DxD: Хранитель великой оружейной
Крах вампиров 3
Я даже не успел придумать, что делать дальше. Не успел ни перегруппироваться, ни толком осознать тот факт, что Селен пережил собственный шквал ветряных лезвий и моё пламя, просто по позвоночнику вдруг мазнуло ледяным сквозняком смертельной угрозы, и тело дёрнулось само, раньше, чем в голове оформилась хоть одна связная мысль.
Инстинкты буквально вдавили меня глубже в спасительную темноту у стены. Я провалился в ближайшую тень с головой, полностью стирая своё присутствие из каменного мешка, а в следующую долю секунды по тому пятачку пола, где я только что распластывался, ударило что-то тяжёлое и невидимое. Каменную кладку разнесло в мелкую щебёнку.
Я думал, что успел. Что внутри «Теневого кармана» переведу дух хотя бы пару секунд.
Как бы не так.
Спокойная толща теневого измерения вокруг меня вдруг пошла уродливыми трещинами, словно по тёмному льду ударили кувалдой. Пространство внутри резко перекосило, сжало со всех сторон чудовищным давлением и с тошнотворным рывком просто выплюнуло меня обратно в реальный мир.
Меня швырнуло на каменные плиты. В последний миг я сумел подвернуть плечо и уйти в жёсткий кувырок, сдирая ткань плаща о щербатый пол, но даже подняться на колени мне не дали — воздух над самой макушкой тонко взвизгнул, и мне пришлось отпрыгивать вбок, отталкиваясь ладонями и пятками, пока на прежнем месте с грохотом смыкались багровые дуги чужой магии.
Селен не собирался давать мне ни единого лишнего вдоха.
На меня обрушился настоящий ад. Заклинания сыпались одно за другим: плотные копья сжатого ветра, шары ревущего пламени, фиолетовые разряды, больше похожие на хлысты, — одни летели точно в грудь и голову, а другие с оглушительным треском ложились веером вокруг меня, намертво перекрывая пути для отхода и отсекая углы помещения.
Я вскинул свободную руку, выдёргивая мрак из-под ног и возводя перед собой плотный теневой щит. Первая же молния разнесла его в чёрные брызги, даже не замедлившись. Второй барьер лопнул от удара воздушного тарана секундой позже, болезненно отдав в виски. Я сжал рукояти Шинмокучи и шагнул в тень под обломком колонны, пытаясь проскочить по теневой сети за спину Асмодею, но едва мир вокруг мигнул, как пространство снова исказилось, меня буквально выбило из маршрута на полпути. Там, где секунду назад лежало спокойное пятно мрака, теперь полыхала остаточная магия Селена, превращая привычные укрытия в смертельные ловушки.
— Да чтоб тебя!.. — выдохнул я сквозь зубы, когда очередная волна сжатого воздуха чиркнула меня по плечу.
Ткань плаща лопнула, кожу полоснуло острой болью. Следом обожгло бедро, потом взрывная волна от разорвавшегося у стены огненного шара опалила левый бок и швырнула меня на булыжники. Я попытался натянуть на тело кристаллическую теневую броню, но панцирь трещал и осыпался крошкой после каждого второго попадания — мощи моих защитных конструктов попросту не хватало, чтобы держать такой напор в лоб. Когда очередной росчерк ветра пошёл точно мне в ключицу, а отпрыгивать было уже некуда, я на чистом отчаянии активировал «Нематериальность»: моё левое плечо и часть груди на миг обратились в клубящийся бесплотный мрак, пропуская режущий импульс сквозь себя без вреда для плоти.
О том, чтобы ударить в ответ, не шло даже речи. Какая там контратака, если я едва успевал переставлять ноги.
Мысли в голове сбились в сплошной ком. Я пытался следить за всем сразу: за движением пальцев Селена, за вспышками заклинаний, за тем, как плывут и меняются стены вокруг, за собственным сбитым дыханием и тонкой гранью между плотью и тенью. Информации было слишком много. Мозг просто не выдерживал такого потока, в ушах стоял сплошной звон, а к горлу снова подкатила липкая паника. Перестав считать затраты и думать о том, на сколько минут мне хватит резерва, я начал палить способностями на пределе: уходил в двумерность на доли секунды, выныривал, обращал в тень то руку, то бок, взрывал вокруг себя завесы мрака и снова катился по камню, оставляя на плитах тёмные мазки собственной крови. Я уже даже перестал ощущать боль, привыкнув к ней как к фону между атаками, страдать мне было некогда. Либо сдохнуть под шквалом магии либо терпеть сжав булки, выбор невелик.
И хуже всего было то, как при этом выглядел Селен.
В короткие мгновения между перекатами я ловил взглядом его высокую, чуть худощавую фигуру в строгом костюме. Он стоял почти на одном месте. Его грудь под жилетом поднималась ровно и спокойно, ни одна прядь аккуратно уложенных чёрных волос не выбилась из причёски, а движения руки, бросающей в меня очередную порцию смерти, были плавными и размеренными, словно у дирижёра на репетиции. Даже когда я каким-то немыслимым образом извернулся в воздухе и пропустил сквозь ставшую теневой шею тонкий, как бритва, луч багровой энергии, на лице демона не дрогнул ни один мускул. Ни раздражения. Ни азарта.
От этого ледяного спокойствия внутри всё похолодело сильнее, чем от ран. Он не просто превосходил меня по всем параметрам, он до сих пор всё ещё не начал драться всерьёз, хотя и говорил что станет серьёзным.
Но сдаваться и подставлять шею я всё равно не собирался.
Постепенно, сквозь грохот взрывов и вой собственной перегруженной нервной системы, в восприятии начало меняться что-то неуловимое. Сначала я даже не понял, что именно: просто в какой-то момент я рванулся влево на долю секунды раньше, чем из пустоты сорвался очередной серп ветра. Потом заранее обратил в тень предплечье, хотя заклинание на пальцах Селена ещё только начинало сворачиваться в плотный сгусток.
Это не было каким-то чудесным предвидением из аниме. Просто моё тело, загнанное на самый край выживания, и расползшаяся по полу теневая чуйка наконец-то начали улавливать мельчайшую фальшь в самом пространстве: едва заметную дрожь воздуха перед ударом, направление, куда начинает течь чужая мана, короткий укол опасности за миг до того, как атака обретёт форму.
Лишняя суета начала отваливаться сама собой. Если две минуты назад я в ужасе шарахался на три метра от каждого всполоха и сжигал уйму сил на сплошные щиты, то теперь движения стали короче и злее. Шаг в сторону, пропустить копьё в сантиметре от маски. Короткий теневой скользящий рывок по полу вместо полноценного прыжка сквозь измерение. Превратить в неосязаемый мрак не весь торс целиком, а ровно ладонь шириной под правыми рёбрами, куда бьёт тонкий энергетический луч, и тут же вернуть плоть обратно.
Когда Селен выбросил вперёд очередную веерную связку из пяти перекрёстных лезвий и догоняющего огненного вала, я прошёл сквозь неё как нож сквозь воду: нырнул под первый росчерк, расплылся плоской кляксой под вторым, вынырнул сбоку, обратил плечо в тень и на чистом ускорении Шинмокучи выскользнул из зоны подрыва без единой новой царапины.
Правда, порадоваться я не успел — следующая же тяжёлая волна багровых молний снова заставила меня уйти в глухую оборону и попятиться к дальней стене.
И прямо посреди этого отката перед глазами мигнула знакомая синяя плашка:
[Синхронизация с артефактом «Шинмокучи» повышена до 95%.]
«Да отвали ты сейчас!» — мысленно огрызнулся я, раздражённо дёрнув головой, словно отмахиваясь от назойливой мухи; разбираться с системными сводками посреди обстрела было верхом идиотизма.
Но уже в следующее мгновение я почувствовал, как от чёрных рукоятей в ладонях вверх по венам ударила густая, тяжёлая волна. Моя внутренняя тьма словно уплотнилась, стала вязкой и послушной, а отклик теней под ногами ускорился на порядок. Когда под моими берцами снова вспыхнула детонирующая печать, я выскользнул из её радиуса так легко и плавно, будто моё тело внезапно потеряло половину веса.
Это не уравняло наши шансы — пропасть между нами никуда не делась, но дышать и двигаться стало ощутимо проще.
Селен заметил это мгновенно. Не доводя до конца очередную связку заклинаний, он плавно опустил ладонь и слегка склонил голову набок, с нескрываемым научным интересом разглядывая меня сквозь тонкие линзы очков.
— Хм. Ты будто стал сильнее, — задумчиво произнёс он в наступившей тишине, прерываемой лишь моим тяжёлым дыханием и потрескиванием остывающего камня. Выдержав короткую паузу, демон прищурил свои алые глаза: — Поразительная адаптивность. Право слово, мне всё сильнее хочется выяснить, каким образом ты умудряешься так стремительно прогрессировать прямо посреди боя... и из какого же источника черпаешь подобную силу.
Я промолчал, угрюмо глядя на него сквозь прорези маски и держа клинки наготове. Пусть гадает. Мне было глубоко плевать, какие теории он там строит в своей голове, меня сейчас волновало только то, как не сдохнуть в ближайшие пять минут.
Тем более что долго в таком темпе я бы всё равно не протянул.
Как бы ни помогал скачок синхронизации, накопленная усталость уже наливала мышцы горячим свинцом. Ноги теряли прежнюю пружинистость, каждое частичное превращение тела в мрак и обратно требовало всё более жёсткой концентрации, а мелкие порезы и ожоги под изодранной одеждой противно саднило при каждом резком рывке. Ещё две-три минуты такой карусели и я неизбежно собьюсь с ритма на долю секунды, не успею размыть плоть вовремя, и Селен пришпилит меня к полу окончательно.
Мне срочно требовалась подзарядка.
В памяти тут же всплыл коридор особняка и десяток растерзанных упырей со старшим дворецким, которых я насадил на шипы перед самым появлением этого очкарика. В их тушах ещё должно было оставаться полно остаточной жизненной силы, стоило только дотянуться до них тенью и выпить досуха, как Чаша с тьмой мигом залатала бы мои раны и залила резерв под завязку.
Не сводя взгляда с Селена, я осторожно толкнул во все стороны широкую волну теневого сонара, пытаясь нащупать мёртвые тела за пределами этого каменного мешка.
Бесполезно.
Отклик вернулся какой-то рваной бессмысленной кашей. Иллюзорный комплекс Селена продолжал корёжить восприятие: сонар натыкался на десятки фальшивых энергетических пятен, отражался от несуществующих стен и двоился так, что я не мог отличить настоящий труп упыря от пустого булыжника в трёх шагах от себя. Вслепую искать «аптечку» посреди такого кривого зеркала было пустой тратой сил.
Значит, оставалось только одно — рвать дистанцию и выигрывать время.
Селен как раз вскинул руку, запускается новая спираль ветряных серпов вперемешку с пурпурными молниями. Дождавшись момента, когда первая волна заклинаний сорвалась с его пальцев и на миг перекрыла ему обзор, я резко, до рези в висках расширил своё чувство теней далеко за пределы зала и нащупал за массивной каменной переборкой глухой, незатронутый искажениями карман темноты.
Между первым и вторым залпом Селена образовалось крошечное окно — меньше полусекунды.
Я бросил тело вперёд, прямо под нижний срез ветряного лезвия, в падении обратился жидким мраком и на полной тяге Шинмокучи проскользнул сквозь узкую трещину в основании стены, перетекая в дальнее помещение этого иллюзорного подземелья.
За спиной глухо ухнул взрыв, осыпав меня каменной пылью, но здесь, по эту сторону толстой кладки, было темно и пусто. Понимая, что передышка продлится от силы минуту, я вынырнул из пола и тяжело привалился спиной к ледяной стене, жадно хватая ртом сырой воздух сквозь фильтры маски.
Сердце колотилось где-то в самом горле. Весь бой я двигался на голых рефлексах, отсекая всё лишнее, и теперь, стоило наступить короткой тишине, отложенные мысли разом обрушились на голову тяжёлой лавиной.
И что мне, чёрт возьми, делать дальше?
Выйти обратно и продолжить честный размен ударами — верная смерть, тут не нужно быть гением тактики, чтобы сложить два и два. Селен играет в совершенно другой лиге. Может, плюнуть на всё и попытаться сбежать из особняка?
Я покосился на тёмный проём в дальнем конце комнаты и тут же криво усмехнулся. Куда бежать-то? Где здесь вообще настоящий выход, если всё здание накрыто многослойной иллюзией на самой местности, а мой сонар слеп, как крот? Я с тем же успехом могу распахнуть любую дверь и шагнуть прямиком в пасть очередному заклинанию. Да и не для того этот чокнутый учёный запер меня в персональной коробке, чтобы просто позволить мне помахать ручкой и уйти домой спать.
Я лихорадочно перебирал варианты, сжимая рукояти мечей, и вдруг взгляд зацепился за недавнюю строчку системного лога, всё ещё висевшую в памяти.
Девяносто пять процентов.
До полной синхронизации с Шинмокучи оставалось всего жалких пять процентов! А Система ещё при выдаче клинков чётко обозначила условие: как только освоение текущего оружия дойдёт до сотни, снимется блокировка со следующего трофея из Великой Оружейной — «Вороньей косы».
В груди слабо, но упрямо шевельнулась надежда. Новый артефакт вполне мог дать мне тот самый козырь, которого сейчас катастрофически не хватало, чтобы пробить защиту Асмодея. Вот только сколько времени уйдёт на то, чтобы добить эти пять процентов в бою? И как мне дожить до этой отметки, если я уже сейчас еле стою на ногах, а в резерве гуляет ветер?
Прежде чем снова лезть под обстрел, нужно было затаиться и хоть как-то залечить раны.
Я быстро оглядел комнату, выбрал самый глубокий, непроглядный угол под нависшим каменным сводом и беззвучно шагнул в него, полностью погружаясь в Теневое измерение.
Привычный мир снаружи исчез, отрезанный невидимой матовой плёнкой. Здесь царили абсолютное беззвучие и вязкий полумрак, похожий на толщу воды на самом дне океана. Я опустился на одно колено, стараясь выровнять рваное дыхание и унять дрожь в пальцах, но прекрасно понимал: долго отсиживаться здесь не выйдет. Селен уже видел, как я прячусь в плоскости теней, и один раз сумел вытряхнуть меня отсюда силой — значит, с минуты на минуту он нащупает и эту нору.
Нужно было срочно придумать, откуда взять энергию без трупов Бродячих и вампиров под рукой.
Я закрыл глаза и начал лихорадочно перебирать в памяти всё, что знал о собственной силе. Чаша с тьмой дала мне власть над мраком, щиты, шипы, чёрное пламя и способность пить чужую жизнь. Шинмокучи добавили к этому переход в двумерность, теневые прыжки и связь с самим этим измерением...
А потом мысли вдруг сделали странный, совершенно дурацкий кульбит и скакнули к десяткам аниме и манги, которые мы с Хиро и Кенджи годами обсуждали на переменах. В голове один за другим замелькали знакомые штампы про теневых магов и убийц драконов — и среди них вдруг чётко всплыл конкретный образ персонажа, который посреди боя восполнял свои силы, буквально пожирая чужие тени вокруг себя.
Я замер.
Мысль показалась безумной, но я вцепился в неё мёртвой хваткой. Чаша с тьмой требовала энергии для восстановления. Обычные тени в реальном мире — это просто отсутствие света, пустышка, но сейчас-то я находился не на улице! Я сидел прямо внутри Теневого измерения, в пространстве, которое само по себе от края до края соткано из концентрированной теневой материи! Что, если мне вообще не нужны мёртвые тела? Что, если я попробую потянуть энергию напрямую из этого места?
Я никогда раньше так не делал. Я даже не знал, не разорвёт ли меня на куски от такой попытки, но выбора всё равно не оставалось — либо пан, либо на секционный стол к Селену.
Усилием воли я отбросил страх, выкинул из головы мысли о бое и сосредоточился на том, что окружало меня со всех сторон. Впервые с того самого дня, как я выпил Чашу, я попытался не командовать тенями, не лепить из них колья или броню, как из послушной глины, а прислушаться к самому пространству вокруг. Ощутить разлитую в этом безмолвном океане силу, нащупать её пульс и медленно, осторожно потянуть её на себя, впуская внутрь через свою полуэлементальную природу.
А тем временем снаружи, по ту сторону защитной плёнки, глухая каменная стена в двух шагах от моего укрытия вдруг пошла мелкой водянистой рябью.
Камень беззвучно разошёлся в стороны, образуя ровную прогалину. Через неё, даже не запачкав лакированных туфель о щебень, неспешной походкой перешагнул Селен и остановился прямо напротив того тёмного угла, внутри которого затаился я.
Он посмотрел точно в густую тень, безошибочно определяя моё местоположение, но атаковать с ходу не стал, лишь сложил руки за спиной и спокойно, почти участливо заговорил:
— Пора бы уже заканчивать эти прятки и сдаваться, друг мой. Ты ведь не глупый юноша и сам прекрасно понимаешь, что шансов победить меня у тебя нет. К чему это упрямство? Дальнейшее сопротивление принесёт тебе лишь новые раны и затянет неизбежное.
Я не ответил. Даже не шевельнулся.
Всё моё сознание сейчас было сжато в одну тонкую, звенящую иглу, упёртую в окружающий мрак. Секунду или две вокруг стояла всё та же глухая пустота — а потом пространство вокруг моей груди вдруг едва заметно дрогнуло. Словно что-то древнее и бездонное в глубине этого измерения наконец услышало мой зов и решило откликнуться.
Боясь спугнуть это тонкое ощущение, я потянул сильнее.
И плотина рухнула. Поглощение пошло в десятки раз легче и стремительнее, чем я вообще смел рассчитывать! Густая энергия теневого измерения широким потоком хлынула прямо в моё тело, и в ту же секунду меня насквозь прошил странный, ни на что не похожий метафизический холод. Казалось, не просто мои мышцы и кости, а сам мой разум с головой окунули в прорубь с ледяной чёрной водой.
Это не вызывало животного ужаса, а скорее было чертовски неприятно и дико непривычно, от этого холода поначалу даже перехватило дух.
Но результат превзошёл все ожидания. Свинцовая тяжесть в руках и ногах испарилась буквально за два удара сердца. По телу побежала плотная волна свежих сил; глубокие порезы на плече и бедре, а следом и ожоги на боку начали стремительно стягиваться без следа, а внутренний резерв наливался такой мощью, какой я не чувствовал даже после поглощения Падшего ангела на складах.
«Работает! — мелькнула облегчённая мысль. — Я реально могу лечиться прямо отсюда!»
Вот только через пару секунд я заметил кое-что ещё.
Вместе с болью и усталостью внутри меня вдруг начали стремительно гаснуть вообще все эмоции.
Первым бесследно растворилось злое раздражение на собственную слабость. Следом, будто выключили рубильник, исчезла острая тревога за исход боя и за оставшуюся снаружи Конеко. Я продолжал впитывать ледяной мрак измерения, и с каждой долей секунды весь внешний мир за тонкой плёнкой тени начинал казаться мне всё более плоским, далёким и абсолютно неважным. Размеренный голос Селена, который всё ещё что-то втолковывал мне снаружи, доносился словно сквозь километры ваты, превращаясь в пустой белый шум. Какая, в сущности, разница, кто там победит? Зачем вообще куда-то бежать, махать мечами и за что-то цепляться, если можно просто остаться в этой идеальной, вечной прохладе?..
Понимание того, что происходит, резануло по остаткам сознания как удар током.
Меня затягивало. Ещё несколько вдохов этой безличной пустоты — и от Такамуры Куро не останется ничего, кроме равнодушного куска самой тени, которому будет наплевать даже на собственную смерть.
Дёрнувшись всем телом, я силой воли намертво захлопнул внутренние шлюзы и оборвал поглощение. Меня мелко передёрнуло, в виски снова ударил живой пульс. Силы вернулись, раны закрылись, а рисковать собственными мозгами ради лишней порции резерва я точно не собирался.
Снаружи Селен как раз окончательно потерял терпение.
— Что ж, моё предложение было более чем щедрым, — с лёгким вздохом произнёс он, и в его вальяжном тоне прорезалась холодная сталь. — Но, признаться, мне надоело ждать, пока ты наиграешься в молчанку. Выходи.
Он небрежно вытянул вперёд раскрытую ладонь. Прямо перед его пальцами в полумраке каменной комнаты с тихим гулом развернулся сложный пурпурный магический круг, в центре которого светилась извивающаяся змея, кусающая собственный хвост и свёрнутая в знак бесконечности.
Воздействие ударило по укрытию мгновенно.
Теневой карман вокруг меня вдруг затрещал по швам, а моё тело словно подцепили десятком невидимых крючьев — магия Селена буквально вгрызлась в саму структуру подпространства и начала насильно выдирать меня наружу, как пробку из бутылки!
Медлить было равносильно смерти: вылети я сейчас прямо перед его ладонью — и он размажет меня в полёте.
В последнее мгновение, когда меня уже почти вышвырнуло через прежнюю точку входа, я резко оборвал привязку к углу под сводом, скользнул сквозь корёжащееся пространство в сторону и перетёк в соседнюю тень у противоположной стены.
Я вынырнул в реальный мир ровно в ту самую долю секунды, когда пурпурное сияние с оглушительным хлопком схлопнуло моё прежнее укрытие, выжигая на камне глубокую воронку.
Но стоило моим подошвам коснуться пола, как я замер на миг от совершенно нового, необычного чувства.
После того как я пропустил через себя чистую энергию теневого измерения, само моё восприятие мрака вокруг изменилось до неузнаваемости. Раньше, даже со стопроцентным освоением чаши, тени оставались для меня чем-то вроде удобного инструмента: я отдавал мысленный приказ и они поднимались, твердели или прятали меня внутри.
А сейчас та тонкая перегородка, что отделяла мою волю от окружающего мрака, словно стёрлась в пыль.
Я больше не тянул тени за ниточки, они ощущались так, будто стали прямым продолжением моих собственных рук, нервов и дыхания. Мне даже не нужно было тратить силы на концентрацию: мрак по всему залу сам чутко ловил малейший импульс моего сознания, готовый взметнуться раньше, чем я додумаю мысль до конца. Это было странно, немного пугающе — и вместе с тем до невозможности естественно.
Терять ни секунды этого преимущества я не собирался.
Едва Селен повернул голову в мою сторону, я даже не взмахнул руками — просто пожелал. Тьма в каждом углу, в каждой выбоине пола и потолка вокруг Асмодея мгновенно взорвалась: десятки длинных, бритвенно-острых шипов ударили одновременно со всех направлений, сплетаясь в сплошную смертельную клетку и наглухо отсекая ему пути для отскока.
Глаза Селена за стёклами очков чуть расширились. Он невероятно быстрым, почти смазанным движением ушёл с линии основного удара, смещая корпус на считанные миллиметры между скрестившимися остриями, но увернуться от всего роя не успел даже он, один из боковых шипов с сухим треском пропорол ткань его рукава и полоснул по предплечью!
На камни брызнули первые капли алой крови.
Я на миг даже опешил от собственной удачи: впервые за всё это безумное побоище я сумел по-настоящему достать его! Не давая ему опомниться и развить дистанцию, я тут же с размаху выбросил вперёд левую ладонь и обрушил прямо на фигуру демона ревущий поток чёрного пламени, заливая весь пятачок вокруг него пожирающим мраком.
Огонь тьмы схлынул через пару секунд и моя торжествующая ухмылка под маской тут же погасла.
Селен стоял посреди выжженного круга почти невредимый. Чёрное пламя даже не опалило края его пиджака, словно снова стекло по невидимой преграде, не оставив ни следа, кроме того самого неглубокого пореза от шипа на руке.
«Да почему?!» — мелькнуло в голове, но разбираться на месте мне не дали: Селен коротко взмахнул окровавленной кистью, и навстречу мне снова рванул целый шквал перекрёстных молний и ветряных лезвий.
Я бросился в сторону, уходя с линии огня, и сразу же почувствовал, насколько изменились мои собственные движения. Тело слушалось идеально. Я больше не дёргался рваными рывками — на бегу моя правая половина корпуса плавно расплылась в бесплотную тень, пропуская сквозь себя разряд молнии, затем рука неестественно вытянулась чёрным жгутом, отталкиваясь от дальней колонны и меняя траекторию моего прыжка прямо в воздухе, а перед самым ударом огненного копья я буквально брызнул в стороны плоским теневым пятном и без малейшего усилия вынырнул в пяти метрах левее. Переходы между тенями больше не жрали резерв такими дикими порциями — я скользил сквозь них легко, как рыба в воде.
— Весьма любопытно, — протянул Селен, внимательно следя за моими пируэтами и не прекращая методично простреливать зал. — Что бы ты там ни сделал внутри того кармана, это явно пошло тебе на пользу. Твоя связь с этим пространством качественно изменилась прямо у меня на глазах. Признаться, теперь мне вдвойне интересно узнать, как именно пребывание в теневом измерении повлияло на твою структуру.
Пока я уворачивался от его выпадов, мой мозг холодно и быстро сопоставлял факты.
Почему обычный теневой шип смог пробить его защиту и пустить кровь, а концентрированное чёрное пламя, которое до этого стирало в пепел Падших ангелов, оказалось абсолютно бесполезным?
Разгадка лежала на поверхности, стоило только разделить мои способности по их сути. Чёрное пламя рождалось из моей собственной внутренней тьмы — той самой разрушительной субстанции, которую влила в меня Чаша с тьмой. Оно не имело прямого отношения к пространству между тенями. А вот обычные шипы и лезвия я лепил непосредственно из окружающих теней. Впитав в себя чистую энергию Теневого измерения, я накачал и качественно усилил именно эту грань своей силы! Дело было не в грубой убойной мощи огня или шипов, а в самой природе энергии: плотность и уровень теневой материи после подпитки выросли настолько, что начали продавливать защитную концепцию Селена, тогда как пламя Чаши всё ещё упиралось в его барьер как в глухую стену.
Конечно, это была только рабочая теория, но проверять её дальше смысла не имело — нужно было бить тем, что работает.
Забыв про чёрный огонь, я перешёл в жёсткое встречное наступление чистой тенью.
Стоило мне уйти в очередной перекат от ветряного серпа, как из стен, потолка и даже из-под подошв самого Селена начали непрерывно выстреливать десятки теневых конструкций: тонкие, как иглы, дротики, зазубренные клинки, длинные пики и плоские режущие диски. Я больше не пытался просто завалить его массой с одного направления — пользуясь тем, что мрак откликался на каждую мою мысль мгновенно, я давил на него сразу с четырёх-пяти сторон, закручивая траектории снарядов в воздухе и заставляя шипы вырастать прямо по ходу его шага.
Первые несколько секунд Селену приходилось откровенно несладко: он смещался короткими, резкими рывками, сбивая часть дротиков плотными импульсами магии, а от остальных уходя в последний миг.
Но опыт у этого ублюдка был колоссальным.
Уже к третьему десятку ударов он полностью прочитал мой ритм. Асмодей начал предугадывать точки, откуда выскочит очередной шип, ещё до того, как тень на камне успевала сгуститься; мои снаряды всё чаще рассекали пустоту, а его ответные атаки били точно в те миллисекунды, когда я возвращал телу плотность для нового манёвра. Одно лезвие ветра глубоко распороло мне икру, следом взрывная волна приложила затылком о выступ стены так, что перед глазами поплыли багровые круги, а раскалённый луч прожёг дыру на плаще у самого плеча.
Эффект от теневой подпитки сходил на нет — разрыв в классе и боевом опыте снова загонял меня в глухой угол.
И ровно в тот миг, когда я, задыхаясь и прихрамывая на подбитую ногу, отскочил от очередного каскада фиолетовых молний, перед лицом ярко вспыхнула заветная плашка:
[Синхронизация с артефактом «Шинмокучи» достигла 100%.]
[Достигнут полный резонанс. Снята блокировка со следующего артефакта Великой Оружейной.]
Я на долю секунды даже не поверил собственным глазам. Сотня. Я всё-таки дотянул!
В ту же секунду оба антрацитово-чёрных ниндзято в моих руках победно загудели. По телу от макушки до пяток прокатился такой мощный вал силы, что у меня перехватило дыхание. Это не было простым прибавлением скорости или выносливости — казалось, Шинмокучи, моя изменённая плоть и сама тьма вокруг наконец-то слились в единый, идеально отлаженный механизм без единого зазора.
Прямо в лицо мне уже летел новый сгусток сжатого до звона воздуха.
Раньше он бы гарантированно снёс мне голову, но сейчас время вокруг словно стало гуще. Я ушёл в сторону буквально в последнее мгновение, лезвие ветра лишь срезало несколько ниток с края моей шевелюры. И вместо того чтобы, как раньше, катиться дальше и разрывать дистанцию, я прямо с уклонения жёстко впечатал подошву в камень и ударил в ответ.
Тень за правым плечом Селена даже не дрогнула — она просто выстрелила коротким, узким, как стилет, шипом из абсолютно чёрной, звенящей от плотности материи.
Острие вошло ему точно в бок под рёбрами, прежде чем он успел сместиться.
И впервые за весь бой идеально выверенная маска невозмутимости слетела с лица Селена! Его тонкие губы резко скривились от острой, неожиданной боли; отшатнувшись на шаг назад и срубив основание шипа взмахом ладони, он на короткое мгновение опустил взгляд на пробитый жилет.
Из узкой раны на его боку не просто текла кровь — оттуда тонкими струйками поднимался густой чёрный дым, а края пореза даже не думали стягиваться.
Сердце в груди пропустило удар, а затем забилось с новой силой.
«Не заживает! — мгновенно сообразил я, жадно вглядываясь в этот дымок. — Моя тень на ста процентах синхронизации не просто режет его плоть, она выжигает или блокирует его демоническую регенерацию!»
А следом в голове всплыло то, ради чего я вообще гнался за этой сотней.
«Воронья коса».
Оружие, которое я вытянул в Великой Оружейной вместе с остальным арсеналом и которое до этой секунды лежало мёртвым грузом заблокированным во Вратах. Я отлично помнил описание Системы: зловещая коса, пропитанная концентрированной силой проклятий, способная рассыпаться стаей энергетических воронов, сковывать врага на месте и оставлять при каждом порезе тяжёлое проклятие, которое вытягивает из жертвы силы и заставляет само её тело заживо разлагаться.
Если уже обычный шип моей усиленной тени мешает Селену залечивать раны, то прямое попадание проклятым лезвием косы в сочетании с моей тьмой может попросту сломать его восстановление через колено!
Рука сама дёрнулась было открыть Врата, но я вовремя одёрнул себя.
Я ведь ни разу в жизни даже не держал эту косу в руках. Я понятия не имел, каков у неё баланс, насколько быстро откликаются её проклятия и сможет ли вообще эта штука пробить защиту Селена, если он успеет выставить полноценный барьер. Вытащить косу прямо сейчас на виду у насторожившегося врага значит просто предупредить его о смене оружия и потерять единственный эффект внезапности.
Мне нужно было сыграть наверняка. Загнать его в такую точку, где он хотя бы на долю секунды потеряет возможность среагировать или уйти в отрыв.
Не подавая виду, что у меня появился козырь в рукаве, я снова сорвался с места и закружил по каменному залу, продолжая поливать Селена градом теневых дротиков и шипов.
Но теперь я бил совсем иначе.
Мне больше не нужно было во что бы то ни стало проткнуть его каждым снарядом, я использовал тени как загонщик использует флажки на волчьей охоте. Пучок острых игл слева внизу, вынудить его шагнуть вправо. Тут же два широких лезвия из стены на уровне груди, заставить пригнуться и разорвать дистанцию назад. Я намеренно избегал клинча, уходил в двумерную плоскость от его ответных залпов и жадно, секунда за секундой запоминал каждую мелочь в его поведении: в какую сторону он предпочитает уходить от парных выпадов, как именно переносит вес на заднюю ногу после прыжка и в какой фазе заклинания его взгляд на миг фокусируется на самом крупном сгустке моей тени.
Селен, уязвлённый раной в боку, давил всё жёстче, но именно эта его сосредоточенность на том, чтобы прикончить меня следующей серией ударов, и сыграла мне на руку.
Очередной веер теневых копий заставил его резко сместиться по диагонали к разбитой колонне. Срубив два шипа на излёте, он привычно приземлился на правую ногу и уже вскинул левую руку, чтобы накрыть мою тень у дальней стены широкой сетью пространственных разрядов — его внимание целиком ушло туда, где я должен был вынырнуть по прежней схеме.
Окно открылось. Сейчас или никогда!
Собрав в кулак всю оставшуюся концентрацию и выжав максимум из стопроцентного резонанса Шинмокучи, я не стал выходить у стены — вместо этого я прошил теневую сеть насквозь и вынырнул из маленького пятна мрака у обломка камня буквально в полуметре перед самым лицом Селена!
Такого наглого, самоубийственного сближения в упор он не ждал. Алые глаза за очками дрогнули, впервые за последние несколько минут демон на короткое мгновение растерялся, не успевая перенаправить уже сформированное на ладони заклинание.
А я уже отпустил Шинмокучи, позволяя парным клинкам исчезнуть во вспышке подпространства, и мысленно распахнул Врата прямо у своей груди.
«Воронья коса!»
Пространство перед моими ладонями пошло густой рябью, и в пальцы с глухим металлическим звоном легло длинное, ледяное древко. В тот же миг воздух в каменном помещении словно налился свинцом и протух: изогнутое чёрно-зелёное лезвие косы полыхнуло ядовитым, мертвенным светом, от оружия во все стороны ударила такая густая волна проклятий, что на стенах зашипела плесень, а вокруг моих плеч с глухим шелестом крыльев и карканьем взметнулись полупрозрачные силуэты чёрно-зелёных энергетических воронов.
Времени примериваться не было. Второго такого шанса он мне не даст.
Я высоко занёс косу над головой.
От той слепой паники, которая трясла меня в начале этой схватки, внутри не осталось даже пепла. Меня швыряли об стены, жгли огнём, ломали рёбра и пытались стереть в порошок, я несколько раз висел на волосок от смерти, но всё равно продолжал вставать. И сейчас моя тень больше не была чужой силой, она ревела в унисон с моей кровью, безоговорочно подчиняясь каждому движению моей руки.
Густой, чернильный мрак взметнулся от моих берцев к самому потолку, сплетаясь с ядовито-зелёными всполохами проклятой энергии Вороньей косы в единый удушающий вихрь. На эту долю секунды я сам физически почувствовал, как изменилось моё присутствие в зале: перед вальяжным аристократом из фракции старых Владык больше не стоял загнанный в угол школьник, отчаянно пытающийся спасти свою шкуру. Перед ним стоял хищник, который даже перед лицом неодолимой пропасти в силе вцепился врагу в глотку и наотрез отказался сдыхать.
Я вложил в этот замах всё, что у меня оставалось, каждую каплю вытянутой из измерения энергии, всю боль в иссечённом теле, всё отчаяние и кипящую, чёрную ненависть к ублюдку, который всё это время смотрел на меня как на лабораторный скот. Лицо под маской свело судорогой ярости, а из сорванного горла вырвался хриплый рёв:
— СДОХНИ НАКОНЕЦ!
Чёрно-зелёный полумесяц косы со свистом обрушился сверху вниз.
Рубящий удар взорвал пространство перед собой чудовищным выбросом проклятой энергии. На одно ослепительное мгновение весь каменный мешок от стены до стены затопили ядовитые изумрудно-чёрные всполохи и десятки сорвавшихся с лезвия призрачных воронов, с пронзительным клёкотом бросившихся прямо в грудь Селена.
Лезвие с оглушительным грохотом настигло цель, а каменный пол под нашими ногами просел и раскололся от чудовищной отдачи, окутывая всё вокруг непроглядной завесой ревущего мрака и каменного крошева...
[ Интерлюдия: Риас Гремори ]
Проклятая печать под моими каблуками держала намертво, словно кандалы из закалённой демонической стали. Как бы я ни напитывала ладони силой разрушения, пытаясь сжечь узор под ногами и одновременно не выронить бессознательного Кибу, чужая формула лишь медленно трещала по внешнему контуру, отказываясь рассыпаться сразу.
Всё пошло прахом. Вся наша выверенная по минутам операция, разведка, отвлекающий удар по западному крылу — всё разлетелось вдребезги за какие-то жалкие десятки секунд.
Стиснув зубы до боли в челюстях, я сквозь оседающую известковую пыль и дыру в выбитой стене пыталась уследить за тем безумием, что творилось в коридоре. Я видела, как Такамура Куро бросился в бой против этого Селена Асмодея. И ещё раньше, в тот самый первый миг, когда осыпалась иллюзия и мы ударили в одну точку, я успела заметить, как его тени подхватили и утащили с линии огня маленькую фигурку Конеко.
Но стоило мне опустить взгляд на бледное лицо Юто, которого я с трудом удерживала на весу, и на распластанную неподалёку в обломках паркета Цубаки, как внутри поднималась волна глухого раздражения на этого парня.
Он выдернул только Конеко.
Кибу и королеву Ситри он просто бросил лежать на голом полу прямо под нашими заклинаниями и ногами врага, даже не попытавшись протянуть к ним хотя бы одну из своих проклятых теней! Умом я понимала, что счёт шёл на доли секунды, что он нам ничем не обязан и у него наверняка были свои причины поступить именно так, но смириться с этой холодной избирательностью я всё равно не могла. Это же моя свита! Мои верные слуги, моя семья, за которую я несу ответственность головой! Как можно было так легко списать со счетов живых людей, сражавшихся с тобой бок о бок?!
И в то же время... глядя на то, с каким чудовищем он после этого сцепился один на один, я с горьким комом в горле вынуждена была признать очевидное. То, что Такамура вообще сумел вытащить из-под носа у Селена хотя бы Конеко и при этом не погиб на первой же секунде, уже граничило с невозможным. Будь на его месте любой другой демон нашего возраста — да хоть я сама, — мы бы вряд ли успели сделать даже это.
Я перевела тяжёлый взгляд туда, где мгновение назад метались чёрные всполохи его странного пламени и гремели взрывы.
Селен Асмодей. Приближённый наследника прежнего Владыки.
В голове никак не желали сходиться концы с концами. Что демон такого запредельного уровня вообще забыл в поместье второсортного вампирского рода на окраине человеческого городка? Да, загнанный в угол Валериус вполне мог попытаться купить себе защиту на стороне или заключить сделку с радикалами из старой фракции, но существа калибра Селена не нанимаются работать цепными псами к беглым кровососам! Пропасть между его чудовищной мощью и жалкими проблемами Дома Вермилион была слишком огромной.
Его слова про биоматериал моего брата и Серафолл... Неужели вся эта возня с вампирами в Куо с самого начала была лишь ширмой? Наживкой, чтобы заманить нас с Соной в изолированный барьером особняк и захватить без лишнего шума?
Ответа у меня не было.
Ждать дальше было смерти подобно. Сона снаружи держит купол и понятия не имеет, в какую мышеловку мы угодили!
Не ослабляя давления багровой ауры на сковавшую ноги печать, я чуть повернула голову и направила импульс магической энергии в алую бусину связи в ухе.
— Сона! Сона, ответь немедленно! — быстро и чётко заговорила я, стараясь, чтобы в голосе не дрогнула паника. — Операция полностью вышла из-под контроля! В особняке оказался неизвестный демон из фракции старых Владык — он на порядок превосходит все ожидаемые силы противника! Киба и Цубаки тяжело ранены и выведены из строя ещё до того, как мы заметили засаду! Акено выбило наружу через стену! Такамура успел спасти Конеко и вступил с этим демоном в бой, но некоторое время назад они оба просто исчезли из коридора — я не вижу их и не чувствую их магии!
Оборвав передачу, чтобы не тратить драгоценные доли секунды на расспросы, я с глухим рычанием бросила весь остаток накопленной в силы разрушения вниз, прямо в узловую руну удерживающего круга под своей правой стопой.
Фиолетовые линии под каблуками наконец-то натужно затрещали, пошли кривыми трещинами и с резким звоном разлетелись мелкими искрами, освобождая мои ноги.
Я тяжело выдохнула, перехватила бесчувственного Кибу поудобнее и выпрямилась во весь рост, собираясь немедленно рвануть к пролому в стене, чтобы перегруппироваться с Акено и Соной.
Но сделать даже первый шаг я не успела.
Прямо из густого полумрака развороченного коридора, совсем рядом со мной, вдруг прозвучал чей-то абсолютно спокойный, ровный и полный несокрушимой уверенности голос:
— Всё прошло по плану.
Кровь в жилах мгновенно заледенела. Я замерла на месте и резко повернула голову в сторону говорящего, но с моих губ не успело сорваться ни единого слова.
Крах вампиров 4
Ядовитое изумрудно-чёрное свечение проклятий медленно опадало, оседая на расколотых каменных плитах шипящими хлопьями, а вздыбившаяся вокруг места удара тьма неохотно расползалась обратно по углам.
Я уже был в десяти шагах позади — отпрыгнул на чистых рефлексах в ту же секунду, как лезвие проломило камень, ожидая, что из взрыва сейчас вылетит ответное заклинание. Грудь ходила ходуном, воздух со свистом и хрипом продирался сквозь фильтры маски, а онемевшие от чудовищной отдачи пальцы судорожно сжимали ледяное древко Вороньей косы. Я не сводил глаз с эпицентра, готовый в любой миг сорваться с места.
Наконец последняя пелена чёрного дыма и каменной взвеси осела на пол.
Селен лежал на разбитых булыжниках.
Вид у него был жуткий: прежде безупречный строгий костюм превратился в пропитанные кровью лохмотья, поперёк груди и плеча зияли глубокие, рваные раны с почерневшими краями, а от рассечённой плоти вверх тянулись густые струйки едкого чёрного дыма, разъедающего саму ткань его тела. Он не двигался. Казалось, удар проклятого артефакта в сочетании с моей тьмой всё-таки пробил его хвалёную защиту и достал до самого нутра.
Две или три секунды я просто смотрел на распластанную фигуру, боясь поверить собственной удаче.
Это был мой шанс. Единственный. Я понятия не имел, насколько живучи аристократы из фракции старых Владык и сколько времени понадобится его организму, чтобы перебороть проклятие разложения, ждать, пока он снова откроет глаза, я точно не собирался. Его нужно было добить прямо сейчас. Наверняка.
Я резко перенёс вес тела на переднюю ногу, поудобнее перехватил древко косы и уже подался корпусом вперёд, собираясь в один прыжок сократить дистанцию и снести ему голову.
И в этот самый миг воздух рядом с израненным телом Селена едва заметно дрогнул.
Сначала по камню у его плеча побежала тонкая, почти неуловимая глазу водянистая рябь, а в следующую долю секунды вся картинка окружающего зала словно сдвинулась на полшага в сторону, как криво склеенный кадр плёнки, и залитый кровью труп на полу просто исчез.
Я даже осознать ничего не успел. В голове ещё только начинала поворачиваться мысль о новой иллюзии, когда мир перед моими глазами перечеркнула ослепительная пурпурная вспышка.
Ни замаха, ни колебания воздуха — ничего. Плотное, тонкое копьё фиолетового света ударило в меня в упор, прежде чем я успел хотя бы дёрнуть рукой или подумать о теневом щите.
Луч вошёл точно в левую половину груди.
Я не почувствовал самого момента пробития, только глухой толчок изнутри, от которого по всему телу разом выбило пробки, и запах палёной ткани моего плаща. Пурпурный росчерк прошёл сквозь грудную клетку навылет, выжигая сердце и оставляя после себя сквозную дыру с обугленными краями.
Инерция удара оторвала меня от пола и швырнула назад. Воронья коса со звоном вылетела из ослабевших пальцев, а я со всего маху рухнул спиной на каменные плиты и проехал по ним несколько метров, безвольно раскинув руки.
Тело отказало мгновенно. Руки, ноги, спина — всё вдруг стало чужим, бесконечно тяжёлым и совершенно непослушным, будто мне одним махом перерезали все провода от мозга к мышцам. Всё, на что хватило остатков инерции это чуть повернуть отяжелевшую голову набок.
В нескольких метрах от меня, ровно там, где я стоял секунду назад, возвышался Селен.
На нём не было ни единой царапины. Ни разорванного пиджака, ни крови на манжетах, ни следов чёрного дыма, даже тонкие очки сидели на переносице идеально ровно, словно он вообще не принимал участия в этой безумной бойне, а просто стоял в сторонке и наблюдал, как я в одиночку уродую каменный пол.
Он неспешно двинулся ко мне, сопровождая свои размеренные шаги негромкими хлопками ладоней.
Хлоп. Хлоп. Хлоп.
В его алых глазах за стёклами очков светилось почти эстетическое удовольствие ценителя, увидевшего редкое представление.
— Признаюсь, я ожидал, что ты окажешься необычным экземпляром, — мягким и вальяжным тоном произнёс он, останавливаясь в паре шагов от моих ног. — Но не думал, что настолько.
Я лежал на холодном камне, глядя на него снизу вверх сквозь узкие прорези маски. Секунду назад я выложился без остатка, пустил в ход свой самый последний козырь, вложил в удар всю ярость и искренне поверил, что сумел повалить его на землю. Я уже готовился праздновать победу. А теперь он стоял надо мной без единой пылинки на лацканах, и до моего затухающего сознания наконец-то во всей полноте дошло, насколько жалкой и смехотворной была сама моя надежда достать его в этом бою.
Тем не менее я попытался шевельнуться.
Послал мысленный импульс в правую ладонь, приказал себе согнуть колено, опереться на локоть — хоть что-нибудь. Мышцы отозвались лишь слабым, едва заметным подёргиванием пальцев на камне. В груди на месте сердца зияла выжженная пустота, из которой даже кровь почти не текла из-за оплавленных сосудов; с такой раной любой нормальный живой организм должен был отключиться и умереть в ту же секунду. Но я почему-то оставался в полном, кристально ясном сознании. Я видел каждую трещинку на потолке, слышал шорох подошв Селена по каменной крошке и отчётливо понимал всё, что происходит вокруг.
Сам Асмодей добивать меня не торопился. Подойдя вплотную, он остановился над моим распростёртым телом, заложил руки за спину и принялся внимательно, с каким-то жадным прищуром разглядывать меня сверху вниз. Правда, его взгляд то и дело смещался с моей пробитой груди туда, где раньше исчезали мои клинки, а затем — к отлетевшей в сторону косе.
— Удивительно, — задумчиво проговорил он, подавшись чуть вперёд. — За долгие годы своих изысканий я изучил сотни священных реликвий, демонических механизмов и проклятых клинков самых разных пантеонов, но никогда прежде не видел и даже не слышал ни о чём подобном. Откуда у тебя эти артефакты? Каким именно образом ты их получаешь и в каком подпространстве они хранятся до призыва? И почему ты не использовал эту любопытную косу с самого начала боя, когда я загнал тебя в угол? Существуют ли в твоём распоряжении и другие подобные предметы?
Вопросы сыпались один за другим — быстро, с неподдельным азартом учёного, который случайно наткнулся на неизвестный науке вид и теперь боится упустить хотя бы одну деталь. Это даже не походило на классический допрос пленника; ему просто не терпелось заглянуть под капот чужого механизма.
Во рту под маской скопился густой, тёплый сгусток с металлическим привкусом. Собрав все силы, какие ещё теплились в непослушной шее, я чуть приподнял подбородок, сдвинул край маски и с булькающим звуком сплюнул тёмную кровь прямо на носок его начищенного ботинка.
— Иди к чёрту со своими вопросами, — хрипло, но удивительно ровно выговорил я.
И в ту же секунду сам поймал себя на странной мысли.
Мне не было страшно. Вообще.
Внутри не билась привычная липкая паника, не сжимались от ужаса внутренности, не хотелось ни кричать, ни проклинать судьбу, ни судорожно цепляться за ускользающую жизнь. Я лежал перед несокрушимым врагом с пробитой навылет грудной клеткой, прекрасно понимал, что нахожусь в полушаге от окончательной смерти и полностью в его власти, но мои мысли текли ровно, гладко и до жути безразлично, словно я читал скучный параграф в учебнике истории за собственной партой в Куо. Я отмечал эту ненормальную тишину в собственной голове, понимал, что так быть не должно, но даже поволноваться по этому поводу не мог.
Селен же на испачканный кровью мысок туфли даже не взглянул. Поправив очки одним пальцем, он выпрямился и продолжил рассуждать вслух, отвечая самому себе:
— Впрочем, вопрос о том, почему ты тянул с этим оружием до последнего, снимается сам собой. Поначалу можно было бы предположить, что ты намеренно придерживал главный козырь, надеясь подловить меня на беспечности... Но это нелепо. В том отчаянном положении, в котором ты находился последние несколько минут, скрывать подобную мощь не имело ни малейшего тактического смысла, я ведь мог убить тебя десятком разных способов задолго до твоего выпада. А значит... — его алые глаза удовлетворённо блеснули, — ты просто не мог применить эту косу раньше. Она была тебе недоступна. Вероятно, твой арсенал подчиняется некой строгой системе ограничений или условий допуска, выполнение которых открывает доступ к более опасным образцам прямо в процессе схватки. Какая изящная концепция.
Я молча смотрел в каменный свод над его плечом, пропуская его догадки сквозь холодную вату в черепе. Попал прямо в яблочко. Только мне от этого было ни горячо ни холодно.
— Знаешь, а ведь я заглянул в этот скромный городок вовсе не ради того, чтобы нянчиться с вымирающим родом кровососов, — вдруг сменил тему Селен, медленно прохаживаясь вдоль моего неподвижного тела, словно лектор перед аудиторией. — Напыщенный лорд Валериус всерьёз полагает, будто купил моё участие своими жалкими подношениями и обещаниями союза. Наивный глупец. Что мне до их мелких территориальных склок? Меня с самого начала интересовали исключительно Сазекс Люцифер и Серафолл Левиафан.
Даже сквозь ледяное оцепенение мой мозг автоматически зацепился за эти имена, пытаясь выстроить логическую цепочку: зачем кому-то вообще понадобилось устраивать такую сложную западню ради кусков плоти нынешних правителей Ада?
Словно прочитав немой вопрос в моём неподвижном взгляде, Селен остановился и с лёгкой, снисходительной полуулыбкой посмотрел на меня сверху вниз.
— Ты ведь недавно вошёл в наш мир, верно? И наверняка воспринимаешь демонов как венец могущества, — негромко произнёс он. — Но правда в том, что наша раса зашла в тупик. Достигнув определённой ступени развития тысячелетия назад, демоны трусливо остановились на ней, ошибочно приняв удобное плато за вершину эволюции. Взгляни на нынешнее общество Преисподней — оно прогнило от собственной ограниченности.
Он чуть поморщился, будто от кислого вкуса во рту, и сжал пальцы в перчатке.
— Особенно эта хвалёная система «фигур зла», которой так гордятся нынешние реформаторы. Какое жалкое костыльное решение! Вместо того чтобы заставлять демонов развиваться и преодолевать собственные видовые пределы, она загоняет силу в искусственно регулируемые, кастрированные рамки шахматной доски. Да, реинкарнация людей и других существ — весьма удобный инструмент для быстрого пополнения свит после войны, но в долгосрочной перспективе она заставляет нашу кровь слабеть и вырождаться, на корню обрезая истинный, первозданный потенциал расы. Существующие методы совершенствования — это бег по кругу в тесной клетке.Хотя в преисподней и есть энтузиасты, что как и я стремятся к созданию супердемона, но их считают почти еретиками, а опыты запрещают. Что за нелепица...
В голосе Селена не было ни истеричного надрыва, ни безумного фанатизма, с каким вопили культисты в подвале заброшенной больницы. Он говорил спокойно, веско и абсолютно убеждённо, как хирург, объясняющий необходимость ампутации.
— Кто-то должен сломать эту клетку, — продолжил он, и за тонкими линзами мелькнул холодный, расчётливый огонёк. — Я намерен найти способ вывести демоническую природу на принципиально новую ступень эволюции. А любая серьёзная наука требует эталонных исходных материалов. Феноменальная мощь Сазекса и Серафолл делает их уникальными мутациями внутри нашего вида — их кровь, клетки и структура магических каналов представляют собой бесценные образцы. Препарировав секрет их силы, я смогу переписать сам фундамент нашей расы.
«Использовать двух сильнейших Владык Ада как лабораторных лягушек под скальпелем, — отстранённо отметил я про себя. — До чего же омерзительно звучит».
В другое время я бы, наверное, не удержался от ядовитой колкости про его манию величия, но сейчас спорить с ним о судьбах демонов не было ни сил, ни малейшего желания. У меня в груди сквозила дыра размером с кулак, и единственное, что имело хоть какой-то практический смысл, — это придумать, как не сдохнуть окончательно в ближайшие пару минут.
Пока Селен распинался о высокой науке, мой лишённый эмоций разум продолжал холодно, по пунктам раскладывать мою ситуацию.
Любой нормальный человек на моём месте уже давно бы бился в беззвучной истерике от ужаса, но страха всё так же не было, только сухие факты.
Первое: моё сердце уничтожено прямым попаданием.
Второе: тело ниже шеи практически не реагирует на сигналы мозга.
Третье: противник превосходит меня настолько, что мой сильнейший удар с использованием ста процентов синхронизации и проклятия Вороньей косы оказался даже не ударом по нему, а ударом по пустой обманке.
Четвёртое: путей к отступлению нет — без контакта с оружием и рабочего тела я не смогу провалиться даже в собственную тень под спиной и сбежать.
Вывод напрашивался сам собой: победить Селена Асмодея в нынешних обстоятельствах я не способен ни при каком раскладе.
Но при этом он до сих пор меня не добил. Это давало крошечный запас времени, хотя я и понятия не имел, что именно он собирается со мной сделать, когда закончит свой монолог. В памяти мелькнула схватка с тремя Падшими на пустыре: тогда, когда копьё Рейналь пригвоздило меня к бетону и жизнь опустилась до одного процента, Система перехватила управление и включила директиву нулевого приоритета, залив моё тело резервной энергией Великой Оружейной. Может, если я сейчас начну окончательно отключаться, аварийный протокол сработает снова?
«Плохой план, — тут же спокойно одёрнул я сам себя. — Во-первых, даже той формы берсерка может не хватить против концептуальной магии этого очкарика. А во-вторых, второй такой перегрузки моя изменённая тушка может попросту не пережить — Система в прошлый раз прямо дала понять, что подобные фокусы даром не проходят».
Тем временем взгляд Селена скользнул в сторону и остановился на том месте, куда при моём падении отлетела Воронья коса.
Оружие всё ещё лежало на каменных плитах в трёх шагах от нас, слабо мерцая изумрудно-чёрным ободком лезвия.
— Взять хотя бы эту любопытную игрушку, — пробормотал демон, делая несколько неспешных шагов к косе и с живым любопытством наклоняясь над ней.
Я скосил глаза в его сторону, но внутри даже ничего не ёкнуло.
Селен без тени опаски протянул правую руку и сомкнул пальцы на тёмном древке косы, намереваясь поднять её с пола.
В то же мгновение лезвие артефакта злобно полыхнуло болотной зеленью. От места соприкосновения вверх по кисти и предплечью Селена со скоростью бьющей молнии поползла густая сеть угольно-чёрных линий! Проклятие вгрызлось в его плоть мгновенно, вздувая вены и превращая кожу в серую, гниющую труху прямо под тканью рукава.
Надо отдать учёному должное, среагировал он без секунды промедления.
Он даже не попытался подавить проклятие собственной магией или изучить его структуру на ходу. Вместо этого левая ладонь Селена неуловимым росчерком взметнулась в воздух, вспыхнув узким фиолетовым лезвием, и одним коротким, хирургически точным ударом отсекла собственную правую руку чуть выше локтя!
Отрубленная конечность глухо стукнулась о каменный пол. Чёрная паутина проклятия за секунду добежала до линии среза и прямо на наших глазах плоть, кости и ткань рукава стремительно истлели, рассыпавшись горсткой жирного чёрного пепла.
Селен выпрямился, сжимая культю левой ладонью, чтобы остановить кровь, и перевёл взгляд со своего обрубка обратно на лежащую внизу косу. На его бледном лице не было ни испуга, ни болевого шока, но брови за дужкой очков впервые за всё время заметно приподнялись от неподдельного удивления.
— Интересно, — тихо произнёс он. — Довольно мощная вещь. Судя по базовому энергетическому фону самой косы, этот артефакт вообще не должен быть способен на столь агрессивное, необратимое воздействие. Какова же природа этого проклятия и почему оно игнорирует защитный контур тела?..
Договорить и приступить к более осторожному осмотру он не успел.
Прямо перед его носом Воронья коса вдруг окуталась холодной синей вспышкой системного интерфейса и бесследно растворилась в воздухе, принудительно возвращаясь в закрытое хранилище.
Селен несколько секунд молча смотрел на опустевшие каменные плиты и кучку чёрного пепла от собственной руки, спокойно анализируя увиденное.
— Похоже, у тебя ещё немало секретов, — наконец резюмировал он и медленно повернулся обратно ко мне.
Теперь в его алых глазах горел уже не просто исследовательский интерес — он смотрел на меня так, словно прямо посреди угольной шахты случайно раскопал философский камень.
Подойдя вплотную, Селен опустился возле моего плеча на одно колено.
— Ты поистине уникальный экземпляр, безымянный друг, — негромко, почти доверительно заговорил он, вглядываясь в прорези моей маски. — В отличие от демонов, ангелов, падших или любых других известных науке мифологических видов, в твоей основе присутствует нечто совершенно чужеродное. И ты определённо можешь оказаться невероятно полезным для достижения моей главной цели. Мне бы очень хотелось провести полноценные, глубокие исследования твоей природы.
Он замолчал на пару секунд, взвешивая варианты с холодной рассудительностью учёного.
— Разумеется, проще всего сейчас было бы забрать твоё бесчувственное тело с собой и препарировать этот феномен в стенах моей лаборатории, — продолжил Асмодей. — Однако у такого подхода есть существенный изъян. Если я лишу тебя свободы, посажу под замки и начну ставить прямые эксперименты под принуждением, этот загадочный механизм выдачи артефактов почти наверняка замкнётся, и я потеряю львиную долю тех бесценных данных, которые мог бы получить, наблюдая за твоим развитием в естественных условиях. Куда разумнее предложить тебе добровольное сотрудничество. Если мы объединим усилия по твоей собственной воле, результаты превзойдут самые смелые ожидания.
Его взгляд скользнул к зияющей дыре в моей груди, из которой не спешила хлестать кровь, но и которая не затягивалась регенерацией.
— К тому же при ближайшем рассмотрении ты ведь даже не совсем человек, не так ли? В твоём организме переплелось нечто такое, с чем я никогда прежде не сталкивался. Руки так и чешутся изучить твою внутреннюю структуру прямо сейчас у себя на столе... но я умею обуздывать сиюминутные порывы ради куда более ценного результата в будущем. Поэтому сегодня я оставлю тебя в живых. Я отступлю и сверну эту операцию, но моё предложение о сотрудничестве остаётся в полной силе.
Сказав это, Селен наклонился ещё ниже — и прежде чем я понял, что он задумал, просто просунул свою оставшуюся левую руку прямо по запястье в огромную, обугленную дыру в моей груди.
Даже при том, что мои эмоции были напрочь выморожены, само физическое ощущение оказалось до тошноты омерзительным и противоестественным. Чужие тонкие пальцы в перчатке бесцеремонно копались внутри моей развороченной грудной клетки, раздвигая края оплавленной плоти и ощупывая рёбра изнутри, словно я был не живым существом, а выпотрошенной сумкой, в которой он искал завалившуюся за подкладку мелочь.
— Поразительная перестройка тканей, — буднично комментировал он, осторожно поводя пальцами где-то возле моих лёгких и позвоночника. — Полное отсутствие обычного сердцебиения при сохранённой активности мозга и нервных узлов... Твоя плоть буквально пропитана частицами странной тьмы, удерживающими сосуд от распада. Какая восхитительная аномалия.
Для него я окончательно перестал быть врагом, которого нужно добить или запугать.
Нащупав что-то внутри, Селен на секунду отвёл свободную кисть к своему жилету, достал оттуда какой-то небольшой, твёрдый предмет, очертания которого я со своего ракурса даже не смог разглядеть, и всё так же буднично, словно оставлял визитку в нагрудном кармане, вложил его прямо внутрь моей груди — ровно туда, где раньше билось сердце.
По внутренностям тут же расползлось гадкое ощущение инородного тела, а следом по нервам мазнул короткий, колючий импульс чужой магии.
Селен аккуратно вынул испачканную тёмной сукровицей руку из моей раны, брезгливо встряхнул кистью и поднялся во весь рост.
— Если ты всё-таки образумишься и решишь принять моё предложение о сотрудничестве, — спокойно пояснил он, глядя на меня сверху вниз, — тебе достаточно будет направить в этот предмет немного своей энергии. Он послужит сигнальным маяком, и я узнаю, как с тобой связаться. Подумай над этим на досуге.
Я внимательно выслушал его, глядя прямо перед собой, но не проронил ни единого слова. Пусть считает моё молчание чем угодно — тратить силы на пустые посылы я не видел смысла.
Селен и не стал настаивать. Слегка улыбнувшись уголками губ, он поднял уцелевшую левую руку и звонко щёлкнул пальцами.
Пространство вокруг нас мгновенно вздрогнуло и пошло глубокими трещинами. Мрачные, сырые каменные своды подземелья, серый пол со следами наших ударов, давящая теснота коробки — вся эта многослойная декорация рассыпалась в воздухе, словно смытая потоком воды побелка. Долю секунды голова кружилась от резкого перепада масштабов и освещения, а в следующий миг иллюзия окончательно спала.
Надо мной снова нависал высокий лепной потолок главного коридора особняка Вермилионов, пахло гарью, известковой пылью и свежей кровью. Я всё так же лежал на спине посреди расколотого паркета, а в шаге от меня возвышалась высокая фигура Селена.
[ Интерлюдия: Риас Гремори ]
Резко обернувшись на прозвучавший из полумрака голос, я увидела выходящего из-за массивной колонны Валериуса Вермилиона.
Глава вампирского гнезда шагал ко мне неспешно, заложив одну руку за борт расшитого золотом камзола. На его бледном, холёном лице играла такая самодовольная ухмылка, а в движениях сквозило столько показной беспечности, словно мы находились не посреди разгромленного поместья, а на светском приёме, где все козыри уже давно лежали у него в рукаве.
Моё лицо невольно скривилось от омерзения. Меня бесила не только его дешёвая спесь, но и сама нелепость положения, в котором оказалась моя группа.
— Советую тебе остановиться и не совершать фатальных глупостей, вампир, — холодно отчеканила я, перехватывая бессознательного Кибу одной рукой и зажигая над свободной ладонью сгусток багровой Силы Разрушения. — Ты явно не отдаёшь себе отчёта, в какую игру ввязался и чью пешку сейчас пытаешься из себя корчить. Если с головы представителя Главного Дома Гремори упадёт хоть один волос, от всего твоего рода в этой стране не останется даже мокрого места!
— Ох, закрой уже свой ротик, девчонка! — грубо и с откровенным наслаждением оборвал меня вампир, даже не сбавив шага. Его красные глаза злорадно прищурились. — Ты, кажется, до сих пор не поняла, кто здесь диктует правила! Оглянись вокруг: твои хвалёные слуги валяются в собственной крови, а ты стоишь передо мной одна. Ты сейчас совершенно не в том положении, чтобы бросаться дешёвыми ультиматумами!
Он остановился в пяти метрах от меня и победно вздёрнул подбородок:
— Что же до твоего венценосного братца... Поверь, как только великий Сазекс Люцифер узнает, что жизнь его ненаглядной младшей сестрёнки висит на волоске в моих руках, он станет куда сговорчивее! Ему придётся наступить на горло собственной силе и выполнять наши требования, ведь одно безрассудное движение со стороны Преисподней — и он получит тебя обратно по кусочкам!
Я сжала зубы так, что заныли скулы. Мерзавец откровенно смаковал каждое слово, упиваясь мыслью о том, как будет шантажировать моего брата моей собственной головой, и хуже всего было осознавать, что этот низкий расчёт действительно имеет под собой почву.
Но договорить свою тираду Валериус не успел.
Из зияющего пролома во внешней стене особняка с оглушительным треском сорвалась ослепительно-жёлтая молния!
Вампир едва успел заметить вспышку боковым зрением и с шипением метнулся в сторону; разряд на полном ходу впечатался в мраморную колонну в полуметре от его плеча, осыпав коридор дождём каменных осколков и залив полумрак резким светом.
А следом за громом прямо у пробитой стены воздух распорол широкий пространственный разлом телепортации, из которого, тяжело опираясь на собственное колено, шагнула Акено.
При виде своей Королевы у меня внутри всё болезненно сжалось. Выглядела она страшно: школьная форма на правом боку превратилась в обугленные, пропитанные кровью лохмотья, левой ладонью она судорожно зажимала глубокую рану под рёбрами, а по подбородку от уголка губ тянулась густая алая струйка. Тот чудовищный удар, которым Селен вышиб её сквозь капитальную стену, явно поломал ей немало костей, но Акено всё равно стояла на ногах, и вокруг её пальцев продолжали яростно плясать золотые дуги.
И буквально через секунду вслед за ней в коридор через парадный проход стремительно ворвалась Сона Ситри во главе всей своей боевой свиты.
Расклад сил в зале изменился в одно мгновение. Самодовольная ухмылка тут же сползла с лица Валериуса, сменившись кривой гримасой раздражения, когда вместо одной прижатой к стене наследницы он увидел перед собой целый отряд готовых к бою демонов.
— Какое вопиющее бескультурье, — процедил вампир, отряхивая каменную пыль с плеча камзола и смерив прибывших ненавидящим взглядом. — Разве вас не учили в ваших благородных домах, что встревать в частную беседу высокородного дворянина с помощью молний — верх неприличия?!
Акено медленно выпрямилась, вытирая тыльной стороной ладони кровь с подбородка. От её привычной игривой улыбки не осталось даже тени, сейчас на вампира смотрели холодные, потемневшие от боли и ярости фиолетовые глаза.
— Какая разница, насколько это вежливо, — безжизненным голосом ответила она, поднимая искрящуюся руку, — если этот «высокородный дворянин» прямо сейчас сдохнет на собственном ковре.
В этот самый момент бежавшая впереди своей свиты Сона резко затормозила. Её взгляд упал вниз, на обломки паркета в нескольких шагах от меня, где в луже густой крови неподвижно лежала Цубаки.
Лицо обычно невозмутимой наследницы Ситри мгновенно побелело как мел. За стёклами очков мелькнула неприкрытая, живая паника, сбившая всю её холодную рассудительность.
— Цубаки! — сорвавшимся голосом выкрикнула Сона и, забыв об осторожности, бросилась на колени рядом со своей Королевой, дрожащими пальцами пытаясь нащупать пульс на её шее.
— Сона, возьми себя в руки! — жёстко одёрнула я подругу, перехватывая её за плечо. — Она жива, её сердце бьётся! Но сейчас не время поддаваться эмоциям — бой ещё не окончен, а мы не знаем, где прячется второй противник!
Холодный тон подействовал как пощёчина. Сона судорожно втянула воздух, в один миг загнала страх глубоко внутрь и резко обернулась к замершим за её спиной членам Студсовета.
— Момо, Рейя, Рурико! — отрывисто скомандовала она, не терпящим возражений тоном. — Немедленно заберите Цубаки и Юто! Унесите их из особняка по расчищенному коридору за пределы внешнего периметра и окажите первую помощь! Быстро!
Девушки из свиты Ситри сработали как часы, без лишних вопросов кивнув своему Королю. Двое бережно, стараясь не потревожить раны, подхватили бесчувственную Цубаки, третья перехватила у меня с рук тяжёлого Кибу, и уже через несколько секунд они стремительно скрылись за поворотом, унося раненых товарищей подальше от зоны поражения. Оставлять выведенных из строя бойцов посреди коридора, который в любой миг мог снова превратиться в ад, Сона не собиралась ни на секунду.
Как только шаги эвакуационной группы стихли, мы с Соной, Акено и оставшимися фигурами Студсовета синхронно развернулись к Валериусу, полукругом отрезая ему пути к отходу.
В коридоре снова повисла густая, звенящая тишина.
Валериус медленно обвёл взглядом направленные на него магические круги, затем посмотрел на меня и вдруг снова криво ухмыльнулся.
— И это хвалёная элита Преисподней? — с издевательским прищуром спросил он. — Скажи мне, наследница Гремори, неужели ты не считаешь, что нападать на одного-единственного дворянина целой сворой — это не прямое оскорбление самой дворянской гордости?
От такой запредельной наглости у меня перед глазами буквально потемнело от бешенства.
— Ты смеешь заикаться мне о чести и дворянской гордости?! — взорвалась я, делая шаг вперёд так, что каблуки едва не пробили паркет, а багровое пламя Разрушения взметнулось вокруг моих плеч. — После того как ты сам заминировал свой дом подлыми ловушками, натравил на нас стаю упырей из засады и спрятался за спиной наёмного ублюдка из старой фракции, который бил моих людей исподтишка под прикрытием иллюзий?! Да у тебя нет ни капли достоинства!
Вампир даже бровью не повёл, разведя руками с видом невинно оскорблённого хозяина:
— Ну полно вам, я лишь защищал свой собственный дом! Ведь это вы со своими слугами вероломно вломились на мою частную территорию без приглашения, разве нет? Любые средства хороши против ночных грабителей.
Поняв, что препираться с этим слизняком абсолютно бессмысленно, я резко вскинула правую руку:
— Хватит пустой болтовни. С меня достаточно твоих сказок, вампир. Мы заканчиваем это прямо сейчас!
Акено и Сона синхронно подняли ладони, готовясь по моему сигналу стереть ухмыляющегося кровососа в порошок.
Но ударить мы не успели.
Воздух ровно посередине коридора — прямо между нашим строем и Валериусом — внезапно пошёл густой, знакомой до тошноты рябью.
— Назад! Приготовиться к защите! — резко выкрикнула я, ощутив резкий скачок чужеродного магического давления.
Иллюзорная пелена с тихим звоном осыпалась, и прямо на разбитом паркете перед нами возникли двое.
Селен Асмодей стоял в полный рост, по-прежнему безупречно спокойный, если не считать того, что правый рукав его пиджака теперь пустовал, обрывающийся чуть ниже локтя. А прямо у его лакированных туфель, в луже тёмной крови, неподвижно распластался Такамура Куро.
Я невольно подалась вперёд, и дыхание застряло у меня в горле.
Куро выглядел так, словно по нему проехался каток: чёрный плащ с вышитыми алыми ликорисами был изодран в клочья и насквозь пропитан кровью, а в левой половине его груди — прямо там, где должно находиться сердце, — зияла сквозная обугленная дыра! Он почти не двигался, лишь его голова в сбившейся маске была чуть повёрнута набок.
По рядам Студсовета прокатился сдавленный вздох шока; оставшиеся в строю девушки мгновенно вскинули руки с заклинаниями, нацеливаясь в Асмодея.
Однако Селен спокойно поднял свою единственную левую ладонь в примирительном жесте.
— Можете опустить оружие, юные леди, — негромко и совершенно буднично произнёс он. — Я не собираюсь продолжать это сражение. На сегодня с меня вполне достаточно.
Стоявший позади него Валериус от этих слов буквально переменился в лице — его аристократическая бледность мгновенно пошла багровыми пятнами ярости.
— Что ты сейчас сказал, Асмодей?! — взвизгнул вампир, делая резкий шаг к нему. — Как это «не собираешься продолжать»?! О чём ты вообще говоришь?! Мы заключили договор! Девчонки Гремори и Ситри прямо перед тобой, обезвредь их свиту и бери их в плен!
Селен даже не повернул к нему головы — лишь слегка поморщился от резкого визга и небрежно перебил:
— Право слово, Валериус, избавь меня от своих истерик. Неужели ты всерьёз полагал, что я явился в эту глушь ради твоих мелких вампирских разборок или из большой любви к твоему угасающему Дому? Меня с самого начала интересовало лишь одно: заполучить этих двух наследниц, чтобы выменять их на биологический материал Сазекса Люцифера и Серафолл Левиафан. Однако... — Селен опустил задумчивый взгляд на неподвижного Такамуру у своих ног, — в ходе нашего маленького предприятия обстоятельства изменились. Я совершенно случайно обнаружил куда более редкий и интригующий экземпляр. И теперь мне не терпится вернуться в лабораторию и как можно скорее приступить к подготовке его детального изучения.
Валериус несколько секунд беззвучно открывал и закрывал рот, не в силах переварить то, что его только что списали со счетов прямо посреди штурма, а затем сорвался на истошный крик:
— Ах ты грязный предатель! Ублюдок! У нас был контракт, скреплённый словом! Ты не смеешь просто так бросить меня здесь одного! Я доложу обо всём лидерам фракции старых Владык! Крузерей Асмодей узнает, как ты саботировал операцию ради какого-то оборванца!
— Передавай им мой нижайший поклон, — абсолютно ровным, лишённым всякого беспокойства тоном отозвался Селен. — Уверяю тебя, когда они узнают, на что именно я наткнулся в этом особняке, никто из них не скажет ни слова против моего выбора. А твоя судьба меня более не занимает.
Окончательно потеряв всякий интерес к брызжущему слюной кровососу, Селен повернулся лицом ко мне, Соне и Акено. Сложив единственную руку на груди, он отвесил нам лёгкий, безукоризненно вежливый светский поклон — и от этого контраста между манерами салонного джентльмена, его отрубленной рукой и лежащим у его ног полутрупом Куро по спине пробежал могильный холод.
— Прошу прощения за доставленные неудобства и столь внезапный визит, леди Гремори, леди Ситри, — мягко произнёс он, будто прощался после приятного вечернего чаепития. — Вынужден откланяться. До новых встреч.
Уже окутываясь полупрозрачной дымкой пространственного перехода, он напоследок ещё раз опустил взгляд на Такамуру, и в его голосе прозвучала почти дружелюбная, тёплая нотка:
— Ах да. Постарайся всё-таки не умереть раньше времени, мой юный друг. Мне бы очень не хотелось потерять такой перспективный материал до начала нашей совместной работы.
Дымка схлопнулась без единого звука — и Селен исчез.
Несколько долгих мгновений все мы просто стояли и ошеломлённо смотрели на пустое место посреди коридора, не до конца понимая, что за чертовщина только что произошла между этим монстром и Такамурой в его иллюзорном пространстве. А затем мой взгляд снова упал на пробитую навылет грудь Куро, и внутри всё похолодело осознания ситуации.
[ Смена перспективы: Такамура Куро ]
Пока демоницы и оставшийся в дураках главный кровосос переваривали внезапный уход Селена, до меня наконец дошло, что думать о каких-то сложных планах отступления больше не нужно.
Перед моим застывшим сознанием стояла только одна, предельно простая и конкретная задача: не сдохнуть прямо здесь, на этом паркете.
Я лежал, уставившись в треснувшую лепнину потолка, и пытался трезво оценить собственное состояние. Сердце выжжено подчистую. В груди — сквозная дыра, внутри которой тупо пульсирует оставленный очкариком маячок. Руки и ноги лежат мёртвым грузом, отказываясь слушаться. И при всём при этом я не теряю сознания, отчётливо слышу голоса Риас и остальных в паре метров от себя — и по-прежнему не испытываю ни капли страха.
Это ледяное равнодушие внутри начинало напрягать меня сильнее, чем сама рана. Я отчётливо понимал: там, внутри теневого измерения, когда я тянул в себя его первозданную, мёртвую энергию, что-то во мне бесповоротно надломилось или сдвинулось со своего места. Часть того метафизического холода так и осталась гулять по моим венам, заморозив обычные человеческие реакции.
Но копаться в собственной голове сейчас было некогда.
Прямо перед моими глазами в полумраке коридора с тихим писком развернулось синее окно интерфейса:
[Внимание. Анализ состояния Пользователя: Критическое повреждение грудной клетки. Уничтожен центральный орган кровообращения (сердце).
Пояснение: Ввиду ранее произошедшей мутации физиологической и энергетической структуры (полуэлементальная природа тьмы) отсутствие сердца не ведёт к мгновенному летальному исходу. Организм Пользователя более не функционирует исключительно по базовым биологическим законам.
[Предупреждение: Текущий запас внутренней энергии стремительно истощается на поддержание целостности сосуда. Для сохранения жизнеспособности и запуска регенерации тканей необходимо в кратчайшие сроки поглотить значительный объём жизненной силы. Рекомендация Системы: использовать доступные биообъекты (трупы) в радиусе досягаемости.]
Я пробежал строчки глазами без всякого удивления, радости или облегчения.
Значит, я всё-таки окончательно перестал быть человеком, раз могу валяться без сердца и читать системные сводки. Факт принят к сведению.
Отложив размышления о своей новой анатомии на потом, я переключил всё оставшееся внимание на единственное, что ещё подчинялось мне без участия мышц и нервов — на окружающий мрак.
Боковым зрением я видел дальний конец коридора. Там, в десяти-двенадцати метрах от меня, среди обломков мебели и битого камня всё ещё валялись туши убитых в самом начале штурма упырей и насаженный на кол старший дворецкий вампиров. Теперь, когда иллюзорная коробка Селена рассыпалась в прах, никто и ничто больше не мешало мне дотянуться до них.
Я медленно, осторожно сосредоточил волю на луже собственной тени, расплывшейся под моей спиной на паркете.
Мрак послушно дрогнул. От основного пятна один за другим отделились тонкие чёрные отростки, похожие на длинные корни или змей. Не привлекая внимания стоящих рядом демонов, которые как раз переключили всё своё внимание на побледневшего Валериуса, мои теневые щупальца беззвучно заскользили по полу вдоль плинтусов и трещин, стремительно удлиняясь в сторону сваленных в кучу тел.
Секунда, другая — и первые отростки коснулись остывающей плоти мёртвых кровососов, жадно впиваясь в остатки их жизненной силы.
Я почувствовал, как по теневым каналам обратно ко мне потёк первый тёплый ручеёк чужой энергии, начиная миллиметр за миллиметром стягивать обугленные края дыры в моей груди.
И пока мои тени продолжали оплетать трупы, высасывая из них жизнь до последней капли, я всё так же неподвижно лежал посреди развороченного коридора, смотрел в высокий потолок и с холодной отстранённостью думал только об одном.
Я выживу. Снова выкарабкаюсь.
Вот только эта мысль почему-то не вызывала внутри меня ровным счётом ничего.
Крах вампиров: Финал
Чужие голоса, чей-то яростный крик и гул осыпающейся штукатурки доносились до меня словно сквозь толстое мутное стекло. Наверняка Риас и остальные всё ещё пытались прийти в себя после внезапного ухода Селена, перестраивались и целились в оставшегося посреди зала Валериуса, но мне до их возни не было ровным счётом никакого дела.
Передо мной стояла куда более простая и насущная задача — не превратиться в остывающий труп прямо на этом паркете.
Не пытаясь даже пошевелить онемевшими пальцами, я целиком сосредоточился на расползшихся от моей спины тенях. Тонкие, плоские отростки мрака скользнули по заваленному битым камнем полу ещё быстрее, добрались до сваленных у стен тел упырей и убитого в начале боя старшего дворецкого и, вздыбившись чёрными иглами, разом впились в мёртвую плоть.
Это совсем не походило на обычное управление теневыми конструкциями или вытягивание резерва из карманного измерения. Стоило моим теням пробить чужую кожу, как я физически почувствовал обратную тягу — густую, горячую, пульсирующую тяжесть остаточной жизни, которую мрак буквально выжимал из остывающих сосудов и гнал по чёрным жилам прямиком в моё развороченное тело.
Эффект пришёл почти мгновенно.
Сначала вокруг обугленных краёв дыры в груди возникло слабое покалывание, будто в мёртвые ткани пустили слабый ток. А уже через секунду процесс сорвался с места: разорванные мышцы и хрящи поползли навстречу друг другу, сломанные рёбра с глухим внутренним хрустом вставали в пазы, а внутри пустой грудной клетки — прямо вокруг оставленного Селеном чужеродного предмета — из переплетений алой плоти и сгустившихся волокон тьмы начала стремительно формироваться новая, плотная структура сердца.
Оно ещё не билось в привычном ритме, но уже первое его судорожное сокращение погнало по венам густую волну тепла.
И вместе с этим теплом меня накрыло удовольствие.
Это было не просто облегчение человека, у которого наконец-то перестала болеть смертельная рана. Поглощение чужой жизни ударило в голову сладким, дурманящим ядом, похожим на самую тяжёлую эйфорию. Каждая клеточка тела жадно пила вливающуюся силу, гудела от переполняющей её бодрости, и под этот горячий прилив сознание начало стремительно затягивать вязкой блаженной пеленой. Хотелось закрыть глаза, распахнуть теневую пасть ещё шире и просто тянуть, тянуть эту сладость без остановки, пока в радиусе ста метров не останется ни одной живой искры...
«Стоп. Хватит», — жёстко одёрнул я сам себя.
Даже сквозь дурман в памяти тут же всплыл недавний ледяной кошмар теневого измерения, который уже стоил мне нормальных человеческих эмоций. Если поверх этого ледяного безразличия я сейчас ещё и подсяду на кайф от пожирания трупов, то обратно из этой ямы уже точно не выберусь. Мне нужно было залатать дыру в груди и вернуть себе способность стоять на ногах — ровно столько, чтобы снова быть полезным в бою, и ни каплей больше.
Резким усилием воли я обрубил теневые каналы и заставил чёрные отростки втянуться обратно под мой плащ.
В грудной клетке глухо, ровно стукнуло обновлённое сердце. Тело всё ещё отзывалось свинцовой тяжестью и лёгкой дрожью в коленях, но сквозная рана затянулась полностью, оставив на коже лишь широкое бледное пятно под разорванной тканью.
Я опёрся ладонью о паркет, медленно сел — и в этот самый миг в прояснившейся голове словно щёлкнул переключатель.
Конеко.
Последним, что я успел сделать перед тем, как Селен запер меня в своей каменной коробке, был рывок теневого кокона, которым я перенёс её бесчувственное тело прочь из коридора — куда-то наружу во двор особняка. И всё это время она лежала там совершенно одна, без прикрытия.
Странное дело: ещё минуту назад я смотрел на собственную смерть с пугающим равнодушием, но стоило подумать о том, что до беззащитной Конеко в темноте мог добраться кто-то из оставшихся кровососов, как внутри впервые за всё это время неприятно заныло. Видимо, даже мёртвый холод измерения не сумел выморозить это до конца.
Неловко качнувшись, я рывком поднялся на ноги, придерживая воротник изодранного плаща, и повернулся к стоявшей в нескольких метрах Риас:
— Гремори! — крикнул я хриплым, срывающимся голосом, перекрывая гул в коридоре. — Конеко во дворе! Я перенёс её тенями наружу в самом начале боя, но не знаю точно, в какую часть парка её занесло! Пусть люди Ситри немедленно найдут её!
Риас среагировала без секундного промедления. Коротко кивнув мне, она тут же повернула голову к стоявшей рядом подруге:
— Сона, ты слышала?! Конеко снаружи, без сознания!
— Уже передаю, — отрывисто бросила наследница Ситри, прижимая пальцы к виску и связываясь со своей группой за периметром. — Всем свободным фигурам: немедленно прочесать внутренний двор особняка! Найдите Ладью Гремори, окажите первую помощь и ни в коем случае не оставляйте её одну без охраны, пока она не придёт в себя!
По тому, как мелко дрогнули губы Риас и как крепко она сжала кулаки, было видно, каких усилий ей стоит не бросить всё и не побежать на поиски лично, но принцесса сумела задавить порыв — в разгар боя командир не имел права поддаваться панике. Услышав, что приказ ушёл, я и сам чуть свободнее выдохнул.
И как раз вовремя: в дальнем конце коридора прижатый к стене Валериус понял, что ловить здесь больше нечего.
Воспользовавшись тем, что наше внимание на пару мгновений переключилось, глава вампиров решил не дожидаться расправы. Его высокая фигура в расшитом камзоле вдруг пошла буграми и начала стремительно распадаться прямо на глазах: сначала в чёрные, кожистые сгустки обратились кисти рук и плечи, следом с влажным шуршанием потеряли форму грудь и голова, и уже через долю секунды на месте аристократа взметнулся верещащий рой летучих мышей, который веером рванул под самым потолком вглубь особняка!
— Не уйдёшь! — выкрикнула Риас, выбрасывая вперёд ладонь.
Крупный багровый шар Силы Разрушения с рёвом рассёк воздух, но рой прямо в полёте брызнул в разные стороны, рассыпаясь на десятки мелких стаек, и основная масса тварей легко обошла зону поражения вдоль стен. Сона тут же попыталась захлопнуть проход перед ними плотной водяной завесой, однако коридор был слишком широким, и её заклинание попросту не успело перекрыть весь свод.
Быстрее всех сработала Акено. Даже с зажатым окровавленной рукой боком она вскинула правую кисть, и с её пальцев сорвалось сразу несколько широких разрядов жёлтых молний. Электрическая сеть накрыла хвост уходящего роя: с десяток летучих мышей ослепительно вспыхнули в воздухе и осыпались на паркет горстками обугленного пепла, но остальная туча даже не сбилась с ритма и стрелой нырнула за поворот внутренней галереи.
Достать его мы не успели.
Риас досадливо цокнула языком, опуская дымящуюся ладонь. Лезть сейчас следом в лабиринт тёмных комнат, когда половина нашего отряда изранена, а внутри ещё полно ловушек, было чистым безумием.
— Отступаем! — жёстко скомандовала она, оглядывая потрёпанный строй. — Преследовать его вслепую сейчас нельзя! Акено, Сона, оставьте часть фамильяров следить за внешним периметром и крышей: если вампир попытается выскользнуть за пределы поместья, мы должны узнать об этом в ту же секунду!
Я окончательно выпрямился, проверяя равновесие. Голова ещё немного кружилась, а в груди на месте недавней дыры непривычно тянуло, но двигаться я уже мог без проблем. Окинув взглядом бледную Акено, встревоженную Сону и пролом в стене, куда недавно унесли тяжелораненых Кибу с Цубаки, я спокойно кивнул:
— Правильное решение. У нас слишком много выбывших, а резервы не бесконечны. Если полезем добивать их без перегруппировки, рискуем остаться тут сами.
Спорить никто не стал. Держась плотной группой, мы развернулись и быстрым шагом направились к ведущему во двор проходу.
Вот только пройти нам дали от силы метров десять.
Опасность я почувствовал раньше, чем услышал звук, — по нервам и расползшимся вдоль плинтусов теням резанул выброс чужой жажды крови. В глубине коридора за нашими спинами мелькнуло стремительное движение, а долю секунды спустя точно такой же сгусток враждебной магии вспыхнул прямо впереди, у полуразрушенной арки выхода, словно пространство коридора намеренно преломляло траектории.
Воздух с двух сторон одновременно разорвал пронзительный свист: прямо в нас неслись десятки затвердевших кровавых пуль и широких, вращающихся багровых серпов.
Раздумывать было некогда. Я резко шагнул вперёд, выбрасывая обе руки перед девушками, и заставил мрак под ногами взметнуться к потолку широким, изогнутым полукругом теневого барьера.
В следующую долю секунды по чёрной стене забарабанил настоящий свинцовый град. Первая серия кровавых пуль увязла в плотной тьме, разлетаясь алыми брызгами, но следом в барьер с визгом циркулярной пилы вгрызлись несколько крупных серпов! Гладкая поверхность моего щита пошла глубокими бороздами и затрещала по швам; стиснув зубы, я тут же влил в контур дополнительную порцию энергии, наращивая второй и третий слои мрака и распределяя ударную нагрузку по всей площади свода.
За моей спиной демоницы мгновенно перестроились в боевой порядок, поняв, что нас пытаются взять в клещи рикошетами по коридору. Вокруг плеч Риас взметнулось густое багровое сияние, а воздух рядом с Акено затрещал от озона.
— Убирай! — коротко скомандовала Гремори.
Я рывком уронил теневой занавес в пол — и в ту же миллисекунду Риас с Акено синхронно ударили вперёд. Ревущий поток Силы Разрушения, сплетённый с ослепительными жёлтыми молниями, пронёсся по коридору, снося лепнину и выжигая ковры до самого камня.
Но когда вспышка погасла, в развороченном проёме никого не оказалось. Атакующий явно знал каждый изгиб этих стен как свои пять пальцев: использовав углы галереи для перекрёстного обстрела, он ушёл с линии огня за миг до нашего залпа.
А секунду спустя на верхнем пролёте уцелевшей лестницы плавно приземлилась высокая, подтянутая фигура молодого вампира со светлыми, зачёсанными назад волосами и перекошенным от фанатичной ненависти лицом.
— Жалкие демонические отродья! — с неприкрытым презрением процедил он, глядя на нас сверху вниз, пока вокруг его ладоней закручивались новые спирали густой крови. — Вы посмели осквернить своим присутствием земли Дома Вермилион?! Я лично сотру каждого из вас в кровавую пыль за эту дерзость!
Я невольно прищурился под маской. Судя по плотности его ауры и скорости, с какой он только что провёл атаку, перед нами стоял не очередной рядовой слуга, а ещё один весьма серьёзный противник.
[ Смена перспективы: Валериус Вермилион ]
Тяжёлые дубовые двери личного кабинета с грохотом захлопнулись за моей спиной. Рой летучих мышей в центре ковра взметнулся чёрным вихрем, сбиваясь в единую массу, и через мгновение я снова стоял на полу в своём истинном обличье, тяжело дыша и с ненавистью сжимая кулаки так, что когти впивались в ладони.
В полумраке кабинета у диванов тут же зашуршали шёлковые платья — пять моих наложниц, оставленных здесь перед началом штурма, торопливо поднялись мне навстречу.
—Лорд Валериус! — взволнованно защебетала старшая из них, делая шаг вперёд. — Вы вернулись так скоро! Что там происходит внизу? Вам удалось перебить этих наглых демониц?
Она осеклась на полуслове, стоило ей разглядеть моё перекошенное от бешенства лицо.
— Перебить?! — зарычал я, с размаху сметая с ближайшего столика серебряный сервиз, который с оглушительным звоном улетел в стену. — Этот ублюдок Селен Асмодей предал нас! Слышите?! Вытер ноги о наш договор прямо посреди боя! Заявил, что судьба Дома Вермилион его больше не интересует, и просто убрался восвояси! И ради чего?! Ради какого-то безродного человеческого выродка в маске, который показался ему «интересным образцом»!
Меня буквально трясло от удушающего унижения. Я ставил на союз с фракцией старых Владык всё: терпел снисходительный тон этого очкастого выскочки, позволил превратить собственное поместье в наживку для сестёр Люцифера и Левиафан, рассчитывая, что за эту услугу мы триумфально вернём себе былое могущество и место в Совете! А он бросил меня разбираться с разъярёнными демонами в одиночку, словно мелкую сошку, не стоящую даже его внимания!
Наложницы испуганно переглянулись; с их лиц стремительно сходила краска.
— Но, господин... если тот демон ушёл, нам нужно немедленно бежать! — подала дрожащий голос вторая женщина, нервно комкая кружевной подол. — Защитные контуры первого этажа прорваны, мы уже потеряли большую часть охраны, а свиты Гремори и Ситри оказались куда сильнее, чем мы думали! Пока потайной ход в саду свободен, мы ещё можем покинуть особняк...
— Замолчи! — взревел я, поворачиваясь к ней с пылающими багровым огнём глазами. — Бежать?! Поджать хвост и снова прятаться по крысиным норам, признав поражение перед парой малолетних девчонок?! Они нагло вломились в мой дом! Они разрушили мои планы и посмели топтать мою дворянскую гордость! Я — Валериус Вермилион, глава древнего и благородного рода, и я не позволю каким-то демоническим выскочкам диктовать мне условия на моей же земле!
— Господин, но ведь если мы останемся, они просто убьют нас всех!.. — в отчаянии попыталась возразить она, делая полшага ко мне.
Хлёсткий удар моей наотмашь выброшенной руки отбросил её поперёк ковра. Наложница с коротким вскриком рухнула на колени, зажимая ладонями мгновенно вспухшую, рассечённую до крови щёку.
— Закрой свой поганый рот, если хочешь сохранить голову на плечах, — ледяным тоном процедил я, нависая над ней.
Она мелко затряслась и испуганно уставилась в пол, не смея поднять глаз. Остальные четыре женщины благоразумно вжали головы в плечи, застыв безмолвными тенями у стены.
Резко отвернувшись к дверям во внутренние покои, я сорвал голос на крик:
— Генрих! Ко мне, немедленно!
Боковая дверь распахнулась секундой позже, и на пороге вытянулся в струнку мой второй личный дворецкий.
— Слушаю вас, господин.
— Поднимай по тревоге всех оставшихся в крыле слуг! — отрывисто скомандовал я. — Хватит отсиживаться в обороне! Выпотрошите клетки в подвалах, спустите с цепей весь резерв упырей и позовите Августа! Мы ударим всем кулаком разом, загоним этих тварей в холл и разорвём на куски!
Дворецкий едва заметно замялся и опустил взгляд:
— Прошу прощения, господин Валериус... Упырей уже выпускают, но молодой господин Август не в своих покоях. Услышав взрывы в главном крыле, он две минуты назад самостоятельно отправился вниз, чтобы прийти вам на помощь.
В висках у меня с грохотом лопнуло последнее терпение. Я со всей силы обрушил кулак на массивную дубовую столешницу — толстое дерево с пушечным треском раскололось надвое!
— Да как вы смеете?! — заорал я в бледное лицо слуги. — Почему в моём собственном доме каждый сопляк и каждый лакей возомнил, будто может принимать решения без моего прямого дозволения?! Моё слово для вас пустой звук?! Сначала девчонки сбегают с какими-то ублюдками, теперь сын лезет на рожон по своей прихоти! Пошёл вон отсюда и выполняй приказ, буква в букву, и не вздумай больше решать за своего господина, что для меня лучше!
— Будет исполнено! — дворецкий низко, почти до колен склонил голову и пулей вылетел за дверь.
Я тяжело дышал, сверля взглядом расколотый стол, а затем медленно повернулся к замершим у дивана наложницам.
— Вы пятеро идёте вниз вместе с отрядом Генриха, — холодно объявил я. — Вы тоже примете участие в бою.
По их рядам пробежала судорога ужаса. Женщины прекрасно понимали, что они не закалённые бойцы, а бросаться под молнии и магию Разрушения высших демонов для них равносильно приговору. Но перечить мне вслух они уже боялись.
— И не забудьте прихватить с собой запечатанные флаконы из сейфа, — добавил я с кривой, жестокой усмешкой. — Если поймёте, что не справляетесь обычными силами, — используете кровь предка.
От этих слов все пять женщин побелели так, словно из них разом выпустили всю кровь. Они отлично знали, какую цену платит сосуд за пробуждение этой силы.
— Г-господин, смилуйтесь!.. — заикаясь от животного страха, выдохнула стоявшая с краю темноволосая наложница, отступая на шаг. — Кровь предка ведь сожжёт наши тела изнутри! Мы не выдержим такой концентрации, это же верная...
Я не дал ей договорить.
Моя рука метнулась вперёд неуловимым багровым росчерком — и отсечённая по самое плечо правая рука женщины с глухим стуком упала на ковёр. Наложница с захлебнувшимся визгом отшатнулась к стене, зажимая хлещущий кровью обрубок и с безумным ужасом глядя на меня.
— Какое жалкое зрелище, — брезгливо произнёс я, стряхивая алые капли с пальцев. — В тебе нет ни крупицы гордости Дома Вермилион, раз ты трясёшься за свою никчёмную шкурку, когда на кону стоит честь твоего господина. Ты просто ресурс, который я кормил и содержал все эти годы, и ты не имеешь ни малейшего права мне перечить. Я ясно выразился?
Задыхаясь от слёз и боли, пока из культи уже медленно тянулись первые нити регенерации, отращивая отсечённую плоть, женщина судорожно, раз за разом закивала.
— В таком случае — за работу, — отрезал я. — Идите и убейте их всех.
[ Смена перспективы: Такамура Куро ]
Сын Валериуса не стал тратить время на долгие предисловия — едва отзвучали его последние слова, как с перил лестницы на нас обрушился новый шквал кровавой магии.
Сначала воздух прошили два десятка мелких, стремительных пуль, бивших на подавление, а следом по сложной, изгибающейся дуге пошли четыре длинных кровавых серпа, старавшихся отрезать нам пути для манёвра вдоль стен.
Двигаться в полную силу мне было всё ещё тяжеловато — после пережитой клинической смерти мышцы слушались с едва заметной ленцой, но базовых рефлексов вполне хватало. Я взмахнул руками, выращивая перед нами сразу три наклонных теневых щита под острыми углами: пули с глухим стуком срикошетили в потолок и стены, а когда первый серп со скрежетом вгрызся в край ближней плиты, я уже скользнул через тень на три метра вбок и вскинул свободную ладонь.
Из паркета прямо под сапогами молодого вампира выстрелил куст зазубренных шипов!
Тот среагировал на удивление проворно: буквально в последний миг оттолкнулся от каменной балюстрады, меняя вектор прыжка прямо в воздухе, и ушёл от острий. Я тут же попытался накрыть точку его приземления широким росчерком чёрного пламени, но вампир снова крутанулся на пятках, разрывая дистанцию и не давая огню зацепить даже полу своего сюртука.
И всё же, в отличие от недавнего избиения в коробке Селена, здесь я уже не был беззащитной грушей для битья. Мозг, очищенный от лишних эмоций, холодно и чётко считывал рисунок схватки: я больше не махал магией наугад, а шаг за шагом подбирал темп, замечал полусекундные паузы, которые требовались вампиру на формирование каждого крупного серпа, и бил точно в эти зазоры, заставляя его всё чаще прерывать заклинания ради уклонения.
— Жалкие, зазнавшиеся глупцы! — яростно выкрикнул вампир, отскакивая от очередного веера моих теневых игл и полоснув воздух новой связкой алых лезвий. — Вы, демоны, всерьёз возомнили себя безраздельными хозяевами этого мира, прячась за своими трусливыми договорами! Ваш выродившийся род вообще не имеет права топтать одну землю с древней кровью! Вы должны исчезнуть, и клянусь именем Дома Вермилион — как верный сын своего отца, я лично положу этому начало!
Он не просто отбивался за свой дом — в его горящих глазах плескалась та же самая слепая, фанатичная спесь, о которой нам рассказывала в клубе его мать: искреннее убеждение, что все вокруг лишь низший мусор под ногами «истинных аристократов» ночи.
Эта же спесь его и подвела. Увлёкшись собственной обличительной речью, он на долю секунды задержался на ступеньке после броска серпа — и мой очередной теневой дротик, пущенный по низкой дуге из-за разбитой колонны, с сухим треском чиркнул его по правому боку!
Удар не был глубоким, но сбил ему дыхание и заставил неловко качнуться влево, прямо на открытый прострел.
Акено только этого и ждала.
С её пальцев без единого звука сорвалось ослепительное копьё жёлтой молнии. На этот раз увернуться полностью вампир не успел — разряд с грохотом врезался ему точно в левое плечо, разрывая дорогую ткань в клочья и выжигая плоть до кости! Сдавленно вскрикнув от боли и спазма мышц, он кубарем скатился с нижних ступенек и попятился назад, зажимая дымящуюся рану.
Вокруг руки Риас тут же заклубился плотный багровый шар Силы Разрушения — она уже шагнула вперёд, готовясь одним залпом стереть дезориентированного врага в порошок.
— Постой, Гремори! — резко бросил я, перехватывая её взгляд. — Элара ведь просила по возможности не убивать её младшего сына.
Стоявшая чуть поодаль Сона раздражённо цокнула языком: было очевидно, что миндальничать с фанатичным кровососом посреди провалившегося штурма ей кажется верхом безрассудства, но спорить и нарушать данное Эларе слово она всё же не стала.
Я же быстро оценил позу раненого вампира. Добивать его насмерть действительно было ни к чему, если под рукой имелся куда более надёжный способ выключить его из игры.
Короткий мысленный посыл во Врата — и в мои ладони с тихим гулом легли рукояти антрацитово-чёрных клинков Шинмокучи.
Вампир заметил появившееся из воздуха оружие и инстинктивно вскинул здоровую руку для кровавого щита, ожидая, что я пойду рубить его сталью. Он ошибся.
Я шагнул в тень у собственных ног и вынырнул из пола буквально в полуметре перед ним. Правый клинок со свистом пошёл по диагонали к его шее, а левым я жёстко отсёк ему сектор для отскока назад, заставляя застыть на одном месте на ту самую секунду, которая мне требовалась.
«Изгнание».
Паркет прямо под подошвами Августа с чавкающим звуком превратился в бездонную чёрную топь. Из раскрывшейся теневой поверхности вверх стремительно взметнулись десятки плотных мрачных лент: они в одно мгновение спеленали его щиколотки, колени, грудь и прижали руки к корпусу!
— Что за... Пусти! Убери от меня эту дрянь! — запоздало взвыл вампир, пытаясь взорвать путы сырой кровавой аурой, но пространственная воронка на ста процентах синхронизации держала мёртвой хваткой.
Две секунды — и его фигуру с головой утянуло внутрь Теневого измерения, а пол под моими берцами снова стал твёрдым.
По вискам тут же ударило знакомым давлением. Запереть и удерживать внутри своей тени полного сил чистокровного вампира оказалось удовольствием не из дешёвых — энергия начала утекать в карманное подпространство непрерывным ручьём. В любой другой ситуации такой якорь высушил бы меня за пару минут, но сейчас внутри меня всё ещё плескался колоссальный избыток жизненной силы, выпитой из десятка упырей и дворецкого. Этого жирного запаса с лихвой хватило и на то, чтобы перекрыть расходы на моё недавнее воскрешение, и на заливку основного резерва под завязку, да ещё и оставалось прилично сверху.
Злоупотреблять этим фокусом, конечно, не стоило, но с одним головняком мы разобрались чисто.
— Путь свободен, — коротко бросил я девушкам, убирая клинки. — Уходим, пока сюда не сбежался весь дом.
Мы снова перешли на бег, спеша выскочить из развороченного крыла на свежий воздух, но не успели добраться даже до входного вестибюля, как из всех боковых проходов и с верхних галерей особняка вдогонку нам хлынул настоящий вал сгорбленных серых тел!
Упыри. Новая стая — куда более многочисленная и озверевшая, чем первая, — бросилась на нас со всех сторон одновременно, оглашая коридор голодным воем.
На этот раз отсиживаться за чужими спинами я не стал. Первую тварь, прыгнувшую мне прямо в лицо с оскаленной пастью, я встретил коротким взмахом руки: толстый теневой кол вырвался из пола, прошил её грудину насквозь и с размаху припечатал тушу к стене. Вторая попыталась зайти в слепую зону справа, метя когтистой лапой мне под рёбра, — я даже не повернул корпуса, просто на миг обратил правую руку и часть бока в бесплотную тень, пропуская когти сквозь пустоту, а в следующую долю секунды из мрака под лапами упыря взметнулись четыре зазубренных лезвия, намертво пригвоздив его к паркету.
Справа и слева от меня вовсю грохотала магия демониц. Риас била прицельными сгустками Силы Разрушения, в кровавую пыль стирая самых крупных и быстрых тварей на подлёте; Акено, превозмогая боль в боку, выжигала целые сектора коридора веерными разрядами молний, не давая стае замкнуть вокруг нас кольцо, а Сона сковывала пол ледяными наростами и водяными жгутами, лишая монстров скорости и выставляя их как на ладони под наши добивающие удары.
И всё же прорубиться сквозь них с наскока не выходило.
Эти твари не знали ни страха, ни инстинкта самосохранения: даже с оторванными лапами и выжженными боками они продолжали лезть вперёд по трупам сородичей, пытаясь вцепиться зубами в одежду, повалить кого-нибудь из девушек на пол и зажать собственной массой, пока остальные доберутся до горла. Мне приходилось непрерывно скользить между рядами, подставляя под когтистые выпады наклонные щиты и отшвыривая прорвавшихся тварей от ослабевшей Акено.
Только когда больше двух третей стаи превратилось в неподвижные куски мяса и впереди наконец замаячил широкий проём выхода во двор, по моим нервам снова резануло сигналом тревоги.
Сзади!
Я крутанулся на пятках буквально на чистом чутье — и затвердевшая кровавая пуля со свистом рассекла воздух в сантиметре от моего виска, выбив каменную крошку из колонны! Я резко качнул корпус вправо, уходя от второго снаряда, но третья пуля прошла так близко, что распорола высокий воротник моего плаща у самой шеи.
Вскинув голову, я посмотрел туда, откуда вёл огонь стрелок.
Прямо перед выходом из особняка, полностью перекрывая нам проход к спасительному двору, полукругом выстроилась новая группа противников. Я мгновенно пробежал по ним взглядом, считывая силуэты и плотность аур: всего девять вампиров. Трое по краям в одинаковых ливреях явно были обычными слугами, в центре возвышался ещё один подтянутый дворецкий во фраке, а за его плечом жались друг к другу пять богато одетых женщин с бледными, напряжёнными лицами, судя по всему, личные наложницы Валериуса.
— Сзади враги! — во всё горло крикнул я остальным. — Выход перекрыт!
Риас отреагировала моментально:
— Всем перестроиться! Спина к спине, не дайте зажать нас в тиски!
Сделать это было проще, чем сказать: мы оказались заперты на пятачке между недобитыми упырями с одной стороны и свежей девяткой вампиров — с другой. Не сговариваясь, Риас и Акено бросили два широких залпа назад, в считанные секунды сметая последних трёх когтистых тварей в коридоре, но путь к отступлению был окончательно отрезан. Нам оставалось только развернуться лицом к заслону и пробиваться с боем.
И ждать, пока эта девятка слаженно накроет нас перекрёстным огнём, я точно не собирался.
Едва в моих руках снова материализовались Шинмокучи, я без предупреждения сорвался с места, ныряя в рваную сетку теней на полу.
Для глаз вампиров мой силуэт в чёрном плаще просто смазался и исчез из центра зала. А в следующую долю секунды я вынырнул из мрака на полном ускорении клинков прямо в гуще их построения — вплотную к пятёрке женщин!
Они даже вскрикнуть или дёрнуть руками не успели, в их расширившихся красных зрачках отразился лишь тусклый росчерк матовой стали. Два коротких, выверенных на тренировках рубящих взмаха от плеча — и две крайние наложницы беззвучно рухнули на каменное крыльцо, а их отсечённые головы покатились по ступеням.
Даже не замедляя разворота корпуса, я одновременно ударил свободной волей по стоявшим рядом слугам: из земли под их ногами вырвались три массивные теневые конструкции. Первого лакея широкий шип ударил плашмя в грудь и пушечным ядром впечатал в стену фасада; второго намертво вжала лицом в плиты плоская чёрная лапа, а третьего сбил с ног в полёте огромный теневой кулак, ломая ему рёбра.
Пять целей из девяти выбыли из строя за полторы секунды!
Я уже перенёс вес тела, чтобы одним выпадом покончить с оставшимися тремя женщинами, но развить успех мне не дали — воздух слева от моей головы буквально завыл от скорости.
Второй дворецкий Валериуса оказался слеплен из совершенно другого теста, чем рядовая челядь. Двигаясь с пугающей, смазанной быстротой, он выскочил мне во фланг и сходу полоснул по моей шее широким кровавым серпом в упор! Мне пришлось срочно прерывать атаку и уходить в резкий перекат назад, пока багровое лезвие со звоном высекало искры из камня ровно там, где только что стояли мои берцы.
Но добить меня или завязать в ближнем бою дворецкому не позволили.
Прямо между нами с оглушительным треском ударила золотая молния Акено, заставляя вампира отпрыгнуть в сторону, а секундой позже в него полетели сгустки Разрушения Риас и ледяные копья Соны! Девушки сходу взяли самого опасного бойца заслона в плотный оборот, отсекая его от меня стеной комбинированной магии и не давая даже повернуть голову в мою сторону.
Это развязало мне руки. Перехватив клинки, я шагнул вперёд и плотным кольцом теней загнал трёх уцелевших наложниц в глухой угол у каменной балюстрады, отрезая им пути к бегству обратно в коридоры.
Женщины прижались спинами к холодной кладке. Глядя на обезглавленные тела своих товарок у моих ног и на мою безликую маску, они окончательно поняли, что обычной магией крови им против меня не продержаться и десяти секунд.
Они затравленно переглянулись; в их движениях прорезалась настоящая животная паника.
Одна из наложниц вдруг судорожно зашарила дрожащими пальцами в складках платья и вытащила на свет узкий хрустальный флакон с густой, почти чёрной от древности кровью. Вторая тут же повторила её движение, а у третьей пальцы тряслись так сильно, что она с третьей попытки едва сумела свернуть сургучную пробку, чудом не выронив сосуд на камни.
Я мгновенно напрягся, собираясь метнуть теневой дротик, чтобы выбить склянки у них из рук, но опоздал на долю секунды: все трое крепко зажмурились и одновременно опрокинули содержимое флаконов себе в горло.
Два удара сердца ничего не происходило.
А затем их тела буквально выгнуло дугой от нечеловеческой судороги! Прямо из пор их побелевшей кожи со свистом повалил густой и горячий красный пар; магические ауры женщин взметнулись вверх с такой бешеной плотностью, что у меня под ногами задрожали тени, мышцы под тонкими платьями неестественно вздулись, а красивые лица перекосило жуткой маской из дикой боли и хищного безумия.
Центральная наложница с коротким звериным визгом сорвалась с места!
Я едва успел заметить смазанный алый росчерк и на чистых инстинктах бросил себя в сторону — сокрушительный удар её сжатого кулака обрушился на то место, где я стоял мгновение назад, проломив каменную плиту крыльца и пустив по фундаменту сетку глубоких трещин!
Мне пришлось резко разорвать дистанцию, отступая под натиском сразу трёх обезумевших фурий. От тех перепуганных кукол, которых я только что загнал в угол, не осталось и следа: их физическая мощь и скорость выросли в несколько раз. Правда, плата за этот допинг была видна невооружённым глазом, женщины явно не до конца владели собственными конечностями, их рывки были болезненно-резкими, дёргаными, а из уголков глаз и из-под ногтей у них уже сочилась кровь под напором сгущающегося красного пара.
И всё равно мне сразу стало чертовски туго.
Я крутился между их когтистыми ударами, обращал в тень то плечо, то голову, но с каждой секундой всё отчётливее понимал: моё тело не тянет прежний темп. Разрушенное Селеном сердце и собранные на скорую руку органы давали о себе знать тягучей вялостью в мышцах, а энергетический резерв таял вдвое быстрее обычного — ведь львиную долю силы прямо сейчас продолжал жрать запертый в моём теневом кармане вампир! Когда сразу две наложницы зажали меня с флангов и синхронно ударили наотмашь, я попросту не успел уйти в плоскость и вынужден был выставить перед грудью двойной теневой щит. Оба слоя разлетелись в щепки от чудовищного толчка, а меня со скрежетом протащило берцами по камню на три метра назад!
«Затягивать нельзя, — холодно отстучало в голове. — Эти трое всё ещё разгоняются, а с таким якорем в кармане я сдохну от истощения раньше, чем у них лопнут сосуды».
Нужно было срочно сбрасывать балласт.
Уйдя в низкий подкат под очередным сокрушительным взмахом руки в красном пару, я скользнул к глухому углу у основания лестницы, где сходились густые тени от разбитых колонн, и мысленно рванул на себя пространственный затвор своего теневого измерения, снимая печать удержания.
Тёмная поверхность у стены с глухим хлопком разверзлась, выплёвывая полубезумного от сенсорной депривации Августа обратно на каменный пол особняка.
Разумеется, давать ему шанс прийти в себя и ударить нам в спину я не собирался. В ту же долю секунды, пока дезориентированный вампир валился на четвереньки, я убрал один меч и сформировал вокруг обеих ладоней по паре длинных, узких, как бритвы, клинков из ревущего чёрного пламени. Четыре коротких, хирургически расчётливых взмаха крест-накрест — и сгустки пожирающего мрака без всякого сопротивления прошли по суставам его рук и ног, напрочь отсекая конечности и тут же прижигая срезы чёрным огнём, чтобы заблокировать вампирскую регенерацию!
Оставив обездвиженного обрубка хрипеть в углу — формально живого, как и просила его мать, но абсолютно безобидного, — я с облегчением почувствовал, как прекратился дикий отток энергии, и тут же развернулся навстречу налетающим наложницам.
Как раз в этот миг с противоположной стороны холла раздался оглушительный грохот: Риас, Акено и Сона наконец-то дожали вертлявого дворецкого. Как ни пытался старый кровосос рвать дистанцию, отстреливаться веерами пуль и целить в раненую Акено, слаженная работа трёх демониц не оставила ему ни единой щели: Сона намертво приморозила его сапоги к полу широкой полосой льда, жёлтые молнии Акено отсекли пути для уклонения корпусом, а два плотных залпа Силы Разрушения Риас поставили в его жизни жирную багровую точку.
Едва бездыханные останки дворецкого рухнули на ковёр, все три девушки без передышки бросились ко мне на выручку.
Дышать сразу стало немного легче, но общая картина боя продолжала стремительно портиться.
Красный пар вокруг трёх оставшихся наложниц стал таким густым и тёмным, что они походили на три пылающих багровых факела; кожа на их лицах и плечах уже лопалась от запредельного давления чужой древней крови, разрушающей их тела изнутри, и именно эта предсмертная агония делала их втройне опаснее. Терять им было больше нечего — женщины ревели, как раненые звери, и неслись напролом сквозь молнии и ледяные копья, пытаясь забрать нас с собой на тот свет до того, как сгорят сами.
Под их бешеным, не считающимся с ранами напором нам пришлось шаг за шагом пятиться назад, и постепенно они снова вытеснили всю нашу группу с крыльца обратно в просторный вестибюль особняка.
В груди у меня снова начало неприятно сосать от нехватки энергии — недавний бой с Селеном и возня с тремя накачанными кровью предка бестиями вычерпали почти весь мой запас.
Взгляд скользнул в сторону, зацепившись за лежащие в нескольких метрах свежие трупы упырей и двух обезглавленных мной наложниц.
«Быстро. Только один глоток, чтобы пополнить бак», — решил я, на отскоке выбрасывая из-под ног длинные теневые жгуты к ближайшим телам и запуская поглощение.
По чёрным каналам в моё тело тут же ударил мощный поток свежей вампирской жизни и вместе с ним по ослабленным нервам снова шарахнула та самая одуряющая волна кайфа.
На какие-то жалкие две секунды у меня перед глазами всё поплыло мягким туманом, а внимание размылось, упиваясь тем, как по жилам разливается чужая сила.
В бою на таких скоростях двух секунд более чем достаточно для фатальной ошибки.
Я увидел мелькнувший сквозь багровое марево кулак крайней наложницы слишком поздно. Полноценно уйти в тень или подставить щит я не успел — чудовищный удар врезался мне прямо в скрещённые предплечья, пробил блок и с пушечным грохотом швырнул меня через весь вестибюль обратно вглубь главного коридора!
Я со всего маху приложился спиной о мраморный пол и проехал по нему добрый десяток метров, сдирая кожу и оставляя за собой широкую тёмную полосу крови, прежде чем затормозил у подножия парадной лестницы. Кости в руках и ключице треснули было от удара, но за счёт продолжавшего течь по теням заряда жизни тут же начали с горячим зудом срастаться обратно.
Тряхнув головой, чтобы сбросить остатки дурмана, я тяжело поднялся на ноги и уже хотел рвануть обратно к девушкам, как вдруг воздух в глубине галереи впереди буквально загудел от сгустившейся угрозы.
Сначала из полумрака лестничного пролёта без звука вылетел огромный изогнутый полумесяц багровой энергии!
Я резко качнулся влево, пропуская кровавый серп в ладони от своего плеча, но следом на меня обрушился такой плотный ливень кровавых пуль, что пришлось прямо в прыжке смещаться к стене и обращать половину корпуса в клубящийся мрак, позволяя части снарядов пройти сквозь теневое тело без вреда.
А когда я приземлился и вскинул голову, то увидел спускающегося по ступеням Валериуса Вермилиона.
Глава вампирского рода остановился на широкой площадке в десяти шагах от меня. Он смотрел на мою фигуру в изорванном плаще сверху вниз с брезгливым высокомерием, а на его тонких губах играла презрительная усмешка.
— И что же здесь забыл столь жалкий человечишка? — бархатным, полным снисхождения голосом осведомился он, словно увидел на своём ковре заблудившуюся дворовую собаку. — Решил поиграть в героя на побегушках у малолетних демониц?
Но стоило ему внимательнее вглядеться в клубящийся вокруг моих берцев мрак, заметить то, как на моей груди и руках прямо на глазах без следа затягиваются глубокие рваные раны, как надменная улыбка медленно сползла с его бледного лица. Багровые глаза вампира настороженно сузились:
— Постой... А что ты вообще такое?
Отвечать ему я не собирался.
Вместо слов пол под его лакированными сапогами взорвался частоколом длинных теневых шипов, бивших сразу в колени, пах и горло, а сам я в то же мгновение нырнул в собственную тень, сокращая дистанцию до предела, выхватил из Врат оба клинка Шинмокучи и с выпрыжки нанёс стремительный перекрёстный удар в шею!
Валериус даже не потрудился сойти с места.
Его движения со стороны казались почти ленивыми, вальяжными, но на деле он двигался с такой отточенной веками скоростью, что легко смахнул мои теневые колья короткими росчерками когтей, а затем ребром ладони, одетой в плотную кровавую перчатку, со звоном отбил оба моих меча в сторону! Ответный удар его второй руки наотмашь пришёлся мне точно в солнечное сплетение — меня словно сбило локомотивом и отшвырнуло назад к подножию лестницы, а вдогонку тут же ударил веер кровавых пуль.
Я успел размыть в тень грудь и живот прямо в полёте, но три крайних снаряда всё-таки прошили мне бедро и левое плечо. Жёстко рухнув на одно колено, я даже не поморщился и в ту же секунду пружиной выпрямился обратно.
Не давая ему перехватить инициативу полностью, я снова пошёл в атаку. Вокруг моих предплечий взметнулись широкие языки чёрного пламени, срываясь с пальцев в виде горящих мглистых серпов, но Валериус короткими, изящными шагами ушёл с линии броска, даже не дав огню коснуться камзола. Тогда я подключил весь окружающий мрак: из стен, потолка и ступеней лестницы со всех сторон ударили десятки теневых копий, плотных сгустков и вращающихся лезвий!
Такой плотный обстрел наконец-то заставил главу рода сдвинуться с места и начать всерьёз маневрировать по залу. Два моих шипа и одно изогнутое лезвие всё-таки достали его на вираже, глубоко распоров ему бок и предплечье... вот только стоило ему отскочить на пару метров, как раны на его теле затянулись буквально за секунду, не оставив даже шрама!
Регенерация у чистокровного патриарха Вермилионов была просто чудовищной — ни в какое сравнение со слабыми упырями или его младшим сыном.
«Плохо дело, — холодно прикинул я, уходя теневым рывком из-под четырёх огромных перекрёстных серпов крови, которые с визгом раскроили мраморные колонны позади меня, и пропуская пятое лезвие сквозь ставшее бесплотным правое плечо. — Мелкими порезами его не взять. Он восстанавливается втрое быстрее, чем я успеваю его царапать, а в прямом обмене ударами давит опытом и чистой мощью».
Чтобы свалить такую тварь, нужно было бить тем, что гарантированно наплюёт на его регенерацию. Вороньей косой. Но вытаскивать громоздкое оружие на открытом пространстве против такого скоростного противника было бессмысленно — мне требовалось подловить его на жёсткой паузе, когда он не сможет уйти от замаха.
Через полминуты бешеной карусели такой момент наконец настал: после особенно широкого залпа кровавых копий Валериус приземлился на край балюстрады, и его защита на долю секунды раскрылась.
Я уже сгруппировался для рывка и потянулся мыслью к Вратам — как вдруг сбоку, со стороны боковой галереи, воздух разрезали сразу три мощных, гудящих от напряжения кровавых серпа!
Удар с фланга оказался настолько внезапным, что даже Валериус заметил его лишь в последнее мгновение. Увернуться полностью он не сумел: багровые полумесяцы со всего маху врезались ему в грудь и плечо, срывая с перил и отбрасывая на несколько метров по полу, а по его расшитому золотом камзолу расплылись широкие пятна крови!
Я на миг замер, опустив клинки, и повернул голову туда, откуда прилетела атака.
В проёме бокового коридора, тяжело дыша и держа перед собой вытянутую руку со следами магии крови, стояла Элара Вермилион, а за её плечом виднелись две фигуры из свиты Ситри, которые должны были охранять её за периметром.
Где-то на задворках сознания мелькнуло слабое, отстранённое удивление: я уж точно не ждал, что сбежавшая из этого ада женщина решит лично сунуться обратно в самое пекло. Впрочем, из-за ледяного штиля в голове это появление воспринялось мной просто как неожиданная смена расклада на доске.
А вот Валериуса вид собственной жены привёл в состояние настоящего, неконтролируемого бешенства.
Поднявшись с колен, пока глубокие раны на его груди с шипением стягивались, он уставился на неё налитыми кровью глазами, и его аристократичное лицо исказилось такой лютой ненавистью, словно он забыл обо всех остальных врагах в зале.
— Ты!.. — задыхаясь от ярости, взревел он, указывая на неё окровавленным пальцем. — Подлая, неблагодарная предательница! Значит, тебе мало было сбежать под юбку к этим демоническим шлюхам — ты ещё и осмелилась поднять руку на собственного мужа и господина?! Это ты! Ты разрушила наш Дом! Ты выложила врагам все секреты нашей защиты и привела убийц на землю собственной семьи, поставив под удар само будущее рода Вермилион!
Элара вздрогнула под тяжестью его взгляда, но не отступила ни на полшага, лишь выше вскинула бледный подбородок:
— У нашего дома уже давно нет никакого будущего, Валериус! И разрушила его не я, а ты сам! — её голос звенел от боли и копившейся десятилетиями горечи. — Посмотри, во что ты превратился! Ведь когда-то ты был совсем другим... Я полюбила тебя и пошла за тобой на край света, когда нас изгнали с родины, потому что искренне верила: здесь, вдали от старых интриг, мы сможем начать всё заново и дать нашим детям нормальную, достойную жизнь! Но твоя больная гордыня сожрала в тебе всё живое! Тебе плевать на семью, ты помешался на призраке былого величия! Я годами смотрела, как ты шаг за шагом калечишь души наших сыновей, превращая их в самодовольных, жестоких мясников, и не могла тебя остановить!
— Молчала бы о сыновьях, ничтожество! — яростно перебил её вампир, делая шаг вперёд. — Если в наших мальчиках и была слабость, из-за которой они не смогли постоять за себя, то виновата в этом только ты! Ты всегда была слишком мягкотелой, жалкой тряпкой, неспособной воспитать истинных хищников древней крови!
— Да, я была слабой! — не пытаясь оправдываться, выкрикнула ему в лицо Элара, и в её глазах блеснули злые слёзы. — Я непростительно долго молчала, закрывала глаза и тряслась от страха перед твоей тиранией! Но с меня хватит! После того как ты решил продать нашу маленькую Крул в рабство первому встречному демону ради политических подачек и собственной выгоды — у меня больше нет мужа!
Слушая их яростную перепалку, где каждое слово било наотмашь по обломкам того, что когда-то явно было настоящим чувством, Валериус вдруг резко замолчал.
Его взгляд метнулся от непреклонного лица жены ко мне, а затем — к выходу из вестибюля, откуда, покончив наконец с тремя сгоревшими от крови предка наложницами, уже выбегали Риас, Сона и Акено. До него окончательно дошло: он остался совершенно один. Селен его бросил, охрана и наложницы мертвы, демоны целы, а собственная жена готова рвать ему глотку наравне с захватчиками. Обычными силами живым из этого кольца ему уже не выйти.
И тогда его рука резким, отчаянным движением нырнула во внутренний карман камзола, выхватывая массивный гранёный флакон, заполненный густой, светящейся багровым светом жидкостью!
Я понял, что это такое, в ту же долю секунды. Элара — тоже.
— Не смей! — отчаянно крикнула она, выбрасывая вперёд два быстрых кровавых серпа, а я одновременно с ней взмахнул рукой, посылая из пола пучок длинных теневых пик прямо в его запястье!
Мы опоздали на одно мгновение.
Пальцы Валериуса раздавили хрустальное горлышко прямо у губ, и он одним жадным глотком опрокинул концентрированную кровь предка себе в рот.
То, что произошло в следующую секунду, перевернуло весь бой с ног на голову.
Налетевшие теневые пики и серпы Элары даже не долетели до его тела — их буквально смело и распылило в воздухе чудовищной взрывной волной алой дымки, вырвавшейся из груди Валериуса! Если наложниц разбавленная кровь просто сводила с ума, то в жилах чистокровного главы рода этот концентрат сдетонировал как настоящая бомба: плотность его магической энергии подскочила до такого запредельного, удушающего уровня, что мраморные плиты пола, стены и колонны в радиусе десяти метров мгновенно покрылись сетью трещин и густыми, сочащимися будто из самого камня кровавыми разводами!
Ни криков, ни угроз не последовало.
Фигура Валериуса в алом мареве просто исчезла со ступеней. Скорость его рывка оказалась такой запредельной, что глаз не успел зафиксировать даже промежуточного движения — он материализовался прямо вплотную к Эларе!
Женщина едва успела дёрнуть рукой для защитного контура, как кулак мужа, окутанный вихрем сгущённой крови, на полном ходу врезался ей в грудь. Раздался глухой, страшный звук удара, и Элару, словно сломанную тряпичную куклу, оторвало от пола, пронесло через весь широкий коридор и со страшной силой впечатало в дальнюю несущую стену, откуда она безвольно сползла в груду обломков.
— Госпожа Элара! — выкрикнула подбежавшая Риас, мгновенно вскидывая обе руки и формируя перед собой огромный пульсирующий сгусток Силы Разрушения, пока Сона рядом с ней на ходу возводила многослойные ледяные стены, пытаясь отсечь обезумевшего вампира.
Но Валериус даже не удостоил их заклинания взглядом — пробив ледяные преграды собственным телом как пушечное ядро и смахнув край багрового сгустка взмахом руки, он ринулся прямиком на сбившуюся вместе троицу Риас, Соны и раненой Акено, собираясь прикончить их одним сметающим ударом!
Девушки физически не успевали уйти с линии такой скорости.
Тело сработало раньше мысли: я рванул на себя весь доступный мрак в зале и воздвиг прямо перед грудью демониц каскад из трёх максимально уплотнённых теневых щитов!
Кулак Валериуса обрушился на них сверху вниз. Первый барьер лопнул беззвучно, как мыльный пузырь; второй продержался от силы десятую долю секунды и разлетелся чёрными осколками, а по третьему, последнему слою тут же побежала стремительная паутина сквозных трещин, отдаваясь в моей голове такой острой болью, будто по черепу били кувалдой!
Удержать этот напор в лоб я не мог.
Не дожидаясь, пока третий щит рухнет и удар размажет девушек по паркету, я резко пустил тени под подошвы Риас, Акено и Соны, одним мощным рывком выдернул всех троих из-под проламывающейся преграды, используя теневое перемещение во двор особняка, а за долю секунды до того, как кулак Валериуса вбил пол в крошево, сам нырнул в тень и выскочил на улицу следом за ними!
Ночной воздух едва успел коснуться лица, как стена особняка за нашими спинами разлетелась фонтаном кирпичей — Валериус в ореоле кипящего багрового пара вылетел во двор буквально по нашим пятам!
Едва его ноги коснулись вымощенной камнем дорожки, он веером выбросил вперёд обе руки, накрывая всю площадку перед домом десятками огромных вращающихся серпов крови.
Чуйка взвыла — я мгновенно сбросил объём, расплываясь плоской двухмерной тенью по траве и брусчатке. Несколько багровых полумесяцев с диким свистом пронеслись в сантиметрах над моей поверхностью, а остальные с грохотом вгрызлись в землю вокруг, оставляя в грунте глубокие, дымящиеся борозды. Вынырнув из плоскости в двух шагах впереди отброшенных взрывной волной Риас и Акено, я тут же поднял вокруг них полукольцо наклонных теневых заслонов.
Положение стало хуже некуда: теперь мне приходилось не просто выживать под обстрелом многократно ускорившегося монстра, но и закрывать собой демониц, которым требовалось время, чтобы прийти в себя и подготовить по-настоящему тяжёлую магию.
А Валериус не давал ни секунды просвета. Он метался по двору короткими, ломаными рывками, превратившись в смазанный багровый росчерк; кровавые пули сыпались с разных углов сплошным ливнем, а тяжёлые серпы шли по сложным перекрёстным траекториям, заранее отрезая сектора для отскока.
Я крутился как белка в колесе: ставил щиты, прыгал из тени в тень, размывал в мрак то плечо, то грудь, огрызался встречными шипами — и прямо посреди этого кровавого урагана вдруг отчётливо почувствовал, как моё восприятие снова делает качественный рывок вперёд.
Под давлением запредельной скорости врага мозг, не обременённый страхом и суетой, начал считывать микроскопические сдвиги воздуха и колебания кровавой ауры ещё до того, как Валериус завершал шаг. Я стал смещаться заранее — за долю секунды до того, как в точку прилетал очередной серп.
Но даже идеальное чтение боя не делает тебя неуязвимым, когда твоё тело физически уступает врагу в скорости.
На очередном вираже Валериус ложным выпадом заставил меня сместиться вправо, прикрывая сектор Акено, и в ту же миллисекунду без замаха выпустил узкий, сжатый до толщины струны кровавый серп в противоход!
Я убрал голову и корпус, но левую руку увести с линии удара не успел.
Багровый росчерк прошёл точно по моему предплечью чуть ниже локтя, чисто, как лазер, отсекая конечность вместе с зажатым в пальцах клинком.
Отрубленная рука в чёрном рукаве глухо шлёпнулась на мокрую траву, а меч тут же растворился в синей вспышке, возвращаясь во Врата.
И самое жуткое заключалось в том, что я даже не дрогнул.
Из моего горла не вырвалось ни крика, ни стона; я не зажмурился, не отшатнулся, зажимая хлещущий тёмной кровью обрубок, — я вообще почти не обратил на это внимания. Моё замороженное сознание сухо зафиксировало потерю левой руки точно так же, как до этого фиксировало порванный край плаща, и я без малейшей заминки шагнул вперёд, продолжая отбивать следующий пулевой залп одним правым клинком и вытянувшимися из обрубка лентами живой тени, которые тут же стянули рану и сформировали на месте утраченной кисти плотный чёрный жгут.
Заметив, что я лишился руки и моя защита с левого фланга просела, Валериус хищно оскалился. Решив, что момент для окончательной расправы настал, вампир резко разорвал круговую траекторию и по прямой, на максимальной тяге своей кровавой ауры бросился вплотную ко мне, занося когтистую руку для добивающего удара в грудь!
Именно в эту точку я его и вёл последние полминуты.
Я намеренно подставился и позволил ему поверить в брешь в обороне — ведь всё то время, пока я крутился перед крыльцом и защищал девушек, моя собственная тень непрерывно, капля за каплей расползалась по самым глубоким, чернильным провалам двора: под грудами выбитого из стены кирпича, у фундамента особняка и в густых зарослях кустарника вокруг этой самой площадки.
Когда Валериус влетел в центр кольца и до моего лица оставалось меньше двух метров, я отдал мысленный приказ.
Из глубоких теней со всех сторон одновременно с пушечным грохотом вырвался целый лес исполинских, толщиной с бревно, чёрных шипов!
Они ударили с идеальной синхронностью: три массивных кола насквозь пробили его бёдра и голени, ещё четыре вошли под острыми углами в живот, грудь и оба плеча, а выросшие из земли позади него ветвистые пики намертво подпёрли спину, пригвоздив главу Дома Вермилион на месте, словно гигантского жука в коллекции!
Правда, кинетическая энергия его прерванного рывка и ответный взрыв кровавой ауры при столкновении оказались такими чудовищными, что ударная волна сбила с ног и меня самого. Меня протащило по земле на несколько метров; в голове зазвенело так, что перед глазами поплыла чёрная муть и я едва не отключился на месте, но, впившись пальцами уцелевшей руки в дёрн, я удержал сознание и сжал волю в кулак.
«Держать! Расти!» — скомандовал я.
Гладкие теневые брёвна внутри пронзённого тела Валериуса тут же ощетинились десятками боковых шипов и отростков, которые начали ветвиться и расширяться прямо сквозь его рёбра и внутренности, перемалывая плоть изнутри!
Но даже с таким букетом в груди патриарх вампиров под кровью предка отказывался подыхать! Издав оглушительный, захлёбывающийся кровью рёв, он рывком напряг вздувшиеся мышцы — сначала с хрустом дёрнулась его правая рука, затем левая вцепилась в древко пробившего плечо кола, и по моим сверхплотным теневым конструкциям с сухим звоном поползли первые трещины!
Я чувствовал, что он вот-вот просто разорвёт мои тени голой физической мощью; я вливал в колья всё новые порции мрака, выращивая подпорки от самой земли, но удерживать его на месте с каждой секундой становилось невыносимо тяжело.
— Я помогу! — звонко выкрикнула пришедшая в себя Сона, выбрасывая вперёд обе ладони.
Прямо под ногами бьющегося на шипах Валериуса вспыхнул широкий голубой круг: потоки воды мгновенно обернулись вокруг его ног, бёдер и пояса, за долю секунды схватываясь в монолитную, многотонную глыбу бугристого льда, которая намертво спаяла мои теневые колья с промёрзшей землёй!
Теперь вампиру приходилось ломать сразу две стихии, и его рывки на несколько драгоценных секунд замедлились.
Этого окна было достаточно. Стоявшие за моей спиной Риас и Акено обменялись одним коротким, понимающим взглядом — обе прекрасно видели, что долго наша связка из теней и льда такого монстра не удержит, и вкладывать в удар нужно всё без остатка.
Над вытянутыми руками Риас сформировался и начал стремительно сжиматься, гудя от чудовищной плотности, исполинский шар багрово-чёрной Силы Разрушения. Акено рядом с ней воздела здоровую руку к ночному небу: десятки ослепительных грозовых разрядов ударили сверху, сплетаясь над её ладонью в один ослепительный, ревущий поток золотых молний.
— Исчезни! — в один голос выкрикнули Король и Королева, синхронно обрушивая оба ультимативных заклинания прямо на пригвождённого Валериуса!
Однако за долю секунды до того, как сдвоенный луч смерти настиг цель, вампир диким рывком вырвал одну кисть из треснувшего шипа и взмахнул ею перед собой — вся вытекшая из его ран кровь и окружающий красный пар мгновенно свернулись вокруг него в монолитный багровый купол!
Сила Разрушения и грозовой поток на полном ходу врезались в кровавую полусферу.
Двор особняка содрогнулся от такого чудовищного взрыва, что у меня заложило уши, а деревья вокруг согнулись до самой земли. На несколько долгих секунд всё пространство впереди превратилось в сплошной ревущий котёл из багрового пламени и пляшущих золотых молний, за которым невозможно было разглядеть ровным счётом ничего.
Но когда ослепительное зарево начало опадать, обнажая дымящийся кратер, внутри у всех нас всё неприятно опустилось.
Кровавый купол устоял.
Он весь пошёл глубокими рытвинами, дымился и стекал на оплавленный лёд густыми сгустками, но выдержал комбинированный удар двух сильнейших демониц города, а внутри, за полупрозрачной багровой стенкой, Валериус уже с треском доламывал последние теневые шипы в своей груди!
Времени больше не осталось. Ещё три секунды и он вырвется на свободу, а у выложившихся в этот залп девушек уже не хватит сил его остановить.
Я сплюнул на выжженную траву скопившуюся во рту кровь. Удерживать рассыпающиеся шипы дальше было бессмысленно — заканчивать это нужно было прямо сейчас, одним ударом.
Не дожидаясь, пока вампир окончательно сбросит оковы, я резко отпустил контроль над кольями и на пределе сил сорвался с места прямо к дымящемуся куполу.
Прямо на бегу я мысленно распахнул Врата Великой Оружейной. Воздух сбоку от меня распорол вертикальный разрыв, из которого выплыло длинное тёмное древко с изогнутым чёрно-зелёным лезвием.
Я перехватил её на лету обеими руками: пальцы правой ладони мёртвой хваткой сомкнулись у основания, а с культи левого предплечья навстречу древку метнулся сверхплотный, сформованный из чистой теневой материи чёрный протез кисти, намертво фиксируя второй хват.
Я уже видел в бою с Селеном, на что способно базовое проклятие этого артефакта, стоило лишь коснуться его стали. Но сейчас просто поцарапать Валериуса было мало, мне нужно было снести его вместе с этим проклятым куполом одним махом.
И вместо того чтобы просто замахнуться для обычного удара, я прямо на ходу начал интуитивно гнать всю свою оставшуюся энергию внутрь самого древка косы.
Ощущение оказалось совершенно непохожим на привычную лепку шипов или выброс чёрного пламени. Древний артефакт в моих руках вдруг жадно, с низким вибрирующим гулом откликнулся на вливаемую тьму: густая проклятая энергия самой косы хлынула навстречу моей собственной силе, вступая с ней в пугающий резонанс и слой за слоем оборачиваясь вокруг изогнутого лезвия ревущей оболочкой! Я и сам не знал толком, какую именно технику сейчас запускаю, но каждая клеточка изменённого тела кричала, что останавливаться нельзя.
Вокруг моих плеч и спины начал стремительно подниматься густой грязно-зелёный туман.
Сначала он стлался тонкой дымкой поверх разорванного плаща, но уже через два шага уплотнился до состояния кипящего савана, а затем моё собственное тело на бегу вдруг начало терять чёткие человеческие очертания! Плечи, полы одежды, теневая рука и даже края маски стали на долю секунды распадаться на десятки стремительных силуэтов чёрно-зелёных энергетических воронов и тут же собираться обратно в единую фигуру, словно я сам на время обратился в живое, летящее проклятие.
Вокруг меня с глухим шелестом закружился целый вихрь сотканных из проклятой энергии чёрных перьев, а каждый мой шаг оставлял в ночном воздухе рваный шлейф грязно-зелёных всполохов.
Сама земля под моими берцами умирала на ходу.
Уцелевшая трава, кусты и опавшие листья в радиусе пяти метров от меня мгновенно теряли цвет, серели, сворачивались в сухую труху и рассыпались пеплом, а влажная почва трескалась, будто выпитая до дна вековой засухой. От моей фигуры во все стороны катилась настолько удушающая волна первородного проклятия и смерти, что стоявшие позади Риас, Акено и Сона невольно отступили на шаг, ошеломлённо глядя на мою трансформацию. Даже после того, что они видели на пустыре с Падшими, эта форма выглядела совершенно чужеродно и жутко.
Но разглядывать меня им было некогда — счёт шёл на мгновения.
Я нёсся к багровому куполу, уже не просто перебирая ногами, а буквально перетекая сквозь воздух в окружении бьющей крыльями вороньей стаи; части моего тела то растворялись в птичьих силуэтах, то уплотнялись вновь, оставляя за собой полосу мёртвой серой земли и кружащихся перьев.
Внутри треснувшей кровавой полусферы Валериус наконец сбросил остатки льда и шипов. Он вскинул голову — и через багровую пелену его расширившиеся глаза встретились с моим приближающимся силуэтом. Инстинкт древнего хищника мгновенно пробил его кровавый угар: поняв, какая смерть сейчас летит ему в лицо, вампир судорожно вскинул обе руки, пытаясь сместить и уплотнить переднюю стенку купола прямо перед собой!
Слишком поздно.
В трёх метрах от багровой преграды я со всей дури оттолкнулся от посеревшего камня и взмыл высоко в воздух.
В прыжке моё тело закрутилось винтом, набирая чудовищный крутящий момент, а поднятая над головой Воронья коса описала в ночном небе исполинскую дугу. Сотни энергетических воронов с оглушительным карканьем сорвались с моих плеч и рук, сливаясь вокруг нас в сплошной чёрно-зелёный торнадо из клювов, крыльев и летящих перьев, а вся накопленная до предела мощь проклятия сошлась на самом острие полыхающего лезвия!
Поймав верхнюю точку вращения, я вложил весь вес и инерцию падения в один сокрушительный рубящий удар сверху вниз.
С изогнутого лезвия косы сорвалась волна концентрированной проклятой энергии.
Она обрушилась на кровавый купол Валериуса и даже не заметила его сопротивления. Хвалёная защита патриарха Вермилионов, только что выдержавшая двойной удар демонов высшего класса, лопнула и истлела под грязно-зелёным серпом, словно паутина! Проклятая волна со свистом прошла сквозь купол, сквозь вскинутые в ужасе руки самого Валериуса, его грудь и позвоночник, и ушла глубоко в землю позади него.
На одно застывшее мгновение весь двор особняка затопило слепящее болотно-зелёное сияние и буря разлетающихся чёрных перьев — а в центре этой вспышки тело главы Дома Вермилион по вертикали разделилось на две половины, края которых уже стремительно чернели и осыпались мёртвым пеплом.
По инерции сокрушительного взмаха меня пронесло вперёд; я тяжело приземлился на одно колено по ту сторону разрубленного врага, вонзив древко косы в мёртвую серую землю, пока клубящийся вокруг моих плеч вихрь энергетических воронов и ядовитого тумана медленно таял в ночном воздухе.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
