Двойной Черный

Глава 1

Холодный воздух проникал в легкие, заставляя Чую кашлять. Он стиснул зубы, пытаясь сдержать слезы, что уже давно текли по щекам. Родители... их уже не было. Просто так, по щелчку пальцев, исчезли из его жизни.

В детстве он был уверен, что приют — это место для других детей, для тех, кто не имел семьи, не был любим. Ведь он, Чуя, был особенным. Его родители были богаты, у них всегда было много людей, и все они умилялись от того, как он мил, как он прекрасен. Чуя был окружен любовью, был защищен от злого мира.

Но все изменилось в десять лет. Смерть родителей обрушилась на него, как грозовая туча, оставив пустоту и боль. Чуя был уверен, что люди обязательно захотят забрать его к себе, такого милого и беспомощного ребенка. И сперва так и было. Тётя и дядя, которых он видел только в раннем детстве, приняли его с радушием, олицетворяя его надежду на светлое будущее. Но все оказалось обманом. Едва они получили доступ к наследству ребенка, как опекуны с нескрываемым цинизмом отправили его в приют.

Чуя шел молча, только слезы капали с его щек, оставляя на холодном асфальте блестящие дорожки. Ему было уже десять, но он был маленьким и худым. Все его силы уходили на то, чтобы просто выжить. Он был слабым, болезненным ребенком, который не мог постоять за себя. Даже в десять лет он выглядел на восемь.

"Вручив" мальчишку, как груз, в руки директора Кюубея, родственнички поспешили удалиться. Они даже не взглянули на мокрые омуты глаз Чуи, которые вот-вот грозились выйти из берегов.

— Ну чего ты ревешь? — поинтересовался директор, ведя ребёнка за руку к четырёхэтажному зданию, в другой руке он нес небольшую спортивную сумку, а у самого Чуи за спиной покоился маленький, потертый рюкзак. — Сейчас познакомишься с ребятами, подружишься, тебе тут понравится, — выдавил фальшивую улыбку мужчина, его слова звучали пусто и безжизненно, как эхо в пустом коридоре.

Когда Чуя зашёл в небольшую комнатку и увидел свинарник, он машинально ладошкой прикрыл рот и нос, отшатнувшись назад. Ребята, что играли в карты на одной из кроватей, тут же уставились на него удивлённо.

— Ты новенький? — спросил мальчик с черными сальными волосами, его глаза были наполнены бесстрастным любопытством.

Чуя осторожно убрал руку от лица и посмотрел на мальчиков. Они все были почти на голову выше его. И с гораздо более развитыми телами, чем у Накахары. Он чувствовал себя маленьким и беспомощным птенцом, попавшим в гнездо хищных птиц.

— Классно, а как тебя зовут, новенький? — один из них поднялся и подошёл к нему, с интересом разглядывая его, как странную игрушку. — А ты точно японец?

Чуя, обретя дар речи снова, кивнул.

— Накахара Чуя.

— А я Ясу Накая, — улыбнулся парень и протянул ему руку. Чуя тут же заметил под ногтями грязь, но из вежливости он всё же быстро её пожал. Рука Ясу была грубой и мозолистой, как у взрослого мужчины. Чуя почувствовал неприятный укол в душе. — Да ты не нервничай так, — улыбнулся он. — Тебе, можно сказать, повезло, что у нас койка освободилась прямо перед твоим заселением.

Чуя не понимал, как ему могло повезти, когда он находился в таком плачевном положении. Он вообще искренне всех их жалел и сочувствовал. Эти мальчики были лишены любви и заботы, они были одиноки и бесприютны, как и он. Но он не мог сказать им об этом, не мог поделиться своей болью.

— Ну ладно, как придёшь в себя, пообщаемся, — видя ступор мальчика, скомандовал Ясу. — Ты только не хныкай, пожалуйста. Твоя койка у окна.

Чуя пошел к той кровати, что стояла вплотную к стене. Она была не застелена, но постельное белье лежало стопкой на ней. На ортопедическом матрасе расползалось старое коричневое пятно, и Накахара поспешил его перевернуть. Там ситуация была несколько лучше. Настолько ярких пятен не было.

Мальчик принялся готовить себе постель, пока ребята продолжали играть в карты, искоса поглядывая на новенького. На самом деле Чуя не представлял, как вести себя в коллективе. Он всю жизнь обучался на дому, а в школу пошел только после смерти родителей. И то, проходил всего месяц. Там мальчика не любили и постоянно задирали. И, используя этот опыт, Чуя собирался избежать прошлых ошибок.

Из того, что он читал, мальчик знал, что приют — это чуть ли не самый сложный коллектив. И быть в нем новичком — самое невыгодное положение. Надо было срочно от него избавляться. Поэтому, закончив с кроватью и более — менее привыкнув к запаху, Чуя попытался подсесть к ребятам.

Другое дело, — расплылся в улыбке Ясу, отодвигаясь, чтобы Чуя сел. — Знакомься, это, — он указал на мальчика с сальными волосами, — Акико Сина, — Чуя кивнул и пожал его ручку. — А это, — Ясу указал на самого высокого юношу с отросшими волосами и жёлтой кожей, — Кенджи Идагава.

— Очень приятно, — пожимая длинную конечность, снова кивнул Накахара. Он чувствовал себя неловко, как будто он находился не в своей тарелке, но пытался сохранять спокойствие.

— А, правда, что рыжие — ведьмы? — с опаской спросил Акико, его глаза были наполнены странным страхом. Чуя слегка опешил.

— Нет, — покачал он головой, тряхнув медными кудрями. Он чувствовал, как его щеки наливаются румянцем.

— У тебя веснушек нет, — заметил Ясу.

— Ага, — кивнул Чуя, не понимая, к чему он это.

— Я думал у всех рыжих веснушки, — пожал он плечами.

— Ну, у меня нет.

Чуя чувствовал себя еще более неловко. Он не знал, как объяснить им, что он не ведьма, что он просто ребенок, который хочет быть в безопасности.

— И не колдуешь, и без веснушек. Какой-то ты неправильный рыжий, — нахмурился Акико. — И на японца не похож.

Чуя почувствовал укол обиды. Он всегда считал себя японцем, но в этом месте он был чужим, не таким, как все.

— Европейские корни, - кивнул Накахара, стараясь не выдать своей растерянности. - Бабушка была европейкой. Вот и проявилось…как-то.

— В карты играть умеешь? — спросил Ясу, когда ребята просмеялись, их смех звучал злобно и жестоко.

— Никогда не пробовал, - распахнул глаза мальчик. Он чувствовал себя неловко.

— Ну, сейчас научим, - улыбнулся Кенджи. Его улыбка была натянутой и неискренней.

Играть в карты Чуе не особенно нравилось. Он проиграл пять раз подряд и решил, что это не его, просто не замечая, как ребята в наглую его обдуривают. Чуя почувствовал, что он стал жертвой их игры, их жестокости.

Он осведомился у них, куда может положить свои вещи, и начал перекладывать их в шкаф. Там пустовали две полки, а вот на всех остальных был бардак. Чуя заметил, что тут ненавидели форму, потому как три скомканных пиджака валялись на полу у кроватей их владельцев.

Чуя же в форме ничего плохого не видел. Он с ней познакомился, только когда пошел в школу. Тогда ему все было интересно. А теперь у него просто не было выбора. Но опытом он был научен: если другим не нравится, то и ему нравиться не должно.

— Скоро ужин, - кидая колоду карт на кровать и потягиваясь, известил Акико. — Новенький, пойдешь?

— На ужин? - спросил Чуя. Он чувствовал себя усталым и беспомощным.

— Пойдёт, куда он денется, - раздавая на новую партию, кивнул Ясу. — Ты не волнуйся, мы тут тебе всё покажем. На самом деле, тут особо и не заблудишься.

— А что тут есть? - сидя на своей кровати и помахивая одной ногой, спросил Чуя. Он пытался сохранять спокойствие, но внутри у него кипела тревога.

— Ну, на первом этаже столовая и классы, - начал рассказывать Чихайя, не отвлекаясь от игры. — На втором, как видишь, мы. Корпус младших. На третьем старшие живут. С пятнадцати. А четвёртый закрыт.

— Почему? - не понял мальчик. Он чувствовал, что в этом приюте что-то не так, что здесь скрывается тайна.

— Там года три назад ремонт затеяли, - закидывая в кучку очередную карту, поведал Кенджи. — Хотели сделать библиотеку, спортивный зал, классов побольше. Краску ободрали, мебель вынесли, стены снесли, и…бюджет кончился, - развёл руками парень.

— А раньше там что было? - спросил мальчик. Он не мог отбросить чувство непонятного трепета.

— Без понятия, - покачал головой Акико. - Он был и до ремонта закрыт.

Решив больше не донимать ребят вопросами, Чуя терпеливо дожидался ужина. Вообще, он был голодный. Ел он, кажется, последний раз несолёную овсянку на завтрак. Тётя плохо готовила, предпочитая всё своё свободное время уделять благородному занятию - искусству.

Вскоре в коридоре послышался гомон. Видимо, остальные тоже засобирались на ужин. Ребята доиграли партию и неохотно накинули пиджаки.

— У тебя формы ещё нет? - спросил Ясу, оглядывая Накахару, что был одет в черные брюки, белую рубашку и черный пиджак - форма со школы. Он посмотрел на Чую с нескрываемым презрением.

Чуя заметил, что он выглядит не так, как они. Он был одет в школьную форму, а они были в потертой и грязной одежде. Он почувствовал себя еще более одиноким и беспомощным.

— У тебя формы ещё нет? — спросил Ясу, оглядывая Накахару, что был одет в черные брюки, белую рубашку и чёрный пиджак - форма со школы.

— Пока нет, - опешил юноша. Он чувствовал себя неловко.

— Ну, попозже дадут. На ужин и уроки надо обязательно надевать знаки отличия. Мы носим синюю клетку, а старшие - бордовую.

— Угу, - кивнул Чуя. Он пытался впитать всю информацию, как губка.

— Вообще, по инструкции надо всегда носить форму, - неохотно натягивая тёмно-синий пиджак, сообщил Сина. - Но отчитывают за это только на уроках и в столовке.

— Я понял, - кивнул Накахара. Он чувствовал себя как в чужой стране, среди незнакомых людей и непонятных правил.

Спуститься на первый этаж оказалось не так-то просто. Но Ясу шел рядом с Чуей, расталкивая других детей. Он был достаточно крепко сложен, да и ростом не обижен, хотя Кенджи всё же пока уступал.

— Ты только первый к раздаче не лезь, - на ходу инструктировал юноша. - Особенно вперёд старших. Они и прибить могут.

— Да, так что ты лучше нас держись, - посоветовал Акико.

Чуя и так собирался держаться их, потому как других ориентиров в этом хаосе не видел. На него еще на лестнице начали странно поглядывать. Мало того рыжий, так еще и не в той форме. Он чувствовал на себе взгляды и шепот.

— Новенький? — грубо толкнув Чую в плечо, когда он встал в очередь, поинтересовался довольно высокий юноша с осветлёнными до жёлтого волосами.

— Отстань от него, - рявкнул Ясу. — Как будто сам не видишь.

— А ты у нас защитником немощных и слабых заделался, Чихайя? - осклабился парень. — Какого чёрта он не того цвета?

— Тебе какое дело, Макото? - фыркнул он. — Отстань.

Но перепалку прервало появление ребят из другого корпуса. Они были гораздо выше, в другой форме, держались очень спокойно и высокомерно. Спокойно шли к началу очереди, пока мелкие покорно перед ними расступались.

Чуя чувствовал на себе их холодные взгляды, как будто он был не человеком, а каким-то недоразумением.

Макото свалил в тень, подобно многим, а Чуя и Ясу вместе с очередью были отодвинуты назад.

— Ну вот, - проскулил Сина. — Пока дождёмся, всё остынет.

— Не хнычь, - рявкнул Чихайя. — А если что-то не устраивает, можешь предъявить претензии Дазай-сану.

Чуя опешил от такого формального обращения.

— А кто это? - почти шёпотом спросил он.

— Видишь того, кто за дальним столиком? Длинный такой.

Накахара осмотрел столовую и за дальним столиком действительно увидел высокого худого человека с каштановыми волосами и перемотанным глазом. Чуя чувствовал, как его сердце забилось быстрее. Он не мог отвести взгляд от этого человека, как будто его притягивала невидимая сила.

— Это Осаму Дазай. Ему пятнадцать, а строит даже выпускников, - вздохнул Ясу. - Лучше не попадайся ему на глаза.

— Да, он мелких не особенно любит, - задумчиво протянул Кенджи. — Собственно, и не мелких тоже.

— А почему он не в очереди? - спросил Чуя. Он чувствовал, что в этом месте что-то не так, что здесь скрывается тайна.

— А ему и не надо, - усмехнулся Акико. - Смотри сам.

И правда, к столу уже нёсся парень, неся поднос с едой. Дазай ему как-то странно фальшиво улыбнулся и принялся за еду, пока парень сел рядом и начал что-то активно ему рассказывать. Дазай, слушая его, поднял взгляд и начал обводить здоровым глазом толпу.

Чуя почувствовал, как его тело прошиб холодный пот, когда взгляд Дазая остановился на нём. Он чувствовал на себе его холодный и проницательный взгляд.

— Не смотри, - прошипел Ясу, делая вид, что Накахару вообще не знает. - Ещё влетит за форму.

Но Чуя не мог не смотреть. Взгляд Осаму пленил его, будто он мотылёк и только что угодил в паучью сеть. Он с интересом смотрел в ответ своими ледяными омутами. Дазай в итоге усмехнулся и снова посмотрел на своего собеседника. Вскоре к ним подсели другие старшие, и лица Дазая больше не было видно. Но этот взгляд ещё долго отдавался пульсом у него в висках. Осаму пугал Чую.

Чувство страха и непонятного притяжения к этому человеку переплетались в нём. Он не мог понять, что это за человек, но он чувствовал, что он не простой.

Простояв в очереди, Накахара всё же получил свою порцию. Это оказались слипшиеся макароны и дурно пахнущая холодная котлета. Непонятно из чего. Запивать дали компот и высохшее безвкусное печенье.

— Ну, чем богаты, тем и рады, как говорится, - принимаясь за еду, досадливо улыбнулся Акико. — Итадакимас.

Чуя, конечно, ожидал чего угодно, но он надеялся хотя бы на рис. То, что лежало перед ним, не вызывало ни малейшего доверия. Он почувствовал отвращение и горечь.

В итоге он попробовал погрызть печенюшку, пахнущую грязным мешком, и выпил компот, разбавленный водой настолько, что ягодами он только пах.

Закончив с трапезой раньше всех, Чуя решил вернуться в комнату. Настроение упало окончательно. Если так будут кормить каждый день, то он просто умрёт с голода.

Но когда мальчик поднялся на второй этаж и пошёл в комнату…он понял, что не знает, какая комната его. Он банально - не посмотрел на номер. А стучаться в каждую дверь было чревато.

Чуя почувствовал отчаяние. Он был один в этом месте, без друзей и без помощи. Он не знал, что делать.

Решив посидеть у окна и дождаться ребят, он прошёл к концу коридора. Там была ещё одна лестница, видимо, пожарная. Дверь на неё была приоткрыта, и оттуда слышались голоса. Чуя, подталкиваемый любопытством, подошёл ближе. Сквозь небольшую щель он увидел старшеклассников. Их было четверо. Один с голубыми волосами и пирсингом, другой крупный и в кожаной куртке, третий с пепельными волосами, а четвёртый тот самый Осаму Дазай.

Все, кроме Дазая, стояли и курили. Осаму сидел на ступеньке и тоже курил. Ребята о чём-то неспешно болтали, пока Чуя пытался сообразить, почему они курят на втором этаже. Но через несколько секунд дымом потянуло и на сам этаж. Чуя, непривыкший к этому запаху, мгновенно закашлялся. Он почувствовал, как его горло схватила резкая боль. И, понимая свою ошибку, закрыл рот руками, но было уже поздно. Он попытался убежать, но его уже схватили за шкирку и втащили на прокуренную лестницу.

Чуя почувствовал панику. Он оказался в ловушке, среди этих старшеклассников, которые были намного старше и сильнее его. Он не знал, что они с ним сделают.

— Опа, птенчик, - оскалился противный парень. У него были пепельные волосы. Чуя почувствовал, как его сердце забилось быстрее.

— Да ещё и подслушивает, — хмуро заметил тот, что с голубыми волосами.

Дазай внимательно наблюдал за мальчишкой одним глазом, пока остальные его разглядывали. Чуя чувствовал на себе их холодные и жестокие взгляды.

— Как звать? - грубо спросил тот, что в кожаной куртке.

— Чуя, - едва слышно выдохнул юноша. Он пытался сохранять спокойствие, но внутри у него кипела тревога.

— Тебя что же, не учили, что подслушивать нельзя? Да ещё и в форме, как у нас, - снова осклабился пепельноволосый.

— Мне ещё не выдали другую, - уже твёрже проговорил Накахара. В конце концов, он не подслушивал. Он буквально мимо шёл. И это не он тут правила нарушает. Чуя пытался защитить себя, но он чувствовал себя слабым и беспомощным.

— Да ты совсем как взрослый, - снова ухмыльнулся синеволосый, игнорируя его объяснение. - И форму носишь, и на лестничную площадку вышел. Значит, и покурить не откажешься?

Он наклонился к Чуе и предложил ему сигарету. Чуя почувствовал, как его горло схватила резкая боль. Он не мог переносить запах табака.

— Я не буду, - чётко сказал мальчик. Он пытался сохранять спокойствие, но внутри у него кипела тревога.

— Как это? — спросил самый широкий. — Ты же уже большой. Ну-ка, не кобенься. Тебя старшие сигаретой угощают.

Дазай, тем временем, глубоко затянулся и продолжил молча наблюдать за представлением. Чуя чувствовал на себе взгляды всех четверых, как будто он был какой-то диковинкой, которую хотели рассмотреть со всех сторон.

— Да он, наверное, пока не знает, как это делается, - подал голос тот, что с пирсингом. — Отвали от мальчишки.

— Так я его научу, - загорелся энтузиазмом пепельный. - Смотри, цыплёнок, - он вставил в губы сигарету и подкурил её от зажигалки. - Дым надо втянуть, а потом, - он снова сделал глоток воздуха, уже без дыма. - И всё вместе, - Чуе в лицо выдохнул дым. Он зажмурился, давя в себе кашель, но продолжал молчать. Он не хотел показывать им свою слабость.

— Теперь сам, - протягивая сигарету, ухмыльнулся парень.

Чуя неуверенно взял её в маленькие пальчики, покрутил, рассмотрел, а потом резко воткнул эту сигарету парню в щёку. Он чувствовал гнев и отчаяние.

Тот взвыл, как белуга. Лестничную площадку озарил отборный мат. Он схватил с пола сигарету, а Чую схватил за шкирку, но он сопротивлялся. Чуя чувствовал, что он не может просто так сдаться.

Тогда качку пришлось заломить тому руки, чтобы Накахара не двигался. Чуя чувствовал, как его руки онемели от боли.

Мальчик ещё пару раз дёрнулся и обессиленно затих, глядя холодными непокорными глазами на своего мучителя.

— Кури, - приставив сигарету к маленьким аккуратным губкам, потребовал парень. Чуя не хотел курить. Он не хотел подчиняться им.

— Значит так, сопля, - зарычал старшеклассник. - Либо куришь, либо я тебе этим бычком глаз нахуй выжгу. Чуя почувствовал, как его тело прошиб холодный пот.

В непокорных глазках на секунду мелькнул ужас. Но он не мог сдаться.

Тогда парень затянулся сам и схватил пацана за щёки, чтобы тот открыл рот.

— Эй, ты же не собираешься… — испуганно осведомился пирсингованный, но тут Дазай медленно поднялся с лестницы. Чуя почувствовал надежду.

— Достаточно, - сказал он тихо. Чуя почувствовал, как его тело прошиб холодный пот. Он не мог понять, что происходит.

— Но, Дазай, - начал, было, парень.

— Я тебе сказал отвалить от пацана, - рявкнул Осаму.

Чуя чувствовал, как его тело дрожит от страха. Он не мог понять, что происходит, но он чувствовал, что он в безопасности.

Он подошёл к нему и схватил за шкирку.

— У нас с ним будет другая беседа, — сказал Дазай и выволок Чую за шкирку на второй этаж. Чуя чувствовал на себе взгляд Дазая, который был полн холода и беспокойства.

Он оттащил его в сторону туалета, постоял молча, пока голоса на лестнице не стихли, а потом опустился на корточки и оправил пиджак юноши. Чуя чувствовал, как его тело дрожит от страха.

— В какой комнате живёшь? — неожиданно спокойно спросил он.

— Не знаю, - буркнул Чуя, начиная тереть глаза, лишь бы не расплакаться. Он чувствовал себя беспомощным и одиноким.

— Лучше срочно это выяснить, - осматривая почти пустой коридор, протянул Осаму. - Вроде, твои идут, - кивая на парней, что поднимались по лестнице с другого конца коридора, полувопросительно сказал Дазай.

Чуя присмотрелся мокрыми глазами и шмыгнул носом.

— Ага.

— Ну, всё, не реви, - мягко убрал непослушные кудри за уши ребёнка Дазай. - Никому тут не показывай своих слёз. И держись подальше от этой лестничной площадки. Тут многие курят. Понял?

Чуя всхлипнул, вытер слёзы и кивнул. Он чувствовал, что он в безопасности, но он не мог понять, почему Дазай так поступил.

— Ну, вот и умница, - поднимаясь, кивнул Дазай.

— А что у тебя с глазом? - спросил Чуя. Он был заинтригован и хотел узнать больше о Дазае.

— Как-нибудь покажу, - подмигнул ему Осаму и скрылся на лестнице под ошарашенные взгляды Ясу, Акико и Кенджи.

Чуя чувствовал себя загадочным и непонятным. Он не мог понять, что происходит, но он чувствовал, что он в безопасности.

Весь вечер ребята пытались расспросить Чую о том, что ему сказал «Дазай-сан». Как он понял, Дазай тут сходил за местного бога и пользовался безоговорочным авторитетом. Мальчишки в нём видели идеал. Ясу, так и вовсе, с неподдельным восхищением рассказывал о его подвигах.

Чуя чувствовал смешанные эмоции. Он был впечатлен историями о Дазае, но в то же время он чувствовал некоторое недоверие. Он не мог понять, почему Дазай так поступил с ним.

Так Чуя узнал, что Дазай очень сильный. И что способность у него — закачаешься. Вроде и ничего особенного — простое обнуление, а в бою, оказывается, очень помогало. Никто не мог победить, не важно — эспер, не эспер.

Чуя задумался. Он не мог понять, как можно быть таким сильным. Он сам обладал способностью, но он не хотел её использовать.

А ещё для Дазая не существовали правила. Он был настолько изворотливым, что легко пудрил мозги даже директору, не говоря уже о выпускниках. Тем, к слову, позволялось выходить в город раз в неделю. И они обеспечивали Осаму всем, что тот только пожелает. Хотя, он и сам часто сбегал.

Чуя вздохнул. Он не мог понять, как можно быть таким свободным. Он чувствовал себя запертым в этом месте.

Накахара вздохнул. Тему способностей он хотел поднимать в последнюю очередь. Ими обладали только десять процентов всего населения, и проявлялись они у всех по-разному. Чуя, например, уже в раннем детстве хапнул горя со своей, поэтому с тех пор её не использовал.

— А ты, кстати, одарённый? — спросил Ясу.

— Нет, - покачал головой Накахара. — А вы?

— Только Акико, - мотнул головой Кенджи.

***

Ночью мальчик так и не смог уснуть. Он тосковал по родителям, по дому, по учителям. Он чувствовал, что место, в котором он находится, чужое. И никак не мог свыкнуться с мыслью, что ему торчать в нём ещё восемь лет. Чуя чувствовал отчаяние и безнадежность.

А утром ему принесли форму. Клетчатые синие брюки, рубашку, чёрный галстук и тёмно-синий пиджак с вышитым гербом интерната. Чуя спокойно в неё одевался, пока ребята плевались на галстуки. Чуя чувствовал себя неловко в этой форме. Он не хотел быть как все.

— Сегодня ещё и физра, - промычал сонный Акико.

— А где тут можно умыться? - спросил Чуя, закончив с переодеванием. Чуя чувствовал себя неуверенно в этом месте. Он не знал, что делать.

— Пошли, - зевнув, позвал Ясу.

Туалет и душевые были общими. Находились за соседними дверями на этажах. В душевой в ряд стояло несколько умывальников с ржавыми кранами, и с утра Чуя ожидал увидеть тут много народа, но с Чихайей они были вдвоём. Чуя чувствовал себя неловко в этом месте. Он не знал, что делать.

Чуя, тщательно вычистив зубы, умылся, вытер лицо и собрал волосы руками в хвост с петухами. И хотя он был чистоплотным ребёнком, со своими волосами никогда самостоятельно справиться не мог. Чуя чувствовал себя неловко в этом месте. Он не знал, что делать.

— Немногие такие обязательные, - прокомментировал пустоту в душевой Ясу.

— В смысле? Не все чистят зубы по утрам? - удивился Накахара. Чуя чувствовал себя неловко в этом месте. Он не знал, что делать.

— Дай бог, чтобы к вечеру почистили.

— Понятно, - пробубнил мальчик. Чуя чувствовал себя неловко в этом месте. Он не знал, что делать.

В коридоре они наткнулись на вчерашнего парня по имени Макото. Он ещё был в пижаме и шёл, видимо, из туалета, почёсывая живот.

— Опа, цыпка, - осклабился он. От него за версту тащило потом и отвратительным запахом изо рта. Чуя чувствовал отвращение.

— Кто? - не понял Ясу.

— Цыплёнок, это его старшие так прозвали.

Чуя почувствовал обиду и гнев. Он не хотел, чтобы его так называли.

— И почему цыплёнок? — спросил Чихайя, скрестив руки на груди. Чуя чувствовал некоторую надежду. Может быть, его защитят?

— Ну, потому что рыжий, наверное. И потому что новичок, — пожал плечами Макото.

— Цыплята жёлтые, так что тебе больше подходит, — упрямо глядя на юношу, сказал Накахара. Чуя чувствовал гнев и обиду. Он не хотел, чтобы его так называли.

— Что ты там пикнул, цыплёнок? — зарычал Макото, надвигаясь на мальчика. Чуя почувствовал страх.

— Отвали, — грубо отодвинул его Ясу и повёл Чую дальше по коридору. Чуя был благодарен Ясу за защиту.

Несмотря на все надежды Чуи, завтрак был так же отвратен, как ужин. Это была овсянка. Накахара думал, что отвратнее, чем тётя, её сварить невозможно. Он никогда так не ошибался. Чуя почувствовал отвращение.

Поковыряв в тарелке ложкой, парень выпил переслащённый чай и пошёл за ребятами на занятия.

— А почему старших не было? — спросил он у Ясу, когда они вышли.

— Они нечасто выходят на завтрак — спят, — пояснил юноша. — Да и за ночь многие умудряются в магазин сбегать.

— Правда?

— Ага, — кивнул он. — Макото с ними часто носится. Точнее, для них носится. Они его приватизировали, как мальчика на побегушках. Показали, что и как делать, вот и гоняют до первого палева. То за сигаретами, то за сладостями.

— А ему, зачем это? — спросил Накахара.

— Ну, ему тоже что-то достаётся, — пожал плечами Ясу. — И за близость к старшим он имеет определённый статус. Из нашего корпуса он самый крутой, — Чихайя сделал характерный жест кавычками.

Чуя задумался. Он не мог понять, как можно быть таким крутым. Он чувствовал себя неловко в этом месте.

— Но ты не слишком его уважаешь, — заметил юноша.

— Не за что, — пожал плечами Чихайя. — Да и он не лезет на меня особо. Знает, что физически я сильнее.

— Вот оно как, — задумчиво протянул Чуя и принял новую информацию к сведению. Чуя чувствовал себя неловко в этом месте. Он не знал, что делать.

В принципе, первый день в школе прошёл неплохо. Он попал в один класс с Ясу, а вот Кенджи и Акико были в другом. И всё продолжалось бы неплохо, если бы не физра. Именно в тот день было взвешивание.

Чуя чувствовал тревогу. Он не хотел быть в центре внимания. Он не хотел, чтобы все узнали о его способности.

Чуя как мог, пытался его избежать. Он стоял в самом конце, постоянно отходил, прятался от учителя, но всё было бесполезно. Его чуть ли не за шкирку поставили на весы, и весь класс увидел…ничего. Чуя нисколько не весил. Чуя почувствовал панику. Он не хотел, чтобы все узнали о его способности.

— Весы, наверное, после вас, лосей, сломались, — недовольно сообщил физрук. — Марш бегать. Накахара, поможешь отнести инвентарь.

Чуя, глотая вязкую слюну, поплёлся за учителем в тренерскую. Там мужчина сел за стол и внимательно на него посмотрел.

— Так ты эспер? — спросил он.

— Нет, — замотал головой Чуя. Чуя пытался сохранять спокойствие, но внутри у него кипела тревога.

— Мне-то лапшу на уши не вешай, — хмуро попросил сенсей. — Никому не скажу.

— А вы это куда-то запишете? — спросил Накахара. Чуя чувствовал себя неловко. Он не хотел, чтобы все узнали о его способности.

— Просто приму к сведению. Вдруг тебе спорт противопоказан?

— Нет, — покачал головой мальчик. — Но у меня плохая способность, и я ей не пользуюсь.

— Плохая? — опешил тренер. — Обычно дети твоего возраста другого мнения.

— Мне достался контроль гравитации. Поэтому весы показали, что я невесомый. На самом деле, это не так, просто с весами всегда получается такое, — он пожал плечами. Чуя чувствовал себя неловко. Он не хотел, чтобы все узнали о его способности.

— Чем же плоха твоя способность? — спросил мужчина.

— Её нельзя контролировать, это против природы. Поэтому я просто её не использую. Да и сам я слабый, — юноша улыбнулся. Чуя чувствовал себя неловко. Он не хотел, чтобы все узнали о его способности.

— Что ж, — задумчиво протянул сенсей. — Как знаешь. Я никому не скажу. Но если будешь себя плохо чувствовать на моих уроках, ты обязательно говори. Всё же здоровье эсперов — вещь непредсказуемая…

— Хорошо, — просиял Чуя. — Я могу идти?

— Иди.

За неделю Чуя, в целом, освоился на новом месте. Его периодически пытался задирать Макото, к старшим Чуя предусмотрительно не совался и обитал только в своей комнате. В душ ходил с Ясу. С ним мальчик сдружился больше всех.

Как оказалось, Акико был тем ещё типом с противным характером. Но с ним можно было ужиться. А вот Кенджи был просто противным. Он редко мылся и много мусорил. Ясу гонял его за это, но всё было бесполезно.

И всё бы ничего, но противное прозвище «цыплёнок» так к нему и прицепилось. А ещё Чуя никак не мог сладить со своими вещами. То есть умыться, вымыться, прибраться на полке он был способен. А вот стирать — нет. Он просто не умел. Не умел ровно заправить рубашку, нормально повязать галстук, заколоть волосы. Они либо торчали беспорядочными вихрами, либо кое— как сходились в тугом, но неопрятном хвосте.

Но самым большим наказанием для мальчика стала стирка. Простыни— то забирали уборщицы, а вот личные вещи надо было стирать самим. Ясу показал, где прачечная, объяснил, где что лежит, как пользоваться машинкой. Но вот последнего юноша так и не понял. И после того, как у него сели две футболки, в машинке больше не стирал. Руками тоже получалось плохо. Он вымачивал одежду в мыльной воде, а потом долго пытался её полоскать, но она никак не хотела ополаскиваться. И гладить он тоже не умел. Поэтому ходил, Чуя постоянно какой— то мятый, зато пах вкусно — порошком и мылом.

На вторую неделю он не выдержал того, как его дразнил Макото. Взял и пнул его в голень так, что у того разрослась гематома в пол ноги. Противная, сиренево— бордовая. Он тут же полетел в медпункт, изображал из себя мученика и теперь прихрамывал у всех на виду. Но Чуе тогда не попало. Потому что Чуе он разбил за это нос.

Мальчик никогда не дрался, да и по лицу получал впервые. Настолько жгучей боли он не ожидал, поэтому лишь осел на корточки и спрятал лицо в ладони. А Макото ещё издевался, мол, плакса. Но Чуя тогда не плакал. Он помнил совет, который дал ему Дазай — никому не показывать своих слёз. И он не показал.

Стычку видели многие, Ясу тогда так посмотрел на мерзавца, что тот быстро притих. И слухи о том, что мелкие невзлюбили друг друга, начали выползать за пределы корпуса младших. Слухи о нахальном мелком добрались и до старшеклассников.

— Да ни в жизнь не поверю, что это тебя так Цыплёнок отделал, — рассматривая гематому на ноге Макото, заявил

Алекс. Тот самый пепельноволосый с ожогом от сигареты на щеке.

— Да он и тебя так же приструнил, — фыркнул Асаги— парень с голубыми волосами.

— Иди к чёрту, Василёк*! — рявкнул Алекс.

— Но я тоже ему врезал, — покосившись на Дазая, что сидел на подоконнике и курил, гордо заявил Макото. — Его Ясу чуть ли не на руках в медпункт оттащил. До сих пор, наверное, там.

— Так ему и надо, — фыркнул Алекс. — Залупаться, сопля, меньше будет.

Дазай потушил сигарету в стеклянной банке и грациозно, подобно коту, сполз с подоконника.

— Дазай, ты куда? Макото в магазин…

— Сигарет, — бросил ему Осаму, выходя за дверь.

Глава 2

Чуя сидел в медпункте, сжимая в руке ледяной компресс, будто он был последним оплотом против нахлынувшей боли. Медсестра, Тацуя — сенсей, ушла по срочному вызову, оставив его одного с занемевшей переносицей и гудящей головой. Двадцать минут ожидания тянулись бесконечно, будто время застыло, отражая его собственное состояние.

Внезапно дверь распахнулась, и в помещение ворвался Дазай. Его улыбка, обычно насмешливая, была необычно серьезной, но в глазах по — прежнему таились искры непонятной загадки.

— Жив? — спросил он, заглядывая в глубину Чуиных глаз.

Мальчик убрал от лица компресс, его взгляд, полный недоумения, встретился с Дазаевым.

— Кажется, — отозвался он, голос еще хрипел от ударных впечатлений прошедшего дня.

— Мелкий тут нам рассказал о твоих подвигах, — Дазай уселся на стул напротив Чуи, с нескрываемым интересом рассматривая его. — Больно?

— Уже нет, — Чуя пожал плечами, перебирая в руках грелку, от которой остался только холодный ком льда.

— Да — а — а, — Дазай протянул, вглядываясь в синие полосы, что шли от переносицы. — Не пожалел.

— Всё хорошо, — Чуя шмыгнул носом, пытался спрятать от Дазая свой неловкий взгляд, но не получилось.

— Что, даже не заплакал? — Дазай улыбнулся, в его глазах блеснула игривая искра.

Чуя мотнул головой, его губы сжались в тонкой линии.

— Ну, сейчас уже можно, — Дазай постучал пальцем по столу, как бы приглашая Чую к сочувствию.

— Нельзя, — упрямо ответил Чуя, в его голосе прозвучал не только упрямый отказ, но и небольшая грусть.

— Почему? — Дазай опешил, его улыбка с лица схлынула, уступив место неподдельному интересу.

— Ты сказал, что слёз никому нельзя показывать, — Чуя посмотрел на Дазая с нескрываемым недоверием, будто пытался разгадать его тайны.

— Мне — то можно, — Дазай снова улыбнулся, но в этой улыбке была не только доброта, но и что — то еще, что — то непонятное, что заставляло Чую чувствовать себя неловко.

— А глаз покажешь? — Чуя спросил, его взгляд был направлен на повязку, которая скрывала Дазаев глаз.

Парень рассмеялся, его смех был легким и беззаботным, как если бы он был не в медпункте, а на пикнике. Он принялся разматывать повязку, и когда она слетела, то был виден всего лишь немного покрасневший здоровый глаз.

— Вижу, ты разочарован, — Дазай откинул бинты в урну, его улыбка снова стала насмешливой.

— Я думал, увижу мозги, — Чуя вздохнул, его голос был полн разочарования.

— Ну, это всего лишь конъюнктивит. И то, почти уже прошёл. — Дазай отмахнулся от вопроса Чуи, его улыбка стала еще более загадочной.

— Что это такое? — спросил Накахара, он чувствовал себя неловко от незнакомых слов, но еще больше его беспокоило странное поведение Дазая.

— Да не важно, — Дазай снова улыбнулся, в его глазах заиграли непонятные искры. — Мне тут птичка на хвосте принесла, что ты у нас особенный?

Чуя не понял, к чему он это говорит. Он оглядел себя с головы до ног, ничего необычного не заметил.

— Да нет, обычный, — пожал он плечами, пытаясь спрятать свою неловкость.

— Нет, особенный, — снова улыбнулся Дазай, сложив голову на руки, он вглядывался в Чую, будто видел в нем нечто такое, чего не видел никто другой. — Одарённый.

Мальчик опешил, он уставился на Дазая расширившимися зрачками, ужас подступил к горлу, с каждым вдохом он чувствовал, как его тело пронизывает холодный ужас. Глазки увлажнились, он держал слёзы в себе, но они уже готовы были хлынуть по щекам.

— Тише — тише, — Дазай успокоил Чую, его голос был спокойным, но в нем слышалась такая уверенность, что Чуя невольно поверил ему. — Я сразу заметил.

— К — как? — Чуя спросил тихим голосом, его голова была заполнена непониманием и страхом.

— По глазам, — сказал Дазай, его улыбка стала еще более загадочной. — У обычных людей они не светятся.

Чуя присмотрелся к глазам Осаму. Если задуматься, то его взгляд тоже отличался от глаз всех остальных. И да, он тоже знал, что Дазай одарённый ещё до того, как ему это сказали. Почувствовал где — то на подсознании, как будто интуиция шепнула ему правду.

— А тут много таких? — спросил Чуя, его голова была заполнена непониманием и страхом.

— Нет, — Дазай улыбнулся, его улыбка была спокойной, но в ней слышалось какое — то особое знание, как будто он был в курсе всех тайн этого места. — Не больше десятка. Но никто не скрывает.

— Я не пользуюсь способностью. И не вижу смысла о ней говорить, — Чуя попытался спрятать свою неуверенность за маской равнодушия, но Дазай уже все видел.

— Ну, может, оно и к лучшему, — Дазай пожал плечами, в его глазах мелькнуло нечто такое, что Чуя не смог разгадать. — Давай — ка обработаем тебя. Тацуя, наверное, опять у директора зависла, — поднимаясь со стула, сказал он, как будто это было самым естественным делом на свете.

Когда аккуратный носик был полностью продезинфицирован, милое личико умыто, а на переносицу был наклеен пластырь с обезболивающей мазью, Дазай повёл Чую в его комнату. Но едва он вошёл и увидел, в каком состоянии находится кровать Чуи, тоже зашел следом за ним. Парни, что играли в карты, застыли в ужасе.

— Вон, — спокойно и даже доброжелательно бросил им Осаму. Те подорвались и вылетели из комнаты, как ошпаренные.

— Не стоило этого делать, — заметил Чуя, его голос был полн неловкости.

— Это не твоя проблема, — отозвался Дазай, стаскивая с кровати кое — как заправленное одеяло и подушки.

— Вот именно, — серьезно сказал Накахара. — Тебя тоже посчитают слабаком, если будешь ходить с Цыплёнком.

— Меня не посчитают, — успокоил его Дазай, принимаясь перестилать простынь так, чтобы не было ни единой складки. — А вот ты совсем не похож на цыплёнка. Разве что размерами.

Чуя насупился и сел на кровать Ясу.

— Не дуйся, малыш, — добродушно отозвался Осаму. — Лучше научись кровать заправлять.

— Я никогда этого не делал, — глядя в сторону, признался мальчик.

— Мама заправляла?

— Мама тоже не умела.

Дазай обернулся на него. Взгляд его изменился. Он обжег юношу презрением вперемешку с завистью.

— Ты, стало быть, юный господин, — продолжая свое благородное дело, жестко сказал Осаму.

— Я — Накахара Чуя. Сирота, не умеющая за собой проследить. Вот и все.

Взгляд Осаму снова потеплел, а губы изломились в улыбке.

— Тебя значит из хорошей жизни сразу сюда?

— Нет. Был перевалочный пункт у родственников — жуликов.

— Понятно, — закончив с кроватью, выпрямился Осаму. — Что ж, тогда учись справляться, Накахара Чуя.

Старшеклассник потрепал его по медным волосам, в его жесте была не только грубость, но и некая странная нежность. Чувство вины за то, что он не смог защитить Чую от издевательств своих товарищей, промелькнуло в его глазах, но быстро исчезло, уступив место обычному безразличию. Он вышел, оставив Чую одного с его мыслями и болями.

Справляться Чуе было тяжело. Стирку он так и не освоил. Да и простынь постоянно сбивалась в ногах, когда его накрывал очередной кошмар. Сон приходил к нему в виде мутных образов, в которых перемешивались лица его родителей, жуткие лицы его родственников и пугающие силуэты детей из приюта. Он просыпался в холодном поте, с сердцем, которое стучало в груди, как бешеный мотор.

Акико продолжал бесить своим непомерным высокомерием, которое даже Чую уже порядочно достало. Он считал себя лучше всех, и его презрение к остальным было так очевидно, что даже глухой услышал бы его немой крик. Кенджи продолжал свинячить, а Ясу продолжал за это орать. Их постоянные сражения напоминали Чую о его собственной беспомощности и безнадежности. Накахара, чтобы не сорваться, забивался в угол своей кровати и пытался читать учебник литературы, но у него ничего не выходило. Слова плыли перед его глазами, сливаясь в бессмысленный хаос.

И в один прекрасный день они все крупно поссорились.

В итоге, Накахара вылетел из комнаты только в брюках и криво застегнутой рубашке, босой, лишь бы свалить подальше от этого свинарника. Его тело трепетало от злости, от обиды, от беспомощности. Он бежал, не оглядываясь, как будто за ним гнали демоны его кошмаров. Но свинарник был везде. Даже на пожарной лестнице, где пахло сигаретами, и валялись бычки.

И пока там никого не было, Чуя решил, что места лучше, чтобы успокоиться, не найдёт. Он сел на ступеньки и прислонился головой к перилам, прикрыв глаза. Ступни саднило из — за мелкого острого мусора, по которому он пробежался, глаза щипало от обиды, голова кружилась. Мальчик не хотел тут находиться. Ему хотелось быть где угодно, лишь бы не тут. Но только он начал расслабляться, как на лестницу вышел Макото.

Чуя смотрел на него с настороженностью. Мокото с шоком смотрел на него с сигаретой в зубах.

— А ты, какого чёрта тут забыл?! — с рычанием сказал блондин.

— Тот же вопрос, — скрестил руки на груди Чуя, поднявшись. — Взрослым себя почувствовал?

— У тебя, Цыплёнок, нос зажил, что ты снова клюв открываешь? — сказал Макото, в его голосе слышалась угроза.

— А ты что — то больно бодрый для хромого, — фыркнул Накахара, в его голосе слышалась издевка.

— Ну, сейчас я тебя хорошенько раскрашу, — делая шаг к парню, сказал блондин. Чуя тоже смело шагнул вперед. Он усвоил, как здесь надо выживать. Он не был слабым и не собирался терпеть издевательства.

Поэтому, когда его грубо схватили за волосы, он пнул Макото по больной ноге так, что он взвыл от боли. Разозлившись сильнее, он заломил ему руку и попытался ударить по почкам, но Накахара быстро вывернулся и стукнул того в солнечное сплетение. Парень загнулся, Чуя смог его повалить и сесть сверху.

Во время драки ребята не заметили, что по лестнице спускались Дазай, Асаги и Алекс. Парни встали на несколько ступенек выше от них и слегка ошалело наблюдали за мелкими.

Чуя, схватил Макото за волосы и приложил затылком об пол так, что у того глаза закатились.

— Ты достал меня, — сказал Накахара, его голос был спокоен, но в нем слышалась железная решимость.

Парни встали на несколько ступенек выше от них и слегка ошалело наблюдали за мелкими. Дазай с Асаги переглянулись, в их глазах была смесь удивления и некоторого ужаса. Они не ожидали, что Чуя будет так жесток. Алекс, стоящий сзади, просто замер, его глаза были расширены от ужаса.

Чуя, схватил Макото за волосы и приложил затылком об пол так, что у того глаза закатились. Он сделал это быстро, решительно, не оставляя Макото никаких шансов. В его глазах был не только гнев, но и какая — то странная пустота, как будто он был лишен всех эмоций.

— Ты достал меня, — сказал Накахара, его голос был спокоен, но в нем слышалась железная решимость.

— Я тебя придушу, цыпка! — схватив длинными руками ребёнка за шею, заорал пришедший в себя блондин. Чуя такого не ожидал, он был слишком уверен в своей силе и не ожидал от Макото такой жестокости. Он подавился воздухом, доступ к которому и так перекрыли. Губы Чуи уже начали синеть, в его глазах появился ужас. Он пытался вырваться, но руки Макото были как стальные клещи.

И в этот момент его руки кто — то расцепил, а самого мальчика подхватили под руки и подняли. Он тут же закашлялся, но быстро пришел в себя, дёргаясь, чтобы дорваться до своей жертвы. Но жертву пытался оттащить от пацана Асаги. Он был в ярости, он хотел наказать Макото за его жестокость.

И когда попытка Чуи вырваться не увенчалась успехом, он что — то недовольно рыкнул и махнул рукой в сторону. Макото вместе с Алексом припечатало к стене с такой силой, что первый отключился, а последний начал сползать по стенке, схватившись за руку.

— Да ладно, — протянул стоящий сзади Асани, ошалело глядя на ребёнка с бешеными глазами в руках у Дазая.

— Молчать! — рявкнул Осаму, перехватывая Чую к себе лицом и встряхивая. Он был в бешенстве, он не мог поверить, что Чуя мог поступить так жестоко.

Мальчик не сразу пришел в себя. Взгляд его прояснился только когда он рассмотрел лицо Дазая. И тут Накахара понял, что он сделал. Его глазки — озера наполнились солеными слезами, но выбраться из берегов не успели. Осаму прижал ребёнка к себе.

Накахара по инерции обхватил его всеми конечностями и уткнулся в плечо. Его тело дрожало от страха и сдерживаемых рыданий. Чувство вины за свои действия давило на него с невероятной силой. Он не хотел быть таким жестоким, но в этот момент он был бессилен перед своей собственной силой.

А тем временем Алекс безуспешно пытался встать. Он толком и не понимал, почему земля вдруг так начала тянуть. Он чувствовал в себе странную слабость, как будто его тело предало его. Он не мог понять, что произошло, но в его глазах был ужас.

— Неполноценный человек, — прошептал Дазай, проводя по волосам Чуи. Тот этого даже не заметил. Он был погружен в свои мысли, в свои страхи.

А вот прыщавый, наконец, смог подняться. — Что это было? — тяжело дыша, спросил он. Он был в шоке, он не мог поверить, что Чуя мог сделать это.

Дазай и Асаги переглянулись.

— Идите завтракать, — приказал он, направляясь к лестнице наверх.

— Но…этот пацан, — начал было Асаги.

— Я сказал вам валить. И Макото в чувство приведите. Он его нехило затылком приложил.

Пока Дазай нес Чую, прижимая к себе, тот, как испуганный котенок, цеплялся за него пальцами, сминая рубашку на спине. И тихо всхлипывал в плечо. Осаму начинал понимать, почему Чуя боялся своей способности. Она действительно была сильной. И, видимо, плохо поддавалась контролю, раз он даже не замечал, когда ее использовал.

Занеся мальчика в свою комнату, он попытался усадить его на кровать, но не тут — то было. Чуя вцепился в него так, что оторвать его не получилось. Поэтому Дазай сам сел и принялся гладить его по спине, успокаивая. Тут — то он и заметил, что мелкий босой. Попытался отряхнуть маленькие ледяные ножки, но их обладатель взвизгнул и согнул их в коленях, поджимая так, чтобы чужие руки не добрались.

— Ты поранился, — сказал Осаму. — Давай я посмотрю.

— Нет, — сказал Чуя. Его голос был тихим, дрожащим. Он не хотел, чтобы Дазай видел его слабость.

— Будешь так сидеть? — спросил Осаму, его голос был спокоен и уверен.

— Буду, — пробубнил он. Он не хотел отпускать Дазая, он хотел чувствовать его тепло, хотел быть в безопасности.

Дазай вздохнул. Да, у мальчика окончательно сдали нервы. Собственно, это ожидаемо.

— Малыш, я просто посмотрю, ладно? Меня — то чего бояться? — сказал Осаму, пытаясь успокоить Чую. Он видел, как мальчик страдает, и хотел помочь ему.

Чуя вздрогнул и нехотя оторвал лицо от его плеча. Весь красный, заплаканный, а глазки так красиво контрастируют голубым.

— Ну вот, — Дазай ласково стер слезки со щек, замечая ободранную скулу. — Асаги тоже одарённый. А вот тебе надо научиться это контролировать.

— Контролировать гравитацию против природы, — упрямо заявил юноша.

— А если ты кого — нибудь случайно убьешь? — спросил Дазай. Ясные глазки снова наполнились кристальными слезами.

— Ну, тише, — снова их, вытирая, успокоил Дазай. — Я тебя научу. Не волнуйся.

— Но у тебя же не такая способность, — про канючил мальчик.

— Ну и что? — улыбнулся Осаму. — У Асаги тоже не такая, как у меня. Его же научил.

Мальчик коротко кивнул. Он не знал, как ему это удастся, но он доверял Дазаю.

— А теперь надо посмотреть, что у тебя с ногами, — перекладывая юношу на идеально застеленную кровать, скомандовал старшеклассник. Его голос был спокоен, но в нем слышалась твердость. Дазай был решительно настроен помочь Чуе.

Пока его ступни отрясали и обрабатывали перекисью, Чуя рассматривал пёстрые рисунки на потолке. Вообще, в этой комнате хлама было еще больше. Но было чисто. Кроме одного угла. Накахара сразу догадался, что там спит Алекс. Его кровать была не заправлена.

Зато в комнате было довольно уютно. Чувствовалось, что живут тут давно. Стены расписаны, много вещей, у всех есть свое место.

— У тебя осколок между пальцев, — сообщил Дазай. — Сейчас вытащим.

Но с первой попытки вытащить не удалось. Едва Дазай поймал маленькое стеклышко пинцетом, Чуя дернул ногой. Пришлось держать крепче. Но с таким малышом Дазай легко справился, даже несмотря на то, что энергии в нем было как в локомотиве.

— Ну, а теперь спать, — скомандовал Осаму, когда все мелкие ссадины на ногах и лице были заклеены цветным пластырем.

— А уроки? — спросил мальчик. Он не хотел отставать от учебы.

— За один день ничего не сделают, — улыбнулся Дазай и вытянул из — под Чуи покрывало.

Правда, в штанах он ему лечь не дал. Дал свою футболку, достающую юноше чуть ли не до колен, и уложил в постель. Почему — то в этой кровати ему заснулось совершенно легко и быстро. Хотя, возможно, он просто вымотался из — за истерики.

***

— Значит, ещё один, — наблюдая за спящим ребёнком, чьи медные кудри разметались по подушке, заключил Асаги. Его голос был спокоен, но в нем слышалась не только заинтересованность, но и некоторое отвращение. Он не любил детей, особенно таких сильных, как Чуя.

Дазай выдохнул в окно едкий дым. Он был в думках, он размышлял о том, как ему помочь Чуе.

— Он себя вообще не контролирует, - поглаживая руку с наложенным гипсом, заметил Алекс. Он был в шоке от того, что произошло. Он не мог поверить, что Чуя мог так жестоко поступить с ним.

Дазай сверкнул в его сторону глазами. Он чувствовал гнев на Алекса, он не хотел, чтобы Алекс судил Чую.

— Я оставлю его тут, - сообщил он.

— Ещё чего? - опешил Асаги. Он не мог поверить, что Дазай хочет оставить Чую у себя.

— Предлагаешь его к мелким обратно подселить? А если он их убьёт? - зашипел Дазай. - Кстати, что с Макото?

— Да жив, - пожал плечами Асаги. - Даже не понял ничего.

— Скоро Сатоши вернётся, - напомнил Алекс.

— И что? - спросил Дазай, затянувшись.

— Куда ты его положишь? - спросил загипсованный. - Ему не три года, не настолько маленький.

— Да нет, настолько, - усмехнулся Асаги. Дазай недовольно на него посмотрел, и парень замолчал.

— Он останется здесь, - отрезал Осаму. - Его надо научить контролировать способность.

— Никто, кроме тебя, этого сделать, конечно же, не сможет, — закатил глаза Алекс. — Чёрт с тобой.

Чуя новость о переезде воспринял скептически. Он сидел по уши в одеяле, смотрел покрасневшими сонными глазами и пытался понять, что ему мягко пытается втолковать Дазай. Он был в страхе, он не хотел уходить от своих друзей, хотя и не был уверен, что их можно назвать друзьями.

А когда до него резко дошло, начал отрицательно мотать головой.

— Нет, так нельзя, - сказал мальчик.

— Видишь, он сам не хочет, - нервно куря сигарету, вставил слово Алекс. Он был не в восторге от того, что Чуя останется у Дазая.

— Малыш, ты понимаешь, что твоя способность опасна не только для тебя, но и для твоих друзей? - терпеливо поинтересовался Дазай. Он хотел помочь Чуе, он хотел защитить его от самого себя.

— У меня нет друзей, - нахмурился Накахара. - Только, Ясу…

— Ясу! - уцепился Осаму. - Представь, что будет с Ясу, если ты его случайно приложишь обо что-нибудь?

— Я никогда так не сделаю, - еще сильнее хмуря тонкие брови, заявил юноша.

— Специально, может, и нет. Но ты Макото чуть не пришиб со злости. А они еще долго будут тебя бесить.

Алекс агрессивно выдохнул дым. Чуя спокойно пронаблюдал за ним взглядом и вернулся глазами к Дазаю.

— Но тут же нет для меня места.

— Это не проблема, - растёкся в улыбке Осаму, чувствуя, что уговорил мальчика.

— А что скажет директор? - не унимался юноша.

— Пф, - усмехнулся Асаги. - Дазаю - ничего. Он у нас тут царь и бог.

— Завали, - с милой улыбкой проговорил юноша. - Мы просто никому не скажем о твоем переезде. А если все вскроется, то я разберусь.

— Мне это не нравится, - вздохнул мальчик.

— И не тебе одному, - подхватил Алекс.

Дазай испепеляющее на него посмотрел.

— А я вот не против, - вставил слово Асаги. - Всегда хотел младшего брата.

— Ну, вот и прекрасно. Алекс, сходи за его вещами.

— Чего?! - опешил парень.

— У него ноги поранены.

— А у меня рука, на секундочку, сломана, — напомнил он. Его голос звучал раздраженно. Он был не в восторге от того, что ему придется ходить за вещами Чуи.

— Я сам схожу, - откидывая одеяло, сказал Чуя. Он не хотел доставлять им неудобства.

— Нет-нет, там Макото сейчас тебя с волками ищет. - Дазай хотел защитить Чую от неприятностей. Он не хотел, чтобы он встретился с Макото в таком состоянии.

— Да брось, пошли, - улыбнулся Асаги. - Они уже должны были вернуться с уроков, сами все сложат.

Чуя проследил их уход тяжелым взглядом. Он был не уверен, что делает правильно.

— Я думаю, что это лишнее.

— Ничего не лишнее, - устраивая позади Чуи подушку и укладывая его на нее спиной, заявил Осаму. - Ты голодный, наверное?

Накахара пожал плечами. Он действительно был голодным, но он не хотел брать у них еду.

Дазай усмехнулся и открыл шкаф, в котором Чуя наивно полагал, должна быть одежда. Но там было все, кроме нее. Начиная сигаретами и снеками, заканчивая гитарой.

Дазай выудил откуда-то шоколадный батончик и коробочку апельсинового сока.

— Ешь.

— Ого, - удивился Чуя. - Сладкое, - разворачивая шоколадку, протянул он.

— Тебе здесь понравится, - с уверенностью сказал Осаму.

На новом месте Чуя обживался довольно сложно. Он не сразу принял то, что спать будет, вынужден с Дазаем. Он не мог понять, почему Дазай хочет, чтобы он спал с ним в одной кровати. Он был не уверен, что может доверять Дазаю настолько.

И хотя кровать, в принципе, позволяла, была полутора спальной, но все равно было как-то неловко. А еще в комнате периодически открывалось окно, и в него дымили. Не часто, но случалось.

Вскоре в комнате появился Сатоши, тот самый бугай в косухе. Вот ему-то больше всех не нравилось присутствие мелкого. Он его постоянно шпынял и выказывал недовольство. То ему свет мешает от того, что Чуя учит уроки, то он ворочается долго, то дышит громко.

Дазай его периодически затыкал, но Дазай не мог находиться с ним постоянно. И в душ, и чтобы умыться, Чуя все же бегал на свой этаж, полюбив пожарную лестницу. Пересечься в душе со старшеклассниками ему совсем не хотелось.

К слову, Алекс оказался не таким страшным, как сначала ему показался. Просто был мерзким типом. Асаги был, в принципе, приятным, но каким-то темным. Сатоши злым, а Дазай добрым, но Чуя прекрасно видел, что это все ненастоящее. Может быть, только частично. Что-то Накахаре подсказывало, что самый злой в комнате именно Осаму.

Ребята из комнаты восприняли его переезд восхищенно. Они-то на Дазая и смотреть боялись. Кенджи, едва встретив Чую после ссоры, растёкся в извинениях. Даже пригласил обратно, но юноша вежливо отказал, не открывая истинной причины переезда.

Спустя несколько дней Осаму все же начал учить Чую управлять способностью. Он много его о ней расспрашивал, но толком ничего не мог добиться. Мальчик и сам был не очень в курсе, как это работает.

В тот вечер все собрались в комнате. Сатоши недовольно косился на происходящее, на кровать Дазая, делая вид, что ему неинтересно. Алекс сидел на своей кровати и смотрел, не рискуя подходить ближе, но с интересом наблюдая. Асаги же сидел на подоконнике и нетерпеливо ёрзал в ожидании начала.

Дазай сидел на кровати, скрестив ноги и посадив между ними Чую так, чтобы к нему был спиной. Перед ними на кровати лежал сникерс.

— Поднимешь без помощи рук, можешь съесть, - сказал Дазай.

Чуя сосредоточенно пялился на шоколадку. Он был сосредоточен, он хотел сделать это, он хотел доказать себе, что он может контролировать свою силу.

Но она никак не хотела подниматься.

— Попробуй так, - подняв его правую руку над сладостью, предложил Осаму. Он хотел помочь Чуе, он видел, как мальчик страдает, и хотел успокоить его.

Накахара поёрзал, пересев удобнее, сосредоточился и напряг руку. Но ничего не выходило.

— Я не понимаю, как это должно работать.

— А как ты первый раз воспользовался способностью? - спросил Асаги.

Чуя помрачнел. Он не хотел вспоминать тот день, он не хотел чувствовать вину.

— Мне было три. Родители пытались уложить меня спать, но вместо этого на месте детской образовалась чёрная дыра, - холодно сказал он. Алекс шумно сглотнул. Он был в шоке от того, что услышал.

— Ты просто попробуй почувствовать свою энергию и пропустить ее через все тело, - посоветовал Асаги. - Вот так, - он поднял руку, прикрыл глаза, и Чуя буквально увидел, как по его телу от груди к руке прошел голубой огонёк, а потом заискрился на кончиках пальцев.

— Ух ты! Молния, - опешил юноша.

— Угу, - улыбнулся парень. - Силами природы тяжело управлять. Но все справляются.

— Неприродными еще тяжелее, - вздохнул Дазай. - Давай, сосредоточься, - возвращаясь к Чуе, попросил он.

Накахара попробовал прикрыть глаза и прочувствовать свою энергию. Когда он ощутил что-то теплое внутри, то попытался это провести через тело, но так это не работало. На уровне инстинкта Чуя понял, что надо не проводить через себя, а просто выпустить. И едва он это сделал, все предметы, которые лежали на горизонтальных поверхностях, воспарили.

— Ого! - захлопал в ладоши Асаги. - Как здорово!

— Так, молодец, а теперь аккуратно… - но не успел Дазай договорить, как Чуя ощутил, что этого тепла слишком много. Что оно жжёт его внутри. Губы как-то сами зашептали незнакомые до этого слова.

Вмиг всех в комнате, кроме Дазая, припечатало к полу, Чуя начал покрываться чем-то темным, но не успели страшные рисунки покрыть его и на половину, как Дазай применил свою способность.

Чуя очнулся, тяжело дыша, пока Осаму прижимал его двумя руками со спины к себе. В комнате как-то резко прибавилось бардака, а ребята пытались подняться с пола.

— Тише-тише, - прошелестел Дазай, ощущая как ребенка начинает бить крупная дрожь. - Все обошлось, Чуя.

— Он нас чуть не прихлопнул, - прорычал Сатоши.

— Очень сильно, - вздохнул Асаги.

— Ты слышал о контроле?! - заорал Алекс, у которого треснул гипс.

Испуганные глаза Чуи намокли. Он был в шоке, он не мог поверить, что с ним произошло. Он чувствовал себя слабым, он чувствовал себя беспомощным.

Но дело было не в общем недовольстве. Он увидел, услышал, почувствовал то, что больше никогда не хотел. Отчаяние, боль, страх, злость заполнили его до краёв, и страшные голоса начинали шептать в голове, но Чуя не успел расслышать, что они говорили.

— Что он сказал перед этим? - спросил Сатоши. Он был в шоке от того, что произошло. Он не мог поверить, что Чуя мог так жестоко поступить с ним.

— «Дарители тёмной немилости, не тревожьте меня снова», - повторил Дазай, вжимая ребёнка в себя. Чуя вздрогнул. Он не понимал, что произошло, он не понимал, почему он сказал это.

— Это активация истинной способности. Зачем ты это сказал? - спросил Асаги. Он был в шоке от того, что услышал. Он не мог поверить, что Чуя мог так жестоко поступить с ним.

— Что? - опешил Чуя. - Но…я ничего не говорил.

— Видимо, рано его еще учить, - фыркнул Алекс.

— Да нет, - отозвался пирсингованный. - То, что мы видим, это результат того, что его никто не учил до этого.

— У твоих родителей были способности? - спросил Дазай, развернув Чую к себе полубогом.

— Ээ…нет, не думаю. Я не знал о них. Я и родителей-то видел пару раз в год, - пожал плечами Чуя.

— Так они тебя за плохое поведение сюда сбагрили? - спросил Алекс.

Чуя сверкнул глазами и встал с кровати, обуваясь.

— Ага. Они плохо себя вели, и за это их убили.

С этими словами мальчик вышел из комнаты, хлопнув дверью. Он не хотел говорить об этом, он не хотел вспоминать тот день.

Дазай молча сидел под навесом во дворе и курил вторую сигарету. Он был в думках, он размышлял о том, что произошло. Он не мог поверить, что Чуя мог так жестоко поступить с ними.

Осаму Дазай был не тем человеком, который стал бы так из-за кого-то париться. Но этот своевольный мальчуган с наглыми глазами. Таких глаз он никогда не видел. А потом на лестничной клетке. И ведь не побоялся старших, один, против четверых. С каким восторгом он воткнул Алексу сигарету в щеку! Вот это была жизнь, вот это эмоции.

Но Дазай, как никто, знал, что приют эту самую жизнь вытягивает, а настоящие эмоции обесценивает. Тут эмоциями не проживёшь. А вот мальчишку хотелось сохранить. Ведь семь лет назад Дазай и сам смотрел такими же светлыми, яркими глазами. Когда Дазая избивали за него никто тогда не вступился. Тогда он озлобился на весь мир. Сейчас впервые за все время, проведённое в этом приюте, Осаму попался кто-то, кого искренне захотелось защитить, кого он пожалел. Но обидное, что Чуе действительно нужна была помощь, защита и даже жалость. Неоперившийся птенец, которого сразу выкинули из гнезда. Хочешь жить - лети, и не волнует, что перьев еще нет.

Докурив, Дазай вернулся обратно. Он был в думках, он размышлял о том, что произошло. Он не мог поверить, что Чуя мог так жестоко поступить с ними.

Он еще раз прошелся по второму этажу, свернул на пожарную лестницу и пошел на третий. Он уже почти свернул на этаж, как посмотрел на следующий лестничный пролёт. Вообще-то, был еще один этаж. На пути к нему висела цепочка с надписью «прохода нет». Парень перешагнул ее и поднялся выше. На следующем же лестничном пролете, прямо на холодном полу, сидел Чуя, сковыривая со стены и так облупившуюся краску.

Он поджимал к себе колени и молчал. Даже уже не плакал, но глазки были красными.

— Эй, - позвал Осаму.

Голубые глазки испуганно на него поднялись.

— Как ты меня нашёл?

— С трудом, - честно признался Дазай. - Спрятался на видном месте.

— На лестнице спокойно, - вздохнул он. - А тут спокойнее всего.

— Да, но тут нельзя находиться.

— Почему?

Парень посмотрел наверх. Даже отсюда виднелись строительные леса, которыми был усыпан весь четвертый этаж.

— Говорят, там призраки водятся.

Чуя дернулся как от разряда тока. В глазах его мелькнул ужас. Дазай не выдержал и рассмеялся.

— Иди к черту, - пробубнил Накахара, возвращаясь к ковырянию краски.

— Только если к рыжеволосому маленькому чертёнку, - улыбнулся он и легко подхватил мальчика на руки. Он был легким.

Дазай незаметно для Чуи обнулил его способность, прошептав заветные слова на грани звука.

Осаму не просто так часто касался этого ребёнка. Он хотел защитить Чую, он хотел помочь ему контролировать свою силу. Он хотел, чтобы Чуя не погиб от своей же способности.

Он проверял, использует ли мальчик способность. Он менял свой вес непроизвольно, а это лишняя энергия, а когда не хватает энергии, организм ищет ресурсы на нее. И от этого страдает общее здоровье мальчика. Поэтому он такой низкорослый и слабенький. Его срочно надо было обучать, пока его же способность не свела его в могилу.

— Ты очень часто таскаешь меня на руках, - будто читая его мысли, сказал Накахара.

— Ну, побалуй меня, - рассмеялся Дазай, спускаясь по лестнице. - Скоро ты вырастешь, и я не смогу тебя вот так запросто брать на руки.

— Думаю, ты все равно сможешь.

Осаму молча прижал ребёнка к себе сильнее. Временами Чуя был не по возрасту смышлён.

Так как в столовой Чуя сидел со сверстниками, чтобы особенно не палить его «привилегированное» положение, Дазай был не в курсе того, что мальчик почти ничего не ест. А вскоре еще и дожди зарядили, поэтому подкармливать его особенно было нечем.

Осаму с сожалением вытащил последнюю сигарету из сильно помятой пачки и закурил в приоткрытое окно, из которого тянуло влажным свежим воздухом.

Чуя еще был на уроках, парни непонятно где. Дазай все думал, как бы получше сгонять Макото в магазин, если не за снеками, то за сигаретами, потому что к ночи они тут все начнут звереть. Он-то, допустим, настреляет у выпускников, а вот остальные таких связей не имели. А тут ребенок. Начнут скандалить еще…

Пока Дазай об этом размышлял, он не заметил, как сигарета в его пальцах дотлела буквально до бычка. Вздохнув, он выкинул ее в приоткрытое окно и собрался уже завалиться на кровать с книгой, как в комнату ввалился Чуя. На вид он выглядел гораздо более уставшим, чем обычно. Лицо бледное, а ногами едва передвигал.

— Эй, малыш, в чем дело? - обеспокоился старшеклассник.

— Я… - Чуя вздохнул, будто каждое слово давалось ему с неимоверным трудом, - что-то устал. Ты не против, если я посплю?

— Конечно, ложись, — несколько озадаченно кивнул Дазай, доставая из-под подушки спальную одежду Чуи. Он был обеспокоен состоянием Чуи. Он не мог поверить, что мальчик мог так быстро устать.

Накахара с удовольствием влез в спортивные штаны и футболку, только в этот раз сверху надел еще и худи на молнии. Скрыл под капюшоном свои вихры и улёгся под одеяло, свернувшись калачиком. Дазай сел рядом и обеспокоенно погладил его по голове.

— Может, принести чего-нибудь? Тебе плохо?

— Нет, - промычал Чуя. - Я просто посплю.

— Ты ушел с занятий раньше?

— С физкультуры отпустили.

Решив не испытывать судьбу, Осаму прикрыл окно, которое оставил, чтобы проветрить комнату, и лёг рядом с Чуей. Юноша тут же закинул на него ногу и руку, устроив свою голову на плече. Дазай лишь с удовольствием зарылся пальцами в его волосы.

Через час Чуя уже полностью перебрался на Дазая, уложив свою голову ему на грудь, и сопел. Ноги и руки забавно свешивались с довольно развитого для своего возраста тела, но Чуе, судя по безмятежному лицу, было невероятно удобно так лежать.

К этому времени начали подтягиваться ребята с уроков. Сатоши и Алекс с грохотом ввалились в комнату, чуть не разбудив мальчика. Дазай получше укрыл его одеялом и подтянул чуть повыше к себе.

— А чего это он спит? - спросил Алекс, принимаясь шарить по шкафам, в поисках какой-нибудь сигаретной заначки.

— Устал, - пожал плечами Осаму.

— Дети в таком возрасте в такое время не устают, - подал голос Сатоши. Он был не в восторге от того, что Чуя спит так долго. Он хотел, чтобы Чуя был здоров, он не хотел, чтобы он заразил их всех.

Дазай заинтересованно повёл бровью. Он был обеспокоен состоянием Чуи. Он не мог поверить, что мальчик мог так быстро устать.

— Думаешь, с ним что-то не так? - спросил Осаму.

— Мне дела нет до этой сопли, но если она заболеет и всех нас перезаражает, то отправится обратно к мелким.

Парень вздохнул и погладил мальчика по голове. Еще через три часа у него окончательно затекла спина от такой позы. К этому времени вернулся Асаги.

— И давно он спит? - рассматривая безмятежное лицо, спросил он.

— Часа четыре, - пожал плечами Дазай, гладя узкую спинку.

— Потрогай его лоб.

Дазай потрогал. Тёплый. Но он весь был тёплым.

— Я не понимаю, - нахмурился Осаму.

Асаги цыкнул и начал дышать на свои ладони, чтобы те согрелись. Он подходил к батарее, тёр, дул на них, пока не решил, что они достаточно теплые. Но едва он коснулся лба ребёнка, то убрал руки и озадаченно посмотрел на Дазая.

— Да он же горит весь!

Осаму снова положил ему на лоб ладонь. Ну да, очень тёплый. Но он с ним в этом тепле уже несколько часов лежит.

— И что делать? - отупело глядя перед собой, спросил Дазай.

— В медпункт вести! - опешил Асаги. - Ты никогда не болел?

— Не считая побоев, нет, - пожал плечами парень. - Не отдам в медпункт, они запрут его там, а потом вернут обратно к мелким.

— Ты себя слышишь? - спросил пирсингованный. - А если он тут умрёт?

Чуя под эти крики завозился и недовольно поднял голову. Он был раздражен, он не хотел, чтобы его будили. Он хотел спать.

На одной его щеке был отпечаток складок футболки Дазая. Он протёр глаза рукавом кофты и зевнул.

— Как себя чувствуешь? - спросил Осаму.

— Слабо, - вздохнул Чуя, уложив голову обратно ему на грудь. - Наверное, из-за дождя.

— Горячий ты тоже из-за дождя? - спросил Асаги.

— Нет, это из-за кофты, двух одеял и Дазая, - лениво потянулся он.

— Ты встаёшь? Скоро ужин, - сообщил Осаму.

— Угу, - снова задремав, отозвался мальчик.

На ужин его пришлось тащить чуть ли не силком. Чуя совсем был никакой. Кое-как запаковав его в форменные штаны, Дазай оставил идею заставить его надеть рубашку, поэтому отправил прямо так - в толстовке. Чуя за это, естественно, отхватил, но не сильно. Он выглядел сонным и недовольным.

Дазай, сидя за дальним столиком, едва сдерживался, чтобы не притащить его за свой, усадить на колени и собственноручно накормить.

— Я знаю, в чем проблема, - сказал Алекс, проглотив кусок противного варева, которое тут называли рагу.

— Ну? - продолжая смотреть за мальчиком, которому что-то весело рассказывали, спросил Осаму.

— Ест плохо. Точнее, вообще почти не ест.

Асаги непонимающе посмотрел на него.

— Откуда ты знаешь?

— Слышал, как Макото хотел ему что — то в тарелку подбросить. Но толстяк, сидящий с ним за столом, сказал, что номер не пройдёт, он не ест ничего.

— Вот уроды, — прошипел Осаму. Он следил за мелким весь ужин, но так и не увидел, чтобы мальчик донёс ложку до рта, вместо этого выпив разбавленный персиковый сок. — Найди мне Макото после ужина, — попросил Дазай Алекса, поднимаясь.

Когда мелкий услышал о том, что его ищет сам Дазай, его чуть ли не распирало от гордости. Наконец — то, самый крутой старшеклассник его заметил. Может, он его отправит за сигаретами и даже поделится ими? А может, пригласит покурить с ними!

Думая об этих вещах, Макото нёсся по пожарной лестнице наверх. Но когда он зашёл в комнату, то обнаружил там того, кого совсем не ожидал увидеть. Более того, обнаружил он его сидящим на коленях у Дазая и уткнувшегося ему носом куда — то в шею. Осаму сидел, немного раскачиваясь, и поглаживал Чую по спине.

— А…он… — начал было мальчик.

— Макото, ты умеешь хранить тайны? — серьёзно начал Дазай. Это был первый раз, когда Осаму обратился точно к нему. Даже по имени. У мелкого все мысли из головы вышибло, и он быстро утвердительно кивнул. — Вот и отлично. Значит, ты сохранишь всё, что тут видишь, в тайне?

— Дазай — сан, для вас… — начал было он. Алекс недовольно поморщился, а Асаги едва в голос не рассмеялся, но Осаму лишь снисходительно улыбнулся.

— Вот и здорово, — кивнул он с приторной улыбкой, в искренности которой Макото ни секунды не сомневался. — Могу я тебя попросить об услуге?

— Что — то купить? — с готовностью спросил Макото.

— Да, — снова кивнул Дазай. — В первую очередь, сигарет, — парни фыркнули.

— А во вторую? — осторожно поинтересовался он.

— Онигири.

Подросток опешил. Его посылали и за алкоголем, и за сигаретами, но чтобы его послали зачем — то…таким нормальным. Он не ожидал.

— Три, — сообщил Дазай. Он неудобно просунул руку в задний карман джинсов и достал оттуда несколько купюр.

— Что вы, не надо, — запротестовал мальчик.

— Надо, — с улыбкой кивнул парень. — Сигарет купи на всех. Что останется — можешь оставить себе.

Макото закивал, перебирая в пальцах деньги.

— Свободен, — всё с той же улыбкой, сказал Осаму.

Но едва дверь за ним захлопнулась, Алекс недовольно зашипел, а Чуя тихонько засмеялся. Ему неимоверных усилий стоило не заржать в голос, пока Дазай строил его врага номер один.

— Ты его балуешь! Его надо выпороть и отправить в столовую есть, как все, а не мелкого за онигири посылать! — неистовствовал Алекс.

— Чуя, слышал? — чуть отстранил от себя ребёнка Дазай. Накахара наклонил голову к плечу и посмотрел очень нагло и азартно.

— Ну, попробуй, выпори, — заявил он.

Дазай рассмеялся, а Асаги прыснул.

— Ладно, шутки в сторону. Первый и последний раз, Чуя. Понятно? И сладкого больше не увидишь, пока не начнёшь нормально есть в столовой.

— Ага, — зевнув и снова устроившись на плече юноши, согласился ребёнок.

— Видишь, — он снова начал раскачивать мальчика, обращаясь к Алексу, — проблема решена.

Пока парни ушли курить на лестницу, Чуя сидел на кровати и довольно жевал онигири с бобовой пастой. Он давно не ел ничего такого вкусного, нормально сваренного и не шоколад. Правда, вторая в него влезла с большим трудом, а третью он оставил Дазаю.

За окном продолжал лить дождь, мальчик сел за уроки, а Асаги пытался прогреть батареи, ударяя по ним током. Правда, остывали они точно также быстро, как и прогревались.

— Оставь это, — вздохнул Осаму, отрываясь от книжки.

— Скучно, — пожаловался Асаги, кладя руки на батарею и снова пуская по ней разряд.

— Сходи куда — нибудь, — предложил Алекс, занятый тем, что любовно раскладывал свою коллекцию журналов по датам публикации.

— Думаешь, где — то веселее?

— А что на четвёртом этаже? — неожиданно подал голос Чуя.

— А что на четвёртом этаже? — отупело глядя на него, переспросил Асаги. — Я там не был ни разу.

— А ты был? — ткнув Дазая под бок, спросил мальчик.

— Я уже говорил, что там только призраки, — продолжая читать, отозвался Осаму.

Парни переглянулись на него. Если Дазай так говорил, значит, мелкому там делать нечего. А если мелкому там делать нечего, то им…

— Даже не думайте, — рявкнул парень. — Это территория Фёдора.

Все как — то резко стушевались и решили замять разговор.

— Кто такой Фёдор? — спросил Чуя, не выдержав.

— Отморозок один, не бери в голову, — послышался тихий и несколько недовольный голос Дазая. Он не хотел об этом говорить.

Чуя какое — то время разглядывал Осаму, а потом поднялся с кровати. После долгого сна и двух онигири он чувствовал прилив сил, а девать их было некуда.

— Куда? — когда мальчик был у двери, спросил Дазай.

— К ребятам, — соврал Чуя и выскользнул за дверь.

Накахара понимал, что если Дазай запрещает даже старшим ходить наверх, то ему подавно нельзя. Но он уже представил себе разобранный четвёртый этаж, кучу строительной фигни, на которой мог полазить и…не смог удержаться. Он долго смотрел на табличку, а когда уже собрался её перешагнуть, сзади раздался незнакомый голос.

— Туда запрещено ходить, — сообщал он.

Чуя развернулся и увидел высокого юношу. Пожалуй, роста они с Дазаем были одного. Только этот сильно от него отличался. Он явно был старше. Лицо его было бледным, фигура очень худая, а волосы тёплого каштанового оттенка. Но на Дазая он совсем был не похож. У него была европейская внешность.— Почему? — спросил мальчик.

— А может, это мне стоит спросить, почему малолетка ошивается на третьем этаже? — приблизившись к ребёнку, спросил парень. Чуя машинально отступил на шаг назад от него.

— Это лестница.

— Лестница разве была нейтральной территорией? — выгнул бровь незнакомец.

— Не знаю, — честно сознался Чуя. Этот тип ему не нравился. И теперь на четвёртый этаж он хотел подняться просто из принципа.

— Имя? — по— хозяйски спросил парень, сунув руки в карманы бордовых брюк.

— Накахара Чуя.

— Что— то знакомое, — протянул юноша. — Ладно, так и быть. Закрою глаза на твоё появление здесь, если сию же минуту скроешься.

Накахара сверкнул глазами. Скрываться он хотел в последнюю очередь.

— Без проблем, — лучезарно улыбнулся он и рванул вверх по лестнице, перепрыгивая табличку.

Парень бросился за ним. И хотя Чуя был достаточно быстрый, в силу роста его ноги были короче, поэтому и выдохся он раньше.

Перед глазами уже мелькали строительные леса, оставалось какие— то жалкие две ступени до победы, мальчик перепрыгнул через одну и оказался на четвёртом этаже, но рассмотреть ему ничего не дали. За шиворот схватили цепкие пальцы и дёрнули его обратно. Чуя не удержал равновесия, заваливаясь назад. Он будто в замедленной съёмке представлял, как упадёт с лестницы и расшибётся насмерть. Перед глазами мелькнула страшная улыбка парня, и юноша окончательно упал.

Глава 3

Он ощутил удар спиной, удар по голове, сильно ушиб руку и с размаху врезался в стену, когда скатился с лестницы окончательно. Воздух вышибло из лёгких, а спина невозможно болела.

— Я же говорил, туда нельзя, — промурлыкал незнакомец. — Ты должен жить на своём этаже.

Он медленно подошёл к Чуе, схватил его за шиворот и снова швырнул на лестницу. Накахара уже не понимал, где конкретно у него болит, когда скатился до третьего этажа. Всё его тело превратилось в один большой синяк и сильно саднило. Особенно спина.

— Ну, ещё немного, — подойдя к лежащему на полу ребёнку и пнув того в живот, сказал старшеклассник. Накахара по инерции перекатился по полу и снова очутился на ступеньках.

Это было очень больно. Очень больно и унизительно. И ведь Дазай ему говорил — не ходи. И почему он не слушал?

Но додумать мысль юноша не успел. Он свалился на пролёт второго этажа, откатился к стене, задев собой пепельницу и, стукнувшись головой в последний раз, отключился. Последнее, что он увидел, это улыбающееся лицо подростка и его тихий шёпот: «моя фамилия Достоевский».

Когда Чуя очнулся, было уже темно. В коридорах не горел свет, а сам он так и продолжал лежать на холодном полу весь избитый, в окружении бычков.

Не без труда сев, Чуя попытался встать, но не тут — то было. Спина болела просто адски. Кажется, он ударился каждым позвонком минимум, раз по пять. Кое — как поднявшись по стене, мальчик поковылял на ощупь к душевым на второй этаж. Там, слава богу, свет горел. А ещё там были часы, они показывали двенадцать. В это время спят только младшие, и то не все.

Дойдя до умывальника, мальчик осмотрел масштаб разрушений. Он был весь в пепле и вонял сигаретами. Особенно много пепла было в волосах, юноша даже вытащил пару бычков из них из — под рыжих кудрей спускалась запечённая струйка крови по лбу, виску и ниже за ухом. Вздохнув, мальчик начал умываться, но кровь смывалась плохо. У него очень болели руки, каждое движение отдавалось адской болью в спине, ободранные костяшки и конечности щипало, собственно, как и ободранное лицо.

Но юноша терпел. Он сжимал зубы и продолжал отмывать лицо. Потом стянул с себя толстовку, вытерся капюшоном и принюхался. Может, он просто привык к запаху, а может от него больше не пахло, но сигарет юноша больше не чувствовал. Натянув толстовку обратно, он надел капюшон, застегнул её до упора и натянул рукава на разбитые синие костяшки.

Его очень беспокоила спина. Каждый неуверенный шаг отдавался болью. А ещё, кажется, что — то было с плечом. Казалось, что весь его скелет внутри раздробило на мелкие кусочки, идти было неудобно, от переизбытка боли тошнило, голова кружилась.

С передышками Чуя кое — как доковылял до нужной комнаты на третьем этаже. Он прислушался, никаких звуков не было, свет не горел. Неужели спят?

Но нет. Ребят просто не было. Видимо, к кому — то ушли пить или играть в карты. Радуясь своей удаче, Чуя быстро переоделся, спрятал грязную одежду в пакет и кинул его под кровать Дазая, надеясь, что успеет постирать форменные штаны завтра перед занятиями. Он быстро натянул на себя другие спортивки, отметив, что и ноги тоже в синяках, а местами кожа содрана, оставалось только молиться, что форменные брюки не порвал. Следом за штанами — чистую футболку и чёрный свитер с горлом. Спать в таком было неудобно, но в комнате прохладно. И лучше потерпеть, чем показать Дазаю его синяки.

***

Чуя, конечно, с трудом представлял, чем он думал, когда надеялся, что синяки ему удастся скрыть, но утром уверенность в этом резко исчезла. К моменту прозвеневшего будильника ребята ещё не вернулись. Решив, что это тоже шанс, Чуя начал собираться на уроки, но только стоило ему взглянуть в зеркало…вчерашние царапины запеклись, посинели и обзавелись компанией в виде небольших синяков. Волосы он вчера промыл плохо, поэтому у корней всё ещё была кусочками кровь. А вот руки его были просто ужас. На спину мальчик даже смотреть не рискнул.

Он молниеносно, насколько это позволяло его состояние, переоделся в форму, спустился на свой этаж и принялся в душевой оттирать штаны от пыли и пепла, которые успел насобирать, пока подметал собой лестницы. С волосами была беда, но времени мыть голову не было.

Весь день в классе Ясу к нему принюхивался и хмурился, а Накахара боялся ладони на парту положить. Хорошо, хоть физкультуры не было.

Решив всё же сходить в душ после уроков, Чуя поднялся наверх за полотенцем. Он был просто на все сто уверен, что ребят ещё нет. Они либо не вернулись после ночной вечеринки, либо пошли на уроки. Но, как назло, в комнате они были. А именно — курящий Дазай и слегка помятый Асаги.

— О, малыш, ты, где был? — спросил последний.

Чуя натянул на пальцы рукава и, как можно бодрее, прошёл к тумбочке Дазая.

— На уроках, — отозвался он, сосредоточенно ища полотенце.

Как только Чуя прошёл мимо него, Дазай резко уставился на мальчика, опешив от запаха, который он почувствовал. В первые секунды он списал это ощущение на запах из его пепельницы, но Чуя прошёл мимо снова, направляясь на выход из комнаты.

— А ну стоять, — рявкнул Осаму и спрыгнул с подоконника. Чуя остановился как вкопанный у двери.

— Я спешу, — брякнул он, не поворачиваясь и прижимая к себе полотенце.

— Чуя, — жёстко сказал Осаму. — Подойди ко мне.

Мальчик сглотнул и, немного опустив голову, чтобы волосы прикрывали лицо, побрёл к нему. Дазай под заинтересованный взгляд Асаги наклонился и вдохнул запах волос Накахары, ощущая табак.

— Совсем взрослым себя почувствовал? — холодно спросил старшеклассник. — Раз начал курить в десять лет.

До юноши вдруг резко дошло, как он выглядит со стороны в глазах Дазая. Он сжал зубы и зажмурился.

— Я не курил, — тихо сказал Чуя.

— Что? — не расслышал Дазай.

— Я не курил! — резко подняв голову, сказал мальчик. И тут же понял, какую ошибку совершил. Он опустил лицо обратно, но было поздно. Дазай уже всё увидел.

— Иди— ка сюда, — схватив пацана за руку, позвал он. Чуя зашипел от боли, Дазай застыл. Он опустился на корточки и резко поднял расцарапанное личико к свету из окна. Чуя зажмурился от неожиданно яркого света и попытался дёрнуться, но лишь сдавленно охнул, когда прошило болью.

— Кто это сделал? — рассматривая ссадины, поинтересовался Осаму.

— Упал.

— Серьёзно думаешь, что я поверю? — вскинул брови парень, отпуская маленькое личико.

— Правда, упал, — Чуя отвёл глаза в сторону. — С лестницы.

Асаги и Дазай переглянулись. Последний усадил мелкого на кровать и принялся раздевать под слабые протесты. Но когда снял с того рубашку и увидел полностью синюю спину, кое — где с кровоподтёками, то побледнел, казалось, на пару тонов. Даже Асаги опешил.

— И сколько же пролётов ты падал? — поинтересовался Дазай.

Чуя прикинул, сколько будет сказать правдоподобнее.

— Два, — сказал наугад он.

— В темноте споткнулся? — подкинул идейку Асаги.

— Д — да, — опешил Чуя.

— И ногой сам себя в живот пнул, — осматривая гематому спереди, добавил Осаму.

— И ногой…что? Какая нога? — не понял ребёнок.

— Чуя, меня с лестницы почаще твоего спускали, — сообщил Асаги. — И даже после трёх этажей головой вниз я выглядел лучше, чем ты.

— Ну, мне не повезло, — пожал плечами юноша. И тут же зашипел. Дазай быстро осмотрел его руки.

— Переломов нет. А вот растяжение связок вполне возможно, — сообщил он, дотрагиваясь до предплечья пальцами. Чуя зашипел. — Болит?

— Болит.

— А сигаретами от тебя, почему пахнет? — спросил Асаги.

— Упал в пепельницу на втором этаже, — насупился Чуя. — Как раз собирался отмыться.

— Вот что, малыш, — решил Осаму. — Я пойду с тобой, чтобы ты ещё откуда— нибудь не свалился. А Асаги найдёт нам зелёнку, бинты и вату.

— Вот ещё, — возмутился Чуя, он не хотел мыться с Дазаем.

А Асаги напротив, уже вылетел из комнаты выполнять поручение.

Обмотав мелкого в огромное махровое полотенце, Дазай вручил ему шампунь, мыло и понёс вниз. Пара человек из младших, что были в душе, едва увидели Осаму, пулей вылетели из душевой, даже не вникая в то, кого он с собой несёт.

Поставив Чую на кафельный пол, Дазай подошёл к одной из кабинок душевых и включил там воду.

— Я сам могу помыться, — двумя руками кутаясь в полотенце, продолжал протестовать Накахара.

— Я не сомневаюсь, — отозвался Дазай. — Я просто прослежу за тобой.

Мальчик вспыхнул. Он шагнул в кабинку, прикрыл дверь и только тогда стянул полотенце, закинув его на эту самую небольшую дверцу, которая только чудом не открывала всем посторонним всё самое сокровенное.

— Как дойдёшь до головы, скажи мне, — отходя к окну, попросил Осаму.

Сначала Чуя не понял, зачем, но когда у него не получилось поднять рук, всё стало ясно. Он собирался с мыслями долгих три минуты, рассматривая своё уродливое тонкое тело. Мало того, что оно и раньше особой красотой, по мнению мальчика не отличалось, так теперь ещё и цвело гематомами. А именно перед Дазаем представать в таком виде совсем не хотелось.

— Дазай, — тихо позвал мальчик, больше не давая себе времени сомневаться.

— Иду, — оттолкнувшись от подоконника, на котором сидел, отозвался парень.

Он не особенно разглядывал мальчика, понимая его смущение, а лишь осторожно намыливал ему волосы, аккуратно массируя кожу головы. Он ощутил под пальцами небольшую болячку. Видимо, поранился.

Максимально аккуратно смыв пену, Дазай схватил полотенце и обмотал им мальчика. Тот откинул голову, облегчённо вздохнув. Было жарко. А вот Осаму слегка болезненно закусил губу. Теперь, когда рыжие мокрые локоны не обрамляли лицо, а были убраны назад, личико Накахары показалось старшекласснику не таким уж и детским. Да, глазищи у него были очень большие, а вот острый подбородок, скулы, прямой чуть вздёрнутый носик, создавали совсем недетское впечатление. Чуя был красивым, в самом широком понимании этого слова. И что — то Дазаю подсказывало, что когда он вырастет, а черты лица приобретут некоторую резкость, то он станет просто умопомрачительно сексуальным.

— Лучше? — вытирая влагу с волос краем полотенца, спросил Осаму.

— Гораздо, — сознался пацан.

— А теперь обратно, — подхватывая мальчика на руки, скомандовал парень.

Он пронёс его по коридору, чудом ни на кого не наткнувшись. Чуя настолько сжался в его руках, что даже носа из— под полотенца не показал.

Когда его усадили на кровать Осаму, он заёрзал, не желая расставаться с полотенцем, но Дазай быстро вдел его в трусы, нацепил штаны и велел ждать.

Асаги вернулся несколькими минутами позже с охапкой бинтов. Первым делом Осаму наложил тугую повязку на растяжение, а потом уже принялся обрабатывать йодом и зелёнкой синяки и ссадины. На самые тёмные гематомы он нанёс мазь от синяков и залепил пластырем. Не трогал только лицо и руки. Зато все колени были зелёные.

— Теперь всё? — устало спросил Чуя. Его волосы подсохли и начали завиваться сильнее обычного.

— Всё, — осторожно натягивая на него футболку через голову, сообщил Дазай. Потом он аккуратно продел каждую ручку и уложил под одеяло.

— Я принесу тебе что— нибудь поесть, на ужин и обед сегодня не ходи, ладно? — подтыкая одеяло под маленькое тельце, попросил Дазай.

— Как скажешь, — зевнул Чуя. Он чувствовал резко навалившуюся усталость, хотя и выспался нормально.

— Мы скоро вернёмся, пока отдыхай. Ладно?

— Угу.

***

Дазай сидел на лестнице, курил и наблюдал за тем, как Асаги собирает разбросанные окурки в пепельницу. Они осмотрели лестницу, заметили свёрнутую табличку на четвёртый этаж и мелкие капельки крови, которые тянулись до самого второго, а заканчивались у той самой пепельницы.

— Значит, его через два этажа, — вздохнул Асаги, закончив со своим занятием, и тоже закурил. — А пацан молодец, не ябедничает.

— Да боится отхватить за то, что на четвёртый этаж сунулся, — хмуро отозвался Осаму.

— Да нет, не думаю. Не станет он стучать, если вообще знает того, кто это сделал, — затянулся парень. — Кстати, где Фури с Сатоши?

— Без понятия, — потёр глаза Осаму.

— Оставь пацана, Дазай, — резко перевёл тему Асаги. — Только проблемы от него…

— Отстань, Василёк, — отозвался старшеклассник, Асаги скрипнул зубами. Он ненавидел это прозвище. — Я уверен, что он выкарабкается.

— Если никого не прибьёт, — пробубнил юноша.

Макото, рассматривая Чую, сидящего на кровати Дазая, всего в бинтах и ссадинах, и поедавшего палочками принесённое бенто, находился в смешанных чувствах. Во— первых, он до сих пор не понимал, каким таким чудесным образом этот цыплёнок смог заслужить расположение Дазай— сана. Во— вторых, он не понимал, от кого Чуя так отхватил, испытывая не то восторг, не то жалость к этому маленькому существу. И, в— третьих, он всё никак не мог взять в толк, почему этот сиротка так грациозно управляется с палочками, которых в приюте отродясь не было. Он аккуратно подхватывал ими небольшие кусочки еды и клал в рот, даже ни разу в соусе аккуратные маленькие губы не перепачкал. И осанка. Он умудрялся держать осанку, даже будучи в таком плачевном состоянии.

Мелкого пустили посидеть за особые заслуги перед Дазаем, который отправил того найти поесть что— нибудь нормального. Но Макото не просто нашёл, он принёс два бенто, несколько онигири, чай в бутылке, а ещё сигарет, пива и новые журналы. Осаму с Асаги куда— то нужно было уйти, Алекс увязался с ними. Сатоши оставили за старшего, а вот Макото попросили присмотреть за Чуей, не рискуя оставлять его один на один с бугаём в косухе, который его недолюбливал.

Да и Макото один на один с Чуей не оставишь, иначе всё могло кончиться новой дракой.

И вот, Макото уже битый час сидел на кровати Асаги, наблюдая за Накахарой, пока тот невыносимо грациозно, но медленно ел бенто.

— И где только манерам выучился? — фыркнул пренебрежительно блондин.

— Ну, меня, в отличие от некоторых, не в пещере воспитывали, — прожевав, отозвался мальчик. Макото собрался открыть рот, но голос подал Сатоши:

— Завалите, — рявкнул парень басом.

Чуя невозмутимо продолжил, есть, а Макото грызть ногти. Через какое— то время он снова заговорил.

— Кто тебя так избил?

— Не твоё дело, — сказал Чуя и потянулся к бутылке с чаем, но Макото подлетел и схватил её с кровати Дазая.

— Я с тобой нормально разговариваю! — закричал он. — Неужели нельзя проявить хоть каплю уважения?

— За что мне тебя уважать? — злобно глядя снизу вверх точно глаза в глаза, серьёзно спросил Накахара.

Сатоши оторвался от журнала и краем глаза начал молча наблюдать за перепалкой, готовый в любой момент растащить щенков по углам, потому что второй вспышки гнева Чуи их мальчик на побегушках мог не пережить.

— Чем я хуже тебя? — в отчаянии спросил Макото.

— Я, по крайней мере, ни на кого не рычу просто от скуки и не даю дурацкие прозвища! — вскипел мальчик.

— Так ты из— за этого на меня так взъелся? — рассмеялся блондин.

— Я взъелся? — вскочил на ноги юноша и теперь был почти выше своего оппонента, стоя на кровати. — Я тебе слова не сказал, пока ты не докопался до меня!

— А какого хрена ты пялился так нахально?!

— Да вы достали все до меня докопались со своим «пялился»?! — не выдержал и сорвался на мат Чуя. Сатоши опешил.

— Захлопнулись и разбежались по углам, — рявкнул старшеклассник.

Макото недовольно швырнул чаем в Чую и сел на своё прежнее место, а Накахара уселся на кровать обратно, агрессивно скрестив ноги.

— Я, по крайней мере, Дазай— сану на жалость не давил, — пробубнил блондин, срывая у Чуи тормоза окончательно.

— Ну, всё, я точно прибью тебя, — как— то машинально выхватив из— под подушки Дазая нож, зарычал, Чуя и молниеносно оказался возле Макото.

Тот растерялся и пропустил удар по лицу, который Чуя нанёс ему в порыве ярости. Он повалил Макото на кровать Асаги и оседлал его, приставив к горлу нож. Сатоши опомнился, когда Чуя уже собирался перерезать ему горло, и вскочил с кровати.

— Не двигайся! — закричал мальчик, не отрывая взгляда от испуганного лица блондина. — Иначе я прирежу его.

— Режь! — закричал пришедший в себя Макото. — Тебе же смелости не хватит! Инкубаторский цыплёнок! Бройлер хре…

Но договорить он не успел, Чуя быстро сложил нож, взял его в кулак и врезал с такой силой, что Макото резко крутануло на кровати.

Сатоши почувствовал, что это шанс их разнять, дёрнулся было, но застыл перед лезвием ножа, смотрящего точно ему в живот.

— Не двигайся, — тяжело дыша, сказал Чуя, продолжая одной рукой держать Макото за горло, а другой угрожать старшекласснику. Сатоши даже не понял, когда мелкий снова выхватил нож. Чуя был чересчур быстрым.

— Эй, — попытался позвать его Сатоши, ощущая, что запахло жареным. Замечая, как предметы начали подниматься. — Накахара, только молчи.

Макото упрямо смотрел на него, сдерживая слёзы от больного удара, и не шевелился, пока Накахара пытался совладать со способностью.

— Вы же все, — тихо начал он, — ничего не знаете. Видите только жалкого малявку, неспособного сигаретного дыма лишний раз вдохнуть. Избалованного мальчишку, который хочет к мамочке, — жёстко проговорил Чуя.

— Здесь все хотят к мамочке, — тихо сказал Сатоши, примеряясь, как бы получше выбить нож из маленькой руки.

— Не равняй меня со всеми, — пророкотал Накахара. Предметы в комнате начали кружиться и образовывать небольшой вихрь. — Я же чувствую, что всех вас могу убить щелчком пальцев. Всего— то сказать пару слов, — Сатоши сглотнул, а Макото всё пытался понять, о чём речь, уже отпустив слёзы по вискам. — Дазай не всегда рядом. Знаешь, как сложно этого не сделать? — прошипел Накахара. — Как сложно терпеть эту горячую злость?

— Мы не знаем, — сказал Сатоши. — Мы не эсперы.

— Тогда какого чёрта вы все стараетесь меня взбесить?! — закричал Чуя. — Как держаться, когда каждый, все до единого, ведёт себя так, будто бессмертный?!

— П— прости, — проскулил Макото, мало что соображая, но видя, как ясные голубые глаза налились кровью и теперь по— настоящему пугали.

— Простить? — Чуя жестоко усмехнулся. — Теперь ты извиняешься, Макото? После того как из— за тебя, из— за тебя, мать твою, оно проснулось! — парень сглотнул вязкую слюну. — Теперь тебе страшно, да? — Чуя рассмеялся. — Теперь ты хочешь моего прощения. Чуя резко метнул руку с ножом обратно к горлу мальчишки, Сатоши напрягся сильнее.

— Чуя, — позвал он. — Прекрати. Он сожалеет.

— Нет, — покачал головой юноша, ведя острым лезвием по взмокшей шее. — Он не жалеет. Он даже не понимает, за что извиняется. Он просто боится. Маленький трусливый Макото.

— Чуя, — прохныкал он.

Накахара перехватил нож поудобнее в руку и замахнулся. Сатоши дёрнулся, чтобы остановить его, но пацан молниеносно со всей силы воткнул его, комнату озарил крик.

Макото лежал под Чуей, тяжело дыша, пока он сам был на грани истерики. Кинжал торчал возле его головы, воткнутый в матрас, а сам блондин ревел, как белуга.

Сатоши, не теряя больше времени, схватил Чую со спины. Тот зашипел от боли, попытался вырваться, но его развернули и уткнули лицом в чужое непривычно широкое плечо. В нос ударил чужой запах дезодоранта.

Парень кивнул Макото на дверь, перехватил вцепившегося в него Накахару удобнее, отмечая какой он лёгкий, и пересел на свою кровать. Предметы продолжали беспорядочно парить по комнате, пока мелкий что— то бубнил ему в плечо.

— Надеюсь, ты снова не призываешь своё проклятье? — осведомился старшеклассник.

— Нет, — тихо сказал Чуя. — Мне больно.

Сатоши, напрочь забыв, что пацан весь избитый, ослабил хватку и огромной лапищей погладил его по спине, неуклюже успокаивая.

— Давай, рассказывай, — потребовал он, когда всхлипы стихли.

— Нет, — покачал головой Накахара.

— А Дазаю расскажешь?

— Нет.

— Тогда говори мне, обещаю, не проболтаюсь. Что с тобой произошло?

Чуя всхлипнул. Он начал перебирать ткань футболки, пахнущей табаком, дезодорантом и слабо порошком. Как— то, непонятно даже для Чуи, Сатоши смог вытянуть из него рассказ. Он рассказал, как впервые призвал способность, как родители его испугались и близко больше не подходили. Только на день рождения и рождество. А потом их убили, пока Чуя спал. Рассказал о тёте и дяде, которые забрали его наследство. Рассказал о невкусной овсянке. Рассказал, как получал в первой школе, чему там научился. И рассказал, как Макото вывел его из себя.

Сатоши слушал молча, редко задавал уточняющие вопросы. Сидеть с ним оказалось неожиданно приятно. Не так, как с Дазаем, но с ним Чуя ощущал, что даже если взрыв — железобетонная спина Сатоши защитит его.

Постепенно предметы опустились на пол, когда Чуя успокоился. Парень его пересадил на колени к себе спиной и, задрав футболку со спины, начал менять съехавший пластырь.

— Неприятная история, но не самая худшая, — заметил Сатоши.

— Твоя хуже? — спросил Чуя. — Расскажи.

— Ну, я— то не эспер. У меня всё по сценарию. Спились. Избили, а потом на них соседи заявление написали. Родителей в тюрьму, меня сюда. Три года назад они скололись, едва отсидели.

— Кошмар, — отупело глядя перед собой, сказал Накахара.

— Кошмар. Но это не самое худшее, малыш. Тут есть люди и с более ужасной судьбой.

— Дазай? — догадался он.

— Не только Дазай. Тут много таких — сломанных. Так что нечего тебе со всеми воевать. Нам надо вместе держаться.

— Что— то вы не сильно рвётесь держаться вместе со мной, — ядовито выплюнул Чуя.

— Ты просто новичок. К слову, дерёшься как бешеный. Тут таких любят. Макото первый перед тобой стелиться начнёт, когда подрастёшь. Уж поверь. И глотки за тебя грызть будет.

— Не нужны мне ничьи глотки, — печально отозвался мальчик. — Я вообще не знаю, что там дальше. Пройдут восемь лет и что?

— Тут до восемнадцати редко задерживаются, — задумался Сатоши. — Не волнуйся, скоро ты поймёшь, что делать дальше, — опуская футболку на мальчике как была, поведал парень. — А теперь надо прибраться.

— Я помогу.

Когда Дазай, Фури и Асаги зашли и застали Сатоши, усадившего Чую себе на плечи, который пытался достать с лампочки под потолком дазаевскую футболку, они слегка опешили. А когда Асаги заметил нож в своей кровати, они и вовсе все разом побледнели.

— А Макото где? — осипшим голосом спросил Алекс.

Сатоши резко развернулся, утягивая за собой и Накахару, который почти дотянулся до футболки, и как— то странно на них посмотрел.

— Пошёл в свою комнату.

— Но я же просил его остаться здесь, — замечая беспорядок и то, что Сатоши как— то резко изменил своё отношение к Чуе, прошелестел Дазай.

— Они немного повздорили, — беря мальчика под руки и поднимая ещё выше, сообщил парень. Чуя, наконец, смог добраться до футболки и, схватив её, прижал к себе. Большие руки опустили его на пол, и он посмотрел на Дазая снизу вверх любопытным взглядом. Дазай наклонил голову к плечу, отвечая таким же взглядом. Чуя тоже наклонил. Осаму заметил какую— то перемену в своём подопечном, но не мог её точно различить.

— Дазай, больше не оставляй ребёнку ножи, — попросил Сатоши, вытаскивая кинжал из кровати. — А то одного из них можем и не досчитаться.

— Кого? — продолжая неотрывно сверху вниз смотреть на Чую, как и он на него, спросил Осаму.

— Ну, уж точно не меня, — неожиданно фыркнул мелкий и вернулся на кровать доедать своё бенто.

***

— Пацан— то бешеный оказался, — сказал, затягиваясь, Сатоши, когда они ночью вышли во внутренний двор покурить.

— А я говорил, — безуспешно пытаясь подкурить от неработающей зажигалки, сообщил Алекс.

— Говорил, и что? Он Макото чуть не прирезал, — выдохнул дым носом бугай и дал Фури подкурить от своей зажигалки.

Дазай, сидя на перилах крыльца, глотнул пива и передал банку Асаги.

— Что произошло? — спросил он.

— Да я сам не понял, — сказал Сатоши и пожал широкими плечами. — Сидели, грызлись, а потом у одного в руках нож, а другой ревёт, как белуга.

— Ревел, значит, Макото, — самодовольно усмехнулся Асаги. — Я говорил, что он его рано или поздно пришибёт.

— Ну, ещё не пришиб, — пожал плечами Дазай.

— Его либо вернуть надо, либо учить, — сказал Сатоши. — Он границ не видит. Уверен, что и с лестницы его за нахальную моську спустили.

— А кто? — спросил Фури.

Дазай пожал плечами и снова глотнул пива из банки, которую ему вернул Асаги.

— Надо его Огаю показать, — задумался Дазай.

— Не надо, — покачал головой Сатоши.

— Придётся, — хмуро сказал Осаму. — Он должен знать о всех зачисленных эсперах.

— Мелкий тут не числится.

— В каком смысле? — опешил Асаги.

— Его опекуны Мацумото подкупили. Официально он в семье живёт.

— Зачем его сюда тогда? — не понял Алекс.

— Головой подумай, — вздохнул Дазай. — Из— за денег, наверное.

— Угу, — кивнул Сатоши. — Он богатеньким мальчиком был, с наследством.

— Это он тебе рассказал? — злобно прищурился Дазай.

— Я обещал не говорить, — пожал плечами Сатоши.

Дазай залпом допил пиво и, швырнув банку в траву, слез с перил.

— Ты куда? — спросил Асаги.

— Спать, — рявкнул Осаму.

Вернувшись в комнату, Дазай долго рассматривал спящего на его кровати ребёнка. Весь в синяках, ссадинах, собственно, как и все приютские дети его возраста, но ему не шло. Обычно мелкие органично смотрятся с некоторым набором гематом и царапин, но Чуя был исключением.

Переодевшись, Осаму аккуратно отогнул уголок одеяла и лёг. Чуя тут же завозился, отодвинулся сначала на край, а когда тело старшеклассника перестало ёрзать, быстро к нему подполз.

— Мм, — чуть поморщившись, в полусне промычал Чуя. — Ты пил.

— Немного, — обнимая мальчика одной рукой и прижимая к себе сильнее, подтвердил Осаму.

— Ладно, — пробубнил Чуя и уткнулся прохладным носом куда— то ему под подбородок, принимаясь сопеть.

Дазай долго лежал, ощущая, как его шею греет горячее дыхание из холодного носа. Лежал, поглаживал пацана по спине и не мог уснуть. Он не был сильно пьян, но парень в этот день ничего не ел, поэтому выпитое на голодный желудок пиво ощутимо ударило в голову. И хотя на тот момент уже начинало отпускать, Дазай не смог отказать себе в удовольствии повернуть мальчишку на спину и быстро коснуться губами его лица в район лба.

Кожа на ощупь оказалась неожиданно тёплой и бархатной. Дазай тут же поцеловал его в мягкие щёки, потом в кончик носа, подбородок.

Чуя тихо захихикал от щекотки, пока Осаму продолжал быстро— быстро касаться губами его лица в разных местах. Накахара улыбался, смеялся, пытался отвернуться, зарываясь ручками в чужие локоны, но Дазаю так нравился этот его смех, бархат кожи и премилое копошение в волосах, что он просто не мог и не хотел останавливаться. Чмокнув каждое веко, Дазай перебрался на ухо, Чуя уже совершенно отчётливо попытался отпихнуть его, потому что каждый чмок отдавался звоном. Дазай не помнил, как так вышло, что он спустился на тонкую, пахнущую, неожиданно, мылом шейку. Как потёрся об неё носом, вдыхая этот чистый запах.

Чуя перестал смеяться и застыл, ощущая лёгкие, приятные, но совсем непривычные касания. Дазай провёл кончиком носа за ухо юноши, а рука непроизвольно двинулась вдоль тела, сжала бок… Чуя вскрикнул от щекотки, когда пальцы Осаму пробрались под ткань, и тут его резко накрыло осознание того, что он делает.

Убрав руку, Дазай отстранился и навис над ребёнком. Чуя улыбался, а глаза его в темноте светились сапфирами. Осаму потонул в этом взгляде. Он смотрел на него не как десятилетка. Чуя смотрел так, как Дазай смотрит на свои игрушки. Но маленькие ручки, потянувшиеся к нему искренне, сглаживали это ощущение. Чуя обнял Дазая за шею, подтянулся и поцеловал его в щёку. Потёрся носом, а потом свалился обратно на подушку.

— Спи, — прошептал Осаму, снова целуя юношу в лоб.

— А ты куда? — немного ещё хрипло ото сна, спросил мальчик.

— К ребятам.

— Оставайся, — вцепившись в его футболку, позвал Чуя. — Дазай, пожалуйста, поспи со мной.

Дазай с тяжёлым вздохом лёг обратно. На него тут же вскарабкались и устроились щекой на груди. Парень накрыл маленькое тельце получше одеялом и прижал двумя руками к себе.

— Дазай, — позвал Чуя примерно через полчаса.

— М?

— Ты спишь?

— Нет.

— Кто такой Достоевский?

Накахара не ожидал, что вопрос, который он задаст, вызовет такую реакцию. От того, насколько резко сел Дазай и следом усадил Чую, продолжая обнимать, у мальчика слегка закружилась голова. Он жмурился ото сна, уже забывая о своём вопросе, пока Осаму бегал глазами по небольшим ссадинам и синякам на его лице.

— Откуда ты знаешь это имя? — спросил парень. Чуя пожал плечами и посмотрел в сторону.

— Слышал от ребят в столовой.

— Не ври, — резко оборвал Дазай как— то слишком враждебно. — Младшие не знают его.

— Ну, может, от вас, — пожал плечами Накахара, продолжая смотреть в сторону.

— Чуя, — схватил мальчика за лицо двумя руками Осаму. — Посмотри на меня и скажи, откуда знаешь это имя.

Мальчик вздохнул и положил ладошки поверх ладоней Дазая.

— Он сам мне сказал.

На несколько секунд повисла пауза. От осознания того, что Чуя встречался и даже говорил с этим человеком, у Дазая где— то внутри заплескался такой страх за пацана, что затошнило. Он наклонил голову и упёрся лбом в маленькое плечико.

— Ты лазил на четвёртый этаж, — догадался Дазай.

— Нет, не совсем, — обняв подростка за шею в успокаивающем жесте, сказал юноша. — Я встретил его на лестнице, на третьем этаже.

— И?

— Он сказал исчезнуть.

— И куда ты исчез?

— Догадайся, — с досадой сознался Чуя. — Я знаю, что сам виноват. Просто, он странный, и я никогда о нём не слышал. Ни от вас, ни от ребят.

— И не просто так, — Дазай поднял голову и посмотрел в глаза Чуи долгим тяжёлым взглядом. — Послушай, Достоевский — очень плохой человек.

— Ну, я уже понял, — пожал плечами Накахара. — Он не японец, да?

— Да. И он очень жесток. То, что ты отделался только ушибами и растяжением — большая удача. Ты мог свернуть себе шею, а он бы тебя там так и оставил.

— Да ладно, это же убийство, никто не… — Чуя осёкся, глядя в немного мутные зрачки Дазая.

— Обещай, что больше никогда не будешь с ним разговаривать, — потребовал Осаму.

— Обещаю.

— И ходить на четвёртый этаж.

Чуя передёрнул плечами и сморщился. Интересно же, что там.

— Давай так, — предложил Осаму и поудобнее пересадил мальчика, — ты не ходишь туда один, а когда будет можно, я тебя сам туда свожу. Хорошо?

— А тебе туда можно? — спросил Накахара.

— Ну, с лестницы точно не спустят, — рассмеялся Дазай. Чуя насупился.

— Ладно, обещаю. Но тогда ты обещай туда сводить.

— Обещаю, — улыбнулся парень.

Чуя схватил его шею руками и заставил немного нагнуться. А потом потёрся осторожно кончиком своего носа о его. Дазай глубоко втянул ноздрями воздух, провёл носом по идеальной бархатной щеке, а потом схватил ребёнка двумя руками за рёбра и, щекоча, повалил.

Накахара смеялся до слёз, барахтался, пытался вырваться, но Осаму крепко держал его, продолжая покрывать горячее от напряжения лицо невесомыми поцелуями.

Вскоре мальчик выдохся и заснул, а Дазай, уложив его, поднялся с кровати и закурил.

После той ночи Дазай редко ложился к Чуе спать. Юноша с трудом представлял, где спит Осаму. Он лишь иногда заставал его дремлющим поверх одеяла рядом с собой. И Чуе это не нравилось.

Да, Накахара не был идиотом, он понял, что тогда произошло. Но он прекрасно понимал, что Осаму подросток, и что он был просто пьян. И даже так, он сдержался и ничего страшного не произошло. Оно и не могло произойти, Чуя был перманентно уверен, что если бы захотел оттолкнуть Дазая всерьёз, то смог бы. Осаму просто не мог причинить ему вреда.

Но примерно через три месяца случился инцидент, после которого Накахара понял, почему Дазая в приюте уважают.

Это случилось одной ноябрьской ночью. На улице уже было холодно, батареи включили, но они не особенно помогали. В комнатах младших стояли дополнительные обогреватели, а вот на старших не хватило. После первых морозов Дазай распорядился о том, что в комнате больше не курят, а окно надо срочно проклеить.

Парни никогда раньше этого не делали, но послушно выполнили указания. Теперь его так не продувало, но и теплее в комнате не становилось.

Им выдали зимнюю форму. Но Чуе всё равно в ней было холодно. Он носил рубашку, поверх неё утеплённый жилет, а позже Дазай ещё начал поддевать ему тёплую толстовку с капюшоном на молнии. И уже на неё натягивал пиджак.

Но ходить так было тяжело, хотя и гораздо теплее. В комнате Ясу и ребят стало настолько тепло из— за обогревателя, что запах там стоял просто невыносимый.

Макото притащил чай, а Алекс где— то раздобыл электрический чайник. Больше всех находке радовался Чуя, потому что в столовой он до сих пор ел крайне редко. И едва завидел несколько коробочек с разным чаем, тут же решил его заварить.

Ребята поначалу не разделяли его энтузиазм, но чай тоже полюбили, особенно холодными ночами, когда мешали его с ликёром.

В приюте появилось новое понятие «чайная вечеринка». Когда в их комнату приходили старшие из других комнат и пили горячий алкогольный чай.

В одну из таких ночей Накахаре и пришлось остаться в комнате с ними. Сатоши выступил за то, чтобы не отправлять мелкого в свинарник, из которого недавно сам его забирал, и запах он прочувствовал в полной мере.

Дазай был недоволен. Он не хотел показывать мелкого кому бы то ни было ещё, но, когда Чуя едва ли не со слезами на глазах начал собирать в Ясу кзак вещи на выходные, сжалился.

— Только даже не думай пить то, что они тебе предложат, — сидя на кровати позади мальчика, запакованного в два свитера, и заплетая ему колосок, сказал Осаму.

— Как скажешь, — наслаждаясь копошением в волосах, промурлыкал Чуя.

Дазай в последнее время взял в привычку закалывать Чуе волосы. Особенно когда он заикнулся о том, что их надо постричь. И особенно, когда парень вернулся с учёбы и застал Сатоши и Чую. Один сидел на подоконнике, а другой держал ножницы в руках.

Волосы мальчика Дазаю нравились, поэтому стричь их он не давал. Но Чуя жаловался. Более того, Осаму постоянно снимал с себя медного цвета волоски. А сам мальчик не умел их как— то закалывать.

Дазаю хвосты и косички давались лучше, но волосы были непослушными и всё равно немного торчали, мило обрамляя личико. Зато без петухов.

— Не переживай, — разливая кипяток в четыре кружки, сказал Алекс. — Мы за ним присмотрим.

— Что— то мне не полегчало, — вздохнул Осаму, завязав резинку на кончике небольшой косички.

Чуя тут же откинулся назад, заваливаясь в объятия Дазая, пока тот не успел опомниться и свалить. Осаму вздохнул и подтянул ребёнка к себе, чтобы он удобнее полу лёг, а сам начал читать книжку.

Время уже было к вечеру, скоро подтянется народ. Чуе вручили кружку с чаем и печенье с шоколадной крошкой, чтобы поел.

Примерно через час прозвучал отбой, и в комнату действительно повалили другие старшеклассники. Многих из них Чуя хотя бы раз видел в столовой, но были те, кого он не видел никогда.

Свет потушили, но кто— то принёс гирлянду, которую развесили по стенам всей комнаты. Чуя сидел на кровати Дазая и наблюдал за огоньками, потягивая чай. Остальные же, их было около двенадцати человек, разливали по кружкам ликёр или виски, заливали это всё чаем и пили. Они играли в карты, общались, смеялись друг над другом.

— А ты кто? — подсел к Чуе какой— то мальчик из старших классов. Он был среднего роста, среднего телосложения. Шире Дазая, но на несколько сантиметров ниже. У него была проколота нижняя губа вертикальным проколом в двух местах, а ещё выбриты виски и выкрашены в ярко— жёлтый цвет.

— Чуя, — отозвался юноша.

Парень посмотрел на его бокал и достал из внутреннего кармана пиджака фляжку. Долил в свой стакан и предложил ему. Чуя закрыл ладонью бокал и помотал головой.

— Ещё рано? — спросил незнакомец, перекрикивая включившуюся недавно музыку.

— Ага, — кивнул Чуя.

— Меня зовут Широ, — протягивая ладонь, сообщил парень.

— Очень приятно, — пожав её, кивнул Чуя.

— Играешь в карты? — спросил он.

После опыта в своей первой комнате Накахара сказал, что не умеет. Но он часто следил за другими. Широ изъявил желание научить.

В полутьме сложно было уследить за своими картами, не говоря уже о том, чтобы следить за чужими, но всё равно, когда игра шла честно, у Чуи получалось выигрывать.

— Молодец, — складывая колоду и тасуя её, сказал Широ. — Но в покер тебе противопоказано играть.

— Почему? — не понял мальчик.

— У тебя всё на лице написано.

Чуя метнул взгляд в сторону, где на кровати Сатоши играли все остальные. Дазай сидел в самом центре и, судя по лицам сидевших рядом, выигрывал.

— Правильно думаешь, он — мастер.

— Потому что лицо каменное? — спросил Чуя.

— Не, потому что ненастоящее.

Мальчик не понял, что имел в виду Широ, но тот больше не задерживался рядом с ним и пошёл…куда— то. Накахара был только рад избавиться от компании. Вообще, этот парень был неплохим, но, учитывая то, что все были пьяны и, возможно, не только алкоголем, Чуя предпочитал переждать.

Откинувшись спиной на подушку, Чуя продолжал тянуть остывший чай, наблюдая за переливающимися огоньками на стенах. Из— за обилия народа в комнате стало тепло, а ещё от чая его разморило. Мальчик уже почти задремал, убрав кружку на тумбочку, как его резко разбудил треск разбивающейся посуды, а музыка стихла. Дазай стоял, скрестив на груди руки. Напротив стоял парень и отплёвывался кровью.

Чуя резко сел ровно и испуганно посмотрел на Осаму. Тот прожигал взглядом какого— то парня с ирокезом.

— Да ладно тебе, — вытерев нос, попытался помириться он.

— Я сказал тебе валить, — прорычал Дазай.

— Это всего лишь травка.

— Мне повторить? — спросил Осаму, сверкнув глазами так, что все в комнате поёжились.

— Раньше ты не был против. А теперь что? Заделался заботливой мамочкой и включил святого? — со злости рявкнул парень.

Глаза Чуи лихорадочно блестели, пока он наблюдал эту картину. Парень посмотрел на Накахару, тот вздрогнул от неожиданности.

— Это из— за него, да? — делая шаг к мальчику, спросил парень. — Из— за цыплёнка ты не даёшь мне покурить? Да таких целый этаж.

Чуя вдохнул, безотрывно глядя на Дазая. Рукой он незаметно проскользнул под подушку, готовясь в любой момент выхватить нож.

— Отойди от него, — пророкотал Осаму. Он сказал это тихо, но каждый в комнате вздрогнул.

— Если он цыплёнок, то ты кто? Наседка? — парень загоготал. Чуя схватил пальцами нож под подушкой, смотря нахальными злыми глазами на старшеклассника. Он был выше и шире Дазая, Чуя боялся, что в случае чего Осаму с ним не справится. — Дазай Осаму — курица! — ещё громче заржал парень.

Чуя видел, как кончики пальцев Дазая дрогнули. В тот момент он злился по— настоящему. И Накахара больше всего боялся, за него. Ведь он предупреждал.

Отвлёкшись на Дазая, Чуя как— то пропустил момент, когда этот громила подошёл к нему и схватил за руку. Чуя зашипел от боли и неожиданности, нож выскользнул из пальцев и остался лежать под подушкой.

— Что в нём такого, Дазай? — стаскивая пацана с кровати, спросил парень. — Чем он отличается от всех остальных?

— Убери руки, — зарычал Чуя.

Юноша опешил от такого твёрдого и нахального голоса. Перевёл взгляд на ребёнка, и это было его ошибкой. Дазай подлетел к нему подобно пуле, схватил за одну руку, вывернул её, развернул парня и лицом впечатал в бетонную стену. Чуя сел на корточки возле кровати и прикрыл руками голову, слыша, как посыпалась шпаклёвка со стены.

— Если ты ещё хоть раз откроешь рот в моём присутствии, — пророкотал Осаму, — так легко не отделаешься.

Он приложил его ещё раз, только в разы сильнее. Парень жалобно скульнул, а потом взвыл, когда Дазай всё же сломал ему руку, которую до этого держал в захвате.

Остальные молча уставились на лежащего и скулящего у ног Накахары парня. Дазай, психанув окончательно, схватил испуганного ребёнка на руки и вылетел с ним за дверь, направляясь вниз.

— Дазай, я даже не обут, — попытался сказать Чуя.

— Я же тебя несу, — неожиданно мягко и дружелюбно сказал Осаму. Но вот плечи его были напряжены, а его самого всего трясло.

— Стой, Дазай.

— Нет, давай я тебя отнесу к ребятам, поспишь, отдохнёшь, — ласково тараторил Осаму.

— Нет! — закричал Чуя. — Если сейчас отнесёшь меня туда, то там и останусь.

Дазай остановился на лестничной клетке второго этажа.

— Это только до завтра, — уверил он.

— Нет, — покачал головой Чуя. — Ты вернёшься, и они тебя убедят, что там мне будет лучше. Но лучше не будет.

Мальчик опустил глазки на шею Дазая и принялся перебирать пальцами ткань его рубашки.

— Я больше не смогу жить там, — подытожил Накахара.

— Почему не сможешь? — не понял Дазай.

Чуя, сдерживая слёзы, обнял юношу за шею и уткнулся ему носом за ухо.

— Потому что там нет Дазая.

Плечи Осаму как— то резко расслабились и он, выдохнув, сел на ступеньку вместе с Чуей.

— Не оставил бы я тебя там, — натянуто улыбнулся он.

— А я тебе говорил, что у тебя из— за меня будут проблемы, — укоризненно заметил Накахара.

— И я тебе говорил, что у меня всё будет в порядке, — улыбнулся Осаму. — Я запретил приносить им траву не только из— за тебя.

— А из— за чего ещё?

— Фури начинает подсаживаться. А я терпеть не могу наркоманов, — улыбнулся Дазай.

Чуя вздохнул и расслабился, растекаясь по Осаму. Иногда ему казалось, что Дазай создан только для того, чтобы Чуя на нём вис, сидел и лежал.

— Больно? — заметив сбитые кровавые костяшки на правой руке Осаму, спросил мальчик.

— Да нет, — пожал плечами парень.

Чуя взял его руку, подул на разбитые костяшки и осторожно коснулся их губами, пачкаясь в крови. Дазай смотрел за ним во все глаза. Алкоголь моментально из него выветрился, образовывая в голове неприятную пустоту.

Он, как в замедленной съёмке, наблюдал за острым язычком, что быстро облизал его же кровь с бледных губ. А потом Чуя сам к нему приблизился и поцеловал этими самыми губами его. Совсем невинно коснулся, но Дазая прошило так, что даже Чуя почувствовал.

— Прости! — тут же извинился он, расценивая дрожь Дазая как отвращение. Но его губы неожиданно растянулись в мягкой усталой улыбке. Он быстро чмокнул Чую в губы и прижал обратно к себе.

— Тебе не за что извиняться.

Глава 4

Так они и сидели. Они проторчали на лестнице часа полтора, не меньше. Дазай выкурил пару сигарет за это время, а Чуя успел задремать у него на плече. Вскоре за ними спустился Асаги.

Накахара не проснулся, а парень сел рядом с ними на ступеньку и тоже закурил.

— Ты погорячился, — сообщил пирсингованный.

— А по— моему я с ним слишком мягко, — поглаживая узкую спинку сопящего на плече существа, сморщился Осаму.

— Ему десять лет, ты помнишь?

— Завали. Конечно, я помню, — отрезал Дазай.

— Пошли в комнату, Сатоши там прибрался. Ребята ушли.

Дазай догадывался, что он слишком балует Чую. А ещё через три месяца на замерах выяснилось, что Чуя подрос на четыре сантиметра. Пока они помещались в одну кровать, да и в принципе, они поместятся, даже если Чуя резко вымахает до роста Дазая, который прибавил ровно столько же за несколько месяцев. Но проблема была в том, что Накахара рос, его тело стремительно менялось, и если самому мальчику это было до лампочки, то Осаму уже на стенку был лезть готов.

Он очень сильно пожалел, что приучил Чую к рукам. И ещё сильнее жалел от того, что сам приучился хватать его на руки по поводу и без. А ещё близилась весна. Через месяц Чуе исполнялось одиннадцать. Дазай заранее начал обдумывать подарок, так как его возможности стенами приюта были не ограничены, а вот Накахара погряз в учёбе. Он поразительно ответственно относился к домашнему заданию, хотя его оценки, почему— то, говорили об обратном.

— Ну, мы же видим, что ты учишься, — рассматривая табель оценок мальчика, сказал Асаги, когда Накахара вернулся с уроков и жевал принесённые для него Дазаем онигири.

— Ну, видимо, этого недостаточно, — пожал плечами Чуя.

— Почему с английским всё так плохо? — спросил Сатоши, заглядывая через плечо друга.

— Я французский раньше учил.

— Зачем? — не понял парень.

— Бабушка была француженкой.

— А, вот почему ты на японца не похож, — догадался Фури.

— Ага, — кивнул Чуя.

— У тебя зачёт стоит только по физре, — протянул Асаги. — Если не закроешь все долги до апреля, начнутся проблемы.

— У меня нет долгов, — пожал плечами Чуя. — Я хожу на уроки и делаю все домашние задания.

— Тогда почему такие оценки? — спросил Сатоши.

— Потому что он препирается с учителями, — влетая в комнату подобно фурии, рявкнул с порога Дазай. — Меня директор вызывал, он разрешил тебя тут оставить при условии, что это никак не скажется на твоей успеваемости, — рычал Осаму. Чуя спокойно продолжал жевать онигири.

— Я не препираюсь с ними, — только и сказал он.

— У тебя опозданий за последнюю неделю пять из пяти, — начал перечислять парень. — Каждый день, Чуя. За все домашние работы — неуд. Поведение на уроке — отвратительное.

— Но ты же не был со мной на уроках, — распахнул глаза юноша.

— Зато я выслушал километровую лекцию от каждого из твоих учителей! — зарычал парень, закуривая. — У меня такое чувство, что это я закрыть долги не могу, а не ты.

Парень сел на кровать, Чуя подполз к нему и погладил между лопаток.

— Не расстраивайся, это всего лишь оценки, — попытался успокоить он.

— Правильно! Это твои оценки, и ты должен быть расстроен.

— Я больше не хочу об этом говорить, — как— то меланхолично сказал Чуя и откинулся на подушку. — Что будет, если я не закрою долги? Меня исключат? — он усмехнулся.

— Нет, тебя на всё лето закроют в классе, и будешь нагонять пройденное. А учитывая твоё шаткое положение в этой комнате, вероятно, подселят обратно к твоим благоухающим друзьям, — пояснил Асаги.

— Ладно, я подумаю, что можно с этим сделать, — потянулся юноша.

Дазай аж дымом подавился.

— Ты не подумаешь, а сделаешь, — зарычал он. — Сию же секунду пойдёшь и поговоришь с каждым преподавателем, спросишь, как исправить положение.

— Нет, — покачал головой Чуя.

— Что? — опешил Дазай.

— Ты слышал, я не пойду. Мне достаточно этих куриц в учебное время, чтобы тратить на них свободное.

— Чуя, ты, кажется, не совсем понимаешь, — зарычал не на шутку взбешённый Дазай. — Если я говорю что— то делать, то ты идёшь и делаешь.

Мальчик азартно сверкнул глазами.

— А то что? — подаваясь вперёд, с вызовом спросил он.

Дазай подскочил с места молниеносно, но Чуя реагировал так же быстро, как он. Он понёсся вон из комнаты, звонко хохоча, пока Осаму, откинув сигарету, нёсся за ним, внутри решая, что сделает с паршивцем, когда догонит — выпорет или защекочет до смерти.

— Сладкого в жизни больше не получишь, — закричал он, заворачивая за угол третьего этажа, куда свернул мальчик.

— Мы с тобой оба знаем, что это не так, — рассмеялся Чуя.

Дазай уже взял разгон, чтобы снова свернуть за петляющим по коридору мальчишкой, как тот резко остановился. Осаму едва на него не налетел, затормозив в последний момент.

Чуя же, развернувшись, вцепился руками в его живот и потёрся об него лицом.

— Я правда не виноват в этих оценках, — сообщили со стороны живота.

Всю злость Дазая как ветром сдуло. Он опустил ладонь на огненные волосы, что растрепались от бега.

— А кто виноват?

— Учителя, — невозмутимо отозвался мальчик. — Серьёзно, как можно внимать речи человека, который путает понятия консервативный и консервированный?

— А ты не путаешь, — улыбнулся Дазай.

— Я? Нет, — гордо заключил мальчик.

Осаму, трепля его по волосам, вздохнул и посмотрел в окно. Всё же он его избаловал. Но Чуя такой хороший, кто его ещё будет баловать в этой дыре, если не он?

Дазай помрачнел. А ведь он вы пустится раньше. Этому чуду надо научиться выживать самостоятельно. Вот Макото уже умеет, а Чуя начал отхватывать, едва сюда попал. И что— то Дазаю подсказывало, что если бы не он, мальчишка давно бы уже убился, либо убил.

Взгляд юноши в окне привлекла слишком хорошо знакомая машина, что парковалась у ворот.

— Малыш, спустись к себе ненадолго, хорошо? — улыбнулся парень, смотря на Чую.

— Ты обиделся? — испуганно спросил ребёнок. — Прости, я схожу к учителям завтра…

— Нет, всё в порядке, — опускаясь на корточки, улыбнулся Дазай. — Это только до вечера. Возможно, заберу тебя ещё до ужина. Но если нет, то сходи с ребятами, хорошо?

Чуя немного насупился, но кивнул. Он схватил Осаму за щёки и внимательно посмотрел в глаза.

— Обещай, что никогда не откажешься от меня, — потребовал он серьёзно. Осаму опешил от перемены в ребёнке, но кивнул.

— Обещаю, — улыбнулся он. Чуя наклонился к нему и уже привычно чмокнул в губы, а потом потёрся носиком о кончик носа Осаму.

— Забери перед ужином, — упершись в лоб Дазая своим, пробубнил Накахара.

— Постараюсь, — обнимая его, улыбнулся парень.

***

Чуя никогда не любил те дни, когда его заставляли возвращаться на второй этаж. Такое происходило всего второй раз с тех пор, как Чуя переехал, не считая выходных. И тогда после того дня Дазай был очень злым. Он срывался на всём, что видел, включая Накахару. Вот и сейчас, сидя на своей кровати и наблюдая за тем, как Акико пытается что— то сложить из бумаги, Чуя с нетерпением ждал вечера.

До ужина ещё было часа три, а в приюте будто всё вымерло. Обычно на втором этаже в это время самое веселье.

— Ты чего грустишь? — спросил Рю.

— А что сегодня за день? — спросил Чуя.

— Сегодня, — задумался парень. — А так, наверное, Огай— сан приехал.

— В смысле?

— Живёшь со старшими и не знаешь, — пожурил друга Чихайя. — Это кто— то вроде спонсора. Он обеспечивает приюту дополнительную материальную поддержку. Но он не меценат.

— А кто тогда? — нахмурился Накахара.

Рю посмотрел на Акико и Кенджи, а потом наклонился к мальчику.

— Я слышал, что он мафиози. А в приют приезжает, чтобы забирать детей.

— Зачем ему забирать детей? — опешил Чуя.

— Ну нас, конечно, он не забирает, мы ещё мелкие, — расслабился Рю. — Его интересуют одарённые старшеклассники. Присматривается к ним, а потом ждёт, когда они вырастут. Дарит подарки, даёт деньги. И после выпуска — забирает, если способность ему будет нужна.

По мере того, как Рю рассказывал, глаза Чуи расширялись от ужаса. Не медля ни секунды больше, он сорвался с места и полетел к пожарной лестнице. Он боялся, что Дазая заберут. Ведь у Дазая такая сильная способность, и сам он сильный. И ему уже есть пятнадцать.

Но не успел Накахара вылететь на лестницу, как впечатался во что— то, чего там не помнил. Он отлетел на пол и почесал ушибленный лоб.

— Ты куда несёшься? — спросил Макото. После инцидента с ножом он больше не рисковал обзывать Чую, но держался с ним по— прежнему как ублюдок.

— Не твоё дело, — рыкнул мальчик, вскакивая и пытаясь протиснуться на лестницу.

— Тебе туда нельзя, — преграждая проход, заявил парень. У Чуи аж глаз дёрнулся.

— Вот ещё, — зарычал он. — Отойди.

— Меня Дазай— сан просил, — покачал головой Макото. — Его всё равно там нет.

— А где он? — выдохнул юноша. У него голова закружилась, когда он представил, что Дазая уже забрали.

— Я видел, как он спускался с Ог… — Макото осёкся, замечая, как резко увлажнились огромные глазищи, а на лице отразился нешуточный испуг.

— Пусти! — закричал Накахара, отодвигая пацана.

— Чуя! — заорал он, хватая его со спины. — Вечером увидишься с ним.

— А если нет?! — истерил мальчик. Из— за его истерики мелкий мусор с пола начал потихоньку подниматься в воздух.

— Да всё будет в порядке.

— Нет! — рявкнул Чуя. Он резко направил способность в себя, утяжеляя тело. Бетонный пол под ногами хрустнул, а Макото охнул, не в силах удержать такую тяжесть.

Чуя, радуясь, что смог выбраться, снова вернул свой вес в норму и побежал на третий этаж.

Но Макото не собирался сдаваться, он поймал его за шкирку прямо у двери.

— Подожди, — попросил он. — Давай для начала посмотрим.

Чуя фыркнул, но осторожно открыл дверь и выглянул в коридор. Несколько старшеклассников, среди которых был Широ, стояли возле двери туалета и скалились какому— то мужчине в чёрном плаще. Он был очень худой и уже довольно в возрасте.

Он был очень жутким. Чую прошило знакомым ужасом, глядя на него. Подобный он испытывал, когда смотрел на Дазая в первый раз. Будто тебя обвивает за туловище огромная змея, так и подбираясь к шее.

— Кто это? — спросил Чуя.

— Огай— сан, — сообщил Макото. — Когда— нибудь он приедет за мной.

— Что ты такое говоришь? — удивился мальчик, вернувшись на лестницу.

— Я хочу стать мафиози, — заявил Макото. — Буду таким же крутым, как Дазай— сан. Возможно, буду работать с ним…

Чуя больше не стал слушать. Он был в отчаянии, он не хотел оставаться один. Он хотел, чтобы Дазай был рядом с ним.

Он выбежал и понесся по коридору, игнорируя и Огая, и окликавшего его Широ, и бегущего за ним Макото. Влетев в комнату, Чуя тут же впечатался в того, кто выходил из нее в этот момент. Ему даже смотреть не надо было, он везде узнает этот запах и этот живот, поэтому уткнулся в него, заставляя Дазая тихо охнуть, и начал что-то бубнить, вцепившись в него.

Тем временем Макото, наконец, его догнал. Но к тому моменту и заинтересованный Огай подошёл взглянуть на нахального пацана, которому позволяют находиться на третьем этаже.

— Ну, тише, - пытаясь незаметно от Огая успокоить юношу, попросил Дазай, но Накахара был безутешен. Быстро подняв его на руки, Дазай недовольно взглянул на ребят, что были в коридоре. Те решили свалить, а Макото и вовсе испарился. - Малыш, не плачь, - попытался успокоить Дазай, прижимая ребёнка к себе за затылок.

— Я не плачу, - тихо сказал он. - Просто, я тебя не пускаю.

— Куда? - спросил Огай.

Чуя немного повернулся от шеи Дазая, прожигая Мори таким злым и прямым взглядом, что того до костей пробрало.

— С вами, - зашипел Накахара.

— Чего ты опять выдумал? Куда я отсюда денусь? - пытаясь перехватить мальчика удобнее, спросил Дазай, но Чуя вцепился в него так, что его и с места сдвинуть не удалось.

— Значит так, - неожиданно доброжелательно улыбнулся Огай. Осаму при виде этой улыбки напрягся. - Пройдёмте вниз, попьём чаю, успокоимся.

Когда дверь в кабинет директора резко открылась и явно не руками, а в комнату вошёл Дазай именно с рыжеволосым существом на руках, Мацумото поперхнулся дымом от выкуриваемой сигареты. Но быстро собрался, заметив заходящего следом Огая, что довольно скалился.

— Мацумото, ты не организуешь нам чаю? - поинтересовался Мори.

Директор, соображавший несколько секунд, быстро подорвался и вылетел из кабинета. Дазай тем временем, присел на небольшой бежевый диван, пытаясь отцепить от себя ребёнка.

— Малыш тебя как зовут? – услышал Чуя чей-то голос, повернув голову, Чуя увидел девушку четырнадцати лет с яркими голубыми глазами и длинными белыми волосами, которые доходили ей до пяток.

— Накахара Чуя.

— А меня Лилиан Зарксис, я подруга Дазая, - представилась девушка, присев на колени перед юношей, но тут ее глаза расширились. - Дазай, он тот, о ком я думаю?

— Да, у него такая же способность, как и у тебя, - ответил Дазай.

— Чуя, мы можем поговорить наедине? - спросила Лили, смотря то на Чую, то на Дазая.

— С тобой Лили, он может пойти.

Чуя встал с колен Дазая и вместе с Лили вышел из кабинета.

Лили вывела юношу на первый этаж и повела вдоль местами исписанных стен приюта.

— Тебе здесь нравится? - спросила Лили, присев на ступеньку лестницы.

— Нет.

— Знаешь, я приехала сюда с крестным не только, чтобы повидать Дазая, но и за тобой, - сказала Лили, смотря на шокированного Чую.

— За мной?

— Да, способность одной из моих сестер видеть будущее, и она увидела рядом с Дазаем мальчика с рыжими волосами. Лица она не видела, но услышала слово "неполноценный человек", и когда я увидела тебя, я поняла, что ты и есть тот самый. Знаешь, мне нравится, что Дазай тебя защищает?

— Дазай в первую очередь защищает не меня, а от меня.

— Это не так, Чуя! Я знаю Дазая уже больше семи лет, и он некого не когда не защищал, так как тебя. Ты ему очень дорог.

— Вы так думаете? - спросил задумчивый Чуя.

— Я уверена, Чуя. Знаешь, я хотела предложить тебе стать членом нашей семьи, - сказала Лили, смотря на шокированного Чую.

— А как же Дазай? Что будет с ним? - с волнением спросил Чуя.

— На него документы давно оформлены. Мой брат собрал все документы на него еще в прошлом году. Ты подумай об этом, я тебя не буду торопить…

— Если Дазай согласен, то и я, - твердо ответил Чуя.

После этого разговора, Чуя был отправлен в комнату, а Лили вернулась в кабинет директора, где ее ждали Мацумото Огай и Дазай. Зайдя на третий этаж, Чуя встретился с тремя обеспокоенными парами глаз.

Но говорить у него настроения не было. Он прошёл к кровати Дазая и улёгся на неё головой в подушку. Мальчик не помнил, сколько он так пролежал. Вскоре гробовая тишина нарушилась привычным копошением, и все успокоились.

Но не успел юноша погрузиться в свои мысли, как дверь в комнату распахнулась с таким треском, что посыпался потолок. Мальчик быстро сел на кровати и уставился на вошедшего Дазая. Собственно, как и все остальные. В тот момент он был не зол.

— Я же просил сидеть в комнате, — зарычал Осаму.

Накахара впервые так его испугался. Внутри у него всё сжалось, а к глазам начали подступать непрошенные слёзы, горло сдавило.

— Просил, мать твою! — делая несколько шагов к кровати, заорал он. Парни притихли, решив пока не лезть Осаму под горячую руку. А Чуя хотел извиниться, но рот упорно отказывался говорить. — Ты меня ослушался, — наклонившись к ребёнку, зарычал Дазай. — И теперь он заберёт тебя, — жестоко глядя сверху— вниз, сказал парень. — Надеюсь, ты доволен.

Накахара продолжал сидеть молча, что ещё больше взбесило Дазая.

— Отвечай! — закричал он, схватив ребёнка за волосы. — Ты, мать твою, доволен? Добился того, чего хотел?! Я месяцами прятал тебя от него, подставляясь, а ты просто взял и всё испортил! — орал парень, тряся Чую так, что у него голова закружилась. — Тебе даже не жаль! — рявкнул Дазай. Он в тот момент был на грани. Но едва Чуя попытался открыть рот, давясь слезами, отвесил ему такую пощёчину, что мальчик повалился на кровать. — Не смей ничего говорить! — закричал Дазай. — Не смей препираться! Не смей издавать и звука, Чуя!

Парни напряглись. Они хотели оттащить Дазая от ребёнка, который, схватившись за щёку, беззвучно всхлипывал, лишь бы не наделать шума своей истерикой.

— Всего три часа, — прошипел подросток. — Три ебучих часа и его бы снова здесь не было. Но теперь он будет таскаться сюда постоянно, потому что нашёл себе ещё одного! Он будет мучать и тебя, и меня, пока ты не согласишься, ты понимаешь?! Понимаешь, мать твою, что ты натворил?! — схватив Чую за волосы и дёрнув на пол, снова взвился Дазай.

Мальчик тихо всхлипнул, пытаясь встать, но его тут же поставили на ноги и залепили ещё одну пощёчину.

— Я сказал ни звука, — процедил Дазай прямо мальчику в лицо.

— Дазай, — попытался подать голос Асаги.

— Не лезь! — рявкнул он, прожигая покрасневшие и мокрые глаза взглядом. — Я многое могу стерпеть, Чуя. Твои капризы, твои истерики, но то, что ты сделал сегодня, ослушался меня! Ты ослушался меня! И это не пустяк, это не домашка или плохая оценка! Огай — самая большая мерзость в этом мире, теперь тянет к тебе свои лапы. И никто тебя не защитит. Никто! А сам ты не сможешь, потому что ты — вечно хныкающее бесполезное создание!

Чуя не выдержал и снова всхлипнул. Дазай замахнулся на него снова, но Сатоши подорвался и остановил его руку. Таким бешеным парня не видели даже его друзья.

— Прекрати его избивать.

— Ты его ещё и защищаешь? — опешил Осаму. — Соплю, которая доставляет миллион проблем всем, с кем оказывается рядом! Не ты ли это говорил?!

— Осаму, прекрати, — послышался твёрдый и холодный голос Асаги. Он выдернул свою руку и снова наклонился к Чуе.

— Даже не думай, что я это забуду просто так, — прорычал он.

На этом Накахара не выдержал, отпихнул его от себя и вылетел из комнаты, направляясь куда угодно, только подальше от Осаму.

Он действительно впервые видел его таким. У него просто в голове не могло уложиться, что его Дазай и этот — один человек.

Да, рано или поздно это должно было случиться. Чуя понимал, что доведёт его. Терпение Дазая не резиновое, но всё же, не по такой ведь фигне.

Мальчик, давясь собственными всхлипами, добежал до первого этажа, пробежал по нему и спустился в прачечную. Там всегда было мало людей. Вот и в этот раз не оказалось никого.

Залетев за стиральные машинки, Чуя забился в пыльный угол и зарыдал. Он плакал долго, надрывно, заламывал пальцы и тёр глаза. Ему было стыдно перед Дазаем, а ещё ему было больно от его слов, страшно, что он его никогда не простит, а потом уедет.

У Чуи болела голова от удара об пол, и горела щека от пощёчин. Но всё это было ничтожно по сравнению с тем, как плохо ему было внутри.

Накахара не знал, сколько он прорыдал в этом углу. Может час, а может, все пять. Он просто сидел на холодном бетоне и скулил в свои колени. Ему было жалко себя, жалко, что он родился таким никчёмным. И стыдно. Жгучее чувство стыда захлёстывало, заставляя приливать кровь к щекам. Он так сглупил. Как трёхлетний ребёнок бросился наверх, а ведь надо было послушать чёртового Макото. Надо было просто пораскинуть мозгами, потратить на это пару лишних минут.

Но что касалось Дазая, Чуя привык действовать инстинктивно. Он полагался на свои ощущения и эмоции. Полгода в этом приюте расставили новые приоритеты в жизни маленького Накахары. И теперь центром его жизни стал Осаму. Иногда ему казалось, что Чуя и сам стал смыслом жизни Дазая, но сегодня это всё рухнуло. Он до сих пор ничего о нём не знает. Не знает, чем он занимается, когда уходит, как учится, есть ли у него девушка, как он попал в приют. До сегодняшнего дня Чуя не знал, что у Дазая уже есть планы на будущее. И за это тоже было стыдно. Он никогда не спрашивал. Ему было настолько хорошо рядом с ним, что задавать вопросы казалось глупым. Но глупыми были не вопросы, а сам Чуя. Как же он был наивен!

Мальчику хотелось всю жизнь просто лежать щекой на его груди и не знать ни приюта, ни родителей, ни опекунов. Ему хотелось только Дазая. А сегодня он сам всё разрушил.

***

— Где он? — хмуро спросил Дазай, когда Сатоши вошёл в комнату. Времени было уже ближе к двенадцати, а мальчика всё никак не могли найти.

— Без понятия, — рявкнул злой, как чёрт, парень и закурил.

Осаму и сам курил сегодня без перерыва.

— Я понимаю, что ты всё ещё не в духе, но я всё же скажу, — послышался голос Асаги с кровати. — Я предупреждал.

— Хоть ты не начинай, — проскулил Дазай, доставая следующую сигарету.

— Ему не три года. Ты должен был всё объяснить, — сказал Сатоши. — Он бы понял и не высовывался.

— Понял?! — опешил Дазай. — Он сорвался, едва услышал, кто такой Огай! Он слишком мал, чтобы понимать всю серьёзность проблемы!

— Это ты его таким считаешь! — закричал Сатоши, подорвавшись с кровати. — Он при мне чуть не зарезал Макото. Сознательно, Дазай! И он бы понял, если бы ты чётко сказал, почему ему следует спрятаться!

— Да как я мог такое сказать?! — снова зарычал Осаму.

— Дазай а кто была та девушка, которая приехала вместе с Огаем? — подал голосок Фури.

— Лили она его крестница я познакомился с ней семь лет назад – сказал, Дазай выдыхая дым.— На улице смотрел? — обратился Дазай к Сатоши.

— Там метель, — напомнил парень. — И охрана его не выпустила бы. Он где— то в здании.

Осаму взмолился про себя, лишь бы сегодня Чуе не хватило ума сунуться на четвёртый этаж.

— Нечего тебе его искать, — сказал Алекс. — Он без тебя лучше проживёт.

— Ага, конечно. До сегодняшнего дня может и прожил бы. Но не теперь, — потирая устало глаза, сказал Осаму.

— И в этом…

— Завали, Асаги! Иначе тоже будешь полгода с бронёй ходить!

— Не угрожай мне, — совершенно беззаботно отозвался парень. — Я тебе ничего плохого не сделал.

— Ты ебаная зануда, — свалившись на кровать, фыркнул Осаму.

— Кто— то же должен, — пожал плечами пирсингованный. — Не ной, завтра точно объявится. Как есть захочет.

На следующее утро Чуя не появился ни на завтраке, ни на обеде. Дазай сходил к нему в класс — на уроках его тоже не было. Сатоши постоянно находился комнате, чтобы если что, не пропустить мелкого. А Чуя всё это время торчал в прачечной.

Чуе почему— то, очень полюбился этот пыльный угол. Проспав там ночь, он начал думать, что ему в этом углу самое место. В такие обычно мусорные ящики ставят или корзины для грязного белья. Вот и мальчик ощущал себя бесполезным хламом.

Проснулся он только ближе к обеду, судя по солнышку, заглядывающему в подвал из маленького окна под потолком. Какое— то время юноша наблюдал за тем, как оно движется, а потом и оно исчезло, перекатившись на другую сторону небосвода.

Пару раз в прачечную кто— то заходил, но до старого пыльного угла не добирались. Они закидывали вещи в машинку и уходили.

Ближе к вечеру в прачечную начали заходить чаще, но до старой машинки всё равно не доходили. Юноша даже не дёргался, продолжал сидеть у стены и смотреть перед собой. Ему даже есть не хотелось. Ни есть, ни пить. Только глаза горели от пролитых слёз.

Вспоминая слова и пощёчины Дазая, он снова начинал плакать, но старался взять себя в руки. Вообще надо бы извиниться. Забрать вещи из их комнаты, переехать обратно в свою. Но Чуя предпочитал сидеть в пыльном углу и сам покрываться пылью, чем окончательно всё оборвать.

К вечеру Дазай уже готов был извиниться перед мальчиком. Осаму три раза обошёл весь приют, Сатоши четыре. Асаги оставался в комнате весь вечер, а Фури запряг и Макото искать мелкого, пока его не хватились воспитатели.

У них была ещё максимум ночь. Если ребёнок второй день не придёт на уроки, то посыплются вопросы. А вопросы эти посыплются именно на больную голову Дазая, который не спал уже третьи сутки.

Макото тем временем размышляя, куда сам бы побежал, решил сходить в прачечную. Там вообще— то, глупо прятаться, потому что сразу найдут. Но мало ли.

Зайдя внутрь, Макото услышал щелчок выключения одной из машинок. В подвале никого не было. Он уже собрался уходить, как услышал тихий чих.

Не веря своей удаче и уже представляя, как Дазай будет его благодарить, Макото пошёл на звук. Чуя сидел весь пыльный за самой дальней машинкой, ещё и ящик какой— то перед собой поставил. Его глаза воспалились то ли от слёз, то ли от пыли, а сам он испуганно закрывал рот ладонью.

— Нашёл, — довольно заявил Макото.

— Уйди, — зарычал ребёнок. Его глаза лихорадочно блестели в свете тусклой лампы. Парень сглотнул.

— Меня Алекс отправил тебя искать. Если младшие не появляются на уроках два дня подряд, то их ищут учителя. Ты в курсе?

— Нет, — пробубнил юноша.

— Теперь в курсе. Если не хочешь доставить ещё больше проблем, то идём.

— Нет, — качнул головой Чуя. — Я доставлю меньше проблем, если останусь тут.

— Ладно, — почесал голову Макото. — Тогда я позову Дазай— сана…

— Нет! — закричал Накахара, хватая мальчика за рукав пиджака. — Только не говори ему!

— Да успокойся ты.

— Я разозлил его.

Лицо Макото побледнело на пару тонов.

— Да ты что? — отодвинув ящик и сев напротив него на корточки, с интересом спросил юноша. — Я слышал, что Алекс тоже его разозлил, и он сломал ему руку. А ещё одному старшекласснику разбил лицо и тоже сломал руку.

— Мне он ничего не сломал, — усмехнулся Чуя. — Но орал так, что стёкла дрожали.

— Круто, — протянул Макото. — Всегда хотел посмотреть на Дазай— сана в гневе.

— Укроди у него последнюю сигарету и посмотришь, — сказал Чуя. Макото улыбнулся и сглотнул.

— Слушай, ну пошли со мной. Если я тебя приведу, то…

— Понятно, — резко стал холодным мальчик. — Выслужиться пытаешься.

— А что ещё остаётся? — возмущённо развёл руками парень. — Это тебе повезло. Мало того эспер, так ещё и с такой способностью, что Дазай— сан обязан за тобой приглядывать, как самый сильный в доме.

— Подлизываться — это мерзко, Макото. Даже если бы ты продолжал меня пинать, а способности у меня не было, я никогда бы так не поступил.

— Но ты же сам пользуешься благосклонностью Дазай— сана!

— Я не пользуюсь ей! — взвился парень. — То есть дело не в том, что он меня защищает. У него глаз на затылке нет, я и так отхватываю периодически. Дело в том, какой Дазай человек.

— Вот и я тебе о том же! — закивал Макото. — Он удивительный. Для меня Дазай— сан — кумир.

Чуя нахмурился, обдумывая новую информацию. Кумир? Он Осаму никогда под таким углом не рассматривал. Наверное, потому что Дазай относился к нему как к равному. И даже очень важному. От этих мыслей глаза снова начали мокнуть, и Чуя шмыгнул носом, чтобы отвлечься.

— То есть, если бы на его месте был кто— то другой, то ты бы не стал так стараться?

— Конечно, нет! — оскорбился Макото. — Я хочу быть похожим именно на него. Там целый этаж таких же старших, кому— то даже семнадцать. Но Дазай— сан…

— Самый крутой, — ухмыльнулся Чуя. — Всё с тобой ясно.

— На самом деле не самый, — фыркнул Макото. — Есть парень, который такой же сильный. Он старше Дазай— сана. Только я его никогда не видел.

— Как его зовут? — спросил Чуя.

— Не помню, — честно сознался Макото. — Сложное имя, не японское.

Чуя фыркнул.

— Ладно, чёрт с тобой. Делай, что хочешь. Но я никуда не пойду.

— Тогда я сам его сюда приведу, — воодушевился мальчик.

— Даже не пытайся. Убью во сне, — зарычал Чуя.

— Тц.

— Макото. Обещай мне, что не скажешь, где я.

— Ну, Чуяяяя, — заканючил и задёргался на месте юноша.

— Обещай. И тогда я тоже тебе что— нибудь пообещаю.

Парень вздохнул.

— Ладно, я никому не скажу. Но запомни свои слова.

— Я такое не забываю, — серьёзно сказал Накахара. — И ещё!

— Что?

— Принеси мне поесть.

— Ты совсем охамел? — опешил Макото.

— И попить. Я ел последний раз вчера днём.

Что— то нецензурное бурча себе под нос, мальчик вышел из прачечной.

Сходив в свою комнату, Макото откопал упаковку неоткрытых сухариков и полбутылки апельсинового сока. Поразмыслив немного, прежде, чем выйти, он ещё стащил у соседа с тумбочки влажные салфетки. У мелкого наверняка руки грязные.

На самом деле, Макото был даже немного горд, что оказался Чуе полезен. Он был на год старше, всё равно чувствовал какую— никакую ответственность. А ещё ему, наконец, стало стыдно за своё поведение. В конце концов, где— то на подсознании, Макото видел в Чуе его силу. Видел, что скоро он станет, как Дазай.

Выбежав из комнаты с охапкой всего необходимого, Макото побежал к пожарной лестнице. Но едва вышел на лестничную клетку, столкнулся нос к носу с Дазаем и Асаги. Они сидели на ступеньках и курили, видимо, окончательно уже продымив всю комнату.

— Ты же вроде мелкого должен искать? — удивился Асаги, глянув на часы. — Скоро отбой, надо уложиться до этого времени.

— Я и ищу, — соврал Макото.

— А в руках у тебя поисковой набор? — вскинул брови пирсингованный. — Больше похоже на сухпаек. Проголодался по дороге?

— Ну и что? — насупился подросток.

Дазай медленно встал и, щурясь от дыма, подошёл к нему. У Макото чуть ноги не подкосились в этот момент.

— Боишься ещё, и испачкаться по дороге? — заметив салфетки, торчащие из кармана, спросил Осаму.

Врать Дазаю мальчику не хотелось, но он ведь обещал.

— Я просто чистоплотный, — вскинул подбородок юноша.

— Ага. И недокормленный. Говори, где он, — ухмыльнулся Осаму.

— Я не знаю, — упрямо глядя глаза в глаза, сказал парень.

Дазай даже опешил слегка. Обычно, он не такой перед ним смелый. Особенно, чтобы нагло в лицо врать.

— Макото, я ведь хорошо к тебе отношусь. Давай не будем портить наши отношения, — выкинув сигарету и затушив её ботинком, попросил Осаму.

— Я же сказал, что не знаю, — уже менее уверенно, но также упрямо, сказал мальчик.

— Я вижу, что знаешь. Говори.

— Я обещал, что не скажу, — замотал головой юноша.

— Ты его недавно унижал, а теперь обещания даёшь? — удивился Асаги. — Видимо, нож под горло является убедительным аргументом.

— Нет! — рявкнул со злости Макото. И почему в их глазах он такой жалкий? — Чуя мне теперь должен.

— Гораздо более расчётливо, чем я от тебя ожидал, — с долей уважения, сказал Асаги.

— А ещё он прибьет меня во сне, если скажу, — пробубнил юноша.

Дазай рассмеялся.

— Ладно, чёрт с тобой, — улыбнулся он и достал из кармана онигири в упаковке. — Тогда и это отнеси. Только не говори от кого.

— Конечно, не скажу! — просиял Макото и понёсся вниз по лестнице.

— Добрый, — прокомментировал Асаги, когда парень скрылся из виду. — Но глупый.

— Прав был Сатоши, когда говорил, что малыш тут всех и без меня построит, — усмехнулся Дазай. — Ладно, идём, — направляясь вслед за Макото, чьи шаги эхом разносились по всему зданию, позвал Осаму.

Когда Макото влетел в прачечную, липкое чувство подвоха не оставляло мальчика, пока в коридоре не послышались быстрые шаги.

Макото влетел в прачечную, подобно вихрю, радостно улыбаясь.

— Чего ты лыбишься? — недовольно спросил Чуя, когда блондин вывалил на ящик охапку еды.

— Эй, я торопился вообще— то, — доставая из заднего кармана влажные салфетки, сказал юноша. — На, руки сначала вытри, они с мылом.

Чуя закатил глаза. Он не стал говорить, что они в прачечной, где мыла, воды и порошка, хоть ешь. Он пока был слишком благодарен и голоден, чтобы препираться. И начал, ожидаемо, с онигири, запивая его соком.

— Что— то ты больно довольный, — заметил Накахара, жуя рисовое лакомство.

— Я встретил Дазай— сана, — чуть ли не с гордостью заявил он.

Чуя тут же рисом поперхнулся.

— Ты идиот? — спросил он.

— Я ему ничего не сказал! Хотя он требовал.

Чуя привстал из— за машинки и осмотрел вход в прачечную. Вроде, никого.

— Он за тобой пойти мог, идиот, — сообщил Чуя.

— Нет, за мной точно никто не шёл, — уже начиная сомневаться в своих же словах, сказал Макото.

— А за многим ты бы уследил, пока бежал? — закатил глаза мальчик.

— Ну, его же здесь нет, — резонно рассудил Макото. Он отошёл к окну и достал сигареты.

В это время Асаги и Дазай стояли у двери и вслушивались в разговор. Им и в голову не пришло проверить прачечную, так как прятаться там негде. А вот недалёкий Макото догадался, надо же.

Услышав короткий скрип, Чуя дёрнулся, но остался сидеть на месте, наблюдая за тем, как Макото встал на ящик, открыл окно, а теперь собирается подкурить.

— Зачем ты это делаешь? — наевшись и отложив половину оставшегося онигири, поинтересовался Чуя.

— Хочу и курю, — фыркнул Макото. Он, наконец, справился с зажигалкой и выдохнул белёсый дым.

— Ты в курсе, что неправильно это делаешь?

— Учить меня ещё будешь? Ты сигарет и в руках не держал, — щурясь от едкого дыма, зарычал парень.

— Вообще— то держал. А ещё я полгода живу в комнате, где четверо из пяти дымят, как паровозы. Всё, вали уже, — попросил Накахара.

— А ты как же? Один тут будешь ночевать?

— Ну, тут мышки где— то есть. Поищу их.

После комментария про мышек, Макото вылетел из прачечной так молниеносно, что Дазай с Асаги за дверью, едва успели спрятаться.

— Ты тоже иди, — шёпотом сказал Дазай.

— А ты что делать собрался?

— Мышек искать, — рявкнул он. — Вали уже отсюда.

Асаги закатил глаза.

— Только не ори на него больше.

— Без тебя разберусь.

После ухода Макото, Чуя встал на ящик, закрыл окно и лениво потянулся. После препирательств со сверстником жить стало как— то легче.

Забравшись на одну из машинок, Чуя доел онигири и допил сок.

Он сидел, мотая ногами, с полчаса, ждал.

— Долго там ещё сидеть будешь? — громко спросил он.

Из— за двери послышался хмык.

— Думаю, мышки были всё же в коридоре, — сказал Чуя.

Через несколько секунд дверь в прачечную открылась, и на пороге возник Дазай. Он выглядел помято, глаза красные, под ними мешки. Чую кольнула совесть. Но Осаму в этот момент она тоже нещадно грызла, пока он осматривал покрасневшие воспалившиеся глазки.

— Если плакать в пыльном помещении, то можно подхватить конъюнктивит, — сказал Дазай.

— Плачу там, где разрешают, — сказал Чуя.

Осаму вздохнул и медленно подошёл к той машинке, где сидел юноша.

— Я волновался, — сообщил Дазай таким тоном, будто говорил о прогнозе погоды на завтра.

— Как видишь, всё в порядке, — пожал плечами юноша, смотря вниз и шевеля ногами.

— Не в порядке, — вздохнул Осаму и сделал шаг ближе к ребёнку. — Я погорячился.

— Если это попытка извиниться, то не надо. Ты был прав.

— Нет, не прав. Мне не стоило так срываться на тебе.

— Напротив, — продолжая смотреть вниз и сдерживать подступивший к горлу комок, ответил Накахара. — Ты на многое открыл мне глаза. Я согласен с каждым твоим словом. Спасибо.

— Как самокритично, — горько улыбнулся Дазай.

— Прости, что заставил нервничать. Я вернусь в свою комнату и пойду завтра на уроки.

— Думаешь, я, поэтому тебя искал? — спросил Осаму.

— Думаю, что поэтому. Я не знал, что могут начаться проблемы из— за прогулов.

Дазай подошёл к стиралке вплотную, прижав ноги Чуи к машинке. У мальчика дыхание перехватило, но он скрыл это за глубоким вздохом.

— Чуя, — позвал Дазай. Юноша мотнул головой. — Чуя, — дотронувшись до его щеки, снова произнёс он.

Мальчик сначала дёрнулся, но Дазай руку не убирал, поглаживая бархатную кожу.

— Прости меня, — сказал Осаму.

— И ты тоже, — пробубнил Накахара. — Мне не стоило психовать и высовываться.

— Не стоило, — согласился Дазай, продолжая гладить щёку.

Мальчик всхлипнул и начал тереть глаза.

— Нет— нет— нет, — убирая крохотные ручки от лица, мягко сказал Дазай. — Так ты точно занесёшь какую— нибудь заразу, весь в пыли.

— Обмотаю глаз бинтами и буду пугать мелких, — усмехнулся Чуя.

— Ты и без бинтов легко их напугаешь, — улыбнулся Осаму. — Посмотри на меня.

Чуя мотнул головой.

— Малыш, посмотри на меня, — поднимая рукой его лицо, снова попросил Дазай.

Мальчик нехотя поднял мокрые глазки. Одного взгляда хватило, чтобы тонкие брови изломились, а лицо покраснело сильнее и слёзы полились в три ручья.

— Ну, — обняв ребёнка, что тут же вцепился в его спину пальцами, попытался успокоить Осаму. — Давай, выскажись.

— Расскажешь о чем ы разговаривали с Лили?

— Она хочет усыновить меня и тебя ещё она сказала, что документы на тебя собраны год это правда?

— Да мы с Лили знакомы очень давно, и она предлагала мне вступить в семью я долго думал и в прошлом году согласился, а тут появился ты я пока не хотел не чего говорить Лили насчёт тебя, но ты все сделал сам.

— Ты вить не бросишь меня, когда мы станем семьёй?— спросил Чуя.

— Чуя, — проведя носом по влажному виску, позвал Дазай. — Я никогда тебя не оставлю, — прошептал он на ухо. — Но и за все потраченные нервы ты мне ответишь.

— Да? — вытирая глаз тыльной стороной ладони, удивился юноша.

— А как же? — улыбнулся Осаму и вытер его лицо всё разом от слёз. — Будешь долго отрабатывать эти два дня, как на пороховой бочке, — снова обняв его за спину, сообщил Дазай с улыбкой.

Мальчик ещё долго плакал. А Дазай его слушал. Он хотел, чтобы Чуя выговорился. Он копил всё дерьмо в себе полгода, что находился в этом приюте. Каждый раз кусал губы, щёки, сжимал зубы, но даже когда очень хотелось — не плакал.

Но всё это сильно вымотало мальчика. Он так и заснул, пока Дазай его гладил по спине, сидя на стиральной машинке.

Когда ребёнок успокоился, Осаму подхватил его на руки под бёдра и понёс в комнату. Чуя был весь пыльный, его надо было помыть.

Зайдя по пути в его же комнату на втором этаже, он забрал оттуда полотенце и чей— то кусок мыла. Накахара к тому моменту уже проснулся и просто лежал на его плече, отупело глядя в бок.

В душе он даже не дёрнулся, когда Дазай его начал раздевать. А потом он тоже разделся и зашёл с ним в одну кабинку. Чуя вспыхнул, глядя на рельефный крепкий живот, который ему так нравился.

— Так обидно, что здесь нет ванной, — решил отвлечь ребёнка Дазай, намыливая его волосы куском лавандового мыла.

— Мне душ больше нравится, — сказал Чуя.

— Я никогда не мылся в ванной, но мне кажется, что это должно быть приятно.

— Почему? — спросил мальчик.

— Почему приятно?

— Нет. Почему никогда не мылся?

— Не знаю, — всерьёз задумался Дазай. — Когда была возможность, я ею не пользовался.

— А ты здесь давно? — решил задать те самые глупые вопросы Накахара, пока Дазай смывал пену с его волос.

— С восьми лет.

— Я не видел тут таких маленьких, — задумался Чуя.

— Сейчас их тут и нет. Раньше мелкие занимали четвёртый этаж. А потом его закрыли, а их перевели в другой корпус.

— Есть другой корпус? — удивился Чуя, пока Осаму намыливал мочалку и начал сильно растирать его спину.

— Ага. Только он дальше гораздо.

— А почему ты сюда попал? — решил уточнить Накахара.

— Это плохая история, я не буду тебе рассказывать её на ночь, — улыбнулся Дазай.

— Ладно, — согласился мальчик. — Тогда сядь.

— Зачем?

— Я тоже тебя помою.

Когда Чуя намыливал волосы Дазая, сидящего на кафельном полу, он всеми силами пытался думать о чем— нибудь, потому что так с палиться перед чересчур сообразительным Чуей было бы просто верхом идиотизма.

А мелкий наоборот не торопился, намыливая крепкие плечи и широкую спину. Ему нравилось мыть и рассматривать Дазая.

После душа они оделись. Осаму сам вытер мокрые волосы засыпающего на ходу Чуи, подхватил его на руки и понёс наверх. По дороге Чуя всё же отключился. Поэтому, укоризненных взглядов, когда парень вошёл в комнату он, к счастью, не видел.

— Наконец— то, — фыркнул Сатоши, пока Дазай перекладывал спящего ребёнка на кровать и аккуратно его переодевал.

— Не начинай, — попросил он.

— Всё это время он провёл в прачечной? — спросил Алекс, проникаясь к ребёнку уважением.

— Ага, — укладывая дитё под одеяло, сказал Дазай.

— Что делать теперь будешь? — поинтересовался Асаги.

— Спать, — отрезал Осаму, тоже раздеваясь и ложась рядом с Чуей.

Мелкий по привычке во сне подполз к нему и закинул ногу. Дазай мгновенно отключился.

— Ну, прямо картина маслом, — жуя после завтрака яблоко, умилялся Асаги, рассматривая сопящих в обнимку Дазая и Чую.

— Не буди, — сказал Сатоши, натягивая чистую футболку.

— А уроки? — удивился Алекс.

— Сам отмажу, — буркнул парень.

— Нет, ты только посмотри, — возмутился Асаги. — Он его отругал избил, а теперь жмётся к нему, как ни в чём не бывало. А на меня Чуя до сих пор косо поглядывает! — продолжал ворчать парень.

— Он просто чувствует твою гнилую натуру. Говорят, у животных и детей инстинкт самосохранения работает лучше, — сказал Сатоши.

— Да ну тебя, — фыркнул пирсингованный. — И вообще, — отходя от мини сонного царства, сказал он, — где был его инстинкт самосохранения, когда он Дазая бесил?

— Ну, всё же обошлось, — пожал плечами Алекс.

Глава 5

Чуя проснулся от того, что ему было неудобно и слишком жарко. Завозившись, он понял, что жарко и тяжело из-за навалившегося на него Дазая. Но выбираться не спешил. Комнату заливал яркий солнечный свет и…

— Дазай! — подскочив, закричал Чуя.

Осаму дёрнулся от неожиданности и уставился на мелкого бешеными со сна глазами.

— Дазай, вставай! — расталкивая парня, потребовал Чуя. — Мы проспали! — вскакивая с кровати и начиная искать форму, объявил Накахара.

Осаму приподнялся на локтях, сощурился в сторону будильника и плюхнулся обратно, прикрывая глаза рукой. Он что-то промычал и перевернулся на бок.

— Не спи, — подлетая к кровати с другой стороны, рявкнул Чуя, снова его потрясся за плечо. Дазай рыкнул и перевернулся на спину.

Чуя, тем временем, собирался залезть под кровать в поисках своей формы. Но едва он нагнулся, длинные ручищи сверху утянули его обратно на кровать, пытаясь уложить.

— Нельзя, Дазай! — с трудом выпутавшись из рук и усевшись на его бёдра, закричал Чуя.

— Успокойся, — прохрипел Осаму, перехватив за туловище попытавшегося снова встать Чуя. — Ребята тебя отмажут.

— Но!

— Чуя, — проскулил Дазай. — Я не спал три ночи. Пожалуйста, давай ещё поспим, — прохныкал он.

Накахара упёрся ему руками в грудь и посмотрел немного красными глазами в лицо сонного Осаму. А потом ощутил, что…

— Ой, — начиная усиленно краснеть, буркнул мальчик.

— Даже не пытайся меня пристыдить, — не открывая глаз, сказал Дазай и пересадил ребёнка на себе удобнее. — Это утренний стояк, знакомься. Чуя, это стояк. Стояк, это Чуя.

— Тебе снился приятный сон? — предположил мальчик.

— Нет, — покачал головой Дазай и всё же открыл глаза. — В моём возрасте это не зависит от того, что снится.

— А у меня тоже будет…так? — Чуя многозначительно поёрзал бёдрами, от чего Дазай едва не взвыл и поспешил переложить мелкого рядом с собой.

— Тебе ещё предстоит вытерпеть все муки подросткового возраста. Начиная волосами, заканчивая независимым стояком и мокрыми снами.

Накахара задумался.

— Что такое мокрый сон?

— О, господи, нет. Не заставляй меня это тебе рассказывать, — проскулил в подушку Дазай, перевернувшись на живот.

— Но кто ещё мне об этом расскажет? — пересев обратно на него и принимаясь мять широкую спину, спросил Чуя. — А я тебе массаж сделаю.

— За урок полового воспитания?

— Это так называется?

Дазай закатил глаза.

— Делай свой массаж.

Чуя улыбнулся и начал мять руками чужую гладкую спину сильнее. Он пока не мог определиться, что ему нравится больше: живот Дазая или спина, поэтому пользовался любой возможностью потрогать и то, и это.

— Мокрый сон — это непроизвольная эякуляция во время быстрой стадии сна.

— Что такое эякуляция? — надавливая под лопаткой, спросил мальчик.

— Когда кончаешь во сне, — пробубнил Осаму. Он хотел послать Чую к чёрту со своими вопросами и заурчать, подобно коту. — Это-то знаешь, что такое?

— Знаю, — смущённо отозвался Накахара.

— Ну вот. Мокрые сны и стояк по утрам — вещь от тебя независящая. Так что, когда это произойдёт, не пугайся. А теперь марш умываться!

Дазай отходил от утреннего разговора с полчаса. А от стояка, который из утреннего грозился перетечь в перманентный, под холодными струями душа с час.

— Кстати — вспомнил Фури. — Ты помнишь, какая сегодня ночь?

— Какая? — спросил Дазай.

— Это он к тому, что надо реализовать ящик виски у тебя в шкафу, — сказал Сатоши.

— А, Белый день, — протянул Дазай. — Я и забыл о нём.

— Заделался в мамочку и перестал чтить традиции, — трагично, сказал Фури. — Как вообще можно было забыть о таком важном событии?

Дазай недовольно на него зыркнул.

— Не все страдают сперм токсикозом, — спокойно заявил он. Чуя было открыл рот, но Дазай его заткнул недоеденным онигири. — Я потом тебе расскажу, что это.

— Ну, так что? — спросил Асаги. — Что за традиция?

— Я же вам всё уже рассказал, — обиженно про канючил Алекс.

— А я не в курсе, — прожевав рис, сказал Чуя.

— Потому что вы дрыхли без задних ног, когда я рассказывал.

Дазай вздохнул и лениво потянулся.

— Просто, большая вечеринка. Её тут с самого основания закатывали, а потом произошёл перерыв на пять лет, — пояснил Осаму. — Я по пьяни поспорил, что снова устрою Белую ночь, как тут это называется.

— Ты для этого алкогольный запас хранишь? — спросил Сатоши.

— Ага. С охраной я договорился, да и учителей оповестил. Надо девушек позвать, — лениво потянулся Дазай.

— В смысле оповестил учителей? — спросил Асаги. — И они позволили?

— Их не спрашивали, — усмехнулся Фури.

Чуя озадаченно уставился на Дазая.

— Эта традиция появилась тут раньше, чем нынешний состав учителей. Со времени последней Белой ночи почти никто не остался работать. Даже директор сменился.

— Из-за этого и сменился, — усмехнулся Алекс. Дазай уничтожающе на него посмотрел.

— Что за история тогда произошла? — спросил Сатоши.

— Неприятная, — поморщился Осаму. — Мы тогда с Фури тут жили только второй год. Вечеринка была большой, ребята перепили, выползли с этажа. Ну, и произошёл инцидент, — парень быстро метнул взгляд на Чую. — Но в этот раз всё будет под контролем. Учителя в Белую ночь уходят отсюда. Даже дежурных нет. Остаётся только охрана, но она внизу.

— Почему они так лояльно к этому относятся? — спросил Асаги.

— Ходили слухи, что кто-то из первого учительского состава и предложил эту традицию, — сказал Осаму. — А почему, догадаться не сложно, — он усмехнулся.

Но парни, а особенно Чуя, всё равно не понимали. Дазай закатил глаза.

— Возвращаемся к теме сперм токсикоза. Зудело у старшеклассников, — объяснил простыми словами Дазай. — Ну, и у старшеклассниц из женского интерната. А тут раньше совсем мелкие жили, они на них и отрывались. Раз в год учителя и решили позволить им…расслабиться.

— Забавно, — задумался Асаги. — Дазай, пошли курить.

— Вы только что курили, — заметил Чуя.

— Хочу воздухом подышать, — улыбнулся парень, стаскивая Осаму с кровати за руку.

Дазай сидел на перилах крыльца заднего двора и дымил, пока Асаги занимался ровно тем же самым. Парень размышлял о том, кого бы сгонять пригласить девчонок. Макото не пошлёшь, слишком далеко.

— Ну, колись давай, — на половине сигареты не выдержал Асаги.

— Меня иногда бесит твоя догадливость, — поморщился Осаму, стряхивая пепел на почти растаявший снег.

— Тут и догадываться не о чем. Фури ещё с утра шуму навёл, а толком ничего не сказал.

— Почему-то его язык, а враг мой, — вздохнул парень. — Ладно, чёрт с тобой.

— Ну.

— В общем, мы тогда с Фури были самыми младшими. Жили на четвёртом, он открыт был. Мы Белую ночь ждали, как дара свыше, потому что к весне старшие так зверели, что прохода не давали.

Асаги изогнул бровь.

— Да нет, не в том смысле. Просто, щемили. Но случаи разные бывали, — Дазай многозначительно посмотрел на Асаги. — Мелкие же самые симпатичные. А раньше и отморозков было больше.

— Ближе к делу.

— Ну, дождались мы этой Белой ночи. Это уже была вторая за время нашего пребывания тут. Спать, конечно, бесполезно — музыка гремела, что уши закладывало. Учителя ушли. Нам сказали этаж закрыть.

— Закрыли?

— Закрыли, — кивнул Дазай как-то печально. — Только нам это не особо помогло. Учился тут один парень, у него прозвище было Мамочка.

— Почему?

— Юмор такой, — усмехнулся Дазай. — На Мамочку он походил меньше всего. Почти два метра, что вширь, что ввысь. Не руки — банки. По жизни в армейских ботинках, а кастет у него к пальцам прирос. Больше всех любил мелких донимать. Меня просто обожал, был у него любимчиком — Осаму глубоко затянулся и слегка сощурился. — Он баб водил не важно, белая ночь — не белая. Так что, ему эта оргия по боку была. Но напился он в щепки.

— И что случилось?

— А что случилось? — повёл плечами Дазай. — На главной лестнице дверь была железная, а на пожарной деревянная. Одного удара ногой хватило. А с ним и армия таких же отморозков. Естественно, пошёл искать меня.

— Нашёл?

— Не сразу, — покачал головой Осаму. — Меня вообще там не было, мне ума хватило свалить на второй.

С одной стороны, закрытая железная дверь, она только снаружи открывалась, а с другой выбитая деревянная, возле которой стеной пьяные старшаки.

Фёдор тогда на втором жил. Он как понял, что происходит, меня к себе за шкирку и в шкаф. Что дальше было — я не в курсе. Он их как-то по разным комнатам распихал, кого в классах закрыл, кого ещё где. Его уже тогда никто не трогал.

— И чем закончилось?

- Тогда все обошлось благодаря тому, что Лили кагбуд-то чувствовала и осталась ночевать с нами она ходила проверять спят мелкие или нет и вовремя тогда вернулась им всем влетело кто-то ушёл от туда со сломанной рукой, ногой кого-то выносили.

После этого решили, что настолько маленьким нельзя одновременно со взрослыми. Кто постарше, вроде нас с Фури, расселили на второй. Кто помладше — отправили в другое место. Директора тогда с должности сняли, половина учителей сразу ушли. Проверка началась, все дела. В общем, тогда это место и познакомилось с Огаем. Он приют отмазал, чтобы не закрыли, а в директорское кресло посадил Мацумото. Ну, сам знаешь, зачем, — отмахнулся Дазай.

— Ты при Чуе рассказывать не хотел? — догадался Асаги.

— Я вообще уже устраивать эту Белую ночь не хочу, — фыркнул он. — Мы спорили с Широ, когда ещё Чуи не было. Теперь его опять к мелким надо отправить, а он только хныкать перестал.

— Ну, ты реши, Дазай, что для тебя важнее, его безопасность, или его душевное равновесие.

— О чём говоришь, слышишь? — раздражался Дазай. — Чую дверь не остановит, ты сам прекрасно знаешь. Хоть железобетонная, захочет — свернёт.

— Ладно, — вздохнул он. — Что делать-то будем?

— Ну, учителей не будет, — сказал Осаму. — Они уже сами прочувствовали на своих уроках необходимость этого мероприятия. Надеюсь, порошок никто притащить не додумается…

— Надейся, — похлопал друга по плечу Асаги.

Чуя почувствовал неладное, когда Асаги и Сатоши ушли из приюта сразу после обеда. Но ещё больше он почувствовал неладное, когда к Дазаю в комнату начали стекаться старшеклассники со всего этажа и отдавать бутылки. Дазай лишь глаза закатил.

Чуя же сидел на кровати, перебирал бутылки, которые скидывали везде, включая их с Дазаем кровать, и читал этикетки.

— Я слышал, что егермейстер вкусный, — крутя в руках две зелёных бутылки, сказал Чуя.

— А я слышал, что до двадцати пить противозаконно, — отрезал Дазай, не отрываясь от инспекции алкоголя.

— Тогда и тебе нельзя.

— Не ты здесь правила устанавливаешь, а я, — забирая обе бутылки из маленьких ручек, сказал Дазай. Одну он отложил в рюкзак Чуи, видимо, чтобы не пошла в расход.

Алекс помогал сортировать алкоголь по степени элитности и крепости, а Чуя недовольно насупился. Он уже знал, что дальше произойдёт.

— Не смотри на меня так, — попросил Дазай.

— Эй, ты этим стартерам хороший виски отдашь? — возмутился Алекс.

— Фури, жадность фраера погубит. Напоишь их палёной — запомнят. Так что, пятьдесят на пятьдесят. Половина нормального им, половина нам.

— А как вино на вкус? — спросил мальчик. — Как сок?

— Нет, противнее, — сказал Дазай. — Я оставил тебе бутылку егермейстера. Как-нибудь дам добавить в чай.

— Как-нибудь? — спросил Чуя.

— Когда у меня не останется сил тебя слушать, — чмокнув мальчика в лоб, улыбнулся Осаму.

Ребёнок снова насупился. Ему не нравилось, что придётся уйти из комнаты, но после инцидента с Мори он предпочитал Дазаю не перечить. Особенно в подобных вопросах. Осаму знает, как будет лучше.

— А как ты им сказал какой сегодня день?

— Для общения с учителями в нашем приюте есть специальная сеть, — сказал Дазай. Чуя нахмурился. — Стены.

— Я не видел никаких надписей об этом, — задумался Накахара.

— Как же? — спросил Фури. — То, что во внутреннем дворе во всю стену, белой краской. Там же написана дата.

— Так это оно? — удивился Чуя.

— Ну не буду же открытым текстом писать, — рассмеялся Дазай. — А Широ с Фури всю ночь красили. Но это чтобы девчонки тоже заметили. У них бассейн тут недалеко, они часто проходят мимо.

Накахара задумался.

— Дазай, — позвал он шёпотом.

Осаму потушил сигарету и подсел к нему на кровать. Чуя тут же забрался к нему на колени, положив руки на плечи. Он покосился на Фури, но тот был слишком занят алкоголем.

— А ты тоже будешь с ними понимаешь? — тихонько спросил Чуя.

Дазай улыбнулся.

— Ревнуешь? Не волнуйся, — прошептал Дазай, потираясь носом о его щёку. — Я не фанат подобного рода связей.

Чуя вздохнул. Он не хотел мириться с тем, что его Дазая кто-то может присвоить себе. Пускай, и на одну ночь.

***

Сразу после ужина, который прошёл в столовой, Чуя заметил, что мелкие побыстрее стремятся уйти в свои комнаты. В тот раз Накахара впервые сидел за столиком с Дазаем, поэтому не мог у них спросить, но догадался, что это из-за вечеринки.

— Ну вот, теперь я уверен, что ты не голодный, — потрепав Чую по голове, улыбнулся Осаму.

— Но он всё равно положит тебе сладостей с собой, — усмехнулся Асаги.

Дазай закатил глаза.

Некоторые старшие, которые до сих пор не знали о существовании такого неподдающегося местной иерархии объекта, как Чуя, проходя мимо косились. А кто понаглее, тот останавливался и сверлил взглядом. Ещё бы, малолетка и за столом с Осаму.

— Вы пригласили? — спросил Дазай, придвигая к Чуе свой стакан с соком. Тот фыркнул и начал медленно пить.

— Ага, — кивнул Сатоши. — Они думали, что им показалось, когда граффити увидели.

— Сколько их примерно будет? — спросил Осаму.

— На всех хватит, — заверил Асаги.

Тут к ним подошёл Широ и уселся рядом с Чуей. Мальчик отметил, что он изменил причёску. Теперь вся его голова была абсолютно белой. И так ему шло больше…ну, и имя оправдывало*.

— У нас всё готово, — объявил он.

— Да у нас тоже, — пожал плечами Дазай. — Как все рассосутся, зайди к нам, отнесём ящики.

— Без проблем.

— Широ, — позвал Дазай.

— Мм?

— Ты помнишь, о чём мы говорили? — серьёзно спросил Дазай.

— С моей стороны всё будет нормально, — уверенно кивнул он. — За остальных не ручаюсь, но предупредил я всех.

— Спасибо, — улыбнулся Осаму.

Расстроенного Чую, в качестве бонуса, до третьего этажа донёс Сатоши, усадив себе на шею. Там они с Дазаем собрали ему в рюкзак снеков, сладостей, положили яблоко и три бутылки сока разных вкусов.

Чуя вздохнул.

Дазай посмотрел на часы, время до отбоя ещё было.

— Пойдём-ка со мной, — беря мальчика за руку и хватая его рюкзак с кровати, позвал Дазай. Они прошли к пожарной лестнице, остановились на втором этаже, и Дазай сел на ступеньку.

Чуя, с рюкзаком на спине, подошёл к нему.

— Если что случится, не важно что, ищи Макото, хорошо?

— А что может случиться? — спросил мальчик, прищуриваясь точь-в-точь, как Дазай, когда тому дым в глаза попадал.

— Да не важно…

— Ай, — растирая слезящийся глазик, вскрикнул Чуя.

— Не три, — посоветовал Осаму. — Сожми посильнее, сейчас само пройдёт.

Дазай докурил, выкинул бычок и встал. Подхватил Чую на руки, а потом чмокнул в губы.

— Так и быть, отнесу тебя, — ощущая, как маленькая головка привычно укладывается ему на плечо, сказал Осаму.

— Если будешь так же делать со всякими шалавами, меня больше не целуй, — сообщил Чуя.

— Прекрати ругаться, — выруливая на второй этаж с лестничной клетки, потребовал Дазай.

***

— Значит, сегодня тут снова Белая ночь, — улыбнулся Акико.

С последнего визита Чуи в эту комнату, тут прибавилось уродливых деревянных фигурок.

— А кто-нибудь заставал предыдущую? — спросил Чуя.

— Нет, мы тут не настолько давно, — улыбнулся Чихайя.

— Дазай сказал, что пять лет назад произошёл инцидент. После этого их больше и не устраивали. Вы не в курсе?

— Неа, —покачал головой Акико.

Через два часа у Чуи начала пухнуть голова от грохота музыки. Он лежал под одеялом, пытался заткнуть уши подушкой, но это было бесполезно. И ведь так продолжится до утра.

Накахаре кусок в горло не лез. Он представлял, как Дазай сейчас зажимает какую-нибудь девицу.

Но продумать цвет её туфель парень не успел, в комнату постучали. Не дожидаясь ответа, в щель просунулась голова Макото.

— Иди вон отсюда, — рявкнул Рю.

— Я не к тебе пришёл, а к Чуе, — проходя к его кровати, фыркнул блондин.

Парни были слегка ошарашены тем, что эти двое каким-то чудом умудрились найти общий язык.

— Как дела? — немного сонно спросил Накахара, садясь на подушку.

— У нас так же, как и тут, — сказал Макото. — Я чего пришёл, не хочешь к нам в комнату?

— Тебя Дазай попросил? — прищурился Накахара.

— Нет, что ты! — замотал головой Макото. — Фури говорил в случае чего присмотреть за тобой, но я не из-за этого пришёл, честно.

— Не ходи с ним, у них в комнате свинарник, — сказал Акико.

— Зато у нас там не живёт свинья, — парировал блондин.

— Чёрт с тобой, пошли, — достаточно громко сказал он, чтобы остальные слышали. Он встал с кровати, натянул джинсы, клетчатую рубашку и толстовку с капюшоном, а потом со всеми попрощался.

— А, ты тоже слышал ту историю про последнюю Белую ночь? – спросил Макото.

— Какую историю?

Макото натянул рюкзак Чуи на плечи и сделал важный вид.

— Говорят, что в последний раз какой-то отморозок забрался к мелким и издевался над ними полночи. Многие умерли, поэтому четвёртый этаж закрыли. Типа, там остались их призраки и пугали детей.

— Бред какой-то, — сказал мальчик.

Сверху слышались чьи-то голоса и смех, но музыка там гремела в разы сильнее, потому парни не парились, что их заметят. Хотя, пустая бутылка вина у пепельницы их насторожила, поэтому, опасаясь наткнуться на старших, ребята поспешили оттуда убраться.

В комнате Макото действительно было грязно, но воняло тут не сильно. Видимо из-за того самого мальчика-астматика, который демонстративно спрятался под двумя одеялами и накрылся двумя подушками.

— Вы вдвоём живёте? — спросил Чуя, садясь на самую чистую кровать. К его большому удивлению, она принадлежала Макото. Хотя, по нему так и не скажешь, что он чистюля.

— Не, втроём, — сказал он, доставая из рюкзака бутылку. — Но третий по соседям пошёл.

— Ясно, — кивнул мальчик, разглядывая гирлянду, висевшую по всей комнате. Только она тут и была источником света. Это место больше было похоже на комнату старших, но ремонт тут был хуже. — А у тебя чая нет? — спросил Чуя, наблюдая за тем, как Макото принюхивается к бутылке.

— Чай-то есть, а вот где сейчас для него кипяток взять?

— Ну да, ты прав, — согласился Накахара.

— Будешь первым? — спросил Макото, передавая ему бутылку.

Чуя её принял и тоже понюхал. Пахло крепко и пряно. Будто полынью.

Смело сделав большой глоток из горла, Чуя понял, что погорячился. Его рот сильно обожгло, он зажмурился и уже начал размышлять о том, как бы получше выплюнуть, но всё же пересилил себя. И не пожалел. Жгучее чувство превратилось в свежесть, а напиток прошёлся чем-то горячим по пищеводу. Чуя удивлённо посмотрел на бутылку в своей руке.

— Ну как? — нетерпеливо спросил Макото.

— Прикольно, — улыбнулся Чуя. — Главное, во рту долго не держи, сразу глотай.

Блондин сделал, как сказано. Но его лицо всё равно перекосило от крепости напитка. Он проглотил всё и шумно выдохнул ртом.

— Здорово, — протянул он.

— Что вы делаете? — послышался тихий голос с соседней кровати. Мальчик, вынырнувший из одеяльного плена, был очень худым и бледным. У него были жидкие волосы мышиного оттенка, стриженные под горшок.

— Я Накахара Чуя, приятно…

— Я знаю, как тебя зовут, — неожиданно враждебно фыркнул парень. — Я спросил, что вы делаете.

— Тебе какое дело? — ощетинился Макото. — Тебя же не трогаем.

— Ваше копошение не даёт мне заснуть.

— Заснуть тебе не даёт музыка, — заметил Чуя.

— Вот именно, — всплеснул руками мальчик. — Безобразие! И как только учителя это позволили? Завтра же пойду к директору Мацумото.

Чуя переглянулся с Макото, тот закатил глаза.

— Давай уберём это, — предложил Чуя на бутылку.

— Давай ещё по глотку, пожалуйста, — попросил блондин. — Я не знаю, когда ещё будет такая возможность.

— Ну ладно, — согласился Чуя.

Но там, где ещё один, там и третий. А там и пятый. На пятом Накахара осознал, что они на двоих вылакали почти полбутылки. Ему уже дало в голову, щёки горели, губы немели, а голова кружилась. И, почему-то, очень хотелось курить.

— Серьёзно, давай закругляться, — усмехнулся мальчик.

— Последний раз и всё.

Почему-то сейчас Макото очень нравился этот рыжий юноша. Он был действительно милым и открытым. Совсем не нахальным, как ему показалось вначале.

— Это точно последний.

— Если Дазай заметит, учти, я один огребать не буду, — пригрозил Накахара.

— Договорились, — рассмеялся Макото.

Они сделали ещё по глотку под осуждающий взгляд мальчика-астматика по имени Сузуки. И после этого действительно убрали бутылку.

— Я всё расскажу директору, — сказал он недовольно.

— Блин, ты уже притомил, — откинувшись на кровать, заявил Чуя. — Что ты ему расскажешь? Что старшие пьют и девочек приводят? Поверь, Америку ты не откроешь.

— Одно дело, когда пьют старшие, а другое дело, когда они дают пить младшим, — сказал Сузуки.

— С чего ты взял, что это они нам дали? — спросил Чуя. — Может, я украл?

— Ты живёшь в комнате с Асаги-саном, — сказал Сузуки. — Если бы ты воровал, то уже ходил бы без рук.

Чуя задумался. А ведь и правда, Асаги ненавидел, когда кто-то воровал. Это первое, о чём он ему сообщил, когда мальчик переехал.

— Ну, тогда рассказывай, — пожал плечами Накахара.

Сузуки на него недовольно сощурился и завалился обратно на кровать, отвернувшись от мальчиков.

— Ловко ты его, — усмехнулся заметно захмелевший Макото. К слову, Чуя тоже чувствовал, что они переборщили. Едва он закрывал глаза, перед ними начинало всё кружиться. — Покурить бы.

— Открой окно.

— Даже не думайте, — зарычал Сузуки.

Чуя поднялся с кровати и прошёл к форточке, открывая её.

— А то что? — нахально спросил он, сверкнув глазами.

— Я могу простыть, — сказал он.

— Мы тоже можем, — пожал плечами Чуя — Ты завернись в одеяло посильнее, а Макото, как докурит, закроет.

Тут сверху, прямо рядом с их окном, свалилась бутылка и разбилась об навес.

— Да, там, похоже, очень весело, — поднял глаза к потолку Макото.

— И опасно, — отозвался Накахара.

Тем временем, на третьем этаже действительно было очень весело. Девушек пришло неожиданно много. Старшеклассницы принесли с собой кучу алкоголя, так что, хватало там всем.

Весь коридор третьего этажа превратился в один большой танцпол.

Дазай сидел на одной из кроватей, которую вытащили в коридор, обнимая милую девушку по имени Софи за плечо. И кажется, это уже пятая девушка, которую он за сегодня обнимал.

Ребята отрывались, на Сатоши висли девушки.

— Так, как тебя зовут? — спросил Осаму.

— Фиби.

Дазай присмотрелся. К нему прижималась уже другая, потому что Софи точно была блондинкой.

— Дазай.

— Я знаю, — покивала девушка.

Осаму затянулся и, не выпуская дыма, поцеловал её. Девушка улыбнулась в поцелуй, вдыхая дым. Дазай тут всем очень нравился. Но он всё никак не мог понять, куда делся Асаги.

Время шло, народ напивался, уставал. Кое-кто уже успел разойтись по комнатам.

Ощущая довольно сильную усталость, Дазай пошёл в туалет, чтобы умыться.

Тем временем, Чуя начинал вспоминать о том, что он эспер, так как тело само начало подниматься в воздух, пока он пытался заснуть на кровати Макото. Но стоило ему слегка задремать, он начинал парить.

— Может, позвать Дазай-сана?

— Не, — покачал головой Чуя. — Скоро должно пройти.

— А я вам говорил, — уже пятый раз за последние пять минут, сказал Сузуки.

— Да завали ты уже, — отозвался Накахара. Он чувствовал себя плохо. Его тошнило, он потел, а способность внутри сходила с ума.

— Блин, это я виноват, — проскулил Макото. — Прости.

— Забей, — выдохнул Чуя и облизал сухие губы. — Есть что-нибудь попить?

— Я могу сходить поискать по комнатам, — с готовностью предложил блондин.

— Спасибо.

Оставаться в сознании, когда оно стремительно покидало, Чуе было тяжело. Сузуки сидел на своей кровати, кутаясь в одеяла, и продолжал прожигать его взглядом.

— Что-то…он долго, — тяжело дыша, сказал Чуя.

— Залип с кем-нибудь в карты, — фыркнул Сузуки.

— Нет, — поднимаясь с кровати, мальчик посмотрел на часы. Макото не было уже больше получаса. — Надо поискать его.

— Куда ты пойдёшь искать? Стоишь еле-еле.

— Отвали, — едва ковыляя, рявкнул Накахара.

В коридоре было посвежее, поэтому мальчику, вроде как, слегка полегчало. Он попытался сделать шаг, но чуть было не проломил пол. Способность сходила с ума. В коридоре было пусто, но с лестницы доносились пьяные голоса. Чую бросило в дрожь: а если Макото попался каким-нибудь уродам?

Он, насколько это, возможно, бесшумно пошёл по коридору. Заглянул в щель и увидел там нескольких старшеклассников и ещё одну девушку. Они курили, и смеялись. Макото там не было. Решив валить, Чуя направился в обратную сторону, как заметил с другой стороны коридора движение.

Шатаясь и гремя связкой ключей, по коридору шли двое старшеклассников. Они заглядывали во все комнаты подряд и смеялись.

Решив не нарываться, Чуя залетел в туалет. Он не рассчитал и громыхнул дверью. Если они сейчас его найдут, особенно после того, как видели с Дазаем за одним столом, то точно парой ссадин не отделается.

Влетев в кабинку, Чуя сел на унитаз с ногами, прекрасно понимая, что загоняет себя в угол. Но едва он успел прикрыть дверь, как в туалет ввалились эти двое, громко смеясь.

— Слушай, тебя за это по головке не погладят, — говорил один, пока другой, судя по положению их ног, которые видел Чуя, что-то делал у раковины.

— Ну, Дазай же сказал — никакого порошка на вечеринке. А тут вечеринки нет.

— Тут есть мелкие, — посмеиваясь, сказал второй. — Если узнает, что мы здесь были, точно голову оторвёт.

— Ой, да забей. Дазай то, Дазай сё. А по факту — нифига. Носится вон, с какой-то малолеткой. Совсем каким-то тихим стал. Раньше от его взгляда кровь стыла, а сейчас…

— Раскладывай, давай быстрее. Я слышал, что наверху уже кто-то с палился.

— Спокойно. Свалим всё на баб, в случае чего.

Чуя зажмурился, услышав характерные шмыги.

— Ты куда? — спросил один из парней.

— Отлить.

Чуя весь напрягся, но он зашёл в соседнюю кабинку. Послышалось характерное журчание.

— Ну, вот и всё, — хлопнув дверцей, загоготал он, застёгивая ширинку. Весь ряд кабинок пошатнулся, и тут Накахара осознал, какую ошибку он совершил — он закрылся.

Парни, судя по всему, заметили, что в общем грохоте одна дверь осталась неподвижной. Они её подёргали, но ничего.

Мальчик судорожно соображал, что делать, когда один из них начал вышибать дверь ногой. Чуя глубоко вдохнул. От страха его начал отпускать алкоголь, но способность всё ещё была нестабильна, поэтому пользоваться ей было опасно. Чуя решил, что как только они откроют дверь — он побежит. Зайдёт в какую-нибудь комнату и спрячется.

Но не тут-то было. Дверь вышибло прямо на него. Мальчика припечатало, а когда её убрали, то широкая рука выволокла его из кабинки.

— Посмотри-ка, — глядя бешеными глазами, сказал красноволосый парень. — Да это же та самая малолетка.

— Слушай, не связывайся, — попытался сказать другой. — Я видел, как Дазай за него одному парню лицо в крошку разбил.

— Мы просто с ним немного поиграем, да, птенчик? — наклонившись к мальчику, спросил он.

Тот посмотрел на него злобно, а потом резко выдернул из руки свой капюшон и понёсся по коридору.

Эти двое, матерясь, побежали за ним.

Добежав до пожарной лестницы, мальчик собрался было рвануть в прачечную, напрочь забывая о том, что на лестнице была компашка пьяных. Они вперились в мальчика какими-то озадаченными тупыми взглядами. Юноша попятился назад, но уже было поздно.

— Попался, птенчик, — тяжело дыша, расплылся в улыбке красноволосый.

— Ребят, это кто? — спросил один из тех, кто стоял на лестнице.

— А это, друг мой, дазаевский питомец. Помнишь такого?

Парни все присмотрелись, а девушка озадаченно захлопала глазками.

— Дазай? — спросила она. — Такой высокий, красивый?

— Ага, как я, — гордо заявил красноволосый. Девушка фыркнула и опустилась на корточки, удерживая в тонких пальчиках сигарету.

— Милый, тебя как звать?

— Отстань, — рявкнул Чуя, за что тут же ожидаемо, огрёб по лицу от кого-то из парней.

— Ну, зачем ты его так? — проскулила баба. — Он же такой милашка.

— Мужик, а девушек оскорбляешь, — покачал головой кто-то из тех, кто стоял на лестничной клетке и курил. — Нехорошо. Очень ранимые.

— Да, — закивала блондинка.

— Хочешь, она тебе расскажет, как надо себя с дамами вести? — подталкивая мальчика к бабе, спросил лысый.

— Ты серьёзно? — испуганно спросил тот, кто стоял рядом с ним. — Он же мелкий совсем.

— Ну, со старшими за одним столом сидеть не мелкий, значит…

— Только вы Дазаю не говорите, — задирая на Чуе толстовку до шеи, попросила заплетающимся языком девушка.

Чуя так испугался, что забыл напрочь о том, что должен себя контролировать. Он попытался оттолкнуть девушку, попытался закричать, но его рот со спины лапищей заткнул красноволосый мудак. Девушка провела руками по его телу, скрытому клетчатой рубашкой, его всего прошило от отвращения. Чуя зажмурился, мечтая, чтобы это был всего лишь сон.

Тем временем, Осаму осушил уже неизвестнокакую стопку. Сатоши куда-то исчез Широ и Асаги он так и не видел.

В голове всплыл утренний разговор с Чуей. Сейчас Дазаю больше всего захотелось оказаться рядом с ним. Но тут возле него села какая-то девушка и начала увиваться.

— Меня, кажется, совсем разморило, — рассмеялась она.

— Почему? — не особенно интересуясь ответом, спросил на автомате Дазай, глупо улыбаясь.

— Мне кажется, что бутылки начали парить, — захихикала она.

Дазай сначала ей не поверил, а потом присмотрелся. Несколько из них и правда, воспарили. Осаму вскочил, но тут его за плечо кто-то развернул. Это был Сатоши.

— Ты тоже это видишь? — спросил он.

— Чуя! — срываясь с места, догадался он.

Осаму пролетел через толпу танцующих так быстро, что сшиб несколько человек. Он бежал к пожарной лестнице. И едва вышел на неё, услышал звонкий гогот и чьё-то пыхтение.

Не медля ни секунды, Осаму пролетел пролёт и застыл.

Чую со спины держал парень, чем-то убитый, затыкая ему рот, девушка, явно не просто пьяная, безуспешно пыталась справиться с его ширинкой.

Взглянув в ясные омуты Чуи, у Дазая оборвалось сердце. Он никогда не видел его таким напуганным. Но вскоре испугаться пришлось и остальным.

Подлетев к мальчику, Дазай оттащил от него эту курицу за волосы, а красноволосаму врезал так, что он мгновенно отключился. Парень рядом с ним, зажал руками рот, а Чуя одёрнул кофту и опустился на корточки, тихо скуля в колени. Предметы вокруг него продолжали вертеться и врезаться в стены.

— Больнооо, — плаксиво протянула девушка.

— Вон, — рявкнул Осаму. Она испуганно поджала губы и поспешила ретироваться. Тут подошли Сатоши и Асаги.

— Что происходит? — спросил последний.

— Запакуйте всех, кто тут есть, — попросил Дазай, разворачиваясь к Чуе. Его, бедного, всего колотило от страха. Он что-то скулил в колени и кусал губы до крови.

— Малыш, я здесь, — тихо проговорил Осаму. Он осторожно дотронулся до него рукой и обнулил способность. Бутылки со звоном попадали на пол. Ребята попытались свалить, но Сатоши им не дал, выключив обоих по одному удару. Последний выставил руки вверх и изъявил желание идти сам.

— Иди сюда, — поднимая ребёнка на руки, позвал Дазай.

Чуя громко всхлипнул и…закричал.

Он кричал в голос, надрывно, выпуская весь свой скопившийся страх. Способность снова начала работать, послышался треск, наверху затихла музыка, видимо, он сломал колонки выбросом.

— Тише, — удерживая его, как в бреду, шептал Дазай, но способность не обнулял.

— Осаму! — закричал Асаги. — Он тут сейчас всё разнесёт, — ощущая, как пол под ногами начал вибрировать, проорал парень.

Дазай, будто опомнившись, снова его обнулил. Чуя надрывно всхлипнул и снова громко закричал, роняя горячие слёзы на плечо Осаму и комкая его футболку.

— Успокой его, — сказал Сатоши. — Мы с ними разберёмся.

— Нет, — отрезал Дазай. — Я сам побеседую лично с каждым. Оттащите их пока куда-нибудь.

Решив, что самое спокойное место сейчас — это четвёртый этаж, Дазай понёс ребёнка туда. Чуя продолжал плакать, а Дазай, как в бреду, с ним разговаривал. У него у самого руки тряслись и ноги подкашивались.

— Помнишь, я говорил тебе, что свожу на четвёртый? — продолжал нести бред Осаму. — Вот прямо сейчас и сходим. Посмотришь на всякие строительные штуки, на бардак, на старые комнаты. Я покажу тебе свою…

— Дазай! — закричал мальчик так, что эхом отдалось на весь этаж. — О-они… — он снова зашёлся в рыданиях.

— Тише, — шипел Осаму, гладя его по спине и роняя непрошенные слёзы. — Я же с тобой, малыш.

Чуя что-то всхлипнул и снова уткнулся ему в плечо. Дазай почувствовал, что он становится невесомым, и снова его обнулил.

— Ну вот, Чуя, мы на месте, — преодолев последнюю ступеньку сказал Дазай. — Хочешь посмотреть?

Мальчик помотал головой, продолжая плакать ему в плечо.

— Может, оно и к лучшему. Знаешь, тут грязно, — ступая по пыльному ещё деревянному полу, сказал Дазай.

— Осаму, — послышался смутно знакомый голос.

Парень повернулся с ребёнком в руках. На входе в этаж стоял Достоевский.

— Ты забыл, что я тебе говорил?

— Пусти нас, — чуть ли не взмолился Дазай. — Больше некуда.

Чуя сильнее заплакал, вжимаясь в него. Его так колотило, выламывало, что Осаму с трудом удерживал его на руках.

Достоевский вздохнул и прошёл вперёд, кивнув следовать за ним.

Они шли по пыльному коридору, который Дазай когда-то давно видел в другом состоянии. Половины стен не было, везде содрана краска и много граффити.

Достоевский дошёл почти до конца коридора и открыл дверь одной из целых комнат ключом.

Внутри было чисто. Это была единственная жилая комната на всём этаже.

— Смотри, Чуя, — прошептал Дазай ему на ухо. — Раньше я тут жил.

Но Накахара не мог оторвать лицо от его плеча, продолжая рыдать.

— Садись, — кивнул на кровать Фёдор.

Парень сел и начал раскачиваться с ребёнком на руках, что-то ему шепча. Он сам не понимал, что конкретно говорил, успокаивая скорее себя, а не его. Истерика мальчика расходилась с каждой минутой сильнее.

— Лили извини, что так поздно, но ты нужна в приюте тут ребёнку плохо - сказал Достоевский, разговаривая по телефону.

Не прошло и полу часа как в дверь вломилась перепуганная Лили.

- Что случилось? – спросила, Лили подбегая к Дазаю и смотря на Чую.

- Лучше тебе не знать – ответил Дазай, прижимая к себе Чую.

Лили, села рядом с Дазаем на кровать, запрокинула Чуе голову и сунула в рот таблетку. Мальчик тут же попытался её выплюнуть, но Лили нежно рукой прикрыла его ротик.

— Глотай, — нежно сказала девушка.

Чуя послушал, и проглотил, а потом закашлялся. Федор взял с тумбочки стакан. Передав его в руки Лили девушка прислонила его к губам Чуи, девушка попыталась того напоить, но мальчик лишь облился водой, постоянно дёргаясь, всхлипывая и кашляя.

— Малыш нужно выпить, — ласково сказала Лили. Маленький ротик приоткрылся, и туда сразу же влили воду. Горло Накахары сжалось, но часть воды он проглотил.

Девушка с трудом смогла дать ему половину стакана, после чего охладив дыханием свои руки девушка растёрла лицо мальчика.

Мальчику, вроде, полегчало. По крайней мере, он начал периодически вдыхать сам, но глаз до сих пор не открывал.

Лили принюхалась к ребёнку. — Дазай ты мне не чего не хочешь рассказать? Почему Чуя пил спиртное?

— Чёрт, — зарылся пальцами в волосы Осаму. — Это из-за этого ему так плохо?

— Нет, это нервный срыв, — одной рукой поддерживая Чую под голову, а второй пытаясь выпрямить его ноги, чтобы он хоть немного расслабился, пояснила Лили.

Дазай резко поднялся и достал сигареты из кармана. Он открыл окно и закурил в него. С этой стороны здания было видно, как народ начал покидать пределы интерната. И, слава богу, пусть катятся к чертям.

Тем временем, Лили всё же удалось выпрямить Накахару, и тот смог глубоко вдохнуть.

— Бедный, аж свело всё – сказал Фёдор.

— Бедный? — зарычал Дазай. — А когда спускал его с лестницы, не жалко было?

— Ну, я же не знал, кто это, — пожал плечами Фёдор. — А он на мою территорию полез, — сказал парень.

— Ребёнку просто было интересно, что здесь.

— Угу, — кивнул Фёдор. — А ещё ему было интересно, как на вкус алкоголь. Скоро станет интересно, как действует травка, а потом и что потяжелее. Всё ему позволишь?

— Не начинай, — фыркнул Дазай.

— Ты сам избалован и его балуешь, — переложив мальчика на кровать, сказал Фёдор.

- Федя ты что сделал? – сказала Лили смотря на Фёдора злым взглядом того аж в пот бросило – Ты сбросил ребёнка с лестницы?

- Лили я все объясню – ответил Федор, стоя за спиной Дазая.

***

В приюте с утра стояла очень напряжённая атмосфера. Но таким чистым директор Мацумото свой интернат не видел, пожалуй, никогда. Зато мусорных пакетов у входа стояло столько, что охране пришлось их на улицу выгребать.

Едва мужчина зашёл в свой кабинет, туда же влетел Асаги. Описал в двух словах, что произошло и передал ему просьбу Лили. К тому моменту, как он закончил, директор уже сливался со стеной.

Заскочив по пути наверх к мелким, чтобы проверить, отпёрли их или нет, Асаги наткнулся на плачущего в коридоре Макото.

— А ты-то чего ревёшь? — зевнув, спросил парень.

— Где Чуя? — спросил он, подняв глаза.

— На четвёртом этаже, — сказал он. — Ему плохо стало.

— Это я виноват, — зарыдал парень. Асаги закатил глаза.

— Идём к нам. Расскажешь, и чаю выпьешь, успокоишься.

Глава 6

— Мацумото, - послышался голос. Подняв голову, Чуя увидел девочку своего возраста с длинными до колен белыми волосами, милым личиком в белом платьице. Но больше всего Чую зацепили ее глаза - они были разного цвета: левый был синего цвета, а правый - зеленого. Увидев ее, Мацумото аж с кресла упал.

— Акира, как ты тут оказалась? - заикаясь, спросил Мацумото.

— Это не важно. Важно - то, почему вы отчитываете ребёнка, который скоро будет членом семьи Зарксисов? - спросила девочка с милой улыбкой, но почему-то директора она напугала.

— Акира, понимаешь, Накахара напал на мальчика с астмой. Я понимаю просто подраться, но чтобы здоровый напал на больного, да еще и в его комнате. Это непостижимо! Сузуки, очень положительный ребёнок.

— Мацумото, - сказала Акира, и мужчина замолчал. - Во-первых, я видела, Сузуки сам напросился. Кто муже, вы знаете, как одарённым в этом возрасте трудно сдерживать эмоции, как и способность. Во-вторых, моя сестра осмотрела Чую, и из-за его способности, которую он не умеет контролировать, его здоровье слабое, из-за чего у него проблемы со здоровьем. Сестренка дала ему лекарства, и через пару недель все нормализуется. В-третьих, в этом инциденте виноваты вы сами. Если бы вы не разрешили устроить "Белую ночь", то ваш астматик сегодня не пострадал. А также, если вы вызовите Чую к себе еще раз, то к вам придет не только сестренка, но и Брейк, а вы слышали, насколько они вместе опасны.

— Да, да, хорошо, - закивал директор, и ребята вышли.

— Акира, какими ты здесь судьбами? - спросил Дазай, когда они отошли подальше от кабинета директора.

— Прости, хотела на будущего члена семьи посмотреть. Ладно, я пойду. Скоро увидимся, Чуя, Дазай, - сказала Акира, после чего ушла дальше по коридору.

— Дазай, а кто она такая? - спросил Чуя.

— Это Акира, самая младшая в семье Лили. Вы с ней, кстати, одного возраста, если можно так сказать, - сказал Дазай.

Идя по коридору, ребята наткнулись на астматика, что стоял рядом с учительницей и делал вид, что задыхается. Но едва увидел Чую — ухмыльнулся.

— Отхватил? — самодовольно фыркнул он.

— Сейчас ты у меня тоже отхватишь, — бросился на пацана Чуя.

Да так быстро, что Дазай заметить ничего не успел. Сузуки снова завизжал, а Накахара припечатал его к полу и залепил такую пощёчину, что у того искры из глаз посыпались вместе со слезами. А потом схватил его за рубашку и наклонился вплотную.

— Это, Сузуки, пощёчина. Это — не удар. Бьют тех, кого считают равным. А ты — грязь на моих подошвах. Да ещё и чахоточная.

Едва он успел это договорить, руки Дазая схватили его за туловище и подняли, а учительница подбежала к ревущему, как белуга, ребёнку и начала его поднимать и успокаивать.

Чуя, тем временем, перегнувшись через плечо Дазая, успел показать Сузуки средний палец, и тот снова завыл.

Сатоши и Фури ржали, как кони, пока Дазай рассказывал им историю первого косяка Чуи. Он попутно обрабатывал ему ссадину на щеке перекисью, а Чуя на это недовольно шипел.

Асаги, тем временем, сидел на своей кровати и демонстративно участия в общем веселье не принимал. Но вот царапины, что шли у Чуи от самого глазика, его беспокоили. Так и слепым остаться недолго.

На уроках на следующий день на Чую косились. Даже не так, к нему боялись подходить. Подошёл только Макото на перемене и поделился тем, как скулил Сузуки. Он до сих пор валялся в комнате и давил на жалость.

А вот после уроков к Чуе подошёл Рю и позвал того поговорить. Они поднялись на второй этаж, и зашли в комнату. Акико и Кенджи пока ещё не вернулись.

— Чего? — спросил Накахара, завалившись на свою кровать. У него в тот день почему-то голова сильно кружилась.

— И не стыдно тебе? — поинтересовался парень, стаскивая пиджак.

— За что? — не понял мальчик.

— А за то, — фыркнул Рю. — Я был о тебе лучшего мнения, защищал. А ты, как спутался с Дазаем и Макото, так начал из себя тут строить ходить.

— А? — опешил юноша, резко сев. Голова у него закружилась ещё сильнее.

— Мало того, по комнатам шатаешься, как будто, так и надо, так ещё и правила не соблюдаешь. Но то, что ты астматика ударил, это уже низость, Чуя. Ты — хуже Макото.

Накахара сидел и пытался понять, что имел в виду Рю.

Чуя собрался что-то ответить, но у него снова закружилась голова. Он вдохнул и выдохнул. На грудь начало сильно давить.

— Ты судишь поверхностно. Что о Макото, что об этой ситуации. Ты хоть знаешь этого Сузуки?

— Ну, знаю, зануда он. И что? Это не повод его бить.

— А Макото?

— Что Макото? — не понял Рю.

— Ты, может, не заметил, но он сейчас вообще не высовывается. Сидит с двумя ипохондриками в комнате. Только к старшим и выходит, потому что никто с ним не общается.

— Может, это потому что он ведёт себя, как мудак?!

— Ты тоже ведёшь себя как мудак! И Кенджи, и Акико! — заорал Чуя.

— Макото просто слизняк. Может, ты забыл, как он тебя донимал?

— Да он давно уже не трогает никого, — лёг обратно Чуя. Ему совсем поплохело. И как не вовремя. — В общем, если ты позвал меня за тем, чтобы высказать всё это, окей. Закроем тему.

— То есть, тебе вообще по боку всё? Хорошо там устроился у старших и в ус не дуешь?

Чуя закатил глаза.

— А не ты ли слюни на Дазая пускал, рассказывая, какой он крутой? Ты просто завидуешь, Рю, что за всё время здесь, он на тебя даже не посмотрел ни разу, а меня заметил в первый же день.

— Да это потому, что ты не в форме был! — закричал взбешённый парень. — Борзый и рыжий! А притворялся тут ангелочком!

Чуя сглотнул вязкую слюну и облизал сухие губы.

— Я пойду, — с трудом поднявшись, сказал он.

— Сбегаешь?! — заорал Рю.

Мальчик пошатнулся и сел обратно.

— Серьёзно, ты притомил уже, — вздохнул Чуя. — Ну, хочешь ты к старшим, так спроси у Макото, он тебя научит в магазин бегать, — Накахара попытался отдышаться, но воздуха упорно не хватало. — А от меня отвали уже.

Он всё же встал и вышел за дверь. Решил, что надо сходить к медсестре. У него кружилась голова, подкашивались ноги, дышать было невозможно, а левую руку заломило.

Но едва он прошёл к лестнице, то понял, что сейчас снова пересчитает ступеньки.

— Тихо-тихо, — послышался сзади знакомый голос, а живот обвила тонкая длинная рука. — Что с тобой?

— Плохо, — заваливаясь назад, сказал Чуя.

— Пойдём-ка, — поднимая мелкого на руки, сказал Фёдор.

Дазай влетел в лазарет, подобно буре. Чуя лежал на кушетке под капельницей, пока сестра что-то записывала, сидя за столом. Рядом сидел Достоевский и разворачивал леденец.

— Что случилось? — спросил запыхавшийся Дазай.

— Давление, — подала голос сестра, не отвлекаясь от своей писанины. Она к Дазаю уже была привычная, поэтому даже выгнать не пыталась. — Сердечко подводит.

— В смысле? — не понял Дазай. — Он же на лекарствах. И диета. И сон.

— И нервы, — закончил за него Фёдор. — Нервничать нельзя.

— Да и лечение было профилактическим, — развернувшись на стуле, сказала Тацуя-сенсей.

— Я просто действительно перенервничал, — подал голос Чуя. — Меня сегодня первый раз к директору вызвали, — усмехнулся он. — У здоровых людей тоже бывает давление скачет.

— Не в таком возрасте, — отрезала Тацуя.

Чуя тяжело вздохнул, прикрыв глаза, и снова облизал губы.

— Тацуя-сенсей…я просто перенервничал, — сказал он. — Серьёзно, ничего страшного.

— Рот закрой, — рявкнул Дазай. Чуя обессиленно прикрыл глаза. — Что нам сейчас делать?

- Лили сказала, что сможет приехатьтолько завтра – сказала медсестра.

Дазай поднял мальчика на руки и понёсмальчика наверх. Он снова засыпал у него на плече, уткнувшись в шею. Ночью Осаму так и не сомкнул глаз, Чуя беспокойно спал. К утру у него опять поднялось давление, и приехала Лили.

Просыпаться утром Чуя упорно не желал. И он сделал то, что не хотел делать до последнего. Сыграл перед Дазаем больного. Тот испугался, аж побледнел, предложил позвать Тацую, но Чуя покачал головой и свёл брови к переносице, а потом жалобным голоском проскулил:

— Я посплю и мне сразу станет легче.

— Ну ладно, — согласился Дазай, подтыкая к нему одеяло.

Тут, державший оборону вторую неделю Асаги, не выдержал.

— Да он тебя наёбывает!

Осаму, не ожидавший, что тот с ним заговорит, развернулся от ребёнка. А потом недовольно посмотрел на Чую. Тот закатил глаза и сел.

— Ну, должен же я хоть что-то получить за третью неделю на лекарствах, — сказал Накахара.

— Малыш, ты слышал сказку про зайца? — принимаясь расчёсывать ему волосы, спросил Дазай.

— Кажется, нет, — попытался припомнить Чуя. — Что в ней было?

— Один очень милый зайчик шутил над своими друзьями-зайчатами. Он притворялся, что пришёл волк. Они верили и бежали его спасать, а он смеялся. Один раз пошутил, второй пошутил, а на третий раз на самом деле пришёл волк. А вот друзья-зайчата, не пришли, — завязав высокий хвост, сказал Осаму и чмокнул Чую в макушку. — Будь умным зайчиком и не шути с такими вещами.

— Ладно, — пожал плечами Чуя, отупело глядя перед собой

Парни вокруг копошились, а Чуя продолжал сидеть на кровати и втыкать в пространство. Вставать ему было лень.

— Ты собираться будешь или нет? — швырнув в Чую его же чистую форму, спросил Дазай. — Я зря тебе её вчера ночью отглаживал?

Вздохнув, юноша слез с кровати и начал одеваться.

— И правда, как наседка.

— Я всё слышу, — пропел Дазай и щёлкнул его по носу.

После уроков Чуя был сам не свой. Сев на подколенник мальчик не заметил, как к нему подсел, Асаги ребята долго разговаривали. Чуя уже собрался было подняться, как к нему на плечи опустились две руки и прижали обратно. Глаза Асаги поднялись и испуганно расширились.

— Ну, — хитро улыбаясь, начал Дазай, — о чём так интересно беседуем?

— Я ел банан, — сказал первое, что пришло в голову Чуя.

— А я решил помочь выкинуть шкурку, — демонстрируя в руках шкурку, сказал Асаги.

— Совсем страх потеряли? — всё с той же улыбочкой, спросил Осаму.

Чуя сглотнул, а Асаги резко подорвался с места и заорал:

— Лили!

Осаму развернулся, а Асаги схватил Чую и понёсся с ним подальше от Осаму. Тот рванул за ними, пока мелкие, что тоже услышали роковое имя, принялись оглядываться.

Чуя, которого с ветерком мчали по ступенькам, не мог перестать ржать, пока внизу их пытался догнать, матеря, Осаму.

Асаги подбежал к их комнате, громко хлопнул дверью, а сам понёсся дальше по коридору. Они пробежали примерно половину, а потом залетели в одну из комнат. Чуя никогда не был в других комнатах старшеклассников, поэтому ему было интересно осмотреться. И пока Асаги пытался отдышаться, Чуя сидел у него на руках и глазел по сторонам. Тут тоже было много росписи, но она была очень цветастой. Стояло только две кровати, на подоконнике что-то сушилось. А ещё у окна был крошечный потрёпанный диванчик, на котором сидел Широ и курил кальян. По крайней мере, он этим занимался, пока туда нагло не ворвались.

Асаги, тяжело дыша, опустил мелкого на пол, а сам прислушался. По коридору кто-то пронёсся.

— Дверь изнутри закрывается? — спросил он.

Широ встал и кинул ему ключ. Парень тут же запер замок.

— Фух, — вздохнул он.

— Вы от кого? — спросил блондин, возвращаясь к кальяну.

— От Дазая, — сказал Чуя.

— Тогда валите. Он всё равно найдёт, а мне проблемы не нужны.

— Спасибо, друг, что не оставил в беде.

— Ты его сокровище украл, — тыкнул он трубкой в Чую. — Я бы на твоём месте бежал не в соседнюю комнату, а на соседний континент.

Асаги закатил глаза, сел рядом с ним и затянулся кальяном из его рук. Чуя, стоя у двери, наблюдал за ними. И что-то с Асаги было не так. Вёл он себя иначе. Сидел слишком близко к Широ. И, вероятно, они думали, что Чуя не видит, как Широ приобнял его за талию.

— Так ты, всё же, по мальчикам, — сев на кровать, сказал Накахара победно.

Асаги тут же отскочил от своего друга подальше, а Широ рассмеялся.

— Устами младенца глаголет истина, — заключил он.

— Заткнись, — рявкнул Асаги.

Возвращаться в комнату было страшно до ужаса. Они проторчали у Широ до вечера, но когда настало время принимать лекарства, идти всё же пришлось. Чуя предложил остаться Асаги тут, пошутив что-то про «милого» и «шалаш», но эта шутка стала последней каплей, и он вылетел пулей из комнаты под звонкий смех Широ.

Дазай сидел на кровати, победно скалясь, когда ребята вошли в комнату. Сатоши тут же затушил сигарету, которую курил и прикрыл окно. Чуя заметил свой рюкзак рядом с Осаму. Значит, схватить и сбежать не получится.

— Дазай! — резко заорал, Чуя и сорвался с места. Он так налетел на Осаму, быстро его, седлая, что тот повалился на кровать. А потом вцепился в него, как клещ и начал тереться о щёки. — Я так соскучился! Асаги показал мне другую комнату. Почему у нас нет дивана? А кальяна? И стены так по дурацки разрисованы?

Последнее было неправдой, но Чуе надо было напирать.

Дазай, опешивший от обилия вопросов, сначала застыл. А потом обвил мелкого руками и вместе с ним сел.

— Это какую комнату он тебе показал? — поинтересовался Осаму. — Широ?

— Да, — закивал Чуя. — Там живут всего двое. И много травок на подоконнике.

— Травок, значит, — глянув на Асаги, что под шумок прошёл к своей кровати, уточнил Дазай. Пирсингованный пожал плечами. — Так, у Широ тебе нравится больше? — прищурился Осаму.

Мальчик сглотнул, понимая, что слегка не рассчитал.

— Ну, — он начал перебирать пальцами рубашку Дазая, — там есть диван.

— Ну, так и перебирайтесь с Асаги к нему, — неожиданно злобно рявкнул Осаму, подхватывая с кровати рюкзак и поднимаясь вместе с Чуей на руках.

Ворчал парень, направляясь на выход из комнаты, пока Чуя с удобством устроился у него на руках. На выходе, он широко улыбнулся Асаги, знаменуя конец бури.

Успокоив под вечер Дазая Чуя пробрался в комнату к красноволосаму.

Оригинальностью этот урод не отличался. Везде было грязно, одежда разбросана. Чуя присел на самое чистое, что было в комнате — подоконник, и принялся ждать.

За полчаса, что он ждал, Чуя успел заметить нож и заставил того воспарить перед дверью на уровне примерно глаз. Но когда дверь в комнату открылась, мальчик понял, что просчитался. Красноволосый был выше, чем он помнил. Нож был на уровне шеи, но это ничего. Парень застыл, испуганный до смерти. Дверь за его спиной закрылась по желанию Чуи. С другой стороны уже подошёл Асаги.

— Помнишь меня? — с милой улыбкой на лице, поинтересовался Чуя, сидя на подоконнике и упираясь в его края ладонями. Красноволосый сглотнул. — Неужели запамятовал? — удивился юноша. — Я напомню — дазаевский питомец.

— Э-это он т-тебя послал? — усиленно потея, спросил парень.

— Нееет, — протянул Чуя. — Если бы Дазай тебя помнил, то он пришёл бы сам, — улыбнулся Накахара. — И тогда вёл бы тут совсем другой разговор.

Красноволосый всхлипнул.

— Прости меня.

— За что? — поинтересовался Чуя. — За то, что издевался надо мной?

— Да. Я был не прав, — сквозь зубы процедил Красноволосый, просекая издёвку.

— Как-то не искренне.

— Что мне сделать, чтобы ты меня простил?

— Ты спрашиваешь, потому что действительно раскаиваешься или потому что боишься Дазая? — спросил Чуя. Парень промолчал. — Полагаю, второе.

— А ты бы его не боялся? — взревел Красноволосый. Чуя придвинул нож поближе к его шее. Тот сглотнул.

— Кажется, это ты говорил, что Дазай совсем размяк. Играет в папочку. Или как ты там сказал?

— Я погорячился.

— Ах, вот оно что, — вздохнул Чуя. — Ну, со всеми бывает, — спрыгивая с подоконника на пол, согласился Чуя. Он подошёл вплотную к парню. — Даже со мной! — рявкнул он, направляя на него чудовищное количество своей энергии.

Тем временем, Дазай выследил Асаги и подошёл к нему, мило улыбаясь. Парень, подпирая спиной, дверь комнаты номер три, сглотнул.

— Ну? — склонил голову к плечу Осаму. — Что там?

— Не уверен, — пожал плечами Асаги, опуская взгляд. — Дай ему это сделать, Дазай.

— Сделать что? — стал серьёзным парень.

Асаги опешил. Ему показалось, что Дазай догадался. Но если нет, то его ещё можно было у болтать. Теперь же момент упущен. Асаги закусил губу.

— Тот парень, что держал его. Он внутри, — сказал пирсингованный. У Дазая от этих слов глаза кровью налились.

— И ты молчал?! — зашипел он.

— Я обещал Чуе, что не скажу.

— Почему?! — взревел Осаму, припечатав друга за грудки к стене.

Но ответить Асаги не успел. Со стороны комнаты их обдало такой чудовищной волной, что юношу отбросило от двери, а Дазая за компанию.

— Хватит, — скулил Красноволосый, ощущая чудовищное давление, что вдавливало его в пол уже минуты полторы, пока Чуя ковырялся ножом в его ухе.

— Я тоже просил, — сказал мальчик. — Просил «хватит». Но ты заткнул мне рот. А вот я позволяю тебе говорить, — сидя на корточках и отрезая ему мочку, сообщил Накахара.

— Что ты хочешь?! — взвыл рыдающий парень.

— Слушай, не по-людски как-то получается. Я в гостях, а ты меня даже ничем не угостил — сказал Чуя.

Парень взвыл, а на дверь, что всё это время пытались вышибить, сильно навалились. Чуя догадывался, что это Дазай. Он держал, конечно, дверь способностью, но на Осаму она не действовала. А Асаги уже долго с ним справлялся.

— А времени-то нет, — вздохнул мальчик. — Ладно, — он поднялся, поднимая следом с пола парня. — Перейдём сразу к десерту.

Юноша припечатал его к стене.

— Смотри, вот ты сказал, что та баба научит меня обращаться с девушками. Но что-то я так ничего и не понял. Как надо?

Красноволосый всхлипнул и что-то начал лепетать.

В этот же момент дверь распахнулась, и в комнату влетел Дазай. Чуя выронил кровавый нож из рук и с облегчением выдохнул.

Асаги, Сатоши и Широ стояли у входа. На шум собиралось много народа, но они всех разгоняли. Но крики всё равно слышали все.

— Скажи, сколько ты тут уже?

— Семь лет, — прошептал парень.

— Значит, ты был здесь в ту Белую ночь? — с интересом спросил Чуя.

Парень кивнул.

Мальчик нахмурился и опустил его на пол, ослабляя давление. Парень начал судорожно глотать ртом воздух.

— Расскажи, что тогда произошло, — попросил Накахара.

— Тогда простишь? — лёжа на животе без штанов, спросил Красноволосый.

— Мы что, на рынке? У нас тут светская беседа, я твой гость. Будь так добр, развлеки меня.

— Старшие пробрались к самым мелким в ту ночь. И шлюхи тоже. Они искали Дазая, там был пацан, его сосед. Совсем кроха. Восьмилетка, слабенький. Тогда он не пострадал только благодаря той девки она осталась в тот день здесь и защитило всех кроме тех пьяниц она чуть не убила их.

— И в тот раз, у тебя встал на меня? — спросил Чуя.

— Встал! И сейчас встаёт! — закричал и заржал Красноволосый. — Потому что ты маленький и милый. Прямо как тот мальчуган. Может, Дазай с тобой и носится, потому что ты на него похож?! Такой весь чистенький, бери и трахай!

Чуя, закусывая губу изнутри, смотрел на него молча и лил слёзы.

- Эй, а ты ещё кто?- спросил красноволосый смотря за спину Чуи.

- Чуя успокойся все хорошо – повернув голову, Чуя увидел, что его за плечи обнимает мальчик с серебристыми волосами, собранными в косичку и голубыми глазами мальчик был одного возраста с Чуей.

Мальчик обнулил способность Чуи. Тут открылась дверь, и влетел Дазай.

— Чуя, — шёпотом позвал Дазай и протянул к нему свои руки. Мальчик улыбнулся и отключился в руках другова мальчика.

Отходя от удара об стену, Асаги как-то проследил тот момент, когда Дазай вскочил и попытался прорваться к двери. Но Чуя держал так крепко, что даже он не мог справиться. Видимо, он направлял способность не на саму дверь, а просто заполнял комнату давлением.

После нескольких неудачных попыток выбить её, Дазай выругался и закурил прямо в коридоре. С той стороны слышались всхлипы. И явно плакал не Чуя.

— Он должен сам, — сказал Асаги.

— Сам?! — заорал Дазай. — Он — дитя. А если он не удержит способность?

— А меня думаешь, он просто по приколу попросил помочь? — зарычал парень. — Он, может, и ребёнок, но не идиот!

Тут на крики подошёл Сатоши в компании Широ.

— Чё происходит? — спросил последний.

С другой стороны послышался громкий плач.

Дазай быстро затянулся и снова пнул дверь — бесполезно.

Тут послышался сильный удар о стену, ребята переглянулись.

На какое-то время всё затихло. Парни прислушались. Там внутри шёл какой-то разговор, но разобрать было невозможно. А потом тишину разрезал крик:

Сатоши снова попытался вышибить дверь, но ничего. Дазай аж сигарету из пальцев выронил и глубоко задышал ртом.

А потом этаж разрезали крики. Таких Осаму не слышал очень давно. Красноволосый умолял, рыдал, визжал, как свинья. Но крики лишь ненадолго стихали, а потом становились ещё громче. Дазай стоял, в оцепенении.

Народ разгоняли ребята. А видя состояние Осаму они и не рисковали приближаться.

Дверь жалобно заскрипела, когда на неё перестало давить изнутри, и Осаму влетел внутрь.

Чуя стоял, облокотившись на Юки.

Чуя крайне очнулся только ночью, после долгого сна. Способность измотала его. Дазай спал вместе с ним.

— Дазай, — позвал Чуя шёпотом.

— Да? — лёжа рядом и копошась в его волосах, отозвался парень.

— Я долго думал, почему я тебе нравлюсь, — сказал он. — Я похож на того мальчика?

Дазай вздохнул. Впервые, когда он увидел, что кровать Чуи не заправлена нормально, у него действительно проскользнула такая мысль. Что они похожи. Но это было в первый и последний раз.

— Нет, — отозвался Осаму. — Ты совсем на него не похож.

— Это хорошо или плохо? — теребя пуговку на его рубашке, спросил юноша.

— Хорошо.

- Ты злишься?

— Да, — совершенно спокойно сказал Осаму, наматывая на палец рыжий локон.

— Я знал, что ты будешь.

— Чуя, я не хотел, чтобы ты сам это делал. И на это есть несколько причин.

— Я не хочу их знать, — оборвал юноша. — Я хотел сам отомстить. Хотя бы ему. Потому что когда-нибудь тебя рядом не окажется.

Дазай вздохнул.

— Я всегда буду рядом, — прижимая юношу к себе, ответил он.

В ту ночь никто не спал. Они обосновались в комнате Широ, так как там было свободнее всего. Дазай сидел на диване, Чуя у него на коленях и ел банан, отупело глядя перед собой. Широ лежал головой на коленях Асаги, они заняли кровать. Достоевский сидел рядом с Дазаем и Юки, Сатоши и Фури на второй кровати.

— И что дальше? — не выдержал Широ.

— Разбирательство, — пожал плечами Достоевский.

— После последнего лавочку чуть не прикрыли, — напомнил Фури.

— Лили отмажет — ответил Юки.

— А как тебя зовут? – спросил Чуя.

- Извини, забыл представиться я Юки Зарксис младший брат Лили – ответил Юки.

Чуя кивнул, доел банан и отдал шкурку Фёдору.

— Я пить хочу, — сообщил он.

— Ты как-то слишком спокоен, — заметил Фури. — Тебе не стыдно, что ты всех подставил?

— А должно быть? — удивился Чуя, принимая из рук Сатоши бутылку воды.

— В смысле? — не понял Алекс.

— То, что сделал я — капля в море. Вам же не стыдно, — рассудил он и сделал несколько глотков воды.

— Ты ошибаешься, если думаешь, что тут все проблемы решаются подобным образом, — сказал Асаги.

— А ты вообще молчи, — сказал Дазай. — Сам же ему и помог. Знал, на что шёл.

— Вообще-то, не знал.

— Я тоже не знал, — пожал плечами Чуя, пересаживаясь на коленях Дазая так, чтобы полу лечь.

— Как это? — удивился Широ.

— Он ещё плохо контролирует способности кто муже половину того что вы видели, сделала Акира комната находиться в полумраке как рас для ее способности – ответил Юки.

Ребята переглянулись.

- Юки а расскажи о своей семье, в которой мы скоро будем жить – попросил Чуя.

Юки достал телефон с фотографий и показал на всех членов семьи.

- Это Рин он самый старший ему 25 лет у него способность воды, если тебе нужно выговориться или помощь можешь запросто идти к нему.

Это Харука и Харума они близнецы могут рассмешить и успокоить способность Харуки ударная волна она одним ударом может создать целый кратер, а Харума любит пошутить, так что не советую пожимать ему руку его способность это молнии и все что с ними связано.

Микаэла и Эш они мало общительные, но если найти общий язык, то можно и подружитсяспособность Микаэлы видеть ауру человека Эш. может копировать способность любого.

Канна немного странная на первый взгляд, но это не так она просто скромная, но очень умная её способность природа она может управлять землёй.

Иссей и Ичиро вообще не уравновешенные им 16 лет, а веду себя похуже детей тебе нужно будет быстро научиться их различать у Иссея способность голос Сирены он одним пением может тебя подчинить себе, а у Ичиро воздух. Так же они приёмные у родных членов семьи Зарксис волосы белые либо с отливом сероватого или серебрёного но чаще всего белый.

Аято немножечко груб, в экстренных ситуациях способен мыслить хладнокровно, но при всем при этом он стеснителен. Семья для него важна его способность странная он может останавливать время.

Арджен и Ариенозорные, но очень серьёзные им трудно доверять новым людям после того что с ними случилось их способность видеть ложь и предугадывать атаку противников.

Акиру ты уже знаешь ее способность тьма и свет из-за того что у неё гетерохрония у неё две способности.

С Лили ты тоже знаком остался её брат близнец на первый взгляд, Брейк кажется беззаботным и всегда улыбающимся он ходячая загадка, которую никому не разгадать, зато остальных он читает как открытую книгу. Его чудачества — попытка отвлечься от того, что с ним произошло очень давно, а так же способ не показать посторонним настоящего себя со своей болью. Редко когда он становится серьёзным — даже во время боя может улыбаться и шутить, пока уверен, что никакой реальной опасности нет. В критической ситуации становится опасным и очень даже зловещим.

Их способность лёд и как у тебя гравитация – закончил рассказ Юки.

- А какая у тебя? – спросил Чуя.

- Ну, я могу блокировать это что-то на подобии как у Дазая обнулять.