тебя. У тебя всё впереди. Достань, наконец, до звёзд, как не смогли другие. Достань и другим позволь… достать, – вздохнул Рысь, вспоминая пройденный жизненный опыт.

Брат в полной мере хлебнул расцвет так называемых «девяностых годов» в России. И если бы не дед, кто знает, что из него выросло бы.

Молочные точки над головой словно вспыхнули ярче, за горизонт свалилась падающая звезда. Шёпот трав и деревьев докатился до слуха, яркий, живой. Своя, родная природа дала сил и веры в новые свершения, новые силы. Боги стихий всегда были с человеком, давали сил тем, кто был способен слушать и слышать.

– Жениться тебе надо, Рысь. Сколько ещё в одиночестве сидеть будешь в этой глуши?

Сводный брат поднял полные тоски глаза, приподнял уголки губ:

– Помнится, ты сам хотел остаться здесь навсегда. Одиночество не беспокоило.

– Увидел рыжую душу и сменил мнение. Зачем ещё жить, как не ради любви?

– Всё ты верно говоришь, да кто ж пойдёт за отшельника? Кому нужны те знания, что я собираю и охраняю? Женщинам другое нужно, посущественнее.

– Вторая половина всё поймёт. Ты просто должен её найти. Найти свою берегиню. Глаза всё расскажут сами.

– Взрослеешь, братишка. Да нельзя мне отлучаться. А сама вряд ли забредёт. Под лежачий камень…

«Ложь во благо – святость»?

– Рысь, ну что ты здесь охраняешь? Меч Славы у меня. Он никому не нужен – спалит любого, кто коснётся, кроме меня и самого князя. Само место? Знания-то в тебе.

– Ох, не знаю. Просто надо так и… всё.

«Да что ж я делаю? Он ненамного старше меня, прислушается ещё».

– Раз надо, то я сам найду тебе вторую половину. Найду и приведу. Даю слово.

Рысь широко улыбнулся. Глаза вспыхнули печальным огнём мудрости. Отвел печальный взгляд, обронив:

– Пусть тебе повезёт. Сложно беречь древние знания в двадцать восемь лет.

«А-а-а, в точку, брат».

– …сложно одному, но не вдвоём, – добавил вслух Скорпион. – Знаешь, чего не хватает вот здесь, сидя на веранде?

– Волка и Всеслава?

– Их тоже. Но больше не хватает детского смеха и дюжины больших красивых глаз. Где мои племянники и племянницы?

– Всё, не тревожь больше душу, – взмолился Рысь. – Уйду, и не найдёшь.

– Я дал слово. Я слова держу. Сам знаешь. Скоро, Рысь. Приведу. Хоть под руку, но приведу. Обещаю!

Рысь рассмеялся. Тепло, по-доброму.

Невольные братья судьбы ещё долго сидели на веранде, коротая время за беседой. Сон смог совладать с обоими лишь далеко за полночь. Но чтобы выспаться, свободному духу хватило.

[1] «Ода Святославу». Авторское.

Часть вторая: "Управление". Глава 8: ЕГЭнуться

Восходящее солнце с самого утра светило ярко, на небе ни облачка. День обещал быть жарким и душным. Пиджак сидел на широких плечах, непривычно делая их ещё больше. Рубашка и брюки выводили из душевного равновесия, заставляя нервничать.

Скорпион не привык к такой одежде. Больше по душе простота военного комбеза, на худой конец джинсовый костюм. Всё лучше, чем бабочка на шее.

Хоть от галстука спасся. Удавку на шее вообще не понимал. Зато прекрасно помнил её предназначение. Эмиссар Слабо немало усилий приложил, чтобы вбить постулатом в головы людей необходимость носить на шее хоть что-то удушающее. Вне зависимости от времени года. Не удавку и верёвку для овец и коз, как положено рабам, так хоть галстук. Всё одно ассоциации с ведомыми. Но мир не против.

Мир идёт, куда покажут.

Скорпион выделялся на фоне одноклассников размером плеч, статью, длинной причёской «не под стандарт» и огнём в глазах. Словно тот самый северный варвар среди перепуганных ромеев.

Василий, мнение мамы для которого оказалось решающим, и он всё же пошёл сдавать экзамен, затряс его за плечо, выдавая порцию паники:

– Что-то у меня действие валерьянки заканчивается. А ты пятачок в туфлю положил?

Сергий бросил взгляд на ненавистные туфли, что за пять минут умудрились натереть все пальцы – воистину самая неудобная в мире обувь! – ответил:

– Ты-то чего переживаешь? Зачем тебе пятачок? Ты знаешь больше, чем все здесь вместе взятые. Причём только одну, официальную версию истории.

– А есть другая?

– Представь себе.

– Другая сдать экзамен не поможет. «Стобальник» в гуманитарных дисциплинах часто не тот, кто умён, а тот, кто удачно прогнулся под систему, – напомнил Василий. – Поэтому я больше математику с физикой люблю. Но я их уже сдал на свои девяносто девять, чтобы сильно не выделяться. Осталась только история.

– Ну ничего, Гений, и здесь 99 получишь. С другой не перепутаешь, напишешь всё, как надо по учебникам. Только если скажешь, что американские танки под Москвой остановили Гитлера, получишь персональный перелом носа. По-дружески конечно, по-свойски. Но что-то меня эта тенденция с «США победила во Второй Мировой Войне, а все остальные лишь участвовали» надоедать стала».

Вася округлил глаза:

– Я не до такой степени доверяю обновлённым учебникам. Я с фронтовиками общался. Помню разговоры. Последних застал. Так что Естественный Геноцид Электората мне не страшен при любой имитации правительства.

Скорпион улыбнулся:

– ЕГЭ? А ведь верно расшифровал.

Сергий ощутил посторонние пальцы на плече, повернулся. В глаза смотрела одноклассница Катюха. Подруга весело прощебетала:

– Привет, Серёжка. К экзамену готов? Пятачок под туфлю положил?

Сергий воздел глаза к небу, обхватил лицо:

– Да учил я! Учил! Хоть и некогда. И я не Серёжа. Я Сергий. Это разные имена.

– Но не привычно же.

– Сергию Радонежскому скажи.

Катюха скривила губы, произнесла:

– А кто это?

Сергий вздохнул, улыбнулся:

– Ты вот что, Катюха, раз уж тебе 99 баллов не грозит, расслабься. Не думай о плохом.

– А почему не 100? Может я всё без ошибок сдам? – возмутилась одноклассница.

– На 100 у нас только Кавказ сдаёт, – усмехнулся Гений рядом. – А мы в этом системе скорее рецессивными признаками обладаем. Куда нам до доминантным проходиться?

Учительница собрала детей, зашептала всем перед сортировкой:

– Все пятачки под туфли положили?

– Все! – прогрохотали одноклассники.

Скорпион треснул себя по лбу, прошептал:

– Да когда этот ужас кончится? Каждый год уже проверку системы проходим, а потом работы всё равно никому по специальностям нет. Пичкают всем подряд до первого несварения мозга.

Из школы грянули порции учителей с табличками групп. Школьный двор загомонил. Каждый на секунду превратился в индивидуума, сопоставляя свой номерной знак с искомой аудиторией. Все разбились по группам, испытывая новую порцию стресса.

Bз школы навстречу вышел кордон из нескольких охранников, директора, завуча и комиссии. Дети группами двинулись сквозь этот недружелюбный живой коридор, где цепкие глаза совдепа упорно подозревали всех в наличии шпаргалок, за поимку с которыми обещали немедленный ноль баллов и возможность пересдачи лишь в следующем году.

Скорпион вздохнул, возвращая себе потерянный настрой. Двинулся за своей группой последним. Хотелось напоследок вольным воздухом подышать. Суету, что творится внутри школы, не любил.

– Стой! – выдернул его за локоть из группы толстый охранник. – Паспорт! Что-то рожа у тебя не больно ученическая.

Скорпион приподнял бровь, холодно ответил:

– Мужик, ты как разговариваешь? Рожа у тебя. У меня лицо. Или лик. Суровый, грозный лик. Понял? И руку убери. Сломаю. За своё счёт лечить будешь.

Но толстые пальцы лишь сильнее сдавили плечо. Скучающий охранник недобро улыбнулся:

– Я тебе сейчас поговорю! Паспорт!

Губы сжались в плотную линию. Скорпион прошептал, закипая:

– Последний раз говорю, руки убери, пивной животик! Тебя любой террорист мордой в пол уложит, прежде чем ты скажешь: «Здравствуй».

– Паспорт, засранец! Или не пущу!

Скорпион схватил руку охранника, с лёгкостью заломил, ткнул ему пропускной бумагой в самую морду:

– Паспорта у учителя, дегенерат! Сам же видел, все прошли со специальными бумагами, на которые обменяли паспорта у учителей. Мозг включи. Вот бумага! Ещё бы в детском саду в Рембо начал играть. Совсем что ли с ума сошёл? Ты где служил? Или иначе спрошу – ты вообще служил?

– Пусти, сучёнок! Пусти, я тебе сказал… – снова начал гнуть свою линию охранник, пытаясь освободиться от захвата.

Пузо мешало, ничего не выходило.

Скорпион не стал дальше спорить – бесполезно. Ткнул пальцами в солнечное сплетение.

– Отдохни, воинственный ты наш. Кроссвордик потом пораздагывай.

Усадив отключившегося охранника на стул, пошёл к искомой аудитории на третий этаж.

– Корпионов? – выбежала одна из назначенных смотрящей.

– Да, – кивнул Сергий.

– Садись быстрее. Уже несут бумаги.

– О, Провидение, да что за суета? Ну, опоздал бы на минуту и что? Четыре часа всё-таки экзамен.

– Как можно? Как можно? Ты должен подготовиться, камеры всё пишут, – затараторила училка.

– Да кто их смотрит? Подготовится, это посидеть и понервничать, разгрызая карандаш, – обронил Скорпион, занимая положенное место.

Суета, нервы, ещё этот охранник. Всё выводило из равновесия. Тревожный день, беспокойный.

– Карандаши не положено, только ручки, только чёрная паста, – заспорила, вторя, надзирательница.

– Спокойно. Спокойно! – вспылил Сергий. – Просто дайте мне этот чёртов пакет с заданиями, и я понаставлю галочек строго в положенных клеточках для тупой машины кустарной сборки-производства, которая не может отличить единицу от семёрки. Пара старушек помогут ЭВМ повысить уровень производительности.

– Молодой человек, что вы себе позволяете?

– Высказывать личное мнение суровой действительности и проклинать определённого министра образования. А что не так? Мне государство это право в Конституции определило. Читали? Или тоже под честное слово верите? Так почитайте уже. Знаете о правах человека не больше охранника на входе.

Никто не ответил. Растерялись. Скорпион молча подошёл к столу, схватил один из пакетов, вскрыл, сел за парту, приступая к заданию.

«Сколько миллионов потратили на всю бумажную волокиту? Шаг влево, шаг вправо от установленных норм – расстрел, или не поступишь в институт. Сколько же Золо денег вложил, чтобы выбить из России здравый смысл? Или всё-таки Слабо»?

В надзирателях возобладал здравый смысл над инструкциями, они сели по разным углам класса, оставив в покое Сергия и прочих экзаменуемых.

Скорпион быстро заполнил бланки, приступил к заданиям класса «А». Скрипя зубами, за двадцать минут выполнил, заполнив почти все задания. Формулировки вопросов подавались таким образом, чтобы выкинуть из головы всё, что знал, запутать и заодно понизить интеллект:

«Как звали князя Владимира»?

1) Красное солнышко 2) Чёрная заря 3) Владимир 4) Вадим.

«Что конкретно имел в виду Святослав, говоря: “Иду на вы!”?»

1) Осторожно, затопчу 2) Главная дорога, имею право 3) Сбор налогов 4) Вызов на бой.

«Кто такой Вещий Олег»?

1) Калика перехожий 2) Бард 3) Князь 4) Хиромант

Скорпион сжал ручку, выдохнул сквозь стиснутые зубы. Всё, с министром образования личные счёты. Каждый год всё больше и больше недоразумений.

Следующий вопрос вывел из себя.

«Назовите дату основания Руси».

1) 1999 г. 2) 1991 г. 3) 1700 г. 4) 988 г.

Руки потянулись изорвать листы в клочья. В памяти всплыли три даты. Волхва, разумная и официальная.

«Запомни, Скорпион, ведизму 32 516 лет. Тогда волхвы сделали первую запись в Ведах велением их учителя – Родослава», – говорил Всеслав.

Дед помнил первую дату, до переписываний. Но доказать её официально не мог, летописи были уничтожены при крещении Киевской Руси. С тех пор прошло три года. Сейчас единой Державе было бы 32 519 лет, но Доминант делает всё, чтобы цифры занижались.

«Задолго до лета Сотворения Мира рода белой расы ведут своё летоисчисление», – так говорил волхв.

На современную хронологию одна дата от сотворения мира – 5508 год до н. э. Значит по одному этому исчислению Славянству – 7517 год, что само собой означало основание Первой Руси. Но и эту дату официальная история не допустит. Огромное количество археологических находок и работ новых историков не в состоянии изменить консервативный взгляд системы, упорно доказывающей, что среди леса могут жить лишь дикие племена.

«Но как могли низшей планкой поставить дату крещения Руси как образования Руси? А где тысячи лет Родоверия? Той веры, что ромеи уже позже назовут язычеством. Они все религии, что не их, звали язычеством, от слова – языки, «я зычу» – я говорю (на языке природы). Где тысячи лет ведизма?» – стучало в голове.

Скорпиону стоило больших трудов со всем, что знал, перейти к заданиям «B». Вопросы там звучали более конкретные, без вариантов ответов:

«Каким словом можно было охарактеризовать настроение населения после кризиса августа 1998 года»?

«Как вы относитесь к МММ»?

«Сколько роковых августов было в истории России»?

Скорпион положил голову на парту. Ярость сменилась отчаянием. Накатила волна грусти, прошептал:

– Такую страну даже не надо завоёвывать. Сами сдались. Никакие войны не причинили больше вреда, чем мы причинили себе сами по вечным недоразумениям. Но это зло от вполне конкретных людей!

– Молодой человек! С кем это вы там разговариваете? Быстро мобильный убрали!

Скорпион поднял голову. Расхотелось даже спорить. Когда убивают изнутри, на внешние факторы мало обращаешь внимания. К тому же взгляд зацепился за первый вопрос уровня «С»:

«Сталин – враг человечества. Назовите не менее десяти причин ненавидеть Сталина для подтверждения этой теории».

Ручка сломалась в руке. Скорпион приподнялся из-за парты, заявил:

– Всё, хватит! Я ухожу! С таким бредом и в институт расхотелось поступать.

– Но как же ваше будущее? – перегородила дорогу смотрительница.

– Я не хочу такое будущее!

Дверь распахнулась. В класс ворвались двое рослых парней в масках-балаклавах с автоматами АКМ наперевес.

«Ну вот и всё… будущее нагрянуло», – пронеслось в голове.

Часть вторая: "Управление". Глава 9: Работа над ошибками

Автомат всех времён и народов служил всем людям одинаково. Повернувшейся на звук учительнице, оказавшейся ближе всех к двери, достался удар прикладом в лоб. Женщина рухнула на пол, теряя сознание. По лицу потекла струйка крови. Вторую смотрящую один из налётчиков схватил за волосы, кинул на пол, наступив тяжёлым ботинком на шею.

– Мордой в пол! Быстро! Лежать, свиньи! – закричал с сильным горским акцентом один из налётчиков на ломаном русском.

«Что ж, толстый охранник вряд ли добился от террористов паспортов», – подумал невесело Сергий.

Дети попадали на пол в чистых рубашках, сорочках, пиджаках и платьях, как тряпки. Скорпион не стал торопить время, лёг рядом. Стоило оценить обстановку, прежде чем начинать действовать.

«Сколько человек в масках в школе? Какого чёрта происходит? Откуда поналетели террористы»? – промелькнул ворох вопросов.

Первый налётчик приложил к губам ушко рации, доложил по-арабски. Скорпион улыбнулся, понимая язык.

– Ахрам, дети шайтанов лежат лицами в пол. Сопротивления не было. Всё по плану. Ждём тяжёлого оружия, оцепления и репортёров.

Скорпион рефлекторно увеличил диапазон слуха, чтобы расслышать, что донеслось от наушника.

– Всё будет вовремя, Ишмек. Поднимется большая шумиха. Аллах с нами.

«Многое стало яснее… на публику, значит, опять работают», – подумал Сергий.

– Слушайте меня, – снова заговорил Ишмек на русском языке с сильным акцентом. – Кто не хочет отправиться в ваш христианский ад раньше времени, лежите и не двигайтесь. Одно движение, и я спускаю курок. Шайтан моментально заберёт ваши неверные души и бросит на раскалённые пески. Будете, суки, умолять меня не убивать вас или отпустить – порежу!

Скорпион задавил гнев души. Хотелось высказать Ишмеку всё. И про Шайтана, и про священную войну вместе с Джанной[1]. Но вряд ли фанатики станут слушать. В тренировочных лагерях в головах давно стёрлись понятия о человечности. В настоящий смысл Корана никто не вникал. Они его вряд ли вообще читали! Эти скверно говорящие по-русски нелюди часто встречались Харламову и Ану в их командировках. У них с ними разговор был короткий.

[1] Джанна – мусульманский рай.

«Ну не поддерживали Кот с Медведем идею создания единого арабского Халифата на всю Евразию. Что поделать? Насильно мил не будешь. Мы тут на Дальнем Востоке и с китайским-то доминированием едва справились, огородившись от них стеной на тысячи лет», – подумал Сергий.

Один из одиннадцатиклассников запричитал, роняя слёзы, штаны намокли, губы затряслись. Он покраснел, сгорая от стыда. Нервы от экзаменов сдали окончательно. Направленный в спину холодный ствол автомата убрал все последние преграды и заслонки мозга. Второй налётчик закричал, неестественно засмеялся, словно под воздействием наркотиков, пнул ботинком под рёбра пацану.

– Спокойно, Махед, – обронил на арабском Ишмек, полный уверенности, что его никто не понимает. – Помни, наша задача не в захвате заложников. Нам главное спецназ «Альфы» уничтожить. Дождёмся штурма и положим всех до одного, как самых опасных антитерроров. За свободу Кавказа, за свободную Ичкерию! Телевидение растиражирует этот сюжет по всему миру. Нейтральные братья по вере положат на счета ещё больше денег. Знамя полумесяца пойдёт по миру гораздо быстрее. Русские отдадут нам все земли, а сами зароются в грязь, и будут лежать там как свиньи. Трусливые дети ишаков.

«Ичкерия значит. Северный оплот мусульманского кулака для прорыва в Европу и далее. Противовесов у них только две – независимый Китай и пока ещё доминирующий паритет ядерного оружия осколка Державы. А ведь когда-то мы все были одной белой расой, до разделения на арийцев и семитов. Что же религии Книг с людьми-то делают?!».

Скорпион прокачал тело до тринадцатой подвластной ступени саморазвития. Время вокруг замедлилось. Он словно ускорился мыслью во временном потоке. Затем мозг отключился, выпуская ярость. И воин сорвался в движение, как взведённая пружина.

Длинный нос Ишмека расплющился от мощного удара. Осколки кости воткнулись в мозг. Террорист молча рухнул на колени, не веря в неожиданную смерть.

«Ступай в свой рай, девственницы заждались», – подумал Сергий, но сказать уже не успевал.

Махед заметил смазанное движение. Затем автомат из рук перекочевал в сторону, и приклад в два удара раздробил затылок. На глаза навалилась темнота.

Совсем не так он представлял себе героическую смерть. Она должна была случиться на вершине горы, под открытым небом, чтобы Аллах забрал душу верного бойца напрямую, чтобы зрел подвиг прямо из-за облаков. Он, верный меч ислама, должен был до последнего патрона отстреливаться от неверных… но умер от одного удара.

Скорпион не стал останавливаться в классе, успокаивать народ и отвечать на дурацкие вопросы. Потеря времени недопустима. То, что о нём подумают сверстники или учителя – за это пусть отвечает официальное начальство в лице Никитина.

«Интересно, он успел уволиться, как обещал?»

Задача другая – спасти жизни детей, учителей и «Альфу». С террористической накипью должны бороться хоть какие-то боеспособные подразделения. Кавказу несладко придётся без спецгруппы быстрого реагирования высшего уровня. Страна не может терять таких бойцов. Жертвы среди мирного населения возрастут во сто крат. Без них Росгвардия станет для террористов удобной мишенью, мясом, которое не в состоянии работать быстро и эффективно, нейтрализуя угрозу.

Сбросив пиджак и туфли, Сергий пронесся по коридору до следующего класса. Двигался на сверхскорости, срывая не разогретые мышцы и сухожилия, травмируя связки. Не до них сейчас, время дороже.

Дверь отворена. Налётчики прислушивались к происходящему в коридоре, заложить вход партами не успели. Ворвался внутрь горячим ветром Аравии. Палец спустил предохранитель, и два одиночных выстрела продырявили лоб и затылок зверей в масках.

Снова коридор, снова бегом, темп. Стоит успеть как можно больше. Надо облегчить задачу своим парням. Необходимо успеть зачистить хотя бы часть этажа, хотя бы одно крыло.

Третью дверь слёту выбил ногой. Удачно задел дверью единственного на класс налётчика. Ещё одна пуля покинула обойму.

«Судить таких людей будет система. Антисистема же велела сердцу спускать курок на месте. На Востоке это называлось «законом Шариата», на Западе – «судом Линча». В стране с заимствованным символом двуглавого мутанта, где словно были позабыты свои исконные символы, пусть зовётся «законом разума», – прикинул Сергий.

Забрав запасной рожок и две гранаты с пояса бандита, Скорпион помчался дальше, стараясь не встречаться взглядом с бывшими заложниками. Для них парень-одногодка, раскидывающий террористов, должен выглядеть как минимум странно.

Последним помещением, которое Скорпион успел зачистить перед поднимающейся тревогой среди террористов, была библиотека. Налётчики приспосабливали склад макулатуры в качестве склада оружия. Каково же было удивление фанатиков, когда вместе с выломанной дверью в проём влетели две гранаты, доставшихся от их друзей.

Скорпион заткнул уши, прижимаясь спиной к стене. С грохотом вылетели стёкла, из прохода взметнулось облачко белого дыма.

Задерживая дыхание, Сергий ринулся в пролом. Двое в масках, которые ближе всех оказались к эпицентру взрыва, не подавали признаков жизни, изорванные осколками. Третий истекал кровью, придерживая внутренности. Рыдал и выл. Он пришёл забирать жизни и не допускал мысли, что самому придётся оказаться в роли жертвы.

Последний бандит без маски, с большой чёрной бородой и оторванной ногой читал молитву, силясь прицепить обрубок ноги на место. По повторяющимся строчкам Сергий понял, что с молитвами у верного «меча Аллаха» не густо. В лагерях учили убивать и взрывать, а не запоминать священные строчки. Фальшь «священной войны» сквозила повсюду. Вроде воевали ради заветов Корана, но о содержимом священного писания знали только те самые несколько строчек, которые был способен заучить и ребёнок.

Палец Сергия надавил на курок, отправляя на переплавку третьего. Подошёл к четвёртому, бросил зло по-арабски:

– Где Ахрам? Говори, и я подарю тебе лёгкую смерть.

Бородач поднял мутные глаза, криво улыбнулся:

– Повтори свои слова моим сорока семи братьям, что отправят на небо всю эту школу вместе с бойцами и детьми. У вас нет будущего!

Палец надавил на курок сильнее обычного. Не смог совладать с собой, пока не расстрелял в упор весь оставшийся рожок. Чужой кровью забрызгало с ног до головы, закричал:

– Это у вас его нет, мрази! Воюете всё. Ни хрена больше делать не умеете! В будущее с оружием не возьмут!

Сердце рвалось из грудной клетки. Некстати на глаза наплыла дымка отдачи организма.

«Так не вовремя. Ещё столько всего надо успеть».

– Третий этаж! Третий этаж! У вас всё в порядке? Третий этаж! Отвечайте! Что за выстрелы? Кто стрелял? – запищала рация на поясе бородача по-арабски.

Скорпион подхватил рацию, сменил частоту, настраивая на свою:

– Никитин, пенсия отменяется. Школа захвачена фундаменталистами. Около пятидесяти человек. Свяжись с Даней и Андреем. Не пускай Альфу на штурм раньше моего сигнала. Уничтожат вместе со школой и детьми. «Схема три».

Бросил рацию в угол, сконцентрировался на образе Сёмы, настраиваясь на невербальном диалоге.

– Брат, ты в соседней школе?

– Что, не выучил? Подсказать?

– Не до шуток. Терроры захватили школу.

– Хачи?

– Нет, посерьезней. Я один не справлюсь. Спеши.

– Мне всё равно не нравились эти задания. К чёрту ЕГЭ!

Скорпион повесил автомат через плечо, стянул носки и свесился в окно. Предстояло попасть на второй этаж без страховки.

* * *

Майор Никитин поднял лицо от ладоней и достал из нагрудного кармана флакончик с таблетками. Два кругляшка упали на ладонь, проглотил, не запивая. Цепкий взгляд прошёлся по бойцам «Альфы».

Мужики снова готовы в огонь и под пули. Боевая элита.

Пятнадцати шагов не хватило, чтобы сдать заявление об уходе на пенсию – тревога остановила боевого офицера у самого кабинета начальства.

В голове слишком много вопросов. Пятьдесят фундаменталистов с кипой оружия через всю Россию – и застали врасплох. Забрались в самый тыл, и ни одна структура не пресекла движения? Как такое вообще может быть? Не через Китай же перешли. Буддизм враг ислама, если только дело не пахнет крупными суммами денег. Тогда вооружаться и самые миролюбивые.

«А что удивляться? Ресурсы автоматически превращают всех врагов во временных союзников. Но с оружием китайцы бы не пустили. Бред. Значит, перебросили через РЖД или автомобилями. Авиаперевозки маловероятны. Если только небольшими группами, и вооружать на месте. Но оружие доставить с Кавказа на Дальний Восток опять же можно было только по наземному пути. По всей разворачивающейся схеме выходило, что пробраться в тыл незамеченными террористы могли только в том случае, если глаза «смотрящим» засыпать купюрами», – подумал Никитин.

– Мать вашу за ногу! Расклад херовый, мужики. Оружием точно снабдили свои. Пущу себе пулю в лоб, если в течение месяца те «свои» не будут удобрять землю, – пообещал офицер подопечным вслух.

Автобус тряс две дюжины бойцов с хмурыми лицами. Маски наденут позже, перед самым выходом. А пока глаза смотрят вопрошающе, ждут инструкций и команд.

– В нашем родном городе? Как же так? – раздавалось то и дело по автобусу.

Майор отключил рацию, приглушил голос и заговорил по-свойски:

– Да, парни. Они добрались и до Хабаровска, нашей базы. Никто не ожидал. Как добрались и вооружились, тоже никто не понимает. Есть мнение, что помогли. Помог кто-то из системы. Так что предлагаю забыть про систему и действовать согласно обстоятельствам. Живыми не брать. Суда не будет. Веры никому нет. Я в последнее время верю только Скорпиону. Ему посчастливилось сдавать экзамены в той самой школе. Возможно, часть уже убрал. Больше информации нет.

Глаза бойцов загорелись. Начальник наградил волей. Это многого стоит. Не придётся размышлять над последствиями, оправдываться за каждый правильный или неправильный шаг, цепочку взаимодействий, случайности.

Надо просто действовать.

Автобус последний раз качнуло, водитель пробился сквозь заслон МВД, полиции, ОМОН и ФСБ, остановился. Сборная солянка Росгвардии многочисленна и бесполезна в таких случаях.

Солдаты натянули маски и высыпали из автобуса, готовые выполнить задание или умереть под меткой пулей. Но умирать никто не собирался. Профессионалы своего дела точно знали, как действовать.

Часть вторая: "Управление". Глава 10: Рабочие правки

Сёма мчался к захваченной школе напрямик через детский садик. В спальном районе в одной куче ещё советские власти понастроили весь муниципальный комплекс: детский сад, школы, поликлиники и больницы. Рай для террора. Впрочем, что для них не рай? Только дай возможность собраться людям вместе.

«Не мудрено, что захватили один из объектов», – подумал Егоров. – «Как всегда, никто не ожидал. Чушь! О передвижении групп с Кавказа знали задолго, и оружие могли перехватить не раз. Вновь очередная мразь позарилась на шелест бумажек и быстрый карьерный рост. Что ж, для боевых троек Антисистемы лето будет жарким».

Туфли покрылись пылью так, словно были специально намазаны притягательной для пыли мазью. Ветер растрепал длинные, пшеничные волосы. Они трепетали на бегу. Сема мчался с огромной скоростью, не хватало топора в руке, чтобы его приняли за мифического героя или полубога.

Перемахнул через забор, и взгляд зацепился за первый кордон охраны – полиция. Так же, как грибы после дождя, появились репортёры, журналисты.

– Стой, парень! Ты куда? – лысый опер в синей рубашке преградил путь.

Леопард ускорил тело, достигая девятой ступени – максимальной для себя. Опер тут же замедлился, движения стали заторможенными. Сёма поплыл в воздухе, словно скользил по дну бассейна. Разогретое тело пыталось забыть о гравитации. Полиция и ОМОН остались позади. Почти уткнулся в силовиков и рассредоточенных, готовых к штурму, бойцов спецназа. Быстро нашёл командный автобус Никитина, замедлился почти перед самым носом майора.

Не давая опомниться, заговорил:

– Майор, времени нет. Оружия мне: пистолет-пулемёт, а лучше ГШ-18, нож, пару гранат, и я пошёл. Скорпион долго на темпе не продержится. Он не разогрет. Стоит террорам опомниться, и начнётся отстрел.

Никитин подавил испуг – только что перед глазами была карта местности, и вдруг из воздуха появился воинственный арийский блондин – треснул рукой по карте, обронил:

– Да как ты туда попадёшь? Взрывчатка на каждом из входов. Полагаю, что сеть детонаторов окутала всю школу. Одно действие, и всё на воздух. Двести метров до школы простреливаются снайперами, как на ладони. Ребята держат их на прицеле, но, если убить хоть одного, опять же всё взлетит на воздух.

– Хватит разговоров. Дай бронник и каску, разберись с заслоном за спиной. Любого из силовиков могут снять в любой момент. Терроры понимают, что вы не ответите, потому что боитесь смерти заложников. В журналистов стрелять не будут. Журналист для террориста – брат родной. Кто ещё осветит каждый его шаг? Без СМИ терроризм давно сошёл бы на нет.

Рёв моторов прервал разговор, белорус и корейчик в повседневной одежде на мотоциклах прорвались сквозь заслон. Кот на ходу кричал кому-то в форме за спиной:

– Пусти меня, балбес. У меня звание выше твоего. Погоны на гражданке не ношу.

Даня первый спрыгнул с мотоцикла, дал в морду одному из самых настырных оградителей, сломал руку журналисту с большой камерой, не забыв её разбить.

Никитин громовым голосом вмешался:

– Пропустить их! Это особый отдел! Документы у меня.

Перед майором вырос человек в сером дорогом пиджаке, злобно прошипел:

– Что за самодеятельность, Никитин? Есть же инструкции. Или захотел на ковер к начальству? Тебе полчаса до пенсии. Захотел лишиться помощи государства под старость лет? Да я тебя под трибунал, суку такую за пособничество терроризму при спецоперациях!

Никитин отвесил леща не в меру разговорившемуся агенту, рявкнул:

– Да заткнись ты, дебила кусок. Время дорого. Беру ответственность на себя. Вякнешь ещё что-нибудь и корочки не помогут.

Боевой офицер повернулся к снабженцу, забыв про «пиджака».

– Бургунский, выдать Коту, Леопарду и Медведю запрашиваемое оружие… И группу поддержки, если попросят, – снова повернулся к застывшему пиджаку. – А ты, говно бесполезное, лучше репортёрами займись. Если лица этих троих молодых попадут в эфир, грянет взрыв помощнее этого. Понял?

– Ты охерел, Никитин?! – возмутился «пиджак», свирепея. – Да я тебя сгною ко всем чертям!

Сёма надавил командиру в штатском на сонную артерию и тихонько оттащил обмякшее тело к автобусу, бурча: – Ещё один выкидыш конторский. На каждого дебилоида я ещё время не тратил. Гуня, брось его под сиденье. Пусть руку отлежит. А лучше и ногу. Чтобы прыгал потом на одной и страдал.

Снабженец Бургунский с понимающей улыбкой запрятал ушибленного властью горлопана меж сидений, выдал Сёме оружие и бронежилет с каской-сферой.

Даня вооружился чуть ранее. С группой из трёх человек уже обегал школу по дуге. Андрей с группой из пяти человек исчез с глаз на другой стороне.

Никитин снова извлёк из кармана флакончик, но проглотить таблетку не успел. Связист Альфы принёс рацию, козырнул:

– Товарищ майор, вас губернатор.

Никитин выдохнул, взял чёрный прямоугольник:

– Майор Никитин слушает.

– Что-то я никак до генерала Прокопенко дозвониться не могу.

Никитин посмотрел в сторону, куда Сёма утащил тело.

– А, так он устал. Спит. Перенервничал.

– С кого спрашивать за ситуацию?

– Сейчас всё от молодого поколения зависит. Справятся – не придётся спрашивать. Нет – будем новых растить.

– Что, опять те четверо?

– Они самые.

– Ну смотри мне, Никитин. На пенсию кому охота рядовым идти?

– Лучше рядовым, но без груза на душе, чем генералом с ответственностью за двести пятьдесят четыре подорванные души.

– Да уж… Это ЕГЭ, будь оно не ладно, всех плотно укомплектовывает.

– Прошу заняться репортёрами. Об этом не должны знать.

– О террористах?

– О тех, кто их сейчас уничтожает. Рано ещё. Люди не готовы.

– К сожалению, СМИ не в моих руках, – вздохнул губернатор, первым отключая связь.

Никитин, глядя на официальных солдат Альфы, остро пожалел, что не может дополнить их состав «скорпионами» Саныча.

Опыта пока не хватает. Всего три месяца как с марта сформированы.

«Но этих хотя бы больше не расформируют», – мелькнула невесёлая мысль.

* * *

Даниил Харламов достиг чёрного хода – «продлёнки» школы со своим входом и небольшой комнаткой. Группа прикрытия дышала в спину. Трое спецов, с кем прошёл половину Кавказа, отстали на пятнадцать секунд. Этого времени хватило, чтобы нутром почуять у двери заминированную подлость. Бородачи успели окопаться. Откуда только берутся? Новости не раз сообщали, что уничтожили последний лагерь, последнюю банду, последнего бандита.

«Кто снова и снова прикармливает? Что за пределами страны, что внутри. Зачем?», – раздумывал грузный, но шустрый предводитель отряда.

Группа рассредоточилась под окнами, прикрывая друг другу спины. Дула поймали в прицел окна. Лейтенант Харламов[1] покачал головой, показал знак стенки.

Сердца бойцов застучали быстрее – лейтенант идёт на риск, полезет первым, хотя не успел надеть даже бронежилета со спецовкой. Только пояс с пистолетом и ножом. Но перечить не стали. Приказ есть приказ. Неординарные действия лейтенанта часто позволяли выйти сухими из самых кровавых бань. Номинально-младшее звание ничего не значит после увиденного на спецоперациях воочию в горах. «Спецзадание» потому так и называется, что всегда выходит за привычные рамки.

Самый рослый солдат припал на колени, второй привстал ему на спину, третий встал таким образом, чтобы Медведь мог использовать его как первую ступеньку при переходе на второго.

Даниил опустил пистолет на ступеньки, извлёк нож, обхватил ручку зубами. Вспомнил пятую ступень – полезная вещь. Скорпион не зря заставил постичь перед военными кампаниями на Кавказке – и… побежал.

Ноги взмыли ввысь, оттолкнулся от первой «ступеньки», второй. Свободными руками зацепился за раму, ногами вышиб стекло. Проник внутрь.

Зубы больно впились в ручку ножа, осколки стекла распороли ладони, мелкие стёклышки впились в колени и спину при перекате, но не обращал внимания.

Глаза рефлекторно нашли врага со стеклянным взором в углу, с рукой на детонаторе. Нож разрезал воздух, воткнулся в кисть. Метким броском Харламов перерубил сгибательные мышцы. Рука боевика рефлекторно разжалась. Бородачи рассчитывали на длительную оккупацию, иначе детонаторы были бы настроены на взрыв при размыкании рук.

Медведь бросился на пол, подхватывая опасный объект. Успел дотянуться, пришлось пожертвовать сохранностью лица – рассек щёку об острый осколок стекла. Перевернулся на свободной руке, подсекая опору бандита в маске. Террорист упал на спину.

Даня отложил детонатор и вцепился в горло террориста. Стальные пальцы задушили в зародыше возможный возглас. Поднял нож, и бандит ощутил, как грудь разрывает стальная полоса, а сердце лопается от мощного инородного вторжения.

– Сдохни, тварь!

Бесстрастные голубые глаза русоволосого северного воина донесли последнюю правду жизни боевику. Рассказали перед смертью о том, что так долго и тщательно пытался вытравить из головы аятолла. В той далёкой пустыне он говорил, что «неверные» не будут сражаться за свою страну. Их жизни для них дороже жизней других. Говорил, что скифы забыли свои корни. Всё оказалось ложью! Кровь ещё кипела в венах северных воинов… он видел это в глазах.

Медведь перекатился на спину, облегчённо выдохнул. В окно влетел пистолет. Поймал лёжа. Трое спецназовцев, помогая друг другу, проникли в комнату. Двое рассредоточились перед следующей дверью, третий обрезал провод детонатора.

– Что ж, парни, вперёд, – прошептал Даниил. – За нашу свободную Отчизну!

Спецназ сорвался в движение.

[1] Даниил Харламов и Андрей Ан получили звания младших лейтенантов сразу же по достижении совершеннолетия, переведясь из резерва спецподразделений в особую боевую группу вскоре после возвращения со спецопераций за пределами страны «за особые заслуги». Через некоторое время Харламов вырос в звании до лейтенанта, а Ан, участвующий в больших количествах заданий – до старшего лейтенанта.

Часть вторая: "Управление". Глава 11: Бей прямо в сердце

Старший лейтенант Андрей Ан вприсядку достиг спортзала. Здесь высокие окна расположены так, что ни один снайпер террористов не может устроить наблюдательного пункта. Окон много. Но до них надо дотянуться. Сидя в большом помещении, терроры способны смотреть в одно-два окна, не больше. И то рискуют быть сняты снайперами Альфы с крыш соседних домов.

«Только бы не прогадать. Попасть в свободное окно и не запутаться в сетке, что нацепили физруки, опасаясь разбитых мячами окон. Чутьё, не подведи!», – прикидывал Кот.

Пятеро за спиной не отставали. Бойцы Альфы в спецовке и масках, с оружием наперевес, были готовы к любым командам. О разведчике Коте слыхивали, хоть и воевать вместе не приходилось.

Ан выстроил из пятерых бойцов живую пирамиду со «ступеньками». Верхнему бойцу отдал два пистолета – должен скинуть, как только он попадёт внутрь.

Ладони плотно сжали два ножа, грозящих остриём земле. Скинул кроссовки, взял разбег и вспомнил шесть врат силы.

Шесть ступеней саморазвития. Семён натаскал.

Пирамида выросла в размерах до уровня окна. Ноги быстро промчались по подставленным спинам. Выставил кулаки с ножами перед собой и нырнул в окно кулаками вперёд. Периферийным зрением, обострёнными чувствами уловил за спиной вспышку фотоаппарата – журналисты прорвали заслон.

«Или купили»?

Кулаки врезались в стекло, пробили его. Осколки порезали незащищённую комбинезоном шею, разорвали майку, впились в поясницу, руки. С молниеносной скоростью заработал обоими лезвиями ножей, освобождая себе дорогу сквозь сетку. Если бы РУБ не научил правильно падать, разбил бы голову о скамейки под окнами – высоты полутора метров вполне хватало, чтобы свернуть шею.

Заглушил боль, прокусив губу, и продолжил движение. На скорости оценил обстановку: двое у входа в зал и один на ящиках цвета хаки.

«Оружие? Взрывчатка»?

Упал ближе к выходу. Ножи метнулись в охранников двери. Сталь пронзила грудь одному, второму, те присели, вращая глазами. Дула упёрлись в потолок. Пальцы рефлекторно сдавили спусковые крючки калашей. Выстрелы! С потолка посыпалась штукатурка.

Третий на ящиках потянулся за детонатором.

– На юго-запад, одиннадцатый!!! – бешено закричал Андрей, вкладывая в слова всё убеждение, намерение и управление, на какие был способен.

Слова поплыли по залу. Управляющий импульс достиг террориста, схватился с алгоритмами в его голове. Захватчик на мгновение замешкался, потеряв ориентацию в пространстве. Мозг захватил власть, стараясь переработать белиберду из уст спецназовца. Этого времени Андрею хватило, чтобы на бешеной скорости преодолеть отрезок до фундаменталиста, уронить с ящика на пол и сломать шею, придавив коленом.

За спиной послышались шлепки – Альфовцы проникли в помещение. Два пистолета взвились в воздух от первого упавшего.

Кот подскочил и подхватил их на лету. Молча помчался к двери.

Группа особого реагирования не отставала.

* * *

Сёма прицепил на липучках на ногу нож, напялил бронежилет, нацепил каску, не пристёгивая ни то, ни другое, и дождался очередного открывания двери с «дипломатом» от террористов от центрального входа. Хмурый боевик с чёрной бородой заорал в громкоговоритель без акцента, что означало, что он либо опытный толмач, либо учился в России. Думать о том, что он хач и родился, и вырос где-то на Кавказе, не хотелось.

– Слушайте наши требования, свиньи, и ваши выродки не пострадают. Не будете слушать – порежем детей, как баранов. Верные воины Аллаха хотят…

«Третье правило Антисистемы – никаких переговоров с террористами», – повторил про себя Сёма.

Нога спустила с тормозов. Мотоцикл Андрея взревел – братишка простит, свой далеко – помчал на заднем колесе, преодолевая полосу отчуждения от защитных автобусов до школьного двора. Полетел вниз по ступенькам под добротные маты конторщиков – не положено! В инструкции чётко написано – переговоры до последнего, и только если абсолютно ничего нельзя сделать – штурм. Так и решается всё по обстоятельствам.

Пули снайперов-ваххабитов застучали по каске, броннику. Взрывать школу при прорыве единицы, как и предполагал, не стали. Ждали полноценного штурма. Самая подлая пуля чиркнула по кисти левой руки, обжигая болью до самых кончиков пальцев.

Спрыгнул, группируясь, с мотоцикла в момент перед столкновением байка с крыльцом школы. Бронежилет и придерживаемая руками каска приняли на себя удар при падении, спасли рёбра и голову. Метнул не пристёгнутую каску в толмача ещё до того, как поднял голову. Тело запомнило расположение врага.

Скинул тяжёлый бронник через голову, выхватил нож из ножен у ноги и ворвался в проход, как взведённая пружина. Плечом сбил и затолкал внутрь «волеизъявителя».

Тело принялось наносить удары без участия мозга. Нож резал гортань, вены на шее, чиркал руки с автоматами, подрезал сухожилия на ногах. Техника ножевого боя в тесном помещении, изучаемая не первый год, доказала, что уроки прошли не зря. Попутно бил локтями в челюсть, коленями в пах. Правил нет. Ответственность за жизни более двухсот ровесников не позволяла думать о гуманности. Террористов никто не звал. Суда не будет.

Тесный проход Леопард зачищал, как мясорубка перемалывает мясо. Своего оружия нет, да и работать отобранными автоматами в тесном помещении – себе дороже. Приходилось биться с одним ножом на огромной скорости… Когда понял, что силы иссякают гораздо быстрее, чем планировал, а любой пропущенный удар приведёт к срыву операции, воззвал к тотему.

«Теперь можно. Своих рядом нет».

Глаза застлала кровавая пелена. Тотем леопарда второй раз в жизни вышел на свободу.

На улице кольцо окружения вздрогнуло от животрепещущих криков… Криков террористов.

* * *

Скорпион тяжело дышал. Носом шла кровь от отката. В ушах гудело так, словно стоял под колоколом, и снаружи изо всех сил били по нему. Лёгкие рвали грудную клетку, сердце шло в отказ, изнашиваясь до предела. Локти, колени, плечи и бёдра молили о пощаде. Связки на сверхскоростях растянулись. Волны боли вызывали судороги. Зачищая очередной класс на втором этаже, Сергий понял, что не всесилен.

Надорвался.

Минеральная вода потекла по окровавленному телу, изодранной рубашке, защипала неестественно-багровые белки глаз. Встревоженные лица сверстников и учительниц смотрели на него, засыпали сотнями вопросов. Каждый хотел помочь.

Чернявый, рослый парень только что на их глазах почти на нормальной скорости ворвался в класс и уничтожил двух налётчиков и снайпера у окна. Парень, уничтоживший троих за несколько секунд, выглядел эффектно.

Для Сергия же это было полным провалом – темп иссушил мышцы, растянул связки. Он стал словно несмазанной куклой, которая почти не может двигаться.

Скорпион стискивал зубы, умирая от боли отката. Тело настойчиво требовало новой реинкарнации. Немедленного перерождения.К счастью, в этом классе сдавал экзамены Василий. Гений и член совета Антисистемы несвойственным ему волевым голосом растолкал любопытных, приказал уложить спасителя на парту.

– Скорп, ты не двигайся, сердце разорвётся. Замри. Я сейчас Санычу позвоню, он Никитину все передаст. Не двигайся, всё в порядке. Зря монетку под пятку не положил. Или лучше в туфлю? Надо было и так, и так на всякий случай. Плохо подготовился.

Сил улыбаться у Сергия не осталось. Руки полностью обездвижились, потеряв всякое восприятие мира и команды мозга. При одной только мысли о возобновлении сил ступеней тело бросало в неконтролируемую дрожь. Это было страшно. Тело выходило из повиновения.

Вася приказал всем забаррикадировать двери партами и умолкнуть. Самый смелый народ засуетился, выполняя распоряжения того, кто способен давать приказы.

Василий набрал номер.

– Саныч, Скорп у меня в классе.

– Погоди, на Никитина переключу.

Послышался щелчок. Никитин ответил почти сразу. Василий снова затараторил:

– Майор, Скорп у меня в классе на втором этаже. В хреновом состоянии. Он сдавал экзамены на третьем этаже. Если добрался до меня, значит, террорюгам не повезло. Я бы даже предположил, что третий этаж зачищен и… половина второго.

– Ребята уже внутри. Первый этаж также зачищен. Осталась только половина второго.

В дверь мощно замолотили. Класс вздрогнул от злой, непонятной речи. Хрупкую, ветхую дверь выломали прикладами, парты рухнули, раскиданные мощными толчками. Трое в масках, с автоматами наперевес, забежали, раскидывая детей, как шар для боулинга кегли. Закричали, увидев Скорпиона. Холодные дула упёрлись в окровавленное, измученное тело. Рожи оскалились.

Василий приготовился к самому худшему. Слёзы полились сами собой. Он нелепо дёрнулся, стараясь остановить неизбежное, но получил мощным кулаком по скуле и отлетел к парте.

Скорпион улыбнулся окровавленными, опаленными внутренним жаром, губами. Тело затемпературило. Прошептал по-арабски Ахраму – это именно он, предводитель. Зачинщик и главный исполнитель.

– Именем Аллаха убивать детей… может только полная мразь. Твой бог не простит тебя. Коран надо было… хоть один раз… прочитать.

– Понимаешь меня? Тогда вот что я тебе скажу. Умри, дитё Шайтана! Убьём тебя и посчитаем свою миссию выполненной. – Тут Ахрам рассмеялся в голос. – Думаешь, нам нужна Альфа? Горэ послал за тобой лично. Эмиссар передаёт привет. Никто не хочет, чтобы ты дорос. Умри же недорослем!

– Ради меня…детей? Вот же суки, – прохрипел Скорпион.

Ахрам приставил дуло к виску распластанного юноши. Сергий устало закрыл глаза.

«Переиграли. В следующей жизни повезёт больше», – мелькнуло в сознании

Раздался выстрел, несколько вскриков.

– Горэ? Привет передаёт? – донёсся знакомый голос блондина рядом. – Не волнуйся, сами ответный передадим!

Вслед за ним раздался дружеский бас белоруса рядом:

– Скорп! Очнись, а то мясом накормим, сам подскочишь.

– Серый, что ещё за Эмиссар? – спросил Кот. – Хочу подробностей.

– Потом все вопросы, – обрубил Семён. – Не видишь? Ему тяжело.

Скорпион через силу поднял веки. Покоцанные в схватке лица Сёмы, Андрея, Даниила полунасмешливо. Рядом криво улыбался Василий. Нервы у всех сдали. Хотелось смеяться и плакать. Сёмины зрачки отдавали неестественной желтизной – использовал тотем. Глаза ещё не перестроились. Видит мир размытым, но все равно хорохорится.

– Помирать собрался? Мы ещё с этим Горэ не разобрались. Погоди лет этак пятьдесят. Хорошо? – обнадежил блондин. – Весь Кавказ накрывать ядерным грибом не красиво, уж больно там природа хороша, но вот посадить многих воинственных горцев на вегетарианскую диету неплохо бы. Займёмся при случае теми, кто жить в мире не может.

Сёма, заговаривая зубы, отвлекал от боли. Но от глаз не укрылась бессильно повисшая рука блондина. С пальцев её падали тяжёлые багровые капли, пропитав изодранную рубашку, что ещё утром была белоснежной, как в рекламе после компьютерной обработки.

– Да, Скорп. Раз Эмиссар в горах сидит, найдём мы его базу. Достанем, в каком бы бункере он не сидел, – пообещал Кот, прикрывая изодранное стеклом лицо. По скулам сочилась кровь. – Если этот перец создал всю эту заварушку, то с ответом в гости сходим. И спросим по-братски, как следует.

– Слушайте, а как вы так можете? – донеслось от одного из бывших заложников, – как этому научиться? Я бы тоже хотел вот так – раз и всё…

– Тренируйся как этот сумасшедший, и всё сможешь, – обронил Даня, подхватывая Скорпиона на руки.

– А где тренироваться? – раздался другой голос.

– Слушай, парень… – возмутился Василий и вдруг понял, что, нечего сказать. Он прав. – …вот у него и тренируйся. Когда очухается. Он всё равно секцию в конце лета собирался открывать. Адреса пока не скажу, не знаю. Но как только увидишь рекламу со скорпионами, всё поймёшь.

Сёма повернулся к Василию:

– Вась, ты чего? А секретность?

– Раньше надо было думать, когда без масок на штурм пошли.

– Индиго, мать вашу! – сымитировал голос Никитина Медведь.

– Я в окне уже десятка два видеокамер насчитал, – добавил Василий. – Если не считать тех, что за ЕГЭ следят. Кончилась ваша служба… официальная.

– Полагаешь, нам придётся… открыться? – спросил Сёма.

– Уже пришлось. Берём Скорпа под руки-ноги и потащили, – вздохнул Гений.

– Всё, Лео, кончилось подполье, – добавил Кот, первым подключаясь к переноске.

– Сдали ЕГЭ, будь оно неладно, – пробубнил блондин, переступая тело Ахрама.