Дьявольское наследство (часть 1)

Глава 1

Дьявольское наследство

Тихий рокот старого дизельного двигателя нарушил сонную тишину деревенской улицы. Двадцатилетний Егор с трудом вылез из душного салона такси, поправляя видавший виды рюкзак на плече. Дорога от города заняла невыносимые четыре часа, и каждая кочка отдавалась фантомной болью в затёкшей шее. Деревня Чертовы Кузни встретила его промозглым осенним ветром, запахом мокрой листвы и неприветливым, серым небом.

Он огляделся. Покосившиеся избы, утопающие в густых зарослях крапивы и бурьяна, смотрели на него пустыми глазницами окон. Ни души. Только где-то вдалеке жалобно скрипела калитка, вторя тревожным мыслям Егора. Он приехал на похороны бабушки, Варвары Петровны, которую не видел лет пятнадцать, с тех пор как она сама отказалась от общения с ними, предпочитая уединённую жизнь в этой забытой богом глуши.

Егор расплатился с таксистом, который поспешил уехать, даже не взглянув на сдачу, словно пытаясь поскорее покинуть это негостеприимное место. Оставшись один посреди улицы, Егор почувствовал на себе чьи-то взгляды. Он поднял глаза. Из-за занавесок в окнах соседних домов виднелись тени, а порой и любопытные лица, которые тут же исчезали, стоило ему заметить их.

«И так всегда», – подумал он с лёгким раздражением. Он помнил, как в детстве, когда они приезжали сюда на лето, местные дети обходили их дом стороной, а взрослые шептались за спиной его бабушки. Тогда он не понимал почему, но слова матери о «странностях» Варвары Петровны и слухи о её необычных способностях теперь обретали новый, зловещий смысл.

Когда он подошел к калитке бабушкиного дома, она уже была распахнута. Навстречу ему вышла пожилая женщина с острым, как у птицы, носом и пронзительными глазами. Ее взгляд задержался на Егоре, пронизывая насквозь, а затем скользнул к дому.

«Приехал, значит, наследник», – прохрипела она, не здороваясь. – «Ну-ну. Посмотрим, что из этого выйдет». Она покачала головой и, не дожидаясь ответа, поспешила прочь, её слова повисли в воздухе, словно пророчество.

Егор почувствовал себя незваным гостем на чужом празднике. Или, скорее, на чужой помине. Он знал, что этот визит будет непростым. Слухи о бабушке Варваре, которые раньше казались детскими страшилами, теперь давили на него со всей очевидностью. Ведьма. Именно это слово крутилось в голове у каждого жителя Чертовых Кузней, когда они смотрели на Егора – последнего из рода Варвары Петровны.

Похороны Варвары Петровны были такими же тихими и неприветливыми, как и сама деревня. На небольшой, заросшей бурьяном погосте собралось от силы человек десять – в основном, пожилые женщины в тёмных платках, которые крестились на Егора, отводя глаза. Никто не проронил ни слова соболезнования, ни одной доброй фразы о покойной. Священник торопливо отчитал службу, избегая прямого взгляда на гроб, словно опасаясь чего-то. Было очевидно, что Варвара Петровна не пользовалась здесь особым расположением. Скорее, ее боялись.

Егор стоял в стороне, чувствуя себя чужим на похоронах собственной бабушки. Ему было не по себе от этого ледяного молчания, от косых взглядов и явного облегчения, которое читалось на лицах собравшихся. Когда гроб опустили в землю, все тут же разошлись, словно по команде, оставив Егора одного у свежей могилы. Он постоял ещё немного, пытаясь найти в себе хоть какие-то чувства, но кроме пустоты и лёгкого недоумения, ничего не было.

Вернувшись к дому Варвары Петровны, Егор глубоко вдохнул промозглый воздух. Калитка, которую он оставил открытой, теперь была притворена. Едва он протянул руку к ней, как дверь соседнего дома скрипнула, и на крыльцо вышел крепкий мужчина лет пятидесяти, с хмурым, обветренным лицом. Это был Степан, который жил по соседству с Варварой Петровной всю жизнь.

«Так-то оно так», – басом произнёс Степан, глядя на Егора без тени улыбки. – «Значит, решил тут задержаться, наследство осмотреть?»

Егор кивнул. «Да, нужно хотя бы вещи разобрать. И документы посмотреть».

Степан медленно спустился по ступеням, приближаясь к Егору. Его глаза пристально изучали парня, словно пытаясь что-то в нем разглядеть.

«Слухи ходят, что бабка твоя не простой была человек», – сказал Степан понизив голос, хотя вокруг по-прежнему никого не было видно. – «Не зря её Варварой-колдуньей звали. Много чего за ней водилось. И не всегда доброго».

Егор попытался выдавить из себя ироничную улыбку, но она получилась натянутой. «Ну, это все деревенские россказни, Степан Иванович».

«Россказни, говоришь?» – Степан криво усмехнулся. – «А вот поди ж ты, сколько народу обошло стороной сегодня. Не просто так. Я тебе по-соседски скажу: не задерживайся здесь. Разбери, что нужно, возьми документы, что тебе по закону положено, и уезжай поскорее. По добру поздорову. Эта хата... она не место для городского парня. Тут своя жизнь, свои порядки. И своя тьма».

Последнее слово Степан произнес почти шепотом, а затем, так же внезапно, как и появился, резко развернулся и вернулся к себе домой, захлопнув за собой дверь. Егор остался стоять, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

Слова соседа эхом отдавались в голове, когда Егор открыл скрипучую калитку и вошёл во двор. Дом встретил его затхлым запахом старости, трав и чего-то еще, неуловимого, но тревожного. Внутри было пыльно и темно. Он распахнул шторы, впуская в комнаты тусклый свет осеннего дня.

Егор начал с кухни, затем перешел в единственную жилую комнату. Он с некоторой осторожностью перебирал старые вещи: пожелтевшие фотографии, стопки вышитых полотенец, сушеные травы, висящие на балках потолка. Наконец, его взгляд упал на старый деревянный сундук, стоявший в углу. Он был заперт.

Ключ нашёлся под одной из изразцовых плиток печи. Со скрипом Егор открыл сундук. Внутри, под ворохом старых платков, лежали потрепанные бумаги. Не только документы вроде свидетельства о рождении бабушки и её паспорта, но и какие-то пожелтевшие тетради, исписанные неразборчивым почерком, странные рисунки и даже несколько кожаных мешочков с чем-то внутри. Он вытащил первую тетрадь, на обложке которой не было никаких надписей, и открыл её. Мелкий, витиеватый почерк Варвары Петровны заполнял страницы, и уже на первой странице Егор наткнулся на фразу, которая заставила его сердце тревожно забиться: «*Заговоры от хворей и наговоры на удачу*».

Егор, забыв обо всем на свете, погрузился в чтение пожелтевших страниц. Почерк бабушки Варвары был мелким и неровным, но каждое слово приковывало его внимание. Он читал заговоры от зубной боли, от сглаза, наговоры на хорошую рыбалку и на удачу в делах. Некоторые записи казались безобидными народными мудростями, другие – откровенно пугали своей мрачной направленностью. Он наткнулся на заклинания, обещающие приворот и отворот, а затем на то, что вызывало наибольшее беспокойство: обряды «призыва» и «разговора с теми, кто внизу».

«Если надобно силу получить, то в полночь, на черной росе, под луной старой…» – читал он, и холодная дрожь пробегала по телу, несмотря на то, что он изо всех сил убеждал себя в абсурдности прочитанного. Его городской, рациональный ум отказывался принимать всерьёз эти древние формулы, но что-то внутри, первобытное и пугливое, все же сжималось от страха.

Он не заметил, как за окном сгустились сумерки, а затем и чернильная темнота. Единственная керосиновая лампа, которую он нашёл и с трудом зажёг, отбрасывала причудливые тени на стены, заставляя старые вещи казаться живыми. Тиканье ходиков на стене казалось оглушительно громким в этой мёртвой тишине. Только когда лампа начала угрожающе коптить, Егор оторвался от тетради. Он взглянул на часы. Стрелки почти сошлись на двенадцати. Полночь.

В этот момент в доме что-то скрежетнуло. Звук донёсся из-под пола, где-то прямо под его ногами. Скрежет повторился, на этот раз громче, словно кто-то скрёбся когтями по дереву. Егор вздрогнул, сердце ухнуло куда-то в пятки. Он отложил тетрадь, пытаясь успокоиться. «Наверное, мыши», – прошептал он сам себе, хотя звук был слишком мощным для обычных грызунов.

Треск! Посреди комнаты, прямо под старым, потёртым ковром, доски пола разошлись. Не плавно, а с диким, ломающимся звуком. Из образовавшейся щели, клубясь, потянулся мерзкий, серый дым, пахнущий серой и чем-то гнилым. И тут из этой щели, словно вынырнув из небытия, появились ОНИ.

Два существа. Не более полуметра ростом, с жилистыми, покрытыми редкой чёрной шерстью телами. Их кожа была землисто-серой, а на головах торчали короткие, острые рожки. Глаза, маленькие и злобные, светились тусклым красным огнём. Уродливые, тонкие хвосты с кисточками на конце хлестали по воздуху, а изо ртов торчали острые зубы. Это были чертята, прямиком из самых жутких кошмаров.

Егор издал нечленораздельный вопль, который застрял где-то в горле. Его тело словно парализовало. Он чуть не умер от испуга. Эти существа были реальны! Они были здесь, в бабушкином доме!

Один из чертят издал пронзительный визг, похожий на скрежет металла, и сделал шаг к нему, поводя головой. Егор мгновенно очнулся от ступора. Бежать! Единственное слово, которое билось в его мозгу.

Он рванул к двери, к спасительному выходу. Рука схватилась за дверную ручку, повернула ее… но дверь не поддалась. Он дернул сильнее, потом ещё раз, со всей силой. Дверь стояла неподвижно, словно её замуровали в проем. Она приросла к косяку, не издавая ни звука, ни скрипа, будто стала частью стены. Никаких замков, никаких задвижек – просто намертво заклинило. Он бил по ней кулаком, толкал плечом, но все было бесполезно.

Тем временем чертята, кажется, наслаждались его паникой. Они двигались медленно, но целенаправленно, их красные глаза не отрывались от Егора. Из их гортаней доносилось хихиканье, похожее на шелест сухих листьев. Егор заперт. В доме, который хранил тайны его бабушки-ведьмы, наедине с порождениями из-под пола.

Егор, прижавшись спиной к намертво заклинившей двери, наблюдал, как два мелких, рогатых ублюдка медленно приближаются. Один, чуть покрупнее, с кривой ухмылкой, обнажающей щербатые зубы, а другой, поменьше, нервно дёргал хвостом, словно болонка перед прогулкой. Страх смешивался с полным абсурдом происходящего.

«Значит, это наш новый хозяин, Фитька?» – проскрипел тот, что покрупнее, обращаясь к своему компаньону. Его голос был похож на скрежет несмазанной телеги. – «А я думал, бабка Варвара хоть что-то стоящее оставит в наследство. Ну там, драконьи яйца, или хотя бы хороший набор проклятий с пожизненной гарантией. А тут… этот».

Фитька, подпрыгивая на месте, кивнул своими маленькими рожками. «Ага, Шмыг. Этот. Совсем зелёный. Нас же жрать не будет, да? А то Варвара Петровна иногда… ну ты помнишь».

Шмыг тяжело вздохнул, и из его ноздрей потянулась тонкая струйка едкого дыма. «Ох, Фитька, Фитька. До тебя, похоже, никогда не дойдет. Жрать он нас не будет. Мы ж её слуги, а теперь, по родовой линии, его. Кровь-то одна. А жаль. Я бы с радостью отведал свеженького страха, прямо с булочки». Он оскалился, и Егора обдало волной адского зловония.

Егор, бледный как полотно, смог выдавить лишь невнятное: «Вы… вы что, мои?»

«Твои, твои!» – довольно прокряхтел Фитька, подпрыгивая и потирая крохотные ручки. – «Поздравляем с приобретением! Мы, правда, не новые. Есть небольшие проблемы с гарантией, и иногда нас клинит. Но в целом, очень полезные в хозяйстве! Можем свечки задувать, молоко портить, и соседям в штаны мелких жаб подбрасывать!»

«А еще я отлично умею устраивать *ночные кошмары*», – добавил Шмыг, хищно облизываясь и делая еще один шаг к Егору. – «И шептать всякие гадости, пока ты спишь. Очень расслабляет, говорят».

Егор отшатнулся. «Да что вы несете?! Я… я сейчас вызову Полицию!»

Оба чертенка захохотали, и этот смех прозвенел в воздухе, как разбитое стекло.

«Полицию?» – Шмыг притворился, что задумался, приложив коготь к рогу. – «А это что, еще какая-то бабушкина зверушка? Типа сторожевого пса? Она нам о них ничего не говорила. Может, они вкусные?»

«Не-е-ет!» – Фитька замотал головой. – «Это такие дяди, которые в городе живут и верят только в бумажки! Нас они не увидят, Шмыг! Разве что Егор потом в дурдоме им расскажет, что его черти покусали. Вот потеха будет!»

«Ой, а давай сделаем ему вид, что сейчас откусим ему палец!» – предложил Фитька, подпрыгивая и показывая коготь. – «Ну, для первого знакомства!»

Шмыг одобрительно закивал. «Отличная идея, Фитька! А потом ещё скажем, что мы просто поигрались!»

Он сделал резкий выпад вперед, и Егор сдавленно вскрикнул, отчаянно прижимая руки к груди. Черт остановился в паре сантиметров от его носа, его красные глаза изучали Егора.

«Ха-ха! Да ты у нас пугливый, хозяин!» – прохрипел Шмыг. – «Это хорошо. Легче управлять. Варвара Петровна, та все больше ругалась да швырялась. А ты, кажется, будешь послушнее».

Фитька завис в воздухе на уровне Егорова лица, его маленькие крылышки (которые Егор заметил только сейчас) часто-часто хлопали, поднимая пыль.

«Ну что, хозяин? Приказывать будем?» – пропищал он. – «Мы тут скучаем без дела. Можем начать прямо сейчас. Например, устроить фейерверк из соседского петуха!»

Егор, дрожа всем телом, чувствовал, как медленно, но верно его паника трансформируется в... жуткое, иррациональное недоумение. Слуги? Черти? Его? Это какой-то очень плохой розыгрыш, или он окончательно сошёл с ума от стресса.

«Вы… вы будете выполнять мои приказы?» – с трудом выдавил он.

Шмыг закатил глаза. «Ну, да. Скрепя зубами, конечно. Ты же не Варвара. Она хоть знала, что делает. А ты, похоже, и чай сам себе не заваришь без инструкции. Но по правилам – да. Мы твои. До первой серьезной ошибки, конечно. Тогда уж пеняй на себя». Он снова оскалился, и Егору показалось, что усмешка эта гораздо шире, чем у обычного существа.

«Главное, не забудь нас кормить, хозяин!» – добавил Фитька. – «Мы любим… ну, кое-что. Не будем портить сюрприз!»

Егор, окончательно убедившись, что дверь не откроется, и что эти два уродливых создания не собираются исчезать, медленно опустился на пол. Сердце все ещё колотилось как бешеное, но любопытство, приправленное первобытным ужасом, взяло верх. Он протянул дрожащую руку к пожелтевшей тетради, которую уронил.

«О, смотрите-ка, хозяин решил просветиться», – прохрипел Шмыг, лениво переступая с ноги на ногу. – «Сейчас он прочитает, как мы с Фитькой целыми днями белье Варварино на речке полоскали. Тяжёлая была работа, скажу я вам. Руки по локоть в стиральном порошке. А ведь могли бы душ чистых душ принимать».

Фитька завис над Егором, заглядывая через его плечо в тетрадь. «Ой, да, Шмыг! А помнишь, как она заставляла нас картошку чистить? А потом мы её в адское пюре превращали! Егор, если тебе нужно пюре, мы можем сделать! Правда, оно потом светится и шипит. Но зато быстро!»

Егор игнорировал их болтовню, его глаза метались по страницам. Вот она! Глава, помеченная корявым рисунком двух рогатых существ, до боли напоминающих Шмыга и Фитьку. Заголовок был написан крупными, неровными буквами: «О слугах бесовских, что в помощь в хозяйстве призваны».

Егор начал читать вслух, голос его дрожал, но он не мог остановиться:

«Надобно было мне, Варваре, по старости сил своих не хватало. Одному не справиться по дому, да и грязи много накапливалось. Решила я призвать себе помощь из-за черты…»

«Ага, «помощь»!» – фыркнул Шмыг. – «Она нас через адские врата вытащила, едва не вывернула наизнанку, а потом: «Так, парни, а ну-ка, быстро мне огород вскопайте, да чтоб ни одной соринки!» И попробуй откажись. Договор есть договор. А там такие штрафные санкции были, что сам дьявол бы прослезился».

«Да-да! А ещё она заставляла нас полы мыть!» – Фитька театрально всплеснул ручками. – «Представляешь, Егор? Демоны, от которых сама тьма содрогается, мыли полы! Это все равно что Бэтмена заставить чистить унитазы в Готэме!»

Егор продолжал читать, поражаясь смеси чёрной магии и бытового прагматизма своей бабушки. В записях детально описывался ритуал призыва, а затем – условия договора. Варвара Петровна, видимо, была тем ещё юристом преисподней, тщательно прописав каждый пункт.

*«…и будут они мне служить верой и правдой, пока кровь моя течёт. После же смерти моей перейдут они во владение тому, в ком кровь моя продолжится. И будут выполнять они поручения хозяина нового…»*

«Во-о-от!» – Шмыг ткнул когтем в тетрадь, чуть не проткнув страницу. – «Видишь? «Пока кровь моя течет». А теперь, Егор, твоя кровушка, значит, течёт. Ты – наш рабовладелец. Поздравляю! Мы на самом дне пищевой цепочки. Ниже нас только муниципальные службы и люди, которые пытаются дозвониться в техподдержку.»

«Так что, теперь мы твои, хозяин!» – Фитька хихикнул. – «Что прикажешь? Отправить соседа Степана на орбиту? Или превратить всю деревню в гигантский, вонючий сыр? У нас много идей!»

Егор сидел на полу, прижав к себе тетрадь. С одной стороны, это было самым диким, самым абсурдным, что он когда-либо слышал. С другой – эти два чертёнка, смердящие серой и говорящие о полоскании белья, были живым доказательством. Его бабушка не просто была ведьмой. Она была ведьмой-домуправительницей, которая использовала силы тьмы для… поддержания порядка в избе.

«И не вздумай от нас избавиться, хозяин!» – предупредил Шмыг, будто прочитав его мысли. – «Договор, он такой. Пока ты жив – мы твои. И если ты попробуешь нарушить условия, например, прогнать нас, то Варвара Петровна прописала очень интересные штрафы. Мы сами не знаем, какие, но слышали, что там что-то про постоянный зуд в самых неожиданных местах непрекращающийся запах скисшего молока от твоей подушки. Так что, тебе с нами, похоже, *повезло».

Егор посмотрел на двух уродливых, но, как выяснилось, крайне трудолюбивых (под принуждением) демонов. В его голове медленно зарождалась мысль, столь же безумная, как и все происходящее: а что, если… что, если эти двое могли бы быть полезны? Ну, кроме как для порчи молока и подбрасывания жаб.

Ночь опустилась на Чертовы Кузни, принеся с собой не только непроглядную тьму, но и совершенно новый уровень бытового ада для Егора. Он кое-как, дрожащими руками, нашел в старом шкафу пыльное одеяло и подушку, чтобы бросить их на продавленный диван. Мысль о том, чтобы спать в кровати покойной бабушки, на которую, возможно, опирались эти черти, была просто невыносима.

Шмыг и Фитька, видимо, истолковали его действия как приглашение к ночёвке. Они с деловым видом уволились прямо на пол рядом с диваном, свернувшись в два склизких комочка. Егор пытался игнорировать их, но очень скоро понял, что это невозможно.

«Хррррр-Шмыгхрррр!» – из груди Шмыга доносился громоподобный звук, напоминающий скрежет ржавого механизма и урчание голодного демона. А Фитька, будучи меньше, компенсировал это пронзительным, свистящим храпом, который больше походил на звук спускающего воздух воздушного шарика.

«Да это просто кошмар!» – шептал Егор, натянув одеяло до самого носа, пытаясь заглушить этот адский дуэт. – «Вот бабушка удружила! Вот это наследство! Просто отпад! С драконами, наверное, проще ужиться, чем с этими… домашними любимцами». Он ворочался, пытаясь найти хоть какую-то позу, в которой храп не звучал бы прямо у него над ухом, но все было тщетно. Спать рядом с двумя храпящими, вонючими чертями было пыткой.

Наконец, измученный и доведённый до предела, Егор провалился в тяжёлый, беспокойный сон. Ему снилась бабушка Варвара Петровна. Она стояла посреди своего дома, но не такой, какой он её помнил – сгорбленной старушкой. Во сне она была статной, с проницательным взглядом и лёгкой, загадочной улыбкой.

«Ну что, внучок?» – произнесла она, ее голос во сне звучал мелодично, совсем не так, как он представлял себе голос ведьмы. – «Не спится, видать? Слуги мои тебе покой не дают?»

Егор, ещё не до конца осознавая, что это сон, кивнул. «Бабушка, они… они храпят! И воняют! И вообще, что это такое?! Зачем ты мне их оставила?!»

Варвара Петровна усмехнулась. «Затем, что не пропадать же добру. И чтобы тебе не скучно было. Они, конечно, шкодливые. Без присмотра их оставлять – себе дороже. Но и польза от них есть. Главное – строгость».

Она подошла ближе, и Егор почувствовал лёгкий запах сухих трав и чего-то тёплого, домашнего.

«Запомни, Егор: эти двое, Шмыг и Фитька, они как малые дети, только с рогами и когтями. Дай им палец – откусят руку. Дай слабину – они тебе весь дом вверх дном перевернут, а потом ещё и на соседей собак спустят. Причем буквально».

Егор вздрогнул. «И как же с ними быть?»

«Приказывать, Егор. Четко, ясно и без тени сомнения. Они чувствуют страх, как голодная собака мясо. И если почувствуют, что ты их боишься – сядут тебе на шею и будут ездить, пока ты не поседеешь раньше времени. А то и вовсе в козлёнка превратят, чисто из вредности».

Бабушка Варвара сделала паузу, её глаза внимательно изучали Егора.

«И еще одно. Они любят мелкие пакости. Это у них в крови. Не пытайся их переделать. Просто направляй их энергию в нужное русло. Хочешь, чтобы огород был вскопан? Прикажи Шмыгу: «Мне нужен вскопанный огород. За час. И никаких чертополохов. Иначе будете всю ночь чистить мой ночной горшок». Поверь, будут работать, как миленькие. А Фитьке можешь поручить, например, чтобы он… хм… перепугал соседских ворон, которые клюют ягоды. Только строго без членовредительства. А то они могут перестараться».

«И самое главное», – голос бабушки стал серьёзным. – «Держи тетрадь при себе. Там много чего полезного. И много чего опасного. Не экспериментируй с тем, чего не понимаешь. А если вдруг они начнут совсем уж буянить, найди на странице 37 заклинание. Оно их немного… *успокаивает*. Ненадолго, правда, но хоть передышка будет».

Варвара Петровна улыбнулась ему, и ее улыбка была одновременно ласковой и чуть насмешливой.

«Вот такое тебе наследство, внучок. Не деньги, конечно, но зато с интересными бонусами. Не пропадай тут. И постарайся не спалить дом. Они на это мастера».

С этими словами бабушка Варвара начала медленно таять, её образ расплывался, пока Егор не почувствовал резкий толчок. Он проснулся от собственного вскрика.

За окном уже брезжил рассвет. Шмыг и Фитька, свернувшиеся клубочком на полу, все так же оглушительно храпели. Егор сел на диване, протирая глаза. Кошмар? Или наставление? В его руке, которую он сжал во сне, лежала пожелтевшая тетрадь. Он открыл её. На странице 37 крупными буквами было написано: «Заклинание Усмирения Шкодивых Духов».

Утро наступило совершенно неожиданно, ворвавшись в сознание Егора не пением птиц, а диким грохотом и звоном из кухни. Он подскочил на диване, едва не свалившись. Шмыг и Фитька уже не храпели. Теперь они активно копошились на кухне, и звуки, доносящиеся оттуда, напоминали сцену из фильма ужасов, где неуклюжие монстры пытаются освоить кулинарию.

Звенели кастрюли, что-то с грохотом падало на пол, раздавался странный шипящий звук, будто жарится что-то… очень живое, а между всем этим – нестройное хихиканье чертей.

Егор, пытаясь отогнать остатки ночного кошмара и бабушкиных наставлений, с опаской заглянул на кухню. Картина, представшая его взору, была одновременно абсурдной и пугающей. Шмыг, стоя на табуретке (едва дотягиваясь до плиты), колдовал над какой-то черной субстанцией в старой сковороде, выпуская клубы едкого, серного дыма. Рядом с ним Фитька, балансируя на одной ноге, ловко подбрасывал в воздух несколько картофелин, которые с каждым подбросом слегка обугливались, а потом ловил их… ртом, тут же выплевывая обратно на стол.

«Эй! Что вы тут делаете?!» – воскликнул Егор, с ужасом глядя на импровизированный завтрак.

Шмыг обернулся, его лицо было перепачкано чем-то темным, а глаза светились озорным красным. Он выпятил грудь, будто шеф-повар.

«Ах, сударь! Вы уже изволили проснуться? Мы тут, значит, завтрак для вас готовим! Негоже хозяину на голодный желудок в новый день вступать!»

Фитька, поймав очередную картофелину зубами, захихикал, чуть не подавившись. «Ага! Мы же теперь твои *слуги*! Домашняя прислуга, так сказать. Только вот с меню у нас пока туговато. Бабушка Варвара, эта эстетка, все закрома от нас прятала!»

Егор, чувствуя, как внутри зарождается паника при виде «кулинарных шедевров» своих новых подчинённых, повторил свой вопрос, пытаясь придать голосу уверенности, как учила бабушка. «Что вы… что вы готовите?»

Шмыг вытер руки о фартук, который, Егор поклялся, еще вчера был бабушкиной занавеской.

«О, сударь, тут у нас почти деликатес! В погребе мы нашли только… десять мешков картошки, которую Варвара Петровна почему-то не съела, и пару банок чего-то, что называется «свиная тушёнка, срок годности вышел в 1995 году». Мы её, конечно, освежили немного. Своими методами». Он подмигнул.

Фитька радостно подпрыгнул, бросая в сковороду ещё одну обугленную картофелину. «Так что, хозяин, готовьтесь! Сегодня у нас на завтрак «Деревенский адский завтрак»! Картошка с тушёнкой, приготовленная по особому, нашему рецепту!»

«Жди что дают, хозяин!» – ехидно добавил Шмыг, снова повернувшись к дымящейся сковороде. – «И не вздумай отказываться. А то нам будет обидно. А когда нам обидно, мы начинаем *хулиганить. Очень громко хулиганить».

Егор, глядя на дымящуюся субстанцию в сковороде и на довольные, перепачканные рожи чертей, почувствовал, как желудок скрутило спазмом. Похоже, ему придется очень быстро освоить навыки дрессировки демонов, если он не хотел начать свое утро с… *потенциально смертельного* завтрака.

Егор, превозмогая отвращение и инстинкт самосохранения, с величайшей осторожностью подцепил вилкой кусочек «Деревенского адского завтрака». Он ожидал как минимум вкуса жжёной резины с привкусом серы, как максимум – немедленной трансформации в тыкву. Каково же было его удивление, когда…

«Хм», – промычал он, пережевывая. – «Это… это съедобно».

Шмыг и Фитька, напряжённо следившие за его реакцией, тут же расплылись в довольных ухмылках.

«Ну а то!» – важно пробасил Шмыг. – «Мы же профессионалы! Даже из картошки с тушенкой, которую сам Аид побрезговал бы есть, можем конфетку сделать. Если очень постараться. И добавить чуточку… специй». Он подмигнул, и Егору показалось, что он заметил на сковороде что-то подозрительно шевелящееся.

«Да, хозяин! Ты только скажи, что ещё приготовить!» – Фитька радостно подпрыгнул. – «Мы можем лягушек в кляре! Или жареных летучих мышей! Варвара Петровна очень любила, когда мы ей готовили необычные блюда».

Егор отставил тарелку. Ну, по крайней мере, он не умер. Это уже было что-то. Пока он жевал, в его голове зрела мысль. Бабушка во сне говорила о строгости и направлении их энергии в нужное русло. А что самое нужное в доме, где не убирались десятилетиями, и где по углам, вероятно, живут не только пауки, но и что-нибудь похуже? Порядок.

«Так», – Егор постарался придать своему голосу властности, вспоминая бабушкины слова. Он выпрямился и посмотрел на чертей. – «Раз уж вы теперь мои слуги, и раз уж вы так хорошо умеете готовить, то, думаю, пришла пора проявить себя и в других областях. А именно – в уборке».

Шмыг и Фитька переглянулись. Довольные ухмылки сползли с их рож.

«У-у-борке?» – протянул Шмыг с явным отвращением. – «Хозяин, ну ты чего? Мы же демоны! Мы предназначены для хаоса, разрушений, пожирания душ, в конце концов! А не для того, чтобы шваброй махать!»

«Это ниже нашего демонического достоинства!» – возмутился Фитька, картинно сложив ручки на груди. – «Это все равно что заставить Цербера выгуливать пуделей! Или Люцифера перебирать носки!»

Егор хмыкнул, чувствуя, как появляется некое подобие контроля. «Никаких «ниже достоинства». Бабушка Варвара, как я понял, вас и для более интересных дел задействовала. И потом, вы сами сказали, что будете выполнять мои приказы. Так вот мой первый приказ: наведите порядок в этом доме. Все вычистить, вымыть, вымести. Каждый уголок. И без ваших… специй и дыма».

Шмыг тяжело вздохнул, и из его ноздрей опять повалил серный дым.

«Ох, Фитька, чувствую я, скучать нам не придется. Варвара хоть иногда давала *интересные* задания, типа поджечь соседский хлев или наслать на старосту понос. А этот… этот, видимо, будет заставлять нас драить кастрюли до блеска».

«Да ладно тебе, Шмыг!» – Фитька уже начал приходить в себя, его глаза заблестели озорными огоньками. – «В уборке тоже есть своя прелесть! Можно, например, пыль в углах так убирать, чтобы она прямо в нос соседям летела! А можно паутину так стряхивать, чтобы пауки от страха бежали до самого города! Будет весело, хозяин! Мы сделаем уборку, которую этот дом никогда не забудет!»

Егор покачал головой, но внутренне улыбнулся. Похоже, бабушка была права. Главное – строгость. А уж шкодить они, видимо, найдут способ и во время уборки. Это будет долгий, но, возможно, весёлый день.

Егор собирался уже было отдать первый приказ по уборке, когда резкий стук в окно прервал его. Он обернулся. За грязным стеклом, прикрывая глаза ладонью от утреннего солнца, стоял Степан, его вчерашний непрошеный советчик. Сосед не стучал, а скорее шнырял, пытаясь заглянуть внутрь дома, его взгляд метался по окнам, словно он выискивал что-то конкретное.

«Ой, смотрите-ка!» – Шмыг, который уже вооружился каким-то веником из сухих трав, тут же оживился. – «Старый Стёпка! Значит, опять пришел шпионить. Он это любил, еще при Варваре. Всегда подглядывал, что она там колдует. Наверное, ждал, когда мы его в лягушку превратим. А бабка все жадничала!»

Фитька, видя знакомую фигуру, радостно подпрыгнул, забыв о своем "демоническом достоинстве". «Хозяин, хозяин! Смотри, какая удобная мишень! Давай его проучим! Он же тебе вчера плохого советовал, чтобы ты уехал! А это не по-соседски!»

Егор удивлённо посмотрел на своих слуг. «Проучить? Каким образом?»

Шмыг усмехнулся, обнажая свои щербатые зубы. «Ну, вариантов масса, хозяин. Можем, например, его штаны к земле прирастить. Он будет пытаться уйти, а штаны – никак! Или, знаешь, есть такая отличная штука: непрекращающийся зуд под мышками. Очень отвлекает от шпионажа. Проверено на одном городском чиновнике, который слишком много в лес заходил».

Фитька завис в воздухе у самого окна, его красные глазки сфокусировались на Степане, который, кажется, что-то бормотал себе под нос, пытаясь разглядеть сквозь мутное стекло.

«А можно, чтобы он увидел себя… только с *ослиными ушами*! В зеркале! Или чтобы все его куры начали говорить *очень пошлые шутки*! Это было бы весело!»

Егор задумался. С одной стороны, он не хотел начинать своё владение демонами с откровенных пакостей, да ещё и на первого встречного. С другой… Степан действительно был неприятным типом, и его вчерашние слова о «поскорее уехать» прозвучали не как забота, а как откровенное желание избавиться от него. И взгляд у него сейчас был недобрый.

«Так что, хозяин? Приказывай!» – нетерпеливо прохрипел Шмыг. – «Мы уже чешем когти! Столько потенциала в этом Стёпке, а он стоит без дела!»

«Предлагаю начать с лёгкой пакости», – добавил Фитька, подлетая к Егору. – «Чтобы он понял, что дом Варвары Петровны теперь не бесхозный. А потом можно и на курей перейти. Мы очень любим, когда пернатые ругаются матом!»

Егор посмотрел на Степана, который все ещё крутился у окна, пытаясь разглядеть что-то внутри. Затем он перевёл взгляд на своих демонов, в глазах которых горел неподдельный азарт. Бабушка говорила, что они шкодливые, и эту энергию нужно направлять. И возможно, небольшой «намек» Степану не помешает.

«Хорошо», – произнёс Егор, и сам удивился твёрдости своего голоса. – «Но без членовредительства и без превращений. Шмыг, Фитька, сделайте так, чтобы Степан… захотел очень сильно чихнуть, когда будет уходить, и чтобы это чихание не прекращалось, пока он не дойдёт до своего дома. И пусть оно будет очень громким».

Черти моментально расплылись в широких, злобных ухмылках.

«Отличный выбор, хозяин!» – прохрипел Шмыг, потирая ручки. – «*Классика*! Приступаем!»

«Будет так чихать, что вороны облысеют!» – Фитька визгливо захихикал, и оба демона с невероятной скоростью выскользнули за дверь, оставляя Егора одного с тарелкой остывшего «адского завтрака» и предвкушением очень, очень громкого чиха.

Егор едва успел моргнуть, как Шмыг и Фитька исчезли за дверью. Не прошло и минуты, как со двора донеслось сначала какое-то странное шипение, затем – отчётливый писк, а потом…

«А-А-А-АПЧХИИИИИИИИИИИ!!!»

Громоподобный, раскатистый чих сотряс воздух. Егор даже подпрыгнул на месте. Это был не просто чих, это был чихательный апокалипсис, способный разбудить мёртвых, а уж тем более – напугать живых соседей.

Из-за окна послышался возмущенный возглас Степана: «Ч-что за… АПЧХИИИИИИ! Будь он проклят! АПЧХИИИ!»

Егор выглянул в окно. Картина была восхитительна. Степан стоял посреди двора, одной рукой прижимая нос, другой – отмахиваясь от невидимых противников. Его лицо покраснело, глаза слезились, и он с каждой секундой все больше напоминал перезревший помидор. Вокруг него, с неимоверной скоростью кружились Шмыг и Фитька. Они были почти невидимы, их тонкие крылышки создавали некий вихрь, а крохотные рожки и когти едва не касались носа Степана.

«АПЧХИИИИИИИ!!! Да что ж такое! АПЧХИИИИИИ!!!» – Степан пытался смахнуть с себя что-то невидимое, но каждый взмах лишь усиливал его чихательный припадок. Он явно не понимал, что происходит, лишь ощущал непреодолимое желание чихать, снова и снова.

«Ха-ха-ха! Гляди, Фитька, как его ноздри раздувает!» – голос Шмыга прозвучал из-под окна, полный ехидного восторга. – «Он сейчас лопнет, как перезревший арбуз! Эх, Варвара Петровна бы гордилась! Она бы ему еще и чесотку под язык подкинула!»

Фитька, визгливо хихикая, кружил вокруг головы Степана, создавая, казалось, эпицентр чихательного бедствия. «АПЧХИИИИИИ!!! Смотри, Шмыг, он уже зеленеет! Это от радости, наверное! АПЧХИИИИИИИИИИ!!!»

Степан, держась за голову, бросился бежать к своей калитке. Но каждый его шаг сопровождался новым, оглушительным чихом.

«АПЧХИИИИИИИ!!! У-уйдите, нечистая сила! АПЧХИИИИИИИИИИ!!! Да чтоб вас… АПЧХИИИИИИИИИИ!!!»

Забава чертей явно набирала обороты. Они преследовали Степана, кружась вокруг него, словно два злобных шершня, и Егору показалось, что они даже подпрыгивали на каждом его чихе, усиливая эффект. Сосед, спотыкаясь и прижимая руки к лицу, наконец-то вывалился за свою калитку, которая с треском захлопнулась за ним. Но даже после этого из его двора еще долго доносились приглушенные, но все еще мощные: «АПЧХИИИИИИИ!!!»

Шмыг и Фитька, буквально сияющие от гордости и предвкушения, влетели обратно в кухню через открытое окно. Они были довольны, как два кота, только что разоривших курятник.

«Ну как, хозяин?!» – Фитька подлетел к Егору, его глазки горели. – «Мы же говорили, что будет весело! Он теперь неделю будет бояться к нам близко подходить!»

Шмыг довольно потирал свои коготки. «Ага. И главное – без членовредительства, как ты и просил. Только… очень много чихов. И лёгкое раздражение слизистых, которое пройдёт через пару дней. Ничего серьезного».

Егор, пытаясь сдержать улыбку (и нечихание), кивнул. «Впечатляюще. Очень… впечатляюще». Он подумал, что, возможно, эти черти действительно могут быть полезны. Главное – правильно ставить задачи. И, судя по всему, обеспечить их творческий выход.

«Теперь, когда мы проучили нашего *любопытного* соседа», – сказал Егор, чувствуя, как появляется некая уверенность в голосе, – «можно вернуться к делу. Уборка. И никаких чихов, кроме тех, что вы чихаете сами от удовольствия».

Шмыг и Фитька обреченно переглянулись, но в их глазах все еще горел огонек недавней шалости. Похоже, скучать Егору в этом доме с наследством ведьмы не придется.

Данные актуальны на конец 2025 года. Рекомендую уточнить финальные цены на официальном сайте или на месте.

Егор как раз собирался ещё раз напомнить чертям о предстоящей уборке, когда раздался тихий, но настойчивый скребок в дверь. Это был не стук Степана, а нечто более… деликатное. Шмыг и Фитька, которые уже начинали препираться по поводу того, кто будет мыть окна, мгновенно замолкли.

«Ой, только не он!» – прошипел Шмыг, его красные глаза расширились. – «Я думал, мы хоть пару дней от него отдохнём!»

Фитька спрятался за Егором, выглядывая из-за его спины. «Это… это же Мурлок! Старый ворчун! Он пришёл за своей порцией молока с кровью, наверное!»

Егор удивлённо посмотрел на них. «Мурлок? Кто это?»

Прежде чем черти успели ответить, скребок повторился, а затем раздался глубокий, бархатный баритон, который заставил Егора подпрыгнуть.

«Егор. Будьте любезны, откройте дверь. Я, конечно, понимаю, что у вас тут сеанс экзорцизма после завтрака, но на улице, знаете ли, сыро. Мои лапы не казённые».

Егор остолбенел. Кот. Говорящий. Кот. Он посмотрел на Шмыга и Фитьку, которые выглядели так, будто им сейчас придётся отчитываться перед начальством.

«Это что, тоже бабушкино *наследство*?» – пробормотал Егор, чувствуя, как его нервная система окончательно сдаётся.

Шмыг понуро кивнул. «Почти. Это Мурлок. Фамильяр Варвары Петровны. Или, как он сам себя называет, консультант по тёмным делам и вечный критик».

Егор, дрожащими руками, повернул защёлку и открыл дверь. На пороге сидел огромный, угольно-черный кот с лоснящейся шерстью и ярко-зелеными, немигающими глазами. Он был, без сомнения, самым царственным и надменным котом, которого Егор когда-либо видел. Кот медленно поднял голову, окинув Егора надменным взглядом, затем перевёл его на Шмыга и Фитьку, которые съёжились.

«Наконец-то. Варвара Петровна всегда отличалась *пунктуальностью*. Вы же, молодой человек, опаздываете на века», – произнёс кот, его голос был глубоким и мелодичным, с лёгким, почти незаметным шипением на «с». – «Разрешите представиться. Мурлок. Верный спутник вашей бабушки. А теперь, полагаю, и ваш».

Кот вошёл в дом с видом хозяина, обойдя Егора стороной, словно тот был всего лишь предметом мебели. Он прошествовал прямо в кухню, его хвост гордо топорщился.

«И что у нас сегодня на завтрак? Чувствую отчётливый запах *сгоревшей картошки* и просроченной тушёнки. Полагаю, это заслуга этих двух… недоразумений?» – Мурлок даже не взглянул на Шмыга и Фитьку, но его тон был полон такой язвительности, что черти поёжились.

«Мы старались, Мурлок!» – пискнул Фитька. – «Хозяин же не дал нам готовить что-нибудь интересное! Типа крыс в винном соусе!»

«Цыц, неучи», – отрезал кот, запрыгивая на стол с поразительной грацией. – «Я же просил Варвару Петровну заменить вас на что-то более… компетентное. Может быть, на пару адских гончих? Они хотя бы знают, как приготовить яйца пашот, не поджигая дом».

Егор стоял, разинув рот. Говорящий кот. Фамильяр. И он, похоже, был ещё более высокомерным и критичным, чем демоны.

«Так вы… вы тоже были бабушкиным… наследством?» – выдавил Егор.

Мурлок взглянул на него, и в его зелёных глазах мелькнула искорка.

«Наследством? Я – скорее ответственность, молодой человек. Варвара Петровна и я были… деловыми партнёрами. Я давал ей ценные советы, а она делилась со мной… *интересной информацией*. И, конечно, молоком. Надеюсь, вы столь же щедры на молоко, как и она. И, желательно, без добавления крови, это уже стало дурным тоном».

Шмыг и Фитька тем временем пытались незаметно ретироваться, но Мурлок тут же их остановил.

«И куда это вы, мои помощники по хозяйству? Разве я не чувствую в воздухе пыль? Егор, я так понимаю, вы только что отдали им приказ об уборке? Отлично. Я буду наблюдать. И поверьте, мои стандарты чистоты гораздо выше, чем у Варвары Петровны. Эти двое быстро об этом вспомнят».

Мурлок зевнул, обнажив острые клыки, и Егору стало ясно: его наследство только что стало ещё более многогранным и сложным. И, кажется, гораздо более критичным.

Мурлок, устроившись на табурете, словно на троне, лениво огладил лапой свою чёрную морду, и его зелёные глаза уставились на Егора. В его взгляде читалось нечто большее, чем просто высокомерие.

«Молодой человек», – произнёс кот, и его голос стал на удивление серьезным. – «Мои визиты обычно не ограничиваются проверкой кулинарных способностей этих… *двух недоразумений*. У меня к вам очень важное дело».

Шмыг и Фитька, которые уже было собрались приступить к имитации уборки, застыли, понимая серьёзность момента.

«Дело вот в чем», – продолжил Мурлок. – «На следующей неделе в эту забытую богом деревню, Чертовы Кузни, нагрянут незваные гости. И, смею вас заверить, это будут не туристы-любители сельской экзотики. Это – конкуренты вашей бабушки».

Егор нахмурился. «Конкуренты? У ведьм бывают конкуренты?»

Кот высокомерно фыркнул. «У хороших ведьм всегда бывают конкуренты. Особенно у таких, как Варвара Петровна. Она умела приманивать к себе не только несчастных просителей, но и… определённые энергетические потоки. А на эти потоки, как моль на свет, слетаются всякие *паразиты*. И эти паразиты, к сожалению, решили, что после смерти Варвары Петровны, поток перешёл в бесхозное состояние».

Мурлок спрыгнул со стула, прошёлся по полу, а затем снова запрыгнул, глядя прямо на Егора.

«Они придут сюда, чтобы забрать то, что, по их мнению, им принадлежит. Думают, что смогут подчинить местных духов, перенаправить энергетические линии и, возможно, даже поживиться тем, что осталось от вашей бабушки. В общем, их цель – полностью подчинить себе эту территорию».

Шмыг заворчал. «Опять эти! Помню, как при Варваре они приехали. Такая вонь стояла, будто сам Князь Тьмы с похмелья приперся! А бабка их тогда так встретила, что они потом месяц по деревне с розовыми носами бегали».

«Именно, Шмыг», – кивнул Мурлок. – «Варвара Петровна умела устраивать «радушный приём». И теперь эта обязанность ложится на ваши плечи, Егор. Вы – её наследник. А значит, защитник ее территории и ее… наследия».

Кот прищурился, и его зелёные глаза загорелись ещё ярче.

«Мы должны устроить им такую встречу, чтобы они поняли: здесь им не рады. Чтобы они развернулись и ушли, и больше никогда не появлялись на горизонте. Чтобы сам вид этой деревни вызывал у них нервный тик и приступы паники».

Фитька, который до этого слушал, притихнув, вдруг оживился. «Ой, а я могу им под дверь подбросить несколько разъяренных ежей! Или сделать так, чтобы их шляпы начали петь оперу на тарабарском языке! Варвара такое любила!»

«Нет, Фитька. Никаких ежей и опер», – отрезал Мурлок. – «Мы должны действовать тонко, но эффективно. А главное – креативно. Нам нужно использовать все наши ресурсы».

Кот посмотрел на Егора, затем на Шмыга и Фитьку.

«Итак, Егор. Моя задача – проинформировать вас. Ваша задача – подумать над планом. Эти двое», – он кивнул на чертей, – «могут быть полезны. Очень полезны. Если правильно ими руководить. Так что, предлагаю начать мозговой штурм. У нас есть несколько дней. И поверьте, эти конкуренты не простят нам, если мы не оправдаем их ожиданий».

Мурлок облизнулся, и Егору показалось, что в этом жесте было что-то хищное. Наследство его бабушки оказалось не просто старым домом и двумя шкодливыми чертями. Оно было целой империей, которую теперь ему предстояло защищать. А «радушный приём» в этой деревне, похоже, означал нечто гораздо более интересное, чем банальные пироги и добрые слова.

После ошеломляющего известия о грядущем нашествии ведьм-конкурентов, Егор чувствовал себя полностью потерянным. Его взгляд метался от Мурлока к Шмыгу с Фитькой, а затем – к стопке пожелтевших тетрадей, лежащих на столе. Как, черт возьми, ему разобраться во всем этом?

«Ну что, хозяин?» – прохрипел Шмыг, видя его растерянность. – «Чувствуешь себя, как на экзамене по адской алхимии? Не переживай, мы тоже ничего не понимали, когда Варвара Петровна заставляла нас заучивать наизусть заклинания от бородавок».

«Зато я все понимал», – высокомерно произнёс Мурлок. – «И, к вашему счастью, Егор, я не только был спутником Варвары Петровны, но и её, так сказать, личным архивариусом и комментатором. Она вела свои записи весьма… сумбурно. Благо, у меня есть талант к систематизации хаоса».

Кот спрыгнул на стол и подошёл к тетрадям, небрежно толкнув одну лапой.

«Итак, давайте приступим. У нас не так много времени. Эта тетрадь, которую вы читали, – это «Книга Бытовых Заговоров и Мелких Пакостей». Варвара Петровна использовала её для решения повседневных проблем: от порчи молока у соседей до ускорения созревания тыквы. В основном, безобидные вещи. За исключением, конечно, главы о призыве этих… двух оболтусов». Он презрительно взглянул на Шмыга и Фитьку.

«Эй! Мы не оболтусы!» – возмутился Фитька. – «Мы – боевые единицы, временно занятые в сфере ЖКХ!»

Мурлок проигнорировал его. «Следующая тетрадь, вот эта, с рисунком ворона на обложке, – это «Трактат о Местных Духах и Энергетических Потоках». Здесь Варвара Петровна описывала, как взаимодействовать с духами леса, реки, и даже духами, живущими в стенах этого дома. И, что гораздо важнее, как использовать энергетические линии деревни для своих нужд. Вот это будет для вас очень важно. Ваши конкуренты придут именно за этим».

Кот передвинул еще одну, более толстую и древнюю тетрадь, перевязанную кожаным ремешком.

«А вот это – «Великая Книга Защиты и Отражения». Здесь собраны самые мощные заклинания и обереги Варвары Петровны. Как защитить себя, свой дом, и как отправить незваных гостей обратно туда, откуда они пришли, причём желательно, чтобы они запомнили этот визит надолго. Здесь есть пара очень интересных рецептов. Например, «Зеркало Ужаса» или «Шепот Безумия»».

Егор, слушая Мурлока, начал осознавать масштаб бабушкиного «наследия». Это была не просто коллекция колдовских рецептов, а целая библиотека знаний, посвящённых магии этой местности.

«И самое главное», – Мурлок поднял взгляд на Егора. – «Всегда помните: Варвара Петровна была очень практичной ведьмой. Она не любила пустой болтовни и бесполезных ритуалов. Все её заговоры и обряды были направлены на достижение конкретного результата. И вам нужно будет мыслить так же. Используйте эти знания как инструменты. И не забывайте, что у вас есть помощники».

Он кивнул на Шмыга и Фитьку, которые тут же вытянулись по стойке «смирно», хотя и выглядели при этом крайне несчастными.

«Они, конечно, немного… глуповаты, и их методы иногда избыточны. Но в вопросах мелких пакостей и создания общего хаоса, который очень дезориентирует врага, им нет равных. И поверьте, эти конкуренты привыкли к более… элегантным методам воздействия. Ваши методы станут для них полной неожиданностью».

Егор посмотрел на тетради, затем на кота, который выглядел как профессор, читающий лекцию по древней истории демонологии. И, наконец, на двух своих «ассистентов», которые, кажется, уже начали придумывать новые способы применения «Зеркала Ужаса».

«Так, Мурлок, с чего начнем?» – Егор почувствовал прилив решимости. Он был наследником Варвары Петровны, и он не собирался сдавать ее территорию без боя. Тем более, с такой «командой».

Мурлок довольно хмыкнул. «Начнем с «Трактата о Местных Духах». Нужно понять, какие силы здесь действуют, и как мы можем их использовать. А потом… потом мы устроим этим выскочкам такой «радушный прием», что они предпочтут отправиться обратно в свой ад, лишь бы не видеть больше Чертовых Кузней».

С помощью Мурлока Егор постепенно погружался в мир бабушкиных записей. Кот оказался не просто эрудированным, но и крайне терпеливым (хотя и не без ехидных комментариев). Он объяснял значения символов, расшифровывал витиеватые фразы и давал практические советы, пока Шмыг и Фитька суетились вокруг, периодически отпуская собственные «ценные» замечания.

«Этот знак, Егор, означает не просто «прибыль», а *«прибыль из неожиданного источника, который может вызвать лёгкое несварение желудка»», – объяснял Мурлок, тыкая лапой в одну из тетрадей.

«Ой, а помнишь, хозяин, как Варвара Петровна попробовала заклинание на «неожиданную прибыль»? Ей тогда мешок картошки свалился прямо на голову! Из ниоткуда! Она потом неделю ходила, пытаясь выяснить, кто там наверху уронил урожай!» – хихикнул Фитька.

«И не просто картошки, Фитька, а подпорченной картошки», – добавил Шмыг. – «Она потом этой картошкой в меня кидалась. Мол, это я накликал. Хотя я всего лишь просил прибавку к жалованию в виде пары душ».

Егор слушал их полушутя, полусерьезно. Но одна тема, конечно, занимала его гораздо больше, чем все остальное. Как и любой молодой человек, попавший в такую ситуацию, он подумал о… деньгах. Ведь он приехал в деревню без гроша, а жизнь тут, даже с демонами-слугами, требовала определённых вложений.

«Мурлок», – обратился Егор к коту. – «Скажите, а есть здесь что-нибудь… денежное? Ну, чтобы не ждать наследства через нотариуса, а так, по-быстрому?»

Мурлок прищурился, и его зелёные глаза заблестели. «Ах, Егор, вы совершенно предсказуемы. Деньги. Конечно. Варвара Петровна, как и любая практичная ведьма, не чуралась и таких заклинаний. Откройте «Книгу Бытовых Заговоров», страница 43. Там есть один очень… интересный ритуал».

Егор поспешно перелистнул страницы. На странице 43 был изображён мешочек с монетами, а под ним – довольно простое, на первый взгляд, заклинание: «Призыв монеты, дабы пришла она из воздуха чистого, абы нужда ушла».

«О, вот это я понимаю!» – Егор почувствовал прилив энтузиазма. – «И что, оно работает?»

«Работает, Егор. Ещё как работает», – промурлыкал Мурлок, и Егору показалось, что в его голосе прозвучали нотки недоброго предвкушения. – «Только у Варвары Петровны был свой, *фирменный* подход ко всем этим делам. Она всегда любила сюрпризы. И это заклинание – не исключение».

Шмыг и Фитька, услышав про заклинание, тут же захихикали, переглядываясь.

«Ой, это же то самое! А помнишь, Фитька, как Варвара этим заклинанием деньги вызывала? Она потом месяц по деревне ходила, пытаясь отвязаться от очень назойливого духа, который хотел с ней в карты играть на эти деньги!»

«Да-да! А он такой приставучий был!» – Фитька аж подпрыгнул от восторга. – «Всю ночь ей под окнами серенады пел! И требовал вернуть «свой выигрыш»! Ха-ха-ха!»

Егор проигнорировал их, сосредоточившись на заклинании. Оно казалось простым: сосредоточиться на желаемой сумме, произнести слова, и монета должна появиться. Никаких свечей, никаких сложных ингредиентов.

«Итак, Егор, готовы к финансовым экспериментам?» – Мурлок растянул слова, словно готовясь к представлению. – «Только помните: чем больше сумма, тем… креативнее будет способ ее получения. Варвара Петровна всегда говорила, что за все нужно платить. И иногда плата приходит не деньгами».

Егор, полный решимости, закрыл глаза. Он представил себе купюру… ну, скажем, тысячу рублей. Не слишком много, чтобы вызвать катастрофу, но достаточно, чтобы ощутить эффект. Он сосредоточился, вспоминая слова заклинания из тетради.

«Призыв монеты, дабы пришла она из воздуха чистого, абы нужда ушла!» – произнес Егор, чувствуя, как по телу пробегает лёгкая дрожь.

Комнату наполнил едва уловимый шелест, словно кто-то перелистывал невидимые страницы. Затем, прямо перед Егором, из воздуха возникла тысячная купюра. Она нежно опустилась ему на ладонь. Купюра была абсолютно новая, хрустящая.

Егор восторженно раскрыл глаза. «Работает! Мурлок, оно работает!»

Но радость его была недолгой. В тот же момент с кухни донёсся дикий, пронзительный кошачий визг. А затем – оглушительный грохот, словно на пол свалился целый шкаф. Следом за грохотом – отчаянные крики Шмыга и Фитьки.

«Ой! Хозяин! Что ты наделал?!» – завопил Фитька, его голос был полон паники.

«Она вернулась! Она требует свою рыбу! Она пришла за своей квотой!» – вторил ему Шмыг.

Мурлок, сидящий на столе, довольно оскалился. «Ах, да. Я забыл упомянуть. Варвара Петровна, когда вызывала деньги, всегда использовала их для… покупки свежей рыбы для одной очень привередливой соседской кошки. А эта кошка, Егор, очень пунктуальна. И очень агрессивна, когда ей не достаётся её законная порция».

В этот момент в комнату вихрем ворвался огромный, полосатый кот с безумными глазами, который, кажется, был раза в два больше Мурлока. В его пасти торчала уже слегка помятая тысячная купюра, а на морде читалось одно: Я ТРЕБУЮ РЫБУ!!! Он с грозным мяуканьем бросился на Шмыга и Фитьку, которые тут же начали метаться по комнате, пытаясь увернуться от его когтей.

Егор в ужасе наблюдал за происходящим. Да, деньги он получил. Но, похоже, теперь ему придется покупать рыбу. Много рыбы. И очень быстро. И, кажется, у него появились новые «кредиторы».

«КАК ЭТО ОТМЕНИТЬ?!» – Егор заорал, пытаясь увернуться от очередного броска разъяренного полосатого кота, который, кажется, был полон решимости не только забрать рыбу, но и лично отгрызть ему ухо за задержку. Шмыг и Фитька тем временем пытались отбиваться от фурии, используя в качестве щитов подушки и старые веники, но это только ещё больше злило кота.

Мурлок, сидящий на столе, с невозмутимым видом наблюдал за хаосом, периодически довольно мурлыкая. Его зелёные глаза сверкали.

«Ах, Егор, Егор», – промурлыкал кот, словно наслаждаясь зрелищем. – «Вы забыли важнейшее правило магии Варвары Петровны: будьте осторожны в своих желаниях. А точнее, в их формулировке. Всегда. У всего есть своя цена и свои последствия».

«Да какая цена?! Я просто хотел тысячу рублей!» – воскликнул Егор, уворачиваясь от кота, который теперь пытался залезть ему на голову.

«Цена – свежая рыба для госпожи Мурки, и, кажется, теперь пожизненное обеспечение этой же госпожи Мурки», – спокойно ответил Мурлок. – «Но, к счастью для вас, Варвара Петровна была не только изобретательной, но и предусмотрительной. Откройте тетрадь, страница 44. Там есть «Отмена Возврата»».

Егор, одной рукой отбиваясь от кота, другой лихорадочно перелистывал страницы. Шмыг и Фитька тем временем решили перейти к тактике «отвлечения». Шмыг начал демонстративно громко и фальшиво мяукать, а Фитька пытался набросить на Мурку старый платок.

«МЯУ! МОЯ РЫБА! МОЯЯЯЯЯЯ!» – орал полосатый кот, полностью игнорируя чертей и продолжая свою охоту на Егора.

Наконец, Егор нашел страницу 44. Под заголовком «Отмена Возврата» было несколько строк заклинания, написанных тем же витиеватым почерком. Оно казалось ещё проще, чем призыв.

«Нужно произнести это заклинание», – Мурлок ткнул лапой в тетрадь. – «И, главное, чётко представить себе, что вы *отказываетесь от полученной тысячи рублей. Только тогда связь разорвётся. И, возможно, госпожа Мурка успокоится. Возможно».

Черти, увидев, что Егор собирается произнести заклинание, тут же захихикали, бросив свои бессмысленные попытки отвлечь Мурку.

«Ой, а я помню, как Варвара Петровна отменяла одно заклинание на… обильный урожай. Так потом месяц шёл дождь из огурцов! Хорошо, что не из камней!» – Фитька аж затрясся от смеха.

«Да, да! А еще был случай, когда она отменяла заклинание на *вечную молодость* для одного деревенского сплетника», – добавил Шмыг. – «Он потом состарился лет на сто за одну ночь! Выглядел, как сушёная слива!»

«Замолчите!» – рявкнул Егор, набрав в лёгкие воздуха. Он изо всех сил пытался сосредоточиться на заклинании, пока Мурка, рыча, готовилась к очередному прыжку.

«Возврат отменен, связь разорвана, пусть деньги уйдут туда, откуда пришли, и покой вернётся в этот дом!» – произнёс Егор, изо всех сил представляя, как тысячная купюра растворяется в воздухе.

В тот же момент полосатый кот Мурка резко замер. Его глаза, полные ярости, начали медленно тускнеть. Он выпустил из пасти помятую купюру, которая тихонько шлёпнулась на пол. Затем кот покачнулся, его шерсть встала дыбом, и, издав нечленораздельный мяв, он свалился на пол, превратившись в обычного, спящего кота, мирно свернувшегося клубочком.

Шмыг и Фитька, сначала замершие, тут же начали осторожно тыкать в спящего кота палками.

«Работает! Ура! Он уснул! Мы свободны! Хоть на время!» – воскликнул Фитька.

Мурлок спрыгнул со стола и подошёл к Егору. «Поздравляю, Егор. Вы успешно освоили искусство «отмены последствий». Это не менее важно, чем сами заклинания. Теперь вы понимаете, что все гораздо сложнее, чем просто «деньги из воздуха»?»

Егор, тяжело дыша, кивнул. Он посмотрел на спящую Мурку, затем на тысячную купюру, лежащую на полу. Он поднял её. Купюра, которая была новой, теперь выглядела старой, потрепанной и какой-то… пустой.

«Итак, Егор», – Мурлок поднял на него взгляд. – «Урок усвоен. Больше никаких экспериментов с быстрым обогащением. Теперь давайте сосредоточимся на настоящем деле. На конкурентах. Поверьте, их визит будет гораздо сложнее отменить, чем этот мелкий финансовый казус. И там никаких страниц «Отмены Возврата» не будет».

Егор кивнул, чувствуя, как его романтические представления о магии тают, уступая место суровой реальности. Похоже, ему придётся стать очень осторожным и очень предусмотрительным наследником ведьмы. А то так и до дождя из огурцов недалеко.

День пролетел в напряжённом изучении бабушкиных тетрадей. Под чутким руководством Мурлока Егор пытался понять тонкости местных духов, разбирался в схемах энергетических потоков и читал зловещие заклинания «защиты и отражения». Шмыг и Фитька тоже «помогали», отпуская шуточки, споря друг с другом и постоянно предлагая какие-нибудь изощрённые, но, к счастью, пока отвергаемые Егором, варианты «радушной встречи» конкурентов.

К вечеру Егор чувствовал себя выжатым как лимон. Его мозг, привыкший к городским реалиям, еле справлялся с потоком новой, совершенно безумной информации. Глаза слипались, а голова гудела от заклинаний, имён духов и планов демонических диверсий.

Когда наступила ночь, он свалился на диван, который теперь стал его постоянным спальным местом. Ему было лень даже искать чистое одеяло, он просто рухнул на подушку. Он был настолько измотан, что даже храп Шмыга и Фитьки, которые уже привычно устроились у его ног, не раздражал его так сильно, как вчера. Они храпели в два голоса, создавая некий адский дуэт, но Егору было уже все равно.

Но это было ещё не все. Едва он закрыл глаза, как почувствовал тяжесть на груди. Он открыл один глаз. Мурлок, с видом абсолютного самодовольства, устроился прямо у него на груди, свернувшись клубочком. Его зеленоватые глаза сверкнули в темноте.

«Мурлок?!» – прохрипел Егор. – «Что ты здесь делаешь?!»

Кот довольно заурчал, и его мурлыканье, как ни странно, было нежным.

«Молодой человек, вы забываете, что я – фамильяр. Я должен быть рядом со своим… *подопечным*. Тем более, в такое неспокойное время. Мне нужно быть в курсе всех ваших… *кошмаров*. И потом, здесь тепло. А на полу, знаете ли, сквозняки. Мой кошачий иммунитет не железный».

Егор попытался осторожно столкнуть кота, но Мурлок вцепился когтями в его футболку и стал ещё тяжелее.

«Ну пожалуйста, Егор. Не будьте столь… *грубы*. Считайте это психологической поддержкой. А эти двое», – кот презрительно фыркнул, глядя на храпящих чертей в ногах Егора, – «пусть греют вам ноги. Они для этого идеально подходят».

Так Егор и уснул. Его кровать теперь была похожа на ковчег безумия: сверху – царственный чёрный кот, давящий на грудь и тихо мурлыкающий, снизу – два храпящих демона, источающих лёгкий запах серы. Сон пришёл быстро, но был поверхностным, полным обрывков заклинаний, мелькающих рож конкурентов и назойливого мяуканья Мурки, требующей рыбу.

«Завтра новый день», – пронеслось в его усталом мозгу, прежде чем он окончательно провалился в небытие. – «И новые заботы. И, похоже, мне придется очень быстро привыкать к такой… компании. Ведь бабушка Варвара оставила мне не просто дом. Она оставила мне целый цирк».

И где-то во сне ему привиделось, как Мурлок довольно облизывается, а Шмыг и Фитька уже строят планы, как превратить соседский огород в поле брани, чтобы «потренироваться» перед приходом ведьм-конкурентов. Егор понял: спокойная жизнь для него закончилась. Началась жизнь наследника ведьмы.

Глава 2

Наследство с сюрпризом: Шабаш у Егора

Утро наступило не с пением птиц, а с оглушительным чихом Шмыга, который, видимо, подхватил свой же вечный насморк. Егор открыл глаза и первое, что он увидел, было зелёное свечение глаз Мурлока, который с невозмутимым видом умывался прямо у него на груди, вычёсывая лапой остатки ночного тумана из своей шерсти.

– Доброе утро, наследничек, – промурлыкал Мурлок, облизываясь. – Надеюсь, ваш сон был полон кошмаров и предзнаменований. Я, кстати, успел пару штук подслушать. Один про то, как вы голышом бегаете за летающими тыквами... очень символично.

Егор попытался отпихнуть кота. – Мурлок, слезь с меня! Я не могу дышать!

Кот грациозно спрыгнул на пол, попутно задев Шмыга, который снова чихнул и перевернулся, задев Фитьку. Фитька вскрикнул что-то нечленораздельное на демоническом наречии, которое Егор уже начинал смутно понимать как «да какого лешего, я только приснил золотой унитаз!».

– Завтрак! – объявил Мурлок, выгибая спину. – Демоноводу нужен крепкий завтрак, чтобы справляться с ежедневной дозой безумия. Надеюсь, вы умеете готовить? Бабушка Варвара, конечно, была мастерицей, но её блинчики с паучьей икрой не всем по вкусу.

Егор сел на диване, потирая виски. Голова ещё гудела.

– А что у нас есть? – он оглядел кухню, которая была образцом доисторического минимализма. Старая газовая плита, щербатый стол, пара стульев и полное отсутствие еды.

– Еда, Егорушка, – Фитька подлетел к нему, – это... концепция. Нам, бесам, достаточно энергии хаоса. Но вы, люди, такие нежные. У бабушки всегда были запасы. Где-то там...

Шмыг потянул носом. – Запах... сыр. Старый. С плесенью.

– Не сыр, балбес, – фыркнул Мурлок. – Это её тайник с колбасой. Вон, за печкой. Только осторожно, там может быть заговор от незваных гостей. Или мышь-перевертыш.

Егор с опаской заглянул за старую печь. Там действительно лежала завёрнутая в пергамент палка сырокопченой колбасы, а рядом – старинная медная шкатулка.

– О, шкатулка! – оживился Фитька. – В ней бабушка хранила самые ценные вещи! Может, там волшебная палочка? Или рецепт вечной молодости?

Мурлок скептически изогнул бровь. – Скорее, коллекция её бывших мужей, превращенных в брошки.

Егор осторожно открыл шкатулку. Внутри лежал пожелтевший листок, пара засохших мышей, и... один единственный, пыльный, но на вид съедобный батон.

– Колбаса и батон, – констатировал Егор. – Наш королевский завтрак.

– Главное, чтобы не было магического поноса, – пробормотал Шмыг, проверяя колбасу на запах.

За завтраком, пока Егор делал бутерброды, Мурлок заговорил о делах насущных.

– Так, Егор. Начнём с главного. Твоя бабушка была ведьмой. Не какой-нибудь там травницей, а полноценной ведьмой с именем и репутацией. А ты, соответственно, – её наследник. И, судя по вчерашнему, они скоро вернутся.

– Кто "они"? – Егор откусил от бутерброда.

– Шабаш, – объяснил Мурлок. – Сборище старых кляч, которые десятилетиями мечтали заполучить этот участок. Варвара Петровна их держала на коротком поводке. Теперь твоя очередь.

Фитька подпрыгнул. – Ага! Мы можем заколдовать их метлы! Чтобы они летали задом наперёд!

Шмыг добавил. – Или чтобы их пылесосы начали пылесосить их собственные юбки!

– Тишина! – рявкнул Мурлок, и бесы тут же притихли. – Егор, бабушка оставила кое-что. В тех тетрадях, что ты вчера изучал, есть не только заклинания. Есть её личные заметки. Найди главу «Особенности деревенского быта и методы защиты от назойливых соседей». Она написана между рецептом от бородавок и руководством по превращению неверных мужей в квашеную капусту.

Егор вздохнул. Это будет долгий день.

– А что я должен делать? Я же ничего не умею.

– Твоя кровь – твоя сила, – назидательно промурлыкал кот. – И инстинкты. А я и эти двое – твои менторы. Я – разум, Фитька – креативность в пакостях, Шмыг – эксперт по мелочной вредности. Идеальная команда.

Едва Егор доел завтрак, как услышал странный булькающий звук из ванной. Он зашёл туда, и его глаза расширились. Из унитаза фонтаном била чёрная, маслянистая жидкость, а вокруг плавали какие-то жуткие зелёные водоросли, которые быстро оплетали стены.

– Ч-что это?! – Егор отскочил.

– О, это! – Мурлок спокойно подошёл, понюхал воздух. – Клара Ведьмина-Соткина, скорее всего. Её фирменный слив болотной порчи. Мелкая пакость, но очень вонючая.

Фитька и Шмыг подбежали к унитазу и с восторгом принялись рассматривать бурлящую жижу.

– Ого! – Фитька ткнул палкой в водоросли. – Прямо как в моей любимой канализации!

– Вонючие. Но действенные, – проворчал Шмыг.

– Нам нужно это остановить, – сказал Егор, пытаясь перебить ужасный запах. – Как?

Мурлок зевнул. – В бабушкиных тетрадях, глава «Устранение сантехнических проблем магического происхождения». Там должен быть контрзаклинание. И... кажется, нужен компонент. Волосы девственницы или что-то подобное.

Егор в ужасе посмотрел на кота. – Ты шутишь?! Где я найду волосы девственницы в деревне Низкие Пеньки?!

– Расслабьтесь, – Мурлок махнул лапой. – Бабушка обычно использовала свои собственные, из молодости. У неё был запас. Где-то в баночке, подписанной «На всякий случай, если попадётся принц».

Так начался первый настоящий день Егора как наследника ведьмы. С колбасным завтраком, говорящим котом, двумя бесами, и срочным поиском волос девственницы для спасения деревенского унитаза от болотной порчи. Спокойная жизнь действительно закончилась. И Егор понял, что цирк только начинает свои гастроли.

Егор, держа в руках баночку с пометкой «Принц» и сжимая в другой руке бабушкину тетрадь, пытался понять, как применить «заговор от канализационных демонов». Внезапно небо потемнело, хотя на часах было только полдень. Откуда-то издалека донёсся звук, похожий на вопли тысячи одичавших котов, которых тащат на банную процедуру, и пронзительный свист, как будто сломанный паровоз пытался изобразить мелодию.

– Ох, черт, – прошипел Мурлок, шерсть на его загривке встала дыбом. – Кажется, они не стали ждать официального приглашения. Чувствую, будет весело.

Над домом Егора зависло целое облако ведьм. Их было не пять, как вчера, а целая дюжина, каждая на своём уникальном летательном аппарате. Помимо мётел и пылесоса Клара Ведьмина-Соткиной, были замечены старая лопата, кочерга, метла с прикреплённым к ней реактивным двигателем из бензопилы и даже... походная табуретка, которая вибрировала и издавала странные звуки.

– Смотри-ка, – Агафья Костотрясова, на этот раз на новенькой, блестящей метле с неоновой подсветкой, приземлилась прямо перед крыльцом, подняв облако пыли. – Кто это у нас тут? Сопляк решил, что он Варвара Петровна?

За ней выстроился весь шабаш, образуя нестройный, но внушительный полукруг. Ведьмы выглядели так, будто только что закончили ночную смену на заводе по производству едкого юмора и теперь пришли за премией.

– Агафья, не церемонься! – Клара Ведьмина-Соткина сплюнула в сторону. – Территория-то бесхозная! Пора брать её под наш контроль!

Егор, которому всё это начало жутко надоедать, вышел вперёд, сжимая баночку с волосами.

– Я – Егор Варварович! И я здесь хозяин! А территория вовсе не бесхозная.

Ведьмы дружно расхохотались. Одна из них, худая старуха с носом-крючком, по имени Марфа Кочергина, захихикала так, что её старая метла затряслась.

– Хозяин! Да ты же ещё молоко на губах не обсох, мальчик! Бабушка Варвара хоть и была старой клячей, но умела держать нас в узде. А ты... ты даже не знаешь, куда ставить котел, чтобы лягушки не убежали!

– А я и не собираюсь лягушек варить! – отрезал Егор. – У меня тут другие планы! Например, превратить вас всех в... в...

Егор судорожно пытался вспомнить хоть одно заклинание из бабушкиных тетрадей.

– В квашеную капусту? – услужливо подсказал Мурлок, потираясь о ногу Егора. – Или в тех самых тараканов-мутантов, которыми ты их вчера пугал? Они, кстати, очень любят свежую ведьмовскую плоть.

Ведьмы снова напряглись. Угроза тараканов, похоже, была более действенной, чем предполагал Егор.

– Не морочьте голову, Мурлок, – прошипел Шмыг, высунувшись из-за Егора. – Лучше скажите им, что у нас тут целый арсенал проклятий! Насморк на десять лет, например!

– И испорченное молоко! – добавил Фитька, подлетая к ведьмам и пытаясь ущипнуть одну из них за нос.

Агафья фыркнула, но её глаза сузились.

– Послушай, мальчик. Мы пришли не шутки шутить. Варвара Петровна была нашим барьером, но теперь... теперь её нет. И эта земля – лакомый кусочек для любой уважающей себя ведьмы. Мы требуем, чтобы ты убрался!

– А я требую, чтобы вы убрались с моей территории! – Егор неожиданно для самого себя повысил голос. – Или я вызову... вызову... – Он снова взглянул на тетрадь. – Вызову Призраков Заблудших Душ, которые превратят ваши метлы в трухлявые веники, а ваши пылесосы – в отсосы для болотной грязи!

Мурлок покачал головой. – Призраки Заблудших Душ? Егор, это из главы про починку дырявых крыш. Но звучит убедительно. Продолжай.

Ведьмы заволновались. Идея, что их ценные летательные средства будут превращены в нечто бесполезное, явно им не нравилась. Злата Злобина, до этого молчавшая, нервно затушила свою электронную сигарету.

– Ладно, ладно, – проворчала Агафья. – Слышали мы и похуже. Но ты, мальчик, должен понять. Эта деревня – наше охотничье угодье! Мы хотим здесь... филиал нашего шабаша открыть!

– Филиал? – Егор был в шоке. – А что, бабушка Варвара Петровна не разрешала?

– Бабушка Варвара Петровна была ретроградкой! – Клара возмущенно поправила свой шарф из летучих мышей. – У неё даже вай-фая не было! А нам нужен современный шабаш! С доставкой зелий по подписке и скидками на превращение бывших в жаб по пятницам!

– И с новым ночным клубом! – добавила Марфа Кочергина. – Чтобы можно было танцевать до утра под завывания адских псов!

Егор посмотрел на Мурлока, затем на Фитьку и Шмыга. Его цирк становился всё более безумным.

– Значит так, – Егор принял решительный вид. – Я готов рассмотреть вашу просьбу... на моих условиях. Но учтите: если я хоть раз увижу, как вы пытаетесь превратить моего кота в подсвечник, или Шмыга с Фитькой в брелоки... то я лично применю все бабушкины рецепты. Включая тот, что про «Превращение наглых ведьм в садовые пугала».

Мурлок довольно прищурился. – Отличный блеф. Ведь тот рецепт всего лишь отгоняет птиц от урожая. Но им знать необязательно.

Агафья Костотрясова почесала бородавку. – Садовые пугала, значит? Это... радикально. Ну что ж, Егор Варварович. Мы согласны начать переговоры. Но учтите, мы будем приходить каждый день. И у нас всегда найдутся аргументы. Иногда очень... убедительные.

С этими словами шабаш снова поднялся в воздух, на этот раз с чуть меньшим пафосом и с оттенком задумчивости. Пылесос «Тайфун» Клара Ведьмина-Соткина завела с трудом.

Егор выдохнул.

– Мурлок, ты говорил про «Волосы девственницы для принца»? Кажется, мне это скоро понадобится для чего-то более серьёзного, чем унитаз.

– О, несомненно, – Мурлок растянулся на крыльце, наслаждаясь внезапной тишиной. – Ведь это только начало, Егорушка. Только начало.

После ухода ведьм Егор почувствовал себя так, будто отработал смену грузчиком на заводе по производству чугунных гирь. Он рухнул на диван, а рядом с ним примостились Мурлок, Фитька и Шмыг.

– Итак, господа и дамы, – начал Егор, обращаясь к своим не менее ошалевшим «помощникам», – нам нужен план. Бабушкины тетради – это, конечно, хорошо, но я в них разбираюсь так же, как в квантовой физике на латыни.

Мурлок фыркнул. – Естественно. Твоя бабушка была гением и писала шифрами. Например, «для активации защиты от нечисти» означает «налить воды в тазик и бросить туда старый носок». Гениально, не правда ли?

Фитька подпрыгнул. – А я вот видел главу «Как превратить врага в клубнику»! Это же супер! Мы их всех в клубнику, а потом в варенье!

– И будем продавать на деревенском рынке! – поддержал Шмыг. – С пометкой «Натуральное, с лёгким послевкусием злобы».

Егор пролистал одну из тетрадей. На одной странице был нарисован странный символ, похожий на восьмёрку, перечёркнутую вилкой. Под ним неразборчивым почерком было написано: «От наглых соседей, что повадились в огород. Смешать кровь петуха, три пера вороны и носовой платок, которым вытирали слезы по неразделенной любви. Применить на заре».

– Кровь петуха... – пробормотал Егор, – где я её возьму? И носовой платок с неразделенной любовью... кажется, бабушка писала это после встречи с дедом.

Мурлок лениво махнул хвостом. – Егорушка, ты слишком буквально всё воспринимаешь. «Кровь петуха» – это, скорее всего, кетчуп. Бабушка любила символизм и экономию. А «носовой платок» – любой чистый платок, смоченный твоими слезами от осознания своей никчёмности. Или просто водой. Эффект тот же.

Итак, план родился. Поскольку Егор был колдуном «пока никаким», пришлось импровизировать. Он нашёл в закромах бабушкиной кладовки старую бутылку кетчупа, которую Мурлок опознал как «кровь дракона» (судя по сроку годности). Три пера вороны Фитька и Шмыг принесли через пять минут, гордо объявив, что «одолжили» их у соседской курицы, которая очень возмущалась. Носовой платок Егор просто намочил под краном, пытаясь изобразить на лице скорбь, достойную неразделённой любви, пока Мурлок ехидно комментировал: «Ну да, конечно. С такой гримасой тебя даже в массовку к Дракуле не возьмут».

Всё это Егор смешал в старой деревянной миске, попутно пытаясь повторить нарисованный символ, который в его исполнении больше напоминал кривую детскую каракулю.

– Готово! – Егор поднял миску. – А теперь что?

– А теперь, – Мурлок зевнул, – на заре, как написано. И приготовься к представлению.

Егор не выспался. Мысли о ведьмах, кетчупе и «принцах» не давали ему покоя. Едва первые лучи солнца коснулись горизонта, как над деревней снова послышался знакомый скрежет и вопли. Шабаш возвращался. И на этот раз они выглядели ещё решительнее.

Агафья Костотрясова, чья метла теперь была украшена черепом вороны, приземлилась с громким хлопком.

– Ну что, Егорушка! Привет! Решил, что мы испугаемся твоих басен? Мы тут посовещались и решили: мы забираем эту территорию! И знаешь что? Мы готовы предложить тебе... должность дворника при нашем филиале! Будешь нам пыль с мётел вытирать.

За ней Клара Ведьмина-Соткина, чья одежда была украшена новыми, блестящими костями, сплюнула семечки.

– Или будешь сторожевым псом. Мы тебе даже ошейник купим. С шипами.

Егор нервно сглотнул. Но потом вспомнил про миску с кетчупом.

– А вот и нет! – Егор поднял миску, в которой плавали перья и платок. – Я тут приготовил для вас... специальное угощение!

Ведьмы подозрительно прищурились.

– Что это у тебя там, мальчик? – Марфа Кочергина потянулась носом, пытаясь унюхать. – Пахнет... кетчупом? И старыми носками?

– Это! – Егор сделал самое серьёзное лицо, на которое был способен. – Это Огненная Смесь Древнего Хаоса и Отчаяния! Один глоток – и вы забудете, как летать! А два – и ваши метлы превратятся в садовые шланги!

Фитька и Шмыг, которые стояли за Егором, начали громко хихикать и изображать жуткие звуки.

– О-о-о! – протянул Фитька, – И ещё от неё вырастают лишние конечности! В самых неожиданных местах!

– И неконтролируемое желание смотреть все сезоны Дом-2! – добадом Шмыг, тряся лапками.

Мурлок, сидящий на крыше, наблюдал за всем с истинным удовольствием. – Отличная игра, Егор. Давление на психику – мощнейшее оружие.

Агафья Костотрясова, хоть и пыталась сохранять невозмутимость, заметно занервничала.

– Хаос и отчаяние, говоришь? Да что ты понимаешь в хаосе, сопляк! Хаос – это когда у тебя с утра вся косметика закончилась, а нужно на шабаш!

– Это не просто хаос, – Егор сделал шаг вперёд, – это хаос, усиленный слезами неразделенной любви! Вы хотите почувствовать эту боль? Хотите, чтобы ваше сердце разрывалось от отчаяния, а метла отказывалась лететь в сторону ближайшего супермаркета?

Он театрально замахнулся миской. Ведьмы попятились. Марфа Кочергина, которая вчера смеялась над ним, теперь с ужасом смотрела на кетчуп.

– Подождите-ка, – Клара Ведьмина-Соткина подняла руку. – Слезы неразделенной любви – это серьёзно. У меня от таких слез один раз бородавка на носу выросла с кулак!

– А у меня муж в лягушку превратился! – выкрикнула одна из молодых ведьм.

Агафья Костотрясова, осознав серьёзность ситуации, попыталась вернуть контроль.

– Ерунда! Это просто кетчуп! Мальчик нас дурачит! Ну-ка, дай-ка сюда, я попробую!

Егор протянул миску. Агафья осторожно взяла её, понюхала. Кетчуп, перья, вода. Вроде бы ничего особенного. Она уже собиралась зачерпнуть пальцем, как вдруг...

Шмыг, который до этого сидел смирно, резко чихнул прямо на миску, и его чих был не обычным, а с лёгким серным дымком. Из миски повалил едкий зелёный пар, а перья в ней затрепетали.

– Апчхи! – выдал Шмыг, и от испуга громко закричал: – Оно ожило! Оно вас сожрёт!

Агафья, испуганно вскрикнув, отшвырнула миску. Кетчуп с перьями разлетелся по всему двору, попадая на метлы, одежду ведьм и даже на пылесос Клары. От смеси кетчупа, запаха серы и непонятного магического импульса из миски раздался странный, булькающий звук, похожий на стон.

Ведьмы, привыкшие к колдовству, но не к таким неожиданным спецэффектам, запаниковали.

– А-а-а! Оно заразное!

– Моя метла! Она покрывается пятнами!

– Мой новый шарф из летучих мышей! Он тает!

Шабаш начал суетливо подниматься в воздух.

– Ладно, ладно, Егор Варварович! – крикнула Агафья, уже паря над домом. – Мы это так не оставим! Но пока... пока мы отступаем! Твоя «Огненная Смесь» слишком... оригинальна!

Клара Ведьмина-Соткина, чья метла была вся в красных пятнах, крикнула: – Ты ответишь за мою одежду! Я её только что упырила!

И с этим хаотичным потоком проклятий и угроз шабаш скрылся за горизонтом, оставляя за собой лишь облако пыли, запах серы и лёгкий аромат кетчупа.

Егор стоял, тяжело дыша.

– Что это было?

Мурлок спрыгнул с крыши и мягко приземлился рядом.

– Импровизация. И отличный чих от Шмыга. Ты справился, Егорушка. Пока что. Но это не конец. Они вернутся. И будут злее.

Фитька и Шмыг радостно обнимали Шмыга.

– Молодец, Шмыг! Твой насморк спас нас!

– А я что говорил? – Шмыг гордо надулся. – Моя вредность – наше оружие!

Егор лишь покачал головой. Его жизнь стала похожа на реалити-шоу с элементами хоррора и комедии. И он был главным героем. И он даже начал к этому привыкать.

Егор всё ещё отходил от утреннего перформанса с кетчупом и чихающим бесом, когда в дверь постучали. Не тихое «тук-тук», а энергичное, настойчивое «бам-бам-бум», словно кто-то пытался выломать её с ноги.

– Кого там ещё нелёгкая принесла? – проворчал Мурлок, который дремал на подоконнике, наслаждаясь после-шабашной тишиной. – Если это снова ведьмы, скажи им, что у нас закончились слезы неразделенной любви, и теперь только слёзы от просмотра сериалов.

Егор осторожно подошёл к двери и распахнул её. На пороге стояла девушка. Лет двадцати, не меньше. Рыжие волосы цвета осенней листвы, щедро усыпанные веснушками, и глаза, которые сверкали с такой жизнерадостностью, что Егору стало не по себе. Девушка была, как бы это помягче сказать, очень пышных форм: округлая фигура, что ни говори, явно не страдала от недостатка калорий, а пышная грудь и округлые бёдра, казалось, жили своей собственной, полной жизнью. Её платье, хоть и простое, облегало её так, что Егор почувствовал себя несколько… неловко.

– Привет! – заявила девица, оглядывая Егора с головы до ног, будто оценивая товар на рынке. – Ты, значит, Егор Варварович? Я Софья.

Егор опешил. – Софья? А... кхм... по какому вопросу?

– По какому вопросу? – Софья откинула копну рыжих волос. – По самому главному! Я твоя нареченная невеста!

Фитька и Шмыг, которые до этого тихонько делили сушёную муху, синхронно подавились. Мурлок, до этого лениво протиравший ухо, резко подскочил, и его шерсть встала дыбом.

– Что?! – Егор почувствовал, как мир вокруг него начинает медленно, но верно сходить с ума. – Какая невеста?! Я тебя в первый раз вижу!

Софья закатила глаза. – Ну да, так всегда бывает. Нас же поженили, когда нам обоим по году было. Деды договорились, чтобы наши вельминские роды породнились. Ну, ты знаешь, кровь к крови, магия к магии, чтобы колдовская сила не выветрилась.

Мурлок, преодолев первоначальный шок, подскочил к Егору.

– Так, так, так! Егорушка, а ведь это может быть! Бабушка Варвара, конечно, была той ещё затейницей...

Кот подскочил к одной из бабушкиных тетрадей, которую Егор вчера изучал, и лапой ткнул в пожелтевшую страницу. На ней было нарисовано два стилизованных дерева, переплетающихся ветвями, а рядом – подписи. «Род Варвары Петровны» и «Род Софьи Ивановны». И витиеватая надпись, которую Мурлок быстро прочитал:

– «Нарекаю Егора Варваровича и Софью Ивановну на брак, дабы укрепить узы между нашими родами и продолжить славное дело магии. Союз сей должен быть скреплён кровью, плотью и духом по достижении ими совершеннолетия».

– Вот это поворот! – Егор чувствовал, что его челюсть сейчас отвалится. – Мурлок, ты уверен?!

Кот утвердительно кивнул. – Более чем. Бабушка любила такие долгоиграющие проекты.

Софья, тем временем, уже освоилась и прошла в дом, оглядывая Егора с профессиональным интересом.

– Ну, ты вроде ничего. Не красавец, конечно, но для продолжения рода сойдёт. Не хиляк, это уже хорошо. А эти двое – твои бесёнок? Миленькие.

Фитька и Шмыг, покрасневшие от смущения, попытались спрятаться за Егора. Никто ещё не называл их «миленькими».

– Так что, Егор Варварович, – Софья улыбнулась, и её веснушки заиграли на солнце, – давай не будем тянуть кота за... хвост. Наши предки договорились, и мы должны исполнить их волю. И, как ты понимаешь, скрепление союза кровью, плотью и духом – это не про чаепитие с пирожками.

Егор замер. Он понял, куда клонит Софья. И от осознания всей абсурдности ситуации у него началась паника.

– То есть... ты хочешь сказать... что...

– Ну да! – Софья развела руками, словно это было самое очевидное на свете. – Секс, Егорушка! Старые ведьминские обряды – они такие. Без этого никак. Чтобы магия рода перетекла, так сказать. Ты же не хочешь, чтобы наши потомки были какими-то там обычными бухгалтерами, верно? Нам нужны могущественные ведьмы и колдуны!

Егор почувствовал, как его лицо заливает краска. Он, который ещё вчера отбивался от шабаша кетчупом, теперь столкнулся с матримониальным сюрпризом, который требовал... интимного обряда. И эта девица, с её аппетитными формами и абсолютно прагматичным подходом к вопросу, была готова прямо сейчас.

– Я... я... – Егор заикался.

– Не стесняйся! – Софья подошла ближе, и от неё пахнуло каким-то полевыми травами и чем-то очень женственным. – Это же для дела! Для магии! Бабушка Варвара, кстати, писала, что чем быстрее, тем лучше. А то вдруг шабаш вернётся, и нам будет не до того. Надо успеть до следующей фазы луны, а это уже через пару дней!

Егор просто обалдел от такого «счастья». Мало того, что он теперь наследник ведьмы, окружённый бесами и говорящим котом, так ещё и обременён брачным контрактом, который требует немедленного исполнения.

– Ну что, жених? – Софья с лукавой улыбкой посмотрела на него. – Начнём? У меня, кстати, свой рецепт приворотного зелья есть, если ты сомневаешься в своих силах. Но, думаю, и так справимся.

Мурлок, сидящий на диване, томно произнёс: – Ну что, Егорушка. Твой цирк только что обзавёлся шапито и главной звездой программы. А я пока пойду, найду бабушкин рецепт от обморока. Чувствую, тебе он скоро пригодится.

Фитька и Шмыг сидели на полу, нервно переглядываясь. Их мир мелких пакостей и хаоса только что был поставлен с ног на голову. Егор же стоял, глядя на Софью, которая уже начала расстёгивать пуговицы на своём платье, и понимал, что его спокойная жизнь не просто закончилась – она никогда и не начиналась.

Фитька и Шмыг, услышав про «скрепление союза», синхронно побледнели. Шмыг попытался слиться с ковром, а Фитька, видимо, от нервного напряжения, начал отчаянно пытаться засунуть свою голову под крыло. Мурлок же, с видом истинного философа, медленно поднялся с дивана.

– Ну что, Егорушка, – Мурлок растянул каждую букву, – как говорится, долг зовёт. Ведьминские дела – это вам не шуточки. А продолжение рода... дело серьёзное, знаете ли. Мы с бесами пойдём, проверим, не вернулся ли шабаш. Или, может быть, не прилетел ли ещё какой-нибудь сюрприз по бабушкиной линии. Никогда не знаешь, что там ещё в этих тетрадях зашифровано.

– Ага! – пискнул Фитька, выползая из-под крыла. – И спрячемся в подвале! От греха подальше!

– Или в амбаре, – добавил Шмыг. – Там запахи привычнее... и менее... страстные.

С этими словами, Мурлок, Фитька и Шмыг поспешно удалились из комнаты, оставляя Егора наедине с его «наречённой невестой». Мурлок напоследок бросил через плечо:

– Да ты не стесняйся, женишок! Если что, кричи. Может, услышим. А может, и нет. Нам тут главное – чтобы род не пресекся!

Дверь за ними закрылась с лёгким хлопком, который Егору показался звуком последней надёжной преграды между ним и полным безумием.

Софья же, с сияющей улыбкой, приблизилась к остолбеневшему Егору.

– Ну что ты встал, как пень под дождём? – она легко шлёпнула его по плечу. – Небось, никогда не скреплял вельминский союз? Не беда, я тут опытная. Бабушка меня всему научила. Да ты не стесняйся, иди. Может, тебе помочь? Я это быстро. У меня такие травы – мёртвого расшевелят!

Егор почувствовал, как по его спине пробегает холодный пот. Травы, которые «мёртвого расшевелят»... Звучало как описание его нынешнего состояния. Он попытался выдавить из себя хоть слово, но голос почему-то отказывался ему подчиняться.

Софья, видимо, приняла его молчание за нерешительность, а не за шок. Она лукаво улыбнулась, и её веснушки словно затанцевали на солнце.

– Ну хорошо, раз ты такой стеснительный, я сама начну! Ведьмы – дамы решительные, Егорушка. Нам ждать некогда. Тем более, Луна скоро в нужную фазу войдёт.

Она щёлкнула пальцами – и Егор буквально моргнуть не успел, как её простое деревенское платье словно растаяло в воздухе. Перед ним предстала Софья в ярко-красном, кружевном нижнем белье, которое, казалось, было сшито специально для того, чтобы подчеркнуть её и без того выдающиеся формы. Оно было дерзким, уверенным и настолько «боевым», что Егор почувствовал себя солдатом, брошенным на передовую без бронежилета.

Егор отшатнулся, споткнулся о свою же ногу и чуть не упал. Его глаза округлились до размеров блюдец. Он двадцать лет жил обычной жизнью, где самый большой стресс был завал на сессии или отсутствие интернета. И вот теперь... красное кружево, травы, которые «мёртвого расшевелят», и невеста, которая не просто готова, а уже, кажется, морально развела огонь для обряда.

– Ох ты ж... мать моя ведьма... – прохрипел Егор, глядя на Софью. Его мозг отказывался обрабатывать информацию. – Вот это поворот...

Софья, ничуть не смущённая его реакцией, сделала ещё один шаг к нему, её глаза блестели.

– Ну что, женишок? У меня, кстати, есть ещё и зелье от смущения. Но, думаю, ты и так справишься. Ведь мы же ведьмина кровь! Мы должны быть смелыми! А если что – я помогу. Главное – результат!

Егор понял: спокойная жизнь для него не просто закончилась. Она была погребена под слоем ведьминской пыли, бесовских интриг и, самое главное, – красного кружевного белья, которое теперь стало олицетворением его новой, совершенно безумной реальности.

Егор очнулся от, кажется, многочасового транса, когда Софья уже была полностью одета и поправляла свои рыжие волосы. Солнце за окном клонилось к закату, и Егор смутно понимал, что прошёл целый день, который был полон событий, граничащих с сюрреализмом. В его памяти всё смешалось в один большой, пылкий калейдоскоп: странные бабушкины тетради, пахнущие травами, зелье, которое обещало «мёртвого расшевелить», и... невероятная, всепоглощающая страсть Софьи. Она была вихрем, ураганом, который смёл все его представления о приличиях и невинности.

Софья, с румянцем на щеках и блеском в глазах, подошла к нему. Её дыхание было ещё учащённым, но взгляд – абсолютно довольным и уверенным.

– Ну что, женишок, – промурлыкала она, – теперь ты точно под моей защитой. Союз скреплён, магия течёт. Можешь быть спокоен. Любая ведьма, что посмеет посягнуть на твою территорию... или на твой скромный колдовской зад... будет иметь дело со мной.

Егор всё ещё пытался осознать, что произошло. Его мозг, привыкший к городским реалиям, еле справлялся с тем, что теперь он не просто наследник ведьмы, а ещё и «скреплён» брачным договором с весьма энергичной особой. И теперь он, кажется, получил пожизненную защиту, цена которой была... весьма высокой.

– Защита... – пробормотал Егор, пытаясь найти хоть какую-то опору в этом водовороте событий.

– Ага! – Софья кивнула. – И не какая-нибудь там хилая защита, а настоящая, вельминская! Можешь больше не бояться тараканов-мутантов из подвала. Да и шабаш теперь трижды подумает, прежде чем сунуться. Ты же теперь не просто Егор, ты – Егор Варварович, глава рода, подкрепленный мощью рода Софьи Ивановны! Звучит же?

Она довольно оглядела его, словно оценивая результат хорошо проделанной работы.

– День свадьбы, конечно, мы ещё обсудим. Это дело серьёзное, не на одну ночь. Нужно выбрать правильную фазу луны, приготовить обереги, позвать всех наших... ну, выживших родственников. И, конечно, определиться с меню. У меня есть отличный рецепт свадебного торта из бесовских рогов, но это, если гости будут очень уж назойливыми.

Егор, наконец, почувствовал, как к нему понемногу возвращается способность мыслить. Хотя бы частично.

– Торт из рогов...?

– А то! – Софья улыбнулась. – Деликатес. Но это всё потом. А сейчас... ты мне понравился, Егорушка. Такой... застенчивый. Я люблю, когда мужчины умеют удивлять своей... неожиданностью. Ты не из тех, кто сразу бросается в бой. Это хорошо.

Она подошла ещё ближе, обняла его за шею и, прежде чем Егор успел что-либо сказать или отреагировать, крепко поцеловала его в губы. Поцелуй был долгим, горячим и окончательно выбил Егора из колеи. От неё пахло травами, свежестью леса и чем-то очень женственным, что заставляло его инстинкты орать: «Беги! Или подчинись!»

– До встречи, мой Егорушка, – прошептала Софья, отстраняясь. – Я скоро вернусь. И мы продолжим наше знакомство. А пока... осваивайся. И попробуй найти в бабушкиных тетрадях заклинания от хронического удивления. Чувствую, оно тебе очень пригодится.

С этими словами Софья открыла дверь и, бросив на Егора прощальный, многообещающий взгляд, вышла из дома. За ней, как будто ждали её выхода, тут же влетели Мурлок, Фитька и Шмыг.

– Ну что, Егорушка, – Мурлок лениво потянулся, – я смотрю, знакомство прошло продуктивно. Чувствую новые потоки энергии в доме. Сильные, между прочим.

Фитька и Шмыг сидели на полу, нервно переглядываясь.

– Что это было? – прошептал Шмыг. – От неё пахнет... силой. И чем-то очень сладким.

– Это запах судьбы, балбес, – промурлыкал Мурлок. – А теперь, Егорушка, тебе придётся очень быстро привыкать к своей новой роли. Ведьминская сила – это не шутки. Особенно, когда она приходит в таких... пышных формах.

Егор молча смотрел на дверь, из которой только что вышла его нареченная невеста. Его жизнь, которая ещё вчера казалась скучной и предсказуемой, теперь стала похожа на безумный танец, где каждый шаг был сюрпризом, а каждый партнёр – потенциальным источником новой порции хаоса. И он, кажется, был обречён танцевать её до самого конца.

Егор сидел на диване, на котором всего пару часов назад вершились дела, меняющие судьбу рода, и смотрел в одну точку. Его сознание, словно плохо загруженный файл, никак не хотело соединить воедино прошедшие события. Софья... её страсть... травы... и это красное кружевное бельё, которое теперь навсегда отпечаталось в его памяти. Он, конечно, не был девственником, но такого у него никогда не было. Это было нечто за гранью обыденного, что-то, что ощущалось одновременно и с ним, и совершенно не с ним.

Мурлок, удобно устроившись на спинке дивана, наблюдал за ним с непроницаемой кошачьей грацией. Фитька и Шмыг, осмелев, вылезли из-за дивана и теперь с любопытством смотрели на Егора, который выглядел так, будто увидел призрака собственной рассудительности.

– М-Мурлок... – наконец выдавил Егор, его голос был хриплым. – Что... что это было? Это... это магия какая-то? Я... я ничего не помню толком... но...

Кот лениво моргнул своими зелёными глазами.

– А что ты хотел, Егорушка? Колдовская любовь – это вам не в кино сходить. Это не обычные человеческие страстишки. Это слияние энергий, магии родов, духа и плоти. Это обряд, Егор. И, судя по твоей физиономии, обряд прошёл успешно. Очень успешно.

Фитька захихикал. – Она такая... энергичная! Я чувствовал, как от неё искры летят!

Шмыг добавил: – И запах... пахло чем-то сильным. И немного... ладаном. Или это у меня от нервов?

Егор потряс головой. – Но... я... я не...

– Не сомневайся, Егорушка, – Мурлок прервал его. – Ты всё сделал правильно. Или, по крайней мере, позволил сделать правильно. А теперь слушай меня внимательно, потому что это гораздо важнее, чем твоё временное замешательство.

Кот спрыгнул на колени Егору и серьёзно посмотрел ему в глаза.

– Только не вздумай обидеть эту твою суженую. Софья – дама... с характером. Её род известен своей мстительностью. И поверь мне, проблем не оберёмся, если ты вздумаешь вести себя, как обычный смертный, который обещает и не выполняет. Её бабушка один раз превратила целую деревню в поле подсолнухов, потому что ей не принесли вовремя свежего молока. А Софья, говорят, пошла в бабушку. И даже превзошла её.

Фитька затрясся от смеха. – Ой, как вспомню! Там такой подсолнух был, прямо как Агафья Костотрясова! С такой же бородавкой на семечках!

– А другая ведьма, что её обманула, потом три года квакала и откладывала икру вместо денег, – добавил Шмыг, ехидно потирая лапки.

Егор снова почувствовал, как по его спине пробегает холодок. Мало того, что его жизнь перевернулась с ног на голову, так теперь ещё и появился риск быть превращённым в подсолнух или, что ещё хуже, квакать и откладывать икру.

– Мстительный... – прошептал Егор.

– Очень мстительный, – подтвердил Мурлок. – Но если ты будешь вести себя достойно, Егорушка, то получишь не только могущественную ведьму в жены, но и верную защиту. И, кстати, неплохую колдовскую силу, которая теперь будет течь по твоим жилам. Ты же чувствуешь лёгкое покалывание? Это твоя новообретенная мощь. Или аллергия на некоторые травы Софьи, тут уж как посмотреть.

Фитька и Шмыг снова принялись хихикать.

– А что? – Фитька подмигнул Егору. – Знойная женщина – мечта поэта!

– И колдуна! – добавил Шмыг. – Если, конечно, поэт и колдун выживут после её внимания!

Егор закрыл глаза. В его голове проносились обрывки воспоминаний: рыжие волосы, веснушки, красное кружево, слова о «защите» и «день свадьбы». Его жизнь теперь была не просто цирком. Это был цирк с дьявольски темпераментной укротительницей, которая к тому же была его невестой. И он был в нём главной звездой. Безальтернативно.

Он почувствовал то самое «лёгкое покалывание», о котором говорил Мурлок. Неужели это действительно магия? Или просто нервное истощение? В любом случае, ему предстояло привыкать к новой реальности. И, судя по всему, очень быстро.

Егор просидел на диване ещё минут десять, пытаясь осознать свою новую реальность, но сознание отказывалось сотрудничать. Мысли о Софье, её страсти и обещании мстительности, а также о перспективе стать подсолнухом, никак не укладывались в голове. Чтобы хоть как-то отвлечься от этого вихря, он решил, что ему срочно нужен свежий воздух. И, возможно, пару часов тишины.

– Мурлок, – прохрипел Егор, поднимаясь. – Я пойду прогуляюсь по деревне. Мне нужно... проветриться. Или просветлиться.

Кот лениво поднял голову. – Идея неплохая. Только учти, деревня Низкие Пеньки ночью совсем не та, что днём. А особенно – в свете твоей новообретенной репутации. И не забудь: ты теперь не один.

Егор вопросительно посмотрел на бесов, которые уже вовсю обсуждали, как бы незаметно стащить у него последний батон.

– Вам не место на людях, – строго сказал он. – Спрячьтесь.

Фитька и Шмыг моментально поняли намёк. С писком и хихиканьем они юркнули к Егору.

– Куда?! – удивился Егор, когда Фитька с неожиданной ловкостью запрыгнул ему в левое ухо, а Шмыг, немного потеснив его, устроился в правом.

– А что? – пропищал Фитька, эхом отдаваясь в голове Егора. – Так нас никто не увидит! Мы же маленькие! И тёпленькое!

– И никто не догадается, что ты разговариваешь сам с собой! – добавил Шмыг, заставляя правое ухо Егора неприятно почесаться изнутри.

Мурлок покачал головой. – Гениально. Теперь Егорушка не только разговаривает с котом, но и с собственными ушами. Успехов, наследничек. Не забудь, мы ждём от тебя отчёт о полевых исследованиях.

Егор лишь вздохнул. Его прогулка явно не будет тихой. Он вышел на улицу. Сумерки сгущались, превращая знакомые домики в тени, а старые деревья – в жуткие силуэты. Из его ушей доносилось непрерывное бормотание бесов, комментирующих каждый куст и каждую пролетающую мимо мошку.

Когда наступила полная темнота, и луна начала свой путь по небу, Егор свернул с деревенской дороги к озеру. Мурлок упомянул, что местные представители нечистой силы предпочитают ночную жизнь и водные процедуры.

– Шеф, – пропищал Фитька из левого уха, – а что мы им скажем? Что ты теперь наш новый менеджер по контролю за территорией?

– Ага, – поддержал Шмыг из правого, – и что мы теперь тут главные по болотной дискотеке!

Егор подошёл к самому краю озера. Вода была чернильно-чёрной, и лишь слабый лунный свет отражался на её поверхности. От озера тянуло сыростью и запахом тины.

– Эй! – громко произнёс Егор, хотя чувствовал себя полным идиотом. – Есть кто живой... то есть, не совсем живой?

На поверхности воды начали появляться круги, а затем... сначала одна, потом две, три головы, украшенные водорослями и кувшинками, вынырнули из воды. Это были русалки. Их глаза светились в темноте тусклым зеленоватым светом, а на лице читалось одновременно любопытство и лёгкое раздражение.

– Что за шум? – пропела одна из них голосом, похожим на скрип старого весла. – Кто посмел нарушить наш вечерний... спа-салон?

– Мы тут волосы полоскали, – добавила вторая, поправляя на себе лифчик из ракушек. – А тут ты! Мужик! Зачем пожаловал?

Егор попытался выглядеть уверенно.

– Я... я Егор. Новый... хозяин этой земли. Наследник Варвары Петровны.

Русалки переглянулись. В их глазах мелькнула смесь удивления и некоторого высокомерия.

– Наследник, значит? – насмешливо произнесла первая русалка. – Варвара Петровна была дама с характером. А ты... ты похож на потерянного котёнка.

– Котёнка?! – возмутился Фитька в ухе Егора. – Скажи ей, что ты – гроза морей!

– И повелитель лягушек! – добавил Шмыг.

Егор прокашлялся. – Я не котёнок! Я... я здесь, чтобы познакомиться с вами. И представиться. Моя бабушка Варвара Петровна, к сожалению, умерла. И теперь я отвечаю за эту территорию. И за все... коммуникации.

В этот момент из самой глубины озера раздался громкий, булькающий звук, и на поверхность медленно поднялся огромный, поросший тиной и водорослями силуэт. Это был Водяной. Его глаза-блюдца светились из-под зарослей ряски, а изо рта сочилась вода. Он выглядел как ожившая свалка старых покрышек и ржавых труб.

– Что тут за базар-вокзал?! – пробасил Водяной голосом, похожим на хрип старой лодки. – Варвара Петровна умерла, говорите? Ну наконец-то! А то она всё время требовала, чтобы я ей устриц приносил. А где я их возьму, в деревенском озере?!

Русалки захихикали, прикрывая рты ладонями из водорослей.

– Значит, ты её наследник? – Водяной уставился на Егора. – Выглядишь... не очень колдовски. У тебя хоть есть рецепт, как избавиться от этой вечной сырости? А то у меня радикулит уже который век.

Егор почувствовал, как бесы в его ушах начали нервно ёрзать.

– У него есть! – пропищал Фитька. – У него есть зелье от всех болезней! Только оно в виде кетчупа!

– И он отгоняет ведьм! – добавил Шмыг. – С запахом серы!

Егор попытался подавить бесовский энтузиазм. – У меня есть... бабушкины тетради. Там много чего написано. И про радикулит тоже, наверное. Я пришёл, чтобы сообщить, что теперь я здесь главный. И мы будем сотрудничать.

Водяной подозрительно прищурился. – Сотрудничать, говоришь? А какие у тебя предложения? У Варвары Петровны было одно предложение: "либо устрицы, либо я тебя в рыбий корм превращу". У тебя что?

Егор, вдохновившись примером Софьи и вчерашним опытом с шабашем, решил блефовать.

– Мои предложения... – Егор набрал воздуха в лёгкие. – Мои предложения включают защиту ваших владений от несанкционированного доступа, особенно со стороны летающих... дам. А также... регулярные поставки свежих комаров для русалок и... возможность просмотра сериалов на подводном телеэкране для Водяного!

Русалки снова переглянулись, но теперь в их глазах был неподдельный интерес.

– Комары?! – запела одна. – Свежие?! Это было бы здорово! У нас тут одни только мошки.

– А сериалы?! – пробасил Водяной. – Мне надоело смотреть, как караси нерестятся! Мне бы что-нибудь поострее! Детективы! Или мелодрамы!

Егор почувствовал прилив уверенности.

– Именно! И всё это – в рамках нашего сотрудничества. Но взамен... мне понадобится ваша лояльность. И информация о том, кто ещё тут пытается на мою территорию залезть.

Фитька и Шмыг в его ушах радостно запрыгали.

– Ура! Он им мозги запудрил!

– Он гений!

Водяной почесал свою поросшую тиной голову. – Ну что ж, наследничек Варвары Петровны. Твои предложения звучат... нестандартно. Но интересно. Ладно. Согласен. Но если ты меня обманешь, Егорушка... я тебя в водоросль-мутант превращу. И будешь ты вечно плавать по озеру, собирая с меня грязь.

Русалки согласно закивали. – Мы тоже согласны. Но если комары будут несвежими, мы тебя будем по ночам щекотать, пока не заквакаешь!

Егор почувствовал, что заключил ещё один «выгодный» договор. Теперь у него были союзники в лице нечистой силы. И ему, видимо, придётся реально налаживать поставки комаров и подводное телевидение.

– Договорились! – Егор протянул руку.

Водяной вытянул свою огромную, склизкую лапу, и Егор пожал её. Ощущение было как от рукопожатия с мокрой, очень большой губкой.

Когда Егор возвращался домой, из его ушей доносилось довольное бормотание бесов.

– Шеф! Ты крут! Ты им так наплёл!

– Теперь у нас есть армия! Водная!

Егор лишь покачал головой. Его жизнь стала похожа на безумную стратегическую игру, где он был королём, а его пешками – бесы, русалки и Водяной. И это было только начало.

Егор вернулся домой под покровом глубокой ночи, мокрый от озёрной сырости и до краёв переполненный впечатлениями. Бесы в его ушах всё ещё радостно переговаривались, разрабатывая планы по «комариной логистике» и «подводному телевещанию». Он рухнул на диван, ощущая себя героем какого-то очень странного сна, от которого никак не мог проснуться. Софья, Водяной, русалки, кетчуп, чихающий бес... Что дальше? От этой мысли у него начинала болеть голова.

Мурлок, который мирно дремал на спинке дивана, открыл один глаз.

– Ну что, полевой агент Егорушка? Миссия выполнена? Я чувствую слабые, но устойчивые потоки магического сотрудничества из водной глади. Неплохо для начала. А теперь спи. Завтра будет новый день, и, возможно, не менее... увлекательный.

Егор попытался заснуть, но сон не шёл. Стоило ему закрыть глаза, как перед мысленным взором представали то пышные формы Софьи в красном кружеве, то хриплый Водяной, предлагающий посмотреть сериал. Он ворочался, пытаясь найти позу, в которой его уши не бормотали бы на демоническом наречии.

И тут... по комнате потянуло запахом сушёных трав и чего-то очень знакомого, но давно забытого. Напротив него, прямо посреди комнаты, медленно начала проявляться полупрозрачная фигура. Это была она. Варвара Петровна. В своём любимом цветастом платке, с тем же суровым, но слегка лукавым выражением лица, которое Егор помнил с детства.

– Что, внучок, не спится? – проскрипел знакомый голос, который теперь звучал будто издалека, сквозь плотный туман. – Явилась проведать, как тут мои наследники справляются. И смотрю, справляешься ты... с размахом.

Егор вскочил с дивана, глаза его округлились.

– Бабушка?!

– Привет внучок, – спокойно сказала Варвара Петровна, махнув полупрозрачной рукой. – Мои дела ведьмовские – они и после смерти не отпускают. Да и негоже мне из загробного мира наблюдать, как ты тут всё наперекосяк пускаешь.

Мурлок, до этого притворившийся спящим, приоткрыл глаз и невозмутимо произнёс:

– О, Варвара Петровна! Вы как всегда вовремя. Ваш внук тут немного растерян.

– Растерян! – Егор, преодолев первоначальный шок, вдруг почувствовал прилив негодования. – Бабушка, ты тут что, издеваешься надо мной?! Один день, а на меня столько всего свалилось! Шабаш, бесы, говорящий кот, Водяной, русалки... А теперь ещё и невеста! Какая невеста, бабушка?!

Варвара Петровна прищурилась.

– А что тебе не нравится? Софья – кровь с молоком. Девушка видная, сговорчивая. И силу имеет. Самое то для продолжения рода. Или ты хотел какую-нибудь тощую фифу из города, которая от вида жабы в обморок упадёт?

Егор беспомощно развёл руками.

– Но я её не знаю! И этот... этот обряд! Всё так быстро! Я... я не готов к такому!

– А кто сказал, что ведьмовские дела будут ждать, пока ты готов будешь? – Бабушка усмехнулась. – Я вот тоже не была готова, когда мне в шестнадцать лет кот-фамильяр с хвостом до потолка достался. Ничего, привыкла. И ты привыкнешь.

Фитька и Шмыг, которые высунули головы из ушей Егора, начали активно жестикулировать.

– Она его совсем не понимает!

– Он такой нежный!

Мурлок, глядя на призрачную фигуру Варвары Петровны, промурлыкал:

– Варвара Петровна, ваш внук, похоже, ещё не осознал всю прелесть колдовского брака.

– Прелесть! – воскликнул Егор. – Бабушка, у меня такое чувство, что ты мне не дом по наследству оставила, а целый сумасшедший дом! От тебя одни сюрпризы! И эта Софья... она же такая... напористая!

Варвара Петровна скрестила полупрозрачные руки на груди.

– Напористая – это хорошо. Значит, не даст себя в обиду. И тебя защитит. Что, по-твоему, лучше? Девица, которая тебя спасёт от злого колдуна, или та, что будет ныть, что у неё маникюр сломался? Софья – правильный выбор. Мощная кровь, хорошая фигура, умеет себя поставить. Что ещё для счастья надо?

Егор закрыл лицо руками.

– Ну... не знаю. Может, чтобы меня спрашивали? Или хотя бы предупреждали о таком заранее?!

– Предупреждать? – Бабушка рассмеялась, и её смех прозвучал как шелест осенних листьев. – В ведьмовских делах нет предупреждений, Егорушка. Есть только факты. А факт таков: ты теперь наследник. И муж. Или почти муж. И у тебя теперь есть мощная защита. Чего ты недоволен?

– Я недоволен тем, что моя жизнь превратилась в балаган! – Егор поднял голову. – Я тут ещё вчера был обычным студентом, а сегодня я глава рода, с которым Водяной и русалки подписывают договора о комарах, а бесы живут в ушах! И я не могу отмыть руки от запаха кетчупа, которым я отбивался от шабаша! Это нормально, по-твоему?!

Варвара Петровна снова усмехнулась.

– Это – ведьмовская жизнь, внучок. Ты просто пока не привык. Зато скучно не будет. И, кстати, насчёт Софьи... она тебе понравилась, я знаю. Нечего тут строить из себя невинного. Чувствую я, Егор, чувствую. Она тебе и силы даст, и огоньку добавит.

Егор почувствовал, как его лицо заливает краска. Бабушка даже из загробного мира умудрялась видеть его насквозь. И это было ещё более смущающим, чем всё остальное.

– А если я её обижу? – Егор вспомнил слова Мурлока. – Ты же говорила, что её род мстительный.

– Ну так не обижай! – Бабушка фыркнула. – Мужик ты или кто? Веди себя по-мужски. Уважай жену. А если что – она сама разберётся. В крайнем случае, я ей рецепт «превращения неверных мужей в болотных гадов» дала. Это на самый-самый крайний случай. Чтобы ты не расслаблялся.

Егор уставился на свою бабушку, которая, будучи призраком, всё ещё умудрялась его пугать.

– Вы... вы все издеваетесь?

– Мы – помогаем, Егорушка, – Варвара Петровна тепло улыбнулась, и её призрачная фигура начала медленно растворяться. – А теперь спи. У тебя ещё много дел. И помни: семья – это святое. Особенно когда эта семья – ведьмы, бесы и говорящие коты. До скорого!

И с этими словами Варвара Петровна окончательно исчезла, оставив Егора наедине с его мыслями, двумя хихикающими бесами в ушах и ухмыляющимся Мурлоком.

– Ну что, Егорушка, – промурлыкал кот. – Бабушка всё по полочкам разложила. Ты теперь официально – главный герой этого дурдома. И, судя по всему, у тебя впереди очень, очень бурная личная жизнь.

Фитька и Шмыг снова принялись хихикать.

– А что! – Фитька подмигнул. – Знойная женщина! Мечта...

– ...И головная боль для наследника! – закончил Шмыг.

Егор лишь застонал. Его жизнь продолжала преподносить сюрпризы, от которых у него не оставалось ничего, кроме смущённого смеха и желания найти в бабушкиных тетрадях заклинание, чтобы хоть на пару минут вернуть себе нормальность.

Глава 3

На следующее утро Егор проснулся с ощущением, будто вчера он не только отбивался от шабаша кетчупом, но и отплясывал джигу с кентаврами на раскалённых углях. Голова гудела, бесы Фитька и Шмыг тихо похрапывали у него в ушах, а Мурлок, как всегда, лежал на подоконнике, томно потягиваясь и поглядывая на Егора с нескрываемым ехидством.

– Доброе утро, наследник, – промурлыкал кот, едва Егор приоткрыл глаза. – Как спалось в объятиях семейного счастья?

– Ужасно, Мурлок, – прохрипел Егор, пытаясь сфокусировать взгляд на люстре, которая казалась угрожающе шаткой. – Мне кажется, я спал с открытыми глазами и видел, как мохнатая лапа Водяного ставит на меня штамп «собственность».

– Мелочи жизни, – отмахнулся кот. – Главное, что не в паспорте. Хотя это вопрос времени.

Не успел Егор привыкнуть к окружающей реальности, как дверь в его квартиру распахнулась без стука, и на пороге возникла женщина. Высокая, статная, с копной огненно-рыжих волос, собранных в небрежный пучок. Ее взгляд, острый и проницательный, буквально просверливал Егора насквозь. В одной руке она держала плетёную корзину, из которой доносилось странное бульканье, а в другой – небольшую, обтянутую чёрной кожей книжку.

– Ну, здравствуй, зятёк! – голос у неё был густой, с хрипотцой, как будто она много лет торговала на базаре, перекрикивая ворон. – Я – Марина Петровна, мать Софьи. Пришла знакомиться. Ты, я так понимаю, Егор?

Егор кое-как поднялся с дивана, чувствуя себя пойманным с поличным школьником.

– Эм... да. Здравствуйте, Марина Петровна. Егор.

Марина Петровна внимательно оглядела комнату, задержав взгляд на Мурлоке и даже на бесах, которые мигом проснулись и начали испуганно пищать.

– Ишь ты, какое хозяйство! Бесов в ушах завёлся? Непорядок. Впрочем, мой муж вон, до сих пор с домовым спорит, кто главный в доме. Привыкнешь.

Она подошла к столу и с грохотом поставила корзину.

– Ну что, отметим наше знакомство? Я тут принесла специальный эликсир. Семейный рецепт, от всех недугов. Особенно от нерешительности и излишней морали.

Из корзины Марина Петровна извлекла нечто, что отдаленно напоминало бутылку, но было сделано из темного, мутного стекла. Внутри переливалась жидкость цвета болотной тины, а на дне плавали какие-то подозрительные корешки и даже, кажется, чей-то глаз.

– Эм... а что это? – Егор с опаской уставился на «эликсир».

– Что-что? – Марина Петровна заливисто расхохоталась. – "Настойка на слезах русалок и крови единорога", конечно! Если верить бабушкиным записям. А если не верить – просто крепкий самогон с травками. Дед гнал. На свои болячки. Ну, давай, не стесняйся! Я знаю, что вам, молодым, скучно без приключений. А после этого зелья – сам пойдёшь к Водяному жаловаться на слишком тихую жизнь!

Бесы Фитька и Шмыг заголосили от восторга:

– Огонь-вода!

– Дедова бадья!

Мурлок же, казалось, даже слегка побледнел.

– Марина Петровна, – осторожно промяукал кот, – может, мы лучше чайку? С мятой?

– Чайку? – Женщина подняла бровь, и от этого взгляда кот вжался в подушку. – Мурлок, ты что, стареешь? Где твой боевой дух? Егор, наливай! Или ты думаешь, я зря по болотам плутала, пока русалки спали?

Егор, понимая, что сопротивление бесполезно, нашел какие-то стаканы. Марина Петровна ловко откупорила бутылку, и по комнате разлился странный, терпкий запах, напоминающий смесь сырой земли, мёда и чего-то очень, очень спиртового. Она наполнила стаканы, один протянула Егору, второй взяла себе.

– За знакомство, зятёк! За наш крепкий союз! И за то, чтобы ты поскорее привык к нашей семейной жизни. Скучно не будет, это я тебе гарантирую.

Егор сделал глоток. Жидкость обожгла горло, а затем по телу разлилось странное тепло. Картинка перед глазами поплыла, а бесы в ушах начали петь что-то разухабистое. Мурлок, кажется, окончательно сполз с подоконника и спрятался под кроватью.

Марина Петровна удовлетворенно хмыкнула и подлила ещё.

– Ну вот, Егорушка, – её голос становился все более задушевным. – А я вот в твоём возрасте... да что в моем! В восемнадцать, когда я за твоего тестя замуж выходила, он мне цветочки, значит, дарил. А я ему – что? Приворотное зелье на три поколения, чтобы не рыпался! И вот смотрю я на вас, молодёжь... все какие-то... недостаточно ведьмовские, что ли.

Егор, уже порядком осовевший от настойки, хихикнул.

– А у меня... у меня бабушка тоже того... ведьма! Только поучилась уже там, на том свете. Призрак, значит.

– Да ладно! – Марина Петровна хлопнула по столу, отчего стаканы подпрыгнули. – Вот это поворот! Уважаю! Значит, не просто так ты за Софьюшку мою цепляешься. Кровиночка! А я-то думала, просто так, по глупости.

Они выпили ещё. Егор почувствовал, что может понимать даже самые абсурдные вещи.

– А знаете, Марина Петровна, – заплетающимся языком произнес Егор, – у меня тут Водяной с русалками договора подписывают! Из-за комаров!

– Комары?! – Марина Петровна закатилась смехом, от которого затряслись люстра и ее собственные волосы. – Да это ж золотая жила! Мой дед, царство ему небесное, он на комарах целое состояние нажил! Специальные, магические комары! Укусишься – и сразу влюбишься по уши! Продавал их потом незамужним девицам.

Фитька и Шмыг, осмелев, вылезли из ушей Егора и начали пританцовывать на столе.

– Комары-любаши!

– Деньги наши!

– А я вот как-то, – продолжила Марина Петровна, явно войдя во вкус, – превратила своего соседа в жабу. За то, что он слишком громко слушал шансон. Софья тогда маленькая была, так она ему кувшинки в пруд подбрасывала. Добрая девочка... Хотя, через неделю пришлось обратно превращать. Слишком много комаров развелось. Замучили.

Егор, уже еле держась на стуле, попытался сформулировать мысль.

– А вот у меня... у меня руки от кетчупа не отмываются... После шабаша...

– Кетчуп? – Марина Петровна нахмурилась. – Это что за новомодные ведьмовские приколы? Мы-то раньше как? Жаба покрупнее, веник покрепче – и вперёд! А кетчуп... это ж несерьезно. Вот как Софья родилась, я ей сразу талисман дала – от всех вредных привычек. И от глупых мужей тоже! Он так и называется – "Оберег от дурака". Работает безотказно.

Они пили и смеялись, обсуждая все подряд: от лучших способов приготовления приворотного зелья до того, как эффективно использовать вороньи перья в ритуалах от сглаза. Марина Петровна учила Егора, как правильно договариваться с мелкими бесами, а Егор, к своему удивлению, даже что-то запоминал.

В конце концов, Егор почувствовал, что он уже не просто Егор, а часть древнего ведьмовского рода, который умеет общаться с духами, оборотнями и, кажется, с холодильником, который вдруг начал подмигивать ему одним глазом.

– Ну что, зятёк... – Марина Петровна заплетающимся языком, но с глубокой мудростью произнесла, – самое главное в нашей жизни... это семья. И чтоб никто не лез. А кто полезет... тот сам виноват... А теперь... иди спать. А то завтра Софья придёт, увидит тебя такого... И скажет, что мама плохому научила. А это... это уже некрасиво.

Марина Петровна попыталась подняться, но лишь покачнулась и тяжело осела обратно на стул, привалившись к Егору. Ее рыжие волосы растрепались, а глаза горели веселым, безумным огнем.

– И помни, Егорушка... Если вдруг жена вздумает тебя в жабу превратить... Главное – не квакай. А то точно не расколдует. Это наш семейный секрет.

И с этими словами Марина Петровна громко и довольно засопела, погрузившись в глубокий сон прямо за столом. Егор, голова которого теперь уже не просто гудела, а грохотала, посмотрел на спящую тещу, на хихикающих бесов и на Мурлока, который осторожно высунул голову из-под кровати и поглядывал на него с сочувствием.

– Ну что, Егорушка, – промурлыкал кот. – Бабушка говорила, скучно не будет. Она, кажется, недооценила. Твоя личная жизнь теперь... очень бурная. И, похоже, с утра тебе придется отмывать не только руки от кетчупа, но и пол от болотной тины.

Егор лишь застонал, чувствуя, что его жизнь не просто превратилась в балаган, а стала частью очень странного, но невероятно затягивающего семейного сериала. И, судя по всему, он только что посмотрел первую серию.

Утро после посиделок с Мариной Петровной настало не просто так, а с каким-то особым, зловещим шипением и треском в голове Егора. Открыв глаза, он первым делом ощутил себя частью стола, к которому, казалось, прилип всей душой. Ведьмино зелье, судя по ощущениям, не только лишило его предрассудков, но и разума, и координации. Бесы Фитька и Шмыг, теперь уже явно осмелевшие, сидели на его носу и что-то деловито обсуждали, потирая лапки.

– Какое утро! – пропищал Фитька, едва Егор пошевелился. – Наследник, ты похож на болотную кочку после засухи!

– И пахнешь как бочка с квашеной капустой! – добавил Шмыг, одобрительно нюхая воздух.

Мурлок, как всегда, был сама невозмутимость, хоть и держался на почтительном расстоянии от стола.

– Ну что, герой, – промурлыкал кот. – Как впечатления от семейного знакомства? Марина Петровна во всей красе?

– Мурлок... – прохрипел Егор, пытаясь отлепить себя от столешницы. – Я кажется... я чувствую, что вчера моя душа сбежала из тела и устроила вечеринку без меня. А это... это... – Он кивнул на храпящую Марину Петровну, которая, облокотившись на него, тяжело посапывала, – это... моя теща.

Задача номер один, как понял Егор, была эвакуировать тещу в горизонтальное положение. Он регулярно занимался спортом, но вес Марины Петровны, казалось, ни в какое сравнение не шел с ее миниатюрной дочерью. В ней, Егор был уверен, было несколько дополнительных измерений, доступных только ведьмам и их особо отличившимся зятьям.

– Так, наследник! – скомандовал Фитька, видимо, решив стать полевым командиром. – Берем за руки! Раз-два!

– Или за ноги! – подсказал Шмыг. – Она же как мешок с картошкой! Только рыжей.

Егор попытался отстраниться, но Марина Петровна оказалась крепко прилепленной к нему. Он издал нечто среднее между стоном и рыком и, собрав все свои силы, попытался поднять ее. Это было все равно что поднимать столетнее дерево, которое решило притвориться спящей женщиной.

– Ну давай же, Егорушка! – голос Марины Петровны вдруг прозвучал сонно, но отчётливо. Она не проснулась, но, видимо, почувствовала движение. – Неси маму... неси, как принц принцессу... Я, между прочим, всегда мечтала, чтобы меня на руках носили...

Егор чуть не выронил её от неожиданности.

– Какая принцесса?! Вы же... вы же... – Он не смог подобрать цензурного слова.

– Ну давай, давай! – Фитька и Шмыг, оседлав Егора, начали подбадривать его пинками по вискам. – У тебя получится! Он же сильный! Он же наследник!

С кряхтением, пыхтением и парой нецензурных выражений, которые Егор не думал, что знает, он кое-как поднял Марину Петровну. Она была тяжелее, чем ожидалось. Гораздо тяжелее. Казалось, каждый её волосок, каждая пуговица на одежде были полны какой-то особой, ведьмовской тяжести. Егор ощущал себя Геркулесом, выполняющим одиннадцатый подвиг, только вместо Цербера у него на руках была спящая, довольная ведьма.

– Ох-хо-хо... – Мурлок лениво наблюдал за процессом, виляя хвостом. – Картина маслом! «Герой выносит жертву из зоны боевых действий». Главное, Егорушка, не урони. А то будет тебе «Оберег от дурака» в действии.

Егор, шатаясь, медленно двинулся к своей кровати. Каждый шаг давался ему с трудом. Бесы на его голове визжали от восторга и давали советы:

– Левее!

– Правее!

– Осторожно, косяк! А то мама Софьи потом тебя заколдует за синяки!

Добравшись до кровати, Егор буквально рухнул вместе с Мариной Петровной. Она с удобством развалилась на его постели, сладко потянувшись.

– Ах, как хорошо... – пробормотала она сквозь сон. – Мягко... не то что на лягушачьих листьях...

Егор лежал рядом, тяжело дыша, и смотрел в потолок. Его тело ныло, голова кружилась, а мысли путались.

– Вот это я попал... – прошептал он, осознав, что теперь на его кровати спит теща-ведьма, а его собственная жизнь больше не принадлежит ему.

Мурлок подошел к кровати и с лёгким ухмылкой потёрся о ногу Егора.

– Не переживай, наследник. Зато скучно не будет. И, кстати, когда Софья придёт и увидит маму в твоей постели... У неё, знаешь ли, тоже есть свои семейные рецепты. На всякий случай.

Бесы, довольные выполненной миссией, снова забрались в уши Егора и начали тихо хихикать.

– Вот это знакомство!

– А что! Сразу видно – свой человек!

Егор закрыл глаза. Его новая, «нескучная» жизнь продолжала подкидывать ему такие сюрпризы, что ему уже хотелось просто найти ту самую болотную тину и утопиться в ней, лишь бы хоть на секунду вернуть себе нормальность. Но даже этот путь был, похоже, заблокирован ведьмиными интригами.

Егор, вымотанный физически и морально, рухнул на кровать рядом с Мариной Петровной. Голова все ещё гудела, но мягкая, хоть и массивная грудь тёщи показалась ему временным убежищем от всех бед. Он провалился в тяжелый, короткий сон, где мелькали образы летающих жаб и комаров-сватов, а бабушка Варвара Петровна одобрительно кивала ему из тумана.

Долго спать, видимо, было не судьба. Дверь снова распахнулась с характерным ведьмовским скрипом, и на пороге застыла Софья Петровна. Она была в своем обычном строгом, но элегантном наряде, и ее взгляд, обычно такой спокойный, сейчас метал молнии. В руках она держала корзинку с чем-то, что подозрительно пахло свежей кровью и травами. Увидев картину на кровати – спящую маму в обнимку с ее почти-мужем – Софья замерла.

На лице Софьи сначала отразилось недоумение, затем шок, а потом... абсолютная, непередаваемая ярость. Корзинка с грохотом упала на пол, рассыпав по нему что-то склизкое и пушистое, похожее на свежесобранных лесных мхов и, возможно, пару-тройку невинных улиток. Ее глаза, обычно зелёные, приобрели оттенок пожухлых осенних листьев, предвещающих бурю.

– Егор!!! Что здесь происходит?! – голос Софьи звенел так, что бесы Фитька и Шмыг моментально выскочили из ушей Егора и испуганно прижались к его затылку. – Это что ещё за оргия с моей матерью?! В твоей же кровати! Ты совсем совесть потерял?!

Егор резко проснулся, дезориентированный, и попытался отстраниться от храпящей Марины Петровны.

– Софья?! Я... я не... она просто... мы разговаривали...

Марина Петровна, при этом, лишь что-то невнятно пробормотала во сне: «М-м-м... принц... неси маму...»

– Разговаривали?! – Софья сделала шаг вперёд, и Егор почувствовал, как воздух вокруг неё наэлектризовался. – И договорились до того, что моя мама спит в твоих объятиях?! А я-то думала, что ты приличный студент, а не любитель ведьм со стажем!

– Мама! Ты хоть слышишь, что она говорит?! – Софья встряхнула головой, пытаясь расшевелить мать, но та лишь сладко засопела. – А ты, Егор, ты ведь знаешь, что мама умеет колдовать даже во сне! И не всегда на добро! Я ведь тебя предупреждала! Наш род – мстительный!

– Но я же ее переносил! – Егор попытался оправдаться, но слова застревали в горле, да и мозг отказывался выдавать связные мысли. – Она... она выпила какую-то свою настойку... А потом заснула! И я... я тоже...

– Настойку?! Я знаю эти ее настойки! После них и мертвый затанцует джигу с кентаврами! – Софья скрестила руки на груди, и её взгляд стал ещё более грозным. – И ты, значит, решил воспользоваться моментом?! Думал, я не узнаю?!

Фитька и Шмыг, спрятавшись за головой Егора, тихонько перешептывались:

– Наследник попал...

– Капец наследнику...

Мурлок, как всегда, был сама невозмутимость. Он лениво спрыгнул с подоконника и неторопливо потянулся.

– Ну, Егорушка, – промурлыкал кот, обращаясь скорее к потолку, чем к Егору. – А я говорил, скучно не будет. Ты теперь официально – главный герой комедии положений. Причём, очень опасной комедии.

– Молчать, кот! – рявкнула Софья, и Мурлок мгновенно спрятался под кроватью. – И ты, Егор, у меня ещё будешь объясняться! А пока – поднимай маму! И немедленно! Иначе я тебе такой холодец приготовлю... что ты неделю будешь мечтать о том, чтобы тебя превратили в жабу! А это ещё самый гуманный вариант!

Егор посмотрел на разъяренную Софью, на спящую Марину Петровну, мирно посапывающую у него на плече, и на ухмыляющегося Мурлока, выглядывающего из-под кровати. Его жизнь, казалось, превратилась из балагана в настоящий театр абсурда, где он играл главную роль жертвы обстоятельств. И с каждым новым поворотом сюжета, ему все больше хотелось найти то самое заклинание бабушки, чтобы хоть на пару минут вернуть себе нормальность. Но сначала нужно было как-то поднять тёщу, пока Софья не придумала для него более изощрённое наказание.

Цирк в этот день действительно не заканчивался, а лишь набирал обороты, трансформируюсь из семейной драмы в полноценное ведьмовское представление с элементами комедии ошибок. Егор, застигнутый врасплох яростью Софьи, отчаянно пытался растормошить Марину Петровну.

– Ма-ма-марина Петровна! – Егор тряс тёщу за плечо, чувствуя, как его похмельная голова раскалывается на части. – Проснитесь! Софья пришла!

Марина Петровна лишь недовольно застонала, отмахиваясь от него.

– Отстань, Егорушка... Неси маму... ещё пять минуточек... Принц мой...

– Какой принц?! Я Егор! И я сейчас сгорю от стыда! – прошипел Егор, чувствуя, как его лицо заливает краска.

Софья Петровна тем временем уже металась по квартире, явно направляясь к ванной комнате. Из неё уже доносился характерный гул растапливаемой печи и плеск воды.

– Старая карга! – гневно бормотала Софья, так что пар из ушей Егора вылетал. – Оставить ее на миг нельзя! Все туда же! Настойки свои болотные тащит, а потом молодым людям на шею вешается!

Фитька и Шмыг, спрятавшиеся за спиной Егора, захихикали:

– А что!

– Мама тоже хочет любви!

Мурлок, высунувший голову из-под кровати, лишь ехидно прищурился.

– Ну, Егорушка, – промурлыкал кот. – Теперь у тебя есть уникальный опыт – таскать ведьму в баню. Это, знаешь ли, не каждому наследнику дано.

– Софья! Дай я хоть объясню! – Егор, наконец, смог отстраниться от Марины Петровны, которая теперь, видимо, решила обнять подушку.

– Какие еще объяснения?! – прозвучал из ванной голос Софьи. – У меня здесь вода уже закипает! Думаешь, я забыла, как выводить эти мамины зелья из организма? Только хорошая парная, отвар из болиголова и полыни, и трижды через правое плечо плюнуть! Иначе она неделю будет себя считать *принцессой, которая спит с молодым героем*! А ты! Ты зачем ей потакал?!

Егор, окончательно обескураженный, посмотрел на свою спящую тещу, которая выглядела совершенно счастливой. Он понимал, что любые оправдания сейчас будут звучать еще глупее.

– Я не потакал! Она просто... очень убедительная! И ее зелье... оно очень... эффективное!

– Эффективное?! – Софья появилась в дверном проеме, ее волосы уже были влажными от пара, а в руках она держала берёзовый веник, который выглядел угрожающе. – Конечно, эффективное! Это ж "Слезы русалок"! Дед ее варил, чтобы от бабки своей прятаться! А потом бабка сама его нашла и этим зельем напоила, чтобы он *любил ее больше жизни*!

Марина Петровна, кажется, начала приходить в себя от шума. Она открыла один глаз, посмотрела на Егора, затем на Софью с веником, и недовольно проворчала:

– Чего раскричалась, доченька? Маму не даешь поспать? Иди, лучше опохмелись, пока голова не треснула. И Егорушке налей. Ему, бедняге, сейчас еще хуже, чем мне.

Софья Петровна вздохнула, глубоко и драматично.

– Вот видишь, Егор? Видишь, что это за человек?! Она же мне всю жизнь портит! И тебе теперь будет! Старая, непутевая ведьма! А все туда же, молодым жизнь учить!

Она решительно подошла к кровати.

– А ну-ка, мама! Поднимайся! Пошли в баню! Я тебе сейчас всю эту дурь выбью! И Егор с тобой пойдёт! Будет тебя отпаривать! Чтобы знал, с кем связывается!

Егор вздрогнул. Отпаривать пьяную ведьму в бане, пока её разъярённая дочь смотрит на него веником – это был новый уровень в его «ведьмовской жизни».

– Но... я же...

– Никаких "я же"! – Софья ткнула веником в Егора. – Ты – теперь часть этой семьи! А в нашей семье за свои поступки отвечают! Особенно за те, которые совершают с моей матерью!

Марина Петровна, наконец, с кряхтением поднялась, потирая глаза. Она посмотрела на Софью, затем на Егора, и на её лице появилась хитрая улыбка.

– Ну что ж... баня так баня. Главное – не переборщить с париком. А то мне потом опять жаб ловить придётся, чтобы отвар для омоложения делать. Ну что, Егорушка? Пошли. Зато поговорить сможем по душам. Про женщин. Про то, как с ними нелегко.

Егор лишь застонал. Фитька и Шмыг, видимо, предчувствуя новые приключения, выскочили из его ушей и полетели вперед, к бане.

– Парилка!

– Горячо будет!

Мурлок, покачивая головой, с сожалением промурлыкал:

– Бедный Егорушка. Вчера шабаш, сегодня баня с тёщей. А завтра, боюсь, его ждёт колдовская дуэль с бывшим женихом Софьи. И все это – до обеда.

Егор, совершенно измотанный, поплёлся за Софьей и уже приободрившейся Мариной Петровной. Его жизнь не просто превратилась в балаган, она стала бесконечной серией испытаний, где каждое утро преподносило новый, ещё более абсурдный сюрприз. И, кажется, сегодняшняя баня обещала стать самым незабываемым из них.

Марина Петровна, к удивлению Егора, пришла в себя быстрее, чем он успел осознать, что у него больше нет головы. Ведьмы, как оказалось, умели не только напиваться до беспамятства, но и восстанавливаться с поразительной скоростью, словно какая-то древняя магия прогоняла из их тел все токсины. Баня, истопленная Софьей, буквально за пару минут набрала нечеловеческий жар, а не протапливалась часами, как обычная.

Выйдя из парилки, Марина Петровна выглядела свежей, как майская роза, только с лёгким запахом полыни и болиголова. Она окинула взглядом Егора, затем Софью, которая все ещё была на взводе.

– Ну что ж, доченька, – произнесла Марина Петровна, поправляя растрепавшиеся рыжие волосы. – Дурь я из себя выгнала. Теперь ваша очередь. А я, пожалуй, ретируюсь. Дела, знаешь ли, ждут. И не жди меня на холодец. Мне тут Водяной обещал свежих раков подкинуть.

И, подмигнув Егору, Марина Петровна без лишних слов исчезла, оставив его наедине с разъярённой Софьей.

– Ну что, Егорушка, – голос Софьи прозвучал тихо, но от этого стал ещё более зловещим. – Пойдём. Нам предстоит очень *интересный* разговор. И я тебя в баньке приведу в чувство.

Егор шёл в баню, как на казнь. Он чувствовал, что его судьба уже предрешена, и ему уготована участь быть отбитым веником до состояния, близкого к пюре. Бесы Фитька и Шмыг, впрочем, были в восторге.

– Баня! – пищал Фитька. – Сейчас Егорушку прогреют!

– Авось, и умнее станет! – добавлял Шмыг.

Мурлок, идущий следом, покачивал головой.

– Ну, Егорушка, – промурлыкал кот. – Считай это боевым крещением. Если выживешь, конечно.

В предбаннике Софья остановилась, повернулась к Егору, и её глаза полыхнули зеленым огнем.

– Ну-ка, раздевайся, Егорушка. – Голос её был ровным, без единой эмоции, что пугало Егора ещё больше. – Я из тебя сейчас всю дурь вышибать буду. И ту, что с мамой натворил, и ту, что сам по глупости нажил.

Софья одним плавным движением скинула с себя одежду. Егор, хоть и был напуган до чёртиков, не мог не заметить её пышных форм. Ее грудь, высокая и упругая, была действительно огромной, но это ничуть не портило её, а лишь придавало особую, мощную привлекательность, своего рода природный, первобытный шарм ведьмы. Она медленно погладила себя по бокам, словно любуясь своим телом. Но Егору было совершенно не до этого. В его голове звучал лишь один тревожный сигнал: опасность.

– Ну, что смотришь? – Софья с ехидной улыбкой взяла в руки веник, который выглядел не просто как берёзовый, а как орудие возмездия. – Раздевайся, я сказала! Иди сюда. Я тебе сейчас такую порку веником устрою, что ты забудешь, как звать свою бабушку! А про маму мою и вовсе вспоминать не будешь! И я уверена, после этого ты начнёшь ценить не только свою жизнь, но и свою будущую жену!

Бесы Фитька и Шмыг, наблюдавшие за сценой, синхронно пискнули:

– А вот и колдовская порка!

– Наследнику достанется!

Егор лишь судорожно сглотнул, чувствуя, как его сердце уходит в пятки. Он понял, что Софья Петровна не шутит. И что его ждёт не просто парилка, а настоящий ведьмин ритуал по изгнанию дури. А у Софьи, как он теперь был абсолютно уверен, в арсенале было куда больше, чем просто берёзовые ветки.

В горячей парной стоял невообразимый жар. Егор, уже скинувший с себя одежду и смущённо прикрывшийся, насколько это было возможно, почувствовал, как по его коже сразу же выступили капли пота. Воздух был насыщен ароматом берёзовых листьев, эвкалипта и чего-то ещё, что отдалённо напоминало запах грозы и мокрой земли. Софья, стоящая напротив, с веником в руках, выглядела как древняя богиня возмездия – красивая, грозная и совершенно неотразимая. Ее глаза горели, а пышная грудь тяжело вздымалась от жара и, возможно, от ярости.

– Ну что, Егорушка, – начала Софья, её голос звучал низко и гипнотически, сливаясь с шипением камней. – Думал, сошёл с рук? С моей мамой посиделки устраивать? В твоей же постели? Я тебе сейчас эту дурь из костей выбью, чтобы ты понял, где твоё место!

И она начала. Веник свистнул в воздухе, и первые удары обрушились на Егора. Это было не просто больно – это было магически больно. Каждый удар веника Софьи отдавался не только на коже, но и проникал куда-то глубже, словно выбивая из Егора остатки привычной, «нормальной» жизни.

– Это тебе за мои нервы, Егорушка! – Софья хлестнула его по спине. – За то, что я думала, ты приличный человек!

– А это тебе – за мамины выходки! – Еще один удар. – Чтобы знал, с кем связываться! И не давать ей пить свои болотные настойки!

– А это! – Она резко хлестнула его по ягодицам. – Это тебе за то, что ты слишком долго думал! Что в нашей семье все по правилам! У нас правила – это я! И моя метла!

Егор кряхтел, стонал, но не мог пошевелиться. Жар обволакивал его, веник Софьи выбивал из него последние силы, но вместе с этим, он чувствовал, как что-то внутри него меняется. Голова прояснялась, а мысли, до этого затуманенные, становились острыми и четкими.

Бесы Фитька и Шмыг, заглядывая через приоткрытую дверь, подбадривали:

– Давай, Егорушка!

– Крепись, наследник!

Мурлок, сидящий в предбаннике, лишь ехидно усмехался.

Софья не щадила его. Она говорила, приговаривала, хлестала веником, и каждый удар был пропитан ее ведьмовской силой, ее негодованием и, как Егор начинал подозревать, ее странной, запутанной привязанностью. Он чувствовал, как из него выходит не только пот, но и та нерешительность, та неуверенность, которые так долго в нем жили.

В какой-то момент, когда Егор уже чувствовал себя абсолютно опустошенным, Софья остановилась. Ее дыхание было тяжелым, а глаза потемнели от жара и эмоций. Она бросила веник на пол.

– Ну вот, – прошептала она, ее голос стал мягче, но не менее властным. – Кажется, теперь ты пришел в себя. А теперь... – она подошла к нему вплотную, и Егор почувствовал запах ее тела, смешанный с ароматом трав и пара. – А теперь... я тебя пожалею.

Софья подняла руку, и Егор сжался, ожидая еще одного удара. Но вместо этого, ее рука легла ему на щеку. Ее пальцы были горячими, а взгляд – проникающим в самую душу. В нем читалось что-то, что Егор не мог понять – нежность, ярость, вызов и странная, почти дикая привязанность.

– Ты мой, Егор, – прошептала она, и это прозвучало как заклинание. – Мой. И ничьих мамок тебе больше в моей постели не будет.

И затем она странно поцеловала его. Это был не просто поцелуй. Это был поцелуй, который сжег все остатки его сомнений. Ее губы были горячими, влажными, а во рту Егор ощутил привкус яблочного меда, дыма и чего-то еще, что было чистой магией. Это был поцелуй, который забрал его дыхание, его разум и его сопротивление.

И снизошло на них нечто еще более страстное, чем в первый раз. Жар парной, ароматы трав, магия поцелуя – все это слилось воедино. Егор чувствовал ее тело, ее горячую кожу, ее сильные руки, которые теперь не били, а ласкали. Он больше не был напуган. Он не был смущен. Он был поглощен этим моментом, этим огнем, этой ведьмой.

В этот раз Егор все помнил. Каждое прикосновение, каждый вздох, каждый шепот. Он чувствовал, как его тело откликается на её, как его душа принимает эту дикую, неистовую страсть. И в этот момент, лежа в объятиях Софьи Петровны, весь измотанный, но невероятно живой, он осознал, что ему уже начала нравится его новая жизнь. Жизнь, полная ведьм, бесов, говорящих котов, безумных тёщ и одной очень страстной, очень властной Софьи, которая была готова выбить из него всю дурь, а потом так же страстно зацеловать до полусмерти. И он был к этому готов.

После бани Егор чувствовал себя так, словно пережил магический обряд инициации. Тело ныло от веника, но разум был на удивление ясным, а кровь бурлила от пережитого. Он сидел в предбаннике, завернувшись в полотенце, и с удивлением осознавал, что ему уже не страшно, а скорее... захватывающе.

Софья Петровна вышла из парной следом. Ее волосы были влажными, щеки разрумянились, а глаза горели тем же диким огнём, что и минуту назад. Но теперь в них читалась не ярость, а какое-то особое, глубокое удовлетворение. Она скинула с себя мокрое полотенце и, не стесняясь, переоделась в лёгкий домашний халат, который лишь подчёркивал её пышные формы.

– Ну что, Егорушка, – сказала она, наливая им обоим травяной чай. Аромат мяты и чабреца смешивался с остатками запаха бани, создавая удивительную смесь. – Пришёл в себя? Дурь из тебя вышла?

Егор кивнул, делая глоток горячего чая. Голос почему-то сел.

– Кажется... кажется, да. Все вышло.

Софья улыбнулась, и эта улыбка была обжигающей, как пар в парилке.

– Вот и славно. Теперь ты понял, что с ведьмами шутки плохи. А уж тем более – с их матерями.

Бесы Фитька и Шмыг, которые все это время сидели на полке и с любопытством наблюдали, закивали.

– Он понял!

– Он точно понял!

Мурлок, сидящий у двери, лишь фыркнул.

– Понял он. Как же. Это пока Софья добрая.

Софья Петровна посмотрела на Егора, и в ее глазах появилось что-то игривое, но одновременно угрожающее.

– Так вот что я тебе скажу, Егорушка. В следующий раз ты так легко не отделаешься. Я, между прочим, заклинания умножения знаю. И если ты ещё раз решишь с моей мамой или с какой другой ведьмой что-то устраивать... или просто забудешься... на тебя насядут не одна, а две Софьи. А то и три.

Она сделала паузу, а затем добавила, смакуя каждое слово:

– И все размера XXL. Сам понимаешь. Справишься?

У Егора перехватило дыхание. Он представил себе этот "сценарий" и почувствовал, как по его спине пробежал холодок, но вместе с тем – странный трепет. Это был уже не страх, а скорее предвкушение чего-то невероятного.

– Эм... я... я постараюсь не забываться, Софья Петровна, – пробормотал он.

Софья рассмеялась. Этот смех был глубоким, раскатистым, наполненным силой.

– Вот и молодец. А теперь мне пора. Дела, знаешь ли, ждут.

Она встала, подошла к Егору и наклонилась. Ее губы легко коснулись его щеки. Это был быстрый, но очень ощутимый поцелуй.

– Пока, Егорушка, – прошептала она, игриво подмигнув. – И не скучай. Скоро увидимся.

И с этими словами Софья Петровна удалилась, оставив Егора наедине с его мыслями, запахом трав и ее поцелуя. Бесы Фитька и Шмыг, выскочив из его ушей, начали excitedly летать вокруг.

– Две Софьи!

– Три Софьи XXL!

Мурлок, ухмыляясь, потерся о ногу Егора.

– Ну что, Егорушка, – промурлыкал кот. – Кажется, ты получил свою новую жизнь. И, похоже, она будет *очень* насыщенной. И очень многомерной. Готов к приключениям?

Егор лишь молча смотрел на дверь, за которой скрылась Софья. Он все ещё чувствовал её поцелуй на щеке, а в голове звучала угроза-обещание про "три Софьи XXL". И он, к своему собственному удивлению, понял, что он, кажется, готов. Готов к этой новой, безумной, магической жизни, полной ведьм, бесов и невероятных приключений. А скучать, он был уверен, ему точно не придется.

После всех "банных процедур" и философских угроз Егор остался в предбаннике, пытаясь собрать остатки своего достоинства. В голове все ещё шумело, но теперь это был не гул похмелья, а скорее предвкушение чего-то. Он отправил Фитьку и Шмыга в огород, чтобы те хоть чем-то полезным занялись – пропалывали грядки, наводили порядок. Это было скорее для их разрядки, чем для реальной пользы, так как бесы обычно устраивали хаос даже из самых простых задач.

– Ну что, ребятки, – сказал он им. – Там, на огороде, сейчас идеальный порядок. Только пыль протрите. И чтобы ни одной сорнятинки!

Фитька и Шмыг воодушевленно пискнули и исчезли, оставив Егора наедине с Мурлоком.

– Огород, значит, – промурлыкал кот, вылизывая лапу. – Ну-ну. Боюсь, Егорушка, что сегодня твой огород станет полем для битвы.

Слова Мурлока оказались пророческими. Едва Егор успел налить себе второй стакан чая, как из-за окна раздался дикий лай, треск ломающихся веток и визги Фитьки и Шмыга.

– А-а-а-а! На нас напали! – пронесся панический крик Фитьки.

– Оно грызет помидоры! – вторил ему Шмыг. – И морковку! И наши лапы почти!

Егор, бросив чай, выскочил во двор. Картина, представшая его взору, была достойна кисти сюрреалиста. По грядкам, словно торнадо, носился огромный, лохматый пёс. Размером он был с небольшого медвежонка, шерсть черная, местами свалявшаяся, глаза горели безумным огнём, а из пасти торчали клыки, способные перекусить чугунную батарею. Он с неистовым азартом вырывал с корнем капусту, грыз кабачки и гонялся за Фитькой и Шмыгом, которые отчаянно пытались спрятаться под кустами.

– Это же он! – прошипел Мурлок, который подкрался незаметно. – Дикий чертов пёс! Его ещё прапрапрабабка твоей бабушки пыталась к воротам привязать. Но он сбежал. Он из тех, кто ничьей власти не признает.

– А ну стоять! – крикнул Егор, бросившись на огород. – Ату его!

– Ату что?! – пискнул Фитька, едва увернувшись от мощной лапы пса. – Он же нас сожрёт!

Пёс, заметив Егора, остановился, посмотрел на него с вызовом, а затем демонстративно вырвал с грядки огромную тыкву и принялся грызть её, разбрасывая ошметки.

– Ты что творишь?! – Егор схватил попавшуюся под руку лопату. – Это же моя тыква! Я её ещё не успел на Хэллоуин вырезать!

– Гав! – ответил пёс, выплюнув кусок тыквы и снова набросившись на грядки.

Началась настоящая охота. Егор с лопатой, бесы с прутиками, которые они отламывали от кустов, и Мурлок, который давал стратегические советы из-за кустов сирени.

– Заходи справа, Егорушка! – кричал Фитька. – Он не видит на правый глаз! Мы ему вчера морковкой попали!

– Левее, наследник! – добавлял Шмыг. – Он сейчас на огурец отвлечётся! Он их любит!

Егор пытался загнать пса в угол, но тот был невероятно быстр и изворотлив. Он то пролетал между грядок, то перепрыгивал через кусты смородины, оставляя за собой дорожку из разрушенных посадок.

– Ну все, псина! – Егор, взмыленный и запыхавшийся, наконец, настиг его у забора. – Сейчас я тебя поймаю!

Но пес, оскалив клыки, рыкнул и, рванув с места, чуть не сбил Егора с ног.

– Он не сдастся просто так! – прорычал Мурлок, впервые подавший голос в битве. – Он хитёр! Нужна хитрость!

Егор, уворачиваясь от очередной атаки пса, вдруг заметил огромную сетку для ловли птиц, которую бабушка когда-то использовала.

– Бесы! Ко мне! – крикнул он. – Держим сетку!

Фитька и Шмыг, хоть и тряслись от страха, подлетели к Егору и, схватившись за края сетки, начали разворачивать её.

– Загоняем его в угол! – Егор, как заправский охотник, скомандовал. – И накрываем!

Не без труда, с криками, лаем и падением в грядки, им удалось загнать пса в угол у сарая. Когда пёс прыгнул, чтобы перемахнуть через забор, Егор с бесами натянули сетку.

Хлоп! Пёс с громким рыком запутался в сетке, отчаянно пытаясь вырваться. Он рвал зубами ячейки, но сетка, видимо, тоже была не совсем обычной, ведьмовской, и держала крепко.

– Есть! – выдохнул Егор, обессиленно опускаясь на землю.

– Мы сделали это! – радостно запрыгали Фитька и Шмыг. – Мы поймали чертова пса!

Егор, сидя среди разгромленных грядок, посмотрел на пойманного пса, который злобно рычал из сетки.

– Вот это улов... – пробормотал он. – И что теперь с ним делать?

В этот момент Мурлок, словно материализовавшись из воздуха, подошёл к Егору.

– Что делать, что делать... – промурлыкал кот. – Твой дом, Егорушка, он же без сторожа. Кто угодно зайти может. Непорядок.

Егор задумался. Действительно, у него не было собаки. А этот пёс, хоть и дикий, был внушительных размеров и производил впечатление.

– Но он же... дикий. И чертов.

– А ты думал, тебе обычная дворняжка достанется? – Мурлок скептически приподнял бровь. – Тебе же бабушка не просто так завещание оставила. Она знала, что пригодится.

Кот потёрся о ногу Егора и многозначительно посмотрел на дом, а затем на пса.

– Вспомни-ка. У твоей бабушки в тетрадке кое-что было. Про такого пса. Про то, как его к дому приучить.

Егор напряг память, вспоминая слова бабушки Варвары Петровны и ее тетрадку. И тут его осенило. Он поднялся, нашел запылившуюся, потрёпанную тетрадь, которую Варвара Петровна оставила ему, и, листая страницы, нашел нужную запись.

Она была написана каллиграфическим почерком, а рядом был нарисован грозный пёс.

Если Дикий Чертов Пес прибьётся к порогу,

Иль натворит в саду неладного –

Привязать его ко двору, дабы служил верой и правдой.

Кормить мясом с заговором, по шерсти гладить –

Тогда будет вернее самой верной собаки.

Но помни: верёвка должна быть не простой, а из волос девицы,

Что сердцем чиста, да от бесов не боится.

Егор посмотрел на Мурлока, затем на пса в сетке.

– Волосы девицы, что сердцем чиста и от бесов не боится... – пробормотал он. – А где я такую возьму?

Мурлок лишь хитро улыбнулся.

– Ну, Егорушка. У тебя же есть невеста. Она, говорят, и от бесов не боится. А вот насчёт чистоты сердца... хотел бы я посмотреть, что она сделает с тобой, когда узнает про "три Софьи XXL".*

Егор застонал. Его жизнь, казалось, превратилась в бесконечную цепочку проблем, но теперь он уже не был так напуган. Он был готов к следующему приключению.

Приключения Егора продолжались, не давая ему ни минуты покоя. Сетка держала Дикого Чертова Пса крепко, но тот все равно рычал, скалил клыки и пытался вырваться, сотрясая собой грядки. Егор, прочитав запись в тетради бабушки, задумался. Волосы девицы, сердцем чистой... Ну, Софья, конечно, была той ещё ведьмой, но насчёт чистоты сердца... Впрочем, если она способна на такие "банные процедуры" и угрозы про "три Софьи XXL", то, вероятно, и с бесами она не испугается.

– Так, Мурлок, – обратился Егор к коту. – А как его звать-то? Не Чертов Пес же. И будку ему надо.

Мурлок, сидя на поверженной тыкве, томно прищурился.

– Имя, Егорушка, это очень важно. Имя даёт силу. Или забирает. А будку... Ну, это Фитька со Шмыгом справятся. Они же у нас мастера по дереву... ну, почти. Главное, чтобы не из соломы.

Бесы, услышав про "мастеров по дереву", радостно запищали:

– Мы сделаем!

– Самую лучшую!

Егор задумался. Пес был огромным, диким, но в то же время в его глазах читалась какая-то отчаянная преданность. Или, по крайней мере, Егору так казалось.

– А что, если... Малыш? – вдруг произнёс Егор, глядя на грозное животное.

Пёс, услышав слово "Малыш", вдруг прекратил рычать и посмотрел на Егора с недоумением. Или, быть может, с лёгким подозрением.

Фитька и Шмыг, услышав имя, синхронно взвыли:

– Малыш?! – пискнул Фитька. – Ничего себе, малыш! Он же с телёнка размером!

– Да ему такую будку надо, – добавил Шмыг, – что в ней целый поросёнок поместится! И ещё мы!

Мурлок покачал головой.

– Ну, Егорушка, твой выбор. Зато никто не догадается, что за "Малыш" сидит во дворе. Это, знаешь ли, хитрость ведьмовская.

И бесы принялись за работу. Они носились по двору, таскали доски, бревна (которые, Егор был уверен, они где-то "одолжили" у соседей) и что-то деловито пилили и колотили. Их маленькие ручки мелькали с невероятной скоростью, а из-под них то и дело вылетали щепки и стружки.

– Эта стена будет для ветра! – кричал Фитька.

– А эта – для дождя! – вторил ему Шмыг. – Чтобы Малыш не мок!

Егор наблюдал за ними, пытаясь представить, какая "будка" получится из их усилий. Он был уверен, что это будет нечто... *уникальное*. Тем временем, пёс, которого Егор теперь звал Малышом, лежал в сетке и, казалось, смирился со своей участью. Он лишь изредка рычал, когда Фитька и Шмыг слишком близко подходили с досками.

Через пару часов во дворе Егора возвышалось нечто, что отдаленно напоминало жилое строение. Это была огромная, крепкая конструкция из разнокалиберных досок, местами кривоватых, но явно сделанных на совесть. Крыша была прибита на совесть, а внутри, Егор был уверен, хватило бы места для небольшого стада овец. Или, по крайней мере, для двух бесов и одного кота.

– Вот! – гордо заявил Фитька, вытирая пот со лба. – Самая лучшая будка для Малыша!

– Да она больше, чем наша комната! – добавил Шмыг.

Егор подошёл, оглядел "будку" и невольно присвистнул.

– Ну вы даете, ребята. Это не будка, это целый особняк для пса!

– Ну так он же не простой пес! – возмутился Фитька. – Он же Дикий Чертов Пес! Ему нужен простор!

– И чтобы не скучно было! – добавил Шмыг. – Мы ему там и грядку с капустой сделали. Специально!

Егор лишь покачал головой. Его новая жизнь продолжала удивлять его на каждом шагу. Теперь у него был не только ведьмин дом, но и дикий чертов пес по имени Малыш, живущий в особняке, построенном бесами. Оставалось только найти ту самую "чистую сердцем девицу" для поводка. И он уже знал, к кому обратиться.

К вечеру Егор был вымотан окончательно. Каждый новый день в этой проклятой, но уже какой-то родной деревне, превосходил предыдущий по уровню безумия. Загон Малыша, постройка ему "кануры" (как её назвали бесы, и она действительно больше походила на маленький особняк), разгребание остатков огорода – все это отняло последние силы.

Сам Малыш, к слову, был абсолютно счастлив. Он развалился в своей гигантской будке, которая теперь была ему не только домом, но и персональной крепостью. Из неё то и дело доносились довольные порыкивания и чавканье – бесы, видимо, решили ещё и накормить его чем-то "особенным".

Егор еле доплёлся до своей кровати. Он был готов провалиться в сон прямо посреди комнаты, но его ждал ещё один сюрприз. Дверь тихо скрипнула, и в комнату, уже по-хозяйски, вошла Софья Петровна. Она была в лёгком домашнем платье, и её пышные формы, казалось, источали не только тепло, но и какую-то древнюю, манящую силу.

– Ну что, Егорушка, – произнесла она, её голос был мягким, но в нем все ещё слышались нотки властности. – Уста-а-ал? Весь день с бесами и Диким Чертовым Псом возился?

Егор лишь кивнул, слишком измотанный, чтобы говорить.

– Вот и славно, – Софья подошла к кровати. – Отдыхать надо. А то ты так и не привыкнешь к нашей жизни.

К удивлению Егора, Софья не стала читать нотации. Вместо этого она аккуратно расправила простыни, взбила подушку, словно он был самым драгоценным гостем.

– Ну-ка, ложись, – скомандовала она, и Егор послушно опустился на постель.

Он уже закрывал глаза, как вдруг почувствовал, как Софья укладывается рядом. Ее рука скользнула по его волосам, а затем он почувствовал тепло её тела, её мягкую грудь, на которую он невольно положил голову. Запах её кожи, смешанный с ароматами трав и чем-то неуловимо притягательным, окутал его.

– Вот так, – прошептала она, её голос звучал прямо над его ухом. – Мой наследник. Мой будущий муж.

Егор почувствовал, как сердце внутри него забилось сильнее. Он уже не был напуган. Скорее, он чувствовал странное, доселе незнакомое спокойствие и защищенность.

– Знаешь, Егорушка, – продолжила Софья, слегка поглаживая его по голове. – В нашей семье есть свои традиции. И свои способы показать привязанность. Сегодня вот тебя веником отходила. Завтра, может, ещё что придумаю. Но одно могу сказать точно: скучно тебе со мной не будет.

Она слегка усмехнулась.

– И помни про заклинания умножения. Если вдруг решишь, что тебе мало одной Софьи...

Егор, уже почти провалившись в сон, лишь тихо вздохнул. Он ощущал её тепло, её силу, и впервые за долгое время чувствовал себя... дома. На груди своей прекрасной ведьмы, под её защитой и её странной, но такой мощной любовью, он наконец-то уснул. Сны, он был уверен, будут яркими.

Из-под кровати раздалось тихое шипение. Это Мурлок.

– Ну что, Егорушка, – промурлыкал кот. – Кажется, ты все-таки привязался. И, похоже, не только Дикого Чертова Пса к двору.

В углу комнаты, выглядывая из-за цветочного горшка, Фитька и Шмыг тихонько хихикали.

– Вот это поворот!

– Наследник в надёжных лапах!

Егор спал крепко, впервые за несколько дней. Его новая жизнь, полная безумия и магии, уже не казалась такой пугающей. Она была просто... его жизнью. И, кажется, ему это даже начинало нравиться.

Глава 4

С первым лучом солнца Егор проснулся, чувствуя себя удивительно отдохнувшим. Тепло Софьb всё ещё ощущалось рядом, хотя сама она уже встала. Из кухни доносились ароматы свежей выпечки и травяного чая. Но не успел Егор до конца насладиться этим редким утром, как послышался настойчивый стук в дверь.

Софья вышла в прихожую, и её голос, обычно такой уверенный, прозвучал с ноткой напряжения:

– Кого это нелёгкая несёт с таким ранним визитом?

Дверь отворилась, и на пороге возникла высокая, худощавая фигура в тёмном плаще. Лицо незнакомца было скрыто капюшоном, но от него веяло холодом и какой-то древней силой. В руках он держал посох, украшенный причудливыми символами.

– Я пришёл бросить вызов, – произнёс колдун низким, вибрирующим голосом, который, казалось, проникал прямо в кости. – Вызов наследнику Варвары Петровны.

Егор вздрогнул. Он почувствовал, как Софья Петровна напряглась рядом с ним. Мурлок, дремавший под кроватью, утробно зарычал. Фитька и Шмыг, обычно такие бесстрашные, затихли, выглядывая из-за занавески.

– Зачем ты пришёл, Астарот? – спросила Софья Петровна, её голос стал твёрдым, как сталь. – Знаешь же, что Варвары нет. И дела её тебе не касаются.

Колдун, которого Софья назвала Астаротом, медленно поднял голову. Из-под капюшона блеснули пронзительные, словно угли, глаза.

– Наследник есть, Софья. И я чувствую его силу. Этот юнец, – он указал на Егора посохом, – теперь носитель древней магии вашего рода. И я пришёл за ней. Пришёл за тем, что принадлежит мне по праву.

Егор почувствовал волну холода, пробежавшую по его спине. Он не понимал, о какой магии идёт речь, но осознавал, что ему грозит серьёзная опасность.

Софья сделала шаг вперёд, загораживая Егора.

– Ты не получишь ни пяди того, что принадлежит нашей семье, Астарот. Особенно Егорушку!

Колдун усмехнулся. Звук был сухим и неприятным.

– Ты сильна, Софья. Но одна ты не справишься со мной. Твоя магия... она ослабла за годы.

Софья Петровна на мгновение задумалась, а затем её глаза вспыхнули решимостью.

– Возможно, ты прав, Астарот. Возможно, одной мне будет непросто. Но я не одна. У меня есть... поддержка.

Она повернулась к Егору, её взгляд смягчился.

– Егорушка, нам нужна помощь. Большая помощь. Я не хотела её беспокоить, но... другого выхода нет.

– Кого ты позовёшь? – спросил Егор, чувствуя, как его сердце бешено колотится.

Софья глубоко вдохнула.

– Мою сестру. Мою близняшку. Василису Петровну. Она хоть и младше меня на пять минут, но в магии... она ничуть не уступает. А порой и превосходит. Только у неё волосы... чёрные, как вороново крыло.

Егор представил себе ещё одну Софью, но с тёмными волосами и, судя по всему, ещё более могущественную. От этой мысли стало одновременно и тревожно, и немного спокойнее. Возможно, вместе они смогут справиться с этим загадочным и опасным колдуном.

Астарот, услышав имя Василисы, слегка отступил. В его глазах промелькнула тень сомнения.

– Василиса... Значит, ты решила пойти на это, Софья? Ты знаешь, что её вмешательство лишь усложнит всё.

– Ничего оно не усложнит, – отрезала Софья. – Оно уравновесит. А теперь, Астарот, убирайся. И жди. Когда мы будем готовы, ты получишь свой вызов. От нас обоих.

Колдун ещё раз окинул Егора пронзительным взглядом, затем повернулся и бесшумно вышел, растворившись в утреннем тумане.

Софья Петровна тяжело вздохнула и обернулась к Егору.

– Вот так, Егорушка. Наша жизнь становится всё интереснее. Но не переживай. Мы справимся. Главное – будь готов ко всему. А пока... нам нужно позвонить Василисе. И, кажется, мне придётся рассказать тебе ещё кое-что о наших семейных традициях и о магии Варвары Петровны.

Егор лишь кивнул. Его новая жизнь, кажется, только начиналась, и он уже предвкушал новые, ещё более безумные приключения. Он был готов.

Софья Петровна решительно достала старый, видавший виды кнопочный телефон. Набрала номер, который, казалось, был выгравирован у неё в памяти с самого рождения. Гудки тянулись бесконечно долго, пока на том конце не раздался сонный, но до боли знакомый голос:

– Алло? Кого там принесло с первыми петухами?

– Василиса, это я, – без предисловий заявила Софья. – Бери свою метлу и лети сюда. Срочно. У нас тут... гости. Незваные.

На том конце трубки раздался короткий, насмешливый смешок.

– Гости? У тебя? Это что, очередной ухажёр в порыве страсти сгорел? Или ты опять накормила кого-то пирожками с сюрпризом?

– Не до шуток, сестрёнка! – рявкнула Софья. – Колдун явился. Астарот. За Варвариным наследником пришёл. За моим наследником!

На другом конце трубки наступила тишина, которая была красноречивее любых слов. Затем голос Василисы стал серьёзным, пронзительным.

– Астарот, говоришь? Давно не виделись, старый хрыч. Жди. Буду через четыре часа. И попробуй только к моему прилёту ничего не испортить, Софьюшка. И не забывай, что я на кофеин-голодовке.

Софья Петровна тяжело вздохнула.

– Жду. И кофе приготовлю. Крепкий.

Ровно через четыре часа, как и было обещано, на пороге дома раздался стук. Не такой настойчивый, как у Астарота, но уверенный. Софья Петровна, Егор, Мурлок, Фитька и Шмыг – все настороженно замерли.

Когда дверь отворилась, Егор едва не выронил челюсть. Перед ним стояла... Софья Петровна. Точная копия. Те же пышные формы, тот же взгляд, та же царственная осанка. Единственное отличие – её волосы были смоляно-чёрными, заплетёнными в высокую, сложную косу, и в них виднелись вплетённые серебряные нити. На губах играла озорная, чуть хищная улыбка.

– Ну, здравствуй, сестрёнка, – произнесла женщина, и её голос был чуть ниже и бархатистее, чем у Софьи. – Всё так же молода, как в день нашей с тобой потасовки за последнюю конфету.

Софья Петровна нахмурилась.

– И тебе не хворать, Василиса. Проходи, чай стынет.

Василиса вошла, окинув Егора цепким взглядом, который заставил его почувствовать себя экспонатом на выставке. Она обошла его кругом, как опытный оценщик лошадей, затем снисходительно кивнула.

– Хм. Неплохо. Очень даже неплохо, сестрёнка. Наконец-то ты выбрала себе что-то... с толком. Этот парень, – она указала на Егора подбородком, – явно не из тех, кто сбежит от первого же болотного духа. И энергии в нём... ух! Поздравляю, Софья. Ты не зря гоняла его веником. Смотрю, он уже даже и не сопротивляется.

Егор почувствовал, как к щекам приливает кровь. Софья Петровна лишь закатила глаза.

– К делу, Василиса. Астарот.

– Астарот подождёт, – отмахнулась Василиса, не сводя взгляда с Егора. – Сначала поговорим о более приятном. Юноша, ты в курсе, что у нас, ведьм и колдунов, с брачными узами всё гораздо... свободнее? Нам же не по триста лет по одному и тому же лицу смотреть!

Она подмигнула Егору.

– Есть у нас такая традиция: если ведьма сильна, а колдун перспективен, то... почему бы не расширить горизонты? Зачем ограничиваться одной? Правда, Софья? Не будь жадной, сестрёнка! Мы же в детстве игрушки всегда делили! Помнишь, как ты мой любимый поганкино-грибной суп разлила, чтобы я с тобой пугало делила?

Глаза Софьи Петровны сузились. Её лицо налилось багровым цветом. От неё буквально исходила волна ярости.

– Василиса! Ты совсем с ума сошла?! Этот мой наследник! Мой будущий муж! Ты в своём уме?!

Василиса лишь победно усмехнулась.

– Ну что ты так горячишься, моя дорогая? Просто предложила альтернативу. Вдруг Егорушке будет скучно? Я вот, к примеру, куда лучше готовлю зелья приворотные. И, между прочим, мои веники летают быстрее.

– Твои зелья только на жаб действуют! – прорычала Софья, сверля сестру взглядом. – И твои веники только в лесном болоте и хороши! Убери свои грязные лапы от моего наследника! И не вздумай предлагать ему свои... эксперименты! Он тебе не кролик лабораторный!

Василиса Петровна лишь театрально вздохнула, поглаживая Егора по плечу, от чего Софья едва не зашипела.

– Ах, Софьюшка. Всё такая же ревнивая. Зато, Егорушка, ты видишь, как она тебя ценит. Могла бы, конечно, и пошутить. Но нет. Она всегда была такой. Помнишь, как она мне ногу сломала, когда я твоего первого жениха поцеловала? А ведь мне было всего восемь!

– А ты зачем лезла целоваться?! – возмущенно вскрикнула Софья. – Он был мой!

Егор, ошеломлённый этим потоком сестринских откровений, понял одно: скучно ему в этой деревне точно не будет. И Астарот, возможно, был лишь разминкой перед настоящей семейной драмой. Он лишь тихонько кашлянул, пытаясь привлечь их внимание к более насущным проблемам, но сестры были слишком увлечены своей словесной перепалкой.

Василиса Петровна, всё ещё насмешливо улыбаясь, вернулась к Егору, снова окинув его оценивающим взглядом с ног до головы.

– Ну что, герой? – произнесла она, чуть прищурившись. – Как колдун ты, конечно, в данный момент... никакой. Просто ноль без палочки. Я не знаю, конечно, как насчёт любовника – это уже Софья уточнишь, да?

Софья Петровна в ответ лишь злобно насупилась, скрестив руки на пышной груди, и что-то недовольно проворчала себе под нос, сверля сестру искоса.

Василиса же, игнорируя недовольство близняшки, продолжила, переходя на более серьёзный тон, но с неизменным ехидством.

– Ладно, ладно. Я прекрасно понимаю, почему этот старый хрыч Астарот решил бросить тебе вызов на шабаше и отобрать твои силы. Твой Егорушка, Софьюшка, – она снова подмигнула Егору, – такой сладкий для всех и во всём, особенно в наших делах. Фонтан энергии, которую можно перенаправить. В общем, лакомый кусочек для любого, кто не прочь полакомиться чужим добром.

Она хлопнула в ладоши, отчего Егор вздрогнул.

– Так, хватит лирики. Надо тебе, Егорушка, одной вещицей обзавестись для поединка. Без неё ты там будешь как голозадый на масленице. Нам нужен Чёртов клинок. Он любого делает бойцом от Бога, хоть ты до этого только вилкой в тарелке махал.

Егор почувствовал, как его ладони вспотели. "Чёртов клинок"? Звучало уже зловеще.

– Но есть одна проблемка, – продолжила Василиса, хитро улыбаясь. – Этот клинок у Лешего. А Леший... он нас с сестрой не любит. Совсем. Из-за одного инцидента с его бородой и... кхм... его любимым болотом. В общем, к нему лучше нам не соваться. А вот ты – новенький, свеженький. Ещё не успел никого оскорбить.

Она нагнулась к Мурлоку, который слушал весь этот диалог с явно скучающим видом, лишь изредка подёргивая усом.

– Мурлок, – произнесла Василиса, почесав кота за ухом. – Тебя ведь, кажется, звать, фамильяр котейка? Объясни Егорушке, как к нему попасть. И очень сильно попросить, чтобы Леший не пришил его на месте. Я пока к маме пойду кое-что тоже подготовлю. Там есть одно зелье, которое Астарот терпеть не может.

Перед тем как уйти, Василиса Петровна снова повернулась к Егору. Она медленно помяла свою грудь, слегка выпятила её, затем подмигнула ему, и, игриво улыбнувшись, послала воздушный поцелуй.

– Ох, жалко, что моя сестрица на пять минут раньше родилась, – промурлыкала она, бросая в сторону Софьи Петровны многозначительный взгляд, который та встретила грозным рычанием. – А насчёт моего предложения, Егорушка, ты подумай. Быть тебе с двумя жёнами – это вполне допустимо. Мы же тебя не раздавим. Обещаем!

С этими словами Василиса Петровна с озорной улыбкой растворилась за дверью, оставив Егора наедине с багровой от злости Софьей Петровной и необходимостью отправляться к Лешему за Чёртовым клинком. Мурлок же, наконец-то подав голос, лишь протяжно мяукнул, словно говорил: "Ну что, дружок, попал ты..."

Софья Петровна всё ещё испускала клубы праведного гнева, когда Егор, стараясь быть максимально незаметным, стал собираться. Он накинул старую куртку, схватил в сенях фонарь, который почему-то издавал слабый запах серы, и оглянулся на Мурлока. Кот сидел на подоконнике, лениво вылизывая лапу и наблюдая за сценой свысока.

– Итак, Мурлок, – Егор постарался придать голосу уверенности, – куда там к этому Лешему идти? И что я должен ему говорить, чтобы он меня не сожрал? А главное – как его вообще найти, если он Софью с Василисой не любит?

Мурлок опустил лапу, медленно моргнул янтарными глазами.

– Мррр... Леший, значит, – протянул кот, словно смакуя каждое слово. – Дорога к нему простая. Идёшь прямо в чащу. Забудешь про тропинки – их там нет. Захочешь свернуть – тебя лес сам выведет куда надо. Или не надо. Смотря по обстоятельствам.

Егор почувствовал лёгкую дрожь.

– А как его найти-то? И что просить?

– Найти? Он тебя сам найдёт, когда решит, что ты достаточно наблудился, – усмехнулся Мурлок. – А просить... ну, проси Чёртов клинок. Только не говори, что он тебе для поединка с Астаротом нужен. Иначе Леший тебе этот клинок... сам знаешь куда засунет. Скажи, что это для... коллекции. Или для сада. Он такое любит. Врать будешь неубедительно – сам виноват. А я тебе не подсказчик в художественном свисте.

Из-под кровати выскочили Фитька и Шмыг, их глазки радостно сверкали.

– О, поход! Поход! Мы с Егорушкой пойдём! – заверещал Фитька, подпрыгивая.

– Да! Да! Мы дорогу покажем! Мы знаем, где самые сочные дождевые черви! – добавил Шмыг.

Мурлок закатил глаза.

– Эти двое тебе только помогут заблудиться ещё быстрее. И помни, Егор. Леший не любит шума. Не любит громких речей. И особенно не любит... современных людей. Так что притворись максимально... древним. А лучше – притворись пеньком. У тебя это хорошо получается, судя по твоей способности спать, когда вокруг творится ад.

Егор, уже морально готовый к худшему, двинулся к выходу. И тут его взгляд упал на задний двор. В своей роскошной будке, раскинувшись, словно король на перине, спал Малыш. Он сладко похрапывал, изредка подёргивая лапами, видимо, гоняя во сне воображаемых бесов или особо вкусные кости.

– Вот чертов пёс! – пробурчал Егор, невольно улыбнувшись. – По двору ходят колдуны, ведьмы, погромы, а он спит, как младенец! Хоть бы раз посторожил что-нибудь.

Фитька и Шмыг захихикали.

– Он же Дикий Чертов Пёс! Ему положено! – пропищал Шмыг. – Ему положено спать и быть счастливым!

Егор махнул рукой и открыл калитку. Лес встретил его густой, влажной прохладой и почти осязаемой тишиной. Лишь шорох листвы под ногами и редкое уханье совы нарушали покой. Фитька и Шмыг, напротив, казалось, воспряли духом. Они метались вокруг Егора, словно светлячки, подсвечивая ему путь своими крошечными огоньками.

– Егорушка! Смотри! Это же старая коряга! – пропищал Фитька, тыча пальцем в причудливо изогнутый ствол. – На ней очень удобно сидеть и... поджидать жертву!

– А вот тут! – Шмыг указал на глубокую яму, прикрытую ветками. – Это для тех, кто не смотрит под ноги! Очень эффективно! Особенно если там острые колья!

Егор, стараясь не обращать внимания на их комментарии, лишь бормотал:

– Тише вы! Мурлок сказал, Леший не любит шума!

– Да ладно тебе! – отмахнулся Фитька. – Леший – он такой! Он сам любит пошуметь, когда злится! А если мы его напугаем, он быстрее вылезет! И мы увидим его сердитое лицо!

Егор вдруг ощутил, как земля под ногами становится мягче, влажнее. Запах сырой листвы сменился на тяжёлый, болотный аромат. Впереди маячили силуэты искривлённых деревьев, их ветви переплетались, образуя непроходимый свод.

– А куда теперь? – спросил Егор, чувствуя, что начинает терять ориентацию.

Фитька и Шмыг застыли, их огоньки потускнели.

– Теперь... теперь самое интересное! – прошептал Шмыг. – Теперь мы потерялись!

– Ура! – радостно воскликнул Фитька. – Леший точно нас найдёт! Ведь именно так он и любит! Заблудившихся, напуганных, сладких!

Егор тяжело вздохнул. Мурлок, наверное, сейчас где-то на подоконнике, довольно ухмыляется в усы, предвкушая его мучения. Что ж, развлекаться так развлекаться. Он достал фонарь, огляделся по сторонам, и решительно шагнул в самое сердце этого странного, опасного, но такого живого леса. Приключения только начинались. И он был уверен, что Леший уже где-то рядом, притаившись и наблюдая за этой незадачливой компанией.

Егор уже не понимал, куда идёт. Лес окончательно поглотил его, превратившись в лабиринт из переплетённых ветвей, мшистых пней и подозрительно булькающих луж. Фитька и Шмыг то и дело терялись из виду, их огоньки мелькали где-то впереди, а затем исчезали с радостными воплями:

– Ой, Егорушка! А вот тут мы точно в прошлый раз Лешего видели! Он тут… отдыхал!

– Да! И у него такие забавные… грибы росли прямо на ушах! – добавил Шмыг.

Внезапно из густых зарослей раздался странный звук, похожий на смесь щебетания птиц и очень плохо настроенного радио. Егор замер. Фитька и Шмыг мгновенно потушили свои огоньки, прижавшись к Егору, словно две маленькие трусливые букашки.

Из-за огромного, поросшего мхом валуна, медленно, словно само порождение леса, показалась фигура. Егор ожидал увидеть нечто древнее, свирепое, с рогами и бородой из лишайников. Но то, что он увидел, заставило его чуть не выронить фонарь.

Перед ним стоял Леший. И выглядел он... странно. Его тело было сплошь покрыто зелёным мхом, листьями и ветками, словно он сам был живым деревом. В его густой, спутанной бороде, казалось, жили целые колонии мелких насекомых. Из глазниц, скрытых под тяжёлыми бровями, сделанными из сухих веток, смотрели два блестящих, как ягоды, глаза. Но самым поразительным было другое.

На ногах у Лешего красовались яркие, неоновые кроссовки с мигающими лампочками на подошвах. На голове, поверх его мохнатой шевелюры, сидели огромные, современные наушники, из которых доносились едва слышные басы. А его нижняя часть была прикрыта какими-то заляпанными, местами порванными, но явно джинсами.

– Ну, здрасьте, заблудшие души, – пробасил Леший, его голос был глубок, как колодец, но в нём слышались электронные помехи от музыки. – Кого там нелёгкая принесла в мои дебри? И что это за писклявые выродки с тобой, человечишка?

Фитька и Шмыг моментально спрятались за спину Егора.

– Это Фитька и Шмыг, – промямлил Егор, пытаясь собраться с мыслями. – Мои... помощники.

Леший прищурился.

– Помощники? Они больше похожи на заплесневелые ошмётки от грибов. Ну ладно. Чего припёрся? Мне тут музыкальный стрим слушать надо, а вы тут шумите.

Егор собрался с духом.

– Я... я по делу. Мне нужен... Чёртов клинок.

Леший снял один наушник, повернув к Егору поросшее мхом ухо.

– Чёёё? Чёртов клинок? А зачем тебе эта древняя рухлядь? Ты что, собираешься картошку им чистить? Или грибы в лесу?

– Нет! – Егор покраснел. – Мне он нужен для... для важного дела! Мне нужно бросить вызов одному колдуну!

Леший покачал головой, его листья зашелестели.

– Колдуну, говоришь? Ну, твои дела, человечишка, меня волнуют примерно так же, как вчерашний дождь. То есть, никак. Я этого Астарота не люблю, да. Он слишком много шумит и деревья поджигает. Но и давать тебе мой клинок просто так – не стану. Он мне дорог. Я им ногти на ногах стригу.

Егор почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота.

– Но Софья Петровна сказала...

– Софья! – фыркнул Леший, и из его бороды вылетела горстка сухих листьев. – Эта старая… болотная жаба! Она мне столько крови попортила, что я её внукам до конца дней буду мстить! Нет, просто так не дам. Если выиграешь у меня – дам. А так нет.

– Выиграю? Во что? – удивился Егор.

Леший хитро улыбнулся, и в его моховой бороде что-то зашевелилось.

– В кости. Самая честная игра. Бросаем по очереди. Кто больше выкинет – тот и прав. Я ставлю клинок. А ты... ты что поставишь, если проиграешь?

Фитька и Шмыг высунулись из-за Егора.

– Он поставит свою душу! – пропищал Фитька.

– Нет! Он поставит свои штаны! – добавил Шмыг.

Егор отмахнулся от них.

– Я... я не знаю!

– Тогда поставишь свою способность больше никогда не ступать в мой лес, – Леший снова надел наушник, явно намекая на то, что переговоры окончены. – Ну что? Бросаем?

Егор кивнул. Леший достал из кармана своих джинсов (которые Егор невольно отметил, были явно больше, чем нужно Лешему) два кубика. Они были сделаны из чего-то, похожего на кость, но с выгравированными на них странными символами.

– Первый бросаю я, – Леший кинул кости на плоский камень. Они подпрыгнули и замерли. Шесть и пять. Итого – одиннадцать.

Леший довольно ухмыльнулся, сняв наушник.

– Попробуй перебить, смертный. Удачи тебе. Она тебе понадобится.

Егор взял кости. Он почувствовал их прохладную, гладкую поверхность. И тут, словно сквозь туман, он вспомнил слова Варвары Петровны, сказанные ещё в детстве: «Чтоб тебе, внучок, всегда везло. Чтобы удача шла за тобой по пятам, даже когда ты сам её прогоняешь. Пусть каждый бросок судьбы будет тебе на руку.» Старушка тогда просто погладила его по голове, но теперь Егор почувствовал слабый, приятный жар в ладони.

Он бросил кости. Они прокрутились в воздухе, ударились о камень и замерли.

Шесть и шесть. Итого – двенадцать.

Наступила мёртвая тишина. Даже музыка из наушников Лешего, казалось, притихла. Фитька и Шмыг вылезли из-за Егора, их огоньки снова ярко засияли.

– Ура! – заорал Фитька. – Егорушка победил!

– Он обставил Лешего! – вторил ему Шмыг.

Леший медленно снял оба наушника. Его глаза расширились, а мох на бороде встал дыбом. Он смотрел на кости, потом на Егора, потом снова на кости.

– Двенадцать... – прошептал он, его голос был полон недоверия. – Двенадцать... Такого не бывает! Я сам эти кости заговаривал, чтобы они мне никогда не выдавали больше одиннадцати! Это... это что за колдовство?

Егор лишь пожал плечами, чувствуя, как его сердце колотится от волнения.

– Это... удача?

Леший раздражённо сплюнул пучок мха.

– Удача, говоришь? Это не удача, это проклятие какое-то! Ну ладно. Сказал – сделаю. Хоть и не люблю этого.

Он потянулся к поясу, обвешанному странными амулетами из шишек и желудей. Из-за одного из них он вытянул клинок. Он был короткий, с чёрным лезвием, которое, казалось, поглощало свет. Рукоять была обмотана сухими кожаными полосами. От него веяло холодом и какой-то первобытной силой.

– Держи, – Леший протянул клинок Егору. – И смотри мне, не потеряй его. И не запачкай. А то я тебя потом найду и... отстригу тебе всё, что плохо лежит.

Егор осторожно взял клинок. Он был удивительно лёгким и холодным на ощупь.

– Спасибо, – выдавил он.

Леший снова надел наушники, буркнув что-то неразборчивое про "читерство" и "старых ведьм с их дурацкими заговорами".

– А теперь... убирайтесь! Мне надо послушать свой новый альбом. И не шумите в моём лесу. Иначе я приду к вам на двор и вырву все ваши клумбы с цветами, понял?

Егор кивнул и, схватившись за Фитьку и Шмыга, поспешил прочь из владений Лешего, крепко сжимая в руке Чёртов клинок. Это было странно. И он был уверен, что Варвара Петровна где-то там, наверху, довольно ухмыляется, глядя на своего везучего внука.

Егор выбрался из леса, чувствуя себя так, будто пробежал марафон. Чёртов клинок приятно холодил ладонь, а Фитька и Шмыг, довольные своим участием в "великом походе", радостно щебетали, описывая детали встречи с Лешим.

– Он такой прикольный! – верещал Фитька. – И кроссовки у него светились!

– И джинсы порванные! – добавлял Шмыг. – Наверное, он в них по лесу бегает и за ветки цепляется!

Егор лишь отмахивался. Его главной задачей было дойти до дома и выжить в предстоящей встрече с двумя ведьмами. Он открыл дверь, и его встретил уже знакомый аромат свежей выпечки, трав и... чего-то очень крепкого, явно спиртного.

За большим деревянным столом, который каким-то чудом оказался накрыт на троих, сидели Софья Петровна и Василиса Петровна. На столе стояли тарелки с дымящимися щами, пироги, соленья и, конечно, большая бутылка самогона. Софья выглядела чуть спокойнее, чем утром, но её взгляд всё ещё был колючим. Василиса же, напротив, сияла, словно только что выиграла в лотерею.

– А вот и наш герой! – воскликнула Василиса, заметив Егора. – Обожаю, когда мужик приходит с трофеями! Ну-ка, покажи, что там Леший тебе отвалил.

Егор вынул клинок. Он положил его на стол. Лезвие мгновенно притянуло взгляды обеих ведьм. Софья Петровна с подозрением осмотрела его, Василиса же радостно заулыбалась.

– Ох, какой красавец! – Василиса схватила клинок, покрутила его в руках. – Прямо моя прелесть! Чувствую, как от него так и прёт силой! И, что немаловажно, им можно очень удобно чесать спинку! А ведь у меня как раз там, где сама не достаю, всегда чешется!

Софья Петровна закатила глаза.

– Василиса, прекрати. Это боевой клинок, а не твоя расчёска.

– Ну, я ж не предлагаю им волосы расчёсывать, сестрёнка! – Василиса хихикнула, затем повернулась к Егору, её взгляд стал обжигающе-страстным. – Егорушка, а ты прям молодец! Наконец-то мужик появился! Я просто без ума от тебя, Егорушка!

Она придвинулась к Егору, положив руку на его бедро. Софья Петровна моментально напряглась.

– Слушай, Егорушка, – Василиса продолжила, её голос стал томным, – может, всё-таки секс втроём с сестрой? Ты уже, я смотрю, натешился с ней в постели, да? А я ведь тоже очень даже в постели! Мы же, Петровны, все такие горячие, особенно когда не на метле.

Софья Петровна чуть не лопнула от злости. Её лицо стало пунцовым, а из ушей, казалось, вот-вот пойдёт дым.

– Василиса! – прошипела она, сверля сестру убийственным взглядом. – Ты совсем стыд потеряла?!

Василиса лишь ехидно усмехнулась.

– Вот она, жадная! Всегда такой была! Помнишь, Егорушка, как она мне любимую лягушку не давала поцеловать? А я ведь хотела узнать, превратится ли он в принца! Нет, она мне её не дала! И что в итоге? Лягушка сбежала, а я так и осталась без принца!

Она снова повернулась к Егору, её глаза лукаво блеснули.

– Ну ничего, Егорушка, ты никуда не денешься. Родственничек мой будущий. Мы ещё покувыркаемся втроём. Помнишь, сестра, как там его звали, того, второго?

Софья Петровна побледнела. Она даже не насупилась, а скорее съёжилась.

– Это... это из-за тебя он умер! – прошептала Софья, её голос был полон горечи. – Как и из-за меня. Мы вместе старались, но тот-то человек обычный был. Его сердце не выдержало. А это... – она кивнула на Егора, – это колдун из древнего рода. Правда, пока никакой, но это мы поправим. Ты только не приставай к нему со своими... современными идеями!

Василиса Петровна фыркнула.

– Ну вот, опять ты за старое. Ладно, ладно. Не буду приставать. Пока.

Она снова стала серьёзной, но её глаза всё ещё весело блестели.

– Ладно, Егорушка. Сегодня ночью будет шабаш. Астарот придёт со своей свитой, будь уверен. Нам с сестрой придётся слиться в одну на это время. Так сил будет больше, чем по отдельности. Чтобы тебе помочь. Мы тебя прикроем. И не бойся. Это не так страшно, как звучит. Просто две красавицы превратятся в одну очень-очень сильную красавицу. Ну, или чудовище, смотря с какой стороны посмотреть.

Софья Петровна лишь устало покачала головой, видимо, уже привыкшая к выходкам сестры.

– Так что, Егорушка, – добавила Василиса, – будь готов. Сегодня будет жарко. И не только от Астарота. И помни, ты теперь не один. Ты теперь наш. И мы тебя так просто никому не отдадим. Ни колдунам, ни лешим, ни... – она снова бросила многозначительный взгляд на сестру, – ...ни тебе самому от нас не избавиться!

Егор лишь кивнул. Он взял вилку и принялся за щи. Кажется, ему ещё не доводилось есть под такой аккомпанемент и с такими перспективами на ночь. Но, по крайней мере, голодным он точно не останется. И, что-то подсказывало ему, сегодня он узнает о магии и ведьмах гораздо больше, чем мог себе представить.

Ночь опустилась на деревню, густая и бархатная, принося с собой не только прохладу, но и предвкушение чего-то неизбежного. В доме Софьи Петровны, несмотря на тревогу, царила странная, почти праздничная атмосфера. Егор, хоть и нервничал, чувствовал себя частью чего-то древнего и могущественного. Мурлок, Фитька и Шмыг сидели по углам, их глаза светились в темноте, ожидая действа.

Софья и Василиса стояли посреди комнаты, напротив друг друга. На них были лёгкие, струящиеся платья из тёмной ткани, расшитые мерцающими нитями, которые словно впитывали свет луны. Воздух вокруг них дрожал, наполняясь ароматами трав, ладана и электричества.

– Ну что, сестрёнка? – Василиса усмехнулась, поглаживая своё чёрное, как ночь, платье. – Готова снова почувствовать, как наши силы переплетаются? Надеюсь, ты не забыла, кто из нас верхняя в этом танце?

Софья Петровна фыркнула, но в её глазах мелькнуло озорство.

– Не переживай, Василиса. Я всегда помню, как тебя пришлось вытаскивать из той ловушки, когда ты решила в одиночку покорить горгулью. И кто из нас тогда был на коне, а кто под копытом, а?

– Зато я потом её... оседлала! – парировала Василиса, заливисто смеясь. – Ладно, хватит прелюдий. Надо быстренько слиться, пока Егорушка тут не зачах от напряжения. Ему ещё сегодня бой держать, а не на наши красивости пялиться. Хотя, Егорушка, ты ведь не против полюбоваться, да?

Егор лишь молча кивнул, его взгляд метался от одной сестры к другой. Он чувствовал, как энергия в комнате сгущается.

Софья Петровна серьёзно посмотрела на Егора.

– Запомни, Егорушка. Сейчас ты увидишь то, что видят немногие. Это древнее заклинание, и оно требует полного доверия. Не вмешивайся, что бы ни случилось.

Сестры взялись за руки. Их ладони вспыхнули слабым, пульсирующим светом – у Софьи золотистым, у Василисы серебристым. Они закрыли глаза, и их губы зашептали старинные слова, которые Егор не понимал, но от которых по телу пробегали мурашки.

Заклинание Слияния:

Софья: «Кровь от крови, плоть от плоти, душа к душе, что вечно вьётся...»

Василиса: «Сила к силе, разум к разуму, пламя к пламени, что жаром льётся...»

Софья: «Мной рождённая, тобой взращённая, воедино мы сплетёмся...»

Василиса: «Наш союз нерушим, наш дух не сломить, в едином теле вознесёмся!»

Обе (одновременно, голоса сливаются в один): «Две ведьмы, одна цель, единый пыл! Да будет сила нашей – что вечный пыл!»

По мере того, как слова заклинания становились громче, а голоса сестёр сплетались в один мощный поток, свет между ними начал разрастаться. Он стал ярче, пульсируя, как живое сердце. Платья сестёр, казалось, сливались друг с другом, их цвета перемешивались – тёмный фон Василисы сменялся зеленью и золотом Софьи.

Егор наблюдал, затаив дыхание. Фитька и Шмыг прижались друг к другу, их огоньки мерцали от возбуждения. Мурлок же лишь вытянул шею, внимательно следя за происходящим.

Тела сестёр начали медленно сближаться, словно притягиваемые невидимой силой. Сначала их руки, потом плечи, затем торсы. Они не просто сливались – они перетекали друг в друга, словно две реки, соединяющиеся в одно мощное русло. Золотой свет Софьи и серебристый Василисы смешивались, создавая вокруг них вихрь из переливающихся оттенков.

Егор моргнул, и в следующий момент на месте двух женщин стояла одна. Она была выше, чем Софья или Василиса по отдельности, и её фигура казалась ещё более величественной и внушительной. Волосы, раньше разделённые на чёрные и золотые, теперь были странным образом двухцветными, переливающимися от угольно-чёрного у корней до медового блонда на кончиках. Глаза, широко распахнутые, горели одновременно золотым и серебряным огнём, а во взгляде читалась не только мудрость обеих ведьм, но и какая-то первобытная, почти дикая мощь.

Платье на ней было теперь тёмно-зелёным, расшитым золотыми и серебряными узорами, которые, казалось, двигались по ткани. От неё исходила невероятная аура силы, заставляющая воздух вокруг Егора вибрировать.

Новая ведьма глубоко вдохнула, и её голос, теперь единый, мощный и низкий, наполнил комнату. В нём слышались нотки обеих сестёр, но он был куда глубже и властнее.

– Вот так-то лучше! – произнесла она, улыбаясь. Улыбка эта была одновременно соблазнительной, опасной и полной чёрного юмора. – Чувствуешь, Егорушка? Теперь нас две в одной. И эта одна... готова к делу. Астароту будет жарко. Очень жарко.

Она сделала шаг к Егору, и от неё потянуло не только травами и ладаном, но и едва уловимым, дразнящим ароматом дикой розы и... чего-то очень земного, потного и сладкого, как после долгой ночи страсти.

– Ну что, будущий муж и наследник? – её взгляд буквально прожёг Егора насквозь. – Готов к шабашу? Мы тебя так просто не отдадим. Ведь нас теперь две, а значит, и удовольствия от нас вдвое больше. И проблем, конечно, тоже. Но это потом. А сейчас... война.

Егор лишь сглотнул. Перед ним стояла не просто Софья и не просто Василиса. Перед ним стояла объединённая сила двух древних ведьм, готовых защищать то, что они считали своим. И эта сила была... ошеломляющей. И он был уверен, что Астарот даже не представляет, что его ждёт.

Когда объединённая Ведьма (теперь Егор про себя называл её просто "Ведьмой") взяла его за руку, Егор почувствовал, как земля под ногами теряет твёрдость. Воздух вокруг завихрился, запахло озоном и жжёной травой. На мгновение мир слился в смазанную картину, а затем резко распахнулся, явив себя во всей своей жуткой красе.

Они оказались на огромной лесной поляне, окружённой столетними дубами, чьи кроны, казалось, тянулись к звёздам, скрывая луну. В центре поляны горел гигантский костёр, языки пламени которого взмывали высоко в небо, освещая толпу самых отвратительных и омерзительных созданий, которых Егор когда-либо видел даже в самых страшных кошмарах.

Поляна кишела чертями. Маленькие, горбатые, с рожками и хвостами, они сновали повсюду, как тараканы на кухне. Их глазки-бусинки блестели в свете костра. Многие были уже изрядно "под градусом", опрокидывая в себя что-то дымящееся из костяных кубков и заливисто гогоча над своими же похабными шутками. Один черт, с явно выбитым зубом, пытался ущипнуть за ягодицу какую-то толстую ведьму, но та отвесила ему такую оплеуху, что он пролетел через весь костёр, отделавшись лишь опалёнными хвостом и достоинством.

В тенях, подальше от костра, прятались упыри. Худые, бледные, с ввалившимися глазами и заострёнными когтями, они зловеще шептали, поглядывая на Егора. От них веяло могильным холодом и острым желанием "перекусить". Один из них, с наполовину отгнившей челюстью, протяжно стонал:

– Мяска бы... свеженького... вот этот молодой, сочный...

Рядом с костром, словно яркие, но смертоносные цветы, стояли ведьмы. Старые и молодые, красивые и безобразные, они были одеты в самые причудливые наряды – от лохмотьев, украшенных человеческими костями, до роскошных платьев из паутины и лунного света. Их пронзительный смех разносился по поляне, смешиваясь с треском костра и скрипом древних ветвей. Некоторые из них держали в руках мёртвых животных – чёрных кошек, ворон, сов – и поглаживали их с нежностью, словно любимых питомцев.

– Ох, Егорушка! Глянь, сколько гостей! – голос Ведьмы, сливающийся из двух, звучал прямо у него над ухом, но был surprisingly calm. – Наверное, все ждали, когда ты подрастёшь, чтобы потом забрать твою силу. Так вот. Хрен им!

Она крепче сжала его руку, и Егор почувствовал, как по его венам разливается уверенность.

По мере того, как они продвигались к центру поляны, толпа расступалась. И тут Егор увидел его.

Астарот.

Колдун стоял прямо напротив костра, его фигура казалась вырезанной из ночной тьмы. Теперь он был без капюшона, и Егор смог рассмотреть его лицо – острое, с выступающими скулами, пронзительными, как угли, глазами, обрамлёнными сеткой морщин. На лбу у него высились небольшие, витые рожки, словно часть его собственных костей. От него исходила волна холодной, властной силы, которая заставляла чертей пригибаться, а упырей – отступать ещё дальше в тень.

Астарот был одет в чёрный, богато расшитый камзол, под которым мелькала кольчуга. В руках он держал свой посох, увенчанный черепом ворона. Воздух вокруг него, казалось, искажался, словно само пространство не выдерживало его присутствия.

Егор почувствовал, как его Чёртов клинок в руке становится тяжелее, а затем от него пошла волна тепла. Он был готов.

Астарот, заметив их, медленно повернул голову. Его глаза остановились на Ведьме, затем перешли на Егора. На его губах появилась кривая, неприятная усмешка.

– Ну что, Софья? Решила привести свой живой щит? И слилась? Как мило. Снова в одно целое? Надеюсь, ты не забыла, что тебя тогда тоже чуть не разорвало пополам, когда ты пыталась с той девкой соединиться?

Ведьма шагнула вперёд, выходя из тени, и её глаза вспыхнули ярким пламенем.

– Астарот! Ты всегда был таким грубым и бесцеремонным! Я пришла не щит показывать, а своего наследника! И его клинок!

Она указала на Егора.

– Этот юноша – будущий хранитель рода Петровных. И он готов к вызову! Так что давай, старый пень! Покажи, на что способен, или прячься дальше в своих пещерах!

Черти радостно заголосили, упыри зашипели от нетерпения, а ведьмы одобрительно захихикали. Воздух на поляне загустел от магии и предвкушения. Егор крепче сжал клинок. Он был на шабаше. И его ждала битва. Настоящая, от которой зависело не только его будущее, но и будущее всего рода Петровных.

Шабаш замер в напряжённом ожидании. Астарот, не сбавляя своей надменной усмешки, поднял посох. От его вороньего черепа поползли чёрные, дымящиеся нити, которые сплетались в воздухе, образуя зловещие символы.

– Ну что, щенок? – пророкотал колдун, его голос был сухим, как осенний лист. – Покажи, на что способен этот твой... клинок для чистки ботинок!

Егор крепче сжал Чёртов клинок. От него исходила странная вибрация, словно он сам предвкушал битву. Егор чувствовал, как клинок направляет его руку, придавая движениям небывалую точность. Он сделал шаг вперёд, заняв боевую позицию, которую никогда раньше не изучал.

Ведьма стояла чуть позади, её глаза горели, наблюдая за каждым движением. Черти гоготали, упыри шипели, предвкушая кровавое зрелище, а ведьмы делали ставки на исход поединка, подхихикивая и обмениваясь непристойными замечаниями.

Астарот не стал ждать. Его посох вспыхнул тёмным огнём, и в сторону Егора полетел сгусток чёрной, вязкой энергии, шипящий и источающий запах серы. Егор инстинктивно поднял клинок. Чёртов клинок сам метнулся вперёд, и его лезвие разрезало сгусток, словно масло, разбрызгивая чёрные искры, которые тут же рассыпались в прах.

На лице Астарота мелькнуло удивление.

– Ого! А клинок-то, оказывается, не только для ногтей годен! – пробурчал он, но тут же продолжил атаку, выпуская целую серию тёмных молний.

Егор уворачивался, как мог, его тело двигалось само по себе, а клинок отбивал удары с такой скоростью, что казалось, будто лезвие стало размытым пятном. Однако его неопытность давала о себе знать. Одна из молний задела его плечо, и Егор вскрикнул, почувствовав жгучую боль.

– Ты что, Егорушка, раскис?! – раздался мощный голос Ведьмы, разносясь по поляне. – Соберись, тряпка! Или ты хочешь, чтобы мы тебя потом по кусочкам собирали для нашего шабашного жаркого?!

С её губ сорвалось какое-то заклинание. Воздух вокруг Астарота замерцал, исказился, и на мгновение колдун замешкался, словно его накрыло невидимой волной. Этого было достаточно.

Егор рванулся вперёд, клинок в его руке казался продолжением его самого. Он нанёс удар, целясь в грудь колдуна, но Астарот, оправившись от оцепенения, отбил его посохом. Лезвие с лязгом ударилось о череп ворона, и по поляне разнёсся металлический звон. От удара Егора отбросило назад.

– Ты слишком медленный, мальчишка! – прошипел Астарот, его глаза горели злобой. – Твоя магия спит, а твой клинок лишь игрушка в неумелых руках!

Он замахнулся посохом, и вокруг него начали сгущаться тени, принимая облик когтистых существ, которые медленно, скребя когтями по земле, поползли к Егору.

– Вот это уже нечестно! – воскликнула Ведьма, и её голос наполнился праведным гневом двух сестёр. – Против одного человека – целая орда?! Астарот, ты всегда был трусом!

Она шагнула вперёёд. Её руки взметнулись в воздух, и из её ладоней вырвались два потока энергии – золотой и серебряный, которые обвились вокруг Егора. Он почувствовал, как по его телу пробегает электрический разряд, но не болезненный, а наоборот – наполняющий силой.

– Внимание, Егорушка! – раздался её голос. – Сейчас я его заряжу! Прими нашу силу! Всю! Чтобы этот старый хрен пожалел, что вообще вылез из своей норы!

Потоки энергии Ведьмы стали ещё мощнее. Они обернулись вокруг Чёртова клинка, заставляя его лезвие вибрировать и светиться красноватым, угрожающим светом. Клинок в руке Егора стал горячим, словно раскалённый уголь, а рукоять начала пульсировать, подстраиваясь под биение его сердца. Он чувствовал, как сила двух древних ведьм – Софьи и Василисы – вливается в него через клинок, делая его частью их объединённой мощи.

Егор ощутил прилив не только силы, но и дикой, первобытной ярости. Его мышцы напряглись, а боль в плече отступила. Глаза заблестели, отражая свет пылающего клинка. Он посмотрел на Астарота, который уже усмехался, видя, как тени подбираются к Егору.

– Ах ты, старый козёл! – прорычал Егор, и его голос, усиленный магией клинка, разнёсся по поляне, заставив чертей заткнуться. – Посмотрим, кто ещё тут игрушка!

Он сделал выпад, но теперь это был не просто удар. Из Чёртова клинка вырвался поток тёмной, бурлящей энергии, смешанной с золотыми и серебряными искрами. Этот поток ударил в первую же теневую тварь, которая попыталась к нему подступиться, и она с пронзительным визгом рассыпалась в прах.

Егор, ведомый новой, дикой силой, рванулся к Астароту, игнорируя остальных теневых существ. Клинок в его руке горел, оставляя за собой след из искр. Он взмахнул им, и на этот раз удар был столь мощным, что Астарот, несмотря на все свои обереги и магию, не смог его полностью отразить.

Чёртов клинок со звоном врезался в посох колдуна. Металл заскрежетал, и по древнему черепу ворона поползли трещины. От удара Астарота отбросило на несколько шагов назад, и он еле устоял на ногах, прижимаясь к древнему дубу. От его глазниц потекла тонкая струйка чёрной, маслянистой жидкости, и его усмешка исчезла, сменившись выражением боли и шока.

– Это... это невозможно! – прохрипел Астарот, глядя на дымящийся клинок Егора и свой треснувший посох. – Откуда в тебе такая сила?!

Ведьма, стоявшая позади Егора, победно усмехнулась.

– Вот откуда, старый хрыч! – её голос звучал мощно и торжествующе. – Это сила рода Петровных! А теперь... вали отсюда, пока мы тебе не покажем, что такое настоящая битва! И Егорушка тебе ещё не все свои трюки показал!

Черти, упыри и ведьмы на поляне замерли. Поединок ещё не был окончен, но перевес явно был на стороне Егора. И он чувствовал, что теперь, с заряженным клинком и поддержкой двух ведьм, он готов ко всему.

Тишина на поляне шабаша была оглушительной. Астарот, прижатый к древнему дубу, с трудом держал свой треснувший посох. Его глаза, полные шока и ярости, метались между пылающим Чёртовым клинком в руке Егора и величественной фигурой Ведьмы, которая стояла позади, излучая мощь и неприкрытую угрозу.

– Это нечестно! – прохрипел Астарот, его голос дрожал. – Ты использовала свою магию!

– Конечно, использовала! – голос Ведьмы был подобен раскату грома. – А ты что, ожидал, что мы будем играть по твоим правилам, старый маразматик?! Мы на шабаше, а не на турнире по этикету! А теперь... – её глаза сузились, – ...признай поражение, или тебе будет намного хуже!

Егор чувствовал, как энергия Ведьмы всё ещё пульсирует в нём, смешиваясь с какой-то новой, дикой силой, пробуждающейся внутри. Чёртов клинок горел в его руке, словно живой. Он сделал ещё один шаг вперёд.

– Ты проиграл, Астарот! – голос Егора, теперь уверенный и властный, разнёсся по поляне. – Или ты хочешь проверить, насколько крепок твой череп?

Астарот зарычал, но в его глазах читался страх. Он прекрасно понимал, что против этой объединённой силы у него нет шансов. Его взгляд скользнул по пылающему клинку, затем остановился на Егоре, в чьих глазах теперь горел огонь.

– Ты... ты победил, мальчишка! – прошипел колдун, опустив посох. – Я признаю твоё право на силу Варвары Петровны! И на её наследство!

Как только эти слова сорвались с его губ, произошло нечто невероятное. От Астарота оторвались тени, которые составляли его силу, и вихрем устремились к Егору. Они не причиняли боли, наоборот – проникали в него, как тёплая, вязкая жидкость, наполняя его неведомой мощью. Егор почувствовал, как его тело становится сильнее, а разум – острее. Он ощутил, как его собственные, доселе спящие магические способности, начинают пробуждаться, смешиваясь с силами, которые только что забрал у колдуна.

Глаза чертей расширились от изумления, упыри зашипели от зависти, а ведьмы одобрительно заулыбались.

Ведьма, стоявшая за Егором, положила руку ему на плечо.

– Вот так-то, Егорушка! – её голос звучал гордо. – Теперь ты не просто наследник. Теперь ты – законный колдун! И твой род, Егорушка, приумножился. И не только за счёт силы Астарота.

Она подняла руки в воздух, и её голос, усиленный магией, разнёсся по всей поляне, заставляя деревья вокруг замолчать, а все существа – внимательно слушать.

– Слушайте меня, все! Черти, упыри, ведьмы! Сегодня, на этом шабаше, Егор, внук Варвары Петровны, победил колдуна Астарота! Он доказал свою силу и своё право на наследство!

Она указала на Егора.

– Отныне и во веки веков, Егор – законный колдун Шабаша! По праву он – наследник Варвары Петровны! И горе тому, кто посмеет оспорить его власть!

Черти заголосили, но на этот раз не от гогота, а от почтения. Упыри склонили свои бледные головы. А ведьмы, собравшиеся вокруг, начали тихонько скандировать:

– Да здравствует Наследник! Да здравствует Колдун!

Егор чувствовал, как его голова кружится от нахлынувшей силы и осознания. Он больше не был просто Егором. Он был колдуном. Наследником древнего рода. И теперь ему принадлежала не только магия, но и... целая армия жутких, но почему-то теперь вполне покорных созданий.

Астарот, выглядевший теперь как побитый пёс, медленно отступил, растворяясь в тенях. Он был сломлен.

Ведьма повернулась к Егору, и её глаза светились гордостью.

– Ну что, мой милый? – её голос снова стал мягче, интимнее, но всё ещё содержал в себе нотки двух сестёр. – Кажется, ты теперь стал настоящим мужиком. И теперь тебе придётся нести ответственность за всё это... хозяйство.

Она окинула взглядом толпу чертей, упырей и ведьм, которые теперь смотрели на Егора с нескрываемым уважением.

– Но не переживай, мы с Василисой тебе поможем. И, кто знает... может быть, теперь ты и сам захочешь пополнить свои ряды.

Она подмигнула ему, и в её взгляде читался намёк, который Егор прекрасно понял. Его силы приумножились. Его статус изменился. И теперь ему предстояло научиться управлять не только своей новой магией, но и всеми вытекающими из этого... последствиями. Шабаш продолжался, но теперь у него был новый хозяин. И этот хозяин, кажется, был готов к любым сюрпризам.

После того как Астарот, побитый и униженный, растворился в тенях, шабаш начал постепенно затихать. Ведьма, по-прежнему держа Егора за руку, повела его прочь от поляны. По мере того, как они удалялись от костра и галдящей толпы, её объединённое тело начало мерцать. Золотые и серебряные искры завихрялись вокруг неё, и Егор почувствовал, как сила, что наполняла его через клинок, постепенно отступает.

К тому моменту, когда они подошли к дому, Ведьма уже ощутимо разделилась. Её тело медленно раздваивалось, словно призрачное отражение, а волосы снова распадались на чёрные и золотистые пряди. К порогу дома они подошли уже как две сестры – Софья и Василиса, хоть и слегка измождённые, но абсолютно торжествующие.

– Ну что, герой-победитель? – прошептала Василиса, её голос был хриплым, но полным игривости. – Устал? А мы ведь ещё и не начинали.

Софья Петровна лишь тяжело вздохнула, но её взгляд на Егора был полон неприкрытой гордости и... чего-то ещё. Чего-то очень глубокого и властного.

В доме, когда дверь за ними захлопнулась, атмосфера изменилась. Напряжение битвы спало, уступив место эйфории победы и какой-то первобытной, необузданной страсти. Сестры, не сговариваясь, повернулись к Егору. В их глазах горел общий огонь, теперь уже не боевой, а куда более интимный.

Это была Ночь. Ночь, когда древние традиции рода Петровных сплелись с молодой кровью нового колдуна. Ночь, когда границы между двумя ведьмами стёрлись не только в бою, но и в объятиях. Ночь, когда Егор познал не просто женское тело, но и магию двух слившихся душ, их дикое, необузданное пламя, их чёрный юмор и их безграничную, всепоглощающую привязанность.

Утро наступило мягко, ласково. Егор проснулся, ощущая себя удивительно отдохнувшим, но при этом... необычайно переполненным. Он потянулся и, открыв глаза, обнаружил себя в плену.

С одной стороны, его обнимала Софья Петровна, её пышные формы были мягкими и тёплыми, а её золотистые волосы щекотали ему нос. С другой стороны, к нему тесно прижималась Василиса Петровна, её чёрные локоны разметались по подушке, а её рука покоилась на его груди. Он был между ними, словно ценный трофей, мягко, но крепко удерживаемый двумя могущественными ведьмами.

Софья первой открыла глаза, посмотрела на Егора, затем на Василису, которая ещё спала, и довольно улыбнулась.

– Ну что, мой колдун? – прошептала она, её голос был хриплым и томным. – Как тебе наша... коллекция? Убедился, что мы в постели так же хороши, как и в бою? А я ведь говорила, что тебе скучно не будет.

В этот момент Василиса Петровна тоже проснулась, сладко потянулась, словно кошка, и приоткрыла свои сверкающие глаза. Она окинула Егора цепким взглядом, затем игриво прищурилась.

– Ох, Егорушка! А ты, оказывается, горячий штучка! Я думала, что после всего этого геройства ты свалишься без задних ног, а ты, гляжу, ещё и удовлетворённый!

Она придвинулась к Егору ещё ближе, опаляя его шею дыханием.

– Ну что, будущий муж? Моё предложение про многоженство всё ещё в силе. И, судя по всему, ты уже его принял. Ведь теперь мы обе твои. И никуда ты от нас не денешься. Это теперь семейный союз. И мы тебя так просто не отпустим.

Софья Петровна хмыкнула, поглаживая Егора по щеке.

– Да уж, сестрёнка. Он теперь наш. Общий. И это, Егорушка, добавляет тебе вдвое больше проблем. Раньше ты имел дело с одной ведьмой – а это уже само по себе испытание. А теперь нас две. И каждая со своим характером, своими причудами и своими... особыми пожеланиями на ночь.

Василиса хихикнула, проведя пальцем по его груди.

– Но и вдвое больше удовольствий, Егорушка! Мы же не зря в детстве игрушки делили. Теперь и ты – наша общая игрушка. И мы тебе покажем, что такое настоящее семейное счастье. С магией, драками, и, конечно же, с очень-очень горячими ночами. Ведьмы знают толк в развлечениях!

Егор лишь вздохнул. Его сердце колотилось, а мозг пытался осмыслить произошедшее. Он проснулся не просто в объятиях женщины, а в объятиях двух ведьм, двух сестёр, которые теперь считали его своим. Его сила приумножилась, его статус вырос, но вместе с этим пришло осознание, что его жизнь стала ещё более безумной, чем он мог себе представить. Две ведьмы. Две невесты. И, судя по всему, вдвое больше проблем. Но, почему-то, он не чувствовал себя несчастным. Напротив, в этом безумии было какое-то своё, дикое, притягательное очарование. И он был готов к нему.

Глава 5

Егор вдруг обнаружил себя не в деревенской избе, а в своём старом, уютном доме. За окном шумел сад, пахло сиренью, и на кухне кто-то хлопотал. Его сердце забилось быстрее. Он пошёл на кухню и увидел её – свою Бабку Варвару Петровну, сидящую за столом и перебирающую травы. Она выглядела точно так же, как в его детстве: в цветастом халате, с добрыми морщинками вокруг глаз и седой косой, уложенной на затылке.

– Бабушка! – выдохнул Егор, бросаясь к ней.

Варвара Петровна улыбнулась, её глаза светились мягким, тёплым светом.

– Здравствуй, Егорушка, мой родной. Давно тебя не видела. Присел бы, чего стоишь. У меня тут для тебя чаёк особый, от головы светлой.

Егор сел напротив, чувствуя, как спокойствие разливается по телу.

– Бабушка, у меня… у меня проблемы. Большая проблема.

Бабка Варвара участливо кивнула, наливая ему ароматный травяной отвар.

– Проблемы у тебя, Егорушка, всегда были великие. То дракона победить, то царевну спасти… Хотя это не про тебя, ты больше по кошкам и Лешим. А что нынче стряслось?

Егор сделал глоток, собираясь с духом.

– Бабушка, я, кажется,… впутался. У меня теперь две невесты. Две ведьмы. И они обе Петровны. Одна, Софья, вроде серьёзная, но колкая. Вторая, Василиса, та вообще… огонь, и про секс втроём без стеснения говорит. А сегодня ночью вообще шабаш. Они объединяться собираются, чтобы меня прикрыть. И, кажется, обе хотят быть со мной. Что мне делать, бабушка? Как мне выбрать? Или… мне что, обеих брать?

Бабка Варвара внимательно слушала, лишь изредка качая головой. Когда Егор закончил, она улыбнулась своей хитрой улыбкой.

– Эх, Егорушка, Егорушка. Всегда ты был притягателен для женщин, даже если сам этого не замечал. Две невесты, говоришь? Это тебе, значит, небывалую удачу напророчили, да и головную боль нешуточную.

Она погладила его по руке.

– Смотри, Егорушка. Сердце тебе подскажет. Не головой выбирай, а душой. Ведьмы — они ведь тоже женщины, хоть и со своими особенностями. Им любовь нужна не меньше, чем силы. Софья Петровна, она, видать, строгая, но надёжная. Как дуб старый. А Василиса… Василиса — она как река горная, быстрая, бурная, но и глубокая тоже.

Бабка Варвара наклонилась ближе, понизив голос.

– И про секс втроём… Ну, что ж. Время нынче такое. Ты главное, Егор, не забывай, что главное в отношениях — это уважение. И чтобы тебя любили. А сколько их будет… Это уже как твоё сердце и совесть позволят. В нашем роду бывали случаи, Егорушка, когда сильные колдуны и на двух стульях усидеть умели, да так, что все счастливы были. Но это очень сложно. Требует много терпения и понимания.

Она снова улыбнулась.

– И ещё, запомни главное: не позволяй им помыкать собой. Ты — мужчина, ты из рода сильных. Пусть они и ведьмы, но последнее слово должно быть за тобой, когда дело касается твоей жизни и твоего выбора. Иначе они тебя быстро под каблук загонят, а потом и на метле катать будут без спроса.

Егор почувствовал себя немного легче.

– То есть, мне не обязательно выбирать?

Бабка Варвара хитро прищурилась.

– А кто сказал, что нужно сразу выбирать? Присмотрись к обеим. Познай их. Пойми, кто тебе ближе по духу. А пока… позволь им защитить тебя сегодня. И будь благодарен. А дальше… дальше жизнь покажет. Главное, Егор, держи голову холодной, а сердце открытым. И не забывай, что в колдовском мире бывают и нестандартные решения.

Образ бабушки начал таять, а её слова эхом отдавались в сознании Егора.

– Астарот, бабушка, что делать с Астаротом? – успел спросить Егор.

– Астарот… – голос Бабки Варвары стал серьёзнее. – С ним не договаривайся. С ним только борись. И доверяй тем, кто тебя прикрывает. Они знают, что делают.

Егор резко открыл глаза. В комнате было темно, но уже чувствовалось приближение полуночи. Слова бабушки Варвары отдавались в его голове, оставляя смешанное чувство облегчения и ещё большей растерянности. "Две невесты, обе ведьмы… как бы усидеть на двух стульях?" – подумал он. И вдруг услышал тихий стук в дверь.

– Егорушка? Время. Мы готовы, – прошептала Софья Петровна из-за двери. – Идем.

После завтрака, наполненного обсуждением магических обязанностей Егора и планов на будущее, в доме наступила относительная тишина. Егор пытался осмыслить свою новую двойную ответственность, когда в дверь раздался решительный стук, от которого вздрогнули оконные рамы.

Софья Петровна и Василиса Петровна обменялись нервными взглядами.

– Ох, только не опять, – прошептала Василиса, быстро пряча недоеденный блин под салфетку.

– Мама, – выдохнула Софья Петровна, придав своему лицу выражение стоической обречённости.

Егор напрягся. Марина Петровна. Это имя вызывало в нём целую гамму чувств, от теплого воспоминания о весёлом застолье до острого фантомного ожога от банного веника. Он ещё слишком хорошо помнил прошлый раз, когда эта жизнерадостная женщина нагрянула к ним в деревню. Тогда они с Егором "по-дружески" увлеклись её фирменным "Луговым нектаром", и дело закончилось тем, что Софья Петровна, тогда ещё единственная его "невеста", устроила ему показательную порку в бане, "выпаривая" из него дурь до полусмерти. Воспоминания о палящем пару, берёзовых вениках и строгом взгляде Софьи до сих пор заставляли его ёжиться.

Дверь распахнулась, и на пороге возникла Марина Петровна. Высокая, статная, с гривой ярко-рыжих волос и в изумрудно-зелёном платье. Её глаза, точно такие же, как у Василисы, сверкали огнём, а на губах играла хитрая улыбка. На плече у неё сидел ворон, который с видом величавой важности кивнул Егору, словно старый знакомый. Воздух мгновенно наполнился ароматом экзотических специй, сирени и, безошибочно, коньяка.

– Ну, привет, мои красавицы! – громко произнесла Марина Петровна, окинув дочерей орлиным взглядом. – А вот и я! Чует моё вельминское сердце, что без меня вам тут скучно! Ой, Егорушка! А ты какими судьбами тут?

Её взгляд, полный игривости, остановился на Егоре, а затем скользнул по обеим дочерям. Она расплылась в широченной улыбке, от которой, казалось, задребезжали окна.

– Ого! – воскликнула она, шагнув в комнату. – Так-так-так! Какая у нас тут картина маслом! Егорушка, а ты, оказывается, хитёр! Чуяла я, чуяла, что этот молодец не так прост! И с Астаротом справился, и обеих моих красоток смог вокруг пальца обвести! Да ещё и… рядом с обеими?!

Софья Петровна поспешно вышла вперёд, её лицо было смесью сдержанности и лёгкого раздражения.

– Мама, это Егор. Он… ну, он теперь с нами. После шабаша. Он помог нам с Астаротом. И… теперь он наш муж.

Василиса Петровна тут же подскочила, сияя от гордости, и подбежала к матери, обнимая её.

– Мамочка, он теперь мой муж! И Софьи Петровны тоже! Он у нас теперь общий!

Марина Петровна, проигнорировав Софью, крепко обняла Василису, затем снова повернулась к Егору, её глаза лукаво прищурились.

– Значит, так. Молодой, крепкий, пахнет колдовством и… победой. И смог приручить обеих моих строптивых дочек, да ещё и Астарота на место поставил. Ну что ж, – она остановилась прямо перед Егором и хлопнула его по плечу так, что он чуть не пошатнулся, – молодец, зятёк! Вдвойне молодец! А это значит, что и любить я тебя буду вдвойне!

Она подмигнула Егору, а затем повернулась к Софье Петровне, которая наблюдала за этим представлением с каменным лицом.

– Софьюшка, а ты что стоишь? Разве не рада, что Егорушка теперь у нас? И главное, не забыл, как мы с ним в прошлый раз славно посидели? Правда, после этого ты ему такую баню устроила, что я думала, он до утра не доживёт! – Марина Петровна звонко расхохоталась. – Но ничего, закалился парень! Теперь-то он точно готов к нашей семье!

Софья Петровна лишь тяжело вздохнула, явно не желая вспоминать прошлые "педагогические" меры.

– Мама, Егор уже достаточно "закалился". Сейчас у нас дела серьёзные.

Марина Петровна махнула рукой.

– Какие дела могут быть важнее праздника? И почему это вы, мои драгоценные, не наливаете?! Такое событие! Возвращение любимой матушки и обретение вдвойне любимого зятя! Это же повод! У меня тут как раз… *кое-что* есть.

С этими словами Марина Петровна достала из своей огромной сумки бутылку, украшенную причудливыми узорами и закупоренную старинной пробкой. Из горлышка доносился тот самый, знакомый Егору сладковатый аромат трав и спирта.

– Это «Мамино Счастье», – торжественно объявила она. – Особый эликсир. Крепкий, как моя любовь, и сладкий, как… ну, как ваши улыбки, когда вы мне не пакостите. Егорушка, дорогой, ты теперь наш. И по такому случаю, мы просто обязаны выпить! И не по одной! И никаких бань потом, Софьюшка, договорились?

Егор, уже морально готовый к любым сюрпризам, улыбнулся, глядя на Софью Петровну, которая, хоть и пыталась скрыть, но не могла не улыбнуться краешком губ.

– Я… я только за. За знакомство с тёщей и за… *двойное счастье*. И никаких бань.

Марина Петровна сгребла его в крепкие объятия, пахнущие коньяком и сиренью.

– Ох, мой золотой зятёк! Я вижу, ты быстро учишься. Теперь-то мы заживём! Я тебе и по хозяйству помогу, и зелья научу варить, и от дурных снов заговорю. Главное, чтобы ты моих девочек не обижал. А если что – я тут, я рядом!

Софья Петровна и Василиса Петровна обречённо, но с каким-то странным удовлетворением наблюдали за этой сценой. Их вдвоём было много, но теперь, с приходом мамы, Егору предстояло познать тройную ведьминскую заботу и ещё более безудержное веселье. И бутылка «Маминого Счастья» обещала, что это знакомство будет долгим и, возможно, снова закончится головной болью, но уж точно не в бане.

Застолье с «Маминым Счастьем» затянулось до позднего вечера. Марина Петровна, явно довольная обретением вдвойне любимого зятя, рассказывала Егору бесконечные истории из своей бурной вельминской молодости, изредка подливая ему и себе ароматный эликсир. Софья Петровна и Василиса Петровна то с гордостью поддерживали мать, то закатывали глаза на особенно эксцентричные её выходки, но общая атмосфера была наполнена смехом, магическим блеском и ощущением новообретенной, пусть и совершенно сумасшедшей, семьи.

Когда последние лучи заходящего солнца окончательно скрылись за горизонтом, Марина Петровна встала, поправила своё изумрудное платье.

– Ну что ж, мои хорошие! Я по делам! Вы тут уж сами. Егорушка, ты береги моих девочек. А вы, мои ведьмочки, зятя берегите! Я ещё наведаюсь!

С этими словами она обняла дочерей, кивнула Егору, и, растворившись в воздухе вместе со своим вороном, исчезла так же внезапно, как и появилась.

Софья Петровна лишь устало вздохнула, потирая виски.

– Ну вот, теперь можно и дух перевести. Мама, конечно, это… стихийное бедствие.

Василиса Петровна, напротив, сияла.

– Зато весело! И Егорушка теперь вдвойне любимый! Это же прекрасно! Пошли, Софьюшка, нам ещё кое-что обсудить нужно. Егорушка, ты отдыхай! У тебя был… *насыщенный* день.

Обе сестры, обменявшись многозначительными взглядами, удалились в другую комнату, оставив Егора одного за столом, уставленного опустевшими тарелками и наполовину выпитой бутылкой «Маминого Счастья». В голове гудело, сердце колотилось от впечатлений, а на душе было… *странно*.

Как только шаги ведьм стихли, из-под старого буфета бесшумно выплыл Мурлок. Его чёрная, лоснящаяся шерсть блестела в сумерках, а зелёные глаза, как два изумруда, спокойно смотрели на Егора. Кот-фамильяр, что достался Егору от Бабки Варвары Петровны, был олицетворением кошачьей грации и загадочности. Он медленно прошёлся по столу, изящно обогнув бутылку, и уселся напротив Егора, помахивая кончиком хвоста.

Тут же, откуда ни возьмись, выскочили Фитька и Шмыг. Два крошечных, ярко-красных бесёнка, похожих на маленьких чертенят с острыми ушками и хвостиками-стрелками, начали радостно кружиться вокруг головы Егора, словно светлячки.

– Ух ты! Ух ты! – верещал Фитька. – Как весело было! Мы всё видели! Мамочка пришла!

– И самогон пила! – добавлял Шмыг, хихикая. – И тебя вдвойне любимым назвала! Это значит, что нам теперь вдвойне больше работы!

Егор потёр лоб.

– Вы-то что тут забыли? Сидели бы себе в укромном уголке.

Мурлок тихо мяукнул, его голос звучал в голове Егора спокойно и чуть насмешливо.

*«Ну, наконец-то ты один, мой хозяин. Нам нужно поговорить. Без шума и без магии ведьм»*.

Фитька сел Егору на плечо.

– Мы же твоя семья, Егорушка! Твои хранители! Наша Бабка Варвара велела за тобой присматривать! А тут такое! Две невесты! Это же… небывало!

Шмыг устроился на другом плече.

– Мы такого ещё не видели! Обычно одна ведьма, и то хлопот полон рот! А тут… две Петровны! И мама их!

Егор посмотрел на Мурлока.

– Мурлок, ты-то что скажешь? Бабушка Варвара… она ведь говорила, что это сложно. Две ведьмы. А я… я не знаю, что мне делать.

Мурлок закрыл глаза, затем медленно открыл их.

«Твоя Бабка Варвара была мудрой. И она знала, что у тебя есть особый дар — привлекать к себе неординарных женщин. Она готовила тебя к этому. И да, это сложно. Но и возможности открываются невиданные».

– Он теперь настоящий колдун! – восторженно воскликнул Фитька. – И с двумя ведьмами!

– Это тебе не Леших гонять! – поддержал Шмыг. – Это тебе настоящая семейная жизнь! С магией, драками и… *бурными ночами*!

Егор вздохнул.

– Бурные ночи – это да. Но что теперь? Они меня теперь так просто не отпустят. И я… я, кажется, и сам не хочу их отпускать. Но как мне жить с двумя? Как быть?

Мурлок спрыгнул со стола, прошёлся по полу, а затем снова запрыгнул, усевшись прямо перед Егором.

*«Они теперь твои суженые по силе и по крови, Егор. Их магия переплелась с твоей. И ты почувствовал это сегодня, когда они объединялись. Твоя Бабка предвидела это. Она знала, что ты — тот, кто сможет связать две ветви этого рода. И объединить их силу. Это не просто брак, Егор. Это союз трёх сил»*.

– Ух ты! Союз трёх сил! – Фитька и Шмыг возбужденно запрыгали. – Мы теперь ещё сильнее будем!

– И нам будет ещё веселее! – добавил Шмыг. – Теперь-то точно скучать не придётся!

Егор посмотрел на своих фамильяров, и в их глазах он увидел не только баловство, но и глубокую, древнюю мудрость.

– Так что же, Мурлок? Мне просто принять это? Жить с двумя ведьмами? И с такой тёщей?

Мурлок тихо мурлыкнул, его взгляд был проницательным.

«Принять — значит понять свою судьбу, Егор. А жить… жить ты будешь так, как тебе подскажет твоё сердце, и как позволят обстоятельства. Но помни слова Бабки Варвары: держи голову холодной, а сердце открытым. И не позволяй им помыкать собой. Ты — глава этого нового союза. А мы… мы всегда будем рядом, чтобы наблюдать за твоими приключениями. И помогать, когда совсем уж припрёт»*.

Фитька и Шмыг одобрительно закивали, а затем Фитька подлетел к Егору, шепнув на ухо:

– А ещё, Егорушка, Василиса Петровна говорила про очень-очень горячие ночи! Мы тебе потом расскажем все подробности!

– И Софья Петровна тоже! – добавил Шмыг. – Они обе очень-очень любят тебя! И мы!

Егор покачал головой, но на его лице появилась лёгкая улыбка. Его жизнь превратилась в совершенно безумную сказку, и, кажется, он был к этому готов. С такими фамильярами и такими невестами, а теперь ещё и с тёщей Мариной Петровной, скучать ему точно не придётся.

После ухода своих маленьких советчиков – Мурлока, Фитьки и Шмыга – Егор ещё долго сидел за столом, пытаясь упорядочить мысли. Голова гудела от "Маминого Счастья" и вихря событий. Две ведьмы. Тёща-ураган. Шабаш с Астаротом. И главное – семья. Огромная, магическая, непредсказуемая семья, которая теперь полностью зависела от него.

Он вдруг осознал, что, несмотря на всю магию и приключения, у них есть вполне земные потребности. Дом требовал ремонта (после одного из ритуалов Софьи Петровны крыша заметно прохудилась), продукты в магическом холодильнике почему-то исчезали с удвоенной скоростью, а ведьмы, хоть и могущественные, не выглядели теми, кто будет сильно беспокоиться о бюджете. Он, Егор, был теперь главой, и финансовый вопрос встал перед ним во всей своей обыденной остроте.

Егор поднялся и подошёл к старому, потрепанному сундуку, где Бабка Варвара хранила свои самые ценные записи. Он начал перебирать пожелтевшие пергаменты, исписанные мелким, витиеватым почерком, с картинками странных трав и символов. Среди заклинаний от сглаза, рецептов приворотных зелий и заговоров на урожай, его взгляд зацепился за свиток, перевязанный красной нитью. На нём было написано: «На Притяжение Злата и Серебра в Дом Семьи».

Сердце Егора забилось чаще. То, что нужно! Теперь, когда у него две жены, нужно обеспечить их всем необходимым! Он развернул свиток. Заклинание было довольно простым, но с одной, на первый взгляд, незначительной припиской в самом конце: «Да будет злато в доме, но и испытания придут, дабы равновесие не нарушить. Плата за лёгкость да будет равнозначной тяготе». Егор лишь отмахнулся от этих слов, решив, что это обычное ведьминское предостережение, чтобы не злоупотреблять магией.

Он сосредоточился, прочёл заклинание, вложив в него все свои мысли о процветании. Он чувствовал, как энергия струится по его жилам, как магия рода откликается на его призыв. Скромный заговор, на первый взгляд, был мощнее, чем казался.

Едва он произнёс последние слова, как из воздуха, с тихим дзинь, на старом кухонном столе появились… три золотые монеты. Старинные, тяжёлые, с изображением неведомого короля. Егор ахнул. Работает!

В тот же миг, с громким ТРЕСКОМ, рухнула старая ножка стула, на котором он ещё недавно сидел, перебирая бумаги. Стул развалился на части, и Егор едва успел отскочить.

– Что это было?! – прошептал он, глядя на обломки.

Мурлок, который незаметно вернулся и наблюдал из-под стола, тихо мяукнул, его зелёные глаза выражали вселенскую мудрость и лёгкое неодобрение.

«Плата, Егор. Равновесие».

Фитька и Шмыг, вылетевшие из-за занавески, радостно закружились.

– Ух ты! Денежки! – верещал Фитька.

– А стул сломался! – добавлял Шмыг, хихикая. – Вот это да!

Егор нахмурился. Монеты были, конечно, хороши, но сломанный стул – это уже минус к комфорту. И ещё к списку дел по дому.

– Ладно, – решил Егор. – Может, просто совпадение. Или старый стул и так дышал на ладан. Надо попробовать ещё раз, но посильнее. Мне же не только на стулья, но и на крышу нужно! И на обновки для двух жён!

Он снова произнёс заклинание, на этот раз представляя себе мешочек, полный золота. Энергия потекла ещё мощнее, и на столе, рядом с тремя монетами, материализовался небольшой, увесистый кожаный мешочек, из которого выглядывали серебряные и золотые кругляши. Егор схватил его. Вес был приятным, а количество — внушительным.

Но не успел он порадоваться, как по всей избе раздался жуткий СКРЕЖЕТ. Что-то громко зашипело, а затем из старой печной трубы повалил чёрный дым, наполняя комнату запахом гари и копоти.

– Чёрт возьми! – закашлялся Егор. – Что это?!

Мурлок, покашливая, отступил подальше от дыма.

«Печная труба засорилась, Егор. И, кажется, совсем. Помню, Бабка Варвара давно говорила, что её нужно чистить. Но так руки и не дошли».

Фитька и Шмыг, кашляя и чихая, кружились в дыму.

– Зато денежек много! – сквозь кашель пробормотал Фитька.

– Теперь точно можно крышу чинить! – добавил Шмыг. – Но сначала печку!

Егор стоял посреди задымлённой комнаты, с мешочком золота в одной руке и обломками стула у ног. На одной чаше весов – ощутимое богатство, на другой – не менее ощутимые проблемы, требующие времени, сил и… почему-то тоже денег.

Внезапно до него дошло. Приписка Бабки Варвары была не просто предостережением, а жестоким условием. Каждый раз, когда он призывал богатство, что-то в доме или в его жизни должно было сломаться, испортиться, потребовать немедленного внимания и… новой траты. Это было проклятие равновесия. И теперь, когда у него две жены, каждая из которых имела свои причуды и потребности, "испытания" могли стать поистине масштабными.

Он представил, как Василиса Петровна потребует новое украшение, он наколдует золото, а в ответ… *прорвёт водопровод*. Или Софья Петровна захочет редких трав, он притянет их стоимость, а у них… сломается метла.

Егор тяжело вздохнул. Его новая жизнь колдуна в большом семействе ведьм обещала быть не только магической и страстной, но и до отчаяния практичной и непредсказуемой. И похоже, ему придётся стать не только главой, но и главным ремонтником.

Егор стоял посреди задымленной комнаты, с мешочком золота в одной руке и обломками стула у ног, уставившись на дымящуюся печь. Слова Бабки Варвары из свитка эхом отдавались в голове: *«Плата за лёгкость да будет равнозначной тяготе»*. Теперь всё стало ясно. Это была не просто случайность, а механизм, встроенный в магию рода. Каждый раз, когда он привлекал деньги, мир вокруг требовал свою дань, восстанавливая равновесие через поломки и разрушения. И судя по дымящейся печи, дань эта росла пропорционально масштабам призываемого богатства.

– Ну вот! – простонал Егор, отбрасывая мешочек на стол. – Что мне теперь с этим делать?! Я же не могу каждый раз, когда мне нужны деньги, ломать дом! У меня теперь две жены! Им не нужен разрушенный дом, им нужны… починки!

Мурлок, который всё это время спокойно сидел на столе, наблюдая за ним, мягко спрыгнул и подошёл к Егору. Его зелёные глаза светились в дыму, полные понимания и терпения.

«Сил у тебя много, Егор. Больше, чем у многих, кто рождается в наш род. Ты чувствуешь её, я вижу. Но ты ещё не научился ею управлять».

Фитька и Шмыг, чихая от дыма, приземлились на плечи Егора.

– У него силы столько! – пропищал Фитька, – Как у целого Лешего!

– Только толку от неё… – добавил Шмыг, кашляя, – как от нас, когда мы наелись мёда! Много шума, да мало пользы!

Егор раздражённо махнул рукой.

– Вот именно! Я умею призывать, но не умею… *строить*! Или *чинить*! Что мне делать, Мурлок?

Кот-фамильяр поднял голову, его голос звучал в сознании Егора ясно и спокойно.

«Магия, Егор, — это не только призыв, но и воля. Твоя Бабка Варвара не случайно оставила тебе эти заклинания. Она знала, что ты найдешь их. И она знала о Плате. Но она также знала, что у тебя хватит силы, чтобы направлять её».

Мурлок мягко толкнул его лапой по ноге.«Не пытайся просто притянуть богатство. Направляй свою волю на конкретные нужды. И, когда приходит Плата, направляй свою силу на устранение последствий. Ты можешь не только разрушать, но и восстанавливать. Главное — точность».

Егор посмотрел на Мурлока, затем на дымящуюся трубу.

– Точность… То есть, если труба засорилась, я должен… починить её магией? Я даже не знаю, как это делается!

– Учись, Егорушка! – пропищал Фитька. – Мы тебе подскажем!

– Бабка Варвара всегда говорила: хочешь колдовать – сначала головой думай! – добавил Шмыг.

Мурлок снова поднял взгляд на Егора.

«Вспомни, как ты ощущал силу, когда призывал золото. Это был поток. Теперь представь, как этот поток становится тонкой струйкой. Представь, как эта струйка проникает в трубу, очищая её от копоти, укрепляя швы, затыкая щели. Твоя воля — это кисть, а магия — краски. Рисуй то, что хочешь получить».

Егор глубоко вздохнул. Это было сложнее, чем просто прочитать слова заклинания. Это требовало *чувства*. Он закрыл глаза, сосредоточившись на дымящей печи. Он представил себе, как его сила, этот тёплый, мощный поток, концентрируется, становится острой, как игла. Он направил её к трубе, визуализируя, как невидимая рука прочищает её, убирая сажу, укрепляя кирпичи.

Он почувствовал лёгкое покалывание в руках, затем тепло, которое медленно поднималось вверх. Он мысленно вливал в трубу свою энергию, представляя, как она очищается, становится гладкой изнутри. Он сжал кулаки, усиливая концентрацию.

Внезапно дым из трубы начал ослабевать. Запах гари стал рассеиваться, а затем послышался лёгкий ШОРОХ, словно что-то осыпалось внутри, а потом… чистый поток воздуха, тянущийся в трубу. Егор открыл глаза. Дым исчез. Печь больше не чадила.

– Работает! – воскликнул он, глядя на трубу. – Получилось!

Фитька и Шмыг восторженно запрыгали на его плечах.

– Ух ты! Настоящее колдовство!

– Теперь он не только деньги притягивает, но и чинит!

Мурлок тихо мурлыкнул, его зелёные глаза одобрительно сверкнули.

«Вот видишь, Егор. Силы у тебя в избытке. Главное — научиться ею пользоваться. Теперь попробуй со стулом. Представь, как обломки соединяются, как древесина срастается, становится крепче, чем была».

Егор кивнул, чувствуя прилив уверенности. Это было не просто "проклятие богатства", это был урок. Урок от Бабки Варвары, переданный через Мурлока. Урок о том, что настоящая магия — это не просто вызов силы, но и её ответственное применение. Ему ещё предстояло многому научиться, но теперь у него был учитель, который направлял его мощную, но пока неуклюжую силу. И это было куда ценнее золотых монет.

После плодотворного урока с Мурлоком, Егор почувствовал себя гораздо увереннее. Он даже умудрился починить сломанный стул, пусть и не без пары попыток и небольшого *шипения* древесины. Но к вечеру голова снова разболелась – не от "Маминого Счастья", а от концентрации и потока новой информации. Ему нужна была свежесть, тишина, что-то, что могло бы смыть усталость и магические перегрузки.

Он тихонько выскользнул из дома, пока ведьмы были заняты своими делами (Василиса, кажется, пыталась научить Софью Петровну танцевать что-то современное под аккомпанемент подозрительно ритмичных взмахов метлы). Егор направился к озеру, что лежало неподалёку, окружённое вековыми ивами.

Озеро это было особенным местом. Несколько месяцев назад, ещё до встречи с ведьмами, Егор уже успел познакомиться с его обитательницами – местными русалками. Тогда они приняли его за очередного заплутавшего путника, но после некоторых неловких, но забавных приключений, оценили его доброе сердце, смекалку и, чего уж там, крепкое телосложение. С тех пор, если Егор и заглядывал на озеро, русалки всегда встречали его с дружелюбным смехом и шутками.

Добравшись до берега, Егор снял одежду и осторожно вошёл в прохладную воду. Озеро было гладким, как зеркало, отражая звёздное небо. Егор отплыл подальше от берега, чувствуя, как вода снимает напряжение.

Внезапно, откуда ни возьмись, рядом с ним вынырнула русалка. Её волосы были цвета водорослей, а глаза сияли, как лунный свет на воде.

– Ого! А кто это к нам пожаловал! – звонко пропела она, её голос был похож на перезвон колокольчиков. – Неужто наш любимый сухопутный Егорушка?

За первой русалкой тут же вынырнули ещё две, их хвосты блестели в лунном свете, а смех разносился над водой.

– Он самый! – воскликнула вторая, её смех был заразительным. – Давно тебя не видели, Егор! У тебя что, новые дела появились, раз ты к нам зачастил?

Егор улыбнулся, чувствуя себя среди них surprisingly спокойно.

– Дела… да. Появились. И очень много.

– Ну-ка, ну-ка! Расскажи! – третья русалка подплыла ближе, её взгляд был полон любопытства. – А ты, Егор, такой… *похорошевший*! Прямо чувствуется, что силы в тебе прибавилось!

Русалки начали кружить вокруг него, игриво брызгаясь водой.

– И почему это от тебя теперь таким сильным колдовством пахнет? – спросила первая, понюхав воздух. – Да не просто колдовством, а… женским колдовством! Да не одним, а сразу двумя!

Егор покраснел, но ему было не до смеха.

– Ну… это… долгая история. Я теперь… женатый человек. И не на одной, а на двух ведьмах. Софье Петровне и Василисе Петровне.

Русалки замерли, их глаза расширились от удивления. Затем, словно по команде, они разразились хохотом. Звонким, заливистым, почти оглушительным смехом, который, казалось, мог разбудить всё озеро.

– На двух ведьмах?! – выкрикнула вторая, еле сдерживая смех. – Егорушка, ты наш герой! Мы же говорили, что ты не промах! Но чтобы так!

– Да ещё и Петровны! – добавила третья. – Мы их знаем! Старые перечницы! Особенно Софья! Строгая!

– А Василиса та ещё штучка! – поддержала первая. – Егорушка, ты, видать, за ними так присматриваешь, что тебе теперь вообще ни до чего!

Русалки снова начали игриво щипать его за бока, хихикая.

– Ну, а мы-то? – пропела вторая. – Мы-то тоже оценили твой… достоинства! Ты у нас ведь тоже в фаворе! Не забывай про своих старых знакомых!

Егор чувствовал себя одновременно смущённым и польщенным.

– Да что вы, девочки! Я вас не забывал! Просто… дела. Очень много дел. И у меня теперь тёща есть. Марина Петровна.

При упоминании Марины Петровны смех русалок затих. Они обменялись серьёзными взглядами.

– Марина Петровна… – протянула первая русалка, в её голосе появилась нотка уважения и даже страха. – Ох, Егорушка. Ну теперь-то ты точно попал! Эта старуха ещё та ведьма! И пьёт, как русалка после засухи!

– Да, с ней шутки плохи, – согласилась вторая. – Но если она тебя приняла… значит, ты для них очень ценный!

– Теперь-то ты уж точно от них никуда не денешься, – пропела третья, и в её голосе послышался озорной вызов. – Но помни, Егорушка, если тебе вдруг надоест этот двойной ведьминский быт… Мы всегда тебя ждём! У нас тут тихо, спокойно, и никакого "Маминого Счастья"!

Русалки снова начали игриво кружить вокруг него, брызгаясь водой и смеясь. Егор смеялся вместе с ними, чувствуя, как напряжение спадает. Да, его жизнь стала безумной, но, по крайней мере, в ней было место и для веселья, и для такой вот незатейливой, но искренней оценки его "достоинств" со стороны местных обитательниц озера. И это, почему-то, казалось ему очень важным.

Счастье Егора в прохладных объятиях озера и непринуждённом общении с русалками, действительно, не могло длиться долго. Он смеялся вместе с ними, забыв о ведьмах, шабаше и даже о Плате за богатство. Он наслаждался этой лёгкостью, этой беззаботной игривостью.

Внезапно, смех русалок резко оборвался. Их глаза расширились от ужаса, и они с писком нырнули под воду, оставляя на поверхности лишь расходящиеся круги. Егор недоуменно оглянулся и тут же почувствовал, как по его спине пробежал ледяной холодок.

На берегу, словно две статуи из чистого гнева, стояли Софья Петровна и Василиса Петровна. Лунный свет зловеще отражался в их глазах. Волосы Софьи Петровны, обычно аккуратно заплетенные, теперь развевались вокруг её головы, словно чёрный нимб. А Василиса Петровна, обычно такая весёлая и игривая, стояла с таким выражением лица, будто только что проглотила лимон целиком, а потом его ещё и запила уксусом.

– Егорушка! – голос Софьи Петровны пронзил ночную тишину, словно молния. Он был не просто громким, а магически резонирующим, пробирающим до костей. – Что ты тут делаешь?!

Егор, пытаясь выбраться из воды, почувствовал, что ноги его не слушаются. Он запаниковал.

– Д-да я… я просто… купался! Жарко было!

– Купался?! – воскликнула Василиса, её глаза загорелись зловещим огнём. – А с кем это ты там купался?! С этими водохлёбками?!

Егор попытался оправдаться, спешно выбираясь на берег, чувствуя себя абсолютно беспомощным и голым во всех смыслах.

– Да что вы, девочки! Я просто… просто общался! Я же им сказал, что я женат! На вас! Двоих! Я их отшил! Они просто… оценили по достоинству!

При последних словах Егора, Софья Петровна сделала шаг вперёд, и её глаза наполнились такой яростью, что казалось, само озеро вот-вот закипит.

– Оценили?! – прошипела она. – Значит, нас, двоих, тебе, видите ли, мало?! В размере XXL?! Так, Егорушка?!

Егор вздрогнул. Эти слова он вспомнил сразу. Это была её старая угроза, когда он ещё только начинал "сближаться" с Софьей. Тогда она в сердцах бросила: *«Смотри мне, Егорушка, если мало будет, я знаю заклинание, чтобы меня стало двое, а то и трое!»* Он тогда посмеялся, но сейчас, глядя на её пылающие глаза, ему стало не до смеха.

Василиса Петровна, услышав это, тоже начала меняться. Её кожа приобрела бронзовый оттенок, волосы зазмеились, а глаза налились багровым светом. Она шагнула к Софье, и между ними заискрился воздух.

– Мало, говоришь?! – Василиса сжала кулаки. – Значит, Егорушка, мы тебе сейчас покажем, что значит много! И не просто много, а ОЧЕНЬ МНОГО!

И тут начался настоящий кошмар. То, что произошло дальше, было не просто наказанием, а изощрённой, магической пыткой, приправленной двойным вельминским сарказмом.

Софья Петровна взмахнула руками, и вокруг Егора, который так и стоял, дрожащий и мокрый, закружились невидимые вихри. Его подняло в воздух, а затем начало… *щекотать*! Не просто щекотать, а так, словно тысячи маленьких, невидимых пальчиков пробегались по каждой клеточке его тела, вызывая неудержимый, мучительный смех.

– Что? Смешно тебе было с русалками?! – пропела Софья, её голос был холоден, как лёд, но в нём слышались нотки дикого веселья. – Теперь посмейся с нами! Мы покажем тебе, что такое настоящее веселье!

Василиса Петровна, тем временем, наколдовала из озера водяные струи, которые, словно змеи, оплели Егора. Они не топили его, но поливали ледяной водой, а затем, сменив температуру, обдавали обжигающе горячей, заставляя его дёргаться от каждого перепада.

– Тебе, видите ли, жарко было?! – смеялась Василиса, и её смех был похож на хруст льда. – Мы тебя сейчас охладим! А потом нагреем! И ещё раз охладим! Чтобы ты понял, Егорушка, что наш огонь гораздо горячее любой русалки!

И это было только начало. Егора кружили в воздухе, обдавали то ледяным ветром, то палящим жаром, заставляли петь дурацкие песенки, отплясывать танцы, которые он никогда не учил, и произносить клятвы верности на древних, забытых языках. Он пытался сопротивляться, пытался применить свою новую, только что изученную магию, но его силы были ничтожны против объединённой ярости двух Петровных. Каждый раз, когда он пытался призвать хоть каплю энергии, Василиса Петровна тут же блокировала её, а Софья Петровна добавляла новую порцию "воспитательных" воздействий.

– Нас двоих тебе мало?! – снова прошипела Софья, и Егора окутал плотный туман из болотных испарений. – Ну, тогда мы придумаем, как увеличить наше присутствие в твоей жизни! Чтобы ты нас чувствовал каждую секунду!

Василиса Петровна, довольная произведённым эффектом, добавила:

– И чтобы ни одна русалка и близко не смела к тебе подплывать! Мы тебя так… обработаем, что ты будешь только о нас мечтать! О наших размерах XXL!

Егор, измученный, мокрый и совершенно измотанный, уже не знал, куда деться. Он метался между струями воды и вихрями воздуха, пытаясь избежать очередного щекочущего удара или обжигающего потока. Его новая жизнь колдуна была не только приключениями и страстью, но и совершенно безжалостным обучением верности, организованным двумя, теперь уже не просто ведьмами, а, казалось, коллективным разумом Ведьм-XL, который решил сделать его своим личным, вечным и очень-очень послушным трофеем. Он понял: Платой за его двойное ведьминское счастье было его собственное, абсолютно безраздельное и мучительное внимание к обеим жёнам.

После ночного "воспитания" на озере Егор чувствовал себя, мягко говоря, неважно. Измученный, промокший и морально подавленный, он с трудом доковылял до дома. Ведьмы, удовлетворившись своим уроком, оставили его в покое, лишь бросив на прощание ехидные: «Надеемся, теперь ты понял, кто тут твои настоящие *русалки*!» и «А завтра обсудим, как мы будем увеличиваться!».

Егор рухнул на кровать, которая, к счастью, пережила его заклинание на богатство и Плату. Он был настолько вымотан, что даже не успел по-настоящему испугаться перспектив "увеличения" ведьм. Сон навалился на него тяжёлым одеялом, но даже во сне ему чудились вихри воды, щекочущие прикосновения и ехидный смех.

Утро наступило необычайно тихо. Егор проснулся с тяжёлой головой, но удивительно расслабленным телом. Ведьмы, видимо, ещё спали после бурной ночи. Он тихонько выбрался из постели, пытаясь осознать реальность происходящего. Вчерашний урок был жесток, но, возможно, необходим. Он был женат на двух могущественных ведьмах, и ему следовало усвоить их правила.

Егор направился на кухню, чтобы заварить травяного чаю и хоть как-то привести мысли в порядок. Мурлок, как всегда, сидел на подоконнике, греясь на утреннем солнце. Фитька и Шмыг, видимо, ещё отсыпались где-то в щелях.

Не успел Егор дотянуться до чайника, как раздался странный, сухой стук в дверь. Не такой, как у Марины Петровны, а какой-то... безжизненный. Егор нахмурился. Ведьмы ещё спали, и кто бы это мог быть так рано?

Он подошёл к двери и осторожно приоткрыл её. На пороге стоял... вестник. Это был высохший, почти мумифицированный человек в потрёпанном балахоне. Его кожа была серой, глаза ввалились, а изо рта пахло землёй. В руке он держал старинный пергамент, который слегка светился мертвенно-зелёным светом.

– Тебе, Егор из рода Варвариных, – прохрипел вестник, его голос был похож на шелест сухих листьев, – послание от того, кого вы посмели унизить на шабаше. От колдуна Азазеля, что служил Астароту!

Егор вздрогнул. Азазель? Он и забыл, что кроме Астарота там был ещё какой-то колдун, который пытался им помешать.

– Что тебе нужно? – Егор попытался собраться, чувствуя, как по спине ползёт холодок предчувствия.

Вестник протянул пергамент. Егор невольно взглянул на него, и мертвенно-зелёный свет вспыхнул ярче, обжигая глаза.

– За твоё бесчестье, за твою дерзость и за то, что ты осмелился встать против Великой Тьмы, – прохрипел вестник, а его глаза, казалось, наполнились той самой зелёной магией, – ты познаешь вечное забвение! Спи! Спи вечным сном, пока не пройдёт век, а твоя сила не иссякнет!

В ту же секунду из пергамента вырвался поток тёмной, зелёной магии, который ударил Егора прямо в грудь. Егор почувствовал резкий удар, словно его толкнули в глубокую бездну. Тело обмякло, глаза закрылись, и он начал падать. Последнее, что он услышал, был торжествующий хрип вестника и его слова:

– Месть подана холодной, колдун!

Вестник, выполнив свою миссию, растворился в воздухе, оставив после себя лишь слабый запах тления.

Егор рухнул на пол. Его тело лежало неподвижно, глаза были закрыты, дыхание стало едва заметным, как у спящего младенца. Но это был не обычный сон. Это был вечный сон**.

Из соседней комнаты, обеспокоенный необычной тишиной, появился Мурлок. Он тут же почуял неладное. Его глаза расширились, когда он увидел Егора, распростёртого на полу, и почувствовал остаточную ауру тёмной магии.

«Егор! Хозяин! Что случилось?!» – голос Мурлока в голове Егора был полон тревоги и паники, но ответа не последовало.

Фитька и Шмыг, выскочившие из-под буфета, тут же подлетели к Егору.

– Ой! Егорушка спит! – пропищал Фитька.

– Наверное, после вчерашнего! – хихикнул Шмыг, но, увидев Мурлока, который обнюхивал Егора с явным беспокойством, их радость сменилась на тревогу. – Мурлок, что с ним? Он что, заболел?

Мурлок поднял взгляд, его шерсть встала дыбом.

«Это не сон, глупые бесы. Это проклятие! От Азазеля. Проклятие Вечного Сна! Он… он не проснётся!»

Кот-фамильяр начал метаться вокруг Егора, отчаянно пытаясь что-то сделать. Он царапал его лапами, легонько кусал, даже пытался заглянуть в его закрытые глаза, но всё было тщетно. Тело Егора оставалось неподвижным, словно застывшая восковая фигура.

Фитька и Шмыг, осознав всю серьёзность ситуации, завизжали от ужаса.

– Что?! Вечный сон?!

– Это значит… он никогда не проснётся?! И мы больше не будем с ним веселиться?! И ведьмы будут злиться?!

Мурлок поднял голову, его взгляд был полон решимости.

«Не время для паники! Нужно позвать ведьм! Только они, со своей магией, смогут противостоять этому проклятию! Егор… Егор не должен спать вечно!»

И с этими словами кот-фамильяр, а за ним и два перепуганных беса, бросились к спальне, чтобы разбудить Софью Петровну и Василису Петровну, которые, казалось, ещё мирно спали, не ведая о страшной беде, обрушившейся на их вдвойне любимого колдуна.

Мурлок, Фитька и Шмыг ворвались в спальню ведьм, не разбирая дороги. Кот-фамильяр, обычно такой грациозный и бесшумный, налетел на прикроватную тумбочку, сбив стопку книг и магических амулетов. Бесы, завизжав от ужаса, принялись кружить над спящими Софьей и Василисой Петровнами, пытаясь разбудить их.

– Ведьмы! Ведьмы! Проснитесь! – отчаянно закричал Фитька.

– Беда! Беда! Егорушка спит! – вторил Шмыг, тыкаясь в нос Василисе.

Софья Петровна проснулась первой. Она резко села в постели, её глаза моментально открылись, полные недовольства.

– Что за шум?! Вы что, совсем с ума сошли?!

Василиса Петровна, всегда более чуткая к шуму, тоже распахнула глаза, её взгляд был сонным, но уже раздражённым.

– Мы же сказали: не беспокоить нас до обеда! Что случилось, мелкие пакостники?!

Мурлок, тяжело дыша, запрыгнул на кровать.

«Это не шутки! Это не просто сон! Егор… Он лежит на полу в кухне. На него наложили проклятие! Проклятие Вечного Сна! От колдуна Азазеля!»

Слова Мурлока обрушились на ведьм, словно ледяной душ. Сон мгновенно слетел с них. Лица Софьи и Василисы Петровны изменились. Раздражение уступило место шоку, а затем – чистейшей, неподдельной ярости и ужасу.

Софья Петровна резко отбросила одеяло, её глаза сверкнули таким огнём, что, казалось, загорится само дерево в избе.

– Проклятие Вечного Сна?! – прошипела она, её голос дрожал от сдерживаемого бешенства. – Этот ничтожный Азазель?! Он посмел?! Он посмел тронуть МОЕГО ЕГОРА?!

Василиса Петровна, обычно такая игривая и беззаботная, побледнела. Ужас исказил её лицо. Она схватила Мурлока за шкирку, её хватка была сильной, как стальной капкан.

– Вечный сон?! – её голос был полон паники. – Это значит… он не проснётся?! Никогда?! Мой Егорушка?! Он не будет со мной смеяться?! Не будет… обнимать?!

Мурлок покачал головой.

«Он будет спать, пока не пройдёт век, или пока проклятие не будет снято. Его жизненные силы будут поддерживаться, но он не будет осознавать ничего. Его душа будет заперта».

При этих словах у ведьм случился настоящий взрыв. Софья Петровна вскочила с кровати, её золотистые волосы встали дыбом, а вокруг неё заискрилась тёмная, грозовая магия.

– Я его УБЬЮ! – закричала она, и в её голосе звучали древние руны гнева. – Я разорву этого Азазеля на мелкие клочки! Я выпотрошу его душу и скормлю её воронам! Он посмел посягнуть на НАШЕГО ЕГОРА?!

Василиса Петровна, отпустив Мурлока, кинулась к Софье, её чёрные волосы хлестали по воздуху, а глаза горели яростным пламенем.

– Он посмел?! Он посмел лишить меня моего счастья?! Моего вдвойне любимого Егорушки?! Я его… я его… – она не могла подобрать слов, её гнев был настолько велик, что перехватывал дыхание. – Я его заставлю молить о пощаде! Я его иссушу! Я превращу его в пыль!

Две сестры, в обычной жизни соперничающие и подкалывающие друг друга, сейчас были едины в своей ярости. Они были разъяренными фуриями, чья магия наполняла комнату грозовой энергией. Представить их "увеличение" в данный момент было действительно страшно.

Мурлок, Фитька и Шмыг прижались к стене, напуганные этой вспышкой вельминского гнева. Они никогда не видели своих хозяек такими разъярёнными.

«Но сначала, – спокойно проговорил Мурлок, пытаясь унять их ярость, *– нам нужно Егора. Проклятие. Снять».

Эти слова хоть немного отрезвили ведьм. Ярость не ушла, но к ней примешалась жгучая боль от осознания. Ужас за Егора, за их любимого колдуна, захлестнул их с новой силой.

Софья Петровна повернулась к Мурлоку, её голос был уже не таким кричащим, но в нём звучала смертельная решимость.

– Где он?! Веди нас к нему! Мы немедленно должны снять это проклятие! Я не позволю никакому Азазелю лишить меня… его!

Василиса Петровна, сжав кулаки, поклялась:

– Да, веди! И я клянусь, Егорушка, что ты не проспишь даже обеда! А этот Азазель… он пожалеет, что родился! Мы покажем ему, что значит злить двух ведьм, у которых отняли их самого дорогого человека!

Обе ведьмы, не сговариваясь, вылетели из комнаты. Их гнев был подобен шторму, их страх за Егора – бездонной пропасти. Азазель, посмевший наложить проклятие на их общего, вдвойне любимого колдуна, подписал себе приговор. И этот приговор будут приводить в исполнение две самые могущественные и яростные ведьмы, у которых отняли самое дорогое.

Сцена, которую застали Софья и Василиса Петровны на кухне, была поистине душераздирающей. Егор лежал на полу, бледный, с закрытыми глазами, его дыхание было еле слышно. Мертвенно-зелёная дымка ещё витала в воздухе, напоминая о чёрной магии.

Увидев своего любимого колдуна в таком состоянии, ведьмы потеряли остатки самообладания. Софья Петровна упала на колени рядом с ним, её глаза наполнились слезами, которых, казалось, она не проливала сотни лет. Василиса Петровна прижалась к его неподвижной руке, её обычно звонкий смех сменился тихими, надрывными всхлипами.

– Мой Егорушка… – прошептала Софья, гладя его по волосам. – Мой бедный мальчик…

– Он… он не должен спать вечно! – сквозь слёзы выдохнула Василиса. – Мы не позволим!

В этот момент, словно по волшебству, в комнате появился Мурлок, его глаза светились решимостью.

*«Не время для слёз, хозяйки. Время для действия. Азазель должен поплатиться. И чтобы снять такое сильное проклятие, вам потребуется вся сила вашего рода»*.

Слова Мурлока были как холодный душ, вернувший ведьм к реальности. Ярость и решимость снова вспыхнули в их глазах, смешиваясь со жгучей болью.

Софья Петровна поднялась, её лицо было искажено гримасой гнева.

– Ты прав, Мурлок. Этот мерзавец пожалеет о своём дне рождения! Василиса! Зови всех! Весь род Петровных!

Василиса Петровна кивнула, вытирая слёзы. Она подняла руки, и над избой поднялся странный, пронзительный звук – не крик, не песня, а чистая магия, несущая зов. Это был Зов Рода, древний способ созыва всех членов могущественного семейства ведьм.

Не прошло и получаса, как дом Егора начал наполняться ведьмами всех мастей и возрастов. Они прибывали отовсюду: из лесов и болот, из городов и деревень, одетые в старинные платья и современные джинсы, с мётлами и смартфонами. Старые, морщинистые знахарки с клюками, молодые, дерзкие колдуньи с пирсингом, даже несколько ведьмаков, по каким-то причинам примкнувших к женскому роду Петровных.

Воздух в избе загудел от магии, запаха трав, порошка и гнева. Все они были здесь, потому что один из них был ранен. И не просто ранен, а подвергнут проклятию Вечного Сна.

Среди прибывших, самой последней, с самым громким и возмущённым входом, появилась Марина Петровна. Она ворвалась в дом, словно ураган, её ярко-рыжие волосы развевались, а глаза горели настоящим пожаром. Ворон на её плече издал воинственный клич.

– Что тут у вас происходит?! – её голос был подобен грому. Она окинула взглядом Егора, распростёртого на полу, и её лицо исказилось от ужаса и ярости. – Егорушка?! Мой вдвойне любимый зятёк?!

Увидев его, Марина Петровна замерла. Её лицо, обычно такое живое и весёлое, стало бледным, а глаза наполнились слезами. Её голос, всегда такой громкий, задрожал.

– Кто?! Кто посмел?!

Софья Петровна, сдерживая слёзы, подошла к матери.

– Мама, это Азазель. Тот колдун, что служил Астароту. Он отомстил за поражение на шабаше.

Услышав имя Азазеля, Марина Петровна стала не просто злой – она стала воплощением ярости. Её тело окутал тёмно-зелёный ореол магии, а глаза засверкали так, что другие ведьмы невольно отступили.

– Азазель?! – прорычала она, и от её голоса задрожали стены. – Этот жалкий червь?! Он посмел тронуть МОЕГО ЗЯТЯ?! Того, кто теперь муж обеих моих дочерей?! Вдвойне любимый?! Да я его… я его на куски порву! Я его заставлю молить о пощаде! Я его превращу в лягушку, а потом скормлю ей змеям! Нет, хуже! Я его превращу в таракана и заставлю жить под каблуком у самой злой деревенской бабки!

Её гнев был настолько велик, что остальные ведьмы почувствовали, как их собственная магия усиливается, подпитываясь её яростью.

– Все! Слушайте меня, род Петровных! – голос Марины Петровны прозвучал, как боевой клич. – Наш Егорушка ранен! Наш зять! Муж моих дочерей! И мы не оставим это безнаказанным!

Она подняла руки, и воздух наполнился гудением могущественной магии.

– Мы найдём этого Азазеля! Мы заставим его снять проклятие! А потом… потом он узнает, что значит злить мать двух ведьм, у которой отняли её самого дорогого человека!

Весь род Петровных ответил ей воинственным гулом. Сотни ведьм и ведьмаков, объединённые общей яростью и любовью к своему новому члену семьи, были готовы к битве. Азазель, посмевший наложить проклятие на Егора, даже не подозревал, какую бурю он вызвал. Он пожалеет. О да, он очень сильно пожалеет. Ведь теперь против него восстал не просто колдун, а весь могущественный род Петровных, во главе которого стояла самая яростная и любящая тёща во всём магическом мире.

Пока яростный род Петровных готовился к вендетте, сам Егор лежал в глубоком, неестественном сне. Его тело было неподвижно, но разум, запертый в ловушке проклятия, отправился в путешествие. Он оказался в знакомом, уютном месте – в своём старом доме, где пахло сиренью и бабушкиными пирогами.

Он сидел за кухонным столом, точно так же, как и в своём предыдущем сне, и напротив него сидела Бабка Варвара Петровна. Она перебирала травы, а её лицо светилось мягкой, умиротворяющей улыбкой. Вокруг неё царил покой, резко контрастирующий с неистовым гневом, бушевавшим в реальном мире.

– Здравствуй, Егорушка, – тихо сказала она, её голос был похож на шелест летнего ветерка. – Пришёл, значит. Ну, садись, мой хороший. Чаёк у меня сегодня особенный. От дурных снов и проклятий.

Егор попытался заговорить, но слова застряли в горле. Он чувствовал, что его тело сковано, но разум был свободен.

– Бабушка… я… я в беде. Большой беде. Меня прокляли. Вечный сон.

Бабка Варвара участливо кивнула, наливая ему ароматный травяной отвар в старинную чашку.

– Знаю, Егорушка. Я всё вижу. И про Азазеля твоего знаю. И про Плату за богатство. И про русалок твоих тоже, – она улыбнулась, и в её глазах мелькнули знакомые искорки озорства. – И про двух твоих невест, и про матушку их, Марину Петровну. Ох, уж эта Маринка! Всегда была такой буйной!

Егор почувствовал себя немного легче. Даже во сне, даже под проклятием, бабушка оставалась его опорой.

– Бабушка, что мне делать? Я заперт. Мои ведьмы… они, наверное, очень злятся. И, наверное, очень напуганы.

Бабка Варвара протянула ему чашку.

– Пей, Егорушка. Этот чаёк не разбудит твоё тело, но укрепит твой дух. Ты не заперт полностью. Твоя сила дремлет, но она не исчезла. Она связана с ними, с твоими ведьмами.

Она погладила его по руке.

– Смотри, Егорушка. Проклятие Вечного Сна — это коварная штука. Оно не убивает тело, но похищает душу. И вытягивает силу по капле. Если его не снять вовремя, ты можешь навсегда остаться в этом сне.

Егор испугался.

– Но как? Я же ничего не могу сделать!

Бабка Варвара улыбнулась своей мудрой улыбкой.

– Можешь, Егорушка. Ты всегда можешь. Твои ведьмы сейчас разъярены, и это хорошо. Их гнев — это тоже сила. Они найдут Азазеля, я в этом не сомневаюсь. Но снять проклятие… для этого нужна не только их сила, но и твоя.

Она наклонилась ближе, понизив голос.

– Когда они найдут Азазеля, он будет пытаться сопротивляться. Он будет насылать на них свои проклятия, свои чары. И в этот момент… ты должен проснуться. Не телом. А духом.

Егор нахмурился.

– Духом? Но как?

– Представь, Егорушка, – Бабка Варвара взяла его руки в свои, – что твой разум — это колодец. Сейчас он закрыт. Но где-то в глубине его теплится огонёк. Это твоя сила, что связана с твоими ведьмами. Когда они будут сражаться, этот огонёк начнёт разгораться. Он будет звать тебя.

Она сжала его руки.

– Ты должен ответить на их зов. Ты должен почувствовать их гнев, их любовь, их отчаяние. Ты должен вспомнить, ради чего ты сражался. Ради них. Ради своей семьи. Когда придёт момент, ты почувствуешь всплеск их магии. И тогда… тогда ты должен направить свою собственную волю. Не на пробуждение тела, а на помощь им в битве. Твоя сила, даже из этого сна, может стать решающей.

Егор сосредоточился, пытаясь понять её слова.

– То есть, я должен во сне помогать им?

– Именно. Твой разум, твоя душа, твоя воля — это тоже оружие. Ты должен стать мостиком между ними и миром сна. Ты должен передать им свою энергию, свою защиту, свою ярость. И когда Азазель будет ослаблен… тогда, Егорушка, ты должен будешь разорвать цепи проклятия изнутри.

Бабка Варвара погладила его по щеке.

– И ещё, Егорушка. Не забывай, что главное в отношениях — это доверие. Они любят тебя. И они сделают всё, чтобы тебя спасти. Ты должен верить в них. А теперь… теперь я должна идти. Но помни: ты не один.

Образ бабушки начал таять, а её слова эхом отдавались в сознании Егора. Он почувствовал, как сила, которую он пил с чаем, наполняет его изнутри. Это был не пробуждающий удар, а тихое, но мощное укрепление его духа. Он был готов. Готов ждать. Готов сражаться. Даже во сне.

В реальном мире, Егор лежал всё так же неподвижно на полу. Но где-то глубоко внутри, в его запертом сознании, маленький огонёк, питаемый мудрыми словами Бабки Варвары и яростной любовью его ведьм, начал разгораться, готовясь к предстоящей битве.

Зов Рода Петровных эхом разнёсся по магическим землям. Не было ни одной ведьмы или колдуна из этого древнего и могущественного семейства, кто бы не откликнулся на призыв. Ведомые гневными Софьей и Василисой Петровнами, а также пылающей яростью Марины Петровны, они отправились по следу Азазеля.

Отследить колдуна, посмевшего посягнуть на их общего, вдвойне любимого колдуна, не составило труда. Разгневанные ведьмы оставили позади не просто след, а магический шторм. Азазель прятался в старом, заброшенном склепе на краю древнего кладбища – место, столь же мрачное и унылое, как и его душа.

Когда род Петровных ворвался в склеп, Азазель уже ждал. Он был бледен, его глаза сверкали безумием, а вокруг него вились тёмные, зловещие тени. Он поднял руки, и из земли полезли ожившие мертвецы, его жалкая попытка защиты.

– Жалкие ведьмы! – прохрипел Азазель, его голос дрожал от злобы. – Вы посмели?! Я уничтожу вас всех, как уничтожил вашего жалкого колдуна!

Но он не знал, с кем связался. Три фурии, три ведьмы из рода Петровных, стояли в авангарде.

Софья Петровна сделала первый шаг. Её магия была холодной, расчётливой и сокрушительной. Она взмахнула рукой, и древние надгробия, казалось, сами собой поднялись в воздух, обрушиваясь на мертвецов Азазеля, кроша их в пыль. Она создала ледяные шипы, которые пронзали тени, не давая им приблизиться к роду. Её взгляд был прикован к Азазелю, и в нём читалось лишь одно – безжалостная расплата.

Василиса Петровна не отставала. Её магия была дикой, буйной и непредсказуемой. Она смеялась, бросая в Азазеля огненные шары, которые взрывались, опаляя его тёмные покровы. Она призывала вихри из праха и земли, которые кружили вокруг колдуна, дезориентируя его и сбивая с ног. Её смех был полон ярости, и каждая её атака была наполнена желанием отомстить за своего Егорушку.

Но самая страшная ярость исходила от Марины Петровны. Увидев Азазеля, она впала в состояние, которое другие ведьмы называли «Гнев Петровны в размере XXL». Её глаза горели, её рыжие волосы буквально *искрили* магией, а голос превратился в рык хищницы.

– Ты! – проревела Марина Петровна, и воздух вокруг неё загудел от силы. – Ты посмел тронуть моего вдвойне любимого зятя?! Ты осмелился лишить его солнца?! Я тебя сейчас научу, как злить тёщу!

Она не стала церемониться. Вместо изящных заклинаний, она призвала самую древнюю и первобытную магию рода Петровных. Стены склепа задрожали, земля застонала. Марина Петровна выпустила в Азазеля сгустки чистой, концентрированной ярости, которые обрушивались на него, как метеориты. Она не давала ему ни секунды передышки, насылая на него проклятия, которые заставляли его кричать от боли, превращая его кожу в чешую, а затем в гниющую плоть, и тут же возвращая в прежний вид, чтобы он мог почувствовать боль снова и снова. Её цель была не просто победить, а заставить его страдать, как страдал её Егорушка.

Азазель метался, пытаясь отбиться, но объединённая сила трёх ведьм, подкреплённая мощью всего рода Петровных, была слишком велика. Его тёмная магия рассыпалась, его щиты ломались, его крики наполняли склеп.

В самый разгар битвы, когда Азазель был почти сломлен, но всё ещё держался за остатки своей силы, Егор почувствовал это. В его сне, в его сознании, раздался зов. Зов трёх женщин, зов рода, зов любви и ярости. Огонёк, который зажгла Бабка Варвара, разгорелся до нестерпимого пламени.

Он почувствовал их боль, их решимость. И тогда, в этом сне, он собрал всю свою волю. Он вспомнил слова бабушки: *«Ты должен разорвать цепи проклятия изнутри»*. Егор, из своего вечного сна, направил мощный импульс чистой, пробуждающейся силы. Эта энергия, как разряд молнии, ударила в Азазеля изнутри, пронзив его магическую защиту и разрушив проклятие, которое связывало Егора.

Колдун Азазель взвыл. Проклятие Вечного Сна, которое он наложил, теперь обратилось против него самого, разрывая его изнутри. Он рухнул на землю, его тело стало медленно рассыпаться в прах.

Как только Азазель исчез, тёмная аура, окутывавшая Егора в доме, мгновенно рассеялась. Первым это почувствовал Мурлок, который всё это время сидел рядом с ним. Кот радостно мяукнул.

В этот же миг Егор сделал глубокий, судорожный вдох. Его глаза медленно открылись. Первое, что он увидел, были его две ведьмы – Софья и Василиса Петровны, склонившиеся над ним, их лица были мокрыми от слёз, но в глазах горел невероятный восторг. И над ними возвышалась Марина Петровна, её лицо было смесью облегчения и всё ещё не остывшей ярости, но её глаза сияли.

– Егорушка! – выдохнула Софья, обнимая его так крепко, что он почувствовал, как трещат рёбра. – Ты… ты вернулся!

– Мой Егорушка! Ты живой! – закричала Василиса, целуя его в щёку, затем в лоб, затем в другую щёку. – Мы тебя спасли!

Над ними склонилась Марина Петровна, её глаза сияли.

– Ох, Егорушка, мой золотой! Мой вдвойне любимый зятёк! Ты нас так напугал! Но я знала, знала, что ты сильный! И я этого Азазеля… – она махнула рукой, и по воздуху прошёлся разряд магической энергии. – Я его так отделала, что он и в следующей жизни будет бояться моего имени!

Егор попытался пошевелиться, чувствуя невероятную слабость, но его душа ликовала. Он был жив. И он был окружён любовью трёх самых могущественных и, пожалуй, самых сумасшедших ведьм во всём мире.

– Девочки… мама… – прошептал он, и на его лице появилась слабая, счастливая улыбка. – Вы… вы справились. Я… я всё чувствовал. И помогал.

Ведьмы, конечно, ни секунды не сомневались, что Егор, даже во сне, был с ними. Их Егорушка был не просто их женихом, он был частью их магии, их семьи, их силы. И теперь, когда он вернулся, Азазель был лишь бледным воспоминанием о том, что бывает с теми, кто осмелится посягнуть на вдвойне любимого колдуна рода Петровных. А Егора ждало не только восстановление, но и неминуемое, ещё более усиленное внимание и забота от трёх счастливых ведьм.

Глава 6

Дьявол Любит Троицу

Дни после возвращения Егора были наполнены невероятной заботой и любовью. Три ведьмы, будто соревнуясь, пытались окружить его максимальным вниманием, готовя любимые блюда, принося самые мягкие подушки и оберегая от любого сквозняка. Но Егор, оправившись от последствий проклятия, чувствовал в себе новый прилив сил и энергии. Проклятие Азазеля, пусть и чуть не убившее его, словно очистило его магические каналы, сделав его восприимчивее и сильнее.

Как только он почувствовал себя достаточно хорошо, чтобы встать с постели, его мысли тут же вернулись к магии и разгадкам тайн. Он решил погрузиться в изучение записей своей бабушки Варвары Петровны, надеясь найти что-то, что могло бы объяснить его странную связь с магическим миром и его возрастающую силу.

Усевшись за большой дубовый стол в библиотеке, Егор разложил стопки старых пергаментов, кожаных фолиантов и пожелтевших свитков. В этом кропотливом занятии ему помогали его верные спутники: два озорных беса, которых он призвал для сортировки бумаг, и, конечно же, его фамильяр – кот Мурлок. Бесы, хихикая и перебрасываясь шутками, ловко перемещали документы, а Мурлок, развалившись на стопке книг, время от времени помахивал хвостом, наблюдая за процессом с важным видом.

Спустя несколько часов, когда стол был завален аккуратными стопками, Егор наткнулся на одну старинную, богато иллюстрированную книгу, переплетённую в чёрную кожу с металлическими застёжками. Открыв её, он ощутил лёгкое покалывание магии. Среди древних заклинаний и рецептов, его взгляд зацепился за свиток, вложенный между страниц. На нем был написан текст, казавшийся одновременно знакомым и тревожным. Это было Пророчество Верховного Мага:

"Раз в несколько поколений, когда небосвод окрасится заревом нового рассвета,

Появится Верховный Маг, чья сила превзойдёт всех.

Ему суждено покорить ведьмовской мир, объединив разрозненные кланы,

А его могущество будет необычайно сильным, ибо с ним будут три спутницы.

Одна, знак Огня, пламенем страсти согреет его путь.

Вторая, знак Тьмы, глубинами своей силы защитит от врагов.

Третья, знак Света, озарит его разум мудростью и надеждой.

Они его супруги, защитники и любовницы.

Вместе с ними он будет непобедим, и ничто не сможет противостоять их воле."

Егор перечитал текст несколько раз. Его сердце забилось чаще. «Верховный Маг», «покорить ведьмовской мир», «три спутницы»… Это звучало пугающе грандиозно. И что самое удивительное, описание спутниц сразу же напомнило ему о его невестах.

Рыжая Софья, с её взрывным характером и огненными волосами, идеально подходила под описание знака Огня. А Василиса Петровна, с её чёрными как смоль волосами и порой мрачным, но невероятно могущественным магическим даром, несомненно была знаком Тьмы.

«Слава всем богам, у меня только две невесты!» — облегчённо подумал Егор, хотя лёгкое беспокойство все же кольнуло его. Кто же тогда третья? И что значит *«покорить ведьмовской мир»*? Он не хотел никого покорять, он просто хотел жить спокойно со своими ведьмами. Однако, учитывая его недавнее приключение с Азазелем, и то, как сильно изменилась его жизнь, Егор понимал, что обычное спокойствие ему, кажется, уже не светит.

Обсуждение пророчества Верховного Мага отложили на потом. Сейчас перед Егором стояла куда более приятная, но не менее волнительная задача — назначение даты свадьбы. Софья и Василиса, узнав, что он пришёл в себя, не теряли времени. Егор едва успел подняться с постели, как его уже окружили две воодушевленные ведьмы, каждая с магическим фолиантом в руках.

– Егорушка, мы тут подумали… – начала Софья, перелистывая страницы древней книги, поблескивающей золотыми рунами. – Раз уж мы решили пожениться, то и день должен быть особенным! Не просто там суббота какая-нибудь, а по всем правилам!

– Абсолютно! – подхватила Василиса, кивая. – Мы изучили все древние трактаты! Самая лучшая дата для ведьминской свадьбы – это, конечно же, Новолуние, когда магия зарождается заново, и, желательно, чтобы оно совпадало с каким-нибудь сильным ведьминым праздником. Мы тут нашли идеальный вариант!

Девушки с заговорщицким видом переглянулись.

– Через три месяца, – торжественно произнесла Софья, – будет Новолуние Осеннего равноденствия! Это же просто идеальное время для создания нового союза! Магия земли, урожая, изобилия!

Егор улыбнулся. Эти две ведьмы были настоящими ураганами, но именно эта их энергия и делала жизнь такой яркой.

– Отлично, девочки, – сказал он. – Я полностью вам доверяю. Тогда и назначим свадьбу на Новолуние Осеннего равноденствия!

После того как дата была определена, начался следующий этап — составление списка гостей и рассылка приглашений. И тут Софья с Василисой приняли решение, которое немного озадачило Егора.

– А теперь самое главное, – заявила Софья, деловито поправляя свои рыжие кудри. – Нужно написать всей родне! Всей-всей! Чтобы все знали!

– Конечно! – поддержала Василиса, кивая. – У нас ведь семья большая, клан Петровных разбросан по всему свету, но на нашу свадьбу все должны приехать!

Егор на мгновение замер. Он был сиротой. Его родители погибли, когда он был совсем маленьким, и его воспитывала бабушка Варвара Петровна. Но вскоре после этого, из-за бюрократических проволочек и возраста бабушки, опека не позволила ей оформить над ним официальное попечительство, и Егор оказался в интернате. Его мир был достаточно одинок, пока он не встретил Софью и Василису.

– Девочки… – начал он нерешительно. – У меня… у меня нет такой большой родни. Я вырос в интернате. После смерти родителей меня воспитывала бабушка, но потом… в общем, я сирота.

На мгновение повисла тишина. Софья и Василиса посмотрели на него с сочувствием, но тут же их глаза вспыхнули решимостью.

– Ну и что?! – воскликнула Софья, обнимая его за плечи. – Теперь мы твоя родня! И наш клан — твой клан!

– Именно! – добавила Василиса, прижимаясь к нему с другой стороны. – А наша мама, Марина Петровна, уже давно тебя любит как родного сына! Она будет в восторге!

Егор почувствовал тепло в груди. Он знал, что они искренни. Семья Петровных, пусть и слегка сумасшедшая, стала для него настоящим домом.

– Только… – Софья вдруг подняла палец, прищурившись. – Только не вздумай снова напиться с мамой! Она, конечно, тебя обожает, но ты же помнишь, чем это закончилось в прошлый раз? Мы тебя… накажем!

Василиса хитро улыбнулась.

– И наказание будет очень… изобретательным!

Егор усмехнулся. Он точно помнил тот вечер, когда Марина Петровна уговорила его «снять стресс» бутылочкой какого-то магического эля. Последствия были… *незабываемыми*. Он пообещал себе, что больше не повторит этой ошибки. Он был готов к свадьбе, к семейной жизни и даже к возможным «наказаниям» от своих любимых ведьм. Главное, что теперь у него была семья.

После того как вопросы о дате и первой волне приглашений были улажены, Софья и Василиса принялись составлять более подробный список. Егор слушал их, пытаясь разобраться в хитросплетениях многочисленных ветвей клана Петровных. Казалось, каждая вторая ведьма приходилась им тетей, двоюродной бабушкой или троюродной племянницей.

В какой-то момент Василиса тяжело вздохнула и отложила перо.

– Есть ещё кое-кто… кого нужно пригласить, но…

– Но кто на нас жутко обижен, – закончила за неё Софья, хмурясь. – Наша младшенькая, Светлана.

Егор вопросительно посмотрел на них. Он слышал о Светлане лишь мельком, всегда в каком-то недовольном или грустном контексте.

– Светлана? А что с ней не так?

Софья закатила глаза.

– Ох, Егорушка, это отдельная история. Наша Светка – она у нас… слегка не от мира сего. С детства. Все мы в роду – ведьмы! Сильные, могущественные, с черной магией на «ты», со всякими темными сущностями дружим, порой что-нибудь нечистое призовем, ну, по настроению! А Светлана? Она решила стать травницей и знахаркой. И с темным миром не хочет иметь дело.

– Представляешь! – возмущенно продолжила Василиса. – Заявляет, что черная магия – это «неэкологично» и «нарушает энергетический баланс мира». Все эти её травки-муравки, отвары из росы, заговоры на рост волос… От такого позорища наш род едва не раскололся.

– К тому же, – добавила Софья, теребя кончик своей рыжей косы, – мы её в детстве… ну… *немного дразнили*. Она ведь младшая, всегда такая чувствительная была, витала в облаках со своими цветочками. А мы тогда любили шутить, называть её «лесной феей» или «зелёным гномом». Ну, как младших сестёр дразнят, ты же понимаешь.

Егор слабо кивнул, представив себе картину. Две бойкие, одарённые ведьмы и одна нежная, «зелёная» сестра. Неудивительно, что обида засела глубоко.

– А сейчас, – продолжила Василиса, – она на нас вообще сильно обижена. Семь лет уже не разговариваем. Живёт где-то на отшибе, в глуши, занимается своими настоями да припарками.

– Но, – произнесла Софья, уже не так уверенно, – Дьявол любит троицу. И такое событие, как наша свадьба… это же семейный праздник! Может, стоило бы пригласить? Было бы неплохо, если бы кто-нибудь из нас это сделал. Но на нас-то она и смотреть не станет.

Егор задумался. Пророчество о Верховном Маге и его трех спутницах: знак Огня (Софья), знак Тьмы (Василиса)… И третья – знак Света. Травница. Знахарка. Та, что отворачивается от тьмы. Неужели это она? Он чувствовал, что за этой семейной ссорой кроется нечто большее, чем просто детские обиды.

– А если… – начал Егор, и Софья с Василисой тут же повернулись к нему, их лица осветились надеждой, – А если я попробую с ней поговорить? Я ведь не участвовал в ваших детских дразнилках. И я… ну, я жених. Может, она меня послушает?

Ведьмы переглянулись. В их глазах читалось удивление, а потом – некое предвкушение.

– Ох, Егорушка, – протянула Софья, хитро улыбаясь, – вот это было бы… интересно. Очень интересно!

– Если ты сможешь её уговорить, – добавила Василиса, – мы тебе будем очень-очень благодарны! И, возможно, это поможет ей наконец-то понять, что семья – это главное, несмотря на все разногласия.

Егор кивнул. Ему предстояла непростая миссия. Но ради своих невест и, возможно, ради пророчества, он был готов попробовать.

Узнав адрес Светланы – маленькая, затерянная в лесах деревушка под названием Тихие Пни, – Егор решил действовать незамедлительно. Снарядившись провизией для дороги и напутствиями от Софьи и Василисы («Только не дай ей напоить тебя своими отварами! Они от них становишься слишком… простым!»), он отправился в путь.

Его верные подручные, бесы Феттка и Шмыга, которым дневной свет был так же не по вкусу, как святая вода вампиру, недовольно кряхтели.

– Ох, хозяин, – пропищал Фетька из глубины его левого уха, – эта ваша сестра, она что, совсем ку-ку, раз днём по траве шастает? Солнце же жжётся!

– И почему бы не просто наслать на неё проклятие приглашения? – добавил Шмыга из правого уха, его голос был тонок и пискляв. – Это было бы куда эффективнее, чем эти ваши «любезности».

Егор лишь покачал головой.

– Тише вы, демоны. Иногда дела решаются не только магией. А проклятия на семью – это вообще дурной тон.

Деревня Тихие Пни оказалась именно такой, какой её описывали: несколько покосившихся домиков, утопающих в буйной зелени, и запахи трав, сушащихся на каждом заборе. Дом Светланы стоял чуть в стороне, окружённый пышным садом, где росли не розы, а лечебные травы всех мастей. Над крыльцом висели пучки сушёной полыни, а воздух был пропитан ароматом ромашки и зверобоя.

Егор постучал в скрипучую деревянную дверь. Через минуту она приоткрылась, и на пороге появилась девушка. Егор на мгновение потерял дар речи. Перед ним стояла точная копия Софьи и Василисы, но… с одним разительным отличием. Её длинные, прямые волосы были абсолютно белыми, словно снег или лунный свет, и струились по плечам, контрастируя с яркими, но чуть усталыми зелёными глазами. Её лицо, хотя и младше на пару лет, имело те же изящные черты, что и у сестёр, но в нём было больше спокойствия и какой-то эфирной хрупкости.

– Чего вам? – голос Светланы был ровным, без тени приветливости. Её взгляд, пробежавшись по Егору, задержался на нём, оценивая.

– Здравствуйте, – Егор постарался быть максимально вежливым. – Меня зовут Егор. Я… жених ваших сестёр, Софьи и Василисы.

При упоминании сестёр, лицо Светланы на мгновение исказилось, будто она откусила незрелую ягоду.

– Их жених, значит, – протянула она, и в её голосе появилась едкая нотка. – Удивительно. Обычно они предпочитают тех, кто ещё не разучился рычать. Заходите, не стойте на пороге. От вас пахнет какой-то… чертовщиной. А я тут ценные травы сушу.

Егор вошёл в дом. Внутри было чисто, уютно, и повсюду висели связки трав, стояли глиняные горшочки с настойками и лежали стопки древних книг по ботанике и народной медицине. Бесы в ухе Егора тихонько захихикали, очевидно, оценив «чертовщину».

– Итак, Егор, жених моих… великолепных сестёр, – Светлана опёрлась бедром о стол, скрестив руки на груди. Её взгляд изучал его с ног до головы, и Егор почувствовал, как по нему пробегает легкий холодок, смешанный с… интересом. – Полагаю, вы тут не за рецептом от бессонницы. Хотя, глядя на вас, могу предположить, что ночи у вас бывают очень беспокойными.

Егор кашлянул.

– Вы правы. Я пришёл по поручению Софьи и Василисы. Они… мы с ними хотим пригласить вас на нашу свадьбу.

Светлана расхохоталась. Звук был сухим, как осенние листья.

– Свадьба? О, это очень смешно. Они вспомнили о существовании своей «лесной феи», когда понадобилась декоративная травинка для букета? Или им нужен кто-то, кто спасёт от похмелья после их вельминских гуляний?

– Нет, – твердо сказал Егор. – Они искренне хотят видеть вас. Это важный день для нас.

Взгляд Светланы стал серьёзнее, но в нём по-прежнему сквозила ирония.

– Важный день, говорите. А я им важна была, когда они меня годами «зелёным гномом» называли? Когда издевались над тем, что я не хочу призывать демонов и травить людей, а предпочитаю лечить?

– Они были молоды, – попробовал защитить Егор. – И, кажется, искренне жалеют. Они изменились.

Светлана фыркнула.

– Люди не меняются, Егор. Они просто лучше прячут свои… особенности. И я, кстати, вижу, что вы, молодой человек, не из простых. От вас такая мощь исходит, что мои травы на полке дрожат. Надеюсь, вы хоть не собираетесь высасывать из моих сестёр всю энергию, а то они и так не отличаются особой стабильностью.

Она сделала шаг к нему, её белые волосы блеснули в полумраке комнаты. Её глаза задержались на его губах.

– А вы интересный. В их вкусе, но… в вас есть что-то, чего нет в них. Какая-то… *нетронутость*. Или вы просто хорошо притворяетесь. Как мужчина, вы довольно… *привлекательны*.

Бесы в ухе Егора снова захихикали, а Феттка прошептал: «Ого, хозяин, а сестра-то у вас с огоньком!»

– Я пришёл не за комплиментами, Светлана, – Егор постарался сохранить невозмутимость. – А за вашим ответом.

Она улыбнулась, и в её улыбке Егору почудилась лёгкая дьявольщинка, несмотря на её «светлую» натуру травницы.

– Мой ответ? Хм. Дайте подумать. Если бы я хотела посмотреть на клоунаду, я бы сходила в цирк. Если бы я хотела увидеть магический беспредел – посмотрела бы на своих сестер. Но… – она снова приблизилась, её дыхание опалило его щеку, – если вы пообещаете, что лично принесете мне пирожное со свадьбы, и чтобы оно было без яда и приворотных зелий, то я, возможно, и подумаю о своём присутствии. И, возможно, захочу поговорить с вами о вашем… потенциале. Уж больно вы на пророческого мага похожи.

Егор отшатнулся. «Пророческого мага»? Это словосочетание заставило его сердце пропустить удар. Светлана знала. Она знала о пророчестве. И, похоже, не только о нём.

Егор почувствовал, как напрягается каждый мускул. «Пророческого мага»… Светлана не просто догадывалась, она, похоже, знала наверняка.

– Пирожное будет, Светлана, – ответил он, стараясь говорить максимально спокойно. – И без яда. Обещаю. А теперь, если вы не против, я бы хотел поговорить о вашем… потенциале. И о том, откуда вы знаете о «пророческом маге».

Светлана отошла от него, снова усевшись на край стола, но её взгляд не отрывался от Егора. В нем читалось предвкушение.

– О, вы любопытны. Мне это нравится. Мои сестры обычно любопытны только к тому, как бы кого-нибудь покрепче связать магией. А что до моего «потенциала»… вы, должно быть, говорите о той третьей спутнице, верно? О той, что знак Света?

Егор кивнул. Бесы в его ухе притихли, явно слушая с не меньшим интересом.

– Откуда вы…

– От бабушки моей, конечно, – перебила она, махнув рукой. – Наша бабушка была мудрее, чем казалась. Хотя, глядя на её старших внучек, можно было усомниться в её педагогических талантах.

В её глазах мелькнула лёгкая грусть, быстро сменившаяся привычной иронией.

– Я помню это, как будто это было вчера. Мне тогда было лет десять, я как раз увлеклась выращиванием каких-то ядовитых грибов, чтобы «очистить лес от скверны». Софья и Василиса, естественно, набросились на меня с криками, что я «недоделанная ведьма», «зелёный гном», который даже яд правильно использовать не умеет. И вот, я сижу вся в слезах, ненавижу их, мечтаю, чтобы их съели лешие… А бабушка подходит ко мне, гладит по голове и говорит:

"Вот ты ругаешься и ненавидишь своих сестёр. А ведь в будущем ты будешь с ними связана так крепко, как никто другой. И причиной этому будет один колдун. А остальное уж сама узнаешь, когда придёт время."

Светлана пожала плечами.

– Тогда я, конечно, подумала, что бабушка просто утешает меня или уже совсем выжила из ума. Какой колдун? Я к тому времени уже твердо решила, что не буду иметь дела ни с какой тёмной магией, ни с какими, прости Господи, колдунами. Мой путь – это травы, лечение, свет и гармония с природой. Но потом… потом я услышала о тебе. О том, как ты появился в жизни моих сестёр. Как ты их очаровал. Как они за тебя горой.

Её белые брови приподнялись, а взгляд стал ещё более острым.

– И теперь ты тут. Пытаешься пригласить меня на свадьбу. Жених моих сестёр. И от тебя веет такой силой, такой… пророческой аурой, что мои травы на полке опять начали дрожать. Ты ведь тот самый колдун, верно? Тот, о ком говорила бабушка. И ты, кажется, действительно из тех, кто не только берет, но и отдает энергию. Это… необычно.

Бес Шмыг в ухе Егора прошептал: «Ого, хозяин, она вас насквозь видит! А вы ей нравитесь!» А Фетька добавил: «И бабушка-то её какая прозорливая была!»

Егор прочистил горло.

– Если бабушка Варвара сказала, что я буду той причиной, которая свяжет вас всех… то, возможно, пророчество не о «покорении» мира, а об объединении. И о том, чтобы навести порядок.

Светлана усмехнулась.

– Порядок? В этом хаосе? Егор, милый, ты, должно быть, ещё очень молод. Или очень наивен. Мои сестры – это ходячий хаос, обмотанный магическими артефактами. Хотя… – она снова приблизилась к нему, её белые волосы почти коснулись его плеча. – Возможно, именно такой порядок, как ты, и нужен, чтобы усмирить их пламя и тьму. И да, ты прав. Я чувствую, что пророчество… оно уже началось. И ты – его сердцевина.

Она провела кончиком пальца по его руке, и Егор ощутил лёгкое покалывание, совершенно отличающееся от магии сестёр – это было мягкое, исцеляющее тепло.

– Я приду на свадьбу, Егор, – заявила Светлана, её глаза сияли. – И не только за пирожным. Мне очень интересно понаблюдать за развитием событий. Особенно за тем, как ты будешь справляться с двумя моими сумасшедшими сестренками. А потом… – её голос стал тише, почти мурлыкающим, – потом мы, возможно, поговорим о твоём истинном потенциале. И о том, что значит быть светом в мире ведьм.

Егор отступал от неё, чувствуя, как его сердце бешено колотится. Светлана была не просто травницей. Она была загадкой, белой тенью, чья магия была иной, но не менее могущественной. И теперь он знал, что пророчество Верховного Мага, три спутницы, Огонь, Тьма и Свет – все это начинало обретать свои очертания. И, кажется, Светлана была готова стать частью этого.

Егор вернулся домой под покровом сумерек, его путь сопровождался необычным молчанием Феттки и Шмыга, которые, казалось, тоже были ошеломлены встречей со Светланой. Он был задумчив, слова беловолосой травницы эхом отдавались в голове: «Дьявол любит троицу», «пророческий маг», «свет в мире ведьм». И, конечно, бабушкино пророчество, которое связывало Светлану, Софью и Василису с ним, Егором, как с одним колдуном.

Едва он переступил порог дома, как его тут же окружили. Софья и Василиса, уже знавшие о его возвращении благодаря своим магическим каналам, бросились к нему.

– Егорушка! – воскликнула Софья, обнимая его так, что он едва дышал. – Ты вернулся! И, главное, ты смог!

– Мы знали, мы знали, что ты справишься! – Василиса присоединилась к объятиям, и Егор почувствовал себя в крепком ведьминском плену. – Она согласилась? Светлана приедет?!

Егор, пытаясь отдышаться, кивнул.

– Да, она… согласилась. На свадьбу приедет. И ждёт пирожное без яда.

Софья и Василиса радостно защебетали, их глаза сияли.

– Пирожное без яда – это мы организуем! – Софья подмигнула. – На крайний случай, можно просто… сказать, что оно без яда.

– Или просто не добавлять яд, – поправила Василиса, хихикая. – Не будем портить отношения сразу. Её приезд – это уже чудо!

Они увели Егора в гостиную, усадили на самый мягкий диван, начали массировать ему плечи и потчевать травяным чаем (который Егор пил с опаской, помня слова Светланы о «простых» напитках). Но даже в этих приятных объятиях, под ласковыми касаниями своих невест, Егор не мог выбросить пророчество из головы.

Он смотрел на Софью, такую яркую, страстную, с её огненными волосами и неукротимой энергией – знак Огня. Затем на Василису, темноволосую, загадочную, с её глубокими глазами и неистовой, но контролируемой силой – знак Тьмы. И теперь, в его сознании, неизбежно возникал образ Светланы с её белыми волосами, спокойным взглядом и исцеляющими травами – знак Света.

*«Дьявол любит троицу…»* – эта фраза Светланы засела у него в голове. Было ли это просто совпадением? Бабушка Варвара, пророчество, три спутницы… Все складывалось в зловещую, но завораживающую мозаику.

Софья нежно поцеловала его в висок.

– Ты чего такой задумчивый, Егорушка? Неужели сестрица тебя своими травяными благовониями так усыпила? Или ты уже думаешь, как будешь с ней в саду цветочки выращивать?

Василиса провела пальцем по его подбородку, её взгляд был проницательным.

– Чувствую, что она тебе что-то сказала. Что-то важное. Неужели она до сих пор сердится?

Егор вздохнул. Он хотел рассказать им всё, но понимал, что сейчас это лишь вызовет панику или, что ещё хуже, новую волну вражды между сёстрами.

– Она… она просто очень специфическая. Но я думаю, что её приезд – это хороший знак. Для всех нас.

Он нежно обнял обеих, прижимая их к себе. В их тепле, в их магии, он находил утешение, но и чувствовал возрастающее напряжение. Он был уверен, что его жизнь уже никогда не будет прежней. Пророчество начало сбываться, и его роль в нем была куда грандиознее, чем он мог себе представить. Ему предстояло стать тем самым колдуном, который не просто женится на ведьмах, но и каким-то образом объединит их, возможно, для чего-то гораздо большего, чем просто семейный праздник.

На следующее утро, когда солнце едва показалось из-за верхушек вековых дубов, а туман ещё висел над землёй, в доме Петровных царил привычный для ведьм хаос подготовки к свадьбе. Софья и Василиса, уже на ногах, вовсю колдовали над списком приглашённых, а Марина Петровна на кухне, по обыкновению, изобретала какое-то новое заклинание для выпечки свадебного каравая, отчего воздух пах то мёдом, то серой. Егор, не выспавшийся после вчерашних размышлений и ночных объятий, пил кофе, пытаясь осознать свою новую, «пророческую» реальность.

Внезапно раздался нерешительный стук в дверь. Все замерли. В их доме редко стучали, обычно предпочитая телепортацию или невидимое проникновение. Егор, с тяжёлым предчувствием, пошёл открывать.

На пороге, в свете утреннего солнца, стояла Светлана. Её белые волосы были распущены, на плече висела потрепанная холщовая сумка, а в руках она держала небольшой плетёный сундучок. Выглядела она чуть усталой, но её зелёные глаза были полны решимости.

– Привет, Егор, – сказала она, и в её голосе не было и следа вчерашней иронии. – Я тут подумала. Раз уж я должна быть светом в вашем мрачном ведьминском царстве, то негоже отсиживаться в своём захолустье.

Егор моргнул.

– Светлана? Что… что ты здесь делаешь?

В этот момент на пороге кухни появилась Софья, за ней Василиса, а из-за плеча Марины Петровны выглядывал кот Мурлок. Все они замерли, глядя на Светлану, как на призрака из прошлого.

– Я решила, что поживу до свадьбы здесь, – продолжила Светлана, переступая порог и входя в дом. – Помогу вам с подготовкой. А то, судя по запаху на кухне, вы скоро подожжёте весь дом своими экспериментами. И, к слову, я знаю отличный рецепт свадебного каравая без приворотных заклинаний и слез дракона.

В доме воцарилась гробовая тишина. Софья и Василиса стояли, широко раскрыв глаза и рты. Марина Петровна, уронив половник, замерла, а Мурлок от удивления уронил свою шерстяную игрушку.

Первой очнулась Софья.

– Светлана?! Ты… ты что здесь делаешь? Ты… вернулась?

– Как видите, – спокойно ответила Светлана, осматривая дом. – Решила, что так будет эффективнее. Всё равно придётся быть на вашей свадьбе, а значит, и принимать участие в этом… мероприятии. К тому же, Егор, – она повернулась к нему, и в её глазах мелькнула игривая искорка, – я же обещала тебе пирожное. Неужели ты думал, что я принесу его из своей деревни? Я же ещё говорила, что хочу поговорить о твоём потенциале. А для этого нужно быть ближе.

Василиса наконец обрела дар речи.

– Ты… ты приехала жить к нам?! Ты, которая семь лет не хотела даже по одной улице проходить?!

Светлана пожала плечами.

– Обстоятельства меняются, сестры. Да и… Дьявол любит троицу, как я уже говорила. А если уж быть тремя спутницами одного колдуна, то, наверное, лучше быть в одном месте. Чтобы не тратить время на телепортацию. К тому же, вы совсем не умеете следить за магической флорой дома. У вас на кухне фикус чахнет. Ему не хватает особого ухода.

Марина Петровна наконец пришла в себя и, оправившись от шока, издала возглас, полный смеси изумления и радости.

– Светланочка! Доченька! Ты… ты вернулась! – Она бросилась обнимать младшую дочь, которая поначалу несколько напряглась, но потом всё же позволила себя обнять.

Пока Марина Петровна плакала от счастья, а Софья с Василисой пытались переварить произошедшее, Егор вдруг осознал всю глубину происходящего. Светлана не просто вернулась. Она вернулась, чтобы взять на себя свою роль в пророчестве. Она была здесь, чтобы стать знаком Света, нежным, но решительным, среди огня и тьмы своих сестёр.

И он, Егор, был в самом центре этого вихря. Его жизнь, до этого момента казавшаяся просто интересной, теперь превращалась в настоящую сагу, где он был не просто женихом, а центральной фигурой в древнем пророчестве. И с тремя ведьмами под одной крышей, подготовка к свадьбе обещала быть… незабываемой.

Возвращение Светланы под крышу дома Петровных всколыхнуло привычный уклад до основания. Егор теперь ясно понимал: пророчество не просто сбывалось – оно буквально ворвалось в его жизнь, принеся с собой не только осознание своего предназначения, но и, как он быстро понял, втрое больше проблем.

Первые несколько дней прошли в состоянии сюрреалистического перемирия. Софья и Василиса, хоть и были шокированы, постепенно приняли новую реальность. Сначала они смотрели на Светлану с недоверием, потом с осторожным любопытством, а затем… с какой-то новой, странной гордостью. Их младшая сестра, их «лесная фея», которая всегда была не такой, теперь вернулась, чтобы занять своё место рядом с ними, став частью их троицы. Хоть и в очень специфическом качестве.

Сама Светлана вела себя так, будто никогда и не уезжала. Она тут же взялась за дело, начав «спасать» дом от «магического загрязнения» и «энергетического дисбаланса», что, по её словам, был результатом «бездумного применения тёмной магии» Софьей и Василисой.

– Ну, вот, – прокомментировала Светлана, деловито пересаживая чахнущий фикус, который Марина Петровна когда-то пыталась оживить приворотным зельем. – Теперь, возможно, он не умрёт от избытка… страсти.

Софья фыркнула, но промолчала. Василиса лишь закатила глаза. Егор же чувствовал себя, словно жонглёр, которому вместо двух шариков дали три, причём каждый из них норовил взорваться.

Теперь его утро начиналось не с двух, а с трёх комплектов пристальных взглядов.

Софья, знак Огня, требовала его внимания с пылкой страстью, ревнуя к каждому его взгляду в сторону Светланы, но при этом гордясь тем, что их троица собирается.

Василиса, знак Тьмы, наблюдала со стороны, её взгляд был полон загадочных полуулыбок, а порой – ехидных замечаний. Она, казалось, наслаждалась новым уровнем хаоса, но при этом ожидала от Егора, что он проявит себя как настоящий Верховный Маг, способный справиться с тремя ведьмами.

Светлана, знак Света, хоть и не была столь демонстративна, как её сестры, но её постоянное присутствие, её тонкие замечания о его «энергетическом поле» и её очень внимательные взгляды заставляли Егора чувствовать себя под микроскопом. Она постоянно искала в нём «пророческий потенциал» и не стеснялась задавать вопросы, от которых его бесы в ухе начинали нервно хихикать.

– Егор, – как-то раз обратилась к нему Светлана за завтраком, пока Софья пыталась скормить ему бутерброд с острым соусом для «пробуждения внутреннего огня», а Василиса загадочно помешивала свой кофе, – я заметила, что ваши чакры сегодня слегка… *несбалансированы*. Это, наверное, от избытка чужой магии.

Софья тут же вспыхнула:

– Что значит «чужой»?! Он наш! И магия у него наша!

Василиса жестом остановила её:

– Она имеет в виду другую. И, возможно, она права, Софья. Егор, тебе бы не помешал какой-нибудь отвар для очищения.

Егор отставил почти нетронутый бутерброд.

– Девочки, я в порядке. Просто… очень много информации.

Бес Фетька прошептал ему в ухо: «Хозяин, теперь у вас будет втрое больше ночных кошмаров, но зато и втрое больше шансов на то, что кто-то всё-таки приготовит нормальный ужин!» Шмыг добавил: «И втрое больше проблем с выбором свадебного подарка!»

Марина Петровна, наблюдая за этим хаосом, лишь довольно улыбалась.

– Ох, Егорушка, мой золотой! Мой втрое любимый зятёк! Вот теперь-то ты познаешь истинное счастье! Дьявол любит троицу, а я всегда знала, что у тебя будет большая и очень особенная семья!

Егор вздохнул. Счастье, вероятно, было где-то рядом. Но пока что он чувствовал себя, как Верховный Маг, который вместо того чтобы покорять миры, пытался разрулить спор о том, каким цветом расписать приглашения, и чья магия лучше подходит для заваривания чая. Проблемы, проблемы… Но ведь именно ради этого его и выбрало пророчество, верно? Чтобы навести порядок в этом великолепном, безумном ведьминском мире. И Егор был готов к этому вызову. Наверное.

Вечер. Камин уютно потрескивал, отбрасывая причудливые тени на стены гостиной. На диване, тесно прижавшись к Егору, сидели Софья и Василиса. Светлана расположилась в кресле напротив, демонстративно перебирая какие-то сушеные травы, но её острый взгляд то и дело скользил по Егору, задерживаясь на его руках, губах, шее. Напряжение в воздухе можно было резать ритуальным кинжалом.

– Ну вот, Егорушка, – начала Софья, томно привалившись к нему, – теперь, когда и наша «зелёная дива» с нами, можно обсудить детали… совместной жизни. Ведь теперь нас трое. И ты один.

Василиса хихикнула, поглаживая Егора по бедру.

– И как ты думаешь, наш ненаглядный Верховный Маг, ты справишься? Наш клан всегда отличался… ненасытностью.

Светлана, не отрываясь от своих трав, сухо произнесла:

– Если его энергия будет рассеиваться на всякие глупости и темные ритуалы, которые вы так любите, он быстро истощится. И тогда ни о какой «ненасытности» речи не будет. Только о заготовке лекарственных отваров для повышения потенции. А это, поверьте, не самое приятное занятие.

Софья возмущенно вскинула бровь.

– Ого! Наша травница решила нас тут просветить в интимных вопросах? Неужели твой чистый, девственный разум вдруг заинтересовался такими нескромными материями, сестрёнка?

– Мой разум интересуется балансом, Софья, – отрезала Светлана. – И энергетическим, и… физическим. Не всем же быть бездумными сосудами для чужой магии и чужих… желаний.

Василиса ухмыльнулась, придвигаясь ближе к Егору.

– А что, Егор? Может, тебе уже хочется попробовать, как наша Светка умеет «балансировать»? Вдруг её чистая магия окажется не хуже нашей тёмной в определённых делах?

Егор покраснел, но постарался сохранить невозмутимость. Бесы в его ухе Феттка и Шмыга тихонько захихикали, явно наслаждаясь зрелищем.

«Хозяин, тут пахнет жареным! И не только в камине!» – прошептал Феттка.

«Надеюсь, вы готовы к такому тройному удару, а то мы уже ставим ставки!» – добавил Шмыг.

– Девочки, – попытался вставить Егор, – давайте не будем…

– Не будем что? – перебила его Софья, положив руку ему на грудь. – Обсуждать наше общее будущее? Ты же теперь не просто наш жених, Егорушка. Ты теперь наш, и нас трое. А пророчество, как я понимаю, не оставляет нам выбора. Дьявол любит троицу, и наша бабушка, видимо, знала, что нас ждёт. Три ведьмы, один… очень везучий колдун.

Василиса, притянув Егора ещё ближе, промурлыкала:

– Да. Судьба – та ещё сука. Связать нас всех троих с одним мужиком. И ладно бы просто связать. Тут явно что-то большее маячит. Чувствую, нам с тобой, Светлана, придётся многому научиться друг у друга. Например, как не перегрызть глотки, когда Егор будет пытаться угодить всем троим.

Светлана вздохнула, но на её губах появилась тонкая, почти незаметная улыбка.

– Принимаю вызов, Василиса. Хотя, полагаю, ваши методы «удовольствия» куда более… *травматичны*, чем мои. Я предпочитаю, чтобы после ритуала все участники оставались целыми и невредимыми. И способными к дальнейшему участию.

Софья рассмеялась, обняв Егора ещё крепче.

– А мы предпочитаем, чтобы Егорушка чувствовал, что он – единственный и неповторимый! И чтобы его крики удовольствия заглушали любой ветер! А ты, Светка, со своими травками, можешь разве что нашептать ему заговор от преждевременного увядания.

– Что очень пригодится, учитывая, сколько энергии вы из него собираетесь выжать, – парировала Светлана, откладывая свои травы. – Но, надо признать, Егор… ты оказался крепким орешком. И весьма привлекательным источником силы. Для всех троих.

В этот момент Марина Петровна заглянула в гостиную, потирая руки.

– Ох, мои ласточки! Уже обсуждаете, как будете Егорушку делить? Не забудьте, что я тут самый главный наблюдатель! И я всегда знала, что мой зятёк справится с любым количеством женщин! Главное, чтобы вы его не доконали до свадьбы, а то кто ж меня к алтарю поведёт?

Сёстры переглянулись, и Егор почувствовал, как волна одновременно ревности, принятия и какой-то безумной, извращённой семейной любви прошла по ним. Они были разными, они дразнили друг друга, но теперь они были связаны невидимыми нитями пророчества и одним мужчиной.

Софья улыбнулась ему, её глаза горели огнём. Василиса хитро прищурилась, её взгляд обещал и тьму, и наслаждение. Светлана же смотрела на него с новым, доселе невиданным в её глазах интересом, полным как интеллектуального любопытства, так и чего-то более… земного.

Егор понял. Он не просто женится на двух ведьмах. Ему предстояло стать мужем трёх ведьм, каждая из которых была сильной, своенравной и невероятно опасной по-своему. И это был не конец его проблем, а только их втрое усиленное начало. А свадьба… свадьба обещает быть поистине легендарной.

Глава 7

Знакомство с Тестем и три кольца для любимых гарпий?

Егор всё ещё пытался осознать масштабы предстоящего мероприятия, когда воздух в гостиной сгустился, и по комнате разлился запах озона, чего-то жжёного и очень старого виски. В центре этой ароматной бури возникла фигура. Высокий, подтянутый мужчина с пронзительными тёмными глазами, в которых плясали искорки не то веселья, не то древней тьмы. Его длинные седые волосы были собраны в небрежный хвост, а на пальцах блестели кольца с крупными, зловеще мерцающими камнями. Это, без сомнения, был отец трёх ведьм, личность не менее легендарная, чем его дочери.

Он окинул Егора оценивающим взглядом, который пробрал до самых костей, затем хмыкнул и растянул губы в усмешке, обнажив идеальные, но слегка заострённые зубы.

"Ах, вот, значит, кто у нас тут в герои метит, а, зять?" — произнёс мужчина голосом, словно бархат, обернутый в колючую проволоку. "Я, собственно, Кащей Бессмертный. Или просто Костя, для своих, но ты пока не свой, парень. Зато будешь нашим."

Егор, хоть и был ошарашен, смог выдавить лишь невнятное мычание. Софья, Василиса и Светлана лишь хихикали, наслаждаясь его замешательством.

Кащей приблизился, обошёл Егора, словно осматривая потенциальную жертву, и похлопал его по плечу с такой силой, что Егор пошатнулся.

"Ну что ж, парень, добро пожаловать в семейку. Я слышал, ты тут моих девочек... оптом решил взять? Смело. Или глупо. Пока не решил, что из этого перевешивает," — Кащей улыбнулся, и его глаза буквально загорелись. "Марина Петровна, конечно, была бы рада. Хотя, помню, она всегда говорила, что её дочки выйдут замуж только за того, кто сможет выпить её без остатка и при этом сохранить рассудок. Ты же ведь не полностью выпит, да?"

Егор попытался выдавить ответ, но Кащей продолжил, не давая ему вставить и слова:

"Да ладно, не пыжься. Я же вижу по твоим глазам — ты уже хлебнул лиха. Это хорошо. Значит, есть потенциал. Моим девочкам слабых не надо. А ты, вроде, пока держишься. Хотя, после тройного брака, я бы не давал больших прогнозов. Сколько тебе, парень? Лет тридцать? А выглядеть будешь на все сто после первой же семейной ссоры. У меня вот до сих пор волосы дыбом встают, когда Марина Петровна вспоминает, как я ей когда-то не ту травинку для приворотного зелья принёс."

Внезапно Кащей увлек Егора за собой к столу, на котором тут же появилась бутылка чего-то густого и темно-красного, а также два бокала.

"Ну, садись, дорогой зять. Давай посидим по-свойски. Помянем те дни, когда я был молод и наивен, как ты сейчас," — Кащей налил напиток, который пах вишней и серой. "Вот Марина Петровна... ах, Марина Петровна! Когда она была молодая, это была не просто стерва. Это был, знаешь ли, ураган стервозности, обёрнутый в шёлк и приправленный ведьминскими чарами. И дочки пошли в неё. Каждая по-своему, но характер у них — огонь. Я всегда мечтал о сыне. Чтобы он был таким, знаешь, нормальным. Без всей этой магии и пророчеств. Просто сидел бы со мной, пил бы этот напиток, жаловался на жизнь и не пытался бы превратить меня в жабу, когда я забываю про годовщину."

Кащей посмотрел на Егора с искренней, почти отцовской теплотой, которая немного пугала в сочетании с его образом.

"Но что поделать. Судьба. А теперь ты тут. Мой новый зять. Или мои три зятя в одном, ха! Ты знаешь, дай я тебя поцелую, дорогой!"

Прежде чем Егор успел что-либо понять, Кащей Бессмертный крепко обнял его, сжал в объятиях, которые пахли лесом, огнём и чем-то очень, очень старым. В этом объятии было что-то одновременно угрожающее и странно утешительное. Егор почувствовал себя так, словно его только что приняли в очень опасную, но, возможно, невероятно интересную семью.

Егор едва успел отдышаться после "отцовского" поцелуя, когда атмосфера в комнате снова изменилась. Неожиданно похолодало, и аромат вишни и серы сменился запахом сухих трав, свежей росы и чего-то острого, похожего на запах ведьминского кинжала. Кащей, почувствовав изменение, оторвался от Егора и обернулся.

Три сестры стояли у входа в гостиную. Софья, Василиса и Светлана. Все трое подбоченились, их взгляды были прикованы к отцу, и в каждом из них читалась смесь неодобрения, ревности и обещания неминуемой кары. Глаза Софьи горели фиолетовым огнём, Василиса прищурилась, и вокруг неё, казалось, слегка потемнел воздух, а Светлана смотрела с таким ледяным презрением, что Егор почувствовал, как у него мурашки побежали по коже.

"Папа!" — произнесла Софья голосом, который, казалось, мог расколоть камни. "Что это, чёрт возьми, ты тут делаешь?"

Василиса добавила, её тон был ещё более едким: "Мы отлучились на пять минут, чтобы найти нормальный виски, а ты уже тут со своим... отеческим радушием?"

Светлана лишь подняла бровь, но этот жест был красноречивее любых слов. Он говорил: "Я всё вижу. И мне это не нравится."

Кащей, ничуть не смутившись, лишь развёл руками, театрально вздыхая.

"Ох, девочки, мои дорогие! Да вы что? Я же просто приветствовал нашего нового члена семьи. По-мужски, так сказать. Делился мудростью веков, передавал бесценный опыт!" — он подмигнул Егору, который съёжился, чувствуя себя мышью между трёх кошек и одного очень большого кота.

Пока сёстры медленно, но верно надвигались на Кащея, излучая всё более плотную ауру негодования, тот тихонько наклонился к Егору и прошептал ему на ухо, его голос звучал как шуршание сухих листьев:

"Ох, Егорка, твои явились! И вот теперь-то начнётся самое интересное, парень. Честно тебе говорю, хлебнёшь ты горя с ними. Я-то знаю. Всю свою долгую жизнь знаю. Поверь мне, мой юный и доверчивый зять, когда речь идёт о ведьмах, то лучше уж сразу сдаться. Но, видишь ли... такова уж твоя судьба."

Кащей усмехнулся, его глаза сверкнули, когда Софья уже занесла руку, и из её ладони вырвалась маленькая молния, которая, к счастью, лишь слегка опалила волосы Кащея, не причинив ему видимого вреда.

"Ладно-ладно, мои принцессы! Успокойтесь. Я уже ухожу. Но ты, Егор, помни мои слова. И главное — всегда имей при себе сильный оберег. Или хотя бы пачку валерьянки. Она иногда помогает, когда магия бессильна."

С этими словами Кащей Бессмертный снова растворился в воздухе, оставив после себя лишь слабый запах озона и очень старого виски. Егор остался один на один с тремя разгневанными ведьмами. И он понял, что слова тестя были не шуткой.

Егор сглотнул, чувствуя себя пойманным с поличным школьником, хотя, по ощущениям, он был скорее пойманным на живца осетром. Сёстры надвигались медленно, но неумолимо, образуя вокруг него плотный, удушливый круг. Каждая из них выглядела так, будто готова была немедленно превратить его в нечто менее проблемное, например, в комнатное растение или, что ещё хуже, в подкаблучника.

"Ну что, герой-любовник?" — первой начала Софья, её голос был низким и опасным. "Мало тебе посиделок с мамой, так теперь ты решил с папочкой подурачиться? Или он тебя тут учил, как от нас прятаться в случае чего?"

Василиса ухмыльнулась, обводя Егора взглядом, который заставлял его внутренние органы съёживаться. "Или Кащей Бессмертный решил поделиться своими вечными секретами обольщения? Судя по запаху этого пойла и твоему слегка помятому виду, он не только секретами поделился, но и кое-что налил." Она ткнула пальцем в бокал Егора. "Это, между прочим, не компот из сухофруктов, Егорушка. Это то, чем Кащей отбивается от конкуренток, когда забывает дома своё бессмертие."

Светлана, с её обычным интеллигентным видом, но глазами, в которых плясали весьма *неинтеллигентные* огоньки, принюхалась. "М-м-м, да, чувствую. Примесь мужланства и древней скверны. Папа, как всегда, в своём репертуаре. Егор, я надеялась, что ты будешь более… устойчив к такому влиянию." Она подошла совсем близко, её взгляд изучал его лицо. "Ты же не хочешь, чтобы мы подумали, что ты уже размяк до свадьбы, правда? А то мы можем применить ускоренную программу закалки."

Егор попытался возразить, но Софья резко перебила: "Молчать! И не вздумай отмазываться, что "папа сам налил"! Мы же видим, что ты уже навеселе. И это, Егор, несерьёзно! Ты думаешь, наша семейная жизнь — это постоянный праздник живота и вечные посиделки с колдовским пойлом?"

Василиса прищурилась. "Алкоголь, Егор, туманит разум. А нам нужен ясный разум. Чтобы ты чётко понимал, кто здесь главный и чьи указания выполнять в первую очередь. Или ты думаешь, мы собираемся замуж за пузыря с мозгами? Мы ещё даже не начали тебя перевоспитывать, а ты уже подаёшь такие надежды."

Светлана, кивнув, добавила с нарочитой серьёзностью: "Кстати, о пьянстве. Дорогой Егор, пойми. После свадьбы, когда ты будешь полностью наш, нам понадобится твоя полная концентрация. И на наших исследованиях, и на наших… *семейных* делах. А если ты будешь постоянно под мухой, ты же не сможешь удовлетворить наши потребности в полном объёме, не так ли? Это будет крайне непрофессионально с твоей стороны."

Она сделала паузу, позволив своим словам повиснуть в воздухе. Егор почувствовал, как его щёки заливает краска.

Софья подытожила, обведя взглядом сестёр, а затем, задержав его на Егоре. "Так что слушай внимательно, будущий наш. С этими посиделками по углам с родителями — закончено. Ты теперь — наш. И как только эта свадьба, мать её, состоится..."

Василиса подхватила с дьявольской усмешкой: "...мы за тебя возьмёмся по полной программе. Так, что ты забудешь, как пить что-либо, кроме наших отваров, которые будут держать тебя в тонусе 24/7."

Светлана завершила зловещий триумвират: "Тебя ждёт интенсивное обучение, Егор. И, поверь, это будет куда интереснее и насыщеннее, чем любые рассказы папы о его *героической молодости*. Ты станешь самым просветлённым и, возможно, самым измождённым мужчиной во всех трёх мирах. Но главное – нашим. И да, алкоголь, Егор, больше не твой друг. Он отвлекает от главного."

Сёстры переглянулись, и в их глазах мелькнула общая, почти хищная предвкушение. Егор понял: угрозы были настоящими. И его будущее обещало быть очень, очень жарким.

Сёстры удалились, оставляя за собой шлейф ароматов, которые Егор уже начинал ассоциировать с неизбежной катастрофой и, одновременно, невероятным приключением. Как только последняя тень Василисы исчезла за дверью, воздух в гостиной снова "заиграл". Из-под дивана выскочил маленький, тощий бесёнок с острыми ушами и хитро прищуренными глазками – Фетька. А из-за портьеры выплыл его чуть более упитанный сородич, с вечно недовольной мордой и обгрызенными когтями – Шмыг.

И, конечно, не мог остаться в стороне его верный фамильяр. Из-под кресла, издавая хлюпающие звуки, вылезла невысокая, слизистая тварь с рыбьими глазами, перепончатыми лапами и небольшой короной из ракушек на голове. Это был Мурлок, его бессменный советчик и хранитель самого циничного взгляда на мир.

Фетька подлетел к Егору, кружась вокруг его головы и издавая тонкий, зудящий смешок.

"О-хо-хо! Хозяин! Ну ты и попал, а? Мы тут слышали! Гарпии! Сам Кащей их так называет, а уж он-то знает толк в чудовищах!" — бесёнок ткнул Егора в бок острым коготком. "Теперь ты не просто Егор. Ты – Егор-на-отработке! Почём нынче вельминский раб, не подскажешь?"

Шмыг, подойдя, смерил Егора печальным взглядом и тяжело вздохнул. "Да что раб... Это же персональный банкомат и вечный донор энергии. Причём, судя по их разговорам, донором ты будешь во всех смыслах! И физически, и морально выжатым, ага." Он похлопал Егора по плечу. "Хоть бы денег дали на лечение потом... Или хотя бы на достойные похороны. Я бы мог подсобить с венками, у меня знакомый флорист на кладбище есть."

Фетька захихикал, чуть не свалившись с воздуха. "А я слышал, они про какую-то "интенсивную программу обучения" говорили! Это что, Егор? Курсы "Как не сдохнуть в браке с ведьмой"? Или "Десять поз, чтобы угодить всем трём сразу"? Мы со Шмыгом можем постоять на стрёме, если что, чтобы никто не отвлекал!"

Шмыг добавил с явным удовольствием: "Главное, чтобы ты потом не превратился в лягушку от перенапряжения. А то у нас тогда хозяина не будет. Хотя... лягушка-то тоже неплохая. Может, даже спокойнее будет."

Мурлок, внимательно слушавший бесовские подколки, издал глубокий, булькающий звук, от которого бесы сразу же замолчали и на всякий случай отлетели подальше. Он поднял свою перепончатую лапу, призывая Егора к вниманию.

"Грр-мрр-хрр..." — начал Мурлок, его голос был низким и влажным, но слова звучали чётко, словно высеченные из камня. "Бесы болтают. Но зерно истины есть. Ты – Егор. Теперь ты – Егор, объект интенсивного внимания. Три самки. Сильные. Жаждущие. Твоей энергии. Твоего... времени."

Мурлок подошёл ближе, его рыбьи глаза изучали Егора. "Первый совет: всегда имей запасной выход. Не физический. Ментальный. Место, где ты можешь спрятаться. Даже если это всего лишь мысли о далёком пляже. Они не могут читать все твои мысли. Пока что."

Он сделал паузу, облизнул свои слизистые губы. "Второй совет: дели и властвуй. Не в плохом смысле. В практическом. Они разные. У каждой свои... потребности. Узнай их. Используй это. Софья любит власть. Дай ей иллюзию. Василиса любит тьму. Покажи ей свою тёмную сторону. Светлана любит ум. Займи её мозг. Но никогда не давай им повод объединиться против тебя. Иначе... грр-мрр-хррр..." Мурлок сделал жест, словно его разрывают на части.

"Третий совет, Егор, и самый важный: максимум еды, минимум сна. Энергия. Твоя. Будет уходить быстро. Восполняй. И... никогда не обещай больше, чем сможешь дать. Особенно в постели. Они запомнят. И они будут требовать. Много требовать." Мурлок поднял бровь, затем добавил: "А про валерьянку, что Кащей сказал... Неплохая идея. Но лучше магические стимуляторы. Они дольше держат. Я знаю, где достать."

Мурлок отошёл, оставляя Егора с этим весьма... *практичным* советом. Бесы снова начали тихонько хихикать.

Егор, оправившись от бесовских подколок и мурлочьих советов, задумчиво почесал затылок. Слова сестёр о том, что он "полностью их", а также их весьма недвусмысленные намёки на "интенсивное обучение", засели в его голове. Он понял, что ему нужно сделать решительный шаг, чтобы хоть как-то перехватить инициативу и показать, что он тоже не лыком шит. И что его намерения серьёзны.

"Кольца," — пробормотал Егор, и идея вспыхнула в его голове ярче, чем молния Софьи. — "Обручальные кольца! Три штуки. Для моих принцесс... то есть, гарпий, но любимых же!"

Он вспомнил старую, пыльную шкатулку, которую нашёл в бабушкином сундуке. Там, среди пожухлых трав и странных амулетов, лежали три золотых червонца. Бабушка в своих пометках писала, что это «колдовское золото», добытое где-то на стыке миров, и что оно "особенно хорошо держит чары". Как раз то, что нужно!

Егор повернулся к Мурлоку, который деловито чистил свои перепончатые лапы.

"Мурлок, ты же у нас такой умный! Скажи мне, где тут у вас... ювелирный? Мне нужно изготовить три кольца. И у меня есть колдовское золото — бабушкины червонцы, как раз на материал пригодятся."

Мурлок, услышав про "колдовское золото", поднял свой слизистый нос и принюхался. Его рыбьи глаза слегка расширились. Он зевнул, издавая булькающий звук, словно кто-то выплеснул в унитаз ведро болотной воды.

"Грр-мрр-хрр... Ювелирный? Хм. Для такого... *специфического* материала," — Мурлок окинул взглядом червонцы, которые Егор выложил на ладонь. — "Тебе нужны гномы. Они у нас по работе с золотом, особенно таким, как раз специалисты."

Фетька и Шмыг, которые уже успели снова приблизиться, захихикали.

"К гномам! Ахаха! Хозяин, ты что, хочечешь, чтобы тебя там в рабство продали за кусок блестяшки?" — пропищал Фетька.

"Или заставили бы добывать руду голыми руками в какой-нибудь шахте, где драконы спят!" — добавил Шмыг. "Гномы, они такие. С ними надо быть начеку."

Но Мурлок проигнорировал их, продолжая давать советы Егору.

"Эти червонцы... часть из них, возможно, пойдёт в уплату за работу. Гномы ценят материал с историей и силой. А вот где искать... Грр-мрр-хрр... Это уже интереснее."

Он подошёл к старому, пыльному глобусу, который стоял в углу гостиной, и ткнул в него перепончатым пальцем. Глобус слегка завибрировал и начал светиться изнутри тусклым зелёным светом, показывая какие-то мерцающие точки.

"Искать их тебе нужно на Рыночной Площади Подземного Города. Или как её ещё называют, Базарная Яма. Она находится под старой Липовой Рощей, за Оврагом Забытых Смешков. Там есть вход, замаскированный под старый пень с говорящими грибами. Не бойся, грибы не кусаются, но могут очень долго рассказывать несмешные анекдоты. Ищи лавку Гримбула Коренастого. Он старый, ворчливый, но мастер своего дела. И любит хорошее золото. Особенно колдовское."

Мурлок отстранился от глобуса. "Но помни, Егор. В Подземном Городе свет — это роскошь, а время — валюта. И главное: не верь никому, кто предлагает тебе "бесплатное пиво". Это ловушка. Всегда."

Егор посмотрел на глобус, затем на червонцы, затем на мурлока и бесов. Его приключение по поиску обручальных колец обещало быть таким же безумным, как и его будущая семейная жизнь.

Егор, вдохновлённый мурлочьими наставлениями и осознанием неотвратимости своей миссии, решил не тратить время на пешие прогулки. Он вспомнил, что бабушка, помимо червонцев, оставила ему ещё и пару потрёпанных пергаментов со всякими "полезными" заклинаниями. Среди них обнаружилось одно, с весьма лаконичным названием: "Кратковременный Прорыв Пространства". Егор, с трудом разобрав витиеватые руны, начал подготовку.

Фетька и Шмыг, наблюдавшие за ним с любопытством, уже приготовились к зрелищу. Мурлок лишь хлюпал, занимаясь своими делами, но одним глазом внимательно следил.

Егор сосредоточился, пробормотал первые слова заклинания, чувствуя, как по венам разливается странное покалывание. Сделал глубокий вдох, сжал кулаки, произнёс финальную фразу...

"Иджитус... Транслокатус... ПЛЮХ!"

Вместо ожидаемого перемещения, Егор исчез, а через секунду появился снова, но уже головой вниз, застряв одной ногой в потолочной люстре. Он беспомощно дрыгал руками, покачиваясь, как маятник. Фетька и Шмыг залились истерическим смехом.

"Х-х-хозяин! Ты же не люстра, ахаха!" — давился Фетька.

"Или это твой новый способ передвижения? Напоминает маятник Фуко, но менее эффективно," — прокряхтел Шмыг, вытирая слёзы.

Мурлок лишь закатил рыбьи глаза. "Грр-мрр-хрр... Слишком много желания, мало контроля. Повтори. И представь точное место. Не абстрактный "Подземный Город", а конкретный вход."

Егор, кряхтя и матерясь сквозь зубы, освободился из люстры, потирая ушибленный затылок. Он снова сосредоточился, на этот раз чётко визуализируя старый пень с говорящими грибами.

"Иджитус... Транслокатус... КХМ-КХМ-ТРЯСЬ!"

На этот раз Егор переместился. Но не совсем туда, куда нужно. Он оказался посреди клумбы с ярко-синими, пульсирующими цветами, которые при его появлении начали истошно визжать, издавая звуки, похожие на скрип несмазанной телеги. Егор инстинктивно закрыл уши, а земля под ним начала слегка дрожать.

"Ой-ой-ой! Хозяин! Это же поющие гномьи лианы! Если их потревожить, они могут позвать садовника-тролля!" — пропищал Фетька.

"Который не очень любит, когда по его цветам ходят. Особенно такие неуклюжие люди," — добавил Шмыг, заранее прячась за камень.

Егор поспешно ретировался, чувствуя себя полным идиотом.

"Грр-мрр-хрр... Ты учишься, Егор. Это уже прогресс. Но визуализация должна быть точной. Не клумба. А пень. С грибами. Говорящими," — Мурлок невозмутимо повторял свои инструкции.

Егор собрал всю свою волю в кулак. Закрыл глаза. Представил каждую трещинку на пне, каждый завиток шляпки гриба, даже запах сырости и старой древесины. Он произнёс заклинание, вложив в него всю свою концентрацию и отчаяние.

"Иджитус... Транслокатус... ТОЧНО!"

На этот раз всё прошло как по маслу. Ощущение было, словно его вывернули наизнанку, а затем собрали обратно. Он открыл глаза и оказался у подножия огромного, замшелого пня, из которого торчали ярко-красные грибы. Один из них, с большой белой шляпкой, тут же издал писклявый голос: "Ой, здрасьте! А мы тут как раз про то, как гномы любят пиво, рассказывали! Хотите послушать анекдот про эльфа и дракона?"

Егор облегчённо выдохнул. Он на месте!

Почувствовав прилив уверенности, Егор вспомнил о плате. Он залез в тот же бабушкин сундук, из которого взял червонцы. Среди странных артефактов, засушенных лапок и пыльных тряпиц, его пальцы наткнулись на что-то тяжёлое и неправильной формы. Вытащив находку, Егор увидел большой, увесистый самородок чистого золота. Он был не просто блестящим — он сиял каким-то внутренним, тёплым светом, словно вобрал в себя солнце.

"Ого," — выдохнул Егор, держа в руках сокровище. "Чёрт знает, сколько их у бабушки там было! Кажется, с этим проблем с оплатой не возникнет."

Мурлок, появившийся рядом с Егором, лишь хлюпнул одобрительно. "Грр-мрр-хрр... Гномы любят такое. Это будет... хорошая плата. Возможно, даже слишком хорошая. Не дай им понять, Егор, что ты не знаешь цен. Торгуйся. Немного. Для вида."

Егор, ошеломлённый гостеприимством говорящих грибов (которые всё ещё настойчиво предлагали послушать анекдот про эльфа и дракона), решительно шагнул в проход, ведущий вниз. Воздух сразу стал тяжелее, наполнившись запахами мокрой земли, горячего металла и чего-то, отдалённо напоминающего несвежие гномьи носки. Вдалеке слышался грохот молотков, скрип лебёдок и гортанные гномьи ругательства.

"Грр-мрр-хрр... Иди по свету. К тому, что ярче. Это обычно к золоту," — прохлюпал Мурлок, который (видимо, тоже телепортировался) теперь невозмутимо сидел у Егора на плече.

Путь по шахтам оказался лабиринтом из узких туннелей, освещённых лишь тусклыми факелами и редкими кристаллами, вросшими в стены. Егор несколько раз чуть не столкнулся с тележками, гружёными рудой, которые неслись мимо, управляемые ворчливыми гномами. Один из них, с бородой, заплетённой в тридцать косичек, остановил Егора, ткнув в него отбойным молотком.

"Эй ты! Бродяга! Что тут забыл? Не видишь, люди работают! Или ты тоже доброволец на добычу? Можем найти тебе отличную кирку! Скидка по акции: первый рабочий день — бесплатно!" — прорычал гном.

Егор поспешно отмахнулся, бормоча что-то про "важные дела к ювелиру". Гном лишь хмыкнул, продолжив свой путь.

Спустя минут двадцать блужданий по переходам, мимо грохочущих кузниц, где искры летели фонтанами, и крошечных пивных, откуда доносился пьяный гномий хор, Егор наконец увидел вывеску. Над входом в небольшую пещеру, где свет был чуть ярче, висел криво сколоченный щит с надписью: "Адамий Коренастый. Лучшие украшения. Дорого. Очень дорого."

Внутри лавки царил контролируемый хаос. Повсюду блестели самоцветы, лежали странные инструменты, а на прилавках мерцали готовые изделия. За тяжёлым, дубовым столом сидел старый гном с ослепительно белой, но сильно подпалённой бородой и моноклем на одном глазу. Его пальцы, толстые и мозолистые, ловко перебирали мелкие камешки. Это был Адамий Коренастый.

"Чего надобно, длинноногий?" — проворчал Адамий, даже не поднимая головы, но его монокль скользнул по Егору, оценивая его с головы до ног. "Если за бесплатно поглазеть — проходи мимо. У меня тут не музей. А если за чем-то стоящим, то готовь свои *человечьи* деньги. Наши гномьи ты всё равно не поймёшь."

Егор, стараясь выглядеть уверенным, выложил на стол три золотых червонца. Колдовское золото замерцало тусклым, но притягательным светом. Адамий мгновенно прекратил свои манипуляции с камнями. Его единственный зоркий глаз расширился, а ноздри задвигались, словно он принюхивался.

"О-хо-хо! Вот это уже интересно!" — прохрипел гном, беря один червонец и поднося его к монокль. "Да это же... колдовское золото! Истинное! Где ж ты такую прелесть взял, а, *охотник за сокровищами*?"

"Бабушка оставила," — Егор постарался звучать максимально небрежно. — "Мне нужно три обручальных кольца. Из этого материала."

Адамий покачал головой, возвращая Егору червонцы. "Три кольца, говоришь? Да для моих рук это плёвое дело! Но материал... такой материал требует особого подхода, особой обработки. Моей *личной* магии. Да и знаешь ли, это же не просто кольца. Это же символы вечной любви и преданности. За такую работу... ммм... тысяча золотых. За каждое. И твои червонцы, конечно, в оплату материала. Считай, что почти даром отдаю!"

Егор чуть не поперхнулся воздухом. Три тысячи золотых?! За три кольца?!

"Тысяча?! Да ты что, с ума сошёл, Адамий?!" — возмутился Егор, вспоминая наставления Мурлока. — "Это же моё золото! Ты только за работу берёшь! А я тут не шейх, чтобы такими суммами раскидываться!"

Адамий пожал плечами, его глаза хитро блестели. "Шейх, не шейх... А работа дорогая. У меня же не *фабрика*. У меня искусство! Моё имя, моя репутация! Ты же не хочешь, чтобы твои невесты получили какие-то побрякушки, сделанные без души? А эти кольца будут... шедеврами! Они будут держать магию! Усиливать её! Ты же знаешь, мои кольца даже драконов успокаивают!"

Егор почувствовал, как злость нарастает. Он не был готов к такой жадности. Он глубоко вдохнул, вспоминая про самородок. Это был его последний, самый мощный аргумент. Он полез в карман и выложил на стол огромный, сияющий золотой самородок. От него исходило тёплое свечение, и он был явно чище и больше, чем червонцы.

Адамий замер. Его монокль чуть не выпал из глаза. Он медленно протянул руку, дрожащими пальцами взял самородок, поднёс его к свету, затем прикусил. Его глаза расширились, и в них заиграл такой неприкрытый блеск, что Егор понял: он попал в точку.

"Э-это... это же... чистейшее!" — прошептал гном, забыв про все свои высокомерные речи. — "И такой размер! Где... где ты это... достал?"

"Бабушка," — Егор снова произнёс это волшебное слово. — "Так что, Адамий? Теперь мы можем поговорить о разумной цене за работу? Это же явно хватит на оплату всех твоих услуг, да ещё и на материал останется. А червонцы... ну, червонцы в качестве задатка."

Адамий словно боролся с самим собой. Его жадность и желание заполучить этот самородок явно вступали в конфликт с его имиджем несговорчивого торгаша. Он погладил самородок, а затем, с явным усилием, отвёл взгляд.

"Хм... ладно, длинноногий. Ты меня... удивил. Очень удивил. Это золото... оно того стоит. Значит так," — гном откашлялся. — "За три кольца, с такой работой, с личным контролем качества... . И этот самородок. Червонцы... ну, пусть будут. Я их как раз на анализ возьму. Мало ли, вдруг ты мне подсунул что-то не то." Он хитро подмигнул. "И ещё. Ты должен будешь спеть мне гномью застольную песню. Я тебя научу. Для вдохновения."

Егор облегчённо выдохнул. Пятьсот золотых и самородок – это всё ещё было много, но несравнимо с тремя тысячами. И гномья песня? Пожалуй, это небольшая плата за такие кольца.

После завершения торга, Адамий Коренастый, потирая самородок с видом, будто нашёл Святой Грааль, немедленно приступил к работе. Его прижимистость временно уступила место профессиональному азарту. Он деловито отодвинул в сторону свои многочисленные склянки и инструменты, расчистив небольшой, но безукоризненно чистый участок на своём рабочем столе.

"Ну что ж, длинноногий," — проворчал Адамий, бросив взгляд на Егора, который с любопытством наблюдал за ним. — "Не стой столбом. Я же сказал, мне нужно вдохновение! А ты будешь моим слушателем. И заодно убедишься, что твоё бабушкино колдовское золото не уйдёт на какую-нибудь дешёвую подделку. Хотя, честно говоря, такой материал так и просится на королевскую диадему, а не на... обручальные оковы."

Адамий взял три золотых червонца, которые Егор отдал в качестве задатка, и внимательно осмотрел их. "Это золото... оно живое. Чувствуешь? Оно помнит прикосновения ведьм. Или, по крайней мере, тех, кто с ведьмами общался. Такое просто так не расплавишь."

Он достал из-под стола небольшую, обшарпанную наковальню и молот, инкрустированный мелкими рунами. Затем, к удивлению Егора, Адамий начал нежно гладить каждый червонец, что-то бормоча себе под нос на гортанном гномьем языке. Из небольшого мешочка он высыпал на золото щепотку разноцветной пыли, которая заискрилась и издала тонкий звон.

"Это для умиротворения," — пояснил гном, не отрываясь от процесса. — "Чтобы колдовская суть не сбежала раньше времени. А то знаешь, бывало, расплавишь такое золото, а из него как выскочит какая-нибудь мелкая нечисть, да как начнёт орать! Потом неделю уши болят."

Затем Адамий поместил червонцы в крошечную тигель, выложенный изнутри каким-то синим камнем, и поставил его над небольшим огнём, который горел неестественно ярко и не давал дыма. Огонь был похож на язычок пламени свечи, но металл плавился в нём невероятно быстро. Золото не просто таяло – оно словно *перетекало*, приобретая новые оттенки, от глубокого красного до почти фиолетового.

"Вот это уже твой самородок пойдёт в дело," — Адамий указал на самородок, который лежал рядом. — "Чистота. Основа. А эти... ведьминские отголоски... они будут каркасом. Силой."

Когда золото превратилось в сияющую, пульсирующую каплю, Адамий начал свою работу. Его движения были быстрыми, точными, почти медитативными. Молот звенел, отбивая ритм, похожий на древнюю песню. Он вытягивал, сгибал, придавал форму.

"Первое кольцо," — пробормотал гном, работая над тонким, но изящным ободком, который мерцал фиолетовыми искрами. — "Это для... Софьи. Я чувствую. В ней огонь. Власть. Ей нужно кольцо, которое будет напоминать о её силе, но и о том, что эта сила теперь *связана*. Что-то вроде золотой клетки, но очень красивой." Он усмехнулся. "Она, конечно, оценит иронию. Или не оценит. Ну и чёрт с ней."

Затем он переключился на второе кольцо. Оно было чуть более массивным, с лёгким налётом таинственности, и казалось, поглощало свет, приобретая глубокий, почти чёрный оттенок, но с проблесками изумруда.

"Это для Василисы," — Адамий кряхтел, сгибая металл. — "Темнота. Наслаждение. Хитрость. Ей нужно кольцо, которое будет скрывать её секреты и намекать на них одновременно. Пусть думает, что оно усиливает её тёмную сущность. На самом деле, оно просто очень прочное. Чтобы выдержало все её эксперименты. И твой палец, Егор, должен быть очень крепким, чтобы выдержать её наслаждения." Гном озорно подмигнул.

И, наконец, третье кольцо. Оно было элегантным, почти невесомым, но с каким-то внутренним, холодным светом, словно сделано из чистого льда, который не тает.

"И это для Светланы. Интеллект. Любопытство. Хладнокровие. Ей нужно кольцо, которое будет говорить о её ясности ума, но и о её... земных интересах, как ты говорил," — Адамий приложил кольцо к монокль. — "Да, точно. Это кольцо будет тонкой нитью, связывающей её разум с... реальностью. А ещё, оно будет слегка холодным на ощупь. Чтобы она не забывала, что даже самые горячие чувства можно *охладить* одним взглядом."

На протяжении всего процесса Адамий периодически посыпал кольца своей пылью, дул на них, что-то шептал. Егор видел, как кольца вибрируют, а затем начинают светиться каждым своим цветом, словно в них заключена чья-то живая душа.

"Ну вот! Почти готово! Три шедевра! Три золотых узды для твоих... принцесс," — Адамий усмехнулся. — "Каждое хранит в себе частицу магии того колдовского золота, которое ты принёс. И мою собственную магию. Которая заключается в том, что они очень дорогие!"

Он аккуратно выложил три кольца на бархатную подушечку. Они были невероятно красивы. Каждое уникально, идеально подходило под характер будущей владелицы, и каждое излучало свою собственную, завораживающую ауру.

"Теперь, длинноногий," — Адамий протянул Егору кольца. — "Осталось только одно. Твоя часть сделки. Гномья застольная песня! И чтобы было с чувством, с толком, с расстановкой. А то я могу и передумать насчёт цены!"

Егор взял кольца, чувствуя их магическую тяжесть. Они были идеальны. И он понял, что гном, хоть и был ужасно жадным, на самом деле был великим мастером.

Егор вернулся из Подземного Города измождённый, но окрылённый. Гномья застольная песня, которую ему пришлось исполнять на протяжении часа, оставила его без голоса, но кольца, бережно хранимые в небольшой бархатной шкатулке, были того стоили. Он вошёл в дом, где три ведьмы уже поджидали его с лёгким недовольством.

"Где тебя носит, Егор?" — строго спросила Софья, скрестив руки на груди. — "Мы тут уже начали думать, что тебя украли гоблины или, что ещё хуже, ты решил сбежать от своих... обязательств."

Василиса хитро прищурилась. "Или, что совсем уж было бы неприлично, ты нашёл себе ещё одну жертву? Новое приключение, пока мы тут ждём?"

Светлана, с её обычным спокойствием, добавила: "Мы были готовы отправить поисковую группу. В следующий раз, пожалуйста, оставляй записку или хотя бы маячок. Нам не нужны лишние беспокойства."

Егор глубоко вдохнул, пытаясь восстановить голос. "Я... я был по делам. По очень важным делам. Для вас."

Он достал шкатулку и открыл её. Три кольца блеснули на бархате, каждое со своим уникальным светом, каждое словно излучало свою собственную магию. Софья, Василиса и Светлана замолчали, их взгляды приковались к украшениям.

Софья первой осторожно взяла своё кольцо – то самое, что мерцало фиолетовыми искрами. Она надела его на палец, и кольцо словно приросло к ней, усиливая её собственную ауру.

"Неплохо," — пробормотала она, но в её глазах читалось искреннее восхищение. — "Очень... сильно. И красиво."

Василиса взяла своё кольцо – с глубоким, почти чёрным оттенком и изумрудными проблесками. Она медленно надела его, и по её лицу скользнула хитрая, довольная улыбка.

"Ты превзошёл себя, Егор," — прошептала она, и её голос был полон обещаний. — "Это кольцо... оно говорит о многих вещах. О тайне. И о том, что эта тайна теперь общая."

Светлана взяла своё, элегантное, почти невесомое кольцо, излучающее холодный свет. Она надела его, и кольцо идеально легло на её палец.

"Это... удивительно, Егор," — сказала она, и в её голосе прозвучало нечто, похожее на настоящую нежность. — "Оно отражает... истину. И нашу связь. Ты действительно постарался."

Все три сестры подняли руки, и кольца заиграли в свете, создавая вокруг Егора ауру взаимности. В их глазах исчезло раздражение, сменившись чем-то более глубоким – признательностью, нежностью и... предвкушением.

"Ну что ж, Егорушка," — промурлыкала Софья, её глаза загорелись. — "Такой жест... он дорогого стоит. Мы должны тебя отблагодарить. По-особенному."

Светлана подошла к небольшому столику, где стояли её многочисленные колбы и травы. Она ловко смешала несколько ингредиентов, заварила в изящной чашке ароматный напиток. Егор почувствовал запах лесных ягод, мёда и чего-то бодрящего.

"Это особый чай, Егор," — пояснила Светлана, протягивая ему чашку. — "Для поднятия мужской силы. И, скажем так, для выносливости. Тебе сегодня ночью она понадобится. Втройне."

Егор взял чашку, чувствуя, как по его телу разливается тепло. Он посмотрел на трёх женщин, которые теперь смотрели на него с совершенно новым выражением. В их глазах было не только желание, но и глубокая, древняя магия, которая теперь связала их всех воедино.

"Ну что ж, Егорушка," — прошептала Василиса, подходя ближе и нежно проводя пальцем по его щеке. — "Начинается наша новая глава. И она будет... незабываемой."

Софья подошла с другой стороны, её взгляд был полон огня. "Сегодня ты узнаешь, что значит быть мужем трёх ведьм. Это будет... долго и очень, очень интересно."

Егор сделал глоток чая, чувствуя, как его сердце начинает биться чаще. Предстоящая ночь обещала быть настоящим испытанием, но и величайшей наградой. Он был готов. Или, по крайней мере, очень хотел верить, что готов.

Глава 8

Егор только успел перевести дух после возвращения из Подземного Города и вручения колец, как воздух в гостиной снова сгустился, и знакомый запах озона, жжёного и старого виски возвестил о возвращении Кащея Бессмертного.

Ну что, зять, Кащей возник прямо за спиной Егора, отчего тот подпрыгнул, — готов к настоящему мужскому празднику?

— К какому ещё празднику? — насторожился Егор.

— Как это к какому? К мальчишнику, конечно! — Кащей хлопнул его по плечу так, что Егор чуть не упал. — Что ж ты думаешь, я дам своим девочкам испортить тебя окончательно, не дав напоследок насладиться свободой?

Софья, Василиса и Светлана синхронно закатили глаза.

— Папа, — строго начала Софья, — мы уже всё обсудили. Никаких мальчишников. Егор теперь наш, и его «свобода» закончилась в тот момент, когда он согласился на тройной брак.

— Да ладно вам, девочки, — Кащей подмигнул Егору, — что плохого в том, чтобы парень напоследок повеселился? Посмотрел на мир, так сказать, в последний раз перед тем, как надеть хомут… ой, то есть обручальное кольцо.

Василиса скрестила руки на груди: Папа, если ты сейчас утащишь Егора на какойнибудь шабаш с бесами и демонами, я превращу тебя в жабу. И не на три дня, а на три месяца.

— А я добавлю к этому проклятие икоты, — подхватила Светлана. — Чтобы ты иквакал без остановки.

Кащей театрально схватился за сердце: — Дочки, вы меня убиваете! Я же просто хочу провести время с будущим зятем, поделиться мудростью веков, рассказать пару поучительных историй о том, как я сам когдато пытался сбежать от вашей мамы…

— И как, удачно? — ехидно спросила Софья.

— Не очень, — вздохнул Кащей. — Она меня нашла даже в параллельном измерении. Но зато я научился очень быстро бегать и прятаться в шкафах. Полезный навык, кстати. Пригодится и тебе, Егорка.

Егор нервно сглотнул.

— Так, стоп, — вмешалась Василиса. — Никаких мальчишников. Никаких «поучительных историй». Никаких шкафов для пряток. Егор остаётся здесь, под нашим присмотром.

— Но девочки… — начал было Кащей.

— Никаких «но», — отрезала Светлана. — Если хочешь пообщаться с Егором, делай это здесь и сейчас. И без всяких шабашей.

Кащей вздохнул, потом хитро прищурился: Ладно, ладно. Раз уж вы такие строгие, давайте устроим домашний мальчишник. Без бесов, без демонов, без проклятий… почти.

Он взмахнул рукой, и посреди гостиной появился огромный стол, заставленный блюдами и напитками. В центре возвышалась бутылка с этикеткой «Последний глоток свободы».

— Это что? — подозрительно спросила Софья. — Освежающий морс, — невозмутимо ответил Кащей. — Из ягод забвения и листьев отчаяния. Очень тонизирует.

— Папа! — хором воскликнули сёстры.

— Шучу, шучу! — Кащей поднял руки. — Обычный клюквенный морс. Почти.

Егор осторожно принюхался к напитку. — А что значит «почти»? — Ну, там может быть пара капель чегото ещё, — подмигнул Кащей. — Для вкуса. Но ничего серьёзного, честное бессмертное!

Если Егор после этого морса начнёт разговаривать с мебелью, ты будешь неделю убирать в подвале, — предупредила Светлана. — И без магии, — добавила Василиса. — И с тряпкой, — закончила Софья.

Кащей тяжело вздохнул: Какие вы, однако, неромантичные. В моё время перед свадьбой жених обязательно должен был: а) напиться до состояния ступора; б) спеть душераздирающую песню о своей судьбе; в) попытаться сбежать, хотя бы символически.

В наше время жених должен быть трезвым, вменяемым и готовым к семейной жизни, — отрезала Софья. — И желательно живым, — добавила Василиса. — И способным выполнять свои обязанности, — многозначительно закончила Светлана.

Кащей посмотрел на них, потом на Егора, потом снова на дочерей: — Ну и жёнушки тебе достались, Егорка… Хотя, знаешь, в этом есть своя прелесть. В конце концов, кто ещё будет так заботиться о твоём здоровье? Разве что могильщик.

— Папа! — возмутились сёстры.

— Что? Я просто шучу! — Кащей развёл руками. — Ладно, раз уж вы такие серьёзные, давайте просто посидим, поговорим. По-семейному. Без крайностей.

Он налил себе и Егору морса (обычного, как он клятвенно заверил), сел напротив и заговорщицки подмигнул: Знаешь, Егорка, есть один секрет, который я тебе сейчас открою. Все эти «строгие жёны» — это только фасад. На самом деле, если правильно к ним подойти, они готовы на всё ради того, кого любят. Ну, или почти на всё. Главное не злить их слишком сильно. И всегда иметь запасной план. И ещё лучше — запасной выход.

Сёстры переглянулись, потом одновременно посмотрели на Егора.

— Егор, — мягко сказала Софья, — не слушай его. Он просто завидует, что у него была только одна жена, а у тебя целых три.

— И что она его регулярно превращала в жабу, — добавила Василиса. — И заставляла мыть посуду вручную, — закончила Светлана.

Кащей фыркнул: Зато какая была женщина! Настоящая буря в юбке. Но ты, Егорка, не переживай. Мои девочки тоже ничего. Если выживешь — будешь счастлив. Наверное.

— Папа, — хором сказали сёстры, — иди уже домой.

Кащей вздохнул, поднялся, похлопал Егора по плечу: Ну, удачи, зять. Помни: валерьянка, запасной выход и чувство юмора — твои лучшие друзья. И если что —я всегда готов дать ещё пару советов. За отдельную плату.

Он подмигнул и растворился в воздухе, оставив после себя лишь слабый запах озона и лукавую улыбку на лицах сестёр.

— Ну что, Егор, — Софья подошла ближе, — теперь, когда твой будущий тесть нас покинул, давайка обсудим, что будет на самом деле после свадьбы. Без его дурацких советов.

Василиса обняла Егора с другой стороны: — И да, забудь про запасные выходы. От нас не сбежишь.

Светлана улыбнулась, её глаза сверкнули: — Зато обещаем, что скучно не будет. Никогда.

Егор сделал глоток морса. Обычный, кстати. Никакой магии. Но, глядя на трёх ведьм перед собой, он понял: магия здесь и так повсюду. И она только начинается.

Егор, оставшись наедине с тремя невестами (которые тут же принялись обсуждать детали предстоящей церемонии), незаметно выскользнул в соседнюю комнату. Там его уже поджидали верные помощники: Фетька крутился колесом по столу, Шмыг обгладывал какуюто подозрительную косточку, а Мурлок важно восседал на кресле, полируя свои ракушечные украшения.

— Ну что, совет мудрейших, — вздохнул Егор, плюхаясь на стул. — Кащей зовёт на мальчишник. Невесты против. Что делать?

Фетька тут же подскочил к нему, захлопав острыми ушами: О,хозяин!Мальчишникэто святое! Я знаю десять способов, как устроить его так, чтобы ведьмы ничего не заметили. Например, можно сказать, что ты пошёл на сеанс коллективной медитации! Или на курсы выживания в браке — там как раз учат, как прятаться под кроватью.

Шмыг оторвался от косточки и фыркнул: Под кроватью они тебя в первую очередь искать будут. Нет, тут нужен план похитрее. Например, устроить мальчишник прямо здесь, но замаскировать его под… под… — он задумался, — под семинар по семейной психологии!

Мурлок поднял лапу, призывая к тишине, и издал свой фирменный булькающий звук: — Гррмррхрр… Мальчишник — это хорошо. Но сначала надо понять, какой мальчишник хочет Кащей. Если это будет традиционное бессмертное гуляние, то ты рискуешь проснуться через три дня в другом измерении, с татуировкой «Я люблю ведьм» на лбу и долгом в тысячу золотых у какогонибудь демонаростовщика.

Егор побледнел: — Звучит… убедительно.

Фетька захихикал: — А я слышал, что на прошлом мальчишнике Кащея гости играли в «Кто дольше продержится без проклятия». Проиграл сам Кащей — его мама превратила в жабу на неделю. Но он потом отомстил: устроил ей девичник с бесамианиматорами. Говорят, она до сих пор вздрагивает при виде красных галстуков.

Шмыг кивнул: — Да, Варвара Петровна была женщиной суровой. Но справедливой. Она, кстати, мне однажды оставила завещание: «Шмыгу — мешок сухарей, Фетьке — три щелбана, Мурлоку — уважение, а Егору… чтобы не влипал в неприятности». Но ты, хозяин, както не очень следуешь её советам.

Егор вздохнул: — Так что предлагаете? Отказаться от мальчишника?

Мурлок задумчиво почесал корону: — Гррмррхрр… Вариант первый: согласиться, но поставить условие. Скажем, «только без проклятий, без превращения в животных и без долгов перед нечистью». Вариант второй: устроить свой собственный мальчишник — с шахматами, чаем и обсуждением философских трактатов. Пусть невесты думают, что ты серьёзный и ответственный. А на самом деле …а на самом деле мы проберёмся к Кащею ночью и всё наверстаем! — радостно закончил Фетька.

Шмыг закатил глаза: Ты бы ещё предложил устроить состязание по выпиванию болотной жижи. Нет, план должен быть изящнее. Например, мы можем… он понизил голос, …подменить напитки. Налить в бутылки не крепкий настой, а обычный морс. И сказать Кащею, что это «особая ведьмачья настойка на травах забвения». Он выпьет, ничего не почувствует, решит, что состарился и потерял вкус к жизни, и уйдёт печальный. А мы спокойно займёмся… эээ… обсуждением трактатов!

Фетька хлопнул себя по лбу: — Или ещё лучше! Мы можем устроить мальчишникспектакль! Нанять актёровбесов, чтобы изображали гостей. Они будут кричать, пить, петь песни, а мы с тобой, хозяин, в это время спрячемся в подвале и сыграем партию в карты. Кащею скажем, что ты геройски сражался с иллюзией, победил её и теперь отдыхаешь после духовного подвига.

Мурлок издал глубокий, булькающий смех: — Гррмррхрр… Неплохо. Но слишком сложно. Я предлагаю компромисс. Мы идём к Кащею. Но с условиями:

Никаких проклятий.

Никаких превращений.

Никаких долгов.

И главное — никаких историй про то, как Кащей в молодости убегал от твоей будущей тёщи. Потому что после этих историй он всегда начинает плакать и требовать, чтобы все его пожалели. А это уже не мальчишник, а сеанс групповой терапии.

Егор задумался: — То есть вы предлагаете пойти, но подстраховаться? — Именно! — хором сказали бесы. — И ещё, — добавил Мурлок, — возьми с собой амулет от опьянения. Я знаю один рецепт: три лепестка мяты, перо совы и капля росы с могилы трезвенника. Сделаем — и ты сможешь пить сколько угодно, оставаясь в здравом уме. Ну, или почти в здравом.

В этот момент дверь скрипнула, и в комнату заглянула Софья: — Егор, ты тут? Мы решили, что… — она замерла, увидев компанию. — Опять эти… помощники? Фетька мгновенно изобразил невинность: Мы просто обсуждали… эээ… духовную подготовку к свадьбе! Да, да! Читали трактат «Как не сойти с ума в браке с тремя ведьмами». Очень поучительная книга, между прочим. Глава первая: «Беги, пока не поздно».

Софья подняла бровь: Очень смешно. Егор, если ты задумал какойто трюк с мальчишником, лучше забудь. Мы всё равно узнаем. И тогда… — она многозначительно замолчала. Шмыг шёпотом пояснил Егору: Тогда она превратит тебя в кактус. Василиса добавит шипы. А Светлана научит его цвести только по вторникам и четвергам.

Мурлок вздохнул: Гррмррхрр… Вижу, хозяин, твой выбор невелик. Либо послушаться невест и забыть о мальчишнике. Либо пойти с Кащеем, но с нашими мерами предосторожности. Либо… — он сделал паузу, — …притвориться больным. Но учти: ведьмы отлично разбираются в болезнях. Особенно в тех, которые выдумывают женихи.

Егор тяжело вздохнул: Ладно. Будем договариваться с Кащеем. Но по нашим правилам. И да поможет мне магия… или хотя бы здравый смысл.

Фетька радостно захлопал в ладоши: Ура! Значит, план «Чай с философией и тайная вылазка ночью» вступает в силу! Шмыг потёр лапы: Главное, чтобы Кащей не догадался. Хотя… он же бессмертный. Ему, наверное, уже всё равно, что пить и с кем. Лишь бы было весело. Мурлок покачал головой: — Гррмррхрр… Весело — это хорошо. Но безопасность — лучше. Помни, Егор: даже бессмертные иногда ошибаются. А ты — пока ещё смертный.

Ночь опустилась на мир, окутав его бархатной тьмой, усыпанной звёздами. Егор, стараясь не шуметь, прокрался к окну своей комнаты. Сёстры, кажется, уснули — или сделали вид, что уснули, чтобы поймать его на горячем. Но он был готов.

— Ну что, помощники, — шёпотом обратился он к Фетьке, Шмыгу и Мурлоку, которые уже ждали его у окна, — пора действовать.

Фетька хихикнул: Хозяин, ты уверен? А если ведьмы проснутся и увидят, что тебя нет? Они же решат, что ты сбежал! И начнут искать. А когда найдут…

— …то превратят в чтонибудь маленькое и ползучее, — закончил Шмыг. — Но мы тебя спасём! Правда, Мурлок?

Мурлок издал булькающий звук, который можно было расценить как согласие: — Гррмррхрр… Главное — не шуми. И помни: три правила — никаких проклятий, никаких превращений, никаких долгов. И ещё одно — не пей больше трёх бокалов того, что предложит Кащей.

Егор кивнул, глубоко вдохнул и прошептал заклинание телепортации. На этот раз всё прошло гладко — он очутился на опушке зачарованного леса, где его уже ждал Кащей Константин (он предпочитал полное имя в особо торжественных случаях).

— А, Егорка! — Кащей хлопнул его по плечу так, что Егор чуть не упал. — Наконецто! Я уж думал, ты передумал. Но ничего, у нас ещё полно времени!

Перед ними раскинулась поляна, превращённая в настоящий пиршественный зал под открытым небом. Столы ломились от яств: жареные фазаны в пряных травах, пироги с загадочной начинкой, горы фруктов и, конечно, напитки — от искрящегося вина до чегото густого и фиолетового, что пузырилось и подмигивало.

Но главное украшение вечера расположилось у небольшого пруда: русалки с длинными серебристыми волосами и мерцающими хвостами плескались в воде, а нимфы в лёгких, почти прозрачных одеждах сидели на берегу и играли на флейтах, выводя чарующие мелодии.

— Ну как, зять? — Кащей гордо обвёл рукой это великолепие. — Неплохо, а? Русалок я одолжил у водяного — он их на время отпускает, если пообещать, что никто не будет пытаться утащить их хвосты. А нимфы — мои старые знакомые. Говорят, их песни могут заставить даже камень пуститься в пляс.

Егор сглотнул: Это… впечатляет. Но, Кащей Константин, я тут по одному делу: никаких проклятий, превращений и долгов, договорились?

Кащей вздохнул: Эх, молодёжь… Всё вам надо оговаривать. Ладно, слово бессмертного: сегодня только веселье, вино и разговоры о жизни. Ну и, может, пара похабных историй — куда ж без них?

Он налил Егору бокал искрящегося вина: Это, Егорка, не просто вино. Это «Слеза единорога». Говорят, оно пробуждает самые сокровенные желания. Но не волнуйся, ничего необратимого — только лёгкое раскрепощение и желание танцевать на столе.

Егор осторожно пригубил. Вкус был невероятным — мёд, малина, чтото цитрусовое и ещё какойто таинственный оттенок. И правда, настроение сразу улучшилось.

Русалки в пруду захлопали в ладоши и запели:

«Ой, жених, жених молодой, Не грусти, что жён — тройной! Мы тебе споём, сыграем, А потом… ну, ты же знаешь!»

Нимфы захихикали, а Кащей громко расхохотался: Видал? Они знают толк в развлечениях! Нука, Егорка, давай, расскажи, как ты решился на тройной брак. Это ж надо — сразу три ведьмы! Ты либо герой, либо безумец. Или и то, и другое сразу.

Егор, уже чувствуя, как «Слеза единорога» делает своё дело, рассмеялся: Да я и сам не понял, как так вышло. Сначала одна, потом вторая, потом третья… А потом они сказали: «Или все, или никто». И я подумал: «А почему бы и нет?»

Кащей хлопнул себя по колену: Вот это подход! Настоящий мужчина! Хотя, должен сказать, когда я женился на Марине Петровне, она мне такого не предлагала. Она просто сказала: «Либо женишься, либо превращу в жабу». И я выбрал первое. Потому что жабам, знаешь ли, сложно ухаживать за собой — особенно за кожей.

Русалки снова запели, на этот раз ещё более задорно:

«Жених, не бойся, не грусти, Ведьмы — они не враги. Если что — мы подскажем, Как спрятаться от них в саду!»

Нимфы пустились в пляс, их лёгкие одежды развевались, а музыка становилась всё более заводной. Кащей схватил Егора за руку: Нука, пойдём! Покажем этим дамам, как танцуют бессмертные и почти бессмертные!

Они пустились в пляс Кащей выделывал такие коленца, что казалось, его кости вотвот рассыплются, а Егор, поддавшись настроению, тоже отплясывал, забыв обо всех тревогах. Русалки хлопали в ладоши, нимфы подбадривали криками, а вино лилось рекой.

В какойто момент Кащей, запыхавшись, упал на траву и потянул за собой Егора: Ох, молодость… Я уже не так ловок, как раньше. Но зато у меня есть история! Слушай: однажды я решил устроить сюрприз Марине Петровне — спрятал все её метлы. Думал, она разозлится, а потом рассмеётся. Но она вместо этого превратила меня в метлу. И три дня я стоял в углу, пока она на мне пыль не вытрясла. Вот это был урок!

Егор хохотал до слёз: — И что потом? Потом я пообещал больше так не делать. Но через месяц повторил фокус с её котлом. И снова метла… В общем, мы нашли общий язык. Через боль и унижение.

Вдруг Фетька, который всё это время крутился рядом, пихнул Егора в бок: Хозяин, время! Уже полночь! Если не вернёшься, ведьмы поднимут тревогу! Шмыг добавил: И начнут поиски. А когда найдут, скажут: «Мы же предупреждали!» Мурлок, сидящий на ветке ближайшего дерева, булькнул: — Гррмррхрр… Пора домой, Егор. Ты выполнил план: побывал на мальчишнике, повеселился, остался в здравом уме. И даже не превратился ни во что.

Егор вздохнул: Кащей Константин, спасибо за вечер. Это было… незабываемо. Но мне пора. Кащей понимающе подмигнул: — Понимаю, зять. Жёны — они как магия: чем сильнее, тем опаснее оставлять их без присмотра. Но запомни: если что — я всегда готов повторить!

Егор попрощался с русалками и нимфами (те хором крикнули: «Возвращайся, жених!»), активировал заклинание телепортации и очутился в своей комнате. Сёстры мирно спали (или делали вид), а за окном занималась заря.

На следующий день Софья, Василиса и Светлана смотрели на него с подозрением. — Ты что, был на мальчишнике? — строго спросила Софья. Егор сделал невинное лицо: Что вы, девочки! Я всю ночь медитировал, укреплял дух перед свадьбой. Василиса прищурилась: — От тебя пахнет «Слёзой единорога»… Светлана вздохнула: — И русалочьей пудрой.

Егор развёл руками: Хорошо, признаюсь. Был. Но без последствий! Никаких проклятий, превращений или долгов. Только веселье и мудрые советы от Кащея.

Сёстры переглянулись и вдруг рассмеялись. — Ладно, — сказала Софья. — Но в следующий раз мы тоже хотим на мальчишник. Только с русалками мужского пола. — И с нимфами, — добавила Василиса. — И чтобы Кащей рассказывал свои истории, — закончила Светлана. — Особенно про метлу.

Егор только вздохнул. Похоже, его семейная жизнь обещала быть ещё более насыщенной, чем он думал.

Утро выдалось хмурым, но настроение у трёх ведьм было бодрое и крайне опасное. Софья, Василиса и Светлана втащили Егора в центр комнаты, где уже лежал ворох тканей всех цветов радуги — от кислотнорозового до траурночёрного.

— Так, — строго начала Софья. — Сегодня мы подбираем тебе свадебный наряд. И никаких «я сам», никаких «мне и в джинсах нормально», и уж тем более никаких «а давайте без этого всего».

— Но… — попытался возразить Егор.

Василиса подняла палец, и его язык на мгновение прилип к нёбу.

Никаких «но». Ты будешь выглядеть так, чтобы все ахнули. И чтобы мы могли потом хвастаться: «Видите этого красавца? Он наш!»

Светлана кивнула: Идём к Партнихе. Она лучший портной в округе. Правда, говорят, она немного… специфична.

— Немного? — хмыкнула Софья. — Она однажды пришила жениху хвост, потому что «так красивее». И он потом три месяца ходил с ним, пока она не соизволила снять чары.

Егор побледнел: — Может, я сам чтонибудь сошью? У меня есть нитки…

Но сёстры уже тащили его за руки к выходу.

Лавка Партнихи располагалась в самом тёмном переулке города. Вывеска гласила: «Здесь шьют так, что потом не разшьёшь», а над дверью висел манекен в костюме, который то ли был свадебным, то ли ритуальным для вызова демонов.

Когда они вошли, в нос ударил запах ладана, лаванды и чегото подозрительно похотливого. Сама Партниха, высокая ведьма с пышной грудью и глазами цвета болотной тины, окинула Егора взглядом, от которого ему захотелось прикрыться хотя бы подушкой.

— Ооо, — протянула она, обходя его по кругу. — Какой экземпляр… Крепкий, молодой, полный жизненной силы. И что же вы хотите, милые дамы? Костюм для свадьбы или… чтото более интересное?

— Костюм, — отрезала Софья. — Классический. Но с изюминкой. — С изюминкой, но без хвоста, — добавила Василиса. — И без заклинаний на вечную верность ей, — закончила Светлана.

Партниха хихикнула: Да что вы, какие заклинания? Я же порядочная ведьма! Просто… немного творческая.

Она приступила к измерениям. Ленту держала так, будто собиралась не обмерять, а заарканить. То и дело её пальцы «случайно» оказывались там, где им быть не положено.

— Ой, простите, — мурлыкала она, когда её рука в очередной раз оказывалась у Егора на бедре. — Лента такая непослушная…

Ещё одно «ой», и ты будешь мерить этот костюм сама, но уже в виде лягушки, — холодно пообещала Софья, сверкнув глазами.

Партниха вздохнула: Какие вы всётаки… строгие. Но я поняла. Классический костюм. С изюминкой, но без хвостов и чар.

Она взмахнула рукой, и в воздухе повисли десятки эскизов.

— Вот этот, — указала Василиса на вариант с высоким воротником и серебряной вышивкой. — Нет, лучше этот, — возразила Светлана, тыкая в строгий чёрный с алыми вставками. — А я за этот, — Софья выбрала вариант с плащом и капюшоном. — Выглядит как у героя, но с намёком на тайну.

Партниха хитро прищурилась: — А может, совместить? Плащ — есть. Вышивка — есть. Вставки — есть. И ещё… — она щёлкнула пальцами, и на ткани проступили едва заметные руны.

— Это ещё что? — насторожилась Софья. — О, просто украшение! — быстро сказала Партниха. — Чтобы костюм блестел при свете луны. Никакой магии, честное слово!

Василиса подошла ближе, прищурилась: — Это руна «привлекательности». И вторая — «послушания». И третья… третья вообще неприличная.

Партниха покраснела: — Ну ладно, ладно! Убрала, убрала!

Светлана подняла бровь: — Ещё одна попытка — и мы используем тебя как манекен. Навечно.

Через час костюм был готов. Чёрный, с серебряной вышивкой по воротнику и манжетам, плащ с капюшоном, но без лишних чар. Партниха даже не пыталась больше хитрить — после того, как Софья демонстративно пощекотала её волшебной палочкой под подбородком.

— Очень мило, — оценила Василиса. — Выглядит достойно. — И не слишком вызывающе, — добавила Светлана. — Главное, чтобы не начал жить своей жизнью, — пробормотал Егор, осторожно примеряя пиджак.

Партниха улыбнулась: Не начнёт. Я же исправилась. Но если захотите чтото… более пикантное…

— Молчать! — хором сказали сёстры.

Фетька, который всё это время прятался под прилавком, высунулся и прошептал Егору: — Хозяин, она на тебя так смотрела, будто планировала не костюм, а семейный ужин. Из тебя. Шмыг добавил: — И главное блюдо — ты. В соусе из приворотного зелья. Мурлок, сидящий на плече Егора, булькнул: — Гррмррхрр… Зато костюм хороший. И главное — без сюрпризов. Надолго ли?

Егор вздохнул: — Спасибо, Партниха. Сколько с нас?

Ведьма назвала сумму. Сёстры молча положили на прилавок втрое больше. — За моральный ущерб, — пояснила Софья. — И за попытку.

Партниха сглотнула: — Всегда рада помочь! Приходите ещё! Только… без жён.

На улице Егор наконец смог свободно вздохнуть. — Ну что, — улыбнулась Светлана, — теперь ты почти готов. Осталось только пережить саму свадьбу. — И не дать Кащею напоить тебя чемнибудь «особо праздничным», — добавила Василиса. — И не попасться на уловки других ведьм, — закончила Софья. — Кстати, Партниха уже строила планы на следующий сезон.

Егор посмотрел на них: Знаете, а я начинаю понимать Кащея. Иногда мне тоже хочется спрятаться в шкафу.

Сёстры переглянулись и дружно расхохотались: Поздно, дорогой. Ты уже наш. И шкаф мы проверим первым делом.

Вечером Егору предстояло ещё одно испытание его три невесты решили проверить одно заклинание из древней книги и вручили древний манускрипт. Егор замер, глядя на старинную книгу в руках Софьи. Кожаный переплёт потрескался от времени, золотые руны на обложке мерцали приглушённым светом.

— Что это? — осторожно спросил он.

Василиса переглянулась с сёстрами и вздохнула:

— Заклинание Единства. Оно объединяет трёх ведьм в одну сущность — на время торжества, для первой брачной ночи и зачатия наследника.

Светлана осторожно открыла книгу, и страницы зашелестели, словно перешёптываясь:

«В час, когда луна достигнет зенита,три души сплетутся в одну нить.Сила трёх — в одной, воля трёх — в одном,чтобы род продолжить, свет дать новому дню.»

Егор побледнел: — То есть… вы станете одной?

Софья кивнула: — На несколько часов. Это древняя традиция нашего рода. Так магия трёх линий соединяется, чтобы дать начало чемуто новому — более сильному, чем просто сумма частей.

— Но… — Егор сглотнул. — А как это будет выглядеть?

Василиса пожала плечами: — Никто точно не знает. Каждый раз поразному. Может, у нас будет одно тело с тремя лицами. Или три тела с одним сознанием. Или чтото ещё. Главное — мы останемся собой. Просто… усиленными.

Светлана добавила: — И ты должен будешь принять нас такими. Не испугаться. Не отшатнуться. Потому что если в этот момент ты проявишь слабость или сомнение — заклинание может дать трещину. А это опасно. Для всех нас.

Егор почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он посмотрел на трёх невест — каждая такая разная, но в то же время такая похожая в своей решимости.

— А если я не справлюсь? — тихо спросил он.

Софья подошла ближе и взяла его за руку: — Ты справишься. Потому что ты — наш выбор. Мы не стали бы делать этого с кемто другим. Ты сильный. Ты умный. И ты любишь нас — каждую по отдельности и всех вместе. Этого достаточно.

Вечером, когда луна поднялась высоко над лесом, сёстры начали подготовку. Они расставили свечи по кругу, начертили руны на полу и встали в треугольник лицом друг к другу. Егор стоял в центре, чувствуя, как воздух густеет от магии.

— Помни, — прошептала Софья. — Не бойся. Доверься.

Василиса начала читать заклинание, её голос звучал низко и ритмично:

«Три огня — в один, три сердца — в одно,три воли — в единую нить.Да будет так, да свершится,да станет так, как должно быть!»

Светлана и Софья подхватили, их голоса слились в единый поток звуков. Свечи вспыхнули синим пламенем, руны засветились, а воздух задрожал, как от жара.

Егор увидел, как фигуры сестёр начали сливаться. Сначала их тени на стене соединились в одну длинную, извилистую линию. Потом сами ведьмы стали мерцать, их черты размывались и перетекали друг в друга.

Он сглотнул, пытаясь унять дрожь. Это было… странно. Пугающе. Но в то же время завораживающе.

И вдруг всё стихло. Пламя свечей вернулось к обычному цвету, а в центре круга стояла одна фигура.

Она напоминала всех троих, волосы с локанами рыжего черного и белого цвета, которые переливались всеми оттенками — от иссинячёрного до платинового. Лицо… лицо было одновременно знакомым и чужим. В нём угадывались черты всех трёх сестёр: глаза Софьи, изгиб губ Светланы, линия скул Василисы.

Сущность повернулась к Егору и улыбнулась — улыбкой, в которой он узнал каждую из своих невест.

— Ну что, муж мой, — голос звучал так, будто говорили все трое одновременно, но при этом каждый голос был различим. — Готов ли ты принять нас?

Егор глубоко вдохнул, сделал шаг вперёд и взял протянутую руку: — Готов.

— Давай проверим, как работает заклинание, — произнесла сущность. — Не волнуйся, это будет кратковременно — всего на несколько минут. Так мы поймём, всё ли идёт по плану перед свадьбой.

Сущность подняла руки, и в воздухе заплясали искры магии.

Руны на полу снова засветились мягким голубым светом. Егор почувствовал, как воздух вокруг него стал гуще, насыщеннее магией.

Они начала произносить слова заклинания — на этот раз короче, упрощённую версию:

«Связь укрепи, форму сохрани,на краткий миг — как должно быть.»

Фигура перед Егором задрожала, разделилась на три силуэта — но не тех, что были раньше. Это были… проекции. Каждая из проекций обладала чертами одной из сестёр, но при этом была полупрозрачной, словно сотканной из тумана и лунного света.

Первая проекция — с глазами Софьи и её статной полной фигурой — подошла к Егору и заговорила: — Чувствуешь? Мы всё ещё связаны. Я могу говорить, двигаться, но моя сила — часть общей.

Вторая проекция — в облике Василисы — взмахнула рукой, и на подоконнике расцвёл волшебный цветок: — Моя магия работает. Но посмотри на источник энергии.

Егор проследил за её взглядом. Цветок черпал силу из общей ауры сущности, которая всё ещё стояла в центре комнаты, слегка мерцая.

Третья проекция — похожая на Светлану — улыбнулась: — Мы можем действовать отдельно, но только пока связь цела. Попробуй коснуться меня.

Егор осторожно дотронулся до её руки. Под пальцами он почувствовал не холод призрака, а живое тепло. — Ты настоящая! — В рамках заклинания — да, — подтвердила сущность из центра комнаты. — Это проверка показала: мы можем разделяться на проекции, сохраняя связь. На свадьбе так будет проще — каждая из нас сможет участвовать в ритуалах по традиции своего рода, но в ключевой момент мы объединимся.

Дни до свадьбы пролетели незаметно. Егор помогал сёстрам с приготовлениями, а те втайне от него дорабатывали заклинание. В ночь перед торжеством они снова собрались втроём в своей комнате.

— Нужно внести последние коррективы, — сказала Софья, листая книгу заклинаний. — На свадьбе всё должно пройти безупречно. — И Егор должен знать ключевые слова, — добавила Василиса. — Вдруг чтото пойдёт не так? Он должен быть готов произнести контрзаклинание. Или, наоборот, помочь нам объединиться, если связь начнёт ослабевать, — подхватила Светлана.

Они вывели формулу финального заклинания — сложную, с несколькими слоями защиты:

1. Основной слой: объединение сущностей.

Защитный контур: от внешних помех.3. Аварийный протокол: быстрое разъединение.4. Резервный канал: связь с Егором.

— Вот слова, которые ты должен будешь произнести, если чтото пойдёт не так, — Софья записала на пергаменте контрзаклинание:

«Раздели, но не разрушь,отпусти, но сохрани.Три в одном — пусть разойдутся,в безопасности — останутся.»

— Запомни их. Произнеси вслух.

Егор повторил слова несколько раз, пока не выучил наизусть. — А если нужно будет помочь вам объединиться? — Тогда скажешь вот это, — Василиса добавила вторую строчку:

«Сплетись, нить судьбы,соедини, сила трёх. Единое — стань,как должно быть — сейчас.

Время заклинания было недолгим и скоро они снова стали отдельными личностями.

- Ну вот а ты бояля ты у нас умничка- весела сказала Василиса

Все три сестры обняли своего героя и чуть не задушили в объятьях.

- Запомни Егорушка тебе придётся вступить в связь после свадьбы снами троими одновременно для зачатия а вот счастье мы тебе принесём втройне мы все будим беременны - сказала Софья

- Я дам тебе чудесный отвар для сил для ночи с тремя ведьмами в одном теле - Прошептала Светлана

Егор в этот момент был счастлив, но что его пугало он сам не мог понять что его терзало.

Глава 9

В ночной тишине, когда дом погрузился в сон, а луна заливала комнату серебристым светом, перед Егором возникло мерцающее облако. Из него выступила фигура в длинном платье с кружевным воротником бабушка Варвара Петровна. Её глаза, такие же проницательные, как и при жизни, смотрели на внука с тёплой заботой.

Ну что, внучок, тихо произнесла она, вижу, тебя чтото терзает. Вроде смотришь втройне счастлив, а в глазах тревога. Поделись с бабушкой.Егор вздохнул, сел на кровати и сжал руки: Бабушка, я не знаю… Вроде всё хорошо. Они замечательные, я их люблю — каждую по отдельности и всех вместе. Но… — он запнулся, подбирая слова, — чувствую какуюто беду. Не от них, нет. Они — моё счастье. Но чтото грядет. Чтото, чего я не понимаю.

Варвара Петровна кивнула, села рядом — её фигура слегка мерцала, словно сотканная из лунного света: — Это твой дар, Егор. Ты не просто человек — в тебе течёт кровь древнего рода, хоть ты и не ведьма. Ты чувствуешь вибрации мира, его переломы. И сейчас мир стоит на пороге перемен. — Но что это за перемена? — Егор посмотрел на бабушку с надеждой. — Можно ли её избежать? — Нельзя, — мягко ответила она. — Некоторые события неизбежны. Они как река: можно попытаться перегородить её плотиной, но вода всё равно найдёт путь. Твоя задача — не бороться с течением, а научиться плыть в нём. И держать курс.

Она положила прозрачную руку на его плечо, и Егор почувствовал лёгкое тепло: — Ты выбрал не просто трёх ведьм. Ты выбрал три стихии: огонь Софьи, тьму Василисы и разум Светланы. Вместе они — сила, способная изменить мир. Но такая мощь всегда привлекает внимание. Завистников. Врагов. Тех, кто захочет эту силу отобрать или разрушить. — Кто? — напрягся Егор. — Кто может нам угрожать? — Пока не знаю, — Варвара Петровна покачала головой. — Но чую: ктото уже плетёт сети. Может, среди тех, кто придёт на свадьбу. Может, ктото из дальних земель. Но ты должен быть готов.

Егор сжал кулаки: — Я защищу их. Любой ценой. Бабушка улыбнулась: — Вот это я и хотела услышать. В тебе есть стержень, Егор. Не забывай об этом. И помни: твоя сила — не в магии, а в любви. Ты любишь их не за силу, не за красоту — а просто за то, что они есть. И эта любовь станет щитом.

— Но как я могу помочь? Что мне делать? — Доверься им, — сказала Варвара Петровна. — И дай им довериться тебе. Ты выучил контрзаклинание? — Да, — кивнул Егор. — «Раздели, но не разрушь, отпусти, но сохрани. Три в одном — пусть разойдутся, в безопасности — останутся». — Хорошо. И второе? — «Сплетись, нить судьбы, соедини, сила трёх. Единое — стань, как должно быть — сейчас». — Отлично, — одобрила бабушка. — Эти слова — ключ. Но помни: магия — это не только формулы. Это вера. Вера в себя. Вера в них. Вера в то, что вы — одно целое.

Она начала медленно растворяться в воздухе: — Время моё истекло, внучек. Но я буду рядом — гдето на краю твоего сна, на ветру, в шелесте листьев. Если станет совсем тяжело — позови. А пока… — её голос стал тише, — наслаждайся свадьбой. Радуйся. Люби. Остальное придёт потом. И ты ничего не сможешь сделать сейчас — потому что сейчас твоё дело — быть счастливым. Остальное придёт в свой час. — Бабушка! — воскликнул Егор. — А если я не справлюсь? Если подведу их? Фигура Варвары Петровны замерла на мгновение: Тогда подними голову, Егор. И скажи: «Я сделал всё, что мог. И я любил их так сильно, как только способен человек». Этого будет достаточно.С этими словами она растаяла, оставив после себя лишь аромат лаванды и ощущение тихой уверенности.

На следующее утро Егор проснулся с ясной головой. Тревога не ушла совсем, но теперь она не парализовала его — а подстёгивала. Он знал: чтото грядет. Но сегодня — его день. Их день.

Когда он спустился вниз, его уже ждали три невесты.

— Ну как, жених? — улыбнулась Софья. — Готов к самому важному дню в жизни? — К самому важному из многих, — поправил Егор и обнял её. Василиса фыркнула: Романтик. Но мне нравится. Кстати, я тут приготовила коечто… — она протянула ему маленький флакон с мерцающей жидкостью. — Не отвар для сил, а защита. На случай, если ктото попытается вмешаться в ритуал. Капля на язык — и ты почувствуешь любую чужую магию рядом. Светлана добавила: А я проверила охранные руны вокруг дома. Ни одна тварь не проскользнёт незамеченной. — И я, — Софья положила руку на сердце, — буду рядом. Мы все будем. Что бы ни случилось.

Егор посмотрел на них — на каждую по очереди — и вдруг почувствовал, как тревога отступает. Да, чтото грядет. Но он не один. У него есть семья. И он готов на всё, чтобы её защитить.

— Я готов, — сказал он твёрдо. — Давайте начнём.

Фетька, Шмыг и Мурлок, наблюдавшие за этой сценой из угла, переглянулись. — Чувствую, будет жарко, — пробормотал Фетька. Шмыг кивнул: — Но наш хозяин не из тех, кто отступает. Мурлок издал булькающий звук: — Гррмррхрр… Он справится. Потому что любит. А любовь, как известно, сильнее любой магии. Даже древней.

Утро выдалось солнечным, но Егор проснулся с ощущением, будто на него вотвот обрушится чтото грандиозное — и не факт, что приятное. В дверь постучали, и в комнату ввалились Фетька, Шмыг и Мурлок, таща огромный букет из болотных лилий, паучьих сетей и чегото подозрительно мерцающего.

— С днём свадьбы, хозяин! — радостно завопил Фетька. — Мы тут собрали тебе букет «на счастье». Говорят, если держать его в руках во время клятвы, то… — …то гости будут чихать три дня, — закончил Шмыг, разглядывая паутину. Мурлок булькнул: — Гррмррхрр… Зато оригинально.

Егор вздохнул и поправил галстук, который норовил уползти кудато за ухо.

Церемония проходила на поляне, окружённой древними дубами. Алтарь украшали руны, светящиеся мягким голубым светом, а над головами гостей порхали феи, разбрасывающие лепестки волшебных цветов.

Первыми появились гости. Кащей Константин, в парадном кафтане с вышивкой в виде черепов, громко хлопнул Егора по плечу: — Ну, зять, сегодня ты либо станешь героем, либо превратишься в жабу. Но не волнуйся, я буду рядом — на случай, если понадобится совет или противоядие.

Марина Петровна, его тёща, величественная дама в платье цвета воронова крыла, окинула Егора строгим взглядом: — Смотри мне, мальчик. Обидишь моих девочек — и никакие заклинания не спасут. — Но я же их люблю! — возмутился Егор. — Вот и хорошо, — кивнула Марина Петровна. — Значит, будешь беречь. А если что — я тебя научу. — Чему? — насторожился Егор. — Страху божьему, — улыбнулась она.

Наконец появились невесты.

Софья, Василиса и Светлана вышли изза деревьев под звуки зачарованной арфы. Их платья сливались в одно — трёхцветное: левая сторона алая, как пламя Софьи, правая — чёрная, как ночь Василисы, а спина — серебристая, как лунный свет Светланы. Волосы, переплетённые между собой, переливались всеми оттенками: от иссинячёрного до платинового, с рыжими всполохами.

Но самое поразительное было в их облике: черты лиц словно наложились друг на друга. Глаза Софьи, изгиб губ Светланы, линия скул Василисы — всё это теперь принадлежало одной сущности. Её фигура стала ещё более пышной и соблазнительной, будто сама магия подчеркнула все достоинства.

Гости ахнули. Кащей Константин шмыгнул носом: — Вот это да… Раньше у меня была одна тёща, а теперь три в одном флаконе. И что, мне теперь в три раза больше подарков дарить? Марина Петровна фыркнула: — Не жадничай, Костя. Лучше радуйся, что они теперь могут договориться между собой без споров. — Пока рано радоваться, — пробормотал Шмыг. — Спорыто никуда не делись, просто теперь они происходят внутри одной головы.

Фетька хихикнул: — Зато теперь можно сказать: «Дорогая, я поссорился с тобой» — и это будет правдой!

Мурлок булькнул: — Гррмррхрр… Главное, чтобы не «Дорогая, я поссорился сам с собой».

Ритуал начался.

Ведущая — древняя ведьма с глазами, похожими на две луны, — подняла руки: — Пусть союз будет крепким, как сталь, и гибким, как лоза. Пусть любовь будет горячей, как огонь, и глубокой, как океан. А теперь — клятва!

Егор глубоко вдохнул и произнёс слова, которые выучил накануне:

«Сплетись, нить судьбы, соедини, сила трёх.Единое — стань, как должно быть — сейчас.»

Как только он договорил, руны на алтаре вспыхнули ярче, а воздух задрожал от магии. Сущность перед ним улыбнулась — улыбкой, в которой он узнал каждую из своих невест: — Мы — одно, — прозвучало тремя голосами одновременно. — И мы выбираем тебя, Егор. Навсегда.

Она протянула руку, и Егор, не колеблясь, взял её. В тот же миг их ладони соединились, и на запястьях проступили одинаковые символы — три переплетённые линии, скреплённые чёрным кругом.

Кащей Константин громко шмыгнул носом и достал платок: — Эх… Помню, когда я женился на Марине Петровне, она мне сказала: «Или ты соглашаешься, или превращу в жабу». А тут — любовь, магия, красота… Ну хоть ктото в семье должен жениться по любви! Марина Петровна закатила глаза: — Костя, ты опять за своё? — Да я просто восхищаюсь! — поднял руки Кащей. — Вот бы и мне так… Хотя нет, трёх жён я не потяну. Однуто еле выдерживаю! — Костя! — строго сказала Марина Петровна. — Молчу, молчу, — поспешно ответил Кащей, но подмигнул Егору: — Зато теперь ты знаешь, что такое настоящее счастье!

После клятвы началось веселье.

Стол ломился от яств: пироги с загадочной начинкой (Фетька уверял, что там точно не лягушки), жареный кабан с яблоками, вино, искрящееся, как звёзды. Феи устроили световое шоу, а гномы затеяли состязание по метанию топоров.

Кащей Константин, уже изрядно выпивший, схватил Егора за рукав: — А теперь, зять, слушай важный совет: если вдруг одна из них начнёт злиться — беги к другой. Они же теперь связаны, так что быстро помирятся. Проверено на личном опыте! — Костя! — снова возмутилась Марина Петровна. — Не путай мальчика! — Да я же из лучших побуждений! — оправдывался Кащей. — Просто хочу, чтобы он был готов ко всему.

Шмыг, наблюдавший за этой сценой, шепнул Фетьке: — Видал? Бессмертный, а всё ещё надеется выжить в браке. Фетька захихикал: — Да, но у Егора шансов больше — у него три жены, а не одна. Мурлок булькнул: — Гррмррхрр… И три раза больше поводов для ссор. Но и три раза больше любви.

Ближе к вечеру, когда гости уже начали расходиться, а феи стали путаться в собственных крыльях, Егор и его новая супруга отошли в сторону.

— Ну что, муж мой, — произнесла сущность, и в её голосе снова прозвучали три разных интонации, — доволен? — Более чем, — улыбнулся Егор. — Хотя, признаюсь, сначала было страшно. — Мы тоже волновались, — призналась сущность. — Но теперь мы — одно. И ты — часть этого. Она наклонилась и поцеловала его — долгим, глубоким поцелуем, в котором смешались страсть Софьи, нежность Светланы и загадочность Василисы.

Гдето в стороне Кащей Константин шмыгнул носом в очередной раз: — Эх, молодость… А я вот помню, как мы с Мариной… — Костя! — раздался грозный голос его жены. — Молчу! — поспешно сказал Кащей.

А Егор только рассмеялся и крепче обнял свою единственную — и в то же время тройную — любовь.

После шумного торжества Егор и его супруга — единая сущность трёх ведьм — удалились в покои, специально подготовленные для первой брачной ночи. Комната была украшена цветами, источавшими тонкий аромат, а свечи создавали мягкий, приглушённый свет.

Сущность улыбнулась — улыбкой, в которой смешались черты Софьи, Светланы и Василисы: — Ну что, муж мой, — прозвучало тремя голосами одновременно, — теперь мы можем поговорить без свидетелей. — О чём? — осторожно спросил Егор, чувствуя, как нарастает напряжение. — О том, что грядет, — серьёзно ответила сущность. — Ты ведь тоже это чувствуешь, правда? Егор кивнул: — Да. Бабушка Варвара Петровна предупреждала… Чтото надвигается. Но что? — Пока не знаем точно, — сказала сущность. — Но защитные руны сегодня дважды мерцали красным. Ктото пытался проникнуть сквозь барьер.

В этот момент за окном раздался странный звук — будто ктото скребётся по стеклу.

Фетька, Шмыг и Мурлок, которые устроились на карнизе, чтобы «охранять покой молодых», встрепенулись.

— Слыхали? — прошептал Фетька. — Опять этот звук! Шмыг понюхал воздух: — Пахнет… завистью. И ещё чемто гнилым. Мурлок булькнул: — Гррмррхрр… Надо предупредить хозяина. Но так, чтобы не напугать. Хотя поздно.

Они постучали в окно. Егор подошёл и открыл створку. — Ну? — спросил он. Фетька важно выпятил грудь: — Мы тут, значит, охраняем, и вдруг слышим — ктото лезет! И пахнет плохо. Очень плохо. Шмыг добавил: — Как будто ктото очень хочет испортить вам ночь. И не только ночь. Мурлок кивнул: — Гррмррхрр… Враг близко.

Егор переглянулся с сущностью: — Так я и знал. — Не волнуйся, — улыбнулась она. — Мы готовы. Помнишь контрзаклинание? — «Раздели, но не разрушь, отпусти, но сохрани. Три в одном — пусть разойдутся, в безопасности — останутся», — повторил Егор. — Хорошо, — кивнула сущность. — А теперь давай проверим защиту.

Они вышли на балкон. Внизу, у границ защитного барьера, клубилась тёмная масса — нечто бесформенное, с горящими красными глазами. Оно пыталось прорваться внутрь, но руны светились ярче, отталкивая тьму.

— Кто это? — нахмурился Егор. — Зависть, — ответила сущность. — Тот, кто не может смириться с чужим счастьем. Кто хочет разрушить то, что не может иметь сам. — И что нам делать? — То, для чего мы здесь, — сказала сущность и подняла руки. — Вместе.

Егор встал рядом. Он чувствовал, как магия трёх ведьм течёт через их соединённые руки — мощная, древняя, но в то же время живая и тёплая.

Сущность начала произносить заклинание:

«Сила трёх — в одной, воля трёх — в одном,защити наш дом, отгони злой сон.Кто пришёл с добром — пусть войдёт,кто со злом — пусть сгинет, пропадёт!»

Егор подхватил:

«Раздели, но не разрушь,отпусти, но сохрани.Три в одном — пусть разойдутся,в безопасности — останутся.»

Руны вспыхнули ослепительным светом, и тёмная масса отпрянула, зашипев. Она попыталась собраться снова, но барьер стал непроницаемым — теперь вокруг дома сиял купол, переливающийся всеми цветами радуги.

— Получилось! — выдохнул Егор. — Конечно, получилось, — улыбнулась сущность. — Ведь мы — одно. И мы сильнее любой зависти.

В этот момент на балконе появились Кащей Константин и Марина Петровна.

— Ну, как тут наши молодожёны? — бодро начал Кащей, но, увидев сияющий купол, осёкся. — А, так вот оно что… Ктото решил испортить праздник? — Попытка была, — кивнула сущность. — Но безуспешная. Марина Петровна одобрительно кивнула: — Хорошо сработано. Вижу, вы действительно готовы ко всему. — А я говорил, что зять не подведёт! — гордо заявил Кащей. — Хотя, признаюсь, я бы на его месте уже спрятался под кровать. — Костя, — строго сказала Марина Петровна, — ты опять? — Молчу, молчу! — поднял руки Кащей. — Просто восхищаюсь молодостью и отвагой. И немного завидую.

Когда старшие ушли, сущность повернулась к Егору: — Видишь? — сказала она. — Это только начало. Но пока мы вместе, нам ничего не страшно. — Я готов, — твёрдо ответил Егор. — К чему угодно. Лишь бы с вами. — Тогда, — улыбнулась сущность, — может, теперь мы всётаки займёмся тем, ради чего сюда пришли?

Она взяла его за руку, и они вернулись в комнату. Свечи мерцали, цветы благоухали, а за окном, под защитой магического купола, мирно спал зачарованный лес.

Гдето в глубине дома Фетька, Шмыг и Мурлок устраивались на ночлег. — Всётаки наш хозяин — крепкий орешек, — пробормотал Фетька. — И сердце у него верное, — добавил Шмыг. Мурлок булькнул: — Гррмррхрр… Главное, чтобы завтра не забыл дать нам по пирожку за охрану.

На следующее утро, когда первые лучи солнца коснулись крыши дома, Егор проснулся с ощущением полной уверенности. Он повернулся к своей супруге — она спала, и во сне черты трёх сестёр снова стали различимы: Софья слегка хмурилась, Василиса улыбалась, а Светлана мирно сопела.

Он осторожно поцеловал каждую — сначала Софью, потом Василису, затем Светлану. И прошептал: — Я вас люблю. Всех. Всегда.

Сущность открыла глаза — все три пары одновременно — и улыбнулась: Мы знаем. И это самое главное. А ещё мы знаем, что ты вчера выпил три бокала «особого» вина от фей. — Оно же должно было… — начал Егор. — …не давать похмелья? — закончила Василиса. — Да, но феи немного ошиблись с пропорциями. Ничего, сейчас поправим.

Она взмахнула рукой, и на прикроватной тумбочке появился стакан с шипящей жидкостью цвета морской волны. — Пей, — приказала Софья. — Это антипохмельный эликсир «Утро ведьмы». — С добавлением экстракта бодрости и щепотки сарказма, — добавила Светлана. — Чтобы ты не забывал, что теперь женат.

Егор послушно выпил. Жидкость оказалась на удивление вкусной — как мятный лимонад с нотками имбиря. Голова тут же прояснилась, а тело наполнилось энергией.

— О, работает! — восхитился он. — Может, ещё бутылочку в дорогу? На всякий случай? — Только если пообещаешь не пытаться сварить его сам, — строго сказала Софья. — В прошлый раз ты чуть не взорвал кухню. — Но я же почти разобрался в пропорциях! — возмутился Егор. — «Почти» — ключевое слово, — фыркнула Василиса. — В итоге мы три часа вычищали сажу со стен, а кот Мурлок неделю ходил серым и ворчал: «Гррмррхрр… Теперь я дымный кот».

Светлана рассмеялась: — Зато он потом пугал мышей своим видом. Говорил, что это новая магическая форма.

В этот момент дверь тихонько приоткрылась, и в комнату заглянули Фетька, Шмыг и Мурлок.

— Доброе утро, хозяин! — радостно завопил Фетька. — Мы тут подумали… — …что пора завтракать, — закончил Шмыг. Мурлок булькнул: — Гррмррхрр… И напомнить, что мы героически охраняли ваш покой ночью. От зависти. И, кажется, от какойто подозрительной тени за сараем. — И от комаров, — добавил Фетька. — Один особенно наглый пытался укусить меня за ухо. Но я его победил! — Ценой собственного сна, — вздохнул Шмыг. — Он три раза возвращался.

Василиса подмигнула: — За храбрость полагаются награды. Сейчас распорядимся насчёт завтрака. — И пирожков! — поспешно добавил Фетька. — И компота! — подхватил Шмыг. Мурлок глубокомысленно изрёк: — Гррмррхрр… Главное, чтобы компот был не «особого» сорта. А то опять будем ловить вас по всему дому, пока вы летите на метле и кричите: «Я — великий волшебник Егор Первый, повелитель облаков!»

Егор покраснел: — Это был единичный случай! И вообще, я думал, что это обычный компот. — Конечно, — улыбнулась Софья. — А метла просто стояла на видном месте. Совершенно случайно. — И летать на ней было так удобно, — вздохнула Светлана. — Пока ты не попытался сделать «мёртвую петлю» над крышей.

Все рассмеялись.

— Ладно, — Егор встал и потянулся. — Что у нас сегодня в планах? — Проверка защитных барьеров, — деловито начала Софья. — Обновление охранных рун, — добавила Светлана. — И небольшой поход в лес за свежими ингредиентами для защитных зелий, — закончила Василиса. — А ещё Кащей Константин обещал научить тебя паре трюков с магическим мечом. — Мечом?! — удивился Егор. — Но я же не воин! — Зато ты муж трёх ведьм, — серьёзно сказала Софья. — И должен уметь защитить нас не только заклинаниями. — К тому же, — подмигнула Василиса, — Кащей уже поспорил с Мариной Петровной, что за неделю сделает из тебя «хотя бы сносного бойца». — А Марина поставила на то, что ты не сбежишь на третий день, — рассмеялась Светлана. — Так что у тебя есть мотивация.

Фетька важно поднял палец: — И не забудь про награду за охрану! Шмыг кивнул: — Три пирожка каждому. Мурлок торжественно произнёс: — Гррмррхрр… И один — мне отдельно. За моральные страдания от вида летающего хозяина.

Егор рассмеялся: — Договорились. Но сначала — завтрак. И, может, ещё один глоток этого чудесного эликсира? — Только один, — строго сказала Софья. — Иначе к вечеру ты начнёшь учить фей правильно варить вино. А мы этого не переживём.

Сущность снова улыбнулась — всеми тремя лицами сразу, и это было так трогательно и забавно, что Егор обнял их всех разом. — Знаете что? — сказал он. — Я самый счастливый человек на свете. Даже с похмельем, мечами и феями, которые путают рецепты. — Вот и отлично, — кивнула Василиса. — Потому что день только начинается. И у нас много дел. — Включая поиск того, кто пытался проникнуть в наш дом прошлой ночью, — добавила Светлана. — Зависть — это только симптом. Причина гдето глубже. — Но мы разберёмся, — твёрдо сказала Софья. — Вместе.

И они пошли завтракать — Егор и его необычная семья, готовая ко всем испытаниям, которые уготовила им судьба. А гдето на заднем дворе Кащей Константин уже разминал меч и приговаривал: — Ну, зять, сейчас я тебя научу, как правильно держать оружие. Главное — не бойся. И не пытайся превратить его в ложку. Это я уже проходил с одним учеником…

Егор стоял на заднем дворе, сжимая в руках магический меч, который казался ему слишком тяжёлым и слишком… магическим. Кащей Константин, одетый в кожаный доспех с серебряной вышивкой, расхаживал перед ним, как строгий учитель перед нерадивым учеником.

— Итак, зять, — начал Кащей, взмахнув собственным мечом (тот издал мелодичный звон, будто колокольчик). — Первое правило: меч — это не палка. И не ложка, как ты пытался сделать в прошлый раз. — Но он так удобно лежал… — начал оправдываться Егор. — Молчать! — рявкнул Кащей, но тут же смягчился. — Шучу. Но серьёзно: магия меча в том, что он откликается на твою волю. Представь, что это продолжение твоей руки.

Егор сосредоточился. Меч слегка дрогнул, потом подпрыгнул и попытался воткнуться в землю. — Э… — только и смог сказать Егор. Кащей вздохнул: — Ладно, начнём с азов. Стойка! Ноги на ширине плеч, колени чуть согнуты, меч перед собой. Вот так.

Он показал правильную позицию. Егор попытался повторить — и чуть не упал, когда меч решил, что ему больше нравится висеть вертикально.

В окне кухни появились три головы: Софья, Василиса и Светлана наблюдали за тренировкой, прикрываясь занавеской.

— Он так старается, — умилённо сказала Светлана. — И так же старается не покалечиться, — добавила Василиса. Софья хмыкнула: — Зато Кащей наконец нашёл занятие, которое отвлекает его от споров с Мариной Петровной о том, кто главнее в семье.

— Я всё слышу! — крикнул Кащей, не оборачиваясь. — И я главнее! Потому что я бессмертный! — А я мудрая! — донеслось из дома. — И старше на три года! — Это не считается! — возмутился Кащей. — Бессмертие не имеет возраста!

Егор воспользовался моментом, чтобы перевести дух. Фетька, Шмыг и Мурлок сидели на заборе и комментировали происходящее.

— Видали? — шептал Фетька. — Наш хозяин — настоящий воин! Шмыг скептически покачал головой: — Пока он больше похож на пугало с мечом. Мурлок булькнул: — Гррмррхрр… Зато старается. И меч его уже не пытается улететь в лес. Прогресс!

— Так, — Кащей хлопнул в ладоши. — Теперь попробуем простой удар. Замах, выпад, возврат. Поехали!

Егор замахнулся. Меч описал широкую дугу — и вместо того, чтобы ударить по тренировочному чучелу, зацепил ведро с водой, которое стояло неподалёку. Ведро опрокинулось, окатив Егора с ног до головы.

Тишина. Потом из окна раздался дружный хохот трёх ведьм. — Очень воинственно, — выдавила Софья. — Мокро, но эффектно, — добавила Василиса. Светлана вытерла слёзы: — Зато теперь ты точно не перегреешься на солнце!

Кащей, к чести своей, не смеялся. Он только похлопал Егора по плечу: — Ну что ж… прогресс есть. В прошлый раз ты опрокинул на себя бочку. А теперь всего лишь ведро. Скоро научишься бить по цели. — Спасибо за веру, — промокший Егор отряхнулся. — Может, попробуем чтото другое? — Конечно! — обрадовался Кащей. — Теперь будем учиться защищаться. Представь, что на тебя нападает враг. Поднимай меч…

В этот момент из леса донёсся странный звук — будто ктото скребётся о дерево. Все замерли.

— Ты это слышал? — тихо спросил Егор. — Да, — нахмурился Кащей. — И это не заяц. — Не просто враг, — добавила Софья, выходя из дома. — А тот, кто пытался проникнуть к нам прошлой ночью. — Зависть, — кивнула Василиса. — Но теперь она пришла ближе. Светлана подняла руку: — Я чувствую след. Слабый, но чёткий. Ктото оставил магический отпечаток у границы леса.

— Значит, идём проверять, — твёрдо сказал Егор, вытирая меч о рукав. — И на этот раз я буду не просто защищаться. — Вот это настрой! — одобрил Кащей. — Наконецто вижу в тебе боевой дух. Хотя… может, сначала переоденься? А то враг испугается не твоего меча, а мокрого вида.

Группа двинулась к лесу. Впереди шли ведьмы, сканируя пространство заклинаниями обнаружения. За ними — Егор с мечом наготове и Кащей, который время от времени давал «полезные» советы:

— Если что, бей первым. — А если это просто заяц? — Тогда извинись. Но сначала убедись, что это не замаскированный враг. — Кащей, — строго сказала Марина Петровна, неожиданно появившаяся изза дерева, — не пугай мальчика. — Я не пугаю, я тренирую! — возмутился Кащей. — Ты его утопишь в советах, — фыркнула Марина Петровна. — Дайте ему действовать самому.

Светлана остановилась и указала на землю: — Вот след. Видите? — на траве мерцали серебристые символы, похожие на руны, но искажённые. — Ктото пытался скрыть своё присутствие, но не до конца. — И это не просто зависть, — нахмурилась Софья. — Здесь есть ещё чтото… тёмное. Магия разрушения. Василиса присела на корточки: — И запах знакомый. Гдето я его уже чувствовала… — Может, ктото из дальних родственников? — предположил Егор. — У вас же целая династия ведьм. — Слишком сильная магия для дальних, — покачала головой Светлана. — Это ктото близкий. Или тот, кто хорошо знает наши слабые места.

Кащей достал небольшой кристалл на цепочке: — Давайтека я проверю направление. Этот артефакт улавливает следы враждебной магии. Кристалл задрожал и указал вглубь леса. — Туда, — сказал Кащей. — И будьте начеку.

Они шли по лесу, и с каждым шагом воздух становился тяжелее. Деревья словно сжимались вокруг них, тени удлинялись. Фетька, Шмыг и Мурлок держались поближе к Егору.

— Мне это не нравится, — прошептал Фетька. — Ещё бы, — кивнул Шмыг. — Тут даже грибы выглядят подозрительно. Мурлок булькнул: Гррмррхрр… И тишина слишком густая. Как будто лес затаил дыхание.

Вдруг перед ними открылась небольшая поляна. В центре стоял человек в чёрном плаще с капюшоном. Он медленно повернулся к ним.

— Ну наконецто, — раздался голос, холодный и знакомый. — Я уж думал, вы никогда не найдёте мой след.

Плащ откинулся, и все увидели лицо гостя. Это была…

— Лидия? — ахнула Софья. — Наша двоюродная тётка из Зачарованного края? — Она самая, — улыбнулась Лидия, но улыбка вышла злой. — И я пришла забрать то, что принадлежит мне по праву. Вашу силу. — Но… — начал Егор. — Зачем? — Затем, что вы — три линии одной династии, — прошипела Лидия. — Вместе вы почти боги. А я… я всегда была в тени. Но теперь я заберу вашу магию. И стану единственной.

Кащей шагнул вперёд: Не так быстро, кузина. Ты забыла, что у нас теперь есть защитник. И он не только с мечом умеет обращаться.

Егор поднял меч. На этот раз тот не дрогнул — он засветился мягким голубым светом, откликаясь на решимость хозяина. — Лидия, — твёрдо сказал Егор. — Мы не дадим тебе навредить моей семье. Отступись сейчас — и мы найдём другой способ решить это мирно. — Мирно? — рассмеялась Лидия. — Слишком поздно для этого.

Она взмахнула рукой, и вокруг неё закружился вихрь тёмной магии. Но в тот же миг три ведьмы встали рядом с Егором, образуя треугольник.

— Вместе, — шепнула Софья. — Как и должно быть, — добавила Василиса. — Защитим то, что нам дорого, — закончила Светлана.

Егор глубоко вдохнул и произнёс:

«Сплетись, нить судьбы, соедини, сила трёх.Единое — стань, как должно быть — сейчас.»

Магия трёх ведьм слилась с решимостью Егора, создавая щит, который отразил атаку Лидии. Та отшатнулась, поражённая силой ответа.

— Вы… вы не одни, — выдохнула она. — Нет, — улыбнулся Егор. — И никогда не будем одни. Потому что мы — семья.

Лидия посмотрела на них — на трёх ведьм, стоящих плечом к плечу с человеком, который полюбил их всем сердцем, — и чтото в её глазах дрогнуло. Вихрь вокруг неё рассеялся.

— Может… может, я ошиблась, — тихо сказала она. — Я так завидовала вашей связи, что не видела другого пути. овушка Лидии

— Путь есть всегда, — мягко сказала Софья, делая шаг вперёд. — Лидия, мы знаем, как это — чувствовать себя одинокой. Но ты же наша родня. Почему ты не пришла поговорить?

Лидия опустила глаза. Её тёмный плащ уже не клубился зловещим вихрем, а безвольно обвисал на плечах.

— Я… я боялась, — призналась она. — Боялась, что вы посмеётесь надо мной. Скажете: «Ну что ты, кузина, не выдумывай, мы же тебя любим». А в душе будете думать: «Опять эта неудачница с её проблемами».

Василиса вздохнула: — Признаю, я бы так и подумала. Но знаешь что? — она подошла ближе. — Теперь у меня есть Егор. И он научил меня одной вещи: иногда надо просто слушать, а не судить.

Егор улыбнулся: Да, я такой. Великий учитель слушать и не перебивать. Особенно когда речь идёт о пирожках.

Все невольно рассмеялись. Даже Лидия дрогнула уголками губ — но лишь на мгновение. В её глазах промелькнуло чтото холодное, расчётливое.

— Как трогательно, — прошептала она, и голос её вдруг изменился, став жёстким и властным. — Вы такие добрые… такие доверчивые. Прямотаки тошно.

Плащ Лидии взметнулся, и вокруг неё снова заклубилась тёмная магия — на этот раз ещё гуще и опаснее.

— Что… что ты делаешь? — отступила Софья. — То, что должна была сделать с самого начала, — усмехнулась Лидия. — Вы думаете, я пришла каяться? О нет. Я пришла за силой. И вы сами дали мне шанс.

Она взмахнула рукой, и из земли поднялись чёрные шипы, преграждая путь к отступлению. Фетька, Шмыг и Мурлок бросились вперёд, но невидимая сила отбросила их назад.

— Не так быстро, — прошипела Лидия. — Ваши маленькие друзья мне не помешают. Как и ваши жалкие попытки защититься.

— Но… почему? — спросил Егор, пытаясь осознать предательство. — Мы же хотели помочь! — Помочь? — расхохоталась Лидия. — О, как мило. Вы всегда были такими… идеальными. Три сестры, три стихии, три части единого целого. А я? Я — одиночка. Изгой. И теперь я заберу то, что сделает меня равной вам. Или даже сильнее.

В этот момент изза деревьев вышли ещё фигуры — шесть ведьм в серых плащах, с лицами, скрытыми капюшонами.

— Видишь, милый зять? — усмехнулась Лидия, глядя на побледневшего Егора. — Я не одна. Мы объединились. Те, кого отвергли, кого забыли, кого оставили в тени великих родов. И сегодня мы изменим расстановку сил.

Кащей Константин схватился за меч: — Предательство! — Нет, — покачала головой Лидия. — Справедливость. Вы купаетесь в силе, а мы выживаем. Но теперь баланс изменится.

Марина Петровна выступила вперёд: Ты не понимаешь, что творишь. Разрушив связь этих троих, ты разрушишь и защиту всего края. Тёмные силы прорвутся сюда! — Пусть, — холодно ответила Лидия. — Зато я буду у власти. А вы… вы станете лишь воспоминанием.

Ситуация становилась критической. Защитный барьер, который они начали создавать, был ещё нестабилен. Ведьмы стояли плечом к плечу, но против семи сильных магов шансов было мало.

— Егор, — тихо сказала Светлана, — помнишь контрзаклинание? — «Раздели, но не разрушь, отпусти, но сохрани…» — начал он. — Нет! — рявкнула Лидия. — Не позволю!

Она бросила в их сторону сгусток тёмной энергии. Егор инстинктивно вскинул меч — и тот, к его удивлению, вспыхнул голубым светом, отражая атаку.

— Вот оно что… — прошептал он. — Меч реагирует на мою волю. На мою любовь к вам.

Софья схватила его за руку: — Значит, используем это. Вместе.

Они встали в круг — Егор в центре, три ведьмы вокруг него, образуя треугольник.

— Лидия, — твёрдо сказал Егор. — Ты можешь забрать силу, но не любовь. А без неё твоя магия — ничто.

Он поднял меч и произнёс:

«Сплетись, нить судьбы, соедини, сила трёх.Единое — стань, как должно быть — сейчас.

Магия трёх ведьм слилась с решимостью Егора, создавая сияющий купол. Ведьмы в серых плащах бросились в атаку — но их заклинания отскакивали, словно от зеркала.

— Невозможно! — закричала Лидия. — Возможно, — улыбнулась Василиса. — Потому что мы — семья. А семья — это не кровь. Это выбор. И мы выбрали друг друга.

Светлана добавила: И мы выбираем прощение. Не для тебя, Лидия. Для себя. Чтобы не стать такими, как ты.

Купол вспыхнул ярче, и тёмная магия начала рассеиваться. Ведьмы в серых плащах попятились, их решимость дрогнула. Лидия в ярости бросилась вперёд но её собственная магия оттолкнула её, отбросив на несколько шагов.

— Что… что происходит? — прошептала она. — Закон равновесия, — сказала Марина Петровна. — Ты пыталась нарушить его, и он наказал тебя.

Когда дым рассеялся, Лидия сидела на земле, бледная и растерянная. Её плащ потерял зловещее сияние, став просто куском ткани.

— Я… я не понимала, — прошептала она. — Думала, сила решит всё. Но вы… вы сильнее. Потому что вы вместе.

Егор подошёл к ней и протянул руку: Вставай. Мы не будем наказывать тебя. Но ты должна помочь нам исправить то, что натворила. И научиться другому пути.

Лидия посмотрела на него — в её глазах стояли слёзы. — Почему? Почему вы не мстите? — Потому что месть — это то, что сделало тебя такой, — сказал Кащей. — А мы не хотим становиться тобой.

Софья улыбнулась: У нас есть предложение. Оставайся с нами. Не как враг. Как сестра. Мы научим тебя делиться силой, а не отнимать её.

Вернувшись домой, они устроили не совет, а настоящий праздник — с пирогами, шутками и даже танцами. Лидия сначала держалась в стороне, но постепенно расслабилась.Знаете, призналась она вечером, я завидовала не вашей силе. Я завидовала тому, как вы смотрите друг на друга. Как поддерживаете. Как любите. — Теперь ты часть этого, — сказала Светлана. — И можешь получить то, чего хотела с самого начала.

Фетька шёпотом сказал Шмыгу: — Видал? А я думал, будет драка с молниями. Шмыг кивнул: — Зато пирожков больше досталось. Мурлок булькнул: — Грр мрр хрр… И главное — все живы. А это лучшая магия из всех.

Егор обнял своих жён и посмотрел на Лидию, которая впервые за много лет улыбалась по настоящему. — Вот теперь, — сказал он, — мы действительно семья. Со всеми странностями, спорами и… попытками захвата власти. Но вместе.

Глава 10

Утро после примирения с Лидией выдалось тихим и солнечным — слишком тихим, чтобы быть правдой. Воздух был настолько неподвижен, что казалось, будто сам мир затаил дыхание в ожидании чего то недоброго. Егор вышел на крыльцо, вдохнул свежий воздух, потянулся… и в тот же миг его поглотила вспышка голубого света. Когда сияние рассеялось, крыльцо опустело, а в воздухе остался запах озона и чего то подозрительно напоминающего канцелярию — будто кто то разлил чернила на стопку официальных документов.

— Егор! — крикнули три голоса одновременно, причём в каждом слышался оттенок «я же говорила, что это плохая идея».

Сущность трёх ведьм выбежала наружу. Василиса провела рукой по воздуху, пытаясь уловить след магии, и скривилась: — Это не нападение… Это арест. Слишком чистая магия, слишком официальная. Будто не похищение, а повестка в налоговую.

Лидия, стоявшая в стороне, побледнела и невольно коснулась шрама на руке, который тут же слабо засветился. Её пальцы дрогнули, а взгляд метнулся к горизонту, словно она уже знала, откуда пришла беда.

Софья тут же набросилась на Лидию: — Это ты их привела! Признавайся, ты донесла Совету?

Василиса резко обернулась к сестре: — Ты всегда во всём ищешь заговор, да? Может, это просто магия сбоит? Или ктото из соседей опять экспериментировал с заклинаниями и случайно зацепил Егора?

Светлана (Транцица), до этого молча разглядывавшая след магии через увеличительное стекло, резко обернулась. В её глазах читалась привычная хладнокровная рассудительность — она никогда не поддавалась панике, предпочитая факты эмоциям. — Хватит собачиться! Вы что, не видите? — она ткнула пальцем в едва заметные голубые искры, кружащие над крыльцом. — Это же стандартная процедура Совета: «задержание с соблюдением всех формальностей». У них даже ордера на арест проштампованы заранее!

Светлана была ведьмой разума, аналитиком группы. Она всегда действовала методично: сначала собирала данные, потом делала выводы. Сейчас она достала блокнот и начала записывать:

время исчезновения: 7:43;

тип магии: бюрократическая (высший уровень);

сопутствующие симптомы: запах пергамента, ощущение бумажной волокиты.

— Послушайте, — продолжила Светлана, захлопывая блокнот, — если это действительно Совет, то у нас есть преимущество. Они предсказуемы, как график заседаний. И бюрократичны, как гоблиныналоговики.

Фетька нервно метался по крыльцу, заламывая руки: — Хозяин! Где хозяин?! Может, он просто в кусты отошёл? А это был не магический портал, а… эээ… метеоризм высшей магии?

Шмыг принюхался к воздуху и поморщился: — Пахнет… приказами. И пергаментом. Точно Совет. У них даже заклинания пахнут бюрократией.

Мурлок, сидевший на перилах, булькнул чтото нечленораздельное: — Гррмррхрр… Совет Магов? Или это опять феи со своим «особым» вином?

Светлана, не отрываясь от записей, добавила в блокнот: — Примечание: проверить, не состоит ли Совет в гильдии канцелярских товаров.

Ведьмы и Лидия отправились в библиотеку — единственное место, где могли найти ответы. Комната была завалена книгами, свитками и пыльными фолиантами, которые десятилетиями копили пыль и мудрость. Фетька, роясь на полках, вдруг издал торжествующий вопль и размахивал обрывком пергамента с печатью Совета Магов: — Смотрите! Тут написано «Дело № 1313»… и печать! Похоже, наш хозяин — особо опасный преступник. Или просто задолжал библиотечный штраф.

Светлана взяла пергамент, поднесла к свету и начала расшифровывать фрагмент пророчества:

«Тот, кто не владеет магией…»

Но дальше текст был стёрт, будто ктото намеренно уничтожил часть информации. Лидия нервно поправила рукав, пытаясь скрыть шрам, но Василиса это заметила.

— Ты чтото знаешь, — сказала она, пристально глядя на Лидию. — Говори, или я превращу твой чай в уксус!

Лидия вскинула голову: — А ты не указывай! Я вам не прислуга, чтобы меня допрашивать!

Софья, скрестив руки на груди, процедила: — Может, она и есть шпионка Совета? Вдруг шрам — это метка?

Светлана вздохнула и вмешалась: — Так, стоп. Давайте без истерик. Лидия, расскажи всё, что знаешь. Без утайки. Это вопрос не доверия — это вопрос выживания.

Лидия помолчала, потом тихо произнесла: — Хорошо. Меня тоже когдато рассматривали как «Ключ». Но я отказалась. Они изгнали меня и стёрли часть памяти. Но шрам остался… и он может дать нам доступ к Залу Решений.

Софья фыркнула: — Ага, конечно! Ты просто хочешь заманить нас в ловушку. Может, это не шрам, а татуировка из отпуска?

Василиса встала рядом с Лидией: — Да хватит уже подозревать всех подряд! Может, у неё просто аллергия на Совет?

Лидия не выдержала: — Вы думаете, это смешно? Меня лишили дома, магии, будущего — а вы тут про татуировки!

Светлана хлопнула блокнотом по ладони: — Девочки, мы теряем время. Нам нужен план. Лидия, ты знаешь систему Совета. Как нам проникнуть в Зал Решений?

Лидия подняла рукав, показывая печать: — Этот знак — своего рода ключ. Он сработает, если мы найдём полное пророчество и активируем его в нужной точке. Но Совет не оставит нас в покое. Они будут следить.

Фетька шепнул Шмыгу: — Видал? А говорила — простая травница! Может, она ещё и в покер с Советом играла? Проиграла, вот и метку поставили.

Шмыг задумчиво почесал затылок: — Если это метка, то, может, она и скидку в магическом магазине даёт? Надо проверить…

Мурлок булькнул: — Гррмррхрр… Но шрам светится, когда она злится. Это хорошо или плохо? Может, он ещё и прогноз погоды показывает?

Василиса закатила глаза: — Шмыг, ты думаешь только о скидках? Мы тут судьбу мира решаем, а ты — «магазин»!

Светлана записала в блокнот: — Пункт 3: проверить, можно ли монетизировать магические метки. Приоритет: низкий.

Во время подготовки к путешествию Лидия случайно обнажила руку — на ней действительно был странный знак, похожий на печать Совета. Светлана подошла ближе, взяла её за запястье и внимательно изучила метку через лупу. — Любопытно… — пробормотала она. — Структура сложная, с обратной связью. Похоже на маяк. Или на систему слежения.

Лидия отдёрнула руку, но было поздно. — Они пометили меня, — тихо сказала она. — Когда я отказалась стать «Ключём». Меня изгнали, стёрли память о пророчестве. Но шрам остался… и он даст нам доступ к Залу Решений.

Софья скептически подняла бровь: — И как же он это сделает? Скажет: «Метка, открой дверь»?

Светлана задумчиво постучала пальцами по столу: — Скорее всего, это аутентификационный ключ. Совет любит многоуровневые системы безопасности. Шрам — первый уровень, знание пророчества — второй, вероятно, ещё какойто ритуал.

Василиса прищурилась: — То есть мы можем использовать её как отмычку?

Лидия выпрямилась, в её глазах вспыхнул огонь: — Я не отмычка. Я — бывшая кандидатка в «Ключи». И я знаю слабые места их системы.

Светлана кивнула: — Вот это нам и нужно. Лидия, ты будешь нашим проводником. Но без геройства — действуем строго по плану.

Она достала карту и разложила её на столе: — Маршрут такой: сначала скрытно проникаем в башню, затем используем метку Лидии для доступа к архиву, находим полное пророчество и координаты Зала Решений, после — спасаем Егора. Вопросы?

Фетька поднял руку: — А обед будет по расписанию?

Мурлок булькнул: — Гррмррхрр… И главное, чтобы хозяин был цел. Остальное — вторично.

Шмыг вздохнул: — Ну хоть какието приоритеты у нас совпадают.

Василиса вздохнула: — Ладно. По крайней мере, теперь у нас есть план. И это уже больше, чем было утром.

Софья ворчала себе под нос: — План — это хорошо. Но я всё равно буду следить за Лидией.

Светлана строго посмотрела на неё: — Следить будешь за сигналами опасности, а не за союзниками. Запомнила?

Софья кивнула, но взгляд её остался подозрительным.

Путь к Башне Семи Ветров

Группа собралась у ворот усадьбы. Светлана ещё раз проверила список:

карта с маршрутом (три копии — на случай потери);

антимагические щиты (два рабочих, один на запчасти);

набор для взлома печатей Совета (позаимствованный у сомнительного алхимика);

неприкосновенный запас печенья (инициатива Фетьки).

— Так, — Светлана сверилась с блокнотом, — по плану мы должны добраться до башни к полуночи. Идти будем окольными путями — через Зачарованный лес. Там меньше патрулей Совета.

Софья фыркнула: Зачарованный лес… Звучит обнадеживающе. Наверняка там живут милые пушистые создания, которые будут провожать нас песнями!

Шмыг, который уже успел гдето испачкаться, мрачно добавил: Обычно в таких лесах живут создания, которые сначала поют, а потом съедают.

Мурлок булькнул: — Гррмррхрр… Зато если нас съедят, не придётся идти в башню. Экономия сил.

Василиса закатила глаза: Оптимизм это хорошо, но давайте всё же постараемся обойтись без гастрономических приключений.

Лидия, молчавшая всю дорогу, вдруг остановилась и подняла руку: Слушайте.Из глубины леса доносились странные звуки — будто ктото играл на расстроенной арфе и одновременно ругался на древнем языке.

Феи, — вздохнула Лидия. — Они всегда так: сначала напьются волшебного нектара, потом начинают «нести культуру в массы».

Фетька оживился: — Может, спросим дорогу? Они же местные!

Светлана строго посмотрела на него: — Фетька, последнее, что нам нужно — это феи в союзниках. Помнишь, что случилось в прошлом году, когда ты помог той фее донести корзину с грибами?

Фетька понурился: Ну… я всего лишь хотел быть вежливым. А то, что потом три дня танцевал джигу на крыше — чистая случайность.

— Именно, — Светлана повернулась к группе. — Обходим лес стороной. Идём через болота Туманных Теней.

Софья застонала: — Болота?! Там же живут…

— …болотники, — закончила за неё Лидия. — Да, живут. Но они ленивы и не любят выходить из трясины. Если будем идти тихо и не наступать на светящиеся кочки — проскочим незаметно.

— А если заметят? — спросил Шмыг.

— Тогда, — Лидия улыбнулась, — будем им петь. Болотники обожают романсы. Пока они будут рыдать над нашими вокальными данными, мы успеем убежать.

Туман стелился по земле, окутывая ноги путников, будто пытаясь их удержать. Светящиеся кочки мерцали в темноте, напоминая глаза неведомых существ.

— Идти тихо, — прошептала Светлана. — И ни в коем случае не…

БУЛДЫХ!

Фетька наступил прямо в центр светящейся кочки, и тут же из трясины высунулась зелёная рука.

— Ой, — сказал Фетька.

— …не наступать на светящиеся кочки, — закончила Светлана, закатывая глаза.

Из болота медленно поднималась фигура болотника — высокая, склизкая, с огромными печальными глазами.

— Кто потревожил мой покой? — прогудел он басом. — И зачем вы раздавили мою любимую люминесцентную грибницу?

Лидия вышла вперёд: Уважаемый, мы искренне сожалеем о случившемся. В знак извинения мы споём вам самую грустную песню, какую знаем.

Болотник всхлипнул: О, как это трогательно! Я обожаю грустные песни. Особенно в исполнении незнакомцев — они так искренне рыдают!

Василиса толкнула Лидию локтем: — Ты серьёзно? Пение — наш план?

— Работает безотказно, — шепнула в ответ Лидия. — Главное — выбрать чтонибудь очень длинное и очень печальное.

Светлана вздохнула и затянула:

«Ах, в болоте жизнь несладка, Нет ни света, ни цветка, Только кочки да туманы, Да печальные болваны…»

Болотник зарыдал: — Как точно! Как жизненно! — он вытер слезу тиной. — Проходите, добрые путники. И спасибо за этот катарсис!

Когда группа отошла на безопасное расстояние, Софья фыркнула: — Катарсис, говоришь? Больше похоже на «катастрофу для ушей».

— Зато сработало, — пожала плечами Лидия. — Болотники — самые сентиментальные существа на свете.

Башня возвышалась над лесом, пронзая небо шпилями, похожими на иглы. Ветры кружили вокруг неё, создавая причудливые мелодии.

— Вот мы и на месте, — сказала Светлана, сверяясь с картой. — Вход должен быть гдето здесь…

Фетька ткнул пальцем в неприметную дверь: — Вон там! Видите? Над ней знак — три завитка и капля.

Лидия подошла ближе, протянула руку к печати. Шрам на её запястье засветился ярче.

— Да, это он. Аутентификационный ключ активирован. Теперь нужно произнести пароль.

— Какой пароль? — насторожилась Софья.

— «Я не виновата, что вы все такие зануды», — пробормотала Лидия.

Дверь со скрипом открылась.

— Что? — Василиса уставилась на Лидию. — Это и есть великий пароль Совета?

— Это был мой ответ, когда меня исключали, — хмыкнула Лидия. — Видимо, они решили, что это будет забавно — использовать его как пароль. У них странное чувство юмора.

— Забавное, — согласилась Светлана. — Но эффективное. Входим. И помните: никаких импульсивных заклинаний.

— А как же печенье? — жалобно спросил Фетька. — Печенье — можно, — разрешила Светлана. — Но только после того, как спасём Егора.

Мурлок булькнул: — Гррмррхрр… Логичное решение. Приоритет: спасение мужа. Второстепенно: печенье.

Группа переглянулась и шагнула внутрь башни. Тусклый свет магических светильников озарил каменные стены, покрытые древними рунами. Гдето вдалеке слышались шаги патрульных Совета.

— План в действии, — прошептала Светлана, доставая блокнот. — Этап первый: проникновение. Этап второй: поиск архива. Этап третий…

— Спасение Егора, — закончила Василиса.

— И печенье, — добавил Фетька.

— И печенье, — согласилась Светлана с улыбкой

Они двигались по узким коридорам, прячась в нишах при каждом звуке шагов. Лидия вела их по тайным ходам, известным лишь бывшим «Ключам».

— Здесь всё изменилось, — шептала она. — Раньше этот коридор вёл прямо к архиву… А теперь тут тупик и новая печать Совета.

Софья раздражённо фыркнула: — Конечно! Они же не идиоты — оставить всё как было после того, как одна из кандидаток в «Ключи» сбежала с частичкой памяти.

Лидия сжала кулаки: — Я не сбежала. Меня изгнали. И стёрли воспоминания. Но коечто осталось… — она коснулась шрама. — Он помнит то, что забыла я.

Светлана сверилась с блокнотом: — Логично. Если шрам — часть системы аутентификации, он должен содержать фрагменты информации. Лидия, попробуй сосредоточиться на нём. Что приходит в голову?

Лидия закрыла глаза. Шрам на запястье начал пульсировать голубым светом.

— Лестница… — пробормотала она. — За пятой статуей слева. Винтовая, узкая, ведёт вниз.

Василиса огляделась: — Пятая статуя… Вот она! Но она же монолитная, никакой лестницы!

— Не монолитная, — Лидия подошла и провела пальцами по основанию статуи. — Ложная панель. Активируется прикосновением «Ключа».

Она приложила ладонь к холодному камню. Статуя тихо повернулась, открывая тёмный проём.

— После вас, — Софья сделала приглашающий жест Лидии. — Раз уж ты у нас эксперт по секретным ходам.

Лидия бросила на неё колючий взгляд, но промолчала и первой шагнула в проём.

Винтовая лестница привела их в огромное помещение, заполненное стеллажами с фолиантами, свитками и хрустальными сферами, внутри которых мерцали записи. В центре зала возвышался постамент с книгой в серебряном переплёте — её страницы светились мягким голубым светом.

— Вот он, Архив Пророчеств, — выдохнула Лидия. — И главное пророчество… оно само нас нашло.

Фетька, не удержавшись, потянулся к одной из сфер: — А что тут…

— Не трогай! — хором крикнули ведьмы.

Сфера взорвалась облаком искр, и Фетька покрылся разноцветными пятнами. — Ой, — сказал он. — Теперь я модный?

Шмыг хмыкнул: — Теперь ты похож на неудачный эксперимент алхимика.

Мурлок булькнул: — Гррмррхрр… Зато отпугнёшь любого патрульного. Визуальный ужас.

Светлана подошла к книге: Это оригинал. Печать Совета на замке. Для открытия нужен полный набор аутентификационных данных. Лидия, твой шрам — первый ключ. Что ещё?

Лидия коснулась обложки. Страницы зашелестели, открывая фрагмент текста:

«Когда три стихии объединятся с тем, кто лишён магии,но наделён любовью, равновесие мира либо укрепится,либо рухнет. Ключ не выберет сторону — он создаст новую».

— «Лишён магии…» — прошептала Василиса. — Егор! Он же обычный человек!

— Но наделён любовью, — добавила Светлана. — К нам. К Лидии. Это и делает его «Ключом».

Софья прищурилась: То есть Совет хотел использовать его как инструмент, чтобы склонить чашу весов в свою пользу?

— Хуже, — голос Лидии дрогнул. — Они хотели его уничтожить. Потому что «создаст новую сторону» означает нарушит их монополию на магию. Егор мог бы дать силу тем, кто раньше её не имел.

В этот момент дверь архива со скрипом начала открываться.

— Патруль! — прошипела Василиса.

На пороге появились трое магов в мантиях Совета. Старший из них холодно улыбнулся: Тактак. Беглые ведьмы, предательница и… его взгляд упал на Лидию, несостоявшийся «Ключ». Как трогательно. Вы сами принесли нам то, что мы ищем.

Светлана быстро захлопнула книгу: — Отступаем к запасному выходу! Лидия, веди!

Но Лидия не сдвинулась с места. Её шрам пылал так ярко, что освещал весь зал.

— Нет, — сказала она твёрдо. — Хватит убегать. Я помню всё. И я знаю, как работает эта система.

Она подняла руку, и шрам выпустил луч света, ударивший в печать на книге. Замок щёлкнул и распался на части.

— Что ты наделала?! — закричал маг. — Ты активировала протокол полного раскрытия!

Страницы книги взметнулись, как крылья птицы, и в воздухе повисли сотни голограмм с пророчествами. Одно из них, самое большое, развернулось перед группой:

«Тот, кого Совет похитит в час рассвета,станет началом конца их власти.Ключ откроет путь, где нет ответа —любовь сильнее, чем приказ и страх».

— Они сами всё подстроили, — ахнула Светлана. — Похищение Егора часть пророчества! Они хотели его контролировать, но запустили процесс, который их же и уничтожит.

Маг побледнел: — Уничтожить книгу! Немедленно!

Маги вскинули руки, но Лидия шагнула вперёд: — Нет. Теперь я знаю правду. И мы не позволим вам её скрыть.

Её шрам вспыхнул ослепительным светом, и все пророчества в зале начали проецироваться на стены, потолок, пол — они заполнили пространство, как звёзды на небе.

— Бежим! — крикнула Василиса. — Пока они ослепли от собственной тайны!

Группа бросилась к потайной двери, а за их спинами раздавались крики магов и гул пробуждающейся магии пророчеств.

Фетька на бегу обернулся: — А печенье?!

Светлана, не сбавляя скорости, сунула ему в руку булочку из запасов: — Держи. Но это последнее!

Мурлок булькнул: — Гррмррхрр… Приоритет сохранён. Спасение мужа. Печенье.

Лидия на мгновение остановилась, глядя на сияющие строки пророчеств: — Егор… Мы идём за тобой. И теперь мы знаем, почему ты так важен.

Башня содрогнулась. Где то далеко, в Зале Решений, зазвучал тревожный колокол.