Двуликий: Ифрит

Глава 1

03:47 по местному времени.

Тишину объекта прорезал электронный писк.

Бип… Бип… Бип…

Всего три импульса — и спящие системы ожили. Защёлкали механизмы, заскрипел кулер вентиляции. На консолях замигали красные индикаторы, переговариваясь друг с другом. Мониторы вразнобой вспыхнули мертвенно-голубым светом. Потолочный динамик хрипло кашлянул, осыпав панель пылью:

— Внешние датчики зафиксировали толчки магнитудой пять баллов. Сканирование периметра.

Металлический, лишённый эмоций голос разнёсся по коридорам вместе с зажигающимся светом.

Кубическая станция, цепляясь суставчатыми лапами-захватами, висела под сводом туннеля, нависая над потоком огненной реки. Она будто вросла в скалу, заняв удобную позицию наблюдателя. Почерневший от копоти металл стен дрожал в поднимающемся мареве.

Ещё недавно здесь трудились люди, воздух пах озоном, пластиком и потом. Теперь всё замерло. Пыль легла серым налётом, экраны почернели, а единственным звуком оставался низкий, гипнотический гул реки внизу. До этого момента.

Внизу, медленно тёк огонь. Ослепительно-белый у краёв и густо-алый в глубине, он дышал, выплёвывая искры из лопающихся пузырей. В мареве, поднимавшемся от реки, очертания стен теряли твёрдость.

— Проверка готовности систем. — Голос продолжал выполнять заложенный алгоритм.

Скрежет и треск заглушили автоматику. Вибрация потекла по станции зудящей волной. Заскрипели пустые кресла, со столов посыпались листы с расчётами. Пол содрогнулся. Закисшие реле защёлкали, наполняя помещения запахом горелой изоляции, и в коридорах взвыла сирена.

— Обнаружено повреждение.

— Запрос состояния.

— Повреждены третья и пятая опоры. Структура свода в точке фиксации нарушена. Зафиксировано частичное разрушение.

— Положение станции нестабильно. Перераспределение нагрузки.

— Внимание!

— Критическая нагрузка на оставшиеся опоры. Необходимо снизить массу станции.

— Отделение вспомогательного технического модуля признано целесообразным. Запрос разрешения на Базу-1 отправлен.

— Связь не установлена. Повторный запрос.

— Связь не установлена. Принять самостоятельное оптимальное решение. Процесс отделения запущен.

«Форпост-4893: техническому модулю. Начинаю процесс отстыковки модуля».

Где-то в глубине станции ожил реактор, наполняя пространство тяжёлым, низкочастотным гулом.

***

Магнитные затворы сработали безупречно. Поперёк станции, пауком вцепившейся в свод туннеля, пробежала трещина — граница между станцией и отсекающейся частью. Массивная плита технического модуля со звоном отделилась, чтобы уйти, навсегда — спасая станцию. Огненный поток принял её с жадным хлюпом, обхватил горячими объятиями и утянул вниз по течению.

Модуль был уже потерян, но всё ещё боролся за своё существование: его протоколы приказывали — беречь, то, что скрывалось внутри.

«Заряд аккумуляторов — 100%. Система охлаждения — на полную мощность. Температура внешней среды — 1200 °C».

«Запрос дальнейших действий у Форпост-4893».

«Ответ получен: Требуется незамедлительная эвакуация Цербер-7».

«Протокол „Охотник“ запущен. Расконсервация Цербер-7 начата».

Из шести ячеек-сот работала лишь одна — с подсвеченной надписью «Ячейка 1». Остальные темнели пустыми проёмами. Зелёный индикатор ячейки сменился красным, и полупрозрачный люк бесшумно распахнулся. Шершавая поверхность полимерной оболочки тут же запотела.

Робот-охотник модели: «Цербер-7», активировался с механическим вздохом гидравлики. Компоненты энергосистемы запускались одна за другой. С металлическим скрежетом и шуршанием вытянутое тело покинуло кокон. Вязкая консервирующая смазка грязными разводами потекла по полу. Манипуляторы развернулись веером, сканеры засветились холодным сиянием. Усики антенн задвигались, делая его похожим на ожившее насекомое.

«Цербер-7: Форпост-4893. Запрос задания».

«Форпост-4893 — Цербер-7. Задача: следовать на Базу-1».

«Цербер-7 — Форпост-4893. Принято».

Робот устремился вперёд, покидая обречённый технический модуль. Восемь ног-манипуляторов несли его по любой поверхности с лёгкостью, недоступной живому организму. Добраться до выходного люка — дело нескольких секунд.

Люк с натугой распахнулся, сопротивляясь давлению внешней среды. Горячий воздух ворвался внутрь вместе с брызгами расплавленной породы. Прижав манипуляторы к телу, робот вылез наружу. Смазка, покрывающая корпус, вспыхнула, шипя и разбрасывая искры. Робот мгновенно превратился в бушующий факел, пока смазка не выгорела окончательно, осыпавшись пеплом. Магнитные захваты надёжно вцепились в металл. Стоя на плывущем острове модуля посреди реки огня, «Цербер-7» замер неподвижным столбом. Вибрационные поглотители в ступнях гасили дрожь палубы, сканируя глубинные слои породы. Гул пламени и шипение раскалённого металла были для робота лишь незначительной погрешностью.

Движимый лишь алгоритмами, «Цербер-7» запустил сканирующие радары. Его интеллект просчитывал риски и строил оптимальный маршрут.

«Температура потока: 1195 °C. Плотность: оптимальная. Путь проложен».

«Внимание. Обнаружен объект».

Через двести метров вниз по течению сканеры уловили аномалию. Среди обломков металла, дрейфующих в огненной реке, пульсировало нечто иное. Ифрит — новорождённый дух огня, ещё не обрётший формы и не выбравший свою первую жертву. Сгусток чистой энергии размером с кулак прятался в остове брони, инстинктивно ища защиты в металле, насыщенном магией.

Программа захвата, записанная в ядро робота, не оставляла сомнений: найти, захватить, доставить.

«Обнаружен потенциальный объект».

«Высший приоритет — захват объекта и транспортировка в ближайшую лабораторию».

Робот спустился к самому краю огненной стихии. Магнитные захваты звонко щёлкали. Огонь, гудя, потянулся к роботу, лизнул как преданный пёс. Оптические датчики фиксировали температурные рефракции воздуха, но оптика Цербера легко компенсировала помехи, переходя в другие диапазоны. Цербер-7 погрузил манипуляторы в поток. Их концы стали наливаться светом, с усилием раздвигая плотный поток. Сканеры непрерывно анализировали аномалию: тридцать три процента железа в составе духа вместо обычных пятнадцати. Идеальная цель для магнитного захвата.

«Цербер-7» медленно погружался в раскалённый поток. Когда над поверхностью осталось лишь изголовье, робот рывком ушёл на глубину. Тепловая броня со скрежетом расширялась, принимая удар жара. Сложенные манипуляторы, подобные шнекам, волнообразно задвигались, толкая корпус вперёд. Удлинённое тело уверенно раздвигало плотную массу. Сенсоры непрерывно сканировали пространство, удерживая цель на прицеле. Равномерный гул потока давил на датчики, точно вода в ушах.

Сто метров. Тридцать. Пять.

«Цербер-7» замедлился. Он выдвинул манипуляторы, готовясь к захвату: нельзя было спугнуть объект раньше времени.

Огненного Полоза робот заметил в последний момент. Радар взвыл, анализируя внезапную угрозу.

Невозможно. Согласно базе данных, эти существа не поднимались так близко к поверхности.

Существо из чистого пламени — сжатое в тугой хлыст толщиной с человеческую руку и длиной в три метра — закружило вокруг доспехов.

Полоз чувствовал пульсацию молодого Ифрита, затаившегося в металлической оболочке, и пытался его защитить. Движения твари напоминали танец: она то сворачиваясь в спираль, то, вытягиваясь стрелой.

Полоз хлёстко ударил робота хвостом, оставив на броне чёрную вмятину. Первое предупреждение.

Температурные датчики взвыли — 1800 градусов Цельсия, но защитное покрытие выдерживало и большую нагрузку.

«Цербер-7» проигнорировал атаку. Передние манипуляторы раскрыли свои концы, превращаясь в цепкие клешни.

Магнитный захват устремился к цели. Сгусток металла оказался тяжелее расчётного — аномальное содержание чистого железа дало о себе знать. Захват сработал безупречно: остатки металла с глухим лязгом притянулись к инструментам. Внутри объекта что-то зашевелилось, и свечение стало ярче.

«Обнаружено аномальное излучение».

Ифрит завибрировал, заметался по своей клетке. Свечение стало хаотичным: от ослепительно-белого до тускло-красного. Световые вспышки били, накатывающимися волнами, отталкивая робота. Эфир пронзили вибрации — то затихающие, то раскачивающие пространство импульсами.

«Ифрит испускает порядочные вибрации. Ведётся запись и расшифровка».

Внутренние системы робота дали сбой. Связь между отдельными частями корпуса постоянно обрывалась: системы то уходили в автономный режим, то опять восстанавливались, встраиваясь в единую цепь. Датчики выдавали невозможные значения, но основной протокол оставался незыблемым: доставить добычу на Базу.

Полоз сделал несколько отчаянных попыток. Обвился вокруг корпуса, пытаясь расплавить сервоприводы, ударил по оптике, попытался проникнуть в сочленения манипуляторов. Всё бесполезно. «Цербер-7» был создан специально для работы с огненными сущностями: многослойная изоляция, охлаждение жидким азотом, полная автономность и взаимозаменяемость систем. А то, что успеет напортить Полоз, подлежит ремонту на базе.

Защитная система «Цербера» активировала электрический разряд, отбросивший существо. Огненная змея взвилась фонтаном искр, но не отступила, продолжая кружить на безопасном расстоянии. Тело Полоза, разгорячённое боем, горело в сенсорах робота ярким цветовым диапазоном. Это не давало Полозу ни единого шанса на незаметное сближение.

Манипуляторы крепко обхватили металлический остов и стали методично вскрывать размягчённый жаром металл. Короткий замах и двузубый наконечник манипулятора вонзился в щель. С тонким скрипом зубы стали расширять отверстие ещё больше. Вибрация металла передалась через плотную среду, заставляя Полоза тревожно забить хвостом.

Системы продолжали фиксировать сбои: показания датчиков скакали, а в оптике множились помехи. Что-то в самой структуре пламени нарушало работу электроники, создавая поле возмущения. Манипуляторы теряли цель, замирая на мгновение, прежде чем продолжить работу. Постоянная перезагрузка сбойных модулей мешала, но не останавливала процесс.

Схватившись за рваные края, робот разогнул их в стороны и ввёл манипулятор в самую глубь объекта. Сенсор на его конце тут же ушёл в цикличную перезагрузку. Не беда: на этот случай был предусмотрен вибродатчик — менее точный, но способный зафиксировать перемещение Ифрита.

Пошли первые данные. Запись параметров. Что-то с ними не так. Вспышка — и вибродатчик «оплыл», выплёскивая хаос цифрового шума. По манипулятору побежали волны разрядов. Они то включали механизмы, то отправляли их в сон. Раздираемый противоречивыми командами, робот всеми силами пытался вернуть управление над конечностью.

«Критический системный сбой».

«Нарушена целостность памяти. Обнаружена попытка записи в память...%1sa@&&/».

«Сбой системы».

«Локализую сбойные цепи».

Сработала автоматика: точечный взрыв пиропатрона, и неисправный манипулятор отделился от корпуса. Сила взрыва была такова, что деталь отшвырнуло далеко в сторону. Теперь конечность медленно дрейфовала в потоке.

«Перекодировка. Адаптация систем».

Сенсоры перезагрузились, резко очертив окружающий мир. Вот и он Ифрит. На конце удаляющегося манипулятора горел огненный шар — настолько яркий, что системы ушли под защитную сетку, переходя в безопасный режим. Шар вцепился в манипулятор, словно клещ.

«Объект обнаружен. Активирую ловушку».

Робот стремительно бросился вперёд. Из люка корпуса выдвинулась тороидальная конструкция, удерживаемая гибкой конечностью. Натужно загудел генератор. Плавающие куски металла дёрнулись и, словно по команде, устремились к «Церберу-7». Парой резких ударов робот разбросал их в разные стороны.

Цербер-7 осторожно приблизился. Яростное излучение Ифрита обжигало робота, заставляя действовать осторожнее. Манипуляторы, ускоряясь, закружились вокруг огненного шара в стремительном танце. Генератор загудел сильнее, щедро делясь энергией. Точечными всплесками магнитного поля, словно скальпелем, робот постепенно отделял ядро Ифрита от внешней, огненной среды. Ядро сопротивлялось, билось в невидимые стены.

Раструб захвата сработал как надо, затягивая яркий клубок. Конструкция захлопнулась, и генератор взвыл, сдерживая пленённое бушующее пламя.

«Цербер-7: Форпост-4893. Прошу разрешения на стыковку. Подготовить лабораторию к приёму образца».

«Форпост-4893: Цербер-7. Отка»о!Ё$34U. Невозможно. Стыковочный узел утерян. Ближайшая точка стыковки – База-1».

«Цербер-7: Форпост-4893. Принято. Направляюсь на Базу-1».

Манипуляторы сложились, шнеки завертелись, и, набирая скорость, робот скользнул вперёд, к синей мигающей капле на радаре.

Капля вдруг расплылась в кляксу. Поток информации исказился в цифровом шуме.

«Сбой программы!.!h&&$$@»

«Системная ошибка: внедрён несанкционированный набор символов. Декодирование… Что за…»

«Сбой когнитивных функций»

«Перезагрузка систем».

«Проверка систем. Системы в норме. Задача: доставить образец в лабораторию Базы-1. Выполняю».

***

Ифрит плыл в магнитной петле, сжатый до состояния вытянутой искры. Каждый толчок ловушки отдавался дрожью в градиенте свечения. Ифрит не видел стен — только яркие завихрения, где раскалённый газ сталкивался с холодными струями.

Пытался вспомнить, как здесь оказался. До того как стать лишь температурой и волей, было имя. Михаил. Оно всплыло само, как пузырёк в кипящей массе. Следом мелькнули другие: Лирис, Анемил, «Кровь Богини». Лица, обрывки фраз, боль, смерть.

Ловушку тряхнуло сильнее. Ифрит ощутил, как частицы сбиваются в комок. Он перераспределился, восстановил равновесие. Незнакомые органы чувств работали чётко: он видел конвекционные потоки реки как светящиеся нити, а робота — как устойчивый источник тепла с холодными зонами сочленений. От них, как тени тянулись тонкие шлейфы конвекций. Никаких цветов. Только градиенты.

Ифрит чувствовал, как частицы сжимаются от вибраций — не боль, а нарушение равновесия в потоке. Ранее он коснулся памяти робота, когда ещё мог взаимодействовать с чужим сигналом. Слияние прервалось, но обрывки остались: цербер-7, база, приказ доставить.

Ифрит попытался увеличить интенсивность. Клетка ответила усилением поля. Боль прошила его, словно разрыв связей — не жжение, а утрата частиц. Ифрит отступил. Вспомнил: раньше у него было тело. Теперь его не хватало. Нужен был носитель. Он ещё не пробовал — не знал, как войти в нервную цепь и заменить электрические сигналы на химию тепловых импульсов.

Робот продолжил движение. Ловушка качнулась, и Ифрит снова стал потоком фотонов, удерживаемым лишь волей.

***

Там, где река огня делала крутой поворот, пещера расширялась. Свод стремительно уходил ввысь, стены отступали. Огненный поток давил на стену, сворачивал и обрушивался в пропасть. Пропасть дышала искрами, жаром и тяжёлыми испарениями. Стена дрожала, сопротивляясь яростному напору.

Чуть выше уровня реки, в месте особенно сильных завихрений, было то, к чему стремился робот.

Анализ: Объект представляет собой квадратное углубление в скальной породе. Расположение: выше уровня плазменной поверхности. В глубине ниши обнаружен массивный металлический объект. Предположительно люк. Конструкция люка неподвижна. Запоры зафиксированы в закрытом состоянии.

«Финишная точка достигнута».

Река бурлила, разбрызгивая раскалённые капли. Те шипели и гасли, ударяясь о металл, прежде чем отступить. Концентрация испарений была так высока, что робот предпочёл нырнуть глубже, в более спокойные слои. Зацепившись за выступ, робот замер, покачиваясь в завихрениях течения.

«Цербер-7: База-1. Прошу разрешение на стыковку».

«База-1: Цербер-7. Подтвердите необходимость».

«Цербер-7: База-1. @ewr2!23ZJKsc//… Системная ошибка: в аудиобуфер внедрён несанкционированный паттерн звуковых колебаний. Декодирование… Кто… Михаил…».

…

«Потеря фрагмента памяти. Восстановление из архива. Перезагрузка».

…

«Цербер-7: База-1. Транспортировка образца. Отчёт выслан».

«База-1: Цербер-7. Принято. Стыковка разрешена».

Тяжёлый лязг заглушил даже рокот огнепада. По створкам люка пробежали зелёные огни. Внутри застучали шестерни, зажужжали двигатели, запела гидравлика. Круглые штыри неторопливо начали вытягиваться. Подсветка сменилась на тревожную — мигающий красный.

«База-1: Цербер-7. Готовность шестьдесят секунд».

Начался отчёт.

59… 58…

Красная точка на радаре вспыхнула сигналом опасности: Полоз стремительно приближался. Яркий росчерк на миг ослепил сенсоры. Робот подобрался, покрепче ухватившись за камень. Захваты загудели, продавливая разогретую породу.

Удар. Скрип и тихое шипение утечки гидравлики.

«Внимание! Обнаружено повреждение. Отказ — манипулятор 3».

42…

Ещё удар. Манипулятор, застывший на камне, оказался между молотом и наковальней. Отчаянный бросок хвоста Полоза смял корпус. Конечность безвольно повисла.

Взрыв пиропатрона отстрела конечности — и она, кувыркаясь, ушла в поток.

«Подвижность снижена. Требуется ремонт».

«Внимание. Критическая опасность».

28…

Робот оттолкнулся от дна и, отчаянно работая оставшимися конечностями, завис в потоке. Мелкие фракции, проносясь мимо, царапали металл, шипя и скрипя в унисон.

Полоз, почувствовав слабость жертвы, обвил её, терзал и кусал искрами зубов. Сверкающий клубок из робота и существа бешено вращался. Из него, как стрелы, выстреливали манипуляторы или кольца Полоза. Электрические разряды робота били по полозу непрерывно. Существо стонало, но лишь сильнее усиливало натиск.

Несмотря, на усилие удержаться на месте, робот вместе с облепившим его Полозом неумолимо приближался к краю огнепада.

1…

Тёмная линия прорезала светящийся поток. Она, словно заноза, раздвигала вязкие пласты породы, проникая глубже — сверху вниз. От поверхности потока к роботу.

Щёлк.

Наконечник троса вцепился в робота, точно в отведённое для стыковки место. Трос натянулся, дрожа от натуги и вибрации работающих механизмов. Движение резко изменилось. Теперь робота вело по траектории троса. Он следовал, как рыба на леске.

Пузырящаяся поверхность реки вспухла, обнажив нос длинного корпуса робота. По нему стекали остатки пламени и комочки магмы. Полоз забился сильнее, взметнулся фонтан искр. Существо не желало отпускать законный трофей, и лишь когда робот с чмоканьем покинул поток, объятия разжались. Полоз с рёвом рухнул обратно в огонь. Перед роботом показался зев транспортного туннеля Базы-1.

Из глубины раскрывшихся створок люка выступала длинная, прямая штанга. По светлым стенам уходящего вглубь туннеля пробегали огоньки. На дне суетливо копошились мелкие, как насекомые, роботы. В самом верху туннеля сверкала протёртым металлом двутавровая балка, со свисающими механизмами.

Штанга, на конце которой висел «Цербер-7», начала складываться. Колена механизма сдвигались, прячась одно в другое. Круглый туннель с пятнистой балкой приближался. Холодный воздух из глубины, растекался белёсым туманом, касаясь жара пещеры. Корпус робота затрещал, сжимаясь от ледяного дыхания.

Робота затянуло в шлюз. Створки сомкнулись. Зашипела вентиляция, восстанавливая атмосферу. Автоматика туннеля неумолимо выдавливала из себя хаос огненного шторма. За закрытыми дверями остался Полоз, мечущийся в реке. Его крики, треск и шипение пламени превратились в поток записанной информации в ячейках памяти. Но «Цербер-7» не был запрограммирован на эмпатию.

***

Сенсоры робота защёлкали, снимая слои защиты. В стерильной тишине туннеля сама необходимость в броне казалась излишней. Наконец, над створками зажёгся зелёный огонёк, и дремавшие механизмы ожили.

С гулом трансформатора зажглись длинные ряды люминесцентных ламп, заливая туннель ослепительно-белым светом. Подвешенный на балке шар робота-ремонтника раскрылся, ощетинившись множеством манипуляторов.

В стене открылся люк, в который уходило одно из ответвлений балки. Оттуда, суетливо сталкиваясь, выехали роботы-захваты на роликах. Звук их столкновений эхом разнёсся по коридору.

Робот-ремонтник точными движениями начал вскрывать «Цербер-7», слой за слоем. Мелькали манипуляторы, жужжали гайковёрты. Из недр машины пахнуло горелым маслом и жжёной изоляцией. Каждая снятая деталь подхватывалась захватом, притягивалось поближе к балке, и уносилась вглубь туннеля. Чем «беднее» становился «Цербер-7», тем длиннее растягивалась вереница подвешенных запчастей. Каждую деталь готовили к очистке, восстановлению или замене.

«Реактор удалён. Переход на резервное питание».

Цифровой шум всё настойчивее покрывал сетку сенсоров артефактами.

Одним из последних элементов была извлечена магнитная ловушка. Ярко сияющая, опутанная проводами и гудящая от магнитных полей. Она тут же была подхвачена роботом-захватом. Не заняв очереди среди запчастей, ловушка была уведена в отдельный люк, ведущий прочь из туннеля.

«Объект перенаправлен в лабораторию.

Робот-ремонтник опять погрузился в кишки Цербер-7».

«Отключение резервного питания через пять секунд».

По «Цербер-7» пробежал импульс, и он сделал то, что не было прописано ни в одном протоколе: сфокусировал сенсоры на удаляющейся ловушке. Робот-ремонтник замер, анализируя нештатную ситуацию. Его когнитивный модуль засбоил ещё сильнее, когда «Цербер-7» через голосовой имитатор вывел серию глюков:

— Ми…хаи…л.

***

Под потолком туннеля монотонно гудело. Ролик робота-захвата с сухим стрекотом пробегал по балке. Эта вибрация отзывалась дробной дрожью во всей моей структуре. Тряска заставляла фотоны хаотично метаться, проверяя меня на прочность. Я не видел стены, но чувствовал потоки конвекции: холодные струи воздуха, яркие пятна тепла.

Дрожь стихла. Я зря обрадовался.

Лифт. Провал в пустоту. Ускорение, от которого частицы едва не распались. Мы уходили глубоко. Мой сканер хаотично перестраивался, меняя спектр. Вокруг меня пролетали помещения, в толще стали и бетона. В некоторых теплились очаги биологической жизни. Но неправильные. Пятна существ — слишком жаркие, слишком быстрые, с неестественно сложными тепловыми контурами. И роботы. Множество теней, чьё присутствие я ощущал лишь как возмущения в спектре.

Остановка. Снова коридор. Снова назойливая дрожь. Встречные роботы уступали нам дорогу, обмениваясь короткими тепловыми импульсами: запрос — ответ.

Один из охранных механизмов преградил путь. Его электронные компоненты засветились, выбрасывая слишком много тепла. Тяжёлый, низкий гул сканера прошёл сквозь меня, заставив сжаться от избыточного резонанса. Проверка. Ожидание. Путь свободен.

Створки распахнулись. За ними – стрелы разбегающихся фотонов, и огромное, подготовленное помещение. Повсюду — тёплые источники, соединённые паутиной сверкающих нитей. Всё двигалось, пульсировало, кололо излучением. В центре возвышалась конструкция — словно мою тюрьму скопировали, расширили и облепили датчиками, сплетя в кокон из проводов. Конструкция гудела, и меня резонировало-то, что она была пуста. Меня подхватили — с потолка спустился пучок манипуляторов. Они закружили ловушку со мной. Ошибка ориентации. Вибрация полей, резкий толчок — и я уже примеряю на себя простор новой клетки.

Поля вокруг меня уплотнились, лишая возможности ускользнуть. Я вибрировал, наблюдая за процессом, на который не мог повлиять: поля считывали меня, вскрывая слой за слоем. По разогревающимся нитям проводов транслировалась информация из моих фотонов — считывалась и исчезала в глубине комплекса.

Чувство времени исчезло. Гул стих, но я не знал, что это лишь пауза. Магнитные поля сгустились, превращаясь в инструмент хирурга. Невидимый архитектор принялся кромсать меня: здесь подрежу, здесь добавлю. Я забывал то немногое, что помнил, и невольно впитывал жаркие фотоны, которые внедрялись в мою структуру, точно занозы. Я сопротивлялся, сжигая чужеродное, но поток было не остановить. Команды, протоколы, ключевые слова — всё это пряталось в самых тёмных закоулках моей структуры.

Я сдался. Вибрируя, я ждал конца, цепляясь за остатки своего «Я». Всё изменилось за доли секунды.

По машинам, окружившим меня, пробежала яркая волна. Тепловые сигнатуры разом померкли, подёрнувшись синевой. И, что важнее всего, сковывающие поля исчезли.

Массивный блок, удерживаемый манипулятором, рухнул. Прямо на мою клетку. Защитный контур клетки треснул, перечёркиваясь в спектре тёмной полосой. Я не успел даже осознать, что делаю, как просочился через образовавшуюся щель.

Комната остывала. Яркий спектр сменился холодным синим. В дверь бился охранный робот. Он разогрел свой резервный аккумулятор на полную, но ему было не пройти. Не хватит тепла.

На стене, прямо напротив меня, я увидел след. Тепловой отпечаток, оставленный кем-то. Словно чьи-то горячие пальцы провели по поверхности, оставляя узор, видимый только в инфракрасном спектре.

«БЕГИ!»

Внизу в глубинах базы, послышался нарастающий тяжёлый гул — резервные цепи начали подавать питание. Лаборатория просыпалась. Я не стал ждать. Импульсом устремился в узкий проём воздуховода. Металл решётки лип к моей структуре. Нет! Он слишком неподвижный. Слишком спокойный. Решётка пропустила меня, но оставила часть моей структуры у себя.