Двойное дно. Том 2

I. Call Your Name

Элегантный воздушный змей, похожий на прекрасную тропическую рыбку из атласов прошлой эпохи, скользил по безоблачному небу. Он был необычно мал в сравнении с теми, которые ходили рейсами между островами. В нем было всего четыре посадочных места, настолько роскошных, что Алиса даже в уме прикинуть не смела стоимость этой машины. Напротив девушки сидела рыжеволосая Маргарита Милейковская в многослойном льняном платье и подпоясанная широким алым кушаком. Ее волосы были собраны в простую косу:

— Почему ты вернулась без Герберы?

В ее кружке был самый настоящий чай. Не настои из трав, которые все почему-то по привычке звали чаем, а удивительный напиток карамельного оттенка из сухих чайных листьев, сушеных ягод и цукатов.

— Она отправилась куда-то на север, точнее сказать не смогу.

— Ей стоило попросить у нас змея, — покачала головой Рита. — Ее чертовы волосы слишком приметны.

— Просто для проформы, вот это, — Алиса показала на салон воздушного змея. — Не единственный змей семьи Милейковских.

Маргарита смерила девушку презрительным взглядом. Как ей вообще в голову пришло, что у ее семьи всего один воздушный змей.

— Что касается волос, она разобралась с ними довольно… прозаично.

— Удиви меня.

Алиса показала пальцами ножницы и сделала быстрый "чик". Маргарита вмиг побледнела. Представить, что Гербера вот так просто взяла и лишила себя целого метра идеальных гладких волос было и правда тяжело, но волшебница сказала, что в ближайшее время они будут только мешать ей.

***

— Давай же, Алиса, помоги мне сжечь их.

Когда Алиса вновь обрела дар речи, она сказала только:

— Гера, ты же теперь и сама можешь их сжечь.

— В этом, понимаешь ли, нет никакой ритуальности, — проворчала Гербера, — а теперь подними челюсть и пошли устроим им по-настоящему крутой прощальный костер.

***

— Раз уж магия к ней вернулась, ей достаточно будет щелкнуть пальцами и вернуть их обратно, — махнула рукой Маргарита, откидываясь на спинку кресла.

— Не планировала, но да кто ее знает, сейчас она стала совсем другой… — Алиса рассеянно посмотрела в окно. Под ними проплывали яркие зеленые клочки земли. — В общем, она вымазала остатки волос в саже, в ней же испачкала одежду, надела капюшон и исчезла.

— Знаю, урожденные способны искажать пространство для перемещения, но обычно первые прыжки заканчиваются не совсем удачно, надеюсь, она не потеряет самообладание вдруг оказавшись над бездной и просто совершит еще один прыжок.

Алиса в который раз за последнее время почувствовала, как ее челюсть ползет вниз. Она была совсем не уверена, что Гербера не потеряет самообладание, но точно знала другое — даже если подобный тип перемещений отныне доступен ей, она не станет его использовать ни при каких условиях. Коммуникатор, который помог бы ей быстро связаться с Герберой, волшебница строго-настрого запретила использовать. А посылать друг другу стрекоз — это риск ненароком выдать положение. Мало ли, сейчас Гербере приходится прятаться и яркий огонек прямо у ее плеча ей точно не сдался.

— Ты можешь рассказать, куда конкретно мы летим? — заинтересованно спросила Алиса.

— Видишь ли, среди южан у меня немало хороших знакомых. Одна семья очень благодарна мне за… кое-что, они помогут тебе с маскировкой.

— Рита, чем быстрее мы посетим алтарь, тем…

— Опаснее твое положение, — перебила ее Рита, — Большая часть наших с папой знакомых так или иначе зависит от нашей семьи, а потому можно не опасаться, что кто-то из них окажется слишком болтлив. Но если тебе придется посетить алтарь… Почти все из них находятся в людных местах, а на простых селян мы полагаться не можем. Ты и сама видела — твое лицо во всех газетах! Появись ты хоть в каком-нибудь среднем городишке и уже завтра охотники начнут следовать за тобой по пятам.

— Охотники? — с недоверием переспросила Алиса. — Причем тут охотники, разве я преступница?

В ответ Маргарита тяжело вздохнула:

— Отец уговаривал меня взять тот чертов плакат, а я сказала, что не намерена подрывать твой моральный дух.

Тем не менее она бегло покопалась в своей сумке и передала Алисе сложенный вчетверо лист. Он был из дешевой тонкой бумаги, видимо, типография пыталась сэкономить как можно сильнее. Алиса развернула лист, хотя уже знала, что на нем увидит. На плакате было ее черно-белое фото и краткая ориентировка, касающаяся особенностей ее внешности и платья, в котором она покинула дом (и которое было разорвано в клочья не без помощи Кикиморы). Формулировка для ее розыска звучала совершенно невинно: разыскивается без вести пропавшая Панфилова Алиса Михайловна, не вернувшаяся домой после разрушения Западного Ковена. При получении сведений о возможном месте нахождения без вести пропавшей, просим незамедлительно сообщить в центральный отдел Цитадели по средствам голосового письма.

С виду в этом призыве не было ничего странного, кроме одной детали: сообщить о ее местонахождении нужно было не куда-нибудь, а именно в центральный отдел Цитадели. Какой редкий уровень заботы о несчастной потеряшке, раз заботу о ней взял сам центральный узел, заточенный под поимку особо опасных преступников и занимающийся делами имперского уровня важности.

— Что с отцом?

— Сбежал, — ухмыльнулась Маргарита.

— Прости, Рита, но я не вижу в этом совершенно ничего смешного, — стараясь сдерживать злобу, сказала Алиса, — мой отец ученый, а не заядлый путешественник с навыками разведчика.

— Честно, не будь ты такой милашкой, я воткнула бы эту ложку тебе в глаз, — Рита подняла узкую серебряную ложку, которой мешала чай, — не думаешь же ты, что после нашего соглашения, мы бы оставили твою семью на произвол судьбы? Естественно сбежал он не без нашей помощи.

— Извини, я просто… — Алиса неопределенно помахала руками в воздухе, — но ты сказала про маму с папой, но не упомянула бабушку.

Маргарита не спешила отвечать. Ее мрачный взгляд скользил по шторам оливкого оттенка, которые прикрывали ее лицо от яркого света, бьющего в окно:

— Не думаю, что я именно тот человек, который должен тебе об этом рассказать, но и оставлять тебя в неведении бессмысленно, — она сделала короткий вдох и быстрый выдох. — Она умерла, Алиса.

Алиса поняла все еще в момент, когда Рита искала способ не смотреть ей в глаза. Но короткое "она умерла" все равно резануло ее по сердцу. Алиса склонила голову, почувствовав как тонкие косы скользят по ее щекам. В ней вдруг что-то оборвалось. Все чего она бы хотела, это иметь возможность быть рядом с бабушкой в последние минуты ее жизни. Но она, похоже, в этот самый момент давала бой Хель. И меньше всего ей хотелось узнать, что смерть ее бабушки пришлась на день, когда она ужинала в богатом поместье Милейковских. У нее был шанс не уточнять, оставить некую смутную тайну, которой она коснется в момент, когда будет к этому готова. Но это было все равно, что предать саму себя:

— Когда?

— В начале марта, — тихо ответила Рита, — дату не скажу, мы лишь день назад узнали все от Михаила, когда организовывали его побег. Они в надежном месте.

— А… как?

— Я не знаю, — призналась Рита. — Я могу узнать это для тебя, но позже, когда прибудем на место.

— Нет, — вдруг ответила Алиса, — я… я хочу быть рядом с родными, когда узнаю это. Тут есть туалет?

Маргарита молча указала ей в хвост салона. Опершись руками о раковину, она слепым взглядом смотрела ее белоснежную фарфоровую поверхность. Рядом с ней не было ровным счетом никого из ее родных, и появятся они подле нее еще очень нескоро, а горе накрывало ее прямо сейчас, в эту секунду. Из зеркала на нее смотрела девушка с воспаленными от накатывающих слез глазами, и Алиса с ужасом признала, что сейчас в отражении нет даже Морриган, которая могла бы сказать пару ободряющих слов. Она села на пол, опершись спиной о стену. Алиса была уже и не рада, что задала этот вопрос, но она знала, что догадки мучили бы ее весь срок ее пребывания в и без того опасном Южном Ковене.

"Я скорблю вместе с тобой", — произнес мягкий голос прямо в ее голове.

— Элис! — Алиса утерла влажные дорожки на щеках, как только она забыла, что теперь никогда в этой жизни уже не будет одна.

"Понимаю, что тебе бы хотелось иного присутствия, но давай представим, что я могу обнять тебя".

Ее руки вдруг сами собой обратились в крылья и спрятали девушку в плотный кокон из алых перьев. В этой тьме ей было тепло и спокойно. Пожалуй, в последнее время она пережила так много, что силы уже были почти на исходе. И хоть телом она ощущала себя бодрой, но не могла сказать того же о роящихся в голове мыслях. Вдруг ей в голову пришел образ Элис, пытающейся разогнать безумное нагромождение букв драконьим огнем. Это вызвало у Алиса дрожащую улыбку. Она следила за ее неловкими прыжками в охоте на букву "о", когда картинка перед глазами ненадолго сменилась.

В опаловом пузыре медленно двигалось тело. Половина его имела привычный телесный оттенок, а вторая была угольно-черной. Алиса подошла поближе, чтобы рассмотреть того, кто находится в пузыре, но мельком заметив знакомый шрам от экспериментальной прививки на плече, она испугалась… и проснулась.

В дверях на нее тяжелым взглядом смотрела Маргарита:

— Прости, что пришлось все узнать вот так.

Сначала Алиса не поняла, о чем она говорит и лишь через некоторое время вспомнила: ее бабушка умерла. И ее настроение вновь провалилось в глубокую яму:

— Нет, спасибо, что сказала. Хотя и не планировала.

— Да, отец сказал, что из меня партизан как из зонтика летательный аппарат, — поморщилась Марго, — тебе стоило самую чуточку поддеть меня, как я выложила все на блюдечке с золотой каёмочкой. Надо начинать уже следить за языком.

— Ничего, — покачала головой Алиса, — я понимала, что это может произойти совсем скоро. Лишь надеялась, что успею подержать ее за руку в последний раз. Когда я в прошлый раз прибыла в Новолесенск, она выглядела очень живенькой. Я и подумать не могла, что все окончится так внезапно. Я толком не успела с ней поговорить…

По щеке Алисы вновь прокатилась слеза. Еще один болезненный урок о том, что люди не вечны. Что же она будет делать, если Виктор…

"Не смей, — грозно прозвучал голос в ее голове, — придет время и мы оплачем ее как полагается, но сейчас у нас есть неотложное дело. Что до Виктора, он был бы оскорблен, если бы ты решила заранее хоронить его".

Верно. Алиса резким движением утерла слезы, встала и, открыв в раковине холодную воду, щедро плеснула ее себе в лицо.

— Где вы спрятали родителей?

— Там, где их вообще никто искать не будет, а если и будет, то столкнется с огромным количеством бюрократических сложностей, — загадочно сказала Маргарита.

— Неужели… — Алису осенила смелая догадка. — Как вам вообще удалось так скоро переправить его в ОКСО?!

— У нас вообще-то немало китайских партнеров, но было кое-что более значимое, — лукаво улыбнулась Маргарита. — Твои предположения?

— Отец — гений, — пожала плечами Алиса, — такой специалист везде будет полезен.

— Я бы назвала это скорее приятным бонусом, — махнула рукой Рита, — не поверишь, китайцы просто без ума от твоей матери.

Алиса приподняла брови. Мама была известной актрисой, но чтобы молва о ней дошла до ОКСО, крайне неохотно допускающего просочение в народ искусства Империи…

— Видать, она зацепила их чем-то особым, — удивленно сказала Алиса.

— Не их, — покачала головой Марго, — а конкретно его — лидера социалистической партии ОКСО. Он, оказывается, бывал на ее выступлениях и охотно согласился приютить твоих родителей на своих землях. Так что они в самом лучшем укрытии, которое только можно пожелать.

Хотя бы за судьбу родителей Алисе можно было не беспокоиться. У нее и так было достаточно причин для волнения, и она рада-радешенька была лишиться хотя бы одной из них.

Змей завибрировал. Они начали снижаться, следовало вернуться в кресла и закрепить ремни на бедрах. Алиса излишне плотно затянула их, чувствуя как кожа под тонкой тканью юбки саднит. Эта боль ненадолго вернула ее в реальность.

— Тебя встретят, — бросила ей Маргарита.

— Только меня? — сощурилась Алиса.

— Есть… некоторые причины, по которым я не планирую появляться в поместье Горяйновых, — она неловко отвела взгляд. — Но без сопровождения ты не останешься.

Голова Алисы была забита настолько, что она даже не попробовала расспросить Риту о том, что же такого скрывается в поместье, в которое они направляются. Марго осталась в змее, в который чуть тот коснулся земли проскочила юркая белокурая девушка:

— Рита! — воскликнула она, обнимая Марго.

— Рада тебя видеть, Богдана, — сдержанно похлопала ее по спине Рита.

Алиса удивленно приподняла брови. Движения Марго говорили больше, чем ее губы. Учитывая, какой она представлялась Алисе и как касалась ее, нетрудно было догадаться, что обществу голубоглазой Богданы она рада не больше, чем чайному листу, попавшему в ее чашку. Однако Рита прочитала ее взгляд иначе:

— Позволь представить тебе одну из дочерей Горяйновых, Богдану.

Богдана бросила на Алису боязливый взгляд. Она была еще совсем девочкой, лет десять, может, одиннадцать. Для пятнадцатилетнего подростка Богдана была не более чем ребенком. Но сдерживало девочку вовсе не стеснение. Это был самый настоящий страх.

— Я — Алиса, — представилась Панфилова, — ты покажешь мне поместье?

Девочка неуверенно покачала головой из стороны в сторону.

— Мои искренние извинения, сударыня Панфилова, — на борт змея вошла необычайно высокая девушка с насыщенным медовым оттенком волос. Она с трудом сдерживала раздражение, поглядывая на Богдану взглядом, не сулившим девочке ничего хорошего, стоит лишь им остаться наедине. — Вашим сопровождением займусь я.

— Скажешь, во всем поместье не нашлось подходящей спутницы, Рогнеда? — надула губки Марго.

— Слово матушки — закон, — вздернула нос Рогнеда. — Ну, не дуйся, Рита. Я передам ее в надежные руки и зайду на чашечку чая, — лицо Маргариты прояснилось, но вновь стало чернее тучи, когда Рогнеда добавила: — А пока что я дам вам с Богданой время помиловаться. Прошу, сударыня, следуйте за мной.

Она протянула Алисе ладонь с длинными тонкими пальцами, похожими на лапки паука. Алиса сняла ремень и двинулась следом за девушкой. Рогнеда была чуть ли не на две головы выше нее. Все ее тело словно было растянуто какой-то неведомой силой.

— Не рекомендую Вам выходить за пределы наших земель. В ближайшем городе плакаты о Вашем розыске буквально на каждом шагу. Сейчас я познакомлю Вас с матушкой. Вам известен южный этикет?

— Боюсь, что нет, — призналась Алиса.

— Делами нашей семьи управляет матриарх. Бабуля моя почила всего пару недель назад, светлая ей память, — Алиса почувствовала, как эти слова пронзили ее словно удар тока.

— Мои соболезнования, — тихо отозвалась девушка.

— Поверьте мне, соболезновать тут нечему, — фыркнула Рогнеда. — Сейчас матриархом стала матушка. Не упоминайте при ней бабулю, и уж точно не приносите соболезнования.

— Ваша бабушка была строга?

— Строга? — нервно рассмеялась Рогнеда. Они шли через чудную малахитовую аллею с яблочными деревьями в самом цвету. Пара нежных белых лепестков запуталась в косах Алисы. — Бабуля была тираном, каких свет не видывал. Поверьте, как только она испустила дух, мы все вздохнули с облегчением.

Алисе казалось грубостью так оскорблять память умершего. Может, именно об этом южном этикете говорила Рогнеда? Однако девушка быстро напомнила себе, что эти чувства целиком и полностью являются отражением ее любви к бабушке. А вот бабушку Рогнеды она знать не знала, и если бы не новость, преподнесенная Марго, ее бы очень заинтересовали причины подобного отношения к бывшему матриарху.

— Итак, пару слов об этикете, — продолжила Рогнеда. — Стоя перед матриархом не прячьте руки за спиной, держите их поверх подола юбки, чтобы ваши ладони были всегда у нее на виду. Не стоит начинать разговор первой, ожидайте, пока матушка удостоит Вас вниманием. Желательно немного ссутулиться, и опустить голову, на матриарха не следует смотреть сверху вниз, вы должны позой и взглядом выказывать полное уважение. Все понятно?

— Да, вполне, — ответила Алиса, — мне так нужно себя вести только с ней или есть еще люди, с которыми мне стоит вести себя похожим образом?

— Нет, это правила поведения только в присутствии матриарха, ну, и еще высшего духовного лица, но с ним, я надеюсь, пересекаться нам не придется.

— Мне нужно посетить алтарь Орисниц, — напомнила Алиса.

— Ах, да… Но я думаю, мы сделаем это поздним вечером, чтобы привлекать поменьше внимания. В любом случае, сначала мы наведем Вам маскировку, чтобы никому в голову не пришло видеть в Вас девушку с плакатов.

Поместье Горяйновых выглядело совершенно иначе, нежели у семьи Милейковских. Последние предпочитали простые формы, минимальное количество украшений. О дороговизне кричал начищенный до зеркального отражения мрамор и просторные залы. Усадьба Горяйновых же пестрила яркими красками и искусной резьбой по дереву. Даже перила небольшой лесенки перед входной дверью были сделаны на манер двух переплетенных веревок. Подумать страшно, сколько времени нужно было потратить, чтобы добиться такой удивительной схожести. Изумрудная черепица крыш контрастировала с розовыми и алыми акцентами на карнизах и резных ставнях.

Кабинет матриарха находился совсем недалеко от входа в поместье. Алиса мельком глянула в другие комнаты с пестрыми коврами. Каждая из них располагалась друг за другом за двойными дверями, образующими казалось бесконечный коридор, ведущий вглубь особняка.

— Так, дай я на тебя взгляну, — сказала Рогнеда, осматривая Алису с ног до головы, быстрыми движениями она поправила складки на юбке и вытащила лепестки из волос Алисы, — руки на подол и… пошли.

Рогнеда дернула за висящую у двери ленту, и Алиса услышала приглушенный звук колокольчика за стеной. Она в очередной раз проверила, что держит руки на виду и вошла в комнату следом за Рогнедой. Матриарх оказалась серьезной женщиной в летах. Ссутулившись, она развалилась в массивном кресле с высокой спинкой и усталым и отрешенным взглядом читала некие бумаги, рассматривая слова в них через небольшую линзу и то, что она видела ей определенно не нравилось. Хотя правильнее было сказать "выводило из себя". Матриарх вдруг резко грохнула бумагу рукой об стол, отчего Алиса испуганно дернулась, и лишь тогда женщина обратила на нее внимание. С минуту они молча смотрели друг на друга, а потом матриарх хлопнула себя по лбу:

— Точно! Ты же не можешь заговорить, пока я не обращусь к тебе, — складывалось впечатление, что указанный Рогнедой этикет сковывал не только Алису. — Дайте мне пару недель и я изничтожу эту…

— Мама, — одернула ее Рогнеда, — правила поведения были выдуманы не бабушкой, это традиции. Если ты тронешь традиции…

— Да-да, меня сожрут с потрохами, — закатила глаза женщина. — Хорошо, давайте переиграем.

Матриарх приобрела вид величественный, но несколько небрежный. Она быстро поправила расшитые цветочными мотивами юбки и взглянула на Алису нарочито высокомерным взглядом. Алиса припомнила, что ей стоит смотреть на женщину как бы снизу вверх и изобразила на лице что-то близкое к подобострастию. Уголки губ женщины невольно дрогнули, но она заставила себя сдержать улыбку:

— Алиса Панфилова, — властно сказала она, — мы ждали Вашего прибытия. Как добрались?

— Личного змея Милейковских не сравнить с манапланами и левитацией, — сдержанно отозвалась Алиса.

— Я — Наталия Горяйнова, новый матриарх, — она коротко усмехнулась. — Мы очень обязаны семье Милейковских, а потому с радостью поможем вам подготовиться к походу в Южный Ковен. То, что мне о Вас рассказали… — Наталия смерила Алису ехидным взглядом, — граничит с бредом сумасшедшего. Я не намерена мучать Вас расспросами о реальной цели, с которой Вы сюда прибыли, но не буду скрывать, что заинтригована.

По какой причине от семьи Горяйновых скрыли настоящую причину, Алиса не знала, но если Милейковские приняли такое решение, значит, так тому и быть. Мало ли какой у них может возникнуть конфликт интересов. Чем меньше людей знают об уничтожении ядер, тем ниже шанс распространения слухов.

— Уверена, однажды Вам все станет известно, — ответила Алиса, — но сейчас я предпочту держать подробности при себе.

— Ну и ладно, — не стала спорить Наталия.

Она хлопнула руками по столу и поднялась на ноги. Теперь Алиса могла полностью рассмотреть ее богатое бордовое платье с длинным шлейфом, тянущимся позади. Расшитые бисером цветы сверкали в лучах, проникающих сквозь оконный витраж. Если бы у Империи была императрица, она бы выглядела именно как Наталия.

— Идите за мной, сударыня Панфилова. Нам нужно сделать из Вашей кричащей узнаваемости молчаливую обыденность.

II. Pretty Woman

IРогнеда и Наталия провели Алису вглубь бесконечных комнат за двойными дверями. Глядя на убранство поместья, девушка начинала сомневаться, что ее семья относится к богачам. Да, их дом в Новолесенске был немаленьким: просторная гостиная, три этажа и большой погреб, но усадьба Горяйновых была на каком-то совершенно ином уровне. Каждая комната была отделана в своем стиле. Всякий раз при проходе через двойные двери Алиса словно перепрыгивала между народностями и эпохами, в больше части принадлежащих временам до Раскола.

— Девочка, — повелительно обратилась к расставляющей букеты служанке Наталия, — сделай из нашей Алисы… кого-то совершенно другого. Вот чтобы от прежней ничего не осталось.

Девушка как-то странно вздрогнула, услышав имя Алисы, что ваза с гортензиями перед ней опасно пошатнулась, но через миг послушно кивнула. Она повернулась и Алиса наконец смогла увидеть ее лицо:

— Аня? — недоверчиво спросила она.

Девушка перед ней отдаленно, но все же напоминала ее давнюю знакомую — Анну Кирееву, которую в Западном Ковене именовали никак иначе как "Кикиморой". Вот только их сходство было настолько тонким и ненавязчивым, что даже заломы на коже лица у этой девушки были другими. Волосы с зеленоватым оттенком были уложены в тонкую косу. И лишь по её явному смущению Алиса поняла — это и в самом деле была Кикимора.

— Вам тоже приходилось видеться? — со вздохом спросила Наталия. — Если пожелаете, я найду другую служанку, но Аня удивительно хороша в своем деле, — взгляд ее, направленный на Кикимору стал холодным, а голос суровым, — именно поэтому она все еще здесь.

— Не переживайте, я знаю, что на самом деле произошло в Западном Ковене.

Наталия сделала элегантный жест рукой, прочитанный Алисой как "дело ваше" и вместе с Рогнедой удалилась в сторону своего кабинета.

— Я надеялась, что ты не вспомнишь, — тихо сказала Аня, — но пролитого настоя обратно не собрать.

Больше она ничего не добавила, молча удалившись в темные глубины дома. Мария не задавала вопросов и живо болтая с дочерью удалилась в просторный кабинет у самого выхода из дома. Магические светильники зажигались следом за Аней и Алиса поторопилась нагнать ее, чтобы не заплутать в колоссальном поместье.

— Значит, охотники отпустили тебя? — вновь попыталась заговорить Алиса.

— Мы не добрались до Цитадели, — покачала головой Аня, — стоило лишь немного отлететь от острова, как я провалилась в свой худший кошмар. И он был не о запертой на ключ камере в глубинах Цитадели.

Она опять замолчала. Алисе было слишком неловко вновь пытаться поощрить ее к разговору, так что она ограничилась лишь одной фразой:

— Если тебе неприятно, можешь не рассказывать об этом.

— Неприятно? — переспросила Аня. — Нет, мне не неприятно. Просто мне очень трудно будет объяснить, что произошло. Я толком не помню как все началось. Пока я была в Западном Ковене мне искренне казалось, что я всегда была такой. Ну, какой ты меня увидела, — ее голос был тихим и дрожащим, и совсем не походил на тот, каким она разговаривала с Алисой в тот самый раз, когда напала на нее посреди спальной комнаты. — А потом я вернулась сюда. Можешь мне не верить, но я так и не смогла понять, что на меня нашло в школе. Я никогда такой не была. Хотела быть, но не была…

— Ты хотела быть задирой?

— Да, — смущенно подтвердила Аня, — знаю, это звучит странно, но всю жизнь я это я была той, кого задирали. Хотя бы раз, но мне очень хотелось побыть сильной. Не для того, чтобы издеваться над другими, а чтобы просто суметь защитить себя.

Они остановились в просторной комнате молочных оттенков до того чистой, что Алиса остановилась на пороге, не уверенная в том, что имеет право ступать на ковер в своей обуви. С трех сторон от нее были длинные ниши из темного дерева, в которых на бесчисленных вешалках висела разнообразная одежда. Алиса поверить не могла, что это личная коллекция, а не какой-то магазин одежды. Даже у мамы в театре не было такого безумного ассортимента. Кому вообще нужно столько нарядов? Их буквально можно было менять ежедневно и ни разу не повториться за два оборота солнца.

— Присядь, — мягко сказала ей Аня, указывая на кушетку.

Она играючи просматривала платья, бросая на Алису короткие взгляды и словно издалека примеривая к ней наряды. Ее душа, похоже, лежала к синему цвету, именно того оттенка, которого у Алисы была юбка в день приезда в Ковен.

— Но раз ты прекрасно знала, каким отвратительным бывает насилие, зачем ты начала задирать меня? — Алисе все еще тяжело было понять, к чему она клонит.

— Знаешь, в другой раз я бы не рискнула рассказать, но тебе за последнее время довелось увидать многое, так ведь? — Алиса коротко кивнула, все еще с подозрением глядя на девушку. — Я слышала голос.

— Голос? — удивилась Алиса.

Она предполагала, что Кикимора имела опыт общения с Морриган, но пока что не могла доказать это наверняка.

— Да, — отозвалась Аня, — сначала я думала, что это мой голос. Ну, тот, которым я обычно озвучиваю свои мысли. Я и не догадывалась, что он может быть не моим. Да и пока не покинула Ковен не додумалась. Только сейчас я понимаю, что те мысли не принадлежали мне. — Она резко обернулась, — только не думай, что я сумасшедшая. Я знаю, что такое бывает, но я уверена, что дело было не в моей голове, а в Ковене!

— Успокойся, Ань, — сдержанно ответила Алиса, — не одна ты подверглась такому воздействию в Западном.

Аня облегченно выдохнула, словно бы с ее плеч упал тяжелый груз:

— Ты даже не представляешь, как мне хотелось доказать себе, что тогда это была совсем не я… Сударыня Наталия поверила мне, не задавая вопросов. Однако же ей пришлось выпрашивать мою судьбу у главы Милейковских, а присмыкаться перед ними с просьбами она не любит. Однажды придется отдать плату, и я говорю совсем не о золоте.

— Могу понять, — кивнула Алиса. — Но Рита все еще тебя не простила.

— Знаю, но ничего не могу с этим поделать. Я бы рассыпалась в извинениях, но она не удостоила меня аудиенцией. Покинув стены Ковена мы вновь оказались на совершенно разном уровне.

Алиса не нашла, что ответить. Когда-то мир Ани и ее мир были похожи, но она была слишком мала, чтобы вспомнить подробнее. Сначала ее уважали за статус ее отца, позже — за свершенные деяния. Ей не приходилось быть в роли простой девчонки из деревни.

— Что говорил тебе голос?

— Сначала он был очень похож на мой… — С задумчивым видом припомнила Киреева. — Только фразы у него были резче, злее. Я никогда не была сдержанна в том, что думаю. В конце концов, только в мыслях я и имела право быть свободной. Но тут они стали… совсем темными, понимаешь?

— Примерно, — кивнула Алиса.

— Я подумала, что дело в стрессе, — продолжила девушка, — но с каждым днем мои мысли становились все более жестокими, даже для меня. Иногда я думала о том, как хочу навредить всем, даже тем, кто не был виноват в моих проблемах, — ее голос становился тише, вкрадчивее. — Я хотела наказать их за то, что им было все равно, что я страдаю.

— Это из-за того, что сделали с твоими записями?

— Записями? — вдруг вынырнула из воспоминаний Аня и воззрилась на Алису. Ее лицо вдруг снова залила краска. — Ты знаешь о записях?

— Да, но не верю, что ты сама их разбросала по комнате мальчиков.

— А зря, — усмехнулась Аня, — это и правда была я. Но мне казалось, что кроме директрисы об этом никто не знал. Поэтому в основном все меня жалели.

Алиса припомнила посыл, который был на обрывках бумаги. Зачем девушке самой делать это?

— Почему ты это сделала?

— Если честно, — скривилась Аня, — в какой-то момент мне это в самом деле казалось хорошей идеей. Я думала устроить что-то вроде детективного расследования. Ну, знаешь, чтобы было загадочно и весело.

Лицо Алисы окаменело. Она и представить себе не могла, что кто-то пойдет на такую глупость с одной лишь целью — чтобы было интересно. Пока что слова Ани совершенно не расходились с тем, что о ней рассказывала Гербера. Кикимора и в самом деле хотела внимания и добивалась его иногда безумными, но уверенными действиями. Алиса находила все меньше оправданий действиям Ани.

— Но, — все же попыталась разобраться она, — ты сделала это под воздействием "голоса"?

— И да, и нет, — ответила Аня. — Голос желал, чтобы я сделала что-то необычное, как-то привлекла внимание. А записки — это то, на что мне хватило фантазии.

— Ты буквально устроила травлю против себя, — заключила Алиса.

— А, да нет, — она махнула рукой, — не было никакой травли. Уж точно не в Западном. Настоящая травля была намного раньше. Тебе не показалось странным, что живя так близко к Южному Ковену, я предпочла обучение в Западном?

— Теперь показалось. Учеба в Южном не задалась?

— Это мягко сказано, — нервно хохотнула Аня, ее дыхание стало быстрым и тяжелым, словно бы она только что пробежала марафон, — я была там считанные дни, но, поверь, этого оказалось достаточно. Больше я не могла допустить чего-то подобного.

— Что они с тобой сделали?

Взгляд Ани остекленел. Ее руки так крепко сжимали вешалку платья, что костяшки побелели. Это было что-то не просто неприятное, произошедшее оставило на ее душе слишком сильную рану. Алиса решила, что ей не стоит пытаться зайти дальше и поторопилась задать другой вопрос:

— Значит, записи ты распространила сама. После этого у тебя появились друзья. Но неужели мой приход так серьезно на тебе сказался?

— Не представляешь насколько, — в ее глазах отразилась печаль. — Вот только дело было не совсем в тебе. Знаешь, я никогда не была особенной, а тут вдруг ощутила, что наконец-то стала кем-то. На самом деле с твоего приезда до моего выпуска оставалось не так уж много времени. Мне нужно было отбыть из Ковена вместе с Ритой. Никто не знал, что мой отсчет начался раньше, чем у других. Но мне так не хотелось, знаешь, просто исчезнуть в никуда. Я постоянно пыталась придумать, что еще могу сделать, чтобы оставить хоть какой-то след. Когда твоя сумка приземлилась мне на голову, это меня немного взбесило, но не задело. А потом ты начала посреди столовой орать про конец света… И всё.

— Ну, дело в том, что мне и в самом деле снился конец света.

— Я знаю, — кивнула Аня, — мне тоже.

— Ты знала, что грядет апокалипсис?!

— Да, — вздохнула она, — и считала, что это вижу только я. Оказалось — нет. Но это мелочи. Ягодки пошли потом. Ты вызвала взрыв среди учеников, только и было, что разговоров о тебе.

— Так часто бывает, когда появляются новенькие, — пробубнила Алиса в свою защиту.

— Может быть, но не в Ковенах, где приход новеньких это буквально ежедневное событие, — не согласилась Аня, — затем ты закрепила мнение о себе идеальным применением Кенназа. Все гадали, не урожденная ли ты, которая просто пытается сделать вид, что она несведущая в магии дурочка.

— И ты решила, что будет здорово запомниться как та, которая напала на такую дурочку?

— Не буду пытаться себя оправдать, — Аня всучила девушке три платья и указала на раздвижную ширму, за которой можно было переодеться, — как и тогда с записями, мне это казалось в моменте хорошей идеей. Нет разницы, как тебя запомнят. Главное,чтобы запомнили. По уму и способностям я провалилась, потому и решила отыграть этакую злодейку.

— Ты могла ослепить меня! — не выдержала Алиса.

— Нет, не могла… — испуганно отстранилась Киреева.

— Ты перерезала Рите яремные вены!

— Да, но не намеренно! Поверь мне Алиса, по уровню силы я никак не могла сотворить такое, посмотри!

Она сложила Тиваз, оттянула его и прежде, чем Алиса успела шевельнуться, бросила его в деревянную колонну. Сначала Алисе почудилось, что руна не оставила на дереве и следа, но присмотревшись увидела очень тонкую царапину на лаке. Тут же Аня вновь сложила Тиваз и выпустила его себе в руку. Алиса уронила платья и бросилась к девушке, хватая ту за запястье, но на ее белой коже был лишь небольшой розовый след. Совсем не чета тем порезам, что она оставила на Алисе и уж точно не близко к тому, что она сделала с шеей Маргариты.

— Как так? — удивленно выдохнула Алиса.

— Вот так, — сжала губы Аня, на ее порезе даже не выступила кровь. — Не знаю, как у меня вышло так навредить вам, но вообще-то я мало что умела.

— А платье? Ты же порезала его на лоскуты.

— Я в самом деле его порезала, — подтвердила Кикимора, — маникюрными ножницами. С частью мне помогли девочки, а то сама я бы до вечера колупалась. Не знаю только, с чего они вообще решили поддержать мою идею. Они так-то неплохие, а тут вдруг поддержали такой жестокий план… Может, они тоже слышали тот голос?

— Об этом они не сообщали, так что я не знаю, — Алиса подняла с пола платья и зашла за ширму.

— В общем, когда мои способности проверили, заключили, что я не могла нанести ими хоть какой-нибудь вред здоровью, — продолжила Аня. — Хотя насчет глаза ты права, это было опасно, но я хотела просто припугнуть тебя. Знала, что брузья последуют за тобой. Думала устроить что-то вроде спектакля.

— Но забыла поделиться сценарием со мной, — проворчала Алиса, перекидывая через голову подол "холодного" платья Маргариты.

— Глупее чем то, что я сделала, было бы только предупредить тебя о том, что я планирую сделать. Но тогда я не догадывалась, насколько сильно могу навредить. Когда у Риты хлынула кровь, я ужасно испугалась… Я бросаю руну точно, но она словно щипок: больно, но не повреждает кожу.

— Но в тот момент твои способности выросли?

— Не думаю, что именно выросли, — с сомнением сказала Аня, — думаю, они никогда мне не принадлежали. Словно бы мне на время дали использовать чужие. Но только Рита упала, как и моих способностей как не бывало.

Сейчас Алиса уже не могла узнать у Морриган, было ли это все ее рук дело. Да и по сути это было не так уж и важно. В который раз происходящее зависело от желаний людей. Это не был транс или навождение, это было принятое самой Аней решение.

— Тебя это вообще не оправдывает, — Алиса стянула чулки и закинула их на ширму.

— Знаю, — ответила Аня, — я виновата, я на самом деле хотела сделать то, что сделала. Но я совсем не горжусь этим и очень раскаиваюсь. Повезло, что Милейковским просто не было до меня дела. Их дочь впала в лихорадку при попытке покинуть Ковен, а потому про то, что я сделала, никто по-началу даже и не вспомнил.

— Очевидно, что ты полезнее тут, а не в Цитадели, раз сударыня Наталия приложила столько усилий, чтобы тебя вытащить.

— Ей нравится, как я делаю макияж, только и всего… — тихо сказала Кикимора, — Однако теперь у меня никогда не будет зарплаты — все мои деньги уходят Милейковским в качестве компенсации. И так будет до конца моей жизни, — с грустью закончила она. — Она сказала, что даже если я каким-то чудом выскочу замуж, буду должна ей сумму, которая пошла бы на мою зарплату.

Это показалось Алисе чем-то совсем уж жестоким. Подобного наказания не применяли даже к убийцам, не то что в случае покушения. Жизнь Ани Киреевой отныне словно бы никогда и не будет ей принадлежать. Пусть выбор делала она, но все же на ее сознание давили силы, перед которыми до нее не устояло огромное количество людей.

— Ты всегда можешь устроить побег.

— И жить на улице на каком-нибудь захолустном островке? — невесело усмехнулась Аня. — Ну уж нет, тут я в тепле, меня хорошо кормят, я мало в чем нуждаюсь. А свобода… оказалась не такой захватывающей, как я думала.

— Ты согласна всю жизнь прожить тут просто рабыней? — недоверчиво переспросила Алиса.

— Служанкой, — поправила Аня.

— Служанкам платят. А вот рабыням…

— Мне кажется, что ты несколько сгущаешь краски, но да, — ответила Аня, — больше я не хочу быть звездой. Мне очень нравится, что в этом доме я словно тень, в этом есть свой шарм. Иногда я ненароком пугаю гостей, потому что слишком тихо хожу. Но такая жизнь кажется мне удивительно спокойной.

"Каждому свое", — сказала про себя Алиса. Ей жизнь Ани совсем не подходила, но она допускала, что кому-то может быть по душе подобное. Тем более, что Аня немало обжигалась о свою жажду внимания. Может, для нее это и в самом деле был лучший выбор.

— Ты закончила? — Аня без предупреждения зашла за ширму.

Алиса оделась в предложенный ею наряд, но не успела прикрыть торчащие алые перья. Сейчас не так уж много людей знало, что она дракон, и Алисе не хотелось, чтобы кто-то посторонний владел такой информацией. Но Аня лишь придирчиво осмотрела свою работу и заключила:

— Подберу тебе кофту… и чулки повыше.

Аня принесла пару поясов, кофту и чулки. Спрятав плечи Алисы под длинными рукавами, она подпояса девушку и отошла назад. Не говоря ни слова она вдруг ушла и вернулась с парой хороших ботинок на плоской подошве:

— Думаю, тебе стоит в первую очередь озаботиться удобством. Я намеренно подобрала не самую новую одежду, но ботинки я бы посоветовала испачкать в грязи основательнее. Еще было бы хорошо посадить на чулки пару пятен.

— Думаешь, это необходимо? — поморщилась Алиса.

— Если так подумать, то в Южном о тебе знают лишь то, что тебя зовут Алиса Панфилова, ты аристократка и у тебя кудрявые темные волосы. Об имени ты соврешь, одежду намеренно можно сделать дешевой на вид — я и так подобрала не самые дорогие ткани, но застиранная грязь на ней будет как бы говорить о том, что тебе приходится заботиться о ней, ведь другой у тебя банально нет.

— А волосы? — Алиса оттянула в сторону одну из своих тонких косичек.

— Это мы легко поправим, — бросила Аня, — но есть кое что, с чем тебе придется справиться самой.

— Например?

— Твои манеры. Они слишком…

— Аристократичные?

— Именно так.

— Мне не кажется, что я веду себя как-то по-особенному, — с сомнением заметила Алиса. — Мы даже говорим похоже.

— Что касается речи, да, ты легко сойдешь за обычную девчонку, но твоя походка… Ты буквально летишь. У тебя безупречная ровная осанка, а губы ты промакиваешь салфеткой, даже когда поедаешь серую кашу в столовой Ковена.

— В самом деле? — удивилась Алиса.

— Да, у Риты намного лучше получалось казаться простушкой, — кивнула Аня.

Алиса вспомнила, как Рита за столом в Ковене, набивала едой рот во время разговора, сидела сгорбившись, опершись локтями о стол и сравнила ее с другой Маргаритой, той, которую она увидела в поместье Милейковских. Ей определенно стоило внимательнее относиться к такому. Будет глупо, если она выдаст себя таким дурацким способом.

— Я попробую с этим что-то сделать.

— Начни прямо сейчас, — предложила Аня.

— Что, я даже стою как-то не так?

— Да, ты делаешь это аккуратно. Встань лучше вот так.

Аня расставила ноги, перенеся вес на только на правую и уперлась рукой в бок, словно бы немного завалившись в сторону. Шея ее была несколько наклонена вперед, из-за чего казалась короткой и словно бы придавленной тяжестью. Алиса попробовала повторить ее позу, но глянув в зеркало осознала, что даже так выглядит слишком элегантно. Она расслабила суставы, позволив принять им произвольное положение, словно бы вдруг ощутила себя непомерно уставшей. Это уже больше походило на правду.

— А теперь нахмурься.

— Нахмуриться? Разве я не буду выглядеть надменно?

— С такой позой ты скорее будешь выглядеть отталкивающе, — поправила Аня, — просто наклони голову немного вниз и смотри на всех как бы исподлобья, словно они все тебя ужасно бесят.

Алиса попыталась повторить ее выражение лица.

— Да, годится, так никто ни за что не подумает, что ты видела что-то кроме кромешной дерёвни, где из потрясающих неожиданностей только собачье дерьмо под ботинком. У тебя нет аллергии на карандаш для глаз?

— Нет, а что ты хочешь?

— Добавить немного небрежности в твой образ. Идем, попробую что-то придумать с твоими волосами.

Она провела Алису в комнату, оснащенную занимательными приборами для формирования причесок. Аня положила ее голову в раковину и начала распускать косички.

— Планируешь остричь меня?

— Короткие волосы в Южном наверняка привлекут лишнее внимание. Да и это слишком грубо — они опасаются девушки с длинными волосами и тут появляется некая девочка с удивительно короткой стрижкой. Ну прямо таки мастер маскировки. Мы пойдем иным путем.

Когда волосы Алисы были распущены, ей в нос ударил резкий химический запах. Аня методично натянула на руки перчатки и взяла в руки флакон с прозрачной жидкостью.

— Постой, что это такое? — Алиса опасливо отстранилась от рук девушки.

— Перекись, — прочитала Аня на флаконе, — довольно едкая штука.

— Перекись водорода? И сколько в ней процентов?

— Да кто его знает, — пожала плечами Аня, — но осветляет волосы она хорошо.

— Перекрасишь меня в блондинку?

— Нет, хочу придать твоим волосам эффект, словно бы их выжгло палящее солнце. Словно бы тебе приходилось работать в поле, но времени для заботы о прическе не было.

— Лучше бы ты меня постригла…

— Девушки тут всегда немного рыжеватые из-за солнца, — сказала Аня, вымачивая густые волосы Алисы в перекиси, — но вот короткие прически встречаются очень редко. В наших краях есть поверье, что в женских волосах заключена сила рода, поэтому до замужества их стараются не стричь. Исключение — различные болезни вроде вшей и алопеции.

— О, — пропищала Алиса, — понятно… Есть ли еще что-то, о чем я должна знать?

— Твои красные перышки могут оказаться проблемой.

— Я не планирую там раздеваться.

— Придется, — ухмыльнулась Аня, — тебя наверняка в какой-то момент потащат в баню.

Алиса тяжело вздохнула. Она бы предпочла отдельные душевые как в Западном, но там вообще в принципе не тратили время на такую глупость, как принятие ванны. У южан были совершенно иные представления о гигиене. Придется как-то избегать походов в баню со всеми или придумать способ спрятать перья.

После экзекуции перекисью волосы Алисы отправились в жуткий, низко гудящий аппарат, который создавал ощущение, что их натягивают на цилиндрический вал. Алиса начала паниковать, но Аня отключила машину, показав, что это всего навсего потоки воздуха и скальп Алисы не намотает на катушку, если машина вдруг сломается прямо сейчас. Спокойнее девушке не стало, но она стоически вытерпела всю процедуру. Ее волосы стали немного светлее и прямее, но что будет, когда она столкнется с паром в банях?

— Ты же знаешь, что они снова завьются?

— Нет, не завьются, — бесстрастно ответила Аня, — этот аппарат ломает саму структуру волос.

— То есть, — осознала девушка, — отныне у меня светлые и прямые волосы?!

— Не переживай, новые будут отрастать прежней формы. В самом деле, ты переживаешь за волосы перед тем, как планируешь отправиться в Южный Ковен? — с издевкой спросила Кикимора.

— Ну… — Алиса пощупала свои новые суховатые волосы, перекись сильно повредила их, — я никогда не думала, как буду выглядеть с не своими волосами. Я ведь прожила с ними всю свою жизнь.

— Ты была готова к тому, что я их отрежу.

— Я знаю–знаю, — Алиса рассеянно погладила длинный каштановый локон, который к кончику становился пшенично-желтым, — но было бы здорово, если бы мы обсудили это заранее.

— Я с тебя дурею, — без улыбки сказала Аня.

Она заплела Алисе простую косу, наскоро подкрасила веки, несколько раз ткнув Алису карандашом в глаз, из-за того, что та извивалась, и растерла карандаш. Закончив, она взяла со стола зеркальце и поставила его прямо перед Алисой.