Двуглавый Змей 2

Порядок

Я медленно подняла руку, заставляя черные линии двигаться по направлению к кончикам пальцев. Напрягая волю, я дышала прерывисто, а потом мне пришлось почти что задержать дыхание, чтобы не спугнуть момент. Черная кровь зверя, вот на что это похоже. Она так же течет по их венам, как странная сила передвигается, нехотя обвивая мое запястье. Сейчас нужно заставить ее двигаться дальше, а потом поймать. Это должно быть очень точное движение. Ветер из приоткрытого окна веял осенью и прелыми яблоками из заброшенного сада. Половицы под моими ногами нещадно скрипели, выдавая каждое мое неверное движение. Прежде всего не должно быть зажимов. И не надо стремиться сделать все и сразу. Я медленно моргнула. Потом, нельзя чувствовать себя всесильным. Змей, каким бы могущественным он ни был, смертен. Нужно чувствовать эту уязвимость. Она хорошая. Она поможет никогда не потерять контроль. Черный завиток медленно дошел до кончика моего указательного пальца, заставив его чуть вздрогнуть. Я слегка подалась вперед и быстро сжала пальцы в кулак, словно пытаясь поймать светлячка. Вот так-то. Я с гордостью посмотрела на своего учителя.

- Ну нет, так не пойдет. Так не очень хорошо, - проскрипел старческий голос.

Я приоткрыла рот от изумления.

- Но, мистер Алис, разве вы не так сказали?

С тех пор, как маршал Антониус великодушно назначил Рирда Алиса Мудрого моим наставником, у меня началась совсем другая жизнь. Во-первых, теперь мне позволено одеваться и вести себя как душе угодно. Это, конечно, преимущество. Потом, я могу похвастаться своим новым статусом, и все в округе будут смотреть на меня с открытым ртом. Ну, и еще мне позволяют иногда взять несколько яблок из его сада. Это только потому, что заканчивается сезон.

- Не спорь со мной, - отрезал мистер Алис. — Я расскажу тебе, что ты делаешь не так. Посмотри!

Он взял со стола небольшое замызганное зеркало и повернул ко мне. Увидев свои черные глаза, я испугалась и отпрянула, но мистер Алис только рассмеялся.

- Вот, видишь, о чем я? Ты не принимаешь силу. Ты ее боишься. Ты не можешь поверить, что она теперь твоя. Посмотри в зеркало и выполни упражнение еще раз. Следи за движениями своей мимики, представь, что сидишь на званом ужине у очень важных людей и должна сохранять спокойствие. Но не стискивай себя. Пусть спокойствие будет естественным дополнением к зарождающемуся мастерству.

Я вздохнула и встала так, чтобы хорошо видеть в зеркале свое лицо. Затем я вытянула руку вперед и прикрыла глаза. Что-то вязкое и горячее пошевелилось в районе груди. Это она. Я знаю ее. Это моя сила. Сколько же хлопот она мне доставила! Но теперь она будет работать на меня. Я почувствовала, как мои конечности медленно наливаются колючей тяжестью. Глаза почернели, по щекам поползли линии. Потом они стали выглядывать и из-за воротника. А потом я увидела маленький завиток, робко и в то же время как будто озорно выскочивший из-под закатанного рукава. Я всмотрелась в свое лицо. Спокойствие. Не вымученное, а естественное. Будто все это не составляет большого труда. Еще секунда, и…

- Мистер Алис, в этот раз я сделала правильно?

Я внимательно следила в зеркале за тем, как отступают черные щупальца, вновь прячась у меня в зрачках.

- Мистер Алис?

Бедняга вздрогнул, как ошпаренный.

- А? Чего?

Он опустил зеркало и попятился.

- А чего это?

- Упражнение, мистер Алис, - мягко напомнила я. — Я выполнила его лучше?

Старик провел по лбу, убирая редкие пряди белоснежно-седых волос.

- Лиара, внучка, а что ты здесь делаешь? Ты разве не должна была ехать с матерью в Лахъёрну учиться живописи?

Я в отчаянии всплеснула руками.

- Мистер Алис, я не Лиара. Меня зовут Нильсира, я ваша ученица!

Секунду в глазах мистера Алиса не было ни толики ясности. Но потом взгляд его как будто просветлел.

- А, Нильси! Ты способная ученица. На чем же мы остановились? Ах, да ведь сколько уже времени! Иди, возьми несколько яблок из корзины!

- Мистер Алис, на ведь еще двадцать минут осталось! — воскликнула я.

Он неторопливо подошел к креслу, уселся и откинулся на спинку.

- А знаешь, когда был прорыв в Форт-Кинте…

- Простите, но я уже знаю эту историю, - перебила я. — Я даже читала ее в ваших мемуарах. Вы обещали показать мне, как прятать черноту в глазах. Говорили, что сегодня покажете.

Мистер Алис посмотрел на меня недоверчиво.

- Но это очень сложный трюк, Нильсира. Я покажу тебе его в следующий раз. Нет нужды торопиться. Иди, возьми несколько яблок из корзины.

Я вздохнула.

- Ладно. Спасибо, мистер Алис. Я приду в четверг?

- Конечно, конечно, разумеется, - пробормотал Рирд Мудрый.

Скукожившись в старом кресле, он медленно проваливался в сон.

Я вышла в коридор и взяла из корзины два небольших ароматных яблока — для мальчишек. Принесу, они будут довольны. Мы с Йансом и Пэди не так много общаемся в последнее время. Сначала я была занята подготовкой к экзаменам в гимназии. Мне разрешили сдать их в удобное время, и дали два месяца на подготовку. Когда же я их сдала, занятия с мистером Алисом участились, и у меня стало оставаться все меньше времени на семью. С другой стороны, может быть и так, что я просто их всех избегаю. Или они меня избегают. У них есть на то причины. Под конец занятия мистер Алис всегда засыпал, и, прежде чем уйти, я любила пройтись по дому. Дом был полностью деревянным, сама древесина потемнела и набухла. Убранство было скромное, хотя, насколько я могла судить, денег у героя Сильциронара было достаточно. Он именно предпочитал скромность, и потому держал небольшой и не очень-то резвый штат прислуги. Когда я приходила, я каждый раз дивилась тому, что их невозможно было заметить. Сперва я даже решила, что Алис живет один. Но потом увидела молодую женщину, ловко прошмыгнувшую из комнаты в кухню. Я не должна была ее заметить, это было видно по ее реакции. Я осторожно поздоровалась с ней, и она неуклюже поклонилась. Так и получилось, что хождение по дому стало для меня забавным приключением. Каждый раз я гадала, встречу кого-нибудь, или нет. Вернувшись в прихожую, я положила на плечи накидку, открыла дверь и бесшумно скользнула на улицу, пронизанную осенью. Там меня ждала карета с гербом.

С того самого момента, когда маршал решил определить меня на учебу, карета стала привычным атрибутом моей жизни. Если размышлять серьезно, это большая привилегия. Мне никогда не нужно думать, как я доберусь до дома мистера Алиса и обратно. В закрытой карете я никогда не испачкаю одежду и не замерзну на осеннем ветру. Опять же, кучер хорошо обучен, да и карете всегда уступают дорогу. Проблема только в том, что два раза в неделю эта карета с гербом на темно-синей занавеске, останавливаясь у моего дома, собирает толпу зевак. Иногда желающих во всем разобраться так много, что Лифе приходится демонстративно выливать воду в окно в надежде, что нас сочтут сумасшедшими и решат, что с нами опасно иметь дело. Маме все это не слишком нравится.

- Мисс Нильсира! — окликнул меня кучер Дор.

Он обычно называл меня так, после того как я запретила обращаться ко мне «мисс Лэстис».

- Уже иду! — крикнула я, поспешно спускаясь с крыльца, закрывая лицо капюшоном от первого холодного ветра.

Он открыл для меня дверцу и помог забраться.

- Как прошло занятие? — не удержавшись, спросил он.

Он знал, что задавать вопросов не нужно, но почти никогда не удерживался.

- Могло быть хуже, - вымученно усмехнулась я.

- А что? Мистер Алис плохо учит? Или он этакий злодей, и гоняет метлой нерадивых учеников? — с улыбкой спросил Дор.

- Нет, просто… Понимаешь, Дор, мистер Алис стар. Очень стар.

Дор пожал плечами.

- Зато я молод. И лошадь молода. Поэтому мы мигом долетим! Ну, как? Поехали?

Я кивнула.

- Спасибо.

Уходя, Дор пробормотал что-то невнятное. Он имел такую привычку — бормотать, когда уверен, что его слов не разберут. Раньше Доррин работал на глухо-немого старика и, кажется, забыл, что такое, когда люди могут тебя слышать. Тем не менее, хороший знакомый рекомендовал его маршалу как самого надежного кучера в Лонице, и маршал платил немалые деньги за содержание лошади, обслуживание кареты и оплату труда этого бравого молодого человека. Поэтому мы было не очень легко и приятно слышать по утрам: «Мисс Нильсира!» Я каждый раз чувствовала, что за мной числится долг, который я никогда не смогу отдать.

Дорога от пригорода в Лониц занимала около двух часов, иногда, по плохой дороге, до двух с половиной. Чтобы не опаздывать, я завела себе карманные часы — еще один повод для удивленных взглядов. Видите ли, в Лонице молодые девушки не носят часов, ведь опаздывать им, в общем-то, некуда. Но, с другой стороны, девушки в Лонице почти никогда никуда не выходят в одиночку, и, если обращать внимание на чужие предрассудки, я просто не сумею сделать все свои дела. Например, сегодня я должна… А что же у нас сегодня? Я достала записную книжку в искусном кожаном переплете — прощальный подарок маршала. Сам он, конечно, так ее не называл, но было совершенно очевидно, что в таких обстоятельствах ему будет совершенно не к лицу со мной видеться. Меня нужно было спрятать, чтобы никто не узнал о моем существовании. И где такому человеку, как я, затеряться, если не там же, где я появилась на свет?

А сегодня, между прочим, мы обедаем в полном составе. Дядя еще не отбыл на службу, Мирианна вернется как раз к обеду и приведет с собой Хемиша. Он теперь почти что член семьи. Хотя они с Мирианной решили отложить свадьбу на год, учитывая все обстоятельства, Хемиш проявил невероятное участие в жизни нашей семьи. Например, в отсутствии дяди Ольса никто не решался нанять кровельщика, ведь каждый думал, что его непременно обманут. Тогда на помощь пришел Хемиш, и наша крыша было заделана за пару часов. Удивительно, как раньше высокомерный и привередливый Хемиш сам помогал кровельщику, подавал ему инструменты, что-то усердно поправлял, придерживал, вбивал, будто хотя бы раз до этого ему приходилось самому чинить крышу. В целом Хемиш оказался приятным малым, и с ним сумела поладить даже я.

- До свидания, мисс Нильсира!

- До свидания, Доррин! — эхом ответила я.

Я распахнула дверь, и приятный запах готовящейся еды окутал меня, как пуховое одеяло.

- Сестрица!

Мирианна крутилась перед зеркалом в прихожей, пытаясь закрепить в каштаново-рыжем пучке какую-то изящную заколку.

- Мири! — воскликнула я. — Разве ты не должна была привести Хемиша?

- Брось, он знает, как сюда добраться, - рассмеялась сестра.

Она сегодня была в светло-сером платье с сатиновым блеском, волосы аккуратно собраны, и я уверена, что она припудрила лицо. Мне стало неудобно, и прямо из прихожей я направилась в комнату, чтобы привести себя в порядок. Выбираясь куда-нибудь в качестве змея, я почти всегда надевала темные брюки с довольно женственного кроя жакетом, сверху надевала накидку. Теперь я решила ничего не менять, кроме того, что почистила пыль со штанин, да еще аккуратно собрала волосы в пучок. Теперь они сильно отрасли, и я все думала попросить Лифу меня подстричь.

Я спустилась вниз и обнаружила в гостиной Йанса с Пэди, игравших в солдатиков прямо на ковре.

- Мальчики! Вставайте, а не то все будете в пыли! — весело предостерегла я.

- Ну и что! — воскликнул Пэди.

Он так подрос за это время! Стал повыше, начал говорить яснее, на детском лице впервые появилась морщинка серьезности. Как-никак четыре года. Йанс тоже вырос. В следующем году или через год он пойдет в первый класс смешанной гимназии и задаст всем жару! Правда, этого ребенка надо видеть! Он научит всех, что значит никогда не скучать.

Йанс поднялся, отряхнулся и бросился мне в объятия. Следом за ним то же самое повторил Пэди.

- Нильси, а когда ты расскажешь про свои тренировки? — с надеждой спросил Йанс.

- Когда время придет, - сказала я и подмигнула.

Видимо, вышло довольно забавно, потому что Пэди весело рассмеялся.

- А мистер Скалинт когда придет? — спросил Йанс. — Он обещал мне показать, как обыграть всех в солдатики!

- Он скоро будет, - донесся мягкий голос Мирианны. — Ну же, мальчики, позвольте Нильсире поздороваться с мамой и с тетушкой. Пойдем, Нильсира.

Мирианна привела меня на кухню, где мама и тетя Рени руководили процессом. Тетушка радостно всплеснула руками.

- Диата! Посмотри, Нильсира пришла! Тебе очень идет такая прическа, моя девочка!

- Спасибо тетушка, - смутилась я. — Мама.

Я скромно, как подобает юной девушке, приветственно кивнула.

- Нильси, дорогая! Скажи дядюшке, что скоро всех позовем к столу. Хемиш еще не пришел?

- Пока нет. Я сейчас сбегаю за дядей.

- Только, умоляю тебя, не беги, - сказала мама. — Женственность кроется в умеренности и неспешности.

- А еще в покорности и мягкости. Только никогда — в здравомыслии и ясном рассудке, - пробормотала я.

Мама всегда любила рассказывать, в чем кроется женственность. Она обычно использовала для этого парные словосочетания, как бы возлагая на них весь вес своих слов.

Пройдя вглубь дома, я осторожно позвала:

- Дядя Ольс! Обед скоро!

В комнате дяди послышался грохот, и вскоре дядя вышел в коридор, всклокоченный и озадаченный.

- Тебе идет низкий пучок, Нильсира, - это было первое, что он сказал.

Я в растерянности посмотрела на него.

Дядя прищурился.

- Но тебе не очень идет замешательство. Пойдем же, нас ждут.

Когда мы были в прихожей, раздался звонок, и дядюшка распахнул дверь. На пороге стоял Хемиш. Я невольно отступила на шаг, но потом взяла себя в руки.

- Мистер Глэн! — воскликнул он. — Как же я рад вас видеть! Я так старался выкроить день до вашего отъезда, чтобы зайти!

Они с дядей пожали друг другу руки.

- Нильсира! Здравствуй.

Хемиш выжидающе посмотрел на меня.

Что же с ним не так? Такой вежливый и спокойный… Что-то точно должно быть не так.

- Здравствуй, Хемиш, - мягко сказала я. — Обед уже почти готов.

Он оглядел меня с ног до головы.

- Тебе идет низкий пучок.

Я чуть не прыснула.

- Нет, правда. И этот новый образ… Он подходит тебе в самом благоприятном смысле из возможных.

- Спасибо, - смутившись, пробормотала я.

- И тебе тоже идет форма, Хемиш, - заметил дядя. — Каждый из нас служит Сильциронару по-своему. Как твои дела?

- Да вот, в чем дело, мистер Глэн… - начал Хемиш. — Хотел спросить вашего совета. Мой хороший знакомый и друг семьи служит в кавалерии, и он сказал…

Дальше я не слушала. Все эти разговоры меня угнетают. Я была бы рада вклиниться в светскую беседу и рассказать о своем прогрессе, но разве можно? Маму приводят в ужас любые разговоры о том, кто я теперь. Это нормально, я понимаю. Она за меня боится. Но я так устала от этого, правда. Вот бы хоть кто-нибудь вместо того, чтобы бояться, поверил в меня…

За столом разговоры в основном шли о грядущей свадьбе. Хотя до нее еще предстояло много других событий, она затмевала их все. Хемиш рассуждал о том, сколько денег накопит к следующему году. Дядя предлагал свою помощь и спрашивал, что думает по поводу свадьбы отец Хемиша. Но его отец, кажется, был не слишком доволен этим браком. Конечно, он помогал сыну и поддерживал его, но всякий раз, когда за столом упоминалось его имя, Хемиш краснел и нервно сглатывал.

- Нет, что вы! — воскликнул он в очередной раз. — Мой отец дружески расположен к Мирианне. — Он посмотрел на свою невесту с удивительной нежностью. — Он по достоинству оценил все ее чудесные качества. Он переживает за меня, как любой отец переживал бы за сына. И он желает мне лучшего, понимаете?

Дядя Ольс снисходительно улыбнулся и благоразумно ответил:

- Мистер Скалинт без сомнения видится мне хорошим отцом. В конце концов, ты и Стэл служите тому подтверждением.

Хемиш смутился, и Мирианна взяла инициативу в разговоре на себя.

- Знаете, я раньше все думала, что я буду делать через год, через два… Сейчас я сижу здесь, среди вас, и мне так хорошо! Нильсира снова здесь, дядюшка пока что не уехал, Лифа приготовила такой прекрасный обед! Что мы все говорим о грядущем, когда настоящее так прекрасно!

Я нечаянно стукнула вилкой по краю тарелки, и Мирианна, обратив на меня внимание, вдруг воскликнула:

- Нильсира, а ты чего затаилась? Ты расскажешь нам, как проходят твои занятия с мистером Алисом?

Я удивленно подняла глаза. Сестра знала, что маму тревожат такие разговоры, и чувства такта ей не занимать, так почему же она решилась сейчас задать этот вопрос?

Тень недоумения шалью окутала всех сидящих за столом. Опомнившись, Мирианна проговорила:

- Ведь это часть твоей жизни, сестрица. Разве правильно, что мы все так боимся о ней заговорить?

- А я считаю, правильно Мири говорит, - неожиданно сказала мама. — Нильсира, как прошел твой сегодняшний урок?

Я вспомнила зеркало, трясущуюся руку своего учителя, яблоки и совсем растерялась. Подумав, я сдержанно ответила:

- Мой прогресс пока трудно оценить. Но мистер Алис хороший учитель, и он делает все, что нужно.

- Ерунда! — выкрикнул Йанс, и тетушка в ужасе зашипела на него.

Но Йанс вдруг приподнялся на стуле и заявил:

- Ты никогда не рассказываешь ничего интересного! Ты, наверное, все скрываешь, чтобы все истории принадлежали только тебе!

Все рассмеялись.

- Знаешь, Йанс, - сказала я, - как только у меня появится интересная история, я сразу же отдам ее тебе.

- А мне? — разочарованно воскликнул Пэди.

- Мальчики, что я вам говорила про то, как держаться скромно и с достоинством? — строго сказала тетя Рени.

Мальчишки сникли, словно у них только что забрали что-то очень важное.

Дядя добродушно улыбнулся.

- Мальчики исследуют мир, моя дорогая. В том числе мир социальных условностей, которые, как сети, окутали нас.

- Я только хочу, чтобы они вели себя хорошо, - беззлобно проворчала тетя.

После обеда мы недолго прогулялись по окрестностям. Хемиш ушел, пообещав обязательно прийти в четверг. Дело в том, что в четверг намечался мой день рождения. Мне вот-вот исполнится восемнадцать лет. Вечером мы с Мирианной разучивали простой дуэт на одном рояле. От ужина я отказалась, выпила только немного молока, а потом все разошлись по комнатам, и осталась только я. Мама уже давно перестала следить за тем, когда я уходила к себе в комнату и гасила свечу. Весь свет в зале был потушен, остался только один старенький канделябр. Ветер из форточки гонял неуверенное пламя, заставляя тени плясать по паркету. Я забилась в кресло и поджала ноги, завороженно застыла, наблюдая за горением свечей. И так незаметно заснула. Когда я проснулась, по-прежнему горел только крошечный огарок последней, самой настырной свечи. Я поднялась и задула его тоже. На улице постепенно поднимался рассвет. Занавески пронизало тонкой паутинкой первых лучей. Я поспешила вернуться в комнату и по пути заметила свет в кабинете отца. Осторожно подошла к двери и прислушалась. Кто-то в комнате тяжело вздохнул. Дядя Ольс. И что ему понадобилось там? Я зашла в свою комнату и бесшумно закрыла дверь.

Наутро мы с Мирианной собирались сходить к башмачнику и заказать туфли взамен износившихся. Это целое дело. Нужно точно знать, чего ты хочешь, и понимать, если тебя пытаются надуть. Мне не слишком нравилось, что мы должны были идти без мамы, но Мирианна, кажется, была в восторге. Я решила соблюсти городские приличия и надела платье, как подобает юной девушке. Тем более наряд, намекавший на мой статус змея на обучении, вызывал у прохожих страх. Не стоило наводить смуту, когда можно просто выбрать спокойный путь. Я собрала волосы в низкий пучок (раз уж он мне так идет!) и приколола серебряную булавку. С последней я почти никогда не расставалась, ведь для змея это было чуть ли не обязательным условием. Этакий отличительный знак для зевак. В двенадцать часов мы вышли из дома.

- Ну почему ты так долго собираешься? — проворчала я.

- Мне просто нравится выбирать наряды, - сказала Мирианна.

- Не то чтобы это тебя оправдывает… Что Хемиш? Вы будете видеться сегодня?

Мирианна смутилась.

- Ты знаешь, отец Хемиша считает, что мы слишком часто видимся. Помолвка — это ведь еще не свадьба.

- Ну и вы видитесь в театре или на званом ужине, а не где-нибудь еще! — воскликнула я.

- Нильси! Нельзя же так! — сестра бросила на меня гневный взгляд.

Я пожала плечами.

- А что я такого сказала?

Мирианна будто мгновенно переключилась.

- Я никогда раньше не чувствовала себя молодой, - радостно сказала она. — А теперь все мое тело пронизано молодостью, как осенним ветром. Только лучше. Да, определенно лучше.

- Забавно, что ты чувствуешь себя молодой, потому что повзрослела, - заметила я.

- Мы обе повзрослели. Ты, например, ходишь серьезная и сосредоточенная. Ездишь на занятия в карете с гербом совсем одна. Я помню, как раньше мы любили с тобой играть в прятки в доме. Ты часто пряталась в шкафу среди одежды, и я, даже когда открывала шкаф, не всегда тебя замечала. Помнишь?

Я улыбнулась, вспоминая.

- Да. А еще мы как-то раз разбили зеркало во время этих игр. Лифа нас защищала.

Мирианна фыркнула, но тут же подавила смех.

- Как все меняется… Но, что ни говори, я очень рада, что встретила Хемиша, и все так получилось.

- Ты же вроде знала его со школы! — насмешливо сказала я.

Мирианна задумалась.

- Знала и не знала! Да и ведь раньше он был совсем другим. Кстати, Нильси, ты ведь отменишь занятие завтра? Нельзя же тренироваться в свой день рождения!

- Что ты! Нельзя отменить занятие! - серьезно сказала я.

На самом деле это не правда. Я просто не сказала мистеру Алису, что хочу отменить урок или перенести. Да и к тому же, если бы я просто не приехала, он вряд ли заметил бы, что что-то не так. Я просто хотела немного побыть одна перед тем, как снова нужно будет держать лицо.

В лавке башмачника мы пробыли недолго. Я любезно предоставила возможность общаться Мирианне, раз уж ей это приходится по душе. Мирианна заказала себе новые туфли и с чувством выполненного долга покинула лавку.

По пути через площадь мы встретили Стэла с Никонилой. Пару месяцев назад, ко всеобщему удивлению, Стэл и Никонила объявили о своей помолвке. Возможно, отсутствие денег, чтобы женить почти одновременно обоих сыновей, а может быть, недовольство историей с Никонилой, вызвало эту странную холодность к Мирианне. Свадьбы Стэла стала одной из причин, почему Хемиш и Мирианна отложили свою свадьбу почти на год. Казалось, это было какое-то странное суеверие, запрещающее младшему брату жениться раньше старшего.

- Нильсира! Выглядишь прекрасно! — воскликнула Никонила. — Тебе очень идет…

Низкий пучок.

- … низкий пучок. Откуда вы идете?

- О, мы заказывали туфли у башмачника, - сказала Мирианна. — Если все будет так, как запланировано, это будет прекрасная пара туфель.

- Хемиш так много рассказывает о тебе, Мирианна, что я почти могу предугадать каждую твою фразу, - усмехнулся Стэл.

Стэл всегда был более сдержанным, более замкнутым, чем брат. На два года раньше окончив смешанную гимназию, он сразу же поступил на военную службу, не оставив младшему брату иного выбора, кроме как пойти по его стопам. Так уж было заведено у них в семье.

Мирианна улыбнулась.

- Пусть рассказывает и дальше о том, какая я замечательная. А если расскажет что-нибудь другое — не верь.

Стэл улыбнулся.

- Так ты занимаешься с кем-то, Нильсира? Никонила говорила, что за тобой приезжает карета.

Никонила вздрогнула и отвела взгляд. Надо сказать, она выглядела утонченнее, чем раньше. Излишние рюши, оборки, кружева исчезли и расчистили путь ее собственной красоте.

Я замялась.

- Да, я занимаюсь с мистером Алисом, он тренирует меня, чтобы придать форму моим способностям змея.

- Как! С Алисом? Рирдом Алисом Мудрым? — удивился Стэл, заставив меня тут же пожалеть о сказанном.

- Ну, вроде как да. Он учит меня не так давно.

- Это замечательно, Нильси! — восхищенно произнес Стэл. — И как он? Каков он как учитель?

Ну, он очень и очень старый.

- Он действительно мудрый, как о нем и говорят, - сказала я. — Всем моим прогрессом я обязана ему.

Краем глаза я заметила, как Мирианна скептически улыбается.

- Мы, наверное, пойдем, - нерешительно сказала Никонила.

Похоже, наше общество ее напрягало. А ведь совсем скоро мы все станем родственниками!

- Надеюсь, вскоре встретимся еще! — сказал Стэл.

Когда мы отошли на безопасное расстояние, Мирианна вдруг рассмеялась.

- Что? — в недоумении спросила я.

- «Что»? Ты думаешь, твои хвалебные речи мистеру Алису производят на кого-то впечатление?

- Впечатление? — возмутилась я. — Мистер Алис хороший учитель, и я…

- Обязана ему всем своим прогрессом, - передразнила Мирианна. — Это ты уже говорила.

- К чему ты ведешь? — обреченно спросила я. — Чего ты добиваешься?

- Мне просто интересно, ты притворяешься, что обучение тебе нравится, потому что маршал назначил тебе такого учителя?

Я опешила.

- А он-то здесь причем?

Мирианна пожала плечами.

- Ну, я не знаю. Ты только и делаешь, что расхваливаешь мистера Алиса, карету, кучера… Все это тебе обеспечил именно маршал. А что? Ты боишься вызвать его немилость, проявив недовольство ситуацией?

- Немилость? Да он за тридевять земель отсюда! Он даже… Он даже не узнает…

Мирианна серьезно посмотрела на меня.

- На самом деле все это выглядит так, будто ты всячески защищаешь выбор маршала. Хотя тебе не нравится ни учитель, ни кучер, ни карета.

- Кучер вполне хороший! — запротестовала я.

- Вот видишь? Попалась! Значит, учитель и карета тебе не так уж и нравятся.

Я вздохнула.

- Кому может нравиться ездить на этой карете? Меня будто выставляют посмешищем. Как Лифа в следующий раз будет разгонять зевак, собравшихся у нашего крыльца?

- Брось! — отрезала сестра. — Все это не так уж плохо. Тебе не нравится не это. Тебе не нравится, что никто здесь, в Лонице, не воспринимает тебя как живого человека, имеющего право на приватность.

- Знаешь… - я облизнула губы, - мне не нравится, что здесь, в Лонице, ничего не происходит. Я отвыкла от такой жизни. Была бы моя воля, я поехала бы в Крагарту искать свой путь. Но маршал распорядился иначе.

- Маршал распорядился так, чтобы тебя защитить! — упрекнула меня Мирианна.

- Я знаю. Поэтому у меня отличный учитель. И карета, наличие которой я очень ценю.

Мирианна покачала головой.

- С тобой невозможно серьезно поговорить, сестрица.

- Я знаю, - сказала я. — Я очень постараюсь, чтобы так было и дальше.

После обеда я долго сидела со всеми в комнате, слушала болтовню, но потом мне это надоело. Я взяла с вешалки накидку и отправилась гулять по городу. Мое нынешнее положение это вполне позволяло. Я с наслаждением оглядывала знакомые улицы. Прошлые приключения оставили мне не только шрам, но и след на душе. Он периодически как будто бы сжимался, стягивая в одну точку все, что делает меня мной. Я привыкла не обращать на это внимание. Точно так же, как моя семья привыкла не обращать внимания на шрам. Я прошлась по городской площади, послушала, как играет на шарманке местный побирушка, бросила ему пару монет. Кое-что осталось от выплаты за Форт-Кинт (которую я не смотря ни на что получила), и эти деньги будто жгли мне карман. Я всегда подавала милостыню старушкам, покупала дешевые леденцы у торговцев и тут же отдавала снующим вокруг детям. Это не рушило финансовое положение семьи, но помогало мне перестать чувствовать себя бесполезной идиоткой. Хотя бы на время.

Когда я свернула в проулок, меня вывел из размышления чей-то смех. Сперва я не придала этому значения, но потом мне показалось, что смех какой-то совсем недобрый. Я повернула на голову и остановилась как вкопанная.

Трое мальчишек-подростков окружили старика и смеялись над ним. Тот медленно ковылял подальше от задир, но, конечно же, не мог их обогнать. Что-то щелкнуло у меня в голове, но я еще сомневалась, вступиться ли, пока не увидела на левой стороне груди мужчины булавку.

- Эй!

Окрик вышел настолько машинально, что я не сразу сообразила, что крикнула я сама.

Мальчишки обернулись и посмотрели на меня скептически. Потом один из них пожал плечами, и они продолжили свое занятие. Мужчина между тем споткнутся и едва не упал на каменную кладку.

- Смотри, старик, не упади, а не то разобьешь лицо! — зло сказал один из мальчиков.

Горячий комок злости жег мою грудную клетку. Я попыталась прикинуть, справлюсь ли с ними, используя те навыки, которые получила в гарнизоне.

- Оставьте в меня в покое, мальчики! — взмолился старик. — Что я вам сделал? Ступайте своей дорогой.

- Мою дорогу кое-кто перешел. Это был ты, - сказал высокий мальчишка.

Так вот оно что. Кажется, тут не просто неприязнь. Да, мальчишки от него не отвяжутся. Их трое. Каждый сильнее и крепче меня. Чем всем закончится.

- Вы оглохли?!

Я сделала несколько шагов в сторону компании, и старик посмотрел на меня, вытаращив глаза.

- Не подходи. Тебе здесь не место. Они станут донимать и тебя.

- Пусть попробуют, - небрежно бросила я.

Длинный мальчишка присвистнул.

- Посмотрите-ка! Кого принесла нелегкая. Вот она, спасительница обездоленных.

Все дружно рассмеялись. Мне тяжело это далось, но я рассмеялась тоже.

- Да бросьте, ребята! Оставьте вы уже несчастного. Он и так хлебнул с вами бед.

- А где ты увидела несчастного? — воскликнул мальчишка с веснушками. — Этот старик подставил моего друга!

- Твой друг пытался своровать у честных людей! — неожиданно жестко сказал мужчина. — Я лишь восстановил справедливость. И я сделал бы это снова!

Длинный мальчишка, он явно был лидером всей группы, выступил вперед и вдруг с силой толкнул старика. Тот упал на землю, булавка выпала и прокатилась по земле, оказавшись у моих ног.

- А это вам ни о чем не говорит? — зло сказала я, поднимая булавку.

- Это говорит о том, что он дармоед, - сказал самый пухлый из мальчиков. — Все вы дармоеды с булавками!

- Вот как? А вам-то какое дело? — спросила я.

Длинный мальчик вдруг зашагал ко мне. Кажется, он старше, чем можно подумать.

- А какое тебе дело, дорогуша? Ты шла куда-то? Вот и топай!

- Оставьте в покое старика, и я уйду, - твердо сказала я.

- Рыжий, да она ничего не боится!

Длинный мальчик двинулся на меня и вдруг схватил меня за ворот. Довольно сильно тряхнул. И тогда я подумала: а что меня останавливает?

Еще раньше, чем мои глаза полностью поменяли цвет, я почувствовала, как ослабевает хватка мальчишки. Не прошло и полминуты, как от компании не осталось и следа. Вернув себе человеческий облик, я подошла к старику и подала ему руку, чтобы он смог подняться. Опершись на меня, он неуклюже встал.

- Спасибо. Я не думал, что в мире остались добрые люди. Откуда ты взялась… такая?

- Я тут живу. В Лонице. Вы обронили.

Я вернула мужчине ее булавку, и он приколол ее на место.

- Чудеса, да и только. Не знал, что у нас в Лонице есть змей.

- Я не уверена, что мне можно об этом рассказывать, - призналась я. — Поэтому, пожалуйста, не раскрывайте мою тайну.

Мужчина подмигнул мне.

- Не раскрою. Спасибо, что помогла мне.

- Наверное, мне стоит проводить вас до дома, - предложила я. — А то опять привяжутся.

Мужчина усмехнулся.

- Теперь не привяжутся. Они надолго запомнят этот урок.

- Правда, меня не затруднит, - настаивала я.

Старик прищурился и сказал:

- Ты говоришь, никто не должен знать, что ты змей. В таком случае я советую тебе уходить отсюда. Пока не собрались зеваки.

Он был прав. Напоследок я отдала старику честь. Это странно — иметь силу, но не иметь возможности ее применить. Интересно, что сказал бы маршал, увидев, что я только что устроила…

Вечером я снова засиделась допоздна. Мама предположила, что мне не спится из-за предвкушения праздника, и я не задумываясь согласилась. Я долго сидела в кресле, которое мы так и не убрали с крыльца, а потом, вернувшись в дом, застала в гостиной дядю.

- Я думаю, ты встревожена или огорчена, - заметил он.

- Может быть, и то, и другое, - с насмешкой согласилась я.

Я подошла и села на стул напротив дивана, где сидел дядя.

- Можно я задам вам вопрос? Возможно, он покажется вам затруднительным.

Дядя Ольс посмотрел на меня с интересом.

- Что за вопрос, который может показаться затруднительным твоему дяде?

- Когда случилась та неприятность с каретой, вы сразу поняли, что я змей?

Дядя хмыкнул.

- Ты права. Вопрос непростой.

Какое-то время он молчал.

- Сначала я старался любым способом избавиться от этой мысли.

- Почему?

- У змеев невеселая судьба.

- Но у меня пока все нормально, - возразила я. — В чем-то даже лучше, чем было раньше.

Дядя улыбнулся мне, как улыбаются несмышленым детям.

- Тогда почему ты встревожена и огорчена?

Я вздохнула.

- Это сложно объяснить, дядюшка.

- Почему же ты боишься попробовать? Ты боишься, что я тебя не пойму?

- Я боюсь, что вы меня очень хорошо поймете, и тоже встревожитесь и огорчитесь, - с улыбкой ответила я.

- Трудно держать все в себе, - возразил дядя.

- Я думаю о своей жизни и ничего не понимаю, - сказала я. — Меня как будто оставили за бортом. Маршал…

- Прости, Нильсира, милая, но пару месяцев назад ты сидела на этом же самом стуле и говорила мне, как ты рада, что тебя помиловали.

- Я понимаю, дядюшка, но со временем я и в правду начала думать, что я не виновата в том, что случилось.

- Ты и не виновата, - кивнул дядя.

- Но теперь все кончилось тем, что я чувствую себя так, будто меня убрали с глаз долой.

Дядя пошевелил бровями.

- В какой-то степени так и есть. Они просто не знали, что с тобой делать. А теперь твой потенциал змея растет, и ты чувствуешь себя неуютно. При желании ты могла бы связаться с маршалом через мистера Алиса. Если ты думаешь, что готова все изменить.

- Но готова ли я? Какое решение по поводу меня он примет дальше? — воскликнула я.

Дядя Ольс улыбнулся.

- Я думаю, тебе нужно идти спать, Нильси. Завтра тебе исполнится восемнадцать. Не исключай из своей жизни такие простые радости, как эта.

Я улыбнулась.

- Чем больше мне лет, тем меньше я могу порадоваться дню рождению. Вы правы, я пойду спать. И вы не засиживайтесь.

Дядя Ольс кивнул мне, когда я проходила к лестнице.

В четверг утром меня разбудил пронзительный звон, и я не сразу поняла, откуда он исходит. Разобравшись, что это будильник, я лениво поднялась и принялась одеваться. Дядя Ольс вставал чуть раньше, а все остальные — чуть позже, поэтому я ни с кем не столкнулась по пути в ванную комнату. Я спокойно привела себя в порядок, оделась и у кухонной двери встретила Лифу. Она была первым, кто поздравил меня с днем рождения.

- Поздравляю, Нильсира! — сказала она. — Трудно поверить, что тебе уже восемнадцать.

- Я знаю, Лифа. Но теперь я не настолько юна, чтобы меня не воспринимали всерьез. Но и не настолько юна, чтобы мне сходили с рук мои ошибки.

- Как по-взрослому ты говоришь… - протянула Лифа. — Правда, этот год тебя изменил.

Завтракали мы все вместе, я услышала множество пожеланий и напутствий. Особенно выделилась Мирианна. Среди нежно-розовых метафор она пожелала мне легкого служебного пути. Это заставило меня задуматься о том, что, возможно, я не могу и представить, о чем думает моя сестра.

К одиннадцати нужно было ехать на урок. Мы вновь работали над тем же упражнением, зеркало все так же дрожало в руках мистера Алиса. Дор сегодня был молчалив. На обратном пути я с выученным спокойствием разглядывала дорогу сквозь щель в занавеске. Вдруг мне пришла в голову мысль. Дорога была пуста. При желании можно было съехать в сторону и постоять немного. Я постучала по стенке кареты. Мы проехали еще не много, и Доррин остановил уставшую лошадь. Потом спрыгнул с козел и открыл дверцу.

- Что-то случилось, мисс Нильсира?

- Нет. Я просто хочу выйти ненадолго, постоять.

Кучер пожал плечами.

- Здесь можно. Здесь никого не бывает. Нет больше сумасшедших.

Он пожал мне руку, и я спустилась на грязноватую колею.

- О чем ты мечтал, когда был ребенком, Дор? — спросила я, теребя рукой колос пшеницы.

Он улыбнулся.

- Я думал, что стану военным. Но меня не взяли. Сказали, у меня спина кривая.

- А что, правда кривая? — спросила я.

Дор пожал плечами.

- От куда мне знать! Как я ее измерю?

- А как ты стал кучером? — поинтересовалась я.

- Так это, папаша пристроил! Деньги больно нужны были. Что оставалось?

Я вздохнула и запрокинула голову, рассматривая затянутое дымкой небо. Там, в вышине, летали стрижи. Они, похожие на чернильные пятна, мелькали туда-сюда, казалось, ведомые хаосом. Но это было не так.

- А знаете, мисс Нильсира, - начала Доррин, - мне очень нравится работать кучером. Гораздо лучше, чем если бы я был военным.

Я улыбнулась.

- Поехали, а?

Несмотря на остановку, я вернулась как раз к обеду. Попрощалась с Доррином, зашла в дом. Лифа накрыла прекрасный стол, и мне было невероятно странно, что это все в мою честь. Потом собрались в гостиной, все смеялись, рассказывая истории. Стали вручать подарки.

От мамы я получила изящную шляпку. Я тут же примерила ее, покрутилась перед зеркалом. Она мне действительно шла. Тетя подарила брошь. Прежде чем отдавать ее мне, она осторожно нажала на крошечную кнопочку, и створка броши распахнулась, открывая маленький тайник.

- Удивительно… - прошептала я. — Спасибо, тетя. Спасибо, мама.

Тогда очередь дошла до дяди. Он улыбнулся мне и, как бы оправдываясь, сказал:

- Ты, может быть, ожидаешь других подарков, но разве есть что-нибудь важнее собственной безопасности в наши дни?

Он положил на столик кинжал и подвинул ко мне. Я потрясенно вцепилась в рукоять, разглядывая искусное исполнение.

- Ольс! — воскликнула тетушка Рени. — Ты что же, не мог выбрать что-нибудь… другое? Почему кинжал?

- Еще у меня пояс, к которому можно его крепить, - сказал дядюшка. — Твой совсем износился!

- Спасибо большое, - проговорила я.

Кинжал без шуток вызвал у меня восторг. Кроме того, что он был невероятно красивый и хорошо сбалансированный, меня поражала сама мысль, что теперь мне можно подарить кинжал.

Разрывая напряженную тишину, Мирианна сказала:

- А наш с Хемишем подарок тоже можно прикрепить к этому поясу! Гляди! Это кошелек.

Я покрутила в руках изящный кошелечек из крашеной кожи.

- Спасибо, Мирианна! Я знаю, что Хемиш пришел бы, если бы смог. Ему тоже большое спасибо.

Мирианна улыбнулась.

- Так странно сознавать свой возраст, не правда ли? Мне исполнится семнадцать уже зимой, а я никак не могу свыкнуться с этой мыслью! А ты… Ты ведь еще взрослее.

- Пройдет время, и вы будете вспоминать эти годы и думать, как были молоды, - сказала мама. Поэтому живите полной жизнью, стремитесь к своим мечтам, и пусть никто не сможет вас остановить!

Утром следующего дня за дядей Ольсом приехал скромный экипаж, и он направился к станции, чтобы добраться до Форт-Кинта. Мы провожали дядю с грустью, но на этот раз у меня было хорошее предчувствие по поводу его службы. Напоследок он сказал мне, чтобы я занималась усердно и ничего не боялась. В конце концов, рано или поздно мое обучение закончится, и придет совсем другая пора. Когда карета удалилась, я еще долго стояла у крыльца, разминая ногами влажные листья. Потом меня окликнула Мирианна.

- Иди же в дом, Нильсира, - сказала она. — Скоро будет завтрак.

Дни потянулись медленно и вязко, как мед, но безрадостно и пусто, как туман над рекой. Выходные я провела с книгой, которую я взяла в библиотеке. Что-то о героических подвигах Рирда Мудрого, но на этот раз не от его лица. Мне все хотелось разгадать его, узнать получше, понять, как вот этот старый и немощный человек мог быть таким великим героем. Книга мне не нравилась. Что-то было не то в самом даже авторском слоге. Что-то вязкое, как мед, и пустое, как туман. В воскресенье я твердо решила дочитать книгу. Поэтому я засиделась допоздна. Уже в комнате я еще долго думала обо всем, что произошло за последнее время. О дядином отъезде, о мальчишках в проулке и о старике, отказавшемся принять мою помощь.

Было уже сильно за полночь, когда я вдруг сквозь сон услышала звук. Это было похоже на легкое потрескивание. Приятное и успокаивающее. Такое, будто бы убаюкивающе, затягивающее обратно в сон. Тогда стало ясно, что что-то не так, и я широко раскрыла глаза и рывком поднялась на кровати. Еще не понимая, в чем дело, я тут же закашлялась. Дым заполнял комнату, затягивая все своей серой пеленой. И вдруг снизу пронзительно закричали.

Дрожащими руками я накинула жакет поверх ночной рубашки, сунула ноги в обувь, нацепила пояс с кинжалом и рывком открыла дверь. В коридоре дыма было еще больше, невозможно было нормально дышать. Я вернулась назад, стянула наволочку, вылила на нее воду из кружки на тумбочке и закрыла лицо. Потом я рванула назад вс коридор и встретила там Мирианну.

- Боже мой, Нильси! Пожар! — в ужасе закричала она.

Я бросилась к лестнице, и Мирианна последовала за мной. Там мы перехватили растерянных Йанса и Пэди. Я разрезала наволочку кинжалом и отдала мальчикам.

- Прижмите к лицу и дышите только через нее! Мири, отведи их к лестнице!

Я кинулась в прихожую, и увидела, откуда идет огонь. Он шел от двери. Кое-что уже обгорело, обуглилась одна картина на стене, пылал ярким пламенем ковер, угрожая поджечь весь остальной дом.

- Нильси! Слава богу! — мама коснулась моего плеча. — Где мальчики? Мы с Рени не можем их найти. Господи, зачем тебе кинжал?

Я посмотрела на клинок в своих руках и спешно убрала его обратно за пояс.

- Они на лестнице с Мирианной! Вы как?

Послышался отчаянный женский всхлип.

- Лифа! — воскликнула я. — Это ты кричала?

- Я спустилась проверить, - сказала она сквозь слезы. — А тут…

- Что же делать? Как нам выйти? — воскликнула мама. — Мы надышимся дымом и умрем! Надо открыть окна!

- Тогда пожар распространится быстрее, - возразила я.

Лифа почти насильно вытолкала нас к лестнице. Там стояла Мирианна с мальчиками. Она успокаивала Пэди, напевая ему детскую песенку. Йанс тут же подбежал ко мне и взял меня за руку. Он мужественно старался не заплакать.

- Все же будет хорошо, Нильси?

Я сжала его пальцы в своей руке.

- Надо бежать за пожарными! — крикнула Лифа.

- Но как мы выйдем? — спросила тетя Рени.

Лифа снова всхлипнула и решительно заявила:

- Я пролезу в окно в кухне, я небольшая. Только бы проскочить в зал, и все получится!

Каким-то образом меня затолкали выше на лестницу. Оттуда было хорошо видно и слышно, как мама убеждает Лифу, что такой поступок слишком опасен. Нет. Что-то в этой картине не так.

Я выпустила руку Йанса. Мне пришлось почти вырвать ее, потому мальчик крепко в меня вцепился.

- Разойдитесь, - сказала я.

Мама в ужасе посмотрела на меня, и я закричала:

- Я сказала, разойдитесь!

Опешив, все расступились и расчистили мне путь. Мама рванулась за мной, но я обернулась и вскинула руку.

- Даже не думай! Мири, отведи детей повыше. Вы тоже поднимайтесь! Живо!

Чувствуя на себе растерянные взгляды, я спустилась и подошла так близко к двери, как только смогла.

Жар был невыносимый. Казалось, еще чуть-чуть, и станет невозможно дышать. Я подняла руки и направила их прямо в сторону огня, так, что мне едва не обжигало пальцы. И сосредоточилась на зрачках.

Первое усилие сделало только хуже. Пламя пыхнуло, с потолка что-то осыпалось, и я едва увернулась, чтобы не попасть в беду. Собрав все моральные усилия в один комок, я попробовала снова. Теперь я поняла, как.

Я подняла обе руки и широко расставила их, как бы обнимая пламя. Медленно я повела руки вокруг открытого огня. Потом задержала их наверху. А потом направила руки и все усилие вниз. Раздался невыносимый грохот. Пэди вскрикнул и заплакал. Все погасло. Кажется, умер весь мир. Но нет. Это всего лишь дым от погасшего пламени валил в лицо. Я пошатнулась, борясь с головокружением, отступила на несколько шагов назад. Очевидно, что пламя потухло. Сквозь образовавшуюся в дверном проеме щель светила луна.

Я обернулась. Взгляд успел зацепиться только за Мирианну. Она стояла, приоткрыв рот. На ее глазах еще не высохли слезы ужаса. Но теперь она боялась не пожара. Она боялась меня.

Последним аккордом с грохотом обвалилась обугленная дверь, упав ровно на то место, где я только что стояла.

Я прокашлялась.

- А теперь — зовите жандармов.

Пепелище

Весь следующий день мы были на ногах. Разговаривали с жандармами, выносили вещи, которые могли бы быть повреждены на осеннем ветру. Мальчиков мы после долгих уговоров отправили к Ликам, туда же несли вещи, и там же обедали в походных условиях. Лифа старалась всячески помочь тамошней кухарке. Я переоделась и вышла к людям полностью в темно-синем, с кинжалом на поясе и булавкой на груди. Старалась ни с кем, кроме жандармов, не разговаривать, и держалась особняком.

- Мисс Лэстис, - я не сразу поняла, что жандарм обращается ко мне.

- Да, сэр?

- Мисс Лэстис, мы учтем данные вами сведения о мальчишках, по вам придется подъехать и дать официальные показания.

Я кивнула.

- Хорошо.

- Это единственное предположение? Вы говорите, что не знаете, чтобы кто-то еще желал вам зла?

- Верно, - подтвердила я. — Не знаю.

- Есть ли еще что-то, что я могу сделать для вас, мисс Лэстис?

Я оглядела собравшуюся толпу. Лики, еще какие-то соседи, их слуги, была даже Жаниль. Она стояла со скорбной миной, мать обнимала ее за плечи. Не протолкнуться.

- Да.

Я глянула на жандарма и многозначительно поправила булавку.

- Отправьте зевак по домам.

Жандарм кивнул и тут же, развернувшись, принялся кричать:

- Так, все, кто не помогает, уходим! Прочь! Нечего глазеть! Идите домой, мы тут и без вас справимся.

Солнце уже почти зашло, когда уехали жандармы и разошлись последние любопытствующие граждане. Мы еще возились — не могли снять одну из картин со стены.

- Давайте передохнем, - предложила Мирианна.

- Отличная идея! — вяло сказала тетя Рени. — Диата, давай сходим к Ликам, попросим у них чего-нибудь попить. У нас ничего не осталось.

Они вышли, и мы с Мирианной остались вдвоем.

- Как мальчики? — робко спросила она.

- Ничего, держатся. Сегодня Лики нас приютят, а потом придется искать постоялый двор, который примет столько жильцов.

- Думаешь, ремонтировать это все долго?

- Полагаю, да.

Я вздохнула.

- Ничего. Мы справимся.

Я подошла к окну и посмотрела в сад. Мамины цветы тоже здорово обожгло. Но это не худшее, что могло произойти. Мы могли все погибнуть.

Неожиданно в прихожей раздались шаги. Я рефлекторно развернулась и потянулась к кинжалу.

- Н-да… - протянул вошедший.

Черт возьми! Я наконец-то поняла.

- Маршал! - воскликнула я и тут же отдала честь.

Мирианна водила глазами туда-сюда. Белая, как смерть, она словно забыла, что делать. Спохватившись, она молча сделала книксен и, смущенная, смотрела в пол.

- Нильсира! — радостно воскликнул маршал. — А вы, должно быть, мисс Мирианна Лэстис?

- Д-да, сэр. Это большая честь для меня…

Заметив ее смятение, маршал попытался оправдаться.

- Я бы постучался, да у вас… У вас, кажется, больше нет двери.

Отчего-то мне стало смешно, но я подавила улыбку.

- Как вы здесь, маршал? С пожара и суток не прошло, неужели вы приехали случайно?

- Нет, что ты, - усмехнулся маршал. — Я был неподалеку, в деревушке под названием Гирна. Навещал старого друга. И вот почувствовал, что что-то может быть не так. Еще на въезде в Лониц мне сообщили. Мне жаль, Нильсира… Ты справилась сама?

Я отвела взгляд.

- Я справилась не очень хорошо, сэр. Но да, мне никто не помогал.

Маршал подошел и похлопал меня по плечу.

- Ты ошибаешься. Это довольно чистая работа. Что ты рассказала жандармам? Как, по-твоему, как это произошло?

- Нас подожгли, - мрачно констатировала я. — Это очевидно. На крыльце видны брызги горючей жидкости, это и жандарм сказал, и так видно. У меня есть кое-кто на примете. Я рассказала жандармам о них.

- О них? — переспросил маршал.

- Да… На днях я прогнала мальчишек, издевавшихся над егерем в отставке, они вполне могли затаить обиду.

- Вот как, - протянул маршал, как он умел, с едва различимой, но ощущаемой интуитивно угрозой в голосе. — Разберемся. Где вы планируете ночевать сегодня?

- У Ликов, - сказала я. — Они нас приютят, а потом мы найдем постоялый двор, где будем жить первое время.

Маршал хмыкнул и подошел к двери.

- Лиссен, зайди.

В проеме показался молодой человек лет девятнадцати с очень серьезным выражением лица.

- Сэр.

- Это мой адъютант, - объяснил маршал. — Я хочу, чтобы ты выяснил, где в городе можно остановиться на время, пока здесь все не починили. Чтобы место было надежное. Всем говори, что постояльцы — мои хорошие друзья. Пусть напрягутся.

- Так ведь дело к ночи, сэр, - возразил было адъютант.

- Ну, сколько успеешь. Продолжишь завтра. Ступай.

Лиссен отдал честь и исчез в темноте ночи. Маршал повернулся к нам.

- О цене не переживайте. Я покрою все расходы.

Я не успела ничего ответить, потому что в зал вдруг зашли мама с тетей Рени. За этим последовала череда поклонов и изысканных словосочетаний, призванных сгладить всеобщую неловкость. От этого, конечно, становилось только хуже. В конце концов маршал изъявил желание постоять немного на воздухе и пригласил меня тоже.

- Подумай еще о недоброжелателях, - сказал маршал. — С кем ты ссорилась, кто мелькал рядом с тобой слишком часто.

Я опустила глаза.

- Сложно сказать, маршал. Каждый вторник и четверг я уезжаю к мистеру Алису на карете с гербом. Собирается много зевак. Мало кому это нравится. Большую часть раздражают такие выходки.

Маршал задумался.

- Как интересно, - протянул он. — Я нанял эту карету для твоей безопасности, а вышло…

- Я вовсе не это сказала, - поспешно проговорила я.

Маршал усмехнулся.

- Но это же правда. Ты и сама так думаешь.

- Я оказалась в затруднительном положении, маршал, - сказала я. — Теперь каждое мое слово может изменить ситуацию в худшую сторону. Я бы сказала, я в ловушке.

Маршал улыбнулся.

- Перестань! Я знаю, что наше последнее взаимодействие перед твоим отъездом в Лониц нельзя было назвать гладким и спокойным. Но теперь-то? Ты все еще боишься, что тебе припомнят прошлые дела?

Я смутилась.

- Нет, правда, - продолжал маршал. — Тебе недостаточно того, что я, - он подчеркнул это слово, - объявил, что ты чиста перед законом? Так Его Величество, которого ты, между прочем, чуть не лишила жизни, думает так же.

Я беспокойно огляделась. К счастью, вокруг никого не было.

- Сложно убедить себя в чем-то, во что сам не веришь, - неожиданно сказала я. — Даже если такие весомые оценки говорят то же самое.

- Ах, Нильсира… - протянул маршал. — Не делай из этого культа. Иначе сама не заметишь, как попадешь в ловушку по-настоящему. У тебя нет вины, чтобы ее искупить. Ты просто попала в дурные обстоятельства. А между тем, ты отлично справляешься с ситуацией, которая сложилась у тебя теперь. Тебя разве уже учили тушить пожары?

- Не совсем, - сказала я. — Мистер Алис рассказывал мне, как задуть свечу. Я подумала, принцип должен быть тот же.

Маршал кивнул.

- Об этом я и говорю. Твои способности стремительно развиваются, и ты используешь их с умом. Возможно, стоит подумать о том, чтобы…

- Маршал Антониус!

К нам подбежал запыхавшийся седой мужчина.

- Ах, простите, я не хотел прерывать беседу.

- Ничего. В чем дело, Карс?

- Кареты, сэр. Они стоят так, что не проехать. Я не мог разрешить двигать их, не спросив вас.

Маршал задумался.

- Да, двигай, конечно, как посчитаешь нужным. Мне нужны будут два человека, зачем, я потом объясню.

- Да, сэр, - бодро ответил мужчина и в том же темпе побежал обратно.

- Кареты? — удивилась я.

- Конечно. Ты же не думала, что я приехал один? — усмехнулся маршал. — Со мной две кареты надежных людей. Двоих из них я приставлю к дому Ликов.

- Маршал, но ведь…

Он резко оборвал меня.

- Не думай возражать! Не только ты можешь быть подвергнута опасности! Есть еще твоя семья и, в конце концов, Лики.

А об этом я даже не подумала…

- Спасибо, сэр. Я очень ценю вашу помощь.

Маршал снисходительно улыбнулся.

- Хочешь совет? Не благодари. Вы лишились дома, и теперь тебе только и придется просить да благодарить. Со мной это необязательно.

В доме Ликов всего было так много, что наши вещи просто некуда было поставить. Вот здесь мы хотели поместить картины, но помешала тумбочка. Там мы рассчитывали оставить одежду, спешно вытащенную из шкафов, но оказалось, что она закрывает доступ к какой-то дверце. Перемещение вещей заняло несколько часов. Вечером мы так устали, что легли спать без ужина. Нас положили в спальне Никонилы, прямо на полу. Никонила лежала и не смела шелохнуться. Мы с Мирианной то и дело переглядывались в полутьме.

- Я задую свечу? — наконец спросила Никонила.

- Конечно, - хором ответили мы.

Никонила осуществила задуманное и вернулась в кровать.

- Нильси, скажи, а ты думаешь, вас специально подожгли? — робко спросила она.

- Мне запретили об этом говорить, - соврала я.

- Должно быть, маршал?

- Ага.

- А что же…

Она вдруг умолкла.

- Что?

- Он прибыл, чтобы помочь вам разобраться, кто это сделал?

- Я не знаю, - вздохнула я.

И я правда не знала. Мне не настолько было интересно, зачем он прибыл. Я знала, что совсем скоро он уедет, и мы останемся наедине со своей бедой.

- Вы уже написали письмо мистеру Глэну? — поинтересовалась Никонила.

- Еще не успели, - сказала Мирианна. — Да и страшно его так расстраивать, когда он только прибыл в гарнизон. Завтра напишем.

Вскоре Никонила и Мирианна заснули, а я еще долго ворочалась. Наутро мы завтракали в гробовой тишине. Всем была очевидна причина: Лики, в особенности Дэлин, осознавали, что мы не сможем больше у них оставаться, но ни у кого не хватало духу нам об этом сообщить.

Позавтракав, я попросила перо и бумагу и принялась писать:

«Дорогой дядюшка!

С глубокой печалью сообщаю вам, что в доме был пожар. Сгорела вся прихожая, часть стены со стороны зала и, конечно же, крыльцо. Оставаться в доме больше невозможно. Вчера приехал маршал Антониус. Он обещал помочь нам найти постоялый двор на первое время. Что делать потом, я не представляю. Маршал также помогает нам найти преступника, ведь совершенно очевидно, что дом намеренно подожгли. Это чудо, что мы спаслись! Мне пришлось применить силу змея.

Мне очень жаль омрачать ваши и без того нелегкие будни такими новостями, дядюшка! Никто другой даже не осмелился вам написать. Но я могу заверить вас: мальчики, тетя Рени и мы с Мирианной в полном порядке. Мы что-нибудь придумаем.

Пожалуйста, не переживайте за нас слишком сильно.

Искренне ваша,

Нильсира»

Закончила писать я с комком в горле. Было тяжело сообщать такие новости, в особенно тяжело, потому что я почти уверена, что все произошло из-за меня. Письмо я намеревалась отнести на почту сразу же, как только я смогу. Но, не успела я собраться с мыслями, как в дверь позвонили. Я медлила с тем, чтобы открыть. В конце концов, дом не мой, и мало ли, каких гостей ждут Лики. Но потом я поняла, что никто другой к двери подходить не собирается. Даже Доли, служанка Ликов, куда-то спряталась. Тогда я подошла и открыла дверь.

- Маршал?

Вместо того, чтобы сделать хоть что-нибудь уместное, я попятилась.

- Вижу, ты меня не ждала, - усмехнулся он.

- Я не ожидала увидеть вас здесь, сэр, - поспешно сказала я. — Тем более так рано. Неужели ваш адъютант нашел нам временное жилье?

Маршал вздохнул.

- Да, об этом… Я отвлекаю тебя от какого-нибудь важного дела или ты можешь пройтись со мной?

Я опешила.

- Я… только скажу Мирианне, что я ушла.

- Отлично, - сказал маршал. — Не хочу обсуждать этот вопрос при остальных.

Чудесно. Просто замечательно. Что он такое задумал, что опасается служанки Ликов?

Я вернулась в дом, взяла накидку и тут же вышла к маршалу.

Он растерянно огляделся.

- Куда?

- Ну, слева дома победнее, справа — побогаче, - сказала я. — Наверное, вам будет удобнее…

- Идем налево, - решительно заявил маршал.

Я посмотрела на него удивленно, и мы зашагали вниз по улице.

- Богачи мне и в Крагарте надоели, - объяснил он, и тут же осекся. — Неважно. У меня есть для тебя новости. Пока мой адъютант искал вам жилье в Лонице, я тоже не бездельничал. Я выяснил, что есть еще один вариант. Там, в Крагарте… есть жилье, которое выдается змеям, служащим при дворе, а так же их ученикам, ну и, разумеется, их семьям. Я разузнал, место есть. Мы найдем тебе хорошего учителя. Я был сегодня у Рирда, и вижу, почему тебе у него тяжело. Тебя поселят почти у дворца, и твоя семья будет поблизости. Его Величество будет рад близкому соседству с тобой. Что скажешь?

Я остолбенела. Как! В Крагарту? Его Величество? Другие змеи?

Теперь понятно, почему он увел меня из дома Ликов. Он не хотел, чтобы они услышали мой панический отказ.

- Маршал, да как же… - промямлила я. — В Крагарту? После всего, что произошло? Да и как вы так быстро узнали…

Меня вдруг осенило.

- Ни одно письмо не дойдет так быстро.

- Кстати, о письмах, - неожиданно сказал маршал. — Ты ведь писала письмо? От этого я тебя оторвал?

- Откуда вы знаете? — воскликнула я.

Он улыбнулся.

- У тебя на руке чернила. Так вот. Ты, должно быть, писала о пожаре. Напишешь потом. У тебя будет много новостей.

Я вдруг остановилась, как вкопанная.

- Не сочтите за дерзость, маршал, но вы даже не дождались ответа. Что, если я не хочу ехать в Крагарту?

- Конечно, не хочешь, - равнодушно ответил маршал. — Но, согласись, так будет лучше для всех. Да и разве ты не хотела бы вырваться отсюда? Жить полной жизнью? Нильси, не стоит все усложнять.

- Звучит угрожающе, - заметила я.

Маршал вздохнул.

- Если пожелаешь остаться в Лонице, мое обещание оплатить вам проживание никуда не денется. Лиссен уже нашел подходящий постоялый двор. Ты права, я никому не писал по поводу жилья в Крагарте. Я думал. И я решил, что это будет лучшее возможное в данной ситуации решение. Кажется, Крагарта была бы для тебя хорошим продолжением пути.

- Но что по поводу моих родных? — воскликнула я. — Мирианна и мальчики, конечно, будут в восторге… Но мама и тетя Рени ни за что не согласятся!

- Поэтому я сперва решил поговорить с тобой, - мягко сказал маршал. — Если ты решишься, тебе нужно будет убедить остальных. В такой ситуации все ляжет на тебя, ведь твоя мама и тетушка не заработали за всю жизнь ни копейки. К тому же, постоялый двор всем быстро наскучит. Быстрее, чем делается такой ремонт.

- Моя сестра помолвлена с Хемишем Скалинтом… - беспомощно сказала я.

- Отлично. Я слышал, он поступил в гвардию! Я посодействую его переводу в Крагарту, или же Мирианна поедет с тобой и вернется в Лониц после свадьбы.

Я посмотрела на маршала потрясенно.

- Вы правда готовы все это провернуть? Почему?

Он раздраженно дернул головой.

- Почему? Потому что после всего, что произошло, ты моя ответственность, как ты не понимаешь! И я не брошу тебя чахнуть здесь!

- Может быть, здесь мнем самое место! — возразила я.

Маршал рассмеялся, словно услышал что-то очень забавное.

- Знаешь, что мне сказал про тебя Рирд?

- Что?

- Он сказал, что твой потенциал растает в Лонице. Клянусь, этот пожар пойдет вашей семье во благо!

Я подняла глаза.

- Ну, хорошо. Не следовало этого говорить, - поспешно сказал маршал. — Но Рирд прав. Это с ним я говорил о сложившейся ситуации. Он тоже считает, что я должен забрать тебя в Крагарту. Послушай, Нильсира. Последнее слово все равно за тобой. Но я бы не упускал такое хорошее предложение.

Я нервно поправила волосы. Крагарта! Да, я думала, что многое отдала бы, чтобы снова увидеть дворец, и не быть при этом заложницей обстоятельств. А теперь… Почему я медлю? Почему не могу принять решение?

- Маршал, - серьезно сказала я. — Ведь все это будет мне чего-то стоить?

Маршал поднял брови.

- Да, вроде того. Если согласишься, придется быть порядочным змеем и меня не опозорить!

Я слабо улыбнулась.

- Поразительно! — воскликнул маршал, глядя на меня. — Знаешь, за всю мою карьеру такого не встречал…

Он ворчал еще какое-то время, но потом все стало соединятся у меня в голове. К тому моменту, когда маршал замолчал, у меня был готов ответ. Я посмотрела на него и решительно сказала:

- Мне нужно время, чтобы убедить семью.

- Сколько потребуется… - устало произнес маршал.

Но сообщить семье до конца дня оказалось более сложным заданием, чем я думала. Нет, дело не в том, что я боялась их реакции. Все просто были заняты, и я не могла собрать их в одном месте. В конце концов я решила сообщить после обеда. И наплевать, что Лики тут же все услышат. Я знала, что маршала нельзя заставлять ждать.

- Диата, как идет поиск постоялого двора? - как бы невзначай спросил мистер Лик.

Миссис Лик тут же одернула его.

- Мы вовсе вас не торопим, Диата!

Мама промолчала, а тетя Рени робко сообщила:

- Маршал вроде как попросил своего адъютанта подыскать нам постоялый двор. Мы-то совсем ничего теперь не успеваем.

И тогда я не выдержала и встала из-за стола.

- Тетя Рени. Мама. Мирианна. Я не хотела сообщать об этом в таких обстоятельствах, но мне ничего не остается.

Никонила глядела на меня с неприкрытым любопытством. А вот Мирианна нахмурилась, словно почувствовав беду.

- Нильси, о чем ты говоришь? — воскликнула мама.

Йанс перестал размешивать сахар и нечаянно выронил ложку. Раздался звон.

- Мама, мы уезжаем, - отчеканила я. — В Крагарту.

Мама охнула и схватилась за сердце. Тетя Рени осторожно приобняла ее, как какой-то хрупкий предмет.

Мирианна встала, и ее стул проехал по паркету.

- Что ты такое говоришь, Нильси? — со строгостью в голосе спросила она.

- Мы уезжаем в Крагарту, - повторила я. — Так сказал маршал.

- Ради всего святого… - прошептала мама. — Да как же мы поедем? У нас двое малолетних детей, Нильси! Что ты удумала? Где же мы будем жить?

На секунду мне показалось, что я сейчас сдамся и сообщу маршалу о своем отказе. Но было очевидно: переезд к лучшему. Других вариантов нет.

- Это не я удумала, - холодно заявила я. — Так решил маршал. Я уже дала свое согласие на переезд.

- Но Ольс приедет в пустой дом! — возразила тетя Рени. — Что же мы ему скажем?

- Мы напишем ему письмо, - успокоила я. — Уверена, что он все поймет.

- Нильси! — воскликнула Мирианна. — Ты разве вовсе не подумала обо мне? Что делать мне? Я помолвлена, и Хемиш служит! Он не сможет никуда уехать.

- Об этом не беспокойся, - не слишком уверенно сказала я. — Маршал обещал позаботиться и об этом.

- Ну и ну… - протянул мистер Лик. — Рени, Диата, если это все правда, то вы должны соглашаться! Ольс и вправду вас не осудит.

Я перехватила восторженный взгляд Никонилы.

- Все равно, - сказала сестра. — Нельзя же вот так! Я должна посоветоваться с Хемишем!

- А я сам с ним посоветуюсь.

Все обернулись.

- Простите, - проговорил маршал. — Ваша служанка, должно быть, случайно оставила дверь открытой настежь, и я стучал, но никто не услышал. Не беспокойтесь, я только вошел.

Потом начался полнейший хаос. Все повскакивали со своих мест, кланялись, оправдывались непонятно за что. Потом маршал не выдержал и вскинул руку.

- Прошу вас… Я ведь пришел по делу. Я пришел спросить Нильсиру о вашем решении. Но, кажется, решение еще не принято?

- Мы поедем, - сказала я.

Все молчали, потрясенные. Я посмотрела на перепуганную сестру.

- Сколько времени у нас есть, чтобы уладить дела и собраться, маршал?

Он помолчал, прикидывая.

- Я думал выезжать завтра в шесть вечера. Могу немного подождать. Скажем, в восемь. Успеете?

- В восемь… - прошептала мама. — Мы… Мы только соберем необходимое, и будем готовы, сэр…

Неожиданно мама вышла из-за стола, как бы загородившего ее и подошла к маршалу. Тот уставился на нее, не зная, чего ожидать.

- Вы же понимаете, сэр, - произнесла мама, - мы погорельцы. Мы нескоро сможем отплатить вам за эту услугу, а может, никогда не сможем. С нас нечего взять.

Маршал быстро глянул на меня, а потом сказал:

- Миссис Лэстис, я ни в коем случае на это не рассчитываю. Причина, по которой я сейчас нахожусь здесь, заключается в таланте вашей дочери. Пока что этот талант не обрел правильную форму, и я чувствую себя обязанным проследить, чтобы это произошло. Поверьте мне, мои действия безвозмездны. Я ничего от вас не жду, кроме согласия последовать за вашей дочерью в Крагарту. Это облегчило бы жизнь многим, и прежде всего вам.

Мама забегала глазами по столу.

- Но что же моя другая дочь, Мирианна? Вы и вправду готовы помочь ее жениху перевестись в Крагарту?

- Разумеется, - сказал маршал. — Если он сам того захочет. Как я уже говорил, я сам планировал приехать в гарнизон и с ним поговорить.

Он посмотрел на Мирианну.

- Полагаю, вам с женихом нужно будет многое обсудить, мисс Лэстис. У вас будет на это время. Теперь мне нужен ответ от вас всех, ведь Нильсира уже дала мне свой. Скажите мне, вы поедете в Крагарту?

Мама сглотнула.

- Я только хочу… Я только хочу, чтобы все устроилось. Мы поедем, сэр. Да. Мы едем в Крагарту.

- Отлично, - коротко сказал маршал. — В таком случае не буду больше стеснять вас своим присутствием.

Предвидя всеобщую реакцию, он быстро вышел из комнаты, кивнув мне на выход. Я догнала его уже на улице.

- Будет непросто, - сказал маршал. — Убеди их не брать слишком много. За один раз все не увезешь.

Я кивнула.

- Теперь понятно, в кого ты такая.

Я пропустила эту фразу мимо ушей.

- Кажется, я напугал всех своим внезапным появлением, - сказал маршал.

- Это нормально, - заверила я. — Вы, должно быть, привыкли к такому отношению. Все боятся тех, кто имеет власть.

Маршал посмотрел на меня с любопытством.

- Ты права. Но к этому действительно сложно привыкнуть. Скоро ты поймешь это.

- Мальчики! — раздалось из дома.

Йанс и Пэди, наблюдавшие за нами из окна, скрылись за занавеской.

Маршал усмехнулся.

- А детей я ничуть не смущаю. Они только проявляют любопытство, как им и положено.

Вечером и утром следующего дня мы собирали вещи. Нам помогали относить их в кареты, стоящие у нашего дома. Мирианна сперва почти не глядела на меня, но потом хмурое выражение лица сменилось на предвкушение. Вчера она говорила с Хемишем, и тот выразил восторг, узнав о возможности переехать в Крагарту. Он должен был ехать чуть позже, а сегодня он был на службе, поэтому прощались они с Мирианной вчера. Сестра была обижена на меня, и прежде всего из-за того, что решение было принято мной в одиночку. Все, что сказали бы мама или тетя Рени, не имело бы большого значения. Маршал нашел бы, как их убедить. Мы должны были ехать с мамой и Мирианной в одной карете, а тетя с мальчиками — во второй, но в последний момент маршал переменил решение. Теперь я должна была ехать с ним. Мне, по правде сказать, было так спокойнее. Не придется всю дорогу что-то объяснять, отвечать на вопросы. Мирианна в очередной раз зашла в комнату, чтобы что-то взять.

- Чуть не забыла свои перчатки, - сказала она.

- Ничего, - ответила я. — В Крагарте тоже можно приобрести перчатки, сестрица.

Она пожала плечами.

- Да, но эти мне нравятся.

Она уже собралась уходить, как вдруг остановилась.

- Ты правда ему доверяешь? — спросила она. — Маршалу Антониусу?

- Да, - сказала я. — Ты знаешь, из какой ситуации он меня вытащил. У меня нет причин не доверять ему теперь.

Сестра улыбнулась.

- А я даже немного хочу увидеть Крагарту!

- Тебе там понравится, - заверила я. — Можешь не сомневаться.

Потом мы погрузили вещи, я проверила, чтобы у мамы и тети все было в порядке и отправилась к маршалу.

- Ну что, едем? — спросил он.

- Едем, - сказала я.

Он подал мне руку, чтобы я залезла в карету, еще раз обошел обоз. Потом он махнул рукой, подавая знак остальным, что мы скоро поедем. Забрался в карету и сел напротив меня. Пара минут, и заскрипели колеса. Мы двинулись в сторону станции. Трудно было представить, что произойдет дальше. Я отдернула шторку и смотрела на удаляющийся пейзаж.

- Как настрой? — спросил маршал. — Волнуешься?

- Как долго ехать на поезде? — спросила я, игнорируя его вопрос.

- Чуть больше суток. Когда приедем, дом для твоей семьи еще не будет готов, придется доделывать все впопыхах.

- Для моей семьи? — переспросила я. — Я разве не буду жить с ними?

- Нет. Ты будешь жить в Резиденции змеев. Я хочу, чтобы ты всегда была поблизости.

Я посмотрела на него удивленно.

- Я понимаю, что для тебя это будет непривычно, - сказал маршал. — Но в данном случае я не могу предоставить тебе выбор. Все змеи, которые живут в Крагарте и служат Его Величеству, селятся в Резиденции. Ты там будешь в полной безопасности.

- А где будут жить остальные? — встревоженно спросила я. — Я смогу с ними видеться? Откуда мне знать, что им ничего не угрожает, если я не рядом с ними?

- Не беспокойся об этом, - сказал маршал. — Район, в котором расположен дом, находится в самом сердце города. Больше того, места, где проживают семьи змеев, охраняются усиленным патрулем. Никто не сможет навредить им.

Между тем откуда-то потянуло дымом. Кажется, с левой стороны от дороги что-то горело.

- Что это, маршал? — встревоженно спросила я. — Неужели еще один пожар?

- Нет, это пугало, - равнодушно ответил маршал. — Погорит и перестанет.

- Пугало? — не поняла я.

- Вчера на площади установили пугало и подожгли. Не переживай об этом.

- Но зачем? — удивилась я.

Маршал как будто не слишком хотел отвечать.

- Чтобы никто не смел больше поджигать чужие дома. Там так и написано: «Правосудие для поджигателя».

- Какой ужас! — воскликнула я. — Но это, должно быть, незаконно? Кто мог это сделать?

Маршал небрежно махнул рукой.

- Это я велел его поставить.

Я посмотрела на него потрясенно.

Он усмехнулся.

- Что? Пусть думают, что за ними придут! Это всего лишь способ вывести их из равновесия. Напугать.

- Ясно, - проговорила я. — Я просто думаю, что, если дом и в правду подожгли мальчишки?

- Навряд ли, - протянул маршал. — Даже если так… Нет ничего дурного в том, чтобы напомнить им о последствиях их собственных действий. Пусть думают, что их ожидает худшее. Видишь ли, преступников не нужно жалеть.

- Они тоже люди, - осторожно возразила я.

Маршал фыркнул.

- В конце концов, что ты ко мне цепляешься? Всего лишь пугало…

Мне показалось, что маршал в самом деле был недоволен.

У вокзала мы вышли, все наши вещи принялись заталкивать в вагон с багажом. Мама где-то запропастилась, и потом выяснилось, что он ходила за лепешками для мальчиков. Потом мы разместились по вагонам, и поезд направился в сторону Крагарты.

* * *

Как хороши дни золотистой осени, проведенные в радости и спокойствии… В нерушимой уверенности в завтрашнем дне. Как приятно пройтись по усыпанной листьями мостовой, а потом вернуться и выпить чаю в своем уютном доме… Невероятно просто, когда в жизни есть надежная работа и приятная компания, просыпаться по утрам. Как замечательно всегда иметь возможность получить что-нибудь необходимое, не имея при этом нужды ехать за этим далеко…

Я помню, что-то такое рассказывала нам дальняя родственница, тетя Рика, приехавшая из столицы, должно быть, потому что ей нечего было больше рассказать. Ладерика Харси, вдова папиного двоюродного брата, тогда была проездом в Лонице, а направлялась в Форт-Норрис, где служил ее сын. Насколько я помню (мне тогда было девять лет), тетя Рика ни с кем особенно не общалась, и только пела свою старую прогорклую песню, о том как рада возможности жить в столице. Тетя Рика одевалась довольно экстравагантно, добавляла смелые детали, в Лонице такое никому и в голову не приходило. Она курила и говорила, что в Крагарте многие женщины курят. Мирианна с восторгом слушала ее россказни, а тетя относилась к ней с безразличным снисхождением, как часто относятся к чужому ребенку. Тетя Рика гостила у нас, потому что взяла не самые удачные билеты на поезда, и вышел ненужный перерыв в сутки. Они со взрослыми все время обсуждали что-то в гостиной, не пуская нас. Мы начали подозревать, что тетя Рика больше не ждет поезда, когда пошла вторая неделя ее пребывания у нас. На мой осторожный вопрос мама сказала, что тетя хочет уехать, но ей нужно собраться с духом. Потом пришел гонец и принес письмо. Я тогда не сразу поняла, что в нем, и почему тетя Рика вдруг заплакала. И я совсем не понимала, почему она так надолго у нас задержалась. Но письмо сообщало о смерти ее сына. И, должно быть, тетя Рика боялась уехать из Лоница, потому что и в Форт-Норрисе, и в Крагарте ей некуда было идти.

Что до меня, я не успела полюбить Крагарту. Не находилась по ее улицам. Не надышалась воздухом, не оскверненным бедой. Я очень хотела изучить этот город. Получше узнать его грани, познакомиться с кем-нибудь из жителей и подружиться.

Крагарта пугала своим величием, как и странной прямотой всего, что можно было в ней увидеть. Но дело было не в геометрических формах. Крагарта была пряма в своем ледяном спокойствии, решимости и беспощадности. Вот почему я так хотела ее узнать. В глубине души мне хотелось стать на нее похожей.

Маршал позволил мне сказать пару слов семье на прощание, потом пообещал, что скоро мы с ними увидимся снова, и выжидающе остановился у нашей кареты. Мирианна смотрела на меня серьезно и встревоженно, мама и тетя вцепились друг в друга, словно провожают меня в последний путь. У Пэди глаза были на мокром месте, а Йанс и вовсе выглядел так, будто я его обманула.

- Я свяжусь с вами, как только смогу, - сказала я и пошла к карете.

В последний момент я обернулась и помахала им рукой.

- Почему мне нельзя сперва побыть с ними, маршал? — спросила я, когда мы поехали.

- Тебе сейчас нужно освоиться там, где ты проведешь ближайшие месяцы. Но это еще не все. Его Величество тебя ждет.

Я застыла.

- Ждет? Почему?

- Ты совсем не знаешь порядков, - снисходительно заметил маршал. — Разве ты можешь, будучи змеем, не заявить о своем прибытии во дворец?

- Во дворец? — поразилась я. — Вы говорили о Резиденции…

- Разумеется, ты будешь жить в Резиденции, - сказал маршал. — Но разве ты не знаешь, где она находится? Она стоит пристройкой к самому дворцу.

- Но как же… - пробормотала я.

- Не переживай, - успокоил меня маршал. — Там будет много хороших людей. Ты не почувствуешь себя одинокой. А к недоумению ты привыкнешь, и оно трансформируется во что-нибудь другое.

Мы долго ждали перед воротами дворца. Маршал вышел и что-то объяснял. Должно быть, в Крагарте еще не знали о моем приезде. Наконец нас пропустили, и мы поехали ровнять колесами каменную кладку.

Резиденция была трехэтажным зданием, в самом деле стоявшим так близко к белому камню дворца, что казался пристройкой. Моя комната, как мне объяснили, находилась на втором этаже. Туда вела полутемная мраморная лестница с вытертыми ступенями.

Маршал привел меня в «комнату», которая на самом деле оказалась не одной комнатой, а двумя. Носильщики подняли вещи первой необходимости и попросили не запирать дверь, пока все остальное не доставят. Я потрясенно разглядывала этот огромный зал с высоченными потолками, дорогим убранством и изысканной расстановкой мелких предметов интерьера.

- Зачем мне столько пространства, маршал? — потрясенно спросила я.

Он усмехнулся.

- Зачем тебе две комнаты? Одна — спальня, другая — гостиная. Ванная комната тоже есть, она вон там, где занавеска. Тебе предстоит здесь жить, привыкай, располагайся. Переоденься в синее. Я приду за тобой через пару часов.

- Я должна оставаться здесь? — спросила я.

- Ходи, где хочешь, но не отходи далеко от Резиденции. Так, чтобы я смог тебя найти.

Я кивнула.

Когда маршал ушел, я подтащила одну из сумок к двери в спальню. Открыв дверь, я поняла, что мне еще долго придется удивляться. Спальня, казалось, была еще больше, чем гостиная. Наверное, потому что здесь было меньше посторонних предметов, всевозможных тумбочек и канделябров, стульев и картин. Посреди комнаты стояла большая кровать с балдахином. Почему-то мне подумалось: Мирианна сойдет с ума от зависти, если ей позволят сюда войти. Я достала свой синий костюм и переоделась, приколола булавку, поправила волосы перед зеркалом. И тут же поняла, что умру от скуки за «пару часов». Костюм был слегка помятым, но что делать. Обувь была чистая, настрой бодрый, я была готова хоть сейчас идти к королю. Я осторожно вышла из комнаты, оставив дверь открытой нараспашку и прошлась по коридору. Он был совсем не похож на коридор дворца, но в нем тоже просачивалось многолетнее величие. Я увидела на двери своей комнаты номер «4». Затем осторожно спустилась по лестнице и вышла на улицу. Там я увидела незнакомую женщину в синей одежде. Она стояла, закручивая и без того вьющийся локон пальцем, и смотрела куда-то вдаль. Услышав меня, она вздрогнула. Потом посмотрела на меня с любопытством.

- Приветствую, мисс… - она вопросительно сверкнула глазами.

- Лэстис, - сказала я.

Тут же я оглядела ее и заметила, что поверх гражданской одежды, попросту выкрашенной в синий цвет, на ее плечах небрежно лежала короткая куртка, на которой можно было разглядеть линии ее звания.

Я машинально отдала честь.

- Мэм.

- Ой, не нужно, - насмешливо сказала женщина. — Мы здесь не мэмкаем и не отдаем честь. И обращаемся друг к другу по имени.

Она слегка нагнулась и развела руки, имитируя поклон, говоря:

- Ко всем, кроме маршала.

Она отошла от стены и подошла ко мне, а потом долго неприкрыто меня разглядывала.

- Лэстис, Лэстис… не могу вспомнить.

Я сперва растерялась, но потом уверенно сказала:

- Маршал. Форт-Норрис. Весна. Меня зовут Нильсира.

- Ах, точно! — воскликнула женщина. — Ты — та самая. Что ж, рада знакомству.

Она протянула мне руку и весело подмигнула.

- Аделанна.

- Мэм, - машинально сказала я, и она посмотрела на меня, как смотрят, наверное, на котят.

- Ты привыкнешь, дорогая. В какую комнату тебя поселили?

- В комнату номер четыре, - сказала я.

- Четыре-е-е… - протянула Аделанна. — Маршал хорошо о тебе заботится. Впрочем, комната номер четыре как раз недавно освободилась.

Я даже представить себе не могла, о чем она говорит.

- Пойдем, Нильси, покажу тебе сад.

- Но маршал сказал… - слабо возразила я.

- Сад недалеко. Буквально за углом, - заверила Аделанна. — Да и маршал не так скоро придет.

- Хорошо, - согласилась я. — Покажите мне сад.

Мы завернули за угол и увидели поблекшие от холода розовые кусты. За ними терялась узкая дорожка.

- Разве им не поздно цвести? — удивленно спросила я.

- О, они растут из черной почвы, - сказала Аделанна. - Немного красоты из нашего колдовства.

- Поразительно! — сказала я. — Я никогда не слышала о таком.

Аделанна усмехнулась.

- Это запрещено в большинстве мест в Сильциронаре. А здесь — можно. Какой цветок тебе нравится, Нильси? — спросила она.

Я задумалась и оглядела сад. Столько всего!

- Мне нравится вон тот.

- О, это космея. Красивый цветок, хотя на первый взгляд простой. И этот флер загадочности! Для настоящих ценителей. Невероятно живучий, - сказала Аделанна. — Любопытно.

Я хмыкнула.

- Розовые кусты здесь заполонили все, - загадочно сказала Аделанна. — Людям они нравятся, и они забывают о шипах.

Она встряхнула волосами. Кажется, начиналась какая-то игра.

- Нас здесь шестеро, - сказала Аделанна. — Нинайру ты найдешь в зале для тренировок. Без шуток. Она почти всегда там.

Она указала на цветы фиалки.

- Она шероховатая на первый взгляд, но излучает доброту и нежность. Фиалка, я говорю о фиалке. А вот маршала ты узнаешь и сама. Его загадочность приковывает взгляды. Он редкий гость в цветнике. Все верно, все верно!

Она перехватила мой взгляд, рассматривающий черный тюльпан чуть в отдалении.

- Азиль… Видишь ли, ирис — многолетнее растение. Неприхотливое. Но и какое изысканное, если присмотреться. Некоторые народы приписывают ирисам чувство скорби, и они правы. Что-то такое есть в этом цветке.

- Вы так много знаете о растениях, Аделанна, - заметила я. — Но ведь вы спросили меня, какое растение мне нравится. А другие? Вы спрашивали их тоже?

- О, не понимаю, о чем ты говоришь, - улыбнулась она. — Кто-то сам выбирает свой путь, кто-то отказывается. И тогда его путь сам находит его.

Мы остановились около прекрасного нарцисса.

- Даргрей не любит эти мои шутки про цветы, - бросила в сторону Аделанна. — А вот у некоторых бывает действительно необычный выбор. Подорожник прочно закрепил за собой ощущение надежности, он — как бы универсальное решение. Последнего человека зовут Луккарт.

Послышались шаги.

- А вот и маршал, - сказала Аделанна. — Ни с чем не спутаю звук его шагов.

Маршал появился из-за угла и с улыбкой сказал:

- Я вижу, Аделанна уже взяла тебя под крыло, Нильсира. Не доверяй ей, она та еще плутовка.

- Вы мне льстите, маршал, - проговорила Аделанна. — Рада стараться.

Маршал добродушно усмехнулся.

- Пойдем, Нильси. Вижу, ты уже готова. Я думал, нам придется ждать, но Его Величество готов принять тебя прямо сейчас.

Я растерянно забегала глазами, пытаясь ухватиться взглядом хоть бы за Аделанну. Она подмигнула мне и театрально помахала рукой.

- Не переживай, Нильси, - сказал маршал. — Все пройдет гладко. Большую часть говорить буду только я. Что касается остального… Не мудри, не спеши и не пытайся анализировать его реакцию на твои слова.

- Ладно, - пробормотала я.

Мы зашли во дворец окольными путями. Я догадалась, где мы находимся, лишь когда мы оказались в коридоре перед тронным залом.

Перед тем, как заходить, маршал выдохнул и оглядел меня.

- Прекрати это, - он показал взглядом на мою левую руку.

Оказалось, я сжала руку в кулак и впилась ногтями в кожу ладони. Я разжала руку и обнаружила темные следы.

- Ничего, привыкнешь, - заверил маршал.

Потом перед нами открыли дверь.

Вот он. Сидит на троне, инкрустированном золотом. Как будто бы более уставший, по сравнению с нашей прошлой встречей. Сидит и смотрит на нас… с любопытством?

Мы прошли по залу и маршал интуитивно выбрал место, чтобы остановиться. Отдал честь. Я последовала его примеру, а потом просто стояла в ожидании, надеясь, что смогу сообразить, что и как.

- Мои добрые друзья, - вдруг воскликнул Его Величество. — Как я рад! Анитониус, когда до меня дошла новость о том, что ты привез Нильсиру, я не мог скрыть своей радости!

Я потрясенно таращилась на него. Король вдруг перевел на меня взгляд, и я не могла понять, стоит ли мне что-нибудь сказать. Потом я выдавила:

- Ваше Величество! Для меня большая честь снова стоять здесь. Я безмерно благодарна за это Вам и маршалу.

Король поморщился.

- Ты плохо на нее влияешь, Тонни, - сказал он. — Все больше заученных фраз и интонаций…

- Она просто взрослеет, - со сдержанной улыбкой произнес маршал.

Король вздохнул.

- Да… Как держаться на плаву без формальностей? Но все же. Мне жаль слышать о пожаре, Нильсира.

- Спасибо, Ваше Величество, - проговорила я. — Нам очень повезло остаться в живых.

- Все благодаря самой Нильсире, - заметил маршал. — Это она потушила пожар.

- Поразительно! — воскликнул король. — Кажется, обучение дало плоды. Ты говоришь, Рирд высоко оценил ее потенциал, Тонни?

- Так точно, - сказал маршал. — Он думает, что Нильсире нужно выбрать лучшего учителя в Крагарте.

- Хм… Хорошо подумай о том, кому доверить такую ответственность. И такую сложную задачу. Ты, насколько я помню, то еще испытание, Нильсира.

Я неопределенно глянула на Его Величество и тут же отвела взгляд.

Маршал усмехнулся.

- Давайте отпустим Нильсиру, Ваше Величество. Иначе она загнется от нелюбимых вами формальностей.

Король усмехнулся.

- Пожалуй, ты прав. Осваивайся, Нильсира. Привыкай к своему новому положению.

Я вновь отдала честь и зашагала прочь, стараясь не сбиваться с темпа. Хотелось побыстрее убежать оттуда и не возвращаться. Интересно, что бы на это сказала Мирианна… О, или Жаниль!

Я вышла и направилась к Резиденции. Поднявшись на второй этаж, я вдруг заметила вдали коридора приоткрытую дверь. Я осторожно подошла и заглянула внутрь. Стены комнаты были полностью покрыты зеркалами. В середине стоял мужчина, раскинув руки, пристально следил за движением завитков на своих оголенных руках. Неожиданно его глаза потеряли черноту.

- Кто тут? — воскликнул он.

Я инстинктивно отпрянула, но потом вновь заглянула в зал.

- Простите. Я Нильсира Лэстис, я только сегодня приехала. Меня привез маршал.

- Вот как, - сказал мужчина, закатывая рукава. — Что ж. Заходи, Нильсира. Меня зовут Даргрей. Здесь принято обращаться по имени, если тебе еще не сказали.

- Мне уже сказали, - ответила я. — Я успела поговорить с Аделанной.

- А, Аделанна, - раздраженно бросил он. — Наверняка опять со своими цветами…

Я подавила усмешку.

- Что это за место? — спросила я, чуть погодя.

- Это второй тренировочный зал, - сказал Даргрей. — Он — для более точных тренировок. Для тех, где не нужно пространство для грубой силы. Здесь зеркала, чтобы следить за тем, как в тебе распространяется сила. Сюда, кстати, нельзя входить просто так: можно пострадать.

- Дверь была приоткрыта, - сказала я. — Прошу прощения, что ворвалась.

Даргрей усмехнулся.

- Да, порой нужно проветривать. С кем еще ты успела познакомиться?

- Больше ни с кем не успела, - сказала я. — Пока что я жду маршала. Он что-то обсуждает с Его Величеством.

- Должно быть, тебя, - цинично заметил Даргрей. — Ты теперь — главный предмет обсуждения. Переплюнула даже Гирну.

- Гирну? — спросила я.

- Маршал сам тебе о ней расскажет, - равнодушно сообщил он. — Я не советую тебе здесь ошиваться. Ступай, прогуляйся по территории. Маршал тебя найдет.

- С радостью последую вашему совету, Даргрей, - сказала я. — Тем более, здесь и в правду душно.

Я спустилась по лестнице и пошла по направлению к саду. Аделанны там уже не было. Я прошла дальше, в сторону каких-то крошечных домишек, которые, наверное, были техническими сооружениями. Солнце уже садилось. Чуть в отдалении я обнаружила скамейку. Я вспомнила свою Форт-Норрисскую привычку и подумала: нужно разузнать, есть ли здесь библиотека. Я просидела там, наверное, десять минут, а потом поднялась к себе на этаж и принялась раскладывать вещи. Теперь все уже притащили, и на полу стояли мешки, сумки, ящики. Работы было не так много, ведь не нужно было втискивать все в небольшой шкаф. Места здесь было достаточно. Но все же, когда я управилась, пришлось зажечь свечу. Потом вдруг в дверь постучали. Я открыла дверь и увидела маршала.

- Нильсира, - сказал он. — Время идти на ужин. Змеи обычно ужинают на третьем этаже. Тебе уже что-нибудь рассказали про здание?

Я отрицательно покачала головой.

- На первом этаже комнаты. На втором — тоже. И еще второй тренировочный зал. Первый зал находится на третьем этаже. Там же столовая, общий зал и кабинет нашего врача, доктора Сэри. Ты еще с ним познакомишься, - маршал с пугающим сочувствием улыбнулся. — Поверь мне.

Мы поднялись, и я почувствовала приятный запах жареного мяса. Маршал пригласил меня сесть за стол рядом с ним. Потом к нас подсела Аделанна, еще одна женщина (очевидно, Нинайра), двое незнакомых мне мужчин.

- Даргрей опаздывает, - сказала Аделанна в пустоту.

- Я видела его, - сказала я. — В тренировочном зале на втором этаже.

- Интересно… - протянул маршал. — Мне он говорил, что закончил на сегодня тренировки.

- Он всегда так говорит, Лэй, - сказал пожилой лысоватый мужчина.

Меня поразило, что он обратился к маршалу по имени.

- Прошу прощения, - сказал он. — Стоило сперва представиться, ведь с нами Нильсира. Меня зовут Азиль.

- Я Луккарт, - сказал довольно молодой мужчина с пшеничного цвета волосами и такой же бородой.

- Приятно познакомиться, - пробормотала я.

- Они не кусаются, - усмехнулась вторая женщина. — Я тоже. Я Нинайра. Будем считать, что твоя последняя реплика была адресована нам всем.

Я поглядела на Нинайру. Она выглядела довольно молодо, но ее волосы были почти полностью седые. Они слегка вились и, не сильно длинные, напоминали щетку. Она не собирала их, только прикалывала две ближайшие к лицу прядки. Мне было безумно интересно смотреть на нее и Аделанну, ведь до этого я никогда не видела змеев-женщин.

После ужина маршал подошел ко мне и сообщил:

- Завтра будет важный день. Мы посмотрим на твои способности, и я решу, какой учитель тебе подойдет. А пока что отдыхай. Не засиживайся допоздна. Завтра колокол разбудит рано.

Я приготовилась ко сну и расстелила постель. Непривычная роскошь убранства давила на меня, и я сразу же задула свечи, чтобы ничего не разглядывать. Я долго ворочалась. Потом мне вдруг стало казаться, что я слышу звуки из коридора. Но через некоторое время мне все же удалось заснуть.

Утром я ужасно торопилась, чтобы успеть к завтраку. Когда я оказалась в столовой, я заметила, что маршала нигде нет. Я нерешительно поставила поднос с едой на стол.

- Смелее! — воскликнула из-за моей спины Аделанна.

- Доброе утро, - сказала я.

Я огляделась. Народу было больше, чем на ужине, и у меня вдруг возник вопрос: есть ли среди них еще змеи? Я тут же спросила об этом Аделанну.

- Что ты! — воскликнула я. — Нас тут шесть. Ну, семь. Хотя, еще неизвестно, задержишься ли ты.

Она весело мне подмигнула.

- Маршал придет? — спросила я.

- Никто больше не придет. Все уже позавтракали у себя в комнатах. Да и я завтракала, просто пришла тебя поддержать.

- Спасибо, - сказала я.

- Поторопись. Тогда сможешь немного разогреться перед просмотром.

- Разогреться? — не поняла я.

- Ну, размять свои способности. Потренироваться. Разве Рирд не говорил тебе об этом?

- Мистер Алис мне мало что говорил, - вздохнула я, зачерпывая ложкой кашу.

- Да, я слышала об этой проблеме, - сказала Аделанна. — Ну, здесь у тебя будет хороший учитель. Кто знает, кого маршал назначит… Может быть, меня, а?

Разогреться, к слову, я не успела. Слишком долго пыталась собраться с мыслями и сделать так, чтобы руки не тряслись. Отчего мне было страшно? Почему «просмотр» виделся мне решающим событием в моей жизни? Я даже никак не могла повлиять на его исход!

В десять часов маршал зашел за мной, и мы вместе поднялись на третий этаж.

- Просто делай, что тебе скажут. Если непонятно — спрашивай, - вот и было все напутствие, подготовленное маршалом для меня.

Я вошла в зал и ахнула. Потолок был таким высоким, пространства было так много, что я не знала, на что и глядеть. В центре располагалось некое подобие арены овальной формы. Я подумала, что оно, должно быть, рассчитано на дуэли. Теперь там стояли снаряды: чучело, какая-то бочка, очень тяжелая на вид, и почему-то свеча. Довольно примитивно для такого уровня. Но, может быть, все это имело больше смысла, чем кажется.

Наконец все собрались. Никого, кроме шестерых обитателей Резиденции, в помещении не было. Все таращились на меня, как на антикварный предмет — пытаясь предугадать, сколько за него даст оценщик.

- Что ж, начнем, - сказал маршал.

Я вздрогнула.

- Сегодня мы посмотрим характер твоей силы, Нильсира. Пойми это. Никто не пытается оценить твой талант по десятибалльной шкале. Но мы хотим выяснить, какой вариант обучения тебе подойдет.

Я кивнула.

Маршал отошел, оставляя меня одну на так называемой арене.

- Для начала, позволю тебе сбросить градус напряжения. Какой у тебя любимый прием, Нильсира? — спросил он. — Что-нибудь, в чем ты хороша.

Я сглотнула.

- Я даже не знаю… Кажется, у меня хорошо получается швырять.

Кто-то фыркнул.

- Ладно, - настороженно произнес маршал. — Покажи нам, как ты можешь швырнуть что-нибудь. На примере этого манекена. Но, скажу сразу, он не улетит. Он привинчен к полу.

Я выдохнула. Прицелилась, подумала. Потом направила руки на мишень, и манекен вдруг дернулся, крепления затрещали, и я тут же удержала оставшуюся силу, чтобы ничего не сломать. Мистер Алис говорил, что так нужно делать, когда демонстрируешь кому-то свою силу.

- Нормально, - сказал Даргрей, и на него тут же зашикали.

- Прошу воздержаться от комментариев, - прохладно произнес маршал.

Воцарилась тишина.

- Как насчет того, чтобы поднять что-нибудь? — спросил маршал. — Вон ту бочку.

Я без труда оторвала бочку от земли. Если задания будут такими легкими и дальше, зачем это вообще нужно? Очевидно, я чего-то не понимаю.

Потом меня попросили задуть свечу. Это тоже было легко. Потом поджечь от свечи солому. Потушить солому. Потом перенести несколько фигурок по одной — по всей видимости, проверка на выносливость или на упорство. Затем принесли воду, и с ней тоже надо было сделать кучу всего бесполезного.

Потом у меня перестало получаться. Вода отказывалась отрываться от пола без приклеенного к ней ведра. Свеча задувалась сразу же, стоило мне шевельнуть манекен рядом с ней. Солома рассыпалась, и мне не хватало внимания, чтобы за этим уследить. Задания стали сложными, и я впервые подумала, что этот экзамен я могу провалить.

Потом вышел маршал и убрал все снаряды, включая манекен, с арены. Подошел к противоположному краю от меня и сказал:

- Нужно проверить твою реакцию. Скорее всего, для тебя это будет сложновато, но мы не ждем от тебя высокого результата на первых порах.

Он взял корзину, в которой лежали деревянные шарики и скомандовал:

- Господа, пригнитесь.

Потом он бросил в меня первый шарик. Даже не знаю, как я успела среагировать. Шарик полетел в сторону публики и звонко ударился о стену. Второй и третий шарики были брошены одновременно. Один отлетел маршалу за спину, а второй чуть не попал ему в лоб.

- Извините… - отчаянно проговорила я.

Когда шарики закончились, маршал вдруг заставил их вернуться в корзину. Я с восхищением смотрела на то, как они катятся по полу с разных сторон.

- Как ощущения, Нильси? — спросил маршал.

- Меня сбивают с толку некоторые задания, - сказала я.

- Иными словами, ты считаешь их бесполезными, - усмехнулся маршал. — Что ж, осталось последнее. Оно покажет нам сразу несколько вещей: скорость реакции, внимание, способность следить за несколькими объектами сразу. Приготовься.

Я не вполне понимала, что значит — приготовиться, поэтому встала так, будто собираюсь с кем-то подраться.

- Твоя задача, - сказал маршал, - поймать так много шариков, как сможешь.

Он поднял корзину и выбросил ее содержимое на меня.

Я рефлекторно закрыла глаза и, открыв, обнаружила, что все шарики лежат на полу. Был еще слышен звук того, как один из них катится в угол. Почему у меня ничего не вышло?

- Ни одного! — вырвалось у Даргрея.

Я вздохнула и вдруг почувствовала себя странно.

- Аделанна! — вдруг воскликнул маршал. — Я сказал тебе пригнуться!

- Да. Простите.

Я повернулась и увидела, что шарик висит в воздухе в считанных сантиметрах от ее лица.

Маршал подошел и взял шарик в руку. Я вдруг почувствовала, что теряю равновесие.

- Что думаешь, Нильсира? — спросил он.

- Я думаю, что это весьма странный способ проверить чью-то силу, если вы не желаете никому навредить, маршал, - честно сказала я.

Даргрей усмехнулся.

- И тем не менее, теперь мы знаем о тебе больше, чем ты можешь себе представить, - сказал Азиль, поднимаясь с места. — Мои советы все еще имеют ценность для вас, Лэй?

- Разумеется.

- Тогда я скажу. Сила девочки хаотична и неравномерна. Предстоит усердный труд. В чем кроется причина этой неравномерности, мы не знаем. Но вы сами видели: ее сила сама решает, на чем концентрироваться. Мы выбираем учителя только из нас, присутствующих, так? — спросил он.

- Так, - устало подтвердил маршал.

- Вот что. Я учить ее не стану. А им, - он сделал движение рукой, - я бы ее не доверял.

Маршал нахмурился.

- Ладно. Я учту твое мнение, Азиль. Вы можете расходиться.

- А я, маршал? Можно мне идти? — спросила я.

- Да, разумеется, Нильсира. Теперь мне надо подумать.

Я вернулась в комнату и с ужасом размышляла о словах Азиля. Должно быть, я все-таки провалила просмотр. Что скажет маршал? Почему ему нужно столько времени, прежде чем дать ответ?

На обеде я видела, что все смотрят на меня, словно удерживая что-то. Какие-то слова. Может быть, вопрос. Я после ко мне в комнату номер четыре пришел маршал. И сообщил, что учить меня он будет лично.

Я посмотрела на него, изо всех сил стараясь не выдавать своих противоречивых эмоций. Потом он добавил:

- Завтра в два состоится твое принятие в Корпус Змеев, Нильсира. Оденься по форме и жди меня здесь.

В час сорок пять мы с маршалом вышли из пристройки Резиденции и направились во дворец. Мы поднялись по лестнице, прошли по коридору и оказались в просторном зале. Там шеренгой стояли жители Резиденции и несколько седобородых егерей, которых я не знала. Маршал указал мне на место в самом центре зала, где на полу был изображен Двуглавый Змей.

- Когда вызовут, выйдешь туда и еще раз отдашь честь.

Пока что меня поставили в самую середину шеренги, слева от меня стоял маршал, а справа — Азиль. И вдруг со стороны двери объявили:

- Его Величество Король Генрик Четвертый.

Двери распахнулись, и король вошел. Все тут же прислонили руки к булавкам и наклонили головы, отдавая честь Его Величеству. Он вышел и встал на небольшом расстоянии от указанного места. Потом заговорил:

- Мои верные подданные. Мои добрые друзья. Моя надежная опора. Вы все знаете, что новый змей — это новая искра надежды на светлое будущее Сильциронара. Пока есть змеи, мы в безопасности. Пока мы в безопасности, у нас рождаются змеи. Сегодня я собрал вас здесь для того, чтобы официально поприветствовать новую фигуру в наших кругах. Ничей путь не бывает легок. Нет дороги, абсолютно прямой. Силен тот, кто не ломается от трудностей. Тот, кто остается человеком. Человечность очень важна зля змеев. Пусть эта мысль никогда забудется, останется навечно в этом зале — для опытных змеев, для новобранцев, для тех, кто еще здесь не был, но однажды окажется. Младший сержант Егерского Дозора Нильсира Лэстис! Выйдите из шеренги.

Я вышла, остановилась прямо на выложенном в камне гербе и отдала честь, как и велел маршал.

Король едва заметно мне улыбнулся.

- Младший сержант Лэстис! Готовы ли вы принять и возложить на свои плечи эту честь, эту ответственность и эту великую радость быть змеем, служащим Сильциронару? Готовы ли рисковать ради большой цели? Наконец, готовы ли вы стать служащим Корпуса Змеев?

- Я готова, Ваше Величество, - отчетливо проговорила я.

- Своим королевским указом, - продолжил Его Величество, - я присваиваю вам звание младшего сержанта Корпуса Змеев и передаю ответственность за вас маршалу Антониусу, как учителю и наставнику. Маршал. Принесите плащ и сделайте все, как полагается.

Маршал подошел ко мне и остановился.

- Я вручаю тебе этот плащ, Нильсира, как знак того, что ты принята в наш круг. Носи его с достоинством.

Он расправил сложенный плащ и осторожно положил мне на плечи.

- Отныне ты младший сержант Корпуса. Отныне ты полноправный змей.

Мистер Лаввир

Мы Мирианной бодро шагали по набережной, с наслаждением глядя по сторонам. На ней было платье темно-лилового цвета, которое она всегда оберегала и опасалась надевать. Я тоже была в гражданской одежде. Не хотелось привлекать к себе лишнего внимания. К своему сдержанному образу я добавила недавно подаренную шляпку. И брошь с тайником. Ее сиреневые дешевые камни хорошо оттеняла темно-серая поверхность платья. В тайнике ничего не было — я носила ее просто так, для красоты.

- Зайдем в лавку часовщика? — с восторгом предложила Мирианна.

- У нас же есть часы! — воскликнула я.

- Да, но так интересно!

Мы вошли в лавку. Все вокруг тикало, звякало, по стенам висели всевозможные часы, на витрине были более маленькие — наручные или карманные.

- Приветствую, дамы, - торжественно сказал появившийся из ниоткуда продавец.

- Здравствуйте, - сказала я.

- Что привело вас сюда? Ищите часы на свою изящную руку?

Мирианна улыбнулась.

- Нас привело сюда любопытство. Мы недавно в городе и ищем, что здесь посмотреть.

- О, так вы ищите зрелищ! — воскликнул продавец. — Тогда вам нужно идти к дворцу.

Потом он оглядел меня и заметил булавку.

- Или вы уже оттуда? — настороженно спросил он.

- Мы гости в городе, - сказала я. — Мы с сестрой ничего здесь не знаем, вот и ходим туда-сюда. Крагарта такая красивая, что здесь можно просто бродить по улицам и остаться довольным.

- Но вам, кажется, это не подходит, - загадочно произнес мужчина.

- Мы третью неделю бродим по улицам, - сказала Мирианна. — Скоро я буду знать здесь все наизусть.

- Хотите совет? — живо предложил продавец.

Я настороженно согласилась.

- Идите в сторону площади, а потом держитесь левее. Там есть одна любопытная лавчонка. Там моя старая подруга гадает по ладони.

- Ах, это замечательно! — воскликнула Мирианна. — Нильсира, пойдем сейчас же!

Она поспешно попрощалась с продавцом и практически вытащила меня на улицу.

- Да ну, Мири, это ерунда! — воскликнула я. — Ты взрослая девушка, а хочешь получить предсказание! В Лонице таким забавлялись разве что дети.

Мирианна посмотрела на меня умоляюще.

- Пойдем, Нильси! Будет весело.

Я обреченно вздохнула.

- Пойдем, раз хочешь.

Мы подошли к лавке и уставились на дверь в нерешительности. Было непонятно, как себя нужно вести. Улица, на которой располагалась лавка, казалась обособленной, будто бы никто туда не заходил без приглашения. Я осторожно постучала в дверь.

- Два сильта! — стоило нам зайти, крикнула гадалка. — И я предскажу вам судьбу.

Она вышла из-за самодельной шторки, состоящей из разнообразных бусин, подвешенных на веревках разной длины.

- Два сильта — это не так дорого, - прошептала Мирианна.

- Два сильта — это с каждой? — поинтересовалась я.

Гадалка прищурилась.

- Да. Но вы мне нравитесь. Я возьму с вас по одному сильту.

Женщина была старой, ее длинные седые волосы некогда были кудрявыми, но теперь едва сохранили легкую волну. Одета она была пестро, на голове был платок, расшитый какими-то блестящими бусинками. Я положила два сильта на столик, и она спросила:

- Кто хочет быть первым?

- Ой, можно я? — воскликнула Мирианна.

Она уселась на стул и положила левую руку на столик.

Женщина долго разглядывала линии на ее руке, а потом заговорила.

- Ты помолвлена.

Конечно, подумала я. Да у нее на руке кольцо!

- Твой суженый далеко, но скоро приедет. У тебя есть сестра.

Она показала на меня.

- Это она.

Мирианна слушала, затаив дыхание. Не то чтобы она верила гадалке, но ей было невероятно интересно, что женщина сможет рассказать.

- У тебя нет отца, - продолжала гадалка. — Он пропал, и ты ничего о нем не знаешь.

- Он умер, - поправила Мирианна.

- Не вмешивайся! — оборвала ее гадалка.

Потом она долго думала о чем-то, и вдруг начала говорить снова:

- У тебя есть брат. Он ушел в егеря. А улыбаться здесь нечего!

Мирианна сделала серьезное лицо.

- Простите. Просто у меня нет брата.

- Ну вот, ты меня сбила! — воскликнула гадалка. — Теперь ничего не получится. Теперь остается только погадать твоей сестре.

Мири вскочила со стула.

- Давай, Нильси! Мне страшно интересно, что будет у тебя.

Я нехотя приземлилась на стул и положила руку на стол ладонью вверх.

Но едва гадалка коснулась моей руки, она вскрикнула и отпрянула.

- Уходи! — прошептала она.

- Что случилось? — воскликнула я.

- Надо было сразу сказать, что ты змей! Уходи! Прочь!

Я встала и попятилась. Мирианна потянула меня к выходу.

- Мы заплатили ей два сильта… - проговорила она, когда мы покинули лавку.

- Откуда она могла знать?

- Что? Что ты змей? Может быть, тебя что-то выдало — что-то, о чем ты даже не знаешь.

- Да. Да, наверное, - согласилась я. — Пойдем-ка отсюда. Кто знает, что у женщины на уме.

Мы прибыли в квартал, где жила теперь моя семья. Гвардеец на входе попросил представиться.

- Мирианна Лэстис, - сказала сестра.

Я подумала и сказала:

- Младший сержант Корпуса Змеев Нильсира Лэстис.

Мири глянула на меня удивленно. С тех пор, как меня произвели в егеря, а потом приняли в Корпус, мне еще ни разу не пришлось использовать звание.

Гвардеец оглядел меня и тут же пропустил нас.

- И что, так будет каждый раз? — проворчала я, стоило нам немного отойти. — Он же знает нас в лицо!

- Брось! — сказала сестра. — У всех свои порядки.

Дом прятался далеко в глубине квартала. Он был двухэтажный, комнат там было на одну больше, чем у нас в Лонице. Но дом казался неживым, ведь в нем не было тех привычных деталей, которые окружали нас раньше. Дверь открыла Лифа. Кстати, Лики были очень удивлены тем, что мы решили взять ее с собой. Мама повторяла много раз, но они все никак не могли взять в толк, что Лифа не совсем служанка. Наверное, потому что она выполняла у нас именно эту роль.

- Нильсира! — воскликнула она. — Мирианна! Вы выглядите озадаченными. Что-то случилось? Ну, сперва проходите, потом расскажете!

- Ничего не случилось, Лифа, - заверила я ее. — Все уже дома?

- Да, миссис Глэн пришла полчаса назад. Сейчас будет обед.

Когда мы расселись и принялись есть, первое время царила тишина. Мама прожигала меня взволнованным взглядом, но не решалась ничего спросить. Тогда я взяла инициативу на себя.

- В Резиденции комфортно, - сказала я. — Меня нормально приняли. Как дела у вас?

- Ты, должно быть слышала, Нильси, что Хемиш приедет со дня на день, - сказала мама.

- Да, я слышала и уже выразила надежду на легкость ожидания для Мирианны, - сказала я.

- Еще дядя Ольс писал. У него сейчас полно работы. Он рискует каждый день, - сказала мама.

- Змеи в таких случаях желают друг другу не терять дороги. Это значит, что непременно нужно осознавать свои мотивы. Вроде как: не терять из виду то, что подвигло выбрать этот путь.

- Как она разговаривает… - сказала маме тетя Рени.

Я смутилась.

- Маршал сказал, что я обрастаю формальностями, потому что взрослею.

Упоминание маршала оказало на всех чудодейственное влияние. Сразу посыпались вопросы, и только успевала отвечать. За чаем Мирианна вдруг поднялась из-за стола и воскликнула:

- Мы совсем забыли про письмо от дядюшки! Там же был еще листочек, сложенный в несколько раз и перевязанный бечевкой. Он для тебя. Мы даже не раскрывали его. Я сейчас его принесу!

Я потрясенно оглядывала присутствующих. Потом Мирианна принесла маленький сверток и отдала мне. Я поблагодарила ее и, не открывая, убрала сверток в карман.

- Мне пора, - сказала я. — У меня скоро занятие в Резиденции.

- Ох, вечно ты забежишь на пять минут и уходишь! — воскликнула мама.

- Если я опоздаю, будет плохо, - напомнила я.

На самом деле «плохо» заключалось в том, что за мной бы кого-нибудь прислали.

До дворца я добиралась пешком: было близко. На входе я предъявила бумажку, гордо именуемую пропуском, чтобы мне открыли ворота. Потом я поспешно переоделась и поднялась на третий этаж. Там я встретила Луккарта. Он шел из зала с тренировки.

- Идешь откуда-то? — спросил он.

- Да, я виделась с семьей.

- Как они?

- Все хорошо, - сказала я. — Потихоньку осваиваются.

Луккарт улыбнулся.

- Не в тягость тебе каждый раз возиться с пропуском? Я видел, как ты заходила и рылась в сумочке.

- А что, можно по-другому? — удивилась я.

- Я не могу тебе об этом сообщить, - сказал Луккарт. — Да и я там не хожу.

- Тогда зачем упомянули? Или, может быть, я могу спросить у кого-нибудь другого?

- Да. Спроси у Аделанны, - с неожиданной веселостью сказал Луккарт. — Но я тебе об этом не говорил.

Я зашла в зал и принялась «разогреваться», направляя силу в разные стороны, чтобы быть готовой к занятию. Маршал застал меня за попытками жонглировать шариками.

- Вижу, ты не теряешь времени, - сказал он.

- Я научилась готовиться к тренировкам, - сказала я. — Это облегчает задачу.

- Правильно, - сказал маршал.

Он прошелся по залу, прикрутил манекен и выставил перед ним свечу.

- Это задание тебе давали на просмотре, - сказал он. — И мне нужно, чтобы ты хорошо усвоила, как его выполнять. От тебя требуются две вещи. Первая — потушить свечу, не ударив по манекену. Вторая — ударить по манекену, не потушив свечу.

Я поджала губы. Да, мне еще тогда понравилось это задание.

- Но сначала мы упростим задачу, - сказал маршал. — Сначала мы посмотрим, как ты в принципе бьешь по манекену, и как тушишь свечу.

- Тушить свечу меня учил мистер Алис, - сказала я. — Бить в манекен — тоже. До остального мы с ним так и не дошли. Последние полтора месяца он каждый раз учил меня улавливать силу в кончиках пальцев.

Маршал усмехнулся.

- Не переживай. Когда я учился у него, он был моложе и не был настолько придирчивым, но даже тогда этот урок занял у меня примерно столько же времени. Это и в правду сложно. И очень скучно, я тебя понимаю.

Обычно занимаются полтора часа, но ударять манекен, не задувая свечу, оказалось делом сложным и неприятным. Прошло около двух часов, и пришлось согласиться на полумеру: свеча на секунду погасла, а потом огонек засветился снова. Тогда маршал отпустил меня восвояси, пообещав, что попросит Азиля получше объяснить мне теорию данного трюка. В последнее время я училась еще и у Азиля, но — только теории. Он же разъяснял мне тонкости структуры Егерского Дозора и Корпуса Змеев, рассказывал, как все это соотносится с гвардейцами и даже с жандармами. Объяснял, почему змеи имеют привилегии, и как ими можно, а как нельзя пользоваться. От всей этой информации у меня шла кругом голова, и я даже не могла представить, как курс должен был уместиться в несколько месяцев, согласно заверениям маршала.

После ужина я намеренно вышла на улицу, чтобы застать в саду Аделанну. Я подошла к ней и осторожно спросила:

- Вы можете ответить мне на один вопрос?

Аделанна пошевелила бровями, а потом пожала плечами.

- Посмотрим.

- Как отсюда выйти? — решительно спросила я. — Так, чтобы никто не знал.

Аделанна рассмеялась, так, будто внутри у нее зажурчал лесной ручей.

- С чего ты взяла, что я знаю? Отсюда можно выходить только с ведома маршала.

- Я знаю, что вы знаете. Кто-то точно знает. Кто, если не вы?

- Кто-то тебе намекнул, - проговорила Аделанна. — Впрочем, я сама собиралась тебе рассказать. Грешно жить в Крагарте и не видеть всех ее прелестей.

Она огляделась.

- Есть ворота, где стражам все равно, кто сквозь них проходит. Ты не думай, что тебя держат здесь, вроде как в неволе. Маршал и сам прекрасно знает, как отсюда выйти. И сам раньше пользовался этой лазейкой. Только не вздумай заговаривать с ним об этом! Тогда он будет вынужден принять меры. В теперешнем-то его статусе…

- Вы расскажете мне об этих воротах? — попросила я.

- Рассказать? Нет, рассказывать долго. Приходи сюда в одиннадцать часов. В гражданском и без булавки. Пойдем вместе.

Я переоделась в платье, выбрав при этом довольно сдержанное, переделала прическу и к одиннадцати спустилась вниз. Аделанна уже ждала меня. Поверх одежды на ней вместо накидки был серый плащ с капюшоном.

- Меня могут узнать, - пояснила она. — Тебе-то не о чем беспокоиться, твоя карьера только началась. А мне приходится продумывать возможные исходы. Пойдем сейчас же. Когда я буду объясняться с караульным, ничего не говори, даже если он обратится к тебе лично.

- Я с радостью помолчу, - заверила я.

Мы подошли к воротам и Аделанна сказала караульному, совсем еще юноше:

- Цветник снова мне наскучил, Вэн. Хочу прогуляться. Выпустишь?

Молодой человек усмехнулся.

- Кто это с вами?

- Девчонка из придворных, - небрежно бросила Аделанна.

- Думаете, если она не надела булавку, я не пойму, кто она? — воскликнул Вэн. — Мне голову снимут, если с ней что-нибудь случится.

Я закусила губу, чтобы не вмешаться.

- Ты бы слышал истории, которые она рассказывает о своей жизни до дворца, Вэн. Она уже познала все ужасы Крагарты. Тем более, ты не один год этим промышляешь, если информация вдруг утечет…

Вэн обреченно махнул рукой.

- Вы однажды подведете меня под монастырь, майор Рими. Младший сержант Лэстис не должна попасть в переделку, не забывайте об этом. А не то — мне несдобровать. Не думаю, что моя судьба вас слишком беспокоит, но, право, меня дома ждет жена.

- Ты закончил, Вэн?

Майор Рими, она же Аделанна, кокетливо подмигнула юноше, когда мы проходили под невысокой аркой.

- Не обращай на это внимание, - сказала она. — Вэн всегда вот так пререкается. В конце концов, он всегда пропускает.

- Ему приплачивают? — вполголоса сказала я.

- Нет! — махнула рукой Аделанна. — Видишь ли, седьмые ворота были окном во внешний мир задолго до появления здесь Вэна. Он тут три года от силы. Приходится принимать правила.

- А что, он правда пострадает, если все вскроется?

- В теории да. На практике… Я уже говорила, что маршал знает о седьмых воротах. Нужно не быть дураком, и тогда никто тебе не навредит. Куда ты хочешь пойти, Нильси?

- Я думала, вы будете выбирать путь, Аделанна.

- А что? Ты совсем-совсем ничего здесь не знаешь? — хитро прищурившись, сказала она.

- Я знаю одну таверну, - сказала я. — Там иногда бывают представления, но я ни на одно не попала.

- Так ты была в «Рыжей белке»! — Аделанна присвистнула.

Вопиющая невоспитанность для змея.

- Я тоже там была, - добавила Аделанна. — Не сейчас, когда нас вызвали в Крагарту после попытки переворота, а давно, в молодости. А что? Я бы туда сходила!

- Что мы будем делать в таверне? — воскликнула я.

Аделанна подмигнула мне.

- Разве запрещено порядочному змею немного повеселиться? Но никакого спиртного.

- Да я и не собиралась, - проговорила я.

- А кто сказал, что я тебе?

Когда мы пришли, таверна была почти заполнена. На сколоченной наспех сцене стояла, точно неживая фигурка, молодая девушка. Ее платье бледно-сиреневого цвета качалось, когда открывалась дверь. Пела она что-то протяжное и, кажется, народное. Все это очень напоминало то, как Талиса пела в Форт-Норрисе у костра. Голос девушки дрожал, пела она довольно надрывно и слегка фальшиво. Временами она слегка сбивалась с ритма, из-за чего складывалось впечатление, что она вот-вот заснет. Мы послушали недолго, а потом меня и саму начало клонить в сон.

- Тоже мне, искательница приключений, - усмехнулась Аделанна. — Пора возвращаться в Резиденцию.

Поднявшись на второй этаж, я зашла в свою комнату и замерла, опомнившись. Потом я поспешно нащупала в ящике тумбочки сложенную записку от дяди Ольса. Я развернула ее и в теплом свете канделябра принялась читать.

«Дорогая племянница!

Я знаю, что мог бы отправить письмо тебе прямо в Резиденцию, но, возможно, по наивности я полагаю, что так больше шанс того, что ты станешь первой, кто его прочтет. А также того, что ты прочтешь его без свидетелей. Ведь содержание тебя поразит. Я хочу предоставить тебе право получить эту информацию прежде, чем я обнародую ее. Я наслышан о доброте и справедливости маршала Антониуса. Может быть, ты, будучи его ученицей, сможешь посоветоваться с ним об этом письме.

Итак, мне написал мой хороший знакомый из Розарта. Это приграничный город южнее Форт-Норриса. Даррет, мой друг, неплохо знал твоего отца. Так вот, Розарт ничем не знаменит, кроме одной абсурдной традиции. Там всего один постоялый двор, и каждый раз, когда туда селится егерь, они вешают на свободное место на стене табличку с его фамилией. Даррет был разгневан! Он очень хотел знать, почему твой отец, Нильси, его не навестил. Тогда я написал ему в письме, что Алинт погиб, и выразил сожаление, добавив, что был уверен, что ему уже сообщили. Даррет написал мне снова, в его письме были краткие соболезнование и еще приписка: «Табличка, кстати, появилась недавно. Следует с этим разобраться». Тогда я был по уши в заботах. Я решил, что кто-то представился Лэстисом для красного словца, и забыл об этой истории. Это было спустя четыре месяца после того, как твоего отца не стало.

Не стану врать, я совершенно не придал значения произошедшему. Мне казалось, что это такая мелочь — не стоит воспринимать всерьез…

Причина, по которой я затеял расследование, до неожиданности проста. Прошло два с половиной года с момента получения мной того письма. И на днях я разговорился с человеком, приехавшим из Розарта. Он сообщил мне, что останавливался в знаменитом постоялом дворе, видел таблички. Это невольно напомнило мне ту неприятную историю. Я ни на что не рассчитывал, но поспрашивал, кого смог, и мне посоветовали проверить, не мелькает ли фамилия Лэстис где-либо еще, где она мелькать не должна.

Вот что, Нильсира. Будь осторожна. Возможно, есть злоумышленник, который пользуется именем твоего отца. На твоем месте я бы невзначай распространил эту информацию среди своих. Мы не знаем, как далеко это может зайти. Я сам не могу разобраться в ситуации, потому что все время занят. Но я выражаю глубокую надежду на скорое разрешение вопроса.

С любовью,

Ольс Глэн»

Закончив читать, я поняла, что кручу в руке заветный кулон. Сердце прыгало в груди, как мячик. С того самого момента, как Его Величество упомянул, что мой отец мог выжить, меня не оставляли переживания о нем ни на секунду. Но я так боялась, что все окажется обманом, что никому об этом не рассказала. Даже дяде Ольсу. И я ничего, совершенно ничегошеньки ничего не могла сделать, находясь в Лонице и не имея ни единой зацепки. А теперь…

В ту ночь я так и не уснула. Мне было тяжело просто дождаться утра. И, чуть только люди зашагали по коридору, отправилась к маршалу. Я глубоко вдохнула и постучала. Надеюсь, он не сочтет это вторжением в свою личную жизнь. Никто не ответил. Подумав, я постучала снова.

- И почему, скажи мне, ты ломишься в мою комнату? — раздалось у меня из-за спины. — Не могла дождаться завтрака?

Я развернулась и отдала честь. Конечно, я знала, что в Резиденции это не обязательно, но от волнения само вырвалось.

- Вопрос срочный, сэр, - протараторила я.

- Я бы подумал, что ты что-то натворила, по количеству формальностей, - заметил маршал.

- Нет. Но я… Я бы хотела поговорить с вами.

- Разумеется, ты можешь со мной поговорить. Например, за завтраком.

Маршал внимательно посмотрел на меня.

- Или же ты не хочешь, чтобы наш разговор могли услышать?

- Именно так, маршал, - сказала я.

- Тогда — после завтрака в моем кабинете.

Кабинет маршала располагался на третьем этаже, запирался на два замка и как правило обходился стороной. Я едва впихнула в себя кашу и была безумно рада, когда маршал, никуда не торопившийся, поднялся из-за стола. В кабинете я еще ни разу не была, и я оказалась приятно удивлена интерьером. Все было сделано не только удобно, но и со вкусом. Было в нем что-то… утонченное.

Почему все не любили кабинет маршала? Все просто. Потому что маршал вызывал туда тех, кто сделал что-то не так. Провинившихся долго песочили, прежде чем объявить, чего им будет стоить их дерзость, или самонадеянность, или нерадивость. Потом, как правило дерзким доставался урок субординации, самонадеянным — рутинная работа, а нерадивым — строгая дисциплина.

Маршал сел за стол, положил руки на лаковую деревянную поверхность и сказал:

- Излагай.

Я глубоко вздохнула.

- Вы помните, как тогда, весной, Его Величество сказал мне, что мой отец может быть жив?

Маршал поднял брови.

- Не уверен, что он имел в виду именно это.

- А я уверена! — решительно отчеканила я.

- Интересно… - проговорил маршал. — И что же дало тебе такую уверенность?

Я развернула записку.

- Дело в том, что я получила письмо от моего дяди. Он полагает, что кто-то использовал фамилию Лэстис уже после предполагаемой кончины моего отца. Конечно, это может быть не так, прежде всего потому, что дядя не знал о словах Его Величества. Я думаю, что человек, который использовал нашу фамилию, это и был мой отец.

- Но как твой дядя узнал о том, что кто-то представился Лэстисом?

- Все это из-за того, что инцидент произошел в Розарте, - взволнованно заявила я. — В постоялом дворе. Вы, может быть, слышали… Там вешают таблички с фамилиями егерей.

- И что же получается, - поинтересовался маршал, - твой дядя был в Розарте лично, или же ему кто-то передал?

- Ему передали, - ответила я. — У него есть приятель, который там живет.

Я взволнованно уставилась на маршала. Подумав, он сказал:

- Но что, если твой дядя прав? Если это всего лишь мошенничество?

- Я уверена, что это не так! — воскликнула я. — Его Величество говорил…

- А что же ты планируешь с этим делать? — спросил маршал.

- В этом-то и дело… Я понятия не имею, что с этим делать. Поэтому я обратилась к вам.

Маршал кивнул.

- Видишь ли… Если бы был единый путь решения подобных ситуаций, я бы предложил его тебе. Я могу связаться с кем-нибудь оттуда, но вряд ли мне помогут. Хорошо, что ты сказала мне. Прежде всего потому, что, если этот все-таки мошенник, нам будет легче во всем разобраться. Не забивай себе этим голову, Нильси. Что ты можешь сделать сейчас, находясь на обучении?

- Но он же мой отец! — возразила я.

- Я знаю, - мягко сказал маршал. — Но данных слишком мало, чтобы полагать, что он жив. По большому счету, это просто слух.

- А Его Величество… - промямлила я.

- Его Величество не располагает достаточными данными, чтобы судить. Можешь считать, что его посетило предчувствие.

Прежде, чем я успела опомниться, он сказал:

- Теперь я советую тебе идти разогреваться перед занятием. Сегодня я буду учить тебя разжигать огонь.

Вечером я попросила перо и бумагу, но никакое письмо я не собиралась писать. Я записывала свои мысли обо всем, что я слышала за последнее время об отце. Потом я взяла книгу и принялась читать о происхождении воинских званий, затем — о том, как строили Резиденцию.

Вдруг я услышала стук в дверь. Прежде чем открывать, я немного помедлила. Кого еще принесло? Но потом решилась. На пороге стоял Лиссен. Он отдал мне честь.

- Пожалуйста, давай без этого, - сказала я, поморщившись. — В Резиденции это необязательно. Я никому не скажу, если ты перестанешь так делать. Что-то случилось?

- К вам посетитель, мэм. Мистер Лаввир ожидает вас внизу.

- Лаввир? — переспросила я. — Но я не знаю мистера Лаввира.

- Он сказал, что это очень важно, - сообщил Лиссен.

- Хорошо, я только возьму накидку.

Я поспешно закутала плечи синей шалью, поправила булавку и вышла к Лиссену. Мы направились к лестнице. Пока мы спускались, я отчаянно пыталась вспомнить, кто такой этот Лаввир и откуда я могу его знать.

Потом мы вышли, и я увидела молодого человека, стоящего спиной к двери. На нем была гражданская одежда, что еще больше осложняло попытки во всем разобраться. Его каштановые волосы развевались на ветру, а поза (он стоял, скрестив руки на груди) казалась несколько вызывающей для таких обстоятельств. Что-то знакомое было в его внешнем виде, даже если смотреть со спины.

Боже правый…

Он обернулся, и я закричала:

- Элист! Что ты тут делаешь?! Как!

Он обворожительно улыбнулся.

- Нильсира! Как я рад, что ты в порядке. Признаюсь, я немного переживал.

- Ты переживал! — воскликнула я. — А я-то вообще не знала, жив ли ты! Конечно, я говорила Его Величеству…

Я осеклась.

- Разумеется… - пробормотал Элист. — Вот, почему я здесь! А я-то думал… В таком случае, выходит, ты спасла мне жизнь. У нас за Стеной была такая заварушка! Я только и жив, потому что я змей.

- Ничего себе! — поразилась я. — Все по той же причине?

Элист пожал плечами.

- Мой просчет вышел мне боком. Молочник действительно поднял восстание. Нам с Нэттином пришлось бежать и, когда мы добрались до Стены, мы с удивлением обнаружили, что нас готовы вот так просто пустить обратно…

- А где же Нэттин? — спросила я. — Он в городе?

Элист помрачнел.

- Пока мы шли через заброшенный город, мы промокли под холодным дождем, он заболел, и через какое-то время выяснилось, что он получил воспаление легких. В Форт-Кинте его сразу же положили в больницу, и там он скончался.

- Мне жаль, - проговорила я.

Элист мрачно улыбнулся.

- В последнее время он все больше говорил о том, что небеса заберут его. Это было нехарактерно для Нэттина. Он все время прислушивался к ветру, и в какой-то момент, знаешь, мне показалось, он так устал, что совсем потерял волю к жизни. И вот небеса его забрали…

Он вдруг вернул бодрое выражение своему лицу.

- А что у тебя? Я так понял, ты теперь живешь здесь, в Резиденции?

- Да, я учусь контролировать способности, - воскликнула я. — А что, ты ведь уже был у маршала?

- Конечно, - помедлив, произнес Элист. — Иначе меня бы не пустили сюда.

- Что тебе сказали? — поинтересовалась я.

- Я уходил в звании младшего сержанта Корпуса Змеев. Меня восстановят в звании, в правах, маршал даже сказал, что, может быть, поселит меня здесь же. Вчера у меня был просмотр, и он сказал, что мне больше не нужен учитель: я всему научился сам.

- Ты был здесь вчера?! — я не поверила своим ушам.

- Да, мне запретили выходить с кем-либо на связь, пока основные дела не сделаны.

- Ох, Элист, я так рада, что ты, возможно, будешь жить здесь!

Элист отвел глаза.

- Что? Что-то не так? — спросила я.

- Нет, просто… Отвык от общества людей за время пребывания за Стеной. Все такое громкое и навязчивое. Столько людей несравнимо выше по званию.

- Где ты сейчас живешь? — поинтересовалась я.

- В трактире. Мне выделили там место. У меня совсем нет денег, чтобы расплатиться. Я только надеюсь, что все осознают мое положение.

- Маршал поможет тебе, - заверила я.

Элист усмехнулся.

- А что, не его ли назначили твоим учителем, Нильсира?

- Его, - кивнула я.

Элист заметно напрягся, но ничего не сказал.

- А что? Разве тебя это смущает? — не выдержала я. — Мне кажется, или ты не прямо-таки рад иметь дело с маршалом?

Элист беспокойно огляделся.

- Придержи язык, Нильсира! — прошипел он. — Я не хочу, чтобы мы оба попали в беду.

Я пожала плечами.

- В Резиденции все говорят чуть больше, чем можно себе позволить. Но, в самом деле, я сейчас не сказала ничего запретного!

- Ладно, - сказал Элист. — Допустим, это так. Тебе уже дали плащ?

- Довольно давно, - сказала я. — Я так хочу пройтись с тобой по набережной, Элист!

Он посмотрел на меня удивленно.

- Что же необычного в набережной?

- Ничего, - опомнилась я. — Но, знаешь, я просто хочу поговорить с кем-нибудь… Кто не выше меня на десять званий и не старше на пятьдесят лет. Ты их видел? Все опытные, умудренные жизнью, превосходные собеседники. Я чувствую себя неуютно.

Элист усмехнулся.

- Подожди пока с прогулками по набережной. Моя судьба не окончательно решена.

- Надеюсь, все будет хорошо, - вздохнула я.

Элист достал карманные часы и посмотрел на время.

- Мне, кажется, пора. Я должен успеть, пока ворота трактира не закрылись, потом будет трудно достучаться до сторожа и уговорить его меня впустить. Да и у тебя, должно быть, скоро ужин.

Мы распрощались, и я направилась в столовую. С правой стороны от меня села Аделанна. Она долго глядела на меня с таким выражением, будто подсматривает в замочную скважину.

- Что? — не выдержала я.

- Уж больно ты счастливая, Нильсира! Не связано ли это с тем юношей, который вчера был у Его Величества? Ты его знаешь? Кажется, его зовут Лаввир. Элист Лаввир.

- Конечно, она его знает, - вдруг сказала с противоположной стороны стола Нинайра. — Ее имя точно называли в разговоре. Я слышала. Откуда он прибыл, Нильсира?

- Я не очень хочу говорить об этом, - поспешно сказала я. — Я не уверена, что я — подходящий человек для того, чтобы рассказывать вам его историю.

- Разумеется! — сказала Аделанна.

- Бросьте! — неожиданно вмешался Даргрей. — Мальчишка прибыл из-за Стены, это всем известно. Он бежал туда, но никто не в курсе, из-за чего. А ты, Нильсира? Знаешь?

- Нет, - честно сказала я. — Там было не принято задавать такие вопросы.

- Интере-есно, - протянула Аделанна. — Ну, конечно. Наша девочка ведь и сама там была. Да брось! Это мы так, любопытствуем. История твоя, ты можешь распоряжаться ей, как захочешь. Разве что будь осторожна.

После ужина Аделанна хотела выйти в сад, но не для созерцания цветов. Иногда она курила маленькую трубку. Она позвала меня с собой. Я ожидала расспросов о том, кто такой Элист, но вместо этого она спросила меня о другом.

- Это правда? О твоем отце? Что он может быть жив?

- Кто вам сказал? — воскликнула я.

Аделанна фыркнула.

- Очевидно, что я подслушала. Было интересно, что ты забыла у маршала в кабинете, вот и решила рискнуть.

Я вздохнула.

- Я не знаю, правда. Понимаете, никаких подтверждений наличия таблички пока нет. Мы просто верим на слово дядиному приятелю. Когда я пошла к маршалу, я надеялась, что он подскажет, что мне делать…

- Маршал лучше знает, как решать подобные вопросы, - заверила Аделанна. — Но ты молодец, что не побоялась прийти к нему с этим. Я думаю, он и сам пока не знает, что делать. Вот мой совет для тебя, Нильсира: не распространяйся об этой истории среди змеев. Просто так, на всякий случай.

На следующий день Элиста поселили в Резиденции, на первом этаже. Когда мы встретились в столовой, он показался мне озадаченным.

- Так тебя совсем не будут учить? — спросила Аделанна.

Элист положил ложку.

- Ну, я буду проходить курсы теории у Азиля. Кстати, где он сегодня?

- Они с маршалом готовятся к отъезду в Гирну, - сказала Нинайра.

- А Гирна — это… Я слышала о ней, но мне никто ничего толком не объяснил, - сказала я.

- Гирна же совсем рядом с Лоницем, - ответил Луккарт. — У маршала там крупное исследование, которым он занимается вместе с Азилем. Он тебе не говорил?

Я помотала головой.

- Ну, значит, скажет.

- Подождите, то есть маршал уедет? — поинтересовался Элист.

- Всего на неделю. Без него заправлять здесь всем будет Даргрей. Полковник Иллимер, если кто забыл, как к нему правильно обращаться.

- Брось, Нинайра, - усмехнулся Даргрей. — Только за пределами Резиденции.

Нинайра смерила его неопределенным взглядом. Должно быть, в нем было что-то негативное, ведь Даргрею это совершенно не понравилось.

- А как же занятия? — спросила я. — Кто-то будет со мной заниматься, пока маршал в отъезде?

- Да, думаю, это бы не помешало, - сказал Даргрей. — К примеру, Нинайра.

- Потрясающе, - сказала Нинайра, натянув неестественную улыбку.

- А что если, например, Элист позанимается с Нильсирой? — вдруг предложила Аделанна.

Я уставилась на нее в недоумении.

- Ну, из всех нас у него самый богатый опыт применения силы змея в полевых условиях. По мне, это логично.

Мы с Элистом переглянулись.

- Допустим, - сказал Даргрей. — Но компетентный учитель тебе тоже потребуется.

Элист фыркнул, и все посмотрели на него. Тут же опомнившись, он произнес:

- Что-то в нос попало. Прошу прощения.

В следующий раз мы увиделись с маршалом уже поздно вечером. Он зашел ко мне, чтобы попрощаться.

- Оставите мне какие-нибудь наставления? — поинтересовалась я.

- Я уезжаю всего на неделю, - усмехнулся маршал. — Когда приеду, возьму тебя на коллективные тренировки. Ты бы хотела к ним присоединиться?

- Конечно! — воскликнула я. — Пока я в них не участвую, я чувствую себя оставленной за бортом.

- Раньше ты не была готова, - объяснил маршал. — Но теперь, думаю, можно.

Мы все проводили маршала до кареты, отдали честь, а потом разошлись, кто куда. Не то чтобы пользуясь случаем, но будучи уверенной, что никто не против, я задержалась в саду даже дольше Аделанны и, вернувшись к двери, вдруг увидела Элиста, сидящего на скамейке неподалеку. Я подошла к нему и села рядом.

- Нильсира! — воскликнул он. — Я хотел тебя найти, но…

Слова растворились в воздухе.

- Если хочешь побыть один, я уйду, - поспешно сказала я.

Он поднял голову и посмотрел мне в глаза.

- Да нет. Останься.

- Немного волнительно, - какое-то время спустя, сказала я. — Совсем не представляю, что можно ожидать от Даргрея в качестве руководителя.

Элист вздохнул.

- А по мне, хорошо немного побыть здесь без маршала. Ты, конечно, его ученица…

Что-то странное было в том, как он произнес последнюю фразу.

- Элист, что-то не так? — спросила я.

Он вдруг огляделся по сторонам.

- Знаешь, Нильсира, спать пора. Ступай.

- Не указывай мне, что делать! — бросила я.

Однако мне ничего не оставалось, кроме как уйти.

Утром у меня было занятие с Нинайрой. Вместо большого зала она вызвала меня во второй, с зеркалами. Войдя, я первым делом спросила:

- Над чем мы будем сегодня работать?

Нинайра, кажется, была не в духе. Она хмыкнула.

- А что, у тебя уже есть варианты?

- Нет, поэтому я спросила, - сказала я.

Она смерила меня неодобрительным взглядом. Потом она грациозно поднялась со скамьи и сказала:

- Душно тут. Дверь можно не закрывать. Все равно здесь никого нет, кроме змеев и тех, кто знает, как все устроено.

Я вышла на середину зала, Нинайра подошла ко мне и попросила снять китель и закатать рукава рубахи.

- Так ты сможешь наблюдать за тем, что происходит с твоими руками, - объяснила она. — Руки — самое главное, ведь в большинстве случаев мы интуитивно направляем силу руками. Вот, например, попробуй меня толкнуть.

- Толкнуть? — удивилась я.

- Да-да, ты не ослышалась, - сказала Нинайра. — Не переживай, ты не сможешь мне навредить. Распредели силу так, будто бьешь в манекен.

Я сделала в точности, как она сказала, и она без труда отбила мой удар, сбросив силу куда-то в сторону.

- А теперь посмотри на свои руки.

Черные линии вились у меня между пальцами, словно пытаясь нарисовать узор. Потом они медленно отползли и наконец спрятались под закатанные рукава рубахи.

- Видишь, как медленно? — спросила Нинайра. — Ты знаешь, откуда эти линии ползут? Видела когда-нибудь?

Я смутилась, ведь вопрос предполагал, что я стану смотреть на себя в зеркало, полуодетая.

- От сердца, - сказала я. — И от глаз. Маршал говорит, что тьма выходит из зрачков.

- Маршал прав, - сказала Нинайра. — Но еще до зрачков тьма рождается в твоей черепной коробке. Затем — сердце. Затем — руки. Видишь, какой это длинный процесс? Пока тьма вытекает из твоих зрачков в сторону рук, ты иной раз успеваешь встать в стойку и бросить противнику что-нибудь обидное. Если брать конкретно тебя, то твоя реакция не сильно замедленна, но все же есть, над чем поработать. Видишь ли, когда ты наносишь повторный удар, ты должна быть уверена, что линии успели хоть чуть-чуть отойти от кончиков пальцев. Нет, ты, конечно, можешь работать на износ. Но тогда тебе понадобится долго восстанавливаться после битвы. И, так как в бою у тебя нет при себе большого зеркала, ты должна уметь почувствовать, когда линии отступают, а когда — нет.

На следующий день мне было назначено занятие с Элистом. Я сильно сомневалась, что ему есть, чему учить других, но Аделанна заверила всех, что Элист уже участвовал в так называемом «совместном потоке», то есть умеет соединять свою силу с чьей-либо еще. Я подозревала, что Нинайра попросту не хочет со мной заниматься, но правда была в том, что мне не помешало бы поучиться «потоку» до того, как меня возьмут на коллективную тренировку. И даже маршал говорил, что этому лучше учиться у того, кто хотя бы приблизительно равен тебе по силе. То есть никто в Резиденции, кроме Элиста, для этого не подходил. Поэтому нам был выделен час в большом зале.

Перед этим я не видела Элиста почти сутки. Иногда я спрашивала, где он, и мне отвечали, что он у себя в комнате, или в библиотеке, или в саду, но я почти никогда не могла его найти. Когда он зашел в зал (а он опоздал), я сразу же бросила:

- И чем ты занимался?

- Ну, привет, Нильсира, - раздраженно произнес он.

Но потом его первоначальную неприязнь как рукой сняло. Он вдруг весело улыбнулся и сказал:

- Хочешь секрет? Я на самом деле практиковал «поток» только однажды. Мне самому не помешает попрактиковаться с тобой.

Я вздохнула.

- Так и думала. Но ты, надеюсь, знаешь, как все устроено?

- Разумеется, - заверил Элист. — Все просто. Например, я сейчас прикручу манекен к крепежу, и мы одновременно по нему ударим. Видишь ли, сила змея — как вода. Если рядом есть две капли — они непременно сольются.

- А как же понять, что получилось? — спросила я.

- Ты услышишь. Будет звук определенной высоты. Как бы… нота. Нота должна быть чистой, чтобы добиться синхронности и точного направления силы. Это интересный феномен, и он значительно облегчает змеям жизнь. Не слышишь ноту — значит, ничего не получается.

- Интересно… - протянула я. — Ты обучался когда-нибудь музыке?

Элист помотал головой.

- Я же рос в приюте. Меня подкинули туда младенцем.

- Ничего себе! — удивилась я. — И ты совсем ничего не знаешь о своих родителях?

- Не знаю. Но это еще ничего. Маршал, к примеру, тоже рос в приюте. Но его история куда мрачнее. Спроси как-нибудь, если интересно. Он расскажет. Впрочем, нет, не спрашивай. А ты, должно быть, училась? Ну, музыке?

- Ага, - кивнула я.

- Отлично. Значит, сможешь давать этим звукам соответствующие имена.

Первые попытки не дали плодов. Я ничего не слышала. Мне казалось, что Элист мне мешает. Манекен дергался из стороны в сторону, не получалось даже толкнуть его — он был похож на тряпку, вывешенную за окно.

Элист махнул рукой, прекращая попытку.

- У тебя так ничего не выйдет, - сказал он. — Ты боишься. Я это вижу. Ты боишься доверить кому-то еще идти по тому же пути. «Совместный поток» предполагает некоторый уровень доверия.

Я нахмурилась.

- Знаешь, Элист, жизнь научила меня никому не доверять. Особенно когда речь идет о моей силе.

Элист усмехнулся.

- В чем, по-твоему, заключается истинная смелость? Я, например, убежден, что она — в умении быть уязвимым. Тем более, что непосредственно через «поток» невозможно другу навредить. Кроме одного случая. Если вы создаете что-то сложное и мощное. Тогда отпускать надо медленно и осторожно. Иначе — в плоть до гибели. Запомни это раз и навсегда.

- Ты сейчас хотел приободрить меня? — скривившись, сказала я.

Элист ответил мне улыбкой. Потом он посмотрел на часы. Наше время вышло. Нужно освобождать зал.

Я вздохнула.

- Конечно! Час — это слишком мало для такого сложного трюка.

- Час — в самый раз, - не согласился Элист. — Если проводить слишком много времени, пытаясь поймать «поток», становишься одержимым. Особенно на первых порах. У нас назначено занятие еще на завтра и на пятницу. Мы успеем к приезду маршала, и ему не придется учить тебя с нуля. А сейчас нам пора на обед. А после — я хочу прогуляться по Крагарте.

- Как! — воскликнула я. — Мне нужно учить очередной параграф, а тебе наверняка тоже что-нибудь нужно.

Элист фыркнул.

- Азиля сегодня нет! Кто станет спрашивать параграф?

- Нас не выпустят, - возразила я. — Даргрей не станет рисковать.

- А я уже все продумал, - заявил Элист. — Тебе нужно навестить родных. А я вызвался тебя сопроводить, чтобы ты не шлялась по городу в одиночку.

Я поморщилась.

- Я сама могу тебя сопроводить, Элист! Чтобы ты не боялся!

- Брось, - воскликнул он. — Причина дурацкая, но работает безотказно. Даргрей уже согласился.

- Ты пошел к нему, не спросив меня! — воскликнула я.

- Ну и что? Если не хочешь, ты можешь просто-напросто отказаться.

- А куда ты собирался идти? — спросила я.

- Так, прогуляться, наверстать упущенное. Почувствовать себя горожанином. Да и потом, - он понизил голос, - хочется отсюда убраться.

- Ты говоришь это не первый раз! — воскликнула я. — Ты разве не рад вернуться из-за Стены?

- Там хотя бы было спокойнее! — сказал Элист.

- Да, так спокойно, что тебя чуть не убили!

- Да, верно, - сказал Элист. — За то мне не приходилось выпрашивать, чтобы покинуть дом.

- Ну тебя, Элист! — воскликнула я. — Тебе бы радоваться, а ты…

- Нечему радоваться… - пробормотал Элист. — Так ты придешь? После обеда?

- Приду, - недовольно ответила я.

И я действительно пришла. Конечно, перед этим я лично спросила Даргрея, успел ли Элист у него отпроситься. Кажется, у Элиста сейчас хватило бы безрассудства уйти без разрешения. Но все было сделано так, что не придерешься.

Даргрей, конечно, не упустил возможности язвительно отметить:

- Даже не знаю, Нильсира, что сделало тебя такой пугливой и беспомощной: новое звание, успехи в учебе или отсутствие маршала в Резиденции.

Мне пришлось промолчать, ведь, ответив, я бы привлекла к ситуации дополнительное внимание. В конце концов, у меня не было причин сегодня выходить. Я не собиралась и заходить к родным: я знала, что сегодня дома будет только тетя Рени, и нам с ней, оставшись один на один, было откровенно не о чем поговорить.

Мы вышли с территории дворца около двух часов и направились, куда глаза глядят.

- Куда же мы идем? — спросила я. — Неужели на площадь? Мне казалось, ты отвык от толпы и стараешься ее избегать.

- Да, - вяло согласился Элист. — Но там продают неплохие угощения.

Мы дошли до площади, взяли себе по лепешке и встали у высокого столика прямо на улице. Элист то и дело беспокойно оглядывался и поправлял свою булавку. Казалось, он не то боялся ее, не то стыдился.

- Ты дерганый, - заметила.

Элист перестал жевать.

- С чего бы мне не быть дерганым, Нильсира?

Я проигнорировала его тон.

- Тебя что-то беспокоит?

Он завернул остаток лепешки обратно в пергамент, явно не собираясь больше есть.

- Потерял аппетит? — неожиданно настойчиво проговорила я.

Элист промолчал.

Я тоже отложила свою лепешку и принялась выстукивать ритм по столу.

- Я просто не понимаю… - наконец произнес Элист. — Я так сильно от этого отвык. Я был безумно рад, когда понял, что спасся, что ты спаслась, но с каждым днем мне здесь все тяжелее.

- Отчего? — удивилась я. — Для меня Крагарта — все равно что второй шанс. Элист, что тебя тревожит?

Его лицо вдруг заметно ожесточилось, и он воскликнул:

- Да что ты понимаешь! Ты просто подчиняешься всеобщему порядку! Ты слушаешь маршала, как будто он истина в первом лице!

Я нахмурилась.

- Всеобщий порядок не так уж плох.

- Да я… - Элист вдруг покраснел, его ноздри раздулись. — Я управлял поселением! Как он смеет теперь обращаться со мной, как с щенком, подобранном в бедном квартале?!

- Ты ведешь себя недостойно, - сказала я, поморщившись.

Глаза Элиста округлились, и он словно опомнился.

- У меня плохое предчувствие, Нильси…

- Это я вижу, - сказала я. — Я только совсем не понимаю, почему ты вешаешь все на маршала. Что он тебе такого сделал?

Элист вздрогнул и огляделся.

- Мы можем еще кое-куда зайти? Пожалуйста?

- Разумеется, - вздохнула я. — У нас полно времени, Элист.

Осень постепенно окутывала Крагарту, заставляя меня ежиться, повыше поднимать ворот кителя. Люди расступались перед нами, мы шли по засыпанной листьями мостовой, и Элист смотрел куда-то вдаль отрешенным взглядом. Это было непривычное проявление для него. Вскоре он слегка обогнал меня, и с того момента ни разу не оглянулся, даже чтобы проверить, иду ли я следом. Наконец, мы оказались в небольшом проулке. Дома здесь потемнели от времени. Дерево казалось ветхим и отсыревшим. Они выглядели так, будто некогда были богатыми, а теперь канули в небытие, укрывшись от реальности пеленой памяти.

Неожиданно Элист остановился. Задрав голову, он смотрел, что делается на втором этаже одного из домов. Смотрел, и взгляд его мерк с каждой секундой.

- Что это за место? — преступая с ноги на ногу, нерешительно спросила я.

Элист помолчал немного, а потом окинул меня пронзительным взглядом.

- Ведь ты замерзла!

- Ничего. Просто расскажи, мне, что это. Почему ты привел меня сюда?

- Минутная слабость, - с плохо отрепетированной бравадой ответил он.

Я подумала и решилась на отчаянный шаг.

- Давай поднимемся? — бодро предложила я. — Там ведь живут твои друзья или родственники? Или нет?

- Там сейчас живет незнакомая семья, - обреченно сказал Элист. — Но раньше там жил Кэйри Ноккнер Отчаяный. И я. Я тоже там жил.

- Он… Он был твоим учителем? — осторожно спросила я. — Его имя — это имя змея.

- Да, Нильси, - выдохнул Элист. — Майор Ноккнер был моим учителем. А потом его убили. За измену Сильциронару. Это было… Официальное обвинение.

- Но все это…

- Ты помнишь, там, за Стеной, - перебил меня Элист, - я не пустил тебя в Башню. Другие были там, но тебе туда было нельзя. Это потому, что я не мог раскрыть тебе эту тайну. Но теперь у меня нет выбора…

- Почему только мне нельзя было узнать? — спросила я.

- Никому нельзя было. И только ты на самом деле могла бы догадаться. Когда за Ноккнером пришли, я спрятался в шкафу. Я видел его смерть, а меня никто не заметил — чудом. Я сохранил перчатку. Покрытую кровью. Ее оставил хладнокровный убийца, лишивший меня всего. Бежав за Стену, я поместил ее в Башню. Это было странное святилище моей беды. На перчатке был вензель. Буква «Л» и буква «А»…

- Маршал… - прошептала я. — Но ведь это… Это было давно… Элист?

- Знаешь что? — неожиданно отчаянно произнес Элист. — Нам надо уходить отсюда. Как можно скорее. Ты должна согласиться! Ведь если мы останемся… Теперь ты знаешь, кто я… С нами обоими случится беда!

- Как?! — воскликнула я. — Уходить? Из Крагарты? Моя жизнь только-только начала налаживаться, Элист!

- Ты не понимаешь, как это опасно! — воскликнул он. — Маршал убьет меня! Черт возьми, зачем я только рассказал тебе все?! Теперь и ты под угрозой!

- Уходить, уходить… - проговорила я. — Я ничего не умею в жизни, кроме как уходить! Нет, Элист. И ты никуда не пойдешь. Ты останешься здесь, и мы вместе придумаем, как выбраться из этой ситуации. Я не знаю, каким маршал был раньше, но теперь он делает все, чтобы нам помочь.

- Это потому что он не знает! — возразил Элист.

- Значит, мы скроем эту историю, - решительно сказала я. — Во всяком случае, до тех пор, пока не появится идея получше.

Зараженный моей уверенностью, Элист немного успокоился.

- Мне жаль твоего учителя… - сказала я.

Элист ничего не ответил, и просто зашагал по направлению к дворцу.

Никогда еще Крагарта не казалась мне такой печальной. Скошенные крыши словно потеряли всякую надежду. Птицы мрачно кружились над землей, напоминая о неизбежном конце. Даже в глубине души я не жалела о том, что узнала историю Элиста, но горечь обняла меня за плечи, как жестокая мать, желающая прикрыть свою злобу лаской. К ужину мы вернулись, и Элист, отказавшись от еды, сразу же направился к себе в комнату. Мне достался только один затуманенный взгляд.

Вечером я, как обычно, вышла пройтись по территории, и встретила Аделанну. Это был первый раз за всю историю нашего взаимодействия, когда я не хотела ее видеть.

- Ты мрачная сегодня, - заметила она. — Ты стала мрачной после того, как вернулась из города.

Я всерьез встревожилась. Ведь если заметила она, кто угодно мог заметить.

- Мы с мамой поссорились, - выпалила я.

- Зачем вы, девочки, всегда ссоритесь с мамами… - проговорила Аделанна. — Для женщины мать — самая главная поддержка.

- Я знаю, - сказала я. — Ничего страшного, просто небольшие разногласия.

- А у Элиста тоже разногласия с твоей мамой? — спросила Аделанна.

- Я не знаю. Может быть, он расстроился из-за меня.

- Это правда, - загадочно проговорила Аделанна. — У вас какая-то странная связь.

- О чем вы? — удивилась я.

- С тех пор, как он пришел, ты стала гораздо более дерганой.

Я хотела возразить, но потом подумала: не стоит. Мало ли, куда зайдет разговор. Боже мой, я ведь совершенно не умею хранить тайны! Нужно стараться поменьше разговаривать.

Оставшееся время до приезда маршала я намеревалась никуда не вляпываться, но в самый последний день ухитрилась схлестнуться с Даргреем

Дело было за пределами Резиденции, и я сперва отдала ему честь. Когда он, согласно правилам, ответил мне тем же, я хотела пройти мимо и подняться на второй этаж, но он вдруг спросил:

- Почему тебя не было вчера на ужине?

- Не была голодна, сэр.

- А может быть, ты была занята чем-то другим?

- Да, сэр, - сказала я. — Я доучивала параграф. Маршал скоро вернется вместе с Азилем, и моя учеба возобновится.

- Твоя учеба не прерывалась, - процедил он.

- Разумеется, - сказала я. — Но дело в том, что мне привычнее работать со своим наставником.

Я не могла понять, почему он на меня так зол.

- Как же ты тогда будешь работать над «совместным потоком»? Будешь прятаться за спину маршала? Тогда толку из тебя не выйдет.

- Постойте, полковник Иллимер, но ведь и вы отсутствовали на ужине, - вспомнила я. — Точно. Не помню, кто мне об этом сказал.

- У меня были на то причины. Это не твое дело! — рявкнул он.

- Тогда почему вас волнует, чем занималась я?

- Потому что не надо совать нос в чужие дела, - процедил Даргрей.

- Я не… - я вдруг опомнилась. — вы же не думаете, что я за вами следила, полковник?

- Я думаю, что кто-то вновь заглядывал во второй тренировочный зал, когда я занимался. Вряд ли это мог сделать тот, кто был на ужине.

Вот он себя и выдал, подумала я. А ведь, должно быть, в зал заглядывал какой-нибудь случайный служащий.

- А почему вас это беспокоит? — требовательно спросила я. — Разве вы занимаетесь чем-то незаконным во втором тренировочном зале? Вместо ужина накануне возвращения маршала?

Удивительно, что я догадалась. Это была первая мысль. Вторая была: черт возьми, что же делать, он же меня прикончит?!

К счастью, по близости оказалась Аделанна. Когда уже Даргрей собирался наброситься на меня с ответом, она вдруг воскликнула издалека:

- Я вижу, вы злитесь, полковник Иллимер? Что вам сделала Нильсира? — спросила она певучим голосом. — Вы думаете, она догадывается о ваших аферах? — это было достаточно громко. — Так и что с того? Это же выдумки, и не более того? Вы ведь чисты перед законом, так пусть она думает, что ее душе угодно. Все равно это вам не навредит.

- Занимайтесь своими делами! — прошипел Даргрей и направился к воротам.

- Не стоит тебе лезть в такие вещи, не стоит, - проговорила Аделанна.

- Я не лезла и вообще сказала наугад! — сказала я.

- Это не слишком умно с твоей стороны.

- А вы, выходит, знаете, чем занимается Даргрей?

- Ни в коем случае я не стану отвечать на этот вопрос, - бросила Аделанна.

И тоже зашагала прочь, оставив меня недоумевать. Я повернулась и увидела один из цветов сада, явно выросший здесь не к месту, по ошибке, вдали от других таких же цветов. Нарцисс.

Занятия с Нинайрой всегда проходили тяжело. Мне казалось, что я бездарна, а она только и хочет, что бесконечно мне об этом напоминать. Я напоминала себе, что Аделанна сравнивала ее с фиалкой, и недоумевала. С другой стороны, они с Аделанной давно знакомы. Ей ли не понимать?

Нинайра щелкнула пальцами, привлекая мое внимание.

- Я сто раз тебе говорила: ты должна держать взгляд выше, когда тушишь огонь, иначе он тебя ослепит!

- Здесь даже нет настоящего огня! — воскликнула я. — И потом, я уже тушила огонь, вы разве не знаете?

Она подошла и хлопнула меня по спине.

- Не сутулься! Подбородок выше!

Я отступила на шаг и сказала:

- И как это все поможет мне в обучении? Я правда не понимаю!

Нинайра скривилась.

- А маршал позволяет тебе разговаривать с ним так же? Кем ты себя возомнила, девочка? Есть змеи намного талантливее тебя!

- Да, например вы! Так научите меня чему-нибудь стоящему.

- Это не моя работа, а маршала, - отрезала Нинайра. — Ему и предъявляй эти претензии. И, как по мне, до стоящего ты еще не доросла.

Фиалка. Просто надо помнить. Фиалка.

- Ладно, - сказала я. — Я попробую еще раз.

После тренировки, которая, кстати, длилась немного меньше, мы отправились на ужин. Все обсуждали событие, принесенное Луккартом: у какой-то знатной женщины родился сын. Я не знала женщину, но мне было интересно слушать, как они говорят о чем-то неформальном.

- Как Данейя назовет его? — спросила Аделанна.

- Главное, чтобы не в честь отца! — сказал Луккарт. — Еще один Кэнтин в их роду, и можно будет выступать в цирке со всей этой толпой. Вот, мол, посмотрите, пять Кэнтинов разом! Все родственники!

Аделанна прыснула.

Нинайра вдруг повернулась ко мне и объяснила.

- Ее отца зовут Кэнтин. Ее брата зовут Кэнтин. Ее кузена. Ее дед еще жив и как, ты думаешь, зовут его?

- Да уж, удивительно, - проговорила я.

- Дело в их предке, - сказал Луккарт. — Два поколения назад у них тоже был один Кэнтин. Живучий и удачливый, как черт.

- Придержи язык, Луккарт! — жутко сказала Аделанна. — А не то его призрак тебя сцапает!

Даже Даргрей улыбнулся, глядя на гримасу, которую она состроила.

- Пусть назовут Лэем! — воскликнул Луккарт. — В честь маршала!

- У-у-у, - протянула Аделанна. — Тебе это не зачтется, даже если так и будет, Луккарт.

- Ты шутишь! Ты шутишь, а знаешь, скольких мальчиков назвали в честь него? Вот ты бы назвала сына Лэй, Аделанна?

- Как-то уж слишком пафосно, не в этих стенах будет сказано, - прошептала Аделанна. — Я назвала бы сына Гредри. По-простому. А если была бы девочка — была бы Алика.

- Красивое имя — Алика, - сказала Нинайра. — А я всегда мечтала назвать дочь Минной.

Постепенно разговор сошел на нет, утонув в сожалениях Аделанны о том, что некая Данейя больше не приглашает ее к себе. Не зная, кто это, но зная Аделанну, я могла предположить множество причин, почему так вышло.

Я вышла прогуляться по территории и, вернувшись, увидела Нинайру с Аделанной, сидящих на ступеньках.

- Ах, вот и время спать, - картинно зевнув, заявила Аделанна.

Когда она ушла, я тоже хотела идти, но Нинайра меня остановила.

- Посиди немного, что ты, стесняешься старших? Змею не пристало!

Я села рядом с Нинайрой и принялась разглядывать сапоги. Что-то было не так. Я словно видела какой-то ключ к истории Нинайры, но не могла его до конца уловить. Я попыталась соединить все, что я слышала о ней раньше и, в особенности, все, что можно было сказать о ней в последние полчаса. И вдруг я догадалась.

- Сколько ей лет? — спросила я.

Нинайра посмотрела на меня настороженно.

- Минне, - сказала я. - Или вы все же не назвали ее так?

- Откуда ты… Тебе Аделанна сказала? — воскликнула Нинайра.

- Когда вы говорили, что хотели бы назвать дочь Минной, я ничего не заподозрила, но потом, глядя на вас, я заметила, что после этих слов вы все время молчали.

Нинайра медленно выдохнула.

- Ей девятнадцать, и никто больше не называет ее Минной. Теперь она Наннетт. Она танцовщица в Вилидере, это недалеко от Форт-Кинта. Живет с отцом, но дома бывает реже, чем в «Черной Лисе». Частенько я думаю о том, что, когда я сплю в своей комнате, она собирает толпы «порядочных граждан», танцуя в до неприличия открытых нарядах под старенькую гитару, фальшивую скрипку и самодельные ударные. И я думаю: моя это вина или нет?

- Я думаю, не ваша, - сказала я.

Нинайра усмехнулась.

- Если бы ты послушала ее рассказ обо мне, ты бы сказала, что именно я и виновата.

- Но так всегда, - возразила я. — С любой историей. Может быть, вы и сделали что-то не так, но другая сторона тоже имеет выбор. Вы разве принуждали Минну становиться танцовщицей?

- О, это случилось уже после моего отъезда, - вздохнула Нинайра. — Она всегда говорила, что ее жизнь разрушена, и я приложила к этому руку. Я настояла на том, чтобы повременить с замужеством с одним ее воздыхателем, когда дело зашло далеко. Я чувствовала, что что-то с ним не так. Она со слезами согласилась подождать три месяца, прежде чем давать ему окончательный ответ, и за это время он, представляешь, передумал! А потом она решила делать выбор сама. Наверное, я могла поменьше на нее давить, и этого бы не случилось.

- Разве ваша мать не поступила бы так же, сомневаясь в выборе дочери? — спросила я. — А до этого — ее мать?

- Я не знаю, - сказала Нинайра. — Я никогда не видела свою мать.

Оставшееся время мы сидели в тишине. Нинайра тоже вытянула ноги и принялась разглядывать сапоги.

На рассвете вернулся маршал.

Контрданс

Рассвет зашел мягко в Соленый Ветер. Разогнал туман вокруг крепостной стены. Погладил рукой кроны деревьев, в которых укрылась тайна. С озера веяло горечью, это потому, что оно теперь было печально. Мальчишка набрал воды в ладони и осторожно, боясь, что его заметят, попробовал ее на вкус. И ту же выплюнул обратно. Правду, значит, говорят: соленая. Он тут же поднялся с земли, отряхнулся, подобрал корзину с ягодами и затопал босыми ногами к монастырю. Его легко пропустили через ворота. Ему нужно было туда, за дверь монастырской лавки.

- Заряжай! — заорали из-за угла.

Мальчик, не боясь, следовал на звук. В свои пять лет он плохо ориентировался на местности. Боясь, что мальчик потеряется, мать обучила его следовать за звуком. И вот он зашел за угол, оказавшись на небольшой площадке.

- Пр-р-риготовиться к стрельбе! — зарычал «главный командир».

Так его всегда в уме называл мальчишка.

Ничего не боясь, мальчик пошел прямо за спинами стрелков. Те не обращали на него внимания, потому что тоже привыкли. Ягоды иногда высыпались из корзины, но мальчик не замечал. И ничего: пусть муравьи полакомятся. Командир набрал воздуха и заорал:

- Ого-онь!

Пули посыпались в самодельные мишени градом. А мальчик даже не вздрогнул.

* * *

- Итак, - сказал маршал, - вы должны будете услышать определенные звуки. Вы понимаете это. Я дал бы больше времени Нильсире, но не могу. Если начнем без одного из участников, подсоединить их к мелодии будет сложнее. И еще. Пока мы строим мелодию, а я предпочитаю называть это именно так, мы все равны. Среди нас нет более опытного, более знатного, более удачливого. Есть только мелодия, которая получится или нет. У вас остались вопросы?

Я глянула на Элиста с тревогой. Сложно строить мелодию, когда ты напряжен. Еще сложнее, когда тебе есть что скрывать от остальных участников. Манекен, находящийся в центре круга, должен был пережить сегодняшний день. Это было обязательное условие. Только тогда можно было смело сказать: мы смогли. Дело в том, что сила нескольких змеев сразу в первую очередь должна была быть загнана в жесткие рамки. Иначе — быть беде.

- Начинаем с меня, - сказал маршал. — Дальше — по часовой стрелке. Самая последняя ты, Нильси. Но это не умаляет твою роль. Если кто-то один сделает что-то неправильно, мелодия получится другой

- У меня вопрос, маршал, - сказала Аделанна. — Если нота совершенно случайна, она может повториться?

- Конечно. Нота сама по себе ничего не значит. Это просто необычная деталь, помогающая нам ориентироваться.

- А вы уже использовали этот трюк, маршал? — поинтересовался Даргрей.

- Дважды. Первый раз — во время учебы, второй — в полевых условиях. Помните: самое важное здесь — принять мелодию как данность. Не пытаться создать ее искусственно и не спугнуть, когда она придет. Ну что? Все готовы или кому-нибудь нужно еще время?

Я глянула на Элиста.

- Все готовы, - за всех ответила Нинайра.

Теперь нужно было закрыть глаза. Я стояла и прислушивалась дольше всех. Мне казалось, что я что-то слышу, или что я что-то вижу, но потом оказывалось: это воображение играет со мной злую шутку. Создание мелодии в первый раз требует внимания, сил и терпения. Одна только необходимость стоять часами и направлять свою силу… Должно быть, прошло около полутора часов, прежде чем я услышала звук. Это была нота. Чистая. Я даже могла определить ее. Это была нота ля. Я почувствовала сильный толчок, а потом мою силу как будто начало затягивать в водоворот. Нота ля звучала одна недолго. За ней загудела нота до. А потом мелодия встала, опираясь на наши плечи, как встают первый раз на коньки. И пошла по тонкому льду, невесомая, неуловимая, недоступная для понимания.

Через четыре часа маршал, побледневший от усталости, придирчиво осмотрел манекен.

- И что вы думаете, приемлемо? — спросила Нинайра.

Маршал задумался.

- Серьезных повреждений нет, значит, поток возможно контролировать. Я доволен результатом.

Он посмотрел на меня.

- Ты как?

- Нормально, - вымученно сказала я.

На самом деле меня нестерпимо шатало. Казалось, один шаг — и я упаду плашмя. И еще меня пугало до холода в пальцах другое ощущение: мне казалось, что я больше никогда не смогу использовать свою силу. Как будто ее больше нет в глубине моих зрачков.

Маршал скептически глянул на меня.

- Тебе бы отдохнуть. Для твоего уровня это сложная задача. Элист, отведи ее в комнату. Да и ты и сам выглядишь не лучше! Ладно. Вы двое — свободны. Мы передадим вам все, что будем обсуждать.

Мы вышли и направились к лестнице. На ступеньках я вдруг потеряла равновесие, и моя нога уехала вниз. Элист подхватил меня, и я повисла на нем, рискуя свалить и его.

Он улыбнулся.

- Осторожно. Тебе надо беречь себя, Нильси!

Я осторожно отпустила руку Элиста.

- Спасибо, - смущенно проговорила я.

- И как тебе тренировка? — спросил он.

- Я с трудом осознаю, что существую, - посмеиваясь, проговорила я. — Четыре часа — это немало.

- То же самое, - усмехнулся Элист.

Он вдруг снова посмотрел вглубь себя.

- Знаешь, раньше я и подумать не мог, что все так обернется. Когда я был за Стеной, я не думал, что когда-нибудь вернусь. Может быть, ты права. Может быть, Крагарта — это второй шанс. Но я не могу отделаться от мысли, что очень скоро все закончится. И не в мою пользу. Как будто я очень хочу уснуть и видеть красивые сны, но стоит мне закрыть глаза, и тьма меня проглотит.

- Поэтично, - заметила я.

Элист посмотрел на меня с упреком, но потом сам расплылся в улыбке.

- Ты ведь знаешь, что я подставил тебя? — спросил он. — Все рассказав.

Я пожала плечами.

- Мне все равно.

Это была правда, хотя я никак не могла понять причину.

На следующий день утром у меня отменилось занятие с маршалом, и я бродила по третьему этажу, разглядывая надписи на дверях. Одна из надписей меня привлекла. На вытертой табличке буквы были в таком плохом состоянии, что я едва смогла прочесть: «инвентарь». Пока я гадала, что сможет быть внутри, на помощь подоспел Лиссен. Он снова отдал мне честь, но не так заученно.

- Мисс Лэстис, - поспешно заговорил он. — Маршал велел передать, что выехал в город по необходимости, но через час вернется и сможет провести урок.

- Спасибо, Лиссен, - сказала я. — А ты случайно не знаешь, что там хранится?

Лиссен подошел и решительно распахнул дверь.

- В эту комнату всем можно зайти, - сообщил он. — Здесь и не заперто. Это склад.

Я заглянула в комнату и воскликнула:

- Но здесь же ничего нет! Только пианино! Откуда оно здесь?

- Выходит, змеям не так уж нужен склад, - усмехнулся Лиссен. — А пианино… Оно здесь было, сколько я служу у маршала. Мне говорили, оно сломалось. Вот, видите, какая трещина на крышке!

Я осторожно подошла, села на кушетку и открыла крышку. Я тронула клавишу, и она издала не очень чистый звук. Потом я наиграла мелодию детской песенки.

- Не похоже, чтобы повреждения были серьезными. Должно быть, кому-то было невыгодно его чинить. А здесь вообще можно играть, Лиссен?

Он пожал плечами.

- Да, почему нет. Не запрещено.

Потом он ушел, сославшись на очередное поручение. Я прикрыла дверь и стала наигрывать упражнения. Давно же я не сидела за инструментом! Руки не слушались, а текст забылся. Потом я вдруг подумала: ведь я могу сыграть мелодию, которую создал поток. Я начала наигрывать, переставляя и заменяя ноты, чтобы они совпадали с воспоминанием. В конце концов, у меня получилась ровно та мелодия, которую я слышала: ля-до-ре-фа-ре-ми-соль-ми. Она даже что-то напоминала мне. Вдруг я услышала, как открывается дверь. Я обернулась и увидела Аделанну.

- Балуешься? — спросила она.

- Мне сказали, можно.

- Правильно сказали. А я знаю, что ты наигрываешь. Хочешь покажу кое-что?

Я кивнула и встала, уступая ей место. Аделанна сыграла: ми-соль-ми-ля-до-ре-фа-ре.

Я нахмурилась.

- Это не совсем то же самое. У вас ноты в другом порядке.

- Конечно. Ведь ко мне ближе Азиль и Луккарт, а к тебе — маршал и Элист. Последовательность напрямую зависит от места, где ты стоишь. Все идет по часовой стрелке. Ты стоишь справа от маршала и слышишь его ноту сразу после своей, хотя и считается, что ты последняя.

- А вы, выходит, сначала слышите ноту Луккарта, - сказала я.

Она кивнула.

- И, кстати. У Элиста такая же нота, как у меня. А у Азиля — как у Даргрея.

- Почему так? — спросила я.

- У каждого есть свой… тембр. Почти как тембр голоса.

- А можно ли как-то испортить мелодию? — спросила я.

Аделанна поморщилась.

-Если долго тренироваться одному, пытаясь при этом убедить себя в том, что есть кто-то еще, можно попробовать исказить свою ноту. Тогда со временем получается призвук, который портит мелодию.

- А зачем это нужно? — спросила я.

- Это нужно, чтобы подпитываться от других змеев, - вздохнула Аделанна. — когда у тебя появится еще одна нота, никто не будет знать, что она твоя, ведь она будет вторить каждому другому звуку. Это очень и очень плохая затея — так делать. Всю мелодию нужно будет переделывать, а силу, забранную лишней нотой, уже не вернуть. А люди, которые решаются на подобные шаги, очень опасны. С ними не стоит связываться, Нильси. Почему ты спрашиваешь у меня об этом?

- Нет, я просто подумала… Меня кое-что напрягло недавно. Вряд ли это оправданные опасения. Но я хотела бы проверить все версии.

Аделанна беспокойно посмотрела на дверь.

- Ты же не о Даргрее говоришь?

- А что? Он вел себя странно.

- Может быть, он параноик, - отмахнулась Аделанна. — В любом случае: не связывайся с ним, Нильси. Он тебя утопит.

- Я поняла. Спасибо, - сказала я.

- Меня настораживает твой ответ, - проворчала Аделанна. — Мне надо идти. Не лезь в дела, которые тебя не касаются напрямую.

Я-то и не собиралась. Но прошло время, и я натолкнулась на Даргрея в коридоре. Он куда-то спешил. В качестве вежливой фразы, которую можно было произнести, я выбрала:

- Собираетесь за ворота?

Он ответил неожиданно дружелюбно.

- Да, я хочу навестить подругу. Маршал не будет нуждаться во мне в ближайшие два-три часа.

- У ворот столпотворение… - протянула я. — Такое уж время суток.

Даргрей пожал плечами.

- Поглядим.

Когда он ушел, я какое-то время стояла на одном месте, нахмурившись. Потом я решила найти Аделанну. Впервые за все время пребывания в Резиденции я постучалась к ней в комнату.

Она открыла не сразу и, вместо того чтобы впустить меня, вышла сама.

- Что случилось, Нильси? — сразу спросила она.

- Аделанна, я только хотела у вас спросить кое-что.

- Валяй, - небрежно ответила она.

- Если бы вы хотели, например, получить этот призвук, вы бы где тренировались?

- Да что ж такое! — воскликнула Аделанна.

Она почти втащила меня в комнату.

- Даргрей не занимается этим, ты слышишь? — воскликнула она. — Я скажу тебе, почему он такой! Тогда ты успокоишься?

Я оживленно закивала.

Аделанна вздохнула.

- Он боится конкуренции, Нильси. Он привык, что за все в жизни нужно бороться. Когда он был в твоем возрасте, его не взял в ученики самый сильный змей в Сильциронаре. Вот он и бесится! Почему ты вообще так интересуешься его жизнью?

- Я не знаю, я… У меня плохое предчувствие. Аделанна, он что-то скрывает!

- Все здесь что-то скрывают, - отрезала она.

Выйдя от Аделанны, я направилась в сад. Мне казалось, что что-то не так со всей этой историей. Я бесконечно долго пялилась на цветки нарциссов, и мне начало казаться, что и они за мной наблюдают. Надо бы разыскать Элиста… Нарцисс — красивый цветок. Здесь их так много, но один растет как бы на отшибе. Где я бы тренировалась, если бы задумала что-то нехорошее? С другой стороны, Аделанна убеждена, что он не пытается создать призвук. И я склонна ей верить. Мне стоит просто забыть все это и успокоиться. У меня сейчас есть проблемы и побольше. Да, точно.

И вдруг я подумала: а что, если комната Даргрея не заперта? Мы почти никогда не запирались — только если надо было переодеться или что-то такое. Нет, это безумие. Меня кто-нибудь заметит. Даргрей живет во второй комнате, а я в четвертой. Но вот комната между нами пустует! Что, если спрятаться там и послушать, что делается у Даргрея? С другой стороны, он там ни с кем не разговаривает. Я все равно поднялась и, оглядевшись, юркнула в открытую комнату под номером три. И остановилась в недоумении. В комнате явно недавно были: было приоткрыто окно, стул был слегка отодвинут от стола, а на столе лежали чистые листы бумаги. Я подошла, чтобы разглядеть картину с более близкого расстояния. На столе еще обнаружилась ручка. Ее корпус был, видимо, посеребренный, на нем виднелась гравировка (я не смогла разглядеть в полутьме, но там, конечно, было написано: Даргрей Иллимер. Еще у нее была одна любопытная деталь — к ней как-то крепилась маленькая, размером с ноготь, круглая табличка с гербом. Я вдруг поняла, что поступаю неправильно. Кем бы ни был Даргрей, у меня нет права рыться в его вещах. Даже в том случае, если они лежат за пределами его комнаты. Поэтому я уловила момент, выскользнула из комнаты номер три и отправилась к себе.

Три дня ничего не происходило.

На четвертый утром у меня должен был быть урок дуэльного искусства. Меня пугал сам факт, ведь это предполагало умение сражаться с другим змеем. А как сражаться с другим змеем, если вы изначально должны быть заодно? За завтраком мы долго обсуждали предстоящие дела. Когда все стали расходиться, я вдруг увидела на столе ручку. Ту самую, с гравировкой. Подумав, я окликнула Даргрея.

- Вы обронили!

Он подошел ко мне, взял ручку и удивленно сказал:

- Откуда ты знаешь, что она моя?

Я тут же поняла, в чем дело. Я ведь никогда не видела эту ручку, кроме как тогда, в чужой комнате. Но решение пришло мне в голову достаточно быстро.

- Там же гравировка, - сказала я.

- Гравировка… Точно, - рассеянно проговорил Даргрей. — Ясно.

Когда он ушел, я вздохнула с облегчением. Я ведь могла выдать себя так легко! Времени до урока оставалось не так много, и я сразу же направилась в тренировочный зал. В коридоре я встретила Элиста. Он шел к лестнице.

- У тебя сейчас занятие? — спросил он, остановившись?

- Да, - ответила я. — Дуэльное искусство.

- Да уж, это коварный навык.

- Почему? — удивилась я.

- Потому что урок по большей части состоит из условностей. Тебя фактически учат, как обставить все так, чтобы по итогу тебя не казнили. А сама дуэль… Это можно понять, только если по-настоящему с кем-то сразиться.

- А ты? — спросила я. — Ты сражался со змеями когда-нибудь? По-настоящему?

Элист поджал губы.

- Было. Однажды. Мне было тяжело добраться до стены.

- И за тобой послали кого-то?

- Нет, не думаю, - сказал Элист. — То, что тот бедолага подвернулся мне на моем пути — это скорее случайность.

- Чем все закончилось? — поинтересовалась я.

- Обычная драчка! — воскликнул Элист. — Хотя принято называть сражения змеев один на один дуэлью, тот случай я бы так не назвал. Он был пьян. Прицепился, когда мы с Нэттином уже собрались выходить, замаскировавшись под членов отряда. Наделал шуму! Я схлопотал перелом ребра, благо что срослось, как надо. А он — не знаю. Кажется, он был слишком пьян, чтобы выявить у себя какую бы то ни было травму. Слушай, мне пора, Нильси. Не хочу столкнуться здесь с… ты понимаешь. Встретимся позже.

Я смотрела ему вслед еще долго, даже когда его фигура скрылась в глубине лестничного пролета. Я не могла понять, что случилось с моим вечным желанием что-то ему рассказать, посмеяться над чем-то. Я словно боялась, что, если случайно натолкнусь на него или прикоснусь к его руке, передавая что-то, он рассыпется в прах.

- Нильси! — окликнул меня маршал. — Можешь заходить.

В этот раз никакого инвентаря в зале не было. Единственное, в чем мы нуждались, - это очерченный овал на полу. По правде сказать, мне было немного волнительно.

- Скажи мне, что, по-твоему, значит «дуэль» для змея, - произнес маршал.

Я подумала и ответила:

- Технически это любая схватка один на один. Но еще у дуэлей есть формальности. Если не соблюдать их, можно попасть в беду.

- Так. А что за формальности? Ты уже читала о них в книге, которую тебе дал Азиль? Я слышал, ты уже сдала ему первую треть теории?

- Да. Дуэли изучаются во второй трети, но я кое-что знаю. Во-первых, правила различаются для официальной дуэли, ну, то есть, когда один вызывает другого. Например, в официальной дуэли строго соблюдается расстояние, и еще нельзя продолжать биться, если один из змеев лежит на земле. Нельзя наносить серьезные повреждения. Даже если змею сломали руку, это может быть расценено судом как преступление, особенно если повреждения второго участника дуэли значительно меньше. Но в принципе в наше время, когда змеев рождается меньше, причиной такой дуэли уже не могут стать словесные оскорбления, как было раньше. Сейчас приемлемых причин только две: оскорбление Его Величества и действия, нанесшие вред ближайшим родственникам одного из змеев. И то — это надо доказать. А, есть еще дружеские дуэли, там выставляются жесткие рамки. Это для змеев, которые уже отучились, но все еще хотят отработать какой-нибудь прием. Ну а что касается «дуэлей» в условиях более суровых, я ничего о них не знаю.

Маршал кивнул.

- Как раз о них я собираюсь тебе рассказать. Здесь правил немного. Они не выставляются заранее, просто все их знают. Они едины. Что делать нельзя? Нельзя, во-первых, инициировать такое сражение, если можно обойтись без него. Это — правило ненападения. Потом, нельзя намеренно продлевать страдания другого змея, если ситуация зашла настолько далеко. Правило милосердия. И еще одно — правило соотношения. Всегда необходимо соотносить свое усилие с ситуацией. Получается, их три. Для новичков они звучат весьма относительно, но со временем в голове вырастают четкие границы. В дуэли, происходящей в полевых условиях или в иных условиях, подвергающих всех реальной опасности, закон не станет разбирать, на каком расстоянии ты находился от соперника, или даже как долго он умирал. Эти правила — своеобразный кодекс чести для молодых змеев. Чтобы у них никогда не было соблазна повести себя неправильно, нечестно, недостойно.

- Но в каких ситуациях приходится по-настоящему сражаться со змеем? — спросила я. — Разве змей не должен всегда руководствоваться высокой моралью? С кем тогда сражаться?

Маршал снисходительно улыбнулся.

- Гораздо больше змеев захотят тебе навредить, чем ты можешь себе представить, Нильси. Да и потом, бывают исключительные случаи. Допустим, змей, потерявший контроль. Тогда придется действовать крайне осторожно и очень, очень стремительно. Теперь я намерен показать тебе пару простых приемов самозащиты: отражение, рассеивание, удерживание. А потом мы посмотрим, чему ты научилась.

Итак, приемов было три. Но, как выяснилось, каждый из них имел минимум два подпункта. Выходила такая схема:

1. Отражение:

а) ненаправленное

б) направленное — в сторону/в противника

2. Рассеивание:

а) близкое

б) заблаговременное

3. Удерживание:

а) короткое (с последующим рассеиванием)

б) искусственный щит

в) с побочными действиями — возврат/«подножка»

Итого получалось девять приемов.

Я невольно подумала: почему маршал не дал мне заблаговременно выучить названия?

Итак, отражение — это самое простое, что есть у змеев, ведь именно этому учит один из первых проявляющихся инстинктов. Ненаправленное отражение — совсем уж легко. Направленное — чуточку посложнее, особенно, когда отбивать надо не в сторону, а — четко в противника. Но, если выучить правильно, это достаточно эффективно, несмотря на свою простоту.

Что касается рассеивания, оно построено на полном растворении силы противника. Здесь разница только в том, в какой момент времени используется прием: когда противник только выпустил силу, или же когда она уже почти доставлена адресату.

Короткое удерживание — это на случай, если у вас нет сил, чтобы отразить или рассеять. Просто сделать незримое препятствие силе противника и постоять так несколько секунд, позволяя силе рассеяться.

Из силы, брошенной вам противником, также можно создать щит, если удерживать ее достаточно долго. А удерживать, собственно, можно, пока сила не иссякнет.

Наконец, существует еще удерживание с побочными действиями. Этих действий два: возврат и подножка. Возврат — это перегруппировка сгустка силы противника и выброс ее же ему обратно. А вот «подножка» - самый сложный элемент. Чтобы объяснить это, маршал привел пример: мне бросают мяч, привязанный к противнику веревкой. Я ловлю мяч, не дав ему коснуться ничего, кроме моих рук, и тогда тяну на себя. Противника с веревкой резко дергает вперед, и он теряет равновесие, одновременно и сбиваясь с подготовки к новому удару.

Все это нужно было повторять быстро, по команде маршала. Поначалу я путалась с названиями. Мне говорили сделать отражение в сторону противника, а я делала удерживание-возврат, или вместо короткого удерживания — рассеивание. Маршал объяснил мне, что на первых порах проще делать вспомогательные движения. Так, для искусственного щита я выставляла полусогнутые руки вперед, для «подножки» - делала шаг назад, а для рассеивания медленно разводила руки в стороны.

- Потом тебе предстоит научиться действовать без этих маленьких движений, - сообщил маршал. — Они выдают противнику твои намерения. Каждый из этих приемов подходит не только для других змеев, но и для зверей, если уметь применить. Этим мы тоже займемся.

Он вышел из круга и сказал:

- А теперь я хочу, чтобы ты потренировала каждое из этих движений в темпе. Я буду называть, а ты будешь выполнять. Действовать надо без промедления и ритмично.

Маршал сел на скамью и принялся ногой отбивать ритм.

- Послушай и привыкни к нему.

Я слушала, пытаясь уложить в ритм по порядку: положение рук ладонями ко мне в движении, словно я хочу перекрестить руки; разведение рук в стороны с разной скорости; движение «ловли мяча» с легким наклоном вперед; шаг назад с руками, собранным в кулаки.

Маршал заговорил:

- Отражение в сторону — щит — подножка — близкое рассеивание — ненаправленное отражение. Удерживание-возврат. Отражение в противника — короткое удерживание — подножка — подножка — щит. Быстрое рассеивание — отражение — отражение в противника — подножка — щит — возврат…

Продолжалось это до тех пор, пока я не зацепилась одной ногой за другую и не шлепнулась на пол.

Маршал перестал отбивать ритм и приподнялся со скамьи, но тут я рассмеялась. Смех заполонял зал достаточно долго, и в итоге ко мне присоединился и маршал.

- Да… - протянул он. — Уверен, таких танцев ты еще не исполняла. Потом туда прибавятся еще и приемы атаки. Вот они-то тебе нужны больше всего. Пришла пора прекратить хаотичные броски и взмахи. Я научу тебя сражаться, как змей. Да присядь же, ты едва держишься на ногах Нильсира!

Я подошла и села рядом с маршалом на скамью.

- Кажется, я знаю, чем буду заниматься в свободное время, - усмехнулась я.

- И не забрасывай теорию, - напомнил маршал.

- Разумеется.

Мне вдруг вспомнились слова Элиста, и я осторожно спросила:

- Маршал, а как вы поняли, что вы змей?

Он пожал плечами.

- Как все. Через долгий путь невзгод.

Он вдруг глянул на меня.

- А почему тебе вдруг стало интересно?

Я замялась.

- Вообще-то я хотела задать другой вопрос, но, кажется, это неуместно.

- Спрашивай! — воскликнул маршал. — Если сочту неуместным, не отвечу.

Я прокашлялась.

- А вы… У вас есть семья, маршал? Я имею в виду, родители…

Маршал глухо усмехнулся.

- Кто-то точно подкинул дров в огонь твоего любопытства… Ну, впрочем.

Он откинул волосы со своего лица и заговорил:

- Когда я родился, меня нарекли Тонни Ланником, - маршал усмехнулся. — Ничего не напоминает, а? Это потому что я с юго-восточных окраин.

Я вдруг все сопоставила и покраснела.

- В шесть лет мальчик по имени Тонни впервые увидел своего младшего братца. Я помню, как смотрел на этот маленький шевелящийся комочек, и думал: как же так? Как из него вырастет такой же человек, как и я? Мы жили счастливо. Нормально. Нам не завидовали, но и мы не завидовали, потому что у нас было все, что нужно. Когда Корину исполнился год, отца отправили в Форт-Кинт по долгу службы. И там он скончался от полученных при нападении зверя травм. Когда привезли его изуродованное тело, мать увидела эту картину и, должно быть, сразу же лишилась рассудка. Она осталась одна с семилетним мной и годовалым Корином. Ох… Она пекла хлеб на всю деревню, но этих денег не хватало на содержание двоих детей. Я тогда не очень понимал, что происходит. В один из хмурых дождливых дней, она отправилась купать Корина и утопила его в бочке. Н-да… Я не помню, чтобы я плакал или что-то такое, я просто не мог осознать, что это произошло. Она пыталась похоронить его в саду, и тогда соседи вызвали жандармов. Вскоре ее казнили, и я остался без отца, без брата, без матери. Меня определили в приют для мальчиков, и там я жил до четырнадцати лет, пока в жестокой драке не размозжил одному мальчишке голову. Все говорили разное, но у четырнадцатилетнего меня не было столько физической силы. Когда приехала карета с гербом, я ничего не понял. Я думал, что меня приехали арестовать. Оттуда вышел высокий полуседой мужчина и спросил: «И где тот мальчик?». Я до сих пор помню…

Маршал вздохнул.

- Это был Рирд Мудрый. А что до матери… Знаешь… Иногда, убивая по приказу ее величества, я думаю о ней… Что она чувствовала? То же самое или нет?

- Мне жаль, маршал, - проговорила я.

- Брось! Целая жизнь прошла с того момента, как это случилось. Я уже и не помню почти, каким я был тогда, какой была она…

Маршал вдруг усмехнулся.

- Ты знаешь, я просто подумал… Однажды Его Величество предлагал мне написать мемуары. Я отказался, конечно же. Хорошая была бы сказочка!

Я неуверенно улыбнулась.

- Тогда выходит, что мемуары мистера Алиса — выдумки.

Маршал пожал плечами.

- Поверь мне, за все время учебы у него я так и не узнал ни одну его личную историю.

- У него есть внучка, Лиара, - сказала я. — Он всегда меня с ней путал.

Маршал посмотрел на меня удивленно.

- У него нет детей, Нильси. И внучки нет.

- Но почему тогда…

- Мало ли почему, - вздохнул маршал. — Наверное, нелегко проводить свою старость в одиночестве.

День прошел преимущественно в размышлениях о приемах, которые я изучила. Мне хотелось побольше узнать, побыстрее стать полноценным змеем. Это чувство почти полностью забивало тревогу, вызванную нашим с Элистом теперешним положением. Я вспомнила, как занималась с Нинайрой, и мне захотелось полностью погрузиться в тренировки. Я пошла к маршалу и согласовала самостоятельную тренировку в зеркальном зале. Я закатала рукава и опустила воротник, повыше подобрала волосы, и долго смотрела, как движутся линии на моей коже. Потом я закрыла глаза и пыталась представить, как линии могут двигаться. Мне хотелось узнать, совпадет мое представление с реальностью или нет. А потом меня схватили сзади, одной рукой зажимая рот, а другой приставив кинжал к моей шее. Я открыла глаза и слабо пискнула. Даргрей!

- Сейчас я уберу руку, - сказал он, - и ты не издашь ни единого звука без разрешения.

Я попыталась призвать свою силу, но глаза почему-то отказывались чернеть.

- Моргни, если поняла! — рявкнул Даргрей.

Тогда он убрал руку, и прошипел:

- Откуда ты узнала, что ручка моя? Ты шарилась в моих вещах?!

- Так… Гравировка… - с трудом проговорила я.

Блестящее лезвие уже слегка порезало мне кожу.

- Ничего подобного! Нет там гравировки! Не с моим именем!

- Да нет же, она была, - сдавленно произнесла я.

- Я купил эту ручку в Форт-Кинте в сувенирной лавке! На ней написано: «Форт-Кинт»!

Мои глаза округлились, и кровь прилила к лицу.

-Я… Я нашла ее в пустой комнате. Случайно. Я не шпионю за вами. Я даже не знаю, что вы делаете такого, что боитесь слежки. Все, что я говорила, я говорила наугад, исходя из ваших реакций на те или иные слова!

Даргей сильно тряхнул меня и процедил:

- Еще раз я увижу тебя в неподходящем месте — пеняй на себя! И только попробуй кому-нибудь сообщить об этой беседе!

Потом он сделал кое-то странное. Он вдруг хлопнул меня по макушке. А затем я потеряла сознание.

Когда я очнулась, зал освещала лишь луна. Я поднялась, морщась от боли: все тело затекло. Я осторожно собрала свои вещи и направилась в комнату. По пути я встретила Аделанну.

- Боже, Нильси, на тебе лица нет! — воскликнула она.

Я ответила:

- Я увидела паука. Знаете, я их ужасно боюсь, пауков…

И скрылась за дверью своей комнаты.

Утром я кое-как оторвала себя от постели по звуку колокола. Я собралась и, пропустив завтрак, сразу направилась повторять движения около зала. Маршал тоже пришел пораньше, и мы решили сразу же начать.

- Отрадно видеть, что процесс тебя интересует, - сказал он.

- Разве он может не интересовать, маршал? — удивилась я. — Теперь, зная, что я змей, я не вижу большей радости, чем рост своих способностей, которые я могу использовать во благо.

- А зря, - вздохнул маршал. — Есть радости сильнее этой. Поэтому ты такая напряженная? Из-за обучения?

- Я вовсе не напряженная, - мягко возразила я. — Просто я много времени уделила этому упражнению.

Маршал улыбнулся и принялся настукивать ритм.

- Тогда начнем.

И снова я надвигалась, отступала, махала руками.

- Что ж, неплохо, - наконец заключил маршал. — Я думаю, ты не совсем готова перейти к новому этапу — приемам атаки. Но будет неплохо показать тебе их, чтобы тебе было, что тренировать вместо завтрака.

Я опешила.

- Да ладно, это не запрещено, - сказал маршал. — Просто устанешь быстрее. Поешь после занятия.

Приемов атаки, как я думала, было бесчисленное множество. Но маршал объяснил мне, что их всего семь. Остальные — это лишь комбинации приемов, и вот их уже — бесчисленное множество.

Итак, приемы были следующие:

1 группа.

а) копье: точечный удар разной силы, при обучении показывается, как укол двумя пальцами;

б) толчок: средняя площадь и сила, показывается, как резко выставленная рука;

в) таран: мощный удар большой площадью, ладонь вперед;

2 группа.

а) захват: точечно схватить что-то, движение, как если хочется схватить кого-то за горло;

б) капкан: схватывает с двух или более сторон, сжимает, показывается — ладонь напротив ладони;

в) петля: показывается «рисованием» петли в воздухе;

3 группа.

а) купол: чертится в воздухе, руками, поднимаемыми от земли.

Я предусмотрительно записала все на листе, и занятие продолжилось. Сперва нужно было просто запомнить названия. Маршал давал простые и короткие последовательности, например: копье — таран — петля — захват. Потом цепочки начали усложняться и удлиняться, стали добавляться приемы защиты. Напоследок маршал сказал мне выучить наизусть одну короткую, но непростую последовательность. Я собиралась уже уходить, как он вдруг сказал:

- Нильсира, я хочу тебя кое-о-чем спросить. Впрочем… Зайди ко мне в кабинет через полчаса.

- Х-хорошо, - проговорила я.

Меня это очень насторожило, и я невольно задумалась об истории Элиста. Неужели мы все-таки себя выдали? И еще Даргрей. Мне не хотелось даже думать о нем, но в то же время я понимала, что проблему придется решить.

Когда я зашла к маршалу, у него было совсем другое настроение. Откуда-то появилась холодность и надменность в голосе. Первым, что он спросил было:

- Сама расскажешь?

Никогда в жизни я не мечтала так сильно о том, чтобы раскрылись все слои земли и пустили меня внутрь. Но речь шла не о том, о чем я подумала сначала.

Маршал, видя мое недоумение, показал себе на шею. Я потрогала свою шею и поняла, что он имеет в виду мой порез.

- Тебе, наверняка, есть, что сказать на этот счет, - выжидающе бросил маршал.

- Я… Я сама порезалась, - поспешно произнесла я. — Вы же знаете, я неуклюжая!

- Извини, но не верю. Просто скажи мне, кто.

- Я не собираюсь говорить вам ничего, маршал! — неожиданно резко воскликнула я.

Он изогнул брови.

- А если это приказ?

- У меня все хорошо, правда, - почти умоляюще произнесла я. — Я сама справлюсь.

- Да как ты не понимаешь, - воскликнул маршал, - это не только опасность для тебя. Не думаешь о себе — так подумай о том, как это будет выглядеть, если я допущу подобное в Резиденции.

- Это всего лишь порез, маршал, - возразила я.

- А то я не знаю, как получаются такие порезы. Тебе угрожали ножом или кинжалом, это бессмысленно отрицать!

- Знаете, маршал, - недовольно бросила я, - если все дело в том, что вы боитесь за репутацию, значит, разбирайтесь в ситуации самостоятельно. Я вам содействовать не буду. Я могу идти?

Он устало покачал головой.

- Зачем осложнять всем жизнь, Нильсира? Иди, мне нет смысла тебя задерживать.

Вечером я видела Даргрея на ужине и не могла отделаться от ощущения, что я его подставляю. Правда была в том, что такое поведение внутри Резиденции было недопустимо, в этом маршал был прав. Но я смутно подозревала, что все кончится для Даргрея мрачно. И вот я смотрела на него издалека, наблюдала, как он относит поднос обратно, сама не знала, зачем смотрю на него так долго. В тот вечер я видела Даргрея в последний раз.

Сперва, на тренировке, поняв, что он не появился, я не решилась даже задать вопрос. Но Аделанна сама обратилась ко мне:

- Кто-то доигрался. Теперь и мелодия изменится. Думаю, к лучшему, Нильси.

Странное чувство родилось во мне — мне было страшно, ведь я понятия не имела, что случилось с Даргреем, и мне было хорошо — ведь я понимала, что он мне больше не навредит.

Маршал многозначительно кивнул мне, проходя мимо. Все это видели. Все поняли, к чему это. Все сделали выводы.

Один Элист ничего не понимал. После занятия он поймал меня во дворе и воскликнул:

- Я не понимаю! Что случилось? Разве можно просто притворяться, что Даргрея никогда не было?

Тогда мне ничего не осталось, кроме как рассказать ему, что же на самом деле произошло.

- И почему ты не сказала мне? — воскликнул он первым делом. — Почему тебе это не пришло в голову?

- Я и маршалу не хотела говорить! — воскликнула я. — Он догадался сам, и случайно!

Элист поежился.

- Ты понимаешь, что с Даргреем могло случиться что угодно?

- Да я не хотела, чтобы маршал узнал! — почти что крикнула я. — Я вообще отказалась ему что-либо рассказывать!

Элист беспокойно огляделся.

- Все, придержи коней, Нильси, а не то все соберутся послушать. Я тебе верю. Я вообще не должен был предъявлять тебе никаких претензий. Просто меня ужас берет, когда я думаю о том, насколько велико влияние маршала. Он повсюду! Черт, кто знает, может быть, он слышит нас прямо сейчас. Или ему кто-нибудь перескажет!

- Я не знаю, Элист, - сказала я. — Может быть, маршал лучше, чем ты думаешь? Конечно, ему приходится наводить порядок…

Элист бросил на меня затравленный взгляд, и я замолчала.

- Я не знаю, что делать. Правда.

- Вот и я не знаю, - ответил он.

Когда пришло время очередного занятия, я не могла вспомнить ни одного приема. Маршал пристально посмотрел на меня и сказал:

- Тебя что же, беспокоит судьба Даргрея? В самом деле?

- Было бы странно, если бы она меня не беспокоила, - проговорила я.

Маршал покачал головой.

- Привыкай, Нильсира, тебе еще не раз придется переступить через кого-то, чтобы продолжить свою карьеру. Если хочешь знать, он в полном порядке. Но в Крагарте он больше не появится.

Я устало кивнула.

- Что ж, - сказал маршал, - я вижу, что ты сейчас не в самом плодотворном расположении духа. Тогда, пожалуй, мы попрактикуемся в приемах на манекене.

- То есть, с реальным применением силы? — спросила я. — Разве вы не говорили, что сперва надо выучить?

- Это классический подход, - уклончиво ответил маршал. — Мы не всегда должны ему следовать.

Я прикрутила манекен к креплению и встала в стойку.

- Давай, - скомандовал маршал. - Подряд: копье, толчок, таран. Потом опять то же самое.

Я принялась неловко направлять удары. Все это выглядело не очень впечатляюще. В первую очередь для меня. Я била, толкала, дергала манекен, и крепление издавало отчаянный скрип. Спустя полчаса маршал остановил меня.

- У тебя сейчас много эмоций, Нильси. Тебе надо учиться трансформировать их во что-то.

- Я могу их трансформировать! — неожиданно для самой себя воскликнула я. — Но никому это не придется по нраву!

- Вот как? — усмехнулся маршал. — Тогда, пожалуй, тебе нужен вызов. Настоящий. Вот этот манекен. Он сконструирован так, что его почти не возможно сломать. Ты готова трансформировать? Сломай этот манекен, тогда поговорим.

- Но я потрачу много часов, - возразила я.

Маршал пожал плечами.

- Либо у тебя получится, либо ты извлечешь из этого урок.

Он вышел, оставив меня одну. Без промедления я принялась закидывать манекен бросками силы. Он дрожал, страшно дрожал, но каждая его деталь оставалась на месте. Меня охватила странная одержимость процессом. Когда я осознала, сколько времени прошло, все уже возвращались с ужина. Мне пришлось зажечь еще несколько факелов на стенах, чтобы было видно хоть что-то. Маршал хочет меня чему-то научить? Мы еще посмотрим! Сама не знаю, почему, но это вдруг стало делом принципа. Весь гнев, который я в себе подавила, вся горечь, вылились в один поток, застилавший мне глаза. Что-то подобное со мной уже было. Но я не могла вспомнить, когда именно.

Наконец раздался звук лопающейся пружины, а потом невыносимый грохот разбивающегося стекла. Я зажмурилась, а открыв глаза, обнаружила, что отлетевшая голова манекена и была тем, что разбило стекло. Осторожно, стараясь не наступать на осколки, я выглянула в окно и тут же спряталась обратно. Там, внизу, стоял маршал и разглядывал упавшую голову.

Через пару минут дверь распахнулась, и маршал зашел, держа голову подмышкой.

- Ну и ну… - сказал он.

- Простите, маршал, я должно быть, увлеклась, - сказала я. — Окно разбито вдребезги…

Он махнул рукой.

- Это у нас часто случается. Вот что интересно: манекен все-таки повержен.

Я опустила взгляд.

- Н-да, - протянул маршал. — Это упражнение призвано дать юному змею понять, что он пока не всесилен. Твои способности проявились недавно, и ты ни в коем случае не должна была сломать манекен. Так как ты это сделала?

- Случайно, - сказала я. — Вероятно, я попала в нужный стык крепежей.

Маршал усмехнулся.

- Ну, ты явно одолела этого приятеля не умом и не терпением. Значит, злобой?

- Может быть, - сказала я.

- Да уж, Нильси, ты напомнила мне мою собственную историю из юношества. Меня тоже однажды заставили сражаться с манекеном.

- Зачем? — едко спросила я. — Тоже — чтобы осознать свою уязвимость?

Маршал пожал плечами и просто сказал:

- Да, так и было. Я тоже его сломал.

На звук сбежались люди, и вскоре в зал зашли Луккарт, Нинайра и Аделанна.

Аделанна радостно воскликнула:

- Маршал, похоже, вы выбрали ученицу себе под стать!

- Получается, так, - не слишком весело сказал маршал.

Потом прибежал и Лиссен, и маршал тут же отправил его уладить ситуацию с окном. Обернувшись, я увидела Элиста. Он стоял в коридоре и так и не решился войти. Когда я прошла мимо него, он сказал только:

- Никто после маршала еще не ломал штуковину.

И тут же направился в комнату.

- Да уж, что-то с ним не то, - сказала Аделанна, заметив мой тоскливый взгляд. — Не знаешь, что именно?

- Не знаю, - буркнула я.

- А что, - начала она, - ты уже знаешь все движения?

- Да, но пока что они не стыкуются, - призналась я. — Сегодня я должна была принести выученную последовательность. Я не смогла показать маршалу ничего внятного.

- Оно и видно, - сказала Аделанна, кивнув на дверь. А потом загадочно произнесла: - Ничего, совсем скоро станцуешь сильциронарский контрданс.

- Контрданс? — переспросила я. — Разве в Сильциронаре есть какой-то свой вариант этого танца?

- А, так ты не знаешь! — воскликнула Аделанна. — Ничего. Спроси-ка завтра у маршала. Он тебе все расскажет.

С утра я снова репетировала движения. Я запомнила последовательность, но она выходила какой-то искусственной. Хотя мне нравились уроки, дни стали похожи один на другой. Азиль пока не спрашивал у меня ничего, и все больше объяснял, что несомненно меня расхолаживало. Элист словно избегал любой встречи со мной, и я совсем не понимала, почему. Занятие прошло легко, и я невольно вспомнила слова Аделанны. Я подозревала, что она попросту надо мной насмехается, поэтому осторожно выжидала нужный момент. Наконец я решилась и спросила:

- Маршал, я услышала одно выражение, смысл которого не вполне понимаю. Вы не подскажите мне, что такое сильциронарский контрданс?

Маршал поднял брови, а потом вдруг расхохотался. Хоть бы он смеялся не над моей глупостью… Я невольно отвела взгляд.

- Ох, Нильси! — сквозь смех произнес он. — Я-то думал, никто больше не припомнит мне эту выходку!

Я глянула на него удивленно.

- Выходку?

Маршал успокоился и спросил:

- От кого ты услышала об этом? Мне действительно интересно!

- От Аделанны, - сказала я. — Так вы расскажете мне, что это такое?

Маршал улыбнулся.

- Она, конечно, это помнит. Ну, я расскажу тебе, как все было.

Маршал тряхнул волосами и начал рассказ:

- Мне было двадцать два или около того. Я только получил звание майора, что в том возрасте почти немыслимо, сама понимаешь. Я ходил по дворцу, исполненный гордости, в новом кителе, с удовольствием отвечал на вопросы о событиях, за которые мне дали майора. И вот — приезжают знатные гости. Нужно принять, все по правилам, все оказываются вовлечены. Итак, должен быть торжественный вечер. За день до ко мне подходят знакомиться. Толпа народу, я пытаюсь как-нибудь от них отбиться, и вдруг подходит женщина лет двадцати пяти. Недавно овдовевшая графиня, год провела в Лахъёрне, только что вернулась. Одета и причесана по их моде, знаешь, вот эти все локоны вперемежку с косичками. Ах, как там хорошо! Ах, какая там культура! Какой там богатый язык! Какие люди! Словом, она начала меня раздражать. Она подходит и говорит мне: «Майор Антониус, а вы умеете танцевать кадриль, как в Лахъёрне?» А я возьми да ответь: увы, танцую только сильциронарский контрданс. Она в замешательстве! Все шепчутся, не могут понять. И я начинаю объяснять. Говорю, это такой танец, где двое друг напротив друга. Состоит из выпадов и отступлений. Строго ограничен условностями.

Я прыснула.

- Она, конечно, так и не догадалась, - сказал маршал. — Но все вокруг — да.

- И что же? Что сказал Его Величество?

Маршал улыбнулся.

- Ну, до торжественного вечера меня, конечно же, не допустили. Графиню ведь подняли на смех из-за меня! Но Генрик остался доволен.

Я вдруг подумала, что это первый раз, когда я слышала, чтобы маршал вот так назвал короля в этих стенах.

- Так что вот, Нильсира, - заключил маршал. — Вот так надо избавляться от навязчивых людей.

- Возьму на заметку, маршал, - сказала я.

- О, я не советую тебе говорить что-нибудь подобное здесь, - усмехнулся маршал. — Ступай, отдохни.

Я вышла из зала и вдруг почувствовала нестерпимую грусть. Сама не знаю, почему. Будто мне защемило грудную клетку. Мне едва удалось сдержать слезы. Я пошла к себе в комнату и уснула, забыв о занятии с Азилем, о планах выйти в город и навестить семью.

Меня разбудил Элист. Он зашел сказать, что общая тренировка скоро начнется.

Мелодия без Даргрея была другой, но с определенных позиций она звучала даже лучше. Мы быстро наловчились обходиться без него. Все занятие Элист отпускал неуместно язвительные комментарии. Видно было, что он на исходе сил. Заметила не только Аделанна (по ее давней привычке замечать). Даже Нинайра, обычно не слишком внимательная к чужим переживаниям, встревоженно на него поглядывала. Когда все расходились, мне пришлось задержаться, чтобы задать вопрос, но я вдруг начала догадываться, что ответа на него я не получу. И у меня было плохое, отвратительное предчувствие.

Проходя мимо меня, Элист вдруг злобно зыркнул на маршала. У меня все сжалось внутри от ужаса.

- Ты, кажется, недоволен, Элист, - предупреждающе начал маршал. — В последнее время мне кажется, что тебя раздражает все, что я делаю и говорю. Хочу напомнить тебе, что, когда такое случается, ты должен хорошо заботиться о том, чтобы оставить свои эмоции при себе.

Элист прокашлялся и холодно отчеканил:

- Я понял вас, сэр. Как пожелаете.

- Не говори об этом так, будто это моя прихоть, - требовательно добавил маршал. — Это простая субординация. Когда-то надо это выучить.

- У меня были учителя и до вас, - вдруг бросил Элист. — Жизнь была самым суровым из них.

И тогда я поняла, что быть беде.

Маршал перестал ходить по залу и остановился, как вкопанный.

- И как же, - спросил он, - многому ты у нее научился? У жизни?

Элист решил промолчать, но едва ли из благоразумия. Скорее он выбирал, что сказать.

- Будь ты глупее, Элист, - проговорил маршал, - и я расценил бы твою дерзость как случайное проявление. Но ты достаточно умен, чтобы не делать ничего случайно. А значит, ты, полагаю, намеренно пытаешься меня уязвить. Я бы даже сказал, что ты ведешь себя так, будто сознательно хочешь конфликта. Весьма неосмотрительно с твоей стороны.

Элист молчал.

- Я не люблю задавать этот вопрос, но, в конце концов, не полагаешь ли ты, что вправе со мной тягаться?

- Нет, сэр, - почти сквозь зубы произнес Элист.

Маршал усмехнулся. Так надменно, что я была почти уверена, что Элист думает о красоте момента, который получился бы, если бы он решил врезать маршалу Антониусу по лицу. Этакое эффектное самоубийство.

- Вот именно. И поэтому я рассчитываю, что ты усвоишь все, что я тебе сказал. Поверь мне, ты не первый, кто пытается вести подобную линию. Я оказываю тебе услугу, рассматривая ситуацию в мирном ключе.

Можно было и остановиться, натянуть маску раскаяния на лицо, выбрать какой-нибудь простой, но подходящий жест — например, отдать честь. Маршал остался бы доволен. Но Элист дернул подбородком и воскликнул:

- Вы очень добры, маршал! Послушать только! Но почему-то эта доброта распространилась не на всех!

Маршал поднял бровь.

- Как интересно… Может быть, ты намекаешь на что-то конкретное, Элист?

У меня внутри все похолодело. Я в ужасе смотрела на Элиста. Я никогда не видела его таким. Раздувшиеся ноздри, играющие желваки. Казалось, он сейчас возьмет и разом похоронит все, к чему стремился.

- А вы не знаете такого дня в своей карьере, когда вы бы не проявили доброту?

Слова эхом разносились по залу. Слова, способные его уничтожить.

- Тогда скажи. Просто скажи, что ты думаешь, Элист. Если хочешь, можешь привести пример!

И тогда мы оба начали догадываться в чем дело. Я слушала учащенное дыхание Элиста и молила всех богов на свете, чтобы они позволили этому кончиться хорошо. Ну пожалуйста, а? Просто замолчи, Элист. Просто помолчи немного.

Но было слишком поздно.

- Вы уже и не помните, наверное, маршал, - жестко выплюнул Элист.

Маршал какое-то время молчал, позволяя тишине съедать нас, а потом негромко сказал:

- Ради всего святого, Элист… Ты думаешь, что я не знаю, кто ты?

Элист вмиг изменился в лице. Он совсем побелел, черты его вытянулись, в них отразился ужас и глубокая, беспощадная тоска. Сперва он отпрянул. А потом его глаза начали чернеть. Я взглянула на маршала. Его глаза тоже блестели чернотой, но он не шелохнулся. В отличие от Элиста. Элист двинулся прямо на него.

- Нет, пожалуйста, нет! — заорала я, бросившись между ними. — Элист! Господи, нет! Маршал, пожалуйста!

На секунду все затормозилось, и глаза маршала вернули привычный голубой оттенок. Мне казалось, мое сердце сейчас выскочит из груди.

- Элист… - прошептала я.

- Нильсира, отойди, - скомандовал маршал.

Мне ничего не оставалось, кроме как повиноваться.

Элист все еще боялся отпустить. Руки его панически дрожали. Казалось, он либо начнет атаку, либо сложится, как карточный домик, от одного только взгляда маршала. Думаю, Элист и сам это понимал. Поэтому я так за него боялась.

- Успокойся! — крикнул маршал. — Ты слышишь, Элист? Успокойся!

И каким-то уму непостижимым образом до него действительно дошли эти слова.

Черные линии стали понемногу отступать. Элист пошатнулся, но удержался. Теперь, когда его глаза выглядели естественно, я еще отчетливее видела в них страх.

- Элист… - спокойно произнес маршал. — Посмотри на себя со стороны. Если нападешь на меня, ничего не добьешься. Ты правда думал, что я тебя не помню? Скажи мне! Ты думал, что я забыл тебя? Элист приподнял голову и произнес:

- Я думал, что вам все равно.

Маршал покачал головой.

- Все равно… Я помню его, Элист. Тебе интересно? Я помню Кэя Отчаянного. Я помню, как я его убил.

Элист вздрогнул, отвернул голову, но тут же вновь посмотрел на маршала, бросая ему слова:

- Тогда почему вы не убили меня?! Почему?! Раньше я думал, что вы меня не заметили! Но, видимо, я был глуп!

- Разве я мог тебя не заметить?! — воскликнул маршал. — Змей — не заметить змея? Да ты же прятался в шкафу! Как можно было тебя не заметить?

- Но вы не убили меня, - сказал Элист. — Не преследовали. Почему?

Маршал невесело усмехнулся.

- Приказ короля был — очистить Сильциронар от изменников. И я это сделал. И я об этом не жалею, черт возьми! Был он таковым, или нет! Я не мог допустить и крошечного шанса! — маршал смягчился. — Конечно, я знал, что у Кэя есть еще ученик по фамилии Лаввир. Я много чего на него накопал. Зачем мне было тебя убивать, Элист? Ты не сделал ничего дурного. Сколько тебе было тогда? Семнадцать лет? У меня достаточно груза на плечах!

- Не говорите мне про груз на ваших плечах, маршал. Я жил за стеной, и я убивал там! Не говорите мне про груз, ведь я несу его тоже!

Элист устало втянул воздух носом.

- Я хранил вашу окровавленную перчатку, маршал, - обреченно сказал он. — Которую вы обронили. Я хранил ее и никого к ней не подпускал. Я хотел навсегда сохранить память о том дне. Это был крохотный росток моего возмездия.

- Кому к дьяволу нужно твое возмездие? — бросил маршал. — Тебе оно точно не нужно. Мне тоже. Я не юнец, оно меня ничему не научит.

Элист выглядел так, будто нужно было подойти к нему и подставить плечо, чтобы он не упал без чувств. Он молчал. Молчал, потому что только что большая часть того, что сформировало его характер, развалилась в прах. Маршал не издевался над ним. Не следил, как за потенциальным преступником. Не собирался убить его в поединке из-за первого же сказанного грубого слова. И, черт возьми. Он помнил его. И ему не было все равно.

Элист вдохнул, чтобы что-то сказать, но запнулся. Тогда маршал заговорил сам:

- Если ты сделаешь меня своим врагом, Элист… - он какое-то время выбирал слова, - ты совершишь непоправимую ошибку. Посмотри на меня!

Элист перестал разглядывать сапоги маршала и посмотрел ему в глаза.

- Ты видишь во мне свое возмездие, Элист? — спросил маршал.

Элист помотал головой.

- Сэр…

Маршал не дал ему сказать. Мне стало действительно не по себе, когда он вдруг зашагал в сторону Элиста. Но все оказалось лучше, чем можно было ожидать.

- Прими решение сейчас, Элист. Реши, готов ли ты забыть вражду, жившую внутри тебя. Потому что сегодня я предлагаю тебе мир. Раз и навсегда.

Он протянул Элисту руку.

Тот сперва не мог решиться, но в конце концов они сцепились в рукопожатии.

Я тихонько выдохнула.

- Ступайте, - сказал маршал. — Как хорошо, что этому безумию пришел конец.

- Маршал, - произнес Элист, уходя.

Потом он хотел добавить еще что-то, но забегал глазами, точно что-то потеряв.

Маршал кивнул ему.

- Приятно иметь с тобой дело, Элист.

Мы вышли в полутемный коридор, и я почувствовала, как душевные силы Элиста тают на глазах.

- Эй! Все закончилось, слышишь? Я осторожно обхватила его за плечи.

Он вдруг бросил на меня пронзительный взгляд.

- Знаешь, о чем я думаю, Нильси?

- О чем же? — спросила я.

- Раньше в моей душе ни на что по-настоящему не хватало места из-за этой проклятой ненависти. А теперь… Я ее больше не чувствую.

- И это замечательно, Элист, - сказала я, обнимая его.

Он положил руки мне на спину, как бы закутывая меня в кокон своих объятий.

- Можно тебя кое-о-чем попросить? — спросил он.

- О чем угодно.

- Ты можешь остаться у меня сегодня? Просто побыть рядом, поговорить?

Я рефлекторно отпрянула и посмотрела на него удивленно.

Элист смутился.

- Я понимаю. Не стоило об этом просить. Бог знает что подумают.

- А знаешь, что, Элист? Мне плевать! Пусть думают, что хотят!

Мы возвратились Резиденцию, и я не стала подниматься к себе. Мы зашли в комнату Элиста, он отдернул шторы, чтобы к свету канделябров добавилась луна.

- Хочешь чаю? — предложил он.

- Хочу. Я сама заварю, сиди.

Он посмотрел на меня удивленно.

- С чего вдруг такая забота?

- Да на тебе лица нет! — воскликнула я.

Элист смутился.

- Нет, я тебя понимаю, - сказала я. — Я мигом заварю.

Потом сидели и ждали, пока чай немножечко остынет, сидя в креслах по разные стороны от низкого столика. Долгое время мы просто молчали. Потом Элист сказал:

- Я, выходит, все-таки был полным дураком…

- Неправда, - возразила я. — Я тоже поверила, что маршал может тебе навредить. Любой бы поверил.

- Я не знаю… - протянул он. — Что, если маршал солгал?

- Он почти никогда не лжет, - сказала я. — У него для этого слишком высокий статус.

Элист усмехнулся.

- Знаешь, чего я хочу?

- Чего?

- Увидеть лес. Здесь, в сердце Крагарты, деревьев не так много. А я вроде бы привык.

- Я тоже скучаю по лесу, - призналась я. — И еще немного — по опасности. Правда. Кто знает, что уготовил для нас завтрашний день…

Я не заметила, как уснула. Проснулась я уже утром, от ударов колокола. На мне лежало одеяло, на столике все так же стоял недопитый чай. Я поспешно собралась и юркнула за дверь. На моем этаже я сразу услышала голос Мирианны. Что она здесь забыла?! Она объяснялась с каким-то гвардейцем, пытаясь добиться, чтобы меня нашли. Я помахала ей рукой издалека. Когда я подошла, она недовольно заявила:

- Поразительно! Я тебе обыскалась! Где тебя носит, сестра?

- Не понимаю, как ты каждый раз сюда попадаешь, - сказала я. — По логике здравомыслящих людей, тебе сюда нельзя.

- Я сказала, что если они меня не пустят, то будут иметь дело с тобой, - призналась Мири.

- Что ты хотела? — спросила я.

- Сперва ответь мне: откуда ты пришла? Сейчас еще очень рано, и ты, очевидно, не ночевала в своей комнате.

- Я была у Элиста, - сказала я. Потом, спохватившись, добавила: - Ему нужно было, чтобы кто-нибудь побыл с ним. Мы пили чай, и потом я уснула в кресле.

Мири выгнула брови.

- Чем ты тут занимаешься, сестрица?

- Ничего такого, - заверила я.

- Я здесь, потому что вчера, когда ты не пришла, мы очень испугались! Между прочим!

- Прости, у меня возникли маленькие трудности, - сказала я.

- Что-то случилось?

- Ничего, Мири, - сказала я.

Я подошла и обняла сестру, встретив легкое недоумевающее сопротивление.

- Теперь все пойдет на лад.

А через сутки я снова пришла в тренировочный зал и продемонстрировала маршалу Антониусу отличный сильциронарский контрданс.

След

Когда маршал вызвал нас с Элистом вдвоем к себе в кабинет, я не ждала ничего хорошего. Да, вопрос с историей Элиста решен. Но вдруг мы что-то упустили? Мы зашли, сели на стулья напротив его стола, и маршал заговорил:

- Во-первых, не пугайтесь. Ничего не случилось. То есть, случилось, но не что-то плохое. Я бы сказал, что это что-то хорошее, но сам не уверен. Это касается тебя, Нильси.

Я видела, как Элист удивленно на меня таращится.

- Меня?

- Сегодня утром Лиссен передал мне сведения, касающиеся твоего отца. Так вот. С документацией не все чисто. Кое-где не совпадают даты. Как будто все делали впопыхах.

- Значит, справка о смерти может быть поддельной! — сказала я.

- Ну, поддельной или не поддельной… В общем, Нильсира, я знаю, насколько это важно для тебя…

Маршал задумался.

- Поэтому у меня есть поручение для вас двоих.

Я уставилась на маршала в недоумении, пытаясь понять, как одно связано с другим.

- Вам нужно будет доставить письмо одному человеку. Он должен будет распечатать его при вас.

- Письмо? — переспросил Элист. — Два змея — чтобы доставить письмо?

- Ну, в Розарте наверняка много опасностей, - сказал маршал.

- В Розарте? — воскликнула я. — Вы… вы отпускаете нас туда?

Маршал достал из ящика письмо и протянул мне.

- Не забудьте. Адрес написан.

Чтобы добраться из Крагарты в Розарт, нужно ехать в Форт-Норрис с пересадкой в Лонице. Разумеется, маршал заодно направил меня проверить, как обстоят дела с ремонтом. Перед отъездом мы с Элистом не успели даже обсудить предстоящее путешествие. Сумку я набила всем подряд, в надежде на то, что что-нибудь да пригодится. Я совсем не представляла, как наш «поход» будет выглядеть. Так как билеты покупались поспешно, мы с Элистом оказались в разных вагонах. Меня охватывала паника осознания: я могла и не суметь найти отца. Думаю, Элист чувствовал себя не лучше. К тому же, у него все утро болела голова. Так и получилось, что на Лоницком вокзале состоялся наш первый разговор за много часов.

- Куда теперь? — спросил Элист.

- Трактир недалеко, - заверила я. — Можем пройтись, если ты не слишком устал.

Возможно, это была не очень хорошая идея, учитывая тяжелые сумки на наших плечах. Но я хотела подышать лоницким воздухом. Элист это понимал, поэтому и согласился.

- Если хочешь, мы можем сразу зайти туда, - сказал он.

- Куда?

- Посмотреть твой дом, конечно же.

- Сейчас там никого нет, рабочие уже разошлись. У кого еще спрашивать о состоянии дома?

- А тебе нужны рабочие? Что внятного они тебе скажут? — возразил Элист. — Я думаю, тебе полезно будет просто побыть там… в тишине, знаешь…

- Тогда мы придем к трактиру к ночи, - сказала я.

- Ну и что? Они заселяют в любое время суток, - ответил Элист.

Мы прошли мимо рыночной площади и оказались на развилке, где нужно было повернуть в сторону моего дома. Я стала постепенно замедляться, сама того не осознавая.

- Ты что? — удивился Элист. — Ты не хочешь туда идти?

- Я хочу, просто, - я замялась, - не знаю, какие эмоции у меня это вызовет.

- Ты говорила, повреждения не такие серьезные, - сказал Элист.

- Дело не в повреждениях. Дом теперь — все равно что мертвец.

Но когда мы подошли, оказалось, что повреждения я тоже недооценила. Элист присвистнул.

- Да уж, ты не говорила, что тут все так плачевно. До конца года — и то не поправят.

Элист посмотрел на меня.

- Прости, иногда я говорю людям не самые воодушевляющие вещи. Это не намеренно.

Я усмехнулась и осторожно ступила на покореженную деревяшку крыльца. Элист последовал за мной.

- Н-да, - протянул он. — А ты, должно быть, стояла там.

- Откуда ты знаешь? — удивилась я.

Он пожал плечами.

- Для меня всегда было несложно определить это. Дом красивый. Уютный.

- Был, - заметила я.

- У тебя еще осталось здесь что-то, что ты бы хотела забрать? — спросил Элист.

- Не знаю. Разве что в комнате отца что-то есть. В его кабинете.

Мы поднялись, и перед тем, как открывать дверь, я помедлила. Словно чего-то боялась.

- Если хочешь, я подожду за дверью, - предложил Элист.

Я глянула на него осуждающе.

- Ты думаешь, дело в тебе?

- Я в последнее время не могу поспеть за твоими мыслями, - сказал он.

- А ты не мешкай, - отрезала я.

В комнате отца мы ничего не нашли. Все, что было, забрали подчистую. Оставалось только надеяться, что это сделал кто-то из семьи, а не, например, из рабочих. Странно, что я перед отъездом даже не зашла сюда. Ведь это место всегда было для меня своеобразным храмом всех моих детский мечтаний. Может быть, я просто повзрослела?

- Вот опять, - сказал Элист.

Я вздрогнула.

- Что?

- Опять не поспеваю за твоими мыслями.

Я улыбнулась.

- А зачем тебе? Что ты хочешь в них увидеть?

- Не знаю, - сказал он. — Просто любопытно. Кстати, знаешь что? Я просто подумал кое-о-чем. Можно задать тебе вопрос?

- Давай, - вяло согласилась я.

- Твой шрам. Он в таком месте, что невольно думаешь: чудо, что она выжила. Это было первое проявление твоей силы змея?

- Первое проявление было здесь, в Лонице, - сказала я. — Я толкнула карету, чтобы спасти одного мальчишку.

- Благородно с твоей стороны, - заметил Элист.

- Ничуть, - ответила я. — Он тоже упал под карету, потому что я его толкнула.

- Кажется, тебя не стоит раздражать, Нильсира.

Я усмехнулась.

- Ни одного змея не стоит раздражать.

Элист бросил на меня долгий взгляд и улыбнулся. Я отвела глаза.

Я глянула на дом Ликов.

- Ты их знаешь? — спросил Элист.

- Да, мы вроде как скоро станем родственниками. Дальними. Моя сестра выйдет замуж за Хемиша Скалинта, а Никонила вот-вот должна сыграть свадьбу с его братом Стэлом.

- Может, зайти? — предложил Элист.

- Поздно уже. Оставлю записку. Я сняла рюкзак с плеч, порылась в кармане и нашла листок и огрызок карандаша. Я написала: «Дорогая Никонила, у нас все в порядке, я не смогла зайти, потому что завтра поезд. Желаю вам повеселиться на свадьбе! Нильсира». Записку я бросила в почтовый ящик.

К трактиру мы подошли за полночь. С заселением возникли проблемы. Трактирщик не хотел принимать новенькую бумажку с двумя изображениями гербов, которая гласила что-то вроде: с собой у них нет ни гроша, но мы непременно компенсируем ваши затраты, пожалуйста, верьте нам. Это называлось в Сильциронаре расчетной карточкой. В нее записывалась потраченная сумма, причем с двух сторон. Потом карточка разрывалась по прорези пополам, и у каждого из участников оставалась половинка. Свою половинку мы должны были доставить маршалу. Справедливости ради, расчетные карточки использовались крайне редко, но сейчас, видимо, был особый случай. В конце концов у трактирщика не осталось выбора. Он поселил нас в две свободные комнаты в разных концах дома, и мы, уставшие, сразу же отправились спать. Наутро мы сразу же отправились на вокзал. Теперь уже места были соседние. Я думала, что мы сможем обсудить предстоящее путешествие, но в итоге заснула, что Элист припоминал мне всю поездку до Розарта. Когда мы наконец добрались, у нас только и было сил, что заселиться и снова лечь спать. Мы оставили такую же карточку, хозяин постоялого двора так же ворчал и сопротивлялся, и в итоге так же согласился.

Когда с утра моя дверь задрожала от ударов, я еще не закончила одеваться.

- Нильсира, это я! — послышался голос Элиста. — Почему ты не открываешь? Я придумал, как нам решить вопрос!

- Да, видишь ли, я не совсем готова кого-то впустить! — раздраженно крикнула я.

- А… Ну, я тогда постою в коридоре немного.

Я кое-как застегнула все пуговицы кителя, застелила постель и открыла дверь.

- Ну что? Что случилось?

Элист какое-то время стоял молча, а потом заявил:

- Твои волосы стали длиннее.

Я поспешно подошла к зеркалу и заколола свою косу в некое подобие пучка.

- Что ты хотел сказать, Элист?

Он таращился на меня в растерянности.

- А… Я хотел сказать, что придумал, кто поможет нам найти твоего отца, - неуверенно сказал он.

- Правда? -не поверила я.

- Конечно. Я вышел посмотреть на таблички и вдруг услышал, как кого-то называют капитаном Гибвином. Такая табличка висит прямо перед табличкой «Лэстис». И, ты не поверишь! Я спросил у хозяина, и он рассказал мне, что этот егерь останавливается здесь постоянно. Значит, есть шанс, что он видел твоего отца.

Я нахмурилась.

- Хозяин тебе это сообщил? Он же возненавидел нас за карточку!

Элист самодовольно улыбнулся.

- Нужно иметь определенный дар красноречия, чтобы такое провернуть.

- Хорошо, ты молодец, Элист, - проговорила я. — Спасибо тебе большое. Но что мы будем делать дальше? На каких правах мы будем расспрашивать этого Гибвина?

- Пора использовать наш главный козырь, Нильсира, - сказал Элист.

- И что же это?

- Конечно же, это плащи.

Давно я не видела Элиста таким веселым и увлеченным. Странно было, что история его никак не касалась. Он просто хотел помочь. Мы надели плащи и отправились искать хозяина постоялого двора. Тот словно намеренно нас избегал. Когда же мы его выловили, он затравленно ответил, что Гибвин сейчас не здесь, он завтракает в городе. Красноречие, да, Элист, конечно. Запугал бедолагу и все.

- Как он сказал? — переспросила я.

- Какое-то заведение под названием «Старина Биц». Готов поспорить, это лепешечная где-нибудь недалеко от главной площади.

- Откуда такие соображения? — удивилась я.

Элист пожал плечами.

- Ну, хорошее заведение не будет так называться. А лепешечных полно там, где больше всего людей.

Так и оказалось. Мы нашли Гибвина, сидящим на скамейке рядом с площадью и уплетающего горячую лепешку. Увидев нас, он сразу занервничал, словно знал, что мы к нему. Мы подошли, и он тут же подскочил с места и принялся потерянно нас разглядывать.

- Капитан Гибвин, - сказал Элист, - прошу простить за то, что отвлекаем вас от трапезы. Да садитесь же, пожалуйста.

Он сел с одной стороны от Гибвина, а я — с другой. Егерь разочарованно принялся заворачивать лепешку в пергамент.

- Что вы хотите? Я ничего не знаю и ничего плохого не сделал!

- Не беспокойтесь, - сказал Элист. — Мы просто хотим спросить вас о человеке по имени Алинт Лэстис. Вы могли его видеть, когда были здесь три года назад.

- Да как же упомнить? — возмутился Гибвин. — Три года! Я только и помню, что был такой, Лэстис, да. Дерганый какой-то. Больше ничего не помню.

- Информация исчерпывающая, - сказала я. — Вы абсолютно уверены, что его так звали?

- Конечно, - проговорил Гибвин.

- А вы могли бы его описать? — попросил Элист.

- Вполне. Высокий, везде таскал с собой такие маленькие очки. Сказал, инженер. Взгляд такой… Взгляд, как у вас.

Я опешила.

- Да, капитан Гибвин, дело в том, что он мой отец. И в данный момент я ищу его. Вы сказали, он рассказал вам, кто он. Еще о чем-то вы разговаривали?

Гибвин какое-то время таращился на меня удивленно. Потом он произнес:

- Я, правда не помню. А вы, выходит, Нильсира?

- Так, капитан Гибвин, что-то вы нам недоговариваете, - раздраженно произнес Элист. — Может быть, стоит заявить, куда следует, а?

- Постойте-постойте! — воскликнул Гибвин. — Все дело в том, что я пообщался с ним немного. И… я был в его комнате после того, как он исчез. Я заплатил за него, чтобы не было скандала. Он уходил в панике, оставил блокнот. Там было только две записи.

- Это как так? — спросила я.

- Да этот блокнот у меня с собой. Вернее, в комнате. Я думал, может встречу его, отдам. Но нет. Только вы.

Мы вернулись в трактир и поднялись в комнату Гибвина. Тот пошарил в ящике и достал оттуда блокнот с гербом на обложке. Я пролистала страницы. На первой было написано: «Розарт постоялый двор». И зачеркнуто. На второй странице: «Ваннар».

- Что это такое? — спросила я Элиста.

- Я могу подсказать… - осторожно произнес Гибвин. — Это деревня неподалеку. Вниз по улице можно приобрести карту. Ах, да! И еще. Я вспомнил. Алинт говорил что-то о том, что ему надо предотвратить нечто очень плохое.

- Насколько плохое? — спросил Элист.

Гибвин замялся.

- Ну, он как-то раз сказал, что может погибнуть. Я спросил, почему, и он ответил: «Я, может быть, ошибаюсь, но, кажется, за весь Сильциронар».

- И почему он рассказал все это вам? — спросила я.

- Думаю, он искал, с кем можно поделиться. Все остальные приезжают и уезжают, а я тут частый гость. Странно, что вы всего этого не знаете. Ваш отец вам не рассказывал?

- Он три года как числится умершим, капитан Гибвин, - ответила я. — Поэтому-то мы здесь.

- Спасибо за все, что рассказали, - сказал Элист. — Эта информация нам очень поможет. Можно забрать у вас его записную книжку?

- Конечно-конечно! — воскликнул Гибвин. — Может быть, вам повезет, и вы вернете ее владельцу. А если нет — тогда будете знать, что он сражался за весь Сильциронар!

Мы вышли, и я собиралась спуститься вниз, чтобы объявить, что мы скоро съезжаем, но Элист остановил меня.

- Подожди. Не делай ничего поспешного. Нам нужно сперва разобраться, что такое Ваннар, и как до него добраться. И потом, письмо.

- Отлично! — решительно сказала я. — Начнем с письма.

Мы раздобыли карту города (в самом постоялом дворе) и карту окрестностей (там, где сказал Гибвин). Согласно первой, нам нужно было пройти через площадь, и там свернуть налево. Второй дом будет наш. Дело на двадцать минут, но мы все равно решили идти вдвоем, чтобы не попасть в переделку. Когда мы позвонили в дверь, вышел весьма пожилой человек и спросил, почему мы не привели весь Корпус Змеев сразу. Элист принужденно рассмеялся и спросил:

- Так вы, выходит, знаете, зачем мы здесь?

- Ну разумеется! Входите!

- Мы очень торопимся, - сказала я.

- Настолько, что не подождете, пока я распечатаю письмо? — проскрипел старик. — А ведь ваш приказ был…

- Ладно, ладно, - перебил его Элист. — Мы пройдем.

Какое-то время мужчина возился с конвертом, а мы стояли в прихожей, ожидая. Потом он достал письмо и зачитал:

- Дорогой мистер Герри, если к тебе пришли эти два дурня, гони их в шею! Вот так-то!

Элист почти что вырвал у него из рук бумажку.

- Действуйте по обстоятельствам, и помните свою основную задачу. Маршал Антониус.

- Первое послание понравилось мне больше, - призналась я, когда мы вышли. — Я вообще не понимаю, кто этот человек. Мистер Герри… Мне это ни о чем не говорит. Он даже не егерь!

- Мало ли… - проговорил Элист. — Теперь нужно вернуться в постоялый двор и разобраться, как нам доехать до Ваннара.

Вернувшись, мы первым делом спросили у хозяина, что и как. Он оживленно воскликнул:

- Я могу распорядиться, чтобы за вами приехал экипаж. Это займет пару часов. Вы как раз можете пообедать внизу. Но зачем вам в Ваннар?

- Это секретная информация! — отрезала я.

- Да я-то не из любопытства спросил. Я бы на вашем месте туда не поехал.

- Это еще почему? — удивился Элист.

- Люди там злые, - ответил хозяин постоялого двора. — Они вам не будут рады.

- Если вы не заметили, нам нигде не рады, - сказала я.

- Что ж… Тогда могу посоветовать вам быть осторожными. И еще. Эти ваши карточки… Деревня бедная. Если у вас есть хоть сколько-то денег, лучше используйте их. В Ваннаре жилье не обойдется дорого. Лучше так, чем с порога всех раздражать. И еще…

Он осекся.

- Да нет, ничего. Вроде все.

Пока мы ждали экипаж, мы действительно пошли в простенькую столовую внизу. Я ела странноватую на вкус похлебку, а Элист — какое-то пережаренное мясо.

- Он какой-то странный, тебе не кажется? — спросила я. — Хозяин. Зачем предупреждать нас о Ваннаре, если он изначально не был к нам расположен? Или там все настолько плохо?

- Может, и так, - сказал Элист. — Но у нас нет выбора.

- Спасибо тебе, - сказала я.

Элист поднял глаза.

- За что?

- Ну, знаешь, то, что маршал отправил нас на это задание вместе, еще не значит, что ты обязан так вкладываться. Ты же это понимаешь, правда?

- Это ты не понимаешь, - сказал Элист. — Я хочу тебе помочь. Потому что ты помогла мне.

- Так ты не обязан со мной расплачиваться! — воскликнула я. — Никаких «услуга за услугу»! Элист, я сейчас подумаю, что ты здесь, чтобы вернуть мне выдуманный долг!

- Вовсе нет, - ответил он. — Я здесь, потому что меня послал маршал. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы тебе помочь, потому что я считаю, что ты этого заслуживаешь. Знаешь, немного ясности в своей жизни. Ты этого заслуживаешь. Я помогаю тебе от чистого сердца, веришь ты или нет.

- Спасибо, - повторила я.

Элист усмехнулся.

- Ты невыносимая, знаешь?

- Это еще почему? — воскликнула я.

Но вместо ответа он поднялся и объявил:

- Я проверю, как там дела. Есть у меня предчувствие, что они очень хотят от нас избавиться, и поэтому экипаж будет раньше срока.

Так и получилось. Мы с Элистом погрузили вещи. Кучер объявил:

- Ехать часа полтора, не больше. Здесь совсем близко. Дорога плохая, будет потряхивать. Не обессудьте.

Полтора часа мы тряслись в старенькой карете, запряженной не слишком бодрой лошадью. Мы с Элистом сидели друг напротив друга, пару раз я перехватила его взгляд. Потом он сказал:

- Что бы там ни случилось, помни, что написал маршал. Действовать по обстоятельствам, но с минимальными жертвами.

- Ты думаешь, я планирую устроить там резню? — спросила я.

- Нет. Просто не нравится мне вся эта история.

Ваннар оказался даже в большем запустении, чем можно было предположить. Экипаж остановился чуть ли не в грязи, я сразу же испачкала ботинки и забрызгала плащ. Элист выглядел не лучше. Когда экипаж развернулся и уехал, я вдруг почувствовала оглушительную пустоту. Я ведь и не подумала, что нам надо будет как-то добраться обратно. Теперь мы будем заперты здесь, пока не найдем ответы. Первым делом мы должны были найти старосту. Люди пугались нашего вида и расступались в стороны. Кто-то шептался. Девочка лет тринадцати тут же куда-то побежала. Очевидно, кого-то предупредить. Чудно. Замечательно. И что мой отец делал в этой дыре? Что в принципе могло привлечь его здесь?

- Элист, - окликнула я.

Он обернулся.

- Я думаю, мы не на месте. Это просто промежуточная станция. Нам надо узнать, куда на самом деле направлялся отец.

Сельский староста оказался довольно молодым мужчиной с розовыми щеками. Он тут же запутался в формальных приветствиях, и я подняла руку, останавливая его.

- Мистер Ретт, мы только хотим узнать ответы на некоторые вопросы.

- Да, разумеется! — воскликнул он. — Что угодно. А вы были в кузне?

Он забегал глазами.

- Вам нужно побывать в кузне. Непременно.

- Сперва вопросы, - настойчиво произнес Элист. — Мы ищем человека по имени Алинт Лэстис. Он был здесь проездом, и мы хотим знать, помнит ли кто-нибудь его. Он егерь.

- Алинт Лэстис… - пробормотал староста. — Так, Лоррин его знает. Он живет прямо… за домом кузнеца. Обязательно посетите кузню!

- Да, да, мы поняли, - отмахнулся Элист. — Так как пройти к Лоррину?

- Прямо за желтым домом будет поворот, туда и ступайте.

Мы вышли, и я еще долго прислушивалась к тому, что делает староста. Казалось, он ворошил какие-то бумаги.

- Удивительно, - сказала я. — Нас предупреждали об агрессии, но они все скорее напуганы.

Элист мрачно заметил:

- Это пока.

Прямо за желтым домом был поворот, и дальше действительно нужно было пройти мимо кузни. Резко остановившись, Элист выругался. Я и сама уже поняла, что к чему. Змей. Другой змей здесь, в Ваннаре. Я ясно его почувствовала. Надо сказать, он хорошо скрывался, раз мы сообразили так поздно.

Элист сделал несколько шагов в сторону, пытаясь заглянуть в проход, завешенный какими-то тряпками. Неожиданно из прохода показалась фигура. Человек был огромный. Высоченного роста, весь облепленный мускулами, как скульптура. На нем был фартук, и можно было догадаться: это и есть кузнец. Нормально. Кузнец должен быть крепкого сложения. Вот только его глаза должны иметь нормальный цвет.

- Что ты тут забыла, девчонка? — воскликнул он.

Видимо, он не заметил Элиста, поэтому весь гнев был обращен ко мне. Мои глаза тоже залились черным.

- Могу спросить у вас то же самое, - сказала я. — Вы тоже змей, но почему-то находитесь здесь, в Ваннаре. Не похоже, что таков порядок.

- Кто ты такая и кто тебя послал?! — крикнул он.

Я собиралась ответить, но тут змей двинулся на меня, Элист вышел из своего незапланированного укрытия и заговорил:

- Полегче, друг. Ее зовут Нильсира, и она сама бы тебе наваляла, - он глянул на меня, - но это не ее битва. Попробуешь пересечь черту — и битва будет между тобой и мной.

Ого! Ну и позер ты, Элист!

Однако на незнакомца подействовала его угроза. Он отступил на несколько шагов и произнес:

- Я дома. Я в своем праве. Я не нарушаю закон и не стану с вами драться. Ни с тобой, ни с дамой. Но я хочу быть уверен, что вы не навредите здесь никому.

- Разве плащи не намекают вам на то, что мы пришли официально? — бросила я.

- Я повторю: я не нарушил закон. Меня сюда сослали. Тринадцать лет назад. Я живу здесь не слишком весело, но спокойно. Я не хочу, чтобы кто-то нарушал мое спокойствие.

- Дружище, не тебе решать! — сказал Элист.

- Перестань, - мягко сказала я. — Как вас зовут?

- Лирс Норкен. Вы можете проверить потом. Я здесь на законных основаниях.

- Хорошо, - сказала я. — В таком случае вы, наверное, пропустите нас к дому Лоррина? Он нужен нам, потому что мы ищем человека.

- Ах, да, - сказал Норкен. — Лоррин всегда принимает у себя чужаков. И вас примет. Будьте с ним поласковее. У него дочь-подросток, она всегда там шастает. Не пугайте зря.

- Можно подумать, мы такие любители всех напугать, - огрызнулся Элист.

Я подавила усмешку.

Норкен отступил и указал нам путь к дому Лоррина.

- Что это такое было? — шепнула я Элисту.

- Ничего, - он гордо вскинул голову. — Решил проявить заботу. Тебе не нужно было это сражение.

- Разумеется, - сказала я. — Это не значит, что ты должен был…

- Прошу прощения, - окликнули нас сзади. — Вы ищете Лоррина?

- Да, - крикнула я. — Он живет в этом доме, разве нет?

Мужчина стоял на дороге, а за его спиной пряталась уже знакомая нам девчушка. Он глубоко вздохнул.

- Лоррин — это я, добрые граждане.

Он взял девочку за руку и, кряхтя, подошел к нам. Как только он остановился, девчонка снова спряталась ему за спину.

- Далла, ну что ты, как маленькая! Это невежливо! — воскликнул он.

- Все нормально, - сказала я. — Я понимаю, что мы нарушаем ваш привычный порядок. Но дело важное.

- Вы не думайте, что она вас боится, - сказал Лоррин. — Ей просто так нравится. Она так привыкла. Она приютская. Я забрал ее, когда ей было восемь. Тогда она стала так делать, чтобы чувствовать себя защищенной. Вот и прилипло. Я ее не ругаю за это — зачем?

Элист подошел к девочке и, слегка наклонившись, чтобы не выглядеть для нее высоким, спросил:

- Ты ничего не боишься, правда, Далла?

Она выступила вперед и решительно заявила:

- Я отродясь ничего не боялась! И теперь не боюсь! А вы зачем пришли?

Элист выпрямился.

- Мы пришли, чтобы узнать судьбу человека, которого вы приютили три года назад. Алинта Лэстиса.

Лоррин угрюмо кивнул.

- Я так и думал. Знал, что когда-нибудь мне это аукнется. Интересный человек, этот Алинт Лэстис. А почему вы вообще им интересуетесь? Он егерь, какой-то инженер.

- Я знаю, кто он, - сказала я. — Он мой отец.

Лоррин обернулся и вытаращил на меня глаза.

- Ну и ну…

- Только, пожалуйста, - попросила я, - говорите о нем честно. Все, что вы думаете.

Лоррин отворил дверь и пригласил нас в дом. Внутри было довольно темно и пахло сыростью. Горела одна единственная свеча.

- Видите ли, когда я встретил Алинта, я сразу подумал, что он безумец. С первого взгляда было заметно. Взгляд у него какой-то был… затравленный. Так вот, потом он стал рассказывать мне разные вещи. Я-то и не верил, а теперь думаю, может, правда? Он говорил, что есть монахи, которые задумали что-то против короля.

- Монахи? — удивилась я.

- Да, именно так. Я сразу понял, на что он намекает. Но я так и не понял, как он на них вышел. Кто-то дал ему наводку, это точно. Сам бы он не догадался, ведь никогда не был в Розарте и тем более в Ваннаре.

- Что за монахи? — спросил Элист.

- О, здесь есть монастырь, - Лоррин прокашлялся. — Недалеко. Называется Морц-Канта.

- Но разве все приверженцы Старого Обычая не были выдворены или убиты? Его Величество ведь избавился от них! Чтобы они не имели контроля над массами! — поразилась я.

- Может быть, в столице, но не на окраинах. Таких монастырей много. Непонятно, что Алинт нашел особенного в этом.

- Монастырь называется Морц-Канта, - сказал Элист. — Канта — это ветер на наречии, которое похоронили вместе со старцами. Ты помнишь? Про злой и добрый ветер?

Я удивленно закивала.

- А этот ветер какой?

- Этот соленый. Морц. И это странно.

- Я вижу, вы знаете старое наречие? — поразился Лоррин. — Я думал, змеям не пристало изучать такие…

- Не то чтобы знаю, - прервал его Элист. — Я разговаривал с разными людьми. Мне много чего рассказывали. Так почему ветер соленый, мистер Лоррин?

- О, я не знаю, доподлинно, есть оно или нет… - вздохнул Лоррин. — Озеро, я имею в виду. Говорят, однажды змей выплеснул свою силу в крохотное озерцо посреди леса. И оно потемнело и стало соленым. Удивительно, да? Я не уверен, что это правда, но ваш отец, видимо, думал иначе. Он говорил, что старцы сделали озеро своей святыней. Что-то такое. Да что я, в конце концов, говорю да говорю. Далла, принеси мне ту самую карту!

Девочка кивнула и бросилась к лестнице.

- Она с тебя глаз не сводит, - заметил Элист.

- Не переживайте, - сказал Лоррин. — Она так на вас смотрит, потому что ей нравится, как вы выглядите.

- В самом деле? — удивилась я.

- Она без ума от женщин, которые имеют смелость носить что-то кроме платьев. А тут еще — змей! Она восхищена, мисс Лэстис. Она все время говорит, что станет егерем. Будет работать рядом со змеями. Она об этом мечтает.

- Это весьма рискованно, - сказала я. — К тому же, егеря всегда принимают на себя основной удар, чтобы защитить змеев. Они часто умирают зря.

- О, непривычно слышать подобное от змея! Я говорил девочке, много раз говорил. Думаю, она это перерастет.

- Можно я кое-что дам ей? — спросила я.

- Далле? Да, конечно. Но что вы хотите ей дать?

- Всего лишь листочек из своей записной книжки.

- Вообще-то нельзя дарить что-либо с изображением герба, - напомнил мне Элист.

- Тогда я не стану, - сказала я. — Будем считать, что я просто потеряла его здесь, а Далла нашла.

Когда девочка вернулась, я протянула ей листочек. Она долго с восторгом крутила его в руках. Таких блокнотов не было у простых людей. Их выдавали или дарили егерям и змеям. Конечно, Элист был прав, но, в конце концов, как она может использовать его?

Лоррин разложил на столе карту.

- Видите? — он показал на крестик чуть левее Ваннара.

Я прочитала надпись: монастырь. Надпись, оставленную папиной рукой.

- Ты чего? — спросил Элист. — Что-то тебя смущает?

- Мне кажется, я начинаю понимать, - сказала я. — Мы идем по следу.

- Разумеется, - неуверенно произнес Элист.

- Мы идем по намеренно оставленному следу, - проговорила я. — Папа знал, куда направляется, поэтому и оставил ключи. Не может быть иначе! Мы бы не нашли его, остановись он в каком-нибудь другом постоялом дворе.

Элист хмыкнул.

- Да, Гибвин сказал, что твой отец ушел, не заплатив. Может быть, он намеренно хотел устроить из этого скандал. Но Гибвин подоспел на помощь.

- Как добраться до Морц-Канты? — спросила я у Лоррина. — Можно ли здесь нанять какой-то транспорт?

Тот только усмехнулся.

- Транспорт! До Морц-Канты! Туда никто не поедет! Даже при желании — дорога ведет через лес, она узкая и извилистая, повозка там не проедет.

- Значит, надо идти пешком, - заключил Элист. — Мы можем сорваться с места хоть сейчас.

- Не советую, - предупредил Лоррин. — Дорога займет больше суток. Надо выходить с рассветом. Тогда часам к двенадцати следующего дня будете на месте. Позволите дать вам еще один совет?

- Советы нам нужны, - сказал Элист.

- У вас же есть какая-то гражданская одежда?

Я задумалась.

- Нет, но разве не достаточно, если мы снимем плащи? Я понимаю, наше появление может распугать монахов, но мы все-таки змеи.

- Вот именно что, - сказал Лоррин. — Они не должны знать, что вы змеи. Если хотите, я найду вам подходящую одежду. Жители монастыря не так просты. В окрестностях пропадают люди, и никто не знает доподлинно, что там делается. Я сам никогда не был в Морц-Канте. Но прежде всего это монастырь. Все его обитатели замкнуты и враждебны к чужакам. Я советую вам придумать хорошую историю, которая обеспечит вам путь внутрь.

- И какая же история, по-вашему, подойдет? — поинтересовалась я.

- Что-нибудь жалостливое. Что выставит вас обоих дураками, которых нужно спасти. Только тогда они вас примут.

- Спасибо, мистер Лоррин, - пробормотал Элист. — Вечереет. Пожалуй, нам стоит начать готовиться.

- О, что вы! — воскликнул Лоррин. — Вам нужно поспать. У меня есть пустая комната наверху. И еще есть скамья здесь, внизу. Думаю, вас не испугаешь плохими условиями.

- У вас очень даже хорошие условия, мистер Лоррин, - сказала я. — Если даже обратить внимание на то, что этот дом — двухэтажный. Я не видела в Ваннаре других двухэтажных домов, пока мы шли.

- Поэтому-то все и останавливаются у меня, - усмехнулся Лоррин.

Элист уступил мне комнату на втором этаже и я легла спать поверх покрывала, прямо в одежде. Что-то подсказывало мне, что произойти может все, что угодно. Однако, чуть только забрезжил рассвет, меня разбудили петухи, и я поняла, что опасалась зря. Я привела себя в порядок и спустилась вниз. Там Лоррин накрывал на стол.

- Завтрак, мисс Нильсира, - сказал он.

Мне даже понравилось, что он называл меня именно так.

Из глубины дома я услышала голос Элиста. Он бубнил что-то неразборчивое.

- Что это он? — спросила я.

- Ваш приятель волнуется, вот и все, - заметил Лоррин.

- Отчего? — удивилась я.

- Надо думать, чтобы вам не приходилось волноваться за двоих, - насмешливо ответил мужчина.

После завтрака дверь распахнулась, и в дом зашла Далла. Она тащила в руках какие-то тряпки.

- Я принесла одежду, - сказала она, скромно потупив взгляд.

- Н-да, - протянул Элист. — Надеюсь, она придется по размеру.

- Если не придется — тем лучше, - заявил Лоррин. — Вы должны выглядеть бедными и измученными. Одежда мала или велика — будет только правдоподобнее.

Одежда была ветхой, но стиранной. Элисту почти все пришлось по размеру, разве что простенькая куртка была великовата. Мой наряд сел, как влитой. Я долго расправляла юбку и потом недовольно отметила:

- В этом, конечно, будет удобно идти по лесу.

- Так вам же в монастырь, - вдруг сказала Далла. — Там нет егерей или змеев, поэтому все женщины ходят в юбках.

Мы с Элистом переглянулись.

- Пожалуй, ты права, - сказала я. — А что, ты много знаешь про монастырь?

Девочка пожала плечами.

- Знаю только, что там никого не ждут. Может быть, вам не очень туда нужно?

Элист усмехнулся.

- Мы привезем тебе камушек с монастырской земли. Может быть, тогда он перестанет тебя пугать?

- Камни я не собираю, - сказала Далла. — Зато собираю счастливые истории.

Лоррин вздохнул.

- Она у меня мудрая не по годам. Но счастливую историю вы ей вряд ли привезете. Старцы не так просты.

- Кажется, вы это уже говорили, - вздохнул Элист. — Что ж, поглядим, что у них есть, у этих старцев.

В пять часов утра мы выдвинулись в сторону леса. Какое-то расстояние Лоррин провез нас на своей телеге, а потом объявил:

- Дальше дороги нет.

- Спасибо вам, мистер Лоррин. Берегите Даллу!

Как только телега принялась отъезжать, а мы отошли вглубь леса, Элист вдруг сказал:

- Ты с ним попрощалась.

Я не сразу поняла, о чем речь.

- С Лоррином! — воскликнул Элист. - Зачем ты с ним попрощалась?

- Так ведь мы долго не увидимся.

- Нильси, ты сказала ему, чтобы он заботился о дочери! Ты попрощалась с ним навсегда!

- Ничего подобного! — отрезала я. — Уж не знала, что ты настолько суеверен.

Я поправила лямки походного мешка.

- Как думаешь, дойдем до завтра, как Лоррин обещал?

- В любом случае придется делать несколько остановок. И придется искать укрытие на ночь.

- Да ладно, - сказала я. — Палатки хоть где можно поставить! Здесь-то зверей нет.

- Лоррин не хотел, чтобы брали палатки.

- Почему? Как без них? — удивилась я.

- Ну, странно будет, вроде как мы слишком хорошо подготовились к путешествию.

- Что-нибудь придумаем! — отмахнулась я.

И потянулись часы. Лес, туманная хмарь, лес. Я то и дело ворчала на платье. Мне пришлось сменить даже сапоги. Элисту, конечно, тоже. Время от времени Элист пересказывал мне какие-то истории или шутки, но мне было не до этого. Первый привал устроили у крошечного ручья.

- Нам пора договориться о легенде, - жуя ломтик соленого мяса, сказал Элист.

- Что ты предлагаешь? Мы можем быть, например, сводными братом и сестрой. Кажется, им должно такое понравиться.

- Но этого не хватит, чтобы нас впустили, - возразил Элист. — Допустим, ты представишься Нильсирой Баррик, а я — своим именем. Нам нужно что-то, что обеспечит нам пропуск в Морц-Канту.

- Я думаю, в монастыре должны принимать бедных попрошаек и паломников. Мы едва ли похожи на какой-нибудь из этих вариантов.

- Еще в монастыре принимают тех, кто попал в беду.

- Да, в какую-нибудь такую, которая связано с монастырем! — воскликнула я.

- Смотри, - Элист загадочно улыбнулся, - у меня есть идея.

Итак, сводные брат и сестра Элист Лаввир и Нильсира Баррик должны были идти из Ваннара через лес, чтобы попасть в монастырь. Все дело было в том, что Нильсира была беременна. Отец ребенка уехал с бродячим цирком («А почему с цирком, Элист?» - «Они это не любят, считают, что это зло») и оставил бедную Нильсиру одну. А потом ей начали сниться страшные сны. То ей казалось, что она родила чудовище, то — что сама стала чудовищем. Она часто теряет сознание, и у нее идет кровь из носа («Серьезно?» - «Брось, никто не привяжется!») Ладно, без этого, просто чувствует себя плохо. Она узнала о Старом Обычае и попросила брата сопроводить ее в монастырь, чтобы молить Бога… Нет. Точно! Чтобы узнать тайну соленого озера, ведь бабка-знахарка сказала, что в нем целебная вода. («Да какая разница, Нильси? Может быть, так и есть!») И вот, они шли через туманный лес, замерзли, промокли, ведь раньше они никогда не путешествовали через…

- А это зачем? — удивилась я.

- Для правдоподобности мы думаем о деталях.

- О деталях! — передразнила я. — Я даже не выгляжу, как беременная!

- Ну, ты и не должна. Это только недавно случилось, сестрица! — воскликнул Элист.

Я усмехнулась.

- Кого только не приходится изображать!

- Скучаешь по своему привычному образу грозного змея? — насмешливо произнес Элист.

- Может, и скучаю. Может, он еще мне понадобится.

Потом мы опять шли. Шли, шли. Я молчала, пытаясь вспомнить все, что я знаю о Старом обычае.

Так уж вышло, что в Лаъёрне мужчины и женщины молятся отдельно. В Цим Дзи молятся только мужчины. В землях Эр (оттуда родом мать Лифы) никто не молится, но женщины общаются с духами. А в Старом Обычае мужчины и женщины молятся вместе.

Старый Обычай ушел из Сильциронара меньше тридцати лет назад. Генрик добил оставшихся старцев, завершив дело своих предков, а редкие выжившие попрятались. Старцы стали представлять угрозу, потому что они очень сильно влияли на общественное мнение. Хотя они называют себя церковью Старого Обычая, это новая религия, которая выдает себя за древнюю, восставшую из пепла. Грубо говоря, это культ. Эти люди могут хотеть чего угодно. Вопрос вот в чем: зачем мой отец там был? Что он там делал? Пока что трудно сказать.

Когда солнце зашло, мы были уже совсем близко. Мы разложили палатки, погрелись у костра и легли спать. Наутро я проснулась раньше, чем Элист. Меня все до ужаса раздражало. Казалось, нужно было идти как можно скорее. Но, с другой стороны, не было оснований думать, что счет идет на часы. Возможно, мой отец уже давно мертв. Или, наоборот, жив, и ему не угрожает опасность. Чтобы успокоиться, я отошла в сторону и принялась тренировать комбинации приемов. Ненаправленное отражение — копье справа — капкан — подножка — рассеивание — ненаправленное отражение — петля — копье слева — близкое рассеивание — подножка — подножка.

Я натолкнулась на Элиста и вскрикнула. Он подхватил меня, не давая упасть. Я застыла в некоем подобии объятий.

- Чем ты тут занималась? — воскликнул Элист.

- Обычная тренировка. Никогда нельзя терять бдительность. Я просто…

Слова повисли в воздухе, не прозвучав. Я чувствовала руки Элиста, обхватывающие меня. Он пристально смотрел мне в глаза. Я никогда раньше не смотрела ему в глаза достаточно долго, чтобы осознать оттенок радужек. Он скользнул рукой с моего предплечья к лицу и слегка прикоснулся к моей щеке. Потом он вдруг резко подался вперед, и я почти повисла на нем, когда наши губы соприкоснулись. Он тут же отодвинулся и ошалело глянул на меня. Мне так хотелось продлить момент! Я потянулась к нему, и мы снова слились в поцелуе. На этот раз он длился дольше. Но потом я отстранилась.

Невольно отступив на полшага, я слушала, как колотится мое сердце, и глядела на Элиста. Тот выглядел потерянным. Потом он вдруг широко улыбнулся и сказал:

- А ты говоришь… Вот только ради этого стоило с тобой идти!

- Да ну тебя! — бросила я и отвела глаза. — Надо собирать вещи.

- Успеется, - сказал Элист. — Дай насладиться красотой момента.

Мы неспешно собрались и отправились в путь. Через три часа ходьбы до нас стали доноситься звуки человеческого происхождения. Мы взобрались на холм, достали бинокль и залегли.

- Что-то не так, - Элист, - сказала я.

- Да, и очень сильно, - ответил он. — Потому что обычно в монастырях нет пушек, направленных прямо на вход.

Морц-Канта

Вначале мы собрали все те вещи, которые выдуманные Нильсира и Элист не могли иметь. Например, мой пояс с кинжалом или бинокль. Все это было сложено в самодельный мешок и подвешено на ветку. Элисту кинжал все-таки оставили. Вроде как он, как мужчина, может и даже должен держать его при себе, путешествуя через лес. Я позаботилась о том, чтобы на нашей одежде не было специфической грязи или частичек чего-нибудь такого, что нельзя нацеплять на одежду при переходе из Ваннара.

- А что мы им скажем, если они спросят, откуда мы узнали про Морц-Канту? — спросила я.

- Обычно для таких случаев я заготавливаю две истории противоположного характера, - сказал Элист, - и смотрю на реакцию. Если первая история воспринята негативно или с недоверием, я делаю грустные глаза и рассказываю вторую историю.

- Это целых две схемы вранья! — воскликнула я.

- План работает. Вот, например. Мы услышали о Морц-Канте от знахарки и не знаем, откуда она это узнала. Или: мы узнали, потому что какой-то человек расспрашивал о ней.

- Но второй вариант давать рискованно. Это же прямой намек на моего отца.

- Тем лучше! — сказал Элист. — Ложь рассыпется, если ее никогда не привязывать к правде.

- Тогда первым делом нужно рассказывать о знахарке. Эта история выглядит слабее.

- Принципиальной разницы нет. Главное — правильно считать реакцию на историю. Чтобы попасть туда, нужно будет сделать небольшой крюк. Видишь, там протоптана тропа. Нужно, чтобы нас видели издалека. Если они подумают, что мы хотели воспользоваться преимуществом и выйти из леса неожиданно, они могут решить, что у нас плохие намерения касаемо монастыря. В Морц-Канте никто не должен допустить и мысли о том, что мы не те, за кого себя выдаем.

- Но они сразу же так решат! — воскликнула я.

- Разумеется, - согласился Элист. — Поэтому мы всегда должны быть начеку.

Мы обогнули холм и вышли к тропе, ведущей в Морц-Канту. Когда мы прошли до середины, я вдруг отчетливо поняла: нас видят. Я сделала усилие, чтобы мои глаза остались такого же цвета, с каким я родилась. Я ждала, что кто-нибудь распахнет ворота и выйдет нам навстречу, но этого не происходило. Казалось, здесь слишком тихо. Неестественно тихо для той обстановки, которую мы видели в бинокль. Наконец мы подошли достаточно близко, остановились на небольшом расстоянии от входа, чтобы нас хорошо видели дозорные на посту. Только тогда заскрипели ворота, и к нам вышел человек. Это был мужчина, не молодой, но и не старый. Вместо монашеской робы темно-зеленого цвета на нем была обычная одежда. Он отмерил на земле несколько шагов и остановился, как вкопанный.

- Кто и с какой целью смеет стоять у ворот Морц-Канты? — крикнул он.

Мы с Элистом переглянулись. Представление начинается.

Прокашлявшись, я пробормотала:

- Мы простые люди, мы не несем зла.

Мужчина поморщился.

- Я ничего не слышу!

Элист сделал шаг вперед, и мужчина вскинул руку. Тогда Элист немного отступил и громко повторил:

- Мы простые люди. Мы не несем зла.

- Зачем пришли? — спросил мужчина.

- У нас беда. Мы надеялись получить помощь у монахов Морц-Канты.

- Какого характера помощь?

- Нам нужен совет, - сказал Элист. — Мы попали в беду.

- Какого характера беду?

Мне стало все это надоедать, и я оперлась на плечо Элиста и схватилась за живот.

- Что она? — встревоженно крикнул мужчина.

Но Элист больше не обращал на него внимания, увлеченный обеспечением того, чтобы я не повалилась на землю.

Тогда мужчина сделал еще несколько шагов, и мы смогли его разглядеть. Морщины не по возрасту жестоко оплели его загорелое лицо. На шее висела цепочка с каким-то ключом. Интересно, кто он?

- Кто вы такие? — по привычке громко произнес мужчина.

Потом он прокашлялся и добавил тише:

- И почему вы решили, что в Морц-Канте вам могут дать совет?

Здесь уже настал мой звездный час. Я придумала это, пока мы обходили холм.

- Братец! — воскликнула я. — Пойдем отсюда, право! Я этого не вынесу! Я так надеялась, что тут живут добрые люди… Что они мне помогут…

Элист пытался сообразить что-то на ходу.

- Но мы проделали весь этот путь, Нильсира!

Он вдруг повернулся к мужчине и отчаянно воскликнул:

- Да вы что, не видите?! Ей плохо! Мы шли через лес! Что, неужели в Морц-Канте не осталось ни капельки сострадания?!

- Ну, ну, - предостерегающе произнес мужчина. — Скажите хотя бы, что у вас случилось!

Элист замялся.

- Моя сестра… Видите ли, у нее беда. Это беда деликатного характера.

- Да скажи ему, Элист! — воскликнула я.

Потом я сделала несколько шагов в сторону мужчины и, остановившись прямо напротив, заявила:

- Если вы меня не впустите, он родится!

- Кто родится? — растерянно произнес мужчина.

Я тряхнула головой и твердо ответила:

- Сам Дьявол.

Мужчина попятился, провел по лбу ладонью и поспешно проговорил:

- Сейчас. Сейчас я распоряжусь, чтобы вас впустили.

Потом он обернулся к воротам и закричал куда-то вверх:

- Вилль! Торриг! Пропустить их! Где Арита? Зовите мать-настоятельницу!

Изнутри территория монастыря казалась неестественно большой. Ближе ко входу было два двухэтажных длинных здания, и мне сразу не понравились вооруженные люди, которые крутились рядом. Дальше виднелась церковь, почти круглая, с плоской крышей. За ней — еще два здания. В двух из них, полагаю, находились кельи. Одно здание для мужчин, второе — для женщин. Я старалась сразу запомнить расположение зданий, чтобы в случае чего быстро найти то, что мне нужно. Мы прошли мимо колодца и самой церкви и тут же увидели домики. Они были ветхие, преимущественно одноэтажные, человек, который нас вел, сказал, что там живут все, кто не является монахами. За ними располагалось последнее здание, за которым змеился забор. Здание было высокое, трехэтажное, увенчанное колокольней, которую будто достроили наскоро.

- Нам сейчас наверх, - сообщил мужчина. — Там она вас примет. Будьте с ней предельно честны. От честности зависит все.

Мы поднялись, прошли по коридору, и мужчина постучал в деревянную дверь.

- Входите, - раздался мягкий и какой-то призрачный голос, как будто из глубины колодца.

Наш провожатый распахнул дверь, и мы зашли.

День был ясный, поэтому солнце сразу ударило нам в глаза. В комнате было два человека. Женщина сидела за столом и что-то писала на ветхом листе бумаги. Слева от нее стояла девочка лет двенадцати. Она была красная, словно только что бежала.

- Это они? — спросила женщина. — Арита сообщила мне о двух гостях. Хотя, разумеется, это вы и есть. Кому еще здесь быть? Меня зовут Ольма, я мать-настоятельница. Человек, который вас привел, - это Диннилан. Он заведует здесь делами мирскими. А девочка — моя помощница Арита. А кто же вы?

Я прокашлялась.

- Я так благодарна вам за то, что вы нас впустили. Вы наш последний шанс. Меня зовут Нильсира, и я, кажется, попала в серьезную беду. Мой сводный братец, Элист, привел меня сюда, чтобы найти решение моей проблемы.

Мать-настоятельница дала Диннилану знак, и тот подвинул нам стулья.

- В чем же заключается твоя проблема, Нильсира? — спросила Ольма.

Я нахмурилась и посмотрел в пол, а потом сказала:

- Я беременна. И я думаю, что мой ребенок — не человек.

Элист положил руку мне на плечо.

- Почему же ты так думаешь, моя дорогая? — спокойно и даже ласково спросила Ольма.

- Дело в том, что… - я вздохнула. — Дело в том, что я вижу странные сны. Мне кажется, что я скоро умру, и весь мир умрет вместе со мной.

- Какого рода сны?

- Однажды мне приснилось, что я впервые вижу своего сына, и у него красные, налитые кровью глаза. Он хочет мне зла. Он хочет зла всему миру.

- Ты думаешь, что у тебя будет сын?

- О, непременно! — воскликнула я. — Голос в моем сне сказал, что нужен только мальчик. Сказал, что он будет править миром, когда настанет новый день. Мне так страшно, что мне бывает тяжело дышать! Когда два месяца назад знахарка сказала мне, что у меня будет ребенок, я так радовалась, а теперь — только боюсь.

Диннилан прокашлялся и осторожно произнес:

- Не хочу вас отвлекать, но где же отец ребенка? Кто он?

Элист вдруг тряхнул головой и бросил:

- Подлец, вот он кто!

Я чуть не прыснула со смеху. Ну, Элист. А ты хорош!

- Давайте не будем волноваться, - мягко сказала мать-настоятельница. — Расскажи все по порядку, Нильсира. Это очень важно — понимать, кто отец.

Я вздохнула.

- Все началось полгода назад. Была весна. Я встретила его случайно. Он был высокий, статный, черноглазый красавец. Он старше меня, я даже не знаю, на сколько. Я не понимаю… Почему он уехал, бросив меня на произвол судьбы?

- Куда же он уехал? — поинтересовалась Ольма.

Я медлила с ответом, давая Элисту вставить слово.

- Он уехал с бродячим цирком, - с готовностью ответил Элист. — Он дрессировщик.

Мать-настоятельница поморщилась.

- Да разве он показался тебе хорошим человеком? Циркач?

- Я как с ума сошла! — воскликнула я. — Мы были с матушкой и Элистом на представлении, и там был он. После все ушли, а я осталась разглядывать ткань, из которой был сделан шатер. Я очень люблю красивые ткани, но у нас совсем нет денег на дорогую одежду. Он подошел ко мне и что-то спросил. Уже не помню, что. Потому что я с самой первой минуты была околдована. Мне было все равно, что он говорит.

- Ты говоришь, околдована? — переспросила Ольма.

- Я просто… Полагаю, что это сродни колдовству.

- Вернемся к голосу, который ты слышишь во сне. Какой он? Что еще он говорит? Он когда-нибудь тебе приказывал?

- О, голос страшный! — сказала я. — Он глубокий, от него пробивает дрожь. Он никогда мне ничего не приказывал, но я почему-то уверена, что я и так делаю все, что он от меня хочет. Он заставляет менять решения, даже того не осознавая. Он много чего говорит. Однажды он сказал мне, что убил бы Элиста, если бы он не был нам нужен!

Элист тяжело вздохнул.

- Какой ужас… - проговорил Диннилан со своего места.

Женщина осталось непоколебимой.

- Может, стоит отослать Ариту? — предложил Диннилан.

Ольма даже не обратила на это внимания.

- Ты чувствуешь себе плохо или слишком тревожно, Нильсира?

- Я только так себя и чувствую! — воскликнула я. — Я давно потеряла покой. Плохо сплю. Я так боюсь, что этот голос — это на самом деле он. Мой мальчик.

- В самом деле, Нильсира, у тебя нет причин полагать, что это мальчик, - взволнованно возразил Элист. — Видите? Она всегда такая. Все время говорит о своем сыне, как будто он уже родился. Как будто он был всегда.

- И будет всегда, - добавила я. — Я знаю, что так и есть. Я так боюсь принести в этот мир зло. Мне в самом деле очень страшно!

- Что ж, - проговорила Ольма. — Мы займемся твоей историей, Нильсира. Но только скажи мне, откуда вы с братом узнали о Морц-Канте?

Я неожиданно выпалила:

- В Ваннаре много кто знает о Морц-Канте. Я даже и не припомню, кто нам сказал.

Удивительно, но ответ устроил мать-настоятельницу. Она кивнула.

- Вы, должно быть, голодны с дороги? Диннилан, отведи, пожалуйста, наших гостей в трапезную. Вещи пусть оставят здесь, внизу. Вы же будете есть?

- Да, спасибо вам, - проговорила я. — Мы добирались от Ваннара больше суток и съели только пару кусочков солонины.

- Вы поможете нам? Правда? — воскликнул Элист.

- Ну, разумеется, - сказала мать-настоятельница. — Сдается мне, вы правильно сделали, что пришли именно в Морц-Канту. У нас есть много способов помочь заблудшей душе.

Не сомневаюсь, мрачно подумала я. Если верить историям, так и есть.

Подойдя к трапезной, я вдруг остановилась, как вкопанная. Диннилан поинтересовался, что со мной.

- Не вполне хорошо себя чувствую, мистер Диннилан, - сказала я.

Когда он вышел вперед, я легонько толкнула Элиста в бок.

- Цветок, Элист, - прошептала я.

На двери трапезной, вокруг замочной скважины, красовался цветок. Его уменьшенную копию я носила на своей шее с тех пор, как ушла из дома с намерением найти добровольческий отряд.

Элист едва заметно кивнул.

В трапезной сейчас никого не было, кроме немолодой женщины, которая налила нам какой-то суп. Я опасалась есть его, смотрела вглубь тарелки. Тогда Элист положил руку мне на плечо.

- Ешь, сестрица, тебе сейчас нужно питаться за двоих.

- Я не хочу его родить, Элист! — машинально сказала я. — Пусть он умрет в утробе, но не осквернит своим присутствием этот мир.

Женщина перестала греметь тарелками и уставилась на нас.

- Простите мою сестру за такие слова, - поспешно произнес Элист. — Но, право, мы не знаем, что с ней случилось. Она боится, что ее дитя принесет зло.

Женщина вышла из-за стойки и подошла к нам.

- Меня зовут Нарра, - сказала она. — Вы можете говорить все, что думаете, на территории Морц-Канты. Вам никто не навредит.

- Спасибо за вашу доброту, - пробормотала я.

- Куда вас определили? — спросила Нарра.

- Мы еще не знаем. Мать-настоятельница еще не сообщала.

- Должно быть, в кельи, - предположила Нарра. — Так надежнее. Мало ли что случится.

Мы с Элистом переглянулись.

- А что, разве в монастыре не безопасно? — поинтересовалась я.

- Конечно же, безопасно, - поспешно сказала Нарра. — Но еще безопаснее — когда вы под постоянным присмотром.

Нас и в правду поселили в кельи. Здания, в который мы жили, были соседние. Одна дверь выходила на другую, с небольшим сдвигом, ведь все здесь располагалось как бы вокруг храма. В первый день мы были предоставлены сами себе. Первым делом мы решили обойти территорию и разобраться, есть ли здесь укромные местечки, где можно встретиться и поговорить. Такое нашлось очень быстро. Чуть в отдалении, позади трапезной, был небольшое пустырь. Если говорить не слишком громко, ветер не разносит слова целиком, а только вытаскивает их крошечные обрывки, по которым ничего невозможно понять. Остановившись там, мы обсуждали дальнейшие действия.

- Что дальше? — спросила я. — Они как-то не спешат мне помогать.

- Нам на руку, - сказал Элист. — Будет время разузнать про твоего отца. Я думаю, не стоит задавать вопросы напрямую матери-настоятельнице. Слишком велик риск того, что она поймет, что мы здесь не за ее молитвами. Но и если мы совсем не будем интересоваться историей монастыря, им тоже не понравится. Они подумают, что мы все уже знаем. Или что мы намеренно не идем на взаимодействие.

- Рассуждая логически, мой отец не может быть здесь. Значит, он мог быть здесь проездом, мог приезжать сюда, чтобы что-то узнать. А потом уехать обратно.

- Монастырь — хорошее место, чтобы скрыться, - подметил Элист. — Если у твоего отца было такое желание, вполне возможно, за этим он и приехал в Морц-Канту.

- Я все думаю, - сказала я. — Тот цветок на входе в трапезную.

Я вытащила кулон и покрутила его в руках.

- Кажется, что бы это ни было, отец вполне мог привезти его отсюда. Но нет, по хронологии не сходится.

- Может, кто-то дал ему кулон? — предположил Элист. — Или, например, это не символ места, а символ Старого Обычая в целом?

Я вздохнула.

- Не нравится мне Морц-Канта. Что-то с ней очень сильно не так.

За ужином я твердо решила узнать, что это за цветок. Когда все уже расходились, я подошла к Нарре и воскликнула:

- Мне так нравится, как сделана замочная скважина на двери в трапезную. Почему цветок?

Нарра снисходительно улыбнулась.

- Это один из символов Старой истории, моя дорогая. Спроси у матери-настоятельницы. Она рассказывает Старую Историю лучше всего.

У выхода нас перехватила сама Ольма.

- Будьте готовы, - сказала она. — Завтра сразу после завтрака мы начнем наше исследование. Мы непременно узнаем, что с тобой не так, Нильсира. А пока ступайте в кельи и хорошо отдохните.

Я вяло доковыляла до корпуса и поднялась на свой второй этаж. В моей келье я жила одна. Видимо, все монахини боялись меня. Это можно было определить прежде всего по тому, как они избегали моего взгляда, когда я шла по коридору. Келья была тесная, не развернуться. За свое недолгое проживание в Крагарте я совсем отвыкла от такой категории, как теснота. К тому же, было прохладно. Днем-то это не ощущалось, а вот вечером — холодный ветер пронизывал до костей. Интересно, оправдывает ли служение Богу в глазах монахов и монахинь то, что условия, в общем-то, не самые приятные, да и цивилизация так далеко, что, стоит разозлить остальных, и можно кричать сколько угодно — никто не услышит? Не страшно ли им засыпать здесь? Точно, сон. Сегодня мне непременно должен был присниться сон. Самый отвратительный из возможных.

По иронии судьбы сон в ту ночь мне действительно приснился. Но это была какая-то немыслимая ерунда. Мать-настоятельница в моем сне провалилась в колодец и оттуда отдавала приказы. Я решила попробовать сделать это основой моей небылицы. Чем меньше врешь, тем лучше звучит. Я придумала, что сон будет следующий: голос говорит мне, что надо сбросить мать-настоятельницу в колодец. Когда, встретившись с Элистом на пустыре, я предложила ему эту идею, он сказал:

- А ты уверена, что они тогда нас не выставят? Может быть, придумать что-нибудь помягче? Чтобы это лучше сочеталось с характером нашей выдуманной Нильсиры?

Я фыркнула.

- Элист, она вынашивает Дьявола в своем животе! Это он сказал ей, что надо так сделать! Дьявол не должен ничего смягчать.

- И то верно, - нерешительно согласился Элист.

Мы пришли к трапезной чуть раньше, чем остальные. Не было вообще никого, кроме мальчишки лет пяти. Маршал всегда говорил, что дети лучше всего передают все беды и невзгоды, через которые проходят взрослые вокруг них. Поэтому с детьми нужно поддерживать контакт. Я подошла к кустику крапивы и хотела сорвать лист, как вдруг мальчишка пронзительно вскрикнул. Я вздрогнула и отшатнулась.

- Что? Это нельзя трогать? — спросила я.

Мальчик покачал головой.

- Почему?

Мальчик забегал глазами, словно раздумывая.

- Он не разговаривает, - сказал Элист. — Это же так?

Мальчишка активно закивал.

- А как ты общаешься с другими? — поинтересовалась я.

Мальчишка помахал руками и глянул на меня, как на дуру.

- Ты показываешь. Ну конечно. Покажешь нам, почему нельзя прикасаться к крапиве?

Он изобразил что-то, смутно напоминающее дискомфорт в области ладони, а потом покачал головой.

- Я не понимаю, - обреченно сказала я.

Элист подоспел на помощь.

- Кажется, он говорит, что это не крапива вовсе. А что это?

Мальчик показал на траву, а потом сделал вид, что разговаривает.

- Говорящая трава? — удивилась я.

Мальчик добавил еще кое-что: погрозил пальцем.

- Трава заставляет говорить? — догадалась я.

Мальчик захлопал в ладоши от радости: получается. Здесь-то ему никогда не приходилось общаться с чужаками, а здешние наверняка знали его жесты. А теперь он нашел подтверждение, что может сам, без посторонней помощи общаться с совершенно незнакомыми людьми.

- Как тебя зовут? — спросил Элист.

Потом подумал.

- А, извини.

Но мальчишка подошел и хлопнул его по руке, привлекая внимание. Потом он изобразил, как волк воет на луну и ткнул пальцем в грудь.

- Ты Волк? — с улыбкой спросил Элист.

Мальчик кивнул.

- Волк — хорошее имя.

- Его сначала не так назвали.

Я обернулась. За моей спиной стояла Арита и дергала за кончики своих двух светлых косичек.

- Он не болен, просто почему-то не говорит. Мама сказала, он просто не понимает, зачем взрослые это делают. А вы такое видели?

- Я слышала о таком, - сказала я. — Но вижу в первый раз. Волк хорошо справляется.

- Не говори о нем, как о малыше, - попросила Арита. — Он не любит.

- Хорошо, - согласилась я. — А что он имел в виду? Что за трава, которая заставляет говорить? Это разве не крапива?

- Нет, - сказала Арита. — Это говори-трава. Мы собрали ее и пересадили несколько кустов сюда.

- Откуда пересадили? — поинтересовался Элист.

- С озера, - сказала Арита так, словно это было очевидно. — Говори-траву нельзя трогать, иначе она сразу же на тебя подействует. Она только на змеев не работает.

Последние слова были сказаны почти шепотом.

- А как она работает? — спросил Элист.

- Она заставляет очень много говорить, а врать не получается. Любой вопрос тебе зададут — и ты ответишь, - объяснила девочка. — Монахи используют ее, если у нас бывают преступники, которые лгут. Иногда они едят говори-траву, чтобы Бог говорил их устами.

- Как интересно… - протянул Элист. — И давно у вас так делают?

Девочка пожала плечами.

- Кажется, как узнали об озере.

После завтрака нас должны были отвести к монастырскому лекарю, и эта идея мне совсем не нравилась, поэтому я затянула протяжную песню о том, что мне сегодня приснилось. Тогда меня отвели в кабинет, где обычно сидела мать-настоятельница, и попросили подробно пересказать весь сон. Потом меня стали останавливать и просить пересказать с другого момента, или начать сначала. Нелегкая задача для того, кто врет. Но я справилась.

- Это нехорошо, - сказала мать-настоятельница.

- Что же делать? — воскликнула я.

- Мы отведем тебя к священному озеру, - предложила Ольма. — Посмотрим, что будет тогда…

А вот это уже интересно.

- Вы расскажете мне об озере? — попросила я.

- Всему свое время, - Мягко ответила Ольма.

Это был весьма тревожный звоночек. Похоже, мать-настоятельница не хотела, чтобы мы заранее знали, что делает озеро. Так легче проверить, обманываем мы или нет.

Мы выдвинулись в следующем составе: мы с Элистом, Ольма, Арита и еще несколько монахинь. Путь к озеру пролегал через лес. Чтобы попасть туда, мы вышли и обогнули ограду. Потом мы минут десять шли, петляя между деревьев, и наконец добрались. Бережок, если можно было так его назвать, узкий и неровный, был покрыт маленькими камушками. Вода в озере была черноватая и, должно быть, действительно соленая на вкус.

- Это озеро стало святым, когда на этом самом месте умер змей, - сказала мать-настоятельница. Его кровь вытекла в воду вперемешку со слезами, и вода почернела и стала соленой. Чудо, не правда ли? Бог выбрал это место. Вода целебная.

- Зачем мы здесь? — спросил Элист. — Что мы будем делать?

- Ты — ждать, - спокойно сказала Ольма. — А мы с Аритой поможем Нильсире окунуться.

Ну, это мне совсем не нравится. Еще я не окуналась в священное озеро! Вдруг оно мне навредит? Но что мне оставалось? Чтобы не рисковать доверием монахинь, пришлось подчиниться.

Я сняла обувь, то же самое сделали Ольма и Арита, а потом они повели меня в озеро, поддерживая под обе руки. Когда я зашла примерно по пояс, я уже понимала, что что-то с ним не то. Я чувствовала пустоту. Странную и неприятную. Что-то происходит. С моей силой. Сердце панически забилось у меня в груди.

- А теперь? — дрожащим голосом спросила я.

Было очень холодно. Я то и дело поглядывала на Элиста, нервно переминающегося с ноги на ногу на берегу.

- А теперь ты должна погрузиться, - радостно сказала Арита.

Я дернулась, но матушка Ольма меня удержала.

- Не бойся, дитя, здесь неглубоко. Озеро поможет тебе исцелиться. Оно тебя спасет.

Ольма принялась толкать меня под воду, и в конце концов я сдалась.

Как только погрузилась моя голова, я услышала звук. Неприятный. За этим последовала яркая вспышка света, и мне показалось, что я чувствую чье-то присутствие. Я рванулась наверх, но меня толкнули обратно. Потом — еще одна вспышка. И вдруг я поняла, что что-то очень сильно не так.

Когда меня вытаскивали, я слышала, как кричал Элист:

- Вы с ума сошли! У нее кровь идет! Вы утопить ее решили?

Я почувствовала его руки у себя на плечах.

Меня вытащили на берег и положили на землю. Элист чуть ли не растолкал монахинь локтями, чтобы подойти ко мне. Он осторожно приподнял мою голову и проговорил:

- Нильси, что за чертовщина?! Это так странно…

Монахини, конечно, не могли подумать, что он говорил о чем-то, кроме моего кровотечения из носа. Но я знала: он имеет в виду озеро. То, что оно делает с такими, как мы.

- Не переживай, девочка, - проворковала Ольма. — Такое бывает. Ты же не ожидала, что будет легко?

- Я понимаю, - сказала я, поднимаясь. — Что случилось?

- Тебе не больно? — взволнованно спросила Арита.

Я глянула на белокурую девчонку с удивлением. Все монахини, увидев кровь, сторонились меня. Они думали, что в сложившейся ситуации есть что-то дьявольское. Но Арита не думала ничего такого. Она просто поинтересовалась, не причиняет ли мне страдание то, что делают ее старшие друзья.

- Все хорошо, - поспешно ответила я. — Матушка Ольма, вы знаете, что это такое?

- Это кровотечение из носа, - неожиданно безразлично и почти недовольно ответила мать-настоятельница. — Такое случается со всеми.

Когда мы вернулись и Ольма поднялась наверх, раздался колокольный звон. Мне стало не по себе: как будто монахи давали понятный только им сигнал; я опасалась, не о нас ли звонят. Наугад спросив Ариту, я узнала, что звонят о том, что мать-настоятельница в добром здравии. Так всегда звонят в двенадцать. Длинный удар значит, что началось сообщение. Далее — комбинация из длинного удара и двух коротких — суть сообщение. Такой вариант означает, что мать настоятельница жива. Следом — длинный удар, говорящий о прекращении сообщения.

- А есть еще варианты? — поинтересовалась я.

- Ну, если будет беда, звонить будут непрерывно короткими ударами. А если с матушкой Ольмой что-то случится, звонить будут так: длинный удар, два коротких, длинный и длинный.

- А сколько лет мать-настоятельница занимает свой пост? — спросила я.

Арита пожала плечами.

- Кажется, она всегда его занимала. Мама никогда не рассказывала про других.

- А вы с мамой давно здесь? — спросил Элист.

Арита улыбнулась.

- Я здесь родилась. Волк тоже. Когда мы пытались научить его говорить, все монахини нам помогали.

- А твои мама и папа? Они, выходит, не монахи…

Арита покачала головой.

- Папа умер, когда Волк был совсем маленький. А мама работает в трапезной. Очень удобно, ведь теперь я помогаю матушке Ольме, и мы с мамой всегда рядом.

- Странно… - протянул Элист. — Мы не видели там никого, кроме Нарры. Или…

- Она не очень любит общаться с людьми, - с готовностью объяснила Арита. — Она говорит, что ей ничего не надо — только заработать на хлеб.

- А как твои родители оказались в монастыре? — поинтересовалась я. — Мама тебе рассказывала?

Арита покачала головой.

- Я не знаю, но, когда они пришли, их не хотели принимать. Мама так сказала. Но она тогда была беременна. Как ты. Поэтому их впустили. Тебе обязательно помогут, Нильси. Тогда ты сможешь остаться здесь. Ты бы хотела?

- А что, многие, кто приходят сюда, остаются? — уклончиво спросила я.

- Сюда мало кто приходит, - ответила Арита. — Морц-Канта не так известна.

- А те, кто приходят, они похожи на нас? — поинтересовался Элист.

Арита задумалась.

- Те, кто остается, - те похожи. Но не другие.

- А почему другие не остаются, Арита? — ласково спросила я.

Девочка слегка нахмурилась и проговорила:

- Матушка Ольма говорит, что есть плохие люди и хорошие. Хорошие приходят в Морц-Канту, чтобы получить помощь, и почти всегда остаются. Год назад к нам пришла одна девушка, и теперь она молится вместе с нами.

Нужно было как-то навести девочку на мысль, не напугав ее и не посеяв подозрение. Тут мне помог Элист.

- Вам, наверное, трудно понимать, кто хороший, а кто — плохой, - сказал он. — Наверное, много кто приходит, чтобы навредить?

- Вовсе не трудно, - не согласилась Арита. — Монахи всегда понимают, особенно матушка Ольма. Они знают, если человек, что-то скрывает, им говорит об этом Бог.

У меня прямо мурашки пошли по коже.

Нет, Арита нам ничего не расскажет. Если только подобрать какой-то ассоциативный ключ. Я вдруг поняла, что делать.

- Однажды мы с братом были в одной деревне, - начала я. — Мы пошли туда, потому что там жил наш дедушка, и ему понадобилась помощь. Нас очень хорошо приняли. Мы устроили праздник, и я спела для жителей. Потом, когда мы ушли, все еще долго говорили об этом празднике.

Арита какое-то время молчала, а потом воскликнула:

- У нас, когда люди уходят, стараются поменьше о них говорить. Поэтому у нас бы так не получилось. Но это все только потому, что уходят плохие.

- Они идут обратно в лес? — поинтересовался Элист.

- Я не знаю, - сказала Арита. — Я только два раза видела, как приходят незнакомцы.

- Два раза! — воскликнула я.

Надо сдерживать себя, иначе она догадается.

- А второй раз, это было давно? — спокойнее сказала я. — Мне так нравится в монастыре, хоть я здесь совсем недавно! Я бы очень хотела поговорить с теми, кто пришел недавно и решил остаться.

- Я могу познакомить тебя с матушкой Сайей. А второй человек, он… Он не остался. Он хотел много знать, но ему нечего было дать взамен.

Я почувствовала, как мое сердцебиение учащается.

- Правильно сделали, что отправили его обратно в лес, - наобум сказала я.

И я угадала. Потому что Арита вдруг сделала не по-детски серьезное выражение лица и сказала:

- Вообще-то я не знаю, куда он ушел. Но, должно быть, его отправили в лес, потому что он вдруг исчез. Когда я спросила у матушки Ольмы, куда он делся, она накричала на меня, а потом ругала маму.

- А мама? Она тебя ругала, когда это случилось? — поинтересовался Элист.

- Нет, - сказала Арита. — Мама сказала, что матушка Ольма недовольна, ведь она хотела, чтобы тот человек остался и стал монахом. Но это странно: зачем ей тогда хотеть, чтобы плохой человек стал монахом? Может быть, она хотела, чтобы он исправился? Когда он исчез, матушка Ольма сделала меня своей помощницей. Она сказала, что хочет обо мне позаботиться.

- Уверена, что ты отличная помощница, - сказала я. — Какие поручения ты выполняешь?

- Если надо кого-то позвать, что-нибудь передать или хотя бы убраться, она просит меня. На прошлой неделе я помогала даже в трапезной, работала вместе с мамой, потому что матушка Ольма разрешила. Иногда хожу в лес за ягодами или травами. У меня хорошо получается отличать травы. Вот и тогда, - вдруг вспомнила Арита, - она отправила меня в лес собирать травы, сразу после того, как тот человек исчез.

Что-то здесь не сходится. Я глянула на Элиста — он озадаченно смотрел прямо перед собой.

- Подожди, - вдруг сказал он. — А тот плохой человек? Он разве не мог поджидать тебя в лесу? Если тебя отправили туда сразу после того, как он исчез?

Арита пожала плечами.

- Я уже не помню. Ошиблась, наверное. Все тогда очень расстроились, что человек оказался плохим. Вы это у матушки Ольмы спросите, она расскажет, а мне ничего не рассказывают, как будто я маленькая.

Я хотела поблагодарить Ариту за помощь, но вовремя передумала. Пускай лучше девочка думает, что нам вообще не нужна была вся эта информация, что мы задавали вопросы из любопытства. И так расспрашивать ее — рискованный шаг.

За обедом мы с Элистом сидели рядом, но, конечно же, не могли поговорить. Когда мы уже заканчивали есть, к нам вдруг подсела мать-настоятельница.

- Матушка Ольма! — радостно воскликнула я.

- Я пришла, чтобы кое-что вам сообщить, - сказала Ольма. — Когда будете готовы, поднимайтесь наверх, ко мне. Я расскажу вам, откуда взялось озеро.

Внутри кабинет Ольмы был скромным, сдержанным, практичным. Для меня в принципе было загадкой, что она там делает. «Мирскими» делами занимался Диннилан, и я не могла даже представить, что может делать монахиня, пусть даже главная монахиня, взаперти, с пером и бумагой. Когда мы пришли, ее не было, и нам открыла Арита. Кажется, мы застали ее за какой-то игрой, и она слегка смутилась. Возможно, в кабинете монахини нельзя было играть в игры. Должно быть, ей и Волку нелегко приходится в монастыре: они тут единственные дети. Но, учитывая, что они здесь родились, они навряд ли тоскуют о свободе. Интересно, позволено ли детям, выросшим в монастыре, потом уходить?

Резко распахнулась дверь, и в комнату зашла мать-настоятельница. Она села за свой дубовый стол и стала ворошить какие-то бумаги, как будто нас не существовала вовсе. Потом она подняла глаза и сказала:

- Арита, выйди, пожалуйста.

Арита вздохнула и вышла за дверь.

- Почему вы ее отослали? — спросил Элист. — Разве она не знает про озеро?

- Ей еще не исполнилось тринадцать, - устало сказала Ольма. — Мы рассказываем эту историю детям, только когда им исполняется тринадцать.

- А что, у вас есть другие дети? — удивилась я.

- Нет, но кое-кто из монахов пришел сюда еще ребенком. В основном не от хорошей жизни. Они уже все выросли, так что теперь у нас из детей только Арита и Волк. Они узнают обо всем достаточно скоро. Вы, как гости, тоже не должны были слышать историю, но озеро почему-то отвергло тебя, Нильсира, и мы пытаемся понять, почему. Так вот. Много лет назад недалеко отсюда было сражение, и к этому озеру пришел раненый змей. Озеро тогда было самым обыкновенным. Змей умирал, и его мучила жажда. Он хотел сделать глоток озерной воды. Прежде, чем он сумел это сделать, он потерял сознание от истощения и боли.

Ольма взяла со стола листок и зачитала:

- «И кровь его, алая, но злая, попала в воду и окрасила ее в черный цвет. И слеза его, горькая, но чистая, сделала воду соленой, как море». Вот что тогда произошло. С тех пор вода в озере стала целебной. Мы лечим с ее помощью больных, даем с ее помощью сил немощным и молимся, чтобы она всегда сохраняла свои чудодейственные свойства.

И эту-то историю они охраняют от детей?

- И что же… - осторожно начала я, - если у меня пошла кровь из носа, это значит, что с моим ребенком все же что-то не так?

Мать-настоятельница вздохнула.

- Ты и сама знаешь, что не так с твоим ребенком. Ты ведь совсем не знала его отца, верно?

Я кивнула.

- И он был в твоей деревне только проездом, - продолжала Ольма. — А потом исчез, словно его и не было.

- Да! — воскликнула я. — Моя матушка даже не помнит, как он выглядел…

Это я сказала наугад, мне почему-то показалось, что к этому все и идет. И я не ошиблась.

Монахиня поджала губы.

- А ты, Элист? Ты его видел? Ты помнишь, как выглядел этот человек? Как его звали?

Элист нахмурился. Я видела, что он на самом деле напряжен, ведь монахиня могла подводить нас к этой мысли обманом, чтобы проверить свою теорию — что мы выдумали все от начала до конца.

- Я с ним виделся лишь раз, - беспомощно произнес он. — Нильси говорила мне, как его зовут, но я не помню. У него темные волосы, кажется… Я только глаза запомнил. Но тоже не помню, почему.

- Элист, что ты говоришь! — воскликнула я. — Мы сидели вместе за столом и пили чай! Как ты мог забыть, как его звали?

- А ты помнишь? — настороженно поинтересовалась мать-настоятельница.

- Конечно! — воскликнула я, игнорируя отчаянный взгляд Элиста. — Его звали А… - потом я резко выдохнула и рассеянно забегала глазами.

Я сделала вид, что пытаюсь что-то сказать, но у меня не выходит.

- Ну все, хватит, - прервала меня мать-настоятельница. — Не стоит пытаться, а то Бог знает, к чему это приведет. Мне нужно заняться изучением священных текстов. Я, к сожалению, не могу помнить все наизусть. Ступайте. Отдыхайте до завтра. Если ты хочешь, Нильси, ты можешь поспать в своей келье, тебе принесут ужин туда.

- Со мной все в порядке, - растерянно произнесла я. — Я приду к ужину. Все хорошо.

Я застыла на пару секунд, в панике пытаясь различить эмоции на лице матери-настоятельницы, и Элист почти что насильно вытащил меня в коридор.

- Что за игры, - прошипел он. — Надо помалкивать о таких вещах, Нильси! Мы не знаем, какое представление у них сложилось о ситуации! А если…

- Вот и помалкивай, - холодно ответила я.

- Пойдем прогуляемся до пустыря, - проговорил Элист.

- После ужина, - возразила я. — Сейчас недостаточно темно, и нас заметят.

Ужин казался удивительно долгим. Я твердо решила ни с кем не разговаривать, но Элист, кажется, придерживался противоположной позиции. Он то и дело комментировал все, что видел, и я не на шутку испугалась, что сейчас он ненароком что-нибудь выдаст. Когда я бросала на него взволнованный взгляд, он только слегка улыбался мне. Должно быть, так он говорил, что все под контролем. Я вышла из-за стола первая и сказала, что хочу постоять на воздухе одна. Элист встревоженно посмотрел на меня и сказал:

- А если тебе опять будет нехорошо?

- Я буду недалеко от входа, - заверила я.

Выйдя на улицу, я действительно остановилась у входа, с любопытством разглядывая разнообразные растения, высаженные неподалеку. Можно было заметить, что там, где росла говори-трава, ничего другого не сажали, растение было огорожено самодельным заборчиком. Почему? Может быть, такое соседство придавало простым растениям неожиданные свойства? Вряд ли монахи не исследовали их. Наверняка где-то находились парники, где говори-траву подсаживали, скажем, к лаванде, просто чтобы посмотреть, что будет.

От всего, что произошло, кругом шла голова. Оставалось неприятное чувство — будто я не понимаю чего-то очевидного. Вроде как… упускаю что-то, что у меня прямо перед глазами. Оглядевшись и убедившись, что меня никто не видит, я осторожно сорвала листик говори-травы, расстегнула куртку и положила его в мою брошь с тайником, которую я прикалывала к подкладке. Мало ли что? Нужно во всем разобраться, но сейчас я будто не могу собраться с мыслями.

Элист вышел минут через десять. В это время суток отовсюду доносился какой-то шум. Можно было говорить, ничего не боясь.

- Нильси, тебе не кажется, что все это слишком рискованно? Я имею в виду твои истории. Мы могли случайно не сойтись в деталях, и что тогда? — воскликнул Элист.

- Надо же было отвести разговор от темы змеев! — воскликнула я. — Похоже, таких здесь не жалуют. Тем более, монахиня не может знать все на свете. Ты слышал? Ей нужно покопаться в текстах.

- И что она там найдет? — не унимался Элист. — Может быть, больше, чем допустимо. Это хорошо еще, если Арита не расскажет, что мы ее расспрашивали. Черт. Я жалею, что позволил себе излишнее любопытство…

- Это не любопытство, Элист, - возразила я. — Мы пришли сюда, чтобы все узнать. И мы узнали кое-что очень важное: озеро способно влиять на змеев. Потому что его сделал таким змей.

- Ты веришь в эту историю? — удивился Элист.

- Я верю в то, как Ольма ее рассказывала. Она рассказывала ее нехотя, Элист. То, что ты рассказываешь нехотя, как правило, правда. И это многое объясняет. Тогда понятно, что мне стало плохо в воде из-за того, что оно как-то связано с нашей силой. Только почему Ольма, рассказывая, не упомянула, что оно воздействует на змеев?

- Может быть, они не знают? Откуда змеи в их монастыре? — Элист беспокойно огляделся. — Мне все это не нравится. Нужно поскорее узнать, куда ушел твой отец, и тоже уходить.

- Да, по поводу этого, - я поджала губы. — Я много думала, и знаешь, что выходит… Ваннар — приграничная деревня. Если отсюда куда-то бежать — то прочь из Сильциронара. Но если ты собрался так поступить, зачем тебе заходить в монастырь?

- К чему ты ведешь? — спросил Элист.

- История Ариты не очень хорошо сходится, - сказала я. — Что, если он здесь? Что, если они поймали его и держат где-то, Элист?

- Я все-таки не очень понимаю, что навело тебя на эту мысль, - осторожно сказал Элист.

- Если хочешь, называй это предчувствием. Но мне кажется, он здесь.

Элист провел рукой по волосам.

- Если ты права, мы в большой опасности.

- Я думаю, так и есть, - сказала я. — Мы должны найти его. Где-то есть какая-нибудь тюрьма. Они же не могут совсем ничего не делать с теми, кто нарушает их внутренний закон! Должна быть тюрьма!

- Нильси, говори потише, - зашипел Элист. — Я доверяю тебе. Хорошо? Мы вместе найдем твоего отца и сбежим отсюда к чертям собачьим, но нужно действовать осторожно.

- Но что же делать… - проговорила я. — Спрашивать у монахов опасно, у Ариты — тоже, ведь она помогает матери-настоятельнице. Кто остался здесь, кому можно хоть немного довериться?

- Знаешь, - Элист задумчиво глянул в сторону здания, - в приюте меня кое-чему научили. Людям почти всегда не стоит доверять. Доверять можно только фундаментальным вещам. Только они расскажут тебе правду.

- Что ты понимаешь под фундаментальными вещами? — спросила я.

- Ну а что здесь самое фундаментальное? Я думаю, их вера. Возможно, в ней кроется разгадка. Кажется, пришло время проявить интерес к Старому Обычаю, Нильси. Это единственный предлог, который сработает. И нам всего-то нужно узнать, если ли у них помещения, где держат заключенных.

Вдруг раздались шаги. Кто-то направлялся прямо к нам, шурша опавшими листьями. Через пару секунд из-за здания показалась молодая женщина. Она бодро шагала, приподняв край юбки. Мы с Элистом переглянулись. Ужасно неприятно — совершенно не представлять, чего ожидать.

- Что вы здесь делаете? — зашипела на нас женщина, когда подошла.

Я совершенно уверена, что никогда ее не видела, но отчего-то ее лицо было смутно знакомым.

- Мы просто вышли подышать, - небрежно ответил Элист. — А разве здесь нельзя находиться?

Опасно. Так бы сказал настоящий Элист, но не вымышленный. В такой ситуации выдать может что угодно.

Женщина подошла еще на шаг и остановилась.

- Вы не понимаете! Вы совсем ничего не понимаете! — воскликнула она. — Если вы будете сюда ходить, случится беда. Тот злой человек тоже сюда ходил.

Я выступила вперед.

- И что же? С ним случилось что-то плохое?

Женщина словно очнулась. Она провела рукой по волосам и коротко сказала:

- Здесь лучше не стоять.

- Я понял, кто вы, - вдруг сказал Элист. — Вы мама Волка и Ариты.

Женщина нерешительно кивнула.

- А Арита не рассказывала, что у вас… - Элист показал на ее руку. — Простите, это ужасно невежливо с моей стороны. Вы не расскажете, что случилось с вашей рукой?

Она выставила руку на свет, и я увидела, что на указательном пальце нет последней фаланги. Женщина поморщилась.

- Это несчастный случай. Да уж, я совсем забыла о приличиях… Меня зовут Ника. Я правда мама Волка и Ариты. Я не хочу, чтобы вы расспрашивали мою дочь. И сына тоже, хоть он и не многое может рассказать.

- Вы чего-то боитесь? — рискнула спросить я.

Ника бросила на меня невеселый взгляд и отпрянула.

- Мне нельзя здесь быть. Я немедленно уйду.

- Постойте, - попросил ее Элист. — Хотя бы пару минут. Нам нужно кое-что у вас спросить.

- Это невозможно. Я должна идти.

- Но зачем-то вы пришли? — воскликнул Элист. — Почему вы пришли, Ника?

Она вздохнула.

- Потому что вы не знаете, что будет если пытаться… Пытаться скрыть что-то от монахов.

- Почему вы сказали, что тот человек был плохой? — спросила я. — Вы его знали?

- Откуда о нем знаете вы? — прошипела Ника. — Его надо забыть. Надо о нем не думать.

- Да, это мы уже слышали, - сказал Элист. — А это… как-то связано с вашей рукой?

Ника отчаянно покачала головой и заговорила, как по щелчку пальцев:

- Монахи не приемлют физическое насилие. Они предпочитают издеваться над душой. Когда я помогла ему, это ничего не изменило. Его все равно пришлось забыть. Я повредила руку в детстве. Мой отец был охотником и расставлял капканы, и однажды наша собака случайно застряла. Мы смогли ее вытащить, но капкан лишил меня последней фаланги пальца. Собаки потом тоже не стало… Я рассказала эту историю, когда только пришла в монастырь. Когда все случилось, матушка Ольма охладела ко мне, но мою дочь, Ариту, она сделала своей помощницей. Однажды Ольма вызвала меня к себе и сказала, чтобы я подумала о дочери, о ее безопасности. Вечером Арита прибежала ко мне, перепуганная. Я зашла к ней в комнату, и на полу лежал захлопнувшийся капкан с каким-то мелким зверьком. Арита просила убрать его, а я не могла заставить себя к нему притронуться.

Ника смахнула со щеки слезу.

- Если бы вы знали, если бы вы только понимали, как сильно я рискую! Арита моя дочь! Если с ней что-нибудь случится, я не прощу этого себе.

- Тогда почему вы пошли на такой отчаянный шаг? — осторожно спросил Элист.

- Я сразу поняла, зачем вы пришли, - сказала Ника. — Он говорил мне, что у него есть две дочери, и одну зовут Нильсира. Но учтите: он мог рассказать об этом не только мне. Он долго находился под воздействием говори-травы, монахи этим не брезгуют. Когда я догадалась, я подумала, может быть, вы спасетесь и спасете его. Ему здесь не место.

- Подождите, так он все-таки жив? — взволнованно спросил Элист.

Ника выдохнула.

- Он жив. Но я не знаю, где он. Правда. Никто не знает, куда их отводят, узников. Ольма и Диннилан лично разбираются с этим.

- Как же они сохраняют это в тайне? — удивилась я. — Кто-то же должен знать?

- Воины знают, - сказала Ника. — Но вам лучше с ними не конфликтовать.

- Да мы в принципе не знаем, кто из ваших — воин, - воскликнул Элист. — Когда мы пришли, в зданиях у входа что-то определенно происходило. А теперь там никого нет.

- Они не хотят, чтобы вы знали, кто есть кто, - объяснила Ника. — И я не смогу вам с этим помочь. Я должна идти к детям. Простите меня. Будьте осторожны, а не то вас схватят. Говори-трава заставит вас предать самих себя.

И тогда Элист решился на отчаянный шаг — лишь для того, чтобы успокоить Нику. От осторожно положил руку ей на плечо и сказал:

- Говори-трава на нас не действует.

Лицо Ники вдруг просветлело и по щеке вновь прокатилась слеза. Она отчаянно проговорила:

- Если сможете, заберите их. Пожалуйста. Да поможет вам Бог.

И Ника скрылась в темноту ночи. Мы с Элистом долго стояли в тишине. Потом я спросила:

- Уверен, что стоило раскрывать карты? Теперь у нас выбор не богат. Да и Нике это может навредить.

Элист пожал плечами.

- Ника жила столько лет без надежды. Я по себе знаю: нет ничего хуже. Мы поможем ей. Я что до нас самих…

Он посмотрел на меня и улыбнулся.

- Нам ничего другого не оставалось с самого начала. Завтра нам предстоит непростой день. Встретимся до завтрака, на этом же месте.

Так началась самая длинная ночь из всех, какие были в Морц-Канте. Я старалась заставить себя не заснуть, чтобы подумать, но потом поняла, что это плохая идея: если не посплю, завтра совсем не будет сил. А с рассветом я проснулась, широко распахнув глаза, и вдруг поняла, что делать. Мы с Элистом встретились на пустыре, и меня почти что трясло от волнения. Я встревоженно огляделась.

- Что с тобой? — удивился Элист. — Не помню, чтобы ты когда-нибудь так дрожала!

- Все дело в том, что мне приснился сон, Элист, - проговорила я. — Сон, который поможет нам выбраться.

- Какой же? — поинтересовался Элист.

Я сделала глубокий вдох и заговорила:

- Сегодня мне непременно должен был присниться сон. В нем меня бы предупредили о том, что мать-настоятельница что-то скрывает. Что это злой секрет. А дальше — голос сказал бы, что я должна выпустить узника.

Элист посмотрел на меня потрясенно.

- Не слишком ли опасный ход?

- Думаю, в самый раз, - сказала я. — Конечно, такой сон привел бы меня в ужас. Я бы захотела поговорить с монахиней без дополнительных свидетелей. Ведь голос сказал мне, что она держит всю историю в секрете. Пора действовать. Если затянем наш план — ничего хорошего не выйдет.

- Что ж… - протянул Элист. — Мы вполне можем подождать мать-настоятельницу у ее кабинета, если скользнем туда незаметно после завтрака. Но на завтрак лучше все равно пойти. Кто знает, что будет дальше? Нужно набраться сил.

- Согласна, - кивнула я. — Мы так и сделаем. Сперва позавтракаем, а потом разгадаем главный секрет Морц-Канты.

В трапезной было пустовато, и сама мать-настоятельница все никак не приходила. Нам это даже на руку: не то сядет рядом с нами и начнет болтать. Тогда нам будет гораздо сложнее ускользнуть незамеченными. Мы сели за пустой столик и поспешно проглатывали кашу.

- Странно, да, братец? — осторожно спросила я. — Как будто народу меньше.

Элист пожал плечами.

- Рано. Завтрак только начался, кто-то всегда опаздывает.

Потом мы сидели молча. Я отхлебывала чай, Элист беспокойно качал ногой под столом. В какой-то момент стало совершенно ясно: пора решаться. Но мать-настоятельница так и не приходила к завтраку.

- Должно быть, она в своем кабинете, - шепнула я Элисту. — Что делать, если так? Может быть, с ней кто-то еще?

- Разберемся, - не слишком воодушевленно пробормотал Элист.

У лестницы нам едва удалось не встретиться с Динниланом. Он как раз спускался, и нам пришлось спрятаться, чтобы он нас не заметил. Мы поднялись, встали напротив двери и прислушались. Кажется, никого. Но я все равно решила постучаться.

- Да-да? — отозвался голос из-за двери.

Я осторожно приоткрыла дверь и сказала в щелку:

- Матушка Ольма! У нас есть к вам срочный разговор!

- Проходите, - спокойно ответила мать-настоятельница.

- Разговор деликатный, - сказал Элист, когда мы вошли. — Можем ли мы рассчитывать на отсутствие случайных свидетелей?

Ольма вдохнула.

- Вы разве не доверяете остальным?

- Боюсь, что вы бы тоже не доверили эту тайну остальным, - проговорила я.

- В таком случае заприте дверь изнутри, - прохладно согласилась Ольма. — Садитесь. Что у вас случилось?

Я неловко уселась на стул, стараясь занять такое положение, из которого я быстро смогу встать в боевую стойку, если потребуется. Элист же сидел так, словно его ничего не беспокоило.

- Дело в моих снах, матушка, - начала я. — Сегодня мне приснилось, что…

Я изобразила крайнее смущение.

- Мне приснилось, что у вас есть секрет. Ото всех, кто живет в монастыре. Мой сын, он… Его это злит, и он хочет, чтобы я все разузнала. Я не знаю, что делать!

Матушка Ольма скривилась.

- Но ты же знаешь, девочка моя, что твой… Г-м… Что твой сын еще ни разу не посоветовал тебе ничего хорошего.

Я театрально всхлипнула.

- Но я не понимаю! Зачем вам что-то от нас скрывать? Да что там — зачем вам что-то скрывать от своих подопечных? Я только хочу во всем разобраться!

Выглядело все это довольно шатко, поэтому Элист добавил:

- Что-то привело нас в монастырь Морц-Канта. Мы ведь узнали о нем совершенно случайно. Что, если все это — дьявольские происки? Что, если нас с самого начала привела сюда нечистая сила? Мы только пытаемся понять! Как по мне, вполне возможно, что ребенок Нильсиры хочет чего-то более осязаемого, чем захватить мир. Что вы об этом думаете, матушка?

Ольма долго смотрела на Элиста, потом перевела взгляд на меня.

- Чего же он, по-твоему, хочет, Нильсира?

Я вздохнула.

- Я боюсь, что он хочет освободить того человека.

- К-какого? — заикаясь, переспросила Ольма.

- Того, которого вы держите, - ровно проговорила я.

Ольма резко изменилась в лице.

- Так вот оно что, - сухо сказала она. — Вы пронюхали про узника. Ну, ничего. Мы не планировали долго держать его здесь. Его отпустят, Нильси.

Я глянула на нее в недоумении.

- Как?

- Когда выходит срок, всех узников отпускают — в последний путь.

Я не могла выдавить ни слова, но Элист подоспел на помощь.

- Но подождите! Ведь не рожденное дитя явно ждет чего-то другого. Что будет, если его разозлить?

- Кажется, и вы сами хотите чего-то другого, - отчеканила мать-настоятельница. — Может быть, вы за этим и пришли? Тебя не осматривал врач, Нильси, я это очень хорошо помню. Может быть, никакого ребенка нет и в помине?

Ну, вот и все. Ситуация окончательно вышла из-под контроля. Я осторожно встала, стараясь не провезти стулом по деревянному полу и, к огромному удивлению Элиста, вдруг произнесла:

- Вы правы, матушка Ольма. Пора раскрыть все карты.

Прежде, чем женщина успела что-то предпринять, я направила в ее сторону резкий толчок, и стул слегка отъехал назад вместе с ней самой.

- Не тормози, Элист, - зашипела я. — Хватай ее сзади, пока не опомнилась! У меня есть идея.

Почему-то монахиня не закричала. Я боялась этого больше всего, но даже когда Элист вцепился в нее сзади, не давай встать со стула, она не издала ни звука. Я осторожно обошла стол, затем раскрыла надежно спрятанную брошь и достала листочек говори-травы.

- Змеи… - выдохнула мать-настоятельница.

- Да-да, - сказала я, придавливая листочек прямо ко лбу матери-настоятельницы.

Стоило мне отпустить палец, и листок словно сам приклеился к ее коже. Я отступила на шаг и внимательно наблюдала за изменениями в лице женщины. Сперва она слегка дернулась. Потом вдруг ее лицо словно просветлело. Она перестала сопротивляться хватке Элиста, но тот все равно был начеку.

- Что теперь? — нерешительно спросила я.

- Теперь — спрашивай.

Я внимательно посмотрела в глаза матери-настоятельницы и озвучила вопрос:

- Вы удерживаете узника в монастыре?

По правде сказать, я ожидала, что все придется вытягивать по одному слову. Но монахиня охотно, почти с наслаждением затараторила:

- Да, в тюрьме под храмом. Она не охраняется, ведь оттуда невозможно сбежать. Вход расположен прямо в конце правого коридора. Его зовут Алинт Лэстис. Он пришел три года назад. Он разнюхивал прямо как вы…

Монахиня говорила и говорила. Казалось, слова давно тяготили ее, и теперь она была рада возможности от них избавиться. Похоже, это могло продолжаться долго. Рассказ был абсолютно неуправляемым ни с какой из сторон. Но мы уже знали все, что было нужно.

- И что нам делать? — в панике спросила я.

Элист забегал глазами по комнате.

- Где-то наверняка есть что-то похожее на веревку. Нужно связать ее, иначе она сразу же расскажет остальным.

- А если она станет кричать? Похоже, у нас мало времени!

С каждой секундой я все больше сомневалась в том, что у нас получится что-нибудь путное. Я пошарила в ящиках стола и нашла довольно прочную веревку которой, видимо, были связаны бумаги. Если знать, что делаешь, этого хватит.

Мать-настоятельница не сопротивлялась. Сначала она словно вовсе не понимала, что рассказала нам об узнике. Потом по ее щеке медленно потекла слеза, однако, не заглушив ее навязчивый рассказ. Она делилась всем, что было у нее на душе. Рассказала и про Нику, и про то, как взяла к себе Ариту, чтобы манипулировать ее матерью. Про то, как Волка сначала тоже окунали в озеро, чтобы изгнать нечистую силу, мешавшую ему говорить. Как он чуть не захлебнулся и страшно плакал, а потом совсем забыл о том, что такое было. Узел вышел довольно убедительный. Остается только надеяться, что действие говори-травы не оборвется достаточно долго, чтобы мы смогли добраться до тюрьмы. Выходя, Элист огляделся и сделал странное движение рукой. Раздался хруст.

- Это что? — спросила я.

- Теперь им придется повозиться, чтобы открыть дверь, - пояснил Элист. — Мы не знаем, насколько все затянется.

И мы принялись спускаться. Нам повезло, что никто не встретился по пути. Мы быстро вышли из здания трапезной. Нужно только добраться до храма. А там — будь, что будет. Я бегло оглядела народ. Вот монахи, вот маленький Волк… Ох, и зачем он здесь? Неожиданно сверху, с этажа, где располагался кабинет Ольмы, раздался глухой стук. А потом мы увидели ее саму, подошедшую к окну. Женщина невнятно бормотала, почти шепотом. Очевидно, что, хоть она и освободилась от пут, она еще не могла собой владеть. Но она была полна решимости. Маленький Волк тоже задрал голову и отчаянно смотрел на нее.

- Надо уходить… - с трудом проговорила я.

Я ожидала, что Ольма закричит. Что она вернет себе контроль над сознанием и твердо отдаст команду. Но вместо этого она только подняла руки, все еще оплетенные обрывками веревки, и сделала знак: перекрестила их перед собой, изобразив кистями что-то похожее на… на головы… змеи. О нет!

Волк таращился на нее потрясенно. Элист вцепился в меня и потянул за собой. Тогда Волк посмотрел на нас своими детскими пронзительными глазками, и громко вскрикнул. Все посмотрели на него. И тогда он повторил жест матушки Ольмы. И этот жест значил: змеи.

Прежде, чем я успела все осознать, что-то острое царапнуло мне шею. Я думала, что в меня стреляли и промахнулись, но это было не так. Стрелявший попал в цель. Я поняла это, когда земля начала уходить у меня из-под ног.

* * *

Какой-то звук. Навязчивый и убаюкивающий. И холод. Странный и неестественный. Пустота во всем теле. Еще в полусне я рефлекторно обратилась к силе змея. Никакого даже слабого намека на ответ. Нет, все-таки очень холодно.

Я вздрогнула, сделала глубокий вдох и дернулась всем телом. Потом я закричала. Потому что поняла, что случилось что-то ужасное. Глаза были завязаны. Спиной я упиралась в какую-то длинную палку, и мои руки были привязаны позади этой палки к чьим-то еще рукам.

- Элист! — заорала я и снова дернулась.

Земля под ногами словно потеряла статичность и дернулась, как…

О, Дьявол! Мы на воде!

- Элист! — снова крикнула я.

Он глухо застонал.

- Какого…

Я рванулась несколько раз и, несколько раз поездив волосами по поверхности палки (мачты?), смогла избавиться от повязки. Она ослабла и упала вниз, легла, как ожерелье, на мою грудь. Я поморщилась от яркого света и попыталась оглядеться. Вот наш плот. Наверху, на мачте, кусок темно-зеленой ткани.

- Где мы?.. — проговорил Элист.

- Мы на озере, - упавшим голосом произнесла я. — Мы на этом дурацком озере, Элист. И они все здесь, чтобы посмотреть, как мы умрем.

Я закашлялась. Это еще что? По краям плота что-то дымилось. Неужели они решили нас поджечь? Зачем тогда бросили в воду?

Я оглядела ту часть толпы на берегу, которую я могла видеть. Вот она. Мать-настоятельница. Я могла даже разглядеть ее самодовольную улыбку. Надеюсь, ее мнимая победа обнимет ее так крепко, что в конце концов свернет ей шею. А, или это могу сделать я. Когда мы выберемся из этого дурацкого озера.

- Нильси, это ветви олеандра! Черт! Мы умрем здесь, если не выберемся! И очень срочно! — заорал Элист.

- Ты видишь, где мы?! — воскликнула я.

- Сперва давай освободимся от пут! — предложил Элист. — Я нащупал что-то. Гвоздь или штырь.

Он поднял руку, и моя поднялась тоже. И правда, что-то острое.

- Если двигаться слаженно, мы перетрем веревку! — подавляя кашель, воскликнула я.

Мы принялись возить веревку туда-сюда, и в конце концов она разорвалась. Освободив одну руку, мы осторожно переползли на плоту и перетерли вторую веревку. Элист вскочил на ноги, игнорируя шаткость плота, и принялся стряхивать горящее растение в воду. Я последовала его примеру. Когда с этим было покончено, мы встали, прижавшись к мачте, ошалело глядя на беснующуюся топу монахов. Все кричали, что-то бросали в воду, но, конечно же, мы были чуть дальше расстояния броска. Я вдруг увидела Волка. Он стоял в толпе и плакал, как положено пятилетнему ребенку. Я помахала ему рукой. Мне так сильно захотелось его утешить… Я постаралась вспомнить жесты, которыми он изъясняется. Ничего не подходило под: «Это не страшно, что твои родные хотят нас убить. Я не виню тебя за то, что ты делал, что приказано. Мы выберемся и спасем тебя от них». Тогда я помахала ему снова и показала: змей умный. Он на секунду перестал плакать и повторил комбинацию жестов, как бы подтверждая. Кто-то из взрослых с силой ударил мальчишку. Нет, я совершенно точно собираюсь сравнять это место с землей, когда мы освободимся.

Но все это было до того, как мы поняли, что даже без пут и олеандра мы все еще обречены. Это произошло одновременно — у меня, и у Элиста. Мы вдруг посмотрели друг на друга и почти хором сказали:

- Вода.

Элист подполз к краю и коснулся темной озерной воды.

- Даже трогать ее неприятно, - сказал он. — Страшно представить, что будет, если нырнуть. Смотри, они расходятся!

- Они не собираются смотреть, как мы медленно умираем, Элист, - ответила я. — Возможно, они считают, что Бог этого не хочет. Что наблюдение за нашей мучительной смертью их осквернит. Будь они прокляты!

- Ты только что прокляла монахов, - заметил Элист. — Но сейчас это неважно, согласен.

Я беспомощно опустилась на поверхность плота.

- Надо думать. Надо думать, Элист. Я сказала мальчишке, что змеи умные. Нехорошо же обманывать детей? Мы должны быть умными. Это наш единственный путь.

- Но у тебя кровь пошла из носа, когда тебя опускали в воду. Мы умрем, если просто нырнем. Нужно что-то предпринять. Что-то сделать.

- Нужно понять, почему озеро приносит нам вред! — воскликнула я. — Что с ним такое, что оно лишает нас сил! Я помню, что слышала неприятный звук, когда погрузилась. Может быть, это что-то значит?

- Какой он был? Как скрежет? Как хруст?

- Он был… - я подняла глаза на Элиста. — Как две не сочетающиеся ноты.

- Ты же не хочешь сказать, что озеро издает чистые музыкальные звуки? Такое бывает, только когда…

Он замер.

Я подумала и закончила за него:

- Когда ты создаешь поток. Тогда ты слушаешь мелодию. Элист, они вернулись! — воскликнула я.

- Что это у них, ружья? Они теперь намерены нас застрелить? — обреченно спросил Элист.

Я схватила его за руку.

- Надо нырять, Элист. Иначе нам конец!

- Но если нырнем, нам тоже конец, - возразил Элист.

- Нет! Я думаю, что нет!

Элист посмотрел на меня потрясенно.

- Что же ты задумала?

- Когда это озеро стало соленым, - быстро заговорила я, - предполагается, какой-то змей вложил свою силу в него. И умер. Но что, если часть его силы действительно осталась в озере, Элист?! Я подумала: что еще вытягивает из змея силу? Ну, что? Думай!

Элист забегал глазами, а потом произнес:

- Но призвук не может существовать сам по себе, без мелодии.

- Тогда получается, что мелодия тоже есть! — воскликнула я. — Может быть, это была его последняя воля! По какой бы то ни было причине! Может, его заставили! Откуда нам знать?

Я потянула его за руку.

- Давай, Элист! Доверься мне! Нырнем — и постараемся подключиться к мелодии.

Я указала ему на берег, где монахи готовились стрелять.

- Это или смерть!

И мы спрыгнули с плота под взрыв выстрелов, обрушенных прямо на нас. Каким-то чудом они нас не достали.

Нота.

Точнее, две разом.

И темная пустота.

Я опускаюсь ко дну, но Элист предусмотрительно схватился за плот, и теперь удерживает меня. Просто подсоединиться к этой ноте с призвуком. Но ни у меня, ни у Элиста на получается этого сделать.

Что-то не так. Что-то мешает нам подсоединиться. Может быть, история гораздо глубже, чем кажется. Может быть, стоит попробовать сделать что-нибудь другое.

И вдруг я поняла: нота не имеет призвука. Просто она изначально не одна.

Я рванулась наверх, заодно выталкивая Элиста. Мы вынырнули и принялись жадно хватать воздух легкими.

- Что? Что? — обессиленно произнес Элист.

- Нот две! — выдохнула я.

- И… И как так получилось? — не мог понять Элист.

Я нервно глянула на берег, где нас заметили и готовились выстрелить снова. Кажется, мы их раздражаем.

- Посмотри на них, - дрожа от холода и ужаса, проговорила я. — Они не боятся. Они уверены, что смогут. Почему?

Тут уже Элист догадался. Он схватил меня за руку и прошептал:

- Боже… Потому что один раз у них уже получилось, верно?

Я вновь потянула его вниз, и мы едва успели вовремя.

Я стала вслушиваться в ноту. До. Ре. Что из этого раньше? Ре. Определенно. Я вижу, слышу, нет, чувствую его интуитивно. Он молод и неопытен, ему жаль своей силы. Он умирает, и его сила остается озеру. Принадлежит ему. Потом — принадлежит монахам. Они нашли ее и присвоили. Приняли как данность. И обошлись с ней так грубо. Никто не смеет обходиться с ней так грубо. Поэтому эта сила должна их погубить. А если не их, то кого-то. Кого-то другого.

Теперь я вижу двух человек. Мужчину и женщину. Они пленяют его, но ей — удается выбраться. Он заставляет ее поклясться, что она никогда не вернется в Морц-Канту. Она оставляет его и уходит, но она ранена. Она не змей. Точно: она не змей! Она погибает в лесу.

Что-то произошло в тот момент, когда мои глаза вдруг распахнулись. Что-то случилось. Четыре ноты выстроились в ряд, как будто выстилая путь. И оглушительно зазвенели. А потом я поняла, что плыву. И Элист плывет рядом со мной.

Когда мы вышвырнули свои тела на берег, я нечаянно набрала в рот воды. И эта вода больше не была соленой.

Монахи, стоявшие на берегу, как по команде, стали отступать. Сперва они пятились, затем развернулись и побежали прочь. Через полминуты стало очевидно, что сражения не будет. На берегу остались только Волк с Аритой, дрожащие от страха. Элист первым решил проверить свою силу, подняв над землей огромную ветвь, упавшую с дерева. Я последовала его примеру. Посмотрев на детей, я увидела в их глазах небывалый ужас, смешанный с мольбой. Я прокашлялась и сказала:

- Не бойтесь. Мы не собираемся вам вредить.

Они стояли, обнявшись. Нет, этих детей надо забирать.

- Нельзя медлить! — воскликнул Элист. — Кто знает, что еще подготовили монахи?!

- Дети, Элист, - почти что взмолилась я. — Мы не можем их бросить.

Элист тяжело вздохнул.

- Но как мы выведем их отсюда? Твой отец в тюрьме наверняка ослаб, его придется тащить волоком! Что делать, если мы возьмем с собой еще и детей?

- Мы не можем поступить иначе, - сказала я. — Ты же это понимаешь?

Элист поджал губы и кивнул.

- Значит вы, мелюзга, идете с нами.

Арита уставилась на нас потрясенно. Кажется, ей было, что сказать, но она так и не могла решиться. Потом она рассеянно проговорила:

- Я знаю, как пройти в тюрьму.

Элист фыркнул. Очевидно, он решил, что это не более чем уловка со стороны Ариты — чтобы спасти себя и брата. Но девочка выглядела полной решимости.

- Ты уверена? — спросила я. — Если заведешь нас в ловушку, вода из озера уже не поможет монахам нас одолеть!

Арита отчаянно покачала головой.

- Нет. Я знаю. Матушка Ольма рассказывала разные вещи, когда они с Динниланом общались с Богом через говори-траву. Я подслушала. Клянусь, я подслушала!

- Но мы и сами знаем! — недоверчиво произнес Элист. — В конце правого коридора.

- Все не так просто, - дрожащим голосом сказала Арита. — У меня будет всего лишь одна просьба, если я вам помогу.

- Какая еще?

Арита закрыла глаза и отчеканила:

- Заберите хотя бы Волка.

До храма мы дошли без передряг. Оказалось, что разбежавшиеся в ужасе монахи ринулись не к главной своей святыне, а просто разбрелись, кто куда. Большинство даже не попытались вернуться на территорию монастыря, так что нам встретились лишь три-четыре заблудшие души, и никто из них не попытался напасть. Признаться, само здание храма всегда наводило на меня ужас. Оно было абсолютно круглое, и для меня загадкой было то, что внутри имелись коридоры. Когда мы вошли, мы оказались в небольшом предбаннике, из которого ветвились три прохода. Центральный вел к алтарю. Я на всякий случай пнула дверь, чтобы убедиться, что никто сюда не пришел. Помещение было великолепно. Стены расписаны картинами, изображающими цветущий сад. Небольшие отверстия разной формы в деталях потолка позволяли свету просачиваться внутрь и озарять убранство. Насколько я знаю, обычно крышу накрывали после богослужения, чтобы защитить рисунки, но сегодня, кажется, не успели. За левой дверью не было ничего интересного — только тонущий в полумраке проход. Но нам нужно было направо. Я взяла со стены факел и зажгла его своей силой. Арита решительно юркнула в коридор и пошла самая первая. Было странно оставлять эту участь ребенку, но, кажется, девочка получше нас разбиралась во всем, что здесь происходит. Наконец мы пришли к лестнице. Стоило свету озарить первые ступени, и снизу раздался слабый стон. У меня закружилась голова, и я слегка оперлась на Элиста.

- Не время сейчас паниковать, Нильси, - с фальшивой веселостью сказал он.

А потом мы спустились, и я увидела камеру.

Сперва можно было подумать, что тюрьма пуста — так глубоко забился в угол мой отец. Я поняла, что совсем не задумывалась о том, что можно говорить в таких ситуациях и чего не стоит.

- Пап?.. — осторожно позвала я.

Снова стон.

- Папа! Это я! Это я, Нильсира! Твоя дочь! Мы пришли, чтобы тебя освободить!

На секунду у меня закралось подозрение, что этот человек — не мой отец вовсе. Я вцепилась пальцами в холодную решетку и вглядывалась в очертания скрюченного узника.

- Мистер Лэстис, - пришел на помощь Элист, - мы не причиним вам вреда. Посмотрите же, это ваша дочь! Не жмитесь в угол.

Тогда произошло чудо.

Мой отец, кряхтя, поднялся на ноги и сделал несколько неуверенных шагов. И тогда я поняла: мы не ошиблись. Вот он. Где-то внутри этой обтрепанной одежды, за немыслимо отросшей бородой, в глазах, давно отвыкших от яркого света — где-то там прятался он. Папа посмотрел на меня и вдруг резко шагнул вперед.

- Нильсира…

- Это я! — радостно отозвалась я.

- Но что… Что ты тут делаешь? Как? — пробормотал отец. — Почему ты здесь? Неужто я снова брежу?

- Нет, нет! — воскликнула я. — Мы нашли тебя! Нам сказали, что тебя нет в живых, но мы нашли тебя, папа!

- Девочка моя… - прошептал отец. — Что с тобой стало? Ты попала в беду? Откуда этот шрам?

Он вдруг снова отступил.

- Нет, я не верю! Этого не может быть!

Я догадалась, что надо сделать. Я вытащила из-за ворота кулон и просунула в щель в решетке, показывая его папе.

- Вот. Это я нашла в твоем кабинете. Сейчас я знаю, что такой символ — на входе в трапезную.

- Да, это… Это… - папа сбивался и все не мог сказать. — Это мне подарил один плохой человек. Но как же? Как ты оказалась здесь? Почему — ты?

- Потому что я змей, папа, - выдохнула я.

Глаза отца округлились, и я скомандовала:

- Посторонись.

Одним движением я выбила замок, и решетка качнулась, едва не ударив папу.

- Эти дети, - папа указал на Волка и Ариту, - что они делают здесь?

- Мы возьмем их с собой, - твердо сказала я. И тебя мы возьмем с собой. Мы вытащим тебя, папа! Столько времени спустя мы все же тебя нашли!

- Вот видишь, Арита, - насмешливо произнес Элист, - твоя помощь оказалась не нужна.

Девочка потупилась.

- Я думала, что вы не сумеете открыть замок.

- Замок — не преграда для змея, - сказал Элист и подмигнул Арите. — Что ж, мистер Лэстис, вы можете выходить оттуда.

- А вы… - выдохнул папа.

- Элист Лаввир. К вашим услугам.

И Элист улыбнулся той самой свой фальшиво беззаботной улыбкой. Она была призвана заставить нас поверить, что все хорошо. Но потом Волк подошел ко мне и дернул за полу юбки. Я посмотрела на мальчика, и он показал мне: наверх. Или нет. Он показал: идут сверху. Это пояснила Арита, и тогда мы поняли, что монахам по-прежнему есть, что сказать.

- Нильси, позаботься о своем отце, - распорядился Элист. — Быстро идти он вряд ли сможет.

Я подставила папе свое плечо, и он нерешительно облокотился.

- Арита, Волк! Идите за мной, но держитесь ближе к Нильсире! Я пойду первым.

Незваным гостями (или нет, нагрянувшими хозяевами этого места) оказались четверо монахов с ружьями. Среди них даже была одна женщина. Элист без труда отбил их атаку, и мы смогли выйти на воздух. Я то и дело слышала восклицания отца:

- Поразительно! Неужели! Как же так!

Тащить его было тяжело, но Элист оказался прав: идти самостоятельно было для него слишком сложно. Он был очень слаб. Мы вывели его и детей к монастырской стене. Элист остановился, прислушиваясь. Потом он сделал осторожный шаг в сторону ворот. И вдруг все словно разорвалось на части. Выстрелы посыпались со всех сторон. Казалось, прорвать было невозможно. Мы с Элистом накрыли всех куполом. Лучшее решение здесь было — переждать, пока у них закончатся патроны. Во всяком случае, сперва нам так показалось. Но сила змея тоже не безгранична. Мы шли, пригнувшись, растрачивая всю концентрацию на проклятые пули. Откуда у них столько патронов? И столько стрелков? Стало ясно, что все это может продолжаться очень долго. Нужно было бежать. Сообразить по ситуации и вырваться как можно дальше. Все должно было сработать. Да, такой обстрел может погубить и змея. Но нас, в конце концов, двое. Поэтому…

Моя мысль повисла в воздухе. Потому что Арита вдруг споткнулась и, упав на землю, вывалилась из нашего купола.

Я помню все, как долгий рассказ. Слишком долгий, чтобы быть настоящим.

Не знаю, насколько жестоким надо быть, чтобы стрелять в ребенка. Но именно это и произошло. И они бы ее застрелили. И еще я никогда, никогда в своей никчемной жизни не понимала: если кто-нибудь из моих близких пожертвует собой (даже ради ребенка!), я никогда не приму это как должное. Никогда не соглашусь с этим. Никогда не приму, что оно стоило того.

- Папа! — отчаянно заорала я.

Элист в панике обернулся, но новый залп заставил его сконцентрироваться на куполе.

- Папа, нет, нет! — отчаянно бормотала я, стаскивая отца с рыдающей от ужаса Ариты.

Она, конечно, еще никогда не была в такой ситуации. Еще никто никогда не закрывал ее собой от пуль.

- Пап! Пап, ответь!

Мои руки отчаянно тряслись, когда я пыталась добиться хоть какой-то реакции от своего отца.

Последним, что я увидела на его лице, была улыбка.

Он посмотрел на меня, словно мудрец, и произнес:

- А ты так… Так выросла, Нильсира…

После нескольких секунд тишины я вдруг поняла, что у монахов наконец-то кончились патроны.

И в этот же момент я осознала, что во второй раз потеряла своего отца.

Бесстрашие

Потом мы все-таки вернулись в Морц-Канту и сравняли ее с землей. Не сразу, конечно же. Сперва мы шли через лес с двумя незнакомыми детьми и пытались изобразить, что все хорошо. Волк все время останавливал меня, заставлял смотреть на жесты. Я слабо его понимала, в этом мне помогала Арита. Он говорил о маме. Все время говорил о ней. Я пообещала ему, что мы вернемся и спасем всех остальных, кто попал в беду. Но с Аритой было сложнее. Она рассказывала удивительные истории, часть из них она читала где-то, а другую — выдумала сама. Потом она сообщила нам, что через четыре дня ей исполняется тринадцать, и расплакалась. В тринадцать в Морц-Канте ее должны были допустить к простой работе в храме. Она об этом мечтала. Мне и самой хотелось плакать, если честно. Никогда не чувствовала себя глупее, чем тогда. Ночью мы сделали привал и, проснувшись, обнаружили, что Ариты нигде нет. Я кричала, звала ее, искала, а потом Элист увидел ее на вершине холмика, сидящую, поджав коленки.

- Я разберусь, - сказал он.

- Ага, разберешься! — крикнула я. — Только перепугаешь ее.

Но он настаивал на том, чтобы я не ходила с ним к Арите, и это было резонно, потому что Волк остался сидеть у костра. За полчаса я не на шутку распереживалась, но потом я увидела, как Элист ведет девочку за руку. Было видно, что она плакала.

- Я же просила не давить на нее! — зашипела я.

- Я и не давил, - сказал Элист. — Спроси у нее, если не веришь.

Арита всхлипнула.

- Просто Элист рассказал мне очень грустную историю.

Я недовольно зыркнула на него.

- Правда? В чем же заключалась история?

- Он рассказал мне о том, что привело вас в Морц-Канту, - сказала Арита. — И еще он рассказал о том, что маршал Антониус мудрый и справедливый. Он сказал, что его не надо бояться.

Я удивленно посмотрела на Элиста, но тот лишь пожал плечами.

- Я буду свидетельствовать против них, - решительно сказала Арита. — Но моя мама не делала ничего плохого. Помогите ей, если сможете.

У меня до сих пор мурашки по коже, когда я вспоминаю эти ее слова.

Когда мы добрались до Ваннара, на нас смотрели с открытыми ртами. Жители, не стесняясь, показывали пальцами на детей. Нужно было как-то их обезопасить. Мы попросили собрать всех жителей вместе и предстали перед ними грязные, измотанные, злые. По выражениям лиц было понятно, что нас не ожидали увидеть живыми. Я громко и четко произнесла перед толпой: если кто-то захочет хоть как-то навредить Арите или Волку, он умрет. Жители выслушали меня, ошарашенно глядя вдаль, а потом разошлись.

Потом мы хотели заплатить, чтобы нас довезли до Розарта хоть на чем-нибудь, что имеет колеса. И нас действительно отвезли. А денег не взяли. Предварительно мы переоделись в форму, и поэтому теперь дети смотрели на нас с опасливым любопытством. Волк даже попросил разрешения прикоснуться к плащу. В Розарте мы не ночевали. Волк и Арита восторженно разглядывали все вокруг, на короткое время забыв, что им пришлось пережить. Им все было интересно, но это потому, что — в новинку. Все-таки нельзя растить детей, не давая им видеть мир вокруг. Арита то и дело что-то спрашивала: как это работает, почему он так сделал, что это значит… Подловив момент, я спросила у нее, что, по ее мнению, надо делать в случае опасности. Я хотела прощупать почву, ведь мы с Элистом так до конца и не поняли логику монахов. Арита ответила:

- Мама сказала, что, если на монастырь нападут, они станут людьми, которых никто не видит. Я не очень поняла. Может быть, это и вовсе значит, что их тогда не станет.

Больше я этой темы не касалась.

За этим следовало путешествие: Розарт — Форт-Норрис; Форт-Норрис — Лониц; Лониц — Крагарта. Оказывается, не так-то просто купить билеты чужому ребенку. Даже если ты змей.

Я не помню, как мне хватило сил, чтобы дать подробный отчет о случившемся. Когда я закончила, маршал долго молчал. Потом он сказал, что ему жаль. И еще он сказал, что монахи получат по заслугам. Он привлек лучших специалистов к допросу Ариты. Все они подтвердили, что девочка говорит правду. Она много чего рассказала, но все было пространно, ведь весь рассказ был с позиции ребенка. Она не понимала большую часть того, что слышала и видела. Мне пришлось сообщить всем о смерти отца. Тяжелее всех пришлось Мирианне. Странно терять человека дважды. Я бы даже сказала, это против природы.

Прошло два дня, и маршал сообщил: Его Величество дал добро. Значит, мы покажем им, на что способны. Арита и Волк очень не хотели, чтобы мы уезжали. До этого нам позволяли видеться, и мы правда приходили, только чтобы им не было так одиноко. Но теперь мы оставляли их на произвол судьбы, ведь неизвестно, как решат с ними поступить. Но надо было ехать.

И вот снова началась череда поездов, карет, туманных ответов на простые вопросы. В один из дней маршал вдруг сказал:

- Завтра мы будем в Ваннаре, и оттуда сразу направимся в Морц-Канту. Ты правда готова там оказаться? Мы не знаем, что эти люди сделали с… г-м… с телом твоего отца. Я не хочу, чтобы ты оказалась шокирована в случае чего. Слишком сильные эмоции для змея — прямая дорога к потере контроля.

- Вы очень вовремя спросили, маршал, - съязвила я. — Но нет, я совершенно уверена, что буду в порядке.

Что-то в моем тоне заставило его смолчать.

Тело моего отца, кстати, все-таки нашли. Очевидно, монахи хотели похоронить его, но не успели. Но все по порядку.

Приезд в Морц-Канту планировалось представить как дипломатический визит, из-за обстоятельств перерастающий в расследование, поиск виновных, и так далее. Но это было принципиально. Никто не должен был знать о нашей изначальной цели. Но не стоит думать, что мы хотели, чтобы случилось то, что случилось. Нет. Мы действительно планировали договориться с монахами, и даже правосудие было второстепенно по сравнению с желанием замять ситуацию. Еще, конечно же, планировалось отыскать тело моего отца, чтобы похоронить его как следует. Это подразумевало и выяснения обстоятельств удерживания его в тюрьме. Собственно, обвинений против монахов было не так много. Всего-то: удерживание и потом убийство моего отца (егеря), убийство змея, попытка убить нас с Элистом. То есть обвинений было немного, но все они были достаточно тяжкие, чтобы приговорить каждого из монахов к смертной казни при желании. Но делать этого никто не хотел из дипломатических соображений. Гораздо лучше было бы детально разобраться в случившемся и только потом разбрасывать приговоры, как спорные листовки на площади — только подбери, и он твой. Собственно, исходя из этой логики, наш визит в Морц-Канту был предложением сдаться.

Когда мы подошли на расстояние, достаточное, чтобы увидеть Морц-Канту в бинокль, уже было ясно одно: на территории монастыря что-то горело.

- Можно?

Элист осторожно кивнул на бинокль, который маршал держал у руках. Так получилось, что бинокля у нас было всего два, и второй, как назло, куда-то запропастился. Элист, кажется, не боялся маршала, но все равно обращался к нему с преувеличенной осторожностью. Маршал воспринял просьбу Элиста как само собой разумеющееся и молча отдал ему свой бинокль.

Элист посмотрел в него и хмыкнул.

- Вы тоже никого не видите? — спросил он.

- Да, я тоже никого не вижу, - протянул маршал. — Словно они все побросали и… Подожгли все, перед тем как уходить. Это довольно мрачный исход. Ведь это значит, что нам будет крайне сложно разобраться в случившемся.

Я поежилась. От одной мысли, что монахи разбрелись, кто куда, становилось нехорошо.

На самом деле мне тяжело далось путешествие. И не из-за смерти отца. Не только из-за этого. Меня что-то напрягало, и очень сильно. Это было похоже на дурное предчувствие. Вроде бы несильное, но и не то чтобы слабое. Такое, что его невозможно игнорировать. Поэтому, когда мы зашли в ворота монастыря, я принялась беспокойно осматриваться. Элист то и дело пытался меня приободрить, но это не работало. Я буду спокойна. Когда все это закончится.

Никого. Поразительно, ведь монахи наверняка захотели бы отстоять свою территорию. Да они бы умерли, но не оставили Морц-Канту! Что-то было очень сильно не так.

Пожар между тем разгорался сильнее и сильнее. Горели деревянные домики перед трапезной. Маршал решил сперва подождать, разобраться, что к чему, а только потом тушить.

- Что скажете? — спросил он, обращаясь к нам с Элистом.

Но откуда нам было знать? Наверняка это какая-то уловка. Но, если бы они все спрятались в лесу, мы бы обнаружили их, глядя в бинокль. Странная стратегия — поджигать свои же дома. Чего они ждут? Пожар только разгорался, а это навевала мрачную мысль: монахи были здесь всего час назад. Как они узнали, что мы придем именно сегодня? Нет, что-то не так. У нас численное преимущество, но, кажется, сейчас это не сыграет роли, ведь битвы не будет, как таковой. Может, стоит позволить огню поглотить остальную территорию? Я посмотрела на маршала. Тот, нахмурившись, глядел в сторону огня, и редкие отблески отражались в его глазах — черных, конечно же.

- Вы тоже это чувствуете? — наконец прервал тишину Элист. — Это странно и неправдоподобно. Что-то не так.

Никто не ответил.

Гробовая тишина обволакивала, но в ней мне мерещилось какое-то напряжение. Она была зловещим предзнаменованием. Она была только началом.

Я прошлась туда-сюда, вглядываясь в окружающее пространство в поисках ответов. Нет, у этих монахов должна была возникнуть идея получше. За короткое пребывание здесь я, конечно, не добилась никаких подсказок или ответов. Даже Арита говорила загадками. Вот, например: когда придет опасность, монахи станут людьми, которых никто не видит. Я вдруг поняла: это и произошло. Они стали невидимками. Но это же не значит, что…

Я осторожно приблизилась к маршалу и вполголоса сказала:

- Арита говорила, что они могут вроде как стать невидимыми. Я только сейчас догадалась: если мы их не видим, это не значит, что их здесь нет.

Лицо маршала дернулось, и он закричал:

- Тушите пожар! Сейчас же!

Но эта громогласная команда, конечно, касалась в первую очередь нас, змеев. Втроем мы приняли затягивать обгоревшую площадь куполом. Это почти то же самое, что я сделала дома, только теперь требовалось большее мастерство. И у нас оно было. Его должно было хватить и на тушение пожара, и чтобы отбить атаку, если она случится. Но то, что произошло дальше, можно считать неординарным случаем. Я уже тогда поняла: этому дню место в учебниках. Да, я осознала это ровно в ту секунду, когда из-за еще не раздавленных языков пламени, из-за клубов серого дыма на нас посыпались пули.

Элист почти машинально заслонил меня собой. Но я решительно положила руку ему на плечо, вроде как показывая, что я буду в порядке. Маршал автоматически отдавал команды, и вот мы с Элистом оказывались то рядом, то далеко друг от друга. Гвардейцы открыли встречный огонь. Казалось, все сейчас разорвется. А потом появились остальные. Мы не сразу поняли, что это за звук, когда с грохотом откинулись деревянные конструкции вдоль стены. А за ними открылись проходы, из которых толпой повалили монахи. Несколько секунд недоумения, и мы осознали, что монахи завалили ворота. Очевидно, они твердо решили, что никто не должен выйти живым. Гвардейцы метались, что-то крича, а я старалась накрыть куполом как можно больше людей, чтобы защитить их от пуль. Потухший пожар все еще мелькал в моих глазах, смешиваясь со страхом. Из-за обугленных домиков тоже шли люди. Казалось, вот и все жители Морц-Канты. Больше и быть не могло. Но нам вполне бы хватило и этого, чтобы пасть бесславной смертью в стенах монастыря.

Странно пытаться воспроизвести все это в памяти. Удары почти вслепую, неуклюжие, иногда задевающие кого-то из «своих», паникующие гвардейцы, ледяное выражение на лице маршала. Кто-то из несчастных воинов решил укрыться в храме, но это их не спасло, ведь монахи тут же несколькими заранее выученными ударами обрушили на них потолок. Эти люди готовы были пожертвовать всем, что у них было святого, лишь бы похоронить нас. Нужно было решение. Такое, какого никто от нас не ожидал. Я судорожно прокручивала в голове разговоры с Никой и Аритой, а так же те ничтожные крупицы информации, которые мы успели вырвать у Ольмы. Возможно, стоило тогда дать ей как следует выговориться.

И вот оставшиеся в живых гвардейцы почти что загнаны в круг. По одну сторону — я и маршал. По другую — Элист. Ему нужна подмога. Мне следует бежать к нему, и это очевидно. Пару секунд спустя эту же команду отдал маршал. Я рванулась в сторону, но на бегу мне было сложно защищаться от пуль. Холод, а потом рвущая боль пронзила мою ногу. Черт! Этого еще не хватало! И вдруг все снова застыло. Вот я, на полпути к Элисту — очередное решение категории «по ситуации». И вот совсем рядом — здание трапезной. Над ней — кабинет Ольмы. Над ним… Это же очевидно! Как я только раньше не додумалась? Колокол! Ведь я же знаю удары! Всего-то дать что-то такое, что выведет монахов из равновесия. И ведь — как хорошо! — гвардейцы не знают ударов, поэтому на них они не подействуют в той же мере. Только отвлечь внимание. Использовать силу, чтобы заставить колокол качнуться, не сходя с места. Или нет, лучше слегка отступить в сторону, и действовать оттуда.

Щелчок. Это не мое сознание, это кто-то перезаряжает ружье, а потом поднимает его, а потом целится, прямо… Я резко рванулась в сторону, при этом бросая судорожный удар в сторону монаха. Удар сбил его с ног, но я знаю, что он встанет. И вновь попытается выстрелить: в меня, в Элиста, в маршала, в гвардейцев. Собрав все свои силы, я рванулась в сторону. Но простреленная нога — это больно. Кажется, пуля прошла навылет — повезло. Алая кровь измазала синюю ткань. Далеко я бы не ушла. Я напряглась и попробовала пошевелить колокол. Необходимость при этом поддерживать купол и игнорировать отчаянный крик: «Лэстис, отставить!!!»

Нет. Не сработает. Слишком тяжело, слишком больно, слишком много о чем нужно думать одновременно. Но если бы я могла подняться на колокольню… Кажется, тогда бы все получилось. Черные линии почти залили всю кожу моих рук. Пригнувшись, я пошла (или поползла, прихрамывая) в сторону здания. Кажется, кто-то из гвардейцев пытался меня остановить. По приказу маршала, видимо. Дойдя, я что было сил ударила дверь, и она отлетела в сторону, несколько щепок упали мне под ноги. Просто дойти. Я не дала себе малейшего перерыва, ведь потерянная минута значила потерянную жизнь. Я плохо помню, как я поднималась. Кто-то из монахов последовал за мной, и был отброшен вниз, так и полетел кубарем, наверное, сломав себе как минимум руку. Слишком тяжело поддерживать силу так долго, я заметила, что становлюсь рассеянной. Холодный ветер коснулся моих волос как раз тогда, когда мне пришлось отпустить свою силу ненадолго. Ощущение было такое, будто меня разрывает изнутри. Но что это я? Колокол!

Раз.

Раз-два.

Раз.

Раз.

Вот и все. Сигнал значит: «Мать-настоятельница мертва». Все, дорогие хозяева Морц-Канты. Вам больше не за что бороться».

Кстати, о последней: где же она? Где сама Ольма? Ведь наверняка же спряталась где-то и готовит еще какую-нибудь пакость.

Все словно схлопнулось за пару секунд. Монахи бросали оружие, выходили из укрытий с поднятыми руками. Еще продолжалась какая-то суета, но исход был очевиден. Мы победили. И все-таки, где же Ольма?

Спуститься оказалось легче, чем подняться. Когда я вышла, меня тут же подхватил Элист. Мне было отрадно видеть, что он в порядке. Что маршал в порядке. Когда он подошел ко мне, он только и выдавил:

- Ты… Ты…

И махнул рукой.

- Ольма, - обессиленно напомнила я.

- Мы не можем сейчас об этом думать, - маршал покачал головой. — Нельзя покинуть это место, пока все окончательно не улеглось. Мне доложили, что часть жителей были на озере. Они выплыли на середину в самодельных лодках и молились. Никого, подходящего под описание Ольмы, среди них не было. Но у Элиста, кажется, есть идея.

Я посмотрела на Элиста выжидающе. Он вздохнул.

- Тюрьма. Я думаю, она может быть там. Должно быть, решила притвориться узницей.

Я зло усмехнулась.

- Но мы не можем сейчас туда идти, - сказал Элист. — Людей нет.

- Но она же, вероятно, тоже слышала удары колокола! Нет, я все понимаю, но я хочу застать ее живой.

- У тебя есть вообще представление о том, что такое «приказ»? — процедил маршал. — Ты никуда не идешь! Ты ранена!

- Так она пойдет не одна, - раздался робкий голос.

- Вильтер, тебя вообще никто не спрашивал, - расставляя слова, произнес маршал.

- Но ведь… Только… Боюсь, что младший сержант права. Она змей, а я — опытный воин. Вдвоем справимся.

- А ты готов ответить головой за успех этого предприятия?! — рявкнул маршал.

Но Вильтер улыбнулся.

- Так точно, сэр. Готов!

Мы нашли ее в камере. Ее лицо было измазано землей, ну или краской. Это — в надежде, что ее не опознают. Я без труда выбила решетку, заставив даже бесстрашного Вильтера вздрогнуть. Увидев меня, Ольма сглотнула, а потом вдруг рассмеялась. Никогда еще я не была в такой ситуации. Никогда еще я не видела, что противник меня боится. Ольма поднялась и зашагала ко мне, пытаясь собрать осколки своего достоинства.

- Как вам здесь, не тесно? — прошипела я. — Это же та самая камера, где вы держали моего отца. Давно вы здесь? Не мучит совесть? Не приходят покойники во сне?

- Чего ты хочешь? — произнесла Ольма.

- Судить вас по закону. Только и всего. Поэтому, и только поэтому я милостиво предлагаю вам сдаться.

Лицо Ольмы скривила усмешка.

- Ты ничего не знаешь о нас. Теперь ты разрушила все хорошее, что здесь было, и…

- Ни с места! — рявкнул Вильтер.

И в правду я подпустила Ольму слишком близко. Я медленно и спокойно оглядела ее и вдруг поняла: она прячет за спиной правую руку. Я медленно произнесла:

- Давайте же! Простым действием вы окажете нам обеим услугу. Вам — потому что говори-травы на вас может и не хватить, и тогда я не завидую вашей участи. А мне — потому что я чертовски хочу сделать, что должно при таком раскладе.

Ольма вздрогнула всем телом, а потом вдруг размахнулась и воткнула кинжал в свое собственное горло. Кровь брызнула во все стороны, когда она вытащила лезвие. Мне даже на лицо попала.

А потом матушка Ольма упала на каменный пол.

И ее тело сжалось в предсмертной конвульсии.

А потом обмякло, перестав бороться.

И я видела, как свет померк в ее глазах.

Глава без названия

- Тебе передать варенье, Нильси?

Мирианна сказала это каким-то по-детски невинным тоном, впрочем, как и всегда. Я вышла из оцепенения и с опозданием ответила:

- Да, было бы хорошо.

Мирианна отдала маленькую баночку Хемишу, и тот поставил ее передо мной. Я аккуратно положила в тарелку несколько ложек. С тех пор, как Хемиш приехал, многое изменилось в поведении Мирианны. Она словно чувствовала себя спокойнее рядом с ним.

- Да уж, это настоящее чудо, что меня сюда отпустили! — воскликнул он.

То еще чудо… Тысячу лет убеждала маршала, что совершенно необходимо без каких-либо причин отпустить одного из гвардейцев в увольнение. Элист, словно прочитав мои мысли, усмехнулся. Да, пару месяцев назад я не смогла бы вообразить, что такая компания соберется за столом в специальном поселении для родственников змеев.

- Так что же, - осторожно начал дядя Ольс, - вы нашли всех монахов?

- Я не знаю, - честно призналась я. — Много кто погиб в тот день, оставшиеся стоят на своем: монахов было сорок восемь. Но можно ли этому верить? Так что да, дядюшка, ваши опасения, возможно, верны. Кто-то мог сбежать.

Дядя хмыкнул.

- А дети? Арита и Волк? Что они говорят о монахах?

Кажется, Элист затаил дыхание.

- Они ни с кем не хотят говорить с тех пор, как кто-то сообщил им о случившемся, - сказала я. — Сейчас маршал думает, куда определить их. Но, если уж на то пошло, я не думаю, что кто-нибудь из них знает точную цифру.

Повисла напряженная тишина. Потом мама воскликнула:

- Ну что же мы! Ведь у нас не все одно горе! Нильсиру и мистера Лаввира повысили! Порадуемся этому!

- Верно! — горячо поддержала Мирианна. — Я слышала, что говорят соседи! Вы вдвоем решили ход битвы!

- Ну прямо так вдвоем… - смутился Элист. — Каждый внес посильный вклад. Мы все-таки змеи. Да и, если чествовать кого-то из нас, так только Нильсиру! Вот у кого и смекалки, и храбрости не занимать!

Я усмехнулась.

- Это все ранение. Я давно поняла: легкое ранение — лучшее, что может случиться со змеем в битве. Сам факт заставляет людей симпатизировать мне!

Все рассмеялись.

- Да брось! — воскликнул Элист. — Ты слышала, как они тебя теперь называют? Нильсира Бесстрашная! Это явно не из-за ранения.

- Мне вообще не положено такого рода прозвище, - заметила я. — Никто из змеев не получает свой «народный» титул за такие пустяки.

- И не говори, что тебе не льстит, - проворковала Мирианна.

Я сдержанно улыбнулась.

Сестра выглядела уставшей. Слегка припухшие веки говорили о том, что не так давно она плакала. Это часто случалось с тех пор, как мы принесли весть о гибели отца. Хемиш, словно поймав мою неслышную просьбу, осторожно положил руку Мири на плечо.

- Что тут скажешь! — выдохнула тетя Рени. — Жизнь дает и забирает… Сейчас страшно и думать о будущем! Каждый раз, когда я гляжу на мальчишек, - она погладила Пэдди по голове, но тот осторожно отстранился, показывая, что слишком взрослый для таких проявлений, - каждый раз меня берет тоска. Какое будущее их ждет?

- Ну что ты, Рени, - мягко сказал дядя. — Через год Йанс пойдет в школу. Наверное, тогда наш дом в Лонице будет в порядке. А если нет, так что ж? Устроим его куда-нибудь здесь. Ты же нашла мальчикам прекрасных учителей!

Тетя Ренильда вздохнула.

- Соседи всякое говорят… Я познакомилась с женщиной, живущей через дом вниз по улице. Ее зовут Данна. Так вот, она говорит, что сын у нее гвардеец. Такие истории бывают!..

- Правда? — с интересом спросила я. — Что, в самом деле стали делиться такими историями?

Тетушка тут же смутилась и принялась размешивать сахар в чашке. Хотя, кажется, она делала это в третий раз.

- Меньше слушай их, Рени, - с улыбкой сказал дядя. — Нам далеко ходить не надо. Хемиш, разве так уж плохи дела обычного гвардейца?

Хемиш смутился и проговорил:

- У нас в гвардии все хорошо.

Я хотела спросить у него что-то еще, но вовремя опомнилась. Кажется, всем не слишком нравилось, куда идет разговор. Тем более, нам с Элистом пора было идти. Я осторожно встала со стула, стараясь не касаться больной ноги.

- Как? Уже уходите? — воскликнула мама.

- Да, нам придется, - за меня ответил Элист. — Маршал ждет нас у себя в двенадцать, а это уже… - он посмотрел на часы, - чуть больше, чем через полчаса.

В двенадцать мы постучали в кабинет маршала, чтобы услышать ленивое: «Входите».

Я осторожно открыла дверь, и мы вошли. Маршал сидел за столом и что-то писал. Он выглядел уставшим и измотанным, но все равно было отрадно видеть его за повседневными делами после всех тех ужасов, которые повлекла за собой Морц-Канта. Увидев нас, маршал сдержанно улыбнулся.

- Как нога, Нильсира?

- Все хорошо, сэр, - сказала я. — Еще немного, и я окончательно вернусь в строй. Правильно говорят: змеи восстанавливаются от травм значительно быстрее.

- Тебе придется позаботиться о том, чтобы Нильси не попала в беду с таким настроем, Элист, - насмешливо проговорил маршал. — А то мне ли не знать, как это бывает?

Я раздраженно поджала губы. Он думает, что я совсем не в состоянии оценить свои силы?

- Что ж, как ощущения в новом звании? — спросил маршал.

- Поразительно, если честно, - сказал Элист. — Я давно и думать забыл о карьере змея. Всем этим я обязан только вам, маршал.

Маршал усмехнулся.

- Вам, наверное, интересно знать, как поживают спасенные дети?

- Их разве не вернули матери? — удивилась я.

Маршал покачал головой.

- Пока нет. Но у нас нет оснований предполагать, что Ника замешана в чем-либо, что происходило в монастыре. Пока Арита с Волком проживают с няней здесь, в городе. Я пока не могу сказать, где. Потом они будут возвращены матери.

- А где они станут жить? — поинтересовался Элист.

- Полагаю, у родственников, - не слишком радостно сообщил маршал. — Мы нашли родственницу Ники, она проживает в Розарте. Уверен, она согласится приютить их.

- Это хорошо, - сказала я. — Во всяком случае, они будут в безопасности. Так почему вы нас вызвали сегодня, маршал?

Не знаю, когда, но я успела выучить те крошечные, почти не уловимые движения лица маршала, чтобы теперь понять: он собирается сказать нам что-то такое, чем сам недоволен.

- Да, по поводу дальнейших действий, - быстро проговорил он. — Я полагаю, Нильсире теперь нужен покой. Советую тебе посвятить ближайшие дни изучению теории. Она тебе пригодится. А вот для Элиста у меня есть задание. Советник Кэррон отправляется в город послезавтра. История опасная, нужны змеи, чтобы его сопроводить. Как минимум двое. Один из них будешь ты.

Я слегка приподняла бровь, но потом заставила ее вернуться на привычное место.

- А кто пойдет с ним, маршал? — весело спросила я.

- Мне нужно еще немного времени подумать. Но, может быть, Аделанна?

- Почему же я не могу пойти? — спросила я. — Неужели теория сейчас настолько важна, что я не могу выйти в город на несколько часов?

Маршал вздохнул.

- Не нужно вот этих разговоров. Ты прекрасно знаешь, что с твоей травмой ты можешь оказаться уязвимой.

- А разве никто больше не пойдет, кроме змеев? Разве той части дееспособности, которая у меня осталась, не хватит для защиты советника, даже вместе с Элистом и гвардейцами?

Элист неловко переступил с ноги на ногу. Кажется, ему не нравилась необходимость присутствовать при этом разговоре.

Но маршал молчал с непробиваемой холодностью. Давая мне понять, что ничего не выйдет, он снова принялся писать.

Я сделала глубокий вдох. Прежде, чем маршал сообразил, что происходит, его громадный (и, кстати, очень тяжелый) письменный стол начал подниматься вверх. Потом я так же ювелирно аккуратно поставила его на прежнее место.

- Нильсира! — воскликнул маршал. — Ты думаешь, твои фокусы сработают?

- Я думаю, маршал, если бы мои фокусы не могли сработать, вы бы пригласили сюда только Элиста, но не меня, - сказала я.

Маршал покачал головой.

- И еще, - продолжала я, - я думаю, что вы и сами хотели бы отправить меня. Иначе вы бы уже выбрали второго сопровождающего.

- Пожалуй, - согласился маршал. — Ты понимаешь, какая ответственность ляжет на твои плечи? Пожалуй, большая, чем там, в Морц-Канте.

- Замечательно, - сказала я. — Гораздо увлекательнее, чем теория.

Когда мы вышли, Элист удивленно поинтересовался:

- Разве тебе в самом деле хочется сопровождать советника?

- Я даже его никогда не видела, - сказала я. — Дело вот в чем: если сейчас маршал решит, что я не могу работать, мое «восстановление» затянется так надолго, что я сойду с ума!

Элист усмехнулся.

- Не подумай, я рад такой компании. Просто, может быть, тебе и вправду стоило поберечь себя?

- Так не пойдет, Элист, - отрезала я. — Если сейчас остановлюсь, воспоминания Морц-Канты меня съедят.

- Я об этом как-то не подумал, - вздохнул Элист.

Он вдруг пронзительно глянул мне в глаза.

- Знаешь, чего я боюсь? — спросил он.

Я пожала плечами.

- Твоих глаз. Я каждый раз боюсь смотреть в них.

- Почему это? — удивилась я.

Элист едва заметно улыбнулся.

- Боюсь, что в один момент обнаружу, что они не светятся.

- Так они не светятся! — воскликнула я. — Только два режима: обычные и черные. Они никогда не светятся!

- Может быть, я дурак, но мне кажется, что твои глаза сияют, - широко улыбнувшись, сказал Элист. — И я так хочу, чтобы они сияли, несмотря ни на что!

- Ты смущаешь меня! — тихо проговорила я.

Правда, я вдруг открыла для себя смущение как новое и непонятное чувство. Я невольно вспомнила лес. Все, что было до Морц-Канты, казалось таким прекрасным. И Элист… Тот поцелуй был таким настоящим, но теперь я не могла и думать о том моменте. Словно ветер вымыл из меня все, что было во мне хорошего. Настоящего.

Элист заметил, что я ушла в себя, и сменил тему:

- Интересно, о чем советник намерен говорить в городе? И для чего нужно сразу два змея, да еще и гвардейцы…

- Я никогда никого не охраняла, да и ты тоже, - сказала я. — Интересно, сложно ли это. Думаю, нас проинструктируют.

Элист пожал плечами.

- Полагаю, мы в основном будем стоять молча где-нибудь в углу. Впрочем, может и хорошо. Вылазка в город — всегда развлечение. И, опять же, мне очень интересно, что Кэррон собрался рассказывать. Может быть, сдерут еще больше денег с простых людей? Это вполне логично. А, может быть, речь пойдет о Старом Обычае?

- Какая разница? — воскликнула я. — Наше дело — охранять. И даже это нравится мне больше, чем часами сидеть за учебниками, которые совершенно не как не помогут мне при опасности.

Элист усмехнулся.

- Откуда такая нелюбовь к учебе?

- Все не совсем так, - сказала я. — Тебе же тоже сказали пройти курс, разве ты не понимаешь? Все эти знания — пустые формальности. Ладно бы они учили нас, кому отдавать честь и когда уместно одеться не по форме. Так мы это прошли, и теперь нужно непременно знать, для чего нужен каждый из столовых приборов, о существовании которых я и не представляла в Лонице.

- Они хотят, чтобы ты не ударила в грязь лицом, - насмешливо произнес Элист. — А мне даже интересно. Я такого никогда не видел. Маршал обещал нанять нам учителя, чтобы развивать речь. Знаешь, о чем это говорит Нильси?

Я покачала головой.

- Это говорит о том, что у него на нас большие планы.

- Так у него нет выбора, - отчаянно сказала я. — Змеев сейчас не так много.

Элист улыбнулся.

- Ты сама дала ответ на свой вопрос.

- Пожалуй, ты прав, - согласилась я. — Но все равно я очень рада возможности охранять советника. Все-таки какое-то разнообразие. Я всегда представляла, что в Крагарте жизнь кипит! А теперь что? Столько змеев собрались в одном месте и сидят себе, ждут. Чего ждут? Непонятно. Я хочу перейти, наконец, к активным действиям. Неужели во всем Сильциронаре нет для нас с тобой достойной работы?

- Ты злишься, - неожиданно подметил Элист. — Не помню, чтобы я видел в тебе это раньше. Во всяком случае, не в таком понимании.

- В каком таком понимании? — переспросила я.

- В том понимании, что ты злишься на мир вокруг, - спокойно сказал Элист. — Это не то же самое, что давать отпор, когда приходят неприятности. Это — другое. Как бы оно не сожгло тебя изнутри!

Я фыркнула.

- Тоже мне нашелся мудрец!

- Я и не говорю про себя, - ответил Элист. — Да и вообще… Это я так просто. Не бери в голову.

В Резиденции все по-разному отреагировали на произошедшее. Первым, кто поздравил меня с повышением и выразил соболезнования, оказался Луккарт. Это случилось, когда я столкнулась с ним в коридоре. Он тактично и сдержанно расспросил меня о случившемся, так же тактично и сдержанно отреагировал на мой ответ. Словно мы и не говорили ничего, кроме пустых формальностей.

Потом я точно так же, случайно, встретила Нинайру внизу, на улице. Увидев меня, она тоже решила подойти и сказать несколько слов. Ее речь была затянутой, казалось, что она готовилась, но все позабыла, а теперь вынуждена импровизировать.

Но Азиль и Аделанна не спешили поздравлять или соболезновать. Я знала, что Аделанна уже говорила с Элистом, но меня словно намеренно избегала. Я решила, что у меня нет времени разгадывать эту тайну, и вела себя, как обычно. Тогда проявился Азиль.

Я сидела, уставившись в ненавистные страницы учебника и вдруг услышала стук в дверь. Не задумываясь, я подошла и распахнула дверь. Я думала, передо мной окажется Элист. Но это был Азиль.

- Майор Даннавис, - от неожиданности выпалила я.

Азиль усмехнулся.

- Не ждала?

- Признаться, нет, - проговорила я. — Не припомню, чтобы вы хоть когда-нибудь раньше стучали в эту дверь.

- У меня появилось к тебе дело, а раньше его не было, - сказал Азиль. — В этом и разгадка.

- Что за дело? — не поняла я.

Потом я опомнилась.

- Входите. Сейчас я уберу книги со стола. Хотите чаю?

- Нет-нет, спасибо. И о книгах не беспокойся. Я ненадолго. Я только должен кое-что уточнить.

Я повернулась к Азилю и посмотрела на него в недоумении.

- Конечно, что вас интересует?

- Меня интересует вот что, - с расстановкой произнес Азиль, - правда ли, что Вильтер был свидетелем того, как монахиня свела счеты с жизнью? Или же это добавлено для стройности рассказа?

Меня бросило в жар. Я протараторила:

- Это чистая правда! Но почему вы спрашиваете?! Вы разве ставите слово маршала под сомнение?

Осмелев, я добавила:

- Если так, я не хочу иметь дело с вашими домыслами!

- Не повышай голос, - спокойно сказал Азиль, - нас могут услышать. Это ни к чему. Я только хотел убедиться. Я не ставлю слово маршала под сомнение, не бойся и не забивай себе этим голову.

Азиль побарабанил пальцами по поверхности комода.

- Тебе нужно понять кое-что, Нильсира. Будут люди, которые решат задать тебе тот же вопрос, да еще и в более грубой форме. Они будут давить на тебя, запугивать. Ты не должна вспыхивать, как спичка, то есть действовать так, как только что. Ты должна это усвоить.

Я сглотнула и уставилась на Азиля в еще большем непонимании, чем раньше.

- Я правда не понимаю, что вы имеете в виду, - почти шепотом сказала я.

Азиль наклонил голову и слегка улыбнулся.

- Ты поразительная девушка, Нильсира. Всегда в центре событий, но никогда не понимаешь, что именно происходит. Ситуация в Морц-Канте не может быть воспринята однозначно. Пойдут разнообразные разговоры, все переврут, и в первую очередь жертвой сплетен окажешься именно ты. Советую тебе завести себе друзей. Однако же не стоит искренне делиться с ними своими чувствами, как ты делишься с Элистом. Нет, такие «друзья» нужны тебе для того, чтобы ты больше не впадала в предобморочное состояние от пары брошенных наугад слов.

Я не знала, что делать, поэтому осторожно кивнула.

- Вот видишь? Не так уж страшно, - усмехнулся Азиль. — Ну, а теперь я, пожалуй, пойду.

Азиль неуклюже протиснулся к двери и вышел, оставив меня размышлять. Неужели все настолько плохо, что сплетни затронут и меня? В конце концов, разве я сыграла такую большую роль в событиях Морц-Канты?

Аделанну я встретила только на следующий день, и на этот раз мне не показалось, что она меня избегала. Напротив: она точно выследила меня, когда я спускалась по лестнице, и певучим голосом произнесла:

- Давно не виделись, сестренка.

«Сестренка». Интересно.

- Здравствуйте, - спокойно сказала я. — Конечно, ведь у нас пока не было групповых тренировок. Но я уже вернулась в строй. Когда я буду сопровождать советника Кэррона в город…

- Да, об этом! — игриво воскликнула Аделанна. — Я так долго убеждала себя, что не стоит этого делать… Правда, я верю, что это может пойти во вред… Но разве я могу?

- В конце концов, о чем вы, Аделанна? — воскликнула я.

Она сверкнула своими карими глазами и заявила:

- Я решила рассказать тебе секрет!

- Прекрасно! — отчаянно воскликнула я. — В последнее время все собираются рассказать мне секрет или дать совет! В самом деле, я не понимаю, что происходит!

- Сдержанная манера речи тебе не идет, - поморщившись, сказала Аделанна. — Тебе гораздо роднее порывистость, искренность и прозрачность. Именно поэтому я и хочу рассказать тебе секрет.

- Ну, что ж, рассказывайте, - беспомощно сказала я. — Не похоже, что у меня есть выбор.

- Его нет, - радостно согласилась Аделанна. — Так вот, слушай. Завтра ты должна сопроводить Кэррона, чтобы тот смог выступить со своей простенькой речью. Понимаешь?

Я кивнула.

- Но все не так просто, - прошептала Аделанна. — Завтра планируется забастовка, на той же площади, где будет проходить выступление Кэррона.

- Забастовка?! — воскликнула я. — Но разве это возможно?

- Не в этом суть! — шикнула Аделанна.

- Но у нас никогда не бывает забастовок! — возразила я.

- Может быть, в Лонице, - язвительно проговорила Аделанна. — Но здесь, в Крагарте, мы время от времени имеем дело и с таким. Да не в этом дело, Нильси, Послушай! Все знают о том, что произойдет, все кроме тебя и Элиста.

У меня прямо челюсть отвисла.

- Надо его предупредить!

Аделанна ухватила меня за рукав, удерживая от того, чтобы броситься вниз по лестнице.

- Не для того я тебе рассказала, чтобы ты тут же растрепала всем! Но, по правде сказать, Элиста тоже нужно предупредить. Он хороший актер? Впрочем, конечно, хороший! А вот ты — так себе.

- Но, если все знают о забастовке, зачем отправлять советника с речью в тот же день? — воскликнула я.

- Потише! — бросила Аделанна. — Откуда я знаю? Я думаю, в этом есть какой-то особенный смысл, о котором нам никто не расскажет. Будь осторожна и сдерживай свои порывы, что бы ни случилось, поняла?

Я кивнула.

- Спасибо, что предупредили, и надеюсь, что мне не придется забирать обратно эти слова.

Аделанна фыркнула.

- Ступай. Скажи Элисту, если считаешь нужным. Он как раз сейчас где-то в саду.

Ах да, сказать Элисту. Сущий пустяк. Если только не брать в расчет то, что после возвращения из Морц-Канты мы почти не говорим. Моя ли это вина? Я не знаю. Но разговор просто не клеится, вот и все. Это очень сложно — вплетать в жизнь змея что-нибудь вроде… Того, что произошло в лесу. Я мечтаю более умело строить свою жизнь, но пока — это получается с трудом. У меня в голове ничего не умещается, кроме обязанностей, которые я должна выполнять, как змей, и семьи, которая тоже ощущается как обязанность. Тем более после того, что случилось с отцом. Я никогда не думала, что это возможно — два раза оплакивать одну и ту же потерю. Но мне и не хочется плакать. Мне только хочется, чтобы все шло, как положено. Так, как изначально было задумано. Я буду жить здесь, или же маршал отправит меня в какой-то более отдаленный уголок Сильциронара. Может быть, мне повезет и Элист отправится со мной. Да, точно, Элист.

Я увидела его, блуждающего среди цветов. Интересно, о чем он думает? Я перехватила его взгляд и помахала рукой. Подойдя к нему, я какое-то время не знала, с чего начать. Поэтому мы заговорили одновременно.

- Элист, я должна тебе кое-что…

- Не ожидал тебя здесь…

Я усмехнулась.

- Ты первый.

- Нет, говори, - воскликнул Элист.

- Если я скажу, ты уже не скажешь, - с печальной улыбкой сказала я.

- Вот как?

Элист медлил, словно пытаясь поймать момент.

- Я только хотел сказать, что в последнее время ты редко сюда приходишь. Я знаю, потому что сам хожу здесь каждый день. Вот и все.

Я пристально посмотрела на него. Нет, правда, о чем он думает? - Нам предстоит сопровождать советника в город, - напомнила я. — У меня есть кое-какая информация о том, что будет происходить.

- О, у меня то же! — сказал Элист. — Аделанна мне сказала.

- Не может быть! — воскликнула я. — Она сказала тебе о забастовке?

- Конечно! Ожидаются проблемы. Думаю, первыми выйдут кожевенных дел мастера.

- Подожди, - сказала я. — То есть Аделанна дала эту информацию и тебе, а мне сказала, что ты не знаешь. А ты? Ты тоже думал, что я ничего не знаю? И ты не собирался рассказать об этом мне?

Элист улыбнулся.

- Боюсь, что Аделанна не просто так провернула все это. Конечно, я собирался рассказать все тебе. Сегодня, после ужина.

Я прищурилась.

- Зачем ждать до ужина?

- Тебя не так легко поймать, Нильси. Вечно ты мелькаешь у меня перед глазами, и всегда — чуть-чуть впереди, словно не хочешь, чтобы у меня получилось тебя догнать.

Я вздохнула.

- Что ты там говорил про мастеров?

Элист покачал головой, но потом сказал:

- Это же очевидно. Таможенная пошлина увеличится со дня на день. Очевидно, информация утекла. И кому же меньше всего хочется встретить такие нововведения?

- Я не понимаю, - призналась я. — Причем здесь кожевники?

- Они всегда берут предварительные заказы, - объяснил Элист. — В особенности — на некоторые товары. Обычные лавочники таким не промышляют. А кожевники — ты просто не представляешь!

- Что же в них особенного? — спросила я.

- О, это долгая история! Некоторые закупают шкуры зверей. Нам трудно поверить, но на этот кошмар есть спрос. Многие богатые люди хотят приобрести себе «заговоренную» сумку или, скажем, пальто.

- Но это же, наверное, запрещено? — удивилась я.

- Не запрещено. Но и не разрешено. Материалы, как правило, привозят под видом чего-то другого. На прилавки такой товар не идет — его можно приобрести только на заказ. Кожевники часто берут оплату заранее. Новости расходятся быстро внутри Крагарты, но не за ее пределами. Сейчас они наверняка судорожно пытаются успеть получить новую поставку. И вряд ли успеют. Поэтому они в бешенстве выйдут на площадь, чтобы побороться за свои права. Ничего не выйдет. С другой стороны, мы не знаем, что именно собирается сказать Кэррон.

- Откуда ты все это знаешь? — поразилась я.

Элист пожал плечами.

- Разве я мог этого не знать? Я жил за Стеной три года, Нильси. Там чего только не узнаешь!

- Я не понимаю одного, - сказала я. — Зачем Аделанна нас предупредила? Ты думаешь, дело плохо? Ведь наверняка и маршал, и все остальные, знают о забастовке!

- Опять же, мы не знаем, что Кэррон скажет. Я уже много раз подумал: не надо было тебе вызываться. Может быть, маршал потому и хотел, чтобы ты осталась, что грядет не сильно приятный день.

- Ничего, - сказала я. — Я не хочу оставаться в стороне.

- Как бы это не принесло тебе проблем, Нильси, - сказал Элист. — Иногда остаться в стороне — лучшее, что можно сделать.

Я задумалась.

- У меня еще был странный разговор с Азилем. Он тоже о чем-то меня предупреждал. Сказал, что я не вполне понимаю, что вокруг меня. Если бы только все перестали говорить загадками! Еще он посоветовал мне найти друзей.

Элист усмехнулся.

- Это бы не помешало нам обоим. Правда. А то сидим, как затворники. С территории дворца не уходим, разве что по делам. А знаешь что? Когда разберемся с советником, пойдешь со мной в город?

Я улыбнулась.

- Почему бы и нет. Только не в форме. Я и так всех пугаю.

- Почему-это? — удивился Элист.

- Кажется, у меня просто такой вид. Да и шрам не помогает. Мальчишки только-только перестали на меня таращиться. А еще та история с пожаром! Потом они подрастут и станут во всех бедах винить меня.

- Мне кажется, ты сама во всех бедах винишь себя, - возразил Элист. — А они просто верят, потому что еще дети.

- А у тебя правда совсем никого нет? — спросила я.

Элист вздохнул.

- Чистая правда. Я один на белом свете. Видишь? У меня поэтому такой несчастный вид.

- А ведь правда! — воскликнула я. — Когда я подошла, ты выглядел подавленным. Почему?

- У меня есть нехорошее предчувствие, вот и все. Не верится мне, что змеи могут жить спокойно. Ты когда-нибудь скучаешь по спокойствию, а?

Я покачала головой.

- Я скучаю по другому: по возможности выражать все, что у меня на душе. Вроде бы мне и сейчас никто не запрещает, но как-то все не так. Ты понимаешь, о чем я?

- Понимаю, - мрачно согласился Элист. — А я вот совсем не скучаю по спокойствию. Раньше, когда я только-только бежал за Стену, я ассоциировал спокойствие с безопасностью, но прошло время, и я отвык от этого всего. Да и, помимо всего прочего, если бы я не жил за Стеной, моя жизнь вряд ли была бы намного лучше. И я не встретил бы тебя.

Я посмотрела на Элиста с тоской. Как же так? Почему мне просто не до него? Или дело не в этом?

- Я знаю, о чем ты думаешь, - вдруг сказал Элист. — Но я тебя не выдам.

- Как это понимать? — насмешливо спросила я.

- Я только хочу сказать, что ты можешь думать свои мысли. Так долго, как будет нужно.

Я тяжело вздохнула, но потом с улыбкой глянула на Элиста. Не требовалось слов. За последнее время он и вправду хорошо научился угадывать, что у меня в голове. И это меня нисколечко не угнетало.

В тот самый день нам сперва предстояло поговорить с советником, так скажем, узнать друг друга получше. И хорошо! Я-то только и знала о нем, что он тот еще весельчак. Это мне сказала Аделанна еще до того, как мне выпала честь сопровождать вышеупомянутого. Это была какая-то байка из тех, что рассказывают спьяну, но мне вовсе не было забавно, ведь история буквально заключалась в том, как Кэррон скрыто насмехался над присутствующими, которые, в свою очередь, ни о чем не подозревали. Хорошая характеристика, в особенности если учитывать, что я должна поверить в это человека настолько, что, если придется, я смогла бы умереть (и смогла бы убивать!) за него. Я делилась даже соображениями с маршалом, но тот только усмехнулся и назвал меня идеалисткой. Сказал, что абсолютно никто не верит в советника Кэррона до той степени, которую я описала, и что не стоит придавать так много пафоса простой задаче. Жалела ли я, что напросилась идти с Элистом? Ничуть. Ведь со мной, собственно, шел Элист.

Мы ждали в коридоре, когда придет Кэррон, я болтала ногами в тяжелых сапогах.

- Думаешь, змеи были бы эффективней, если бы форма была чуть-чуть удобнее?

Элист вздрогнул.

- Нет, я серьезно! — воскликнула я. — Зачем нужен плащ?

Элист пораженно усмехнулся.

- Сначала ты будешь критиковать форму, находясь во дворце… Потом ты станешь высказывать…

- Да ладно тебе, Элист! — перебила я. — Я вовсе не собираюсь делать ничего запретного! Но плащ!..

- А мне кажется, ты и с ним отлично справляешься, - с улыбкой ответил Элист. — И еще мне кажется, что ты много говоришь, потому что взволнована!

Я пожала плечами.

- Может быть. Но ведь дело важное! И еще те слова… Ты понимаешь, о чем я!

- Думаешь, что-то надвигается? — спросил Элист.

- Я бы сказала, что я это чувствую, - проговорила я. — Но только я не могу понять, что говорит во мне: чутье змея или обычная человеческая интуиция.

Кэррон пришел один. Я ожидала, что увижу его в сопровождении маршала, поэтому слегка опешила. К тому же, советник шел по коридору так быстро, что казалось, он так и пройдет мимо, не обратив на нас внимание. Мы поспешно поднялись, и, когда советник подошел достаточно, Элист произнес:

- Мистер Кэррон! Маршал удостоил нас чести стать вашей охраной на один день.

И откуда в его голове берутся такие слова?

- Меня зовут Элист Лаввир, - продолжал Элист. — Нильсиру Лэстис вы, кажется, знаете.

Кэррон улыбнулся.

- Не сказать, что знаю, но я наслышан о ваших подвигах, мисс Лэстис! Или вам угодно, чтобы я называл вас сержантом?

Что-то фальшивое было в его словах.

Я смотрела на Кэррона, пытаясь оценить, что нам принесет следующий день. Мужчина он был немолодой, но отчего-то казалось, что старость настигла его преждевременно. Морщины на его лице и совсем старческая кожа на руках словно пытались уверить меня в том, что передо мной глубокий старик, но глаза твердили обратное.

- Пожалуй, «сержант» подойдет для завтрашнего дня, - наконец сказала я. — А сегодня меня удовлетворяет и мисс Лэстис.

Кэррон усмехнулся, заставив меня подумать, что я, возможно, сказала что-то не то. Но выражение его лица тут же сменилось, как по щелчку.

- В самом деле, - задумчиво сказал советник, - мы совершенно ничего друг о друге не знаем. Вот вы, мистер Лаввир. Расскажите мне о том, как попали в Крагарту.

Элист улыбнулся, скрывая напряжение.

- Имею смелость предположить, что, раз вы задали мне этот вопрос, вы уже знаете и ответ на него.

- Какая проницательная нынче молодежь! — воскликнул советник. — Я только лишь проявил любопытство. Мне очень хотелось увидеть, как вы отреагируете на вопрос такого характера. Не принимайте на свой счет. Я задаю провокационные вопросы абсолютно каждому из своей охраны. Видите ли, чтобы охранять советника, нужна стальная выдержка.

Он прищурился, а потом подмигнул.

- Так что же, - обеспокоенно начал Элист, - это что-то вроде проверки? Так вы отбираете достойных?

Кэррон усмехнулся.

- Проверка — да. А вот делить всех на достойных и недостойных по одной фразе — последнее дело. Да и маршал не отправил бы «недостойных» меня охранять. Каждый по-своему силен и по-своему слаб. Я только мотаю на ус.

- Вы любопытно говорите, - неожиданно сказала я. — Слова, которые слетают с ваших уст, как будто не имеют ничего общего с тем, что вы в них вкладываете.

- Так ведь это случается со всеми! — невозмутимо ответил Кэррон. — Ведь и вы хотите узнать обо мне то, что никогда не спросите.

- С последним вы не угадали, - с улыбкой сказала я. — Я именно то и спрошу.

- Хм-м, - протянул Кэррон. — И что же за вопрос вы готовы мне задать?

Я задумчиво глянула на советника.

- Я только одно хочу знать, мистер Кэррон. Не принесете ли вы нам проблем?

Кэррон какое-то время молчал, а потом неожиданно расхохотался.

- Поразительно! — воскликнул он. — Как я могу знать ответ на такой вопрос? Вы и сами, должно быть, не знаете, кому и когда вы принесете проблемы. Одно я могу сказать с уверенностью: у меня нет такого намерения.

- Это хорошо, - сказала я. — У нас тоже нет намерения принести вам проблемы, если уж на то пошло.

Кэррон кивнул.

- Давно же у меня не было ни с кем разговора начистоту! Ну, что еще…

Он замер, перебирая то, что еще хотел сказать.

- Есть ли какие-то нюансы, мистер Кэррон, которые вы хотели уточнить? Мы почти ничего не знаем о задании, и это тревожит.

- Вот видите, мистер Лаввир, вы только что заявили во всеуслышание, что неизвестность вам не по нраву. Побойтесь стен! Побойтесь коридоров!

Он вдруг посерьезнел.

- Ну, а на самом деле задание ваше будет очень простое. Вы будете следить, чтобы никто из проклятых кожевников не устроил бунт. Хотя бы до тех пор, пока я не закончу речь! Вот так.

Мы с Элистом переглянулись.

- Кожевников? — переспросила я.

- Ну да, кожевников! Да вас уже, должно быть, кто-нибудь предупредил. У нас не слишком жалуют разговоры о забастовке, но это вовсе не секрет. Моя речь, конечно, не будет иметь никакого смысла.

- Вы говорите, что она никак не повлияет на ситуацию? — не поняла я.

- Не так. Она как раз-таки и может повлиять на ситуацию, потому что смысла в ней никакого. Вы потом поймете, о чем я говорю. Но я, увы, не могу разгласить детали.

- Разумеется, - сказали мы с Элистом одновременно.

Кэррон кивнул.

- Не вижу смысла задерживать вас сходящей на нет беседой. Я думаю, мы поняли друг о друге все, что должны были. Вы со мной согласны?

- Пожалуй, да, - сказал Элист. — Но еще кое-что вы должны услышать.

Я удивленно глянула на Элиста: что еще он задумал? Кэррон тоже глядел на него с любопытством.

- Человеческое нутро так задумано, что один из нас не все может перенести, не выдавая себя. Поэтому, если у вас есть какая-то информация, которую нам следует знать, чтобы случайное ощущение не сбило нас с толку, лучше ее озвучить.

Кэррон вздохнул.

- Я понимаю, о чем вы, мистер Лаввир. Но я и сам человек, и сам в ситуации, не столь далекой от вашей. Как я уже говорил, дурных намерений у меня нет. И я вижу, что у вас тоже.

На том и закончилось наше короткое взаимодействие с Кэрроном. Мы разошлись в разные стороны и, убедившись, что нас не могут услышать, Элист сказал:

- Что-то мне не нравится в нем. Я даже не могу понять, что именно. Ведь производит прекрасное впечатление! Речь не только о нас с тобой, все так говорят.

- В этом и дело, - ответила я. — Он будто заставляет тебя встать на свою сторону. Для советника это, безусловно, прекрасные качества, а вот для собеседника… Эта черта, как правило, заставляет тебя не чувствовать себя в безопасности.

- Как думаешь, он что-нибудь устроит завтра? — спросил Элист.

- Я думаю, он не из тех, кто намеренно портит всем жизнь, - сказала я. — Но нехорошее ощущение по поводу предстоящего задания меня по-прежнему не отпускает.

Выступление было запланировано на двенадцать часов дня, на это время всем, кто торговал или мастерил что-то недалеко от площади, разрешалось отвлечься от работы, запереть дверь своей лавчонки и направиться на площадь, чтобы услышать важнейшие слова. Мы дежурили на площади с девяти, около половины двенадцатого мы должны были вернуться к воротам, чтобы вывести советника. Смотреть надо было в оба: не то кто-то мог подложить взрывчатку в наскоро строившийся помост. Погода была на редкость отвратительная: шел мелкий моросящий дождь, а ветер был такой сильный, что знамя с гербом, висевшее над помостом, так и рвалось прочь, словно надеясь не присутствовать на торжественном мероприятии.

Мы пришли за советником вовремя, но тот еще копался, выбирая, положить листы в папку или читать с них так. Элист посоветовал папку, ведь дождь размыл бы чернила. Кэррон возразил, что дождь все равно размоет чернила, но все же остановился на папке. Пока мы шествовали вместе с ним и гвардейцами от ворот до площади, я с удивлением заметила, как быстро собрался народ. Другие гвардейцы охраняли путь, по которому советник должен был пройти к помосту. Отовсюду свистели, кричали, потом что-то бросили, но одного угрожающего взгляда ближайшего гвардейца хватило, чтобы народ усвоил: бросать ничего нельзя. Этого, должно быть, надолго не хватит, но все равно обеспечит порядок на пару минут. Я шла по левую руку от Кэррона, перед гвардейцем с кудрявыми волосами цвета соломы. Элист шел по правую руку. Постепенно подступала смутная тревога. Казалось бы: смотри внимательно, пресекай попытки нарушить правила и не проявляй агрессию. Пока я шла, какая-то женщина с несчастным видом просунула руку вперед и ухватилась на мой плащ. Я в ужасе представила, что станет с бедолагой, если она сейчас же не отпустит. Но она не стала впиваться рукой в синюю ткань, а только провела по ней рукой, словно поглаживая. Что-то было отчаянное в ее жесте. Он мог о многом говорить: о страхе, о поклонении, о безумии. Я не могла удостоить ее даже коротким взглядом: нужно было следить, чтобы все шло своим чередом. Наконец мы втроем взгромоздились на широкий помост, встав следующим образом: мы с Элистом по краям и чуть впереди, советник — в середине и дальше вглубь временной сцены. Короткая переглядка — и все, пора начинать.

Кэррон раскрыл свою папку и прокашлялся.

- Граждане Сильциронара!

Голос полетел над головами, но не из-за высоты помоста а из-за высоты другой, незаметной, но жестоко ощутимой, - высоты положения советника по сравнению с теми, кто кричал, толкался и протягивал руки.

- Сегодня я прибыл на эту площадь, - говорил советник, - чтобы сообщить вам о грядущих нововведениях.

Кто-то крикнул едкое словечко. Толпа дернулась немного, оттого что люди напирали сзади. Все хотели увидеть советника лично. Надвигался шторм.

Суть речи была проста: подняли налог на ввоз товаров в Крагарту. Советник говорил длинно и пространно, словно рассчитывая развеять напряжение, растянув его на более длинный промежуток времени. Когда объявление уже подходило к концу, я почувствовала, что мне тяжело стоять. Глаза налились черным против моей воли, и я старалась слегка прищуриться, чтобы никто этого не разглядел. Время от времени мы переглядывались с Элистом, и я вдруг заметила, что его глаза такие же черные, как мои. Должно быть, всему виной было чувство опасности, исходившее от толпы.

Казалось, все уже было сказано. Повисла пауза, которая могла стать финальным аккордом в речи Кэррона. В этот момент кто-то стал проталкиваться сквозь толпу. Это был человек средних лет в одежде какого-то мастера. Может быть, даже и кожевника. Я стала переводить взгляд — то на него, то на Кэррона. Человек шел, расталкивая всех так, словно имел на это право. Наконец он добрался до первого ряда и громко выкрикнул:

- А ваша-то шуба, господин советник, из чего?

Кэррон сделал вид, что ничего не услышал.

- Ваша шуба из чего? — настойчиво повторил мужчина. — Ведь никто не провозит в Крагарту товары, на которые нету спроса!

Толпа сперва притихла, но, увидев, что слова человека не имели никаких последствий, люди оживленно загудели.

Кэррон стоял на своем постаменте, и было видно, что он сомневается, стоит ли уделять внимание агрессивным репликам. Незнакомец продолжал:

- Не сочтите за дерзость, господин советник, - он говорил искусственным сдавленным голосом, как бы издеваясь, - но разве не ваши люди так охотно покупают запретные товары? Так может быть, поднять налог на ваши извращенные модные изыски? Хорошо было бы? Или что… Неужто нас угнетать сподручней, чем взять под контроль своих мелких шавок?

Кэррон дернулся, но потом остановился, раздумывая. Он неторопливо подошел к краю помоста и произнес:

- Кто смеет ставить под сомнение лучших из слуг Его Величества, но не смеет назваться?

Толпа инстинктивно попятилась, и я прокляла ту минуту, когда навязалась сопровождать советника.

- Меня зовут Эрри, сэр, - все так же насмешливо произнес человек из толпы. — Я кожевник. И я сын кожевника. И я внук кожевника. Ни один из моих усопших предков не видел такого произвола.

Кэррон осторожно скользнул рукой в карман и что-то из него достал, потом незаметно переложил в карман камзола.

- Ты хочешь посмотреть, из чего сделана моя шуба, Эрри? — холодно воскликнул Кэррон. — Так посмотри!

Одним движением Кэррон снял полушубок и швырнул в толпу. За первой секундой тишины последовал радостный гвалт: всем было до безумия интересно увидеть одежку с плеча знатного человека. Все стремились потрогать мех, который и впрямь был темноватым, но не таким, как у зверя — мне ли не знать? Мы с Элистом тревожно переглядывались, я даже перехватила взгляд самого Кэррона. Тот не выглядел обеспокоенным. Позволив толпе позабавиться, Кэррон подал нам знак, и мы, придвинувшись ближе к краю помоста, сконцентрировали волю на беснующихся горожанах.

- Мне нужно пространство, - негромко сказал советник.

Когда я поняла, что у него на уме, меня охватил страх. Уж не разорвут ли его на части так же, как его несчастный полушубок?

Мы с Элистом осторожно раздвинули заграждения, перекрывавшие центральный спуск с помоста. И вдруг все замерло. Сыграли роль двигающаяся сама по себе ограда, или же взгляд самого советника… Все замерло. Какая-то женщина, отчаянно тянувшая кусок замусоленного рукава, издала слабый звук и застыла с тем выражением лица, которое у нее и было. Воцарилась пугающая тишина. Кэррон медленно спустился с помоста. Ему никто не подавал руки. Должно быть, ему было холодно в одном расшитом золотом камзоле, но он не дрогнул. Он спокойно прошелся по каменной кладке. Куда бы он ни ступал, люди расходились, давая ему дорогу. Мы с Элистом не знали, что делать. Он подал мне знак, чтобы я оставалась на помосте, и сам принялся спускаться. Наконец советник остановился. Набрав воздуха, он произнес:

- Хорошо то государство, в котором каждый простой или знатный человек знает свое место.

Никто не решился возразить. И тогда советник завершил свою речь простым возгласом:

- Слава Его Величеству Королю Генрику!

Он почти что выкрикнул последние слова. Несколько секунд он буравил взглядом всех, кто стоял поблизости. Потом кто-то крикнул сзади:

- Слава Его Величеству!

И все остальные подхватили.

Упал на землю разорванный полушубок, все побросали свои обиды и принялись скандировать: Слава Генрику! Слава Его Величеству! Слава Королю!

Толпа вновь стала напирать, Элист протиснулся к Кэррону и локтями расталкивал людей, чтобы советник мог пройти. Словно зачарованные, горожане не замечали даже черных глаз Элиста, угрожающе поблескивающие на свету. Советника окружили гвардейцы и другие подданные, мы с Элистом шли сзади, как бы вполоборота, опасаясь удара в спину. Кэррон ушел с достоинством человека, ощущавшего всю неизмеримую пропасть между ним и дураками, выражающими свое недовольство.

Первым человеком, который выразил свою реакцию на произошедшее, был Луккарт. Можно было подумать, что ему не дают работы, вот он и шатается по Резиденции. Но на самом деле все остальные, кажется, не спешили ничего говорить, пока не услышали маршала. Последний, кстати, куда-то запропастился. Мне бы тоже хотелось узнать, как он оценил нашу работу.

- Кажется, все прошло нормально, - вот и все, что сказал Луккарт.

- Вы не видели маршала? — поинтересовался Элист. — Мы не можем его найти.

Луккарт странно глянул на Элиста и сказал:

- Он, кажется, будет занят в ближайшее время. Вам не следует об этом думать.

Я уже хотела уходить, но тут из-за угла появилась Аделанна и бодро зашагала к нам.

- Кажется, что-то намечается, - равнодушно бросила она.

- Что именно? — не поняла я.

- Если бы мы знали, что именно, - Аделанна улыбнулась, - мы были бы безмерно богаты, но только до того момента, пока нас не убьют. Вы, кажется, неплохо справились. Задача, конечно, была не из простых…

- Я совсем ничего не понимаю, - вздохнула я.

Элист посмотрел на меня с улыбкой.

- Тебе нужно отдохнуть. Вот и все.

- Да, пожалуй, - согласилась я. — Я бы сейчас с радостью прогулялась по городу.

- Но тебе сейчас нельзя в город, моя дорогая, - мягко сказала Аделанна.

- Как? — воскликнула я. — А потом?

Луккарт прокашлялся.

- Подожди немного. Потом можно будет выходить, но только в форме. Ты показала людям, как ты выглядишь, Нильси. Нет повода считать, что они не запомнили.

Я посмотрела на Элиста потрясенно.

- Разве все, кто сопровождал Кэррона, в таких условиях?

- Должно быть, не все, - сказала Аделанна. — Повезло, что это началось сейчас, а не после Морц-Канты.

Что-то кольнуло у меня в груди.

- Но мы не сделали ничего плохого, - не очень утвердительно сказала я.

- Никто и не говорит, что вы сделали что-то плохое.

Аделанна потрогала свои мягкие кудри.

- Больше того, речь и не об обязательствах. Это вопрос безопасности, не более того.

- Безопасности? — удивилась я. — Мы змеи!

- Это не помешало вам быть пойманными монахами, - заметила Аделанна. — Вы чудом спаслись. Представь, что будет, если придется иметь дело с подготовленным человеком? Возможно, специально тренированным убивать змеев…

- Вы пытаетесь нас запугать? — насмешливо спросил Элист.

Аделанна усмехнулась и покачала головой.

- Я пытаюсь подготовить вас к жизни, которая вас ждет. К этому сложно привыкнуть, но зато потом ты становишься неуязвимым. Нужно только усвоить одну вещь, чужеродную для человеческого восприятия: вам не кажется; все на самом деле мечтают вас прикончить.

- Мне не показалось так, - возразила я. — Кто-то из толпы был настроен вполне дружелюбно.

- Потому что Кэррон хороший советник, - сказала Аделанна. — Скажи он что-нибудь злое или высокомерное, и вы бы увидели всю суть Сильциронарской публики.

- Вы говорите так, будто никогда не были среди них, - заметил Элист.

Аделанна улыбнулась.

- Бытует мнение, что змеи рождены особенными. Простая жизнь нам не подходит. Это не плохо. Нужно лишь вовремя осознать, кто ты есть.

- Вот уж не думала, что вы считаете нас привилегированными! — воскликнула я.

- Я не считаю, - сказала Аделанна. — Змеям дают привилегии не просто так. Мы вынуждены всю жизнь служить Короне. Не побоюсь этих слов, я хотела бы другую жизнь. Спросите хоть у Нинайры. Она бы с радостью провела свои лучшие годы с дочерью. В этом весь вопрос, дорогие мои. Пришло время ожесточиться. Иначе здесь не выжить.

Надо сказать, все и вправду ожесточились за последние пару недель. Раньше Резиденция казалась мне каким-то закрытым пансионатом, не более того. Но теперь стали просачиваться толки и слухи. Например, я узнала, что Луккарт просил у маршала разрешение уехать из Резиденции, и получил отказ. Все перестали чувствовать себя комфортно среди своих, и, я думаю, причиной всему была Морц-Канта.

Под вечер зашел Лиссен и сообщил, что меня вызывает маршал, и что одеться надо по форме. Я застала маршала за подписыванием каких-то бумаг.

- Вызывали? — спросила я.

Маршал кивнул, не отрывая глаз от бумаг. Наверное, около минуты он бегал взглядом по исписанному листу. Потом сказал:

- Я считаю, что вы с Элистом хорошо справились.

- Спасибо, сэр, - сказала я.

- Я вызвал тебя сюда, хотя в этом не было смысла, - продолжал он. — Просто хочу убедиться, что твое расположение духа не испортит то, что будет происходить дальше.

- А разве мое расположение духа когда-нибудь что-нибудь портило? — возмутилась я. — И что же будет происходить дальше?

- Я не знаю, - сказал маршал. — Я хотел, чтобы ты узнала от меня: Его Величество хочет тебя видеть. Я в самом деле не знаю, зачем.

Я посмотрела на маршала потрясенно.

- Но он, должно быть, хоть что-то сказал?

- Да, - маршал поднял глаза, - что хочет тебя видеть.

Я глубоко вдохнула и на выдохе произнесла:

- Когда?

- Он сказал: как можно скорее, - объявил маршал. — Поэтому я сказал Лиссену, что ты должна быть одета по форме. Иди к нему сразу от меня.

- А вы не пойдете? — удивилась я. — Как мой наставник…

- Нет, я не пойду, - проговорил маршал. — Мне незачем там быть. Его Величество звал только тебя.

- Хорошо. Можно я задам вам один вопрос?

- Задавай.

Я облизала губы.

- Вы думаете, что-то надвигается?

Маршал глянул на меня снисходительно.

- Нильси, ты живешь в соседнем здании от короля. Здесь не бывает и дня, чтобы что-то не надвигалось. Или ты имеешь в виду что-то конкретное?

- Не то чтобы… - проговорила я.

Маршал вздохнул.

- Не думай об этом. Его Величество ждет тебя. Ступай.

Форма змея, особенно с плащом, довольно красива. Многие дамы, увидев мужчину в форме, приходят в восторг. Что касается женщин, совсем недавно ни одна из нас не смогла бы присоединиться к Егерскому Дозору, а в Корпусе Змеев состояла бы лишь номинально. Я знаю, что мой шрам не придает мне изящества, но он словно подтверждает мое право носить плащ. Вроде как я не самозванка. Я шла по коридору, и красочные блики от витражей играли на моем лице. Коридор не очень длинный, но правда: каждый проход по нему имеет особую, торжественную роль.

Прежде чем я зашла, о моем присутствии объявили. Я отдала честь и произнесла:

- По вашему распоряжению явилась, Ваше Величество.

Король Генрик выглядел уставшим. Кажется, у него прибавилось морщин. Я старалась убедить себя, что вглядываться в его лицо — плохая идея. Но очень уж хотелось разгадать, почему я здесь, чуть раньше, чем он сам мне скажет.

- Как хорошо… - протянул король. — Мне доложили, что речь Кэррона прошла без происшествий.

- Вам доложили верно, Ваше Величество.

- Не скрою, мне было любопытно, вызовешься ли ты сопровождать советника, - сказал король. — Я полагал, что так будет. Твоя преданность Сильциронару похвальна. Я вижу, что ранение не вывело тебя из строя. Это хорошо. В ближайшие дни возобновятся тренировки.

- Я буду этому очень рада, - сказала я. — Я готова к занятиям.

Король Генрик едва заметно улыбнулся.

- Ты, должно быть, хочешь знать, почему ты здесь?

- Да, Ваше Величество, - сказала я. — Я была удивлена, когда узнала, что вы хотите меня видеть.

- Ничего зловещего в этом нет, - снисходительно произнес король. — Я только хотел спросить у тебя кое-что. Я хотел спросить, как долго ты намерена продолжать служить Сильциронару в Крагарте? Хотела бы ты уехать? Вернуться в Лониц?

Вопрос застал меня врасплох. Я застыла, подбирая слова.

- Лониц — мой дом, Ваше Величество, - сказала я. — Но я не чувствую себя привязанной к нему. Я там, где нужна. Все очень просто. Я змей, а значит, я служу Сильциронару там, где мне найдется место.

Король Генрик одобрительно кивнул.

- Значит, я могу на тебя рассчитывать? В будущем?

- Вы вольны решать судьбу любого, кто ходит по Сильциронарской земле, - сказала я.

- Да, но могу ли я рассчитывать на твое желание покориться моей воле?

- В самом деле, Ваше Величество, не собираетесь ли вы меня отослать? — воскликнула я.

Потом, подумав, сказала:

- Я верю в вашу мудрость и в святость вашего слова. Я хочу служить стране и вам. Я готова к любому вашему решению.

- Нет, я не собираюсь тебя отсылать, - усмехнулся король. — Скоро настанут темные времена. Мне нужны союзники. Когда маршал был в твоем возрасте, я не задавал ему таких вопросов. Все сложилось само. Но иногда я думаю: это на самом деле случайность, что маршал Антониус все еще здесь. Я мог бы поставить на любого другого змея, и многое потерял бы. Ты понимаешь меня?

- Не вполне уверена, - проговорила я.

Король улыбнулся.

- Маршал — это самый надежный человек, которого я знаю. Он моя правая рука. Но сложилось это совершенно случайно. Я пальца о палец не ударил, просто маршал — это редкая находка. Мне повезло. Но я не думаю, что может одинаково повезти несколько раз. Поэтому я сменил тактику. Я хочу знать, что мои змеи думают, что они охотно сделают по моему приказу, а что заставит их страдать, если я стану на этом настаивать.

Король замолчал. Подумав, я спросила:

- Вы вызывали кого-нибудь до меня?

Его Величество покачал головой.

- Пока что меня интересуешь только ты. Твоя история мне нравится. Нам сейчас нужен человек с хорошей историей.

- Не сочтите за дерзость, но мою историю едва ли можно назвать хорошей, - сказала я. — Один только мятеж это доказывает. Я все время оказываюсь там, где не хочу находиться. Вокруг меня собираются дурные обстоятельства. Я чудом жива.

- В этом-то и дело, - с улыбкой произнес Генрик. — Я хочу, чтобы мои подданные поверили в чудо. Уверовали в него. Для этого надо им его показать.

- Что же вы хотите сказать? — не понимала я.

- Лишь то, что, возможно, в скором времени у тебя появится еще одна роль.

Слова короля тревожили меня. Мне казалось, что за невинными формулировками стоит что-то зловещее. Что еще за роль? Что он такое задумал?

Когда Его Величество разрешил мне идти, я тут же стала искать Элиста. Рассказав ему все, я почувствовала себя лучше, но неприятный осадок все равно остался.

- Подумаешь, - с притворным безразличием воскликнул Элист. — Может быть, все гораздо проще. Может, сейчас нельзя раскрывать все карты, только и всего. Уверен, ничего плохого не случится.

Мы сидели на скамье и глядели в сторону сада. Я вдруг подумала, что кое-что упустила.

- Аделанна с тобой разговаривала о цветах? — спросила я.

Элист удивленно посмотрел на меня.

- Она начала говорить что-то невнятное, но нас прервали. Откуда ты знаешь?

- Каждому из змеев соответствует один цветок, - сказала я. — Тебе непременно нужно будет выбрать свой. Это традиция. Но не выбирай какой-нибудь нелепый! Прилипнет навсегда.

- Я не похож ни на какой цветок в этом мире, - насмешливо-печально произнес Элист. — Разве что на сорняк.

- Сорняки тоже бывают интересные, - сказала я.

Я повернулась и посмотрела Элисту в глаза. Нет, он не похож на сорняк. Если бы его не было, я, наверное, сошла бы с ума от печали. Даже учитывая наши хорошие отношения с маршалом. Рука Элиста случайно коснулась моей. Я слегка придвинулась и прислонилась к нему плечом. Он улыбнулся и сказал:

- А здорово, что мы встретились в поселении!

- Конечно, здорово, - сказала я. — Если бы мы не встретились, было бы жаль.

- Нет, я имею в виду, здорово, что мы встретились именно в поселении, - объяснил Элист.

- Почему же? — удивилась я.

- А потому что жизнь гораздо интереснее, если в ней есть что-то из ряда вон выходящее. Как твоя история. Как моя история. Король будет прав, если использует это. В конце концов, черты, которые нас больше всего утомляют в себе, как правило делают нас привлекательнее для других.

На следующий день я проснулась от осторожного стука в дверь. Сперва я подумала, что это Элист. Кто еще может прийти в такую рань? Но это оказалась Мирианна.

- Как! — воскликнула я. — Тебя пропустили?

- Тише ты, - зашипела Мирианна, толкая меня обратно в комнату.

Я заперла дверь на засов и, убедившись, что все тихо, спросила:

- Как ты сюда попала в такое время? И почему пришла?

- Меня ни в какое другое время не пускали, - проговорила Мирианна. — Я договорилась с гвардейцем. Сказала, что ты будешь очень рада, если он мне поможет.

- В самом деле? — удивилась я. — Кажется, ты слишком привыкла манипулировать моим именем, сестренка! Смотри, а то будут проблемы у нас обеих!

- Я пришла по делу, - почти обиженно сказала Мирианна. — Дядя Ольс уедет в конце недели. Его-то точно сюда не пустят! Ты должна нас навестить.

- Я знаю, - вздохнула я. — Но что я могу сделать? После Морц-Канты я не должна покидать Резиденцию просто так.

- Но ведь ты уже выходила! — возразила Мири. — Неужели что-то еще случилось?

- Я не уверена, что могу об этом говорить, - призналась я. — Мы с Элистом были на одном задании, после которого нам сказали, что лучше не выходить. Я бы поговорила с маршалом… В последнее время мы реже пересекаемся. Я обязательно попробую договориться! В какой день ему уезжать?

- В субботу, - с грустью сказала сестра. — Но я думаю, что ты успеешь.

- Ты ведь знаешь, что сюда можно писать письма, правда, Мири? — насмешливо спросила я.

- Я хотела тебя видеть! — воскликнула Мири.

Она подошла ко мне и обняла меня. Так мы стояли несколько секунд.

- Теперь мне пора, - прошептала Мирианна. — Не то гвардейца сменит товарищ, и будет беда.

- Иди, - сказала я. — Будь осторожна.

- Ты тоже, Нильси, - тихо сказала Мирианна, прежде чем выйти из комнаты.

Весь этот день и следующий ничего не происходило. В городе были волнения, маршал ходил туда-сюда, отдавал приказы. Я не смогла поймать его, чтобы договориться по поводу выхода, да и при таких обстоятельствах меня явно не отпустили бы даже в сопровождении. Тренировка была перенесена на день. Я слонялась по Резиденции, ходила в библиотеку, разговаривала с Элистом и с Аделанной, в конце концов спустилась в сад. С огромным удивлением я застала там короля Генрика, одного. Я слишком поздно его заметила, и теперь нужно было, как минимум, подойти, чтобы отдать честь. Так я и сделала. Генрик посмотрел на меня с печальной улыбкой.

- Какой ты цветок, Нильси? — спросил он.

- Вы об этом знаете? — поразилась я. — Я выбрала космею.

- Хотел бы я быть среди них, - сказал Генрик.

- Вы имеете в виду, среди цветов?

Его Величество покачал головой.

- Среди змеев. Я был бы рад приносить пользу, но не руководить процессом в полной мере. Вот тебе и признание от короля.

Он задумался.

- Стены давят, ты знаешь? Тебя угнетает, что ты не можешь видеться с семьей, когда хочешь, а меня — что мне нет смысла выходить из дворца. Все мы, живущие здесь, заперты в стеклянной клетке.

Я слушала его потрясенно.

- Но что жизнь? Те, кто там, хотят попасть сюда. Те, кто здесь, хотят иметь смысл выйти. Я не приходил в цветник без сопровождения больше года. А ведь я люблю цветник.

Повисла напряженная тишина. Я не знала, в праве ли я выразить свое мнение по поводу ситуации. Прежде чем я успела хорошо обдумать все, я выпалила:

- Но ведь во дворце могут проводиться и балы.

«Могут проводиться» вместо «проводятся» могло быть воспринято как едкий намек на то, что давно уже не было никаких мероприятий для высшего света. Но Генрик только кивнул.

- Может быть, ты права. Нельзя стоять на одном месте. Когда человек истекает кровью, худшее, что он может сделать, - это присесть отдохнуть. Впрочем, никто не истекает кровью. Я вижу, тебя взволновала эта беседа, Нильсира.

- Вовсе нет! — воскликнула я.

- Время нам каждому идти в свою сторону. Ты иди, и я пойду.

- Да, Ваше Величество, - кивнула я.

Я направилась обратно в Резиденцию, и какое-то время инстинктивно прислушивалась: уходит ли король? Отчего-то мне казалось, что он смотрит мне в спину.

Тренировка прошла отлично. Маршал оказался очень доволен моим прогрессом, который продолжался несмотря на ранение. Даже Нинайра выразила свое одобрение. Сказала, что такими темпами я могу много достичь. У меня почему-то было много сил. Волнения вроде бы утихли, и маршал отпустил меня попрощаться с дядей Ольсом в четверг. Я так привыкла к его постоянным разъездам, что почти не волновалось. Так было и у мамы, и у тети Рени. Даже мальчики понимали, что новый отъезд их отца неизбежен. Судьба щадила дядюшку. Но в этот раз у меня откуда-то появилась четкая уверенность: в субботу дядя не уедет. Не знаю, в чем было дело. В пятницу ничего не происходило. Не имея желания снова столкнуться с Его Величеством, я перестала ходить по территории, и стала проводить время в помещении. Тем более, что шли пренеприятные дожди. В субботу тренировка должна была начаться в шесть часов вечера, потому что у маршала были дела. Я смело сидела в библиотеке до половины третьего, а вернувшись в комнату, обнаружила прибитое к двери послание: «Большой зал, 16:00». Должно быть, Лиссен не смог меня найти, чтобы сообщить лично. Я поспешно переоделась, выпила воды и поднялась наверх, в зал. Все уже собрались, кроме маршала. Тот пришел последним.

Почти все занятие мы должны были посвятить более мелким созвучиям: как строить их быстро, как переключаться с одного варианта на другой. Я не понимала, в чем дело, но что-то было не так. Что-то должно было произойти. Или уже происходило. А потом это случилось.

Сперва послышались шаги. Затем голоса. Узнав голос сестры, я впала в ступор. Что она здесь делает?! Как? В созвучии нас было четверо: я, Элист, маршал и Нинайра. В другом — Аделанна и Луккарт. Созвучие никак нельзя было разрывать. Но я уже понимала, что быть беде.

Медленно, точно воздух вдруг стал тягучим, распахнулась дверь.

Нет, нет, нет! Тебе сюда нельзя, Мири! Да что ж такое! Это дорога в один конец! Почему же ты здесь? Черт побери, почему ты здесь? Кто тебя сюда направил?!

Я часто задышала, кровь пульсировала в висках. Голова закружилась от ужаса. Боже мой, нужно срочно отпускать! Почему никто не понимает?! Они что же, не видят, что быть беде?!

- Маршал! — отчаянно воскликнула я.

Я опоздала. Сдавленный крик разорвал воздух. Звук удара.

Тишина.

- Что… Что это? — проговорила я.

Я почувствовала, как поток ослабевает, зависая где-то в моих ладонях.

- Что это?! Кто это кричал?!

Не знаю точно, когда я начала догадываться, что случилось на самом деле.

- Кто это вздумал ослаблять круг?! — крикнула Нинайра.

И тогда маршал тоже все понял. Недоумение на его лице сменилось глухим сожалением. Потом страхом.

- Нильсира! Нет! — заорал он. — Черт возьми, нет! Возьми себя в руки! Отпустишь — нам всем конец!

Я пошатнулась, чувствуя, как на глазах выступают панические слезы. Этого не может быть… Нет. Этого не случилось!

- Нильси! Нильси, послушай меня! — воскликнул маршал. — Еще совсем чуть-чуть! У тебя получится!

Еще совсем чуть-чуть… Тьма воронкой вилась вокруг меня. Мне казалось, сейчас только и остается, что отпустить. Пусть я умру. Пусть все умрут. Потому что зачем стараться? Зачем что-то делать, если я уже знаю, что…

Меня хватило еще секунд на тридцать — достаточно, чтобы расцепить созвучие, не подвергая никого опасности. Я рывком обернулась и бросилась туда, где, по моим соображениям, должна была находиться Мирианна.

- Врача! — кричала я. — Врача, сейчас же!

Никто не двигался с места.

Она лежала на полу. Лежала, неестественно повернув руку, с черными отметинами на шее и даже чуть-чуть — на лице. Можно было долго обманывать себя, вбивать себе в голову, что этого не случилось, но…

- Мири… - выдохнула я. — Мири… Мирианна! Боже мой!

Я бросилась к ней, но у меня едва хватило сил, чтобы дойти. Я упала на землю, трясясь, пыталась что-то выговорить, но не могла.

- Девочка моя, - сипло проговорила Аделанна, пытаясь коснуться моего плеча, но я вздрогнула, как ошпаренная.

- Уходите! — заорала я. — Идите прочь!

Я осторожно прикоснулась к застывшей руке Мирианны. Она была безвольная, странная на ощупь. Меня замутило. Я дернула головой, прогоняя это состояние. Лицо Мирианны было печальным и красивым. Я не могла на него смотреть. Я сгорбилась над телом.

Вдруг я заметила свернутую бумажку, торчащую из кармана сестры. На ней было написано: «Большой зал, 16:00».

Слезы потекли по моим щекам. Я не могла поверить. Такая глупость! Почему, почему же она оказалась здесь?!

- Оставьте ее, - скомандовал маршал. — Здесь ничего не сделаешь, так дайте ей хотя бы побыть с сестрой. Элист, ты тоже.

- Как вы можете?! — воскликнула я. — Она ведь… Ведь...

Но тут же потеряла мысль, которую хотела озвучить.

Я всхлипнула, но рыдания больше не вырывались из моей груди. Как же так? Почему? Она ведь за всю жизнь не сделала ничего плохого! Я судорожно пыталась сопоставить. Как она попала в Резиденцию средь бела дня? Почему решила сама прийти в тренировочный зал? Ничего не помещалось в голове. Только одна мысль: ее больше нет. Такая чужеродная и такая пугающая. Словно что-то взорвалось у меня внутри.

Не знаю, как долго я сидела над телом. Я гладила сестру по волосам, бесконечно поправляла ее одежду, пыталась что-то сказать и снова сбивалась. Потом я поняла, что помимо нас в помещении есть кто-то еще. Я осторожно подняла глаза и увидела маршала. Он смотрел на меня с таким сочувствием, какое я никогда не ожидала увидеть на лице того, кто так часто видит смерть.

- Нильсира, - мягко сказал он. — Сейчас придут, чтобы забрать ее. Я и так распорядился, чтобы тебе дали время.

- Конечно… - прошептала я. — Ее заберут, она ведь…

Маршал посмотрел на меня, как смотрят на птицу, которую боятся спугнуть. Я никогда не забуду этот взгляд.

- Просто поверь мне, я сделаю все, чтобы узнать, кто допустил это. Кто пропустил ее сюда. Но сейчас тебе нужно позволить забрать ее. Ты сможешь это сделать?

- Почему она сюда пришла… - прошептала я.

Маршал вздохнул.

- Гвардеец, который… который сейчас задержан, он… Он сказал, что Мирианна говорила что-то про Скалинтов и про взрыв. Должно быть, она хотела поговорить с тобой срочно. Возможно, хотела, чтобы ты передала что-то мне. Есть основания так думать, ведь она что-то такое говорила. Мы выясним все. Я тебе обещаю. Ты только…

Я встала рывком. С высоты моего роста тело сестры казалось совсем ненастоящим.

- Пожалуйста… - проговорила я. — Я не могу… Я не знаю…

Я сделала несколько шагов в сторону маршала. Словно почувствовав неладное, он тоже подошел поближе ко мне. Поэтому он успел подхватить меня, когда я потеряла сознание.

Чаши весов

* * *

Жители Морц-Канты верили в то, что Бог существует. Они просили его о помощи, они вымаливали у него прощения за свои грехи. Они любили его. Те немногие, кого признали невиновными, наверное, живут где-то за пределами Крагарты, продолжая его любить. Их бог мудр и справедлив. Он разбирает судьбы. Забирает и дарует. Именно он отвечает за то, кто жив, а кто мертв. Если бы я верила в их бога, я бы, наверное, его возненавидела.

Два дня назад Мирианну похоронили на кладбище, предназначенном для тех, кто погиб от руки змея. Когда она лежала в гробу, ее лицо было покрыто вуалью, скрывающей отметины, чтобы никого не напугать. Нас было всего девять человек. Я, мама, тетя и дядя, Хемиш, мальчики, Лифа. Последняя так рыдала, что становилось страшно: как бы чего не случилось. Всю свою осознанную жизнь Лифа работала у нас в доме, и Мирианна была ей почти так же близка, как была бы сестра или дочь. Пришел и Элист. Больше не было никого не из семьи: Лэстисы-Глэны не успели еще познакомиться с соседями, завести друзей. Само кладбище было крошечное, ведь хоронят там лишь невинно пострадавших. Как правило, такого не происходит. Случайности редки. Обычно, если кого-то убивает змей, то человек того заслуживает. Расследование о том, почему и как Мирианну пропустили в Резиденцию в то время, когда проводилось занятие, закончилось очень быстро. Кто-то потерял свое звание. Почти полностью сменился караул у дворца, но, кажется, мало кто по-настоящему попал в беду. Я не хотела возмездия ради Мирианны. Я знала, что сестра сама всеми возможными способами стремилась попасть внутрь, могла пойти на небольшой обман, могла лестью затуманить зрение гвардейцу. Она была умной и красноречивой. Тем более, большинство гвардейцев напрягались при упоминании моего имени. Записка, которая предназначалась мне, но оказалась перед глазами Мири, тоже сыграла немалую роль в произошедшем. Я должна была убрать ее в комнату, а саму комнату запереть на замок. Но я торопилась. Каким бессмысленным теперь это кажется — торопиться.

Новость, с которой так спешила ко мне Мирианна, оказалась трагически печальной. Никонила и Стэл Скалинты погибли в Лонице. Кто-то взорвал карету, по ошибке решив, что в ней находится змей. Возможно даже, они решили, что в ней кто-то из нас, жителей Резиденции. Никонила и Стэл просто оказались слишком близко. Одним днем Хемиш потерял брата и любовь всей своей жизни. На похоронах он стоял бледный, лицо не двигалось вовсе. Потом он вдруг схватился за голову и стал оседать. Врач сказал, что с ним все будет нормально. Это было всего лишь невыносимое горе, оно прижимало его к земле. Хемиш держался, как мог. Когда новость принесли в дом, он успокаивал маму и тетю Рени. Дядя Ольс никуда не поехал. Он бегал глазами туда-сюда, словно не мог что-то найти. То, чего не доставало ему во всем вокруг, было на самом деле присутствием Мирианны. Потом Хемишу пришлось ехать в Лониц, чтобы побыть со своей семьей, потерявшей старшего сына. Мама все больше молчала. Казалось, ей теперь больше не о чем говорить. Она не плакала, не билась в истерике. Она отчаянно смотрела, как закрывают крышку гроба. Когда посыпались первые комья земли, она в странном жесте протянула руку. Казалось, она на секунду подумала, что Мирианну хоронят по ошибке. Потом, каждый раз, когда я встречалась с мамой, они с тетей держались за руки. Я, наверное, должна была что-то сказать, но не хватило бы сил. Я не то чтобы избегала маму, но от ее взгляда мне делалось нехорошо. Мальчики держались стойко. Несмотря на то, что они дважды узнали о смерти моего отца, гибель Мирианны стала для них первой настоящей трагедией. Им было грустно и оттого, что Хемиш уехал. Все казалось неправильным. Хемишу досталось больше всех. Он обещал прислать нам письмо о том, как долго пробудет в Лонице и вернется ли вовсе. Мы терпеливо ждали. Маршал настоял на том, чтобы я пожила пару недель с семьей. Я не хотела. Мне было невыносимо одиноко в присутствии родных, но без Мирианны. Элисту разрешили выходить, чтобы навестить меня, но я попросила, чтобы он оставался в Резиденции. Я не могла его видеть. Я хотела, чтобы все оставили меня в покое. Перед отъездом Аделанна сунула мне в руку комок бумаги. Только дома я вспомнила о нем и решила прочитать. Там было написано: «Что бы они ни говорили, помни, кто ты есть». Я сначала не поняла, о чем речь. Я видела, что Аделанна хочет мне помочь, но выходка с запиской показалась мне странной.

Я встретилась с дядей около дома. Вечерело. Он шел из овощной лавки: Лифа после смерти Мирианны слегла, у нее была температура. Кто-то должен был заботиться о бытовых вопросах, и каждый, кроме, пожалуй, меня, взял на себя по чуть-чуть. А я не могла сообразить, что делать. Что можно брать в руки, а что — нельзя. Что будет помощью, а что — суетой. Я намеревалась пройтись немного, оглядеться. Я ведь не так часто здесь бывала.

- Нильсира, - сказал дядя, слегка кивнув.

- Дядюшка, - проговорила я.

Слишком длинное молчание.

- Ты, я вижу, ничего, справляешься, - тихо сказал он. — Давай, может быть, посидим тут немного?

Он положил сверток с зеленью и сам сел прямо на крыльцо. Я последовала его примеру. Подумав, я сказала:

- Вы, наверное, хотите знать? Я имею в виду, знать больше о том, как все случилось?

- Маршал Антониус может не одобрить твой рассказ, - предостерег дядя Ольс.

- Какая разница… - проговорила я. — Если вы хотите знать, я могу рассказать вам, какая случайность лишила ее жизни.

Не дожидаясь ответа, я продолжала:

- Мирианна хотела принести мне новость. Ее пропустили внутрь Резиденции. А мы… Мы тренировались… Вы понимаете, если бы я расцепила круг сразу, все в нем погибли бы. Маршал Антониус тоже.

Дядя посмотрел на меня с сочувствием.

- Уж не думаешь ли ты, что Мирианну спасли бы, если бы ты отпустила?

- Нет, не смогли бы, - честно сказала я. — Когда мы поняли, в чем дело, она уже упала замертво. Никто не смог бы ее спасти.

- Ты винишь себя, - заметил дядя.

- Кого мне еще винить? — удивилась я. — Может быть, если бы я сразу пресекла эти вылазки в Резиденцию, ничего бы не случилось.

- Иногда плохие вещи происходят, как бы ты ни старалась, - вздохнул дядя. — Поговори с матерью. Диата в последнее время точно призрак. Горечь потери должна вас сблизить, а не разлучить. Как странно ни это звучит, теперь вас объединяет гораздо большее, чем раньше.

- Но о чем мне с ней говорить? — воскликнула я. — Пройдет время, и она тоже начнет меня винить. И Вы с тетей Рени начнете меня винить. И мальчики. Ничего бы не случилось, не окажись я змеем! Все жили бы счастливо!

Дядя Ольс вздохнул.

- Похоже, ты и в самом деле решила, что в случившемся есть твоя вина. Это не так, Нильси.

- Так легче, я думаю, - сказала я. — Винить кого-то или, на худой конец, себя. Когда отец умер, я винила жителей Морц-Канты. Тогда было проще, чем сейчас.

- Потеря отца случилась с тобой дважды, поэтому и было проще, - сказал дядя. — Но то, что случилось с Мирианной, это то самое «немыслимое», о котором все говорят. Нет ничего хуже, чем случайность, забравшая светлого и чистого человека. Хотя нет, пожалуй, есть вещи и похуже. Мирианна не страдала перед тем, как умереть.

Я смахнула холодную слезу.

- Почему мне так не хочется говорить с кем-то, дядюшка? Я вижу, как люди стремятся мне помочь, но я не могу принять эту помощь.

- Это нормально, - сказал дядя Ольс. — Времени прошло слишком мало. Один мой сослуживец говорил: легко тому, у кого каждое чувство ко времени. Твоя скорбь ко времени, Нильси. Даст бог, и в скором времени ты успокоишься. Скорбь — одно из таких чувств, у которых есть лимит. Поэтому это хорошо, что ты можешь побыть с нами сейчас. Маршал правильно сделал, что убедил тебя приехать.

Дядюшка вздохнул.

- Диата собиралась перебирать вещи. Она видеть не может все, что напоминает ей о трагедии. Советую тебе поучаствовать в процессе, а не то она выбросит все от печали. Так не делается.

- Боюсь, она не примет мою помощь, - сказала я. — Ведь я тоже напоминаю ей о Мирианне. И о самой трагедии, ведь это я…

- Брось, - перебил дядя. — Вы самые близкие люди. Как не старались бы мы с Ренильдой помочь, ее самый близкий человек — это ты. Как и она — твой. И зря ты отказалась видеть мистера Лаввира. Он очень к тебе привязан, ты к нему тоже. Он хороший человек.

- Я часто думаю о том, почему Элист близок мне по духу, - сказала я. — Думаю, дело в том, что наши с ним жизни в равной степени искорежены.

- Люди как правило на этом и сходятся, - сказал дядя, - на общей боли.

- У нормальных людей разве так же? — удивилась я.

Дядя усмехнулся.

- Смотря кого считать нормальными. Мы с Рени встретились в госпитале. Я лежал там с ранением, а она приходила с подругой к ее младшему брату, покойному Роннарту Рику. Так нас свела судьба.

- Но тетя Рени другая, - возразила я. — И горе было не ее, а ее подруги.

- Это я к тому, что всякое бывает, - сказал дядя. — Не открещивайся от своей жизни, словно она теперь не твоя. Все углы со временем сглаживаются, я раны заживают.

Дядюшка потер переносицу.

- Да, из меня плохой оратор. Но ты, я думаю, поняла. Погорюй, а потом отпусти и живи дальше.

Я слабо улыбнулась и сказала:

- Я очень постараюсь.

Потянулись дни, одинаковые, как монетка в два сильта. Я просыпалась и вспоминала о своем горе, будто оно исчезло на несколько часов, а потом вернулось. Я действительно помогла маме с разбором вещей. Вернее, я помогла не с самим процессом, а наоборот, убедила ее пока этого не делать. Есть что-то неправильное в том, чтобы трогать вещи покойного так скоро. Все должно было оставаться, как есть. Я стала чаще бродить по улицам, выключив чувство направления. Прошло несколько дней, и я стала замечать, что на меня смотрят. Случайные прохожие, соседи. Я даже подумала сначала, что дело в моей булавке. Но потом поняла: все знают о том, что случилось.

Осень в Сильциронаре почти никогда не бывает мягкой. Золотая россыпь листьев быстро, за пару дней сменяется промозглым пустоватым пейзажем. Ветер, еще не очень холодный, отчего-то пронизывает до костей. Я по-прежнему не общалась с Элистом. Мне передали записку от него. В ней говорилось: «Дорогая Нильсира, надеюсь, что вскоре ты найдешь в себе силы впустить в свое сердце что-то еще, помимо тоски. Мне горько оттого, что ты не позволяешь тебе помочь. Но я тебя понимаю. В Резиденции по-старому, но тебя не хватает. Маршал вчера сказал, что твое отсутствие сказалось на всех. Думаю, это правда. Возможно, это эгоистично, но я хочу, чтобы ты вернулась поскорее. Потеря — это ранение. От ранения можно излечиться, а можно умереть. Помни об этом. Терпеливо жду нашей следующей встречи. Элист». По правде сказать, вспоминая слова короля, я подумала, не лучше ли было бы мне уехать куда-нибудь подальше. Что-то внутри меня говорило, что это не подходящий путь. Если бы я уехала, вряд ли смогла бы потом вернуться. И тогда я потеряла бы не только Мирианну. Я потеряла бы всех.

- Нильси, надеть шаль, вот она.

Я вздрогнула и обернулась.

Мама стояла в прихожей и, кажется, какое-то время наблюдала, как я собираюсь.

Я подошла к ней и обняла ее. Плечи мамы несколько раз вздрогнули, но она не издала ни звука. Потом она прошептала:

- Ты теперь — единственная наша надежда. Ты всегда была сильной, понимаешь? У тебя всегда было что-то свое, уникальное. Я всегда подозревала, что тебе уготована необычная судьба, девочка моя. Теперь, когда Мирианны нет с нами, ты должна быть счастливой за двоих. Твоя жизнь не должна покрыться наростами скорби. Скажи мне, что ты оправишься, Нильси! Скажи!

Я мелко задрожала. Мама смотрела на меня так отчаянно и так беспомощно. Я кивнула.

- Все хорошо, мам. Я твоя опора. Ты можешь на меня рассчитывать.

Мама слабо улыбнулась.

- Когда ты вернешься в Резиденцию?

- Не знаю, - сказала я. — Со мной не связывались.

- Не упусти момент, - предостерегла мама. — Будешь здесь слишком долго, и все привыкнут к твоему отсутствию.

Я сжала мамину руку.

- Все будет хорошо.

Надев шаль, я вышла на улицу и направилась прочь из поселения привилегированных семей. Да, это небезопасно, но мне надоело глядеть на одинаковые дома. Хотелось походить по улицам и увидеть людей, не имеющих отношения к змеям. Я вышла на площадь, купила лепешку, но передумала ее есть. Я отдала ее мальчишке, просящему милостыню. Он с восторгом принял мой дар, разделив его со своими одетыми в тряпье друзьями. Потом я ушла с площади и долго петляла. Шла, в общем-то, куда глаза глядят. И вот я оказалась на какой-то улице. Заморосил дождь. Появилось мерзкое ощущение навязанной тоски: словно сама природа вновь окунает мою голову в бочку с жалкими страданиями. Я шла, слушая, как шлепают по влажной каменной кладке мои сапоги. И вдруг меня окликнули.

- Странница, - не знаю, почему это слово показалось мне относящимся к моей персоне.

Я обернулась. И увидела женщину, смутно знакомую, одетую, как местная сумасшедшая. Я начала догадываться, кто это может быть. Женщина подошла поближе и прямо посмотрела мне в лицо.

- Что вам нужно? — спросила я. — Вы не выносите змеев.

- Я не гадаю змеям, - лукаво произнесла она.

- И что? Что вы хотите? — раздраженно спросила я.

- Как твои дела, маленькая обманщица? — почти пропела гадалка.

Кажется, я либо ударю ее о ближайшую стену, либо хотя бы разобью ей нос.

- Сколько злобы… - прошипела гадалка. — Я ее вижу. Она материальна. Знаешь, что о тебе говорят?

- Кто говорит? — фыркнула я.

- Люди. Духи. Люди, которые так высоко, словно они духи.

Я покачала головой и хотела сказать женщине, что мне больше не нужно ее гадание, но она проговорила:

- Они говорят: Мироздание тебя покарало. Оно покарало тебя за Морц-Канту.

Я застыла на секунду, а потом отшатнулась.

- Как ты смеешь?! — вскрикнула я.

Потом я словно подавилась словами, которые хотели сорваться с моих уст. К глазам подступили слезы. А женщина раскатисто рассмеялась. Я рванулась к ней, схватила за оба плеча и с силой тряхнула. Она замолчала и злобно посмотрела на меня: что теперь?

- Сержант Лэстис? — послышался голос.

Я вздрогнула и выпустила плечи гадалки.

- Сержант Лэстис? — поспешные шаги.

Это был Лиссен, и он решительно направлялся в мою сторону. Воспользовавшись ситуацией, гадалка скользнула между домов и скрылась из виду. Я быстро поморгала и оправила лежащий на плечах платок.

- Какими судьбами ты тут? — спросила я.

- Могу спросить у вас то же самое, - с осторожной улыбкой сказал адъютант.

- Я оказалась здесь случайно, - призналась я. — Хотела слегка развеяться.

- Кто эта женщина, которую вы напугали? — поинтересовался Лиссен.

- Напугала? Едва ли ее что-то пугает вы мире живых, - усмехнулась я. — Она гадалка. У нее была парочка неуместных слов, чтобы мне сказать. Надеюсь, мы с ней больше не свидимся.

Лиссен посмотрел на меня понимающе.

- Да, сейчас много кто говорит, когда их не просят. Вы еще увидите.

Я глянула на Лиссена и проговорила:

- Ну хотя бы здесь ты можешь говорить не официально. Что это у тебя за привычка, Лиссен? Маршал тебя так запугал, что ты осторожничаешь и со мной?

Лиссен смутился.

- Вовсе нет. Это мой способ проявить уважение.

Что-то кольнуло меня в области груди.

- Я знаю тебя только по фамилии, - сказала я. — А как твое имя?

- Аннар, - сказал Лиссен. — Имя как имя, чего оно вам понадобилось?

- Если я буду называть тебя по имени, ты перестанешь обращаться ко мне на «вы» в неофициальной обстановке?

Лиссен задумался.

- Подумаю.

- Хорошо, Аннар, - с притворной веселостью сказала я.

- Странно, что вы так настаиваете, - сказал Лиссен. — Кажется, я предотвратил ссору. Вы бы… Ты бы прибила эту гадалку, мне так кажется.

- Вполне возможно, - удовлетворенно сказала я.

- Но, раз уж мы встретились, я должен тебе кое-что сказать, - сообщил Лиссен. — Маршал очень ждет твоего возвращения. И не только он. Но маршал не станет связываться с тобой в ближайшую неделю. Он считает, что тебе нужно еще немного времени. Но мы оба знаем, что это не так. Возвращайся. Если не хочешь застать все слишком отличным от того, к чему привыкла, возвращайся сейчас. Тебя же угнетает эта ваша деревенька, - он указал на обстановку вокруг, - вон, куда занесло.

- Я боюсь оставлять свою семью, - честно сказала я.

Лиссен вздохнул.

- Они будут в порядке. В конце концов, они твоя семья, что бы ни произошло. А там, в Резиденции, ты можешь кое-кого потерять.

Я нахмурилась.

- О чем это ты?

- Брось! Элист только и говорит о тебе с момента твоего ухода. Без умолку! Рассказывает всякую ерунду. Нельзя так поступать с теми, кто тебе не безразличен! Должно быть, я покраснела.

- Кажется, Аннар, всем в Резиденции совсем нечем заняться, раз они решают подобного рода вопросы.

- Что ты! — воскликнул Лиссен.

- А почему ты вообще здесь? — подумав, спросила я. — В увольнении? В любом случае, почему шатаешься, где попало?

- У меня приказ, но я не могу сказать, какой.

- Как это так? — удивилась я. — Ты же меня знаешь.

- Да, но маршал сказал, чтобы это не распространилось за пределы Резиденции. Я не хочу лишиться всего, что у меня есть, поэтому не стану рассказывать и тебе. Возвращайся, тогда узнаешь.

- Не то чтобы я в восторге от того, что пропускаю что-то важное, - сказала я, - но, возможно, моей семье нужно, чтобы я побыла с ними еще чуть-чуть.

Лиссен вздохнул.

- Мы все переживаем тяжелые потрясения. Лучший способ выбраться из нескончаемой тоски — заняться тем, что хорошо получается.

Распрощавшись с Лиссеном, я направилась к дому. Гвардеец больше не спрашивал у меня документы. Он знал о гибели Мирианны и выбирал меня не беспокоить. На всякий случай. В тот день я окончательно решила возвращаться в Резиденцию.

Утром я выдвинулась в сторону Резиденции, со всеми попрощавшись, неся небольшой мешок с вещами. Я с волнением представляла, что мне скажут, как придется себя вести. Было странно чувствовать себя жертвой, таковой не являясь. Но пусть лучше все думают, что меня надо жалеть и делать все, о чем я попрошу. Может быть, тогда они от меня побыстрее отстанут. Люди наслаждаются чужим горем. Они могут тысячу раз переживать за другого человека, но они упиваются собственной участливостью. По-настоящему понять может тот, кто пережил то же самое, и то — не всегда. Хотя, кто в Резиденции не сталкивался со смертью? Нет, здесь все знают ее в лицо. Первым делом я решила направиться в кабинет маршала, где, по моим соображением, он должен был находиться. Я шла осторожно, стараясь ни с кем не встретиться. Почему-то мне казалось, что именно маршал должен увидеть меня первым. Подойдя к кабинету, я осторожно постучала в дверь.

- Входите, - помедлив, сказал маршал.

Когда я зашла, легкая тень удивления упала на его лицо.

Я отдала честь.

- Нильсира… - проговорил маршал. — Признаться, не ждал тебя на этой неделе.

Мы несколько секунд напряженно вглядывались в лица друг друга. Потом он сказал:

- Ты как, на совсем?

- Так точно, - отчего-то сказала я.

Неужто заразилась от Лиссена?

Маршал усмехнулся.

- Я рад видеть тебя, Нильсира. Ты как раз вовремя. Лиссен докладывал мне о том, что видел тебя. Неужто разговор с ним побудил тебя вернуться?

- Я просто устала чувствовать себя бесполезной и приходящейся не к месту, - сказала я. — Мое горе не делает ничего полезного для людей. Но я сама могу сделать.

- Что ж, - похвально, - сказал маршал, сверля меня этим сочувствующим взглядом, от которого становилось и в правду жаль себя.

- Сделайте мне одолжение, маршал, - сказала я, прежде чем осознала, как грубо и даже дерзко это звучит, - перестаньте так очевидно меня жалеть.

Он словно не заметил неуместности моего тона. Только усмехнулся.

- Как тебе угодно. Ты права, наверное. Но я не жалею тебя из чувства приличия, мне просто правда жаль, что тебе пришлось пройти через такое. И я беспокоюсь о твоем будущем.

- Почему? — удивилась я.

Маршал поднялся со стула, прошелся по кабинету и остановился довольно близко ко мне. Поднял обе руки, что-то изображая.

- Змею даются в руки чаши весов, - сказал он. — Это своеобразный баланс, который надо поддерживать. Но когда случаются печальные вещи, чаши начинают раскачиваться. Это очень сложно — не потерять контроль.

- Вы хотите сказать, эмоции влияют на нашу силу? — спросила я.

- Именно так. Но это не повод пугаться. Сила твоя, тебе только нужно постоянно напоминать ей об этом. Я бы посоветовал поменьше погружаться в уныние и побольше работать.

Я улыбнулась.

- Обычно в моей жизни так и получается, даже если я того не хочу.

Маршал положил руку мне на плечо. Неожиданный жест для такой ситуации, но он явно решил показать мне свою благосклонность.

- И еще. Не забывай: я по-прежнему твой наставник. Если что-то, что угодно, будет тебя тревожить, рассказывай мне.

- Спасибо, - проговорила я.

Маршал улыбнулся.

- А теперь ступай. Сегодня можешь отдыхать или заняться чем душе угодно. Кое-кто очень ждет тебя.

Я метнула на маршала быстрый взгляд. Но с его стороны это не было насмешкой или заменой прямому вопросу. Он просто озвучивал то, что было на самом деле.

Я встретилась с Элистом в коридоре. Я рассчитывала, что он будет в комнате или в саду, поэтому слегка опешила, когда его увидела. Много разных мыслей пронеслось у меня в голове.

- Нильсира… - произнес он. — Ты здесь!

- Да, это… - я отвела взгляд. — Я только что пришла. Успела только зайти к маршалу.

Я подняла глаза и посмотрела прямо на Элиста. Он выглядел уставшим и взволнованным. Темные волосы слегка спадали на лицо. Мне вдруг стало невыносимо грустно.

- Элист, я не прислала тебе записку, потому что…

- Это не важно, - коротко сказал он. — Я рад тому, что ты здесь. Ты пришла на совсем?

Я осторожно кивнула. Элист чего-то ждал, но я не могла понять, чего именно.

- Я больше не уйду, - сказала я. — Мое место здесь. С тобой и с остальными. Я змей, и поэтому я не должна отсиживаться в казенном жилье. Я долго пыталась понять, что не так, но, похоже, мне там не место. Я очень хочу снова быть полезной, я хочу, чтобы мне дали задание, от которого что-нибудь зависит. Моя сила не должна тонуть в моей жалости к себе, и…

Я не заметила, как голос начал дрожать. Я вновь глянула на Элиста и увидела на его лице глубокую печаль. Тогда я подошла к нему на расстояние чуть больше вытянутой руки. И прежде, чем я сообразила, что к чему, он заключил меня в свои объятия. Я вцепилась пальцами в ткань его куртки, прижалась, словно боясь, что, если я сейчас отпущу, он исчезнет. Я даже не думала, что так сильно скучала, пока мы не встретились вновь.

- Нильси, - проговорил Элист, - я бы очень хотел знать, что ты поделишься со мной своими мыслями. Ведь боль становится легче, когда появляется кто-то еще, чтобы разделить с тобой все тяготы печали. Я знаю это по себе.

Я осторожно отстранилась.

- Разве это порядочно — делиться с кем-то своей болью?

Элист осторожно погладил мое плечо.

- А как иначе? Ты посмотри на себя! Ты всегда готова помочь. И тебя удивляет, что другие хотят сделать это для тебя? Ты помогла мне.

- Я не хочу твоей ответной услуги, - с горечью сказала я.

Элист покачал головой.

- Это не ответная услуга. Люди так делают, знаешь?

Я слабо улыбнулась.

- Как ситуация в Резиденции? У тебя сейчас есть какие-то дела?

- До двух часов — ничего, - сказал Элист. — Если хочешь, введу тебя в курс дела.

- Конечно, - оживилась я. — Я бы очень хотела знать, что происходило, когда меня не было.

- Пойдем в сад, - предложил Элист.

Мы стали спускаться.

- Ну, для начала, маршал ездил в Гирну, - начал он. — Пробыл там четыре дня и вернулся встревоженный.

- Что же там такое? — удивилась я. — Он никогда не говорит о том, зачем туда ездит. Ну, а я и не решаюсь спросить.

- По поводу этого я тоже кое-что выяснил, - сказал Элист. — Это какой-то давний проект, но в чем его суть — большой вопрос. Кажется, он исследует там влияние силы змеев на окружающий мир. Мне кажется, за этим стоит какая-то история, но даже Лиссен отказывается говорить об этом. Вылазок пока что не было, но, кажется, Кэррон снова будет говорить речь, и тогда, должно быть, снова привлекут нас. А, ну и на днях была забастовка в районе, где проживают слушатели Императорской Академии. Похоже, что кто-то из профессоров принес интересные идеи. Знаешь, против чего бастовали?

- Не-а.

- Против «жестокой расправы над жителями Морц-Канты», - сказал Элист. — Так и сказали. Кое-кого задержали, но профессора, предложившего идею своим слушателям, не вычислили.

- Интересно… - протянула я.

- Это ожидаемо, - Элист пожал плечами. — Так и бывает. Обстановка накаляется. Никто не знает, что будет завтра. Есть основания предполагать, что будут еще забастовки.

- Одного не понимаю, - сказала я. — Какое дело студентам до Морц-Канты?

- Ну, как же. Умело подброшенная мысль не хуже хвороста, подброшенного в угасающий костер.

- Звучит, как будто ты украл эту фразу у кого-то, - заметила я.

Элист усмехнулся.

- Не веришь, что я могу сказать что-то умное?

- Умное — возможно, - сказала я. — Но философская мысль меня смущает.

- Я не помню, откуда взял эти слова, - признался Элист. — Возможно, мой учитель говорил мне их.

- А ты когда-нибудь думал, что мы сами однажды можем стать учителями? — спросила я.

- Не задумывался, - сказал Элист. — Не все змеи когда-либо получают такой опыт.

- Да, потому что не все доживают до того момента, когда начинают подходить для этой роли.

- Учителя не древние старики. Взять даже маршала.

- В последнее время я много думаю о том, что могу сделать полезного, - сказала я. — Мне начинает казаться, что у змеев нет великой цели.

- Змеи служат Сильциронару, - сказал Элист. — Разве это не полезно?

Я вздохнула.

- Мне хочется думать, что мы на самом деле нужны. Но в последние дни мне кажется, что мы только и созданы, чтобы все ломать. Если посмотреть на мой путь… Куда бы я ни пошла, все рушится.

- Это нормально, - сказал Элист. — И в этом нет твоей вины.

- Я знаю, - мрачно согласилась я. — Поэтому я здесь.

- Я могу дать тебе совет, - с улыбкой произнес Элист. — Если ты его примешь.

- Приму, - ответила я.

- Не думай сейчас ни о чем. Ты в западне: каждая твоя мысль приводит тебя к мрачному заключению. Потерпи немного. Не давай одной мысли захватывать тебя больше, чем на минуту. И тебе станет легче, поверь.

- Может быть, ты прав, - проговорила я. — Так или иначе мне придется вернуться в строй. Может быть, я и вправду нужна здесь в качестве змея.

- Так и есть, - настойчиво произнес Элист. — Завтра у нас тренировка в час дня. Уверен, маршал будет ждать и тебя.

Отголоски событий Морц-Канты медленно, но верно ползли от окраин к столице и от столицы к окраинам. Начались спонтанные поджоги, грабежи, разбойные нападения. Маршал стал выглядеть напряженным, и так было всегда. Дело было в том, что преступников либо не удавалось поймать, либо они оказывались тупиковой ветвью расследования. То есть за ними никто не стоял, не отдавал им приказы. Мне потребовалось много времени, чтобы понять, что к чему. Жандармерия, гвардия, Егерский Дозор и Корпус Змеев столкнулись с одной и той же проблемой: откуда-то тянуло дымом, но никто не мог понять, откуда. Казалось, само мироздание ставит перед всеми нерешаемые задачи. Кэррон снова выступил с речью. На этот раз в другом месте. Говорил о том, что в планах увеличить наказание за поджог и разбой. На этот раз с ним отправили вдвое больше гвардейцев и нас, конечно же. Все прошло без происшествий. Я поверхностно глядела в скучные лица, и в какой-то момент мне начало казаться, что толпа смотрит на меня в ответ. Нас с Элистом запомнили. Нас знали в лицо.

Большинство случаев преступления закона в Крагарте были так или иначе связаны с Морц-Кантой. Это были такие фанатики, которые не знали толком, против чего протестуют, но считали то, что мы сделали, вопиющим проявлением жестокости и самоуправства. Были и люди, которые винили во всем лично Его Величество. Слухи о таких редко, но доходили до короля Генрика. Обычно после таких вестей его можно было увидеть в саду в меланхоличном расположении духа. Казалось, король давно уже потерял нить во всем, что ему говорили. В какие-то моменты я мысленно оправдывала Катаниль с этой ее безумной идеей свержения власти и установления своей собственной справедливости. Теперь я понимала, что я еще не раз столкнусь с такими, как она. Мне нужно будет их обезвредить, и никто не расстроится, если они не доживут до оглашения приговора. Таких будет много. И они больше не будут частью моей истории — только крошечными песчинками в песочных часах, которые невесть что отсчитывают. И, наверное, это будет каждый раз ощущаться так, будто на меня глядит Катаниль.

Общение с Элистом хорошо на меня влияло. Я быстро это поняла. Я больше не избегала его. Наоборот, я старалась поймать момент, когда нам никто бы не мешал, и поговорить с ним о чем-нибудь несерьезном. Например, мы обсуждали заведения, в которых продают лепешки. Или то, как одет писарь. Я следовала совету Элиста и не думала о серьезных вещах.

Нас вызвали в кабинет маршала вдвоем. Но это только для того, чтобы сообщить нам, что у нас будут разные задания. Элист должен был помогать старшим змеям с преступлениями, которые принято было считать имеющими связь с Корпусом Змеев. Одно из таких имело характерную черту: преступник оставлял на местах погрома агрессивные надписи, адресованные змеям. Все, что было известно о человеке, - что он или кто-то из его друзей обучен грамоте. Вот вам и задачка.

Меня же маршал решил взять с собой в Ару, небольшую деревушку, в которой некий сумасшедший заявил, что он змей. Было очевидно, что он врет или не дружит с головой, но дело было громкое, и Его Величество отправил маршала лично разбираться с негодяем. Добирались до туда в карете. Дорога была достаточно хорошая, и в целом путешествие ожидалось не особенно обременительным.

Когда мы ехали в карете, я спросила маршала, почему он выбрал из нас с Элистом именно меня.

Маршал усмехнулся:

- Даже не знаю, решение пришло само собой. Я думаю, так лучше. Ты развеешься. Элист вновь ощутит свою значимость. Да, работа у него не очень интересная, но ведь у нас тоже. Его Величество пожелал, чтобы я лично приехал усмирять какого-то дурака. Это все только для того, чтобы все видели, что змеи есть повсюду. Они посмотрят на твой плащ и, что уж скрывать, на твой шрам, и буду мотать на ус. Больше никто в Сильциронаре не будет чувствовать себя безнаказанным.

Я хмыкнула.

- Не согласна? — поинтересовался маршал.

- То, что вы говорите, правда, я в этом уверена, - объяснила я. — Но эта правда довольно печальна. Вам так не кажется?

Маршал задумался.

- Знаешь, пожалуй, я в свое время избавился от такой категории, как «печальная правда». Нет, я все чувствую и понимаю, просто… Отстраняюсь, что ли… Змеям ни к чему излишняя эмоциональность. Приходится воспитывать в себе сдержанность и самоконтроль.

- Кажется, у меня нет ни того, ни другого, - сказала я.

Маршал улыбнулся.

- Поэтому я взял тебя в ученики. У тебя есть талант, как не у всякого змея, но нет сдержанности. И речь не о твоем поведении. Речь о том, как проявляется твоя сила. В этой поездке старайся не реагировать на провокации. Уверен, их будет много. Не вступай в перепалку, даже словесную, если только ты не поймешь, что иного выхода нет.

Я вздохнула.

- Вы совершенно правы, маршал. Оно того не стоит.

Маршал окинул меня неопределенным взглядом и ничего не сказал. Проблемы начались сразу. Завязло колесо. На въезде кучер долго скандалил с местным жителем из-за загораживающей путь телеги. Последняя была убрана только после вмешательства самого маршала. Следом за нами ехала еще повозка с гвардейцами, там же и Лиссен. Все понимали, что Лиссену предстоит невероятна важная роль мальчика на побегушках. Но сам он, кажется, был не против. Тоже, наверное, стены начинали давить. Предполагалось, что мы приедем и уедем, но само расследование затянулось, ведь жители деревни охотно давали показания друг против друга, делая невозможным выявить интересного нам человека. Маршал даже начал подозревать, что они поступают так специально, покрывая преступника. Люди смотрели на нас с любопытством, со страхом, с презрением. Кто-то спрашивал про мой шрам. Кто-то говорил, что тоже родом из Лоница. Удивительно, как только они узнали, откуда я! Все путалось и мешалось в единую кашу. Кончилось все тем, что нам пришлось остаться на ночь в пустующем доме, непонятно кому принадлежавшем. Ночью я спала, не раздеваясь, по старой привычке человека, окруженного потенциальной опасностью. Ближе к рассвету я проснулась и вышла на улицу, посмотреть, что к чему. Я прошла мимо нескольких домов и вдруг услышала из открытого окна плач. Я напряглась и подошла поближе, чтобы послушать. Плакала женщина. По всей видимости, ее нетрезвый муж, собирался ее избить.

- Ты, глупая курица! — кричал он. — Не для того я на тебе женился, чтобы разжевывать каждое слово! Могла и додуматься!

Я почувствовала, как что-то сжимается у меня внутри.

Мужчина продолжал:

- Ходишь себе по деревне, глазки строишь! Ну, я тебя научу уму-разуму!

Послышался вскрик.

Прежде чем я успела что-либо предпринять, я почувствовала на плече стальную хватку.

- С-с-ержант Лэстис-с! — отчаянно прошипел маршал.

Я обернулась и в растерянности посмотрела на него.

- Вы слышали?

- Да, я слышал, - ответил маршал.

Я никак не могла понять причину его недовольства. Ведь женщине нужно было помочь.

- Надо что-то сделать, - сказала я.

- Надо прекратить демонстрацию силы и идти в дом, - недовольно сказал маршал.

- Какую демонстрацию… Что вы имеете в виду? Я просто подошла и…

Маршал нахмурился.

- Ты не чувствуешь? Твои глаза, Нильси!

Он извлек из кармана какую-то табакерку и повернул ко мне блестящей отражающей стороной. В свете луны мои глаза поблескивали черным.

- Маршал! — воскликнула я. — Я не специально! Я не знаю, как это…

- Ступай в дом, - проговорил маршал. — А я разберусь с негодяем. Я вернулась в комнату, посмотрела в карманное зеркальце. Чернота до сих пор не полностью отступила, но я знала, что скоро все вернется в норму.

Следующий день начался с того, что кто-то принялся ломиться в дверь. Мы спустились и увидели Лиссена, отчаянно объяснявшего что-то женщине, которой, как оказалось, вчера помог маршал. Она плакала и отчаянно просила вернуть мужа назад. Я с опаской поглядела на маршала, но тот только пожал плечами:

- Зачем мне его трогать? Я сделал ему предупреждение и вернулся в дом.

Но женщина настаивала:

- Так он сразу, как вы ушли, сэр, так сразу и пропал! Что-то долго искал, а потом исчез!

- А что он искал? — спросил маршал.

- Какой-то ключ, - сказала женщина.

Маршал сделал знак рукой, и Лиссен поспешно принялся успокаивать женщину, уговаривать ее уйти.

Очень быстро мы поняли, что ее муж и есть тот преступник, которого мы искали. Все завертелось так, что я не успевала понять, что к чему. Маршал глядел на меня странно, ни на секунду не упускал из виду. Все было хорошо. Была устроена засада, и преступник оказался загнан в угол. Но потом откуда ни возьмись появилась та женщина — его жена. Воспользовавшись моментом, человек схватил ее, прижимая нож к ее шее, и заорал:

- Она умрет, прежде чем вы тронете меня!

Женщина заплакала навзрыд. Все вокруг словно остановилось. Я не поняла, что шагаю вперед. Маршал вовремя успел меня остановить, иначе случилась бы беда.

- Отойдите назад! — кричал мужчина. — Вы пожалеете! Вам не отплатят добром за ваше глупое правосудие, если она умрет! Ты! Да, ты!

Я не могла поверить, что это человек обращается ко мне.

- Девчонка! — презрительно бросил мужчина. — Как это будет, если я убью ее? Что ты расскажешь мамочке о своей прославленной работе?

Маршал пригвоздил меня взглядом, и я притворилась, что ничего не слышала.

- Отпусти ее, - спокойно сказал маршал. — Она же твоя жена. Она любит тебя. Заступалась за тебя, искала, просила помощи! Что ты, не человек?

- Я больше человек, чем все ваше змеиное отродье! — рявкнул мужчина. — Я не позволю вам меня арестовать!

- Не позволишь? — переспросил маршал. — Ну, выбора у тебя нет. Потому что я или вот эта «девчонка» - кто-нибудь — непременно тебя прикончит. Да, приказа взять тебя живым, у меня нет.

Было видно, как меняется лицо мужчины. Он-то рассчитывал, что сейчас все решит. И вдруг огненная искра мелькнула в его глазах. Он самодовольно ухмыльнулся и бросил:

- Ну тогда будь, что будет!

Никто не успел среагировать. Кровь брызнула во все стороны. Женщина упала на землю и забилась в предсмертных конвульсиях.

- Черт возьми! — отчаянно воскликнул маршал.

Я стояла и смотрела на эту картину, не моргая. Тупая злость поднималась у меня в груди, но я знала, что ничего не сделаю. Я так и стояла, когда на мужчину накинулись гвардейцы. Потом достала карманное зеркальце, чтобы посмотреть на свои черные глаза.

Человек был арестован, то есть миссия была выполнена. Маршал бесконечно ругал себя за отсутствие навыков переговорщика, но откуда им было взяться? Первые дни после приезда в Крагарту я занимала свободное время, чтобы потренироваться в зале. Это был зеркальный зал. Я хотела видеть линии на своем теле, ведь меня ужасно беспокоило, что в тот раз я не заметила, как мои глаза налились черным. Но потом я решила тренироваться в большом зале, ведь там был манекен, который каждый раз оказывался жертвой выплеска эмоций. Раньше я чувствовала так, будто моя душа умерла или уснула. Теперь появилось новое ощущение — будто она проснулась, и ей есть что сказать. За одной из таких тренировок меня застал маршал. Он стоял у двери достаточно долго, прежде чем я заметила его присутствие. Потом он вывел меня из порыва гнева одним словом:

- Впечатляет.

Я вздрогнула и обернулась.

- Вы… давно здесь стоите?

- Достаточно давно, чтобы сделать пару выводов, - сказал он. — Что именно ты тренируешь?

- Я… а… - я не знала, что сказать.

- Это не лучшее занятие Нильси, - сказал марашал. — Считай, что это предостережение. Выплескивать силу можно тогда, когда она идет от решимости, но не от боли. Ты не должна так поступать с собой, иначе пожалеешь. Я такое уже видел.

- Спасибо за совет, маршал, - только и сказала я.

Он посмотрел на меня с укором.

- Я давно за тобой смотрю, Нильси. Ты сама не своя. С тех пор, как…

- Даже не говорите об этом! — рявкнула я. Потом, опомнившись, сказала: - Мне тяжело об этом думать.

Шли дни, и другие люди, помимо маршала и Элиста, стали проявлять беспокойство. Аделанна сказала мне, что Нинайра хотела поговорить с маршалом обо мне. И она сказала это каким-то странным, не своим, вкрадчивым голосом. Пришел день, когда преступника из Ары должны были вести на публичную казнь. Чтобы обеспечить безопасность граждан, его на время завели в закуток, формально принадлежавший к территории дворца, огороженный и тенистый. Там мы и встретились с ним. Он шел, гвардеец толкал его в спину — без надобности, просто так. Заметив меня, мужчина вдруг остановился, как вкопанный и бросил:

- Кого я вижу!

Я поняла, что лучший способ справиться с ситуацией — не реагировать. Но это был не конец.

- Должно быть тебе и твоему начальнику досадно, что вы не спасли Алару? Я уйду, зная, что совершил доброе дело, избавив мир от ее нытья!

- Не реагируй, - сказал маршал.

- Да, такие женщины настоящие пиявки! — продолжал преступник. — А что до слуха, который я пустил… что я змей… Я не змей! Это вы порождение тьмы! Не я!

- Не реагируй, Нильсира, - настойчивее повторил маршал.

И к чему он это говорит?

И тогда мужчина завершил свою речь, поставив точку финальным аккордом.

Он произнес:

- Вы змеи, только приносите смерть и хаос! Никому нельзя находиться рядом с вами! Это ваша вина, что Алара умерла! Не было бы вас, я бы ее не уби…

Вспышка.

* * *

Убийца! Он смеется правосудию в глаза! Я видела, как он ее убил! Все это видели!

Я рванулась вперед, игнорируя, что маршал пытается меня удержать, и мужчина улыбнулся мне своим гнилым оскалом.

И тогда это случилось. Я окончательно сорвалась. Глаза затянуло черной дрожащей пеленой. Я не помню… Не помню, как именно все произошло, но вдруг раздался оглушительный рев. Может быть, ревело только у меня в ушах.

- ...сира!

Потом я поняла, что реву я. Именно реву. Издаю нечеловеческий, бурлящий, клокочущий звук. Реву и выпускаю свою силу вовне.

Я с большим трудом разлепила глаза. Преступник лежал на земле, его шея была неестественно вывернута, на коже были черные следы.

- Лэстис! Отставить! Это приказ! — орал маршал за моей спиной.

Я рванула еще и еще, разбрасывая все, что подвернется под руку. Потом я обернулась.

- Прекрати, Нильсира! Ты не видишь?! Он мертв!

А потом я направила силу против самого маршала. Он ответил мгновенно. Его глаза почернели и стали похожими на стеклянные бусинки. Удивительно, но мне показалось, что сейчас ему тяжело со мной справиться.

- Отставить! — с жестоким отчаянием повторил он.

Я напряглась и швырнула в него подвернувшейся под руку садовой лопатой. Он едва сумел увернуться.

Маршал какое-то время глядел на меня, а потом вдруг бесстрастным ледяным голосом произнес:

- Как знаешь.

Вена вздулась у него на лбу, но он уверенно шел на меня. Я хотела отпустить. Просто отпустить свою силу, заткнуть ей рот. А потом броситься на колени и молить о пощаде. Только это бы меня и спасло. Но у меня не получилось. Я начала понимать примерную тяжесть своего положения, только когда маршал в попытке заставить меня перестать сильно заехал мне по лицу. Отрезвляюще. Это дало ему шанс схватить меня за локоть и потащить. Я кричала, хрипела, брыкалась, как могла. Периодически глаза снова застилало черным. Я была слишком занята попытками выдернуть себя из этого ада, чтобы понимать, куда маршал меня ведет. А еще я чувствовала злость. Все время. Жгучую, отвратительную злость. Отпусти меня маршал сейчас, и я бы убила всех, кто окажется у меня на пути. Всех до единого. В какой-то момент мне показалось, что я нахожусь во дворце. А потом — все как в тумане.

* * *

Я кричала. Почти все время, пока меня вели, и потом. Еще долго. Даже когда погас весь свет. Под конец я уже почти перестала сопротивляться, потому что вдруг почувствовала себя значительно слабее. Маршал забрал у меня кинжал, подаренный дядей Ольсом. Плащ. Потом я поняла, что он забрал у меня еще кое-что — мою булавку. Ледяной ужас сковывал мои конечности. Я отчаянно барабанила по тяжелой двери, по стенам, пыталась призвать свою силу, чтобы разрушить все к чертовой матери, но ничего не вышло. Головокружение заставило меня сесть, забившись в дальний угол комнаты (камеры?), и вскоре я не то уснула, не то потеряла сознание.

Очнувшись, я вздрогнула и издала слабый жалобный вздох. Кромешная тьма. Ни звука, кроме завывания ветра. Откуда оно исходит? Я шевельнулась, и боль пронзила все мое тело. Я попыталась сгруппироваться и подняться, опершись ладонями о пол, но вместо этого я только слабо дернулась. И снова почувствовала боль. Я решила немного подождать. Панические мысли не позволяли мне расслабиться и дать себе время. Каждую секунду мое сознание создавало бесчисленное множество версий о том, что это за место. Каждая из них имела продолжение в виде предположений о том, что будет происходить дальше. И в каждой из них меня, несомненно, ждала смерть. Но почему бы не убить меня сразу? Или для меня уготованы вещи, которые хуже, чем смерть? Нет, это слишком страшно, чтобы позволять мысли идти в этом направлении. Я не верю. Не верю.

Я не поняла, какими силами я поднялась с пола. Игнорируя боль, я подошла к двери. Ощупала ее. А потом вдруг ударила по ней изо всех сил. Ничего не произошло. Я закричала и попробовала снова. И еще раз. Меня замутило, закружилась голова, и я упала на пол без сил. Что это такое?! Я поняла, что у меня идет кровь из носа, и вытерла ее рукавом. Даже это крошечное движение дорого стоило мне. Лежа на спине, я поджала ноги и попыталась потянуться руками, чтобы ухватиться за колени, но даже этого не получилось.

За этим последовало долгое забытье, сопровождаемое какими-то посторонними звуками и всполохами, должно быть, рожденные в моем сознании. Потом я услышала голос. И мне стоило бы молиться, чтобы он оказался галлюцинацией.

- Нильсира.

Горячая слеза потекла по моей щеке. Нет, пожалуйста.

- Нильсира, не делай резких движений, - сказал голос. — Я пришел с миром.

Что-то, похожее на надежду, вздрогнуло у меня в душе.

- Маршал? — слабо произнесла я.

Свет от факела слепил мне глаза, пробиваясь сквозь отверстия в двери. Их было два: окошко, которое маршал теперь приоткрыл, и невысокая щель, через которую, видимо, пропихивали еду.

Ответа не было. Задумался ли маршал, выбирал ли он слова… Я рефлекторно отползла назад.

Наконец он тяжело вздохнул, и звук эхом разнесся по коридору.

Тогда я собрала волю в кулак и спросила:

- Где я?

Маршал медлил с ответом.

- Во-первых, успокойся.

- Легко сказать, - бросила я.

Какой-то неопределенный звук. Как усмешка. Нетерпение? Раздражение?

Я щурилась от света, который казался мне невыносимо ярким, а маршалу, должно быть, невыносимо тусклым.

- Пожалуйста… - прошептала я. — Скажите мне, где я!

- Ты прямо под дворцом, - вдруг сообщил маршал. — Здесь… Своего рода тюрьма для самых опасных преступников в империи. А кто самые опасные преступники, Нильсира?

- Бесконтрольные змеи, - выдохнула я.

- Именно.

Неожиданно я услышала звук ключа, поворачиваемого в замочкой скважине. Потом еще одного. И еще. От страха я вжалась в стену. Когда дверь открылась, я зажмурила глаза.

Маршал вздохнул.

- Ты пыталась пробить защиту?

- Д-да, - пробормотала я.

Мне было так странно видеть его после кромешной тьмы. Кажется, он был лучшим, что я могла увидеть. Но это — если не пытаться отгадать, зачем он пришел.

- Маршал, - жалобно сказала я.

И тут же возненавидела себя за это.

- Плохо выглядишь, Нильсира, - констатировал маршал. — Не пытайся больше пробить защиту. Камера обита серебром. Оно не даст тебе ничего сделать.

- Серебром? — переспросила я. — Разве змеи не носят на себе серебряные булавки?

- Да, но булавки не окружают тебя целиком, а камера — окружает. Змеи и звери подпитывают друг друга, помни. Это тоже своего рода весы. Убрать груз с одной чаши — вторая опустится вниз. Поэтому, что бы ты ни задумала, у тебя ничего не получится.

Гнев похож на огонь. Не всегда он зажигается от первой искры. Но не стоит играть с ним там, где лежит сухая трава. Это была странная мысль, и я тут же спрятала ее в дальний ящик своего подсознания.

- Маршал, почему я здесь? — спросила я.

- А где ты ожидала очнуться? В своей комнате?

Если я сейчас не пойму, я сойду с ума. Только как сформулировать вопрос?

- Маршал, почему вы меня не убили?

Что-то странное произошло с его лицом. Как будто бровь дрогнула, на секунду придавая лицу совершенно другое выражение.

- Потому что это плохой путь. Есть путь лучше.

- Вы что же, намерены держать меня здесь до конца моих дней, только чтобы не совершать убийство? — неожиданно резко спросила я.

Маршал поджал губы.

- Я принес тебе еду. Съешь ее.

Потом он вышел, взял тарелку с каким-то рагу и поставил на гладкий пол моей камеры. А потом запер дверь на три замка и покинул подземелье. Я долго слушала удаляющиеся шаги. Больше всего на свете мне хотелось его окликнуть, пообещать, что этого никогда не повторится, что я сделаю все, что в моих силах… Но я предпочла молчать.

Оказалось, я была жутко голодна. Я съела рагу и отодвинула тарелку. Стало немного полегче. Но длилось это ощущение недолго. Я вдруг почувствовала головокружение и слабость в конечностях. Добрые пять минут я обреченно слушала, как отказывается проявлять признаки жизни все мое тело. У меня не было сил, чтобы что-нибудь предпринять. Да и что тут предпримешь? Неужели я все же умру здесь? Потом я погрузилась в тяжелый, глубокий сон. Пробуждение через несколько часов стало для меня счастливым открытием. Удивительно! Я жива! Но радости было мало, ведь я все еще находилась в подземелье. Я села, скрестив ноги. Все тело болело. Я принялась вспоминать, что и как я повредила. Вот эти синяки (я их не вижу, но они есть) на запястьях и локтях оставил мне маршал, когда тащил. Губа соленая на вкус, потому что маршал пытался привести меня в чувства. Ссадины на ладонях и синяки на коленях — после того, как маршал втолкнул меня в эту проклятую камеру. Мне впервые стало жаль его. Вряд ли он хотел, чтобы так вышло. Как только я могла…

Я вдруг вспомнила лицо приговоренного. Его мерзкую улыбку. Хладнокровную хватку маршала, и мерзкие, бессмысленные мины зевак. И гнев вновь захлестнул меня с головой. Я закричала, ударив рукой по стене. Вновь закружилась голова, и я осела на холодный пол. Ничего не было вокруг, чтобы напомнить мне что-нибудь счастливое. Никого, чтобы похлопать по плечу. Только тьма, прожигающая мою душу.

Следующие часы проходили безрадостно и туманно. Я нашла, откуда дует ветер — из прикрытой досками дырки в полу. Ну, что-то вроде примитивной канализации. В целом камера была оборудована так, чтобы туда никто не заходил. Может быть, все боялись змеев, а может быть, это было частью общей задумки. Маршал долго не приходил. Кормили меня сытно, но один раз в день. Я пыталась заговорить со стражем, но тот молчал. Было похоже, что он либо боится меня, либо презирает. А какие еще эмоции я должна была вызвать, находясь здесь?

Я старалась воспроизвести до малейших деталей разговор с маршалом. Мне казалось, он не приходит, потому что я сделала что-то не так. Возможно, он зол на меня, возможно, хочет меня наказать. Я стала почти одержима этим. Интуитивно я была уверена, что он придет снова. И в этот раз мне нужно было быть умнее. Эпизоды активности чередовались с эпизодами молчаливого отчаяния. Я вдруг вспомнила, что тогда, прежде чем убить приговоренного, я видела его лицо. Я видела, как оно исказилось в страхе. И все равно это сделала. Все равно убила. Позволила своей силе взять меня под контроль.

И тогда я вспомнила о Мирианне.

Моя милая сестрица… Это моя вина. Все это — моя вина.

Я вспомнила, как однажды, когда нам было одиннадцать и двенадцать лет, она вдруг разбудила меня среди ночи.

- Что такое, Мири? — сонно спросила я.

- Нильси, скорее пойдем! У нас в саду светлячки!

Я с восторгом посмотрела на сестру.

- Скорее, пойдем! — воскликнула сестра.

Мы осторожно спустились на первый этаж, стараясь не разбудить родителей, тетю, Лифу. И вышли в сад. Крошечные мерцающие огоньки кружили над розовым кустом. Такие красивые и хрупкие, точно сама жизнь.

- Знаешь, почему они прилетели? — спросила Мири.

Я покачала головой.

- Они здесь, потому что они выбрали нас, сестренка. Значит, нас ждет счастливая судьба!

Слезы ручьем потекли по моим щекам.

Моя милая Мирианна… Почему? Почему небеса у меня ее забрали?..

Кому раньше срока понадобилась ее чистая душа?

Я встала и направила свою силу во все стороны разом. Мне хотелось, чтобы она захлестнула меня. Кто знает, может быть, так она может меня убить. Оно бы и к лучшему… Правда. Слезы текли, я отчаянно всхлипывала, горе застилало мои глаза, так же как и мои мысли. Думаю, это длилось около двадцати минут. Поразительно долго. Я думала, что умру минут через пять. Но силы было много, и она выплескивалась, не заставляя всколыхнуться даже мои собственные волосы. Она была совершенно бесполезна. Как и я сама. Потом я наконец-то потеряла сознание, с грохотом ударившись о каменный пол. Мне виделся дом в Лонице, будто мы праздновали наше с Элистом повышение, а напротив меня сидела мать-настоятельница с измазанным грязью лицом.

Тяжелые шаги заранее дали мне знать о его появлении. Он всегда носит эти дурацкие тяжелые сапоги. Где бы ни находился. Интересно, сколько раз каждый из этих сапог шарахал кого-нибудь по голове.

- Нильси, ты слышишь меня?

Я вздрогнула. Главное не дать ему понять, что я заинтересована. Теперь у меня новый план.

- Нильси? Ты здесь, я знаю. Где тебе еще быть?

- Смешно, - выдавила я.

Я медленно и осторожно подползла чуть ближе к проклятой решетки. Свет факела ударил мне в лицо.

- Что вы хотите... - я подумала и добавила, - сэр?

- Сэр, - повторил за мной маршал, словно щупая его руками, как новую и интересную игрушку. Когда в конце концов игрушка не пришлась ему по вкусу, он отбросил ее прямо в противоположную стену:

- Да, Нильси, я тоже чувствую эту пропасть. Это расстояние между нами. Или это холод металлической решетки?

У меня все перевернулось внутри.

- Не вижу причин язвить, маршал, - сказала я. - Это вы каждый день соглашаетесь на продолжение этого безумия.

Это я сказала наугад.

- Любопытно, - протянул маршал Антониус. - Я сделал все, чтобы ты не узнала, кто курирует процесс, но вот как все обернулось. А что до безумия…

Я не видела маршала, но звук сапог раздался вновь: он прошелся по тюремному коридору.

- Ты знаешь, Нильси, собак, подвергшихся жестокому обращению ради собачьих боев, тоже реабилитируют. Если собака старая, ее вполне можно отдать в семью, если найдутся желающие.

- А я теперь все равно что собака, да, маршал? — с вызовом сказала я. - Тоже сижу в клетке.

Он только усмехнулся.

- Такую собаку, взятую из жестокой среды, какое-то время также держат в клетке, до тех пор, пока у нее не прояснится в голове. Медленно и постепенно приучают жить нормально. Она ведь помнит, ты знаешь? Она помнит, каково это, когда тебя не бьют, не терзают, не заставляют делать то, что не хочешь.

Я отвернулась, чтобы не раздражать маршала Антониуса своей улыбкой, и свет факела перестал так навязчиво бить мне в лицо.

- Но, если собака выглядит безнадежной, ее бросают умирать с голоду в той же грязной клетке, где ее держали. Я сглотнула и медленно подняла голову.

- Не выгляди безнадежной, Нильси, - сказал маршал. - Я бы очень не хотел для тебя такой судьбы.

Собранная из кусочков бравада разбилась вдребезги.

Маршал развернулся и пошел прочь. Я задрожала всем телом. Не выдержав, я крикнула:

- Маршал! Вы не понимаете! Вернитесь! Прошу вас!

Но он даже не замедлил шаг. Услышав, как таят его шаги, я снова заплакала. Постепенно плачь перешел в рыдания, и снова попробовала выпустить силу. Но на этот раз я остановилась, прежде чем потерять сознание.

Через четыре принесенных обеда в подземелье спустился страж и открыл мне дверь.

Сперва я не могла поверить в то, что произошло. Я жалась к стене с жалким выражением лица, ожидая, что маршал наконец-то прислал человека, чтобы избавить меня от мучений. Но стражник сказал:

- Вас выпускают, мисс Лэстис. Вы свободны.

Мне хотелось бросится к незнакомому стражу в объятья, но я собрала волю в кулак и сдержанно кивнула. Мы долго шли в полутьме, потом поднимались по лестнице, снова шли, снова поднимались. Наконец стражник вышел вперед и распахнул передо мной дверь. Я не знала, где я окажусь, выйдя наружу. Поэтому, когда мы оказались на улице, я сначала растерялась. Молодой высокий гвардеец подал мне накидку.

- С-спасибо, - проговорила я. — Что теперь?

- Не знаю, мисс Лэстис. Никаких указаний не было. Может быть, маршал и сам не знает, как с вами быть.

Еще до того, как я успела опомниться и надышаться свободным воздухом, меня окликнули.

- Нильсира!

Я вздрогнула и обернулась. Ко мне подошел доктор Сэри.

Я не могла выдавить из себя ни слова.

- Нильсира, милая! — воскликнул он. — Тебе нужно будет ко мне зайти. Приведи себя в порядок и сразу же, без промедления отправляйся в мой кабинет.

- Доктор Сэри…

- Нет-нет, - прервал он меня. — Пока что ничего никому не говори. Первое время тебе будет непросто. Но раз маршал приказал освободить тебя, он в тебе уверен.

- Но где же он сам? — не выдержала я.

- Должно быть, занят, - доктор Сэри отвел глаза. — В любом случае… Жду тебя в моем кабинете. Только, пожалуйста, не иди через всю территорию. Обойди. Вид твой вызывает сочувствие.

Да, подумала я. Это про меня. Осенний воздух было так приятно вдыхать, что я хотела в нем захлебнуться. Неужели этому пришел конец?

Первые заморозки

Ярмарка дышала жизнью. Все шевелилось, гудело, свистело. Самые необычные запахи источали прилавки со специями. Торговцы, фокусники, простой люд — все были захвачены этим безумным чувством. Это был, наверное, восторг. Вот здесь, например, продают необычные вкусности, нанизанные на палочку. Там бумажные фонарики причудливой формы. Дальше, слева, можно приобрести что-нибудь в дополнение к своему одеянию. Веселая ребятня, девушки, совсем не похожие на сильциронарских, веселый гомон, в котором сложно было различить иностранные слова — все это захватывало и молодого человека с каштанового цвета локонами до плеч. На него смотрели. Прохожие иной раз останавливались прямо перед ним, только чтобы поглядеть: что это за богатый юноша, который выглядит не как они?

Увидев представление, молодой человек сразу же привлек внимание своего спутника.

- О чем там говорят? — спросил он.

На сколоченном наскоро помосте разыгрывалась увлекательная история. Несколько простых крестьян занимались своим делом, как вдруг явился человек с выбеленной пудрой кожей. Он долго что-то рассказывал, а потом ударил кулаком в деревянную пластину, закрывающую его грудь. На пластине был нарисован неумелой рукой двуглавый змей.

- Он изображает змея, Ваше Высочество, - сказал высокий и хмурый человек.

- В самом деле! — обрадовался юноша.

Тем временем представление продолжалось. «Змей» начал кричать и размахивать руками, а крестьяне повалились на землю. Раздался хохот. Молодой человек внимательно следил за каждым движением актеров. Эпизод со змеем длился еще полминуты. Высокий человек торопливо переводил простые реплики, стараясь ничего не упускать. А потом раздвинулись нарисованные деревья и на помост вышел некто в традиционных одеяниях Цим Дзи. Он хмуро посмотрел на змея, а потом сказал: «Кто ты и почему решил, что ты здесь нужен?!» Послышались одобрительные возгласы. Человек несколько раз взмахнул руками, и вдруг ясное пламя полилось на фальшивого змея. Кажется, оно исходило из самих рук актера. Все кричали и свистели в полном восторге. Огонь поразил деревяшку, и актер, играющий змея, разломил ее пополам ровно посередине, горизонтально. Горящую часть он бросил на помост, а второй бросил в незнакомца. Под деревяшкой на его синем «мундире» была надпись. Молодой человек обеспокоенно спросил, что это значит. Ему ответили, что там написано: «Безголовый змей».

Молодой человек тут же изменился в лице. Искренняя тревога пронзила его, и он потащил своего спутника прочь с ярмарки. На ходу кто-то зацепил молодого человека, и он едва успел поймать свою сорванную пуговицу. Она была дорога ему, особенно здесь, в чужих землях. К тому же, она была серебряная, и на ней был изображен крохотный Двуглавый Змей.

* * *

Я глядела в одну точку, прямо перед собой. Элист говорил что-то, но я, признаюсь, не слушала. Мне было достаточно чувствовать его руку своей рукой. Прежде всего я отправила письмо родным. Оказалось, что я была в подземелье около десяти дней. Ужасно! За это время погода успела измениться. Срочную записку послали с гонцом, и моя бедная, и без того переживающая муки семья вот-вот получит весть о том, что я жива, здорова и почти не травмирована.

- И что, он так и заехал тебе по лицу?

Я словно очнулась.

- У маршала не было выбора, Элист, - сказала я. — Ты поступил бы так же, окажись на его месте.

- Я уверен, что не было нужды вот так прямо…

- Тебя там не было! — воскликнула я. — Если бы ты меня видел, ты больше никогда не захотел бы иметь со мной дело. Маршал очень добр ко мне.

- Когда тебе нужно будет говорить с Его Величеством? — поинтересовался Элист.

- Не знаю. Скоро. Мне приводит в ужас то, что он хочет меня видеть. Я думала, мои мучения закончились, а… Впрочем, я могла встретить участь намного хуже.

- Получается, сегодня вы едете навещать какого-то важного человека?

- Маршал не очень много рассказывал, - ответила я. — Он живет к северу от столицы, почти что в лесу. Доберемся быстро. Ехать нужно будет верхом, потому что дороги там узкие, повозка не пройдет.

Какое-то странное чувство рождалось в моей душе. Я не говорила с маршалом ни разу с того момента, как он приказал меня отпустить. Думаю, он намеренно меня избегал. Мне тоже не очень хотелось его видеть: смешивались и страх, и горечь вины. Мне казалось, что все это — какая-то ошибка, и завтра я вновь проснусь в страшном подземелье — без надежды, без света, без человека, с которым можно поговорить.

Посидев еще немного на территории, я поднялась наверх, переоделась в форму, прикрепила булавку. Я больше всего боялась, что все это мне больше не вернут. Какой была бы моя жизнь, если бы теперь меня вышвырнули? В глубине души я понимала, что это маловероятно: змеев не так много, и маршал, кажется, приложил все усилия, чтобы привести меня в чувства. Но даже крошечное подозрение грызло меня изнутри. И вот, кажется, все закончилось хорошо. Я собрала небольшую сумку с необходимыми вещами и спустилась вниз, к воротам. Там меня ждал маршал. Я посмотрела на него издалека, пытаясь оценить его расположение духа и предугадать ход разговора. Он поправил седло на своем черном коне и тоже увидел меня. Я подошла на довольно близкое расстояние и остановилась, как вкопанная. Остальные как будто куда-то исчезли — кучер, гвардейцы, Лиссен и все, кто стоял поблизости поспешили скрыться.

Лошади фыркали и переминались с ноги на ногу. Первый снег хлопьями ложился на все открытые поверхности, закутывая все вокруг белой пеленой. Маршал глянул на меня требовательно и жестко. Но потом его лицо изменилось, и он проговорил:

- Я не виноват.

Я сглотнула. Его слова поразили меня. Как будто он оправдывался! Это не он должен был оправдываться, а я! Но вместо чего-то внятного я выпалила:

- Я тоже не виновата!

И уставилась на маршала в ожидании.

- Я знаю, - только и сказал он.

Потом он подал мне руку, чтобы я забралась на спину лошади.

Ворота открылись, и мы отправились в путь. Никого, кроме нас, не было. Встреча должна была быть приватной.

Ту часть пути, которая пролегала через город, мы молчали. Маршал ехал первым, я следом. С высоты лошадиной спины можно было много чего разглядеть. Несмотря на то, что ехали мы окольными путями, редкие зеваки долго провожали нас взглядами. Кто-то шептался с собеседником, кто-то даже выкрикнул что-то нечленораздельное. Но в основном все распознавали нас как беду.

Первый раз маршал заговорил, когда деревянный указатель с надписью «Крагарта» оказался за нашими спинами.

Он сделал мне знак, чтобы я ехала параллельно с ним, ведь дорога была достаточно широка.

- Ты написала родным? — спросил он.

- Да, сразу, - проговорила я.

- Что ты им рассказала?

- Что я в порядке, и все. Я сочла неправильным рассказывать им, что произошло на самом деле.

Маршал кивнул.

- Я бы поступил так же.

Он глянул на меня.

- Где ты училась верховой езде, Нильси?

Я опешила.

- Меня учили, когда мы с… мы с Мирианной уезжали к родственнице на каникулы.

- Заметно, - сказал маршал.

- Никто не думал, что мне пригодится этот навык, - в свое оправдание сказала я.

- Люди так и живут, - задумчиво произнес маршал. — Никогда не думают, что им что-то пригодится. А потом тратят еще больше времени, сил и денег, чтобы научиться тому, что им в детстве предлагали за так.

- Вы расскажите мне о человеке, к которому мы едем? — попросила я..

- А что? Не любишь неожиданности?

- Пожалуй, не люблю.

- Гортрад Милт — специалист по общественным наукам, - сказал маршал. — Король доверяет ему и хочет знать его мнение по поводу Морц-Канты. Гортрад хорошо знаком со старым обычаем и наверняка сумеет объяснить нам, как могут развиваться события дальше.

Я не удержалась и спросила:

- А почему вы взяли меня?

- Потому что прогулка пойдет тебе на пользу, - коротко сказал маршал.

Гортрад Милт и вправду жил на отшибе. Но дорога до его дома заняла от силы час. Я не могла даже подумать, что такая глушь соседствует с самой Крагартой. Типичная ошибка любого, кто проживает далеко от столицы — так бы сказала школьная подруга Мирианны Жаниль. Иногда мне становится интересно, что сказали бы мои старые знакомые, узнав обо всем, что со мной произошло за это время. С другой стороны, какая разница?

Нас встретил закутанный человек, он забрал лошадей и отвел в стойло. Никто не провожал нас к дому: по всей видимости, маршал был частым гостем. Несмотря на вымученные выражения вежливости, никто особенно с ним не церемонился. На меня вовсе поглядывали, как будто я одета не к месту. Мы подошли к дому, и маршал постучал. Некоторое время мы стояли в ожидании, потом дверь открыла молодая женщина и сообщила, что хозяин дома спустится с минуты на минуту. Маршал без колебаний зашел и принялся очищать снег с сапог. Я чувствовала себя немного неуверенно, поэтому старалась делать то же самое, что и он. В помещении, если это не официальный визит, разрешалось снять плащ. Маршал кивнул мне, давая понять, что визит как раз-таки не официальный. Мы прошли в небольшую гостиную, где горел, трещал и дымил камин. Под ноги бросилась маленькая собачка и, к моему удивлению, маршал наклонился, чтобы ее погладить.

- Знакомься, Нильсира, это Тай. Ей год, не больше, - сказал маршал. — Она большой не вырастет.

Я наблюдала, как маршал с улыбкой чешет за ухом смешной собачонке, а потом решилась тоже подойти. Тай тут же набросилась на меня, принялась ставить маленькие лапки на синюю ткань. Я только успевала отбиваться, чтобы собака не запрыгнула мне на колени.

- Забавная, правда? — усмехнулся маршал.

- Я думала, в таких местах собак не пускают в дом, - призналась я. — Но она славная.

- Гортрад любит собак, - сказал маршал. — Сейчас становится холодно, а Тай не приспособлена к жизни в вольере или будке, как остальные. Она его любимица.

Собака прыгнула и лизнула мою щеку. Я негромко рассмеялась.

Мы с маршалом уселись на софу и стали ждать. Маршал достал свою записную книжку и что-то читал. Хозяин пришел минут через пять, и мы оба поднялись, чтобы его поприветствовать. Кажется, Милт на самом деле хорошо знал маршала.

- А! — воскликнул он. — Антониус! Вот уж не ожидал.

- Я писал письмо, но оно, должно быть, не дошло еще, - сообщил маршал. — Это моя ученица, сержант Корпуса Змеев Нильсира Лэстис!

От такого официального представления у меня захватило дух. Несколько дней назад я уже попрощалась с привилегией быть представленной вот так.

- Гортрад Милт, - сказал мужчина.

Мы пожали друг другу руки.

Мил был довольно высоким и полностью седым. Карие глаза имели мутноватый оттенок, а лицо носило самый прекрасный отпечаток — морщины от частых улыбок.

- С чем пожаловал, Лэй? — поинтересовался Милт.

Мы снова уселись на софу.

- Видишь ли, волнения в городе. Не притворяйся, что не знаешь.

Милт вздохнул.

- Я уехал подальше от Крагарты, но она следует за мной по пятам.

Маршал усмехнулся.

- Твои познания очень нужны. Я знаю, что ты собираешь материалы. Копишь все это. Твое собрание может очень нам пригодиться.

- Разумеется, - согласился Мил. — Сафиль, принеси мою коробку со второго этажа.

Девушка тут же скрылась из виду и поспешно затопала по лестнице.

- Сафиль? — удивился маршал. — Это же…

- Старолахъёрнская богиня, - продолжил Милт. — Девушку зовут Самора, и это имя ей совершенно не нравится и не подходит. А Сафиль некогда считалась богиней домашнего очага. Разве не прекрасно?

Маршал кивнул.

- Расскажите мне о себе, - попросил Милт.

Я не сказу поняла, что он обращается ко мне.

Опешив, я какое-то время молчала. Потом я поспешно глянула на маршала, словно получая у него разрешение заговорить.

- Я… Я из Лоница, - проговорила я нерешительно.

- Как интересно! — воскликнул Милт. — Я был там проездом! Ну, должно быть, все были там проездом, кто разъезжал по стране.

- Это правда! — воскликнула я. — Кажется город знаменит одной лишь железнодорожной станцией.

- А когда вы поняли, что вы змей, Нильсира? Могу я вас так называть?

- Конечно, - сказала я. — Это было в последнем классе гимназии. Я нечаянно толкнула мальчишку на дорогу и, чтобы спасти его, устроила столкновение двух карет.

Милт всплеснул руками.

- Поразительно!

Увидев мое недоумение, он объяснил:

- Я большой охотник до историй. Все это звучит прекрасно!

- Не обращай внимания на ее скованность, Гортрад, - сказал маршал. — Она только что выбралась из заточения.

- Как! — воскликнул Гортрад. — Неужели… оттуда?

Маршал кивнул. Увидев мое изумление, он сказал:

- Не пугайся, Нильси, Гортрад – свой человек. Больше того, ты должна быть готова к тому, что история утечет в город. Считай, что это проверка для тебя: сможешь ли ты держать лицо, когда с тобой говорят о заточении?

Я сглотнула.

- Ты жесток, Антониус, - насмешливо заметил Милт. — Есть много вопросов, которые я бы хотел задать сержанту Лэстис, и я бы хотел послушать историю с самого начала. Так, скажите же мне, Нильсира, что вы сделали, когда распознали в себе силу?

Я поерзала на софе.

- Я не сразу поняла, что к чему. Я думала, меня арестуют, и поэтому решила…

Потянулся долгий рассказ. Кажется, никогда еще я не собирала все свои воспоминания вместе. Маршал слушал молча и смотрел на меня с любопытством. Сафиль все никак не приносила коробку, и поэтому я вкратце пересказала большую часть своих передвижений за последние полгода. Милт глянул на меня странно и сказал:

- Если не хотите, не рассказывайте дальше. Должно быть, уместно принести соболезнования вашей утрате.

Я застыла. Ведь я ничего не говорила о Мирианне.

- Не бойтесь, - сказал Милт. — Я не читаю мысли. Просто это достаточно очевидно: никто не попадает в зловещую темницу просто так.

Я невольно глянула на маршала, но увидела лишь бесстрастное выражение лица.

- А вот и коробка! — воскликнул Милт.

Сафиль принесла ее и поставила на столик.

Милт принялся разбирать листы. Потом он поставил коробку на пол и разложил несколько бумажек на столе.

- Вот, например, - сказал он. — Погром и злобные послания для змеев. Вы занимаетесь эти?

- Мои самые надежные люди работают над этим вопросом, - заверил маршал.

- Идейный поджог, - продолжал Милт. — Забастовка слушателей Академии.

Маршал кивал.

Милт назвал еще несколько происшествий, среди которых были поджоги, грабежи, драки и другое. Ответ был одинаковым каждый раз: маршал осведомлен о происшествии.

- Кажется, ты хорошо подготовился, Лэй, - насмешливо произнес Милт. — Но знаешь ли ты о происшествии в Серебряной букве?

Маршал нахмурился.

- А знаешь ли, что по улицам ходят глашатаи и распространяют лживые слухи за пару сильтов? О том, что кто-то подбрасывает порядочным людям под дверь злые карикатуры? Не смотри на меня так, моя кузина, проживающая в Крагарте, неделю назад прислала мне в письме любопытный образчик отменного чувства юмора и художественного таланта. Вот, погляди. На кого похож?

Милт передал маршалу помятый листочек, и маршал тряхнул головой и поморщился. На листе был изображен человек, сидящий верхом на осле, с какой-то бумагой в руках. Глаза его были черные, а в чертах лица можно было при желании угадать маршала. Я подавила улыбку.

- Есть еще, - сказал Милт и показал похожее изображение Кэррона. — Его Величество пока не рисуют, боятся. Я могу отдать вам эти бумаги, если они вам нужны. Это хороший урок для тебя, Лэй. Я даже не живу в Крагарте, а знаю больше, чем ты. Не будешь зазнаваться!

Маршал раздраженно покачал головой.

- Спасибо тебе, Гортрад, - проговорил маршал. — Торжественно клянусь, что сделаю Крагарту и ее окрестности безопаснее для таких старых ловкачей, как ты.

Милт раскатисто рассмеялся.

- Смотри, как бы тебе не пришлось ехать домой на осле! Точь-в-точь, как на рисунке!

Маршал продемонстрировал фальшивую улыбку-оскал.

- Если только твой конюх не превратил мою лошадь в осла!

Милт улыбнулся.

- Да мы с тобой как в старые-добрые, Лэй.

Они пожали друг другу руки.

Мы вышли, оседлали лошадей, и маршал застыл на секунду, словно о чем-то раздумывая.

- Все в порядке? — спросила я.

- Хочу кое-что тебе показать, - сказал маршал.

Мы ехали параллельно, и не удержалась от того, чтобы спросить:

- Почему мистер Милт обо мне расспрашивал?

- Мистер Милт обо всех хочет все знать, - ответил маршал. — Но ты можешь не переживать: он человек надежный. Или ты переживаешь, но не из-за этого?

- Не знаю, - честно сказала я. — Я никогда не рассказывала никому столько о себе за раз.

- А сейчас рассказала. Почему?

Я не знала, что ответить.

- Я представляю, что у тебя сейчас в голове, Нильси, - мягко сказал маршал. — Ты думала, что тебе вот-вот вынесут приговор, а его не вынесли. Ты почти хочешь, чтобы это все же случилось.

Я сглотнула.

- Я благодарна вам и всем, кто приложил руку к разрешению вопроса, за то, что все закончилось хорошо.

- Я не к тому, - сказал маршал. — Вот Гортрад послушал твою историю, и что он увидел в ней преступного? Ничего.

- Я не все рассказала, - возразила я.

- Видишь? — воскликнул маршал. — Оно сидит в тебе. От этого надо избавляться. Всякое случается с нами. Мы не можем век страдать по одной беде.

Я хмыкнула.

- А вам не показалось, что Сафиль очень долго несла коробку? — поинтересовалась я.

Маршал усмехнулся.

- Это кодовое слово. Гортрад просто хотел с тобой поговорить. Если бы не хотел, приказал бы нести сундук, а не коробку.

- Поразительно! — воскликнула я.

Вскоре я поняла, что мы возвращаемся другой дорогой. Постепенно темнело, снега становилось все больше, лошади нервничали, и я сомневалась, что маршал принял хорошее решение, пожелав показать мне что-то загадочное. Но потом мы остановились, и я увидела овраг. Глубокий, с почти отвесными склонами, он был здорово припорошен. Внизу журчал еще не принявший надвигающуюся зиму ручей.

- Что скажешь? — спросил маршал.

Я не знала, что он от меня ждал, поэтому сказала, что думаю:

- Красиво. Но мрачно.

- Это потому что пасмурно.

- Так зачем вы привели меня сюда? — спросила я.

- Сейчас этого не видно, - сказал маршал, - но края под снегом имеют черный окрас. Конечно, не весь овраг создан змеем или зверем. Его размыло и растащило края в разные стороны. Но правда в том, что весь Сильциронар хранит в себе печальные воспоминания о прошедших годах. Они как шрамы. Но все равно земля продолжает жить. Вот, этот овраг весь покрыт растительностью. Природа принимает этот шрам, закутывает его тем, что у нее есть. Все это — не против природы, Нильси. Просто это что-то… другое. Непривычное. Сейчас ты можешь чувствовать себя по-разному, и это нормально. Это хорошо. Это значит, что скоро шрам затянется, и на его месте вырастут цветы.

Он помолчал какое-то время.

- Завтра мне надо будет уехать на целый день. Тренировку проведет Нинайра.

- Вы поедете в Гирну? — поинтересовалась я.

Маршал помедлил с ответом.

- Я больше не буду ездить в Гирну. Его Величество распорядился, чтобы Азиль был вместо меня, а я больше не руковожу этим исследованием. Его Величество считает, что я должен больше времени уделять своей роли наставника.

Я сглотнула.

- То есть… Это же из-за меня…

- Нильси, - маршал предупреждающе поднял брови.

- Маршал, мне так жаль, - дрожащим голосом проговорила я. — Простите меня.

- Мы оба легко отделались, - с улыбкой сказал он. — Не так уж много я потерял.

Я всхлипнула с почувствовала, как горячая слеза сползает по щеке.

- Прекрати. Прекрати немедленно.

Маршал подошел ко мне и посмотрел прямо в глаза. Я заставила себя не прятать взгляд.

- Нильси, я простил тебя за то, что случилось, хорошо? А если ты на этой почве испортишь всем жизнь, то не прощу.

Борясь со слезами, я кивнула.

Всю остальную дорогу мы ехали молча, и я размышляла об овраге.

Выбраться к семье мне удалось не сразу, и я уцепилась за первую подвернувшуюся возможность. Я не смогла даже предупредить о своем приходе. Я постаралась выглядеть отдохнувшей и полной сил. Когда Лифа открыла дверь, она прежде всего воскликнула:

- Я говорила вам, что она в порядке!

Это было адресовано всем, кто находился в доме.

Первой встречать меня выбежала мама. Она кинулась ко мне, обняла, потом отодвинулась и внимательно на меня посмотрела.

- Как же ты могла нас так напугать? — воскликнула она. — Нильси, детка, как же… После всего, что нам пришлось пережить?

- Меня не было не так долго, - сказала я. — У меня было трудное задание.

- Что за задание? О чем ты? — не унималась мама.

- Разве я могу рассказывать о заданиях, которые дает мне маршал? — воскликнула я. — Ты видишь: я в порядке.

- Но почему ты не отправила нам записку? — спросила подошедшая тетя Рени.

- Я не могла, тетушка, - настаивала я.

Дядя Ольс стоял чуть в стороне и смотрел на меня с подозрением, но ничего не говорил. Он сдержанно поздоровался со мной и продолжал сверлить меня взглядом, в какой части дома я бы ни находилась.

Мальчики были на прогулке с учителем. Понятия не имею, как учеба должна совмещаться с прогулкой, но я только радовалась. Дети всегда задают вопросы, которых не ждешь. А если не ждешь, рискуешь себя выдать. Маршал сказал мне, что я вольна рассказать правду о том, что со мной происходило, кому угодно. Но я не видела ни одной причины рассказывать об этом семье. Для них я просто была очень занята. Все приняли эту версию правды. Кроме дяди Ольса. Подождав, пока мы останемся в комнате вдвоем, он сел в кресло и задал свой первый вопрос:

- Какая из ситуаций ближе: та, в которой ты считаешь нас дураками, или та, в которой тебе угрожает опасность прямо сейчас?

Я вытаращила глаза.

- Что… Дядюшка, что вы имеете в виду?

Он не сводил с меня глаз.

- Никакая! — наконец воскликнула я.

- Тебе нельзя рассказывать? Ты не хочешь? Боишься?

- Я ничего не боюсь, - проговорила я.

- Тогда почему бы тебе не…

- Потому что не все вещи нужно рассказывать семье, дядюшка, - с укором ответила я.

- Справедливо, - согласился дядя Ольс. — Но я все равно не приму это за ответ.

Я кивнула на дверь, за которой находились мама с тетей Рени.

- Вы не получите ответа.

- Хорошо, - согласился дядя. — В таком случае я хочу знать другое. Ты чувствуешь себя в безопасности в Резиденции? Ты доверяешь им? А себе?

Видимо, что-то промелькнуло у меня в глазах, когда он задавал последний вопрос.

- Я думаю, я знаю, что с тобой случилось, - наконец сказал дядя. — Всякие рассказывают байки о вас, змеях.

- Какие еще? — спросила я, нахмурившись.

- Разное. Я не буду больше настаивать на том, чтобы ты рассказала. Ты права. Есть тайны, которые лучше сохранить. Но если ты вдруг захочешь поделиться — мало ли? — я не испугаюсь твоей истории.

На секунду мне показалось, что лучше бы рассказать ему обо всем. Но как? Если он узнает о том, что я сделала, разве ему не станет от этого тяжело и горько?

Я выбрала молчать.

Прошло время, и зловещий момент настал. Король требовал нас с маршалом к себе. Я в ужасе представляла, что может произойти, и прикидывала, что могу сделать, чтобы сгладить ситуацию. Больше всего я боялась, наверное, того, что меня в любой момент могли отправить в какой-нибудь полуразрушенный городишко на окраине, где я никогда бы не увидела своих близких и никогда не получила бы достойной работы. Впрочем, разве у змеев бывает недостойная работа? Но все оказалось гораздо сложнее.

- Ну что? — спросил маршал, когда мы поднимались по лестнице.

Я вздохнула.

- Я даже не знаю, что говорить.

- Говори, что думаешь, и только если спросят, - посоветовал маршал.

В этом есть смысл. Но сегодня у меня, как назло, ничего умного в голове.

Нас пропустили в тронный зал, и я сразу же метнула быстрый взгляд, направленный на выражение лица Его Величества. Мне хотелось оценить его расположение духа. Мы отдали честь, и король сказал:

- Отрадно видеть вас обоих без признаков того, что возложенная на вас ноша слишком тяжела.

Я, наверное, выдала мимикой свое недоумение.

- Тебя удивляет это, Нильсира? Антониус, дорогой мой, я думал, это уже пройденный этап.

Я понимала все меньше и меньше. И вдруг король обратился лично ко мне:

- Ты выглядишь перепуганной, Нильсира. Посуди сама: зачем мне откладывать суд над тобой до этого самого момента, если я намерен признать тебя виновной?

Я молчала.

- Большинство вещей, которые я обязан делать, рациональны и не имеют никакого дополнительного подтекста. Подтекст вступает только тогда, когда ситуация почти неразрешима. Ты чувствуешь, что находишься в неразрешимой ситуации?

Нужно было сказать «нет», и вопрос был бы закрыт.

- Да, Ваше Величество, - неожиданно выпалила я. — Я чувствую себя так, будто нахожусь в совершенно неразрешимой ситуации.

Король покачал головой и вдруг улыбнулся.

- Потом ты вспомнишь об этом, и этот момент не будет отзываться так остро. У меня нет оснований обвинять тебя в чем-либо. Я рад, что ты вернулась в строй, потому что ты мне нужна. Эта ситуация может быть для тебя чем угодно: душевной болью, примером счастливого спасения, жизненным уроком… Тебе решать. На этом предлагаю поставить точку, ведь я вызвал вас не за этим. Я также выражаю соболезнования по поводу твоей сестры, Нильсира.

- С-спасибо, Ваше Величество, - с трудом проговорила я.

- Вы позвали нас не за этим? — почти одновременно со мной переспросил маршал.

Король кивнул.

- Так и есть, маршал.

Это было непривычное для него обращение.

- Тогда почему же мы собрались здесь, Ваше Величество? — спросил маршал.

Король поерзал на троне, совсем как ребенок, сидящий на неудобном стуле. А потом просто, без предисловий сказал:

- Я занялся поиском того, кто заменит меня после моей смерти.

Маршал едва заметно дернул головой.

- У меня не так много вариантов. Но один точно есть. Я послал надежных людей, чтобы его привезли.

- Кого? — осторожно спросил маршал.

Король окинул нас таким взглядом, будто собирался заявить, что ему совершенно все равно, что мы о нем подумаем после того, как он ответит.

- Мелларта.

Маршал прокашлялся.

- Ваше Величество… Мелларта? Да ведь он же… Простите мою дерзость, но…

Что бы маршал ни собрался сказать, он так и не смог закончить. Король поднял бровь.

- Он — что? Бастард?

Воцарилась гнетущая тишина. Она прервалась только после того, как король сказал:

- Я и сам это знаю, Тонни. Но Мелларт — сын моего покойного брата. В нем кровь Дивартов. Насколько я знаю, он умен и изворотлив, а ум и изворотливость — это то, в чем Сильциронар отчаянно нуждается.

- Да ведь… - маршал запинался. — Ваше Величество, разве вы не в добром здравии? Как можно доходить до такой крайности?

Разговор перестал нравиться мне довольно давно, но в этот момент, глядя на выражение лица Его Величества, я всерьез забеспокоилась о маршале. Тогда я решилась на отчаянный шаг и вставила невпопад:

- Простите, Ваше, Величество, но я совсем не понимаю, что к чему.

- Не беспокойся, Нильсира, - равнодушно ответил король. — Маршал введет тебя в курс событий. Я понимаю, что ты в замешательстве, но я хотел, чтобы ты тоже узнала об этом в числе первых. Это проявление моего доверия к тебе.

Я не успела ответить, потому что маршал воскликнул:

- И все же я вас не совсем понимаю. Я полагаю, народ был бы доволен, получив ясность, - он замялся, поняв, что сказал лишнего. — Но уверены ли вы в том, что Мелларта вообще можно привлекать к этой истории?

- Разумеется, я уверен, - коротко ответил король.

Маршал поджал губы.

- Что ж, в таком случае… Я полагаю, ждать нам не меньше года: пока его найдут, пока вернут из Цим Дзи…

Я сделала над собой усилие, чтобы не выдавать изумление.

- О, нет, все не так, Тонни, - воскликнул король. — Я послал за ним своих людей в начале лета. Два дня назад мне доставили письмо, написанное рукой одного из моих ищеек. Оно должно лишь слегка опередить самого моего племянника. Мы ждем его со дня на день.

Маршал несколько секунд стоял абсолютно неподвижно, а потом кивнул.

- Мы встретим молодого герцога, как подобает, Ваше Величество.

Не знаю, было это так, или мне только показалось, но легкая тень раздражения будто бы промелькнула на лице короля и потом сменилась упреком. - Ступайте, - наконец сказал он.

Выйдя из зала, маршал на секунду остановился, а потом покачал головой и сказал:

- Идем. Я расскажу тебе, кто такой Мелларт Диварт.

Лицо маршала заметно побледнело, он выглядел раздраженным и уставшим.

Мы вышли и направились в Резиденцию, прямиком в кабинет маршала. По пути мы столкнулись с Лиссеном. Тот хотел задать какой-то вопрос, но маршал только отмахнулся: после. Наконец мы зашли и маршал, облокотившись о край стола, уставился на меня. Я оказалось в странном положении: позади дверь, перед глазами на расстоянии пары метров маршал с этим странным выжидающим выражением лица. Больше всего хотелось открыть дверь и сбежать. Я чувствовала себя под прицелом. Потом маршал вздохнул и заговорил:

- Я совершенно искренне могу сказать, что не знаю, чему учат в Лоницкой смешанной гимназии, и что рассказывают про королевскую семью. Поэтому начнем сначала. Генрик Тицалиус Диварт Четвертый был коронован после смерти его отца при несчастном случае на охоте. У него был только один ребенок, и после смерти Королевы, он и не помышлял о том, чтобы жениться снова. Тем более что родился сын. Но мальчик умер, и… Историю с Калиантой ты знаешь. Но у Генрика также был младший брат. Принц Дейрик со своей женой погибли, попав в прорыв зверей в Форт-Кинте. Те самые события, которые отодвинули границу внутрь. И у них остался сын.

Маршал сделал паузу, прошелся по комнате и продолжил рассказ:

- Мелларт Виринар Диварт по сути бастард. Жена Принца Дейрика не могла забеременеть очень долго. Дейрик долго печалился, а потом поступил так, как свойственно поступать людям определенного… Не важно. У него родился ребенок на стороне. Здесь история становится сложнее. Дейрик принимает решение растить ребенка, его жена принимает мальчика, как сына. Но настоящая мать Мелларта погибает. Прежде чем ты спросишь, да, все понимают, кто был заинтересован в ее смерти. И выходит что? Мальчик остается сиротой, ему нанимают лучших нянь и учителей, но Его Величество не может вынести присутствие ребенка во дворце. Поэтому его растят ближе к окраине, то есть к границе с Цим Дзи. Последняя весть, которая приходит нам оттуда — что на уже подросшего мальчика было совершено покушение. Должно быть, оно было даже не одно. И вот Мелларт должен стать совершеннолетним и прибыть во дворец. Но за пару дней до важного дня все узнают, что он исчез. Более поздние доклады раскрыли очевидное: Мелларт сбежал в Цим Дзи. Это было два года назад.

Маршал устало усмехнулся.

- И теперь со дня на день он вернется домой.

Я слушала потрясенно. У меня не укладывалось в голове, что наследник Короля бежал в Цим Дзи, что теперь его вернут, что Его Величество предпринимает такие отчаянные шаги.

Маршал посмотрел на меня и улыбнулся.

- С другой стороны, откуда нам знать? Может, потерянный герцог — тот, кто нам нужен. Ему должно быть восемнадцать лет. Генрик был более чем вдвое старше, когда вступал на престол, и то считалось, что он слишком молод. Не нравится мне все это. Честно скажу: не нравится.

- Я не понимаю, - сказала я, - разве можно доверить Сильциронар тому, кто добровольно его покинул?

- Я и сам многое не понимаю в этой истории, - сказал маршал. — Прежде всего — почему Его Величество предпочел раскрыть карты только сейчас. Как бы то ни было…

Маршал задумчиво оглядел меня.

- Мне нужны два змея для задания. Нужно кое-что проверить. В городе.

- Почему двое? — спросила я. — Дело опасное?

Маршал отрицательно помотал головой.

- Дело, я бы сказал, деликатное. Нужно будет слиться с толпой. Все просто: мне нужно, чтобы вы нанесли визит одному моему старому знакомому. Я имею в виду тебя и Элиста, конечно же. Вы еще не примелькались. Если повезет, вас не заметят.

- Правильно ли я поняла, что это та категория заданий, о которой никто не должен знать? — спросила я.

Маршал кивнул.

- Выйти надо будет после полуночи, когда все бодрствующие разбредутся по питейным заведениям, и в городе будет тихо и просторно.

- Что за человек? — спросила я.

- Хозяин игорного дома. Я знаю его, потому что пару лет назад наши интересы пересеклись.

- Что надо будет делать?

- Ничего особенного, - нерешительно произнес маршал. — Вы найдете его и скажете, что от меня. Я послал бы Лиссена, но его могли запомнить в лицо, то есть возникнут проблемы. Вас двое на случай, если ситуация выйдет из-под контроля. Советую воспринять это задание, как приятную прогулку. Помню, ты жаловалась на невозможность выходить, когда хочешь… Когда вы узнаете то, что нужно узнать, можете быть свободны. В Резиденции ничего не начнется до двенадцати часов следующего дня. Оставшимся временем можете распоряжаться, как пожелаете.

- Как мы найдем нужного человека? — спросила я.

Маршал взял со стола бумажку и быстро написал несколько слов.

- Вот, - он протянул ее мне. — Здесь адрес и описание его внешнего облика. Зовут Уидерс. Шрам на лице делает его приметным.

- Не делает ли шрам приметной меня? — поинтересовалась я. — Вы ведь хотите, чтобы никто нас не узнал?

- Да, пожалуй, ты права, - сказал маршал. — Помнишь пустую комнату с пианино? Там есть коробка, в ней разные элементы маскировки, которые змеи используют. Уверен, там будет что-нибудь вроде вуали. Уверен, ты разберешься. А мне надо спешить. Запомни: не раньше полуночи.

Я вышла из кабинета маршала и прежде всего принялась искать Элиста. Я постучалась к нему в комнату, и мне ответил голос:

- Открыто.

Войдя, я застала Элиста за странным занятием. Он расставлял предметы на столике: чернильницу, чашки, принадлежности для письма. Казалось, у этого был какой-то особый порядок.

- Заходи! — радостно сказал он. — Как Его Величество?

- Долгая история, - сказала я. — А чем это ты тут… занимаешься?

Элист показал мне книгу из библиотеки.

- Я читал о Форт-Кинте. Здесь сложно не запутаться, поэтому я решил визуализировать прочитанное.

Я глянула на столик с интересом.

- Так что тебе сказали? — спросил Элист.

- Прежде всего — другое, - решительно сказала я. — У нас с тобой задание. После полуночи мы должны найти владельца игорного дома и что-то у него узнать или забрать. Маршал не уточнил, но сказал, что человек сам все знает.

- После полуночи? — удивился Элист. — Хотя, надо думать, игорный дом не работает днем. Что ж, я только рад прогулке.

Я кивнула.

- А теперь слушай.

И я пересказала Элисту все, что рассказал мне маршал о Мелларте.

- Да уж, - протянул он. — Не похоже, что все под контролем. Впрочем, откуда нам знать, что к лучшему, а что — нет?

- Я согласна с этим, - сказала я. — Но маршал выглядел уж очень взволнованным. Нам нужно подготовиться к вечеру. Мне нужна вуаль, чтобы скрыть шрам. Да и костюм мне нужен более подходящий. Все, что у меня есть в Резиденции, - это форма Корпуса и тот наряд, который я носила, когда только получила булавку. Нужно очень хорошо подумать, что будет выглядеть уместно. Нас не должны раскрыть.

- А как мы попадем к этому владельцу? — поинтересовался Элист.

- Думаю, это будет несложно, - сказала я. — Наверняка от время от времени появляется в залах.

В складском помещении мы нашли огромный сундук с одеждой. Я попросила бы помочь Аделанну, но по словам маршала было совершенно ясно, что он рассчитывает, что о вылазке не узнает ни одна живая душа — даже в Резиденции. Поэтому между тренировкой и ужином я отпросилась в город, чтобы забрать кое-что из дома. Семье я сказала, что это обычная вылазка с целью забрать немного вещей и, поспешно выбрав какое-то платье, перчатки и шляпку (куда еще крепить проклятую вуаль?), я устремилась назад в Резиденцию. К концу дня мой образ был готов: темно-зеленое сдержанного кроя платье оттеняла и делала более нарядным темно-серая шляпка и такого же цвета вуаль. Поразительно, что все так совпало! Я выглядела достаточно убедительно, чтобы принять меня за случайного гостя, которого можно легко обыграть или попросту одурачить. Элист явился в последний момент в приличном и явно неношеном наряде.

- Откуда ты все это взял? — спросила я.

Он махнул рукой.

- Одолжил.

- Элист! — воскликнула я. — Никто не должен знать о нашей вылазке!

- Не переживай, никто не узнает, - заверил он. — Лиссен даже не видел, как я взял его.

Я посмотрел на Элиста с укором.

- Да и, к тому же, - добавил он, - я сильно сомневаюсь, что Лиссен знает о планах маршала меньше, чем мы.

- И то верно, - согласилась я.

Я закрепила вуаль брошкой и объявила, посмотрев на часы:

- Можем выдвигаться.

Мы осторожно спустились по лестнице, минули дворцовую территорию, выйдя через «секретный» путь. По городу тоже нужно было передвигаться осторожно. Как я выяснила, поискав место на карте, идти нужно было минут пятнадцать бодрым шагом. Элист, кажется, твердо решил развлекать меня разговорами всю дорогу. Дошло до того, что он спросил:

- А ты когда-нибудь играла? Или хотя бы видела, как играют?

- Я видела игрока в кости, - ответила я. — Но это не то.

- Это не то, - эхом ответил Элист. — Я к чему. Если понадобится, мы можем сойти за своих.

От неожиданности я даже остановилась.

- Ты хочешь сказать, что умеешь играть?

Элист пожал плечами.

- За Стеной бывало такое, что нечего было делать. А там люди, сама знаешь, разные встречались.

- Ты не перестаешь меня удивлять, - сказала я. — Но я уверена, что играть не потребуется. Оставим как крайнюю меру.

Игорный дом был запрятан в полуподвальном помещении, над которым находился трактир. Еще задолго до того, как мы подошли к нужному месту, стали показываться люди. Все шли — кто куда, но мне все время казалось, что им тоже что-то нужно от владельца игорного дома. Наконец мы пришли.

У входа нас встретил глуповатого вида верзила, который сразу же сказал:

- Вниз по лестнице.

Мы послушно стали спускаться. Помещение казалось небольшим. Тут было несколько столов. В вуали и при таком освещении я могла вглядываться в лица, никого и ничего не опасаясь.

- Вот здесь играют в две головы, - объяснил Элист. — Две головы — это потому что змей двуглавый. В левой половине играют в малого волка. Это упрощенная версия большого волка, в который играют… г-м… где-то не здесь.

- Да, и я не вижу нигде владельца, - тихо сказала я. — Маршал сказал, его трудно с кем-то спутать.

Говорить громко было нельзя, ведь нас могли услышать. А тихая речь тонула в смехе, шумном обсуждении и редких разнообразных возгласах. Было душно. Очень хотелось избавить от вуали, и я только надеялась, что скоро мы сможем уйти. Элист же, наоборот, глядел на все с интересом. Он объяснил, что никогда не видел, как это происходит «на самом деле», и ему было любопытно разглядывать пьяные и одурманенные азартом лица. Стоять в проходе явно было плохой идеей, и мы прошли чуть дальше. Увидевший нас незнакомец протянул руки и воскликнул:

- Добрые граждане! Сыграете в две головы? Давайте, не стесняйтесь! Без ставок, на интерес!

Элист пожал плечами:

- Отчего бы не сыграть?

Нас усадили за стол, меня — чуть в стороне, так, чтобы я могла видеть карты Элиста. Однако же меня попросили не вмешиваться. Я заверила, что не буду. Хотя все это мне не слишком нравилось.

- Вы, наверное, не местные? — предположил игрок.

- Мы так, просто, проездом. Никогда в жизни не видел игорный дом! — воскликнул Элист. — Надо же как!

- Однако с картами ты, друг, ведешь себя уверенно, - заметил мужчина.

- Было дело, научили. А ты, приятель, не видел того, кто тут всем заправляет?

Элист положил еще одну карту. Я никак не могла уловить логику происходящего на столе.

- Ого! — воскликнул игрок. — А ты вроде бы проездом, а сразу — главного подавай!

- Говорят, у него шрам страшный, - равнодушно ответил Элист. — Вот и любопытно.

- Так тут тебе не цирк уродов, - ехидно заявил мужчина.

Его лицо вдруг вытянулось, когда Элист положил последнюю карту.

- Вот оно как! А давай еще сыграем? Есть что ставить, а?

Элист задумчиво посмотрел на человека напротив.

- А где он, владелец-то?

- Да, поди, в большом зале.

- Это где в большого волка играют? — рискнул предположить Элист. — А это где?

- Вон там дверка за ширмой, - ошарашенно проговорил мужчина. — Только тебе туда не надо. Тебе ведь и ставить нечего.

- Спасибо, друг, - сказал Элист и протянул руку мужчине.

Когда мы отошли, я зашипела на Элиста: - Хватит испытывать судьбу! Мы не попадем в большой зал! Проще всего подождать.

- Сколько ждать, до утра? — усмехнулся Элист. — Я бы хотел успеть отдохнуть перед завтрашней тренировкой!

- Элист, если мы попадем в беду…

Но я не успела договорить, потому что незнакомец с уверенным видом преградил нам путь.

Секундная пауза.

- В чем дело? — спросил Элист.

Мужчина улыбнулся — почти что искренне, но в то же время до отвращения снисходительно.

- Вы, граждане, собрались играть в большого волка?

- А что, неужели уже начали? — удивленно спросил Элист.

Незнакомец что-то хотел сказать, но передумал. Поразмышляв, он заявил:

- В большом зале нет места случайным гостям. Для них у нас есть первый зал, где можно найти себе достойного соперника для игры в малого волка или в две головы.

Я заметила, что мужчина общался с нами на удивление вежливо. Но что-то навязчиво говорило мне, что ничего не выйдет.

- Но мы хотим сыграть в большого волка! — воскликнул Элист. — То есть я хочу. Моя спутница не играет. - И, видимо, не говорит… - протянул мужчина.

Я облизнула губы и произнесла:

- Мы хотим сыграть в большого волка. Что тут непонятного?

Ох, и пожалею я об этом! - А что же, у вас есть деньги? — скептически произнес мужчина. — Ставки в большом зале велики, и я боюсь, что…

Вот теперь точно пора уходить. Элист глянул на меня и едва заметно кивнул. Что же он задумал на мою беду?

- У меня есть кое-что очень дорогостоящее, - хвастливо объявил он. — Но я не буду показывать предмет здесь, при всех.

- В большом зале вас поднимут на смех! — воскликнул мужчина.

- Вовсе нет, - решительно заявил Элист. — Я хочу сыграть в большого волка, и у меня есть, что поставить, так почему вы удерживаете нас? Игра вот-вот начнется!

Мужчина развел руками.

- Что ж, я предупреждал. Когда вы поймете свою ошибку, охрана вышвырнет вас.

С этими словами он распахнул дверь.

Мои руки начинали понемногу подергиваться, и я мучительно ждала момента, когда беспокойство возьмет свое, и все тело пробьет дрожь. Уловив момент, я прошептала Элисту:

- Что ты творишь?!

Он только ответил:

- Чтобы ускорить дело, надо создать переполох. Я создам его.

В комнате было шесть человек: два мужчины средних лет, одетых, как будто явились из нотариальной конторы, пришедшие явно вместе; дама в черном, по всей видимости, в трауре; богато одетый пожилой мужчина с перстнями чуть ли не на каждом пальце; сомнительного вида молодой человек и, конечно же, тот, за кем мы пришли. Хозяин игорного дома стоял чуть в отдалении, медленно раскуривал трубку. Уидерс был высоким, почти полностью седым, хотя и не выглядел старым. Один его глаз был мутным, по щеке и лбу красовался ужасный розоватый шрам, а линия роста волос с этой стороны была чуть сдвинута. Похоже, шрам был от ожога.

- Что за дела, Грит? — спросил он мужчину, который нас пропускал.

Тот лишь пожал плечами.

- Сказали, им есть, что поставить. Я решил: пусть. Наверное, их никогда не вышвыривали с позором из заведений, где им не место.

Уидерс усмехнулся.

- Может, и так. Тем не менее, я хочу посмотреть, что у них есть такого особенного, с чем они готовы сегодня же распрощаться.

- Не нужно, Элист, - тихо проговорила я.

Тот осторожно коснулся моей руки и громко заявил:

- Мистер Уидерс, я…

- Ах, так ты знаешь мое имя, - насмешливо произнес хозяин. — Может, ты и вовсе не хочешь играть? У тебя наверняка имеется «вопрос личного характера», не так ли? Кто-то из твоих друзей задолжал и не может выплатить долг? Я не удивлюсь, если твоя спутница — и есть твоя ставка.

Элист опешил.

- Перед началом игры все должны подтвердить свою ставку, - с полуулыбкой произнес Уидерс. — Пришел играть — значит играй.

Элист вскинул голову.

- А знаете что? Сыграем!

Я мысленно все проклинала. Не хватало влипнуть в переделку!

Уидерс кивнул.

- В таком случае, господа, показывайте.

Двое мужчин, похожих на нотариусов, показали содержимое нескольких мешочков. Старик с перстнями презрительно помахал несколькими двадцатисильтовыми бумажками. Женщина разложила на столе несколько украшений, и Уидерс долго рассматривал: не подделка ли? Наконец, молодой человек тоже положил монеты.

- Что ж, - объявил он. — Вот и ваш час настал.

Элист обернулся на меня и весело подмигнут. Потом подошел к столу и бросил на него булавку.

Я ахнула. Первым порывом было подобрать булавку и бежать, куда глаза глядят, но у входа стоял уже знакомый нам верзила — как раз на такой случай. Я оглядела присутствующих. Все были поражены. Кроме Уидерса. Этот был откровенно рассержен.

- Боже мой, да я не стану играть! — воскликнула женщина в трауре. — Что я сделаю с этой штукой, если выиграю? А? Больше проблем, чем преимуществ!

- А по мне так очень ценный предмет, - заявил старик. — Надо быть настоящим ценителем, чтобы осознать это.

- Откуда ты это взял?! — рявкнул Уидерс.

Элист выркнул.

- Стянул у егеря! Какая разница! Теперь она моя!

- Булавка не может быть вашей, если вы не егерь, - возразил молодой человек.

- Сколько моралистов развелось! — презрительно произнес Элист. — Будете ли вы так рассуждать, если она окажется вашей?

Уидерс молчал, раздумывая. Он уже понял, что происходит некая провокация, но не мог угадать причину. И вдруг он сказал:

- Хорошо! Молодые люди хотят играть — покажем им игру! Все согласны?

Уверенность медленно сползала с лица Элиста. Но он не выдал себя. По очереди все выразили согласие на условия игры. Уидерс сам принялся раздавать карты.

- Элист, это же путь в один конец, - тихо сказала я.

Он улыбнулся, пытаясь убедить меня не волноваться.

- Знаешь, я в целом довольно везучий.

- Ты три года пробыл за Стеной из-за недоразумения, - напомнила я.

Он вздохнул.

- Не похоже, что у меня сейчас есть выбор.

Все, что происходило дальше, я помню, как в тумане. Карты на столе мне ни о чем не говорили. Зато лица рассказывали слишком много всего. Игроки хмурились, улыбались, краснели, белели, и все это было каким-то важным элементом игры. У Элиста все шло более или менее хорошо, но вдруг он начал прятать взгляд. Я не могла понять, действительно ли у него проблемы, или же это притворство. За час я, кажется, пережила все возможные негативные чувства. Кто-то отсеялся и только наблюдал. И вот Элист выложил свои карты, и вдруг хлопнул по столу и поднялся на ноги. Он обернулся и произнес:

- Говорил же: я везучий, к чертовой матери!

Никогда я не видела Элиста таким.

Все сидящие за столом смотрели на Элиста в совершенном потрясении. Никто не решался что-нибудь сказать.

- Выигрыш ваш, - прохладно заявил Уидерс.

Но Элист окинул всех презрительным взглядом, взял одну лишь свою булавку и негромко произнес:

- Вы не дали мне сказать, мистер Уидерс. Нам есть, что вам сообщить.

Тот сначала застыл с непонимающим выражением лица, а потом указал рукой в сторону входа и направился прочь из большого зала. Мы последовали за ним и вскоре оказались в крошечном кабинетике.

- Что вам нужно? — раздраженно спросил Уидерс.

- Не хочу вас огорчать, - сказала я, - или радовать… Маршал Антониус нас прислал.

Уидерс сжал руки в кулаки и выругался.

- Не могли ли вы сразу мне так об этом и сказать? — воскликнул он.

- Я пытался, - напомнил Элист.

Уидерс тяжело вздохнул.

- В этот раз… В этот раз ни одной не было, - сказал он. — Испугались, должно быть.

Элист фыркнул.

- И это все? Я даже не понимаю, о чем вы!

- Не ваше дело понимать! — сказал Уидерс. — Вас послали зачем? Чтобы я ответил на вопрос. Вопрос я и сам знаю. Ответ вот: не было ни одной.

- То есть это все? — спросила я.

- Да, - ответил Уидерс.

- В таком случае мы больше не будем вас задерживать, - сказал Элист. — Спасибо за хорошую игру.

- Да уж… - усмехнулся Уидерс. - Выход сами найдете?

- Пожалуй, справимся, - ответил Элист.

Мы вышли под недоумевающие взгляды, за нами закрыли дверь. Луна освещала дорогу так ясно, что видно было на большое расстояние — до самого поворота.

Элист усмехнулся.

- Ничего себе! Знаешь, я бы никогда не поверил, что смо…

Но прежде, чем он договори, я схватила его за грудки и с силой тряхнула. Он посмотрел на меня ошарашенно.

- Ты что?

- Я что? Нет, вы только на него посмотрите! А если бы ты проиграл ее? — воскликнула я.

Элист вдруг улыбнулся.

- И ничего веселого в это нет! — заключила я.

Элист потянул меня к себе и обнял.

- Все закончилось, Нильси. Сейчас мы вернемся в Резиденцию, и все будет отлично.

Проклятая вуаль зацепилась за пуговицу на пальто Элиста, и я не сразу смогла выбраться из его объятий.

- Я очень испугалась, - проговорила я. — Если бы что-то пошло не так… Страшно и думать.

- Теперь нам остается лишь доставить информацию маршалу, - сказал Элист с улыбкой.

Мы шли по улице, залитой серебряным лунным светом, наслаждаясь тишиной. Задание было выполнено, и можно было возвращаться. Уже на центральной площади я вдруг увидела мужчину в капюшоне. Он тоже заметил меня, на секунду замер, а потом пошел нам навстречу.

- Тебе не кажется, что он идет прямо на нас? — настороженно спросил Элист.

- Похоже на то. Ты его знаешь?

Я вдруг я поняла: это я его знаю.

- Боже, да это же Род! — воскликнула я.

Род подошел вплотную и скороговоркой произнес:

- Нильсира! Стоило же мне труда опознать тебя в этом! С каких пор ты так одеваешь. Ох, да что это я? Род Клэйт.

Он протянул Элисту руку.

- Элист Лаввир, - потерянно проговорил тот.

- Да не пугайся же ты, Нильсира! — воскликнул Род.

- Я думала, что ты мертв, - призналась я.

- Я сам думал, что умру, - сказал Род. — Мы сбежали. Не знаю об остальных, но мы трое — унесли ноги. Но остался только я.

- Это как? — поинтересовалась я.

- Криг хотел бежать в Лахъёрну. Черт его знает, получилось у него или нет! А Ката… Она… Она не вынесла этого… Она покончила с собой, Нильси! За день до того, как объявили о ее помиловании…

- Мне жаль, - сказала я.

- И мне жаль, что мы так с тобой поступили. Я до последнего не верил, что ты змей. Поразительно, что ты смогла перебороть действие той дряни.

- Так ты… - осторожно начал Элист. — Ты, выходит, из Ордена?

- Да, - выдохнул Род. — Так уж вышло. Не суди.

- Я не сужу, - ответил Элист.

- Нильси, так ты, выходит, здесь живешь? Во дворце? Да вы оба, наверное, здесь живете?

- Так и есть, - кивнула я. — А ты?

- Я скоро, должно быть, уеду, - сообщил Род. — Что мне здесь? Дворец еще рядом! Я тебе одно скажу: ты берегись! Ни в коем случае не думай, что там ты в безопасности!

Я нахмурилась.

- Это еще почему?

- Потому что… - он понизил голос. — Потому что всякое бывают. Я живу близко к земле, как говорила моя мать. Я слышу, что говорят и о чем плачутся. Слышал и о тебе кое-что.

- Что же? — заинтересовался Элист.

- Что-то про… как она… Морц…

- Про Морц-Канту, - на выдохе проговорила я. — И что?

- Разное толкуют. Говорят, ляжет на тебя тень за это. А за что — за это? Что там, в конце концов случилось?

- Что случилось, то и случилось, - отрезал Элист. — О таком не говорят и уж тем более не спрашивают.

Род вздохнул и вдруг принялся оглядываться.

- Неспокойно здесь, и мне, пожалуй, надо идти.

- Я попрошу тебя кое-о-чем, - сказала я.

- Проси о чем хочешь.

- Не рассказывай никому здесь о том, что нас видел, понял? Вообще никому.

- Это меньшее, что я могу сделать, - согласился Род. — ну, господа змеи, бывайте!

И Род пошел прочь и скрылся в переулке.

- «Господа змеи», - с насмешкой передразнил Элист. — Ничего себе!

Наутро мы пересказали маршалу слова Уидерса. Он остался доволен, ведь мы, конечно же не упоминали ни игру, ни ставку. На всякий случай я рассказала ему, что мы столкнулись родом, но маршал не выразил ни малейшего беспокойства на счет бывшего мятежника. В принципе маршал реагировал на все замедленно, и мне казалось, у него появились проблемы и побольше. Две тренировки были отменены. Ох, давно я не танцевала полноценный контрданс. Все суетились, и мне едва удалось спросить у Аделанны, в чем дело. Она сказала:

- Мелларт. Все ждут его сегодня. Да уж, странно это все, конечно. Ну а что сделаешь?

В четвертом часу вечера закат бил ясными лучами сквозь витражный коридор. Маршал собрал нас всех в коридоре, одетых по форме, и все уже знали, что случится дальше.

- Приехал, - только и сказал маршал. — Ведите себя благоразумно, вот единственный мой совет.

Мы построились перед витражным коридором, застыли в ожидании. Мы с Элистом стояли рядом, но ничего и не пытались сказать друг другу. Когда двери распахнулись, замедлилось время. Все вышколено отдали честь. И вот он шагнул в сторону витражного облака. Молодой герцог. Его Высочество Мелларт Виринар Диварт. Словно сошедший с портрета. Каштановые вьющиеся волосы до плеч, зеленые глаза, при удачном попадание света играющие золотом. В алых, расшитых бисером и золотыми нитями одеждах Цим Дзи. «Вот и он», - словно сказал весь дворец. «Вот и я», - словно ответил своенравный герцог. Так он и шагал в тишине, оставляя нас гадать, что он с собой принес: облегчение, радость встречи… Или горькую, тяжелую беду.

Двое

Нас пригласили в зал вслед за Меллартом и еще одним человеком, одетым также — в одеяние Цим Дзи. Мы растянулись шеренгой на приличном расстоянии от самого Мелларта и ждали. Первым заговорил король:

- Приветствую тебя, племянник, во дворце, который так близок моему сердцу. Возможно, и ты сам его не забыл.

- Ваше Величество! — воскликнул Мелларт.

Звук его мелодичного голоса тут же разнесся по тронному залу.

- Я премного благодарен за ваше приглашение! Для меня честь стоять здесь и видеть вас перед собой. И большая радость.

Все ждали, что что-то пойдет не так, но юноша говорил складно, вежливо, однозначно.

- Когда меня нашли ваши подданные в Цим Дзи, - продолжал Мелларт, - я не мог поверить, что все происходит по-настоящему. Я уехал так давно, что забыл, каково это — иметь возможность вернуться.

Разговор становился все более формальным. Видимо, Его Величество тоже это почувствовал. Он вдруг сказал:

- Ты помнишь, Мелларт, этот зал? Что в нем изменилось?

- Я плохо помню, Ваше Величество, - признался Мелларт. — Кажется, здесь не было столько змеев одновременно.

Король рассмеялся. Потом, подумав, сказал:

- Пожалуйста, Мелларт, прислушайся ко мне: ты имеешь полное право называть меня дядей.

- Как вам угодно, - произнес Мелларт, кивая головой.

- А что касается змеев, - добавил король, - я представлю их тебе, только чуть позже.

Этого еще не хватало!

- А пока что, - сказал король. — Я хочу побеседовать с тобой, дорогой племянник.

Его Величество кивнул маршалу — это был сигнал к тому, чтобы мы удалились.

Выйдя из тронного зала, я почувствовала заметное облегчение.

- Что теперь? — спросила я у маршала.

- До вечера все отменяется, - сухо сказал тот. Повернувшись ко всем, он добавил: - Оставайтесь в пределах Резиденции. Если вы понадобитесь, я пришлю за вами Лиссена.

- Чудно… - едва слышно пробормотал Элист.

- Я буду в своем кабинете ближайшие пару часов, - сказал маршал. — Если будут вопросы — заходите. И еще: постарайтесь показать молодому герцогу достоинство и чистые мотивы змеев. Для вашего же блага.

Когда маршал скрылся из виду, Элист присвистнул.

- Вот это весело!

Я посмотрела на него предупреждающе.

Но, кажется, подобные настроения были у всех.

- Да уж! — воскликнула Аделанна. — Что теперь с нами будет?

- Ничего, - проскрипел Азиль. — Если вы будете оставаться незаметными.

- Что толку? — воскликнула Нинайра. — Чем дальше, тем больше поводов просить разрешение покинуть город.

- В самом деле? — шикнул на нее Луккарт. — Побойся стен! У них есть уши!

- Твое волнение тебя не спасет, Луккарт, - заявил Азиль. — Пришло время перемен. Совсем скоро каждый сможет выжить лишь за счет своего ума. Советую вам, олухам, обзавестись таковым.

- Как интересно! — воскликнула Аделанна. — Милое напоминание о том, почему змеев никогда не собирали вместе!

Элист тихонько дернул меня за рукав.

- Пойдем! Маршал сказал быть в Резиденции, лучше не мешкать. К тому же, ты вряд ли хочешь стать свидетелем того, как они все переругаются!

- Я хочу поговорить, - сказала я. — В относительно безопасном месте.

- Есть идеи? — поинтересовался Элист.

- Вообще-то есть, - сказала я. — Мы как раз там недавно были.

Мы пришли в складское помещение, и Элист уселся на сундук, уступая мне стул. Но я не могла успокоиться, ходила туда-сюда.

- Я совсем не знаю, как у них все устроено, - призналась я. — Но разве хорошо так открыто проявлять неприязнь к приезду герцога?

- Азиль прав, - сказал Элист. — Скоро каждый будет сам за себя. Напряжение растет. Среди нас и среди всех остальных. Мы должны оставаться мудрыми, чтобы не попасть в беду.

- Думаешь, приезд Мелларта спровоцирует еще больший хаос? — спросила я.

- Не сомневаюсь. С другой стороны, не стоит оценивать его по одному беглому взгляду. Может быть, он принесет что-то хорошее.

Мы какое-то время молчали, а потом дверь резко распахнулась, и мы увидели запыхавшегося Лиссена.

- Пять раз я проходил мимо этой каморки в попытке вас найти! — воскликнул он. — Нильсира! Маршал сказал немедленно спуститься вниз.

- Вниз? — удивилась я.

Лиссен задумался на секунду.

- Герцогу проводят экскурсию по территории дворца, - он беспомощно покачал головой. — Ему вдруг взбрело в голову посмотреть на сад. Все в растерянности, он просто ходит туда-сюда и рассматривает, как что устроено. Маршал хочет, чтобы ты составила ему компанию, а то выйдет беда.

- А Элист? — спросила я.

- Одной тебя достаточно. Веди себя непринужденно. А сержанту Лаввиру я советую тоже не оставаться в этой дурацкой комнате.

- То есть с тобой он на ты, а я — сержант Лаввир… - едва слышно проговорил Элист.

Я усмехнулась, и Лиссен посмотрел на меня удивленно.

- Хорошо, Аннар! — воскликнула я с улыбкой. — Я сейчас же спущусь.

- Договорились, - проговорил Лиссен и поспешно удалился.

Еще какое-то время были слышны его быстрые шаги.

Я поправила волосы и напоследок сказала Элисту:

- Во всяком случае, это интересно.

По взгляду было понятно, что Элист не разделяет моего энтузиазма.

Я поспешила выйти в сад. В полутьме едва ли можно было разглядеть цветы. Подойдя к Мелларту на довольно близкое расстояние, я замешкалась, ведь он, кажется, меня не замечал. Он стоял вполоборота, и было видно, что глаза его закрыты.

- Ваше Высочество, - осторожно начала я.

Он вздрогнул и повернулся. В его лице было что-то неестественное, напряженное, но через секунду выражение изменилось.

- А! Вы, должно быть, сержант Лэстис собственной персоной! — воскликнул он. — Маршал Антониус говорил о вас. Должно быть, вас прислали сюда, чтобы держать ситуацию под контролем.

Я сделала над собой усилие, чтобы противоречивые эмоции не отразились на моем лице.

- Да, это я, - только и получилось выдавить.

Мелларт улыбнулся. Было очень странно наблюдать человека, который так же молод, но держится совсем по-иному.

- Вы можете спросить, - сказал Мелларт.

- Что спросить? — удивилась я.

- Вы выглядите, как будто у вас есть ко мне вопрос. Я только подумал, если это так, вы можете спросить, не стесняясь.

Я хотела сначала заявить, что вопроса нет, но потом сказала:

- Вся ваша история вызывает у меня огромное любопытство. Я не смогла бы выбрать одного вопроса, чтобы задать прямо сейчас.

Мелларт улыбнулся.

- Кажется, я здесь надолго, сержант. Вы сможете задать любые вопросы. Но, раз у вас нет вопроса прямо сейчас, могу ли я задать свой?

- Разумеется.

Мелларт задумчиво оглядел меня.

- Я думал спросить что-нибудь банальное: про ваш шрам, про то, как вы поняли, что являетесь змеем, про то, почему маршал так хорошо о вас отзывается, но при неожиданном упоминании вас печально отводит глаза. Но я попал в ту же ловушку: вопросов слишком много.

- Вы наблюдательны, - сказала я.

- Я долго странствовал, у меня не было никого, чтобы довериться. Пришлось обучиться некоторым вещам. И все же я выбрал, о чем я хочу вас спросить. Скажите, ваш садовник страдает от помутнений разума?

Я опешила, но Мелларт тут же сказал:

- Полагаю, что нет. Значит это странное сочетание неподходящих друг к другу цветов что-то значит.

- Так и есть, - сказала я. — Цветы символизируют жителей Резиденции. Большая их часть.

- И вас символизирует, должно быть… что-то неброское, но очень интересное при близком рассмотрении.

- Это звучит лестно, Ваше Высочество, - сказала я. — Мой цветок — космея.

- Да, это интересно… - проговорил Мелларт. — Давно вы здесь?

- Цветок, и тот дольше.

- Я слышал, маршал сам вас привез в Крагарту. Как так вышло?

Я помедлила с ответом.

- Мы встретились с маршалом случайно. Он оказался в неприятной ситуации, и я ему помогла. Он сразу понял, что я змей. Прежде, чем я сама поняла. Можно сказать, он за мной присматривал.

- Как интересно! — воскликнул Мелларт. — Должно быть, вы стоите того. Маршал рассказал мне о том, как вы с сержантом Лаввиром получили свое текущее звание. Я бы сказал, он вами гордится. Но я вижу, что ваша история не проста.

Я настороженно молчала.

- Маршал странно реагирует на упоминание вашего имени, это точно. Должно быть, что-то произошло между вами. Может быть, недавно. Из-за этого он очень переживал.

Я ошарашенно глядела на Мелларта.

- Ах, я совсем увлекся! — воскликнул он. — Я снова потерял грань между тем, что я думаю, и тем, что уместно озвучить. Поэтому, прошу, не обращайте внимания на мою болтовню. Вы знаете, я никогда не разговаривал со змеем один на один. Я вообще в последнее время мало говорил. Я изголодался по словам, думаю, это заметно. Я уехал в Цим Дзи с одним только переводчиком, и того я встретил впервые за пару часов до отъезда. Мне пришлось попотеть и немного солгать, чтобы получить подорожную. Зато в Цим Дзи я был в безопасности, ведь там я никому не нужен. Вот, видите? Я поделился с вами кое-чем о себе.

- Удивительно, - проговорила я. — Должно быть, путешествие было непростым.

Мелларт слегка наклонил голову вбок.

- Не сложнее, чем жизнь, которая ждала бы меня, если бы я остался.

Пока мы говорили, у главных ворот раздался шум, и я невольно обернулась посмотреть.

- Что там? — встревоженно произнес Мелларт.

- Отсюда ничего не понятно, - сказала я.

- Пойдемте поглядим?

- А вдруг там что-то опасное? — возразила я. — Не подходите туда. Стойте здесь или, еще лучше, спрячьтесь за угол.

- Я в самом деле пережил тяготы незаконного путешествия и четыре покушения! — воскликнул Мелларт. — Но если вы настаиваете, что правильнее скрыться, я, конечно, не стану вас подставлять. Я обойду с другой стороны и там попаду во дворец. Поверьте, за это время со мной ничего не случится.

- Как скажете, Ваше Высочество, - согласилась я.

Я тут же бодрым шагом направилась к воротам, где явно происходил конфликт. Что-то кричал женщина. Стражник, по всей видимости, отказывался ее пропускать, а она требовала позвать маршала. Интересно. Я подошла поближе и стало видно собравшуюся группку людей: несколько гвардейцев и разнообразных служащих. Женщина отказывалась отойти от ворот и все спрашивала про маршала. Чем он ей понадобился? Я разглядела, что женщина одета богато. Вид у нее был озлобленный. Казалось, она куда-то торопилась, и хотела покончить с делами побыстрей. В руках у нее была какая-то коробка.

- Вы все дураки! — вдруг воскликнула она. — Когда маршал узнает, кого и с чем вы не пустили… Вам несдобровать.

Я осторожно протиснулась поближе к воротам. Удивительно, но меня охотно пропустили. Женщина была довольно высокой, с черными волосами и глазами, бледной кожей и как будто скорбным выражением лица. Было видно, что ее лицо из тех, которые всегда сохраняют тень недовольства.

- В чем дело? — громко спросила я.

Увидев меня, женщина впала в ступор, но потом, наоборот, оживилась.

- Скажите им! — воскликнула она. — Мне нужно срочно увидеть маршала.

- Зачем? — спросила я.

- Я стану говорить только с ним, - заявила гостья. — Так и скажите ему: его срочно требует сюда Мидана Мьерри.

Я нахмурилась.

- Мьерри? Вы хотите сказать, что…

- Я вдова генерала, - сказала она.

Кто-то усмехнулся.

Я сделала несколько шагов назад. Потом обратилась к первому попавшемуся гвардейцу:

- Не впускайте ее. Я доложу маршалу о ее прибытии.

Гвардеец растерянно произнес:

- Есть, товарищ сержант.

Было странно слышать, как они все говорят со мной. Внутри гвардии у большинства были звания выше сержанта, но Корпус Змеев считался по определению выше всего остального.

Я поспешно поднялась на этаж и постучалась в кабинет маршала.

- Кто? — раздался голос из-за двери.

- Сержант Лэстис, - на всякий случай формально доложила я.

- Входи.

Я зашла и увидела маршала, понурого, крайне уставшего.

- Что-то случилось, Нильси? — спросил он. — Ты говорила с герцогом?

- Да, он… Он ушел. Я направила его обратно во дворец. Вас просят спуститься вниз.

Маршал поднял бровь.

- Кто еще?

Я набрала воздуха и сказала:

- Она представилась как Мидана Мьерри. Должно быть, дело важное.

- Мьерри? — пораженно переспросил маршал.

- Именно так. Вы думаете, это в самом деле вдова генерала?

Маршал поджал губы.

- Если так, дела наши плохи. Такие появления всегда сулят беду. Ступай. Я спущусь и разберусь во всем сам.

Я отдала честь и удалилась.

В коридоре я столкнулась с Элистом.

- Ты взволнована, - заметил он.

- Да, возможно, вдова казненного генерала Мьерри прямо сейчас ломится в главные ворота, - негромко проговорила я.

- Как? — пораженно воскликнул Элист. — Что же ей надо?

- Думаю, мы этого не узнаем. Похоже, что дело серьезное, и нас не посвятят в подробности. Оно и к лучшему. В чем смысл играть в эти игры?..

Остаток дня прошел тихо и без происшествий. Мы с Элистом обсуждали всякие пустяки, потом спустились на ужин. Маршала, кстати, на ужине не было. Казалось, все, что могло произойти, уже произошло. Я сидела на пуфе и смотрелась в небольшое зеркало. Осторожно распустив пучок, и расчесывала волосы перед тем, как начать приготовления ко сну. Неожиданно раздался стук в дверь. Я вздрогнула и поспешно скрепила волосы первой попавшейся шпилькой. Осторожно подошла к двери.

- Кто там? — спросила я.

- Лиссен. Это Лиссен. И дело срочное!

Я открыла дверь.

Лиссен выглядел измученным, щеки были красные, он часто дышал.

- Что случилось?

- Маршал вызывает тебя к себе.

- В кабинет? — спросила я.

- Он во дворце, - сказал Лиссен. — Я тебя провожу.

- Дай мне минуту, - попросила я.

- У тебя нет минуты, Нильсира, - сказал он. — Твои волосы выглядят вполне нормально.

- А… э… хорошо.

Я схватила с вешалки накидку и бодрым шагом последовала за Лиссеном. Мы шли какими-то окольными тропами, словно Лиссен рассчитывал, что в этом замкнутом уголке мы можем никого не встретить. Мы поднимались по лестнице, которую я никогда не видела, и зашли в комнату, где я оказалась впервые. За столом сидел Его Величество. Я замешкалась, но потом почти машинально отдала честь.

- Ваше Величество! Сержант Лэстис по вашему указанию явилась.

- Как хорошо, что вы наконец-то здесь, сержант.

Давно забытый официальный тон сразу меня напряг.

- Мне до ужаса интересно, куда приведет этот разговор.

Я глянула на маршала, стоящего чуть в стороне и оглядывающего все так, словно его глаза вот-вот могли почернеть.

- Садись, Нильсира, - сказал он, указывая на свободный стул.

И только теперь я поняла, что женщина, сидящая на втором стуле, - Мидана Мьерри.

Она наигранно вздохнула.

- Простите, сержант Лэстис, за то, что вас вызвали в столько поздний час. Боюсь, это моя вина.

- Как интересно… - проговорила я. — Но, в самом деле, почему я здесь?

- Госпожа Мьерри рассказала нам кое-что любопытное, - объяснил маршал. — Ты здесь лишь для того, чтобы склеить историю. Тем более, история косвенно касается и тебя.

Я потрясенно оглядела присутствующих.

- Что случилось?

- Случилось то, что госпоже Мьерри есть, что сказать, - проговорил маршал. — Прежде чем мы продолжим нашу беседу, я хочу кое-о-чем предупредить вас, госпожа Мьерри.

Женщина насторожено глянула на маршала. Тот сделал несколько шагов, приблизившись к ней.

- Я хочу напомнить вам, госпожа Мьерри, что в кабинете на данный момент три человека, помимо вас. Один из них — Его Величество. Другие двое — змеи. Можете не сомневаться: если вы намерены нам лгать, вас не ждет ничего хорошего. Подумаете еще раз: стоит ли игра свеч?

- О, да я говорю правду! — почти обиженно произнесла госпожа Мьерри. — Коробка! Могу ли я показать вам ее?

Мидана тут же взяла коробку и протянула Его Величеству, но маршал схватил ее руку и забрал коробку.

- Прошу вас, ее осматривали много раз! — воскликнула она.

Маршал поглядел на коробку. Или, правильнее сказать, на небольшой ящик, наскоро сколоченный из сильно пахнущей древесины. Потом отошел в сторону, и глаза его налились черным — на случай, если с коробкой что-то не так. Он придирчиво осмотрел ее со всех сторон, потом осторожно открыл. Затем он придвинул небольшую тумбочку и стал выкладывать на нее предметы.

- Что у нас здесь? — он покрутил в руках небольшой листочек, а потом зачитал: - «Дорогой Мьерри, глубоко тебе сочувствую и советую пустить пулю в висок, пока не поздно. Эти вещи я высылаю тебе, чтобы их не нашли у меня при обыске. Лахёрна ждет меня. Прощай» Это наводит вас на какие-либо определенные мысли, госпожа Мьерри?

- Маршал Ард, - тихо сказала она. — Сэриг Упоминал его. Потом я узнала, что маршал Ард был главным во всем этом кошмаре. Насколько мне известно, он бежал в Лахъёрну.

- Вы хорошо осведомлены, - сказал маршал.

- Информация общедоступна, - недовольно произнесла Мидана.

Маршал продолжил выкладывать предметы. Первым попался какой-то мешочек. Маршал открыл его и достал несколько серебряных кулонов.

- Я знаю, что это такое! — воскликнула я.

Пошарив в кармане, я достала и продемонстрировала свой кулон.

- Вы носите его с собой? — удивился Его Величество.

- Ношу, потому что это часть моей истории, - сказала я. - Он точно такой же. Я раньше не могла понять, откуда он взялся. Могу ли я задать вопрос госпоже Мьерри?

Король махнул рукой.

- Тебя же не молчать позвали!

- Госпожа Мьерри, - с трудом подбирая слова, начала я, - покойный генерал когда-либо встречался с Алинтом Лэстисом?

На лице Миданы промелькнуло беспокойство.

- Какой ужас! — воскликнула она. — Вы его дочь! Мне очень жаль! Мы знали Алинта, не близко, конечно. Четыре года назад, или около того, мы пересеклись с ним. Тогда были учения здесь, в Крагарте.

- Я такого не помню, - сказала я.

- Это потому что об учениях никто не должен был знать, - сказал маршал. — Должно быть, тогда и вы, Ваше Величество, услышали фамилию Лэстис впервые.

- Я припоминаю, что приехал один инженер, - задумчиво произнес Его Величество. — Должно быть, это и был Алинт Лэстис.

- Так что же, - проговорила я. — Выходит, генерал Мьерри и был человеком, от которого мой отец получил сведения о Морц-Канте? И вы, госпожа Мьерри, решили сообщить об этом сейчас?

Мидана посмотрела на меня, и в ее глазах мелькнуло раздражение. Всего лишь на секунду, но этого было достаточно, чтобы заметить.

- Я не знала о Морц-Канте. Я ничего не знала о Морц-Канте. Посмотрите же, это еще не все.

Маршал, не отрывая взгляда от Миданы, достал несколько склянок. Все они были из темного стекла, и все — пустые. Продемонстрировав их, маршал положил все склянки, кроме одной, на тумбочку. Из другой он осторожно вытащил пробку и понюхал.

- Странный запах. Вроде бы напоминает… чай с мелиссой, но слишком резкий.

- С мелиссой? — переспросила я.

В памяти всплыло воспоминание, достаточно свежее.

- Маршал! — воскликнула я. — Мне нужно понюхать эту склянку!

- Зачем же? — удивился он.

- Мне нужно! Я боюсь, что знаю, что там было!

Перед глазами встала картина: Калианта передает мне чай за пару минут до того, как я теряю сознание.

Маршал передал мне склянку, я осторожно понюхала и воскликнула:

- Закройте и не трогайте это! Я уверена, что содержимое такой же склянки мне дала Катаниль перед тем, как я потеряла сознание.

- Ты правда уверена в этом? — настороженно произнес маршал. — У нас есть основания считать, что эти склянки привезли наполненными из Морц-Канты. Возможно, в них даже содержится говори-трава.

- Но она не действует на змеев. Я трогала ее, и ничего не случилось, - возразила я.

- Но ты ее не жевала и не пила отвар из нее. Вас с Элистом тоже отравили чем-то неизвестным. Может быть, это и в правду проклятое растение. Ты говорила, трава была похожа на крапиву? Могла она быть больше похожей на мелиссу?

- Наверное, - пробормотала я. — Вы думаете, что…

- Да, знающие люди полагают, что говори-трава — это разновидность мелиссы, - сказал Его Величество. — Насколько удалось узнать, оно больше нигде не растет. Ну, или во всяком случае об этом никто не знает.

- Я не понимаю, что это такое, - проговорила Мидана, - но я знаю, что Сэриг ничем таким не увлекался. Все это сделано не ради забавы.

- Мы сами это прекрасно понимаем, - процедил маршал. — И эта посылка — не причина переполошить весь дворец. Или у вас есть что-нибудь еще, госпожа Мьерри?

Мидана поджала губы.

- Я не намерена говорить об этом сейчас. Не в такой обстановке.

Она выразительно глянула на меня. Ну и пожалуйста! Мне же лучше.

- Я могу помочь вам раскрыть преступление моего мужа. Но для этого мне нужен будет настоящий стимул.

Маршал едва слышно усмехнулся и шагнул к двери.

- Стража выпроводит вас, госпожа Мьерри.

- Подожди, - сказал Его Величество.

Мы с маршалом пораженно посмотрели на него.

- Что вы просите? — медленно проговорил он. — Что вам нужно от меня?

Мидана положила руки на колени, слегка приподняла голову.

- Мое имение в Дорце. Я хочу его вернуть.

Маршал покачал головой в полном отчаянии.

- Сперва я хочу убедиться, что вы не лжете, - заявил Король. — Одной жалкой посылки недостаточно.

- Восстание, - сказала Мидана. — Один человек успел избежать правосудия.

- Невозможно, - сказал маршал. — Мы допрашивали каждого. Кто-нибудь, да проговорился бы. Вы просто не понимаете, о чем речь, когда говорите о допросе опасных преступников.

Мидана театрально поморщилась.

- Тем не менее. Вы могли что-то упустить, маршал, - с наслаждением проговорила Мидана. — А Сэриг ничего не упускал.

- И тем не менее, я лично подписал ему смертный приговор, - раздраженно бросил маршал.

- Это было после, - сказала Мидана. — А до — вы позволили уличной замарашке попасть в священные стены.

- Вы, должно быть, хорошо знаете, как все было? — поинтересовался Король.

- Лучше, чем любой в этом здании.

- Самонадеянно, - заметил маршал, ни к кому конкретно не обращаясь.

- Так что же, госпожа Мьерри, - сказал Его Величество, - вы намерены представить нам доказательства? Или эта комната не подходит даже для этого? Может быть, здесь слишком душно? Можно приоткрыть окно.

- Я стерплю насмешки, Ваше Величество, - певуче проговорила Мидана. — Ведь моя цель этого достойна. У меня нет никаких доказательств, кроме этого письма. Которое внизу коробки.

Маршал едва заметно дрогнул бровью.

- Коробка пуста. Я все оттуда вытащил. Там только… Листок пергамента.

Он решительно направился к коробке и аккуратно вытащил измятый листочек. Казалось, он лишь должен был защищать содержимое посылки от грубых краев. Маршал несколько раз покрутил его в руках, а потом посмотрел на просвет.

- Черт вас… - маршал осекся. — Что, по-вашему, это должно значить?!

Мидана равнодушно повела плечами.

- Что там написано, Лэй? — взволнованно спросил Его Величество.

Маршал опустил руки и отчаянно произнес:

- Кэррон, Ваше Величество. Там написано: «Позаботься о том, чтобы Кэррон занял свой пост».

Король долго думал, а потом проговорил:

- Я не думаю, что это правда. И я предполагаю, что вы и сами это понимаете. - Я не могу судить, - сказала Мидана. — Записка не показывает прямой связи между советником и тем жалким восстанием. Но все же очевидно, что какая-то связь есть.

Мидана поерзала на стуле, и на ее лице появилось некое подобие улыбки.

- Я надеюсь, что вы не оставите меня, бедную женщину, трагически потерявшую мужа, бродить по улицам Крагарты. Могу ли я рассчитывать на то, что вы меня защитите?

Мне казалось, что маршал сейчас сорвется.

- Вы можете рассчитывать на приют в Резиденции, - задумчиво произнес Король. — До тех пор, пока вы будете оставаться полезной. Но помните: это опасная игра. Начнете играть, не имея навыка, - окажетесь на улице. Если вам повезет. Но вы правы. Это не разговор. Маршал Антониус, вы будете так любезны проводить Мидану в сад, пока ей не приготовили комнату?

- В-Ваше Величество, - растерянно произнес он, - вы… уверены?

- Скажем так. Я не хочу, чтобы госпожа Мьерри сегодня покинула эти стены. Мне будет неспокойно, если так случится.

Утро в Резиденции было мрачное и безрадостное. Чуть только я собралась, в комнату постучал Лиссен и доложил: Его Величество хочет видеть нас с маршалом, и мы с последним должны встретиться внизу. Вчера я не успела даже сообразить, что к чему, а, встретившись в коридоре с Элистом, бессовестно отмахнулась и продолжила идти. Я поспешно накинула пальто и спустилась. Маршал уже ждал меня.

Формально я уже не была в Резиденции, поэтому я отдала честь.

- Выглядишь уставшей, - заметил маршал.

- У вас у самого разве нет зеркала? — усмехнулась я. — Кажется, даже леса за Форт-Норрисом не выматывают так, как превратности жизни во дворце.

Маршал хмыкнул.

- Так и есть.

- Думаете, Его Величество будет говорить с нами о вчерашнем? — поинтересовалась я.

- Да, - ответил маршал. — Ты ведь никому ничего не рассказывала?

- Конечно, нет! — воскликнула я. — Мне достаточно того, что одной этой беседы может хватить, чтобы мне голову оторвали! Не хочу, чтобы кого-то еще постигла такая участь.

- Ты сегодня активнее, - заметил маршал. — И вообще активнее в последнее время.

- Стараюсь, как могу, - сказала я.

В этот раз король принимал в кабинете. Я не сразу сообразила, что к чему, но, войдя, впала в ступор. Это был тот самый кабинет, в котором я чуть не убила его весной.

- Не переживай, Нильсира, - сказал Его Величество, увидев мое смятение. — Это всего лишь комната.

Кажется, король был весел. И это пугало больше всего.

- Итак, я позвал вас сюда не для пространных разговоров, - сказал он. — У меня конкретная информация и конкретные указания. Во-первых, то, что сказала Мидана Мьерри, меня ничуть не удивило.

Маршал прокашлялся.

- Нет?

Генрик задумчиво посмотрел вдаль.

- Нет, я, конечно, слышал о том, что Кэррон был продвинут Мьерри. Но у меня нет сомнений в его верности теперь. Я, конечно, проведу пару дополнительных проверок, но в сущности я уверен, что все это вздор. Куда ты определил Мьерри?

- Я велел привести в порядок пустующую комнату на первом этаже, - сказал маршал.

- Чудно. Я хочу, чтобы она всегда была на виду. Я намерен устроить бал в честь приезда Мелларта. Мидана вполне может явиться, если ей хватит духу. Я хочу, чтобы каждое ее движение было мне заметно. Она чего-то хочет, и это едва ли утерянное имение. Посмотрим, хватит ли ей сил всех перехитрить.

Мы с маршалом быстро переглянулись.

- О, и еще! — воскликнул Его Величество. — Я не хочу, чтобы вы говорили с кем-нибудь вне Резиденции о том, что произошло. Только змеям — своим самым близким союзникам — можно, и даже стоит рассказать. Ведь Мидана пока будет жить в Резиденции. Мало ли, что ей взбредет в голову! Никаких разговоров с семьей, Нильсира. Мне не приходится надеяться на благоразумие, которое действует по умолчанию. Люди иногда совершают опрометчивые поступки. Поэтому лучше все проговорить.

- Я поняла вас, - сказала я. — Никто из моей семьи не узнает.

Король кивнул.

- У меня больше нет к вам дел. Ступайте. Завтракайте. Что касается тебя, Антониус, я советую не брать на себя слишком много. Ты все-таки возглавляешь Корпус Змеев. Хоть ты и отвечаешь за мою безопасность, это только по моей прихоти. Есть еще много надежных людей, которые будут работать над ситуацией.

- Много людей? Вы им доверяете? — мрачно спросил маршал.

- Не так, как тебе, мой друг, - усмехнулся Его Величество. — Но ты такой единственный в своем роде.

Неожиданные слова короля меня удивили и насторожили. Раньше я не замечала за Генриком тяги к внезапной откровенности.

Мы вышли и почти сразу же наткнулись на Мелларта. Он выглядел отдохнувшим и увлеченным какой-то идеей.

- Вы помните занавеску, маршал? — неожиданно спросил он.

- Занавеску? — не понял маршал.

Мелларт показал на одну из арок.

- Вот здесь, кажется. Я точно помню: была занавеска. Свет так красиво пронизывал ее. Как думаете, можно вернуть?

Маршал бросил на него долгий взгляд, не выражающий никакой конкретной эмоции.

- Пожалуй, - сказал он. — Должно быть, вам стоит уточнить это у кого-нибудь, кто отвечает за занавески.

Вопреки ожиданием, Мелларт не прочитал или не захотел прочитать очевидную насмешку.

- Вы знаете, что будет бал? — поинтересовался Мелларт. — Удивительно, что король так долго не устраивал балов…

Казалось, он говорил не с нами, а просто выпускал мысли подышать воздухом.

- А что же, это правда, что в Резиденции гостит Мидана Мьерри? — неожиданно спросил Мелларт.

Маршал медлил с ответом.

- Это правда, Ваше Высочество. Если для вас мой совет имеет вес, я бы порекомендовал вам никогда с ней не встречаться. Или хотя бы пока выясняются некоторые моменты ее истории.

- В самом деле? — я не понимала, притворное его удивление, или настоящее. — Конечно, я к вам прислушаюсь, маршал. Надеюсь, что нас с госпожой Мьерри не сведет случайность.

- Я тоже на это надеюсь, - сказал маршал.

- Нильсира! Пора возвращаться в Резиденцию, иначе пропустим завтрак.

Он кивнул.

- Ваше Высочество.

Мы направились в сторону лестницы, а Мелларт так и остался разглядывать арку. Не было понятно, что в ней его так привлекло.

За завтраком маршал объявил остальным змеям:

- Старайтесь никак не взаимодействовать с Миданой. Она не появится в столовой, потому что еду ей приносят в комнату. Она не станет бродить по коридорам, потому что ей было велено не выходить просто так. Но это пока. Уверен, она станет выходить «на разведку». Если такое случится, докладывайте мне и, пожалуйста, старайтесь сократить взаимодействие с ней до минимума.

- Это Его Величество так сказал? — поинтересовался Азиль.

Маршал одарил его не самым дружелюбным взглядом.

- Резиденция под моим контролем. Я считаю своим долгом обезопасить всех ее жителей.

- Я лишь к тому, что нужно держать ее под контролем, - начал Азиль. — Я не уверен, что избегание — лучший метод в данной ситуации. Мы должны видеть, что у нее на уме, так ясно, как на чистом листе бумаги.

Маршал задумался.

- Кому-то достанется опасная роль. И меня напрягло то, что Мелларт проявил к ней интерес.

- Ее знакомство с Меллартом нежелательно, - согласился Азиль. — Уверен, у Мелларта достаточно дел во дворце, чтобы никогда сюда не заявляться. А вот Мидана Мьерри предоставлена сама себе. Кто-то должен занять ее на ближайшее время. Чем она занималась при жизни генерала? У нее есть какие-то постоянные увлечения или слабости?

- Она пианистка, - заметил Луккарт. — Незадолго до всей этой ужасной истории она давала сольный концерт в Форт-Кинте. Много кто приезжал и в их поместье в Дорце, только чтобы послушать ее игру. Потом ее концерты неожиданно прекратились, и нам остается только сопоставить все, чтобы отгадать причину.

Азиль вдруг задумчиво посмотрел на меня.

- А ты ведь училась игре на фортепиано, Нильси?

- Много кто учится игре на фортепиано… - проговорила я.

- У тебя какие-то мысли насчет Нильсиры? — с интересом произнес маршал.

Азиль вздохнул.

- Нам нужен человек, который, во-первых, имеет личную заинтересованность в деле. Во-вторых, имеет какую-то точку соприкосновения с Миданой, которая позволила бы им сблизиться.

- Вы полагаете, что игра на фортепиано нас сблизит? — поразилась я.

- А вы уверены, что втягивать Нильсиру — это единственный вариант? — воскликнул Элист. — В последнее время у нее и без того насыщенная жизнь.

- Как у всех нас, - вмешалась Нинайра. — Это вполне логично: Нильсира притворится, что хочет узнать больше о таланте Миданы. Когда все покатится по наклонной, а это непременно произойдет, она скажет Мидане, что на самом деле хотела узнать больше о своем отце. Вроде как неофициально. В то время ее настоящей целью будет взять Мидану под контроль и отвлечь от идеи знакомства с кем-либо еще во дворце.

Аделанна отмалчивалась. В последнее время она была тихой, ее шутливая манера общения словно потускнела. Она скучающе подперла щеку рукой и теребила локон. Я бы сказала, что это не очень хороший знак.

- Что ж, - проговорил маршал. — Я мог бы отдать приказ, и дело с концом. Но я спрашиваю тебя, Нильси: ты готова к тому, что от тебя ожидают?

Элист напряженно посмотрел на меня.

- Единственное мое сомнение — в достаточности моих навыков общения с кругом Миданы Мьерри, - сказала я. — А в остальном… Я сделаю все, что необходимо.

Что-то подсказывало мне, что я прокляну день, когда согласилась на эту авантюру. Но, кажется, у маршала полно забот и без Миданы. Но это было еще не все.

- Элист, - неожиданно сказал маршал.

Тот вздрогнул.

- Для тебя у меня тоже припасено задание. Это касается Кэррона. Его снова надо сопроводить.

Все уже закончили есть, и Луккарт помог отнести тарелки. На выходе из столовой мы с Элистом намеревались переброситься парой фраз, но тут же подошел Азиль и заявил:

- Я расскажу тебе, в чем загвоздка с сопровождением Кэррона. А ты, Нильсира, иди с маршалом. Вам нужно многое обсудить.

Нас развели в разные стороны.

- Да уж, Нильсира, - сказал маршал, - работа тебе выпала неприятная. Не жди, что будет легко.

- Я все-таки не понимаю до конца, почему Его Величество решил поселить ее в Резиденции, - сказала я.

- Видишь ли, здесь она отрезана от всех, кого знает. Не пройдет ни человек, ни записка. Возможно, это даже хорошо. Я помогу тебе составить план действий и список вопросов, которые можно будет задать Мидане. Диалог должен быть живым и естественным, как если бы ты общалась с кем-то, к кому расположена.

- Вы уверены в этой идее? — спросила я.

Маршал глянул на меня.

- Я давно уже перестал быть в чем-либо уверен. Такое настало время.

Впервые встретилась с Миданой я только через день. Вовсю шли приготовления к балу, а она сидела в комнате, не рискуя показать нос в Резиденции. Не самое приятное занятие для женщины ее круга

Я сделала глубокий вдох и постучала в дверь.

- Госпожа Мьерри, это сержант Лэстис. Я пришла, чтобы задать вам вопрос.

Дверь осторожно отворилась, и Мидана высунулась, испуганная.

- Вопрос?

- Не беспокойтесь, - сказала я. — Это не связано с текущим расследованием. И маршал не знает, что я здесь.

Последние слова, кажется, взбодрили Мидану. Во всяком случае, ее лицо будто просветлело.

- Так что же… Заходите, - проговорила она.

Комната ее была чуть-чуть поменьше моей. Везде был идеальный порядок, и только стакан с водой на прикроватном столике выдавал, что здесь в принципе кто-то живет.

- Проходите, сержант…

- Вы можете звать меня Нильсирой, - торопливо проговорила я. — Мой вопрос касается только вас лично, вы можете не отвечать, если не хотите. Я только хотела бы знать, та ли вы пианистка, которая выступала на благотворительном концерте в Форт-Кинте?

Мидана вдруг посмотрела на меня с интересом.

- Я выступала там, - сказала она. — А почему это вызвало у вас интерес, Нильсира?

Я смущенно улыбнулась.

- Я очень люблю фортепианную музыку, вот и все. Я училась играть и сама, до того, как поняла, что я змей. Правда ли, что вы тогда поранили палец? Говорят, кровь разлилась по клавиатуре.

Мидана сдержанно усмехнулась.

- Это было не в Форт-Кинте. Но это было поразительно! Вы знаете, я так сильно боюсь крови, что еле доиграла!

- Правда? Вы похожи на человека, который ничего не боится, - сказала я, с удовлетворением наблюдая, как теплеет взгляд Миданы.

- Я так давно не играла! — воскликнула она. — Со смерти мужа долго не могла и думать об этом. А потом — не было времени или сил. Правда: если бы я узнала, что здесь поблизости есть инструмент, я бы бросилась к нему.

Я улыбнулась.

- Боюсь, что вы не остались бы довольны инструментом, который есть поблизости.

- Что, во дворце? — спросила Мидана.

- В Резиденции, - ответила я. — Это плохонькое расстроенное пианино. Мы, конечно, не можем пригласить для вас настройщика, но, может быть, вам было бы приятно хотя бы увидеть инструмент…

- Разве я могу отсюда выйти? — воскликнула Мидана. — Меня держат, как преступницу.

- Если вы выйдете вместе со мной, ничего плохого не случится, - заверила я. — Тем более, мы не покинем пределы Резиденции.

Я отвела ее наверх, в складское помещение. Увидев пианино, Мидана тут же воскликнула:

- Вы зря говорите, что это плохой инструмент! Он просто… Неухоженный. Ведь за всем нужен уход. Нельзя держать его взаперти. В нем кроется волшебный звук.

- Но сейчас оно звучит, как хаос, - сказала я.

Мидана улыбнулась.

- Кто из нас звучит, как порядок, моя дорогая? Вы знаете, что произошло? Меня пригласили на бал. В честь приезда Его Высочества. Я не знаю, что мне придумать, чтобы не идти. Мой муж погиб меньше года назад. Какие балы?

Я задумалась. В какую сторону повести теперь?

- Думаю, вам стоит явиться, - сказала я. — Хотя бы для того, чтобы Его Величество увидел, что вы покорились его воле. Это необходимо, если вы хотите получить его доверие, госпожа Мьерри.

Мидана задумчиво подняла глаза и сказала:

- Вы можете называть меня по имени, моя дорогая. И вы совершенно правы.

Это был один из тех моментов, когда мое сердце сжималось в ужасе от представления всего плохого, что могут всколыхнуть мои слова. Таких моментов ждало меня много. Но я знала: Мидана в любом случае будет следовать своему плану. Мое дело — не остановить ее, а увлечь чем-то другим, пока у остальных нет времени как следует ей заняться. Я и не надеялась получить от нее какие бы то ни было сведения. Работа была простая: сделать так, что пожар не разошелся преждевременно.

Настал день бала. Нас разделили для дежурства по парам: я и Элист, Нинайра и Луккарт, Азиль и Аделанна. Сам маршал не должен был дежурить, но и покинуть зал не мог. Накануне нам показали место проведение бала, маршал и Азиль долго выбирали места, на которых должны были стоять дежурные. Это зависело от того, насколько хорош был обзор, не мешали ли мы гвардейцам, а также от того, как быстро мы могли бы пересечь зал в случае необходимости. Маршал одной фразой дал понять, что ждать можно чего угодно.

- Когда звери собираются вместе, - сказал он, - собирается магия. Когда змеи собираются вместе, собираются склоки. Собранная вместе знать приносит невиданный ранее хаос.

Дежурство длилось всего час, дальше нужно было сменяться. Выходить можно было не больше, чем на полчаса. Для нас освободили небольшую комнатку, там были напитки и кое-какая легкая еда — это чтобы не нужно было уходить далеко. Последовательность нужно было запомнить наизусть. Она была следующая: в восемь начинали Нинайра и Луккарт, затем мы с Элистом, потом Азиль и Аделанна. Затем снова мы с Элистом, и Нинайра с Луккартом закрывают. Я радовалась, что мы не первые и не последние. Кажется, маршал намеренно выбрал именно такой вариант. Присутствие всех змеев разом в зале должно было пугать и создавать напряженную атмосферу, поэтому нужно было создать искусственную видимость того, что нас не так уж и много. Для этого каждой паре нужно было выйти на полчаса минимум два раза за мероприятие.

Но первый час в зале должны были присутствовать все. Это было время для знакомства, непринужденных бесед и случайно подслушанных фраз. Всего приглашено было человек двадцать — скромно для такого огромного зала, но зато все свои. К этому прибавлялись мы и создающие ощущение заполненности пространства гвардейцы.

Мы с Элистом с самого начала держались в стороне, но через несколько минут к нам подошел маршал в компании двух мужчин среднего возраста, егерей.

- Майор Сэрк и под-полковник Корди очень хотели увидеть молодых змеев, - весело произнес маршал.

Мы поздоровались, отдали честь, пожали руки и недолго поговорили о волнениях в народе. Майор Сэрк, как он сказал, был недавно в Форт-Кинте, и уверен, что настроения там меняются каждый день. Он говорил свободно, несмотря на то что Его Величество находился метрах в пяти от него. Конечно, его бы не услышали, но доложить мог кто угодно. Сам Генрик, кстати, восседал на троне и выглядел совершенно довольным. Как будто ничего не могло омрачить его уверенность в завтрашнем дне. Не думаю, что когда-либо раньше я видела его таким. У него не было лица. Одна лишь маска.

Мы с Элистом отдежурили и отправились снять плащи, но нас тут же перехватила какая-то молодая женщина в компании супруга. Она представилась как леди Риквик. Хотя она была с мужем, того мгновенно перехватил какой-то егерь, чем он остался доволен.

- Ах, простите моему мужу, лорду Риквику, его искусственное безразличие! — воскликнула женщина. — А мне — мое любопытство! На самом деле все здесь хотят узнать о вас больше. Ведь вы двое — не самые типичные примеры.

- Среди змеев нет типичных примеров, - сверкая улыбкой, произнес Элист.

Полагаю, ему не больше, чем мне, хотелось рассказывать о себе этим людям.

Леди Риквик была одета по моде Лахъёрны, но держалась так, словно ее учил кто-то очень мудрый. Ни одного непродуманного движения или слова. Она заняла у нас добрых пятнадцать минут. Маршал уже сигнализировал знаками, чтобы мы не стояли на дороге. Мы наконец повесили плащи и, вернувшись в зал, встали в сторонке.

- О чем ты думаешь? — ни с того ни с сего спросил Элист.

- Я думаю о том, что кое-кого еще не видела здесь, - призналась я. — Мидану. Она обещала явиться. - Может, и хорошо, если ее не будет… - проговорил Элист.

- Не знаю, - призналась я.

Мидана и вправду явилась несколькими минутами позже. Она была в черном с ног до головы, лицо закрывала вуаль. В общей пестроте она походила на ворону, которая случайно оказалась среди экзотических птиц. Она встала не так далеко от нас. Все заметили ее, но боялись, что придется с ней говорить, ведь ее выходка с траурным нарядом наверняка не понравилась бы королю. Я смотрела на Его Величество достаточно долго, но он так и не выразил никакой реакции на это представление. Казалось, ему все равно.

Мы перемещались туда-сюда, но в основном для того, чтобы создать видимость оживленности. Музыка играла, завлекая новые пары в центр. Я засмотрелась на пожилую женщину, стоявшую чуть в стороне. С орлиным носом, царственной осанкой, одетая старомодно, она притягивала взгляды. Но никто к ней не подходил. Рядом с ней была юная девушка, в светло-голубом платье и с серебряными украшениями, чего не было у ее пожилой наставницы. Юная воспитанница была бледна, она скромно опустила взгляд, и никто не решался пригласить ее на танец. Она, должно быть, была моей ровесницей. И вот мы — словно полные противоположности. Она стеснительна — я в своем праве. Она зависит от кого-то — я внезапно тот человек, на которого возлагают надежду. Она так хочет, чтобы король на нее посмотрел — я мечтаю вернуться в Резиденцию.

Но время прошло. После второго дежурства мы с Элистом вздохнули с облегчением. Если что-то и произойдет, мы не окажемся первыми, кому придется все разгребать. Мы разговаривали с маршалом, когда вдруг случилось неожиданное.

Послышались первые аккорды умеренного контрданса (что навеяло некоторые забавные ассоциации), и я обернулась, почувствовав взгляд. За моей спиной стоял Мелларт. Он протягивал мне руку. Я в панике снова обернулась к маршалу, но тот взглядом показал: иди. Я дала руку Мелларту, и он потянул меня за собой.

- Кажется, я обременил вас, сержант Лэстис, - почти обиженно произнес он.

Элемент заставил нас отдалиться друг от друга, потом приблизиться.

- Ничуть, Ваше Высочество. Я давно не танцевала, вот и все.

- Насколько давно?

Мелларт пугающе открыто смотрел мне в глаза.

- Несколько месяцев. С тех пор, как ушла из дома.

Мы встретились лицом к лицу с другой парой, затем снова отдалились.

- Ваша история мне очень интересна, сержант, - произнес Мелларт. — А вам? Вам интересна моя?

- Было бы дерзостью с моей стороны расспрашивать вас и поднимать эту тему в принципе, - проговорила я.

Сложный элемент.

- А с моей стороны это дерзость? — поинтересовался Мелларт.

- Нет, что вы! — воскликнула я. — Вовсе нет! Разве можно сравнивать?

Мелларт улыбнулся.

- Поразительно! Сколько суеты вокруг моей персоны, а ведь некоторые только недавно узнали, кто я такой…

- Вас долго не было, вот и позабыли, - сказала я. — Вас встретили радушно, ведь вы имеете полное право на это рассчитывать.

- Могу я называть вас Нильсирой? — неожиданно спросил Мелларт.

- Если вам так угодно.

- А вы? Вас это устроит или вы просто…

Мы снова приблизились к противоположной паре.

- … просто никогда не станете перечить?

- Может быть, если вам будет интересно, я расскажу вам свою историю. Чтобы вы поняли, что я умею и перечить, и дерзить, и еще многое другое.

Мелларт улыбнулся, обнажая на удивление белые зубы.

- Я не сомневаюсь в этом. Так значит, вы мне разрешаете? Звать вас Нильсирой?

- Разрешаю, - сказала я. — Я не из тех, кому подобные вещи чересчур важны.

- Разумеется. Так что вы думаете, Нильсира…

Сложный элемент.

- … о моем приезде? Люди расстроились или обрадовались или обозлились?

- Не мне судить о таких вещих, - проговорила я. — Но я бы сказала так: все взволнованы.

- Сержант Лаввир тоже? О, и маршал Антониус?

Меня удивило, как быстро Мелларт определил, кто с кем контактирует больше всего.

- Не знаю, - сказала я. — Только могу сказать, что это было бы вполне оправданное волнение. В конце концов, вы два года провели в Цим Дзи…

Я хотела еще кое-что сказать, но контрданс закончился, нас как-то случайно размело в разные стороны зала, и я поспешила вернуться к маршалу, чтобы никому не мешать.

- Что он тебе говорил? — спросил маршал почти сразу же. — Вы все время разговаривали.

- Он спрашивал меня об отношении к его приезду. В частности, вашем, - сказала я.

- Замечательно… - протянул маршал. — Тебе не кажется, что это все выглядит как провокация?

- Что именно? — спросила я.

- Его поведение. Сперва я подумал, что он просто слишком открытый, но теперь я думаю, что это не так. Он проверяет реакции. Думаю, этому он научился в Цим Дзи.

Маршал недовольно огляделся.

Бал подходил к концу. Кто-то уже уехал, другие стали вялыми, им ничего больше не хотелось. Я ждала, когда все закончится. У меня было дурное предчувствие касаемо некоторых вещей. В частности по поводу Миданы.

Заиграли менуэт. Неожиданно чистые минорные аккорды плавно потянули за собой присутствующих.

- Нильсира.

Я подняла глаза.

- Элист, ты…

- Я хочу пригласить тебя на танец, - сказал он.

Я испуганно огляделась. Часть гостей разбрелась по закоулкам, маршал уже разговаривал с какой-то графиней, ведь делать было нечего.

Элист смотрел выжидающе. Если сейчас еще немного промедлить, влиться в танец будет сложнее. Я поспешно подала ему руку, и нам позволили вклиниться между двумя идущими парами.

- Боже… - прошептала я.

Мы замерли: Элист держал руки за спиной, а я — так, словно пыталась держать их над несуществующей юбкой. Момент замер вместе с нами. Я посмотрела Элисту в лицо. В приглушенном свете его карие глаза были почти черными, что заставляло холодок пробегать по моей спине. Было трудно представить, что произойдет здесь, в этой комнате с семью змеями, если кто-то решит устроить смуту. Сама идея танца казалась противоестественной. Элист улыбался — спокойно, сдержанно, но отчего-то так светло, что захватывало дух.

- Я никогда не танцевала с кем-то по-настоящему, - быстро проговорила я.

- Как же? Ты танцевала с Его Высочеством. Он хороший танцор.

- Мне нет дела до того, какой он танцор, - сказала я. — Куда интереснее — насколько он умен и расчетлив. Я пока не могу этого оценить.

Я подняла руку на уровень головы, и мы соприкоснулись ладонями. Поклон.

- Не переживай, Нильсира, - шепнул Элист.

Склеив руки таким же образом, мы медленно, с остановками закружились.

- А где ты учился танцам? — полюбопытствовала я.

- Что, все так плохо? — насмешливо спросил Элист.

- Мне просто любопытно. Карты, танцы… Что еще?

- Тебе не надо всего знать.

Мы стали расходиться: кавалеры и дамы. За этим следовало движение рукой, и мы снова соединились. Привычные элементы живо всплывали в памяти.

- А я хочу все знать, - с вызовом сказала я.

- Ты сегодня в хорошем расположении духа, - заметил Элист. — Мне это нравится. Осторожно.

Его предостережение пришлось вовремя: без него я не выполнила бы элемент. Нужно было слегка развернуться и облокотиться на руку партнера.

- Всегда надо быть настороже, - усмехнулся Элист.

Мы сошлись в линию, взялись за руку — человек с другой стороны был мне незнаком. Оставался только поклон. Элист взял мою руку, и мы направились от центра зала, чтобы раствориться в толпе.

- Улыбаешься? — сказал Элист.

Я, честно говоря, даже не заметила.

- Это правильно, - продолжал Элист. — Надо улыбаться, пока у тебя есть на это время. Понимаешь? Это никогда нельзя забывать.

Легкая грусть царапнула мою душу. Но она не победила. В этот раз она не победила.

- Да, я… Кажется, чувствую себя вполне довольной.

- Значит, я сносно танцую? — с притворной взволнованностью произнес Элист.

- Лучше, чем мальчики из Лоницкой смешанной гимназии.

- Но не лучше, чем герцог, конечно же?

Я рассмеялась.

- Я не поняла до конца, что Его Высочество от меня хотел. Но мне показалось, он остался доволен нашей краткой беседой.

- Это пугает больше всего…

- Я тоже так думаю, - согласилась я. — Знаешь, в гимназии я не хотела идти на выпускной бал. Но танцевать весело, если ты… Хорошо знаешь человека.

- Но ты не знаешь всех моих секретов, - напомнил Элист.

- Точно, - сказала я. — Может быть, ты знаешь язык Цим Дзи лучше, чем герцог? Или… или у тебя есть знакомые где-нибудь… - я рассмеялась, - не знаю.

Элист улыбнулся.

- Ты стала первой, кто узнал мой главный секрет, когда я только прибыл в Крагарту. Я бы рассказал все секреты, которые знаю, но ничего не могу припомнить. А вот ты, хотя, кажется, не имеешь никаких особенных секретов, остаешься загадкой, Нильси.

Я усмехнулась.

- Хороша загадка!

- По-моему, очень даже хороша. Серьезно, тебе идет румянец!

Смутившись, я слегка отвернула голову, но улыбка не покинула мое лицо.

Через двадцать минут был закончился. Все стали расходиться. Маршал подошел к нам и сообщил, что в городе напали на гвардейца. Я встревожено спросила:

- Что-то серьезное?

- Патрульного ударили кинжалом, - сказал маршал. — Я сообщаю, потому что, кажется, твой дядя был тем, кто оказал первую помощь бедняге.

- Хотите сказать, это произошло в поселении для семей? — поразилась.

- Я точно не знаю, рассказ был сбивчивый, - сказал маршал. — Но похоже, что да.

- Дядя в порядке? — взволнованно спросила я.

- Нет сведений о других жертвах, - сказал маршал. — Нет причин полагать, что что-то случилось.

Элист осторожно коснулся моего плеча.

- Мне надо на воздух, - сказала я. — Голова кружится.

- Сопроводи ее, - кивнул Элисту маршал.

Мы вышли, и я остановилась, пытаясь понять, становится ли мне лучше. Ночь была довольно теплая, но я забыла наверху плащ, и Элист укутал меня своим. Гости покидали территорию дворца.

- Ты как? — спросил Элист.

- Кажется, получше. Постоим еще?

- Конечно, - согласился Элист.

Потом он настоял на том, чтобы мы нашли скамейку. Мы сели, и я попыталась собраться с мыслями. Вязкая дождевая пыль застилала мне глаза. Мне показалось, что я теряю сознание, но я не могла понять, отчего это. И вдруг я ясно, отчетливо услышала крик.

- Помогите обездоленным! — причитал кто-то по ту сторону дворцовой стены. — Помогите раздавленным.

Я думала, что мне кажется. Я прищурилась и поднесла руки к вискам.

- Что такое? — спросил Элист.

Сердце колотилось у меня в груди.

- Впустите растоптанных, - сказал другой голос.

И я поняла, что знаю его. Но это же невозможно! Как она могла появиться… здесь?

- Элист, - прошептала я. — Мне нужно… к воротам. Девушка… Я ее знаю. У нее узнаваемый голос. Ее зовут Талисия Кливи.

Я бросилась в сторону ворот, пытаясь разглядеть Талису, но собравшиеся гвардейцы не позволяли мне этого сделать. Я опомнилась, только когда кто-то схватил меня за плечо. Это был маршал. Оттащив меня на безопасное расстояние, он воскликнул:

- Приди в себя! Нельзя так просто высовываться и кидаться на любого, кто кажется тебе знакомым!

- Это Талиса! — воскликнула я. — Талисия Кливи! Вы ее знаете!

- Вопрос сейчас не в этом, - прошипел маршал. — А в том, что ты готова броситься к человеку в объятия, чуть только что-то в нем напомнит тебе о прежней жизни!

Я посмотрела на него с укором.

- Что они хотят? — продолжал маршал. — Об этом ты подумала? Почему твоя подружка ходит вдоль ворот и умоляет ее впустить?

Я покачала головой.

- Я не знаю. Но нужно разобраться! Вы лично прикрепили булавку к ее мундиру!

- Да, и поэтому разбираться в том, что произошло, я буду лично! — отрезал маршал.

- Элист, - требовательно окликнул он. — Ступайте вдвоем с Нильсирой наверх, в Резиденцию. Нечего здесь находиться. Бал окончен, вы свободны — все.

Я попыталась возмутиться, но Элист потащил меня в сторону Резиденции.

- Я не хочу туда идти! — воскликнула я.

- Никто тебя и не спрашивал, - заметил Элист.

- Стой!

Я вырвалась из его хватки.

- Там моя подруга, мне нужно…

- Что? Что тебе нужно, Нильсира? Что ты сделаешь?

- Хоть что-то, - проговорила я.

Элист покачал головой.

- Нильси, завтра ты вспомнишь об этом и подумаешь, как глупо было пытаться вмешаться. Что, если твоя подруга пришла с дурной целью?

- А если нет? — возразила я.

- Тогда маршал без труда во всем разберется. И завтра ты сама встретишься с ней. В более благоприятной обстановке. Маршал прав. То, что ты так привязана к прошлому делает тебя уязвимой.

- Что это значит? — воскликнула я.

- Я говорю об этом, потому что знаю точно, что с тобой происходит. Ты просто цепляешься за те кусочки своего сознания, в которых самой большой проблемой было успешно обмануть себя.

- Обмануть себя?

- А кого еще? Ты никого больше не обманула, кроме себя, когда подалась в бега.

- Ты не знаешь всей моей истории, - не согласилась я.

Элист фальшиво улыбнулся.

- Хорошо. Зато я знаю свою. И наши истории похожи, как две капли воды. Чем дальше, тем больше я в этом убеждаюсь. Пора перестать вести себя, как дикарка. Теперь тебе приходится следить и за своим обликом в глазах других. Кому нужен змей, который не умеет контролировать свои порывы?

Я фыркнула.

- Я очень ценю твой совет, Элист.

- И правильно, - сказал он. — Цени. Ведь хороший совет дается так редко.

Я немного успокоилась и сдержаннее произнесла:

- Я переживаю, потому что я думала, что она мертва, Элист. Я не нашла никаких сведений о ней, хотя искала. Я думала, что ее нет в живых.

- Кто знает, что несет ее «воскрешение», - пробормотал Элист. — Пойдем наверх. Становится холодно, между прочим. Проклятый ветер! В поселении сложнее всего пережить было именно этот период года. Прямо под День Памяти всегда начинало холодать.

- А у вас были там праздники? — без особенного воодушевления спросила я.

Элист покачал головой.

- Какие там праздники? Нельзя привлечь к себе внимание: с одной стороны звери, с другой — егеря.

Лестница закончилась, и мы остановились, не решаясь разойтись по комнатам.

- Ты не должна разбираться во всем сама, Нильси, - сказал Элист. — Так не делается. Доверься маршалу, он мудрый и рассудительный человек.

- Скажи я тогда, в поселении, что ты будешь делать подобные заявления, ты бы решил, что я сошла с ума, - насмешливо ответила я.

Элист пожал плечами.

- Жизнь дана для того, чтобы учиться.