Двуликий — Рёмен Сукуна

Пролог. Рёмен Сукуна.

Вам когда-нибудь казалось, что Бог вас ненавидит? Прям терпеть не может, поэтому издевается над вами от души? Вот эта мысль частенько приходила мне в черепушку после очередной проблемы, свалившейся на мою голову.

Спросите, к чему я веду? А дело в том, что если Бог реально существует, то он точно надо мной издевается.

— Так, парень, успокойся! Не надо делать того, о чем позже будешь горько сожалеть! — спокойным тоном произнес я, подняв свои зататуированные руки с открытыми ладонями, пытаясь не допустить непоправимого.

— По какой причине мне стоит тебя послушаться, проклятие? — ответил мне островолосый чудик, так и не разъединив свои руки, которые были сейчас параллельно выставлены друг к другу, сжатые при сём в кулак.

От него сейчас прямо пасёт… как воспоминания подсказывают, «проклятой энергией». Он был на грани того, чтобы применить технику и угробить нас обоих. Матерь божья, пусть этого… Мегуми черти драли. Вернее, чтобы его проклятия рвали. Да за что мне такое?

Тем не менее начну объяснение ситуации с исходного положения. Как я докатился до жизни такой и вообще, что здесь творится?!

Что ж. Начну, пожалуй, с того, что моя оригинальная память пошла в тартарары. Слабо помню, кем был, когда жил и где жил. Кое-что помню, но этого мало. Исключительно основы личности и некоторые ясные мысли. Точно был каким-то человеком в 21-м веке. Обычная жизнь. Из всех сумбурных и отрывочных воспоминаний мне было понятно лишь это. Блин… Имя! Точно, только сейчас это осознал! Имени не помню! Я забыл! Ах, ладно, переходим к другому.

Продолжим. Речь шла про мою подлинную память, соответственно, теперь про «неоригинальную». У меня ясна память какого-то древнего мужика из Японии! Рёмен Сукуна — человек, который в своё время кошмарил эту страну. Не знаю как, но большая часть его сущности перешла ко мне, со всеми силами, проклятой энергией и техниками. И он был древним колдуном, который сражался с такими же магами, как и он в эпоху Хейян страны восходящего солнца. Видимо, перенос сущности в проклятые предметы оказался чуть неудачным. Иначе бы я не встал на его место, и получил бы в морду от оригинального Сукуны.

Да, вы правильно поняли. Я теперь — Рёмен Сукуна. Шаман, который в эпоху Хейян кошмарил других себе подобных. И от чьего имени коленки тряслись у отпрысков его врагов ещё минимум 500 лет спустя после того, как он самоустранился, устроив своеобразный ритуал лича с 20-ю филактериями в виде своих же пальцев. И я занял его место. Преимущественно пикантности сему добавляло то, что мне известно одно произведение, где он фигурировал. Аниме, которое мне удосужилось когда-то давно посмотреть. Грёбанная Магическая Битва! Вот почему моей судьбой должно было стать это?! В общем, такие дела. А теперь третье объяснение.

Когда я осознал себя, на меня сразу напала какая-то тварь. Большое волосатое нечто с человеческими руками и огромной пастью. Этим ртищем оно и попыталось меня сожрать. Это было проклятие. Благо, когда эта тварь попыталась сожрать мою тушку, я непроизвольно уничтожил её одним ударом. Паника такая. Реакцию — бей или беги никто не отменял.

А после я окончательно осознал себя. Моя туша находилась крыше школы покорёженной из-за недолгой схватки с проклятым духом. Проморгавшись и пытаясь осознать ситуацию, я повернулся к находящемуся рядом со мной другому человеку. И этот….

Этот фрукт! Этот чёртов сомнительный фрукт сразу решил напасть на меня! Что-то пробормотав, он начал готовить свою технику! Действует на опережение, блин.

— Повторяюсь, давай поговорим. Можно обойтись и без насилия. Если ты хочешь гарантии, мы можем заключить пакт.

— … — Черноволосый молча посмотрел на меня, нахмурившись пуще прежнего, всё ещё сохраняя активность своей проклятой техники.

Откровенно говоря, я не хотел, чтобы этот дебил угробил нас обоих своей техникой. Особенно мне не хотелось, чтобы пострадало именно моё новое тело. Только себя осознал — и сразу умереть? Да ну к чёрту.

И всё-таки Фушигуро подождал несколько секунд, продолжая внимательно смотреть на меня. Ещё некоторое время я почувствовал, что он умерил пульс проклятой техники. Этот фриковатый пацан тихо и медленно сложил свои руки в нормальную позицию.

Я сложил свои руки в замок и облегчённо вздохнул.

— Так понимаю, обойдёмся без мордобоя и смертей?

— Только если ты покажешь свою надёжность. — Фушигуро был сосредоточен. — Не знаю почему, но моё предчувствие говорит мне, что с тобой можно вести диалог.

— Интересно, откуда у этого растут ноги?

На мой язвительный ответ пацан чуть скривился. Тем временем, я ясно чувствовал приближение к школе невероятно мощного источника проклятой энергии, что заставило меня напрячься. Похоже, от моего умения говорить зависит моё дальнейшее выживание. А ещё… Хм-м. Не знаю, почему оригинальный Рёмен Сукуна не мог эффективно подавлять свой сосуд. У меня наоборот, чувствовалось, что «сожитель» в виде предыдущего полноправного владельца тушки пытается пробиться к управлению телом, пребывая в полном смятении. Но без моего желания Итадори Юдзи только и оставалось бессильно скрестить руки. Похоже, только я решаю, кто из нас тут у руля. Хоть какие-то хорошие новости.

Правда, чую, это лишь слабое утешение…

Глава I. Пакт.

В Японии существовали специализированные святыни и особые помещения, созданные с определённой целью. Главной задачей таких мест чаще всего было служение шаманам, защищавшим страну от проклятых духов. Здесь они тренировались и познавали себя, чтобы становиться сильнее и лучше выполнять свой долг. Проклятия старательно избегали этих святынь, причём не только из-за барьеров Великой Тенген, но и потому, что за версту чуяли исходящую от них опасность.

И это было оправданно. В таких обителях маги становились куда грознее, ведь местность заранее подготавливали к неожиданным атакам. Наполненные ловушками и проклятыми предметами, эти строения позволяли даже слабому заклинателю одолеть духа, который в иных условиях с лёгкостью сделал бы из него добычу. Конструкция этих помещений напоминала хитроумные лабиринты, где каждый шаг мог привести к активации скрытого механизма, способного обездвижить или уничтожить незваного гостя. Именно в одной из таких святынь разворачивалась любопытная история, сплетённая из судеб трёх необычных душ. Тишину в ней, пропитанную шорохом талисманов, внезапно разорвал голос — резкий, уверенный, но с ноткой скрытого веселья.

— Ну что, малец, надеюсь, всё ясно? Из-за того, что в тебе заключён Рёмен, поступил приказ о твоей казни.

— Э-это… Честно говоря, не совсем понимаю, — выдавил юноша, запинаясь, а в его груди заклокотала смесь страха и возмущения. Его пальцы нервно теребили край рубашки, а взгляд метался по комнате, будто ища выход из этого абсурда. — Казнь? За что? Я же только очнулся!

Юноша растерянно ответил, глядя на стоявшего перед ним человека. Если откровенно, его разум метался, цепляясь за обрывки мыслей, как за спасательные верёвки. Он только что пришёл в себя и обнаружил, что находится в тесной комнате, где воздух был густым от запаха старой бумаги, пропитанной сыростью, и едкого воскового дыма. Каждый звук в этом замкнутом пространстве усиливал чувство тревоги, словно само помещение знало о том, что здесь вот-вот произойдёт нечто судьбоносное. И вот, в таком смятении, его ещё больше ошеломил человек, находившийся рядом. Незнакомец в чёрной одежде с повязкой на глазах, белыми волосами и уверенным тоном сообщил, что его собираются казнить. Эта новость оглушила Итадори Юдзи, который пытался собрать воедино обрывки воспоминаний.

Кажется… кажется, он помнит, что произошёл какой-то жуткий случай, из-за которого монстры едва не сожрали его новых друзей из оккультного клуба. События той ночи всплывали в памяти смутными образами: крики, жутковатые тёмные силуэты и ощущение адреналина. Ещё он смутно припоминал, что всё это как-то связано с другим парнем — тем, кто сражался рядом с ним против этих... Проклятий. Как его звали?.. Мегу… Мегуми! Точно, Фушигуро Мегуми! В его памяти всплыло, как перед обмороком опасность нависла и над этим новым знакомым.

— Хм… — собеседник картинно нахмурился, потирая подбородок, а затем резко щёлкнул пальцами, расплываясь в мальчишеской ухмылке. Он мог бы отреагировать холодно, но прекрасно понимал, что это лишь сильнее встревожит юношу, поэтому сохранял задорную манеру общения. — Ладно, раз так, объясню подробнее. Короче, дело в том, что некоторые трусливые старики у власти…

Его речь прервал неожиданный вскрик Итадори. Беловолосый замер на полуслове, слегка прищурившись через маску на глазах, словно оценивая, насколько серьёзно парень сорвался. Юноша вскочил со стула, на котором сидел.

— Мегуми! Что с Мегуми? Он цел?!

— Эй-эй, успокойся, Юдзи-кун, — шестиглазый выставил ладони вперёд, жестом пытаясь успокоить парня. — С ним всё в порядке, не паникуй. Он сейчас спит, отдыхает после боя. Поверь, Мегуми — крепкий орешек.

Услышав это, розоволосый облегчённо выдохнул, чем вызвал у собеседника ещё более широкую улыбку.

— Слава Ками… На секунду подумал, что он серьёзно пострадал… — Итадори плюхнулся обратно на стул, отвернулся и взъерошил волосы. — Так, можете повторить, что хотели сказать? Вы упомянули каких-то стариков?

— Думаю, это подождёт, пацан. Взрослым нужно решить кое-какие срочные дела. — внезапно раздался новый голос, которого Итадори раньше не слышал.

Юноша замер, не сразу поняв, кто заговорил. Тон и тембр резко отличались от голоса его собеседника, но в тёмной комнате больше никого не было. Он внимательно оглядел помещение, пытаясь найти источник звука. Тишина казалась живой, наполненной ожиданием, будто стены и предметы вокруг затаили дыхание, предчувствуя перемены.

Пространство вокруг словно сжалось от напряжения, и каждый шорох усиливал ощущение, что нечто важное вот-вот проявится. Спустя пару секунд до него дошло. Конечно, он не мог никого увидеть — голос был чужим, но исходил изнутри — знакомое эхо, которое он уже слышал в глубинах сознания, когда проглотил тот проклятый палец.

В тот же миг взгляд Итадори затуманился, и он потерял сознание. Тело юноши обмякло, медленно оседая на стул, а тишина в комнате стала гуще, словно воздух сгустился от невидимого давления. Итадори чуть не грохнулся на пол, но беловолосый мгновенно подскочил, поймал его и усадил обратно. Меньше всего ему хотелось, чтобы парень расквасил голову о каменный пол. Тишина повисла в комнате, нарушаемая лишь слабым шипением свечей, пока воздух не задрожал от нарастающей силы.

Через несколько мгновений воздух загудел низким, утробным рокотом, а пол под ногами задрожал, словно сама святыня ощутила чужую волю. Единственный оставшийся в сознании человек ощутил всплеск силы и даже проанализировал у себя в сознании. Свечи мигнули, будто задохнувшись, а тени на стенах вытянулись, словно подчиняясь невидимой воле. Этот выброс силы напоминал раскат грома в ясный день, предвещающий приближение бури, которую невозможно остановить. Процесс длился всего пять секунд, после чего на теле и лице юноши проступили чёрные узоры. Мужчина, наблюдавший за этим, мысленно отметил, что не знает значения этих ритуальных татуировок, несмотря на то, что видел их изображения в исторических хрониках, что находятся в архивах его клана. Жаль, любопытство требовало ответов, но сейчас было не до того.

Ещё пара мгновений — и тело с досадным стоном шевельнулось, разминая затёкшую шею. Это уже был не юноша, а... тень заклинателя минувшей эпохи, захвативший его тело. Раздражённый взгляд «древнего шамана» метнулся к любителю глазных повязок.

— Рёмен-сан, это было довольно невежливо — так прерывать Итадори-куна. — сказал он, лукаво прищурившись и чуть наклонив голову, словно проверяя, насколько далеко может зайти его поддразнивание.

— Хватит этой клоунады, Годжо Сатору. — произнёс заклинатель, будто каждое слово царапало ему горло, требуя немедленного действия. — Сам потом объясню пацану, что к чему. Есть дела поважнее этой ерунды. Возвращаемся к нашему разговору, белобрысый.

Атмосфера резко изменилась. Беловолосый словно стал другим человеком: его наигранная весёлость исчезла. Сняв повязку и бросив её на пол, он открыл спокойные голубые глаза и сел напротив собеседника без лишних слов. Никакой экспрессии — лишь холодный рассудок мага, который одним своим присутствием держит в узде всех себе подобных. Его взгляд, пронзительный и непроницаемый, напоминал бездонный океан, скрывающий в глубинах неведомую силу. Эти глаза были подобны зеркалу, отражающему лишь то, что собеседник сам хотел в нём увидеть, но не выдающему ни единой подсказки о мыслях за ним. Если бы юные студенты Магического Техникума увидели его таким, их бы пробил холодный пот. Молодой шаман любил дурачиться даже в бою, но это была лишь маска. Когда требовалось, он мгновенно становился воплощением спокойствия и расчёта, которого трудно вывести из равновесия. Его способность переключаться между этими состояниями напоминала смену погоды: от лёгкого бриза до штиля перед бурей, и каждый, кто это замечал, невольно ощущал трепет перед его истинной мощью.

— Как пожелаете. Напомните, Рёмен-сан, на чём мы остановились?

Спокойный голос шестиглазого разнёсся по комнате, а его собеседник с довольным оскалом сцепил руки в замок.

Дело обстояло так: у них оставались незавершённые переговоры. Годжо Сатору, этот маг, ранее отправил своего ученика разобраться с проклятым артефактом особого ранга в одной из самых обычных школ города Сэндай, чья сдерживающая печать могла дать сбой. Задание, на первый взгляд казавшееся рутинным, обернулось цепочкой событий, подобно тому, как случайный камешек, скатившийся с горы, вызывает лавину, сметающую всё на своём пути. Именно из-за этого он и столкнулся с нынешним собеседником, появившимся в результате инцидента с тем самым предметом.

Проклятые предметы или артефакты — это орудия, созданные ритуалами, которые превращают их в самостоятельные носители сверхъестественной силы. Такие артефакты подобны сосудам, наполненным ядом, которые могут как защищать от проклятий, да отпугивать их... так и убивать людей, в зависимости от того, кто и как решит ими воспользоваться. И вот ключевым элементом этой истории стал один из двадцати пальцев древнего шамана Рёмена Сукуны. Тысячу лет назад он создал эти проклятые объекты, чтобы избежать смерти от старости и возродиться в будущем, разделив свою сущность на двадцать частей.

В итоге один из пальцев вернул шамана к жизни. Это случилось из-за того, что ученик Годжо — Мегуми Фушигуро — не справился с заданием полностью, и тот попал к обычным людям. Случайно втянув в это дело Итадори Юдзи, он привлёк проклятых духов, желающих поглотить артефакт. Чтобы не дать им завладеть пальцем, Юдзи проглотил его, став сосудом для Рёмена Сукуны — мага, что когда-то наводил ужас на своих современников.

А ведь всё началось с того, что Сатору просто поручил это лёгкое задание ученику. Всего-то доставить палец, чтобы ему обновили печать... Он не ожидал такого переполоха, да и банально не хотел сам возиться с доставкой предмета. Изначально это казалось мелочью, но вместо этого открылась дверь в хаос, который невозможно было предугадать. Оказалось, что простое действие, подобное повороту ключа, привело к тому, что весь механизм судьбы вышел из-под контроля, запустив череду событий, остановить которые было уже невозможно. Когда выяснилось, что палец пропал, беловолосый с радостью оставил дело Мегуми, зная, что тот столкнётся с сильными проклятиями и сможет вырасти над собой.

Но события закрутились так, что в итоге мир увидел возрождённого легендарного шамана эпохи Хэйан. В прошлом он был двуликим и четвероруким, а ныне в своём сосуде сохранил лишь намёки на былой облик: едва заметные дополнительные глаза под основными и чёрные татуировки по всему телу.

Это удивило Сатору. Но ещё больше его поразило, что одержимый тут же заговорил с ним. Шестиглазый опешил, осознав, с кем имеет дело. Однако, не теряя учтивости, он поддержал беседу с древним шаманом. Сначала это были расспросы о современности и укладе жизни, но шестиглазый ощутил, что какая-то деталь всё ещё ускользает. Сукуна казался слишком осведомлённым — подозрительно осведомлённым. Его слова текли плавно, как река, скрывающая под поверхностью острые камни, и это заставляло задуматься о том, какие знания он успел почерпнуть за столь короткий срок. Впрочем, маг в тот момент отмахнулся от этих мыслей. Мало ли какие тайны хранит заклинатель прошлого. Возможно, он просто впитал знания своего сосуда — ведь говорил он на современном японском, а не на архаичном диалекте.

За всем этим наблюдал Фушигуро Мегуми, но ни старший заклинатель, ни одержимый не обращали на него внимания, а сам юноша не решался вмешаться. Особенно после того, как Рёмен ошарашил Сатору своим следующим заявлением, прозвучавшим после всех расспросов.

Древний шаман предложил союз — точнее, партнёрство. Шестиглазый всерьёз заинтересовался, но попросил отложить переговоры на потом. Этот неожиданный поворот напоминал шахматную партию, где противник вместо ожидаемого хода рокировки вдруг выдвигает пешку, меняя всю стратегию игры. Удивительно, но Сукуна согласился и внезапно вернул тело Юдзи, хотя тот вскоре вновь потерял сознание.

Дальше пришлось действовать быстро. Сатору не мог скрыть пробуждение Рёмена — всплеск проклятой энергии в зоне задания всё равно дошёл до верхушки шаманского сообщества. Этот сигнал, подобно звону тревожного колокола, разнёсся по невидимым каналам, заставив старейшин всколыхнуться от страха перед древней угрозой. Все понимали, что произошло, и шестиглазый не стал это утаивать. Последовал анализ ситуации и поспешный приказ казнить Итадори Юдзи, сосуда Рёмена Сукуны. Однако Годжо, используя своё влияние, приостановил исполнение приказа перепуганного совета старейшин.

— Будто ты забыл, — усмехнулся двуликий. — Договор. Союз, который выгоден нам обоим.

— Конечно, помню. Но сначала нужно кое-что уточнить.

— И что же? Задавай свои вопросы.

Беловолосый задумчиво потёр подбородок. Ему хотелось услышать кое-что прямо от Короля Проклятий.

— Знаете, Рёмен-сан, у вас не лучшая репутация, — вздохнул шестиглазый… Годжо замолчал, ожидая ответа, но вместо напряжённой тишины услышал лишь снисходительный смешок. — Судя по истории, вы были настоящим бедствием в эпоху Хэйан и кошмаром для заклинателей того времени. Летописи гласят, что вы погубили немало людей. Король Проклятий. Человек, уродливый телом и душой, выбравший жизнь проклятия.

Вот чего, а Сатору не ожидал такой реакции от своего собеседника. Двуликий закатил глаза и хмыкнул, с иронией взглянув на собеседника.

— Всё это любопытно и даже отчасти правда, — протянул татуированный, скрестив руки и чуть усмехнувшись, словно воспоминания о тех битвах всё ещё тешили его самолюбие. — Но послушай того, кто жил в те времена. То, что столько шаманов погибло от моих рук, — их собственная вина. Император Нинтоку, правивший тогда, был трусливым ублюдком, как и его двор. Мои схватки с заклинателями — дело его рук. Прислужники императора силой пытались вернуть под его власть префектуры, что поклонялись мне и искали моей защиты от произвола.

Беловолосый удивлённо посмотрел на собеседника. Такой сценарий казался правдоподобным — он сам знал, какой головной болью бывает иерархия в сообществе заклинателей.

— То есть Сугивара, Фудзивара и их союзники сами на вас напросились? — уточнил Годжо, подбирая слова.

— Естественно. Им хотелось втереться в милость к императору. Я лишь отстоял своё место на тех землях. Кто же знал, что они окажутся такими прямыми?

Речь двуликого звучала непринуждённо. Сатору не сомневался в его словах, мысленно сопоставляя их со своими знаниями. Рассказ собеседника заполнял пробелы в истории, меняя представление о тех событиях. Это многое объясняло.

Беловолосый снова потёр подбородок, но теперь с игривой улыбкой задал следующий вопрос:

— А почему бы мне просто не позволить вас казнить? Это ведь так удобно….

— Как будто это что-то изменит. — с оскалом ответил лже-двуликий. — Уничтожишь лишь один мой палец, и всё. Моя душа пробуждена, и я возрожусь в другом. Поверь, мне удастся очень быстро вернуться. Думаю, ясно, что после этого я не оставлю нынешних шаманов в покое? Собрать оставшиеся восемнадцать пальцев будет несложно, а дальше… Сами виноваты.

— Да шучу я, — примирительно поднял ладони шестиглазый, иронично улыбаясь. — Шутка, не бери в голову. Расслабься.

Рёмен неодобрительно покачал головой, сцепив руки сосуда в замок.

— Плохие у тебя шутки. Будь добр, обойдись сегодня без них. Прибереги свои остроты на потом.

— Как скажешь, спорить не буду.

В тот же миг лица обоих собеседников стали бесстрастными. Атмосфера в помещении, увешанном тысячами магических амулетов, изменилась. Лже-Сукуна не лгал о своём положении. Он не понимал, куда подевалась сущность его предшественника, но ясно ощущал все оставшиеся пальцы. Эти ощущения напоминали слабый пульс, исходящий издалека, словно маяки, расставленные по миру, зовущие своего хозяина вернуться и собрать их воедино. Глубины его души подсказывали, что эти проклятые предметы не опасны для него — напротив, они сделают его сильнее, если он до них доберётся. А в крайнем случае послужат страховкой от гибели, если его уничтожат в этом теле. Удобно. Он мысленно благодарил предшественника за такой дар. Не каждому выпадает псевдобессмертие, а пальцы Сукуны давали именно это.

Наконец беловолосый осторожно обратился к собеседнику, тихо спросив:

— Что ж, Рёмен-сан, кажется, мы уладили все вопросы. Так что там с вашим предложением о союзе?

— Наконец-то, — с оскалом отозвался Сукуна. — Слушай внимательно, юноша. Повторять не стану.

Последующие слова ошеломили шестиглазого как никогда. Эта информация была… невероятной. Условия договора — слишком соблазнительными и выгодными. Предложение напоминало редкий плод, сорванный с запретного дерева: его вкус обещал невиданные возможности, но таил в себе риск, который нельзя было недооценивать. Выслушав предложение, Годжо задумался на несколько минут. Сукуна терпеливо ждал, похрустывая, как бы это иронично ни звучало, пальцами.

Вздохнув, беловолосый дал ответ, внимательно посмотрев на собеседника:

— Пожалуй, не вижу причин отказываться. Давай построим лучшее будущее вместе, Рёмен Сукуна.

— Я знал, что ты согласишься, Годжо Сатору. — с оскалом ответил шаман.

Оба мага поднялись, и помещение озарила краткая волна проклятой энергии. Талисманы на стенах затрепетали, словно в страхе, а воздух загудел низким, почти осязаемым тоном, знаменующим начало чего-то грандиозного. Они пожали друг другу руки, скрепляя двухсторонний пакт.

Так родился их союз. Сильнейший шаман современности и сильнейший шаман в истории нашли общий язык, став партнёрами.

В этот момент изменился вектор всей дальнейшей истории. Почти никто в мире пока не подозревал о союзе этих двух чудовищ.

Глава II. Владения.

Итадори Юдзи чувствовал себя растерянным. Недавно этот юноша пережил столкновение с ужасными чудовищами, «проклятиями». Он и его новый знакомый едва не погибли, не справившись с монстром. Они были на грани, поэтому юноша необдуманно сделал то, что могло их спасти. Как сказал Мегуми Фушигуро, его новый знакомый, ему нужна была проклятая энергия для борьбы с духами. Услышав это, Юдзи без промедлений проглотил то, что могло ему это дать. Этим источником проклятой энергии был палец, за которым охотились те монстры в жажде получить силу. Ощущение, как сухая, шершавая поверхность пальца коснулась языка, до сих пор вызывало у него легкий озноб, хотя в тот момент он действовал скорее инстинктивно, чем осознанно.

Юдзи смутно помнил, как после этого его тело наполнилось неведомой силой, а сознание начало ускользать, словно он погружался в глубокий сон. После этого парень помнил дальнейшие события отрывочно и сумбурно. Он едва держал в памяти, что его в полубессознательном состоянии куда-то принесли. Помнил смутные разговоры десятка людей вокруг него. Среди обрывков памяти выделялся разговор с беловолосым мужчиной — высоким, с повязкой на глазах, которая казалась нелепой в той серьёзной обстановке. Но даже слова того беловолосого сбивчиво ему помнились, и Юдзи не знал, почему это так сложилось.

Он пытался сосредоточиться, но мысли ускользали, как песок сквозь пальцы, оставляя лишь размытые образы и обрывки фраз. Мысли о прошлом оборвались, когда реальность резко сменилась — он вдруг осознал себя в совершенно ином месте. Предыдущая комната, наполненная свечами и бумажками, хоть и выглядела странно, но всё-таки была реалистичной. А сейчас он находился в чрезвычайно жутком месте. Пространство заполняла странная красноватая жидкость — густая, тёплая, с металлическим запахом крови, от которого першило в горле. Воздух был пропитан тяжелым, удушливым ароматом, словно здесь веками скапливалась смерть. Границы места обрамляла огромная грудная клетка неизвестного чудища, ее ребра торчали, как кривые колонны, поддерживающие невидимое небо, а между ними зияли темные провалы, из которых словно доносилось едва слышное эхо далеких стонов. В самом центре стояла ужасающая гора из костей животных и людей. Скелеты, переплетенные в жутком танце, образовывали пирамиду, вершину которой венчал трон, высеченный из костей гигантского зверя. Но мало этого….

На горе из костей, где белели обломки черепов и торчали острые рёбра, восседал человек в светлом кимоно. Его наряд был безупречно чистым, что резко контрастировало с окружающей мрачной обстановкой, словно он был единственным светлым пятном в этом царстве тьмы. Этот мужчина внимательно рассматривал его сверху вниз, продолжая восседать на своем престоле. Но удивляло не это, а то, что неизвестный был похож на Итадори. Пусть мужчина выглядел иначе благодаря более острым чертам лица и странным черным татуировкам, которые вились по его коже, как змеи, обвивающие жертву, он был почти его полной копией. Только вот взгляд искаженного двойника был куда осознаннее, что придавало ему совсем другую ауру. У него не было перманентного глупого и простоватого выражения, как у юноши. Такое немного кольнуло парня, когда он это осознал. Но Юдзи отмёл эти мысли и сосредоточился посильнее, ибо от мужчины чувствовалась слишком большая опасность. Интуиция истошно вопила, что его в любой момент могут разорвать на двое. Каждая клеточка тела напряглась, словно готовясь к удару, которого он не сможет избежать.

Юдзи почувствовал, как по спине пробежал холодок, а сердце забилось чаще, словно предчувствуя неминуемую угрозу. Мужчина развеял эти опасения, как только произнёс первые слова. Но не то чтобы это порадовало Итадори; парня кольнули совсем другие чувства, вместо опасности.

— Добро пожаловать в мои владения, — голос был слегка монотонен. На лице другого розоволосого отражались толика скуки и досады. — Давай сначала я представлюсь. Меня зовут и величают… Рёмен Сукуна. Скажу сразу, шкет. Ты полнейший придурок, который навлёк на свою голову огромную опасность. Кто тебя принуждал брать в рот древний, как экскременты мамонта, страшный сверхъестественный палец? Или ты думал, что это какой-то безобидный артефакт, который можно проглотить без последствий?

Юноша замер, чувствуя, как жар приливает к щекам от стыда, и начал мямлить, пытаясь оправдаться перед этим пугающим незнакомцем. Ему не понравилось, что его сразу попытались пристыдить в начале разговора, но парню не хватило соображений, чтобы сразу этому ответить. Юдзи повезло, что розоволосый терпеливо подождал, пока он наконец сможет изречь что-нибудь, имеющее хоть малейший смысл.

Всё-таки, подумав, парень понял, что татуированный знает контекст того переполоха, который случился в его школе.

— Да потому что выбора у меня не было! Если бы не это решение, я точно бы помер. А так, по крайней мере, мы выжили. Это так, не так ли? Мегуми вроде как жив, как и я?.. — последние слова юноша произнёс с некоторой неуверенностью.

Он вспомнил, как Мегуми сражался с проклятиями, когда ситуация вышла из-под контроля. Юноша подумал одну секунду. Если чудища оказались реальны, то почему бы и загробному миру не существовать? Может, он уже мёртв и попал сюда? Они были похожи на ёкаев и при этом оказались вполне существующими. Тогда логично, что и загробный мир тоже может оказаться не старыми придумками, а вполне реальной концепцией, имеющей место. Это место с красной жидкостью и горой костей как раз на такое походило. Мысль о смерти холодной волной прошлась по телу, заставив его невольно сжать кулаки.

Татуированный прервал его тревоги.

— Ты жив, — голос с трона прозвучал твёрдо. — Только теперь ты в такой глубокой заднице, что было бы легче застрелиться. Ладно, приму к сведению, что ты пытался защитить свою жизнь и поэтому так отчаянно действовал. Но только… Если бы это был двадцать первый палец, ты его так же без раздумий слопал бы? Или всё-таки задумался бы?

— Э… Аэ-э-э?!

— Успокойся. Шучу я. — Рёмен слегка усмехнулся. — Теперь давай, ты молчи и внимательно меня слушай, лови каждое слово. Мне придётся объяснить тебе твою ситуацию на пальцах. Учти, от твоего понимания зависит твоя же жизнь. Повторяться не буду. Слушай внимательно, потому что второй раз я не стану разжёвывать очевидное.

Закончив говорить, он на мгновение замолчал, а затем одним стремительным прыжком спустился с костяного трона, разбрызгивая красную жидкость. Его движения были грациозны и точны, как у хищника, готового к атаке. Он оказался около Итадори и начал кратко излагать картину сложившихся обстоятельств.

Юдзи — обычный… Нет, далеко не обычный, а крайне спортивный и физически хорошо сложенный японский школьник стал сосудом для души древнего шамана. Этим колдуном как раз и был Рёмен Сукуна, чей иссохший палец розоволосый и проглотил. Как объяснил мужчина, парень этим навлёк на себя много проблем, ибо теперь им обоим придётся уживаться в одном теле, пока Сукуна не наберёт хотя бы часть своей прежней силы и не получит себе другой сосуд вместо мальца. Только после этого Юдзи окажется свободен и сможет вернуться к обычной жизни. К тому же, Рёмен пояснил, что именно он решает, кто управляет телом — хозяин или гость, пока их души связаны. И если парень будет рыпаться, то двуликий всегда мог загнать его в глубины сознания и сам всё делать самолично.

Юдзи почувствовал, как его сердце сжалось от страха и непонимания, но он старался сохранять спокойствие, слушая каждое слово Сукуны. К его радости, ЛжеРёмен не желал такого сценария.

— Мне не очень хочется отбирать у тебя тело насовсем. — мужчина в кимоно медленно ходил кругами вокруг Юдзи, который продолжал стоять, пытаясь переварить и осознать всё сказанное. — Последнее, чего я хочу, — так это лишать жизни школьника, который, считай, только вчера ещё сосал титьку у своей мамки. У меня есть возможность такое сделать, но это особо не прельщает. К тому же, ты нужен мне как маскировка до того момента, пока я не наберусь достаточной силы.

Итадори, зажмурившись, взлохматил обеими руками свою причёску.

— Понимаю, только как же это сложно… Значит, ты предлагаешь мне помочь тебе в том, чтобы полноценно вернуться к жизни? Или это больше похоже на сделку, где я становлюсь твоим временным союзником?

— Да. — Мужчина остановился, встретившись взглядом с юношей. — Твоей обязанностью будет некоторое время пробыть в обществе магов и помочь мне собрать все мои пальцы. После этого я получу сосуд и новую полноценную жизнь, а ты окажешься живым, здоровым и свободным. Разве это не плохо?

— Не плохо. — Розоволосый сложил руки в замок и начал теребить подбородок двумя пальцами, усиленно размышляя. — Только почему тебе так необходимо маскироваться?

Мужчина развёл руками.

— Для современных магов я — бедствие из прошлого. Они банально боятся меня до усрачки и попытаются уничтожить в таком слабом состоянии. Хотя мне нет дела до этих дегенератов. Я просто желаю шанс на вторую жизнь. Всем хочется быть свободными людьми, которые смогут увидеть завтрашний рассвет, разве нет?

Итадори не мог поспорить с этими словами. Да и как заметил Рёмен, у него здесь не было выбора. Сукуна и так может захватить его тело в любой момент, но вежливо предлагает избежать забвения. Он не желал отнимать жизнь юноши и, скорее, наоборот, хотел уберечь его от этого. Да и сам паренёк чувствовал, что этот человек будто просит о помощи и поддержке в трудную минуту. Как он мог такому отказать? Внутри него всегда жило стремление протянуть руку тем, кто оказался в беде, и сейчас это чувство вспыхнуло с новой силой.

Юдзи вспомнил, как он всегда старался помогать тем, кто в этом нуждался, будь то друзья или незнакомцы. Кроме того… В его памяти всплыли последние слова дедушки. Улыбка осветила лицо школьника.

— Хорошо, я вас понял! Давайте поможем друг другу. — Парень опомнился и слегка поклонился. — Надеюсь, мы станем хорошими друзьями.

— Хм… — Сукуна слегка скривился. — Отлично. Только не привязывайся ко мне слишком сильно. Наши пути разойдутся, как только я получу другое тело. В общем, основные моменты тебе изложил. Всё остальное обсудим с тем беловолосым, когда ты вернёшься в сознание. И, повторюсь, не жди, что я стану тебе кем-то близким — это временное сотрудничество.

Вдруг мужчина в кимоно нахмурился. Затем он вздохнул, что озадачило Итадори.

— Э-э-э? Что-то случилось?

— Нет, ничего особенного. — ЛжеДвуликий помотал головой. — Вернуть тебя в сознание будет сложно… Но есть один способ. Прости меня, шкет. Приготовься к тому, что переход обратно не будет приятным.

Слова Сукуны вместе с его мрачным видом насторожили Итадори не на шутку. Но юноша не успел ничего сделать. В следующую секунду воздух прорезал резкий свист, и проклятая техника «Сечь» с хрустом рассекла его тело надвое, оставив в ушах гулкий отзвук. Духовная проекция пропала из владений двуликого призрака, и юноша проснулся в реальном мире.

Глава III. Ознакомление. (Часть 1).

Несколько необычно выглядящих людей собрались и кого-то ждали в районе Чуо, города Токио.

Это были трое довольно экстравагантных личностей: два юноши и один высокий мужчина. Все они были одеты в японские пиджаки из плотной темной ткани с высоким воротником-стойкой. Старшим из них был человек с темной повязкой на глазах и необычной белой прической; вторым — хмурый парень с лохматыми темными волосами. А третьим из компании являлся паренек с глупым и простоватым выражением лица, который выделялся короткой прической розоватого цвета.

Пока простак поедал недавно купленный корн-дог, к нему обращался беловолосый мужчина, известный в широких кругах как глава клана магов Годжо, Сатору. Он говорил с легким тоном, не позволяя улыбке покинуть свое лицо.

— Понял, Итадори? Пока вы будете выполнять задание, ориентируйся на Мегуми и вашу новую сокурсницу, так как они, в отличие от тебя, являются опытными шаманами. Но и не подставляй их под удар, будь самостоятельным! — с той же улыбкой старший маг предупреждающе помотал пальцем правой руки.

Парень, который недавно был принят в ряды одного из двух японских магических колледжей, наконец-то прожевал свой фастфуд и утвердительно кивнул.

— Понял вас, сенсей. Положиться на своих товарищей и не подставлять их под риск!

— К слову о новенькой, — вставил черноволосый ёж, он же Фушигуро Мегуми. Парень продолжал хмуриться из-за жаркого июньского солнца. — Что-то она опаздывает. Ничего непредвиденного с ней не произошло?

Старший маг со смехом уверил, что с ней ничего страшного не могло произойти. Сам же Итадори, слушая их, продолжал удивляться тому, что из первогодок в их училище поступило всего три человека. Благодаря изучению структуры и ситуации в магическом сообществе он понимал, что это связано с тем, что шаманов банально куда меньше, чем обычных людей. Они были редки, а тех, кто поступал на официальное обучение и дальнейшую работу под патронажем трёх Великих семей и совета шаманов, — ещё меньше. В этом плане на этот год Токийскому магическому колледжу повезло больше обычного: в другие годы не поступало и одного нового студента. Но даже узнав эту информацию, Юдзи не переставал удивляться. Парень как-то привык к тому, что в учебных заведениях всегда много людей. Но, увы и ах.

В голову розоволосого пришёл один вопрос, который он захотел озвучить.

— Сэнсей, а что нам следует знать про новенькую? Наверняка у неё есть какие-нибудь особенности. Если мы планируем дружить, то это необходимо. — Парень наконец доел свой корн-дог и выбросил палочку от него в стоящую рядом мусорку.

— Вот это ты хорошо меня спросил, Юдзи! — мужчина с привычной улыбкой обернулся к парню. Правда, после этого он приблизился к нему и с мрачным тоном продолжил: — Не беси её без причины. Поверь, судя по имеющейся у меня информации, даже мне немного не по себе от неё. А уж её бабка… Я виделся с ней лично, когда у нас были переговоры о переводе новенькой к нам в колледж. Кровь в жилах стыла.

Впервые увидев Годжо таким серьёзным, парню стало немного не по себе. Это ощущение усилилось, когда в его голове вдруг прозвучал знакомый мужской голос.

— «Задери меня Будда, он, кажется, не шутит. — Речь была пропитана искренним изумлением. — Неужели эта бабка настолько жуткое чудовище? Пацан, лучше послушай его».

Парень, проникшись, закивал головой. Через некоторое время, правда, он подзабыл это предупреждение.

Итадори нахмурился и, отпросившись у своего учителя, зашагал обратно к киоску с фастфудом. В рабочий солнечный день все заведения Токио продолжали работать, так что парень мог без проблем купить всё, что ему нужно. Тем более после поступления в новое учебное заведение его новоявленная стипендия позволяла ему без зазрения совести покупать всё, что захочется. Его дедушка, который недавно покинул этот мир, оставил хорошее наследство в виде некоторых накоплений и дома, а также ему, как подростку без кормильца в семье, выплачивали пособие, пока он не достигнет совершеннолетия. Всё это вкупе позволяло ему сохранить своё финансовое положение на достаточно приличном уровне. Но его беспокоило не это. Парень думал о том, что ему предстоит сделать сегодня.

Он купил несколько бутылок колы и одну из них стал пить. С пакетом в руках парень возвращался обратно. Как говорил Годжо, его первым серьёзным заданием будет участие в расчистке клиники, где распоясались духи, из-за чего здание временно закрыли. Это была больница Святого Луки, находившаяся в центре столицы. Достаточно известное и одно из ведущих медицинских заведений в Японии. Без сомнения, их миссия являлась важной с общественной точки зрения. Каждый день простоя может стоить жизни кому-то из нуждающихся в высококлассном лечении. И это касалось не только этнических японцев, но и иностранцев, которые прибывали в мегаполис контрастов ради этого.

Так и было. На парне висел важный груз, и он должен был оправдать возложенные на него ожидания. Он не имел права на провал.

И всё-таки Итадори вернулся. Парень поправил красный капюшон своей формы, сделанный под него, и подошёл к сидящему на скамейке хмурому черноволосому сокурснику. Фушигуро отвлёкся на него, молча и вопросительно посмотрев.

— Слушай, Мегуми… Я ведь так и не поблагодарил тебя за то, что ты спас моих друзей из родной школы. В общем, спасибо тебе! Не знаю, что бы делал, если бы они пострадали.

Его собеседник в жесте отказа поднял ладонь.

— Не благодари. Стоит признать, что я тогда провалился. Ты сам тогда спас ситуацию, мне бы не удалось без тебя выйти сухим из воды.

— Но это ведь это моя вина, что проклятый предмет попал в руки нашего оккультного клуба… — неуверенно промямлил розоволосый.

Фушигуро помотал головой. Он серьёзно посмотрел на парня.

— Откуда тебе было знать, что это опасно? — черноволосый сцепил руки в замок, продолжая сидеть на скамейке. — К тому же, ты сам потом помог в решении проблемы с проклятиями, несмотря на то, что я тебе говорил забыть об этом и пойти домой. Как ни посмотри, если за тобой и есть вина, то ты её искупил, купировав опасность.

Итадори нечем было парировать такие слова. Он, по идее, должен был быть рад тому, что его благодарят за помощь, но чувство вины никуда не пропадало. Несколько недель назад из-за него, как он думал, пострадали его друзья, да и черноволосый тоже получил урон от духов. Если бы он тогда не принёс проклятый палец древнего шамана в свой клуб, ничего из этого не случилось бы.

Вздохнув, розоволосый передал Мегуми одну из купленных им газировок и уселся рядом. В такую жару не мешало охладиться, хоть Фушигуро, как более опытный шаман, мог благодаря проклятой энергии защищать свой организм от перепадов температуры. Маги сами по себе были гораздо прочнее и устойчивее обычных людей. Юдзи в этом плане повезло даже больше, из-за его природной нечеловеческой силы и выносливости. Вкупе с недавно освоенной паранормальной силой парень мог хоть рвать металл голыми руками.

Некоторое время они продолжали ждать. Ожидание оправдалось, и они услышали, что кто-то к ним подходит. Сразу стало понятно, что это та, кто им нужен, благодаря схожей тёмной форме из плотной ткани, только подогнанной под девушку. Шатенка с прямыми волосами до шеи. Красивое лицо с довольно осознанным выражением. Конкретно Итадори, да и Фушигуро мельком подметили её округлые и приятные формы.

Смерив взглядом своих новых сокурсников, шатенка правой рукой поправила свою чёлку. Как раз в это время подошёл и старший шаман, решив молча понаблюдать за тем, как они все трое будут взаимодействовать в первый раз.

— Вы двое из колледжа? — не дождавшись ответа, она продолжила с тем же спокойным тоном голоса. — Будем знакомы, я — Кугисаки Нобара. Пришла учиться к вам в поисках лучшей жизни. Надеюсь, мы поладим.

Оба парня переглянулись между собой. Уж чего, а по Кугисаки было видно, что она обладает своеобразным характером. Весь её вид и манера речи просто вопили об этом. С ней уж точно скучно не будет. Но было бы совсем невежливо не ответить на её приветствие, так что розоволосый и ёж по очереди к ней обратились.

— Ну, привет. Звать меня Итадори Юдзи, приятно познакомиться, — парень встал и слегка выгнув спину, поклонился, как подобает по японскому этикету. — в наш колледж поступил совсем недавно и мало что представляю о работе шаманом. Честно говоря, я попал в маги случайно. Но постараюсь никого не подвести.

Юдзи посчитал, что следует поприветствовать новенькую в её же манере, немного про себя рассказав. Вздохнув, продолжавший сидеть Фушигуро всё-таки поднялся и обратился к новой знакомой в ответ.

— Фушигуро Мегуми. Приятно познакомиться, постараюсь быть вам опорой.

Черноволосый оказался лаконичен, но новенькая удовлетворенно кивнула. Кугисаки с облегчением вздохнула, осознав, что не попала к полнейшим придуркам. Всё-таки ей было суждено учиться ещё несколько лет с этими двоими, а их относительная адекватность обнадёживала в этом деле.

— Вот и отлично. — Годжо привлёк внимание всех троих учеников, хлопнув в ладони. — Я бы очень хотел в честь такого дня привести вас сначала в какой-нибудь из моих любимых стейк-хаусов, но время поджимает. Вы должны будете разобраться с проклятиями, а уже после я вас угощу. Хорошо, ребята?

Не сговариваясь, розоволосый и шатенка с загоревшимися глазами закивали в согласии. Парень и девушка уже предвкушали вкусное мясо, в то время как Фушигуро от такой банальщины закатил глаза. Единственный среди первогодок шаман 2-го ранга, в отличие от выходцев из провинций, в своё время вдоволь наелся разных вкусностей под щедрой опекой Годжо Сатору, поэтому не видел в таком методе поощрения ничего удивительного. Да и сам он по натуре являлся человеком немного аскетичным.

Впрочем, наблюдая за реакцией своих новых студентов, беловолосый не мог унять искреннюю улыбку на своём лице. Мужчина нечасто по-настоящему получал удовольствие от жизни, но вид радостных подопечных всегда грел его сердце. Однако внутри себя он успокаивал всякие эмоции, не меняясь в лице. Сегодня они должны были пройти маленький тест, справившись в командной работе с сильными проклятыми духами. Нельзя было позволять юным магам расслабляться и стагнировать. Опираясь на свой опыт, Годжо это понимал хорошо. Они должны были показать, что смогут развиваться дальше и выжить. Мегуми должен был в очередной раз повысить свой порог силы. Итадори — пройти настоящее первое боевое крещение, а Кугисаки — привыкнуть к своим новым боевым товарищам в наилучших для этого условиях — в разгар схватки с сильными врагами.

***

Проклятая энергия — это результат до сих пор не до конца изученного изменения в строении главного человеческого органа — мозга. Некая аномалия в его нейронных связях или биохимических процессах даёт возможность генерировать и аккумулировать эту сверхъестественную силу. Это свойство, как ни странно, относилось ко всем людям в мире, независимо от их происхождения или культуры. Однако, несмотря на универсальность этой способности, лишь единицы могли осознанно управлять ею. Львиная доля тех, кто порождает эту силу, не умеет контролировать её, что часто приводит к непредсказуемым и опасным последствиям. А те, кто может это делать, становятся шаманами — людьми, которые выходят за пределы обычных человеческих возможностей и берут на себя ответственность за поддержание баланса между миром людей и миром проклятий.

Однако, как показала история, одни этносы были более склонны к магии, чем другие. Неизвестно, почему так сложилось, но японцы являются самыми «одарёнными» среди всего человечества в этой сфере. Если многие неяпонцы могли прожить всю жизнь, так и не выдав даже толику проклятой энергии, то жители страны восходящего солнца почти поголовно порождали эту силу, даже не осознавая этого. Неконтролируемый выброс сырой энергии немагов порождал огромную проблему: через некоторое время сгустки силы собирались в существа, монстров, порождённых людьми. Они называются проклятыми духами — невидимые для обычных людей создания, которые представляют собой большую опасность для мирного населения. Главной задачей шаманов является истребление этих существ и сокрытие их существования от глаз общественности, чтобы избежать паники и хаоса.

Существовал один нюанс: проклятая энергия порождается людьми при переживании негативных эмоций: страх, гнев, зависть, стыд, тревога, отчаяние, ненависть и т.д. Именно переживая такой опыт, человек испускает негативную силу, которая после собирается в сгустки и порождает невидимых для обычного зрения чудовищ. Соответственно, в местах, где люди находятся под стрессом больше обычного, опасность возникновения проклятых духов усиливается. Рабочие места, школы, судебные учреждения, вокзалы и аэропорты — это локации повышенного риска из-за стресса людской массы. Духи в таких точках становятся сильнее благодаря большему количеству негативной энергии, что делает их более агрессивными и устойчивыми к воздействию шаманов.

В этих правилах был особый случай. Больше всего люди генерируют проклятую силу, испытывая смертную агонию. Из-за этого в местах гибели множества людей, проклятий (они же проклятые духи) было ещё больше, чем в других подобных зонах. Трудно представить, как тяжело было шаманам Японии после Второй мировой войны, когда на архипелаг пришли боевые действия.

Существовал один тип общественных заведений, в котором можно было встретить чрезвычайное количество проклятых духов: клиники и больницы, где много людей в относительно небольшой локации сталкиваются со смертью. Больницы являлись чуть ли не самой главной головной болью магов, которые должны регулярно уничтожать проклятия ради общественной безопасности. Эти места были настоящими рассадниками негативной энергии, где каждый уголок мог скрывать в себе опасность.

Поэтому первым общим заданием троицы первогодок столичного колледжа стала зачистка клиники. Больница Святого Луки была построена в современном архитектурном стиле с чистыми линиями и функциональным дизайном. Фасад здания был обрамлён множеством стеклянных панелей, позволяя естественному свету проникать внутрь и создавая светлую и уютную атмосферу. Однако, несмотря на внешнюю привлекательность, внутри здания царила мрачная энергетика, которая ощущалась даже на расстоянии.

Юные шаманы остановились у зелёной зоны, которая окружала медицинское учреждение. Здесь находились места отдыха, где пациенты могли расслабиться среди насаждённых деревьев, кустов и газонов. При любом другом сценарии такая область радовала бы глаза, но из-за активности проклятий постройка выглядела и была заброшенной. Временно это или нет, станет понятно позже, но пока что атмосфера вокруг больницы была далека от умиротворяющей.

Новенькая, которую зовут Нобара Кугисаки, встала чуть позади черноволосого и розоволосого, смотрящих на неё, и что-то нашёптывала, закрыв глаза. Если простаку Итадори было просто любопытно, то Фушигуро внимательно следил и оценивал единственную девушку в их компании с точки зрения магических навыков. Он знал, что каждый шаман имеет свои уникальные способности, и ему было интересно, что именно Нобара привнесёт в их команду.

— … То, что пугает сильнее, чем тьма, что темнее самой тьмы… очисти эту порочность. — нежным голосом произнесла она эти строфы и ухмыльнулась. — Ну всё, ребята. Считайте, наша миссия началась с этой минуты.

Подтверждая её слова, небо над их головами стало менее светлым. Их начал накрывать огромный купол из чёрной тягучей жидкости, отсекая область вокруг здания от всего остального мира. Когда процесс закончился, яркий солнечный день сменился для них на беспросветную ночь. Это называлось «завеса» — одна из базовых барьерных техник шаманов, которую использовали, чтобы скрыть процедуры изгнания проклятых духов от обычных людей. И «завеса» так же была удерживающей ловушкой для них.

Свои пять иен вставил Фушигуро, обратившись к самому неопытному из команды.

— Итадори, советую тебе поскорее начать осваивать техники барьеров. Это необходимый навык, да и простых шикигами тоже не помешает уметь использовать, — Черноволосый был сух в своей речи, но его слова несли в себе заботу о товарище.

— Чего? Так он не умеет выставлять завесу? — шатенка в удивлении склонила голову. — Этому даже самый неспособный может научиться за считанные месяцы. А это нормально, что ему присудили третий ранг, как и мне?

— Дело в том, что Итадори — сильный боец. Дурной мощи у него хватает, поэтому свой статус мага третьего ранга он получил именно за это. Я, как второй ранг, скажу, что его вообще-то намеренно чуть принизили. — хмурый парень пожал плечами. — А вот с теорией и базовыми навыками у него ещё есть проблемы. Годжо только недавно начал заниматься его обучением.

У шатенки из-за таких неожиданных подробностей округлились глаза. Получается, Итадори Юдзи, розоволосый паренёк, имел очень мало опыта. Ей закономерно захотелось задать вопрос, что она и сделала, обернувшись к парню.

— Так-так! — Нобара дерзко схватила опешившего одногодка за шкирку и приблизила к своему лицу. — Чел, сколько времени ты знаком с колдовством и проклятиями?!

— Ну… в общем-то… около пары недель. А проклятая энергия пробудилась у меня, как сказал Годжо-сенсей, совсем недавно. — нервно посмеялся парень, после того как новенькая отпустила его и, схватившись за голову, досадно вздохнула.

Девушка начала массировать свою переносицу из-за накатившей головной боли.

— Просто очуметь… Да он же полнейший желторотик. Чего только тот белобрысый думал, отправляя его с нами на задание? Ему бы ещё месяцок-другой под попечением старшего шамана надо было остаться, а не заниматься охотой на проклятия.

— У учителя были свои веские на это причины, — серьёзно произнёс Фушигуро. — Поверь, ситуация у него сложнее. Сейчас объясню, пока мы не вошли в здание.

Когда рассказ дошёл до момента, где говорилось про то, как Итадори Юдзи слопал древний грязный палец шамана эпохи Хейян, бедную девушку чуть не вырвало. Кугисаки не была готова к таким подробностям, и её лицо выражало смесь отвращения и недоумения. Она даже не могла представить, как такое вообще возможно, и почему «Годжо-сенсей» решил доверить столь важное задание столь неопытному ученику.

Глава III. Ознакомление (часть 2).

Они всё-таки продолжили свой путь и вошли в здание больницы, остановившись в приёмном холле. Их диалог, начавшийся ещё на улице, так и не прекратился, плавно перекочевав в стены лечебницы. Обстановка вокруг была напряжённой, но это не мешало им обсуждать произошедшее.

— Как можно было додуматься до такого?.. — причитала шатенка, явно не в силах сдержать эмоции. — Сожрать проклятый артефакт! Нет, ну ты, Итадори, совсем чокнутый, честное слово! Ты хоть понимаешь, что могло бы с тобой случиться?

— Да блин, не мог я по-другому, — ответил Юдзи, пожимая плечами. — Если бы я не сделал так, меня бы дух сожрал. У меня не было выбора, понимаешь? Это был единственный способ выжить.

— Лучше оставьте этот разговор на потом и будьте внимательнее, — резко прервал их островолосый парень, подняв руки в жесте, напоминающем фигуру «собаки» из классического театра теней. Его пальцы переплелись в сложной комбинации, и пространство вокруг мгновенно наполнилось магической энергией.

В ответ на действия парня тень под его ногами словно ожила. Она превратилась в подобие чёрной жидкости, из которой начали формироваться вытянутые фигуры. Секунда — и перед ними предстали два шикигами в виде волков: один белый, другой чёрный. Их лбы украшал особый красный знак, состоящий из трёх линий с жирными точками, а весь их вид источал благородную красоту диких зверей. Шерсть белого волка отражала тусклый свет помещения, а чёрный, напротив, поглощал его, словно вбирая в себя всю тьму. Волки стояли поодаль от своего хозяина, ожидая приказаний, всем своим видом демонстрируя преданность.

Шикигами. Среди множества техник, которыми пользовались заклинатели, эти существа занимали особое место. Они представляли собой разумные заклятия, созданные из энергии шаманов, и хотя их природа была схожа с проклятыми духами, они не являлись ими. Шикигами можно было назвать живыми инструментами, которые могли принимать различные формы и выполнять множество функций. В отличие от прямых атакующих техник, шикигами были гораздо более гибким средством ведения боя. Их можно было использовать как оружие, защиту, инструменты разведки или даже как посредников для передачи информации. Заклинатели могли придавать им самые разные формы, от животных до гибридных существ, в зависимости от своих потребностей. Мощь шикигами, за редкими исключениями, напрямую зависела от силы их создателя.

В скрытой от обычных людей стороне Японии, где шаманы сражались с чудовищами в тени, шикигами были незаменимым инструментом, значительно облегчавшим их жизнь. В бою они позволяли избежать прямых схваток с врагом, минимизируя риск получения урона, который порой мог быть смертельным. Тактик применения этих искусственных духов существовало великое множество, и каждый шаман использовал их в соответствии со своим стилем и предпочтениями.

Шикигами Фушигуро Мегуми отличались от классических. Они были частью его наследственной проклятой техники «Десять Теней», которая позволяла ему создавать этих помощников. Каждое из существ, вызванных с помощью этой техники, обладало уникальными способностями и характеристиками, делая их не просто инструментами, но и верными союзниками в бою.

В данный момент волки-близнецы черноволосого шамана должны были помочь группе с их миссией. Они идеально подходили для разведки и уничтожения слабых духов, что значительно облегчало работу заклинателей. Однако… Глаз Мегуми нервно дёрнулся, когда его новые товарищи полностью проигнорировали голос разума.

Они словно сошли с ума, увидев пушистых духов, и сразу же припали к ним, начав тискать чёрного и белого волков. Шикигами, несмотря на свой грозный вид, вели себя как настоящие щенки: с удовольствием поскуливали, виляли хвостами и принимали ласку. Их шерсть была приятной на ощупь и тёплой, что только усиливало желание Юдзи и Нобары продолжать их гладить.

— Мегуми, почаще вызывай этих милашек! — отвлёкшись от почесушек за ушком белого волка, розоволосый обратился к своему товарищу. — Они такие замечательные, я просто не могу удержаться!

Ему вторила Кугисаки, наслаждаясь щеками чёрного близнеца. В отличие от своего брата, чёрный волк старался сдержать свою реакцию на ласки, но виляние его хвоста выдавало истинные чувства.

— Ага, я и не знала, что бывают такие красивые шикигами, — сказала она, чуть ли не заключая пса в свои объятия. — Можно потом тебя попросить их вызвать, чтобы поиграться с ними?

— Они вам не питомцы, полудурки! — вздохнул Мегуми, закрывая глаза и массируя виски. — Господи, что за дурость…

С его точки зрения, новые товарищи вели себя как дети, которые увидели новую игрушку. Даже когда он был ребёнком, черноволосый не смел так обращаться с «божественными гончими», которые были для него верными защитниками и помощниками с момента пробуждения врождённой техники.

Под разочарованные возгласы Кугисаки и Итадори, парень своим приказом отдёрнул духов. Чёрный волк мгновенно разогнался в беге и исчез за одним из поворотов коридора — его миссией было разведать территорию больницы на предмет притаившихся врагов. Белый же остался рядом с Фушигуро, готовый защитить своего хозяина от неожиданных угроз.

Юдзи и Нобара в конце концов смирились с тем, что нужно серьёзнее отнестись к миссии. Они сгруппировались вокруг Фушигуро и начали продвигаться по тёмным коридорам больницы, выискивая угрозу, где бы она ни скрывалась. Все трое молодых заклинателей, а также их светлый спутник, были напряжены, так как угроза витала в самом воздухе.

Сложившаяся тишина слегка нервировала самого неопытного из них — Юдзи. Он не выдержал и обратился к Фушигуро, оглядевшись по сторонам.

— Слушай, Мегуми, а не слишком ли тут тихо? — розоволосый был наготове, крепко сжимая кулаки. — По словам сэнсея, тут пруд пруди проклятий. Может, они засели в засаде?

— Хорошее предположение, — кивнул черноволосый. — Духи нередко ведут себя как хищные животные, и от них такого можно ожидать. Знать бы только, где они сейчас…

Словно в подтверждение его слов, на них внезапно с потолка прыгнула огромная тень чудовища, издавая пронзительный визг на высоких частотах. У твари было семь конечностей, а её тело было покрыто слизью. Огромная зубастая челюсть устремилась прямиком к Фушигуро, стремясь перегрызть ему половину черепа.

Почти никто не успел отреагировать. Существо напало на юного заклинателя с его слепой зоны, не дав себя обнаружить ни с помощью зрения, ни с помощью предчувствия ауры проклятой энергии, которой были наполнены подобные монстры. Шикигами Фушигуро тоже не смог отреагировать на угрозу, так как находился слишком далеко.

Ещё секунда — и смертельный удар был бы нанесён. Однако, «к счастью» для черноволосого, атака, которая снесла в воздухе гротескного духа и мгновенно пригвоздила его к стене, исходила от Нобары Кугисаки.

— К-Х-И-И-И!.. — Приколотая тварь издала предсмертный визг, дрыгая всеми своими отвратительными конечностями.

Через секунду противник затих и начал растворяться в воздухе. Это означало, что проклятый дух был «изгнан», то есть временно уничтожен. Шаманы не могли окончательно уничтожать своих извечных врагов — их миссией было лишь контролировать популяцию духов, временно лишая их оболочки. После изгнания они через некоторое время возрождались, благодаря человеческим негативным эмоциям.

Очень проблемные существа.

Тем, кто изгнал, вернее, изгнала проклятие, была Нобара Кугисаки. Она вовремя заметила чудовище и использовала своё оружие, чтобы на расстоянии избавиться от него. Таким образом, она предотвратила угрозу для владельца техники «Десять Теней». Девушка стучала молотком себе по ладони, нахмурившись из-за несоответствия её прежних представлений с нынешней ситуацией. Словом, именно благодаря этому молотку она запустила несколько гвоздей, которые и лишили врага жизни.

Шатенке очень не нравилась эта ситуация. Если Юдзи был удивлён произошедшим, так как был новичком и не ожидал подобного стечения обстоятельств, то Фушигуро оставался спокоен, лишь мельком взглянув на растворяющуюся оболочку духа. Островолосый после обернулся к девушке.

— Спасибо, что помогла с этим проклятием. Моя вина, что не заметил его. — его голос даже не дрогнул.

Нобара лишь покачала головой, продолжая хмуриться.

— Не стоит благодарности. Ты лучше скажи, что это, чёрт возьми, было? Я впервые вижу, чтобы проклятый дух был настолько эффективен в скрытой атаке. Такое чувство, будто он заранее разработал эту тактику.

Услышав эти слова, черноволосый невольно усмехнулся. На самом деле, дух никак не смог бы ему навредить, так как был слишком слаб для такого опытного заклинателя, как Фушигуро. Он обладал защитой, которая была не по зубам слабоуровневым проклятиям. Однако главной загвоздкой было аномальное поведение противника, что и заметила новенькая.

— Скажу тебе одно, Кугисаки, — шаман спокойно щёлкнул пальцами, благодаря чему белый волк, находившийся в другой части больницы, мгновенно переместился к нему, воплотившись из тени. — В густонаселённых районах проклятые духи не в пример сильнее своих собратьев, обитающих в деревнях и посёлках. Городская среда способствует не только увеличению их количества, но и качества. Они сильнее, умнее и хитрее.

Кугисаки Нобара, выросшая в деревне, где проклятые духи были слабее и примитивнее, была сначала удивлена такой информацией. Она происходила из рода потомственных заклинателей, которые многие поколения оттачивали свои техники. Именно поэтому девушка поступила в магический колледж — ей не хотелось провести всю жизнь в глуши, а вместо этого она мечтала жить на широкую ногу в столице. Ведь токийский колледж предлагал своим студентам не только огромную стипендию, но и перспективу стать высокооплачиваемым шаманом.

И, как оказалось, это было не просто так. Опасность работы лицензированным заклинателем оказалась гораздо выше, чем Нобара себе представляла. Проклятия в городской среде были куда смертоноснее. Бесплатный сыр, как говорится, бывает только в мышеловке. Однако, подумав ещё немного, шатенка на эту информацию лишь небрежно фыркнула. Ну, сильнее и умнее проклятия тут, и что с того? Кугисаки прекрасно знала, что являлась сильным магом, потенциал техники которой был огромен. Ничего не менялось — она справится со всем. Если бы девушка струсила из-за этого, то опозорила бы все поколения своих предков, которые занимались уничтожением проклятых духов уже не первый век.

Да, Нобара легко приняла новую информацию. Тем временем молчавший розоволосый активно впитывал её, понимая, что это необходимые знания. Оба юных мага сегодня почерпнули для себя важные сведения, которые они восприняли по-разному. Но факт оставался фактом: они стали на один шаг ближе к тому, чтобы стать самостоятельными и уверенными заклинателями в этом опасном мире.

В любом случае им нужно было продолжить миссию, причем в максимально сжатые сроки. Времени на раздумья не оставалось, и после краткого обсуждения было принято стратегическое решение разделить группу на две части. Фушигуро, как более опытный и сильный заклинатель, взял на себя ответственность за очистку одной половины здания, тогда как новичкам поручили вторую половину. Чтобы минимизировать риски и обеспечить поддержку менее опытным товарищам, он оставил им в помощники одного из своих шикигами — черного волка-близнеца, а белого оставил при себе. Это решение было продиктовано не только заботой о безопасности команды, но и необходимостью эффективно распределить ресурсы для завершения задания.

Оставшись в одиночестве, если не считать его верного компаньона — шикигами в облике белого волка, Фушигуро продолжил продвигаться по мрачным, полуразрушенным коридорам больницы. Его движения были спокойны и уверенны, но за этим внешним хладнокровием скрывалась постоянная готовность к атаке. Он внимательно осматривал каждую дверь, ведущую в больничные палаты, чувствуя, что опасность может подстерегать его в любой момент. Его инстинкты шамана, обостренные годами тренировок, подсказывали, что враг близко.

Внезапно Фушигуро получил от своего шикигами мгновенный импульс информации, переданный через связь «хозяин-слуга». Белый волк, почуяв угрозу, зарычал и бросился вперед, атакуя появившихся из стен гротескных монстров. Его мощные клыки без труда разрывали псевдоплоть духов, защищая своего хозяина.

Фушигуро Мегуми — этот юноша был представителем одного из самых могущественных кланов шаманов Японии — клана Зенин. Его род славился не только богатством и влиянием, но и уникальными техниками, передававшимися из поколения в поколение. Однако судьба распорядилась так, что Мегуми, будучи сыном человека, который отверг свою фамилию и разорвал связи с семьей, унаследовал одно из самых ценных сокровищ Зенинов — Технику Десяти Теней. Эта техника позволяла ему манипулировать своей тенью, создавая из нее могущественных шикигами, которые превосходили по силе большинство искусственных духов.

Пока белый волк расправлялся с более слабыми противниками, Фушигуро столкнулся с куда более серьезной угрозой. Из-за угла появился монстр, чья сила, судя по ощущениям, была сопоставима с его собственной. Это было проклятие второго ранга — опасный противник, способный нанести смертельный удар даже опытному заклинателю. Фушигуро мгновенно оценил ситуацию: он понимал, что любая ошибка в этой схватке может стоить ему жизни.

Враг атаковал с невероятной скоростью, но Фушигуро успел блокировать удар своим клинком, который он мгновенно извлек из тени. Это было еще одно преимущество его техники — он мог хранить оружие в тени, не обременяя себя его физическим ношением. Однако у этого метода был свой недостаток: вес оружия распределялся по всему телу, что могло сказаться на выносливости в длительных схватках. Но в данный момент это было неважно — главное было выжить.

— Б-больна-А-А-н-н-н! — проревел монстр, его голос был искажен и едва напоминал человеческую речь. Его лапа, пропитанное проклятой энергией, с грохотом ударило по клинку Фушигуро, но тот устоял. — бОльН–А! Кх-аля!

Проклятие, состоящее из сгустков окровавленной плоти, было порождением негативных эмоций и страданий пациентов, когда-то находившихся в этой клинике. Именно по этой причине, оно на автомате произносило фразы, которые в миг его рождения, произносили невольные создатели. Его человекообразная форма, огромные руки и пасть с несколькими рядами зубов вызывали отвращение, но Фушигуро не позволил себе отвлечься. Он знал, что этот противник — серьезная угроза, и любая ошибка может стать фатальной.

Фушигуро действовал быстро и решительно. Он извлек из тени второй клинок, который враг не смог заблокировать, и нанес мощный удар по туловищу монстра, оставив глубокую резаную рану. Проклятие взревело от боли, но Фушигуро не дал ему опомниться. Он отпрыгнул назад и метнул оба клинка в нижние конечности врага, обездвижив его на несколько секунд.

Однако монстр не собирался сдаваться. Получив серьезные ранения, он бросился на Фушигуро, пытаясь прокусить его плечо. В этот момент раздался звук рвущейся плоти — но это была не плоть заклинателя. Белый волк, который до этого момента оставался в тени, выскочил и вцепился в одну из конечностей врага, оторвав ее. Это был идеальный момент для контратаки, и Фушигуро, с легкой улыбкой на лице, воспользовался им. Третий клинок, извлеченный из тени, снес голову проклятия, и монстр, обмякнув, начал медленно испаряться.

После победы Фушигуро осознал, что их стратегия была ошибочной. Проклятые духи не просто прятались — они использовали более слабых существ, чтобы отвлечь заклинателей, а затем атаковать в самый неожиданный момент. Это означало, что Итадори и Кугисаки могли столкнуться с подобной угрозой. С тревогой на лице Фушигуро приказал своему шикигами как можно быстрее отправиться на помощь товарищам, а сам бросился вслед за ним, понимая, что времени на раздумья нет.

Глава II S. Подноготная.

Хронологически эта глава находится между второй и третьей.

Что можно сказать? Терпение этого человека явно было тесно связано с его проклятой техникой. Проще говоря, оно казалось безграничным. Иначе трудно объяснить, почему молодой глава клана Годжо до сих пор не поддался порыву устроить хаос в этом помещении за все те разы, что ему здесь приходилось бывать.

«Спокойно, Сатору. Нельзя действовать импульсивно, иначе все твои труды пойдут прахом», — невольно промелькнула мысль в голове мужчины, пока он пытался подавить нарастающий внутри гнев. С этими словами он сделал глубокий вдох, заставляя себя сосредоточиться на текущем моменте и не дать эмоциям вырваться наружу. На его лице не дрогнул ни один мускул, сохраняя привычное спокойное, слегка насмешливое выражение, которое стало его визитной карточкой. Он не собирался позволить кому-либо насладиться его настоящими чувствами, скрывая их за этой маской невозмутимости. Самообладание, пожалуй, было одной из самых выдающихся черт этого человека, выделяя его даже среди других сильнейших шаманов.

Событие, которое вызвало у него такую реакцию, разворачивалось в просторном помещении, построенном в традиционном японском стиле из дерева и бумаги, что придавало комнате особую атмосферу старины. Дневной свет заливал зал, мягко проникая сквозь тонкие бумажные перегородки, отчего тени старейшин дрожали на стенах, а в воздухе витал слабый, но устойчивый запах старого дерева, смешанный с ароматом благовоний. Этот свет озарял, как можно догадаться, десяток пожилых мужчин и женщин, окружавших фигуру беловолосого мага, чьё присутствие казалось неуместно ярким в этом строгом окружении. Эти люди были членами совета старейшин — органа, регулирующего вопросы, связанные с шаманами и проклятыми духами. Они служили связующим звеном между японским государством и той скрытой магической стороной страны, о которой большинство даже не подозревало.

Именно здесь, в этом зале совета, сейчас решалась важная проблема, от которой зависело многое. Старейшины были крайне недовольны условиями, которые им навязали, считая их нарушением давно устоявшихся традиций. Тишина в зале длилась недолго — вскоре её разорвал скрипучий голос одного из старейшин, полный раздражения и плохо скрываемого Гнева.

— Годжо! — один из стариков, чей голос дрожал от ярости, почти рычал, будто зверь, загнанный в угол. — Мы не давали тебе разрешения зачислять сосуд Рёмена Сукуны в число первокурсников Токийского магического колледжа. Объясни это самоуправство немедленно!

Его слова подхватили остальные старейшины, и в зале поднялся недовольный гул, смешанный с шарканьем сандалий по татами и скрипом деревянных перегородок, усиливающих ощущение напряжения. Казалось, само помещение отражало их эмоции, дрожа от каждого движения.

— Сколько можно испытывать наше терпение своей дерзостью и безответственностью, юноша! — добавил другой голос, более высокий, но не менее раздражённый.

Брюзжание стариков начало всерьёз выводить мужчину из себя, подтачивая его выдержку, словно капли воды, что точат камень. Его чаша терпения переполнилась настолько, что один из глаз, скрытых за солнцезащитными очками, невольно дёрнулся — редкий признак того, что даже его железное спокойствие имело пределы.

Речь шла о парне, которого беловолосый взял под своё покровительство, несмотря на все риски. Это был Итадори Юдзи, до недавнего времени обычный человек, не связанный с миром шаманов, благодаря усилиям Сатору получил шанс продолжать жить. Правда, лишь до определённого момента: его должны были казнить, как только он полностью поглотит сущность Рёмена Сукуны. Его предназначением было служить временной тюрьмой для древнего бедствия — по крайней мере, на словах. Вернее, это был формальный и изначально лживый план. На деле сильнейший шаман современности попросту обвёл их вокруг пальца, используя их же правила: формально соглашаясь на казнь, но выигрывая время для своих собственных целей. Казнить никого он не собирался, особенно с учётом его нынешних связей с «Бедствием» эпохи Хейан, которые добавляли ситуации ещё больше сложности. Но суть крылась в другом.

Разногласия между Годжо и советом касались того, как поступить с сосудом Рёмена. Старейшины хотели изолировать парня, заперев его, полагая, что только так можно сдержать Сукуну до финального обряда и избежать катастрофы. Шестиглазый же даже не рассматривал такой вариант всерьёз, сразу определив новоявленную «тюрьму» в студенты одного из двух главных магических учебных заведений Японии — Токийского колледжа. Как только эта новость дошла до совета, они немедленно вызвали беловолосого для объяснений, не скрывая своего возмущения. Разумеется, глава одного из трёх великих кланов не собирался унижаться перед стариками и, как обычно, намеревался дожать их, заставив принять его решение. Формально Годжо Сатору, как и большинство шаманов, подчинялся совету, но в реальности он давно стал их противовесом, человеком, чья сила и влияние выходили за рамки их контроля.

На этот раз старейшины сумели по-настоящему вывести его из себя, упорно цепляясь за устаревшие догмы даже перед лицом реальной угрозы, которая требовала гибкости. Они оказались упрямее, чем обычно, что только усиливало раздражение Сатору. Видимо, страх перед тем, что ситуация с сосудом двуликого может выйти из-под контроля, заставил их отбросить всякую осторожность в общении с беловолосым, забыв о его репутации. Честно говоря, его от них воротило уже давно. Для Годжо эти люди воплощали причину многих бед, из-за которых страдали массы людей — как шаманы, так и простые люди. Их негибкий, параноидальный подход был не только губителен, но и катастрофически неэффективен в условиях современного мира. Он мог бы в любой момент уничтожить их всех одним движением, если бы не его нынешняя стратегия — постепенная, не радикальная подготовка к будущим переменам, которые он считал неизбежными.

Будь этот человек чуть менее дальновидным, он бы давно устроил насильственный переворот, сметя совет с лица земли. Лишь его собственные убеждения и понимание долгосрочных последствий удерживали его от расправы над этими стариками, чьё присутствие он едва терпел.

Эти мысли промелькнули в его голове за долю секунды, прежде чем он решил прервать затянувшееся молчание, которое становилось всё более гнетущим. Наконец, беловолосый вздохнул и обратился к старейшинам с привычной иронией в голосе, которая всегда служила ему одновременно щитом и оружием. Все они мгновенно замолчали, уловив едва заметный намёк на угрозу, скрытый за его лёгким тоном.

— Разве не выгоднее нам держать сосуд Рёмена под моим присмотром? — произнёс он, лениво склонив голову набок, словно объясняя очевидное ребёнку, который упорно не хочет понимать. — Это сделает его более управляемым, да и поиск пальцев станет проще. Лишняя пара рук в таком деле не помешает, особенно с учётом того, что сильных магов у нас сейчас не так уж много — вы сами знаете, как обстоят дела после последних инцидентов. Или вы забыли, что изгнание проклятых духов всё ещё наша общая обязанность, а не только моя личная прихоть?

В ответ раздался лишь слабый голос одного из старейшин, сумевшего вставить слово в этот поток сарказма.

— Пусть будет по-твоему, тут ничего не поделаешь, — Через деревянно-бумажную перегородку было видно, как пожилой мужчина устало потирал лоб правой рукой, словно пытаясь унять головную боль. Судя по всему, он не радовался такому исходу, но понимал, что спорить дальше бесполезно. — Но ты берёшь на себя полную ответственность за любые последствия, которые возникнут из-за свободного сосуда. Понимаешь это?

— Конечно, старик Камо. Я всё прекрасно осознаю, давно уже не ребёнок, — с намёком произнёс беловолосый, не сдерживая лёгкой ухмылки, которая только сильнее раздражала собеседников. — Только и вы не забывайте, что в этом мире нет неприкасаемых, даже среди тех, кто прячется за бумажными стенами.

Благодаря своим уникальным глазам он ясно разглядел гримасу недовольства на лице одного из старейшин, несмотря на перегородки, скрывавшие их фигуры. Сатору не совсем понимал логику совета в этом вопросе, но традиция прятать лица, похоже, помогала им чувствовать себя чуть менее уязвимыми в его присутствии. Не видя его пронзительного взгляда напрямую, они, вероятно, могли немного ослабить свой страх перед ним, хотя это вряд ли сильно помогало.

Отдельно выделялся нынешний глава совета, чья фигура внушала особое уважение среди старейшин. Традиционно на эту роль выбирали шаманов из трёх великих кланов — Зенин, Годжо или Камо. Нынешний лидер, избранный ещё в прошлом веке, происходил как раз из клана Камо, что делало его особенно пристрастным к традициям. Сатору хорошо знал этого старика, как и тот его, что добавляло ситуации особой остроты и напряжения. Камо искренне ненавидел молодого Годжо, завидуя его силе и считая выскочкой из недостойного рода. Хотя кланы Годжо и Зенин были равны Камо в сообществе заклинателей по статусу и влиянию, старик всё равно смотрел на них свысока, цепляясь за старые обиды.

Поэтому Сатору особенно наслаждался, поддразнивая этого старого дурака из Камо, зная, как сильно тот бесится от каждого его слова. Он хорошо знал нынешнего наследника клана и радовался, что тот мало походил на своего несносного предка, обещая принести перемены.

«Норитоши-кун станет для всех нас глотком свежего воздуха». — подумал он, вспоминая спокойный взгляд юноши, так не похожий на ядовитую желчь его предка, которая отравляла всё вокруг. Но он отогнал размышления о будущем главе одного из великих кланов и решил закрепить результат, пока старейшины не передумали.

Беловолосый развернулся и небрежно помахал рукой на прощание, словно подросток, уходящий с урока.

— В общем, даже не думайте трогать парня. Он под моей защитой и вполне надёжен, — перед тем как шагнуть к раздвижной двери и покинуть помещение, мужчина остановился, не оборачиваясь к старикам. Поток проклятой энергии, без применения техники, внезапно наполнил воздух, заставив их невольно задохнуться, схватившись за горло от неожиданности. — Мы ведь не хотим проблем, дорогие старички? Ладно, хорошего вам дня!

Последние слова Сатору прозвучали в нарочито беспечном тоне, словно он был каким-то глюпым подростком, а не сильнейшим шаманом своего времени. Когда беловолосый покинул зал, шорох его шагов по татами быстро стих, оставив за собой лишь слабое эхо. Ему вслед раздался злобный, надрывный крик:

— Как же ты надоел со своим возмутительным поведением! — старик даже вскочил со своего места, не в силах сдержать эмоции.

Годжо Сатору обладал холодным нравом, который скрывал под маской иронии и легкомыслия. В жизни ему мало что доставляло истинное удовольствие, но он искренне обожал выводить некоторых людей из себя, особенно тех, кто этого заслуживал. Эта маска удивительно ему подходила, становясь частью его личности.

В случае со старейшинами он считал, что таким образом сокращает их дни, подтачивая их нервы. В каком-то смысле этот человек был неисправим — и, возможно, именно это делало его таким уникальным.

***

Прошло некоторое время. Солнечный день постепенно угас, уступив место тёмной ночи, окутавшей всё вокруг непроглядным мраком. В этой тишине Сатору ощутил, как привычный ритм дня сменился напряжённой атмосферой, словно само время замедлило ход, побуждая его к решительным действиям. Ему предстояло отправиться на заранее условленное место встречи — заброшенный японский город, сохранивший следы древних времён, будто застывший во времени памятник ушедших эпох. Именно здесь, среди ветхих построек и заросших троп, находилось сердце системы, поддерживающей текущий порядок в магической жизни архипелага. Звёздная гробница, величественное и пугающее сооружение, напоминающее гигантское дерево, возвышалась над окрестностями. Это место служило обиталищем великого бессмертного мастера Тенгена, чья сила веками охраняла Японию.

Тенген — древняя сущность, чьё существование было неразрывно связано с магическими барьерами, защищающими страну. Эти невидимые преграды сдерживали активность проклятых духов. Без них число и мощь этих существ достигли бы ужасающих масштабов. Несомненно, жизнь Тенгена была важнейшей ценностью, которую заклинатели Японии оберегали любой ценой. Если бы Великий Мастер утратил способность поддерживать барьеры, это привело бы к хаосу и гибели миллионов жителей страны восходящего солнца. Более того, без этих защитных границ проклятия могли бы распространиться далеко за пределы Японии, представляя смертельную опасность для других государств. В отличие от Японии, где маги ещё были кое-как в сносном количестве, в остальном мире катастрофически не хватало магов, способных противостоять подобной угрозе в таких масштабах. Иными словами, массовые жертвы затронули бы не только японцев, но и людей по всему земному шару, от далёких мегаполисов до тихих деревень.

Значение Тенгена невозможно было переоценить. В прошлом Сатору Годжо уже участвовал в ключевой миссии, связанной с этой древней сущностью, но тогда всё закончилось полным провалом. Тот случай оставил глубокий след в его душе, кардинально изменив судьбу молодого главы клана Годжо. И вот теперь обстоятельства вновь привели его к Тенгену, словно судьба решила дать ему второй шанс исправить ошибки прошлого.

Мужчина глубоко вдохнул прохладный ночной воздух, наполненный едва уловимым ароматом влажной земли и старого дерева, мысленно готовясь к предстоящему ритуалу. Среди старинных домов эпохи Эдо, чьи силуэты тускло вырисовывались в ночном мраке, ветер тихо посвистывал в щелях прогнивших ставен, создавая мелодию, полную тоски. В центре этого заброшенного города выделялись письмена, мерцающие, словно угли догорающего костра. Они покрывали пространство вокруг центрального древа — гробницы мастера Тенгена, простираясь на десятки метров. Эти символы слабо пульсировали в такт едва слышимому шёпоту заклинателя, который уже приступил к подготовке сложного обряда, требующего точности и сосредоточенности.

Этим как раз таки занимался человек с татуировками и двумя парами глаз. Сидя у гробницы с закрытыми веками, он тихо произносил литании. Рёмен мог легко завладеть телом Итадори Юдзи, и удобнее всего это было делать ночью, пока юноша спал. Поэтому, дождавшись темноты, двуликий тайно проник сюда — о его присутствии знал лишь беловолосый — и начал подготовку, важную для их плана. Шаман эпохи Хэйан обладал обширным опытом и знаниями в области магических ритуалов, что позволило ему без труда заложить основу для обряда, а его присутствие в этом заброшенном месте стало последним штрихом в подготовке, начатой ещё с наступлением темноты.

— …и так кружится колесо ветров, пока тени Ками шепчут о пустоте. — наконец завершил шепот двуликий, закончив литанию. Он открыл глаза, медленно поднялся с земли и взглянул на молчавшего до того момента беловолосого. — Всё готово. Можно начинать, шестиглазый.

Сатору вздохнул, окинув взглядом тёмные уголки заброшенного города, где тени, казалось, шевелились, словно живые. Он потёр лоб, словно пытаясь стереть тень сомнений, и обратился к собеседнику. Его голос дрожал от напряжения, а в словах сквозила неуверенность, редкая для этого человека, привыкшего излучать уверенность.

— Повторюсь: ты уверен, что мы не совершим ошибку? Если что-то пойдёт не так и влияние Тенгена ослабнет, это станет настоящей катастрофой, последствия которой мы даже не можем полностью предвидеть. — произнёс он, глядя в глаза Рёмену.

Рёмен, сцепив руки за спиной, закатил глаза. В этом жесте сквозила пренебрежительная усталость. Одетый в простые шорты и майку, он выглядел неуместно современно на фоне древнего города, но его присутствие наполняло пространство ощущением мощи. Этот контраст лишь подчёркивал его уверенность.

— Не трусь, парень. И не переоценивай себя. Даже если бы мы захотели, Тенген не позволила бы нам этого. Её мастерство в создании барьеров непревзойдённо, и никто не способен разрушить её систему напрямую. Для этого пришлось бы добраться до её истинного тела, спрятанного глубоко в недрах гробницы, а нам это не нужно. У нас иная цель, и ты это прекрасно знаешь, — Сукуна слегка усмехнулся, пожав плечами, словно отмахиваясь от сомнений Годжо.

— Тогда… пора начинать. Я готов. — отозвался Сатору, отбросив последние колебания.

Он занял заранее оговорённую позицию напротив гробницы, сосредоточившись на предстоящем. В этом ритуале ему отводилась ключевая роль, и его мастерство было необходимо для успеха. Рёмен остался в стороне, поддерживая обряд пением литаний, его голос звучал низко и ритмично, словно древний барабан.

Вспышка проклятой энергии озарила ночь, знаменуя начало ритуала. Её сопровождал низкий гул, от которого задрожали камни под ногами, а воздух словно стал густым. Сатору заранее подготовился к этому моменту, изучив и усовершенствовав свои навыки в создании барьеров. Он провёл долгие часы за древними архивами клана Годжо, впитывая знания, словно губка, и дополнил их опытом, полученным от двуликого. Его способности к обучению поражали: за считанные дни он освоил техники, на которые у других ушли бы годы. Теперь он был третьим в мире по мастерству барьеров, уступая лишь Тенгену и ещё одной загадочной фигуре.

Целью ритуала было создание барьера-«прослойки», который частично ограничил бы Великого Мастера. Эта преграда должна была прервать связь его сознания с внешним миром, сохранив при этом основные защитные функции. Это не навредило бы Тенгену и не уничтожило его барьеры, а лишь создало мощную пустую стену, блокирующую передачу информации от Мастера за пределы гробницы. Такая мера была необходима Годжо и Рёмену, поскольку Тенген, наблюдая за всей Японией через свои барьеры, мог узнать об их плане и помешать его реализации.

Допустить этого было нельзя. Поэтому они разработали этот сложный ритуал, который изолировал бы Тенгена, не нарушая его основную миссию. Великий Мастер продолжил бы защищать страну от проклятых духов, но не смог бы связаться с внешним миром, если только не решит покинуть гробницу. Однако Тенген веками не покидал своего убежища, полагаясь на барьеры как на продолжение своего существования, что делало план двуликого и шестиглазого практически безупречным. Перестраховка в их случае была не просто желанием, а жизненной необходимость.

Годжо вздохнул, выйдя за пределы ритуального круга, и внимательно оценил результат. Барьер-«прослойка» был успешно установлен, как и планировалось. Воздух вокруг гробницы стал чуть плотнее, а письмена на земле слабо мерцали, подтверждая стабильность конструкции.

— Никогда бы не подумал, что стану настоящим интриганом. — с ироничной улыбкой беловолосый обернулся к Рёмену, но в его голосе мелькнула тень горечи, словно он сам удивлялся, как далеко зашёл по этому пути, вновь надевая очки на глаза.

— Не поспоришь, Годжо. — спокойно кивнул двуликий, разделяя иронию момента.

Его взгляд скользнул по гробнице, и на мгновение в нём мелькнула тень задумчивости.

Глава III. Ознакомление (часть 3).

Кулак, пронесшийся с невероятной скоростью, вбил в пол духа, и эхо глухого удара разнеслось по коридору, смешавшись с запахом гнили от испаряющегося тела и скрипом треснувших плиток под ногами. Пыль от расколотого пола поднялась в воздух, создавая мутную завесу. Очередной противник был «изгнан», но это мало радовало новоиспечённого заклинателя, ведь подобных тварей в коридорах больницы было видимо-невидимо. Количество врагов казалось бесконечным, словно каждая тень в здании порождала нового монстра. Юноша и его новая напарница оказались заперты в этой части здания: проклятия своей массой перекрыли выход, и пробиваться туда было бы чистым самоубийством. Любая попытка прорыва могла закончиться тем, что их окружили бы ещё плотнее, лишив даже шанса на сопротивление. Подобная ситуация напоминала ловушку, где охотник становится добычей, окружённой стаей голодных зверей.

— Кугисаки! У тебя есть хоть малейшее понятие, что нам делать?! — прокричал парень с розовыми волосами, уничтожив ещё несколько уродливых существ мощным замахом, усиленным проклятой энергией. Сила удара была такой, что ближайшая стена покрылась трещинами, а осколки плитки разлетелись в стороны, словно шрапнель.

Напарница ответила не сразу — ей пришлось отбиться от духа, вознамерившегося откусить ей голову. Существо с огромной пастью получило порцию металлических гвоздей, запущенных одним ударом молотка. Атака, пропитанная магией, мгновенно раскрошила зубы монстра, а его непропорционально большая голова была пробита насквозь. Дух умер на месте. Кроваво-чёрная слизь, вытекающая из его ран, зашипела, соприкоснувшись с полом, добавляя едкий запах к уже удушающей атмосфере.

— Знала бы — давно бы выпалила! — рявкнула шатенка, смахивая пот со лба дрожащей рукой, а в её голосе сквозило раздражение пополам с усталостью. — Дерьмо, такими темпами нас просто загонят, и эти твари сожрут нас с потрохами!

Едва двое юных магов отделились от старшего товарища и углубились в коридоры, . их настигла засада, спланированная с пугающей точностью. Как и Фушигуро, они не ожидали столь организованного нападения, из-за чего поначалу даже не осознали, что духи отрезали им путь к отступлению. Это была смертельно опасная ловушка: запасы проклятой энергии и выносливость не бесконечны.

Пока кулаки розоволосого превращали врагов в месиво, а помещение гудело от нарастающего хаоса, Нобара в один момент уловила нечто странное, заставившее её остановиться.

Поразмыслив посреди кровавой бойни, девушка с молотком пришла к выводу, разгорячённая битвой. Ей уже рассказали, что в городах проклятые духи сильнее и умнее благодаря скоплению людей, но всему есть предел. Мелкие, уродливые твари, застигшие их врасплох, были слишком слабыми и примитивными. Очевидно, это низший ранг — слабейшие из слабейших. Такие существа не могли обладать сложным разумом, чтобы организовать столь хитроумную атаку. Их поведение больше напоминало инстинкт стаи насекомых, чем осознанную стратегию, что только усиливало подозрения. Сравнение с насекомыми было точным: подобно муравьям, они действовали коллективно, но без явного лидера их действия казались хаотичными и бессмысленными.

Этот вывод породил новый абзац размышлений. Если слабые духи не способны к такой хорошой координации, то их действия явно направлялись извне. В её памяти всплыли уроки из детства, когда бабушка объясняла, как более сильные проклятия могут подчинять слабых, превращая их в послушное оружие. Это было похоже на то, как пастух управляет стадом овец, направляя их туда, куда нужно, даже если сами овцы не понимают цели. Теперь всё стало ясно. Эти духи были лишь инструментом в чьих-то руках. В этот момент она поняла, что делать. Как потомственная шаманка, как могла не додуматься раньше? Годы тренировок в семье, где магия передавалась из поколения в поколение, наконец-то окупились в этой критической ситуации.

— Итадори! Прикрой меня! Мне нужно несколько секунд!

— Окей! Выложусь по полной! — рявкнул розоволосый, стиснув зубы от усилия, и его кулаки размазали ещё пару тварей.

Приняв боевую стойку, он отгородил её от оставшихся врагов. Его движения напоминали работу машины, где каждая мышца напрягалась до предела, чтобы дать напарнице драгоценное время.

Рука девушки скользнула во внутренний карман школьной формы, где хранилась соломенная кукла. Присев к полу, шатенка приложила предмет к поверхности и оскалилась в хищной ухмылке, нехарактерной для обычных девушек. Пульсирующий поток её проклятой энергии пробежал через тело к кончикам пальцев, готовый вырваться наружу. Родовая техника Кугисаки, передаваемая в её семье, называлась техникой соломенной куклы и позволяла через ритуал с куклой поражать врага на расстоянии, используя его частичку — вроде плоти или крови — как связующее звено. Словно вдохновлённая магией вуду, она была проста, но невероятно эффективна: с заранее подготовленной куклой использовалась часть противника, которую затем пронзали атакой с вложенной магией. Это создавало резонанс между объектом и его хозяином, нанося тому урон. Расстояние и время не имели значения — нужен был лишь подходящий материал.

Но сейчас у неё ничего такого не было — ни клочка плоти врага, ни капли крови под рукой. Вокруг валялись растерзанные тела проклятых духов, и в теории ритуал можно было провести с любым из них. Однако это не имело смысла: все эти проклятые духи были слабыми и погибали от одного удара. Тратить технику на одного из них было бы бесполезно — их сила в количестве, которым они и давили. Уничтожить одного — ничего не изменится. Подобно тому, как уничтожение одного муравья не остановит весь муравейник, эти твари продолжали бы наступать бесконечным потоком. Более того, их тела растворялись слишком быстро, оставляя лишь липкие лужи, которые нельзя было использовать для ритуала.

Но был нюанс.

Розоволосый продолжал сдерживать орду, не подпуская её к прижавшейся к полу Нобаре. Эти духи не обладали разумом, а значит, их кто-то контролировал. С самого начала больница казалась ей странной. Даже с учётом полчищ проклятых духов, атмосфера и «привкус» здесь были аномальными, словно что-то выходило за рамки нормы. Люди порождают больше всего проклятой энергии в предсмертной агонии, из-за чего больницы — рассадники паранормальной угрозы. Это объясняло количество духов, но не их слаженное поведение. Ощущение было сродни тому, как если бы кто-то невидимый дирижировал этим хаосом, направляя каждое движение.

Что могло заставить их действовать так чётко? Ответ напрашивался сам собой: более сильный дух, подчинивший их своей воле. Он был умнее и мощнее, используя слабаков как пешек. Но где он прятался и как управлял этой толпой? Возможно, его присутствие маскировалось под общий фон негативной энергии, что делало его обнаружение почти невозможным для неопытных заклинателей.

Если мелкие духи — лишь пешки, то кто-то должен ими управлять, и это нечто огромное, пропитанное агонией умерших здесь. Всё стало очевидно: этим проклятым духом была сама больница.

— Получай, мразь! — продолжая хищно ухмыляться, Нобара занесла молоток над куклой. — Думаешь, самый умный? А вот и нет, тупица!

Едва молоток коснулся пола, волна энергии прокатилась по зданию, и где-то вдали этот отклик достиг ушей Фушигуро, спешащего к своим. В тот же миг здание затряслось, будто вдохнуло жизнь, и низкий, гортанный рёв прокатился по стенам, от которого задрожали стёкла и посыпалась пыль. Вибрация прошла через всё строение, словно удар по гигантскому организму, заставившему его ощутить боль впервые за долгое время.

***

Здание содрогнулось от удара, и где-то в глубине коридоров этот рёв услышал спешащий на выручку черноволосый. Достигнув помещения с запертыми товарищами, юный шаман собрался призвать недавно освоенного шикигами, идеально подходившего для уничтожения толпы врагов.

К сожалению, гончая оказалась отрезана от группы огромным числом проклятых духов, внезапно атаковавших юных заклинателей. Худшего сценария нельзя было представить, и это заставило его стиснуть зубы. Разделяться было глупо.

После этого нужно было бежать — миссия оказалась им не по силам. Такой подход требовал бы точного расчёта сил, но времени на подготовку уже не оставалось. Например, правильная стратегия могла бы включать предварительную разведку и распределение ролей, но теперь оставалось лишь импровизировать на грани выживания.

Но его планы нарушила новая волна событий. Стены, пол и потолок больницы ожили, сменив текстуру на неестественные цвета. Утробный рёв пронёсся по коридорам ещё раз, ошеломив молодого шамана. Ощущение было таким, словно само здание начало дышать, а его стены пульсировали, как живая плоть. Каменные поверхности покрылись трещинами, из которых сочилась чёрная субстанция, похожая на гной, усиливая ощущение, что они внутри гигантского организма.

Мелкие проклятия, заполонившие проходы, мгновенно разорвались, освободив путь к помещению, откуда выбежали его товарищи — запыхавшиеся после схватки. Обрывки тел духов разлетелись по коридору, оставив за собой лишь лёгкий дымок, быстро растворяющийся в воздухе.

Растерявшись от происходящего, юный шаман с тёмными волосами выкрикнул:

— Кугисаки, Итадори! Какого чёрта тут творится?!

— Это же очевидно, дурень! — ухмыляясь, ответила девушка, отдышавшись. — Как мы раньше не догадались? Вся больница — один огромный проклятый дух! Сваливаем, пока не оказались в его брюхе!

Другого мага такая ситуация повергла бы в панику, но Нобара была не из таких. Эта отчаянная девчонка, обожавшая адреналин, боялась лишь явной угрозы смерти. Всё остальное её не пугало. Её напарникам ещё предстояло понять, какую безбашенную особу занесло в их команду. Её смелость граничила с безрассудством, но именно это качество позволяло ей сохранять хладнокровие там, где другие теряли голову. Её реакцию можно сравнить только с поведением гонщика, который вместо торможения перед пропастью жмёт на газ, наслаждаясь скоростью.

Вытирая с лица субстанцию, похожую на кровь, розоволосый в панике оглядывал коридоры, начавшие превращаться в плоть. Красноватые жилы проступили на стенах, пульсируя в такт невидимому сердцу, а пол стал мягким, как будто наступаешь на живую ткань.

— Я мало что понимаю, но времени у нас мало! — громко призвал он к спешке.

Медлить было смертельно опасно, и решение принял самый опытный — Фушигуро. Попасть в чрево проклятого духа — хуже не придумаешь. С невероятной скоростью, стиснув губы в тонкую линию, он зигзагами рванул к товарищам, хватая их с отработанной точностью, подхватил обоих и направился к ближайшему выходу — окну.

Как снаряд, троица выбила хрупкое стекло, успев вырваться до того, как поверхность здания окончательно превратилась в псевдо-плоть. Пока они отряхивались от осколков и переводили дух, воздух внезапно сгустился от нового, пугающе мощного присутствия. Ещё секунда — и их бы ждала незавидная участь: быть переваренными заживо.

Приземлившись у сада вокруг больницы, троица наблюдала, как здание трансформируется в огромного духа. Шатенка смотрела с удивлением, остальные — с ужасом. Пульс проклятой энергии от чудовища ясно говорил: этот враг им не по силам, а в воздухе витал едкий запах палёной. Скорее всего, у Итадори и Фушигуро не нашлось бы против него оружия. Сила этого существа ощущалась даже на расстоянии, подавляя своей мощью и внушая инстинктивный страх.

Гигантский монстр начал принимать гуманоидную форму, сбрасывая бетонную оболочку. Клокотание негативной энергии нарастало, поражая масштабом и мощью. Осколки бетона падали на землю, как шелуха с гниющего фрукта, обнажая отвратительную плоть, покрытую язвами и сочащуюся чёрной жидкостью. Вдруг рядом с ними возник ещё один источник проклятой энергии — безумный по меркам средних шаманов и превосходящий даже оформляющегося духа. Этот поток силы был настолько интенсивным, что воздух вокруг казался заряженным, как перед грозой.

Мгновение — и едва заметная из-за скорости фигура рванула впёрёд, создав взрывную волну, обдавшую первокурсников. Скорость была такой, что трава в саду пригнулась к земле, а мелкие камни разлетелись в стороны, словно от удара метеорита.

— Ты издеваешься надо мной! Вот почему, шкет, я велел тебе осваивать врождённую технику ударными темпами! Чтобы в следующий раз сам справился с такой угрозой, тупая бестолочь! — крикнул он, остановившись почти вплотную к духу.

В следующий миг фигура монстра вспыхнула ревущим адским пламенем. Дух не успел издать предсмертный вопль — он погиб мгновенно, не успев полностью воплотиться. Техника была настолько мощной, что испепелила его в момент. Огонь распространился с такой скоростью, что оставил лишь обугленные остатки, а жар опалил даже отдалённые деревья в саду. Пламя было не просто огнём — оно сияло неестественным красным светом, пожирая всё на своём пути, как голодный зверь.

Черноволосый более-менее понял, что произошло, а Кугисаки лишь моргала, не успев осознать случившееся. Она заметила лишь, что Итадори внезапно исчез и появился у проклятия, после чего врага настиг огненный удар.

У догорающих останков замер розоволосый, тяжело дыша и озираясь, пока татуировки, вспыхнувшие на его коже, медленно угасали. Вкратце: почувствовав угрозу от мощного духа, Рёмен Сукуна с раздражением захватил контроль над телом юноши, чтобы уничтожить врага. Это не планировалось — миссия должна была стать простым боевым крещением для троицы. События вышли из-под контроля, превратив испытание в борьбу за выживание. Этот поворот напоминал игру, где вместо лёгкого уровня новичков выбросили сразу на финального босса.

Вдруг над их головами возник новый субъект, которого до этого здесь не было. Левитирующий беловолосый маг, щёлкая языком, неловко почёсывал затылок, глядя на пылающее тело исполина, унёсшее с собой здание больницы. Через десятки минут оно испарится, оставив пустую территорию. Задание провалено, но изгнание духа было приоритетнее: он был минимум первого ранга, а то и близок к особому, представляя угрозу для населения и магов. Чудо, что его обезвредили вовремя — опасность изначально недооценили. Масштаб разрушений подчёркивал, насколько серьёзной была ошибка в планировании миссии. Развалины дымились, словно после бомбёжки, а земля вокруг была усыпана пеплом, что делало сцену похожей на картину апокалипсиса.

Парящий Годжо повернулся к ученикам с улыбкой. Поднятая рука с большим пальцем, видимо, должна была их подбодрить.

— Молодцы, ребята! Как обещал, идём в стейк-хаус. Наедимся до отвала… — последние слова он выдавил неуверенно под убийственным взглядом Фушигуро. — Ой… Сначала приведём вас в порядок. Смойте пыль и кровь, переоденьтесь.

— Клянусь, когда-нибудь я вас убью, сенсей. — процедил черноволосый, вперив в старшего шамана взгляд, в котором тлела смесь гнева и разочарования, а руки невольно сжались в кулаки. — Это из-за вашей спешки угрозу не зафиксировали и не проанализировали? Если бы разведка была проведена тщательнее, мы бы знали, с чем столкнёмся, и не попали бы в эту мясорубку!

Пока Фушигуро выпытывал признание у отмахивающегося жизнерадостного главы клана Годжо, Кугисаки отошла от адреналинового всплеска. Осматривая территорию бывшей больницы, полную хаоса, она пыталась осознать последние минуты. Обугленные остатки здания и запах гари напоминали поле боя после сражения. Деревья в саду стояли обгоревшими, а земля была покрыта слоем сажи, что усиливало ощущение, будто они только что пережили настоящую войну.

— Может, стоило остаться в деревне… Но знаете, мне это нравится! — уверенно заявила она, встав на ноги. Адреналин всё ещё бурлил в крови, подогревая её решимость двигаться дальше.

Шатенке ещё предстояло понять, во что она вляпалась. Но пока она смело смотрела в будущее, зная, что с этими парнями не соскучится. Эта девушка была ненормальной. Её тяга к приключениям и готовность бросаться в бой делали её уникальной даже среди заклинателей. Её страсть к опасности была сродни тяге художника к чистому холсту — чем сложнее вызов, тем ярче результат.

И, вероятно, в этом была её прелесть.

Глава IV. Мясо и История.

Тут в воздухе витал аромат свежеприготовленного мяса, смешиваясь с древесными нотками. Этот запах свежеприготовленных стейков — густой, маслянистый, с нотками обугленной корочки и розмарина — возбуждало им вкусовые рецепторы, а знание того, что их можно заказывать снова и снова, только усиливало этот эффект. А аппетит у троицы был просто сумасшедшим из-за недавнего задания, на котором пришлось изрядно потратить свои силы.

Интерьер стейкхауса тут был выдержан в строгих, глубоких тонах: тяжёлые бордовые шторы свисали вдоль окон, едва пропуская свет уличных фонарей, а на столах мерцали небольшие лампы с бронзовыми абажурами, отбрасывающие мягкие золотистые круги на чёрные скатерти.

— М-м-м! Какая же это вкуснотища, Годжо-сенсей! Просто великолепно! — провозгласил Итадори, отрезав и нанизав на вилку кусочек стейка, смоченного в мясной соус.

Сочный кусок мяса буквально распадался на волокна, издавая едва слышный хруст обжаренной корочки. Во всём облике Итадори читалось детское восхищение — у него были широко раскрытые глаза, оживлённая мимика, нетерпеливые движения. Забавно, не так ли?

— Ага-ага! Никогда не ела такой нежной вырезки, да тут просто божественно готовят! — вторила ему шатенка, её глаза блестели от восторга. — Я точно буду сюда возвращаться.

— Ну и ну. Вы осторожнее, не подавитесь, ребятки.

Этот человек еле-еле сдерживал довольную улыбку, накатившую из-за их слов. Его глаза, скрытые за чёрной повязкой, тем не менее, выражали явное удовольствие от реакции учеников. За сложным образом Годжо Сатору на самом деле скрывалась простая натура: искренняя благодарность учеников грела ему сердце и заставляла прятать настоящую, совсем не притворную улыбку. Таким он стал, когда начал обучать новое поколение шаманов. Работа с молодёжью, казалось, пробудила в нём новые грани характера — терпение, заботу, даже некое подобие отцовских чувств. Определённо, у него была уязвимость в виде младших подопечных, поэтому беловолосый и обожал потакать своим студентам, водя их по различным заведениям.

Он откинулся на спинку стула, обитого тёмной кожей, и небрежно провёл рукой по краю стола, где виднелись едва заметные царапины — следы долгих лет и множества таких же ужинов. Эти мелкие повреждения поверхности, наверное, рассказывали целую историю — сколько здесь было важных разговоров, сделок, встреч… Просто дружеских посиделок.

— Пожалуй, соглашусь. Тут неплохо, — сухо отозвался третий. Его сдержанность контрастировала с эмоциональностью товарищей, но в глубине глаз читалось одобрение.

А вот и собственно результат многолетнего нахождения под крылом сильнейшего мага современности. Фушигуро Мегуми, ещё до того как полноценно вступить на путь заклинателя, много лет был под опекой и обеспечением Годжо. Этот факт наложил отпечаток на его характер — сдержанность, самодостаточность, привычку к роскоши, которую он, однако, не выпячивал. Тот искренне не понимал, почему его новые товарищи так бурно реагировали на возможность поужинать в этом стейк-хаусе и что было такого особенного в этом мясе. Для него это был просто вкусный кусок белка, который нужно переработать в энергию — не более. Его прагматичный подход к еде выдавал в нём человека, привыкшего к функциональному отношению ко многим вещам в жизни. Да и воспринимал он эту обстановку как нечто само собой разумеющееся, что ещё больше подчёркивало разницу между ним и его менее искушёнными товарищами.

В общем и целом, компания первокурсников отдыхала после сложной битвы с многочисленными проклятыми духами. Их первое серьёзное задание стало настоящим испытанием, проверкой не только навыков, но и способности работать в команде. Они неплохо так измотались, так что обильное питание определенно не помешало бы в этих условиях.

К тому же, генерация проклятой энергии требовала от организмов шаманов немалых сил, из-за чего заклинателям после необходимо было отдыхать в комфортных условиях. Именно поэтому Годжо привёл их сюда — дорогой ресторан был не просто прихотью, а частью процесса восстановления. К тому же, заклинатели как таковые всегда были редкими экземплярами, благодаря чему оплата их труда составляла внушительные суммы денег — они могли не беспокоиться по части своего финансового положения и много тратиться на досуг. Однако эта финансовая свобода имела свою цену — постоянную опасность и необходимость рисковать жизнью. Столкнуться с проклятием не своего уровня сил — было делом не редким, в чём и убедились новички на своём первом совместном задании.

Их трапеза продолжалась довольно спокойно, только лишь розоволосый изредка переговаривал с Кугисаки на тему различных новых аниме и фильмов, а в этот вялый диалог вмешивался Годжо, вставляя некоторые фразы про различные знакомые ему произведения. Разговор тек неспешно, как и полагается за хорошим ужином — без спешки, с долгими паузами между темами.

Впрочем, на удивление спокойную и мерно проходящую обстановку прервал внезапный вопрос от розоволосого — Итадори. Его любопытство, похоже, не знало границ, и даже комфортная атмосфера ужина не смогла его сдержать. Паренёк обратился к Годжо, задумчиво спросив:

— Сенсей… А можно кое-что узнать от вас? — тот дождался утвердительного кивка. — Почему вы носите эту повязку глазах? У вас высокая чувствительность к свету или что?

На самом деле прямолинейность вопроса была типичной для Итадори — он редко задумывался о такте, предпочитая искренность.

— Вот это ты, конечно, внезапно, Юдзи. Я так понимаю, тебя не учили, что не следует задавать лишние вопросы про внешность и привычки других людей? — В голосе Годжо звучала скорее насмешка, чем упрёк — он явно получал удовольствие от смущения ученика.

— Э-эм… Извините, раз уж эта тема такая щекотливая для вас… — буркнул парень.

— О, нет-нет, не парься. Я всё равно рано или поздно должен был вам двоим рассказать про это, так что ты даже вовремя. — тот лишь помотал руками. — Но на будущее, маги не сильно любят, когда их спрашивают про их родовые особенности. Усёк?

Годжо сделал вид, что читает нотацию, но в его тоне не было серьёзности — скорее, игривое предупреждение.

Вот тут уже заинтересовалась единственная девушка из их компании, новенькая. Нобара. Она удивлённо подала свой голос, вмешавшись в диалог. Её брови приподнялись, выражая внезапный интерес — видимо, тема наследственных техник задела её любопытство.

— Родовая особенность? То есть это что-то связанное проклятыми техниками?

— Бинго! — с улыбкой он вперил свой указательный палец в неё, сжав руку в форме «пистолета». — В нынешнюю эпоху это происходит редко, но раньше шаманы часто закрепляли свои техники, создавая семьи и кланы с целью их передачи своим отпрыскам. Я, как и почти вы все, представитель такого случая. Клан Годжо имеет многие особенности, но мне досталось самое главное от моих предков.

Сказав это, беловолосый потянулся к своей чёрной повязке и снял её со своего лица. Ткань скользнула по его коже с лёгким шуршанием, открывая то, что обычно скрывалось. Оба новичка удивлённо ахнули, лицезрев насмешливые голубые глаза старшего мага. Они были ненормальными. В них словно сияло само небо — яркий, насыщенный синий цвет, пронизывающий и глубокий, как океанские бездны. Их интенсивность заставляла замереть, подчёркивая не только силу Годжо, но и его загадочную, чуть ли не божественную натуру. Итадори и Кугисаки невольно замерли, ощутив, как словно этот взгляд проникает в самую суть их душ, пока Годжо, с привычной лёгкостью и насмешкой, продолжил:

— Ну что, впечатляет, да? Это вам не просто красивый цвет глаз — это «Шесть глаз», наследие моего клана. Благодаря им я вижу всё: каждую крупицу проклятой энергии, каждый ваш шаг ещё до того, как вы его сделаете. — Он говорил об этом так небрежно, будто обсуждал погоду, а не уникальную способность. — Так что повязка — это не про светобоязнь, Юдзи, а про то, чтобы не перегружать себя всей этой информацией. Ну и, знаете, чтобы не пугать новичков вроде вас слишком сильно. — он подмигнул, возвращая разговору лёгкий тон.

Этот жест должен был снять напряжение, но эффект от его глаз был слишком сильным.

Итадори моргнул, пытаясь осмыслить увиденное, а Кугисаки лишь хмыкнула, скрестив руки. Даже её обычно саркастичная натура не могла отрицать величие этого дара. Мегуми, до того молчавший, поднял взгляд от тарелки, бросив короткий, но внимательный взгляд на эти сияющие голубые глаза, прежде чем вернуться к своей еде. Его реакция была сдержанной, но опытный наблюдатель мог бы заметить лёгкое напряжение в его позе — он понимал истинную мощь этого наследия лучше других.

— «Шесть глаз»… — пробормотал Итадори, заворожённо глядя на учителя. — Можете чуть подробнее про это, сэнсей?

— Это особенность моего тела. — голос Годжо звучал почти непривычно серьёзно, словно он впервые позволил себе говорить об этом без привычной шутливой маски. — А если точнее, наследие предков. От самого Сугавара-но Мичидзанэ.

Произнося это имя, он сделал небольшую паузу, будто давая ему прозвучать со всем должным весом.

Тишина в стейк-хаусе вдруг стала гуще. Фоновый джаз будто стих на мгновение, уступив место тяжести. Даже Мегуми, до этого равнодушно ковырявший вилкой в остатках стейка, поднял взгляд. Его глаза сузились — он явно знал, о ком идёт речь, и понимал значимость этого имени.

— Тот самый… «Тэндзин»? — медленно переспросила Кугисаки.

Годжо кивнул, и в его глазах вспыхнуло нечто, словно чуждое этому времени.

— Именно, дорогая моя. Он был не просто великим заклинателем. Он был катастрофой. Человек, которого сама история превратила в проклятие.

Атмосфера стала тяжелее, словно наполненной незримым присутствием чего-то грандиозного и пугающего.

Когда-то Сугавара-но Мичидзанэ был учёным, поэтом, советником императора — пока дворцовые интриги не сделали его изгнанником, а затем и мстительным духом. Его падение было стремительным и трагическим — от вершины власти до глубин проклятия

Годжо откинулся назад, и в его голубых глазах — мелькнуло что-то, будто он сам видел те дни. Казалось, он говорил не только как потомок, но как свидетель тех давних событий.

Когда-то он был не проклятием, не легендой — а человеком. Ученым, чьи стихи переписывали от руки даже при дворе, советником, чей ум сравнивали с отточенным клинком. Его интеллект был оружием не менее острым, чем любой проклятый артефакт. Его слова имели вес, его знания — власть. Но двор императора не прощал тех, кто затмевал императорскую милость. Зависть и страх перед превосходством стали его проклятием ещё при жизни.

Изгнание.

Смерть.

Тихая.

Одинокая.

Но не окончательная.

— Когда он умер, — голос Шестиглазого стал тише, почти заговорщицким, — небо над Киото почернело за один миг. Молнии били в императорский дворец, будто сам гром вопил от ярости. Земля тряслась так, что пагоды рушились, как карточные домики.

Как было сказано ранее, его дух стал стихийным бедствием, не поддающимся контролю. И тогда… люди сделали то, что всегда делают, сталкиваясь с тем, чего не могут победить.

— Они обожествили его, — Годжо развел пальцами, будто выпуская в воздух незримый дым. — «Тэндзин». Бог учёности, покровитель наук… и небесной кары. Строили эрамы в его честь, молитвы, подношения — лишь бы успокоить тот шторм, что он поднял после смерти. Страх породил поклонение — обычный цикл человеческой природы.

— …

— Наш клан — это лишь один из осколков того, что осталось от рода Сугавара. Но «Шесть глаз»… это его дар. И его проклятие.

В этом голосе звучала двойственность — гордость за наследие и понимание его значимости.

— Так что, ребята, если вам кажется, что я слишком силён… — он нарочито разом сменил тон, снова став тем самым беспечным Годжо, — просто представьте, каково было ему.

Этот резкий переход от серьёзности к лёгкости был типичным для Шестиглазого — будто он надевал маску, чтобы скрыть глубину переживаний. Итадори и Кугисаки переглянулись. Даже Мегуми, обычно бесстрастный, слегка сжал кулаки. Их молчание говорило больше слов — они начали лучше понимать истинную природу силы своего учителя...

***

Стейк-хаус остался позади, когда они вышли на ночную улицу. Годжо потянулся, лениво подставив лицо прохладному ветерку, и бросил взгляд на часы в телефоне.

— Ну что, ребята, на сегодня хватит культурной программы? — Его голос снова звучал привычно беспечно, будто той тяжелой беседы и не было. Он мастерски переключил атмосферу, вернув всё в привычное русло.

Кугисаки, закутавшись в лёгкую джинсовую куртку, фыркнула:

— Более чем.

Мегуми молча поправил сумку на плече, его взгляд скользнул в сторону перекрёстка — туда, где тени между фонарями казались чуть гуще.

— Ладно, я пойду, — неожиданно сказал Итадори, засовывая руки в карманы. Он улыбался, но в его глазах мелькало что-то отстранённое. — Мне ещё… кое-куда заглянуть надо.

Его поведение было слегка неестественным — слишком резкая смена настроения после услышанного.

Годжо приподнял бровь, но кивнул:

— Только не задерживайся. Завтра у нас разбор полётов по последнему заданию. И да, Итадори… — Он на секунду замолчал, и в его голосе вдруг появились нотки чего-то серьёзного. — постарайся себя не выдать.

Эти слова звучали как предупреждение, но только они двое понимали их истинный смысл. Юдзи замер, потом рассмеялся, чуть смущённо почесав затылок:

— Да ладно, сенсей! Просто хочу пройтись перед сном. Увидимся утром!

Этот смех был чуть слишком громким, выдавая напряжение.

Итадори помахал рукой и зашагал прочь, его розовые волосы мелькали под фонарями, пока он не растворился в потоке ночного города. Его силуэт быстро слился с толпой, но в его движениях читалась целеустремлённость — это не была простая прогулка.

Кугисаки вздохнула:

— И что это было?

Годжо лишь ухмыльнулся, поворачиваясь в противоположную сторону:

— А вот это, мои дорогие, уже совсем другая история.

Они разошлись — трое в одну сторону, один — в другую.

Город жил своей жизнью, не подозревая, что где-то в его переулках уже шелестело что-то странное. На теле этого юноши внезапно начали проявляться черные татуировки, а взгляд постепенно изменился на более хищный.

Это было самое удобное время, чтобы продолжить свою охоту. ЛжеСукуне было необходимо в очередной раз захватить один из своих пальцев, чтобы вернуть былую силу короля проклятий. У него уже была информация, где можно было раздобыть пятый палец.

Хмыкнув и натянув плащ на голову, фигура устремилась во тьму Токийских улиц.

Глава V. Остров.

Это были серые, заросшие растительностью бетонные джунгли, где время, казалось, застыло в ржавых железных балках и осыпающейся штукатурке. Разрушенные здания стояли, словно скелеты исполинских зверей, их пустые оконные проёмы зияли, как глазницы черепов. Вечерний ветер, пропитанный солёной морской сыростью, бил прямиком в лицо, развевая розовые волосы. Тени от разрушенных многоэтажек тянулись по земле, а под ногами хрустели осколки битого стекла и обломки кирпичей. Каждый шаг отзывался эхом в безлюдных коридорах.

Взгляд двух основных и двух маленьких дополнительных глаз хмуро скользил по округе, выискивая цель. Зрение в этом состоянии приобретало необычные свойства, выделяя на общем фоне светящиеся участки — бледно-багровые мазки, будто размазанные по воздуху кистью невидимого художника. Это были следы проклятой энергии, которые разум и зрение заклинателя могли различить благодаря уникальному строению.

Где он находился? Гункандзима, также известный как Хашима или «остров-крейсер». Название «крейсер» остров получил не зря — его силуэт, поднимающийся из воды, и впрямь напоминал бронированный корабль, застывший в вечном дрейфе. Солёные брызги волн разбивались о бетонные основания, оставляя на них белые разводы соли, как морозные узоры на стекле. Сукуна кое-что знал об этом заброшенном месте благодаря обрывкам воспоминаний из прошлой жизни. С конца XIX до середины XX века это был густо населённый город, принадлежавший конгломерату «Мицубиси». Тогда здесь кипела жизнь шахтерского индустриального города. Теперь же лишь ржавые рельсы, вросшие в землю, напоминали о былой активности.

Строго говоря, это не совсем город в привычном понимании — крошечный остров размером 480 метров в длину и 160 в ширину (как два футбольных поля). Однако плотная застройка и развитая инфраструктура создавали полную иллюзию городского пространства. Теперь же лишь ветер гулял по узким улочкам, забираясь в пустые окна, словно пытаясь найти тех, кто когда-то здесь жил. И вот когда угольные шахты истощились, Хашиму покинули все жители, превратив в настоящий город-призрак. А ведь в лучшие годы здесь проживало до пяти тысяч человек.

Двуликий вновь огляделся, вглядываясь в каждый закоулок плотно застроенной территории. Со стороны этот покрытый чёрными татуировками человек хищной наружности идеально соответствовал атмосфере заброшенного места. Даже его дыхание казалось частью пейзажа — медленное, ровное, будто синхронизированное с шелестом сухих трав, пробивающихся сквозь трещины в асфальте. Разумеется, кроме него здесь никого не было — лишь изредка на остров наведывались туристы на катерах, но сейчас даже этот поток был перекрыт. Одинокая фигура шамана медленно продвигалась по улицам, выслеживая свою цель.

Стоило бы начать с объяснения, что искал Сукуна в этом удалённом уголке японского архипелага… Но сначала — кое-что другое.

Некоторое время назад ЛжеСукуна пробудился в теле Юдзи Итадори и к своему удивлению осознал, что занял место души Короля Проклятий — Рёмена Сукуны. Из этой щекотливой ситуации он нашёл выход, заключив договор с сильнейшим заклинателем современности, чтобы обрести союзника. Их совместный план включал множество пунктов, выгодных для обеих сторон. Пока же Двуликому предстояло постепенно наращивать силы и помогать в обучении двум балбесам, параллельно подготавливая почву для будущих радикальных действий.

Однако сейчас его интересовала конкретная вещь. Для возвращения былой мощи Рёмену необходимо было поглотить все оставшиеся пальцы. Они звали его, как зовёт голодный зверь — не звуками, а пульсацией в крови, напоминанием о том, что он не целый. Когда-то Король Проклятий заключил договор с другим магом, чтобы разделить свою сущность на двадцать частей, избежав смерти от старости. Это позволяло ему дождаться подходящего момента для возрождения в будущем.

И вот, условием пакта для пальцев стала их нетленность и неразрушимость в обмен на полную пассивность. Проще говоря, части сущности Сукуны обязывались никому не вредить до пробуждения, получая взамен неуязвимость. Именно благодаря этому своеобразные филактерии Короля Проклятий не были уничтожены магами за прошедшие десять веков.

Его шаги остановились после двадцати минут блужданий. Под ногами скрипел битый кирпич, а в воздухе витал запах плесени и морской соли. Тишина вокруг была настолько густой, что казалось, будто даже воздух перестал вибрировать. Взгляд скользнул по странному серому небу, заставляя губы непроизвольно искривиться в оскале. Как уже говорилось, «город» Хашима занимал крайне небольшую площадь. Островок был настолько мал, что администрации пришлось расширять его бетонными плитами. Учитывая это, странно, что Двуликий до сих пор не достиг цели. Но объяснение было простым — пространство острова оказалось заключено в барьер и искусственно расширено внутри него.

Вершиной мастерства магов и сильнейших проклятых духов считалось «расширение территории». Это область, сотканная из проклятой энергии и воли создателя, дающая ему смертоносные преимущества против врагов. Благодаря барьеру такая зона полностью отделялась от внешнего мира. Похоже, когда Сукуна ступил на остров, его владелец попытался создать нечто подобное. Это не был полноценный домен — техника исполнения оказалась крайне неумелой или скорей неполноценной.

Так или иначе, теперь он находился на чужой территории. Бесконечный город без границ — вот как это можно было описать. Здания тянулись вдаль, теряясь в серой дымке, и хотя логика подсказывала, что остров крошечный, взгляд упорно твердил обратное. Очертания домов расплывались, как в душном мареве, а тени сгущались в переулках, будто готовясь к прыжку. Сукуна мог разрушить эту хлипкую конструкцию собственным доменом, но не спешил. Особенно когда его сенсорика уловила мощный источник проклятой энергии, приближающийся к нему.

На татуированном лице расплылась жёсткая ухмылка, и Двуликий обернулся к существу, стоявшему позади.

— Я удивлён. Значит, ты всё же соизволил почтить меня своим присутствием?

— Кх-хи-хи!!! — нечленораздельно отозвалось нечто с явной ехидцей.

Звук этот был похож на скрежет ножа по стеклу, смешанный с бульканьем воды в засорённой трубе. Похоже, оно… смеялась?

А теперь подробнее. В метре от ЛжеСукуны стоял гуманоид человеческого роста. Серая кожа, один глаз, чёрные костяные наросты на теле. Особенно выделялись татуировки-письмена, почти как у Двуликого. К удивлению, возможный срам прикрывала набедренная повязка. Само это существо, расплывшись в нечеловеческой ухмылке, с интересом разглядывало «гостя».

Вот ради чего пришёл ЛжеДвуликий. Проклятие пальца — закономерный результат пробуждения проклятого артефакта. Оно было уродливым детищем его же собственной энергии, словно кривое зеркало, отражающее лишь самые примитивные инстинкты. Его движения были резкими, нескоординированными, будто тело не слушалось хозяина, а лишь подражало человеческим жестам.

Своеобразным «ядром» проклятия был сам палец, вероятно скрытый где-то в его теле. Именно за этим он охотился, намереваясь поглотить пятый фрагмент пазла.

Дух резко наклонил голову, изучая мага без тени страха. Его единственный глаз, мутный, как грязная лужа, скользил по фигуре заклинателя, будто пытаясь разгадать загадку. Зрачок сузился до точки, затем расширился, словно пытаясь вобрать в себя весь образ противника. Существо испытывало лишь любопытство, не понимая, почему жертва не боится. Знай оно, какую угрозу представляет этот человек — немедленно попыталось бы сбежать. Сукуна намеренно замаскировал уровень своей проклятой энергии, снизив его до показателей обычного человека-нешамана. Он же внимательно наблюдал за поведением существа, надеясь заметить что-то новое.

Проклятие не представляло угрозы — он мог уничтожить его мгновенно. Но было что-то забавное в том, как оно копировало его позу, словно обезьяна перед зеркалом. Такая картина встречалась не каждый день, поэтому ЛжеСукуна решил немного изучить духа перед ликвидацией.

Внезапно существо прохрипело и, сорвавшись с места, мгновенно сомкнуло пальцы на его горле, поддавшись инстинктам. Когти впились в кожу, но даже не оставили царапин — будто ребёнок пытался сломать стальную дверь. Костлявые пальцы дрожали от напряжения, но плоть под ними даже не продавилась. Тело шамана было слишком крепким для него.

— Кхли-кхли-ли?

Раздался ехидный смешок — и на этот раз не от чудовища. Вернее, эти звуки издало совсем другое чудовище.

— Зря ты это сделал, красавчик. Твоему папаше придётся тебя проучить, и тебе это ой как не понравится. — произнёс розоволосый, расплываясь в жуткой ухмылке. Его голос звучал почти ласково, но каждое слово резало, словно бритва.

До этого момента он не шевельнул ни мускулом, но следующее движение превосходило человеческое восприятие. Воздух вздрогнул, как перед грозой, и тут же раздался глухой удар, будто кто-то разорвал ткань реальности. Ветер от удара поднял вихрь пыли, закрутив воронку из обломков и пепла. Мощнейший удар отшвырнул проклятого духа с невероятной скоростью. Его туша превратила в труху целое здание, сопровождая разрушения нечеловеческим воплем. Стены сложились, как карточный домик, а в воздух взметнулось облако пыли, смешанное с осколками бетона. Теперь пришелец не скрывал пульсацию проклятой энергии, демонстрируя истинный уровень силы. Даже примитивный, недавно рождённый дух понял — эта угроза не его уровня.

Но и кто его вообще спрашивал? ЛжеСукуна размял шею, приближаясь к руинам. Его тень, удлинённая закатным солнцем, тянулась по земле, как тень гильотины. Почему-то в нём вспыхнуло желание поиграть с этим проклятием. Раньше такое поведение было ему не свойственно, но жажда поиздеваться над тварью перевешивала разумные доводы. Он просто хотел этого — и ничего больше.

Сукуна пока что просто изучал пробуждающееся существо с отстраненным любопытством, лениво перекатываясь с ноги на ногу, словно разминаясь перед незначительной забавой.

Ну и в конце концов, земля вздыбилась с глухим стоном, и из-под обломков выползло проклятие.

Его тело напоминало иссохшую глину, будто слепленную из грязи и костей неумелым горшечником. Трещины, словно паутина, покрывали серую кожу монстра, а из разорванного рта капала черная слизь, издавая кислый запах гниения. Она шипела при соприкосновении с землей, оставляя за собой дымящиеся язвы. Существо дышало хрипло, неровно, и каждый вдох сопровождался бульканьем, будто внутри переворачивались камни. В его единственном мутном глазу не было ни капли страха — лишь слепая, животная ярость. Бессмысленная, но оттого не менее опасная.

Сукуна наблюдал за этим с едва заметной усмешкой, уголок его рта дрогнул, будто он сдерживал зевок.

— Ну? Разве это всё, на что ты способен?

Его голос прозвучал мягко, почти ласково, словно шелест шёлка по лезвию, будто он обращался к глупому щенку, а не к существу, способному разорвать человека на куски.

Ответом стал рев, от которого задрожали остатки витражей в пустых окнах. Осколки стекла, всё ещё державшиеся в рамах, зазвенели, как колокольчики перед бурей. Проклятие бросилось вперед, его когти, кривые и зазубренные, как обломки мечей, рассекли воздух со свистом. Они двигались с такой скоростью, что обычный человек даже не успел бы понять, что уже мёртв.

Но Сукуна даже не пошевелился.

Он растворился в воздухе, будто его и не было.

Лапы монстра пробили пустоту, а в следующее мгновение голос Короля Проклятий раздался позади, тихий, как скользящий по шее холодок:

— Сюда.

Прежде чем дух успел обернуться, пальцы Сукуны вонзились ему в спину, пронзая плоть с хрустом ломающихся рёбер. Он швырнул существо в ближайшую стену, и та рухнула, в очередной подняв облако кирпичной пыли.

Тишина. Лишь где-то вдали упал камень, отзвучав глухим эхом. Затем — шевеление. Проклятие выползло, его раны уже затягивались, но движения стали тяжелыми, словно тело налилось свинцом.

Сукуна приложил ладонь к щеке, изображая наигранное умиление, будто наблюдал за ребёнком, впервые взявшим меч.

— О, ты ещё живой? — Его губы растянулись в улыбке, широкой и неестественной, как трещина в зеркале. — Ну тогда… Постарайся. Давай, я знаю, ты можешь лучше.

Последнее слово прозвучало как удар хлыста.

Монстр взвыл и выпустил шквал чёрной энергии. Волна тьмы ударила в Сукуну, сметая остатки руин, поднимая вихри пыли и пепла. Когда дым рассеялся, обнажив выжженную землю, он стоял на том же месте, лишь слегка приподняв бровь.

— Это всё?

Проклятый дух замер.

— Кх-ля-ля-я-я-я?! — монстр завопил в животном Ужасе.

— Жаль. — Сукуна вздохнул, как разочарованный учитель, и взмахнул рукой. — Сечь.

Тело духа разрезалось по диагонали, верхняя часть медленно сползла, обнажив пульсирующую чёрную плоть, из которой сочилась густая, как смола, кровь.

— Кх… кх….

Оно булькало, пытаясь срастить себя обратно, но Сукуна уже подошёл ближе, его тень накрыла остатки существа, как саван.

— Ты даже не понимаешь, с кем связался, да?

Рёмен схватил оставшуюся часть за голову и поднял в воздух, его пальцы впились в кожу, будто крюки.

— Последний шанс. Порадуй меня.

Проклятие дёрнулось, из последних сил, пытаясь распороть ему глотку своими когтями— но Король Проклятий лишь рассмеялся, и звук его смеха разнёсся по руинам, как звон разбитого стекла.

Его ладонь вонзилась в грудную клетку монстра, разрывая плоть с мокрым чавканьем, пока не наткнулась на что-то твёрдое. Он вырвал чёрный, скрюченный палец, и тело духа вспыхнуло синим пламенем, рассыпаясь в пепел, который тут же развеял ветер.

Сукуна поднёс трофей к глазам, разглядывая его при последних лучах солнца, будто драгоценный камень.

— Пятый… — Его голос был тихим, но в нём дрожала едва уловимая жажда.

Рот растянулся неестественно широко, обнажив ряды острых зубов, и он проглотил палец целиком. Горло содрогнулось от противного вкуса трупного воска, но это не имело значения. Теперь он был на ещё один шаг ближе к своим целям.

Но что-то было не так.

Барьер вокруг острова не исчез. Обычно после смерти создателя техника сразу рассыпалась, но сейчас этого не происходило. Сукуна вновь ухмыльнулся, почувствовав нечто, что привлекло его внимание. Новый источник проклятой энергии, вернее, почти три таких же, как уничтоженное проклятие.

Энергия исходила из глубин острова. Видимо, его информатор ошибся, узнав лишь об одном пальце Рёмена на острове. Похоже, произошло что-то непредвиденное. И это играло ему только на руку. Сколь бы иронично это не звучало...

Глава VI. Кровь.

Это место можно было назвать лишь одним словом — ад. Кромешный, ужасный, отвратительный.

Гнилостный запах разложения смешивался с металлическим привкусом крови, создавая густую, удушливую атмосферу, пропитанную страданием. Глубоко в недрах острова, в пещерах, вырубленных за долгие годы безумия, располагался обширный комплекс помещений. Казалось, сама скала впитала отчаяние всех, кто когда-либо сюда попадал. Влажные каменные стены блестели в свете редких факелов, отражая сотни теней, двигавшихся в такт стонам и шёпотам. Тонкие, как паутина, голоса узников сливались в монотонный гул, прерываемый лишь лязгом цепей или внезапным вскриком. В этом подземном царстве содержались десятки узников — мужчины и женщины, старики и подростки, сильные и слабые, объединённые общей участью.

В главном зале, где своды уходили в непроглядную тьму, воздух был густым от испарений пота и страха. На цепях висели клетки, качавшиеся при каждом движении, их ржавые прутья впивались в ладони тех, кто ещё пытался держаться. В каждой — по два-три человека, вынужденных ютиться в тесноте, их тела покрывали следы недавних пыток. Кожа под запястьями была стёрта до мяса от оков, а взгляды, полные пустоты, скользили по стенам, будто ища выход, которого не существовало. Одни молчали, уткнувшись лицом в колени, другие бессвязно бормотали, третьи плакали. Время здесь текло иначе — никто уже не помнил, сколько дней, недель или месяцев провёл в этом аду. Лишь изредка раздавался пронзительный крик, когда очередную жертву вытаскивали из клетки и вели в один из боковых залов.

Соседнее помещение, прозванное своим хозяином «мастерской», было уставлено инструментами, от одного вида которых могло свести желудок. Металлические щипцы, зазубренные ножи, крючья с засохшей кровью — всё это лежало в строгом порядке, будто ожидая своего часа. На полу виднелись тёмные пятна — одни свежие, другие уже въевшиеся в камень. Здесь же, прикованные к стенам, сидели те, кто уже прошёл первые этапы «обучения». У одного мужчины отсутствовали пальцы на обеих руках, и он безучастно смотрел на культи, из которых сочилась сукровица. У женщины на лице зияли пустые глазницы. Они не сопротивлялись при приближении — просто сжимались, ожидая нового удара, новой волны боли.

Особое внимание уделялось новичкам. В дальнем углу комплекса находилась «комната знакомства» — просторное помещение с каменным столбом посередине, на котором виднелись глубокие царапины от тысяч ногтей, пытавшихся вцепиться в шершавую поверхность. Туда приводили новых пленников, заставляли смотреть на страдания других, а затем демонстрировали первые «уроки» на их собственных телах. Молодой парень, привезённый накануне, сейчас висел на крюках, вонзённых под лопатки. Его тело, ещё недавно крепкое, теперь напоминало измождённый каркас, а кожа местами слезала лоскутами, обнажая воспалённое мясо. Его крики уже перешли в хрип, но палач не спешил заканчивать — методично объяснял остальным, что будет дальше, попутно делая на теле юноши новые надрезы.

В другом крыле комплекса, куда попадали после долгих дней мучений, царила гробовая тишина. Здесь лежали те, кого уже сломали, их дыхание было настолько слабым, что казалось — вот-вот оборвётся. Они лежали на каменных плитах, прикованные за шеи, их тела представляли собой живые раны. Некоторые шевелили губами, но звуков не издавали — лишь беззвучный шёпот, обращённый к давно забытым богам. Иногда сюда заходил Он, осматривал «подопечных», выбирал кого-то для особых экспериментов. Тех, кто уже не мог кричать, уносили в последнюю комнату — маленькую камеру с печью, откуда по ночам доносился сладковатый запах горелого мяса.

Но самым страшным местом был центральный зал. Здесь по вечерам собирали всех, кто ещё мог стоять, их босые ноги скользили по липкому полу, оставляя кровавые следы. Их выстраивали в круг, заставляя смотреть на происходящее в центре. Сегодня там лежала девушка, которую медленно расчленяли, начиная с пальцев. Её волосы, некогда, наверное, мягкие и блестящие, теперь слиплись в грязные пряди, а губы были прокусаны до крови. Она уже не кричала — просто смотрела широко открытыми глазами в потолок. Остальные молча наблюдали, зная, что завтра очередь может дойти до любого. В воздухе витал смешанный запах крови, мочи и страха, а из темноты за всем этим наблюдали десятки глаз тех, кто уже не мог даже плакать.

В этом подземном царстве не было надежды, не было времени, не было ничего, кроме бесконечного цикла боли. Новых пленников привозили регулярно — доставляли на лодках ночью, их лица, ещё не утратившие последние проблески осознания, бледнели при виде узкого тоннеля, ведущего вглубь острова. Некоторые пытались сопротивляться в первые часы, но быстро понимали — спасения нет. Их крики растворялись в каменных стенах, не оставляя даже эха. Единственное, что оставалось — ждать своей очереди и надеяться, что в конце концов наступит долгожданная тьма. Но Он следил, чтобы смерть не приходила слишком быстро. Ведь самое интересное, как любил тот повторять, только начиналось.

Но что двигало хозяином этого поистине отвратительного места? Сейчас он сидел в кресле, по-хозяйски установленном в этом неподходящем помещении. Его длинные чёрные волосы, обычно собранные в небрежный пучок, сейчас рассыпались по плечам, словно тень, пытающаяся скрыть его истинную сущность. Тёмные японские одеяния, когда-то дорогие, теперь были испачканы кровью и пылью. Его тонкие пальцы постукивали по подлокотникам, будто отсчитывая последние секунды чьей-то жизни. Пустой взгляд был устремлён в каменный потолок, а губы искривлены в бессильной злобе. Во всей этой картине было что-то нечеловеческое.

Наконец, он заговорил:

— Да катись всё это в ад… Как… Как один из этих чудовищных проклятых духов мог быть уничтожен? — его голос, обычно холодный и расчётливый, теперь дрожал, как тонкая струна, готовая лопнуть.

Камо Рэн — монстр в человеческом обличии, чьё имя стёрли из истории клана. Изгнанник одного из трёх великих семей заклинателей Японии, клана Камо. Человек, унаследовавший родовую технику — манипуляцию кровью, но считавшийся в глазах сородичей неудачей, ибо врождённая техника не раскрылась из-за дефекта тела. Его проклятая энергия была подобна дырявому сосуду — чем больше он пытался наполнить его, тем быстрее она утекала сквозь пальцы. Для консервативного сообщества это был признак третьесортного мага, недостойного своего наследия. Однако он годился как «племенной бык» — кто-то из его детей мог унаследовать технику и стать полноценным членом клана.

Но судьба не была к нему благосклонна. Однажды он, как обладатель отвратительного характера, не выдержал и убил одного из старейшин клана, с которым конфликтовал. Старый шаман даже не успел понять, что произошло — лишь почувствовал ледяное прикосновение стали между рёбер, прежде чем тьма поглотила его. Затем последовал побег. Чудо, что Рэна тогда не нашли и не ликвидировали. Встреча с шаманами Магического совета тоже не сулила ничего хорошего — максимум поимка и казнь.

Жизнь вне клана оказалась для него пыткой. Воспитание в консервативном клане не подготовило его к гражданской жизни. Он бродил по задворкам городов, как тень, питаясь объедками и ночуя в развалинах. Проще говоря, недозаклинатель не мог найти ни работу, ни жильё. Жалкое существование на улицах окончательно свело с ума и без того озлобленного изгоя.

Но однажды всё изменилось. Во время драки с таким же бедолагой он сделал невероятное открытие. Когда его окровавленные пальцы сжали горло противника, он вдруг почувствовал, как что-то тёплое и живое перетекает в него. В чём была его главная проблема как шамана? Резерв проклятой энергии, который не мог создаваться мозгом в достаточном количестве, а то, что кое-как накапливалось, быстро утекало из тела. Но теперь он понял — если нельзя черпать силу изнутри, можно брать её у других.

С этого момента начался его путь против собственной судьбы, как он считал. Когда от его рук погиб бродяга, Рэн внезапно осознал, что чувствует энергию, исходящую из мертвеца. Она вливалась в него, как вино в пустой кубок, наполняя до краёв. Его аномальная проклятая энергия вступила в контакт с чужеродной! Впервые в жизни он почувствовал себя почти полноценным заклинателем — при смешении чужой магической энергии с собственной резерв впервые пополнился полностью. Как оказалось, его тело как «сосуд» имело огромный потенциал, вмещая невероятные запасы энергии.

Теперь он был сильнее любого из клана Камо. В его руках техника крови стала оружием, способным разрывать плоть, как бумагу, а его резервы энергии казались бездонными. По классификации шаманов, он достиг особого ранга. Но этого было мало — он хотел не просто силы, а разрушения.

Именно для этого годами мучили людей на этом забытом богом острове. Так Рэн выжимал из несчастных нужную ему проклятую энергию, используя её для тренировок и накопления сил. Каждый крик, каждая капля крови питали его ненависть, делая её только сильнее. Его больное сознание понимало: без должного резерва и навыков он не сможет победить ненавистных сородичей. Более того, он нашёл союзников — мощные артефакты в виде пальцев, которые использовал в своих целях.

— Кх-аха-ха-ха! — это был смех, похожий на скрежет ржавых шестерён, разорвал тишину подземелья.

Рядом с ним материализовались две фигуры — его «детища», созданные из его крови, специально подобранных проклятых духов и пальцев. Бледные гуманоиды в набедренных повязках, покрытые чёрными узорами, их глаза светились тусклым багровым светом, как угли в пепле. Всего их было трое, один недавно погиб. Агрессивные, почти лишённые разума, но подчиняющиеся ему подобно шикигами. Они стояли, как тени, готовые по первому слову хозяина разорвать любого.

Но сейчас даже они дрожали.

Где-то сверху, сквозь толщу камня, доносился пульс чужеродной силы. С каждой секундой он становился ближе, наполняя воздух тяжёлым, почти физическим давлением, как перед грозой. Проклятия и мага пробрала дрожь, когда это… поистине ужасающее существо ворвалось прямо к ним.

Многотонные каменные глыбы обрушились вниз, словно разрезанные невидимым лезвием. Пыль взметнулась в воздух, ослепляя на мгновение, но когда она рассеялась, перед ними стоял Он.

Розоволосый, с четырьмя глазами, горящими, как раскалённые угли, и ухмылкой, от которой кровь стыла в жилах.

— Думал, увижу что-то оригинальное… признаю, так и есть, но чёрт возьми, какая пошлость! — его голос звучал как скрежет стали по стеклу, наполняя помещение ледяным презрением.

Камо Рэн задыхался. Не только от волн проклятой энергии, которые давили на грудь, как гиря — но и от осознания, кто перед ним. Он читал исторические свитки, что находились в библиотеке клана. Хищные черты лица, четыре глаза, уникальные татуировки… Пусть не было дополнительной пары рук, но сомнений не оставалось — это был ОН.

— К-король Проклятий! — его голос сорвался на хрип, словно кто-то сжал ему горло. — Не может быть! Что… что ты здесь делаешь?! Как это возможно?!

— А… Значит, ты организатор всего этого? — розоволосый медленно обвёл взглядом зал, его глаза скользили по изуродованным телам, но в них... Кажется не было ни капли сострадания? Скорей что-то странное, но всё-таки опасное. — А эти красавцы рядом как раз мне нужны. Не обессудь, червяк. Я их забираю, а тебя убью.

Шаман запаниковал по-настоящему.

— Первый! Третий! Разорвите этого ублюдка как можно быстрее!!!

Духи бросились вперёд — но их участь была решена ещё до того, как они сделали шаг.

Два резких движения — и их груди были пробиты, словно бумага. Скрюченные пальцы, ещё тёплые от проклятой энергии, полетели в рот шамана. Он жевал с наслаждением, будто пробуя изысканное блюдо, а затем повернулся к Камо, и его улыбка стала ещё шире.

— Не против развлечь меня перед смертью? Хотя кого спрашиваю? Иди сюда!!!

С нечеловеческой скоростью он схватил противника за горло и швырнул вверх.

Камо Рэн едва осознавал, что происходит. Воздух свистел в ушах, разрывая барабанные перепонки, его тело, пробивая слои камня, оставляло за собой кровавый след. Кости трещали под давлением, но адреналин заглушал боль — оставался лишь животный ужас и ярость. И... Тот оказался на поверхности, над землёй — в воздухе.

Но в последний момент, когда перед глазами мелькнуло лицо Короля Проклятий — этот оскал, шире человеческого, эти четыре горящих глаза, в которых отражалось его собственное искажённое от страха отражение — он успел среагировать.

Кровь.

Его собственная, вырывающаяся из ран, вся она ожила в его руках. Ладонь сжалась в коготь, и прежде чем Сукуна успел нанести следующий удар, алый смерч вырвался из запястий Камо, превращаясь в десятки острых, как бритва, клинков.

— Умри!!! — его крик больше походил на вопль загнанного зверя.

Кровавые лезвия рванулись вперед с такой силой, что словно пространство вокруг них искривилось, будто раскаленное стекло под прессом. Каждая капля в этом алом смерче пульсировала концентрированной проклятой энергией, собранной за годы нечеловеческих мучений — это был поистине отчаянный выпад загнанного в угол зверя. Воздух завыл, разрезаемый десятками лезвий, каждое из которых могло раскроить сталь, а бетонные стены вокруг начали плавиться от чудовищной температуры атаки.

Но Сукуна лишь усмехнулся, наблюдая, как смертоносные клинки пронзают пустоту там, где он только что стоял. Его кулак со скоростью пушечного ядра обрушился на спину Рэна. Тело проклинателя кувыркалось в воздухе, оставляло за собой кровавый след, пока он инстинктивно не сформировал из брызг собственной крови хрупкие крылья-паруса.

— Неплохая попытка для жалкого создания. — раздался спокойный голос Сукуны, который, казалось, шел со всех сторон одновременно.

Король Проклятий спокойными шагами по воздуху, используя свою проклятую энергию для создания точек опоры, продвигался к нему. Его розовые волосы развевались в такт морскому бризу, а четыре глаза с холодным любопытством наблюдали за беспомощными попытками противника сохранить равновесие.

Рэн, едва удерживаясь в воздухе, с яростью в глазах совершил резкий взмах руками. Из каждой поры его тела, из каждой свежей раны вырвались десятки алых копий, каждое из которых словно несло в себе частицу его души.

«Хоть бы одна достигла цели!» — лихорадочно молился он про себя, заставляя копья взорваться прямо перед целью, превратившись в смертоносный ливень из тысяч игл. Но Сукуна даже не пошевелился — иглы замерли в сантиметре от его кожи, словно наткнувшись на невидимый барьер, прежде чем рассыпаться в прах.

— Ты действительно считаешь, что такими жалкими трюками сможешь меня победить? — спросил Король Проклятий, и его голос звучал почти скучающе.

В ответ Рэн лишь прохрипел:

— Нет… но ЭТИМ смогу!

И в этот момент вся кровь, пролитая за годы его правления на острове — старая, впитавшаяся в камни — вдруг вернулось в былое жидкое состояние и вскипела, подчиняясь его воле. Поистине, родовая техника Камо раскрыла свой полный потенциал именно в его руках.

Гигантский алый смерч, сравнимый по силе с торнадо, с грохотом сомкнулся вокруг Сукуны, его лезвия сжимались с силой гидравлического пресса, способного раздавить танк. На мгновение Рэну показалось, что он видит, как несколько розовых прядей отлетают в сторону — первая и последняя царапина, которую он сумел нанести Королю Проклятий.

Но затем раздался ужаснейший смех — пронизывающий, от которого кровь стыла в жилах.

— Забавно, — произнес Сукуна, и простым движением пальцев рассёк смерч на части, разбросав кровавые брызги по всему острову. В следующее мгновение он уже стоял перед Рэном, его кулак с молниеносной скоростью вонзился в живот противника, отправив того в стремительное падение.

Рэн пробил три этажа заброшенного здания, его тело ломало бетонные перекрытия, как спички, прежде чем он с глухим стуком рухнул на разбитый асфальт улицы.

«Черт… ребра… легкие…», — успел подумать маг, чувствуя, как острые осколки собственных костей впиваются в внутренние органы. Его зрение помутнело, в ушах звенело, а изо рта непрерывным потоком текла теплая, липкая кровь.

Медленные, размеренные шаги приближались. Сукуна спускался по словно невидимым ступеням, продолжая использовать проклятую энергию для создания точек опоры в воздухе.

— Уже сдаешься? — спросил он, и в его голосе звучало почти отеческое снисхождение.

— Я… еще… не… — хрипло выдохнул Рэн, с нечеловеческим усилием заставляя свое избитое тело подняться. Его кровь, словно живая субстанция, закипела вокруг рук, формируя острые как бритва когти. С диким воплем он бросился в последнюю атаку — правый удар, левый, серия молниеносных выпадов, каждый из которых мог бы убить обычного заклинателя на месте.

Но Сукуна парировал их с пугающей легкостью, его движения были столь же естественны, как дыхание.

— Слабее. — констатировал он, отправляя Камо в воздух ударом в челюсть. — Медленнее. — добавил, когда тот перекувырнулся в полете. — Скучно. — заключил, ломая ребра противника точным ударом в корпус. — Ты разочаровываешь.

Рэн рухнул на колени, его сознание начало отключаться от перегрузки. Мир перед глазами расплывался, окрашиваясь в багровые тона.

— Не… может… быть… — бормотал он, наблюдая, как капли его крови смешиваются с пылью разрушенного города. Где-то рядом с грохотом рухнула очередная стена, окончательно хоронившая под обломками остатки цивилизации на этом проклятом острове.

Сукуна медленно приблизился, его тень накрыла поверженного врага. Наклонившись, он оскалился — его улыбка растянулась почти до нечеловеческих пределов, обнажая ряды белоснежных зубов. Четыре глаза с холодным любопытством разглядывали избитое тело Рэна, в котором едва теплилась жизнь.

— Ну что, червяк? — его голос звучал почти ласково, но в каждом слове чувствовалась острая бритва, готовая вскрыть плоть. — Ты так старался… и всё ради этого?

Рэн, хрипя, попытался подняться, но его тело больше не слушалось. Кровь струилась изо рта, смешиваясь с пылью разрушенного города.

— Я… ещё…

— Ах, оставь, — Сукуна махнул рукой, словно отмахиваясь от надоедливой мухи. — Ты уже надоел. Хотя…

Он наклонился ещё ниже, его горячее дыхание обожгло кожу Рэна, а голос прошептал с ледяной насмешкой:

— Ну же, разве это всё, на что ты способен?

И в тот момент, когда речь Двуликого словно повисла в воздухе, остров содрогнулся, будто в последний раз протестуя против неизбежного.

Эти слова затронули что-то внутри черноволосого ренегета. Эмоции в нём взбурлили с бешеной силой, заставив его тело содрогнуться. Кровь, что уже почти перестала течь из его ран, вдруг ожила, закипая в жилах, как расплавленный металл. Глаза, помутневшие от боли, внезапно вспыхнули алым светом, а пальцы судорожно сжались в знак последнего, отчаянного вызова.

— Ты… недооцениваешь меня… — хрипло выдохнул Рэн, и в этот момент весь остров содрогнулся.

Кровь, тьма и безумие слились воедино, когда отпрыск Камо, поверженный, но не сломленный, собрал последние капли своей проклятой энергии. Его пальцы, переломанные и окровавленные, судорожно сложились в печать — не изящный жест заклинателя, а скорее конвульсии умирающего зверя. Казалось, само пространство застонало, когда его техника материализовалась.

— Расширение территории — Кровавое Царство!!!

Вершина, уровень которого могут достичь лишь сильнейшие шаманы. Расширение Территории. Создание своего домена — это высшее проявление мастерства заклинателя, когда его воля и проклятая энергия насильно перекраивают реальность вокруг, создавая пространство, где действуют лишь его законы. Здесь заклинатель — бог, судья и палач в одном лице, а его противник — лишь гость, обречённый играть по чужим правилам. Но цена такой власти проста: в этом искажённом мире нет места ни жалости, ни случайностям — только абсолютное превосходство или мучительная смерть.

И «Кровавое Царство» Камо Рэна разверзлось подобно ране на лице реальности.

Видимая граница домена появилась как пульсирующие мембраны живой плоти. Пол под ногами стал мягким и теплым, как только что вспоротое брюхо, а с «неба» закапала густая алая субстанция, пахнущая медью и смертью. Воздух наполнился тысячью шёпотов — голосами всех, чью кровь Рэн когда-либо пролил. Их страдания будто стали фундаментом этого кошмарного мира, где каждый квадратный сантиметр пространства мог в мгновение ока превратиться в острейший клинок. В центре этого ада сам Рэн преобразился — его раны закрылись, а из спины выросли багровые крылья из сгущенной проклятой энергии, делая его похожим на падшего ангела, восставшего из глубин самого отвратительного кошмара.

Ответ Сукуны был прост и ужасен. Он даже не утрудился принять боевую стойку. Его пальцы сложились в печать с отточенной легкостью, и мир вокруг буквально разорвался на части.

Его домен. «Нечестивое Святилище» возникло не постепенно — оно ВОРВАЛОСЬ, сокрушая реальность своим чудовищным присутствием. Безбарьерный домен, уставленный горой костей. Алтарь из человеческих и животных черепов в центре, на котором как будто когда-то приносились многочисленные жертвы в угоду Короля Проклятий. Воздух, наполненный невыносимым звоном, готовым рассечь все живое. Это словно были не просто владения мага сильнейшего заклинателя в истории, а памятник абсолютному уничтожению, высеченный в самой ткани мироздания.

Столкновение двух реальностей длилось меньше мгновения. «Кровавое Царство», способное свести с ума обычного заклинателя одним своим видом, начало трещать по швам, как гнилая ткань. Клинки из сгущенной крови, которые должны были пронзить Сукуну, рассыпались в прах, даже не достигнув цели. Стены из плоти взрывались, обнажив расколотый чёрный барьер территории и свет настоящего мира. Рэн почувствовал, как его собственная кровь — и та, что вокруг, и та, что внутри — внезапно восстала против него, кипя и бурля в мучительных конвульсиях.

Когда домен мага окончательно рухнул, его тело последовало за ним. Руки и ноги отделились от туловища чистыми, почти хирургическими разрезами, даже не успев истечь кровью — настолько быстрым был удар. Он рухнул на липкий от крови бетон, а его дыхание стало прерывистым и хриплым, но осознание ужаса оставалось ясным. Сукуна медленно приблизился, его шаги гулко раздавались в внезапно наступившей тишине. Он наклонился, и его ухмылка растянулась.

— Ты продержался дольше, чем я ожидал. А значит, ты заслужил право стать полезным. — произнес Король Проклятий почти ласково. Его глаза сверкнули каким-то странным знанием, когда он провел окровавленным пальцем по лбу поверженного врага, оставляя загадочную метку. — Кто-то очень ждет встречи с тобой… точнее, с твоим телом. Из тебя получится хороший сосуд.

Оставив истекающего Камо на грани жизни и смерти, Сукуна направился вглубь руин. В полуразрушенных камерах еще теплилась жизнь — те самые жертвы, из которых Камо годами выжимал проклятую энергию. Их изможденные тела были больше похожи на скелеты, обтянутые кожей, но в глазах некоторых еще мерцала искра сознания. Сукуна остановился перед одной из таких фигур — молодой девушкой, чьи пустые глазницы и отсутствие языка говорили о перенесенных пытках лучше любых слов.

— Как смешно, — пробормотал он, прикладывая руку к ее груди. Обратная проклятая техника заструилась по ее жилам, заживляя самые страшные раны, но оставляя шрамы — и физические, и душевные. — Спасение из рук величайшего проклятия… Какая ирония. Пусть я и всего лишь фальшивка.

Он не стал задерживаться, не стал ждать благодарности или страха в их глазах. Это было не важно. Один за другим, ЛжеРёмен прошел через всех выживших, его движения были точными, почти механическими — не было в них ни жестокости, ни милосердия, лишь простая необходимость. Раны затягивались, дыхание выравнивалось, но пустоту в их взглядах ничто не могло заполнить. Они оставались сломленными, даже когда их тела начали восстанавливаться.

Когда последний из них получил свою долю исцеления, Сукуна остановился у выхода из руин. Ветер шевелил его розовые волосы, смывая с них пыль и запах крови. Он оглянулся на разрушенный остров, на выживших, которые уже начинали шевелиться, приходить в себя — медленно, неуверенно, словно пробуждаясь от долгого кошмара. Двуликий планировал первым делом сообщить Годжо об этом месте, поэтому их уже скоро должны будут эвакуировать отсюда.

Никто из них не сказал ни слова. Никто не поблагодарил. Никто не проклял.

И это было правильно.

Он развернулся и шагнул в пустоту, прихватив за волосы поверженного им шамана, исчезая так же внезапно, как и появился.

Глава VII. Картина Смерти.

У каждой крупной магической династии или семьи в Японии были собственные родовые имения — обособленные миры, скрытые за древними деревянными воротами с резными семейными гербами и окутанные плотными завесами защитных заклятий. Эти огороженные территории представляли собой своего рода миниатюрные поселения, где молодые потомки заклинателей росли в изоляции, получая необходимое воспитание и обучение.

Особенно обширными владениями располагали три великих клана. Земли Камо и Дзэнин были закрытыми зонами, окружёнными каменными стенами, покрытыми мхом и защитными письменами, но самым таинственным и скрытным оставался последний из легендарных родов — Годжо. На протяжении многих лет они не допускали посторонних на свои земли, а их защитный барьер превосходил даже барьеры куда более консервативных Камо. Впрочем, ничего необычного там не происходило. Их поселение выглядело как нагромождение традиционной японской архитектуры, с изогнутыми крышами пагод и длинными деревянными галереями, скрипящими под ногами, а члены клана обычно носили кимоно и юката из дорогих шёлков, вышитых серебряными нитями.

Да, так оно и было. Именно поэтому Сатору Годжо не любил лишний раз навещать родовые земли. Запах ладана и старых свитков, доносившийся из семейной библиотеки, навевал тоску, а церемонные поклоны слуг вызывали лишь раздражение. Когда он стал главой клана, даже ворчливые старейшины совета стали сговорчивее и не осмеливались перечить Шестиглазому. Он помнил, как в детстве старейшины смотрели на него с тем же благоговейным страхом, что и сейчас — будто он был не ребёнком, а реликвией, которую лишь временно доверили их заботам. Проще говоря, остальные члены клана были для него попросту скучны. Их дрожащие голоса и потупленные взгляды говорили сами за себя. Почти все маги Японии знали, что он — самый могущественный шаман, способный сокрушить любого… но в клане Годжо это осознавали особенно остро. Уж они-то понимали, насколько непревзойдён тот, кто унаследовал всю силу их крови.

И когда их лидер объявил, что клан не должен мешаться у него под ногами, никто даже не пикнул. Так Сатору вынудил своё семейство практически прекратить деятельность, чтобы те не мозолили ему глаза. Нет, он не испытывал к ним ненависти или отвращения. В конце концов, в детстве они окружали его пусть и показной, но всё же искренней заботой. Просто все они раздражали беловолосого. Как и в других древних родах, порядки у Годжо были чрезмерно традиционными и формальными, что угнетало почти всех его представителей. Каждое утро начиналось с одних и тех же ритуалов, каждое слово должно было быть взвешено, каждый жест — отточен. Проще говоря, остальные члены клана были для него попросту скучны.

К тому же, сильных заклинателей среди них было мало. Как и в других магических семьях, большинство, за исключением горстки избранных, оставались посредственностями. Их техники были предсказуемы, а амбиции — мелки, как пыль на старых свитках. А те немногие, кто обладал достаточной силой (не считая его самого)… раздражали Сатору куда сильнее. Да ещё и были связаны с неприятными воспоминаниями. В общем, контакты с сородичами он свёл к минимуму, строго запретив им вмешиваться в свои дела.

В резиденции главы клана — классическом японском особняке с тёмным деревом стен и бумажными перегородками, пропускающими мягкий свет фонарей, — царила тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев за окном. За пределами особняка, в тени старых клёнов, стояли немые стражи — каменные статуи лис с потускневшими от времени глазами. Когда-то они служили защитными талисманами, но теперь лишь собирали росу на свои замшелые спины. Никто уже не помнил, кем и когда они были установлены, но слуги клана всё ещё обходили их стороной. В воздухе витало предчувствие — будто эти безмолвные стражи всё ещё видят и слышат больше, чем кажется.

В этот же момент, Шестиглазый находился в подвальном помещении этого древнего строения, а позади него, склонив головы, стояли двое бойцов Годжо. Они были одеты в чёрную униформу с едва заметными вышитыми узорами по краям рукавов, а их лица скрывали металлические маски, из-под которых виднелся отличительный признак рода — зелёные глаза, словно почти светящиеся в полумраке. Один мужчина был с белыми волосами, собранными в небрежный хвост, другой — с серыми, спадающими на плечи прямыми прядями.

Густой запах воска и старой бумаги витал в воздухе, смешиваясь с едким душком проклятой энергии. В темноте подвального помещения колыхались пламени недавно зажжённых старых свечей, отбрасывая дрожащие тени на сырые каменные стены, освещая в полумраке ряды свитков с потрёпанными краями и нечто… странное, бесформенную массу, которая медленно пульсировала, издавая тихое бульканье, словно кипящая смола.

— Господин, мы подготовили три десятка проклятых духов, как вы приказывали, — старший из двоих обратился к Сатору, не поднимая глаз с пола. Голос его звучал ровно, но в глубине слышалась лёгкая дрожь. — От третьего до второго ранга. Ждём дальнейших указаний.

Не удостоив подчинённых особым вниманием, глава клана лениво поднял ладонь.

— Убирайтесь и не мешайте.

В следующий момент заклинатели поспешно покинули помещение, их шаги поскрипывали по деревянной лестнице, пока не растворились в тишине, а Годжо лишь хмыкнул, окидывая взглядом собранных духов. Твари самых разных форм и расцветок, закованные в цепи с мерцающими иероглифами и сдерживающие амулеты. Гуманоиды, звероподобные, аморфные… все они были ему нужны. Один, похожий на сплетение корней, скрипел, пытаясь вырваться, другой — с множеством глаз — следил за каждым движением. Точнее, не только ему.

Лёгкий сквозняк пробежал по подвалу, заставив пламя свечей затрепетать, когда дверь снова открылась. Спустя некоторое время в подвал спустился розоволосый мужчина, чьё тело было покрыто чёрными татуировками. Рёмен Сукуна держал в одной руке колбу с чем-то, напоминающим эмбрион, мутно поблёскивающим в слабом свете, а в другой тащил человеческое тело, что было лишенно всех конечностей и полностью завёрнуто в кокон из бумажных амулетов, шелестящих при каждом движении. Это сдерживало жертву — куда более опасную, чем все эти (для сильных шаманов) безобидные духи. Пленник был полноценным заклинателем особого ранга, представителем рода Камо, который вовремя попался на пути Лже-Двуликого. Из-под амулетов виднелись лишь пряди тёмных волос и бледная кожа, испещрённая кровоточащими царапинами.

— Всё готово? — произнёс Сукуна, бросая тело в огромный металлический котёл, заранее установленный в центре помещения. Глухой удар эхом разнёсся по подвалу, а цепь на котле звякнула, как предостережение. — Если ритуал пройдёт как надо, наш план станет на шаг ближе к успеху.

В ответ беловолосый слегка сдвинул чёрную повязку с глаз, и та, благодаря эластичности, шлёпнулась обратно на лицо, словно живая.

— Пожалуй, я бы предпочёл перевербовать такого сильного заклинателя… но отчёты с того острова убедили меня в обратном. Он слишком отбитый. В любом случае, этого парня из Камо ждёт казнь. Даже Сугуру в своём безумии не был столь жесток.

Тень скользнула по его лицу, когда он вспомнил бывшего соратника — того, чьи глаза когда-то горели тем же фанатичным огнём, что и у пленника в котле. Безумный проклинатель, замучивший за годы множество людей, пока не столкнулся с Двуликим. Его, пожалуй, и правда можно было сравнить только с бывшим соратником Годжо, помешанным на истреблении немагов. Оба были одержимы, оба слепы, оба — слишком опасны, чтобы оставлять их в живых. Но раз уж он послужит во благо — пусть и не по своей воле — то почему бы и нет? Такой сильный шаман станет отличным сосудом для одной из «Картин Смерти», которые должны сыграть ключевую роль в планах двух сильнейших заклинателей мира.

Картины Смерти — так называлась коллекция проклятых объектов, получивших своё название от заклинателя-художника Ито Сэйу. Название это отсылалось к знаменитой серии гравюр укиё-э, где в мельчайших деталях изображались девять стадий разложения человеческой плоти — от только что умершего тела до рассыпающихся в прах костей. Эти артефакты стали результатом чудовищного эксперимента, проведённого самым отвратительным заклинателем в истории японских кланов заклинателей — Норитоши Камо. Произошло это около ста пятидесяти лет назад.

В его храм, скрытый в глубине бамбуковой рощи, где ветер шелестел листьями, словно перебирая страницы древнего свитка, однажды пришла девушка с уникальной особенностью: она могла зачать ребёнка от проклятого духа. Именно это и стало причиной её бегства — родственники пришли в ярость, узнав, что она выносило отвратительное существо. Несчастная искала у хозяина святилища защиты... но это оказалось роковой ошибкой. Чудовище в человеческом облике — величайший позор рода Камо — решило, что её совместимость с проклятиями представляет огромный интерес для его экспериментов.

Темнота подземной лаборатории поглотила её крики, когда начался кошмар. Так он пленил девушку и заставил её рожать от проклятых духов. Девять беременностей, девять рождённых полулюдей-полупроклятий — вот чего добился изверг. Жертва зачахла и умерла в страшных мучениях, после чего, через некоторое время, сообщество заклинателей наконец узнало о бесчеловечной деятельности Норитоши. Её последний вздох смешался с запахом гниющих свитков и металлическим привкусом крови на каменном полу. Остались лишь проклятые объекты — эмбрионы, оказавшиеся неразрушимыми и нетленными. Свёрнутые в неестественных позах, они напоминали скорее высохших насекомых в янтаре, чем человеческих детёнышей. Более века они пребывали в состоянии, напоминающем анабиоз, в хранилище Звёздной Гробницы — вплоть до сегодняшнего дня.

Воздух в подвале особняка Годжо сгустился от концентрации проклятой энергии, когда начался ритуал.

— Начинаю. Ну, дорогие мои, приготовьтесь! — провозгласил Годжо, и в тот же миг пространство вокруг него исказилось, словно нагретый асфальт в знойный день. Вокруг него взмыли в воздух все скованные духи под воздействием его техники «Бесконечность». Их тени, корчащиеся на стенах, сливались в абстрактный узор страдания. Зона влияния расширилась на несколько десятков метров, заставив проклятий застыть в воздухе. — Как ты говорил, мне нужно точечно раздавить их тела, сохранив базальтовые ядра целыми, верно?

Сукуна наблюдал за процессом, облокотившись на каменную колонну. Его розовые волосы казались неестественно яркими в тусклом свете подземелья, а пальцы с длинными ногтями нетерпеливо барабанили по рукаву. Тот слегка усмехнулся, прежде чем ответить, обнажив слишком острые клыки.

— Точно. Обычно этим занимался мой подопечный со своей техникой заморозки, так что не обессудь. Его пальцы могли превратить плоть в лёд одним прикосновением... но твоя врождённая способность подходит даже лучше. Главное — не дай им умереть раньше времени, иначе концентрат быстро выветрится. Уяснил, пацан?

Звук, последовавший за этими словами, напоминал хруст переламываемых кузнечиков под сапогом. С хрустом и хлюпающими звуками духи начали сминаться под воздействием техники, давившей на их тела практически со всех сторон. Один, похожий на сплетение червей, извивался, пока не лопнул, выпуская струю тёмной слизи. Кровь и плоть медленно фильтровались в ограниченной зоне, анализируемые могущественным разумом сильнейшего шамана современности. Его Шесть глаз, скрытые за повязкой, видели каждую толику проклятой энергии, направляя её по нужному руслу. По сути, это был процесс выжимания концентрированной проклятой субстанции из этих существ, постепенно наполнявшей медный сосуд до краёв густой, мерцающей жидкостью цвета запёкшейся крови.

Пламя свечей колыхалось, будто в такт их агонии, а тени на стенах извивались в немом крике.

Когда находящееся внутри тело было почти полностью покрыто жидкостью, Двуликий с оскалом извлёк из стеклянного контейнера скрюченный эмбрион — первую из Картин Смерти. Объект был тёплым на ощупь и пульсировал, словно живой, несмотря на века, проведённые в анабиозе. Резким движением Сукуна вонзил объект в грудную клетку выходца из Камо, расплёскивая часть жидкости, которая тут же начала пузыриться, впитываясь в кожу. после чего быстро отступил назад. Земля под ногами слегка дрожала, когда медный котёл забурлил, испуская волны тепла и мощные потоки магической энергии. Тени на стенах ожили, изгибаясь в такт пульсации энергии. К счастью, барьер особняка Годжо должен был скрыть этот процесс — тем более что его хозяин недавно значительно усовершенствовал свои навыки в барьерных техниках.

Тишина, наступившая после завершения ритуала, была густой, как смола. Спустя несколько минут из сосуда поднялся обнажённый бледнокожий юноша с мокрыми растрёпанными волосами цвета вороньего крыла. Капли кровавой жидкости стекали по его неестественно гладкой коже, не оставляя следов. С безразличным взглядом он перевёл глаза сначала на Двуликого, затем на Шестиглазого. Его зрачки чуть сузились, улавливая малейшее движение.

Этот голос прозвучал хрипло, словно сквозь слои песка:

— Что вам от меня нужно?

Сукуна обменялся взглядом с Годжо — между ними пробежало мгновенное понимание. Рёмен фактически даровал новую жизнь этому существу, предоставив сосуд в виде тела шамана. Но что знала эта Картина Смерти? Помнила ли она тёмную лабораторию, крики матери, холод рук Норитоши? У него были свои причины и планы на Картину Смерти, связанные с его происхождением, но для этого требовалось склонить её на свою сторону. Рассчитывать на наивность не приходилось — во-первых, эти существа по структуре были ближе к проклятым духам, чем к людям, и несомненно обладали сознанием с момента рождения. К тому же, новое тело должно было передать ему знания из мозга носителя о современной эпохе.

И потому на лице Двуликого появился поистине хищный оскал. Его глаза сверкнули, как лезвия в лунном свете.

— Скажи-ка, малыш, согласишься немного поработать на нас в обмен на шанс отомстить Норитоши Камо? — Его имя прозвучало, как удар колокола. — А заодно — получить возможность пожить полноценной человеческой жизнью, хотя бы с частью твоих братьев и сестёр?

Воздух в подвале застыл, будто перед грозой. От такого предложения глаза Картины Смерти расширились до невероятных размеров, став почти полностью чёрными, как бездонные колодцы.

Глава VIII. Воспоминания из полудрёмы.

Резкий, оглушительный гудок встречной фуры грубо выдернул меня из кровавых, как сам ад, воспоминаний. В этот момент мои мрачные размышления внезапно прервали назойливые слова нынешнего носителя. Мы находились в доезжающей машине, бешено мчавшейся по извилистым дорогам префектуры Гифу. Кондиционер монотонно гудел, как измученный уставший шмель, безнадёжно не справляясь с невыносимой августовской жарой. За окном мелькали, как в калейдоскопе, горные пейзажи этой живописной, почти идиллической местности. Солнце, лениво висящее в дрожащем мареве, мягко золотило вершины, густо покрытые вековыми кедровыми лесами, а в зелёных долинах ровными квадратами зеленели рисовые чеки, ослепительно сверкая, как драгоценная полированная яшма. Стоял разгар лета, и вся земля буквально утопала в пышном изумрудном ковре буйной, сочной растительности.

— «С тобой всё в порядке?» — осторожно обратился ко мне внутренним голосом паренёк. — «Если честно, последний час от тебя так и веет чем-то жутким, почти нечеловеческим. Довольно неприятно, знаешь ли».

Видимо, когда я ненадолго позволил разуму погрузиться в отдых и вновь увидел те проклятые, выжженные в памяти видения, моё неизбежно скверное настроение отразилось на пацан. Воздух в салоне внезапно словно сгустился, точно перед грозой. Отнюдь не редкость, когда сильные заклинатели в особо дурном расположении духа — то ли сознательно, то ли нет — начинают незримо давить на окружающих своей тяжёлой аурой. Вот что в точности со мною произошло, только в полусознательном состоянии.

— «Не обращай внимания. Просто всплыли старые, давно забытые воспоминания, не более того».

Мой ответ внешне звучал ровно и спокойно, но в нём всё ещё ощущалось глухое раздражение. Похоже, он хотел что-то добавить в ответ, но благоразумно решил не испытывать и без того моё иссякающее терпение. Без сомнения, правильный выбор — в тот момент я чувствовал себя по-настоящему паршиво.

Серые городские пейзажи постепенно сменились тихими сельскими, потом вновь уступили место бездушным бетонным джунглям — мы неуклонно приближались к заветной цели, проезжая различные города и деревни. С момента моего неожиданного перерождения в роли Двуликого прошло уже немало времени. Если быть точным — целых несколько месяцев. Япония между тем переживала один из самых знойных, удушающих августов за последние десятилетия, когда раскалённый асфальт чуть ли не плавился под ногами, а горячий воздух вибрировал от жары, как в настоящей сауне. Я тем временем неуклонно наращивал свою мощь, приближая момент осуществления плана, который рано или поздно должен был дать мне полную свободу действий. Девять пальцев Сукуны уже были бесповоротно поглощены — почти половина всей его силы. Здесь возникает вполне закономерный вопрос: зачем мне вообще всё это? Ведь можно было, спокойно поглотив достаточное количество пальцев, плюнуть на всё и уединённо заняться своими делами. В таком мощном состоянии реальную угрозу для меня разве что представлял бы лишь Шестиглазый, но Годжо вряд ли сдвинулся бы с места даже по официальному приказу магического совета. Он, как и я, как две стороны одной монеты, играет в свою игру, и истинные правила её известны лишь нам двоим. Казалось бы — идеальная, беспроигрышная возможность раз и навсегда выйти из этого бурлящего, как котёл, мира шаманов и проклятых духов. Да, конечно, пришлось бы навсегда смириться с соседством в одном теле с этим наивным пацаном, но в целом это не критично. Так почему же я до сих пор не поступил так?

Сейчас объясню.

Длинная тень от моста стремительно промелькнула по салону, как чёрная, зловещая птица. Во-первых, меня категорически, принципиально не устраивает сама перспектива реализации планов этого древнего шамана. Кендзяку — по моим точным оценкам, один из старейших и хитрейших заклинателей, ещё в далёкую эпоху Хэйан лично помог Рёмену Сукуне разделить душу на ровно двадцать частей для последующего возрождения. Вот кто в действительности представляет главную угрозу для меня. Этот бессмертный маг умеет менять тела, ловко пересаживая свой мозг в новые тела, и таким образом спокойно живёт уже более тысячелетия. Его ненасытный научный интерес ко всему необычному, запретному не знает никаких границ — он готов на любые, даже самые безумные жертвы ради своих исследований и развлечения. Пока этот коварный ублюдок жив, мне никогда не видать истинного покоя. Эта ходячая древность запросто способна в мгновение ока ввергнуть всё в абсолютный хаос, если я своевременно не прикончу его. Я даже ни на секунду не допускал мысли его хоть немного недооценить — ведь если Кендзяку вдруг улизнёт, все шансы найти уничтожить его мгновенно упадут до абсолютного нуля. Этот коварный ублюдок поистине чертовски хитер и невероятно умен, пусть и всё же уступает мне в чистой силе.

Кроме того, меня намертво связывает древний пакт, обязывающий помочь ему в реализации его плана, неразрывно связанного с Тенген. Этот договор, намертво сковывает меня. Это серьёзно мешает мне напрямую устранить Кендзяку или просто проигнорировать его — ведь последствия нарушения договора в моём случае даже опаснее, чем для обычных заклинателей… Проще говоря, это может окончится моей смертью. К счастью, я уже нашёл способ искусно обойти наши прежние договорённости без малейшего ущерба для себя. Правда, лазейка оказалась узкой, как бритвенное лезвие, но я уже привык ходить по самому острию. Скажу лишь, что он сам, по собственной глупости, совершил роковую оплошность, оставив настолько законную лазейку.

И наконец, нынешний прогнивший магический совет ни за что не оставит меня в желанном покое. Я отнюдь не намерен вечно прятаться и рано или поздно непременно заявлю о себе во весь голос. Здесь-то и как нельзя кстати пригодился наш союз с Годжо. Нет, мы запросто могли бы уже сегодня вечером без особых усилий перебить всех этих докучливых, консервативных старичков без лишних церемоний. Но подобный прямолинейный подход неприемлем. В этом случае со стороны единственными жертвами конфликта очевидно станут лишь они, и тогда всё сообщество заклинателей придётся удерживать исключительно грубой силой. Глупая стратегия, согласитесь?

Нынешнюю верхушку нужно устранить гораздо изящнее. Точно как опытный садовник аккуратно подрезает засохшие, бесполезные ветви, чтобы вековое дерево наконец дало молодые, свежие побеги. И для этого у меня уже есть детальный, продуманный до мелочей план.

Но всё это — лишь дело недалёкого будущего. Близкого, неминуемого, кровавого — неотвратимого, как естественный восход солнца после самой тёмной ночи.

Когда машина наконец добралась до нужного города — Такаямы, я мгновенно перехватил контроль над телом и погрузил сознание пацана в глубокий, беспробудный сон. В этом скромном провинциальном городишке с небольшим населением в сотню тысяч меня терпеливо ждало нечто по-настоящему важное. Главная проблема заключалась лишь в том, что для этого дела мне всё же предстояло вынужденно сотрудничать с одной крайне проблемной личностью.

Ох, ну почему именно с НИМ?..

Глава IX. Проклятое наследство.

Город Такаяма, утопающий в зелени клёнов и сосен, не был миллионником — его население в четыре раза уступало столице префектуры, шумной Гифу. Здесь не возвышались стеклянные небоскрёбы, как в Токио или Киото, зато узкие улочки, вымощенные серым камнем, петляли между деревянными домами с тёмно-коричневыми крышами, напоминающими старинные гравюры. Виды радовали глаз не только архитектурой, но и сочной зеленью садов, где алели клёны, а ветер шевелил листву, наполняя воздух терпким ароматом хвои. Дышать здесь было легко — никакого смога, только прохлада горного ветерка, смешанная с запахом жареных каштанов из ближайшей лавки. Сукуна с удовольствием провёл первый час после выхода из машины, запрокинув голову и наблюдая, как облака плывут над вершинами поросших лесом холмов.

Первым делом он решил попробовать уличную еду в старом районе Сан-мати, где время будто застыло: фасады домов украшали резные деревянные решётки, а из-за приоткрытых дверей доносился звон фарфора и смех хозяек. Тот выглядел ещё привлекательнее благодаря золотистому свету фонарей, уже зажжённых, хотя до вечера оставалось пару часов. Здесь удалось вдоволь насытиться хрустящими такояки, пропитанными сладковатым соусом, и воздушными данго на бамбуковых шпажках. Завершил гастрономический тур Сукуна чашкой дымящегося рамена — насыщенный бульон с пряными нотами имбиря и тонкими ломтиками свинины таял во рту, оставляя послевкусие копчёного лука.

Но пора было закругляться. Двуликий направился к месту, заранее оговорённому с нынешним партнёром, проклиная под нос необходимость сотрудничества с ним. Внешне он почти не отличался от своего сосуда — Итадори Юдзи в обычном состоянии: розовые волосы, чуть растрёпанные ветром, обычная школьная форма токийского колледжа, даже выражение лица — наивно-беззаботное. Лишь едва заметная тень в глазах, слишком острый взгляд выдавали подоплёку. Татуировки и дополнительные глаза оставались скрыты благодаря сознательному сдерживанию метаморфозы.

Его обычные ночи проходили в тишине: чтение под жёлтым светом настольной лампы или прогулки по ночному Токио, где неоновые вывески отражались в лужах, а запахи уличной еды смешивались с ароматом цветущей сакуры. Особый интерес Рёмен проявлял к маленьким ресторанчикам, где повара с татуировками на предплечьях жарили осьминогов на темпуре, или к кондитерским с витринами, полными моти в форме кроликов. Возможно, это было частью его нынешней природы — ведь ещё десять веков назад Король Проклятий обладал любовью к новым вкусам, да и вовсе страстью к еде. Тогда его пиршества прежде чем наступить, сопровождались кровью и криками, а теперь у ЛжеРёмена — лишь звоном вилок и приглушёнными разговорами за соседними столиками. Разумеется, в древности выбор был скуднее, но современный мир предлагал не просто изобилие, а настоящий карнавал: от тающего во рту голубого сыра до обжигающего том-яма с листьями каффир-лайма.

Откуда деньги? Розоволосый лишь усмехнулся, вспоминая, как выбил у слегка ошалевшего Шестиглазого пару кредитных карт. Тот даже не сопротивлялся — слишком был потрясён таким внезапным заявлением от Рёмена. В конце концов, грабить парня, недавно потерявшего единственного опекуна, — не комильфо. Хотя… кому какое дело? Даже стипендия студента Токийского Магического Колледжа вряд ли покрыла бы его внезапную страсть к устрицам и трюфелям.

К тому же… в планах было вернуть пацана к нормальной жизни после обретения более подходящего сосуда. «Пусть пока копит на свои глупые мечты» — думал Сукуна, засовывая руки в карманы. — «Потом исчезнет с глаз долой».

Шаги по гравийной дорожке привели его к районной больнице — унылому бетонному зданию с потрёпанными табличками на дверях. У ворот, облокотившись на ржавый забор, уже ждал… нынешний «партнёр». Ветер шевелил его волосы, а глаза смотрели с наигранной весёлостью. В иных обстоятельствах Сукуна ни за что не стал бы с ним сотрудничать, но проклятая техника этого типа оказались именно тем, что нужно.

— О! Бесто френдо! — прокричало это «чудо», размахивая рукой так энергично, что с плеча чуть не слетела «школьная» форма киотского колледжа. — А ты не торопился, я тут уже полчаса торчу как идиот, и все медсёстры пялятся!

Ответ из его уст прозвучал на удивление естественно и непринуждённо. Тон голоса лёгкий — точная копия интонаций Юдзи, — но в глубине глаз, скрытых под притворно-беззаботным прищуром, мерцала холодная расчётливость. Благодаря тому, что Рёмен, будучи внедрённым проклятым объектом, полностью располагал всеми знаниями, навыками и даже мельчайшими воспоминаниями своего нынешнего сосуда, он мог практически безупречно мимикрировать под манеру поведения Итадори Юдзи, включая привычные жесты и интонации. Даже поза — расслабленный наклон головы, руки в карманах, одна нога чуть выставлена вперёд — была скопирована до мельчайших деталей, словно перед зеркалом репетировали каждый жест.

— Привет, Тодо. Извини, мне просто вначале захотелось чего-нибудь здесь перекусить, — небрежно пожал он плечами, искусно изображая смущенную ухмылку — фирменная черта настоящего Юдзи. — Не сердись, но на совершенно пустой желудок мне как-то не особо хочется приступать к нашему заданию. Тем более, вон та лавка с такояки так аппетитно пахла… Ты же понимаешь, да?

— Отлично понимаю! Качественное питание крайне необходимо настоящему мужчине! — громоподобный голос Аоя раскатился по округе, заставляя вздрогнуть стайку воробьёв, мирно клевавших крошки у обочины. Его фигура, почти достигающая двух метров в высоту, была словно высечена из камня — каждая мышца, от мощной шеи до икр, обтянутых плотной тканью брюк, казалась выточенной в бесконечных тренировках. Чёрные волосы средней длины, собранные в небрежный короткий хвост, развевались на ветру, смешивая запах дорогого шампуня с едва уловимым ароматом бодрящей мази для мышц. Особенно выделялся достаточно крупный тёмный шрам, пересекающий левый глаз, слегка поблёскивавший влагой — то ли от недавнего душа, то ли от возбуждения перед предстоящим делом.

Они стояли на пустынной аллее, заросшей по краям диким плющом. Где-то вдалеке доносился шум машин, но здесь, за высокими больничными стенами, царила почти деревенская тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев под ногами. Аой Тодо — именно так звали этого молодого, но уже опытного шамана, являющегося одним из наиболее перспективных учеников Киотского Магического Колледжа. Его широкая спина, затянутая в чёрную униформу школы, напоминала крепостную стену, а массивные руки, сжимавшиеся в кулаки при каждом эмоциональном всплеске, казались способными одним ударом снести бетонный забор.

Сукуна незаметно скользнул взглядом по мощной фигуре «союзника», мысленно примеряя, сколько ударов понадобится, чтобы свалить этого здоровяка, если тому захочется спаринг битвы. Судя по древним воспоминаниям самого Рёмена, даже в эпоху Хэйан, известную своими безумцами, подобные экземпляры встречались крайне редко. Но в те времена таких чудаков обычно приносили в жертву в первую же подходящую ночь — слишком уж непредсказуемыми они были даже для своих собратьев-шаманов.

— Ты только представь! Они вдруг отменили долгожданную встречу Такады-сан с её преданными фанатами! — Тодо размахивал руками так энергично, что полы его куртки хлопали, как паруса во время шторма. — А я так надеялся вчера наконец-то её увидеть вживую после такой долгой разлуки. Даже новый букет припас — редкие голубые гортензии, они идеально подходят к её глазам! Ну как можно совершать подобное вредительство, а?..

— Вот это да, Тодо, — розоволосый искусно изобразил сочувственную гримасу, хотя в глазах читалось лишь раздражение от этой болтовни. — Они просто не в состоянии осознать, насколько сильно её обожают настоящие поклонники. Наверное, у организаторов сердца из камня.

Нобуко Такада. Сукуна видел её в обрывках воспоминаний Итадори: высокая девушка с неестественно блестящими на сцене волосами, губы, подкрашенные в нежный персиковый оттенок, и голос, звучащий как натянутая струна — сладкий, но с металлическим привкусом фальши. Этот странный заклинатель буквально поклонялся ей, и сейчас его глаза горели фанатичным блеском, словно у жреца, увидевшего явление божества.

Тропинка перед ними становилась уже, уводя в чащу старых кедров, стволы которых покрывала серая кора, испещрённая глубокими трещинами, будто морщинами на лице древнего великана. Их путь предстоял долгий — конечная цель находилась далеко за городской чертой. Гора Курой, её тёмный силуэт, увенчанный клочьями облаков, напоминал спящего зверя, готового в любой момент проснуться.

***

Тропа, извивающаяся словно змея между вековыми кедрами, утопала в мягком ковре опавшей хвои, издававшей терпкий, смолистый аромат под ногами. Стволы деревьев, покрытые бархатистым мхом и испещрённые глубокими бороздами коры, будто хранили память о веках, прошедших с тех пор, как последний раз здесь ступала нога Короля Проклятий. Воздух был густым, обволакивающим, словно пропитанным влагой и чем-то ещё — древней энергией, оставшейся от заклятий, которые до сих пор витали между деревьями, как незримые стражи.

Гора вздымалась перед ними, её склоны, поросшие плотным лесом, казались чёрными на фоне бледного неба. Даже в полдень здесь царил полумрак — солнечные лучи, пробиваясь сквозь переплетение ветвей, рисовали на земле мерцающие узоры, словно надписи. Камни, усеянные трещинами, напоминали шрамы — будто сама земля когда-то была ранена в битве и так и не зажила до конца. Чем выше они поднимались, тем сильнее воздух сгущался, наполняясь тихим гулом, похожим на отдалённый звон колоколов — отголоском проклятой энергии, спящей в этих камнях.

На одном из уступов лес внезапно расступился, словно отшатнувшись от чего-то нечистого. Перед ними открылось каменистое плато — голая, выжженная временем земля, где даже ветер затихал, будто боясь нарушить покой этого места. Валуны, расставленные в странном порядке, образовывали почти идеальный круг, их поверхность была испещрена мелкими царапинами, будто кто-то точил о них клинки. В центре зиял вход в пещеру, обрамлённый резными символами, которые, казалось, пульсировали в такт их шагам, реагируя на приближение незваных гостей.

У самого входа земля была покрыта инеем, хрустящим под ногами, словно тонкое стекло. Холод исходил не от температуры, а от самой пещеры — будто само пространство здесь было чуть тоньше, а граница между мирами — слабее. Даже звуки снаружи не проникали внутрь, поглощённые этой древней пустотой.

Если бы кто-то оглянулся назад, то увидел бы, как далеко внизу, в долине, теплились огни Такаямы — крошечные, как светлячки в траве. Но здесь, на горе, время текло иначе, замедляясь, как смола, сочащаяся из коры кедров.

Это место помнило.

И ждало.

— Давай, Тодо, — розоволосый обернулся, и в его глазах, обычно беззаботных, на миг мелькнуло что-то хищное, словно тень, скользнувшая по воде. — Помнишь, как тебе объяснили координаты этого места? Главное — заменить себя на поддерживающий тотем, а после я пойду за тобой.

Его напарник, чья массивная фигура казалась ещё больше на фоне узкого входа в пещеру, уверенно кивнул, широко улыбнувшись.

— Хорошо, можешь на меня положиться.

Для совершения почти слепой замены с объектом, защищённым барьером, Аою было недостаточно просто применить проклятую технику «Буги-Вуги». К тому же спешить было никуда не нужно — ситуация не требовала боевой готовности. Поэтому заклинатель мог спокойно усилить свою технику через связующие клятвы. Его голос, низкий и размеренный, зазвучал в тишине, наполняя пространство странными, вибрирующими словами, от которых по коже бежали мурашки. Он распевал проклятые слова и выполнял ритуальные движения, его пальцы выписывали в воздухе сложные узоры.

Всё заняло не более полутора минут, но результат оправдал ожидания — стоило ему хлопнуть в ладоши, как Аой буквально исчез, а на его месте появился покрытый трещинами камень. Проще говоря, барьер разрушился, оставшись без ядра своей системы.

Оба шамана без помех вошли в пещеру, до этого дня остававшуюся скрытой. Место было тёмным и неприметным, но внутри отсутствовала сырость — барьер поддерживал комфортную влажность. В более юные годы Двуликий использовал это место для тренировок и медитаций, и теперь, спустя столетия, стены будто узнали его, отзываясь тихим эхом на каждый шаг.

Пещера встретила их глухой тишиной, словно само время застыло между её каменных стен. Воздух здесь был сухим, несмотря на многовековую изоляцию, и пах пылью, смешанной с едва уловимым металлическим оттенком проклятой энергии. Где-то в глубине капала вода, её звук, чистый и звонкий, казался неестественно громким в этой давящей тишине.

Стены, гладкие от древней полировки, местами покрывали тонкие трещины, будто паутина, но ни одна из них не углублялась достаточно, чтобы нарушить целостность убежища. На потолке кое-где сохранились высеченные символы — остатки заклятий, некогда усиливавших это место, — но теперь они казались лишь бледными тенями былого могущества.

Пол был усеян мелким гравием, хрустевшим под ногами, но ближе к центру пещеры открывалась ровная площадка, выложенная тёмными плитами. На них всё ещё виднелись следы от тренировочных стоек — глубокие царапины, оставленные его техникой, и едва заметные вмятины от ударов кулаков, будто кто-то бился здесь до последнего вздоха.

В дальнем углу лежала груда рассыпавшихся от времени свитков, их края почернели, а чернила выцвели, но даже сейчас в них чувствовался слабый отголосок проклятой техники.

И тогда, в слабом свете, пробивающемся извне, они увидели его — каменный стенд, вмурованный в стену. На нём покоились два оружия, будто ждавшие своего хозяина все эти столетия.

Первое — Хитен, трёхгранное копьё, напоминающее тришулу, с изогнутыми, словно клыки, лезвиями. Его древко было покрыто тонкой патиной времени, но металл всё ещё отливал холодным блеском, будто жаждал крови, как зверь на привязи.

Второе — Камутоке, массивная ваджра, чей короткий клинок, заострённый, как коготь, хранил следы ударов, способных разбивать даже проклятия. Её рукоять, когда-то обтянутая кожей, теперь обнажила тёмное дерево, но энергия, пульсирующая внутри, не ослабла ни на йоту.

Они лежали нетронутыми, будто сама пещера берегла их для того, кто однажды вернётся. И теперь, когда тень Короля Проклятий снова пала на эти стены, оружие словно пробуждалось, отвечая тихим гулом на присутствие прежнего владельца.

Когда они приблизились к орудиям, здоровяк невольно присвистнул.

— Только посмотри, какой уровень проклятой энергии в этих орудиях! Дружище, тебе не рассказывали, кому они принадлежали? По-моему, они невероятно древние.

— Насколько я знаю, они связаны с Двуликим Королём Проклятий, Тодо. Больше ничего сказать не могу, — розоволосый произнёс это с лёгкой усмешкой, словно знал куда больше, чем говорил.

— Да уж… Думаю, это будет очень полезное подспо— ГХА-А?!

В следующее мгновение инстинкты Двуликого завопили об опасности, но было уже поздно.

Сверхбыстрая фигура, возникшая будто из ниоткуда, снесла его напарника одним ударом, отшвырнув того с такой силой, что тело пробило многометровый слой породы. Аой Тодо, словно жалкий сопляк, вылетел из пещеры и взмыл в небеса, его крик оборвался, как порванная струна. Вряд ли это убило бы его, но настолько мощный и внезапный удар гарантированно выведет из строя даже такого сильного шамана, пусть и ненадолго.

Сукуна с изумлением уставился на незнакомого заклинателя, совершившего это.

Длинные чёрные волосы, спадающие на плечи, как шёлковый водопад, хищные, почти нечеловеческие черты лица — острые скулы, тонкие губы, изогнутые в усмешке. Но выглядел он довольно молодо. Белые свободные одежды, традиционные для восточных бойцов, развевались вокруг него, будто живые, несмотря на отсутствие ветра.

Но главное — Сукуна мгновенно ощутил потенциал мага, который теперь стоял вплотную к нему. На его лице, как и на лице Двуликого, застыла лёгкая, ироничная ухмылка, но в глазах горел холодный, безжалостный огонь.

— И что вы тут делаете? Вообще-то я уже присмотрел это место несколько недель назад. Судя по вашей экипировке, вы псы Магического Совета? — его голос звучал насмешливо, но в нём слышалась сталь, готовая в любой момент обнажиться.

Ответ Рёмена последовал незамедлительно. Он пребывал в лёгком трансе от появления такого неогранённого алмаза.

— Я убью тебя, наглец.

К удивлению заклинателя, на теле розоволосого начали проявляться татуировки — тёмные, как сама ночь, линии расползались по его коже, словно живые чернильные тени.

Двуликий Сукуна всегда восхищался проклятыми техниками, достойными внимания. Но ещё больше он обожал сражаться и убивать, отнимать жизни у тех, кто оказывался достойным противником. А тот, кто стоял перед ним сейчас, заставлял его чутьё, подкреплённое опытом, кричать: этот заклинатель в потенциале был одним из самых сильных и восхитительных соперников, которых ему доводилось встречать.

Тот, кто по природе был подобен ему самому.

Проклятие в человеческом обличье.

Ухмылка Двуликого медленно перешла в устрашающий оскал. Он и не предполагал, что сегодня ему выпадет такое развлечение!

Камутоке. Одно из двух орудий Двуликого Короля Проклятий, которые помогли ему сокрушить власть и заклинателей Ямато Эпохи Хэян.

Глава X. Золотой стандарт.

Проклятая техника — это именно то, что составляет львиную, неоспоримую долю силы заклинателя. Особый эффект, в который буквально кристаллизуется энергия мага, находится в особенной зоне мозга, и при малейшем повреждении или перенапряжении оной может «перегореть», то есть отключиться. Это может произойти из-за целенаправленной травмы или при использовании затратного способа — например, таким является использование расширения территории.

Применяя связывающие обеты, опытный заклинатель может не просто усилить свою технику, а радикально изменить некоторые свойства и создать бесчисленное множество хитросплетённых расширенных вариаций применения своего главного козыря. Например, ограничить мощность атаки днём, но получать подавляющее преимущество в ночи. Увеличить дальность или же, наоборот, сознательно уменьшить. Целенаправленно сделать эффективнее против одних целей — проклятых духов, например, а против других намеренно слабее — беззащитных людей и животных. Одной из особо любимых клятв шаманов является раскрытие сути своей техники, что позволяет значительно увеличить мощность. Ведь какой будет существенный минус в том, если будущий мертвец знает твои слабости и преумущества? Тот унесёт это в могилу, не более.

С другой стороны, некоторые подобные, рискованные методы не особо желательны. Например, подавляющее большинство магов стремятся сократить количество песнопений и движений, необходимых для их техник. В заветном идеале — до абсолютного нуля, ибо хоть проклятые слова и ритуальные танцы могут сильно усилить выходную мощь, но в бою за это легко поплатиться жизнью — малейшее промедление является вернейшим путём к неизбежному поражению. С другой стороны, в нужных ситуациях это может оказаться неожиданно эффективно. Тщательно спланированную засаду никто не отменял.

Таким образом можно не только грубо усилить свою технику, но и точечно изменить её базовые свойства. Например, поставить целью атаки не физическую оболочку, наполненную проклятой энергией врага, а…

…Само пространство, в котором противник беспечно находится. Но сейчас не до этого.

Примерно этот же незыблемый принцип лежит в основе барьерных техник. Если крайне желательно изменить свойства своего барьера, нужно чем-то платить. За крепость снаружи оболочки приходится делать её хрупкой внутри, как стекло — и наоборот. К чему же я медленно веду? А к тому, что на самом деле сила шамана — по сути, невероятно гибкое явление. Количество, качество, выходная мощность и умение управлять своей магией чрезвычайно важны, но интеллект мага — это равновеликая вторая половина всех решающих факторов. По сути, заклинательство в некоторой степени жестоко возвращает людей в первобытные времена, где исключительно индивидуальные интеллектуальные возможности решали буквально всё. Ты не можешь быть просто мастером в чём-то одном и выживать за счёт этого — нет, необходимо быть абсолютно всесторонним. Твоё тело, твоё восприятие, твои навыки во владении проклятой энергией — всё должно быть безупречно отточено.

Иначе ты не более чем труп.

И вот впервые за эти долгие и скучные месяцы, не считая Шестиглазого, мне попался кто-то, в полной мере подходящий под этот «недостижимый» золотой стандарт. Идеальный и настоящий маг. Настоящее проклятие. Тот, кто не жалко мается со своей человечностью, а без остатка раскрывает свой потенциал через неимоверную жажду и алчность. Мой неподдельный интерес как искушённого гурмана был до предела высок. Кровь в моих жилах бурлила, словно раскалённая лава.

Не прошло и мимолётной секунды после того, как из моих уст вырвалось обещание убить противника, мы оба мгновенно пришли в действие с нечеловеческой скоростью. Посылаемые мною молниеносные рассечения быстро обрушили некогда уютную пещеру, после чего моё тело буквально пробило толстый слой породы и стремительно вырвалось наружу вслед за отступившей целью. Этот длинноволосый маг смог почти инстинктивно воспринять мою смертоносную атаку и ловко увернуться, хотя должен был быть аккуратно разрезан на четыре кровавых куска. Нагло ухмыляющийся засранец едва ли не вызывающе танцевал на изумрудной зелёной поверхности подгорья, стоя передо мной. Сзади нас было голое плато — единственный вход в моё теперь бесполезное старое убежище. Вокруг этого одинокого уступа густо рос мрачный хвойный лес, угрюмо окружавший будущее поле боя.

— Знаешь, это было изрядно невежливо, — с раздражающим цоканьем помотал головой нахальный юнец в белоснежных одеяниях. Но не стоило обманываться — в притворно-лёгком тоне его голоса и игривой мимике читалось лишь нескрываемое веселье. — Сразу вот так бесцеремонно атаковать, да ещё с прямой целью убить. Вообще-то можно и цивилизованно договориться, знаешь ли. Ну или хотя бы для приличия представиться друг другу, татуированный?

Вот как? Ну хорошо, будет тебе. — На моём лице вновь зловеще проявился кровожадный оскал, а голос угрожающе отразился от дремучего леса.

— Двуликий, — по окрестностям округе разнёсся энергетический отклик моей бушующей проклятой энергии. — Рёмен Сукуна. Ты перешёл мне дорогу и неминуемо будешь за это убит, заклинатель.

Беззаботное выражение его лица вдруг мгновенно угасло, уступив место недоумению. Маг рассеянно почесал взъерошенное темечко, пристально уставившись на меня непонимающим взглядом.

— Чего? Слушай, парень, во-первых — я проклинатель! Знай разницу. Ну и какой ещё «Двуликий»? Ты ещё скажи, что всерьёз возомнил себя самим Наполеоном Бонапартом… Может, мне тебя в ближайшую психушку сдать, а?

Я молниеносно совершил рывок — мой сжатый кулак буквально вонзился в незащищённый живот противника, с хрустом впечатав того в рыхлую почву. В следующее мгновение вторая разновидность моей техники — «Разделка» — должна была безжалостно изрубить его туловище на мелкие, кровавые куски. Но… В самый последний миг прямо перед попаданием атаки, противник таинственно исчез. Бесследно пропал — даже зрение и тонкая сенсорика проклятой энергии подтвердили это. Вместо ожидаемой смерти этот хитрый маг молниеносно нанёс неожиданный контрудар — моё правое предплечье было буквально стёрто неизвестной атакой… Реально просто бесследно исчезнув! Это было нечто жутко похожее на мою родную технику — концентрированный сгусток проклятой энергии с вложенным эффектом. Но если мои атаки чисто режут, то эта… удаляла. Любопытно. И главное — я пока не могу даже разгадать её истинную суть.

Но ясно одно: эта техника смертельно опасна, ничуть не уступая в убийственной силе моим «Рассечению» и «Разделке».

Я с показным спокойствием поднялся из глубокой воронки, образовавшейся после удара, и пристально устремил анализирующий взгляд к далёким скалам неподалёку. Именно там теперь внезапно находился этот шаман, секунду назад чудом избежавший неминуемой смерти. Только сейчас мне вновь удалось отчётливо почувствовать его присутствие.

День уже неумолимо заканчивался — вечер постепенно сменялся сумерками. Растрепанные длинные волосы и белые одеяния моего противника порывисто развевались на пронизывающем холодном ветру, а в его глазах не осталось и тени намёка на прежнюю беспечную насмешку. Порванная одежда была щедро залита тёмной кровью, а из раскроенного солнечного сплетения едва заметно поднимался слабый пар — он использовал обратную проклятую технику, чтобы залечить смертельную рану от моего удара.

— Как это вообще возможно? Неужели ты действительно возродился в нашей эпохе, Король Проклятий? — теперь он говорил совершенно серьёзно, внимательно изучая меня. Его голос слегка дрожал, словно отголоски страха пробивались сквозь напускную уверенность, а пальцы судорожно сжимали ткань разорванного рукава. Или... Нет, это не был страх. А предвкушение. — Это ведь не пустой блеф, да? Я кое-что исследовал в тех двух древних артефактах из твоей пещеры. На них едва уловимо ощущались следы проклятой энергии их прежнего владельца. Мне прекрасно известна их кровавая история… Как и история их настоящего хозяина.

Я невольно усмехнулся его наивности.

— О, так ты столь неожиданно хорош в чтении чужой проклятой энергии? Раз уж наконец осознал, с кем имеешь дело, что будешь делать, безымянный заклинатель? Трусливо убежишь?

Эти колкие слова были специально подобранны исключительно чтобы разозлить пацана. Его лицо мгновенно исказилось от неконтролируемой ярости. До чего же поразительно легко спровоцировать — даже забавно.

— Ещё чего, двумордая тварь! Ты здесь и сдохнешь!

Так же, как и я, он исчез в стремительном рывке, попытавшись в следующее мгновение точно нанести удар в мою незащищённую шею — но не вышло. Несколько невидимый линий рассечения мгновенно лишили его обеих рук и едва не сняли наглую голову с плеч. Однако он непостижимым образом сумел в последний момент увернуться! Отпрыгнул на несколько десятков метров, уже спешно начиная восстанавливаться с помощью обратной техники. Это можно было объяснить лишь единственным — он уже понял механизм моих атак и успел научиться избегать невидимые линии воздействия моей проклятой энергии. Я начал понимать это ещё в пещере — но теперь получил подтверждение.

– Ты… Ты видишь мою технику, Проклинатель?! – из моих уст вырвался неудержимый смех. – Просто великолепно!

Дикая жажда внутри меня окончательно перевесила все разумные пределы. Неописуемое Восхищение! Щекочущее нервы Предвкушение! Одурманивающий азарт! Эти бурлящие чувства неудержимо бушевали в моём сознании. Опыт подсказывал — этот дерзкий безымянный противник в белых одеяниях был подлинным алмазом этой деградировавшей эпохи. Идеальный, Истинный хищник, который без труда чувствовал бы себя как дома в великий золотой век магии — эру Хэйан, когда подобные монстры безраздельно правили архипелагом. Как же это приятно! И вот, не дав ему и секунды чтобы опомниться, я одним мощным прыжком сократил дистанцию, внезапно оказавшись рядом. Позади бурно взметнулись клубы пыли и куски грунта, а свирепый ветер пронзительно завыл, словно обезумев.

Наши напряжённые взгляды мгновенно пересеклись — и этот юный противник наверняка ясно почувствовал мой нескрываемый азарт.

— Не расслабляйся, сосунок!!!

Пока черноволосый не успел и глазом моргнуть, как мой правый кулак со всей силы обрушился на его челюсть.

Первое, что увидели глаза — алый всплеск от свежей нанесённой раны. В этот миг очередной раз была использована моя «разделка», которая по идее должна была аккуратно разделить голову противника на три ровных кровавых куска. Условием для этой смертельной техники являлся прямой физический контакт с целью: благодаря этому приёму можно было быстро адаптироваться к проклятой энергии врага и без труда нанести глубокие раны, игнорируя его прочность. Мой неумолимый нож для разделки — идеально отточенный инструмент, чтобы разделать любое свежее мясо и рыбу… или человека.

Но вместо того чтобы умереть, в самый последний момент он… вновь исчез и мгновенно вернулся на исходное прежнее место, частично нейтрализовав разрушительное действие техники. Пострадала только нижняя челюсть, которая за неуловимые доли секунды восстановилась, шипя испустив мутное облако пара, а уцелевшая левая рука угрожающе вытянулась в мою сторону.

Тихо прозвучало всего одно слово:

— Cфера.

Мои обострённые инстинкты взревели, мгновенно заставив тело рефлекторно рвануться в сторону. Но смертоносный пучок проклятой энергии всё же пронзил меня в бок — и целая часть плоти просто бесследно исчезла. Я оттолкнулся правой ногой, заставляя обратную технику восстанавливать рану: всё, что осталось от моего левого бока — зияющая кровавая пустота в форме идеального полукруга, сквозь которую проглядывали едва удерживаемые разорванной плотью органы.

И снова — напряжённые взгляды, зловеще скрещённые сквозь свистящий ветер. Сухие листья безучастно шелестели, будто им действительно не было дела до нашей смертельной схватки. Уверен, его торжествующий оскал теперь почти один в один полностью повторял мой собственный.

— И в чём дело, Король Проклятий, а? — Он язвительно усмехнулся. Его голос резал воздух, словно лезвие, а в глазах сверкала искра азарта, будто хищник, почуявший запах свежей крови. — Ты так грозился убить меня — почему до сих пор не выполняешь своего обещание? Пока мы тут возимся, мои подчинённые наверняка уже скоро прикончат твоего бестолкового напарника.

Мой спокойный ответ прозвучал с едва уловимой ядовитой иронией:

— Да будет тебе известно, недоросль, сейчас я использую лишь жалкие девять двадцатых своей былой мощи. Хотя… Нет, даже меньше. И этого более чем хватит, чтобы постоянно теснить тебя. А за своего неуклюжего подопечного я совершенно не волнуюсь — какие бы сильные ни были у тебя люди, с этим неубиваемым здоровяком они ни за что не справятся. А вот когда ты мне окончательно надоешь в качестве временной игрушки — твоя смерть будет мгновенной. Но ты ведь не так уж прост, да?

— И к чему ты это клонишь, двумордый? — склонив голову на бок, спросил он.

— Хочу узнать твоё подлинное имя перед тем, как продолжить. Или предпочтёшь остаться в моих глазах очередным безымянным куском мяса? — холодно спросил я, не снимая зловещего оскал.

На бледном лице противника отчётливо отразилось искреннее недоумение. Его пальцы невольно сжались, словно пытаясь удержать ускользающую мысль, а в воздухе повис едва уловимый металлический запах крови. Он лениво приподнял удивлённую бровь, но всё же нехотя ответил:

— Моё имя? Хорошо. Но родовое не скажу — зови меня Нанаки. Я недавно вернулся в Японию по некоторым личным причинам… И, похоже, появилась ещё одна не жалеть об этом. Эта поганая страна скоро станет центром интересных перемен, ведь так, древнее ископаемое? Моя интуиция не врёт?

Что-то вроде совести не позволило оставить этот вопрос без хоть какого-то ответа. Перед новой атакой я едва заметно усмехнулся:

— Точно — Угадал. Очень скоро картина нынешнего устоявшегося мира начнёт меняться. Если хочешь дожить до этого знаменательного момента — постарайся не пасть от моей руки, наглый юнец.

Моя проклятая энергия вспыхнула вновь, громоподобно оглашая округу рёвом. То же самое мгновенно сделало моё «главное блюдо», готовясь к отражению атаки. Его скрытые резервы и неожиданная мощность лишь немногим уступали моим в нынешнем состоянии, а контроль был ювелирно филигранен — передо мной без сомнения определённо был истинный первоклассный маг. В его руках непонятно откуда материализовались два острых как бритва китайских клинка дао, уже угрожающе направленные в мою сторону.

Ещё лишь пару напряжённых секунд мы молча изучали друг друга. Одно Мгновение — и весь лес вмиг огласится рёвом настоящей битвы. Определённо, скучно не будет.

Глава XI. Громовержец.

Могучее тело Аои Тодо с оглушающим грохотом пробило собой несколько деревьев, буквально вырванных с корнями, отброшенный чудовищной силой удара неизвестного ему мага. Несчастный заклинатель буквально вспахал землю, вырыв длинный и неестественно глубокий след, пока наконец не остановился среди искорёженных обломков где-то на самой опушке дремучего леса. Естественно, такие разрушения подняли тучу пыли, которую отчётливо можно было увидеть даже за несколько километров. Этот молодой и невероятно крепкий парень оказался начисто вырублен настолько мощной атакой, что даже мгновенно потерял сознание, хотя внешних физических повреждений почти не получил — видимо, нападавший обладал исключительными навыками в рукопашнем бое.

Но, к его несчастью, здоровяку не дали даже опомниться. Уже через каких-то пару минут после его беспомощного падения к нему бесшумно приблизилась зловещая тень, двигавшаяся уверенным, почти ленивым шагом… и крепко что-то сжимая в своей правой руке. Это был искрившийся зловещим блеском клинок абсурдного вида, у которого вместо обычной рукояти находилась самая настоящая человеческая ладонь! Сжимая смертоносное оружие, незнакомец без колебаний резко занёс его, явно намереваясь добить беззащитную жертву — но этого не случилось. Благодаря врождённому острому чутью и почти животному предвидению, необходимым заклинателю первого ранга, Тодо буквально мгновенно пришёл в себя и ловко уклонился, едва избежав смертельного удара, который мог бы пройти ему прямо между глаз.

Грозно поднявшись во весь свой впечатляющий почти двухметровый рост, маг холодно обратился к худощавому длинноволосому блондину, под глазами у которого зловеще виднелись загадочные странные отметины:

— Не знаю, кто ты такой, но такую гнусную попытку убить меня исподтишка я не прощу. — С этими словами разъярённый заклинатель резким движением сбросил разорванную одежду с торса, обнажив бугрящиеся мускулы, чьей объём и бросающийся в глаза рельеф могли бы заслуженно поспорить с лучшими культуристами мира. — Готовься к битве, парень!

Его застигнутый врасплох противник выглядел крайне расстроенным из-за позорно неудавшейся попытки прикончить мага одним ударом. Тот скривился, слегка нервно отступил и раздражённо зашипел:

— Вот же чёрт… — в его пронзительном голосе слышалось едва сдерживаемое откровенное недовольство. — Джузо! Я один с этим чёртовым громилой не справлюсь, иди сюда и помоги мне!

Ответ последовал незамедлительно. Из-за деревьев медленно вышел коренастый, лысый и загорелый мужчина, пристально внимательно наблюдая за Тодо. В его грубой руке был самый обычный покорёженный топор. Ростом он почти не уступал магу, тогда как блондин с отметинами под глазами выглядел значительно моложе, хрупче и ниже.

Аой Тодо. Среди заклинателей нового поколения он по праву считался одним из сильнейших. Гордый владелец уникальной проклятой техники «Буги-Вуги», позволяющей с пугающей лёгкостью менять местами объекты в пространстве. Его лично обучала шаман особого ранга, а его потенциал до сих пор не был раскрыт полностью. Прирождённый боец, физически мощный, с огромными запасами магической энергии. Во время событий прошлого декабря, когда заклинателям пришлось столкнуться с проклинателем Гэто Сугуру (чья техника позволяла беспрепятственно управлять легионом проклятых духов), Тодо проявил себя как исключительно эффективный боец, лично уничтожив несчётное множество сильных проклятий.

И, несмотря на кажущуюся… умышленную простоватость, его проницательный ум был таким же бритвенно острым, как и его феноменальные аналитические способности. Он мгновенно оценил каждое движение, поведение, повадки и истинный уровень блондина с проклятым мечом и его лысого напарника.

«Проклинатели. Причём довольно сильные». — чётко промелькнуло у него в голове.

В жестоком мире заклинателей не все посвящают себя благородной борьбе с проклятиями. Многие гордые семьи, владеющие наследственными техниками, считают этот путь недостойным, предпочитая развивать свои силы в уединённом дали от конфликтов. Некоторые из них всё же изредка охотятся на проклятых духов, но их полумерная деятельность несравнима с масштабами заклинателей, действующих под покровительством государства. Таких отшельников-магов обычно не трогают — их нейтралитет всех вполне устраивает.

Но есть и те, кто подлежит немедленному и безусловному уничтожению. Сообщество заклинателей называет их презрительно просто — проклинатели. Это отбросы, те, кто использует свою силу для убийств и других преступлений. В Японии, где пользователей проклятой энергии не так много, но всё же больше чем в остальном мире, такие одержимые безумцы представляют серьёзную угрозу для общества не меньше чем проклятия. Нет, они даже хуже, чем проклятые духи.

И когда перед Тодо внезапно встал насмешливый лысый проклинатель, его провокационные слова сразу же вызвали глубокое раздражение:

— Ого, какой высокий! Из твоих толстенных костей получится превосходная вешалка!

Окончательно потеряв всякое и без того шаткое терпение, Аой Тодо решительно и без лишних пустых слов перешёл в атаку, не оставив жалкому дуэту ни малейшего шанса. Нужно ли говорить, что невезучие противники даже близко не могли тягаться с заклинателем такого уровня?

***

На другом конце леса близ Такаямы, развернулась яростная, ни на мгновение не стихающая схватка двух истинных чудовищ. Беспощадная, словно сама смерть, проклятая техника Двуликого стремительно, с хищной грацией нарезала всю встречную округу в танце, в попытке поймать противника в свой смертоносный эпицентр, а сам, собственно, противник — Проклинатель по имени Нанаки — почти не уступал в разрушительной силе Королю Проклятий, атакуя загадочной и пугающе эффективной проклятой техникой, что прошивала округу глубокими, идеально ровными впадинами в форме сфер.

Два воплощения хаоса за доли секунды сократили дистанцию между друг другом — сокрушительная энергия от их движения подняла на воздух весь, до последней песчинки, ближайший грунт, а оглушающий, звериный рёв окатил пространство волной вслед за их стремительными, почти невидимыми движениями. Сукуна с убийственной точностью ударом пробил магу солнечное сплетение, после чего мгновенно, с наслаждением применил «Разделку», превращая все его внутренние органы в кровавую кашу и почти отделив туловище пополам. Но Нанаки не оставил это без ответа: его сжатый кулак молниеносно пронзил грудную клетку, после чего техника оставила идеально круглую рану, угрожая убить розоволосого на месте.

Оба чудовища резко, с синхронной грацией отступили на несколько метров, предварительно обменявшись ещё парой быстрых, как вспышка, ударов. Они почти мгновенно излечивали свои, казалось бы, смертельные раны с помощью обратной негативной энергии, отчего от их тел поднимались густые клубы дыма. Ещё одно мгновение — и от обоих заклинателей посыпалось неистовое марево атак, безжалостно рассекающих и проделывающих глубокие дыры в окрестностях.

Проклятая техника Двуликого называется «Святилищем» — она позволяет извлекать из себя несколько смертоносных свойств. Основным применением является атака невидимыми для обычного глаза линиями проклятой энергии, которые без усилия, как горячий нож через масло, рассекают живые и неживые объекты. Уже эта атака разделяется на «Сечь» и «Разделку». Благодаря своему опыту Сукуна мог мгновенно, почти инстинктивно определить атакующую структуру техники Проклинателя по имени Нанаки — тот обладал поразительно схожим принципом использования своей техники в бою, но закладывал разрушительный эффект в конец линии проклятой энергии. Если «Сечь» и «Разделка» Короля Проклятий — это безжалостные лезвия, то маг пользовался схожим принципом для создания смертельный невидимых выстрелов, прошивая живую и неживую материю и оставляя после себя только аккуратные, словно вырезанные лазером отверстия в форме круга или сферы.

Без сомнений, они оба истинные монстры, чьи проклятые техники были заточены под убийства.

Вновь столкнувшись в ожесточённой рукопашной схватке, Двуликий ловко, с хищной проницательностью обнаружил слабость в защите своего противника — левая рука проклинателя была резко, с хрустом схвачена и мгновенно разрезана, после чего сокрушающий удар в челюсть отправил молодого мага в стремительно и неконтролируемый полёт. Тот с оглушительным грохотом пробил своим телом глубокий, испещрённый трещинами кратер в горе, отчего рокот прошёлся по всей ближайшей округе.

— Ну и что, будешь дальше пытаться достать ещё какое-то жалкое оружие, проклинатель? — с язвительной, почти детской ухмылкой на лице крикнул Рёмен, руками указывая на что-то, что его откровенно смешило. — В конце концов, твой арсенал проклятых орудий изобилует только низкосортными образцами. Они даже царапины на сильном заклинателе не оставят, в чём смысл тебе было их собирать?

Почва вокруг была буквально усеяна множеством искорёженных мечей, топоров, древкового оружия, посохов и даже огнестрельным оружием, что было почти до неузнаваемости уничтожено в схватке с розоволосым. Маг каким-то непостижимым образом, будто из ниоткуда, применяя свою загадочную технику, доставал всё это вооружение, пытаясь получить хоть какое-то преимущество. Но среди всего этого бесполезного хлама не нашлось ни одного достаточно достойного оружия, чтобы хоть как-то помочь своему хозяину.

На такое язвительное подначивание длинноволосый проклинатель ответил через пару секунд, медленно, с явным усилием поднявшись из кратера и болезненно морщась от полученного урона.

— Все эти проклятые орудия — не более чем часть моего хобби. — чуть обиженно, с фальшивой жалобностью произнёс юноша. — Мне просто захотелось ими покрасоваться. А тебе хоть не стыдно? Ты знаешь, сколько я времени собирал всё это оружие, а, Двуликий? У меня, между прочим, не так уж много имущества! Откуда мне было знать, что ты всё сломаешь? Имей хоть каплю совести!

ЛжеДвуликий не выдержал такого абсурдно-ненапряжённого заявления от юнца, буквально рассмеявшись. Ещё более помрачневший вид Нанаки усилил этот эффект, отчего громкий, почти истерический смех не прекратился ещё добрую полминуты.

Враг не атаковал в этот момент и непреднамеренно поддерживал нынешний странно-мирный контакт во время передышки — по одной очевидной причине: этот проклинатель совершенно не боялся Двуликого. Да, Сукуна безоговорочно превосходил его по чистой силе и непревзойдённому опыту, но всё равно разрыв с его нынешним запасом сил в девять пальцев был не так уж велик. При этом он понимал — этот маг несомненно ещё не раскрыл свой потенциал полностью. Это ему подсказывало чуть.

Кем бы ни был этот проклинатель… Рано или поздно тот мог дойти до уровня сил Короля Проклятий в самом пике его мощи. Возможно, учитывая события «манги» магической битвы, которая всё ещё была в памяти «вселенца», если бы Рёмен Сукуна так и не возродился — скорей всего именно этому заклинателю было суждено сразиться с Шестиглазым. Ибо вряд ли Сатору Годжо и этот загадочный юнец ужились бы в одном мире.

Почему Рёмен так считал? Да потому что он ясно чувствовал и понимал: Нанаки — его отражение, словно вышедшее из иного времени. В нём совсем, абсолютно нет человечности. Вместо этого привычного элемента существует только ненасытный, всепоглощающий голод, жаждущий не просто убивать, а познать окружающий мир и людей. Именно это холодное, безэмоциональное любопытство позволило молодому проклинателю стать столь искусным магом, и тот несомненно продолжит этот кровавый путь.

На миг, против воли, ему захотелось увидеть гипотетическую, ослепительно яркую картину схватки этого юнца и владельца техники бесконечности, что могло произойти в будущем… Но Двуликий резко, словно отгоняя назойливую муху, отмёл это наваждение. Он сам безраздельно сожрёт это проклятие в человеческом обличии. Делиться таким великим, редчайшим шансом с Сатору? Ни в коем случае. Это произойдёт либо сейчас во время их битвы, либо после: возможно, Рёмен намеренно отпустит проклинателя, чтобы тот достиг своего полного потенциала.

Так что Двуликий, лениво усмехнувшись, ответил на обиду проклинателя, пренебрежительно пожав при этом плечами.

— Ничего не могу поделать, пацан. Ты сам виноват, что коллекционировал такой никчёмный мусор вместо, например, стоящего ножа. Совет тебе на будущее: приобретай такое орудие, которое тебе прослужит не один год.

Услышав такое провокационное заявление, на лице черноволосого медленно, словно расцветая, расплылся по-настоящему хищный оскал.

— Хороший ножик, значит? Я тебя отлично понял, Двуликий. Вот тебе настоящий нож!

То, что случилось после, удивило его не на шутку, до глубины души. В чём была причина, по которой Двуликий решил заявиться в эту префектуру? Ответ до смешного прост: старые орудия Короля Проклятий, которые тысячу лет назад позволили тому без усилия поставить на колени весь императорский двор страны Ямато.

И вот, в одно мгновение, в руке Нанаки появился легендарный короткий клинок Комутоке — оружие, что имело полноценный, эффект проклятой техники. Среди абсолютно ясного неба на фигуру Двуликого с оглушительным грохотом обрушилась ослепительная, всесокрушающая молния, что и была главным козырем Комутоке.

Проклинатель дерзко использовал оружие Рёмена Сукуны против него же, мгновенно уравняв шансы. Их битва стремительно, неотвратимо перешла во второй этап.

Глава XII. Исчезающая неизвестность.

Что уж сказать? Такой коварный трюк со стороны этого гада застал меня совершенно врасплох. Впрочем, бывает куда хуже — этой уловкой меня не убьёшь.

— Чёртов засранец… — с хриплым надрывом вырвалось из меня, пока обратная негативная энергия буквально залечивала все до единого: ожоги и кровавые разрывы на моём теле. — Ты каким-то образом смог переместить мой камутоке из заброшенного убежища? Решил сразиться со мной моим же оружием? Не слишком ли самонадеянно и безрассудно? Я как никто другой знаю, как работает это проклятое орудие!

В следующий миг моя ладонь с размаху врезалась прямиком в податливую землю, давая мне возможность мгновенно применить усовершенствованную версию «Разделки», позволяющую ещё более эффективно использовать мою технику на неодушевлённых объектах. Сотни квадратных метров вокруг нас в одно мгновение превратились в иссечённые куски, обвалив рыхлую почву и уплотнённый грунт под ногами и даровав мне идеальную возможность без промедления атаковать серией рассечений. Это была моя «Паутина», которая ограничена двумя непреложными условиями: во-первых, контур атаки неизменно идёт строго по замысловатой структуре паутины, а во-вторых, требует обязательного касания. Взамен — это беспроигрышный способ устроить по-настоящему масштабную атаку одним стремительным движением.

Мои атаки рассекали камни и деревья, яростно пытаясь поймать вертлявую фигуру черноволосого нахального попрыгунчика. В один решающий момент… наконец-то, с правой стороны от меня моё чутьё предсказало будущее расположение этого проклинателя — в следующий миг два рассекающих удара промелькнули по застоявшемуся воздуху и точечно попали прямо по засранцу!

Тот беспомощно покатился по изрытой земле, увлекаемый собственной инерцией. Рассечены были обе ноги выше колен и изодранное плечо с повисшей левой рукой. А я ведь намеренно целился так, чтобы наверняка прикончить его. Даже в этой отчаянной ситуации умудрился свести урон несмертельному, гадёныш.

В любом случае, тот, упрямо не переставая криво ухмыляться, буквально истекая кровью на запылённой земле, до сих пор цепко продолжал держать мой камутоке в единственной уцелевшей руке. Следом последовал резкий взмах проклятого орудия, и мне пришлось в доли секунды максимально защитить своё тело непробиваемым сияющим покровом из проклятой энергии. Уж не мне ли лучше всех знать, что от этой неотвратимой атаки физически невозможно увернуться?

В следующий ослепляющий миг молния неимоверной силы ударила прямиком с потемневших небес по моей защите. Рокот раздирающей атаки больно ударил по моим ушам. Мощная защита всё-таки снизила урон до терпимого минимума, оставив только поверхностные разрывы и ожоги, но даже этого было более чем достаточно. Почувствовав ещё один нарастающий источник обратной проклятой техники, я невольно снова оскалился в предвкушении. Этот… дерзкий пацан по имени Нанаки почти мгновенно восстановил свои конечности, после чего без передышки атаковал уже своей родной техникой: на этот раз мне пришлось лихорадочно увернуться от нескольких тонких, как бритва, линий проклятой энергии, которые при малейшем столкновении оставляли после себя идеально пустоты в виде гладких сфер и полусфер. Резкое уклонение в правую сторону, стремительный прыжок и мгновенная стабилизация положения в разреженном воздухе благодаря надёжной опоре из проклятой энергии — в следующий незамедлительный миг с моих рук дождём посыпались ответные атаки, вновь безжалостно рассекающие всё вокруг.

Посыпался настоящий град наших беспрестанных взаимных атак, превращающих уже и так изодранную округу в совершенную пустошь. Некогда цветущая часть леса, совершенно нетронутая буквально каких-то полчаса назад, теперь была до неузнаваемости изуродована.

И всё же после очередного обмена ударами мы с противником неожиданно остановились. Тот по-прежнему продолжал держать на бледном лице почти звериный оскал, судорожно пытаясь отдышаться после моей атаки. Я же спокойно пребывал в полной боевой готовности: мои лёгкие и сердце даже не думали подводить своего хозяина. Проще говоря, этот самонадеянный проклинатель начинал постепенно сдавать позиции из-за банальной нехватки физических ресурсов организма. Такими темпами он неминуемо исчерпает всю выносливость и в конечном итоге умрёт от моей руки.

И всё же… упрямый проклинатель продолжал дико оскаливаться, явно воодушевлённый нашей ожесточённой битвой. Полагаю, ребёнок есть ребёнок — даже если по факту это настоящее грёбанное чудовище. Получил в руки игрушку и по-детски радуется, как ни странно, забавно.

— Такими темпами ты быстро сдохнешь, пацан. — Невольно на моём лице вновь появился мой собственный кроваво-жадный оскал. — Если у тебя не осталось какого-нибудь припрятанного туза в рукаве, то честно предупреждаю: моё хорошее настроение уже почти на исходе. Скоро я окончательно перестану сдерживаться и просто убью тебя. Если в твоём арсенале есть… Как это у вас называется? Да, точно — приём из школы «новой тени». Думаю, ты отлично понимаешь, к чему я намеренно клоню, да?

Наглый оскал на лице черноволосого на мгновение потух, но затем так же быстро вернулся.

— Решил затянуть меня в свои владения, Король Проклятий? Это будет весьма проблематично, откровенно признаюсь.

«Новая школа тени». Многие прошедшие века назад эта загадочная организация, а точнее её основатель, разработал метод противодействия доменам сильнейших заклинателей. Так называемая простая территория — выпущенный в материальный мир ослаблённый аналог полноценной расширенной территории, намеренно лишённый любой внедрённой врождённой техники в своём сложном энергетическом устройстве. По сути, это всего лишь защитная сфера из мерцающей голубоватой энергии, в которую аккуратно вложено пространство внутренней ментальности мага — но, опять же, без интеграции его врождённой магии. Всего лишь голый, но надёжный энергетический барьер, используемый либо для защиты от чужих владений, либо для краткосрочного усиления собственных сил, ведь выпущенное внутреннее пространство заклинателя, вырванное наружу, неизбежно резонирует с хозяином, многократно усиливая его боевой потенциал.

У меня лично, как и у большинства заклинателей давно ушедших эпох Ямато, в арсенале имеется архаичный аналог простой территории: «Корзина Пустоты». Причудливо плетёный, словно гигантская бамбуковая корзина, окружающий создателя непроницаемый барьер с тщательно вложенной территорией мага. Эту консервативную технику почти невозможно серьёзно модифицировать, но свою главную задачу — надёжную защиту от чужих владений при полной невозможности развернуть собственную расширенную территорию — она исполняет безукоризненно. Если у этого наглого пацана нет ничего подобного в его арсенале, то он рано или поздно будет обречён на погибель при продолжении нашего противостояния. И судя по его едва заметному растерянному виду, он так же пока явно не успел овладеть расширением территории, так что этого спасительного варианта у него точно не имеется.

Что же мне предпочтительнее развернуть? Может, поступить привычным методом — хитро вплести свои владения в окружающее пространство, создав домен нарочито без барьера? Тогда его разрушительная мощь будет действительно на порядок выше стандартного, давая противнику лишь призрачную возможность сбежать с зоны атаки. Или же без лишних раздумий материализовать классический вариант с барьером, чтобы наверняка перекрыть все возможные попытки бесполезного бегства? Какую бы хитро не работала его техника — даже эта странная возможность внезапного исчезновения тела — в любом случае внутри моих владений этот жалкий трюк превратится в безделицу.

Видимо, лицезрея мой всё более и более кровожадный оскал, проклинатель окончательно осознал, что его положение критически опасно. Израненное тело мага непроизвольно напряглось, но голос удивительным образом сохранил показную вальяжность, когда он наконец обратился ко мне:

— Мне можно будет получить хотя бы небольшую фору и продемонстрировать собственный метод противостояния расширенной территории?

— О-о-о… — вот тут меня по-настоящему накрыла волна искреннего удивления. — Твой собственный метод? Не банальная простая территория? Неужели настоящие владения? Или какой-то гибридный аналог?

— Не-а. Нечто гораздо более совершенное. Никто — слышишь, никто из всех магов в мире — не способен даже повторить эту мою уникальную технику, специально разработанную для противостояния любому чужому домену. — самодовольно выпалил черноволосый юнец. — Проблема лишь в том, что метод пока ещё сыроват. Мне требуется довольно значительное время на подготовку… Знай я заранее о нашей битве, несомненно ускорил бы процесс оттачивания навыка.

— Что поделать. Чтобы исцелиться у лекаря, недостаточно слепо зазубрить рецепт — необходимо на практике употребить целебное снадобье. Раз уж ты так заявляешь, что владеешь особым методом противодействия чужому домену… Я предоставлю тебе эту фору, чтобы ты мог на деле доказать свои громкие слова. Готовь свою уникальную технику, проклинатель по имени Нанаки. Иначе твоя погибель станет лишь вопросом времени!

— Вот и славно! — с неподдельной радостью воскликнул самонадеянный пацан.

Судя по нарастающему клокотанию проклятой энергии вокруг него, он уже начал подготовку к тому самому загадочному методу. Во мне неудержимо разгоралось щекочущее нервы предвкушение. Что же на этот раз приготовил этот неординарный заклинатель? Неужели действительно нечто по-настоящему уникальное?

Уцелевшие в нашей беспощадной битве жалкие остатки растительности вокруг буквально содрогались от накатывающих всё сильнее волн неукротимой магической силы, бурно выливающейся из него неудержимым потоком. Просто невероятно!! Я всё сильнее жаждал увидеть грядущую развязку, с трудом сдерживая садистскую усмешку. Мои ладони уже инстинктивно сложились в двуручную мудру «Энма-тен», позволяя мне в любой миг мгновенно материализовать свои владения.

— Давай же, проклинатель, поскорее! Не разочаруй меня! — невольно сорвалось с моих пересохших губ. — Покажи мне всю полноту твоих скрытых возможностей!!!

В следующий решающий миг вся эта накопленная проклятая энергия… банально хлопнула, подняв гигантское облако едкой пыли. Что за чёрт..?

И тут меня внезапно осенило. В медленно оседающем пылевом мареве чётко проступили идеальные пустоты, сформировавшие безупречные сферы. Если быть точным, в этой искусственной туче катаканой было дерзко выведено:

«Поймай, если сможешь, ходячее ископаемое!»

Секунда. Одна. Две. Три. Я безмолвно остался в гордом одиночестве посреди леса изуродованного нашей ожесточённой схваткой и осыпающегося горного склона. Лениво просвистел прохладный ветерок, бесстрастно остужая моё разгорячённое битвой тело, всё ещё жаждавшее продолжения противостояния. Если выражаться без обиняков — меня банально кинули, использовав пустую болтовню как жалкое прикрытие для постыдного бегства.

— Ах ты жалкий трусливый ублюдок!!! Когда я тебя достану, живьём сожру вместе с твоими никчёмными потрохами!!!

Мой яростный рёв, сотрясающий окрестности, слился со звуком разрываемого на сверхзвуковой скорости воздуха. Я стремительно нёсся вперед с умопомрачительной прытью, едва улавливая слабый след, оставленный этим подлым засранцем. Мало того, что меня нагло обманули, использовав пустой диалог как отвлекающий манёвр для бегства — так у этого чёртова выродка ещё и оставался мой камутоке, потеря которого была сейчас крайне нежелательна!

Хотя неуловимое ощущение присутствия беглеца периодически пропадало — очевидно, благодаря его врождённой технике — общее направление неизбежно вело к городу. Именно туда он и поспешно направился, вероятно, надеясь безнаказанно затеряться среди толпы. Он явно не мог поддерживать свою хитрую маскировку достаточно долго — то ли из-за врождённых ограничений его техники, то ли из-за катастрофических затрат проклятой энергии во время нашей схватки. В любом случае, это лишь играло мне на руку.

Теперь главное — наконец настигнуть его! Желательно, не устроив при этом ненужную кровавую бойню среди обычных горожан. Ну и неслыханная наглость! Во времена Хэйан подобного позорного поведения среди уважающих себя магов и в помине не было. Тьфу!

Глава XIII. Недоросль.

Я буквально вылетел на огромной скорости из чащи леса, продолжая неистово преследовать этого злосчастного проклинателя. Остановиться было нельзя — слишком многое зависело от того, удастся ли мне настичь этого наглеца. Таким образом, когда я уже пересекал размытую границу мне пришлось вновь проконтролировать свою частичную трансформацию, чтобы убрать все татуировки, покрывавшие моё тело и лицо. И без того ситуация привлекала излишнее внимание нервно озирающихся прохожих: после ожесточённой битвы одежда на мне висела порванная в клочья, хорошо хоть брюки более-менее сохранили подобие приличного вида. Правда, даже в таком виде я выглядел как беглец из криминальной хроники, что лишь усиливало настороженность окружающих.

Почувствовав внезапное прекращение бегства — когда этот наглый пацан неожиданно перестал активно убегать и где-то здесь же, поблизости, затаился — я намеренно замедлил шаг, начав осторожно продвигаться по улочкам Такаямы в сторону слабого, но различимого импульса его проклятой энергии. Каждый мой шаг теперь был выверен. Может быть, этот паршивец планировал устроить какую-то примитивную засаду? Но что-то в этом ощущении было неправильным. Совершенно не так. Моя интуиция ясно сигнализировала — он не стал бы делать что-то настолько примитивное и предсказуемое. Если он остановился, значит, у него был план, и этот план явно не сводился к банальной атаке из-за угла.

И это подозрение полностью подтвердилось, когда мои ноги сами собой остановились у ничем не примечательного двора одного из многочисленных стандартных домов этого провинциального городишки. На первый взгляд — самое обыкновенное жилище японской семьи среднего достатка. Постройка из довольно новых и лёгких композитных материалов (те, что помогают эффективно сохранять тепло в зимний период), с аккуратной металлической черепицей и немногочисленными скромными окнами — ведь в Японии до сих пор не особо понимают практический смысл огромных стеклянных витражей. Опять же, такой традиционный подход одновременно помогает сохранять драгоценное тепло и делает дом визуально защищённым от нежелательных любопытных взглядов. Никому ведь в самом деле не хочется, например, случайно оказаться увиденным соседями в неглиже? В конце концов, это банально позволяет комфортнее чувствовать себя в собственном жилище, ведь практически каждому нормальному человеку хочется ощущать себя в безопасности, надёжно укрытым от внешнего мира.

Но среди всей этой обыденности была одна малозаметная, но критически важная деталь, полностью разрушающая сложившуюся картину.

— …Чёртов засранец, зачем ты поставил завесу именно в этом месте?! — сквозь плотно стиснутые зубы вырвался у меня шёпот ярости. Мои пальцы непроизвольно сжались в кулаки, а в груди закипела знакомая волна гнева — он явно что-то задумал, и это «что-то» пахло серьёзными неприятностями.

В чём же заключалась основная проблема? А в том, что этот ничем не примечательный дом находился под действием искусно созданного магического барьера. Не просто барьера, а ловушки, расставленной с хитрой точностью — словно паук, сплетающий паутину в ожидании добычи. Внутри явно не было никаких защитных условий для внешних объектов, но как минимум для обычных непосвящённых людей со стороны здание выглядело совершенно нормальным. Однако мне-то было прекрасно понятно — этот молодой проклинатель ни за что не стал бы создавать этот барьер без веской на то причины. Он знал, что я почувствую его энергию, знал, что я последую за ней — и всё это было частью его плана.

Он был изготовлен специально для меня и теперь словно дразняще манил войти внутрь.

Моё тело с ощутимым усилием преодолело слегка аморфную оболочку барьерной защиты, и перед моими глазами предстал всё тот же дом, но теперь из-за действия завесы весь внутренний двор словно пребывал в густых сумерках, еле-еле освещаемый скудными лучами света, пробивающимися из окон жилища. Тени казались гуще, воздух — тяжелее, а тишина давила на барабанные перепонки, словно предупреждая об опасности. Да, там точно должны были находиться люди. Как минимум тот наглый пацан, чью характерную проклятую энергию я отчётливо ощущал ещё сильнее. Дверь не была заперта, что позволило мне беспрепятственно проникнуть в прихожую… И внутренний вид этого места совершенно не соответствовал понятию уютного семейного гнёзда.

Повсюду — свежие следы жестокой расправы: лужи загустевающей крови и разбросанные внутренности трёх людей, ещё пару часов назад бывших совершенно живыми. Запах меди и чего-то ещё, более органического, витал в воздухе. Двое подростков (немногим младше того же Итадори Юдзи или самого Проклинателя Нанаки): один из них, вероятно старший брат — высокий блондин с типично японской внешностью, второй — чуть более низкий шатен. Младший, с густыми каштановыми волосами, был жестоко повешен на люстре, с искусно сломанными в нескольких местах руками и ногами, с зияющей идеально ровной пустотой на торсе в форме безупречного круга, откуда медленно вываливались внутренние органы. Создавалось впечатление, что убийца не просто лишил их жизни, а превратил смерть в некое подобие искусства — жестокого, но оттого не менее впечатляющего. Его предположительный старший брат, высокий блондин в домашнем халате, был буквально втиснут в крошечную прихожую тумбочку, а аккуратно отсечённая голова лежала в декоративной вазе для цветов. Собственно, глава семейства — обычный на вид японский клерк лет пятидесяти — был перекручен словно через гигантскую промышленную мясорубку: лишь верхняя часть туловища сохранила относительную целостность, безжизненно распластавшись на полу у основания лестницы, ведущей на второй этаж. Его лицо, искажённое предсмертной агонией, казалось, кричало беззвучным криком, застывшим во веки веков. Везде — огромное количество засохшей и свежей крови, а характерный металлический запах смерти уже успел пропитать буквально каждую поверхность помещения. С одной стороны — некоторая часть МОЕГО естества оставалась совершенно безучастной ко всему этому абсурдному насилию. Но всё же…

Эта картина вызывала у меня некоторое отвращение.

Стараясь аккуратно не задеть многочисленные кровавые следы, я осторожно перебрался к лестнице и начал медленно подниматься по ступеням. Каждый шаг отдавался глухим стуком в висках, будто сердцебиение внезапно стало громче обычного. Остановившись на площадке, мне пришлось внимательно оглядеть протяжённый коридор второго этажа с несколькими дверями, ведущими в разные комнаты. Размеренный, словно дразнящий пульс проклятой энергии недвусмысленно вёл к массивной двери, расположенной строго напротив лестничного пролёта. Мои медленные шаги привели меня прямо к этому, а правая рука сама потянулась к ручке, открывая комнату взору. Последний вздох перед прыжком в пропасть — и вот она, развязка.

— Знаешь… у барьеров есть одно забавное свойство, о котором даже не каждый представитель родов магов догадывается. — раздался спокойный голос из темноты. — С помощью простейшей связующей клятвы ход течения времени внутри завесы можно легко модифицировать — замедлить или ускорить по желанию. — его голос звучал почти дружелюбно, словно мы были старыми приятелями. — Я изначально просто хотел встретить тебя уже отдохнувшим после нашей битвы, но потом… ко мне пришла гораздо более интересная идея. Да и просто захотелось немного отвлечься. Наверное, это нервное…

Эти слова висели в воздухе, словно паутина, ожидающая, когда в неё попадётся неосторожная муха.

—… — я намеренно не удостоил его ответом, угрюмо разглядывая открывшуюся картину. Иногда молчание — лучший ответ, особенно когда противник явно ждёт какой-то реакции.

Проклинатель небрежно полулежал на неубранной постели, фамильярно обнимая длинноволосую блондинку. Его поза была нарочито расслабленной, но я-то знал — каждое его мускул был готов к мгновенному движению, как пружина в сжатой ловушке. Судя по обстановке — это была главная спальня дома. Женщина лет тридцати пяти была полностью обнажена, её взгляд отсутствовал где-то далеко. Казалось, она даже не осознавала, где находится, её сознание ушло куда-то далеко, спасаясь от ужаса реальности. В комнате царил специфичный тяжёлый запах смеси пота, крови и чего-то ещё. Она определённо была жива, но даже не пыталась сопротивляться — блондинка была сломлена не физически, а ментально, на самом глубинном уровне. Её душа, словно птица с подрезанными крыльями, уже не могла улететь от кошмара, в который она попала.

А вот улыбчивый пацан был до невозможности позитивен и пребывал в самом что ни на есть радужном расположении духа. Его улыбка была настолько естественной, что по спине обычного человека точно бы пробежали мурашки.

— Но после я подумал — что-то в нашей с тобой битве было не так. В тебе определённо присутствовала специфическая сумасбродность, свойственная настоящим магам, но словно бы потускневшая, поблёкшая. — Тиская блондинку за грудь и с наслаждением вдыхая аромат её шелковистых волос, что так податливо скользили меж его пальцев, он оскалился в ухмылке. Его движения были нарочито медленными, словно он наслаждался каждой секундой этого спектакля. Пульсация проклятой энергии в его теле вдруг обострилась до предела, проявившись даже на физиологическом уровне: белки глаз в мгновение ока налились густой чернотой и засветились еле проглядываемым зелёным светом. — Вот тогда-то мне и взбрело в голову… А что если опробовать банальнейший сценарий с заложницей? И ведь, похоже, сработало как по нотам! Дёрнешься хоть на миллиметр — и эта соска тут же сдохнет как муха, усёк, Король Проклятий? — Последние слова он произнёс с очень ядовитой сладостью.

Невольно из глубины моей души поднялось негодование. Да как он вообще смеет вести себя подобным образом и использовать такие грязные методы! Ведь это же!..

Типичное поведение самого настоящего Проклятия, что плевать хотел на человеческие жизни. Как же это знакомо. Для таких как он люди — не более чем расходный материал, пища и дешёвое развлечение. Они играют с жизнями, как дети с куклами, ломая и выбрасывая их, когда наиграются. Верно. Мне стоило ожидать чего-то подобного. И хотя часть МЕНЯ воспринимала это с ледяным спокойствием, ибо для «Двуликого» это было нечто естественное, другая часть МЕНЯ всё же не могла просто так смириться с этим. С другой стороны... Мне не хотелось убивать его на таких условиях в ответ на такую провокацию. Это не то, что удовлетворит мою жажду. У него есть шанс стать более интересным, а этот конец будет не более чем пшиком. Разочарованием. Нет, не так я его прикончу.

Поэтому мой ответ прозвучал с подчёркнутой сдержанностью.

— …Тогда зачем ты вырезал почти всех под корень? Не разумнее было оставить в живых хотя бы пацанов, раз уж тебе взбрело в голову давить на меня психологически? — Мой голос звучал ровно.

— Возиться с этой нудной семейкой мне было в лом, да и настроение после битвы было хуже некуда, вот я их и выпотрошил для разрядки. — Он говорил об убийстве так же легко, как о том, что сегодня на ужин — словно человеческие жизни для него не значили ровным счётом ничего. Хотя, почему «словно?» Так вообще-то и было по-настоящему. — Дамочки всё же имеют, в отличие от ребятни и мужиков, определённые… преимущества для таких как я, если ты улавливаешь мой намёк... Кстати, красотка, а тебя как вообще звать-то? — вдруг переключился он на женщину, что была буквально у него под боком.

— А-а-а… — еле выдавила она, с трудом приходя в себя. — Я… Я!.. — Её голос дрожал, как лист на ветру, а глаза были полны такого ужаса, что даже мне стало не по себе.

— Ладно, не важно, заткнись. Какой вообще смысл в имени для куска свежего мяса? Ну так что, «Двуликий», каков будет твой выбор? Развернёшь свою территорию и прикончишь меня ценой жизни этой милфы? Или может… — его оскал стал поистине демоническим. — Заключишь со мной договорённость, что позволит сохранить эту душеньку в целости?

Он протянул последнюю фразу, словно змея, готовящаяся к удару, и в воздухе повисло напряжение, которое можно было резать ножом.

Если подвести итог, все действия этого юного проклинателя сводились именно к этому кульминационному моменту. Такое жестокое убийство тех троих — нарочито холодное предостережение, демонстрирующее всю серьёзность его намерений. Он попытался загнать меня в ловушку, сыграв на… моей некоторой мягкотелости. И самое интересное было то, что он прекрасно знал, что я не смогу просто так пройти мимо, даже если бы очень захотел.

Эта ситуация бесила. Но я прекрасно понимал — сейчас нет другого пути. И не только из-за какой-то женщины, но и чтобы... Этот недоросль стал более подходящим для меня как жертва. Чтобы в следующий раз он вырос, дабы дать мне более упоительную битву. Ладно, пусть будет по-твоему, на этот раз!

Усмирив раздражение, мне пришлось дать ответ с достаточным спокойствием:

— Так уж и быть, Проклинатель. Предлагаю тебе следующий договор: ты незамедлительно уходишь из префектуры, не причинив никому вреда, и оставляешь мне моё законное оружие. Взамен я не стану предпринимать попыток убить тебя, пока ты не отступишь на безопасное расстояние. Нарушение условий, как ты прекрасно понимаешь, будет иметь фатальные последствия для нарушителя.

Моя рука была протянута для скрепления договора, однако молодой маг отреагировал более чем странно. Его оскал вмиг исчез, сменившись каким-то невероятно потерянным выражением лица. Выглядел он точь-в-точь как человек, которого только что жестоко обманули. И что же с ним, Чёрт возьми, не так?

Пацан медленно поднялся с постели, даже не удостоив женщину взглядом. Теперь он казался даже не опасным противником, а скорее растерянным ребёнком, который не понимает, почему мир не соответствует его ожиданиям. Обнажённый, он с неестественным спокойствием подошёл ко мне почти вплотную и схватил моё запястье с силой тисков.

— Я принимаю эти условия. — Его голос звучал глухо, словно эхо из глубокого колодца, и в нём не было ни капли прежней бравады.

Пакт был заключён. Уставившись мне прямо в глаза с расстояния в пару дюймов, он словно мгновенно утратил всю свою прежнюю энергичность и напор. Теперь между нами висела не вражда, а какое-то странное, почти болезненное недоумение. В этих глазах читалось лишь глубочайшее разочарование и немое осуждение, что бесило меня до невозможности.

— И чего же ты ждёшь, маг? Покинь эту префектуру немедленно и без лишних слов. — раздраженно произнёс я.

Казалось, ещё мгновение — и я не выдержу, сорвусь, нарушу только что заключённый договор дабы насладиться его смертью, но здравый рассудок всё же удержал меня от этого шага. Не сейчас.

— …Поверить не могу. И это «Король Проклятий»? До чего же странное зрелище. Ты… правда какой-то неправильный! В чём здесь подвох? — Парень сделал шаг назад, и в тот же миг его тело окутала знакомая одежда — почти точная копия той, в которой он со мной ранее сражался. — Я пока не понимаю, что именно сейчас происходит среди заклинателей и проклятий, но ты… ты явно выбиваешься из общей картины. С тобой что-то фундаментально не так, Двуликий Сукуна. Но я докопаюсь до сути! И когда мы встретимся вновь — я буду готов к тебе по-настоящему, уяснил это?!

— Исчезни с моих глаз, отродье! — Мой крик прозвучал как удар хлыста, резкий и безжалостный.

Как раз в момент моего крика фигура проклинателя растворилась в воздухе. Я всё ещё чувствовал его присутствие и буду ощущать ещё некоторое время, пока он не удалится на достаточную дистанцию. Всё, что мне оставалось — стоять посреди перепачканной кровью комнаты и размышлять о произошедшем… Комната, которая ещё несколько часов назад была чьим-то домом, теперь больше напоминала сцену из самого кошмарного сна. Мой взгляд упал на камутоке — одно из двух моих легендарных оружий, воткнутое в стену. По крайней мере, Громовержец остался при мне, и это уже что-то.

Но.

Одно я знал теперь наверняка. Этот наглый щенок станет одним из самых изысканных блюд в моём будущем пиршестве! Пусть этот недоросль пока нагуливает жирок — я же тем временем буду точить свои ножи до бритвенной остроты.

Глава XIV. Разговор в дыму.

Дым. Этот слабый, едва заметный дым медленно, но верно выводил меня из себя, заполняя лёгкие едким послевкусием горелого табака и чего-то ещё — возможно, остатков проклятой энергии, витавшей в воздухе после недавних событий. Он стелился по потолку, цепляясь за трещины в побелке, и смешивался с запахом антисептика, присущим всем больницам, даже таким захолустным.

— Выходит, у неё действительно нет никаких травм, верно, Сёко? Послушай, если судить по рассказанному Итадори, тот маг был чертовски изворотливым типом. Ты абсолютно уверена, что он не оставил в её теле никаких скрытых сюрпризов вроде отложенного проклятия или медленно действующего яда?

Девушка, сидевшая на краю койки с папкой в руках, ответила с характерным для неё спокойствием, намеренно сводя свои слова к максимально однозначной формулировке. Лёгкий ветерок из приоткрытого окна шевелил её каштановые пряди, но ничто другое не выдавало волнения — ни дрожь в пальцах, ни изменение ритма дыхания.

— Физически она в полном порядке, если не учитывать психологические последствия… — Здесь её лицо слегка исказила едва уловимая гримаса, тень которой скользнула по глазам, холодным и отстранённым. — То есть, её организм в полном порядке. В моём участии нет необходимости — обычные врачи, не связанные с заклинателями, прекрасно справятся сами.

— Ясно. Можешь отправляться, если тебе нужно. Полагаю, исследование тех... специфических останков по-прежнему останется твоей задачей, не так ли?

Вероятно, невольно вспомнив ту шокирующую сцену в доме несчастной семьи — беловолосый на мгновение снова мысленно пережил тот момент. Его пальцы непроизвольно сжались, будто ощущая под кожей липкость той атмосферы. Скорее всего, во всём мире найдётся не больше десятка людей, способных заметить эту микроскопическую заминку. Этот засранец Шестиглазый действительно закалён как сталь, что бы там ни было.

— Безусловно. Их необходимо тщательнейшим образом проверить — ведь тот проклинатель вполне мог оставить какую-нибудь ловушку. — На её уставшем лице, украшенном выраженными тёмными кругами под глазами — свидетельством бессонных ночей, проведённых над трупами и умирающими, — не дрогнул ни единый мускул. Её ледяное спокойствие казалось практически сверхъестественным. — Поэтому все трупы в первую очередь пройдут через меня. Риск слишком велик, чтобы доверять это кому-то ещё.

Что до меня — я продолжал молча стоять, прислонившись спиной к прохладной больничной стене в одной из бесчисленных комнат этой провинциальной лечебницы. Шершавая поверхность краски слегка царапала кожу через ткань, а под ногами скрипел пол, потёртый до дыр в местах наибольшего прохода. Весь диалог между Шестиглазым, непринуждённо расположившимся на соседней койке, и его ровесницей — заклинательницей, что курировала медицинское направление в их магическом сообществе — как раз и происходил здесь и сейчас. Я сознательно не вмешивался, особенно учитывая, что всё ещё… пытался изображать из себя Итадори Юдзи.

Получалось не слишком убедительно, судя по моему явно мрачноватому виду. Остроумная докторша не могла не заметить этого и с деланным интересом повернулась ко мне, переложив папку под мышку.

— Он же числится среди первокурсников Токийского колледжа, если я не ошибаюсь? Юдзи-кун, кажется? — Её выразительные карие глаза словно впились в мои собственные. — Насколько я поняла из объяснений, именно тебе и Тодо-куну довелось столкнуться с этими проклинателями... Аои хотя бы одного нейтрализовал, но его напарнику каким-то непостижимым образом удалось улизнуть. И если я правильно поняла, тебе пришлось в одиночку сражаться с главным виновником того кошмара — третьим проклинателем из их числа? Скажи, он демонстрировал свою проклятую технику? Любая информация может оказаться ценной.

Насколько мне было известно, эту женщину под тридцатник, облачённую в белоснежный халат, от которого пахло стиральным порошком и слабым ароматом лаванды, и украшенную ниспадающими каштановыми волосами звали Сёко Иэри. Заклинательница, специализировавшаяся на лечении магов, пострадавших при исполнении своего долга по изгнанию проклятых духов. Её «уникальная» способность использовать обратную негативную энергию в целительных целях делала её незаменимым специалистом. В сочетании с живым умом и стальной выдержкой это позволило ей занять столь ответственную должность.

Лично для меня всё это не значило ровным счётом ничего. Скорее даже раздражало, ведь её умение направлять позитивную энергию на окружающих было абсолютным пшиком для шамана такого уровня, как я. В давние времена, в золотую эпоху магии, эта техника не считалась такой уж редкостью, хотя всё-таки массового распространения так и не получила. А теперь, в этом жалком двадцать первом веке, даже обратная проклятая энергия превратилась в диковинку — что лишь подчёркивало плачевную деградацию современных заклинателей.

Мне пришлось невольно подавить и буквально разорвать в клочья шальную мысль, которая на миг попыталась увлечь меня в сторону возможности всё-таки осуществить план Кендзяку — пусть даже частично и без его непосредственного участия. Дабы искусственно создать условия для появления целой оравы сильных заклинателей и проклятий. В воображении мелькнули картины: города в огне, толпы, кричащие в ужасе, а над ними — я, наблюдающий за этим с высоты, как за игрой в песочнице. Но нет, для меня подобный сценарий остаётся категорически неприемлемым. Возможно, изначальному Двуликому и хотелось бы устроить бесконечную кровавую бойню ради удовлетворения своей ненасытной алчности, но я всё-таки имею принципиальные отличия в этом вопросе. Как бы ни щекотал нервы этот животный позыв, на таких импульсах невозможно построить сколько-нибудь приемлемое будущее для меня нынешнего.

Но в любом случае… Эта унылая докторша с её навязчивым оптимизмом сейчас действовала мне на нервы. Что невольно вырвалось наружу подавляющей волной моей ауры и откровенно грубыми словами.

— Не твоё собачье дело, недомедсестричка. Пошла вон отсюда. Быстро.

— Э-э-это… — Шатенка явно на миг дрогнула, её пальцы сжали папку так, что костяшки побелели, а по спине пробежала дрожь, словно по ней прополз ледяной паук, ощутив ледяное прикосновение моей проклятой энергии, но почти сразу взяла себя в руки. Всё же, её глаза, расширившиеся до размеров монеты номиналом в пятьсот иен, предательски выдавали страх, когда она резко обернулась к белобрысому с повязкой. — Годжо, и это тот самый «безобидный ученик», о котором ты так трогательно рассказывал? Теперь мне становится страшно представить, что же сейчас творится в твоём колледже на остальных курсах…

— А-а… Не принимай близко к сердцу, просто у Юдзи сегодня не лучший день, вот и всё. В обычное время он действительно милейший паренёк, честное слово. — ответил он с натянутой небрежностью, но в голосе проскальзывала скованность.

Докторша пристально и с явным подозрением оглядела сначала меня — её взгляд скользнул по моим рукам, будто ища что-то, чего там не было, — а затем и повязочника. Казалось, она безошибочно уловила фальшь в его словах… Но после лишь раздражённо пожала плечами, всем своим видом демонстрируя решение вычеркнуть этот странный эпизод из памяти, как ненужную страницу из блокнота.

Серьёзно, просто поразительно, до какой степени люди способны закрывать глаза на очевидное.

— Ладно, это твои проблемы, а не мои. В конце концов, это ты у нас стал преподавателем, не я. Чао-какао.

Сёко Иэри наконец-то плавно удалилась, её шаги поскрипывали по полу, а за ней потянулась линия сигаретного дыма, оставляя после себя горьковатый шлейф, смешанный с лёгким ароматом её духов. Оставила нас с Шестиглазым наедине в этой прокуренной комнате, значит.

Кстати, я забыл упомянуть одну важную деталь, связанную именно с ней. Всё это время она не выпускала из пальцев дымящуюся сигарету, периодически затягиваясь и выпуская едкие клубы прямо в замкнутое пространство кабинета. Они висели в воздухе, медленно растворяясь, но не исчезая полностью. С каждой минутой это всё сильнее раздражало мои и без того натянутые нервы, идеально совпав с моим скверным расположением духа. Именно этот назойливый фактор стал последней каплей, из-за которой моя маска так легко соскользнула, ненадолго обнажив подлинную сущность… Клянусь всеми буддами, выходит забавный парадокс. Если мне это так противно, значит ли, что Король Проклятий неожиданно выступает за здоровый образ жизни?

В голове мелькнула абсурдная картина: я объявляю самую беспощадную антитабачную кампанию в истории человечества. Моя техника, что заставляет курильщиков давиться собственными лёгкими в кровавом смузи; появятся плакаты с моим лицом, гласящие «Курение убивает… тебя раньше, чем я успею». Нет, это уже переходит все границы разумного.

Впрочем, все эти бредовые мысли были мгновенно отброшены как несущественные. Тем временем белобрысый, с досадой взъерошив правой рукой свою и без того неаккуратную причёску, обратился ко мне с фальшиво-лёгким тоном:

— Слушай, я, конечно, понимаю тебя, но неужели нельзя не пугать мою старую однокурсницу? Их, если ты не в курсе, у меня осталось не так уж много. Со стороны, возможно, это и неочевидно, но Сёко реально чуть не умерла от страха только что. — Ироничная улыбка буквально разрезала его лицо, наполовину скрытое чёрной тканью. — Забавно, но она, кажется, поверила моей версии про «плохое настроение»… Вот только теперь она беднягу Итадори будет обходить за три квартала. А ведь, кто знает, может, у мальчишки были шансы завоевать её симпатию, если ты улавливаешь намёк. А теперь этот сценарий похоронен…

— Если твои слова обоснованы, то её страх исчезнет после завершения первого акта нашего плана. Когда я окончательно сброшу маску и явлюсь миру под своим истинным именем — тогда она поймёт, с кем имела дело сегодня. — Эти слова неожиданно сорвались с моих губ с непривычной для меня же спокойной интонацией, словно я говорил о погоде.

Что касается «сильнейшего»… В ответ он буквально источал ядовитую иронию, приправленную тихим смешком.

— Ага, конечно, тогда Сёко точно перестанет бояться Юдзи, вот только вопрос: кто её, чёрт возьми, будет откачивать, когда она узнает правду? Сердце может не выдержать осознания, что лично Двуликий Сукуна удостоил её своим вниманием!

— Я всегда сам могу применить обратную проклятую технику, чтобы предотвратить её преждевременный уход в мир иной, если это так принципиально.

— Ох, только представь: она приходит в себя — а перед глазами вместо благородного спасителя твоя татуированная физиономия. Думаешь, это поможет? — парировал он, намеренно затягивая этот абсурдный диалог, словно наслаждаясь каждой секундой этого странного обмена словами.

— …Рыбёха, не заставляй меня задуматься о реализации плана по твоему устранению. Кстати, насчёт лица — если первый этап пройдёт успешно, у меня будет вполне презентабельная внешность. Новый сосуд ведь достаточно симпатичен, не так ли?

— Ой, давай пока не будем об этом. Мне ещё нужно время, чтобы… свыкнуться. — На сей раз он непроизвольно поморщился, будто укушенный за язык, но почти сразу вернул привычную маску иронии, как актёр, поправивший парик перед выходом на сцену. — И опять же, в случае с Сёко реакция будет особенно острой. Ведь это касается и её лично, так что советую заранее подготовить обратную технику — пригодится.

Ещё некоторое время продолжался этот странный виток нашего диалога. Уж не знаю почему, но Шестиглазый сегодня был разговорчивее даже больше обычного. Его болтовня, впрочем, разбивалась о мою непоколебимую стойкость, как волны о скалы. Это даже оказалось довольно интересно и помогло отвлечься. Всё-таки общение необходимо человеку для хорошего самочувствия — даже такому, как я, если признавать эту глупую человеческую слабость.

Но, разумеется, такое положение вещей не могло длиться вечно. В один момент мой беловолосый союзник резко оборвал поток слов, слегка помрачнев. Его лицо, обычно беспечное, внезапно стало серьёзным, словно тень накрыла его черты.

— Мне нужно прояснить ситуацию. Во-первых, Двуликий, почему ты так и не вернул контроль над телом Юдзи? У тебя есть на это причины? Или ты намеренно тянешь время?

— Вспомни, что произошло в том доме, — я слегка фыркнул, ощущая лёгкое раздражение от необходимости объяснять очевидное. — Как думаешь, нужно ли мне, чтобы пацан помнил все те кровавые подробности? Я планирую, получив новый полноценный сосуд, отпустить его восвояси — туда, где ему не придётся сталкиваться с проклятиями и заклинателями. А эти воспоминания точно не пригодятся Итадори Юдзи в обычной жизни. Они лишь отравят его существование.

Мой собеседник явно недоумевал, услышав эти слова. Его брови почти дёрнулись вверх от удивления, но он всё же задал следующий вопрос.

— Допустим, ты какое-то время удержишь контроль… И что? Юдзи-кун рано или поздно снова окажется у руля, ведь тебе всё равно придётся вернуть его, верно? Или ты нашёл способ обойти этот нюанс?

— Изменение условий техники, — из меня невольно вырвался смешок, вызванный его искренне ошеломлённым видом, как если бы ребёнок впервые увидел фокусника. — Я изменю условия и «вырежу» эти воспоминания из тела. Словно гнилой кусок из спелого плода.

— Очень любопытно... Не против ещё одного вопроса? Ты ведь не станешь уклоняться от ответа?

— Конечно. Задавай, если твоё любопытство так сильно тебя гложет.

Что ж, приходится признать: внезапно в комнате повисла напряжённость, густая, как смог, достаточная, чтобы слабые заклинатели или обычные люди рухнули в обморок. Он — воздух — сгустился, наполнившись невысказанными мыслями, как вода перед кипением. Но почему? Причина была в том, что мы с Годжо без слов понимали, о чём сейчас пойдёт речь. О том, что оба предпочли бы пока не касаться.

— Кто… Кто смог дать тебе бой, Двуликий? — наконец поднявшись с места, словно пружина, серьёзно спросил он, пристально глядя на меня своими невидимыми за повязкой глазами, которые, я знал, видели гораздо больше, чем обычные. — Я ни за что не поверю, что ты добровольно отпустил этого неизвестного, не убив и не пленив. Хотя, кто тебя знает… Можно, конечно, предположить, что ты с кем-то заключил союз, но моя интуиция — а она редко ошибается — полностью отвергает этот вариант.

Недурно. Даже без полной информации он быстро уловил суть. Его проницательность, как всегда, раздражала и восхищала одновременно. Годжо понял, что в городе или его окрестностях появился достаточно сильный маг, сумевший как минимум дать мне отпор. И это было абсолютно верно.

Учитывая, что я всё-таки сильнейший заклинатель в истории, даже будучи не в полной своей силе, такой уровень впечатляет. Поэтому мне невольно пришлось вздохнуть, прежде чем ответить, ощущая странную тяжесть на языке, будто слова, которые я собирался произнести, были отлиты из свинца.

— Особый ранг, если опираться на нынешнюю классификацию. — коротко бросил я.

— Что? Ты серьёзно?

— Особый. Ранг. — уже с лёгким раздражением повторяю я, подчёркивая каждое слово, как гвозди, вбиваемые в крышку гроба. — Предпочту в этом вопросе гипотезу моего старого знакомого, с которым нам вскоре предстоит разобраться. Лично мне эти ранги до лампочки, но для твоего понимания сойдёт. Особый ранг — это заклинатель, способный в одиночку покорить целую страну.

Хотя мой собеседник был слегка ошеломлён, он спокойно уточнил, сделав паузу для осмысления, словно пережёвывая каждое слово, как жвачку:

— «Особый» проклинатель, да? Узнай старики из совета старейшин — их бы точно хватил кондратий. Досадно, но не катастрофично.

— Он даже половины своего потенциала не раскрыл. — мои слова заставили Сатору Годжо замолчать и внимательнее прислушаться, его поза стала напряжённой, как у хищника перед прыжком, а пальцы непроизвольно сжались, будто готовясь к бою. — Пацан, лет шестнадцати-семнадцати. Могу с уверенностью сказать: мой опыт, знания и чутьё подсказывают, что, когда этот проклинатель полностью разовьётся, он, возможно, не уступит мне в мои лучшие годы. У него будут реальные шансы против тебя или меня… Я бы сравнил его с Ютой Окоццу, но, полагаю, это будет не в пользу одержимого чертёнка.

Беловолосый маг на мгновение замер… Казалось, даже воздух вокруг него перестал колебаться, а в комнате стало так тихо, что слышно было, как за окном пролетает муха. А затем в его глазах вспыхнул нескрываемый энтузиазм, отразившийся и в голосе, который внезапно зазвучал, как у ребёнка, увидевшего новую игрушку.

— Тогда нам нужно завербовать его! Если ты прав… Ты хоть понимаешь, Рёмен, какой это шанс? — почти пылая, воскликнул он, и в его голосе звенели нотки, которых я не слышал с тех пор, как мы начали этот странный альянс. — Такой алмаз нельзя оставлять без внимания! Мне необходимо его найти…

— Именно он устроил ту бойню в доме той несчастной семьи. — одним предложением я разрубил его энтузиазм напополам, словно острым тесаком, и наблюдал, как его лицо снова становится каменным.

Он шокировано взглянул на меня, его ухмылка застыла, как маска. Сатору Годжо слишком одержим идеей вырастить равных себе учеников, и ему определённо захотелось прибрать того парня к рукам. Но даже у него есть границы, которые не стоит переступать.

Я без труда объяснил ему всё, что знал о юном проклинателе. Впрочем, это были лишь крупицы. Мне даже не удалось до конца разгадать его проклятую технику — я обладал лишь отрывочными сведениями. Внешность, имя — Нанаки, манеры… Всё, как на ладони, и в то же время — за густым туманом.

И тот факт, что он — самое настоящее проклятие в человеческом облике. Вернее, человек, живущий как проклятие.

— Жаль. Честно, жаль. — с досадой вздохнул Шестиглазый, снова опускаясь на койку, которая скрипнула под его весом, словно протестуя. — Такой талант, а в итоге одни проблемы. Какой нелепый разворот. Надеюсь, он не помешает нашим планам.

— Вряд ли, хотя шансы есть. Но если помешает — тем хуже для него. Но предупреждаю, Сатору Годжо — он мой. Я хочу насладиться гибелью этого проклинателя. Разорвать его на части, услышать хруст его костей, увидеть, как потухнет блеск в его глазах. Не смей трогать моё блюдо без веской причины.

Пацан лишь фыркнул в ответ, раздражённо махнув рукой.

— Да ради бога. Всё равно такого неадекватного типа пришлось бы прикончить, но раз уж ты рвёшься в бой, никто не будет возражать.

Моя очередь язвительно усмехнуться. Широкая ухмылка растянула мои губы, обнажая зубы, и я почувствовал, как по спине пробежал холодок предвкушения. Отлично, значит, Шестиглазый не лишит меня удовольствия убить того парня — Нанаки — собственными руками. Звучит заманчиво. Конечно, по сути, я отвлекаюсь на второстепенную цель, но мне этого хочется — и точка. Не терплю, когда еда ускользает от меня. Особенно такая… интересная.

Однако в следующую секунду мой собеседник задал вопрос, который меня искренне удивил. Немного подумав, Сатору спросил, и в его голосе внезапно прозвучала редкая для него серьёзность, как колокол, пробивающий тишину ночи:

— Слушай, Сукуна, ты упомянул какого-то Оккоцу Юту? Просто интересно — о ком речь?

Глава XV. Не каждому нравится газировка.

Прошло несколько дней со дня, когда я, в поисках своих проклятых орудий, столкнулся в одном провинциальном городке с одним занятным проклинателем. И до сих пор то, что мне случайно удалось выяснить, не давало покоя.

Дело было в памяти, которая была со мной ещё с первого дня моего появления в этом странном мире. Знания и воспоминания об одной интересной манге, придуманной и нарисованной молодым мангакой. История про Заклинателей и Проклятий, в которой фигурировало множество харизматичных персонажей и которая почти во всём совпадала с этим миром и его запутанной историей. Даже сейчас, глядя на потрескавшуюся краску на стене ближайшего здания, я ловил себя на мысли, что где-то уже видел этот оттенок выцветшего индиго.

Мне до сих пор оставалось малопонятным, как я вообще оказался в шкуре Двуликого — хоть и имелись кое-какие смутные догадки, которые ещё предстояло проверить. Но в любом случае, я уже как-то привык, что мои знания о той манге удивительным образом совпадают с объективной реальностью. Однако неожиданно выяснилось, что существовало одно важное «НО».

Где-то вдали проехала машина с приглушённой музыкой, басы отдавались в грудной клетке, и на мгновение я ощутил, как тело Юдзи непроизвольно подёргивается в такт — этот идиот обожал подобную дребедень…

В событиях, которые были нарисованы как «нулевой том» той манги, существовал первый «протагонист» ещё до парня по имени Итадори. Юта Оккоцу, мальчик с глазами, полными недетской усталости. Ему, можно сказать, «повезло»: будучи маленьким ребёнком, он невольно проклял свою сверстницу, буквально погибшую у него на глазах в автокатастрофе. Это, в свою очередь, привело к тому, что девочка, не будучи магом, смогла вернуться в виде мстительного духа с ужасающим ликом, и голосом, похожим на скрип несмазанных шестерёнок. Она оказалось настолько невероятной силы, что её в итоге классифицировали как особый ранг и неформально прозвали Королевой Проклятий. Всё своё детство и подростковый возраст Оккоцу и этот дух был неразрывно связаны друг с другом… И в конечном счёте именно это стало завязкой того «тома манги», где новоиспечённому магу пришлось преодолеть свои страхи, завести верных друзей и стать сильнее, проложив себе новый путь в будущее.

Прекрасная история. В ней было почти всё, что нужно: узы дружбы и любви, личностное взросление юных умов, и, что естественно — эпичные битвы магов против проклятий и главного антагониста в лице падшего шамана огромной силы. Только во всём этом обнаружился один маленький, но критичный нюанс, касающийся меня нынешнего.

Ветер донёс запах жареных каштанов — где-то рядом торговал уличный лоток, но даже эта банальность казалась сейчас частью какой-то чужой головоломки.

В этом мире, как неожиданно выяснилось, не существовало ни самого Юты Оккоцу, ни мстительного духа Рики Оримото. Вернее, точнее будет сказать, что о них не знали те, кто по идее должны были знать. Как лично рассказал мне Шестиглазый, он никогда не брал под своё крыло такого парня. А в архивах, которые удалось проверить, пахнущих пылью и старыми чернилами, говорилось лишь одно: семейство Оккоцу действительно существовало, и оно, как оказалось, имело дальние родственные связи с кланом Годжо, будучи одной из ветвей распавшегося знатного рода Сугавара. Словом, всё это было связано именно со мной: данный древний род был окончательно уничтожен после битвы с Королём Проклятий в эпоху Хэйан.

Но в любом случае, ни про Оккоцу, ни про его ближайших родственников не было ровным счётом ничего известно. Все следы терялись ещё в самом начале Реставрации Мэйдзи, когда по всей Японии прокатилась волна крупных преобразований, смешав в кучу запахи пороха, типографской краски и перегноя старых документов. Словно кто-то специально и очень тщательно подчистил все возможные упоминания.

Это было не просто странно — это было чрезмерно, нарочито странно. Уж слишком подозрительно чисто. Хотя, если подумать, изменить ситуацию сейчас всё равно нельзя. Да и какая, если уж начистоту, мне лично разница? Существует тот пацан в этом мире или нет — на мои планы это не окажет ни малейшего влияния. Вся эта история отдаёт слишком уж явной нестыковкой, как пазл, в котором все детали вроде бы на месте, но картина всё равно кривая.

Эти мои затяжные раздумья были скорее следствием банального отсутствия занятий. От нечего делать я и пытался докопаться до сути этой внезапной аномалии. Сейчас на часах было примерно двенадцать дня, солнце висело в зените, отбрасывая короткие, словно прижатые тени, а асфальт будто начинал пузыриться от жары. Мой временный сосуд, этот юнец, проводил время, бесцельно слоняясь по Токио. Его кроссовки шлёпали по тротуару с раздражающей регулярностью, а в кармане джинсов жужжал телефон — очередное сообщение от какого-нибудь его приятеля-болвана. Как ученику токийского магического колледжа в выходной день, ему естественно не нужно было ни сидеть на лекциях и тренировках, ни участвовать в миссиях по изгнанию проклятых духов. Поэтому он преспокойно убивал время, посещая различные сомнительные места мегаполиса — в основном развлекательные центры с их оглушающей какофонией автоматов и липкими от попкорна полами и кинотеатры, где экран мерцал, как дурной сон.

А что до меня? Традиционно я брал контроль над телом либо глубокой ночью, когда луна освещала комнату Юдзи холодным светом, либо во время моих редких вылазок— для подготовки почвы под мой грандиозный план, либо для банальной охоты за пальцами, чтобы по частям возвращать былую силу Двуликого. Соответственно, всё остальное время Юдзи Итадори волен был заниматься чем угодно. Как это ни парадоксально, в программе Магического колледжа присутствовали не только боевая подготовка и оттачивание магических навыков, от которых у обычных людей сводило бы мышцы так, что они не могли поднять руки, но и вполне обычные школьные предметы. Хотя последние, разумеется, вели не старшие шаманы, а какие-то заштатные преподаватели.

И если ночные часы принадлежали мне, когда даже воздух казался гуще от невысказанных мыслей, то мой, если можно так выразиться, временный сожитель жил своей жизнью при свете дня. Но... Даже при таком чётком разделении временных зон конфликтов избежать не удавалось. В итоге, не выдержав, я мысленно набросился на этого тупоголового подопечного как раз в тот момент, когда он в очередной раз брёл по токийским улицам, уворачиваясь от велосипедистов и не замечая, как его собственная тень на секунду изгибается неестественным образом.

— «Пацан!» — в моём мысленном голосе явственно проскальзывали шипящие нотки, едва сдерживающие ярость. — «У тебя просто патологически убогий вкус. Ты достал меня этим бесконечным посещением дешёвых кино! Мы туда не пойдём, уяснил?!»

— «Чего? Да ты вообще ничего не понимаешь в «Докторе-Черве»! Это же эталонный гибрид психологического триллера и интеллектуального хоррора! Да сегодня как раз премьера заключительной части, которую я ждал целую вечность!» — раздался жалкий, но настойчивый протест.

Хорошо хоть ответил мысленно, а не вслух — пришлось несколько раз жёстко и болезненно его проучить, чтобы усвоил это элементарное правило. Ещё чего! Потерять конспирацию из-за идиотизма этого мелкого засранца было бы верхом глупости. Но сейчас меня волновало другое — ни в коем случае не позволить ему в очередной раз втянуть меня в просмотр какого-нибудь отвратительного «киношедевра».

Делить одно тело на двоих — невероятно неудобно, особенно когда вы кардинально отличаетесь и темпераментом, и уровнем интеллекта. Причём последнее сравнение явно не в пользу Итадори Юдзи! Его мысли текли медленно, как патока, а эмоции вспыхивали, как спички — ярко, но бессмысленно. Тьфу, как же он меня бесит. Поскорее бы раздобыть новый сосуд, а этого малолетнего балбеса вышвырнуть пинком под зад для ускорения процесса. Желательно так, чтобы он отлетел метров на десять и приземлился прямиком в мусорный бак — ему ведь нравится такой финал для плохих парней в тех самых дурацких фильмах.

Но в любом случае, тот меня совсем не послушал и всё-таки полез в кинотеатр, купив целую гору попкорна и литры газировки. Зал был полупустым, освещённым лишь тусклыми синеватыми огоньками вдоль ступеней, а с потолка нависал тяжёлый запах искусственного масла и карамели, смешанный с лёгкой затхлостью старых кресел. Когда начался показ этого дряного фильма — чьей главной темой был какой-то чёртов учёный, запутавшийся в своих экспериментах и превратившийся в огромного червя-гуманоида — я ещё пытался стиснуть зубы и стерпеть. На экране мельтешили размытые тени, а за кадром скрипел перегруженный динамик, искажая диалоги в неразборчивое бормотание. Но в тот момент, когда этот тупоголовый сопляк начал громко чавкать, поедая отвратительный — как по мне — попкорн и запивать это… противной дрянной фигнёй! Каждый хруст отдавался в висках, будто кто-то методично ломал сухие ветки прямо у меня в черепе. Он запивал, как можно догадаться, грёбанной колой, которая «мне прошлому» и не нравилась особо, а после перенятого опыта Двуликого, который, между прочим, знал толк в приличной еде, это просто стало невыносимо пить! Пузырьки газировки щипают язык, да иоставляют после себя привкус сахара и химии. Ну как можно нормально воспринимать эту сладкую, шипучую до тошноты, газировавонную водичку, а? Так ещё она чёрная — цветом как смола, что совсем не вызывает ни малейшего аппетита и вообще никаких хороших ассоциаций. Бутылка, запотевшая от конденсата, оставляла мокрые кольца на подлокотнике, и даже её вид вызывал отвращение — будто в руках держали что-то мёртвое и липкое. Нет, наверное, это лишь моё субъективное восприятие, но оттого мне легче не становится.

Поэтому в итоге мои нервы в конце концов не выдержали. Пальцы сами собой впились в мягкую обивку кресла, оставляя в ней глубокие вмятины. Что я могу сказать? Этот шкет у меня получит по-полной!

Я перехватил контроль над телом мгновенно и резко, да так, что мой «сосуд» даже на долю секунды ничего не понял. Мышцы напряглись, как тетива лука, а в глазах на миг помутнело от резкого перехода. Сопляк-то до сих пор не привык к этому — ведь тело попадает под моё владение обычно лишь в те моменты, когда он в отключке. А его присутствие в сознании ощущалось как лёгкий холодок где-то в затылке, словно кто-то дышал мне в спину. Ну или бывает, мне приходится вводить его в такое состояние нарочно, чтобы не мешался под ногами и не мотал нервы. Но в этот раз я решил не давать ему такой роскоши — он был специально оставлен мною в сознании, как невольный зритель… И как же тот начал яростно возмущаться, когда внезапно ноги под моим контролем вывели нас из зала, а после — и из всего кинотеатра прямо обратно на шумные улицы Токио.

Солнце било в глаза после полумрака кинозала, а горячий воздух, пропитанный выхлопами и ароматами уличной еды, будто обжёг лёгкие. Ах, как же это приятно!

— «Эй-эй-эй, Сукуна, да за что?! Ты ведь знаешь, что мне пришлось заплатить немаленькие деньги за билет на этот фильм!» — Его голос звенел в голове, как назойливая муха, которую никак не прихлопнуть.

— «Не обеднеешь. На крайний случай попроси денег у Шестиглазого, если так хочется, пацан, — ехидно прозвучал мой внутренний голос. Я лениво потянулся, чувствуя, как позвонки похрустывают после долгого сидения. — А за то, что ты, ничтожество малолетнее, попытался пойти против моей воли — наказан! Я забираю твоё тело на все эти сутки. Страдай, человечишка».

— «Да мне всего-то хотелось фильмец посмотреть»… — раздосадованно пробурчал он.

Что же? Его недовольство было таким же сладким, как вкус победы.

Кино, как говорится, не будет. Где-то вдали гудели машины, а под ногами шуршали обёртки от фастфуда, унесённые ветром. Пока мой нерадивый подопечный продолжал жаловаться где-то на задворках сознания, я наслаждался относительно спокойной прогулкой на свежем воздухе в этом мегаполисе. Токио жил своей жизнью — где-то звенели велосипедные звонки, смеялись подростки, а из открытых дверей кафе доносился запах жареного мяса и васаби. Учитывая, что уже в скором будущем мой график будет сильно загружен, следовало заранее воспользоваться этой возможностью. Я запрокинул голову, глядя, как между небоскрёбами проплывают редкие облака. Город неоновых огней, пусть даже днём, выглядел довольно удивительно и затягивал. Стекло и бетон сверкали под солнцем, а где-то в переулках мерцали экраны рекламных билбордов, даже сейчас пытаясь что-то продать. Ну и, естественно, мне хотелось попробовать местную еду. Язык сам собой провёл по губам, уже предвкушая новые вкусы. Ничего не могу с собой поделать… Можно сказать, пища — моё главное хобби и страсть, доставшаяся от Двуликого.

Поэтому во время посещения очередного ресторанчика, где продавали (судя по информации из интернета) такояки, моё времяпрепровождение окрасилось вкусными шариками из теста с начинкой из кальмаров. Заведение было крошечным, но уютным — стойка из тёмного дерева, за которой хлопотал повар, запах кунжутного масла и соевого соуса, лёгкий дымок от гриля. Я удобно расположился за столиком в этом заведении и уже собирался заказать что-нибудь ещё, когда моё внимание привлекло нечто странное.

Лёгкий ветерок донёс до меня что-то ещё — едва уловимый, но знакомый гнилостный привкус проклятой энергии. Лёгкое покалывание. Совсем слабое, едва заметное ощущение, подсказывавшее о присутствии чужеродной проклятой энергии. Пальцы сами собой сжались вокруг палочек для еды, будто готовясь к схватке. Как раз в этот момент оживился пацан, задав вопрос достаточно серьёзным тоном:

— «Ты… Ты ведь тоже это чувствуешь»?

— Естественно. А теперь молчи и не мешай мне. Может, подчерпнёшь что-нибудь из этой ситуации, кто его знает, — немного отстранённо ответил я, пытаясь сконцентрироваться на том — вернее, той, — что отвлекла меня.

Мои глаза сузились, внимательно наблюдая за источником негативной энергии.

Наше внимание привлекла какая-то маленькая безымянная девочка, гулявшая по тротуару, который отделяла от нашего столика большая стеклянная панель. Она была одета в светлую маечку и шортики, а её волосы, цвета спелой пшеницы, растрёпанно развивались на ветру. Мелкая блондинистая пигалица, казалось бы, самый обычный ребёнок. Но её глаза… Они были пустыми, как два мутных стеклянных шарика. Но проблема ещё заключалась в том, что она двигалась странно, а моё обострённое чутьё подсказывало: девочка пребывает в полукоматозном состоянии. Шаги были неровными, будто кто-то дёргал за невидимые нити, заставляя её двигаться. Здоровый человек, тем более ребёнок, не может двигаться с такой странной заторможенностью!

И самое мерзкое (что, впрочем, нисколько не нарушало моего спокойствия) — на ней явственно читалось чьё-то воздействие. Я прищурился, и мир вокруг окрасился в оттенки энергии — девочка светилась бледным, больным светом, опутанная чем-то вязким и серым. Я, как опытный заклинатель, воспринимал это гораздо глубже через поток проклятой энергии, но если упростить — в магическом зрении она выглядела пронизанной странным бесформенным сероватым сгустком негативной энергии. Это было похоже на паутину, медленно высасывающую из неё жизнь. И эта паршивая клякса тянулась тонкой нитью куда-то вдаль. Я проследил за ней взглядом — нить терялась за углом, ведя вглубь города. Словно жертву вели за верёвочку прямиком в ловушку, уже готовую захлопнуться. Хотя, почему «словно?» Так и вообще-то дело и обстоит!

Уголки моих губ сами собой потянулись вверх.

— Разомну-ка я себе косточки…

Выходило, что мне, похоже, предстоит заняться изгнанием проклятых духов. Король Проклятий что этим занимается — вот ирония.

Глава XVI. Наглое создание.

Мои шаги отзывались о тротуар, остывающий после дневной жары, тихим шарканьем. Был уже вечер, и багряные отблески заката догорали на стёклах безликих многоэтажек, а неоновые вывески ещё только начинали просыпаться, бросая на асфальт первые робкие цветные пятна. Даже в таком оживлённом городе-миллионнике, как Токио, бывают более-менее спокойные и почти безлюдные места. Воздух сейчас пах пылью, влажным асфальтом после поливомоечных машин и сладковато-пряными ароматами из далёких закусочных. Учитывая, что мы сейчас находились далеко не в центре, а ближе к окраине японской столицы, эта тишина была вполне себе закономерна.

«Слушай… По-моему, со стороны это точно выглядит очень стрёмно. Вот так вот ходить за маленькой девочкой по пятам в сумерках — это довольно подозрительно, да?»

Возникший в голове внутренний голос молокососа невольно заставил меня усмехнуться. Уголок губ дёрнулся в презрительной ухмылке. Какая предсказуемая, жалкая человеческая мораль. И на что это ты так намекаешь, чёртов засранец? Конечно, его нужно осадить. Что я и сделал.

«Предлагаешь прекратить? Хорошо, тогда это дитя будет обречено погибнуть от рук неизвестного проклятого духа. Что же ты за жестокий зверь такой… Может, ещё предложишь наблюдать за её смертью издалека, чтобы удовлетворить свои нечеловеческие потребности?»

Последующий ответ от шкета, естественно, был полон едва скрываемого возмущения.

«Да что ты вообще несёшь?! Нет у меня таких потребностей! Просто я не хочу, чтобы какой-нибудь случайный свидетель подумал всякую несуразицу!»

— Надо будет выбить из тебя подобную чушь. Меньше обращай внимание на мнение посторонних, сопляк, — невольно вырвалось у меня вслух, пока ноги продолжали нести меня вслед за мелкой блондинкой. Её походка была странно монотонной, почти механической, словно куклу-марионетку дёргали за невидимые нити.

Думаю, это будет хорошим моментом, чтобы кое-что объяснить. Не считая шестиглазого, о моей свободе — как Двуликого в теле сосуда — знали только два человека. Собственно, сам сосуд в лице Итадори Юдзи и владелец техники десяти теней — Мегуми Фушигуро. Для остальных, с моей инициативы, было нагло солгано, что мой нынешний сосуд для меня — тюрьма. В «той» манге было так, почему же не воспользоваться уже готовой идеей в качестве временной конспирации? Забавно наблюдать, как маги верят в столь вопиющую ложь.

Мысли текли своим чередом, но взгляд ни на секунду не отпускал маленькую фигурку, сворачивающую в очередной безлюдный переулок. Ну и, помимо того что я постепенно наращивал свою силу и создавал почву для исполнения плана, мне также приходилось заниматься этими двоими. Да, я имею в виду как раз-таки мой сосуд и Фушигуро. Их тренировки по части магии были на мне. Если в случае засранца Итадори это имело несколько причин, то с черноволосым всё было проще и серьёзнее.

Сопляк, во-первых, банально должен быть достаточно сильным, чтобы не помереть в случае внезапной угрозы. Конечно, у меня всегда есть возможность взять тело под свой контроль, но это требует краткого мига, которым может воспользоваться противник. А умрёт мой сосуд — умру и я. Есть вероятность, что оставшиеся пальцы Двуликого меня возродят — в чём нет уверенности, — но это будет означать безвозвратную потерю львиной доли мощи, которую мне уже удалось собрать. Неприятный сценарий, как считаете?

Да и вспоминая, что сейчас по Японии гуляет проклинатель особого ранга, который ещё только воплощает свой потенциал, эта проблема приобретала ещё большую остроту. В случае внезапной атаки от этой наглого ублюдка, эта «живая клетка» в лучшем случае сможет сопротивляться около десяти секунд, в худшем — это мгновенная гибель. Интуиция подсказывала, что этот Особый вряд ли попытается рассказать всем и каждому обо мне, но вот попытка эффективного убийства исподтишка в момент слабости представляется вполне вероятной со стороны такого гадёныша. Поэтому мне наверняка придётся нарастить темп, сделав из Итадори более-менее сносного заклинателя. Жаль только, при всём своём большом потенциале пацан такой… Тупоголовый. Столь хорошое тело, да только с разумом бамбукового ростка.

Честно, в качестве сосуда я бы предпочёл кого-то другого. Эх, мой брат, почему же ты вновь оставил манака-лока как раз в тот же день, когда мне удалось пробудиться в этой эпохе? Почему именно твой бракованный внук стал для меня головной болью? А ещё этот Кендзяку, которого нужно прижучить…

На миг в глубине моего сознания, в том месте, где спят воспоминания тысячелетней давности, что-то шевельнулось, заставив поморщиться и невольно сжать кулак с такой силой, что костяшки пальцев побелели. Мне пришлось отдёрнуть себя, сконцентрировавшись на фигуре мелкой пигалицы, что всё ещё продолжала идти по улицам Токио, ведомая силой неизвестного мне проклятого духа. Очень неприятно осознавать то, что произошло, — а именно, что личность и память Короля Проклятий внезапно повлияли на меня сильнее, чем обычно. В последнее время это случается всё чаще и чаще. Но в любом случае я выбросил эти раздумья прочь.

Ну и вторая причина для того, чтобы сделать сопляка сильнее. А это… Секрет. У меня есть на то конкретные доводы, которые должны сыграть мне на руку.

А что до пацана Фушигуро… Тут отдельный случай. Всё проще и сложнее. Характером выкормыш шестиглазого, как по мне, вышел так себе — от него за версту несёт слабостью. Прёт слабостью! И это при том, что он потенциальный особый ранг! Иногда у меня даже возникает соблазн забрать его тело… Но приходится себя отдёргивать. Такая слабая душа с такими врождёнными характеристиками — подобное вообще непростительно. Поэтому мне пришлось взять его под своё крыло в надежде выточить из него достойного мага. Раз уж мне нельзя приватизировать себе столь отличнейший сосуд, то почему бы вместо этого не взрастить сильного союзника? Это может оказаться полезно. Или хотя бы для развлечения.

Впрочем, особых надежд на ближайшее время у меня нет. Посмотрим, что в итоге из него получится.

Продолжая следовать за мелкой пигалицей, я анализировал ситуацию. В первую очередь — отпечаток проклятой энергии, что был на ней. Было понятно, что этот сгусток контролировал тело и разум своей жертвы, а благодаря тонкой, едва заметной даже для моего зрения, нити связи вёл её в неизвестном направлении. Хотя какое уже неизвестное? Мне стала примерно понятна дислокация этого источника, что тянул к себе несчастную блондинку. По идее, моё чутьё могло подсказать ещё больше информации, пока я следую за ней, — например, понять, есть ли другие подобные жертвы. Но ничего нового не открывалось. По сути своей, пока что это было всё, что я мог понять.

Получается, смысла ждать уже не было. Одним плавным, хищным движением моё тело резко ускорилось, со свистом прорезав неподвижный вечерний воздух, после чего рука легла на хрупкое плечико. Кожа под моими пальцами была неестественно холодной, несмотря на тёплый вечер. В следующую секунду магия в моём теле забурлила, столкнувшись несколькими потоками внутри. Это породило волну обратной проклятой энергии, что с мягким белым свечением обволокла тело девчонки, заставив её на мгновение замереть на месте. Что ж, у неё вроде нет ран или каких-то травм, но исцеляющее действие позитивной энергии точно не повредит.

Моей целью, однако, не было исцелять её. Если быть точным, обратная энергия попросту развеяла отпечаток проклятия, освободив разум и тело блондинки из плена. Простейшая манипуляция, доступная заклинателю. Сначала она даже не поняла, что происходит, так и не обернувшись ко мне. Её зрачки растерянно метались, словно вынырнув из глубокого сна, пытаясь сфокусироваться на окружающем мире, который, должно быть, внезапно вернулся в её восприятие. Голова девочки резко поворачивалась из стороны в сторону с явным оттенком замешательства.

— А-а-а?.. Что? Где?.. — под моим заинтересованным взглядом девчонка наконец заметила присутствие постороннего за спиной, обернувшись ко мне. — Ась? К-кто ты?

Девчонка, словом, выглядела занимательно. Помимо редкого для Японии блондинистого цвета волос, у неё были широко распахнутые серые глаза. Из одежды — самая обычная белая майка и шортики, самое то для жаркой погоды. На вид ей было около одиннадцати лет. Обычный милый ребёнок, да? Здоровая девочка, которой никто не пожелает чего-нибудь плохого.

Но прежде чем из моих уст вырвались слова, дабы успокоить её и спросить, где её родители, она вдруг, к моему удивлению, очень резво — неестественно быстро для ребёнка — рванулась ко мне. В серых глазах, ещё секунду назад растерянных, вспыхнул холодный, осмысленный огонёк. Мои ощущения лениво подсказали, что это дитя оказалось пользователем проклятой энергии.

А если проще — малолетним магом.

Удар ножки в босоножках пришёлся в самое больное место для любого мужчины. Разумеется, на мне это никак не отразилось — дело было даже не во мне, а в том, что мой сосуд естественным образом был очень прочен. Но в любом случае слабого мага или обычного человека такой мощный удар вывел бы из строя на многие часы и оставил бы последствия. Собственно, сама виновница всё так же резво отскочила от меня на несколько метров, принимая какое-то подобие боевой стойки, пританцовывая на своих ножках и держа руки на уровне лица. Судя по всему, она продолжала усиливать свою мускулатуру с помощью проклятой энергии. Хм-м-м… Неплохо, Ураюме был чуть старше, когда освоил это.

— И что это означает, дитя? — чуть приподняв бровь, спросил я.

Ответ от малолетней заклинательницы послышался почти сразу.

— Мама всегда говорила не доверять незнакомцам! — Её голос был полон энергии, словно в контраст совсем недавней вялости. — Только посмей ко мне подойти, пожалеешь об этом!

— Ясно…

Что могу сказать? Её доводы, конечно, здравые. Да и мать плохого не посоветует. Но!

«Сукуна, может, не надо?» — послышался чуть жалобный голос пацана внутри моего разума. Что ж, похоже, он немного понимает ход моих мыслей.

Иногда воспитание требует простейших и самых действенных методов. В любом случае, в следующую секунду лоб девчонки встретился с моим беспощадным щелбаном. Сухой, короткий щелчок прозвучал в вечерней тишине громче выстрела, снося её тельце прямиком в воздух, словно тряпичную куклу. Ничего с этой мелкой заклинательницей не станется, но больно будет.

Глава XVII. Начало двух коротких историй.

Свалившись с нескольких метров высоты после того самого очень болезненного щелбана по лбу, девочка глухо вскрикнула и естественно заныла, больно ударившись о землю. Её тельце, пролетев по дуге, шлёпнулось о пыльный асфальт, подняв маленькое облако серой пыли и уличного мусора, но, к счастью для неё, и, вероятно, благодаря остаточному укреплению проклятой энергией, сильно не пострадало.

Судорожно всхлипывая и пытаясь унять подступавшие горячие слезинки, это белокурое чудо тёрло быстро краснеющий ушибленный лоб и, опираясь на все еще дрожащие руки, кое-как встало на ноги.

— У-у-у… гадина! — она вперила свой полный слёз, но яростный взгляд в высокую фигуру «обидчика», пребывая в состоянии праведного гнева. Её голос срывался. — Это было больно и страшно! Так нельзя!

— В моё время тебя бы отхлестали розгами за столь наглое поведение, дитя, — холодно заметил он, ничуть не впечатлённый её гневом.

Как ни странно, маленькая заклинательница совсем не испугалась мрачных, произнесённых с ленивой угрозой слов незнакомца. Страх от падения и удара быстро сменился упрямством. Она только фыркнула, с вызовом вытирая кулачком грязную щеку, да отвернулась.

— Отстань от меня, я тороплюсь! — сказала девочка напоследок и резко развернувшись, приготовилась убежать.

…Вернее, попыталась убежать. Не успело её маленькое тело дёрнуться посильнее, как розоволосый тенью метнулся вперёд и схватил несносную особу за шиворот её белой майки, как раз в тот момент, когда та сделала первый шаг. Он без видимых усилий поднял её в воздух до уровня своих алых глаз, внимательно изучая её лицо.

Лже-Двуликий не собирался никуда отпускать этого ребёнка. Слишком многое было неясно, а он не мог долго терпеть подобное. Да и тем более учитывая то, что эта девчонка буквально несколько минут назад была безвольной марионеткой под влиянием чужой проклятой энергии. Кто его знает, когда неизвестный проклятый дух снова завладеет её разумом.

— Никуда ты не идёшь, дитя. — уже более спокойным, слегка самодовольным тоном произнёс он. Его хватка была железной и девочка тут же начала брыкаться. — Мне нужно, чтобы ты рассказала всё, что помнишь за последние несколько часов. К тому же… Посмотри по сторонам. Ты хоть знаешь, где находишься?

Разумеется, такое бесцеремонное действие по отношению к ней вызвало очень сильное возмущение. Девочка отчаянно заболтала ногами в воздухе, пытаясь пнуть своего похитителя. Она раскраснелась от напряжения и злости, после чего… ловко подтянулась на этой же самой руке, извернулась и клацнула своими мелкими, но острыми зубками прямо по держащей её ладони.

Дерзость и внезапная, пусть и очень слабая, боль заставили розоволосого на миг искренне удивиться такому действию. Тело сосуда отреагировало инстинктивно. И когда девочка к тому же ещё извернулась на его руке, словно дикий зверёк, тот рефлекторно ослабил свою хватку.

Мелкое блондинистое создание вновь сконцентрировало и использовало проклятую энергию. Её тело окутала слабая голубоватая аура, и девочка с невероятной прытью и скоростью отскочила от земли, в несколько молниеносных прыжков по ржавым пожарным лестницам взобравшись наверх, прямиком к разбитым окнам ближайшего заброшенного здания.

Усевшись на широкий бетонный подоконник, она победоносно обернулась к нему, выставив язык наружу. Стоило сказать, что это выглядело довольно по-дурацки, но что ещё можно ожидать от ребёнка?

В любом случае, малолетняя особа попыталась подразнить «обидчика».

— Вот теперь попытайся поймать меня, если сможешь! Что, слабо? — захихикала она. — Я бы с радостью с тобой ещё поиграла, братик, но мне нужно торопиться! А… — Тут её взгляд впервые сфокусировался на окружении. — …где я?

Её хихиканье резко оборвалось. Прохладный вечерний ветер, пронёсшийся по пустому переулку и пахнущий старым камнем, затрепал её почти что золотистые волосы, подчеркнув мгновенно ставшее потерянным выражение лица. Вид сверху открыл ей совсем незнакомую картину остального вечернего Токио, который был застроен множеством стеклянных высоток и мерцал тысячами далёких огней, и выглядел совершенно чужим. Она была одна на большой высоте.

Та вздрогнула и едва не свалилась, когда низкий голос незнакомца внезапно раздался совсем близко, сбоку от неё. Обернувшись, широко раскрыв глаза от испуга, она увидела, что розоволосый оказался на верхушке фонарного столба, который был близок к окну, на котором, собственно, и остановилась девочка. Он, без малейшего звука, мгновенно запрыгнул на этот элемент городской инфраструктуры. Теперь Рёмен смотрел на неё сверху вниз, и его силуэт чётко вырисовывался на фоне темнеющего, фиолетово-багрового неба. Он обратился к ней, небрежно засунув ладони в карманы своих свободных чёрных брюк.

— Будешь дальше пытаться убежать? — тяжело вздохнул он. Это начинало его утомлять. — Давай так… пойми, дитя. Я тебе не враг. Можешь мне довериться. И для начала скажи, что ты последнее помнишь? Как тебя зовут?

Маленькая блондинка сначала не ответила. Её бравада испарилась так же быстро, как и появилась. Она всё ещё пребывала с немного мутным взглядом, который беспомощно шерстил по бесконечному морю городских огней. Её нижняя губа задрожала. Её тельце постепенно осело, медленно усаживаясь на холодном оконном отливе. Спустя минуту тишины, нарушаемой лишь далёким гулом машин, из уст этого ребёнка вырвался неуверенный и даже слегка испуганный ответ.

— В-ванда. Меня зовут Ванда. — Сказав это, она крепче приобняла саму себя за колени, пытаяся согреться, и частично спрятала лицо в коленях. — Мы с братом недавно прилетели в Японию, чтобы посетить бабушку. Н-но… Но…

Ванда, как та назвалась, больше не могла выдать хоть какое-то другое слово. Она, естественно, была сильно испугана в незнакомых условиях и не понимала, зачем вообще ей отвечать странному незнакомцу, которого, по собственному субъективному восприятию, встретила буквально несколько минут назад.

Он дал ей мгновение, чтобы совладать с собой, а затем Лже-Двуликий задал ещё один уточняющий вопрос, почему-то столкнувшись с непонимающим взглядом девочки. Что было странно…

— Скажи-ка мне… А что ты, дитя, знаешь про проклятия?

***

И вот пока Сукуна возился с таинственной и брыкливой девочкой в переулках Токио, в совершенно другой точке Японии — в залитой холодным неоновым светом стерильно чистой квартире высоко над Киото — другой… сильнейший заклинатель внимательно разглядывал беловолосого мальчишку лет 9-10.

Шестиглазый ничего не произносил. Он сидел, небрежно закинув ногу на ногу, в дорогом дизайнерском кресле из чёрной кожи. Его ладонь лениво постукивала пальцем по подлокотнику. Его тёмная повязка, скрывающая глаза, казалась аномалией в роскошном, минималистичном интерьере пентхауса. Да и тишину в комнате нарушало лишь тихое гудение системы кондиционирования.

А что до мальчика? Тот стоял навытяжку, совсем без волнения, но просто хмурил свои яркие зелёные глаза, пытаясь не поддаться нарастающему от этой тишины раздражению. Они оба находились в одном из киотских бизнес-центров, заняв элитную квартиру с панорамными окнами от пола до потолка, за которыми раскинулся ночной город. Если Годжо, откинувшись на спинку, просто расслабленно сидел на кресле, покачивая ступнёй в дорогом ботинке, то вот пацан стоял прямо посередине этого жилища, неподвижный, как оловянный солдатик, словно ему нельзя было хоть на минутку отдохнуть.

В конце концов, старший маг решил прервать тишину, что длилась более получаса, обратившись к нему.

— Слушай… Как там она тебя тогда назвала? Ах, да. Уй-уй. — Улыбка Годжо стала шире, насмешливее. — Ты не знаешь, когда Мэй сюда соизволит прийти? У меня тоже нет так много лишнего времени. Нужно ещё успеть купить моти в том магазинчике у вокзала.

— Даже тебе, Годжо Сатору, не следует так пренебрегать моей дорогой сестрёнкой, — почти безэмоциональным, но твёрдым голосом ответил мальчик, даже не шелохнувшись. Его кулачки непроизвольно сжались по бокам. — Она сказала, что будет вынуждена слегка задержаться. И если так, значит у неё есть веская причина для этого.

Маг ухмыльнулся такому категоричному ответу. Он не был удивлён этому, ибо понимал, что упомянутая особа точно должна была вырастить из этого ребёнка преданного себе юнца… Но кое-что его смутило. И восклицание, прозвучавшее с его стороны, заставило недоумевать уже мальчишку.

— Сестрёнка? Так вот она заставила себя считать? Очень хитро, да и не прикопаешься. Не зря я тогда доверился ей в этом вопросе, не зря.

Впрочем, стоило бы нам от этого отвлечься. Этот ребёнок был… подопечным одной из сильнейших из магов первого ранга. Мэй-Мэй — женщина с серебристыми волосами, почти всегда прикрывающими половину лица длинной чёлкой, и привычкой ходить на задания с огромным боевым топором ростом с неё, что служил ей проклятым орудием в боях. Она сильно отличалась от большинства заклинателей своей страстью к деньгам и деловой хваткой, которые позволили ей преумножить свои богатства многократно. Проще говоря, в сообществе заклинателей эта женщина занимала немаленькую роль, выполняя задания любой сложности… за очень большие суммы денег. Да, репутация у неё была специфичная.

Собственно, спустя где-то пять минут напряжённого ожидания после короткого разговора младшего и старшего беловолосого, послышался тихий щелчок электронного замка, и входная дверь плавно и бесшумно открылась. В комнату неторопливо вошла упомянутая заклинательница.

Она двигалась с грацией хищницы, её длинные серебристые волосы, заплетённые в тугую косу, мерно покачивались в такт шагам. На ней был костюм, идеально сидевший на её фигуре, контрастирующий с огромным топором завязанным в бинты, небрежно перекинутым через плечо. От неё пахло дорогим парфюмом и чем-то металлическим, возможно, кровью. Она особо даже не постаралась оправдаться за своё опоздание, окинув Годжо и своего «брата» оценивающим взглядом, и сразу в лоб обратилась к магу с лёгкой, но деловой улыбкой.

— И с чего такая секретность, Годжо? Ты вытащил меня из Осаки, обещая тройной тариф. Надеюсь, твой кошелёк к этому готов. Да и что хочешь дать мне задание, но даже условия и цель не обговорил…

— Есть… довольно специфичные причины для этого. По-другому не мог, уж извини за это, — пожал тот своими плечами. — Но поверь мне, я тебя удивлю.

Естественно, женщине стало интересно от таких слов.

— О-о-о… — фальшиво протянула заклинательница своим грудным голосом, не разрывая зрительный контакт с шестиглазым. — И что же так должно меня удивить?

Пока эти двое обменивались любезностями, в воздухе между которых витало напряжение, мальчишка быстро и почти бесшумно переместился к своей «сестрёнке», буквально сияя от счастья и с обожанием глядя на неё снизу вверх, в надежде получить внимание. Но отвлечённая женщина, не спуская глаз с Годжо, ответила только тем, что рассеянно провела ладонью по его волосам. Впрочем, тот был очень доволен и этим, тут же успокоившись.

А вот слова старшего беловолосого правда смогли удивить её.

— Тебе и мальчику нужно будет весь сентябрь патрулировать один тихий и скучный провинциальный городок. Да-да, целый месяц. Никаких других миссий, полное погружение. Чую, очень много моих денег пойдёт на это, правда? — совсем не волнуясь о предстоящем разорении, с широкой и беззаботной улыбкой произнёс он. — По моим сведениям, там должен начать проявлять свою активность очень опасный проклятый дух особого ранга. Новорождённый, но уже крайне злобный. И дам забавную подсказку… Он любит ходить в кинотеатры.

Да, в этот момент улыбка сползла с лица Мэй-Мэй. Она поняла, что на этот раз беловолосый связался с чем-то очень необычным. Особый ранг, да ещё и с такими странными привычками… Это не пахло деньгами, это пахло огромной, неоправданной опасностью. Даже по их меркам. А опасность — это всегда потенциальные убытки… И, возможно, прибыль конкретно в этой ситуации. Так ей моментально подсказала интуиция, и в её глазах, обычно расчётливых, ещё сильнее заострилось профессиональное любопытство.

В любом случае, она планировала содрать с сильнейшего мага современности вдвое больше, чем тот предполагал изначально.

Глава XVIII. Между тем — проклинатели.

Остров Хонсю, префектура Хёго, город Кобэ. Это один из главных портов Японии, играющий значительную роль в экономике страны. Ночью этот индустриальный гигант превращался в лабиринт из стали и бетона, продуваемый солеными ветрами с залива Осака. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным запахами ржавчины, машинного масла и гниющих водорослей.

Густой туман, поднимавшийся от моря, обволакивал высокие краны и штабеля контейнеров, делая место действия словно ещё более зловещим и изолированным от внешнего мира.

И как раз таки здесь, среди бесчисленных складов и грузовых контейнеров, выстроившихся словно ряды молчаливых великанов, в подвальном помещении одного из зданий, прилегающих к портовой зоне, собрались несколько десятков людей. Это были мужчины и женщины разных возрастов, прибывшие сюда из самых разных уголков Японии.

Все они были магами-проклинателями, стянутыми со всей страны в этот порт… Но, кроме этого, их объединяло ещё одно обстоятельство. Чувство животного, едва сдерживаемого страха, пронизывающего их насквозь холодными иглами и не позволяющего даже пошевелиться.

Этот страх ощущался физически, как низкочастотный гул в ушах и влажный озноб, сковавший конечности. Все присутствующие стояли или сидели в одном конце комнаты, прижимаясь друг к другу, словно стадо испуганных овец, надеясь, что число дарует им хоть какое-то подобие безопасности, едва освещаемые единственной тусклой лампой накаливания.

Лампа висела на грязном проводе и издавала слабое, назойливое жужжание. Жёлтый, болезненный свет выхватывал из полумрака бледные, покрытые испариной лица.

— Харута… — прозвучал усталый голос, в котором, впрочем, отчётливо читался гнев, смешанный с глубоким разочарованием, почти скукой от предсказуемой ничтожности подчиненных. — Бесполезное ты создание. Я ведь дал тебе и Джузо всего одно задание… Убить какого-то безымянного мага. И мало того, что вы не смогли выполнить поручение, так ещё и Джузо подох. Мне ведь прекрасно понятно, что при малейшем намёке на настоящую опасность ты просто сбежал, наплевав на меня. И на что ты надеялся? Что сможешь скрыться?

Распростёртый на ледяном бетоне, прямо под горящей лампочкой, молодой блондин с волосами, завязанными в конский хвост, застонал в ответ человеку, перед которым все эти маги-проклинатели не смели даже пикнуть. Обе его руки были неестественно вывернуты под жуткими углами, явно сломаны или вывихнуты, а сам он выглядел жестоко избитым.

С трудом подняв лицо, сплошь покрытое багровыми кровоподтёками и гематомами (один глаз и вовсе заплыл, превратившись в узкую щёлочку), он судорожно выпалил достаточно высоким, срывающимся голосом, задыхаясь от боли и ужаса, да разбрызгивая слюну пополам с кровью:

— П-простите меня, Нанаки-сама! Я испугался и не знал, что делать… Я думал о вас! О нашей цели!

— Молчать, псина! Что ещё за никчёмные оправдания?! — внезапно рявкнул упомянутый Нанаки, и эхо его голоса ударилось о голые стены подвала, заставив присутствующих вжать головы в плечи, будто их ударили плетью.

После чего лидер продолжил пугающе спокойным тоном, от которого по спине пробегал мороз, предвещая нечто гораздо худшее, чем просто смерть.

— Твоя проклятая техника — это буквально накапливание удачи, несносный дебил. Поэтому я и взял тебя к себе, ожидая хоть каких-то результатов. А что в итоге? Ничего! Никакой пользы. Ты понимаешь, что это значит, Харута? Для меня ты просто инструмент, который оказался неисправен.

Блондинистый проклинатель в тот же миг всё осознал. Ему было прекрасно известно, что влекут за собой эти слова. Он завыл, словно раненый вепрь, истерично выкрикивая мольбы о прощении и просьбы о последнем шансе… Но это не могло ничего изменить.

В одно мгновение тень вокруг блондина расширилась, стала густой и вязкой, как нефть, и начала ползти по полу, поглощая свет. После чего эта же тьма, словно обладая собственным, голодным разумом, обвила всё его тело.

Всем проклинателям было известно, что последует дальше. За год в подчинении у этого психопата, который даже на их фоне выглядел истинным чудовищем, они много раз видели такой акт казни. Непонятная проклятая техника Нанаки должна была обернуть жертву в плотную оболочку, а после… долго и мучительно растворить человека в этом коконе у всех на обозрении.

Именно таким образом Нанаки держал в узде всех проклинателей, которых собрал по всей Японии… Даже они, маги, полностью отдавшиеся своей мерзкой натуре, убивая и издеваясь над обычными людьми, могли только ужасаться столь страшной расправе.

Но прежде чем чернильная тень сомкнулась у рта истерично орущего от ужаса блондина, две фигуры выбежали из толпы. Стук их обуви по бетонному полу прозвучал неожиданно громко в напряжённой тишине, нарушая ритуал казни. Они устремились не к Харуте — жертве, — а к тому, кто это устроил.

— Нанако… Мимико… — казалось, эти слова были произнесены безразличным голосом, но немного потеплевшие глаза, на секунду утратившие ледяной блеск и ставшие почти человеческими, выдавали его с потрохами. — Что вы надумали делать? Мне, конечно, приятны ваши объятия. Но нельзя ли отложить это до момента, когда я накажу этого недоноска?

— Нельзя! Нанаки, умоляю, хватит! Прекрати это, прошу!

Это были две девушки примерно того же возраста, что и сам Нанаки. Мимико держалась с левой стороны, вцепившись побелевшими от напряжения пальцами в его пояс. Она была обладательницей красивой длинной шевелюры каштанового цвета и одета в классическую школьную матроску тёмно-синего оттенка с длинной юбкой, которая мягко шелестела при движении, словно предупреждая.

А её сестра, Нанако, которая тряслась всем телом, словно осиновый лист под ветром, но крепко держалась за шею молодого проклинателя, носила матроску светлую, с короткой юбкой, а чтобы было теплее — накинула сверху бежевый кардиган. Её волосы, перекрашенные в русо-карамельный цвет, были собраны в небрежный пучок, из которого выбивались несколько непослушных прядей, придавая образу бунтарский вид.

Была ещё одна деталь, связывающая их. Как можно было понять, они приходились друг другу сёстрами — но не просто единокровными, а близняшками. Это выдавали их очень схожие лица с тонкими, почти кукольными чертами и телосложение (между прочим, девушки были настоящими красавицами по всем параметрам), а также почти идентичные карие глаза, в которых сейчас плескалась не только тревога, но и отчаянная решимость.

Только то, что Нанако «косила» под когяру цветом волос, стилем одежды и белыми складчатыми гольфами, на фоне довольно сдержанного вида Мимико, никак не портящего её красоту, могло ввести кого-то в заблуждение.

В любом случае, что одна, что вторая близняшка смогли остановить скорую расправу над блондином. Нанаки спокойно стоял меж двух сестёр, возвышаясь над ними светлой скалой, излучающей нетерпеливое ожидание, пока они переведут дыхание и объяснятся. Но всем было кристально ясно: в любой миг у него оставалась возможность убить всё ещё скованную жертву, лишь слегка шевельнув пальцем или дав невысказанную команду тени.

Отдышавшись, за двоих продолжила Мимико. Пусть ей было сложно сдержать подступившие слёзы страха, которые блестели влажным блеском в уголках глаз, она уверенно обратилась к нему, стараясь говорить ровно, без истерики:

— Пожалуйста. Я и Нанако очень благодарны тебе за то, что ты смог встать на место Гето. Искренне благодарны, что его наследие до сих пор не распалось. Но нам уже просто невыносимо терпеть этот кошмар. Он бы никогда не одобрил такие расправы над другими магами! Сделай что угодно, но прошу, хватит!

«Недогяру», она же Нанако, закивала в ответ на слова своей близняшки, продолжая обвивать руками шею парня, будто ища у него защиты от него самого, но не решаясь обнять сильнее.

— Мы ведь можем… можем обходиться без этого, так ведь? — слабо произнесла она, и её голос дрогнул, выдавая сильное внутреннее напряжение.

Примерно полминуты ничего не происходило. Повисла давящая тишина в ожидании ответа от нынешнего лидера проклинателей… Слышно было лишь гудение старой проводки, капли, падающие с потолка, и редкие всхлипы жертвы.

Но в конце концов, с немного потяжелевшим взглядом, длинноволосый мягко, но настойчиво, оттолкнул обеих девушек в сторону, освобождая себе пространство.

Маг в данной ситуации не мог обойтись без того, чтобы не проговорить свои мысли вслух, давая выход накопившемуся раздражению.

— Гето то, Гето сё, Гето нам всё дал… Клянусь, вы все начинаете мне надоедать со своим бывшим лидером. Мне напомнить, что в итоге случилось с вашим горячо любимым Сугуру Гето? Это я обращаюсь не только к вам, Мимико, Нанако, но и к другим из «ядра» тех, кто был в его шайке. Всю плешь мне проели с этим. Мы даже с ним в итоге не встретились, он для меня никто!

Лидер остановился рядом с бледным, дрожащим от страха телом, как раз в тот момент, когда тени втянулись обратно в пол.

— Харут-а-а-а!

Едва начав снова осознавать реальность и адекватно воспринимать окружающую среду после волны пережитого ужаса, упомянутый маг всё равно сразу же упал на колени и прижался лбом к полу, не обращая внимания на пыль и грязь, чувствуя только холод бетона, контрастирующий с внутренним жаром.

Он прекрасно понимал, что сейчас только от него зависело, удастся ли сохранить жизнь. Поэтому без лишних размышлений сразу же попытался умаслить того, кто мог в любой миг его прикончить.

— Д-да, господин! Спасибо вам большое, что сохранили мою жизнь! Прошу прощения…

— Мы это ещё решим, — эти слова, произнесенные холодным шепотом, который не оставлял места для надежды, заставили жертву мгновенно заткнуться, потупив взгляд от страха. — И на что ты тогда надеялся, скажи мне? Что у тебя реально есть шансы убежать? Ну что за глупость, бездарный тупица!..

В следующий миг блондин завопил от боли, пронзительной и резкой, заставляющей кровь стынуть в жилах всех свидетелей, заставив всех присутствующих ещё раз вздрогнуть.

Проклинатель быстрой тенью, почти смазанным движением, которое невозможно отследить взглядом приблизился к магу, склонил свою голову к его виску, а после… с влажным хрустом откусил шмат плоти, забрызгав алой кровью свои белые свободные одеяния.

Нанаки как ни в чём не бывало начал кружить вокруг съёжившейся на полу фигуры, которая уже не понимала, что делать, зажимая рану сломанной трясущейся рукой и тихо скуля от шока.

Проще говоря, блондин сейчас был больше похож на беспомощного оленёнка, над которым издевался большой и жуткий волк, наслаждающийся не столько самой болью жертвы, сколько его абсолютной беспомощностью.

— Физическая слабость, которую ты давно мог компенсировать тренировками, — насмешливо озвучил мучитель, после того как медленно прожевал и проглотил кусок чужой кожи, мяса и сосудов. На его лице не дрогнул ни один мускул, выражая лишь глубокое презрение.

Никто из присутствующих не понимал, зачем он это сделал, но спрашивать никому и не хотелось. Ведь эта дикость повергла их в шок, который балансировал на грани парализующего Ужаса.

— Заторможенные рефлексы, которые давно можно было хотя бы частично вывести на должный уровень. Трусость там, где не нужно… И это в сочетании с очень хорошей врождённой техникой. Ты понимаешь, как меня это раздражает, Харута? Я не для того тебя взял к себе, чтобы постоянно разочаровываться. Вот скажи мне, что это такое?

Перестав кружить вокруг Харуты, проклинатель резко, словно выдергивая сорняк, схватил того за конский хвост, заставив задрать голову так, что шейные позвонки угрожающе хрустнули. Затем другой рукой, выставив указательный палец, провёл над областью под глазами парня. Там находились странные отметины в виде треугольников, которые сейчас почти все были белого цвета.

Поняв, что от него ждут ответа, блондин кое-как смог выдавить из себя слова, глотая кровь и слезы, которые смешивались на его щеках:

— Это… метки моей проклятой техники. Как вы и говорили мне, они показатель того, сколько удачи я смог накопить.

— Верно. И знаешь, что меня сейчас бесит?

— Ч-что, Нанаки-сама? — предчувствие Харуты вопило об опасности, да и его сердце билось в груди загнанной птицей, готовой вырваться наружу. Но ему оставалось только послушно поддерживать разговор.

— Сегодня твои отметины ещё имели пурпурный цвет, а сейчас нет. Они побелели… Это подтверждает мою теорию. Твоя удача закончилась.

Внезапно, непонятно откуда, в его руках появилась коса, чьё длинное, изогнутое лезвие тускло блеснуло в свете лампы. Оружие в следующий миг просвистело в воздухе, издавая высокий, режущий звук, рассекая затхлый воздух подвала.

— Если в следующий раз ты меня так же подведёшь, то твоя техника тебя не спасёт, Харута. Обещаю. Возьми это и постоянно носи с собой как напоминание — иначе убью.

В очередной раз блондин завопил от боли, резанувшей теперь со стороны уха. Оно было аккуратно срезано проклятым орудием, точно и безжалостно, после чего подхвачено остриём. Ушная раковина несчастного была насажена на лезвие, словно жуткий трофей, а после аккуратным движением оружия вложена в руки дрожащего мага, окрашивая его ладони в свежий и липкий красный цвет.

***

Никто не знал, откуда он взялся, кем является, да и кто он на самом деле. Все проклинатели, которые достались ему в подчинение после смерти Гето Сугуру — ныне покойного заклинателя-террориста особого ранга — или те, кого он собрал лично по всей Японии, ничего о нём не знали.

Нанаки просто появился год назад… и начал подчинять всех, до кого мог добраться, ломая волю, используя жестокость как рычаг управления и устанавливая свои порядки среди проклинателей.

Важно понимать, что проклинатели Японии ни за что бы добровольно не собрались в одну группировку такого масштаба. По крайней мере, львиная их доля — уж точно. Слишком они свободолюбивые и непостоянные. Магов, которые предпочитают зарабатывать на жизнь с помощью убийств или грабежа, или тем более тех, кто зашёл слишком далеко в своём безумии и психопатии, нельзя назвать подходящими для коллективной работы…

Но магу Нанаки было плевать на это. Используя свою силу, а также умение внушать абсолютный страх и ужас, он подчинял бесхозных проклинателей, создав свою организацию. Имея довольно пренебрежительное отношение ко всем, кого собрал, он называл их…

— Портовые шлюхи, — внезапно в комнате раздался голос упомянутого проклинателя, и, пожалуй, это прозвище звучало как насмешливый приговор.

Тот как раз расслабленно лежал в старом, местами прорванным бархатом кресле, стоявшем в бывшем кабинете администратора этого заброшенного здания. Здесь было гораздо чище и уютнее, чем внизу: на полу лежал потрёпанный, но мягкий ковёр, заглушающий шаги, а воздух пах старой бумагой, дорогим одеколоном и чуть слышным, едва уловимым ароматом женских духов, хотя стены всё ещё едва хранили следы былой сырости и плесени.

Кабинет уже полгода как был переоборудован в его личное жилище, которое содержали в чистоте и порядке несколько подчинённых магов.

— Вот скажи, Мимико. Я ведь очень хорошее название придумал для них? Одно сплошное разочарование. Нет чтобы хоть какой-то результат показать, заслужить похвалу… Не-е-ет, никчёмыши. Целый год вожусь со всей этой сворой, словно пастух с умственно отсталыми баранами, которые норовят разбежаться или сдохнуть…

— Знаешь, Нанаки, мне с сестрой немного неприятно это слышать…

— Хм. В этом контексте я использую вас по назначению. Лучше продолжай делать массаж. Перейди-ка на виски. О-о-о… — облегчённо вздохнул парень, прикрывая глаза и откидывая голову назад, позволяя себе слабость только в этот момент. — Прекрасно. У тебя просто волшебные ручки, Мимико.

В этот момент девушка как раз проводила успокаивающий руками по голове проклинателя, пока её сестра — Нанако — массировала уже шею, разминая напряжённые мышцы и сухожилия.

Это было следствием давней проблемы, преследовавшей его, пожалуй, всю жизнь. Постоянные мигрени и хронические головные боли, которые иногда не проходят часами, превращая мир в пульсирующее пятно боли и невыносимого шума в голове. В более раннем возрасте это могло ослабить его, но сейчас приступы мигрени делали Нанаки просто более агрессивным и непредсказуемым, обостряя его садистские наклонности. Собственно, Харуте сильно не повезло попасться ему под руку именно в такой момент.

Молчавшая до этого недогяру Нанако в один миг сильнее нажала на шею проклинателя, впиваясь пальцами почти до синяков, явно желая причинить боль. Она замерла после этого, глядя на его макушку взглядом, полным искренней злости, а её грудь бурно вздымалась от негодования и обиды. Девушка не послушалась даже своей сестры, которая, поняв её настроение и намерения, пихнула ту локтем. Мол: «Не надо!».

Но, в любом случае, магесса и не думала обращать на это внимание. Тем более, проклинатель прекрасно ощутил этот акт агрессии в свою сторону. Обрамлённая длинными темными волосами голова человека откинулась на спинку кресла, позволив глазам, полным иронии и скрытой угрозы, посмотреть прямо в лицо одной из сестёр. Другая могла только вздохнуть, огорчённая тем, что не смогла предотвратить глупость своей близняшки, чувствуя, как нарастает напряжение в комнате.

— Ну и что это значит, Нанако? — несмотря на явный острый приступ мигрени, парень обратился к ней довольно спокойно, не меняя ироничного выражения лица, хотя вены на его висках пульсировали, как натянутые струны. — Решила укусить руку, которая вас кормит и лелеет?

— Ты… Скажи мне, как тебе хватает наглости так грубо отзываться о Гето? — та в этот раз вцепилась пальцами в его лицо, сжимая щёки так, что губы побелели, да и толкнула Мимико в сторону.

Более «умеренная» в своём стиле и поведении близняшка уже не думала вмешиваться во всё это, поэтому спокойно отошла в сторону после толчка, поправляя сбившуюся юбку и тревожно скрещивая руки на груди. Ей хотелось, чтобы всё это поскорее закончилось.

— Для начала убери свои ручки от моего лица, — когда девушка всё-таки сделала сказанное, тот облегчённо вздохнул, потирая покрасневшую кожу, которую она только что смяла. — Ну наконец-то. Слишком вы наглеете… Хочешь знать, почему я так небрежно отношусь к вашему почившему Гето Сугуру?

— Я не намерена это терпеть, если ты не объяснишь причины.

— Опять-таки, слишком сильно обнаглела, — тяжело вздохнул маг, словно разговаривал с непонятливым ребёнком, который не может принять очевидного.

— Если не хочешь отвечать, то так и скажи! — уже со всё более нарастающим нетерпением выпалила она, топая ногой в полосатом гольфе, и этот звук прозвучал резко и неуместно в тишине кабинета. — Гето был для меня и Мимико словно отец! Он спас нас из родной деревни и взял под своё крыло. Как и всех, кто пошёл за ним! Пусть Гето погиб… Но он не заслужил такого отношения и точно бы не одобрил жестокости к другим мага-хья?!

Девушка, конечно, удивилась, когда продолжавший сидеть в кресле проклинатель внезапно, с неестественной скоростью, свойственной только магам, превосходящим людей, схватил её, перекинул и прямо в воздухе притянул обратно к себе.

Естественно, у себя в жилище Нанаки был одет куда удобнее: вместо белых одеяний он сейчас был в самом обычном домашнем халате, который был распахнут и мягко облегал его подтянутое тело, позволяя девушке ощутить это.

— Знаешь, Нанако. По-моему, мне всё-таки нужно повторить слова, произнесённые ещё год назад. Я — обезьяна, что становится Богом. И ты, и Мимико лично мне — способ окружить себя приятным, не более того. И да, ваш всеми любимый Сугуру Гето, — проклинатель был очень язвителен, произнеся эти слова. — закончил очень никчёмным образом, попав под руку Сильнейшего… А я так заканчивать не собираюсь. Теперь заткнись и составь мне сегодня компанию. У меня недавно была довольно опасная битва, и хочется наконец расслабиться… забыть об усталости и мигрени.

То, что происходило дальше, описывать даже не стоило. Всем проклинателям из «портовых шлюх» было прекрасно известно, что обе близняшки уже давно ложились под их лидера, чтобы получить его расположение… Это получилось у них с относительной лёгкостью, благодаря красоте и сексуальности. Впрочем, даже если бы близняшки этого не захотели, Нанаки всё равно взял бы их во всех смыслах, не считаясь ни с чьим мнением и используя свою абсолютную власть. Такая уж была натура у этого мага — брать то, что ему приглянулось, и не просить разрешения.

Но в любом случае… В тот момент, когда он снимал с замолчавшей и покрасневшей Нанако бюстгальтер, да и наверняка собирался переходить ко второй сестре, что стояла пока поодаль, наблюдая за происходящим из-под опущенных ресниц, в которых читалось противоречие между страхом и… Всеми известным чувством, — та, немного смущённо, задала внезапно появившийся в её голове вопрос:

— Нанаки, я хочу спросить, а что значили эти слова про обезьяну, которая становится Богом? Это отсылка к Сэнгоку?

Проклинатель застыл, его рука, касавшаяся кожи девушки, замерла в воздухе, а глаза резко распахнулись. Он медленно, словно механизм, который дал сбой, повернул голову от уже почти голой «недогяру» в сторону второй проклинательницы. На его лице можно было увидеть всю боль мира, настолько оно было наполнено обидой и вселенской скорбью непонятого гения, чьи философские воззрения были сведены к популярной культуре.

— И ты, Брут? Даже вы? Да почему снова Сунь Укун? Почему все всегда думают про него?! Почему никто не может понять истинный смысл?!

---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Мимико и Нанако, примерно год назад со своим приёмным папашей. Запомнили, кто есть кто?

Дополнение к главе XVIII.

И вот, когда Нанаки с явным раздражением, вызванным тем, что его глубокие мысли вновь остались непонятыми, всё же вознамерился продолжить свой отдых в компании подружек-близняшек…

Случилось то, чего никто не мог предугадать. Массивное бетонное основание портового здания города Кобэ, служившее магам надёжной базой, внезапно содрогнулось от мощных ударных волн и гулкого, низкочастотного шума, беспрепятственно пронзавших толстые стены. Сначала пришёл звук — низкий, утробный рокот, заставивший зазвенеть антикварный фарфор на полках и дребезжать стёкла в тяжёлых рамах. Затем пол под ногами магов на мгновение просел, когда сокрушительная вибрация прокатилась по всему каркасу строения, будто огромный морской зверь ударил хвостом по бетонному пирсу. Старые оконные рамы в кабинете жалобно заскрипели. Нанако — та самая «недогяру», лежавшая до этого момента полуобнажённой, — порывисто приподнялась, едва не соскользнув с мягких подушек. Как только лидер проклинателей отвлёкся, вслушиваясь в этот неожиданный бедлам, она инстинктивно сжалась, чувствуя, как бетон под ней мелко вибрирует, передавая дрожь её собственному телу. Её сестра Мимико, стоявшая неподалёку и смиренно ожидавшая своей «очереди», и вовсе выглядела совершенно ошеломлённой развернувшимся хаосом. Её пальцы, замершие на медных пуговицах тёмно-синей матроски, мелко задрожали, а расширенные от испуга зрачки метались от запертой дубовой двери к содрогающимся стенам, которые, казалось, вот-вот сомкнутся вокруг них.

— Ч-что это такое? — испуганно вскрикнула магесса, инстинктивно прикрывая обнажённую грудь рукой и тревожно озираясь по громыхающему помещению, где свет единственной тусклой лампы начал испуганно мигать в такт ударам, погружая комнату в рваные тени.

Длинноволосый парень лишь тихо усмехнулся, сухо бросив взгляд на своих спутниц. В следующее мгновение на его теле необъяснимым образом вновь возникли привычные белые одеяния, будто сама тьма в комнате послушно соткала плотную ткань прямо поверх его кожи, скрывая домашний халат. Белоснежные складки легли безупречно, возвращая владельцу кабинета его привычный вид, а лицо приняло ещё более ироничное и холодное выражение. Он неспешно поднялся с кресла, расправляя плечи, и эта будничность движений на фоне рушащегося здания выглядела гораздо страшнее самой угрозы.

— Кто-то напал на нас и прямо сейчас вступает в бой с теми немногими ребятами, что остались нести караул. Я отчётливо ощущаю колоссальный и невероятно плотный источник проклятой энергии, который давит на виски сильнее моей мигрени, заставляя барабанные перепонки ныть от напряжения. Неужели это явился Он?.. Нет, это явно не Тот Самый. Любопытно. И что же это за наглец пожаловал к нам в гости с таким беспардонным визитом?

Развязка не заставила себя долго ждать. В тот момент, когда грохот и вопли снаружи начали постепенно стихать, сменяясь зловещим, свистящим воем ветра в коридорах, внезапный звуковой аккомпанемент словно вмиг усилился под яростный рёв стремительно рассекаемого воздуха. Уже в следующую секунду массивная стена кабинета была снесена единым мощным ударом, разлетевшись на сотни острых обломков бетона, крошку и куски рваной арматуры, которые со свистом пронеслись мимо мебели. В образовавшийся пролом ворвался холодный, солёный воздух с залива Осака, перемешанный с едкой строительной пылью. Ударная волна мгновенно опрокинула журнальный столик, разметав бумаги по полу, и заставила присутствующих здесь сестёр истошно завопить от внезапного испуга, закрывая лица руками от летящего мусора. Девушки не были простыми людьми и считались довольно сильными магами, однако даже для них подобный уровень разрушительной мощи, бесцеремонно ворвавшийся в их личное убежище, казался чем-то запредельным.

Когда густая пыль наконец начала оседать, ложась неровным серым налётом на дорогой ворсистый ковёр, в проломе можно было разглядеть силуэт юноши с короткими тёмными волосами. Его взгляд казался усталым и словно вымотанным долгой, изнурительной дорогой. Вокруг его фигуры витало тяжёлое, почти осязаемое марево энергии, настолько густое, что воздух в радиусе метра от него казался искажённым, как над раскалённым асфальтом. Телосложение гостя не выглядело впечатляющим — фигура самого обычного парня лет шестнадцати-семнадцати, одетого в простую чёрную рубашку и тёмные брюки, но выделяли его две существенные детали.

Первое, что сразу бросалось в глаза — длинная катана в руках незнакомца. Лезвие меча было буквально пропитано, как и всё его существо, невероятным по своей плотности и качеству эманацией проклятой энергии, которая будто пульсировала в такт его дыханию, заставляя пространство вокруг оружия мелко подрагивать.

Вторая особенность была не столь заметной, но всё-таки характерно выделяющейся — простое обручальное кольцо, надетое на безымянный палец, чей холодный металлический блеск в свете мигающей лампы странно контрастировал с учинённым вокруг погромом.

Хозяин портового логова с хищным оскалом обратился к незваному гостю, внешне выказывая странную радость от этого визита, хотя в глубине его зрачков всё ещё тлела опасная, садистская жажда крови.

— Умереть захотелось? — весело, с долей угрозы вырвалось из его уст, пока он медленно и плавно разминал затёкшие плечи. — Если ты явился именно за этим, то я с великим удовольствием немного поиграю с тобой, дерзкий незнакомец.

— Прошу прощения. Ваши подчинённые наотрез отказывались меня пропускать, поэтому пришлось прокладывать путь силой. Но я пришёл исключительно с миром. И, к вашему сведению, никого из ребят не убил, — на удивление спокойно произнёс пришелец, медленно опуская клинок к полу и одарив Нанаки доброжелательной, но слегка виноватой улыбкой, которая на фоне руин и осевшей пыли смотрелась почти абсурдно, если не сказать безумно.

Когда проклинатель ответил на это заявление лишь многозначительным молчанием и вопросительно вскинутой бровью, неизвестному не оставалось ничего другого, кроме как смущённо взлохматить волосы на затылке свободной рукой. Эту неловкую паузу лишь усиливало то, что обе приёмные дочери покойного Сугуру Гето испуганно прятались за широкой спиной длинноволосого лидера, причём одна из близняшек оставалась почти совсем нагой, дрожа не столько от ворвавшегося в пролом сквозняка, сколько от подавляющей, почти удушающей ауры незваного гостя.

— Кажется, я прервал вас в весьма… деликатный и интимный момент, верно? Ха-ха-ха… Извините, я действительно выбрал не лучшее время для визита, — парень неловко отвёл взгляд в сторону, изучая носки своих ботинок, будто это могло сгладить неловкость ситуации.

— Чрезвычайно деликатный. Так зачем ты проделал такой путь, парень? Что именно тебе от меня потребовалось? — требовательно и властно произнёс Нанаки, чей голос теперь звучал как лязг стали, ударяющей о гранитный камень.

Искомый ответ последовал незамедлительно. Тяжело вздохнув, маг посерьёзнел, и выражение его лица вмиг утратило всякую мягкость, обнажив внутренний стержень. Он обратился к собравшимся уже совершенно иным тоном.

— Позвольте для начала представиться должным образом. Меня зовут Юта Оккоцу. Мой наставник, заклинатель по имени Кэндзяку, выразил настойчивое желание провести с вами переговоры, — после этих слов голос юноши стал почти ледяным, а проклятая энергия вокруг него на миг ярко вспыхнула тёмно-фиолетовым пламенем, заставив тени в углах кабинета словно шарахнуться прочь. — Нам крайне необходимы сильные союзники, чтобы в полной мере подготовиться к грандиозному событию тридцать первого октября, которое должно произойти в самом сердце Токио.

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Глава XIX. Что же случилось с этой пигалицей?

— Ну, хорошо, Ванда, — не переставая удивляться в своих мыслях тому, насколько причудливые формы принимает судьба в этом мире, я с невозмутимым видом спрыгнул с фонарного столба. Мои подошвы коснулись щербатого асфальта почти бесшумно, а в коленях сосуда отозвалась привычная пружинистая мощь, которую я уже привык считать своей. Оказавшись на земле, мой взгляд внимательно прошёлся по девочке, которая всё так же продолжала сидеть на широком подоконнике старого здания, зябко обхватив руками свои худые коленки. — Значит, ты вообще не знаешь, кто такие проклятия и маги? Может, в вашей семье это просто по-другому называется? Демоны? Экстрасенсы?

Она ответила мне, едва заметно покачав головой, отчего её светлые, слегка растрепанные пряди рассыпались по плечам, переливаясь в свете далёких неоновых вывесок.

— Я вообще не понимаю, о чём ты говоришь, — мелкая блондинка слегка пробурчала это, всё ещё пребывая в некоторой растерянности, если судить по её блуждающему, слегка затуманенному взгляду. — Такого попросту не существует. В отличие от других детей, мне прекрасно известно, что никаких демонов или духов нет. Как и Санта-Клауса! Никогда в подобное не верила, — вместо недавнего смятения эта крохотная пигалица теперь выказала недюжинную гордость, смешно задрав свой вздёрнутый нос и едва не теряя равновесия на узком выступ из-за этого.

Это признание, конечно, меня изрядно смутило. Сравнивать проклятых духов с Санта-Клаусом… В моей памяти на миг всплыли эти чудовища в эпоху Хэйан, и сравнение их с рождественским дедом выглядело как форменное издевательство. Определённо, семейка, из которой происходила эта девчонка, точно не принадлежала к числу потомственных магов. Ну, а если и принадлежала, то здесь могла возникнуть ситуация, схожая с родом Оккоцу из «манги», где семейство со временем утратило свою проклятую энергию и техники, но сам протагонист «нулевого тома» — Юта Оккоцу — внезапно оказался редким атавизмом своего рода, вновь проявив магическое наследие. Возможно, тут мы имеем аналогичный случай, хотя и не уверен до конца. Я задумчиво потер подбородок, ощущая грубую кожу пальцев Итадори и вдыхая тяжелый, пропитанный гарью и пылью воздух вечернего мегаполиса. Всё-таки опросить родственника Годжо на эту тему не представлялось возможным, так как по какой-то неясной причине упомянутый Оккоцу так и не появился в этом мире.

Или всё-таки у него здесь просто сложилась совершенно иная история… которую мне только предстояло выяснить.

В любом случае, было крайне странно, что эта малышка ничего не ведает о проклятиях. Следовало задать контрольный вопрос.

— А как ты, скажи-ка мне, мелочь, сумела взобраться на такую высоту? — прищурив глаза, поинтересовался я, окидывая взглядом отвесную стену и ржавые перекладины пожарной лестницы, по которым она взлетела минутой ранее.

— Как-как? Просто я очень сильная! — Она ответила это так буднично, будто речь шла о самой обычной прогулке по парку.

Ками… Нет, Ураюме определённо был куда более здравым ребёнком. Он понимал природу силы и иерархию мира с самого начала, а эта девчонка пользуется магией так же инстинктивно и неосознанно, как зверёк в лесу. Нужно подобрать более удачный вопрос.

— И всё? Тебя никто этому специально не учил? Ты — самоучка, Ванда?

— Ну-у… — протянула она, словно внезапно чего-то смутившись, и принялась сосредоточенно ковырять пальцем облупившуюся краску на оконной раме. — Мне мой брат помогал в тренировках. Он всегда говорил мне, что я такая же сильная, как и любая взрослая женщина в нашей семье.

В очередной раз на лице девчонки расцвела горделивая и наивная улыбка. И это при том, что буквально несколько минут назад она была совершенно потеряна… Я невольно поразился этой удивительной пластичности детской психики; до чего же у детей могут быстро меняться эмоции.

В любом случае, судя по сказанному, гипотезу с атавизмом можно смело отмести в сторону. Да и не смог бы обычный ребёнок в таком возрасте самостоятельно освоить столь продвинутое умение управлять проклятой энергией. Её явно кто-то обучал, а значит — это род магов. Другой вопрос: кто этот её брат, которого она так часто упоминает? И почему ей самой ничего толком не известно? Как она вообще попала под влияние проклятого духа?

Надо было всё выяснить досконально. Торопиться мне было некуда, так что можно обойтись с ней помягче. Я сделал глубокий вдох, стараясь унять внутреннее раздражение, вызванное её детским упрямством.

— Хорошо, мелочь. Спускайся уже оттуда, — Моя рука вальяжно указала в правую сторону от меня. — Я могу помочь тебе найти этого… твоего братца. Сама ты в этом городе точно потеряешься.

— А… Братик, а ты действительно хороший? — с некоторым сомнением в голосе и в больших глазах, в которых отразилось фиолетовое марево токийских сумерек, спросила эта кроха.

Не передать словами, как мне в тот миг хотелось отрезать, что «нет, я уж точно не хороший», но пришлось сдержаться. Ведь откуда этой малолетней особе знать, кто такой Король Проклятий, и что в далёком прошлом тот с лёгкостью мог и ребёнка съесть? Впрочем, сейчас у меня были совсем иные мотивы, чем у оригинала, так что пришлось ей немножечко подыграть.

— Да… я хороший, — с трудом, чуть ли не «скрипя» зубами, выдавил я из себя эти слова, которые ощущались на языке как горькая полынь. — Можешь мне доверять, я тебе помогу. Но для начала слезай вниз, иначе мы ничего не добьёмся. Или ты планируешь там часами просиживать? Скоро окончательно стемнеет, мелочь.

Наконец она спрыгнул. Хоть девочка некоторое время всё же колебалась, та всё же обрела в один момент более решительный вид и одним точным движением приземлилась прямо рядом со мною, подняв при этом небольшой вихрь пыли и уличного сора. Поскорее бы уже началась осень, мне начинает изрядно надоедать токийское лето…

Блондинка более-менее уверенно посмотрела мне в лицо, словно безмолвно о чём-то спрашивая. Хотя почему «словно»? Я ведь здесь выступал в роли взрослого человека, который сам напросился к ней на помощь. Вполне естественно, что она ожидала от меня дальнейших указаний или действий. Да и её маленькая фигурка на фоне громадных заброшенных зданий выглядела пугающе хрупкой и беззащитной.

— Для начала, Ванда, скажи мне, что ты помнишь из последнего? Откуда ты приехала? Кто твои родители? Где вы живёте?

Конечно, не стоило бы так сразу осыпать ребёнка целой тучей вопросов. Но она была не обычным отроком, а малолетней заклинательницей, которая точно прошла определённую подготовку, давшую ей почву для развития как мага. Возможно, сама она этого и не осознаёт. Но в любом случае такой ребёнок должен быть куда устойчивее к стрессам и более развит в плане ума, нежели её обычные сверстники.

И девочка подтвердила мои догадки, попытавшись внятно ответить.

— Ну-у-у… — протянула она, сведя брови в попытке покопаться в собственной памяти. Забавное зрелище. — Я помню, как мы с братом уехали из дома. Вот и всё. Маму и папу я давно не видела. Брат говорил, что они стали очень плохими по отношению к нам.

Брат. И снова этот таинственный брат. Меня это уже начинает потихоньку раздражать. Значит, этот парень не позволяет собственным родителям брать опеку над сестрой? Или они их попросту бросили, и юноша взял бремя опекуна на себя? Впрочем, разберемся с этим потом. Главное, что она выдала нужную зацепку.

— И откуда вы с братом сюда прилетели? — чуть тише произнёс я, вглядываясь в её лицо и пытаясь уловить малейшую тень лжи в этом детском взгляде.

— Из Палермо, — как о чём-то само собою разумеющемся ответила она, внимательно наблюдая за тем, как я на это отреагирую. — А можно спросить, братик, где именно мы сейчас находимся?

Пришлось ненадолго замолчать, раздумывая над этим географическим названием. В памяти всплыли крупицы знаний о далекой Европе: Италия, Сицилия… места, дышащие уникальной историей. Да неужели? Палермо? Что эта девочка вообще здесь делает? Семейство магов из самой Италии?

— В Токио. Мы сейчас в Токио, Ванда. Помнится, ты сказала, что твой брат решил вместе с тобой навестить вашу бабушку? У вас здесь, в Японии, есть родственники?

— Токио?.. — теперь на её лицо вновь вернулась некоторая растерянность. — Брат не говорил, что мы прилетим именно сюда. Он упоминал какой-то совсем другой город… Как же я здесь оказалась?..

— А что за город-то был?

— Не помню, — она ответила мне ещё более расстроенным тоном, и её нижняя губа едва заметно задрожала.

— Будда… — со вздохом вырвалось у меня. — Ладно, мелочь. У меня есть идея, что можно предпринять прямо сейчас. У тебя ведь найдётся при себе какая-нибудь вещь, которая ранее принадлежала этому твоему пресловутому братцу?

На этот раз девочка ответила мне утвердительным кивком, потянувшись рукой в кармашек своих коротких шортиков. Ткань тихо зашуршала, и оттуда она извлекла самые простые на вид карманные часы, на корпусе которых красовался орнамент в виде статуи Свободы. Металл тускло блеснул в холодном свете уличного фонаря. Судя по всему, они были довольно дешёвыми, но на суть ситуации это особо не влияло.

— Эти часики подарил мне брат, — чуть более оживившись и разглядывая указанный предмет для сверки времени, она обратилась ко мне. Похоже, это дитя действительно сильно любило своего старшего родственника, хех. — А как они могут нам помочь? Кстати, братик, а как тебя зову-ой-ой-ой! Верни! — запротестовала она, когда моя рука плавным движением отобрала упомянутый предмет.

Металл часов на ощупь оказался странно холодным, несмотря на жару.

— Прекрасно. У меня есть… один приятель, который поможет нам в поисках этого твоего родственника. У него как раз имеются отличные собачки-гончие, и для дела как раз пригодятся эти часы.

Расширившиеся глаза блондинки при упоминании пёсиков заставили меня невольно усмехнуться. У неё явно все прежние страхи мигом вылетели из головы. Наивный детский восторг перед животными оказался сильнее любой логики.

— А можно будет потискать этих собачек?

— Конечно, — ответив так, я развернулся в противоположную от неё сторону, после чего призывающе махнул рукой. — Иди за мной. Если, конечно, не хочешь остаться тут в одиночестве на улицах поздним вечером.

Естественно, малолетняя заклинательница тут же засеменила вслед за мною, стараясь не отставать и то и дело боязливо оглядываясь на темные подворотни. Как по мне, с детьми на самом деле не так уж и сложно управиться. Опять-таки, вспоминая маленького Ураюме — подопечного Двуликого, которого тот взрастил как свою верную правую руку, могу сказать, что дети бывают иногда куда полезнее многих «зрелых» личностей. Глина есть глина, так сказать. Вопрос лишь в том, кто приложит руку к её формовке.

И вот тут стоит прояснить один важный момент. Пусть след проклятой энергии и затерялся после того, как я снял с этой девчонки чужеродное влияние, — это вовсе не повод считать, что моя охота на духа окончательно заглохла. Мне было примерно известно, откуда исходила та незримая линия связи, а именно — из старых промышленных районов Токио. Этого уже было вполне достаточно, чтобы, приблизившись к тому месту, суметь по уже запечатлённому в памяти «вкусу» проклятой энергии точно определить местоположение этого несчастного создания. Ведь как ещё можно назвать того, кто умудрился по неосторожности привлечь внимание самого Короля Проклятий на свою голову? Изгнание его было лишь вопросом времени.

Но пока, пожалуй, я решил отложить это дело в сторону. Что-то моя интуиция настойчиво подсказывала: надо сначала разобраться с этим маленьким отроком. Постараться отыскать этого самого её брата, а дальше либо всё остальное подтянется само собой, либо можно будет со спокойной душой закончить начатое с духом. Ведь я нисколько не сомневаюсь: если старший родственник этой мелочи обучал её магии, значит, тот точно должен знать намного больше.

Да и кто его знает, может, в процессе ещё что-нибудь интересное вскроется. Когда дело касается магов и проклятий, никогда нельзя быть уверенным в успехе на все сто процентов. Воздух вокруг начал вибрировать от гула близкой магистрали, когда мы вышли на освещенную проезжую часть.

Внезапно раздался голос внутри моего разума, который до этого момента хранил молчание. Тот явно тоже был крайне заинтересован сложившейся ситуацией.

— «Может, всё-таки попросим помощи у Годжо-сенсея?»

Я невольно закатил глаза, ощущая, как внутри ворочается привычное раздражение от присутствия сопляка.

— «Завались. Чем он тут мне поможет?»

В любом случае, спустя некоторое время мы с этой мелкой пигалицей уже сидели в такси, который неспешно направлялся на другой конец шумного Токио. А что, мне нельзя что ли просто взять, и позвать такси?

Глава XX. К носителю Тени.

Через некоторое время мы с этой пигалицей добрались до нужной остановки, которая вела к, казалось бы, ничем не примечательному храмовому комплексу в Токио. Раскалённый воздух мегаполиса, пропитанный гарью и запахом словно плавящегося асфальта, здесь внезапно сменился странной, почти мертвенной прохладой. Огромные криптомерии, чьи кроны закрывали небо, отбрасывали тяжёлые, неподвижные тени на ведущие вверх каменные ступени. Тут было множество густых кустарников и деревьев, высились невысокие каменные стены, покрытые слоем изумрудного мха и трещинами от времени, и, разумеется, возвышались классические японские строения, многие из которых были многоэтажными. Но главным здесь было то, что и делало этот комплекс столь важным.

Барьер, который защищал его от любопытных индивидов и возможных врагов, в первую очередь — от проклятых духов. Едва мы пересекли невидимую границу, кожу обдало мелким покалыванием, словно я вошёл в плотное статическое поле. Этот гул в костях — работа Тенгена — был слишком упорядоченным, слишком стерильным, и от этого он раздражал меня ещё сильнее. И это было место, которое фактически было сердцем всего сообщества магов Японии. Ну, или одним из них, считая ещё Киотское. Токийский магический колледж, который занимается обучением шаманов и выполнением заданий по изгнанию духов и устранению проклинателей. Киотское и Токийское учебные заведения были неразрывно связаны с тремя великими кланами и советом старейшин, фактически являясь их прямым и послушным порождением.

Да, дорога привела нас сюда. Если быть точным — цель. Тут как раз и находился нужный нам один заморыш с техникой, которая поможет в этом деле. Мелкая, естественно, смогла увидеть это место в отличие от обычных людей, так как была заклинательницей, хотя её зрачки и расширились от неосознанного давления чужой силы. Довольно забавно, как она с завороженным взглядом посматривала на местную архитектуру, которая всё-таки впечатляла, вздымаясь ввысь тёмными изогнутыми крышами, похожими на крылья гигантских воронов. Что уж говорить про детей-то. В любом случае, я сюда не засматриваться приходил, да и, откровенно говоря, от этой обители магов меня немного подташнивало — городская или деревенская застройка мне нравится больше. Здесь всё слишком сильно смердело «порядком» и «долгом». В общем, моя рука легонько подтолкнула эту блондинку в спину, дабы наконец поторопить её.

— Давай, мелочь. Ты ведь хочешь найти своего братца и поскорей вернуться домой? Шевели ногами, это не самое гостеприимное место для заблудившихся детей.

— Да… — немного рассеянно ответила она мне, всё ещё разглядывая местность и машинально теребя край своей майки. Отрок! Поскорее бы уже эту мелкую особу отдать её родственникам, не хочу долго возиться с этим ребёнком.

Ну, дальше дорога нас повела сначала близ тренировочного поля, которое располагалось почти что впритык к главному зданию комплекса, где, собственно, обычно происходила вся деятельность колледжа. Утоптанная, сухая земля была испещрена следами недавних тренировок: глубокими бороздами, опалёнными пятнами от некоторых проклятых орудий и выбоинами. Мы как раз прошли через это поле напрямую, в сторону более маленького здания, которое соседствовало с тремя такими же. Вот это строение уже не выглядело по классической японской архитектуре, а скорее походило на жилые здания, которыми Страна восходящего солнца застраивалась в послевоенный период. Грубый серый бетон и прямые углы смотрелись нелепо на фоне вековых сосен и древних святилищ. Если быть проще, это было одно из общежитий, где как раз располагались ученики разных курсов. Проход в само здание был фактически без всего, никаких дверей. Ну, наверное, логика в этом была такова, что общежитию не нужно закрываться — в конце концов, кто рискнёт зайти в логово шаманов? Внутри же коридоры вполне себе были уютные и ухоженные, со множеством комнатных растений наподобие мини-деревьев, так любимых в Японии. В воздухе витал слабый запах полированного дерева и освежителя воздуха. А что говорить про множество комнат или же квартир, если это называть по-другому, которые располагались тут?

Почти все они были пустые. Что уж поделать, магов даже в Японии очень мало, а тех, которые пойдут сотрудничать с правительством и магическим министерством, и соответственно, колледжем — считай, ещё меньше. Поэтому тут было всего дюжина занятых комнат. Собственно… помяни дьявола, называется. Когда мы проходили по коридору, после того как поднялись по лестнице на второй этаж, где под потолком тускло гудели люминесцентные лампы, рядом с нами вышла не очень рослая фигура парня с платинового цвета волосами, который сегодня был одет в простые брюки и фиолетовую футболку. Походу, кроме слабосилка, сегодня в общежитии отдыхали и остальные студентики.

Собственно, он, когда «раздуплился», потирая глаза — похоже, ему сегодня удалось хорошенько поспать днём, — заметил меня, поглядел секунду, а после перевёл взгляд на мелкую. Его брови поползли вверх, а во взгляде отразилось мгновенное замешательство.

— Тунец с майонезом? — вопросительно произнёс он, замерев у дверного проёма.

— Ах… Не обращай внимания, Тогэ. Это просто родственница Фушигуро. Да, знаю, сюда нельзя приводить посторонних людей. Мы сейчас быстро всё закончим, и она здесь, по идее, больше не появится потом. Ты только никому не рассказывай, окей? — мне пришлось сдержаться, чтобы не усмехнуться из-за этих слов. Ага, расскажет. Только если через листочек с ручкой. — Её просто к Фушигуро отвести надо, и всё будет окей. Семейный визит, так сказать.

Постояв секунду-две, пацан с символами на обоих концах рта и другой чёрной татуировкой на языке немного осудительно помотал головой, а после снова обратился ко мне.

— Лосось. — кивнул он и отошел в сторону, чуть прижимаясь к стене, чтобы дать нам дорогу.

— Благодарю за понимание, Тогэ. Ладно, нам надо немного поторопиться, так что давай пока.

Дальше уже было легче, так как нужная нам квартира находилась на третьем этаже, и, благо, больше никого из студентов колледжа не было видно. Здесь тишина стала ещё плотнее, словно этот этаж был вырезан из реальности. Да и не обитает на третьем этаже никто, кроме двух человек, считая ещё Итадори. Ась… Мелкая вдруг решила дёрнуть меня за край одежды, явно прося остановиться. Ну, всё время диалога с Инумаки она была немного ошарашена и ничего не вымолвила, но сейчас, походу, ей хотелось удовлетворить любопытство.

— Братик… А кто это был? Почему он так странно разговаривал? У него болит горло?

— Хм… ну как тебе сказать, дитя. — Я чуть замедлил шаг, глядя на её серьёзную физиономию. — Если быть точным, то это один из ребят, который здесь учится бороться с призраками, которые называются проклятыми духами. А говорил он так странно, потому что обычная речь в его случае может навредить, поэтому вместо обычной речи у него ингредиенты суши и онигири. Это его способ не превратить случайную беседу в катастрофу.

Вот тут Ванда забавно нахмурилась.

— Да не существует никаких призраков, хватит уже врать, — недовольно пробормотала она, а после переменилась в более заинтересованный тон: — А как он может навредить словами? Он что, реально как колдун из сказок?

— Значит, в это тебе легче верится, да? — ворчливо вырвалось из меня, когда я немного устало вздохнул. — Ну, если Тогэ захочет, он может сказать тебе съесть суп, и ты, даже сама того не хотя, съешь его.

— Я люблю супы, в отличие от некоторых. — хмыкнув, сказала она, смешно надув щеки.

— Ладно, скажу без примеров. Он может случайным словом заставить другого человека сделать что угодно. Понимаешь, мелочь, насколько это опасно? Случайное слово может стоить очень многого. Один сорвавшийся с языка приказ — и чья-то жизнь может оборваться по чистой случайности.

Разумеется, я многое отпускал из виду, рассказывая про Инумаки. Техника пацана была очень интересна и давала ему огромный потенциал… только вот ситуация была схожа с Фушигуро-младшим. Хотя в этом случае проблема была скорей не в носителе, а в том, что клан Тогэ многие века не развивал наследников проклятой речи и, соответственно, базы знаний у техники для каждого нового носителя не было. Это проистекало из того, что совет старейшин все те же самые несколько веков сильно давил на их клан, фактически выбив их из сообщества шаманов. Само семейство Инумаки уже много поколений либо избавлялось от своих отпрысков с этой техникой, либо их жёстко воспитывали, чтобы те не применяли свою проклятую речь. Старейшины боятся силы, которую невозможно загнать в рамки их правил.

Да, пацан Тогэ прошел через колоссальное давление в родной семье. Я сам удивился, когда узнал об этом. Когда мне удалость подробнее спросить Шестиглазого по этой теме, он в своей напыщенной манере рассказал, что фактически вырвал его из клана, так как там начинали происходить трения на тему как раз Тогэ. Тому могли минимум отрезать язык, а максимум — убить. Признаться, за Сатору Годжо всё-таки числится много хороших дел, хотя к искреннему самопожертвованию тот не стремится. Так уж получается, что владелец Шести Глаз многих взял под своё крыло и оградил от опасности, даже не стремясь при этом к власти. Это, словом, очередной пример, почему нынешняя верхушка заклинателей не даст мне покоя, даже если я чистосердечно признаюсь в своём внезапном пацифизме. Слишком они трусливые и никчёмные. Поэтому нужно будет взять их в ходе плана в узду, а после их самих… Я чувствовал, как внутри растёт раздражение при мысли об этих старых маразматиках. Потом всё станет понятно. До завершения плана ещё осталось время, когда наступит нужный момент.

В любом случае, наконец на горизонте появилась нужная дверь. Подойдя к ней, я, неожиданно для мелкой блондинки, обратился к ней же с очень дружелюбным тоном и мягкой улыбкой. Я даже присел перед ней, чтобы заглянуть прямо в её недоверчивые глаза.

— Ванда. — Очень мягко вырвалось из меня. — Пожалуйста, можешь постучать в дверь? Мне это очень надо.

Как ни странно, этот навык передался мне от Двуликого. Сам «истинный Я» — то есть тот, кто попал в эту передрягу с ролью Короля Проклятий без львиной доли собственной памяти — да и Итадори Юдзи так естественно строить настолько дружелюбную лыбу не умели. Жизнь Рёмена в эпоху Хэйан и его навыки были всё-таки довольно специфичны и могли удивить. Так и удивилась маленькая магичка, точно не ожидая от меня такого тона. Скорее всего, она уже сумела прочитать мою естественную манеру речи, и этот резкий контраст вызвал диссонанс в маленькой черепушке этой особы.

— Д-да… Конечно, мне не трудно, братик. — рассеянно ответила она и машинально потянулась двери. Костяшки её пальцев робко пробарабанили по дереву.

Через пару аккуратненьких стуков за дверью послышалась возня. Видимо, он то ли принимал душ, то ли просто дремал, раз уж быстро не открыл. Спрашивается, а почему я самостоятельно не постучался, а попросил свою маленькую спутницу? Потому что эффект неожиданности — это самое лучшее, что можно придумать.

Дверь отворилась, и в её рамках оказался черноволосый игольчатый паренёк шестнадцати лет. Именно он мне нужен был в этом деле, так как его шикигами-гончие, эти чёрный и белый близнецы, идеально подходили для поиска людей или проклятий. Он выглядел заспанным, а его футболка была слегка помята. За его спиной виделась самая обычная, даже довольно скромная квартира без постеров или прочей мерчевой белиберды, в отличие от комнаты пацана Итадори.

И снова сам задам вопрос: почему постучался не я? Да потому что мой стук он бы узнал сразу.

— Вот же чёрт! — Мгновенно возникло осознание на его лице, скривив гримасу ужаса. Его зрачки сузились, а тело инстинктивно начало напрягаться.

А вот моё лицо приняло выражение крайне довольного оскала на все… двадцать восемь, так как у пацана ещё не вылезли зубы мудрости. В любом случае, я был крайне доволен, ха-ха-ха!!!

— Кому было сказано не терять бдительность, а?!

В следующий миг в лицо владельца Десяти Теней прилетела моя левая нога, отправив того в экстремально стремительный полёт прямо через окно его комнаты. Стекло разлетелось со звонким скрежетом, брызнув во все стороны мириадами сверкающих осколков, а ударная волна вынесла раму целиком, разметав всё, что стояло на подоконнике. Как же хорошо иметь настолько хорошую гибкость тела!

Пока мелочь не очухалась от такого внезапного развития событий, я схватил её и положил себе под мышку, игнорируя её испуганный вскрик, после чего рывком последовал на экстремальной скорости за улетающим на многие сотни метров телом пацана. Поймав того прямо в воздухе, моя нога повторно встретилась с ним, на этот раз попав в торс и отправив окончательно за пределы комплекса Токийского магического колледжа. Ветер яростно свистел в ушах, а адреналин заставлял мир вокруг казаться неестественно чётким.

В общем… Как было сказано ранее, одной из обязанностей, которые я на себя взял, является обучение Фушигуро-младшего. Потенциальный особый ранг в качестве союзника — это, конечно, хорошо. Но вот полноценный особый ранг — куда лучше! И раз в моих планах он не является будущим сосудом, как бы мне этого не хотелось… То пусть становится сильнее как можно быстрее! А что для этого самое лучшее? Правильно! Форсированные нагрузки и стресс. Нет ничего лучше для заклинателя, поэтому этот засранец будет у меня страдать! Я не Шестиглазый, чтобы с ним сюсюкаться. Настоящая мощь выковывается в боли, и я стану его наковальней.

Таким образом, тело Фушигуро Мегуми ещё несколько раз послужило мне грушей для битья, пока я отправлял его всё дальше и дальше по воздуху, наслаждаясь тем, как он тщетно пытается призвать своих шикигами в свободном падении.

Глава XXI. Вот и сам носитель.

После этого дня, что пришёлся примерно на начало сентября две тысячи восемнадцатого года, поползли странные слухи. Якобы в небе над Токио на огромной скорости пролетел неизвестный истребитель, оставивший после себя лишь пронзительный свист рассекаемого воздуха и мелкое дрожание оконных стекол в офисных высотках, за которыми в тот час недоуменно наблюдали тысячи клерков. Ну и гул стоял такой, что в крошечных квартирках-коробках задребезжала дешёвая посуда, а на крышах многоэтажек испуганно взметнулись стаи ворон, оставляя после себя лишь надрывный эхо и резкий, заложивший уши звон, от которого у случайных прохожих темнело в глазах.

Но это не более чем досужие домыслы из будущего. Нам же, дорогие, куда интереснее узнать, как всё обстояло на самом деле. Впрочем, можно было догадаться об этом, исходя из прошлых событий. Прямо в воздухе, подбрасываемое мощнейшими ударами, тело бедного наследника Десяти Теней металось, словно мяч. Юноша один за другим принимал на себя сокуршительные толчки, от которых в груди спёрло дыхание, а перед глазами расцветали алые пятна, пока его чудовищный мучитель… Простите, учитель — гнался за ним следом. Сукуна использовал проклятую энергию для создания эфемерных, едва видимых глазу точек опоры в воздухе и с каждым новым прыжком отправлял фигуру своего подопечного в очередной кратковременный, но неизменно стремительный полет. Воздух вокруг них буквально вибрировал от избытка мощи, превращаясь в тугую, обжигающую стену, сквозь которую Король Проклятий прорывался с издевательской легкостью. Ну а Мегуми видел, как внизу проносятся узкие, словно щели, улочки, ярко-синие пятна пластиковых навесов над лавками и редкие одинокие фонари, чьё мерцание тонуло в густеющих тенях спального района.

Проще говоря, над этим парнем банально издевались. Знай Мегуми, что в какой-то другой вселенной, при иных вводных, этот розоволосый садист был бы его врагом, которого можно было бы без угрызений совести прикончить — возможно, Фушигуро и предпочёл бы такой расклад. Но увы и ах, молодому магу оставалось лишь терпеть побои, сглатывая подступающую к горлу соленую кровь. В конце концов, Двуликий желал наслаждаться страданиями… то есть, разумеется, закалять своего ученика. Тело Короля Проклятий сделало последний разворот вокруг своей оси, нанося финальный удар по несчастному животу черноволосого парня. Тот, подобно снаряду, устремился прямиком вниз — в мутные пахнущие илом, ржавчиной и соляркой пучины реки Сумида. Эта водная артерия прорезает японскую столицу насквозь, и та её часть, куда они угодили, граничила с одним из тихих спальных районов. Разумеется, подобное обстоятельство никак не могло утешить Фушигуро; разве что радовало отсутствие свидетелей его «аэродинамичного» избиения, не считая редких чаек, испуганно взмывших в багровеющее небо над мостом.

Юноша был одет в самую обычную домашнюю одежду: простые чёрные шорты и серую футболку, которая теперь липла к телу, словно тяжелая вторая кожа. Что не удивительно, ведь ранее в этот день он мирно отдыхал в свой законный выходной. Пока его не решили вытянуть для участия в очередной авантюре… Кстати об авантюрах: когда бедолаге, совершенно промокшему и побитому — со стороны он напоминал несчастную бездомную псину — удалось вплавь добраться до берега близ металлического моста, скрипящего и подрагивающего под порывами вечернего ветра, его встретил истинный виновник этого безобразия. Заклинатель выглядел до тошноты довольным, взирая сверху вниз на пошатывающуюся, стоящую на четвереньках фигуру ученика. С его собственных розовых волос не упало ни единой лишней пылинки, а одежда осталась безупречно сухой, что злило Мегуми до зубовного скрежета.

— Ну и как, хорошо освежился, сопляк? — злорадная улыбка двуликого обнажала зубы, отсвечивая в свете неона, и совсем не думая спадать с его лица.

Ну а что же сам пострадавший? Островолосый юноша ответил предельно недовольным взглядом, остро зыркнув на наставника, пока ноющее тело с горем пополам пыталось подняться на ноги. К счастью для Мегуми, он успел достаточно укрепить мышцы проклятой энергией, а главное — сделал это вовремя. С такими регулярными «проверками» от Двуликого у него попросту не оставалось права на ошибку, иначе наследника десяти теней ждала бы верная смерть. И что-то подсказывало парню, что его новый «куратор» был бы весьма удовлетворен подобным результатом. Да и сегодня Сукуна превысил все мыслимые пределы, выйдя на совершенно новый уровень давления на него.

Да, это вовсе не было шуткой. Этот гребаный ублюдок из глубокой древности — как считал про себя Фушигуро — уже несколько месяцев лично обучал его. Как боевым навыкам, так и тонкостям заклинательства. Хотя по большей части учёба сводилась к бесконечным спаррингам — то есть одностороннему избиению — и лишь малая доля времени уделялась теории проклятой энергии. Двуликий полагал, что в экстремальных условиях маг быстрее и лучше освоит всё необходимое на уровне инстинктов. Возможно, такой жесткий подход имел право на существование, но самого юнца это нисколько не утешало. Мегуми чувствовал, как каждая мышца горит огнем, а одежда, пропитанная речной водой, ледяным панцирем сковывает движения.

В итоге Фушигуро сквозь плотно сжатые зубы, чуть охрипшим голосом обратился к мучителю:

— Когда-нибудь я тебя убью.

— О-о-о? Жду не дождусь этого знаменательного дня, малышок. Только потом чур не реветь, когда я стану сдирать с тебя кожу заживо, если вдруг не оправдаешь моих надежд. Шучу, — сначала на лице Лже-Сукуны проступил зловещий оскал, от которого по загривку Мегуми пробежал мороз, но затем он вновь сменился злорадством. — Предпочитаю убивать противников быстро, без лишних мучений.

Глаз у мокрого Фушигуро-младшего нервно дёрнулся.

— Врёшь. Ты обожаешь пытать людей, сволочь грёбаная, — парень тяжело вздохнул от накатившей усталости. Скорее моральной, хотя и физически он, естественно, был измотан до предела. Вода стекала с его подбородка, смешиваясь с потом.

— Ну-ну, не путай издевательства с пытками, отрок.

Наконец до молодого мага кое-что дошло. Его взгляд зацепился за некий объект, который розоволосый садист удерживал буквально у себя под мышкой. Это была копна торчащих длинных блондинистых волос, обладательница которых что-то неразборчиво бормотала на грани слышимости. Маленькие ножки девочки в босоножках безвольно покачивались в воздухе, задевая одежду её «похитителя».

«Что этот ублюдок делает с ребёнком?!» — проревела у него в голове эта мысль, заставив на мгновение забыть о собственной боли и унижении

Словно услышав внутренний голос юноши, бедная девочка кое-как умудрилась зашевелиться в этом крайне неудобном положении. Она высунула маленькое личико, озаряемое вечерним полумраком. Что уж можно сказать точно — маленькая пигалица полностью потеряла ориентацию в пространстве. С учётом того, как Двуликий носился с ней по воздуху, словно огромный магический кузнечик на ядрёных стероидах, девочка, возможно, и вовсе утратила чувство реальности. Её щеки раскраснелись от перепадов давления, а взгляд блуждал по небу, пытаясь уцепиться за очертания моста.

— Братик… Всё-таки не стоило мне есть ту пасту. Кажется, теперь у меня всё болит… Я что, отравилась?.. — глаза Ванды были сильно затуманены. Казалось, ей виделись обрывки воспоминаний, не имеющие отношения к нынешним событиям. — Давай в следующий раз лучше сходим за мороженым к дяде Панито… Там всегда так вкусно пахнет ванилью, и земля не уходит из-под ног…

— Мелочь, мы сейчас вовсе не на Сицилии. Да и мне кажется, ты меня с кем-то путаешь. Я тебя точно никуда раньше не водил и впредь не собираюсь, — отвлёкся заклинатель на ребёнка, после чего бесцеремонно опустил её на землю, придержав за воротник, чтобы та не повалилась на спину.

Фигурка несчастной ещё некоторое время продолжала бесцельно брести туда-сюда рядом с Сукуной. Было удивительно, что ей вообще удавалось сохранять хоть какое-то равновесие; казалось, её ножки в босоножках вот-вот запутаются друг за друга под весом головокружения. Но нет, маленькая заклинательница смогла кое-как преодолеть последствия кратковременного сбоя вестибулярного аппарата, что позволило ей наконец встать более-менее ровно. Она смешно встряхнула головой, отчего светлые пряди хлестнули её по плечам, и попыталась сфокусировать взгляд на промокшем до нитки Мегуми.

— Что здесь вообще творится?! — вскинулся Мегуми.

— Не ори, Фушигуро, — розоволосому доставило отдельное удовольствие скисшее лицо подопечного, стоило тому услышать обращение по имени в столь фамильярном тоне. — Если ты не заметил, мы сейчас находимся в населённой части города.

И правда, пусть этот район Токио считался спальным и народу здесь было относительно немного — в отличие от туристического центра столицы — вокруг всё равно могли оказаться свидетели. В окнах ближайших домов уже начинал зажигаться теплый свет, а в воздухе витал запах готовящегося ужина и влажного асфальта, резко контрастируя с наэлектризованной атмосферой их стычки. А магам было не положено обнаруживать себя перед обычным населением.

Только вот Двуликий при этом сам вообще словно об этом не беспокоился, демонстративно игнорируя любые правила приличия или конспирации. Так что Фушигуро-младший ответил ему максимально язвительно:

— Не пудри мне мозги. Скажи лучше, что это за девочка? — Его взгляд вновь перебрался на блондинку, которая всё ещё забавно моргала, пытаясь сфокусировать зрение на неподвижных предметах.

К этому моменту Ванда наконец-то пришла в себя окончательно. Её взгляд сфокусировался на Сукуне, который, кажется, ни капли не волновался о самочувствии своей спутницы.

— Можно в следующий раз без таких приключений?.. — Бедная особа даже свернула свои губы в обиженную трубочку, явно выказывая недовольство по отношению к своему новому знакомому. Что уж поделать, ей точно не понравилось на борту «Двуликий-Эйрлайнс». — Мне было очень, очень плохо. Сердце до сих пор в пятках!

— Разве ты совсем недавно не хвасталась, что ты сильная девочка?

— Я сильная! Просто… это было уже совсем не то. Сила совсем не помогает, когда с тобой носятся как мешок с картошкой!

Естественно, Короля Проклятий подобный ответ мог только позабавить. Возможно, он и впрямь немного перегнул палку. Хотя маленькая магичка оказалась достаточно крепкой, чтобы без вреда пережить такие нагрузки, всё же это создание было… ну, всего лишь ребёнком. Справедливости ради, справилась она похвально. Иные взрослые шаманы после таких виражей могли лишиться чувств, а ей это доставило лишь краткое неудобство.

— Ты меня вообще слышишь? — Мегуми снова привлёк внимание к своей персоне, отжимая край мокрой футболки. — Кто этот ребёнок?

— Хм… Ну как тебе сказать… Хотя что я с тобой вожусь? — Вдруг к нему пришло ленивое осознание. — Пацан, между прочим, мне не просто так захотелось к тебе сегодня зайти. Нужны твои шикигами-волки, чтобы найти кое-кого важного.

— Кого найти? — искренне удивился молодой маг, но тут же взял себя в руки, продолжив уже более серьёзным и деловым тоном. — Давай так: ты сначала внятно объяснишь мне, что тут происходит, и уже потом мы приступим к тому, что тебе так срочно понадобилось от меня.

Естественно, от этих слов Двуликому захотелось закатить глаза к самому небу. Ему казалось совершенно лишним вводить в курс дела своего нерадивого подопечного, ибо у того на этот раз была предусмотрена только одна техническая функция… Но раз уж тот упрямо настаивал, пришлось уступать. Он взял удивившуюся девчонку с виду за хрупкое плечо, притянув её к себе, а после указал на её личико вытянутой ладонью.

— Эта мелкая пигалица — маг. Нам нужно отыскать её несносного родича. Брата, вроде как. Понял?

— Ни черта я не понял.

В следующий миг Мегуми пришлось ловко поймать неизвестный предмет, внезапно и резко брошенный розоволосым. Благо рефлексов Фушигуро-младшего хватило для этого маневра, иначе бы ему пришлось принять бросок собственным лбом. Он с раздражением уставился на металлические карманные часы, всё ещё сохранившие тепло ладони Двуликого, когда разжал пальцы.

— С чего мне вообще тебе что-то объяснять? Просто впряги своих волчат в дело. Не видишь — тут отрок в довольно проблемной ситуации. Найди по запаху и следу энергии тех, кто уже касался этих часиков.

Если быть точным, у Фушигуро был доступ к двум гончим — тем самым знакомым вам чёрному и белому близнецам, доступным владельцу техники Десяти Теней по умолчанию.

С явным раздражением от того, что его используют как обычную ищейку, отпрыск клана Зенин всё же призвал своих зверей. Тени у его ног мгновенно заволновались, забурлили, словно густая тушь, и из этого чернильного марева бесшумно соткались два крупных волка. Их мощные лапы мягко, почти невесомо ступали на траву набережной.

Видимо, его втянули в очередное «маленькое» приключение…