Двуликая

Пролог

Камберленд, Англия. 1298 год

В то утро все шло наперекосяк, все, за что ни возьмись. В имении семьи де Форс стояла крайне напряженная атмосфера. Казалось, что даже сама мать-природа ощущает это и вторит происходящему проливным дождем да мерзким холодным ветром. И это в середине лета!

Снующие по своим делам слуги были невольными свидетелями конфликта. Старая горничная вздрагивала и промахивалась тряпкой мимо нужной поверхности всякий раз, как хозяйка повышала тон. Голос у графини де Форс был сильный, хорошо поставленный и звонкий, но в момент гнева по-настоящему пробирал до костей.

– Джеймс, неужели так трудно понять? Чем дольше мы остаемся в этом проклятом месте, тем выше шанс, что скоро нас вовсе не станет! Неужели это имение тебе дороже семьи? Дороже сына? – женщина сжимала в руках письмо с жалобой из близлежащей деревни и смотрела на мужа с искренним страхом.

– Дорогая, ты преувеличиваешь. Набеги шотландцев не столь опасны, как ты полагаешь,– граф устало потер переносицу. Этот спор его сильно вымотал, и длился он далеко не первый день. Особенно теперь, когда нападения на местных жителей участились.

– Не столь опасны… Ты слишком полагаешься на мои силы, муж мой,– графиня сложила руки на груди,– либо же ты правда не понимаешь суть. Они смелеют, Джек. Скоро им будет мало деревень, и тогда они дойдут до нас. Этот дом слишком близок к границе, ты не можешь быть уверен, что они этого не сделают. А я не смогу…– она сделала шаг навстречу супругу и заговорила тише, – не смогу применить свои способности под страхом разоблачения. Ибо в ином случае нас ждут гонения и смерть. Прошу тебя, уедем в столицу! Там сейчас будет куда безопаснее.

– Матильда,– мужчина глубоко вздохнул и подошел к жене. Его руки легли на хрупкие плечи женщины, а заботливые светло-серые глаза встретились с обеспокоенными карими,– пойми, тебе нечего бояться. Я обещал тебе у алтаря, что смогу защитить тебя и твои тайны. Наш сын получит это имение после меня, и мой долг защитить его права и жизнь, а не обрекать его на бегство от мнимой опасности. Я верю в твои силы, да, но не собираюсь ими злоупотреблять…

Графиня ответила мужу так тихо, что никто из слуг не смог разобрать ее слов. Даже снующая под боком горничная. Однако Дэвид, юный сын четы де Форс, услышал все. Каждое слово. В такие моменты он радовался тому, что родился в семье колдуньи. Так легко и непринужденно можно узнать любой секрет, любую тайну! Юноша давно устал от родительских ссор, но скучные уроки были еще хуже. Так что Дэйв вооружился нужным заклинанием и услышал, как его мать сказала:

– Дэвиду меньше всего нужен клочок земли и титул. С этой силой нашего мальчика ждет иное будущее, и ты знал это, когда женился на мне. Джек, заклинаю тебя. Мы должны уехать.

“Интересно, какое будущее она мне пророчит? Развела панику на ровном месте. Если применить пару простых заклинаний, никакие нападки нам страшны не будут. Женщины… Правильно отец говорит, страхов в них больше, чем ума.” – подумал Дэвид, лениво поглядывая в окно. Дождь лил пуще прежнего,– “И кому придет в голову нападать в такую погоду? Только полнейшим кретинам”.

В свои пятнадцать лет Дэвид считал себя вполне взрослым, чтобы прекратить обучение человеческим наукам и окунуться в познание магии. Его учитель, Родерик, всего месяц назад покинул их имение, а юноша уже заскучал. Попытки матери убедить его в том, что жить среди людей безопаснее, оказались тщетны. Дэйв хотел приключений! Сложных заклятий, дуэлей, сражений! Хотел развить свои способности так, чтобы однажды весь мир узнал о нем. Но как это сделать, когда родная мать – тоже весьма сильная колдунья – прячет его среди обычных людей?

– Матильда, да послушай же ты! – не выдержал граф,– это мое наследие! Ты даешь нашему сыну все, что есть у тебя, так позволь и мне оставить ему хоть что–то от себя! Это мой дом! И мы были счастливы здесь больше пятнадцати лет! Я не собираюсь отдавать его из страха перед кучкой сброда!

“Кажется, сегодня это наконец закончится. Надоело. Скука, куда ни глянь…” – парень снял свое заклинание и встал, буквально прервав на полуслове грамотея, что пытался научить его арифметике.

– Довольно на сегодня,– твердо, не терпящим возражений тоном, заявил Дэйв.

– Но ваш отец…

– Я сказал, урок окончен, – холодно отрезал юноша и его глаза сверкнули желтым огнем, – и без тебя тошно. Иди домой, а родителям скажи, что я был умницей.

Легкое гипнотическое заклинание давалось Дэвиду столь хорошо, что даже не нужно было произносить его вслух. Невербальная магия была его коньком, Родерик часто говорил, что в будущем это умение может сыграть ему добрую службу. Дэйв невольно подумал – а не повлиять ли на родителей, чтобы они перестали орать на весь дом? Конечно, мама легко распознает его влияние, так что этот вариант отпал сам собой. Но мысль была заманчивой.

– Юный господин, ваша матушка велела вам спуститься, – оторвал парня от размышлений голос слуги.

“Наверняка будет ворчать, что я применил магию к надоедливому арифметику.” – Дэйв коротко усмехнулся.

– Передай ей, что я загляну после короткой прогулки, – юноша прошел мимо ошеломленного слуги и спустился к выходу из имения. Плащ оказался в его руках быстрее, чем нерасторопный лакей успел сообразить суть слов юного де Форса.

– Но позвольте… – он попытался было образумить Дэвида, но тот лишь махнул рукой, отправляя слугу восвояси.

– И где это ты собрался гулять, позволь спросить? – Матильда все же успела перехватить сына у самого порога.

– Подальше отсюда, маменька. Надоело слушать ваши перепалки и терпеть назойливого человеческого наставника. Дай проветрю голову.

– В такую погоду ты ее скорее застудишь. И следи за словами! Твое упрямство может нам дорого обойтись, ты еще не настолько силен и опытен, чтобы самостоятельно защитить себя, – женщина осторожно коснулась плеча Дэвида, на что тот отшатнулся и покачал головой.

– Я сильнее, чем ты думаешь. Хватит меня недооценивать, и послушай уже отца. Если мир столь опасен для таких, как мы, то в столице нам тоже не будет покоя. Так что будь добра – остынь, – его голос звучал издевательски-холодно, а в глазах было столько бессильной злости, что Матильда невольно вздрогнула и опустила взгляд. Выглядела его мать при этом весьма жалко. Такая сильная и мудрая колдунья, Матильда де Форс, боялась кучку жалких шотландцев! И еще смела недооценивать своего родного сына. Женщины…

Дэвид все же ушел из имения и направился в сторону ближайших деревень. Плащ толком не защищал от проливного дождя и противного ветра, но, хвала небесам, нужное заклинание с этим справилось. Юноша не преследовал определенных целей. Его вело только желание отдохнуть от происходящего в семье и подумать в одиночестве.

Дома крестьян виднелись вдоль широкой тропы, по которой шагал юный де Форс. На улице не было ни души, и это очень радовало путника. Пейзаж вокруг поражал своей мрачностью и нетипичным для лета холодом. Дэвид с интересом наблюдал, как трава и деревья наливаются темными оттенками от недостатка освещения, как тонут жалкие дома за стеной ливня и как низко опускаются тучи, норовя закрыть собой полностью небосвод. Однако ничто не могло длиться вечно. Спустя пару часов скитаний по лесным тропам юноша с удивлением отметил, что погода меняется. Тучи постепенно рассеялись, открыв дорогу яркому летнему солнцу, отчего все вокруг засверкало в его лучах. Дэвид зашел достаточно далеко в лес, но его это не пугало. Напротив, в этой глуши он ощущал приятное умиротворение.

Остановившись на небольшой полянке, Дэйв развел руки в стороны и тихо произнес:

– Дивидитур ин унум…

Капли воды пришли в движение, постепенно слетая с каждой травинки или листочка и сосредотачиваясь в руках юного мага в цельный пузырь причудливой формы. Это заклинание было достаточно простым в использовании при должной концентрации, поэтому Дэвиду было необходимо пространство и тишина. Ему нравилось пользоваться магией. Чертовски нравилось наблюдать, как маленькие капельки собираются в единое целое, как вся эта масса подчиняется его воле, принимая любые формы. Это успокаивало, дарило ощущение собственного будущего величия. Если даже силы природы тебе подвластны, то как можно бояться кого-то столь незначительного? Нет, он определенно совершенно не понимал свою мать.

Постепенно шар из воды в его руках увеличился до размера лошади. Дэвид заставил эту массу преобразоваться в форму змеи и принялся играючи управлять ею, гоняя воду по поляне, как игрушку. Он так увлекся этой забавой, что далеко не сразу заметил наблюдение. Сейчас все его внимание было сконцентрировано на игре с водой.

Внезапно юноша отчетливо услышал в голове женский голос:

“Беги отсюда!”

Этот голос точно не был ему знаком. Дэвид потерял концентрацию, и его заклинание рассеялось, отчего вода вновь оросила поляну коротким дождем. Юноша осмотрелся. Поблизости как-будто никого не было, но теперь он отчетливо ощущал чье-то присутствие.

– Кто здесь? – громко спросил он, надеясь, что незнакомка объявится и объяснит свое поведение.

“Беги сейчас же, ты в большой опасности!” – повторился звонкий призыв. Дэвид тихо рассмеялся. Чтобы он да бежал от кого-то?

– Покажись, и я подумаю, стоит ли тебя слушать! – нагло заявил он, пытаясь высмотреть в тени деревьев женский силуэт.

Вместо ответа он услышал громкий треск веток и гул мужских голосов.

– Хэй, Комин, я кажется слышал голос в той стороне! Наверняка тут и деревенька поблизости!

– Смотри мне, Локхарт! Если ты снова заведешь нас в сырую чащобу, я за себя не ручаюсь, – этот голос прозвучал жестко и повелительно. Дэвид понял, что вот-вот столкнется с отрядом шотландцев, которых так боялась его матушка, и попытался было ускользнуть в другую сторону, однако тотчас едва не получил стрелу в спину. Лучник попал в дерево, но это явно был предупредительный выстрел.

– А ну стой! – юноша обернулся. Его окликнул всадник, рядом с которым пешком следовали товарищи. Двое из них без промедления кинулись на де Форса и схватили за обе руки, лишая возможности атаковать, – отвечай, кто таков?

Дэвид ощутил, как цепенеет его тело, а в голове образуется вакуум от страха. Его руки сжимали крепко, вырваться было невозможно. На ум не приходило ни одного заклинания, а промедление в глазах врага на руку не играло. В следующее мгновение один из отряда, тот, кого главарь назвал Локхартом, ударил парня по лицу кулаком.

– Отвечай, когда тебя спрашивают! – удар в купе с криком оглушили юношу. Дэвид закашлялся, во рту появился неприятный металлический привкус, а из носа потекла теплая кровь.

– Я…

– Присмотрись, дурень! – закричал один из приближенных Комина, – этот сопляк явно дворянин, вон плащ какой богатый. Значит мы близки к имению в Кокермуте.

– Так пускай он нас и отведет туда. А заартачится – привезем его с родителям в мешке, – усмехнулся Комин, – ну так что, парень? Дорога тебе твоя жизнь?

Все это Дэвид слышал как сквозь толщу воды. Осознание реальной опасности сковывало его до озноба, голова все еще шла кругом от удара, а язык не слушался, как бы юноша не пытался ответить нападавшим.

И тут случилось то, что иначе как “чудом” назвать нельзя.

– Эй, там, внизу! – женский голос пронзил воздух так звонко, что шотландцы от неожиданности дрогнули. Зов доносился сверху. Дэвид поднял взгляд и увидел яркую фигурку девушки в странной одежде. Ее рыжие кудри были распущены на волю бушующего ветра, штаны прилегали к телу так сильно, что все присутствующие могли оценить изящность ее ног, а верхняя рубаха скрывала от глаз совсем не многое. Но больше наряда мужчин поражало другое – незнакомка парила в воздухе и умудрялась играть с шарами света в тонких руках.

– Что за черт?! Ведьма! – в панике закричали солдаты, лучники подняли свои орудия, готовые стрелять в это чуждое им видение.

– Я-то ведьма, а вам, мальчики, пора валить в свою песочницу! Дэвид, закрой глаза! – велела девчонка. Де Форс не стал спорить и крепко зажмурился. В следующее мгновение он понял, что больше его руки никто не сковывает, а боль в голове прошла будто ее и не было. Юноша открыл глаза. На поляне снова был лишь он и странная незнакомка. От солдат не осталось и следа, не было слышно ни их голосов, ни шума шагов.

– Какого… Кто вы такая? – Дэвид нашел взглядом девушку. Прежде, кроме матери и Родерика, он не встречал подобных себе. Рыжеволосая ведьма спустилась на землю и он заметил, что магия далась ей с большим трудом – девушка тяжело дышала и была невероятно бледна. Таких, как она, он точно не встречал никогда. Глаза пылали на бледном лице яркими ледяными искрами, тонкие черты лица и осанка выдавали ее благородное происхождение, но этот наряд и яркость губ смущали его совсем неопытное сердце.

– Вот черт… – на ее миловидном лице отразился ужас, когда она поняла, что Дэвид все еще стоит на месте и пытается с ней заговорить, – нет-нет-нет, твою ж мать…

– Откуда вам известно мое имя? Кто вы? – он сделал шаг к ней в надежде все же услышать ответ. Но вместо этого колдунья резко кинулась прочь, только рыжие волосы молнией сверкнули в чаще леса. – Стойте!

Дэйв кинулся следом. Он обязан узнать, что это за девушка! Она же откуда-то знает, кто он такой!

– Дэвид, отстань! Не надо бежать за мной! – закричала девушка, убегая все стремительнее и быстрее.

– Да скажите хотя бы ваше имя! Я имею право знать! – потребовал он, хотя силы уже были на исходе. Все же нападение наложило свой отпечаток на состояние юного мага.

Незнакомка резко остановилась и глубоко вздохнула.

– Элоиза. Прости, позже у нас будет шанс познакомиться как положено, – с этими словами колдунья исчезла. Видимо, ее силы восстанавливались быстрее, чем у кого бы то ни было.

“И почему женщины любят все скрывать под покровом тайны?! Раздражает…” – устало подумал Дэйв, облокотившись на ближайшее дерево. Больше поблизости опасности не было, так что он дал себе время отдохнуть и прийти в себя прежде, чем повернул в сторону дома, – “Ну ничего, однажды я найду эту девчонку и все узнаю. Наверняка мать в курсе, кто эта особа. Так что мы обязательно встретимся, Элоиза…”

Глава 1. Светила жизни.

Санкт-Петербург. 2014 год

Резкий звук будильника пронзил тишину в квартире на Невском проспекте. Солнце и без того уже непрозрачно намекало, что пора вставать, щекоча лучами плотно закрытые глаза хозяйки этого раздражающего устройства, но сон был столь крепким и ярким, что девушка не сразу смогла сообразить, где реальность, а где нет. Звон повторился спустя пять минут, и все же заставил ее окончательно проснуться. Образы из сна быстро покинули ее, а на смену им пришли мысли иного толка.

“Надеюсь, сегодня я не облажаюсь. Совсем не хочется выслушивать нотации от Матильды”, – девушка сладко потянулась и взглянула на часы. Стрелки показывали восемь пятнадцать. – “Отлично, время еще есть.”

– Элли! Ты уже проснулась? – послышался из-за двери комнаты знакомый мягкий голос ее тети.

– Да, – нехотя ответила девушка. Ей совсем не хотелось вылезать из теплой кроватки, хотя дел на сегодня было предостаточно.

– Тогда иди завтракать, я уже все приготовила, – легкие шаги женщины потихоньку стихли, Элли поняла, что тетя Эрика ушла на кухню.

Они жили вместе вот уже восемь лет, но Элеонора никак не могла по-настоящему прикипеть к родной сестре своей матери. Вся их жизнь вместе здесь, в этой большой, но суровой стране, казалась девушке огромной ошибкой, несправедливостью судьбы. Элли с тоской вспоминала то время, когда рядом с ней была мама. У них был милый домик во Франции, недалеко от Прованса. С садом, где всегда буйно цвели розы, и уютным камином в гостиной, подле которого Аньела часто читала дочери сказки. Они были друг у друга. Мама занималась ее обучением, показывала ей прелести сельской жизни, возила в Париж, чтобы познакомить с чудесами театра. Элли обожала свою мамочку, а потому разлука с ней стала для девочки трагедией.

Всему виной было здоровье Аньелы. Ей пришлось вернуться на родину, в Англию, где уходом за ней занялся ее старший брат Роберт. А саму Элли почему-то отправили в Россию с тетушкой, и с тех пор девушка общалась с мамой только по телефону. Почему так произошло? Причин тому было немало, но все они казались Элеоноре глупыми и никчемными. Во-первых, Россия – родина ее отца. Петр Деамон родился и вырос в Санкт-Петербурге, и эта квартира стала единственным наследством, которое он оставил дочери. Элли видела его только на фотографиях – отец умер незадолго до ее рождения в Чечне. Он был военным. Во-вторых, тетя Эрика настояла на том, чтобы взять опеку над Элли, пока Аньела не поправится.

Покинув кровать, девушка еще раз потянулась, вытянув руки над головой и сладко зевнула. Ярко-рыжие волосы непослушной копной упали на ее плечи и растеклись по спине медным водопадом. Элли смахнула остатки сна и повернулась к зеркалу. Окинув себя придирчивым взглядом, девушка щелкнула пальцами, и в тот же момент ночная рубашка обернулась легким повседневным платьем небесно-голубого цвета.

“Погода сегодня хорошая, ни к чему мучиться в джинсах. Хочу побыть девушкой!” - эта мысль отозвалась неприятным покалыванием в области сердца. Мама раньше любила наряжать ее в театр в разные платья. И всегда говорила одно и тоже:

“Моя дочь словно вышла из волшебной сказки! Такую красоту грех не подчеркнуть!”

Еще раз повернувшись перед зеркалом, Элли покачала головой и вновь прибегла к чарам. И вот уже на ней другое платье, более строгое и простое, глубокого темно-зеленого цвета. Этот вариант не подчеркивал синеву ее глаз, однако отлично гармонировал с волосами. Девушка завязала их в высокий хвост и отправилась в ванную, где завершила приготовления к этому дню.

Магия не так давно вошла в ее жизнь. До пятнадцатилетия Элеонора не подозревала, что обладает волшебной силой - мама всячески оберегала ее от этого, хотя знала, что родила колдунью. Скрывать это вечно было невозможно. С годами Элли начала замечать, что в ее жизни происходят странности - то надоедливый одноклассник внезапно онемел после того, как попытался к ней пристать, то дерево в школьном дворе выросло до неимоверных размеров всего за ночь… Апогеем всему стал всплеск энергии после ссоры с Эрикой. В тот день Элли так разозлилась, что едва не убила собственную тетушку вспышкой огня…

Именно тогда в ее жизни появилась Матильда. Эта женщина стала настоящим спасением и вторым близким человеком в жизни Элли. Она не только помогла девушке обуздать эмоции и взять силу под контроль, но и объяснила ей, откуда взялась магия, и почему сама Элли ей обладает.

На кухне ее уже ждал любимый кофе и вкусные сэндвичи с яйцом.

– Ты уже собираешься уходить? – Эрика хлопотала за плитой, по запаху Элли поняла, что она готовит сладкие оладьи, – я надеялась, что мы после завтрака успеем пройтись до магазина. Через неделю должен приехать Уилл, – с этими словами женщина выключила газ и повернулась к племяннице лицом, – я подумала, что мы могли бы вместе выбрать ему подарок.

Уильям – сын Эрики – жил и работал в Лондоне. Они часто созванивались и поддерживали переписку, но лично Элли не была с ним знакома, так что эта встреча должна была стать первой для них.

– Не уверена, что я тебе пригожусь, – несколько прохладно заявила девушка, усевшись за стол, – мы с ним не знакомы, так что помощи от меня, как от сапога апельсинов. К тому же, Мати ждет меня сегодня пораньше.

– И как она? – в голосе Эрики скользнула нотка напряжения. Элли давно поняла, что у тетушки с наставницей не самые простые отношения. Однако выбирать не приходилось.

– Недавно вернулась из Португалии. Сказала, что сегодня меня ждет необычное занятие, так что я наверняка вернусь поздно.

– Вот как… Что ж. Нори, а ты не думала, чем будешь заниматься помимо магии? – Эрика села на свое место и пригубила горячий чай из кружки.

– Ты это к чему? – девушка отправила в рот свой сэндвич, всем видом показывая, что настроение тети ей не по душе. Ей совсем не хотелось снова выслушивать нотации.

“Неужели так трудно смириться с тем, кто я? Мама наверняка поддержала бы меня, будь она здесь. Уверена, она бы не стала навязывать свое “ценное” мнение. Она же сказала, что мой дар – настоящее чудо…” – с тоской подумала Элли, наблюдая, как Эрика напряженно подбирает слова.

– Я к тому, что тебе бы стоило задуматься о поступлении в университет. Анни доверила мне твое воспитание, и наверняка она была бы рада, если бы ты занялась чем-то… человеческим. Понимаешь?

– Нет, не понимаю. Я сама решу, когда мне поступать, а когда не стоит. В конце концов, прежде всего мне надо овладеть своей природой, иначе беды не миновать!

– Только потому, что Матильда так сказала? – женщина сложила руки на груди.

– Нет, потому что я не хочу снова случайно приворожить понравившегося мне парня! Не хочу опять вызвать молнию из-за вспышки гнева, и уж точно не хочу повторить то, что случилось на выпускном, – девушка опустила взгляд в чашку, ощущая, как предательский ком застревает в горле.

Весть о смерти Аньелы стала для нее ударом. Элли до сих пор помнила, как оглушительно и жестоко прозвучал в трубке голос ее дяди Роберта. Он сообщил, что мама скончалась, как раз в тот момент, когда Нора была на вручении аттестата. От вспышки отчаяния и злости девушки магия в ней взбунтовалась, и все окна, все, что было мало-мальски стеклянным разлетелось вдребезги. Ужас того вечера запомнили все, кто был поблизости.

Эрика вздохнула и осторожно положила руку на ладонь племянницы.

– Я понимаю. И ты пойми, я говорю это не со зла. Твоя природа удивительна, и мне хорошо знакомы твои чувства. Но дорогая, жизнь несколько сложнее и интереснее, чем ты думаешь. Анни хотела бы, чтобы ты познала все ее прелести, не только колдовские.

Элеонора отняла руку. Ей отчаянно захотелось сбежать от этого разговора, что она и сделала, быстро схомячив завтрак.

– Мне пора идти. Позже поговорим, – тихо, но твердо сказала Элли и стремглав выскочила из квартиры. Эрика только и успела, что вздохнуть ей вслед.

“Моя бедная, милая племянница… Анни, я стараюсь изо всех сил. Но, кажется, пропасть между нами слишком велика. Жаль, что тебя нет рядом”, – женщина сделала еще глоток кофе и прикрыла глаза. Что сказать – воспитание девочки давалось ей куда тяжелее, чем родного сына. И даже когда Элли достигла совершеннолетия, легче не стало.

В небольшой, скрытой от посторонних глаз, библиотеке висела угнетающая тишина. Неприметные полупустые стеллажи угрюмо ждали, когда же придет хоть один читатель стоящих на них книг. Однако прийти сюда мог далеко не каждый, Матильда об этом хорошо позаботилась. Если и случалось прохожему забрести в ее скромную обитель, он видел лишь то, что ему позволяли чары мудрой колдуньи – пустую, скучную книжную лавку. Элли искренне считала, что ей повезло быть причастной к этому месту.

Дело было далеко не в горстке запылившихся книг на старых стеллажах, не в этой мрачной тишине, висевшей в помещении, и даже не в богатой истории этого неприметного, но искусно построенного здания. Здесь царила магия.

Она была повсюду, но глаз простого человека не мог увидеть ее. Она скрывала под невзрачным видом книжной лавки огромный храм знаний, хранящий в себе книги об Истории Магии, о великих колдунах и волшебницах, о прекрасных сильных артефактах, ради которых шли целые войны. Были здесь и учебники, дающие юным умам знания об искусстве гипноза, левитации, телепортации и многих других отраслях Волшебства.

Тишину нарушил тихий хлопок и легкое колебание воздуха. Всего миг – и Элли очутилась среди стеллажей. Телепортация пока давалась ей с трудом, отчего на мгновение голова пошла кругом.

– Матильда? – мелодичный голос девушки нарушил тишину этого места. В тот же миг за спиной Элли появилась женщина. Высокая и статная, Матильда всегда производила впечатление своим появлением. Ее волосы напоминали Элли темный шоколад – такие они были блестящие и гладкие. Да, женщина чаще всего убирала их в высокий пучок или мальвинку, но сегодня они были заплетены в косу и покоились на плече колдуньи. Глаза наставницы горели недовольством, отчего Нора невольно поежилась.

– Элли, ты сильно опоздала, – в голосе Мати прозвучал легкий укор, а библиотека озарилась ярким светом ламп, освещавших уже не обшарпанную книжную лавку, а огромный, поистине восхитительный храм магических книг.

– Извини, я хотела прийти раньше, но… За завтраком я немного повздорила с Эрикой, решила пойти пешком, чтобы проветрить голову, но в итоге загулялась, – девушка неловко улыбнулась. Вспышка эмоций от утреннего разговора могла только испортить ей занятие, так что Нора “загулялась” вполне намеренно.

– Я поняла, дорогая, – голос женщины смягчился, в больших карих глазах мелькнула почти материнская нежность. – Ты ведь могла предупредить меня, только в этом вся проблема.

– Я совсем не подумала. Прости, – Элли комично состроила щенячьи глазки, а ее наставница насмешливо покачала головой,

– Ладно, хватит. Поболтали и будет, пора урок начинать.

– И то верно! – с энтузиазмом поддержала ее Нора.

Так начался урок. Матильда отвела Элли в небольшую комнатку, где чаще всего проходили практические занятия, и попросила ее сесть на стул, стоящий перед небольшим столиком. Когда ученица выполнила просьбу, наставница села напротив нее и прошептала:

– Остэндэ ми квэд эстэ ми йопуст…

"Покажи то, что мне нужно..." – Элли привыкла мысленно переводить заклинания на родной русский, чтобы проще было все усвоить и делать на автомате. В тот же миг комната озарилась не ярким, но приятным светом, а в центре, прямо над столом, появилась сфера из прозрачного дыма, отливающего перламутром. Сквозь него обе волшебницы могли видеть друг друга, но их взгляды были сосредоточены в центре шара – там, где в мутной дымке отчетливо были видны очертания дивной красоты зеркала.

– Смотри, Элли, – прошептала Матильда, указывая на этот предмет, – это зеркало Онреко. В нем собрана магия всех известных погибших волшебников и волшебниц, это воистину опасный и прекрасный предмет. И сегодня я передам его тебе. Только твоя сила сможет совладать с ним окончательно, как только твоя магия способна его уничтожить.

– Ты хочешь, чтобы я уничтожила его? – девушка не сводила восхищенных глаз с зеркала.

– Нет. Ты получишь возможность наладить с ним связь. Так ты не только сможешь увеличить контроль над своей силой, но и сможешь понять их границы. Тебе, Элли, откроются возможности, о которых большинству волшебниц остается лишь мечтать. Вопрос в том – готова ли ты? Что скажешь?

Элли смотрела на иллюзию столь мощного артефакта и чувствовала, что отказаться от такого просто не сможет. Столько возможностей! А главное, что в случае успеха она получит долгожданную свободу – как от опеки родственников, так и от опасности, исходящей от некоторых из них.

– Что от меня требуется? – голос девушки стал твердым и решительным.

Матильда коротко улыбнулась и развеяла иллюзию.

– Встань, моя дорогая, и закрой глаза. Сосредоточься на энергии, что вокруг тебя, – когда Элли выполнила ее приказ, Мати встала на отдалении и продолжила, – сконцентрируйся. Ощути свою внутреннюю энергию и направь ее на поиск зеркала. Если тебе удастся почувствовать его и призвать к себе, это будет значить, что ты готова.

Девушка полностью погрузилась в задание. Магия в мире представляла из себя потоки энергии, связанные между собой силами природы. Никто не знал, как именно появились люди, способные эту энергию контролировать. Были только теории. Однако сейчас знающим людям было ведомо, что существуют маги врожденные – те, кто родился с увеличенным запасом энергии, и мог пользоваться заклинаниями независимо от сил природы. И существуют выученные маги – те, кто научился использовать энергию извне. Элли относилась к первому варианту, однако благодаря Матильде научилась пользоваться как внутренними запасами, так и внешними.

Несколько долгих мгновений спустя Элли почувствовала энергию зеркала, его силу. Она манила волшебницу к себе, притягивала со страшной силой, однако задание было не только в поиске артефакта, но и в том, как его призвать.

– Вените эд ми омнес. Эго те воко, – прошептала Элли, направляя свою силу, как магнит в нужную сторону. Заклинание призыва сработало не сразу, но при большей сосредоточенности девушке удалось выполнить задуманное. Когда она открыла глаза, зеркало из видения оказалось у нее в руках. Гладь стекла была столь идеальной и блестящей, что не верилось в реальность его существования.

– Умница, – даже голос Матильды не смог отвлечь Нору от этого артефакта, – а теперь попытайся обуздать его энергию, переплести ее с собственной. Так ты установишь с ним связь. Вспомни заклинание привязки.

Волшебница коснулась пальчиком зеркальной глади и уверенно произнесла:

– Нунс аутэм эт вос, эт сэтера. Толле инвидиам, эт туум эст квод хабэо. Ита фиат, – тонкая струйка света вырвалась из кончика ее пальца и погрузилась в зеркало. Оно тотчас озарилось ответным сиянием, Элли почувствовала невероятное тепло и тяжесть на душе, словно ее сердце сковывало от магии прошлых владельцев артефакта. Заклинание потребовало немало сил и отдачи, а с тем и времени. Когда все закончилось, на часах уже было больше семи вечера.

Матильда помогла Норе прийти в себя после слияния с зеркалом Онреко. Она налила девушке целебный чай из трав, что собственноручно собрала во время странствий по свету.

– Как ощущения?

– Такое чувство, будто я постарела лет на восемьдесят, – устало улыбнулась Элли и пригубила напиток из кружки, – так и должно быть?

– Мне трудно судить, не было такого опыта. Но, полагаю, что да. Это значит, моя милая Элли, что ты, наконец, готова.

– К чему? – девушка изогнула бровь.

– К самостоятельному изучению этой жизни. Больше мне учить тебя нечему, дорогая, – Мати пожала плечами, – теперь ты точно сможешь сама постоять за себя.

– А… Чем займешься ты? – Элли внезапно поняла, что ей невыносимо грустно от этой новости. Казалось бы, долгожданная свобода и самостоятельность…

– Как чем? Продолжу свои странствия, в конце концов зеркало – не единственный стоящий артефакт в моей практике. И лучше уж его найду я, чем… – женщина осеклась и невольно обняла себя руками, – подобные вещи не должны попадать в плохие руки.

Отчего-то Элли поняла, что Мати имеет в виду кого-то конкретного, вроде ее дяди, например. Роберт был как раз самым ужасным кандидатом на роль хранителя чего-то столь мощного. Слабейший в роду Мёрдоков, старый, завистливый и алчный самодур. Элли до сих пор не могла ему простить смерть Аньелы. Волшебник, а не смог вылечить ее!

– Понятно. Что ж…– девушка допила чай и встала, – надеюсь, мы скоро снова увидимся. Пойду домой, сообщу Эрике новости. К тому же, мы ждем в гости моего кузена, раз уж теперь я свободна, то успею узнать о нем чуть побольше, – Элли подмигнула, намекнув на силу своего зеркала.

Матильда звонко рассмеялась.

– Что ж, не буду тебя задерживать. Иди сюда, – женщина встала и крепко обняла свою ученицу. В этих объятиях было столько тепла и нерастраченной нежности, что сердце Элли растаяло, как мороженое на солнце. Оторвавшись от Мати через добрых пять минут, Нора немедленно телепортировалась из библиотеки с легким хлопком. В этот раз она решила не тратить время на дорогу.

А Матильда гордо улыбнулась и вышла из учебного помещения, прошлась между огромными, забитыми до отказа стеллажами, и остановилась возле своего стола. Взгляд сам упал на фотографию в рамке, прошелся по чертам молодого человека, обладателя почти звериных желтых глаз и таких же как у Мати шоколадных кудрей. По помещению пронесся вздох. Свет погас.

Первое, что услышала Элли, когда вернулась домой, был громкий звонок домашнего телефона. Им редко кто-либо звонил на этот номер, в какой-то момент девушка даже хотела избавиться от лишнего устройства, но тетя Эри уговорила ее оставить телефон на всякий случай. Девушка подошла к тумбе и сняла трубку.

– Алло?

– Здравствуй, племянница, – по спине Элли прошелся холодок от знакомого скрипучего голоса дяди Роберта, – надеюсь, ты в добром здравии?

– Вполне, – холодно ответила девушка. Первым порывом было бросить трубку к чертям собачьим, но что-то внутри не давало ей это сделать. Элли сама не знала, что именно. Бояться Роберта не было смысла - он слабейший в их роду, а она на данный момент сильнейшая. Так почему ей так жутко каждый раз, когда он выходит на связь?

– Рад это слышать. А где моя дорогая сестрица? Я хотел поговорить с ней, но не могу дозвониться уже второй час.

– Не знаю. Я только вернулась домой, здесь ее нет.

– Вот как? Жаль. Ну а ты, Элли? Я слышал, твое обучение идет полным ходом. Не желаешь это обсудить?

– Я ничего не хочу с тобой обсуждать, дядя. Тем более что касается моей силы, – в ее голосе появилась сталь. Злость на него никак не проходила, тем более, что Элли давно знала от Матильды, какие у дяди мысли на ее счет. Роберт ненавидел свою племянницу всей душой. И отчасти именно из-за его ненависти Элли пришлось провести эти годы вдали от матери.

– Такая категоричность мне не ясна, дорогуша. Я единственный твой родной человек, способный в полной мере понять твои чувства. Моя сестрица наверняка и сотой доли твоего дара понять не в силах. Уверен, она, как и твоя мать, скорее ограждает тебя от твоей сути, чем принимает ее. Так почему же ты бежишь от разговора со мной?

– Потому что я тебе не верю. Я знаю твою цель, знаю, как ты ко мне относишься, и ни за что не стану с тобой откровенничать. Я кладу трубку…

– Положишь трубку, маленькая дрянь, и помяни мое слово - останешься одна уже совсем скоро, – в голосе Роберта, и без того противном, появилась угроза.

Элли стиснула зубы. С одной стороны ей стало не по себе до дрожи в коленях, но с другой… Какая-то часть ее всеми силами хотела достать зеркало из сумки и применить его против Мёрдока.

– Чего ты хочешь?

– Я знаю, что ты активировала зеркало Онреко. Твоя горе-наставница не учла, как много лет я за ним охотился, и упустила тот момент, что я нашел заклинание, способное отследить его после активации. Так вот слушай внимательно. Если хочешь, чтобы я навсегда исчез из твоей жизни, отдай мне зеркало. Решишь отказать – я медленно и без колебаний лишу тебя всего, что тебе дорого. И поверь, родство меня не остановит, – она услышала злобную улыбку в его голосе и содрогнулась.

– Иди к черту. У тебя силенок не хватит причинить мне вред, – так твердо, как могла, сказала Нора, сжимая трубку так крепко, что костяшки пальцев побелели.

– Глупая девчонка, советую хорошо подумать. Очень скоро увидимся, – на том конце послышались короткие гудки. Элли опустила телефон на его законное место и села в кресле, чувствуя странное опустошение и злость.

“И что он может еще отнять у меня? После смерти мамы мое солнце погасло. Без нее я и так одинока, и этого никому не изменить. Никому и никак…” – девушка закрыла лицо руками и медленно выдохнула.

Эрика, безусловно, заботилась о ней по мере сил. Старалась поддерживать. Она много работала в детской школе искусств, давала дополнительные занятия танцами, чтобы обеспечить им безбедную жизнь. До проявления дара Элли в этом была необходимость. Но как бы Эрика ни была хороша, она не могла заменить Аньелу. Ей было не дано понять чувств племянницы. Не было той чуткости и уюта, которыми обладала ее младшая сестра.

Элли достала из сумки зеркало и провела кончиком пальца по его глади. Оно тонко почувствовало желание своей хозяйки, и на поверхности появились образы из прошлого. Уютный маленький дом с дивным садом вокруг. Старая комната Элли, где она рисовала часами напролет. Гостиная с камином, подле которого было так приятно зимними вечерами… Мама читала ей книги с захватывающими историями, и под ее нежный голос было так легко погрузиться в новый, дивный мир фантазии.

“Мама, как же я скучаю по тебе… Ты не должна была покидать меня. Почему ты поверила этому старому Ихтиандру? Если бы ты немного подождала, я бы выучилась быстрее, и сама вылечила бы твою болезнь!” – Элли ощутила, как по щекам потекли слезы. Разговор с Робертом, которого Нора за глаза звала Ихтиандром за схожесть с морским чудищем, выбил ее из колеи, – “Если бы ты была здесь, все было бы иначе. И тетя Эрика не тратила бы жизнь на меня, а была бы рядом с сыном…”

Образ в зеркале сменился. Девушка с удивлением поняла, что видит то, чего никогда не было в ее жизни. Точнее, в ее воспоминаниях.

На гладкой поверхности она увидела Эрику. Женщина шла по улице, ее лицо выражало глубокую задумчивость. Глаза, цвета жженого кофе, смотрели куда-то под ноги, а короткие каштановые волосы трепал ветер. В руках тети были тяжелые пакеты. Девушка удивленно смотрела на эту картину и понимала, что ее случайная мысль побудила зеркало показать ей, где сейчас находится тетушка. Элли хотела было развеять магию артефакта, но произошедшее в тот момент остановило ее.

Из-за угла дома, напротив которого шла Эрика, вылетела машина. Черная иномарка с диким визгом неслась по улице, привлекая внимание случайных прохожих и других участников движения. Элли, как в замедленной съемке, видела, как тетя поворачивает голову в сторону источника шума, как машина оглушает ее отчаянным сигналом клаксона.

“Нет… Это не реально!”

– Осторожно!!! – Элли не сдержала крик, сжав в руках зеркало. Машина со всей силы врезалась в хрупкую фигуру Эрики Мёрдок…

Острое желание сделать хоть что-то, спасти положение, сподвигло девушку телепортироваться на место происшествия. Иномарку вынесло в стену ближайшего здания, прохожие в ужасе кричали, кто-то вызывал полицию, а кто-то скорую. Элли же побежала туда, где лежала ее тетя. Глаза Эрики были широко распахнуты, изо рта, открытого в немом крике, тела струйка крови. Руки и ноги изогнуты в таком неестественном положении, что Элли невольно разуверилась в реальности происходящего. Женщина еще дышала, но каждый вздох давался ей с большим трудом.

– Тетушка! – волшебница склонилась над телом Эрики, тщетно пытаясь вспомнить хотя бы одно исцеляющее заклинание, – держись, я помогу тебе! Сейчас…

– Эл… я… – глаза женщины жадно впились в знакомое лицо, но будто не могли полностью сфокусироваться на нем.

– Молчи! Я тебя вылечу, я смогу! – девушка приложила зеркало к груди тетушки, но как назло все чары вылетели из головы, а эмоции ударили в голову так, что дышать было физически сложно.

– Про… сти… – Эрика выдавила из себя это слово и ее взгляд рассеялся куда-то в пустоту.

Скорая прибыла быстро. Но к тому моменту Эрика Мердок уже была мертва.

Глава 2. Взгляд в пустоту.

Первые дни после аварии казались Элли вечностью – так долго они тянулись. Она словно оказалась в недрах черной дыры, настолько всепоглощающим было ощущение пустоты и одиночества. Девушка не могла отделаться от мысли, что в смерти Эрики есть ее вина. Все те слова, что она говорила тете, будто обвинительный приговор звучали в ее голове, заставляя снова и снова переживать момент утраты.

“Ты не моя мать! Не надо учить меня, тебе никогда с ней не сравниться!” – Нора повторяла эти слова едва ли не каждый день, будучи тринадцатилетней девчонкой. Эрика могла даже не пытаться что-либо советовать племяннице, абсолютно любая ее просьба или попытка поговорить по душам воспринималась в штыки.

“Да что ты можешь понять? Ты знала с самого начала, кто я, а теперь пытаешься делать участливый вид? Обманщица!” – уже в пятнадцать лет девушка потеряла остатки доверия к тете, когда узнала о своих способностях. Эрика неоднократно пыталась извиниться перед ней, объяснить что-то, но Элли не захотела слушать. Она была твердо уверена, что именно в тете причина всех ее несчастий. Что Аньела никогда бы не стала скрывать от нее столь важную тайну без науськивания старшей сестры.

Как ни странно, сплотило их общее горе. Когда мама Элли скончалась от болезни, обе женщины оказались абсолютно беспомощны перед лицом утраты. Нора помнила, как впервые осознала, что тетя – такая же жертва семейной истории, как и она сама. Им обеим не удалось даже побывать на похоронах Аньелы, и все, что осталось на долю двух горюющих дам – сплотиться. Элли не прикипела к тетушке горячей любовью, но все же старалась проявлять уважение и благодарность за ее старания.

Теперь же она была одна.

Элли не помнила бумажной волокиты, последовавшей за смертью Эрики. Похороны помогли организовать родители ее учеников, ведь за восемь лет жизни в России женщина успела завоевать уважение и любовь своих подопечных и их близких. Вокруг Норы кружили знакомые тети, каждый старался проявить сочувствие и заботу, но девушка толком не слышала их. Она молчала, изредка кивая в ответ на многочисленные вопросы организаторов, и никак не могла вынырнуть из омута собственных воспоминаний и странной апатии.

Было то, что определенно пугало ее. Странное ощущение горькой радости и наслаждения от обретенной свободы. Элли впервые осознала, что теперь ничто и никто не держит ее в этой стране. Никто больше не может навязывать ей свое видение жизни. И она никому ничего не должна. Эти чувства тлели где-то в самой глубине сердца юной колдуньи, под толщей скорби и апатии, но они были так же реальны, как свет солнца за окном.

“Может быть одной не так уж и плохо. Я смогу пойти куда угодно. Сделать, что мне самой угодно. И никто не станет переживать обо мне, читать мораль…” – думала Элли во время похорон. Эрику хоронили в закрытом гробу, чтобы не шокировать школьников, пришедших попрощаться. Все было организовано буквально за три-четыре дня, но нельзя было сказать, что наспех. Эрика была католичкой по официальным данным, так что и церемония прошла в соответствии с правилами.

Присутствующих было на удивление много. Нора понятия не имела до этого дня, как много людей любили ее тетушку. После церемонии девушка оказалась окружена сочувствующими лицами, и лишь пару часов спустя ей удалось остаться в одиночестве. Она смотрела на свежую могилу своей родственницы и молчала, поглощенная странными мыслями и жуткими чувствами.

– Ты ведь Элли? Элеонора Деамон? – из размышлений колдунью вытащил незнакомый голос. Элли повернулась на звук и увидела молодого мужчину весьма яркой наружности. Его деловой костюм отлично гармонировал с идеально-белой рубашкой и загорелой кожей, густые темно-каштановые волосы слегка уложены гелем. Глаза мужчины были настолько глубокого коричневого цвета, что издали казались черными, а небольшие морщинки выдавали то, сколь часто он улыбался. Впрочем, сейчас ему было точно не до улыбки.

– Да. А ты Уильям, – тихо ответила Элли отводя взгляд от своего кузена, – рада, что ты все же успел на похороны.

– Признаться, я успел на них только опоздать. Жаль, что мы знакомимся при таких условиях…

– Мне тоже жаль. Она очень хотела тебя увидеть, – голос девушки дрогнул. Элли ощутила странный комочек в горле, и ей было сложно понять, отчего стало вдруг так нестерпимо горько.

Около пяти минут ребята молчали, пряча взгляд на надгробии. Уильям Мёрдок, едва оказавшись в России, столкнулся с невосполнимой утратой, и теперь его мучили вопросы, на которые едва ли кто-то мог дать ответ. Элли прекрасно понимала его чувства, но не знала, что сказать. Откровенно говоря, ей не хотелось говорить в принципе. Оттого в воздухе ощущалась неловкость.

– Что ж… – первым прервал молчание именно Уилл, – позволишь остановиться у тебя на пару дней? Мама хотела бы, чтобы мы поддержали друг друга в этот момент, но если я слишком навязываюсь, то…

– Нет, все в норме. Эри… Тетя готовила комнату для тебя, так что никаких проблем. Заодно заберешь часть ее вещей, – Нора посмотрела на часы, затем перевела взгляд на кузена, – не возражаешь против телепорта? Я не очень хочу гулять, да и платить за такси тоже не горю желанием.

– Ч… чего? – по выражению лица Уилла девушка быстро смекнула, что Эрика не посвятила сына в тайны их семьи.

“Действительно, зачем? Он не обладает способностями, а рассказывать по телефону такие вещи чревато психушкой. Вот же…” – Элли закатила глаза и протянула ему ладонь.

– Возьми меня за руку и закрой глаза. Доверься мне, и тебе же будет легче понять происходящее. А дома обсудим все детально.

Уилл посмотрел на нее так, будто засомневался в ее адекватности, но за руку все же взялся. Как только он закрыл глаза, Элли применила нужное заклинание. Мужчина вскрикнул от неожиданного ощущения, будто его резко оторвали от земли и бросили в пропасть, но все прошло так быстро, что он засомневался уже в своей адекватности.

– Открывай, – голос кузины прозвучал тихо и уверенно. Элли отпустила руку брата и отошла, позволяя ему осознать произошедшее.

Мёрдок осмотрелся и понял, что он уже далеко не на кладбище. Все вокруг говорило о том, что он квартире, во вполне жилой комнате, небольшой и уютной. Но по логике вещей такого никак не могло быть!

– Как это возможно? – тихо спросил он, до сих пор едва доверяя своим глазам.

– Все просто – магия. Твоя мама не рассказывала тебе, но в нашем роду это не то, чтобы редкость. Давай я налью тебе чай и все расскажу, а там уж решишь – спятил ты или нет, – Нора пошла на кухню, испытывая странное облегчение от присутствия Уилла. Учитывая общую неловкость ситуации, оно было и правда не типичным для нее.

Мёрдоку не оставалось ничего другого. Он сделал глубокий вдох, шумно выдохнул и отправился следом за сестрой на кухню. Вскоре помещение наполнил аромат жасмина и мяты, Элли решила не стесняться и щелкнула пальцами - на столе тут же появились сладкие пирожки и конфеты.

– Одно из преимуществ магии - если ты полон сил, то не умрешь с голоду.

– А ты прям… Создаешь это? Из воздуха? Или?..

– Нет-нет. Создавать что-то из пустоты умеют немногие, и я пока не вхожу в их число. Я делаю проще. Приманиваю еду из других мест. Например, эти булочки из пекарни напротив дома.

– Но если так, что выходит, что ты их крадешь?

– Не совсем так. Деньги появляются в кассе так же, как вкусности на моем столе. Эти чары настолько просты, если разобраться, что мне достаточно одного щелчка, чтобы их выполнить. Так что не тревожься, владельцы магазинов от меня не страдают, – Элли поставила перед Уиллом чашку с чаем и села напротив него. Горячий напиток приятно согревал изнутри, и какое-то время оба молчали, потягивая его из своих чашек.

Когда первая порция была выпита, а несколько булочек съедено, Уилл вернулся к насущным вопросам:

– Так ты говоришь, мама знала о твоем… Таланте?

– Знала. Как и моя мама, когда я родилась. В нашей семье, в роду Мердок, так уж вышло, через каждое поколение по мужской линии рождается волшебник, а через каждые два - волшебница. Ты не маг только по одной причине. В поколении до тебя уже есть одаренный.

– Наш дядя, – по голосу брата Элли поняла, что он тоже не питает теплых чувств к Ихтиандру.

– Именно. Роберт Мердок родился с небольшим потенциалом волшебных сил, но этого хватило, чтобы учиться управлять магией. Наши мамы же знали с самого детства, что в случае рождения дочери любая из них будет обречена воспитывать колдунью. Эрике повезло, у нее был только ты.

– Повезло? Ну знаешь, я был бы не прочь уметь приманивать еду в любой момент, – Уильям усмехнулся.

– Этим, увы, не ограничивается. Дело в том, что наш прадед Тодеус Мёрдок просчитал, что у поколения его внуков родится волшебница с сильнейшим потенциалом из живущих ныне. Такая сила в ненадежных руках может стать опасностью для всего мира, и только она способна наладить связь с артефактом, в котором томится еще более древняя магия, – Элли достала зеркало из сумки.

Уилл присвистнул.

– Так ты и есть эта волшебница. Я все еще не вижу повода для невезения.

– Сейчас объясню. Наш дядя слабейший колдун. Его сила едва превосходит человека, а внутреннего потенциала хватает на пару заклинаний в день, и то не сложных. А я в противовес ему обладаю несравнимым потенциалом. Роберт еще до моего рождения знал, что так будет, и его зависть, его ненависть пустила такие корни в семью, что моей матери пришлось прятать меня во Франции, а позднее отправить с Эрикой в Россию. Лишь недавно я научилась самоконтролю достаточно, чтобы защищать себя самостоятельно…

Глаза Уилла темнели с каждым произнесенным ею словом, а руки непроизвольно сжимались в кулаки.

– Значит, мои догадки не беспочвенны, – твердо сказал он.

– Догадки? – девушка изогнула бровь.

Уилл кивнул и посмотрел в свою пустую чашку.

– Я уже пять лет работаю частным детективом, Элли. И наше общение с матерью пусть не было до конца честным, все же было достаточно близким, чтобы я понял – мама боится вернуться в Лондон. И она же попросила меня в свое время наблюдать за Робертом и за твоей мамой. Я думал, это излишнее беспокойство, пока не заметил, как именно этот гад “обеспечивает лечение” своей сестры. По закону все было отлично, но что-то во всем этом было не чисто… А потом Аньела скончалась. Казалось бы, мама должна была приехать к ней на похороны вместе с тобой, но даже это не сподвигло ее прилететь. Тогда-то я и понял, что наш дядя и есть причина ее страха. И теперь, после всего, что ты рассказала… Я почти на сто процентов уверен, что он приложил руку к смертям обеих своих сестер.

Пока он говорил, Элли вспоминала разговор с Ихтиандром по телефону. Он же угрожал ей буквально за минуты до аварии! Как она раньше не поняла, что эти два события могут быть связаны?.. Девушка решила пока не говорить брату об этом. Не хотела, чтобы он сломя голову кинулся на рожон.

– Вот оно что. Но ведь мою маму сразила болезнь. И во время аварии Ихтиан… Роберта не было поблизости.

– И это мне говорит колдунья? Элли, даже слабейший колдун может найти способ применить свою магию по назначению. В этом я уверен.

Девушка задумчиво посмотрела брату в глаза.

– Что ж, детектив Мёрдок. Мы это выясним. Но сначала тебе надо отдохнуть с дороги и осмотреться здесь. Россия – страна большая и красивая. Грех не воспользоваться шансом посмотреть на нее изнутри.

– Кстати, как тебя сюда занесло? Мать особо не говорила, почему выбор пал именно на Россию.

– Это родина моего отца, по крови я наполовину русская. От него мне и осталась в наследство эта квартира.

– Понятно. Что ж, спаси…

Его на полуслове прервал неожиданный звонок. Мужчина достал из кармана телефон и коротко усмехнулся, прежде чем ответил.

– Да, дружище!

Элли решила не мешать брату разговаривать и вышла в гостиную, пытаясь проанализировать все, что он ей рассказал. Но мысли в голове путались до ужаса, девушка обхватила себя руками, чтобы хоть немного прийти в себя. Это не очень помогло. Она все еще слышала обрывки фраз брата с кухни, и это тоже отвлекало.

– Да, Винс, все хорошо. Да, живу у кузины… Не уверен. Нет. Да все в порядке. Спасибо за сочувствие… Да, буду рад, если ты выручишь. Дел немного, ты справишься, а за оплатой я не постою. Нет. Нет, долго объяснять. Не знаю, насколько я задержусь. Спасибо за понимание, Винсент.

“Интересно, это просто его коллега, или друг?” – отвлеченно подумала Элли, сдавшись в своих попытках мыслить аналитически. Когда Уильям закончил разговор, девушка не стала его расспрашивать. Она показала ему квартиру, отведенную ему комнату и предоставила самому себе. А сама отправилась на улицу. Хотелось проветриться, вдохнуть свежий вечерний воздух и уложить в голове все, что она успела узнать за сегодняшний день.

Когда Элли вернулась домой с прогулки, ее ждал дома сюрприз. Сначала она почувствовала умопомрачительный запах лазаньи. Это на мгновение окунуло ее в ощущение, будто никакого кошмара не было. Казалось, сейчас в коридор выйдет Эрика и позовет ее к ужину, но вместо нее вышел Уильям.

– Я нашел у тебя все необходимое и приготовил ужин. По маминому рецепту. Надеюсь, тебе понравится.

– Эм… Спасибо. Шустро ты это…

– Пришлось постараться. Скоро будет совсем готово. Как погуляла? – Уилл неловко улыбнулся.

– Бодряще, – Элли подошла чуть ближе, – все хорошо. Кстати, надолго ли ты здесь?

– Изначально планировал на неделю, но… Если ты не против, я останусь с тобой подольше? Ты права, упускать шанс посмотреть новую страну будет глупо, да и мне бы хотелось узнать свою кузину-волшебницу поближе.

– Оставайся, – Нора ответила быстрее, чем успела это обдумать, и сама удивилась столь поспешному согласию, – места в квартире достаточно для нас обоих. А тебя на работе не потеряют?

– Я попросил своего друга подменить меня. Он талантливый детектив, так что я уверен, что мои дела в надежных руках.

– А потерять работу не боишься?

– Винсент не из таких. Он крыс терпеть не может, и друзьям подлянок не строит, какая бы выгода не стояла на кону, – уверенно сказал Уилл, – ладно, пойдем ужинать, кузина. Расскажу тебе подробнее, если интересно.

– Да… Идем, – и Элли пошла за ним, еще не зная, к чему приведет это знакомство с родственником. Она знала лишь одно: как сильно одной ее части хотелось остаться одной, так же сильно другая боялась одиночества и стремилась к теплу близких людей.

Глава 3. Кровная связь.

Для Уильяма Мердока идея поездки в Россию изначально была не очень заманчивой. Несомненно, он скучал по матери в редкие минуты отдыха между делами, но в его графике работы общение по телефону было самым оптимальным решением. Даже будь Эрика в Англии, они бы едва ли виделись чаще. Большое расстояние только подкрепляло желание поддерживать хотя бы такую связь.

Когда Уиллу стукнуло двадцать два года, мать ошарашила его своим решением. Мало того, что она брала на воспитание дочь младшей сестры, так еще и собиралась уехать с ней в страну, языка которой толком не знала. Он беспокоился за маму. Это же столько сложностей, и сам Уилл даже не сможет сразу примчаться к ней на помощь, если вдруг что-то произойдет! Мёрдок толком не знал свою тетю Аньелу, и искренне не понимал, почему его мать шла на такие жертвы ради нее.

Эрика не стала объяснять ему всех деталей. С каждым годом, прожитым вдали от матери, Уильям все больше понимал, что у нее всегда были от него секреты. Жизнь Эрики Мёрдок оборвалась раньше, чем он успел разгадать хотя бы половину загадок, связанных с ней. Работа в агентстве в какой-то момент вытеснила из его головы большую часть семейных вопросов, Уильям плотно занялся своей карьерой, и это принесло хорошие плоды. Он обрел верных друзей, крепкую опору для жизни, стал одним из лучших детективов в агентстве. В его работе было место и драйву, и чужим семейным дрязгам, и веселью. Были и короткие интрижки. За всем этим некогда было долго думать о том, что скрывает родная мать, проживая в чужой стране.

А теперь ее не стало.

Уилл узнал о смерти матери по прилету в Санкт-Петербург. Ему позвонил директор музыкальной школы, где работала Эрика, и сообщил обо всем, пока Элли пребывала в шоке и отмалчивалась. Мужчина плакал даже когда пытался быть собранным, отчего у Уильяма сложилось впечатление, что он любил покойную не только как выдающегося педагога. Он и сообщил место и время похорон. Уилл до конца не мог поверить в происходящее, и всю дорогу до кладбища в глубине души надеялся, что это все ошибка, глупая шутка. Что там его встретит вполне живая и здоровая Эрика, а рядом с ней веселая кузина, как на фотографиях, которые он получал в годы разлуки по мейлу. Но к его приходу церемония уже закончилась, а у могилы была лишь одинокая хрупкая рыжая девчушка с поникшей головой.

Кто ж мог знать, что “девчушка” окажется волшебницей и огорошит его этим в первые пять минут знакомства?

С того самого момента, как Элли просветила его относительно особенностей рода Мёрдок, началось погружение в совершенно новый для Уилла мир. Горечь и боль потери спрятались за жаждой знаний, парень буквально завалил кузину вопросами, допытываясь до каждой мелочи. Любую другую девушку подобный напор мог бы насторожить или оттолкнуть, но Элли так же стремилась убежать от мыслей об Эрике, так что не скупилась на подробности в ответах. В ту первую ночь после знакомства ребята не сомкнули глаз до самого утра, обсуждая на кухне все накопившиеся вопросы.

Так Уильям решил остаться в чужой для себя стране подольше. Он не мог отпустить мысль, что не видать ему спокойного сна, пока этот новый дивный мир не станет для него понятнее. Его мать знала о магии с раннего детства, но почему же она от него это скрыла? Только ли от страха быть непонятой? Нет, это было нелогично – ведь можно же было показать ему дядю Ихтиандра (Элли так часто называла дядю этой кличкой, что она поневоле прицепилась и к мыслям Уилла). Можно было дать ему несколько книг из семейного архива, в конце концов сказками уболтать! Но она ни разу даже не заикнулась об этом, хотя понимала, что при знакомстве с Элли весь покров тайны падет. Так почему?..

Другой вопрос, что занимал мысли молодого детектива: как и почему в принципе маги прячутся среди людей? Когда он задал этот вопрос Норе, она на добрую минуту впала в ступор – то ли не могла ответить на него честно, то ли подбирала слова. А может и сама не понимала до конца. Но в конце концов она отделалась кратким объяснением:

– Матильда говорила, что маги не особо скрываются от окружающих, если имеют достаточно сил, чтобы потом подправить память человеку в случае неприятностей. Колдуны послабее не афишируют свои силы вовсе. И все из-за природы людей видеть во всем необычном опасность. История показала, что любые громкие проявления магии на людях заканчивались в лучшем случае скандалом и гонениями, в худшем – смертью на костре. Сейчас иные времена, но осторожность так и осталась главным кредо волшебных созданий.

В этом был смысл. Но почему-то Уиллу этого показалось мало. Как будто должна была быть еще причина, и даже не одна, чтобы сильный прятался от слабого. В его глазах даже слабейший маг на порядок сильнее человека.

Один из ответов нашелся спустя неделю его жизни в доме Элли. Девушка дала кузену книгу по теории магии, и из нее Мёрдок узнал, что даже обычный человек при должных знаниях может научиться колдовству. Это совсем не просто, и далеко не все способны контролировать потоки природной энергии без проблем, но даже такой призрачной возможности хватило, чтобы понять: если люди будут знать, что рядом с ними живут столь мощные создания, ими овладеет жажда стать такими же, а то и сильнее. Опираясь на историю, Уилл быстро сложил два и два. Страх плюс возможность получить власть над тем, чего боишься, порождают жестокость к тем, у кого есть запас собственной магии.

Помимо вопросов насущных и магических, Уильям с интересом узнавал все больше о своей кузине.

За магией, что выделяла ее из толпы, скрывалась и человечная сторона Элли Деамон. Она оказалась потрясающе творческой личностью: в ее арсенале был неплохой художественный навык, игра на скрипке и сильный, хорошо поставленный голос. Увы, последним даром девушка не пользовалась, так как панически боится сцены. Зато картины… Да, Уилл был искренне восхищен талантом сестры.

– Удивительно, как мама тебя на хореографию не затащила! – как-то заявил он после того, как девушка показала ему работу, посвященную Эрике. Элли изобразила свою тетушку в годы расцвета – такую юную, изящную и свободную, парящую в легком танце над городом. Это было уже спустя месяц их совместной жизни. Девушка не пользовалась магией, когда дело касалось искусства. Она этого не говорила, но Уилл понимал, что картины – нить, что связывала ее с не магическим, но счастливым прошлым рядом с ее матерью.

– Она пыталась, – Нора закатила глаза, сложив руки на груди. Перепачканный краской фартук удивительно хорошо гармонировал с одухотворенным лицом своей хозяйки, – даже смогла затащить меня на бальные танцы. Но я продержалась всего год, а потом сбежала оттуда, сверкая пятками. Впрочем, дело было не в танцах. Я просто не хотела слушаться ее, – девушка горько улыбнулась, окинув взглядом картину, – я была ужасной племянницей, Уилл. Твоя мама не заслуживала такого отношения, и мне жаль, что я поняла это слишком поздно.

Он глубоко вздохнул и подошел ближе к сестре. Без лишних слов Уильям крепко обнял оцепеневшую кузину и прижал к груди. Элли была ниже на целую голову, но это не спасло его костюм от краски на фартуке.

– Что ты делаешь, испачкаешься же! – она поспешно оттолкнула брата.

– Да и к черту, тебе щелчка пальцев хватит, чтобы это исправить. А на счет твоих слов… Ты не виновата, Элли. Мама знала, что такое трудный подросток. Я с 13 до 17 лет знатно мотал ей нервы, бунтовал и бесился, но ей это никогда не мешало любить меня и заботиться. Более того, когда я сам пришел к ней просить прощения за свои выходки, она оборвала меня на полуслове и заявила: “Я была стократ хуже тебя, сынок. Мои родители повидали семь кругов ада, прежде чем я перебесилась, и это длилось почти 15 лет. Может поэтому они и не дожили до твоего рождения. Так что расслабься!”

– С… серьезно? – глаза Норы в тот момент стали похожи на два бездонных колодца, а щеки слегка побледнели, – наша милая и славная Эрика была бунтаркой?

– Еще какой! Она тебе не рассказывала?

– Не успела… Я не дала ей такой возможности, – девушка опустила взгляд, неловко переминая пальцы, – мы вообще редко говорили по душам.

– Значит теперь мне есть, что тебе рассказать, – он потрепал Нору по голове, хитро улыбаясь. Почему-то в таком формате вспоминать о матери было совсем не больно, даже наоборот. По-своему приятно.

Девушка скинула с себя фартук, щелкнула пальцами, и от краски на костюме Уилла не осталось и следа.

– Тогда пойдем прогуляемся, братишка. Хочу подышать свежим воздухом и показать тебе одно местечко, а по дороге ты мне расскажешь, чего я не знала о твоей матери.

Уильям с радостью поддержал эту инициативу. Ребята вышли на мощеную улочку и направились в сторону Садовой улицы. Климат в Питере напоминал Уиллу родной Лондон, а вот атмосфера немного отличалась. Неуловимо, но все же ощутимо. И парень сам не мог понять, что именно так привлекает и восхищает его в этих узких улочках и скоплениях памятников.

– Итак, я слушаю, – Элли вернулась к оставленной теме после того, как они купили кофе навынос.

– Начнем с того, что моя матушка была первенцем у наших бабушки и дедушки, – Уилл пригубил свой напиток и погрузился в воспоминания, – ей было около шести лет, когда родился Роберт, и примерно одиннадцать, когда на свет появилась Аньела. Мама говорила, что с рождением брата стала всячески показывать свое недовольство. Родители полностью переключились на него, прежде я не понимал почему, но теперь знаю…

– Он родился магом, – закончила за брата Элли, – я могу ее понять. Мои силы подавляли с помощью специального амулета, но если бы не эта безделушка, мое обучение пришлось бы начинать гораздо раньше. Уверена, даже с потенциалом дяди его воспитание отнимало немало сил.

– Может и так, но к моменту рождения твоей мамы его отдали на обучение в дом нашего прадеда - Тодеуса.

– Так как Эрика взбунтовалась? Мне она говорила, что в маме души не чаяла!

– Так и было, наверное. Тем не менее ее не устраивал порядок жизни в родительском доме. Вечная роль няни для сестры, постоянные нотации матери и учеба, много учебы. Ее заставляли учиться на врача, тогда как мама всегда хотела быть танцовщицей. По ее рассказам, самое безобидное в ее выходках – притащить на урок химии несколько крупных лягушек или затеять драку. Сколько раз она сбегала с уроков… Дело едва не дошло до отчисления.

– Звучит совсем на нее не похоже, – Элли быстро выпила свой кофе и избавилась от стаканчика, – что же изменилось?

– Думаю, многое решило время. В двадцать два года она сбежала из дома и отправилась в Нортумберленд, чтобы потом своими силами проложить себе путь во Францию.

– Почему именно туда? – от упоминания Франции сердце Элли больно кольнуло.

– Не поверишь – твоя тетушка Эрика хотела стать участницей кабаре-ансамбля, – Уильям хитро улыбнулся.

Нора не смогла даже представить себе подобную картину

– Действительно, верится с трудом. А что потом? Она смогла?

– Потом она встретила моего отца, – он покачал головой, – и их роман во многом помешал ей осуществить свою мечту.

Элли посмотрела на брата и попыталась было понять, что он чувствует по этому поводу, но кроме светлой горечи ничего не разглядела.

– Кем он был?

– По сути своей… Никем. Сирота из ниоткуда, работал в кофейне, где мама любила брать капучино по утрам. Его звали Кевин Смит. Их роман продлился два года и закончился его отъездом в Стэнфорд. Мама говорила, что мечты у них были слишком разные, и она не смогла лишить его такого шанса на учебу ради этих отношений. Так что она его бросила и уехала обратно в Лондон.

– Стоп-стоп, значит она порвала с ним ради того, чтобы Кевин смог спокойно уехать? А как же ты? – глаза Элли от изумления стали огромными, как воздушные шары на детском празднике.

Уилл рассмеялся.

– А обо мне она узнала только спустя три месяца.

– И что же, она ему не попыталась сообщить?

– Нет. Когда она рассказала мне эту историю, то сказала, что побоялась говорить ему о беременности из-за его “правильности”. Знала, что он бы вернулся ради нас. Ну а спустя время поняла, что в целом и сама справляется, – Уильям горьковато усмехнулся.

– Думаю, была и другая причина, – Нора сконфуженно посмотрела на брата, будто не была уверена в том, стоит ли озвучивать эту мысль дальше.

– Это какая же?

– Эрика знала, что может родить девочку. Возможно, она не была уверена, что твой отец сможет принять тот факт, что его ребенок может быть ненормальным, – она неловко потеребила застежку на сумочке.

Уилл резко остановился и положил руки на плечи девушки. Его взгляд при этом стал очень серьезным и строгим, будто он собрался отчитывать кузину.

– Ты не ненормальная, Элли Деамон, – твердо сказал мужчина, – и даже не думай винить себя за то, что предсказал какой-то там наш прадед. Наши мамы обе были предупреждены, но у них у обеих так же был выбор - доверить эту тайну своим избранникам или нет.

– Да, наверное ты прав. А ты встретился с ним потом, со временем? – девушка постаралась не отводить взгляд, но чувство неловкости и собственной глупости так и буравило ее сердце.

– Нет. Когда я нашел Кевина Смита, он уже был мертв. Мне сказали, что он погиб случайно, стал жертвой неудачного ограбления, – Уильям покачал головой и отпустил ее, – я смог узнать о нем не очень многое. Был отличником в колледже, смог устроиться в юридическую контору, делал небольшие успехи в работе. Он так и не женился, может просто не успел, не знаю. Но человеком он был неплохим.

– Не сомневаюсь, он был хорошим человеком. Мне жаль, что вы так и не встретились. Уверена, он бы тобой гордился, если бы знал, – Элли неуверенно взяла кузена за руку, – мы почти пришли. Готов?

– Конечно, сестрица. Чем удивлять будешь? – он легонько сжал ее ладонь, чтобы поддержать смену темы.

– Не знаю, есть ли в Англии подобное. Но это место я нашла давно, и часто приходила сюда, когда мне было грустно, – она потянула его вглубь двора. Миновав узкий проход, они оказались в окружении невероятного количества мозаики. Везде царили яркие краски. Пестрые картины складывались из множества кусочков…

– Ого…– Уилл затратил добрых пять минут, чтобы обойти каждый уголок этого необычного места. По его лицу было видно, что прежде детектив Мердок такого не встречал. Элли наблюдала за ним с робкой улыбкой и в этот момент как никогда остро чувствовала их родство. Такого она не испытывала очень давно.

– Нравится?

– Очень. Безумно атмосферное место, прежде я и не думал, что мозаика может вызывать такие эмоции, – в его голосе было столько искренней радости и удивления, что Нора не смогла сдержать улыбку. Остаток дня они провели на мозаичном дворике, обсуждая вкусовые предпочтения друг друга, хобби и отвлеченные темы, о которых не стыдно забыть. Чем больше времени Уильям проводил в компании своей одаренной кузины, тем сильнее привязывался к ней, ощущал свою ответственность за ее безопасность и комфорт. И тем сильнее сама Элли отдалялась от желания остаться в одиночестве.

Следующий месяц они провели в мелких путешествиях. Уилл попросил Элли показать ему самые известные достопримечательности России. Благодаря телепортации ей не составляло труда просто переносить их в пункт назначения. Хотя пару раз она не отказала себе в удовольствии познакомить кузена с русскими поездами. Уильям долго не понимал, почему обязательно брать с собой в дорогу кучу еды и игральные карты, но после двух партий в дурака эти вопросы отошли на задний план.

Они побывали везде, где советовали разные путеводители, обошли множество музеев и природных чудес. Элли старалась разузнать о стране своего отца не только общеизвестные факты, но и разные магические подробности. Кузен ей в этом всецело помогал. Как-то раз, будучи в Рязани, они наткнулись на целый “шабаш” местных ведьм. Их очень заинтересовал Уилл для какого-то мутного обряда, и Норе пришлось немало попотеть, чтобы вытащить его из их цепких рук. Даже этот случай не убавил интереса юного Мердока к магическому миру, напротив только усилил.

Но более всего ребят объединила любовь к кино. В каждом городе они посещали кинотеатры, порой по несколько сеансов в день, а потом часами обсуждали просмотренные картины. Оба больше не возвращались к теме семьи. Им было проще заглушить боль потери новыми впечатлениями и дружбой друг с другом. Элли часто ловила себя на мысли, что рядом с Уильямом какая-то часть ее будто засыпает безмятежным сном, унося с собой в мир Морфея и злость, и боль, и жажду одиночества.

Все изменилось в конце сентября, когда Нора и Уилл вернулись в Санкт-Петербург, чтобы спланировать дальнейший маршрут. Парень страшно хотел съездить на Байкал, а вот Элли больше привлекала поездка на Урал. Пока они спорили, приводя друг другу десятки аргументов “за” и “против”, за окном шел настоящий ливень. В самый разгар дебатов у Уилла зазвонил телефон.

– Я сейчас вернусь. Не забудь, на чем мы остановились! – он наигранно строго погрозил сестре пальцем и поднял трубку, после чего вышел в коридор, – да, Винс! – услышала Элли и обратила свой взгляд в окно. Время порой летело так быстро рядом с родным человеком, что она и не замечала как мир вокруг менялся. Осень обрушилась на нее внезапным дождем, возвращая в реальность, где нужно было как-то жить дальше. Рано или поздно Уилл должен будет вернуться в Англию. А что будет с ней? Что ей делать дальше?

Девушка вдруг ощутила себя ужасно растерянной, будто под ногами было столько дорог, что не сосчитать. И часть ее склонялась к глубокому познанию своей силы, к свободе и путешествиям, а часть… Панически боялась одиночества. Элли с замиранием сердца слушала шум дождя, и ритм капель не приносил ей успокоения.

“Может, ну его, этот Урал? Лучше уступить Уиллу. Может тогда он останется со мной еще подольше?..”

В этот момент кузен вернулся в комнату и грустно улыбнулся.

– Накрылся наш Урал и Байкал. Я должен вернуться в Лондон к концу следующей недели, – он сел в кресло и убрал телефон в карман, – Винсент звонил, намечается дело, которое агентство поручило лично мне, и возражения не принимаются.

– Вот как… – Элли опустила взгляд на свои руки, от его слов на душе стало так холодно и тоскливо, будто мороз ударил посреди осени.

– Хэй, ты чего? Помрачнела, как грозовая туча, – Уилл неловко потрепал сестру по плечу.

– Ничего. Я надеюсь, тебе повезет с этим делом, – безжизненно отозвалась она.

– Хм… А я надеялся, что ты мне поможешь. Ну, или хотя бы составишь компанию. Не хочешь увидеть родную страну своей матери? – парень подмигнул, наблюдая, как выражение лица девушки сменяется с тусклого на удивленное.

– Ты шутишь? Хочешь, чтобы я поехала с тобой в Лондон?

– Ни капли не шучу. С твоими способностями по-хорошему даже с визой возиться не надо, так в чем проблема? Ты ведь больше не боишься нашего дядю?

– За себя я смогу постоять, но если твои прежние догадки верны… Вдруг он попытается использовать тебя против меня?

– Если и захочет, ему вряд ли помешает расстояние между нами с тобой. Я в любом случае вернусь в Лондон, и он это наверняка знает. Давай, Элли! Не отказывайся от такой возможности из страха. Разве тебе будет лучше здесь совсем одной?..

“Нет! Я не хочу снова быть одна! Или хочу…”

Девушка молчала добрых пять минут. Но выражение лица брата, его доводы и желание самой Элли противостоять страху превысили аргументы холодного рассудка.

– Что ж… Когда выезжаем?

С этого вопроса началась новая страница жизни Элли Деамон. Она еще не знала, с чем ей предстоит столкнуться, но чувствовала сердцем, что эта дорога верная.