Дятелины

Глава 1. Встреча

Шёл цветень-месяц. С таянием снега дороги становились грязнее. Уже нельзя было пройти и десяток саженей как под ногами оказывалась либо грязь, либо лужа. Даже найдя крошечный островок снега, на него можно было не рассчитывать, ведь дальше приходилось снова грязь. Растения просыпались от долгой зимней спячки и расцветали с новой силой. Чаще можно было узреть птиц, вернувшихся с юга. Начиналось новое лето.

Село Дятелины несколько дней назад проводило зиму и жизнь снова ощущалась неспешной и скучной, особенно для молодёжи. Казалось, что жизнь состояла из работы по дому и недолгих вечерних прогулок. Небо состояло из одних облаков и редкий лучик Солнца ещё больше дразнил. Но при всём этом была одна отдушина — вечерние посиделки в корчме каждую пятницу. Сильно никто не напивался, ведь выпивка — всего лишь предлог. Главная причина, в первую очередь, — общение. На каждую такую встречу собиралась молодёжь с окрестных деревень. Кто пешком, кто на повозке.

Вячко, сын пчеловода, шёл в корчму. Он был высоким парнем, ростом одну сажень и половину пяди, и был слегка худоват. Одет был в зимнюю сермягу [1], льняные портки и лапти с онучами. Очи его были карие, нос с едва заметным переломом и весьма заметные уши. Из-под головного убора выглядывали рыжие кудрявые волосы, свисающие до плеч.

В конце улицы показалась корчма. Оставалось миновать десяток домов. Шаг за шагом, парень шёл по снегу вдоль заборов, держась за колышки. Дорога была размыта и после недолгой прогулки ни о какой чистоте можно было и не думать. Рядом остановилась телега.

— Да это же Вячко! — донёсся низкий голос с телеги. — Залезай к нам.

Это была телега из деревни Дольный Лесик — из самой отдалённой деревни. По пути до Дятелин телега собирала молодёжь из всех попутных деревень. В телеге ехало три парня, не считая возничего, и четыре девушки. Несмотря на то, что все были из небогатых селянских семей, все были прилично одеты, а девицы ещё и с различными украшениями. Вячко запрыгнул в телегу и уселся на краешек.

— Здравствуйте, ребята! — довольно поприветствовал попутчиков парень.

— И тебе не хворать, Вячек. — ответил низким голосом возничий.

— Вячек, а Кветава сегодня придёт? — спросил парень с мелкими усами и бородкой.

— Ой, не знаю. Мы не сильно часто видимся.

— Радек, вот сейчас приедем и сам увидишь. — сказал возничий. Телега подъехала к корчме, возле которой уже стояла ещё одна телега — из деревни Поточик, что находится с другой стороны от Дятелин. Из окошка корчмы виднелся яркий свет. Корчма не сильно отличалась от простых домов. Такие же бревенчатые стены, такие же маленькие окошки, разве что, размерами была побольше. На крыльце стояло трое мужиков средних лет, в потрёпанных сермягах, но в праздничных портках. Мужики были сильно подвыпившие и рассказывали друг другу байки:

— …ой, да перестань нам тут брехать. Ну показалось спьяну.

— Да не пил я в те дни, точно вам гóворю!Очи свэтьятса, стóйит и смотрит. А после того как зáшипити ýбежит. Мужики смеялись. Молодёжь слезла с телеги и отправилась внутрь. В корчме горела печка, от которой доносилось потрескивание дров, навевающее уют. С потолка свисали большие светильники со свечами. Служанка лет тридцати пяти разливала выпивку по кружкам, да только и успевала бегать к столам да обратно. Зашедшие парни и девицы отправилась в свой уголок. Этот уголок всегда выделялся владельцем корчмы для молодёжи каждую пятницу. Он и отличался внешне от остальной части корчмы: столы были расписан узорами местными умельцами, на стене висел большой холст, который каждый по чуть-чуть расписывал по своему усмотрению, а рядом были отдельные вешалки, которые так же были украшены росписью. Повешав верхнюю одежду, девушки отправились за один стол, парни за другой — так всегда начинались посиделки. На каждом столе уже стояла большая кринка с мятным отваром и кружки.

— Ну, что, мужики, все в сборе? — спросил парень, который был возничим.

— Да вроде все. — ответил Вячко. Служанка корчмы увидела, что столы в молодёжном уголке заняты и позвала владельца корчмы. Из поварни вышел крепкий мужчина с седой бородой, большими усами и вьющимися волосами и тут же ушёл обратно, откуда покатил бочку в уголок. Ребята, приготовили по серебряному новацу. С двух столов набралось 17 новацов.

— Так, ребята. Вот ваш мёд. Вот ваш черпак. Не буду отвлекать. — сказал владелец корчмы, взял плату за выпивку и ушёл. Парни принялись разливать мёд по кружкам, после чего все снова уселись за столы. Возле Вячка сидел его друг Веселин и неотрывно осушал кружку. Вячко пил по чуть-чуть. За столом каждый разговаривал кто с кем и кто о чём.

— Мы на днях на рыбалку ходили. Малой всё о золотой рыбке говорил. Так расстроился, разнылся, что поймать не получается, отец из-за него всё бросил и мы пошли домой… — доносилось с одного стола.

— Девочки, а мне сестра из города какой-то свёрток бересты привезла. Так красиво написано. Знала бы я ещё о чём… — доносилось с другого. Допив мёд, Веселин улыбнулся и сказал: «А вот теперь можно и поговорить».

— Ну, Веселок, поведай мне о жизни своей «нелёгкой». — с ухмылкой сказал Вячко.

— Ух, Вячек, шча такого расскажу. Уххх… Вячко сделал глоток мёда и приготовился внимательно слушать.

— В общем, поехали мы с отцом в Пáлинов.

— Так.

— Проезжаем Горный Лесик и… — Веселин глубоко вдохнул, — Ни за что не догадаешься.

— Ну говори уже.

— На дорогу вылезают два котшура. Мы остановились.

— Ничего себе. И какие они?

— Ох, они ростом чуть ниже нашего коня, шеи длиннющие да и хвосты у них не короткие. И сами пушистые такие. Ну, отец не растерялся, топор взял и я ещё хлыст. Я одному зарядил знатно. Правда, один успел отца в ногу укусить и топор отобрал, в пасти унёс. Убежали они, гады.

— Жуть. И как отец потом?

— Он потом в телеге всю дорогу лежал, а я на поводьях был. В Палинове к целительнице обратились, она отца на ноги поставила.

— А я слышал, что котшуры водятся у болот, озёр или даже речек — к разговору присоединился Радек, сидящий напротив.

— Да, в том и дело. — ответил Веселин, — Возле Горного Лесика даже никакой лужи рядом нету, ближайшее болото в версте от Дольного Лесика.

И то даже и близко не по пути в Горный Лесик. - добавил Радек, закатывая рукава своей синей рубахи. - И сколько раз прохаживал мимо него, там окромя огоньков да лягушек никто не водится. Котшуров я точно уж заметил бы. За столом начали снова разливать мёд по кружкам. Из-за соседнего стола доносился громкий девичий смех, который резко сменился перешёптыванием, потом снова смехом, но уже потише. За окошками почти не виднелась грязная дорога, сильно стемнело. Слышался ветер, который словно хотел зайти внутрь, но из-за крепких стен у него ничего не получалось. Ощущалось, будто бы корчма — если не неприступная крепость, то укромное убежище.

— Ворон, — обратился Вячко к парню, бывшему возничим, — вот скажи мне, ты с лошадьми разговариваешь?

— Ну-у-у, бывает, конечно. На конюшне иной раз только с ними и остаётся говорить. А что? — ответил тот, своим звонким низким голосом.

— И как хорошо они тебя понимают?

— Безо всяких трудностей. Всё же, я с малых лет деду на конюшне помогаю.

— Н-у-у, э-э-э… Как бы тебе объяснить? Короче, пошли покажу.

— Ну пошли. Приятели вышли из-за стола, не застёгивая надели сермяги, и ушли на улицу. Выйдя из корчмы, они от отошли за угол корчмы.

— Ну, что ты хотел показать-то? — спросил Ворон и поправил волосы, собранные в хвост, с плеча на затылок.

Вячко громко свистнул.

— Сейчас-сейчас. — сказал Вячко. Недолго подождав, ребята увидели бегущего по дороге чёрного кудрявого пса. Это был Ветерок — домашний пёс Вячка. Пёс подбежал к ним и внимательно начал осматривать их. Вячко присел на колено, посмотрел псу в очи и сделал вдох. Со стороны это не выглядело как-то удивительно. Через мгновение Вячко залаял так, словно он всегда был псом. Ворон медленно сделал шаг назад. Ветерок залаял в ответ.

— Так ты… Так вот для чего ты про лошадей спрашивал. — с удивлением произнёс Ворон.

Вячко встал и попытался ответить приятелю, но вместо этого он кратко гавкнул. Парень потряс головой, выдохнул и лишь тогда ответил:

— Да. Недавно я узнал, что могу так.

— Здорово, Вячек, здорово! А что ты пёсику сказал?

— Я поприветствовал его. А он ответил что-то вроде «Привет, Вячий» [2]. И всё же, ты можешь так же общаться с лошадьми?

— Ну-у-у, кхм. Если в этом смысле, то вообще могу, но дед говорит, что потом… Э-э-э.

— Что?

— Можно сойти с ума. — шёпотом произнёс Ворон, — Мне дед рассказывал, а ему его отец, что дед деда и с конями беседовал, и сам мог в коня обращаться. И на старости лет обезумел. Мыслил как конь и потому говорил дивно. А чаще мог просто ржать как конь, а на ногах ниже колена копыта конские были и на руке левой до локтя.

— Жуть какая. — с выпученными очами сказал Вячко.

— Угу. Потому я лошадиной речью не говорю и другим об этом никогда не рассказываю. И тебе советую никому не рассказывать. Ребята отошли к крыльцу корчмы. Ветерок шёл рядом.

— А как жил прапра… Короче, как жил дед твоего деда?

— Ну, мне дед рассказывал, что его дед родню узнавал, даже что-то понимал, но дома он уже не ночевал. Тогда большой конюшни у нас в деревне не было. И вообще два склада было. Была возовня [3], где был воз и небольшой свободный уголок. Ну, и в общем, там он уже жил, на сене спал. Сено же и ел. Летом он пастухом был. Хоть и старый был, но здоровья и сил у него было столько, сколько у нас нету.

— А как он говорил, тебе дед не сказал?

— Не. А я и не спрашивал.

— Ладно.

— Ладно, пошли уже. Сейчас как раз пора всем за один стол.

Ребята зашли внутрь. Ветерок убежал домой. В корчме уже сдвинули два стола в один большой и мóлодцы с девицами уже сидели за одним столом. Начало встречи всегда проходило за разными столами, чтобы могли парни обсудить своё, а девушки своё и просто посплетничать. Парни садились рядом с девушками, которым они давно оказывали знаки внимания. Вячко сел рядом с Ивой, дочерью целителя. Она была стройной девушкой невысокого роста, примерно два локтя и три пяди. Её тёмно-русые волосы были собраны в косу и не доставали до пола лишь две пяди. Очи были тёмно-зелёные, губы были маленькие. Уши слегка оттопыренные с простенькими кольцами в мочках. Одета была в синее платье с красным узорчатым пояском.

Вячко налил себе и Иве мёд и лишь тогда, слегка стесняясь, произнёс:

— Здравствуй, Ивушка.

— Здравствуй-здравствуй. — ответила девушка, скромно улыбаясь.

— Давно не виделись. Почему тебя не было в прошлую пятницу?

— У родителей много работы было. Они ездили в Войтехово, я с сёстрами осталась, была за старшую.

— Я-я-ясно. — протянул Вячко и сделал глоток из кружки. На мгновение наступило неловкое молчание.

— Мне девочки сказали, что в прошлый раз тут весело было.

— Д-да. — подавился Вячко, — Очень. Уже думали, что тот балбес не уйдёт отсюда.

— А я так и не поняла с чего всё началось.

— Да как и всегда. Пришёл он, значит, напился, а потом начал отплясывать. Стол сломал, когда пытался на нём на голове стоять. Его потом Златан Крутович кое-как выгнал. Когда выгонял, тот плясун ему чуть до головы ногой не достал. Но пляшет, надо сказать, здорово. Так вертеться, это ж какую ловкость надо иметь. Жаль, ты не видела. Ива улыбнулась шире.

— Ладно, авось, ещё придёт. Правда, я думаю, что уже ненадолго. — сказал Вячко.

— Может быть. — сказала Ива и встала из-за стола, — Погоди немножко.

Девушка ушла к своим вещам. Вячко допил мёд. В одном конце стола молодцы и девицы играли в настольную игру, в другом продолжали беседовать. Молодёжный уголок гудел так, как не гудел в другие дни. Ива вернулась к столу:

— Вячко, я ещё к прошлой встрече связала. — сказала девушка и протянула варежки.

— Спасибо, Ива! — сказал Вячко, встал из-за стола и взял подарок. Примерив варежки, Вячко обнял Иву.

От двери донёсся шорох, будто кто-то царапает дверь. К шороху прибавился лай.

Вячко быстрым шагом направился к двери. За дверью оказался Ветерок. Пёс скакал на месте и недовольно лаял. Вячко не понимал что псу от него надо. Парень закрыл очи, сделал выдох и снова открыл очи. Лай Ветерка уже воспринимался не как лай, а как осмысленная речь, пусть и странная. «Вячий! Вячий, дальше на снег человек лежать»: передал Вячку его пёс. «Пошли же, пошли же, Вячий»: говорил Ветерок и начал отбегать и возвращаться, и так несколько раз. Парень убежал за сермягой. Ребята из-за стола спросили: «Что случилось?», но Вячко ничего не ответил и выбежал на улицу.

Ветерок повёл парня сначала в сторону их дома. Но на полпути он повернул и повёл между соседскими домами. За Вячком и Ветерком побежали Ворон и Веселин. Пёс вывел вывел парня в поле. Ветерок без каких-либо трудностей бежал по снегу, но Вячко почти на каждом шагу немного проваливался. Ко всему этому добавился ветер. Пёс возвращался и снова отбегал, очень ему не терпелось показать свою находку. Друзья Вячка отставали на десяток шагов. Они кричали ему, но тот лишь один раз повернулся, недолго порычал и продолжил бежать за Ветерком. Пройдя полверсты, парень оказался на краю небольшого осинового леса. Пёс повёл вглубь леса.

Парень пришёл до места, к которому вёл Ветерок — небольшая полянка в лесу. Возле пенька лежал человек лицом в снегу. На нём были серые портки и сермяга с меховым воротником. Светлые длинные волосы были в крови. На снегу рядом было немного крови. Вячко тяжело дышал, глядя на покойника.

— Чутьё следы вести Малый Ветер сюда. — лаем сообщил пёс.

— Жуть. — ответил Вячко более низким лаем.

— Почему человек лежать? — спросил Ветерок, делая лай повыше.

— Не знаю. Некто делать человек убитый. — ответил парень, с небольшим рыком.

— Малый Ветер чутьё другие следы. Следы идти дерево. Дальше следы не есть тут. Друзья догнали Вячка.

— Вячек, ты для чего сюда побежал? — спросил Веселин.

— Тише. — шёпотом сказал Ворон.

— Мне показалось, что тут ещё один пёс, покрупнее. — сказал тихо Веселин, убирая русую чёлку под головной убор. Парни подошли к Вячку чуть поближе.

— Ой-ёй! Вячек, что с ним? — испуганно спросил Веселин.

— Убит. Не знаю кем. Ветерок указывает на дерево. А других следов тут и не видно. — ответил Вячко, часто дыша. Ворон подошёл к телу и со страхом перевернул его на спину. Чуть выше ключицы был глубокий укус. На рубахе и сермяге покойника было немного крови. Лицо выглядело истощённым, а нос сильно сломанным.

— Это же Сновид, сын старосты из Овсени! — с тревогой произнёс Ворон.

— Он же давно в Овсени не живёт. — сказал Веселин.

— Да, в Палинове училище закончил, там и остался. — добавил Ворон.

— Давайте вернёмся и всем сообщим. Надо что-то делать. — сказал Вячко.

— Я пойду в Овсень. Я лично сообщу отцу Сновида… О его сыне. А вы в Дятелинах всем всё расскажите. — сказал Ворон.

[1] Сермяга - верхняя одежда из грубого сукна. [2] Вячий - больший [3] Возовня - постройка для возов

Глава 2. Малое вече.

Вечерняя встреча была закончена раньше обычного. Всю ночь парень не мог уснуть, долго думая о том, что он увидел. Хоть он и не был другом покойного, но в детстве часто ездил в Овсень и был знаком со Сновидом. На следующий день после произошедшего Вячко проснулся ближе к полудню. Он всегда спал возле печки и проснулся от того, что печка остыла и в доме стало прохладно. В доме никого не было. Парень оделся и пошёл к столу. На деревянном столе стоял горшок с капустницей (капустная похлёбка). Вячко зачерпнул в чашку и принялся есть. Парня в доме окружали лежанки, печка и скамья. Из окна в жилище пробивались яркие солнечные лучи, но по стенам бил ветер.

Раздался стук в дверь. Вячко пошёл в сени открывать дверь. На пороге стоял Ворон. Выглядел он сильно сонным, с небольшими синяками под очами. Издалека его очи казались чёрными, но на самом деле были карие. Лицо было светлое, худоватое. Ростом был три локтя и один шаг.

- Здравствуй. - сказал Вячко.

- И тебе не хворать. - ответил Ворон. - В дом-то пустишь?

- Да, конечно. Входите. Вячко впустил гостя и пса и закрыл за ними дверь. Ворон скинул сермягу на полку.

- Ты чо, только проснулся? - спросил Ворон.

- Д-да. Даже печь не затопил ещё. - сказал Вячко, подкидывая дрова.

- Я к тебе вот по какому вопросу — помнишь вчерашние раны у Сновида?

- Укус.

- Большой укус.

- Ну да.

- Со старостой привезли Сновида ночью. Сразу как ему сказал, он собрался. Я ребят развёз и поехал за ним. У него в доме на свету рассмотрели укус — не похож ни на волчий, ни на рысий, ни на чей-либо ещё.

- А на чей тогда?

- Ну, это пока только догадки, но... Кхм. Подозреваем, что это был упырь. - с опаской произнёс Ворон.

- Упырь? Что-то я даже об этом не подумал. И крови рядом было мало.

- Вот-вот. У нас в округе завёлся упырь.

- Надо срочно всех оповестить.

- Надо бы. А ещё лучше упыря изловить. Но мы даже не знаем с чего начать.

- А что Яромир Миркович говорит?

- Сын присылал весточку. Они-то читать умеют. Писал, что скоро приедет в гости. А раз упыри днём слабы, то нападение на Сновида было, самое раннее, поздним вечером.

- Или ранним утром.

- Но я думаю, что скорее всего ночью. Мне дед рассказывал, что вечером они не имеют и четверти той силы, что дарована им после смерти.

— Тогда, я думаю, надо будет на время перестать собираться в нашем селе в корчме. Потом по темноте развозить всех. Собираться ненадолго нету смысла, а если надолго, так он ближе к темноте станет сильнее. Кто знает, может он и на вас нападёт, даже подумать ничего не успеете.

- Да, я тоже об этом думал. Тогда днесь соберёмся в корчме. Не все. Я, ты и все парни с Дятелин. А разойдёмся ещё засветло. А я пока проедусь по деревням, что по пути, оповещу старост. А ты оповести старосту в Дятелинах.

- Хорошо.

- А, и вот ещё что. Воспользовался ли ты вчера даром понимать звериную речь?

- Н-у-у-у, э-э-э, да.

- Вячек, это понимание - дело опасное. То, что ты его использовал на благо — хорошо и даже вовремя. Но кто знает, ты мог уже тогда забыть как говорить. Или чего хуже — начал бы вести себя как пёс.

- Понял, Ворон, понял.

- Всё, я пошёл. Ворон вышел на улицу, сел в телегу и уехал. Вячко закрыл за ним дверь и продолжил растапливать печь. Ветерок погавкивал рядом.

- Ну, Ветерок. Ну, погоди ты, не видишь, я занят. - сказал человеческой речью парень. - Эх, если бы ты понимал что я говорю. Пёс чуть-чуть отошёл от Вячка и начал медленно вилять хвостом.

Вячко растопил печку и лёг на свою лежанку возле неё. Ветерок залез под скамью. В доме начало становиться теплее. Не прошла и четверть часа, а в сенях раздался шорох. Вячко глядел в деревянный потолок и не обращал внимание. Из сеней донёсся грохот от упавшего с подволоки корыта.

- Да что ж такое-то?! - недовольно произнёс Вячко и пошёл в сени. Ветерок пошёл за ним. - А вот и старшенький, - из-под корыта донёсся кряхтящий голос. Парень поднял корыто и увидел маленького деда ростом с локоть. У него была длинная чёрная борода до пола и длинные, стоящие дыбом волосы. Одет был в серые портки, чёрную рубаху и лапти.

- О-о-ой, Вячек, Ветерок. Сколько лет, сколько зим. - с улыбкой произнёс старик.

- О-о-ой, Чижик. Да пока одну зиму тебя не видели. - ответил Вячко, закидывая корыто на подволоку.

Ветерок дружелюбно лаял на старичка.

- Вижу, что и без меня справляетесь. Кхе-кхе. Но на подволоке совсем непорядок.

- Да там и раньше всегда так было.

- Так то раньше было. Я был холостой. А этою зимою я женился.

- У домовых тоже есть жёны?

- А ты как думал? Думал, что мы всю жизнь одни?

- Ну вроде того. Я думал, что ты уже стар для этого.

- Хах. Стар. Скажешь тоже. Я мужчина в самом расцвете сил. Это бóльшую часть жизни я выгляжу так, будто только и могу, что ходить с палкой. Вячко, Чижик и Ветерок зашли в светлицу. Домовик запрыгнул на стол.

- Эй, старшой. Ты не против, если я доем похлёбку?

- Доедай.

- Премного благодарен.

- Что вообще в мире слышно-то?

- В мире? Да то же, что и везде, - ответил Чижик, с чавканьем поедая похлёбку, - люди работают, семьи содержат, . Ничего особенного. А у вас тут что да как?

- Да у нас особенного ничего. Почти.

- Почти?

- Вчера парня из Овсени мёртвым нашли. Сновида.

- Сновида Яромировича? Сына старосты?

- Да.

- О-о-й. Знавал я их первого домовика. Отец семейства — жуткий дед. Потому домовик и ушёл. Не удивлюсь, если и второй ушёл от них. А Сновид был хорошим парнем, справедливым что ли, не как отец егошний. Чижик доел похлёбку, поставил горшок на скамью возле бочки с водою и принялся мыть.

- Жуткий? По-моему обычный.

- Обычный жуткий дед, точно тебе говорю. Жена у него ворчливая, но вот она, как раз-таки, просто обычная, не жуткая.

- Занятно.

Домовик домыл горшок, поставил на полку и пошёл подкидывать ещё дров.

- Староста должен быть строгим, но не жутким. Сын его боялся в детстве сильно. Потому и вырос подобрее, не хотел как отец становиться. - сказал Чижик. Домовой будто бы резко устал и отошёл к двери.

- Ну, ладно, старшóй. Я, эт самое, пойду прилягу. - сказал домовик, медленно отошёл в сени и мигом залетел на подволоку, после чего раздался грохот.

В доме была чистота и уют. Время перевалило за полдень. Вячко надел сермягу, на голову меховой убор, обулся в лапти и вышел с Ветерком на улицу. Село было небольшим, всего две улицы. Парень отправился к дому местного старосты. За ночь грязь на улице замёрзла и идти можно было не переживая за чистоту обуви. Солнце приятно согревало в этот прохладный день, на небе почти не было облаков. Вячко зашёл на соседнюю улицу и, немного пройдя, он дошёл до дома, где жил его друг Веселин. Друг откидывал снег от жилища. На очи свисали русые пряди волос из-под мехового головного убора, из-под которых пробивался слегка кривой нос.

- Здорóво, дружище! - поприветствовал Вячко.

- Ой, Вячек. И тебе не хворать.

- Сильно занят?

- Нее, скоро закончу.

- Разговор есть, надо будет сходить в гости к Тихомиру Болеславычу.

- А что такое? Из-за вчерашнего?

- Да. По дороге всё расскажу.

- Ладно. Веселин ещё четверть часа откидывал снег. Вячко сидел на лавочке возле крыльца. Друг отнёс лопату в поветку и вернулся к другу. Парни пошли к старосте. По пути Вячко рассказал все предположение по поводу убийцы Сновида, чему друг был сильно удивлён.

Ребята подошли к дому старосты. Дом был немного больше, вытянутый в длину. Зайдя на крыльцо, Вячко хотел постучаться в дверь, но перед ним дверь сама открылась. За дверью оказался сам староста. Это был пожилой мужчина, слегка скрючившийся. Седые волосы были собраны в хвост, а такая же седая борода свисала ниже шеи. Одет был в простую одежду, разве что вместо сермяги был меховой не застёгнутый долгопольник.

- Добрый день, Тихомир Болеславович. - одновременно поприветствовали парни.

- А, и вам не хворать, молодёжь. - тихим голосом ответил староста.

- Вы наверное уже слышали что вчера было? - спросил Вячко.

- Да, Златан мне всё рассказал. Вы что-то хотели?

- Вы, наверное, всего не знаете, - начал Вячко, - ночью осмотрели покойного и обнаружили у него укус, непохожий на диких зверей.

- И?

- Мы предполагаем, что у нас в окрестностях завёлся упырь. - дополнил Веселин.

- Упырь?! Ох, какой ужас! Надо срочно созывать вече, - торопливо с испугом ответил Тихомир Болеславович, - срочно надо разослать письма старостам. Мы должны быть готовы ко всему. Староста тут же захлопнул дверь. Парни вернулись на дорогу и пошли к дому Веселина. Издалека виднелось как староста бегом отправился к дому местного выпивохи, который подрабатывал посыльным.

- Да, дружище. Ох и в беду мы попали. - сказал Веселин.

- Неспокойное нынче будет в селе. Как все узнают где нашли Сновида, будут объезжать дорогу возле того лескá.

- Эт точно. Но главное не падать духом. Мы этого упыря выловим и оставим на солнце!

- Слушай, а я же забыл сказать. Сегодня собираемся в корчме. Расходимся ещё до вече. Надо позвать всех наших парней с Дятелин, будем, так сказать, тайно решать что делать. Ещё Ворон приедет.

- Так пошли дома обходить.

- Пошли.

Ребята отправились обходить село. Обойти нужно было десяток домов. Дома были в основном все похожи один на другой, иногда отличались крыши. Солнце поливало лучами Дятелины, замёрзшая грязь начинала подтаивать. Каждый раз, встречая приятелей, Вячко и Веселин говорили: «Привет, сегодня срочный сбор в корчме. Собираемся за час до захода солнца и уходим по домам засветло, до вече». Иногда им удивлённо задавали вопрос: «Ой, а сегодня будет вече?» и передавали эту новость родителям. Так два друга заодно и оповестили о предстоящем вече. Правда, Тихомир Болеславович не знал об этом и заходил после них и ещё раз сообщал о вече.

Остаток дня парни сидели на лавочке возле дома Веселина и вспоминали те случаи, когда они виделись со Сновидом - как он волков отгонял, как помогал им, совсем юнцам, выйти из леса, как на огородном пугале показывал как защищаться, имея лишь палку. Рядом с ними сидел Ветерок. Он не понимал человеческую речь, но внимательно слушал. Мимо дома быстрым шагом проходил староста, то в одну сторону, то в другую.

Пришло время идти в корчму. Веселин и Вячко пришли первыми, повесили верхнюю одежду и заняли стол в углу. Дятелинские парни по одному подходили. Кроме Вячка и Веселина пришло ещё пятеро парней. Одни заказывали по кружке пива или мёда, другие мятный отвар, третьи не заказывали ничего. Лишь Веселин заказал себе сулейку вина. С улицы донёсся скрип колёс телеги. В корчму вошёл Ворон. Его сермяга выглядела немного потрёпанной, на спине и плечах было немного снега. Парень снял сермягу и встал возле стола.

- Братцы, - начал тот, - сегодня мы собрались здесь по не очень радостному случаю, но по очень важному вопросу. Вы все уже знаете, что вчера был найден убитым Сновид Яромирович. Найден был он в лесу, примерно в четверти версты от дороги. Погиб он не от зуба волчьего и не от клинка разбойничего. На шее его был укус. Глубокий и широкий. Крови на месте было мало, а покойный выглядел очень истощённо. И мы... Кх-кхм. Предполагаем, что укусил его упырь.

- Ооо. - раздался из-за стола возглас.

- И что будем делать? - сказал дятелинец.

- Мы... Э-э-э. Мы выследим упыря сами. Для выслеживания упыря мы должны тщательно осмотреть местность вокруг места, где было найдено тело Сновида. Искать любые необычные следы, непонятные отметки на деревьях. Слушатели задумчиво продолжали смотреть на Ворона.

- Мы должны быть внимательны к любым слухам и рассказам соседей обо всём, что может намекать о присутствии упыря.

- А если родня скажет: «Ой, а чего это вы то по улице поздно ходите? А что вы вынюхиваете?» - спросил Веселин, - что им ответить?

- Это очень важно, да. Не привлекайте внимание родителей. Они очень будут за вас бояться. Посему не втягивайте их в свои «дозоры». Мы же собрались тут как раз потому, что половина вече пройдёт в разговорах за жизнь, а на второй могут предложить обойтись обходами по улицам в тёмный час. Но от родителей узнайте тоже, что было на вече. В корчме начались разговоры между собою. Парни начали обсуждать меж собою свои дальнейшие действия.

- Ещё немножко тишины. - прервал обсуждение Ворон. - Упырь, даже если он один, даже если днём - очень опасен. Даже если он очень слаб, он весьма хитёр и осторожен. Если увидите, старайтесь либо отступать поближе к деревне, либо не давать простор для изворотов. Если осторожен он, то вы должны быть ещё осторожнее. - сказал Ворон и отошёл к служанке корчмы за едой. Обсуждение продолжилось. Ребята обсуждали ближайшие походы в лес, кто что возьмёт и с кем пойдёт. Веселин, будучи сыном кузнеца, решил взять старый молот. Вячко же ещё не знал с чем пойдёт, но решил поискать что-нибудь на подволоке. Собрание закончилось и все пошли по домам. Вячко попрощался с Веселином на развилке и ушёл к себе.

Родители, дед и младший брат уже были дома. Вячко снял с себя сермягу, вошёл в светлицу и поприветствовал родственников. Дед Третьяк лежал на печи, укрывшись одеялом, из-под которого был виден лишь седой затылок и торчащие босые ноги. Семилетний брат Ждан сидел в углу и увлечённо расписывал большой кусок бересты угольком. Отец семейства был крепким мужчиной средних лет с тёмною бородою. Сидел в домотканых портках у окна, пил мёд и беседовал с супругой, готовившей ужин. Лицо матери Вячка имело мягкие черты лица с редкими морщинами. Её рыжие волосы были собраны в хвост, а на висках виднелась седина.

- А вы чего не на вече? - спросил Вячко.

- А ну его, - ответил отец, ставя кружку на подоконник. - Болеславыч опять покряхтит, поворчит, головой покачает и всё. Не первый случай с упырём в селе.

- Не первый? - удивился Вячко.

- Когда ты только-только родился, - присоединилась мать, нарезая морковь, - Уже был случай с упырём. Тогда корчма принадлежала Круту Некрасовичу, отцу Златана Крутовича. Одна из тогдашних служанок была похищена упырём. Её нашли в логове упыря мёртвою.

- Мы тогда народ собрали, взяли у кого что было, пошли к логову и окружили упыря. Им оказался племянник тогдашнего старосты Дольного Лесика. Восстал из мёртвых ради мести разбойникам, убивших его. - сказал отец.

Вячко внимательно слушал рассказ родителей.

- И он им отомстил. Хотел вернуться к своим близким, но те...- сказал отец.

- Не приняли его. - продолжила мать. - Он уже не так был похож на себя прежнего. Очи его светились как болотные огоньки, кожа как у покойника и пахло от него сырой землёй.

- Если бы только ею.- встрял в разговор дед. - Кх-кхе. У него клычищи как ножи. Пасть окровавленная. Фе...

- Да не такие уж и ножи. - ответил тестю отец, - Ну побольше человеческих, но не больше.

- А где его логово-то? - спросил Вячко.

- В трёх верстах от Дольного Лесика в лесу старая деревушка была. Очень давно. - ответил отец.

- Но ты же пойдёшь туда искать убийцу Сновида? - спросила мать у Вячка.

- Не-е-е. - ответил Вячко.

- Когда я был как...Эээ, как Ждан, она уже была пустая, сгоревшая. Ныне и вовсе, наверное, заросла деревьями. - дополнил дед Третьяк.

- Называлась как-то...Хм. То ли Кáмечки, то ли Камéчки.

- Я-я-сно. - протянул Вячко.

- Ох, и задали тогда мы упырищу-то. - начал вспоминать дед.

- Не то слово, Третьяк Баяныч. Как вы ему ногу косою-то подсекли. - присоединился отец.

- О-о-о, Заяц, ты же его тогда и оттолкнул на меня.

- Только он цапнул Бессона так, что тот до сих пор с костылём ходит. - недовольно добавила мать Вячко.

- Зато теперь всю жизнь его жена не пилит. На всю жизнь главный храбрец деревни. - возразил Заяц.

- Ладно, я на подволоку залезу. - сказал Вячко и вышел в сени.

На улице сильно стемнело и в сенях было плохо видно. Парень на ощупь нашёл свечу на стене. Раздались тихие шаги. Через мгновение свеча загорелась.

- Ух, Чижик, напугал.

- Извини, старшой. Хотел подсобить. Ты чего тут делаешь?

- Да, дело есть одно. Поможешь?

- А как же!

Вячко поставил лестницу к стене и полез на подволоку. До подволоки едва доносился свет от свечи. Очи Чижика начали светить словно маленькие светильники. Всё было забито всякими старинными и ненужными вещами.

- Не стоит благодарности. - сказал домовик. - Что ты собрался искать?

- Я тебе сегодня рассказывал об убийстве.

- Ну.

- Хотим изловить его. Только вот не с пустыми руками идти надо.

- А-а, шча-шча. Старшой, погоди.

- Что тут есть?

- Есть черень старый. Вон там в углу коробушка лежит, подай сюдой.

- Держи.

Чижик достал из коробка гвозди и принялся кулаком приколачивать их к черенку. Домовой делал это так легко, что на руке никаких следов не осталось. Вбив два гвоздя, Чижик осмотрел новоиспечённое орудие возмездия и протянул его Вячку.

- Ну, держи. Верши правосудие.

- Благодарю, Чижик. Только вот...

- Что?

- А супруга твоя где?

- Здесь я. - донёсся женский голос из угла. Из большой разбитой бочки вылезла женщина маленького роста. Её очи начали светить, а от света с очей Чижика рыжие волосы, похожие на гнездо, стали ярко сиять, полностью освещая подволоку. Лицо было смугловатым, с крючкатыми носом. На вид она была не такая пожилая как Чижик, но и явно не молодая.В качестве одежды она носила серый перешитый мешок.

- Ух, рассветилась тут. Шча старшого ослепишь. - шутя проворчал домовик.

- Да всё хорошо. - сказал Вячко, - Мне просто любопытно. Сейчас вниз пойду.

- Ну, как знаешь, старшой.

Вячко спустился вниз и вышел на крыльцо. Ветер был слабый, не так как днём. Парень легонько свистнул и из конуры выбежал Ветерок. Вячко собрался с мыслями.

- Держать, Малый Ветер. - сказал пёсьей речью парень. Со стороны это выглядело как тихое рычание.

Ветерок взял в зубы черенок с гвоздями.

- Прятать где-то. - попросил Вячко. - И-и-и...Спокойная ночь, Малый Ветер.

Пёс убежал. Парень ушёл обратно в дом.

В светлице стоял приятный запах, варившихся щей. Отец с дедом продолжали вспоминать былые подвиги, доходя до совсем юных лет Третьяка Баяновича. Мать сидела в углу со Жданом, иногда отходя к печке перемешать щи. Вячко лёг на свою лежанку и отвернулся к стене. «Деревня в трёх верстах от Дольного Лесика. Кáмечки или Камéчки. Надо будет как-то съездить в Дольный Лесик и там узнать подробнее. У родителей лучше не уточнять. Там может быть что-то, что поможет узнать побольше об упырях. Или не поможет. Не знаю, но осмотреть, думаю, стоит.»: подумал Вячко.

Щи были готовы. Дед Третьяк с кряхтеньем слез с печи. Ждан довольно отложил бересту с угольками и пошёл к столу. Вячко и отец уселись следом. Мать разлила щи по чашкам, положила хлеб в середину стола и села к остальным последней. Ненадолго наступила тишина, изредка прерывавшаяся постукиванием деревянных ложек. Но первым всё съел дед. Хрипло рыча: «Ох, хорошо-то как!», он выковыривал капусту из бороды.

- Ну, дед! - недовольно сказал Вячко.

- А чо? Хорошо же. - ответил Третьяк Баянович, искренне не понимая чем недоволен внук.

- Ну сколько можно кряхтеть по каждому поводу? Раздражает ведь. - ответил Вячко. Родители Вячка со скромной улыбкой переглядывались между собою, желая посмотреть к чему придёт разговор двух поколений.

- А ты поживи с моё, - возразил дед, - будешь всякую мелочь ценить.

- Ну, можно как-то потише ценить? Пожалуйста. - сказал Вячко, говоря с каждым словом всё тише и тише. Дед Третьяк просто махнул рукою и полез на печь.

- Сынок, - тихонько сказала мать, - ну мы всё понимаем. Дед не в первый раз неприятно хрипит. Ну что ты?

- И это ещё не самое страшное. - добавил отец.

- Я понимаю, - ответил Вячко, - но в этот раз звучало совсем неприятно. Я даже не знаю с чем сравнить.

- Мне, знаешь ли, тоже не приятно, когда ты во сне материшься. Но я же не бужу тебя из-за этого. - сказала мать.

- Я матерюсь? Во сне? - с удивлением произнёс Вячко.

- Да, - ответил отец, - я тоже слышал. Но то было во сне. Мало ли что могло присниться. Я тоже, наверное, и не такоесказанул бы сквозь сон.

- Но мы с отцом знаем какой ты в жизни. Я даже уверена, что ты не материшься, когда нас рядом нету. - приободрила мать.

- Короче, сынок, просто прояви понимание к деду и доедай уже. - весело сказал отец.

После ужина вся семья разошлась по своим лежанкам. Постепенно в доме наступила тишина. Дед Третьяк тихо похрапывал, его тяжёлое дыхание изредка нарушало ночную тишину. Родители Вячка приглушённо переговаривались, но вскоре и их голоса стихли. Ждан лежал с закрытыми глазами, делая вид, что спит, хотя на самом деле внимательно прислушивался к происходящему вокруг.

Вячко ворочался с боку на бок, то скидывал одеяло, то снова натягивал его до подбородка. Жар печки не давал ему покоя, иногда потухая. Когда холодало, отец просыпался и подкидывал дрова. Так прошла ночь. Ближе к утру, когда только-только рассветало, раздавался грохот падающего с чердака домовика, но он никого не разбудил. Никого, кроме пса Ветерка.

Глава 3. Тростиновая

Раздался лай с улицы. Пёс царапал дверь. «Ну кого там принесло в такой час?»: проворчал дед Третьяк. Сквозь сон Вячко услышал не просто лай, а знакомую речь. «Нечто случаться! Вставать! Сюда!»: по-собачьи кричал Ветерок. Дед собрался слезать с печки, но его внук тут же подскочил, нацепил лапти и пошёл в сени. В сенях в растерянности стоял домовик со своей домовихой.

— О, доброе утро, старшой! — сказал Чижик.

— Что тут творится? — сказал Вячко, открывая дверь. Когда открылась дверь, в сени забежал Ветерок и принялся лаять.

— Тихо-тихо, дружище. — сказал домовой. Пёс продолжал лаять, но уже тише. Вячко, присел на одно колено, заглянул в очи пса.

— Вячий, я был думать воры прийти. — проскулил пёс

— Малый Ветер, всё хорошо. Не волноваться. Все суть свои. — ярко пролаял Вячко. Из светлицы донеслось дедовское ворчание:

-Чего псины тут разлаялись?! В сени вышел дед.

— О, древнейший, доброго тебе утра! — сказал Чижик деду.

— Ох, кто это вернулся в наши края! — ответил Третьяк Баянович. — Чего расшумелся?

— О, древнейший, я… Как видишь, не один. У тебя не найдётся поесть чего-нибудь? — жалобно спросил Чижик.

— Эх. Заходите давайте. Будете тут ещё шороху наводить. Дед и домовик ушли в в светлицу, а Вячко накинул сермягу и вместе с Ветерком вышел на улицу. Рассвет окрашивал небо в мягкий жёлтый цвет. В сонной деревне стояла тишина. Воздух был свежий и прохладный, шёл снег. Грязь будто окаменела. Вчерашние лужи, в которых отражалось небо, покрылись тонким льдом. Пёс отошёл от Вячка и, виляя хвостом, начал зазывать пойти за собою. Парень без раздумий последовал за Ветерком. Пёс привёл за дровник — маленькую покосившуюся постройку, набитую осиновыми дровами. Вячко поглядел в очи Ветерка, глубоко вдохнул и почувствовал, что его мысли обрели иной образ. Всё, что он помнил ощущалось как нечто простое и грубое, но не переставало иметь значение. Было ощущение затруднения выразить мысли словами. Размерность и окрас стали собачьими. Каждый слог преображался в набор рычащих, скулящих и лающих звуков. Вячко чувствовал это каждый раз, когда настраивался на звериную речь, но занимало занимало это лишь считанные мгновения.

— Для чего мы здесь? — порыкивая спросил парень.

— Малый Ветер желать говорить о ночь, — гавкнул пёс, — село ходить два люди. Нести огонь палка лапы.

— Что люди делать? — прогавкал Вячко, повышая лай.

— Ходить. Люди ходить одно дорога. После ходить на другое дорога. — ответил Ветерок.

— Перед ночь Малый Ветер видеть те люди?

— Видеть. Люди жить большая конура село.

— Дозор. Вече решить о ходить дозор под звёзды.

— Малый Ветер понимать, Вячий.

— Продолжение наблюдать, Малый Ветер. — пролаял парень и погладил пса.

Вячко собрался идти в дом, но его прервал пёс:

— Вячий! Малый Ветер всё съедать.

— Вячий просить брат нести еда к Малый Ветер.

— Также вода есть твёрдое.

— Также тёплое вода брат нести.

— Хорошо. Малый Ветер ждать в конура.

Парень зашёл в сени и снова настроил себя на человеческое мышление и речь. Скинув сермягу, парень вошёл в светлицу. Уличный холод был позади, теперь же его окутал сладостный жар родного очага. Солнечные лучи касались стен, окутывая все вокруг мягким золотистым сиянием. Тихое потрескивание полена в печи согревало душу всех присутствующих. Домовые доедали остатки вчерашних щей, сидя на столе. Дед Третьяк беседовал с ними, но уже за столом. Отец растапливал печь, а мать готовила кашу. Ждан, только проснувшийся, наматывал онучи. Вячко сел на свою лежанку и обратился к брату:

— Ждан, можешь покормить брата нашего меньшего?

— Кого?

— Ветерка.

— А-а-а. Хорошо.

— И воду поставь на печку, пусть чуть-чуть потеплеет.

Мальчик принялся выполнять просьбу старшего брата, но поставив воду на печку спросил у Вячка:

— А ты что делать будешь?

— А я… — призадумался Вячко, — А я буду собираться помогать отцу на пасеке.

— Какой хитрый. — присоединился Чижик.

— И ничего я не хитрый. Отцу же нужна помощь в подготовке ульев. Да, отец?

— А? Что? — отвлёкся Заяц.

— Помощь же нужна?

— А, да, Вячко. Хорошо, что напомнил. Старые улья я гляну, починю. Но помощь твоя нужна будет.

— Так.

— Нужно будет отнести пчелиный яд и воск в Тростиновую. Вчера, ещё до вече, голубь посыльный прилетал к Болеславычу. Тот передал мне, что пожар в Тростиновой случился, пожар был. Староста какую-то вещицу с подволоки спасал, обгорел и упал.

— Вот ведь жуть.

— Не то слово. Но жив остался. Его принесли к твоему… тестю. Вячко слегка покраснел.

— Будущему тестю. Его малость подлатали, но нужны ещё лекарства и мази. И тут как раз на помощь приходим мы. Так что, сынок, завтракай, одевайся и в путь.

— Хорошо, отец, схожу.

Домовые съели остатки вчерашних щей и ушли на подволоку. Мать накрыла на стол и вся семья принялась завтракать. Дед Третьяк со швырканьем ел кашу, а Вячко еле сдерживался, что чтобы не сделать замечание. Но не желая и дальше слушать эти раздражающие звуки, он сделал вид, что каша ещё очень горячая и принялся переодеваться в дорогу. Зная, что увидится с Ивой, он достал из ящика безрукавку с вышивкой. «Окх-х-х, спасибо, Ладушка за кашу. Не зря тебя к бабке Злате отдавал. Гляньте-ка, какой расцвела, не то что сестра твоя неуклюжая»: сказал Третьяк. Мать отвела взгляд, скрывая печаль. Не единожды она слышала недобрые речи о старшей сестре от своего отца, не единожды чувствовала обиду за сестру, которая всего лишь уехала от семьи в Нижневосходский край — место, откуда в стародавние времена переехали предки.

Вячко переоделся, намотал онучи на ноги, нацепил лапти и сел за стол. Дед Третьяк к тому времени закончил есть и начал собираться на улицу.

— Схожу-ка я к Болеславычу, — молвил старец, — узнаю, чего вчера на вече порешили, до чего додумались. И был таков. После завтрака отец отодвинул половицу и спустился в подпол. Недолго поворча, он вытащил два горшочка.

— Так, сынок. Дело срочное, нам за вот это твой тесть пятнадцать новацов заплатит и семья старосты ещё бочонок пива. Так что, ничего не потеряй, не разбей. — напутствовал отец.

— Сделаю. — протяжно ответил Вячко.

— Ну, вроде всё сказал. Ступай.

Вячко сложил горшки в мешок, в сенях надел сермягу и варежки, и отправился в путь. Идти было не то чтобы далеко — три версты, но пешком это было очень долго. Небо было чистое, без облаков. Соседи хлопотали возле домов: Бабка Ярмила с коромыслом спешит к колодцу, плотник Длугош чинил забор, а его дети ему помогали. Жизнь в Дятелинах начинала кипеть. Спустя несколько сотен шагов недолгого пути, село было позади. Впереди только припорошенная дорога, казавшаяся пешему путнику бесконечной. По левую руку было заснеженное поле, за которым бежала река Пáлинка. Своё имя речка получила за то, что вдоль неё росла полынь, которую местные называли «пáлина». Хоть река ещё и холодная, Вячко с теплотою вспоминал её — не раз у этих вод с детства рыбачил он или купался. По правую руку высился осиновый лес, из которого доносилось постукивание дятла. Ветви осин легонько дрожали на ветру. Под твёрдыми шагами Вячка поскрипывал снег, то тихонько потрескивая, то громко хрустя. Спустя полчаса ходьбы парень пошёл в гору. Стал подъём всё круче да круче. Каждый шаг Вячко давался непросто. Путник с трудом преодолевает очередной виток тропы, мерно переставляя ноги. Чуть-чуть поднявшись, парень оглянулся назад, взглядом измеряя пройденный путь, и понимает, что уже пройдена половина. Отдышавшись и собрав остатки сил, идёт Вячко дальше, с каждым шагом всё медленнее и тяжелее. Ноги будто вязнут в снегу, каждое движение даётся с большим трудом. Порою казалось, что вот-вот он не выдержит и рухнет наземь без сил. Сделав ещё два десятка шагов, путник поднялся. Вдали виднелись крыши домов из Тростиновой. «Надо было идти в обход через лесок»: подумал Вячко, ещё несколько раз глубоко вдохнул и продолжил свой путь. Усталось ещё не прошла, но парень уверенно шагал. Снег уже не был столь глубоким. Река Палинка сворачивала налево, подальше от дороги. Лёгкий морозец подгонял путника.

Спустя полчаса Вячко прибыл в Тростиновую. Это была маленькая деревня в одну улицу, десять домов и одно зернохранилище. Дома были такие же скромные как и в Дятелинах, но более вытянутые. В деревне всё ещё стоял дух пожарища. От дома местного старосты осталась пара обугленных стен и крыльцо. Соседние дома хоть и не горели, но крыши их были немного почерневшие. Уставший странник зашёл в дальний дом, что слева от дороги, — в тот, где жила Ива. Сени были более просторные. Слева была дверь в рабочее помещение, где родители Ивы готовили лекарства, а справа дверь в светлицу. Вячко стряхнул снег с лаптей и повернул направо. Было очень тепло, даже жарко. Парень тотчас расстегнул сермягу. Слева на печи сидели три младшие сестрицы Ивы. В дальнем левом углу стоял большой дубовый стол, за которым сидела мать Ивы и что-то писала на бересте. Справа на лавочке сидела сама Ива, занятая вышивкой рубахи. Завидев Вячка, она отложила работу да ринулась обнимать.

— Вячек! Здравствуй! Присаживайся, отогревайся. — усаживала Ива парня.

— Ох, здравствуй-здравствуй. И вам доброе утро, Добрава Казимировна, — сказал Вячко, развязывая мешок.

— Вячек, ты принёс яд и воск? — спросила мать Ивы.

— Да, сейчас-с-с, — протянул парень и передал горшочки.

— Вот славный парень! Сейчас же пойду готовить мазь и зелье. — сказала Добрава Казимировна, направляясь в сени. Сёстры Ивы внимательно выглядывали из-под занавески на печи. Вячко медленно подошёл к бочке с водою и ковшом налил в кружку.

— Ну и дорожка выдалась. Летом там раз-два и поднялся. А сегодня думал, что там же упаду и не встану. — поведал Вячко.

— Ну так и шёл бы через лесок, мы там всегда ездим. — строго сказала Ива.

— Н-у-у-у-у, я как-то сначала не подумал. А когда к подъёму подошёл, так было уже поздно.

— Поздно ему. За стол садись.

— Это ещё зачем?

— Я тебя голодным отсюда не пущу никуда. — пуще прежнего строжилась Ива.

— Да я поел у себя, — недоумевая молвил Вячко.

— Слышать не желаю! Тебе хуже не будет, не растолстеешь! — подталкивала девушка парня к столу.

Вячко, видя заботливую настойчивость Ивы, без лишних слов сел за стол. Девушка поставила на стол чашку с галушками с брынзой, ломоть копчёного мяса и кусок хлеба. Ива села рядом. Сестрицы с печки хихикали. Ива повернулась и посмотрела сердитым взглядом — девочки тут же спрятались за занавеской. Ненадолго наступила тишина. В этом доме было не менее уютно чем в доме Вячка. На полочках возле печки стояли необычного вида склянки с разными снадобьями, а рядом висели сушёные коренья. Под столом лежала корзина с кусками коры различных деревьев. Под каждой лавкой были ящички со свёртками бересты.

— Ну, Вячек, чего молчишь?

— Я-я-я… эээ. Просто очень вкусно.

— Спасибо. Я рада, что тебе нравится.

— Сама готовила?

— А как же. Мать с отцом то лечат кого-нибудь, то лекарства готовят. Дома могут несколько дней появляться. Как в Овсени знахарка померла, так на всю округу лечить некому. Вот я и заведую домом. Вячко не знал что ответить. Настало неловкое молчание.

— Чего молчи-и-ишь?

— Да даже не знаю что и сказать. Здорово, что ты… эээ… Всё успеваешь. С печки снова донеслись смешки.

— Ну-ка, цыц! — проворчала Ива.

— А-а, что слышно о пожаре? — перевёл тему Вячко.

— Непонятно с чего всё началось. Вечером, когда я с Дятелин приехала, всё было хорошо. Но ночью мы проснулись от запаха дыма. Жена Вратислава Пржемыславовича сказала, что пожар начался в сенях, всей семье пришлось через окно вылезать на улицу. А вот сам Вратислав Пржемыславович полез на подволоку. Что-то важное у него там хранилось.

— И как? Спас?

— Вроде да? Но обгорел сильно и-и-и… Очень болезненно приземлился. Вроде ничего не сломал, но весь в ушибах.

— Понятно. И как он сейчас?

— Лежит у себя в мыльне. Родители мои хлопочут, по очереди его проведают.

— А можно мне к нему?

— Зачем?

— Есть у меня кое-какая мыслишка. Надо у него уточнить.

— Н-у-у, ладно. — задумчиво ответила Ива, — Пошли у матери спросим.

Парень с девушкой пошли в рабочую. Там была совсем иная обстановка. Стены увешаны полочками, где в плетёных коробочках и глиняных горшочках лежат сушёные травы да коренья. У дальней стены был длинный стол, а на нём — целая россыпь разного вида склянок с настойками да отварами. Бросалась в очи большая синяя книга с потёртой обложкой. «Взять бы её в руки, да страницы поглядеть, но читать не умею»: подумал Вячко. Воздух здесь словно живой, как в летнему лесу. У рабочего стола стоял резной светильник. Ощущался сильный запах благородных хвойных деревьев. Мать Ивы стояла за столом и готовила мазь.

— Добрава Казимировна. — обратился Вячко.

— Да-да?

— Можно мне к… Вратиславу Пржемыславычу с вами сходить?

— Наверное, можно. Но тебе зачем он нужен?

— Я хотел бы узнать у него подробности.

— А что там узнавать? Имеет сильные ушибы да ожоги. Спасал какое-то своё добро, обгорел, прыгнул, упал. Ничего занятного.

— Д-да. Я знаю. Но может он что-нибудь ещё расскажет.

— Валяй, узнавай, я не против. Только сильно его не беспокой. У тебя есть время до моего прихода, потом никого не пущу.

— Спасибо, Добрава Казимировна.

Вячко и Ива вышли в сени. Парень щурясь взглянул в очи девушки и тут же вежливо и строго промолвил:

— Ива… Ива Мирославовна, ты же письму обучена?

— Ещё учусь. Но тебе для чего?

— Есть одна задумка.

— Так, Вячек Зайцевич, ну-ка говори! — Ива повторила лад голоса Вячка.

— Ой-й-й, — сбавил строгость парень, — я для пущей убедительности хочу представиться вашему старосте кем-нибудь… Кем-нибудь важным. Мол, я такой-то такой-то, прибыл в деревню Тростиновую для проведения расследования.

— Ой, балбес ты, Вячек.

— А что?

— Пошли, придумаем что-нибудь.

Парень с девушкой зашли в светлицу. Ива достала чистую бересту и с Вячко уселась за стол.

— Так, с чего начнём? — спросил Вячко.

— Это у тебя надо спросить. Кем ты там хотел представиться?

— Да даже не знаю. Там же в начале надо, наверное, написать, сначала какую-то нудятину.

— С чего ты взял?

— А я как-то был на вече, там всегда сначала вокруг да около Болеславыч рассказует, а лишь под конец суть излагает.

— Не была никогда на вече. Но допустим.

— Так. Пиши — на этой бересте указано, что…

— Не-не-не. Так важную бересту не пишут. Надо что-то вроде «Сия береста является удостоверением…»

— Да? Ну, пиши.

Девушка бережно выводила каждое письмено. Каждое слово выглядело словно узор.

— Записала.

— И указывает, что…

— Ой, да ничего она сначала не указывает, Вячек.

— А что надо-то?

— «… и подтверждает, что обладатель её является…»

— А. Ну, тогда так и пиши.

Девушка записала. Вячко призадумался:

— А кем является-то?

— Н-у-у-у, наверное… Наверное, следователем. — предложила Ива.

— Да, точно. «… является следователем по имени…». По какому имени-то? «…по имени Борщ…» э-э-э…

— Почему Борщ?

— Так звали того плясуна из корчмы.

— Нашёл кого вспомнить.

— Так, а какое отчество-то придумать?

— Пусть будет Владиславович.

— По имени Борщ Владиславович из рода Карасей

— Хи-хи. Записала.

— Прибыл в деревню Тростиновая для выяснения обстоятельств.

— Та-а-ак. И добавлю, что следует не чинить препятствия и оказывать содействие.

— Откуда ты слов-то таких нахваталась? Ты ж в городском училище не обучалась.

— В разных свитках и книгах видела.

— А, ну тогда понятно. Там поди жуть какая-то написана.

— Вовсе нет. Просто там ничего такого, что могло показаться тебе занятным. Но если хочешь, я могу попытаться научить тебя читать.

— Н-е-е, Ивушка. Может в другой раз как-нибудь.

— Ладно. Теперь тут печать надобно поставить.

— Печать? И где её взять?

— Сейчас что-нибудь придумаю.

Ива изобразила в нижнем правом углу знак, который видела на щите Палинова — пламя. Для большей схожести с печатью девушка надавила на знак горшком. Чернила слегка вдавились и немного остались на стенке горшка.

— Ну, вроде готово. Сейчас чуть-чуть подсохнет и можешь идти, следователь.

— Спасибо, Ивушка! — сказал Вячко и крепко обнял девушку.

Чернила высохли. Вячко свернул бересту, в сенях накинул сермягу и пошёл к старосте. Парень подошёл к сгоревшему дому. Запах горелого дома был неприятно горьким. Когда-то это был величественный, по местным меркам, дом — крыльцо было расписное, подволока высокая, но теперь это всего лишь жалкие почерневшие останки. Вячко обошёл дом и увидел маленькую постройку со стенами из больших брёвен — мыльню. Это было то немногое, что осталось у старосты. Парень постучался в дверь. Никто не ответил Постучался ещё раз и погромче. Тут раздался глухой голос: «Войдите». Вячко зашёл в сенки. На лавке напротив двери сидел мужчина в светлых портках, телогрейке, завернувшийся в одеяло и обутый в керпцы. На его морщинистом лице были синяки под очами и большой шрам на подбородке. Волосы его были короткие и русые с сединою. Это был отец Ивы.

— Мирослав Здиславович, здравствуйте, — прошептал Вячко.

— А, Вячко. Это ты. Наконец-то пожаловал! Ну, как, принес все необходимое? Или опять куда-то умудрился все растерять? — улыбаясь сказал Мирослав.

— Принёс давно. Добрава Казимировна уже всё готовит.

— А, ну проходи. А ты чего пришёл-то?

— А, тут такое дело…

— Ну, выкладывай уже, пока я тут не сгнил от ожидания.

— Короче, разрешите мне с больным побеседовать? Очень важно.

— И насколько же?

— Всё равно не отстанете. В общем, вам же говорили о покойнике из Овсени?

— Да.

— Я ещё не уверен, но возможно, это как-то связано.

— Это почему же?

— Это пока просто догадка. Сначала погибает сын старосты из Овсени. Теперь сгорает дом другого старосты.

— Ну-у-у, всякое может быть. Но раз уж ты упорствуешь, что тут какой-то заговор, то… У тебя есть немного времени, беседуй.

— Спасибо большое!

— Да не за что. Хех, ищейка.

Вячко повесил верхнюю одежду и вошёл в мыльню. На полке лежал, укрытый простынёю, старик и тяжело дышал. Левая половина лица была сильно обожжена. На месте голого подбородка когда-то была длинная седая борода, но староста утратил её в огне. Вячко недолго посмотрел на старика и промолвил:

— Здравствуйте, э-э-э, Вратислав Пржемыславович.

Старик молчал.

— Я прибыл из Палинова. Расследую ваш пожар. — сказал Вячко и развернул бересту.

— А? — всматривался старик, — Из Палинова? Так скоро? Вас же месяцами не дождёшься.

— Н-о-о-о… Тут дело особой важности. Пострадал, э-э-э, человек особой важности. Вы же, всё-таки, староста.

— Нда-а. Ну-ну. — недоверчиво ответил старик.

— Поведайте, как всё началось?

— О-о-ой. Кхе. Я спал, супруга моя тоже.

— Так.

— А потом «жух»! Как вышибет двери-то! Сразу огнище такой в сенях. Всемилке окно открыл и отправил вылезать. А сам на, кхе, подволоку полез.

— Ходит молва, что вы что-то там прятали и полезли спасать.

— Д-да.

— Это было что-то дорогое, что вы были готовы пожертвовать собою ради спасения?

— О, ты не понимаешь, малой. Это не просто дорогое, кх-кхе. — прохрипел староста.

— А что?

— Этой вещице не первая сотня лет. Это… Это семейная ценность. Мне от отца, отцу от его отца, а ему…

— От его отца и так далее.

— Д-да.

— Так что же это за вещица?

— Ты что, служивый, думаешь, я тебе скажу?

— Я вашим лекарям привёз всё необходимое для вашего же лечения.

— И что с того? Я теперь должен буду тебе раскрыть нашу семейную тайну?

— Ладно. Не раскрывайте. Но скажите вот что — у вас недоброжелатели есть?

— В деревне? Нету, малой. Да даже если бы и были, то нас здесь десяток семей. Уже давно бы заметили. А вот в Палинове. Там был один купец-скупец. Не смогли о цене договориться. Чуть не подрались даже. Шум был на весь торг. Он знал, что я староста, но не знал из какой деревни.

— А что вы покупали у него?

— Масло заморское. Из ягоды какой-то тамошней. А. А-алива вроде.

— Да. Зн-аю такую. — неуверенно сказал Вячко. — И что? Вы знаете как найти его?

— Нет. Чёрт знает где он сейчас. Он же по всей стране колесит. Небось, в каждом городе обдирает народ.

— Ох, не знаю я. А вы… Вы никого необычного не видели во время пожара? Или, может быть, супруга ваша?

— Я думал, тебе, служивый, уже всё рассказали.

— Рассказали что?

— Вот ты как работаешь! А говорил, что ходит молва.

— Всё, проваливай, палиновский бездельник. Иди работай! — начал ворчать старик.

— Э-э-э, всего доброго. — быстро сказал Вячко и удалился в сенки.

Отец Ивы насмешливо улыбался. Он прекрасно слышал беседу Вячка со старостой.

— Ха, так ты, значит, таки разузнал? — спросил Мирослав.

— Да, узнал.

— Да ладно тебе. Я ж слышал, как он тебя с позором выставил

— Да?

— Такое за версту слышно. И что ж ты там такое у него вызнавал?

— Видел ли он кого-нибудь необычного возле дома.

— Вот как! Так его старуха видела. Говорит, что видел кого-то уходящего по дороге. И светилось у него что-то. Будто не светильник носит с собою, а всего лишь свечку. Но он был далеко. Не знаю это было.

— Понятно. Ладно, спасибо вам, Мирослав Здиславович. Хоть вы выручили.

— Ты парень неплохой. Из тебя, пожалуй, будет толк. Ступай.

Вячко взял свои вещи и вышел на улицу. Пока парень шёл к Иве, он по пути встретил её мать. Они переглянулись. Вячко посмотрел на неё, надеясь, что она поможет старосте и тот позже, когда ему станет лучше, сможет всё рассказать.

Начал идти снег.