Двуглавый Змей

Лониц

Тьма сгущалась над лесом, касаясь своей когтистой лапой верхушек деревьев. Лишь слабым сиянием прорезал небо тонкий месяц. Ветви зловеще колыхались на ветру. Люди устали. Они шли, неосознанно сбившись в группки по двое или по трое. Всего их было пятнадцать человек. Самым первым шел молодой мужчина с волосами черными, как смоль. Он шел один. В отличие от других, на плечах у него не было ноши более тяжелой, чем темно-синий плащ с каким-то изображением. Сейчас разглядеть его было практически невозможно, но был это двуглавый змей. Шли без факелов. Было темно, но привлекать внимание огнем в такие моменты нельзя. Иначе — соберутся звери. Иначе — смерть. Звери ведь не боятся огня. Они ничего и никого не боятся. Разве что только мужчину с двуглавым змеем на плаще.

Неожиданный звук взорвал тишину. Можно было подумать, это ругательство. Но людям столь высокого положения в обществе не положено ругаться, ведь так? Все вздрогнули, кто-то даже успел выхватить кинжал. Потом все взглянули на мужчину.

- Простите, - он виновато улыбнулся. - Портянки сбились, идти мешает.

Послышались вздохи, но не то чтобы возмущенные: слишком уважали мужчину.

- Продолжайте идти, я догоню, - сказал он небрежно.

Наклонившись, мужчина какое-то время просто слушал, как раздаются вокруг него шаги. Потом, когда шаги смолкли, он ловко запустил руку в голенище сапога и поправил портянки. Потом он поднялся и вдруг застыл на месте. Медленно, словно стараясь отсрочить неизбежное, он обернулся. Ничего. Он вгляделся в темноту, сочившуюся меж стволами деревьев, и что-то заставило его прочно приковать к этой картине взгляд. Секунда. Пять. Десять. Мужчина медленно выдохнул и начал поворачиваться, как вдруг услышал приглушенный вой с запада, противоположной стороны от Стены. Вой был дикий и отчаянный, такой, словно тот, кто его издавал, ужасно страдал. Мужчина вздрогнул. Кровь прилила к его лицу, сердце забилось в тысячу раз быстрее. Он боялся. Боялся каждый раз, как впервые. Потому что хорошо знал, что обычно случается, если услышишь этот звук на таком близком расстоянии. Но мгновения хватило мужчине, чтобы овладеть собой. Он круто развернулся и стремглав бросился к своему отряду. Теперь можно было не опасаться привлечь внимание, и он что было мочи закричал:

- Они здесь!

* * *

Все вокруг было темным, словно мне завязали глаза. Время от времени передо мной мелькали какие-то блики, но я не успевала их рассмотреть. На секунду мне показалось, что я на небе, а блики — это звезды. Вот там — звезда Калианта. А вот эта — Цим, в честь Империи Цим Дзи. Вот эту звезду зовут Атани, а соседнюю — Лит. Они вместе образуют созвездие Малого Волка. Потрясающая красота, если смотреть так близко. И если не думать о причинах происходящего. Я попыталась сфокусировать на чем-нибудь взгляд. Отлично подошло маленькое темное пятнышко, то и дело меняющее свою форму. Я стала вглядываться в него, и оно начало расти. Все больше и больше. Кажется, оно не увеличивалось, а приближалось ко мне. Или я к нему приближалась. Где-то там, вдалеке, я увидела крошечную светящуюся точку. Она сияла сперва тускло, потом все ярче и ярче. А потом я услышала голоса. Они шептали, насвистывали, напевали, и все — одно и то же. Мое имя. Нильси, Нильси, Нильси…

Тресь.

- Нильси!

Я вздрогнула и открыла глаза. Первым, что я увидела, была рука, лежащая на моей парте и не выпускающая указки. Я оторвалась от парты и стала потрясенно осматриваться. Тринадцать девчонок, и все глядят на меня так, словно я только что у них на глазах поцеловала жабу. И… О Боже мой! Мири. Моя сестра смотрела с парты в соседнем ряду, на одну ближе к доске, и глаза ее выражали исключительно упрек.

- А… - я попыталась придумать что-нибудь уместное. - Извините.

Последнее получилось скорее вопросительным, чем утвердительным, и, может быть, еще поэтому, учительницу мой ответ не устроил.

- Что… Что… - она, кажется, была так возмущена, что тоже не могла найти слов. - Что вы себе позволяете, мисс Лэстис?

- Простите, но я… я случайно.

Вышло еще хуже.

- Нильсира! - миссис Олти убрала указку с моей парты для того, чтобы принять более воинственный вид. - Ваша мать так заботится о вашем обучении и воспитании, а вы… Вы… Я буду вынуждена…

- Простите, миссис Олти, - прозвучал голос справа спереди. - Я понимаю ваше негодование, но…

Миссис Олти развернулась к Мирианне и бросила на нее скептический взгляд.

- Но дело в том, что Нильси совсем не смогла поспать сегодня ночью.

Я посмотрела на сестру в недоумении. Но у нее, как всегда, был план.

Миссис Олти подняла одну бровь.

- Позвольте спросить, почему?

- Потому что… Потому что…

Я почувствовала, как все сжимается у меня внутри.

- Потому что она готовилась к выпускному баллу.

Миссис Олти опустила бровь, посмотрела на меня с интересом и спросила, оставив даже правила приличия при взаимодействии учителя и ученика:

- Так ты идешь, Нильси?

Я сглотнула.

- Да.

Дело в том, что раньше выпускной бал нельзя было пропустить ни под каким предлогом, а в этот год разрешили, но только кому-то одному: выяснили, что девушек в этом выпуске на одну больше, чем молодых людей. А, так как никто другой не захотел пропустить такое событие, именно мне предоставили право выбора: идти и ждать, пока чей-нибудь компаньон захочет передохнуть, или не идти вовсе. Я решила не идти, и все было хорошо.

- Да, я пойду, - повторила я, потому что миссис Олти, кажется, не поверила своим ушам.

- Что ж, - учительница, стуча каблуками, вернулась к доске. - Эта новость меня радует, но постарайся бодрствовать, когда я объясняю новую тему.

Через пятнадцать минут прозвенел звонок. Все встали со своих мест, собрали вещи и гурьбой повалили к выходу. Тринадцать девочек в темно-серых платьях с белыми передниками.

- Спасибо, что выручила, Мири, - сказала я сестре, когда мы оказались в коридоре.

Она улыбнулась:

- Ерунда. Но учти: тебе теперь придется больше внимания уделить танцам. Это здорово, не правда ли? Может быть, перестанешь быть такой скованной!

Она взяла мою руку, подняла высоко над головой и покружилась. Я усмехнулась.

- Может быть, - повторила я без особенного воодушевления.

Мири весело глянула на меня и, развернувшись, направилась к лестнице. Я последовала за ней. Толкнув тяжелую дверь со стеклом, мы вышли к потертым ступеням. И вдруг чей-то крик заставил нас обернуться.

- Эй, вы!

Я осмотрелась и увидела на лестничном пролете наверху Хемиша. Он как раз спускался с «мужского» этажа. Этажей у нас в школе было три. На первом располагались всевозможные технические помещения, кабинет директрисы, раздевалка и еще много чего, о чем мы даже не знали. Остальные два были «мужским» и «женским», потому что на верхнем из трех этажей занимались классы, состоящие только из мальчиков, а на втором этаже — только из девочек.

Так вот. Хемиш Скалинт был, что называется, школьной знаменитостью. Ему было даровано все: приятная и соответствующая его положению в обществе наружность, знатные корни, возможность получить практически все, что только можно захотеть, живя в небольшом городке. И еще Хемишу Скалинту был дарован отвратительный характер.

Мири нахмурилась.

- Неприлично так обращаться к девушкам!

- К девушкам? - усмехнулся Хемиш. - А я не вижу здесь девушек. Только нелепых жаб! Хотя ты, Мири, если сравнивать с другими, еще ничего. Чего не скажешь о твоей невзрачной сестренке…

Друзья Хемиша одобрительно захихикали.

Мири фыркнула и взяла меня за руку.

- Пойдем, Нильси. Не будем тратить свое время на всяких наглецов, - сказала она преувеличенно громко.

- Это я-то наглец?

Хемиш еще что-то кричал, но Мири потащила меня вниз по лестнице, и вскоре мы подошли к дверям и вышли из прямоугольного здания школы.

- Ему делать нечего, вот и занимается всякими глупостями, - заявила Мири так, как будто она была выше Хемиша на два сословия.

- Я знаю, - я пожала плечами. - Меня почему-то не очень волнует его неумение найти занятие себе под стать. Хотя, может быть, ему как раз под стать такое недостойное для благородного юноши поведение? - сказала я с наигранным пафосом.

Мирианна прыснула со смеху, но тут же овладела собой и спустя пару секунд уже смотрела на меня с упреком.

- Это он еще не знает, что ты заснула на уроке! - сказала она. - Разве можно так? Ты что, не думаешь о своей репутации?

Мирианна младше меня на год. И лучше меня во всем. Она невероятно умна. Красива. У нее мягкие каштановые, с легкой рыжинкой, волосы. Не то что мой пепельно-русый непослушный колтун. У нее нежно-зеленые глаза, у меня примитивно серые. Она чудесно поет. Я едва могу издать чистую ноту. Продолжать можно бесконечно. Мы с Мири никогда не должны были оказаться в одном классе. Так получилось случайно. Мама решила, что неразумно будет отдавать меня, старшую дочь, в гимназию одну, если можно подождать годик и отдать обеих. Поэтому в классе я самая старшая. Это, конечно, не мешает мне выглядеть в тысячу раз нелепее других. Разве можно рассказать в двух словах? Я высокая. Не то чтобы я настолько выше остальных девочек из класса, но, наверное, из-за моей неуклюжести это всегда заметно. Я ужасно невезучая. Один раз я облила всю свою тетрадь молоком за завтраком. И, да, признаюсь, я не всегда получаю хорошие оценки.

- Нильси, ты чего? - спросила Мири.

Я вздрогнула.

- Чего я?

- Идешь, как будто в своих мыслях. Я вообще-то вопрос тебе задала!

- Правда? - искренне удивилась я.

Мирианна бросила на меня недовольный взгляд.

- Я спросила, будешь ли ты брать дополнительные уроки танцев в связи с сегодняшним происшествием?

- Не знаю, - сказала я. - Подумаю еще.

Путь от школы до дома занимал чуть меньше десяти минут. Каменная кладка была неровной, а туфли на небольшом каблуке то и дело заставляли ногу подвернуться. Но это еще полбеды. В самом начале, когда мы проходили мимо площади, нужно было исхитриться и не попасть на глаза ни одному навязчивому торговцу сувенирами или украшениями. Иначе начиналось: «Жемчужные бусы для прекрасных дам! Подходите, не скупитесь! Деревянный гребень расчешет ваши замечательные волосы!» Я всегда находила эту часть дороги самой забавной, а Мири раздражалась: «Почему они думают, что мы станем у них что-то покупать? Мы что же, похоже на тех, кто покупает у уличных торговцев?» Я обычно отвечала: «Ты думаешь, где Лифа покупает продукты для обеда?». Но Мири начинала: «Это не одно и то же! Она покупает, а не мы!» Спор мог продолжаться вечно. Потом начинался район, в котором мы живем. Сначала, до поворота и частично после, были дома побогаче нашего. Их можно было отличить даже по виду двери. Потом начинался наш социальный круг, как говорит мама. Дальше, вниз по улице, она рекомендовала нам не ходить, но я иногда все равно пробиралась. Там было куда веселее, чем здесь. Ребята были не такие серьезные и равнодушные, хоть они и не подпускали меня близко.

Несколько позже мимо нас проехала карета. Окно ее было задернуто синей тканью с гербом, что заставило Мирианну нахмуриться. Потом карета скрылась из виду, словно ее и не бывало.

- Два выходных впереди! - неожиданно воскликнула Мирианна. - Я уже почти сделала домашнее задание на следующую неделю. А ты?

- Я уж как-нибудь сделаю, - буркнула я. - Нужно будет еще получить книги для дополнительного чтения на последний месяц.

- Завтра сходим, - согласилась Мирианна. - У меня урок пения в четыре. Поэтому пойдем утром, я договорилась на одиннадцать тридцать.

- Хорошо.

Мы подошли к дому, и Мирианна дернула цепочку дверного звонка. Нам открыла Лифа.

- Добрый день, юные гимназистки, - весело сказала она. - Проходите, я уже готова накрывать на стол.

Она развернулась и крикнула:

- Миссис Лэстис! Девочки пришли!

Лифа была невысокой молодой женщиной с глубоким голосом и чуть более темной кожей, чем наша. Мама говорила, что она наша дальняя родственница. Ее привезли из одного из отдаленных городов Сильциронарской империи к нам, в Лониц, потому что ее мать, уроженка какой-то из южных стран, к несчастью, умерла при родах, а отец из-за своего положения в обществе не мог оставить такого ребенка при себе. Лифа помогала нам по дому.

Послышался стук каблуков. Это с лестницы спускалась мама. Мы поспешно скинули верхнюю одежду и зашли в зал.

- Как успехи в гимназии, девушки? - спросила мама своим мягким, певучим голосом.

- Нильси идет на выпускной бал! - заявила Мири.

- Правда, Нильси? - удивилась мама. - Почему ты передумала?

- Да я… э…

Я смутилась.

- Так, просто.

- Надо будет что-то придумать с платьем, - обеспокоенно сказала мама. - И я непременно приглашу учителя, чтобы подтянули твои навыки танцев.

- Не нужно, мама, - пробормотала я. - Я не планирую блистать на балу, мне просто придется присутствовать.

- Лэстисы непременно должны блистать, - гордо сказала Мирианна. - Верно, мама?

Мама провела рукой по ее волосам.

- Верно, Мири, дорогая.

Она посмотрела на меня.

- Ничего. Осталось чуть больше месяца до бала, и мы все успеем. Идите, девочки. Обед скоро будет на столе.

Мы поспешили разойтись по комнатам. Я сняла передник и серое платье с высоким воротом и надела домашнее — темно-зеленого цвета. Поправила волосы. Я открыла дверь и в коридоре столкнулась с Мирианной. Ее домашнее платье было коричневое с бордовым, что невероятно шло к ее волосам.

- Идешь? - спросила она.

- Иду.

Мы спустились и ждали в зале, пока нас позовут. Послышался крик:

- Мальчики! Что это такое? Вы где? Лифа! Куда они подевались?

Вышла тетя Ренильда.

- Здравствуйте, тетушка! - воскликнули мы.

- Девочки! - она улыбнулась. - Вы не видели моих сорванцов? Куда-то они спрятались.

- Давайте мы поможем вам их поискать? - предложила я.

- О, я буду благодарна.

Тетя была сестрой нашей мамы. Она была ниже мамы ростом, ее волосы были темнее, и она была немного полнее. Удивительно, как эти несколько деталей делали ее и маму совсем непохожими друг на друга. Но в то же время они обе до сих пор впечатляли окружение своей красотой. Ее двое детей были настоящими маленькими хулиганами. Старший, Йанс, пяти лет, был бойким, иногда даже агрессивным, поэтому со вчерашнего дня ходил со ссадиной на лбу: его толкнул сосед, когда мальчики поссорились, и Йанс ударился о камень. Младший, трехлетний Пэди, был поспокойнее. Я бы даже назвала его стеснительным ребенком.

- Во что ты ввязалась, Нильси? - спросила Мири, когда тетя Рени ушла. - Как мы должны их искать?

- Не беспокойся, - сказала я. - Йанс всегда прячется у входа в подвал, а Пэди мы найдем. Иди и позови Йанса, хорошо?

Мири вздохнула.

- Ладно.

Я подождала, когда она уйдет, и вслух сказала:

- Ох уж эти мальчишки, то и дело озорничают. Знала я одного такого.

Тишина. Когда и почему я начала подозревать, что Пэди находится в зале? Понятия не имею. Но теперь я чувствовала: он здесь.

- Так вот, один раз он так много озорничал, что ему надрали уши, и они стали большие и красные, как помидоры.

Из-за плотной занавески послышался смешок.

- Тебе смешно? - спросила я.

Я подошла, отдернула занавеску и посмотрела на Пэди.

Забавный светловолосый мальчишка с курносым лицом хитро смотрел на меня в ответ.

- Смотри, а то накажут тебя! - предостерегла я. - Пойдем!

Мы собрались в столовой и расселись. Я осторожно погладила краешек скатерти под столом, прежде чем взяться за столовые приборы. Старая детская привычка. Мама сидела напротив вместе с тетей Рени, мы с Мирианной и мальчиками — рядом. На обед был суп, потом Лифа подала запеченную курицу. Я всегда обожала запеченную курицу. Ели мы обычно молча, разговаривали только за чаем. Йанс то и дело поправлял Пэди салфетку, заткнутую за воротник.

Когда мы закончили есть, Лифа, она все время была неподалеку, принялась забирать тарелки. Неожиданно раздался дверной звонок. Лифа с беспокойством поставила блюдо с остатками курицы обратно на стол.

- Кто же это? - удивилась тетя Рени. - Да прямо в обед?

Мама положила руку сестре на плечо.

- Неужто…

- Мистер Глэн! - воскликнула Лифа.

Она вбежала в комнату и всплеснула руками.

- Миссис Глэн! Миссис Лэстис! Приехал!

Мы с Мири обернулись на своих стульях и с нетерпением смотрели на дверь. Мальчишки, несмотря на наставления матери, выскочили из-за стола, бросив на стулья салфетки, и побежали прямо в коридор. Потом послышался смех. Смех, так похожий на другой, знакомый мне с детства. Хотя они даже не были братьями.

- Дядя Ольс! - первая крикнула Мири, когда двери отворились.

- Мири, пуговка! Как ты подросла! Как похорошела! - воскликнул дядя.

Он шел, неся на руках своих сыновей. Маленький Пэди чуть не плакал от радости, а Йанс немного смущался своих детских чувств. Тяжелые сапоги не оставляли на паркете следов: дядя тщательно почистил их перед входом. Полосы на синем кителе непременно что-то обозначали, но я не знала, что именно. На левой стороны груди, чуть выше сердца, красовалась серебряная булавка с изображением герба Сильциронара — Двуглавого Змея. У моего отца тоже такая была.

- Нильсира! - дядя добродушно посмотрел на меня. - Какая ты высокая! Вся в отца! Как твои дела в школе? Больше не обижают?

- Попробуй ее обидь! - за меня ответила Мирианна. - Она умеет за себя постоять!

Тетя Рени плавно подошла к мужу и обняла его вместе с детьми.

- Свет очей моих! - произнес дядя. - Как ты тут одна?

- Но я не одна, - сказала тетушка. - Со мной сестрица. Если бы не было моей милой Диаты, мне было бы намного тяжелее.

- Спасибо тебе, дорогая свояченица.

- Я рада быть ближе к сестре, - сказала мама. - Как ни расстраивает меня причина необходимости этого.

- Садитесь, сэр, вы, наверное голодны, - предложила Лифа.

- Ой, правда, Ольс, милый!

- Я бы не отказался перекусить, - признался дядя.

- Так все еще горячее, - сказала Лифа. - Я мигом накрою.

Дядя Ольс ел молча, сурово втыкая вилку в курицу. Время от времени от поднимал глаза, его лицо светлело, теряло ожесточенное выражение — это потому, что он видел своих близких. Но все же его пустой взгляд и подрагивающее правое веко не давали мне покоя. Дядя Ольс был военным, шесть лет назад его приняли в Егерский Дозор. Он стал ходить за Стену и спасать раненых егерей. На его кителе появилась знаменитая булавка.

Я помню, как отец сажал нас с Мирианной на стулья вокруг своего кресла и рассказывал: «Много лет назад Сильциронар жил в мире и спокойствии. Империя почти никогда ни с кем не воевала, потому что сила ее была велика и отпугивала всех. Никто не знает наверняка, что появилось раньше: звери или змеи. Но змеев заметили намного раньше. Змеем назывался такой особенный человек, у которого были способности, недоступные остальным. Обладавшие нечеловеческой силой, змеи помогали на производстве и в военном деле. Но потом кто-то впервые заметил зверей. Они вошли в города из лесов. Черные, огромные, страшные мутировавшие медведи, лисы, волки, собаки. Они тоже во всем превосходили обычных животных. Так началось противостояние. Долго бился Сильциронар со зверями, долго отправлял в леса лучших змеев. Наконец звери были изгнаны за пределы Империи, и для безопасности с Северо-Запада была выстроена высокая Стена. А потом появился Егерский Дозор. Но это уже история на завтра, девочки. А сегодня вам пора ложиться спать».

Я невольно улыбнулась. Лифа принесла чайник, расставила чашки и сладости.

- Йанс, не балуйся, - миролюбиво сказал дядя Ольс сыну, разбиравшему вафлю на слои. - Да, неспокойно становится, неспокойно…

- В каком смысле, дядюшка? - спросила Мирианна.

Он посмотрел на племянницу.

- Все больше собираются у границ. Размер обязательных пожертвований увеличили. Да, бесстрашный Алинт, храни небо его душу, до сих пор помогает вам. Что бы вы делали, не будь вы сейчас освобождены от выплаты пожертвований? Тринадцать лет от отслужил егерем, и как отслужил! Когда за Стеной мной овладевают сомнения, меня греет мысль о том, что и моя семья живет чуть лучше большинства.

- Но едва ли спокойнее, милый, - сказала тетя Рени.

- Говорю же, с этим плохо по всей Империи. Гвардейцы как будто на нервах. В столице происходит Бог знает что. Недавно, говорят, пропал писарь. Совсем пропал. А что он только не видел и не слышал! На западе столпотворение. Говорят, кого-то из имеющих власть змеев отправили туда. Боятся повторить судьбу Форт-Кинта, наверное.

- А что такое судьба Форт-Кинта? - спросил Йанс.

Дядя Ольс весело оглядел нас.

- Кто-нибудь расскажет мальчику, что такое вообще Форт-Кинт?

- Э-это город на северной границе, - неуверенно сказала я. - Видишь ли, Йанс, до определенного момента Сильциронарцы не знали, что позволять зверям сосредотачиваться вокруг Стены, - это плохо и опасно. Когда их становится много, они создают своего рода магическое поле, и могут даже сломать Стену. Так и произошло. В Форт-Кинте звери прорвались сквозь границу и ринулись в город. Шли бои, а потом Король решил отодвинуть Стену и эвакуировать жителей захваченных территорий. Вообще-то, не только в Форт-Кинте звери совершили такой прорыв, но этот город принято считать главной жертвой набега.

- Ты понял, Йанс? - спросил дядя Ольс.

Мальчик закивал.

- Это замечательно, что у молодого поколения есть интерес к истории, - усмехнулся дядя.

- А что на западе? - спросила Мирианна? - Вы были в этот раз в Форт-Норрисе, дядя?

- О! - воскликнул дядя Ольс. - Форт-Норрис… Интересный городишко. Можете себе представить, они организовали там сбор добровольческих отрядов! Собирают кого ни попадя, да и совсем еще юных. Берут от шестнадцати лет до двадцати одного. Поговаривают, это инициатива Его Величества. Что-то вроде эксперимента.

- Какая же мотивация у шестнадцатилетнего вступать в отряд, Ольс? - спросила мама.

- Все очень просто. Им платят деньги. Немалые деньги. Но это, разумеется, если они вернутся из-за Стены живыми.

- Поразительно! - вздохнула тетя. - Как меняются времена! В нашем детстве о таком и подумать не могли. А сейчас…

На минуту повисло молчание, потом Мирианна вспомнила:

- Дядюшка, а мы с Нильсирой видели вашу карету. Мы сначала не поняли, что в ней вы, а теперь все ясно.

Дядя поднял брови.

- Какую карету?

- Карету с гербом, разумеется, - сказала Мири.

- О, тогда вы, девочки, ошиблись. Я нанял простой экипаж от станции. Это кто-то другой проезжал.

- Странно… - протянула Мири. - Впрочем, мало ли в Лонице карет?

- С такой символикой — не так уж много, - задумчиво сказал дядя. - С другой стороны, мало ли кто может ехать… Из Крагарты нет прямых поездов до Форт-Норриса, приходится пересаживаться в Лонице.

- Почему вы думаете, что человек в карете именно из Крагарты? - удивилась я.

- Даже не знаю… - произнес дядя Ольс. - Что змеи, что егеря частенько там бывают, прежде чем их отправят на какую-нибудь серьезную миссию. Вспомнить только позапрошлый год! Я тогда здорово нагулялся по этим просторным и неприветливым улицам. Да и потом, поговаривают…

Дядя вдруг замолчал.

Мирианна взглянула на него с любопытством.

- Что говорят, дядюшка?

- Да так, - отмахнулся дядя Ольс. - Я уже не помню, кто-то сказал мне, что Его Величество вроде как отослал одного из своих лучших змеев подальше от Крагарты. Сложно судить, но по рассказам это чуть ли не сам маршал Антониус.

- Неужели! - воскликнула Мири.

- Маршал Антониус? - переспросила я. - Это тот, который почти что правая рука короля?

- Верно, - кивнул дядя.

Мири вздохнула и загадочно произнесла.

- Я слышала, что, несмотря на присущую змеям холодность, у него потрясающие манеры. И он холост, хотя очень хорош собой.

Мы с дядей переглянулись, и он едва заметно улыбнулся.

Мири посмотрела в сторону и, театрально понизив голос, сказала:

- Я слышала, что когда-то давно у маршала была невеста. Все для свадьбы было почти готово. Она была удивительно красивой и не менее доброй девушкой. Однажды она ходила по улицам, подкармливала детей бедняков, и от одного из них заразилась черными пятнами. В двадцать один год она умерла, прежде чем состоялась церемония бракосочетания. С тех пор маршал Антониус и слышать не о женитьбе! Вот так!

- Но откуда же ты все это знаешь? - притворно удивился дядя.

Мирианна провела рукой по своим безупречным волосам и невозмутимо ответила:

- Жаниль сказала. Она очень много чего знает про высшее общество. Говорит даже, ее дедушка знаком с королем Генриком лично, но я ей не верю. Она любит поболтать!

Дядюшка подавил усмешку.

- Удивительная Девушка — Жаниль! Даже не знаю, что и подумать…

Жаниль была школьной красавицей номер один. От поклонников у нее отбоя не было. С ней за партой хотели сидеть все девчонки из нашего класса, и даже из других. Но место это было для одного, и его занимала Мирианна. До четвертого класса сестра сидела со мной, но потом ей это наскучило, и она без лишних слов сложила вещи на перемене и переложила к Жаниль. Та тогда сидела одна: ее подружка заболела. Застав по возвращении из дамской комнаты такую картину, Жаниль сперва была в недоумении, а потом приняла условия игры: та подружка как раз была замечена за распусканием нелестных для Жаниль сплетен. Все знали об этом. Мирианна до сих пор считает тот день самым блестящим проявлением тактики и холодного расчета, какое только может быть.

На минуту повисло напряженное молчание, и я поспешила заполнить его давно назревшим вопросом.

- А что по поводу вестей?

Дядя Ольс облизал губы.

- Видишь ли, говорят, за последние три года в Сильциронаре не прибавилось ни одного змея. Забавно. Будто бы это все прекратилось с тех пор, когда Алинт… Все это очень печально. Что будет, если змеи просто перестанут появляться? Никто не знает. Зверей за стеной все больше, а змеи как будто куда-то деваются. Если только посмотреть на количество жертв среди имеющих силу змея в этом году… Можно подумать, будто что-то не так. Но я вам этого не говорил. И, Мирианна, пожалуйста, не обсуждай это с той твоей подружкой Жаниль!

Он добродушно улыбнулся, а Мирианна удивленно на него уставилась.

- Почему?

- Как бы сказать, - произнес дядя. - Из таких размышлений не нужно делать сплетен.

Не зная, как реагировать, Мирианна смирилась и начала говорить о другом:

- Я видела у своей знакомой одну газету, я не помню, как она называется. Там писалось, что король Генрик теряет свое могущество. Это правда, дядюшка?

Дядя Ольс нахмурился.

- Какие разные девушки в твоем окружении, Мири. Должно быть, эта газета попала к ней по ошибке! Но в действительности ведутся и такие толки.

- Это непременно что-то значит, - серьезно сказала я. - Скажите, дядюшка, ведь это что-то значит — что такие газеты ходят по рукам ничего не подозревающих гимназисток?

Дядя посмотрел на меня с недоверием, и я не выдержала и рассмеялась.

- Все бы вам повеселиться, девушки! - воскликнул дядя. - Вроде такие порядочные, разумные…

- Алинт всегда верил, что смех помогает, - улыбнулась мама. - Он бы хотел, чтобы они смеялись.

- Да, Диата, ты, как всегда, права, - заключил дядя. - Пусть смеются, они так молоды! Нильсира с Мирианной, Йанс с Пэдартом — пусть веселятся. Когда, если не сейчас?

После завершающей реплики в воздухе повисло неопределенное чувство. Тетя Рени приподнялась со стула и кивнула Лифе, та стала уносить пустую посуду. Когда она вышла, дядя Ольс спросил:

- Как у нее дела?

- У кого? - спросила мама, словно очнувшись ото сна.

- У Далифы, - мягко, но настойчиво произнес дядя.

Тетя Рени улыбнулась.

- Почему ты спрашиваешь, Ольс, милый? Или, точнее, что конкретно ты имеешь в виду?

Дядя задумался.

- Я имею в виду, Лифе минул двадцать третий год, иные девушки ее возраста давно уже замужем.

- Какое там! - равнодушно сказала тетушка. - Она работает. Даже когда положено отдыхать, все равно работает. Да и… Где она найдет подходящую партию?

- Здесь я с тобой не соглашусь, сестрица, - возразила мама. - Вокруг полно разных… Служащих, которые… работают в домах. Даже в очень богатых домах. Но, взять даже ближайших соседей, у Алеаты Лик очень хороший конюх, и я видела, как…

Она услышала шаги и смолкла, медленно поджала губы. Лифа прошла, забрала со стола чашки и снова скрылась за кухонной дверью.

- Она моет посуду бесконечно долго, - прошептала тетя Рени. - Даже когда все уже чистое. Как будто у нее какая-то особая боязнь грязи.

- Фобия, - подсказала мама.

- Да, фобия! - обрадовалась тетя.

Мирианна толкнула меня ногой под столом. Я посмотрела на нее вопросительно. Та сделала мне знак, чтобы я придвинулась поближе. - Ты знаешь, что случилось вечером у Ликов? - шепнула она мне на ухо.

Я пожала плечами.

- Сегодня я распахнула окно во двор и увидела Алеату и Дэлина. Они о чем-то ругались. Тогда я чуть-чуть высунулась в окно и смогла услышать, о чем они говорят. Так вот, - она замолчала, создавая интригу. - Дэлин Лик сказал, что их дочь, Никонила, была замечена на улице в компании Стэла Скалинта. Старшего братца Хемиша!

- Да ну! - удивилась я. - Но они же… Он ее лет на десять старше! Она и гимназию еще не закончила!

- Вышел большой скандал, - сказала Мирианна. - Теперь поговаривают, что единственный путь для Никонилы — помолвка.

- Все настолько плохо? - спросила я.

- Говорят, они даже… Кто-то видел, как они целовались!

Я повернулась к Мирианне, поднеся руку к губам, и тут же опомнилась.

- Что такое, Нильси? - спросила мама.

- Ничего, мы… Я… Ничего, - поспешно сказала я.

Все переглянулись, а потом продолжили разговор.

- Так вот я о чем, - продолжала мама. - Если количество зверей увеличивается, а змеев — нет, то рано или поздно простых людей начнут направлять на границу.

- Их уже направляют, Диата, - сказал дядя Ольс.

Мирианна посмотрела на меня и прошептала:

- Скукотища. Пойдем отсюда, а?

Мирианна, не дожидаясь ответа, принялась вставать из-за стола.

- Что такое? - спросила мама.

- Нам с Нильси придется вас покинуть, - изящно произнесла Мири, - потому что мы хотим устроить для дядюшки сюрприз.

Я в ужасе посмотрела на сестру.

- Что за сюрприз? - оживилась тетя Рени.

- Так на то он и сюрприз, чтобы я об этом не знал, - вступился дядя Ольс.

- Расскажи! - выкрикнул Йанс.

- Расскажи! - подхватил его брат.

- Ну, ладно, - учительским тоном согласилась Мирианна. - Мы с Нильси приготовим для вас музыкальный вечер.

Это еще что?! Я только и успела, что глянуть по очереди на всех присутствующих.

- Но разве вам не нужно делать задние для гимназии?

- Мы все успеем, - решительно заявила Мирианна.

- Не знаю… - мама сомневалась, одобрять ли такое мероприятие.

- Да ладно, Диата, по-моему, это отличная идея! Пусть девочки споют или сыграют для нас, уж не знаю, что они задумали! Уверен, они не так часто проявляют инициативу!

А я бы с этим не согласилась. Мирианну хлебом не корми, дай только побыть в центре внимания.

- Что ж, если вы хотите… - неуверенно согласилась мама. - Мы будем рады послушать то, что вы приготовите! Только не задерживайте выступление допоздна, завтра вам двоим еще идти за книжками!

Мирианна оживленно закивала и, схватив меня за руку, потащила к лестнице на второй этаж.

- Что ты удумала?! - возмутилась я, когда наши голоса уже не были слышны. - Я не хочу участвовать в музыкальном вечере!

- Брось, ты прекрасно играешь на фортепиано!

Я посмотрела на Мири с выраженным протестом, и та взмолилась:

- Ну пожалуйста, Нильси! Ты знаешь, как дядюшка любит музыкальные вечера! А ведь он только вернулся из-за Стены! Это его порадует!

- Ты знаешь, что он любит музыкальные вечера только из-за того, что хочет взрастить в нас тягу к творчеству! Но у меня нет желания развлекать старших, как ребенок, которых только что научился считать на другом языке и все время повторяет выученные слова!

Мири застыла, не зная, что ответить. Повисла тишина, продлившаяся дольше, чем было прилично.

- Ладно, - голосом поверженного воина сказала я. - Но только я не буду петь.

- Хорошо, не будешь! - воскликнула Мири. - Я нашла один романс, он такой красивый!

- Не хочешь же ты, чтобы я читала с листа? - поинтересовалась я.

- Там очень простая партия аккомпанемента, - заверила Мирианна. - Вся сложность в вокале. Вот же он!

Она вытащила склеенные листки нотного текста и протянула мне. Я бегло взглянула на свою партию и на партию Мирианны. Все было довольно-таки коряво написано от руки.

- Называется «Звезда»! - с гордостью сказала сестра. - Я попросила Мэриша, чтобы тот переписал для меня у Жаниль.

- А Мэриш? Ему разве нечем заполнить свой досуг? - высокопарно спросила я.

- Вечно ты паясничаешь, - разочарованно бросила Мири. - У Мэриша есть некоторый… Интерес в отношении меня. Но я не разделяю его чувств.

- Хорошо, - живо согласилась я. - Поговаривают, у Мэриша есть еще один интерес — в отношении определенной категории женщин, картинки с которыми тайком расходятся в классе по задним рядам.

Мирианна покраснела, как маковый цвет.

- Что ты такое говоришь? Никто не передает никакие картинки! Это все выдумки для того, чтобы… Чтобы… Очернить чью-нибудь репутацию.

- Да-да, - не соглашаясь, согласилась я.

Я знала это наверняка, потому то однажды меня отправили на этаж к мальчишкам, чтобы принести забытый учителем журнал. Тогда-то я и нашла в пустом кабинете такую картинку, а после Мэриш влетел в класс и чуть не выхватил картинку у меня из рук. Я оказалась проворнее. Я действительно отдала Мэришу его карточку, но сперва спросила, много ли мальчиков собирают такие. Оказалось, почти все. Хэмиш Скалинт был в их числе. Это-то меня и интересовало. Я хотела узнать, промышляет ли и он таким, - просто так, на всякий случай.

В комнате сестры стояло маленькое, но хорошо звучащее пианино. Это было хорошее дополнение к роялю внизу. Мирианна выпросила его на свой шестнадцатый день рождения несколько месяцев тому назад. У меня такого преимущества не было — прежде всего потому, что мне не хотелось. Я любила поиграть иногда ради собственного развлечения какой-нибудь этюд, но Мири была гораздо музыкальнее меня и обладала в этой области гораздо большим талантом. Сейчас она положила красивую и тоненькую руку на клавиатуру и настроилась на до-минор. Поистине печальная тональность. Потом она отошла от инструмента, глянула в окно, поправила свои собранные в косу для гимназии волосы и требовательно произнесла:

- Я жду тебя, сестра!

- Имей совесть, Мири! - сказала я. - Я ведь ни разу не видела эти ноты!

- Играй хоть только правую руку, или только бас, если тебе угодно, но играй, - взмолилась Мирианна.

- Я попробую, - неуверенно ответила я, садясь за инструмент.

Взгляд на ноты. Они двоятся, расползаются, убегают в разные стороны, словно увиливая от неизбежной кары. Что ж, попробуем. Я занесла руку над клавиатурой, и в воздухе потек несложный ритм.

Мирианна приподняла подбородок и запела:

- Безучастней солнечного круга…

Я легко подыгрывала ей, оттеняя простыми созвучиями мелодию. Но потом закончился первый куплет, и мои глаза округлились, чуть только я увидела проигрыш. Всего куплетов было три, они отличались друг от друга только словами и мелизмами — украшениями. Мелодия была идентична. Каждый из куплетов завершался одной и той же фразой, и за ним непременно следовал проигрыш импровизационного характера. Я поморщилась. Будто бы внутри меня заговорил мой учитель фортепиано! Такой романс можно было разучить за несколько недель, чтобы блестяще исполнить в одном из концертных залов Крагарты, часов за пять, чтобы достойно выступить на благотворительном балу в Лонице или минут за сорок, чтобы в самое сердце поразить неискушенных исполнительским мастерством домашних. Мирианна решила, что последнее будет нам в пору.

Прошел час, и мы, наряженные и причесанные по-другому, отправились звать всех в гостиную, где ожидал рояль. Играть на рояле я любила чуть больше, чем в комнате у Мири или на школьном пианино. Мне нравилось, как разливался по комнате звук: громко, но ненавязчиво, без пьянящего гула.

Мирианна назвала романс, и прозвучали аплодисменты. Я, выйдя из середины воображаемой сцены, скользнула за рояль. Несколько тактов вступления, и голос сестры, подобно звону крошечного колокольчика, стал выписывать в пространстве завитки текста:

- Безучастней солнечного круга

И смиренней глянцевого льда,

О тебе поет твоя подруга,

О тебе молчит твоя звезда.

Радость перламутру молодому -

Снизойти в живые города.

Сквозь печалью вымытую дрему

О тебе молчит твоя звезда.

Отчего душа блистает силой

Сквозь тоской прошитые года?

О тебе, как ангел, легкокрылой,

О тебе молчит твоя звезда.

Когда романс закончился, повисла благодатная тишина, а потом зрители разразились аплодисментами. Больше всего эта часть нравилась Йансу и Пэди. Они хлопали в ладоши, как сумасшедшие, причем действие это их чрезвычайно сильно радовало. Я встала, подошла к сестре, и мы вместе поклонились. Вспомнив, что формальности в семейном кругу ни к чему, все встали со своих стульев, послышались одобрительные реплики. Мама подошла и положила руку Мирианне на плечо.

- Ты так чисто взяла эту сложную высокую ноту! — поразилась она.

Мири просияла.

Мама взглянула на меня и, подумав, произнесла:

- Тебе бы левую руку освободить.

Я мысленно фыркнула. Мама отошла и Мири, улучив момент, негодующе шепнула:

- Ты затянула последние два такта своего проигрыша, и из-за тебя я чуть не забыла, где вступать!

- Я не видела, чтобы ты готовилась к вступлению, поэтому и затянула. Ты словно ворон ловила! — парировала я. — Я дала тебе шанс подготовиться.

- Не говори ерунды, - шикнула Мири.

Я улыбнулась.

Несколько секунд продолжалась суета, пока вдруг все не поняли, что дядя Ольс так и сидит на своем стуле.

Мирианна указала мне на него. Мы подошли и сестра спросила:

- Как вам наше выступление дядюшка?

Дядя Ольс чуть вздрогнул, опомнившись, и поспешно произнес:

- Прекрасный номер, девочки! Вы обе умницы!

- Спасибо, дядя, - почти хором сказали мы.

- Ваш взгляд полон сомнения, дядя - заметила Мири. — Касается ли это нашего исполнения?

- Нет, о, нет, - заверил дядя. — Я просто пытаюсь вспомнить… Романс кажется мне таким знакомым. Я его слышал, но не помню, где.

Мирианна пожала плечами.

- Ну, ноты мне дала Жаниль, а ей, должно быть, дала Даниетта. Та, которая с газетами.

Дядя замер на секунду, а потом весело произнес:

- Как хорошо вы придумали с этим музыкальным вечером! Правда, я давно так не увлекался слушанием музыки.

Мирианна довольно улыбнулась.

- Это только благодаря прекрасным слушателям.

Тем вечером мы засиделись допоздна. Каждый говорил о том, что ему близко, кроме, пожалуй, меня и мальчишек. Те, видимо, устали от переизбытка эмоций, и теперь молчали, точно воды в рот набрав. Я же молчала, потому что приезд дяди разбудил во мне воспоминания, которые вызывали глубокую печаль потери. Улучив момент, я вышла из гостиной и отправилась наверх. Я не пошла к себе в комнату, не дернула ради забавы и соседнюю дверь — в комнату Мирианны. Я прошла немного дальше, мимо кладовки, и подошла к двери, которая вела в отцовский кабинет. Он был закрыт на ключ. Искусно сделанный, ключ всегда висел на большой вечно позвякивающей связке, рядышком со своей точной копией — дубликатом. Но однажды дубликат пропал. Должно быть, его сняли со связки, когда никто не видел. Кто бы это мог быть? Впрочем, дубликат ключа был не так уж и нужен. Никто не стал его искать. Я огляделась, прислушалась, а потом запустила руку в карман под передником и достала холодный металлический предмет. Замочная скважина поприветствовала ключ, как нежданного, но дорогого гостя. Словно бы механизм догадывался о том, что все должно остаться в тайне: не раздалось ни скрипа, ни щелчка. Я вошла, поспешно скользнула в темноту комнаты и тут же заперлась изнутри: в таком случае я могла бы успеть что-нибудь предпринять, если бы кто-то решил зайти. Я не брала с собой свечу, чтобы не быть обнаруженной из-за светового пятна в щели под дверью. Если бы меня поймали, ничего плохо бы не произошло. Но я не хотела, чтобы кто-то знал, что я здесь бываю.

Лунный свет, исходящий из окна, был достаточно ярок, особенно, когда привыкнут глаза. Нужно было только отдернуть шторы. Я прокралась не то чтобы даже на ощупь, но с уверенностью человека, знающего дорогу наизусть. Когда я отдернула занавески, комнату обдало мягким перламутром. Я с нежностью посмотрела на знакомое кресло, на стол для черчения, на большую крутящуюся подставку для чтения нескольких книг сразу. Осторожно я присела на краешек стула, потом выдвинула ящик стола. Тут лежали всевозможные линейки, циркули, угольники и транспортиры. Еще там лежала цепочка — тонкая, сделанная для женщины, и на ней висел крошечный серебряный цветок. Наверное, отец собирался подарить ее маме по возвращении из-за Стены, а может быть даже, кому-то из нас. Мама сказала не трогать его, когда мы разбирали отцовские вещи после письма от Егерского Дозора. Однако, мама сама отнесла украшение на оценку к ювелиру. И подвеска, и цепь, были серебряными, а значит, их носить полагалось только тому, кто имеет какое-то отношение к егерям. Мы, как дети, и мама, как вдова самого настоящего егеря, такое право имели. Но мама почему-то оставила в папином кабинете все, как есть. Ей хотелось сохранить мгновение, чтобы оно не ускользнуло совсем и не кануло в вязкое движение вечности.

Я долго смотрела на подвеску, словно она манила меня, а потом отчего-то сунула руку в ящик, достала и расстегнула цепочку, затем застегнула на своей шее и спрятала глубоко за ворот платья. Я тут же поднялась, прерывисто дыша, на нетвердых ногах вышла из комнаты и заперла ее на ключ. Что это? Что я только что сделала? Я не могла понять. В моей комнате было зеркало, и мне хотелось заглянуть в него, и смотреть долго, чтобы проследить, не меняются ли черты моего лица. Я бросилась открывать шкаф, в створке которого зеркало и пряталось, и вдруг поняла, что я, должно быть, не закрыла занавески в кабинете отца. Я бросилась обратно в коридор и столкнулась с Мирианной.

- Почему ты ушла, сестренка? — оживленно спросила она.

- Я… не хотела там… находиться, - пробормотала я.

- Что-то случилось? — удивилась Мири.

- Нет, - твердо ответила я. — Я пойду готовиться ко сну. И ты иди. Завтра нам еще идти за книгами.

В нежданном смятении закончился еще один день.

Проснувшись с утра от оглушительного звона, доносившегося снизу, я широко открыла глаза и первым делом схватилась за украденную подвеску. Она была на месте, не разорвалась и не свалилась за ночь. Поразительно, что перед сном я забыла ее снять. Звон вскоре был заглушен: это было поразительное устройство — будильник. Такие стоили в Крагарте целое состояние, а нашей семье он достался в подарок от какого-то высокопоставленного чиновника за заслуги моего отца перед Сильциронаром. Утро было солнечным. С детства я заметила одну забавную вещь о таких ясных, кристально лазурных деньках: они все, как один, предвещали смуту. Может быть, дело было в том, что в такие дни все стремились сделать что-то особенное, поймав чудотворный порыв. Или же просто все расслаблялись, и никто не был готов встретить трудности как следует.

Едва Лифа успела собрать посуду с завтрака, кто-то позвонил в дверной звонок. Лифа бодрым шагом направилась к двери и, открыв, увидела незнакомого мальчишку.

- Кто таков? — спросила она.

Мальчик несколько раз пытался начать, но задыхался. Из любопытства я встала так, чтобы видеть, что происходит на крыльце. Мальчишка был совсем ребенок, лет восьми, весь красный, видно было, что он бежал.

- Меня… Меня послали… - неуверенно начал посетитель. — Я сын служанки господина Горрита. Он приказал сказать вам, что сегодня не сможет, как обычно прийти в четыре и провести урок с… с… - он забегал глазами, вспоминая, - с Мирианной Лэстис. Он сможет прийти разве на три часа раньше, в одиннадцать. Иначе никак. Господин Горрит просил, чтобы вы сказали, приходить ему или нет. Вот.

Мирианна, подкравшаяся неслышно, как кошка, тут же дала о себе знать торопливым возгласом:

- Пускай приходит!

Не успела я возразить, как мальчишка бодро ответил:

- Хорошо, мисс.

Потом он бросился прочь в том же темпе, в котором и прибыл.

Профессор Горрит жил двумя улицами выше и частенько решал свои вопросы путем отправления посыльных.

Лифа закрыла дверь, и я тотчас набросилась на Мирианну.

- Ты обещала сходить со мной за книгами! — воскликнула я.

- Прости, сестра, - оправдывалась та, - но мне так нужно поработать над верхними регистрами! Уверена, и мама не будет против.

- Как же, не будет? — настаивала я. — Теперь мы не получим книги, разве ее это обрадует?

Услышав шум внизу, спустились мама с тетей Рени и ожидали разъяснений.

- Мама, ты понимаешь, что произошло? — воскликнула я. — Мирианна согласилась перенести занятие вокалом на одиннадцать! А в библиотеке нас ждут в одиннадцать тридцать!

- Мама, она не понимает! — перебила Мирианна. — Сегодня такой важный урок!

- Успокойтесь, девушки, - примирительно сказала мама. — Уверена, мы придумаем, как разрешить ситуацию. В чем же вред от того, что Мирианна не сможет сходить с тобой, Нильсира? Ты можешь пойти и одна. Сейчас не то время, чтобы переживать о таких незначительных отклонениях от общепринятого. Или ты сама не хочешь идти?

Не раздумывая, я ответила:

- Я только рада прогуляться по городу в одиночестве, но, правда, не думала, что ты разрешишь.

- Отчего же нет? — улыбнулась мама. — ты благоразумная девочка и знаешь, как не попасть в переделку.

Да-да, мама, я не люблю переделки. Я люблю лишь пройтись по ближайшему району за книгами и вернуться с немаленькой, но и не слишком тяжелой стопкой.

Все могло так и случиться…

- Лэстис!

В моих глазах замелькали панические огоньки. Что?

Я обернулась и так и спросила:

- Что?

Рэсвин Уирр, закадычный приятель Хемиша, смотрел на меня тем взглядом, каким смотрят на свою добычу.

Я поправила книги и, прижав их к себе, снова спросила:

- Что?

- Хватит талдычить одно и то же! — бросил он.

Я поморщилась от использованного им словечка.

- Что ты шляешься по городу одна? — Рэс сделал несколько шагов ко мне.

Мимо нас проехала карета, и я вдруг подумала о том, что, что бы ни хотел Рэс, лучше будет, если никто нас не увидит вместе. Мало ли что! Я знала, что чуть впереди находилась арка, ведущая в просторный двор. Нужно только зайти в эту арку. Может быть, Рэс за мной и не последует.

Но удача от меня отвернулась. Нырнув в тенистую арку, я услышала тяжеловатые шаги за своей спиной. Я остановилась, как вкопанная, и круто развернулась.

- Какое тебе дело, Рэс?

- Мне? Мне — никакого! — небрежно бросил он. — Но вот моему другу ты не нравишься, а это, знаешь ли, осложняет ситуацию.

Я подумала и сказала:

- Ты сам зачем же шатаешься по улицам? Никак, ищешь приключений на свою голову. Или, может быть, родители тебя выставили?

Это было не обидно. Рэс ответил как бы машинально, потому что так нужно:

- Книжки несешь? Дай-ка мне, почитаю!

С этими словами он рванулся ко мне и вцепился в перевязанную шпагатом стопку. Но я не выпустила книги из рук. Вместо этого я, наоборот, резко потянула в другую сторону. Рэс шатнулся вперед и наступил мне на ногу.

- Рэс! — взвизгнула я. — Прекрати это безумие!

- Сама прекрати! — рыкнул он. — Я все равно возьму твои книги!

Так мы тянули изо всех сил, толкаясь, наступая друг другу на ноги и незаметно приближаясь к выходу из арки на дорогу. И потом это произошло. Рэс вцепился в сдерживающий книги шпагат, и тот развязался. Книги рассыпались в разные стороны, а Рэс отлетел назад, наскочил на какой-то выступающий булыжник и упал на каменную кладку, так и треснувшись об нее затылком. Если бы это было все… Прямо на него готова была наехать повозка. Проворный кучер уже отдал команду лошадям, но копыта так и заносились над головой Рэса. Нет, все это нельзя было остановить! Вот сейчас лошади задурят, и повозка проедет по бедолаге Рэсу, не оставив ему и шанса! Меня охватила паника. Закрыв глаза, я пронзительно закричала.

Не знаю, сколько я кричала. Секунду, минуту, час. Сколько может длиться мгновение, полное непередаваемого ужаса безысходности? Потом, слыша жужжание в ушах, я осмелилась открыть глаза. Я смотрела на каменную кладку. Сейчас она должна залиться кровью. Алой, как самый прекрасный цветок, и мертвой, как… Как Рэсвин. Но этого не произошло, и тогда я подняла взгляд. Рэс по-прежнему лежал на дороге, он был без сознания, но жив, жив! А вот с повозкой дела обстояли совершенно по-другому. Оказалось, уходя от столкновения, повозка врезалась в богато украшенную карету, оставив той огромную вмятину на боку.

Владелец кареты, высунувшись, что-то кричал. Собирались люди. Послышался чей-то пронзительный вопль:

- Врача! Врача!

И тогда я поняла, чем все это мне грозит. Вот сейчас кто-нибудь заметит меня, стоящую здесь. Потом он вызовет жандармов и сообщит им, что я — та девчонка, из-за которой все и произошло. А потом…

Где-то здесь должен быть еще один проход. Я принялась судорожно собирать книги, подняла все, включая злополучный шпагат. Нужно только уйти, а дальше все образуется. Через полминуты я уже шагала по переулкам, спеша, точно решалась моя судьба. На самом деле так и было. От того, насколько быстро я доберусь до дома, зависело все мое будущее. Наконец, запыхавшись, как тот утренний мальчишка, я позвонила в дверь.

Мне открыла мама. Лифа была слишком занята, чтобы подойти.

- Дитя мое, почему ты такая бледная? — воскликнула она.

Я проговорила отрепетированный ответ:

- Я видела на улице страшную собаку, мама! Такую большую!

- О, бедная девочка! — мама коснулась моего плеча. — Ты, наверное, совсем перепугалась! Проходи, я сделаю тебе чай. Что случилось с книгами? Почему они не завязаны?

- Работница плохо завязала, узел распустился, - непринужденно сообщила я.

- Нестрашно, - сказала мама. — Главное, что все обошлось без происшествий.

Пока мама готовила чай, я сидела, закрыв лицо руками. Вернул к жизни меня лишь звук ее каблуков.

Потом пришла Мирианна, я поздоровалась с уже уходившим профессором Горритом, посмотрела, как Лифа его провожает. Весь день прошел в странном забытьи. Я будто совсем и не думала о том, что случилось, и том, что все еще может случиться. Я машинально делала задание на следующую неделю, играла гаммы на фортепиано у Мирианны в комнате, разговаривала с сестрой, мамой и тетей, приглядывала за кузенами. Все было хорошо. До тех пор, пока вечером не вернулся дядя Ольс.

Сразу, с самого момента, как он зашел, можно было заметить в его лице тонкую паутину озадаченности. Поздоровавшись с Лифой, с женой и с моей мамой, он прошел в дом. Мы как раз ждали его, чтобы устроить чаепитие. За чаем дядюшка был молчалив настолько, что тетя Ренильда спросила:

- Что-то тебя тревожит?

- М-м? — дядя словно только что очнулся. — А, нет, я только думаю о работе. Представляете, сегодня я общался со своим коллегой, с врачом из Лоницкой больницы. Сегодня туда поступил интересный пациент. Вернее, с профессиональной точки зрения он мне совершенно неинтересен. Но мне показалась интересной его история.

Я сглотнула и поймала себя на том, что медленно цепенею.

- Там паренек примерно возраста девочек, - продолжал дядя. — Упал под повозку. Сотрясение, ничего не помнит. Так вот владелец повозки каким-то чудом завернул в сторону, да еще как! Задел карету достопочтенного жителя Лоница! Теперь тот требует огромнейшую компенсацию. Наверное, тот, кто во всем виноват, пойдет под суд.

У меня тряслись коленки, я положила ложку, которой ела десерт, чтобы ее не уронить.

- Кто же виноват? — спросила мама.

Дядя Ольс пожал плечами.

- Кто-то, кто толкнул мальчика, наверное. Кто-то стоял с ним в арке.

Дыши, Нильси.

- Удивительно! — сказала Мирианна. — Но какой же подлец и дурак тот, кто скрылся! Теперь его ждет гораздо больше неприятностей!

- И то верно, - согласился дядя. - О! И еще: в арке нашли оставленный кем-то учебник.

Что-то упало внутри меня.

- Должно быть, он подрался с кем-то из одноклассников, вот так и получилось, - сказала мама.

- Так или иначе, - добавила тетя Рени, - виновника найдут. Теперь ему не скрыться.

Едва досидев до конца чаепития, я бросилась в комнату, где лежали книги. Я стала пересчитывать: арифметика, сильцирийский язык, география… Астрономия. Где астрономия?

Астрономии не было в стопке книг.

Жар ударил мне в голову. Вот теперь, теперь кто-нибудь дойдет до библиотеки, используя как ориентир библиотечный вкладыш, и непременно узнает, какая ученица Лоницкой смешанной гимназии брала эту книгу в одиннадцать тридцать утра. И тогда… Или же моя мама, моя любимая мама, или Мирианна, кто-нибудь узнает об отсутствии учебника в связке книг, и непременно примется его искать. Пойдет в ту же библиотеку и, боже мой, там столкнется с жандармерией, ищущей не кого иного, как меня. И — пиши пропало. Я прошлась по комнате туда-сюда, движимая неизвестным порывом. Вся моя жизнь закончится. Наверное, тюрьма мне не грозит: я слишком молода для такого приговора, и мои знаменитые родственники скорее всего помогут мне своим незримым участием. Но меня почти наверняка исключат из гимназии, прямо за два месяца до конца учебы! И для моей семьи будет такой невыносимый позор… И это еще что! То, что Рэсвин не умер, это чудо, самое настоящее чудо, но вдруг его состояние будет только ухудшаться? Или… Вдруг он… вспомнит? Тогда он непременно потребует для меня самого серьезного приговора. А тут еще и владелец кареты! Мама никогда не найдет средств ему заплатить. Было и еще что-то. Какая-то неясная тревога, новое ощущение, которое я не могла толком описать. Что-то сродни животному страху бездомной кошки, который пришел неожиданно, огорошив меня своим присутствием. Или нет, не кошки. Какого-то другого зверя. Звери… Почему это слово при шло мне в голову? Я хлопнула себя по лбу. Это легко. Вот почему! Вчера за обедом дядя Ольс говорил о том, что делается по обе стороны от Стены. Он сказал… Кажется, людей не хватает. А где-то в городе под названием Форт-Норрис идет набор неких добровольцев, и еще какая-то карета была здесь, в Лонице. Я побелела. А что, если тот, кто приехал сюда по делу, тоже вмешается в следствие? Тогда мне несдобровать. Слезы выступили у меня на глазах. Что же я могу теперь сделать? Я подошла к окну и распахнула его. Ветер обдал мое разгоряченное лицо. Он рассыпал в стороны пряди моих волос, выбившиеся из прически. Пошуршал моим платьем не самого простого кроя. Я с силой захлопнула окно. Потом задернула полупрозрачный тюль и плотную штору.

Бежать.

Остается только бежать.

Мысль о побеге показалась мне легкой, как весенняя прохлада. Только один щелчок пальцев, и меня нет. Никто меня не найдет. Поеду, скажем, в Форт-Норрис, затеряюсь в добровольческом отряде, а там, глядишь, заработаю себе амнистию храбрыми делами за Стеной. Я слышала, такое бывает. Во-всяком случае, моя семья избежит тягот позора: меня-то не будет, и никто не посмеет переложить на них вину. Я подошла к старому дубовому шкафу. Наклонившись, я выдвинула ящик и, покопавшись в нем, достала бумажку — метрическое свидетельство о моем рождении. Если сбегаешь куда-то, лучше прихватить документ. Поезда до Форт-Норриса обычно уходят днем, чтобы пришли через сутки, в удобное для всех время. Нужно только выйти пораньше. Я закрыла ящик и выскользнула из зала. Пройдя мимо столовой, где все по-прежнему сидели за кружками остывшего чая, я остановилась на лестнице и с грустью слушала их голоса. Что будет, когда я исчезну? Как переживет это мама? Мирианна? Я с тоской подумала о звонком смехе сестры. Да и в семье Глэнов осядет тень печали и недоумения. Как же маленькие Йанс и Пэди? Как я могу их оставить?

Я выдохнула. Так будет лучше для всех.

Ночью я не спала ни минуты. Я решила, что достану деньги, сдав в ломбард некоторые свои украшения, которые не очень жалко. Этого хватит на билет и на еду, а там уже деньги будут бесполезны. Я подумала, что в своей обычной одежде я не могу появиться в поезде одна. Меня либо ограбят, либо примут за сумасшедшую и сдадут жандармам. Нужно было дорожное платье. Стараясь не скрипеть дверцей шкафа, я заглянула внутрь и извлекла оттуда платье простого кроя, грязно-синего темного оттенка, и коричневую накидку. Примерив платье, я поняла, что оно мало — коротки рукава. Я решила: так даже лучше. Будет казаться, что моя семья победней, и я сама попроще. Мир любит простаков. К платью прилагалась темно-коричневая сумка для необходимых в дороге мелочей. Туда я сложила метрику, украшения, несколько платков. У меня не было даже сменного белья: некуда было положить. Но в отряде наверняка выдавалось все, что необходимо было на себя надеть. Я представила себя в егерской форме. Кто знает, может быть, она мне пойдет. В ту же сумку были уложены ленты для волос, самые простые, какие были. Маникюрные ножнички и миниатюрная карта Лоница, которая была подарком от отца на мой двенадцатый день рождения. Я тщательно прибралась в комнате, застелила постель и, чуть стало светать, отравилась вниз по лестнице. Тупой страх охватывал меня, завладевая даже моим телом. Я в последний раз взглянула на дверь Мирианны и, спустившись, на весь остальной дом.

Прощай, мама.

Прощай, Мири.

Прощайте, дядюшка Ольс и тетя Рени.

Прощайте, Йанс и Пэди.

Прощай, Лифа.

Я осторожно отворила засов и вышла за дверь в дышащую весной рассветную мглу.

В восемь часов в доме Лэстисов — Глэнов сработал будильник, и зазвонил он самым горестным звоном с того момента, как он на прилавке магазина впервые увидел свет.

Побег

Когда я добралась, часы на привокзальной площади пробили девять часов. Я нарочно не спешила: в девять часов открывался ломбард, куда я планировала сдать свои золотые украшения. Я могла бы воспользоваться той же услугой и около дома, но боялась, что кто-нибудь проснется, и меня хватятся раньше времени. Я с тревогой и тоской подумала о своих родных. Что они сейчас делают? Наверняка все уже заметили мое исчезновение. Может быть, уже шагает по дому усатый жандарм в тяжелых сапогах, пятнает вычищенный Лифой ковер. Но что остается? Я прикинула, сколько денег получу за свои сокровища. С самого рождения я держала деньги в руках, только если мама посылала нас с Мири заплатить за регулярную поставку новых номеров газеты. Но теперь мне предстояло получить немалую сумму денег. Я втайне боялась, что меня ограбят, или же что я сама выроню небольшой кошелек в виде мешочка с застежкой где-нибудь в поезде. К моему удивлению, на привокзальной площади не было шумной толпы, не было торговцев и носильщиков. Должно быть, это потому что ближайший поезд еще не скоро, только в двенадцать часов.

О существовании ломбарда неподалеку я скорее догадывалась, но не знала наверняка. Мне просто казалось: непременно он должен быть. Ведь зачастую кому-нибудь не хватает денег на билет, а дело срочное… Ведь так? В таком виде, в каком я была, не представлялось возможным подойти к знатному господину или госпоже, чтобы спросить дорогу. Я могла рассчитывать только на торговцев. Но уж они-то все знали! Первый торговец, который лениво выполз на площадь со своим мешком, продавал свистульки из глины. В детстве у меня была такая, пока одна из одноклассниц случайно не разбила ее. Наверное, это была Жаниль. Я подошла и неуклюже спросила:

- Прошу прощения, могу ли я спросить у вас, где находится ближайший ломбард?

Торговец криво ухмыльнулся беззубым ртом.

- А ты — что же — собралась что-то сдавать? Али ищешь какой необычный товар?

- У-у меня есть кое-что, - пробормотала я. — Я собираюсь сдавать.

Торговец поднял брови, а потом странно покачал головой.

- Так, деточка, это ко мне! Пойдем-ка со мной, я покажу тебе, где тут ближайший ломбард!

Я рассеянно закивала и уже собиралась поблагодарить торговца, как откуда ни возьмись появился человек в гвардейской форме и схватил за локоть моего помощника.

- Эт-то что такое? — сурово воскликнул гвардеец.

Я отпрянула и смотрела на происходящее вытаращенными глазами.

Торговец подогнул ноги и с воем стал сползать на землю. Гвардейцу ничего не оставалось, кроме как позволить ему сесть.

- Убива-а-ют! — заорал торговец. — Вот она, славная гвардия Его Величества! Невиновного — и вот так!

Гвардеец замахнулся на торговца.

- Не смей мне про Его Величество! Сейчас отведу тебя куда следует! Повадились тут!

Он вдруг круто развернулся и посмотрел на меня.

- А ты чего рот разеваешь? Подскажет он тебе, где ломбард, как же! Да если бы я тут не появился — плакали бы твои денежки!

- Я… Я не думала… - проговорила было я.

Но тут торговец подобрал с земли свои пожитки и дал деру в сторону дороги. Гвардеец проглотил ругательство и сказал только:

- Ну и пусть бежит, черт старый!

Он снова посмотрел на меня.

- Ломбард по левой стороне дороги, прямо за углом. Ты что же, ничего о городе не знаешь?

- Я нечасто здесь бываю, - буркнула я.

- А сейчас чего понадобилось? А может, ты — благородная? В беду какую попала?

На секунду я замерла. До этого момента я старалась отмалчиваться, давать короткие ответы. Но если сейчас он начнет расспрашивать, то непременно догадается. Нужно от него отделаться, и решительно отделаться. Я глянула на гвардейца исподлобья и зло произнесла:

- Какая я вам, дядя, благородная? Вам бы служить свою службу да в чужие дела свой нос не совать!

Получилось намного грубее, чем я планировала, и я не на шутку забеспокоилась. Гвардеец посмотрел на меня в разочарованном недоумении, махнул рукой, да и пошел прочь.

Я с трудом воспроизвела в голове: по левую сторону дороги, за углом. Все-таки в ломбард нужно было сходить и, чем раньше, тем лучше. Нечего мне слоняться по площади: либо нарвусь на очередного мошенника-торговца, либо вернется тот гвардеец и удвоит мои теперешние проблемы. Я перешла улицу, прошла по левой стороне до конца и свернула за угол. Ломбарда там не оказалось, но к фонарному столбу был подвешен указатель. Согласно ему, я зашла в какой-то блеклый, облезлый двор. Поразительно! Вокзальная площадь такая красивая, а здесь — совершенная разруха… Во дворе я нашла небольшую лестницу, ведущую в какой-то подвальчик. По всей видимости, ломбард располагался именно там. Я огляделась и, не увидев никого вокруг, принялась спускаться. Лестница была полутемной, ступени — истертыми от многочисленных ног, по ним ступавших. Внизу была еще одна дверца. Я думала постучать, но увидела в тусклом свете, пробивавшимся из какой-то щели, надпись: «Сколько еще повторять? Не стучите! Если открыта верхняя дверь, эта тоже открыта!» Ну, подумала я, во всяком случае хозяин ломбарда владеет грамотой. Не так уж плохо.

Я осторожно дернула дверную ручку, и свет ударил мне в глаза. Звякнул колокольчик. Такие вешают обычно, чтобы не проворонить посетителя. Я зашла и уставилась на витрину. Тут лежали всевозможные украшения из золота и металлов, имитирующих серебро. Часы. Искусно сделанные предметы из кожи, дерева, слоновой кости. Перчатки из невероятно тонкого кружева. Пресловутые будильники. Висела дорогая и не очень дорогая одежда. Словом, всякая всячина. Я увидела полупрозрачную летнюю накидку и невольно потянулась, чтобы потрогать материал.

- Планируешь что-то украсть?

Я вздрогнула.

Скрипучий голос доносился из-под того, что, наверное, именовалось прилавком. Раздалось кряхтение, и над прилавком показался человек. Это был мужчина лет пятидесяти — не дряхлый старик, но и не молодой. Волосы его было поедены сединой, а в середине черепа красовалась блестящая лысина. На носу были крошечные очки, а одежда напоминала одеяние какого-нибудь колдуна из сказки. Чуть позже я поняла: это был обычный домашний халат, просто заношенный. Мужчина смотрел на меня выжидательно.

- Нет, - наконец сказала я. — Не буду я ничего красть. Я пришла, чтобы сдать свои украшения.

Мужчина поглядел на меня с открытым недоверием.

- А известно ли тебе, как работает ломбард? Знаешь ли ты, что будешь платить проценты?

Как работает ломбард, я представляла, потому что дядя Ольс, а до этого — отец — вечно рассказывали о своих безумных приключениях в приграничных городах, о том, как им приходилось выкручиваться.

- Я знаю, - равнодушно сказала я.

Порывшись в сумке, я извлекла оттуда три кулона на цепочке и один браслет. Хозяин ломбарда придирчиво осмотрел их, покачал головой, а потом сгреб их рукой и исчез под прилавком. Там он долго, бесконечно долго проводил с украшениями различные манипуляции, до тех пор пока не высунулся обратно и не объявил:

- Золото. Даю двенадцать сильтов.

- Двенадцать! — так и выпалила я. — Здесь не меньше, чем на двадцать один.

Мужчина улыбнулся.

- Как же! Вот эта твоя цепочка с кулоном в форме сердца — кулон поцарапан. Застежка погнута. Такое чинить — себе дороже. Пойдет только на переплавку. За него два сильта, не больше. Другая получше — стоит все три. Третья, с камнем, хороша, но за нее никто не отдал бы больше четырех сильтов. А браслет? Да, он хорош. Но что толку? Такие вышли из моды, и, если ты сама его не выкупишь, я его вряд ли продам. А мне это ни к чему! Скажи спасибо, что я предложил тебе за него три сильта.

- Но это бесчестно! Это просто… неприлично и безнравственно.

Мужчина фыркнул.

- Честь ищут в гарнизоне королевской гвардии, приличия — на балах, какие устраивает высший свет, а нравственность — хотя бы и в церкви! Похоже, что здесь одно из этих мест? С другой стороны… Он с любопытством оглядел меня, и взгляд его остановился чуть ниже подбородка. Я в ужасе поняла, что он смотрит на высунувшийся кулон. Я сверкнула глазами, а потом поспешно спрятала свое сокровище за ворот.

- Это не серебро, - сказала я. — Это мельхиор. Не понимаю, почему кулон вас заинтересовал.

- Мельхиор, говоришь? — мужчина повел глазами по потолку, а потом снова глянул на меня.

- Мне подошел бы мельхиор. Серебром, как известно, в ломбардах не торгуют, а имитирующий серебро сплав, да еще и такого качества, - то, что нужно.

Я решительно покачала головой, а затем впервые за день сказала правду:

- Кулон дорог мне, как память об отце.

Мужчина пожал плечами.

- Как хочешь. Двенадцать сильтов. Срок — три месяца, потом твои цацки будут выставлены на продажу. Если же захочешь выкупить — через два месяца и двадцать девять дней ты сможешь сделать это только за… примерно за девятнадцать с половиной сильтов.

Я раскрыла рот от изумления.

- Это еще я округлил в твою пользу… - пробормотал мужчина.

- Я согласна, - вяло сказала я.

Все равно вряд ли мне удастся выкупить что-нибудь.

Мужчина медленно отсчитал мне двенадцать сильтов: две пятерки с изображением королевского профиля и двушку с изображением Стены. Потом он небрежно бросил их на прилавок. Я одарила его неласковым взглядом и принялась собирать монеты в кошелек.

- Благодарю вас, - процедила я.

- Три месяца, - повторил мужчина.

Поднявшись наверх, я с удивлением увидела компанию из нескольких человек, с чемоданами в руках. Я вышла из двора, и там тоже толпились прохожие. За считанные минуты площадь будто ожила. Я вспомнила про гвардейца. Надо убираться отсюда, и не появляться до прибытия поезда. Но сперва нужно купить билет. И потом… В животе неприятно урчало. В конце концов, я не ела со вчерашнего вечера.

Железнодорожная касса оказалась самым приятным местом, в котором мне довелось побывать за время пути. Я думала даже, что и дальше мне вряд ли посчастливится найти место лучше. Здесь спокойная женщина поздоровалась со мной, и даже не стала обращаться ко мне, как к неотесанной нищенке.

- Мне нужен один билет до Форт-Норриса, - сказала я.

- В вагоне для господ или…

- Или, - отрезала я.

Женщина недоверчиво посмотрела на меня сквозь окно.

- Вам уже есть шестнадцать лет?

- Мне семнадцать, - ответила я.

- Я хочу посмотреть ваше метрическое свидетельство.

- Да. Конечно.

Я порылась в сумке и извлекла оттуда слегка помятую метрику. Женщина бегло посмотрела в нее и вернула ее мне.

Потом она взглянула на меня так, словно пыталась что-то вспомнить.

- Был же какой-то егерь с фамилией Лэстис, - не очень утвердительно сказала она. — Его наградили… И вы…

- В общем-то да, - негромко сказала я.

- Так а почему вы… - женщина задумалась. — Зачем вы едете в Форт-Норрис?

Я задумалась на минуту. И потом что-то щелкнуло у меня в голове. Она ведь сейчас же доложит жандармам! Вот прямо сейчас встанет и пойдет сообщать, чтобы на нее потом не повесили ничего дурного. А может быть… Может быть, я уже объявлена в розыск! Но новости не могли распространиться так быстро… Или кто-то уже додумался, что я сбегу, и направил жандармов прямо сюда, и они только ждут, пока… Надо было с этим заканчивать. Паника лишит меня рассудка.

- Я еду к двоюродной бабушке, - ровным голосом сказала я. — Она умирает, и я хочу проститься.

Чужое горе застает людей врасплох. Это я выучила, когда не стало отца. Скажи им, что у тебя кто-то умер, - и они прячут глаза, их голос становится тише, и в конце концов им становится не важно, что ты говоришь, настолько они поглощены приличествующим сочувствием.

Я подловила этот момент для того, чтобы сунуть деньги в окно.

Женщина опустила глаза и тихо произнесла:

- Минуту.

Она бросила мне несколько оловянных монеток — сдачу — и протянула билет.

- Хорошей вам дороги, мисс.

- Спасибо, - только и сказала я.

Потом я купила на мелочь лепешку. С водой было сложнее. Конечно, я вдоволь напилась в фонтанчике для питья, расположенном прямо на улице недалеко от какого-то постоялого двора. Но мне нужно было взять воды и с собой, в поезд, а я не удосужилась взять из дома хоть какую-нибудь емкость. Спасением стала какая-то лавчонка с товарами для путешествий. Я вышла оттуда с туристической картой Форт-Норриса (обошлась мне всего в шесть оловянных монеток-дураков с изображениями шута) и небольшой флягой. Последнюю я тут же наполнила из того же фонтанчика. Ну вот и все. Теперь нужно убираться с площади, чтобы не попасть в переделку.

Время было одиннадцать часов. Удивительно, что я так долго управлялась с делами! Оставался час. Я решила далеко не отходить: часов-то у меня не было. Я села на потертую скамью в каком-то скверике и принялась жевать лепешку. Она была огромная, и мне с лихвой хватило половины, чтобы насытиться. Остальное я завернула обратно в пергамент. Я планировала сохранить еду до приезда в Форт-Норрис на случай, если там что-то пойдет не так. Воду экономить не было смысла. До двенадцати часов я бы успела набрать еще. Я посмотрела вокруг. Сквер я выбрала прежде всего потому, что сюда не доносились голоса людей с вокзала, но зато было отчетливо слышно бой часов. Так я могла не беспокоиться, что провороню: в двенадцать, как мне сказали в кассе, только начиналась посадка, а отходил поезд только в двенадцать тридцать. Это немного беспокоило. Я не знала, что делается в городе. Может быть, мне надо убегать, и счет идет на минуты? Но поторопить поезд я не могла, и пришлось примириться с неопределенностью. Что же это такое? Когда я успела стать тем человеком, которым являюсь сейчас? Я спрашивала у деревьев, у низенького памятника предыдущему советнику короля, на котором сидели птицы. Спрашивала и у птиц. Никто не мог ответить внятно. Смутно всплывали в моей памяти, возрождаясь, как огненный змей, картины дома, бытовые скучные сцены, которые теперь стали мне так дороги. Грустно, ужасно грустно. Неожиданно я вспомнила отца. Что бы он сказал, увидев меня здесь? Моя рука безотчетно поднялась и дотронулась до кулона. Только сейчас я осознала, что, помимо своих украшений, я забрала и унесла из дома совершенно чужую вещь. Но тогда я еще не знала, что мне придется бежать. Почему я вообще взяла кулон? Меня словно потянуло к нему. Это как… как в романах, когда героя притягивает правильный путь. Словно кулон мне зачем-то нужен. Впрочем, иногда путь оказывается вовсе не правильным. Как повезет.

Я долго разглядывала карту. Конечно, такую, а может и лучше, можно было бы купить и в Форт-Норрисе, но я как будто стремилась быстрее потратить деньги, они жгли мне карман. Помимо всего прочего, я рассчитывала, что в отряде деньги мне не понадобятся: как правило, в таких местах твое имущество забирают, да и навряд ли я буду успевать увидеть что-то, помимо казарм. Я также рассчитывала, что мне выдадут одежду. Какую-нибудь синюю форму, ведь не бегать же мне там в платье? Забавно, подумалось мне. Платье ведь тоже синее. Время пролетело мгновенно. Услышав бой часов, я тут же направилась обратно к вокзалу, по пути набрав еще воды, как и было запланировано. Я предъявила свой билет контролеру и в пару секунд оказалась внутри поезда. Я пыталась рассматривать других пассажиров, их одежду, манеру держаться, пыталась крепко сжимать свою сумку, чтобы никто ничего не украл. В итоге же я мгновенно заснула. Подбородок уткнулся в грудь, руки обмякли, разбивая главную стратегию защиты от воровства. Я расслабилась и мягко засопела. А снились мне звезды.

Проснувшись, я принялась судорожно проверять сумку и карманы, даже встала со своего места, рискуя при торможении поезда шлепнуться на пол. Убедившись, что все в порядке, я села обратно. И тут же заметила, что все пассажиры суетятся, тоже проверяют свои пожитки. Кажется, поезд замедлил ход, и по всему следовало, что мы подъезжаем к Форт-Норрису. Странно, что я проспала так долго. Но это не главное. Значит, удалось? Значит, беда, случившаяся в Лонице, позади? Погоди, сказала я себе. Еще надо пристроиться к отряду. В конце концов, никто не гарантировал, что меня возьмут. Вдруг я не подойду? Я могу быть слишком худой, или слишком высокой (я, конечно, не дылда, но выше большинства одноклассников), слишком медлительной, слишком плохо осведомленной о зверях, и так далее, и тому подобное. Но, во всяком случае, для этих деревенских остолопов, я буду достаточно умна. Должна быть.

Удивительно, какой спокойной я проснулась. Казалось, вместе с отдалением от Лоница, я оставила все свои проблемы позади. Но это было не так. Я прекрасно это осознавала. Первым делом, выйдя из поезда, я нашла укромное местечко и доела Лоницкую лепешку. Место, выбранное мной, оказалось задворками какого-то трактира, и сидела я на бортике цветочной клумбы. Я долго проспала, но усталость все равно подступала неприятной дремой. Это было нехорошо. Не стоило сейчас терять бдительность. Я развернула и осмотрела карту. Вот здесь здание управления, вот здесь вокзал, здесь, должно быть, сижу я. А где же ведется набор добровольцев? Я поняла, что за все это время не удосужилась уточнить, куда именно мне нужно идти. Может быть, есть какое-то отдельное здание для этого. Может, добровольцев принимают в палатках, расставленных по всему городу. Или же нужно пройти прямо в зону подготовки, но там наверняка потребуют какой-нибудь разовый пропуск, об имении которого нужно позаботиться заранее. Я впервые подумала о том, что, может быть, мне не хватит одного дня для того, чтобы все решить.

Дверца трактира распахнулась, и вышел высокий мужчина в одежде, заставившей меня думать, что он, наверное, управляющий. Я вздрогнула и уставилась на него.

- Ты кто такая? Чего сидишь здесь? — угрюмо спросил он.

Мне показалось, что он вот-вот подойдет поближе, ухватит меня за плечо, да и вышвырнет подальше из двора. Но он только покашлял и равнодушно закурил сигару. Беловатый дым потянулся ко мне, и мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы не поморщиться.

- Я… Я думала, здесь можно сидеть.

Я поднялась с бортика клумбы и отряхнулась.

- Я только что с поезда. Ничего не знаю в городе и не понимаю, куда мне идти.

Мне тут же вспомнился торговец, пожелавший меня ограбить, и я замолчала, раздумывая.

- Ты что же, одна тут? — спросил мужчина.

- Я совершеннолетняя, - сказала я. — Я уже могу находиться одна там, где пожелаю.

Он поднял одну из своих густых, словно созданных для скепсиса, бровей.

- В таком случае почему ты пожелала находиться в Форт-Норрисе?

- Что вы имеете в виду?

Мужчина усмехнулся.

- Я имею в виду, что я, например, никогда не поехал бы в сторону западной границы, живи я в Лонице.

Я смутилась, глаза забегали туда-сюда.

- Почему вы решили, что я из Лоница?

- Твоя одежда выдает тебя. Например, твоя накидка такого кроя, что ее явно не могли сшить в Форт-Норрисе. На ботинках не характерная для этой местности грязь. Но я бывал в Лонице, и видел там нечто подобное.

- Правда? — изумилась я.

Мужчина рассмеялся.

- Я работаю в привокзальном трактире уже двенадцать лет, дорогуша. Я давно уже выучил расписание поездов.

Я нахмурилась и хотела что-то сказать, но он перебил меня.

- Еще я знаю, как отличить того, кто вот-вот попадет в опасность…

- Я не попаду в опасность! — воскликнула я. — Я же не дура какая-нибудь.

Это получилось не слишком уверенно.

- Не дура, - согласился мужчина. — Но ты сидишь здесь, зная, что, будь я в плохом настроении, или приди вместо меня кто-то другой, тебя бы тут же поймали за локоть и вышвырнули из двора.

Я удивилась тому, что картина, которую я воображала, так точно соответствует действительности.

- Так куда ты держишь путь? Почему приехала сюда одна? Кажется, я начинаю подозревать, в чем дело.

Я подавила в себе отчаянный возглас: «Я не преступница!» Это бы меня непременно выдало. Но загадочный человек, кажется, считал все по моему лицу.

- Не беспокойся, - небрежно бросил он. — Я только хочу знать, куда ты держишь путь, потому что твоя маленькая карта вроде бы тебе не очень-то помогает.

Я посмотрела вниз, как бы признавая поражение. Мне бы сейчас очень помогло, если бы кто-нибудь рассказал мне, куда идти.

- Я держу путь в то самое место, где записывают добровольцев в отряд. Но я не знаю, что за место, и где оно находится.

Незнакомец посмотрел на меня удивленно.

- Ты идешь туда, чтобы… записаться?

Я кивнула.

- Именно так.

- Да-а-а… - протянул он. — Ну, что ж, в таком случае отряд пополнится необычным экземпляром. Можно сказать, ты будешь так, как редкий цветок в саду. Незримо превосходить их всех.

Я снова нахмурилась.

- Что вы такое говорите?

Он мягко улыбнулся.

- Что-то выдает в тебе это. Помяни мое слово, ты еще услышишь такие слова не раз.

Я совсем запуталась и предпочла промолчать.

- Тебе к границе, - сказал, наконец, мужчина. — Прямо там, около входа в гарнизон, будет большая очередь. Это оно и есть. Тебе туда.

- Спасибо, - сказала я.

Было странно теперь просто уйти, и выждала пару секунд, словно давая ему сказать то, что он собирался.

- Избегай безлюдных мест и двусмысленных вопросов, - только и сказал он.

Я кивнула и пошла прочь.

Удивительный человек, думала я. Почему он так сказал? Что такое он во мне заметил? И что будет, если заметят это и остальные? Возьмут ли меня тогда в отряд? Я глянула в карту — только для того, чтобы понять, что мне топать добрых полчаса. Где-то на подходе к гарнизону нужно будет купить еще еды. Кто знает, как все пойдет? Может быть, я буду стоять в очереди до завтрашнего утра.

Я шла, осторожно ступая в своих туфлях. Они, конечно, тоже могли меня выдать (своей элегантной шнуровкой, формой каблука), но других, менее заметных, у меня не было. Только еще парадные пылились где-то в коробке. Я с тоской подумала о том, как я надевала эти туфли, когда мы ходили в театр в честь совершеннолетия Мирианны. В Лонице небольшой театр, но там бывают удивительно хорошие постановки. Интересно, если ли театр в Форт-Норрисе? Я остановила порыв поискать на карте. Какая разница? Все равно я туда никогда не попаду.

Сперва я уверенно шла, поглядывая в карту, как на верного и надежного друга. Потом я поняла, что приближаюсь к цели довольно быстро, и решила купить еду. Вопреки всем известным приличиям, я отламывала кусочки от пирожка и откусывала яблоко прямо на ходу. Причем яблоко досталось мне бесплатно: продавец не заметил, что оно упало с прилавка, а я тут же наклонилась, как будто бы завязывая шнуровку, и схватила фрукт. Как же это низко! Как же это отвратительно! Это почти то же самое, что красть! С этими мыслями я терла яблоко рукавом. Есть хотелось до тошноты, а тратить монеты было страшно: мало ли что? В конце концов, мне больше нечего сдать в ломбард.

Еще через полчаса я добралась до гарнизона и увидела две длинные очереди в той области дороги, куда гражданским экипажам подъезжать запрещалось. Я подошла, осматривая цепочки из людей, тщетно пытаясь разобраться, что к чему. Наконец я решилась и окликнула девушку, стоявшую последней. Она обернулась и сонными глазами (должно быть, они у нее были такие всегда) оглядела меня.

- Тебе чего? — добродушно спросила она.

- Я…

Чего мне? Если бы я знала…

- Я просто не понимаю, какая очередь для кого, - смущенно сказала я.

Девчонка весело улыбнулась.

- Слыхала про наводнение?

Я кивнула.

- Слыхала.

Действительно, я слышала, что пару недель произошло наводнение в городе Ульра. Оттуда бежали люди, многие не взяли ничего, кроме той одежды, которая была на них. Не успели. Всему беда — прорыв плотины на реке Виле.

- Так вот, - сказала девчонка, - справа стоят те, кто прибыл оттуда и не имеет документов. Если твои документы у тебя, вставай здесь.

Я коротко поблагодарила девочку и встала за ней.

Вот бы нас обеих взяли! Тогда мы могли бы подружиться.

Прошел час, а очередь, двигавшаяся довольно быстро, все равно не кончалась. Всем стало скучно, многие заняли очередь и принялись ходить туда-сюда вдоль цепочки кандидатов, болтая о всякой ерунде.

Внезапно девочка, стоявшая передо мной обернулась.

- Я Вирорита, - сказала она, протянув мне руку.

Я пожала ее руку, произнеся:

- Нильсира.

- Откуда ты? — спокойно спросила она.

Похоже было, что за ее словами не стояло ничего, кроме того, что должно стоять за такими словами в силу их значения.

- Из Лоница, - мрачно сказала я.

- А что, Лониц — плохой город? — удивилась она. — Ты так уныло о нем говоришь!

- Нет, Лониц — хороший город, - только и сказала я.

- Видно, в этом и дело, - вздохнула моя собеседница. — Я из северного приграничья. Форт-Кинт. Славное местечко, но только добровольцев там пока не берут. Говорят, пройдет пару лет, и все изменится. Но сейчас дела обстоят так. Почему записываешься?

- Так… Говорили, заплатят, - наугад сказала я.

- Значит, ты, как и все, - бесстрастно сказала Вирорита. — Ну, и я тоже. Всем надо денег. Чтобы жить, надо денег. А на черной работе разве проживешь? А что получше — так умения особые нужны, или знания, или какое-нибудь образование. А образование — что? Когда мне его получать? Мать больна, папаша в тюрьме. Одна я кормилица. Что с моим братцем будет, если я ему не принесу денег? Только и остается, что податься в добровольцы. Там, глядишь, и булавку дадут!

- Даже так? — удивилась я.

- Поговаривают, и так можно, - только и сказала девушка.

У меня мороз пошел по коже. Папа так гордился своей булавкой! А тут — такие вот обычные люди могут ее получить. Нет, Вирорита хорошая! Но что-то мне подсказывает, что она никогда не станет героем.

- Здорово бы, - перекрыв фальшь покашливанием, сказала я.

К нам подошел какой-то парнишка из начала очереди, и протянул руку моей соседке.

- Лу. Баррик, - сказал он.

- Вирорита.

Он посмотрел на меня.

- Нильсира, - я тоже протянула ему руку.

- Скучно здесь, да? А дома — совсем другое дело! Но только бедность — страшная! Голодная бедность! А я, знаете, с юго-восточных окраин. Вот почему фамилия такая. А вы думаете, вид у меня странный? Так я прямо с работы и сбежал. А работал-то я на фабрике. Рукава-то грязные, потому что…

Лу Баррик продолжал отвечать на вопросы, которые ему никто не задавал.

Вирорита посмотрела на меня с едва заметным огнем иронии в глазах. Я знала: у нее на уме появилась какая-то шутка, и она удержала ее только для того, чтобы не обидеть брата по несчастью. Да, если нас обеих возьмут, мы непременно должны подружиться.

Время шло, тот, кто принимал кандидатов, дважды уходил на перерыв и возвращался только полчаса спустя. За эти полчаса все успевали переругаться, кому-то даже расквасили нос. Стоять было невыносимо. Ноги гудели, ныла спина. Потом поползли страшные истории. Люди стали нервные, внимательно слушали рассказы о том, как тому или иному егерю оторвало конечность. Кто-то решил бежать. Так, и Лу Баррик тоже проскользнул мимо нас, бормоча:

- Ну его к черту! Ну его! Я еще пожить хочу! Было бы неплохо!

- Что он там услышал? — спросила я у Вирориты.

Она стояла ближе, и могла тоже уловить фрагменты истории.

Девушка пожала плечами.

- Рассказывают про зверей. Ничего необычного, правда. Но если ты таких историй не слышала, то и слушать тебе не надо.

Я задумалась. С одной стороны, отец и дядя почти ничего мне не рассказывали, чтобы не травмировать молодую психику. С другой стороны, все это — всего лишь слова. Как слова могут настолько сильно напугать человека?

Часы пробили два, и очередь стала двигаться быстрее. Совсем скоро мы с Вироритой подобрались так близко, что смогли увидеть, что принимает женщина. Отдаленно слышались вопросы, которые она задает, и каждый раз они были разные. Сердце забилось в безотчетной тревоге, смешанной с предвкушением.

Наконец очередь дошла до моей невольной подруги. Она уверенно назвала себя:

- Вирорита Стил.

Женщина нахмурилась. По правую руку от нее лежала тяжелая тетрадь. Женщина открыла ее и провела пальцем по странице, остановившись на каком-то слове.

- Извини, Вирорита Стил, - она развела руками. — Мы не берем сыночков и доченек.

Я не до конца поняла значение этих слов, но они мне не понравились.

- Что?! — вспыхнула Вирорита. — Как вы можете? Как вы смеете? Да что это у вас?

Она потянулась к тетради и, повернув к себе, распахнула ее. Женщина не сделала попытки остановить Вирориту. Первые несколько листов скользнули в пальцах девушки и, перевернувшись, опустились на стол. Тетрадь целиком была заполнена фамилиями, записанными в алфавитном порядке.

- Журнал, - бесстрастно сказала женщина.

Вирорита залилась пунцовой краской, часто задышала, а потом обернулась ко мне.

- Прости, Нильсира, - натужно сказала она. — Не ходить нам с тобой вместе за Стену.

Стуча каблуками сапог, она направилась прочь, прикрываясь капюшоном, пытаясь утаить на своем лице признаки не то злости, не то стыда.

Я такой ее и запомнила — взволнованной, высокой и стройной, с искаженными от услышанных слов красивыми чертами. А еще быстрой, как, наверное, сам дьявол. Я знала, что больше ее не увижу.

Мне подтолкнули вперед: очередь была моя. Женщина ожидала, пока я представлюсь. Я посмотрела на нее голодным взглядом. Что это за волшебный журнал? Есть ли в нем фамилия Лэстис?

Я защелкнула свою сумку. Глаза забегали, и я почти услышала в голове хлопок. Это схлопнулась моя порядочность, раз и навсегда.

- Нильсира Баррик, мэм, - сказала я. — У меня нет документов.

Секунда на то, чтобы все осмыслить.

- Так ты что, беженка? — на удивление мягко сказала женщина. — Тебе же в ту очередь! — она кивнула в сторону своей румяной коллеги.

Я замялась.

- Ну, ладно уж! — согласилась женщина. — Как, еще раз, тебя звать?

- Нильсира… - сказала я. — Баррик.

Женщина задумалась, прежде чем вносить меня в список.

- Интересная фамилия у тебя…

Почему она не листает? Почему не смотрит в своем журнале?

- Мои предки с юго-восточных окраин, - сказала я с невозмутимостью идиотки.

Она записала мое имя и чужую фамилию до половины, а потом снова застыла, и мне пришлось добавить:

- С двумя «Р».

Женщина посмотрела на свою коллегу, они кивнули друг другу.

Она встала и громким голосом произнесла:

- Время два часа тридцать минут! Сегодня больше никого не принимаем!

Остатки очереди недовольно загудели.

- Приходите завтра! — утешительно крикнула вторая женщина, румяная.

- Тебе к ней, - подсказала та, которая руководила моей очередью. — Подойдешь и скажешь, что ты тоже без документов.

Я с готовностью кивнула.

Дальше началось сущее безумие. То, что я не из Ульры, все определили сразу, по Лоницкому говору. Меня отправили в отдельную группку людей, которые тоже не имели документов, и не имели для оного никакой достойной причины. Нужно было ждать. Так как в очереди я была последняя, здесь я тоже оказалась последней. Нас повели в гарнизон. Сопровождал нас солдат егерского дозора, до тех пор, пока мы, под руководством румяной женщины, не вошли в какое-то здание. Там мы были посажены на скамейку, и было приказано ожидать. До меня было шесть человек. Из них трое (добрая половина!) после недолгой беседы были отправлены домой и выведены из гарнизона в сопровождении того же солдата. Когда очередь дошла до меня, я уже в деталях представляла, каково это, когда тебя постигает такая участь. Но также я придумала план, чтобы этой участи избежать.

Я зашла и села на стул, стоявший боком к дубовому столу, за котором сидела румяная женщина. Прежде чем я успела как следует усесться, женщина спросила:

- Ты не из Ульры.

Я покачала головой.

- Нет. У меня просто нет документов.

Дальше я намерена была молчать, пока меня не спросят.

Женщина машинально продолжила писать, но потом, заметив тишину, подняла глаза.

- Так откуда ты?

- Из Лоница, - честно сказала я. — Это тоже северо-запад, но дальше вглубь страны. Там поезд делает пересадку, когда едет из Крагарты в Фот-Норрис.

- Я знаю, что такое Лониц, - вздохнула женщина.

Удивительно, подумала я. Даже я не знаю, что такое Лониц, хотя прожила там всю свою жизнь. Что-то кольнуло мне в грудь, и я тут же прогнала воспоминания. Должно быть, изменения в моем лице в этот момент имели определенный эффект. Женщина положила ручку, облокотилась на стол, оказываясь чуть ближе ко мне, чем мне хотелось бы, и спросила, доверительно глядя мне в глаза:

- Что с тобой случилось, Нильсира?

Наверное, мое имя было у нее записано, но она хотела, чтобы я думала, будто она его запомнила. Я не повелась.

- Мне… Мне тяжело об этом говорить, - хрипло сказала я, трансформировав свою боль в боль какой-то другой несуществующей девочки.

Теперь все зависело от того, насколько убедительным будет мой рассказ.

- Мне нужно, чтобы ты постаралась, - сказала румяная женщина почти ласково. — Ты ведь хочешь попасть в отряд?

Я кинула.

- В Лонице… - начала я. — В Лонице у папеньки был трактир. Потом появилась еще лавчонка. Мы хорошо жили, но потом отца не стало. Матушка осталась одна с крошечной мной на руках, она не могла управлять трактиром и лавкой сама. Ей пришлось все продать, и на эти деньги мы прожили несколько лет, но мама понимала, что этому придет конец. Она вышла замуж за этого мужчину…

Я поморщилась и отвернула голову, так, словно мне не хочется, чтобы румяная женщина видела подступающие слезы. Потом я сделала глубокий вдох и продолжила:

- Мы стали жить вместе. Он не бил меня, не ругал. Я пыталась стать ему приемной дочерью, несмотря на горечь от потери отца.

Я правда думала, что моя мама выйдет замуж снова. Думала много раз. Поэтому мне было несложно плести свой рассказ.

- Но потом… - я снова вздохнула и отвернулась. — Потом матушка скончалась от черных пятен.

Черные пятна — простонародное название змеиной оспы. Это я знала из книг.

- С тех пор мне покоя нет, - жалобно сказала я. — Я повзрослела, и… Отчим стал видеть во мне женщину. Со смертью матери некому было меня защитить. Однажды он зажал меня в углу в сарае… Я едва вырвалась. С тех пор он меня возненавидел. Вот так просто, за то, что я дала отпор. Он бил меня, лишил всего, кроме скудной пищи. Я… Я сбежала, потому что больше не могла это выносить…

Мой спектакль заслуживал высшей похвалы, безмерного сочувствия, но вместо этого меня ждало замечание.

- Платье у тебя уж больно новое, как неношеное.

- Так… - ответ пришел мгновенно. — Так я украла его. У своей сводной сестры. Видите, оно мне даже маловато…

- Украла, значит? — неприязненно произнесла румяная женщина.

Я смутилась.

- Я боялась, что в моих лохмотьях меня не пустят в поезд. Мне и так пришлось заложить единственную память о матери, чтобы наскрести на билет досюда. Я побоялась, что меня вышвырнут, приняв за побирушку.

- Как назывался трактир? — сухо спросила женщина.

Наверняка она намеренно перемешивала последовательность истории, чтобы я допустила ошибку. Но я предвидела такой вопрос.

- Я не помню… - тихо сказала я. — Мне было четыре годка, когда все случилось. Тогда я не больно обращала внимание на названия.

Я делала все, что могла, чтобы повторять стилистику речи простых горожан, построение фраз. Не зря я так долго изучала сильцирийский, а также литературу в гимназии.

- Часто тебе приходилось воровать? — просто спросила женщина.

Я почувствовала где-то внутри, что этот вопрос может сломать мою историю. И тогда я сделала то, что до сих пор считаю вершиной своей находчивости и актерского мастерства. Я гордо вскинула голову и сказала:

- У добрых людей — никогда.

Не знаю, где я такое подсмотрела, но вышло настолько убедительно, что женщина даже глядеть на меня стала по-другому, без прежнего подозрения, как на «свою».

На этом мой допрос был окончен. Проверку я прошла.

Оказалась, ждали только нас. Меня и тех троих оборванцев, которые тоже выдержали разговор с румяной женщиной. Нас проводили на поросшую травой площадь и объявили, что это плац, где будет проходить большая часть тренировок. Потом румяная женщина вывела к нам двоих человек — мужчину и женщину, обоим было около сорока лет на вид. Мужчина был абсолютно лысый, настолько, что кожа на голове блестела на весеннем солнце. Это не мешала густой бороде и усам закрывать нижнюю часть его лица. Кроме того, он был невысок, коренаст, и одет не по форме.

- Полковник Ариг, - сказала румяная женщина, - руководит этим местом. Ничего здесь не происходит без его ведома, и так должно оставаться. Он будет следить за процессом вашего обучения и выбирать достойнейших для того, чтобы отправиться за Стену.

- И умереть там, - шепнул кто-то в строю. Тих, настолько тихо, что звук не донесся до разглагольствующей компании. Ему повезло. - А это, - румяная женщина указала на третью участницу процесса, - Асильда Карт. Командир Карт. Она-то и будет вас тренировать. С остальными учителями, которые будут преподавать вам теоретические дисциплины, вы познакомитесь позже. А теперь я удалюсь, оставив вас дорогим наставникам.

Я смотрела на полковника Арига и командира Карт, оценивая, кто из них может меня уничтожить, и как именно это произойдет. Карт была худощавой, но сильной женщиной среднего роста. Из-под самодельного головного убора, тоже не являющегося частью формы егерского дозора, выбивались темные с проседью волосы. Больше всего меня привлек ее взгляд. Это был взгляд орлицы, взгляд хищницы, готовой в любой момент напасть. В то же время была в этом взгляде и доброта, которая будто говорила, что нападения не будет, но ни капли радости. Очевидно, для Асильды Карт новый набор добровольцев был в тягость. Как и для полковника.

После нам показали казарму. В небольшом здании прямо на первом этаже находились комнаты с большим количеством кроватей. Нам сказали поделиться на группы, состоящие из людей одного пола. Молодых людей отправили дальше вглубь здания. Девушки разошлись по ближайшим комнатам. Со мной в комнате не было ни одного знакомого лица. Те, кто примелькался в очереди, сбились группами с наиболее приятными для них добровольцами, но я не успела ни к кому пристать. В моей группе было десять человек. Никто не выделялся, никто не бросался в глаза. Разве что одна девушка с темными волосами, собранными лентой, с одной выпадающей из них прядкой, заплетенной в косичку. Вот она была необычной. Она смотрела на всех так, будто никто ее недостоин. И прежде всего это касалось меня.

Выйдя из комнаты, я пожала плечами: мало ли что заставляет ее так на меня смотреть? Может быть, ей понравилось место у окна, которое я заняла. После заселения нам сказали ждать на улице. Мы все вышли и теперь глазели на полосу препятствий, расположенную неподалеку.

- Так вот она какая! — мечтательно сказала белокурая девчонка.

- Ты о полосе препятствий? — спросила я, потому что все смотрели именно туда.

Девочка глянула на меня удивленно.

- Талиса.

- Кто?

- Ты что же, не знаешь Талисию Кливи? Она с тобой в комнате живет!

- А, - догадалась я. — Которая с косичкой.

- Повезло тебе с ней жить!

- А что, она что-нибудь особенное умеет? — спросила я.

- Она много чего умеет, - восторженно ответила девчонка. — Все хотят жить в одной комнате с Талисой Кливи, а тебе повезло.

- Что же в ней особенного? — осторожно сказала я, понизив голос.

Раз все о ней такого мнения, не стоит подрывать авторитет.

- Она здесь дольше всех! — заявила девчонка. — Она знает все порядки, и на следующую миссию непременно выберут ее.

- Вот оно что, - пробормотала я.

Почему-то я подумала о Жаниль. «Все хотят с ней сидеть». Нет, эта девушка непременно окажется умнее и добрее к окружающим, чем моя одноклассница.

Шанс пересечься с Талисой выпал мне почти мгновенно. Нас отправили за водой, чтобы было, чем мыть посуду после ужина. Я неловко наполнила ведро и потащила назад почти что волоком. Кто-то усмехнулся у меня за спиной. Я повернулась и увидела Талису. Я добродушно улыбнулась, смеясь собственно неуклюжести и позволяя ей делать то же самой.

- Привет, - сказала я. — Меня зовут Нильси.

- И что теперь? — спросила Талиса.

- Ничего, я просто представилась, - в недоумении пробормотала я.

- Поглядите на нее… - протянула Талиса. — Представилась!

Она разразилась беспечным смехом. Кто-то вдалеке ее поддержал.

- Что с тобой такое? — воскликнула я. — Вас тут учат, как грубить незнакомцам, или чему-то более полезному?

Улыбка мигом сошла с ее лица. Она сделала шаг в мою сторону.

- Ты хотя бы понимаешь, кто я такая?

- Мне сказали, что ты Талиса Кливи, - ответила я.

- Значит, ты должна понимать, с кем говоришь!

Она явно наводила меня на мысль о своем величии, и мне это не нравилось, поэтому я сказала небрежно:

- Судя по всему, ты отчаявшаяся оборванка, которой некуда идти, раз торчишь здесь. Как и все мы. Но ты еще и второгодница!

Глаза Талисы округлились, а рот приоткрылся. Сначала она не могла вымолвить ни слова, а потом, точно выплевывая каждый звук, произнесла:

- Ты умеешь глядеть себе за спину, когда идешь?

Я не сразу поняла, что она имеет в виду, но, судя по всему, мне и не нужно быть отвечать.

- Я тебя научу, - пообещала Талиса.

Что ж, возможно я только что превратила свою жизнь в гарнизоне в ад. Но во всяком случае, я выяснила, что Талиса Кливи не такая непроходимая тупица, как можно было подумать по описанию.

Потом нас всех отправили в какую-то комнатушку. Там была осмотрена наша одежда, и сделаны выводы насчет того, кто нуждается в том жалком подобии формы, которое они могли предоставить. Разочарование пришло уже за разговором с Талисой. Я думала, раз она второгодница, у нее уже есть форма, ей просто нужно переодеться. Но потом я поняла, что это ее одеяние — и есть форма. У меня был второй размер одежды и пятый с половиной размер обуви. Я быстро протараторила это, чтобы освободиться и вернуться в казарму раньше всех. От белокурой девочки, Тайтиры, я узнала, что наставники будут обыскивать наши вещи, чтобы убедиться, что мы не добыли что-нибудь запрещенное. Первую проверку я прошла, поместив метрику и снятый с шеи кулон, в маленькую дырочку в подкладке сумки. Но, конечно, в следующий раз они посмотрят повнимательнее, и поэтому мне нужно придумать, как их обмануть. Я подошла к своей кровати и задумалась, где бы спрятать эти вещи. Метрику я засунула под плинтус. Тот чуть отходил, но не так, чтобы это было заметно. Я могла без труда достать ее при необходимости. И она все время была под боком. С кулоном оказалось сложнее, но в конце концов я нашла небольшую полость под подоконником. Было только неудобно, что она находилась далековато. Я, конечно, могла уместить кулон под плинтусом вместе с метрикой, но решила, что лучше будет, если они будут в разных местах. Так, если бы что-то одно обнаружили, перед тем, как меня бы выдворили, я бы опустошила второй тайник.

На старую неустойчивую кровать положили комплект постельного белья. Я сразу решила застелить: вроде как остаток вечера мы могли делать, что хотели. Мне не хотелось ничего конкретного, поэтому я была рада любому внезапно обнаружившемуся делу. Вечер был теплый, настежь было открыто окно, из которого было видно учебный корпус. Ветер веял веселым духом весны, духом скорой свободы. Я почувствовала себя младшей школьницей, которая ожидает каникул. Их, конечно, не предвиделось, но приход тепла был на руку: проще будет, если взаправду отправят за Стену.

Я осторожно натянула на подушку наволочку, положила ее на накрытый покрывалом старый матрас с неопределенного происхождения пятнами. Потом я взялась за пододеяльник и вдруг услышала смешок. Я вздрогнула, пытаясь найти источник звука. Покрутилась вокруг себя, но в комнате я была одна. Негде было спрятаться другому добровольцу. Потом смех повторился, и к нему добавился возглас:

- Ну и ну!

Я в ужасе развернулась к окну.

- Кто здесь?

Но, вглядевшись в полутьму, я рассмотрела в ней молодого человека примерно моих лет. Он был веснушчатый, светловолосый, с совершенно лихим видом. Он смотрел на меня выжидающе. Я быстро окинула его оценивающим взглядом и решила, что он, должно быть, тоже из отряда.

- Что ты хочешь? — спросила я.

Он все так же загадочно улыбался. Потом он перекинул взгляд на мое отвратительное творение в виде наполовину натянутого пододеяльника.

- Ты что, постель стелить не умеешь? — усмехнулся он. — Благородная али что?

Я вытаращила глаза.

- С чего ты взял?! Я все умею, просто… Я сейчас все сделаю!

Я с остервенением заталкивала одеяло внутрь пододеяльника, вызывая только смех со стороны окна.

- Какая разница, как я это делаю? — воскликнула я.

- Для тебя — никакой, - сказал парень. — Но утром у тебя проверят, чтобы все было, как положено. Смотри, как бы это тебя не выдало!

- Нечего выдавать! — отрезала я.

Неожиданно парень подпрыгнул, сел на подоконник и перекинул ноги внутрь, оказавшись в казарме.

- Это комната для девушек!

Я отпрянула, бросив одеяло на кровати.

- Хоть для бабушек! — насмешливо сказал парень. — Я Арти.

Он подошел и протянул мне руку. Машинально я протянула руку в ответ, нечаянно выставив ее тыльной стороной ладони вверх.

Арти вновь засмеялся, а потом театрально наклонился и прикоснулся к руке губами.

Осознав неуместность происходящего, я отдернула руку и мучительно покраснела. Потом я вспомнила, что нужно представиться.

- Нильсира, - тихо сказала я.

- Хорошее имя, - равнодушно сказал Арти.

- Что ты здесь делаешь? — спросила я.

- Я служу у полковника, - Арти посерьезнел на пару секунд. — Я его личный помощник. Гордо звучит, а? Помогаю ему, да еще всем, кому сочту нужным. Тебе повезло быть одной из них.

- И чем ты планируешь мне помочь? — спросила я скептически.

- Для начала, научу тебя хоть как-то заправлять дурацкую кровать.

- Сюда кто-нибудь зайдет, и у нас обоих будут проблемы! — возразила я.

- Какое там! — усмехнулся Арти. — Личному помощнику полковника можно находиться там, где заблагорассудится.

Он подошел к кровати.

- Ты бы хоть простыню заправила под матрас! Выглядит страшно! Иди сюда.

Я подошла, и Арти принялся показывать мне, что делают с пододеяльником, а что — с простыней. Потом как бы невзначай заметил:

- А ты поссорилась с Талисой Кливи.

- Угу, - кивнула я. — Вроде того.

- Зря.

Это слово неприятно резануло в области грудной клетки.

- Она сама виновата, - прохладно сказала я.

- Никакой разницы, кто виноват. Теперь у тебя будут проблемы.

Я фыркнула.

- Не думаю, что эта напыщенная второгодница мне навредит.

- Какая-какая второгодница? — засмеялся Арти. — Тебе лучше и рот не открывать, а то выдашь себя мигом.

Он огляделся.

- Да и здесь говорить нехорошо, кто-нибудь услышит.

Я вздохнула.

- Вот и все, - объявил Арти. — Теперь постель заправлена, и я надеюсь, что завтра ты сумеешь повторить этот трюк сама.

- Кстати от трюках, - поинтересовалась я. — Что за полоса препятствий слева от корпуса? Это для нас?

Арти присвистнул.

- Если ты туда залезешь, то так и расшибешься. Это для них. Для егерей.

- Но, насколько я поняла, здесь ни одного егеря.

- Карт и Ариг в прошлом егеря, - отметил Арти.

- Да, но я имею в виду тех, кто… Все еще егерь.

Арти развернулся к окну и заговорил, словно не для меня, а для вечернего воздуха:

- К нам приезжают. В прошлый раз тоже приехали. Сам маршал Антониус! Не кто-нибудь! Квартировались в закрытом корпусе, никого к ним не допускали, - Арти очаровательно улыбнулся, - кроме меня. У нас здесь не то что в Форт-Кинте, потише будет, поспокойней. Но эти — месяц не уходили. Вот только перед новым набором ушли, может, два дня назад.

- Ничего себе, - проговорила я.

Арти внимательно вглядывался в полумрак. Потом он добавил:

- Я тебе этого всего не говорил.

Он сел на подоконник и высунул ноги на улицу.

- Арти! — воскликнула я. — Мы еще увидимся?

- А куда нам деваться? — весело сказал он. — Гарнизон-то маленький.

Утром мне стоило большого труда застелить постель, как научил Арти. Но все же я справилась, и меня похвалили. Талиса едва слышно усмехнулась. Наверное, она знала, что ее голос не долетит до командира Карт, но долетит до меня. Ну и ладно! Нам приказали одеваться. Одежда, которую нам выдали, не имела не одной синей детали, а ведь это государственный цвет. Наверное, форму нам выдадут позже, когда сочтут, что мы достойны ее носить. Одежда состояла из грубых холщовых брюк, простой рубашки и какой-то затасканной курточки. Также были выданы сапоги, к которым прилагались портянки. Белье я тоже получила. В нем было ни грамма изысканности, которая вошла у меня в привычку. В общем-то, это была одежда бедных горожан, слегка приближенная к военной форме. Еще на пояс вешался кинжал, но оружие нам покане выдали, и поэтому у меня на поясе болтался только пустой чехол.

Нас выгнали на плац. Там нужно было встать в шеренгу, но логики никакой в этом не было. Мы стояли не по росту, не по алфавиту, все вперемежку, и девушки и молодые люди. Мы еще не завтракали, я страшно не выспалась, солнце лепило в глаза, заставляя щуриться, и мне вообще было тяжело там находиться, а нужно было стоять смирно и держать руки по швам. Карт заговорила:

- Сегодня вы, добровольцы, стоите здесь неспроста.

Ее голос был таким громким, что отражался звоном в моих ушах.

- Вы собрались здесь для того, чтобы принять присягу. И навсегда выбрать свой путь. Вы истинные смельчаки, раз дошли до этого момента, ваши сердца честны и открыты. Сегодня ваша жизнь изменится навсегда. Сегодня вы вступите в Отряд Добровольцев Третьего Набора и будете служить Сильциронару своими действиями и мыслями.

Она говорила что-то еще, но я вдруг почувствовала себя нехорошо и перестала слушать, до тех пор пока не заревела толпа. Это повторяли текст присяги. Асильда Карт читала медленно, с перерывами, чтобы мы откликнулись:

- Отныне я рядовой добровольческого отряда третьего набора. При Егерском Дозоре. Я обязуюсь следовать идеалам доблести и чести. Истинно высоких помыслов и нерушимых основ. Я обязуюсь никогда не преступать мудрый закон Сильциронара. Ни действием, ни словом, ни стремлением в моем сердце. Я обязуюсь служить Его Величеству Генрику Тицалиуса Диварту четвертому верой и правдой, как и положено. Я обязуюсь защищать Сильциронар от зла всеми силами моей души. Сегодня. Я отрекаюсь от всего гнусного, пустого и низменного. Чтобы посвятить свою жизнь Великой Цели. Ибо Великая Цель. Единственное достойное украшение для молодого сильциронарца.

- Для молодого сильциронарца… - сорвалось с моих губ.

Меня замутило, и я старалась из всех сил, чтобы прогнать это состояние. Мне казалось, что-то новое родилось во мне, и теперь рвалось наружу, толкая мои внутренние органы в разные стороны. Кажется, это было то, что называли Сильциронарским духом вечности. Я почувствовала себя так, будто соприкасаюсь с судьбам всех тех людей, которые были за Стеной, там, куда пойду и я. Потом меня подхватил какой-то паренек, и я повиснув на нем, едва не потеряла сознание.

Форт-Норрис

После изнурительных тренировок, бесконечных стычек внутри отряда, кучи информации, вложенной в наши головы, но казавшейся всем бесполезной, я думала, что меня трудно удивить. То, что происходило на плацу называли забавной игрой. Нужно было делиться по двое. Все собирались у чучела зверя. Это было хорошее чучело, сделанное из соломы, выкрашенное черной краской. К нему даже были приделаны две так же крашеных бутылочных пробки. На них был вырезан зрачок, что делало их слишком реалистичными для чего-либо, что могло называться забавной игрой. Под ноги соломенному зверю клали кинжал лезвием в сторону игрока (так было сложнее). Его нужно было ухватить, прежде чем второй игрок треснет тебе по рукам длинной палкой. То, что командир Карт вообще оказалась на плацу в этот момент, было случайностью. Но, увидев, что мы в свободное время просто развлекаемся, решила, что нам всем необходим еще один урок и сама встала на роль «защитника». Вместе с этим начались страдания. Сначала попробовала веснушчатая девчонка, чьего имени я не успела запомнить. Она присела на довольно большом расстоянии от чучела и затаилась. У нее определенно была стратегия. Но она не знала, что через секунду станет посмешищем. Девчонка рывком поднялась, выкинула вперед руку и схватилась за рукоять кинжала. Но тут же получила удар палкой. Командир Карт стояла уж слишком далеко от чучела и, кажется, потешалась над нами. Девчонка взвыла от боли, выпустила кинжал и отдернула руку с видом поверженного.

- Да уж… - только и сказала Карт.

Она всегда насмехалась над нашими ошибками и, хотя производила впечатление приятного и порядочного человека, иногда можно было усомниться в наличии у нее человеческих чувств.

- Кто следующий? — непринужденно спросила командир Карт.

Миц вышел из толпы. Высокий, мускулистый, Миц был еще и умен. Поэтому Талиса держала его близко к себе, сделав членом своей шайки. Теперь он стоял лицом к толпе и скалил зубы в самодовольной улыбке. Раздались одобрительные возгласы, и он произнес:

- Жаль, здесь не с кем и не на что поспорить.

- Так уверен, что справишься? — усмехнулась Карт.

- Нет, мэм, - ответил Миц. — Просто я заядлый спорщик. Люблю азарт.

Было еще одно правило. Можно было брать кинжал только одной рукой. Правой или левой, в зависимости от того, какая рука у игрока доминирует.

Миц сделал резкое движение, повел вперед левое плечо. Палка ткнулась в землю с левой стороны от него, пока правая рука хватала кинжал.

- Уловки, - сказала Карт, - удел слабых. Однако это хоть что-то приемлемое за сегодняшний день. Молодец, Миц.

Миц, все так же улыбаясь, отряхнулся и вернулся в толпу.

- Кто-нибудь еще? — спросила Карт.

Вышла Талиса.

Она оглядела публику, словно задавая вопрос. Все ждали.

Талиса опустилась на четвереньки, несколько раз ускользнула от приблизившейся палки, один раз получила по запястью, но стиснула зубы и выхватила кинжал.

Командир Карт кивнула.

- Вот этот удар, заставивший твою руку съежиться, мог бы быть укусом зверя, и тогда ты бы, скорее всего не сумела схватить кинжал. Но результат вполне хороший.

Талиса встала, и теперь ее взгляд уже не просил, а требовал. Она сделала неумелый поклон. Кто-то захлопал в ладоши, и все подхватили.

- Ну ладно, ладно, - Карт махнула рукой. — Кто?

Она явно была намерена помучить еще несколько человек. Я глянула на девочек — белокурую Тиру, с которой мы познакомились почти сразу, и Луру, низенькую и чуть полноватую девушку с добрым сердцем и очень красивым лицом. Те смотрели на происходящее с подавленным ужасом. Им-то не хотелось, чтобы их треснули палкой по рукам.

- Давай, Рия! — сказала Талиса, подбадривая подругу. — Покажи им всем!

Но Рия, высокая девушка с иссиня-черным пучком, не любила красоваться. Тем не менее, она решила не разочаровывать публику, ожидающую, что представление будет продолжаться. Она медленно подошла к чучелу, опустилась на четвереньки и выжидала. Потом она сделала несколько резких движений, уворачиваясь он палки, а затем вдруг плавно, словно не видя никаких преград, протянула руку и коснулась кинжала. Потом ее рука метнулась, как молния. Кинжал был у нее.

Командир Карт подняла брови.

- Я бы даже сказала, что это хорошо. Если бы не одна деталь.

Все удивленно зашептались, а Рия молча подняла руку и развернула ладонь, показывая окровавленные пальцы. Потом она изящно достала салфетку и вытерла лезвие кинжала. Кажется, она обошла сегодня всех.

- Кто-нибудь еще? — предложила Карт.

Тишина.

- Никто больше не решится, - сказала Талиса.

А потом добавила чуть тише:

- Не любят чувствовать себя заурядными.

Прежде чем Тира с Лурой успели меня остановить, я брякнула:

- Заурядность не то чтобы порок.

К моему удивлению, все замолчали и повернули головы.

Я не знала, что предпринять.

- О чем ты? — спросил Миц. — Кто-то говорил о заурядности? Я не слышал.

- Выходит, я просто так сказала, - пожала плечами я.

Подождав пару секунд, я, наконец, догадалась и мысленно выругалась. Теперь я иногда могла ругаться — но только мысленно. Подхватила в Форт-Норрисе кучу неприятных словечек. Что бы подумала мама, увидев меня такой? Я медленно поднялась, стряхивая с себя руку Луры, пытавшейся удержать меня.

Я прокашлялась и сказала:

- Я хочу попробовать.

Командир Карт не то чтобы меня не замечала. Она просто глядела на меня так, будто не может понять, почему я здесь. Я не очень-то тщеславная, но почему-то мне хотелось, чтобы меня хоть раз выделили из толпы. И еще мне очень не нравилось, когда меня и моих друзей называют заурядными.

- Баррик? — удивленно спросила Карт.

- Да, я… Я попробую. Я бы хотела.

Карт пожала плечами и взглядом указала мне на чучело.

Никакой стратегии у меня не было. Я просто надеялась на скорость реакции или еще бог знает на что. Реакция у меня, кстати, была не очень хорошая.

Я подошла, встала на четвереньки, прищурилась, словно смотрю в прицел, и просто выставила руку вперед. Удар заставил меня отдернуть руку, как от огня. Я медленно выдохнула и принялась вставать.

- Еще новости! — воскликнула Карт.

Она положила палку на мое плечо, заставив меня снова опуститься на землю. Я удивленно посмотрела на нее.

- А если этот зверь — живой? — сказала командир Карт. — Что тогда?

Я смотрела на нее, не отрывая глаз.

Она повторила:

- Что, если зверь настоящий?

- Если он настоящий, то лучше мне забрать кинжал, - сказала я.

Я выставила руку и ловко увернулась от первого удара, но не от второго. Тыльная сторона ладони, запястье, большой палец. Я больше не отдергивала руку, несмотря на боль. На конец я ухватила кинжал, и вдруг почувствовала укол тонким концом палки. Потом конец дернулся вверх, и я проводила ее взглядом. По ходу взгляда мне попались соломенные клоки шерсти, а так же…

- Куда ты сейчас смотришь?

Я не сразу поняла, что произошло. Палка как будто поддерживала мой подбородок. А смотрела я…

- Ты смотришь ему прямо в глаза. Почему?

- Я смотрела за палкой, поэтому так получилось, - ответила я.

- Вставай.

Я повиновалась.

- Выходит, твои руки разодраны когтями зверя, - спокойно сказала Карт. — Ты посмотрела ему в глаза, и смотрела долго, он мог захватить тебя своими магическими чарами. Вдобавок, ты порезала руку.

Я с удивлением обнаружила, что Карт права. Кончики пальцев были покрыты алой кровью. Странно, что я этого не почувствовала.

Асильда Карт словно чего-то ждала. Только чего?

- Кажется, ты не готова вступить в схватку со зверем прямо сейчас, - сказала она наконец. — Но придет время, и ты будешь готова.

Меня провожали задумчивым молчанием — это лучшее, на что я могла рассчитывать. Я была последней. Кажется, Карт всех разогнала. Может быть, потому что она с чего-то вдруг решила отвести меня в медицинскую комнату. Я упиралась, как могла, пока командир Карт не сказала:

- Это приказ.

В медицинской комнате оказалось, что порез глубокий. Его забинтовали и отправили меня восвояси. Потом я показывала Арти бинт и синяки, покрывшие руку.

- Зачем ты полезла? — удивленно спросил он.

- Я случайно. Правда.

Я отхлебнула глоток воды из фляги. Флягу разрешили оставить, сказали, что она пригодится, а одежду и сумку забрали в первый же день. Сказали, что забирают только на хранение. Впрочем, какая разница? Мое спасение здесь, в Форт-Норрисе, а не там, где моя теперешняя одежда будет считаться неподобающей.

- Ну. Карт тебя похвалила, - заметил Арти.

Я округлила глаза. Я только что почти дословно пересказала Арти все, что сказала командир Карт, и не могла понять, в каком из сказанных слов он нашел признаки похвалы.

- Она так хватит людей, - терпеливо сказал Арти. — Понимаешь? Сначала ругает их, а потом говорит, что они не безнадежны.

Я посмотрела на него с сомнением.

- Зачем ей так поступать?

- Все просто, - сказал Арти. — Она хочет, чтобы вы все отправились навстречу зверям, а потом вернулись назад.

Я грустно оглядела пустую комнату.

- Ладно, не закапывайся в себе, - посоветовал Арти. — Представь лучше вот что: к нам едет Филис Фим.

- Кто это? — спросила я. — Я о ней не слышала.

- О, это танцовщица. В Крагарте все ее знают! Еще, кажется, приедет генерал Мьерри.

- Не кажется странным такое соседство? — усмехнулась я. — В одной комнате будет жить генерал, а в другой — танцовщица.

- Что-что, а авторитет у Фим, возможно, даже похлеще, чем у иного генерала.

- Чем она так знаменита? — спросила я. — Неужели делает какой-нибудь сложный элемент?

- Не знаю, можно ли назвать шушуканье с женами военных и подмигивание их мужьям сложным элементом. Филис Фим — сплетница и тихушница по своей натуре. За это ее и любят, и ненавидят. И какого-то черта она решила приехать в Форт-Норрис.

Вечером все собрались на пустыре за корпусом, играть на гитаре и петь. Миц — гитарист — занял табуретку, все остальные уселись прямо на траву. Я пришла тоже, и то и дело поглядывала на Талису. Та сегодня выглядела еще лучше, чем обычно. Она сидела и глядела на Мица, время от времени нашептывая что-нибудь Рии на ухо. В один из таких моментов Рия так и прыснула со смеху. Это продолжалось достаточно долго, а потом Талиса встала, грациозно подошла к Мицу и сказала ему что-то, что я не услышала. Тот кивнул и заиграл. Мотив был народный, проигрыш был быстрым и содержал в себе много жестких, диссонирующих гармоний. Потом следовал куплет. Талиса набрала воздуха и запела:

- Ой, быстры, быстры

У гвардейцев кони.

Ой, навзрыд, навзрыд

Плачет небо, стонет.

Воет и Луна:

Как же ей иначе?

Я одна, одна

Ни о ком не плачу.

Талиса пела красиво, должно быть, раньше она занималась, и у нее был хороший учитель. Песня была непростой. Повторы узорно распевались, и она интонировала их безупречно. После финального проигрыша посыпались аплодисменты. Талису вызвали на поклон. Командир Карт, должно быть, стояла в тени довольно долго — только ради того, чтобы не прерывать песню. Но потом она подошла и решительно сказала:

- Кто бы о тебе плакал, Талиса! Такие песни ты, наверное, слышала от деревенских баб!

- Простите, мэм, но что плохого в известной песне? — спросила Талиса.

- Ничего, если эти сентиментальные мелодии не вызывают у тебя разрушительную для добровольца тоску.

- А разве у вас вызывают? — осторожно спросила Талиса.

- У всех вызывают, - сухо сказала Карт. — У всех, кто узнал, что такое егерская жизнь. Песни в гарнизоне должны поднимать боевой дух, а не расхолаживать вас, вот что.

- Да, мэм, - ответила Талиса и, развернувшись, скорчила рожу.

Никто не выдал ее даже тихим смешком.

Когда Карт ушла, заиграли какую-то патриотическую песню:

- Уносят ноги в никуда,

Стучат призывно барабаны.

Горит счастливая звезда,

Блестит булавка в синей ткани.

Возьму с собой в достойный путь

Свою решимость и отвагу,

И пусть не смеет колыхнуть

Своим хвостом исчадье мрака.

Это всем наскучило, и Миц играл и пел неприличные частушки до тех пор, пока в него не кинули яблочным огрызком. Я почти что наткнулась на Талису по пути в казарму.

- Я считаю, командир Карт не права, - сказала я. — По поводу песен.

Талиса удивленно взглянула на меня.

- Я думаю, хорошо, когда что-то привязывает людей к своему народу или к детству, например. Не понимаю, зачем было ей тебя задевать? Ты пела очень хорошо.

Талиса пропустила мимо ушей комплимент и бросила:

- Плевать! И она вовсе меня не задела.

Затем она удалилась, заставив меня попятиться, чтобы мы не столкнулись.

- Странная девушка, эта Талиса. Я пытаюсь сгладить отношение я ней с самого начала! — рассказывала я Луре. Мы стояли в укромном уголке в коридоре, чтобы нас никто не видел и не слышал.

- Я советую тебе просто о ней забыть, - предложила круглолицая Лура.

- Но как? — воскликнула я. — Ты знаешь, как я храню свои сапоги?

Лура покачала головой.

- Я приматываю их веревкой к дальней ножке кровати. Все после того случая, когда Талиса два дня подряд наливала внутрь воды.

- Тайтира считает, что Талиса не злая. Он общалась с ней немного в прошлом наборе.

Я удивленно посмотрела на Луру.

- Тайтира была в прошлом наборе?

Лура спохватилась.

- Да, была. Их всего две таких. Тайтира говорит, что ее оставили, потому что не готова.

- А Талисия? Что она говорит? Почему ее оставили?

Лура пожала плечами.

- Я не знаю, спроси у Тиры. Она там была, может, знает.

Утром я оделась, добыла сапоги из-под кровати, поправила тайники, чтобы не испортить все из-за одной простой утренней проверки. На зарядке я уныло махала руками и ногами. Не то чтобы у меня было плохое настроение, но я предвкушала разговор с Тирой. Мне казалось, он пойдет не слишком хорошо.

За завтраком я первым делом спросила у Тиры то, что хотела: почему Талису оставили на следующий набор. Тира только посмотрела на меня загадочно.

- Ну, Талисия точно осталась не из-за каких-то неудач или отсутствия навыков.

- Это я знаю, - кивнула я. — Но почему тогда?

- Откуда мне знать?

Тайтира взглянула в мое лицо и проговорила:

- Это, наверное, Лура тебе рассказала.

- Какая разница? — ощетинилась я. - Ты знаешь, что происходит, и никому не рассказываешь!

- Ничего я не знаю, - возразила Тайтира, спрятав прищуренные глаза за белесыми ресницами.

- А какой она была? — уже спокойнее спросила я. — Как она выглядела? Как вела себя? Что с тех пор изменилось? Я хочу знать.

- Почему ты так интересуешься ей?

Я подумала и сказала:

- Может быть, нам с ней придется вместе идти за Стену, и я хочу знать, с кем имею дело.

Тайтира вздохнула.

- Талиса была более громкой, более упрямой, но такой грубой в отношении остальных она стала именно в третий набор. Когда она пришла, у нее не было косички, и был какой-то браслет вроде бы. Золотой. Это запрещено, но ее почему-то не трогали. Она однажды потеряла его, пришлось очень долго искать. С тех пор хранит его в казарме, где-то в вещах. Вроде бы у нее есть родственники где-то на юго-западе, но она здесь так долго, что, полагаю, никто ее не ждет назад. Как и тебя.

Я удивленно подняла глаза.

- Почему ты так думаешь?

- Тебе все равно, - равнодушно сказала Тайтира. — Ты не ждешь, пока все закончится и ничего не хочешь.

- Я хочу за Стену, - возразила я.

- Так вот, зачем тебе Талиса! — усмехнулась Тира. — Ты всего лишь боишься, что тебя не возьмут из-за нее!

Я еще не думала об этом в таком ключе, но, пожалуй, это была правда.

- Я не знаю больше ничего об этой девушке, - сказала Тира. — Но тебе бы поосторожнее с ней.

Тренировка проходила на плацу. Нужно было бежать, как можно быстрее, от одной точки к другой, а потом возвращаться назад. При этом нужно было коснуться вбитой в землю палки, снять с нее флажок и, вернувшись к себе, повесить его на палку своей команды. Команды стояли позади двух палок. Команды не соревновались, но все как бы неосознанно хвалились друг перед другом хорошим результатом. Командир Карт смотрела на часы, считая секунды. Наверное, поэтому она не сразу разобралась, что произошло.

Поняв, что мы с Талисой идем вровень в двух очередях, я неприятно поджала губы. Ну, в конце концов, что она может выкинуть?

Подножка камнем встала перед моей ногой. Меня отшвырнуло вперед, и я упала на влажную землю, выехав еще немного вперед.

Карт свистнула в свисток и подошла ко мне. Я поднялась и вытянулась, держа руки по швам.

- И чему я вас учу? — воскликнула Карт. — Я ей рассказываю, как защищаться, а она и на ногах не держится!

Жгучий комок злости собирался в груди, затмевая мой взгляд дымом.

- Простите, мэм, - холодно сказала я, - но здесь поверхность неровная.

Я подошла к стоящей в очереди Талисе и ткнула сапогом в землю в десяти сантиметрах от нее.

- Вот здесь.

Командир Карт бросила на Талису долгий взгляд, а потом кивком головы приказала мне возвращаться в очередь. Я пошла, отряхивая землю с колен, груди, даже с подбородка.

Как мне удалось узнать, Талисе не было сказано ни слова. Но того осуждающего взгляда ей хватило. После занятия я встретилась с Тайтирой и Лурой. Тира разочарованно сказала:

- Теперь Талиса и меня донимать станет! И Луру тоже.

- Прости, Тира, - проговорила я.

- Да ладно! — она махнула рукой. — Талиса долго обиду не держит, не такая она. Пройдет месяц, может, вы даже подружитесь. Она хорошая на самом деле. А пока мы втроем подружки по несчастью.

Я слабо улыбнулась.

Долгое время, на самом деле, очень долгое, никто меня не трогал. Я просто жила своей жизнью, не вступая в изнуряющие конфликты. Дела мои пошли на лад. Я училась изо всех сил. Я очень хотела, чтобы меня направили за Стену, и побыстрее. Так я надеялась избежать неминуемого. Но один день, кажется, должен был положить всему конец.

Проснувшись, я не заметила, что что-то не так. Я прибрала постель, оделась, подготовилась к утреннему построению. Потом почистила зубы над крошечным умывальником, потом была тренировка, потом какое-то теоретическое занятие, потом обед. Все это время я по-прежнему ничего не замечала. Как я могла заметить? После обеда я хотела навестить Арти, если тот был не занят, но, когда я свернула за угол после облезлой стены корпуса, меня окликнула Талиса.

- Слушай, Нильси, я тут кое-что нашла, - певучим голосом сказала она.

Я не удостоила ее поворотом головы. Продолжила идти, как шла до этого.

- Скажи мне только, - крикнула Талиса, - это действительно серебро? Мне не кажется?

На секунду мне показалось, что в ее голосе звенит простое любопытство. Но потом я вспомнила, с кем имею дело.

Я круто развернулась и зашагала к ней, даже не пытаясь вспомнить, проверяла я кулон, или нет. Это сейчас не имело значения.

- Что ты говоришь? — воскликнула я. — Тебе не достаточно тихой жизни в отряде? Скучаешь по школьным скандальчикам? Хотя, наверное, ты не ходила в школу, вот и восполняешь нехватку того, что тебя больше всего интересует.

Конечно, Талису это разозлило. Это было не глупо, нет. Это было в высшей степени расчетливо. Мне нужно было пару секунд, чтобы сообразить, что предпринять.

Я быстро шагнула к Талисе. Я уже видела, что она держит цепочку в левой руке. Надо было только стукнуть ее по лицу, а потом схватить за запястье. Поразительно! Тренировки действительно повлияли на мое восприятия мира, а так же человеческих взаимоотношений в нем. Я уже готова была ударить девушку, стоявшую напротив. Но неожиданно Талиса сама выпустила кулон из рук. Цепочка просочилась меж пальцев и выскользнула вниз. Я огляделась и наклонилась, готовая в любой момент получить удар. Но ничего не произошло.

Когда я поднялась, мой взгляд упал на небольшое пространство за сараем. Оттуда высовывались по меньшей мере трое. Еще столько же, догадалась я, прячутся в густых кустах позади меня. Все ждали представления, и я не могла не воспользоваться шансом. Я подступила к Талисе, схватила ее за ворот и произнесла:

- Не суй свой нос в чужие дела!

Я сильно тряхнула ее. Но она почему-то не сопротивлялась. Почему?

- Кулон принадлежит мне, и только мое дело, из чего он. А если ты попробуешь что-нибудь вякнуть об это, то тогда…

Талиса скользнула взглядом куда-то за меня, и ее глаза удовлетворенно сверкнули.

И тогда я поняла.

Она тоже выжидала. Все ждали представления. Какого-нибудь рядового представления, где один из учеников оказывается брошен на сыроватую землю так, что все тело саднит, а одна щека облеплена грязью. И представление должна была устроить не я.

- Вы видели, мэм? — капризно произнесла Талиса.

Люди стали выступать из-за углов, и мы оказались в плотном кольце. Их было куда больше, чем я ожидала.

Я повернулась и увидела Асильду Карт. Она стояла и смотрела на меня одним из тех своих взглядов, когда она будто решает, как именно уничтожить тебя. Уничтожить насовсем.

- Что это у тебя? — грозно спросила она.

Что сказать? Как оправдать себя? Что сделать, чтобы не оказаться тем, у кого одна щека в грязи, а потом тем, кого с позором выгоняют из отряда и передают жандармам?

- Это м-мельхиор, - проговорила я.

Командир Карт посмотрела на меня оценивающим взглядом.

- Да ведь проверить несложно! — крикнула Талиса.

Мелкая, гнусная, отвратительная стерва. Ну почему ей не сидится на месте, надо кого-нибудь подставить? И почему этот кто-нибудь — я?

Я глядела в глаза своего командира и видела словно сквозь них, как рушатся все мои планы, и как месяца два спустя я, как больше всего боялась, предстаю перед судом в Лонице, не имея никаких аргументов, чтобы себя защитить. Да я окажусь в тюрьме.

- Мэм… - почти что взмолилась я.

- Хватит мне мэмкать! — рявкнула Карт.

Она оглядела всех присутствующих, а потом сурово произнесла:

- Ступай за мной.

Мы шли задворками, и все для того, чтобы, миновав казармы, а потом и сам корпус, оказаться на небольшом пустыре, поросшем жухлой травой. Я удивленно посмотрела на командира Карт.

- Говори, - приказала она.

- Но здесь… Почему мы здесь?

- Говори! — жестко сказала Карт.

Я набрала воздуха, подступающий всхлип, и сказала:

- Мой двоюродный брат служил в егерском дозоре. Я украла этот кулон. У его жены.

Получилось совсем уж жалко.

Карт посмотрела куда-то в сторону, а потом вдруг сделала несколько шагов ко мне и, остановившись, сказала:

- Сестрица, я очень не люблю, когда мне врут.

Сестрица, подумала я. Говорили, если ты вдруг стал у Асильды Карт «братцем» или «сестрицей», то дела твои так плохи, что и не описать. Это мне объяснил Арти.

- Мэм… - пробормотала я.

Она не дала мне сказать.

- Я не люблю, но в крайних случаях допускаю утаивание. Но откровенная ложь! Мне в лицо! Неприемлемо. Ничего не мешает мне… - Карт внимательно смотрела мне в глаза, - отправить тебя в карцер, и надолго. А сперва, может быть, выбить из тебя всю дурь, чтобы компенсировать себе моральный ущерб.

Она ждала изменений на моем лице, но этого не случилось. Примерно так я себе все и представляла. С кулоном я давно уже попрощалась, и приготовилась к тому, что дальше будет либо больно, либо страшно. Либо и то, и другое.

- Но ты, кажется, этого не боишься… - с интересом произнесла Карт.

Она выждала паузу, давая мне шанс подтвердить или опровергнуть.

- Ничуть, мэм, - бесстрастно сказала я.

- Ничего ты не боишься, Нильсира. Может быть, даже не боишься, что я отправлю тебя домой.

Прежде, чем успела собой овладеть, мое лицо, мимикой и изменением цвета кожи, рассказало больше, чем можно было себе представить. Командир Карт удовлетворенно кивнула.

- Значит, так, - сказала она. — Выбора у тебя нет. Либо ты рассказываешь все здесь и сейчас, либо будешь отвечать полковнику. Что ты выбираешь?

- Я никак не могу рассказать вам все здесь и сейчас, мэм, - сказала я. — Я не смогу рассказать и полковнику. Моя судьба теперь в ваших руках.

Кажется, за этим должно было следовать что-то еще — вопрос, просьба, но я нарочно закончила говорить именно здесь. В конце концов, это правда. Ей решать, что со мной теперь будет, ей одной.

Карт покачала головой.

- Кулон серебряный? — требовательно спросила она.

- Да, мэм.

- Ты сбежала. Нет, это даже не вопрос. Ты сбежала от проблем? Кулон был твой?

- Да, мэм, - сказала я, опустив подробности о судьбе кулона.

- Поразительная глупость! — воскликнула Карт. — Что только было у тебя в голове?

Она протянула руку.

Слабая надежда мелькнула в моих глазах. Мелькнула и погасла, но слова уже сорвались с губ:

- Это память об отце. Могу я его оставить? Если уж выгоняете меня, то хотя бы разрешите его оставить!

Карт долго внимательно смотрела на меня, а потом что-то случилось. Неуловимое, неосязаемое изменение в ее глазах, во всем вокруг. Я поздно поняла, что это такое было. Это была Асильда Карт, решившая сделать для меня исключение.

В тот день я была предоставлена сама себе. Никто меня не искал, и я думала, что это верный признак того, что все кончено. Не зная, что делать, шаталась между казармами и корпусами, поднялась даже в крошечную библиотеку. Это было рискованно: никто из отряда не заходил в библиотеку, хотя это и было разрешено, и даже от нас ожидалось. Там добровольцы должны были узнавать что-то новое о зверях и змеях, о великом противостоянии: о способах, об опыте, о новых проектах. Книги не давались на руки. Считалось, что чтение за пределами библиотеки и во время, не являющееся официальным перерывом, вредит дисциплине. Сегодня я зашла, чтобы прочитать пару страниц какого-нибудь легкого романчика о молодом и принципиальном егере. Такие здесь тоже были. Считалось, это поднимает боевой дух.

Но библиотека была закрыта, а меня по пути перехватил Арти.

- Что случилось? — в ужасе спросил он.

- А что? Все уже знают? — удивилась я.

- Не уверен, что ты говорим об одном и том же.

Я посмотрела на него недоверчиво.

- Письмо пришло, - сказал Арти. — Я не знаю, что в нем. Посыльный пришел в сопровождении двух гвардейцев. Ты не слышала, что это такое?

- Кажется, мне все равно, - равнодушно сказала я. — Талиса нашла мою серебряную подвеску и показала Карт. Я не уверенна насчет того, почему я все еще здесь. Может быть, письмо, чем бы оно ни было, так заняло их умы, что все попросту обо мне забыли!

- Что? — Арти потрясенно глядел на меня. — Ты… Из этого могли бы раздуть судебный процесс!

- Вряд ли, - сказала я. — Никто не доказал бы, что я украла подвеску. Потому что я ее не крала.

- Но это же значит, что что-то не так со всей твоей историей! — возразил Арти. — Что ты не договариваешь, подруга?

Последнее слово обычно служило для выражение некоей духовной близости с другим человеком, но почему-то резануло меня, как кинжал.

- Я тебе не подруга! — не своим голосом сказала я.

Арти некоторое время просто смотрел на меня, а потом сказал:

- Ладно. Хорошо. Как скажешь. Если хочешь, я вообще оставлю тебя в покое. Ты ведь всему научилась, а значит, я тебе не нужен.

- Ну что ты говоришь, Арти? — мой голос не мог потерять эту противную, неизвестно откуда взявшуюся жесткость. — Мы можем быть просто приятелями, разве это тебя не устраивает?

- Не понимаю, что тебя напугало, - сказал Арти. — Неужели ты услышала в слове «подруга» какой-то скрытый смысл? Или, может быть, тебе правда есть, что от меня скрывать?

- Кто ты такой, чтобы ставить мне это в упрек? — воскликнула я.

Мои ноги уже собирались двигаться назад. Я не понимала, что именно происходит, но мне это не нравилось. Нужно было просто уйти, пройдет время, и ситуация забудется.

- Я не знаю, кто я такой для тебя, - сказал Арти. — Кажется, ты не знаешь и кто такая ты сама. С чего бы тебе понимать, кто я.

- Знаешь, Арти? — бросила я. — Ты предлагал оставить меня в покое. Так и поступи.

Ноги взяли свое, я развернулась и направилась в казарму. По пути я набрала воды из колодца, зачерпнула руками и направила себе в лицо. Я надеялась как-то справиться с гулом в ушах. Хорошо, что меня никто не видел. Должно быть, я выглядела просто ужасно. Несколько минут потребовалось мне, чтобы успокоиться, а потом я, с мокрым воротом рубашки, прошла в комнату и свернулась калачиком на заправленной кровати.

Долгих четыре дня потребовалось мне, чтобы понять, что меня никто не тронет. На пятый я перестала трястись от ужаса, стоя в строю. Надо сказать, Талиса меня больше не донимала. Словно опасалась чего-нибудь.

Так вот, на пятый день я окончательно осмелела, и потеряла инстинкт самосохранения, необходимый для такой обманщицы, как я.

Вначале говорили о дезертирах. Стоя у полосы препятствий, задрав головы, рассуждали о том, как люди бегут обратно к Стене. Потом стали говорить о змеях. О маршале Антониусе. Рассказывали о сражении у Форт-Кинта, когда звери опять прорвались, за которое маршалу прилепили прозвище Серебряная Кровь, ведь серебро, как известно, пугает зверей. За то, что тот чуть не умер, разумеется. Потом сказали о том, что змей,3 покинувший место жительство после появления первых признаков его силы3, тоже является дезертиром. Дезертиров вешают, разумеется. Потом заговорили о помилованных заключенных. О полосе препятствий. О трусах. О подвигах. О тех, кто достоин, и тех, кто не достоин звания героя. О мелких служащих Егерского Дозора, которым просто так дают булавки. О том, что булавки следует вручать только настоящим звероборцам. Тот, кто не убил зверя, не достоин такой награды.

Не знаю, когда я решила испортить себе жизнь окончательно. Но, когда слова уже раздались, я не сразу поняла, что голос мой.

- А я не согласна.

Это было все, что вырвалось из моих уст.

- Почему? — с любопытством спросила Рия. — Разве ты считаешь, что булавку должен получить кто попало?

Лура дернула меня за рукав.

- Что значит — кто попало? — возмутилась я. — Что бы вы все делали, если бы за стеной не было врачей, инженеров… - я почувствовала себя неловко. — Да много кого еще.

Кто-то хихикнул. Мой взгляд скользнул по толпе. Всем, кажется, было все равно, но один взгляд врезался в меня голодным сверлением. Это была Талиса.

Дав толпе сигнал расступиться, она двинулась ко мне. За мной тоже расступились, но не по моей указке — просто кому комфортно, если такой человек, как Талиса, двигается прямо на него? Отступили даже Лура с Тайтирой. Но я осталась стоять.

- Какой странный интерес, - небрежно заметила Талиса. — Почему ты раньше молчала, а теперь решила заговорить?

- Я не понимаю твоих туманных намеков, - ответила я.

- Твои глаза говорят обратное. Твои руки говорят обратное.

Я невольно расцепила замок пальцев.

- Каждый волос на твоей голове говорит обратное.

А с волосами-то что не так?

Я выждала паузу, а потом сказала:

- Если у тебя есть хоть какая-то конкретика, говори. А так — не нужно беспоко…

Талиса рассмеялась. Каждый, стоящий в толпе, слышал просто смех, а я — надвигающиеся неприятности.

- Давай, - сказала она, указав на полосу препятствий.

Я шевельнула бровями.

- Давай, - повторила Талиса. — Если ты хочешь что-то доказать, то докажи. Вперед! Защити честь того, чье имя ты не осмелишься назвать! В этом же дело, да?

Она повернулась к толпе.

- Вы все помните то маленькое украшение, которое я нашла у Нильсиры? Готова поспорить, оно все еще на ней.

Талиса сделала шаг, и я отпрянула.

- Я пойду!

Я сурово зыркнула на Талису.

- Но только вместе с тобой.

Толпа восхищенно молчала, ожидая такого развлечения, каких не бывает в Форт-Норрисе в пятьдесят лет.

- Ты расшибешься, - сказал кто-то.

Я поняла, что это был Миц. Кажется, он впервые обращался ко мне лично.

- Ты крепкий парень, Миц, - сказала я. — Но нужен еще кто-то второй, чтобы крутить колесо.

Желающий нашелся сразу же. Им оказался парень по прозвищу Каша. Я даже не знала его настоящего имени.

- Будет отличный вид, когда она шлепнется! — радостно сказал Каша.

Миц оглядел толпу недобрым взглядом и вместе со своим товарищем отправился к колесу.

Колесо нужно было крутить, взявшись за большую ручку. Именно колесо приводило в движение все крутящиеся части полосы препятствий. Действительно, нужно было только два человека, чтобы это гигантское мертвое сооружение ожило и вернуло себе смертоносную силу. «Здесь тренируются егеря» - вспомнила я.

Первый участок был несложным. Талиса прошла его за считанные секунды и теперь ждала меня, чтобы сказать какую-нибудь гадость. Интересно, что она даже не думала, что я могу свалиться здесь. Она здраво оценивала мои силы. Итак, первым участком были горизонтальные перекладины, по которым надо было пролезть, перехватываясь руками. Они, конечно, были расположены далеко друг от друга, но я смогла повторить Талисин трюк почти с такой же быстротой. Потом нужно было пройти по бревну. Ноги скользили, но я кое-как удержала равновесие и встала на платформу. Дальше — перепрыгивая с одной опоры на другую — и снова платформа. Мы с Талисой оказались совсем рядом, и она сверкнула глазами. Но, кажется, в этом не было злобы. Только азарт.

- Ты проходишь слишком хорошо, - негромко сказала я. — Ты уже делала это?

- Не отставай! — воскликнула Талиса, кидаясь на стенку, покрытую хаотично выступающими деревяшками.

Да, ну и фантазия у того, кто это строил… Забравшись на верхотуру, я увидела, что Талиса уже далеко. Я ухватилась за канат руками и ногами, а потом бросила свое тело к другой платформе. Долетев, я коснулась края платформы носком сапога. Секунда, и я бы залезла. Вместо этого я полетела обратно я бешеной скоростью. Коснуться предыдущей платформы тоже не удалось. Я помоталась в воздухе и начала замедляться. Раздался смешок, а потом несколько громких одобрительных криков. Я напряглась всем телом и подалась вперед. Потом назад. Так я начала раскачиваться. Набрав нужную высоту, я сделала еще несколько толчков — чтобы наверняка. Потом я с грохотом приземлилась, едва не перевалившись через дальний край. Я встала и вытерла мокрые от пота ладони. Будут болеть от соприкосновения с канатом. Я огляделась. Талиса уже прошла следующее препятствие. Казалось, она ушла так далеко, чтобы не мешать моему приземлению. Но нет, это на нее не похоже.

Следующим этапом была довольно узкая доска, по которой нужно было пройти, миновав лопасти огромных деревянных мельниц. Их-то как раз и вращали Миц и Каша. Я сразу поняла, что не пройду их подряд. Тогда я прикинула и сообразила, что пространства между мельницами вполне хватит, чтобы прийти в себя. Я двинулась вперед. Выждала время, чтобы меня не треснуло по спине и нырнула между лопастей. Еще одно движение вперед — не слишком сильное. Я выдохнула и улыбнулась. Кажется, мне начинает нравиться процесс!

Я часто и прерывисто дышала. Огненный взгляд Талисы мелькал меж движущихся лопастей. Всего пара шагов. Я знаю, что она ждет, потому что хочет посмотреть, как я прохожу очередное испытания. Я готова доставить ей удовольствие.

Я уже толкнула себя вперед, когда увидела, что Талиса меняется в лице. Ее глаза округлились, она дернулась, залилась краской.

Секунда важна.

Я замешкалась на середине действия, и это закончилось совсем нехорошо. Деревянная лопасть с невероятной силой ударилась мне в бок, я подлетела в воздух, а потом шлепнулась почти что плашмя.

Кое-как отойдя от ужаса и боли, я неуклюже заерзала на земле. Мне пришлось сплюнуть кровь. И потом я заметила, что смотрю на какой-то объект. Я вгляделась. Оказалось, это были сапоги.

- Нильсира. Баррик, - сказал ядовитый голос полковника.

Я заставила себя поднять голову.

- С двумя «р», сэр.

Шутки он не оценил. Вместо этого он наклонился ко мне и спросил:

- Встать можешь?

Преодолевая боль, я поднялась.

- Н-да, - протянул полковник. — Отведу тебя в медицинскую комнату. И, кстати, ближайшие двое суток для тебя будут крайне увлекательными.

Карцер, подумала я. Конечно. И почему это я решила, что мне повезет?

В медицинской комнате было установлено, что я не получила никаких серьезных повреждений, кроме многочисленных синяков и прикушенного языка. Прямо оттуда командир Карт увела меня, все время недовольно сопя, в карцер. Помещение было полуподвальное, располагалось в одном из корпусов. Камеры отделялись друг от друга тонкими стенами. В моей камере не было ничего, кроме одной хлипкой койки. Я огляделась. Старые облезлые стены, грязный пол. Когда меня втолкнули внутрь, я первым делом закричала:

- Вы просто выбрали козла отпущения, вот и все!

Ответа не последовало.

Мне ужасно не нравилась перспектива торчать здесь два дня.

Я увидела какое-то ведро и собиралась его пнуть, но меня остановили.

- На твоем месте я бы этого не делал!

Я вздрогнула всем телом и обернулась, но сперва не смогла найти источник звука.

- Да здесь я, здесь.

Я подняла голову и увидела в углу под потолком в едва пробивавшемся луче света две бликующие точки.

- Ты что? — растерянно спросила я.

Я догадалась, что два блестящих глаза смотрят на меня в дыру в стене.

- Как ты туда залез?

Парень усмехнулся.

- Ну, залез и залез. Как я проделал эту дыру — вот что интересно. И, кстати. Серьезно, не следует пинать ведро.

Мои глаза постепенно приняли темноту. Теперь я могла видеть лицо собеседника. Паренек многозначительно посмотрел на меня, и я поморщилась, догадавшись.

- А по поводу справедливости твоего приговора… Тебя сторожит не судья, а охранник. Сколько тебе дали?

- Двое суток, - с досадой ответила я.

- Это ерунда! — махнул рукой парень.

- За что ты здесь? — спросила я.

- Это смешная история. Пробрался в город, напился и стал ломиться в главные ворота. Ну, меня пустили и — сюда. Завтра выпускают. Пятый день здесь сижу.

Я печально усмехнулась.

- Ты упустил зрелище.

Оставшиеся несколько часов до ночи были невыносимо долгими, молчаливыми и липкими на ощупь. Парень оказался так себе собеседником: все время начинал жаловаться на свою старую, деревенскую жизнь. Я долго лежала, от жесткости койки у меня болела спина. Была уже глубокая ночь, думаю, около часа после полуночи, когда я, наконец, погрузилась в сон.

Мне ничего не снилось.

Еще не прокричали петухи в близлежащей деревне, когда я, рывком проснувшись на своей койки, распахнула глаза. Я посмотрела на соседа. Тот безмятежно спал, словно положение вещей ничуть его не беспокоило. Пахло ночным дождем. Прорезавшийся утренний свет медленно стекал по стене. Что-то было не так. Что-то было очень сильно не так. Я так и не сумела понять, откуда взялся этот импульс. Я прислушалась.

Ну конечно! Что это за шум?

Я подошла к двери и прислушалась. К цокоту копыт добавился настойчивый гром сапог.

Дверь резко распахнулась, и вошел полковник Ариг. Некоторое время мы молча смотрели друг на друга. Потом я просила:

- Что там случилось, сэр?

- Вчера ты хотела доказать что-то верно?

Я опешила.

- Я… Я…

- Ты хотела показать, чего ты стоишь, так?

Он сверлил меня не терпеливым взглядом. Я сказала правду:

- Да, сэр.

- Так вот, - полковник глянул в окно, а потом вернул взгляд на меня. — У тебя есть шанс.

Он указал мне на дверь.

Рубеж

- Что произошло, сэр? — повторила я.

- Потом узнаешь, - буркнул Ариг. — Ты идешь за Стену. Ступай в казарму и собери необходимое.

- З-за Стену? — я не верила своим ушам. — Я?

- Ну не я же! — воскликнул полковник. — Я-то здесь буду. Иди.

Прежде чем дойти до казармы, я встретила Талису. Она шла и злобно бормотала:

- Трус! Предатель! Дезертир!

- Что случилось? — машинально спросила я.

Талиса бросила на меня удивленный взгляд.

- Это с маршалом Антониусом. Иди, собирайся.

- Кто еще идет? — спросила я.

- Я иду. Рия. Из основной компании — все.

- А Миц? — спросила я.

Она фыркнула пошла прочь, оставив вопрос без ответа.

На пороге казармы меня выловил Арти. Он, очевидно, давно заметил меня и несся навстречу.

- Нильсира! — воскликнул он. — Я не знаю, чем я тебя обидел, но прошу, прости меня! Ты не должна умирать! Не ходи!

- Я же в отряде! — воскликнула я. — Как мне не ходить?

- Сбеги! Спрячься! Что-нибудь придумай, ты же умная.

- Арти, я ждала этого полтора месяца! — сказала я.

- В том-то и дело! — возразил Арти. — Полтора месяца — это только половина подготовки. Вас выдернули раньше времени. Вы умрете. Вы умрете все!

- Арти! — умоляющим тоном сказала я. — Не обижайся, пожалуйста, за тот случай. И за то, что сегодня я тебя не послушаю. Я не могу иначе! Я должна бежать. Мне велели собрать вещи.

- Что-то плохое происходит, - сказал Арти. — Ты не понимаешь, но я так долго здесь, что научился отличать.

- Тогда ты должен понимать и то, что я все равно пойду, - возразила я.

- Я понимаю, - глухим голосом сказал Арти. — Просто береги себя, слышишь? Просто будь осторожна.

Я заверила Арти в том, что не буду лишний раз выпячиваться и рисковать, а потом бросилась собирать вещи. Только я закончила, и во дворе позвонили в колокол. Этого не случалось ни разу с того момента, как я вступила в отряд. Я не была до конца уверена в значении звона, но на всякий случай вышла на улицу, к его источнику.

Все толкались у здания казармы, собирая какие-то мешки. Мне всучили огромную сумку, сказали тащить в сторону Стены. Я кое-как донесла ее и бросила в общую кучу.

- Нильсира, - окликнула меня Карт.

Я удивленно обернулась.

- Да, мэм?

- Ты знаешь, почему ты здесь?

- Понятия не имею, мэм. Карт посмотрела на меня странным взглядом. Кажется, в нем даже была капля сочувствия.

- Миц сломал палец, - коротко сказала она. — Когда крутил колесо полосы препятствий. Теперь ты за него.

Я? За Мица? Вместо того высокого, сильного, ловкого парня?

- Твой мешок вон там, - сказала Талиса.

Я вздрогнула и обернулась к ней.

- Не дергайся, - сказала она. — Рано еще дергаться. В мешке наша палатка, дождевики на троих и кое-какая посуда.

Я нахмурилась.

- Ты сказала «наша» палатка?

- Ну, да, - равнодушно ответила Талиса. — Мы с тобой и Рией спим в одной палатке. В других двух Лани с Уэдом и Кирц с Норсом. Вопросы есть? Задавай сейчас: потом не будет времени.

Вопросов не было, но я не хотела ударить в грязь лицом, и поэтому спросила:

- Кто такой Норс?

Талиса закатила глаза.

- Норс Миркаш. Каша!

Ах, точно! Норс Миркаш. Теперь я хотя бы знаю, как его зовут.

Я принялась подтягивать лямки рюкзака, положила внутрь свою флягу с водой, но неглубоко, чтобы ее можно было без труда достать.

Когда все собрались и подготовились, к нам подошел полковник Ариг. Он сообщил, что сегодня вышел срок, к которому маршал Антониус Серебряная Кровь должен был вернуться. Поэтому отправляют нас, молодых, не совсем подготовленных ребят. Что-то вроде гуманитарной помощи. Почему не отправляют более опытных? Их придется ждать минимум четыре дня, а затянуть спасательную операцию так надолго мы не можем себе позволить. Возможно, маршал Антониус в беде. Возможно, счет идет на часы. Морщась от едкого света, пробивающегося сквозь совершенно мутную небесную гладь, он только и сказал:

- Ну, в добрый путь, ребята!

Карт скомандовала часовым открывать ворота. Они были чугунные, утопали в каменной арке Стены. Когда их открыли, я увидела там, с другой стороны серебряные вставки. А потом смогла разглядеть на серебряной поверхности барельеф, изображающий подвиги первых звероборцев. Кто-то легонько толкнул меня в спину, и я пошла быстрее, чтобы не отстать от отряда. Я рассеянно обернулась, а потом так и шла, полуразвернутая назад, до тех пор, пока ворота не закрылись, и не звякнули закрывающие их сложные замки.

- Не зевай, - сказал за моей спиной.

Это была Талиса.

Я немного задержала на ней взгляд.

- Что смотришь? — спросила она. — Я тебя чем-то удивляю?

- Вообще-то, да, - сказала я. — Совсем недавно ты глядела на меня так, будто готова меня убить. Что изменилось теперь?

- Нужно идти спокойно, не отвлекаясь на вещи, которые могут расшатать твое душевное равновесие, - сказала она. — Тем более, еще чуть-чуть, и Карт запретит всякие разговоры. Это будет слишком опасно.

- Ладно, - согласилась я. — Только скажи мне, ты планируешь донимать меня и дальше, или решим все мирно?

Талиса бросила на меня долгий неопределенный взгляд, и я в ответ не отвела свой.

- Не планирую, - только и сказала она.

Большую часть пути мы молчали. Разговоры вполголоса, которые пока еще разрешались, быстро наскучили. Все рассказали о своем детстве, о своих мечтах, о своей боли, а потом темы для разговоров закончились. Тем более, что с каждым шагом вглубь леса членов отряда охватывал ледяной страх. Но не меня. Не знаю, что было во мне такого особенного, но я почему-то не боялась. Лежа в своем спальном мешке, я думала о всяких мелочах — о том, что кулон никак нельзя потерять здесь, о том, что крайне неприятно не иметь возможности помыться.

Больше всего мне запомнилась та самая стоянка. Последняя перед переходом невидимого рубежа. Дальше нам придется отбросить большую часть обычных привычек для того, чтобы нас преждевременно не настигла смерть. Карт закрылась в своей палатке, что-то чертила и вполголоса ругалась. Дело было в том, что мы должны были идти по уже проложенной тропе. Именно так поступали все другие командиры отрядов. Они вели своих людей по особой дороге, наиболее удобной и безопасной. Так должен был поступить и маршал Антониус. Он непременно должен был вести свой отряд здесь, поэтому мы должны были найти следы его пребывания здесь. Вот только этого не происходило. Теперь мы подошли к рубежу. Одна несчастная миля, и все изменится, превратившись в водоворот смертельной опасности и парализующего ужаса. Такого не было в планах Карт. Она надеялась, что маршал, что бы с ним ни случилось, уже выдвинулся навстречу своему спасению, к Стене. Очевидно, случилось что-то другое. Собрав нас в круг, Карт излагала:

- Совсем скоро мы перейдем Незримый рубеж и окажется на территории зверей. Мы можем только гадать, там ли разбитый отряд маршала, но лично я думаю, что он там. Я полагаю, что маршал, выполняя свою секретную миссию, был вынужден зайти далеко. Думаю, он, как и мы, этого не планировал. Теперь наша задача состоит в том, чтобы как можно быстрее найти признаки пребывания здесь человека, напасть на след маршала и вернуть его домой. Я ожидаю от каждого из вас терпения и ответственности. Никогда не забывайте, что на кону.

Ее короткая речь не произвела большого впечатления. Все устали, лес, казавшийся таким загадочным и красивым, примелькался. Каждый догадывался, что отряд добровольцев-недоучек едва ли сумеет как-нибудь помочь маршалу. На самом деле мы не могли позаботиться о себе. Если говорить совсем честно, кроме Карт полезной была только Рия, потому что умела сносно охотиться. Мы старались беречь провизию, потому что не знали, как долго нам придется здесь блуждать. Животные, обитавшие в лесу, не все были заражены проклятьем. Некоторые из них вполне могли сосуществовать со зверями и не становиться их добычей. Звери, в обще-то, тянулись к людям. Что-то притягивало их к нам. Принято считать, что оба вида магии, то есть змеи и звери, это составляющие одного сложного механизма. Зверей больше всего тянуло к Стене, когда у ворот мелькал даже самый заурядный змей. Змеи же собирались и выходили за стену, когда звери за ней начинали кучковаться. Это было логично: кучкующиеся звери могли создать некое магическое поле, которое помогло бы им разрушить ворота и, ворвавшись внутрь, истребить всю жизнь на своем пути. Такое уже было. Все это знали. Но мне всегда было интересно, влечет ли змеев к другому виду магии, испытывают ли они острое желание вновь оказаться за стеной, чтобы убивать, убивать, убивать?..

Дела обстояли нехорошо. Неполной подготовки едва хватало на то, чтобы мы не переломали ноги, спускаясь с холма, не отравились ядовитыми ягодами или грибами, не поубивали друг друга из-за бытового конфликта. Но что будет, когда мы встретим зверя? В самом деле, что тогда придется предпринимать? Какую из тактик, которые вдолбила нам в головы командир Карт? Я только повторяла самой себе: что бы ни случилось, не нужно провоцировать зверя, глядя ему в глаза. Этот урок я усвоила лучше всего, ведь синяки с моей руки после того случая все еще были видны.

Меня отправили собирать ветки для костра и послали со мной смуглого курчавого Уэда. Я почти не разговаривала с ним в Форт-Норрисе, и теперь мало что изменилось. Но так получилось. Рия охотилась, с ней отправили Кирца. Ходить поодиночке было нельзя. Тем более, Криц ориентировался лучше Рии. Она могла бы увлечься выслеживанием животного и отойти слишком далеко. Лани и Норс занимались костром. А вот чем занималась Талиса, я не могла понять. Карт позвала ее для кого-то разговора и, что бы они ни обсуждали, Талису это тяготило.

- О чем ты думаешь?- неожиданно спросил Уэд.

Я обернулась.

- Что ты имеешь в виду?

- Ты смотришь и не видишь, - сказал он глубоким голосом. — У моего народа есть для этого название. На ваш язык оно переводится примерно так: умственная слепота. У нас много разных видов слепоты. Душевная. Стратегическая. Притворная. Можно выбрать себе любую.

Я не решилась спросить, что все это значит.

- У вас нет настоящего бога, - продолжал Уэд. — Вы не хотите, чтобы он был. А у нас он есть.

Продолжая собирать веточки, я с интересом спросила:

- А какой у вас бог?

Уэд улыбнулся во весь рот.

- Он добрый и милосердный. Ему все равно, верят ли в него, он просто есть.

Я усмехнулась.

- Ну, в Сильциронаре уже есть магия. Боюсь, даже самый замечательный бог не смог бы с ней ужиться.

- Ты никогда не думала… - начал Уэд. — Что ваша магия — и есть Бог. Вы просите у нее защиты. Вы уверены в ее бесконечной силе. Вы нашли проводников, которые связывают вас с магией.

- Ты имеешь в виду змеев? — спросила я.

Уэд кивнул.

- Я говорю без иронии. Я искренне восхищаюсь вашим народом.

- Почему? — удивилась я.

- Мы всегда рассказываем истории, - сказал Уэд. — О том, что Бог жил на земле, но люди ужасали его своей жестокостью. Тогда он превратился в облако, золотистое от закатного солнца. Когда мы видим такие облака, мы произносим короткую молитву — просьбу поверить в нас еще раз и вернулся на землю. Но он не хочет. Получается, мы выгнали своего бога. А ваш — все еще здесь, с вами.

Странно, что Лифа никогда не рассказывала эту историю. Это очень красиво и даже по-особому логично.

Мы сидели у костра и ели зайчатину. Я впервые попробовала ее именно здесь. Мясо было пережаренным и от этого суховатым. Больше такой роскоши не будет. Вдоволь наговорившись о пустяках, через два часа я отправилась в палатку, чтобы убрать на место флягу, и застала там Талису.

Она подвинулась и показала мне взглядом: «Садись».

Несмотря на то, что время было позднее, костер все еще горел. Это хорошо. Еще пара сильцирийских миль, и разжигать огонь будет категорически нельзя.

Рия проводила различные манипуляции со своими стрелами, грациозно устроившись у костра. Перекладывала туда-сюда, поправляла оперение, трогала тонкими пальцами острый посеребренный наконечник.

- Интересная она, - сказала Талиса.

Сквозь окошко палатки было отлично видно, что делает Рия. Мы сидели тихо и незаметно: палатка все-таки была далеко.

- Она умная, - продолжала Талиса, - ловкая и хорошо стреляет. Хорошо, что ее взяли. Я очень хотела, чтобы ее взяли. На самом деле, я ставила на всех, кто находится здесь.

- Кроме меня, - поправила я. — Меня ведь взяли на замену Мица. Ты же знаешь это.

Талиса вздохнула.

- Я догадывалась, что кто-нибудь может выбыть. Поэтому ставила на тебя.

- Врешь, - неожиданно сказала я. — Ты не ставила на меня. Ты ставила на Мица. Не знаю, почему теперь ты так говоришь.

- Я думала, что Мица возьмут, - сказала Талиса, - но я не была уверена, что именно он нам нужен.

- Что ты имеешь в виду? — спросила я.

- Посмотри на наш отряд, - Талиса чуть отогнула край входа в палатку. — Лани. Веселый малый без какого-нибудь особенно таланта. Низкорослый и слабый, но преданный своему делу. Вечно мерзнет, но и не боится показать это. То есть показать свою уязвимость.

Я задумалась. Для меня Лани всегда был неприметным парнем с стрижкой «под горшок». Я не думала о его преданности делу. Но, пожалуй, Талиса была права. - Про Рию мы уже говорили, - продолжала Талиса. - Уэд. Мускулистый и сильный, спокойный, молчаливый. Его происхождение дает ему не только смуглую кожу и курчавые волосы, но и особенную гордость, которая не позволит ему сделать что-нибудь недостойное. Норс Миркаш. Он же Каша. Этот белокурый парень неприлично хорошо мечет ножи. Это его особый навык. Также он весельчак, каких поискать. Это хорошо для отряда. И, наконец, Кирц. Высокий, худой как жердь. С него даже куртка едва не сваливается. Искусный картограф. О чем ты думаешь?

- Ищу, какие еще признаки у Кирца. У него, например, ужасно большие уши, которые подчеркиваются стриженными ежиком темными волосами. Ну, еще Кирц много болтает.

- А теперь посмотри, - сказала Талиса. — Уэд молчалив, а Кирц разговорчив. Уэд коренаст, а Кирц худой. Уэд склонен к физическому труду, а Кирц — к умственной работе.

- Что ты пытаешься сказать, Талиса? — спросила я.

- Вся команда похожа на систему противовесов. Людей, имеющих какое-то значимое сходство, но ужасающе непохожих в глобальном смысле.

А она довольно грамотно говорит, подумала я.

- Что по поводу остальных? — спросила я. — Например, кому противопоставлен Лани, или…

Талиса усмехнулась.

- Лани — никому. Противостояние не в его стиле. Он должен объединять команду, а не наоборот. Он немного смахивает на ребенка. Это дает ему неповторимое очарование. Думаю, есть много вариантов развития событий, при которых каждый из отряда спас бы именно Лани. Но, если хочешь, он в каком-то смысле противопоставлен Карт. Ее компетенции и решимости. Сложная работа — быть противоположностью командира. Но Карт поэтому его и взяла. Норс по-своему противопоставлен Рии. Его вечное хвастовство против ее тихого мастерства. Его суеверная тревога против ее уверенности в завтрашнем дне.

- Звучит логично, - сказала я. — Так причем здесь я?

Талиса начала издалека.

- Миц не подошел бы в команду, хотя я и злилась, когда случилось это… происшествие с его рукой. Миц походит на некоторую смесь Уэда и Кирца. Он не подошел бы мне в противовес. Но ты… С тобой по-другому. Там, где я иду в атаку, ты стоишь присматриваешься. Там, где я предпочитаю помалкивать, ты отстаиваешь свою правоту. Может быть, Карт на самом деле догадывалась, что Миц не попадет за Стену.

- Разве она могла? — удивилась я.

- Вообще-то за Мица мне здорово досталось, - сказала Талиса.

- Что ты имеешь в виду? Он, насколько я поняла, травмировал руку.

- Вот именно, что травмировал, - сказала Талиса. — Только не так, как ты думаешь.

- Что с ним случилось? — спросила я.

Талиса улыбнулась.

- Ты не в меру наивна для своих семнадцати лет. Так сломать палец возможно только одним способом. Ударив его молотком. Миц наслушался рассказов о разбитом отряде маршала и решил дезертировать.

Последнее слово она проговорила жестко, будто хотела его выплюнуть.

- Он сломал палец молотком. Это очевидно. Иначе не было бы специфического синяка. Интересно только, кто подсказал ему, куда именно бить, чтобы совсем не остаться без пальца.

Арти, подумала я. Никто другой не мог. Я видела у Арти медицинские книжки, и он сам подробно рассказывал о последствии различных ударов.

- Ты сказала, что тебе досталось за Мица, - твердо произнесла я. — Почему ты так сказала?

- Ты уверена, что хочешь знать? — спросила Талиса. — Если не уверена, я расскажу тебе, что это я толкнула его с лестницы, когда он нес в руках молоток. Или еще какую-нибудь несусветную чушь. Подумай хорошенько.

- Хватит дурачить меня! — выкрикнула я.

Талиса подскочила и зашипела на меня:

- Не привлекай внимания к нашей палатке. Командир Карт не знает, что я тебе это рассказываю. Но дальше мы, возможно, умрем все вместе, так что, может быть, лучше тебе узнать сейчас.

Я нахмурилась.

- О чем ты говоришь, Талиса?

Она откинула волосы назад, так небрежно, словно мы разговаривали о погоде.

- Год назад я так же была в команде добровольцев, - сказала она. — Но тогда я заболела черными пятнами.

Талиса задрала рукав и показала отметины, некогда бывшие черными, а теперь — лишь бесцветными углублениями на коже.

- Я подхватила их, когда тайно выбиралась в город. Когда пришла пора отправлять отряд за Стену, мне пришлось остаться. Все остальные, кого не взяли, на тот момент уже знали достаточно о зверях, чтобы счесть это благословением. Но я ужасно хотела пойти. Во втором наборе не было ни одного второгодника. Об этом позаботились. Нельзя было, чтобы люди чувствовали, что надолго могут задержаться здесь, не выходя при этом за Стену. В третьем наборе должно было быть так же. Тиру взяли из жалости, а вот меня — не должны были. Но Карт, видя мое глубокое стремление проявить себя и нелепость обстоятельств, разрешила мне остаться. Но она дала мне задание.

Я хотела что-то сказать, но Талиса перебила меня.

- Мое задание, Нильси, заключалось в том, чтобы присматривать за неопытными первогодками и докладывать, если я увижу в них признаки таланта, слабости, стойкости, обмана, словом, чего бы то ни было еще. Это все. Просто присматривать. И докладывать. Больше ничего делать не нужно было.

- Но ты сделала себя королевой отряда! — воскликнула я. — Ты травила других добровольцев, как будто они заслужили твоих насмешек!

Талиса посмотрела на меня, как на незадачливого ребенка.

- Ты говоришь о себе?

- Какая разница? — зашипела я. — Это несправедливо в любом случае!

- Может быть, - сказала Талиса. — Но, учитывая мою историю и некоторые лидерские качества, которые отметила Карт, другой образ мне не подходил.

- Ты говоришь… - я не могла собраться с мыслями. — Ты хочешь сказать, что это Карт придумала твой образ?! Но зачем?

Талиса пожала плечами.

- Нужно было убедить вас всех, что у меня в отряде обычная роль. Что я не отличаюсь от других добровольцев. Но из меня никудышна актриса, понимаешь? Пришлось делать то, что я умею лучше всего. Да-да, ты правильно догадываешься. Во втором наборе я вела себя точно так же, как и в третьем. У меня были верные друзья-помощники, была и жертва моей немилости.

Она странно усмехнулась.

- Тайтира.

Я дернулась, словно кто-то уколол меня иглой.

- Ты всех обманула! — воскликнула я.

- Не вздумай кому-то рассказывать, - предупредила Талиса. — Мы сейчас уходим все дальше от стены. Если ты посеешь в отряде смуту, мы все погибнем.

- Я не дура, - зашипела я.

Я задумалась и вдруг догадалась: Талиса специально выбрала именно такое время. Несколько часов, и нам нельзя будет даже говорить. Мне будет просто некогда выразить свой протест.

С тех пор никто не проронил ни слова. Все приняли вынужденный обет молчания, защищая себя от гадких зверей. Как-то по пути Карт подняла с земли небольшой предмет. Это оказался спичечный коробок. Тогда молчание прервалось.

Карт коротко разъяснила, что спички лежат недавно, судя по их состоянию коробка, следовательно, они принадлежат кому-то из отряда маршала. У отряда изменился настрой. Теперь казалось, что пропавший маршал совсем близко, и достаточно немного напрячься, чтобы все закончилось, как надо. Маршал теперь стал кем-то осязаемым, более реалистичным. Я и представить не могла, что будет, когда наткнемся на них, раненых. Какое это будет счастье, какая большая победа. Я точно так же не представляла и как себя вести. Оказалось, что все гораздо сложнее.

Наступил еще один пасмурный день. Только проснувшись, я сразу поняла, что как будто заболеваю. Вот это невезение! Я мерзла, меня тошнило, болела голова. Чем дольше мы шли, тем хуже мне становилось. Карт лично взяла у меня часть вещей, чтобы облегчить ношу на моей спине. Она переживала. Если я совсем разболеюсь, наверное, придется бросить меня прямо здесь на верную смерть. Она не хотела, чтобы так получилось. Мне дали какую-то микстуру из аптечки, но и это не помогло. Кое-как я дотянула до привала. Я чувствовала сильную тревогу из-за того, что происходило. Все было, как обычно. Мне дали чуть более легкое поручение, и я справилась с ним, как положено. Кирц, промочивший ноги в какой-то луже, сушил сапоги на воткнутых в землю ветках. Талиса сидела рядом со мной и знаками пыталась меня приободрить. Уэд, Лани и Норс разглядывали спичечный коробок, найденный ранее, и пытались донести друг другу информацию совсем неслышным шепотом, выдуманными жестами и корявыми письменами на влажной земле. Как дети!

Что произошло потом, я помню очень плохо. Что-то заставило меня встать и попятиться. Клянусь, я ничего не видела. Я ничего не понимала. Моему примеру последовала Талиса, совершенно точно зная, когда следует довериться инстинкту.

- Зверь! — что было мочи закричала Карт.

После нескольких дней тишины ее голос казался оглушительным.

Не знаю, кто среагировал первым, но точно не я.

Мимо просвистела стрела. Когда она ударилась в цель, зверь был еще скрыт за ветками кустарника. Когда он, наконец, появился, наконечник, впившийся в лапу, вытягивал из раны черную кровь. Это была рысь. Когда-то давно, наверное. Зверь был огромен, дьявольски силен, умнее любого немагического животного. Кинжал оказался в моей руке чуть раньше, чем я решила, что неплохо бы его достать. Все-таки они вбили нам в головы определенные рефлексы. Зверь, мучаясь от жжения серебряного наконечника, издавал какие-то немыслимые звуки, шипел, орал, свистел. Я стояла с кинжалом наготове — только потому, что так делали все. Еще одна стрела — зверь шарахнулся влево — метательный нож прямо в шею. Но он никак не умирал. Кто-то закричал от боли. Я не могла понять, кто именно. Перед глазами все плыло. Неужели от страха? Я крепче вцепилась в рукоять кинжала и сделала два шага вперед, совсем ничего не видя. Меня окликнула Карт, предупреждая, чтобы я отошла подальше. Она собиралась выстрелить из ружья. Ах да, у Карт было ружье, стреляющее серебряными пулями. Только у нее одной. Потому что недоучкам не выдают ружья. Но у Карт ничего не получилось. Я на секунду прозрела. Как раз чтобы осознать, что испуганная, яростная, смертоносная мутировавшая рысь летит прямо на меня. Надо отпрыгнуть. Надо упасть на землю. Надо сделать хоть что-то, да? Но пустота словно закрыла мне глаза. Я закричала. Потом был удар, падение спиной вперед и резкая, отвратительная боль, как будто что-то впилось в кожу у меня над левой бровью. Я кричала, даже когда зверь в ужасе удалялся. Я не могла понять, что именно случилось. Я только кричала, и все. Или мне казалось, что я кричала.

Я очнулась, когда меня несли на носилках. Дальше по дороге или в сторону Стены? Насколько все плохо? Я не понимала.

Я долго была без сознания. Я видела звезду Калианту… Звезду Цим. Наверное, я уже пришла в себя, но ту же заснула. Это не могло быть ничем, кроме сна. Ничем, кроме странного беспамятства, похожего на огромный шар, который прилип к твоим рукам. Остается только смотреть в него и надеяться, что ты, что ты увидишь, не сотрет тебя в порошок.

* * *

Тетя Рени то и дело останавливалась, чтобы перевести дух. Вздыхала и охала, собирала со лба платочком пот. Огромный живот сковывал ее движения и не давал ей расслабиться ни на секунду. Кроме того, она все время суетилась, ходила туда-сюда, несмотря на то, что мама пыталась убедить сестру полежать немного. Пэди, еще не родившийся, но уже близкий к этому, как бы заранее сообщал, что доставит матери много хлопот. Вдобавок еще без малого трехлетний Йанс все время капризничал — не понимал, что с мамой такое, и хотел все время находиться с ней рядом. Лифа тоже была на взводе. Она все время подходила и говорила: «Я пошлю за доктором, мэм», «Когда же мне послать за доктором?», «Да пока еще доктор приедет...» Спокойной оставалась только моя тринадцатилетняя сестра. Она крутилась перед зеркалом, разглядывая свое новое платье с изящными рукавами-фонариками, переходящие в гладкую, плотно обтягивающую руку ткань. Совсем как у взрослой девушки! Она стояла перед зеркалом и задумчиво разглядывала две свои рыжеватые косы, подозревая, что прическа совсем не пойдет к такому платью. Я смотрела на нее, испытывая что-то среднее между жгучей завистью и сестринской любовью. У меня, конечно, было почти такое же платье, но на Мирианне все сидело гораздо лучше, чем на мне. Я все еще любовалась своей младшей сестренкой, когда кто-то позвонил в дверной звонок. Мирианна обернулась, и наши взгляды встретились.

- Мама кого-то ждет? — спросила она.

- Может быть, Лифа все-таки послала за доктором? — предположила я. — Или дядя Ольс приехал. Не знаю.

Мирианна прокралась к окну, совсем по-детски отодвинула край шторы и, вернув все, как было, воскликнула:

- Мама! Там какой-то господин в синей форме! Должно быть, сообщить, когда приедет дядя!

Мама поднялась с кресла.

- Дядя Ольс не приедет сегодня, - сообщила она. — На железнодорожных путях авария.

- Но тот господин… - проговорила Мирианна.

Мама остановила Лифу, бегущую к двери. Она подошла и в точности повторила то, что сделала Мирианна — посмотрела на незнакомца, отодвинув штору. Потом они с тетей Рени обменялись многозначительными взглядами. Я тоже сверлила маму своими зоркими глазами, но, видимо, то, что мама с тетей друг другу сказали, не предназначалось для четырнадцатилетних.

- Открывай, - мама махнула Лифе в сторону двери.

Потом были формальные приветствия. Лифа повернулась, удивительно бледная для ее цвета кожи, пропустила мужчину внутрь. Мы с Мири, как по команде, сделали неуклюжий поклон.

Мужчина огляделся, словно пытаясь разобраться, кто есть кто.

- Миссис Лэстис…

Мама шагнула вперед.

- Я должен… Простите, дайте мне минутку.

Мужчина был высокий, с усами и бородой, но не как у дяди Ольса, гораздо небрежнее и темнее.

Мужчина какое-то время пытался сосредоточиться, а потом увидел тетю Ренильду.

- Ох! Я полагаю, вы миссис Глэн? — только и сказал он ей.

Та кивнула.

- Может быть, вам лучше… Я правда не знаю, как… Я еще не был в такой ситуации. Я хочу сказать, я не принес хороших новостей.

Мама сделала еще один шаг и сказала:

- Если вы думаете выпроводить мою сестру, то я вас уверяю, она откажется.

Она произнесла эти слова даже не взволнованно, а холодно и траурно. Мирианна тоже это заметила. Она подошла поближе и взяла меня за руку. Как когда нам было лет шесть.

- Я должен сообщить, мэм… - выдавил из себя мужчина. — Я, собственно, принес конверт. Он… вот он. Но вы должны услышать от меня. Двадцать седьмого сентября была серьезная заварушка. Сражение, то есть. Тогда много кого объявили пропавшим без вести. Должно быть, то письмо до вас еще не дошло. Но я пришел, чтобы вручить вам другое письмо. Лично.

Мама попятилась. Она искала какой-то опоры, то ли чтобы перенести на нее вес своего тела, то ли чтобы поместить туда всю скорбь со своей души. Тетя Ренильда прикрыла рот рукой. Но мы все еще не понимали. Кажется, мы не поняли и тогда, когда бородатый мужчина отчеканил:

- Двадцать седьмого сентября тысяча сто четвертого года инженер Егерского Дозора Алинт Лэстис погиб в неравном бою против нескольких зверей. Мне очень жаль, мэм.

- Как! — выдохнула Мирианна против воли.

Ее пальцы болезненно сжали мою ладонь. Потом она резко отдернула руку.

Тишина.

Мама шагнула в неопределенном направлении. Я не была уверена, что она сделала это осознанно.

Я оглядела всех вокруг. Печальный мужчина мог бы быть папиным сослуживцем или даже другом. Неудивительно, что ему тяжело.

- Ч-что там случилось? — с трудом выговорила мама.

- Крупная атака зверей, - объяснил мужчина. — Они шли к стене, чтобы ее пробить. И наткнулись на отряд, чинивший брошенные требушеты. В Форт-Кинте такое есть. Отличная оборонительная позиция. Насколько мне известно, Алинт скончался мгновенно от полученных ран. Он сражался, как герой. За свою самоотверженность он будет награжден еще раз, на этот раз посмертно. Примите мои искренние соболезнования, мэм.

Соболезнования.

Я вскинула взгляд на Мирианну, как бы проверяя ее. Я видела, как с последним сказанным словом погасли ее зеленые глаза. Потом она горько заплакала.

Я отступила на несколько шагов и прижалась к стене. Мне не хотелось плакать, мне хотелось отмотать время назад и не пустить человека в дом. Как будто горе становится меньше от неведения…

Как будто человека можно вернуть, если очень старательно притворяться…

Видимо, почувствовав всеобщее настроение, маленький Йанс тоже заплакал.

Плакала и Лифа, скромно вытирая слезы засаленным платком. Она хорошо относилась к папе, считала его добрым и порядочным человеком. Он таким и был.

А потом случилось то, чего так боялась Лифа. Тетушка Рени приподнялась на стуле и вскрикнула. Все обернулись к ней, и она воскликнула:

- Лифа! Посылай за доктором! Скорее!

В этот день родился Пэди.

Мама всегда говорила, что, хотя Сильциронарцы не верят ни в какого бога, кто-то в этот день заставил их обменяться: жизнь на смерть.

Кажется, это был самый жестокий обмен, навсегда впечатавшийся с этот солнечный день.

Призраки леса

Я очнулась в палатке.

Сначала я решила, что все хорошо: я жива, не чувствую боли ни в какой части тела. Кажется, мне на самом деле удалось избежать верной гибели.

Потом я все-таки попыталась разлепить глаза. Правый открылся без проблем, а левый встретил препятствие. Я прикрыла правый глаз, чтобы проверить, видит ли другой. Он видел. Что бы там ни было, я могла и потерять зрение. Я сделала несколько неуклюжих движений. Все тело затекло, но это было терпимо.

Я услышала шорох палатки и резко дернулась, с трудом удержав стон. Все-таки я ошиблась. Болело примерно все.

- Нильсира, - сказал бархатистый женский голос.

- Мэм, - машинально ответила я.

Асильда Карт подошла ко мне и склонилась, чтобы я могла увидеть ее лицо. Она улыбалась. Что ж, это обнадеживает.

- Ты точно в рубашке родилась! — воскликнула она. — Никто бы не смог такое пережить!

- Что случилось? — спросила я. — Я не поняла даже, в чем дело. Просто потеряла сознание.

- Ты, наверное, хочешь видеть? — с сочувствием спросила Карт.

Я осторожно коснулась повязки над глазом.

- Было бы неплохо.

Карт неведомо откуда достала маленькое зеркальце.

Я глянула в него и ужаснулась от того, насколько сильно заплыл глаз. Потом я осторожно сдвинула повязку. Несколько секунд или, может, минут, я молчала.

- Шрам останется, - сказала Карт. — Но это пустяки.

Она глянула на меня.

- Он не будет такой большой и заметный, как кажется сейчас. Не переживай. Главное, что глаз не задет. Невероятное везение!

- Я не переживаю, - сказала я. — Мне и в правду повезло. Думаю, я в полном порядке.

арт подняла бровь.

- Тогда что ты до сих пор делаешь в моей палатке?!

Я усмехнулась и вылезла из палатки командира Карт.

Мягкий солнечный свет поприветствовал меня, заставив зрачки сузиться.

- Глядите-ка, кто пришел в себя! — воскликнул добродушный Лани.

Он тоже был ранен. Повредил руку. Он мог самостоятельно о себе позаботиться, но глубокие порезы на плече ужасно болели, и нести провизию в мешке с впивающимися в кожу лямками больше не мог. Стоит ли гадать, на кого это повесят?

Был день, но говорили все равно крайне редко и вполголоса. Несколько раз меня просили рассказать одно и то же: как этот эффектный трюк выглядел с моей точки зрения. Было выдвинуто предположение, что меня спас серебряный кулон. Зверя обожгло прикосновение, и он отпрянул, а потом его прикончила Карт. Но я слабо верила в такую версию. Проще было поверить, что меня спасло чудо.

Я поделилась своими переживаниями с Талисой. Она сказала, что так же удивлена. Я чувствовала: она тоже не верит в версию. Что-то было не так. К моей истории проявили интерес и Кирц, и Рия, но никакого другого варианта никто не высказал до того самого момента, когда все стали бояться говорить даже днем. Слишком уж вязок был воздух, слишком уж звонкой была тишина, не нарушаемая даже пением птиц. В этом эмоциональном болоте мы застряли почти на четыре дня. Быстрее идти нельзя было. Странно было то, что мы отошли уже гораздо дальше, чем было запланировано. Вот-вот должна была закончиться проложенная тропа. Признаков пребывания здесь маршала Антониуса по-прежнему не было. Это было из рук вон плохо.

На второй день я перестала носить раздражающую повязку. На третий даже привыкла к этому своему теперешнему положению. Перестала без конца глядеть на себя в маленькое зеркальце и с тревогой ощупывать рану. Но, как я сказала, мы варились в замораживающем страхе чуть меньше четырех дней.

Звери редко нападают днем. Нам объясняли, что так они устроены. Именно поэтому они сами черные, как самая беззвездная ночь. Или наоборот. Я точно не помню.

Звери редко нападают на группы. Им не нравится сражаться в одиночку против десяти егерей. Они выискивают более легкую добычу. А мы не выглядели как легкая добыча, ровняя землю восемью парами сапог.

Звери почти никогда не кучкуются. Они не собираются вместе, чтобы выследить кого-нибудь, потому что тогда им приходится делить добычу с собратьями.

Звери опасаются находиться близко к тропе, по которой ходят егеря. Они предпочитают сбивать отряды с пути, заставлять делиться на более маленькие группы и шастать по двое или по трое, пока не выбьются из сил.

Сильциронар всегда твердит о зверях, как о главное проблеме, но в сущности не знает о них ничего.

Солнце вроде бы клонилось к закату, но пока еще грело, как в полдень. Лани шмыгнул носом и снял шарф. Ноги гудели от постоянной ходьбы. Требовался привал. Наша задача состояла в том, чтобы пройти до самого конца тропы, а потом развернуться и, добравшись до Форт-Норриса, сообщить, что мы никого не нашли. Это я поняла слишком поздно. Никакого героизма в нашей миссии не было. Мы даже вовсе не собирались спасать маршала. Все в лучшем случае ожидали найти его останки. Это мне рассказала Рия, когда еще можно было изъясняться словами. У егерей был свой язык жестов для такой ситуации, но даже он состоял из простых команд: беги, бей, остановись, поворачивай. Мы, конечно, не успели бы его изучить даже за полный курс подготовки. Иногда приходилось шептать друг другу на ухо: это едва ли было громче, чем звук от восьмерых подошв, касавшихся земли. Иногда мы рисовали символы на влажной почве. В действительности не все в отряде умели написать что-то, помимо собственного имени.

Поднимался ветер. Завтра должно было стать еще теплее, согласно знакам, которые изобразил Кирц. До конца пути оставалось чуть больше мили. Еще чуть-чуть, и мы сможем вернуться назад.

Карт выбросила руку в воздух, призывая всех остановиться. Мы повиновались. Я коснулась своего лица и поняла, что у меня идет кровь из носа. Кажется, такого не было за всю мою жизнь. Карт оглядела нас и, увидев меня, закрывающую нос каким-то тряпьем, которое я сумела выудить из рюкзака, слегка изменила выражение лица. Возможно, это было недоумение. Но мне не довелось хорошенько об этом подумать.

Вой раздался близко. Настолько близко, что звучал он так же ясно, как пение из соседнего дома, когда открыты оба окна.

- Черт подери! — вслух выругалась Карт.

Это плохой знак. Это говорит о том, что в ее голове все самое худшее уже свершилось.

Рия достала лук и целилась в кусты. Норс подготовил метательный нож. Я тоже неуклюже вытащила кинжал. Наверное, все вместе мы сумеем победить зверя, нужно только…

- Их двое! — заорала Талиса. — С другой стороны!

Мы встали плечом к плечу, образовывая не очень ровную окружность. Два зверя — это нам может оказаться не по силам.

А потом появился третий.

Все они были огромными, гораздо больше обычного волка. Черная шерсть, черные глаза. От ужаса я боялась выронить кинжал. Хороший же из меня доброволец! Карт готовила свое ружье, собираясь в любой момент выпустить серебряную пулю.

Потом все пошло наперекосяк. Звери рванулись одновременно, зазвучали выстрелы. Талиса нечаянно толкнула меня в бок. Все растерялись и делали какую-то ерунду. Один из зверей оказался внутри окружности. Опасность была со всех сторон. Нас слишком мало для того, чтобы…

Меня отбросило в сторону: раненый серебром зверь бился в агонии, дергался то туда, то сюда. С трудом поднявшись, я увидела Талису и остальных. Тогда я поняла, что произошло.

Лани бежал со всех ног. Никто его не останавливал, потому что не было уже никакой разницы. Уэд отчаянно размахивал своим кинжалом, стараясь отпугнуть зверя от себя и от Кирца. Норс, побелев от ужаса, не мог сообразить, как метнуть свой нож. Он уперся спиной в широкое дерево и молча смотрел на то, как второй зверь надвигается на него. Карт отчаянно пыталась перезарядить ружье, но что-то все время ей мешало. Тогда ей пришлось бросить свое главное оружие и тоже схватиться за кинжал. Она мельком глянула и на меня. Кажется, она показала мне куда-то глазами. Я ничего не сумела понять.

А ближе всех ко мне оказалась Рия. Вообще-то она Дитария. Я погрузилась в болезненно воспоминание, но оно оказалось разорвано в клочья в ту секунду, когда я все осознала.

Рия сильная, высокая, выше Талисы. Черные волосы собраны в сложный пучок. Когда она его распускает, волосы дотягиваются концами до поясницы. У нее золотисто-карие глаза. Красивая улыбка. И еще Рия мертва. Зверь, который решил с ней расправиться, тоже мертв. Он лежит на Риином теле, пронзенной сразу шестью стрелами. Больше у Рии не было с собой, иначе она бы выстрелила еще. Она забыла клятву, забыла приказ защищать командира, забыла саму себя. Она уже понимала, что умирает, когда выпускала по очереди шесть стрел. Кровоточащая рана на животе все равно не дала бы ей выжить. Последним ее решением было не спасти кого-то, у кого был шанс, не заслонить собой Асильду Карт. Она решила выпустить всю свою ярость - такую же, как у проклятого зверя, оскверненного злой стороной магии. Она только хотела убить его. Отомстить за себя же. Чтобы уйти в последний путь без груза на смелой и свободной душе. Талиса дернула меня за рукав и заорала что есть мочи: - Бегом! Уходим! Я отчаянно указала на обреченных товарищей. - Черт с ними! Ты им уже не поможешь!

Талиса потянула меня в сторону леса.

- Бежим! Пока еще не поздно.

Я в последний раз глянула на все, что осталось от отряда. И побежала туда, куда тащила меня Талиса.

Мы нырнули между деревьев, погружаясь в душистую лесную глубину. Мы петляли, пытаясь сбить зверей с толку. Мы то бежали, то останавливаясь, слушая. Продолжалось это ровно до того момента, когда глухие рыдания стали вырываться из моих уст. Тогда Талиса остановилась, вцепилась в ткань моей рубашки и сильно толкнула меня в ближайшее дерево. Потом она отчаянно глянула на меня, приложила руку к губам и покачала головой. Молчи. Я кивнула, давая ей знать, что я понимаю ее жесты. За этим последовал еще один жест — не настоящий, как у егерей, конечно, но понятный - «идти». А потом Талиса неуклюже дернулась всем телом. Я нахмурилась. Поняв, что ошиблась, Талиса задумалась, а потом радостно изобразила нечто, похожее на приглашение отдохнуть в ближайшем трактире. Пить, догадалась я. Это значит «пить». А где мы можем попить? Я закивала. Ручей. Источник. Конечно. Талиса повторила жесты, теперь в такой последовательности: ручей, говорить, да; идти, ручей.

Мы шли наискосок от тропы, Талиса все время прислушивалась. Я не могла определить, ожидает ли она услышать зверя или звуки ручья. Мы достигли места назначения, только когда сумерки уже окутали лес. Звук воды усилился настолько, что, казалось, можно было закричать, и никто бы не услышал. Но дело было в том, что мы слишком сильно привыкли к тишине. Мы перелезли через небольшую возвышенность. Талиса ловко спустилась к воде, а я чуть не свалилась прямо в бурлящий поток.

- Вот и все, - выдохнула Талиса. — Здесь можно не бояться, что нас услышат.

Я молчала.

- Мы заночуем здесь. Сейчас слишком поздно, чтобы куда-то идти. А сюда звери обычно не приходят. Слишком близко к воротам. Нам осталось совсем чуть-чуть, и мы будем спасены. Ну, что ты так на меня смотришь?

- Я… Ничего.

Я отвела глаза.

- Откуда ты знаешь, что нужно было идти именно сюда?

- Кирц показывал мне карту, - ответила Талиса. — Несложно сообразить. А ты что же, думаешь, что я получила эту информацию нечестным путем?

Я покачала головой.

- Я второгодница, я лучше знаю, как все устроено, - попыталась успокоить меня Талиса.

- Я только думаю, - я сглотнула. — Когда мы вернемся, что с нами будет? Что мы скажем и как будем докладывать о смерти шестерых человек?

Постепенно мой голос становился громче.

- Что, если все подумают, что мы их всех угробили? Не попытались защитить? Что тогда?

- Эй, - Талиса толкнула меня в плечо. — Никто так не скажет. Ты просто чувствуешь вину за то, что они умерли, а ты жива.

- Ты так спокойна! — заметила я.

Талиса фыркнула.

- У нас что-то вроде отряда из двух человек. Я отвечаю за спокойствие, потому что роль страдающей маленькой девочки уже занята.

Я поджала губы.

- Они же умерли… По-твоему, они не достойны того, чтобы немного пострадать о них?

Талиса развернулась и встала прямо напротив меня.

- Я пришла в лагерь никем, - отчеканила она. — Карт спасла меня, вытащила из нищеты и порока. Ты думаешь, я не жалею о том, что случилось? У меня просто нет времени, чтобы распускать нюни. А теперь скажи мне: у тебя осталась какая-нибудь еда?

Я машинально полезла в рюкзак, достала оттуда мешочек с сухарями и два куска соленого мяса, кое-как завернутых в коричневатую бумагу.

Талиса в ответ достала остатки какой-то крупы и тоже мясо.

- Нормально, - сказала она. — Этого хватит.

- Крупу нам не в чем варить, - сказала я.

- Ну, да, - согласилась Талиса. — Полагаемся на мясо и сухари. Разделим поровну. Перед сном надо бы перекусить: давно не ели. Завтра пойдем вдоль ручья. Южнее он подходит совсем близко к тропе, там мы и перейдем на нее. Здесь можно набрать воды. Она чистая, не сомневайся. Когда дойдем до тропы, будем идти почти без привалов. Я кивнула, развязала мешок с сухариками и села на землю. Откусив кусочек мяса, я спросила:

- А обычные животные сюда приходят?

- Нет, - сказала Талиса. — Они тоже сторонятся Стены. Здесь безопасно, Нильси. Даже не думай об этом.

- Хватит говорить мне, о чем думать, - сказала я.

- Как скажете, мисс, - язвительно проговорила Талиса и тоже села на землю, рядом со мной.

Я равнодушно жевала, стараясь отогнать воспоминания как можно дальше, в самый темный уголок моей души. Это получалось неплохо. Через пару минут я начала осознавать, что не помню деталей. Из ступора меня вывел голос Талисы. Я не сразу поняла, что именно она сказала.

- Нильси? Ты слышишь?

- Что? — переспросила я.

- Я хочу сказать, ты доверяешь мне, хотя бы пока мне здесь?

Я задумалась.

- Да, я думаю, да.

Талиса отложила кусок сухаря и поджала ноги.

- Можно я тебе кое-что расскажу?

Я глянула на собеседницу удивленно.

- Рассказывай.

- Только — никому! — воскликнула Талиса.

- Мы, возможно, умрем здесь, так что…

Талиса нахмурилась.

- Вовсе мы не умрем! Я хотела сказать, что я пошла в отряд, потому что моя мать заболела черными пятнами. Младший брат тоже. Мне нужны были деньги, чтобы их лечить. Но ты помнишь, почему я задержалась на следующий набор?

- Ты болела черными пятнами, разве нет? — спросила я.

- Верно, - сказала Талиса. — Я бегала их навещать и забыла про предосторожности.

Ее голос вдруг стал непривычно грустным.

- Я заразилась тоже. Но у меня болезнь прошла легко. Когда я вышла из лазарета, мне сообщили, что мамы и брата не стало.

Я хотела выразить сожаление, но Талиса меня перебила.

- Нет, я не хочу твоих соболезнований. Я просто говорю… Я осталась на второй год, потому что мне некуда было идти. Эта миссия должна была стать моим спасением…

Она вздохнула.

- Расскажи о себе. Что за фамилия — Баррик?

- Если мы не умрем, ты сумеешь не проговориться? — спросила я.

- Обещаю, никому не скажу, - заверила Талиса.

- Меня зовут Нильсира Лэстис, - сказала я. — Я из Лоница. У меня случились проблемы, меня искали из-за происшествия на дороге. Мне некуда было бежать, кроме как сюда.

Я достала из-под ворота серебряный кулон.

- Помнишь это?

Талиса как будто бы смутилась.

- Это мой отец хотел подарить кому-то из нашей семьи, но не успел. Кажется, ни одна веселая история еще не привела человека за Стену. Все приходят сюда, когда они в беде.

- Завтра мы пойдем вдоль ручья, - сказала Талиса. — Если нам повезет, мы доберемся целыми и невредимыми. Тогда все будет неважно. Лишь бы добраться!

- Разве тебе есть, куда идти? — спросила я.

Талиса пожала плечами.

- Соображу что-нибудь. Это вроде как не впервой.

Она прошлась вдоль ручья и сказала:

- Вот здесь хорошее место, чтобы лечь спать. А завтра мы проснемся и отправимся в путь. Советую тебе не затягивать, да и я сама вот-вот буду ложиться.

Но Талиса легла далеко не сразу. Заметив, что я укладываюсь, он пробормотала что-то вроде:

- Проверю обстановку.

Она забралась на возвышение и сидела там, наверное, около часа. Я видела, засыпая, как дрожит ее рука, которой она поправляет волосы. Утром, если спросить, она ответит, наверное: холодно было.

Тьма поглотила меня так же легко, как поглощает верхушки деревьев за Стеной. Так же легко, как магия делает гипнотическими черными глаза зверей.

Утро прорезало острыми лучами тенистый участок у ручья. Я поднялась, борясь с головокружением. Оно появлялось каждый раз, когда я просыпалась — оттого, что мое слабое тело не привыкло к такой жизни. Солнце было уже высоко. Я огляделась в поисках Талисы, но ее, кажется, нигде не было. Тогда я хлебнула воды из фляги и осторожно стала двигаться вверх по течению ручья. Я забралась на возвышенность, цепляясь за корни, и оказалась среди деревьев. Высокие, с шершавыми стволами, они казались великанами из старых сказок. Дома было несколько таких книг, они остались от бабушки с дедушкой по линии моего отца. Истории были диковинные, потому что их привезли из какого-то похода. В детстве я всегда удивлялась: почему некоторые другие страны тоже говорят на сильцирийском? Но… Что это? Талисы нигде нет. Может быть, она пошла на охоту? Странно охотиться здесь. Мне показалось, что я увидела длинную тень. Я оглянулась, а потом сделала несколько нерешительных шагов. Потом еще. Тень снова выскочила, как мальчишка, перебегающий дорогу. Я пошла быстрее и не заметила, как почти перешла на бег. Я знала, куда идти. Даже несколько раз покружившись с закрытыми глазами, я бы совершенно точно узнала бы путь меж абсолютно одинаковых, как нарисованных, деревьев. Я шла, шла, шла…

- Эй!

Я вздрогнула всем телом, разлепила глаза и вдруг поняла, что все это было сном.

- Талиса! — испуганно воскликнула я. — Ты что? Где была?

Мысли все еще путались немного, сон мешался с явью.

- О чем ты говоришь? — Талиса глянула меня настороженно. — Я никуда не отходила.

Она подошла ко мне и приложила руку ко лбу. Сообразив, что к чему, я отпрянула.

- У меня все нормально! Мне кажется, я вспомнила дорогу.

- Какую дорогу? — терпеливо спросила Талиса.

Я встала и расправила рубашку.

- Там, правее ручья, есть проложенная дорога. Я не знаю, нам, наверное, рассказывали об этом. Я вдруг отчетливо вспомнила.

Я не лгала. Весь путь, как на ладони, хранился в моем сознании. Идти правее от ручья, у большой сломанной сосны изменить курс, идти чуть левее.

- Нам не надо туда, - медленно проговорила Талиса. — Садись, поешь, а потом все обсудим. Это совсем в другую сторону. Там нужно следовать за ручьем.

- Неправда! — неожиданно вскрикнула я.

Талиса нервно огляделась.

- Нильси, послушай, - сказала она. — Я не знаю, откуда ты вдруг узнала дорогу, но я точно помню, что этот же ручей чуть ли не врезается в нашу тропу. Туда-то нам и надо. Ты перенервничала после увиденного, и я тебя не осуждаю, но нужно же вести себя разумно!

Я вдруг поняла, что она имеет в виду.

- Думаешь, я сумасшедшая? — воскликнула я. — Ты сумасшедшая!

Не знаю, откуда у меня взялась уверенность в собственной правоте.

- Аргументируй, - предложила Талиса.

Я насторожилась.

- Объясни мне внятно, - повторила она. — Если сможешь, я подумаю над твоим предложением.

- Да я просто знаю! — сказала я. — Я просто… чувствую!

Глаза Талисы округлились, а потом на ее лицо легла платком жалость.

- Нильси, я все понимаю. Но позволь мне тебе помочь. Я доведу нас до Стены, я тебе обещаю, просто нужно прислушаться.

- Я не пойду вдоль ручья, - холодно сказала я. — Я знаю путь.

- Да что ж такое! — крикнула Талиса. — Была бы я посильнее, я бы стукнула тебя по голове и отнесла бы назад! Но я не справлюсь! Нильси, ты понимаешь, я не справлюсь! Ты можешь либо идти со мной, либо отправиться восвояси и умереть через пару дней! Как ты не понимаешь!

Она потянулась ко мне, но я отпрянула.

- Ты безумней меня! — сказала я. — Откуда ты вообще взяла такую уверенность в том, что ручей ведет именно туда? Думаешь, за два курсаты выучила намного больше, чем я за один?

- Нильси, пожалуйста, - попросила Талиса. — Пожалуйста, послушай, о чем я тебе говорю. Я не просто предполагаю, как надо идти, я точно знаю это. Я не понимаю, что за наваждение говорит тебе, что ты знаешь путь. Он не там, где ты сказала. Он здесь, вниз по ручью. Тем более, что у ручья мы почти всегда будем в безопасности. Пожалуйста, пойдем со мной.

Клянусь, что-то блеснуло в уголках ее глаз.

- Пойдем со мной. Я только что потеряла всех. Всех, кому могла доверять. Кроме тебя! Если ты сейчас… Если ты подумаешь, что знаешь все лучше меня, ты умрешь! Я могу спасти нас обеих. Или спасти только себя. Но выбирать придется тебе.

- Меня не нужно спасать, - проговорила я. — Я доберусь и сама, и, знаешь что… Считаешь, что я сумасшедшая? Так иди, спасай себя одну. Посмотрим, как это получится! А я тем временем спасу себя!

Талиса в ужасе покачала головой.

- Ты совершенно безумна, Нильси. Прости. Прости.

Кажется, она повторяла еще и еще. Талиса одеревенелыми руками побросала вещи в свой походный мешок, набрала воды во флягу. Потом она остановилась.

- Что ты смотришь, Нильси? — воскликнула она. — Что ты таращишь глаза на меня? Ты должна идти со мной!

Она подошла и ухватила меня за ткань рубашки. Видимо, это входит у нее в привычку.

- Нильси, - сказала Талиса. — Иди со мной. Пожалуйста. Это последний шанс.

Я решительно покачала головой.

- Я должна идти туда, я чувствую это! — воскликнула я. — Если ты этого не понимаешь, тогда… Тогда пусть каждый идет своим путем!

Талиса посмотрела мне в глаза. Я увидела глубину ее орехово-карих радужек. Она долго пыталась подобрать слова, но потом только бросила:

- Ну и пожалуйста!

Потом она повернулась ко мне спиной и, всхлипнув пробормотала:

- Сумасшедшая…

Я боязливо огляделась и принялась собирать свои пожитки. Наполнила флягу, как и Талиса. Но только мне это было нужней. Ее путь пролегает вдоль ручья, а мне идти через лес.

На ходу я положила сухарик себе в рот и принялась медленно его разжевывать. Мне хотелось поскорее убраться подальше от нашего укрытия. Видимо, Талисе тоже. Я взобралась на возвышенность и отчетливо увидела проход между деревьев. Не было кусочков ткани, привязанных к суку, не было надломанных тонких веток. Ничего не было. Но я точно знала, куда мне нужно идти. У меня не было времени, чтобы задуматься, отчего я так уверена в своей правоте. Казалось, что-то захватило меня, что-то сильное и необъяснимое. Я спешила, как могла. Я осознавала, что этот путь дольше, а провизии не так много. Охотиться, конечно, можно, но разводить костер опасно. Если мне очень повезет, я найду немного ягод. В гарнизоне нас учили, какие ягоды можно есть, а какие — нельзя. Я была почти уверена, что запомнила эти уроки. Теперь нужно не сбавлять темп. Пройдет несколько дней, и я непременно дойду до стены. Может быть, и Талиса дойдет. Хоть она бы дошла!

Через два часа я совсем потеряла темп. Отсутствие плотного завтрака делало меня слабой и невнимательной. Я сделала привал, чтобы не упасть без сил. Там я сосчитала сухари, которые остались после того, как мы с Талисой поделили все поровну. Трудно сейчас сказать, хватит ли их до конца пути. Я должна была взять чей-нибудь рюкзак, когда позорно убегала, бросив умирающий отряд. Что касается морали, было бы уже вроде как непринципиально. Ох, только бы мой путь не пролегал там, где они лежат! Я задумалась. Вроде не должен. Но почему я вообще пошла сюда? Разве не логичнее было идти с Талисой?

Я вздрогнула и будто проснулась. Талиса! Где она теперь? И где я? Где ручей? Уже не слышно было его мерного журчания. Сердце оглушительно забилось в моей груди. Почему я ее оставила? Я покружилась вокруг своей оси. Мне по-прежнему казалось, что я помню путь, но впервые закралось сомнение, не схожу ли я с ума, как и сказала Талиса. Ну, шесть человек умерло у меня на глазах. Раньше я никогда такого не видела. Все верно. Должно быть, я лишилась рассудка. По моим соображениям ручей должен находиться вон за тем деревом. Теперь мне не вернуться туда и не догнать Талису. У нас с ней разница — четыре часа ходьбы. Это в том случае, если я знаю обратный путь. А я его не знала. Оставался лишь один вариант — следовать тому пути, который прочно лежал в моем сознании. На каком уроке нам это объясняли? Кто вложил мне в голову это знание? Почему у меня вообще появилась такая идея?!

Так и заструились одинаковые часы. Я шла. Останавливалась, чтобы поесть. Шла снова. Останавливалась, чтобы поспать. Просыпалась и шла, шла, шла… Я забыла, что нужно бы хотя бы считать дни. Я не помнила, сколько раз заснула и проснулась. Воспаленными глазами глядела сквозь деревья, все такие же одинаковые. Я смутно помнила о сломанной сосне, но я никак не могла ее найти. Путь был долог. Если Талисе повезло не умереть, наверняка она уже дошла.

Потом начались необычные явления.

Тропа слегка поднималась вверх, по холму. Я забралась без труда, но, слезая, споткнулась о корень и полетела вниз. Правой ладонью я налетела на какой-то острый камень и распорола кожу. Сидя у подножья холма, я долго рассматривала рану, прежде чем перевязать. Она казалась мне удивительной! Какое великое чудо — поранить руку! Вот эта алая кровь говорит мне о том, что я еще жива! А боль говорит о том, что я уязвима. Разве не здорово быть уязвимой? Кажется, дома, в Лонице, я не чувствовала себя так, если нечаянно вонзала иглу для вышивания себе в палец. Я не любила быть уязвимой. Но теперь, кажется, это было единственное доступное развлечение.

Кое-как я перевязала руку и хотела идти.

- Нильсира! — позвал меня кто-то.

Я в ужасе вскочила на ноги и стала поворачиваться вокруг своей оси, пытаясь определить источник звука. Голос был совершенно знакомым. Это был мужчина. Я не могла вспомнить, кто именно. А потом ответ пришел сам собой.

- Пап? — со слезами на глазах спросила я.

Он вышел из-за широкого дерева. Алинт Лэстис. В егерской форме. С красивым лицом и царственной осанкой. Алинт Лэстис. Мой отец.

- Пап! — я бросилась к нему, но он предупреждающе вскинул руку.

- Если подойдешь, будет беда, - сказал он.

А потом улыбнулся, как улыбался всегда.

- Что ты здесь делаешь? — робко спросила я.

Потом сглотнула.

- Нильси, ты же понимаешь, что это я должен задать тебе этот вопрос?

Он широко и искренне улыбнулся.

- У меня случились неприятности, - оправдываясь, сказала я. — Я думаю, что теперь я стану егерем, как ты. Если не умру!

- Лэстисы не умирают вот так, - усмехнулся папа.

Я нахмурилась.

- Нет, серьезно, пап. Что ты здесь делаешь? Ты разве не умер?

Я потерла глаза, но картинка не исчезла.

- Странно, что я не помню, - пробормотала я. — Ты, наверное, умер. Мне так кажется…

- Посмотри на меня, Нильси, - снисходительно произнес папа. — Я жив в твоей душе.

- Почему ты здесь? — воскликнула я. — Так не положено!

- Я здесь, чтобы напомнить, что ты кое-что взяла из моей комнаты.

Папа указал на кулон, свободно висевший поверх ворота рубашки.

- Ты должна вернуть это, слышишь? Считай это моей последней волей, девочка моя.

- Но я скорее всего никогда не вернусь! — возразила я.

- Ты должна вернуться. Этот кулон предназначался не тебе. Ты должна вернуть его, Нильси!

- Что происходит? — проговорила я. — Ты не можешь быть здесь. Я схожу с ума, верно?

- Думай, что хочешь! — сказал отец. — Но я буду ждать, пока ты не вернешь кулон. Здесь ему не место. А, если ты умрешь, он навсегда останется здесь.

Фигура отца исчезла, и я едва удержалась от крика. Видимо, часть моего рассудка еще заботилась о том, чтобы я не умерла. Я огляделась и с ужасом поняла, что на самом деле продолжала идти все время, пока думала, что стою на месте. Порез жгла острая боль, но я знала, что он несерьезный. Он мне не навредит. И, что самое главное, я все еще знала путь.

Через несколько часов я нашла кусты малины. Она была совсем неспелая, и я разочарованно бросила сорванную беловатую ягодку. Не пойдет.

Пришлось продолжать идти. Я окончательно сбилась со счета, для меня смешались день и ночь.

Отец являлся мне еще дважды. В первый раз он просил меня ему помочь. Долгая беседа, происходившая в моем болезненном сознании, не объяснила мне, на какую помощь он рассчитывал. Зато я совершенно ясно поняла, что передо мной галлюцинация. Дело было в том, что на этот раз он был одет в гражданскую одежду. Она так явно выбивалась из антуража, что мне пришлось прийти в себя и принять, что отца здесь нет.

В последний раз он явился ко мне в той же егерской форме. Она была вся истрепанная, как когда он в последний раз возвращался домой после миссии. Папа сразу начал кричать на меня и говорить о кулоне. Это несколько отрезвило меня, привело в чувства.

А потом призрак отца бросил меня в этой пугающей, бесконечной тишине. Я поняла, что иду неровно, постепенно делаю крюк. Появилась смутная надежда, что я не так уж и далеко от Стены. Больше всего на свете мне хотелось лечь и не двигаться. Я была даже готова к тому, чтобы умереть. Это совсем не в моем стиле. Я была на грани того, чтобы принять решение: так и остаться здесь и с достоинством встретить неизбежную смерть. Я действительно была на грани. А потом вдруг увидела сломанную сосну. Это говорило о том, что теперь я должна идти левее. Я так же отчетливо увидела, меж какими деревьями нужно пробраться. Это было удивительно. И значило, что я не совсем сошла с ума, и дорога действительно есть. С другой стороны, мало ли бывает сломанных сосен?

Под сосной я устроила привал. Удивительное дело: после еды я долго не могла заснуть. Будто мое тело уже не видело в этом смысла. Я лежала и размышляла о том, куда занесла меня судьба. Сейчас в Лонице Лифа, наверное, готовит для Мири какао и помогает ей надеть выпускное платье для последней примерки. Или выпускной бал уже был? Даже немного любопытно. Думаю, ту историю с каретой уже замяли, и маму никто не беспокоит. Она вечерами раскладывает пасьянс вместе с тетей Рени. Дядя Ольс, наверное, уже ушел за северную Стену, чтобы приводить в порядок все эти загадочные устройства, сконструированные им. Это хорошо. Почему-то мне кажется, что он больше всех беспокоился бы обо мне. А вдруг дядя Ольс отправился не в Форт-Кинт, а в Форт-Норрис? Я могла бы запросто встретить его здесь. Было бы здорово, если мы он помог мне. Было бы здорово…

Медленно я погрузилась в сон. Мне снились звезды. Калианта. Цим. Малый Волк. Какая завораживающая красота у этих точечек во мгле! Как хорошо ни о чем не думать, не беспокоиться. Поразительно хорошо!

Сон длился недолго. Или мне так показалось. Я не сразу нашла в себе силы подняться. Совершенно новое чувство. Никогда ранее я не была ответственна за свою жизнь. Нет, вернее, за свое выживание. Я с тоской подумала о том, как здорово было бы теперь вернуться домой, лечь в уютную постель и не волноваться о своей безопасности. Но, может быть, у меня получится?

Чтобы вспомнить дорогу, мне потребовалось время, и это навело меня на мысль, что, если я буду растягивать свой путь, могу забыть, куда вообще шла. Я попыталась ускорить шаг, но хватило меня ненадолго. Я плелась и то и дело спотыкалась о выступающие корни. Как долго я смогу продолжать идти? Солнце сейчас на пике, и надо выжать из этого дня все, что смогу. Я сама за себя в ответе. Выживу или умру — зависит от моих стараний. Мысли отчаянно путались в моей голове. Нужно было немного потерпеть, только потерпеть и проявить силу духа, и тогда я обязательно спасусь. А может быть, на самом деле все решает случай?

Через пару часов я добралась до нового препятствия на своем пути. Глубокий овраг тянулся так далеко вправо и влево, что не было видно его конца. Рыжая глинистая почва виднелась внизу. Ветер раскачивал кустарник, позволяя посмотреть, что там за ним. Казалось, овраг нарочно прятался среди деревьев, чтобы незадачливый путник свалился вниз. Мне совершенно точно нужно на другую сторону. Это я знаю. Но как его перейти? Наверняка он сужается хоть где-нибудь. Наверняка там я смогу просто перешагнуть его. Овраг не должен стать для меня проблемой. Довольно много времени я потратила на исследование оврага. Я шла влево, и он оставался таким же широким, а я отдалялась от намеченного в голове пути. Тогда я решила пойти направо, просто так, наугад. Но и там овраг оставался таким же широким. Ни одного поваленного дерева, или такого, которое можно повалить. Ни одного сужения. Ничего. Я остановилась примерно в том месте, из которого пришла. Овраг широк, но, может быть… Я отошла подальше и понеслась к рыжему склону. На расстоянии метра от его краев мои ноги врезались в землю. Одно неосторожное движение, и можно свалиться вниз, даже не сделав попытки перепрыгнуть. Я не смогу. Точно: не смогу. Я отошла от склона, порылась в мешке в поисках чего-нибудь полезного. И нашла веревку. Я глянула на склон, прикидывая расстояние, которое придется преодолеть. Потом выбрала высокое крепкое дерево и обвязала веревку вокруг него. Несколько раз глубоко вздохнула. Теперь я спущусь, а потом уже буду думать, что дальше. Осторожно я стала двигаться вниз. Крепко держала веревку, обвязанную вокруг моего пояса мудреным узлом. Ноги я уперла в нетвердую почву. Я старалась не переносить свой вес целиком на веревку, ступала на камни и корни. Может быть, по ним-то я и смогу вылезти. Ну, или застряну. Не так уж плохо. Во всяком случае, звери меня не достанут. Они же не дураки, чтобы лезть в этот овраг. Только я одна такая. Я стукнулась ногами о землю, когда от веревки оставался приличный моток. Хорошо. Отлично. Может быть, придумаю, что делать с остатками. Я обрезала веревку кинжалом и принялась осматриваться. Кое-где склоны поросли мхом, где-то оставались голыми. Местами корни деревьев, расположенных вроде бы достаточно далеко, проникали к самым склонам. Это как раз то, что мне нужно. Я заметила черные разводы, то здесь, то там пронизывающие землю. Значит, овраг магического происхождения. Проще говоря, его создали звери. Даже странно, учитывая, какой безопасной и естественной кажется эта щель, расположившаяся среди деревьев. Я подошла к другому склону, там, где было больше всего выступов, торчащих камней, высушенных корней. Первая попытка была совсем неудачной. Я попробовала еще раз, и еще, но у меня не получалось подняться выше, чем на длину своего локтя. Вооружившись кинжалом (чтобы втыкать его в землю), я попробовала залезть чуть левее. Там я сумела подняться, наверное, до середины склона, но сорвалась, ударилась затылком. Правая рука болела от недавнего пореза. Повязка съехала, снова пошла кровь.

Не знаю, как долго я пыталась взобраться. Я ходила по дну оврага туда-сюда, искала менее глубокое место, но, кажется, он был бесконечен. Выбившись из сил, я присела на землю и закрыла лицо руками. Капельки пота остались на моих пальцах. Я вытерла их о штаны. Страх подступал. Казалось бы, теперь меня совсем ничего не должно пугать. Но мне было так страшно, что голова совсем отказалась работать. Достаточно долго я сидела, пытаясь придумать, как мне приладить веревку и как эффективнее использовать кинжал. Я съела два сухаря и откусила кусочек мяса. И вдруг почувствовала, что на меня упала тяжелая капля. Равнодушно я смахнула ее другой рукой. Потом упала еще одна. Дождь. Я провела по мокрому следу на земле и почувствовала, как поддается глинистая почва. Нет! Это же дождь! Как я только раньше не поняла? Четверть часа при такой интенсивности дождя, и я никак не смогу выбраться.

Я бросилась к склону, отчаянно стараясь забраться. Мне нужно было еще что-то острое. Подошла бы кирка или лопата или даже… Я застыла у склона. Или даже заостренная палка. Что-что, а палку-то я найду! Нужно было торопиться. Я просунула руки в лямки своего походного мешка и бросилась дальше вдоль обрыва. Дождь усиливался. Кое-как я отыскала прочную палку. Теперь нужно было ее заточить. Я с трудом справилась с этой задачей, оставив на размокающем дне неровную стружку. Потом я выбрала удобный для подъема участок и вонзила кинжал высоко над головой. Затем кое-как подтянулась, уперлась носком сапога в какой-то камень и левой рукой вогнала в глину свою заточенную палку. Несколько раз мне удалось повторить это действие. Когда я воткнула кинжал в последний раз, дождь уже лил, как из ведра. Я выкинула себя на твердую землю, несколько раз перекувыркнулась, и осталась лежать на земле, чуть приподнятая над размокшей грязью из-за мешка на спине. Раньше я хотя бы поплакала. Теперь у меня просто не было сил.

Я вытерла кинжал, сунула его вместе с куском веревки и острой палкой в мешок, переложила сухари и мясо вглубь мешка в надежде на то, что они не промокнут. Надежда, конечно, была слабая. Я встала и пошла. Хлесткие дождевые струи били мне в лицо. Рана над глазом еще не зажила, но я уже почти не чувствовала боли. Волосы намокли, недлинная коса расплелась. Ветер пробирал до костей.

Дождь затих уже ближе к закату. Вылезло солнце, издевательски поглядывая сверху вниз. Но солнце грело. Я дрожала и шла. Шла и дрожала. Мне больше ничего не хотелось. Кажется, путь совсем недолог, но я была слишком измотана, чтобы верить в чудеса.

Неожиданно у меня заболела голова. Поморщившись, я вдруг почувствовала, что у меня из носа течет, небрежно провела по лицу рукавом и вдруг обнаружила на грубоватой ткани кровь.

От кровотечений из носа я страдала все следующие пару часов. Кровь то останавливалась, то снова шла, всегда несильно. А потом это вдруг прекратилось. Я тщательно вытерла лицо, глотнула воды из фляги и, пройдя пару метров, поняла, что не могу заставить себя сделать ни шага. Что-то было не так. Катастрофически не так.

Обратная дорога

Сначала я подумала, что схожу с ума. Если бы это был зверь, он бы уже напал, так? Я, конечно, не спец, но уже имела дело с этой дрянью. Мне нужно было только сделать несколько шагов, чтобы увидеть, что же там такое, но я словно приросла к земле. И вдруг мне показалось, что я слышу дыхание. Оно было напряженным и медленным, как будто кто-то намеренно его сдерживал. Это было странное дыхание. Может быть, все-таки это зверь? Я шагнула вперед несколько раз. Хвоя и мелкие веточки под сапогами выдавали меня. Хрусь. Хрусь. Дыхание прекратилось. И я увидела его. Чуть впереди за огромной сосной сидел человек. Он привалился к толстому стволу спиной, на которой висел покрытый черной кровью синий плащ с изображением двуглавого змея. Какая же я идиотка! Я рванула было в сторону человека, но тут же почувствовала, что что-то не так. Тогда я осторожно обогнула несколько ближайших деревьев. Человек был высоким, это было видно несмотря на то, как он сидел. Его черные как смоль волосы спадали на лоб. Щеки были покрыты щетиной, а глаза закрыты. И, клянусь, лучше бы все оставалось, как есть. Человек открыл глаза, и мне показалось, будто я проваливаюсь в пропасть. Я никогда в жизни не испытывала такого страха, даже тогда, когда меня чуть не лишил жизни зверь. Его глаза были черными. Они отвечали отвратительным глянцем закатному солнцу. По коже или, вернее сказать, под кожей к векам тянулись тонкие черные линии, как крошечные змейки. Хозяину под стать.

У меня дыхание перехватило, по коже пошли мурашки, и я не сразу сообразила, что делать. Я интуитивно бросила кинжал на землю и подавила желание высоко поднять руки в знак отсутствия сопротивления. Я сглотнула и произнесла:

- М-маршал Антониус?

Пауза.

Человек несколько раз моргнул, и чернота медленно отступила от его глаз. Я выдохнула. Он посмотрел на меня самым уставшим взглядом, который мне доводилось встречать. Оказалось, глаза у него серо-голубые, когда он не использует способности змея. Маршал кивнул.

- Я… э…

Кровь ударила мне в лицо. Я никак не могла сообразить, как себя вести. Некоторого труда мне стоило побороть невесть откуда взявшийся порыв сделать книксен. Наконец я вспомнила. Я поднесла правую руку к сердцу и слегка кивнула головой. Маршал Антониус приподнял руку.

- Не нужно, правда.

Его голос звучал удивительно приятно. И удивительно молодо.

Я не могла выйти из ступора. Я просто разглядывала маршала, словно он был картиной в галерее, не знала, что сказать и что сделать.

Ему пришлось мне помочь.

- Кто ты такая? - спросил он.

- Меня зовут Нильсира Баррик, - проговорила я. - Я из добровольческого отряда Форт-Норриса. Нас послали вам на подмогу… Сэр.

- Ах, добровольцы… - маршал слабо улыбнулся. - Но разве меня не было так долго? Прости, я с трудом соображаю. Разве вам не осталось еще полтора месяца до завершения подготовки?

- Все верно, сэр, - сказала я. - Но вы попали в беду и…

Что-то в его взгляде заставило меня замолчать.

- Простите, я, наверное, что-то не то…

- Успокойся, - мягко сказал маршал Антониус. - Нет нужды обращаться ко мне формально. Хотя бы здесь. Так кто руководит отрядом? И почему ты не с ними?

- Асильда Карт, сэ… Гм… Асильда Карт. Полагаю, она мертва, как и большая часть моего отряда. Вернее, я в этом уверена.

Я почувствовала, что мой голос предательски подрагивает.

- Мне жаль… - сказал Антониус. - Кто-то еще с тобой был, когда вы спасались? Или ты одна?

- Я убежала вместе с подругой, но наши пути разошлись.

- Вот как? - удивился Антониус. - Не опрометчивое ли решение, учитывая все обстоятельства?

- Я не знаю… - призналась я. - Мы разошлись во мнениях о том, какая дорога короче. Не пойди я этим путем, я никогда не наткнулась бы на вас.

- Любопытно… - устало протянул Антониус, а потом бросил на меня неопределенный взгляд.

- Что с вами случилось? - спросила я.

Антониус дернул правой ногой и поморщился от боли. Только теперь я заметила, что не только плащ, но и все его одеяние было покрыто кровью зверя.

- На мой отряд тоже напали. Я один выжил, скитался один, но в итоге в очередной стычке со зверем сломал ногу. Это было, наверное, пару дней назад. Я соорудил себе подобие шины, нашел палку, пытался идти, но… Кажется, больше не могу. Да и некуда!

Я посмотрела на него потрясенно.

- Но разве вы не знаете пути?

- Я выбился из сил, - сказал Антониус. - У меня нет провизии. Я не дойду. Тебе стоит отправляться назад. Здесь недалеко, ты наверняка доберешься. Расскажешь им, где я.

- Маршал Антониус, но ведь вы не доживете до прихода подмоги! - воскликнула я и тут же опустила глаза. - Я имею в виду, это слишком большая опасность.

Маршал поднял уголки бледных, потрескавшихся губ.

- А есть другой вариант?

- Есть, - решительно сказала я. - У меня есть немного еды и вода. Вы сами сказали, здесь недалеко. Я думаю, вы правы. На самом деле, если я правильно понимаю, здесь всего несколько часов ходьбы. Конечно, с вашей ногой мы будем идти часов пять-шесть, но я вас вытащу, поверьте мне на слово.

Он усмехнулся.

- Вытащишь меня? Никогда еще меня не вытаскивала из передряги девчонка из добровольческого отряда!

Я смутилась.

- Ты все хорошо просчитала, верно? - сказал маршал. - Но только посмотри на небо — скоро ночь. Я выбрал место неспроста: здесь сравнительно безопасно.

- Откуда вы знаете? - спросила я.

- Чувствую, конечно. Змеиным чутьем.

У меня мороз пошел по коже. Что же еще он может почувствовать?

- Сюда звери не ходят, - продолжал Антониус. - Остерегаются. Здесь и переночуем. С рассветом будем двигаться к Стене. Что остается? Ты права. Час от часу мне становится хуже, долго я не протяну. Признаюсь, я не уверен, сумею ли добраться и с твоей помощью.

- Сумеете, - решительно сказала я.

Я поставила мешок на землю и, порывшись там, достала полупустую флягу с водой.

- Вот. Пейте.

Антониус взял флягу и поболтал в воздухе.

- Там на два глотка!

- Вы давно ничего не пили и не ели, - сказала я.

- Тебе тогда ничего не достанется. Кто знает, когда попадается следующий ручей или родник?

Я развела руками.

- Таковы законы мироздания.

Он усмехнулся и сделал глоток.

- Чуть-чуть осталось. Если не выпьешь сейчас, будет на завтра — для того из нас, кому будет нужнее. А впрочем, кто знает, может, опять будет дождь, к примеру.

Я посмотрела на кристально чистое небо и пожала плечами.

- У меня еще есть соленое мясо и пара сухарей. С этим дела получше, - сказала я. - Возьмите, вам надо восстановить силы. На завтра здесь тоже хватит. А там должны и дойти.

Антониус потянулся за куском солонины и принялся устало жевать.

- До рассвета часов семь, - сказал он. - Это много. Но, как я и говорил, здесь нас никто не тронет. Ты можешь не переживать.

- Зря вы так говорите, - сказала я. - Я имею в виду, мне в последнее время как-то особенно не везет. Как будто бы я их притягиваю, правда.

- Неужели? - заинтересовался маршал. - Так ты получила свою отметину?

Я кивнула.

- Кто-то, наверное, все же дошел, да? - неожиданно спросил маршал. - Из моего отряда. Кто-то дошел? Иначе откуда бы твои командиры узнали, что я в беде?

- Я не знаю, - призналась я. - Кто-то, наверное, и в правду дошел. Нам ничего не рассказывали. Меня выбрали почему-то. Не всех же взяли. Наш отряд состоял из восьми человек.

- Звучит, как безнадежное дело, - ответил маршал. - Мой отряд состоял из семнадцати. Лучшие воины Сильциронара. Будут гнить за Стеной.

Он посмотрел на меня.

- Тебе, наверное, и без таких разговоров тошно?

- Что вы, я рада с кем-то поговорить, - по-детски поспешно сказала я. - Тем более с вами.

Маршал усмехнулся.

- Думаешь, я интересный собеседник?

На секунду я почти физически ощутила ту разницу, про которую мне всегда говорила мама. Я не могу разговаривать с ним вот так. Он слишком высокого круга.

- Я рада, что вы живы, - медленно сказала я. - Признаться, после второго нападения зверей я потеряла надежду. Решила, что их слишком много, чтобы вы могли спастись. Но вы же все-таки змей!

- Недостаточно быть змеем, чтобы выжить в Сильциронаре, - произнес маршал. - За Стеной, я имею в виду, конечно.

- Вы и не обычный змей.

Маршал улыбнулся и посмотрел куда-то вверх.

- Знала бы моя покойная матушка, как станут обо мне говорить! Не обычный змей! Прости, Нильсира, это, наверное, сосновый запах. Он пьянит и возрождает в голове давно забытые мысли.

Говорит, как поэт, невольно отметила я.

Маршал взглянул на меня и опомнился.

- Когда ты последний раз спала?

- Я… Не знаю точно, - сказала я. - Я много ходила по лесу, мне уже начало видеться невесть что.

- Вот как… Нужно отдохнуть. Поспи, а я посторожу.

- Но, маршал, с вашей ногой… - попыталась возразить я.

- С ногой или без ноги, я все еще змей, - отрезал он. - И я проспал почти все последние сутки. А тебе наутро тащить меня волоком. Я разбужу тебя часа через три. Ну же, это приказ.

Я застыла, не зная, как реагировать. Шутит он или нет? Маршал усмехнулся.

- От того, будешь ли ты в состоянии идти завтра, зависит и твое, и мое спасение, ты знаешь. Ты никогда не прославишь род Барриков, если мы не доберемся живыми.

Я отвела глаза.

- Хорошо.

Я принялась очищать небольшую площадку, где можно было бы лечь. Через минуту я кое-как устроилась на твердой земле, положив под голову мешок. А еще минут через десять я забылась беспокойным, тяжелым сном. Мне снился отец. Он тянул ко мне руки и звал меня, а я боялась подойти. Мне снилась Мирианна. Мне то казалось, что она плачет в своей комнате, то — что танцует с кем-то на выпускном балу. Ей весело и страшно одновременно. Но с кем же она танцевала? Я не могла разглядеть. Потом все сменилось на смутно знакомую картинку. Вот это звезда Калианта. Вот это Цим. Эту зовут Атани, а соседнюю — Лит. Вместе они образуют созвездие Малого Волка…

Вдох.

Я проснулась, рывком приподнялась с земли и посмотрела вокруг. Светало. Небо как будто светилось изнутри, лучи просачивались сквозь него, как молочная сыворотка сквозь марлю, когда Лифа делала творог. Мне потребовалось время, чтобы вспомнить, что к чему. Маршал Антониус сидел неподвижно, только водил туда-сюда своими черными глазами змея. Я поежилась.

- Вы говорили, что разбудите меня через три часа, - негромко сказала я.

Маршал поднес палец к губам, и мне пришлось умолкнуть.

- Показалось, - произнес он некоторое время спустя. - Говорю же, они сюда носу не кажут. Почему ты проснулась?

- Не знаю, - сказала я.

Я осторожно села на землю.

- В последнее время я чувствую странную тревогу. Я назвала бы это предчувствием, если бы была суеверной. Но это скорее сродни ощущению опасности.

Маршал пристально посмотрел на меня.

- Да, интересно. Могу я задать тебе вопрос?

Я опешила.

- К-конечно, сэр. То есть… Да, разумеется.

- Как ты вообще попала в отряд добровольцев?

- Мои родители перебрались в Форт-Норрис вскоре после восшествия на престол короля Генрика, - сказала я. - Потом отцу пришлось продать свой трактир, чтобы расплатиться с долгами.

Я говорила так, будто мне хотелось поскорее закончить с этим и стряхнуть с себя грязь вранья. Лгать маршалу Антониусу отчего-то было тяжелее, чем другим. Словно он видел меня насквозь.

- Потом я поняла, что становлюсь для них обузой, - подытожила я. - И тогда я сбежала. Когда я вернусь, надеюсь, получу обещанную выплату и смогу избавить свою семью от бремени долгов.

Эту историю я придумала не так давно, когда ходила одна, как призрак, между деревьями.

- Понятно, - скучающим тоном сказал Антониус, и мне почему-то стало не по себе.

Я уставилась на него в тревожном ожидании.

- Да нет, я просто думаю, - небрежно начал он, - не лучше ли будет вручать тебе булавку под настоящим именем? М-м?

Я сглотнула, а потом неожиданно для себя вскочила и сделала несколько шагов назад.

- Откуда вы…

Антониус сделал неловкое движение и тут же поморщился от боли. Он поднял руку и сказал:

- Спокойно.

- Я ничего… Я ничего плохо не делала… - бормотала я. - Меня бы просто… Иначе не взяли…

Я почувствовала, как к глазам подступают слезы.

- Нильсира, - негромко повторил Антониус. - Успокойся. Ты помнишь, чему тебя учили? Уметь распознать врага?

Я несколько раз кивнула.

- Прямо сейчас ты можешь бросить меня здесь, - не дрогнув голосом, сказал Антониус. - И притвориться, что ты никогда меня не видела. Тогда твоя тайна умрет вместе со мной. Ты собираешься так сделать?

- Н-нет, - я отчаянно помотала головой.

- Угу. Хорошо. Я благодарен тебе за это. Хочешь, скажу тебе честно? Мне совершенно искренне наплевать, - он подчеркнул грубое и нехарактерное для его круга слово, - на то, какие мелкие махинации ты совершала. Открыть тебе секрет? Половина вас, добровольцев, имеет историю, о которой никто не должен знать. Я только хочу… Если мы выйдем отсюда... Я только хочу, чтобы ты вернулась в Сильциронар с той фамилией, которую получила при рождении. Хорошо?

- Я…

Я снова сглотнула.

- Когда мы вернемся, вы сможете уничтожить меня.

Маршал улыбнулся.

- Смогу. У тебя только два пути. Ты можешь бросить меня умирать и можешь поверить, что я тебя не уничтожу.

Я сделала глубокий вдох и, не раздумывая, сказала:

- Мы дойдем. Я в этом уверена. Думаю, еще полчаса и можно выходить.

Антониус посмотрел на меня с интересом.

- В твоем возрасте я, наверное, выбрал бы первый вариант. Может быть, поэтому я оказался там, где я есть.

- Вы имеете в виду ваше высокое положение в обществе или беду, в которой теперь оказались? - спросила я.

- И то, и то.

Я нахмурилась.

- Вы уверены, что звери не нападут в этом участке леса? - спросила я.

Маршал кивнул.

- Тогда поднимайтесь. Мы пойдем немедленно.

Я прошла мимо маршала, даже не взглянув на его реакцию и увидела на земле длинную скрюченную палку.

- Ваш костыль? - спросила я.

- Был когда-то. Она сломана. Говорю же, тебе придется меня тащить.

- Ничего страшного, - сказала я. - Если хотите знать… - я отвела глаза. - Лэстис. Моя фамилия. Если вам интересно.

- Неудивительно, что ты решила ее скрыть, - сказал Антониус. - Я слышал о человеке с фамилией Лэстис. Он носил любопытную булавку слева на груди. И, насколько мне известно…

Он посмотрел на меня вопросительно.

Я кивнула.

- Мне жаль, Нильсира.

- Знаете, - сказала я. - Не сочтите за грубость, но командир нашего отряда Асильда Карт как-то сказала, что жалость — самое бесполезное чувство на свете. Облокачивайтесь на мое плечо.

Маршал Антониус нечаянно наступил на раненую ногу и издал глухой стон, а потом сдавленно произнес:

- И в чем она не права?

Он облокотился на меня, и я впервые подумала, что, может быть, мы не дойдем до Стены.

- Пойдем-те, маршал, - с преувеличенной бодростью сказала я, и мы поковыляли навстречу спасению.

Лес в это время полон звуков. Он поет, кричит, скрипит и шипит. Журчат ручьи. Трещат крошечные веточки под подошвой тяжелых егерских сапог. Но никто ничего не говорит. Почти никогда.

Мы тоже шли молча. Часа через два нам пришлось сделать привал: я едва могла передвигать ногами, да и маршал был не в лучшей форме. Мы уселись под очередным деревом. Я пыталась помочь маршалу поправить перекосившуюся шину.

- Правда думаешь, что смыслишь в этом больше, чем я? - проворчал Антониус, глядя на мои усилия.

- Вовсе нет, - сказала я и продолжила распутывать узел на какой-то тряпке, которой была приделана шина.

- Я сам, ради всего святого! - воскликнул маршал.

- Маршал Антониус, - мягко сказала я, - будет лучше, если вы позволите мне вам помочь.

Он усмехнулся.

- Да как-то непривычно, веришь? Ладно, Нильси, обнадежь меня. Вы ведь успели закончить курс оказания первой помощи в вашем отряде?

- Курс первой помощи? - притворно удивилась я. - А разве мы его вообще проходили?

- Потрясающе! - воскликнул маршал. - Девчонка из добровольцев надо мной насмехается!

Я не выдержала и улыбнулась.

- Я не насмехаюсь над вами, маршал. Просто вам нужно было поправить шину, чтобы идти дальше. Теперь лучше.

Я машинально похлопала маршала по ноге. Ну, действительно легонько похлопала. Антониус издал болезненный звук и поморщился.

- Нильси, т-ты… Угробить меня решила!

- Простите! - воскликнула я. - Не знаю, как это так вышло.

Я тут же отвела глаза.

- Думаю, мы можем идти. Что скажете?

- Пожалуй, да, - согласился Антониус. - Что ты там накрутила с этой шиной?

- Хотя бы теперь она не перекошена, - негромко бросила я. - А то какой в ней был толк?

Я подошла к Антониусу и протянула ему руку.

Следующие два с половиной часа прошли легче, чем первые. Но все же идти было тяжело.

- Может, остановимся? - предложила я маршалу.

- Думаю, что… - он вдруг замолчал и левой рукой указал вперед.

Там, между рыжих стволов сосен проглядывал камень Стены.

- Маршал! - воскликнула я. - Неужели?..

- Нильсира, - с неожиданным волнением в голосе произнес Антониус. - Я должен тебе кое-что сказать.

- Что такое?

- Поставь меня. Вон там, я обопрусь о вот это дерево.

Я сделала, как он сказал, и посмотрела на маршала в недоумении.

- Что?

- Когда мы пройдем Стену, - осторожно сказал маршал, - ситуация может выйти из под контроля на какое-то время. Ты должна поверить, что у тебя не будет никаких неприятностей. Отныне ты под моей защитой, поняла?

- Что, по вашему мнению, произойдет? - удивилась я.

Маршал не ответил.

- Сейчас ты пойдешь вперед, к стене, и скажешь пограничникам, что я здесь. Они кого-нибудь пришлют.

- Но, маршал, что происходит? - не понимала я.

- Делай, как я говорю. Это приказ. Настоящий.

Я поднесла руку к сердцу и кивнула.

- Есть, сэр.

Потом я пошла вперед. Сосны мелькали перед глазами, словно множась. С каждым шагом, приближающим меня к цели, мне казалось, что расстояние до Стены только увеличивается. Но все же я вышла на голый участок земли и медленно зашагала в сторону стены. Лицо пограничника, который первый меня заметил, исказилось.

- Стой! Ни с места!

Я остановилась, как вкопанная. Прямо на меня было направлено дуло ружья.

- Кто ты? Отвечай!

- Нильсира Баррик. Я из отряда добровольцев. Моим командиром была Асильда Карт, сэр.

Пограничник переглянулся с сослуживцем. Кажется, они что-то передали друг другу одним взглядом. Первый пограничник опустил ружье и зашагал ко мне.

- Почему ты одна? - спросил он.

- На мой отряд напали звери. Выжила я и, возможно, еще одна девушка. Дело не в этом.

Пограничник поднял бровь.

- А в чем?

- Я его нашла, - дрожащим голосом сказала я. - Я привела маршала. Ему нужна помощь. Он там, в лесу, метрах в пятидесяти, ждет. Он послал меня за вами.

- Маршала? - с сомнением в голосе спросил пограничник.

- Маршала Антониуса, сэр.

- Так он же… Он же мертв, сказали.

- Кто сказал? - удивилась я. - Я нашла его, когда бродила по лесу. Случайно. Ему нужна помощь! Чего вы ждете?

- Ты уверена, что не ошиблась? - спросил пограничник. - Много кто может надеть синий плащ.

- Да что с вами такое? - не выдержала я. - Разве у вас много людей прямо сейчас за западной стеной, у которых способности змея?! Думаю, что нет… сэр.

Глаза пограничника округлились.

- Сейчас ты пройдешь внутрь и будешь делать, что тебе сказали, - медленно произнес он.

- А маршал?

- О нем позаботятся, - коротко ответил пограничник. - Шагай.

Второй пограничник принялся отпирать ворота. Я начала идти еще до того, как они полностью отворились. Медленно, шаг за шагом, я возвращалась в Сильциронар. Я нечаянно замедлилась, и меня слегка толкнули в спину. Должно быть, дулом ружья. Приграничная зона казалась мне меньше, чем тогда, когда я шла в другую сторону. Неожиданно я услышала голос:

- Баррик? Ты?

Я обернулась и воскликнула:

- Полковник Ариг! Я… Там… Маршал.

Полковник подошел и сделал знак пограничнику. Тот отступил на несколько шагов.

- Что маршал? Как ты… Живая… Весь твой отряд…

Он потер ладонью лысину.

- Все? - встревоженно переспросила я.

- Ты сказала что-то про маршала. Что с ним? Ты его видела?

- Я его привела. Он рядом, за стеной. К нему придут на помощь.

Ариг обхватил голову руками и медленно выдохнул.

- Да, Нильси… Не ожидал.

Я обернулась, услышав звук приближающихся сапог.

- Нильсира Баррик? - окликнул кто-то.

Это был незнакомый мне человек, линии на его кителе сообщили бы мне больше, будь у меня возможность доучиться. Я не могла вспомнить, обозначают они майора или капитана. Человек представился.

- Капитан Антли. Я должен доставить тебя в безопасное место.

- О чем речь, капитан? - спросил Ариг. - Разве здесь не безопасно?

Капитан достал какую-то бумажку и показал полковнику Аригу.

- Приказ есть приказ.

Полковник Ариг нахмурился.

- Иди, Нильси. Все будет хорошо.

Капитан Антли подошел и положил руку мне на плечо.

- Пойдем.

Мы шли в один из корпусов, где располагались, как иногда говорил полковник, бюрократы. Я хотела уже напомнить капитану, что я, в общем-то, скиталась по лесу много дней, но тут он запустил меня в какой-то кабинет и произнес:

- Нам нужно выяснить пару вопросов. Побудешь здесь.

- Но, сэр… - воскликнула я.

- Тебе не о чем беспокоиться, - перебил он. — Это не надолго.

Когда провернулся ключ в замочной скважине, я прижалась к стене и сползла по полу без сил. У меня больше не было возможности теперь усталость, боль и голод. Мой мешок у меня забрали, вместе с жалкими остатками еды. Я сидела на полу с закрытыми глазами, казалось, вечность. Потом я осторожно разлепила веки и в попытке осмотреться поводила опустевшими глазами. Вот диван. Гораздо удобнее, чем пол. Вот стулья. Вот окно. Вот стол, на котором…

Я дернулась, кое-как поднялась и подошла к столу. На нем стояла огромная тарелка с фруктами. Яблоки, груши, сливы, разные ягоды. Наверное, у нас в Лонице фруктовая тарелка обычно выглядела победнее. Не надо, Нильси. Ты же не дикарка. Я обернулась к двери и увидела грязный отпечаток, который оставила на стене. Потом я решительно повернулась, взяла крупное яблоко и с наслаждением укусила. Я думала, что мне полегчает, но, кажется, случилось противоположное: я совсем лишилась сил. Чтобы не испачкать еще какую-нибудь поверхность, я села прямо на паркетный пол. Его хотя бы можно будет отмыть. Руки дрожали. Веки тяжелели. Я хотела спать, и могла бы, но у меня не получалось отключить свое сознание. Посмотреть бы в какую-нибудь отражающую поверхность… Должно быть, выгляжу, как чучело! Да что они там копаются.

- Эй! — слабо крикнула я. — Кто-то собирается меня выпускать?

Некоторое время спустя я повторила свой вопрос и, не получив ответа, запустила в дверь огрызком.

Я хотела встать, как минимум для того, чтобы осмотреться. Неплохо было бы знать, куда это меня привели. Но веки отчаянно тяжелели, усталость овладевала мной с каждой секундой. Наконец я услышала шаги, и ключ провернулся в замочной скважине. Капитан Антли зашел в сопровождении какого-то высокого молодого человека. Он удивленно глянул на валявшийся на полу огрызок, но благоразумно решил ничего не комментировать.

Мне надо было встать, но я не нашла в себе сил.

- Нильсира, - решительно произнес он.

Я напряглась всем телом и пробормотала:

- Сэр.

- Сегодня мы поместим тебя в комнату. Постарайся не отходить далеко от корпуса. Выходить за пределы гарнизона тебе пока что запрещено. Это временно, совсем скоро ты будешь вольна принимать свои решения. Комната у тебя будет хорошая. Отдельная. Маршал рассказал нам о том, что случилось, так что ты можешь не переживать за свою дальнейшую судьбу.

- Где он сейчас? С ним все в порядке? — спросила я.

- Он в лазарете. Ты, кажется, не получила серьезных травм, но тебе тоже нужно будет туда наведаться. Но сперва я советую тебе отмыть с себя всю эту грязь. Поверь мне, ежесекундное напоминание о том, что произошло, не ведет ни к чему хорошему.

Я усмехнулась.

- Твоя одежда, та, в которой ты пришла, будет ждать тебя в комнате, - подытожил Антли. — Сейчас сержант Уини проводит тебя туда.

- Да, сэр.

Я неловко поднялась, отказавшись от попытки Уини мне помочь. В конце концов, я правда была грязная, как самый дикий оборванец, шатающийся у железной дороги.

Комната располагалась в соседнем корпусе от того, в котором я жила в общем помещении для девушек. Там жили егеря низших званий. Они все носили булавки. Почему же они поселили меня здесь, а не отправили в общую комнату? Заглянув украдкой в окна нашего корпуса, я ничего не сумела разглядеть.

- Их распустили, - сказал Уини. — Вас, наверное, интересует та девушка, которая тоже пришла?

Я настолько опешила от обращения ко мне на «вы», что не сразу осознала смысл его слов.

- Она… Вернулась? — поразилась я.

Уини кивнул.

- Талиса здесь. Она была так же поражена, когда я сказал ей, что вы добрались. Тем более, что вы привели маршала.

- Не то чтобы я привела его, - сказала я. - Он шел почти сам.

Уини улыбнулся.

- Вы скромничаете.

Мы подошли к комнатке на втором этаже, Уини открыл дверь и вручил мне ключ. Неужели они даже запираются? Здесь оказалась приемлемого вида кровать со свежим постельным бельем, стул и маленький столик, расположенный у окна.

- Ух ты! — воскликнула я. — Вы точно не ошиблись?

- Как видите, мне дали ключ именно от этой двери. Забавно Стена меняет ощущения, верно, мисс Лэстис?

Я повернулась к Уини и глянула на него потрясенно.

- Расслабьтесь, - сказал тот. — Все ваши грехи в прошлом. Сегодня вы привели назад в Сильциронар правую руку Его Величества!

Меня бросило в жар.

- Ну, вот, как-то так, - сказал Уини. — Вы вольны передвигаться по гарнизону, как хотите. Но не забывайте: ужин через полтора часа. Вы можете пойти в столовую для егерей, если захотите.

Я рассеянно кивнула.

- Спасибо, сержант.

Потом он ушел. Поразительная история. Все относятся ко мне так, будто я какая-то особенная. А ведь пару недель назад я была обычной девчонкой из тех, что вечно создают проблемы. До ужина полтора часа. Я отправилась в баню и целый час смывала с себя налипшую грязь. Я переоделась в ту одежду, в которой приехала. Старую отстирывать было бесполезно, поэтому я от нее избавилась. Однако я отмыла сапоги и отнесла их в свою комнату, поставила далеко под кровать, по старой привычке. Волосы у меня были мокрые. Я даже не стала их собирать: всем было не до приличий. Уини оказался прав: мне полегчало сразу же, как только я избавилась от грязи. Я долго смотрела в неровное зеркало в комнате для переодевания. Шрам, длиной примерно в три сантиметра, аккуратно тянулся над левым глазом. Порез был зашит наскоро, нить уже вытащена из заживающей раны. Порез меня не красил, но и не делал совсем уж уродливой, хотя я этого боялась. Я осторожно разгладила волосы, потом придирчиво оглядела себя. Сойдет для человека, который побывал за Стеной. Интересно, так ли чувствовал себя отец? Или дядя Ольс?

Я вышла из комнаты и направилась в столовую. В обычную, предназначавшуюся для добровольческого отряда. Я знала, что если приду в егерскую, то смогу найти там Арти (его пускали), но сперва я хотела увидеть Талису. А у нее вряд ли была такая привилегия. Я взяла тарелку какого-то рагу, стакан компота и поставила на один из свободных столов. Я изо всех сил старалась не набрасываться на еду. Есть медленно. Руки отчаянно тряслись. От каждой съеденной ложки появлялось пьянящее чувство сытости, и я боялась только, что мой измученный организм не примет пищу, и меня стошнит. Но мне повезло.

Я не спешила еще и потому что надеялась, что придет Талиса. Но неожиданно ко сне подсел Миц. Я удивленно подняла глаза.

- Ты еще здесь? Но как же…

Миц усмехнулся.

- Они не позволяют мне уйти, пока не вылечат окончательно. А я, признаться, мечтаю подальше убраться и этого места.

Я задумчиво оглядела сослуживца.

- Знаешь что? — сказала я. — Ты правильно сделал, Миц.

Он улыбнулся.

- Талиса сказала то же самое.

Я оживилась.

- Вы с ней говорили? Как она?

Миц вздохнул.

- Ей некуда теперь идти. Полковник не возьмет ее на ту же задачу, что и раньше. Всех теперь распустили. Отряда, наверное, больше не будет. Карт умерла, и… ваша миссия признана провальной.

- Провальной? — воскликнула я. — Но маршал здесь!

- Да, кстати, - полюбопытствовал Миц, - как ты вообще его нашла?

Я пожала плечами.

- Наверное, чутье подсказало. Я не знаю, правда. Случайность.

- Это она отмахивается, потому что самой страшно, - послышался голос.

Миц поднял глаза, и я обернулась. За моей спиной стояла Талиса. Я вскочила, но тут же почувствовала себя плохо. Талиса на всякий случай придержала меня под локоть.

- Как ты… Как ты выжила? — воскликнула я.

- Чудом, - призналась Талиса, расставляя посуду на столе. — Я встретила зверя, но мне удалось обмануть его. Я измазала тряпку своей кровью, он отвлекся, изучая, и я смогла сбежать. Представляешь, он был прямо у ручья!

- Талиса! — воскликнула я. — Прости, что я тогда тебя оставила. Я просто верила. Верила, и все!

Талиса усмехнулась.

- А за что на тебя держать обиду? Не знаю, как ты это сделала, но ты же все-таки нашла маршала! Выходит, ты была права!

Я смутилась.

- Правда, я не знаю, как это произошло…

- Главное же, что произошло! — воскликнул Миц. — Тебе разве не разрешили обедать в егерской столовой?

- Разрешили, - сказала я. — Но мне хотелось прийти именно сюда.

Я провела рукой по мокрым волосам.

- Как думаете, что теперь будет? С нами.

- Тебя, несомненно, наградят, - сказал Миц. — Талиса получит свой расчет за выход за Стену. Меня вышвырнут, как только пройдет рука. Но это ничего. Я уже знаю, куда я поеду.

- Ну и куда же? — поинтересовалась Талиса.

- Так к отцу. Он у меня банкир, может быть найдет и мне какую-нибудь работу. Грамоте-то я обучен, что-нибудь да сумею.

- Как ты оказался здесь, если у твоей семьи нет проблем? — удивилась я.

Миц усмехнулся.

- У всякой семьи есть проблемы, Нильси. А я поцапался с женихом сестры, ушел, да вот меня и занесло в отряд. Ты-то сама как тут оказалась? Говорят, фамилия у тебя не Баррик.

Я насторожилась и глянула на Талису.

Та помотала головой.

- Слух пошел не от меня. И не от кого-нибудь, кто знает тебя лично. Боюсь, что это маршал где-то обмолвился об этом. Почему ты ему рассказала?

Я пожала плечами.

- Он кажется мне достойным человеком.

- О как! — рассмеялся Миц. — Но я бы на твоем месте бдительности не терял.

- Разумеется, - сказала я, вставая.

- Ты куда? — удивилась Талиса.

- Надо найти Арти.

Я взяла тарелку, но Талиса остановила меня:

- Мы все уберем. Иди. Арти очень волнуется, найди его поскорее.

Некоторое время я ждала, что Арти выйдет из егерской столовой. Заходить внутрь мне не хотелось, и я обошла здание, вглядываясь в окна. За этим занятием Арти меня и застал.

- Ты точно бродяжка! — воскликнул он. — В окна заглядываешь, худющая!

Я улыбнулась.

- Да ладно тебе!

- А что — ладно? Вон, посмотри, как платье на тебе сидит.

Он дернул меня за топорщащийся рукав.

Я засмеялась.

- Ничего. Главное, вернулась.

Арти осторожно обнял меня, как обнимают древних стариков или безнадежно больных.

- Расскажи мне, - попросил он.

- Я расскажу. Но сначала… Арти, я хотела бы извиниться.

Он махнул рукой.

- За что теперь извиняться? Много воды утекло. Так как ты нашла его?

- Не болтай об этом, - сказала я. — У меня все совсем смешалось в памяти, но мне кажется, меня привело к нему предчувствие.

Арти странно на меня глянул.

- Да уж, об этом мало кому расскажешь! И он ведь змей!

- И что с того? — не поняла я.

- Да знаешь! Разное будут болтать! Не забивай этим голову. Может быть, он использовал свои способности змея для того, чтобы передать тебе информацию. Мало ли?

- Я хотела бы видеть его, - сказала я.

- Зачем тебе? Впрочем, ты его увидишь. Скоро приедет генерал Мьерри собственной персоной. И еще раньше должна приехать мисс Фим.

- Что здесь забыл генерал? — проговорила я.

- Что здесь забыла танцовщица? — усмехнулся Арти. — Думаю, сборище в честь спасения маршала. Все-таки, Серебряная Кровь, не кто-то там. Вот и подтвердил он истинность своего прозвища. В который раз. Я бы на твоем месте не ходил пока в лазарет: все равно не пустят. Только привлечешь нежелательное внимание к своей персоне.

Я кивнула.

- Значит, не пойду. Я только не знаю, что мне делать. Пока что мне ничего не сказали.

- А что хочешь, то и делай! — воскликнул Арти. — Я бы на твоем месте отсыпался сейчас за все эти дни! Слышал, тебя перевели в егерский корпус?

- Ну… - я отвела глаза. — Не знаю, хорошо это или плохо, но у меня теперь отдельная комната. Даже на ключ разрешают закрываться.

- Зачем тебе? — насмешливо произнес Арти.

- Не знаю. Ощущение безопасности. Хоть у них, наверное, есть дубликат.

- Отличная царапина у тебя над бровью! — невзначай заявил Арти. — Потом будет неплохой шрам. Убедительный.

- А что значит — убедительный? — не поняла я.

- Ты юная симпатичная девочка, Нильси, - снисходительно сказал Арти. — Когда ты придешь домой с булавкой, все подумают, что ты ее украла.

- С булавкой? Ты думаешь, что мне дадут булавку?

- Я знаю, - просто ответил Арти. — Так положено. Ты же спасла маршала. Это тебе не рядовая ситуация. Это прямо настоящий героизм.

- Мне привиделся путь, - усмехнулась я. — Я пошла по нему, потому что обезумела.

- Можешь рассказывать все, что угодно, - сказал Арти. — Но ты спасла его. Этот так для всех. И для него тоже. И для меня.

Я слабо улыбнулась.

- Пойду, что ли, посплю.

- Позволь мне проводить тебя до комнаты.

Арти подал мне локоть, чтобы я за него ухватилась.

- Я не рисуюсь, - сказал он. — Просто думаю, что одна ты не дойдешь.

Я изящно, как на уроках светских манер, обняла его руку своей рукой.

- А правду говорят, - поинтересовалась я, - что это ты помог Мицу не попасть в отряд?

- У всех свои секреты, - загадочно произнес Арти.

Три дня я отсыпалась и ела досыта в егерской столовой. Я проявила невероятную для меня изворотливость (ну и Арти помог), чтобы туда пускали Талису и Мица. Тем было в новинку чувствовать себя уважаемыми людьми. В отряде нами помыкали, как скотом. Это было нужно, чтобы выковать из нас настоящих бойцов, способных превозмогать трудности. Теперь же это оказалось бессмысленно. Нам давали передохнуть. Как следует отлежать бока, исходить всю территорию гарнизона, ни на секунду не беспокоясь о том, будет ли у нас еда на столе.

Три дня мой день состоял из лежания, еды (после замечания Арти я старалась доедать свою порцию, даже когда не хотелось), сидения у костра, как раньше, с Талисой и Мицем, и еще с Арти, когда у того не было дел, и редкого посещения библиотеки. Потом я как-то договорилась с библиотекарем, чтобы забрать книгу к себе на то время, пока я нахожусь в гарнизоне. Мне очень не нравилось подниматься и спускаться по лестнице каждый раз, когда мне хотелось прочесть пару печатных строк. Библиотекарь внимательно слушал мои доводы о том, что книги все равно никто не читает, но сдался только тогда, когда я принялась давить на жалость и рассказывать о чудесном спасении маршала. Ужас. Раньше я никогда бы не позволила себе так говорить с людьми. Я взяла книгу о подвигах Рирда Мудрого, только потому что она была тоненькой, и, когда я заглянула внутрь, мне показался приятным слог. Достаточно хорошо рассмотрев книгу, я обнаружила, что писал ее не сам Рирд, а его биограф. Тогда я решила, что эта книга мне по силам. Я стала носить ее с собой во внутреннем кармане легкой куртки, которую мне выдали на второй день. Платье я тоже больше не носила. Я попросила, чтобы мне, пришедшему с миссии добровольцу, дали одежду наподобие той, что у меня была. Сапоги у меня уже были. Одежда, которую мне в итоге выдали, поразительно сильно отличалась от старой. Она не была заношенной, подходила мне точно по размеру, а приталенная курточка даже была синего цвета. Я похлопотала и за Талису, которая до этого носила старые лохмотья, в которых вернулась из-за стены. Словом, я почувствовала, что имею определенную власть в гарнизоне. Но я старалась ею не злоупотреблять.

На четвертый день я опоздала к ужину почти на все отведенное время. Я знала, что в егерской столовой такой промах не означает остаться совсем без еды. Разве что хлеб оставался на металлическом подносе не самый мягкий. Я зашла и тут же увидела маршала, сидящего за столиком. Машинально я отдала честь. Маршал сделал мне знак, чтобы я подошла, и я повиновалась.

- Не ожидала увидеть вас здесь, сэр, - сказала я, потому что маршал ничего не говорил, а тишина была невыносимой.

В столовой не было никого, кроме нас.

- А я все думал, придешь ты или нет, - устало сказал маршал Антониус.

Я посмотрела на него удивленно.

- Ну, бери тарелку и приходи сюда, - распорядился маршал.

Я поставила тарелку и чашку мутноватого чая на стол, напротив маршала. Потом достала книгу и положила на стол чуть подальше от еды. Когда я сидела, внутренний карман сминался, а я не хотела повредить дорого доставшуюся мне книгу.

- А я думал, на руки не выдают… - протянул маршал.

Я смутилась.

- Да, в общем-то, не выдают. Я просто очень попросила.

- Что это? — спросил маршал. — Очередная патриотически направленная ерунда?

- Это… Это биография Рирда Мудрого, - неуверенно сказала я.

Маршал искренне рассмеялся.

- Прости, просто Рирд Мудрый… Это мой… наставник. Я, - он овладел собой и принял серьезный вид, - давненько уже не видел нигде этой книги. Но, признаться, она получше многих других.

- Рирд — ваш наставник? — я не поверила своим ушам. — В гимназии он был как будто персонажем легенд!

Маршал посмотрел на меня с улыбкой, с какой смотрят на детей.

- Когда я учился у него, он был не настолько стар и менее похож на персонажа мифа, - сказал он. — Как ты себя чувствуешь, Нильсира?

- Прекрасно, сэр, - честно сказала я. — Я только и делаю, что сплю и слоняюсь. Это вылечит любого. Разве что временами становится скучно… Но как же вы? Как ваша нога?

Антониус усмехнулся.

- Не привык, чтобы мне задавали такие вопросы многообещающие добровольцы. Впрочем, это не так важно. Моя нога в порядке, правда теперь я буду какое-то время ходить с тростью: нельзя переносить на ногу вес. Кстати, мне сказали, что, если бы ты не поправила мне шину, было бы гораздо хуже.

Я недоверчиво посмотрела на маршала.

- Так и сказали?

Он улыбнулся, как мальчишка-дошкольник, пойманный на обмане.

- Нет. Мне никто ничего такого не говорил.

Мы оба рассмеялись.

- Я хочу тебе заранее сообщить, - сказал маршал. — Завтра состоится награждение. Тебя произведут в младшего егеря и дадут булавку. Талисе тоже дадут.

- Правда? — радостно воскликнула я. — Она будет в восторге!

- Ей тоже много чего пришлось пережить, - сказал маршал. — Она, конечно, меня не спасала, но по моему мнению она достойна булавки.

Я согласно кивнула.

- Мне сообщить ей или пусть сама все узнает?

- Сообщи, - ответил маршал. — Там будет много народу, и я не люблю непредсказуемых реакций.

- Хорошо, - сказала я. — Я ей сообщу.

Награждение производилось на плацу через некоторое время после завтрака. Я заплела аккуратную косу, чтобы выглядеть не как оборванка, Талиса очень долго начищала свои сапоги. Нас поставили рядом с уже состоявшимися егерями, приехавшими специально ради этого события, наверное, чтобы создать ощущение торжества.

- За вашу храбрость, - говорил маршал, - за вашу самоотверженность и бескорыстную верность Сильциронару я присуждаю каждой из вас звание егеря и награждаю егерской булавкой. Носите ее с честью и достоинством, подобающим молодому егерю. Талисия Кливи!

Талиса вступила из строя.

Маршал направился к ней, но неудачно повернул ногу. Гримаса боли отразилась на его лице. Капитан предложил ему свою помощь, но маршал только махнул рукой и пробормотал что-то вроде: «Отвяжись, Антли».

Талиса стояла, вытянувшись, как струна, боялась столкнуться с маршалом взглядами. Антониус аккуратно прицепил булавку чуть выше сердца. Талиса шагнула назад.

Я почувствовала, что волнуюсь.

- Нильсира Лэстис, - торжественно объявил маршал. Я выступила вперед. Подходя, маршал сдержанно улыбнулся. Он нацепил булавку на левую полу моей куртки, а потом одними губами произнес:

- Спасибо!

Я шагнула назад.

Вот и все. Теперь я егерь. Когда-то мой отец точно так же получил булавку, впервые смог посмотреть на других егерей не то чтобы, как на равных, но как на сопоставимых с ним. От трепета захватывало дух.

Вечером все еще светящаяся от счастья Талиса глядела на меня своими карими глазами, сидя по другую сторону стола.

- Ты можешь себе представить? — не унималась она. — Сам маршал Антониус! Трудно было поверить, когда я сюда пришла, что будет такое! Ты видела, как он ловко опирается на трость? Думаешь, у него уже было похожее ранение?

- Она сейчас ни о чем не думает, - насмешливо произнес Миц.

Это было не совсем так. Я думала о доме. О том, что теперь, наверное, смогу вернуться и жить, как всегда жила. Может быть, однажды я захочу продвинуться по служебной лестнице в качестве егеря, а может быть, и нет. Я вольна решать самостоятельно. Полковник Ариг сказал, что мы будем свободны совсем скоро, после приезда генерала и после торжества, на котором должна была выступить Филис Фим. Оказалось, что выступление состоится прямо в гарнизоне, в специальном помещении, похожем на концертный зал.

Кто-то ткнул меня в плечо.

- М-м? — я подняла глаза.

- Я говорю, одного архивариуса нашли в колодце в Крагарте. Говорят, служил при дворе. Это я слышал в городе.

Я с завистью посмотрела на Арти. Ему-то можно было выходить в город.

- Откуда столько шуму вокруг этого? — удивился Миц. — Можно подумать, какое важное лицо.

Арти пожал плечами.

- Я за что купил, за то и продал. В городе говорят, а мне почем знать. А когда генерал приезжает?

- Сперва Фим приедет, - сказала Талиса. — Потом генерал. Я подслушала. А эту танцовщицу ждут со дня на день. Едет из Крагарты, даже перенесла свой концерт сюда, в гарнизон, все, чтобы порадоваться возвращению маршала. Говорят, они давно знакомы.

Я все глубже погружалась в свои мысли. Мама, сестра, тетя. Кузены и дядя Ольс. Как же у них дела?

Мисс Фим приехала на следующее утро. Застилая постель, я увидела в окно, как она идет, цокая каблуками, а за ней Арти тащит ее багаж, и еще какой-то пожилой мужчина в очках торопливо семенит вслед за танцовщицей. Мне было любопытно, но я не слишком хотела встретиться с ней вот так. Я подождала, походила по комнате, приколола булавку к куртке и посмотрелась в маленькое мутное зеркальце, висевшее на стене. Потом я вышла, предварительно убедившись, что мисс Фим ведут в другой корпус. Я направлялась в столовую и по пути столкнулась с Арти, возвращающимся из комнаты танцовщицы. Я вопросительно посмотрела на него.

- Приехала, - подтвердил очевидное Арти.

- Что же, скоро некоторые из нас будут свободны! — воскликнула я. — А ты сам? Что с тобой будет?

Арти пожал плечами.

- Сомневаюсь, что Ариг меня уволит. Если даже так, в Форт-Норрисе всегда есть работа. Не придется и покидать гарнизон. Ты завтракать?

- Угу, - задумчиво промычала я.

- Так пойдем! — воскликнул Арти. — Меня просили сказать всем, чтобы не рассредоточивались по гарнизону. Думаю, маршал хочет представить всем гостью. Ты ее уже видела?

Я покачала головой.

- Я выжидала, чтобы на нее не наткнуться. Мне кажется, это было бы не очень-то прилично — как будто я выследила ее, чтобы увидеть раньше всех.

Арти усмехнулся.

- Гляди! — он указал в сторону столовой. — Это не Талиса с Мицем идут?

Я пригляделась.

- Кажется, они. Давай догоним?

Мы побежали в сторону товарищей, и те удивленно оглянулись, услышав топот сапог.

- Вот вы где! — воскликнула Талиса. — А что, правда танцовщица приехала?

Можно было догадаться, что Талиса не очень хорошо относилась к танцовщицам — хотя бы по особой манере произношения этого слова.

- Приехала, - подтвердил Арти. — А вам сказали после завтрака не отходить далеко от комнат, вот что.

- Значит, нас будут знакомить? — полюбопытствовал Миц. — Странно, ведь мы мало какое отношение имеем к предстоящему концерту. Только Нильсира.

- А я-то что? — удивилась я.

- Нет, я только имею в виду, что если и есть кто-то интересный в Форт-Норрисе, помимо маршала, так это ты, - объяснил Миц.

- Брось! — сказала я. — Мы все одинаковые. Арти вон тоже не был за Стеной, так и что?

Арти встрепенулся и закивал.

- Но вы же знаете, что…

Миц прервался на полуслове и шевельнул поврежденной рукой.

Талиса фыркнула по привычке. Она уже не осуждала Мица за содеянное, но и не примирилась до конца с тем, что Миц так и не побывал за Стеной. Сейчас она, наверное, думала, не ошиблась насчет той ее теории, с добровольцами в качестве противовесов. Что, если, будь Миц с нами, мы бы смогли отбить второе нападение зверей?

После завтрака нас выловил капитан Антли и попросил подождать у корпусов. Издалека мы увидели маршала, опиравшегося на палку, и молодую девушку в изысканном платье. Они говорили о чем-то и смеялись. Подойдя, маршал прежде всего бросил на меня странный взгляд. Он выглядел как-то машинально, и я подумала, не рассказывал ли маршал о своем спасении.

Все отдали честь. Маршал сдержанно кивнул и заговорил:

- Итак, я спешу представить вам нашу долгожданную гостью — Филис Фим. Завтра она будет давать концерт в нашем зале.

Танцовщица очаровательно улыбнулась.

Неожиданно подошел еще один человек — седой мужчина в очках.

- О, а вот и мистер Ори, - воскликнула мисс Фим. — Это мой пианист. Он будет играть для меня, когда я исполню свой номер.

Мистер Ори неуклюже хихикнул, пробормотал:

- Да, приветствую, приветствую…

- Мистер Ори лучший в своем деле, - заявил маршал. — Мисс Фим, не так ли? Вы всегда говорили мне о его таланте.

Мисс Фим бросила на маршала неопределенный взгляд, а потом сказала:

- Именно так, сэр.

На этот раз маршал тоже бросил на нее такой же взгляд. Я начала подозревать, что что-то происходит у этих двоих. Что-то, о чем никому не нужно знать.

Филис Фим была стройной девушкой среднего роста, то есть чуть ниже меня. Ее покатые плечи обнимала чудесная полупрозрачная шаль. Ее золотисто-рыжие волосы, аккуратно забранные в сложный пучок, обрамляли ее голову в форме алмаза. Лицо ее было красиво и имело мягкое, будто по-детски наивное выражение. Черты ее были идеальны, но почему-то вызывали у меня легкое раздражение. Я машинально представляла, как она смеется над какой-нибудь глупостью, сказанной высокопоставленной дамой. Или внимательно, с притворным удивлением, слушает, как ее компаньон с уложенными усами рассказывает ей совершенно очевидные вещи, которые усваивают даже босоногие детишки в школах для бедных. Вот она восторженно кивает, вот улыбается, заглядывая ему в глаза.

Но сегодня рядом с ней был маршал Антониус, и они играли в гляделки, вежливо называя друг друга: «мисс Фим», «сэр». Намечалась какая-то любопытная игра.

Я вдруг поняла, что смотрю на Фим слишком долго. Та, кажется, заметила, и на лице ее застыл вопрос. Это не было что-то вроде: «Ты хочешь что-то спросить или тебе просто любопытно?». Нет. Это было что-то такое: «Что ты смотришь на меня, странная оборванка? Перестань, ведь я иду с самим маршалом Антониусом!» Я в ужасе отвела взгляд. Но тут маршал решил взять ситуацию в свои руки.

- А это Нильсира Лэстис, - произнес он, заставив меня вздрогнуть. — Эта юная девушка теперь егерь. Вот так. А все потому что, превозмогая всевозможные трудности, она нашла меня в лесу и дотащила до стены.

Я почувствовала, как пылают мои щеки. Наверное, я ужасно покраснела. Я заставила себя поднять глаза.

Филис Фим смотрела на меня совершенно иначе. Теперь она вновь была дружелюбной, ничуть не высокомерной молодой женщиной.

- О, вот как? — изящно произнесла она.

Даже не знаю, как можно произнести изящно такую простую фразу.

- Приятно познакомиться, Нильсира!

- И мне, мэм, - машинально проговорила я.

Наверное, я не была обязана так к ней обращаться, но не рискнула поступить иначе.

Фим снисходительно рассмеялась. Как и следовало ожидать.

Мне повезло чуть больше, чем Арти. Сначала я так подумала. Ведь Арти придется ходить туда-сюда за высокомерной танцовщицей. Полковник Ариг на время уступил своего помощника ей. Конечно, я не понимала, что такое может быть нужно какой бы то ни было танцовщице, чтобы ей для этого потребовался личный помощник. Но потом я узнала: личный помощник нужен не столько для помощи, сколько для того, чтобы им помыкать. Удивительно, что Ариг никогда не использовал Арти, чтобы отнести немытую тарелку или переложить книгу с одного места на другое. Но у меня тоже появилась задача. Антониус лично предложил мне как-нибудь, ну, в свободное время, рассказать Фим «о своем подвиге, хоть ты и не хочешь его так называть». Так что да, Нильси, тебе сейчас все равно нечего делать, развлекай эту женщину, которая смотрит на всех, как на цирковых обезьян.

Я была вынуждена согласиться. Искать мисс Фим в столовой было бессмысленно: она всегда ела в своей комнате, еду, которую приносил и из города специально для нее. Стучаться к ней в комнату было бы вроде как невежливо. Теперешняя я, конечно, могла бы так сделать, но прежняя, гордившаяся фамилией Лэстис, не стала бы. Я могла бы спросить Арти, как обычно проводит свой досуг мисс Фим, но старалась затянуть выполнение поручения (ведь это не был приказ), надеясь, что получится не выполнять его вовсе. Но мисс Фим выследила меня сама.

Я сидела на скамье около корпуса, в котором теперь жила, и читала книгу о подвигах Рирда Мудрого. Оставалось еще страниц десять. Я рассчитывала через полчаса сходить в библиотеку, чтобы вернуть ее.

- Что читаешь? — прозвенел, как колокольчик, голос Фим.

Я подняла глаза, пытаясь скрыть разочарование.

- Взяла книгу в библиотеке, - ответила я.

- Надо же! — удивилась Фим. — А мне не позволили выносить!

- Я очень долго уговаривала библиотекаря, - я решила разбавить неловкую ситуацию шуткой, - но мне ее дали только тогда, когда я рассказала историю о спасении маршала.

Фим не то улыбнулась, не то поморщилась.

- Удивительно… Должно быть, это захватывающая история?

Я пожала плечами.

- Ну, на биографическую книгу пока не натянет.

Фим звонко рассмеялась.

- Ты забавная, правда!

Цирковые обезьяны.

- А как это было, расскажешь мне?

Я притворилась дурочкой.

- Что вы имеете в виду, мисс Фим?

- Ой, Нильсира, прошу тебя, ты можешь называть меня просто Филис! И я имею в виду спасение маршала, конечно же! Как ты его нашла?

- Э-э… Я сначала бродила по лесу, - призналась я. — Мы разделились с Талисой, потому что я вдруг поняла, как нужно идти, а она хотела идти по-другому.

- Долго же ты бродила по лесу? — с интересом спросила Фим.

- Сказали, вроде как, около недели. Это недолго. Ну, это после того, как наш отряд разбили.

- Ты видела зверей так близко! — воскликнула танцовщица. — Было страшно, скажи?

- Я не знаю, - ответила я. — У меня в голове все смешалось, и, правда, я мало что могу рассказать.

- Конечно, - выдохнула Фим. — Я не хочу тебя затруднять, Нильси. А есть у тебя приятные воспоминания, связанные с этим местом?

Так уж прямо не хочет меня затруднять. Все мои приятные воспоминания, они как бы… Остались там, когда звери рвали зубами то, что осталось от моих товарищей!

Я мило улыбнулась.

- Хотите посмотреть на корпус, в котором я раньше жила, мисс… э… Филис?

Филис всплеснула руками.

- Я бы с радостью!

Я показала танцовщице общую комнату для девушек, кровать, на которой я спала, рассказала, как прятала подальше сапоги, пока мы враждовали с Талисой. Теперь эта вражда выглядела смешной. Не рассказала только о том, как прятала метрику. Кстати, метрика! Я так и нашла ее там, в щели, через пару дней после того, как вернулась.

По окончании экскурсии Филис осталась крайне довольна. В ее глазах она отдала дань уважения к девчонке, которая спасла маршала. По моему мнению, она только что посмотрела хорошее представление, скрасившее типичную для Форт-Норриса скуку.

Время тянулось, как расплавленный сыр. С Филис, расхаживающей по гарнизону, невозможно было спокойно поговорить. Я боялась сказать лишнего даже в своей комнате, запертой на ключ, когда Талиса заходила посекретничать. В один из дней Арти отчаянно постучал в мою комнату. Когда я открыла (я была увлечена чтением новой дурацкой книжки из библиотеки), Арти сообщил мне, что генерала больше не ждут: дошло письмо, в котором он извиняется, говорит, что не успеет в срок, и просит праздновать возвращение маршала без него.

- А что маршал? — полюбопытствовала я.

Арти пожал плечами.

- Мне-то он разве что скажет? Я слышал только, как он пробормотал себе под нос, мол, можно было и подождать ради интереса. Кажется, генерал Мьерри не слишком нравится маршалу. Но ему вообще мало кто нравится. Словом, сегодня в семь часов мисс Фим будет танцевать для всех, кто есть в гарнизоне.

- Я рада, - призналась я. — Не сказала бы, что мне сейчас так хочется зрелища, но это значит, что скоро нас отпустят. И у Мица рука, кажется, почти зажила.

Арти усмехнулся.

- Главное не делай таких заявлений в присутствии маршала! Мало ли что!

Вечером мы с Талисой и Мицем ждали у корпуса, пока соберется народ. Издалека мы наблюдали, как суетится капитан Антли, как тяжело идет, опираясь на трость, сам маршал. Потом кто-то помахал нам, чтобы мы заходили — должно быть, Арти. Мы поспешили зайди внутрь. Зал был светлым, просторным помещением. Хрустальная люстра (это здесь-то!) придавала всему торжественный вид. Но в остальном зал казался каким-то древним, скрюченным существом, поглощающим всякого, кто переступал порог.

Я попыталась занять место в уголке, но оказалось, все решено за нас. Всем достались обычные места, но не мне. Я должна была сидеть среди егерей, повидавших на своем веку такого, что я не могла даже вообразить. Я чувствовала себя самозванкой. Маршал сидел через два человека от меня, и время от времени я слышала его комментарии к происходящему. Он, например, упомянул генерала Мьерри и сообщил своему соседу, полковнику Аригу, что Мьерри пропустит неплохое представление. Ариг неуклюже усмехнулся, дав маршалу понять, что совершенно не понимает и даже боится его намеков.

Потом вышла Филис, в обычной одежде, подошла к маршалу и что-то быстро проговорила. Я слышала, как он ответил:

- Мисс Фим, боюсь, что я не советчик в таких вопросах. Танцуйте то, что вам ближе по духу.

Удовлетворенно улыбнувшись, Филис удалилась и больше не появлялась до того самого момента, как капитан Антли ее объявил. Публика разразилась аплодисментами. Всем было интересно посмотреть, что может показать Филис Фим. Даже пожилые егеря с первых двух рядов ждали начала, словно заключив друг с другом пари: сможет ли танцовщица их удивить?

Первый танец был сильцирийский, национальный. Аккомпаниатор Филис, мистер Орри, прорезал пальцами клавиатуру старенького пианино, скрипнула педаль, придавленная его ногой. И Филис поплыла, как лебедь, по ровному паркету сцены. Платье на ней было простого кроя, нежного кремового оттенка, сидящее точно по фигуре. Она водила руками, крутилась, вдруг вздрагивала, то приседала, то поднималась на цыпочки, что позволяли исполнить ее специальные танцевальные туфли на небольшом каблуке. Недавно Арти принес из города кусок газеты. Он пронес его в сапоге, чтобы не задавали лишних вопросов. Там было написано, что Филис Фим устроила революцию в классическом сильцирийском танце, заставив зрителей не только принимать ее, но и особенно хотеть увидеть на сцене только ее одну. Это чистая правда. В Сильциронаре мало танцев, которые женщина может исполнять одна. Гораздо больше парных или групповых. Зато свободолюбивая Лахъёрна предоставляет безграничный выбор музыки и движений для сольного исполнения. Поэтому следующие танцы были родом именно оттуда. Лахъёрна необычная страна. Из-за ситуации, которую все называют «Сильциронарской магической проблемой», Лахъёрна сначала условно, а потом и по-настоящему разделилась на две части: северную и южную. В то время как южная свободно торгует и сотрудничает с Сильциронаром, маленький северный кусочек граничит с нами именно там, где начинается стена. У них тоже есть своя система обороны от зверей, но их практически не трогают: зверям нужна сильциронарская магия, и больше ничего. Филис подпрыгивала, делаясь невесомой, а потом вдруг резко ударяла каблуком об пол, вторя грубоватым гипнотическим ритмам. Каждый танец она объявила сама, рассказывая, откуда он взялся и для чего нужен. Финальным номером был цим та, то есть танец, произошедший из Цим Дзи. Перед ним Филис ушла, а вернулась одетая по-другому. На ней была другая обувь, с более высоким, причудливой формы каблуком. От платья отделилась верхняя часть, похожая на болеро, и теперь танцовщица показывала плечи, выглядывающие из более открытого лифа, не полностью покрытые роскошным, расшитым бисером платком. Филис подошла к краю сцены. Она знала, что все услышат и восхитятся, даже если она скажет какую-нибудь ерунду. Знала, что сейчас от нее не могут отвести глаз. Она заговорила:

- Народ империи Цим Дзи полон любви, но и полон скорби о пережитых бедах. Они несут эту скорбь, но не с горечью, а с полным достоинства принятием и готовностью пережить еще столько же. Однако они не покоряются чужому влиянию. Народ Цим Дзи своеволен и тверд, и в этом его сила. Мне очень близки их песни, и даже ближе их танцы — цим та.

Филис шагнула назад и кивнула своему аккомпаниатору. Тот поставил один уверенный аккорд, который долго звучал, ничем не перебиваемый. Цим та — поистине искусство. Филис плавно кружилась, словно стеклянная фигурка танцовщицы в музыкальной шкатулке. Она незаметно переступала с одной ноги на другую, казалось, что она плывет. Поднимала руки, обнимаемые платком. Казалось, танцевали даже кончики ее пальцев. Последний танец не принято делать плавным и спокойным, но Филис явно хотела выразить в нем что-то свое. Когда она закончила, обитатели гарнизона словно дар речи потеряли. Зал разорвали аплодисменты, я тоже машинально ударяла одну ладонь другой. Как будто Филис захватила всех магической силой, и никто не смог сопротивляться.

После выступления мы стояли у корпуса. Арти не было, потому что он помогал мистеру Ори убрать костюмы. Он же должен был позаботиться о чистоте и порядке в зале перед тем, как закрыть его на ключ.

- Знаешь что, - невзначай сказала Талиса. — Я всегда думала, что во время танца не нужно ни на кого смотреть, а мисс Фим так и прожигала взглядом маршала!

Миц рассмеялся.

- Интересно, с какой же целью…

Мы еще какое-то время обсуждали всякие пустяки, увиденные на представлении, а потом показалась фигура маршала. Вместе с ним была и Филис.

Мы все машинально отдали честь. Фим усмехнулась и что-то шепнула маршалу. Миц и Талиса поспешили удалиться, и я хотела идти с ними, но тонкий голос танцовщицы меня остановил.

- Как тебе мое представление? — спросила она почти вызывающим тоном.

- О, это было чудесно! — с готовностью воскликнула я.

Филис рассмеялась.

- Наверное, танцы никак не помогают всем этим людям, собравшимся здесь, отвлечься от всего, что у них на душе. Я вижу, что тебя это тоже касается.

Прежде чем я успела ответить, маршал пояснил:

- Мисс Фим, наверное, хочет сказать, что ты в полной мере не можешь насладиться искусством прямо сейчас. Память о произошедшем слишком свежа.

- Это так, сэр, но выступление все равно очень мне понравилось, - уклончиво ответила я.

- Я скоро уезжаю, - небрежно заметил маршал. — Я не смогу дождаться генерала Мьерри, да и, к тому же, основные события уже прошли. Что ты будешь делать дальше, Нильсира?

Я смутилась.

- Вообще-то я подумывала съездить домой, а там уже решить, что к чему. Я пропустила экзамены в гимназии. Даже не знаю, что теперь делать.

Я поспешила добавить:

- Я что-нибудь придумаю. Обязательно.

- Придумывай, но не забывай, что последние события открыли тебе новые возможности, - сказал маршал. — Если ты захочешь, подобно твоему отцу, связать свою жизнь с Егерским Дозором, я буду рад посодействовать. Ты сможешь пройти полноценное обучение, которое даст тебе возможность не только выходить за Стену, но и продвигаться по служебной лестнице. Впрочем, не уверен, что оно тебе надо, учитывая, как туманны причины… Не важно.

Я напряглась всем телом и сказала:

- Спасибо, сэр. Я непременно рассмотрю этот вариант тоже.

Я хотела сменить тему, и поэтому сказала:

- Мисс Фим, а вы тоже уезжаете?

- О, с чего бы? — весело сказала танцовщица.

- Я лишь думала, что маршал Антониус дожидался вас, и поэтому…

Фим снисходительно улыбнулась, заставив меня замолчать.

- Это очаровательно! — воскликнула она. — Ты разве не знала, что Лэй остался не ради меня, а ради тебя. Ради награждения!

Мое лицо чуть вздрогнуло, выдавая, что я не только не знала, ради чего маршал остался, но и удивлена упоминанием его имени. Я ведь даже не слышала его никогда.

Маршал усмехнулся.

- Что ты привязываешься к Нильси, как будто она тебе как-то мешает? — сказал он.

Внезапный переход на неформальное обращение ничуть не смутил Филис. Она весело сказала:

- Да ладно, Лэй, ни к кому я не привязываюсь. Я просто решила, что будет забавно узнать, осознает ли Нильсира, почему ты остался.

Маршал сдержанно улыбнулся, бросил на танцовщицу взгляд, непонятный для меня, но явно что-то значащий для Филис. Та прищурилась и сказала:

- Ох, мне так жаль вас покидать! Но надо убедиться, чтобы с костюмами все было хорошо.

- Мы еще встретимся, мисс Фим, - пообещал маршал Антониус.

Филис слегка склонила голову и направилась в сторону корпуса.

Антониус принужденно зевнул.

- Ну и скукотища здесь, в Форт-Норрисе. Некоторые люди не делают здешнюю жизнь интересней.

Я не знала, что сказать, поэтому промолчала.

- Нет, правда, - продолжал маршал. — Все только и занимаются мелкими интригами и попытками продвинуться по служебной лестнице. Что гвардейцы, что егеря, что гражданские. Надеюсь, что я не слишком невежливо обошелся с мисс Фим. Она ведь ушла из-за меня.

- Думаю, она примет этот ваш намек с достоинством, - неожиданно выпалила я. — Я имею в виду, что Филис… Мисс Фим… не из тех, кого легко смутить.

- Да уж, это точно, - воскликнул маршал. — Я хорошо ее знаю. Трудно представить, но Его Величество прочит мне ее в невесты. Ха! Подходим ли мы друг другу? Это кажется всем не таким важным.

Я окончательно смутилась, и маршал, наконец, заметил это.

- Не переживай, - сказал он. — Это все так, шуточки. Я не даю людям ту информацию, которая может подвергнуть их опасности или поставить в неловкое положение.

Оно и видно. Что ни разговор с маршалом, то какая-нибудь информация, которая заставляет меня чувствовать себя неловко.

На следующее утро маршал велел готовить экипаж. Он не мог дождаться приезда генерала, и поэтому решил ехать сразу же, как только управился с некими таинственными делами. Я больше не пересекалась с ним до самого последнего момента, когда, заходя в корпус, чуть не налетела на него. Я так растерялась, что встала в проходе, как вкопанная.

- Нильсира! — воскликнул маршал. — Я тебя искал.

- Меня? — изумилась я.

- Да, я хотел сообщить тебе, что уезжаю. С местным командованием я уже попрощался, с Филис тоже. Когда ты сама покинешь город?

- Не знаю, - сказала я. — Должно быть, на днях.

- Что ж, тогда не позволяй Филис тебя донимать, ладно?

Он весело мне подмигнул, вогнав в еще больший ступор.

- Вы едете в Крагарту? — отчего-то спросила я.

- Да, к Его Величеству, как и полагается, - маршал сверкнул зубами, улыбаясь.

- В таком случае, легкой вам дороги! — поспешно сказала я.

Маршал кивнул мне и направился к своей карете.

В дорогу ему дали сундук, внутри которого вроде как находился символический памятный подарок от обитателей гарнизона. Что это было, не знал даже Арти. Маршалу также вручили корзину с фруктами, какие-то пироги и лепешки… Словом, выглядело все так, будто самая большая достопримечательность Фор-Норриса — это повариха в трактире по соседству с гарнизоном. Ворота отворились, и маршал уехал, только один раз отодвинув украшенную гербом занавеску и сдержанно махнув рукой.

После мы с Талисой поговорили и решили уезжать, как только сможем вырваться. Несмотря на веселость Арти и едкие замечания Мица скука была смертная. Да и приезд генерала не сулил ничего хорошего. То, что нам с Талисой дали булавки, еще не давало нам никакой защиты от простого самодурства власть имущих. Мы никогда раньше не видели генерала и не хотели узнавать, кто он такой. Филис, казалось, ужасно нервничала. Мы все пытались связать это с разными вещами, но получалось — только с приездом генерала. Было странно, что она все еще гостила в гарнизоне, и казалось очевидным, что, кем бы ни был таинственный генерал Мьерри, Филис ждала именно его. Надо сказать, это очень обременяло гарнизон. Ожидая одного важного гостя, они были вынуждены кормить и содержать другого, непонятно зачем задержавшегося. К тому же, Филис не сообщала даже примерную дату своего отъезда, и все сидели, как на пороховой бочке, ожидая, что в любой момент она потребует карету «сейчас же». Все прятались по углам и шептались. Работа не могла продолжаться, а ведь должны были непременно послать отряд для того, чтобы найти все, что осталось от нашей группы, и предать земле. Или огню. В зависимости от степени разложения.

Удивительно, какой циничной и хладнокровной я стала за последние несколько недель!

Ведомая ностальгией, я бродила по корпусу, где раньше жила, осматривала пустые комнаты. Так, один раз я вошла и в общую комнату для девушек. Я подошла к окну, открыла его, снова закрыла.

Потом подошла к небольшому зеркалу, висевшему на стене.

Скрипнули половицы, и я поспешно отошла от зеркала. В комнату, стуча каблуками, вошла Филис, прошествовала к окну и остановилась. Установилось напряженное молчание. Я не глядя поправила волосы и отвела взгляд. Заметив это, Филис подошла к зеркалу и тоже коснулась своих волос, собранных в безупречный высокий пучок. Затем она посмотрела на меня.

– Так досадно, - сказала она скучающим тоном, - что такой милой девушке, как ты, не повезло получить такой ужасный шрам.

Теперь она ожидала, что я либо приму вызов, либо смирюсь с поражением. Я пожала плечами и непринуждённо ответила:

– Я никогда не планировала связать свою жизнь с одной из тех профессий, в которых женщины прокладывают путь красотой.

Стрела, пущенная наугад, попала в цель. Филис вспыхнула и хотела что-то сказать, но тут в комнату зашёл Арти, и весь ее праведный гнев обрушился на него.

– И где ты ходишь?! - вскрикнула она, закипая. – Я же просила тебя принести мне перо и бумагу полчаса назад. Просила или не просила?

Арти опешил и испуганно глянул на меня.

– Я… а… мне дали поручение. Простите, мэм, там, - он закашлялся и указал рукой на дверь, - капитан Антли ожидает вас внизу.

Филис фыркнула и вышла, даже не взглянув на меня.

Подождав немного, мы с Арти вздохнули с облегчением.

– Чего это она такая злая? - удивился он.

Я улыбнулась уголком губ.

– Боюсь, что это моя вина. Кажется, я случайно ее оскорбила.

Арти засмеялся.

– Случайно! Как бы там ни было, Нильси, я тебя не осуждаю. Мисс Фим пробыла здесь всего неделю, и уже успела досадить нам всем.

Я задумалась.

– Для чего она здесь? Приграничное захолустье - не лучшее место, чтобы устраивать представления, но вроде как оно предназначалось лично маршалу. А что теперь?

– Даже не знаю, - сказал Арти. – У неё какие-то личные дела с генералом. Нам об этом не рассказывают, но, кажется, она хотела ему что-то передать.

- Передать, как посылку? Или рассказать? — поинтересовалась я.

Арти обреченно пожал плечами.

- Я не знаю, я только слышал. Капитан Антли так сказал.

Я усмехнулась.

- Да, правило «не называть имен» ты так и не усвоил. Зачем ей чернильница? Филис говорила?

- Не-а! Но навряд ли она будет писать очерк о жизни в гарнизоне. Должно быть, письмо. Мица скоро освободят. Как только гипс снимут — он волен идти, куда ему вздумается. А вы с Талисой?

- Полковник Ариг сказал, что документы, подтверждающие завершение нашего обучения, будут готовы послезавтра. Тогда и поедем, - ответила я.

Арти взволнованно огляделся.

- Филис ведет себя странно. Кроме шуток. Пойду, подготовлю ей чернильницу, пока она не испепелила меня.

Я улыбнулась.

- Не позволяй ей это сделать, ладно?

Арти по-игрушечному отдал мне честь и скрылся в дверном проеме.

Весь следующий день мы с Талисой провели, шатаясь по гарнизону. Хотелось наглядеться на эти облезлые здания, на плац с иссушенной травой.

- Уже решила, что ты будешь делать? — спросила я Талису.

Она пожала плечами.

- Что-нибудь да придумаю! Поговаривают, в Форт-Кинте нехватка кадров. Может быть, возьмут.

- Так это значит, что ты проезжаешь через Лониц! — воскликнула я. — Отличный повод, чтобы остаться ненадолго.

Талиса глянула на меня удивленно.

- И где же я смогу остановиться?

- У меня, - решительно сказала я.

Талиса присвистнула.

- Ничего себе! Кто сказал, что твоя семья меня пустит?

- У нас есть место в комнате, где живет наша… ну, она служанка, в общем-то. Тебя ведь не обременит такое соседство?

- Нет, - осторожно сказала Талиса. — Но твоя мама… Она, наверное, не согласится. Да и у тебя там и без того людей много.

Талиса уже знала характеристики всех моих родственников. Теперь я не боялась об этом говорить.

- Уверена, ты не слишком стеснишь их, - заверила я. — К тому же, ты пришла из-за стены. Какое право они имеют отказать тебе?

Я весело улыбнулась.

- Что ж, - нерешительно сказала Талиса. — В таком случае я согласна.

Утром следующего дня мы собрали свои жалкие пожитки. Нам отдали мешки, с которыми мы ходили за Стену, а так же разрешили ехать в выданной одежде. Это было сделано в первую очередь из-за того, что ехать мы должны были в вагоне для егерей.

Около одиннадцати часов мы были готовы выдвигаться. Мы по очереди прощались со всеми, кого знали. Миц гордо сообщил, что сегодня ему снимают гипс, а значит, он тоже сможет уехать. Арти торопливо желал всевозможных благ. Филис Фим тоже пришла проститься. Она стояла чуть в стороне и сдержанно улыбалась. Я взяла инициативу на себя и поблагодарила ее за возможность присутствовать на выступлении. Ворота открылись, и мы покинули гарнизон. Я сжимала в руках билетик. Солнце сияло ярко, просвечивая даже сквозь редкие облака. Мы с Талисой переглянулись и зашагали в сторону города. Прощай, Форт-Норрисский гарнизон.

Перемены

Дым поднимался из печных труб, клубился и рассеивался, затягивая небо Форт-Нориса сероватой пеленой. Он не был способен затмить ясную лазурь, но, кажется, очень старался. Темная карета с гербом подъехала к гарнизону. Кучер ждал, пока откроются ворота. Внутри, за кованым забором, прихорашивалась Филис Фим. Она ждала генерала Мьерри. Неизвестно, зачем, но она ждала.

Казалось, что это было самое важное, что происходило в Сильциронаре, но в то же время в 467 сильцирийских милях за высоким забором вершилось то, о чем никто не знал достоверно, но всякий имел своё уникальное представление. Было это именно так потому, что в 467 имперских милях от Форт-Нориса, точно огромная глыба белого камня, разрезая небо шпилем невысокой круглой башни, располагалось не что иное как Императорский дворец. В этом самом дворце, в зале с высокими потолками и арочными окнами, на троне, инкрустированном золотом, восседал Его Величество Генрик Тицалиус Диварт IV, величайший из императоров, завоеватель, освободитель и т.д. и т.п.

Император пребывал в меланхоличном расположении духа. За прошедшее утро мимо него промелькнула вереница лордов, советников, министров, генералов, слуг и просителей, и все ожидали от него решений, каждое из которых было принято заранее не столько самим императором, сколько кучкой окружавших его доверенных лиц. Теперь каждое из этих решений, целесообразных или нет, должно было быть озвучено лично императором и немедленно приведено в исполнение. Покончив с неприятными формальностями и отослав всю эту суетящуюся толпу, император сидел, подпирая рукой подбородок, и размышлял о единственной вещи, ещё доставляющей ему радость - о своём беспечном детстве, не обременённом тяготами его многострадального народа.

Мужчину, подъехавшего к парадным воротам около двух часов пополудни, знали в лицо. Придворные расступались перед ним, гвардейцы в синих мундирах останавливались и отдавали честь. Как только мужчина спешился, у него торопливо забрали походный плащ, увели огромного вороного коня Зверобоя и поместили в стойло. В Крагарте мало кто ездил вот так, верхом, но у мужчины, кажется, была особенная эмоциональная связь со Зверобоем. В добавок, он давно не видел своего друга. Грозно стуча каблуками высоких сапог, мужчина зашёл во дворец, поднялся на второй этаж по лестнице, несколько раз повернул и прошел в залитый светом коридор. Если присмотреться, можно было заметить, что он немного хромал.

Двери тронного зала с готовностью распахнулись перед ним, он зашёл, остановился чуть в отдалении и поклонился. Император приподнялся на троне, вгляделся в лицо своего гостя и, расплываясь в улыбке, воскликнул:

– Антониус! Как я рад, что ты здесь! Ну оставь это, оставь! – Он сделал знак рукой, и слуги исчезли в дверном проеме. Кряхтя, он встал, подошёл к гостю и пожал ему руку, неформально, как старому приятелю.

– Ваше величество, - сказал мужчина, - я принёс Совету новую весть.

Через двадцать минут тронный зал наполнился тревожным гудящим шумом, похожим на звук, издаваемый роем пчёл. Лорды, входящие в состав Совета, взволнованно перешёптывались, не зная, какое значение несёт этот неожиданный визит, но ожидая беды.

Когда вошёл император, все смолкло.

* * *

Поезд ждал отправления, как лошадь ждет команды, чтобы идти. Мы с Талисой без труда нашли нужный вагон, и теперь тоже ожидали — пока начнется посадка. На нас с любопытством поглядывали остальные претенденты на удобное местечко. Дело усугублялось тем, что мы сняли свои булавки, во избежание утраты оных. Наконец, посадка началась. Вагон для егерей был сидячий, несмотря на то, что поездка ожидалась долгая. Места были расположены по три рядом, и каждый соседние два ряда были направлены друг к другу. Когда все расселись, вагон оказался полупустой. Мы обрадовались было, что к нам никто не подсядет, но потом, перед самым отправлением, в поезд практически вбежал высокий мужчина. Увидев нас, он сдержанно кивнул, а потом вопросительно глянул на сидение напротив. Кажется, он слишком ценил слова, выходящие из его уст, чтобы разбрасываться ими.

- Садитесь, пожалуйста, - сказала Талиса.

Я выжидающе глянула на человека: не сочтет ли он фамильярностью то, что Талиса «разрешила» ему сесть.

Но мужчина только улыбнулся.

Шло время, мы с Талисой время от времени переговаривались, и в какой-то момент просто забыли о существовании мужчины, сидящего напротив. Но потом я случайно взглянула на него и поняла: он за нами наблюдает. Наблюдает не с подозрением, а как можно было бы наблюдать за представлением в цирке. С радостью и любопытством.

Перехватив мой взгляд, мужчина поспешно произнес:

- О, прошу меня простить. Я только оттого на вас гляжу, что вы выглядите необычно в такой обстановке.

- Мы не самозванцы, - брякнула Талиса, - если вы об этом переживаете.

Мужчина усмехнулся.

- Нет, нет, что вы. Вы, должно быть, из добровольческого отряда? Но не рано ли еще для выпуска?

- Вообще-то мы оттуда, но…

- А вы разве не слышали?

Я зло зыркнула на подругу.

- О чем не слышал? — поинтересовался мужчина.

- Вот она, - Талиса указала на меня, - вывела маршала Антониуса из…

Талисе пришлось замолчать, потому что я сильно толкнула ее в бок.

- У нас было досрочное завершение курса, - мягко произнесла я. — Появилась одна миссия.

- А… - только и сказал мужчина.

Должно быть, упоминание маршала повлияло на него. Во всяком случае, за всю поездку он больше не проронил ни слова.

Поезд, в котором мы ехали, был менее современный. Ехали мы дольше, пару раз останавливались, что называется, в чистом поле, и мучительно ждали. Так или иначе, 9 июля около шести часов вечера мы прибыли в Лониц. Талиса осторожно, словно боясь обжечься, прислонила подошву сапога к земле.

- И это, выходит, твой город? — с недоверием спросила она.

- Ага, - подтвердила я. — Город, как город. Впрочем, скоро ты все увидишь.

Талиса поправила лямки мешка.

- И куда нам теперь?

- Думаю, сперва нужно вернуть на место булавки.

Я прикрепила свою на ощупь. Надо бы посмотреться в зеркало, что ли?

- Теперь поедим, и я покажу тебе город, - твердо сказала я. — А когда нагуляемся, я отведу тебя к себе.

Денег, выданных нам не то в награду, не то в качестве моральной компенсации, должно было хватить ненадолго. Мы начали тратить их сразу же, немного перекусив в привокзальном трактире. Воспоминания нахлынули, точно летний дождь. Я сидела и весело рассказывала Талисе, как бежала из дома, какие неприятности встретились мне, прежде чем я попала в отряд. Талиса отвечала звонким хохотом. Потом она настояла на том, чтобы заказать что-нибудь алкогольное.

- Но я никогда не пила алкоголь, - возразила я.

Талиса выгнула брови.

- Совсем никогда? Да брось! В гарнизоне все пили. И потом, за Стеной.

- Кто-то пронес за Стену спиртное? — поразилась я.

- Конечно. А ты что думала?

Я пожала плечами.

- Это запрещено по уставу.

Талиса усмехнулась и попросила принесли нам что-нибудь покрепче, чем знаменит Лониц, в двойном экземпляре. Этим чем-нибудь оказалась Лоницкая наливка. Я осторожно хлебнула и чуть не выплюнула загадочный напиток. Рот и горло обжигало, точно огнем. Сам вкус терялся за этим ощущением. Однако Талиса осталась довольна.

- Видишь, Нильси, - весело заявила она, - твой город уже начинает мне нравиться.

Несмотря на то, что у нас были деньги нанять скромный экипаж, и нас даже не сочли бы оборванками в этих лохмотьях, благодаря булавкам, Талиса настояла на том, чтобы идти пешком.

- Не хочу привлекать к себе внимания, - сказала она.

Но на самом деле мы привлекали еще больше внимания, расхаживая по улицам в таком виде. Я не стала ей об этом говорить. Час мы шли по улицам, и Талиса то и дело прилипала к ярким витринам маленьких магазинчиков. Если подумать, я ничего не знала о жизни Талисы до гарнизона, но, должно быть, там, где она росла, было мало хороших развлечений. А мне-то всегда казалось, что Лониц тихий и скучный город. Учитывая многочисленные остановки, не ожидалось добраться раньше девяти. Чем дальше мы шли, тем сильнее я переживала о том, как отреагирует мама, а потом и остальные домашние. У меня было право написать письмо из Форт-Норриса, чтобы предупредить всех хотя бы о том, что я жива, но я почему-то не решилась.

В десятом часу мы завернули на нашу улицу.

- Совсем скоро, - предупредила я Талису.

Она поправила булавку и пригладила недавно вымытые волосы. Я машинально сделала то же самое.

- Что мне говорить? — спросила Талиса.

Я пожала плечами.

- Ничего особенного. Я представлю тебя. Поздороваешься. Потом все пойдет само.

Вот дом с низеньким заборчиком. Следующий — с мальвами, растущими у крыльца. Еще один — с красивой резной табличкой, называющей фамилию жильцов. Через дом — Алеата и Дэлин Лик с их дочерью Никонилой. А этот — наш.

Талиса посмотрела на меня вопросительно.

- Подожди немного, - попросила я.

Я осторожно подошла к крыльцу, оставив подругу ожидать в паре метров. Потом я заглянула в завешенное шторой окошко. Внутри дрожал тусклый свет. Доносились звуки с кухни — Лифа прибиралась. Какой-то голос — должно быть, мамин, что-то быстро рассказывал, но я не могла различить слов. Я вернулась к крыльцу и знаком позвала Талису.

Потом я замерла на несколько секунд.

- Чего ты тянешь? — удивилась моя подруга по несчастью.

И правда. Почему я так переживаю? Это же мой дом.

Я сделала глубокий вдох и дернула за колечко, заставлявшее звонок заливаться веселым смехом. Дернула так, будто на этом должна была закончиться моя жизнь.

Как обычно бывает, когда не ждут гостей, дом замер на пару секунд. У меня перехватило дыхание. Потом за дверью послышались отчетливые шаги.

- Не знаю. Кто там? — сказал приглушенный голос.

И дверь отворилась.

На пороге была Лифа. Мы с ней встретились взглядами, и я увидела, как эмоции одна за другой мелькают на ее лице. Недоумение, ужас, радость, недоумение, сомнение, облегчение.

- Миссис Лэсти-и-ис, - растягивая, ломким голосом прокричала она. — Миссис Лэстис!

Раздался торопливый топот маминых каблуков. И потом я увидела ее в светящемся дверном проеме. Она взглянула на меня, а потом схватилась за сердце, отпрянула, пробормотала:

- Нильсира, дочка…

- М-мам, - осторожно сказала я.

- Что у вас там происходит? — воскликнул кто-то из глубины дома.

Голос был звонкий и недовольный. Даже требовательный. Мама отступила на несколько шагов, и в проеме показалась Мирианна. Увидев меня, она вскинула руки и приоткрыла рот. Ее лицо плаксиво исказилось. Потом ее бровь дернулась, пальцы сжали подол платья, и она проговорила:

- Сестра.

Никогда, я клянусь, никогда за всю жизнь Мирианна не обращалась ко мне: «Сестра».

Я не знала, что делать, поэтому решила дать время уйти шоку, прежде чем начинать говорить.

Я не знала, к кому из присутствующих обратиться, но после недолгих размышлений выбрала маму.

- Мам, я… Я приехала. Я дома. Я… Могу я войти?

- Боже мой! — воскликнула мама. — Что же с тобой случилось?

Ее голос приобретал все более настороженную и отстраненную окраску.

- И кто эта… девушка с тобой?

Точно! Я же забыла представить Талису.

- Мам, это Талисия Кливи, она моя хорошая подруга. Я надеялась, что ты согласишься ее приютить.

Лицо мамы болезненно исказилось. Она водила глазами, словно не зная, с чего начать. Так старик, взбирающийся в гору, растерянно смотрит вокруг, ища корягу, за которую можно ухватиться.

- Приютить? Это как же… - только и сказала мама.

Тогда Талиса, решив взять ситуацию в свои руки, отодвинула меня и вышла вперед.

- Меня зовут Талиса, мэм. Мы с Нильси только что пришли из-за Стены и надеемся на приют здесь, у вас в доме. Мы не стесним вас. У Нильсиры есть своя комната, а мне много места не надо. Вы можете положить меня в любом хозяйственном помещении, где есть место, чтобы бросить какой-нибудь тюфяк.

Мама медленно моргала и все никак не могла взять в толк, что это такое Талиса ей говорит. Тогда Талиса многозначительно поправила булавку на своей груди.

Мама вяло проследила это движение взглядом, а потом, словно опомнившись, безрадостно произнесла:

- Что ж… Мы рады гостям из-за Стены.

Гостям… Теперь и я гость в своем собственном доме, не иначе.

Мама быстро попятилась, пропуская нас с Талисой внутрь.

- Лифа, - скомандовала она. — Накрывай на стол, будем пить чай. Девушки наверняка голодны.

Я попробовала объяснить, что мы зашли в трактир, но это только заставило всех поморщиться. Лифа спешно расставила чашки, принесла дымящийся чайник, какие-то лепешки и печенье. Все время, пока она накрывала на стол, она избегала смотреть кому-либо в глаза.

Наконец мы расселись. Мама с Мирианной. Мы с Талисой напротив. Предварительно я тщательно вымыла руки, но они не стали от этого выглядеть лучше: сказывалось время, проведенное за Стеной. Теперь я прятала ладони, то и дело поправляла волосы и не очень чистую одежду.

Молчание заполнило воздух и застыло, как желе. Я не знала, с чего начать, а мама ни о чем и не спрашивала. Мири сидела, чуть приподняв брови, глядела в свою чашку.

Я прокашлялась и спросила:

- Где тятя Рени и мальчики?

- Ренильда уехала с Ольсом заказывать ткань, - сухо сказала мама. — Им пришлось остаться в городе на ночь. А мальчики спят. Десятый час все же…

Талиса неловко поерзала на стуле.

- Как вы? Как у вас дела? — осторожно спросила я.

Мирианна встала, ее стул шумно проехался по полу, отодвигаясь. Она воскликнула:

- Где ты была?!

Мама приподнялась и, мягко схватив Мири за плечо, усадила обратно.

Я опешила.

- Я… Я была за Стеной.

- Мы поняли, - отчеканила Мирианна. — Но как ты там оказалась?

Меня бросило в дрожь. Только теперь я поняла, что не продумала, как буду объяснять свое исчезновение семье.

- Я просто… Отец заработал свою булавку, и я подумала…

Я отвела взгляд.

На удивление никто не стал уточнять, что именно я имею в виду. Прошло время, прежде чем мама снова заговорила.

- Что с тобой случилось? Откуда это… У тебя на лбу?

Уголки ее губ брезгливо опустились.

- На меня напал зверь, мама, - прохладно сказала я. — Я могла умереть, но выжила.

Мама подняла глаза и сказала единственную искреннюю вещь за вечер:

- Я рада, что ты в порядке, дочь.

Во всяком случае, мне хотелось верить в ее искренность.

- За что тебе дали булавку? — спросила Мирианна.

Мне показалось, она говорила как преподаватель на экзамене. Она не просто хотела знать. Она должна была оценить мой ответ.

- Так, ерунда, - сказала я. — Так всегда бывает: кто ходит за стену, тому дают булавку.

- Неправда! — воскликнула Талиса.

Все посмотрели на нее. Включая меня. Я смотрела осуждающе.

- Простите, но я не могу снести несправедливость, - отчеканила Талиса. — Нильсире дали булавку за героизм! Она лично спасла маршала Антониуса, вытащила его из леса и довела до Стены!

Повисла напряженная тишина.

- Ах, маршала Антониуса! — без особенного энтузиазма произнесла мама.

Я посмотрела на нее и вдруг поняла: она не верит тому, что сказала Талиса.

- Да ладно, он бы и сам дошел, - оправдываясь, сказала я. — Мне только нужно было чуть-чуть ему помочь.

Я перевела взгляд на Мирианну. Сестра таращилась меня в совершенном потрясении.

- Ладно, всем, наверное, пора уже спать, - поспешно сказала я. — Где мы положим Талису?

Даже хлопоты, связанные с последним вопросом, не перебили облегчения, которое испытала моя мама, когда я прервала разговор. Это было очевидно. Ей в тягость, что я здесь. Но ничего, наверное, мы все привыкнем к новому положению вещей. Я должна остаться в Лонице, закончить гимназию. Что там принято делать дальше?

Ответ не сразу дошел до моего сознания.

- Разве что у Лифы в каморке.

- Но, может быть… - я попыталась возразить, но Талиса не позволила.

- Спасибо, миссис Лэстис. Мне вполне подойдет место рядом с мисс Далифой.

Лифа метнула на Талису испуганный взгляд. Должно быть, ее давно не называли подобным образом.

Мама поморщилась, сама того не осознавая.

-Нильси, дорогая, - сказала она, - вам с Талисией, наверное, нужно нагреть воды?

- Нет, спасибо, - торопливо сказала Талиса. — Мы привыкли в гарнизоне к холодной. Завтра нагреем.

Это была чистая правда. Не каждый раз мы успевали нагреть воды в гарнизоне. А иногда просто ленились.

- Что ж… - мама замерла, развернувшись к двери. — Тогда я оставлю вас, девушки. Пойдем, Мирианна.

И мама зацокала каблуками в сторону коридора. Уже в дверях Мирианна обернулась, бросила на меня неопределенный взгляд, а потом направилась прочь, оставляя нас с Талисой размышлять обо всем, что произошло.

С утра пораньше в доме раздался оглушительный рев. Я поморщилась. Сегодня, должно быть, суббота. Но будильник умеет звонить только в восемь утра. Распознав в раздражающем звуке загадочный прибор, я улыбнулась привычному атрибуту Лоницкой жизни. Не у всех было такое чудо. Мама всегда гордилась тем, что мы получили его в подарок. Тем не менее, в субботу и воскресенье никто не вставал по будильнику, предпочитая продлить легкие минуты пробуждения. Никто, кроме Лифы, разумеется.

Я с наслаждением потянулась. Так приятно было вновь просыпаться в собственной постели спустя столько дней. С удивлением я поняла, что выспалась. Теперь для такого эффекта мне требовалось гораздо меньше времени, чем раньше. Я встала, аккуратно застелила постель, походила по комнате туда-сюда. Потом вышла в коридор и столкнулась с Лифой.

- Нильсира! — воскликнула она. — Ты уже проснулась! Я нагрею тебе воды.

- Не нужно, Лифа, спасибо, - сказала я. — Все это время я жила в гарнизоне, и теперь я умею позаботиться о себе.

Лифа смущенно улыбнулась.

- Ты изменилась.

- Должно быть, шрам, - заметила я.

Лифа покачала головой.

- Я не о том.

Я набрала немного воды и нагрела в печке на кухне. В гарнизоне я обнаружила, что дома мы всегда расходовали гораздо больше воды, чем требуется одному человеку. А еще я поняла, как удобно, когда таскать воду издалека не приходится. Теперь меня удивляло, как раньше мы с Мирианной огорчались, что до сих пор не придумали, как доставлять воду в дома уже нагретой. Не знаю, наверное, гарнизон научил меня ценить то, что имею.

Я быстро покончила с гигиеническими процедурами, оделась, расчесала волосы, почистила от пыли щеткой штаны. Волосы уже почти успели высохнуть, когда наверху послышались признаки пробуждения остальных жильцов. Я взяла со стеллажа книгу и читала ее, разглядывала красочные иллюстрации, сидя в кресле в гостиной. Время от времени мимо проходила Лифа, держа в руках то веник, то чашку, то мешок с крупой.

И вдруг в дверь позвонили. Я представила руку, запускающую механизм, приводящий в движение колокольчик. Какая эта рука? Я совсем отвыкла от дверных звонков. Это было что-то, что относилось к привилегиям жизни в полноценном доме. Теперь казалось, что дом мне не принадлежит, и я не могу подойти к двери. Но никто другой не спешил открывать. Поэтому, поразмыслив, я подошла к двери, сняла ее с засова и распахнула, приветствуя гостя. Осознав, кто стоит передо мной за деревянным порогом, я застыла в недоумении.

- Х-хемиш?

Я невольно отпрянула и поморщилась. Жест не очень-то вежливый и совершенно не подходящий для ситуации. Должно быть, много эмоций сменилось у меня на лице.

Хемиш некоторое время смотрел на меня с открытым ртом, а потом идиотски произнес:

- Нильсира? Ты здесь?

- Да, а я… А ты… Что ты здесь делаешь?

Неожиданный толчок заставил меня вздрогнуть. Видимо, Мирианна хотела оттащить меня от двери, но подлетела слишком быстро и нечаянно толкнула меня. Не очень сильно.

- Нильсира, иди к себе! — властно сказала она, а потом затараторила: - Все сложнее, чем кажется, Хемиш, но я все расскажу. Нильсира не должна была стать первым подошедшим к двери, но Лифа где-то ходит. Где же она ходит? Нильсира, иди к себе, я тебе сказала!

Я испуганно попятилась, а потом направилась к лестнице. Хемиш?! Что он может здесь делать? И почему сестра так на меня напустилась? Все это вызывало смутную тревогу, которая, сродни предчувствию бури, обволакивала меня изнутри. Я поспешила удалиться, но на лестнице остановилась, прислушиваясь. Мирианна что-то говорила и, хотя я не могла разобрать слов, мне казалось, что она рада присутствию Хемиша. Неожиданно в конце коридора наверху распахнулась дверь. Я скользнула вниз по лестнице и спряталась в укромный закуток. Мне не хотелось, чтобы меня видели. Это были Йанс и Пэди. Они весело пробежали мимо, пытаясь обогнать друг друга. Потом из прихожей послышались их радостные возгласы. Неужели… Неужели они знают Хемиша? Откуда? Я поднялась наверх и зашла в свою комнату. На кровати сидела Талиса.

- Давно проснулась? - спросила она.

Потом Талиса повернулась и, разглядев мое лицо, отметила:

- Ты выглядишь взволнованной.

Я задумалась.

- Кажется, что-то странное происходит в этом доме.

Талиса усмехнулась.

- Это забавно, что ты только заметила.

- Нет, я… Я имею в виду не их поведение. Кое-кто пришел, и я не знаю, что этот кое-кто здесь делает. Чем ты планируешь заниматься до поезда?

Талиса пожала плечами.

- Пойду в город, наверное. Кутить! Есть же у вас, где хорошо провести время?

- Должно быть, есть, - сказала я.

- Да ладно тебе, не мучай себя так, - сказала Талиса, глядя на меня. — Мало ли что происходило у твоей семьи в твое отсутствие!

Я вздохнула.

- Да, это верно.

Талиса поднялась, потянулась, встав на цыпочки, хрустнула шеей.

- Ну, ладно. Я планирую выйти через черный ход. У меня есть деньги, у меня есть задор, а то, если хочешь, присоединяйся!

- Спасибо, я не настроена, - с вялой улыбкой сказала я.

- Как хочешь!

Талиса открыла дверь и бодро шагнула в коридор.

После этого я долго сидела в комнате одна. Я разглядывала различные предметы, потом разглядывала потолок, лежа на диване, потом смотрела в окно. Гром шагов в коридоре заставил меня вздрогнуть. Мама постучалась и вошла, не дожидаясь моего ответа.

- Нильсира, - робко сказала она.

Я поспешно отошла от окна.

- Что такое, мам?

- Там, внизу… Мы с Мирианной хотели кое-что тебе сообщить. Ты спустишься?

- Конечно, - сказала я.

Мама бросила быстрый взгляд на мою одежду, но не решилась что-нибудь сказать.

Мы спустились и зашли в гостиную. Там были Мирианна с Хемишем и мальчишки, сидевшие на софе и болтавшие ногами. Увидев меня, они озадаченно притихли.

- Мальчики, поздоровайтесь с Нильсирой, - не слишком уверенно сказала мама.

- Привет, Нильсира, - сказал Пэди, глядя на меня своими по-детски большими глазами.

Йанс смотрел на меня совсем по-другому. Вместо приветствия он произнес:

- Ты видела зверей?

Я решила не отвечать и вместо этого снисходительно улыбнулась.

Я глянула на Мирианну. Моя сестра красиво оделась, аккуратно уложила волосы в пучок. Раньше, когда мы были еще гимназистками, такого почти никогда не случалось. Но теперь, похоже, Мири делала такую прическу постоянно. Было еще кое-что: сестра избегала моего взгляда.

- Ну, Мирианна, ты что-то хотела сказать Нильсире, - напомнила мама.

Мирианна посмотрела сначала на Хемиша (испуганно), потом на меня (даже не пытаясь скрыть свое неудовольствие). Потом она будто что-то вспомнила, натянула на лицо подобие улыбки и произнесла:

- Мы с Хемишем помолвлены.

Слова громом ударили мне в уши. Помолвлены? Как?!

Я несколько раз порывалась что-то сказать, но вышло только:

- Давно?

- Уже месяц как, - неожиданно ответил Хемиш.

Ему будто бы хотелось спасти Мирианну от этого разговора. Он даже выступил слегка вперед, будто бы хотел ее заслонить.

Я смотрела на него и ничего не понимала. Вот же он, задира и хулиган, превративший нашу школьную жизнь в ад. Мою жизнь в особенности. И вот он стоит, заслоняя Мирианну… от меня же?

Я не сразу поняла, что следующая фраза была адресована мне. Тогда Хемиш благоразумно решил повторить сказанное:

- Теперь мы вроде как станем одной семьей.

В это сложно поверить, но что-то действительно угрожающее слышалось в его голосе.

- Я… - я застыла с округленными глазами. — Я поздравляю вас. Вас обоих.

- Спасибо, Нильси, - сухо произнесла Мирианна. — Теперь мы пойдем. У нас с Хемишем есть дела, касающиеся предстоящей свадьбы. Я вернусь к обеду.

Хемиш предложил ей свой локоть, и она изящно обвила его тонкой рукой. Затем они направились к двери.

Убедившись, что Мирианна с ее избранником отошли от крыльца, я потерла лицо руками. Нужно было лучше контролировать себя, но я не могла.

- Что ты думаешь об этом, мам? — дрожащим голосом спросила я.

Мама бросила на меня полный укора взгляд.

- Что я могу об этом думать? Моя девочка выходит замуж.

- Но… За Хемиша?! Он же… Ты знаешь, кто он такой.

- Мирианна сделала свой выбор. Кто я такая, чтобы ему препятствовать?

- Ты хотя бы говорила с ней об этом? — с надеждой спросила я. — Говорила ей свое мнение?

Мама медленно выдохнула и сказала:

- А ты спрашивала меня, какого я мнения о ситуации?

Я медленно моргнула.

- Хемиш — хорошая партия для Мирианны, - продолжила мама. — Он способен дать ей все, в чем она нуждается.

- В чем таком нуждается Мирианна, что ей необходимо выйти замуж за кого попало?! — выпалила я.

- Ты… Как ты можешь так говорить?! — воскликнула мама. — Ты знаешь, что нам пришлось пережить, когда ты исчезла? Весь этот страх, вся эта горечь и… позор!

- Какой позор, мама? Все это время я готовилась для того, чтобы получить булавку, совсем как отец!

- Что ты помнишь об отце! — зашипела мама. — Только и знала, что водить пустые разговоры, а сама — хоть бы раз спросила его! Спросила бы, чего всем стоила его булавка.

- Благодаря его булавке мы свободны от сборов! — воскликнула я. — Благодаря его булавке мы живем даже сейчас, ни в чем не нуждаясь!

- Да разве ты понимаешь! — мама почти переходила на крик. — Разве ты понимаешь, через что нам пришлось пройти, пока тебя не было! Ты осуждаешь сестру, но разве у нее был иной путь, кроме как выйти замуж? Хемиш помог ей!

Я замерла.

- Вот как? Выходит, ты выдаешь ее замуж, чтобы поправить положение семьи? Разве вам так плохо живется?

- Боже мой, Нильси! — мама всплеснула руками. — Мы… Мы экономим на всем, нам… Нам пришлось сменить портниху! Потому что прежняя просила больше, чем мы могли заплатить.

- Ты знаешь, мам, - едко сказала я, - просто к твоему сведению, не у всех людей в Сильциронаре вообще есть личная портниха!

- Если ты желаешь сестре добра, - прошипела мама, - не смей даже говорить с ней об этом! Хемиш хороший жених! Если ты вернулась только для того, чтобы расстроить свадьбу, то ты прогадала.

Я отступила на несколько шагов. Меня трясло. Мама смотрела на меня вопросительно, но я не собиралась ей ничего отвечать. Я сделала шаг в сторону двери. Мне хотелось выйти на свежий воздух, чтобы отвлечься от всего, что произошло. На моем пути случайно оказались Йанс и Пэди. Они смотрели на меня, но не в глаза. Мне потребовалось время, чтобы догадаться: они разглядывали шрам. Йанс повернулся к брату и, слегка наклонившись, невесело шепнул что-то ему на ухо. Я с опозданием разобрала, что именно он сказал.

«Ведьма».

Я вышла на улицу, шатаясь прошла недолгий путь по дорожке, разрезающей надвое лужайку у дома. Подумав, я вернулась и села на крошечную скамейку у дома. Она была изначально рассчитана на детей, поэтому мне пришлось поджать ноги. Я сидела и смотрела в одну точку, размышляя обо всем, что произошло. Мирианна и Хемиш. Мама. Йанс.

- О господи! — воскликнул кто-то.

Я вздрогнула и, подняв глаза, увидела Никонилу.

- Нильсира, ты… Это ты! — потрясенно сказала она.

Я поднялась со скамейки.

- Да, привет, - только и сказала.

- Я тебя сначала не узнала! — говорила Никонила. — Я слышала, что ты пропала. Все слышали. Но теперь… Что с тобой случилось?

Я пожала плечами.

- Ничего особенного.

Мне крайне не хотелось вдаваться в подробности своего путешествия.

- Но ты… Я только увидела, что с тобой стало…

Я подняла бровь.

- А что со мной стало?

Никонила на секунду смутилась.

- Я имею в виду то, что ты выглядишь, как… Как… будто что-то случилось.

Я сделала шаг в сторону собеседницы.

- Ты, может быть, не видела никогда, как выглядит тот, кто вернулся из-за Стены?

Никонила ахнула.

- Так это правда?! Были слухи, что ты могла сбежать туда, но я не верила!

Я с сожалением подумала, что теперь мою историю узнает весь Лониц. Ну, пусть.

- Это правда, Никонила, представляешь? — едко произнесла я. — Такое бывает, когда люди сами выбирают свой путь.

- А ты… - соседка округлила глаза и понизила голос. — А почему у тебя этот…

Она показала за мое лицо.

- Шрам? — я сделала еще один шаг в сторону Никонилы, явно доставив ей дискомфорт. — Так это оставил мне зверь. Я видела его черные глаза. Чувствовала его когти в своей плоти. Слышала его дыхание. Дыхание смерти!

Никонила в ужасе попятилась, а потом путано произнесла:

- Знаешь, мне, пожалуй, надо идти. Это очень здорово, что ты выжила, Нильсира. Передавай привет и поздравления сестре.

Когда Никонила ушла, я встревоженно огляделась. Не хватало еще, чтобы кто-нибудь стал свидетелем этой неприятной сцены. Но вокруг никого не оказалось.

После инцидента я приняла решение не выходить пока из комнаты. Я читала и ждала Талису, которая должна была вернуться к обеду. Услышав звонок в дверь, я поспешила спуститься. Но на середине лестницы я на всякий случай остановилась. Пришла не Талиса. Это были дядя Ольс с тетей Рени. Мальчики радостно бросились к ним, побросав книжки, которые им было велено читать. Дядя Ольс начал что-то рассказывать, но мама его прервала:

- Я должна сказать тебе, Ольс. Непредвиденное случилось.

- Что такое, Диата? — суетливо произнесла тетя.

- В самом деле, что такое? — повторил дядя Ольс.

- Она… - негромко сказала мама. — Она здесь.

- Боже мой! Нильсира? — изумился дядя. — Она здесь? Она в порядке?

- Да. Да, с ней все хорошо, но она… она очень изменилась.

- Да что с тобой такое, Диата! — воскликнул дядя Ольс. — Твоя дочь здесь! Какая радостная новость! Могу ли я поговорить с ней?

Я подумала и принялась спускаться. Выйдя в коридор, я робко окликнула:

- Дядя. Тетя.

Дядя Ольс рывком обернулся и быстро зашагал ко мне.

- Нильсира! — воскликнул он.

Потом он обхватил меня за плечи и осторожно притянул к себе. Я впилась в его одежду пальцами.

- Нильсира, девочка, где же ты была?

Он отстранился и оглядел меня с ног до головы.

- Не удивляйтесь моему внешнему виду, дядя, - сказала я. — За Стеной только такое и носят.

Глаза дяди Ольса округлились. Он несколько раз медленно моргнул и воскликнул:

- Как!

Тетя Рени медленно подошла к нам.

- Нильсира, ты правда была… там?

- Вы можете не верить, - сказала я, - но вот это я не украла.

Я улыбнулась и продемонстрировала блестящую булавку.

- За что? — только и спросил дядя, совсем не думая о том, как это звучит.

Почему-то мне захотелось сказать ему правду.

- Обещайте, что не расскажете всем вокруг, - попросила я.

- Обещаю, - торжественно сказал дядя Ольс.

- Наш отряд в Форт-Норрисе готовили для выхода за Стену, но состояться все должно было не скоро. Но вдруг… так уж получилось, что отряд маршала Антониуса за Стеной оказался разбит. Нас бросили на его поиски. В общем, нас осталось двое. Я и Талиса. У нас возникли разногласия по поводу правильного пути. Я не знаю, почему, но мне казалось, что я знаю, куда идти. Я последовала этому зову. Так я и нашла маршала.

Дядя не верил своим ушам.

- Ты говоришь, маршала Антониуса? Это правда? Ты его видела?

- Да нет, это какая-то ошибка! — воскликнула тетушка. — Что делать маршалу Антониусу в Форт-Норррисе? Он должен быть при дворе! Нильси, ты не могла его видеть!

Я улыбнулась. В душе возник странный азарт.

- По правде сказать, я не очень-то его разглядывала. Это да. Было неудобно, ведь он опирался на мое плечо, пока мы возвращались к Стене.

- Нильси, - серьезно сказал дядя. — Выходит, за это тебе дали булавку?

- Талисе тоже дали, - сказала я. — Она проявила необычайную стойкость.

- А эта девушка, Талиса, кто она? — спросил дядя.

- О, вы сможете с ней познакомиться! — воскликнула я. — Она гостит здесь по праву егеря. Сейчас в городе, вернется к обеду.

- Поразительно… - проговорил дядя. — Нильси, ты не думай, я верю каждому твоему слову. То, что ты сделала, это… Ты действительно достойна носить булавку. И почему они так мало внимания уделили твоему подвигу?

- Какой там подвиг! Я нашла маршала по счастливой случайности! — отмахнулась я. — Тем более, маршал вряд ли захотел бы привлекать внимания к происшествию в целом. Это сделало бы его уязвимым в глазах его окружения.

- Мудро рассуждаешь, - заметил дядя. — А что, тебя ранили? — он взглядом указал на мой шрам. — Как это произошло?

Я вздохнула.

- Это просто зверь, дядюшка. Но мне, как видите, повезло.

В следующую секунду в дверь вновь позвонили, и Лифа поспешила открыть. Первой бесцеремонно проскользнула Талиса, а за ней вошла Мирианна.

- Здравствуйте, дядюшка, - робко сказала последняя.

Ей, видимо, требовалась минутка, чтобы оценить ситуацию.

Дядя вопросительно посмотрел на Талису, а Талиса — точно так же посмотрела на него.

Я выступила вперед.

- Мой дядя — Ольс Глэн. Моя тетя — Ренильда Глэн. Моя подруга по несчастью — Талисия Кливи.

- Приятно познакомиться, мисс Кливи, - сказал дядя Ольс. — Мы как раз говорили о вас.

Талиса совсем растерялась. Должно быть, она нечасто слышала в свой адрес такие обращения, как «мисс Кливи».

- Я… А… Мне тоже очень приятно, мистер Глэн, - растерянно пробормотала она.

Я взглянула на Мирианну. Та подошла к маме и наблюдала за происходящим, поджав губы точно так же, как и она. Мне всегда казалось, что у них схожее строение лица, но теперь я видела: тут что-то большее. Эти двое похожи до глубины души.

За обедом все долго напряженно молчали. Потом тетя Рени спросила:

- Как у тебя дела, Мирианна, дорогая?

Мири вздрогнула, точно птичка, которую кто-нибудь спугнул, а потом так же по-птичьи защебетала:

- О, мы составляли список гостей. Теперь, конечно, в него войдет и Нильсира, - сестра посмотрела на меня. — Нужно кучу всего приготовить. Хемиш все время занят. Он ведь поступил на военную службу, Нильсира, ты знаешь?

Я покачала головой. Откуда мне знать?

- Он всегда ходит такой напряженный, - продолжала Мири, - но это все скоро закончится, потому что это только первое время так. Он становится таким серьезным, когда надевает форму! Я немного боюсь выглядеть рядом с ним, как ребенок! А ведь мы ровесники! Ты помнишь, Нильси, как мы вместе играли в школе?

Меня удивляло то, как часто сестра обращалась ко мне. И я не могла припомнить, чтобы мы играли хоть раз во время учебы. В основном Хемиш кидался на нас с очередной дурацкой шуткой. Подсознательно я глянула на дядю Ольса, как на самого близкого по духу. Теперь это стало очевидно. Он понимает меня лучше других. Дядюшка со скукой смотрел в свою тарелку. Больше половины слов Мирианны скорее всего пролетали мимо его ушей. Он выглядел почти обреченным.

Пообедав, все разошлись по своим делам. Мири играла на фортепиано, Талиса решила прогуляться по району, мама с тетей Рени разбирали тетины покупки. Даже мальчики были заняты: к ним пришел учитель иностранных языков. В гостиной остались только я и дядя Ольс. Первое время я опасливо молчала: мне казалось, что сейчас и дядя начнет бросать в меня плохо скрытыми упреками.

Но потом дядя спросил:

- Мне кажется, ты не очень-то рада за сестру. В связи с ее помолвкой, я имею в виду. Для этого есть причины?

Сперва я напряглась, но потом честно ответила:

- В школьные годы Хемиш нас донимал. Я терпеть его не могла, и мне казалось, что Мирианна тоже.

- Любовь зла… - многозначительно протянул дядя. — Впрочем, разве тут дело в любви? Я полагаю, ты намерена остаться в Лонице хотя бы на первое время?

Я кивнула.

- В таком случае тебе нужно будет наведаться в гимназию. Они хотят знать причину, по которой ты отсутствовала на экзаменах. У тебя есть какой-нибудь документ, подтверждающий твое пребывание за Стеной?

- Разумеется.

- Тогда тебе нужно его предоставить. Ты сможешь сдать экзамены позже, но тебе придется готовиться. Мирианна уже сдала все книги обратно в библиотеку. По правде сказать, мы тебя не ждали. В библиотеке, кстати, не досчитались одного учебника — по астрономии.

Я в ужасе подняла взгляд.

Отчего-то в голове всплыло: звезда Цим, звезда Калиата, созвездие Малого Волка.

- Не беспокойся, - сказал дядя. — До нас доходили разные слухи, но в конце концов… Никто не смог бы столкнуть две кареты, не то что хрупкая девушка, верно?

Я сглотнула.

- Тем не менее, тебе следует быть осторожной. Пойдут толки. Обо всем. Мы защитим тебя, как сможем, но тебе и самой придется заботиться о собственной безопасности.

- Я не понимаю, дядя… - воскликнула я.

Дядя Ольс вздохнул.

- Девочка моя, тебя долго не было. Много чего поменялось. Твоя история с маршалом Антониусом поистине удивительна, но в какой-то момент, все могут о ней забыть. Ты сама говорила, что маршалу невыгодно, чтобы это происшествие впечаталось в людские умы.

Я кивнула.

- Спасибо. Я обязательно это учту. Я пойду, дядюшка. Хочу побыть одна.

- Конечно, - дядя Ольс мягко улыбнулся.

Я встала и направилась в комнату. Там, за закрытой дверью, я долго терла глаза. «Тем более хрупкая девушка». Слова дяди Ольса крутились у меня в голове. И в правду, как я могла столкнуть две кареты? И почему я вообще была уверена, что это сделала я? Кажется, не у одной меня были такие мысли! Учебник астрономии, ссора… Все это однозначно указывало на меня. И что, если тот бедолага уже вернул себе память?

Свернувшись клубочком на кровати, я задремала где-то на час, а потом проснулась и обнаружила в своей голове идею. Лифа иногда хранила старые газеты. Если что-то произошло, можно было попробовать у нее узнать.

Я спустилась и бодро зашагала на кухню. Мои руки значительно похолодели и будто закостенели. Я рывком открыла дверь и вошла, заставив Лифу вздрогнуть.

- Нильсира! — воскликнула она. — Ты что-то хотела.

Ее рукава были закатаны по локоть, а кожа блестела от воды и мыльной пены.

- Лифа, я только хотела спросить, - осторожно начала я.

- Спрашивай, я отвечу.

- Лифа, ты по-прежнему хранишь старые газеты?

- Когда как, - ответила Лифа. — А какой период тебе нужен?

- Не знаю, но, полагаю, сразу после моего отъезда.

- В таком случае я могу тебе их показать.

Лифа спешно вытерла руки полотенцем и достала из-под шкафчика со специями небольшой ящик. Потом она отлистала несколько страниц и положила мне на сухой участок стола небольшую стопочку газетных листов.

Я подошла и осторожно принялась листать.

«Трактирщик обвинен в уходе от налогов». «Беженцы заполоняют города». «Большое празднество в честь Его Величества». Заголовки заполонили мое сознание. Вот. Вот то, что мне нужно: «Скандальное происшествие с каретами». Кажется, это оно.

Я медленно отступила от стола.

- Лифа, а можно я заберу эту газету? На время?

- Конечно, Нильси, если она тебе нужна, ты можешь забрать ее насовсем. Это странная газета, тираж был очень маленький. Честно говоря, я даже ее не читала.

- Спасибо большое! — протараторила я. — И еще. У меня будет просьба. Ты можешь никому не говорить, что я это взяла?

Лифа пожала плечами.

- А что, кто-то будет спрашивать? Конечно, я никому не скажу.

- Спасибо, спасибо большое! — проговорила я и вышла с кухни.

Я поспешила снова подняться в комнату, там зажгла свечу и принялась читать. В начале статьи ничего интересного не было: сухое описание того, что произошло. Потом шли вырезки из показаний свидетелей. Все говорили разное. Кто-то один утверждал, что виной всему молодая женщина. Другой говорил, что это был мужчина средних лет. Ни слова о единственном настоящем потерпевшем. И только потом я дочитала до чего-то необычного. «Все свидетели сходятся на том, что сила, с которой толкнули карету, была нечеловеческая. Но мог ли это сделать тот, кому подвластно больше, чем рядовому сильциронарцу?» - вот что было написано в газете. И все. Никаких уточнений, никаких сносок. Но, кажется, все было понятно и так. Свидетели думали, что это сделал змей.

Кровь прилила к моему лицу. Почему меня называют змеем? Этого просто не может быть! Я обычная, я нормальная, я заурядная. Я ничем не отличаюсь от других. Дело вообще не во мне! Что произошло там, в арке? Должно быть, там был кто-то еще. Кто-то, кто, может быть, попытался за меня заступиться. Но зачем?

Отчего-то у меня в голове крутились два слова. Всего два слова. Калианта. Цим.

Я вспомнила про учебник по астрономии. Если бы я не оставила его, теперь все было бы хорошо. И все же… Мне снились звезды. Почему мне снились звезды? Почему зверь меня не убил?! И почему… Боже мой… Как я нашла маршала Антониуса? И правда, как? Я ведь не знала пути. Что, если я почувствовала его, как чувствуют змеи? Теоретически это возможно. Но тогда… Выходит, и он почувствовал меня?

Я закрыла лицо руками и медленно выдохнула.

Этого не может быть.

Я не могу быть змеем.

Просто стечение обстоятельств ведут меня по ложному следу. В конце концов, со мной не происходило ничего необычного за последние пару месяцев. Ничего.

Дрожащими руками я свернула газету и убрала ее в ящик прикроватного столика.

Я успела как раз вовремя. В следующую секунду дверь распахнулась, и в комнату ворвалась Талиса.

- Нильси, ты представляешь, - воскликнула она, - меня пытались обмануть! Дурацкий управляющий в пабе! Он все видел, и притворился, что не понимает, о чем я!

Талиса выдохнула и опустилась на мою кровать.

- Он хотел меня выгнать, но потом увидел булавку. Ну и свинство! Он пригрозил мне жандармом! Ты представляешь? Нильси?

Талиса повернулась ко мне, и выражение ее лица изменилось.

- А ты чего такая? — спросила она.

- Ничего, - проговорила я. — Кое-какие обстоятельства. Во сколько ты уезжаешь завтра?

- Поезд отъезжает в семь тридцать, - сказала Талиса. — Выходить надо с рассветом. Ты что же, из-за этого переживаешь? Так мы еще увидимся, подруга! Как пить дать, увидимся!

- Непременно, - со слабой улыбкой согласилась я.

После ужина я вернулась к себе в комнату и больше не выходила. Странное тревожное чувство не отступало. Это было так, будто я физически ощущала какую-то опасность, но не могла ее распознать. Тем не менее, я приготовилась ко сну и решила провести несколько часов перед ранним пробуждением в покое. Я легла, накрылась одеялом и наблюдала, как свет обволакивает занавеску.

Мне так и не удалось уснуть. Негромкий стук поднял меня с кровати и заставил подойти к двери. Я осторожно прижалась к гладкой деревянной поверхности и тихо спросила:

- Кто здесь?

- Это я, - сказал знакомый голос.

Я открыла дверь.

- Что случилось, Мирианна?

Сестра зашипела на меня и практически втолкнула вглубь комнаты.

- Мне надо тебе кое-что сказать, - только и произнесла она.

- Хорошо, хорошо, - с притворным спокойствием ответила я. — Расскажи мне, что случилось? Почему ты до сих пор одета?

- Что? Мне не до этого! — сказала Мирианна. - Я пришла, чтобы сказать тебе, что ты должна уходить.

Некоторое время я пыталась осознать услышанное, а потом усмехнулась.

- Ну, конечно. Это очень предсказуемо, сестренка. Мне здесь не место. Вот ты о чем. Я все поняла.

- Ничего ты не поняла! — обиженно бросила Мири. — Я хочу, как лучше!

- Я понимаю, - заверила я. — Всем будет лучше, если меня не будет. Я же видела, как меня приняли. Думаешь, мне так сложно представить, о чем вы шепчетесь, пока я в своей комнате?

- Дело вовсе не в этом, - настаивала Мирианна. — Ты просто не понимаешь, что происходит! Мы все под угрозой!

- Отлично, - сказала я. — Ты думаешь, что вы все под угрозой из-за меня? Я уйду, не переживай. Я уйду. Пару дней, и меня здесь не будет.

- Да послушай же! — зашипела Мирианна. — Все гораздо сложнее, чем тебе кажется!

Я задумалась.

- Хорошо. Как бы то ни было, мне нужно время, чтобы уладить здесь некоторые дела. В гимназии ждут моих объяснений, и…

Я хотела подойти к окну, чтобы поправить штору. Это было совершенно машинальное действие.

– Нет, ты не можешь ждать, ты должна уехать сейчас! - вдруг вскрикнула Мирианна, преграждая мне путь. Она смотрела на меня пристально и взволнованно. Месяц вышел из-за тучи и осветил ее голубое платье, слегка помятые волосы и болезненные глаза. Я увидела сестру как никогда уставшей. От ее утреннего высокомерия не осталось и следа.

– Хемиш ничего мне не рассказывает, - продолжала она, - но я знаю, что что-то происходит. С того самого момента, как ты ушла, в городе все изменилось.

Она понизила голос и отвела глаза.

– Приходили гвардейцы и долго говорили с Хемишем. Я слышала, что они говорили о тебе. Я не знаю, что ты натворила, но они придут за тобой. Поэтому ты должна уехать немедленно.

Я застыла в потрясении.

- Ч-что?

Мирианна подняла брови домиком и обессиленно опустила руки на подол своего платья.

- Мне кажется, это связано с той историей, Нильси. Когда кареты столкнулись. Никто не знает, почему там оказался твой учебник по астрономии. Но все хотят знать.

- Мирианна, но я же… Я не могла бы толкнуть карету так сильно, ты же знаешь, - просящим голосом сказала я.

- Я знаю, - согласилась сестра. — Я не понимаю, почему гвардейцы к тебе привязались. Ты можешь не верить мне, но Хемиш, он хороший. Он делает все, что может, чтобы очистить нашу семью от этого кошмара. И дядя Ольс. Он тоже очень старается. То, что ты исчезла тогда, было ужасно во всех смыслах. Но теперь, когда ты здесь, я боюсь, что ситуация станет еще хуже. Вот так.

Теперь я не просто дрожала, меня беспощадно трясло. Я не знала, что делать. Что сказать.

- Спасибо, - коротко произнесла я.

- Не за что меня благодарить, - тихо сказала Мирианна. — Мои слова едва ли можно назвать помощью.

Я подошла к сестре и взяла ее за руку.

- Мири, я уеду. Я уеду с рассветом, вместе с Талисой. И все будет хорошо. От вас отстанут. Все устроится.

На глазах Мирианны блеснули слезы.

- Я так хочу в это верить, Нильси! Так хочу!

Она придвинулась и поймала меня в свои объятья.

- Мы еще увидимся, - сказала я.

Она всхлипнула.

- Нет, правда. Я знаю лично маршала Антониуса. Я найду способ с ним связаться, и он поможет нам всем выпутаться из ситуации.

- А если… - Мирианна замолчала на полуслове.

- Что?

- Если окажется, что это все-таки ты?

- Что ты имеешь в виду? — удивилась я.

- Ничего. Неважно. Я просто всегда думаю о том, кто мог бы так толкнуть карету.

- Никто не мог бы, - сказала я.

Мирианна грустно посмотрела на меня и сказала:

- Вот именно…

После короткого прощания с сестрой я принялась собираться. Было совершенно ясно, что медлить мне нельзя. Я побросала вещи в мешок и второй раз мысленно попрощалась с каждым уголком некогда родного для меня дома. Утром, еще до того, как полноправно засияли рассветные лучи, я прокралась в комнату наверху и разбудила Талису.

Пирамидки|Форт-Кинт

- Я никак не возьму в толк, - сказала Талиса, когда мы стояли на привокзальной площади, - почему ты решилась ехать? Даже самая плохая работа в Форт-Кинте не обещана.

Я пожала плечами.

- Так проще. Безопаснее. Если ты заметила, меня теперь не очень-то жалуют другие члены семьи.

Талиса махнула рукой.

- Ну, я только рада, что еду не одна, а с подругой. Так и сподручнее.

Мне не очень-то хотелось рассказывать ей, в чем суть проблемы. За время, проведенное в гарнизоне, мы с Талисой стали близки ровно настолько, насколько было возможно. Почему-то была уверена, что, если бы я рассказала ей о своих сомнениях, она бы ничего не поняла и решила, что я выдумываю. Поэтому я рассказала Талисе ровно то, что могла.

До поезда оставалось около двадцати минут, мы накупили всевозможных пирожков и лепешек, и теперь просто сидели у вокзала, готовясь к тому, чтобы сесть на поезд в лучшую жизнь. Я безумно жалела, что не смогла попрощаться, с мамой, с Лифой, с тетей Рени и дядей Ольсом, с двоюродными братьями. Мне казалось, что я нашла бы, что сказать, даже кому-нибудь постороннему, вроде Никонилы. Отчего-то мне казалось, что не будет второй такой встречи. Теперь, если судьба вновь сведет нас, это будет совсем при других обстоятельствах.

Дорога была долгой. Достаточно долгой, чтобы обдумать все, что произошло. Намеки, впечатанные в плохую газетную бумагу, я задвинула в дальний угол своего сознания — так далеко, что даже при желании я вряд ли сумела бы их достать. Меня волновало лишь одно — что такое задумал Хемиш с гвардейцами, что это дошло даже до Мирианны. То, как она говорила о Хемише, было удивительно. Я никогда не видела в нем тех качеств, которые заметила сестра. Но все-таки я доверяла Мирианне. Если она что-то видела, значит это существовало на самом деле.

В понедельник мы сошли с поезда, и теперь только от нас зависела наша дальнейшая жизнь. Талиса, конечно же, не просто так решилась ехать в Форт-Кинт. Она знала, что там набирают отряды. Однако, учитывая нашу неполную подготовку, не всякий отряд готов был нас принять. Полдня мы скитались по улицам, разузнавая, что к чему. Полдня мы стояли в очередях только для того, чтобы услышать отказ: в отряде нужны квалифицированные специалисты, а не везучие недоучки с булавками. Приближался вечер, и нужно было где-то заночевать. Я долго уговаривала Талису прекратить поиски хотя бы ненадолго и остановиться в трактире, но она была неумолима. Ей до ужаса хотелось найти свое место в Форт-Кинте. И, несмотря на то, что каждый второй как раз пытался указать ей на ее место, у моей подруги было свое видение вещей.

Когда очередь почти подошла к нам, я с любопытством взглянула на паренька, принимавшего заявки. Почти ребенок. Худой, щеки в отметинах от черных пятен. Интересно, а как он сюда попал? Что нужно знать и уметь, чтобы оказаться на его месте?

- Имя, - снова и снова произносил он. — Звание. Дата поступления на егерскую службу.

У нас все хорошо было только с именем. В первых нескольких отрядах нас узнали. По имени, разумеется. Сказали, что наслышаны о наших подвигах. Достаточно скептически сказали, если говорить честно. Тем не менее, Талисе ужасно льстило то, что наши имена кому-нибудь известны. Она гордо поднимала голову и отвечала:

- Да, та самая.

Может быть, именно это настраивало всех против нас.

Парнишка оказался довольно приветливым. Фамилии Кливи и Лэстис были ему незнакомы. Это внушало надежду. Выслушав нас, он спросил, что мы знаем об отряде. А что мы знали? Талиса потащила меня за руку и всеми правдами и неправдами убедила выстоять очередь в какое-то формирование, называющееся «Змееносцы». То есть, несущие знамя двуглавого змея. Герб Сильциронара. Змееносцы должны были быть отрядом из двенадцати человек. Они нужны были для того, чтобы доставить гуманитарную помощь в места, где остановились настоящие егеря. Отряд по большей части состоял из неудачников.

- Ну-у-у, отряд называется «Змееносцы» - протянула Талиса. — Он везет провизию и снаряды.

- Верно, - кивнул мальчик. — Так почему вы двое хотите к нему присоединиться?

- Ну-у-у, - начала было Талиса, но паренек ее прервал.

- Пусть она отвечает, - сказал он.

Она — это, конечно, я.

Я прокашлялась и заговорила.

- Наши сердца проникнуты любовью к родине. Мы просто не можем жить, зная, что там, за Стеной, происходят такие ужасы, что там убивают наших доблестных егерей. Мы чувствуем непреодолимую тягу к тому, чтобы отправиться туда и…

- Понятно, - недовольно произнес паренек. — Достаточно.

Талиса осуждающе посмотрела на меня.

Что? Для того, чтобы нас взяли, это должно быть правдой.

- Я хочу, чтобы вы показали мне документы, подтверждающие вашу службу в Егерском Дозоре, - сказал мальчишка.

Мы достали и положили на стол сложенные вчетверо грамоты. Разумеется, так нельзя было обращаться с документом. Но какой у нас был выбор?

Парень быстро просмотрел обе грамоты и спросил:

- А знаете ли вы о том, что произошло в Форт-Кинте?

Прежде, чем Талиса успела ответить, я выпалила:

- Разумеется, знаем. Великая битва, Стена отодвинута вглубь страны, вот это все…

Талиса активно закивала, но вид у нее был не слишком уверенный.

Я никогда не думала о ее образовании, но в этот раз мне почему-то казалось, что она лукавит. Уверена, Талиса знала все о той истории в Форт-Кинте — из газет, из слухов, из россказней стариков. По всей видимости, она решила, что ей идет неосведомленность. Возможно, она была права. Не зная, кто мы, молодой человек гораздо более благосклонно к нам относился, чем остальные. Этакие деревенские дурочки, случайно получившие булавки. Хорошо только, что формулировки в грамотах были достаточно туманны. Я не кому не показывала ту, другую бумагу. В которой рассказывалось о маршале. Сначала мне казалось все это огромной несправедливостью, но потом я поняла: никто просто не хотел знать. Никто не хотел связываться с любым, кто знал маршала. Его репутация, безусловно, его опережала. И это совсем не вязалось с тем образом, который сложился у меня в голове.

Как-то так мы попали в отряд гуманитарной помощи Змееносцев. Неведомо отчего, все прошло без лишних проволочек. Поставить свою закорючку на бумаге, побеседовать еще с парой человек, и вот тебе дают листочек, который должен стать твоим пропуском в гарнизон на окраине Форт-Кинта.

Да… Это не то, что Форт-Норрис, где каждый мог войти, если у него была булавка. В гарнизоне было приятно. Никто не таращился на мой шрам. Никто не спрашивал: «Это Нильсира Лэстис? Это же, наверное, та самая Нильсира Лэстис?» Талисе, кажется, было не слишком комфортно. Она то и дело оглядывалась и вздрагивала, когда мимо кто-то проходил. Первый день пребывания в Форт-Кинте подходил к концу, и нас положили спать в пустую комнату, рассчитанную на шесть человек. Я засыпала спокойно, как ребенок.

К моему удивлению, когда мы проснулись, в комнате появился еще один человек. Женщина средних лет с заспанным лицом смотрела на меня с любопытством.

- З-здравствуйте, - осторожно проговорила я.

Талиса посмотрела на меня осуждающе. Женщина усмехнулась.

- На «вы» здесь обращаются только к командиру. Я Бэка. Так меня зовут. А кто ты?

- Нильсира, - вежливо сказала я. — Это моя подруга Талиса. Мы пришли в отряд Змееносцев.

- Так это всякому ясно! — сказала женщина. — А что вы можете предложить отряду?

- А ты что, еще один этап проверки? — недовольно сказала Талиса.

Женщина пожала плечами.

- Я просто спрашиваю.

- Ты давно тут? Не в первый раз? — спросила Талиса.

Бэка кивнула.

- Третий год хожу за Стену отсюда.

- Мы ходили из Форт-Норриса, - сказала я. — Один раз.

- Из добровольческого отряда, что ли? — недоверчиво спросила Бэка.

Я кивнула.

- Удивительно. Я думала, его расформировали. Но с документами у вас, конечно, все в порядке. Рин никогда не пропускает тех, у кого что-то не так.

- А Рин — это…

- Мальчишка, принимающий всех желающих. Толковый парень. Мой сын.

Бэка расплылась в довольно улыбке.

- Сын? — удивилась я.

Бэка кивнула.

- Так уж получилось, что мне некуда было его пристроить. Три года я здесь. Три года здесь он. Бедняга болел черными пятнами. Ему повезло. А вы. Вы болели?

- Я болела, - сказала Талиса. — Ты?

Бэка покачала головой.

- Мне повезло еще больше.

- Ты, наверное, знаешь много кого в отряде? — поинтересовалась я.

- Почти все будут набраны заново. Как вы. Командир Торд останется. Вы легко узнаете его. Сразу понятно, кто есть кто. Стидж. Рунна. Первый — высокий и неглупый малый. Вторая — ее вы тоже легко узнаете — у нее волнистые волосы, и она прекрасно обращается с ножом.

Командир Торд, как мне потом удалось узнать, водил несчастный отряд более десяти лет. Не знаю точно, за что его приговорили к именно такой работе, но было непохоже, чтобы он делал это по своей воле. Это был хмурый бородатый человек, который в городе общался по большей части командами, и поговорить с ним удавалось только за Стеной. Рунна была женщиной лет тридцати пяти с необычным происхождением. В ней смешивалось несколько народов, и это была очень красивая смесь. Ее не совсем прямой нос, крупные черты лица, черные глаза и, конечно, кудрявые волосы, вызывали у меня восторг. Рунна тоже много молчала. Иногда она, разделывая добычу, так ловко управлялась с ножом, что была похожа на какую-то дикарку. Волосы, которые почти всегда были распущенными, развевались на ветру. Взгляд пристально следил за движениями лезвия. Стидж оказался довольно молодым. Ему не было и тридцати. У него были светлые волосы, тоже немного вьющиеся. Он говорил больше всех. Рассказывал о прошлых походах, о том, как ловко отряд отбивал редкие нападения зверей. Сам он побывал в изрядном количестве передряг. Об этом говорили, как минимум, шрамы на плече — длинные, от когтей. Увидев полосу у меня на брови, он сразу оживился и принялся расспрашивать. Ему приятно было поговорить с человеком, тоже оказавшимся в опасной близости к зверю. Бэка в отряде проявлялась необычно. При первой встрече она показалась мне несколько пассивной, но теперь энергии в ней было хоть отбавляй. Она ловко носила котел с водой, быстро резала в него грибы. Помимо перечисленных в отряде бы еще шесть человек. Две молодые девушки, чуть старше нас с Талисой. Тинна и Милида. Все задавались вопросом, не сестры ли они. Девушки всегда отшучивались, но не отвечали. У Тинны были русые непослушные волосы, у Милиды — темные и гладкие. Глаза у обеих — карие. Тинна была невысокая, а Милида — повыше. Но в целом у них было достаточно сходств, так что они вполне могли оказаться родственницами. Кроме нас, эта парочка была самой молодой в отряде. Остальные четверо были мужчинами. Отец и сын Дурринны, Сэт и Толли. Отец был лысоватым, с блеклыми глазами. Выглядел он так, будто выгорел на солнце и потускнел. Сын, веснушчатый детина ростом и комплекцией больше командира, оказался на редкость стеснительным и скованным в разговоре. Остальные были — два подобранных где-то человека, похожих на разбойников. Они не называли своих имен, предпочитая скрываться за прозвищами — Клык и Хлыст. Я все время путала, кто есть кто. Они, очевидно, узнали друг друга задолго до отряда. В общем-то, почти все разбились парочками, и командиру это не нравилось. Он чувствовал угрозу раскола нашего несчастного отряда.

Талиса отмалчивалась. Часами она шла в тишине, не говорила даже со мной. Я подозревала, что она боится нечаянно выдать о себе что-нибудь такое, что ухудшит ее положение в отряде. Но, в отличие от отряда добровольцев, здесь всем было все равно, кто ты есть и откуда пришел.

А северная Стена отличалась от северо-западной. Здесь все было не так. Годы шли, заброшенный город обрастал деревьями, травой, разнообразными вьющимися растениями, мхом. Но оставался городом. С первой секунды, как закрылись за нами ворота Стены, жуткое чувство не покидало меня. По ночам, засыпая, я видела перед собой детей, играющих там, где мы развели костер, хозяек с ведрами там, где мы набирали воду. Они стояли и молчали, тихие призраки города, готовые в любой момент раствориться от неожиданного звука. Были только определенные места, где можно было устраивать привал. Иначе мы рисковали встретиться со зверем, затерявшемся в лабиринте домишек. Надо сказать, дома здесь были неважные. Все-таки, окраина. Мало кто здесь мог позволить нормальное жилье. Однако встречались и высокие здания школ, жандармерии, даже обычных трактиров. Одиноко стояла полузаброшенная церковь. Раньше в Сильциронаре религия считалась неотъемлемой частью государственности, но простые граждане не слишком верили в бога.

Потянулись одинаковые дни. Гуманитарную помощь, то есть шесть мешков с едой и серебряными патронами, нужно было доставить к большому формированию, обосновавшемуся к северу от стены. Туда, где дядя Ольс чинил требушеты. Нам с Талисой достались мешки с провизией. Они были легче, и их было больше, чем патронов, поэтому распределили так.

Медленно, но верно мы отходили от Стены, оставляя позади мусор и зрачки кострищ. Мелькали дома, замшелая каменная кладка, вымокшие вывески, где по дереву были вырезаны слова. Так мы и пришли к этому моменту. К этой точке на карте, где мы устроили привал.

- Все это — легкотня, - сказал Стидж. — Сейчас для них не сезон. Не любят они летнюю жару. Не знаю, почему, но не любят.

- Это только твои наблюдения, - возразила Милида. — Нет ни одного достоверного свидетельства тому, что это так.

Толли Дурринн подбросил дров в костер.

- А я думаю, они вообще сюда не сунутся, - сказала Тинна. — Знаете почему? Потому что в прошлом месяце им задали жару!

- Вот именно, - буркнул Сэт.

- Ничего вы не понимаете, - невзначай заметила Рунна.

- Что именно мы не понимаем? — язвительно спросил Стидж.

Рунна подняла руку к небу и протянула:

- Надо слушать ветер. Слушать ветер.

- А как это, Рунна? — спросила Милида.

Она глядела на старшую сослуживицу с искренним любопытством.

- Я всегда говорю, нечего спрашивать у людей. Ветер ответит на все вопросы. Откуда он дует? С какой силой? Несет он добро или зло? Все это легко понять.

- Это тебе легко, - усмехнулся Стидж. — А мы гадаем… Ну, что же ветер говорит тебе сейчас.

Рунна поднялась на ноги и прислушалась. Потом она несколько раз повернулась вокруг своей оси и вдруг нахмурилась.

- Я думаю, ветер меня обманывает, - сказала она.

«Молодежь» рассмеялась, включая Талису. Но выражение лица Рунны было серьезным. Когда она ушла собрать немного хвороста (это была целая проблема!), я увязалась с ней, оставив Талису в веселой компании.

Я спросила у нее:

- Почему ты так сказала? Про ветер?

Рунна молчала.

- Правда, Рунна, почему? — повторила я.

Она вдруг запрокинула голову и вздрогнула.

- Нильсира, ты…

Но договорить она не успела.

Они появились из ниоткуда. Два крупных зверя неслись на нас, не издавая ни звука.

- Звери! Звери-и-и! — бешено заорала Рунна.

Я не думала, что человек может настолько громко кричать.

Это была застывшая секунда. Мы были подобны насекомым в смоле. Такие как бы безделушки, продаваемые на ярмарках. Все всполошились. Схватили любое оружие, до которого смогли дотянуться. Перебирали в уме все то, чему их учили. Талиса. Талиса была там. Но пока у меня были проблемы побольше. Оба зверя неслись прямо на нас с Рунной.

Я не знаю, когда я поняла это.

Почему машинально схватила кинжал, но не удосужилась выставить его, ожидая в боевой стойке.

Я просто поняла.

Газета не напрасно бросалась подозрениями.

Мирианна не зря сказала то, что сказала.

Я не просто так нашла маршала Антониуса.

И вовсе не чудо спасло меня в тот день, когда появился мой жуткий шрам.

Мне хотелось оттолкнуть Рунну, потому что я догадывалась, что дальше запустится не вполне контролируемый процесс. Она сама поняла. Не знаю, как, но поняла. Она бросилась в сторону, и мне показалось, что она шарахнулась именно от меня. А потом я убедилась: так и есть. Ее отпугнули мои черные глаза.

Кажется, нужно было сказать что-то. Остановить время и приготовить речь для такого момента. Что ж. Вот она, речь. В моей жизни хватает бед. Как и в жизнях тех людей, которые сейчас погибнут, если я не пойму. Не пойму то, к чему меня подводило столько людей.

Я закрыла глаза и попыталась прислушаться к ветру.

Черт возьми.

Я подняла руки, кинжал выпал и ударился о землю.

Пора признать это.

Я змей.

Пара секунд, всего пара секунд, и оба зверя валялись на земле. Не было сомнений, они мертвы. Кажется, у меня пошла кровь из носа. Силы медленно, но верно покидали мое тело. Я огляделась вокруг. Мне было нужно так сделать, ведь я почти ничего не слышала. В ушах сильно шумело, и я не знала, почему, но, наверное, это было нормально. Оказалось, всех отшвырнуло от меня. Особенно досталось Рунне. Она ударилась спиной и затылком о дерево и лежала без чувств. Она была не единственной, кто потерял сознание. Дурринны тоже лежали на земле. Вообще-то, на земле лежали все. Только в разном состоянии. Я сделала шаг, и нога подвернулась. Теперь на земле лежала и я. Прекрасное дополнение к общему ужасу ситуации.

Только тогда я сообразила. Нужно было вставать. Вставать и бежать отсюда куда глаза глядят. Я же змей. Змей, покинувший место жительства после первого проявления способностей.

Нет, это не дело. Надо уходить.

Талиса…

Моя подруга стояла на четвереньках, упершись ладонями в каменную кладку. Она видела меня. Она поняла, что случилось. В ее глазах был страх.

Я приложила усилие и встала на ноги — вполне могла идти. Но куда? Я бросилась между двух случайных домов, не раздумывая. Улица оказалась узкой. Это было удобно: можно было прислониться к домам то на одной, то на другой стороне.

Я бежала. Я больше не могла позволить себе просто идти. Это продолжалось до тех пор, пока я не выбилась из сил. Я больше не знала, где нахожусь. Но догадывалась, что меня не станут искать. Они все живы. Я знаю, я чувствую, что они будут в порядке. Доставят свой груз и вернутся назад. Расскажут обо мне удивительную байку. Вот так. А я…Только прислонюсь к вот этому дому, сползу вниз по стене, бессмысленно взгляну на небо. В следующий раз меня заставит открыть глаза только рассвет следующего дня.

Бр-р-р. Холодно. Холоднее, чем мне сейчас нужно, но что поделать. Камень холодный. Его не сделать теплым только по своей прихоти. Есть только один вариант — не ложиться на него всем телом, будучи в бессознательном состоянии. Я поднялась, с трудом восстанавливая в голове события, которые меня сюда привели. Вот я применила силу, которую раньше боялась и назвать. В присутствии людей, которые теперь, если бы нашли меня, должны были бы доставить жандармам. Я испуганно пошарила на поясе. Удивительно. Не помню, когда я успела схватить свой кинжал. Это хорошо, ведь ничего другого у меня с собой нет. Все осталось там. При мне лишь кинжал да кулон в виде цветка. Все, что у меня осталось. Если бы я теперь смогла добраться до леса, было бы хорошо. Наверное, идти меньше мили. Там я смогла бы пересидеть, там я смогла бы попробовать охотиться, чтобы добыть себе еду. Звери не стали бы на меня нападать. Почему-то я знала это. Но с каждым шагом я рискую быть найденной отрядом. Что, если они бросили свою миссию и теперь выслеживают меня? В теории это возможно. Доставить гуманитарную помощь или вернуть назад беглого змея? Думаю, если бы они изменили цель своей вылазки, их бы наградили за это. Но это только в том случае, если бы они притащили меня. А этого не будет.

Я шагнула в сторону от строения, чья тень послужила мне приютом. Солнце было справа. Значит, улица ведет на север. А мне туда и нужно. Кажется, я снова интуитивно выбрала правильный путь. Знать бы еще, что мне делать дальше… Я шла между похожих домов, шла, шла. Больше мне было нечего делать. У меня не было еды, не было возможности ее добыть. Меня спасло бы только чудо. И все же мне казалось, что надо идти. В последнее время мне слишком часто приходилось полагаться на предчувствия. Фляга, по счастливому случаю все еще находившаяся у меня на поясе, стала спасением. Пить хотелось ужасно. Я подумала, что надо бы ее наполнить. Может быть, попадется колодец с достаточно чистой водой. Или же я доберусь до леса и найду ручей. Нужно только идти.

Прошло, наверное, часов шесть, прежде чем это случилось. Проходя мимо очередного дома, я отчего-то остановилась и заглянула в зияющий пустотой дверной проем. Там, в полутьме (дом был освещен лишь отчасти — благодаря прохудившейся крыше) стояло некое сооружение. Нет, серьезно. Какое-то сооружение из плоских или даже специально расколотых камней. Это была… пирамидка.

Я вошла в дом. Конечно, остатки крыши могли на меня обрушиться, но дело стоило риска. Никто не ставит пирамидки из камней посреди своей гостиной. Даже если вынужден бросить дом. Зато кто-нибудь может поставить одну, если хочет на что-то указать тому, кто сбился с пути. Что-то щелкнуло у меня в голове. Егеря здесь не ходят. Согласно маршруту, мы должны были свернуть левее, ведь там основная опасность. Там находится лагерь, где солдаты Егерского Дозора отбивают нападения зверей. Но не здесь. И тогда я подумала. А что, если путь вовсе не к Стене, а наоборот, от нее? Но зачем кому-то оставлять такой знак? Что там? Убежище? Ловушка?

Поразмыслив, я продолжила идти. Минут десять я не могла понять, что к чему. Сооружений больше не попадалось. Либо оно было одно, либо я проходила что-то подобное и раньше, но не обратила внимание. Да и как я могла заметить? Пирамидка была скрыта от посторонних глаз. Ее мог найти только тот, кто знал, что искать. Ну, и еще я ее нашла. Мой ботинок наступил на что-то мягкое. Я поморщилась. Наверное, чьи-нибудь фекалии. Но, посмотрев, я увидела ягоды голубики. Что-то не припомню, чтобы ее кусты ютились прямо меж домов. Неужели… Я прошла еще несколько шагов и увидела еще одну ягодку. Вторая была раздавлена. Раздавлена. Кто мог ее раздавить? Я имею в виду, кто, если не человек?

Жар ударил мне в голову. Значит, легенды не врут? Кто-то еще есть здесь, за Северной Стеной?!

Но мне не позволили даже свыкнуться с этой мыслью.

Внезапно я ясно почувствовала: здесь есть кто-то еще. Я осторожно вытащила кинжал. Потом откуда-то донеслись голоса. Их было два. Я с трудом могла расслышать, что они говорят. Я могла бы, наверное, спрятаться, но знала, что мне не выжить здесь одной. Кто же это? Заблудившиеся егеря? Или же…

Я знала одно: кто бы это ни был, они — мой единственный шанс. Сердце забилось у меня в груди. Я услышала: «Если мы не рассчитаем примерно, сколько вырастет пшена, попадем впросак». Потом: «Да я согласен, просто пусть кто-нибудь другой считает, Нэт». Оба голоса, должно быть, принадлежали молодым людям. Действительно молодым. Они доносились из-за дома, и теперь уже были слышны шаги. Шагов было больше, чем если бы шли только двое.

Я встала в боевую стойку и ждала. Одна секунда. Еще одна. Еще.

Звук дошел до моего сознания раньше, чем картинка.

- К-какого дьявола?! — воскликнул человек.

Это был парень лет двадцати. И что-то в нем было не так. Очень сильно не так.

- Черт возьми, Элист… - проговорил второй, полный паренек со светлыми волосами.

Еще двое оказались старше. Они заслонили тех, кого звали Элистом и, наверное, Нэтом, собой. Но потом тот, кого звали Элист, сделал им какой-то знак и вышел вперед. Он медленно, расслабленно направился в мою сторону. Я выставила кинжал и заорала:

- Не подходи!

Человек остановился примерно в двух сильцирийских метрах от меня.

- Спокойно, - только и сказал он.

Он посмотрел мне прямо в глаза и, клянусь, он что-то в них увидел.

- Спокойно, - повторил он и сделал шаг.

Я медленно дышала, расширяя и сужая грудную клетку.

- Меня зовут Элист, - представился парень. — Кто ты?

Я даже растерялась.

- М-меня зовут Нильсира. Я из отряда егерей. У меня булавка!

Элист улыбнулся.

- Хорошо. Если ты опустишь кинжал, общаться будет немного проще. Я не хочу подходить к тебе, пока ты держишь его перед собой. Ты можешь опустить кинжал?

- А что гарантирует мне, что, поступив так, я не подвергну себя опасности? — с вызовом спросила я.

- Как ты здесь оказалась? — игнорируя мой последний вопрос, спросил Элист.

- Могу спросить у тебя то же самое.

Элист усмехнулся. Как-то недобро.

- Опусти кинжал, и мы поговорим.

Я подумала и поняла: у меня не выбора, кроме как повиноваться. Я опустила руку и убрала кинжал в ножны на поясе.

- Теперь отвечай.

Элист оскалился в улыбке, пронизанной каким-то особым, непонятным мне значением.

- У нас здесь…

Он вдруг обернулся, услышав еще голоса. Из-за дома вышли еще четыре человека.

- Что там? — крикнул один из них, высокий мужчина лет тридцати.

- Ничего, - больше не отрывая от меня взгляда, произнес Элист. — У нас гости, Вилль.

Все четверо мгновенно выстроились в шеренгу, которая потом сомкнулась вокруг основной толпы.

- Да ладно вам, парни, - весело сказал Элист. — Все хорошо.

Я невольно положила руку на рукоять кинжала.

- Нет, - властно сказал Элист. — Так дело не пойдет. Знаешь что? У нас здесь не место оружию.

- Где это — у вас?

- У нас в поселении.

Несколько секунд я выбирала, что сказать. Так это правда! На самом деле люди селятся за Стеной! Ведь это значит, что у меня есть шанс спастись. Если они сочтут меня нормальной.

Я убрала руку от кинжала. В конце концов, их восемь человек. Я могу использовать кинжал разве для того, чтобы зарезаться.

- Я заблудилась, - сказала я. — И мне нужна помощь. Возможно, я стану полезна в вашем этом… поселении. В том случае, если вы предоставите мне гарантию безопасности.

Элист усмехнулся.

- Гарантии… Ну, вот что. Ты можешь пойти с нами, и непременно нужно так и поступить. Но мне не нравится твой кинжал. У нас в поселении не принято расхаживать с оружием на поясе. Тебе придется отдать его мне.

- Странно, - сказала я. — Как будто бы у тех парней с оружием все хорошо.

Парень, которого, наверное, звали Нэтом, сдавленно хихикнул.

Элист не удостоил ни смех, ни мои слова вниманием.

- Так вот, я хочу, чтобы ты сдала оружие, не осложняя ситуацию. Тогда ты сможешь пойти с нами.

Я решила рискнуть.

- А, может быть, я не хочу идти с вами. М-м? Что, если так?

Элиста явно начинали раздражать мои слова.

- Тебе все равно придется пройти с нами, раз уж ты оказалась здесь, - процедил он.

- Чудесно, - проговорила я. — В таком случае я согласна.

Я шагнула вперед.

- Но я хочу оставить оружие при себе.

Элист слегка повернул голову, заглядывая назад, а потом тоже шагнул вперед.

- Знаешь… Ты знаешь, Нильсира, я ведь могу просто отобрать у тебя кинжал.

Я фыркнула.

- Вы будете делать это ввосьмером?

- О, нет. Я сам отберу у тебя кинжал. Представляешь? Никто здесь не посмотрит на то, что ты девчонка.

Я облизала губы.

Потом выступила вперед еще на пару шагов, оказавшись в опасной близости к Элисту.

- Попробуй.

Не дожидаясь нападения, я дернулась, подалась вперед, спровоцировав ответное движение. Я махнула рукой, но даже не коснулась челюсти Элиста. Через секунду я оказалась на земле. Послышались несколько неопределенных возгласов. Позорище. Я осторожно поднялась и увидела, что Элист смотрит на меня с неподдельным изумлением.

- Ты… - он обернулся и посмотрел вокруг, опасливо ища в лицах не то поддержки, не то осуждения. Потом он посмотрел на меня и выкрикнул: — Ты почему полезла?! Зачем ты полезла, если ни черта не умеешь?!

Я злобно зыркнула на Элиста, но тот подошел и подал мне руку. Я подумала, а потом, опираясь на него, неловко поднялась.

- Разве ты не этого хотел?

Нэт присвистнул.

- Бешеная.

Элист посмотрел на меня испытующе. Смятение исчезло, как не бывало.

Потом он медленно протянул руку.

- Кинжал.

Я поджала губы. Очевидно, что от меня не отстанут. Мне остается только повиноваться. Я вынул кинжал и медленно вложила Элисту в руку вперед рукоятью.

- Если ты его потеряешь или испортишь, я…

- Что? Что? Опять окажешься на земле.

Элист покачал головой.

- Ступайте, - сказал он толпе. — Мы с Нэттином уж как-нибудь справимся. — Скажите остальным, что мы приведем еще одного человека.

Я отряхнулась и недовольно уставилась на Элиста. Когда все остальные отошли достаточно далеко, тот пухлый парень, Нэттин, спросил:

- Почему ты отослал их?

Элист фыркнул.

У него были черные волосы, почти настолько же черные, как у маршала Антониуса, и карие большие глаза.

- Потому что здесь совсем другой случай.

Элист резко развернулся и шагнул ко мне, оказавшись совсем близко.

- Ведь только самые опасные из змеев скрывают, кто они есть. И только самые глупые не чувствуют, когда столкнулись с такими же, как они.

От изумления я приоткрыла рот. Нужно было сохранять видимость спокойствия, что бы мне ни говорили, но, кажется, я уже провалила этот пункт.

Элист пристально посмотрел мне в глаза, а потом усмехнулся.

- Она не знала. Нэт, она правда не знала.

- И ты понял это силой змея? — спросил Нэттин.

Элист покачал головой.

- Я понял это своей башкой.

Элист смягчился и взглянул на меня без враждебности.

- Слушай, змеям здесь не место, это правда. Но я вижу, что у тебя неприятности. И я тебе поверю. Я проведу тебя в поселение, но там ты должна будешь вести себя спокойнее. Например, не бросаться на людей, как бросилась на меня. Ну, и тем более не бросаться на меня снова. Тебя не поймут.

- Он здесь главный, - добавил Нэттин. — Он здесь единственный змей. Ты не должна показывать свою силу, если хочешь остаться. Ты что, только ощутила это? Ну, свои способности? Ты выглядишь… неумелой.

- Что-то вроде того, - неохотно призналась я. — Так что, Элист, ты вроде как всеобщий командир? Как ты здесь оказался?

- Я слышу насмешку в твоем голосе, - раздраженно заметил Элист. — Они зовут меня мэром. Так уж вышло. И вот еще: нет спрашивай местных, как они здесь оказались. Не поймут.

Я усмехнулась про себя. Какие непонятливые.

- Ну, теперь мы можем идти, - непринужденно бросил Нэттин.

Кажется, ему не нравилось, что его товарищ вынудил его остаться ради меня.

- Верно, - согласился Элист. — Идем. Если хочешь спросить что-то у меня лично, постарайся уместить это в несколько минут дороги. Потом тебе придется спрашивать у местных.

Я закатила глаза.

- Разумеется.

Но я знала: что бы я ни спросила, если придется, мне соврут.

Мы шли, Элист чуть впереди, мы с Нэттином сзади. Нэттин неловко передвигал ногами, спотыкался, и мне было интересно узнать, что он вообще забыл за Стеной. Элист молчал.

- Ты не думай, что мы тут злые, - негромко сказал Нэттин.

Он кивнул в сторону Элиста.

- Здесь приходится быть осторожным каждую секунду. Да и устаешь от такой жизни. Всякое случается.

- А звери? — мрачно спросила я. — Звери вас не беспокоят? Говорят, здесь основной очаг… Десятку змеев не справиться, не то что одному.

- А я справляюсь, - отрезал Элист.

Почему-то он за считанные секунды стал еще мрачнее, чем раньше.

- Да я не сомневаюсь, - фальшивым дружелюбным голоском сказала я. — Мне просто интересно.

- Здесь тихо, - подумав, сказал Элист. — Весь удар принимает на себя вторая северная часть. Судя по тому, где мы на тебя наткнулись, ты должна примерно представлять, что это такое. А здесь мало поганцев. Они сюда носа не кажут, боятся, что встретят сопротивление. Да и везде уже потише. За три года, что я здесь, много чего изменилось. К слову, если ты захочешь остаться в поселении, тебе придется работать. Тебе подберут задание, в зависимости от твоих навыков. Ни в коем случае не связанное с силой змея. От сохранности этой тайны зависит твоя безопасность. Ты должна это понять.

- Да поняла уже… - пробормотала я.

Мы шли по широкой улице. Каждую секунду мне казалось, что вот-вот на нас должны были наткнуться егеря, но этого не происходило. Похоже, у жителей поселения была своя отлаженная система, позволявшая им свободно ходить по определенным маршрутам.

- У нас договоренность с местными егерями, - сказал Нэттин. — Чтобы не было проблем.

Элист шикнул на товарища.

- Что? — искренне удивился Нэттин. — Ей надо знать. Разумеется, не каждый егерь знает о нашем пребывании здесь. Но кое-кто знает.

- Откуда ты вообще взялась? — спросил Элист. — Я ведь еще не спрашивал.

Я хмыкнула.

- Может, стоило спросить, прежде чем вести меня в поселение? Я из отряда Змееносцев. Они доставляют гуманитарную помощь.

- Звучит знакомо… - протянул Элист. — А как ты оказалась там, учитывая твою силу? Ты беглая?

- А зачем змею бежать?

Элист поджал губы.

- Бывают причины.

- Нет, я просто не знала. Что я змей, - сказала я.

- Любопытно, - отметил Нэттин. — Когда узнала?

- Когда звери напали на наш отряд. Насколько я знаю, все выжили. А я ушла. Ушла, потому что побоялась, что меня вернут назад и передадут жандармам.

- Справедливое опасение, - сказал Элист. — такое вполне возможно, стоит им решить, что ты скрывала свою силу намеренно. Тем более, много кому известно, что здесь можно укрыться. Поселение существует три года в таком виде, какой предстанет перед тобой с минуты на минуту. Но это не значит, что раньше его не существовало. Эта система, наверное, старше нас с тобой.

- Ему двадцать, - сказал Нэт.

- Вот зачем ей это знать? — возмутился Элист.

- Слушай, если тебе так спокойнее, я могу сказать тебе, сколько лет мне. Ну, если ты думаешь, что знание возраста — это какой-то рычаг давления.

Элист закатил глаза.

- Избавь меня от этой информации.

- Ну, а мне скажешь? — шутливо попросил Нэт.

- Да пожалуйста. Вы, кстати, даже не удосужились узнать мое имя. Так вот. Меня зовут Нильсира Лэстис. Мне семнадцать лет. Я бежала из дома весной из-за происшествия, связанного с проявлением моей силы. Я была в добровольческом отряде и получила награду. Я могу долго продолжать. Меня наградили за спасение маршала Анто…

Элист остановился, как вкопанный.

- Антониуса?

- Ну… да.

- И зачем тебе понадобилось его спасать?

- Разумеется, потому что он был в беде, - сказала я.

- Логично.

После некоторой паузы мы продолжили идти.

- Не рассказывай никому свою историю, даже урезанную, - предостерег Элист. — От нее несет змеем за версту. Готов поспорить, что именно сила змея помогла тебе найти маршала. Как бы то ни было… У тебя есть какая-нибудь легенда, которую ты могла бы использовать для самозащиты?

- Когда-то я представлялась Нильсирой Баррик, дочерью трактирщика, - сказала я. — Она до одури обычная девчонка.

- Баррик… - протянул Элист. — Не самая удачная фамилия для того, чтобы скрыться. Но сойдет. Отныне ты будешь Нильсирой Баррик. Постарайся не отклониться от своей истории, даже если на тебя станут давить — либо забрасывать вопросами, либо подсовывать фальшивую дружбу. Здесь никому не надо знать, кто ты есть на самом деле.

- Это будет нетрудно, - сказала я, - ведь я сама не знаю, что я на самом деле.

Элист глухо усмехнулся.

- Здесь не место для того, чтобы пытаться это узнать. Помни это.

Мы шли, шли, и друг я увидела дым, поднимавшийся из печной трубы. Это, конечно, означало, что мы где-то рядом. Город казался мертвым. В нем мелькали отблески Форт-Кинта, но все выглядело старым и неподвижным. Тем не менее, здесь не было плесени и зарослей травы. Похоже, что жители поселения хорошо заботились о своем кусочке земли. Если посмотреть далеко вперед, можно было увидеть, как заканчиваются дома. Дальше начиналось большое пустое пространство. Но и там все выглядело причесанным.

- Там поля, - сказал Нэттин, — мы выращиваем пшеницу, картошку, огурцы, всякое. За ягодами ходим в лес. Территория, которую мы только что прошли, считается опасной. Мы туда не ходим. Только дружина. Вот эти люди с повязками на плечах, они — что-то вроде жандармов. Ну, ты их еще увидишь.

- Повязки зеленые. Мы красим их листьями бузины. Цвет ничего не значит. Так проще. Возможно, тебя как раз научат выкрашивать ткань. Я подумаю над этим.

- Она же егерь, - возразил Нэттин. — Можно дать ей задание получше.

Он тут же поймал на себе осуждающий взгляд.

- А что? У нас разве не было нехватки людей для наблюдения за зверями?

Элист задумался.

- Ну… Я решу все позже. А пока…

Мы остановились у небольшого дома. Элист постучал в дверь, которая выглядела на удивление новой.

Открыла женщина лет сорока. Увидев меня, она невольно отпрянула. Элист вышел вперед.

- Здравствуй, Алира. Эту девушку мы нашли во время патрулирования. Она пока побудет с нами. Я хочу, чтобы ты ее приютила.

Алира замялась.

- Ну… Знаешь, Элист… У меня не так много места.

- Я не причиню вам вреда, - вставила я. — Если вы этого боитесь. Я порядочный человек.

Элист глянул на меня удивленно.

- Что уж тут… - пробормотала Алира. — Разве у меня есть выбор? Ну, проходи. Проходи, чувствуй себя, как дома.

Я осторожно ступила через порог на скрипучие половицы.

- Алира — травница, - сказал Элист. — Мы еще встретимся в ближайшее время. Не уходи из дома одна. И в принципе не уходите далеко. Это касается вас обеих.

Когда Элист ушел, я осталась в полутемной комнате стоять, повернувшись спиной к двери. Алира была не молодой, но и не старой. Ее волосы были собраны в длинную косу — по другую сторону Стены взрослые женщины так не ходят. У Алиры были светлые глаза, ее уставшее, слегка подернутое паутиной морщин лицо было смуглым, но не золотистым оттенком, а каким-то землистым. Мне говорили, что в разных частях Империи по-разному прилипает загар. Так вот, загар Алиры прилип, как болезнь. Он совсем ее не красил.

- Меня зовут Нильсира Баррик, - сказала я. — Я егерь. Я отбилась от отряда и потерялась. Потом меня нашел Элист, патрулируя территорию.

Женщина вздохнула.

- Сегодня ветер незлой. Не должно быть беды.

Где-то я уже это слышала.

- Вы сказали, ветер? Не злой?

- Верно, - Алира повернулась к столу и взяла оттуда какой-то маленький предмет, а потом положила его в карман своего платья. — Ветер не злой, поэтому беды не будет.

Рунна. Она всегда так говорила. Но она ошиблась. Или нет?

Я не удержалась и поинтересовалась:

- А откуда взялись поверья про ветер?

- Это не поверья, - спокойно ответила Алира. — Это истина, и она родилась здесь.

Я поняла, что ответа я не дождусь, и сменила тему:

- А много вас здесь?

Алира вздохнула.

- Ну, человек тридцать будет. Теперь, наверное, на одного больше. Надеюсь, ты не привела за собой хвост?

- Разве ветер не говорит вам? — бесстрастно спросила я.

Алира глянула на меня удивленно, а потом улыбнулась.

- Ветер не дает ответов на наши вопросы. Он рассказывает все, что ему угодно.

- Не думаю, что кто-то за мной последует, - серьезно сказала я. — Я скиталась достаточно долго, и меня бы уже нашли, если бы хотели.

- И то верно, - согласилась Алира. — Как ты оказалась в Егерском Дозоре? Не думай, я тебя не допрашиваю. Просто любопытно.

Я рассказала ей историю девочки по имени Нильсира Баррик. Алиру, кажется, это вполне удовлетворило. Она оживленно кивала, восклицала: «Да ты что!» Потом она спохватилась и предложила мне поесть. Мой организм, кажется, забыл уже, что это такое. Я, конечно же, согласилась.

- Когда мне найдут работу? — поинтересовалась я, уплетая простое, но вкусное рагу. — Что это за мясо? Ничего себе!

- Думаю, через пару дней. А, да! Это оленина. Тебе доводилось пробовать оленину?

Я покачала головой.

- Многие находят ее вкус необычным, - сказала Алира.

- Я не ела много часов, - призналась я. — Меня сейчас что угодно устроит.

- С тобой говорили дружинники? — спросила Алира.

Я покачала головой. Хотела добавить, что Элист говорил со мной лично, но передумала.

- Выходит, вы называете их дружинниками? Не патрульными?

- Патрульные — это когда надо патрулировать. Когда надо следить за порядком — дружинники. Когда надо ковать железо — кузнецы. Знаешь, какой человек здесь ценнее всего? Тот, кто умеет все сразу.

- Ну, я быстро учусь, - задумчиво произнесла я.

- О, не сомневаюсь. Твоя история говорит сама за себя. Но откуда у тебя этот шрам? Устрашающий…

Я пожала плечами.

- Зверь оставил мне его. Все спрашивают и спрашивают о нем. Но никакой героической истории у меня нет.

- Вовсе необязательно иметь героическую историю, чтобы быть хорошим человеком, - сказала Алира. — Когда доешь, могу провести тебе экскурсию.

- Но Элист сказал, чтобы мы не отходили далеко, - удивилась я.

Алира улыбнулась.

- Мы не будем. Здесь все расположено близко, никуда не приходится идти дольше двух минут. Тем более что Элист не появится в ближайшие пару часов.

- Откуда вы знаете?

Алира подмигнула мне.

- Ветер мне сказал.

Мы с Алирой вышли на душную улицу. Я заметила, что она не заперла дверь. Как бы в ответ на мое удивление она сказала:

- Здесь можно не беспокоиться о закрытых дверях. Ни у кого нет ничего ценного. Людям и в голову не придет тебя ограбить.

- Звучит как взаимное доверие. Однако же оружие людям не дают.

Алира снисходительно усмехнулась.

- Ну, зачем тебе оружие? Или ты принесла с собой что-нибудь необычное и близкое твоему сердцу?

Я пожала плечами.

- Обычный кинжал. Выдали в отряде добровольцев и, как егерю, позволили забрать с собой.

- Тогда не переживай. Ни у кого здесь нет оружия. Оно выдается только дружинникам и сдается в конце смены.

- Но ведь можно навредить вдруг другу и без оружия, - сказала я.

- Убийство здесь карается смертью. Жизнь за жизнь.

Я усмехнулась.

- И что же, у вас, наверное, есть и публичные казни? Прямо как внутри…

Алира покачала головой.

- В этом нет смысла. К тому же, большую часть преступников мы просто выгоняем из поселения. Всех, кроме убийц. Последние же считаются слишком опасными, чтобы просто отправить их в лес или в старый город.

- Довольно жестоко отправлять людей туда, где есть звери, - заметила я.

- У нас крайне редко совершаются преступления, - примирительно сказала Алира. — Люди осознают свое положение и в большинстве не хотят ничего менять. Все довольны тем, как Элист ведет дела.

Что-то было такое в ее голосе, в выборе слов… Алира как-то преувеличенно защищала Элиста. Я не поверила последнему заключению. Что-то здесь не так.

За десять минут мы обошли все, что называлось поселением. Могли бы управиться и за меньше, но Алире хотелось остановиться и рассказать мне обо всем, да еще потом она встретила молочника и долго обсуждала с ним, как правильно чинить крышу. Забавно, что никто из двоих не имел к этому делу никакого прямого отношения. Мне показали по очереди все обычные дома, потом кузню, место, где собираются дружинники, дом лекаря, поле с пшеницей, наконец, башню. Башня была низкая, чуть выше самого высокого из домов. Она произвела на меня мрачное впечатление. Алира сказала, что для входа в башню нужен ключ, который есть только у Элиста. Он сам заходит туда, иногда еще Нэттин, но больше никто. Жители не уверены до конца, что там хранится, помимо собранного у них оружия. Как такового рынка в поселении не было, деньги в принципе считались бесполезными. Ведь если бы возможно было накопить много денег, можно было бы скупить товары первой необходимости и, например, спекулировать. Слишком большой риск. Поэтому жители несли все, что произвели, на небольшую площадь и после того, как отчитались о количестве товара и получили указания о его распределении, ставили все на импровизированные прилавки. Элист вел строгий учет всего, что попадало на площадь. Было и расписание, требовавшее ненастоящих торговцев прибывать на площадь в определенное время определенного дня. Здесь, на площади, меня окликнул Элист.

- Нильсира, - сказал он, подходя. — Хорошо, что ты здесь. Я не очень люблю приходить в чужие дома.

Он что-то сказал Алире, одним только взглядом, и та молниеносно растворилась в воздухе, унесенная гурьбой проходящих ребятишек.

- Здесь столько детей, - удивилась я.

Элист пожал плечами.

- Всего-то шесть человек. Они всегда сбиваются в кучу, никто из них не любит ходить поодиночке.

- Почему? Здесь одному опасно?

- Ребенку, может быть, и опасно. Мало ли что произойдет? — равнодушно ответил Элист. — Давай прогуляемся в сторону полей? Сейчас там никого нет.

Значит, не хочет говорить при свидетелях.

- Как скажешь, - ответила я.

Сначала мы шли молча. Только когда показались вдали колосья еще зеленой пшеницы, он произнес:

- Ты собираешься остаться здесь надолго?

- Я не знаю, - поспешно сказала я. — Я только сегодня нашла вас. Или вы меня нашли. Я ничего еще не успела понять.

- Тебе есть куда идти за стеной? — спросил Элист.

Я покачала головой.

- Нет, не думаю. У меня там некоторые неприятности. Они только и ждут, пока я вернусь.

- Возможно, ты ошибаешься, - ответил Элист. — Не боишься, что ошибаешься?

- А почему ты…

Но я не успела договорить.

- Если ты захочешь остаться, я не стану препятствовать. Только я здесь решаю, кому оставаться, а кому — уходить. Мы с Нэттином, однако, посовещались. Он говорит, что ты выглядишь надежной. Но твой секрет все усложняет. Поэтому я скажу тебе сразу: если ты как-нибудь выдашь себя, или они догадаются сами, я вряд ли смогу тебе помочь.

- Я понимаю, - сказала я. — Мне не привыкать. В последнее время я только и делаю, что скитаюсь, пытаясь найти место, где почувствую себя в безопасности.

- Во всяком случае, здесь никто на тебя не нападет и не ограбит, - заверил Элист.

Я усмехнулась, внезапно вспомнив вопрос, который вертелся у меня на языке. Я не намерена была его задавать.

- Что? — спросил Элист.

- Да так… Я просто… Это не так важно.

Элист посмотрел на меня выжидающе.

- Ну, ладно. А у вас что, есть кто-то вроде палача?

Элист на секунду застыл, потом одна его бровь дернулась. Затем он крайне равнодушно произнес:

- Все приговоры привожу в исполнения я сам. О чем ты вообще говорила с Алирой?

- Только о том, что меня интересует, - настороженно сказала я.

- Как бы то ни было, - Элист вдруг показался мне холодным, как лед, - есть вещи, которые тебя касаются напрямую, и те, которые не держатся в секрете, но в принципе не должны тебя интересовать. От тебя ожидают благоразумия в некоторых вопросах. И иногда благоразумие подразумевает, что ты сумеешь держать язык за зубами.

Закончил он совсем уж жестко, и мне стало не по себе. Но потом лицо Элиста резко просветлело.

- Кстати! — воскликнул он. — Ты уже видела башню?

Я предпочла сказать, что не знаю, какую башню он имеет в виду.

Поселение Элиста

Прошел день, и мне объявили, что отныне я буду выполнять работу. Она заключалась в том, чтобы следить за лесными животными. Многим это показалось бы захватывающим, но я вскоре поняла, что нет ничего интересного в копошении мышей и брачных играх птиц. Ничего другого мне посмотреть не довелось. Всегда все было одинаково: голуби да мыши. Дело было в том, что место выбрали крайне неудачное. Когда меня в первый раз вывели к старой границе, туда, где по-настоящему кончается город, я была в полном восторге. Но совсем скоро стало понятно, что это просто точка на карте. Здесь ничего не происходит. Даже зверей нет. Кажется, звери вообще не беспокоили поселение Элиста, пока в нем не появилась я. Немудрено. Кажется, то, что я змей, регулярно создает всем проблемы. Я — змей. Как странно все-таки это звучит.

В первый день мне дали блокнот и карандаш — и где они только берут эту ерунду? — и отправили следить за тем, как мышки копошатся в траве. Нужно было наблюдать полтора часа непрерывно и озвучивать все, что кажется необычным. Второй человек записывает. Потом — наоборот. Меня удивляло, что это — обычное занятие для местных жителей. Но потом мне объяснили: я принимаю участие в устроенном лично Элистом эксперименте. Из всего поселения только он хотел знать, как поведение мышей полевок связано с грядущей угрозой со старой границы. Только они с Нэттином с жаром обсуждали расшифрованные каракули «наблюдателей», как Элист нас называл. Интересно, чем занимались наблюдатели, когда звери пробрались так близко к границе, чтобы напасть на наш отряд?

Обычно на таких вылазках присутствовал Нэттин. Это было чем-то вроде его обязанности. Но присутствие его было в основном номинальное: только изредка подходил и спрашивал, записали ли мы что-нибудь, что казалось необычным только ему одному. Он говорил, что имеет огромный опыт взаимодействия с звериной магией, но, насколько мне удалось узнать, до поселения Нэттин был обычным парнишкой, выполнявшим работу вроде той, что досталась Арти. Он и оказался в поселении, только потому что дружил с Элистом. Интересно, что чувствовал Нэттин: обиду или благодарность?

В Лонице все живут тихой жизнью. Или, правильнее сказать, все думают, что живут так. Они чувствуют себя защищенными от Сильциронарской суеты. Но сейчас мне трудно представить Лониц спокойным. Чего стоит один только гудок поезда! Обшарпанные поезда изрыгают этот оглушительный звук, заставляющий всех закрывать уши…

А здесь, в поселении Элиста, я узнала, когда собирают лаванду.

Мы с Алирой шли по лесу, ничего не боясь. Ведь исследования с мышами и птицами внушают надежду на безопасность. Так сказал Нэттин. Утро было солнечное, но, как и полагается в рассветную пору, свет не бил в глаза, а рассеивался, обволакивая нас своей паутиной.

- Нужно собирать лаванду, чуть только сойдет роса, - негромко сказала Алира. — Издревле так повелось. Так лучше.

- Хорошо, - не вдаваясь в подробности, согласилась я.

Алира наклонилась и сорвала стебелек с фиолетовыми цветками. Потом положила в корзинку, застеленную тканью. Я поспешила последовать ее примеру.

Жизнь в поселении не то чтобы тихая. По сравнению с Сильциронаром, жизни здесь нет как таковой. Мирианна именно так и сказала бы. Потому что никто не шушукается по углам, ни за кем не приезжают таинственные кареты. Здесь все живут, как могут, и больше им ничего не нужно.

Из трав мы, помимо лаванды, собирали тысячелистник, душицу, мяту пустырник и чабрец. Я не уставала восхищаться объему знаний Алиры. Ее сосед, одноглазый Ритти, утверждал, что Алира чудесным образом помогла ему не лишиться второго глаза. Вроде как ему брызнули в лицо кипятком. Но Элист, кажется, не знал ничего об этой истории, или не хотел рассказывать.

Сбор трав с Алирой стал успокаивающим занятием, приятным для самого начала дня. Закинув корзины в дом, я попрощалась с травницей и направилась к окраине города, где собирались наблюдатели. Первые два дня меня непременно провожал Ритти (он тоже выполнял эту работу), а сегодня, на третий, я пошла сама. В принципе я запомнила дорогу с первого раза, но мне было спокойнее идти с кем-то, чем одной.

- Привет, Нэттин! — я махнула рукой и бросила свой мешок на траву.

Пустые ножны неприятно касались моего бедра.

- Нильсира, - сказал Нэттин так, будто я была еще одним предметом его исследований.

Я проигнорировала это. Нэттин не от мира сего.

Потом я достала блокнот и уселась на землю.

Сегодня нас было трое. Нэттин почти всегда присутствовал при наблюдении за природой, а моим напарником стал как раз-таки одноглазый сосед. Сейчас он пошел в кусты с вполне очевидной целью, и мы ждали, пока он вернется.

До полудня я вглядывалась в мышиную возню, как будто от этого зависела моя жизнь. Было до ужаса скучно. Потом мы сменились с Ритти, и Нэттин вдруг заявил, что должен уйти.

- А ничего, что я останусь с ней? — не совсем тактично сипловато заявил Ритти.

Нэт усмехнулся.

- Мы приняли Нильсиру в поселение. Теперь она живет здесь. Ей не нужен конвой. Или речь не об этом? Думаешь, тебе может понадобиться охрана?

- Я не буду нападать, Ритти, обещаю, - заверила я.

Когда Нэттин ушел, Ритти неуклюже произнес:

- Не бери на свой счет. Нас здесь учат осторожно относиться к каждому новому человеку. Никогда не знаешь…

Он внезапно замолчал.

- Что? — я с готовностью уперла карандаш в шершавую бумагу.

- Нет, просто. Ничего. Показалось.

Я поерзала на своей импровизированной сидушке, сделанной из ободранной шкуры. Голова немного болела. Как-то нехорошо, что Нэттин ушел раньше. Что, если мне станет совсем плохо? И я не дотяну до конца наблюдения?

Сеанс изучения дикой природы заканчивался в два, если ничего не происходило. В противном случае можно было немного задержаться. Но раньше такого не случалось.

Я так сильно погрузилась в свои мысли, что не заметила, что Ритти ко мне обратился.

- Эй! Нильсира! — воскликнул он. — Хватит ворон ловить!

- Извини, я просто…

Я вдруг почувствовала резкую боль в голове. Интуитивно я потрогала кожу под носом. Мои пальцы окрасились в алый цвет.

- Слушай, Ритти, тут, кажется…

- Мыши все убежали! Пока ты спишь!

Ритти выругался.

- Тоже мне, работница! Записывай. Да что с тобой такое? Нильсира!

К тому моменту, когда Ритти обернулся, я уже лежала, а кровь окрасила зелень травы.

- Черт!

Ритти подбежал ко мне и слегка запрокинул мою голову. Потом одной рукой принялся шарить в сумке в поисках какой-нибудь тряпки.

- Все нормально, - гундосо произнесла я. — Не беспокойся.

- Вот зараза… - прошипел Ритти. — Теперь придется вести тебя к лекарю. Не стоило Нэттину уходить…

- Я сама дойду, - сказала я.

- Еще чего! Подождем, пока кровь остановится, и пойдем.

Он сунул мне в лицо клочок какой-то ткани.

- Ничего! Это ты, наверное, намучилась, пока скиталась. Сейчас отведу тебя к старику Орримеру, и он подскажет, что делать.

Я не хотела идти к врачу. Прежде всего из-за того, что я знала: носовое кровотечение связано с приближением зверя. И еще мне очень нужно было видеть Элиста, чтобы его предупредить. Когда кровь остановилась, я, все еще сжимая в руке тряпку, поднялась и пошла вместе с Ритти обратно в поселение. Хватит на сегодня леса. И что только сказать врачу?

Орример, на самом деле не врач, а фельдшер, жил как будто бы на отшибе. Странное решение, учитывая, что в случае беды все несутся к нему. Когда мы пришли, его не было. Ритти просто провел меня через прихожую и посадил в гостиной. Потом сказал:

- Старик Орример сейчас будет. Он никогда не отходит от дома далеко.

И действительно, не прошло и минуты, как Ритти привел того, кого называл стариком Орримером.

Вообще-то, Орример был не совсем уж старик, хотя все его так называли. Я предпочитала нейтральное обращение «мистер».

- Здравствуйте, - сказала я.

Потом инстинктивно утерла кончик носа тряпкой.

- Так вот как она выглядит! — певуче произнес Орример. — Ну что ж, Ритти, ты можешь идти.

Ритти кивнул и молча вышел в дверной проем.

- Я ждал тебя, - сказал Орример. — Не в плохом смысле, разумеется.

- Как это — «не в плохом смысле»? — удивилась я.

Орример усмехнулся.

- Я врач. Ко мне редко заходят в гости, когда все в порядке.

- Ну я, в общем-то, в порядке, - заметила я. — Я и приходить не хотела, Ритти настоял.

- Как ты себя чувствуешь? У тебя болит голова? Или кружится? Темнеет в глазах?

Я помотала головой.

- Я читала в газете, что такое бывает, когда поднимается кровяное давление.

Потом я подумала, что это слишком и добавила:

- Но я не понимаю всех этих заумных слов.

Орример улыбнулся.

- Я дам тебе отвар, который поможет тебе почувствовать себя лучше. Подожди здесь.

И он вышел, оставив меня разглядывать комнату.

Я невольно подумала, что отвар могла бы сделать и Алира, и не пришлось бы утруждать единственного человека, выполняющего здесь роль врача.

Я встала и принялась ходить по комнате. Полки и стеллажи были сплошь уставлены разнообразными склянками. Оставшееся место занимали толстенные медицинские книги. Интересно, привез он их с собой, или ему как-то доставили их из-за Стены? Комната говорила одно: Орример был порядочным человеком, увлеченным своим делом. Еще я нашла на столе маленький кулон с буквой «Ф». Должно быть, принадлежал его жене или дочери. Чувство стыда заставило меня положить кулон, несмотря на одну интересную деталь. Он, кажется, был серебряным. В углу я нашла стопку старых газет. Мне невольно вспомнилась Лифа. Машинально я стала ворошить бумажки и остановилась, только когда мне почудилось, будто перед глазами мелькнул символ Лоницкой центральной газеты. Я перелистнула на несколько страниц назад, и кровь прилила к моему лицу. Так и есть. Цапля, держащая в клюве газетный лист. Вот оно. Я вытащила газету и стала изучать ее. Дата, тема. Так здорово! Можно узнать что-нибудь о том, что произошло в Лонице за все это время. Но меня ждало большое, пугающее разочарование. Газета была та самая. В ней было написано о происшествии с двумя каретами. А значит, говорилось обо мне.

Услышав шаги, я поспешно убрала все газеты, но именно эта никак не лезла в стопку, поэтому я сложила ее вчетверо и заткнула за пояс под мешочек для всяких мелочей. Потом я поспешно вернулась на скамью, уселась поудобнее и сделала вид, что все это время не двигалась с места.

Орример дал мне отвар. Выпив его, я едва не поморщилась, но мне показалось, что это могло обидеть фельдшера. Тот глядел на меня с любопытством. Видимо, знал, каково его лекарство на вкус.

Потом он снова опросил меня о состоянии, что-то начиркал на листе бумаги — для Алиры, и отправил домой. Я распахнула дверь и машинально шарахнулась. В дверях стоял Элист.

Мы вышли и направились к дому Алиры. Сперва Элист молчал, так тяжело, будто считал свои собственные шаги. Потом он спросил:

- Ты думаешь, кто-нибудь понял?

Я поджала губы.

- Ритти — нет. За доктора не ручаюсь. Почему его все зовут стариком? Не такой уж он и старый!

Элист промолчал.

- Не переживай, - сказала я. — Я веду себя осторожно. Ритти решил, что я устала скитаться, а Орримеру я сказала что-то про давление крови. Они не догадаются.

Элист вздохнул.

- Я оповестил всех о приближении зверя. Но тебе придется найти другую работу. Скажу, что ты уж слишком перепугалась.

- Что ж, я согласна на любой вариант, - сказала я. — Лишь бы приносить пользу.

Я коснулась пояса и вдруг нащупала газету. Невольно я вытаращила глаза.

- Ты что? - удивился Элист.

Подумав, я достала газету, развернула ее и показала Элисту. Потом рассказала о том, что произошло, опустив некоторые детали.

Элист сперва усмехнулся, но потом озадаченно уставился прямо перед собой.

- Дай мне газету, - сказал он.

- Зачем? — не поняла я. — Я думаю, ее надо вернуть фельдшеру.

Элист глянул на меня выжидающе. Я развернула газету и протянула ему.

Элист быстрым взглядом пробежался по тексту газеты и помрачнел.

- Напомни, где ты ее нашла?

Я невольно отодвинулась от Элиста.

- А что? Что-то не так?

Элист пристально посмотрел на меня, а потом вдруг сказал:

- Нет, ерунда! Не бери в голову!

Когда мы приблизились к дому Алиры, Элист похлопал меня по плечу, велел далеко не уходить и обещал найти мне другую работу.

Я гадала, что не так с этой газетой. Может быть, здесь вообще не разрешено иметь у себя газеты? Наверное, Элисту бывает трудно их достать. И вообще, почему газета из Лоница попала в эту стопку?

На следующий день меня устроили помощницей в крохотную трапезную, предназначенную главным образом для дружинников. Ну, и для всех тех, кто не успевал приготовить себе поесть. В мои обязанности входило проверять наличие и годность продуктов, ходить за крупой, к молочнику, на площадь за овощами, и тому подобное. Работа не пыльная. Элист хорошо обо мне позаботился. Почему-то. После случая с газетой у меня в душе поселилось тревожное предчувствие, что в городе что-то не так. Это было странно. Никаких видимых проблем я не наблюдала, но все-таки Элист неожиданно отреагировал, когда увидел у меня газету. Я решилась расспросить Алиру, и та пространно заявила, что не все, что Элист получает, доходит до простых селян. Она, например, вынуждена чуть ли не драться за один какой-нибудь номер Крагартской Серебряной Буквы. Получалось, что Элист либо не ожидал, что у Орримера есть конкретный номер, либо наоборот: ожидал и был недоволен этим. Но возникал вопрос… Откуда вообще фельдшер его взял?

В один из дней хозяйка трапезной, полная веселая женщина по имени Балинда, отправила меня за молоком. Я еще плохо знала всех по именам, но помнила, что молочника зовут Дун, а его жену — Мора. Честно говоря, я ожидала, что увижу самого молочника. Поэтому Мора заметила мое удивленное лицо и спросила:

- Что, ждала увидеть моего муженька?

- Мне все равно, мне только нужно молоко, - честно сказала я. — А что, что-то случилось?

Мора покачала головой.

- Спит. Пьяный. Только ты это, никому не говори. Элист такое не жалует.

- Разумеется, не скажу, - заверила я.

Жена молочника была высокой женщиной с вечно красным лицом. Кажется, они с Дуном поженились уже после так называемой миграции за Стену. Бедственное положение сблизило их, а теперь они будто и не знали, как жить вместе. Казалось, им трудно было друг друга выносить. О том, что Дун иногда напивается, я слышала и раньше, но впервые оказалась в этот момент наедине с Морой. Мне было жалко женщину. Казалось, что она вот-вот сорвется, сядет на стул и расплачется, выплескивая накопленную за все это время горечь.

- Мне нужно забрать молоко, - осторожно напомнила я. — Для трапезной. Балинда сказала, что вы и сами знаете, сколько нужно.

Мора печально кивнула.

- Два бидона. Сколько можно унести за раз. Тележка у нас была, да сломалась. Поэтому таскаем чаще, но меньше. Я сейчас принесу. В следующий раз — я сама потащу. А пока не могу.

Через минуту Мора вернулась, поставила бидоны у оградки и оперлась на нее локтем. Ее взгляд заставил меня подумать, что она хочет продолжить разговор. Я никуда не торопилась.

- Что же, Дун сильно напился? — с интересом спросила я.

Мора покачала головой.

- Да! Пришел вчера откуда-то, шатался. Что-то бормотал. Представляешь? Пытался спрятать что-то в моем старом тряпье. А я глянула — ключ какой-то. Ну, и забрала тайком. А что за ключ — как понять… Думаю, украл где-нибудь спьяну.

Мора достала ключ и положила его на плохо сколоченный почтовый ящик. Последний, должно быть, остался со времен, когда здесь жили люди, и теперь служил только предметом декора. К тому же, на него можно было что-нибудь класть.

Я с интересом посмотрела на ключ. Он смутно напомнил мне что-то, что я уже видела в поселении.

- В последнее время он часто так, - продолжала жаловаться Мора. — И со мной не делится. Все твердит, что у него появились серьезные дела. Но кто ему что серьезное доверит? Ненадежный он человек. По мне — лучше бы оставался молочником. Все — проку было бы больше. Но ему все хочется невесть чего… В отрочестве, говорил, мечтал стать писакой… А потом — оказался здесь, и все. Молочник. Больше ни на что не годится. В дружину, и то не ходит. Все выкручивается, отнекивается.

Я поняла, что надо завершать эту беседу. Мора могла говорить долго. Ей было на что пожаловаться. - Но ведь вы его любите? — спросила я.

Мора вздохнула.

- Люблю. Люблю дурака. Ну, что мне плакаться! Ступай, Нильсира, Балинда уже тебя ждет.

Мора скрылась в дверном проеме. Я машинально глянула на почтовый ящик и обнаружила, что ключ все еще лежал там, где его оставили. Первой мыслью было желание позвать ее, вернуть ключ. Но неожиданный звон в ушах заставил меня замереть. Подумав немного, я схватила ключ и убрала в мешочек на поясе. Превосходно. Это уже вторая спонтанная кража.

Поспешно схватив бидоны молока, я отошла от калитки и пошла, не оглядываясь, в сторону трапезной. Там я выслушала претензии со стороны Балинды: меня не было слишком долго. Но, когда я объяснила причину, хозяйка трапезной смягчилась и призналась, что поступила бы так же. Она хорошо знала Мору и понимала, как ее измучили выходки муженька.

В конце рабочего дня Балинда накормила меня похлебкой, и я немного задержалась, чтобы поговорить с ней о всяких незначительных вещах. Вернувшись к Алире, я, как обычно, стала расспрашивать ее о том, как прошел ее день. Та рассказала мне о сборе каких-то ягод — некоторые названия были мне неизвестны.

Я вспомнила о ключе. Мне хотелось спросить Алиру, не было ли каких происшествий, но я боялась, что она поймет, что к чему. На целый день я отложила эту историю, но потом, отработав в трапезной, вдруг решила пойти назад другим путем. Мне не понравилась компания селян, бросавшая на меня загадочный взгляды, и я решила идти мимо башни. Вот тут-то стало понятно, что к чему. Символ на двери башни совпадал с символом, который я видела на ключе. Невозможно было перепутать. В тот вечер ключа со мной не было, ведь я спрятала его в щели под домом Алиры. Но на следующий день у меня был выходной, и я подготовилась, чтобы предпринять настоящую вылазку. Не знаю, что именно мне хотелось увидеть в башне. Получив возможность, я не могла ее упустить.

Итак, время было позднее, но еще не ночь. Крепко сжимая ключ в руке, я подошла к двери. Потом решительно вставила ключ в скважину и повернула. Сначала замок слегка заело, и я почувствовала себя настоящей идиоткой. Разве всего одна дверь может быть украшена таким символом? Но потом ключ провернулся, позволив мне вздохнуть с облегчением. Внутри было довольно светло из-за многочисленных окон. Я прошла внутрь, ничего не боясь. Я змей, в конце концов. Но, стоило сделать несколько шагов, как послышался звук.

Я обернулась. Фигура Элиста появилась в проходе, совсем темная из-за угла падения света.

- Надо же! - воскликнул он. - И где ты только достала ключ?

Я поджала губы.

- У меня талант находить вещи, мама всегда так говорила мне, знаешь.

Элист вышел из прохода, и блики побежали по его лицу. Он улыбался. Потом он протянул руку и замер в ожидании.

- У меня его нет, - сказала я. - Выбросила, как только открыла дверь. Наверное, валяется где-то на земле.

- Я ведь тебя обыщу.

Я бросила на него оценивающий взгляд. Посмеет ли?

- С чего ты взял, что ты со мной справишься? - с фальшивой насмешкой спросила я. - Или пришел не один?

Элист усмехнулся.

- Мы, кажется, уже проверяли, справлюсь я с тобой или нет. А так… Кроме нас с тобой, здесь никого.

- Интересно, - протянула я. - Тебе разве положено шататься по таким местам в одиночку?

- Пытаешься отвлечь меня от темы? - Элист улыбнулся и взглядом показал на свою протянутую руку. - Почти умно.

Я вздохнула, достала ключ из кармана и положила в его раскрытую ладонь.

Элист вдруг посерьезнел.

- Зачем тебе это? - спросил он. - Рисковать всем, что у тебя здесь есть? Разве тебе здесь не нравится?

Я пожала плечами.

- Я не привыкла оставлять все, как есть, если что-то не так.

- Выходит, у тебя есть миссия. В этом мы с тобой похожи.

Элист указал на дверной проем, и я подчинилась. Мы направились к выходу.

- Ты думаешь, здесь что-то не так, Нильси? - спросил он.

- Пока не знаю.

- Знаешь, но не хочешь говорить.

- Рано еще утверждать, - сказала я. - Но что-то происходит в твоей деревне. Что-то нехорошее.

- Думаю, ты преувеличиваешь, - Элист запустил руку в волосы.

- Ты знаешь, как я достала ключ?

Он повернулся ко мне, и одна его бровь дернулась.

- Заплатила кому-нибудь, наверное?

- Я получила его бесплатно. Украла у жены молочника.

Элист фыркнул.

- Откуда у жены молочника ключ?

Я пожала плечами.

- Хотелось бы знать. Похоже, она понятия не имела, что это.

Элист уставился себе под ноги, но несмотря на это споткнулся о неудачный стык двух каменных плит. Он указал на стык и мне, чтобы я не повторила его опыт.

- Хочешь совет?

Не дожидаясь, пока он ответит, я сказала:

- Не делай резких движений. Не допрашивай женщину. Вообще ничего не делай. Иначе совершишь ошибку.

- Ты говоришь так, будто и вправду в этом смыслишь. Где и чему тебя учили?

- У меня просто, - я на секунду задумалась, - особенное чутье на такие дела.

Элист улыбнулся.

- Ты, кажется, играешь в какие-то игры, - заметил он. — Зачем тебе это надо — не пойму…

- Не правда, - возмутилась я. — Это никакие не игры. У тебя проблемы, Элист. Правда ты этого не понимаешь.

- У тебя проблемы, Элист, - передразнил он. — Угрожающе. Нет у меня никаких проблем, Нильси. Проблемы есть у тех, кто вечно что-то скрывает. Как ты.

Я подождала несколько секунд, а потом спросила:

- Тогда почему ты не пустил меня в башню?

- Нечего тебе здесь делать! — бесстрастно ответил Элист. — И учти. Тебе не стоит разбираться во всей ерунде, которая кажется тебе подозрительной. Поселение в порядке. У меня все под контролем.

Прошло больше недели, прежде чем мы в следующий раз говорили с Элистом. Я была занята работой трапезной, да и, мне кажется, Элист меня избегал. СНэттином — то же самое. Один раз мы столкнулись лицом к лицу на площади, и он только и сказал:

- Привет, Нильсира.

Потом развернулся и, прежде чем я успела что-нибудь спросить, направился прочь.

Я вскользь упомянула свои подозрения в разговоре с Алирой, но та, похоже, ничего об этом не знала. Мора, жена молочника, глядела на меня, как обычно. Наверное, она думала, что потеряла ключ, или же ее муженек проснулся и сам его забрал в тот день. Потом пошли дожди, дорога размокла, и работа стала ощущаться менее приятно. Мои ботинки всегда были в грязи, одежда мокрая. Половина поселения испытывала недомогание, но прогуливать работу из-за этого никто не собирался. Туда-сюда ходили вялые дружинники. В трапезную они приходили не столько чтобы поесть, сколько чтобы укрыться от непогоды. Но и уплетали они за обе щеки. Из-за этого мне чаще приходилось бегать за продуктами. Невольно я стала размышлять о том, кто выполнял эту работу до моего появления в поселении. Я даже спросила Алиру. Она ответила, что не знает. Ей, кстати, тоже приходилось нелегко. Теперь она собирала лаванду в неудобном плаще, который все равно промокал: от времени появились дыры. Она мерзла, мокла и в конце концов слегла. Я приносила ей горячий суп и рагу из трапезной, ведь готовить сама она не могла, а я не успевала ей помогать. Но уже пару дней спустя Алира встала и пошла в лес. Она притворялась, что ей не тяжело, и это навело меня на мысль, что жизнь в поселении куда мрачнее, чем мне показалось сначала. Как только они переживают холода…

Но Алира окончательно поправилась, и мы снова стали весело беседовать за чашкой ромашкового чая. Я многому научилась за эти безрадостные дни. Например, тому, что не обязательно каждый должен быть счастлив, чтобы все работало.

Наступил первый солнечный день. Возвращаясь из трапезной, я намеренно сделала крюк, чтобы подышать летним воздухом. Не так уж много осталось теплых дней. Нигде не горел свет. Я сильно задержалась: Балинде нужно было помочь пересыпать крупу. Наверное, Алира тоже уже уснула. Но, проходя мимо дома кузнеца, я заметила у него свет. Интересно, а этому чего не спится? Дорога пролегала довольно близко к оградке, и я невольно прислушалась. Мне было любопытно, что там делается. И вдруг послышался чей-то крик.

Я поморщилась. Должно быть, мне казалось. Но нет, крик повторился, и я ясно услышала пьяную речь:

- К дьяволу порядок Элиста! А? И что он мне сделает теперь?

Я непроизвольно пригнулась к земле, и вовремя. В следующую секунду распахнулось окно, кто-то выглянул, а потом, вернувшись в дом, произнес:

- Потише, Дун! Вечно ты напьешься, а потом нам разгребать!

- Когда это такое было? — возмутился молочник.

- А ключик-то где? От башни-то? — сказал третий голос.

Потом, после паузы, все рассмеялись.

Уверена, что смеху предшествовала какая-нибудь непристойность. Все в доме были слишком пьяны, чтобы осознавать, какой опасности себя подвергают.

Я осторожно поднялась и попятилась, потом отправилась прочь. Не оглядываясь.

С утра пораньше и попросила соседского мальчишку сбегать в трапезную и сообщить, что я задержусь. Я направилась прямо к Элисту. Алира сказала, что он должен быть на площади — контролировать, сколько товара принесли, и следить, чтобы выдавали на самом деле бесплатно. Когда я подошла, он стоял у прилавка с зеленью и разговаривал с зеленщиком. Увидев меня, он высоко поднял брови. Потом посмотрел на часы. Почти ни у кого в поселении не было часов. Это так, к слову.

- Нильсира. Ты разве не должна быть в трапезной через тринадцать минут?

- Надо поговорить, - сквозь зубы проговорила я.

- Ладно. Хорошо. Тебе не кажется, что это надо делать в то время, когда мы оба ничем не заняты?

- Я не собираюсь говорить с тобой по душам, - раздраженно воскликнула я. — Если пришла, дело действительно важное.

Элист многозначительно глянул на зеленщика, потом пожал плечами.

- Давай. Пойдем. Куда хочешь. Или будем говорить здесь?

Я отрицательно покачала головой.

- Где здесь можно поговорить, чтобы никто не беспокоил?

Мы ушли в сторону от площади и встали между двумя складскими постройками. Там я вполголоса рассказала о том, что слышала вчера.

Элист долго молчал. Потом вдруг спросил:

- А тебе не страшно?

- Что ты имеешь в виду? — не поняла я.

- Ну, если твоя история правдива, то тебе должно быть страшно, - прохладно сказал Элист. — Прежде всего за свою жизнь.

- Мне страшно за все твое поселение, - процедила я. — Так уж меня воспитали, что мне не все равно.

- С каких пор это стало твоим делом? — безразлично произнес Элист. — Мое поселение? Какие-то люди в нем?

Я посмотрела на него потрясенно.

- Ты что это, серьезно? Я хочу тебе помочь!

- Не помню, чтобы я назначил тебя своим советником. Ступай, Нильси.

Он шагнул в мою сторону, словно отгоняя навязчивую собаку, и повторил:

- Ступай.

Тогда я ушла и больше не обращалась к Элисту ни с каким вопросом на протяжении нескольких дней. Я перестала уже следить за датой, перестала считать часы и украдкой поглядывать в привезенные из-за Стены старые газеты. Перестала и лезть не в свои дела.

А потом за мной пришли. Вот так просто. Но нет. Сперва я нашла у себя на кровати мой кинжал.

- Иди-иди, - сказал один из дружинников, слабо толкнув меня в спину.

- Мне это не нравится, - сказала я словно в пустоту. - Где Элист?

Я обернулась, но дружинник тут же отвел глаза и, не глядя на меня, указал в зияющую темноту прохода. Оставалось только идти, стараясь не наступать на непонятного происхождения пятна на каменной кладке.

- Где мы вообще? - спросила я.

Ответа не последовало.

Осмотревшись, я поняла, что темнота связана с тем, что за аркой, которую мы уже миновали, дома тоже располагались близко и хозяева отчего-то растягивали над проходом какую-нибудь ветошь. Когда мы подошли к концу дороги, я почувствовала запах сырости. Он исходил из-за решетки, в которую мы уперлись.

- Посторонись, - сказал бородатый дружинник.

Я отошла, и он, выйдя вперед, вынул невесть откуда ключ и стал шарить в темноте в поисках замочной скважины. Наконец, открыв дверь, он осторожно нащупал на стене факел, ловко поджег его огнивом, и стал спускаться.

Лестница оказалась недлинной, но каждая ступенька ее была сырая, и оттого мне все время казалось, что я упаду. Потом мы шли прямо. Факел в руке дружинника заставлял слезиться мои глаза. Я шла быстро, но все равно едва поспевала за моими спутниками. Обстановка становилась хуже и хуже с каждой секундой. Я чуть не вскрикнула, когда прямо передо мной пробежала большущая крыса. Кроме того, начинало холодать.

В тот же миг, когда я твердо решила отказаться следовать за дружинником (и будь, что будет!) мы подошли к лестнице, ведущей вверх. Когда мы вышли на улицу, свет ударил мне в глаза, и, наверное, поэтому я не сразу поняла, что это за здание впереди, в которое меня ведут. Потом начались попросту незнакомые мне коридоры, а после я и моргнуть не успела, как передо мной открыли решетчатую дверь, и с силой толкнули меня вперед.

- Что вы…

Я насколько опешила, что сначала не смогла выговорить ни слова.

- Что вы делаете?

Я просунула пальцы между прутьев решетки и со всей силы дернула дверь, но она не поддалась. Лицо дружинника показалось в темноте: должно быть, он не хотел оборачиваться, но не удержался.

- Выпустите меня отсюда! - заорала я.

Но вскоре стало понятно, что все это бесполезно. Я обернулась и оглядела этот чудесный вид. Вроде как арена. Только частично закрытая крышей, днем, когда не зажигали факелы, она всегда была в полутьме. На каждом сидении располагался какой-нибудь идиот, желающий увидеть представление. Первые ряды были загорожены решеткой, и прямо за ней я увидела своих знакомых. Элист стоял, сложив руки на груди, закусив губу, и смотрел прямо на меня. Рядом с ним вцепился в решетку Нэттин. Я почувствовала, как глухая обида подступает к горлу, но не дала ей волю. Потому что знала, что будет происходить дальше. И знала, что для этого мне понадобится вся сосредоточенность, какая только у меня есть.

Я осторожно сошла с камня у двери на покрытый сеном пол. Потом медленно, не отрывая глаз от Элиста, вытащила кинжал. В конце концов, в такой ситуации я еще не была, и мало ли, что пойдет не так. Вопреки моим ожиданиям, на лице Элиста не было усмешки. Он только никак не мог расцепить руки, скрещенные на груди.

Медленно и уверенно на первый взгляд я вышла прямо на середину арены, так, чтобы видеть зияющую темноту той двери, через которую должны были выпустить чудовище; пошевелила плечами, хрустнула шеей так, будто в самом деле собираюсь драться. И стала ждать. Должно быть, происходило что-то еще, а я не видела со своей позиции, потому что публика вдруг разразилась одобрительным гвалтом. Только тогда я поняла, что время пришло.

У меня перехватило дыхание. Решетку поднимали медленно, даже, кажется, возникли какие-то трудности с этим. Он скрипела и грохотала. Я облизала губы и переступила с ноги на ногу, словно надеясь, что мне это как-то поможет. А потом решетка в последний раз дернулась и застыла. Сначала я ничего не могла понять. Мне казалось, зверя забыли посадить в клетку, или все это какой-то нелепый розыгрыш, и сейчас мне скажут, что там никого нет. Потом из глубины прохода раздалось приглушенное булькающее рычание. Я едва удержалась, чтобы не отпрянуть. Что-то привлекло мое внимание в первых рядах, а когда я вновь посмотрела в сторону прохода, зверь уже высунулся из своего укрытия и одной лапой стоял на сене. Я крепче сжала рукоять клинка и старалась вообще не шевелиться. Зверь щурился, мне показалось, от света, жался к полу. Он наклонял голову то в одну сторону, то в другую, словно прикидывая. Кажется, он меня почувствовал. Понял, что я такое. И от этого он еще больше хотел меня убить. Больше всего зверь походил на волка и, я думаю, был рожден в волчьей стае. Как и я, он наверняка чувствовал себя лишним, но сохранял свои хрупкие соображения о жизни в целости до тех пор, пока его окружение его не отвергло. Точь-в-точь как я. Мы смотрели друг на друга, и каждый видел чудовище, способное причинить ему боль, и каждый по-своему был прав. Я поняла, что не выдержу больше ни секунды.

- Ну давай! - заорала я.

Единственное, что мне удалось сделать, - выставить вперед руку с кинжалом. Не подумай я об этом заранее, была бы уже мертва. Опомнилась я уже лежа на полу арены. Сено застряло у меня в волосах. Прямо надо мной, поставив громадную лапу мне на левое плечо, возвышался зверь, а в его нижней челюсти, повернутый кое-как, торчал мой кинжал, который я боялась отпускать. Секунду мы со зверем ничего не предпринимали, словно пытаясь прийти в себя. Зверь сообразил, что к чему, первый. Он рванулся в сторону, но мой кинжал и, соответственно, рука, последовали за ним. Тогда он решился на отчаянный шаг. Рискуя вогнать кинжал еще глубже, он вдруг рванулся ко мне. Я закрыла глаза и слышала, как ахнула толпа. А потом услышала отчаянный вопль. Это был вопль зверя.

Перед тем, как открыть глаза, я почувствовала дыхание на своей щеке. Горячее дыхание, напряженное. Я поняла, насколько близко ко мне находится зверь, только тогда, когда, сделав попытку повернуть голову, уткнулась щекой в его шерсть. Я испугалась, воспользовавшись моим замешательством, зверь отпрянул, сильнее перенес вес на мое плечо, заставив меня вскрикнуть. Морщась от усилия и от боли, свободной рукой я впилась в бок чудовища, надеясь, что он уберет свою лапу. Но этого не случилось. Тогда я сосредоточила все свое сознание на несчастном и услышала завывание, переходящее в визг. Ему было невыносимо больно. Да что же это такое?! Неужели нельзя просто убить бедолагу, надо еще и помучить? Я поняла, что для более быстрого убийства мне просто не хватает сил. Интуитивно я догадалась, что нужно коснуться головы зверя. Я отчаянно тянулась левой рукой, но зверь только больше и больше давил мне на плечо. Знаете что? И черт с вами! Я выпустила кинжал и едва успела правой рукой схватиться за шерсть у зверя на голове. Отчаянно закричала. Зверь взвыл, дернулся, а потом его черная кровь брызнула во все стороны, даже на мое лицо. Бездыханное, но еще теплое тело упало на меня, и мне пришлось постараться, чтобы освободиться.

Я встала. Медленно (мне уже некуда было торопиться) я отряхнулась, вытащила из волос сено, вытерла черную кровь с лица рукавом. Выдернула из челюсти мертвого зверя кинжал. Потом я оглядела публику. Ну и рожи! Кто-то сидел, прикрывая лицо руками, другие повскакивали со своих мест. Мельком я видела Элиста, который, прижавшись к решетке, даже не пытался скрыть своего потрясения. Я не задержала на нем взгляда дольше, чем на секунду. Выходила я через хлипкую дверцу в решетке, то есть шла я прямо между рядов, не говоря ни слова. Я слышала, как в одном из рядов позади заплакал ребенок лет семи. Женщины в ужасе отворачивались, некоторые дружинники невольно тянулись к оружию, но мне было все равно.

Я покинула арену через главный вход. Я знала дорогу до дома Алиры. Примерно на полпути стало ясно, что за мной кто-то идет. Я обернулась и увидела Нэта.

- Нильсира! - крикнул он. - Куда ты так торопишься? Неплохо ты его уделала там, на арене!

- Ради всего святого, отвяжись, Нэттин! - рявкнула я.

- Я понимаю, ты зла, - не унимался он. - Я говорил Элисту, что не стоит этого делать. Но ведь и ты вела себя не очень благоразумно.

Я остановилась и резко обернулась. Нэттин тоже встал, как вкопанный, и сглотнул.

- Это не твое дело.

Я снова пошла, и Нэт последовал за мной.

- Ты здорово всех напугала, между прочим.

- Знаю. Они хотели представления, они его получили.

- Я-то согласен, - неуверенно произнес Нэт, - но люди… Что теперь будет?

- Знаешь, мне, честно говоря, все равно, - отрезала я.

Когда я вернулась в дом Алиры, там было пусто. Скорее всего, она тоже была на арене, и ей сказали не слишком торопиться домой. Мне хватило времени, чтобы подогреть себе воду и смыть с себя проклятую кровь. Повезло, что у меня была запасная одежда. Грязную я повесила сушиться. Я сидела и молча смотрела на огонь в камине, когда открылась дверь. Это была Алира.

- Нильси, ты… - она не могла собраться с мыслями. - Ты… голодная?

Довольно странное начало разговора, учитывая, что произошло, но что ж…

- Да. Если честно.

Через полчаса Алира накрыла на стол. Я сидела и с жадностью ела суп, убирая влажные волосы, чтобы не лезли в тарелку. Потом мне стало неловко от гнетущей тишины, я подняла глаза и спросила:

- Что?

Алира покачала головой.

- Печальные вещи иногда случаются…

После ужин я стала помогала Алире убирать со стола. Алира вышла, чтобы принести воды для мытья посуды, а вернулась бледная и сказала:

- Элист хочет тебя видеть.

Я кивнула. Разумеется.

Вместо самого Элиста за дверью меня встретил его очередной доверенный человек, который пару минут вел меня мимо низеньких домиков и несуразных дворов. Мы прошли туда, где кончается основная часть поселения, и начинаются совсем уже брошенные дома. Поговаривают, находиться там просто так опасно. Именно там доверенный человек покинул меня, и через некоторое число шагов я увидела самого Элиста, сидящего в пустой оконной раме на ладан дышащего дома и болтающего ногами. Увидев меня, он поспешно встал.

- Нильсира, - сказал он.

- Элист.

- Ты не… - он оглядел меня с ног до головы.

- Не в крови зверя, с которым ты меня запер?

Элист поджал губы, а потом вздохнул.

- Да ладно, - опередила его я. - Не нужно оправдываться. Ты не в том статусе.

Элист слабо улыбнулся.

- Ты добрая девушка, Нильсира. Я не забуду твою доброту.

- Звучит как последнее, что можно сказать человеку, - мрачно заметила я.

Элист опустил глаза, а потом посмотрел на меня с подавленной печалью и быстро сказал:

- Ты должна уехать.

Я вздохнула.

- Разумеется.

- Нет. Ты не понимаешь, - сказал он. - Ты должна уехать, иначе будет беда.

Я нахмурилась.

- Какого рода беда?

Элист поджал губы.

- Мои люди, они… Разные… То, что ты показала на арене…прости. Это моя последняя услуга.

Какое-то время я разглядывала стену, случайно оказавшуюся перед глазами, а потом сказала:

- Ладно. Я тебя поняла. Спасибо. И, Элист.

Он посмотрел на меня удивленно.

- Что?

- Ты неплохо справляешься со своим маленьким государством, если хочешь знать.

Элист улыбнулся, а потом кивнул куда-то за меня. Я обернулась и увидела его человека.

- Здесь небезопасно. Он отведет тебя обратно.

Я улыбнулась в ответ, а потом пошла туда, куда вел меня доверенный человек Элиста, и не оглядывалась.

Крагарта

Элист действительно хорошо позаботился обо мне. Бумажка, которую он передал Алире, обеспечила мне пропуск назад, за Стену. Я помню, как смотрела привратнику прямо в глаза. В душе я, конечно, молилась всем известным богам, чтобы послание сработало. Ведь для меня оно не имело ни малейшего смысла — набор слов. Все прошло гладко. Человек посмотрел на меня почти что с уважением и дал команду своему сослуживцу, чтобы меня пропустили. Еще что-то сказал по поводу моей булавки. Не помню, что.

Алира дала мне немного еды в дорогу. Ее хватило до Стены и еще на завтрак в Форт-Кинте. Деньги у меня тоже были. Остались с прошлой вылазки. Первым делом я попыталась навести справки об отряде, в котором была Талиса. Это можно было сделать в ближайшей к границе справочной будке. Они, конечно, не сказали бы мне, где Талиса, но могли сообщить, сколько человек вернулось назад. Но вестей об отряде не было: либо он еще не вернулся, либо информация еще не дошла.

Сидя в тени клена, я думала о том, куда мне теперь идти. Всего пути через заброшенный город мне не хватило, чтобы принять решение. Несколько раз я пересчитала деньги. Их хватит на первое время, но ненадолго. Пойти в отряд я теперь не могу. Ведь я дезертир. Могу только притворяться егерем, обычным, не змеем. Может быть, смогу найти обычную работу. Скажу, что травмировала голову в последнюю вылазку, и больше не могу служить в Егерском Дозоре. Что не хочу просить никаких выплат, ведь это опозорит имя моего троюродного дедушки, который никаких выплат не брал. Смогу договориться, как сотни бродяжек, чтобы обо мне никому не сообщали, и буду тенью. А потом что-нибудь придумаю.

Я прошаталась по Форт-Кинту почти сутки, а потом увидела в вокзальном расписании поезд на Крагарту. Здорово. В Крагарте я еще никогда не была. Я купила билет в обычный вагон для бедняков, спрятала булавку, чтобы не было лишних вопросов, и уже к рассвету заняла свое место в поезде. Вот так-то. Новая жизнь.

В час дня я вышла из поезда на Центральном вокзале Крагарты. Достала булавку и приколола на место. Мне показалось, что так будет безопаснее. Поела в трактире и решила погулять немного, а потом определиться с ночлегом. Народу было — не протолкнуться. Всюду были красочные вывески, флажки, цветы. Мне потребовалось время, чтобы разобраться, что к чему. Я вдруг остановилась и ясно поняла: в Крагарте что-то происходит. С трудом вспомнив, какой сегодня день, я сопоставила это с двуглавым змеем на синих вымпелах. Их, кажется, было гораздо больше, чем должно быть. Насколько я могла судить. Но в голове не укладывались даже простые вещи. Я остановила какого-то мальчишку и спросила:

- Скажи-ка, а что сегодня за праздник?

Он посмотрел на меня, как на помешанную.

- Так, это, триста лет династии Дивартов, сказали.

- Точно! — воскликнула я.

Как я только не догадалась?

Прежде чем я успела поблагодарить мальчишку, он нырнул обратно в толпу.

Все вокруг шумело, гудело, слышались обрывки слов. Из них я узнала, что распорядитель дворца совершил самоубийство. Беда только-только случилась, но что-то подсказывало: шумная история выйдет.

Мне удалось выяснить, что на площади сегодня дают бесплатную еду бездомным. Не хотелось тратиться, и без булавки я легко сошла одного из них. Большим черпаком мне налили какую-то похлебку в простую глиняную миску. Миску, кстати, попросили вернуть, но, судя по ее плачевному состоянию, получить ее назад не слишком рассчитывали. Похлебка оказалась вполне сносная. Мясная, между прочем. Я почти готова была поверить в знаменитую гостеприимность Крагарты.

Я погуляла немножко по городу и почувствовала слабость. Поправив булавку, я отправилась туда, где людей было поменьше, рассчитывая сесть. Закатное солнце одаряло последним вечерним теплом, а небо было удивительно синим. В меня несколько раз врезались люди, резво танцующие под музыку уличного гитариста. Девушки с длинными косами, в которые были вплетены цветы. Молодые люди в широких рубахах. Всем было весело.

Я остановилась там, где улицу разрезал неширокий переулок, отхлебнула воды из фляги. Было интересно смотреть на все со стороны. Я начала подпевать знакомой мелодии, закрыла глаза, прислонившись плечом к шероховатой поверхности дома. Несколько раз дернула ногой в такт. Сейчас я могла бы потанцевать вместе с ними, сошла бы за свою. Но я слишком устала. В центре улицы замелькали огни. Это факир развлекал народ. Отблески света коснулись и моего лица. Я невольно улыбнулась. Что-то родное и приятное было в огненном представлении, хотя я и не видела такого раньше. Прошло довольно много времени, прежде чем чей-то голос заставил меня очнуться.

- Эй!

Я вздрогнула и обернулась.

В глубине переулка стоял крупный мужчина в распахнутой рубахе, спиртным от него разило так, что я могла почувствовать даже отсюда.

Я нахмурилась и отступила в сторону улицы. Оказалось, я забралась достаточно далеко вглубь проулка, но я по-прежнему хорошо видела все, что там происходит.

- Эй, - повторил мужчина. — Такая красотка в такой глухой подворотне!

Он отвратительно ухмыльнулся. Все-таки он был беспросветно пьян. Я развернулась и сделала несколько шагов, но тут же почувствовала, как крепкая рука хватает меня за воротник.

Мужчина швырнул меня в сторону стены, я неприятно ударилась головой о каменную поверхность. Морщась, я потянулась к кинжалу. Совершенно машинальное действие, если честно. Но это только ухудшило мое положение.

- Ах вот ты как, значит?! — воскликнул мужчина. — А к тебе — со всей душой… Жалкая бездомная потаскуха!

Он с силой ударил меня по руке. Кинжал выпал и звонко ударился о каменную кладку. От безысходности я сделала попытку ударить мужчину в пах, но он каким-то немыслимым образом уклонился. Потом он схватил меня за горло и сильно прижал к стене. Я повернулась в сторону улицы и отчаянно закричала. Но никто меня не слышал. Всем было не до меня. Потом у меня стало темнеть в глазах. Тогда мужчина отпустил мое горло, оставив руку в таком положении, что я, как ни брыкалась, не очень-то могла двигаться. Он ухватил меня за подбородок, его пьяное дыхание вызвало у меня тошноту.

- Ну вот, - проговорил он. — Теперь ты ничего не сделаешь. Кричи — не кричи…

Я снова заорала, как сумасшедшая, но толку от этого было действительно мало. Я брыкалась, но не могла вырваться. Мужчина был двое больше меня. Он положил руку мне на бедро. От касания его мерзких пальцев стало так противно, что слезы потекли по моим щекам. Он сильно впивался ногтями в мою кожу, и отрицать его намерения было уже просто глупо. Я твердо решила, что скорее умру, чем позволю ему осуществить задуманное. Больше всего я хотела применить силу змея, и будь что будет. Но, стоило мне попытаться, как все тело пронзило болью, а в остальном ничего не произошло. Тогда я вспомнила про булавку на груди. Кое-как освободив одну руку, я выдернула булавку из плотной ткани. Нужно было вонзить ее мерзавцу в глаз! Но я так и не решилась. Вместо этого я больно кольнула мужчину в запястье, я затем выдернула булавку. Мне не хотелось ее терять. Мужчина вскрикнул от боли и на секунду отпустил меня. Но этого времени мне не хватило, чтобы убежать.

- Ах ты тварь!

Секунда, и я ударяюсь о стену. Потом падаю вниз. Он нависает надо мной и обещает прикончить. И никто на улице все еще ничего не замечает. Я сжимаю в руке булавку и просто прошу. Прошу, чтобы мне оставили жизнь. Потому что я еще не закончила. Не вслух, конечно. И не у того придурка. Что ж, в таком случае пусть он хотя бы убьет меня быстро.

Потом я слышу резкий окрик. Голос, определенно, женский. Но грубый. Твердый. Гораздо тверже, чем у меня. Я не сразу понимаю, что он говорит. Делаю над собой усилие, чтобы повернуть голову.

- Ты с первого раза не понял? — кричит женщина. — Так я объясню! Чеши отсюда, а не то лишишься единственного, что делает тебя похожим на мужчину!

Грузное тело пошатнулось, а потом двинулось прочь. Я все еще лежала на земле, трясясь от страха и отвращения.

- Ну, чего?

Девушка, которая ко мне подошла, была не совсем похожа на тот образ, который я уже успела себе придумать по голосу. Она была гораздо более… хрупкой и женственной, пожалуй. У нее были темные волосы, собранные в высокую косичку, темные глаза. Она протянула мне руку.

- Вставай, - почти ласково сказала незнакомка. — Вставай. Теперь уже ничего не случится.

Я оперлась на ее руку и неуклюже поднялась на ноги. Потом отряхнулась, поправила рубашку, стянутую негодяем с плеч. И всхлипнула. Совершенно позорно.

Но девушка, кажется, не обратила на это внимания.

- Ничего. Он свое еще получит. Нужно быть осторожнее в праздничные дни. Столько пьяных шатается на улицах! А ты — молодая, красивая.

Не думаю, что меня хоть раз называл красивой кто-нибудь, кроме мамы, сестры или Лифы. Тем более, учитывая этот шрам. Комплимент незнакомки меня удивил.

- С-спасибо, - с трудом проговорила я. — За то что спасла.

Девушка отмахнулась.

- Откуда ты такая взялась? Скажи, не бойся. Видимо, ты в беде. Но я не сдам тебя жандармам.

- Я даже не знаю, какого рода моя беда, - призналась я. — Но прямо сейчас мне негде ночевать и нечего есть. У меня есть немножко денег, но скоро они закончатся. Я не знаю, что делать.

Девушка посмотрела на меня с интересом. Потом она весело улыбнулась и объявила:

- Меня зовут Катаниль. Ты можешь пойти со мной, если хочешь. Кстати, у тебя интересный кулон. Булавка тоже интересная.

- Это долгая история, - машинально сказала я. — Ты… Меня зовут Нильси. Нильсира. Ты позволишь мне пойти с тобой? Но куда?

Катаниль усмехнулась.

- Не все сразу. Ты, конечно, сможешь со мной пойти. И я не буду настаивать на том, чтобы ты рассказывала о себе. Но сперва отдышись. Я знаю по себе, как мерзко ты чувствуешь себя сейчас.

Она протянула мне флягу с чем-то спиртным и глянула на меня так, словно это был приказ. Я отхлебнула и поморщилась, но на несколько секунд мне стало легче. Поэтому я отхлебнула еще раз, прежде чем возвращать флягу хозяйке.

- Не бойся, - повторила Катаниль. — Со мной тебя никто не тронет. Меня здесь знают. Я живу в бывшем здании почты с друзьями. Я расскажу тебе о нас по дороге.

Катаниль попыталась положить руку мне на плечо, но я дернулась.

- Извини. Это пройдет. Главное, что худшего не случилось.

Я кивнула.

- А что там сейчас — в бывшем здании почты? Общежитие?

Катаниль рассмеялась.

- Нет, что ты! Это просто заброшенное здание. Я тебя все покажу. Поверь, мы с друзьями очень веселые ребята.

- Я буду у тебя в долгу, - сказала я.

Моя новая подруга махнула рукой.

- Не бойся, я не беру проценты.

Какими-то неведомыми окольными путями мы прошли к тому, что когда-то называлось зданием почты. На верхнем этаже, сквозь круглое витражное окно виднелся свет. У входа стоял какой-то паренек, вглядывался в содержимое газетного листа и отчаянно шевелил губами. Когда мы подошли, паренек смутился и прервал свое занятие.

- Да ладно тебе, Бинли, - сказала Катаниль. — Учиться грамоте — в любом возрасте не стыдно. А ты как думаешь, Нильси?

Я активно закивала.

- Кстати, ты можешь звать меня Катой. Так короче и проще. Знакомься, Бинли, это Нильсира!

Бинли улыбнулся, показывая широкие передние зубы, и протянул мне руку. Мне стоило усилий пожать ее, не вспоминая о прикосновениях того гада. Кажется, меня сейчас лучше вообще не трогать.

- Меня зовут Бинли, - зачем-то еще раз представился приятель Каты. — Я шарманщик. Знаешь? Ты, может быть, любишь шарманку?

Я пожала плечами.

- Раньше я нечасто слушала шарманку. Но она звучит красиво.

- Я обязательно тебе сыграю! — пообещал Бинли.

- Я буду очень рада, - обессиленно сказала я.

Ката посмотрела на меня и констатировала:

- Тебе нужно отдохнуть. Прямо сейчас.

Она потянула на себя тяжелую дверь, и нам прямо под ноги выбежал котенок.

- Черт возьми, Лота! — беззлобно воскликнула Катаниль. — Потом же будешь его повсюду искать!

Тут же подбежала белокурая девчушка лет четырнадцати на вид. Бинли помог ей поймать котенка, и они вместе вернули его в дом.

- Это Лота, моя сестренка, - сказала Ката.

Лота смущенно улыбнулась.

- Привет.

- Я Нильси, - устало сказала я.

Когда я зашла внутрь полутемного здания, Лота сообщила:

- Котенка зовут Кыш. Поэтому не пугайся, когда все так говорят. Его никто не прогоняет. Теперь не прогоняют. А раньше никто его не хотел приютить. Поэтому и имя у него такое.

- Отличное имя для кота, - искренне ответила я.

- Сейчас здесь особенно никого нет, но всего нас восемь человек, - сказала Ката. — И еще иногда бывает, что ночует у нас кто-нибудь… О, Велла!

Словно из ниоткуда появилась девушка с невероятно яркими зелеными глазами. Она лениво хлопнула ресницами и принялась прямо на ходу завязывать копну длинных иссиня-черных волос. Увидев меня, она помахала рукой.

- Что, новенькая? — спросила она у Каты.

- Посмотрим, - бесцеремонно ответила Катаниль. — Поживет пока, а там как будет.

- Меня зовут Велла, - сказала девушка. — А ты кто?

- Я Нильси, - машинально представилась я. — А ты… Что ты делаешь?

Велла тряхнула волосами и гордо произнесла:

- Я уличная гадалка.

Я не знала, что ответить.

- Думаешь, это сомнительное занятие? — усмехнулась Ката, увидев мое недоумение. — До восемнадцати лет Велла оказывала мужчинам услуги. Пока ее не выкупили.

Я вытаращила глаза. Удивительно, но такое хладнокровное заявление ничуть не задело Веллу. Он только, может быть, чуть дольше смотрела в одну точку, чем привыкла.

На втором этаже пока никого не было: Ката сказала, что там спальня, и редко кто заходит туда до глубокой ночи, хотя это и не возбраняется. Потом раздался стук в дверь.

- Это, должно быть, Род, - сообщила Лота.

Она сидела, теребя недлинную косу золотистых волос, и смотрела на меня, как на диковинку.

- Кто такой Род? — спросила я.

- Род — это моя любовь, - заявила Ката.

Она открыла дверь, хотя, я уверена, что в этом не было никакой необходимости, ведь и так было не заперто, и в помещение вошел высокий кареглазый парень с головой, перевязанной свернутым платком на манер каких-нибудь пиратов.

- У нас пополнение, или как? — сразу же спросил он.

Ката расплылась в улыбке.

- Нашла Нильсиру, когда она была в беде. Разве можно не помочь? Уверена, мы все найдем общий язык.

Род равнодушно прошелся по комнате, потом протянул мне руку, чтобы я ее пожала, и ни сказал ни слова.

- Род молчаливый, - без стеснения вслух заметил Бинли. — Это не плохое и не хорошее качество. Просто он такой.

Род не стал реагировать на эту реплику.

Я поежилась.

- Посмотрите, ей холодно! — тут же воскликнула Лота.

Ката посмотрела на меня с сочувствием.

- Это усталость и нервы. Надо тебе поспать. Ты ела что-нибудь сегодня?

- Я не голодная, - ответила я.

- Тогда пойдем, уложим тебя.

Род тоже встал, и мы втроем поднялись по лестнице на второй этаж. Там было огромное помещение, где в качестве спальных мест были разнообразные мешки, шкуры, у кого-то даже — старое пальто. Род достал для меня из кучи в углу что-то, что напоминало овечью шкуру, но в целом было настолько грязным и засаленным, что вполне могло оказаться чем-то другим.

- У тебя есть какие-то вещи с собой? — спросил Род.

Я потрясла мешком.

- Хорошо. Не бойся, проверять никто не станет. Что хочешь, то и храни. Будешь спать пока здесь, потом подберем тебе перину поприличнее.

Я кивнула и принялась усаживаться на куске шкуры.

- Пусть звезды сторожат твой сон, - сказала Катаниль напоследок.

Когда они с Родом вышли, я осторожно улеглась, немного брезгуя прислоняться щекой к шкуре. Но не прошло и пяти минут, как усталость взяла надо мной верх. Я упала на шершавую шерсть и погрузилась в крепкий сон.

Я проснулась за полдень с сильной болью в мышцах. Несмотря на долгий сон, усталость не вполне прошла. Я потянулась, потерла глаза и вдруг поняла, что на меня кто-то смотрит. Я вздрогнула и резко поднялась, что мгновенно вызвало головокружение.

- Не пугайся, - сказал молодой парень, сидящий, скрестив ноги, на соседней лежанке. — Меня зовут Криг.

Сперва я не знала, что сказать. Я растерянно оглядывала парня, пытаясь за что-то зацепиться, чтобы мое сознание выдало приемлемый ответ.

Парень был русым, голубые глаза выделялись на грубоватом лице. На руках были перчатки без пальцев.

- Я… Я Нильсира.

- Хорошее имя. А фамилия как?

Я прокашлялась.

- Баррик.

Криг кивнул.

- Хочется тебя расспросить, но ты, наверное, голодна.

- Да, - призналась я.

Криг поднялся и подал мне руку. Поразительная вежливость для кого-то, кто живет в заброшенном здании почты.

Мы спустились вниз. Там сидела Лота и еще какой-то человек, которого я не знала. Он представился Урсом, сказал, что сейчас отдыхает, ведь он участвует в уличных боях, а такие представления устраивают к вечеру. Урс был совершенно огромным, со сбитыми костяшками на обеих руках, бритоголовый, смуглый, на затылке красовалось клеймо. Увидев, что я его разглядываю, Урс сказал:

- В двенадцать лет я попал в рабство. Там и клеймили.

Я не знала, что сказать, поэтому просто кивнула.

Мне положили кашу в простую миску, и я принялась есть.

- Когда вернется Катаниль? — чуть погодя, спросила я.

- Они с Родом карманники, - сказал Криг. — Днем обычно заняты. Сама понимаешь, на площади много людей.

Увидев, как дрогнуло мое лицо, он добавил:

- Не бойся. Мы, хоть и вне закона, честные люди. Не вредим тому, кто не вредит нам. Ката вернется к вечеру. Часов в десять обычно собираются все. Поглядишь на нашу шайку…

- А чем здесь занимаются, пока не…заняты работой, понимаешь?

Криг усмехнулся.

- Пока не на деле, можно и по городу походить. Поглядеть, что и как. Ты, поди, не была раньше в Крагарте?

- Не была, - сказала я.

- А хочешь, я тебе покажу, что мне в этом городе нравится?

Я проглотила очередную ложку каши.

- Хочу. Очень даже хочу.

- Вот только Урс с нами не пойдет. Правда, Урс?

- Не пойду. Зачем мне.

Одна из дверей распахнулась, и в зал зашла запыхавшаяся Лота. Увидев меня, она оживилась.

- Ты проснулась! Как хорошо, что они додумались тебя накормить!

- Каша очень вкусная, - сказала я.

Интуитивно мне казалось, что ее приготовила именно Лота. И, кажется, я угадала. Лота довольно улыбнулась, и на ее щеках прибавилось румянца.

После еды Криг собрал кое-какие пожитки, и мы вышли в город. Яркое Крагартское солнце слепило глаза. Но отчего-то это было даже приятно. Теперь город не казался мне страшным и полным опасностей. И я отдавала себе отчет, что это ужасное, обманчивое ощущение. Сперва мы вышли на площадь. Криг объявил:

- Если увидим Кату или Рода, подходить к ним не следует. Они заняты.

Здесь толпились люди, всюду мелькали какие-то прилавки, полные всякой ерунды.

- Хочешь сувенир? — спросил Криг.

Я опешила, и он усмехнулся.

- Я не собираюсь его красть, не беспокойся. Но это будет сюрприз. Ты мне веришь? Вот, вставай сюда и закрывай глаза. Никто сейчас тебе не навредит.

Я забилась между двух прилавков и закрыла глаза ладонями. Через минуту Криг легонько коснулся моего плеча.

- Открывай глаза.

Солнце сильно било в глаза. Криг принес мне свистульку в виде птицы, цвета глины, расписанную особенной серебристой краской.

- Попробуй издать что-нибудь похожее на звук, - предложил он.

Я взяла свистульку и осторожно дунула. Звук получился глубокий и прозрачный. Потом я зажала пальцем отверстие в боку. Я нащупала ноты, а потом принялась наигрывать простую мелодию детской песенки. Криг удивленно поднял брови.

- И где это тебя обучали музыке, Нильсира Баррик?

Я пожала плечами.

- Во дворе научилась.

- Странно, ведь эту мелодию не во всяком дворе услышишь.

Я сначала напряглась, а потом улыбнулась и ткнула Крига пальцем в грудь.

- Ты сам-то где ее услышал?

Он отмахнулся.

- Не бери в голову. Это я так, просто. Всякое в жизни бывает. Мне это совершенно не интересно. Следующим пунктом нашего путешествия стала река. Кратара, широкая и буйная, билась в свои берега, словно пытаясь оттолкнуть всех подальше. Одинокие отчаянные рыбаки пытались ловить в ней какую-то мелкую рыбешку. Прачки стирали. Плавали небольшие суда. На набережной мы долго молча стояли, Криг, кажется, не хотел уходить. Такая прогулка по городу была ему по вкусу. Впрочем, мне тоже. Тем более, что нужно было скоротать время до возвращения Каты.

Потом мы долго бродили по улицам, и Криг показывал мне абсолютно все, что казалось ему интересным — он некрасивых памятников до забавных надписей на стенах питейных заведений. Потом мы поели в каком-то трактире, где Криг не позволил мне заплатить за себя самой. Ближе к вечеру он объявил: - Теперь людей немного. Можно и поглядеть на настоящее великолепие Крагарты.

Мы направились к дворцу. Я не сразу поняла это. Мне стало неспокойно: кажется, у дворца всегда много жандармов. Что, если кто-нибудь из них сочтет нас подозрительными? Криг вскоре заметил мое беспокойство и весело подмигнул мне.

- Доверься мне, - сказал он. — Всего на пару секунд. Делай то, что делаю я.

Мне определенно не понравился его тон.

Криг схватил меня за руку под локоть и куда-то потащил. Я не сопротивлялась, ведь боялась, что в таком случае кто-нибудь решит вмешаться. Когда я поняла, куда Криг меня ведет, мое сердце пропустило пару ударов. Он тащил меня прямо туда, где стояли двое жандармов. Я отчаянно пихнула Крига локтем, но это не сработало. Мы подошли вплотную, и я надеялась, что этим представление и ограничится, но не тут-то было. Криг громко окликнул:

- Служивые!

Меня мелко затрясло.

Один жандарм лениво повернулся и спросил:

- Тебе чего?

- А не подскажете, как пройти к мосту?

Второй жандарм тоже обернулся и лениво оглядел нас с Кригом.

- Да вон, видите, толпа идет? С ними и идите.

Криг вежливо поблагодарил жандармов, а потом потянул меня в совершенно противоположную сторону от моста.

- Зачем ты это устроил?! — прошипела я. — Это ужасно!

Криг только усмехнулся и легонько толкнул меня в бок.

- Выходит, у тебя проблемы с жандармерией?

Я, разумеется, ничего не ответила.

Впрочем, он ответа и не ждал.

Вечером я познакомилась с восьмым членом компании из бывшего здания почты — с Нотом. Он был игроком в кости. Обманывал людей с помощью хитроумных трюков. В двадцать два года его волосы были почти седые. Он рассказал мне, что в годы отрочества его мать убили у него глазах, и с тех пор нормальных волос у него почти не осталось. А родной цвет его был соломенно-светлый. Его лицо было сплошь покрыто рубцами от перенесенных черных пятен. Он, кстати, был ровесник Каты. Вместе они делили второе место по возрасту. Старше был только Род. Ему было двадцать четыре. Что до остальных, Велле было двадцать. Два года она жила в здании почты, с тех пор, как Ката выкупила ее из публичного дома, куда Велла попала ребенком. Восемнадцатилетний Бинли был младшим из тех, кто «работал». Лота, которой было только пятнадцать, уже пыталась помогать своим друзьям, но не смогла: из-за природной наивности, и еще из-за того, что было глухая на одно ухо. Ката никогда на нее не давила. Наоборот — нашла занятие, которое ей подошло. Лота следила за порядком в здании почты, готовила еду, помогала считать деньги, время от времени выпускала содержавшихся здесь почтовых голубей. Те остались, кажется, еще со времен, когда в здании действительно находилась почта. На самом деле это довольно важная роль. Сколько лет Урсу, мне так и не удалось узнать, но, должно быть, около двадцати. Почему мне вообще так важен возраст? Мне всего лишь хотелось составить портрет каждого из моих новых друзей как можно точнее.

Кригу был двадцать один год. Меня удивляло, что он носил перчатки. Еще в первый день я спросила об этом у Веллы, и она посоветовала не начинать сейчас этот разговор. «Не время для такого рода толков».

Когда все собрались после нашей с Кригом прогулки по городу, Ката попросила меня пройтись с ней. Я сразу поняла, что к чему. В какой-то глухой подворотне мы остановились, и она попросила меня рассказать мою историю. Я пересказала ей свою самую хитроумную выдумку. Катаниль пообещала не пересказывать историю никому из друзей. Потом мы вернулись, и Ката вдруг сказала:

- Мы называемся Орденом. Орденом Умирающей Звезды.

- Почему? — удивилась я.

- Ты потом все узнаешь, - пообещала Ката.

Спать я легла поздно, в беспокойном состоянии. Мне дали еще какое-то покрывало, чтобы было удобнее. Несколько минут я тщетно пыталась заснуть. Лунный свет из круглого окна бил мне в глаза, старая облезлая шкура неприятно касалась щеки, стоило только сбиться засаленному покрывалу. Я перевернулась на спину и раскинула руки. Высокий потолок чердака выглядел так, будто готов был в одну секунду обвалиться и похоронить и меня, и Орден. Где-то слышался шорох — должно быть, крысы. Неожиданно раздался негромкий свист. Я повернулась к источнику звука. Криг привстал над своей постелью и, поймав мой взгляд, указал мне на дверь. Я сначала сомневалась, а потом поднялась и, борясь с головокружением, тихонько направилась к выходу. Криг, лежавший почти у двери, ждал, пока я подойду. У выхода я задела чью-то ногу. Криг чертыхнулся. Нот лениво поднял голову и прищурился.

- Что еще?

- Курить охота, - небрежно бросил Криг.

- А говорил, нет у тебя курева, гаденыш, - проворчал Нот. - Она — что?

Он кивнул на меня.

- Со мной.

- Ну и пес с тобой, - буркнул Нот и вернулся ко сну.

Мы поспешили к лестнице.

- Кажется, я все испортила. Прости, - шепнула я.

- Ката не проснулась — это главное. Ее не надо будить.

Мы прошли от лестнице по первому этажу в сторону выхода и оказались на улице, залитой лунным светом.

- Заснуть не могла? - уже в полный голос спросил Криг.

- Такое бывает, - сказала я.

Он достал сигару и прикурил от висящего на стене факела.

- Пусть дым убедит их.

- Их надо в чем-то убеждать? - спросила я.

Криг задумался.

- Ката не любит ночных похождений. Все и так спят не крепче дозорных у Стены.

Он посмотрел на меня и хмыкнул.

- Булавка.

Я глянула на маленького змея на правой стороне груди.

- Да. Так получилось.

- Откуда ты? У тебя интересное имя. Баррик… Никогда не слышал такую фамилию.

- Мои предки с юго-восточных окраин, - заученно произнесла я.

- А дальше что?

- Что? - не поняла я.

- Где ты родилась и почему твоя семья допустила, что ты попала за Стену?

- Вот, значит, как, - я закашлялась. - Я все уже… Рассказала… Катаниль.

- Ты никогда не курила? - спросил Криг.

Я помотала головой.

- За Стеной таким не балуются.

- Я бы предложил, но, боюсь, тебе станет плохо. Что мне тогда с тобой делать?

Я усмехнулась.

- Разве что бросить здесь.

Он смотрел на меня выжидающе.

Я собралась с мыслями и начала:

- Мои предки перебрались в Форт-Норрис незадолго до коронации Генрика Диварта. Осели там, мой папенька женился на матушке, и родилась я. Я их единственная дочь. Папенька владел небольшим трактиром, но потом настали темные для нас времена, пришлось его продать. Я подумала и решила не быть для них с матушкой обузой. Я узнала, что собирают отряд добровольцев, и пошла. Так я попала за Стену.

- И твой чудесный шрам?..

- Оттуда, - кивнула я. - Упала лицом на острый камень, когда мы убегали.

- За что тебя наградили булавкой, Нильси? - спросил Криг.

- За что? Я помогла вернуть назад раненного командира отряда. Ну и шуму было!

Криг улыбнулся.

- Ты говоришь на чужом языке.

Он пустил большой клуб дыма вверх.

- Что ты имеешь в виду?

- А вот теперь — на своем. Наш бы спросил: «Чего это?»

- Ты и сам говоришь не как они, - парировала я.

Криг кивнул.

- Но я не пытаюсь притворяться.

Он задумчиво глянул наверх, туда, где отражением лунного круга виднелось наше окно.

- Твоя история складная, да, но что-то в ней не так. Уверен, если я проверю всех владельцев каждого из трех трактиров в Форт-Норрисе, среди них не найдется ни одного Баррика.

Я нахмурилась.

- Почему ты позвал меня сюда?

- Не переживай, у меня нет никакого корыстного интереса. Мне просто скучно, вот и все. А как ты попала сюда? Только не придумывай, ладно?

- Я пришла в столицу, чтобы остановиться здесь на правах егеря. Я потеряла счет времени за Стеной и забыла, какой сегодня день. Ката меня спасла.

- От чего спасла? - с любопытством спросил Криг.

Я поджала губы.

- Мужчина в подворотне, он пытался меня… Он напал на меня.

- Понятно, - с сожалением сказал Криг. - Ката никого не оставляет в беде. Так и Лоту она не оставила.

- Разве Лота не ее сестра? - удивилась я.

- Не родная. Названная. Когда Лоте было тринадцать, родители решили, что не смогут ее прокормить, и ей грозила чуть ли не продажа в рабство, пока Ката ее не забрала. Теперь они вроде как сестры. Плевать, что не родные. Думаю, Ката всегда хотела иметь сестру, и вот теперь ее обрела.

- Можно вопрос?

Я посмотрела Кригу прямо в лицо.

- Валяй.

- Что у тебя с руками?

Криг машинально убрал свободную руку в карман, но потом достал обратно.

- Да, это… Это неприятная история.

- Не хочешь рассказывать?

- Почему же… Года три назад меня поймали на одном деле. Какие-то уличные отморозки вроде Урса, такие же огромные и прямые, как дорога в преисподнюю. Хотели, чтобы я признался, куда дел награбленное. Но я не мог. Меня пытали.

Он оттянул ворот своей рубашки, и я увидела розоватые шрамы непонятных форм.

- Потом, когда все стало хуже, они перешли к рукам. Говорили, что отрежут мне пальцы, фалангу за фалангой, здорово порезали кожу.

Он замолчал.

- А потом что?

- Правда в том, что, если бы они хотели лишить меня пальцев, хлеба и в конце концов жизни, они бы так не заморачивались. Пара ударов большим молотком — все. Но они только хотели меня запугать. Потом я признался, Нильси. И ты бы призналась. И любой бы признался.

- И что случилось? - осторожно спросила я.

- Они перерезали ему горло, Нильси.

- Кому перерезали горло?

Криг сглотнул.

- Моему старшему брату.

- Господи… - прошептала я. - Мне так жаль… Я даже не знаю, что сказать…

Криг затоптал остаток самокрутки подошвой ботинка и вдруг широко улыбнулся.

- Черт-те что. Да… Пойдем наверх, а? А то нас хватятся.

Орден

Наутро мы снова собрались на так называемой кухне. Ели точно такую же кашу. Катаниль вдруг поставила миску, поднялась и сказала:

- Мы с Родом придумали тебе работу, детка.

Я не сразу поняла, что она обращается ко мне.

- Правда? Что мне нужно будет делать?

- Все просто, - сказал Род. — У тебя же есть булавка, да? Ты можешь работать вместе с Кригом. Проходить в чужие дома на правах егеря. Потом сообщать Кригу, какой из них лучше обчистить.

Я нахмурилась.

- Вы хотите, чтобы я использовала булавку, чтобы совершать преступления?

Род криво ухмыльнулся.

- Мы хотим, чтобы ты приносила этому миру пользу, дорогуша.

- Да ладно, Род, - примирительно сказала Ката. — Мы можем найти и другое задание для Нильси. Но, милая, почему тебе так не нравится эта идея?

Я облизала губы.

- Мой дед был егерем. Он никогда не пользовался булавкой в корыстных целях. И я. Егерь.

- А у тебя есть свои предложения? Ну? — спросил Род. — Что бы ты сама смогла и захотела делать?

Я замялась, но Криг тут же заявил:

- А я думаю, есть для Нильсиры другая работа. Что ты, Ката, разве совсем забросила ту свою идею? С поддельным удостоверением и сбором дани?

- О чем речь? — спросила я.

Велла бросила яблочный огрызок в мешок и сказала:

- В прошлом году Кате повезло получить фальшивое удостоверение сборщика пожертвований для Егерского Дозора. Все забросили, ведь мы полуграмотные. Да и примелькались уже тут, кто-нибудь узнает. А ты, должно быть, и образование имеешь?

Я кивнула.

- Семь классов гимназии.

- Ну вот, - обрадовалась Ката. — Работа не пыльная. Ходишь по домам, предъявляешь бумагу. Берешь деньги. Тем более, булавка есть. Поверят!

Я посмотрела на Кату с сомнением. Я даже не могу с ней спорить. Ката здесь главная. Попробую спорить с ней — окажусь на улице. Снова.

- Она согласна, - шутливо произнес Криг.

Потом он посмотрел на меня, как бы: не мешкай, а то будет плохо.

Я поспешила подтвердить его слова:

- Да. Мне подходит эта работа. Спасибо.

- Не снимай булавку, Нильси, - тоном наставника сказала Ката. — Криг пойдет с тобой. Ему все равно нечего делать днем. Он расскажет тебе обо все. А пока… Надо бы тебя приодеть, а то никто тебе не поверит. Твой шрам, конечно, тоже не помогает ситуации. С другой стороны, это еще одно подтверждения того, что ты егерь.

Я растерянно кивнула.

Лота отвела меня наверх, где долго и старательно подбирала мне наряд. Из большого сундука в углу комнаты мне достали черное платье сложного кроя. Оно так изобиловало украшениями, что выглядело достаточно безвкусно. Подобный фасон любит Никонила, разве что ее платья на порядок дороже. Лота сделала из моих недлинных волос что-то наподобие корзины для фруктов. Удивительно, но смотрелось это сносно. Потом пришел Род и вручит мне маленькую бежевую шляпку.

- Это зачем? — удивилась я.

- Ты идешь в квартал к богатым, - усмехнулся Род. — Если не будешь выглядеть так, будто надела все, что у тебя есть, тебя ни за что не примут за представителя.

Я ничего не поняла, но уточнять не стала.

Ката настояла на том, чтобы мне слегка подкрасили губы дешевой и не очень темной помадой. Ее, наверное, у кого-нибудь украли. Ката сказала, что в такой одежде и без помады я смахиваю на ребенка, которого нарядили во взрослого. Уж слишком у меня измученный вид. Так она и сказала. Тем более, помада вполне вписывалась в идею «всего, что у меня есть». Немного поворчав, я смирилась. Меня превратили в такую дешевую куколку с витрины сувенирной лавки. Хотя бы сапоги мне оставили. Все равно из-под платья их было невидно, и они даже придают определенную правдоподобность моему образу — вроде как я приехала издалека.

Около часу дня мы с Кригом вышли из здания почты. Криг тоже приоделся. Правда, перчатки без пальцев он так и не снял. Просто надел пиджак с рукавами подлиннее. Криг вез внушительный сундук на колесах — для пожертвований. Я несла в руках небольшую сумку-дипломат, где лежало фальшивое удостоверение, а так же бланки для того, чтобы богатым гражданам было, куда ставить свою подпись. Нам пришлось пройти через полгорода, включая площадь, кишевшую жандармами.

- Не беспокойся, - сказал Криг. — Один из них дал нам это удостоверение.

Я потрогала булавку и поджала губы. Криг притворился, что этого не заметил.

- К тебе приходили когда-нибудь представители? — спросил он.

- Нет, конечно, - огрызнулась я. — Я не из богатых.

- Когда ты спишь, ты сжимаешь в руке серебряную подвеску, - как бы невзначай заметил Крик.

- Не лезь не в свое дело! — шикнула я.

- Выходит, не приходили… - протянул Криг. — Ну, вот как это обычно бывает…

Криг подробно рассказал мне о том, что я должна делать. Потом пристально глянул на меня и остановился. Он выдернул булавку из ткани на левой стороне моего платья и отдал мне.

- К Дьяволу это!

Не думаю, что я способна испытывать благодарность большую, чем испытала в этот момент.

Звонок в дверь. Я отступаю на шаг, а Криг едва заметно кивает мне. Спустя полминуты дверь открывает служанка, одетая, совсем как Лифа. Дело не в конкретном фасоне или выборе цветов, просто — она одета так, чтобы ей было удобно. Куча карманов и сумочка на поясе. Волосы убраны в подобие чепца. Чтобы не мешали.

- Здравствуйте, - говорю я. — Я представитель Егерского Дозора. Пришла для того, чтобы собрать ежегодные пожертвования. С кем я могу поговорить?

Служанка что-то бормочет и удаляется, а потом появляется хозяин дома. Тучный мужчина, одетый, как чиновник, удивляется: разве не должны были прийти через неделю? Не оглядываясь на Крига, я говорю: такое иногда бывает. Выплаты зачтутся все равно. Он оглядывает меня и Крига. Спрашивает, кто он. Я отвечаю первое, что в голову пришло:

- Это мой телохранитель. Арти. Я, может быть, много сегодня соберу. Вдруг меня решат ограбить?

Криг за спиной едва слышно хмыкает. Ему, наверное, приходилось грабить представителей Егерского Дозора.

Удостоверение кажется хозяину убедительным. Он выдает нам десять сильтов. Странно. Раньше я и не думала, что стольким людям никогда не доводится держать в руках десять сильтов сразу. Я даю ему бумагу, чтобы он подписал. Благодарю за сознательность и удаляюсь. Криг спешит за мной, на ходу защелкивая замок сундука.

- А почему Арти? Кто такой Арти?

- Арти — хороший человек, - отмахнулась я.

Стоило подумать о последствиях, ведь в каждом следующем доме Криг представлялся телохранителем Арти. Хороший человек же. Мне, кстати, тоже дали другое имя. Я стала Лализой Флиг. Имя, идеально подходящее для этого ужасного платья. Кстати, уже второе мое фальшивое имя.

Во втором доме открыла девушка, взрослая дочь хозяина дома. Заплатила и поставила подпись. А в третьем доме не открыли. Тогда Криг достал из дипломата какой-то клочок газеты и положил в почтовый ящик.

- Уведомление,- сказал он. — Как и положено.

Потом понизил голос:

- За нами наблюдают.

Я сделала над собой усилие, чтобы не оглядеться.

До обеда мы прошли еще тринадцать домов. Тринадцать раз щелкал замок сундука. Никто не отказался платить, ничего не заподозрил. Могли бы успеть больше, но каждый норовил поговорить о своей жизни, пожаловаться на проблемы, сделать комплимент моему платью (из жалости, конечно).

Потом мы пошли перекусить в какое-то заведение, где ели на открытом воздухе горячие лепешки и запивали холодным компотом.

- Ну как ты, волнуешься? - спросил Криг.

- Не особо, - честно сказала я. — Я думала, актерский талант — это по части моей сестры…

Я осеклась и испуганно посмотрела на Крига.

Тот усмехнулся.

- Мне правда плевать, что ты там нарассказывала Кате, и соответствует ли оно действительности. Я-то точно не стану ей докладывать! У тебя неплохо получается, если честно. Я даже не ожидал. Ты была такая скованная, что я думал — беде быть. Но ничего. Давай, продолжай в том же духе!

У меня прямо от сердца отлегло.

- Знаешь, о чем я сейчас думаю? — весело сказала я. — Существует ли такая девчонка, как Лализа Флиг? Имя звучит, как выдуманное!

- А я вот что думаю, - рассмеялся Криг. — Что, если она не девчонка, а бабка за пятьдесят?! Или, например, у нее восемь детей? А? Было бы здорово!

Я прыснула со смеху.

- Тогда для правдоподобности я должны найти восемь уличных оборванцев, чтобы смотрели грустными глазами!

Криг усмехнулся, потом посмотрел на большие часы на башне.

- Доедай. Нужно еще хотя бы домов десять обойти. А то потом поздно будет, они никогда не приходят после пяти.

Десять домов мы обошли довольно быстро. Я говорила заученные фразы, мне бросали деньги в сундук. Схема была хороша. Даже слишком хороша. Я знала, что сейчас мы обойдем все дома, а через год сделать так же уже не получится.

В одном из домов открыла полная женщина в весьма изысканном платье. Открыла сама. Она добродушно улыбнулась и произнесла:

- Вы, наверное, из Егерского Дозора? Простите, мне тяжело стоять, пройдете в дом?

Я опешила, но Криг энергично ответил.

- Конечно. Благодарю.

Женщина тут же нырнула за дверь, и Криг положил руку мне на плечо, останавливая. Потом он прошептал мне на ухо:

- Расслабься. Откажемся — пойдут вопросы.

Я едва заметно кивнула и послушно направилась в дом. Мебель здесь была приятного орехового цвета, в целом убранство было настолько изысканным, что сюда можно было бы пригласить и Его Величество, не стесняясь. Всюду висели картины, и это все были именно пейзажи. В то же время все выглядело не очень-то дорогим. Просто у хозяев был прекрасный вкус. Тут же вышла молодая служанка, ее представили как Тэру. Она выразила свое гостеприимство и тактично удалилась.

- Простите меня, - сказала женщина. — Моя нога иногда… Меня подводит. Хотите, я позову детей? Они все равно услышат, что вы пришли…

- Конечно, - спокойно сказал Криг.

Детей было двое. Виона, лет одиннадцати, вышла и сделала книксен. Потом по лестнице неуклюже спустился трехлетний мальчик, Маттуш, и растерянно произнес:

- Драсьте.

Я кивнула девочке и помахала мальчику рукой. Виона оказалась скромной и воспитанной девочкой. Она тихонько сидела в стороне и листала книжку. Маттуш ходил по комнате туда-сюда, но в целом тоже никому не мешал.

- Я знаю, зачем вы пришли, - сказала миссис Дорта. Так ее звали. — регулярные сборы, и вот, видимо, время пришло. А правда, что в следующий месяц поднимут до пятнадцати сильтов?

- Были такие толки, - машинально ответила я. — Но мы не слишком ожидаем, что поднимут.

Я чувствовала, что Криг за моей спиной гордо улыбается.

- Ох, да пусть бы и подняли, лишь бы хорошо заботились о наших егерях. А вы, милая? Вы не егерь?

Я опешила и не знала, что сказать.

- Ох, простите, - поспешно проговорила миссис Дорта. — Этот ваш шрам заставил меня подумать, что…

Я не знала, что делать, поэтому достала булавку из кармана и положила ее на стол.

- Я не ношу ее, когда работаю представителем, чтобы люди не пугались.

Миссис Дорта задумалась на секунду, а потом ее лицо просветлело.

- И как же? Когда вам ее дали?

- За одно дело в Форт-Норрисе, - сказала я. — Недавно. Это ерунда.

Мне показалось, что под Кригом заскрипел стул.

К моему счастью, миссис Дорта сразу же перевела тему.

- Так сколько, вы говорите, десять сильтов? Давайте сразу, а то потом еще забуду!

Криг подал ей листок, чтобы расписаться, сделал вид, что что-то пишет в журнале. Он и писать-то толком не умел. Одни закорючки. Потом я бережно убрала деньги в сундук. Только теперь, глядя на награбленное, я стала осознавать масштаб проблем, в которые мы могли вляпаться.

Миссис Дорта еще долго рассказывала об успехах Вионы в пансионе, о том, чем девочка занимается на каникулах, о своем цветнике за домом, о том, как Маттуш только учился ходить. Я отхлебывала чай и вежливо кивала, между тем стараясь придумать подходящий предлог, чтобы уйти. Меня начали терзать подозрения: не задерживает ли женщина нас до прихода жандармов?

Потом миссис Дорта вдруг погрустнела и сказала:

- А отец-то наш почил три года назад. За Стеной. Так и не увидел, что сын его стал змеем.

Мурашки пошли у меня по спине, и я будто проглотила язык. Криг подоспел мне на помощь:

- Ваш сын — змей, миссис Дорта?

Женщина благостно улыбнулась.

- Старшенький, Мэдд. Змей, самый настоящий.

Я не выдержала и посмотрела на Крига. У того на лице мелькали отблески озадаченности, непонимания и страха.

Я почувствовала, как что-то тянет мою юбку вниз. Это был маленький Маттуш. Он положил свои крошечные ручонки на тяжелую ткань и повторил:

- Мэдд — змей!

Казалось, эти слова его веселили.

- Простите, но тут ошибка, - встревоженно произнес Криг. — Ведь если ваш муж погиб за Стеной, да и ваш сын — змей, то вы не должны платить… Делать пожертвования.

Я медленно убрала булавку со стола и положила в карман.

- О, об этом не беспокойтесь! — воскликнула миссис Дорта таким голосом, словно ничего не вызывало у нее подозрений. — Мы давно отказались от этой привилегии. Мы при деньгах, без труда устроим младшеньких. Егерскому Дозору всегда нужны деньги! Да что же вы, правда? Нет повода волноваться!

- Вы извините, миссис Дорта, но нам пора, - проговорил Криг. — Спасибо вам за сознательность, за приятную беседу, за чай…

Миссис Дорта вскочила было, но нога снова ее подвела.

- Вы выйдете сами? — жалобно спросила она.

- Конечно, миссис Дорта, - заверила я. — Спасибо вам большое.

Самым трудным было выйти из дома медленно, так, как будто за нами никто не гнался. Мучительно трудно. Но мы справились. Так же медленно мы отошли от крыльца и свернули в переулок.

- Кажется, на сегодня все, - протянул Криг. — Ты как?

У меня немного тряслись руки, но в целом я ощущала себя лучше, чем можно было ожидать.

- Думаешь, она нас сдаст? — спросила я.

Криг пожал плечами.

- Мы много денег собрали. Надо доложить Кате, пусть она куда-нибудь спрячет добытое, а продолжать не станем. Так и скажу ей, что не станем. Ну, ладно. А весело было, ну?

Вечером, когда вернулась Катаниль, мы ждали, что она выразит свое недовольство. Велла, которая пришла пораньше (стемнело, и стало не видно ее карт), сказала даже, что мы «получим по башке». Но Ката отреагировала спокойно, сказала, что теперь и вправду лучше заняться чем-то другим. Вернулись Бинли, Род, Нот. Последним пришел Урс. Подсчитали деньги, и выяснилось, что все очень даже хорошо. Притворившись представителями, мы обобрали двадцать шесть домов. Конечно, можно было — и всю улицу. Но что поделаешь. Тем более, что денег мы получили — и не снилось. Мне не на шутку стало страшно, что нас поймают. Но Ката заверила, что такое мошенничество происходит регулярно, и много раз уже повторялось даже в самой Крагарте. У Каты были необычные лучистые глаза, и каждый раз, когда я смотрел в них, я почему-то верила каждому слову, которое изрекала их хозяйка. И Род очень хорошо охранял ее глаза. Он вступался за Кату, стоило кому-нибудь хоть чуть-чуть возразить, и он вставал в позу защитника.

- Эй, а давайте забьемся в таверну и хорошенько покутим? — весело сказала Ката.

Я посмотрела ей в глаза, и мне почему-то показалось, что это очень хорошая идея.

Таверна называлась «Рыжая белка», и известна была тем, что в ней круглые сутки можно было встретить такого, как мы. Ката настояла на том, что те деньги, которые я принесла с собой, - это только мои деньги, а на совместные развлечения следует брать из «общака». Мы взяли пиво и какие-то закуски, но потом все так закрутилось, что я даже не помню, что именно я пила. А ведь раньше я только пару раз пробовала спиртное. Одним словом, мы танцевали, смеялись, не боясь рассказывали о своих приключениях, и в конце концов с утра я проснулась с головной болью и провалами в памяти.

Прошло три дня. Мы возвращались с очередной вылазки. Род и Ката придумали, как вовлечь меня в свою работу. Я, одетая в уже другое безвкусное платье, и разукрашенная, как кукла, была отвлекающим элементом для того, чтобы Ката или Род обчистили очередного бедолагу. Противно, но почему-то воспринималось приемлемо. Наверное, потому что у меня не было почти никакого взаимодействия с жертвой преступления. У Веллы был какой-то праздник: она исповедовала другую религию, - и много кто пошел с ней. Криг же только вышел наблюдать за каким-то домом, который планировал ограбить. Урс был занят на ночном поединке. Я знала, что он вернется избитый, и минимум сутки будет отлеживаться наверху. И это еще в случае, если он победит. Мы остались втроем, потому что Лота уже крепко спала, а потом Ката отослала и Рода. Мы сидели с ней, она потягивала что-то некрепкое из старой алюминиевой чашки, я разглядывала ткань своего платья, потому что не знала, что сказать. Потом Ката решительно поставила чашку.

- Жди, - сказала она и удалилась.

Я пожала плечами и решила сидеть на месте, пока она не вернется.

Ката пришла и принесла с собой толстую книгу. Она с хлопком положила ее на стол.

- Что это? — спросила я.

- Это? Это все, что осталось у меня от моих родителей, Нильси.

Я подняла на нее удивленный взгляд. Но Катаниль только улыбнулась.

- Это сказка. Из тех, которые читают детям. Сказка об Умирающей звезде.

- Так вот почему…

Я не договорила.

- Ты знаешь эту сказку, Нильси?

- Впервые слышу, - призналась я.

- Она хорошая. Я перескажу тебе ее. Ты же не против?

- Конечно.

Катаниль отхлебнула напиток из чашки, уставилась в пустоту и начала:

- Много лет назад была девушка по имени Калианта. Она была молода и прекрасна. Ее сияние было таким ярким, что она была подобна звезде. Именно. Вот о чем эта сказка. О том, почему звезде дали такое имя. Девушка жила, становилась все прекрасней с каждым днем, но однажды заболела. Она не могла ничего делать — все валилось у нее из рук. Тогда она пошла к старой ведьме, которая и рассказала ей, что она умирает. Но была легенда, одна древняя и дающая надежду легенда, о том, что ее болезнь можно вылечить. Только одним путем. Калианте нужно было найти звезду, которая тоже была молода и прекрасна, но тоже умирала. И забрать все силы, которые у нее остались. И девушка отправилась в путь. Долго она скиталась, много чего повидала, и вот однажды нашла Умирающую звезду. И каково было ее удивление, когда она поняла, что звезда имеет душу! Калианта рассказала звезде, зачем пришла, и звезда очень удивилась. Она в ответ сказала Калианте, что тоже узнала, что ее саму можно спасти. Если какая-нибудь умирающая девушка отдаст ей свою силу. Калианта растрогалась и вдруг поняла: она не хочет, чтобы звезда умирала ради нее. Она, наоборот, ради звезды готова умереть сама. Звезда не хотела принять такую жертву, но Калианта ее убедила. «Скажи только, как тебя зовут?» - попросила она звезду. У звезды не было имени. Тогда она сказала: «А как зовут тебя? Если ты спасешь меня, я возьму себе твое имя! И всегда буду сиять за тебя!» Когда девушка отдала звезде свои силы, ты засияла ярче прежнего, а сама девушка умерла. Но звезда никогда ее не забыла. Она светит до сих пор, в ее честь. И потому зовется она Калиантой.

Я слушала, завороженная. Катаниль пролистала несколько страниц книги, а потом захлопнула ее и на память прочла:

Ни весточки, ни косточки,

Ни месяца, ни звездочки,

Ни пристани, ни паперти,

Ни отперты, ни заперты.

Невиданны, неслыханны,

Сердца мечтой всколыхнуты.

Пока сияет свечечка,

И рассказать нам нечего.

Сочувствуют счастливые,

Несчастные — сварливые,

Прогонят со двора.

И снова путь истоптанный,

Самой Судьбой нашептанный,

Ни пуха ни пера!

Она пристально посмотрела на меня.

- Наш гимн, Нильси. Гимн Ордена Умирающей Звезды. Калианта — единственное светило, которое для нас существует.

В ту ночь я не могла уснуть. Мне казалось это чем-то немыслимым. Словно сон был преступлением. А наутро меня подняли раньше, чем я ожидала.

- Сегодня кое-кто приедет, - с почти виноватым видом сообщил Криг. — Будь умницей.

Я была намерена следовать его совету.

Но, стоило мне только спуститься вниз, как меня поймала Ката. Она посмотрела на меня своими большими лучистыми глазами и рассказала, почему два дня назад мальчишка назвал нас мятежниками. Только в этот раз мне почему-то не хотелось верить еепронзительному взгляду.

Она сказала мне, что Орден существует уже давно. Что всякое видали, всякое пришлось перетерпеть. И почему? Генрик Тицалиус Диварт Четвертый недавно отпраздновал трехсотлетие своего рода, и точно не был готов принять какой бы то ни было удар. А это удар ведь можно и нанести! Есть человек, он маршал (мне стало не по себе), и он готов взять на себя Сильциронар. Маршал Ард. Так его зовут. И есть еще люди. Один генерал. И сегодняшняя гостья. Они знают, как быть.

Ката достала откуда-то записанный на листе стишок. Это было первое четверостишие того самого «гимна».

- Разбойники пели этот гимн в сказке, - сказала Ката. — Хорошие, благородные разбойники.

Я только и могла что кивать.

- Ни весточки, ни косточки — помнишь, пропал писарь? Может, видела в газете? А когда архивариус провалился в колодец! Ни месяца, ни звездочки! Одна тьма! Наконец, недавно распорядитель двора совершил самоубийство! И ни пристани его душе теперь… Ни паперти. Но разе это было самоубийство? Осталось только одно.

- Ни отперты, ни заперты, - машинально повторила я.

Катаниль кивнула.

- У тебя хорошая память. Есть еще один человек. Королевский советник. И мы поможем ему умереть.

- Но зачем? — поразилась я. — Зачем кого-то убивать?

Катаниль снисходительно улыбнулась.

- Затем, что потом наступит новый день. И наши дети будут счастливыми. Они не будут жить в заброшенном здании почты, понимаешь?

Я все равно не понимала. И не хотела понимать.

После разговора с Катой, все еще пытаясь переварить услышанное и понять, сумасшедшая она или правда готовит покушение, я натолкнулась на Крига.

- Ты знал? — только и спросила я.

Он вздохнул.

- Ну разумеется…

- И что? Что ты думаешь об убийстве короля?

Криг беспокойно оглянулся.

- Придержи коней! Что я думаю? Мне все равно! Мне эта рожа никогда особенно не нравилась!

- Да как ты… Как ты можешь! Речь идет об убийстве.

Криг вдруг зло посмотрел на меня.

- А ты думаешь, мне это впервой?!

Я в ужасе отшатнулась.

- Ступай вниз, Нильси, - посоветовал Криг. — Особый гость вот-вот приедет.

- Я сама знаю, что мне делать! — рявкнула я.

Криг фальшиво улыбнулся.

- Как хочешь.

И пошел к лестнице.

Еще какое-то время я сидела прямо на полу и размышляла о том, что мне делать. Выходит, я нечаянно связалась с мятежниками, которые планируют убить короля, и воровала для них у честных людей. А почему? Потому что мне было страшно? Примут ли это оправдание в суде? С другой стороны, я совершила ошибку. Может быть, прямо сейчас я могу пойти к жандармам и сдаться. Тогда, возможно, я попаду в тюрьму до конца своих дней. Но возможно, ну, может быть, спасу Его Величество. Черт возьми. Я в глаза его не видела!

Звук открывающейся двери заставил меня прилипнуть к окну. Внизу была молодая девушка в изысканном платье, с огненно-рыжими волосами. Звук хорошо распространяется в летнюю пору. Поэтому я узнала девушку, стоило ей заговорить. Это была Филис Фим.

* * *

Последующие два дня были заняты тем, чтобы не попасться Филис на глаза. Для гарантии я притворилась безнадежно больной. В этом мне помог Криг. Мне пришлось объяснить ему, что я знаю Филис. Он организовал мне постель в самом дальнем помещении здания почты, чтобы никто не знал, в здании я или нет. Вроде как, чтобы не разносить заразу. Напугал всех, что у меня могут быть черные пятна. Но мне повезло. Или наоборот. Из-за особенностей планировки из моего укрытия было отлично слышно, что делается внизу. Филис приходила и уходила. За это время я наслушалась много чего о том, как она участвовала в осуществлении своего секретного плана. Я узнала, например, что маршала Антониуса хотели свести в могилу. Узнала, что в Форт-Норрисе она забирала у генерала Мьерри парализующий яд. Таковы были планы касаемо королевского советника. Парализующий яд.

В последние дни Ката отправляла много писем голубиной почтой (это было что-то вроде привилегии Ордена Умирающий Звезды по сравнению с другими оборванцами) и, когда я заболела, поручила это несложное дело мне. Криг то и дело передавал мне, как сильно Ката хочет, чтобы я присоединилась к общему делу. Сам он, кстати, стал прогуливать собрания. Кажется, он сомневался, что поступает правильно.

Мне удалось избежать взаимодействия с Филис. Она уехала, как раз когда Криг передал мне, что Ката сомневается в моей болезни и хочет вернуть меня в дело. Однако сама она не приходила и не прекратила отправлять мне через Крига еду. Я понимала, что все может измениться. Вечером я вышла вниз и, сделав страдальческое лицо, заявила, что почти поправилась. Род долго смотрел на меня, не отрываясь, но не сказал ни слова. Ката удовлетворенно улыбнулась. Остальным было все равно. Только Криг пораженно таращился. Я не предупреждала его о том, что спущусь. Я ожидала вернуться к работе с Родом и Катой, но они, оказалось, все прекратили. Орден жил на те деньги, которые мы награбили с Кригом. Ката ясно дала мне понять, что рада моему возвращению. Она сказала мне, что я даже не представляю, на что способна. Но потом она снова отправила меня отправлять письма. Неизменно я открывала клетки двумя-тремя голубями один раз в день и наблюдала, как они улетают, чтобы доставить послания адресату.

Один раз, спустившись, я почувствовала странный запах духов. Я сразу поняла: здесь кто-то был. Ката заметила мое недоумение и разъяснила:

- О, это Филис заходила сказать, что твой голубь долетел до цели.

Я в ужасе глянула на Катаниль.

- Что ты имеешь в виду?

Молчание.

Первым прервал тишину Криг. Он глянул на меня с сожалением и произнес:

- Советник получил послание, Нильси. Голубь принес ему отравленную записку. Он мертв.

Криг говорил бодро и спокойно, но я видела, как чуть выгибается его бровь.

- То есть… - я едва могла говорить. - Ты это специально, да?! Ты хотела, чтобы я почувствовала свою причастность? Ведь так?

В ту секунду я вроде бы приняла решение собирать свои вещи и убегать как можно быстрее от этих сумасшедших.

Но потом Ката сказала:

- Теперь ты действительно причастна. К убийству советника. Тебя сочтут причастной и к убийству короля. Поэтому твой единственный путь — с нами.

Больше она не произнесла ни слова. Она встала и направилась к двери.

Через некоторое время я тоже вышла в город, на разведку. Всюду глашатаи распространяли свежую новость. Люди суетились, наступали друг другу на ноги, спотыкались. Я погуляла по набережной, свернула к площади, и вдруг увидела да другой стороне карету с гербом. Занавески чуть сдвинулись, и я смогла рассмотреть бледное лицо маршала Антониуса. Я в ужасе шарахнулась в сторону, хотя карета была очень далеко, и я была уверена, что маршал меня не видел. Отдавила ботинок какому-то простолюдину, который тут же отвратительно выругался. Прямо оттуда я направилась в трактир «Рыжая белка». Там я заказала себе крепкую настойку, долго смотрела на нее, но так и не выпила. Потом я вернулась обратно в бывшее здание почты. Я совершенно не понимала, что делать дальше.

* * *

Я долго стояла у входа в здание, прежде чем дернуть дверную ручку. Часть моих вещей осталась здесь, к тому же, дело к ночи. Да и встреча с маршалом не прибавила мне энтузиазма. Я решила переждать ночь здесь, а потом уйти, куда глаза глядят. В худшем случае я могу применить свою силу змея, о которой, к счастью, никто не знает. Наутро, чуть только все проснулись и стали подтягиваться, к завтраку вернулся Криг. У него была важная миссия — собрать информацию, которую отдали народу.

- Они знают про стих, - неопределенным тоном сказал он.

Ката кивнула.

- Хорошо. Это Филис постаралась. Теперь пусть анализируют послание, а когда все будет сделано, мы расскажем им, в чем дело.

Я нечаянно раздавила камушек, переступая с ноги на ногу, и все повернулись на меня.

- Это хорошо, что ты здесь, Нильси, - сказала Ката. — Ты должна понять, что мы делаем правильное дело. И мне не важно, поймешь ты это сейчас или потом, когда с Генриком будет покончено.

- Зачем я тебе? — спросила я.

Род в другой стороне зала глухо усмехнулся, и я поняла, как жалко прозвучал мой вопрос. Вместо того, чтобы откреститься от него, я его повторила.

- Зачем я тебе, Ката? Почему ты объясняешь мне все это? Что хочешь получить?

Ката пожала плечами.

- Я просто питаю к тебе симпатию, дурочка. Поэтому я хочу, чтобы ты оказалась на правильной стороне. Иди, посмотри наверху, я, кажется, оставила там карту дворца. Она нужна мне. И помни: король умрет, хочешь ты того или нет.

Мне ничего не оставалось, кроме как идти наверх и искать злополучную карту. Только когда я обшарила весь этаж, я поняла, в чем дело. Меня ничуть не удивило, когда Урс преградил мне обратный путь.

- Прости, девочка, - хрипло сказал он. — Ката говорит, что ты нужна здесь.

- А если я хочу выйти?! — крикнула я. — А если… А если я выпрыгну из окна, как такое понравится твоей ясноглазой хозяйке?!

Поверить не могу, что это сказала.

Урс только пожал плечами. Нельзя в его представлении значит нельзя.

Я села на свой кусочек овечьей шкуры и стала шарить в своем мешке, рассматривая все, что в нем есть. Потом я легла и обхватила пальцами маленький кулон в виде цветочка. Ты меня видишь, отец? Видишь, в какую пропасть я себя загнала? Что мне делать? Я закусила губу, потому что не хотела позволить себе заплакать. Но на удивление слезы и не особенно шли. Я не грустила. Не тосковала и не обижалась. Я чувствовала себя опустошенной.

Через несколько часов я услышала шум в дверях. Это Криг спорил с Урсом, чтобы тот его впустил. Я слышала его доводы: «Что может случиться? Мы же друзья! Можешь сперва меня обыскать!» Но подходить я не стала. Мне почему-то не хотелось сталкиваться взглядом с Кригом. В последний раз, когда я смотрела ему в глаза, я увидела в них столько, сколько никогда не сумела бы поместить в своих. Я бы хотела, чтобы он стал мне другом. Но, видимо, не судьба.

Я просидела на втором этаже достаточно долго. Когда началась ночь, меня стало клонить в сон, и я не стала отказывать в отдыхе своему измученному телу. Когда я проснулась, было, наверное, около двух. Мне нужно было выйти по нужде, и я хотела сказать об этом Урсу. Но его не оказалось на месте. Тогда я спустилась вниз к отхожему месту, а потом зашла в зал. Там никого не было, кроме Каты. Она сидела, меланхолично листая страницы все той же книги.

- Ты вроде бы должна хорошо разбираться в людях, - громко сказала я. — Тогда ты бы поняла, что не стоило меня охранять. Я бы все равно не ушла. Мне некуда уйти. Но убивать короля с тобой я не собираюсь.

- Конечно.

Ката медленно кивнула.

- Я хочу тебе кое-что рассказать. А потом я хочу услышать твое мнение еще раз.

- А ты еще не все мне рассказала? — удивилась я.

Ката отложила книжку и налила мне какую-то пахнущую мелиссой жидкость в чашку. Я взяла и отхлебнула. Она тоже сделала глоток — из своей.

- Где остальные? — спросила я.

- Они работают. Сегодня Кригу нужна помощь с большим делом. А кто не работает — отдыхают в «Рыжей белке». Садись.

Я села рядом с Катой, приготовившись слушать историю, которая изменит мою жизнь.

- У короля Генрика был наследник, - начала она. — Это ты знаешь, если учила историю. Но потом он умер. Десяти лет отроду.

Я кивнула. Это знают все.

- Когда мальчик родился, ему взяли няню. Королева Аката умерла при родах, и няня стала единственным человеком, дававшим ребенку тепло. Она была хорошей няней… Читала ему сказки. Из этой самой книги.

Мне стало не на шутку интересно узнать, в чем дело. Я выпрямилась и внимательно слушала.

- Королю нравилась няня. Она была довольно молодая, красивая женщина. Дочь, родившаяся вскоре у женщины, была дочерью самого короля. Он сам это знал. Но потом мальчик, наследник короля, погиб. Никто не смог установить причину. Тогда король в ярости бросил подозрения на няню. Он поместил ее и ее мужа в тюремную камеру, где долго пытал, надеясь получить признание, а потом убил. Осталась только девочка. Ее звали Калианта. В честь девушки из той легенды. Ее чудом успела унести двоюродная тетка. Она забрала девочку туда, где никто ее не нашел. Но потом и той женщины не стало, и девочка осталась одна. Она быстро поняла, что имя Калианта привлекает внимание и вызывает вопросы, даже если ты далеко от дворца. Поэтому она взяла себе новое имя. Катаниль. Это я, Нильси. Я та самая девочка. Я Калианта. Незаконнорожденная дочь короля.

Я слушала, потрясенная, отхлебывала напиток из чашки. Потом спросила:

- Поэтому ты хочешь его убить? Это история и в правду достойна стать поэмой. Ты хорошо ее рассказала.

Но Ката не ожидала другого ответа. Она только улыбнулась.

- Так что ты, не хочешь идти с нами? По-прежнему?

Я покачала головой.

- Я не пойду с вами. Ни за что.

- У тебя нет выбора, - сказала Ката. — Знаешь, что сказала мне Филис?

Я взглянула на Кату в недоумении.

- Что?

- Она сказала мне, что ты змей, Нильси. И я ей верю. Можно было бы треснуть тебя, чтобы посмотреть, почернеют ли твои глаза, но Филис хороший информатор. Нет нужды проверять.

- Что бы вы ни задумали, я не стану в этом участвовать! — воскликнула я.

- Ты уже в этом участвуешь, милая, - сказала Ката. — Мы убьем короля. Хочешь ты этого, или нет. И будет лучше, если ты возьмешь эту честь на себя.

- Что ты имеешь в…

Меня замутило.

- А теперь спокойной ночи, Нильси!

А теперь спокойной ночи, Нильси

Эта фраза впечаталась в мою голову, ведь она была последним, что я услышала, прежде чем потерять сознание. Несколько раз я приходила в себя; то я оказывалась на улице, то в помещении, то вдруг меня похлопывал по щекам Криг. Я чувствовала напряжение во всем теле. Голова нестерпимо кружилась. Мне казалось, что мои глаза сейчас черные. Что-то активировало мою силу змея. Я отчетливо помню, как один раз очнулась, резким выбросом энергии погнула какой-то столб, потом снова потеряла сознание. Я даже не знала, что моя сила может быть настолько видимой. Странно. В другой раз я очнулась уже в карете заезжающей за ворота дворца. Всюду были слышны выстрелы и крики, сама карета ехала неровно, словно на что-то наезжая. Тогда я уже могла сносно двигаться и соображать. Но то, что происходило с моей силой, не утихло. Я сообразила, что Ката помешала что-то в мой напиток. Но что? Теперь было ясно: она хотела, чтобы я потеряла контроль. Чтобы я превратилась в оружие, не имеющее сознание. У нее неплохо получалось.

Меня тащили по каменной кладке, пропихивали в арочные двери, я видела то, чего никогда не увидела бы раньше. Я окончательно вернула себе ясность ума уже на третьем этаже, в коридоре. Там Урс, Род и Ката отбивались от одного несчастно стражника, вставшего у них на пути. Отбивались отчаянно, так, как принято, когда отстаиваешь право на жизнь. Получалось плохо. У Каты из рук выпал кинжал, и она бесцеремонно подтащила меня поближе и выдернула из ножен мой. Урс сильно стукнул стража, и Кате не пришлось марать чужое лезвие. Я, не понимая до конца, что происходит, попятилась и натолкнулась на незапертую дверь. Не зная, что делать, я распахнула ее и застыла на месте. Мое помутненное сознание пыталось понять, не вижу ли я галлюцинацию. Но нет. Передо мной был Его Величество Король Генрик Тицалиус Диварт IV.Стоял за небольшим письменным столиком, словно закрываясь от опасности. Он не был зол или напуган. Он просто стоял и смотрел мне прямо в глаза. Все подернулось черной дымкой. Это мои способности змея давали о себе знать. За спиной вскрикнула Катаниль. Потому что она увидела стражей, бегущих в коридор. Она отчаянно посмотрела на меня, а потом запустила кинжал по полу. Время пошло, словно на картине. Двое стражей побежали сперва ко мне, но Род толкнул двери, и они начали закрываться. Кинжал, крутясь, кое-как в последнюю секунду влетел в дверной проем и ударился о мой сапог. Я не стала его подбирать. Двери закрылись, и я обернулась к королю.

Сложно описать, каким он был. Золотисто-каштановые вьющиеся волосы обрамляли красивое лицо. Глаза светились мудрость — и это было неоспоримо при всем, что мне о нем рассказали. Стоило только взглянуть… Изысканная одежда не преувеличенно парадна, как можно было подумать, а даже по-своему скромна. Только маленький герб там, где должно быть сердце, выдает, что этот человек не так уж прост.

Король с интересом взглянул на меня, и от его взгляда меня мучительно затрясло.

- Ну что же вы? — спросил он, указывая на кинжал.

От его тона и от заливающего сознания яда я ожесточилась.

- Он мне не нужен, Ваше Величество.

Казалось, еще минута, и я сама захочу убить короля.

- Почему тогда ваша подруга вам его бросила? Разве она не знает, что вы змей?

У меня похолодело внутри, но король снисходительно улыбнулся.

- Вы думаете, что держите силу под контролем, - сказал он, - но ваши глаза иногда закатываются. Я видел подобное не раз. Мой палач даже предлагал использовать аналогичные зелья в качестве орудия пыток. И вот вы стоите, и еще сопротивляетесь его действию.

Глухая злоба вновь заставила все залиться черным.

- Вы хотели знать, почему моя подруга вернула мне кинжал? — холодно сказала я. - Она, наверное, сделала это по привычке. Но это хорошо. Кинжал будет ваш. Потому что я не стану убивать безоружного.

Король слегка поднял бровь, но не шелохнулся.

- Вы должны сопротивляться, дорогая моя. Иначе случится непоправимое. Не знаю, насколько сильно вас беспокоит мои жизнь, но, убив меня, вы совершенно точно умрете и сама.

Я подумала, что, наверное, безопасность короля беспокоит меня несколько больше, чем моя собственная. Но какое это имело значение теперь?

- Катаниль опоила меня чем-то, - дрожащим голом сказала я. — Теперь я не могу контролировать свою силу. Но правда в том, что я никогда не могла, ведь она только проявилась. Вы знаете, как зовут Катаниль на самом деле?

Король с любопытством посмотрел на меня, а потом сказал:

- Вероятно, девушку зовут Калианта. Я не настолько слеп, как говорят иные. А как зовут вас, моя дорогая?

Еще одна вспышка гнева заставила слезы течь по моим щекам. Меня злило то, как обращался ко мнем король. Словно я была почти ему равной. Это выводило меня из себя. Я знала, что это действие странного отвара, но что я могла поделать?

- М-меня зовут Нильсира, - выдавила я.

С другой стороны, а в чем позор, который я так боюсь возложить на своих предков? Ведь я попала в эту ситуацию по незнанию, и, как могу, сопротивляюсь ей! Ведь я не бежала от королевской службы, как многие, а ушла, чтобы защитить от неприятностей свою семью. Мне же никто не помог, никто не направил! И я жила, как могла. Я никого не опозорила. Я не дезертир. И я пока еще не убила короля.

- Лэстис, - с вызовом добавила я.

- Хм… - протянул король. — Мисс Лэстис, вы же понимаете, к чему я завел этот разговор? Сейчас, в этих условиях, я ничего не могу сделать, кроме как просто попытаться вас убедить. Скажите, вы понимаете, что вам не следует давать волю своей силе?

Кажется, он намеренно избежал слова «убийство». Наверное, боялся, что это спровоцирует новую вспышку злобы.

- Я все понимаю… Ваше Величество. Но я не вполне понимаю, что мне делать.

Звук моего дыхания становился навязчивым. Сердце отчаянно билось.

- Где все ваши люди? Почему они до сих пор не вытащили вас?

Король усмехнулся.

- Из моих людей разве что самый верный придет на помощь. Если ему ничего не помешает. Так уж вышло, моя дорогая.

- Вы тянете время, - сказала я. — Возможно, это неправильно. У вас есть кинжал.

Король усмехнулся.

- И что я могу сделать, зарезаться? Кинжал — ничто против вас. Я только и могу, что тянуть время…

У меня вновь потемнело в глазах. Меня сильно шатнуло, и это едва ли было хорошим знаком. Я обхватила пальцами маленького двуглавого змея булавки.

- А я могу уйти? Просто выйти отсюда через дверь?

- Боюсь, что вас не выпустят, - улыбнулся король. — Вся эта суматоха создана здесь неспроста. Так что у вас ничего не получится.

Я посмотрела на большое окно за спиной короля. Тот слегка оглянулся и сказал:

- Тоже не выход. Попытка свести счеты с жизнью только ускорит процесс. А сделать этого вы не сможете.

- Ваше величество, я не знаю…

Я вдруг догадалась. Я осторожно сняла булавку и уколола палец. Резкая боль на несколько секунд вернула мне ясность сознания, но потом булавка выскользнула у меня из рук.

Кто-то должен был остановить меня. Кто-то должен был спасти Его Величество. Ведь иначе — все погибнет. Я отправила свою мольбу высоко в небеса. Мне нужно было продержаться лишь до того момента, пока на пришла бы стража. Меня схватили бы, а короля увели бы в безопасное место. И все бы закончилось. Закончилось бы хорошо. Ну, или хотя бы приемлемо.

В коридоре послышался грохот, но я не отрывала взгляда от короля.

Потом дверь распахнулась, как от удара. И голос металлически отчеканил:

- На колени перед своим королем!

Горячая слеза облегчения потекла по моей щеке. Пара секунд, и человек поймет, в чем дело. Тогда он сможет меня обезвредить. И вдруг я кое-что поняла. Ведь я его знаю.

Я осторожно обернулась и проговорила:

- Маршал Антониус?!

Он стоял, раскинув руки, покрытые черными прожилками. Глаза зияли чернотой оникса. Страшное зрелище, если подумать. Особенно, когда вся эта сила направлена против вас. Действительно заставляет мурашки бежать по спине.

Бровь маршала дрогнула и изогнулась. Но чернота не отступила от глаз. Он странно дернул подбородком, будто в его душе злость боролась с чем-то совершенно другим, а потом пораженно воскликнул:

- Нильсира?!

- Ох, как хорошо! — воскликнул король. — Лэй, девочка не виновата! Уведи ее куда-нибудь, в безопасное место, пока не поздно.

Я потрясенно переводила взгляд с Антониуса на короля, и наоборот. Потом глаза маршала действительно стали чистыми, голубыми. Он глядел на меня так, словно не совсем понимал, как это возможно, что я здесь.

- П-помогите… маршал… - прошептала я из последних сил.

Маршал решительно подошел ко мне тряхнул за плечи, посмотрел прямо в глаза.

- Сейчас мы уйдем отсюда, слышишь? Я отведу тебя туда, где тебя никто не тронет. Сконцентрируйся!

Он легонько хлопнул меня по щеке.

Потом маршал подхватил меня, когда ноги совсем отказались стоять. Раскинув широкий синий плащ, маршал практически завернул меня в него — так, чтобы было невидно. Потом вопросительно глянул на короля. Получив свой безмолвный ответ, он сказал мне:

- Не думай ни о чем. Все почти позади.

И распахнул двери.

Я шагнула, и тут же вляпалась во что-то вязкое, липкое, бордовое. От ужаса я вцепилась в маршала окоченевшими пальцами. Но шла быстро, чтобы не отстать. Маршал обхватил меня за плечи рукой, потому что без этого я не могла нормально идти. На одном из этажей кто-то кинулся прямо на нас, но маршал тут же отшвырнул его при помощи своей силы. Все смешалось у меня в голове. Крики, обломки, черная пелена перед глазами и сильная рука маршала на моем плече. Мы миновали основную часть дворца и принялись спускаться. Зачем спускаться? Мне не было страшно, я только думала о том, что, даже если я теперь умру, я, кажется, не разрушила будущее Сильциронара. И, да, это совершенно не моя заслуга. Это заслуга маршала, который обхватил меня за плечи и куда-то ведет. Крики, обломки, черная пелена, маршал. Крики. Обломки. Пелена. Маршал. Точь-в-точь как жидкая похлебка, которую дают в гарнизоне Форт-Норриса. Вот эта похлебка — вместо моих мозгов.

* * *

Не знаю, сколько я просидела в камере в подвале, но, должно быть, это время измерялось часами, а не днями. Во всяком случае, я не помню, чтобы мне приносили еду, а голодной я тоже не была. Потом я услышала шаги.

Освобождать меня пришел лично маршал. Я так и сидела, вжавшись в скамью, когда от отворил тяжелую решетку.

- Ты как? — спросил он.

Я с трудом могла выдавить хоть слово.

- Маршал, я… Вы просто не знаете, что со мной было. Столько всего произошло… Но я не хотела…

Он невесело усмехнулся.

- Вставай, пойдем.

Потом он добавил:

- У тебя разве есть выбор?

Выбора не было. Я встала и последовала за маршалом по пустым коридорам.

- Что это за место? — спросила я.

Я ожидала, что маршал уйдет от ответа. Но он просто сказал:

- Это нижний ярус дворца. Здесь своеобразная тюрьма для змеев.

Он обернулся и посмотрел мне прямо в лицо.

- Не бойся. Ты теперь в безопасности. Некоторые детали твоих скитаний, конечно, вызывают вопросы. Но ты все-таки не убила короля. Поэтому он дарует тебе амнистию.

Я остановилась, как вкопанная.

- Правда?

Маршал усмехнулся.

- А ты думала, я просто так рисковал своей репутацией, проводя тебя сюда? Проще было прикончить тебя прямо там, в присутствии Его Величества, не так ли?

Мне совсем не понравился холодный тон маршала Антониуса. Но ему, наверное, пришлось нелегко. Когда мы поднялись, маршал долго искал нужный ключ, и я спросила:

- Что теперь будет?

- С Сильциронаром или с тобой?

Я даже опешила. Но потом маршал глянул на меня и улыбнулся.

- Ты умная девушка, Нильсира. Стране предстоит восстанавливаться, и это будет непросто. Что до тебя, то ты почти что героиня. И я, кстати, говорю серьезно. Мало кто может сдерживать свою силу так долго в аналогичной ситуации. Это говорит о том, что сама твоя сила велика. Не переживай. Твоя эта идея о том, что тебя сочтут дезертиром, совершенно безумная.

Маршал наконец вставил нужный ключ, но замер.

- Я приглядывал за тобой, так что я знаю некоторую часть твоих приключений. Но встретить тебя во дворце — вот что было неожиданно.

- Вы приглядывали за мной? — поразилась я.

Маршал усмехнулся.

- Разумеется. Я понял, что ты змей с самой нашей первой встречи в лесу. Это было очевидно. Но выдернуть тебя раньше времени — значило подвергнуть риску развитие твоих способностей.

Маршал повернул ключ и с силой толкнул дверь. После полумрака подземелья свет показался ослепительным.

- Эй, знаешь что, Нильси? — вдруг сказал маршал Антониус.

Я повернулась к нему.

- У тебя храброе сердце. Что бы там ни говорили, когда все закончится…

Я улыбнулась.

Два дня я провела в съемном жилье недалеко от дворца, но не слишком близко. Мне запрещено было выходить на улицу. Продукты мне приносил какой-то мальчишка, прислуживавший маршалу. У дверей стояла его же охрана. Я иногда выглядывала в окно и наблюдала, как все вокруг пугаются и отводят взгляд.

Потом вместе с продуктами мне принесли свернутую одежду. Я не сразу поняла, что к чему. Но потом зашел маршал и сообщил, что через три часа мы отправляемся на прогулку. Я собралась, надела длинное грязно-бордовое скромное платье. Оно мне очень понравилось, кстати. Закрепила волосы посеребренным гребнем. Интересно, зачем это все? Потом я спустилась вниз, где ждал меня маршал.

- А что же, ваша охрана с нами не пойдет? — язвительно спросила я.

Маршал улыбнулся. Он понимал, что последние два дня не доставили мне удовольствия.

- Я сам в состоянии позаботиться о безопасности.

- Резонно, - согласилась я. — Куда мы идем?

- Как бы тебе сказать… Не думаю, что это будет для тебя легко. Мы идем увидеть Его Величество.

- Что, правда? — не поверила я.

- Да. И тебе следует подумать о том, что ты хочешь ему сказать. Кстати.

Он протянул мне сверкающую булавку.

- Это новая. Так уж получилось, что та сломалась, когда я на нее наступил.

Я усмехнулась.

- Спасибо.

Булавка хорошо шла к ткани этого платья.

Король принимал нас в тронном зале, что было уж слишком торжественно. Но хотя бы не в том помещении, где мы виделись в прошлый раз. Я толком не успела сообразить, как мне себя вести, поэтому поклонилась не так, как следует женщине, а так, как поклонился бы егерь. Это было немного нелепо в таком наряде. Но все сделали вид, что не заметили.

- Я раз вас видеть, Нильсира, - сказал Его Величество. — Так приятно посмотреть на вас в ином качестве.

- Для меня это большая честь, - скромно сказала я.

Нет, извините, но, когда в гимназии вас готовят буквально ко встрече с королем, вы не думаете, что это случится на самом деле.

- Я позвал вас, моя дорогая, имея два разных намерения. Первое — чтобы забыть о той ужасной ситуации, которая столкнула нас в первый раз. Я просто не мог бы пережить, чтобы столь ужасная встреча оказалась для нас последней. Я просто хотел увидеть вас еще раз. В более благоприятных обстоятельствах. Вторая — я хотел убедиться, что вас не слишком обременит память о произошедшем. Иными словами, я не вижу в случившемся вашей вины, и потому хочу предложить вам мирное принятие того, что было, как мимолетного помутнения взора Судьбы.

Я не знала, что делать, поэтому кивнула. Но я уже подумала, что я хочу сказать королю. И я была решительно настроена это сделать.

- Ваше Величество, не сочтите за дерзость, - начала я, - но я столько всего видела и столько всего пережила, что осмелюсь сказать. Есть два момента, которые меня беспокоят, но я не в силах их изменить, ведь мое положение не позволяет мне. Могу ли я назвать их?

Я чувствовала своим змеиным чутьем, что маршал напрягся.

- Разумеется, называйте, - мягко сказал король.

Я кивнула.

- За время, проведенное в городе под стражей, я все-таки кое-что узнала. Филис Фим и генерал Мьерри казнены, а маршал Ард бежал в Лахъерну. Но что стало с Орденом Умирающей звезды? Были ли они казнены, как изменники? Или все еще скрываются?

Король вздохнул.

- Мне не было смысла казнить или заточать этих тщедушных мятежников. Даже Калианта, такая расчетливая и коварная, всего лишь девчонка. Попытка переворота вершилась не ее рукой. Но не все пережили мятеж. Оставшиеся в живых поболтаются немного по Крагарте, а потом вдруг узнают, что им даровано помилование. Вот так я все задумал. Так что еще ты хотела сказать?

Я обернулась к маршалу, как бы извиняясь. Ведь я не знала, как отреагирует Его Величество на следующую просьбу. Я заговорила:

- На своем пути мне доводилось бывать за Северной границей, на территории бывшего Форт-Кинта, а ныне — заброшенной земле. Не знаю, известно ли вам, но там проживают люди. И, я думаю, этих людей нужно выручать. Я осведомлена о преступлениях, совершенных ими, но, может быть, есть в Сильциронаре место и для них? Хотя бы для некоторых из них?

Король поджал губы и задумчиво отвел взгляд.

- Пожалуй, я могу подумать, что с этим делать. Но, правда, мисс Лэстис, вы говорите так, будто я совсем не умею управляться со своими делами.

Я опешила, но маршал подоспел мне на помощь.

- Не принимайте близко к сердцу, Ваше Величество, она всем так говорит.

Маршал подошел поближе, как бы защищая меня от всех возможных дальнейших неприятностей.

- Что ж, я подумаю, что могу сделать с беглецами за Северной Стеной, - сказал Его Величество.

Он вдруг задумался, как будто ушел в себя. Маршал показал знаком, что скоро нужно будет уходить.

И вдруг король воскликнул:

- Я знал, что ваша фамилия прозвучала знакомо! Лэстис! Я имел честь работать с человеком по фамилии Лэстис, с Алинтом. Неужели это ваш…

- Алинт Лэстис? — спросила я. — Это мой отец. Вы что-то знаете о нем? О его гибели?

- В том-то и дело, что о его гибели я ничего не знаю, - сказал король. — Он долго числился пропавшим без вести, это правда. Но чтобы он умер? Ничего не хочу сказать, но я бы подождал с такими выводами.

- То есть… Вы думаете, что он может быть жив? — потрясенно сказала я.

Я вытащила подвеску и показала ее.

- Это у меня осталось от него. Вы думаете, что его смерть может быть обманом?

Король вздохнул.

- Лэй, дорогой мой, мне тяжело, я не очень хорошо себя чувствую, - почти плаксиво произнес Его Величество.

Мы поспешили правиться к выходу, но вдруг король меня окликнул:

- Нильсира! Я не знаю, что случилось с вашим отцом, но хотел бы знать.

Какое-то безумие, по правде сказать.

Я улыбнулась и, не слишком подбирая слова, сказала:

- Если мне удастся разобраться в этой истории, я вам сообщу. В конце концов, я знаю, где вы живете.

Сказала так, как будто сердце не было готова вот-вот выпрыгнуть из груди.

* * *

Вот так и закончилась эта ужасная история. Мы с маршалом вышли на улицу и на площади у дворца купили горячих лепешек. Это я ему показала, где найти хорошие. На следующий день я должна была отправиться поездом в Лониц, маршал взял мне недешевый билет в хороший вагон. Он попрощался со мной заранее, ведь после у него были дела. К вокзалу меня провожала его охрана. Обычная мера предосторожности, по мнению маршала. Я ехала, прислонившись к стеклу головой так, что все тело заражалось дрожью. И ни о чем не думала. Я могла себе это позволить: кажется, что все мои проблемы решились сами собой. О, и еще. Мирианне точно будет, что рассказать Жаниль!

Продолжение следует…