Двойное дно. Том 1

I. On My Mind

Воздушный змей взмыл в небо и скрылся за облаками, мерцая перекачивающейся по трубкам маной. Оставшимся на пристани Виктору, Алисе, Гербере и Ульяне предстояло идти до дома пешком. Ни родители Ульяны, ни родители Алисы не были в курсе, что девушки вернулись домой сильно раньше положенного времени. Ульяна убежала в сторону бараковых кварталов, намереваясь привести всю свою семью в дом Панфиловых для знакомства:

— Если начнут выеживаться, приду одна, — напоследок бросила она.

— Знаете, я чувствую себя очень неуверенно, — морщась, сказал Виктор, — может, стоило одеться более парадно? Или принести пирожные в подарок? Что вообще нужно делать, когда идешь знакомиться с родителями девушки?

— Постараться не быть убитым ее отцом, — хихикнула Гербера.

— У него уже был шанс, — ответил Виктор, — сейчас я уже не буду той безмолвной жертвой.

— Не говори так, — расстроилась Алиса. — Отец тяжело переживал за тебя. После этого он забросил работу в медицине. Уверена, что именно ты на него так повлиял.

Виктор не ответил, но его взгляд остался напряженным, пока они не приблизились к бирюзовой двери дома Алисы. В этот момент он как-то сначала побледнел, потом покраснел…

— Давай войдем, пока он не стал фиолетовым в крапинку, — недовольно бросила Гербера.

Алиса подняла руку, чтобы постучать в дверь, но Виктор остановил ее:

— Погоди, давай сначала обсудим.

— О, милостивая Макошь, Виктор, — закатила глаза Алиса, — мы не можем простоять на пороге до вечера, и после долгой дороги я хочу, наконец, поесть.

Она вновь подняла руку, но парень ухватил ее за запястье:

— Я тут подумал, — спешно начал тараторить он, — почему бы нам не отложить все это на потом? Я имею в виду это "знакомство". Мы с Герберой можем найти гостевой дом, а завтра с утра…

— Снова здарова, — фыркнула Гербера, — повезло, что поблизости нет шкафа, иначе его бы уже и след простыл.

— Мы ведь уже все обсудили! Серьезно, Виктор, немедленно прекрати себя так вести, иначе я…

— Алиса! — дверь резко распахнулась. За ней стояла бабушка Хельга, вытирающая руки о вафельное полотенце, ее передник был испачкан в муке. — Фрезия, дорогая, это и в самом деле Алиса.

— Ну, конечно же! — радостно встретила ее мать, сверкая голубыми глазами в сторону Виктора. — А вот кто вы — мне неведомо, — она протянула руку тыльной стороной вверх, но вместо поцелуя, Виктор лишь неловко пожал ее. — Забавный. Что ж, проходите, мне не терпится услышать причину твоего столь стремительного возвращения домой, тем более в такой пестрой компании.

Мама, пританцовывая, ушла вглубь дома, за ней засеменила бабушка, бросая на Алису подозрительные взгляды и что-то бубня дочери на ухо. Вместе они прошли на кухню, в которой творился настоящий кавардак.

— У нас что, какой-то праздник? — неуверенно спросила Алиса, поглядывая на нескладные пирожки, разложенные на деревянных досках.

— Праздник? — Фрезия скользнула взглядом по кухне, ее голос дрогнул. — Да, праздник.

— И что это за праздник?

Прежде чем Фрезия открыла рот, бабушка шикнула на нее. Скользнув взглядом по стоящим за Алисой Гербере и Виктору, мама решила придержать объяснения на потом:

— Об этом позже, дорогая, — махнула рукой она, — ну, ты представишь нас своим друзьям?

— О, да, конечно, — все еще напряженно косясь на заготовки, опомнилась Алиса, — это моя мама, Фрезия Панфилова, урожденная Йотундоттер, а это моя бабушка — Хельга Сигурдоттер.

— О, у вас разные фамилии, — удивилась Гербера.

— Да, это традиции северных народов. По сути фамилии отсылают к имени отца. Моя мама — дочь Йотуна, а бабушка — дочь Сигурда.

— Занятно, а я Гербера, у меня нет фамилии — у урожденных имена не повторяются.

— Я сразу признала в вас урожденную, сударыня, — улыбнулась Хельга, — столь невероятный цвет волос может быть лишь у тех, кто из утробы матери выходит с маной.

— Простите, — неуверенно переспросила Гербера, — вы сказали утробы? Можете пояснить, что это значит.

— О, дорогая, это наш сугубо немагический эвфемизм. Видишь ли, обычные человеческие женщины вынашивают ребенка в животе на протяжении девяти месяцев, потом проходят через довольно опасный и болезненный процесс — роды.

— Вы имеете в виду, — совсем растерялась Гербера, — ребенок как-то выходит из живота? Но как? Его приходится разрезать или что?

— Дорогая сестрица, — одернул ее Виктор, — я немного позже более подробно расскажу тебе об этом процессе, а потому сейчас просто помолчи.

Алиса сощурила глаза. Кажется, не только Гербере понадобится познавательная лекция об особенностях размножения. Алиса и знать не знала, что урожденные маги ничего не знают о живорождении, тогда как же они…

— Не будьте так строги с ней, молодой человек. Помню мой папа постоянно ворчал, что появление ребенка у обычных людей это настоящее варварство, в сравнении с чудесным явлением в мир урожденных детей.

— О, Сигурд, да, я припоминаю его имя среди нашей родословной, — с улыбкой закивала Гербера.

— Да, Алиса, ты, возможно, немало поражена, но твой прадедушка…

— Был урожденным, — сухо вставила Алиса, поразив бабушку, — я уже знаю о своем происхождении. И это лишь одна из причин, почему я тут.

— О, — только и смогла выдавить из себя Хельга, — а вы, молодой человек, тоже из урожденных?

— Не совсем, — лицо Виктора по цвету походило на рассыпанную по столам муку, — я… понимаете ли, я…

— А где папа? — прервала его сконфуженное блеяние Алиса.

— О, точно! — воскликнула Фрезия. — Он уже совсем скоро будет здесь. Давай, дочка, помоги мне, — она обвела руками то, что лежало на столах, — с этим.

Хелена отвела Герберу и Виктора в гостиную. Проводив их взглядом, Алиса приблизилась к уху матери и прошептала:

— Что тут происходит?

— Ну, — закусила губу Фрезия, — это, конечно, не совсем праздник… О, Алиса, — она приложила голову к дверце шкафа, — мы были уверены, что ты вернешься только в ноябре. В общем, в городе сейчас крупные проблемы. Но тебе совершенно не о чем переживать, дорогая.

— О чем ты?

— Видишь ли, мы как семья с выраженным достатком желаем оказать помощь…

— И поэтому вы с бабушкой занимаетесь готовкой вручную, а не позвали гувернантку?

— Именно так, ведь она из района бараков.

— И что? Раньше вас это не отвращало.

— Да, пока его не охватила эпидемия, — тихо прошипела Фрезия.

— Эпидемия? Но улицы выглядят так, словно…

— Словно ничего не происходит, я знаю, — она глубоко вздохнула, — твой отец как представитель элиты города сейчас в ратуше, узнает, насколько дела плохи, и что теперь с этим делать. Я только надеюсь, что ты сюда не на каникулы прибыла, потому что ты совсем не вовремя.

— Нет, мам, я сейчас занимаюсь одним очень важным делом, завтра мне нужно улетать.

— Боюсь, с этим могут возникнуть серьезные проблемы. Вот что, я не знаю, почему ты прилетела столь рано, но я не против немного повременить с обсуждением этого. Бери своих друзей и сматывайтесь отсюда немедленно!

Алиса буквально одним глазом посмотрела в окно на резко опустевшие улицы и еще не успела принять никакого четкого решения, как над их головами разразился вой сирены:

"Внимание, граждане Новолесенска! Призываем вас немедленно укрыться дома и не покидать пределы жилища до новых распоряжений!".

Никакой конкретики. Казалось бы, что им стоило сразу обозначить проблему? Но был немалый шанс, что размытое предупреждение об опасности вызовет куда большее желание последовать указанием, чем прямое указание на неизвестную эпидемию. Вот только цена этого — неконтролируемая паника. Мама в сердцах скинула с себя передник:

— Лучше бы они сразу сказали, в чем дело.

И тут же телефон в гостиной начал разрываться от звонков. Фрезия только и успевала успокоить одного знакомого, как на линии тут же повисал еще один. Все они искали у нее ответов и поддержки. В основном это были выходцы из бараковых кварталов, работающие на заводе у отца, и знавшие ее мать как женщину с добрым сердцем и крепкими нервами относительно всего, что не касалось ее дочери.

Михаил Панфилов вернулся домой только к ночи. Увидев Алису, он тяжело вздохнул и сказал, что через двадцать минут будет ждать всю семью в столовой. Казалось, он был так измучен, что совсем не обратил внимание, что за столом собрались и те, кто в этом доме присутствует впервые:

— Это катастрофа, — хлопнув ладонью по столу сказал он. — С сегодняшнего вечера все движения воздушных змеев остановлены. В городе введен полный карантин. Все должны оставаться в пределах своих домов, — он обвел взглядом сидящих и только сейчас осознал, что за столом не только члены его семьи, но это не вызвало на его лице и тени удивления. — Жаль, что наше знакомство проходит в таких условиях.

— Это для нас совершенно нормально, — широко улыбнулась Гербера, — еще с первого дня знакомства с Алисой мы только и делаем, что напарываемся на интересные истории.

— Отец, что это за эпидемия? Какие у нее симптомы?

— Пятна на теле в цветах маны, высокая температура, кашель, — быстро перечислил он, — это пока все, что удалось зафиксировать. Вся городская больница стоит на ушах, палаты переполнены, а врачи даже не знают, что это такое.

— И как давно это началось?

— Буквально пару дней назад.

— Тогда же, когда мы уничтожили ядро, — кивнула Гербера.

— Уничтожили что? — Михаил недоуменно посмотрел сначала на гостью, а потом на свою дочь.

— О, папа, приготовься, мне очень многое нужно тебе рассказать…

Михаил слушал дочь очень внимательно, не перебивая и, кажется, с каждым новым поворотом истории становился все мрачнее. Фрезия была куда более активна в процессе ее рассказа. Лишь услышав о Морриган, она побледнела и начала засыпать Алису вопросами, но Хельга раз за разом пресекала ее попытки вмешаться, позволяя внучке для начала рассказать свою историю целиком.

— С одной стороны я рад, что ты участвуешь в чем-то настолько грандиозном, — наконец сказал отец, когда Алиса закончила свой рассказ, — но с другой я бы предпочел, чтобы твое обучение было просто обучением, впрочем, уже ничего не поделать. Нужно придумать, как переправить вас с острова.

— Переправить с острова?! — взорвалась Фрезия. — Наша дочь буквально только что чудом вернулась невредимой после того, как встретилась с самой богиней войны, и ты хочешь… Что?!

— Хочу, чтобы она закончила начатое, — спокойно сказал Михаил.

— Не бывать этому! — Фрезия стукнула кулаком по столу. — Уж лучше пусть сидит на карантине, но в относительной безопасности, чем будет вновь соваться в самое пекло.

— Я бы не сказал, что неизвестная зараза действительно лучше. Сейчас даже еще не установлены пути передачи. Уж тем более мы ничего не знаем о летальности. Нам жутко повезло, что болезнь проявляет себя так… ярко.

— А нулевой пациент?

— Пока еще не найден, — тяжело сказал отец. — Она словно в один миг возникла сразу у многих, иногда совсем не связанных друг с другом людей.

— У них должно быть что-то общее!

— Все происходит слишком быстро. Поэтому, чем быстрее вы улетите отсюда…

— Я тебе еще раз повторяю, я не допущу этого! — закричала мама.

— Фрезия, пожалуйста, давай мы обсудим это в спокойном тоне, — устало сказал Михаил, оглядывая гостей, — мы все-таки не одни тут, чтобы давать волю эмоциям.

— О, ты всегда был таким! Тебе что угодно важнее дочери: то празднества, то случайные люди в нашем доме!

— Нет, дорогая, именно дочь мне важнее всего. Но в сложившихся условиях безопасности нет нигде.

Фрезия деланно вскочила из-за стола и выплыла из комнаты, шелестя шифонными юбками. В повисшей неловкой тишине за ней с тяжким вздохом отправилась Хельга. Михаил же вел себя так, словно бы не произошло ничего примечательного. Фрезия никогда не скупилась на эмоции, она считала, что лучше вывалить все сразу, чем удерживать и накапливать в себе, пока не взорвешься. Она покинула комнату не чтобы за ней последовали, а чтобы дали время на размышления. Отец не сразу понял эту ее особенность, но любая попытка поговорить с ней сейчас, неминуемо приведет к попыткам зацепиться не только за слова, но и за отдельные вздохи. Михаил осмотрел гостей и задержал взгляд на Викторе — тот неуверенно сглотнул.

— Все и правда происходит слишком быстро, — нервно хихикнула Алиса, — познакомься, папа это…

— Виктор, — смущенно улыбнулся Михаил, — забавно, как тесен наш мир, — он перевел взгляд на Герберу, — а ты дочь… Нет, скорее внучка Мускари.

— Да, — встрепенулась Гербера и отбросила длинные красные волосы за спину, — а откуда вы знаете?

— О, это долгая история, но кажется Алиса привела вас сюда с надеждой, что я ее поведаю, — он вопросительно глянул на дочь,

Алиса восторженно кивнула: папа всегда обладал очень тонкой интуицией и острым умом, от него редко можно услышать россыпь вопросов, если он и сам понимает, какой на них будет ответ. И не важно, бушевала ли вокруг него война, неизвестная эпидемия или последствия взрыва магического реактора.

— Ты, возможно, не помнишь меня, Виктор, — Михаил перевел взгляд на парня, — но ты точно помнишь Сашу, мою сестру. — Алиса увидела, что Виктор хочет что-то сказать, но сжала под столом его руку, предлагая сначала выслушать весь рассказ отца. — Она тебя очень любила, помню, все уши прожужжала — Виктор то, Виктор сё. Я понимал, что она хочет выкупить тебя, но к тому моменту уже вложил все деньги в важнейшее исследование в своей жизни, параллельно продолжая зарабатывать как медицинский инженер. Меня жрали сомнения. Ведь как инженер я был вроде не так уж и беден, но мне хотелось большего. Хотелось совершить прорыв. И прорыв случился. Сразу после крушения Красного солнца, смерти Саши и ее еще не рожденного ребенка, я окончил изготовление осевого движителя, которое годами откладывал. Вот только я знал, что у нее остался кое-кто очень важный в лаборатории, а этот кое-кто навсегда лишился всего, что было в его жизни. Я решил всего одним глазком поглядеть на тебя. Сестра всегда уходила от ответа, когда я пытался узнать у нее, зачем тебя в принципе держат в лаборатории. Да, увиденное меня шокировало. Главный врач больницы, которой принадлежала лаборатория, заломил за тебя кругленькую сумму, но я наконец понял, для чего у меня запросили разработку приспособления для довольно варварской операции, предполагающей последовательное дробление костей, для придания им формы, схожей с человеческой, — он склонил голову, глядя на стол. — Я считал, что провожу чисто гипотетическое исследование, которое было всего-навсего частью чьей-то будущей монографии. Дальше я просто не знал, что делать. Сумма за тебя была неподъемная, а до операции оставалось в разы меньше времени, чем до обнародования моего патента. Я не смог уберечь тебя, — пальцы Виктора в руке Алисы дрогнули, он подобно ее отцу смотрел в стол. — А после узнал, что тебя продали урожденному, Мускари. Я постарался поговорить с ним, убедить, что тебе будет лучше в моей семье, но он был непреклонен. Лишь пообещал, что больше тебе не причинят вреда.

— Подождите-ка, — встрепенулась Гербера. — Дедушка сказал, что вы хотите купить его, чтобы продолжить опыты, потому и дал вам от ворот поворот.

— Мы никогда не говорили с ним о причине покупки, но это многое объясняет, — слабо улыбнулся Михаил. — Я безумно рад, что он сдержал свое обещание. Саша лишь желала остановить его страдания и дать ему жизнь, которой достойны все дети. Для меня эта встреча стала переломной. Я полностью оставил медицинскую инженерию, так как не всегда догадывался, что делаю на самом деле, и сосредоточился на чем-то более понятном и контролируемом.

— Ну, теперь ясно, что случилось с Сашей, — удовлетворенно кивнула Гербера, — знали бы вы как Виктор годами бесился по этому поводу. Скажи же, Вик?

Она не заметила, как Алиса запальчиво машет головой, надеясь, что Гербера обратит на нее внимание и остановится. Уже на середине рассказа она заметила, что Виктор дышит часто и поверхностно, но понимала, что все это он должен услышать именно от ее отца, чтобы эта история для него получила свой окончательный финал от наиболее близкого Саше человека, а не выглядела так, словно Алиса пытается оправдать свою родню. Алиса сжала его руку и он, наконец, заговорил:

— Мне нужно выйти.

Алиса провела его к дверям во внутренний двор, но когда Гербера и ее отец остались за закрытой дверью, он резко остановил ее. Они стояли в молчании. Алиса позволила ему собираться с мыслями столько, сколько потребуется. Его голос надломился от долгого молчания:

— Ты знала, уже тогда, когда посмотрела на нее?

— Да, — кивнула Алиса, — мне всегда говорили, что глаза у меня точь в точь как у тети. Поэтому мне хватило лишь беглого взгляда, чтобы все понять.

— Поэтому ты не предоставила мне выбор, — внезапно улыбнулся Виктор, его руки на ее плечах мелко дрожали, — я уже думал, что это что-то вроде необходимого обряда посвящения, а все оказалось куда интереснее…

— Нет, конечно, мы еще должны сказать папе насчет…

— Думаешь, это хорошая идея? — криво усмехнулся он. — Не многовато ли откровений для одного вечера? Подумать только, в одной из вероятностей мы могли бы стать братом и сестрой.

Алиса выпучила глаза и поморщилась. Ее кольнуло то, что Мускари соврал Гербере о намерениях ее отца и считала, что Виктору было бы неплохо стать частью семьи Панфиловых, чтобы не раздирать годами зияющую душевную рану. Но если это означало для них иметь хотя бы номинальные родственные связи… У их пары не было бы будущего. Алиса бы его точно не допустила. Она поспешила прогнать эту мысль и зацепиться за что-нибудь менее смущающее:

— Мы не можем остаться тут надолго, а вчера ты сказал, что наш статус отношений предполагает планирование совместного будущего, которое я с трудом представляю без участия моих родителей. Думаю, будет лучше обсудить все с глазу на глаз, а не отправлять им стрекозу с внезапным признанием.

Виктор явно сомневался, по его лицу буквально можно было прочитать ход его мыслей:

— Ох, хорошо… — наконец выдохнул он.

Из-за двери послышался громкий крик ее отца: "Что?!". Алиса распахнула дверь в комнату. Гербера вжалась в спинку стула, в страхе глядя на раскрасневшееся лицо Михаила. Что же такого она умудрилась наговорить ему за те полминуты, что они пробыли в другой комнате? Но папа услужливо сразу же дал им понять, что произошло, смерив Виктора тяжелым взглядом:

— Алиса, нужно поговорить.

— Мы можем сделать это тут, — сдержанно предложила она.

— Нет, не можем, — не терпящим возражения тоном ответил он.

Алиса закатила глаза. Недовольно ворча, она позволила Виктору неловко протиснуться мимо нее и дождалась, пока отец с размаху захлопнет за ним дверь. Девушка помнила отца таким раза три-четыре за всю свою жизнь. И всякий раз эти эмоции предназначались не ей.

— Ну что такое? — нетерпеливо спросила она, притопывая ногой.

— Алиса, когда я говорил тебе найти подходящую партию, я не имел в виду…

Он сделал неприлично долгую паузу.

— Кого? Давай, договаривай.

— Я не имел в виду гибрида, — шепотом бросил ее отец. — Дорогая, мы толком не знаем, как функционирует его тело. Но есть еще более важные вещи.

— Это какие?

— Длительность его жизни превосходит твою в четыре раза, его сила выше твоей в неизвестное нам количество раз. То, что он пережил навсегда останется с ним, и я не желаю, чтобы моя дочь расхлебывала то, каким его сделали другие.

— Ты говоришь сейчас о его психическом состоянии?

— В большей степени, — Михаил протер глаза пальцами, — насчет генов… Не знаю, что сказать. Его случай можно назвать уникальным.

— Но ведь в той лаборатории были и другие гибриды.

— Помимо него всего трое. А гибрид хульдры и человека — и того один. И она была девочкой. В этом случае мы можем предположить, как мана себя поведет. Но… — он глубоко вздохнул, — это все слишком рискованно.

— Более рискованно, чем путешествие по Ковенам с целью уничтожения их ядер? — в недоумении спросила Алиса.

— Да! — серьезно воскликнул Михаил, и в голову Алисы закралось смутное подозрение.

— Врешь, — прищурившись сказала она. — В чем на самом деле причина твоей реакции?

— Я же объяснил тебе, — его голос начал дрожать, — у нас мало сведений о подобных ему существах.

Его взгляд метался из стороны в сторону. Он не был так напряжен, когда намеревался рассматривать претендентов, за которых ему придется выдать замуж единственную дочь. Наоборот, тогда он был абсолютно спокоен… Неприлично спокоен для того, кто в полной мере осознает жестокое будущее своей дочери.

— Нет, папа, дело не в этом, — ее внезапно осенило, — ты вовсе не собирался выдавать меня замуж! И, конечно же, не ждал, что я приведу домой парня!

— Хорошо-хорошо, — сдался отец, поднимая ладони, — ты права. Вся эта жуть с помолвкой в шестнадцать вызывала у нас с твоей мамой ужасную тревогу. Ты ведь знаешь, для нас такой порядок вещей неприемлем…

— И что же вы задумали?

— Я поговорил с профессорами Восточной академии, они готовы были без промедления принять тебя на курс, несмотря на то, что учебный год к тому моменту уже бы начался. Это дало бы тебе еще пять лет вдали отсюда. Конечно, ты бы не смогла вернуться домой в это время, но зато у тебя была бы нормальная жизнь. А найти мужа в академии, где достаточно парней, подходящих тебе по интеллектуальному развитию и интересам — самый простой способ.

— Ну, конечно, ведь вы с мамой встретились именно в академии, — спаясничала Алиса.

Ее родители встретились как в любовном романе: Михаил увидел юную Фрезию на сцене театра, после чего ходил буквально на каждое ее выступление. Тогда-то ее будущая мама и приметила парня, каждый ее выход глазеющего на нее с первого ряда:

— Валькирия моя, — сказала она своей гримерше, — сходи в партер и приведи мне мужчину в бархатном костюме цвета янтаря.

— Тот, который на каждый твой выход слюну пускать начинает? — фыркнула девушка. — Сдался он тебе.

— Сходи и приведи, — твердо повторила Фрезия, — чем быстрее мы поймем, что он из себя представляет, тем понятнее будет, что с ним делать.

— Не нравится мне этот тип. Я попрошу Ульфа присмотреть за вами?

— Да, если ему не сложно.

Но Михаил отказался от встречи, и, краснея и бледнея, передал гримерше лишь одну вещь — чудную заколку в виде голубых орхидей.

— Дешевая безделушка, — недовольно сказала гримерша.

— О, нет, дорогая, ты ошибаешься, — ответила Фрезия, пристально рассматривая пайку на цветах, — это уникальная вещь. Ручная работа.

— Неужели сам спаял?!

— Спросим однажды, — сказала она, прилаживая заколку к волосам.

Именно по заколке, красовавшейся на актрисе на следующей пьесе, Михаил понял, что это именно она, а не кто-то другой, приглашает его к разговору.

Алиса считала эту историю романтичной, но безумно путаной. Она привыкла решать вопросы словами через рот. Хотя, если бы Виктор назвал в честь нее какую-нибудь болезнь… Она бы точно растаяла от такого проявления чувств.

— Мы с твоей мамой имели совершенно нормальное и гармоничное развитие отношений, — недовольно сказал отец.

— Это ты про то, что ты крал ее из дома ночью, чтобы погулять?

— Она считала это очень романтичным, — пожал плечами Михаил.

— Дедушка до сих пор отказывается с тобой разговаривать.

— Отнюдь, после регистрации патента это я отказываюсь с ним разговаривать.

— Папа, — с улыбкой сказала Алиса, — на приведенном примере ты и сам можешь проследить, что противостояние парней и отцов их девушек это что-то вроде обязательного обмена любезностями. Будь Виктор хульдрой, гибридом, человеком, нищим, богатым, твоя реакция была бы одинакова. Но несмотря на всё неодобрение дедушкой тебя, ты ведь понимал, что ответственность за выбор все равно лежит на маме.

— Алиса… — хватаясь за последнюю соломинку сказал Михаил. — Но тебе же только пятнадцать…

— Глазом моргнуть не успеешь, как мне исполнится двадцать и твои запросы ко мне резко изменятся, — отрезала Алиса. Ее начинала раздражать эта тема. — Сейчас у меня есть более важная миссия, чем убеждать тебя, что Виктор хороший. Ты ведь можешь помочь нам сбежать с острова?

— Вариант, который я предложу, тебе не понравится…

— Манаплан? — поморщившись спросила Алиса. — Сейчас я уже спокойнее отношусь к полетам, но эта штука все еще вызывает у меня дрожь.

— Иной вариант невозможен. И чем быстрее вы отправитесь — тем лучше. К завтрашнему утру уже подготовят купол. Куда ты планируешь лететь в первую очередь?

— На восток или юг — север Морриган сказала оставить на самый конец.

Она услышала робкий стук в дверь, за которой как раз стояла Гербера, со знакомой Алисе напряженной широкой улыбкой, призванной скрыть ее волнение:

— Прошу прощения, если помешала, Ульяна прислала тебе сообщение.

Алиса взяла стрекозу из ее рук и немедленно раздавила, уже догадываясь, что услышит от подруги:

"Алиса, как ты уже поняла, я не смогу прийти, чтобы познакомиться с твоими родителями. Наш район перекрыт, внутри дежурят охотники. Мама заболела, но мы не планируем отправлять ее в больницу. Уверена, ни мне, ни брату ничего не грозит. Хорошо, что я работала с тобой, собирая данные с учеников. Заражаются лишь те, кто обучался в Северном Ковене. Надеюсь, эта информация окажется тебе полезна, потому что именно тебе, видимо, придется с этим разбираться. Буду держать тебя в курсе. До встречи".

— Значит, север, — задумчиво сказал отец. — Именно его богиня посоветовала тебе оставить напоследок, верно?

— Да, — растерянно ответила Алиса, — но если я поступлю как она хотела — рискую потерять время.

— Почему Морриган сказала не соваться именно на север? — спросила Гербера.

— Потому что Хель может оказаться самым трудным бойцом. Больше мне ничего не известно.

— Значит, она предполагает, что на нее мы можем потратить больше всего времени.

— Или что опыт борьбы с Орисницами и Рожанницами может пригодиться нам против Хель, — кивнула Алиса. — Но эпидемия важнее, нам придется в первую очередь двигаться на север.

— Здорово, и как мы вырвемся с острова, на котором установлен полный карантин? — с усмешкой спросила Гербера.

— Есть вариант. Надеюсь, тебе по душе одноместные летательные аппараты.

II. Colors

— Нет-нет-нет, я совершенно точно отказываюсь от этого! — настойчиво повторяла Гербера, уворачиваясь от попыток Виктора заставить ее сжать в руках легкую балку трапеции.

— Насколько это безопасно, если никто из нас раньше не летал на манапланах? — тихо спросила Алиса у отца.

— Все, кто владеет маной, может летать на манаплане, — задумчиво сказал Михаил, — это один из самых безопасных и управляемых типов индивидуального летательного приспособления, из тех, что создали люди. Проблемы начнутся только если вы каким-то образом попадете в зону подавления магии, но даже так манапланы не теряют своих летательных свойств, но для управления ими может потребоваться большая сила.

Алиса придирчиво осмотрела свои руки. Физическое развитие ее никогда не интересовало, несмотря на попытки отца приобщить ее к спорту. Гербера тоже выглядела не шибко развитой по части силы и только Виктор выглядел обманчиво щуплым, на деле его сила была в десятки раз выше, чем могло показаться на первый взгляд. Проследив за взглядом дочери, Михаил нахмурился, поняв, кого она так внимательно рассматривает.

Мама не поддержала желание Алисы улететь, но в отместку горячо поощрила кандидатуру Виктора в качестве пары для дочери. Девушка могла только гадать, искренне мнение матери или всего лишь является шпилькой в сторону отца, коему проигрывать в спорах она не привыкла. Михаил, надо отдать ему должное, охотно поступался своим мнением, в угоду желаниям жены, к примеру, в выборе цвета обоев, благотворительности и даже его внешнего вида. Но все, что касалось Алисы и его работы, делало его необычайно упрямым. А потому Алиса была счастлива так скоро оставить их самостоятельно разрешать свои обиды, в конце концов, отец воспитывал ее такой свободолюбивой не для того, чтобы она прогибалась всякий раз, когда ее выбор не соответствует фантазиям ее отца. Конечно, если бы он привел ей разумные доводы… Но сейчас это выглядело как блажь. У него будет чуть меньше года, чтобы мысленно привыкнуть к присутствию в ее жизни Виктора. Если он не справится, Алиса использует материнский навык, припасенный именно для таких случаев — истерику, против которой у ее отца не будет буквально ни единого шанса.

Виктор же на время пока Михаил наблюдает за ними, держался на почтительном от Алисы расстоянии, чтобы не провоцировать мужчину. Казалось, его нисколько не задела его реакция, но о его настоящих чувствах Алиса сможет узнать, лишь когда им посчастливится остаться вдвоем, что вряд ли произойдет скоро. Так что в виде компромисса она просто пристально наблюдала за ним, пытаясь то ли прочесть мысли, то ли угадать чувства. Ни одно, ни второе у нее не выходило.

Выделывания Герберы совсем скоро начали утомлять ее. Алиса как никто могла понять ее страх, но за неимением вариантов, она готова была лететь хоть верхом на древке метлы, лишь бы добраться до Северного Ковена до того, как от странной болезни умрет первый пациент. Внутренне она уже понимала, чьих на самом деле рук это дело и, конечно, это было напрямую связано с падением Западного Ковена. Непонятно было только одно — это приглашение или вызов, брошенный ей богиней Хель. Алиса гнала от себя мысли о том, что Морриган наказала ей посетить север последним, чувствуя навязчивое беспокойство от неуверенности в своих силах. Помимо этого ей стоило избегать использования магии на землях других Ковенов, что немало осложняло задачу. Гербере предстояло не только побороть страх полетов, но и принять простой вывод — из магов осталась лишь она. Магические силы Виктора, питаемые изнутри были крайне малы, а значит, ему тоже придется использовать ядро Ковена. Алиса боялась узнать, может ли Виктор как и обычный человек впасть в лихорадку, и как сильно она будет отличаться от той, которую уже пережила она. Проще не допускать такой возможности без крайней необходимости.

— Конечно, я куда сильнее, когда черпаю силу из источника, — сказал он ей, пока они еще летели на борту воздушного змея в Новолесенск, — мои базовые способности с трудом дотягивают до второго меридиана. Чтобы проворачивать что-то похожее на сшивание крупных сосудов, мне нужна дополнительная мана. Я как бы не храню ее в себе, но могу транслировать через себя в неограниченном количестве, причем рискую сильно меньше тебя, — он ласково потрепал ее по макушке.

И все же Алиса не желала проверять его тело на прочность. Было слишком много неизвестных переменных в этом уравнении. Виктор принял решение лететь с Герберой на одном манаплане, что казалось Алисе куда более опасным, но отец убедил ее, что изначально именно на двоих этот транспорт и задумывался, потому ничего страшного в том, что они будут лететь вместе нет.

— Если только она не попытается перехватить у него управление, конечно.

— Не подливай масла в мою тревогу, — остановила его Алиса.

— Дочка, — в дверях, выходящих на задний двор возникла Фрезия. Ее глаза были красными от слез, в руках она держала хорошие плотные плащи. — Если станет худо, возвращайся домой. Это не обязательно должна быть твоя битва.

— Я знаю, мам, — она обняла женщину и взяла из ее рук теплую одежду.

Там, куда они двигались, сейчас стояли жуткие морозы. У острова, на котором располагался Северный Ковен, был свой маячок, на который ориентировались все воздушные суда. Алиса покрутила в руках уловитель, который и должен был привести их к маячку, но с ходу совсем не поняла, как им пользоваться.

— Ты крутишь кольца и совмещаешь нужные символы, — объяснил ей отец. — У всех крупных городов код маячков не меняется без официального оповещения. Все коду можно найти в справочнике.

— Это что-то вроде телефонной книги?

— Скорее усовершенствованная карта. Чем чаще ты будешь им пользоваться, тем быстрее увидишь закономерности в кодировании мест.

— Прошу, пап, я хочу, чтобы это был мой первый и последний полет.

— До Востока и Юга куда проще будет добраться именно на манаплане, — не согласился отец, — скорость движения змеев сильно уступает им, хоть и превосходит в комфортности.

Это было верно — змей всегда двигался по четкому маршруту, чтобы охватить как можно больше крупных островов на своем пути. Манаплан же мог доставить именно туда, куда нужно. Если бы они летели в Северный Ковен на змее, у них ушло бы не менее четырех дней, и по меньшей мере три пересадки. Алиса горестно вздохнула — умение пользоваться манапланом сильно облегчало перемещение по островам, и ей стоило обучиться этому как можно быстрее, чтобы стать мобильнее в будущем.

Время двигалось к двум часам ночи. Купол будет выставлен в четыре утра, и если хоть что-то в их первых попытках взлететь пойдет не так, она хотела бы иметь все доступное им время в запасе на то, чтобы исправить ситуацию:

— Гербера, если ты сейчас же не прекратишь вопить, я покажу твоим волосам цветной огонь! — одернула ее Алиса.

Девушку это порядком впечатлило, и она и в самом деле затихла, и впредь о ее страхе можно было догадаться только по побелевшим от напряжения рукам и искусанным в кровь губам. Алиса глубоко вздохнула, и попыталась вложить магию в хрупкую алюминиевую трапецию в своих руках. Сигнальные огни по обе стороны от нее зажглись, но она одной лишь силой мысли погасила их. Им совсем не нужно, чтобы их видели издалека. Отец приладил уловитель на носовой узел.

— Готова? — спросил он, отходя в сторону и давая Алисе возможность для разбега.

— Никогда не буду, — пискнула она.

С каждым шагом она набирала скорость и в момент, когда ее ноги оторвались от земли, ей показалось, что сердце пропустило удар. Алиса была так напряжена, что с трудом могла проглотить слюну. Казалось, будто горло сжала невидимая сила. Ветер трепал ее волосы, уложенные в высокий хвост, и они больно хлестали о ее лицо. Но все таки она летела. И летела достаточно прямо, надо сказать. Она сразу вывела манаплан на высоту, чтобы не влететь в высокие трубы заводов.

В какой-то момент Алиса смогла сосредоточиться на дыхании и разжать стиснутые зубы, но все еще не рисковала смотреть вниз. Ее тело за счет магии держалось вытянутой стрункой параллельно манаплану, но для страховки там были специальные ремни, закрепленные на лодыжках, чтобы в случае внезапных проблем с маной, она не соскользнула и не рухнула в бездну с тонкой перекладины, за которую держалась руками.

Она была уже далеко за пределами острова, когда все же рискнула одним глазом посмотреть в бездну под собой. Вид черноты, уходящей далеко за пределы ее зрения внезапно восхитил ее. Под ней косяками пролетали белые птицы, сильно уступая ей в скорости. Вдали, везде, куда падал взгляд — были новые и новые парящие острова. И на каждом из них словно был свой собственный мир. Были даже такие, которые плавали парами друг под другом и водопад с верхнего впадал в озерце нижнего. Единственное, что было загадкой — как воде удавалось возвращаться наверх? Но тут Алиса увидела дождевые генераторы, которые испаряли воду и конденсировали ее в облака, которые проливались прямиком над реками верхнего озера. До сих пор ей ни разу не приходилось видеть своими глазами работу этих приспособлений. Раньше это были лишь схемы на страницах книжек.

— Ух ты, — только и выдохнула она, разглядывая новый мир вокруг себя.

И тут она спохватилась и начала пытаться высмотреть во тьме яркие рыжие крылья второго манаплана, на котором летели Виктор и Гербера. Алиса зажгла огни своего манаплана, чтобы в случае чего они могли видеть направление, в котором она движется. Уловитель над ее головой настойчиво велел ей взять правее, и манаплан подчинился одной лишь мелькнувшей у нее мысли.

Вот только… Сколько она сможет лететь вот так? Помимо траты маны, которая у нее была ограничена и физического истощения, были еще такие мелочи как голод, сон, который они все вместе пропустили этой ночью. Единственный, на ком это не скажется — Виктор, но им с Герберой придется сделать перерыв не дольше чем через два часа. Благодаря бабушке о еде и деньгах можно было не беспокоиться: пока отец с матерью выясняли отношения, она собирала для Алисы рюкзак, совершенно не обращая на вздорящих супругов никакого внимания.

Алиса замедлилась, пытаясь высмотреть под или над собой второй манаплан и уже начинала паниковать. Возможно, стоило спешиться на первом попавшемся острове, но в такой непроглядной тьме она никому не сделает лучше. Через десять минут поисков, на скорости не быстрее бабочки, что даже пролетающая мимо стайка сорок обругала ее истошным карканьем за неторопливость, девушка наконец увидела под собой пару дрожащих огней. Она взяла правее и снизилась, чтобы посмотреть, ее ли это были друзья.

Но еще в нескольких метрах она поняла, что не ошиблась — до нее долетали обрывки криков Герберы. Кажется, их огни дрожали именно потому, что она мешала Виктору вести манаплан. Алиса опустилась на их уровень и присмотрелась: дрожащими руками Гербера вцепилась в планку перед собой и категорически отказывалась открывать глаза. Лицо Виктора выражало полное смирение, повезло, что физически он был куда сильнее Герберы. Но бросив быстрый взгляд на приблизившуюся к ним Алису, он резко перевел его вперед и более не смотрел на нее. Слова отца его задели — ясно как химический состав воды. Но разбираться с этим придется позже. Алиса ускорилась и вывела свой манаплан перед ними, на большей высоте. Так они сразу поймут, когда она начнет приземление. А еще, находясь спереди, она больше не слышала стенания Герберы, уносимые ветром далеко назад.

В этой тишине, в которой слышно только как ветер треплет ее волосы и крылья манаплана, Алиса не могла избавиться от мысленной жвачки, застрявшей в ее голове. Она была груба с Герберой, хоть это и ускорило их отправление. Но, может, стоило попытаться успокоить ее, а не запугивать? Слезы расстроенной мамы, гнев недовольного папы, и Виктор, резко отвевший от нее взгляд — все это легло слишком толстым слоем на этот день. А все только из-за того, что ей встряло познакомить парня с родителями. В итоге Алиса вынуждена была столкнуться со слишком большим количеством темных красок, пока над ней дамокловым мечом висела самопровозглашенная цель уничтожения всей Ковенов Европейской империи.

"Алиса… Но тебе же только пятнадцать…" — однако это нисколько не освобождало ее от необходимости иметь дело с колючими эмоциями людей, старше нее. Иногда хотелось побыть просто капризным ребенком, заявить, что она устала, чтобы подстегнуть окружающих проявлять хотя бы мало-мальскую инициативу. Но, может, как-нибудь потом, когда для этого будет время и место…

Алиса почувствовала, что начинает клевать носом. Она помигала огнями, надеясь, что хотя бы ей в спину Виктор смотреть в состоянии, и наклонила нос манаплана в направлении острова с небольшим городком. Судя по конькам на крышах, они были совсем близко к северу, родом из которого была ее мама. Алиса легко спикировала на летную площадку, несколько жестко приземлившись на ноги, но была более чем горда собой. Это был ее первый полет и прошел он куда лучше, чем она себе это представляла.

Из небольшой будки у площадки к ней вышел сонный парнишка:

— Добро пожаловать на Простор. Вы путешествуете одна?

— Нет, я… — она обернулась, чтобы найти глазами своих друзей, но в небе перед ней не было ни единого огонька.

Страх быстро подавился раздражением, и Алиса ответила:

— Да, одна.

— Если хотите снять комнату и поесть — идите два квартала прямо, потом один направо. Увидите таверну "Под мышкой".

— Спасибо.

Тут же послышался грохот в нескольких шагах влево от площадки. Там грузно и громко приземлились Гербера и Виктор. Парень был взбешен, из его носа текла струйка крови. Припомнив, что удар Блуда ранее не нанес ему хоть сколько-нибудь значимых повреждений, Алиса пыталась представить, что могло вызвать у Виктора кровотечение. Гербера сидела на земле, ее плечи сотрясались от рыданий.

— Они с Вами? — неуверенно спросил парнишка.

— Да, — сквозь зубы процедила Алиса.

— Вроде живы. У нас есть круглосуточный медпункт напротив таверны, — бросил он и ушел в будку ловить за хвост упущенный ранее сон.

Алиса подошла к Виктору и Гербере. К счастью, их манаплан не пострадал. Гербера немного ободрала руки, видимо, когда упала на землю, Виктор щеголял не только разбитым носом, но и наливающимся на скуле синяком. Он не взглянул на нее, когда Алиса Отилой излечила его травмы.

— Тут недалеко таверна, — глухим голосом сказала она, — нам лучше снять комнаты, поесть и хорошо выспаться.

Лицо Герберы по цвету напоминала ее алые волосы, налипшие на слизь, текущую из ее носа. Алиса одернула себя и сделала над собой усилие. Хотя бы ради нее:

— Гербера, тут мы сможет поискать и другой вариант перемещения. Но с Новолесенска нам другим путем было не выбраться.

Девушка кивнула, шмыгнула носом, вытерла слезы и послушно встала на ноги:

— Знаю, сама виновата, что не сказала, но я ужасно боюсь этих штук, — она указала на манаплан, который собирал Виктор, — и дело не в них самих. Просто когда я смотрю прямиком в бездну… — Гербера показала руками, словно бы у нее взорвалась голова.

— Я вообще на всем летать боялась, — усмехнулась Алиса, — представь, однажды я даже вызвала у себя рвоту, настолько мне никуда не хотелось лететь. Мама тогда устроила потрясающий скандал папе. Полет в Ковен вообще был моим первым. Я думала, что от моей дрожи весь салон воздушного змея трясется!

Гербера рассмеялась сквозь слезы, но было видно, что ей стало лучше:

— Ты правда спалила бы мне волосы?

— Нет, конечно, — вздрогнула Алиса, — просто я переживала, что нам понадобится время, чтобы научиться летать, а купол должны были поставить с часу на час. Четыре утра — это буквально между восемью утра и прямо сейчас в понимании наших служб.

— Я думаю, что вам с Виктором не стоит терять время из-за одной меня, — расстроенно сказала Гербера, пока они шли в таверну, — летите на манапланах, а я прибуду немного позже. Только отправлю сообщение тамошнему директору… Ах, черт.

— Что?

— Он недавно сменился, совсем не помню, как его зовут.

— Мы может как-то узнать это?

— Ох, не парься, — махнула рукой Гербера, сейчас выражение лица наконец стало ей под стать — нескрываемое презрение, — просто запишу как "сударь директор".

Виктор плелся за ними в полном молчании.

— Гера, это из-за моего отца он такой? — тихо спросила она. — Вы слышали, о чем мы с ним говорили?

— В основном мы слышали только Михаила, так как он вопил похлеще, чем я во время полета, что говорила ты — слышно не было. Но мне показалось, что ему все равно. У него был, знаешь, этот его скучающий взгляд.

— А его скучающий взгляд того же свойства, что и твоя улыбка, когда ты нервничаешь?

Гербера серьезно задумалась:

— Да… наверное, да. Я часто видела его таким, когда дедушка Мускари отчитывал его. От такого его выражения лица дедушка начинал звереть в разы быстрее. Он горел прямо как фейерверк! И когда я говорю тебе это, я ни капли не преувеличиваю. Лично видела как искрились его алые волосы!

— Ладно, я обговорю с ним все позже.

— Думаешь, это хорошая идея? — серьезно спросила Гербера. — Есть ощущение, что ты и так немало сделала, не хочешь просто дать ему немного времени?

— Я не собираюсь презентовать ему отца как исключительно хорошего человека, но обязана объяснить с чем на самом деле связана его реакция, чтобы Виктор не придумал себе что-нибудь еще. К слову, — встрепенулась Алиса, — как там твой дедушка? Он ведь уже должен был очнуться.

— Да-а-а, — неуверенно протянула Гербера, — и если это так, то мы совсем скоро получим от него гневную тираду о том, что мы разрушили его школу.

— Есть шанс, что разрушение ядра ему никак не поможет?

— Он чистокровный урожденный. Сама знаешь, принцип функционирования наших сил загадка даже для нас самих.

Алиса недовольно фыркнула. Как вообще можно не интересоваться правилами работы собственных магических сил? Если бы люди всегда вот так вот надеялись на авось, ни о каком прогрессе человечества можно было даже не мечтать. Как улучшить то, принцип работы чего ты не понимаешь? Методом тыка? Ну уж нет. Возможно, после уничтожения всех ядер в границах империи, ей стоит заняться изучением способностей урожденных, тем более, что сама она, как оказалось, имеет к ним прямое отношение.

Таверна с названием "Под мышкой" являла из себя именно то, что Алиса и представила себе, услышав ее название. Вопрос был ли ее владелец человеком с юмором, или же наоборот был лишен этого чувства, так и остался открытым. Крупные буквы на вывеске располагались прямиком под серым мышиным брюшком. Грызун лукаво улыбался им, приглашая вовнутрь. Виктор плелся за ними нарочито медленно и подождав, пока он останется буквально в паре шагов, Алиса раскрыла крупные двойные двери с витражом, рассыпающим находящееся за ними пространство на маленькие разноцветные ромбики.

Внутри горел лишь один магический светильник. Стулья были перевернуты и уложены на большие круглые столы. Створкой двери Алиса задела висящий над их головами колокольчик, который по своему звуку напоминал колокол на шее у коровы, нежели высокий звон, который она ждала от него, ориентируясь на "мышиное" название.

— Добро пожаловать в "Подмышку", — зевая приветствовала их девушка за барной стойкой.

— Разве таверна не зовется "Под мышкой"? — разделяя слова переспросила Алиса.

— Называется, — кивнула девушка, — только кому какое дело, если измененное название тако-о-ое смешное, — со скучающим лицом протянула она, — если желаете поесть, я пойду пну повара. Буду благодарна, если вдобавок к позднему ужину вы снимете комнату — тогда доставлю еду прямо туда. Не хочу намывать тут все и переворачивать стулья еще раз.

— Нам три комнаты и три ужина, — провозгласила Алиса, выкладывая на стойку кошелек.

— Три? — переспросила Герберу. — Прости, дорогая, но может возьмем одну, но побольше? Я так не хочу спать в одиночку незнамо где.

— Тогда две, — ответила девушка, — я вас с Виктором очень сильно люблю, но вам же лучше, если я посплю сегодня в отдельной комнате.

— Думаешь, тебе сегодня будет сниться кошмар?

— Да, — после недолгой задержки ответила Алиса, — кошмар, у меня их давно не было, сегодня точно будет.

— Перестань, сестра, — с плохо скрываемым недовольством сказал Виктор, — она не может знать, приснится ей кошмар сегодня или нет, просто мы за последнее время сильно утомили ее своим присутствием.

Гербера бросила на нее огорченный взгляд, но Алиса решила придерживаться искренности. в конце концов, она так же как и все имеет право быть раздраженной.

— Прямо в точку, Виктор, — бросила она, — нам две комнаты. Одну на два места, другую на одно.

Девушка за стойкой, без особого интереса наблюдавшая за их перепалкой кивнула, вытащила большую гостевую книгу и дала Алисе вписать их имена. Получив кольца, вскрывающие магические печати на дверях, уставшие путники поднялись на второй этаж и разошлись по комнатам. В этот раз Алиса даже не оглянулась на Виктора, она чувствовала себя слишком уставшей и не готовой к выяснению отношений прямо сейчас. Иначе она рискует наговорить ему того, о чем пожалеет в дальнейшем.

Алиса уселась на скрипучую кровать, вынимая из сумки новый блокнот, обтянутый синим бархатом и задумалась, а стоит ли ей самой начать вести дневник? У нее есть многое, о чем она могла бы написать. Если ее деяния будут удостоены особого внимания, личный дневник девушки может оказаться ценной вещью для последующих поколений. Алиса царапала ручкой желтоватую бумагу, пока над небольшой дверцей в стене не зазвенел колокольчик, оповещающий о доставке еды прямо в номер. Тут как и в Ковене были лифты для еды, что позволяло сидеть в комнате и вообще не контактировать даже с персоналом.

Наконец, она может побыть совершенно одна.

III. Teardrop

Алиса уже успела забыть каково это спать в запертой комнате, в которую никто не может просто взять и войти. Кажется, около часа девушка просто ворочалась, то ли желая продолжить спать, то ли собираясь с силами, чтобы встать. Ее наручные часы показывали полдень, когда она с трудом оторвала голову от подушки. Во рту пересохло, ей мучительно хотелось умыться и принять душ. Туалет с душем был один на весь второй этаж, а это значило, что ей придется покинуть пределы комнаты, в которой она чувствовала себя наконец спокойно и безопасно.

Высунув нос за дверь, Алиса боязливо оглядела пустой коридор и тихонько юркнула в общий женский туалет. Осматривая себя в зеркале, она заметила, что под ее глазами залегли крупные тени, да и в целом выглядела девушка так, словно разгружала вагоны с углем. Видимо все это были последствия лихорадки, а времени просто хорошо отдохнуть после нее у нее так и не было. Высунув язык, она придирчиво оглядела его и решила прополоскать рот, как вдруг испуганно взвизгнула, услышав за своей спиной знакомый голос:

— Наконец ты проснулась. Из-за магических замков в здешние двери даже постучать нельзя.

— И тебе доброе утро, Гербера, — выдохнула Алиса. — Вы с Виктором уже позавтракали?

— Куда там, поспали — уже хорошо. Думала он всю ночь не заткнется. откуда ты знала, что его прорвет?

— Поражена тому, что ты сама об этом не догадалась.

— Если он так хотел узнать твое мнение, почему просто не спросил? — расхаживая из стороны в сторону ворчала она. — Каких слов от меня он вообще ждал? Это уже не первый день его бытия в качестве гибрида и вот я снова вижу в нем того же мальчишку, что и в тринадцать, когда дедушка купил его. Он тогда круглыми сутками сидел в шкафу и отказывался выходить, но я слышала, что он бубнил себе под нос.

— Ты подслушивала? — настороженно спросила Алиса.

— Я мечтала не подслушивать, но моя комната была прямо по соседству, — Гербера отбросила за спину длинные красные волосы. — Что бы он не говорил этой ночью, но ты до сих пор ни единым действием не дала усомниться в своих намерениях. Не хотела бы ты с ним связываться — сказала бы это сразу, и мы с ним оба это знаем. Я думала, что его настроение связано со мной, а оказалось, что я тут как будто вообще ни при чем.

— Что он тебе сказал?

— Упивается чувством собственной неполноценности, — Гербера немилосердно передразнила его, — "О, нет, я так несчастен, зачем ей кто-то вроде меня, ее отец абсолютно прав, чем я только думал"!

Морриган предупреждала ее, что так будет. Глупо было надеяться, что она решит этот вопрос одной единственной встречей с отцом. Даже если решить его давний внутренний конфликт — невозможно быстро переписать личность, которая выросла на этом конфликте. Великое откровение не перечеркнет его страх одиночества, ведь все это время он учился выживать основываясь на одной лишь мысли "я никому не нужен".

— Мне стоило поговорить с ним вчера, но… У меня не было сил.

— Возможно, но… Ох, перестань, мы все тебя вполне понимаем, тебе несладко пришлось в последние три месяца, конечно тебе требуется отдых.

— Я уже использовала свою возможность отдыха, — серьезно сказала Алиса, — тогда я могла попросить у Морриган все, что угодно. Например, не вмешиваться пока мы будем уничтожать ядро, но я чувствовала себя такой уставшей, что приняла решение не участвовать во всем этом.

— Хочешь сказать, что у тебя были и иные варианты, кроме того, чтобы насилывать свое тело вспышкой силы? — с сомнением спросила Гербера. — Странные у тебя представления об отдыхе. Насколько я знаю, лихорадку не назовешь просто длительным восстанавливающим сном.

— Не назовешь, верно. Но там я могла позволить себе больше не принимать важные решения, которые влияют на нас всех, — Алиса умыла лицо холодной водой, чувствуя, что наконец начинает приходить в себя. — Даже если по воле богини я бы попала в жуткий нескончаемый кошмар, это все равно был бы только мой кошмар, который никак не влиял бы ни на кого из вас.

— Думаешь, ты сразу поняла бы, где находишься?

— Если и нет, Виктор помог бы мне понять. Извини, я могу попросить тебя заказать завтрак на всех нас, пока поговорю с ним?

— Без проблем, не горю желанием слушать ваши сердечные разборки, — Гербера подняла руки и выставила их ладонями вперед, словно бы этот жест мог защитить ее.

Она провела Алису в комнату и закрыла за ней дверь. Виктор скучающим взглядом смотрел в окно. Видимо, это был тот самый скучающий взгляд, о котором они говорили с Герберой ранее. Алисе больше нравилось, когда он изображал презрение и злость, от них ее саму наполняла энергией. То, что она видела сейчас, вызывало только апатию.

— Ты не спал? — спросила девушка, чтобы хоть как-то начать разговор.

— Нет, большую часть ночи и утра я слушал причитания Герберы относительно нашего мезальянса.

— Забавно, — она склонила голову на бок, глядя на него с прищуром, — Гербера в свою очередь сказала, что это ты не давал ей спать, культивируя в себе чувство вины.

— Я не склонен врать, Алиса.

— Но склонен недоговаривать, — такими витиеватыми путями они будут обсуждать все это не меньше недели, — давай ты просто скажешь мне в чем дело, я объясню тебе свою позицию и мы закроем этот конфликт-недоразумение.

Виктор перевел на нее взгляд. Его глаза сильно покраснели, сосуды в них полопались, заливая белки алыми пятнами. Он постоянно необдуманно тер их, только ухудшая ситуацию. На красном фоне его фиолетовые радужки словно начинали светиться.

— Я более чем понимаю, что мне не в чем тебя обвинить. Но мне кажется я слишком поддался эмоциям после победы над Морриган и твоего пробуждения, что даже не дал себе время обдумать предложение, которое решил тебе сделать.

— Желаешь взять слова назад? — Алиса намеренно провоцировала его, чтобы понять, как далеко он зашел в своих ночных бдениях.

— Нет, я… Если честно, то да, — Виктор склонил голову и потер глаза, — я поторопился. Не в плане того, что я не уверен в своих словах, дело в другом.

— Ты не уверен, что я дала согласие лишь из-за того, что была счастлива от победы над Морриган? — сон не помог, Алиса с трудом сдерживала злость. — А к родителям я тебя потащила именно потому, что была полна сомнений по поводу своих намерений.

Внезапно Виктор улыбнулся, совсем как тогда, когда они спорили о религии. Это была не вымученная и не снисходительная улыбка. У него было то, что он намеренно скрыл, опасаясь ее реакции.

— Когда я делал тебе предложение, я знал, на что подписываюсь, но ты даже не видела меня целиком.

— Это из-за операции? — фыркнула Алиса. — Поверить не могу. Что же там такого ужасного, что переплюнет дыру в другое измерение на твоей спине?!

— Ничего, просто куча переломанных в труху костей и сращенных спицами до состояния двух обтянутых кожей пней, — усмехнулся он, — уверен, для тебя это не станет проблемой, хотя по мне ты торопишься с выводами. В тебе говорит юношеский максимализм, я понимаю…

— Кажется, ты что-то не понимаешь, — свирепея сказала девушка, — тебе сейчас, вот прямо сейчас в эту секунду, стоит быть поаккуратнее со словами.

— Видишь ли, в сказке о Красавице и Чудовище — чудовище в итоге становится человеком, а это очень сильно отличается от моих устремлений. После всего, что я пережил логичнее было бы забыть о такой вещи, как медицина, но это бы значило, что я отказался от самого себя, — он стал и нетвердыми шагами начал измерять комнату. — Я не желаю становиться человеком, Алиса. Все мои изыскания преследуют лишь одну цель — вернуть то, что у меня отобрали. И ты должна была узнать об этом до того, как дать согласие. Я придумал немалое количество пунктов для нашего договора, а в итоге не включил в него самый главный…

— Ты хочешь вернуть прежние ноги и хвост? — уточнила Алиса.

— Да! — взорвался он. — Хочу. Хочу передвигаться так, как мог раньше. Без боли и мучений в каждом шаге.

— Я не замечала, что ты страдаешь от боли…

— Думаешь, я не привык к ней? За годы, проведенные в лаборатории и не к такому привыкаешь. Но это не значит, что я планирую прожить с этим всю оставшуюся жизнь.

Виктор тяжело выдохнул. Кажется, он наконец сказал все, что собирался. Но он снова прятал от Алисы взгляд. Его слова о юношеском максимализме немало ее покоробили. Он намекал, что ее симпатия это что-то вроде синдрома спасателя, тяга помогать сирым и убогим, доказывая, что они достойны любви, но на деле ее подход был более чем прагматичен. Первая мысль, которая у нее проскочила, когда она осознала свою новую роль была "мне не придется наблюдать его смерть, потому что он проживет дольше, чем я". Это было немного эгоистично, но для нее самой это было все равно, что выиграть в лотерею. Пока ее тело будет чахнуть и разваливаться, ее супруг будет так же молод и силен как раньше. С таким раскладом даже в случае, что у них не появятся дети, она будет под защитой. Зная прошлое Виктора, она была уверена, что кто-то вроде него просто не способен на предательство. Наличие в этом уравнении копыт и хвоста нисколько не мешало ее планам.

— Виктор, ты когда-нибудь думал о смерти? — серьезно спросила Алиса.

— Иногда, — неуверенно ответил он.

— Так подумай еще раз, — злобно сказала она. — Не о своей. О смерти тех, кто тебе дорог. Твои копыта и хвост ничто против скорби, которую ты испытаешь над моей могилой.

Виктор смотрел на нее с большим испугом, чем тогда, когда наблюдал свои худшие кошмары в библиотеке. Да, это ровно те слова, которых Алиса надеялась избежать. По ее мнению короткий миг человеческой жизни не был секретом, но было впечатление, что лишь ее посещают мысли об этом. Ее отцу было уже сорок семь, матери — сорок два, бабушке — недавно исполнилось шестьдесят. При максимальной длительности жизни в шестьдесят пять лет ее бабушка, конечно, держалась молодцом, но Алисе ни за что не успеть разобраться со всей маной мира. Да и возможность жить дольше появится разве что у следующих поколений, которых яд маны совсем не коснется. Как бы не было больно, она понимала, что ее бабушке осталось жить не так уж долго. Еще тогда, приехав домой она заметила — у нее не хватает одного зуба. Она уже начала их терять. Ее движения были все так же расторопны, но более неуклюжи. И только цель уничтожить все ядра до того, как ей исполнится шестнадцать, удерживала Алису от желания вернуться домой и провести с бабушкой как можно больше времени до того, как станет слишком поздно желать чего-то подобного. Ей было абсолютно неясно, как другие люди могут не думать о таком, тратя время на ссоры и склоки с самыми близкими. Вот и Виктор туда же. Пусть сейчас ей пятнадцать, но так будет не всегда. Чем раньше он научится отпускать обиды и разговаривать прямо, тем меньше у него будет сожалений, когда ее время подойдет к концу.

— Мы можем впредь не обсуждать… это?

— Ты сам тогда сказал, — не отступала Алиса, — построение совместного будущего. Вот, какое будущее тебя ждет со мной. Осознай это сейчас и впредь не трать время попусту. Потому что я не готова упускать ни секунды!

Она и не заметила, как на пороге появилась Гербера. Ее лицо было еще более бледным, чем раньше. Похоже, она тоже не допускала этих мыслей. Алису распирало от злости. В то время, как ее поведение воспринимали не иначе как юношеский максимализм, такая простая, лежащая на поверхности тема, никогда не посещала их умудренные опытом умы.

— Если я сейчас же не поем, моим обедом станет кто-нибудь из вас!

— Ты тоже это видишь, Виктор? — тихо спросила Гербера, и парень кивнул ей в ответ.

— Что?! Что опять?!

— Твои волосы, быстрее, глянь в зеркало!

Алиса яростно распахнула дверцу шкафа и посмотрела на свое отражение: ее волосы словно пронизывали яркие золотые нити. Но стоило ей подивиться этому, как ее шевелюра стала прежнего шоколадного оттенка. Значит, в ней тоже живет магия урожденных, пусть и не в той же степени, что у чистокровной Герберы. Это немало объясняло ее эмоциональные вспышки, но ранее это не приводило к тому, что у нее вспыхивали волосы.

— Прямо как у дедушки Мускари, — усмехнулась Гербера, — разве что у него и в самом деле искры начинали трещать.

— Но почему? Не помню, чтобы мама или бабушка рассказывали мне о таком.

— Думаю дело в том, что ты контактировала с могущественной сущностью, — задумчиво сказал Виктор, прикасаясь к последнему горящему золотом волоску в ее волнистой копне.

Но он тут же отдернул руку, когда волос ущипнул его током.

— Ух ты, это что, между нами, получается, пробежала искра? — осклабилась она.

— Признаю, был не прав, — примирительно сказал Виктор.

— В чем конкретно ты был не прав? — скрещивая руки на груди спросила девушка.

— В том, что просто не сказал все сразу, а решил накрутить себя?

— Именно так, — прорычала Алиса. — Пойдемте уже есть, я ужасно голодна.

Алиса умудрилась впихнуть в себя двойную порцию. Кажется, взрыв урожденной магии требовал немало ее внутренних сил. Сможет ли она развить эту способность лучше, чтобы иметь возможность не черпать ману из ядра Ковена? Тогда о такой глупости как запрет на заклятия можно будет забыть. Стоит только понять, как одно отличается от другого. По ее мнению, с этими силами действовал тот же принцип, что и с Кенназом. Она подносила вилку ко рту и пережевывала еду словно автоматон, не совершая ни одного лишнего движения, уже строя в голове теории, касающиеся использования новых открытых ею сил.

— Что бы ты там себе не нафантазировала, я не очень поддерживаю идею развивать эти способности, — сказала Гербера, глядя на нее с подозрением.

— Это может решить вопрос с использованием магии в условиях Ковенов. Иначе роль колдуна возьмешь на себя ты.

— В Северном Ковене полным полно учеников. Так или иначе, избранного мы будем искать среди них. Может, никому из нас и не придется использовать магию.

— Слишком небезопасно полагаться на людей, о которых мы вообще ничего не знаем, — фыркнул Виктор.

— В самом деле? — с издевкой спросила Гербера. — Это, конечно, совсем не то же самое, что посвящать девчонку, прибывшую в Ковен каких-то три дня назад, в наши с тобой трехлетние изыскания!

— Считай, что нас свела судьба в лице богини Морриган, — парировала Алиса, — я согласна с Виктором, мы не можем полагаться на авось.

— Эта магия опасна для тебя, — серьезно сказала Гербера, — ты буквально только что запугивала нас своей кончиной, а теперь хочешь своими руками ее приблизить? Твое тело не приспособлено к генерации маны. Считай, что это тоже самое, что использовать белки вместо жиров и углеводов для обогрева тела.

— Да, Алиса, — поддержал ее Виктор, — в твоей крови есть железо, но сваять из него монету ты сможешь только полностью обескровив себя.

— Какие высокопарные метафоры, — недовольно пробурчала она, — хорошо, я поняла — магия урожденных опасно истощает меня, но все же она может понадобиться в крайнем случае.

— Что это за крайний случай такой?!

— Случай, в котором на чаше весов сокращение продолжительности моей жизни против немедленной смерти.

Завтрак, больше походящий разнообразием блюд на обед, они доедали в полной тишине. Гербера постоянно зыркала то на нее, то на Виктора. Казалось, всем им было бы лучше, если бы способности Алисы вскрылись не прямо сейчас, а на полгода позже. Игра с Морриган была совершенно безопасной, ведь Панфиловой на самом деле никогда не грозила смерть от ее руки, с Хель она уже не могла быть так уверена в этом, а потому и действия ее грозились стать рискованнее. Узнав о падении Морриган богиня смерти наслала на всех, кто ранее касался ее ядра загадочную болезнь, исход которой пока неизвестен. И все же Алисе она жутко напоминала таймер, отсчитывающий минуты до взрыва.

Перед отлетом Виктора и Алисы, Гербера потребовала сопроводить ее для покупки билета на воздушного змея.

— Гербера, подумай еще раз, тебе придется сделать три пересадки, ты уверена, что справишься с этим сама?

— По твоему мне сколько лет, Алиса?

— За двадцать?

— Двадцать три вообще-то. Я справлюсь с такой глупостью как небольшое путешествие до Северного Ковена.

Гербера замерла перед большим таблом, где были указаны текущие рейсы, вот только маршрут их следования, состоящий из набора символов, менялся прямо у нее на глазах. Алиса тяжело вздохнула. Покупку билета она доверила отцу, который умел сладить со столь путаной системой, сама она с трудом улавливала принцип, по которому транспорт перемещался по островам.

— Куда желаешь отправиться? На крестик-звездочка-один-трефы или на круг-три-пять-ромб? — с издевкой спросил Виктор.

— Символы похожи на те, что отец выставлял на наших уловителях, — Алиса выудила из рюкзака справочник маячков.

— Здорово, что ты решила прихватить его с собой.

— Я подозревала, что он еще понадобится, — Алиса пролистала несколько страниц, — вот, на самом деле эта система схожа с координатной, но приспособлена под регулярные перемещения суши.

— Мне кажется, манапланы меня уже почти не пугают, — тихо сказала Гербера, не успевая даже запомнить символы до того, как их сменяли новые.

— О, я поняла, это довольно просто, — затараторила Алиса, — символы кодируют не только местоположение, но и направление движения. Несмотря на то, что на табло они постоянно меняются, на деле это лишь длинный список возможных точек пересечения линий следования. Наверное это ужасно трудно, когда в небе находятся сотни воздушных судов, перемещение которых не может отладить ни один диспетчер. С поездами на крупных островах сильно проще — пути не меняют свое положение в пространстве, пока мы моргаем.

— А почему символов так много?

— Каждый из них кодирует определенное положение по трем основным осям, следом идут вспомогательные указатели направлений, а завершается все тремя цифрами порядкового номера.

— И правда, и малолетка разберется, — спаясничала Гербера.

— Боюсь иная система в наших реалиях невозможна, — Алиса с громким хлопком захлопнула справочник, — вот слепим Землю обратно в статичный шарик, станет проще. Может, пока не поздно, освоишь манаплан.

— Не выйдет, — покачала головой Гербера, — дело не в страхе высоты, а в глазах, которым на меня глядит бездна, когда я нахожусь прямо над ней. Я буду вам только мешать.

— Неужели все урожденные не могут летать на манапланах?

— Семь лет назад еще могли, — девушка многозначительно глянула на Алису.

— Ладно, я отдам тебе справочник, если ты его немного изучишь, поймешь, что все не так уж трудно, — она всучила его Гербере, — если запутаешься, обратись к местным, они подскажут.

— Не переживай сестра, — Виктор обнял ее на прощание, — нашла выход из библиотеки, найдешь и путь до Северного Ковена.

Первый билет для Герберы Алиса взяла сама. Оставив ее ожидать прибытия ближайшего змея, они с Виктором раскрыли манапланы, и отсалютовав девушке на прощание Алиса разбежалась и спрыгнула с края острова, ощущая все то же замирание в груди, от которого теперь было скорее приятно, чем страшно.

IV. Losing Touch

Чем ближе они становились к северу, тем тяжелее становился воздух. Это показалось Алисе подозрительным. Холодный воздух обычно жжет легкие, но этот словно был наполнен влагой, несмотря на то, что на островах под ними лежал снег. Значит, температура была ниже нуля, но что же тогда творилось. Она заметила, что Виктор, летящий в этот раз перед ней поморгал ей огнями и начал снижаться. Они совсем не так давно делали перерыв. Значит, он что-то заметил.

С каждым разом приземление у Алисы выходило все лучше и лучше. В этот раз она мягко проскользила по земле, поднимая вверх легкие белые снежинки. Вид заснеженного соснового леса был бы восхитителен, если бы не одно но.

— Я еще сверху это заметил, — сказал Виктор, — стоит осмотреться, прежде чем двинемся дальше.

Алиса боязливо приблизилась к черному сгустку, в солнечном свете переливающимся разными оттенками. Он прилип к дереву словно громадная пиявка и еле заметно пульсировал.

— Ты когда-нибудь видел, нечто подобное?

— В том-то и дело, что никогда. Мотылек ведь все еще у тебя? Нам лучше связаться с Надеждой.

Алиса выудила из кармана металлического мотылька, с помощью которого связывалась с андроидом, стоящим на позиции главного врача уникальной больницы, исследующей магическую лихорадку, но на том конце услышала другой, но не менее знакомый голос.

— Дай угадать, ты хочешь спросить про меня про эту гадкую черную жижу?

— Алина! Ты пришла в себя!

— Да, ощущения, конечно, не из приятных. Но я не долго прохлаждалась в палате — долбанные разноцветные пятна начали появляться на северянах три дня назад. Они заболевают не одновременно, но я думаю, что все, кто хоть когда-то касался ядра Северного Ковена в итоге заразятся. А сегодня с утра мы увидели эту гадость на дереве.

— Это тоже самое? Заболевание, идущее от маны?

— Мы пока пробуем понять, что это такое. Но Надежда уверена, что переливы на этой липучке похожи на бензин, горючее, которое использовалось до Раскола.

— Продукт нефтепереработки? Откуда они могут быть тут? Отец рассказывал, что все скважины, не требующие глубокого бурения были истощены задолго до Раскола.

— Это всего лишь ассоциации. Сейчас мы пытаемся понять состав этой дряни. Не похоже, что деревья от нее хоть сколько-нибудь страдают, но лучше голыми ручонками ее не щупать.

— Мы сейчас чуть более чем на полпути от Северного Ковена. Где находится лечебница?

— Не могу сказать наверняка, но до Северного Ковена от нее достаточно далеко.

— Мы будем держать вас в курсе.

— До связи.

Они вновь направили свои манапланы в небо. Как Алиса и ожидала, чем ближе они становились к Северному Ковену, тем чаще им на глаза попадалась эта черная жидкость. Ее можно было заметить в самых разных местах: не только на деревьях, но и на скалах, и на одиноких заброшенных постройках. Крупные города на их пути были перекрыты куполами, а потому провести в воздухе им пришлось на несколько часов больше, чем они планировали. Приземлиться вышло только на необитаемом островке, где черной слизи было удивительно мало.

— Есть в этом какая-то закономерность, — задумчиво сказала Алиса, оглядывая жидкость, — в городах, мимо которых мы летели, ее было полным-полно, а тут — небольшая клякса.

— Может, все зависит от населенности? — предположил Виктор. — В зависимости от того, сколько зараженных на острове — распространение скверны становится повсеместнее.

— Скверны? — переспросила Алиса.

— Нам же нужно как-то называть эту черную липкую жиже-дрянь.

— Да, выглядит она в самом деле скверно, — согласилась Алиса, — но по твоей теории тут должен быть хотя бы один зараженный.

— Может, он был тут, но уже покинул остров?

— Возьмем это как рабочую теорию, — Алиса вытащила из рюкзака свой синий блокнот и открывая его на странице, на которой окончила запись в таверне.

— Ты решила вести дневник? — улыбнулся Виктор, заглядывая через ее правое плечо.

— Память штука ненадежная, а любые ее искажения могут замедлить наши попытки понять происходящее. Морриган говорила мне, что у нее есть определенные границы влияния. Когда мы покидали Новолесенск я не видела на его территориях этой штуки, можно ли надеяться, что до них эта зараза не доберется?

— У Морриган были определенные границы влияния. Возможно причина, по которой вспышка добралась и до твоего родного города именно в том, что он больше не находится под ее защитой.

Алиса замерла. А ведь и правда, Морриган больше не держит за собой запад, а значит оставшиеся Ковены вполне могут захватить их. Ее сердце зачастило, только сейчас она начинает в полной мере осознавать цену победы и последствия своих действий. Было ли вообще правильно менять существовавший столетиями распорядок? Алиса почувствовала, у нее возникла резкая тошнота. Она резко встала.

— Ты куда?

— Мне срочно нужно отойти, — пытаясь справиться с резким головокружением сказала Алиса.

— Я должен оставаться неподалеку от тебя.

— Я не хочу, чтобы меня вывернуло прямо у тебя на глазах…

— Поверь, это не то, что может меня смутить.

Алиса уже чувствовала, что покрывается холодным потом и села на колени, склонившись над землей. Спазм прокатился по ее телу, но ничего не произошло. На минуту ей стало легче.

— Тебя так испугали последствия разрушения западного ядра? — осторожно спросил Виктор.

— Виктор, это процесс в котором я все таки желаю хотя бы фантазировать, что я одна.

— Я замолчу, если это мешает тебе, но должен обозначить, что я в курсе, что девушки тоже обременены естественными процессами. Представь себе, — прошептал он заговорщическим шепотом, — я даже знаю, что ты ходишь в туалет. По разным необходимостям.

Алиса рассмеялась, тошнота полностью отпустила ее, остался лишь липкий холодный пот:

— То, что ты это знаешь, не вызывает у меня желания знакомить тебя со всеми особенностями моего организма. Но, отвечая на твой вопрос, да, мне кажется, я не до конца осознавала все возможные последствия. Я думала, что мы будем просто перемещаться от ядра к ядру, тушить их и идти к следующему. Что если то, что мы видим, это действия конкретно Хель, но помимо нее ведь есть и другие. Мы никак не можем разорваться и действовать сразу в трех направлениях. При этом нам придется произвольно выбирать, кому помощь требуется прямо сейчас, а кого можно оставить на потом, и все это…

— Ты и сама помнишь, что с Ковенами нужно разобраться, иначе весь наш мир будет находиться под угрозой уничтожения. За семь лет ты первый человек, который совершил какие-то ощутимые действия, и да, как только люди о тебе узнают, найдется немалая часть недальновидных личностей, склонных обвинить тебя во всех грехах.

— Виктор, ты сейчас совсем не помогаешь, — пропищала Алиса, внезапно ощущая еще один спазм в желудке.

— Нам стоит побыстрее разобраться с твоими паническими приступами, иначе они могут помешать в будущем. В какой-то степени я считаю, что твоя мать полностью права. Твоя роль свалилась на тебя совершенно случайно. Будет чертовски тяжело доказать окружающим, что твое решение уничтожить ядра — единственно верное в сложившейся ситуации. Большая часть людей не видит те же сны, что и ты, а сообщество урожденных магов в большинстве городов держится особняком. Именно поэтому за семь лет ты ни разу не слышала подтверждений, что твои сны не просто сны.

— Думаешь, мне стоит все прекратить? Пустить эту историю на самотек?

— С точки зрения того, кто беспокоится о тебе, да, я бы хотел, чтобы ты приняла предложение Надежды и отправилась жить в лечебницу, которую она тебе отдала, до тех пор пока весь мир не рухнет. Но на деле дальнейшее решение принимать тебе и только тебе. Мы с Герберой просто последуем за тобой.

— Мне это все не нравится.

— Предпочла бы, чтобы решение приняли за тебя?

— В этот раз, да.

— Тогда разложи карты и скажи, что это высшие силы направили тебя. Или, например, планеты во время твоего рождения встали так, что только ты можешь нести теперь эту ношу. Так или иначе, сможешь переложить ответственность и на самом деле никого в ней не обвинить. Или начать долгий путь принятия того, что ты сделаешь, потому что, опять же, много кто будет недоволен твоими действиями, и если ты будешь слушать мнения о себе со стороны, непременно сломаешься, а план Морриган исполнится — ты станешь причиной конца света просто потому, что решишь не вмешиваться.

— То есть, я и так, и так проиграю?

— Самый легкий способ всегда побеждать — это оставаться незаметной. Если ты добьешься задуманного — будешь нести ответственность перед людьми, а если откажешься — перед самой собой… но недолго.

— Мне нужно разменять собственное благополучие на благополучие Империи или умирать в чувстве вины?

— Зависит только от того, как ты сама будешь к этому относиться. Можешь и правда отдать свое благополучие в жертву, а можешь клеймить всех несогласных глупцами и двигаться дальше. Ты, вроде как восхищалась Скульд, которая придумала способ обучить магии немагическое население. Думаешь, все были этому рады? Причем недовольные нашлись с обеих сторон, но мир уже изменился и это нельзя было остановить.

— И как она со всем этим справлялась?

— Можно задаться этим вопросом, когда вновь увидим Герберу. Возможно, ей что-то известно о Скульд, раз уж она тоже была урожденной.

У Алисы было не так уж много времени на раздумья. Она решила продолжать придерживаться выбранного курса и действовать по обстоятельствам, в зависимости от того, что ожидало их впереди. Девушка уже просчитывала в голове возможность перебраться в ОКСО и залечь там на дно, когда они закончат с Империей. Плюс, о местонахождении лечебницы Надежды тоже мало кто знал, там она сможет быть в безопасности. Заодно там можно поселить и ее родителей, так им тоже ничего не будет угрожать. Эти мысли успокаивали, и ее тело больше не пыталось пригвоздить ее к месту с целью самозащиты. Забавно, перед ней все так же стояла задача по уничтожению трех ядер, а она уже обдумывала, как будет скрываться от людей после этого. Такой оптимистичный тип мышления был ей до этого не свойственен.

Уловитель перед Алисой начал слабо мигать, когда они приближались к маячку Северного Ковена. Темный остров был затянут тяжелым непроницаемым серым туманом, издалека больше напоминавшим смог.

— У меня жуткие предчувствия, — дрожа всем телом от мороза сказала Алиса, когда они приземлились на краю острова, — может, нам стоило подлететь поближе к Ковену?

— На лесу в нашем было наложено довольно хитрое заклятие, даже если бы ты приземлилась прямо у ворот, в миг оказалась бы на самом краю. Понятия не имею, что придумали создатели этого.

Дорога вела их через длинный полуразрушенный коридор, который когда-то использовался для защиты от гуляющих по острову ветров. Сейчас же он лишь резал каменными зубьями его потоки, которые становились лишь яростнее в суженном пространстве. Магические светильники в нем давно погасли, их стеклянные плафоны изнутри покрывала все та же черная скверна, которую они видели на других островах.

— К-кажется, я п-поняла, — данный матерью плащ был не способен защитить Алису от такого сильного холода, — дело в мане. Вот п-почему на заселенных островах было больше этой д-дряни.

Виктор прижал ее к себе, и Алиса внезапно ощутила, что не смотря на окружающий их холод, он куда горячее, чем она. Словно внутри его тела был источник огня.

— Ядро — самое гигантское скопление маны, которое может быть, — хмыкнул Виктор, — догадываюсь, что нас ждет дальше.

Коридор привел их к обрыву, ведущему прямиком в бездну. Их окружал туман настолько плотный, что Алиса не видела стволы деревьев в двух метрах от себя.

— Что это значит? — девушка испуганно осматривалась по сторонам, — мы дошли до края? Но где тогда находится Ковен?

— Лучше взлететь и посмотреть сверху.

Но взлететь им не удалось: Алиса никак не могла направить магию в манаплан, словно бы держала в руках обычный алюминиевый лом, от которого просто не могла ждать чего-то большего. Манаплан Виктора тоже не работал, значит в округе было что-то, блокирующее их способности.

— Теперь я почти уверена, что Ковен прямо там, — она указала в серую стену перед ними. — Но как мы туда доберемся?

— Для начала разожжем костер, иначе ты продрогнешь до костей.

— Я знаю, что ты немало пострадал из-за того, что ты не человек, но я не могу не сказать, как же удобно все таки быть гибридом, — Алиса пыталась угомонить стучащие друг о друга зубы. — Но как мы разожжем огонь, если не можем использовать магию?

— Твоя бабушка позаботилась и об этом, — Виктор выудил из ее рюкзака коробочку с длинными каминными спичками.

Они потратили немало времени в попытках разжечь промерзшие насквозь ветви. Виктор захлебнулся возмущением, когда Алиса немилосердно вырвала из своего блокнота несколько страниц для розжига:

— Перестань, Виктор, у меня таких целая куча.

Глядя на полыхающие листы, Алиса слышала, как он недовольно бурчит за ее спиной. Все же дневники очень долгое время были единственной вещью, которую он мог назвать своим личным имуществом. Но Алиса плохо понимала излишнюю привязанность к вещам, скорее всего потому, что никогда не жила в настоящей нужде. Иначе бы она лила слезы над своими разорванными платьями вместо того, чтобы просто избавиться от изрезанной на полосы ткани. И если ей будет холодно, она сожжет все свои тетради с рисунками, чтобы согреться.

Ее взгляд зацепился за каминные спички, которые так заботливо положила бабушка, словно знала, что внучке предстоит столкнуться с чем-то подобным. Мысли Алисы уплывали по направлению к дому под защитой бирюзовых стен, где ей всегда было так спокойно и тепло. Она не сразу заметила, что Виктор пытается привлечь ее внимание. Он указал в туманную даль, где-то оттуда, приглушенный ветром, доносился до них громкий звук горна. Сквозь туман и тьму над пропастью возник широкий радужный мост.

— Биврёст, — догадался Виктор, — очень по-северному.

— Он ведь состоит из света? Я где-то читала, что он состоит из огня и только боги могут пересечь его.

— Если ты боишься, могу понести тебя.

Алиса представила, как Виктор несет ее на руках над полупрозрачным мостом и решила, что все таки пойдет на своих двоих. Звук горна не стихал, пока они шли по радужному мосту. За туманной завесой они наконец увидели здание Северного Ковена. Большой деревянный замок, украшенный по углам открытыми павильонами, обдуваемыми сейчас всеми ветрами, покатыми крышами уходил так высоко вверх, что венчающая его обсерватория наполовину терялась в тумане. По его стенам стекала скверна, которой сильнейший мороз был совсем ни по чем.

Звук горна стих. С той стороны им махала укутанная в меха фигура. Открытыми у нее оставались лишь глаза. Огибая черные потеки он провел их в распахнутые двери по безлюдным залам, пока они не прибыли в местную библиотеку, совершенно нормальную в сравнении с той, что Алиса видела в Западном Ковене. В каминах плясали языки огня и Алиса упала возле них на колени, чувствуя ужасную сковывающую боль в руках. Ее лицо горело от непривычного для ее кожи мороза. Приведший их в тепло человек, снял припорошенный снегом капюшон и приспустил прикрывающую лицо маску. Это оказался высокий парень, видимо, местный ученик, Его длинные рыжеватые волосы, украшенные с обеих сторон косами были собраны в высокий хвост. На его лице красовалась многодневная щетина:

— Повезло вам, ребята, — несколько раздраженно сказал он, его голос имел приятную хрипотцу и был неожиданно взрослым для парня пятнадцати лет. — Я обходил верхние коридоры просто по привычке и совсем не ожидал увидеть свет от вашего костра.

— В Северном Ковене правила прохода посложнее, чем в Западном. Многие у вас замерзают насмерть так и не добравшись до школы?

— Обычно тут очень ясная погода, таких туманов тут не было ровно до того, пока не появился оофрид.

— Оо? Что, прости?

— Эта черная слизь, — он закатил глаза. — Моя мама часто называла оофрид все, что можно понять как гнусность. Говорила, она идет от самого бога коварства — Локи.

— Разве Северным Ковеном владеет не Хель? — удивленно спросила Алиса.

— Хель его дочь, точно так же как змей Йормунганд и волк Фенрир.

— А что такое Хель в этом зоопарке?

— Нечто… — он запнулся, — довольно гуманоидное в сравнении с ее братьями.

— Кто же знал, что однажды я поплачусь за то, что не изучаю мифы, — раздраженно сказала девушка.

— Мифология северных островов одна из самых сложных и комплексных, но достаточно хорошо раскрыта в эддах и сагах, даже вы, западные, справитесь, — улыбнулся парень. — Я, кстати, Синдри, а вы кто такие?

— Я Виктор, это Алиса Панфилова, мы тут чтобы…

— Уничтожить Северное ядро, да, — кивнул Синдри, — директор сгинул день назад, но успел передать мне новости.

— Сгинул?! — испугалась Алиса. — Он ушел в лес?

— Нет, просто пропал. Я один из немногих оставшихся. Всего нас четверо, никто из нас не пользовался здешней магией, а потому не попал под проклятье, но теперь магия тут повсюду подохла, ни одна руна не работает. Для вызова Биврёста, благо, нужны только сильные легкие. Мои сестры сейчас занимаются добычей еды.

— Твои сестры? — переспросил Виктор. — Это ж как плодовита ваша матушка.

Синдри рассмеялся громким лающим смехом:

— В Западном Ковене, насколько мне известно, довольно строгие правила относительно возраста, но не в Северном. Мы с сестрами погодки. Одна старшая и две младших, самой младшей, Фрее, сейчас как раз пятнадцать. Мы все ждали, пока она достигнет этого возраста, чтобы отправиться сюда. Мне сейчас семнадцать. И я рад, что попал сюда таким взрослым. Были и другие, кто мог бы укрываться тут с нами, но они так перепугались, что с дуру повлезали в оофрид, болваны.

— Кто-нибудь из вас контактировал с Хель?

— Мы все еще тут именно потому, что не контактировали, — покачал головой Синдри. — А с западным вы разобрались именно войдя в контакт с богиней?

— Да, там была Морриган, — Алиса оглядела нетронутую скверной библиотеку, — но теперь я вижу, что с ней все было куда проще. Почему эта комната все еще чиста?

— Магия тут была заглушена изначально, даже светильники и те немагические были. Думаю, это чтобы ученики не испортили книги. А в итоге, оофрид сюда не добрался, нечего жрать было.

— Ты совсем головой кокнулся, Синдри? — послышался грубый женский голос из коридора. — С мертвыми уже болтаешь? О…

В библиотеку, с двумя мешками муки вошла высокая светловолосая девушка с чудными косами, украшенными бусинами. Взгляд ее серых глаз остановился на Викторе, и Алиса не поняла, покраснела та от жара, стоявшего в комнате или от чего-то другого. За ней вошла тонкая хрупкая девица с рыжими кудряшками и почти белыми глазами. Последней порог библиотеки пересекла девица с почти белыми пепельными волосами и яркими синими глазами. Она отличалась от своих сиблингов и Алиса уже догадывалась, почему.

— Гости, — недовольно вздохнула рыженькая. — Как вы вообще добрались сюда? Мы даже носа высунуть на улицу не можем, Синдри и тот не больше десяти минут там может пробыть.

— Этот мужчина не человек, Гретта, — оглядывая Виктора жадным взглядом сказала старшая, — он хульдра, точнее полукровка, потому что чистокровными хульдрами могут быть лишь женщины.

У Алисы как открылся рот, так она и не смогла его закрыть. Как девушка окинув Виктора лишь беглым взглядом, поняла, кто он на самом деле? Его не выдавало ровным счетом ничего, Алиса поняла бы, если бы у него, к примеру, из-под плаща торчал хвост, но как она…

— Как здорово! — саркастично воскликнула Гретта, оглядывая Виктора со всех сторон.

— Вивека — эксперт по бестиям, — объяснил удивленной Алисе Синдри, — мелкая язва — Гретта, а это, — он показал на девушку, очевидно тронутую магией урожденных, — Фрейя.

— Ты тоже потомок урожденных? — спросила Фрейя у Алисы.

— Да, но как ты это поняла?

— Потому что ты все еще жива, — спокойно ответила Фрейя, — я тоже могу быть на улице неопределенно долго, но мне это совсем не нравится. Ты здесь, потому что ядро под Ковеном нужно уничтожить, иначе этот мир ждет конец?

— Да. Ты ведь тоже видишь эти жуткие сны?

Фрейя молча кивнула.

— Здорово, Рагнарек и вправду грядет, — обреченно сказал Синдри.

— Из нас всех в этом сомневался один ты, — фыркнула Вивека.

— Вы как и мать всегда были излишне склонны драматизировать.

— Но хотя бы используем глаза по назначению, — Вивека поставила мешки на пол и в два шага приблизилась к Виктору. — За всю жизнь и не мечтала увидеть настоящего гибрида. Что эти мясники с запада сделали с тобой? Ты должен быть на полметра выше.

Она показала рукой примерный рост Виктора, если бы у того, видимо, были его прежние ноги.

— "Исправили", — пальцами показав кавычки, сказал Виктор. — Как ты поняла, кто я?

— Такой цвет глаз как у тебя может быть лишь у потомков урожденных и бестий. Тебя уличный мороз совсем не потрепал, в отличие от твоей подруги, — она осклабилась, бросив быстрый взгляд в сторону Алисы. — Ты бестия, притом отлично переносящая морозы, значит кто-то из северных мифов. Слишком высокий для альвов и двегаров, и слишком гуманоидный для всех остальных. Остается только хульдра.

— Удивительно, — только и ответил Виктор.

— Жаль, что тебя так извратили. Не думал вернуться к прежнему облику?

— Вернулся, если бы знал как.

— Позволь тебе помочь, — Вивека наклонилась совсем близко к его лицу.

Алиса немедленно испытала неприятный укол в груди, но заставила себя отвести взгляд. Виктор и без ее вмешательства скажет этой девчонке, что это неприемлимо.

— Буду рад принять твою помощь, но сначала придется разобраться со здешним ядром.

И всё? Больше он ничего не добавит? Вспомнив, как он нервно шарахался от Субботы, Алиса задалась немым вопросом и прикусила внутреннюю сторону щеки. Видимо, долгая дорога и мороз измотали, потому в голову и лезут гадкие мысли.

— Вивека, ты ведешь себя неприлично, — вдруг сказал Синдри, не Виктор, — мы только познакомились и даже не узнали, что связывает этих ребят, а ты уже кладешь на первого попавшегося парня свои косы.

— О, — раздраженно ответила Вивека и отстранилась, — прости, дорогуша, — теперь она заметила ярость в глазах Алисы, но явно не была задета этим, — ты мне показалась совсем маленькой для того чтобы… Впрочем, неважно. Давайте лучше займемся готовкой. Стоит напечь побольше хлеба. Помимо него нам светят лишь консервы.

— Надеюсь, что там не квашеная сельдь, — вздрогнув сказала Гретта, — меня от ее запаха мутит.

— Вряд ли тут найдется такой деликатес, — фыркнула Фрейя. — Если вы не против, я пока хочу поговорить с себе подобной, она все равно еще не оттаяла до конца.

Виктор задержал на ней взгляд, Алиса почувствовала это затылком, но не обернулась. Тесто ребята готовили в другом конце библиотеки, а потому не слышали их с Фрейей разговора.

— Не злись на Вивеку, ей недавно исполнилось девятнадцать, а потому она бывает немного… резкой.

— Вы все довольно… Забудь, неужели у меня все на лице написано? — недовольно спросила Алиса.

— Нет, лицо ты держишь неплохо, но твои волосы так вспыхнули, что только дурак не понял бы.

Алиса схватила себя за хвост и успела увидеть, как золотые нити гаснут среди каштановых волн.

— Теперь даже позлиться тихо не выйдет, — с досадой сказала она.

— Мама говорит, что тихо злиться — вредно для здоровья. — Она сэра богини Фрейи, служительница ее храма, потому она редко оказывается не права. Мне она говорила, что сама богиня наказала ей назвать меня в ее честь.

— Раньше я бы не поверила, что она в самом деле говорила с Фрейей, но последние три месяца я очень близко общалась с Морриган.

— Что ты чувствовала, когда она была подле тебя?

— Чувствовала? — переспросила Алиса. — Сначала я ей не доверяла, но потом она оказалась довольно забавной и интересной. Мне с ней было комфортно.

— И больше ничего?

— Не приметила ничего такого…

— Обычно в контакте с богами люди испытывают очень сильные эмоции. Видимо, она действительно признала тебя, раз позволила чувствовать комфорт.

— Я скучаю по ней, — вдруг сказала Алиса, — пока она помогала мне, было в разы проще и спокойнее.

— Сделай для нее алтарь, — пожала плечами Фрейя.

— Алтарь?

— Ну да, около него ты сможешь общаться с ней, если нет возможности посетить ее храм.

— Но я не знаю, как создать алтарь.

— Я сооружу, если у тебя осталось хоть что-то связанное с ней.

Алиса спешно засунула руку в карман штанов и вытащила оттуда треснувшее зеркальце в медной оправе. Именно в нем находилась Фей, когда она путешествовала по миру, созданному Алиной.

— Это ее зеркало. Точнее, она отражалась в нем когда-то. Но больше я ее там никогда не видела.

— Для алтаря есть определенные правила. Пошли, я помогу тебе создать его.

— Но как она может появиться тут, если здесь блокируется мана?

Фрейя посмотрела на нее, будто она была как малое дитя:

— Она богиня, для нее это просто шутка. Но из всех нас связаться с ней способна будешь только ты. Остальных она до себя не допускала.

Алиса начала сомневаться. Морриган предпочитала честную игру, а потому запросто могла не выйти на связь, даже если Фрейя соорудит алтарь для нее по всем правилам. Она сдернула с читального стола красное сукно и постелила его на тумбу у стены. Взяла с каминной полки свечи, сняла с руки несколько кожаных браслетов и связала свечи по три, а потом расставила их в форме ровного треугольника на красном сукне. Выудив кочергой из огня уголек, Фрейя начертила им круг и остановилась:

— Ты знаешь символ Морриган?

— Новолуние.

Фрейя кивнула и нарисовала в круге еще один, полностью окрасив его в черный, и отступила в сторону, предлагая Алисе встать перед наскоро сделанным алтарем и положить на него зеркало.

— Сейчас я зажгу свечи, а ты закрой глаза и прислушайся. Может, ты услышишь ее голос, а может, что-то другое. Мысленно тянись к этому звуку.

Алиса зажмурилась и начала вслушиваться. Справа от нее негромко переговаривались ребята, голос Виктора она среди них не слышала, в камине трещали поленья. Вспыхнул фитиль свечи, и окружающие ее звуки исказились, словно бы Алиса слышала их из-под толщи воды. Вдалеке она услышала тихий крик вороны.

V. Гори-гори ясно

— Ты так скоро начала по мне скучать? — с усмешкой спросил ее голос Морриган где-то над левым ухом. — Только не говори вслух, просто думай, не хочу, чтобы они нас подслушали.

— Мне пришлось пойти на север, Хель наслала на всех, кто когда-либо касался ее ядра странную болезнь.

— Да, она отравила ману. И что абсолютно беспрецедентно — залезла на мою территорию! — ее речь стала сбивчивой, она явно злилась. — Нет, я понимаю, мое поле влияния сейчас ничто иное как просто линия на карте, но это ведь дело чести. Это совершенно грязная игра, что, в принципе, вполне в духе Хель. Она неплохо потрудилась, ее ядро буквально замуровано в этом… Как вы в итоге решили это назвать?

— Скверне.

— Да, пусть будет скверна, — недовольно сказала Морриган. — Она поставила очень хороший барьер. Ситуация накалилась. Сразу скажу — можешь сбросить Герберу со счетов. Ей ни за что до сюда не добраться. Я уверена, что перемещение судов полностью перекрыто, а учитывая ее тряску от манаплана, которую я вижу в твоих воспоминаниях, ей не хватит духа его использовать.

— Она говорила, что в бездне видит не просто пыль — она смотрит на нее.

— Подумаешь, — фыркнула Морриган, — она всегда смотрит, вопрос, можешь ли ты посмотреть в ответ.

— Я верю, что она справится, но понадобится больше времени. Все равно, она сможет работать только когда мы избавимся от слизи. Можно ли разобраться со скверной, если войти в контакт с Хель?

— Войти с ней в контакт — это очень грубо сказано. Тебе придется умолять эту оглоблю пообщаться с тобой.

— Оглоблю?

— А что ты ожидала? Она все таки дочь великанши и бога коварства. Только не рассматривай ее лицо слишком пристально, она от этого бесится. Сама она к тебе точно не выйдет, придется найти Гьялларбру.

— Гья… Гьялбра…

— Мост через реку Гьёлль, он ведет прямо в Хельхейм, а там на ледяном троне восседает ее величество богиня болезни и смерти.

— Повтори название еще раз.

— Не забивай себе голову, делегируй, — ее голос звучал в сторону, в которой на памяти Алисы стояла Фрейя. — В душах этих ребят сидит немалая злоба. Не могу не отметить, что она кажется мне абсолютно чуждой. Но если кто-нибудь из них начнет тебе мешать — избавься от него.

— Это не мой стиль.

— В игре со мной — да, но в войне ты должна быть готова к решительным действиям. Хель не здесь. Ты знаешь, что это значит.

— Но как тогда она может так серьезно влиять на мир вокруг?

— Я не стану так нагло помогать. Вы, люди, а особенно ты, достаточно хитры. Скажу лишь, что держать Ковен в одиночку тяжело. Даже когда вся магия в нем поглощена.

— Значит, я не смогу воспользоваться магией, даже если бы решила использовать местное ядро?

— Золото в твоих глазах и волосах зажигается не чтобы сделать тебя краше, — тихо сказала она, — взови к силе внутри себя, если это потребуется.

— Гербера сказала, что это опасно для меня.

— Гербера, конечно, урожденная, но в сравнении со мной просто человек, — цокнула языком Морриган, — отдайся силе, но держи ее в узде, иначе она охватит тебя и подчинит. Кенназ подскажет тебе, что нужно делать…

Голос богини растворился в общем гуле голосов и треске поленьев. Алиса открыла глаза. Вокруг нее собрались все, кто был в комнате.

— Ну как? — нетерпеливо спросила Фрейя. — Ты смогла поговорить с ней?

— Да, она сразу пришла ко мне. Кажется, она недовольна тем, что Хель распространила свое влияние на ее земли.

— Неудивительно, — хмыкнул Виктор.

— Морриган горделива, — понимающе сказала Фрейя, — она сказала, что нам нужно сделать?

— Нужен мост, — Алиса запнулась, вспоминая грубое и непривычное для ее слуха название, — Гья… Гьялу…

— Гьялларбру! — воскликнул Синдри, его лицо было перемазано мукой. — Но неужели он может быть где-то здесь?

— Мост через реку Гьёлль? — недоверчиво отозвалась Вивека. — Быть не может, что он в Ковене! Если бы он был тут, его бы было видно еще на подлете к острову. Сами подумайте, здоровенный золотой мост!

— Да, тут такого не было, когда мы прибыли, а тогда туман еще не заволок тут все, — грустно отметила Гретта.

— Под Западным Ковеном находился путь в Тир на Ног, — вспомнила Алиса. — Это было озеро с опаловыми водами и оно вело в другой мир. А одна из учениц буквально своими силами создала проход в другую, созданную ею реальность.

— Тогда она использовала силы сразу кучи человек, — покачал головой Виктор, — если нам придется открывать проход — можно забыть о шансе победы над Хель.

— Знаете, тут довольно много всяких странных штук, — задумчиво сказал Синдри, — Подземелий тут, конечно, нет, но есть обсерватория. А еще странное зеркало в тупиковом темном коридоре. Но предлагаю продолжить завтра, — он с надеждой глянул в сторону котла, в котором трещало поджаривающееся тесто, — Если я сейчас не поем и не посплю, начну туго соображать.

— Ну, да, — вздернула нос Вивека, — обычно-то твои мысли быстрее выпущенной стрелы.

— Нет, но так они станут еще неторопливей. Проверь хлеб лучше.

— Да разве ж это хлеб? — недовольно проворчала Гретта, заглядывая в висящий над огнем котел.

— Уж какой есть, — раздраженно ответила Вивека, отгоняя младшую.

Ели они в тишине. После довольно голодного дня Алисе казалось, что нет ничего вкуснее этих несоленых лепешек с консервированной рыбой. Гретту первую начало клонить в сон. Видимо, ее шустрое бытие отнимало у нее немало сил. Ей как самой младшей достался диван. Синдри спал неподалеку от нее на ковре перед камином. Другие девочки свернулись калачиком в креслах. Алиса придирчиво оглядела комнату. В ней остались только жесткие стулья. Ранее местным ребятам явно не требовалось больше мест для сна, — но теперь стоило вылезти за дверь библиотеки в поисках на тронутых скверной одеял. Алиса, конечно, привыкла спать на полу, но тогда пол ее комнаты в Ковене был устелен хотя бы подушками.

Поплотнее укутавшись в плащ, она вышла из библиотеки, за ней молча следовал Виктор. Когда они отошли достаточно далеко, он, наконец, подал голос:

— Я знаю, что тебе это не по душе, но я хочу использовать ее.

— Звучит довольно грубо.

— Звучит как есть, — Виктор за руку развернул Алису к себе лицом, — посмотри на меня, знаю, что до этого я уверенно заявлял, что собираюсь вернуть себе свое, но на деле я понятия не имею, как это сделать. Я хочу узнать, на самом деле ли она знает о чем говорит или просто делает вид.

— Ты готов даже подыгрывать ее флирту?

— Когда я пытался сблизиться с тобой, я так же подыгрывал тебе. Это было непросто, да, я выставлял себя никчемным идиотом, чтобы ты могла почувствовать себя выше меня.

Алиса замерла, неверящим взглядом рассматривая казалось бы такое знакомое лицо, но что она на самом деле о нем знала? Да, через его дневники она уже поняла, что Виктор принижал свои заслуги, но теперь, если подумать, это выглядело очень унизительно, не для него, для нее самой. Ей казалось, что она смогла доказать свой ум и полезность, но на деле ей просто позволили это сделать. То, что он скрывал желание вернуть себе прежний внешний вид — было сущей мелочью, в сравнении с тем, что он невольно открыл ей сейчас.

— Значит, тогда, когда ты якобы восхищался мной, ты просто играл роль дурачка? А в моменты, когда ругался с Герберой как раз и становился самим собой?

— С тех пор прошло много времени, — Виктор начинал раздражаться. — Ты сделала настоящее открытие, рисковала собой, чтобы вытащить меня из библиотеки, поставила на кон свой рассудок, чтобы мы с Герберой свершили то, что задумали. Может тогда, в начале я просто играл, чтобы завладеть твоим вниманием, но не сейчас, и не в тот момент, когда делал тебе предложение. Я понимаю, что для тебя это может выглядеть грязно, но временами именно грязная игра может помочь без труда добиться того, над чем тебе в одиночку предстоит биться годами!

— Я… — Алиса закрыла глаза и отвернула голову в сторону, — для меня это слишком неправильно. Я не думаю, что играть это хорошая идея, какими бы ни были твои конечные цели. Например, сейчас мне очень плохо от того, что я узнала, — на ее ресницах заблестели слезы, — теперь скажи мне, — она посмотрела на него и почувствовала, как мороз сковывает мокрые дорожки на нее щеках, — глядя мне в глаза, скажи, что это стоило того.

Виктор отпустил ее запястье, отошел на шаг назад, но, встречаясь с ней твердым взглядом, сказал:

— Это стоило того.

Теперь уже Алиса могла почувствовать, как вспыхивают золотые нити в ее волосах. Они наполняли ледяной воздух вокруг нее жаром, слезы на ее лице моментально высохли, словно капля воды, попавшая на раскаленные камни. "Кенназ подскажет тебе, что нужно делать". Огонь видимо был ее стихией, подпитываемой сильными эмоциями. Но почему эти эмоции обязательно должны быть такими болезненными? Алиса сделала глубокий вдох, и жар вокруг нее постепенно остыл. Сейчас было не время для практики магии урожденных. Ей стоило сначала переварить сказанное Виктором, а для этого она мучительно хотела наконец почувствовать одиночество.

В ближайшей комнате Алиса ухватила со случайных кроватей подушки и пару одеял, трещащих от покрывающей их ледяной корки. И молча прошла мимо Виктора в библиотеку. Все же, силу она контролировала плохо — еще до того, как она разложила найденные одеяла перед камином, поняла, что они частично оттаяли и высохли в местах, где она их касалась, пока несла. Алиса забилась в угол комнаты, свернувшись в одеяла как в кокон, и погрузилась в свои мысли.

Еще перед отправкой в Западный Ковен отец сказал ей, что когда она станет главой рода, ей придется научиться виртуозно лгать. Имел ли он ввиду содеянное Виктором как пример этой самой виртуозной лжи? Умение добиваться того, что тебе нужно, любыми путями, пусть даже идя на сделку с собственной совестью. Не зря Виктор упомянул, что все зависит от личного отношения. Не придется идти на сделку с совестью, если твои действия не противоречат твоим убеждениям. Алиса услышала, что рядом с нею кто-то лег. Это был Виктор — только от его тела постоянно веяло таким жаром. Стоит отдать ему должное — она как раз поступил так, как Алисе того бы хотелось по ее мнению — был с ней честен, как она от него и требовала. Что если бы тогда, в начале их знакомства, он остался так же холоден и прямолинеен, каким и предстал перед ней в первый момент? Тогда она была слишком разбита свалившимся на нее нутром Ковена, и наверняка начала бы его избегать. Значит, учитывая, в какой точке они находились сейчас — это и правда того стоило. Но ей все равно не по себе от того, что ей придется наблюдать, пока он будет "использовать" Вивеку. Стоит попросить заранее не посвящать Алису в подробности, для ее же блага.

Она высунула голову из-под одеяла и посмотрела на лежащего рядом с ней Виктора. Он был повернут к ней спиной, и Алиса вспомнила, что у нее всегда есть легкий способ узнать, что парень чувствует на самом деле. И она воспользуется этим, когда ситуация покажется ей критической. Обязательно воспользуется. Для их же блага.

Утро, если его можно было так назвать, потому что над островом стояла бесконечная тьма, началось все с тех же пресных лепешек и, внезапно, со сладких ароматных консервированных персиков. Глаза Алисы загорелись, когда ребята предложили ей оставшийся из-под персиков сироп в качестве напитка. И пусть от сладости во рту осталось ощущение жажды, в тот момент она была безумно счастлива. Не так уж много всего в последнее время даровало ей подобные ощущения.

Они вновь немилосердно разделали ее дневник, раскладывая листы на твердом полу.

— Всего тут три этажа, — сказал Сингри, разделяя листы на три группы. — Обсерватория на самом верху, но я не делаю на нее ставку, а вот зеркало...

— Никто из нас ни разу не поднимался в нее, — перебила его Фрейя, — пока что это единственное заметное место, которое нельзя списывать со счетов. Тем более наши предки использовали звезды для навигации…

— Нет-нет, подожди, дай мне сказать!

— А что насчет кабинета директора? Может, там есть какие-нибудь важные записи? — тонким голоском спросила Гретта.

— Мы не заглядывали в него с тех пор, как сгинул директор, у меня мурашки по коже от этого места, — прошипела Вивека.

— Да погодите вы! — воскликнул Сингри. — На втором этаже есть странное зеркало в конце коридора. В нем там совершенно нет никакого смысла, та часть коридора очень темна, чтобы рассматривать себя в нем, поэтому я думаю, что за ним точно что-то есть.

— Зеркало? — недовольно переспросила Вивека. — Зеркала не фигурируют ни в одной эдде.

— Но зачем тогда оно там висит?!

— Угомонись, Сингри! — рявкнула старшая сестра. — Проверим мы твое чертово зеркало. Есть еще какие-то предложения?

— На кухне есть странный гобелен, — прошептала Гретта, — очень странный.

— И что на нем изображено?

— Там волки, — она потупила взгляд, — но какие-то некрасивые.

— Бесподобно, — фыркнула Вивека, — если это все, что вы нашли странным тут, предлагаю подниматься и идти. Начнем с некрасивых волков, они на первом этаже. Но готовьтесь, не видно будет ни зги.

— Я попробую призвать Сигел из своего… внутреннего источника, — сказала Алиса, складывая руку.

— Подожди, — резко схватил ее за руку Виктор, нарушая положение руны, — Гербера сказала, что тебе нельзя использовать силы урожденных.

— Морриган вчера сказала, что в этом нет ничего опасного, — она почувствовала еще один болезненный укол, когда уже Виктор перестанет постоянно вставать у нее на пути, что бы она не делала. — Нужно выпускать силу, но держать ее в узде.

— Я понимаю, что Морриган ранее помогала тебе, но считаю, что стоит прислушаться к человеческой урожденной, а не к всемогущему богу.

— Но ты ведь знаешь, что богиня не может врать.

— Прошу, — тихо сказал он, — ты пообещала, что не станешь использовать способности урожденных без веской причины. Темнота совсем не похожа на угрозу жизни.

— Это как сказать, — подал голос Сингри, — мы не знаем, что произойдет, если мы вступим в чертову жижу.

— Не ругайтесь, — улыбнулась Фрейя, — У нас не очень много свечей, но если мы будем достаточно расторопными, то вполне...

— Погоди, сестра, но без свечей мы больше не сможем создать алтарь.

— Один милосердный, вы можете договориться хоть о чем-нибудь?!

— Не смей упоминать имя Одина! — возопила Гретта. — Наша семья служит Фрее!

— Да не обидится наша богиня на такую глупость! Давайте просто выберем главного и… — начала Вивека.

— И ты, конечно, хочешь быть главной, — фыркнула Фрейя.

— У тебя есть возражения, малявка?!

— У меня есть, — ответил Синдри, — я мужчина, и…

— И всем на это плевать! — радостно воскликнула Гретта.

Алиса удивленно наблюдала за начавшимся переполохом. Казалось, что каждый из сиблингов постоянно пытался быть громче другого. В них совершенно не было слаженности. Вивека вела себя как надменная старшая сестра. Сингри не уступал ей, так как был единственным мужчиной и считал, что этого достаточно, чтобы руководить всеми. Гретта, похоже, просто любила балаган, по какому бы поводу он не устраивался. Фрейя выглядела отстраненной, но ее ноздри в ярости раздувались. Нужно было немедленно придумать, как им взаимодействовать дальше, иначе они так проспорят до позднего вечера и даже свет свечей не поможет им в наступившем мраке.

— Пусть Виктор будет главным, — предложила Алиса, — он самый старший, и он мужчина, — специально для Синдри отметила она, — пусть он и командует.

Виктор удивленно посмотрел на нее, Алиса хищно улыбнулась ему в ответ. Пусть знает, что она тоже может ему подыграть, когда это необходимо. Возражений не последовало и Виктор, тяжело вздохнув, сказал им взять свечи, но лишь три.

— Будем использовать их по необходимости, если нужно будет осмотреть что-то конкретное. Даже если мы используем их полностью, сможем располовинить оставшиеся и воспользоваться алтарем, если это будет необходимо.

— Мудрое решение, — алчно глядя на него сказала Вивека.

Алиса просто закатила глаза и поднялась с пола, следуя к двери в коридор. Столовая была буквально через три двери от них и была ужасно холодной, так как являлась угловой комнатой, с обеих сторон овеваемой ветрами. Гигантский гобелен с волками висел прямиком на дальней стене в столовой. То, что Гретта именовала этих зверей "некрасивыми", было большим комплиментом по отношению к к ним. Крупные глаза на выкате на овальных мордах одаривали их глупыми взглядами. Алиса не знала, о чем думал портной, делая настолько уродливую вышивку, но возможно, его труд крайне гнусно оплачивался… Тем не менее кроме неблаговидности волков, гобелен не отличался от обычного ровным счетом ничем. За ним не было потайной двери или странных знаков — лишь голая деревянная стена. Лишь одно смутило Алису — стена за гобеленом была теплой на ощупь, но она умолчала об этом, раздражаясь от постоянных попыток подогнать ее со стороны ребят.

Зеркало выглядело уже более впечатляюще. В длинном темном коридоре оно словно уходило далеко в бесконечность. В нем и правда было трудно что-то разглядеть, а от того его местоположение казалось занятным, но не более того. Алиса коснулась зеркальной поверхности, заглянула за его раму, даже всматривалась в него непрерывно минут десять, но зеркало казалось самым обычным зеркалом и не более того. Вот только рама напоминала ей зеркала в Западных Ковенах. Мельком в отражении она увидела взгляд Вивеки, которым она словно пожирала Виктора, но лишь удрученно вздохнула, сегодня поведение девушки вызывало у нее не столько злость, сколько усталость.

Посреди обсерватории стоял одинокий телескоп. Алиса сняла с окуляра черную ткань и стараясь не сдвинуть его ни на миллиметр. Сейчас она видела в телескопе лишь непроглядный серый туман, но может быть, когда они найдут способ с ним расправиться, окажется что он направлен на какое-нибудь созвездие, которое скажет им о чем-нибудь. У них оставалась лишь половина третьей свечи. Гретта уже начала замерзать, тогда Синдри настойчиво попытался согреть ее руки:

— Остался только кабинет директора, вы, конечно, загляните туда, но кроме кучи оофрид там нечего ловить. Я пока отведу Гретту обратно в библиотеку, если наш командир мне позволит, конечно.

Отлично, теперь они вдобавок к увлеченной Виктором Вивеке они получат еще и конкурирующего с ним Синдри. Неужели все просто не может идти спокойно и без лишних идиотских разборок?

Синдри и Гретта ушли, на самом деле не дожидаясь разрешения Виктора. Вивека провела их к двери в самом конце коридора третьего этажа и остановилась, взявшись за ручку двери, Виктор передал ей свечу.

— Тут буквально все в этой дряни. Вряд ли хоть что-то уцелело.

— Погодите, чувствуете эту вонь? — неуверенно спросила Фрейя.

— Странный запах, — ответила Алиса, — не могу понять, что это.

Как только Вивека повернула ручку двери и поднесла свечу ко входу, как воздух перед ней резко вспыхнул. Раздался громкий взрыв. Алису откинуло назад, и она упала на спину. Перед ними полыхал огонь, облизывая своими языками потолок. Алиса слышала жуткий крик Вивеки, которая каталась по полу, держась за лицо. Когда она случайно коснулась темной жидкости, огонь моментально перебросился на нее, вспыхнув яркой дорожкой, убегающей вглубь этажа. Еще секунда и перед ними полыхало уже все, до чего доставал взгляд. Виктор сбил с кричащей девушки огонь:

— Нам немедленно нужно убираться отсюда.

— Как?! — воскликнула Алиса. — Тут все в огне. Если мы так его оставим — сожжем все здание до тла!

— Плевать я хотел на это здание, мы немедленно уходим!

Он вышиб ставни, схватил Вивеку на руки и выпрыгнул наружу. Алиса закашлялась и огляделась. Фрейя лежала в нескольких шагах от нее, она ударилась головой и потеряла сознание. Алиса не смогла поднять ее, мелькнула мысль просто оставить девушку посреди полыхающего этажа и спасаться, но Алиса сразу ощутила, насколько чужда ей эта мысль, словно бы принадлежала не ей. Но тогда кому? Ее отвлек полыхающий на ее плаще огонь, такой же яркий, как и ее золотые волосы. Как давно она загорелась? Кажется, она совсем не ощущала жара, исходящего со всех сторон.

"Кенназ подскажет тебе, что нужно делать".

Алиса зажмурилась, стараясь успокоить сбившееся дыхание, сложила руки в руну, но старалась не выпустить свои эмоции вовне, а словно притянуть их к себе, забрать вовнутрь и похоронить внизу живота. Жар хлынул в ее руки, медленно поднимаясь к плечам. Разум охватила жгучая боль. Она услышала незнакомые голоса, которые что-то кричали ей, но она не могла разобрать их речь. Ее внутренности швыряло от ярости до эйфории, словно огонь танцевал на них. Все ее тело полыхало, она сгорала вместе с трещащим вокруг деревом. Но гореть ей было очень приятно.

Воздух остыл, остался лишь мерный треск. Алиса открыла глаза. Она лежала на полу, рядом с ней в камине горел огонь, убаюкивающий звук которого нарушали лишь тихие стоны. Алиса встала, выскальзывая из-под опаленного плаща и сделала шаг. Она ступала так легко, словно бы парила над полом. В дальнем конце комнаты лежала Вивека. Они были тут совершенно одни. Половина ее лица вздулась жуткими пузырями и исходила кровянистой сукровицей, глаз заплыл, волосы сгорели. Она полным мольбы взглядом смотрела на Алису. Такая покорная, такая уродливая. Алиса смотрела на нее и улыбалась. Голоса шептали ей. Это не жестокость, это милосердие. Она занесла руку над лицом девушки и впилась ногтями в ее обожженную кожу.

VI. Всё ещё люди

Алиса дернулась, ее горло сковал кашель. Ее легкие горели, она не могла вздохнуть. Жар внутри отдавался болью в мышцах, ей хотелось плакать, но слезы словно моментально высыхали на ее лице. Она услышала над собой сбивчивый голос:

— Сейчас-сейчас, Сингри уже пошел за водой, потерпи еще немного.

Это была Фрейя, дрожащими руками она пыталась расстегнуть ее одежду, чтобы кожа наконец перестала гореть. Алиса схватилась за горло, пытаясь сделать вдох, но лишь когда жар внутри стих, она снова смогла дышать.

— Стоило только оставить вас одних! Что у вас тут произошло? — а это был Синдри.

— В кабинете был взрыв, но я пока не понимаю почему…

— Может, эта дрянь вспыхивает, что сухая солома? Вы уронили на нее свечу?

— Свеча была у Вивеки в руках, и она точно не касалась оофрид.

— Пары́, — тихо сказала Алиса, открывая глаза, — в закрытом кабинете скопились пары, они же и вспыхнули, когда Вивека поднесла к ним свечу.

— Повезло, что огонь не охватил все здание! Тут ведь везде эта гадость. Еще и дерево… Как он не распространился дальше?

— Он как раз распространился, но Алиса… — Фрейя замялась, — если честно, понятия не имею, что она сделала.

— Я вспомнила… то есть просто поняла… У некоторых учеников в Западном не выходил Кенназ, но на самом деле он работал в обратную сторону — поглощал огонь.

— А где сейчас Виктор и Вивека?

— Он выпрыгнул с ней в окно, пока тут все полыхало, — Алиса с трудом приподнялась на руках. — Я не смогла поднять Фрейю. Пришлось быстро соображать другой выход.

— Теперь я вижу, почему Морриган выбрала тебя, — восхищенно сказала Фрейя.

За дверями библиотеки переругивались голоса. Гретта распахнула двери и широко улыбнулась, увидев Алису:

— Они в порядке! Даже не поджарились.

Лицо Вивеки лишь немного было покрыто копотью, ресницы и брови обгорели, но вот Виктор. Может, он и был физически силен, но операция оставила на нем свой след — его ноги были слишком слабы для того, чтобы выдержать падение с третьего этажа. В остальном на нем не было ни царапины. Лишь когда он увидел Алису, перестал порываться встать с дивана, на котором его пыталась удержать Вивека. Алиса подбежала к нему и в ужасе пыталась понять, что ей делать. Хватит ли ей сил урожденной, чтобы срастить его кости.

— Не смей, — прошипел он, схватив ее за руку.

— У тебя сломаны ноги!

— И я точно знаю, что без подробной схемы можно даже не пытаться их излечить. С большей долей вероятности, я все равно не смогу ходить. А ты уже использовала слишком много своей магии.

— Но хотя бы остановить кровь…

— Я сказал нет!

Алиса отпрянула от него и опустила руки. Она чувствовала себя потерянной. Ей невыносимо хотелось, чтобы тут оказалась Гербера, уж вместе они бы…

— Если тебе уже лучше, мы можем пойти насобирать лекарственных растений, — тихо сказала ей Фрейя, — я знаю, как приготовить снадобье,что-то мне подсказывает, что оно еще не раз может нам пригодиться. А здешние запасы осквернены оофрид.

— Я пойду с вами! — воскликнула Вивека. — Мне нужно кое-что найти, я…

— Нет, не пойдешь, — отрезала Фрейя, ее взгляд метался, казалось, она лишь старается выдумать причину, по которой Вивека не может идти с ними.

— Вот совпадение-то, ты тоже никуда не идешь! — напал на нее Сингри.

— Виктор! Прикажи ему!

У Алисы уже голова звенела от этих криков. Ее начало мутить. Она пошатываясь вышла из библиотеки и закрыла за собой дверь. Перед опущенными веками мелькали жуткие картины расправы над Вивекой. Это не ее стиль, совсем не ее. Что-то не так. Она не раз была в сложной ситуации, но сейчас ярость буквально металась в ней, пытаясь найти выход. Это из-за того, что она поглотила весь этот огонь? Или…

Наконец Фрейя выбежала из библиотеки и настойчиво потянула ее за собой. Синдри еще бубнил им что-то вслед, но Фрейя его не слушала. Только перед ними возник Биврёст, она сразу же ступила на него.

— Огонь, который ты поглотила даст нам больше времени, чем обычно, быстрее, нам нужно перейти мост.

Она сорвалась на бег и Алиса поспешила следом за ней, еще не понимая, отчего Фрейя тратит силы и торопится пересечь мост. Когда половина моста осталась позади — в душе Алисы возникла непривычная легкость. Кажется, в последний раз она себя так ощущала на празднике, посвященном уничтожению Западного ядра, потом случилось слишком много всего, но и сейчас ситуация не стала сильно легче, так почему же ей так спокойно на душе? Фрейя остановилась лишь тогда, когда они попали на другую сторону моста. Она оперлась о каменную стену и пыталась отдышаться. Казалось, что, сегодня ветер не был так суров, как в день их с Виктором прибытия на остров.

— Трудно, наверное, тебе со своими… — решила как-то начать разговор Алиса.

— Да брось, — тихо, без малейшей надменности и раздражения сказала Фрейя, — скажи, что ты не ощутила это, когда мы пересекали мост — словно гора с плеч свалилась.

— Мне в голову уже приходили мысли, которые…

— Принадлежат не тебе, — закончила за нее Фрейя, — я знаю. Я служительница богини, дурость, которая приходит мне в голову, может оскорбить ее.

— Ты — избранная Хель?

— Не Хель, — улыбнулась Фрейя, — я избранная Фрейи.

— Но… — Алиса застыла с открытым ртом. — Но как… Я думала лишь те, кто владеют Ковенами.

— Нет, конечно, сейчас у них тьма последователей в сравнении с той же Фрейей, но это не значит, что лишь боги Ковенов могут выбирать себе любимчиков. Тем более, что Хель жадна до власти и редко выбирает достойных. Ей нет дела до этого мира, ее цель в другом.

— В чем?

— Наполнить Хельхейм душами. Чем больше человек коснутся ее ядра, тем больше она заберет себе. Словно бы ты заключил негласный контракт — сила в обмен на служение Хель.

— Поэтому она подсказала Скульд, как распространить магию среди обычного населения?

— Да. Сейчас она решила прибрать всех, кто коснулся ядра до того, как навсегда потеряет влияние над этим миром.

— Значит, всех зараженных ждет…

— Смерть, — кивнула Фрейя, — но если есть хоть малейший шанс, мы должны приложить все усилия. Вот только есть еще кто-то, кто путает нам карты, — она от досады ударила по замерзшему камню, — будто трудностей мало! Мы даже не можем договориться нормально. Пусть тебе предстала иная картина, но на самом деле мы не привыкли ругаться. После смерти отца каждый из нас стоял горой друг за друга. А Синдри… Ты слышала, как он давит на то, что "мужчина"? Как будто мы хоть единожды забывали об этом. Вивека всегда была самой трудной из нас, но ей пришлось взять на себя роль родителя наравне с мамой. Кажется, она зарабатывает с двенадцати, а может еще раньше. Гретта, конечно, любит язвить, но она никогда не делает это из злобы, скорее чтобы повеселить. Первой изменилась Вивека тогда мы не предали этому значения, потом это случилось с Синдри. Последними сдались мы с Греттой, — она посмотрела на нее большими синими глазами, — кто-то играется с нами.

— Твой брат сказал, что оофрид — порождение Локи. Может, он прав? В Западном Ковене я имела дело не только с Морриган. Сначала мне предстояло победить ее три обличия — Бадб, Немайн и Фей. И Морриган сказала мне у алтаря странную фразу — "держать Ковен в одиночку тяжело".

Фрейя взглянула в темное небо и от досады ударила себя ладонью по лицу:

— Я все поняла, нам нужно как можно быстрее разобраться с травами и вернуться назад.

— Постой, я хочу понять почему вы не покинете остров? — недоверчиво спросила Алиса. — Вы свободны делать что угодно, мы с Виктором разберемся с…

— Я не могу. А мой брат и сестры тут из-за меня. Моя богиня приказала мне разобраться со здешним ядром.

— Тогда ты знаешь, где оно?

— Нет, как и моя богиня. Но теперь, когда мы точно знаем, что наша цель едина — мы отыщем его. Доверию нужно время, но у нас этого времени нет, — ее выдох поднялся вверх полупрозрачным облачком, — даже если через ругань, но мы должны действовать сообща.

— Как вернемся — воспользуемся моим методом, — улыбнулась Алиса, — поговорим о чувствах.

Искомые целебные травы были почти не тронуты морозом. Их спасла толстый наст, образовавшийся на поверхности снега. Похоже, не только мороз, но и снег вокруг них нужен был лишь чтобы заставить их отсиживаться в Ковене. Заодно они собрали растения для еще одного настоя — готовился он куда проще и его целебные свойства были скорее легендой, чем доказанным фактом, но если это хоть немного могло им помочь, не следовало сбрасывать его со счетов. Когда они вернулись, их уже ждал Биврёст. Если бы не отмороженные пальцы, Алиса лучше бы осталась на этой стороне и впредь действовала отсюда, но им срочно нужно было возвращаться, если они планировали еще пользоваться руками и ногами.

Уже на середине моста Алиса ощутила, как на ее сознание вновь начало что-то давить. У нее появились подозрения — в самом ли деле у них с Фрейей одна и та же цель. Она дернула головой — это не ее мысли, что-то желает, чтобы она думала именно так, но Алиса так просто не сдастся. По взгляду Фрейи она заметила — ей в голову лезет все та же тьма, но и она не согласна ей подчиняться.

Синдри был очень недоволен, когда встретил их на той стороне. Дождавшись, когда они перейдут мост, он ушел в противоположную от библиотеки сторону, не сказав ни слова. Виктора и Вивеки и след простыл. В библиотеке, закинув ноги на подлокотник кресла сидела только Гретта. Необычно хмурая она вчитывалась в желтоватые страницы старой книги в темно-зеленой обложке.

— Гретта, почему ты тут одна?

— Эти, — она показала на диван, на котором лежал Виктор, а рядом сидела Вивека, — решили, что они тут самые умные, и пока вы, с их слов, занимаетесь такой глупостью, как поиск мертвых трав под снегом, решили заняться лечением переломов сами и пошли на поиски лаборатории. А этот, который наш с тобой брат, решил, что он тут самый мудрый, а потому решил, что всем все докажет, если сам найдет дорогу в Хельхейм. А я, в отличие от этих идиотов набитых, глядя, как ты улепетываешь по Биврёсту, догадалась, куда ты так торопишься, — она в ярости захлопнула книгу.

— Что бы ты не решила, — уже стала в защиту Фрейя, — дай мне сначала объясниться.

— В этом нет необходимости, — вставая сказала Гретта, — ну, у вас есть идеи, кто решил нас всех стравить?

— Локи — пока что самая подходящая кандидатура.

— Локи? Но разве Ковеном правит не Хель?

— Думаю, за чашкой успокаивающего настоя разговор пойдет лучше, — стуча зубами от холода, заметила Алиса.

Травы пришлось заваривать в том же котле, в котором они ранее готовили лепешки, но все же это был самый лучший и самый вкусный чай, лишь немного хуже, чем тот настой с солодкой, который Алиса пила вместе с Морриган. Гретта немало удивила Алису, но совсем не своей догадливостью, а потрясающим умением справляться с переполнявшими ее эмоциями. По ее мнению, не было стратегии лучше, чем просто вываливать чувства как есть.

— Все очень просто, девочки, — мудро сказала она. — Говорите все, что на уме, пусть это будет неприятно, пусть это будет последний бред, который существует на земле. Выпустите свои крамольные мысли и услышьте, как они звучат.

— Мне кажется, что то, что ты напрямую связана с Морриган, — после паузы сказала Фрейя Алисе, — делает тебя легкой мишенью и для Хель, и сейчас ты лишь пляшешь под ее дудку, не давая мне выполнить наказ моей богини.

— Будь меня так уж легко подчинить, Западное ядро бы точно уцелело, — спокойно ответила Алиса, — а я бы считала честью его оберегать.

— Но мы не знаем, в самом ли деле пало то ядро, — заметила Гретта.

— Знаем, — парировала Фрейя, — именно потому Хель и решила действовать. Она знает, что Алиса планирует посетить каждый Ковен. Если бы не эта угроза, ей было бы куда полезнее потянуть время, чтобы…

— Собрать больше последователей, — кивнула Гретта, — но сейчас времени у нее совсем не осталось.

— Вы можете как-то доказать мне, что в самом деле служите Фрее, а не Хель?

— Знаю, это удивительно, — пожала плечами Гретта, — но на самом деле у нашей злости есть одно полезное свойство — мы не успеваем придумать хорошую ложь и выпаливаем все как на духу.

— А ведь и правда, — улыбнулась Фрейя. — Раздраженная Гретта до этого запретила Вивеке упоминать Одина, как раз чтобы не обидеть нашу богиню. Знаю, это не так убедительно, но именно я настояла, чтобы никто из семьи не использовал магию Северного ядра. Остальных нам убедить не удалось.

— Они тоже пропали?

— Не пропали, — покачала головой Фрейя, — они и есть оофрид. Все, чего касалась магия, стало таким.

— Оно как болезнь, как живое гниение, — подтвердила Гретта, — но после пожара от него на третьем этаже не осталось и следа. Что если мы просто…

— Не в коем случае! — воскликнула Фрейя. — Что если души северян еще можно вывести из Хельхейма?! Если мы будем жечь огнем — мы можем навсегда потерять их.

Они замолчали, тяжелым взглядом смотрели в свои глиняные кружки. Алисе невыносимо хотелось встать и вновь посетить кабинет директора — найдут ли они там его обожженное тело?

Рядом с Алисой возник металлический мотылек, мелодично звенящий крылышками.

— Это сообщение от моих друзей. Они сейчас как и мы пытаются понять, как справиться с болезнью.

Алиса сжала мотылька и из него полился голос Надежды:

Мотылек в руках Алисы наконец загорелся ярким желтым светом, и она услышала голос Надежды:

— Алиса, мы выяснили что это за черная жидкость. Не просто так ее разводы напомнили мне бензин. Это нефть — в вашем Расколотом мире ее ранее не существовало, все поверхностно находившиеся скважины были истощены. В ее сердце — мана и органика… Мне тяжело об этом думать, но, возможно, мы уже опоздали. Сейчас мы работаем над восстановлением поглощенной органики, но без разрушения ядра, применяемая магия лишь подпитывает эту дрянь. Будь осторожна, нефть легковоспламеняющаяся, как и ее пары, особенно, если они скопятся в закрытом пространстве.

— Вот почему произошел взрыв, — прижала руку к губам Фрейя.

— Я лишь надеюсь, что мы никого не сожгли тогда, — тихо сказала Алиса.

— Не смей обвинять себя, — взяла ее за руку Фрейя, — тут есть тот, кто на самом деле виновен во всем этом. Но тут замешана не только Хель и Локи. Сами подумайте — жуткий мороз и вечная ночь, при этом над бывшим рвом стоит пар.

— Есть в этом что-то эпичное, — усмехнулась Гретта, — семья против семьи. Что ж, поборемся!

У Хель тоже были братья. Один из них — Фенрир, гигантский волк, что вечно гонится по небосводу за солнцем, пока не проглотит его. И здесь, над крышами Северного Ковена — он смог добиться своей цели, но лишь в границах острова. Пока что. Второй ее брат — мировой змей Йормунганд — превратил ров с водой, ранее окружавший Северный Ковен, в плотное облако пара. А за раздор между ними, конечно же был ответственен Локи, бог хитрости и коварства. И все они преграждали им путь к Хель, которая и наслала на земли пожирающую людей болезнь, обращающую ману внутри них в нефть.

Но пусть они и смогли понять, с кем им дано сражаться, как им придется с ними сражаться — они не имели не малейшего понятия. Им пришлось выложить все, что они знали и хоть немного считали подозрительным.

— Странно, я уверена, что за стеной, на которой мы видели гобелен с волками, внешние владения Ковена, — сказала Гретта, — но тогда как она может быть теплой?

— Там точно что-то сокрыто, — уверенно сказала Алиса. — Может, просто разрушим ее?

— Я не думаю, что нам стоит действовать с помощью грубой силы, — покачала головой Фрейя, — стена лишь стена, но если в ней сокрыта дверь — мы должны сначала отыскать ключ к ней. Если мы ее разрушим — можем навсегда лишиться этой возможности.

— Зеркало на втором этаже и в самом деле не простое, — хмыкнула Гретта, — не понимаю, что именно меня смутило, но мы должны еще раз проверить его.

— Вижу, вы неплохо сдружились, — это вернулся Синдри, его щеки были алыми от румянца, — и что решили? Что странные вещи все таки странные?

— В отличие от тебя, дурья башка, мы хотя бы поняли, с чем имеем дело, — раздраженно бросила ему Гретта.

— Я это понял еще в самом начале.

— Расскажи мне эту историю, — злобно прошипела Гретта. — Я еще помню, как качественно ты пользуешься мозгами: забыл как мама наказала тебе подоить корову, а вместо этого ты пошел к быку и начал дергать его за…

— Это было давно! Я был юн и несведущ.

— Это было в прошлом году!

— Гретта, пожалуйста, мы все на одной стороне!

— Знаю! Но почему он сразу начал разговор вот так? Ни здравствуйте, ни извините.

— Его помыслами, ка ки нашими сейчас правит Локи.

— Думаете нашим раздором правит бог? А я думаю, что причина в том, что вы никогда не признавали меня! Вы считаете меня глупцом, уверены, что большее что мне светит — это валить лес. Вивека мастер по бестиям, с семи оборотов солнца задает жару даже взрослым мастерам. Фрейя — избранная богини любви и магии, любимая дочь у матери. Гретта — какой бы желчью ты не изливалась, все продолжают любить тебя, будто ты самое светлое, что им приходилось видеть. И только я… — Синдри резко сел на пол, — только я среди вас ни на что не гожусь. Даже корову от быка отличить не смог. А ведь папа наказал мне защищать вас…

Его сестры немедленно бросились перед ним на колени и начали обнимать и зацеловывать его, наперебой вспоминая давние истории:

— Если бы не ты, Синдри, Вивеку ждала бы судьба совсем не мастера по бестиям, — сказала Фрейя, — у нее было немало завистников, и среди них были те, кто вполне серьезно планировал оставить ее без рук.

— Вот только эти идиоты слишком громко кричали о своих планах, — усмехнулась Гретта. — До сих пор помню, как ты носился за ними с топором по всей деревне. Селяне потом судачили, что ты совсем из ума выживший, но Вивеку уже трогать боялись.

— Мы с мамой всех себя отдаем богине, но всегда по-настоящему счастливы, когда возвращаемся домой, а ты уже несешься раскладывать нам горячий ужин. Помню, однажды мама плакала, что тебе впору гулять, а ты все у плиты стряпаешь. А ты ей тогда ответил…

— Что ваши счастливые и сытые лица — лучше любых прогулок, — улыбнулся Синдри.

— И только ты из всех них в курсе, что на самом деле не все меня любят, — хмыкнула Гретта.

— Просто тот идиот и локона твоих волос недостоен! Простите, что я так напал на вас, — он погладил сестер по головам, — на самом деле я ничего не смог выяснить. Болтался между обсерваторией, зеркалом и гобеленом битый час, но так ничего придумать не смог. Только замерз и захотел есть. А где же Виктор и Вивека?

— Они ушли больше часа назад! — испуганно воскликнула Гретта.

VII. Savior

— Ушли? — с подозрением переспросила Фрейя. — Разве у Виктора не сломаны обе ноги?

— Странный он парень, скажу я тебе, ему должно было быть больно, но он словно бы и не замечал этого, — хмуро ответила Гретта, и взглянула на Алису — вы в самом деле встречаетесь?

Они поспешно собирались на поиски ребят, для начала им предстояло проверить лабораторию, о которой говорила Гретта.

— Да… — Алиса почувствовала укол в груди, — не так давно, но все же…

— То, как он говорил с Вивекой вызвало у меня самую настоящую тошноту. Он так улыбался ей, она ему говорит: "Ради тебя я готова пойти прямо сейчас, но этот мороз…", и сделала многозначительную паузу, а он ей: "Не волнуйся, я не дам замерзнуть единственной девушке, которая способна мне помочь". Словно за десять минут до этого вы с Фрейей не ринулись на поиски лекарства именно с этой целью.

Такой тип общения был совершенно не свойственен Виктору и больше напоминал как он при знакомстве рассказывал ей, что ничего не добился за три года исследований, выставляя лечение лихорадки — своим магнум опусом, и ни словом не задевая, что их с Герберой цель — уничтожение ядра. Пусть ей не очень хочется воочию наблюдать за этими двумя, но Виктор не зря дождался, пока она уйдет, чтобы лишний раз не провоцировать в ней магию урожденных. Учитывая как на них действует это жуткое место, она больше верила ярости на его лице, когда он запрещал ей использовать магию, чем в сладкие заигрывающие речи.

— Звучит немилосердно, — скривилась Фрейя.

— Виктор склонен добиваться своих целей самыми быстрыми методами, — сказала Алиса.

— А как насчет того, что вместо тебя он спас из огня Вивеку? — не отступала Гретта.

Сердце Алисы наполнилось горьким разочарованием, но она не желала подчиниться ему. Отец говорил, что в таких случаях нужно применять методы тестирования реальности, чтобы отделить чувства от фактов. Что если бы Виктор, поступил иначе?

— Если бы он бросился спасать меня, ты и Вивека с большой долей вероятности сгорели бы, — заключила Алиса. — Мы не раз были в тяжелых ситуациях, он знает, что я смогу защитить себя.

— Хорошо, если так. Но почему он не дал тебе вылечить его? Мне в голову приходят только печальные мысли по поводу этого.

— Ни я, ни он пока не знаем насколько сильно я рискую, используя магию урожденных. Его сестра сказала, что это невероятно опасно, Морриган — что я обязана научиться ею владеть.

— Ничего плохого не хочу сказать о сестре Виктора, но пока что использование магии урожденных тобою было исключительно полезно для нас, — сказал Синдри и повернулся к Фрее, — можем ли мы попросить у нашей богини совета?

— Пусть Алиса не ее последователь, но если я смогу убедить ее, что это важно для меня…

— Брось, Фрейя! Она ради тебя потушила целый этаж, даже не понимая последствий! — воскликнула Гретта. — С каких таких пор спасение сэры от смерти стало для нашей богини обычным вторником?

— Тоже верно, — хихикнула Фрейя.

Сейчас влияние на их эмоции словно отошло на второй план, но сколько еще продержится это хрупкое равновесие? Если они собираются уничтожить ядро, в первую очередь им стоит разобраться именно с Локи. Сразу после того, как они найдут Виктора и Вивеку, которых вопреки их надеждам не оказалось в лаборатории. Фрейя была права, им с трудом удалось найти уцелевшую лабораторную посуду, но стелажи с зельями были затянуты плотными тяжами скверны.

— Сможем ли мы создать зелья, не используя ману?

— Не сможем, — подтвердила Фрейя, — мы будем использовать твою. Процесс готовки на самом деле несложный,

— Если ты с пяти лет каждое утро проговариваешь его наизусть во время чистки зубов, — хмыкнула Гретта, придирчиво оглядывая плоскодонную колбу на следы скверны.

— И как же здорово, что это дало свои плоды, — кивнул Синдри, — Алиса, а как тебе удалось получить способности?

— Они развились после контакта с Морриган.

— Фрейя! Так значит ты тоже можешь…

— Боюсь нет, Синдри, иначе бы уже могла.

— Но ты и не пробовала. Мы вообще боялись тут даже Сигел сложить.

— Я… — она запнулась, — я не знаю, что сказать. Думаю, мне стоит хотя бы попытаться. С двумя магами у нас будет всяко больше шансов, чем если мы будем сваливать все на Алису. Неизвестно, как именно нам придется бороться с Фенриром и Йормунгандом. Но все тщетно, если мы не найдем Виктора и Вивеку.

— Куда они могли пойти кроме лаборатории?

— Ума не приложу, — покачала головой Фрейя.

— Тогда пришло время для настоящего расследования! — воскликнула Гретта, ей на диво легко удавалось оставаться веселой, несмотря на гнетущий ужас, который их всех сковывал. Комната вокруг нее словно бы наполнялась светом и становилось не так страшно. — Смотрите под ноги, ребята, Виктор может и ходит через боль, но вот кровь они так и удосужились остановить.

Алиса сложила Сигел и внимательно присмотрелась к темным доскам под собой. В ярком свете она едва ли видела небольшие темные пятнышки, все же Виктор не был человеком и довольно быстро регенерировал, но слабый след еще можно было уловить. Когда они проследовали за пятнами крови на улицу, след резко оборвался. Они оказались во внутреннем дворе школы, посреди которого, склонив ветви к земле стояла белая ива, верхушка которой утопала в тумане. Под деревом стоял старый колодец с прохудившейся и покосившейся крышей, а кроме него лишь каменные лавочки вдоль стен Ковена. Больше не было ничего. Следы на снегу, если они и были когда-то, уже скрыл порывистый ветер.

— След точно ведет сюда! — сквозь вой стихии прокричала Гретта.

— Давайте просто осмотримся, вдруг найдем еще что-то! — ответил Синдри.

Гретта забрала найденную ими химическую посуду и бережно понесла ее в библиотеку. Они была очень худа, а потому начала бы замерзать раньше них всех. Тем более, кто-то должен был вернуться, вдруг, они зря так беспокоятся и Виктор с Вивекой уже там, ждут их, пока они пытаются их отыскать.

— Почему тут стоит колодец?! — спросила Алиса, пытаясь прикрыть лицо капюшоном от бьющих ее по щекам острых снежинок.

— В эддах говорится о волшебном колодце, из которого, если испить воды — временно станешь мудрее.

— Ты про тот, что охраняет Мимир? — спросил Синдри. — Глупый просчет! Колодец находился в подземной пещере у корней Иггдрасиля, а не на поверхности!

Алиса вновь сложила Сигел и опустила шарик света вниз на дно колодца. Ее желудок резко скрутило от тошноты. В двух метрах под ними, на каменном дне пересохшего колодца она увидела кровавый след, словно бы упавшее туда тело тащили волоком.

— Нет, Алиса, это слишком опасно! — воскликнула Фрейя. — Мы даже не знаем, что там!

— Тогда возвращайтесь в библиотеку! — ответила Алиса, уже занося ногу над краем колодца. — Если я не вернусь, не идите на мои поиски. Уничтожьте ядро.

Она перебросила вторую ногу и спрыгнула, больно ударившись копчиком о пол. От нее в темную даль уходил длинный широкий каменный проход. Алиса даже оглядела здешние сломанные магические светильники, опасливо поднося к ним свет Сигела, но ее отвлек громкий звук падения.

— Давай, Фрейя, я поймаю тебя! — Синдри подставил руки и девушка и писком упала на них.

— Зачем вы пошли за мной? — удрученно сказала Алиса. — Кто теперь займется ядром?

— Мы все! — отрезала Фрейя. — У нас больше шансов, если будем держаться вместе. Синдри, конечно, как колдун — полный нуль, но под его кулак лучше не попадать.

— Лишь бы Гретта за нами не полезла, — Синдри, прищурившись, смотрел вверх, — ни зги не видно.

— Хорошо, — согласилась Алиса, — на самом деле я рада, что вы со мной.

Она мельком глянула на ведущий вглубь кровавый след. В голове тут же взорвался ворох мыслей одна хуже другой. Среди них было даже предположение, что Вивека намеренно скинула сюда Виктора, а потом утащила в подземную лабораторию зла, о которой на самом деле и говорила изначально. Но это уже был сущий бред, а потому Алиса приказала своему мозгу заткнуться и сосредоточиться на возможно ожидавших их реальных опасностях: она вслушивалась в шорохи, пристально разглядывала трещины на каменных стенах, пыталась носом учуять, что их ждет за поворотом, но тут ее остановил Синдри:

— Алиса, — шепотом сказал он, — глянь в угол.

Он указал слева от нее и девушка поднесла туда, куда он указал, свет Сигела. По своду пещеры блеснул белый толстый тяж.

— Что это?

— Паутина, — ответил Синдри.

— Глупости, какому пауку под силу свить такую паутину?

— Вон-н т-тому, — дрожащим голосом сказала Фрейя, указывая пальцем прямо перед собой.

Свет Сигела выхватил длинную скрюченную лапку гигантского чудовища — на их счастье, уже давно умершего. Оно лежало кверху длинными ногами, словно пытающимися прикрыть его головогрудь, давно иссушенную морозом. Алиса поднесла свет поближе — на мохнатом брюшке блеснули яркие синие узоры.

— Он выведен с помощью селекции, — сказала Алиса. — Здорово, меня опять ждут насекомые.

— О, поверь, дорогая, — поморщившись сказал ей Синдри, — это именно тот тип насекомых, от которых даже у меня в жилах стынет кровь.

— Нам нужно поторопиться.

— Нет, стой, — удержала ее Фрейя, — скажи как пользоваться силой.

— У меня не больше понимания в этом, чем у тебя.

— Может хоть что-нибудь? Вроде "прислушайся к своему сердцу".

— У меня для тебя есть только "прислушайся к своему чувству самосохранения", — бросила Алиса, — быстрее, я надеюсь, что они еще живы…

Фрейя на бегу пробовала сложить Сигел, но у нее решительно ничего не выходило. Она шептала себе под нос молитвы, возможно пытаясь прямо сейчас связаться с богиней. Алиса не слышала, но чувствовала Морриган подле себя — возможно ее желание сражаться призвало ее, она никогда раньше не думала, какой должна быть жрица богини войны, но, кажется, сейчас начала понимать. Именно касание Морриган словно затормозило ее перед глубоким обрывом, которым оканчивался проход.

Дальше их путь пролегал по узкой спирали стелющейся по отвесной стене. До сих пор Алисе казалось, что она победила страх высоты, но веретено, по которому они ползли, на ощупь переставляя ноги, открыло ей глаза, что нет ничего более вечного, чем страх. Меняется лишь его интенсивность, но никогда не само наличие. Снизу их раз за разом обдавало морозным воздухом, словно бы спираль оканчивалась зияющей дырой, над которой они ползли в полной темноте — Алиса не готова была оторвать руку от стены даже ради того, чтобы сложить Сигел. Если их путь окончится пропастью, не останется ни малейшей надежды, что Виктор и Вивека еще живы. Алиса постаралась успокоить себя, представив, что они сидят с Греттой в библиотеке и смиренно ожидают их прихода. Хотя кого она обманывает? Если ее там не окажется, Виктор сразу же пойдет за ней. Эта история странно зацикливалась в ее голове, подобно спирали по которой они ползли.

Вдруг рука Алисы наткнулась на что-то липкое — и она испытала облегчение, за это что-то можно было держаться как за веревку, почти наверняка это была пугающе толстая паутина, которую они уже видели ранее. Девушка была уверена, что размеры паука уменьшились от высыхания, на деле же он был крупнее, в разы крупнее.

— Стоп! — воскликнула она, и оторвала одну руку от стены.

Ее ладонь предательски дрожала, когда она пыталась сложить Сигел, чтобы посмотреть, куда дальше заведет их тропа, она могла лишь одним глазом смотреть на тьму под собой, но когда у нее наконец получилась руна, она увидела совсем не то, что желала: три крупных косматых паука ползли по направлению к ним, провал был устлан толстыми жгутами паутины, сквозь которую все равно прорывался ветер, раскачивая паутину. Алисе уже почувствовала, что ей совсем не нужна руна, чтобы утопить этих тварей в лавине огня, но ее остановил Синдри:

— Нет! Нельзя использовать огонь!

— Я больше ничего не умею!

— Если ты подожжешь паутину, Виктор и Вивека точно погибнут, а мы вместе с ними! Глянь за что держишься! Если здесь все начнет гореть мы просто свалимся вниз.

— Если я ничего не сделаю, нас просто сожрут! — она вновь подняла руку.

Но не успело ее пламя сорваться с пальцев, как она увидела яркий голубой блеск ледяного кинжала, пронзившего одного из пауков. Он заскрежетал хелицерами от боли, и тогда его пронзил второй ледяной кинжал. Алиса посмотрела наверх: волосы Фрейи излучали яркий голубой свет. Она даже не складывая руну метала в пауков все новые и новые ледяные кинжалы, пока все трое не перестали двигаться.

— Милостивая Фрейя… — выдохнул Синдри, — у тебя получилось! Хотя над точностью я бы поработал…

— Ни слова, Синдри! — радостно воскликнула Фрейя. — Ни единый твой вздох сейчас не способен поколебать мой экстаз!

Фрейя оттолкнулась от стены и прыгнула на паутину. Алиса испуганно вскрикнула, но девушку подхватил морозный порыв ветра, и она зависла в воздухе, не касаясь липкой сети:

— Давай, Алиса! Уверена, ты тоже так сможешь!

— Чудно, — осклабилась Алиса, — но если ты позволишь, я все же предпочту остаться на своих двоих.

Но стоило ей поставить ногу на паутину, она поняла, что так не пойдет — та была слишком липкой и оторвать ногу от нее получалось очень с трудом. Боясь оставить сапоги там, где увязла, Алиса предостерегла Синдри:

— Оставайся там, эта дрянь удивительно липкая на таком-то морозе.

— Просто пожелай парить и у тебя все получится!

Несколько толстых коконов висели как раз у дальней от нее стены. Ее сердце опять зачастило — был ли у этих пауков яд? Как конкретно он действовал? Что они найдут, разрезав их? Алиса почувствовала, как горят ее волосы, и последовала совету Фрейи. Увы, но выходило немногим лучше, чем в тот раз, когда она практиковала Лагуз в Западном Ковене. Ее тело как-то неуклюже вертелось в воздухе, пока Фрейя словно шагала по воздуху.

— Ты очень грациозна, Алиса, — усмехнулся Синдри, — как семя клена на ветру.

— Посмотрим, как ты справишься, братишка, — Фрейя протянула руку, и ее брат взмыл в воздух против собственной воли.

Сделав пару разворотов, Синдри завис в воздухе пятой точкой кверху:

— Только попробуйте пошутить по этому поводу, — раздраженно болтая ногами сказал он, — уверен, Фрейя, ты просто не к тому месту приложила силу. Зачем я вообще вам там сдался?

— Нож отца у тебя с собой?

— А как же.

— Тогда ты и открываешь коконы.

Сердце Алисы пропустило удар, а желудок скрутило то ли от пируэтов в воздухе, то ли от сковавшего ее страха. Она старалась не смотреть в сторону коконов, когда Фрейя наконец переместила брата к ним:

— Не обессудь, Алиса, но сначала я открою тот, что потоньше… Ах, чтоб тебя.

— Я тоже до одури рад тебя видеть, — услышала она недовольный голос Виктора и сделала еще одно непроизвольное сальто в воздухе, стараясь хотя бы вниз головой увидеть его.

— Нет, Вивека не может быть в… этом, — он указал на кокон в два раза толще чем тот, в котором был Виктор.

— Вивеки тут и нет, если только она все сделала правильно и не потащилась следом за мной. По ощущениям прошло пару часов. Вы ее не видели?

— Не пришлось, — задумчиво сказал Синдри, тщетно пытаясь осмотреть место, в котором они находились.

— Там вдали есть ход, — указала Фрейя, — можем посмотреть, куда он ведет. Слишком уж он узкий для пауков.

Виктор от полета отказался и Алиса двинулась за ребятами одна, напряженно осматривая пронизанный белыми корнями проход. Там, в самом его конце, мерцая синим и фиолетовым светом мерцала вода в большом колодце, оплетенном корнями. Там же с синими губами и невидящим взглядом сидела замерзшая Вивека. Алиса тут же подлетела к ней, стараясь отогреть ее лицо руками. Губы девушки слабо шевелились, Алиса приблизилась к ней, чтобы расслышать, что та говорит:

— Набери воды, — ее кожа была холодна как лед.

Алиса вспомнила, что одна из частей Кенназа — тепло жизни. Быть может ей дано не только видеть его, но и давать. Она взяла ладони Вивеки в свои руки и постаралась передать ей часть пылавшего внутри нее огня. Сердце Вивеки начало биться чаще, а Алиса ощутила жуткий пронизывающий холод вокруг себя:

— Синдри, забери Вивеку, немедленно выбирайтесь наружу.

— А ты что собралась делать?

— Они столько натерпелись с Виктором не для того, чтобы мы просто ушли отсюда. Нужно набрать воды из этого колодца.

— Давай лучше я, — сказала Фрейя и наскоро создала кривую ледяную плошку, — ну… лучше, чем ничего.

— Идеально, — улыбнулась Алиса.

— Возвращайся, подними всех наверх, я буду прямо за тобой.

Лишь когда они вновь оказались в тоннеле, Алиса ощутила хрупкое спокойствие. Она подошла к Виктору — его одежда превратилась в лоскуты. Девушка протянула руку, чтобы коснуться его, но он отпрянул:

— Если ты сейчас же не дашь мне тебя обнять, останешься в этом подземелье навсегда, — взорвалась она, опаляя воздух вокруг себя.

— Прости-прости, пожалуйста, — затараторил Виктор, — я бы сейчас не ограничился одними лишь объятиями, но если долбанный яд долбанных пауков разъедает одежду, я не хочу, чтобы на тебе он оставил хоть малейший след.

— Но ты вроде бы в полном порядке, — бегло оглядывая его сказала Алиса.

— Однажды ты запомнишь, что я…

— Устойчивее любого простого смертного, да, Виктор, теперь я вспомнила.

— Но мне все равно бывает холодно, — закончил он, — так что давайте вернемся в библиотеку побыстрее.

— Сначала ты пройдешь санитарную обработку, — брезгливо сказал Синдри.

Вивека, которую он нес на руках, слабо хохотнула, уткнувшись ему в шею. Синдри зашел с ними на второй этаж, бегло показав в какой стороне находится ванна, а в какой можно постараться найти новую одежду. Когда они проходили мимо зеркала, Алиса резко перевела на него взгляд. Всего мгновение, но они не отражались в нем, хотя Алиса держала рядом с собой Сигел. Это точно что-то да значило.

Оставив Виктора в ванной, она вновь подошла к нему. Сначала она глядела в него в полной темноте и видела лишь уже угасавший свет огня в своих глазах, но тут она резко зажгла Сигел и увидела — зеркало не успело за ней. Похоже, ему было непросто отражать магию, в отличие от света свечи, с которым она рассматривала его в первый раз. Удовлетворенно улыбнувшись своему испуганному отражению, она отправилась на поиски новой одежды для Виктора.

VIII. Hard Feelings

Виктор сидел спиной к ней среди десятка блуждающих огоньков, созданных Алисой, перед уходом. Несмотря на то, что она отходила достаточно далеко от ванной, они горели все так же ярко и парили там, где она их и оставила. Теперь ей не требовалось постоянно держать руку в положении Сигела, чтобы они не погасли. Кроме света от них исходило тепло, но при касании они не обжигали. Холод отныне им был больше не помеха, и она сняла теплый плащ, чтобы не вспотеть. Фрейя была потрясающа в умении пользоваться силой. Кажется, она совсем не напрягалась, заставляя лед работать так, как велит ее разум. Алисе пришлось серьёзно постараться, чтобы просто расслабиться и позволить огню в ней жить своей жизнью.

Алиса посмотрела на спину Виктора: она впервые видела дыру в ней в таком ярком свете. Внутри нее была непроницаемая тьма, которая казалось затягивает и поглощает свет вокруг себя. Куда она ведет на самом деле? Ведь у Виктора как и у всех живых организмов есть внутренние органы. Что видели хирурги, когда вынимали их? Что дыра представляет из себя с той стороны?

— Когда ты так смотришь, мне становится не по себе, — Алиса только сейчас заметила, что Виктор с грустью наблюдает за ее взглядом.

— У меня много вопросов, на которые я не знаю ответов.

— Ты знаешь, как их получить, — он отвернулся и расслабил плечи.

— Нет!

— Нет? — с некоторой обидой переспросил Виктор.

— Я не хочу вскрывать твой живот, просто чтобы посмотреть на обратную сторону дыры!

На несколько секунд воцарилось молчание, прервавшееся истерическим смехом Виктора. В прошлый раз он так смеялся, когда один из мальчиков использовал руну роста на своем…

— Ну уж нет, давай эти вопросы мы оставим без ответа!

— А что ты имел ввиду?

Его смех оборвался так же быстро, как и начался:

— Есть ощущение, что я выбрал не ту стратегию для наших конфликтов. Мне казалось лучше всего дать тебе остыть и все обдумать.

— Ты делал не это, — твердо сказала Алиса, — ты пытался держать меня на расстоянии, в то время как к человеку, которого ты "используешь", ты проявлял куда больше тепла, чем ко мне.

— Мы уже вместе, в чем смысл постоянно подчеркивать это?

— Это так не сработает! — она с излишней горячностью сложила найденную одежду на тумбу. — Это не клеймо и не документ о владении, как ты скрепил наш союз словами, так же ты вполне можешь и разрушить его.

Виктор выглядел потерянным и задумавшимся. Его использовали как вещь, продавали как вещь и понятия об отношениях у него были такими же. Верно, одежда на Алисе не станет порицать ее за мелкие хитрости и совсем не требует слов любви каждый божий день. Да, о ней нужно заботиться на уровне — зашивать, если порвалась и стирать, если испачкалась. Но ей не нужны извинения, не нужна привязанность и ощущение, что она действительно нужна. О ее нужности сообщает тот факт, что ты в принципе носишь ее. Уровень заботы Виктора об Алисе напоминал именно это. То, что он так спокойно оставил ее в пожаре сродни уверенности, что железо не горит. Возможно стоило оскорбиться, но Алиса понимала, что у Виктора никогда не было примера лучше.

— Смотри, отношения это что-то вроде… Снежного шара.

— Снежного шара? — приподняв одну бровь спросил Виктор.

— Да, снежного шара, уверена, тебе понятна концепция метафор, — проворчала она, пытаясь создать из огня нечто похожее в своей ладони. — В общем, пока ты трясешь его, снег в нем идет, но если перестанешь…

— Я понял, — серьезно сказал парень жестом пытаясь прервать ее монолог, — мне тебя нужно потрясти.

— С чем-то потрясающем проблем у тебя пока не было, — усмехнулась Алиса, огненный шар вспыхнул и исчез, — но мне не хватает чего-то похожего на тот вечер, когда мы праздновали уничтожение Западного ядра.

— Поцелуев? — осклабился он.

Алиса вновь создала шар из огня:

— Еще слово, и следующий полетит тебе в голову.

— Может, для меня это будет даже полезно, — улыбнулся он. — Мне жаль, Алиса, я понял как все выглядит, лишь когда поговорил с Вивекой. Она считала, что я держу тебя "для развлечения", пока не найду "подходящую девушку". Была уверена, что это ты таскаешься за мной, а не наоборот.

— И что ты ей ответил?

— Мы были как раз у того колодца. Я почувствовал, будто эти слова ты слышишь прямо сейчас, — в его взгляде блеснула ярость, — думал, она будет скромнее и вряд ли позволит себе сказать нечто подобное в моем присутствии…

— Твои реакции подсказали ей, что это возможно.

— Да, тогда-то я это и понял. Она видела мои действия через призму не полного доверия к тебе, а сухости и равнодушия.

— Не могу сказать, что не видела того же, — пожала плечами Алиса, — разница лишь в том, что я знаю тебя дольше — потому смогла найти оправдания твоим действиям.

— Почему ты не сказала мне сразу?

— Потому что считала это очевидным, — мягко улыбнулась Алиса, — а значит вступила в ту же кучу, что и ты. Потом еще Фрейя рассказала мне, что на всех нас что-то воздействует.

— Когда?

— Когда утянула меня за Биврёст. Там все меняется, с души реально как будто камень падает. Мы предполагаем, что это Локи и, кажется, я уже нашла место, в котором он прячется. Осталось только понять, как нам с ним сражаться. Вода, которую Вивека попросила нас собрать, сможет помочь?

— Теоретически. Она искала способ в первую очередь помочь мне, но думаю мы найдем для него и иное применение. Вода из того колодца дает испившему временную мудрость.

— Она, конечно, выглядела впечатляюще, всё это мерцание и краски, но думаю ее эффект ограничится лишь расстройством желудка. Что такое вообще мудрость? Может мудрым решением окажется твое убийство, чтобы не мучался. А может, стоическое принятие. Сомневаюсь, что водичка в самом деле даст нам подробную инструкцию к обратной операции.

— Вивека была уверена, что она поможет ей вспомнить то, что она и так знала, как раз способ излечения. Но он заключается не в операции. Это что-то вроде обряда, который откатывает форму маны к первоначальной.

— Ты уверен, что в этом случае не превратился бы снова в младенца?

— Нет, — усмехнулся Виктор, — я ни в чем не уверен. Но я был готов даже на это.

— Я к такому никогда не буду готова. Но если бы эта глупость вообще работала, Вивека бы не околела у того колодца до смерти. Что, кстати, случилось после того, как она сказала обо мне все эти неприятные слова?

— Мы… — он отвел взгляд, — повздорили.

— Да, но как ты упал в колодец?

— Я в него не падал. Я скинул в него ее.

— Так это была кровь Вивеки?

— Да, я попытался что-то исправить только когда понял, что она на дне не одна.

— А что ты планировал делать, если бы там не оказалось пауков? Оставил бы ее там?

— Я думаю, тебе бы это не понравилось, — скривился Виктор, — так что я планировал просто указать ей на ее место. Но так как мне все равно нужна была ее помощь я решил попробовать ей угрожать.

Алиса немало обрадовалась тому, что ей не пришлось испытать на своей шкуре что-то подобное. Сейчас она возможно смогла бы отбиться, но не тогда, когда из козырей у нее был только Кенназ, который в ситуации страха скорее всего работает не в ту сторону. Но что если когда-нибудь Виктор решит…

— Я никогда не поступлю так с тобой.

— У меня что, все на лице написано?

— Нет, я понял, что чтобы понять твои чувства, мне нужно представлять, что я — это ты. А у нас уже была неприятная ситуация, завязанная на применении физической силы.

А ведь и правда, это был тот самый день, когда Алиса впервые увидела его спину. Последующие события просто стерли страх, который она испытала до этого. Если так подумать, опасения папы были совсем не беспочвенны. Но сейчас от этих воспоминаний у Алисы совсем иное чувство. И это точно не страх.

— Извини, что расстроил…

— Расстроил?! — вдруг воскликнула она, резко вырванная из своих бесстыжих мыслей.

Виктор оглянулся и пристально посмотрел на нее:

— Подойди сюда, — тихим и низким голосом сказал он.

— Зачем?

— За тем, что сейчас мне трудно подойти самому.

— И это меня вполне устраивает.

— Алиса.

Она уже догадывалась, что он собирается делать. Ее взгляд на секунду скользнул в сторону закрытой двери, и девушка подошла к Виктору, садясь около него на колени. Думая о том, что она почти всегда может наверняка проверить его эмоции, Алиса совсем забыла, что до сих пор Виктор использовал свою способность иначе. Она положила ему руки на плечи и заглянула в его фиолетовые глаза. Как только она не догадалась, что у обычных людей быть не может такого яркого оттенка?

Виктор притянул ее к себе за спину и в месте, где он ее коснулся по коже побежали мурашки. Алиса медлила, касаясь тьмы на его спине только самыми кончиками пальцев, издали ощущая ту гамму чувств, которую, он сейчас испытывал. Впрочем, она испытывала тоже самое, только в ней было меньше стыда. Девушка прикоснулась губами к его губам и почувствовала горячее сбивчивое дыхание. Она ощутила, как ее волосы начали гореть.

— Ребят, у вас всё нормально?

Алиса резко отпрянула от Виктора, хорошенько влетев головой в стоявшую недалеко от нее табуретку. В голове неприятно зазвенело. Место удара пульсировало — завтра точно будет шишка.

— Да, Синдри, — злобно ответил ему Виктор, — мы отлично справляемся с такой сложностью, как принятие ванны.

— Простите, вы так надолго пропали, девочки начали беспокоиться. Мало ли что тут еще… В общем, мы с Греттой испекли лепешек, а Фрейя почти закончила с лечебными зельями, так что…

— Спасибо, Синдри, — корчась от боли пропищала Алиса.

Парень ушел, тихо прикрыв за собой дверь.

— Иди сюда, я приложу полотенце к ушибу.

— Вода должна быть холодной.

— А ты думаешь я бы сидел и ждал, пока она нагреется?

— Уму непостижимо, ты мылся в ледяной воде?

— Это не самое ужасное, что мне приходилось переживать.

Виктор прижал к ее голове холодное полотенце и боль начала отступать. Алиса посмотрела вниз, на его ноги, опущенные в небольшой бассейн, лед в котором кропотливо превращали в воду ее блуждающие огоньки, и вздрогнула. Результат, полученный от операции, тяжело было назвать лечением. Это было варварское перекраивание самого понятия ноги. То, что когда-то было копытом, было сточено в нуль, а там, где у обычных людей располагается икроножная мышца, у Виктора была абсолютно ровная конечность, формой больше напоминавшая столб, нежели ногу.

— Жутко, правда? — несколько боязливо спросил он, но увидев золотой свет в глазах Алисы, улыбнулся.

— Это же просто варварство. Поверить не могу, что мой отец разработал нечто подобное!

— Он не присутствовал на операции, хирурги и травматологи выполнили работу так, как представляли нужным, пропустив несколько… ювелирных этапов.

— Удивительно, что ты вообще можешь ходить.

— Обычный человек наверное и не смог бы. Слишком сильная боль. Уверен, люди не особо любят, когда операции проводятся наживую без обезболивания и миорелаксации, и даже могут умереть в процессе. Боль от этого не сильно тупее, чем в момент, когда врачи ломали мне кости.

— Это никакие не врачи, — надулась Алиса, — мясники…

— Твой отец звал их нарезателями колбасы, впрочем, и не он один. Саше они тоже не нравились, но она всегда была сдержанна в комментариях относительно своих коллег. А… ладно, не важно.

— Что?

— У Саши есть могила? Или небольшой памятник как у северян?

— Есть, монумент с надписями, оставленными семьей, но могила на самом деле пуста. Ее тело никак не смогли бы найти — его поглотила бездна, вместе с рухнувшим в нее островом.

— Тоже своего рода упокоение, — Виктор на секунду прикрыл глаза. — Давай смочим полотенце еще раз и уже будем возвращаться. Думаю, они уже обсудили все, что хотели касательно нас.

Алиса вновь надела свой теплый плащ. Подпалины на нем ощущались неприятными твердыми пятнами. Стоит ли попробовать его подлатать? Можно ли вообще исправить ткань, поврежденную огнем?

— Лучше найдем тебе другой.

— Не надо делать вид, что ты умеешь читать мои мысли.

— Я достаточно долго тебя знаю, чтобы угадать.

Виктор оделся и позволил Алисе немного помочь ему, пока они будут идти до библиотеки. Хотя ей казалось, что сделал он лишь из желания побыть к ней ближе. Она видела уже достаточно, чтобы понять, что бестии вроде него редко нуждаются в помощи такого типа. Яд паука даже не оплавил его волосы, а щетины у него никогда и не было. Во всяком случае, Алиса никогда ее не видела. Может, он просто еще слишком юн по меркам хульдр?

Когда они вошли в библиотеку, гомон голосов в ней резко стих. Вивека сидела на диване, на ее лице уже не было ни следа от ожогов, а значит Фрейя закончила с приготовлением зелья. Девушка виновато посматривала на Алису, чаще глядя себе под ноги.

— Вивека, ты в порядке?

— Да, уже в полном.

— Источник, рядом с которым мы тебя нашли, придает мудрости? Ты пробовала испить из него.

— Первым же делом, как добралась.

— Он смог помочь? Почему ты приняла решение замерзать там?

— Потому что это был единственный возможный для меня шанс остаться в живых, — пожав плечами ответила она, — мне буквально капля в рот попала, и я все поняла. Тем более, что стараниями некоторых, у меня была сломана нога, — она злобно глянула в сторону Виктора, — повезло, что холод притупляет боль.

— Извини, ты ненароком задела самое живое во мне, — осклабился Виктор.

— Ты сбросил меня в долбанный колодец! — разъяренно ответила ему Вивека.

— Он сделал с тобой… Что? — Синдри пугающе щелкнул костяшками, переводя взгляд на Виктора.

— Не надо, Синдри, — остановила его Вивека, — он в несколько раз сильнее тебя.

— Но у тебя будет возможность убежать, — улыбнулся Виктор, — я вряд ли смогу тебя догнать.

— Тем более, — игнорируя слова Виктора, продолжила Вивека, — что источник мудрости позволил мне понять еще кое-что. Я сразу догадалась, что мы стали игрушками Локи, но не только это, — она подняла все тот же виноватый взгляд на Алису, — мне так стыдно, за то, что я делала. Серьезно, это было просто отвратительно, а потом я еще и сказала… То, что сказала.

— Ну, за те слова ты уже расплатилась, — ухмыльнулся Виктор и вполне заслуженно получил болезненный тычок в бок от Алисы.

— Мы все делали и говорили не совсем то, что хотели, — кивнула Алиса.

— Отнюдь, — хихикнула Гретта, — за эти пару дней мы впервые обсудили обиды, которые копились у нас годами, и смогли разрешить их. Кажется, попытка нас рассорить привела к противоположному результату.

— И наша богиня абсолютно довольна этим, — улыбнулась Фрейя.

— И все же я бы избавилась от Локи, — нервно сказала Алиса, — лишнее давление извне нам ни к чему. Тем более, что я, похоже, знаю, где он прячется. Гретта была права, с зеркалом что-то не так. Я почти полностью уверена, что за ним и скрывается наш бог обмана. Когда я резко зажгла перед зеркалом магический свет — оно не поспело за мной и было немало сконфуженно этим.

— Это чудесные новости, Алиса, — обрадовалась Фрейя, — я как раз думала, как мы будем с ним сражаться и у меня возникла отличная идея!

— Мы? — с издевкой переспросил Виктор.

— Да, Виктор, мы, — уперев руки в бока сказала Алиса, — и заметь, это "мы" не про нас с тобой и не про всех остальных, — она бросила быстрый взгляд на Вивеку, Синдри и Гретту. — Мы — это я и Фрейя.

— Вынужден не согласиться, — сощурившись ответил он.

— А я не вынужден, — вторил ему Синдри, — я вообще не согласен!

— Это тоже самое, — шепнула ему Гретта, — но и правда, с чего это вы решила сбросить нас со счетов? Я так вообще меньше всех в приключениях участвую!

Лишь Вивека смиренно молчала, хотя ранее была бы первой, кто возмутился. Значит, вода, дарующая мудрость, и впрямь работала.

— Потому что именно я уже не раз встречалась с различными богами, несмотря на то, что это все по сути была Морриган, а Фрейя выполняет поручение своей богини, так удачно совпадающее с моими целями, и, — не дала она вставить слово Виктору, — мы с ней единственные, кто владеют тут магией. Так что по меньшей мере к Локи мы пойдем вдвоем.

— Это глупо, вы совершенно не знаете, что вас там ждет! — воскликнул Синдри.

— Ничего, что нельзя было бы сжечь, заморозить или в конце концов перелететь, — отрезала Фрейя, — да и вдобавок, мы даже не будем пытаться сражаться с богом хитрости. Локи слишком силен как ас, потому мы не пойдем в прямое столкновение.

— И что же ты планируешь делать? — с подозрением спросила Гретта.

— Устроим переговоры!

В ответ она услышала лишь звенящую тишину. Никто из ребят не засмеялся, даже не выпустил через ноздри больше воздуха, чем обычно, не сдержав усмешки. Их отношение к происходящему варьировалось от недоумения до тихого ужаса.

— Объясни им поподробнее, — сказала Вивека, — это ведь не единственная твоя идея.

— Нет, конечно, я почти уверена, что она вообще не сработает, — тут она начала говорить громче, словно бы стены могли ее услышать, — но лучше бы нам остановиться на этом варианте!

— Тише, Фрейя, вдруг он прямо сейчас нас слышит? — прошептал Синдри.

— На то и расчет, — поняла Алиса, — нам что-то потребуется взять с собой?

— Только одно, — Фрейя мельком показала Алисе припрятанный в кармане уголь.

Теперь Алиса в полной мере поняла, что та задумала. Если ее план выгорит, им понадобится всего несколько минут, чтобы избавиться от столько зловредной сущности, как Локи. Осталось лишь получить приглашение на вход.

— Думаю, мы достаточно заинтриговали его, — сказала Фрейя, — можем подниматься на второй этаж.

— Сейчас?! — не отставал Синдри, даже Виктор, казалось, уже смирился с происходящим.

— Чем быстрее, тем лучше, — ответила Алиса, — но ты уверена, что этого достаточно?

— Более чем, он просто не сможет удержаться от того, чтобы узнать, что мы там такое задумали.

В самом деле — когда они вернулись на второй этаж, зеркала уже не было. Вместо него остался лишь сквозной проход, обрамленный рамкой, которая когда-то удерживала зеркало. Стоило им только ступить в витающий в безвременье и вне пространства мир, как жаровни, ведущие к круглому залу, окруженному каменными колоннами, словно по щелчку зажглись одна за другой, прокладывая светом путь к алтарю. Фрейя не пожелала проверять пол под ними на прочность и взмыла в воздух, бросив на Алису ожидающий взгляд. Та моча помахала рукой в жесте отказа: если была возможность не лететь, Алиса предпочитала не лететь. Может появление парящей Фрейи и выглядело бы эффектно, но висящая рядом с ней причинным местом вверх Алиса несколько смазала бы эту полную пафоса картину.

Когда они поднялись по лестнице к алтарю, их уже встречал высокий мужчина с длинными рыжими волосами. Он лежал на своем троне вверх ногами, с интересом рассматривая пришедших к нему гостей. Здесь вся накопленная Алисой злость взвилась почти под потолок. По строгому взгляду Фрейи и ее горящим голубым светом глазам она поняла, что не одна охвачена болезненной яростью.

— Доброго вечерочка! — глядя на них вверх ногами сказал мужчина.

— Стараниями твоего сына, такое понятие, как время суток для нас недоступно, — проворчала Алиса, говорить уважительнее в этих условиях у нее просто не выходило.

— Ах, дети! — воскликнул Локи. — Не могу, знаете ли, отказать им, когда… — он улыбнулся, — у них появляются их детские хотелки.

— Значит, договориться у нас не выйдет? — спросила Фрейя.

— Ну как вы фантазируете себе отца, отбирающего игрушки у своих детей? — с напускной оскорбленностью спросил он.

— Сожги его, Алиса.

— Боюсь ни одна из вас не в состоянии убить бога, — рассмеялся Локи, садясь прямо и игриво глядя на непроницаемое лицо Алисы. — Вы же простые смертные в самом деле. Вы вынуждены позволить мне наблюдать за вашими перепалками до конца этого приключения.

— Сомневаюсь, что у тебя получится за ними наблюдать, — ответила Алиса, беря из руки Фрейи кусочек угля, — пусть своими интригами ты задел всего лишь меня, но пока папочка отвлекся, его дочь присвоила чужие игрушки.

— К чему ты клонишь? — уже без тени улыбки сказал он.

— К тому, что именно стараниями твоих детей у тебя больше нет последователей, — улыбнулась Алиса, чертя на полу круг, в нем еще один, но уже закрашенный, — как жрица Морриган, я объявляю это место — ее храмом.

Алиса щелкнула пальцами и вокруг символа зажглось девять огоньков. Темный круг налился лиловым сиянием и из него во всем своем устрашающем великолепии под крик ворон выросла высокая темноволосая женщина:

— Храм? Для меня? Ну не стоило так заморачиваться, — кокетливо сказала Морриган.

— А вот это, — Локи указал на богиню, — совершенно нечестно.

— Не нечестно, — вздернула нос Алиса, — всего лишь коварно.

В присутствии Морриган ей как будто стало легче дышать. Ее душа наполнялась радостью, словно внутри нее запела птица. Правда ее пение довольно сильно напоминало карканье, но сейчас это было не столь важно. Идея Фрейи сработала: у Локи изначально было немного последователей, потому как он никогда не уделял этому достаточно внимания. На данный момент не осталось ни одного, а единственный посвященный ему храм лежал в руинах. А вот у Морриган они были — целых двадцать четыре ученика, участвовавших в уничтожении ее Ковена, но вдохновленных песней Ульяны, которая зажгла в них свет веры в такое редкое существо, как честный бог. А значит, последователей Морриган было больше, и ее жрица, которой Алиса являлась скорее по случайности, чем по причине верного служения, вполне могла основать ее храм там, где правит бог без паствы. Даже вдвоем с Фрейей им было не выстоять против него в битве, и она почти наверняка кончилась бы их смертью. А вот противостояние двух богов — это совершенно другой разговор.

— Вы вынуждаете меня капитулировать без боя? — недоверчиво спросил он, выглядывая из-за полуобнаженного тела Морриган на Алису.

— Можем, конечно, реализовать знакомый тебе сценарий, Локи, — оглядывая свой идеальный маникюр сказала богиня, — как там было? "Его привязали кишками его сына Нарви, потому как плоть дитя это единственное, что не сможет разорвать ни один родитель".

— Тогда это было хотя бы обоснованно, — фыркнул он. — Но Фригг сама виновата — надо же было выдумать уговорить буквально все в мире не причинять вред ее сыну, но так попустительски отнестись к омеле. Я буквально не смог удержаться от такой хохмы.

— Бальдр разве не был сыном Фрейи? — удивленно спросила Алиса.

— Распространенное заблуждение, — ответила Фрейя, — ума не приложу, как оно возникло.

— Надеюсь, у вас есть несколько столь же забавных идей специально для детей этого божка, — ухмыльнулась Морриган, — но помни, Алиса, я терпеть не могу…

— Повторяться, — закончила за нее Алиса, — я помню.

— Отлично, а теперь идите, я хочу принять свою первую жертву внутри своего храма.

Алиса скривилась и отвернулась, стараясь как можно быстрее покинуть это злополучное место. Даже когда они покинули храм и его проход вновь закрыло зеркало, сияющее опаловым светом совсем как источник под Западным Ковеном, чувство спокойствия не покинуло Алису.

— Как же здорово наконец чувствовать что-то кроме злобы!

— Тебе, наверняка, будет лучше, чем всем нам, — улыбнулась Фрейя, — теперь храм твоей богини совсем недалеко, а я знаю какие ощущения дарует присутствие богини ее последователям.

— Так с каждым из богов?

— Есть те, кто предпочитают держать последователей в страхе, но они совсем недолго бывают популярны, — улыбнулась Фрейя.

— Почему ты решила отдать возможность возведения храма мне?

— Во-первых, это всегда очень волнительный опыт, — серьезно сказала Фрейя, — во-вторых, у Фрейи немало храмов. У Морриган, насколько мне известно, нет ни одного. Кельтская мифология одна из самых бедных по числу последователей. Ее территориальные последователи не пережили разлом, а новые не возникают из ниоткуда, если богиня не торопится проявить себя. Морриган, как мне показалось, предпочитает тишину.

— Тишину?

— Да, если бы у нее было множество жриц, ей бы пришлось общаться со всеми ними так же, как она в тот раз общалась у алтаря с тобой. Молчание же неминуемо приведет к расколу в храме. Конечно, будут и те, кто будет делать вид, что поддерживает связь с богиней, но без политической поддержки такая вера очень быстро развалится. Сейчас у людей достаточно широкий выбор, чтобы не тратить время на богов, которым до них нет дела.

Даже в таком мире Алиса и ее семья по своей сути никогда не примыкали ни к единой церкви. Наказание за это могло последовать лишь от верующих, но из-за большого количества храмов, принуждение к вере считалось неэтичным. Потому тех, кто не принадлежал ни к одной из них никто особо не задевал. Было куда больше иных внешних факторов, волновавших имперцев, чем чье-то субъективное мнение о мире.

Они провели с Локи не так уж много времени и были уверены, что поход занял у них не более двадцать минут, но войдя в библиотеку Алиса ощутила, что ее по лицу ударили знакомые грабли. Судя по отросшей бороде Синдри и ошалевшему взгляду сестер, направленному на них с Фрейей, в этом мире их не было совсем не двадцать минут…

IX. АУФ

Из всех лишь Виктор не выглядел хоть сколько-нибудь обеспокоенным. Он был рад возвращению Алисы, и совершенно не выказывал удивления по поводу ее долгого отсутствия. Фрейя задумчиво потерла бороду брата и обратилась к Алисе:

— Похоже, несколько минут в другой реальности отнимают у нас немало времени в этой.

— Я пытался им объяснить, — с улыбкой сказал Виктор, зарываясь носом в волосы Алисы, — но с каждым днем их паника становилась только больше. Синдри громко грозился разбить зеркало, если Локи не пустит нас к вам.

— Никак не привыкну к этим временным разрывам, — прошипела Алиса, приобнимая Виктора за шею, — сколько нас не было в этот раз?

— Всего лишь месяц, — нежно ответил ей Виктор. — Но за этот месяц мы поняли, что без вас до Фенрира нам не добраться.

— Еще у нас до сих пор не было идей, где искать Йормунганда, — сказала Гретта, — мы постарались спуститься в паучью нору….

— Вы залезли в нее еще раз?! — в ужасе спросила Фрейя.

— Да, но быстро приняли решение вернуться. Без магии там делать совершенно нечего — мы с трудом преодолели одну десятую пути, — ответила Вивека, — Где мы только не лазили, пока вас не было. Я эту школу могу пройти с закрытыми глазами и не напороться ни на один оофрид.

— Где-то с неделю назад мы ощутили, что с нас как-будто пара тонн упала, — вспомнил Синдри, — так мы поняли, что вы добились своего. Но от этого злость на вас только сменилась на тревогу. Я себе места найти не мог.

— С этими божественными планами все время так, — кивнула Алиса, — а в Западном помимо этой глупости была еще чертова библиотека, в которой нет ничего, но есть все, в которой можно было застрять на неопределенное время.

— Надеюсь это, — Фрейя показала на книжные стеллажи, — самая обычная библиотека.

— Мы бы осознали, что не так, как только разделились бы, — заключил Виктор. — Вы ушли тогда так и не поев, голодны?

Заурчавший живот Фрейи был красноречивее любых слов. Запасы еды выражено подтаяли за прошедший месяц. В следующий раз отправляться в иные миры им стоило всем вместе. Да, для реального мира пройдет немало времени, но хотя бы для них оно будет одинаковым. Пресные лепешки успели надоесть всем, кроме Фрейи и Алисы, которые успели поесть их не так уж часто. Пока они жевали тесто в полной тишине, Алиса резко подняла голову и чуть не ударила Виктора, сидящего за ней прямо по носу:

— Гербера! — воскликнула она. — Вы проверяли берег? Что если она пыталась до нас добраться, а мы…

— Гербера не смогла до нас добраться, но сошедший с маршрута воздушный змей забросил ее в Восточный Ковен, — с улыбкой сказал Виктор. — Она прислала сообщение около трех недель назад и сказала, что будет дожидаться нас там, а пока как раз успеет собрать достаточно информации.

— Отлично, — удовлетворенно выдохнула Алиса, — я волновалась, что она до сих пор не тут.

— Вам обеим стоит выспаться, — сказала Вивека. — В тот раз ведь мы буквально только возвратились из паучьей пещеры?

— Да, так и было… для нас обеих, — кажется Фрейя тяжело принимала время, текущее в двух параллельных потоках.

После приступа лихорадки Алиса решила сделать это основой своего восприятия временных сдвигов. Все просто — она спала, а когда проснулась, прошло больше времени, чем она запомнила. Это было лучшее средство от головной боли, которое Алиса знала. Не можешь осознать — замени чем-то понятным. Так же она понимала существование Морриган вне времени и текущего пространства: всегда была, есть и будет. Путь Алисы в этой истории был конечен, и она была безумно рада этому. За долгое время немудрено заскучать. Девушка подняла глаза на Виктора: его век был куда более долог. Что он сделает, когда ее время выйдет? Сможет ли найти другого, кому сможет доверять или навсегда замкнется в себе и больше никогда не подпустит никого слишком близко?

— Что опять творится в твоей голове? — ухмыльнувшись спросил он.

— Что ты будешь делать, когда я умру?

— Не уверен, что продумал все досконально хотя бы от момента, когда в Империи не останется ни одного Ковена. Слишком много переменных, Алиса.

— Да, ты прав, — понимающе кивнула она и бросила взгляд на Вивеку, та даже не смотрела в их сторону. — Ты смог помириться с ней?

— Я с ней и не ссорился, — пожав плечами ответил Виктор, — просто прояснил ситуацию.

Алиса болезненно ткнула его локтем в ребра:

— Ты даже не попросил прощения?!

— Мне не нужны его извинения, — улыбнулась Вивека, — это пройденный этап. Даже после всего он все так же остается уникальным случаем, а потому я все равно планирую исполнить задуманное.

— Перестань, — скривился Виктор, — не надо делать вид, что ты питала ко мне сильнейшие чувства. Я уже не раз ловил на себе такой взгляд. Когда-то на меня только так и смотрели.

— Это когда? — с подозрением спросила Алиса.

— В лаборатории. Там все на меня смотрели именно так, как смотрела Вивека — чудный материал, уникальный случай и так и далее. Это никакая не любовь, даже не симпатия. Это научный интерес, завернутый в обертку вожделения.

— Не могу не уточнить, как ты смотрела на него в первый раз? — без тени обиды в голосе спросила Вивека у Алисы.

— Я не помню…

— Зато я хорошо помню, — хохотнул Виктор, — это было чистое, ничем не стесненное презрение.

— Это касалось твоего поведения, а не природы, — фыркнула она.

— Да, когда ты узнала о моей природе, ты смотрела так же как Саша — с сожалением, будто ты сама виновата в произошедшем.

— Папа говорил, что мы с тетей очень похожи, — тепло улыбнулась Алиса и протяжно зевнула.

— Так, давайте заканчивать болтовню, — начал разгонять всех по спальным местам Синдри. — Девочкам нужно хорошенько поспать. А завтра… Завтра мы вернем солнце!

Алиса была поражена тем, с какой стороны перед нею предстала семья Фрейи, когда влияние Локи на них пропало — Синдри был что твоя ворчащая матушка, строго бдящая за тем, чтобы сестры были накормлены, причесаны и вовремя отходили ко сну. Он бросил попытки что-то доказывать и стал самой настоящей опорой. именно благодаря нему их запасы не иссякли еще за неделю до возвращения Фрейи и Алисы. Он смог придумать несколько иных вариантов питания, нежели лепешки и консервы — в мерзлой кладовой они все вместе нашли кости, и было уже совершенно не важно, кому они принадлежали при жизни — их вываривание позволило им неплохо снизить объемы потребления муки. Вивека все же склонялась, что кости принадлежали оленю, оценив форму черепа, но это волновало, пожалуй, одну только ее. Вивека же была все так же строга и прямолинейна, но от ее вспыльчивости и показного презрения не осталось и следа. Она была настоящим лидером — собранным, твердым, она же и вела записи о том, что им удавалось узнать, и вместе с Виктором штудировала местную библиотеку на предмет подсказок к местоположению ядра. Необходимый предмет для исцеления Виктора, с ее слов, лежал на землях самой Хель, и пока они не отыщут путь в Хельхейм — можно забыть о попытках восстановления его прежней формы. Гретта же, казалось, претерпела наименьшие изменения — лишь стала менее язвительной, нежели раньше. Алиса спросила у Виктора, что он ощутил, когда воздействие Локи на него наконец спало, но сразу поняла, что это был вопрос, которому стоило бы остаться без ответа:

— Я ничего не испытал, Алиса, — тихо прошептал он, когда они наконец улеглись спать, — не уверен, что вообще находился под его воздействием.

— Хочешь сказать, что все сказанное тобой и сделанное — было твоим личным выбором?

— Ты и сама знаешь, что это был личный выбор для всех нас. Глупо относиться попустительски к поступкам, оправдывая их исключительно проделками какого-то бога. Мы ведь решили еще тогда, в Западном, что влияние Морриган на твоих друзей ограничивалось лишь подсвечиванием неприглядных сторон, но лишь они выбирали стоит ли поддаться этому влиянию. И так во всем. Давление обстоятельств, ошибки разума и болезни — это важные факторы, но сделанное и сказанное однажды нельзя изменить. Это было. Как к этому относиться — прощать или прекращать отношения — решаем только мы сами.

— А что если бы я решила расстаться с тобой?

— Сначала я бы принудил тебя к обсуждению, а потом, если бы твое мнение осталось неизменным — помог бы закончить с Ковенами и мы разошлись бы как в небе змеи.

Алиса насупилась. Слова Виктора звучали, конечно, здраво, но как-то холодно, словно бы за ними не стояло никаких эмоций.

— Прекрати дуться, я бы посвятил тебе семь личных дневников, а потом назвал бы новую болезнь в твою честь.

— Правда? — глаза Алисы загорелись.

— Тебе не обязательно расставаться со мной, чтобы я это сделал. Спи, пожалуйста.

Настроение Сигни к утру, точнее к моменту, когда они проснулись (уже несколько дней подряд никто не мог достоверно сказать было на часах пять утра или вечера) было особенно боевым. Он был настроен на возвращение солнца прямо сегодня абсолютно решительно. Гретта подбадривала его боевыми кричалками. Вивека наблюдала за ними со стороны и расслабленно улыбалась. Лишь Фрейя была чернее тучи:

— Больше провернуть трюк с Морриган не выйдет? — тревожно пощелкивая суставами пальцев спросила она.

— Морриган не любит повторяться, так что я даже не стану пробовать, — твердо сказала Алиса, — не переживай, мы ведь даже не знаем, с чем столкнемся.

— Разве именно это и не должно вызывать переживания?!

— Да, должно, но в случае сражения с богами — это пустая трата своего психического ресурса. Переживать можно начинать когда один из нас, например, пострадает. Тогда в этом есть смысл. Сейчас, несмотря на убежденность Синдри, я не уверена, что мы так уж легко найдем проход к Фенриру.

— А как вы попали к Локи? — спросила Вивека, внимательно слушавшая их разговор.

— Он сам пригласил нас, — ответила Алиса, осматривая патронташ: если им понадобятся зелья — лучше было держать их под рукой. — Это типично для богов вроде него — он считает себя лучше и умнее обычных людей, нам это было как раз на руку. Он явно не ожидал, что мы притащим в его пенаты другую богиню.

— Вряд ли нам удастся подбить на такой же жест Фенрира, — задумчиво сказала Вивека. — Но что еще хуже — его способна сдержать только Глейпнир.

— Что это?

— Путы из кошачьих шагов, бороды женщин, корней гор, рыбьего дыхания, нервов медведей и птичьей слюны. Одна беда — именно после ее создания этих вещей в мире не осталось.

Алиса сузила глаза: посыл ей был вполне понятен, вот только вряд ли древние скандинавы догадывались, что рыбы могут дышать, а у птиц вполне имеются слюнные железы, хоть и не такие развитые, как у млекопитающих. Она восприняла это как своего рода загадку, очень абстрактную и раздражающую загадку: пленить чудовище может лишь то, чего не существует. В любом случае, пока они не отыщут дорогу к нему — о битве можно забыть. Занятно, что в Северном Ковене была самая настоящая оружейная. По сути своей сейчас она имела декоративное значение, но ранее обучавшихся здесь урожденных наряду с магией обучали и обращению с оружием. По мнению северян было неразумно полагаться на одну лишь магию. В той же оружейной Алиса и отыскала патронташ с пустыми склянками, которые они наполнили целебным зельем и передала его Виктору — им с Фрейей они вряд ли бы понадобились. Гретта с яростным блеском в глазах вцепилась в пару саксов — длинных острых ножей, Синдри предпочел двуручный топор, Вивека — лук, тетива которого напоминала жгут, скрученный из чьи-то волос. Виктор брать оружие не пожелал:

— С ним я стану только бесполезнее, — фыркнул он. — Предпочту держаться позади и лечить тех, кто решил пойти в авангарде.

— Бездумная растрата врожденных способностей, — недовольно заключил Синдри.

— Были и другие, кто так считал, — приподнял бровь Виктор, его голос стал тише и озлобленнее, — они тоже придерживались мнения, что если я сам способен отращивать почки, то хорошо бы ими поделиться с теми, кому не повезло родиться гибридом.

— Я предлагаю тебе не жертвы, — ничуть не смутившись ответил парень, — а возможность их предотвратить.

Синдри молча глянул на Алису. Виктор проследил за его взглядом и нервно облизнул пересохшие губы, покорно принимая из рук Гретты еще один сакс:

— Хорошо, но я использую его лишь при необходимости. То же самое касается и тебя, — он кратко указал пальцем в сторону Алисы.

— Все еще считаешь, что использовать мою магию опасно?

— Все еще не могу полноценно просчитать риски.

— Риски не будут просчитаны, я не умею считать! — радостно воскликнула Гретта, отрабатывая пируэты на невидимом противнике.

— Вы все тренировались с оружием? — спросила Алиса у Вивеки.

— Воспринимай это как подарок судьбы, — она повесила на спину колчан со стрелами, — у северян обширный список боевых игр, которыми увлекаются как мальчики, так и девочки. У нас в деревне все умеют драться — фауна в ближайших лесах постоянно норовит нас убить.

— Значит, те, кто драться не умели…

— Не выжили, верно.

Было не так уж много по-настоящему крупных северных городов. В основном тамошние острова были очень мелкими, и россыпью тянулись длинной лентой, где наконец переходили в западные земли Империи с ее крупными многонаселенными городами-заводами. За западом лежали немногочисленные южные земли с тенистыми лесами и болотами, а вот как выглядел восток — Алисе было совершенно неведомо, но отец говорил что восток — край контрастов, где царствовала, как он это называл, эклектика — неподалеку от красивейших монументальных городов могли быть рассыпаны мелкие деревни, жители которых отказывались освобождать свои земли под новые постройки. Алиса назвала бы это не столь поэтично, а куда более просто — сущий хаос. Впрочем, Новолесенск никак нельзя было назвать эталоном градостроительства, но все планомерно двигалось к тому, что вместо бараков местному населению будут предоставлены хорошие каменные дома.

Гобелен в столовой выглядел все так же уродливо как и в первый раз. Но сейчас в этих сплющенных овальных мордах Алиса видела нечто иное — словно швец, вышивший это полотно, пытался скрыть под нелепыми стежками нечто…

— Дайте мне нож, — сказала Алиса.

Выкованное вручную лезвие, переданное ей Греттой, было столь острым, что без нажатия рассекало нити. Алиса подрезала их и вытаскивала, пока за одной из морд волков не показалась руна.

— Турисаз! — присмотревшись, воскликнул Синдри.

— Наверняка под другими есть еще! — Гретта встала рядом и принялась ковырять нити на морде другого волка.

Втроем они ковыряли гобелен, пока уродливые волки на нем не превратились в жутких чудовищ, с угловатыми головами, искаженными в виде рун. Алиса быстрым взглядом окинула то, что у них вышло:

— Турисаз, Хагалаз, Наутиз, Иса, Кенназ, Альгиз и Тиваз — полное собрание рун атакующего типа.

— И что это значит? — неуверенно спросила Вивека, отступая подальше от стены.

— Иса и Кенназ относятся к нам с Алисой, — предположила Фрейя.

— Вряд ли теперь нам нужно найти урожденных под каждую из них, — покачала головой Алиса.

— А ведь и правда! — воскликнула Вивека. — Ведь изначально тут учились только урожденные, что если пройти могут лишь семь представителей каждой из рун.

— Подождите, — прервал их Виктор, — с чего вы вообще решили, что с вашими силами связаны Иса и Кенназ? Эти руны — просто совпадение. На деле ваши способности отталкиваются от сил стихий.

— Это с каких пор лед стал стихией? — усмехнулась Вивека. — Вода — это стихия, а не лед.

— Не думаю, что дело в стихиях, — покачала головой Фрейя, — эта концепция уходит корнями куда угодно, но не в Эдды.

— Эдды — не собрание строгих законов, а просто пачка историй, из которых люди породили богов, — фыркнул Виктор. — Они имеют тот же уровень достоверности, что и детские сказки.

— Как ты можешь!? — недовольно воскликнула Фрейя. — Боги реальны, а значит…

— Вера людей в них делает их реальными, — возразил он. — Знать не знала бы ты ни о какой Морриган и никак не подтвердила бы для себя ее присутствие, если бы не Алиса. А после разрушения Ковена так и подавно. Без ядра Ковена Морриган даже не может воздействовать на наш мир.

— Фрейя может! У нее нет никакого ядра!

— Но у нее есть храмы, а значит — есть и вера.

— Знаете загадку про курицу и яйцо? — попыталась разнять их Вивека.

Но окончил их перепалку только громкий треск — это Синдри с размаху ударил по гобелену топором. В поднявшейся пыли и летящих щепках Алиса увидела, как Вивека и Виктор пытаются удержать испуганную Фрейю, желающую остановить брата. Ранее она была против применения грубой силы. Она считала, что так они лишь разрушат проход, а открыть его способен лишь ключ. Алиса и Гретта бросились к Синдри. Панфилова лишь кончиком пальца коснулась его руки, как свет вокруг них померк.

Алисе это напомнило путь через заколдованный лес перед Западным Ковеном. Тогда они с Ульяной оказались в кромешной, непроницаемой тьме, когда газ в зажигалке Ульяны иссяк. Второй раз она была в похожей тьме, когда они с ребятами сунулись в подземелья и решили войти в три двери ипостасей Морриган. В этот раз Алиса была абсолютно уверена, что окружающая ее тьма — магического характера. Вот только в этот раз она уже не была так беспомощна.

Повеливаясь лишь мелькнувшей мысли, вокруг нее возникло девять блуждающих огоньков, в свете которых, Алиса с радостью обнаружила подле себя Синдри и Гретту, испуганно всматривающихся в тьму вокруг. Но Вивеки, Виктора и Фрейи с ними не было.

— Синдри! — вскрикнула Гретта. — Ты что натворил?! Зачем ты разрубил гобелен?!

— Как зачем? — оскорбленно отозвался он. — Алиса ведь четко сказала — все руны атакующего типа. Что еще по-твоему мы должны были сделать? Станцевать балет?

— Синдри все правильно понял, — Алиса положила руку на плечо Гретты, успокаивая, — мы действительно прошли. Но, похоже, разделились.

— Я почувствовал, как за секунду до этого, — Синдри неопределенно покрутил пальцем вокруг себя, — вы обе коснулись меня.

— Значит, остальные тоже вместе? — с надеждой спросила Гретта. — Они держались друг за друга!

— Или они вместе и где-то здесь, или остались в Ковене, — кивнула Алиса, — в любом случае, надо попробовать найти волка. Со всем остальным разберемся потом.

Они опасливо двинулись по жухлой, примятой к земле траве. Огоньки Алисы еле разгоняли магическую черноту перед ними, но это было лучше, чем совсем ничего.

— Учитывая, что мы уже здесь, — сказал Синдри, — нам стоит начать разрабатывать план о том, что именно мы будем делать, когда найдем Фенрира?

— Можем обсудить, — усмехнулась Алиса, — что-то мне подсказывает, что у нас достаточно времени на разговоры.

— А что тут обсуждать? — фыркнула Гретта. — Напичкаем его железом и дело с концом.

— Мне по душе такое предложение, сестричка, но уверен, что битва с ним не может быть настолько простой.

— Фрейя то же самое сказала про варварский способ прохода сюда, — улыбнулась Алиса.

— Думаешь, мы вот так просто сможем завалить Фенрира?

— Нет, не думаю. Я думаю — что наши предположения почти ничего не стоят.

— Но нельзя же идти на зверя без малейшего плана, — взмолилась Гретта. — Как ты победила Морриган?

— В первый раз просто дала себя заклевать до смерти, во второй — молилась, что мой одержимый друг с ней справится сам, в третий — уговорила одержимую подругу покинуть границы острова, — пока Алиса говорила, Гретта становилась все мрачнее, понимая, что все перечисленные варианты вряд ли хотя бы походят на сражение, — а в четвертый — обыграла ее в карты.

— Теперь твой скепсис вполне понятен, — скривила Гретта, — но что если это пространство огромно? Это все равно, что искать иголку в стоге сена.

— Причем мы не знаем, есть ли в самом деле эта иголка в этом стоге, — поддакнул Синдри.

— Огонь ведь связан с жизнью? Ты смогла помочь Вивеке своими способностями, может, сможешь и обнаружить огромного волка?

— Отличная идея, Гретта!

Алиса использовала одиночный Кенназ, чтобы прощупать окружающую тьму в поиске чего-то живого. К несчастью, как бы Алиса не крутила головой по сторонам, отыскать биение жизни не смогла.

— Рада помочь, — буркнула Гретта, видя, как Алиса растерянно отпускает руну, — вот бы это еще было полезно.

— Может, мы слишком далеко… Или тьма закрывает даже свет жизни.

Они шли еще час по той же сухой примятой траве и казалось, она совершенно не менялась под их ногами. Она скрадывала звук шагов, не было слышно ни шороха. Они несколько раз меняли направление. Пытались идти левее, потом правее. Но как бы не пытались, словно бы не двигались с места. Вокруг не было ничего — ни деревьев, ни шума воды. Лишь тьма, тишина и бесшумная сухая трава.

— Такое уже было, — вспомнила Алиса, — кто-то из нас должен остаться на месте, а остальные попробуют пойти в разные стороны, если мы вновь встретимся, значит, эта тропа зациклена…

— Нет, мы не будем разделяться, — стуча зубами от холода помотала головой Гретта, — у нас кроме твоих огоньков нет никаких источников света. Что если мы разделимся и не сможем отыскать друг друга?

— Тогда воткни в землю один из своих саксов.

Гретта с размаху воткнула нож в мерзлую землю. Ее руки тряслись. Маленькие огоньки Алисы не могли в полной мере согреть девушку, словно пространство вокруг них поглощало не только свет и звуки, но и тепло. Синдри взял Гретту за руки, растирая ее замерзшие ладони в своих:

— Не хочу жаловаться, но я тоже начинаю замерзать. Нам нужно проверить твою теорию как можно быстрее.

Они шли еще двадцать минут строго по прямой. Алиса время от времени складывала Кенназ и вглядывалась в тьму вокруг них в надежде наконец отыскать хоть чье-то присутствие. Кажется, в какой-то момент она даже услышала звук, отдаленно похожий на крик из-под воды, но он моментально стих.

— Стой, Алиса! — Синдри остановился, придерживая Гретту.

Ее лицо стало совсем бледным. Алиса постаралась напитать ее теплом, как до этого Вивеку, но тепло очень быстро ускользало из тела Гретты. И вновь их настиг приглушенный крик.

— Странно, — сказал Синдри, всматриваясь в тьму прямо над собой, — второй раз этот звук, но он идет как-будто сверху.

В разуме Алисы промелькнула догадка. Она снова сложила Кенназ, но посмотрела прямо над собой. Там, в клубах тьмы мерцал яркий красный светлячок, быстро перемещающийся по небу.

— Я нашла его! Держитесь!

Алиса подняла Гретту и Синдри в воздух и прыгнула вверх вслед за ними. Она продолжала поддерживать Кенназ, чтобы хотя бы примерно понимать, в какую сторону они движутся, и пообещала себе, что первым же делом, как у нее появится свободное время — будет тренироваться в технике полета, чтобы перестать неконтролируемо кувыркаться в воздухе. Даже Синдри, и тот парил куда более аккуратно и плавно, чем она.

Чем выше они поднимались, тем теплее становился воздух. Тьма постепенно рассеивалась. Небо и земля вдруг поменялись местами, словно сила притяжения резко изменила свой вектор на ровно противоположный. Алиса почувствовала, как к горлу подкатывают остатки завтрака, но закрыла глаза и попыталась успокоить нарастающую тошноту.

— Быстрее, Алиса! — воскликнула Гретта. — Он сейчас задавит их!

Девушка открыла глаза: тьма осталась далеко позади, перед ними был а сфера из раздробленных участков земли с крутыми скалами, чашей обрамляющими мелкие плоские блюдца, по которым прыжками перемещался свирепый гигантский волк. Куда бы не ступили его лапы — он делал все такой же прямой прыжок, словно изогнутость мира вокруг никак на него не влияла. На одном из маленьких островков Алиса увидела большой плотный щит изо льда, который держала Фрейя. Фенрир несся прямо на нее, и Алиса была уверена, что щит не выдержит его прыжка.

X. Never Again

Яркие языки пламени заставили Фенрира остановить свой бег. Он отпрянул от сгустка огня перед лапами и недовольно вскинул морду, посмотрев на Алису, неловко приземлившуюся на соседнем острове. Ее голову пронзило резкой болью, Алиса упала на колени и зажмурилась, после чего услышала его "голос":

— Это не твоя битва, Морриган.

Боль резко стихла. Алиса приоткрыла глаза и увидела край тонкой полупрозрачной ткани, прикрывающей голени ее богини. Она склонила голову набок и с едкой ухмылкой поглядывала на волка:

— Я не планирую вмешиваться, но и ты, будь добр, не используй грязные приемчики. Мое дитя всего лишь человек и уступает тебе в силе.

— Я буду использовать все, что захочу! Может, ты и обманула моего отца, но я не собираюсь так легко сдаваться.

Морриган наигранно тяжко вздохнула и щелкнула пальцами. Волосы и глаза Алисы вспыхнули золотом. Магия переполняла ее и казалось просачивалась сквозь поры в коже. Ее богиня растаяла в воздухе, напоследок проворчав только "Как пожелаешь…". Алиса одним прыжком пересекла огромное расстояние и оказалась прямо перед Фенриром, окатив его стеной бушующего огня. Волк взвыл и отступил, прикрывая морду лапой. Алиса оглянулась на своих друзей, прячущихся за ледяным барьером, который сильно истончился от жара, исходящего от Алисы.

— Мне кажется, с сегодняшнего дня я стану последователем Морриган, — прошипел Виктор, держась за голову.

— Будь в принципе чьим-то последователем, — фыркнула Вивека, — тебя одного тут так скорежило.

— До сих пор мне это не требовалось, — боль, кажется, полностью отступила и его лицо расслабилось.

— Молитва помогла унять нашу с Вивекой боль, — с Фрейи сошло семь потов, она выглядела бледной, — но хорошо, что вы все-таки нашли нас. Вас привела моя богиня?

— Нет… — Алиса задумалась о том, как крик два раза нарушил непроницаемую, окутывающую их тишину. — Возможно. Мы услышали голоса сверху и сразу же отправились к вам.

— Моя богиня… — Фрейя подняла глаза к тому, что можно было назвать небом, и по ее щекам потекли слезы.

— Понимаю твой экстаз, сапфир мой, — нетерпеливо сказала Вивека, натягивая тетиву лука, — но давай будем восхвалять Фрейю после того, как разберемся с этим пушистиком!

— Нам лучше держаться вдали друг от друга, — резонно заметила Алиса, увидев как одно лишь ее присутствие рядом со льдом, созданным Фрейей растапливает его.

Фенрир убрал лапу от морды. Казалось, пламя не нанесло ему ни малейшего повреждения. Алиса постаралась выпустить в его сторону еще один сгусток, но тот ловко отпрыгнул и понесся в их сторону. Алиса подпрыгнула в воздух, левитируя Виктора следом за собой. Вивека и Фрейя отступила к своему брату и сестре на другом острове. Кого предпочтет Фенрир в первую очередь? Похоже, что лед был для него чем-то более простым и знакомым, а потому он рванул за Фрейей, быстро сокращая расстояние, но наперерез ему выступил Синдри, с размаху ударив его топором по морде. Если бы не потрясающая реакция Фенрира, лезвие топора раздробило бы ему череп. Алиса увидела, как небольшой рубец на его носу быстро затягивается. Фенрир не был неуязвимым, но очень быстро залечивал свои раны. А потому для победы над ним требовалось нанести одно единственное смертельное повреждение.

Алиса выпустила перед его лапами дорожку огня, заставив волка отступить на соседний остров, чтобы иметь возможность перекинуться парой слов с друзьями:

— Он уязвим, но нужно разобраться с ним одним быстрым ударом, желательно в голову, чтобы наверняка.

Гретта хищно улыбнулась и выхватив второй сакс из патронташа Виктора, встала в боевую стойку:

— В мифах не было упоминания того, как именно Видару удалось прикончить Фенрира, но его верхняя челюсть слаба, а там и до мозга недалеко.

— Он движется слишком быстро и слишком непредсказуемо, — сплюнув на землю сказал Синдри, — найдите способ обездвижить его, а мы с Греттой его вспорем.

— Я попробую заморозить его на месте! — воскликнула Фрейя и взмыла в воздух для лучшего обзора. — О, нет! Куда он делся?!

Алиса не видела в какую сторону убежал их противник, но быстро применила Кенназ, безошибочно определив местоположение монстра:

— На три часа!

Фенрил понял, что воспользоваться атакой исподтишка уже не выйдет и перешел в лобовую атаку, прыжками уходя от посылаемых в него Фрейей ледяных кинжалов. Как бы она не старалась, он словно видел все ее действия и был всегда на шаг впереди. Мозг Алисы кипел от напряжения. Им нужны были силки, иначе зверя никак не удержать. Вивека довольно точно выпустила стрелу и попала Фенриру прямо в левый глаз. Он взвыл от боли и замер на месте, но стоило Гретте и Синдри приблизиться к нему — сделал сильный прыжок и пользуясь здешней искаженной гравитацией оказался на острове у них над головами.

Алиса постаралась накрыть его стеной огня, но ощутила, как из глаз брызнули слезы от такого напряжения. Она быстро смахнула их рукой и поняла, что это была кровь. Точно так же, как тогда, когда она пыталась ввести свое тело в лихорадку. Кровь начала сочиться из ее носа и ушей. Алиса закашлялась и поняла, что перестаралась. Она потеряла контроль над левитацией, и ее тело камнем устремилось к земле. Лишь своевременная помощь Фрейи не дала ей разбиться о землю.

Перед глазами Алисы плыли цвета и фигуры, окрашиваясь в яркий алый цвет. Кто-то склонился над ней. Она видела его совсем не так, как раньше — словно бы на нее смотрело две ярких фиолетовых звезды из черных глубин бездны, среди кроваво-красных разводов.

"Бездна всегда смотрит, вопрос, можешь ли ты посмотреть в ответ" — зазвучал голос Морриган в ее голове.

Существо из бездны, один в своем роде, мальчик-хульдра в то время как лишь женщины могут быть хульдрами.

— Виктор, — прохрипела Алиса, хватая его за ворот свитера и притягивая к себе, — это ты, ты — то, чего не существует. Ты можешь обездвижить Фенрира. Только ты.

Он что-то говорил ей, но Алиса слышала лишь гул вместо его голоса. Она осмотрела проклятый мир, в котором оказалась. Вдали, быстро приближаясь к ним, алый мир разрывал яркий всполох света. Это был Фенрир. Но бездна не спешила отпускать ее.

— Вивека! Ты здесь?! — чья-то рука коснулась плеча Алисы, словно подтверждая присутствие. — Вивека побудет со мной. Ты должен схватить Фенрира, Виктор!

Бездна сделала короткий рывок к ней, но подчинилась. Около нее маячил слабый голубой свет, совсем не такой яркий, как божественное мерцание Фенрира. Алиса посмотрела туда, где по ее мнению находилось ее тело. Оно сияло так же ярко, как и Ужасный Волк. Морриган наделила ее своей силой, но тело Алисы не было готово к такому. Она закашлялась. Сзади под руки ее поддерживал кто-то, кого она совсем не видела. У своих губ она ощутила холод стеклянного пузырька. Кажется, Вивека пыталась дать ей зелье. Оно светилось слабым оранжевым светом и Алиса послушно открыла рот.

Алый мир пошатнулся. Теперь она видела какую-то смесь из реальности и потустороннего магического мира. На ее глазах Виктор с потрясающей легкостью избежал укуса Фенрира, метнулся к его левому боку, где Фенрир из-за поврежденного глаза совсем потерял его из виду, и сдавил его ребра обеими руками, прижимая волка к земле. Еще миг и Синдри обрушил топор на голову монстра, разбивая череп, а ловкая Гретта по рукояти вонзила оба своих сакса в образовавшуюся рану. Фенрир слабо дернулся и затих.

Все было кончено и Алиса на секунду решила прикрыть глаза. Перед ее закрытыми веками из яркого света послышался низкий рычащий голос:

— Думаешь, это того стоило?

— Мы победили тебя, — мысленно ответила Алиса.

— Для того, что ты задумала этого будет маловато. Сестры не спустят тебе с рук то, что ты сделала. Но не они станут твоими убийцами, а твоя горделивая богиня.

— Ты проиграл.

— Да, но лишь в этой битве. Людям не под силу уничтожить меня. Как и Морриган я вечен во всех временах. А вот ты…

Алиса очнулась посреди круглой мраморной платформы с высокими колоннами, испещренными пульсирующими золотистыми прожилками. Ее окружала бесконечность космоса с далекими холодными звездами, так похожая на кусочек бездны с яркими фиолетовыми вспышками, которую она видела на месте Виктора. Что если все это время это был вовсе не космос?

— Да, это — бездна и те самые глаза, которых так боится Гербера, — подтвердила высокая черноволосая девушка, сидящая на золотом троне.

Она терпеливо ждала, пока Алиса придет в себя и поймет, где находится. Это был храм, который она возвела в честь Морриган день назад. То, что она находится здесь, означало, что в реальном мире пролетают дни.

— Я умерла? — спросила Алиса.

— Что? — удивленно переспросила Морриган. — Ах, нет, ты будешь в порядке… в этот раз.

Алиса посмотрела на свои дрожащие руки. От них еще исходил слабый золотистый свет, но уже не такой яркий как раньше.

— Если я продолжу использовать свои силы…

— Да, твое человеческое тело ставит тебе палки в колеса, — раздраженно бросила Морриган.

— На сколько раз меня еще хватит?

— На сколько раз? — Морриган посмотрела на нее, в ее черных глазах была едкая усмешка. — Хочешь знать точное число обращений, которое переживет твое тело? А что будешь делать дальше?

— Постараюсь не довести их до критического числа, — пожала плечами Алиса.

— Я не знаю, сколько тебе осталось, — серьезно ответила Морриган, — может еще десять, а может всего одно.

Алиса разочарованно закрыла глаза. До сих пор ее магия немало помогала им, отказаться от нее словно обещать себе не использовать левую руку. Она уже ощущала ее как продолжение себя и забыла как это — быть обычным человеком.

— К хорошему быстро привыкаешь? — усмехнулась богиня. — Оставь эту задачку мне, я придумаю, как разобраться с твоей природной хрупкостью.

— Разве это возможно?

— Не так давно ты и не догадывалась, что Виктора можно излечить, а до этого, что у тебя есть внутренний источник магии, а до этого, что ты потомок урожденных и это имеет значение, так что да, укрепить твое тело вполне возможно. Чуть позже я сообщу, что для этого понадобится, — она улыбнулась, — а пока, возвращайся и успокой своего ручного зверька. У меня от него голова трещит.

— Он пытается связаться с тобой?

— Я была уверена, что если не защищу его от Фенрира так же как и тебя, ты меня сожрешь, — Алиса закусила губу, причина поступка Морриган точно заключалась не в этом, точнее, не только в этом. — Но теперь он имеет прямой доступ к связи со мной, из-за того, что я прикоснулась к нему своей магией.

— И что он говорит?

— Ругается, причем использует в основном обсценную лексику, — она скривилась, — возвращайся и заткни его, пока я сама этим не занялась.

Алиса моргнула и открыла глаза уже, как ей показалось, в библиотеке. Ее глаза скверно видели, она даже не могла понять, кто рядом с ней. В отличие от храма Морриган, в котором она не ощущала боли, в реальности все было не так радужно. Ее внутренности горели, так же, как тогда после того как она впитала весь огонь на третьем этаже Ковена. Дышать было больно, словно ее трахея и бронхи были обожжен огнем. Хорошо, что кто-то догадался снять с нее корсет, чтобы жар покидал ее тело как можно быстрее. Мучительно хотелось покашлять, но Алиса понимала, насколько болезненно это будет. Кто-то подложил ей руку под голову и приподнял, чтобы напоить водой из кружки, покрытой инеем. Ледяная вода временно притупила бушевавший в Алисе пожар, и она смогла говорить:

— Я не вижу, — прохрипела она и протянула руку за голову, по прикосновениям пытаясь понять, кто держит ее.

В ответ она услышала нечленораздельный гул. Значит, ее уши тоже пострадали:

— Я… не слышу.

На фоне словно приглушенный водой прозвучал грохот. Алиса повернула голову, но увидела только быстро перемещающиеся размазанные цветные пятна. Ей дали еще одну кружку. Ее содержимое было соленым на вкус — от одного лишь глотка Алису начало мутить, но очертания предметов стали более четкими. Она сделала глубокий вдох и выпила еще.

— Куда ты торопишься? — раздраженно прошипела Вивека, но не на Алису. Она волком глядела на Виктора. — Нам понадобится всего час и мы полностью ее вылечим.

— Слишком долго, — злобно ответил он.

— Ну да, пусть лучше хлещет твою неразбавленную кровь, так будет намного лучше, — проворчала Вивека.

Теперь Алиса увидела содержимое кружки — в ней плескалась темная алая жидкость. Она вскрикнула и выпустила кружку из рук, но с радостью отметила, что хотя бы слышит, как та со звоном разбивается об пол. Ее зрение и слух еще не восстановились полностью, но теперь она хотя бы понимала, где находится.

— Зачем вы дали это мне? — испуганно спросила Алиса.

— Прости, милая. На основе моей крови делались многие зелья, — Виктор сел перед ней и посмотрел ей в глаза. Он был куда бледнее, чем раньше, если это вообще было возможно, — даже капли хватало, чтобы излечить многие повреждения.

— Но наш друг был столь нетерпелив, что предпочел просто влить в тебя разом пол-литра, чтобы наверняка, — фыркнула Вивека.

— Я же просил тебя не использовать магию без надобности!

— Считаешь, что битва с огромным свирепым волком слишком незначительная причина?

— Учитывая, как мы в итоге его прибили — да! — воскликнул он, резко вставая.

Гретта, тревожно покусывая губу, убедила своих брата и сестер сходить в оружейную еще раз, словно бы там оставалось еще много всего, чего они не осмотрели и оно могло бы понадобиться им при следующем сражении. На деле Алиса понимала, что они просто не хотят смущать ее своим присутствием во время перепалки.

— Ты не можешь отрицать, что я внесла вклад в эту битву, — покачала головой Алиса.

— Нет, не могу, — он вновь опустился на колени перед ней, — но больше не допущу, чтобы это повторилось.

— Морриган желает найти способ укрепить мое тело. Тогда можно будет…

— Нет-нет, и еще раз нет. Это по ее воле твое тело пронизало слишком много маны.

— Она дала мне возможность отбиваться от Фенрира.

— И чуть не прикончила этим великодушным жестом! — Виктор сорвался на крик. — Я знаю как тебе важно быть в центре событий, но я клянусь тебе, если ты еще раз так рискнешь собой — я свяжу тебя и доставлю прямиком к матери, и ты знаешь, что я смогу. Уверен, после произошедшего Михаил уже не будет так воодушевлен твоими действиями и встанет на нашу сторону.

— Но… я…

— Через день мы отправимся исследовать пещеру. Ты останешься здесь

— Ты не можешь оставить меня здесь!

— В том-то и дело, что могу, — он приблизился и заглянул ей в глаза, его дыхание коснулось ее губ, — Фрейя тоже умеет колдовать, так что всеми нами было принято решение, что на змея ты не идешь.

— Но…

— Еще слово и я привяжу тебя к этому дивану!

Алиса не стала упоминать, что с легкостью сможет сжечь любые путы. Она поняла, что перегнула палку. Виктор не отличался спокойным характером, но в этот раз он был абсолютно серьезен. Ее присутствие на сражении и в самом деле не требовалось. Да, она была достаточно догадлива в моменте, чем немало помогла другим, но с тем же успехом могла всех погубить, свалившись неповоротливым балластом перед быстрым и ловким противником. Она решила перевести тему:

— Как… как тебе удалось так проворно двигаться?

Лицо Виктора немного разгладилось, когда он понял, что Алиса не собирается с ним спорить. Он выдохнул и уронил голову на ее живот:

— Я попросил Фрейю немного левитировать меня. Просто облегчить вес, который приходится на ноги. Если… если я смогу вернуть прежнюю форму, стану еще быстрее.

Алиса осеклась, отводя взгляд. Виктор заметил это ее движение и напрягся:

— Что? Что не так?

— Я думаю… — Алиса пыталась подобрать слова, — ты ведь уникален, а потому пока неизвестно, как действует твоя мана и…

— И что? — с нажимом спросил он.

— Что если мы поженимся, и ты станешь просто человеком? — виновато спросила она. — Ты сильно из-за этого расстроишься?

Виктор с минуту молча глядел на нее. А потом резко повернул голову, уткнувшись носом ей в живот, и начал щекотать.

— Стой! — заливалась смехом Алиса. — Прекрати! Я ненавижу щекотку!

— Я думаю, — наконец подняв голову сказал Виктор, — что переживу эту ужасную потерю. Уверен, свадьба не подразумевает жестоких калечащих операций, — ехидно улыбнулся он, — или я чего-то не знаю об имперском институте брака?

— Нет, но… Пройдет достаточно времени, ты наверняка привыкнешь к своему новому облику и тут тебе опять придется измениться.

— Зато я смогу ходить с тобой на светские рауты и танцевать вальс.

Алиса скривилась, припоминая духоту в бальном зале, наполненном подвыпившими взрослыми и уставшими от долгого стояния детьми. В кожу впивается неудобный корсет, натянутый на голое тело, при каждом вдохе он скрипит и это ужасно раздражает. Больше двух канапе съесть не выходило — третий уже просился наружу. Алиса вздрогнула, прогоняя эти воспоминания. Лучше бы Виктору навсегда остаться получеловеком, тогда она сможет избегать балов до конца своей жизни. "Ох, простите, мой муж сегодня захворал, я должна остаться с ним" — она ухмыльнулась своим мыслям, но тут заметила, что Виктор внимательно смотрит на нее:

— Что в этот раз творится в твоей голове?

— Я заранее придумала несколько оправданий, чтобы не появляться ни на одном светском мероприятии до конца жизни.

Виктор устало вздохнул и закатил глаза. Сиблинги как раз вернулись из оружейной с новыми трофеями. На них уже не было теплых плащей, в библиотеке был зажжен всего один камин и тот дальний. На остров вернулась весна. Фрейя боязливо приблизилась к Алисе. Видимо, глядя на настроение девушки, она была уверена, что Виктор еще не сообщил ей об их решении.

— Алиса, ты сильно пострадала в битве с Фенриром, и мы подумали… мы хотели…

— Не переживай Фрейя, Виктор уже мне все объяснил. Я останусь тут.

— Ты… ты не против, что мы пойдем без тебя?

Алиса молча покачала головой и окинула библиотеку взглядом. Она еще плохо видела вдаль, но зрение постепенно восстанавливалось. Учитывая, что вечная ночь отступила и снаружи становилось теплее, она хотела еще раз обойти Ковен и посмотреть на него по-новому. Тем более, если на дне пещеры действительно есть путь, ведущий к Йормунганду, сложно сказать, сколько дней займет поход в реальном мире.

Алиса поморщилась, когда увидела с каким безразличием Виктор вновь вспорол себе руку, чтобы Вивека набрала ее в целую кружку. В этот раз они с Фрейей планировали заготовить достаточно зелий и на всякий случай запастись едой перед уходом. Терять время было ни к чему, в прошлой битве кроме Алисы никто толком не пострадал, а потому им требовалась лишь одна ночь сна, хороший ужин и плотный завтрак, и можно выдвигаться в путь. Алиса настороженно поглядывала на них. Они были слишком воодушевлены прошлой легкой победой, и девушка боялась, что это может сказаться на их бдительности.

Ей впервые требовалось ждать чьего-то возвращения. За все время ей ни разу не приходилось быть где-то на периферии событий, гадая, когда вернутся ее друзья, и вернутся ли вообще. Что если они столкнутся с серьезной проблемой, а она даже не будет об этом знать?

— Виктор!

— Да, Алиса, — с натянутой улыбкой ответил он.

— Я просто хочу, чтобы ты взял с собой это, — она передала ему механического мотылька.

— Ты уверена? Неизвестно, как долго мы будем отсутствовать. Они могут стать твоей связью с внешним миром и банально собеседниками, если ожидание станет совсем невыносимым.

— Я уверена. И я прошу тебя, — взмолилась она, беря его руки в свои, — если случится что-то серьезное, отпусти его ко мне, чтобы я могла понять, что вам требуется помощь.

Виктор на секунду закрыл глаза, глубоко вздохнул и кивнул, позволяя мотыльку зацепиться за свой свитер.

— Хорошо, надеюсь, так тебе будет проще усидеть на месте, — улыбнулся он.

Алиса нашла в своем рюкзаке голубой дневник и открыла его на чистой странице. Скоро у нее будет достаточно времени, чтобы переварить все, что произошло за последние дни и немного структурировать свои мысли. Помимо этого Морриган наверняка уже нашла варианты, как можно укрепить тело Алисы. Она передернулась, на секунду представив, что для этого могут понадобиться регулярные физические упражнения: соблюдение режима, регулярное питание и физическая активность всегда звучали для нее как некий приговор. Куда легче ей было довести себя до истощения, увлекшись очередной вдохновляющей идеей, которая отбивала у нее всякое чувство голода и выглядела прекрасной альтернативой скучному сну.

Что ей требовалось в первую очередь? Покуда холод больше не был помехой, она собиралась еще раз обойти все комнаты, чтобы осмотреть их на предмет чего-то, что может помочь им найти дорогу в Хельхейм. Пока туман заволакивал земли острова, пользоваться телескопом в обсерватории было бессмысленно. Ей еще раз захотелось посетить крыло, в котором находился кабинет директора. Нужно было осмотреть последствия пожара и понять, будет ли огонь решающим в стычке с Хель или ей лучше забыть об использовании магии на ее землях.

Если ждать станет вовсе невыносимо, она всегда сможет ускорить бег времени в храме Морриган и как раз обсудить с ней варианты трансформации своего тела. Обращаться к Морриган Алиса планировала в последнюю очередь, когда закончит выполнение всех остальных намеченных целей. Жаль, что она не может попасть за пределы острова без чужой помощи. Учитывая, что ее манаплан не работал над пропастью, уповать, что ей хватит магии после той встряски, которую она устроила своему телу, не приходится.

XI. Something Better

С утра Виктор опасался смотреть Алисе в глаза. Казалось, он мучительно ожидал, что девушка попытается убедить его, что ее присутствие необходимо для похода на паучью пещеру, но она и не думала об этом. Есть то, что не было заметно по ней внешне, но вызывало ее беспокойство: даже после сна и хорошего завтрака ее слабость не отступила. Казалось, она начинала задыхаться, если стояла слишком долго. В таком состоянии она будет для них обузой, потому даже не предпринимала попыток навязаться.

— Я… — неуверенно начал Виктор, — я искренне думал, что ты…

— Я не намереваюсь упрашивать тебя взять меня с собой, — отрезала Алиса, не глядя на него.

Виктор осторожно взял ее за запястье и развернул лицом к себе:

— Прости, я вчера был немного не в себе. Меня напугало твое состояние и я…

— Накричал на меня.

— Да.

— Я не злюсь, — криво усмехнулась Алиса, — но плохо представляю, как буду высиживать тут целый месяц в ожидании вас… точнее в ожидании тебя. Когда я вернулась в прошлый раз ты был так спокоен, словно меня не было всего десять минут.

— Ну, я просто заранее услышал твои шаги и расслабился, — смущенно улыбнулся он, — до этого я был… менее спокойным, но имел чудесную возможность выпускать пар на ни в чем не повинную мебель в соседних комнатах. Честно, пока я был занят лихорадящими в Западном, мне было проще коротать время в твое отсутствие, в этот раз я совсем не представлял, чем себя занять.

Алиса устало улыбнулась ему и, поднявшись на мыски, обвила руками его шею:

— Ты же сообщишь мне, если что-то пойдет не так?

— М-м-м… — неуверенно протянул Виктор.

— Пообещай мне.

— Я… я не могу. Если станет так жарко, что без твоей помощи мы не обойдемся, я точно не захочу, чтобы ты приходила и рисковала собой.

Алиса с нескрываемым напряжением провожала уходящего Виктора взглядом. Казалось, она может прожечь дыру в его свитере, если сосредоточится. Не дожидаясь, пока все они скроются в колодце, она развернулась на каблуках и двинулась прямиком на третий этаж. Девушка уговаривала себя, что ей стоит довериться им особенно сейчас, когда ее силы были не стабильны, и она в любой момент могла резко ослабнуть. Но дело было не в доверии. Она вполне доверяла Виктору и ребятам, но сама мысль, что она не будет присутствовать на передовой и держать ситуацию под контролем, вселяло в нее смутный страх, волнами окатывающий ее всякий раз, когда ее мозг подкидывал жуткие картины того, что с ними могло произойти в ее отсутствие.

Ее окликнул голос. Алиса дернулась всем телом и оглянулась, неужели кто-то из них решил остаться? Но это оказалась Морриган, глядящая на нее прямиком из отражения в витражном окне:

— Как же я рада, что они наконец ушли, — утомленно выдохнула она, — ты не подумай, я, конечно, рада, что ты основала для меня храм, но теперь я слышу каждый их вздох и каждый шаг, будто они царапают меня прямо по поверхности моего мозга.

— В Западном Ковене было так же?

— Нет, — фыркнула она, отбрасывая длинные черные волосы за спину и двигаясь параллельно Алисе, — там не было моего святилища. Это… ощущается немного иначе. Тогда я могла выбирать, присутствовать или нет. Но покуда здесь мой храм — я всегда тут. То, что ты меня не видишь не отменяет мое присутствие. Могу я попросить тебя разрушить храм, когда будешь уходить?

— Мне кажется тут для него будет самое место. Когда мы уничтожим ядро, это место станет заброшенным, тогда тебя здесь никто не побеспокоит.

— Мне не нравятся здешние… виды. И разве ты не собираешься отправиться в лечебницу, как только все кончится? Наверняка у тебя найдется золотой-другой, чтобы построить для меня крипту подальше от чужого присутствия.

— Предпочитаешь сидеть под землей? — усмехнулась Алиса.

— Да, и чтобы вокруг свисали зачарованные папоротники, — воодушевленно перечисляла Морриган. — А в центре небольшой белый алтарь белого мрамора, окруженный бесчисленным количеством свечей, которые никогда не погаснут.

— Займусь этим без малейшего промедления. Только если эта ужасная слабость пройдет когда-нибудь… — она успела зайти лишь на пятую ступень, когда у нее началась жуткая одышка и ей пришлось осесть прямо на лестницу.

Алиса оперлась спиной о перила и посмотрела в огромный витраж над лестничной площадкой. На лице Морриган, сложенном из цветной мозаики, было странное выражение. Алиса точно не поняла, какое именно:

— Неужели это навсегда? — испуганно спросила она.

— Нет-нет, как я обещала, в этот раз твое тело справится с этим. Все же я приложила немало усилий, чтобы сохранить тебе жизнь.

— Значит, даже в этот раз…

— Да, по всем правилам ты обязана была умереть, — спокойно сказала Морриган, словно для нее это было абсолютно обыденно. — У меня получилось стабилизировать твои клетки. К слову, должна отметить, что мне понравилась идея с кровью этой зверушки, нужно взять ее на карандаш.

— Зачем ты его так зовешь?! — взорвалась Алиса.

— Потому что он и есть зверушка, — фыркнула Морриган, — ты же видела его тогда, когда смотрела по ту сторону? У него внутри нет ничего кроме бездны.

— Что ты хочешь этим сказать?

— То, что как бы тебе не казалось, что он похож на человека, он им не является. Я совсем не обеспокоена тем, что он может причинить тебе физическую боль, теперь магия будет защищать тебя до конца жизни, но совсем другое дело, если он…

— Что? — раздраженно спросила Алиса. — Предаст меня?

— О, это мелочи, дорогая, — расслабленно махнула рукой Морриган, — все существа в твоей жизни временны, и он в том числе. Но ты ведь не отступишься от своих планов? Я о том, что ты планируешь завести ребенка. Видишь ли, до сих пор мы видели как работает генетика женщин-хульдр, но задумывалась ли ты, как ты будешь вынашивать плод от этой… сущности? Беременность это и так минное поле — никогда не знаешь, что может пойти не так, даже если твое тело пышет здоровьем, а тут будет хорошо, если хоть что-нибудь пойдет "так".

Алиса замерла, невидящим взглядом смотря на витраж. С одной стороны, то, о чем говорила Морриган может никогда и не случиться, с другой, именно с этими мыслями она принимала решение об отношениях с Виктором.

— Это произойдет не сегодня и даже не завтра, — покачала головой Алиса.

— Это случится раньше, чем ты фантазируешь.

Девушка сощурилась, вглядываясь в лицо богини. Морриган существовала в прошлом, сейчас и в будущем одновременно. Означает ли это, что она прекрасно осведомлена о судьбе Алисы? И каждый ее шаг — все это уже произошло для нее.

— Нет, ты смотришь на время слишком линейно, — ответила на ее мысли Морриган. — Я не могу видеть "судьбу", я лишь знаю вариации. Потому меня так забавляет наблюдать за тобой. Я словно читаю книгу и пытаюсь угадать дальнейший сюжет, но это совсем не значит, что он пойдет именно так, как я его представила.

— Был ли у нас шанс сразиться с Фенриром без помощи твоих сил.

— Да, но тогда ты бы заглянула за грань позже, я же хотела, чтобы ты увидела все прямо сейчас. Ты должна понять все до того, как отправишься в Хельхейм.

— Вот почему мне стоило оставить Север под конец…

— Да, но Хель решила вмешаться, а это повлияло на твои решения. Я всего лишь пытаюсь выдать тебе больше сильных карт до решающего эпизода в игре.

— Она знает, что ты играешь на моей стороне?

— Догадывается. Ни ее брат, ни отец не имели возможности передать ей эту информацию, но она точно ощутит коллебания маны, которых не должно присутствовать в Северном Ковене. Божественные способности слишком заметны…

Алиса поднялась с лестницы и, опираясь руками о перила, продолжила путь наверх. Морриган плыла следом, отражаясь не только в стеклах, но и на блестящих металлических поверхностях, даже в лужах, оставшихся от растаявшего льда. Наконец девушка добралась до третьего этажа с колотьем в боку. Она раньше и не догадывалась, насколько на самом деле была сильной, пока не ощутила себя по-настоящему слабой.

— Ох, Морриган, как долго я еще буду так ползать?

— Пару дней. Я намеренно наложила на твою нервную систему ограничения, чтобы ты не собрала еще больше травм.

— Так это из-за тебя я такая дохлая?

— Нет, из-за меня ты все еще живая.

Коридор перед кабинетом директора был покрыт черными разводами сажи, оставшимися от пожара. Алиса осторожно прощупывала путь прямо перед собой, опасаясь, что доски пострадали слишком сильно и могли провалиться под ее весом. Обугленная дверь была немного приоткрыта и за ней Алиса увидела радужный отблеск на крупном черном пузыре, который она видела лишь наполовину. Девушка приоткрыла дверь и увидела, что пузырь крепился вокруг большого кресла, за которым, видимо, сидел директор. От взрыва в кабинете вышибло стекла, и в падающем из окна свете она увидела внутри черного пузыря очертания лица. Алиса подошла ближе: это был мужчина, его взгляд остекленел, тело медленно переворачивалось в вязкой жидкости.

— Что если… — тихо сказала Алиса, — что если я вытащу его оттуда?

— Стой, — услышала она из коридора голос Морриган, — открой дверцу шкафа и дай мне посмотреть.

Алиса открыла шкаф и наскоро вытерла с зеркала сажу, чтобы Морриган было удобнее смотреть:

— Не думаю, что доставать его оттуда хорошая идея, — серьезно сказала она, — да, тело определенно там, но оно абсолютно пустое.

— Имеешь в виду, — в ужасе пробормотала Алиса, — все его внутренности… они…

— Ох, Алиса, его внутренности при нем, — прыснула Морриган, — в нем нет души.

— Души? — недоверчиво переспросила Алиса. — Хочешь сказать, что душа на самом деле существует?

— Именно душу они продали Хель, воспользовавшись магией ядра. Физически они тут, но проколи пузырь — и получишь не более чем безвольную куклу, которая не сможет ни ходить, ни говорить.

— А я, выходит, продала душу тебе?

— В нашем случае я бы назвала это бартером, — фыркнула Морриган, — помнишь, как я сказала, что буду ждать тебя в Тир на Ног? Потому я не слишком страшусь за сохранность твоей жизни, смерть не может лишить тебя души. Но уверена, что ты не хотела бы, чтобы это приключение кончилось так скоро.

— Это уж точно, — невесело подтвердила Алиса. — Значит, для спасения северян нам придется вызвалить их души из Хельхейма?

— Хуже, тебе придется убедить Хель отпустить их.

— Но как? Разве она позволит мне подобное?

— Нет, потому просто прими, что все они уже мертвы, — пожала плечами богиня.

Алиса бросила на Морриган возмущенный взгляд. Ей даже не нужно было напрягать голосовые связки, чтобы богиня продолжила вместо нее:

— Но это не твой стиль, да, я уже в курсе, — проворчала женщина. — Я мало чем могу помочь на ее земле. Могу лишь наделить тебя своими способностями до того, как ты пересечешь реку Гьёлль.

— Пока я не укреплю тело, мне не стоит пропускать сквозь себя столько маны, — покачала головой Алиса.

— Насчет этого. Я могу предложить несколько простых вариантов.

— Несколько?!

— Да, первый — отыскать вампира и попросить его укусить тебя.

— Сразу следующий.

— Второй — каждые пару часов в течение двух лет ты должна делать по два глотка крови своей ручной хульдры.

— Ты серьезно считаешь, что это просто?!

— Третий — отыскать дракона и забрать его душу себе.

— Мне кажется ты плохо понимаешь значение слова "просто", — серьезно сказала Алиса.

— О, ты еще не слышала варианты средней сложности, — усмехнулась Морриган, — например, ты можешь отыскать хирурга и заставить его пересадить тебе сердце Виктора.

— Разве он сможет жить без сердца?

— Нет, он наверняка умрет и очень быстро.

— Есть быстрые способы и не требующие таких… жертв.

— Быть вампиром совсем не так плохо, как тебе кажется. Главное не наткнуться на упыря пятого порядка иначе он передаст тебе только непереносимость прямого солнечного света и не более.

— Нет, я точно не планирую становиться вампиром, — отрезала Алиса.

— Тогда тебе придется заняться поиском дракона.

— Даже если я найду дракона, я ни за что не убью его с целью просто укрепить тело!

— Фу, вокруг одни критики, — недовольно проворчала Морриган, скрываясь за краем зеркала.

Больше в этот день Морриган не отразилась ни в одной поверхности. Алиса бесцельно бродила по обсерватории, рассматривая стоящие там атласы с зарисовками звездного неба. Среди них было даже пара, существовавших еще до раскола, но текст в них Алисе давался с трудом — зато картинки были яркими и детальными. Ее регулярно накрывала слабость и она решила вернуться в комнату, пока еще не совсем стемнело. Алиса решила порыться в своем рюкзаке, чтобы увидеть все, чем снабдила ее бабушка, но тут наткнулась на черную тетрадь с числом тринадцать и усмехнулась. Виктор решил не испытывать судьбу, оставляя новый дневник на видном месте, а положил его прямиком в вещи Алисы. Она раскрыла тетрадь: записи датировались прошлым месяцем, когда они с Фрейей отправились к Локи.

"Я сохраняю спокойствие, во всяком случае в большей степени, чем Синдри. Хотя его методы справляться с напряжением выглядят все более привлекательными. Кажется, сейчас он громит комнату прямо над библиотекой. Вивека очень молчалива. Я уже решил, что найду ей замену среди мастеров по бестиям, как только представится шанс, но она сказала, что несмотря на то, что я сделал, я остаюсь уникальным случаем в ее практике, а потому она приложит все усилия для моего исцеления, а потом добавила "Мог бы и сразу все объяснить". Мог бы, но тогда считал это наиболее быстрым и удобным способом. За помощь ведь всегда требуется плата и неважно какого характера. Я собирался платить вниманием и восторгом от ее способностей, что выглядело очень дешево в сравнении с ценой, которую за меня однажды заплатил Мускари. И уже позже я понял настоящую цену, и дело не только в том, что нафантазировали себе окружающие. Я задел этим тебя и понял, что парой слов это уже не исправить. Мне все еще трудно думать о Саше, даже с учетом того, что я о ней узнал. Я слишком долго раздирал себя злостью, чтобы ее могли унять несколько дней. Так же не могу представить, сколько времени потребуется тебе, чтобы пережить то, что я натворил".

Про себя Алиса могла сказать только одно — она была на диво отходчивой. Ее эмоции были скорее валютой, нежели правили курсом. Во всяком случае, так было до того, как она впервые обратилась к своему внутреннему источнику магии. Теперь она ощущала, что ее эмоции иногда были выше ее контроля. Пока что это коснулось лишь злости, но кто знает, не расползется ли эта болезнь на все ее естество…

"Мое излечение как-то связано с Хельхеймом, но Вивека не торопится рассказывать подробнее. Видимо, не хочет, чтобы ее оставили в библиотеке перед финальной битвой. Синдри не говорит со мной с тех пор, как узнал, что я сделал с ней. Хотя я вижу, что он в сомнениях. По сути, я навредил тому, кого он защищал, чтобы защитить свое. А это чувство ему вполне понятно. Гретта не может усидеть на месте ни секунды и постоянно расхаживает из стороны в сторону. Я переговорил с Надеждой и только благодаря ей смог узнать точную дату".

Алиса недовольно цокнула языком. Сразу по возвращении от Фенрира, им следовало переговорить с Алиной и Надеждой, чтобы уточнить, сколько времени у них на самом деле отнял поход к Фенриру. Они пробыли там не меньше трех часов. Сейчас, глядя в окно, Алиса могла сказать только, что за ним весна, но не более.

"Тебя нет, пожалуй, уже слишком долго. Мы облазили всю чертову школу. От этого мы стали более чем уверены, но паучью пещеру нужно осмотреть тщательнее. Злость вызывает у ребят желание действовать немедленно. Пару раз я сдержал их от того, чтобы разбить зеркало, через которое вы ушли. Но не могу сказать, что искренне не хотел этого сам. Обычно ты пропадала не более чем на пару недель. Сейчас прошло уже три. Я был бы вне себя, но сегодня ребята начали вести себя совсем иначе. Словно бы груз, давивший на них вмиг испарился. Стоит ли нам принять это как победу над Локи? Возможно, но вместо облегчения их объял страх. Они раз за разом обсуждают по кругу одно и то же. Гретта пыталась связаться с Фрейей, чтобы хоть она сказала, что происходит с вами, но богиня ей не ответила. Вылазку в пещеру закончилась так же быстро как и началась. Нам буквально нечем освещать себе путь. Все завязалось на возможности к использованию магии".

Что Алисе казалось более чем логичным. Это был отличный способ контроля любого, кто сюда придет. Пусть путь к Фенриру требовал лишь грубой силы, но попавшие туда немаги вынуждены были бы вечно бродить во тьме без надежды к спасению. Как пройти к Локи без личного приглашения Алиса вообще не догадывалась. Они смогли заинтересовать его, бросить ему вызов, потому он и захотел их увидеть. Алиса всё больше сомневалась, что столь скорый поход в паучью пещеру был действительно хорошей идеей. До сих пор они справлялись исключительно благодаря магии. Достаточно ли способностей одной только Фрейи. А что если…

Алиса резко подскочила с пола, так что у нее закружилась голова. Склонившись над алтарем, на котором остались лишь огарки свечей, она увидела пучок сушеной лаванды. Стоило ей наколдовать девять светлячков, как слабость обрушилась на нее с новой силой, но она и не думала прекращать попытку. Закрыв глаза, она устремилась куда-то вперед, надеясь, что ей Фрейя все же решит ответить. Но та молчала. Как только Алиса открыла глаза, в небольшом зеркале перед ней буквально на секунду отразились черные глаза Морриган, но тут же пропали.

Дни ползли однотипной вереницей. Алиса несколько раз обошла Ковен, вела подсчет возможных жертв, отталкиваясь от скоплений скверны. Судя по всему, перерождение началось среди ночи, почти все спальные комнаты затянуло черными сгустками. Несколько коконов скверны Алиса нашла среди коридоров. Их было всего семь, скорее всего ими были те, кого Синдри пытался убедить не использовать магию. Видимо к тому моменту ядро еще не переродилось в полной мере. А где вообще могло находиться это ядро? Алиса простукивала половицы, искала странные щели и провалы в стенах, попробовала убрать с полок в библиотеке каждую книгу, в надежде отыскать какой-нибудь скрытый ход, но тщетно.

Морриган появлялась еще несколько раз, едко комментируя попытки Алисы отыскать хоть что-нибудь:

— Неужели твой человеческий мозг зашел в тупик?

— Видимо, так, — рассерженно отвечала Алиса.

— Так странно, ты совсем не знаешь устройства ядра и принцип его работы, но все равно пытаешься отыскать его в этих стенах.

Алиса не задумывалась, что ядро может находиться где-то вне Ковена, возможно, даже за Биврёстом. Территории рядом с Ковеном она обошла, а вот за ров еще ни разу не заходила, а туман мешал ей использовать телескоп для поисков:

— А чем вообще может быть ядро?

— Это особый источник силы. Он может быть буквально чем угодно, но обязательно должен иметь материальные границы.

— И сейчас он должен быть покрыт скверной…

— Боюсь что такие действия с ядром напрямую ведут к его уничтожению.

— Что?! — Алиса резко выронила книгу, которую держала, из рук.

— Что?

— Ядро все еще цело и его не покрыла скверна?

— Ядро это не обязательно что-то сферическое, как было в Западном Ковене, но да, любые перерождения магии уничтожат его, навсегда отрезав бога от Ковена.

Алиса понеслась в оружейную, не обращая особого внимания на оклики Морриган. Сейчас она отлично ходила и бегала, зрение полностью вернулось к ней, как и слух, так как с битвы с Фенриром прошло уже не меньше недели. В оружейной она забрала первый попавшийся на глаза топор и выбежала на улицу к высокой белой иве. Алиса замахнулась топором и со всей силы опустила лезвие на его ствол. Раздался взрыв и лезвие осколками разлетелось во все стороны. Алиса упала на траву и посмотрела на дерево — на нем не осталось ни царапины. Услышав причитания Морриган из своего кармана, она вытащила зеркальце и показала ей иву:

— Я нашла ядро.

XII. Developments

— Иногда я удивляюсь, насколько легко тебе это дается, — удивленно сказала Морриган. — Да, это определенно ядро, и оно ничуть не поражено скверной.

— И это странно, потому что стоило Хель уничтожить его, как вариантов пробраться к ней уже бы не было, — Алиса подняла голову и сощурившись вглядывалась в туман, плотно скрывавший верхушку дерева. — Зачем ей вообще оставлять возможность добраться до себя?

— У меня есть несколько идей по этому поводу. Ядро создано не богом, а урожденными как канал проведения силы бога, потому оно не подчиняется непосредственно Хель. Помимо этого оно окружено множеством заклинаний и барьеров, которые соорудили люди. Мое ядро намеренно имело крупный барьер подавления магии вокруг себя. Это исключало возможность его случайного разрушения. Чтобы добраться до самого ядра, нужно знать всю последовательность заклятий и снимать их одно за другим, как листы капусты.

— Помочь с последовательностью заклинаний сможет только здешний директор… Нет никакой надежды на то, что мы сможем сами в этом разобраться. Я осмотрела почти все книги в библиотеке. В основном все это художественная литература. А какие еще у Хель могут быть причины?

— Видишь ли, ее "договор" имеет кое-какие погрешности. Тут все по скучным законам юриспруденции.

— Ты про то, как местные "подписывали" его.

— Верное направление мысли, — кивнула Морриган, — помнишь момент, когда ты стала моей жрицей?

— Если честно, то нет.

— Подумай об этом на досуге, это поможет тебе понять, какую глупую ошибку совершила Хель.

— Как всегда загадки, — Алиса расхаживала вокруг колодца, бросая нервные взгляды в сторону белого ствола. — Такова моя судьба как жрицы, верно?

— Ты прекрасно знала, на что идешь, — фыркнула богиня.

Словно бы у нее был выбор… От досады Алиса пнула камень, попавшийся ей под ногу. Тот угодил в ствол, но толком не смог долететь до него, ударившись о невидимую стену. Внезапно она прислушалась: среди мягких порывов ветра она услышала звон. Ее мотылек стукался о стенки колодца, пытаясь подняться выше. Алиса поймала его и осмотрела: одно из его крылышек было погнуто.

— О, нет…

— Давай оставим панику на потом, когда для нее будет свободное время, — фыркнула Морриган.

Алиса положила зеркальце у ивы, несмотря на то, что богиня была недовольна столь непочтительным отношением к своей персоне, но Алиса заботилась лишь о том, чтобы не потерять его в пылу сражения. Это буквально все, что у нее осталось от Западного Ковена, а Морриган не особо благосклонно относилась к возведению новых храмов в ее честь где попало. Алиса двигалась максимально быстро. После битвы с Фенриром она чувствовала полный контроль над полетом и больше не вертелась в воздухе случайным образом. Она окружила себя яркими огнями, развевающими тьму перед ней.

Алиса быстро миновала длинный коридор и начала спускаться в воронку. Восходящие потоки ветра требовали большей концентрации над полетом, но мысли Алисы были далеки от контроля над магией. Ее мозг рождал одну страшную картину за другой: Виктор ясно дал ей понять, что даже если они столкнутся с чем-то смертельно-опасным, он не станет звать ее. Возможно, кто-то отобрал у него мотылька и отправил к Алисе. Виктор не отдал бы его просто так, а значит, он был или без сознания, или мертв. Алиса почувствовала подкатывающую к горлу панику. Ветер мешал ей лететь быстрее, она опускалась болезненно медленно. Что если счет идет на минуты или секунды. Что она обнаружит, когда спустится? Хватит ли ей сил помочь Виктору. О других девушка даже боялась подумать — если нечто нанесло серьезный урон Виктору, то остальные вряд ли вообще были живы.

Ее волосы начали ярко светиться. Злость и отчаяние в ней слились в один протяжный стон, словно сотрясающий ее изнутри. Слезы текли кверху и испарялись не достигнув ее золотых волос. До дна оставалось всего ничего.

В центре огромной паутины было проделано ровное отверстие. Как только она пересекла его, ветер сменил направление и она резко ухнула вниз, не успев снизить давление магии.

Мир вокруг резко перевернулся. Йормунганд, видимо, любил игры с гравитацией не меньше своего брата Фенрира. Весь план мирового змея представлял собой бесконечный океан с небольшими участками суши, еле видимыми сквозь плотный туман. Алиса не стала опускаться на сушу. Мысленно она представила пламенный вихрь, рассекающий туман, и тот сразу же вырвался из ее груди.

— Алиса!

Она слышала крик Виктора где-то на границе своего разума. Неужели он звал ее? Он надеялся, что она придет, но сможет ли она хоть чем-то помочь? Она создала еще один пламенный вихрь, разгоняя туман вокруг себя.

— Алиса!

Странно, его голос звучал не умоляюще. Это не был предсмертный крик, взывающий о помощи. Больше похоже на то, что как только они встретятся, он выпорет ее с особой страстью. Так звучал голос папы, когда она в очередной раз творила что-то, что могло серьезно навредить ее здоровью. Алиса вытерла слезы и огляделась. На ближайшем островке она заметила одинокую фигуру и метнулась к ней. Не снижая скорости она бросилась на шею Виктора, и тот устоял лишь благодаря своей нечеловеческой силе.

— Виктор! — выла она. — Я думала… я думала, что ты на грани! О, милостивая Морриган, что тут произошло? Ты цел?

— Будь я покалечен, не смог бы погасить такой объем кинетической энергии, — проворчал он. — Ты пару минут назад снова училась ходить, а уже разбрасываешься маной налево-направо?

— Вообще-то прошла целая неделя, так что я уже в норме.

— Это все равно не причина так насиловать свое хрупкое тело. Немедленно прекрати парить и встань на землю.

— Когда ты прислал мотылька, я думала, что вы в опасности. Я спешила как могла.

— Я же сказал, что если мы окажемся в опасности, я ни за что не позову тебя прямиком в пасть смерти, — он нервно отбросил назад длинные темные пряди. — У нас тут проблема, требующая твоего непосредственного присутствия.

— Что? Нужно что-то сжечь? Может, нужна помощь Морриган?

— Нет и нет, — Виктор удрученно вздохнул, — видишь ли, Мировой Змей отказался общаться с нами, пока мы не покажем ему тебя.

— Меня?

— Да, он очень заинтересован в "аспекте Морриган", а потому требует твоего присутствия при общении. Ты думала, — он рассеянно вытер слезу с ее лица, — ты думала, что со мной что-то случилось?

— С тобой и со всеми, но как бы это ни было эгоистично, в первую очередь именно с тобой. У мотылька было погнуто крыло, я и предположить не могла, что же случилось.

— Видимо восходящий поток воздуха швырнул его о стены пещеры, но я в порядке, ребята тоже, — он прислонился лбом к ее лбу, — я и забыл, что там могла пройти уже целая неделя. Но разве ты не прочла записку?

— Записку?

— О, — огорченно сказал Виктор, держа в руках ее лицо, — видимо, ветер навредил не только мотыльку, но да, он должен был передать записку, чтобы ты не неслась сюда сломя голову. Прости, — он коснулся ее лба своим, — в следующий раз я придумаю что-то получше. Связаться с Алиной и Надеждой не вышло, а промедление стоит нам дорого. Идем, я отведу тебя к Йормунганду.

Мировой змей лежал среди океана, над которым в причудливом танце клубился пар, словно тело змея было раскаленным. Синдри выглядел удрученным. Гретта коротала время рассказывая Йормунганду свои лучшие анектоды. Вивека молча оглядывала чешую громадного монстра, ее глаза сверкали от восторга. Фрейя понеслась к ним на встречу, как только смогла разглядеть в плотном паре:

— Алиса! Мы наверное толком и не дали тебе отдохнуть, но дело требует твоего присутствия.

Йормунганд оторвал взгляд от Гретты и посмотрел на Алису. Серебристые чешуйки сверкали словно мелкие кристаллы на ярком солнечном свету.

"О, аспект Морриган, ты быстро добралась", — услышала Алиса высокий певучий голос в своей голове, так ярко контрастирующий с внешним видом змея.

А ведь точно, Фенрир сказал "сестры не спустят тебе с рук то, что ты сделала". Значит, Йормунганд был его сестрой, а не братом.

"Я так желала встретиться с тобой. Знаю, черноглазая старушка не самый легкий противник, но меня всегда забавляли ее игры. Хотела своими глазами посмотреть на того, кто так ей полюбился. Ты и аспект Фрейи ловко обвели моего отца вокруг пальца, а потом ты быстро догадалась как пленить моего брата".

— И ты не зла на меня за это?

"Зла? — голос Йормунганда звучал удивленно. — О, нет, мне нравится методы, которыми ты решаешь проблемы".

— Фенрир сказал, что ты не спустишь мне с рук его убийство.

"Ах, ты правда забавная. Ты не способна убить нас. Мы вечны. Потому я не поддерживаю своего брата в его попытках указать людям их место. Он слишком горделив, ему плевать, насколько вы хрупки, раз уж решились выступить супротив него. Но я больше пошла характером в отца. Предпочитаю битву умов".

— Ты зовешь меня и Фрейю аспектами, а не жрицами. Почему?

"Потому что жриц много, а аспект всегда один. И каждый бог выбирает того, с кем у них сходится точка зрения на окружающий мир. Жрицы всего лишь проводницы воли, но вы можете идти и против воли своих богов, так как они сами рискнули поставить вас в один ряд с собой".

Алиса очень не всегда была почтительна относительно Морриган. Скорее наоборот — с их самой первой встречи она словно бы каждым своим действием пыталась вывести ее из себя. Никакого подчинения, только личный выбор. Но это в итоге делало Алису похожей на нее? Иронично.

— Ты упомянула битву умов. В какую игру бы ты хотела сыграть?

"В этом весь аспект Морриган, — Змей мягко рассмеялся, это было похоже на похлопывание по голове, — сразу же предлагает играть. Но нет, я поступлю иначе. Вы должны отгадать мои загадки".

Йормунганд перевела взгляд на других.

"Три загадки. Думайте сколько влезет, общайтесь, ищите решение. Но ответ будет окончательным и изменить его будет нельзя. Делайте выбор с умом. Начнем с простой:

Две сестры, что день и ночь,

С времен начал в игру играют

Одна подарки создает

Другая их навеки забирает…"

Алиса лишь успела открыть рот, желая сразу же дать отгадку, но была остановлена Фрейей:

— Постой, Алиса. Я не думаю, что верный ответ — первый, что вертится на языке, — она украдкой поглядывала на змея, внимательно слушающую их рассуждения.

— Но она сама сказала, что первая — простая, — вставил Синдри.

— И эти слова сразу же сбили вас с толку, — не отступала Фрейя, — но не забывайте, кто она такая. Пусть она и не кидается на нас подобно Фенриру, но наверняка не станет давать нам побеждать так просто.

Алиса вновь ощутила странную тоску по Морриган. Сейчас она как никогда начала понимать, насколько сильно богиня ей подыгрывала.

"Направление мысли верное", — услышала Алиса у уха тихий шепот.

Йормунганд вскинула голову и заозиралась по сторонам. Очевидно она ощутила мимолетное присутствие Морриган, но не могла наверняка осознать, что это было. Все же перед ней стояла ее аспект, а потому и в ее присутствии нет ничего удивительного. Алиса задумалась. Тоска вызвала Морриган к ней, и она указала, что направление ее мыслей верное. Она ей подыгрывала. Богиня ей подыгрывала. Алиса резко повернулась к Фрейе:

— У жизни и смерти есть божественные аналоги в вашей мифологии?

— Смерть — это однозначно Хель, — ответила Фрейя, — с жизнью немного сложнее. Жизнь — очень комплексный процесс. Для каждой грани свой бог. Но самое близкое к общему понятию это все-таки Фрейя. Думаешь, ответ это имена богов?

— Как рабочий вариант, — Алиса отвернулась от Йормунганд и подмигнула девушке.

Еще с пять минут они делали вид, что усиленно думают, а потом Фрейя вышла вперед и дала ответ:

— Фрейя и Хель, — она прикусила губу и прибавила — как жизнь и смерть.

"Верно. Знаю, вы пытались быть максимально осторожны, но на самом деле оба этих ответа верны. А теперь посложнее:

Тебе не враг, но и не друг

Но слух о нем давно расхож:

Один увидит в нем лекарство,

Другой — у горла острый нож".

— Эта и в самом деле сложнее, — Алиса подхватила с земли палочку и попросила Йормунганд продиктовать загадку еще раз.

— Лекарство и нож, — подчеркнул слова Виктор, — очень похоже на древнее выражение "все яд и все лекарство".

— И что это значит? — спросил Синдри.

— Что все зависит от дозы. Взять например белладонну — ядовитое растение, из которого изготавливают лекарство.

— Слишком расплывчато, — покачала головой Вивека, — в таком случае подойдет даже вода. А использовать понятие лекарство и препарат это все равно что брать кусочек из самой загадки, он точно не будет ответом.

— Мне кажется, ответ более призрачный, — мудро сказала Фрейя, — что насчет "правда". Что одних успокоит, других в могилу сведет.

— Не подходит, — ответила Алиса, — слово "правда", как и, например, "истина" имеют женский род. А в тексте явно говорится о "нем".

— Значит слово мужского рода?

— Или среднего.

— А что если это "огонь"? — спросила Гретта. — Есть у меня странное чувство, что эти загадки как-то должны нас касаться, а огонь — основная сила Алисы, а ведь именно ее присутствия требовала Йормунганд.

Спор затянулся надолго. Они набросали немало вариантов и уже выходили из себя, пытаясь перекричать друг друга. Они и не заметили, как Синдри отошел от них и взглянув в глаза Йормунганд, сказал:

— Ответ — время.

— Синдри! — бледнея воскликнула Фрейя. — Что ты…

"И это верный ответ!".

Синдри повернулся к ним, просто светясь от самодовольства:

— Да ладно вам, ребята. Меня на мысль натолкнуло то, как вы тратили наше время. Дошло?

— Синдри! — вскрикнула Вивека. — Ты хочешь, чтобы нас тут удар хватил?

— Вы болтаетесь из крайности в крайность, — серьезно ответил он, — в первый раз вы решили, что все сложнее, потому что вас уверили, что загадка простая. В этот раз вас предупредили о сложности, и вы сразу начали все усложнять. Красота любой загадки в том, что ее может отгадать как ребенок, так и взрослый. Вряд ли дети в курсе насчет белладонны и способностей Алисы.

"Ты мудр, Синдри. Все верно, я не желаю, чтобы вам было слишком просто, это убивает все веселье. Но если сделать задачу невыполнимой — это будет еще унылее".

Мысли Алисы вновь метнулись к Морриган и та пощекотала ей ухо коротким смешком.

"Тем более, что даже сама Морриган не против поучаствовать".

Богиня возникла подле Алисы во всем своем великолепии. Девушка еле доставала ей макушкой до талии:

— Но твое предположение было очень интересным, — улыбнулась Алиса.

"В этом вся прелесть аспекта перед фанатиком, ты руководствовалась ее словами, но не считала их последней истиной, потому я решила не мешать вашим перешептываниям. Но сейчас вам стоит приготовиться. Следующая загадка не имеет ничего общего с прежними попытками помешать, ответ на нее сможет помочь в вашем дальнейшем пути:

Предок дик, свиреп, могуч

Хотя слабее льва и тигра

Но к сердцу друга легок ключ

Душа лежит к подвижным играм".

Фрея резко дернулась и воскликнула:

— Ну, конечно! Мост Гьялларбру охраняет пес Гарм! Сначала мы должны найти его и только потом сможем попасть в Хельхейм.

— И ты уже поняла, где нам его искать? — удивленно спросила Алиса.

— Еще нет, но это уже больше, чем совсем ничего, — улыбнулась она.

"И это абсолютно верно", — сказала Йормунганд и тело Алисы утонуло в плотном тумане.

Как только он рассеялся, они все вместе оказались наверху — около ивы, которая являлась ядром Ковена. Ее ветви устремлялись так далеко вверх к ночному небосводу, что даже без обволакивающего их тумана, верхние ветви ее терялись во тьме. Воодушевленная Алиса чуть было не последовала за своими друзьями, когда услышала натужное покашливание со стороны дерева. Морриган насупленно глядела на нее из маленького зеркальца. Алиса подхватила его в земли:

— Прости, от радости чуть тебя не забыла.

— Отлично сыгранная партия, — похвалила ее Морриган, — ты знаешь я не фанат доверия, но, похоже, эти дети вполне ничего.

— Какая лестная оценка, — засмеялась Алиса, и поторопилась за ожидающим ее в дверях Виктором.

XIII. It Was Forever. Until It Ended

Только возникшая радость от победы быстро угасла. Все их запасы еды были безнадежно испорчены. Оофрид поглотил их целиком. Казалось, чернота научилась медленно ползать, ведь даже в углах библиотеки возникла темная тягучая жидкость. Глаза Вивеки испуганно расширились, и она обреченно посмотрела на остальных:

— Мы тут уже пару месяцев… Почему мы до сих пор одни?

— А ты бы хотела увеличить нашу армию? — хохотнув, спросил Синдри.

— Нет! — воскликнула она. — Подумайте на секунду, к нам не отправили ни одного охотника-урожденного из Цитадели. До нас не доходили ящики с провизией, и твоя сестра, — Вивека указала на Виктора, — ее змей так и не достиг этого острова. С чего он вдруг повернул?

Алиса почувствовала, как волосы на затылке встают дыбом. Но у них был только один вариант, чтобы все проверить.

— Синдри, вызови мост, мы с Греттой пойдем и посмотрим на месте ли маячок и прочешем лес на предмет странностей. Фрейя, вам нужно будет прямо сейчас начать осматривать Ковен сверху-донизу. Мы не можем терять время, раз уж теперь нас лишили еды и безопасного ночлега. Виктор, изучи эту черную дрянь, может, хотя бы консервы в ней не растворились…

Пока они с Греттой бежали по Биврёсту, Алиса сжала в руке металлического мотылька, который тут же ответил ей голосом Алины:

— Хвала Морриган, ты в порядке, мы никак не могли связаться с тобой!

— И правда, хвала Морриган, — нервно усмехнулась Алиса, — мы были вне зоны доступа последние… Алина, какое сегодня число?

— Второе мая.

— Мы потеряли месяц, — заключила Гретта.

— Что с вашими голосами, вы от кого-то бежите?

— Нет, мы в порядке, во всяком случае пока что. Похоже, остров лишился маячка. Мы остались без провизии, но пока так и не нашли дорогу в Хельхейм.

— А ядро?

— Ядро — дерево в центральном дворе Ковена. Но, боюсь, без помощи местного директора нам с ним не разобраться.

— Лелеешь мысль, что вам удастся спасти северян?

— Это не мысль, а цель, — твердо ответила Алиса.

— Ух ты… Ты звучишь совсем как лидер!

— Ты бы слышала, как она четко нас поделила по группам и дала всем задания, — прыснула Гретта.

— Что?! Неужели это выглядело… заносчиво?

— Нет, — ответила Гретта, — сейчас это то, что нам просто необходимо. Мы почти достигли мира мертвых. Среди нас должен был закрепиться настоящий, а не мнимый лидер. Мы не знаем, что нас ждет там. Начнем пытаться тянуть одеяло на себя — останемся там навечно.

Они достигли края острова прямиком по разрушенным каменным коридорам, через которые они с Виктором нашли путь от маячка до Ковена. Вот только никакого маячка там уже не было. Он как и все, что хоть немного содержало ману, покрылся скверной.

— Теперь понятно, — фыркнула Гретта, — нас отрезали от мира.

— Я и Надежда постараемся что-нибудь придумать, чтобы…

Послышался странный грохот, и Алиса услышала другой голос, который так сразу и не признала, но, конечно, это была Маргарита:

— Алиса, ни о чем не беспокойся, я сейчас же сообщу о проблеме папе, и он пришлет для вас еду.

— Рита! Как ты себя чувствуешь?

— Потаскано, — вздохнув, ответила Маргарита, — но я совсем скоро намереваюсь покинуть больницу. На нашу семью в последнее время свалилось очень много горя. Я собираюсь помочь родным, чем смогу.

Алиса немногое знала о семье Милейковских, но их фамилия по известности шла впереди всех. Гениальные артефакторы, потрясающие врачи и мудрые политики — все это было о них.

— Честно, я думала, что ты была добра ко мне только из-за влияния Морриган.

— Ничуть! Но даже если бы оно было так, Милейковские не бросают слов на ветер. Я все еще жду тебя в гости после того, как ты закончишь со спасением мира. Наше поместье недалече от Восточного Ковена. Просто пошли стрекозу и я мигом все устрою.

Алиса печально улыбнулась. Жаль она не ощущала, что хоть немного помогает этому миру. Но вокруг нее собиралось все больше и больше удивительных людей.

— Обязательно, Рита.

Лес оказался пуст. Буквально ничего в нем не выглядело странно. Гретта сказала, что у реки Гьёлль растут железные деревья, но высокие сосны над ними были всего лишь соснами. Через два часа, когда начало темнеть, они сдались и подошли обратно ко рву, в котором теперь весело журчала вода. Алиса послала в воздух блуждающий огонек, чтобы сообщить, что они вернулись. Перед ними возник Биврест, и Алиса и Гретта, уставшие и замученные перешли его и последовали за Синдри в обсерваторию.

Им немного повезло — еще оставалась порция неоскверненной еды, но она была последней. А значит, чем быстрее они найдут путь в Хельхейм, тем больше у них шансов не упасть замертво от голода. Фрейя сидела у телескопа, оглядывая лес вокруг Ковена, на ее лице остался глубокий след от окуляра, в который она всматривалась уже без особой надежды обнаружить хоть что-то:

— Можете считать меня дурой, — слабым голосом сказала она, — но я уверена, что этот телескоп должен сыграть свою роль.

— Сапфир, — нежно сказала Вивека, — передохни немного и поешь, ты одна к еде так и не притронулась.

— Нет, я уверена, что…

— Не переживай, я поищу вместо тебя.

Фрейя выглядела до крайности уставшей. Видимо, ей пришлось использовать магию при осмотре Ковена: Алиса видела на втором этаже тающие осколки льда. Ее почти белые волосы потускнели и спутались, казалось, она готова была расплакаться.

— Вивека права, тебе стоит поесть и отдохнуть. Все равно мы пока точно не знаем, где искать пса.

— Можно попробовать понять, что такое этот пес, — предложил Виктор.

— Гарм, — набив едой рот сказала Фрейя, — это больфой пес, охраняюфий мост и фход в Хельхейм. У него фетыре глаза и он весь в крофи. А ефё Один считал его лучфим псом.

— Исчерпывающе, — улыбнулся он, наблюдая как Фрейя пытается одновременно есть и говорить. — Может, нам нужно отыскать его будку?

— Гарм сидит в пещере Гнипахеллир, — ответил за жующую Фрейю Синдри, — на этом острове вообще есть пещеры?

— Разве до того, как мы найдем пещеру, мы не должны обнаружить реку, а на ней мост? — спросила Гретта. — Почему тогда подсказка звучала так, словно и не подсказка вовсе.

— Потому что мы опять все усложняем, — задумчиво сказала Алиса. — Йормунганд сказала найти Гарма. Ни пещеру, ни мост и ни реку, а именно пса.

— Мы пробовали найти пса на витражах, гобеленах и деревянных украшениях, но все бестолку, — покачала головой Фрейя. — Разве что на небе не искали… О, милостивая Фрейя!

Девушка резко подскочила и подбежала к сестре:

— Мне нужно кое-что проверить!

— Стой! — приказала ей Алиса.

— Но мы должны…

— Что происходит?! — воскликнул Синдри.

— Ай, Фрейя! Не толкайся!

— Прекратите немедленно! — властно вскрикнула Гретта, пять пар глаз удивленнот воззрились на нее. — Отсюда и далее, я считаю, что нашим лидером должна быть Алиса, есть возражения? Если нет, то перестаньте драть глотки и послушайте ее.

Все обратили на Алису внимательные взгляды, и девушка резко почувствовала себя неловко, но стоически проглотила комок в горле и, прочистив горло, продолжила:

— Я знаю, о чем ты подумала, Фрейя, но в битве с Фенриром мы уже по глупости и незнанию разделились на две группы. Прежде, чем ты сделаешь то, что хочешь, мы должны взять друг друга за руки, чтобы нас снова не закинуло в разные места. И было бы славно, если бы сначала все объяснила нам, а уже потом действовала.

— О… да, это хорошая идея, Алиса, — улыбнулась Фрейя. — Я не просто так зациклилась на обсерватории! Мы обошли весь Ковен и нашли ровным счетом ничего, но у нас осталось то, что мы никак не могли использовать, пока остров утопал в паре — телескоп! В прошлом северяне были прирожденными мореходами, а ориентировались они на море при помощи звезд. На небосводе как раз имеется созвездие Большого пса — совпадение? Не думаю.

— Но как мы отыщем его в… этом, — неуверенно сказал Синдри, показывая на мириады звезд над их головами.

— В его созвездии находится Сириус, — ответила Фрейя, вглядываясь в небо, — это самая яркая звезда на небе и находится она… вон там! Давайте, помогите мне перетащить телескоп.

Стараясь даже не дышать, они взялись за руки, пока Фрейя настраивала свободной рукой фокус на телескопе.Сердце Алисы отбивало тяжелые удары. В Хельхейме Морриган ничем не сможет ей помочь. И им предстоить там сделать столько всего… Их объемы еды ничтожно малы. Благодаря Фрейе у них хотя бы была вода, но сколько времени они проведут там. Ее мысли продолжали наскакивать одна на другую, пока их не прервал громкий собачий вой и стены обсерватории потерялись во мраке.

Виктор крепко держал ее за левую руку, Гретта — за правую. Лишь так Алиса понимала, что не осталась одна в этой тьме. Она вглядывалась в нее широко распахнутыми глазами, пока те не начали резать и слезиться. Но только она моргнула, и обнаружила себя перед огромным золотым мостом. Их план сработал — они смогли переместиться все вместе. Рука Гретты была холодной и липкой от пота:

— Вы же осознаете, что из Хельхейма до сих пор вернулся лишь один асгардец, — она потерянным взглядом посмотрела на Алису.

— Да, а мы проведем масштабную спасательную операцию, — без колебаний ответила она. — Не бойтесь, наши души ей не принадлежат. Даже если мы потерпим поражение, все равно сможем вернуться.

Алиса только сделала шаг, как на мост вскочила великанша в золоченых доспехах, держащая на плече здоровенную палицу. Она с грохотом опустила свое оружие на землю прямо перед ними, преграждая путь:

— Надо же, живые, — усмехнулась она, — ну, почти все. Заблудились?

— М-мы, — дрожащим голосом сказала Фрейя, — мы идем к воротам в Хельхейм, чтобы…

— В каком смысле "почти все"? — перебила ее Алиса.

— Парень позади тебя уже давно не жив, хоть пока и не мертв, — сказала великанша, глядя на Виктора.

— Давно? — эхом повторила Алиса. — Что это…

— Прости, золотая, но вопросы тут задаю я, — прервала ее великанша, — что понадобилось жрице Морриган, жрице Фрейе, одному альтернативно живому и кучке обычных живых в царстве богини смерти?

— О, Модгуд, страж моста, — обратился к великанше Синдри, — мы держим путь в Хельхейм, чтобы вызвалить из него около… — он попытался посчитать на пальцах, — нескольких тысяч душ, которые были забраны раньше срока правительницей мира мертвых — Хель.

Алиса скривилась с недоверием глядя на парня. Ей были знакомы сказки про троллей, охранявших мосты. Обычно нужно было ответить на их загадки, или в крайнем случае умертвить их для того, чтобы пройти. Однако, глядя на гигантскую палицу Модгуд, Алиса предпочла бы три дня подряд отгадывать загадки, вместо того, чтобы глупо бросать великанше вызов. Какого черта Синдри решил вывалить ей весь их план, рискуя спровоцировать ее гнев, даже не посоветовавшись с ними? Но потом резко одернула себя — до сих пор Синдри был осведомленнее других в эддах и до сих пор все его с первого взгляда необдуманные импульсивные действия и слова работали им исключительно на руку. Поэтому Алиса спокойно воззрилась на великаншу. Та ухмыльнулась и отступила в сторону, позволяя им пройти.

Но стоило им ступить на мост, как тот начал громко звенеть под их ногами. Алиса схватилась за уши и быстро отступила назад. Модгуд гадко посмеивалась, посматривая на них.

— Мост звенит, когда по нему идут живые, — сказал Синдри, который даже не двинулся следом за ними.

— "Идут", ты уверен, что в эддах значится именно "идут"? — раздраженно спросила Алиса, ее волосы наливались золотом.

— Да, если идут живые — мост звенит, если мертвые — то он хранит тишину.

— Здорово, — бросила она, все еще слыша этот звон где-то вдали, словно бы он навсегда стал частью того, что она слышит, — значит, мы не будем по нему "идти".

Алиса взмыла в воздух и зависла над мостом, не издавшим ни звука.

— Жрица Морриган в своем репертуаре, — присвистнула Модгуд.

— Распределитесь по трое, — игнорируя великаншу сказала Алиса, — Фрейя, если ты устала, я могу взять четверых.

— Не нужно. Хорошо, что вы убедили меня поесть до того, как мы попали сюда, — смущенно улыбнулась она.

Путь по мосту был долог и скучен, если бы не рассказы Синдри. Еще забавнее их делало то, что рассказчик висел пятой точкой кверху:

— Модгуд, может, и страж моста, но она никогда не препятствовала тем, кто пытался пройти по нему. Но я безумно рад, что в этот раз не услышал ни одного "Синдри", — он передразнил возмущенный скрежет, с которым произносилось его имя всякий раз, как он творил нечто странное. — Вы, наконец, делаете успехи в доверии ко мне.

— Мы делали бы их чаще, если бы ты предупреждал нас, а не пытался бы сыграть на эффекте неожиданности.

— Вы абсолютно ничего не смыслите в эпичности, — недовольно заключил он.

Мост был таким длинным, что если бы им пришлось идти по нему, то все они давно потеряли бы слух от оглушающего перезвона. Спустя не меньше как полчаса, на горизонте появились высокие столбы. Алисе почудилось, что это просто трубы, но по мере приближения всё явственнее проступали детали: это были не трубы, а деревья. Их металлические стволы уходили далеко наверх, скрипели и скрежетали на ветру, позванивая железными листьями.

— Будьте внимательны, этот лес кишит ведьмами и волками, подобными Фенриру, — сказала Вивека и поудобнее перехватила лук.

— Они так же сильны, как и он? — настороженно спросила Алиса.

— Нет, отец Фенрира сам Локи, а эти… В общем, единоутробные с ним, но не наделены такой силой.

— Правильно я понял, — хохотнул Виктор, — что некая вполне гуманоидная женщина умудрилась родить кучу волков, одного змея и одного гуманоида?

— Все ровно так, как ты сказал, — кивнула Вивека.

Виктор на секунду приоткрыл рот, намереваясь что-то сказать, но потом бросил эту затею и не стал продолжать разговор.

— А что насчет ведьм? Кто они такие?

— Сложно сказать какие из них населяют конкретно эти места, — с сомнением сказала Вивека. — По своей сути даже богиню Фрейю ровняли с ведьмами, как и вёльв-провидец. Они еще больший кот в мешке, чем местные волки.

— Что ж, мы, получается, тоже своего рода ведьмы, — фыркнула Алиса. — Но все же предлагаю пройти этот лес как можно быстрее.

Тропа тянулась целую вечность — стопы Алисы уже начали саднить, но она понимала, что Виктору куда хуже, чем ей. Она постаралась незаметно облегчить его с помощью левитации, но он словно почуял то, что она собирается делать:

— Не смей.

— Я ничего не делала.

— Ты решила использовать левитацию.

— Я даже пальцем не шевельнула.

— Твоего жалостливого взгляда вполне достаточно, — усмехнулся он, — не трать силу попусту, мы совершенно не знаем, с чем столкнемся. И твоя сила и сила Фрейи в этом походе могут оказаться решающими.

Алиса пробубнила себе под нос, что как только ей представится случай, она сразу же воспользуется возможностью усилить свое тело. Тогда ей больше не придется идти на такие сделки с Виктором. Как же это будет здорово — всегда иметь возможность обращаться к магии. Учитывая, что Алиса научилась наконец держать равновесие в воздухе, она бы точно на несколько дней перестала бы ходить на своих двоих просто потому что могла. Да и хорошо бы проверить свои силы. Если и она, и Фрейя могли летать, хотя имели совершенно разное направление способностей, возможно, огоньки, исцеление и полет были не пределом ее возможностей.

Алиса замечталась, не заметив, что Фрейя пытается привлечь ее внимание:

— …могут водить нас кругами.

— Прости?

— О, Алиса, сейчас совсем не время витать в облаках! — она испуганно вглядывалась в тьму, простирающуюся за металлическими стволами. — Я говорю о ведьмах! Мы идем уже битый час, а лес вокруг нас все тот же!

— Потому что это тот же самый Железный лес, — устало сказала Вивека, — ты ведь знаешь, что по поверьям мертвых одевали в хорошую обувь, потому как им предстоял длинный путь. Хермод ехал около девяти дней верхом на коне, дарованном Одином…

— Девять дней он ехал до моста, — не согласился Синдри.

— Ага, в полной тьме, — фыркнула Гретта, — есть хоть один свидетель, который может доказать, что он не гарцевал не сходя с места?

Вдалеке послышался громкий утробный гул. В небо воспарила туча кричащих птиц, согнанных с веток тяжелыми шагами, от которых сотрясалась земля. Фрейя пискнула и начала молиться, но вдруг вцепилась в Алису, глядя на нее испуганными широко распахнутыми глазами:

— Алиса! Я не чувствую присутствия богини!

— Прекрати чуть что полагаться на нее, — Алиса попыталась выглянуть из-за ее плеча, чтобы понять, что приближается к ним. — В некоторые места им хода нет, а помимо это кроме тебя у нее могут быть занятия поважнее.

— Что может быть важнее единственной жрицы? — всхлипывала Фрейя.

— Новый кандидат на жрицу взамен закончившейся старой, — усмехнулся Виктор.

Несколько громадных волков быстро приближались к ним, но это не их шаги сотрясали землю. Среди железных стволов мелькнуло красное оперение. Две великанши тащили на крупной железной цепи огромного алого дракона. Его рот был замотан цепью, когти скребли по твердой земле, словно он пытался вырваться, но что-то большее, чем он сам требовало от него подчинения.

Алиса оттолкнула Фрейю и взмыла в воздух. Ее волосы вспыхнули, когда она приготовилась к атаке, но тут что-то ухватило ее за лодыжку и потянуло вниз:

— Сбавь обороты, Алиса!

Это был Виктор. Алиса дернула ногу к себе, даже с силами урожденной она была слабее него. Внутри нее вспыхнула ярость, над которой в этот раз ей удалось взять контроль. Она коротко кивнула парню и тот отпустил ее. Синдри вышел вперед, забрасывая на плечо боевой топор. Вивека отступила в сторону и легко вспрыгнула на ветвь одного из железных деревьев. Гретта исчезла, будто ее и не было с ними. Фрейя неуверенно воспарила рядом с Алисой. Из ее глаз все еще катились слезы, ледяной коркой застывающие на щеках.

Самый смелый из волков было выпрыгнул на них, но Алиса пригоршней огня сбила его с ног и отбросила в сторону, где из теней стволов на него выпрыгнула Гретта, без особых усилий загоняя пару саксов ему в горло. Еще один волк упал получив стрелу, выпущенную Вивекой прямо в глаз.

Дальше битва стала похожа на безумный калейдоскоп из огня, пыли и падающих с небес ледяных кинжалов. Виктор ухватил молодого волка поперек тела, И Алиса отправила огонь куда-то вовнутрь его головы. Зверь коротко взвизгнул и обмяк. Пару раз на руке Синдри чуть не сомкнулись массивные челюсти, Но Фрейя ловко преграждала противникам путь ледяными стенами, которые тут же таяли от прошивающих их огоньков, яркими всплесками отскакивающих от подпаленной шерсти волка.

— Алиса! — обратилась к ней Фрейя. — Используй огонь на тех, кто далеко, иначе ты заденешь Синдри!

— Тогда прекрати строить вокруг него баррикады, — рявкнула в ответ она, — ты мешаешь ему сражаться и не выводишь противника из строя.

Алиса вновь метнула пригоршню огня и с ужасом отметила, что вместо попадания в волка, попала в спину неизвестно откуда выскочившей Гретте. Девушка рухнула на землю и перестала двигаться. Алиса ощутила, как в ней что-то оборвалось. Звуки битвы зазвучали словно из-под воды. Мимо просвистела стрела, уложившая самого близкого к Гретте зверя.

Синдри пытался пробиться к сестре, но ту быстро окружили волки. Они ухватили ее с разных сторон и начали тянуть на себя. Алиса слышала треск одежды девушки и жуткий мучительный крик. Сердце колотилось где-то в горле, казалось она не могла даже сделать вдох. Фрейя попыталась приблизиться, но ей в голову прилетел тяжелый камень в праще, брошенный одной из великанш. Она разразилась громким хохотом, поняв, что так легко вывела противницу из боя. Тело Фрейи окружили волки.

Алиса явственно услышала, как что-то с легким звоном словно щелкнуло в ней и все свои дальнейшие действия она видела словно со стороны. Вот она поднимает обе руки в воздух, между ними пылает раскаленный шар, высасывающий кислород вокруг себя. Она делает короткое движение и несколько железных листьев исчезают в этом горячем шаре, плавясь, стоит им только коснуться его. Еще одно легкое движение запястьем и шар из огня и железа одним ударом лишает великаншу половины тела. Листья на деревьях начинают гореть, расплавленным металлом капая на морды волков.

Вторая великанша в ужасе сдергивает с морды дракона цепь и тот открывает пасть, чтобы направить жгучее дыхание в сторону Алисы, но та взмывает высоко в небо, уводя алого зверя за собой. Тот расправляет свои оперенные крылья, но не может последовать за ней, словно что-то приковывает его к земле невидимыми путами. Мордой, испещренной шрамами он следит за движениями девушки и вновь открывает пасть, чтобы окатить ее лавиной огня, но тот лишь закручивается вокруг нее, становясь частью ее собственных сил. И тут она слышит высокий женский голос прямо у себя в голове:

"Пожалуйста!"

Алиса замирает, глядя в единственный целый глаз монстра перед собой, она вновь чувствует свои руки как только свои, а ее глаза видят так, как только ее глаза могут видеть, но в ушах так и стоит звон:

— Что?

"Пожалуйста, окончи эти страдания!"

Дракон вновь опускает на нее свое огненное дыхание, но пламя лишь слегка согревает кожу Алисы. Она вновь смотрит в его ярко-голубой глаз и ей кажется, что по изломанным перьям на его морде бежит слеза.

"Я так устала бороться…"

Алиса сново собирает плотный шар раскаленного металла, но выпускает его не в дракона, а в удаляющуюся спину великанши, которая пытается сбежать с поля боя. Вокруг ее тела вспыхивает синяя вспышка, и монстр опускает голову, устало ложась на землю. Алиса медленно спускается к земле. Синдри ударами топора пытается разбить плотный ледяной купол прямо перед собой, но мороз обжигает его не меньше огня. Виктор что-то кричит ему, но тот и не пытается остановиться. Весь купол покрыт каплями железа, моментально застывающего на его поверхности, стоит им только коснуться его. Истерзанное тело Гретты лежит неподалеку, Вивека растерянно льет на ее раны целебное зелье. Алиса подходит ближе: Гретта лишилась ноги, и сколько бы Вивека не пыталась лить на нее эликсир, конечность уже не вернуть. Алиса быстро бросается к ней, пока золото в ее волосах еще не померкло, и направляет силу внутрь ее слабо трепыхающегося сердца. Удар, еще удар — слабый, словно взмахи крыльев бабочки. Волосы Алисы опять загораются. Мир раздваивается, проступая кроваво-красными всплесками, и Алиса явственно видит перед собой тело Гретты, но уже совсем иное. Теперь она точно понимает куда движется ее мана: сначала она заставляет легкие наполниться воздухом, а потом еще раз сокращает сердце, пока то не начинает биться само. Где-то в реальном мире Вивека срывает с себя ремень и натягивает его на ногу сестре как жгут. В кровавом мире Алиса заставляет раны девушки затянуться и та слабо, но начинает дышать сама.

Громкий треск возвещает о том, что Синдри удалось расколоть ледяной купол, которым Фрейя осознанно или по наитию окружила себя. Алиса смотрит в их сторону, но видит лишь смазанные пятна двух перемешанных между собой миров. В ее голове опять звучит голос:

"Скорее, ты знаешь, что нужно делать".

Дракон единственным синим огнем смотрит прямо на нее:

"Моя душа поможет тебе. Не медли".

Алиса качает головой. Она чувствует себя очень слабой. До сих пор она и не думала, что будет делать, если хоть кто-то из них серьезно пострадает. Вся пылающая ярость в ней стала похожа на остывающие угли. Отчаяние, ее буквально затопляет отчаяние. Она даже не смотрит в сторону Виктора и Синдри, боясь не увидеть в их руках слабый голубой свет Фрейи.

Кто-то пытается позвать ее, но Алиса продолжает сидеть, замерев в одной позе. По ее щекам катятся слезы. Она смахивает их рукой и понимает, что это снова кровь. Ей хочется отдаться бездне, зовущей ее издалека. Слух пронзает громкое карканье вороны, и девушка обреченно улыбается, сейчас она сильнее всего хочет коснуться подола платья своей богини, но ей не добраться до нее в мире, принадлежащем Хель.

Алиса растерянно ищет взглядом темный силует Виктора, но его нигде нет. Только слабый голубой блеск прямо перед ее глазами.

— … как долго?!

Голос вдали что-то отвечает ей. Посреди кроваво-красного пожара вокруг Алисы возникает прекрасная дева с ледяным венком на голове. Она берет ее лицо в обе руки, и девушка ощущает от них приятный успокаивающий холод. Дева поворачивает голову:

— Быстрее, Виктор!

Дева запрокидывает ее голову, и в рот Алисе льется что-то темное с отчетливым металлическим привкусом. Она поперхивается, но ледяная дева продолжает держать ее голову. Перед глазами вспышками проносится жизнь, но эта жизнь совсем не принадлежит Алисе: темная бетонная клетка с решетками и тяжелые цепи; жгучая боль, разрывающая внутренности; голос командира, требующий подчиняться; бескрайняя синева небес; волшебство, которому ее учит милая улыбчивая девушка; разноцветные пятна, покрывающие кожу; голос великанши, заставляющий подчиниться; каменный грот с решетками и тяжелые цепи; пылающие золотом глаза, искаженные свирепой яростью на сожженном до черноты лице. Алиса смотрит сама на себя и не может поверить в то, что это она. Мелькает последнее воспоминание: молодой парень с фиолетовыми глазами берет из рук мужчины боевой топор и подходит ближе. Она пытается передать ему свою последнюю просьбу. Он на секунду замирает, кивает, замахивается, и свет, наконец, меркнет.

XIV. Lizard Skin

Алиса дернулась и резко вдохнула воздух, который проскользил по гортани, словно комок, начиненный иглами. У нее не было сил закашляться, даже поднять руку, чтобы коснуться горла казалось непосильной задачей. Кто-то открыл ей рот и насильно влил в него жидкость с легким привкусом календулы. Алиса наконец смогла поднять руку и оттолкнуть чью-то руку от себя. Жидкость залилась ей в глаза и ноздри:

— Ты решил проверить на ней поговорку про в огне не горит и в воде не тонет? Ты же утопишь ее, — недовольно проворчала девушка слева от нее. — Виктор, если ты не в состоянии помочь ей, дай это сделать Вивеке.

— Я должен…

— Ты должен лечить ее, а не топить в своей крови! Если не прекратишь, я приморожу тебя прямо к тому месту, на котором ты сидишь, — едко ответила девушка, — хочешь проверить мои способности — вперед.

Алиса моргнула, вытирая жидкость с лица и удивленно отметила, что ее зрение очень быстро стало таким же четким, как и ранее. Больше она не видела мира бездны перед собой, но это не давало четкого понимания о том, что с ней произошло. Мысли путались, перемешиваясь с обрывками воспоминаний, которые ей никогда не принадлежали.

— Будь моя воля, я бы целиком окунул ее во всю кровь, что у меня есть, — голос Виктора звучал гулко и еле заметно дрожал. — Мы должны убираться отсюда.

— Нет, — холодно ответила Фрейя.

В ее голосе больше не было того надлома и страха, что был раньше. Она звучала уверенно и спокойно. Лед в ее крови взял свое, как и огонь в Алисе когда-то.

— Алиса при смерти! Твоя сестра лишилась ноги! А ты думаешь только о том, как…

— Как бы спасти несколько тысяч? Да, думаю. И готова к любым жертвам ради этого.

Никто не возразил ей. Гретта усмехнулась:

— Я в шоке, что вообще выжила. Если бы не Алиса…

— Если бы не Алиса, — раздраженно сказал Синдри, — ты бы и не пострадала.

— Будь я умнее, не бросалась бы в бой так бездумно, — не согласилась Гретта, — мы всего раз дрались вот так все вместе и тогда противник был всего один. Я должна была предвидеть, что Алиса и Фрейя будут использовать дальние атаки и не лезть в самую гущу.

— Согласна, — жестко сказала Вивека, — пару раз я в ужасе смотрела, как моя стрела свистит всего в нескольких сантиметрах от нее. Это абсолютно бездумный принцип ведения атаки. И не нужно искать виноватых, Синдри. Только не сейчас.

Вивека перевела взгляд на Алису и, заметив, что она наблюдает за ними, присела рядом:

— Ты как?

— Я… — в горле Алисы булькнуло, ее резко затошнило.

— Так, вдыхай, глубоко, — она что-то поднесла к ее носу.

Алиса вдохнула, и тошнота отступила.

— Виктор, держи пузырек у ее носа. Мы пока разобьем лагерь.

— Виктор? — слабым голосом спросила Алиса.

— Я рядом, милая, не пытайся подняться, тебя опять начнет тошнить.

— Почему? В прошлый раз я не мучилась от тошноты.

— В прошлый раз тебе не приходилось проглатывать драконье сердце без возможности прожевать.

— Драконье… — ее снова начало мутить.

Виктор поднес пузырек к ее носу.

— Прости, прости меня, я слишком резок, я… Я был напуган. Я до сих пор напуган. Я не слышу Морриган в этом чертовом месте. Ее присутствие хоть немного успокаивало. Она бы не оставила тебя умирать, но тут у нее нет власти.

— Что… что случилось?

— Ты вся обгорела и истекала кровью, но все равно взялась лечить Гретту. Я тогда помогал Синдри вытащить Фрейю из-под купола, повернулся, а ты сидишь, запрокинув голову. Из твоего носа и глаз капает кровь. Рот широко распахнут, словно ты пытаешься кричать, но не можешь. О, Алиса, — его голос дрогнул, — я не видел твоих глаз. Вместо них были только пустые белки. Ты совсем не шевелилась. Я решил… Что в этот раз было уже поздно.

— Фрейя! — воскликнула Алиса и опять дернулась, кроны металлических ветвей закружились перед ней, к горлу подкатил сильный рвотный позыв.

— Пожалуйста, не вставай, поверь, ты пострадала больше других.

— Нет-нет, я… — она снова вдохнула пары из пузырька, и ее желудок расслабился, — я в норме. Просто устала.

Алиса услышала нервный смешок со стороны. Гретта неловко подползла к ней, в ее глазах стояли слезы:

— Ты похожа на головешку, а все храбришься.

— Гретта, ты…

— Да, — болезненно рассмеялась она, — схуднула чутка…

— Мне жаль.

— Мне тоже, — тихо ответила она, — разница в том, что я училась сражаться, а ты нет, и жестким голосом добавила. — Забудь про ногу, ты вытащила меня с того света. Я слышала, как валькирии поют мне оды. Вивека сказала, что мое сердце уже не билось, когда она пыталась напоить меня зельем. Она растерялась, забыла, что нужно делать. Пришла в себя только увидев тебя. Наложила жгут, который, впрочем, был бы бесполезен, если бы ты не заставила мое сердце работать. Но именно это выжгло тебя окончательно. А потом Виктор… Виктор, он…

— Ты тоже слышала ее, дракона? — спросил он.

— Да, — в один голос ответили Гретта и Алиса.

— Когда она поняла, что Алиса не успеет до нее добраться, она обратилась ко мне. Я не знал… Она сказала, что ее душа это одна из возможностей сделать твое тело сильнее.

Алиса ахнула, вспоминая, как отмела эту возможность после предложения Морриган. Она думала, что обмена жизни одного и без того измученного судьбой существа — сомнительная плата за силу. Даже просьба дракона не убедила ее. Она ни за что не смогла бы ее убить, но не Виктор… Она взглянула в его влажные глаза. Он был весь перепачкан кровью, в его взгляде застыло безумие, которого Алисе не приходилось видеть раньше. Что она на самом деле знает о Викторе? С одной стороны она понимала, через что он прошел, а с другой совсем не знала, на что он может быть способен. Ее обуял ужас:

— Ты… ты убил ее?

— Или она, или ты, так что да, — злобно бросил он, — я убил ее, и скормил тебе ее сердце, как она того и просила.

Алиса сглотнула. Вдруг она поняла, что Виктор бы мог сделать все, что угодно, чтобы спасти ее. Она не понимала, что должна испытывать по этому поводу. С одной стороны, когда ей грозит реальная опасность, он готов на все, чтобы сохранить ей жизнь. С другой стороны он готов на все, чтобы сохранить ей жизнь. Что если однажды цена станет выше, чем та, которую он готов с легкостью заплатить.

— Но как ты понял, что это сработает?

— Я рассказала ему, — сказала Вивека, сбрасывая на пол собранные металические ветви, — не могло не сработать. Именно душу дракона я намеревалась искать в Хельхейме, чтобы вернуть Виктору прежнюю форму. Но не ожидала, что владычица задумает держать его перед воротами, а не за ними.

Алиса потерянным взглядом смотрела ей в глаза. Ее мысли слабо ворочались в голове. У них не было даже секунды, чтобы взвесить все "за" и "против". События сменяли друг друга слишком скоро. Еще день назад они радовались, что без особых трудностей отгадали все загадки Йормунганда. Потом оказалось, что им срочно нужно искать путь в Хельхейм, ведь скверна начала распространяться за пределы перерожденной магии. Потом Модгуд не стала препятствовать их проходу по мосту, хотя все указывало на то, что именно так она должна поступить. А сейчас вдобавок ко всему в ее голове всплывали кадры чужой безрадостной жизни.

Она так желала скорее стать сильнее, но вместо триумфа, который она представляла себе раньше, на ее душе была лишь свинцовая печаль.

— Это не единственный способ для Виктора, — тихо сказала Вивека, словно угадав ее мысли, — а вот для тебя он вполне мог стать единственным.

— Если бы ты умерла, мне бы вряд ли понадобились ноги, — печально улыбнулся Виктор.

— Да, — ответила Алиса, прикрывая глаза ладонью, — да, я понимаю.

Очень сильно хотелось плакать, но у Алисы не получалось. Она устало развернула голову, покоящуюся на коленях Виктора к небу, глядя на звезды, мерцающие во тьме.

— Откуда тут вообще дракон? — удивленно спросила Гретта.

— Она обучалась магии в Северном Ковене, — ответила Алиса, прежде чем Вивека успела раскрыть рот.

— Да, единственная в своем роде, — кивнула девушка, — откуда ты узнала?

— Кажется, я получила ее воспоминания.

Алиса услышала, как Вивека слабо выдохнула "о…" и замолчала.

В воспоминаниях, которые Алиса прокручивала голове чужие воспоминания, она не находила ничего приятного, кроме того краткого мига в небе, когда она наконец спаслась из плена и нескольких дней обучения в Ковене. Вот только странно…

— Почему она решила обучаться магии? — спросила Алиса.

— Понятия не имею, — пожала плечами Вивека, глядя на сияющие белые кости — все, что осталось от огромного алого дракона, — но так или иначе, это не сыграло ей на руку. И да… — она бросила на Алису сочувственный взгляд, — мы пока не знаем, из чего соорудить тебе новую одежду.

Алиса вдруг вспыхнула, явственно ощущая, что плащ, которым она укрыта, касается ее голой кожи. Она резко схватила его край и натянула до самого подбородка. Казалось, это по-настоящему смущало только ее одну. Она не могла вспомнить, когда одежда начала гореть, но перед взором дракона она уже была похожа на темную обгоревшую фигуру, лишь ее глаза и волосы продолжали сиять золотом.

— Не переживай об этом ни секунды, — шепотом сказала Гретта, — поверь мне, там сове-е-ершенно не о чем переживать.

Виктор шикнул на нее и добавил:

— Понимаешь, отныне ты будешь, как это сказать, всегда немного одета.

Алиса быстро заглянула под плащ и удивленно пискнула: на ее бедрах и животе росли пушистые красные перья, поднимающиеся до самых ключиц. Пушистые, совсем как у цыпленка. Она мигом опустила плащ. Сначало Алисе показалось, что Гретта решила поиздеваться над ней, но увидев боль в глазах той поняла, что та как можно скорее пытается превратить все, что с ними случилось в шутку. Алиса неуверенно улыбнулась ей в ответ:

— Теперь мне стоит внимательно следить за своей одеждой.

— Да-а-а, — протянул Виктор, — а когда вернем мне ноги, поселимся в отдаленном замке, про который будут ходить жуткие слухи об уродцах, живущих в нем.

— Эй, я тоже хочу, — сказала Гретта. — Сооружу себе деревянную ногу и заведу попугая. Мама рассказывала, что до раскола существовали такие люди, и говорили они что-то вроде "я-р-р, сухопутные крысы". О, я знаю, чем займусь дальше! Стану капитаном воздушного змея.

Алиса прыснула:

— Это будет просто уморительно.

Даже под теплым плащом она вся дрожала от холода, который шел откуда-то изнутри. Алиса пыталась шутить, но ее смех был на грани с истерикой. Она как могла гнала от себя жуткое осознание того, что с ними сотворила эта битва. Фрейя вырвала ее из тяжелых мыслей, с громким звоном высыпав около нее собранные в льняную ткань железки:

— Можем попытаться соорудить тебе костюм из этого, — а потом прошептала, — только не принюхивайся, я стащила это с великанши. Ну, с той, у которой хоть что-то от тела осталось.

— Можешь дать ей отдохнуть хоть секунду, — раздраженно сказал Виктор, словно пытаясь закрыть девушку от холодного взора Фрейи.

В глазах и волосах жрицы все еще стоял лед, а холод, идущий от кожи заставлял воду в воздухе замерзать и опадать ей на плечи мелкими снежинками. На ее лбу, прямо у правого глаза Алиса увидела свежий шрам, затянутый розовой кожей.

— С радостью, Виктор, — без эмоций ответила она, — но прямо сейчас мы находимся прямо у ворот в мир мертвых, а Алиса не выглядит так, будто вот-вот лишится чувств. Ей стоит окунуться в свою магию как можно скорее.

— Мы уже у ворот?!

— Немного не дошли, — подтвердил Виктор, пытаясь не встречаться с Алисой взглядом, но ему все равно было не скрыть от нее чего-то настолько очевидного, — чем больше я думаю, тем явственнее понимаю, что весь этот спектакль был исключительно для того, чтобы поторопить нас. Но вместо этого мы…

— Мы решили сражаться…

— И не зря, уверена, теперь владычица понимает, насколько мы серьезны в своих намерениях, — с хищной улыбкой сказала Фрейя, глядя в темную даль.

— Виктор, — шепнула Алиса, — я что, выгляжу так же, когда…

— Ты? — с усмешкой переспросил он. — Нет, что ты. Ты выглядишь намного хуже…

Алиса попыталась переплавить несколько металлических листочков, принесенных Фрейей, но это оказалось не такой уж простой задачей. Теперь мана шла через нее легко, не оставляя после себя чувство жжения, но это все равно не помогало ей соорудить хоть что-нибудь отдаленно похожее на… что-то. Фрейя присела около нее и стала помогать ей, замораживая заготовки. Они сплавили несколько листьев вместе и приделали к ним что-то, отдаленно похожее на корсет. Нет, как бы Алиса не пыталась себя убедить, никакой это был не корсет, это был просто лист металла, скрученный в трубу. Да и в принципе все, что у них получалось, выглядело как платье созданное с единой целью — пытать свою модель.

— Серьезно? — спросил Синдри, сваливающий в кучу обрывки кожи и ткани. — Вы планируете сделать одежду из этого?

— У тебя есть идея лучше? — с надеждой спросила Алиса.

Кажется, Синдри еще немного злился на нее за то, что произошло с его сестрами, но парень встряхнул длинным рыжим хвостом и сказал:

— Сваяйте мне лучше иглу из этого лома.

Из веток и ткани Вивека соорудила что-то похожее на навес, пока Алиса согревала ее своими блуждающими огоньками. подумать только, теперь ей уже никогда не понадобятся спички. Пара огоньков давали свет Синдри, который умело сшивал между собой обрывки тканей. В итоге платье Алисы хоть и походило на "мы его слепили из того, что было", но это было в разы лучше, чем разгуливать по царству мертвых в чем мать родила. Синдри все же использовал то, что они соорудили с Фрейей, создав из этого что-то походящее на кольчугу.

— А теперь серьезно, — сказала Алиса, когда они перекусили остатками лепешек и консервов, что забрали из верхнего мира. — Гретту опасно брать с нами. Признаться честно, как и тогда с Локи, я хочу, чтобы в Хельхейм мы с Фрейей спустились вдвоем.

— Не соглашусь, — ответила Фрейя, — в этом лесу точно больше живности, чем стая волков и пара великанов. Да, дракона мы уже точно не встретим, но нам не стоит разделяться.

— Я понесу Гретту на руках, — сказал Синдри, — последнее, что я хотел бы сейчас — это разделяться.

— У ворот нас будет ждать Гарм! — сказала Алиса. — Вряд ли он будет так же радушен, как и Модгуд.

— Ему придется, — хихикнула Фрейя, голубой блеск в ее глазах почти померк, но взгляд оставался таким же пугающим, как и раньше. — Он наверняка уже в курсе, что бы сделали со стаей и драконом. Не думаю, что он попытается преградить нам путь.

— А Хель? Разве она милее кучки волков?

— Не знаю, да и мне, если честно, уже все равно, — спокойно глядя ей в глаза сказала Фрейя, — мы достаточно пострадали. Ей придется нас выслушать.

— Лишь бы не пришлось у всего мира просить оплакивать северян, — фыркнула Вивека.

— Прости?

— Это из эдды про Бальдра, — сказал Синдри, — когда Локи стал причиной его смерти, Один отправил в Хельхейм Хермода, благодаря которому я и узнал, что Модгуд не тронет нас. Хель выслушала Хермонда и сказала, что отдаст душу Бальдра лишь с одним условием — все в мире должны оплакать его смерть.

— Дай угадать, история кончается плохо из-за Локи?

— Верно, — кивнул Синдри. — Он обратился в великаншу и отказался оплакать Бальдра.

— Какой очевидный трюк, — фыркнула Алиса. — Нам он вряд ли помешает, но я сомневаюсь, что даже так нам удастся выполнить столь невозможный наказ, — Алиса задумалась, — После того, как я нашла ядро, и до того, как попыталась нагнать вас в царстве Йормунганда, Морриган загадала мне очередную загадку. Я была тогда так невнимательна, что точно не могу вспомнить, что она сказала… Помню, что мне нужно было подумать об этом на досуге, а еще это как-то связано с тем, как я стала ее жрицей. Кажется, она попросила вспомнить тот момент, когда я стала жрицей.

— И что ты помнишь? — с интересом спросила Фрейя.

— В том-то и дело, что ничего, — неуверенно ответила девушка, — я и сама не понимаю, когда умудрилась вообще стать ее жрицей. Может, тогда, когда впервые оказалась в Тир на Ног? Или пока была в лихорадке? Или когда Фрейя соорудила для меня алтарь?

— О, это просто, — улыбнулась Фрейя, — все эти события, конечно, могли повлиять, на то, что ты стала жрицей. но не они — причина.

— А что же?

— Можешь ли ты вспомнить момент, когда твои мысли только начали тянуться к богине, как она уже была тут как тут?

— Конечно! — сказала Алиса. — Это было во время битвы с Фенриром… Нет, постой, еще раньше, в тот день, когда мы спустились к подземному колодцу. Потом стоило мне подумать о ней, как она тут же оказывалась рядом.

— Ты становишься жрицей лишь тогда, когда признаешь это всем своим сердцем. понимаешь саму суть служения, — вдохновленно сказала Фрейя, — суть не в вещах и целях, суть — в чувстве, что отныне вы неразрывно связаны. Думаю, Морриган давно пыталась установить с тобой такую связь, но ты оказалась крепким орешком, Алиса.

— Разве же не богиня делает выбор?

— Тут как со всеми отношениями в мире, — улыбнулась девушка, — вы обе делаете выбор. Когда выбирает только богиня — это одержимость, когда только ты — это простая вера, которая доступна многим, но когда вы обе выбираете друг друга, ты становишься ее жрицей, а она — твоей богиней. Вы заключаете двусторонний контракт.

— Мне нужно начинать ревновать? — растерянно спросил Виктор. — Или это что-то вроде экстатической связи, которая нам…

— Контракт! — воскликнула Алиса. — Вот, что она пыталась мне сказать! Договор, подписанный северянами с Хель не был двусторонним. На самом деле они и не знали, что продают свои души в обмен на магию, Хель обманула их. Потому их пустые оболочки до сих пор заключены в этих пузырях, а ядро так и не было разрушено, их души все еще связаны с Ковеном, и Хель не способна разорвать эту связь!

Вдалеке с натужным скрипом отворились гигантские ворота. Хель приглашала их к себе. Гарм лежащий в пещере перед воротами лишь глянул на них одним из своих четырех глаз, протяжно зевнул, обнажая большие острые клыки и отвернулся, продолжая праздно сопеть. Их путь пролегал среди голых острых скал. Каменная лестница вела вниз так глубоко, что даже огоньки Алисы с трудом разгоняли эту тьму. Ее босые ноги быстро замерзли, но она не успела даже пикнуть, как Виктор подхватил ее, усаживая себе на спину. Ей стоит в дальнейшем уделить внимание тому, не может ли Виктор и в самом деле читать ее мысли. Его догадливость иногда начинала пугать.

Лестница привела их к большому каменному трону, на котором восседала великанша. Одна половина ее лица принадлежала молодой красивой девушке, на которую ниспадали черные длинные волосы, другая — скелету в котором осталась лишь одна живая точка — яркий голубой глаз, крутящийся в глазнице, лишенной век, с этой стороны ее волосы имели пепельный оттенок:

— Я все гадаю, — прогудел ее голос, сотрясающий скалы под ногами ребят, — если бы не Морриган, смогла бы я победить?

Алиса усмехнулась:

— Богиня против кучки людей? Это даже не смешно.

— Не все из вас люди, — ее глаз, крутящийся в костяной глазнице, впился в лицо Виктора, в то время как обычный продолжал скучающе изучать стену, — занятно. Ты хитро использовала его сущность против Фенрира, мне понравилось ваше сражение. Еще и дракона моего присвоила. Не-е-ет… Не думаю. Даже без Морриган, с тобой неприятно иметь дело.

— Взаимно, — осклабившись сказала Алиса. — Ты должна вернуть души, которые тебе не принадлежат.

— Я уже вернула, — фыркнула Хель, двумя глазами глядя на нее, — как только поняла, что ты обо всем догадалась. Не хватало еще собирать и свои кости по частям.

— Тогда зачем пригласила нас.

— Пообщаться, — пожала плечами Хель, — Морриган всегда казалась мне очень своенравной, никак не могу понять, по какому принципу она делает то, что делает.

— Все просто — ровно по тому же, что и твой отец. У них много общего.

— О! Это многое объясняет, — улыбнулась она, и это была самая жуткая улыбка, что Алисе приходилось видеть, ведь у половины лица Хель не было губ. — Ну а ты? Как ты делаешь выбор?

— Почему у меня складывается странное ощущение, что тут только мы… — Алиса впервые за весь разговор взглянула на своих друзей и поняла, что те застыли, широко открытыми глазами глядя на Хель, — вдвоем…

— Я послушаю их потом, — махнула рукой Хель, — итак, как же ты делаешь выбор.

Алиса посмотрела на макушку Виктора рядом с собой:

— Всего навсего стараюсь не упускать все то, что мне предоставляет судьба.

— О, нет, ты лукавишь, — лицо Хель оказалось прямо перед ней, — ты так пытаешься казаться простой и понятной, но на деле все, кого ты собираешь в свою коллекцию, — удобные инструменты.

— Я вижу в них не только это, — яростно ответила Алиса, отблеск золотого света коснулся лица богини, — я не стану отрицать, что люди на моей стороне приносят мне пользу, но так кого угодно можно начать звать всего лишь инструментом. Один — для веселья, второй — для сочувствия.

— Не говори мне, что в твоей головушке не промелькнула мысль, что гибрид может выйти из под твоего тщательного контроля.

— Ты про его тягу меня спасать? Что ж, я и в самом деле плохо выбрала партнера по жизни — ведь он все время пытается сохранить мне жизнь, так ведь совсем не принято делать, когда кого-то любишь.

— А ты в самом деле любишь его? — спросила Хель, переводя взгляд на застывшее лицо Виктора. — Я вижу, что он и в самом деле любит тебя. Ну, в пределах своих возможностей, — она рассмеялась, с потолка на голову Алисы осыпалась каменная крошка. — Ты так юна, а уже мнишь, что познала любовь, на которую у других уходят годы.

— У некоторых годы и не на такое уходят, — скривилась Алиса, — можно и таблицу умножения учить годами, да так и не выучить.

Хель отодвинулась от нее, вновь садясь на свой трон. Она выглядела недовольной. Очевидно, она попыталась пошатнуть восприятие Алисы, но ей словно бы не удавалось найти верную кнопку.

— Почему ты не отпустила северян раньше? Их души все равно не принадлежали тебе.

Хель недовольно вздернула половину носа:

— Я бы смогла их сломать, будь у меня больше времени.

— Тогда зачем ты так необдуманно рано наслала на них болезнь? Западное ядро только рухнуло, а ты сразу же попыталась прибрать тысячи северян к рукам. Ты серьезно думала, что я этого не замечу?

— Я… — ее глаза метали молнии, — немного поторопилась.

— Ты не просто поспешность, — ответила Алиса, — а тотальный просчет. Буквально в самом начале. Без моего присутствия, у Фрейи бы ушло больше времени, чтобы понять свои силы. Она еще не скоро смогла бы бросить тебе вызов. Но ты привлекла мое внимание, прекрасно понимая, что я натворила в западном Ковене. Ты не поторопилась, ты — облажалась.

Хель вскочила со своего трона и проревела: "Прочь!", и Алиса почувствовала, как ее тело несется через длинную темный коридор.

XV. Inní mér syngur vitleysingur

Когда Алиса открыла глаза, сразу увидела, что над ней склонилось несколько совсем незнакомых ей лиц. Она испуганно дернулась, прижимая руки к груди и попыталась осмотреться: она лежала на кровати в чистой комнате. Теплый свет струился через витражи, разноцветными пятнами окрашивая толстые стены из деревянного сруба. Одна из девочек вскочила и выбежала в коридор, на ходу зовя директора. Через минуту тот зашел в комнату следом за ней и сел у кровати Алисы, взяв ее ладонь в свои. Он был очень молод, его волосы имели яркий, жутко неестественный синий оттенок, он удивленно взирал на нее через свой монокль:

— Тебе удалось вытащить нас… Всех нас! Но как?

— На самом деле Хель не имела власти над вами. Но она говорила, что будь у нее больше времени, сломила бы вас.

Девушки обратили восхищенные взгляды на молодого директора.

— Я долго думал, стоит ли мне последовать за моими учениками, но когда понял, что в Ковен прибыла жрица Фрейи, принял решение, остаться детьми до самого конца.

— Вы противостояли Хель все эти месяцы?

— Ее инсинуации просто пыль для меня. Я почти стал частью правительственной палаты, когда мой отец вызвал меня в Ковен. Он сказал, что ядро западного в скором времени падет, Хель может попытаться забрать северян с собой, а потому я должен был днями и ночами учить последовательность заклятий для инактивации ядра.

— Но почему ваш отец решил подписать вас на эту роль? — спросила Алиса. — Почему он сам не…

— Он был первым, кто сдался Хель. Я даже не успел окликнуть его. Он был рад навсегда остаться в Хельхейме и знал, что я совершенно не поддерживаю его взгляды. Потому и держал оборону.

— Директор подбадривал нас каждую секунду! — восторженно вздохнула одна из девочек. — Если бы не он, многие из нас решили бы сдаться.

— В первый же день, — кивнула другая, тряхнув унизанными золотыми кольцами косичками.

— Простите, но вы не знаете, где мои друзья? — Алиса нервно сглотнула, на секунду решив, что из-за ее дерзкого поведения, Хель оставила их в своей сырой пещере замершими навечно.

— Они в столовой. Парень, тот, что хульдра, удивительное дело мужчина-хульдра! Так о чем это я… Ах, да. Они сейчас в столовой. Хульдра сказал, как же странно это звучит, что у вас после победы принято устраивать пир.

— Победы? Да разве ж мы уже победили?

— Как только я пришел в себя, так сразу разрушил все заклятия вокруг ядра и уничтожил его. Лучшего времени было и не представить — Хель была поглощена общением с вами и совсем не следила за тем, что творится наверху. Я сразу сообразил, что нужно торопиться.

Алиса недовольно надула губки. Уже во второй раз она не присутствовала при уничтожении ядра, выполняя роль… приманки для богини. Что ж, это звучало почетно. Среди учеников Северного Ковена было очень много девушек. Казалось, у северян принято отправлять на обучение в основном девочек. Директор, которого звали невероятно лаконично — Леукадендрон, но он просил звать его просто Лео, и сам заметил, что в школе преобладают девочки, что сначала поставило его в тупик, но потом он понял, что девочки в северных племенах в среднем предпочитают начинать обучение раньше, чем мальчики, а жизнь нередко петляет странными тропами, потому некоторые парни так никогда за всю жизнь и не добираются до обучения магии, а теперь уже и не получат даже шанса.

— Почему вы с отцом решили разрушить ядро? — спросила его Алиса, рассматривая серый ствол ивы.

Белый свет маны в ней померк и теперь она была похожа на обычно старое, давно высохшее дерево.

— Мы давно были готовы к таким жертвам, — похоже, у северян жертвенность была основой характера, — что есть удобство тысяч перед жизнями миллионов. Если мы не инактивируем ядра, землю невозможно будет вновь собрать. Мы так медленно развиваемся, в сравнении с теми, кто жил на Земле до раскола. У них каждый день производились чудесные открытия, в то время, как мы получили от них великое наследие, но просто не способны его развить, потому что отрезаны друг от друга бездной. Это поколение еще познает тепло маны в своих руках, — он взмахом ладони указал на сидящих во дворе подростков, — следующее будет считать, что мы глупцы, лишившие их великой силы, а те, кто придут после них, осознают, что мана это просто отрава, и не более того.

— Но ведь у нас есть воздушные змеи…

— На которых вы сможете перемещаться только по Империи. Ну, еще вам будет доступны ОКСО, но не более.

— Но… разве…

— Конечно! Вы ведь знаете, что урожденные связаны друг с другом? Знаете, почему меня зовут Леукадендрон? Дело в том, что имена урожденных не могут повторяться. Вот все и изгаляются, кто на что горазд. Моя матушка даровала мне это имя в сердцах, листая ботанический справочник. Она потратила целых три дня пытаясь придумать имя, которого еще ни у кого не было. До сих пор извиняется за это, — он усмехнулся, — ну а я сократил его до простого Лео, и, угадайте что?

— Никто из урожденных не додумался так назвать своего ребенка? — удивленно спросила Алиса.

— Абсолютно верно! Среди них был Леонард, Леопольд, Леоманн, но не было ни одного Лео, представьте себе. Так вот, помимо Империи и Китайских островов есть еще множество маленьких государств, до которых мы пока не можем добраться, но там тоже есть люди. Разных цветов и разного толка, представьте себе! И все они говорят на языках, которые мы никогда не слышали в своей жизни! Но мы отрезаны от них, ведь у нас нет летательных аппаратов, способных преодолевать такие расстояния. Поэтому объединение мира должно стать важнейшей целью не только для нас с Вами, но и для всего человечества. Китайские Острова, надо сказать, давно уже начали подготовку, они в куда более тесных отношениях со своими урожденными, чем Империя. После объединения они станут самой развитой нацией, вот увидите!

— То есть, Китайские Острова давно были в курсе, что нельзя полагаться только на ману?

— В целом, их курс всегда был направлен на практичность и поиск источника энергии, не задействующего ману, но когда стало известно о грядущих изменениях на нашей планете, да, они стали первыми, кто начал подготовку. Империя потеряла целых восемь лет. Знаете, почему я оставил попытки стать частью правительства и откликнулся на призыв отца? Он рассказал мне о Вас. С Вами была другая урожденная, Гербера, верно? Я успел связаться с ней до того, как коснулся магии Северного ядра и отправился следом за своими учениками. Это она убедила меня, что вы справитесь с задачей несмотря ни на что. Мне нужно просто дождаться своего выхода и идеально отыграть роль.

— Вы вместе с Герберой спланировали все это?!

— Именно так. И по ее тону я был более чем уверен в ваших способностях.

— Вы успели обменяться сообщениями до того, как мы достигли острова?

— Сообщениями? — удивленно переспросил Лео, потом моргнул и расплылся в улыбке. — Ох, прошу прощения, вряд ли Гербера успела Вам объяснить все нюансы… Нам не нужны эти стрекозы, чтобы общаться. У урожденных есть куда более удобные способы связи… Позвольте мне Вашу руку.

Лео снял с запястья кожаный браслет с фиолетовым камнем, и надел его на руку Алисы. В эту же секунду в голове девушки раздался возглас:

— Алиса!

Девушка невольно вздрогнула от голоса Герберы. Ей совсем не нравилась все эти штуки с залезанием речи прямо ей в череп…

— Ох, прости… Я, наверное, оглушила тебя.

— Надо же, сработало, — с улыбкой сказал Лео. — Когда потренируетесь, сможете заставлять ее молчать.

— Скажи этому трехглазому, что я вообще-то все слышу прямиком через твои уши!

— У меня голова кружится, — икнула Алиса.

Все эти манипуляции с мозгом в последнее время совсем дезориентировали ее.

— Прости, родная! Я так рада тебя слышать. Все прошло как по маслу, ведь так? Как ты? Как Виктор? Когда вы планируете отправляться на восток?

— Завтранадцатого, — неуверенно ответила Алиса.

Лео снял с ее руки браслет, и Алиса ощутила, что совсем не заметила, когда привалилась боком о стену. Директор повернул ее ладонь и положил на нее браслет:

— Возьмите его себе, как только обучитесь его использовать, сможете связаться с любым урожденным. Ну, во всяком случае, с любым, кто захочет с вами разговаривать.

— Спасибо, займусь этим тогда, когда поимею счастье лицезреть Герберу прямо перед собой. Ее голос прямо в черепе — это жутко. Много кто разговаривал со мной через мысли, но это никогда не было так…

— Думаю, она просто не рассчитала громкость, поэтому это оказалось столь болезненно.

— Пс-с-с, Алиса, — услышала она справа от себя шепот.

Вот только справа от нее было только распахнутое окно на третьем этаже Ковена. Прыснув про себя, Алиса ухватила раму витража и потянула его на себя. В нем, настолько детальная, насколько это позволял крупный витраж, отражалась Морриган. Лео не отреагировал на столь внезапное появление богини и следил за действиями Алисы с вежливым любопытством.

— Скажи этому парню, чтобы прекратил пялиться на меня, — недовольно пробурчала Морриган, пытаясь спрятаться за раму.

— Я думаю, что он и так тебя слышит.

— Чудно, знала бы ты сколько всего слышу я… — она ухватилась за голову, — прошу, сейчас же пойди и разрушь мой алтарь. У меня в голове стоит такой жуткий гул! Я и без того достаточно прождала, пока ты очнешься.

— Ты не можешь не слышать всех, кто в Ковене?

— Да! Мой алтарь прямо тут, в Ковене, потому буквально весь Ковен — мой алтарь. Я слышу каждый вздох, каждый скрип зубов, каждую их тупую мысль, связанную с утолением нужды — это сводит меня с ума!

— Разве для этого они все не должны веровать в тебя.

— В том то и дело! — воскликнула она. — Во всем виноват он!

Лео отвел взгляд в сторону:

— Пожалуй, да. Я нечаянно приложил к этому руку. Дети были напуганы, потому я предложил им уверовать в Морриган, жрица которой спасла их души. Они довольно горячо поддержали эту идею.

— И теперь я слышу каждую их дурость! Как богиня, я повелеваю тебе немедленно пойти и уничтожить мой алтарь! И в следующий раз, прошу, держи местонахождение новых храмов в строжайшей тайне.

— Хорошо-хорошо, — проворчала Алиса и вместе с Лео направилась к лестнице.

Она коснулась зеркальной глади пальцами и тут же очутилась посреди алтаря. Ей еще никогда не приходилось видеть Морриган такой встрепанной и замученной. Обычно ее черные волосы настолько гладкие, что в них можно увидеть собственное отражение. Сейчас же она расхаживала из стороны в сторону, пытаясь то ли зажать ладонями уши, то ли растереть голову пальцами:

— Быстрее, прошу тебя, быстрее!

— Тебе придется сказать мне, что я должна сделать.

— Круг. На полу. Который ты нарисовала. Сотри его. Сотри немедленно!

— Я потеряла твое зеркальце в Хельхейме, смогу ли я…

— Тебе не нужно чертово дрянное зеркало, чтобы связаться со мной! Сотри этот несчастный круг!

Алиса подожгла угольный след и развеяла блуждающие огоньки, которые висели над ним с того момента, как они с Фрейей побывали тут в прошлый раз. Морриган глубоко вздохнула и уставшими глазами посмотрела на Алису:

— Стихли, — она упала на свой мраморный трон, — стихли, наконец…

— Думаю, мне стоит поторопиться… — неуверенно сказала Алиса, пребывание в других измерениях постоянно отнимало у нее случайное количество жизни в реальном мире.

— Не бойся, я сделаю так, что ты выйдешь аккурат к ужину, — Морриган взглянула на нее и гадко улыбнулась, — Хель была просто вне себя! Что ты ей такого наговорила?

— Почему думаешь, что это обязательно была я? — усмехнулась Алиса.

— После тебя она решила не общаться со всеми остальными, — осклабилась женщина, — что, что ты ей сказала?

— Ничего особенного. Просто не стала поддаваться на ее манипуляции.

— Этому я тебя хорошо обучила, но это точно не то, что могло так сильно вывести ее из себя.

— Ну, возможно, я немного раскритиковала ее подход к достижению целей…

— И-и-и? — в нетерпении протянула Морриган.

— Я сказала ей, что если ее цель была в том, чтобы выиграть время, то она крупно облажалась, когда привлекла мое внимание.

Морриган захохотала так, как умеет только она: яростно и похрюкивая. Казалось на вот-вот упадет со своего трона, если продолжит так брыкаться, но она наконец взяла с себя в руки, принимая свой обычный благородный вид. Лишь невольные подергивания губ напоминали о том, что происходило с ней несколько секунд назад. Она смахнула слезы и прочистила горло:

— К-хм, великолепно, Алиса. Как я понимаю, она таки признала твои достоинства в отрыве от моей личности?

— Да, она сказала, что я неприятна даже сама по себе.

— В ином случае твои слова не смогли бы достичь ее, — кивнула богиня, ее глаза радостно блестели, — и там, в Хельхейме ты нашла минуточку, чтобы поглотить душу дракона, ведь так?

— Я бы сказала, что мне ее скормили, — поморщилась Алиса.

— Это буквально одно и то же, — махнула рукой Морриган, изящно закидывая ногу на ногу, — ты выполнила программу максимум. Путешествие по другим Ковенам после такого окажется легкой прогулкой.

Лицо Алисы дернулось, но она быстро поняла, что перед Морриган скрывать свои мысли — бестолковое занятие.

— Что ты сказала? "Не накаркай"?

— Не сказала, а подумала.

— Это буквально одно и то же. Звучит забавно, — она вновь с трудом сдержала рвущееся изнутри хихиканье.

— Мне жаль, что придется искать иной вариант для Виктора… Скажу сразу, я не хочу, чтобы он стал хульдрой-вампиром или чем-то около того.

— Тогда предлагаю тебе принять предложение, и посетить семью Милейковских на востоке.

— Хочешь, чтобы я рассказала им о Викторе?

— О, дорогая, ты вряд ли поразишь их своим рассказом.

— Хорошо, — вздохнула Алиса, — надеюсь, Маргарита и в самом деле сможет нам помочь.

— Предлагаю тебе смотреть на это через иную призму, — пожала плечами Морриган, — прежде чем ты ступишь на земли следующего Ковена, тебе стоит отдохнуть. Ты ведь помнишь, что происходило с Фрейей, когда сила поглотила ее?

— Да, — Алиса вспомнила жуткий холодный взгляд, которым пронзала ее девушка на земле Хель, — Виктор сказал, что я веду себя еще хуже, чем она.

— Твоя огненная сила, если ты не будешь ее контролировать, может сжечь не только твою одежду и кожу.

— Разве душа дракона не решила эту проблему?!

— Для тебя — да, но только для тебя.

Алиса невольно вздрогнула. До сих пор она окуналась в способности с головой, не пытаясь действовать аккуратно и размеренно… Подобно Фрейе. Она лишь единожды сорвалась — когда ее жизни грозила настоящая опасность. Алиса же до сих пор только и делала, что подвергала себя опасности. Она надеялась, что душа дракона решит проблему с эмоциями, которые захлестывали ее во время применения силы, но, похоже, сдерживание их с самого начала и до сих пор было только ее задачей.

Морриган выпустила ее обратно как и обещала, ровно к ужину. Виктор ждал ее снаружи, рассеянно наблюдая за тем, что происходит за окном. Стоило Алисе покинуть параллельный мир, как зеркало в конце коридора стало самым обычным зеркалом и не более того. Виктор обернулся к ней, его лицо освещал теплый свет гирлянд, которыми украсили высохшую иву во дворе.

— Я уповал на то, что Морриган не продержит тебя у себя целую неделю.

— Она с самого начала обещала отпустить меня к ужину, — Алиса запрыгнула на подоконник и ощутила его холод голой кожей бедер.

Ее платье было слишком коротким и неудобным, но она чувствовала себя обязанной Синдри за то, что он сшил его. Как только представится случай, она дополнит его хорошими теплыми штанами. Никто из северян не оказался впечатлен не только сущностью Виктора, но и пушистыми красными перьями на ее бедрах и плечах, словно для них это было обычным делом. Алиса ухватила двумя пальцами одно из перышек и потянула его на себя. Вырвать его было куда больнее, чем выдергивать волосы. Но стоило ей наконец вытащить его, как на том же месте возникло новое пуховое перо.

— Теперь они часть тебя, — усмехнулся Виктор, краем глаза наблюдая за ее действиями.

Вырванное Алисой перышко вспыхнуло у нее в руках и в секунду рассыпалось пеплом.

— Забавно, чем дальше я захожу, тем быстрее меняюсь, — Алиса развеяла пепел над двором. — Знаешь, прошло всего полгода с тех пор как я начала обучение в Западном Ковене, а по ощущениям прошла половина жизни.

— Будь ты комнатным цветочком, твой рост был бы очень медленным, но когда ты сталкиваешься с болью и потерями, тебе приходится быстро взрослеть, чтобы иметь возможность пережить все это и не сломаться, — Виктор повернул голову к ней, — если бы ты осталась такой же, как в нашу первую встречу, я не предложил бы тебе отношения.

Алиса недовольно фыркнула.

— В тот момент ты была еще совсем ребенком, но спустя три месяца ты очень поменялась, а сейчас — ты уже не та, что была в начале марта.

— Ты сказал, что погруженная в свою силу я выгляжу хуже, чем Фрейя. Разве это не отталкивает тебя? Это ведь совсем не та девушка, с которой ты заключал контракт.

Виктор рассмеялся:

— И ты, и я, мы постоянно будем меняться, и далеко не раз. Не думала же ты, что мы навсегда останемся такими, как в тот момент, когда решили начать встречаться? Мои изменения однажды могут оттолкнуть тебя, но твои — никогда не оттолкнут меня. Я с самого начала понимал, что все изменится, и мне ужасно увлекательно наблюдать за этими изменениями.

— При этом ты допускаешь, что меня могут оттолкнуть твои изменения, но не допускаешь обратного?

— Не воспринимай это как недоверие к тебе и твоим чувствам. Просто это естественный процесс, а ты отдельный от меня человек, я не могу требовать от тебя вести себя так, как мне того хотелось бы.

— Я хотела поговорить об этом… Ты сильно напугал меня тогда, когда скормил мне сердце дракона лишь потому, что она сказала тебе сделать это. Я подумала о том, на что еще ты был бы способен, чтобы спасти меня…

— Поверь, я выбрал самый безобидный способ.

— Ты о ванне из твоей крови?

— Нет, в тот момент я слышал не только голос дракона, — в глазах Виктора мелькнул след того безумия, которым он был поглощен в момент, когда Алиса лежала на его коленях на подходе в Хельхейм.

— А чей?

— Хель, — он перевел взгляд на двор, — она предложила мне обмен. Твоя жизнь на жизнь остальных, кто был с нами.

Алиса недовольно фыркнула в ответ:

— Моя жизнь никогда не была в ее руках.

— Я тоже так решил, потому предпочел последовать совету дракона. Вивека тогда была слишком растеряна, чтобы отвечать на мои вопросы. Нужно было действовать.

— И ты никогда не прекратишь попытки меня спасти?

— А ты планируешь прекратить попытки умереть? — у усмешкой спросил он.

— Не сейчас.

— Значит и я остановлюсь когда-нибудь потом, когда пойму, что ты, наконец, в безопасности.

— Есть цена, которую ты не готов заплатить?

— Не думаю.

— А если придется обменять жизнь Герберы на мою?

— Я сделаю это под ее подбадривающие крики.

По спине Алисы пробежали мурашки. Только сейчас она увидела истинную цену своих необдуманных и поспешных действий. Но смогла она это увидеть только через призму безумия на лице Виктора. Без этой переменной, ей было все равно, что на самом деле произойдет с ней. Она всегда шла ва-банк, даже когда в этом не было необходимости.

— Я буду вести себя осторожнее. Душа дракона не сделала мои эмоции удобнее, придется самостоятельно научиться контролировать их.

— Ты заметила, как сильно отличается Гербера от Морганы? Гербера взбалмошная, взрывная и редко держит язык за зубами, в то время как ее бабушка — оплот спокойствия. Дело в том, что Моргана, как раз таки, умела сдерживать силу, в то время как, дедушка Герберы, так и не научился этому за всю свою жизнь. Гербера тоже не уделяла этому внимания, предпочитая отторгать свою силу, вместо того, чтобы совладать с ней.

Алиса обернулась и посмотрела во двор. Фрейя, у которое голубое сияние на волосах наконец погасло, выглядела смущенной и жалась к Гретте, которая наоборот, была излишне весела. Кажется, она поставила перед собой убедить весь мир, что потеря ноги не так уж сильно печалит ее, однако так и не смогла убедить в этом Синдри. Он стоял в стороне, наблюдая за сестрой, кажется, он чувствовал себя виноватым в том, что с ней это произошло. Вивека оживленно общалась с Лео, собирая на себе завистливые взгляды девчат, сидящих неподалеку. Лео что-то спросил у нее и Вивека показала на окно, на котором сидела Алиса. Мужчина помахал им:

— С возвращением! Спускайтесь сюда!

Алиса в ответ улыбнулась и помахала ему рукой.

— Проголодалась? — спросил Виктор.

— Не уверена, что у меня было время на это, — усмехнулась Алиса. — А ты?

— В еде я нуждаюсь не больше, чем во сне, — хмыкнул парень.

— Поэтому и ходишь бледный, как сама смерть. Ты не думал, что твоему организму неизчего создавать новые клетки крови?

— Ты же помнишь слова Модгуд? — он нервно сглотнул.

— О том, что ты альтернативно живой? — переспросила Алиса. — Не скажу, что даже сейчас понимаю, что это значит. Но знаешь, что особенно весело — когда Хель пыталась давить на меня и манипулировать, она даже и не пыталась зайти со стороны твоих чувств.

— Что она сказала? — удивился он, очевидно, что для всех кроме Алисы, никакого диалога с Хель не существовало.

— Спросила, известно ли мне что такое любовь, — даже сейчас Алиса чувствовала раздражение от этого, — и дополнила, что конкретно ты и в самом деле меня любишь, насколько это тебе доступно.

— О, я, думаю, тут все куда более банально, чем кажется.

— В самом деле?

— Конечно, — Виктор отодвинулся от окна, и его лицо скрылось в тени, — восприятие других о том, "любишь ли ты" строится исключительно на их восприятии. Видимо, она решила, что раз уж ты не готова пожертвовать всем ради меня, то и не любишь, в то время как я оказался готов к такому. Но по сути она сделала заключение о моей любви только потому, что ее проявления совпали с ее представлениями.

— Ей так и не удалось смутить меня. И она была крайне недовольна этим.

В глазах Виктора промелькнул след печали, и он перевел взгляд на пол.

— Ты чем-то разочарован?

— В основном тем, что я понятия не имею, что имела ввиду Модгуд… У понятия жизни есть вполне четкие признаки. Так какой из них не про меня? Почему она не обозначила меня ни как живого, ни как мертвого?

— Надо же, вот тут как раз таки все банальнее, чем кажется, — хихикнула Алиса.

— Что ты имеешь в виду?

— Может то, что после обильной кровопотери ты даже не поел, но продолжаешь стоять на ногах? Или то, что ты способен отращивать любой орган с нуля? Как насчет того, что тебе даже не нужно спать? И наконец, что ты думаешь по поводу сопоставления объема твоих мышц и силы?

— Ну, я довольно необычный.

— Не необычный, — покачала головой Алиса, — ты нарушаешь главное правило не только живых организмов насчет обмена веществ, ты плюешь на фундаментальную физику и ее правила преобразования энергии. Поэтому тебя и нельзя назвать таким же живым, как обычные люди.

— Получается, тебя теперь тоже, — Виктор погладил пальцем перья на ее бедре. — давай все же найдем тебе штаны.

— Не страшно, я буквально могу подогреть себя изнутри.

— Я беспокоюсь не о том, что ты замерзнешь, — его глаза сузились, он снова бросил взгляд на двор.

Лео все еще смотрел на нее и улыбался. Алиса бросила быстрый взгляд на свои ноги. Новое платье с трудом доходило ей до половины бедра. Она усмехнулась, одергивая короткий подол:

— О-о-о, Виктор, ты не мог бы помочь мне слезть? — строя из себя невинность, спросила Алиса.

Стоило ему придвинуться ближе, как она ухватила его за ворот свитера и поцеловала. Оставив его растерянно следить за ней взглядом, Алиса спрыгнула с подоконника. и позволила ему немного посмотреть на нее со спины, прежде чем оглянулась и с лукавой улыбкой спросила:

— Ты идешь?

— Да… да, конечно, — на его лице возник такой редкий для его бледной кожи румянец.

Остальной вечер Виктор вел себя тихо и покладисто. Больше, чем штаны, Алисе хотелось найти только обувь. От долгой ходьбы босиком у нее ныли стопы. То, что им с Виктором удалось найти, выглядело несколько неопрятно, но вполне прилично. И лишь после этого они пришли на праздник.

— Так куда вы пойдете теперь? — с интересом спросила Фрейя.

— На восток, — сделав могучий глоток, сказала Алиса.

Ей было сложно оторваться от всей этой божественной еды на столе. Маргарита в самом деле организовала доставку припасов на остров и как раз вовремя. Еда, пораженная скверной полностью сгнила. То же произошло и с телом прошлого директора. Алиса оказалась права, тела северян сохранились только потому, что Хель не смогла забрать их души.

Совсем скоро девушку настигла туча из стрекоз. Помимо сообщений от Ульяны и отца, там были еще и благодарности жителей Новолесенска. Алиса пока не понимала, было ей на руку то, что о ее действиях узнали простые люди, но ее отец был достаточно прагматичен и осторожен, потому такой ход, возможно, был вынужденным. Подробнее она сможет узнать об этом только когда вернется домой.

— А на востоке у нас… — Алиса задумалась, — Виктор, ты помнишь? Там Орисницы или Рожанницы?

— А какая разница? — спросил Синдри.

— Нам лучше заранее знать, с чем мы будем иметь дело.

— Синдри имеет в виду, что Орисницы и Рожанницы — это буквально одно и то же, между ними нет никакой разницы, — пояснила Фрейя. — И насколько я помню, и те и другие принадлежат славянскому пантеону. Разница только что одни были у восточных славян, а другие у южных. Но славянскому пантеону принадлежит Южный Ковен, в этом я точно уверена.

— В самом деле? — с лица Алисы схлынула краска. — Получается, мы даже не в курсе, с чем столкнемся. Но… почему? Надежда не сообщала нам никакие другие имена.

— Возможно в Восточном Ковене до сих пор не было ни одного лихорадящего, для которого все кончилось кататонией, — предположил Виктор, — то есть, в лечебнице нет буквально ни одного ученика Восточного Ковена.

— Это довольно загадочное и закрытое место, — кивнула Фрейя, — даже среди таких загадочных и закрытых мест, как Ковены.

— Чудно, выдохнула Алиса, — можно только гадать, что нас ждет — в этом из необычного мы наткнулись на странную черную субстанцию, поглотившую всю ману и на паучье гнездо…

— Паучье гнездо? — переспросил Лео.

— Да, которые охраняли источник мудрости под деревом, но думаю теперь это не более чем обычный колодец.

— То, что тут есть источник Мимира, я знаю, но там не должно было быть никаких пауков. Место и без того не самое безопасное из-за сильных восходящих потоков воздуха, но я ума не приложу, откуда там взялись пауки.

— В любом случае, от них мало что осталось, — сказала Алиса.

— Да, точно! — воскликнула Гретта. — Вы понимаете, убийство этих тварей буквально идеальное убийство! Ведь орудие убийства просто взяло и растаяло!

Алиса невольно дернулась, услышав слово "убийство". Теперь воспоминания дракона в ее голове возникали только тогда, когда Алиса тянулась к ним сама, но мысль о том, что ее жизнь обменяли на жизнь Алисы, все еще вызывало у нее мурашки.

— Виктор… А ты знаешь, как звали того дракона?

— Я догадывался, что ты захочешь это узнать, — тихо сказал он, — ее звали Элис.

— Элис? — переспросила Алиса. — Это вроде как другая форма моего имени.

— Да, именно после того, как я сказал ей, как тебя зовут, она и решила поведать мне о способе твоего спасения. Она не видела себя как жертву, а была уверена, что это новый виток ее судьбы. Так, она навсегда станет свободна.

— Но… Она не продолжает жить во мне… Я всего лишь владею ее воспоминаниями.

— Это не совсем так, — вмешалась Вивека, — мы мало что знаем о передаче способностей от дракона к человеку. Видишь ли, сердце дракона — редкая штука. А еще реже люди использовали его так… как это сделал Виктор.

— Кстати, — вдруг вспомнила Алиса, — сердце дракона ведь должно быть гигантским! Как тебе удалось…

— О, Алиса, ты серьезно подумала, что я заталкивал тебе в рот сырой драконий орган?

— Разве не это ты мне сказал, когда я пришла в себя?

— Он допустил ту же ошибку, что и я ранее, — усмехнулся Лео, и Виктор смерил того холодным взглядом, что ничуть не тронуло директора за душу, — но сейчас я могу пояснить, что сердце дракона это не орган, а редчайший драгоценный камень, содержащий в себе ни много ни мало душу дракона. А вот с понятием "души" загвоздка.

— Что представляет из себя этот камень?

— Все, кому посчастливилось заполучить его, не были так щедры, чтобы отдать его на опыты. Так что…

— Придется познавать себя самостоятельно, — улыбнулся ей Виктор. — Возможно, теперь у нас обоих найдется достаточно времени для этого.

— Думаешь, я буду жить дольше, чем обычные люди?

— Я бы очень этого хотел, — с теплой улыбкой ответил Виктор.

Антракт I

Антракт I

Перед сном, усевшись на лавке в опустевшем дворе, Алиса выпустила в небо стрекозу для Маргариты, а потом надела на запястье браслет с фиолетовым камнем. Виктор сначала был удивлен, что Алиса обзавелась чем-то подобным, но как только узнал, кто именно подарил ей его, выражение его лица стало каменным.

— Алиса?

— Как… именно я должна говорить с тобой? — вслух спросила Алиса.

— Как удобно. Для того, чтобы общаться мысленно, тебе придется научиться четко проговаривать слова в голове. Мы думаем слишком быстро, а некоторые вообще мыслят образами, потому, если ты не будешь внимательна, на том конце окажется сплошная тарабарщина.

— Сейчас рядом со мной только Виктор, потому в этот раз буду общаться вслух. Ты сможешь через три дня посетить резиденцию Милейковских на Востоке?

— Милейковских? Это как-то связано с Маргаритой Милейковской?

— Да, она очень хотела, чтобы я навестила ее, а Морриган настояла на том, что мне стоит отдохнуть, прежде чем я отправлюсь в Восточный Ковен.

— Я не против. Милейковские одни из немногих, кто всегда находились в тесном контакте с урожденными. Хотя их поместья не на шутку меня пугают. Кому вообще нужны такие гигантские хоромы?

— Но я иду туда не только с целью отдохнуть, — Алиса решила сразу рассказать о своих планах Гербере, чтобы услышать ее мнение по этому поводу, — Морриган подсказала мне обратиться к Маргарите, насчет желания Виктора.

И тут она удивленно заметила, что Виктор горячо качает головой из стороны в сторону и просит ее замолчать.

— Желания Виктора? О чем это ты?

— Он хочет разнообразить коллекцию своих дневников, — смерив парня презрительным взглядом сказала Алиса. — Представь, черный ему совсем разонравился.

— У меня странное впечатление, что ты пытаешься заговорить мне зубы.

— У Милейковских, в восточной резиденции, через три дня, — и Алиса резко сорвала браслет с руки. — Постарайся объяснить мне, почему Гербера не в курсе того, что ты планируешь вернуть себе прежнюю форму? Желательно, чтобы это объяснение звучало убедительно.

— Потому что она категорически против этого, — выдохнул Виктор, — помнишь, я сказал, что интерес Вивеки ко мне был чисто научным. Я не преувеличивал. Сброс формы — потенциально смертельное мероприятие. Вряд ли она с такой охотой решила бы мне помогать, если бы я в самом деле нравился ей.

— Но ты и мне не сказал, что это будет опасно…

— "Потенциально смертельное" не равно "смертельное".

— Но все же…

— Ты сможешь понять в отличие от Герберы, Алиса. Это как лекарство, которое имеет кучу побочек, но это все еще лучше, чем болезнь. Я испытываю боль каждый день. При этом в этом мире не существует ни одного анальгетика, который помогал бы мне. Каждый мой шаг — испытание на прочность. Конечно, я могу дать волю эмоциям и начать орать всякий раз, когда мне приходится ходить, но думаю что это будет испытанием похлеще, чем звенящий мост, потому что это навредит не только твоим ушам, но и душе.

Алиса растерянно переводила взгляд с одного его глаза на другой:

— Насколько это опасно?

— Вот, — резко сказал он и указал на нее пальцем, — ты сразу пытаешься узнать процент неудачи, вместо того, чтобы требовать прекратить этот разговор, просто потому что достаточно одной лишь возможности смерти.

— Думаю, я уже не раз могла умереть, — серьезно сказала Алисой, — было бы по-ханжески требовать от тебя не делать ничего, что может стать причиной твоей смерти… Да и мы все равно ежедневно рискуем жизнью, будет куда лучше, если боль перестанет мешать тебе. Так, и насколько это опасно?

— Все зависит от способностей мастера по бестиям, но если у нас возник такой козырь, как Милейковские, то скорее всего мы получим контакты лучшего среди лучших. Но даже так шанс неудачи около пяти процентов.

— Один из двадцати — это прекрасный шанс. Я думала там что-то вроде одного к трем, в этом случае я бы вряд ли поддержала твое решение.

— Будь риск таким, я бы лучше занялся разработкой обезболивающего. Ну или попросил бы об ампутации. Но я все же хочу попробовать вернуть себе свое, до того как перейду к более радикальным действиям.

— Уж лучше так, чем испытание на самом себе неизвестных препаратов, — вздрогнув, сказала Алиса.

— Именно, а Гербере этот вариант показался куда более удачным, чем сброс. Поэтому… я не желаю больше говорить с ней об этом.

— Уверена, она совсем скоро догадается о том, что я имела в виду.

— Поэтому мы скажем ей, что ты тоже была против, когда узнала, что это смертельно, и она перестанет на меня давить своим тяжелым взглядом подстреленного оленя.

— Это плохая идея, Виктор, — покачала головой Алиса, — думаешь, ей будет приятно понимать, что мы обманывали ее, когда однажды ты внезапно станешь выше, а каждый твой шаг будет сопровождаться цоканьем?

— Я… знаю, — он начал навязчиво расхаживать из стороны в сторону.

— Что ты делаешь?

— Я? Хожу.

— Да, ты ходишь, когда в этом совсем нет необходимости, и это при том, что каждый шаг причиняет тебе боль.

— И неплохо прочищает голову, — буркнул он.

— Ты не прочищаешь голову, а наказываешь себя! — раздраженно бросила Алиса. — Прекрати эти издевательства, и я обещаю, что тоже буду впредь аккуратно относиться к своему здоровью.

— Идет, — устало выдохнул он и сел на лавку рядом с ней. — У тебя есть идеи получше, чем вранье или очередной вынужденный разговор с Герберой, который обязательно окончится ее слезами?

— Да, — фыркнула девушка, — мы просто должны все ей объяснить.

— Я пробовал, раз десять, если не больше.

— И как ты ей это объяснял?

— Ну… это больше походило на ссору, чем на объяснение. Тогда эта боль буквально сводила меня с ума, и я…

— Понятно, — закатила глаза Алиса, — если ты не против, в этот раз я возьму разговор на себя.

— Против? — усмехнулся Виктор. — Да я буду благодарен тебе, если ты заберешь это ярмо.

— Легко, — улыбнулась Алиса.

Виктор лет и положил ей голову на колени. Она небрежно перебирала пальцами его темные пряди и смотрела в темное ночное небо. Этой ночью они будут спать на кровати. В отличие от Западного Ковена, в этом с мебелью для учеников был полный порядок. Алиса все чаще задумывалась, в самом ли деле Мускари, дед Герберы, пытался сделать все для своей школы или лишь громко кричал об этом?

— А сброс формы, это долгий процесс?

— Процесс быстрый, да и не в нем опасность. После него идет восстановление, которое требует постоянной подпитки маной. Именно это опаснее всего — очень легко просто случайно убить существо, не оказав ему своевременно помощь.

— Я бы предпочла сама следить за твоим состоянием в процессе восстановления.

— Я бы тоже этого хотел, но на это могут уйти месяцы, а время для нас сейчас слишком ценно. Знаю, можно просто попробовать заняться этим после того, как мы уничтожим все ядра, но я не зря не так давно вновь серьезно занялся этим вопросом… Для идеальной подпитки, лучше использовать одно из оставшихся ядер, тогда шанс, что процесс пройдет удачно — сильно возрастает.

— Я обязательно поговорю с Маргаритой об этом.

Прощание с семьей Фрейи далось Алисе куда легче, чем проводы одноклассников в улетающем с Новолесенска змее. Это кольнуло ее мыслью о том, что она изменилась не только внешне. Было не так уж много свидетельств использования сердца дракона тем путем, который выбрала она. Может ли она теперь считать себя прежней, или отныне она что-то совсем новое — слияние двух личностей внутри одного тела? А потому и ее эмоции изменились.

К резиденции Милейковских Алиса и Виктор прибыли через пару дней. Солнце палило нещадно, что вызывало неприятный диссонанс. Только они были в условиях суровой зимы, как вдруг оказались среди вересковых степей. А ведь им еще нужно было пройти немало пути пешком. От пота штаны липли к бедрам Алисы, она не понимала, почему ей, огненной колдунье, так тяжело находиться под палящим солнцем. Разве оно и огонь имеют сильные отличия?

— Имеют, — кивнул Виктор, — систему упростили для понимания, но на самом деле ты управляешь не огнем, а скоростью движения молекул. Ты их разгоняешь, а Фрейя затормаживает. А солнце — это большой спектр излучений и тебе его сила неподвластна.

— Но зачем это нужно было упрощать? — задумалась Алиса. — Ведь это знание очень многое меняет.

— Так уж много?

— Еще бы, — усмехнулась Алиса, стирая пот со лба, — Я бросаюсь не столько огнем, сколько четвертым состоянием вещества — плазмой. Это меняет мое представление о действии собственной магии. По большей части для ее управления я пользуюсь фантазией, но теперь она переходит в плоскость чистой физики.

— Есть система первооснов, но если ты не против, нам сначала лучше добраться до поместья, а то даже мне не по себе от этой жары.

Среди вересковых степей они шли так, как указала им Маргарита. Поместье было скрыто от чужих глаз довольно нетривиальным способом: сначала им предстояло найти арку, ведущую в никуда, стоя перед ней нужно было прочитать заклинание, после чего за аркой появится лабиринт из живой изгороди. Вот только чтобы прийти к поместью необходимо было упереться в тупик, но продолжать идти, не обращая внимания на с виду крепкие кусты. Лишь тогда им удалось выйти к огромному фонтану в котором плавали яркие разноцветные карпы. Таких Алиса видела разве что на картинках в книжках, напечатанных еще до раскола. Неужели семья Милейковских смогла возродить этих рыб?

Алиса не удержалась и плеснула себе в лицо немного холодной воды. Ее состояние несколько улучшилось, но было бы совсем здорово, если бы она целиком залезла в фонтан и охладила в легла под воду. Вот только за ними наблюдал ошарашенный садовник.

— Здравствуйте, — натянуто улыбнулась Алиса, капли воды падали с ее подбородка на подол туники, — мы друзья Маргариты, пришли по ее приглашению.

Садовник еще с минуту посмотрел на них, а потом, опомнившись, засеменил по розовой аллее прямиком к широкой мраморной лестнице. Алиса и Виктор поплелись следом. Лестница уводила к гигантским деревянным дверям, украшенным бронзовыми завитками, образующими огромную букву "М" на каждой из створок двери.

— О, я впечатлен, — серьезно сказал Виктор.

— Никогда не видел таких огромных букв? — усмехнулась Алиса.

— Никогда не видел, чтобы люди из подобных семей не кичились своим статусом налево-направо. О том, кто Маргарита на самом деле такая, я узнал далеко не сразу и не от нее самой. Но буква тоже ничего.

— Я мало знаю о семье Милейковских, но хватает уже того, что их фамилия оказалась для меня не пустым звуком. Но когда я стою перед этой буквой, я чувствую себя… ну, знаешь, такой маленькой.

— О, Алиса, не неси чушь! — дверь открыл дворецкий и перед ребятами предстала Маргарита.

Это была совсем не та измученная девчонка с растрепанными волосами и жирными пятнами на подоле, которая мечтала лишь о том, чтобы ее последние дни в Ковене прошли спокойно. Ее мягкие рыжие локоны были уложены в высокую прическу почти как у Алисы, но куда более аккуратную. Ее алое платье с черными вставками пылало россыпью мелких камушков, шею украшала узкая черная бархотка. Она выглядела потрясающе, и на фоне нее Алиса выглядела оборванкой. Неудивительно, что садовник смотрел на них как на случайно забредших в поместье бродяг. Маргарита сдержалась от комментария, но от Алисы не ускользнуло то, как она нервно поджала губы, оглядывая ее с ног до головы.

— Тяжело пришлось? — с неловкой улыбкой спросила Маргарита.

— Тяжелее всего было прыгнуть из стужи прямо в пекло, — Алиса почесала голову, ей невыносимо захотелось помыть волосы.

Кажется, будто пот и пыль прилипли к ее коже в несколько слоев. До сих пор ей было все равно, насколько чисты ее руки и уложены волосы, но теперь, когда она видела свое отражение в мраморе, натертом до зеркального блеска, она чувствовала себя гротескно в окружении богатых ваз и пестрых ковров.

— Ты только скажи, приготовить ванну или приказать принести еды?

— Еда, — сказал Виктор.

— Ванна! — воскликнула Алиса.

Маргарита лукаво улыбнулась:

— Мой отец считает, что ответ на этот вопрос несёт в себе куда больше, чем кажется на первый взгляд. Николай, — повелительно сказала Маргарита, — приступайте. Идем, Алиса, подыщем тебе одежду более подходящую под здешнее солнце.

— Ты хотела уколоть Виктора этой фразой? — напряженно спросила Алиса.

— Уколоть Виктора? Сомневаюсь, что хоть какое-то мое слово может его задеть, — махнула она рукой, — но ты быстро поняла, что я имею в виду. Я не принижаю Виктора, лишь подчеркиваю разницу в статусе, которую можно уловить по одному лишь слову. Там, перед дверью ты сказала, что ощущаешь себя маленькой.

— Да, ваша буква "М" выглядит внушительно.

— Эта мелочь быстро померкнет в твоих глазах, когда я расскажу тебе, что творилось на этой стороне, пока ты спасала сначала меня от пожизненной лихорадки, а потом еще и всех северян от странной новой болячки.

— А что тут творилось?

Они как раз прибыли к двери в комнату Маргариты и зайдя в нее Алиса увидела огромную пробковую доску, на которой были приколоты обрывки газет. На одном из фото Алиса увидела своего отца и остановилась, чтобы прочесть:

"Мы взяли комментарий у Михаила Панфилова относительно деятельности его дочери. Михаил заверил нас, что ее действия никак не относятся к стремительной смене политической обстановки в Империи: "На первый взгляд так вполне может казаться, но намерения моей дочери касаются исключительно защиты здоровья граждан Империи". Мать Алисы, Фрезия Панфилова, на время эпидемии была погружена в благотворительность и помощь населению в бараковых кварталах, у которых не было надежды на получение своевременной медицинской помощи. При этом, она не оказывала поддержки гражданам из высоких кварталов, что заставляет задуматься о реальной направленности действий семьи Панфиловых относительно предстоящих выборов.

"И дураку понятно, они хотят заграбастать себе голоса рабочих", — оценил поведение одной из ключевых семей Новолесенска…"

Алиса закатила глаза и только тут заметила, что все вырезки из газет напрямую или косвенно относились к ней.

— Я собрала для тебя, — сказала Маргарита, приглядываясь к выражению ее лица, — чтобы тебе проще было понять хронологию событий.

— Но с чего все началось? Не думаю, что это ты решила умаслить репортеров интересной историей про уничтожение ядер.

— Нет, — покачала головой Маргарита, — моя семья строго-настрого запретила мне распространяться по этому поводу. Благо, что лечебница в которой я находилась, очень серьезно относится к сокрытию личностей тех, кто в ней находится. Да и знала я лишь то, что рассказала мне Алина. Я правда пыталась найти источник утечки, но мне кажется, что это была какая-то местечковая газета. Думаю, что проболтался кто-то из тех, кто были с тобой в Западном до самого конца.

Алиса вздохнула, глупо было надеяться, что из двадцати четырех человек не найдется хотя бы одного, кто пожелает прославиться рассказом удивительной истории о том, что творилось в Западном Ковене. Да, новость, что Ковен больше не принимает учеников разошлась бы быстро, но она не думала, что ее собственное имя просочится в СМИ так скоро.

— Отношение к тому, что ты делаешь, разнится, но в основном вызывает осуждение. Ситуация немного выровнялась, когда люди поняли, что магия не исчезнет прямо сейчас. А не так давно начали появляться комментарии урожденных по поводу грядущего конца света, но большинство не желает в это верить.

— А что твоя семья?

— Они были несколько раздосадованы, что мне не хватило харизмы занять твое место, — пожала плечами Маргарита, — но в остальном они рады, что мне повезло с тобой подружиться. Они считают, что связи имеют самую большую цену. Тем более, что тебе отойдет лечебница и дело по разработки протезов, не использующих ману. Отец бы себя съел, если бы я упустила такое знакомство.

— Я о том, верят ли они в конец света? — смущенно переспросила Алиса, пока она не знала, как ей стоит относиться к словам Маргариты.

— Это все равно, что верить в существование единорогов, — фыркнула Рита, — найдутся идиоты, заявляющие, что все это сказки, но те что поумнее найдут множество подтверждений их существованию, даже если никогда не встречались с ними. Не обязательно видеть навязчивые кошмары, чтобы знать, к чему все идет.

— Ваша семья совсем не простая…

— Еще бы, потому я и прилипла к Виктору с самого начала. Уж меня-то не проведешь, я сразу поняла, что он не человек, а это может быть полезно.

— А ты… Ты знаешь, кто Виктор такой?

— Какой-то гибрид — в этом я уверена. Гибридами интересуется мой дядя, но мне все равно не удалось выведать многое, — Маргарита отошла к шкафу и начала придирчиво перебирать наряды в нем, примеряя наиболее удачные к лицу Алисы. — Он молчалив, но я думаю, что ты это уже заметила. Не ожидала, что ты придешь вместе с ним.

— Мы встречаемся, — улыбнулась Алиса.

Маргарита посмотрела на нее, приподняв одну бровь:

— В самом деле?

— Что тебя удивляет?

— Он… Взрослый, — прошипела Маргарита, — какая у вас разница в возрасте пять лет? Семь? В любом случае пока тебе пятнадцать — это значительный разрыв.

— То есть то, что он — гибрид, а я — человек тебя не трогает?

— Вот уж удивила, — прыснула Маргарита, — один из моих родственников вообще стал вампиром… но у него было мало вариантов. Его имя пытались скрыть, но позже решили, что бессмертный Милейковский это очень полезно. Но, — она серьезно посмотрела на девушку, — есть что-то тревожное в мужчинах, которые интересуются девушками сильно младшего возраста.

— Ты говоришь так, будто мне десять.

— У меня есть старшие братья и я могу заметить, что их мир уже совсем не похож на мой.

— Да какая разница, сколько ему лет, — фыркнула Алиса, сложив руки на груди, — если бы не он, меня бы выдали замуж насильно за какого-нибудь богача… — девушка припомнила, что Михаил разработал целый план по тому, как уберечь дочурку от договорного брака, — во всяком случае меня к этому готовили.

— Фи, — бросила Маргарита, — благо в нашей семье нет таких дурных законов. У нас в первую очередь требуют получить образование, — она тяжело выдохнула, — я лишь хочу знать, что ты в порядке, что тебе не морочат голову и не катают на эмоциональных качелях, пытаясь сделать удобнее.

Алиса была немало удивлена: до сих пор ее беспокоило то, что они с Виктором из разных миров. Стоит ему вернуть свою прежнюю форму и этот факт начнет особо явно бросаться в глаза. Но Риту, казалось, волнует только то, достаточно ли хорошо Виктор относится к девушке и не пытается ли "вырастить ее под себя". Хотя если так подумать, то Алиса оказала на его личность куда большее воздействие, чем он на ее.

— Нет, прошлое Виктора немало повлияло на его доверие к людям, но он никогда не пытался мною манипулировать, — она осеклась, — зато я, кажется, пыталась.

— С парнями иногда по-другому не получается, — хихикнула Маргарита, — так значит, тебе известно, кто он на самом деле.

— Да он… — Алиса замялась, но вспомнила, что до сих пор Рита говорила с ней вполне открыто, да и ее волнение по поводу всего лишь возраста Виктора говорило о многом, — он — хульдра.

— Мужчина-хульдра? — удивленно переспросила Маргарита. — Уникальный экземпляр. Он сын человека и хульдры?

— Да, но о его родителях нам ничего не известно.

— Что с его ногами? С виду они похожи на человеческие, но он иногда начинает странно хромать.

— Это еще одна причина, по которой мы решили прилететь вместе, — кивнула Алиса, — ты сказала, что твой дядя интересуется гибридами. А сможет ли он провести "сброс формы"?

— Даже не знаю, что сказать, — растерялась Маргарита, — не уверена, что я понимаю, о чем ты говоришь. Лучше всего будет спросить у него напрямую. Сегодня он будет на ужине, там я вас и познакомлю. Давай, снимай свои тряпки и марш в ванную!

Алиса стянула тунику через голову и услышала встревоженный вздох Маргариты. Точно, она забыла предупредить ее о перьях, покрывавших ее живот.

— Это…

— Это перья дракона! — возбужденно воскликнула Рита, рассматривая алые перышки. — Не говори мне, я сама угадаю… Ты использовала сердце дракона?! Но как именно?

— Я его… проглотила.

— Проглотила?! — Маргарита застыла, в ужасе глядя на Алису. — Быть не может! Человек не способен выжить после такого… ну, я так думаю. Про сердца драконов известно очень мало, но… Прошу, — она схватила ее за руку, — позволь рассказать отцу об этом, он будет так поражен этим открытием!

— Все что угодно, если вы попытаетесь помочь Виктору с его формой.

— Отличный обмен. Ну все, беги в ванну, я сейчас подберу тебе украшения. Знаешь, я не переношу когда все одного цвета, предпочитаю яркие контрасты!

Алиса была счастлива окунуться в ванну всем телом. Она и не заметила, как тяжела была грязь на ней, пока не смыла ее. С особым азартом она вычищала свои ногти, и немного перестаралась, натирая спину мочалкой, но была абсолютно счастлива. Распутать волосы оказалось не так уж просто. Они сбились в колтуны и девушке пришлось спросить у Маргариты разрешения вылить на голову всю банку кондиционера для волос. Через полчаса Рита сидела рядом, помогая распутывать узлы.

— Ох, мы так до завтра провозимся. Что происходило в Северном Ковене, что твоя прическа стала похожа на воронье гнездо?

Алиса рассказала, как им пришлось сражаться со всей семьей Хель, для того, чтобы спасти северян от загадочной скверны, которая на деле была нечестной попыткой владычицы Хельхейма прибрать их души себе.

— Так вот, почему близкий контакт с сердцем дракона не убил тебя, — со знающим видом покачала головой Маргарита, — если так подумать, в роду Милейковских было немало урожденных, а значит… Придется опять терпеть недовольство папеньки.

— О чем ты?

— Если бы я вошла в контакт с Морриган смогла бы снять ограничения со своих магических способностей. И это было бы…

— Очень полезно, — усмехнулась Алиса, — мне кажется, есть и другие варианты получения этих сил. Крайне странно, что нам так мало было известно о таких случаях в течение десятилетий, а тут сразу два за считанные месяцы.

— Да-а-а, — протянула Рита, борясь с особо плотным колтуном, — думаю, что грядущий закат магии имеет не последнее значение в этой истории.

— Думаешь, это зарево от пожара?

— Думаю, если бы у вас не появились эти способности, шанс на спасение этого мира был бы очень мал. Мана слишком давно отравляла этот мир, а мы слишком плотно уселись на ее иглу. Человек мало что может противопоставить богу.

— Но разве самим богам от того есть выгода?

— Есть, конечно. Их существование не прервется.

— Морриган сказала, что она существует далеко за границами наших представлений о времени и пространстве.

— А еще она в курсе, что все миры движутся к единственной точке — разрушению. Если не вмешиваться в процессы их смерти, однажды не останется живых вселенных, а за ними исчезнут и боги.

Алиса с грустью подумала, что все годы до этого ей не хватало такой подруги как Маргарита. Для нее пространные рассуждения не были набором случайных звуков, и она легко поддерживала беседу на сложные темы. Тут Алиса вспомнила про вырезку из газеты о своем отце:

— В Империи меняется политическая обстановка?

— А, да, — поморщилась Маргарита, — кучка идиотов делает ставки на то, о чем они совершенно ничего не знают. Передача власти была начата уже очень давно, иначе бы Империя столкнулась с кризисом, а может даже и гражданской войной. Но наши правители были не столь глупы, сейчас большая часть управления уже находится в руках людей. Остался последний штрих — избрание президента.

— Но тогда получается…

— Мы больше никакая не Империя? — усмехнулась Маргарита. — Так и есть. Столетиями власть была в одних и тех же руках, а тут такие перемены.

— А кто правил до сих пор? — спросила Алиса. — Такое ощущение, что на этом вообще не акцентировалось внимание, а вся власть находилась в руках местного самоуправления.

— С виду — да. Но на деле всеми ими управляла невидимая рука правительства. А сейчас у этой руки появится лицо и имя.

— Так кто же это был?

— Ну ты чего, Алиса, ты же знакома с одной из них. Ну, помнишь, она тебе еще передала государственное учреждение в частное владение.

— Надежда?!

— И ее сестры — Вера и Мечта. Ну, как сестры… Все-таки они скорее андроиды одной серии. Ну да не важно. Не так давно они решили полностью отойти от дел после островного кризиса, от которого Империю спасали не они, а твой отец, разработавший способ смещения оси островов, чтобы не допускать их столкновения. И даже так, Восточные врата лежат в руинах лишь потому, что недостаточно оснастили город регуляторами.

— Но это же один из крупнейших городов!

— И в нем жила одна из сестер, — закивала Маргарита, — она считала, что для начала стоит оснастить новой технологией острова, не имеющие личного андроида для просчета рисков столкновения. Но, не смогла оказаться в двух местах одновременно. После этой трагедии они окончательно решили покинуть землю. Люди должны развиваться сами, не полагаясь на технологии, которые могут сгинуть в один момент, поставив под угрозу сохранность всего человечества.

Алиса опустилась в воду по нос. Ее волосы были почти распутаны, но теперь запутались ее мысли. Сколько еще ей неизвестно об этом мире, который через года станет совершенно иным и все придется познавать заново.

— Надеюсь, что моего папу не изберут, — пробубнила она, — не хочу вдобавок к уничтожительнице Ковенов получить статус дочери президента. А вот кто-нибудь из Милейковских подошел бы идеально.

— Никто из нас не станет совать руку в этот капкан, — рассмеялась Маргарита, — зато наверняка постарается продвинуть на пост твоего отца, уж прости.

— Потому что он полезен?

— Очень полезен.

Антракт II

Алиса спустилась в обеденный зал спустя целых три часа после того как оставила Виктора наедине с дворецким. Маргарита настояла не только на легком платье цвета морской волны, но и на прическе в виде множества туго затянутых и переплетенных между собою кос. "Я и думать отказываюсь, что при нашей следующей встрече мы опять будем тратить время на распутывание твоих волос, давай лучше замуруем их так, чтобы ничто не смогло их запутать" — приговаривала Маргарита, с силой оттягивая волосы на макушке Алисы. У девушки неприятно зудела голова, словно бы на ней был толстый шлем, но с этой прической без страха можно было и спать, и летать, и сражаться с драконами и великанами. Лишь звон сережек с яркими огненными камнями по-настоящему раздражал: она давно не носила серьги, а потому те неприятно оттягивали мочку уха, но Рита была непреклонна: "Выйдешь в этом на ужин, а потом снимешь, делов-то".

Виктор сидел за столом, низко склонившись над одним из своих черных дневников, и время от времени бегло посматривал по сторонам. Лишь когда он увидел Алису, его плечи заметно расслабились и он выпрямился:

— Все в порядке? — спросил он.

— В полном, долго не могли побороть мои волосы, — Алиса села на соседний стул, расправив юбку, Маргарита устроилась напротив нее. — И давно ты прячешься в своей тетради?

— С тех пор как ты ушла. Зато я смог неплохо систематизировать полученные нами знания. Ты, случаем, не выведал у Лео принцип разрушения ядра на всякий случай. Глупо. конечно, но я ни разу не присутсвовала при этом событии.

— Сомневаюсь, что тебе придется. Уверен, в Восточном Ковене при необходимости Гербера возъмет это на себя.

— А я что буду делать? — недовольно спросила Алиса.

— Как всегда — играть роль приманки.

— Значит, после нас вы двинетесь на восток, — задумчиво сказала Маргарита, — Восточный Ковен очень занимательное место.

— Ваша семья что-нибудь знает о нем?

— В том то и дело, что нет. Странно, правда? Восточный всегда был самым тихим, из него не выходили громкие и знаменитые ученые, не было и лихорадящих. Да и страшных историй о нем не ходит, как, например, о Западном.

— Почему ты не пошла в Восточный, раз он так близко? — спросил Виктор.

— Я нечасто бываю в этом поместье, — Рита покрутила в руке нож, — прилетела сюда специально, чтобы подать заявку на поступление в Восточную академию. Но после крушения Врат, — она резко воткнула нож в стол, — я не знаю, сколько еще мне придется тут гнить.

— Да, это место все равно, что склеп, — усмехнулся Виктор.

— Ха-ха, — проворчала Маргарита, — поверь, твой лазарет был куда уютнее, чем эта оглобля. Вы гляньте на эти потолки! Ау!

Ее голос многократно отразился от каменных стен. Поместье и правда выглядело пустовато, и если бы Алису спросили, стала ли она тут жить, она бы уверенно ответила "Нет".

Дворецкий Николай вошел в обеденную залу и хотел уже было объявить о прибытии Александра Милейковского, но даже не успел целиком назвать имя, как стены сообщили им все, что требовалось. Басовитый голос отца Маргариты словно бы жужжал, эхом отражаясь от высоких стен. Дворецкий открыл рот, потом закрыл и решил просто придержать хозяину дверь. Александр был высоким светловолосым мужчиной с густой пышной бородой и ярким характером. Его младший брат пусть и вел себя более скромно, но его подкрученные усы намекали на незаурядную натуру. Между двумя братьями, словно под конвоем, нервно сглатывая слюну, плелась Гербера. Ее лицо было таким же алым, как и ее длинные волосами.

— Он пьян, — тихо отметила Маргарита, поднимаясь со стула. — Отец!

— Малышка моя! Гляди, кого мы встретили. Сударыня, кажется, позабыла дорогу. Зуб даю, что в этих степях кроме нашего поместья даже мышиного помета не найти.

— Мы по дороге сюда мы видели чудное перекати-поле, — сказала Алиса, в качестве приветствия сделав книксен.

— О, Алиса Панфилова, — Александр воззрился на девушку, а стоящая рядом с ним Гербера с надеждой вскинула голову и расплылась в широкой улыбке, — а рядом с Вами, кажется, Виктор?

— Все верно сударь, рад знакомству с Вами.

Алиса удивленно отметила про себя, что когда это необходимо, Виктор удивительно легко подстраивает свое поведение под ситуацию. Его настоящие чувства выдавали только бледные похолодевшие руки, сотрясаемые мелкой дрожью. Тем не менее, Александр крепко пожал его руку и пробасил:

— Люська, неси миску, хозяин кушать изволит!

Ловкие горничные, подгоняемые своей старшей, мигом начали выносить с кухни различные яства. Гербера быстро шмыгнула под бок к Алисе, но тут оказалось, что Александр предпочел место около дочери, прямо напротив прячущей от него взгляд урожденной.

— Эй, Гербера, что это с тобой? — спросила Алиса, поглаживая подругу по плечу.

— Прошу, не заставляй меня рассказывать об этом сейчас, — пропищала Гербера, — знай, что я жутко рада, что вы с Виктором прибыли раньше меня. Будь я тут одна, со стыда бы сгорела.

— Догадываюсь, что случилось, — усмехнулся Виктор и, увидев вопросительный взгляд Алисы, добавил, — вспомни как она обычно себя ведет, когда ей что-то не нравится.

Алиса тут же представила, как Гербера стояла посреди степи и громко возмущалась по поводу сложностей, связанных с попаданием в поместье. Возможно, не вполне цензурно. Видимо так ее и обнаружили Александр со своим братом.

— Давид Милейковский, — представился брат хозяина, — очень рад встретиться с вами обоими, Маргарита рассказывала немало интересного о вас. Вы пытались исследовать магическую лихорадку в полевых условиях, весьма непростая задача, должен заметить.

— Дай тебе волю, ты прямо сейчас начнешь изучать их наблюдения, — недовольно проворчал Александр.

— О, прости, а ты хотел обсудить с Алисой политическую обстановку и предвыборную кампанию ее отца? — с притворным раскаянием спросил Давид.

— Уел, — признал мужчина.

— Вы в самом деле думаете выдвигать его на пост президента? — нервно спросила Алиса.

Александр и Давид смерили ее озадаченными взглядами:

— Ты за кого нас принимаешь? — серьезно спросил Александр.

— О, прошу прощения, — смутилась девушка.

— Считай он уже президент, покуда мы решили за это взяться, — кивнул Давид, пожевывая веточку укропа.

Алисе пришлось признать, что ее мнение вряд ли сможет на что-то повлиять. Более того, судя по всему именно она своими действиями и толкнула отца на пост президента, потому как Милейковские перво-наперво заинтересованы именно в ее фигуре. Тем проще будет просить их об услуге Виктору. Она наколола на вилку кусочек томата и принялась его жевать, задумчиво созерцая белую скатерть.

— Когда ты спасла Маргарите жизнь, я решил, что ты можешь просить у нас что захочешь, — продолжил Александр, — но когда мы осознали, в чем заключается твоя реальная цель… Знаю, это немного поспешно, но мы все же планируем заключить брак между тобой и моим племянником.

Маргарита как-то странно икнула и уронила вилку на пол.

— Успокойся, дочка, это случится не завтра.

— Дело в другом, — боязливо поглядывая на Алису, ответила Рита.

Кажется, она боялась увидеть ее реакцию, но Алиса была предельно спокойна. После того, что она пережила отказ в заключении брака казался ей сущей мелочью:

— Я польщена, но у меня уже есть избранник, — спокойно ответила она, — однако это не значит, что без наличия подобной связи с вашей семьей, я буду против сотрудничества.

— Да, но бракосочетание — это гарантия, — с нажимом ответил Александр.

— Думаю в данном случае бракосочетание — это крайне необдуманное решение.

— Вот как? — лицо Александра начало краснеть, Рита, сидящая рядом выглядела по-настоящему встревоженной.

Алиса не стала спорить. Она встала из-за стола, отошла в сторону так, чтобы всем сидящим за столом было видно ее с ног до головы и задрала юбку, показав мелкие алые перышки, покрывающие ее бедра. Виктор прыснул, Гербера сидела, раскрыв рот от изумления и чуть не воткнула себе вилку в глаз, промахнувшись мимо рта. Давид рассматривал перья с тем же живым интересом, что и Маргарита, а Александр поджал губы и издал только один звук: "Хм".

— Естественно отдаленные последствия этого превращения нам еще предстоит узнать, — заключила Алиса, возвращаясь на свое место.

— Тем не менее, мне нужно что-то большее, чем устная договоренность.

— Думаю, лаборатория по изготовлению протезов очень недолго продержится без спонсирования, — сказала Алиса, — покуда она в моем полном владении, я могу передать часть ее семье Милейковских в качестве подтверждения своей готовности к сотрудничеству.

— Да, но ты отдашь нам контрольный пакет, — уточнил Александр.

— Думаю, это будет честно, — кивнула Алиса.

— Идет! — Александр хлопнул по столу рукой. — Но мои желания выдвинуть твоего отца в президенты это только моя блажь, а что бы на самом деле хотелось моей названной дочери?

— Давид, Маргарита сказала, что вы специализируетесь на гибридах, — перевела взгляд на младшего брата Алиса.

— Да, я немало исследований провел на эту тему.

— Знаете ли Вы что-нибудь о процессе сброса формы?

— Вы планируете избавиться от дракона внутри себя?

— Нет, сброс формы понадобится не мне.

Давид перевел взгляд на Виктора:

— То-то я и думаю, что Ваши глаза совсем не походят на человеческие. Я должен предупредить, что этот процесс крайне опасен.

— Подождите, что вы задумали?! — воскликнула Гербера, но тут же получила болезненный тычок ногой от Алисы.

Она взглядом попыталась сообщить женщине, что потолкует об этом с ней позже.

— Я готов рискнуть, чтобы мы с Алисой… — а тут и Виктор получил тычок от девушки.

Казалось мысли Алисы без лишних слов были понятны лишь Маргарите. В ее усталом взгляде читалось снисходительное "дилетанты".

— Об опасности этого процесса нам известно, мы планируем окончить его до того, как будет разрушено последнее ядро.

— Последним станет Южное? — догадался Давид. — Да, это здравая идея, сила ядра достаточна, чтобы поддерживать подпитку маной во время процесса восстановления и уменьшает риск случайного летального исхода.

— Но разве ты не исчерпал весь год своего обучения в Ковене, дядя?

— Как я понимаю, если я не буду напрямую использовать магию в пределах Южного Ковена, лихорадка мне не грозит.

— Возможно разрушение Западного совсем исключает для Вас возможность заболевания, — заметила Алиса.

— Проверять эту теорию на практике мы, конечно, не будем, — усмехнулся Давид. — Что ж, для меня это потрясающий шанс расширить мою монографию. Но, я надеюсь, вы осознаете, что для меня это будет первый опыт проведения сброса формы.

— Уверены, еще одно сердце дракона мы вряд ли отыщем достаточно быстро, — поджала губы Алиса.

— И то верно!

— Можно я уже поем? — с издевкой спросил Александр. — У меня от ваших терминов глохнет аппетит.

Дальше за столом обсуждались лишь сугубо отвлеченные темы. Маргарита сама вызвалась проводить гостей в их комнаты и как только они нашли укромное место, тут же отгородились от любопытных ушей немногочисленной прислуги поместья.

— Немедленно объясните мне, что в очередной раз взбрело вам в голову?! — набросилась Гербера на Алису и Виктора.

— Меня беспокоит то, что Виктору приходится жить в боли каждый чертов день, — ответила Алиса, — если существует способ избавить его от нее, я готова ухватиться за него.

— Это рискованно и совершенно того не стоит!

— С тем, что это рискованно, я согласна, но почему по твоему мнению это того не стоит?

— Потому что риск сделать его еще большим инвалидом больше, чем возможность вернуть его к прежней форме.

— Инвалидом? — Алиса стрельнула глазами в Виктора и тот смущенно отвел взгляд.

— О, я догадываюсь, что он тебе сказал, — проворчала Гербера, — что-то там про проценты смертельности сброса формы, но решил не упоминать, что помимо этого имеется еще и шанс остаться инвалидом похлеще, чем сейчас. И шанс этот составляет целую половину.

— Ты неверно ведешь расчет, — прорычал Виктор.

— Неверно? Я веду его абсолютно непредвзято и холодно. Это я, Алиса, прошерстила всю память предков в надежде узнать, как можно ему помочь. Это я собирала статистику несчастных случаев во время сброса. В основном это косалось драконов, по-настоящему несчастные твари, они хотели вновь стать людьми, но не многим это удалось, а потом оказалось, что использовать артефакты с маскирующими чарами куда практичнее, чем бытаться вылепить из дракона вновь человека. Ты знаешь, как проводится селекция, как создали драконов?

— Поверхностно, — признала Алиса.

— Это сращение ДНК. Соответственно, чтобы спрограммировать обратный процесс, придется найти все измененные участки и привести их в первоначальную форму. По итогу получались мозаичные чудовища, ведь человеческий мозг недостаточно непогрешим, чтобы отыскать все аномалии. Это хуже, чем делить рис от проссо. Это жуткое истощающее мероприятие, которое не каждый способен пережить, — Гербера тяжело вздохнула. — Теперь ты понимаешь?

— Да, – Алиса заметила, как Виктор болезненно зажмурился, — понимаю, что Виктор прав. Ты неверно вела подсчет.

— Что?

— Мы не планируем сделать из Виктора человека, ведь он никогда им не был, мы хотим вернуть его форму хульдры в первозданном виде. Проводились ли когда-нибудь подобные эксперименты?

Гербера закусила губу. Ну, конечно же, нет. Кому бы вообще пришло в голову возвращать монстру его монструозную форму. Из всех подопытных пытались сделать людей, но их цель не в этом.

— Гербера, ты знаешь, мы оба любим Виктора, — она положила руки на его ладони, обнимающие ее за живот. — Эта попытка избавить себя от последствий некачественно выполненной операции — его главная мечта. Мы не можем мешать ему. Иначе нам с тобой придется бросить самоубийственное занятие по уничтожению Ковенов, так ведь? Иначе это будет по меньшей мере лицемерно — запрещать ему идти на риск, в то время как мы сами занимаемся этим каждый день.

— Разгромный аргумент, — Маргарита сжала кулачки и чуть ли не подпрыгивала от возбуждения.

— Я… — Гербера склонила голову, — как только все пойдет не так, я скажу "я же говорила".

— А я "ну ты же говорила". Но пока что еще рано горевать о неудаче.

— Зачем ты пнула меня под столом? — вдруг припомнила Гербера.

— Да, и меня, — присоединился Виктор.

— Потому что с вами двумя ну никак нельзя идти на разведку, — хохотнула Маргарита.

— Рита права, ты Гербера решила при незнакомцах устроить семейные разборки? А ты, Виктор, — Алиса посмотрела на него через правое плечо, — решил выложить перед ними статус наших отношений. Чем меньше они знают, тем больше козырей мы можем удержать в рукаве.

— А что такого в том, что мы встречаемся?

— Ну, не знаю, может то, что твоим потенциально смертельным сбросом формы будет заниматься человек, заинтересованный в том, чтобы женить на мне своего родственника? — с усмешкой спросила она. — И он может представить все так, что ты не пережил превращение. Мне объяснять дальше?

— Нет, на этом можно закончить, — скривился Виктор.

— Я иногда забываю, что ты половину жизни провела в высшем обществе, — поджала губы Гербера.

— Именно, потому мне легко понять направление их мыслей.

— А почему их смутили перья?

— Снова проблема с ДНК. Стоит ли брать в семью девушку, которая с высоким шансом явит на свет неведому зверушку? А заключать брак без надежды на наследников — это пустая трата человеческого ресурса.

— У вас всегда все вот так? — спросил Виктор.

— Естественно, — фыркнула Маргарита, — любовь зла, можно полюбить и безработного пьяницу, который станет угрозой для благосостояния всей семьи, потому кандидаты отбираются очень тщательно. Уверена, отец уже трижды отправлял запрос на помолвку в твою семью.

— Трижды?

— Первый раз он предложил не самую лучшую партию, но во второй раз, после моего спасения он поднял ставки, в третий раз он вообще пошел ва-банк.

— Это после того, как ты очнулась от лихорадки?

— Именно так.

— А мой отец тем временем разрабатывал меры моей защиты от брака по расчету.

— Его бы ждал провал, — серьезно сказала Маргарита. — А вот история с сердцем дракона — это надежный крючок. Но лишь до тех пор, пока у тебя не появится первенец, конечно.

— Если вы не против, я бы обсудила это как-нибудь потом, — притворно зевнула Алиса. — Я бы с удовольствием поспала бы.

Естественно, Алиса не планировала продолжать диалог о гипотетических детях. Тяжело думать о чем-то таком, когда на пути стоят еще два ядра и превращение Виктора, которое запросто может выйти ему боком. То, что Алиса сказала Гербере, скорее предназначалось для нее самой. Так она пыталась себя успокоить — ведь никто до сих пор не пробовал ворвращать хульдре ее первоначальный вид. А от того было еще страшнее. Кроме этого ей тяжело было просто взять и довериться Давиду, даже когда на следующий день он ознакомил их со своими ранними опытами.

— Вы точно уверены, что хотели бы вернуть внешний вид именно хульдры?

— Простите? — неуверенно переспросила Алиса.

— Виктор — гибрид, — пояснил Давид, — в нем содержится ДНК матери-хульдры и отца-человека. Чисто гипотетически мы можем сделать его полноценным человеком.

— Не в коем случае, — отрезала Алиса до того, как Виктор успел открыть рот.

— Но, Алиса, — прошептал он, — это же идеальный шанс. Я и ты… мы оба…

— Мы оба с тобой останемся гибридами, — шикнула девушка, — если пойдем другим путем, риски возрастут и приблизятся к тем, о которых талдычила Гербера. Даже не уговаривай поддержать тебя.

Виктор примирительно поднял ладони перед собой. Что до Алисы, даже если бы ей предложили вновь стать человеком — она бы не пошла на такое. Дело не только в возможности безграничного использования магии. Ей постоянно снились сны о местах, в которых она никогда не была и о людях, которых никогда не знала. Точнее знала, но только та часть ее, которая ранее принадлежала Элис. Стать человеком было все равно что убить ее, на такое она пойти не могла. Хоть пока еще не совсем понимала, какое место занимает в ее личности дракон.

— Тогда ситуация упрощается, — покивал Давид, — мы оставим гибридную ДНК и просто перезапустим форму. На это уйдет куда меньше времени…

— Меньше — это сколько?

— Около четырех месяцев, — Давид сделал отметку в дневнике и захлопнул его.

— Страшно спросить, сколько времени могло бы потребоваться, чтобы сделать из него хульдру или человека.

— Два года. Но, думаю, такого времени нам бы все равно не дали, — он подмигнул Алисе.

Да, за два года слишком многое может измениться. Даже после уничтожения первого ядра ситуация стала угрожающей, ведь Хель решила прибрать к рукам множество северян. Что выдумают за пару лет южные Рожаницы, Алиса знать не хотела. Чем быстрее они обойдут все школы, тем выше шанс успешно расправиться со всеми ядрами. Морриган просто играла в куклы. Хель же вполне серьезно пыталась их уничтожить. Что их ждет в Восточном — никому не ведомо. Никому?

— Гербера! — вспомнила Алиса. — Ты ведь все это время была в Восточном Ковене?

— Да-а-а…

— Смогла что-то выведать?

— Немногое.

— Гербера? — подозрительно глянула на нее Алиса. — В чем де…

— Я бы могла деактивировать ядро и без вас, но они настояли, чтобы я привела тебя туда, — избегая взгляда Алисы ответила Гербера.

— Кто это "они"?

— Мне трудно объяснить, но… Восточный Ковен очень сильно отличается от других. Они не против деактивации ядра и даже хотят помочь, но сначала им нужно встретиться с тобой.

— Почему именно со мной? — продолжала давить Алиса.

— Я не знаю, — покачала головой Гербера. — Когда я прибыла туда, они сразу знали все: что я направлялась в Северный Ковен, но змей развернули, знали, кто я, кто мой сводный брат и знали о тебе. Они вроде бы провидцы.

— Видят будущее?

— Будущее, прошлое — для них все одно.

— Здорово, — сдержанно ответила Алиса, — будем надеяться, что они и правда не против уничтожения ядра, а не вешают нам лапшу на уши.

XVI. Desert Rose

Несмотря на то, что долго пребывать над бездной им не пришлось бы, Гербера наотрез отказалась лететь на манаплане. Так и начался их тяжелый многочасовой поход. Казалось, что пока они добирались до Восточного Ковена, время остановилось. Куда не брось взгляд — повсюду пустынные степи. Новая прическа все еще не давала Алисе покоя, и от постоянного зуда она лишь сильнее раздражалась. Радовало только платье — оно было сшито из такой легкой и удивительной ткани, что казалось постоянно холодным на ощупь.

С Виктором Алиса простилась скомкано, быстро. До этого дня все трудности они делили на двоих, теперь же каждый из них пойдет собственным путем. Когда они встретятся вновь — будут совсем другими. Если встретятся. Алиса намеренно сделала расставание резким, оставив некую недосказанность. Ей казалось, что это был их оберег, который не позволит истории оборваться.

Пока Алиса была обеспокоена, но боялась хоть взглядом, хоть вздохом выдать свою тревогу, Гербера не была столь же тактична и предпочитала не скрывать бурлящие внутри нее эмоции:

— Поверить не могу, — причитала она, обмахиваясь небольшим круглым веером, — вот уж никак не могла подумать, что вы провернете все у меня за спиной.

— Прошу, Гербера, давай уже закроем эту тему, — простонала Алиса, тяжело переставляя ноги после нескольких часов пути. — По-твоему, ты или я в самом деле могли что-то сделать с решением Виктора? Давай так, если бы его можно было переубедить, ты бы уже это сделала.

— Не думаю, он никогда меня не слушал. Но вот если бы попробовала ты…

— Чушь, — фыркнула Алиса, — он был свидетелем моего безумного риска жизнью слишком много раз. Мне чертовски повезло, что дракон подсказала, как спасти меня. Если бы не она, мои кости наверняка бы уже удобряли земли Северного Ковена. Огонь буквально выжег меня изнутри, сомневаюсь, что после такого можно просто "выздороветь", если просто хорошо отдохнуть. Но несмотря на все это Виктор не пытается остановить меня. Какое право тогда я имею останавливать его?

— Давай просто ненадолго представим, что все пошло немного не по плану — Виктор мертв. Посмотри мне в глаза и скажи, что после этого вина не будет жрать тебя до конца жизни. Ведь именно ты могла тогда предотвратить это.

— И обречь его на долгую, но мучительную жизнь? — Алиса резким движением отбросила косички за спину, случайно задев ими Герберу, но даже и не подумала принести извинения. — Поверь мне, каждое утро, в которое бы я наблюдала его бледное от боли лицо — было бы во сто крат хуже. Ведь когда у него была возможность на лучшую жизнь, я поддержала не его, а свои мелочные страхи.

— Да! — вскрикнула Гербера. — Но он был бы жив!

Алиса резко остановилась и посмотрела на девушку:

— Гера, я знаю, что эгоцентризм не дает тебе видеть дальше собственного носа, но не одна ты тут беспокоишься за Виктора. Разница лишь в том, что я предпочту смерть невыносимым страданиям.

Гербера ничего не ответила. Впервые за долгое время после победы над Локи Алиса ощутила ту самую жгучую ярость, из-за которой видела яркие пугающие сны. Пожалуй, в этот раз она перегнула палку. Однако не стала забирать слова назад. Ей было слишком тяжело тянуть весь ужас на своих плечах. Хотелось, чтобы хоть кто-то поддержал, но Виктор, на которого можно было в этом положиться, теперь был слишком далеко. Хочет Гербера этого или нет, теперь ей придется взять на себя роль взрослой, иначе хребет Алисы рискует переломиться пополам.

Между ними надолго повисла неловкая тишина. Лишь когда солнце уже прошло три четверти пути до горизонта, а Восточный Ковен даже не возник в поле их зрения, Алиса подала голос:

— Мы точно правильно идем?

— Уверяю тебя, — Гербера щелкнула крышкой компаса, висевшего у нее на поясе. — Из-за жары кажется, что мы идем долго, но прошло всего пару часов с тех пор, как мы покинули поместье.

— Да быть того не может, — Алиса рассеянно стерла пот со лба, — Западный и Северный имели что-то вроде приветственного жеста в виде мерзких заклятий, преграждающих путь к воротам. Есть ли что-то подобное у Восточного?

— Я… так не думаю.

— Ты не уверена?

Гербера прикусила губу и сделала шумный вдох.

— Ты была тут буквально пару дней назад.

— Я знаю, — нервно ответила Гербера. — Может показаться глупостью, но у меня странное ощущение, будто воспоминания пропадают как-то слишком быстро.

Сначала в Алисе вновь поднялась ярость, но в этот раз она смогла заставить ее молчать:

— Может потому этот Ковен считается таким загадочным? Даже если ты его посещаешь, по итогу просто забываешь, что был в нем.

Гербера неопределенно передернула плечами.

— Ты обижена на меня?

— Да, — резко бросила Гербера, — но понимаю, что и у тебя есть причины быть обиженной на меня. Ты права, мне проще будет день ото дня наблюдать мучения Виктора, когда на другой чаше весов лежит его смерть. Мы вряд ли сможем понять друг друга.

— Но можем принять, что чувствуем по-разному, — Алиса протянула руку и сжала ладонь Герберы — та не попыталась отстраниться. — Ты не одна в своей тревоге. Однако я была бы благодарна, если бы ты не пыталась вменить вину за действия Виктора мне. Ни тебе, ни мне он не принадлежит.

— Знаю, — кивнула Гербера, — но ужасно боюсь остаться совсем одна.

— У тебя буду я.

— Если судьба не отберет и тебя, — Гербера подняла на Алису усталый взгляд, — вы оба сейчас не в безопасности.

О своей безопасности Гербера, похоже, даже не думала. Ее сердце успокоится лишь когда история с Ковенами подойдет к концу. Вот только Алиса сильно сомневалась, что отделается так просто. Ей придется бежать и скрываться, ведь в Империи найдется немало людей, которые осудят ее поступок и вполне возможно попытаются отомстить ей. Но об этом она даже не решилась заговорить, состояние Герберы и так было не самым радостным, Алиса заставлять ее еще больше размышлять обо всем этом.

Они даже не заметили, как на горизонте показался дрожащий силуэт огромного здания. При всей напускной загадочности Восточного Ковена, возможность добраться до него просто пешком выглядела подозрительно. Подход к нему не преграждало ничто — не было ни забора со сложным заклятием как в Западном, ни глубокого рва как в Северном. Казалось, из всех магических школ именно Восточная наиболее небрежно относилась к сокрытым в ней тайнам, что плохо вязалось с образами мистических провидцев, для которых и прошлое и будущее лежало словно на раскрытой ладони.

Среди пышных вересковых кустов словно вырастало из сухой земли массивное здание песочного цвета, украшенное голубой и коричневой орнаментальной кладкой. Яркие синие крыши в форме полусфер подрагивали в горячем мареве. Их путь пролегал через громадную стрельчатую арку, которая выглядела холодно и неприветливо даже под палящим солнцем, ведь вокруг не было ни души. От этого монументальное строение казалось пристанищем призраков, а никак не людей. Тишину нарушал лишь стрекот насекомых, прячущихся от жары в тени лиловых кустов.

— Когда ты пришла сюда в прошлый раз, все было точно так же? — спросила Алиса, но мигом все поняла лишь по выражению лица Герберы.

— Он выглядит так же… или почти так же, но совершенно иначе, — Гербера провела кончиками пальцев по стене. — Кирпичи словно состарились на десятилетия за то время, пока меня здесь не было.

— Значит, легко все таки не будет, — удрученно заключила Алиса. — Но, ты ведь побывала внутри? Может, тут есть директорский кабинет или библиотека?

— Боюсь, тут нет ни того, ни другого.

Алиса недоверчиво посмотрела на Герберу. Чем дальше они заходили, тем меньше Восточный Ковен вообще походил на Ковен. Даже в Западном была библиотека, хоть и искать в ней что-то было занятием опасным для разума. Северный выглядел именно так, как и должна выглядеть школа, но Восточный ставил все с ног на голову. Казалось ничто не защищает его от случайного посетителя, но на деле он представал перед путником пустым. Никто не знал, что происходит в его стенах, в нем не было руководства, не было учеников. Тогда кто вообще надоумил Герберу привести ее сюда?

— Хорошо, просто отведи меня к тому, кто хотел со мной встретиться.

— В том то и дело, что я не помню, к кому должна была тебя привести.

— Как это? — вспыхнула Алиса.

— Я пытаюсь вспомнить, — Гербера сглотнула и нервно огляделась по сторонам, — но не могу. Я знала, что должна делать, но не помню для кого.

Алиса глубоко вздохнула. Ожидать, что в очередном Ковене их действиям в самом деле будут рады, было ужасно глупо. Но пока они не обойдут Ковен вдоль и поперек, им не стоит принимать поспешных решений. Восточный Ковен казался заброшенным десятилетия назад. Среди каменной кладки на полу пробивались толстые стебли местных растений, которые могли долгое время жить без капли воды. Пыльные стекла на окнах были разбиты, их осколки лежали тут же, под покосившимися рамами, высушенными ветрами. Тут не было и следа жизни. Ни мебели, ни светильников, ничего, что хоть как-то намекало бы на то, что тут и в самом деле кто-то живет. Лишь потускневшие мозаики на стенах напоминали о прежнем величии Восточного Ковена. В них разворачивались эпичные истории, значение которых Алисе было трудно понять. Казалось, сюжеты разбросаны в случайном порядке и не составляют цельной картины.

— Это древо, — Алиса указала на самую большую мозаику, изображающую парящее дерево с длинными, толстыми вьющимися корнями, — напоминает скандинавский Иггдрасиль, но к чему оно тут?

— Думаю, во многих верованиях деревья выступали как мост между мирами, — Гербера подошла ближе и присмотрелась к деталям, — сквозь него словно бы проходят сосуды энергии, идущие из корней, которые находятся в мире духов, по стволу — нашему миру, в ветви — небеса, где живут боги.

— Удивительно, что все так похоже.

— Ничего удивительного, — покачала головой Гербера, — представь, что тебе ничего не известно об этом мире и тут ты видишь в небе молнию. Каждый народ постарается объяснить это явление, опираясь на свое понимание о мире. И некоторые умозаключения закономерно совпадут. Когда что-то умирает, оно разлагается, уходит в землю, значит, под землей мир духов. Небо недостижимо, там могут жить лишь боги.

— А эта мозаика? Тут изображен волк, конь и орел. Казалось бы, орел принадлежит небу, но конь и волк-то земле.

— Я мало знаю о верованиях восточных народов, — растроенно признала Гербера, — мотылек Надежды все еще с тобой?

— Можно попробовать, вот только буквально никто и ничего не знает о Восточном Ковене, сомневаюсь, что у нее найдутся соображения на этот счет.

Они устроились посреди одного из залов, соорудив из вереска что-то вроде сидушек. Алиса рада была наконец присесть, от их долгого путешествия у нее неприятно ныли лодыжки. Ветер поднимал в воздух столбы пыли, швыряя их через разбитые окна. Алиса сжала в руке мотылек надежды и с удивлением заметила, что тот не замигал теплым желтым светом и не зазвенел крылышками как раньше, а остался совершенно недвижим.

— Что это с ним? — заволновалась Гербера. — Неужели сломался?

— Не знаю, — растерянно призналась Алиса, — он всякое пережил, но до сих пор работал.

— Так, я знаю, ты устала, но нам нужно возвращаться, — Гербера взволнованно вскочила на ноги и потянула Алису за рукав платья.

Ветер за окном завыл еще пуще.

— Мы так ничего и не добились, — Алиса отстранилась от подруги, — пусть тут никого нет, но ядро наверняка уцелело, нужно отыскать его и уничтожить.

— Алиса, я совсем не уверена, что это то самое место, — Гербера нервно заламывала кисти рук, — все выглядит знакомо, но совсем не так, как в тот день, когда я пришла сюда впервые. Тут происходит что-то странное.

— Как и во всех Ковенах до этого, — вздохнула Алиса, — когда нам вообще не приходилось разгадывать загадки, чтобы достичь своей цели? Не тревожься попусту, нам сейчас совершенно ничего не…

Шквальный ветер швырнул уцелевшее окно о стену, и оно обрушилось на пол мелкой стеклянной крошкой. Когда они шли сюда, их сопровождала лишь жара, не перебиваемая даже слабым порывом ветра, но сейчас за стенами Ковена начинался самый настоящий ураган, поднимавший в воздух клубы пыли и песка.

— Чудесно, — ухмыльнулась Алиса, — вот теперь все и в самом деле странно.

— Завидую, что в такой пугающей ситуации, ты остаешься весела, — дрожащим голосом заметила Гербера.

— Это не веселье, — отрезала Алиса, — а злость. Я знала, что все не может быть так просто, как они тебе нарисовали. Нужно найти укрытие, думаю, нам подойдет какой-нибудь подвал, переждем бурю там.

Алиса старалась прикрыть глаза от сухого песка, но буря все набирала силу.

В пустом здании в щелях которого натужно свистел ветер нашлась лишь одна лестница, ведущая куда-то под землю. Алиса зашла первой и осветила им путь маленькими рыжими огоньками, жар от которых сейчас совсем не радовал. Несмотря на бушующую стихию, вокруг все так же стояла невыносимая жара.

Лестница вела в пустой коридор, оканчивающийся тупиком из кирпичной кладки, но этого им с Герберой оказалось вполне достаточно, сюда песок почти не долетал.

— Что это за место? — Гербера толкнула пальцем один из светящихся шариков. Тот спружинил от ее пальца и поплыл в сторону, осветив темные дыры вдоль длинной стены. — О, нет.

— Да, не ахти какой туалет, но что есть, — пожала плечами Алиса. — У меня в горле пересохло, ты взяла воду?

— Мы выпили все, что у меня было, пока добирались сюда, — Гербера резкими движениями копошилась в своей сумке, — я и не думала, что стоит что-то оставить, мы ведь шли в Ковен, а не в поход по степи.

— Не страшно, я попробую наколдовать лед.

Алиса привычно сложила пальцами руну Иса, но ничего не произошло. Она могла бы подумать, что магия здесь не работает, но ее шарики света все так же плавали по воздуху, оставаясь такими же яркими, как и в момент, когда она их создала. Алиса попробовала сотворить еще один и тот послушно взмыл с ее ладони.

— Все чудесатее и чудесатее, — тихо проговорила она, — магия никуда не делась, но я не могу использовать руны.

— Думаю, я догадываюсь в чем дело, — Гербера брезгливо отшатнулась от септиков, проверив огоньком другую стену. — Огонь возникает из твоего внутреннего источника, а вот для рун ты всегда использовала внешний.

— Разве ж я не могу просто начать использовать внутренний?

— Извини, Алиса, но ты буквально первый человек на моей памяти, получивший способности урожденных, — фыркнула Гербера. — Я лишь подмечаю очевидное.

Буря над ними лишь набирала обороты. Алиса несколько часов безуспешно пыталась наколдовать хотя бы осколок льда, чтобы утолить им жажду, но у нее получались лишь огоньки, по форме напоминающие кристаллы. Они устало осели возле дальней от септиков стены, опершись о нее спинами.

— Знаешь, Гербера, — вытирая пот со лба сказала девушка, — я знаю, что ты отвергаешь магию, но сейчас самое время изменить свое мнение. Если ты не наколдуешь лед, мы недолго так протянем.

— Прости, Алиса, — тихо отозвалась Гербера, поглаживая пальцем самый близкий к ней светлячок, — я не смогу.

— Почему?

— Потому что заклятие льда слишком сложное. Оно представляет собой конденсацию воды из воздуха, это требует значительного магического ресурса, а я… — она нервно сглотнула остатки слюны, — я не по своей воле отказывалась от магии до сих пор.

— Неужели в тебе нет источника? — опешила Алиса.

— Есть, — покачала головой Гербера, — но он очень мал. Настолько, что любое колдовство грозит мне магической лихорадкой. Если я слягу сейчас, моя песенка будет спета.

— Но ведь ты колдовала ранее?

— Да, так и есть. Но не потому, что хотела. Тогда моей жизни угрожала опасность.

— Но ты ведь могла открыть замок на библиотеке в Западном!

— Я знаю, для тебя все это в новинку, но если бы ты посмотрела на него сейчас, поняла бы, что там хватит и магической искры, чтобы его открыть. Для него не нужно быть потрясающей волшебницей.

— И… что же мы будем делать? — Алиса растерянно посмотрела на магичку, не обладающую и каплей магии.

— Я не знаю, — Гербера всхлипнула и из ее алых глаз с трудом выкатилась пара слезинок.

Алиса чувствовала, как с каждым выдохом теряет влагу, которую им решительно нечем было восполнить. Совсем скоро ее тело перестанет потеть, и тогда она окажется на грани теплового удара. Девушка бесцельно раз за разом перерывала содержимое своей сумки, надеясь отыскать хоть что-то, что вернет ей надежду на спасение, но тщетно. Из поместья Милейковских она взяла лишь свой голубой дневник и карандаш. Открыв его на случайной странице, Алиса коснулась ее кончиком карандаша и задумалась. Что ей стоит написать? С кем она хочет попрощаться?

Ее охватила паника. Не столько от того, в какой ситуации она оказалась, сколько от обреченного признания, что выхода из нее Алиса совершенно не видит. Ей было больно моргать, глаза совсем пересохли и неприятно зудели. Сейчас она раскаялась в том, что не попрощалась с Виктором как следует. Ей стоило проводить его ободряющими словами, подарить поцелуй на прощание, как должно любой любящей девушке, но вместо этого она заботилась лишь о собственном душевном спокойствии. Путешествие в Восточный Ковен представлялось ей легкой прогулкой. После того, как ей столько раз грозила смертельная опасность, она и помыслить не могла, что ее жизнь оборвется так… глупо. Совсем не героически в битве с богами, а в старом туалете из-за жажды. Чего им стоило получше подготовиться к этому пути?

Верно, отразив столько опасностей, будучи на волоске от гибели, Алиса ощутила себя по-настоящему бессмертной. Несмотря ни на что ее история продолжалась, как бы не был тернист ее путь. Она расслабилась, поверила, что неуязвима, что магия даст ей все, что потребуется, защитит от любой угрозы, что даже не подумала взять с собой достаточно воды.

Гербера рядом тихо всхлипывала. Алиса вновь занесла карандаш над листом бумаги. Ее светляки потускнели. Мир плыл перед глазами. Она написала лишь одно слово — "Простите".

XVII. Open Your Eyes

Открыв глаза посреди огромного зеленого луга, Алиса не ощутила прежнего трепета от внезапного перемещения в пространстве. Ей все еще было тяжело сглотнуть неприятную сухость во рту, хоть она и начала догадываться, что пережитой ею и Герберой песчаной бури на самом деле никогда и не было. Жаль что это знание не забыть тот страх, который ей пришлось испытать. Хотелось лишь понять кто и зачем подверг ее такому жестокому испытанию.

Ощущение безумной жажды медленно стихало, но взгляд все равно искал воду поблизости. Она приподнялась на руках. Недалеко от поля раскинулись шатры, сшитые из шкур и кожи животных. Тонкой струйкой в небо взмывал дым от костра. Пахло луговыми травами и свежим парным молоком. Алиса осмотрелась, пытаясь усмотреть рядом алую шевелюру Герберы, но на этом лугу ей составляла компанию лишь крупная хищная птица. Она сидела в стороне на небольшом камне. Ее яркий желтый глаз внимательно наблюдал за девушкой. Алиса не видела, а скорее чувствовала, что это не обычная птица.

— Вы хотели меня видеть?

С легким шорохом перьев птица закружилась в пестром вихре, и вот на ее месте уже сидела девушка возраста Алисы, с черными миндалевидными глазами и блестящими угольными волосами, уложенными в пару длинных кос, увенчанными золотыми кольцами.

— Значит, ты уже переродилась, — заключила девушка, поудобнее устраиваясь на камне, — я знала, что встречу тебя, не знала лишь какую именно. Признаюсь, этот вариант я считаю наиболее удачным.

— Тебе приходилось видеть и другие?

— Не в этой версии мира, — покачала головой девушка, — но в иных, я сталкивалась с самыми разными Алисами. Но, думаю, ты та самая Алиса.

— Я устала от отсылок к Алисе в Стране Чудес еще лет в шесть, — без энтузиазма отозвалась Алиса.

— Иногда бывает тяжело удержаться, тем более, что та самая Алиса встречалась мне не так уж часто.

— Чем же я отличаюсь?

— Очень удачными выборами, — осклабилась девушка, — представь, не каждая Алиса приняла решение посетить Северный Ковен до Восточного. Но самое главное, ты еще не успела ступить на земли Южного.

— Считаешь, что Южный самый опасный?

— Считаю, — моргнула девушка, — но не по тем причинам, с которыми тебе уже приходилось сталкиваться. Как ты считаешь, какое существо в нашем мире является самым опасным?

— Правильный ответ — человек, но скорее с философской точки зрения, — фыркнула Алиса, поднимаясь на ноги.

— Совсем скоро ты поймешь, что философия тут ни при чем, — девушка спрыгнула с камня и пошла в сторону деревни, — идем, покажу тебе что да как.

Алиса двинулась за девушкой робким, неуверенным шагом. То и дело она оглядывалась, пытаясь хоть краем глаза найти других людей. Даже деревня, раскинувшаяся перед ними выглядела пустой, лишь дым от костра наводил на мысли, что тут все таки кто-то живет.

— Как тебя зовут? — нарушила тишину Алиса. — А то мое имя тебе известно, а вот мне твое…

— Можешь звать как хочешь, — отмахнулась девушка.

— И что же, каждый твой знакомый зовет тебя как хочет?

— Да, именно так.

Алиса не стала продолжать этот разговор. Девушка вызывала у нее противоречивые эмоции, схожие с теми, которые она испытала впервые повстречав Виктора. Отчего Орлица, как назвала ее про себя Алиса, была столь заносчива и высокомерна в общении, она не знала, но видимо осведомленность о течениях параллельных миров как-то влияла на характер. Что Морриган, что другие боги были несносны, когда дело доходило до разговора. Быть может, и Орлица на самом деле…

— Нет, — ответила на ее мысли девушка.

— Надо же, и ты читаешь мысли?

— Нет, — хохотнула Орлица, — просто тебя из вселенной во вселенную занимает один и тот же вопрос.

Алиса недовольно фыркнула. Лишь сейчас она заметила какое-то движение у края леса. Оттуда шли бок о бок люди, верхом на лошадях, волки, медведи. Казалось, словно они общались друг с другом и разница видов их совсем не смущала. Алиса догадалась, что среди этой толпы на самом деле не было ни одного животного. Среди них яркой алой лентой покачивался высокий хвост Герберы. Алиса облегченно выдохнула.

— Вам тут придется пожить некоторое время, — отвлекла ее внимание Орлица, отодвигая шкуру на одном из шатров, — можете расположиться здесь. С едой и одеждой мы поможем.

— А что тогда требуется от нас?

— Так нетерпится? — улыбнулась девушка. — Поверь, ты еще будешь молить об отдыхе, так что… подожди до вечера, все расскажу.

Она всучила Алисе теплый меховой жилет. Та насупилась, но приняла его. Где бы она сейчас не была, ветер в этих краях был влажным и холодным. Алиса закуталась в мех и осталась ждать Герберу на краю деревни. Подруга подбежала и заключила ее в объятия. На ней была теплая дубленная кожаная куртка с яркими бусинами.

— Я все вспомнила! — воскликнула она. — Как только оказалась тут, сразу все вспомнила. Странно, да?

— Это кое-что напоминает, — наконец поняла Алиса, — точно так же со снами, чем больше времени проходит от момента как ты проснулась, тем меньше ты помнишь, но следующей ночью, перед тем как ложиться спать, словно бы вспоминаешь обрывки.

— Тогда что случилось с нами на самом деле в Восточном Ковене, а чего никогда не было?

Алиса задумалась. В какой момент реальность превратилась в сон? Пытались ли Восточные в самом деле подвергнуть их опасности, или они с Герберой до сих пор находятся в поместье Милейковских? Ожидаемо, никто не торопился давать ответы на их вопросы. Алиса уже понимала, что чтобы получить ответы на свои вопросы, для начала придется сыграть в навязанную ей игру. Вздохнув, она потянула Герберу следом за собой.

Восточные грели большой чан с водой над костром, рядом на низеньком столике покоилась выловленная в лесу дичь и какие-то травы и коренья. Поразмыслив, Алиса собрала травы в корзину и пошла к реке, чтобы их промыть. Никто из Восточных ей и слова не сказал, только Гербера следовала хвостиком, не скрывая своей растерянности:

— Думаешь, если поможем им, они помогут нам?

— Орлица довольно ясно дала понять, что до вечера нам от них объяснений лучше не ждать, не стоять же посреди шатров как вкопанные, — фыркнула Алиса. — Кстати, Орлицей я ее зову, потому что она не сподобилась мне даже имя свое сказать.

Алиса грохнула корзину о камни и, склонившись над журчащим потоком, начала полоскать в нем облепленные землей коренья. Ей пришлось лезть руками в холодную воду, потому что почва прилипла к ним до того хорошо, что приходилось соскребать грязь ногтями. Гербера неуверенно наблюдала за ней с минуту, прежде чем села рядом и начала без особого энтузиазма помогать. В то время как движения Алисы были резкими и злобными от подавляемого ею гнева, действия Герберы были робкими и несмелыми. Ее руки быстро леденели в холодной воде и она шипя прижимала ладони к груди, пытаясь отогреть их. Алиса привычным движением наколдовала теплые огоньки и обреченно рявкнула, осознав, что магия в этом месте ей совсем не подчиняется.

— Да ладно, сейчас просто распалюсь как ты и будет не холодно, — улыбнулась Гербера. — Я знала, что у тебя не получится колдовать, поняла это еще там, на поверхности.

— Думаешь, магия тут полностью заглушена? — скривилась Алиса. — Но ведь ребята без проблем обращаются в зверей. Да и что это за обучение в Ковене, если в нем нельзя использовать магию?

— Это было похоже на попытку преподать тебе урок, — серьезно сказала Гербера, — причем только тебе, потому что я все равно не рискну использовать магию.

— По-твоему, я излишне полагаюсь на магию, а потому они решили меня ее лишить? Да я пятнадцать лет прожила без малейшей искры. Кому бы в здравом уме не хотелось колдовать почаще, обретя наконец способности?!

— Верно, весь Северный Ковен ты прошла используя дарованную тебе силу, которая чуть тебя не прикончила, — кивнула Гербера, — думаю, они хотят, чтобы ты вспомнила как мыслила, когда была обычным человеком.

— Да на кой черт? — выдохнула Алиса. — Всю дальнейшую жизнь мне придется как раз не быть обычным человеком, разве не лучше научить меня пользоваться способностями, а не напоминать о том, как я существовала без маны.

— Да, но не забывай, им известно больше, чем нам.

— Это они так говорят, — закатила глаза Алиса.

— И я склонна им верить, — Гербера зябко передернула плечами. — Пока мы шли сюда они рассказали мне о других версиях меня. Не всем им повезло так же как и мне.

— Ну да, они что-то знают о нас, но что мешало им выдумать эти самые другие версии?

— Ничего, но им известны вещи, о которых не знаешь ни ты, ни Виктор, — взгляд Герберы стал печальным, — потому что это не то, что я говорила или делала, а то, о чем я просто размышляла. Некоторые мои версии пошли дальше и претворили мысли в реальность.

Алиса украдкой глянула в лицо Геры. До сих пор самым жутким страхом Герберы было одиночество, при этом сама Алиса не раз была свидетелем того, как Гербера намеренно отталкивала ее и Виктора, словно бы пытаясь воплотить свои страхи до того, как она в самом деле доверится и полностью опустит защиту. Тогда удар потери будет ощущаться куда больнее. Алиса не стала уточнять, о каких мыслях говорила Гербера, но ее яркий образ, подчеркиваемый алыми волосами и глазами, в ее воображении все продолжал терять краски, становясь темным и неприветливым. Стала ли смерть обоих родителей причиной ее страхов, Алиса не знала, но ей пришлось признать, что пока что ей никак нельзя перекладывать роль взрослого на Герберу. Трудно быть взрослым, когда и ребенком толком-то и не успел побыть.

Когда вершки и корешки были окончательно промыты, Алиса подхватила корзину в руки и нехотя вернулась к костру. Одна из девушек перехватила у нее корзину и понесла к столу, на котором ученики уже потрошили пойманную дичь. Алиса села у кипящего котла и протянула онемевшие от холода ладони совсем близко к жару огня. Ей понадобилось время, чтобы разогнать кровь и вернуть им привычный розоватый оттенок.

— Ты можешь не помогать, если не хочешь, — сказала ей Орлица, быстрыми движениями натачивающая разделочный нож на покрытой песком кожаной ленте.

Алиса не ответила, только злобно зыркнула на девушку исподлобья и продолжила отогревать руки. Может, Орлица считала, что так проявляет свою благосклонность, подчеркивая гостевое положение Алисы, но девушке в голову лезли совсем иные мысли. Для столь холодного приема и напускной таинственности не было совершенно никаких разумных причин. И чем дольше Алиса оставалась в такой обстановке, тем острее ощущала поднимающуюся внутри груди ярость. Если бы ее магию ничего не сдерживало, она бы уже полыхала ярче сверхновой.

Ее отвлек нервный выдох Орлицы. Алиса снова подняла на нее взгляд.

— Кажется, ты в самом деле та самая, — недовольно проворчала она, — как только его пламя все еще не сожрало тебя.

— Чье?

— Известно чье, — вздернула нос Орлица, — дракона, которого ты в себя поселила.

— Я и до него не отличалась терпеливостью, — насупилась девушка.

— Возможно, но его появление в тебе совершенно подорвало твою личность. Представь себе еле теплящийся огонь, в который подлили черпак, полный масла. Вот, что с тобой произошло.

— Ну и что с того? — Алиса злобно откинула за спину мелкие косички. — Если бы в Северном я вела себя так же робко, как и в Западном, я бы никогда не выбралась из него. Это не я подлила это масло, обстоятельства вынудили меня!

— И поэтому ты здесь, — кивнула Орлица, — если с таким настроем ты ворвешься в Южный, рискуешь не только сама пострадать, но и потянуть за собой всех, находящихся там. В том числе и Виктора, и Давида, который вызвался ему помогать.

Алиса хотела ответить что-то едкое, но осеклась. Пришло время подумать обо всем, что она делала под влиянием новых сил. Не сказать, что присутствие дракона внутри как-то меняло ее самочувствие, но словно бы добавляло к прежнему вороху эмоций тяжелый оттенок отчаяния. И как раз это отчаяние было совсем не свойственно самой Алисе. Она переживала разные трудности, но никогда не сваливалась в уныние, а сейчас оно словно следовало за ней по пятам. Это оно выливалось на окружающих раздражением и нетерпением. Но разве она не должна чувствовать себя так, когда на ее плечах лежит такая гигантская ответственность?

— Она показывала тебе свои воспоминания? — спросила Орлица.

— Немного, — уже тише ответила Алиса. — Я не очень понимаю, что это значит. Мы стали единым организмом? Или я просто сохранила обрывки ее памяти, но осталась собой?

— А что делает тебя тобой?

В этот раз Алиса уже более уверенно подавила в себе желание огрызнуться, но не смогла проконтролировать мышцы лица, на которых отразилось все ее недовольство:

— Не знаю, учитывая что именно обществу есть дело до нашего поведения, я предполагаю, что я — это мой социальный статус. Та фантазия, которая рождается у людей, когда они узнают тебя.

— Неплохо, но что именно позволяет тебе предъявлять свой социальный статус другим?

— Характер, харизма, убеждения.

— Но как именно они у тебя появились?

— Правильный ответ — память и пережитый опыт? — робко предположила Гербера.

— Верно, — Орлица медленно моргнула, — когда-то именно они позволили тебе, Алиса, заключить союз с Морриган и одержать победу над богами Северного Ковена. Но в самом конце в этот стройный поток вторглась совершенно чужая личность. Теперь ваши качества, основанные на пережитом опыте перемешались, как цвета в калейдоскопе.

— Я видела ее жизнь считанные секунды.

— И чем больше времени пройдет, тем дальше ты окажешься от первоначальной себя. Новые события, которые ты никогда не переживала, будут последовательно вспыхивать перед тобой как только ты уловишь триггер.

— Пока что ничего подобного не происходило.

— Пока что, — эхом отозвалась Орлица, — и ты тут именно для того, чтобы и не произошло. Алисе всего пятнадцать, в то время как Элис больше сотни лет. Как бы ты не боролась, она возьмет над тобой верх и сделает это транслируя тебе собственные страхи.

— Думаешь, ее страхи хуже, чем мои?

— Она — дракон, — пожала плечами Орлица, — пусть я знаю мало об Элис, но я достаточно осведомлена о том, что значит быть драконом. Твои страхи ничтожны перед ее всепоглощающим ужасом.

Странно, но по идее Алиса должна была ощутить укол от того, что ее переживания обесценили, но вместо этого почувствовала жгучую печаль, словно бы это был первый раз, когда ее чувства хоть кто-то воспринял всерьез. Именно это расхождение эмоций наконец дало ей понять, что отныне внутри своей черепной коробки она больше не одинока.

— Хорошо, — спешно признала она, — что мне нужно делать?

— Твоим первым уроком было обучиться терпению, ты его провалила, — усмехнулась Орлица.

— Я и слова тебе не сказала, — недовольно фыркнула Алиса, — а за мысли я извиняться не намерена.

— Это я внутри Восточного Ковена сдерживаю твои способности, — Орлица указала на нее кончиком заточенного ножа, — так что я в курсе любых твоих внутренних порывов к магии. Вот только я никакая не урожденная и не перерожденная, так что мне ни за что не хватит сил удержать тебя. От твоей подружки тоже мало толку, но имеем, что имеем.

— Ладно, — Алиса невольно закатила глаза, — первое задание я провалила, что дальше?

— Твое второе задание — попытаться хоть минуту прожить, не используя магию.

— Зачем это нужно?

— Затем, что в Южном Ковене тебя ждут самые сложные испытания. Тебе придется переломить свою гордыню и вспомнить каково это — быть слабой.

— Это какая-то бессмыслица! — воскликнула Алиса. — Если то, что ждет меня в Южном так ужасно, разве я не должна наоборот стать сильнее?!

— Стать сильной ты сможешь лишь когда поймешь как обращаться со слабостью, — Орлица сощурила глаза, — ты слишком быстро превратилась из обычного человека в волшебницу с безграничной силой. Такие перемены способны опьянить любого, и заставить себя почувствовать себя неуязвимой. Но ты — не неуязвима, это ты уже должна была понять.

Алиса резким движением отбросила направленный на нее нож, встала и быстро пошла в сторону леса. Лишь через некоторое время она заметила, что Гербера пытается угнаться за ней:

— Постой!

— Я просто… — бросила ей Алиса, — хочу немного охладить голову.

— Не знаю насчет головы, — усмехнулась Гербера, — но там, где ты сидела осталась довольно заметная прогалина.

Алиса остановилась, но ее взгляд остался прикован к легким сандалям, которые совсем не подходили к здешней погоде. Даже когда она просто стояла, чувствовала, как леденеют ее ноги.

— Неприятно признавать, но она в самом деле права, — тихо сказала Алиса, — и я понимаю, о чем она говорит. Но я переживаю, как бы все это в самом деле помогло, а не ставило палки в колеса, — она прошла к лежащему на земле стволу дерева и села на его край, глядя в простирающиеся за лесом поля. — Ну, правда, что мы знаем о них такого, что стало бы причиной им доверять?

— Ничего, — согласилась Гербера, садясь рядом, — кроме того, что они вообще пустили нас сюда. Если бы они хотели, чтобы ядро осталось нетронутым, могли бы просто оставить нас в той развалине. Мы бы помотались туда-сюда и ушли бы, так ничего и не отыскав.

— Думаешь, ядро тоже здесь?

— Уверена в этом. Я видела их магию, она сильна так, словно бы они колдуют прямиком над ядром. Но Орлица права, даже так им не переплюнуть тебя. Ты здесь — опасность. Это они рискуют, пуская тебя сюда. Особенно после того, как ты стала драконом.

Алиса поджала колени к груди и уставилась на нежные перистые облака, раскрашенные заходящим солнцем в оранжевый цвет. Не была ли она слишком груба с теми, кто пустил ее сюда прекрасно зная, что она способна натворить? Видела ли Орлица иные, более печальные исходы от ее посещения Восточного Ковена. Если Алиса правильно понимала концепцию параллельных миров, видела, и не раз. Неудачных исходов всегда куда больше, чем удачных. "Чем я отличаюсь?" — спросила Алиса.

"Очень удачными выборами", — ответила Орлица.

XVIII. Ask the Mountains

— Что я должна сделать?!

Прошлым вечером после разговора с Герберой, Алиса почувствовала вину, потому когда они все вместе ели приготовленный в котле суп, она больше молчала, не решаясь начать задавать новые вопросы. Но сегодня, чуть только на горизонте возникло зарево нового дня, Орлица разбудила ее и приказала идти следом. Гербера осталась досматривать свой сон, новое испытание совсем ее не касалось.

За шкурами шатра стоял ужасный холод. Алиса только высунула нос наружу, как тут же предпочла укутаться во все, что было похоже на одежду в ее шатре. Вот только на ней были все те же сандали, которые не спасали от холода, идущего из самой земли. Орлица нашла для нее пару сапог и повела вдаль от деревни, вверх по течению того самого ручейка, в котором Алиса вчера мыла растения. Когда они подошли к водопаду, Орлица остановилась и сказала: "Раздевайся".

Алиса решила, что она просто шутит. Ну, или издевается. Вдали от реки было холодно, а рядом с ее потоком было еще холоднее.

— Сними одежду, — повторила Орлица, — поверь, ты правда не хочешь, чтобы она намокла и тебе пришлось шлепать в этой мокроте ней обратно в деревню.

— Ты хочешь, чтобы я вошла в реку? — спросила Алиса.

— Не в реку, под водопад, — она указала рукой на небольшой водопадик, в котором Алиса как раз могла поместиться во весь рост.

— Давай проясним, — выставила ладони в защитном жесте Алиса, — ты хочешь, чтобы я сняла одежду, встала под водопад и при этом не использовала магию, чтобы себя согреть?

— Именно так.

— Я же просто околею и умру.

— Нет, — усмехнулась Орлица, — здесь никто не может умереть. Заболеть, к слову, тоже нельзя. На самом деле твое тело не здесь, тут лишь отпечаток твоего сознания. Но, да, ощущения будут очень реалистичные.

— Мне можно узнать хотя бы зачем мне это делать?

— Ты должна привести свой разум в пограничное состояние и поговорить с драконом, — сказала Орлица, — пограничное состояние появляется как наваждение, словно бы ты отделяешься от тела и проникаешь глубоко вовнутрь сознания. Его можно вызвать медитацией, но на обучение тебе придется потратить очень много времени. Этот способ самый быстрый.

— Ясно, — дрожащими губами изобразила улыбку Алиса.

— Я буду тут, на берегу, разведу для тебя огонь, чтобы ты могла быстро согреться, как закончишь.

— А о чем мне с ней говорить?

— Попробуй попросить ее не вмешиваться в твои эмоции и не побуждать тебя к непривычным действиям, — Орлица скинула хворост, который несла на кожаной ленте за спиной и принялась разводить костер, — не факт, что она согласится, но попробуй с ней поторговаться, может, у нее есть некие посмертные желания, которые ты могла бы для нее выполнить в обмен на невмешательство.

— Жаль, что драконьи сердца так плохо изучены, — проворчала Алиса, скидывая жилетку, от слабого дуновения ветерка ей вдруг захотелось свернуться в калачик и не идти ни в какой водопад, — хотела бы я заранее знать все побочные эффекты.

— Выбора у тебя все равно не было, — покачала головой Орлица. — Кто его сделал вместо тебя? Виктор?

— А могло быть иначе? — с интересом спросила Алиса.

— Не во всех вариациях твоей жизни присутствует Виктор. Есть реальности, где вы встретились, но не смогли найти общий язык. А есть те, в которых он не дожил до двадцати. В этом случае в дракона тебя превратила бы Фрейя.

— А если не было бы и ее?

— Ты бы умерла, — пожала плечами Орлица, — из ее семьи больше никто не смог бы услышать дракона.

— А Гербера?

— Да, есть реальности, в которых Гербера посетила с вами Северный Ковен.

— И что?

— Она не дожила даже до изгнания Локи. Во всех вариантах. Ее появление в Северном Ковене значит для нее лишь смерть, которую она призовет сама. Именно поэтому так мало вариаций, будь это случайностью разветвлений было бы ни счесть, но когда это целенаправленный поступок… — Орлица не закончила фразу, сосредоточившись на розжиге.

То, что Алиса не настояла на полете Герберы в Северный Ковен на манаплане полностью определило ее судьбу. От таких мыслей становилось дурно. Как теперь ей принимать решения, если казалось бы столь незначительные элементы могут перевернуть историю с ног на голову?

— Не забивай голову, — отвлекла ее Орлица, Алиса уже с минуту застыла в неудобной позе, стягивая платье через голову, — я здесь для того, чтобы ты не наделала глупостей, когда до финала осталось так ничтожно мало.

— И для начала, мне нужно поговорить с Элис, — кивнула Алиса и повернулась к реке.

Она лишь краем пальца коснулась воды, как поняла, что это будет куда более мучительное испытание, чем она могла себе представить. Алиса чувствовала, что перья на ее коже словно становятся торчком от холода, неприятно натягивая кожу.

— Лучше входи быстро, — бросила ей Орлица. — Ни к чему слишком мучать себя.

— Тебе тоже приходилось это делать?

— Это не самое неприятное из того, что я пережила, — улыбнулась маленькому огоньку среди веток Орлица.

Алиса подчинилась и сделала быстрый шаг, мигом ощутив, что больше не может дышать. Словно бы мышцы ее грудной клетки сжались и ей никак не удавалось их расслабить и позволить легким наполниться воздухом. Но вместо того, чтобы попытаться выйти из реки, она резко села на корточки, погружаясь в воду по самую шею. Голова пульсировала. Алиса уговаривала себя, что это лишь ощущения, а на самом деле она не стоит посреди ледяной реки, а, например, купается в горячем источнике. Тем более, что восприятие температуры из-за сильного холода притупилось, и девушка перестала понимать, жарко ей или холодно.

Она с ужасом поняла, что до водопада не меньше десяти шагов. Ну что ей стоило подойти поближе, когда она еще была на берегу?! Алиса делала аккуратные робкие шаги, ползя на четвереньках в быстром неглубоком потоке. Ее конечности онемели и приходилось внимательно следить за тем, куда перемещаются ее руки и ноги. Она бросила короткий взгляд на Орлицу, оставшуюся на берегу. Ее взгляд был прикован к Алисе, и она словно бы пожевывала губу от напряжения.

Сделав еще несколько неуверенных шагов по дну, Алиса почувствовала, как ее сознание начало болезненно сопротивляться, мысль о том, что она творит чушь заполняла ее разум быстрыми уверенными толчками. Поток мыслей начал делиться, словно бы Алиса пыталась спорить сама с собой, но ощущалось это несколько иначе. Часть мыслей ощущалась чужеродной, сделанной, вложенной в голову. Девушка почувствовала, что у нее открылось второе дыхание. До водопада оставались считанные сантиметры, ледяные брызги ударяли по лицу. Как вдруг мир вокруг стремительно потемнел, а потом пополз жуткими цветными пятнами.

— Зачем ты это делаешь?! По-твоему я решила передать тебе сердце, чтобы ты так глупо угробила себя?

Алиса не видела ее, но вполне могла говорить:

— Это ты, Элис?

— А у тебя в черепушке коммунальная квартира? Я тут вроде пока одна, — недовольно фыркнула Элис. — Какого рожна ты забыла в этой речке-говнотечке?!

— Это испытание.

— Ах, испытание! Тест на дебила или что-то другое?

— Испытание, чтобы я смогла напрямую поговорить с тобой.

Перед глазами Алисы мелькнули яркие алые всполохи. Большой лазурный глаз воззрился на нее.

— Кто придумал этот чудовищный способ?

— Мы в Восточном Ковене, одна из учениц…

— О, эти любители четвероногих, можешь дальше не продолжать. Эти идиоты разве что на гвоздях не стоят, этим, к счастью, занимаются совершенно иные идиоты. Но и здешние те еще выдумщики. Зачем она сказала связаться со мной?

— Она считает, что если ты будешь слишком часто вмешиваться в мои эмоции, это может помешать мне во время путешествия в Южный Ковен.

— Эка цаца, — Элис закатила свой большой голубой глаз, и Алиса прыснула.

У них были похожи не только имена, но и привычки. Отличало их количество пережитого горя. Видимо поэтому Элис была более острой и полной неприязни, чем Алиса.

— Прости, мне просто хотелось пожить еще немного.

— Мне это понадобится только в Южном, а потом мы вполне можем делить это тело напополам.

Элис моргнула и промолчала.

— Насколько я поняла, мне придется столкнуться с тем, что магия перестанет быть мне помощником.

— Магия никому не помогает, разве не помнишь, как сожгла себя? — она вновь прервалась и немного помолчала. — Ты не обязана отдавать мне свое тело даже ненадолго. Я решила помочь тебе не потому, что искала выгоды для себя. И я не жалею — жить твою жизнь довольно увлекательно, в ней прорва событий, а не только вид неба в клеточку. Если я и вмешивалась в твои эмоции, это лишь оттого, что происходящее чертовски захватывало меня.

— Ты такая, какой тебя вылепил этот мир. Я буду рада, если хотя бы так, через меня, тебе будет доступна нормальная жизнь, в которой тебя не пытаются постоянно пленить.

— Хорошо, — Элис прикрыла глаз, на котором выделилось третье веко, — я не стану отказываться от чего-то насколько здоровского — не дождешься. Но пообещай мне, что когда захочешь в следующий раз поговорить, просто отойдешь в тихое местечко и назовешь меня по имени. Еще одной такой пытки я не переживу и испепелю местных ученичков к чертям собачьим вместе с их древними методами. И, да, а зачем ты все еще используешь манаплан?

Алиса вытащила голову из-под ледяных струй и спешно поползла к берегу, где Орлица помогла ей добраться до костра. Наскоро обтерев ее хлопковой тканью, она начала растирать ее ладони:

— Ну, как? Удалось ее уговорить?

— Я бы не сказала, что это было так уж сложно, — шмыгнула носом Алиса, — она помогла мне просто из доброты и не планировала отбирать контроль над телом, — она подняла на Орлицу обиженный взгляд, — а еще сказала, что у вас древние методы и можно было бы просто позвать ее по имени.

— Да, охотно верю, — хохотнула Орлица, — это она так говорит, потому что теперь точно знает, что произойдет, если она воспротивится отвечать.

— В самом деле, мне кажется мы с ней во многом похожи. Она не собирается усложнять мне жизнь.

— Ты знаешь ее буквально несколько мгновений.

— Как и тебя, — кивнула Алиса, — ладно, если она желает мне зла и сделать мою жизнь невыносимой, зачем она обучила меня этому?

Алиса сделала глубокий вдох, потом короткий выдох и раскинула руки в стороны. В ту же секунду они покрылись яркими алыми маховыми перьями. Самые длинные были словно продолжением ее пальцев. Алиса обняла себя крыльями, и ей тут же стало тепло.

— Эти крылья функциональны? — неуверенно спросила Орлица, рассматривая перья Алисы. — Не пойми неправильно, тело птицы сбалансированно так, чтобы позволять ей летать, но ты за исключением рук так и осталась человеком. Аэродинамически ты даже парить не способна.

— Извини, — Алиса раздвинула перья и уставилась на Орлицу, — запамятовала, а разве драконы летают благодаря крыльям?

— И что же, ты тоже будешь поднимать вокруг себя бурю всякий раз, как попробуешь взлететь?

— Моя масса меньше, я думаю это будет не буря, а скорее сильный бриз.

— Бриз? — недоверчиво переспросила Орлица. — Будет здорово, если ты опробуешь свой бриз здесь.

— Не знаю, — Алиса постаралась повести скованными холодом лопатками, — после этого бодрящего купания, я бы хотела поспать.

— Не обязательно прямо сейчас отрабатывать полет, — согласилась Орлица и протянула девушке ее вещи, — сложи крылья и одевайся. Пока ребята будут на охоте в деревне будет по-настоящему тихо. Сможешь выспаться.

Когда они вернулись, Гербера только-только соизволила приоткрыть глаза и тут же шлепнулась обратно в сон.

— Не хочу выглядеть нетерпеливой, — вдруг сказала Алиса, — но раз уж я договорилась с Элис, что у нас дальше по плану?

— Дальше не твоя очередь, — ответила Орлица.

Алиса бросила на Герберу беглый взгляд:

— Что ты собираешься делать?

— Хочу слепить из бесполезного балласта настоящего напарника. Вы должны действовать как единый организм, иначе она запорет тебе весь поход.

— Может, просто не брать ее?

— Допустимо, если бы ты не отправила Виктора отращивать себе новые ноги, — покачала головой Орлица, — в одиночку в Южный тебе соваться ну никак нельзя. Не все и не всегда там будет под твоим контролем, придется полагаться на тех, кто рядом, а я совершенно не советую доверять хоть кому-нибудь из этого Ковена. Остальные твои подруги не смогут ступить на эти земли, не рискнув провалиться в лихорадку. Нужно подготовить Герберу. Тем более, что у нее есть отличный потенциал.

— Удивительно, как ты смогла разглядеть в ней и бесполезный балласт и отличный потенциал.

— Ничего удивительного. Ведь мне известны последствия ее необдуманных действий.

Алиса ничего не ответила, вползла в шатер, укуталась в набросанные на пол шкуры и прижалась холодным лбом к плечу подруги.

Ей давно не приходилось видеть сны о конце света. Чаще всего ей не снилось ничего, отчего казалось, что стоит закрыть глаза, как вмиг приходит утро и приходится просыпаться. Но в этот раз Алиса вновь увидела апокалипсис. Однако в этот раз она была одна среди обезумевшей от страха толпы. Пока все они спешила покинуть край острова и укрыться в бункерах в центре города, Алиса шла прямиком на пристань, на которой в ярких лужах маны лежал потерпевший крушение воздушный змей. Его пассажирам был дан небольшой шанс на выживание, ведь корабль мог свалиться в бездну, но дотянул до ближайшего острова на тех самых паровых двигателях, о которых когда-то рассказывал отец.

Но везение людей окончится тогда, когда ядро острова, поддерживающего сушу в воздухе, потухнет. Никому из них уже не спастись. Алиса дошла до края острова и села на лавку, с которой открывался чудный вид на умирающий мир. И она была не единственной, кто наблюдал этот последний закат:

— Связаться с тобой становится все тяжелее, — пожаловалась Морриган.

— Сейчас я в Восточном, они, похоже, глушат мою магию.

— Глупости, — махнула рукой богиня, — будь твоя воля, могла бы выжечь этот Ковен и его учеников дотла, но это "не в твоем стиле", насколько я помню.

— Именно так, тем более, что они в самом деле пытаются помочь.

— Знаю, я тут чтобы предупредить тебя, — Морриган перевела на девушку серьезный взгляд, — в Южном у меня не будет возможности тебе помогать.

— Чтобы научить меня полагаться лишь на себя? — фыркнула Алиса.

— Куда там, — покачала головой богиня, — эти черти неплохо подошли к вопросу безопасности.

— Неужели по итогу Рожанницы оказались самыми сильными противниками? — удивилась Алиса. — Мне казалось, что более всего ты предупреждала меня о Хель.

— Именно так. Из богов — Хель была хуже всех. Но в Южном твоим противником станут совсем не боги.

— Мне придется сражаться с учениками?

— Среди которых немало урожденных, — кивнула Морриган, и горько усмехнулась, — слухи о тебе распространились очень далеко. Южане будут защищать свой Ковен до самого конца.

— Значит, если я явлюсь туда как раньше, просто прибуду на порог как ни в чем не бывало, — меня сразу же раскроют.

— И постараются обезвредить. А лучший для этого способ — поскорее прикончить тебя.

— Сколько им обо мне известно?

— Описание внешности и способностей.

— Значит, нужно просто прикинуться кем-то другим, так?

— Да, и такой план сработал бы идеально, только если бы ты не поселила в себя дракона, а обмануть предстояло бы обычных людей, — Морриген повела рукой и мир перед Алисой окрасился в яркие алые цвета.

Такую же картину она видела в момент, когда слишком избыточно пользовалась силой будучи человеком. Теперь она увидела их, глаза бездны, молчаливо взирающие на нее из тьмы тысячами ярких огоньков, но теперь помимо прочего был еще один яркий огонь — внутри ее тела. Он не разливался по ней как тогда, во время битвы с Фенриром, а сосредоточился в груди, в месте, где располагается сердце.

— Это источник маны, — поняла Алиса, — отныне у меня есть свой собственный, а урожденные способны увидеть его. — она обессиленно откинулась на спинку лавки. Земля под ее ногами дрожала и раскалывалась. — Что же мне теперь делать? Им достаточно просто посмотреть на меня и Герберу, кем бы мы не пытались предстать, это не скрыть.

— Ты уже успела заметить некую закономерность в казалось бы совершенно разных верованиях?

— Конечно, но чем мне это может помочь?

— Скажи мне, чего боги не приемлют больше, чем друг друга?

— Когда их уделывают люди? — улыбнулась Алиса.

— Да, это хуже всего, — рассмеялась Морриган, — тебе ужасно повезло, что боги Южного Ковена очень раздосадованы тем, что в нем происходит. Их оскорбило не только то, что люди считают себя достойными защищать их, всемогущих, но и кое-что еще. Видишь ли, Рожаниц сочли… слабыми. Недостойными нести ответственность за будущее Ковена.

— Странно, что они не устроили этим глупцам взбучку.

— Хотели, но если говорить о божественной силе, они в самом деле слабы. Вот только когда тебе об этом заявляет человек… Это по-настоящему неприятно. Да, этот человек последователь куда более сильного бога. Но ты сама должна была уже понять, что боги не способны влиять на мир людей, если у них нет посредника. А я считаю, что из всех посредников ты — сильнейшая.

— Насколько я поняла из рассказов Орлицы, силой мне не победить, — раздосадованно отметила Алиса.

— Несомненно, ведь если стая волков нападет на одинокого медведя, как бы тот не был силен, он проиграет. Сначала ты должна лишить посредника его паствы, и только после этого с ним можно вступить в открытое противостояние.

— Для того, чтобы это сделать, мне придется хоть как-то внедриться в Южный, — напомнила Алиса, — а мы вроде решили, что меня раскроют сразу же, как я явлюсь туда.

— И вот тут на сцену выходят обиженные Рожаницы, которые не согласны так просто признать свою слабость, — Морриган резким движением отбросила назад свои длинные волосы, — а как бы не был слаб бог, с сильным посредником он действительно сможет многое в этом мире.

— Думаешь, мне стоит предложить Рожаницам свою помощь? — недоверчиво переспросила Алиса. — Это же глупо. Наверняка они уже знают, кто я такая, а я приду к ним и скажу: "Эй, я та самая, которая уже похоронила два Ковена, хотите я окажу вам услугу, но после этого похороню и ваш". Это все равно, что прийти в Цитадель и угрожать в ней охотникам.

— Да, это вполне могло бы так выглядеть, если бы богам в самом деле было хоть какое-то дело до Ковенов. В момент, когда ты придешь к Рожаницам, уничтожены будут не два, а три Ковена. Они могут отказать тебе и остаться при своем, навсегда лишившись последователей, ведь кому вообще нужны беззащитные боги. Или, они могут помочь тебе, свершив твоими руками месть за нанесенное им оскорбление и показав, что тут, на Земле, сила бога определяется силой его последователей.

— Неужели это настолько обидное для них оскорбление, что они поддержат того, кто уничтожит их детище?

— Ты не представляешь себе какое, — ухмыльнулась Морриган. — Они так и так лишились последователей. Их Ковен захвачен, путь для них туда закрыт. Лишь ты можешь перевернуть игру.

— Больше походит на то, что я переворачиваю стол, на котором играю.

— Хм, — наигранно задумалась Морриган, — твоя метафора точнее, — она положила широкую ладонь на голову Алисы, — мы не скоро увидимся в следующий раз.

— Почему это? Я ведь еще не в Южном.

— Чтобы стать посредником Рожаниц, для начала придется оборвать связь со мной, — пожала плечами Морриган, — но, если после всего ты вновь захочешь стать моей жрицей, просто построй для меня новый храм, и я найду тебя.

Алиса повиновалась внезапному внутреннему порыву и заключила Морриган в объятия, уткнувшись лбом ей в живот — так высока была Морриган. Их знакомство настолько сильно изменило ее, что теперь Алиса с трудом могла представить нынешнюю себя отдельно от своей богини. Морриган погладила ее по волосам:

— Не переживай, ты справишься, — тихо проговорила она, — тебе не нужны фокусы и колдовство. Используй то, что у тебя было всегда.

— Страх и тревогу? — нервно хохотнула Алиса.

— Хитрость и сообразительность.

XIX. Her name is Alice

Когда Алиса открыла глаза, обнаружила себя одиноко лежащей среди кучи шкур. За пологом кипела жизнь, громко переговаривались ученики Восточного Ковена. Алиса прислушалась к их голосам и поняла, что никто из них не звал друг друга по имени. Это все еще казалось ей странным, но теперь она понимала, что Орлица, не сообщая ей свое имя совсем не относилась к ней с пренебрежением. Когда чувства дракона успокоились, Алиса словно бы четче начала видеть мир перед собой. Теперь центром ее личности, как и раньше, были мысли, большинство из которых сухо обозначали факты, а не давали оценку тому, что происходит вокруг.

Куда отправилась Гербера, было совершенно не понятно. Орлицы в лагере тоже не было, и Алиса обратилась с вопросом к крупному растрепанному парню:

— Медведь, — обратилась она к нему.

Тот тут же отреагировал, словно бы это и в самом деле было его имя:

— Чего тебе, Ласточка?

— Ты не знаешь, куда делись Орлица и Гербера?

— Они пошли в сторону леса, но тебе с ними пока еще нельзя.

Алиса только смиренно кивнула и решила скоротать время до возвращения подруги, гуляя по лагерю и осматривая его. Подростки тут занимались всем, что вообще было им доступно: шили одежду, плели корзины, занимались выделкой шкур. Только вот колдовством из них никто не занимался. А может, Алисе было просто не понять особенности такого обучения. Она решила присесть около девушек, плетущих корзину из гибких ивовых ветвей. Те, словно бы только ее и ждали, начали объяснять ей, как проводить ветвь через уже собранный каркас, чтобы выложить стенки. Алиса с усердием взялась за это дело. Оказалось, что это лишь со стороны выглядело так уж просто. Гибкие ветви были достаточно упругими и постоянно стремились выскользнуть из рук и хлестнуть по оголенным участкам кожи.

— А в Восточном Ковене вообще учат магии? — спросила девушка, борясь с особо толстой и неподатливой ветвью.

— Не так, как в ваших, — улыбнулась девушка с лисьими глазами, — для нас магия — это сам мир. Желаешь колдовать, стань частью природы.

— Вот так и становятся частью природы? — неуверенно переспросила Алиса, осматривая корзину.

— Не совсем, — рассмеялась Лиса, — чем люди особенно сильно отличаются от животных?

— Интеллектом, — пожала плечами Алиса.

— Да, люди умнее любого зверя и растения, поэтому они научились улучшать свои условия жизни, разделяя обязанности. Одни занимаются скотом, другие полями, третьи механизмами. Но в природе каждый сам за себя. Чтобы поесть — нужно выйти на охоту, чтобы согреться — развести костер и создать одежду. В людском мире все это можно просто купить, но не в природе.

— Это все сделали вы? — Алиса окинула взглядом многочисленные шатры, облачения учеников и мебель.

— Каждое поколение приносит что-то свое, — покачала головой другая девушка, которая держалась холодно и отстраненно, словно была удовлетворена своим собственным обществом в полной мере, а потому не спешила относить себя к части коллектива. — Мы всего лишь пытаемся не подвести тех, кто придет после нас.

— Да, — согласилась Лиса, — было бы жуть как обидно прийти и понять, что все придется создавать с нуля. Да, ты не замерзнешь тут насмерть и не умрешь от голода, но мучаться будешь очень сильно.

— Значит, кому-то пришлось пережить эти мучения ранее.

Лиса и Волчица глянули друг на друга и лукаво улыбнулись:

— Видишь ли, по сути мы и есть первое поколение.

— Что? — Алиса нахмурилась. Глупо было ожидать, что все будет так просто.

— Мы первые, последние и те, что между ними, — серьезно сказала Лиса.

— То есть, вы в одинаковой степени можете оказаться и прошлым, и будущим? — уточнила Алиса.

— Нет, то, о чем ты говоришь, укладывается в понятие суперпозиции, — ответила Волчица, — а мы именно что и будущее и прошлое и настоящее в одно и то же время.

— Поэтому от имен тут мало толку, — закивала Лиса, — помню, когда-то мы в самом деле пытались их использовать, но идея себя не оправдала. Смещение линии реальности происходит буквально постоянно, потому тот, кто когда-то был Серибек, отныне уже Ержан, но и сам не понимает, кто он конкретно в этот момент.

Алиса застыла. Ей никогда в голову не приходило, что имена это не константа. То есть если бы она переместилась в параллельную реальность, она могла бы не только иметь другое имя, но и внешность, а потому…

— Как Орлица смогла понять, что я "та самая Алиса"?

— Скажем так, — Лиса взяла в руку несколько прутиков, позволив им свободно повиснуть, — весь наш мир разбит не на отдельные ветви, бесконечно множащиеся и уходящие в сторону от основного ствола, а на узлы, к которым ведут множество отдельных линий, — она взяла пучок второй рукой, но оставила висящими пару прутьев, — есть те, что навсегда отклоняются от потока, по сути они тупиковые, на них можно не обращать внимание. Узлы — это важные метки во временном потоке. Путь к ним может вести совершенно разный, но стремится он во всю ту же точку. Так вот, твое существование — это условие формирования одного из узлов. Миры, в которых ты не появилась — тупиковые.

— Это никак не поясняет, откуда вам было известно мое имя.

— Так как ты привязана к узлу, любое отклонение от стандарта является невыполнением условий узла, — терпеливо пояснила Лиса. — Теперь поняла?

— Нет, — честно призналась Алиса.

— Не знаю, как еще проще тебе объяснить, — Волчица испустила недовольный рык, — даже родись ты Машей, а не Алисой — это нарушило бы условие формирования узла.

— Всего навсего из-за имени?!

— Да, всего навсего, — закатила глаза Волчица. — Есть мы, от имен, внешности и сущности которых зависит ровно нуль, — она показала большим и указательным пальцами нулик, — зеро, понимаешь? А есть такие, как ты, у которых любое отклонение — тупик.

— Но Орлица сказала, что меня существует множество и не все сделали верный выбор.

— Да, и вышли в тупик, где исход — конец планеты Земля.

— Разок посмотришь — больше не захочешь, — понимающе закивала Лиса.

— Поэтому с теми Алисами, Машами и прочими мы просто не связываемся — бесполезная трата ресурса, — фыркнула Волчица, — мы занимаемся поиском "тех самых Алис".

— Почему ты сказала во множественном числе? — уточнила Алиса.

— Потому что ты не одна такая, — усмехнулась Волчица. — Есть множество Алис, которые справились с задачей и продвинулись к узлу. Каждая из них сделала это по-своему, что-то приобрела, чего-то лишилась, но тем не менее ее путь окончился уничтожением всех ядер Ковенов.

— А что тогда значит "та самая"?

— Самая удачливая, — улыбнулась Лиса.

— Я-я-ясно, — протянула Алиса и поднялась на ноги. От всего этого разговора ее начало мутить, — спасибо за урок плетения корзин, я пойду, попробую себя еще в чем-нибудь.

— Загляни к Удильщику, если захотелось разгрузить голову, — лукаво улыбнулась Волчица, — он там, выше по реке.

Алиса кивнула и поторопилась выбраться из деревни, пока кто-нибудь еще не решит открыть ей тайны бытия. По сути, она сама была виновата, что решила задавать вопросы. Просто с тех пор, как она поняла, что является всего-навсего удачливой версией себя, ее мозг был озабочен лишь одной мыслью — как ей до самого конца остаться "самой удачливой". Стоило ли ей отпускать Виктора? Каких выборов ей стоит избегать в будущем? Есть ли разница между тем, начинает она шагать левой ногой или правой? Только в решении Морриган временно прервать их связь, она в самом деле была уверена, ведь Морриган были доступны те же знания о бесконечных вариантах течения судьбы Алисы, что и местным ученикам, а потому вряд ли она предложила бы такой вариант, если бы он имел шанс на провал.

С Удильщиком она пообщаться не спешила. В какой-то степени ее устраивало одинокое блуждание вдоль ручья. На соседнем берегу мелькнула пушистая белая шерстка. Алиса думала, что ей просто показалось, но вот кто-то вновь быстро пересек небольшую полянку и скрылся за деревьями. Это была девочка, не старше восьми лет. В Восточном Ковене нравы были свободнее, чем в Западном, но даже они не позволили бы ребенку касаться маны в столь юном возрасте. Тем более, что раньше ей ее видеть среди других учеников не приходилось.

Алиса поспешила следом за девочкой, перебежав через реку по высоким камням, о которые разбивался ледяной поток. Ей казалось комичным, что она бежит в лес за белым зверьком, совсем как ее сказочная тёзка, но во что бы Алиса никогда не поверила — так это в то, что в таком месте хоть что-то может произойти совершенно случайно. Девочка хотела привлечь ее внимание и пока не убедилась, что это у нее получилось, не рванула в глубь лесной чащи.

Несмотря на то, что Алиса была взрослее, а ее ноги были длиннее, девочка в пузатой белой кофточке ни на метр не давала ей сократить расстояние между ними. Алисе ужасно хотелось использовать магию и заставить себя левитировать, но она решила не отклоняться от данного Орлице обещания. Однако в ту же секунду в ее голову пришла идея получше.

Резко раскинув руки в стороны, Алиса удовлетворенно отметила, как ветер заскользил по ее перьям, и взмахнула крыльями. Она справлялась отлично! В первые семь секунд. На восьмой она не справилась с маневром и на большой скорости врезалась правым крылом в ствол дерева.

Еще до того, как она услышала хруст, она уже знала — ее рука не выдержит такого удара. Падая, она повредила левое крыло, которым попыталась защититься от встречи с твердой землей, пронизанной торчащими корнями деревьев. Алиса еще несколько секунд кубарем катилась по земле, пока не ударилась спиной о камень, выбив из своих легких весь воздух.

"Хорошо, что тут нельзя умереть, — думала она, подслеповато глядя на кроны деревьев над головой, — плохо, что возможность страдать решили оставить". Алиса больше не хотела преследовать своего белого кролика. Сдался он ей в самом деле. Хотел бы, сам бы подошел, так нет, надо устроить бег по пересеченной местности, который еще и кончился так бесславно. Она полежит буквально еще несколько минут, пока ее легкие не перестанут дрожать от полученного удара и попробует доковылять до деревни. Возможно, ученики смогут ей помочь…

— И чего она разлеглась? — недовольно спросил мальчик, которого Алиса не могла видеть.

— Ах, она руку сломала! — воскликнула девочка легким воздушным голоском. — Говорила тебе, не надо тут догонялки устраивать, она все-таки человек!

— Человек? — с неприязнью переспросил мальчик. — Она-то? Теперь она дракон, и запросы к ней соответствующие.

— Напомни, как догонялки должны ей в этом помочь?!

— Так, все, хватит, я пойду посмотрю сильно ли ей досталось, — прервал их другой девчачий голос, ниже и острее.

Перед взором Алисы возникла укутанная в капюшон из овчинки голова:

— Да ладно, она даже не отрубилась. О, еще и дергается.

Алиса попыталась подняться, но ее правая рука была сломана, а на левой растекался свежий багровый кровоподтек. Еще секунду она просто смотрела на полученные ею травмы, а потом громко закричала от накатившей на нее волны боли. Это не было похоже на то, как огонь дважды выжигал ее изнутри, нет. Это было что-то другое, легче, но при этом непривычнее, нежели сожжение.

— Угомони ее! — воскликнула одна из девочек. — Угомони сейчас же!

— Ладно-ладно! — согласилась девочка в овечьей шкурке.

Раны Алисы стремительно начали затягиваться, провоцируя, кажется, еще больше боли, чем она испытывала до этого. Ее перелом сросся, синяки и ссадины побледнели, и она устало отбросила драконьи крылья.

— Кто… — еле слышно сказала она. — Кто вы такие?

— А на кого мы похожи? — спросил мальчик в волчьей шапке, с ног до головы покрытый мехами.

— На… детей? — предположила Алиса.

— И откуда же тут взяться детям? — недовольно уточнила овечка.

— Не знаю, — Алиса откинулась на острые ветви, даже те, казались ей более приветливыми, чем эта троица.

Но вперед вышла девочка с легким воздушным голоском, облаченная в разноцветные перья, и ласково пояснила:

— Мы — боги этого Ковена. Мы не хотели причинить тебе вред, просто Умай… — она осеклась.

— Боги? — переспросила Алиса. — Почему же вы похожи на детей?

— Хотел бы я знать, — проворчал мальчик.

— Мы — отражение того, как ты видишь наше начало, — девочка бегло осмотрела себя, — думаю, мы вышли в образе детей, потому что дети невинны и чисты. Так ты поняла нас.

— Ты — Умай, — она показала на Овечку, и перевела палец на двух других детей, — а вы, кто?

— Так здорово, что ты спросила! — воскликнула Птичка. — Я — Кайракан, олицетворяю бескрайнее синее небо как начало всего сущего! Мой голос — это удар грома и…

— И, пожалуй, хватит, — прервал ее выступление Волк. — Я — Эрлик, вместе с братом создал жизнь на земле. По мне так, наши силы были абсолютно равны, но…

— Но что? — спросила Алиса.

— У нас были некоторые разногласия, — покачал рукой Эрлик.

— Дурацкое мальчишеское соперничество, — закатила глаза Умай, — пока вы доказывали друг другу, кто могущественнее, я присматривала за тем, чтобы ваши великие творения не окончили свое существование сразу после того, как вы их создали.

— И вы — боги Восточного Ковена, — заключила Алиса, поднимаясь, — вы решили сами встретиться со мной. Но почему? До сих пор мне приходилось искать аудиенции или привлекать внимание…

— Морриган мешала нам, — с обидой в голосе сказала Кайракан, — у нее сильная связь с тобой, а ты сейчас пышешь таким количеством магии, что в пору захватывать континент. Но стоило ей уйти, и нам удалось увидеться.

— Зачем тогда ты убегала, Умай?

— Видишь ли, — сказала Овечка, — мы не хотим, чтобы наши ученики видели нас. Сначала им стоит доказать, что они достойны. Только тогда мы позволим им подойти ближе.

— А я вам на что?

— То, чему мы хотим тебя обучить, не доступно Орлице, — мягко сказала Кайракан. — Это магия слишком высокого уровня, сложная и опасная. Она уже протоптала нам дорожку, заставив тебя пообщаться с драконом и убедить его не вмешиваться, но в дальнейший темный лес можем повести тебя лишь мы.

— Что вы планируете сделать? — сощурилась Алиса. — Обратить меня в настоящего дракона?

— Это очень оптимистичный исход, — поджал губы Эрлик. — Мы теряем время, а оно нас критически поджимает, дорогие богини.

— Разве же здесь время не тянется вечно? — недоуменно спросила Алиса.

— В сравнении с внешним миром — безусловно, — согласилась Умай, — но Эрлик говорит о событиях, которые произойдут прямо тут, в Ковене, не далее чем через…

— Два дня, — закончила Кайракан.

— А потому, времени у нас в обрез, — вздохнула Умай. — Поднимайся, найдем тебе летную площадку поудобнее.

Они вывели Алису на просторный луг на другом краю леса, где никто не мог увидеть, чем они занимаются. Вместо колючих ветвей ноги утопали в высокой траве, клонившейся к земле под легким свежим ветерком.

— Оперяйся давай, — недовольно приказала Умай.

— Подождите, — сказала Алиса и отошла в сторону, присев на крупный камень, — сначала объясните, какой вам прок с того, что вы учите меня? Я пришла разрушить это место, а вы…

— Даем тебе верный способ это сделать, да, мы в курсе, — фыркнул Эрлик.

— Дракон способен уничтожать ядра?!

— Огонь дракона, если точнее, — поправила Умай, — но ты не освоишь его, если будешь заниматься пустой болтовней.

Вряд ли Алиса добилась бы от этих богов чего-то большего. Она послушно поднялась и раскрыла крылья:

— Хорошо, что дальше?

— Дальше ты научишься летать как птица! — восторженно воскликнула Кайракан, но тут же понизила торжественность, добавив, — а не как мешок с перьями.

Почти до самого вечера Алиса тренировалась в полете. После неудачной попытки в лесу она была, пожалуй, слишком осторожна, из-за чего первое время даже не могла оторваться от земли, глуповато подпрыгивая во время разбега.

— У тебя все получится! — поддерживала ее сияющая Кайракан, из всех богов она была наиболее приятной, но несколько приторной. — Ты должна взмахивать крыльями, а не гладить воздух, смени кривизну крыла, ветер должен ударять прямиком в перья и подбрасывать тебя.

Умай и Эрлик следили за потугами девушки со стороны, о чем-то тихо переговариваясь. Алиса ощущала себя напряженно всякий раз, как ловила на себе их проницательные взгляды. Они словно бы оценивали ее, не веря, что кто-то вроде нее сможет в самом деле понять все их уроки.

Злость придала Алисе нужный импульс и она, разбежавшись, направила поток воздуха под крылья, которые подняли ее над землей на несколько метров.

— Продолжай в том же духе! — кричала ей Кайракан с земли. — Ты сейчас летишь против ветра, постарайся зависнуть над одной точкой и никуда не смещаться!

Новые крылья Алисы были слабы. Они с трудом выдерживали такие нагрузки и ее бросало из стороны в сторону и вперед-назад всякий раз, когда она теряла бдительность, поглядывая на Умай и Эрлика. Пока она парила в воздухе, троица собралась вместе, чтобы что-то обсудить. Садясь, Алиса услышала лишь обрывок их разговора, который закончила Умай:

— … если сможет, — она оглянулась на девушку, и они с Эрликом вновь отошли в сторону.

Алисе было тяжело скрывать досаду, и Кайракан внезапно решила проявить участие сверх той поддержки, что оказывала до сих пор:

— Не расстраивайся, ты довольно быстро учишься.

— Но они не верят, что я успею освоить все, — расстроенно сказала Алиса. — Вы ведь… видите мое будущее и знаете, что будет на самом деле.

— Да и потому мы тут и учим тебя, — кивнула Кайракан. — Если ты вечно будешь крутить головой по сторонам — обязательно во что-нибудь врежешься. И посильнее, чем сегодня в лесу. Помяни мое слово.

Богиня сказала это неожиданно строгим тоном, и Алиса невольно сглотнула. До сих пор она не ощущала в божественных сущностях эту роль — наставник. Морриган была скорее матерью, поощряющей и фрустрирующей, когда это того стоит. Локи и Фенрир выполняли роль стражей для властной Хель, которая занимала роль классического антагониста. А вот Кайракан была самым настоящим учителем.

Алиса смиренно и молча кивнула ей, делая очередной разбег для взлета.

К ночи ее мышцы ныли так, что даже сброс крыльев не помог унять эту боль. Она обессиленно сидела возле разожженного детьми костра и рассеянно наблюдала за тем, что они поджаривают в огне. Когда готовка была окончена, Эрлик протянул ей ветвь с нанизанной на нее… мышью-полевкой. Алиса дрожащей рукой приняла угощение, но начать трапезу не решалась.

— Тебя что-то смущает? — с раздражением в голосе спросил Эрлик.

— Это мышь, — констатировала Алиса.

— Да, мышь — дар природы, как и все здесь.

— Белладонна тоже дар природы, — фыркнула Алиса, — предложишь мне ее в качестве гарнира?

— Какая же ты… изворотливая, — недовольно заметил он. — Но, это мой урок и я постараюсь провести его так, чтобы это помогло тебе в будущем. Отринь брезгливость. Даже если в тебя затолкают целое поле белладонны, это повредит тебе ровным счетом никак. Яды для тебя — это просто трава. Драконы устойчивы ко многому, обычным людям такого не достичь. Но ты станешь драконом лишь тогда, когда научишься отрекаться от человеческого.

Алиса понуро поглядела на поджаренную мышь.

"Это не так уж мерзко на вкус, как ты думаешь", — прозвучал в ней знакомый голос.

— Элис? — удивленно спросила она. — Ты… ты все еще тут?

"Я всегда буду тут, но не буду мешать тебе переписывать судьбу этого позорного мира, — ядовито отозвалась она. — Эрлик все верно говорит, чтобы стать кем-то новым, ты должна понять его изнутри. Часть пазла ты уже собрала — видела, через что мне пришлось пройти. Теперь докажи, что и ты достойна этой силы".

— Съев мышь, — обреченно выдохнула Алиса.

Она пыталась представить, чем это может ей пригодиться в будущем. Возможно, ей придется провести некоторое время в изоляции от других, без комфортной пищи под рукой, тогда ей придется выживать не самыми легкими способами. И мышь на ужин — это сущая мелочь, которая может с ней приключиться. Алиса смело сделала укус и поняла, что Элис была права. Она не знала, кажется ей мышь такой вкусной из-за того, что она стала драконом или они всегда были такими. До сих пор ей не приходилось пробовать что-то подобное. Для себя она отметила лишь то, что ее зубы перемалывают кости грызуна в мелкую труху, позволяя съесть его целиком.

Эрлик смотрел на нее с одобрением. Кажется, его урок прошел достаточно быстро, а потому он вернулся на свое место на старом пне. После ужина боги отправили Алису обратно в лес, где ей предстояло соорудить себе ночлег.

— Могу ли я просто укрыться перьями? — спросила она. — Думаю, драконы поступают именно так.

— Всамделишные драконы да, но не ты, — покачала головой Умай, — твоя основа — человек. Стоит тебе уснуть или лишиться сознания и ты примешь прежнюю форму.

— И замерзнешь насмерть, — хихикнул Эрлик.

Алиса подключила все свои инженерные познания, коих, со стыдом признавала она, было недостаточно, для построения хорошего укрытия посреди леса. Она захотела разжечь огонь, но Умай не позволила ей:

— Ты не можешь спать в том месте, где запалила костер, — строго сказала она, — любой дурак отыщет тебя по столбу дыма. Думай, чем еще ты можешь воспользоваться.

Алиса с завистью поглядела на теплую овчинку, надетую поверх золотоволосой головы девочки. Она собрала еловые лапти, установила несколько раздвоенных палок между собой в подобие шалаша и накинула поверх них пушистые ветви. Она с трудом помещалась в своем домике, но голова ее была укрыта от звездного неба.

"И один маленький штрих", — шепнула Элис.

Старые сухие иглы под ней нагрелись, в миг обратившись в пепел, что даже дымочек не взвился над ними.

— Эй, — шепнула ей Алиса, — мне нельзя использовать магию!

— Такую — можно, — уточнила Умай, — но тебе придется научиться отличать ее от своей. Этот всплеск дано заметить лишь очень внимательным магам.

— А таких еще свет не видывал, — рассмеялся Эрлик.

— Как так? — возмутилась Алиса. — Хотите сказать, что за всю историю не было ни одного внимательного мага?

— Не было, — подтвердила Кайракан. — Сила опьяняет похуже медовухи, оттого и действия становятся глупее и недальновиднее.

Это именно то, что до нее хотела донести Орлица. И вот опять она слышит похожую идею, но уже из уст местных богов, и ее прежняя уверенность в своих способностях тает все быстрее.

Алиса уснула не скоро, но под пеплом земля хорошо прогрелась, и ей было вполне комфортно в ее импровизированном гнезде.

Проснулась она от того, что ей на голову свалилась одна из веток, за которой обвалился и весь остальной шалаш, засыпав ее косы сухими еловыми иглами и мусором. Было раннее утро, небо лишь слегка подернуто розовыми облаками.

— Отлично-отлично! — восторгался Эрлик. — До самого утра продержался. Неплохо, для первого раза.

Алиса неуверенно улыбнулась. Она вся была перепачкана сажей и не представляла, где ей можно хотя бы умыться. К ней подошла Умай, единственная, кто до сих пор ничему не обучал ее:

— Для урока Кайракан тебе требовалось лишь усердие, для Эрлика — решительность, но с моим уроком все не будет так уж просто. Вставай, нам придется пройти немалый путь.

— Можно перед этим я найду источник и приведу себя в порядок? — робко спросила Алиса.

— Не волнуйся, — осклабился Эрлик, — твой пот умоет тебя.

В этот раз Алиса не выдала никакой эмоции на своем лице. Да и среди богов Восточного Ковена ее эмоции были всего лишь бессмысленным дополнением. Так же как и когда-то в Ковене она понимала, что ее наставники не могут не догадываться, какой дискомфорт она испытывает прямо сейчас. Тот факт, что они не позволяли ей хотя бы немного упростить себе эти пресловутые уроки было лучше любых слов: ее дорога лежит прямиком в Ад на Земле, и имя ему — Южный Ковен.

Алису кольнуло воспоминание о Викторе и ей вновь стало невыносимо от того, как сухо им пришлось попрощаться. Она хотела хоть как-то попытаться отправить весточку Давиду и узнать, получилось ли у них прибыть на остров и как проходит перевоплощение Виктора, но просто не знала как сделать это так, чтобы ненароком не привлечь ненужное внимание. Им наверняка пришлось потратить немало сил, чтобы попасть к ядру незаметно для учеников и нового бога, покрывающего собой весь Ковен. Ее любопытство может стоить им здоровья, а может, даже, и жизней.

Боги вели ее узкими и извилистыми тропами, уходящими к вершине с виду пологого холма, дорога к которой каким-то чудом проходила через глубокие ухабы и почти вертикальные откосы, на которые Алиса была вынуждена взбираться без новообретенных крыльев:

— Но почему-у-у?! — стонала она, не в силах подтянуться на руках. — Зачем я училась летать? Чтобы сейчас быть вынужденной ползать?!

— Слушай, хилее тебя я буквально никого не видел, — возмущался Эрлик, глядя на нее с высоты. — Ты в своей жизни держала что-то потяжелее, чем ручка?

— Нет, не держала! — Алиса мотнула головой, отбрасывая косички за спину. — Мне и не требовалось. Я планировала быть ученой, а не скалолазкой.

— Раньше — не требовалось, сейчас потребовалось, — бесстрастно ответила ей Умай. — Ладно, помоги мне, Эрлик, затащим ее волоком.

Руки Алисы начинали кровоточить, кожа в некоторых местах была содрана, и ранки болезненно щипало. Настроение Алисы становилось все более отчаянным. Ей хотелось передохнуть, сменить тропу на менее крутую, исцелить раны или хотя бы иметь возможность промыть их, но Умай была непреклонна:

— Я не держу тебя. Можешь прямо сейчас полететь в долину и делать все, что захочешь.

— Да, я от мамы временами слышала это самое "делай, что хочешь", — проворчала Алиса. — И это буквально переводится как "я в тебе разочарована". Не думала, что мудрые многовековые существа, считающие, что они создали все сущее, будут пользоваться столь нелепыми манипуляциями.

— Я использую их потому, что они на тебе сработают, — пожала плечами Умай, ее ничуть не задел укол Алисы. — Хочешь чего-то посложнее и пооригинальнее, сначала заслужи к себе подобное отношение. Я — не Морриган, я не стану подыгрывать твоим детским капризам.

Алиса ощутила, как перышки на бедрах встопорщились от ярости. Огонь вдруг начал переполнять ее изнутри, и его уже ничего не сдерживало. Возможно, она была слишком далеко от Орлицы и та просто больше не способна была держать ее силы под контролем.

— Вот и такое на тебе тоже без труда срабатывает, — отвернулась от нее Умай.

Пламя в Алисе покачнулось и погасло. Ею и впрямь было очень просто управлять. Казалось, что получив магические силы, она сможет возвыситься над другими, но вышло ровным счетом наоборот. Возвышалась, как раз, Умай, уверенность которой невозможно было пробить парой обидных фраз. Алиса сделала глубокий вдох и выдох и покорно поплелась следом за Овечкой.

К вершине они добрались к полудню. У Алисы пересохло в горле, мир сиял разноцветными пятнами и плыл перед ее глазами, но до конца пути она не проронила больше ни слова, сосредоточившись на дороге перед нею и стараясь игнорировать отчаянные сигналы своего уставшего тела. Когда дети, наконец, остановились, Алиса обессиленно упала на землю. Ее мышцы, не привыкшие к таким марш-броскам, пронизывала настойчивая пульсация.

Кайракан всячески нахваливала ее за старания, мельтеша вокруг и всплескивая яркими перышками. Хотя Алиса была бы куда более благодарна, если бы ей просто дали воды.

— Кыш, — буркнул Эрлик в сторону Птицы, — сейчас ты похожа на ворона, ожидающего полакомиться мертвечинкой.

Кайракан недовольно надула губы, но свой танец все же прекратила. Умай подошла к лежащей на земле девушке и, придерживая за голову, поднесла бурдюк к ее губам:

— Ты хорошо справилась, Алиса, — тихо сказала она. — Это всего половина пути, но это самая тяжелая его половина, дальше будет легче. Эрлик! — позвала она Волка. — Нам понадобится что-то повыше уровнем, чем полевые мыши.

— Скажешь, что и это — часть урока, — выдавила ироничную улыбку Алиса.

— Да, нужно было убедиться, что дракон и в самом деле подчинился тебе, — кивнула Умай.

— Если смысл в том, чтобы стать им, зачем так натужно отделять его от себя?

— Потому что это должен быть выбор, а не рок, — сощурилась богиня, — сама подумай, вот перед тобой твой враг, и прямо сейчас ты должна улыбаться и не дать ему раскрыть тебя, но тот, кто совсем недавно поселился в твоем теле вдруг решает не сдерживаться и вырывает контроль из твоих рук. И все летит к чертям.

"Не знаю, каких драконов они встречали до сих пор, но это явно были не лучшие представители нашего вида", — фыркнула Элис.

— Сделаем им скидку.

— Ты… общаешься с ней? — с подозрением спросила Умай.

— Не в первый раз уже, — передернула плечами Алиса, поднимаясь, — вчера перед сном тоже.

— Отлично. Я совсем не слышу ее. Пусть так будет для всех.

В этот раз Алиса поела куда плотнее. Вчерашний ужин растворился в ней казалось еще до того, как она нашла первую ветвь для шалаша, но тогда она была настолько утомлена, что не удостоила вниманием свой урчащий желудок. Сейчас, поедая сочное мясо куропаток, она становилась все более жадной с каждым укусом, и лишь когда третья птичка была проглочена целиком вместе с костями, ее голод наконец стих. Умай излечила ее раны и внимательно осмотрела с ног до головы, разрешив умыться водой из бурдюка.

— На этом этапе мне нужно, чтобы ты чувствовала себя максимально комфортно, — объяснила она, — тяжело погружаться в глубины генетических сплетений с пустым желудком и саднящими ранами.

Им оставалось пройти совсем немного до круга камней, в котором Умай планировала провести остаток урока. Вершина холма обдувалась всеми ветрами, и Алиса добрым словом вспомнила Маргариту, собравшую ее волосы в плотные косы.

— Садись в центре, — приказала Умай, обходя по очереди каждый из камней.

Она что-то нашептывала камню, а потом шла к следующему, чтобы повторить ритуал. Алиса внимательно следила за ней, усевшись на каменный диск в центре, но не рисковала спросить, что именно делает Овечка. Она уже свыклась с тем, что если ей необходимо знание, ей его огласят, а если нет — то и тратить слова попусту бессмысленно.

Кайракан и Эрлик в стороне шептались между собой, но настрой у них явно отличался от вчерашнего. Уловив ее взгляд, Птица приветливо помахала ей издалека, Волк ободряюще улыбнулся. Возможно они не ожидали, что ей дано добраться до этой части обучения столь быстро, а может на самом деле вовсе не верили, что она на такое способна. А если же они знали будущее, то почему до сих пор обращались с ней так, словно бы худшего ученика в жизни не видали?

"По мне так они с самого начала были расположены к тебе, — сказала ей Элис. — А вот твое отношение к ним точно изменилось".

Алиса удивленно посмотрела перед собой, обдумывая ее слова, но времени на это у нее оказалось неприлично мало. Умай уже закончила шептаться с камнями и села прямо перед нею, скрестив ноги:

— Итак, чтобы понять суть превращения тебе нужно несколько вещей. Первое, — она показала один палец, — иметь четкое представление о внешнем виде существа, в которое обращаешься. Обычно на запоминание нужно время, но вместе с сердцем дракона ты получила кое-что довольно ценное — ее воспоминания о себе. В твоей памяти содержится полное представление о том, что значит быть драконом, а это куда больше, чем просто внешность. Второе, — она отогнула еще один палец, — для обращения ты должна быть сосредоточена. Изначально тебе придется насильно заставлять себя погружаться в это состояние, но чем чаще ты будешь это делать, тем легче тебе начнет это даваться. Вскоре ты сможешь обращаться просто подумав о желании обратиться. И третье, — она отогнула третий палец, — превращение — это болезненный процесс. Ты искажаешь свою форму, заменяя ее формой совершенно иного существа. Да, чем быстрее будет обращение, тем меньше страданий тебе придется испытывать, но в первый раз это будет просто ужасно. От тебя требуется только одно — не прерывать процесс. Ты все поняла?

Алиса коротко кивнула, однако в душе у нее разливалось смятение. Сможет ли она выдержать боль, о которой говорит Умай? Сейчас ей было страшно показаться слабой и неподготовленной, а потому она крепко сжала челюсти и постаралась восстановить зачастившее дыхание.

— Я знаю, ты взволнована, но я верю в твои способности, — Умай положила маленькую ладошку на ее плечо. — Не верила бы — не взялась бы и учить. А теперь…

***

— Быстро они с тобой, — тихо сказал парень, сидящий на половинке спиленного ствола на большом плоском камне на самом берегу реки.

В его руках была удочка, явно сделанная своими руками. В глиняной миске поблизости плескалось несколько еще живых рыбешек.

— Все тут через это проходят? — удивилась Алиса.

— Рано или поздно, — пожал плечами парень.

— Это ты — Удильщик?

— Некоторые зовут меня так, — кивнул парень, — присядь. Была когда-нибудь на рыбалке?

— Ни разу, — усмехнулась Алиса и приняла удочку из рук Удильщика.

Под мерное журчание воды они молча просидели около получаса. После пережитого Алиса все еще ощущала, как движутся стержни перьев под ее кожей, как наливается жаром нутро и ее немного мутило. Сейчас смотреть на реку для нее было настоящим спасением. Если было бы возможно, она бы как можно дальше оттянула момент повторного превращения.

— Значит, ты обращаешься в удильщика? — спросила Алиса.

— С чего ты взяла? — удивился парень, не сразу осознав, что она говорит именно с ним.

— Я замечала, что все вы словно похожи на животных, в которых превращаетесь.

— Так и на кого, по-твоему, похож я? — улыбнулся он.

— Не на рыбу, — признала Алиса.

— Мы не можем обращаться в рыб, — объяснил Удильщик. — Мы способны принимать формы только теплокровных животных, потому как довольно близки к ним. Ящерицы, рыбы и, уж тем более, насекомые нам не доступны.

— Тебя так зовут, потому что ты постоянно сидишь с удочкой? — с явным неверием в голосе спросила Алиса.

— А много ли надо, когда прозвище так и просится на язык, — улыбнулся парень.

— Так и в кого же ты обращаешься?

— Ни в кого, — признался Удильщик. — Я не смог. Не выдержал превращение. Для меня это перебор, знаешь ли.

Алиса вдруг задумалась, а сколько всего оборотней было среди учеников? Так ли уж их много, если превращение это и правда сложный процесс, в котором ты теряешь понятие себя, растворяясь в чем-то, что Алиса могла именовать лишь "ничто".

— Странно, что кроме вас никто не обучается этому, — сказала она.

— Потому что обучение превращениям в реальном мире приведут лишь к одному исходу… — он взглядом предложил продолжить Алисе мысль вместо него.

— К смерти? — поразилась Алиса. — И потому обучиться ему можно лишь там, где умереть невозможно?

— Так уж вышло, — ухмыльнулся Удильщик.

Алиса как-то неопределенно хмыкнула и уставилась на свой поплавок. Тот слегка подрагивал вверх-вниз.

— Поймала! — воскликнула девушка.

Она подскочила на ноги и в ту же секунду чуть не свалилась в реку. По земле прокатилась горячая взрывная волна. Удильщик только и успел, что ухватить Алису за локоть, не дав ей соскользнуть с камня. Ее удочку унесло течением, но досада от этого длилась лишь несколько мгновений. Алиса поймала равновесие и обернулась в сторону, с которой и пришла к ней взрывная волна. Черные клубы дыма взмывали в ясное голубое небо откуда-то из середины леса.

XX. O Children

— Что там произошло? — спросила Алиса, но посмотрев на Удильщика поняла, что он находится в том же недоумении, что и она.

В лагере началась возня и крики. Похоже, никто из провидцев не был готов к тому, что сейчас произошло, и это пугало больше всего. Алиса скрестила руки на груди и резко развела их в стороны. Пара ярких алых перьев упала с ее огромных оперенных крыльев, и девушка взмыла в воздух, устремившись к дымовому столбу.

Летела она быстро, но эта форма была лишь частью того, на что на самом деле она была отныне способна. Столб черного дыма приближался слишком медленно. Погрузившись в воспоминания Элис она почувствовала оперение, покрывающее все ее тело, огненное дыхание, живущее глубоко в желудке, все ее чувства обострились, стали четче, ярче. Ее кожа начала трескаться, позволяя стержням перьев проткнуть ее. Кости вытянулись, треща и ломаясь под неестественными углами.

Еще миг, и боль отступила. В этот раз она справилась куда быстрее, процесс все еще был мучительным, но не таким мучительным, как переполняющий Алису страх. Это был всего-навсего второй раз, когда ей удалось обратиться в дракона целиком. Ее первые попытки и прерывались из-за накатывающего на нее страха немедленной смерти, но с каждым разом она выдерживала его все лучше и лучше. Стоило ей единожды справиться с обращением, боги позволили ей вернуться в лагерь, не настаивая на дальнейших тренировках. Видимо, они с самого начала знали о взрыве, ведь Эрлик еще при их первой встрече сказал, что у них на обучение только два дня.

Теперь ее крылья были не меньше пяти метров в размахе. По всем правилам драконы не могли летать, а потому каждый их полет сопровождался магическими вихрями, уничтожающими все на своем пути. Лес под нею трещал, листья и ветви взмывали вверх в рвущей их буре, поднимающей Алису над землей. Конечно, в сравнении с настоящими драконами она была не просто маленькой, а скорее крохотной, но даже так ее полет нес только разрушения.

Вдалеке, в самом сердце леса, полыхал огонь. Он неестественно быстро распространялся по деревьям, съедая их словно сухую бумагу. Птицы срывались с ветвей и спешили убраться подальше от пламени. Все, кроме одной. Хищной птицы с загнутым клювом, которая безуспешно пыталась угнаться за Алисой. Она замедлилась, позволяя птице обогнать ее и увести следом на пока еще зеленый участок земли.

Когда ее ноги коснулись земли, Алиса вмиг отбросила свою форму, обратившись в человека. Ей казалось, что они приземлились достаточно далеко от бушующего пламени, но оно с ужасающей скоростью приближалось к ним, бросая в лицо яркие горячие искры. Это никак не могло быть обычным пламенем, оно имело явную магическую природу. Нужно было потушить огонь немедленно, он грозил сожрать весь лес. Алиса постаралась вспомнить, как тогда в Северном ей удалось впустить жар внутрь себя, но стоило ей закрыть глаза и настроиться, как она услышала крик:

— Не делай этого!

— Предлагаешь подождать пока все тут обратится в золу? — удивленно спросила она обратившуюся в человека Орлицу.

На ее лице было множество кровоточащих ссадин, короткие пряди у лица и брови опалены, словно ей пришлось встретиться с прогремевшим взрывом лицом к лицу:

— Помнишь, я тебе сказала, что ты не должна использовать магию.

— Это было до начала пожара!

— И сейчас ничего не изменилось, — настаивала Орлица, крепко удерживая девушку за руку. — Ты не должна использовать магию.

— Где Гербера?

— Она выполняет задание.

— Дай угадаю, — сардонически ухмыльнулась Алиса, — оно в самом эпицентре пожара?

— Да, — сухо ответила девушка. — Ты окончила свое обучение, а теперь позволь ей окончить свое.

Им пришлось бежать прочь из леса, прямиком на луга. Пламя наступало им на пятки. Кажется, даже Орлица была напугана происходящим. Видимо, такой чудовищной силы она не ожидала увидеть. Девушка вдруг споткнулась о выступавшие из-под земли корни. Алиса резко остановилась, чтобы помочь ей подняться, и ее щеки тут же коснулся жар. Если прямо сейчас она ничего не предпримет, их обеих ждет, пожалуй, самая ужасная боль, которая существует в мире. Они не умрут, нет. Но если боль может свести с ума, им наверняка придется рискнуть своим разумом.

— Прошу, — взмолилась Орлица, — дай ей шанс.

Алиса посмотрела в подползающие к ним языки огня. В дрожащем мареве, окрашенном в различные оттенки красного и оранжевого, дрогнула тень. Что-то быстро приближалось к ним из глубины леса. Это что-то несло с собой знакомый запах, который витает на улице прямо перед грозой. Это был озон. Алиса ощутила, как волоски на ее лице приподнялись, словно бы воздух вокруг нее был наэлектризован. Она помогла Орлице подняться на ноги, и они вместе наблюдали, как огонь гаснет, лишаясь такого важного для него кислорода. Алисе тоже стало трудно дышать, но она терпеливо ждала, пока фигура выйдет из дымной пелены.

Может, это была лишь игра света, но волосы Герберы потеряли прежний алый оттенок, их цвет стал глубже и походил на густую кровь. Ее бледная кожа светилась изнутри, словно бы она была подсвечена электрическими разрядами, пробегающими по сосудам.

Пламя погасло. Среди обращенного в пепел леса стояла растерянная Гербера. Электричество в ее волосах успокаивалось, и она постепенно начинала походить на прежнюю себя. Она все еще держалась поодаль, словно не решаясь подойти ближе, но Алиса сама подбежала к ней, сжав в объятиях:

— Ты в порядке… — выдохнула она, зарываясь в ее алые волосы. — Еще немного и я бы…

— Кинулась спасать меня? — дрожащим голосом спросила Гербера.

— Конечно же, — уверенно сказала Алиса, встряхивая ее за плечи. — Ты бы слышала этот взрыв, волна докатилась до самого лагеря!

— Я слышала этот взрыв, — поджала губы Гербера. — Я ведь была там, Алиса.

— Я в шоке, как тебе удалось потушить такой огромный пожар! — за спиной Герберы были сотни метров сгоревшего леса. — Я помню, как дорого мне обошлась всего одна комната. Твоя магия удивительно сильна, я и представить себе не могла, что такое вообще возможно!

— Теперь ты согласна взять меня с собой?

Алиса отпрянула и заглянула ей в глаза. Только сейчас она заметила, что они остались такими же темными, какими она увидела их сначала — ни следа былой яркости. Алиса вспомнила их с Орлицей разговор прямо перед тем, как та увела Герберу на ее личное задание. Только сейчас Алиса поняла, что Гербера слышала их разговор.

— Я сказала это только потому, что переживала за тебя, — поспешила оправдаться девушка, — если поход в Южный был бы риском для твоей жизни, я бы предпочла оставить тебя в безопасности.

— Все равно… — она тяжело вздохнула, — ты ведь понимаешь, мне бы не хватило терпения быть в стороне, пока ты сражаешься, а Виктор переживает сброс формы. Я… — ее взгляд скользил по обугленным стволам деревьев, — я слишком долго была для вас скорее обременением, чем стержнем. Подумать только, а ведь я самая старшая из вас!

Ее голос дрогнул, но Гербера сдержала слезы.

— Давай найдем место поживописнее, — поморщилась Алиса, — и ты все мне расскажешь.

***

Орлица немилосердно потрясла Герберу за плечо, требуя немедленно подняться. Алиса, лежавшая на ее руке, поморщилась во сне и перевернулась на другой бок, зарываясь в шкуры лицом. Женщина поднялась. Не было необходимости столь грубо будить ее, ведь она и не спала вовсе. Разговор о себе она слышала от и до и пока еще не понимала, как ей стоит на все это реагировать. С одной стороны позволить Алисе самостоятельно разбираться с последним ядром было поступком трусливым, но если ее присутствие лишь осложнит миссию, стоит серьезно задуматься о том, чтобы уступить.

Орлица повела ее глубоко в лес и за все время не обронила ни слова, предоставив Гербере вариться в своих мрачных мыслях в одиночку. Через час женщина уже начала сомневаться в решении безропотно пойти следом за Орлицей, не задав ни единого вопроса о том, что ученица Восточного Ковена готовит для нее. Они прошли несколько километров, но девушка продолжала уводить ее вглубь леса. Здешние деревья, казалось, касались облаков, так высоко взмывали их кроны. Лишь когда они добрались до низенькой пещеры, уводящей куда-то под землю, Орлица остановилась и впервые заговорила с ней:

— Уверена, ты все слышала, — без обиняков сказала она. — Сейчас ты не больше, чем бесполезный балласт и будешь мешаться под ногами. Если, конечно, не примешь решение измениться.

Орлица бросила сумку на землю и принялась увлеченно копаться в ней.

— Если так будет лучше, я не против остаться в стороне, — тихо сказала Гербера.

— В самом деле? — вскинула голову Орлица, видно было, что такого ответа она не ожидала. — Все даже хуже, чем я думала, но я все же уточню. Я правильно тебя поняла: ты хочешь оставить пятнадцатилетнюю девочку одну сражаться без магических сил против соперника, о котором ей ровным счетом ничего неизвестно? Ах, да, не лишним будет упомянуть, что прямо сейчас твой брат переживает в Южном Ковене сложнейший процесс сброса формы, каждую секунду рискуя попасться и попросту лишиться жизни.

— Виктор силен, — покачала головой Гербера.

— Сейчас он не сильнее младенца, — грубо ответила Орлица, — он спит так крепко, что ничто не в силах его разбудить, а рядом с ним обычный человек с заурядными магическими способностями, который не может использовать источник, находящийся у него прямо под рукой, ведь это мгновенно вызовет у него лихорадку.

— Я… — голос Герберы дрожал, — я ничего не могу с этим поделать. Он не стал слушать меня, а решил…

— Мы сейчас говорим не о том, какое решение по поводу собственного тела принял Виктор, или почему Алиса предпочтет справиться со всем одна, нежели попросит помощи. Мы говорим о тебе, — она ткнула ее пальцем в грудь. — Ты слишком долго позволяла себе опираться на них словно на костыли. Ты или научишься ходить на своих двоих, или лишишься их обоих.

— Если я не буду участвовать, — в ужасе спросила Гербера, — у них не будет шанса на победу?

— Шанс есть всегда, — сказала Орлица. — Но исход будет очень далек от наилучшего.

— Я не понимаю, что это значит. — Гербера опустила взгляд себе под ноги.

Орлица прикрепила к поясу взятую с собой портупею и, махнув Гербере рукой, пошла ко входу в пещеру.

— Видится мне, что ты все понимаешь, — раздраженно бросила она, складывая руку в руну Сигел, — но по какой-то причине усердно пытаешься избежать работы над собой. Когда это произошло?

— Что? — глухо спросила Гербера.

— Когда ты перестала чувствовать, что живешь?

Гербера отвела взгляд. Точно сказать, когда все началось было трудно, но она привыкла считать, что началом стала лихорадка ее родителей. Ей было девять, может, десять лет, она точно не помнила. Тогда каждый новый день сливался с другим, превращаясь в однородную серую кашу из повторяющихся событий. Воспоминания о том, как она смотрит на своих захлебывающихся пеной родителей, постоянно меняли антураж, словно бы она видела их тела в сотнях случайных ситуаций. На деле она посмотрела на них всего раз, когда первой и обнаружила их в семейной лаборатории.

За последующие два десятилетия Гербера ни разу не навестила их в лечебнице, которая по злой иронии не так давно перешла во владение Алисы. Можно было предположить, что она просто была плохой дочерью, но на деле она просто смирилась. Их болезнь была все равно, что смерть. И чем быстрее она примет этот факт, тем меньше боли испытает. Были это ее мысли или то, что говорил ей дедушка, Гербера уже тоже не помнила. Ее детские годы словно провалились куда-то, остались лишь обрывки воспоминаний, которые она была не в силах даже расставить по хронологии.

С появления Виктора ее жизнь стала немного лучше. Да, пришлось немало времени убить на то, чтобы доказать измученному мальчику, что ни она, ни ее дед не желают ему зла, но ей удалось добиться своего. То, что Виктор был сломан, когда прибыл к ним в поместье — было очень мягко сказано. Несмотря на потрясающие способности к регенерации, он долгое время почти не мог ходить. Лишь ползал, подволакивая то, что раньше вполне можно было назвать ногами, но теперь это походило на массу из мяса и кожи, укрепленную сотнями спиц.

Тогда Гербера нашла себя в помощи ему. Временами она, конечно, перебарщивала и могла быть слишком заботливой. В память врезался удивленный взгляд Виктора, когда она пыталась покормить его с ложечки, а тот поблагодарил и взял ложку из ее рук, чтобы есть самостоятельно. Каждый день она возила его по саду в инвалидном кресле, ухаживала за ранами и помогала мыться, чему Виктор был недоволен особенно сильно. Но ей просто страшно было выйти из комнаты и позволить ему самому о себе позаботиться. Ведь тогда окажется, что она ему больше не нужна.

Ей было семнадцать, когда они впервые встретились. Девятнадцать, когда Виктор впервые смог встать с инвалидного кресла. Двадцать один, когда их дедушка впал в магическую лихорадку. Дальнейшие события Гербера помнила так же смутно, как и период между девятью и семнадцатью. Всякий раз, когда она припоминала случаи из тех времен, Виктор удивлялся, заявляя, что подобного никогда не случалось. Совсем скоро Гербера перестала пытаться понять, где находится правда, а где ее фантазия, остался лишь остов: болезнь дедушки, взрыв в поместье, побег в Этернет и директорская должность в Западном Ковене.

Ей было двадцать пять, когда в школе появилась Алиса Панфилова, дочь Михаила Панфилова, ответственного за то, что произошло с Виктором много лет назад. Конечно, девочка не имела к этому никакого отношения, но это не помогло Гербере успокоить бушевавшие в ее голове мысли. Она решила рискнуть и не дать ей дойти до школы. Если бы Гербера могла колдовать, все прошло бы куда проще, но пришлось использовать артефакты. За этим делом ее и застукала бабушка:

— Душа моя, что это ты делаешь?

— Я?! — тонким голосом воскликнула Гербера. — Я изучаю… вдруг эти старые артефакты нам пригодятся.

— И делаешь ты это прямо посреди тропы к замку, — понимающе кивнула Моргана. — Дорогая, ты не имеешь право отбирать у девочки возможность, которая должна быть доступна всем.

— Я ничего не отбираю, — Гербера злобно отбросила лезущие в глаза волосы. — Немного усложняю и всего-то. Она же вроде дочка гения, так пускай покажет свое интеллектуальное превосходство.

Моргана устало прикрыла глаза, но не попыталась помешать внучке творить свои маленькие гадости, тем более, что прекрасно понимала, что Алиса все равно попадет в школу. Ее расторопность в итоге сильно расстроила Герберу. Она надеялась, что девочке придется сидеть во тьме до самой ночи, когда заклятие, наложенное на лес, перебросит ее на территорию Ковена. Но финальный удар все равно был нанесен ей Виктором.

— Гера, я понимаю… — попытался успокоить он сестру.

— Нет, Виктор, ты не понимаешь! — она неловко махнула рукой и смахнула со стола кружку с чаем. Та разбилась вдребезги, но Гербера не обратила на это ровным счетом никакого внимания. — Ее отец буквально изуродовал тебя, и судя по тому, что я видела, девка пошла в папочку.

— Ее отец даже не знал, что делает не теоретические расчеты.

— А когда узнал, всплакнул, забрал деньги и ушел не прощаясь, — всплеснула руками женщина. — Он даже не попытался выкупить тебя после того, что совершил!

— Ты знаешь, он пытался… — поправил ее Виктор.

— Значит плохо пытался! — бросила ему Гербера. — В этой школе триста учениц, но ты решил завести знакомство именно с Панфиловой!

— Марго показалось, что мы сможем помочь друг другу, — неуверенно пожал плечами Виктор.

— Конечно, ведь для этого достаточно просто окончить начальную школу, — сказала Гербера с сарказмом.

— Ты просто ревнуешь.

— К кому? К ней?! Не неси чепухи, прошу тебя.

— Да, ревнуешь, — настаивал Виктор. — Слушай, мне уже надоело сидеть в подвале в гордом одиночестве, а Алиса не самый худший вариант для помощницы.

— Мне показалось, что с этой ролью она не согласилась, — скривилась Гербера. — Ей всего пятнадцать, а она уже гнилая изнутри от своего непомерного высокомерия.

— Все, хватит, — Виктор ударил ладонью по столу, — ты перебросилась с нею от силы парой слов, а уже выстроила полный психологический портрет в своей голове.

— Для этого много не нужно, просто попробуй смотреть выше ее декольте!

Виктор приподнял брови и нервно усмехнулся. Это была самая неубедительная и слабая манипуляция из всех, что она могла использовать. Теперь ее ревность и вправду стала абсолютно очевидна. Позже Гербера предпринимала повторные попытки вразумить брата, но с каждым разом эта тема раздражала Виктора все сильнее, к счастью, доставалось не только ей, но и Алисе.

Иногда она останавливалась и понимала, что ею руководит страх остаться одной. У нее никого не осталось, бабушка была уже в том возрасте, когда ко всем своим планам добавляла "если доживу". После пережитого у нее не было никакого желания "искать друзей", а Виктор был таким же неправильным и отвергнутым обществом, как и она сама. Потому она упрямо гнала от себя мысли о том, что однажды он влюбится и этому придет конец. Гербера просто надеялась, что это случится не так скоро…

Орлица пощелкала пальцами перед глазами девушки:

— Ты чего замерла?

Гербера огляделась и с удивлением заметила, что они стоят посреди мокрых скользких камней пещеры и явно уже далеко отошли от ее входа. Водяные струйки, бегущие с потолка, блестели в свете магического огня, который удерживала Орлица. Над их головами словно звездное небо сияли кристаллы маны.

— Зачем ты привела меня сюда? — испуганно спросила Гербера.

— Затем, что я пробовала по-разному, — вздохнула Орлица, — я пробовала говорить с тобой, убеждать, подбадривать, фрустрировать. Разве что не предлагала занять твое место.

— И что?

— И все это оказалось абсолютно бесполезно, — признала Орлица. — Твоя проблема сидит там, куда ты ее сама и посадила. Твой источник тянет силы из тебя самой, потому что ты отказываешься его использовать.

— Ты не знаешь, о чем говоришь.

— Объяснишь? — осклабилась Орлица. — Или сразу перейдем к грандиозному финалу?

— И что же ты, — Гербера выдавила из себя полную боли улыбку, — взорвешь тут все? Чтобы что? Чтобы заставить меня колдовать?

— Если придется.

— Валяй, — махнула рукой Гербера и упала на ближайший к ней камень, — проведем остаток своих дней в попытке выкопать себя из бездонной ямы.

— Есть хоть что-то, что имеет для тебя хотя бы малейшее значение?! — не выдержала девушка.

— Ничего, — холодно ответила Гербера, усталым взглядом оглядывая свою спутницу, — я буквально иду, потому что просто нужно идти. Ем, сплю, потому что так я буду чувствовать себя не потрясающе дерьмово, а просто дерьмово.

— А как же твой брат?

— Никакой он мне не брат, — выдохнула Гербера, — и никогда не был. Я сама придумала себе, что мы с ним нечто большее, чем пара случайных людей, которые как сходятся, так и расходятся. Дед всегда говорил, что те, кто не закрывает глаза на истину, уходят одинокими, но неодураченными. Если это все равно произойдет, зачем пытаться оттянуть неизбежное? Однажды я уже поверила, что это возможно. И что теперь? — она неопределенно махнула рукой в сторону темноты. — Давай, жги, обрушь тут все. Я и пальцем не пошевельну, чтобы выбраться.

— Значит, ты для себя все решила? — сощурилась Орлица.

— Уже давно.

— Тогда ты точно не будешь против, если я покажу тебе кое-что, — она подошла поближе.

— И что же? — Гербера продолжала смотреть на девушку безучастным взглядом. — Как безутешны будут те, кому я якобы была приятна?

— Нет, — Орлица резко охватила ее лицо своей ладонью, впившись пальцами в кожу, — как подыхает твой не-брат.

XXI. The End

Алиса за весь рассказ не смела вставить даже слово. Она знала, что Гербера не была особо рада ей поначалу, но считала, что они оставили этот момент далеко в прошлом. Однажды Гербера даже пригласила ее принять вместе ванну, вот правда позже вцепилась ей в волосы. Да и вытащить ее из страны фей удалось лишь потому, что Виктор застрял в библиотеке. Казалось, им удалось найти общий язык, но до сих пор она буквально ничего не знала о Гербере. Все представления Алисы основывались на том, что говорил о своей сестре Виктор. Сама же девушка старалась обращаться с Герберой как с хрупкой вазой, которую может разбить даже неосторожный взгляд, но не из заботы, а из нежелания разбираться с последствиями ее эмоциональных взрывов.

— Что она тебе показала? — тихо спросила Алиса, когда пауза в рассказе Герберы слишком сильно затянулась.

— Много чего, — поморщилась волшебница, смерив Орлицу презрительным взглядом, — но лучшие кадры она оставила под самый конец.

— Я уже говорила тебе, что до того пробовала очень много раз, — бросила ей Орлица, пытающаяся высечь искру из огнива, — и все они окончились провалом.

— Неужели просмотр всех версий продолжался целых два дня?!

— Всего лишь два дня, — невесело хохотнула Орлица, раздувая слабый огонек. — Это ничто в сравнении с тем, сколько попыток я сделала, чтобы добиться этого. Но теперь, — ее руки дрожали, в горле пересохло, — теперь у меня есть шанс.

— Шанс? — подозрительно переспросила Алиса. — Какой такой шанс?

— Ну не думала же ты, что она носится с нами исключительно из альтруистических соображений? — сказала Гербера. — Давай, пташка, расскажи, на кой черт ты устроила все это?

— Потому что я тоже хочу жить в узле, — глаза Орлицы увлажнились.

Алиса припомнила то, что ей пытались рассказать об узлах. Узел по своей сути — условия, при которых человечеству дано выжить. А вот те реальности, что окончились полным разрушением планеты…

— Ты родилась в тупиковой ветви?

Орлица кивнула:

— Узнала от матери, когда мне было десять. Помню, тогда я увлеклась работой охотников, тех, что из Цитадели, и наседала на нее с фантазиями, что поступлю на службу. Никогда не забуду ее лицо. Кажется, пока я молчала о будущем, ей удавалось сохранять спокойствие. А тут, — Орлица подкинула в огонь несколько веток, — она расплакалась. Тогда-то я и узнала, что мне не дано стать охотницей. Мне вообще не дано стать взрослой.

Огонь слабо потрескивал, неохотно переползая по немного влажной коре на другие ветви.

— Но разве так ты не отбираешь будущее у другой себя? — спросила Алиса, обнимая колени.

— Нет… не думаю, — Орлица сглотнула, — то есть, я не знаю наверняка, но ведь все это я, разница лишь в том, какую версию я осознаю, а через которые движусь незаметно для самой себя.

— Так значит, ты и сама не знаешь? — сощурилась Гербера.

— Даже если так, это не моя проблема! — оскалилась Орлица. — Только не делайте вид, что скорбите о ней, словно бы я задушила ее собственными руками у вас на глазах.

— Да я ни о какой из твоих версий скорбеть не буду, — нахмурилась Гербера.

— Брось, Гера, — осадила ее Алиса, — представь, что перед тобой лежали бы все варианты возможного будущего. Мне кажется, за все то время, что я путешествую по Ковенам, я могла умереть бесчисленное количество раз. Если бы я могла увидеть каждый из них, непременно стала бы параноиком или вообще предпочла бы умереть как можно скорее, лишь бы не сталкиваться с неопределенностью своего будущего.

— Говори за себя.

— Ты хотела бы знать будущее? — удивилась Алиса.

— Скорее была познакомлена с ним против своей воли, — ответила Гербера. — Как ты и сказала, у Виктора до сих пор было полно способов умереть, худшие среди них те, на которые я могла повлиять, но не стала. Однако же прошлое не слишком меня тронуло. Вот тогда-то она и перешла к будущему, — ее голос стал твердым и безжалостным. — Правда на свое она смотреть отказалась.

— То есть, вам пришлось смотреть будущее друг друга?

— Нет, — ответила Гербера, — просто в какой-то момент я перехватила инициативу. Там все работает точно так же как и в библиотеке Западного, руководит тот, в ком больше духовной силы.

Сейчас Алиса буквально кожей могла ощутить широту магических способностей Герберы. Удивительно, что ей так долго удавалось подавлять в себе свой личный бесконечный источник. Трудно представить, как долго еще будут мелькать еле заметные искры, когда Гербера касается чего-то. Магия была заперта в ней настолько долго, что сейчас уже трудно поддавалась контролю.

— Твоя цель изначально была в том, чтобы заставить ее колдовать?

— Методом проб я пришла к выводу, что это хоть и не единственная, но самая глобальная проблема, — Орлица зябко повела плечами, поднося руки к костру, — ты ведь уже сталкивалась с магической лихорадкой. Каждый затянувшийся случай оканчивается кататонией, что изначально является…

— Психическим синдромом, — догадалась Алиса. — Считаешь, что подавление магии может вызвать психические нарушения?

— Насколько я знаю, никто не занимался изучением этой темы. Но если избыточное использование приводит к бреду и галлюцинациям, то подавление…

— Все то время, что мы знакомы… — Алиса удивленно посмотрела на Герберу, та ответила ей робким взглядом, словно бы не понимала, о чем идет речь, — ты страдала депрессией?

— Я? Пф-ф-ф, — засуетилась Гербера, — может быть… Мне кажется, Виктор когда-то говорил о чем-то подобном, но я не особо слушала. — Она вздохнула и подняла взгляд к небу. На нем появлялись первые яркие звездочки. — Честно, я не думала, что со мной что-то не так, мне казалось, что после того, что мне пришлось увидеть — это само собой разумеющееся, но сейчас… — гримаса напряжения на ее лице вдруг разгладилась, делая ее красивой как никогда до сих пор, — в моей голове тишина.

Алиса подбадривающе сжала ее руку, и Гербера впервые нежно и тепло ей улыбнулась.

— А зачем же тогда ты взорвала пещеру? — спросила Алиса у Орлицы.

— Это была не я.

Алиса вновь перевела взгляд на Герберу.

— А что? Я разозлилась, — бесстрастно отозвалась девушка. — Уверена, тебе бы тоже не понравилось увиденное.

— А что сейчас? Как ты ко мне относишься… после всего.

— Мне пока еще трудно заставить себя думать, что вы с Виктором в самом деле не планируете оставлять меня, — призналась Гербера. — Кажется, что если я поверю в это, все тут же пойдет прахом. Так что, может, не прямо сегодня, но я обещаю, что научусь доверять вам обоим.

— Мне придется доверять тебе уже сейчас, — выдохнула Алиса. — Морриган разорвала связь со мной, чтобы я могла заключить союз с Орисницами.

— Жаль, я искренне надеялась на ее помощь, — цыкнула языком Гербера. — Но на что нам союз с этими самодурками? Достаточно будет просто зайти на территорию, и они примут решение о капитуляции.

— Дело в том, что Орисницы больше не правят Южным. Ковен захвачен другим богом. Морриган считает, что под их покровительством я смогу отвоевать его обратно.

— Вот так повезло, — мрачно сказала Гербера, отрешенно глядя в полыхающее пламя.

— С ними все настолько плохо?

— Хуже некуда. Горделивые, но по сути беззащитные — так их описывают урожденные, которым довелось повстречаться с ними. Правь они Южным как раньше, нам бы ничего не стоило разрушить тамошнее ядро, но теперь… Видишь ли, их место мог занять буквально кто угодно другой, потому я даже не представляю, с чем нам придется столкнуться.

Завтра утром они покинут Восточный Ковен и отправятся прямиком к алтарю Рожанниц, чтобы попытаться убедить их сотрудничать. Но сегодня в лагере для них готовили настоящий пир. Когда ученики отошли от первого шока, вызванного взрывом, они предположили, что Орлица и ее непутевые ученицы вернутся совсем скоро, а потому начали подготовку.

Гербера с интересом осматривала глиняную кружку, пока Лиса пыталась объяснить ей, почему дать глине просто высохнуть после лепки недостаточно, и как правильно осуществляется обжиг в печи. Охотники превзошли сами себя и на праздничном столе была не привычная птица, а настоящая оленина. Алиса поразила всех тем, с какой легкостью ее зубы теперь перемалывают кости. Под подбадривающие возгласы она без труда проделала то же самое и с сырым мясом и заведомо ядовитыми листьями плюща.

Лишь Орлица сидела в стороне от костра и утомленно смотрела в темные воды ручья. Алиса щелкнула Герберу по плечу и коротким движением головы указала на девушку. Гербера спешно опрокинула оставшийся в кружке кумыс и кивнула. Вместе они подошли к одинокой Орлице.

— Почему ты уверена, что тебе удастся перебраться в другую реальность? — спросила ее Алиса. — Едва понятно, как вообще все это работает.

— А я и не уверена, — тихо сказала девушка, — просто надеюсь, что если выйду отсюда вместе с тобой — спасусь.

Алиса перевела взгляд на Герберу. Выражение лица подруги было скептическим. Но выдумывать теории на основе известных им паттернов существования сознания — значит лишать Орлицу и без того тонкой ниточки, ведущей к спасению.

— А остальные? Они пойдут с нами?

— Некоторые хотят попробовать, другие считают мою идею полной чушью, а третьи и так удовлетворены мирами, в которых живут, — пожала плечами Орлица, кольца в ее косах мелодично зазвенели.

— Знаю, вы не считаете это чем-то важным, — начала Алиса, — но я хотела бы знать, как тебя зовут. Конкретно тебя, а не безумное множество твоих версий.

— Меня… — Орлица вдруг задумалась. Возможно она была здесь уже так долго, что не могла с ходу вспомнить свое настоящее имя, затертое множеством кличек и прозвищ. — Меня зовут… Индира.

— Приятно познакомиться, Индира, — улыбнулась ей Алиса.

Она подняла левую руку и с легкостью заставила ее опериться. Выдернув из крыла алое маховое перо, она передала его Индире, та вплела его в косу и улыбнулась сквозь слезы.

— Подожди-ка! — вдруг опомнилась Гербера. — А это разве не колдовство? Как тебе удается так быстро менять форму да еще и частично?

Алиса задумалась. Индира все так же сдерживала ее магические способности, но вот крылья появлялись и пропадали по велению одной лишь мысли, без попытки прорваться сквозь ограничивающий магию барьер, то же самое было и тогда, когда она обращалась в дракона.

— Это не совсем колдовство, — сказала Индира, — то есть, да, конечно, это магия, но не в том понимании. Знаете, как селекционеры создавали магических существ?

— Накачка маной до консистенции теста? — поморщившись, спросила Алиса.

— Да, это нужно для того, чтобы позже вылепить то, что необходимо, — она придержала крыло Алисы и предложила Гербере присмотреться поближе. Ее человеческая рука все еще была там, но некоторые ее участки стали длиннее и тоньше, пальцы расходились словно веточки, — процесс твоего "превращения" схож с этим. Я не смогу повторить такой же фокус, потому что даже в форме птицы, я все такой же человек.

— Получается, превращаясь в дракона, я отбрасываю свою человечность?

— Уверена, именно этому тебя и пытались обучить наши боги, — Индира осторожно сложила ее крыло, — это ведь они постарались? — Алиса кивнула. — Ты — чудовищная смесь клеток человека и дракона, а потому способна усилием воли менять свою форму. Даже если вокруг тебя и в тебе самой не останется ни капли маны, ты все равно сможешь обращаться.

— Кстати о богах, — складывая ладони сказала Гербера, — мы ужасно благодарны тому, что вы для нас сделали, однако мы пришли сюда по совершенно иной причине.

Алису вдруг пронзило осознание. Она растерянно окинула взглядом лагерь, в котором ученики Восточного устраивали беспорядочные танцы и распевали песни на незнакомом для Алисы языке, холм с каменным кругом, возвышающийся в отдалении, лес, наполовину уничтоженный огнем. Она пришла сюда, чтобы разрушить все это.

— Все-таки ты отвратительно лицемерна, — услышала Алиса голос мальчика.

Вскинув голову, она увидела перед собой Эрлика, рядом с ним была и Умай в овчинке, и Кайракан в разноцветных перьях.

— Вы знали, зачем я тут, в чем же я тогда лицемерна? — расстроенно спросила Алиса.

— В том, что ты пытаешься найти шанс все это спасти, — ответила Умай, — но такой возможности нет, Алиса. Чтобы уберечь Империю, ты должна уничтожить все магические ядра без каких-либо исключений.

— Я это понимаю, просто… — она снова бросила взгляд на учеников. — Тут так тихо и спокойно. Скажите, это место и в самом деле существует или все здесь это просто иллюзия?

— Это место сможет существовать, если ты дашь планете шанс вновь стать целой, — объяснила Кайракан, — сейчас это не более, чем наше воспоминание о том, каким мир был до Раскола.

— Отбрось сомнения, — сказала Умай, опуская капюшон и распуская длинные золотистые волосы.

Поискав что-то у себя на груди, она сняла с шеи маленький кварцевый кристалл и передала его Алисе:

— Как только вернетесь в свой мир, разрушь его дыханием дракона и Восточный Ковен падет.

— А сколько мы провели тут? — спросила Гербера. — Относительно времени снаружи, конечно.

— Нисколько, вы вернетесь в то же мгновение, в которое и исчезли, но должна вас предупредить. Избегайте городов, передвигайтесь скрытно, особенно ты, Гербера. Твои алые волосы все равно что сигнальный огонь.

— Точно, — прошептала Алиса, — все наверняка уже знают, что ты мне помогаешь.

Гербера задумалась:

— У меня есть идея, но тогда… Алиса, нам придется на некоторое время разделиться.

— Это на сколько?

— Встретимся в стенах Южного Ковена, — спокойно сказала Гербера, — не волнуйся, я отыщу тебя. Уверена, Марго сможет помочь тебе с поиском алтаря. Но мне и правда нужна хорошая маскировка и это нечто большее, чем просто перекрасить волосы. Иначе урожденные меня признают лишь окинув взглядом. То, что до сих пор я считалась отрекшейся от магии сработает нам на руку.

Алиса тяжело вздохнула. Меньше всего ей хотелось оставаться одной перед лицом предстоящих событий, но если они сначала пойдут к алтарю, а потом наводить маскировку для Герберы — потеряют немало времени. Разделиться было достаточно здравым решением. Решением, которое прежняя Гербера вряд ли приняла бы.

Никто не будил их ранним утром. Ученики спали столько, сколько хотели. Им больше не нужно было с утра идти на охоту — это был их последний день в Ковене. Алису удивило, с каким единодушием они приняли то, что случится, словно бы всегда знали, чем окончится ее пребывание здесь. Возможно, и в самом деле знали.

Перед отправлением они стояли, держась за руки. Орлица оказалась не права, почти все из них предпочли пойти вместе с Алисой. В стороне остались лишь те, чьи жизни и так находились в узлах. Никто из этих молодых людей не хотел наблюдать своими глазами конец Земли, и их тяжело было за это винить. Однако, как и Орлица, никто из них не знал, сработает ли такой план. Боги предпочли хранить молчание, издалека наблюдая за отбытием учеников.

Алиса нервно сглатывала, ее рука сильно вспотела. Слева ее держала Гербера, справа — Индира. Секунды шли, а Алиса так и не могла понять, чего же они на самом деле ждут. Она пыталась как можно дольше держать глаза открытыми, но все же ей пришлось моргнуть.

Она стояла посреди старого заброшенного здания. Ее палец указывал на самую большую из мозаик, изображающую парящее дерево с длинными, толстыми вьющимися корнями. Рядом с ней была только Гербера и больше никого…

Плейлист

CASHFORGOLD — On My Mind

Halsey — Colors

Massive Attack — Teardrop

Empathy Test — Losing Touch

Народная — Гори-гори ясно

Бюро — Всё ещё люди

Rise Against — Savior

Palisades — Hard Feelings

SQWOZ BAB — АУФ

vrsty — Never Again

The Broken View — Something Better

Hands Like Houses — Developments

Break My Fucking Sky — It Was Forever. Until It Ended

The Truth Is Out There — Lizard Skin

Sigur Rós — Inní mér syngur vitleysingur

Sting — Desert Rose

Snow Patrol — Open Your Eyes

Vangelis — Ask the Mountains

Shinedown — Her name is Alice

Nick Cave and the Bad Seeds — O Children

Daughter — The End