Двуликий. Том 2

Глава 1

Помещение было сырым, прохладным и каким-то гнетущим. Я стоял среди пыльной атмосферы запустения, глядя на разруху, созданную временем. Приложенную к этому руку человека или не совсем человека выдавали лишь слишком ровные разломы в полу, явно сделанные искусственно. На деревянных досках не было следов ног, серый ковёр лежал равномерно и явно уже много-много лет. А может, больше, чем я вообще могу себе представить.

— Не верь всему, что видишь, — подал изнутри голос Аластер, хотя я давно не слушал его советов.

Нарушая созданную временем идиллию, я сделал шаг вперёд — медленно и осторожно, зная наверняка, что если здесь есть ловушки, то заметить их будет сложно. Но ничего не произошло. Я спокойно продвинулся дальше, видя позади себя точные отпечатки туфель и сделанные носками ботинок полосы — из-за моей дурацкой привычки волочить ноги.

Когда я подошёл к краю облома, доски подо мной затрещали. Я знал, что не упаду вниз, чувствовал это всеми фибрами души. Ведь это было совсем не простое место, а в разлом ещё нужно было как-то попасть. Заглянув в дыру, я ничего полезного не увидел. Падающий свет ещё какое-то время освещал частички пыли в небытие, но после зияла лишь чернота неизвестности.

Вытянув руку, я заставил загореться руны на полу, начертанные по всему периметру разлома. Язык демонов давался мне всё легче, так что я даже разобрал пару незамысловатых слов, ни к чему умному меня не приводящих. Раньше я бы спросил Аластера об этом, но с некоторых пор я не пользовался его услугами осведомителя.

— Развейся, — приказал я, подчиняя демоническую магию, населявшую моё тело.

Руны дёрнулись, но тут же вернулись на свои места.

— Ладно, придётся действовать немного по-другому…

Я полез в нагрудный карман, доставая небольшую книжечку в мягком переплёте. Кисточка закладки без надобности болталась, ведь я никогда специально не читал словарь демонов. Я просто переводил с его помощью нужные мне слова, после чего убирал книжонку обратно в карман. В этот раз переводить было сложнее — и из-за количества слов, и из-за диалекта. Пришлось повозиться, но вскоре я сумел-таки полностью перевести написанное:

— Только безоружному будет открыт ход… — пробормотал я вслух, тяжело вздыхая и потирая подбородок. — Ну и ладно. Где моя не пропадала?

Слегка посмеиваясь, я стал медленно снимать с себя одежду. Стащил кожаную куртку, бесцеремонно бросив её на пыльный пол. Снимая штаны, уже запрыгал на одной ноге, совершенно не боясь вывалиться в дыру. Когда я наступал мимо, на полу лишь загорались демонические символы. Я знал, что снять придётся всё, так что, оставшись в трусах с уточками, сначала деловито снял часы, амулеты, даже лейкопластырь со спины отодрал, закрывающий демоническую метку.

Набрав в грудь побольше воздуха, я потянулся, поднимаясь на носочки и вытягиваясь руками к потолку. Затёкшее в дороге тело прохрустело, напоминая мне о важности разминки перед передрягой. Тогда уже, подцепив лениво пальцами резинку трусов, я стянул их вниз.

Руны на полу стали мигать, после чего начали исчезать, а я предусмотрительно встал внутрь черноты. Стоило погаснуть последней черточке, как я перестал ощущать под ногами твердыню. Лишь секундная заминка… и я полетел вниз, смешно размахивая руками.

Мне казалось, этот полёт закончится чем-то плохим, ведь как долго бы я ни летел, антураж не менялся. Вокруг была лишь пустота, хоть уже и не чёрная, а непривычно серая, словно ленивый художник даже не прогрунтовал свой холст. Однако вскоре я перестал падать. Не приземлился, а просто… замер в пространстве. Пытаясь взять себя в руки, я принял примерно вертикальное положение, делая первый несмелый шаг.

Всё получилось, и я словно шёл в пустоте, долго не видя и не слыша даже биения своего сердца. Это место… такое безликое, хотя, пожалуй, другим ему и незачем быть.

— Может, хоть здесь ты поговоришь со мной? — подал голос Аластер, до этого иногда что-то ворчавший себе под нос. — Думаешь, выживешь меня из тела молчанием?

Я даже внимания на его лепет не обратил, спокойно двигаясь к заданной цели. Я читал об этом месте и уже знал, что произойдёт дальше. Обитающие здесь твари не дадут мне находиться в безвременье слишком долго. Сначала они осторожны, но, осмелев, предпочитают «поиграть» с добровольно пришедшим путником.

— Потерялся? — хихикая, спросила странная тварь, напоминающая мне одновременно куклу из страшилок и болотную тварь.

Редкие тупые зубы были зеленоватыми, ёжик белых волос на голове сменялся плешью. Из одежды на этом нечто была лишь набедренная повязка, даже не скрывающая причинного места.

— Ну что ты. Не бойся!

— Я и не боюсь, — честно ответил я, выдохнув.

Это разновидность почти полностью истреблённых демонов. Таких осталось, по легенде, всего с десяток. А в этом разломе их скопилось аж трое.

— Я пришёл узнать у вас о людях, пропавших в битве. Наш ректор, Троицкий, и ещё некоторые пропа…

— Нет-нет-нет, это уже настоящее, — с другой стороны появилась вторая такая тварь, заглядывающая снизу мне в глаза. — Мы можем рассказать только о будущем.

— Нет, — я нахмурился, чувствуя поселившийся страх внутри. Я проделал такой путь не ради этого! — Говорят, вы дадите ответ на вопрос каждому, кто добровольно к вам придёт!

— Так и есть, — шепнула третья, со спины прижимаясь ко мне.

От неё зловонно дохнуло.

— Вот только настоящее мы не рассказываем. Просто не знаем. Зато можем заглянуть в будущее.

— Но мне это не нужно!.. — возразил я, чувствуя, как на мне висят уже все трое.

— Попробуй, — усмехнулась первая, пробегая когтистыми пальцами по моему голому плечу. — Может, ты узнаешь, как спасёшь этих людей. И поймёшь, где искать.

Я лишь медленно кивнул, чувствуя, как их руки тут же в меня впились. Боль была сильной, но продержалась лишь пару мгновений. После этого я провалился в странные галлюцинации, заставившие меня усомниться в своём разуме.

Я видел странные отрывки, словно смотрел представление, которое сам и разыгрывал. Я стоял у очередного гроба, зло ударяя по крышке. Картинка резко сменилась на мой университет, вернее, на его руины. Я шагаю по камням — они рассыпаются от одного нажатия. Трава пожухлая, словно горелая. А вокруг — пустота. Только жуткая тварь идёт по руинам ко мне, протягивая клинок. И я беру его!

Последней картинкой они показали мне, как Влас тяжело дышит, жмурясь и направляя острие клинка себе в горло. Он надавливает на рукоять, а я успеваю лишь отвернуться, в последнее мгновение замечая, куда смотрел друг. И вижу алое небо, затянутое армией демонов, пожравших мир людей.

— Да, ничего светлого не увидели в твоём будущем, — надула нечто вместо губ третья тварь, как будто даже сочувствуя мне. — Может, мы тебя сразу здесь убьём? Чтобы не мучился.

— Я… изменю это, — я попятился, едва не падая на задницу от шока. — Это всё не по-настоящему.

— Увиденного не изменить, — покачала головой первая и тут же прильнула почти ласково к моей груди. — Это невозможно. Тысячи самых влиятельных колдунов приходили к нам. Они плакали здесь и молили нас изменить то, что им пришлось увидеть.

— Но мы не властвуем над будущим, — покачала головой вторая, хлопая мутными глазами. — Мы лишь способны приоткрыть его завесу.

— И… неужели будущее не зависит от моих действий? — я оттолкнул жутких тварей, ошарашенно озираясь. — Я смогу не допустить этого будущего! Я остановлю это!

— Все вы так говорите здесь, — улыбнулась первая, растягивая морду в ухмылке. — Но пока ни один с этим не справился. Зачем страдать там, если уже всё известно? Останься с нами.

— Мы тебя не обидим!

Развернувшись на пятках, я ринулся бежать. Неважно, как отсюда выбраться, — я уже ничего не понимал! Только видел перед глазами алое небо, захваченное демонами. И гроб, стук по которому эхом звучал в моих ушах.

Глава 2

Я проснулся рывком, садясь на кровати и тяжело дыша. Комнату освещала только луна, видневшаяся из окна. Оттуда же дул ветер, растрепавший тонкий белый тюль, что сейчас даже лежал паутиной на изголовье кровати. Сердце бешено колотилось, пришлось даже схватиться за грудь, чтобы боль не обожгла, больно сдавливая внутренности. На лбу выступил пот, скатываясь ледяными дорожками и оседая на ресницах.

Прошло две недели, как я побывал у тварей, показавших мне будущее, а каждую последующую ночь меня не отпускало странное чувство надвигающейся опасности. А сегодня, прямо перед первым учебным днём года, я чувствовал себя особенно плохо. Нет, верить в предсказание было нельзя, но и отмахнуться от увиденного не получалось.

Чёрт, каким был слабаком, таким и остался.

Пролежав в кровати до рассвета, я не сумел больше уснуть. Мысли всё время возвращались к паническому страху неизменно надвигающейся опасности. Благо я уже был в общаге и мог встать пораньше, проведя беспокойное утро среди студентов в столовке. Обычно же я по полчаса чистил зубы, глядя на себя в зеркало с совершенно опустошённой головой.

Сейчас я быстро встал, натянул парадную форму, заботливо выданную новым руководством, и направился в ванную. Сегодня я был настроен решительно, так что зубы чистил по-спартански. Лишь раз поднял на себя глаза, вспоминая, как ещё год назад впервые оказался в столь заветном месте. Да, сейчас я переехал в другой корпус, но всё же это была та же общага.

С тех пор многое изменилось, включая меня. Из зеркала смотрел не мелкий желтоволосый воробей, а повзрослевший, окрепший парень. Мне всё ещё было неизвестно, кто я на самом деле. Откуда взялся той ночью, когда матушка подобрала младенца у своих ворот. Но разве я могу на это повлиять? Нет, зато могу избавиться от удерживавших меня родственных связей в виде нелюбящей семьи. Хотя сейчас не так уж они меня и не любят.

— Артём! — Тим буквально ворвался ко мне в ванную, напяливая фуражку от парадной формы. — Так и знал, что ты уже встал. Ну сжалься ты над отцом, ну все совершают ошибки!

Я опустил голову, сплёвывая в раковину зубную пасту. Упираясь в умывальник двумя руками, я повернул голову к брату, которого раньше и боялся, и страшился, и трясся перед ним. Сейчас же, казалось, мы поменялись ролями.

— Тимофей, прошло время, когда ты мог вламываться ко мне в ванную, и ничего тебе за это не было, — я взял полотенце с крючка, вытирая о него руки и размазывая о серую ткань следы пасты. — И нет. Моё мнение не изменится. Я не буду выступать под именем рода Вороновых. Ты перешёл на какую там ступень? Этим и хвастайтесь! Что ко мне пристали?

— Да что в этом сложного? — всплеснул руками Тим, но отшатнулся, пропуская меня прочь из ванной. — Он же тебя воспитывал как своего! Кормил, поил, обучал. Неужели в тебе никакой благодарности не осталось?

— А ещё, если ты забыл, — я присел на край пуфа, шнуруя высокие ботинки, — он перед всей семьёй красноречиво высказался. Так-так, сейчас припомню… «Ты — пятно на нашем роду. Слабое, нежеланное, которое должно было умереть ещё 19 лет назад».

— Он был неправ, но… — попытался оправдать отца Тимофей.

— Конечно же, был, — согласился я, вставая и останавливаясь прямо перед Тимом. Сейчас я был даже немного выше него, давя не только физически, но и магически, чтобы он немного сжался подо мной. — Вы не хотели сына и брата-найдёныша. Слабого, неумелого. Но как только я вырос, изменился, сумел расправить крылья, вы вдруг вспомнили, что мы — семья.

— Я просто…

— Нет, Тим, не просто, — я сжал кулаки, чувствуя, что магической энергией сейчас просто усажу брата на задницу. — Ты, напомню, пытался закончить начинание отца. Да, иск ты отозвал, но, знаешь, это не сделало нас друзьями. Так что сегодня я буду нести герб университета, а вы делайте, что хотите.

Конечно, я не стал прямо мучить брата. Просто ушёл, оставив его стоять в пустой комнате. Мне давно было плевать на семью, благодаря чему лишние эмоции ушли. Может, это взросление, а может, что-то другое, что я пока не сумел разобрать.

В любом случае Тим отвлёк меня от ночного кошмара. Я вышел на улицу, где наконец вдохнул полной грудью. Осень пришла лишь по календарю, из-за чего утро было просто чудесным. Лёгкое трещание насекомых, тёплый ветерок и запах оладий с кухни столовой. Ничего, всё забудется и наладится. Я сильный — и это главное.

— Что-то странное, — подал ворчливо голос Аластер, как будто я снизойду до него в этот раз. — Ты чувствуешь? Где-то неподалёку сильный демон.

Я сначала хотел даже нервно дёрнуть плечом, дав понять Аластеру, что он уже в печёнках у меня сидит, но резко ощутил ту самую силу, о которой говорил демон. Я замер, словно охотничья собака, задрав нос и стараясь уловить частички силы в воздухе. «Вонь» была ужасной. И тут же исчезла. Я не шевелился, пытаясь снова найти след, но окончательно потерял его. Что за чертовщина? Неужели на университет снова готовится нападение?

— Скорее уж внутрь кто-то пробрался, — возразил Аластер. — Нужно снова всех проверить. Если отнестись к этому несерьёзно, прошлогодняя ситуация может повториться.

Я даже не стал советовать тому заткнуться. Нет, не проникся — просто взял себя в руки. С тех самых пор, как я узнал, что Аластер искал способ завладеть телом полностью, я осознал, насколько же глупым и наивным был. Но заключённую сделку разрывать не стал. Выгнать демона я не могу, так пусть хоть силу даёт. Ночью мы ещё продолжали пропадать в неизвестном направлении, но я чётко дал ему понять, что не допущу и близко демона к полной власти.

Он объяснялся, говорил, что просто изучал нашу ситуацию, но я слышал его мысли после. Он лгал, как и любой демон, преследуя только свои цели. Это не обидело меня, это… отрезвило. Я отличался от остальных ещё и тем, что мой враг был не только снаружи, но и внутри.

Дальше события понеслись галопом. Парад в честь первого учебного дня, куча первогодок. Огневы должны были приехать только второго числа, так как уехали с отцом в какую-то экспедицию. Я уже жаждал подробностей, но не расстраивался, что пришлось пройти через праздник начала учебного года без них.

Зато у меня была возможность хорошенько изучить новый состав преподавателей и верхушку школы. Когда нас собрали в актовом зале, я закончил беседу с парой ребят из Хранителей. Сел один, позади всех, стараясь контролировать происходящее. Я должен был видеть всех: учащихся, преподавательский состав, нового ректора и даже просто приглашённых из совета. Хоть одно их неверное движение — и я добьюсь правды о их причинах.

Но смотреть пришлось долго. Мяточкина осталась с нами в этом году, так что она и представляла все новые лица. Десяток преподавателей — как мужчин, так и женщин. Ничего в них не вызывало моего интереса. Также нам рассказали, что теперь университет будет под постоянной охраной. К нам приставили целый отряд РИДА, состоящий из пятерых первоклассных убийц демонов. Правда, только рассказали, ведь знакомить с ними студентов не собирались. Эти армейцы были уже рассредоточены по университету, так что, по идее правительства, мы должны были расслабиться.

Зато кого нам представили — так это нового ректора. Мяточкина, как ни удивительно, мялась, когда представляла его. И без того нежное личико её покрылось румянцем, а пухлые губки едва заметно подрагивали:

— У всех в сердцах свежа трагедия с ректорами, из-за чего мы прекрасно понимаем важность крепкой руки во главе университета, — она переступила с ноги на ногу, указывая на выходящего молодого мужчину с удлинённой чёрной бородкой. — Как и господин Троицкий, господин Разумовский из пятёрки личного отряда Императора. Он сам проявил желание позаботиться об университете, за что мы искренне благодарны!

— А как я благодарен за предоставленную честь, — взял слово Разумовский.

Его голос был слегка хриплым, явно неподходящим столь молодому телу. Его тёмно-синие мелкие глазки бегали по студентам, изучая хмурые лица.

— Его Императорское Величество очень обеспокоен ситуацией в Ростовской губернии, так что я взял на себя обязанность не только наладить дела университета, найти пропавших людей, но и разобраться с участившимися атаками демонов. Можете быть уверены: вместе мы не только научимся разбираться с вырвавшейся из-под контроля нечистью, но и вернём мир и покой мирным жителям губернии.

С виду Разумовский был довольно осторожным и даже опасным типом. Я и так смотрел на него с опаской, пока он стоял, ни на миг не потеряв бдительности и идеальной осанки. Но стоило его глазам наткнуться на меня, как внутри что-то оборвалось.

Аластер сжался в одну точку, пытаясь раствориться в моём теле. А я вдруг пригвоздился к креслу, чувствуя, как впиваюсь пальцами в подлокотники.

На меня смотрели глаза вовсе не человека. На сцене, в овечьей шкуре, стоял демон.

Глава 3

Мне казалось, что уже ничего не может удивить. Честно признаться, это не касалось раскрытия личности ректора в первый же момент. Он, кажется, совершенно плевал на то, что я вскочил, едва не упав с кресла, и таращился на него. Разумовский продолжал свою пафосную речь, мало того что никак не отреагировал на мой выпад, так ещё и больше не возвращал ко мне внимание.

Я больше не видел смысла оставаться в актовом зале, быстрым шагом удаляясь прочь. Вот и как противостоять судьбе, если с самого начала всё идёт через одно место?!

— Мне кажется, это как-то слишком нагло — заявляться в университет, совершенно не беспокоясь о том, что раскроют, — протянул Аластер, когда я вышел на улицу, пытаясь обуздать нервяк. — Не похоже, что победа над Бальтазаром действительно была победой.

— Что мы могли упустить? — я опёрся на перила забора, ведущего в сад. Это был тихий укромный уголок, где одиночные студенты могли в тишине зубрить экзамены. — Похоже, всё сделанное Бальтазаром было лишь попыткой отвлечь внимание. И как?! Как демон может быть в свите Императора?! Неужели там вся армия РИДА в глаза долбится?!

— Я, конечно, рад, что ты со мной заговорил, — фыркнул демон, — но ответов у меня нет. Не знаю, какими идиотами нужно быть, чтобы не заметить демона в Разумовском.

— Ему только показушного хвоста не хватает, — прорычал я, зло ударив кулаком по перилам, из-за чего дерево хрустнуло, ломаясь напополам.

— Вы что делаете? — раздался позади женский голос. Я даже не дёрнулся, всё ещё видя перед глазами сначала Бальтазара, погибшую Новикову, а потом нового ректора, глядящего на меня глазами самого Дьявола. — Что, девушка бросила?

— Да причём тут?.. — я зло обернулся, едва нос в нос не сталкиваясь с незнакомкой.

Она была одета в форму РИДА. Тёмные волосы собраны на затылке в два хвоста, из которых плелись толстые косы. Во рту жвачка, на глазах яркий фиолетовый макияж. Если бы не расслабленный вид, я решил бы, что у меня проблемы, учитывая, что у незнакомки на плечо был закинут деревянный лук. Только стрел не видать.

— Прошу прощения, — я закашлялся, оторопев. — С кем имею честь?..

— Старший офицер Герцогиня Бельская, — улыбнулась она, демонстрируя ряды ровных белых зубов. — Из армейских.

— Ваша Светлость, — я склонил голову набок, уже спокойнее изучая защитницу нашего университета. — Я граф Воронов. Прошу простить мне мою несдержанность.

Бельская склонила голову, выглядывая из-за меня на сломанный поручень.

— Я знаю вашего отца, так что сделаю вид, что ничего тут не видела, — снова открыто улыбнулась служивая. — Так вы Никифор или Тимофей?

— О, нет, я нелюбимый сын, — коснувшись рукой перил, я вернул их в прежнее состояние магией Аластера. — Артём.

— Наслышана, — Бельская переменилась в лице, подойдя к исправленному деревцу и тоже пытаясь его сломать. — Убил Бальтазара. Говорят, ты в первый же год вступил в личный отряд Троицкого. Извини за напоминание, но мы скоро найдём его и остальных преподавателей.

— Учитывая, что у нас ректор — Разумовский, мы все скоро присоединимся к Троицкому, — пессимистично пробормотал я, хмуря лоб.

— Его Превосходительство не тот, за кого ты его принял, — тяжело вздохнула Бельская, снова поворачиваясь ко мне лицом. — Иногда так бывает с людьми, возомнившими себя лучше остальных. Господин Разумовский привык, что его мнят злодеем. Он строг, суров, но справедлив. Что бы ты о нём ни думал, это глупо. Где ты, а где он.

— Тогда, полагаю, лучше нам остаться при своём, — я говорил, скрежеща зубами. — Благодарю за службу, герцогиня Бельская.

— Да что ты борзый такой? — шальная сняла со спины лук, угрожающе подшагивая ко мне. — Какие-то пробле…

Её перебил визг из сада. Мы оба, готовые сцепиться, вдруг замерли, рывком обернувшись на звук. Не сговариваясь, рванули туда под аккомпанемент уже срывающегося на хрип визга. По бокам хлестала трава, кусты, даже ветки деревьев, ведь неслись мы вовсе не по протоптанной тропинке для прогулок. Крик доносился из посадки деревьев — не очень глубокой, но всё же ощутимой.

Бельская, казалось, даже позабыла, что я рядом, полностью сконцентрировавшись на выполнении задачи. Но нам сначала предстояло найти причину, ведь сколько бы мы ни бежали вперёд, так и не могли найти источник звука. В какой-то момент всё стихло, и мы даже замерли на месте, как началось по новой. Ещё пара запутанных лесных поворотов — и мы с Бельской едва не врезались в пару простых демонов.

Среди бела дня, в университетском лесу. Пара демонов. Чего, блин, вообще?!

Эта шальная женщина сразу же двинула тварь черенком лука по зубам. Демон не успел даже упасть на землю, а она уже вынесла второго. Честно признаться, я лишь оторопел, засмотревшись на её ведение боя. Магию она даже не начинала использовать, а внутри даже трепетало всё. Бельская подпрыгнула, изящной, идеально ровной ногой прочерчивая в воздухе круг, обрушивая пятку на голову демона.

На конце лука блеснул острый железный кончик, очень ловко ткнувшийся одной твари в грудь. Второго она убивать не стала, просто пытаясь отправить в нокаут. Я же, наконец придя в себя, обошёл битву, пытаясь найти кричавшую. Это оказалось несложно. В пожухлой траве лежала девушка-студентка, держась за кровоточащий бок. Я видел полосу крови и внутренностей по касательной к кустам, но не ринулся искать нападавших.

Ведь студентка посмотрела на меня такими странными глазами — со смесью узнавания и мольбы. Если бы я ещё секунду помедлил, это могло бы стать концом для неё. Так что я сел на колени, положив обе руки на её рану. Бельская сама пусть разбирается с демонами.

— Т-ты Артём, да? — прошептала, захлёбываясь кровью, студентка. — Я… я Аля Б-Борисова.

— Да, не переживай и не трать силы, — я плохо умел исцелять. Демоны вообще были не теми существами, что пользовались лечением. Но сила такая всё же была. — Я здесь не один, с нами крутая защитница из РИДА. Помощь скоро подоспеет.

— Что у вас тут? — как раз подошла Бельская с демоном через плечо. Она глянула на рану, постепенно стягивающуюся у студентки. — Чё-ё-ерт… Хреново выглядит.

Обернувшись, я заметил, что герцогиня побледнела. Не любит кровь? Или исключительно человеческую, а может, даже только женскую? Как назло, именно пока наша служивая была в ступоре, кусты зашевелились. Оттуда выскочили ещё двое тварей, явно намереваясь не просто шугануть нас, а сразу убить.

Мне нельзя было остановить лечение, иначе всё было бы зря. Понимая, что Бельская не двигается, я придумал лишь то, что в любой другой момент могло бы и не сработать.

Я рывком повернул голову к демонам, вложив в свой взгляд всю ярость и силу, что сумел отыскать внутри. Казалось, это была слабенькая волна возмущения и безвыходности, но тварей словно невидимым барьером откинуло. Они завалились на спины, словно примятые к земле. Я повернулся к Бельской, пытаясь понять, что с ней происходит, но она уже смотрела точно на меня, раскрыв рот. У неё по коже бегали мурашки.

Герцогиня ничего не сказала, просто скинув с плеча демона и сняв лук. Она натянула невидимую тетиву, концентрируя свою магию в ярко-голубую стрелу. Два выстрела за секунду — и вместо живых демонов остались мёртвые.

— Большего я сделать не могу, — я отнял руки от раны, с виду уже не такой плохой. — Жить будешь, Аля. Но сильно не двигайся, идёт?

В следующее же мгновение к нам прибежала целая толпа. Они довольно оперативно разобрались в ситуации: унесли несчастную Алю, сгрузили трупы демонов и связали выжившего. Уходя, только Бельская оглянулась на меня, прищуривая карие, почти красные глаза.

Этот взгляд ничего хорошего мне не сулил.

Глава 4

Следующим утром приехали Огневы. Я ждал их на остановке неподалёку от университета, сидя на лавочке и глядя на свои руки. Утро только-только вступило в законные права, освещая солнечными лучами пригород Ростова. Я так любил свой город, несмотря на всё, что когда-либо произошло здесь. С прошлого семестра изменилось только пару строений, которые походили на муравейники. Маги возводили стены, возвращая околице привычный вид.

Шумная повозка пронеслась мимо, останавливаясь чуть впереди. Я не сразу встал, понимая, что приехать мог и кто-то другой. Но из открывшейся двери высыпались сразу две рыжие макушки, из-за которых мои губы невольно расплылись в улыбке. Я подскочил, помахав Огневым, любуясь милой Ариной в нежном белом платье.

Она придерживала шляпку, норовившую слететь, пока её брат доставал багаж. Подавляя желание закружить милую подругу на руках, я первым делом помог Власу с чемоданами. Только потом, когда извозчик окатил нас пылью из-под колёс, я, наконец, поцеловал тыльную сторону ладони Арины:

— Так рад вас двоих видеть.

— Мою тоже не забудь, — издеваясь, протянул мне руку Влас. — Месяц тебя не видели, а тут прямо не узнать!

— Возмужал, — улыбнулась Арина, кажется, даже немного смутившись. — Как дела?

— Всё просто прекрасно! — я пялился в ложбинку груди Арины, кажется, отвечая на автомате. — А вы как доехали?

— Я всё вижу, — Влас впихнул мне чемодан, подталкивая в направлении к университету. — Нам уже рассказали, что ты не успел в общагу заехать, как прибил парочку демонов. Что тебе не сидится спокойно?!

— Всё было не совсем так, — рассмеялся я, пока мы шли к высоким воротам. — У нас новый ректор, а заодно и охрана из РИДА. Вот одна из пятёрки охранников перебила кучу демонов у нас в саду.

— Откуда они только взялись там? — Арина поёжилась, словно ей вдруг стало прохладно жарким, почти летним днём. — Там всегда было так спокойно…

— Как пояснил наш новый ректор… — начал я.

— Который, естественно, тебе уже не нравится, — напомнил Влас.

— Да, он самый, — кивнул я. — Мол, демоны прятались там ещё с самой весенней битвы. Из-за голода не смогли устоять перед нападением на вкусную одинокую студентку.

— Бред какой-то, — фыркнула Арина, придерживая сумочку, пока доставала оттуда пропуск. Мы уже подошли к воротам. — Занятие на сегодня отменили?

— Нет, всё по расписанию, которое я вам присылал, — я придержал дверь для Огневой, нарочно отпуская, когда Влас тоже попробовал пройти. Пожив пару месяцев вместе, мы стали дурачиться ещё больше. — Зелёные успели рассказать, что их новый куратор, который ведёт у нас магическое противостояние, просто ужасен. Он ещё вечером заставил их два часа выдувать ману. Мол, это помогает расширить резерв.

— И мы каждый понедельник будем с этим деспотом начинать? — Влас, промучавшийся с чемоданами и воротами, наконец полноценно нас догнал. — И мы вообще успеем позавтракать?

Тогда я ещё не знал ответа, но сейчас могу сказать точно — они не успели. Я-то поел ещё часов в шесть, понимая, что приезжающая в 7:30 повозка может несколько задержаться. Так что, бросив в общаге вещи, мы все трое полетели в кабинет, находившийся в подвале правого крыла. Чаще те кабинеты, где могло вырваться проклятие, прятали поглубже. Осуждения не было, только понимание.

Но из-за этого мы опоздали на минуту, хотя в кабинете ещё никого, кроме студентов, не было. Аудитория выглядела довольно обычно, хотя, учитывая отсутствие столов и избыток стульев, можно было не рассчитывать на сон первой парой после выходных.

Буквально следом за нами в кабинет вошёл высокий мужчина в чёрных одеждах, сначала напомнивших мне рясу. Присмотревшись, я скорее сравнил этот наряд с кимоно ниндзя. Наш новый преподаватель в целом был довольно странным — я бы не дал ему больше двадцати лет, хотя он и пытался делать лицо более суровым. Но пушок под носом и совершенно оттопыренные уши делали его явно моложе на вид.

— Доброе утро. Опоздавшим — кол, — лопоухий препод обошёл все сидячие места, останавливаясь перед аудиторией. — Меня зовут Анатолий Иванович Горин. Я не терплю на своих занятиях опоздания, невнимательность и расточительность. Также все вы здесь для того, чтобы я вас обучил. Критическое мышление и характер оставляем за дверями кабинета. Здесь вы меня слушаете и подчиняетесь беспрекословно.

— Ну и упырь… — пронеслось по аудитории, пока я просто молча офигевал от происходящего.

— Для начала проведём опрос, чтобы определить то, чему вас научили в прошлом году, — Горин махнул рукой с массивным перстнем на мизинце, поднимая над нами магическую шкалу. По сути, это была колба, пока совершенно пустая. — Я хочу, чтобы вы все заполнили данный сосуд маной. Времени даю до конца пары. Все, кто справится с этим и наполнит до дна, могут быть полностью освобождены от занятий до конца года. И если вы не наполните сосуд наполовину, я не пущу вас больше в кабинет. Приступаем.

Я повернул голову к Власу, который выглядел так, будто ему дали протухшее яйцо на завтрак. Даже милое личико его сестры сейчас имело выражение полного осуждения. Но некоторые уже принялись заполнять сосуды. Это выглядело интересно. Студенты дули щёки, тужились, а в колбах над ними появлялась разноцветная жидкость. Она слегка подсвечивалась, хотя и пополнялась очень медленно.

Огнев, потерев ладони друг о друга, тоже зажмурился и приступил. На дне его сосуда медленно ползла ярко-оранжевая материя. Арина, видя успех брата, тоже взялась за дело. Сколько я ни пялился на её колбу, она всё никак не хотела окрашиваться в цвет её маны.

— Видя первые успехи, спешу рассказать, — Горин прошёлся по кабинету, рывком останавливаясь перед нами. — Вы могли заметить, что мана каждого из вас имеет свой цвет и оттенок. Кто знает, с чем это связано?

— Со стихией? — предположила однокурсница с ярко-розовым содержимым сосуда.

— С направленностью, — приоткрыв один глаз, выдала правильный ответ Арина.

— Верно, — Горин не дал Огневой баллов, только кивнул. — Даже если ваша стихия — огонь, никто не даст гарантии, что ваша мана имеет алый цвет, как у нашего опоздавшего, — он указал на колбу Власа. — А вот её концентрация, теплота и сила и создают этот неприятный жёлто-красный цвет.

— Это оранжевый, — случайно выпалил я, слегка подбешиваясь из-за характера Горина. Ну почему просто не сказать «оранжевый»? Зачем эта мешанина из составляющих?

— Ваш сосуд даже не шелохнулся, — напомнил мне Антон Иванович, подшагнув и прищурившись. — Судя по простецкому лицу и отсутствию манер, цвет вашей маны бело-синий.

— То есть голубой, — усмехнулся я, уже даже не борясь за выживание. А и пусть делает всё, что ему хочется. — Но я ещё не начинал.

— Половина пары прошла, — заметил Горин, скрещивая руки на груди. — Хотите вылететь с моего курса первым?

Я раньше не выводил ману в чистом виде. Честно признаться, меня это немного пугало, ведь… своей у меня толком и нет. А мана Аластера может выделяться. Что, если Горин сразу поймёт, что она принадлежит демону?

Но выбора у меня не было. Я поднял глаза на сосуд, пытаясь силой воли заставить колдовство внутри перебраться туда, наверх. Мне понадобилось лишь пару мгновений, чтобы нащупать канал, по которому я мог пустить чары, словно воздух через трубочку. Пара мгновений — и колба начала заполняться, причём довольно быстро, совершенно чёрной маной.

— Какого… — только пробормотал Горин, а я истерично пытался всё остановить.

Но сосуд наполнился доверху, а я всё никак не мог прервать этот поток. Я заёрзал, даже на миг отдал Аластеру правление телом, но было поздно. Магическая колба взорвалась, обдавая всех студентов искрами и чёрным пламенем.

Горин выровнялся, прикрывая до этого глаза, а потом рывком повернулся ко мне. Его глаза метали молнии. Он пялился на меня несколько мгновений, весь красный и явно растерянный. Взяв себя в руки, он подлетел ко мне, хватая за шиворот и поднимая:

— Ты немедленно пойдёшь со мной к ректору!

Глава 5

Внутри всё буквально оледенело от страха. Я знал, что новый ректор не станет вести себя как Троицкий, закрывая глаза на очевидные знаки моей одержимости. Да, по сути, я не одержим, но это едва ли лучше! В голове роились тысячи мыслей, а Аластер подсказывал пути побега, в том числе убить Горина и сбежать. А что? Вполне может получиться! Что этот преподаватель может мне сделать, если быть уж совсем откровенным?.. Хотя, конечно, затея так себе.

Перспектива стать отшельником меня не прельщала. Я понимал, что может быть и хуже, но всё же до последнего надеялся, что меня спасёт случай. Что Разумовского не будет в кабинете, что упадёт метеорит, что земля разверзнется, и мне удастся выйти сухим из воды. Ну или Горин скажет, что неудачно пошутил.

Но когда мы подошли к двери, и Горин резко её распахнул, новый ректор сидел за большим дубовым столом. Это место больше не походило на колоритный кабинет Троицкого — скорее, на совершенно типичную комнату всех учителей и преподов. Разумовский был явно сухим демоном, не привязанным к вещам или антуражу.

— Что-то стряслось? — он удивлённо поднял голову, явно не ожидая в восемь утра подобную картину. Горин-то всё ещё тащил меня за шкирку.

— Я изловил демона, — тут же заявил Горин, пока я даже не пытался оправдаться. Что толку? Разумовский и сам с рыльцем в пушку. — Его мана — чёрная. Скорее, вызовите магическую ассоциацию. Пусть пятёрка РИДА немедленно свяжет его. Нужно запереть тварь с его сородичем.

— Стесняюсь спросить, откуда такие выводы? — Разумовский встал из-за стола, глядя на меня с интересом. — Разве демон не должен был убить вас по дороге сюда? Или хотя бы попытаться? Или это его благотворительное решение — сдаться?

— Он… ну… да, — пробормотал Горин, явно растерявшись. — Ваше Превосходительство, у этого студента чёрная мана!

— Так и у меня, — Разумовский взмахнул рукой, создавая одновременно и сосуд, и жидкость в нём. — Меня попробуете посадить в изолятор к демону?

— Но чёрной маны в природе у людей не бывает! — Горин смотрел на сосуд, переводя глаза на нас.

Тяжело вздохнув, Разумовский вернулся за свой стол, подтянув к себе бумаги, которые до этого заполнял. Он покачал головой, наконец снова поднимая глаза на нас:

— Анатолий Иванович, пожалуйста, отпустите студента. Чёрной маны действительно не бывает, только если она не сильно концентрированная. Вас обязательно посвящать в азы вашего предмета? Вы проверили ману на свет? Разбавили её? Или сделали выводы, увидев огромный потенциал в ученике?

— Н-но… — Горин отпустил меня, немного попятившись. — Прошу прощения, Ваше Превосходительство… Мне нужно вернуться в аудиторию…

— Уж поспешите, — снова покачал головой Разумовский. — И постарайтесь впредь не применять физическую силу к студентам.

Я вздрогнул, когда за Гориным хлопнула дверь. Оставшись один на один с Разумовским, я чувствовал себя мышью перед котом, напялившим табличку «вегетарианец». Он какое-то время шуршал по бумагам, а после поднял на меня голову, слегка даже удивившись:

— Чего сидим, кого ждём?

— Ну… — я почесал затылок, явно запутавшись в ситуации. — Я могу идти?

— Конечно, — ректор опустил глаза обратно в бумаги, махнув мне рукой. — Я и так всё о тебе знаю, Артём Воронов. Или имя Аластера тебе привычнее?

Я отшатнулся. Ноги отказывались слушаться, и я едва не завалился на стеллаж, схватившись за стену. Разумовский сказал это так спокойно, даже не подняв на меня глаз. Что это значит? Что происходит?..

— Что? — он наконец вернул своё внимание ко мне. — Ты ждёшь фанфар и красной дорожки? Поверь, обмануть можно людей и мелких сошек, вроде Бальтазара. Если ты выбрал жизнь в теле человека и позябание на уроках — это твоё личное дело. Я тоже в своё время шёл вверх по службе, пока не добрался до самого Императора. Да каждый третий в мире демон мнит, что его никто не раскроет.

— И зачем вы здесь? — спросил я почти шёпотом, окончательно опешив.

— Выполняю приказ Его Императорского Величества, — тяжело вздохнул Разумовский.

— И вы… не будете пытаться открыть двери в ад, устраивать Армагеддон или убивать всех студентов? — наверное, вопрос был глупым, учитывая, что ректор смотрел на меня, как на какашку, в которую он имел неосторожность вступить.

— Иди давай отсюда, — махнул он рукой, качая головой. — Произошедшее с вами в том учебном году — дело рук повстанческих демонов. Нам пока не известна их основная цель, но скоро мы это выясним. Аластер, поверь, мне нравится то, как всё сейчас обстоит в двух мирах. Я люблю этот покой и тишину наверху. Ты сам ищешь того же, так почему я не могу желать умиротворённой жизни?

— Потому что… демонам это не свойственно, — уже у двери проговорил я. — Но вам хочется верить.

— Тогда просто поверь, — ректор снова склонился над бумагами. — Или у тебя есть другой вариант?

Выйдя за дверь, я какое-то время просто стоял, пялясь в стену с открытым ртом. Это что за хрень только что произошла? И что мне теперь делать? Вернуться в кабинет? Пойти в общагу? Благо, пока я таращился в пространство, прозвенел звонок. Я на ватных ногах направился в подвал, чтобы перехватить Огневых и узнать, как у них всё прошло. И что теперь? Мне не приходить к Горину на пары?

Ответ сам меня нашёл, ведь на ступенях я столкнулся не с друзьями, а с преподавателем, что хмуро смотрел на меня, ожидая, что я остановлюсь. Я так и сделал, нервно поёжившись.

— Знаю, я говорил, что освобожу тех, кто наполнил сосуд до краёв, — проворчал он, кажется, вот-вот планируя закипеть от гнева. — Но ты свой сосуд взорвал, так что это не считается. В следующий понедельник я жду твоё присутствие. Ещё посмотрим, насколько твоя мана человеческая.

— Ладно… — только и выдавил из себя я, сведя брови, будто брезговал говорить с Гориным.

После я встретил Огневых, ещё какое-то время не веря, что сегодняшний день реален. Меня спалили, но ничего не произошло. Так что лучшее, что я мог сделать, — оставаться хладнокровным и делать вид, что ничего не случилось. Друзьям я рассказал лишь часть правды, сказав, что Горин совсем чокнутый. Они, в свою очередь, рассказали о том, как прошёл остаток пары. Всем в итоге удалось выполнить необходимые условия, чтобы продолжить курс.

Только я перевыполнил план, но всё же должен был приходить на пары. И, слава всем богам, это был единственный за сегодняшний день больной на голову препод. Остальные показались нам вполне обычными. По крайней мере, никто из них не таскал меня к ректору и не вёл себя как умалишённый. Мы познакомились поближе ещё с двумя преподавателями — по истории демонов и по магическим зельям. Зелья, кстати, были сразу две последние пары. Благо их вела старушка, монотонно рассказывая о травах, которые не раз спасали жизни.

Но вот после пар всё было немного неоднозначно, ведь в расписании стоял условный классный час, то есть встреча с куратором. Ректор ввёл правило, что каждый понедельник мы должны собираться с куратором и обсуждать всё странное и опасное. На самом деле это хорошая идея, ведь достаточное внимание может помочь обнаружить проблему заблаговременно. Смущал лишь один момент…

Все прочие классы уже познакомились с кураторами. Мало того, они уже провели знакомство в воскресенье, но не мы. Все двадцать с лишним человек после магических зелий топтались в коридоре, понятия не имея, где нам искать своего куратора. Арина даже предложила пойти к ректору и спросить, но как-то сильно желающих не нашлось. Я вообще даже поглядывал на то, чтобы просто уйти в общагу. Кто знает, может, в этом году нам посчастливится обойтись без куратора, что потом выльется в главного антагониста.

Но этого не случилось.

— Жёлтые, не расходимся, — раздался позади грозный голос. — Все за мной.

Глава 6

Обернувшись, я заметил высокую девушку, выглядевшую так, словно она спускалась не со второго этажа, а с самих небес. Русые длинные волосы слегка завивались, создавая пышные, идеальные кудри. Слегка курносый нос, раскосые карие глаза… А надета на ней белая рубашка, явно на несколько размеров больше. Одна её сторона была заправлена в чёрные брюки, пока другая почти небрежно обтекала бедро.

Пухлые губки приоткрылись, а я стоял в немом оцепенении, даже не слыша, что говорит мне прекрасная незнакомка. Она помахала рукой у меня перед глазами, а я услышал запах её тела и духов. Кровь зашуршала в теле, заставляя нервные окончания покалывать в кончиках пальцев, а кое-что — оттопырить мне штаны. Она пахла свежими весенними цветами, лёгкостью, нежностью и… Тресь!

— Что себе позволяешь?!

Я заметил, что моя рука лежит на груди у незнакомки, пока все двадцать с лишним человек студентов смотрят на нас со стороны. Выглядели все так, словно я ударил младенца. Только Влас явно завидовал. Только в тот момент, считав ухмылку на лице друга, я вдруг понял, что держу за грудь эту ангельски красивую девушку! Сжав пальцы для достоверности, я вдруг, как ни странно, получил вторую затрещину.

Она уже полностью привела меня в чувство.

— Обознался, — пробормотал я, держась уже за свою щёку. — Вы очень похожи на мою… девушку.

Незнакомка ничего не ответила, только зыркнула гневно. Рявкнув: «Все за мной!», — она развернулась на каблуках, улетая вдаль по коридору. Кто же она? Чья-то старшая сестра? Может, кто-то из охранников РИДА?

— Ты облапал кураторшу, — захохотал мне на ухо Влас, ещё и хлопнув по спине. — Ну всё, теперь тебя точно отчислят!

— К-кураторшу? — я так и остался стоять на месте, хлопая глазами. — Облапал?..

Я не нашёл в голове быстрого способа самовыпила, так что пришлось следовать за всеми. Мы вышли через восточный выход, огибая забор сада и топая по тропинке к беседке. Там иногда проводили занятия, так что неудивительно, что там решили провести классный час. Господи, что за проклятый день сегодня? Учебный год только начался, а я уже успел вляпаться в кучу неприятностей! И плевать на ректора-демона — я преподавателя за грудь потрогал!

Кураторша первой заскочила на стол, скрестив руки на груди. Она велела нам рассесться по беседке, которую я раньше считал спокойным и приятным местом. Здесь рос виноград, обвивавший всё сооружение, делая атмосферу внутри более интимной. Но теперь это не казалось мне плюсом.

Мы расселись вокруг, ожидая, когда куратор начнёт беседу. Кажется, вся группа была навеселе из-за моей выходки, но это вгоняло меня в ещё большую краску.

— Меня зовут Катерина Ростиславовна Деева. С сегодняшнего дня я ваш куратор, — Катенька откинула с плеча русый локон, а я снова на миг потерял связь с реальностью, расплывшись в идиотской улыбке. — Вы можете обращаться ко мне за помощью на протяжении учебного года. Также я буду организовывать вылазки на ваш отряд в мирное учебное время. Это значит, что наш новый ректор ввёл старый закон о прямом участии учащихся в зачистке прилегающих районов.

— Вы сказали «отряд», — подняла руку Арина. — Имеется в виду не вся группа?

— Да. 24 человека непременно привлекут внимание, — Катенька нагнулась под стол, доставая оттуда папку с бумагами. — Теперь, чтобы выпуститься, получить новую ступень или перейти на следующий курс, вы должны каждый закрыть определённое количество миссий. Иногда под моим началом, иногда с кем-то из охотников РИДА. Я пока не знаю вас в лицо, так что до следующей недели мы будем знакомиться, а после сформируем несколько отрядов.

— А сколько миссий мы должны выполнить? — подняла руку одногруппница Оля.

— На данный момент по 18 миссий, — ответила Деева. — Один из вас уже даже успел выполнить одну.

Катерина посмотрела на меня, хотя я уже не ощутил от неё сильного гнева.

— Артём, верно? Ты с Бельской спас ту девушку, Борисову.

— Д-да, — промямлил я, ругая себя за то, что запорол знакомство с такой женщиной. — На неё в саду напали несколько тварей.

— По опыту Воронова вы можете примерно определить то, что ждёт вас весь год. Учёба больше не будет заключаться в редких экскурсиях в безопасные места Ростова. Теперь вы должны принимать активное участие в миссиях, а также докладывать мне обо всём подозрительном, что увидите, — Деева что-то почеркала у себя на листах. — Мой кабинет находится на первом этаже, неподалёку от ректора. Также я буду вести у вас защитные чары. Меня пригласили как ведущего специалиста, ведь почти весь университет в прошлом году удалось подчинить слабенькой демонической магией.

— Значит, вы научите нас создавать защиту от зла? — Влас, кажется, был просто в восторге.

— И не только, — Катенька улыбнулась ему. — Все виды барьеров и силовых полей тоже выучим.

Остаток вечера мы обсуждали отряды, полноценно знакомились, и мне даже удалось раствориться в потоке интереса группы. Катерина, казалось, даже позабыла о моей выходке, из-за чего я расслабился и слушал, слегка съехав по скамье.

Правда, когда стемнело, мне пришлось вставать и также трудиться над тем, чтобы затеряться в толпе. Но Деева буквально за руку меня остановила, махнув Огневым, чтобы подождали уже у общежития.

— Твоя выходка сегодня не может остаться незамеченной, — куратор скрестила руки на груди, глядя на меня в упор. — Я не дура, Воронов. Я прекрасно осведомлена, какое впечатление оказываю на студентов. Но пока никто из них ничего подобного себе не позволял.

— Извините, — искренне склонил голову я. — Когда вы подошли, для меня весь мир замер. Руки сами жили своей жизнью. Честное слово! Это больше не повторится!

— Ну не будь так категоричен, — Деева легонько шлёпнула меня, как бы направляя уходить. — Как-нибудь поболтаем ещё наедине, да, Тёмочка?

Это был уже который раз, когда я за сегодня ошалел до глубины души? Кажется, я со счёта сбился. Тёмочка? Тёмочка?!

Я замер около общаги в темноте с бешено колотящимся сердцем. Что это получается?.. Я приглянулся горячей преподавательнице?

Пытаясь скрыть улыбку до ушей, я фантазировал о всяких непристойностях. Аж уши загорелись, а Аластер так вообще пытался уснуть, чтобы не слышать моих мыслишек. А я разошёлся — да во всех смыслах, да во всех позах! Ой, ну и стыдобища!

— Ох, Тём, я тебя заждалась, — Арина вырвала меня из воображаемых сцен, когда я едва её с ног не сбил. Она всё это время сидела в мужской общаге, действительно меня дожидаясь. — У тебя всё хорошо? Кажется, ты сегодня много шуму наделал. И с Деевой, и с Гориным.

— Да, я прямо в ударе, — только хмыкнул я, почесав затылок.

— Я просто… ну… — Арина смутилась, опуская прекрасные глаза в пол, — переживаю, вот. Хотела спросить… Ты… Ты сказал, что у тебя есть девушка, Деевой. Это правда? Я просто хотела узнать… ну, знаешь… мы же друзья…

Я хлопал глазами, кажется, готовый отдать тело Аластеру навсегда. Чёрт, и надо же было подобное ляпнуть, ещё и перед Ариной! Хотя, погодите, а чего это она вообще?.. Ревнует?.. Нет, я сплю, не иначе. Этого всего ведь не может быть, серьёзно. Вы вообще помните, что в прошлом году было? Меня все шпыняли, выбирали моих братьев, а единственная девушка из моего близкого окружения и вовсе погибла.

Но не прошло и дня второго года, как ко мне клеится преподша, а Арина ревнует! Я знал, что здорово изменился, но уж не думал, что девушки так падки на высоких, спортивных и хамоватых. Хотя… пожалуй, это всё-таки всем известная истина.

— Нет у меня девушки, — всё же ответил я, снова смущённо почесав затылок. — Надеялся, что это спасёт меня от Деевой. Не знаю, что на меня нашло вообще…

— Тогда ладно, — Арина хихикнула, смущённо сжимая подол белого лёгкого платья и разворачиваясь уходить. — До завтра, Тём! Не натвори за остаток вечера ещё чего-нибудь!

Что ж… Логичное пожелание…

Глава 7

— Нет-нет, всё неправильно, молодой граф, — старичок в тёмно-синей мантии печально покачал головой. — Не нужно добивать её своими чарами. Лечи! Грей теплом, создавай покой! А ты будто не исцелить хочешь, а от обузы избавиться!

— Но если я не давлю, оно совсем не хочет лечить! — возразил я, прервав чары и откинувшись на спинку стула. — Магию приходится напрягать, чтобы пальцы покалывали.

— Тут ничего не поделать, — снова покачал головой старик-преподаватель. — Чары лечения могут подчиниться каждому, но они очень тонкие. Поэтому большинство лекарей — женщины. Тебе нужно не гири таскать, а осторожно, медленно исцелять. Шаг за шагом, крупица за крупицей. Не бойся ждать! Если процесс идёт, куда ты его пытаешься подогнать? Расслабь руки, у тебя, молодой граф, даже плечи зажаты! Иди сюда, смотри!

Он повёл меня из-за моего стола к парте Арины. Перед ней, как и передо мной, лежала серая мышка, которую перед этим щедро накормили в подвалах университета крысиным ядом. Теперь мы тренировали на них свою исцеляющую магию. Из всей нашей группы, насчитывавшей 24 студента, на дополнительный курс по исцелению взяли лишь троих: меня, Арину и Марка — хилого мага воды.

Огневая действительно хорошо владела магией исцеления. Заметив, что мы идём к ней, она смутилась, но чары не прервала, держа изящные ручки над мышкой. Мы наклонились по обе стороны от стола, глядя на этот самый процесс. Фил, как мы называли этого старичка (а он именно так нас и попросил), указал крючковатым пальцем на лёгкое зелёное свечение из-под ладоней Огневой:

— Смотри внимательно. Видишь, оно совсем слабое? Вот, вот! Шевельнулась серая!

И правда. Мышь Арины дёрнула задней лапой, потом двумя передними и затем подняла голову, пытаясь осознать, что происходит.

— Здесь самый важный момент, — пояснил Фил нам двоим. — Когда пациент скорее жив, чем мёртв, нужно ещё больше убавить силу магии. Ариночка, по-тише.

Старик выждал паузу, пока у Огневой получилось ещё сильнее убавить силу подачи маны.

— Всё, достаточно! Пациент полностью здоров! — он хлопнул в старческие ладоши, широко улыбнувшись. Его седой чуб даже слегка колыхнулся. — Отличная работа, просто превосходная! Видишь, молодой граф? Нужно чувствовать пациента, давать понемногу. Арина лечила его осторожно, вовремя отступила. Именно поэтому твой пациент испустил дух ещё полчаса назад, а ты и не заметил!

Почесав затылок с пристыженной улыбкой, я вернулся за свой стол, успев со спины показать Арине большой палец. Сел на своё место, потыкал серую пациентку, действительно заметив, что она умерла. Эх, сложная это задача! Я ничего не чувствовал, пока лечил. Ни дыхания пострадавшей, ни сердцебиения. Сложное это мастерство, конечно, но мне всё равно очень интересно его изучать.

Вскоре прозвенел звонок, и мы все стали собираться. Фил ещё раз похвалил Арину, договорился с ней о волонтёрской помощи, а потом подошёл ко мне:

— Не стоит расстраиваться, молодой граф. Это те чары, что изучаются годами. Ты сильный маг, но это мешает тебе в понимании силы исцеления. Но спроси себя: променял ли бы ты свою мощь на тонкость лечения?

Глядя в спину удаляющемуся преподавателю, я кивнул сам себе. Конечно же, не променял бы. Так что ладно, ещё обузданию, препятствий никаких нет. Ох, хороший Фил мужик, уважением проникаешься с первых минут знакомства. Побольше бы таких в преподавании.

А то за прошедшие полторы недели я успел повидать немало идиотов. Чего только один Горин стоит? Но, фильтруя информацию, я продолжал ходить на пары и изучать множество новых предметов. Даже вот учился исцелять, пока у остальных был обеденный перерыв. Нам троим дали времени на поесть половину от следующей пары. Очевидно, лечебная магия выигрывала у «древних музыкальных инструментов». Ну правда, что за херня?

Но после того, как мы втроём поели, пришлось переться на эту ерунду. На прошлой неделе я уже спал там, не очень заинтересованный проклятой флейтой, на которой какой-то очередной давно погибший демон исполнял мелодию смерти. Хотя, может, кому-то это было и интересно, я собирался вдоволь отоспаться.

Вошёл в кабинет, занял своё место и умостился на скрещённых руках. Благо вела предмет тётя в возрасте, рассказывавшая о музыке так, словно это страсть всей её жизни. Предаваясь экстазу, она снимала с глаз очки, глядя в окно и усыпляя половину аудитории монотонным голосом. Я вырубился так быстро, что и сам не ожидал.

Мне даже сон снился, как я захожу в учительскую, а там, в лучах вечернего солнца, стоит она. Такая горячая, в чёртовой прозрачной рубашке на голое тело. Смотрит на меня из-под пушистых ресниц и манит к себе пальцем...

Я подхожу, вдыхаю её чудесный запах, касаюсь пальцами её нежного бедра, веду вверх, приподнимая рубашку, готовясь увидеть самую прекрасную картину в своей жизни...

— Воронов, ты совсем ошалел?

Странно, она ведь только что улыбалась. А теперь смотрит с укором, замахиваясь для пощёчины, прямо как в тот раз. Чёрт, пора проснуться!

Открыв глаза, я вдруг увидел, что держу за бедро не Катеньку, а Бельскую, что уже достала из-за спины лук. Стоп, что она вообще здесь делает? Но раздался странный «бум», из-за чего, казалось, всё здание покосилось. Я взглянул на охранницу с вопросом, а она, перепрыгнув парту, резко присела. Раздался ещё взрыв, из-за чего уже вся аудитория легла на пол, прикрывая головы от падающей штукатурки.

— Что за чертовщина?! — закричал я, требуя ответов. Ни фига себе подремал на паре!

— За нашим пленным демоном подмога пришла, — Бельская вскочила, хватая меня за руку и утаскивая к двери. — Марфа Игнатьевна, я у вас студента украду!

Преподавательница музыкальных инструментов, прятавшаяся под столом, только кивнула, поправив круглые очки. Я не сопротивлялся на бегу, но было немного странно, что меня вот так сняли с пары, пока весь университет ходуном ходит.

Мы выбрались на первом этаже из окна, нагоняя группу РИДА, что заняла оборону, не позволяя небольшой толпе демонов прорваться к главному входу. Я привалился спиной к ограждениям — бетонным плитам, прикрывая голову от летающих огненных шаров.

— Зачем я здесь? — перекричал я снаряды, глядя на Бельскую с возмущением.

— У нас не хватает людей, — рявкнула та, выпрямляясь и быстро выпуская магическую стрелу. Она угодила точно в голову одному из противников. Присев обратно, она продолжила: — Кроме тебя никто в голову не пришёл. Надо спину мне прикрыть. Ребята по другим сторонам заняли позиции, но мне нужна помощь здесь. Я проберусь ближе, а ты вали их отсюда.

— Нет, — я поднялся, силой усаживая Бельскую на место. — Дура совсем? Надо наоборот. Ты же с дальней атакой, а я ближник. Твои все оттуда только двери и подержат. Сейчас всё сделаем!

— Не смей даже думать!.. — заверещала Бельская, но я уже выпрыгнул из-за бетонной плиты.

Ну а что? Плевал я на этих демонов, я же Бальтазара убил! Конечно, если ты простой второкурсник — какие геройства, но у меня внутри есть древнее зло, которое не позволит мне умереть. Бельской этого не нужно знать, так что обойдёмся быстрым прорывом.

Остальным ребятам РИДА не повезло, ведь им приходилось играть роли живых щитов. Двое держали главный вход, а ещё двое перекрывали отступление тварям. Из-за этого нужны были ещё хотя бы двое на атаку — вот тут-то я и пригодился.

Прыгнув на одного, я быстро достал спрятанный в носок клинок. Я без него даже дышать боялся, так что он всегда был на своём месте. Можно было и магию применить, и физически побороть. Но со спины прикрывала Бельская, так что я решил вынести их полностью и по одному. Первый сразу свалился на землю, пока второй успел ухватить меня за ногу, валя на землю. Злость тут же ослепила хлеще боли.

Чёрными путами я ударил того демона по ногам, заставляя также приложиться о землю. Вскочив, с силой пнул его в башку, приземляясь на неё же двумя ногами. Стрела Бельской просвистела над ухом, пронзая третьего нападавшего. Усмехнувшись, я крутанулся вокруг своей оси, ударяя четвёртого. Улыбка уже не сходила с лица, ведь я снова мог ощутить тот адреналин, что накрывал меня в каждом бою. А когда сильный маг прикрывает спину — это совсем другие ощущения!

— Стой, Артём, сзади!

Я обернулся через плечо, не понимая, почему Бельская перестала стрелять. Мне хватило мгновения, чтобы распознать проблему. Она заключалась в том, что на поле нашей битвы появился человек, которого тут не должно быть. То ли демоны её в заложники взяли, то ли сама вселенная над нами издевается.

Но прямо среди битвы стояла маленькая девочка, глядящая по сторонам в ужасе.

И что с ней теперь делать?!

Глава 8

Кажется, в этот момент всполошились вообще все: солдаты РИДА, студенты и преподаватели, выглядывавшие из окон. Только девочка стояла в эпицентре битвы, глядя на меня, склонив голову набок. Такая отреченная, словно для неё вся битва была чем-то будничным, привычным, кажется, даже приятным.

Может ли она быть демоном? Ловушка? Или случайность?

Но либо демоны поумнели настолько, что научились мухлевать, либо это всё-таки был случайный ребёнок. Парочка тварей, увидев переполох, обратила внимание на девочку. Они рванули к ней, игнорируя меня, из-за чего я запаниковал. Если на моих глазах сейчас что-то случится с ребёнком — я себе просто не прощу.

Действовать пришлось на автомате. Я схватил гравитацией блок, за которым пряталась Бельская, просто сбив им, словно клюшкой, пару демонов. Сам рванул на перехват, перелетел через один такой бетонный блок, одновременно хватая ребёнка и отпуская свою альтернативу клюшки. Все произошло так быстро и четко, что я даже испугаться не успел. В отличии от демонов, которым повезло куда меньше.

Девочка, что утыкалась мне сейчас лицом в грудь, не видела того, как огромный бетонный блок обрушивается на четверых демонов в паре сантиметров от нас. Со всех сторон брызнула чёрная кровь, в том числе окатив меня с ног до головы. Я мог лишь тяжело дышать, пытаясь не пережать ребёнка, но и не дать ей увидеть реку крови.

Из-за блока послышались крики. Кажется, людям РИДА не было видно, не придавило ли нас. Первой сбоку показалась Бельская, целясь в нас из лука. Она выдохнула, опустила оружие и махнула другим, что можно действовать. Они заторопились, добивая оставшихся и пробираясь к нам. Мои размашистые движения хорошо расчистили демонов, благодаря чему не было такой угрозы прорыва центрального входа.

Только когда Бельская подошла ближе, садясь на колени, я понял, что пора отпустить девочку, которую я уже просто вдавливал себе в грудь. Такая маленькая и хрупкая, что, казалось, я прижимаю к себе тоненький цветочек, едва удерживающий на стебле склонившийся бутон. Сердце продолжало бешено колотиться, ведь осознание только-только приходило в голову. Ребёнок на территории университета. Какого дьявола, спрашивается?!

Отпустив девочку, я наконец смог её нормально рассмотреть. Голубые глазищи, два ровных светлых хвостика. Одетая бедно, даже слишком. Видно, что ни титула, ни нормальной работы у её родителей нет. А в руках — бумажка: старая, грязная, местами уже совсем перетёртая. Бельская подхватила девочку на руки, хотя та и сопротивлялась. Я не сразу понял, почему ребёнок так выдирается, но заметил, что эта записочка выпала из её хватки. Подняв листочек, я показал его удаляющейся малышке:

— Я сохраню его! — крикнул я среди всего прочего шума. — И обязательно отдам!

Так я и стоял, глядя Бельской вслед. Вокруг продолжалась суета, где-то даже добивали остатки демонов. Я же просто смотрел вдаль, пока не сообразил, что незачем оставаться возле окровавленной плиты. Ещё и сам выгляжу так, будто пострадал.

— Воронов! Ты самый проблемный студент, которого я только могу представить! — раздался голос Катеньки, из-за которого я снова на секунду выпал из реальности, расплывшись в фантазиях. Она же перескочила бетонный блок, глядя на меня с искрами гнева в глазах. — Кто тебе разрешил вступить в бой?!

— Старший офицер Бельская, — проговорил я, пряча бумажку в карман и оттягивая мокрую, чёрно-красную рубашку. — Это считается за миссию?

— Считается, не считается — тебе какое дело?! — вспыхнула куратор, хватая меня за руку и утаскивая в направлении университета. — А если бы тебя эти демоны покалечили, что бы ты делал?! Конечно, этим солдатам до студентов дела нет! Им дали допуск вас привлекать, так они решили отсиживаться за вашими спинами!

— Нет, я сам полез из укрытия… — попытался оправдать Бельскую я. Но она всё причитала, пока не завела меня в медицинское крыло. Там, ворвавшись в кабинет, она выгнала медбрата, усадив меня на кушетку.

— Со мной всё хорошо, правда… Я даже не поцарапался…

Но куратор не слушала, она продолжала причитать, гневно схватив аптечку и поставив рядом со мной.

— Снимай рубашку! — практически приказала она, откупорив пузырёк со спиртом. — Где это видано, чтобы студентов подвергали такой опасности?!

Так, с этого было понятно, что исцеляющей магией Деева не владеет. Ну что ж… Я послушно выбрался из пропитанной кровью рубашки, бросая её сразу в мусорное ведро. Куратор тут же принялась влажной тряпочкой обтирать моё тело, пытаясь найти хоть одну ссадину. А она, даже если бы и была, уже давно восстановилась бы… Но я не стал останавливать Катерину, ведь, когда она склонилась, в разрезе рубашки появились две луны.

Так она ещё и так заботливо скользила руками по моему торсу, очерчивая не так давно укрепившиеся мышцы, рельефно выступающие под кожей. Внутри стало так горячо, что это отобразилось на моём лице. Хотя не только там. Чувствуя томящее распирание внизу, я схватил кураторшу за плечи, пытаясь её отстранить.

Она ахнула, когда я перехватил её руки, видимо, осознав, что буквально лапает своего ученика. Она подняла глаза на моё пунцовое лицо, а потом, словно боязливо, опустила их вниз. На мой пах. Я тут же рывком отпустил её, опуская руки, чтобы прикрыть бугорок, но Деева сама отлетела в сторону.

— Тем, я нашла её семью и уже вернула… — вошедшая Бельская замерла на месте, видя взлохмачённую Дееву и меня, прикрывающего пах. — Что у вас тут?..

— Убираем последствия принятых тобою решений! — вспыхнула куратор, демонстрируя чёрную от крови тряпицу. — Ты чуть его не угробила!

— Да всё с ним нормально, — сморщила лицо Бельская, указывая на мой уже почти чистый торс. — На нём же ни царапины!

— А если бы была?!

— Так нет же!

— Дура безответственная!

— Мамка недоделанная!..

Решив, что слушать эту перепалку не хочу, я встал, поднял окошко медкабинета, выглядывая вниз. Ну, не зря они, наверное, на третьем этаже его сделали… Пожалуй, другие ученики не стали бы прыгать, но я, обернувшись на двух присутствующих дам, заметил, как они готовы сцепиться. Тяжело вздохнув, я просто выбрался на другую сторону окна, повис на руках, а потом спрыгнул вниз.

Не успел я отряхнуться от травы, как мою пропажу заметили, и сразу обе девушки выглянули из окна. Я отмахнулся, решив, что с меня пока хватит приключений. На пары я возвращаться не хотел, причём мог себе это позволить, так что направился в общежитие.

Часть крови была и на штанах, и на волосах, и по спине, так что меня вахтёрша ни о чём не спросила. Да и взгляд мой — жуткий и уставший — несколько отразил все нападки о прогуливании пар. Что-то тревожно мне как-то на душе было, ведь зачем демонам среди бела дня приходить в университет за пленником? Нет у них ни стыда, ни совести, ни взаимовыручки. Это было странно, но куда страннее — появление на поле битвы ребёнка. Я всё перебирал в кармане записку, пытаясь не порвать.

Только войдя в комнату, я прямо так плюхнулся на пуф, доставая белый прямоугольничек бумаги. Дрожащими руками развернул, видя перед собой всего одну строчку текста. Какие-то цифры, даже сокращения, а посередине — одно-единственное слово, уже практически не читаемое.

Я опустил записку, глядя в окно и усиленно думая.

Что я могу с этим сделать? Просто вернуть девочке или попробовать узнать, что же здесь написано? Поможет ли мне это понять, откуда и почему там взялся ребёнок? Ладно, бумажку нужно знающему человеку отнести на расшифровку, а заодно Бельскую допросить. Говорит, девочку семье передали, так что нужно её найти и напрямую спросить. А то гадания эти на кофейной гуще ничем не помогут.

Да и про нападение хорошо бы кого из солдат РИДА расспросить. Вот только кого-то, кроме Бельской. А то уж много чести.

Глава 9

В целом, я так и сделал. Сначала нашёл старого знакомого, что занимался реставрацией магических свитков. Он, конечно, взялся за работу — всё-таки я платил, — но с явной неохотой. Он, как и все, был слишком увлечён всякими проклятыми писаниями, а явно не столь древняя бумажка с одним полноценным словом его не вдохновляла.

Следом мой план заключался в том, чтобы найти этого ребёнка. Я даже вечером собрал вещи, переодевшись, и заявился к Бельской. Это было, конечно, рискованно, но я давно перестал подстраиваться под ожидания других. Пусть говорят что хотят. Но даже Влас меня отговаривал, сообщив, что это дерьмовая идея. Студент — парень — заявляется к девушке-охотнице… Звучит как сюжет книг для взрослых.

Но я слушал его слова, не пропуская через себя. И что? Я сделаю то, что считаю нужным, ведь мои цели мне важнее, чем сплетни. Я прошёл через ад насмешек от своей семьи — как будто пара слухов может заставить меня испугаться.

Так что я вышел себе спокойно из общежития, направляясь сам не ведомо куда. Я не знал, где они живут, не знал даже, когда у кого заканчивается дежурство. Была лишь мысль, что, может, мне повезёт встретить Бельскую, как в тот раз. Я просто направился к той же самой балке, которую умудрился сломать тогда. Уже хорошо так стемнело, хотя весь университет светился магическим светом.

Улица окрашивалась местами в оранжевый, выглядя этим тёплым вечером ранней осени очень даже уютно. Хотелось взять чашку крепкого чая, сесть в беседке и думать о вечном. Но вместо этого я, как маньяк, бродил в темноте по кустам, выглядывая Бельскую. Засмотревшись на стайку возвращавшихся в общагу студенток, я со всего размаху влетел в стену. Как мне сначала показалось…

— Неправильно подглядывать за девушками, — сказала мне стена откуда-то сверху.

Придерживаясь за ушибленный нос, я отшатнулся, поднимая голову и видя возвышавшегося надо мной мужика. Честно, я чуть маленько даже не подмочил штанишки от вида громадного человека в стрёмной шапке. Она походила на смесь клоунского колпака, птичьего гнезда и атомной войны.

— Я не подглядывал, — возразил я, чуть пятясь назад. Фиг его знает, что это за местный сумасшедший. — Искал кое-кого просто. Тут раньше моя подруга дежурила, вот я и решил, что могу её встретить.

— А, ты тот самый парнишка, — тут же растаяла гора мышц, беря меня, парня ростом 192 сантиметра, и переставляя под свет из окон университета. — Я ж тебя чуть не прибил ненароком! Здорово ты сегодня девчушку спас!

Мне понадобилось с минуту, чтобы понять, о чём говорит этот странный тип. А потом дошло, что, видимо, солдаты РИДА не сидят на одном месте, а меняются точками. Тогда я познакомился здесь с Бельской, а сейчас встретил одного из её напарников. Жаль, я его в битве не видел, хотя и краем глаза замечал, что кто-то огромный держал магический щит.

— Меня зовут граф Артём Воронов, — представился я, уже лучше рассматривая охотника. — Мне нужно спросить Бельскую кое о чём, касательно произошедшего днём.

— Я Степан, — протянул мне огромную ручищу тот. — Не лучшее ты время выбрал, малец. Возвращайся в общежитие и не вздумай носа показать. Своим тоже передай. Мне нельзя рассказывать, но демоны не оставляют попыток спасти сородича.

— Серьёзно? — я нахмурился, ощутив, как прохладный порыв ветра забрался мне под мастерку. — Тогда я уйду, спасибо. Был рад познакомиться, Степан. Отлично поработал днём.

Только охотник открыл рот, как раздалась безмолвная вспышка зелёно-голубого света во внутреннем дворе университета. Степан хотел рявкнуть мне возвращаться в общагу, но я первым рванул на свет. Не хватало ещё, чтобы что-то случилось с Бельской. Хотя… мне, конечно, всё равно и все дела…

Следом за светом раздался и крик. Действительно кричала Бельская, правда, вовсе не от страха или боли. Она была очень зла. И когда я вылетел, буксуя, во внутренний двор, то увидел первым делом её разгневанную фигуру, стоящую к нам со Степаном спиной, с руками, упёртыми в бока.

— Думаете, с рук вам сойдёт?! — она наступала на пару студентов, лежавших перед ней на полу. — Отчислят к чёртовой матери! Нет, я на вас докладную напишу, чтобы вы подумали в темнице рядом с демоном, прежде чем подобное вытворять! Утром только битва была, а они безмозглой своей башкой не могут подумать!

Мы со Степаном переглянулись. Теперь, кстати, в нормальном свете я увидел его ещё лучше. Огромный мужик, с копной русых волос. Обычная рубашка на нём, чёрные штаны. Только дурацкая шляпа на голове. И на кой чёрт ему этот изыск в гардеробе?

Но тут моим вниманием снова завладела странная ситуация. Подойдя ближе, я заметил, что перед Бельской лежит Инна с каким-то парнем, у которого был разбит нос. Заметив меня, сестра быстренько с задницы перевернулась на колени, подползая ко мне и хватаясь за штанину.

— Это он мне сказал сюда прийти! — солгала она Бельской. — Да-да, сказал, что покажет демонов!

— Ничего подобного, — я брезгливо дёрнул ногой, стряхивая руки Инны со штанов. — Что они тут делали?

— То самое! — рыкнула Бельская, а я только сейчас заметил на её щеках алые пятна. — Спрятались в темноте под дубом, я звуки услышала и решила проверить — может, кого повязали или проникли внутрь. А, оказывается, у нас тут любовные утехи, пока во всём университете повышенная тревога!

— Ты же её брат! — парень, приударявший за моей названной сестрой, вдруг решил со мной заговорить. — Скажи ей, чтобы отпустила нас! Мы ничего плохого не делали!

— О, конечно, — я состроил понимающую моську. — Ты прав. Вы ничего плохого не делали, а эта жуткая женщина ещё и в нос тебе дала. Считаю, это ей нужно сделать выговор.

— Правда? — спустя секундную паузу спросила Инна, сведя брови на переносице.

— Нет, конечно! — рявкнул я, сунув руки в карманы и разворачиваясь на каблуках. — Боже, что за дура. Хорошо, что мы с ней не родные, боже!

Я гневно удалялся обратно в общагу, решив, что поговорю с Бельской как-нибудь в другой раз. Слишком разозлили меня эти идиоты. Весь мир в огне, предсказания ужасные, а эти — как кролики! Сами подставляются, так и другим работать не дают.

— Стой, Тём, — нагнала меня Бельская, останавливаясь и упираясь ладонями в колени, чтобы отдышаться. — Степан с ними разберётся, а то я просто на месте поубиваю. Ты что-то хотел?

— А, да, — я пригладил волосы на затылке, глядя на уставшую охотницу. — Не даёт мне покоя та девочка. Ты мне можешь сказать адрес её семьи? Хочу понять, откуда она там взялась вообще.

— Я-то могу, — выпрямилась Бельская, — только толку? Она из бедной семьи. Знаешь же Призрачную улицу? Они оттуда. Живут в опустевших домах, питаются объедками и подачками, постоянного места жительства не имеют. Сам только не ходи туда. Призрачная улица хоть и не привлекает демонов, но люди порой ещё страшнее. Особенно когда находятся в такой нужде.

— Сам не пойду, — пообещал я, вдруг поняв, что уже могу не найти ту малышку. — Может, ты ещё что-то об этой девочке знаешь?

— Только имя, но оно едва ли тебе сильно поможет, — Бельская откинула с плеча тёмную косу. — Её зовут Шура. По крайней мере, так её назвали местные дети. Они и подсказали, где найти родителей девочки.

— Я понял, — тихо ответил я, задумавшись. — Прости, что отвлёк. Тебя проводить обратно?

— Меня? — Бельская вдруг застыла, глядя на меня широко открытыми глазами. На её щеках вспыхнул румянец. — А… зачем?

— Ночь, — развёл я руками, показывая на темноту вокруг. — А ты девушка.

— Н-не нужно, я же с луком, — указала себе за спину Бельская. — Я же девушка… Ой, ну ты и мастер мозги пудрить!

Она хлопнула меня по плечу, разворачиваясь на каблуках и убегая в темноту. Что это с ней? Ну да ладно… Мне уже точно пора было возвращаться в комнату общаги, что я и сделал. Уже когда я поднимался по ступеням, Аластер подал голос:

— Можешь не раздеваться, — заявил он, словно только проснувшись, — мне сегодня нужна тушка пораньше.

— Как знаешь, — только ответил я, мыслями находясь далеко от демона с его дурацкими делами.

Глава 10. Ал

POV: Аластер

Я осознавал, что отбирать тело становится всё сложнее. Да, признаю, я чертовски ступил, когда предложил этому человеку такой выгодный обмен. Я мог обмануть его, дать ещё меньше силы или вовсе откупиться честным словом. Но я уже прошляпил возможность нормально существовать в этом мире и не собирался отдавать остатки власти человеку.

Сняв форму, я зажёг свет, осторожно входя в ванную комнату. Глядя на себя в большое зеркало, я сунул пальцы в рот, растягивая губы и пытаясь придать лицу Артёма хоть какое-то выражение. Он же смотрел на меня из зеркала так, словно обещал прирезать. Холодные голубые глаза сейчас принадлежали вовсе не тому испуганному парнишке, сбежавшему из дома. Такому человеку я не стал бы предлагать выгодных сделок.

Волосы, светлые и растрёпанные, зашевелились. Из них вылезли рога, словно проклюнувшиеся ростки. Чёрно-алые, закрученные назад. Как только они полностью выросли, я огладил их руками, выдыхая через рот. Чёрт, как давно я растерял всю свою мощь…

Следом я прошёлся по лицу, сменяя бледный цвет кожи красным, даже бордовым. Глаза закатились — теперь уже не голубые, а ярко-жёлтые. Ещё одно усилие — и ноги Артёма стали копытами. Копчик удлинился, превращаясь в беспокойный хвост с острым наконечником. Ну наконец-то! Это заключение внутри человека уничтожало меня, поглощало силу и запирало меня внутри!

Чёрт подери, я всё ещё не могу избавиться от Артёма. Это оказалось куда сложнее, чем я вообще мог себе представить. Даже Вельзевул согласился, что положение у меня дерьмовое. Он-то и помог мне вернуть внешний вид, хотя нам пришлось потратить множество ночей на завершение заклинания. Тот амулет, переместивший меня из мира демонов наверх, был совсем ещё сырым. Я одновременно и выжил, и погиб. Из-за этого моё существование полностью повязано на Артёме. Если он умрёт — я последую за ним. И больше у меня не будет шанса на возвращение.

Также я не мог возвращать свою природную форму слишком часто. Это сказывалось на человеческом теле, из-за чего угроза моей же гибели возрастала! Дерьмо! Я даже убить этого слабака не могу!

Громко стуча копытами на каждый шаг, я вышел из ванной, погасив всюду свет. Открыв окно, я с лёгкостью оттолкнулся от подоконника, исчезая в пространстве и тут же материализуясь на крыше соседнего здания. Луна висела сегодня низко, освещая улицы и раскрывая моё присутствие. Мир людей казался мне таким беззащитным, особенно перед натиском моих копыт. Я мог, по велению своей чёрной души, убить сотни людей до того, как кто-то из них заподозрит неладное.

Я могу сейчас же выставить ладонь и чарами снести целую улицу. И никто не сможет меня остановить.

Но пока у меня были другие планы. Я переместился на землю, где медленно и вальяжно двинулся к университету. Внутри меня уже ждали, так что я даже не успевал напакостить по мелочи. Заметил этих охотников из РИДА — каждый из них занимал отдельный пост, не видя дальше своего носа. Я даже хотел подшутить над ними, ведь эти придурки не замечали спокойно заходящего в университет демона!

Они что, всерьёз полагают, что я должен появиться со спецэффектами и шумом? Ну уж нет. Я прошмыгнул в темноте, оказываясь внутри раньше, чем пятёрка слепцов моргнула. Мои шаги отдавались эхом в коридорах пустого университета. И только один внутри знал, что это звуки надвигающегося зла.

Я спокойно вошёл в кабинет ректора, пока не приняв демоническую форму. Разумовский всё ещё писал что-то в бумагах, только после моего прихода отложив перо. Он превратился быстро, куда быстрее меня. Желтовато-зелёный цвет кожи, морщинистые крылья за спиной, когти и шипы. Вельзевул был одним из самых сильных демонов, кого я вообще мог припомнить. Он едко усмехнулся, оценивая мой грозный вид:

— Превратился-таки? Смотри, не сожри все силы своего человека. Сейчас даже я не смогу достать тебя из ада. Хотя вряд ли ты снова отправишься туда после смерти.

— Ничего, скоро мне этот сопляк не понадобится, — отмахнулся я, сжимая и разжимая кулаки. Какая же мощь заключена в моей настоящей форме! Слабое человеческое тело даже процента от этой силы не даёт! — Найдём Троицкого и узнаем, где книга. Я поглощу мальчишку, и ничего не будет нам мешать.

— Ещё никто не выживал после поглощения, — усмехнулся Вельзевул, когда мы спускались вниз, к пленнику. — Но я тоже готов рискнуть. Всякая мелочь снова собирает силы. А я хочу покоя. Устал от мелких набегов, разбирательств. Мир людей должен принадлежать сильным.

Я не доверял Разумовскому в достаточной степени, как и он мне. Я никогда не разглашал истинных мотивов, с которыми пришёл в этот мир. Я хотел отмщения, открытия врат, хотел запереть всех ублюдков с верхушки так глубоко в аду, чтобы они сполна ощутили, что значит быть оставленными своими собратьями.

Вельзевул был из тех, кто как раз остался наверху, когда заперли врата. Он явно был сторонником того, чтобы мелочь вроде меня никогда не выбралась наверх, мешая Его Превосходительству наслаждаться жизнью. Но он был мне нужен, так что я улыбался ему, рассказывая, что стремлюсь к тому же, что и он. Да, вероятнее всего, Вельзевул тоже лгал, но никакой альтернативы у меня уже не было.

— А вот и наш пленник.

Мы, закончив спускаться под землю, вошли в небольшую коморку. Там обычный мелкий демон сидел, связанный по рукам и ногам, таращась на нас испуганными глазами.

— Как удачно парочка демонов затаилась в саду. Теперь придётся всё-всё рассказать нам.

— Я ничего не знаю, — демон сжался, когда Разумовский стянул с него кляп. — Мы дежурили здесь ещё весной! А когда донесли, что Бальтазар погиб, мы затаились!

— В чём был смысл вашего нападения? — Вельзевул оставался довольно спокойным, хотя я очень рвался наподдать демонюге. — Мы, видишь ли, ищем кое-кого.

— Троицкого? — сразу понял пленник, отползая назад. — Люди тоже его ищут!

— Но люди не умеют так хорошо пытать! — наконец влез в разговор я, сверкая зубами. — Поверь, мы сможем приходить к тебе каждую ночь, развлекаясь до рассвета.

— Или просто расскажи нам, где искать преподавателей, — подытожил Вельзевул. — И мы даже убьём тебя, чтобы люди не требовали ответов. Мы найдём Троицкого и закончим начатое вами. Мы ведь одной крови. Мотивы у нас одинаковые.

— Его нельзя убивать! — ахнул демон, ещё сильнее отползая от нас и уже просто вжимаясь в стену. — Он теперь часть ритуала.

— Ритуала? — Вельзевул нахмурил брови. — Какого ещё ритуала?

— Я ничего вам не скажу! — вдруг закричала тварь, набирая в грудь побольше воздуха. — И я узнал тебя, узнал! Это ты убил Бальтазара! Это ты всех нас предал! Сюда! Сюда! Здесь демоны!

Я замахнулся, собираясь пробить копытом череп визжащей твари, но Разумовский перехватил меня, утаскивая наверх. Я мог лишь следовать за ним, наблюдая за тем, как ублюдок верещит, раскачивая свои кандалы. Чёрт, мы не успели узнать ничего путного! Бесполезный кусок дерьма!

Разумовский закинул меня в свободный кабинет, сам принимая облик человека. Именно в этот момент в проходе появились несколько охотников, даже преподаватели. Не хилый шум создала подвальная тварь! Ничего, следующей ночью я его убью. Сдеру заживо кожу! На лоскуты раздеру!

Через час Вельзевул вернулся, когда я уже практически сменил внешность. Остались только рога, да хвост ещё торчал.

— Мы узнали достаточно, — остановил поток моих мыслей Разумовский. — Я уже знаю примерно, с чего стоит начать поиски. Бальтазар не убивал сильных магов, он похитил их, спрятав где-то. Скорее всего, они уже обращены в демонов, так что нам нет смысла подставляться.

— Но раз он жив, я могу узнать, где книга! — возразил я, не преследуя никаких других целей. — Мы должны опередить людей, иначе они снова перепрячут книгу, и я снова потеряю след!

— Если они похитили Троицкого из университета, — уходя, проговорил через плечо Вельзевул, — вероятнее всего, он не успел перепрятать книгу или забрать её с собой. И побудь тут, пока полностью не вернёшь облик.

Я кивнул, оседая голой задницей на пол. Выходит, искать нужно где-то здесь.

Так, и куда можно спрятать проклятую книгу?

Глава 11

Проснувшись, я потянулся рукой за одеялом, чтобы укрыться. Было удивительно прохладно, хотя Аластер иногда так делал. Возвращаясь, он оставлял окно открытым, из-за чего зимний воздух просачивался в помещение. Хотя странно, что в сентябре так удивительно холодно…

Распахнув глаза, я рывком сел. Вокруг не было привычного антуража моей комнаты, зато присутствовали парты, университетский линолеум и моё нагое тело.

— Какого дьявола, Аластер?! — буквально закричал я, хватаясь за голову. — Чёрт, что ты натворил?!

В коридоре уже слышалась возня. Я подскочил на ноги, понимая, что очень скоро сюда может войти преподаватель, чтобы привести кабинет в порядок перед парами. Подбежав к окну, я откинул штору, выглядывая наружу. Там тоже всюду сновали студенты, как раз собираясь завтракать. Паника захлестнула меня, ведь Аластер не удосужился оставить на мне хотя бы трусы! И я теперь, прикрывая пах, лихорадочно соображал примерный план действий.

— Ну, скотина рогатая, — мысленно пнул я Аластера, пытаясь разбудить. — Перемести нас в общагу, идиот!

От демона вообще никакого ответа не было, так что я забегал из стороны в сторону. Как назло, прямо перед тем как я собрался содрать гардину, в замочной скважине щёлкнул ключ. Внутри всё пережало от осознания, что меня вот-вот застанут голым в кабинете… в каком-то кабинете!

Не успев в достаточной степени придумать план, я успел заскочить под стол ровно в тот момент, когда внутрь торопливо вбежали двое, если судить по звуку. Я не мог их видеть, зато чувствовал их магию. Одного даже узнал — он был среди пятёрки солдат РИДА. Но не тот, который Степан.

— Мы отправили уже письмо, но, боюсь, его могут перехватить, — прошептал парень, суетясь по кабинету и проверяя всякие места, чтобы удостовериться, что они одни. — Ты должна немедленно отправиться в Московскую губернию. Я передам ещё одно письмо через сирот Призрачной улицы, но вся надежда на тебя.

— Да, я… я как раз давно собиралась увидеть бабушку, — прошептала в ответ студентка, чей голос казался мне довольно знакомым. — Что нужно передать?

— Во-первых, письмо, — этот парень уже почти навис над моим укрытием, но полез доставать конверт из пиджака, не успев меня заметить. — Во-вторых, передай ему следующие слова. Ночью с четверга на пятницу двое неизвестных допрашивали приспешника Бальтазара. Неизвестно, что он им рассказал, но подоспевшим солдатам он сообщил, что они должны немедленно явиться в южную часть катакомб под городом. По словам демона, там мы найдём Троицкого и состав пропавших преподавателей.

Мне пришлось зажать рот, чтобы не закричать. Что за чертовщина происходит?! Почему он передаёт это послание так тайно?!

— Но почему пленник вдруг рассказал всё это? — охнула студентка, спрятав письмо. — Он так долго молчал и вдруг решил выдать всю правду?

— Те двое неизвестных напугали его до такой степени, что он предпочёл сделку, — прошептал безэмоционально парень из РИДА. — Взамен мы провели ритуал, из-за которого он полноценно почил и не отправится в ад.

— Настолько жуткие твари его навестили? — студентка попятилась к двери. — Чёрт! Ты не предупреждал, что мне тоже угрожает такая опасность.

— Они не знают о тебе, — отрезал охотник, подталкивая ту прочь из кабинета. — Да и мы сегодня же отправимся в катакомбы. Поверь, тем тварям точно будет не до тебя.

Когда в замке щёлкнул ключ, я выдохнул, таращась в пол. Солдаты РИДА пойдут спасать Троицкого? Я должен быть с ними! Я знаю эти катакомбы, а ещё знаю Троицкого! Знаю Милену, знаю остальных преподавателей, которые исчезли после той битвы. И я не могу вот так их бросить!

Забив даже на гардину, я выбрался наружу. Пробежался по кустам, хотя это было уже не так сложно — все студенты благополучно добрались до столовой. Но вот вахтёрша никуда не делась, так что я, в этот раз совершенно голый, снова зло зыркнул на неё, а она только подняла руки вверх, демонстрируя, что претензий не имеет. Боже, бедная женщина… Кого она тут только не навидалась!

Ну а я, вымывшись после пола, на котором валялся, натянул на себя форму, правда, не учебную. Для вылазок на миссии у нас был другой вариант, так что я сразу не оставлял пути для отступления. Собравшись, я вышел из общежития, заставая делегацию охотников на ступенях университета. Все с хмурыми лицами, явно уставшие и невыспавшиеся.

Я спокойно присоединился к ним, так, как будто не нуждался в разрешении. Бельская посмотрела на меня, закинув тяжёлую ношу на плечо, бросив лишь одно слово:

— Нет.

Я не стал с ней спорить, просто увязался следом. До самых ворот весь отряд делал вид, что не замечает меня, но потом они остановились, преградив мне дорогу.

— Я сказала нет, — Бельская была спокойна, но в глазах плескался океан тревоги. — Ты не можешь пойти с нами. Это не для детей.

— Вот как? — я, казалось, ещё чуть-чуть и полезу в драку. — А для кого была битва весной? Для детей, Ваша Светлость?

— Я знаю, что ты воин, — выдохнула Бельская, качая головой. — Но одно дело — втянуть тебя в битву с мелкими сошками. Сейчас всё иначе. Возможно, из нас никто не вернётся живым. Но мы должны сделать это. А ты — нет. Ты всего лишь студент. Тебе не пора пока отдавать жизнь.

— Мирослава была моим другом, а не вашим, — прошипел я, нависая над Бельской. — Я сражался в отряде Троицкого. Не вы. И я знаю катакомбы, ведь тысячу раз там был. Не вы.

— Откуда тебе всё это известно?! — шёпотом спросил тот самый парень, передававший письмо. Он схватил меня за грудки, пытаясь запугать. Выглядел он обычно — меч на поясе, чёрная рубашка, низкий хвост на затылке из пепельных коротких волос. И глаза — такие серые, что даже страшно. — Откуда ты узнал?! Кто ещё в курсе?!

— Больше никто не знает, — ответил я сквозь зубы, отталкивая от себя охотника. — И не узнает, если возьмёте меня. Я пережил битву с Бальтазаром — катакомбы мне не страшны.

— Пусть идёт, — Степан остановил бросившегося на меня парня с хвостиком, взяв его за плечо. — Он очень сильный маг. Так просто он не дастся демонам.

— Если с тобой что-то случится, у нас будут большие проблемы, — тихо сказала Бельская, но уже ничего не возражала. — Прошу, хотя бы не высовывайся. Позволь нам делать свою работу.

Конечно же, я собирался сам всех спасти. Но этого охотникам не нужно было знать. Они и так в любой момент могли развернуть меня, так что я помалкивал, стараясь даже не отсвечивать.

Мы быстро погрузились в повозку, которая доставила нас к северному входу катакомб. Это то самое место, где сидел наш с Аластером друг — Адрамалех. Никто из этих пятерых раньше даже не входил в подземелье, так что я вёл их, указывая дорогу. Я также знал, где начинается закрытая запретная территория, но решил пойти немного в обход, чтобы повидать старого друга.

Охотники, увидев распятого демона, насторожились. Степан даже схватил меня за плечо, не позволяя подойти, но я вывернулся:

— Это мой друг, — фыркнул я недовольно. — Нужно спросить его, может, он что-то видел.

— И как ты планируешь это сделать? — тот парень с хвостиком, как я понял, Яков, издал смешок. — Это же демон, идиот, он не говорит по-русски!

Я даже не взглянул на этого самодовольного придурка, подходя к Адрамалеху и махая ему ладонью:

— Salve, amica anna! (Приветствую тебя, мой друг!) — я заметил, как насторожились охотники, даже схватившись за оружие. — Venimus ad salvandum populum nostrum. Dicunt se alicubi in catacumbis carceres esse. (Мы пришли, чтобы спасти своих. Говорят, их заточили где-то в катакомбах.)

— Suus iam diu cum te visited, vetus amicus. (Давно же ты не навещал старого друга.) — хрипло выдал Адрамалех, но с лёгкой улыбкой. Кажется, он искренне был рад компании хоть на миг. — Aliquid valde creepy fit ex altera parte. Illic a magicis fortis defensionis. Dico quod ipse Diabolus in vicinia consedit. (Нечто очень жуткое происходит в другой стороне. Там сильная магическая защита. Я бы сказал, что сам Дьявол поселился по соседству.)

— Bene, ergo diligenter esse debemus. (Что ж, тогда нам стоит быть очень осторожными.) — Я несколько расстроился, что Адрамалех не знает большего. — Gratias pro socius. Redirectum de ti. (Спасибо, что поделился. Мы ещё зайдём к тебе на обратном пути.)

— Tu mutavit! (Ты изменился!) — почти крикнул мне вслед демон, но я даже не обернулся. Только махнул остальным следовать за мной.

Глава 12

Отойдя немного, я даже подумал, что мы спокойно продолжим путь. Вот только стоило нам свернуть в проулок катакомб, откуда уже не было видно Адрамалеха, как тот самый Яков налетел на меня, магическим барьером придавливая к стене. Он держал меня кистью правой руки за правое плечо, локтем надавливая под горло, чтобы я не смог шелохнуться. Его серые глаза стали и вовсе почти прозрачными, пока левой рукой он направлял мне в лицо меч, зависший остриём в миллиметре от моего глаза.

— Что ты за тварь?! — рявкнул он, сцепив зубы и всё сильнее вдавливая меня в стену.

— Отвали от меня, — прорычал я, тоже обдавая всё тело магическим покровом тьмы. Из-за этого Яков чуть отъехал по земле, но разделяли нас какие-то сантиметры. Он не сдавался, давя барьером всё сильнее, но и я не уступал, борясь с ним. — Неужели великий охотник РИДА не учил латынь?

Да, посмеиваться над солдатами было плохой идеей, но я уже ничего не мог с собой поделать.

— Ублюдок, ты не отвертишься в этот раз! — Яков сделал рывок, из-за чего от магического давления подо мной сзади треснула стена. — О чём ты предупредил эту тварь?! Что ты ему сказал?!

— Спросил, что ему известно, — я растянул губы в ехидной улыбке, тоже поддав магии. Теперь треснул бетонный пол, в который упирался стопами Яков. — Маленький глупый солдатик, как тяжко тебе. Только-только освоил русский, а тут на латыни разговаривают.

— Ах ты, ублюдок!..

Яков, совершенно потеряв самообладание, решил полноценно перейти в атаку. Я ощутил резкий скачок маны, ожидая сильного удара. Но стоило мне распахнуть глаза, как я увидел разделявшую нас Бельскую. Она стояла ко мне спиной, натянув магическую тетиву. Стрела целилась точно в лоб Якову, из-за чего я уже хотел ликовать, но потом заметил, что кончик ритуального клинка из лука буквально упирается мне в солнечное сплетение, больно натягивая кожу под одеждой.

— Разошлись! — рявкнула она, и мы тут же вывернулись из-под прицела в разные стороны. Бельская опустила лук, глядя то на Якова, то на меня. — Что вы устроили?! Ты, Заславский, мог бы сначала спросить меня, что там говорил Артём. А ты, Воронов, совсем ошалел? Тебе велено было не высовываться, а ты беседы с демоном ведёшь?

— Я Адрамалеха хорошо знаю, — я отряхнул одежду, невольно придерживая рукой место, куда давил ритуальный клинок. Так близко к гибели я даже в битве с Бальтазаром не был. — В том году именно он помог всех спасти. Его прокляли, заставив вечно страдать здесь. Даже когда катакомбы рухнут и от мира ничего не останется, он будет на этом самом месте нести своё наказание. Так что вам тоже не помешало бы ознакомиться с историей, до того как заявляться в подземелье. А некоторым хорошо бы заново поступить на учёбу.

Яков только зарычал на мои слова, но я никакого внимания на них не обратил. Придурок вот, ничего не скажешь.

— Какая печальная судьба, — покачал головой Степан. — И что он тебе ответил? Нам почти не было слышно его шёпот.

— Адрамалех подтвердил, что выжить будет сложно, — вздохнул я, пригладив вспотевшей ладонью волосы. — Но он ничего толком не знает. Зато мы на верном пути.

Больше каких-то претензий или ссор не было, по крайней мере, на этапе исследованной и безопасной части катакомб. Я нутром чувствовал, что чем дальше мы идём, тем хуже становится атмосфера. Это заметили и остальные, из-за чего все сжались, больше не разбредаясь. Мы шли, буквально касаясь друг друга плечами, настолько давящий был воздух вокруг.

— Отсюда начинается закрытая территория, — прошептал я, не узнавая собственного голоса.

Мы стояли под последним горящим огоньком жёлтой магии, освещавшей узкий коридор. Стены были из бетона, местами потрескавшегося и поросшего неизвестным видом мха. С потолка стекали всякие нечистоты, пол был усеян мусором, осколками бетона и, конечно же, неясными жидкостями неизвестного происхождения.

Впереди же не было видно практически ничего. Только решётка, отделяющая эту часть катакомб от северной. Я первым неуверенно выступил вперёд, поднимая над собой шарик света. Шаги эхом разлетались по узкому коридору, убегая куда-то в неизведанную часть. Ко мне подошли остальные, пытаясь понять, как преодолеть решётку без привлекающих внимание звуков.

Прутья, казалось, слишком толстые, чтобы даже магией на них повлиять. Яков попытался разрубить их мечом, но первый же неуверенный лязг заставил его отказаться от этой идеи. Зато, рассматривая зазубрины от меча на решётке, он вдруг заметил что-то, поднимая и показывая остальным:

— Что это? — прошептал он, держа на раскрытой ладони заколку с крупным сверкающим камнем. — Малой, ты знаешь что-то об этом?

— Честно говоря, нет, — я покачал головой, действительно ничего дельного не припоминая. — Может, она была у кого-то из пленников демонов?

Бельская, достав герметичный магический пакет, отправила туда найденную вещичку. Отличная идея, ведь никогда нельзя точно утверждать, что найденный предмет не проклят или не является маячком. Так что, плотно упаковав находку, мы вернулись к тому, с чего начинали.

— Ладно, другого выхода нет, — я жестом попросил всех отойти. — Это тише, чем взрыв, но грохота не избежать.

Хоть охотники и не совсем понимали, что я собираюсь делать, но выхода явно не было. Из всех присутствующих никто не обладал гравитационной магией. Кроме меня.

Я же силой гравитации буквально смял все решётки, превратив их в плотный железный шар. Вышло чертовски громко, ведь каждый шорох отдавался ужасным эхом, разлетаясь по катакомбам. Но других вариантов не было.

— Гравитация? — Яков, казалось, планирует прирезать меня по окончании миссии. — Так много вопросов к студенту второго курса, знающему латынь, водящему дружбу с местным демоном и владеющему магией гравитации.

— Мой дед был магом гравитации, — напомнил я, первым переступая линию хорошей и плохой половины катакомб.

— Да-да, твой неродной дед, — хмыкнул Яков. Он тоже переступил линию, вдруг покрывшись мурашками.

И я понимал его.

На тёмной стороне было холодно. Просто кошмар как. Ледяной воздух буквально окутывал, забираясь под одежду и заставляя выбежать обратно. Я видел, как меняются лица охотников, когда они вступают на территорию тьмы. Подул резкий порыв сквозняка, сорвавший капюшон с четвёртой участницы группы РИДА. Розовые плотные косы обрамляли молодое личико, на котором не осталось и следа румянца.

Пока я любовался ею, зелёные глазки девушки таращились куда-то мне за спину.

— Ребят… — прошептала она пухлыми розовыми губками.

— Чего, Светик? — обернулся к ней Яков, который явно тоже был не прочь полюбоваться этой милахой. Кажется, она крайне редко показывала своё лицо. Вот ведь стесняшка.

— Там впереди… — Света немного отшатнулась, делая пару неуверенных шагов назад. — Посмотрите!

Я наконец смог оторвать от неё взгляд, следуя за глазами остальных. Сначала я почти ничего не видел — одна всепоглощающая темнота, но потом… Медленно, с каждой секундой мне вырисовывался жуткий силуэт. Толком нельзя было вот так разобрать, что за громадина находится в отголосках нашего света.

Слегка нервничая, я направил вдаль свой шар света, с каждым мгновением понимая, что нам не уйти отсюда живыми. Там, вдали, сидел огромный скелет демона, на котором ещё виднелись куски плоти. Он поднял глаза на нас, фиксируя свет и шестерых людей.

— Это Лич, — прошептала совершенно безнадёжно Бельская. — Нам конец.

Глава 13

Судорожно переводя дыхание, я прижался спиной к холодной каменной стене катакомб. Сердце колотилось так, что, казалось, его удары раздавались гулким эхом в темноте. По всему телу разливалась волна страха и адреналина. Вокруг меня находилась группа солдат Российской Имперской Демонической армии, но сейчас они выглядели не как элита, а как измождённые бойцы, терзаемые ужасом, который едва ли поддавался объяснению.

— Артём, живо назад! — прошептал мне Яков, держась за раненый бок. Его голос дрожал, хотя он пытался сохранить спокойствие.

Я кивнул, но ничто не могло скрыть мою растерянность. Как носитель демона, я повидал кучу жутких тварей, но никогда прежде не сталкивался с кем-то столь легендарным и всепоглощаще сильным. Но как студент магического университета я изучал теорию: элементы заклинаний, философию магии, природу заклинаний и, наконец, жутких тварей двух миров. Здесь, в этих зловещих катакомбах, я осознавал, что ничто из этих двух составляющих моей личности не могло бы помочь в бою с этой тварью.

Лич. Невыносимое слово, которое мы изучали на занятиях, стало реальным и устрашающим, как никогда. Мы только что столкнулись с чем-то, что не поддавалось ни логике, ни магии. Мы шли сюда, чтобы найти своих, но вместо этого нашли самого Тёмного Властелина. И это в самом начале чёртового пути.

Должен был быть тщательный план, но когда мой шар света выцепил из тьмы фигуру Лича и это жуткое зрелище предстало перед нами — неописуемая фигура, одеяние которой состояло лишь из клочков мяса, а глаза горели холодным белым светом, — всякие идеи о планах ушли в небытие. Я на какое-то время даже позабыл о том, что нам нужно кого-то спасать. В голове пульсировала лишь одна мысль — бежать так далеко и быстро, чтобы больше никогда не увидеть этих загробных глаз.

— Быстро все в круг! — голос Бельской был твёрд, но в её взгляде читалось сомнение. Казалось, она растеряна так же сильно, как и я сам.

Мы быстро встали в защитную формацию, я прижал руки к своей груди, стараясь найти сосредоточенность. Какой стратегии мне придерживаться? Какой стиль магии применять? Я столько успел посражаться, но сейчас всё, что я помнил, перепуталось в голове. Вдруг Лич поднял руку, и холод, пронизывающий до костей, пробежал по нашим телам.

Я закричал, почувствовав, как что-то тёмное пронзило мою душу. Вокруг меня охотники начали паниковать, их статные фигуры стали наклоняться, они ловили дыхание, будто его не хватало.

— Сюда! — крикнул Степан, и я увидел, как он возвёл щит, заслоняя всех нас. Стало немного легче, воздух потеплел, и мы все немного взбодрились.

В ладонях Светы заискрилось светлое пламя. Я знал, что есть магия, способная оттолкнуть нежить назад, в тьму, но запустить её следовало с уверенностью, которая колебалась в ослепляющем выражении лица охотницы. Да и едва ли такое сложное заклинание было подвластно простой девчонке, старше меня на пару лет.

Зато это здорово разозлило противника. Тени Лича начали двигаться, и вдруг они бросились на нас, стремительно накрывая свет. Я вскинул руки, чувствуя, как демоническая магия скапливается в моём теле. В это мгновение я вспомнил о том, что Лич куда сильнее, чем вообще можно представить. Неужели то, что находится здесь, в подземелье, способно быть тем самым легендарным Тёмным Властелином?..

Заурядный урок, который я считал незначительным, теперь оказался критически важным. «Сосредоточься», — шептал я себе, вытянув ладони вперёд. Что нам рассказывали, пока я пытался спать? Один взгляд на Лича убивал, он пожирал души людей, он подчинял себе армию тех, кого пожрал. Похоже ли всё это на тварь, сидящую перед нами?

Выпрыгнув из-за защиты Степана, я покрыл всё тело Тьмой. Теперь холод чувствовался куда меньше. Я выпустил наружу одно крыло Аластера прямо в прыжке, понимая, что не могу позволить себе отделаться малой кровью. У меня был лишь один шанс на то, чтобы разделаться с монстром и пройти дальше. Один шанс на выживание. И заключался он в том, что Лич окажется лишь магической подделкой на самого себя.

Под остерегающие крики охотников я сформировал огромный молот из тёмной магии, обрушивая его на голову Лича. Волна мощи растеклась по его фигуре, и сущность Лича будто бы замерла на миг — я видел, как его дух фрустрационно исказился от удара, который по силе мог располовинить многоэтажный дом.

— Прекрасно, Артём! — сдержанно прокричал Степан, кажется, первым уловив смысл моих действий. — Нужно заставить его замереть!

Но до того как я успел успокоиться от колошматившего меня адреналина и связать тварь, Лич снова пришёл в движение. Его ненормальная форма начала поглощать всё вокруг, как чёрная дыра, жадно тянущая к себе всё физическое. Мы были на грани проигрыша, даже при условии, что Лич был поддельным стражем, призванным не столько победить, сколько отрезать всякое желание идти дальше. Я отчаянно искал в голове новые способы подобраться ближе, новые идеи, но всё сливалось в один общий хаос.

Внезапно Яков истошно закричал, его голос сливался с жутким воем тьмы. Он был схвачен этим вихрем всасывания, и, несмотря на все наши старания, всё ближе придвигался к Личу. Чёрт, здесь явно была задействована магия страха, учитывая, что я едва стоял на ногах, хотя меня ни разу не задело. Эта жуткая сила заставляла смотреть в бессилии, как Яков всё ближе к своему концу. Моё сердце замирало, когда я думал о том, как бесчеловечно были убиты все те, кто приходил до нас.

Я чувствовал, как наши силы теряются в воздухе, их недостаток душил меня с каждым мигом. В этот момент знакомая сила пробудилась во мне — страх превратился в гнев. Кажется, Аластер наконец очнулся от беспробудной спячки, даже не до конца раздуплившись, что происходит и где я нахожусь. Это ощущение зла внутри вдруг придало мне странных сил.

Мир немного отъехал, а я замер в тишине. Неужели… это нечто большее, чем ненастоящий Тёмный Властелин?..

— Посмотрите печать, скорее! — буквально заорал я, тратя все усилия воли на то, чтобы ноги слушались. — Это не Лич! Это даже не подделка! Смотрите на полу!

Нырнув за самого Лича, я бросил быстрый взгляд на Якова, упиравшегося ногами в пол. Я помнил, какой силой он обладает, из-за чего вздрогнул, возвращаясь к своей задаче. Нечего жалеть этого идиота — лучше остановить всё происходящее!

— Нашла! — кричала Бельская, обойдя Лича с другой стороны. — Здесь! Что с ней делать?!

— Твою мать, — выругался я под нос, рванув к ней. — Неужели вас даже этому не научили?!

Упав на колени около крошечной светящейся пентаграммы, я достал ритуальный клинок, замахиваясь им для удара. Я заставил себя быть единым с магией Аластера, расползающейся чернотой внутри. Я больше не просто студент, я не слабый сын Вороновых, я даже не счастливчик, заполучивший силу. Я — часть истории, участник этого боя и многих других. Я сделал битвы частью всей своей жизни.

Собрав все силы, я, сопротивляясь барьеру, вогнал лезвие ровно в центр пентаграммы. Оттуда вырвался яркий свет, такой же могильный, как и в глазах Лича. В этот момент фигура Тёмного Властелина задергалась, подобно ряби на воде, усиливая тьму и леденящий холод.

Свет, пробиваясь сквозь пустоту, ворвался в катакомбы, и Лич закричал. Но это ещё не всё. Я не собирался сдаваться.

— Вперёд! — закричал я, хотя не знал, откуда брались уверенность и смелость. — Добейте эту тварь!

Я скомандовал солдатам, хотя был среди них самым младшим. Ха, кто бы мог подумать. На тающую фигуру обрушилось столько чар, ударов, даже физических, что я мог выдохнуть спокойно. Охотники РИДА тоже люди, а следовательно, на них действуют проклятия. Мне повезло поддаться им не до конца только благодаря Аластеру внутри. У этой пятёрки подобных фокусов в рукаве не было припрятано.

Зато благодаря всем их атакам Лич исчезал на мгновения, но тень его подбиралась к нам.

Мы должны были сразиться до последнего в этой безжалостной битве. Ещё одно заклинание, ещё одно объединение сил — и мы вступили в финальную схватку с тёмным существом, которое олицетворяло все наши страхи. Магия не иссякала, пока мы продолжали сражаться. Внутри меня пробуждалась неведомая сила, и, возможно, впервые с того момента, как я осознал Аластера внутри себя, я почувствовал, что отличаюсь от людей даже в своей обычной форме.

И принять это стоило как силу.

Глава 14

Полутёмные коридоры катакомб казались бесконечными. Мы продвигались всё глубже в недра земли, с каждым шагом теряя не только уверенность, но и надежду. Ноги уставали, и, хотя мы были в боевом строю, тишина вокруг давила на уши, как свинцовая завеса. Окружающий воздух был насыщен чем-то сгущённым и зловещим — я чувствовал его даже глубже, чем физически.

— Держитесь ближе, — произнёс Степан, явно насторожившись, и его голос прозвучал как приказ, так и исповедь.

Мы были не просто группой уставших после боя солдат; мы были последней надеждой, теми, кто мог не только спасти Троицкого и преподавателей, но и не дать демонам разрушить тот мир, что пока держался. Прошло несколько часов с момента, как мы победили стража Лича, но в этой подземной бездне время не имело значения.

Пусть холодный окостенелый труп демона оказался лишь подделкой, мне было всё ещё достаточно жутко от одних воспоминаний об этом бое. Бельская сказала, что, вероятнее всего, это был крошечный осколок силы настоящего Лича, заключённый в печати, чтобы удержать незваных гостей. Что ж… не будь у нас столь явной цели, наверняка мы остановились бы ещё там, сбежав, поджав хвост.

Сейчас у меня был лишь один вопрос: «Где они?» Ведь больше не было никаких жутких монстров… ну или указателей, на худой конец. Свет наших магических шаров отражался от каменных стен, вырисовывая причудливые тени, и я, полагаясь на бесчисленные истории и легенды, услышанные в университете, ожидал увидеть что-то ужасное, что-то невероятное.

Ещё и Адрамалех достаточно напугал своими ощущениями. Я знал, что встреча с ректором не будет радостной. Наверняка их не просто заперли. Хотя за столь долгое время живые люди наверняка превратились бы в мёртвых. Но тот пленный демон сказал иначе, так что надежда ещё теплилась в груди. Я очень хотел увидеть Мирославу, хотел пожать руку Троицкому и сказать, что я его не подвёл.

И очень скоро мы наконец вышли к месту, где, вероятнее всего, держали пленников. Сначала охотники РИДА долго исследовали периметр, ставили всякие магические метки, но, ничего не обнаружив, всё же позволили начать миссию по вызволению преподавателей.

Я был морально готов ко всему, честно. Я знал, что сейчас, когда Степан снесёт барьером хлипкую металлическую дверь, увиденное может расстроить меня. Но то, что мы обнаружили, было не просто грустно — это было бездушное, безнадёжно ужасное зрелище.

Мы вошли в обширное помещение, и мои глаза расширились от шока. Наша группа замерла, как будто застыв в моменте, не веря тому, что видела. Перед нами, расставленные в ряд, сидели наши учителя. Их тела были неподвижны, а глаза смотрели вперёд, абсолютно пустые, как если бы они остались живыми, но души уже покинули их.

— Это… это невозможно… — прошептал кто-то из солдат РИДА, а я сам еле сдерживал рвоту.

Шок пронизывал меня, как ледяной ручей. Я подошёл ближе. Каждый из преподавателей, знающий древнейшие тайны, казался марионеткой в лапах демонической силы. Я не мог сдержать дрожь, когда наблюдал за ними; у некоторых из-за рта чуть-чуть капала кровь, словно они продолжали переживать свою агонию даже в безмолвии.

Но что меня больше всего потрясло, так это фигура напротив меня — ректор Троицкий. Его лицо было искажено, а тело наполовину заковано в камень, словно он пытался защититься, но так и не смог. Из него выкачивалась жизненная сила, и я чувствовал, как гнетущее ощущение осязаемо удаляет счастье из наших жизней.

— Нет, — тихо сказал я. — Не может быть! Это невозможно! Он же не мог…

Я вспомнил лекции, где он с огнём в глазах говорил о силе знания и храбрости. Что же произошло с тем, кто был символом надежды для нас?

— Нам нужно их спасти! — воскликнул я, чувствуя, как волна отчаяния накрывает меня с головой. Я прошёл вперёд, надеясь, что не увижу среди застывших на полу фигур Мирославу. Чем дальше я шёл, тем сильнее разгоралась надежда. — Только не ты…

Волкова застыла так же безжизненно, как и остальные. И когда я замер около неё, мне показалось, что её прекрасные глаза на миг дрогнули, переводя взгляд.

— Не-ет! — истерично прокричал я в тишине, чувствуя, как меня сзади схватили под локти, удерживая на месте. — Не-е-ет!

Сзади подошёл кто-то ещё, глядя на мою Мирославу:

— Возьми себя в руки, Воронов. Мы знали, что такое может быть, — сухо рявкнул Яков, но я даже не подумал подчиниться. — Мы можем попробовать забрать одно из них.

Света, пытаясь осмотреть преподавательницу, долго пробовала различные заклинания на ней, пока по моему лицу струились слёзы. Я лучше всех них мог ощутить, что на коленях перед нами стояла пустая оболочка, высосанная до последней капли магии. Розововолосая осторожно обняла меня, пытаясь закрыть собой жуткую картину:

— Они уже мертвы, Артём… — нежно прошептала она. — Нам не спасти их. Знаю, ты сможешь с этим справиться. Но сейчас… лучше нам не задерживаться. Неизвестно, кто ещё может прятаться здесь.

Я хотел обратиться к группе, но моё сердце билось в унисон с отчаянием. Позади нас раздалось глухое эхо, и тень пересекла луч света от нашего шара. Я повернулся, но не успел сделать ни шага, как сгустившаяся тьма поглотила пространство. Что-то живое было передо мной, а остальное — лишь чёрная бездна, в которой я мог потерять всё. В ком-то из них всех точно была жизнь.

— Нужно действовать, — произнёс я громко, чтобы перекрыть страх, который охватывал меня. — Мы не можем их оставить здесь! Я… я могу попробовать…

Я не знал, как. Я всего лишь студент, но чувствовал, как магия в моём теле начинает шевелиться, как будто призывая меня к действию. Я стал делать шаг вперёд, когда почувствовал чью-то руку на своём плече.

— Артём, это опасно. Не только для тебя. Подумай, что, если ты своими действиями безвозвратно убьёшь кого-нибудь из них? — Бельская попыталась остановить меня, но я тряхнул головой.

— Это же Троицкий! И Мирослава! Нельзя сдаваться! — крикнул я с такой силой, что даже сам удивился.

Я подошёл ближе к ректору Троицкому, искренне надеясь, что смогу его разбудить. Как? Понятия не имею. Может, исцеление? Я осветил его фигуру лёгким зелёным светом, ни на что не надеясь. Фил учил, что если быть достаточно искусным, всё получится. Если вкладывать достаточно сил…

Свет начал разливаться по всей человеческой части Троицкого, но останавливался там, где начинался камень. Я не знал, получится ли это, но продолжал сосредотачиваться на том, чтобы вернуть его. Вдруг лицо ректора стало меняться, и я заметил, как его глаза начали снова блестеть, хотя в них ещё оставалась мутность.

— Артём… — прошептал он, и этот звук стал знаком надежды, который я искал. Я почувствовал, что сила начинает возвращаться.

Но в этот момент, как будто глубины катакомб услышали нас, раздался глухой треск, и на нас обрушилась волна холодного воздуха. Сзади послышались шаги, и я понял, что демоны не сдадутся так просто. Мы были не просто противником — мы были теми, кто пришёл разрушить планы, ради которых Бальтазар отдал свою жизнь.

— Вот так, — суетился я, пока все охотники РИДА рванули в битву. — Ваше Превосходительство, всё будет хорошо. Мы вернём вас домой.

— Не вернёте, — тихо прошептал Троицкий, даже не двигая зрачками. Только губы кое-как шевелились. — Уже нечего возвращать. Ты должен… послушать меня. Они её ищут. Бальтазар не знал, он просто хотел открыть врата. Хотел нарастить армию. Но они… они ищут книгу. Найди её и уничтожь. Не читай. Не позволяй никому прочесть. Как только ты уничтожишь её… всё будет кончено.

— Кого — её? — по моему лицу текли слёзы. Я не хотел, чтобы поиски ректора закончились вот так.

— Запомни: не читай, — прохрипел ректор. — И ищи на Призрачной улице, где вечно проливает слёзы матерь семерых.

— Уходим! — Яков схватил меня за шкирку, оттаскивая от Троицкого. — Здесь сейчас всё взлетит на воздух!

Я зажмурился, хватаясь за остатки прошлого. Мы пронеслись мимо Мирославы, что уже больше не смотрела на меня. Зато в её волосах сверкнула крошечная заколка с одним крупным камнем.

Глава 15

Холодный осенний дождь легонько барабанил по крышам навесов, создавая тугой ритм, который напоминал мне о безутешности момента. Я стоял в стороне, укрывшись под тонким плащом, который уже слабо защищал от затяжного дождя, и смотрел на гроб, застланный чёрной вуалью. Вокруг него собрались студенты, их лица выражали столько всего — от растерянности и страха до горя и ненависти ко всему этому миру, который прижал нас к земле.

Сегодня мы прощались с ректором Троицким и несколькими преподавателями, которые погибли в катакомбах. Умные, храбрые, всерьёз преданные своему делу, они навсегда покинули нас, оставив за собой лишь дорогую память и невосполнимую утрату. Я не знал, что чувствовать.

Умом я понимал, что хотя бы один из нас должен был быть сильным, даже если душа кричала о боли, даже если сердце готово было разорваться от печали. Я не знал, как подойти к гробу. Страх не оставлял меня, как тень. Я надеялся найти призрачную улыбку Троицкого, какую-то искру, которая бы утешила, хотя бы на мгновение. Мы все были так молоды, полны надежд и мечт; он всегда верил в нас, подталкивал к новым свершениям, помогал нам расти.

— Значит, они были слишком слабы, — шептал кто-то рядом, и эти слова резали меня, как нож.

Я попытался взглянуть на говорящего, но его лицо скрывал капюшон плаща. Мы все здесь, погружённые в свои размышления, тревоги и страхи, но говорить так о тех, кто погиб в той битве… Где же в тот момент был ты, незнакомец, скрывающийся под плащом?

Чувствуя, что закипаю от злости, я всё-таки подошёл ближе. Гроб стоял под навесом, а вокруг него были цветы, которые бывшие студенты заранее принесли — так много цветов, как будто каждый из нас хотел принести частичку своего сердца. Я заметил, как цветы с намокшими от дождя лепестками стыдливо склонились, подбираясь к земле, как и мы.

Когда я подошёл к гробу, в душе водоворот эмоций пробуждал гнев. Я не мог справиться с этой тёмной частью себя, которая искала виноватых. Почему? Почему всё это произошло? И, главное, почему предсказанное теми тварями оказалось таким реальным?

Я ведь хотел это предотвратить! Я так старался, а вижу то же, что видел там, под землёй. Неужели я правда не могу изменить будущее, уготованное судьбой?!

Нет. Я на верном пути. Сейчас я потерял наставника, потерял друга. Я потерял и Мирославу, ставшую мне почти родной. И… На мгновение я потерялся в воспоминаниях о наших лекциях, о том, как Троицкий объяснял сложнейшие заклинания, о его уверенности, о том, как он столько раз подбадривал нас, как взял меня в свой отряд, несмотря ни на что.

Страх накрывал меня, но я пытался держаться. Я медленно положил руку на гроб, и холод пробежал по пальцам. Он был такой же холодный, как и слёзы, пролитые мной в одиночестве. Ведь я так и не смог ничего изменить. Каждая капля дождя была как напоминание о том, как легко всё может измениться. Я закрыл глаза и попытался вспомнить его голос, его слова.

«— Вы должны быть сильными. Вы должны верить».

В это мгновение я почувствовал, как меня обняла печаль, но вместе с ней зарождалось и ощущение решимости. Я не мог позволить, чтобы всё это было напрасно. Тихий шёпот в моём сердце говорил мне: «Ты должен продолжить. Это не конец». Я поднял голову к небесам, и дождь продолжал лить свои слёзы, словно мир сам оплакивал потерю.

Студенты вокруг меня начали подниматься — кто-то произнёс слова прощания, кто-то ронял цветы на гроб. Каждая минута казалась часом, охватывая пространство нежным и одновременно тёмным ощущением. Я сделал шаг назад, чтобы освободить место для других. Меня терзали угрызения совести: как я могу быть сильным, если внутри меня бушует страх?

Я взял себя в руки и выпрямился. Вокруг меня стояли такие же студенты, перешёптывающиеся в страхе и непонимании — что теперь будет со всеми нами? Я взглянул на гроб в последний раз и прошептал:

— Это ещё не всё.

С этими словами я сделал шаг назад и, ужаснувшись внутренним страхом, почувствовал, как опыт и знание вспыхивают в моём сердце, укрепляя решимость.

Пусть те жуткие предсказательницы оказались правы в этот раз. Я действительно стоял перед гробом тех, кто был мне дорог. Они знали, что это произойдёт. Но этого я не мог уже исправить. Но Троицкий не зря отдал свою жизнь. Милая Мирослава погибла не для того, чтобы мир отдался демонам. Что ж, пожалуй, они действительно оказались слишком слабы.

Но не я.

***

Мне потребовалось буквально пару дней, чтобы прийти в себя. Да, смерть Троицкого оказалась ударом ниже пояса. Ещё и Аластер подлил масла в огонь тем, что забирал тело с таким жутким рвением, которого я раньше в нём не замечал. Он был буквально одержим ночью, заставляя меня просыпаться в самых неожиданных местах города.

И однажды это случилось прямо на Призрачной улице.

Я быстро собрался, напялил на себя какой-то мусор и вернулся в общагу, чтобы не опоздать на занятия. Огневы говорили, что я уж как-то слишком болезненно переживаю смерть Троицкого и Мирославы, хотя, честно признаться, я скорее потерялся. Причём не только в своём горе, но и в делах внутреннего демона.

Так что на пары в более или менее осознанном состоянии я пришёл сегодня впервые. Выдраил тело до красноты после грязных улиц закрытого района, одиноко позавтракал и пришёл с опозданием к Горину. Был как раз долбанный понедельник. Но он, помня, что случилось буквально на днях, не стал привычно портить мне жизнь. Наоборот, он проигнорировал опоздание, а после живенько повторил всё, что я успел пропустить.

Оказалось, нас ждала весьма интересная тема.

— …ваша мана не только может быть использована для создания заклинаний, — Горин говорил размеренно, своей тёмно-зелёной маной вырисовывая закорючки в воздухе. — Сегодня я научу вас оставлять с её помощью следы, увидеть которые можно лишь человеку.

Я насторожился, заинтересованно приподнявшись. Удивительно чутко. Это именно то, что могло бы помочь нашим преподавателям.

— Для начала я создам узор маной из одного слова, — он встал, вырисовав нечто на полу. — Вы должны просто увидеть написанное. Первому поставлю за сегодняшнюю пару высший балл.

— С чего стоит начать? — подняла руку Арина.

— Помните, что мана — это чистая энергия. Её можно сделать невидимой для глаз, но не для вашей маны, — подсказал Горин, возвращаясь на стул. — Просто попробуйте.

Я, вместе со всеми, встал со стула и вышел к центру комнаты. Что ж, там действительно ничего не было заметно. Пришлось поизворачиваться, но ни поисковое заклинание, ни напыление тьмы не помогали. Так, я же просто пользуюсь магией Аластера. А демоны не могут обнаружить такие следы. Что же сделал бы человек?

— Нашла! — первой встала Арина, довольно улыбаясь. — Мне сказать слово?

Горин поманил её пальцем. Я даже ревностно зыркнул на преподавателя, к кому шептала на ухо милашка Арина. Ох, как она меня успокаивала, лёжа под бочком. Ну славная же девочка…

— Арина Огнева получает заслуженную награду, — улыбнулся впервые в жизни, мне кажется, Горин. — Ждём, когда остальные с этим справятся, а после приступим к обучению создания.

Мне было грустно осознавать это, но, похоже, для того, чтобы увидеть слово, мне нужна человеческая мана. Я свою собственную уже сто лет как не использовал. Её-то и было буквально с щепотку — хватало на то, чтобы погасить свет. Ну что ж… Закрыв глаза, я настроился на поиск внутри двух журчащих рек. Казалось, я мог уловить поток силы Аластера, ведь он был такой яркий и стремительный, что даже страшно.

Свой открыть было очень тяжело! Мизерная речушка, казалось, была в сотню раз меньше той, что текла в Аластере. Но я её нащупал и попытался переключить. Выплеснул туда, где скрывалось слово. И оно проявилось! На полу было выведено курсивом слово: «Борись». Я усмехнулся, послав Горину один лишь взгляд. Он вышел странным, но тот всё понял.

Я же, совершенно без задней мысли, пока остальная группа пыхтела над словом, решил заняться экспериментами на своём месте с личной маной. Интересно, что будет, если я снова попробую выключить свет?

Глава 16

Я поднял руки и сосредоточился на энергии вокруг ламп, наполненных магическим светом. Здесь, в подвале, иначе нечем было освещать помещение. Трудно было припомнить, как я делал это раньше, ведь, казалось, прошло так много времени…

«Тьма», — проговорил я про себя и ощутил, как слово начинает жить. Я произнёс его вслух с уверенностью и направил свои намерения в том направлении. Вдруг лампы вспыхнули ярче на мгновение — и затем, как будто кто-то выдернул штепсель, свет погас.

Но это было не просто гашение — это было ядерное затмение, которое накрыло весь класс.

Я почувствовал, как моя мана, словно водопад, разливается по венам. Но это был не только поток энергии — я увидел её. Она, словно иней, искрилась вокруг меня, собирая в себе свет, который когда-то был в лампах. Интересно, что моя сила была действительно светло-синей, как её когда-то обозвал Горин. То есть голубой…

А вот мана, бывшая светом в лампах, почему-то тоже принимала тот самый голубоватый оттенок, который с рождения бурлил во мне. Но почему так? Теперь, когда я умел видеть потоки маны, я… видел своё выключение света совсем иначе. Мана, затраченная другими на поддержание света, а конкретно Гориным, зажигавшим их в начале пары, не исчезала восвояси.

Я вдруг понял, что поглощаю ману, поглощаю эту силу — и становлюсь сильнее!

— Артём, что ты делаешь?! — закричал Горин, и его голос прозвучал не то зло, не то панически.

Я не мог ответить — был погружён в состояние, которое дало мне возможность прочувствовать и контролировать магию другого человека. Сила просто подстроилась под голубую, и я не знал, где заканчиваются её пределы и начинаются мои. Хуже всего, что я не хотел прекращать. Я вошёл во вкус, перетянув уже весь свет в себя, но хотел большего!

Я с детства обладал этим фокусом, но по незнанию не мог им пользоваться! Хотя… какой толк от большого внутреннего резерва, если я не могу этим сражаться? Что бы я с Личем делал, когда он стал всасывать Якова? Всасывал его в ответ?

Мне становилось всё легче и легче. И вдруг другой цвет маны прикоснулся ко мне, как барабанный бой в груди. Кажется, я мог слышать его — как он нарушал эту тёмную тишину.

— Что ты делаешь?! Прекрати! — крикнула одна из студенток, и я обратил внимание на удивлённые лица, что уставились на меня.

Я снова посмотрел на них — и они тоже ощущали это. Понимание накрыло меня. Страх и недоумение. Я почувствовал, как энергетические потоки побежали по мне, открывая неожиданные уголки силы, которые я никогда не знал ранее. Я помогал себе, забирая их запасы маны, хотя делать этого категорически было нельзя!

Я должен сфокусироваться, вернуть всё обратно… Но, сам того не зная, я слишком увлёкся.

— Ну всё, парень! Ты заигрался! — громко сказал Горин, и его голос звучал с такой силой, что я почувствовал, как волны энергии начали отшатываться.

Я наконец почувствовал, как контроль над моей маной теряется. Но было уже слишком поздно — поток энергии рванулся обратно, создавая ослепляющий всплеск света. Разные цвета маны окутали кабинет, и в одно мгновение они вспыхнули ярко, как никогда.

Я стоял поражённый, осознавая, что не просто выключил свет, но создал светодиодный ураган, который вырвался на свободу и теперь стоит над нами всеми. Горин смотрел на меня с недоумением, его глаза расширились, а у студентов на лицах отразилось удивление.

— Ты ещё и ману можешь поглощать?! — воскликнул он, взволнованный и испуганный одновременно. — Никто не может владеть столькими силами!

— Вот и я ему об этом говорю, — раздался голос Якова, которого здесь вообще быть не должно.

Он стоял среди всего калейдоскопа взорвавшейся маны, глядя на меня — перепачканного ею с ног до головы.

— Идём, герой, пора тебе рассказать, где ты всему этому научился.

Я несколько испугался. Яков был не совсем тем человеком, которому хотелось бы что-то доказывать. Конечно, я понимал, что мы едва ли будем наедине, но идти за ним, перепачканному маной, было странно. Правда, как только я отпустил это подсвечивание, стало проще — я уже не походил на убийцу пони или радуги.

Но Яков не собирался делать мой поход в неизвестность простым. Он, кажется, был очень рад, что я привлёк внимание. Признаюсь, этого стоило ожидать. Я слишком сильно распоясался после того, как узнал в Разумовском демона. Он, кажется, придал мне уверенности, что даже если кто-то и задумается о моих силах, человеческая душа всё покроет.

И вот меня ведут объясняться. Да, я не могу оправдать крылья, показавшиеся в катакомбах. Я не могу объяснить практически ничего! И я в полной задни…

— Скажи честно, пока мы не пришли, — вдруг обратился ко мне Яков. — Ты демон?

— Нет, — тихо ответил я, когда мы поднимались наверх по ступеням. — Я человек. Это легко проверить, потому что на меня…

— Я уже слышал это и прекрасно понимаю, — перебил меня охотник. — Воронов, я видел чёрное крыло там, в подземелье. А ещё десяток разной магии, которую ты используешь. Твой друг Огнёв… Может ли он делать хоть что-то, кроме огня? Так почему ты решил, что никто не обратит внимания на тебя?

— Потому что я не демон, — снова тихо пробормотал я в ответ. — И всё.

Больше мы не разговаривали до самого кабинета ректора. Что ж… Может быть, Разумовский не станет меня топить. Хотя… для него будет лучше признать меня демоном, чтобы свою репутацию обелить.

Когда я вошёл, первым делом увидел Бельскую, Катеньку, самого ректора, а также пару преподавателей, которых я успешно забыл. Все они выглядели хмурыми, словно что-то плохое случилось.

Вслед за Яковом внутрь вошли и остальные члены группы охотников РИДА, после чего дверь захлопнулась, выписав мне первый приговор.

— Присаживайся, — указал Разумовский на стул, стоявший в центре кабинета. — Граф Артём Воронов, верно?

— Да, — кивнул я, чувствуя, как потеют ладони.

— Ты знаешь, зачем я вызвал тебя сюда?

— Не совсем, Ваше Превосходительство, — я опустил глаза, не зная даже, чего ожидать от беседы, начинающейся с таких слов. — Зачем же?

— Поступило немало жалоб на тебя, — он встал, обходя стол и приближаясь ко мне. — Надеюсь, произошло недоразумение. Мы сейчас всё выясним и уладим, верно?

Я молча кивнул, не поднимая глаз.

— Некоторые из членов охранного отряда рассказали, что ты использовал латынь. Это так?

— Да, я выучил её самостоятельно. Мирослава, моя наставница, хорошо владела мёртвым языком, — говоря это, я почти не врал. — Вы знаете её. Она погибла. Похороны были на днях.

— Есть вопросы? — обратился к помалкивающей стайке людей Разумовский.

От такого тона даже у меня все вопросы отпали.

— Дальше. Во время битвы были заметны крылья демона, на которых ты взлетел. Что можешь сказать об этом?

— Может, есть доказательства? — я наконец поднял голову, глянув на Якова так, словно проклял на века. — Или Его Светлость Яков Заславский, пока его поглощал осколок силы Лича, может ручаться, что действительно видел это? Мне пришлось спасать его, Ваше Превосходительство. А он, после того как я сохранил его жизнь, прибежал к вам рассказать о своих галлюцинациях.

— Хочешь сказать, что крылья привиделись ввиду пыла сражения? — закончил мысль Разумовский за меня, согласно покивав. — Вполне возможно. Однажды я даже ангела видел, а оказалось — просто видение. Но остаётся открыт вопрос всё пополняющихся заклинаний, которыми ты владеешь. Видишь ли, только демоны обладают неиссякаемым источником разных чар. Люди могут использовать лишь одну силу.

Для этого у меня уже сформировался прекрасный ответ. Я закинул ногу на ногу, говоря чётко и громко, как будто сам искренне верил в то, что говорю:

— Честно признаться, я сам не понимал до конца, как такое возможно. Но наш преподаватель Горин сегодня открыл для меня тайну происхождения такого блага. Всем известно, что я не родной внук графа Воронова, а значит — даже гравитация не моя природная сила. Откуда она тогда? Всё просто. Я заставил себя обучиться этой магии. По своей природе я владею всего одним умением: я поглощаю ману, а с ней и чары других людей. Я был пустым сосудом с рождения, а теперь — он наполнен до предела.

Глава 17

— Тогда на этом мы закончим, — всплеснул руками Разумовский, отходя от меня. — Не вижу никаких проблем. Часто приходится сталкиваться с особенными студентами, магия которых не подвластна стереотипам. Прошу всех впредь думать несколько раз, прежде чем попусту тратить моё время. Ещё и студента с занятия сняли. И, Воронов, почему на тебя будто единорога стошнило?

Я замялся, ведь помнил, что демонам не видно следов человеческой маны. Что это значит? Неужели некоторым всё-таки под силу увидеть?

— Разбираюсь в своих талантах, — пригладил я волосы вспотевшей ладонью.

— Что ж… похвально, — Разумовский хлопнул в ладоши, возвращаясь за стол и всем видом призывая собравшихся расходиться. — Какие-то проблемы?

— Ростовский князь ждёт подробного отчёта, — заметила Бельская, опустив глаза. Она смотрела на свои изящные ручки, не поднимая головы. — Вы поможете с этим?

Я, поняв, что дальнейшие разговоры не касаются меня, спокойно встал, собираясь продолжить занятия. Нужно прицепиться репьём к Горину и заставить его научить меня пользоваться собственной силой. Что, если я не обречён на соседство с Аластером? Раз он пытался убить меня, чтобы завладеть телом, неужели я не смогу его изгнать? Если мне не понадобится его сила, я могу… жить полноценно и без демона внутри.

— Артём, постой!

Я обернулся, видя, что меня нагоняет Катенька. Верхняя пуговка на её рубашке расстегнулась, из-за чего мне приоткрылись врата в рай. Кажется, я опять застыл в пространстве с идиотским выражением лица, потому что кураторше потребовалось легонечко похлопать меня по щеке.

— Слюни подбери, — сказала она довольно нежно, даже улыбаясь. — Нужно поговорить. Пройдёмся?

— Я хотел застать Горина, — пожал я плечами, сам не зная, зачем строю незаинтересованность. Она же видит, как меня вырубает влажными мечтами при виде её. — Но идёмте, конечно.

— Я не успела застать тебя на похоронах, — наконец заговорила Катенька, когда мы вышли на улицу. — Хотела принести свои искренние соболезнования. Говорят, Троицкий был великим человеком. Я не знала его лично, но… весь университет скорбит. Даже выпускники приходили проститься с ним. Это многое говорит о нём.

— Это действительно так, — лишь согласился я, чувствуя, что рану, едва покрывшуюся корочкой, снова теребят. — Именно он разглядел во мне талант. Он признал меня перед всеми. Он дал мне ступень вперёд всех. Троицкий для меня не просто ректор. Я всё ещё здесь именно благодаря ему.

— И та женщина, Волкова… Вы тоже были близки.

Я повернулся к Деевой, глядя на неё с удивлением.

— Думаете, я ко всем женщинам-преподавателям пристаю? — хмыкнул. — Нет. Мирослава была боевой подругой. Мы вместе бились. Вместе побеждали. А теперь… она мертва.

Деева остановилась на ступенях, стоя выше меня. Мы почти поровнялись так, ведь она всё же была сильно ниже. Она потянула меня за плечо, обнимая и утыкая лицом себе в грудь. Пришлось согнуть спину, но когда я оказался на мягких дыньках, пахнущих жасмином, я ощутил, как все тяготы отступают. Они были такие упругие, удобные, ещё и крупные! Рука невольно поднялась вверх, ложась на такую же привлекательную попку.

— Не наглей, — только шепнула мне Катенька, так что пришлось попку отпустить. — Ну всё, всё, вставай, а то слюной меня залил.

Нехотя подняв голову, я утер подбородок. Это была пока лучшая поддержка, которую я только получил! Кто бы какие слова ни говорил, но пустить полежать на дыньках было лучшим лекарством! Это нужно запатентовать!

Но когда Катенька побежала на другую пару по звонку, мне оставалось лишь смотреть ей вслед. Хорошо, что Разумовский меня прикрыл. Только настораживает это. Зачем ему вдруг понадобилось вот так подставляться? Ну и ладно, всё равно рано или поздно я узнаю ответ.

Единственное, что пока грузило, — это занятость Горина. Он сейчас вёл другой предмет, так что мне нужно было либо отправиться на пары, либо найти занятие поинтереснее. Чёрт, ладно, лучше сейчас сходить в город, забрать расшифровку и наведаться в Призрачный райончик. Чем дольше тяну, тем сложнее будет найти ту девочку. Так что, прошмыгнув мимо охраны, я направился по делам.

Свет холодного осеннего утра пробивался сквозь завуалированные облака, создавая на земле призрачные тени. Сентябрь подошёл к концу, из-за чего летняя теплота осталась далеко позади. Это особенно чувствовалось у нас на окраине, а вот в самом Ростове было теплее. Пришлось пересаживаться с повозки на повозку, но к обеду я всё-таки добрался к расшифровщику.

Он же молча выдал мне две бумажки, явно недовольный тем, что пришлось заниматься такой ерундой. Я лишь поблагодарил его и вышел, разворачивая расшифровку уже на улице. Рассматривая написанное при отличном свете дня, я хмурился. Серьёзно? Он взял с меня полную сумму, а сумел найти лишь центральное слово! Что мне даёт эта информация?!

— Лазаре? — вслух прочитал я. Было заметно в сравнении, что у этого слова было окончание, но расшифровать его не удалось. — Чёрт, и за что я заплатил вообще?!

Сунув руки и записки в карманы, я направился обратно, правда, не в университет, а на Призрачную улицу. Может, хоть встреча с Шурой сделает этот день менее бесполезным. Я взял прямую повозку, пребывая в ужасном расположении духа. Так что, благодаря этому, уже совсем скоро шагал по древней улочке города, где чувствовалась тяжесть старинных тайн.

В руке у меня трепетала, как птица, расшифровка записки, которую я, мало того что ждал целую неделю, так теперь бесконечно перечитывал, пытаясь найти потаённый смысл. Она должна была привести меня к Шуре — той самой девочке-беспризорнице, появление которой казалось очень странным. Город не любил менять свои привычки и не мог не напомнить о бедности, порождённой из-за налётов демонов.

Я проходил мимо домов, некогда сиявших красотой, а теперь лишь скрипевших под тяжестью времени. Здесь, на этом углу, кто-то, возможно, когда-то был счастлив, но теперь эти стены только хранили в себе пустоту. Заброшенные балконы нависали над кривыми тротуарами, словно поборники забытого прошлого, созданного искусством и мастерством, которое ушло в небытие. На этих улицах всё дышало несчастьем.

Мальчишки и девчонки, обутые в изношенные тапочки, с недоеденным хлебом в руках, играли в нечто вроде старых разрушенных зданий. Они были как духи, скользящие по этой умирающей реальности, каждый из которых был знатоком жизни, отцовского молчания и материнской печали. Некоторые из них имели семьи, и когда я натыкался на них, меня всегда обуревало странное ощущение вины — за то, что у меня есть возможность учиться и мечтать о будущем, а они были заперты в этом бетонном кошмаре прошлого.

Прошло довольно много времени, как я слонялся по этому месту. И, наконец, я встретил её — Шуру. Её волосы были как светлые пряди льна, что развевались на ветру, а скромное платье всё ещё хранило отголоски жёлтого тусклого цвета. Девочка сидела на краю одного из бескрайних пустырей, из-за летнего солнца нагреваясь на разогретом асфальте. Она поглядела на меня своими большими, как бездонные колодцы, глазами, словно искала тот свет, который я сам собой выносил.

— Ты Артём? — спросила она, и в её голосе слышалось лёгкое волнение.

Подтвердив, я приподнял записку, открывшую дверь в мир её состояний и тайн. Шура взяла меня за руку и повела дальше, погружая в свои бескрайние просторы.

— Пойдём, — тихо проговорила она и потянула меня по узкой, стремящейся к забвению улице.

Обветренные дома из серого камня с потрескавшимися стенами стояли, как сторожа, хранящие свои недоумённые вопросы. Мы пробирались мимо них, и вдруг, словно магический шёпот, она указала на что-то:

— Здесь.

Мы остановились перед фонтаном, который некогда был фигурой женщины с каким-то предметом в руках, но теперь представлял собой лишь разрушенную конструкцию из треснувшей белой мраморной поверхности. Вода давно высохла, но, казалось, в этом месте всё ещё сохранялась лёгкость забытых мечт, как отражение в воде, которой больше нет.

— Она прямо здесь, — добавила шёпотом Шура, и в её улыбке промелькнуло искреннее счастье, приправленное коварным осознанием страха. — Это наш секрет.

Глава 18

Я стоял перед разрушенным фонтаном. Его каменные лепнины были покрыты слоем мха, а затем частично разрушенные грани излучали мрачную тишину. Вода когда-то струилась здесь, наполняя пространство звуками веселья, а сейчас только ветер шептал о былом — о времени, когда этот фонтан был центром жизни.

Шура стояла рядом. Её светлые волосы развивались на ветру, привнося в серую картину хотя бы капельку света. Но моя голова была погружена в мысли о словах Троицкого, о предмете, который, по его утверждениям, скрывался в этой заброшенной части города.

Я присел на корточки, внимательно осматривая треснувшую плитку и обрывки каменных статуй. Моя ладонь прошлась по осколкам, разум стремительно преодолевал пропасть древних веков. Интересно, связаны ли между собой эта девочка и Троицкий? Мог ли он устроить это всё, чтобы я забрал книгу?.. Я всегда уважал бывшего ректора, но это было как-то слишком…

Я опустился на колени возле руин фонтана, вдыхая воздух, который, казалось, был насыщен чем-то давним и тёмным. Каждая пыльная капля, проходившая сквозь солнечные лучи, напоминала мне о серьёзности происходящего. Троицкий сохранил остаток сил, чтобы заставить меня найти эту книгу. Я даже боялся предположить, что в ней написано.

Я скользил руками по осколкам мраморных плиток, читая в их трещинах истории, которые больше никогда не были бы рассказаны. Свет становился всё тусклее, когда ветер внезапно усилился, завывая в моих ушах, словно призывая меня покинуть это место. Однако я не мог отступить. Ветер, как назойливый дух, дразнил меня, заставляя листья, освобождённые от своих ветвей, кружиться вокруг, словно стараясь отвлечь внимание.

Я сжал кулаки — мой настрой был непоколебим. С каждым движением, с каждой сорванной плиткой меня охватывало чувство проклятия от этой книги, которая оставалась где-то здесь, во мгле. Я повернул голову, замечая, как некоторые старые, чёткие линии фонтана, когда-то гордо поднимавшиеся ввысь, сейчас были размыты и подорваны временем. Я чувствовал себя почти детективом в заброшенном мире древней магии, охотником за тайнами, который не ждал ни на мгновение.

Приподняв очередной камень, я вздрогнул, ведь ветер заставлял меня снова и снова скидывать со своего плеча прилетевший мусор, словно он пытался мешать мне. Мои руки скользили по холодному, обветшалому камню, и я изо всех сил старался сосредоточиться.

— Где же ты? — шептал я себе, проникаясь решимостью, пропитанной отчаянием.

Ветер пытался утащить меня обратно, вестника прошлого, с каждой секундой, пока я искал. Вокруг фонтана поднимались серые облака, нависшие, как дождевые, готовые разразиться ураганом. Я продолжал погружаться, вырывая клочья травы и застревая в щелях — вдруг там зазвенит ржавый ключ судьбы или заговорённый свиток, что откроет мне глаза. И всё же под натиском ветра чаша крыла срывалась с места, роняя обломки и мусор, перемешивая их на жёлтом песке, как будто природа противилась моему стремлению.

Я уже не мог выдерживать тяжесть непрекращающегося шёпота, и тем более он порой придавал мне сил. Я продолжал срывать верхние пластинки, словно искатель снов, надеясь, что этот фонтан, несмотря на свою разруху, даст мне ответ. Внезапно сильный порыв ветра заставил меня отшатнуться, и я едва удержал равновесие. Я закрыл глаза, отчаянно желая, чтобы всё затихло, чтобы это место стало мне податливым, чтобы я мог найти то, что искал.

Но природа была неумолима.

Я снова открыл глаза, и холодный взгляд громовиц напомнил мне, что там, где обитает магия, всегда скрываются непредсказуемые преграды.

— Будь что будет, — подумал я, снова идя дальше, спокойно вздымая камни и мусор, погружаясь в их глубины.

И вот, среди завалов, я заметил что-то, блеснувшее в полумраке. Сначала мне показалось, что это просто обломок камня, но, когда я осторожно приподнял его, я понял: это была старая книга, запечатанная в переплёте из потёртой кожи с углублениями и помятыми краями. Все слова на корешке были скрыты под слоем пыли, и я с замиранием сердца начал открывать её. Как только я развернул страницы, меня окутала волна холодного воздуха, и внутри что-то вздрогнуло.

Или кто-то…

Строки текста прыгали перед глазами, словно чёрные буквы были самыми настоящими созданиями, жаждущими вырваться из своей тюрьмы. Я почувствовал, как меня охватывает лёгкое недомогание. Чувство, словно кто-то наложил на меня проклятие, захватило меня за грудь, а пульсация в висках становилась всё настойчивее.

— Артём! — голос Шуры вывел меня из транса. — Что ты делаешь?!

Я обернулся к ней, но вместо её озорного взгляда увидел лишь пересекающиеся тени на аномально светлом фоне.

— Это книга, которую нужно убить. Он сказал, что ты придёшь, чтобы сделать это.

Я не был в состоянии услышать, что именно сказала Шура. Лишь взял книгу в руки, ощущая, как её вес давит на меня, и вдруг показалось, что время замедлило свой бег. Все истории, что были со мной, все обстоятельства, что заполняли мою жизнь, слились в этом моменте в нечто единое. Безразличие к её словам сжимало моё сердце.

— Спасибо, Шура, но мне нужно идти, — быстро произнёс я, не видя смысла задерживаться на её словах, которые больше напоминали дым, чем истину.

— Стой! — она схватила меня за пиджак сзади, пытаясь удержать на месте. — Моя записка!

— Да, — я сунул руку в карман, доставая бумажку и протягивая её девочке. Ещё час назад меня интересовали ответы, но сейчас… я всё для себя понял. Троицкий обставил всё именно так. Он водил меня, даже погибнув, как крысу в лабиринте. Хорошо, что я так предсказуем. Ну да ладно, нет смысла обижаться на мёртвого. Нужно поспешить и уничтожить книгу. — Не теряй больше.

— Ты знаешь, что на ней написано? — снова нагнала меня девочка, тоже едва борясь с бушующим ветром. — Мне её мама дала. Сказала, что тут живёт родной брат. Что если всё будет очень плохо, я могу обратиться к нему.

Я только махнул рукой, как бы пытаясь отделаться от Шуры. Я чувствовал, как волнение будоражит меня изнутри, и не мог позволить себе отвлекаться на рассказы о её матери и брате.

— Но… — начала она, но я уже развернулся, не желая слышать.

Я знал, что если не уйду сейчас, то потеряю драгоценное время в этой невыносимой реальности. С каждой секундой книга тянулась вниз, становясь всё тяжелее, словно тёмный водоворот, который неизбежно влек на дно.

Хуже всего, что помимо ощущения черноты книги я ощущал нечто подобное ещё и внутри себя. Меня до чертиков пугал Аластер, что буквально сжирал меня изнутри своим ликованием. Он знает что-то об этой книге? Неужели в ней есть что-то о ритуале поглощения? Мне точно стоило как можно скорее убраться с Призрачной улицы и придумать, как уничтожить книгу.

Когда я покидал заброшенную улицу, тень озорной девочки осталась позади, а вместе с ней — эхо её слов, которые всё же вновь и вновь всплывали в моём сознании: «Это старший брат, это адрес…». Они пару раз прозвучали у меня в ушах, но я продолжал свой путь, отмахиваясь от них, как от назойливой мухи.

Как же уничтожить книгу?!

Пока я буквально бежал к университету, мало того, что тучи сгущались на небе, так ещё и в ушах появился странный шёпот. Казалось, одержим здесь не только я, но и книга, заставляющая меня открыть её. Я изо всех сил боролся с собой, буквально отрывал пальцы, поддевающие переплёт. Нельзя! Я должен уничтожить её, как и велел Троицкий!

— Что, даже не взглянешь? — усмехнулся Аластер внутри. — Там наверняка можно узнать, как изгнать демона. Ты же теперь самодостаточен.

— Отвали, — только рявкнул я, с силой щипая себя за бедро, чтобы боль немного отрезвила. — Думаешь, я тебе отдам её? Я уничтожу фолиант.

— Его невозможно уничтожить за полдня, придурок, — Аластер хохотал. — Спасибо, что отыскал. Но Троицкий спрятал её не по доброте душевной. Он не сумел найти способ её убить даже за десятилетия. Думаешь, справишься до вечера? Ха! Поверь, я спокойно дождусь, когда придёт мой черёд управлять тушкой. И книга мне ой как пригодится.

Глава 19

Я шагал по коридорам магического университета, сердце колотилось, а мысли путались, как стебли в бурный вечер. Каждый раз, когда я прокидывал взгляд на старинную обложку проклятой книги, груз её присутствия становился весомее. Слова Аластера, словно тёмное облако, окутывали меня, заставляя ненавидеть и опасаться его одновременно.

Нужно было действовать быстро: темнота приближалась, а вместе с ней приходили сомнения, от которых я пытался избавиться. Я, наконец, принёс книгу в университет и направился в столовую, где Огнев уже обедал среди остальных студентов, не обременённых подобной ответственностью.

Он был моим первым другом здесь, и я знал, что его пытливый ум сможет разглядеть то, что иначе оставалось бы в тени. Я подлетел к его столу, слова были на губах, но не сразу давались.

— Влас, ты должен пойти со мной! — выпалил я, сбивая с толку его трапезу.

Он взглянул на меня с удивлением, присматриваясь ко мне сквозь тишину, повисшую за столом. Даже Арина всполошилась, явно видя на мне отпечаток проклятия, покоившегося у меня под пиджаком.

— Что с тобой?.. Ты выглядишь так, будто убил кого-то, — ответил он с лёгкой насмешкой, но почувствовал, что мне не до его постных шуточек.

Я урывком показал ему книгу у себя под одеждой. Её кожа была обжата в обвязывающие плети, а страницы немилосердно обгорели по краям.

— Это… это проклятый фолиант, — сказал я, стараясь не дрожать голосом. — Я нашёл его в фонтане, пока искал указ Троицкого. Он загадал мне идиотскую загадку, но это всё неважно. Его нужно уничтожить, пока он не сделал это с нами.

Влас посмотрел на меня уже без прежнего настроения, его взгляд стал серьёзным. Он вопросительно поднял брови:

— И что ты собираешься с ней делать? Есть какой-то план?

— Уничтожить, — ответил я решительно. Взгляд моих глаз пересёкся с его, и я уловил понимание — он тоже чувствует тёмную силу этого фолианта. — Но нужно сделать это до наступления темноты. Пожалуйста, нужно спешить.

Влас кивнул, и мы вместе выскочили из столовой и, словно два призрака, двинулись к университетскому саду. Меня терзали мысли о том, что могло бы произойти, если мы не успеем. Ветер всё ещё рвал корни по ту сторону поросших цветами деревьев, создавая завесу, которую невозможно было игнорировать. Когда мы прибыли в сад, я внимательно осмотрелся, чтобы убедиться, что никого нет поблизости.

Пространство казалось безопасным, но меня терзали сомнения: будет ли достаточно этого места, чтобы отгородиться от недобрых глаз? Я поставил книгу на землю, и её присутствие напомнило мне о словах Аластера, терпеливо ожидающего моего проигрыша.

— Ну что, — произнёс Влас, подхватив кусок ветки с земли и тыкнув её кончиком в книгу так, словно боялся чем-то от неё заразиться, — как ты собираешься это сделать?

— Я не знаю, — признался я. — Но мы должны попытаться. Может, проклятие книги облечено в старую магию, которая просто нуждается в разрыве. Я слышал что-то о ритуалах, что они должны быть соединены, чтобы разрушить это зло. Или просто… сожжём её?

— Хорошо, я могу попробовать. Но не думаю, что всё так просто…

Я кивнул, чувствуя, как волнение переполняет меня. Внешний мир стал тускнеть. Я понимал, что время на исходе, и практически паниковал, глядя на то, как Огнев поднимает руку, направляя ладонь на книгу. Я буквально молился, чтобы заклинание освободило нас от этой тени, нависающей над моей жизнью. Ветер неожиданно усилился, как бы глумясь над моими надеждами. Мы были готовы к решающему шагу — времени избавления от этого зла.

Подрагивая от волнения, я стоял рядом с Власом. Его колдовская сила огня начинала угрожающе искриться. Заклинание за заклинанием. Удар огня за ударом. Фолиант загорался и снова гас, как будто ничего его не касалось. Я сам, буквально кипя от ярости и негодования, ударил по книге своей силой — силой гравитации, даже огнём Аластера. Один, второй, третий. Ничего.

Совсем ничего.

Мы находились на грани — проклятая книга лежала перед нами, её страницы шевелились, как будто сами стремились вырваться на свободу, а мы отчаянно пытались сразить невидимое зло, которое она пока скрывала внутри.

— Чёрт! — выдохнул я, глядя на фолиант. У него не было тревожной тишины, скорее наоборот — мерцание света словно предвещало какие-то ужасные события. — Какой бред… Она даже не горит, Влас!

— Подожди, — ответил он и начал читать заклинание. Голос его звучал уверенно, но я видел, как напряжение пробегает по его лицу. — Огненный метеор!

Огонь разразился везде вокруг, раскрывая радугу цветных искр, направляясь к книге. Влас выполнил жест, но как только жаркое пламя коснулось фолианта, его страницы лишь заколебались — невредимые, словно заговорами оберегались от всех несчастий. Я был в шоке. Книга только казалась драгоценной, но на самом деле она не знала страха.

— Попробуем заклинание разрушения? — предложил я, хотя в глубине души уже предвещал неудачу. — Может, по отдельности наших чар не хватает. Я уже не знаю, что с ней делать.

— Да, давай! Ты готов? — кивнул он, и я ощутил прилив решимости.

Мы произнесли слова заклинания сразу же, но какой-то удушающий шёпот звуков выкружил наши голоса, погружая нас в более глубокую тьму.

Каждый удар создавался в пустоту, как будто нас ждал только провал. Влас рванулся к книге, желая разорвать её физически, уже готовый ударить по ней. Я схватил его за плечо, пытаясь остановить, но он лишь взглянул на меня с отчаянием.

— Надо, Артём! Ты разве не слышишь, как она шепчет? Ты принёс в университет кусочек ада

Он закричал, выставляя ладонь, охваченную пылающим пламенем, и ударил по фолианту, словно это было что-то живое. Но книга лишь прохладно приняла атаку — её страницы хлопнули в воздухе, словно обратили нас в шутку. Я почувствовал, как веселье Аластера внутри разрывается в зловещую тишину.

— Ты пробовал ритуальный клинок?! — завопил Влас, его голос был полон жгучего гнева.

Он бросал искрящиеся заклинания одно за другим, но их нападки каждый раз отражались, как будто мы сражались с невидимым противником. Огненные струи ударялись о поверхность книги, но та лишь потемнела — её секреты всё так же оставались закрытыми.

Как только я попытался взяться за книгу и ударить остриём клинка, лишь смех демона эхом прозвучал в ушах. Книга же не получала даже царапин, а моя надежда в конце концов столкнулась с реальностью.

Мы понимали, что уже поздно: солнце садилось, и с каждой минутой тьма становилась плотнее. Обессилев, я сел прямо на траву, роняя лицо в ладони. Влас упал рядом, таращась на книгу. Что ему — он не понимает, что произойдёт, когда наступит ночь? Это коснётся, боюсь, только меня. Для других ничего не изменится. Хотя…

— Ты должен кое-что узнать, Влас, — прошептал я, понимая, что Аластер с самого начала знал, что за полдня невозможно уничтожить книгу. Кажется, он использовал меня ещё больше, чем Троицкий. Неужели на всём моём пути демон подталкивал меня к тому, чего желал сам? — Скоро эта книга поглотит мою душу. Возможно, тут ещё останется пустая оболочка, но… будь осторожен. Никому не верь.

— Что ты говоришь? — Влас взглянул на меня так, словно я его обозвал. — Звучит как прощание.

— Может быть, так оно и есть, — я устало вздохнул, поднимая глаза к темнеющему небу. — А теперь тебе пора уходить. Боюсь, скоро здесь случится кое-что очень плохое.

— Я останусь, — твёрдо возразил Огнев.

— Если ты умрёшь здесь, а это обязательно случится, никто не будет знать правды, — я ощутил странную силу со стороны университета, распылив завесу тьмы, в которой мы растворились с Власом. — Беги. В обратную от универа сторону. И никому больше не доверяй.

Через пару минут, как Огнев растворился в кустах, тьма рассеялась. Я взглянул на книгу, на тёмное небо и повернулся к зданию университета.

Вдруг я увидел фигуру, приближающуюся ко мне из тени деревьев. Я вскинул голову и встретил хищный взгляд Разумовского. Он, как всегда, создавал такую уверенность — растянув губы в ухмылке, показал свои белые зубы, блестящие в свете убывающего дня.

— Так, так, — прошептал он, устраиваясь поудобнее, словно искал очередное развлечение. Я не мог поверить, что он в самом деле здесь, хотя… никто не может отрицать, что его дружба с Аластером имела место быть всё это время.

Отчаяние затопило меня с вызовом нового — времени не оставалось. Чувства поражения накатывали на меня волнами, но Разумовский, явно в восторге, наблюдал за моим поражением, едва сдерживая себя от смеха.

— Ну, пора, — усмехнулся он, глядя на остатки солнца над горизонтом.

Глава 20

— Кто бы мог подумать, — выдохнул я, медленно поднимаясь на ноги. — То-то я понять не мог, что вы так рьяно меня защищаете.

— А я защищал не тебя, — ухмыльнулся ректор, вальяжно двигаясь ко мне. — Знаешь, нам столько сил потребовалось, чтобы найти чёртову книгу, а всё сыграло нам на руку. Троицкий так тебе верил, так выделял из остальных студентов, что даже не догадывался, что пригрел на груди демона.

— Я не демон, — только повторил я, сам не зная зачем. Конечно, Разумовский это и без меня знал. — Хотя, очевидно, это ненадолго.

— Да, жаль даже, что ты не смог доказать свою человечность полноценно, — пожал плечами Разумовский, просто дожидаясь в моей компании заката. — Все из РИДА не доверяют тебе. А теперь и мне. Это плохо. Хорошо только то, что дальше к князю это не пойдёт. А вот управу на мелких охотников я найду.

— Яков не поверит мне ни за что на свете, — только хмыкнул я. — Раз он вам нажаловался, то наверняка и дальше понёс.

— А мне не он донёс, — растянул губы в издевательской насмешке Разумовский. — Да, он шумно угрожал тебе, понимаю, почему ты так решил. Но «сдала» тебя Бельская. Пришла ко мне вся такая невинная, с болью в сердце рассказав всё о тебе. Ты вообще, я смотрю, плохо выбираешь тех, кому можно доверять?

Я ничего не ответил. Нечего было. Я столько ошибок совершил даже в то время, когда возомнил себя повзрослевшим и крутым. Но это уже всё неважно, ведь оставались последние секунды дня.

Когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, тьма накрыла нас, словно плотное покрывало, мгновение за мгновением затмила мир вокруг. Мои страхи обострились, как натянутые струны на инструментах, готовых к игре неблагоприятной судьбы. Волнение и отчаяние заполнили меня, но так же я почувствовал что-то другое — это было внезапное, неукротимое желание освободиться от давления и страха, которое настигло меня.

Словно любой контроль над собой ускользал, тьма окутала не только сад, но и моё сознание. Я почувствовал, как моё тело действует отдельно от меня. Внутри была не просто потеря, а нечто большее, куда я уходил, в то время как кто-то другой входил, сходя с тени. Это был он — Аластер. Нет, это не просто смена управляющего телом; это была последняя перемена сознания.

Образ Разумовского в полумраке смягчил мою панику. Он, как будто обведя вокруг меня нежную нить, сложился, демон стряхнул со своего лица призраки тоски. Я чувствовал, как что-то вселяется в меня, ведь Аластер заменял мою душу, не оставляя возможности выбраться из плена.

— Прекрасно, — бросил Разумовский с ухмылкой. Даже в мраке он светился, как жирный червь, попавший в свет.

Я не различал его подлых намерений, но это чувство ненависти к нему знакомило меня с тёмной стороной — той, что пыталась говорить внутри меня, заставляя гордость бежать. Аластер, завладев телом, сразу бросился к книге. Он перелистнул моими пальцами страницы, что трепетали, как будто сами искали своего повелителя. Он настойчиво листал их, его губы воплощали древние слова, и я почувствовал, как обрывочные фразы заботливо обнимают мой разум.

Ритуал. Я был не просто наблюдателем — я был частью этого страшного таинства, ведомого дородным различием судьбы.

— Вот оно, — произнёс Аластер, указывая на строку, сверкающую в тусклом свете. Я не понимал, что это значит, но далёкий тотем покорности уже остался в тени, как предавший меня друг. — Это заклинание… Оно позволит мне завладеть твоим телом, Артём, навсегда.

Я начал кричать, моё сознание протестовало, но слух ускользал, словно пыль. Страх стал невыносимым, и его хватка не оставляла мне шанса. Разумовский только усмехнулся, подбираясь ближе, как жадный паук к своей жертве.

— Давайте начнём, — сказал он, встав бок о бок с Аластером.

Я понимал, что это было началом конца. Страницы книги заполнились зловещими символами, и магия потекла между нами, окружая эти тёмные слова, которые были когда-то вычеркнуты из истории. Ужасно и волнующе.

С заклинанием, произнесённым на древнем языке, я ощущал, как цепкие щупальца Аластера хватают меня, пронзая эту тьму, ползущую в каждую мою мысль. Моя душа будто бы попала в их ловчую паутину. Я больше не был Артёмом, а одним из тех заблудших существ, что несли свои потерянные сущности в объятиях тьмы.

— Скажи прощай демоническому другу, — раздался голос Разумовского, исполнявшего свою партию вместе с Аластером.

Я чувствовал, как бездушные создания начинают жадно вливаться по капле, заползая в мои уши, унося мои желания и надежды, меняя их на жажду власти. Я улетал в бездну, оставляя своё тело, растворяясь под безжалостными щупальцами колдовской волны. Тьма смыкалась, забыв про свет, поглощая несчастные крики. Где-то вдалеке были я и всё, что осталось от старого Артёма… Я не мог видеть, но понимал, что уже потерян.

Что ничего уже не вернуть.

Стоп? Что происходит?..

Когда мне казалось, что моя душа уходит в бесконечное молчание, тьма вдруг обрушилась с тяжестью, похожей на гроб. Я чувствовал, как всё отступает, как если бы я умирал, оставляя в прошлом своё человеческое тело и желания. Но тут же странное осознание охватило мой разум: я никуда не девался из своего тела. Меня не стирало, не поглощало и не выкидывало. Я находился здесь, в этом бескрайнем мраке, в этом пространстве полного отсутствия жизни, в то время как в ритме моего существования боролся кто-то другой.

Это был Аластер — демон, который мечтал о власти, — теперь взмыл от боли, как змея, пытаясь вырваться из заключения. Его злое сознание металось внутри, словно пойманное в ловушку, так яростно и неприятно. Я чувствовал его страх и ярость, как будто он цеплялся за то, что сейчас вырывается из-под его контроля. Хоть он и не собирался отступать — я был его светлым отражением, и он снова наталкивался на мои сопротивляющиеся волны, пытаясь утопить в своей боли.

В этот момент книга, лежавшая перед нами на земле, вдруг начала издавать странный, демонический крик. Это был звук, такой острый и пронзительный, что он затмевал всё вокруг — все скрежеты и вопли, изливаясь из её страниц, как искры, рвущиеся на волю. Она начала извергать огненные языки, заканчивая свою жестокую песню последующим ответным ударом, как будто сама по себе жаждала свободы от захваченности злом.

Я был пойман в этом вихре пламени и ужаса, и прямо в сердце этого акта я чувствовал, как начинается последняя битва.

— НЕТ! — крикнул Аластер, и его ярость раскатывалась в моём сознании, перекрывая всё остальное. Мы вытесняли друг друга в момент, когда страх окутал его сознание. — Я не уйду! — гремел он, терзая нас двоих своей ненавистью ко всему и всем. — Я останусь! Это я должен остаться!

Но его слова терялись, сливаясь с воплями книги. Я чувствовал, как огонь проходит через меня, как если бы сам ад открыл свои врата, забираясь в моё сердце. Аластер боролся, пытался удержаться за свою жизнь, как дрожащий листок на ветру, но я не мог помочь ему — в конце концов, он был моим врагом и никогда не заслуживал второй жизни.

И его силы исчезали, разрывались внутри моей ауры, которая готовилась стать ничем. В горьком крике его сущности, на фоне бушующих пламён, я ощутил, как он исчезает, тает, уходя навсегда. С каждым мигом его присутствие исчезало, и внутри меня начинала нарастать та бездна, из которой вырывался воздух и осыпались огненные искры.

В этот момент я заметил, как Разумовский с яростью приближается к книге. Я почувствовал страх: что, если он сделает что-то, что остановит гибель Аластера? Я уже не понимал своих действий или намерений, но вот она — книга — всё ещё орала, её страницы искрились, пылали, с каждым мгновением готовясь к финальной катастрофе.

И взрыв, который разразился, словно неистовая судьба, наводнялся огнём, безжалостно накрывая всё вокруг магической волной. Тьма сжалась вокруг, и я ослеп, теряясь в свете, что разорвал ночь на куски. Проклятия, крики и огонь сливались, и я забыл, что было до этого, став частью мощного взрыва, который хлестнул вокруг меня.

И в один момент исчезли все.