Обложка Двойник Короля 9

Двойник Короля 9

Артемий Скабер

0% прочитано
Стандартный
Артемий Скабер

Двойник Короля 9

Глава 1

Пока мы шли по лагерю, я думал. Мои действия внешне кажутся поступками юнца — независимого, упрямого, вспыльчивого. Ну и пусть. Нужно же показывать, что я молодой и горячий. Не просто так это продолжаю делать и даже усилил свои подвиги.

Лучше и не придумаешь, когда тебя недооценивает враг. А именно так я отношусь к майору. Мутный тип с самого начала слишком странно себя ведёт: то резко, то мягко. Как будто не может определиться, кто я ему — враг или союзник. Осталось только узнать, что он хочет от меня и как планирует использовать.

По дороге смотрел на изменения в лагере. Чем дальше продвигались, тем сильнее бросалась в глаза обстановка. На передовой солдаты в обносках, пользуются дерьмовым старьём, а тут…

Форма новее, оружие чище. Меньше грязи, больше порядка. Словно из одного мира в другой переходим. Это я, конечно, замечал и раньше, но не настолько явно.

Бойцы, встречавшиеся нам по пути, останавливались, провожая долгими взглядами. Некоторые перешёптывались, показывая в нашу сторону. Я слышал обрывки разговоров:

— Это он!

— Тот самый, который турок раскидал...

— С новым оружием...

— Зеркальный...

Последнее слово резануло слух. Новое прозвище? Видимо, из-за моей тактики «отражения» турецких хитростей.

Офицеры глядели косо, с плохо скрываемой завистью. Ещё бы, какой-то сопляк в первую ночь устроил такое, чего они и за месяцы не смогли достичь.

Поэтому какое-то время я побуду примерным. Посмотрим, как Сосулькин себя будет вести. Да и вообще, интересно узнать, что у них тут происходит. Судя по увиденному нами на передовой, полный бардак.

— Не расскажешь, что это было? — спросил меня майор, повернувшись.

— Вы о чём? — поднял бровь.

— О том же, что и все, — хмыкнул он. — Будто ты дал зелья своему взводу, оружие, как-то защитил их от новых возможностей турок.

— Это правда, — пожал плечами.

— Чего? — остановился мужик и уставился на меня. — Как? — он сжал кулак и зубы.

Я смотрел на него и не мог не улыбаться. Вот это реакция! Весь красный стал, словно его жаба душит. Ещё немного, и дым из ушей пойдёт.

— Ну, вы тоже аристократ, должны понимать, что у всех нас есть свои секреты, — хмыкнул я.

— Магинский! — рявкнул Сосулька и тут же взял себя в руки. — Ты хоть понимаешь, что сделал?

— Провёл замечательную атаку, положил много врагов, добил остатки и ещё языков притащил, — перечислил по пальцам, словно объясняя очевидное ребёнку.

— Да! То есть нет! — затряс головой майор. — Почему ты такой проблемный?

Глупый вопрос. Я никогда не был проблемным, это другие видели во мне проблему. Я просто эффективен, целенаправлен и в меру амбициозен. Возможно, чересчур в меру, но ничего не могу с собой поделать.

— Я? — указал на себя. — В чём? Всё ведь делаю, чтобы выполнять приказы и поставленные задачи.

— Да! То есть нет! — снова замотал головой мужик. — Вопрос не в том, что делаешь, а как. Ты это понимаешь?

Он остановился и развернулся ко мне. Его лицо исказила гримаса, сложно сказать — злость это или отчаяние. А может, просто крайняя степень раздражения от того, что я не вписываюсь в его планы, какими бы они ни были.

— Нет, — пожал плечами. — Главное — сделать. А цели и средства любые хороши, особенно на войне. Ведь победителей не судят.

— Ты... Ты... — тряс на меня пальцем мужик. — Сначала припёрся сюда без документов, собрал информацию, уже отдал её в ССР. Тут начались проверки, офицеров допрашивают, всё кипит. Да здесь половина руководства хочет тебя придушить!

В его словах явно читалось: «Ты мешаешь, лезешь не в своё дело». Это только укрепило мои подозрения. Тут не просто бардак, а настоящее гнилое болото. И я в него бросил камень, большой такой камешек. А всем уютно в болоте сидеть было.

— Правда? — улыбнулся. — Ну, тогда хорошо постарался.

— Нет! Нужно всё делать деликатно, мягко. Это же армия, — попытался Сосулькин прочитать мне нотацию.

Я с трудом сдержал смех. Деликатно? Мягко? На войне? Может быть, ещё чайные церемонии устраивать перед боем? Или приглашения туркам на бал отправлять, прежде чем стрелять?

— Я с вами не согласен. Это не барышни в первую брачную ночь. Тут гибнут люди, здесь не время и не место для соплей и расшаркиваний, — ответил, глядя ему прямо в глаза.

Мы снова двинулись вперёд. Вдалеке раздавались глухие взрывы: артиллерия продолжала работать. Но звук здесь, в тылу, казался просто далёким громом. Будто и не война вовсе, а обычная гроза.

— Ну, как знаешь, — хмыкнул майор. — Хочешь — лезь на рожон. Только смотри, чтобы тыл был прикрыт. Всякое может случиться.

Вот это уже интереснее. Угроза? Намёк? Предупреждение? Разные варианты, но все неприятные.

— Мне нужно бояться своих же? Любопытно выходит: враг не только там! — махнул рукой в сторону турков. — Мне здесь нравится.

Сосулька поморщился, и мы пошли дальше. То, что он говорил... Да, в его словах есть логика. Чтобы тут всё было в таком состоянии, много людей задействованы. А может быть, это даже чья-то воля. И если второе, то без генерала южной армии не обойтись. А даже если это так, в любом случае мне не помешает.

«Лахтина», — мысленно позвал я.

«Да, мой строгий хозяин», — отозвалась королева скорпикозов из пространственного кольца, в её голосе сквозила ирония.

«Что думаешь об этом? Тебе не кажется странным, что снабжение на фронте такое дерьмовое, а турки используют какие-то новые магические штуки?»

«Мне странным кажется, что ты обращаешься ко мне за советом», — в её тоне явно слышалась усмешка.

«Просто пытаюсь собрать разные мнения».

На самом деле, хотел её проверить, как идёт наказание. Думаю, что скоро выпущу королеву погулять. Поэтому хочу убедиться в её намерениях и состоянии, особенно после того, что было недавно.

«Думаю, люди всегда играют в свои мелкие игры. Даже когда речь идёт о жизни и смерти. Особенно тогда».

Прервал разговор. У неё, как всегда, сложное отношение ко всему. Но что-то в словах Лахтины есть. Точно какая-то игра. И я в неё встрял, не зная правил, но это только пока.

Не понимаю, какие подковёрные игры тут происходят. Для братьев Ростовских это всего лишь война, а для людей — судьбы. И не то чтобы я такой поборник правды и справедливости, хотя и не без того. Но... Меня сюда отправили, а значит, буду действовать, как привык. Жёстко, чётко и быстро. У выявления ситуации на фронте, о которой, может быть, и догадывались, есть и ещё одна причина.

Давление... Я тут не просто за титулом, но и за преданными воинами. А что будет, когда они увидят, как того, кто старается для своих, жмут? Хмыкнул. Преданность дорогого стоит.

Уже давно думал: «Ну, будет у меня город Енисейск. А дальше что?» Имперские там не нужны, земельными не заселю. Их мало, пусть лучше у себя на меня трудятся. Поэтому требуются люди. Много! Преданных, умеющих воевать.

А где их проще всего найти? На войне. Но, к сожалению, этот путь долог, тернист и опасен. Всё, как я люблю. А получу в итоге... именно то, что мне и нужно.

Начало положено. Ну, и нужно как-то усложнить жизнь императору. А то теней своих посылает, землю у меня отжать пытается. Уже через Сосульку несколько родов получили по носу.

Осталось лишь стать героем войны, и тогда уже просто так оболгать и надавить не получится. Ведь когда я вернусь, меня ждёт суд земельных аристократов, где скажут, что я, плохой Магинский, напал на людей императора. И к нему готовлюсь. Даже здесь можно многое сделать для той жизни.

Уже минут двадцать идём. Чем ближе к штабу, тем заметнее разница. Солдаты тут совсем другие, почти все — маги. Чувствую силу их источников. От некоторых веет таким могуществом, что аж зубы сводит. Не пятого, даже не шестого ранга.

Оружие тоже отличается — автоматы. Модернизированные, с деталями, которых я раньше не видел. Форма чистая, новая. У многих на груди нашивки — отличительные знаки военной элиты. И все они смотрят на меня, не скрывая интереса. Кто-то с уважением, кто-то — с насмешкой. Знают, кто я и зачем пришёл? Или просто любопытны?

Наконец, мы вышли к большому шатру. Его полотнища — тёмно-зелёные, с золотой оторочкой — слегка колыхались на ветру. По обеим сторонам у входа застыли часовые — рослые, плечистые, с каменными лицами. Оба — маги не ниже седьмого ранга, я почувствовал это сразу.

Сосулькин козырнул им, и мы вошли внутрь. Пространство шатра оказалось больше, чем можно было предположить. Здесь около десятка офицеров, склонившихся над картами и документами. Магические артефакты освещения давали ровный, немигающий свет. В воздухе витал запах дорогого табака, кофе и парфюма. Совсем другой мир, не имеющий ничего общего с грязью окопов.

Мой заларак уже приготовился к атаке, монстры наготове. Даже зелья против некромантической магии рядом, чтобы дать Лахтине и выпустить её. Хоть я и не чувствовал непосредственной угрозы, но расслабляться не стоит.

— Свободны! — произнёс мужик за сорок Сосульке. Тот кивнул и вышел.

Высокий, широкоплечий, с военной выправкой. Полковник, судя по погонам. Лицо жёсткое, с резкими чертами, словно высеченное из камня. Глаза — холодные, серые, смотрят цепко, оценивающе. Такой взгляд прожигает насквозь, заставляя чувствовать себя голым. Он посмотрел на меня.

— Итак, ты и есть Магинский? — спросил, чуть морщась, словно имя моё имело неприятный привкус.

— Так точно. Старший лейтенант Магинский Павел Александрович, земельный барон из-под Енисейска, — ответил я, вытянувшись по струнке.

— И что же ты вытворяешь, барон? — в его голосе прозвучала сталь.

— Простите?..

— Выдал другое оружие своим людям, зелья, защиту от магии турок, — снова озвучил факты, словно зачитывал обвинительный приговор.

— Так точно.

Мужчина сделал шаг ко мне. Его рост, осанка, сила — всё создавало впечатление монолита, неприступной скалы. Но меня этим не запугать, я видел и похуже. Даже я сам не лучше в хорошие дни.

— Ты кем себя возомнил? — полковник навис надо мной. — Все гудят, что в армии есть любимчики и что если присосаться к земельному, то и жизнь слаще будет, и обмундирование лучше…

Он сверлил меня взглядом, ожидая реакции. Страха? Раскаяния? Извинений? Не дождётся.

— И? — спросил я. — В чём проблема?

— Ты дурак? — хмыкнул мужик.

— Никак нет, — выпрямился ещё сильнее. — Но до сих пор не понимаю.

— Значит, так: соберёшь оружие у своих, зелья — всё, что сделал, и сдашь на склад. И свои припасы! — заявил полковник.

— Нет, — ответил спокойно, но твёрдо.

Мужик на секунду опешил. Видимо, привык, что его приказы выполняются безоговорочно. Такие типы всегда плохо реагируют на отказ, особенно от нижестоящих по званию.

— Что? Что ты сейчас сказал? — его голос стал тише, но опаснее.

— Я сказал «нет»! — повторил. — Господин полковник.

— Ты ослушиваешься прямого приказа? — мужик начал нависать надо мной, его лицо побагровело.

— Так точно, — кивнул, не отводя взгляда.

Внутри всё напряглось. Ситуация могла обернуться по-разному. В худшем случае надо будет прорываться с боем. Но я надеялся, что до этого не дойдёт. Ведь у меня есть свои козыри.

— Да я тебя разжалую! А потом в карцер. Пойдёшь обычным рядовым! Ты меня понял? — он уже почти кричал.

— Нет, — снова ответил я. — Положение три соглашения земельных аристократов с императором, пункты с шестого по десятый. Моя собственность — только моя, как и земля. Всё, что я привёз с собой, не подлежит конфискации и отъёму. Это раз. Два: я имею право распоряжаться своим имуществом, как захочу. Чтобы меня разжаловать, нужен военный совет, поскольку я офицер и земельный аристократ, а минимальное звание — прапорщик.

Полковник поднял брови. Видимо, не ожидал, что какой-то сопляк знает свои права и не боится их отстаивать.

— Поэтому, господин полковник, ни я, ни мои люди ничего не сдадут, — резюмировал.

Мужик прищурился, словно увидел меня в новом свете.

— Тогда я заберу твой взвод, — улыбнулся он.

— А я своё — у них и выдам следующим, — пожал плечами.

— Тогда ты не получишь людей.

— Как прикажете. Вы же полковник, вам виднее, нужны ли офицеры на поле боя, а солдатам — хорошее обмундирование и оружие, чтобы побеждать, или нет...

Настала пауза. Мы смотрели друг на друга, как два хищника. Я понимал, что проверяют меня. Зачем? Вряд ли просто из прихоти. Такие люди ничего просто так не делают.

— А про тебя не врали, — засмеялся он. — С яйцами, хоть и сопляк.

Он хлопнул меня по плечу, и напряжение тут же спало. Значит, всё-таки проверка на прочность. Интересно, что бы произошло, если бы отказался? Выпнули бы восвояси? Или что похуже?

— Расслабься, я просто проверял, — сказал полковник.

Выдавил из себя улыбку, подумав: «Ты даже не представляешь, на какой волосок от смерти был» . Плевать, положил бы всех тут, если бы кто-то разинул пасть на моё.

— Пойдём! — махнул он рукой.

На полу подняли дверцу, и мы спустились по лестнице — не меньше десяти метров в землянку. Каменные ступени, древние, стёртые сотнями ног. Стены укреплены деревянными балками. Внизу оказалось просторное помещение, похожее на бункер.

Военных стало больше, выросли и их ранги. Я чувствовал это источником. Здесь собрались сильнейшие маги армии — не меньше седьмого каждый. Некоторые, возможно, даже архимагистры. Такая концентрация силы в одном месте говорила о многом.

Земляные стены укрепляли металлические конструкции, а освещение давали магические кристаллы, подвешенные к потолку. Пол устлан коврами, поглощающими звук шагов. По углам стоят солдаты охраны — неподвижные, как статуи.

Вокруг большого стола толпились офицеры, обсуждающие что-то вполголоса. При нашем появлении все замолчали и обернулись. В их взглядах читалось удивление, смешанное с недоумением.

— Что это за проверка была? — спросил я полковника.

— Хотел посмотреть, действительно ли ты такой, как о тебе говорят, — откровенно ответил он. — И да, Магинский, не подкачал. Только вот характер твой... Не каждому понравится.

— А вам?

— Мне — да, — улыбнулся мужик. — В армии нужны люди с яйцами, а не только с погонами.

Я понимал, что это не просто комплимент. Он оценивал меня, прикидывал, какую пользу может извлечь и как использовать. А, возможно, как надавить, чтобы я стал послушным.

Проверка оказалась странной. Она показала, что я — аристократ, знающий свои права, и боевой офицер, уверенный в своих силах. Ни то, ни другое не редкость, но вместе — ценное сочетание.

Мы прошли ещё немного и попали в отдельное помещение — что-то вроде кабинета. Здесь был стол с разложенными на нём картами, несколько стульев и полки с книгами и документами. Настоящий подземный штаб.

За столом сидел мужчина. Даже не взглянув, я понял, кто это: тот самый человек… кто стоит за майором Свиридовым, который отправил меня рядовым в часть. Тот, кто хотел от меня избавиться, не марая рук. Великий князь Ростовский — брат императора и генерал южной армии.

Ну здравствуй! Посмотрим, что ты задумал и чего добиваешься, и главное… Как поможешь мне в моих задачах и целях.

Мужик сидел за столом с картами, на которых были отметки красным и синим. Он внимательно их изучал, не подняв голову при нашем появлении.

Его светлые волосы тщательно уложены, форма сидела безукоризненно. Во всём облике чувствовалась властность, привычка повелевать. Но было в нём и что-то ещё — усталость, которую не скрыть ни выправкой, ни дорогой одеждой.

— Ваша светлость, — мягко, почти елейно произнёс полковник.

— М? — поднял взгляд генерал. — Борис? А это?..

— Магинский, — меня легонько толкнули вперёд.

— Генерал! — козырнул я.

— Хм, — ухмыльнулся мужик устало. — Тот самый, о ком сейчас все говорят?

— Так точно! — ответил полковник.

Великий князь вышел из-за стола и подошёл ко мне. Осмотрел с головы до ног, словно товар на базаре. Его взгляд был цепким, оценивающим, но не враждебным. Скорее, заинтересованным.

Глаза — голубые, как и у царственного брата (видел на портретах), но с зеленоватым оттенком. В них застыло что-то странное, не поддающееся определению. То ли мудрость полководца, то ли хитрость политика. Не поймёшь.

— Магинский, — произнёс он властно. — Эта фамилия появляется всё чаще. Сначала операция в офицерской школе, потом, когда вы, молодой человек, спасли от монстров своих товарищей. Недавно я подписывал договор о создании полевой лаборатории для вас. Теперь тут вы без документов выявляли слабости фронта. В первом бою проявили себя, и ваш взвод... Знаете, если бы не возраст, я бы подумал, что очень хотели обратить на себя внимание, и у вас это получилось.

— Благодарю! — ударил каблуками.

Ну наконец-то! Меня заметили. Всё, как и планировалось. Для титула необходимо завоевать его расположение, заинтересовать, чтобы потом попросить об услуге. Ещё бы понять, что происходит на фронте. Что-то тут не так, и я почти нащупал, в чём дело. И если он всё-таки против меня, то… Тогда в действие придёт план «Б».

— Ты! — дёрнулся полковник. — Наглец!

— Не нужно, — мягко остановил великий князь. — Молодой человек знает себе цену и не на словах, а действиями показывает свою ценность. Вот есть только одно маленькое «но»...

Я ничего не ответил, ожидая продолжения.

— Вы почти испортили наш план. А мы его готовили почти полгода, — заявил генерал.

Распахнул глаза. Какого? В смысле? Мозг тут же начал анализировать. Какой план? В чём он мог состоять? Десятки вариантов вспыхивали и тут же затухали. Я искал тот, что подошёл бы.

Момент, когда всё понял, почти физически ощутил. Как щелчок в мозгу. Всё сложилось: плохое снабжение, отсутствие зелий, шаткая оборона, странное поведение командования. Это не бардак, это... стратегия. Вы решили так действовать? В целом неплохо, но жертвы... Я бы не стал использовать такой способ.

— Слабость армии, — начал я тихо. — Специально показываете врагу, что слабы. Плохое обмундирование, оружие, недостача солдат, отступление на несколько километров. Вы хотели заманить их, устроить тут генеральное сражение.

— Что? — удивился полковник. — Как? Кто? Ваша светлость, я найду тех, кто проболтался, и не важны погоны. Всех под трибунал.

— Ха-ха-ха! — засмеялся князь. — Постой ты. Значит, то, что генерал-майор Большаков и другие просили об аудиенции некоего Магинского... Теперь понятна причина.

— Ваша светлость, — чуть склонился полковник.

— Магинский... Пусть ваша атака и не совсем испортила план — хочу заметить, мой, и я считаю его хорошим, — всё же кое-какие проблемы вы создали. Языки, которых схватили, кое-что рассказали, и это внушает доверие.

— Благодарю, — снова выпрямился.

Они намеренно создавали образ слабой, разлагающейся армии, чтобы заманить турков в ловушку. Втянуть их в глубокий и опрометчивый удар, а потом окружить и уничтожить. Но я что-то нигде не видел подкрепления. Десятки тысяч солдат просто так не перекинешь.

Неплохая стратегия, если бы не одно «но»: для этого приходится жертвовать своими людьми. Многими своими людьми. И это мне не нравилось. Совсем.

— Что же с вами, молодой человек, делать? Продолжать выделяться я позволить вам не могу, — покачал он головой. — Что же сделать? А? Может, отправить вас домой? Вы себя проявили, даже до старшего лейтенанта дослужились, награды есть. Наверное, так и поступлю, — кивнул генерал своим мыслям.

Домой? Сейчас? Без титула, без достижения целей? Нет, это не вариант. В один момент под угрозой оказались все мои планы. Нет, такого нельзя допустить. Я не для того сюда пробивался, чтобы вернуться ни с чем.

— Разрешите обратиться? — подал голос.

— Разрешаю, — повернулся князь.

— У меня есть идея, как я могу быть полезен, и при этом ваш план продолжит работать, — произнёс я.

— Наглец! — дёрнул меня полковник. — Ты, сопляк, со своими советами к брату императора? К генералу южной армии? Да я тебя...

— Говори, — хмыкнул князь. — Если ты догадался так быстро, что я разрабатывал месяц, может, у тебя есть светлая идея.

***

В этой части попытаюсь кое-что интересное организовать. Надеюсь получиться, чтобы не просто война была, но и в некотором виде собирательство. Кое-какие приготовления уже сделаны Павлом, осталось всё только воплотить в жизнь. Это так намёк и некая пасхалка. Стараюсь, чтобы история не была линейной - только прокачка, только битвы. Надеюсь вы замечаете.

Про лайки и комменты и награды даже напоминать не буду =) Вы итак всё знаете...

https://author.today/work/436125

***

Глава 2

Придётся предложить то, что я не совсем планировал. Как из этого извлечь выгоду — примерно уже понятно. Осталось продумать детали. Специально держал небольшую паузу, чтобы внимание генерала было полностью приковано ко мне.

Во взгляде Ростовского читалось нетерпение. Он, скорее всего, живёт по принципу «время — деньги». Но для меня эта пауза была необходима.

Крепкий мужчина в генеральской форме, с чётко очерченными скулами и ледяным взглядом терпеливо ждал. Полковник Топоров же за его спиной уже начал переминаться с ноги на ногу и нервно покашливать.

— Ваша светлость, — начал я. — Мой отряд... Предлагаю из него сделать некий пример. Я вместе со своими людьми буду крошить турок, а все остальные военные — действовать по стратегии.

— И что это даст? — поморщился полковник, словно от зубной боли.

Из-за его мины могло бы скиснуть даже свежее молоко. Не люблю таких людей, лезут постоянно со своим мнением, хотя их никто не спрашивает. Если бы спрашивали, я бы ответил, что этот тип вообще не должен находиться рядом с князем.

Сложность в том, чтобы и план генерала сохранить, и мне своих целей достичь, и... солдатам как-то помочь. С тем, что есть сейчас, это просто нереально. Ладно!

— Я земельный аристократ, — продолжил, подбирая слова осторожно, как сапёр работает с миной. — Сделаем меня самостоятельным игроком. Пусть турки ломают голову, почему я тут, зачем и чего добиваюсь. А в это время будем им постоянно путать карты.

Генерал слушал внимательно, склонив голову набок. Его глаза — светлые, почти прозрачные — анализировали каждое моё слово, каждый жест. Это не тот человек, которого можно обмануть дешёвыми трюками. Но мне и не нужно было его обманывать, только подвести к необходимому решению.

— До сих пор не понимаю, какая от этого выгода, — хмыкнул Топоров, покачиваясь на каблуках. — Ты получаешь свободу, творишь, что хочешь, а армия? При чём тут она?

Лицо полковника от напряжения стало пунцовым, а кадык ходил вверх-вниз, словно помпа. Ему явно не нравилось, ведь какой-то молокосос предлагает то, что должен предлагать генерал.

— Уверен, вам доложили, из каких я войск и какова моя главная цель здесь, — говорил, обращаясь к князю. — Это тоже можно будет использовать.

В помещении стоял стойкий запах хорошего табака и чего-то ещё... Власти? Она заполняла собой всё пространство вокруг великого князя.

— Магинский, что ты тут велосипед городишь? — никак не унимался полковник. — Его светлость уже всё продумал.

— Подожди, — хмыкнул генерал, поднимая руку в останавливающем жесте. — Молодой человек, очень хочу познакомиться с вашим учителем. Вы так деликатно давали предложения без того, чтобы подойти к главному. Сделали всё, чтобы я сам понял.

Я сдержал улыбку. Ещё бы, если бы в лоб это сказал, реакция оказалась бы совершенно другой. Успел заметить, как полковник Топоров нахмурился, пытаясь уловить что-то между строк.

— Боря, старший лейтенант предлагает нам сделать его отряд мишенью, — подошёл ближе великий князь. Его дорогие сапоги глухо стукнули по деревянному настилу. — У них хорошее оружие, зелья, на бойцов не действует новая тактика турок. Ещё почему-то мины не взорвались, к тому же и монстров покрошили, — он остановился, пристально глядя мне в глаза. — А мы в свою очередь пустим слух, что это новый подход и что скоро прибудут такие же, как они, причём много.

Я выдержал взгляд. В политические игры играю почти всю жизнь, да не одну, хоть и не по своей воле. Сейчас же наслаждался моментом. Хитрое выражение лица генерала свидетельствовало лишь об одном: мой план сработал. Он подхватил эту идею, развил её и уже считает своей.

— Ваша светлость, — поднял брови полковник. — Что вы имеете в виду?

Он, казалось, был немного туповат. Или просто привык выполнять приказы, а не думать. Великий князь посмотрел на него с лёгким раздражением.

— Первое, что будут делать турки, — это пытаться их убить, схватить, допросить, — начал объяснять генерал с видом учителя, растолковывающего простейшие вещи непутёвому ученику. — А следом противнику придётся пойти в массовое наступление быстрее, чтобы такие вот укреплённые отряды не усилили нашу армию. Тем самым мы получим генеральное сражение раньше, чем планировали.

Самое сложное в таких ситуациях — не выдать своего торжества. Я сохранял бесстрастное выражение лица, хотя внутри всё ликовало. Великий князь купился на мою стратегию.

Военный, который ранее сопровождал, смотрел то на меня, то на генерала. Тряс головой, пытаясь понять, что тут сейчас произошло. Его маленькие глазки бегали из угла в угол, а испарина на лбу становилась всё заметнее.

— Храбро, умно, хитро, — оценил моё предложение великий князь. — Магинский, а вы интересный земельный аристократ. Не зря ваша фамилия постоянно мелькает в отчётах. Ступайте, а я подумаю. Сегодня получите ответ, отправляетесь ли вы домой или же ваше предложение будет принято. И, если второе... Можете рассчитывать на мою поддержку и благодарность.

Я коротко кивнул. «Ступайте» прозвучало как приказ, поэтому решил не испытывать судьбу лишними словами. Интуиция подсказывала, что моё дело сделано: идея запала генералу в душу. Теперь он обдумает все детали, взвесит риски и выгоду. И решение, уверен, будет в мою пользу.

Полковник повёл меня обратно. Этот Борис молчал, его плечи были напряжены, а походка стала резче. Я тоже молчал, ведь лишние слова могли только испортить сложившееся впечатление.

Мы поднялись выше и вот уже оказались в шатре. Военный вывел меня на улицу и, не сказав ни слова, удалился, бросив последний, полный подозрения взгляд.

***

Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая небо в оранжево-красные тона. Вдалеке всё ещё слышались редкие артиллерийские залпы — да уж, война не спит никогда…

Майор Сосулькин нашёл меня почти сразу. Он стоял возле большой палатки с зелёным крестом — видимо, полевого госпиталя. Заметив, сделал несколько шагов навстречу. Его движения оказались отрывистыми, нервными.

— Ну что? — тут же обратился ко мне майор. — Как всё прошло?

Его глаза буквально прожигали огнём. От нетерпения он то и дело приподнимался на цыпочки, словно это могло как-то ускорить мой ответ.

— Хорошо, — улыбнулся я. — Даже лучше, чем могло быть.

Сосулька нахмурился, он явно ожидал больше информации. Правый уголок его рта непроизвольно дёрнулся. И офицер принялся вертеть в руках какую-то бумажку, сворачивая и разворачивая её.

— О чём ты? — уставился на меня Сосулькин. — Тебе что-то предложили?

— Простите, Эдуард Антонович, не могу сказать. Государственная тайна, — пожал плечами, чем ещё сильнее заинтриговал мужика.

Сосулька напрягся, его глаза на мгновение сузились. Я видел, как он сдерживается, чтобы не схватить меня за грудки и не вытрясти всю информацию. Но вместо этого офицер только сжал челюсти.

— Ладно, — процедил майор. — Но учти, Магинский, я узнаю рано или поздно. И если ты что-то затеваешь за моей спиной… Игры со мной тебя приведут только к одному концу — к…

Он не закончил фразу, но угроза была ясна. Я только кивнул, продолжая улыбаться. Улыбка была тем инструментом, который лучше всего выводит из себя таких людей, как Сосулькин.

— Куда идём? — спросил я, меняя тему.

— К твоим, — буркнул майор и двинулся вперёд.

Мы шли между палатками и временными строениями. Солдаты сновали туда-сюда — кто с оружием, кто с ящиками припасов. Многие с интересом провожали нас взглядами. Казалось, весть о ночном бое уже разлетелась по всему лагерю.

Майор вёл меня, не оборачиваясь, но я чувствовал его напряжение — оно исходило от него почти физически. Моя скрытность злила Сосулькина, и это даже в какой-то степени забавляло.

Наконец, мы дошли до места, где расположились бойцы. Майор указал на них рукой и ушёл, не попрощавшись. Я проводил его взглядом. Что ж, ещё один недовольный в копилку, но это уже не моя проблема.

***

Меня довели до места нашей лёжки. Солдаты уже проснулись и ждали каких-то слов или приказов. Но я просто сел и закрыл глаза.

«Твою мать!» — первое, что пришло на ум. Думал, что как-нибудь спокойно, размеренно добьюсь своей цели. Но не вышло, придётся ускоряться. Сделал глубокий вдох и выдох.

Ростовский... Я так и не понял, что у него на уме. С одной стороны, вроде бы сделали меня рядовым через Свиридова и сильно усложнили путь. Но с другой... Вот я тут и стою перед ним, а он уже отправляет меня домой.

В военной части, когда всё только начиналось, я и подумать не мог, что окажусь прямо перед великим князем, буду предлагать ему свои стратегические решения. Я видел более сложный и тернистый путь…

В целом предложение его не лишено выгоды — закончить всю эту эпопею с войной и заняться родом. Но всё остальное... Пошло бы через одно место. Стоп! Неплохо. Очень неплохо.

Не зря великий князь занимает свою должность. Меня тупо проверяли! Вот только зачем и для чего? Внимание я привлёк, аудиенцию получил, и тут на тебе. Сначала полковник яйца крутит, а следом генерал. Значит, планы на меня уже были. Вот только точно не такие, как предложил я.

Теперь по поводу особого отряда Магинского. Начну с минусов: будет сложно. По факту мы сами по себе и в битвах, и в операциях. Мы элита, которая должна постоянно показывать результаты. Тем самым злить и заставлять действовать турок. И, если генеральное сражение приблизится, — это хорошо… Но вот мишени на моей спине и на моих людях — это хреново. Плюс в том, что получаю свободу действий и решений.

Открыл глаза и посмотрел в небо. Главное, если получится, то титул мне гарантирован. Не просто так князь сказал про своё расположение, которое я могу заслужить.

Обвёл взглядом воинов. Да, хорошие ребята, но лучший ли это взвод?.. До него ещё дорасти требуется. К тому же мой план с остальными солдатами. Как бы сократить смертность, да так, чтобы не мешало задумке генерала?

В целом я не обязан это делать, но... Не могу себя лишить выгоды и переступить через моральные принципы.

Словно пазл, я разобрал то, к чему готовился, и начал соединять снова. Из головы никак не выходило решение генерала. Почему именно так? Зачем гробить столько людей? Сука... Словно молнией, меня озарило: обычная борьба за власть. Твою ж дивизию! Как сразу об этом не подумал? Император сослал сюда братика, чтобы не мешал, а лучше облажался.

А тот, в свою очередь, выставляет императора деспотом, которому плевать на обычный народ. Ведь проблема с поставками — это ответственность монарха и его людей. Получается, великий князь раскачивает лодку? Как я могу не помочь ему в этом вопросе?

Улыбнулся. Но генеральное сражение. Где он найдёт много солдат так быстро? Как перебросит незаметно? Тут идей — ноль.

Наш подход заставит турок сдвинуть сроки. Пошлют сначала разведку, потом диверсионные группы. В конце концов, решат, что надо наступать, пока не пришло подкрепление русской армии. А генерал... У него, видимо, уже всё подготовлено. Ждёт только удобного момента.

Князь хочет показать, что он даже с такой хреновой поддержкой императора смог совершить невозможное и победить врагов здесь. Всё это я примерно просчитал, пока стоял перед ним, а сейчас ещё раз осмыслил. Зачем? Мотивы... Понимая их, смогу большего добиться.

— Так! — поднялся резко, отряхивая штаны от пыли. — Мехов, Патрушев, Трошкин, Козинцев, Костёв и Воронов! Тренировка, рукопашка, бег, выход из окружения, и так по кругу.

Командиры отрядов, стоявшие неподалёку, обернулись на мой голос. На их лицах отразилось удивление, смешанное с усталостью. Они только-только успели отдохнуть после тяжёлого боя.

— Павел Александрович! — тут же возмутился Воронов, выступая вперёд. Его круглое лицо покраснело от негодования. — Но мы только с битвы, чуть поспали, даже не кушали.

Я окинул взглядом своих бойцов. Действительно, усталые, измождённые. Некоторые ещё спали, свернувшись калачиком прямо на земле. Другие сидели, прислонившись к ящикам. Мысленно я уже начал планировать, что нам понадобится для подготовки к новой роли.

— Ладно, — махнул рукой. — В столовую, а потом тренироваться.

Бойцы заметно оживились. Перспектива поесть перед занятиями их явно радовала больше, чем тренировка на пустой желудок. Они начали подниматься, переговариваясь между собой.

Я же решил использовать это время, чтобы осмотреть лагерь, найти подходящее место для нашей базы. Раз уж нам предстоит стать отдельным подразделением, нужно обустроиться соответствующим образом.

***

Пока бойцы отправились в столовую, пошёл по гарнизону — требовалось подыскать хорошее местечко. Лагерь представлял собой хаотичное нагромождение палаток, временных построек и оборонительных сооружений. Чем ближе к передовой, тем хуже было состояние строений — последствия обстрелов.

По пути встречались группы солдат. Все они выглядели измотанными, но при виде меня как-то подтягивались, козыряли.

— Господин старший лейтенант! — окликнул молодой солдат. — Это правда, что ваш рядовой уложил тридцать турок одним выстрелом?

Я усмехнулся:

— Нет, конечно. У него не такое длинное ружьё.

Парень покраснел, а его товарищи захохотали, хлопая солдата по плечу. Молва, как обычно, преувеличивает.

Продолжил свой путь. Миновал несколько палаток с ранеными, откуда доносились стоны и запах гнили. Прошёл мимо артиллерийской батареи, где расчёты чистили орудия после утреннего обстрела. Всё, как всегда на войне, — смерть, боль и короткие промежутки относительного спокойствия.

Наконец я нашёл то, что искал, — сарайчик, расположенный довольно близко к линии соприкосновения, но далеко от всего остального. Он стоял на небольшом возвышении, что давало преимущество в обзоре. И в то же время был достаточно удалён от основных сил, чтобы мы могли там обосноваться отдельно.

Судя по всему, здесь хранят продовольствие. Сарай выглядел крепким — каменный фундамент, добротные бревенчатые стены. Крыша, похоже, недавно латалась, но в целом держалась хорошо. Вокруг было достаточно места, чтобы разбить лагерь.

Я обошёл постройку, внимательно изучая её. Прикидывал размеры, мерил шагами. Солнце нещадно пекло, и на лбу выступили крупные капли пота. Вытер их рукавом.

«Да, вроде бы должно всё влезть», — подумал, оценивая пространство. Правда, придётся сделать пристройку для лаборатории, но это уже детали. Здесь мы сможем обосноваться, здесь будет наша база.

Издалека я посматривал за своими бойцами. Они уже возвращались из столовой, гораздо более оживлённые, чем до еды. Сытый солдат — спокойный солдат, как говорил один мой знакомый из прошлой жизни.

***

Почти наступил вечер, а я всё ещё сидел и рисовал что-то на песке. Чертил план будущего лагеря, размещение постов, место для лаборатории. Руки немного подрагивали от усталости и нервного напряжения последних суток, но мозг работал чётко.

Краем глаза заметил приближающуюся фигуру: полковник решительным шагом направлялся в мою сторону. Чёрт, этот тип меня уже достал! Что ему опять понадобилось? Неужели решение генерала?

Несмотря на усталость, я позволил себе расстегнуть гимнастёрку. Жара спадала, но всё ещё была ощутимой, а в плотной форме чувствовал себя, как в парилке.

— Встать! — приказал мне военный.

Я медленно поднялся и начал отряхивать штаны. Заметил, как дёрнулся глаз полковника от такой наглости.

— Вы бы хоть представились, — выпрямился я. — А то я, кроме вашего звания и имени, ничего не знаю.

— Борис Иванович Топоров, — поморщился полковник. — Ты, Магинский... Следи за языком. А то вёл себя рядом с великим князем, словно он тебе ровня.

«Даже не представляешь, насколько», — ответил мысленно. В прошлой жизни я имел дело с императорами и королями, вряд ли этот Ростовский чем-то отличается. Все они одинаковы, только методы разные.

— Пойдём! — кивнул мне Топоров.

Я не стал спорить. Если полковник лично пришёл за мной, значит, есть новости от генерала. Пора узнать своё будущее.

Мы направились в административное здание — серое двухэтажное строение с облупившейся штукатуркой, видавшее виды, но всё ещё сохранившее следы былого величия. До войны здесь, вероятно, был какой-нибудь банк или управа.

И началось... Военная бюрократия во всей своей красе. Как только мы вошли, мне вручили первую стопку бумаг. Потом ещё одну. И ещё. Кипы документов росли на столе с пугающей скоростью.

— Что это? — спросил я, разглядывая очередной мелко исписанный листок, подсунутый мне каким-то писарем.

— Форма ПР-4, — ответил клерк с непроницаемым лицом. — Распишитесь здесь, здесь и здесь. Нет, не там. Вот тут.

У него на лице такое выражение, словно он объясняет ребёнку, как завязывать шнурки. Пальцы в чернильных пятнах ловко выхватывали нужные бумаги из общей кучи и подсовывали их мне.

Я подписывал тонну документов. Для начала договор о том, что соглашаюсь сам стать мишенью для турок и что в случае моей смерти никто не может винить императора и генерала Ростовского. По факту — письмо на крайний случай в мой род.

— Распишитесь. Вот тут. И тут. И здесь ещё нужна подпись, — монотонно жужжал над ухом писарь. — А теперь вот эти три экземпляра.

— Да сколько можно? — не выдержал я.

— Война, господин старший лейтенант, — это ещё и бумажная работа, — философски заметил парень. — Особенно, когда речь идёт о таких... особых ситуациях.

Следующая куча бумаг — о том, что я теперь за одним днём из специальной части элитных офицеров. И много похожего. Это, скорее всего, будут использовать, чтобы шпионы доложили туркам.

— Очень важный документ, — писарь протянул мне ещё один лист. — Подписывая его, вы берёте на себя ответственность за жизнь каждого из ваших подчинённых.

Я взял бумагу и внимательно прочитал. Действительно, ответственность за всех в моём взводе теперь лежит на мне. Тут написано, что я лично выбрал каждого человека в отряд, хотя это было не так. Но какая разница, если в итоге всё складывается, как нужно?

Потом приволокли толстую книгу, похожую на энциклопедию болезней.

— Что это? — спросил я, раскрывая пыльный том.

— Устав специального подразделения, — пояснил новый клерк, сменивший прежнего. — Вы должны ознакомиться и подписать каждую страницу.

— Каждую?.. Тут их пятьсот!

— Пятьсот двенадцать, если быть точным, — прогнусавил он. — И на каждой требуется ваша личная подпись.

Я выругался и принялся за работу. Рука начала болеть уже после сотой страницы, но останавливаться нельзя. Это как марафон: если встанешь посреди дистанции, потом будет гораздо труднее продолжить.

Помимо прочего, я мог заниматься слежкой и расследованиями в гарнизоне. Но теперь... Сначала обо всём докладываю князю, дальше по нашим договорённостям — Сосульке (о которых знаем я и он) и только потом — ССР.

Ещё раз письменно подтвердил, что создам зелье против степных ползунов. Смирнов должен со всем добром скоро прибыть сюда.

— А это что за бумажка? — спросил, когда передо мной положили бланк с алой полосой по диагонали.

— Это специальная форма, — ответил писарь шёпотом, оглядываясь, словно боялся, что нас подслушивают. — Её подписывают только те, кто... Ну, вы понимаете.

— Не понимаю, — покачал головой.

— Те, кого могут взять в плен, — писарь совсем понизил голос. — Особо ценные кадры, которые владеют секретной информацией. Вы же понимаете... В случае пленения...

Я понимал. Подписывая эту бумагу, фактически заявляю, что меня не будут спасать, если турки вдруг захватят. В ней содержался протокол действий при попадании в плен и, судя по тому, что я заметил при быстром прочтении, — инструкция, как покончить с собой, если информация находится под угрозой раскрытия.

Тут же запихнули ещё один документ. Лист бумаги с гербом империи, на котором крупными буквами было написано всего несколько строк. Обязательство хранить в тайне то, что происходит в отряде, и ни при каких обстоятельствах не разглашать детали операций.

Ещё целый час я подписывал различные обязательства, расписки, свидетельства и тому подобную бюрократическую чушь. А потом клерк достал из специального ящичка небольшую коробочку и торжественно положил её передо мной.

— Погоны капитана, — с видимым удовольствием произнёс он. — Поздравляю с повышением!

— А-а-а… — только и выдавил я из себя. — Благодарю!

На этом всё закончилось? Да не в раз… Мы приступили к главному.

Я приносил клятвы полковнику: о неразглашении плана Ростовского, о своих истинных целях, вообще обо всём. К тому же на случай, если меня схватят и будут пытать.

Чиновник в золочёных очках — я так и не понял, кем он был и откуда взялся — подвёл меня к небольшому столику, накрытому красной тканью. На нём стояла чаша с какой-то тёмной жидкостью и лежал кинжал с замысловатой рукоятью.

— Проведём обряд клятвенного связывания, — произнёс торжественно очкарик.

— Чего? — не понял я.

— Имперская процедура, — пояснил чиновник. — Для особых ситуаций. Возьмите кинжал.

Я взял оружие. Лезвие блеснуло в тусклом свете керосиновой лампы. Мужик начал бормотать какие-то слова, похожие на заклинание. Воздух в комнате, казалось, стал плотнее.

— Теперь порежьте ладонь и опустите в чашу, — скомандовал он.

Я выполнил указание. Острый кинжал легко рассёк кожу, и несколько капель крови упали в жидкость. Та вспыхнула на мгновение, затем снова стала тёмной.

— Повторяйте за мной, — продолжил чиновник. — Я, Павел Александрович Магинский...

Я повторял слова клятвы, чувствуя, как что-то тяжёлое и вязкое обволакивает мою душу. Это была не просто формальность — я ощущал, как магия впитывается в кровь, сковывает меня обещаниями.

— Вот и всё, — закончил чиновник, когда я произнёс последние слова. — Теперь вы связаны клятвой с империей.

Уже ночь наступила, когда мы перешли к ещё одной формальности. Пришлось перед этим умыться и надеть чистую форму. Мне дали погоны капитана, чтобы я серьёзнее в глазах турков выглядел.

И вот с горой папок, дел, документов своих людей в руках меня вывели из административного здания. Бумажная пыль щекотала ноздри, вызывая желание чихнуть.

Топоров ждал у выхода. Его лицо было непроницаемым, но в глазах читалось что-то вроде уважения. Видимо, он не ожидал, что я выдержу весь этот марафон подписей и клятв.

— Жить будете отдельно! — заявил мне Топоров. — С обычными солдатами не пересекаетесь. Теперь всё, что у вас есть, объясняется назначением сюда и тем, откуда вы прибыли.

— Так точно! — кивнул я, пытаясь удержать в руках шаткую пирамиду из папок и документов.

— Докладывать только мне и, когда потребуется, лично генералу, — продолжил он.

— Понял, — ответил я коротко.

Полковник внимательно разглядывал меня, словно ожидал какого-то подвоха. Его правая рука то и дело прикасалась к рукояти пистолета в кобуре. Нервная привычка? Или предупреждение?

— Вопросы? Или что-то нужно? — уточнил с язвительной улыбкой полковник.

— Перину бы мягкую под спину, мяса горячего, да баб послаще, — хмыкнул я в ответ.

Топоров дёрнулся, челюсти его сжались, а глаза сузились до щёлочек.

— Но, если серьёзно, — заметил, как мужик начал краснеть. — Я там строение приглядел, вы меня оттуда забрали. Хозсклад. Пусть его расчистят. Доски нужны и инструменты. Сделаю там казарму.

— Всё сказал? — почему-то напрягся Топоров. Может, я слишком много прошу? Или он сам на этот склад глаз положил?

— Нет, — помотал головой. — Стройматериалов не жалейте. Мне ещё лабораторию рядом сделать нужно.

— А ты не охренел? — чуть сузил глаза полковник. Его правая рука сжалась в кулак, побелев от напряжения.

— Может, только самую малость, — дёрнул щекой. — Если нам нужно быть отдельно от всех, ещё потребуется мне с моим отрядом ловить тварей, чтобы создать противоядие. В общем, работы много, и лаборатория должна быть рядом.

Топоров смотрел на меня долго, не мигая. Я почти физически ощущал, как в его голове происходит борьба. С одной стороны, желание поставить наглого молокососа на место, с другой — прямой приказ генерала обеспечить меня всем необходимым.

— Сейчас прикажу, — кивнул Топоров, наконец решив эту внутреннюю дилемму.

— Тренировкой и подготовкой сам займусь, — добавил я, перехватывая поудобнее стопку папок. — Ещё бы вопрос с едой решить, чтобы мои не пересекались с остальными.

— Будет, — уже начал злиться мужик. Его глаза метали молнии, а усы топорщились, как у разъярённого кота.

— Ну, тогда всё. Я пошёл. Неделя на подготовку, и мы выйдем в бой.

Развернулся, не дожидаясь ответа, и направился в сторону склада, который присмотрел. Спиной чувствовал злобный взгляд полковника. Не беда. С такими, как он, я умею обращаться. Главное, что генерал на моей стороне. Пока, по крайней мере.

Тащил гору бумаг через весь лагерь. Солдаты провожали меня удивлёнными взглядами, некоторые даже останавливались, чтобы поглазеть. Ещё бы, странное зрелище: офицер с новенькими капитанскими погонами, нагруженный папками, как библиотекарь.

Мои только что закончили тренироваться и уже бежали навстречу. Их лица, красные от физической нагрузки, выражали удивление и лёгкое беспокойство. Что же командир с такой горой бумаг делает?

Уселся рядом с постройкой, сбросив ношу на траву, улыбнулся. А не так плохо. Одна проблема — другие солдаты, и я хочу, чтобы они все тянулись ко мне.

— Павел Александрович, — уставился Коля. — А что мы тут делаем?

Его худое лицо, всё ещё перепачканное сажей и пылью, выражало детское любопытство. За спиной толпились другие бойцы, не менее заинтересованные.

— Жить тут будем, — ответил я, устало проводя рукой по лицу. — Тренироваться и воевать.

— Что происходит? — напрягся Воронов. Его пухлые щёки тревожно подрагивали. — Почему вы такой довольный? Чую я, это не к добру.

Хотел было ответить, но заметил, что к нам идут двое. В это время другие солдаты перегружали продукты, крупы и всё остальное из сарая. Споро работали, знают своё дело.

Подошедший лейтенант козырнул. Это был молодой офицер с гладко выбритым лицом и внимательным взглядом. А вот его спутник… Он…

— Капитан Магинский! — выпрямился лейтенант.

— Капитан? — открыл рот Воронов и тут же перевёл взгляд на второго, кто был с лейтенантом. — А ты что тут забыл? Ты же в госпитале?

Глава 3

Я смотрел на графа Рязанова, а тот на меня и на Воронова. Странная ситуация. Вроде нас тут изолировать должны, а на деле как-то совсем наоборот выходит — направляют дополнительных людей.

Рязанов выглядел... иначе. Не таким, каким я видел его в поезде. Тогда — худой и нервный, сейчас — словно выкован из железа. Осанка идеальная, форма сидит как влитая, а глаза холодные и внимательные. Окреп? Или просто другое лицо теперь показывает?

— Меня выписали, — заявил он, прервав затянувшееся молчание. — И я доучился в офицерской школе. А после направили сюда. Ещё вопросы?

Голос звучал надменно — аристократическая спесь во всей красе. Типичный граф, который считает себя центром Вселенной. Я знавал таких сотнями в прошлой жизни. Все они одинаковые — гонор выше гор, а как до дела доходит, прячутся за чужие спины.

Перевёл взгляд на лейтенанта, который сопроводил сюда старого знакомого: худощавый, с острыми, словно лезвия, скулами. Он нервно сглатывает, переминается с ноги на ногу. Явно чувствует, что атмосфера накаляется.

— Капитан, — проглотил какую-то часть фразы. — Приказ майора Сосулькина.

Так вот кто за этим стоит! Сосулька решил глаза и уши к нам подсадить. Ну, это было ожидаемо. Вот только зачем такая откровенная фигура? Рязанов как шпион слишком заметен. Может, отвлекающий манёвр? Или майор считает меня идиотом, который не увидит очевидного?

— Хорошо, — ответил я спокойно.

Лейтенант с видимым облегчением кивнул и быстро ретировался. Видимо, не хотел стать свидетелем назревающего конфликта. Умно с его стороны.

Вокруг нас уже начали собираться солдаты. Новость о прибытии Рязанова распространилась по лагерю со скоростью лесного пожара. Коля стоял чуть позади меня, напряжённый, как струна, готовый броситься в бой по первому зову. Мехов и Козинцев сжимали кулаки, явно не питая симпатий к новоприбывшему. Другие командиры отрядов держались чуть в стороне, но взгляды их были недобрыми.

Как интересно... Можно, конечно, поартачиться, но смысл? В любом случае определят. А так сэкономлю время и себе, и другим.

— Ну, рассказывай, — хмыкнул я, когда лейтенант скрылся из виду.

— Что тебе рассказывать? — поморщился граф, осматривая казарму и моих людей. На его лице отразилось плохо скрываемое презрение. — Или мы друзьями вдруг стали, барон Магинский?

Не люблю, когда мне навязывают людей, особенно таких заносчивых. И без того дел воз и маленькая тележка.

— Викентий Никодимович, если вы позволите, объясню некоторые правила в моём взводе, — поднялся я с бревна, на котором сидел. — Вот эти, — указал на командиров, — у них есть отряды. Они сработались, знают стратегию, хорошо натренированы, и я им доверяю.

Рязанов окинул взглядом моих командиров — простых сержантов и прапорщиков — и криво усмехнулся.

— Как это меня касается? — поморщился он, поправляя лейтенантские погоны.

— Как? — сделал вид, что задумался. — Ну, в моём взводе ты по факту будешь рядовым.

Лицо графа исказилось от негодования. Он сделал шаг вперёд, сжимая кулаки.

— Ошибаешься, — сплюнул на землю. — Я лейтенант, и мне плевать на твои правила, ведь ты тоже лейтенант!

— Так… — покачал головой. — Простым путём не получилось.

Рязанов дёрнулся, только сейчас заметив мои погоны капитана. В его глазах мелькнула неуверенность, но было уже поздно брать слова обратно.

— Ты кем себя возомнил, Магинский? — прошипел он сквозь зубы. — Думаешь, если нацепил капитанские погоны, то теперь всё можно?

Я улыбнулся, но не весело, а, скорее, хищно. Тот самый оскал, которым пугал своих врагов в прошлой жизни. Судя по тому, как напрягся парень, эффект не изменился и в этом мире.

— Господа, — обратился я к своим людям. — Скажите графу Рязанову, как у нас решаются конфликты.

— Силой, господин капитан! — хором ответили бойцы.

Рязанов оглянулся. Вокруг него сомкнулось кольцо моих солдат. Лица у всех были недобрые, а в глазах читалась готовность порвать заносчивого аристократа голыми руками. Но граф не выказал страха, только мрачно усмехнулся.

— Что, стая против одного? — процедил он. — Какая трусость, капитан!

— Никому не вмешиваться, — приказал я, снимая китель и оставаясь в одной рубашке. — Это дело касается только меня и графа.

Солдаты неохотно расступились, образуя круг. В их глазах читалось разочарование. Они явно хотели проучить заносчивого графа коллективно, но я не мог этого позволить.

Рязанов тоже снял верхнюю часть формы, аккуратно сложив её и передав ближайшему солдату. Тот принял одежду с таким видом, словно хотел растоптать.

— Если я выиграю, — начал парень, — ты признаешь мой ранг и назначишь командиром отряда.

— А если проиграешь? — поднял я бровь.

— Не проиграю, — уверенно ответил он.

Кивнул, условия меня устраивали. Вода против льда — интересная комбинация. Впрочем, я не собирался проигрывать.

Мы встали друг напротив друга. Солдаты отошли ещё дальше, давая нам пространство для манёвра. Кто-то начал делать ставки. Судя по тому, что я слышал, все рассчитывали на мою победу.

Рязанов атаковал первым — без предупреждения, резко и точно. Вокруг его руки образовалось водяное кольцо, которое тут же превратилось в хлыст и устремилось к моей голове. Я едва успел уклониться. Быстрый, зараза! И магию воды действительно хорошо освоил.

Не стал сразу отвечать тем же. Вместо этого рванул вперёд, сокращая дистанцию. Рязанов явно не ожидал и попытался отступить, но было поздно. Мой кулак врезался в его солнечное сплетение, выбив воздух.

Граф согнулся от боли, но не упал. Он вскинул руку, и вся вода вокруг нас, которую солдаты натаскали для умывания, поднялась волной и обрушилась на меня.

Холод. Такой знакомый, такой родной. Я улыбнулся, чувствуя, как потоки проникают в одежду, охватывают тело. А затем просто активировал свою магию льда. Вода, пытавшаяся сбить меня с ног, мгновенно замёрзла, образуя хрупкие ледяные скульптуры вокруг.

На лице Рязанова отразилось удивление. Он явно не ожидал, что я так легко справлюсь с его стихией. Но удивление быстро сменилось решимостью. Граф сконцентрировался, и вода, оставшаяся в бочках, выплеснулась, образуя несколько копий, которые устремились ко мне.

Я поднял руку, и копья замерли в воздухе, мгновенно покрываясь инеем. А затем они развернулись и полетели обратно к своему создателю. Рязанов успел уклониться, но один из снарядов всё же задел его плечо, оставив порез.

— Ты... — начал возмущаться граф, но я не дал ему договорить.

Рванул вперёд, на ходу формируя ледяной кинжал в руке. Рязанов попытался защититься водяным щитом, но я уже был готов к этому. Мгновенно заморозил преграду и пробил насквозь, оказавшись лицом к лицу с оппонентом.

Глаза Рязанова расширились от удивления и... страха. Он не ожидал, что я настолько превосхожу его в мастерстве. Впрочем, неудивительно.

Я не дал ему опомниться. Быстрый хук слева, затем правой. Парень отшатнулся, но стена из солдат не дала ему отступить. Он попытался контратаковать, собирая последние капли воды в хлыст, но я уже был готов. Заморозил воздух вокруг, и его кнут рассыпался ледяной пылью. А затем просто двинул ему в челюсть. Сильно, без магии. Старый добрый удар кулаком. Рязанов пошатнулся, но устоял на ногах. Крепкий, уважаю.

Граф сплюнул кровь и бросился на меня с яростным рыком. Глупо. Когда в бой вступают эмоции, разум отступает. Я легко ушёл от его атаки и подставил подножку. Рязанов растянулся на земле.

Пока он пытался подняться, создал вокруг него ледяной купол, оставив лишь небольшое отверстие для воздуха. Граф оказался в ловушке. Он колотил кулаками по льду, но тщетно: моя магия слишком сильна для него.

— Сдаёшься? — спросил я, подойдя к куполу.

— Никогда! — прорычал он, снова ударив по льду.

Вздохнул. Что ж, придётся действовать жёстче. Постепенно начал понижать температуру внутри. Не настолько, чтобы нанести серьёзный вред, но достаточно, чтобы стало очень-очень неуютно.

Рязанов дрожал всё сильнее. Его дыхание превращалось в пар, губы уже начали синеть. Но гордость не позволяла признать поражение. Пришлось дождаться, пока он начнёт стучать зубами от холода, и только тогда я растопил купол.

Граф вывалился на землю, тяжело дыша, обхватив себя руками, пытаясь согреться. Его форма была порвана, из носа текла кровь, на лице остались грязные разводы. Но самое главное — глаза. В них больше не было той спеси, только усталость и... признание.

Я подошёл к парню и молча протянул руку. Рязанов смотрел на неё несколько секунд, затем неохотно принял помощь и поднялся на ноги.

— Ещё раз, — мой голос был тих, но отчётлив. — Я могу тебя вышвырнуть из своего отряда. Нападение на офицера, неподчинение приказам и куча других пунктов... Мне плевать, кто тебя сюда послал.

Рязанов смотрел исподлобья. Его губы дрожали от холода, но в глазах ещё тлел огонёк сопротивления.

— Думаешь, на тебя управы нет? — процедил он сквозь стучащие зубы.

— Хороший вопрос, — улыбнулся я. — Даже на него отвечу.

Повернулся к остальным солдатам, которые наблюдали за нашей схваткой. Они смотрели на меня с восхищением и... гордостью? Да, пожалуй, так. Ребята гордились своим командиром, который только что преподал урок высокомерному аристократу.

— У меня для вас новости, — объявил громко. — Этот сарай станет нашей казармой. Отныне мы элитный отряд в армии и предоставлены сами себе. Я отчитываюсь только перед полковником Топоровым, никого больше над нами нет. Никто не может вам ничего приказать, кроме меня и полковника.

По рядам солдат пробежал шёпот удивления. Лица их вытянулись, кто-то недоверчиво переглядывался. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Что это значит, господин капитан? — спросил Мехов, делая шаг вперёд.

— Это значит, — я обвёл взглядом своих бойцов, — что совсем недавно я был на аудиенции у великого князя, он же генерал южной армии. Меня и вас похвалили за то, как мы воевали. Нас заметили и дадут новые боевые задания. Мы должны убивать турок! Много и эффективно. Мешать их атакам, устраивать диверсии и многое другое. Никаких просто «пойти в бой», отныне вы — пример для всех солдат.

С каждым моим словом бойцы всё больше расправляли плечи. Я видел, как в их глазах загорается огонь воодушевления. Неудивительно, ведь мгновение назад сказал им то, что каждый военный хочет услышать: их заметили, их ценят, им доверяют особые задания.

— Элитный отряд? — переспросил Козинцев, словно не веря своим ушам. — Это значит...

— Это значит, — подхватил я, — что с нас будет особый спрос. Но и наград, если проявим себя, получим больше. Мы не просто солдаты, мы — острие атаки!

По рядам пронёсся восторженный гул. Солдаты заметно воодушевились, некоторые даже начали хлопать друг друга по плечам. Я слышал, как Рязанов за моей спиной медленно поднимается на ноги, отряхивается.

— Но это не значит, что вам всё можно, — продолжил речь, и гул тут же стих. — С вас спрос в десятки раз больше, как и с меня. Отличимся, проявим себя — ждите повышений и наград. Но перед этим у нас неделя для тренировки. И, поверьте мне, — сделал паузу, оглядывая притихших солдат, — всё, что было до этого, — разминка. Даже бой с турками. А я сделаю из вас элиту.

— Капитан! — выкрикнул кто-то с задних рядов.

— Господин Магинский! — подхватил другой.

— Павел Александрович! — присоединились остальные.

Солдаты окружили меня плотным кольцом, их лица светились энтузиазмом и верой. Такую веру нельзя купить за деньги или выбить палкой, её можно только заслужить.

Рязанов на самом деле послужил моим планам. Я мог его уложить почти сразу, но зачем? Солдаты получили эстетическое удовлетворение от избиения земельного аристократа. Такое нечасто встретишь в жизни обычных людей. Плюс они выпустили пар после битвы с турками. Ну, и сам граф. Раз решил быть чьим-то шпионом против меня, то просто не выйдет. Я уж для этого постараюсь.

Рязанов сверлил меня взглядом, полным ненависти. Ну, хоть чувства настоящие… Неплохое начало.

— Кто умеет строить? — спросил я, оглядывая взвод.

Тридцать рук взметнулись вверх. Неплохо. Больше половины моих людей имеют опыт в строительстве — это слегка упростит мой план.

— Вот и отлично, — кивнул, удовлетворённый ответом. — Материалы видите, инструмент тоже. Задача: сделать казарму внутри, обустроить спальные места. Но это ещё не всё. Мне — кабинет отдельный. Плюс туалет на улице, а лучше два. И не дай бог будет вонять, копайте глубоко. Ещё нужно место для умывания. И... ну, это потом. Вперёд!

Солдаты разбежались выполнять приказ. Несмотря на недавний бой с турками, они двигались с энтузиазмом — новый статус придавал им сил.

Я подошёл к Рязанову, всё ещё стоявшему в стороне. Он выглядел помятым, но держался гордо, как и подобает аристократу.

— Граф, — хмыкнул, протягивая руку. — Разрешаю запросить перевод. У меня авторитарный подход. Коллективная ответственность процветает, и, чтобы чего-то добиться... Плевать на титул или звание. Главное — результаты. Вы всё слышали: с меня спрос большой, и идиоты здесь не нужны.

Рязанов долго смотрел на мою протянутую руку. Его лицо скривилось, словно от зубной боли. Наконец, он пожал её.

— Я не уйду, — заявил парень, опустив взгляд.

— Хм... — почесал подбородок. — Хорошо. Мои условия вы слышали. Для меня и всех остальных вы рядовой. Проявите себя в управлении, личной силе, покажите способности — и тогда, может быть, я назначу вас командиром отряда. У вас даже есть неделя для этого.

Рязанов поднял на меня взгляд. В глазах читалась смесь обиды, злости и... решимости?

— Разрешите идти помогать строить? — спросил он, его голос звучал непривычно напряжённо.

Кивнул, и граф быстрым шагом направился к разбросанным материалам. Интересно, что у него на уме? Неужели действительно решил стать частью отряда? Или это всё игра? Скорее, второе. Ну и пусть, пока меня устраивает. А если что…

Под стук, звуки распилки и остальные удары стройки я читал, просматривал дела всех своих ребят. Ничего особо нового не нашёл, нескольким только отряды поменяю.

Закончив с некоторыми папками, сложил документы и потёр лицо. Да уж... Весело будет.

***

На следующий день к обеду привели в порядок сарай. Солдаты снова натаскали воду, и сейчас у всех были водные процедуры: кто-то умывался, кто-то пытался помыться более основательно, насколько это возможно в полевых условиях.

Зашёл внутрь переоборудованного склада. Работа проделана колоссальная, особенно учитывая, сколько времени на неё было потрачено. Вместо пыльного сарая теперь полноценная казарма. Ряды аккуратно сколоченных двухъярусных кроватей, умывальники у стены, даже что-то вроде настоящего пола сделали из досок.

А в конце возвели стену, отделив тем самым основное пространство. Мой кабинет получился неплохим. Внутри — кое-какие стол и стул, наспех сколоченные. Даже кровать. Вот это хоромы у меня.

Положил все дела на стол и упал на кровать. Прикрыл глаза и чуть задремал. Всю ночь придумывал новую систему тренировок. Перед глазами проносились схемы, упражнения, тактические приёмы…

По большому счёту, их будет две. Первая — для командиров отрядов. Бои, управление, стратегия — это на мне. Поднатаскать их нужно ещё лучше. Для остальных солдат — физика, которую будем подтягивать, помимо стрельбы.

С утра наведался полковник и посмотрел, как у нас дела. Я попросил его выделить обычных ружей и патронов и выбил разрешение на стрельбу на территории гарнизона. Патронов у меня хоть и немало, но они все для врага, как и ружья.

Мы сделали ещё что-то типа оружейной, где всё сложили. Организовали дежурства: уборка, охрана, еда. Вот с последним меня Топоров удивил. Нам выделили несколько телег, и мои люди должны таскать их к столовой, чтобы нам выдавали поесть. Этот вопрос тоже утрясли.

После водных процедур и перекуса солдаты спали. Я сидел у себя в кабинете, расписывал ближайшие планы. Как приедет Смирнов, сколотим ему лабораторию. А как только мои выспятся, у нас будет новое увлекательное занятие.

В доску, которая служила дверью, постучали.

— Войдите, — произнёс я, откладывая бумаги.

Ко мне пожаловал Воронов. Посмотрел на него и удивился: пацан худеть начал. Однако тяжёлая работа и тренировки дают свои результаты. Ещё немного, и он действительно будет похож на военного, а не на перекормленного боровичка.

— Господин, — Фёдор сделал несколько шагов навстречу, нервно теребя рукав гимнастёрки. — Я уверен, что Рязанов подсадной.

— Да ты что?! — поднял взгляд, стараясь, чтобы это звучало удивлённо.

Воронов кивнул, придвигаясь ближе к столу и понижая голос до шёпота.

— Странный он очень. Помните, в поезде всё жаловался на войну, империю. И тут ни с того ни с сего его к нам переводят, — продолжил бывший барон, оглядываясь, словно боялся, что нас подслушивают.

— А кто с ним жил в казарме в офицерской школе? — улыбнулся я, откидываясь на спинку стула.

— Э-э-э... — растянул толстяк, явно не ожидая такого вопроса. — Ну, тогда это было логично. Но многое изменилось с того времени.

Да, действительно многое, и Рязанов в том числе. Тот нервный, вечно курящий интеллигент, которого я встретил в поезде, и этот надменный, но старательный солдат, готовый выполнять грязную работу, чтобы доказать свою ценность, — как будто два разных человека.

— Я тебя услышал, — кивнул. — Чтобы внутри взвода таких разговоров не было. Узнаю — отвечать будешь ты.

— Но! — попятился назад пацан, словно от удара. — Я же как лучше хотел.

— Вот и продолжай, — отрезал в ответ, давая понять, что разговор окончен.

Воронов выскользнул из моего «кабинета», тихо прикрыв за собой доску-дверь. Меня оставили одного.

То, что с Рязановым не всё так просто, и ежу понятно. Вот только я пока не понял, это подарок от Сосульки, который даже ещё ни разу не пришёл, или от полковника? Или от кого-то выше? Понаблюдаю за ним.

Пока граф ведёт себя нормально. После воспитательной беседы занимается всем, что прикажут. Вкалывает наравне с остальными, не брезгует грязной работой. Посмотрим, на сколько его хватит.

Вот уже вторая жизнь, а там были шпионы снаружи и внутри, тут то же самое. Постоянно нужно ждать удара в спину, и ведь врагов ещё хватает.

Потёр усталые глаза и взял тарелку с обедом. Каша с... Пригляделся. Вроде бы это куски мяса, что-то только они совсем чёрные. А ещё запах масла, словно с машины слили или его использовали не один десяток раз.

Сойдёт. Не думая, запихивал в себя еду, и смотрел на лист бумаги. Нужно провести несколько операций с турками. Они должны быть яркими и очень напрягающими врага. По-хорошему лучше сорвать им планы, как-то выманить сюда их шпионов. Ну, и попытаться проверить потом в битве, хотят ли меня убить.

Стал ли я тем, кто вызовет их желание быстрее начать генеральное сражение, чтобы таких элитных отрядов больше не прибыло? Это одна часть моей работы. Вторая — поискать тут предателей. Пока разбирал папки с делами, обнаружил сообщение от Журавлёва, в котором мне очень мягко напомнили о приказе. Кто-то же впихнул это...

Лаборатория и зелье от степных ползунов — уже другое направление. Тут и Смирнов с моими заготовками, и помощь ему в работе. Очень большой проект, который потребует немало времени и сил.

— Охота? — произнёс себе под нос. — Мне нужны твари! Сначала бы только разобраться, как их убить и не повредить шкуру, а потом уже прогуляемся со взводом. Затем работа с солдатами и план отступления на крайний случай.

Посмотрел на нашу «базу». Если мы застанем генеральное сражение, нас сметут. А я этого не хочу ни для себя, ни для моих ребят.

Ещё турки... Очень хочется узнать, как они массово подчиняют тварей. Дудка и их пение, которые воздействуют на людей, — это всё я хочу себе. Уверен, что они не согласятся со мной делиться своими секретами. А жаль…

— Может, внедриться к ним двойным шпионом? — спросил себя вслух, вертя в руках ложку.

Без поддержки не выйдет. А так бы месяцок погулять у них да иголки правды использовать, вот бы я собрал информации. Ладно, пока запишем на подумать. Ещё про кое-что забыл. Мои раненые друзья — тень и некромант, будут они ещё пытаться или же нет?

— Да уж... И как всё это успеть? — посмотрел на свой список, исписанный мелким почерком.

Отложил тарелку. Пока солдаты спали, решил внимательно обойти территорию и изучить. Воздух был сухим и горячим, от земли поднимались волны жара. Вдалеке всё ещё слышались отголоски артиллерийской канонады.

Инструменты, которые нам выделили, были сложены в углу сарая. Основательно осмотрел их. Топоров не поскупился: пилы, молотки, гвозди, даже кирки и лопаты. Должно хватить и на лабораторию для Смирнова.

Повернул голову в сторону гарнизона, проследив взглядом за солдатами, спешащими куда-то по своим делам. Ни один из них даже не взглянул в нашу сторону. Отдельный островок в море войны — именно этого я и добивался. Затем перевёл взгляд в сторону турок.

Источник резко расширился, меня словно раздуло. Первая мысль была, что это из-за еды. Но я проверил её на яды перед тем, как давать солдатам и есть самому. Упал на колени, ощущая, как внутри всё переворачивается.

В глазах начало темнеть. Каналы... Какого хрена они пульсируют? Выдохнул, вдохнул. В груди бушевал ураган. Энергия на мгновение вышла из-под контроля.

Да ладно? На лице появилась улыбка. Я на пике ранга, ещё чуть-чуть, и наконец-то получу шестой. Стану Архимагом, а там откроется ещё одна ниша для копирования магии. Этот пункт забыл дописать в план — выбрать, что я хочу себе в коллекцию.

Вот только почему меня сейчас скрутило? Руки упирались в землю. Я чувствовал, как через почву идёт вибрация. Сосредоточился и погрузился в себя. Звук... Мелодия... Часть моего источника отреагировала — та самая, которая отвечает за подчинение тварей.

Поднял взгляд в сторону турок. У них есть кристалл! Не знаю, как тут управляют монстрами, но я чувствую его, словно часть меня где-то там. Источник пульсировал, откликаясь на зов.

— Вот же твари хитрые… — произнёс я.

Медленно поднялся, отряхивая колени от пыли. Мозг лихорадочно анализировал полученную информацию. Кристалл — вот так находка! И не простой, а именно тот, который отвечает за подчинение монстров. Судя по силе вибрации, мощный. Его энергия ощущалась даже на таком расстоянии.

Может быть, они как-то научились копировать силу кристалла? Используют тут на передовой и ещё где-то? Вспомнилось нападение на поезд, части. Точно, турки что-то придумали.

Мозг заработал на полную. Меня осенило, но пока это лишь теория, и тут бы мнение дяди Стёпы. Я не могу перейти на другой ранг так долго не только из-за того, что в этот мир перенеслись мои источник и душа. Рассинхрон... Три вида магии внутри меня. Два одинокого ранга, а одна нет. И она мешает, тянет вниз. Поэтому ещё в поезде, пока ехали, да и потом у меня не получилось с помощью кристаллов взять новый ранг.

Как же я об этом сразу не подумал? И тут словно плита упала на плечи. Моя уникальная способность даёт мне потенциально безграничную силу. Но новые виды магии, которых не было в том мире, усложняют это.

А ещё самый уникальный — подчинение монстров. Чтобы сдвинуться и развиваться дальше, мне нужны специальные кристаллы. Посмотрел в сторону турок. Похоже, идея устроить себе там отпуск не лишена смысла.

Итак, джунгары, монголы, турки и наша империя. В каждой из стран есть такие кристаллы, и это радует. Сложность в том, что их нужно найти, забрать себе. Ладно, пока подождёт.

Снова посмотрел в сторону сарая. Солдаты, должно быть, уже выспались, пора приступать к тренировкам. Мне нужно превратить этих людей в настоящую боевую машину. И не за месяцы, а за неделю. Непростая задача, но вполне выполнимая, особенно с теми зельями, которые у меня есть.

Зашёл в казарму, хлопнул в ладоши, разрывая тишину.

— Подъём! — крикнул я, и солдаты мгновенно вскочили с кроватей, ещё не до конца осознавая, где находятся.

Сонные, взъерошенные, они смотрели на меня с лёгким недоумением. Некоторые машинально потянулись за оружием, но я успокоил их жестом.

Раздал всем командирам листки бумаги, где описаны тренировки для ребят. Они и правда жёсткие, и обычный человек не способен их выполнить. Но для этого у нас есть мои зелья — во флягах ещё много всего осталось после боя.

— Что это? — спросил Костёв, пробегая глазами по списку упражнений. — Это же невозможно выполнить за день.

— Именно, — кивнул я. — И выполнять придётся не раз в день, а три. В течение недели.

По лицам солдат пробежала тень страха, смешанного с недоверием.

— Как же мы справимся? — спросил Патрушев, почёсывая затылок.

— Поэтому используем это как допинг, — указал на ящик с флягами.

Всё, чтобы они превзошли свои пределы. Вот только сна у них будет крайне мало. Часть командиров повела солдат на занятия. После я с ними поработаю: объясню стратегию и всё остальное.

Командиры кивнули, уже распределяя людей на группы. С каждым мгновением в их глазах всё больше загорался огонь понимания. Они осознавали, к чему я веду: стать элитой можно только через адские тренировки. Хорошо, что ещё не знают, что я задумал на поле боя. Там придётся творить чудеса. Но это потом, не буду сразу пугать.

Двадцать человек я взял с собой, и мы вышли на улицу. Те, кто занимались в другой части лагеря, не видели, куда идём и что будем делать.

— Так, берём лопаты, — приказал я. — Ваша задача: выкопать землянку десять на десять метров.

Воронов, который был с нами, открыл рот, уставившись на меня с видом рыбы, выброшенной на берег.

— Считайте это тренировкой на силу. Выполнять! — приказал я.

Солдаты похватали лопаты и начали работать. Никто не задавал вопросов, хотя по их лицам было видно, что они недоумевают, зачем нужна такая огромная землянка.

Я стоял на краю растущего котлована, наблюдая за их работой. Нужно укромное местечко для одного монстра. А для него у меня будет отдельная и очень важная задача.

Когда солдаты отворачивались, я улыбался. План начинает вырисовываться всё чётче. Землянка, лаборатория, тренировки — всё складывалось. А впереди ещё много интересного.

И кристалл… Такая неожиданная находка! Мысленно я уже представлял, как заполучу его, как использую. Но сначала землянка и монстр, который будет в ней жить.

Глава 4

Все мокрые и уставшие, мы закончили копать землянку. Солдаты сидели на краю ямы, тяжело дыша. Их форма пропиталась потом, а руки покрылись мозолями и кровавыми волдырями. Лица грязные, с тёмными разводами по щекам, волосы слиплись от пота, губы потрескались от жажды.

Но главное — работа была сделана. Упорство этих ребят не могло не вызывать уважения. Они пахали почти всю ночь, не задавая лишних вопросов, хотя непонимание читалось в каждом взгляде.

Яма вышла внушительной — десять на десять метров, как я и приказал. Вокруг валялись лопаты, кирки и прочий инструмент. Несколько из них были сломаны от усердия, с которым бойцы вгрызались в суровую, каменистую землю. Один солдат повредил две рукоятки подряд, а Воронов разбил тупую кирку, наткнувшись на какую-то каменную плиту. Но они справились. На дне виднелись следы укрепления: балки, доски — всё, что смогли найти. Стены обшиты досками, потолок усилен брёвнами, способными выдержать вес земли.

Солдаты поглядывали на меня с плохо скрываемым недоумением. За всё время никто так и не узнал истинную цель этой работы. Воронов пару раз пытался спросить, но под моим тяжёлым взглядом тут же замолкал и возвращался к работе.

Некоторые бойцы шёпотом обсуждали возможные варианты: от склада оружия до личного бункера капитана. На их лицах читался немой вопрос, но никто не решался его задать.

Я обошёл котлован, внимательно осматривая каждый угол, каждую балку, каждый элемент конструкции. Что ж, работа выполнена на удивление неплохо. Стены ровные, укрепления стоят надёжно, крыша основательная. Достаточно, чтобы выдержать моего водяного медведя и обеспечить ему возможность свободно перемещаться. Теперь можно переходить к следующему этапу моего плана.

— Засыпаем, — приказал я, поворачиваясь к солдатам.

Воцарилась тишина — оглушающая, абсолютная. Словно время остановилось. Бойцы переглянулись, явно решив, что ослышались. Кто-то нервно хохотнул, подумав, что это шутка. Воронов открыл рот, как рыба, выброшенная на берег, а Патрушев ошарашенно уставился на только что завершённую работу.

— Я не понял, что смешного? — повысил голос, сверля взглядом наиболее недоверчивых. — Я сказал засыпать!

Бывший барон, с трудом поднявшись на ноги, подошёл ко мне. Его лицо, обычно круглое и румяное, сейчас было бледным, с грязными разводами. Мокрая от пота форма прилипла к телу, очерчивая жирные складки на боках. Фёдор тяжело дышал, едва не хватаясь за сердце от такого физического напряжения, к которому явно не привык.

— Павел Александрович! — он ещё не восстановил дыхание, а слова вырывались с хрипом. — Зачем? А вход?

Воронов оглянулся на яму, в которой товарищи провели последние несколько часов, и на его лице отразилось неподдельное страдание. Он просто не мог понять, зачем мы потратили целый день на эту работу, чтобы теперь всё уничтожить.

— Так нужно, — хмыкнул я в ответ, не собираясь объяснять свои планы. — И что за вопросы? Сейчас пойдёте у меня не мыться, а ещё на тренировку.

Воронов открыл рот, чтобы возразить, но, встретив мой взгляд, передумал. На его лице отразилась целая гамма эмоций: от возмущения до отчаяния, от недоумения до смирения. Сначала он хотел что-то сказать, даже поднял палец, но потом опустил руку и просто покачал головой. Наконец, толстяк махнул, развернувшись, и поплёлся к остальным передать приказ.

Разговоры тут же прекратились. Солдаты, слишком измотанные, чтобы спорить, начали закидывать землю обратно. Я наблюдал за процессом, сложив руки за спиной.

Воронов с такой яростью швырял грунт лопатой, что комья разлетались во все стороны. Другой солдат, напротив, работал методично и спокойно, но на его лице застыло выражение тихой обиды. Я несколько раз ловил на себе косые взгляды бойцов, но никто больше не решался что-либо спрашивать.

Никто из них не догадывался о настоящей цели этой работы. Они думают, что я сошёл с ума, раз заставляю их выполнять бессмысленную задачу — копать яму, чтобы тут же её закопать. Пусть думают, что это тренировка, а я деспот. Обещал из них элитный отряд сделать?

Вскоре котлован был полностью засыпан. На поверхности осталась лишь вспаханная земля, которая через пару дней под дождём и солнцем станет почти незаметной. Мои солдаты стояли вокруг, понурив головы, опираясь на лопаты, с которыми, казалось, они уже срослись.

— Идеально, — кивнул я, осматривая результат. — Можете идти отдыхать.

Бойцы, не говоря ни слова, начали расходиться. Некоторые еле волочили ноги, другие поддерживали товарищей. Мехов и Козинцев бросили на меня последние недоумевающие взгляды, прежде чем скрыться за сараем. Воронов задержался дольше всех, словно хотел что-то сказать, но в итоге тоже ушёл, бормоча себе под нос.

Я остался один. Полная темнота скрывала меня от посторонних глаз, и только далёкие фонари лагеря давали тусклый свет. Теперь можно приступать к настоящей работе.

Убедившись, что никто не наблюдает, сосредоточился на своём пространственном кольце. Небольшая вспышка света прорезала тьму. И вот передо мной уже стоит водяной медведь.

— Па-па! — прохрипел монстр, радостно виляя хвостом.

— Тише, — шикнул я, опасливо оглядываясь. — Не шуми.

Медведь тут же сжался, став будто меньше, и положил хвост на землю. Его глаза с любопытством оглядывали окрестности. Он шумно принюхался, втягивая воздух широкими ноздрями, и уставился на засыпанную яму. Мышцы под чешуёй перекатывались волнами, демонстрируя его нетерпение.

«Слушай меня, — начал я, используя нашу ментальную связь, чтобы не издавать ни звука. — Копаешь проход отсюда и вот в эту сторону до стены. Там останавливаешься и ждёшь».

Я указал на место, где должен начинаться подкоп, и направление, в котором нужно двигаться. Ам склонил голову набок явно не в восторге от поручения.

«Кушать! Гулять! Охота!» — ответил мне монстр, перебирая когтистыми лапами, как нетерпеливый ребёнок.

«Всё будет. Давай делай то, что я сказал».

Ам недовольно фыркнул. Я снова переместил его в кольцо, п потом положил руку на грунт и материализовал уже в землянке. Мощные когти медведя с лёгкостью смогут прорыть путь сквозь почву.

Нецелевое использование твари, конечно, но что поделать? Для всех остальных я придумал какой-то бред и выкопал землянку, потом засыпал её без входа. Но на самом деле это был первый этап плана по созданию тайного хода. А Ам как нельзя лучше подходит для такой работы.

Прислушался: звуков и вибрации нет, монстр роет аккуратно, как я и просил.

Отправил всех отдыхать, а сам прогулялся по территории. Солдаты разбрелись по казарме. Кто-то уже заснул, не успев даже снять сапоги, кто-то, собрав последние силы, пытался смыть с себя грязь и пот. Я понимал, что утром придётся выслушать жалобы от командиров отрядов, но это меня не волновало.

Отошёл чуть за наш сарай, в самое тёмное место, где наверняка никто не увидит. Ночная прохлада приятно обволакивала тело после душного, жаркого дня. Где-то вдалеке ухнула сова. Ещё дальше раздавались приглушённые звуки лагеря: команды часовых, топот сапог, редкие выстрелы.

Внезапно в голове раздался знакомый голос:

«Павел, — произнесла Лахтина. — Можно ли мне выйти и немного погулять?»

Заметила, что я вытащил Ама? Ну что ж, почему бы и нет. Давненько не говорил с королевой лицом к лицу после её наказания.

Девушка появилась из моего кольца, материализовавшись в воздухе с лёгким свечением. Я уселся на бревно, валяющееся рядом, и жестом пригласил её присоединиться.

Сейчас на королеве было простое летнее платье, надетое на голое тело. Ткань хоть и потёртая, но чистая. Наряд обрисовывал её миниатюрные формы: невысокая, худенькая, с маленькой, почти крошечной грудью.

Длинные вьющиеся тёмные волосы спадали на худые плечи. Чёрные, совершенно чёрные, как бездонные колодцы, глаза часто-часто моргали, будто пытаясь привыкнуть к окружающему миру.

Когда материализовалась, то первым делом жадно вдохнула свежий воздух. Королева потянулась, разминая конечности, как кошка после сна. Она огляделась вокруг, её глаза с любопытством изучали окрестности. Затем посмотрела вдаль — туда, где вспыхивали огни военного лагеря и периодически озаряли ночное небо всполохи от выстрелов.

Мы какое-то время молчали, просто наблюдая за небом и прислушиваясь к тихим звукам ночной жизни лагеря. Созвездия ярко светили в ясную погоду, Млечный Путь тянулся бледной полосой через весь небосвод. Где-то вдалеке пропела труба, потом раздались команды часовых. Обычная жизнь прифронтовой полосы.

«Это непросто, — произнесла она у меня в голове. — Ты, возможно, не поймёшь, что это такое… Быть королевой — самой сильной, уважаемой — и потерять всё. Мне оставалось совсем немного до трона».

В её мысленном голосе слышалась горечь. Я наблюдал, как она прослеживает взглядом далёкие вспышки артиллерии, и в чёрных глазах отражаются эти огни, создавая странный эффект.

Сдержал улыбку. Ещё как понимаю, милая. В прошлой жизни я был не просто королём, наша страна занимала почти всю планету. Я знал, что такое власть, но обладал ею только отчасти. Долбаный Совет аристократов держал меня на поводке…

«Почему ты погналась за той сукой? — спросил, переходя к делу. — Где серая зона, в которой обитаешь ты?»

Лахтина дёрнулась, словно от удара. Её лицо исказилось гримасой отвращения и ненависти, пальцы сжались в кулаки так сильно, что костяшки побелели.

«Мой яд... — поджала девушка губы, и во взгляде отразилась такая ярость, что на мгновение показалось, будто она сейчас трансформируется обратно в скорпикоза. — Эта дрянь украла его, чтобы менять людей».

«Вон оно что, — заметил не без иронии. — Когда я просил у тебя — так чуть не обесчестил, а когда забрала она — ничего не пострадало».

Лахтина вскочила, её глаза сверкнули. Девушка подняла руку, словно собираясь ударить меня, но сдержалась. Вместо этого начала нервно ходить взад-вперёд, то и дело бросая в мою сторону гневные взгляды.

«Это другое! — надула губки королева, её мысленный голос звучал с обиженными нотками. — Она женщина, и это не считается! А ты самец».

Засмеялся. Какие у неё странные понятия о чести и достоинстве. Использует человеческие слова, но вкладывает в них совершенно иной смысл. Интересно, есть ли у них какие-то правила обращения с ядом? Ритуалы, связанные с его передачей?

«Ты, она, я... — выдохнул, пытаясь объяснить свою точку зрения. — Мы из разных видов, и пол тут вообще не играет роли».

«Ты... — Лахтина затрясла пальчиком, как строгая учительница, отчитывающая нерадивого ученика. — Плевать! Значит, она меня обесчестила. Тебе стало легче?»

Её лицо выражало такое искреннее возмущение, что я с трудом сдержал улыбку. Не хотел обидеть королеву ещё больше. В конце концов, она мой ценный союзник, хоть и не по своей воле.

«Мне всё равно, — покачал головой. — Могла бы сразу сказать про свой яд, а не выпендриваться».

«Тебе не понять, что такое быть королевой, иметь власть, силу, управлять!» — гордо заявила Лахтина, вскинув голову и выпрямив спину, словно сидела на троне, а не на старом бревне посреди военного лагеря.

«Точно, мне не понять...» — ответил я, стараясь не выдать своего сарказма.

Девушка снова села рядом со мной. И мы наблюдали за очередной битвой, где бессмысленно гибли солдаты. Вспышки орудий, далёкие крики, эхо взрывов — всё это создавало жуткую симфонию войны. Жертвы политической игры, пешки в руках великих мира сего. Ничего не меняется, независимо от того, в какой реальности ты живёшь.

«Странные вы, люди, — грустно заметила девушка, её взгляд был прикован к далёким вспышкам. — Мы не убиваем друг друга просто так».

Я кивнул. Странные, не поспоришь… Люди всегда найдут причину для войны, для смерти, для жестокости. Я сам был причиной стольких смертей в прошлой жизни, что давно потерял им счёт, хоть и никогда не убивал невиновных. И вот в новом мире опять оказался в центре военного конфликта. Ирония судьбы.

«И ты странный, — её тёмные глаза уставились на меня, пытаясь проникнуть в самую душу. — У тебя нет предубеждений относительно монстров. То, как ты говоришь, ведёшь себя, делаешь, думаешь... Ты точно человек?»

«Нет. Я хуже», — подмигнул ей.

Спать хотелось адски, но нужно подождать, когда Ам закончит, и кое-что ещё сделать в моём кабинете. Поэтому такая простая беседа была очень кстати, хотя глаза уже слипались, а мысли путались от усталости.

«Я повторяю вопрос про серую зону», — решил вернуться к теме, которая меня интересовала больше, чем её догадки о моей природе.

Лахтина вздохнула и опустила взгляд. Плечи девушки поникли, словно на них навалился тяжёлый груз.

«Прости, — покачала она головой, и в её глазах мелькнуло искреннее сожаление. — Но ни я, ни один монстр не можем тебе ничего рассказать про наш дом. И не потому, что не хотим. Это клятва, которая наложена на каждого из нас при рождении».

Ух ты, как интересно! Кто-то или что-то защищает монстров от людей, запечатывая их уста клятвой. Это открывает новые горизонты для размышлений. Кто настолько силён, чтобы наложить ограничение на целые виды существ? И зачем? Что там, в серой зоне, такого, что должно остаться тайной?

«Ты обещал вернуть меня домой и мой облик», — напомнила девушка, явно желая сменить тему.

«Хренофаги», — вспомнил, что давно хотел спросить, выкинув из головы мысли о серой зоне. Разберёмся с этим позже.

«Кто?» — подняла брови Лахтина, её лицо выразило крайнее недоумение.

«Хемофаги, — исправился я, сказав правильное название. — Я тут повстречал одного червя, который оказался дочкой кого-то важного. Она очень хотела найти тебя и что-то сделать».

Эффект от моих слов превзошёл все ожидания. Королева вскочила так резко, словно бревно под ней раскалилось. Она напряглась, каждая мышца её тела натянулась, как струна. Глаза расширились от ужаса, лицо побелело. Девушка отшатнулась и чуть не упала, согнувшись, словно от сильной боли.

Инстинктивно схватил её за руку, удержав от падения, и тут же отметил, что она вся холодная и мокрая, буквально покрытая липким потом. Тело королевы сотрясала крупная дрожь, а из груди вырывались хриплые, прерывистые вздохи.

Потратил минут пять, чтобы её успокоить, усадил обратно на бревно, дал выпить воды из фляги. Постепенно дрожь утихла, дыхание выровнялось, но в глазах всё равно стоял неприкрытый ужас. Что же такого страшного в этих хемофагах, раз даже королева скорпикозов приходит в ужасное состояние от одного упоминания?

Когда она смогла говорить — мысленно, конечно — её слова прерывались, путались, смешивались с обрывками других мыслей и образов. Я потратил ещё некоторое время, чтобы разобрать всю эту информацию.

Вроде бы те черви недавно появились в нашей местности. Они очень опасны, до этого захватывали только людей, а теперь хотят получить доступ к монстрам. И не простым, а сильным. Так они эволюционируют, становятся чем-то большим, чем были раньше. Используют тела хозяев как инкубаторы, как источники ресурсов, а потом... Потом что-то ужасное, но Лахтина не смогла или не захотела объяснить, что именно.

И вот ещё одна слабость скорпикозов. Они боятся млях-червей, впадают в ступор и не могут двигаться. Их кожа становится мягкой, уязвимой, а броня — хрупкой. Хемофаги выделяют какое-то вещество, специфическое именно для скорпикозов, которое парализует их, лишает воли, силы, способности сопротивляться.

Абсурд? Уже даже не знаю. Природа часто создаёт таких особенных врагов для каждого вида, а учитывая наличие магии в этом мире, ничего удивительного. Но интересно другое: есть шанс на появление матери перевёртышей, которая привела сюда Лахтину. И то, что эта сука через деда попыталась захватить власть в роду Магинских, — не совпадение.

Задумался: «Получается, мать и хренофаги как-то связаны? Может, они действуют сообща? А кто стоит за ними?» В какой же интересный мир я попал… Со сложными взаимосвязями видов, с древними клятвами и загадочными серыми зонами.

Убрал девушку обратно в пространственное кольцо, видя, что даже после долгого разговора она всё ещё не восстановила душевное равновесие. Пусть отдохнёт, а я разберусь с ней позже. Пришёл в свой кабинет проверить, как там Ам.

Лахтина попросила позволить ей поспать на кровати. Поэтому вернул девушку и разместил на том, что считалось моей постелью, — узкой койке с тонким матрасом и серым армейским одеялом. Она тут же свернулась калачиком, обхватив колени руками, словно пытаясь защититься от невидимой угрозы, и закрыла глаза.

Подошёл к стене, прислушался. Тихий скрежет когтей по земле, приглушённый толщей грунта, указывал, что Ам всё ещё работает. Уже у самой стены водяной мишка остановился. Сквозь нашу связь я почувствовал, что он ждёт дальнейших указаний.

Передал ему мысленный приказ: аккуратно когтем прорезать дерево. А сам схватил доски, которые принёс заранее и спрятал под кроватью. Нужно действовать быстро и тихо, пока все спят. В общем, организовал что-то типа прохода — замаскированную дверцу, которую можно открыть, только зная, где и как искать.

Солдаты ушатались за день, и я не беспокоился, что кто-то услышит. Даже самые чуткие из них сейчас спали крепким сном, напрочь выключившись после изнурительной работы и последующей тренировки. Только увидел грязную морду монстра, показавшуюся в проделанном отверстии, и сразу же отправил его в пространственное кольцо.

Дальше начались эксперименты с морозными пауками. Вытащил двух многоглазиков. Их прозрачные тела светились изнутри голубоватым сиянием, а хрустальные наросты на спинах испускали лёгкий холод. Вот сейчас бы понять, как они это делают...

Пытался разными способами перенять у них невидимость. Может, если потереть доски о кристаллы, они станут прозрачные? Ткань? Нет… Ни черта не выходило.

Часы показывали четвёртый час ночи. Скоро уже утро, а я не успеваю. В целом, если не приглядываться, то не видно. Но я не хочу рисковать. Должно всё выглядеть так, будто тут нет прохода. Особенно, когда к нам заглянет кто-то из начальства или шпионов. А что если?..

Осенило. Я аккуратно вернул обратно вырезанную стену и разорванные края заморозил льдом. Получился своеобразный замок: когда лёд растает, дверца отвалится. Но как поддерживать постоянную низкую температуру?

На дерево посадил морозных пауков, которые тут же принялись источать холод, поддерживая лёд твёрдым. Для маскировки замазал конструкцию грязью, чтобы никто не заметил странного блеска.

— Идеально! — улыбнулся, отступая на шаг и оценивая результат своей работы.

Монстры будут поддерживать лёд, и кусок стены удержится, ещё и охранниками послужит. Если кто-то приблизится к потайному ходу, я тут же узнаю об этом через ментальную связь. Дал несколько приказов, что делать, если попытаются проникнуть.

Посмотрел на мирно сопящую Лахтину. Её лицо во сне разгладилось, исчезло постоянное напряжение. Сейчас она больше напоминала обычную человеческую девушку, чем грозную королеву скорпикозов.

Усталость наконец настигла и меня. Ноги гудели, спина ныла, глаза слипались. Сел за стол, чтобы тоже часок покемарить, прежде чем предстоит новый сумасшедший день.

Внезапно передали сигнал о движении в другой части нашей казармы. Инстинкты, отточенные двумя жизнями постоянной опасности, мгновенно привели меня в полную боевую готовность. Сон как рукой сняло.

Многоглазики окружили мою новую крепость, следя за каждым движением в казарме. Я подключился к зрению одного из них. О, Рязанов! Граф встал и осмотрелся.

В полутьме казармы его силуэт выглядел напряжённым, настороженным. Он двигался удивительно тихо для человека, только что проснувшегося: ни одной лишней эмоции на лице, ни одного лишнего жеста. Аккуратно направился к выходу, бросая взгляды на спящих солдат и мою дверь, за которой, по его мнению, я должен спать.

— И куда же ты собрался? — улыбнулся, наблюдая через множественные глаза паучка. — А я всё жду, спать не ложусь, чтобы узнать, кто за тобой стоит.

Аристократ вышел из казармы, притаился у двери. Снова огляделся, оценивая обстановку. Сначала сделал вид, будто идёт к туалету, — обычное дело, ничего подозрительного. А потом свернул за ним и как побежал — быстро и бесшумно, словно хищник, вышедший на охоту. Пришлось на ходу перестраивать сеть своих монстров, чтобы его преследовать. Такой скорости я от графа не ожидал.

Наконец, он остановился около одного из оврагов, расположенных на границе нашего лагеря. Место было выбрано идеально. Часовые сюда редко заглядывают, а из казармы не видно. Рязанов осмотрелся по сторонам, прислушался и, только убедившись, что поблизости никого нет, достал... сигарету и закурил, глубоко затянувшись.

Я следил за ним с нарастающим недоумением. Что-то в парне изменилось. Пока не могу понять, что именно. Не покурить же он вскочил почти под самое утро? Да и движения его слишком уверенные, чёткие, без малейших признаков сонливости. Словно он не спал, а ждал возможности.

За десять минут выкурил целых три папиросы — одну за другой, не делая перерывов. Курил жадно, глубоко затягиваясь, словно это был единственный способ снять напряжение.

Рядом шмыгнула тень. Моя сеть паучков зафиксировала движение со стороны дальнего оврага. Сосредоточился, чтобы уловить, кто это, перенаправляя шпионов. И тут перед моим взором появилась... Руднева? Какого?.. Что она тут делает?

Екатерина подошла к Рязанову, словно выросла из-под земли. Её короткие волосы серебрились в лунном свете, придавая девушке совсем неженственный вид.

Они обменялись парой слов. Слишком тихо, чтобы мои паучки могли расслышать. Рязанов передал Кате какие-то бумаги — свёрнутый в трубочку лист, который я не заметил раньше. Она тоже дала ему обрывок — маленький клочок, судя по всему, с надписью.

Я попытался увидеть содержимое. Ни хрена, слишком темно, да и угол обзора не тот. А потом Рязанов сделал то, чего я совсем не ожидал. Он сунул бумажку в рот и проглотил, запивая остатками воды из фляги, после чего кивнул девушке. Та прыгнула вниз, в овраг, и пошла в другую сторону, растворяясь в ночной темноте с удивительной лёгкостью.

Так, а это уже интересно! Получается, его прислал не Сосулька или Топоров, а Секретная служба разведки? Вытащили из госпиталя и направили сюда... Зачем? Что ССР нужно от моего отряда? Или от меня лично?

Рязанов достал ещё одну сигарету и закурил, выпустил четыре кольца дыма в воздух. Не просто так, а явно выдерживая паузы между ними. Сигнал? Кому?

Снова движение, но на этот раз со стороны поля, где происходят битвы между армиями, то есть со стороны турок. Внезапно зрение паучка начало плыть, изображение размывалось, двоилось.

Ух... Меня чуть не стошнило прямо на стол. Словно монстр стал плохо видеть всеми своими глазами одновременно, создавая в моей голове кашу из десятка различных картинок.

Сука, кто там? Ничего разобрать не могу. Какая-то размытая фигура, словно затянутая туманом. Единственное, что понятно, — она движется в сторону Рязанова, но не напрямую, а по какой-то сложной траектории. И граф... Нет, где Рязанов? Куда делся? Только что стоял на месте, и вот уже нет!

Поднялся из-за стола и чуть не упал: голова закружилась от резкого перепада давления. Пришлось на мгновение отключиться от зрения паука, чтобы не потерять сознание. В глазах потемнело, к горлу подкатила тошнота. Я тряхнул головой и выпил зелья, вытащил из кармана флакончики. Истощение и усталость усиливали эффект ментальной связи с паучками, выкручивая моё сознание наизнанку.

Восстановление магии, лечилка и выносливость разом отправились в рот. Горькая жидкость обожгла горло, но уже через несколько секунд тело наполнилось энергией, а голова прояснилась. Я тут же вернул контроль над тварью.

Вот стоит Рязанов, точно на том же месте, где и раньше, и больше никого нет. Словно мне всё привиделось. Размытая фигура исчезла, будто её и не было. Может, это просто усталость играет злую шутку с моим восприятием? Или... Или тут что-то гораздо серьёзнее, чем кажется на первый взгляд.

Интересно... Что же ты у нас такое, господин граф? И кто тот таинственный гость, который появляется и исчезает, словно призрак? Пацан докурил и направился обратно к нашему сараю. Я следил за ним до самого момента, когда он упал на кровать и закрыл глаза, принимая позу спящего человека. Но я уже не верил в этот спектакль.

Любопытство раздирало меня. Интуиция подсказывала, что тут всё далеко не так просто. Что же сделать? Сразу его взять в оборот или продолжить следить? Может, стоит подождать, собрать больше информации, понять схему действий, выяснить, кто его куратор и какие цели он преследует?

Иголочки правды... Почему бы не применить простой и надёжный способ? Улыбнулся. Зачем ждать, если ответы на вопросы я могу получить прямо сейчас? Сон нам только снится, как говорится. Вышел из своего кабинета и направился к выходу из казармы. Прошагал мимо рядов коек со спящими солдатами.

Когда оказался рядом с графом, незаметно бросил шип иглокрота. Ещё осталось несколько после офицерской школы, где они очень пригодились для допроса предателей.

Рязанов даже не дёрнулся. Спит? Я вышел на улицу и подождал немного, пока яд начнёт работать. Обычно уже через пару минут человек теряет контроль над собой, становится податливым, готовым отвечать на любые вопросы. А концентрация яда, которым я обработал иглу, должна свалить даже подготовленного мага.

Вернулся и подошёл к графу. А он... продолжал спать. Но этого не может быть! От такой дозы человек должен впасть в полубессознательное состояние, с открытыми глазами и полностью послушный вопрошающему. Что-то здесь не так.

Толкнул его рукой — не слишком сильно, но достаточно, чтобы разбудить.

— А? — Рязанов открыл сонные глаза, моргая с таким естественным недоумением, что если бы я не видел его десять минут назад, то точно бы поверил. — Капитан? — уставился он на меня. — Что такое? Подъём?

— Ничего, — поморщился, быстро придумывая отговорку. — У тебя пачка сигарет упала, ещё кто раздавит, — кивнул на валяющуюся рядом коробочку, которую он, видимо, впопыхах не успел спрятать.

— Спасибо, — зевнул граф, рефлекторно поднял её и убрал под подушку.

Я пошёл обратно к себе в кабинет, чувствуя странное разочарование. Какого хрена? Почему мой яд не сработал? Потому что он маг? Нет... Даже будь парень пятого или шестого ранга, эффект был бы, пусть и малый, краткий. Но полный иммунитет — это что-то новенькое.

Он сильнее, чем выглядит? Вроде бы нет. В бою я не почувствовал этого, да и в поезде сила источника казалась вполне заурядной. Тогда что? У него иммунитет? Или специальная подготовка? Или артефакт какой-то? В голове перебирал варианты.

Значит, сразу не получится. Придётся за ним дальше следить и собирать информацию. А потом брать с поличным, когда будут неопровержимые доказательства. Нужно выяснить распорядок, когда и где граф встречается с Рудневой, о чём они говорят, что передают друг другу. И главное — кто тот таинственный визитёр, которого мои паучки не смогли рассмотреть.

Многоглазики снова заняли свои позиции, готовые следить за казармой всю ночь. Уселся за стол, подперев голову кулаками. Глаза слипались, мысли путались. Усталость взяла своё, и я вырубился, просто положив голову на сложенные руки.

Во сне допрашивал Рязанова, а он не ломался. Как ни пытался я выудить из него информацию, пацан только улыбался своей странной улыбкой и молчал. А потом сон сменился. Я оказался в каком-то тёмном тоннеле, где за мной гнались размытые фигуры, похожие на ту, которую видел сегодня ночью.

Сквозь сон услышал крик:

— Подъём!

Оторвал лицо от стола. Шея затекла, спина ныла, во рту пересохло. Кажется, я проспал всего минут тридцать. Глянул на часы, стоявшие на краю стола. Так и есть... Зевнул. Сейчас бы кофе покрепче и погорячее. Подошёл к мирно сопящей Лахтине и убрал её в кольцо. Не хватало ещё, чтобы кто-то из солдат заглянул и увидел королеву монстров на моей постели.

Нужно не забыть с ней ещё поговорить про хренофагов. Что-то мне не нравится их связь с матерью перевёртышей. Есть во всём этом какая-то закономерность, какой-то паттерн, который я пока не вижу полностью. А вдруг там всё ещё глубже? Нужно копать, собирать информацию, анализировать. Но сначала — новый день.

Ама пора тоже выпустить, чтобы продолжил работу над подземным ходом. Но это потом, когда никого не будет в казарме.

Подошёл к умывальнику и плескал себе воду в лицо, чтобы проснуться. Холодные струи немного привели в чувства, но усталость никуда не делась. Выпил ещё несколько зелий, ощущая, как жидкость наполняет тело энергией, а разум — ясностью.

Когда я вышел в общую часть казармы, солдаты уже поднимались. Кто-то потягивался, кто-то натягивал сапоги, кто-то всё ещё пытался выкарабкаться из объятий сна. На их лицах читалась усталость после вчерашних тренировок и работ, но никто не жаловался.

По моему распоряжению сразу же приложились к флягам, чтобы получить допинг. Зелья скорости, выносливости и силы, смешанные в нужных пропорциях, помогали им выдерживать нечеловеческие нагрузки. У нас сейчас планёрка с командирами и дальше тренировки до седьмого пота.

Мужики уже направились ко мне, как в дверь постучали. Солдаты тут же вскочили и бросились к нашей оружейной, выполняя отработанный алгоритм действий. Я кивнул и направился к выходу. Кого там принесло с утра пораньше?

— Магинский? — уставился на меня полковник Топоров, оглядывая полупустую казарму. — Бардак, твои ещё спят?

— Они занимались почти до утра, — ответил я, стараясь не выказывать раздражения. Имею право тренировать своих людей, когда считаю нужным.

— Чтобы я такого больше не видел! — дёрнул щекой полковник, его лицо покраснело от плохо сдерживаемого гнева. — Распорядок у всех одинаковый, не считая боевых заданий.

— Так точно! — кивнул, решив не спорить. Всё равно буду делать по-своему, но зачем создавать лишние проблемы?

— Первое: отправляй своих за жрачкой в столовую, — приказал он мне. — И... Там приехал твой человек с двумя грузовиками каких-то вещей.

Он уставился на меня подозрительно.

— Зачем тебе столько всего? — чуть сузил глаза Топоров, сверля взглядом.

— Вы алхимик? — начал я, решив сбить его с толку потоком специальной терминологии. — Ну вот. Тут нет города, магазинов. Если чего-то будет не хватать, достать негде, поэтому некоторые вещи дублируются. Ещё нет прямого доступа к монстрам, имного что мы привезли с собой, в том числе артефакты для очистки, перегонки. Вы знаете, какие температуры нужны для жидкости? А что зелье может взорваться?

Сыпал вопросами с умным видом, нарочно используя термины, которые не могут быть понятны неспециалисту. Топоров уже начал морщиться от кучи незнакомых слов, а его воинственный настрой заметно угас. Так я и думал: никто не любит признаваться, что чего-то не понимает.

— Хватит! — поднял он руку, словно защищаясь от потока информации. — Иди встречай и приступай к тому, что обещал!

— Уже, — улыбнулся, намекая, что выполняю приказы даже раньше, чем их отдают.

Полковник развернулся и в сопровождении майора и лейтенанта пошёл обратно.

Смирнов наконец-то тут, да ещё и со всем, что я попросил… Теперь можно развернуться на полную. Отдал приказ солдатам отправляться в столовую, а сам пошёл к отцу Ольги.

Глава 5

Грузовики виднелись издалека — две тёмные точки на пыльной дороге, медленно приближающиеся к лагерю. Я смотрел на них, прищурившись от яркого утреннего солнца. Наконец-то!

Транспорт остановился у КПП. Часовые лениво проверяли документы, не проявляя особого энтузиазма. Один из них махнул рукой, разрешив проезд, и машины двинулись дальше.

Я встал на бревно, чтобы лучше видеть приближающихся гостей. Действительно, в первом грузовике сидел Смирнов — отец Ольги. Лицо Игоря Николаевича выглядело непривычно бледным, а руки вцепились в приборную панель так, будто от этого зависела его жизнь.

Вдали вдруг громыхнула артиллерия. Смирнов вздрогнул и пригнулся настолько резко, что стукнулся головой о переднюю панель. Водитель рядом с ним даже не обратил внимания на звук.

Спрыгнув с бревна, я направился к грузовикам. Отец Ольги выбрался из кабины. Осмотрелся по сторонам с таким видом, словно ожидал, что прямо сейчас его настигнет шальной снаряд. Лоб мужика блестел от пота, а руки слегка подрагивали. Очередной залп артиллерии заставил его снова низко пригнуться, он почти распластался на земле.

— Игорь Николаевич, — окликнул я, стараясь не усмехаться. — Не бойтесь, сюда не долетит.

— П-Па-вел Алек-сандро-вич! — Смирнов поднялся, отряхивая пыль с колен. — Слава богу, вы живы!

Он бросился ко мне, обнимая так крепко, словно мы не виделись целую вечность. От него пахло потом, дорогой и... страхом. Последний запах ни с чем не спутаешь.

— Как видите, — высвободился я из объятий. — Что привезли?

— Всё, — выдохнул Смирнов, озираясь по сторонам. Новый артиллерийский залп заставил его дёрнуться. — Всё, что вы просили.

Мужик заговорщически мне подмигнул. Конспиратор хренов. Он махнул в сторону грузовиков, заполненных ящиками и коробками.

— Отлично, — кивнул я. — Сейчас всё разгрузим.

— А что делать с... — начал было Смирнов, но я его перебил.

— Потом. Сначала надо всё выгрузить.

Махнул рукой, подзывая нескольких солдат, которые отправились вместе со мной.

— Командиры отрядов, сюда! — рявкнул я, и уже через несколько секунд рядом стояли запыхавшиеся Мехов, Трошкин, Патрушев и Козинцев.

— Господин капитан! — отрапортовал Козинцев, вытянувшись в струнку. — Прикажете помочь с разгрузкой?

— Именно, — кивнул я. — Организуйте разгрузку и перенос всего к месту, где копали землянку. Работать в три смены: пока одни тоудятся, другие продолжают тренировки, последние завтракают. Потом меняетесь.

— Есть! — хором ответили командиры и побежали собирать людей.

Смирнов наблюдал за этой сценой с плохо скрываемым изумлением. Похоже, армейская чёткость и беспрекословное подчинение произвели на него впечатление.

— Пойдёмте, — кивнул ему. — Покажу, где вы будете работать.

Мы направились к сараю, который я приспособил под казарму. Пока шли, Смирнов не переставал вертеть головой, разглядывая военный лагерь. Его лицо то бледнело, то краснело от увиденного. Раненые солдаты, которых несли на носилках, артиллерийские выстрелы. Спешно перезаряжающие орудия, грязные, измождённые пехотинцы, возвращающиеся с передовой. Война во всей её неприглядной красе.

— Я... Я не думал, что всё так... — пробормотал он, запнувшись на полуслове, когда особенно громкий взрыв сотряс воздух.

— Это война, Игорь Николаевич, — пожал я плечами. — К ней невозможно подготовиться, пока сам не увидишь.

За нашими спинами уже началась разгрузка. Солдаты под командованием Мехова и Козинцева ловко извлекали ящики из грузовиков и передавали их по цепочке.

— Я привёз всё, что вы просили, — повторил Смирнов, так и не отойдя от шока. — Зелья, артефакты, материалы для лаборатории...

— Хорошо, — кивнул я. — Сейчас не до разговоров. Отдохните с дороги, а потом всё обсудим.

Смирнов благодарно кивнул. Его лицо выражало крайнюю степень усталости и нервного истощения.

— А где я буду... работать? — спросил он неуверенно.

— Идите за мной.

Мы обошли казарму и направились к месту, где вчера солдаты усиленно копали, а потом засыпали землянку. Теперь тут стояли заготовленные мной доски, брёвна и другие строительные материалы.

— Здесь, — указал я на то самое место. — Сейчас парни построят вам лабораторию.

— Прямо сейчас? — удивился Смирнов. — Но как? Это же...

— Увидите, — усмехнулся я. — А пока можете пойти отдохнуть в моём кабинете. Вы явно не в форме после дороги.

Смирнов благодарно кивнул. Его плечи поникли, а веки почти закрывались. Я проводил его до своего «кабинета» в казарме и указал на узкую кровать.

— Ложитесь. Как только всё будет готово, я вас разбужу.

Не успел закрыть дверь, как торговец уже упал на кровать и тут же засопел, моментально проваливаясь в сон. Что ж, пусть отдыхает. Впереди у него своя порция ада — работа в полевых условиях, которую Смирнову ещё предстоит освоить.

Я вернулся к солдатам. Они уже заканчивали разгрузку первого грузовика. Товары и материалы складывали штабелями вокруг казармы.

— Мехов! — окликнул сержанта. — Как успехи?

— Почти закончили с первым, господин капитан, — отрапортовал командир, вытирая пот со лба. — Приступаем ко второму.

— Хорошо. А где сейчас Трошкин и Патрушев?

— Проводят тренировки со второй группой, как вы и приказали.

Я кивнул, довольный их исполнительностью.

— Как закончите с разгрузкой, приступайте к строительству. Вон там, — указал на место рядом с бывшей землянкой, — нужен сарай примерно пять на пять метров, потолок повыше. Это будет лаборатория.

— Есть! — козырнул Мехов и побежал передавать распоряжения.

Я окинул взглядом лагерь. Солдаты сновали туда-сюда, выполняя приказы. Одни таскали ящики и коробки, другие тренировались, отрабатывая приёмы рукопашного боя и стрельбу. Третьи уже начали подготавливать место для строительства лаборатории, расчищая землю и устанавливая основу для фундамента.

И в перерывах парни запихивали себе в рот то, что привезли на телеге из столовой. Отлично, кушать нужно уметь в любых условиях, а ещё лучше чувствовать подходящие и правильно использовать.

Всё шло по плану. Мои люди работали без перерыва, на пределе своих возможностей. Я специально нагнетал ситуацию, чтобы посмотреть, когда они сломаются, сколько продержатся под постоянным давлением.

Коля Костёв подбежал ко мне, тяжело дыша. Его худое лицо раскраснелось от напряжения, но глаза горели энтузиазмом.

— Господин капитан! — выпалил он. — Мы установили основу для фундамента. Начинаем возводить стены.

— Отлично, — кивнул я. — Как настроение у бойцов?

Коля замялся, переминаясь с ноги на ногу.

— Если честно... Устали все, господин капитан, но держатся. Пока держатся.

— Ну и хорошо, — хмыкнул я. — Продолжайте в том же духе.

Костёв козырнул и убежал обратно к работающим солдатам. Я наблюдал за ними, отмечая признаки усталости: замедленные движения, потные лица, тяжёлое дыхание. Но никто не сдавался, не просил пощады. Молодцы!

Время двигалось неумолимо. Солнце уже перевалило за полдень, а работа кипела вовсю. Солдаты, сменяя друг друга, возводили лабораторию с поразительной скоростью. Стены росли буквально на глазах, и к середине дня уже можно было различить очертания будущего строения.

Я подошёл к Воронову, который руководил установкой крыши. Бывший барон выглядел измождённым. Лицо его раскраснелось, рубашка промокла от пота, дыхание сбилось. Но он упорно продолжал работать, отдавая команды и помогая поднимать тяжёлые брёвна.

— Как успехи? — спросил я.

— Скоро закончим, господин капитан, — выдохнул бывший барон, вытирая пот со лба. — Ещё пара часов, и лаборатория будет готова.

— Хорошо, — кивнул в ответ. — А как настроение у бойцов?

Фёдор Васильевич бросил взгляд на работающих солдат и неуверенно пожал плечами.

— Если честно... Они на пределе. Двое суток без нормального отдыха, постоянные тренировки, теперь ещё стройка...

— И? — поднял я бровь. — Ты предлагаешь им остановиться?

— Нет, — быстро ответил Воронов, качая головой. — Просто... информирую о состоянии.

— Вот и продолжай информировать, — усмехнулся в ответ. — А я посмотрю, как они справляются.

Отошёл от Воронова и стал наблюдать за стройкой. К вечеру лаборатория была почти готова. Оставалось только закончить крышу и обустроить внутреннее пространство. Солдаты работали уже чисто на силе воли.

Я вытащил из-за пояса флягу со смесью неразбавленных зелий выносливости, скорости, силы, восстановления магии и лечилки. Сделал глоток. Тело тут же наполнилось энергией. Взглянул на солдат: они тоже тянулись к своим флягам, жадно отпивая. Их зелья почти закончились, но эффект всё ещё помогал держаться на ногах.

Солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая небо в оранжево-красные тона. Наступил вечер третьего дня изнурительных тренировок.

Наконец, последняя доска была прибита, и лаборатория предстала во всей красе — простой деревянный сарай, ничем не примечательный снаружи, но достаточно просторный внутри для нужд алхимика.

— Всё готово, господин капитан, — доложил Мехов, вытирая выступивший пот с лица рукавом. — Можно переносить оборудование.

— Приступайте, — кивнул я. — И поторопитесь. Скоро стемнеет.

Солдаты начали перетаскивать ящики из штабелей вокруг казармы в новую лабораторию. Работали медленно, с трудом передвигая ноги, но продолжали выполнять приказ.

Я наблюдал за ними, отмечая возрастающее напряжение в царящей вокруг атмосфере. Лица солдат становились всё более хмурыми, движения — резкими, а взгляды — злыми. Они были на грани. Ещё немного, и кто-нибудь не выдержит. И вот началось.

— Да сколько можно?! — вдруг крикнул один из бойцов, бросая на землю ящик, который нёс. — Мы уже третьи сутки без нормального сна! Эти бесконечные тренировки, теперь ещё стройка!

К нему тут же подошёл Трошкин, его командир.

— Заткнись и продолжай работать! — рявкнул сержант. — Это приказ!

— Иди ты со своим приказом! — огрызнулся солдат. — Я не железный!

— Ты что творишь? — рассвирепел Трошкин, хватая бойца за грудки. — Это неподчинение приказу!

— Отпусти его! — вмешался другой рядовой, подбегая к спорящим. — Он прав! Мы все измотаны!

К ним присоединились и остальные бойцы: некоторые поддерживали Трошкина, другие — взбунтовавшегося солдата. Голоса становились всё громче, жесты — всё более агрессивными.

— Господин капитан, — подошёл ко мне Козинцев, бросая обеспокоенные взгляды на разгорающийся конфликт. — Может, стоит вмешаться?

— Подожди, — покачал я головой, продолжая наблюдать.

Ситуация накалялась. Теперь уже и командиры отрядов начали спорить между собой. Мехов обвинял Трошкина в том, что тот не справляется со своими людьми, а Патрушев встал на защиту товарища. Слово за слово, и вот уже четверо командиров кричат друг на друга, размахивая руками.

— Да что ты понимаешь? — орал Мехов, тыча пальцем в грудь Трошкину. — Твои бойцы хуже всех работают!

— Неправда! — возмущался Трошкин. — Это твои лодыри постоянно отлынивают!

— Господа, — пытался урезонить их Козинцев, — давайте не будем...

— Заткнись! — рявкнул Мехов, толкая его. — Не лезь!

Козинцев не сдержался и толкнул в ответ. Тот покачнулся, но устоял на ногах и, взревев, бросился на обидчика. Началась драка.

Солдаты собрались вокруг дерущихся командиров. Кто-то пытался их разнять, кто-то подбадривал, кто-то просто смотрел. Атмосфера накалилась до предела. Но я всё ещё выжидал. Хотел увидеть, как далеко это зайдёт. Наконец, когда Мехов уже занёс кулак для удара по лицу Козинцева, решил, что пора вмешаться.

— Достаточно! — рявкнул я, и мой голос, усиленный магией, прокатился громом по лагерю.

Все замерли. Драка мгновенно прекратилась, солдаты обернулись в моём направлении, их лица выражали смесь страха, удивления и усталости.

Я медленно подошёл к центру конфликта. Командиры отрядов выстроились передо мной, понурив головы. Рядовые собрались полукругом, ожидая моей реакции.

— Что здесь происходит? — спросил спокойным, даже слишком спокойным голосом.

Несколько секунд никто не решался ответить. Затем вперёд вышел тот самый солдат, который первым бросил ящик.

— Господин капитан, — начал он, с трудом подбирая слова. — Мы... Мы все измотаны. Третьи сутки без нормального сна, постоянные тренировки... А теперь ещё это, — он махнул рукой в сторону лаборатории. — Мы не понимаем, зачем всё нужно.

— Продолжай, — кивнул я, внимательно глядя ему в глаза.

— Эти бесконечные упражнения, — солдат набрался смелости, видя, что я слушаю. — Падать, ползти, снова вставать, бежать, падать, ползти... И так часами. Эта странная игра, где трое тащат пятерых... И всё после того, как мы выкопали огромную яму, чтобы тут же её закопать!

Я молча слушал, позволяя ему высказаться.

— Мы элитный отряд, так вы сказали. Но что же делаем? Выполняем какие-то бессмысленные задания, которые выматывают нас до предела! Мы хотим знать, зачем всё это?

Вокруг раздались одобрительные возгласы. Солдаты закивали, соглашаясь с каждым словом. Я перевёл взгляд на командиров отрядов. Они стояли, опустив головы, но по их лицам было видно, что тоже разделяют эти чувства.

— Отличные вопросы, господа солдаты, — медленно произнёс я, окидывая взглядом всех присутствующих. — Действительно отличные. Начнём с главного: что мы сейчас тренируем?

— Как задолбать солдата... — хмыкнул кто-то с задних рядов.

Я улыбнулся, но не так, как ожидали солдаты. Моя улыбка была холодной, почти зловещей, отчего половина присутствующих поёжилась и опустила головы.

— Эти двое суток нужны были, чтобы все поняли свои пределы, — начал я, медленно прохаживаясь перед строем. — Если бы не зелья, вы не могли бы встать ещё вчера.

Я повернулся лицом к солдатам, пристально глядя каждому в глаза.

— Так чем же отличаетесь от обычных солдат? — указал в сторону гарнизона. — Получается, я могу взять любых, дать им хорошее оружие и зелья, и они будут такими же, как вы?

Ропот стих. Бойцы переглядывались. Они начали понимать, к чему я веду.

— Что самое важное на войне? — спросил, подойдя к Мехову и глядя ему прямо в глаза.

— Сила! — выпалил он без раздумий.

— Скорость! — выкрикнул Трошкин.

— Меткость! — добавил Патрушев.

— Удача! — закончил Козинцев.

Я покачал головой, отступая на шаг.

— Нет. Всё это играет роль, но самую большую, — сделал паузу, — выносливость. То, сколько вы можете стоять на ногах.

Снова начал ходить перед строем, чётко выговаривая каждое слово.

— Идёт бой, вы устали, и всё. Плевать на скорость, силу, меткость! То, что тренируете сейчас, показывает ваши пределы, чтобы я понимал, на что могу рассчитывать. И я увидел.

Солдаты стояли, не шелохнувшись, внимательно слушая каждое моё слово.

— Насчёт занятий. Первое и самое важное в битве пехоты: умение быстро бегать, падать, вставать и снова бежать играет ключевую роль. Делать это нужно до момента, пока не вернётесь к своим. А если вы устали, вы — мертвы.

Указал в направлении поля сражения.

— Я нагрузил вас так, как будет там. Лишил сна, потому что под обстрелом отдохнуть не получится. Несколько минут, чтобы поспать, посрать и поссать, и делать это придётся одновременно.

Кто-то нервно хихикнул, но тут же замолк под моим тяжёлым взглядом.

— А то, из-за чего вы разозлились больше всего — игра «трое тащат пятерых»... Это навыки спасения раненых. Или думаете, что всегда тех, кто уцелел, будет больше? — я сделал паузу. — Хрен вам! Даже если и так, одни прикрывают отход других. Или кого-то бросите, а других возьмёте? А пока будете бежать, по вам не станут стрелять?

Солдаты потупились, опустив взгляды. На их лицах отразились понимание и стыд.

— Элитный отряд, — продолжил я, покачивая головой. — Жалующиеся детишки. Идите ещё генералу скажите, что война — это сложно, больно и может закончиться смертью… В вас вложились и продолжают вкладывать, а вы недовольны.

Я оглядел нестройные ряды.

— Поднять руку, кто сегодня же отправится нести службу, как все остальные? — громко спросил бойцов. — Ну? А что такое? Там не будет тренировок, только бой. Старое ружьё, без зелий и ваших командиров. Дадут кого-нибудь типа Рязанова.

Граф сверкнул глазами и поморщился. Он, кстати, единственный, кто молчал и всё делал. Старается-то как… Ладно.

— Что, желающих нет? — хмыкнул.

Никто не пошевелился. Все стояли, боясь поднять глаза.

— М-да, разочаровали, — покачал я головой. — А вы, — повернулся к командирам, — ещё больше. Поэтому мой приказ: всем солдатам умыться и лечь спать. И не дай бог я увижу, что кто-то ворочается! А вы, господа, — обвёл взглядом командиров, — будете нести охрану всю ночь.

— Но! — вдруг выступил вперёд один из солдат. — Накажите нас, это мы виноваты.

Улыбнулся, вот только всё так же — не весело, а как-то... хищно.

— Я вас и наказываю, — кивнул солдату. — Выполнять!

Бойцы бросились исполнять приказ. Через несколько минут лагерь опустел, все разошлись по своим местам. Командиры отрядов остались стоять передо мной, ожидая дальнейших распоряжений.

— Двое суток... Неплохо, — произнёс задумчиво, глядя на звёздное небо. — Для большинства операций хватит. Я всё ждал, когда кто-то сдастся, но не думал, что вы тоже сломаетесь.

Повернулся к командирам и встретился с ними взглядом. Воронов морщился, а Коля… Он сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони и выступила кровь.

Все козырнули и разошлись по периметру лагеря. Я же направился обратно к казарме. Нужно было разбудить Смирнова и узнать новости из рода.

Было бы у меня больше времени, не прибегал бы к таким суровым нагрузкам. Но есть что есть, и с этим придётся работать. Пусть пока все думают. Быть элитным отрядом и казаться — совершенно разные вещи.

В своём «кабинете» я застал Игоря Николаевича всё ещё спящим. Он лежал на узкой койке, свернувшись калачиком, и тихонько посапывал. На его лице застыло выражение абсолютного спокойствия — резкий контраст с тем испуганным человеком, которого я встретил несколько часов назад.

Подошёл к койке и легонько потряс Смирнова за плечо.

— Игорь Николаевич, — позвал я. — Пора просыпаться.

Мужик дёрнулся, открыл глаза и несколько секунд непонимающе смотрел на меня, не соображая, где находится.

— Павел Александрович? — пробормотал он сонно. — Что... Где я?

— На войне, — усмехнулся я. — Вставайте, нам нужно поговорить.

Смирнов с трудом сел на койке, протирая глаза кулаками, словно маленький ребёнок. Его взгляд постепенно прояснился, возвращая мужчине осознание реальности.

— Сколько я проспал? — спросил он, оглядываясь.

— Весь день, — ответил ему. — Уже вечер. Но не беспокойтесь, мои люди перенесли всё в лабораторию. Она готова.

— Так быстро? — удивился Смирнов, окончательно просыпаясь. — Но как?

— У меня отличные солдаты, — просто ответил я, присаживаясь на стул напротив койки. — А теперь рассказывайте. Что происходит в роду?

Игорь Николаевич потянулся, разминая затёкшие от долгого сна мышцы, и провёл рукой по лицу, стирая остатки дремоты.

— С чего начать? — задумчиво произнёс он, собираясь с мыслями.

— С Ольги, — предложил я. — Как она?

При упоминании дочери лицо Смирнова просветлело, в глазах появился отеческий блеск гордости.

— Ольга... — Игорь Николаевич улыбнулся. — Девочка не спит ночами, Павел Александрович. Всё работает, работает и работает. Вы дали ей такой толчок! Она не только освоила рецепты базовых зелий, но уже экспериментирует с собственными формулами.

— А ранг? — поинтересовался я. — Продвинулась?

— Да! — с гордостью ответил Смирнов. — Недавно перешла, и всё благодаря вам и вашей поддержке. Если бы не ваше доверие, не знаю, что бы с нами было.

Я кивнул, довольный результатом. Девочка старательная и развивается в нужном направлении. Это хорошо.

— А Лампа? — спросил, вспомнив о втором алхимике в моём распоряжении.

— Евлампий... — Смирнов покачал головой с выражением, которое трудно было истолковать однозначно. — Странный он стал, если честно. Такое ощущение, будто парень живёт двумя жизнями. Днём он один человек, а ночью... словно кто-то другой. Голос меняется, манеры...

Я сдержал улыбку. Ещё бы, ведь действительно так и есть. Днём — Лампа, ночью — дядя Стёпа. Но Смирнову об этом знать не обязательно.

— А результаты? — перевёл разговор в нужное русло.

— О! — оживился Смирнов. — Тут прорыв. Если раньше его зелья были... гениальными, то теперь они не уступают лучшим образцам в империи. Некоторые даже превосходят.

— Отлично, — кивнул я. — А что с охотниками? Витас, Медведь?

Игорь Николаевич потёр шею, словно вспоминая что-то неприятное.

— Ваш род, Павел Александрович, сейчас больше похож на военную базу, чем на землевладение. Витас и этот... Медведь... Они просто не слезают с людей. От заката до рассвета — тренировки, охота, снова тренировки. Честно говоря, я никогда не видел, чтобы охотники так выкладывались.

Я кивнул, слушая эти новости с внутренним удовлетворением. Именно то, чего и добивался.

— Людей стало намного больше, — продолжил Смирнов. — Ваш род разрастается. Охотников теперь не одна и не две сотни, а гораздо больше. Я и не знаю точную цифру, если честно.

— А кристаллы? — подался вперёд. — Добыча идёт?

— Да, регулярно, — подтвердил Смирнов. — Ваши жёны... следят за этим процессом вместе с Витасом. Я мало вникаю, но слышал, что они постояннораспределяют кристаллы согласно указаниям.

— А Жмелевский? — задал следующий вопрос.

— После вашего... визита к нему, — осторожно начал Смирнов, — господин Жмелевский стал намного сдержаннее в своих действиях. Войска императора отвели от границ владений Магинских. Повытчик сам остаётся в своей резиденции и, по слухам, всё ещё восстанавливается после ранений.

Я хмыкнул, вспоминая, как Лахтина разгромила дом Жмелевского. Да, этот урок запомнится ему надолго.

— Что с Сашей? — спросил, подумав о девушке, которую забрал с собой после той атаки.

— Про неё ничего не знаю, — покачал головой Смирнов. — У меня нет доступа к такой информации. Полагаю, держат в тайном месте, если она всё ещё жива.

— Есть что-то, о чём я должен знать? — поинтересовался, чувствуя, что Смирнов рассказал далеко не всё.

Мужчина поджал губы, словно не решаясь сказать важное.

— Ходят слухи, — начал он осторожно, — что ваш род находится под особым вниманием... очень высокопоставленных лиц. Кто-то из окружения самого императора проявляет интерес к землям и к тому, что там происходит.

Я усмехнулся. Ну конечно, император не мог оставить меня в покое. Наверняка уже выстраивает планы, как избавиться от неугодного земельного аристократа.

— Ясно, — кивнул в ответ. — Спасибо за информацию!

— Если позволите спросить, — Смирнов наклонился ближе, понизив голос до шёпота, — почему вы не передавали весточек? Мы все беспокоились... Не знали, живы ли вы, как у вас дела.

— Чтобы никто не отследил связь, — ответил я. — Но оставлял сигналы через Булкина. И вот ты здесь.

Смирнов понимающе кивнул, хотя по его лицу было видно, что далеко не всё ему ясно. Но он достаточно умён, чтобы не задавать лишних вопросов.

— Ну что ж, — хлопнул я в ладоши, меняя тему. — Покажи, что привёз.

Игорь Николаевич заметно оживился. Он поднялся с койки и подошёл к небольшому ящику, который, видимо, принёс с собой. Когда только успел?

— Это лишь образцы, — сказал мужик, открывая крышку. — Основная часть в… — запнулся он.

— Уже перенесли в лабораторию, — помог ему.

Я подошёл ближе, разглядывая содержимое ящика. Внутри были аккуратно уложены флаконы разных форм и размеров, наполненные жидкостями различных цветов.

— Для начала стандартный набор, — начал Смирнов, доставая первый ряд флаконов. — Выносливость, скорость, сила, восстановление магии и, конечно, лечилки. Всё это в большом количестве сложено в ящиках в лаборатории.

— Сколько именно? — спросил я, мысленно прикидывая, какую часть из этого запаса следует переложить в пространственное кольцо.

— Около пятидесяти ящиков, — ответил Смирнов. — В каждом примерно по сорок флаконов зелий разных видов.

Я присвистнул от удивления. Две тысячи бутыльков! Это больше, чем я ожидал.

— Зачем так много? — спросил Смирнов, заметив моё удивление.

— Надо, — коротко ответил, решив, что пятнадцать процентов от этого запаса перекочуют в моё пространственное кольцо при первой же возможности.

Таков ещё один из пазлов моего плана. Не уверен, получится ли провернуть, когда всё настолько поменялось, но на тот момент я думал по-другому. В любом случае пригодится и принесёт пользу.

— Но это ещё не всё, — Смирнов продолжил, доставая следующий ряд флаконов. — Вот новые разработки.

Он бережно вынул из ящика бутылёк с красноватой жидкостью.

— Зелье, убирающее боль, — пояснил мужик. — Очень полезно на охоте и в кризисных ситуациях. Даже с серьёзными ранениями боец может продолжать сражаться. Правда, потом, когда действие закончится, будет очень... неприятно.

Я взял флакон, внимательно разглядывая жидкость. В свете керосиновой лампы она переливалась, словно рубин. Да уж, полезная вещь, особенно в бою.

— А это, — Смирнов достал следующую ёмкость, наполненную мутной, слегка светящейся жидкостью, — зелье, заменяющее еду. На нём можно выжить почти месяц, не принимая никакой другой пищи.

— Очень удобно для дальних походов, — заметил я, представляя возможности применения.

— И, наконец, — Смирнов передал мне третий флакон — с густой синей жидкостью, — зелье укрепления каналов. Крайне полезно при подготовке к новому рангу. Стабилизирует источник, делая переход менее... травматичным.

Эта новость особенно заинтересовала. Проблема с переходом на шестой ранг уже давно не давала мне покоя. Возможно, такое зелье поможет.

— Отличная работа, — похвалил я Смирнова, который заметно воодушевился от моей реакции.

— Это ещё не всё, — продолжил он, извлекая из ящика небольшую коробку. — Здесь эталонки четвёртого ранга — десять флаконов. Стоят безумных денег, но для вас... — он улыбнулся.

Я тут же забрал коробку и переместил её в пространственное кольцо. Эталонки такого уровня — настоящее сокровище, которое может спасти жизнь в безвыходной ситуации.

— А теперь самое интересное, — Смирнов потянулся к другому, более крупному ящику. — Артефакты. Роберт, Лампа и Ольга работали не покладая рук. Тут лишь часть, так же, как и всё привезённое. Остальные экземпляры находятся в других ящиках в лаборатории.

— Роберт? — переспросил я, удивлённо подняв брови. — Разумов? Он жив?

Я был уверен, что отравил его смертельно. И думать забыл о нём после одного из последних конфликтов перед отъездом на фронт.

— Да, — кивнул Смирнов. — Он пришёл в ваш род, дал клятву и сейчас живёт на лечилках, которые продлевают ему жизнь. Ждёт вашего возвращения.

Усмехнулся, вспоминая, как предложил этому горе-самоубийце выбор: либо пропить деньги и умереть от яда, либо прийти ко мне на службу. Правильно решил, молодец.

— Давай показывай, — поторопил Смирнова, с нетерпением ожидая увидеть новые разработки.

Игорь Николаевич аккуратно извлёк из ящика первый артефакт — небольшой медальон на цепочке.

— Защита от ментальной магии, — пояснил он. — Блокирует большинство известных воздействий на разум. Не самый мощный, но весьма эффективный. Даст время, чтобы атаковать.

Я взял медальон, ощущая слабую пульсацию энергии. Такая вещь может быть очень полезна, особенно если учесть столь увлекательных господ, как Запашный и Жмелевский. Уверен, будут и другие.

— А вот медальоны от магии крови, — Смирнов выложил на стол пять одинаковых амулетов из тёмного металла. — Не позволяют использовать вашу же кровь против вас. Маги часто собирают образцы, чтобы потом нанести удар издалека.

Я кивнул, оценивая практичность таких артефактов. Особенно учитывая количество врагов, которые хотели бы видеть меня мёртвым.

— Это, — Смирнов достал следующий предмет — металлическую пластину размером с ладонь, покрытую замысловатыми рунами, — защитный артефакт. Если активировать, выдерживает даже взрыв гранаты рядом.

Я схватил пластину, почувствовав, как она слегка завибрировала в руке, отзываясь на мою магию.

— Вот это я понимаю, — произнёс, разглядывая руны. — И сколько таких?

— Сто штук, — ответил Смирнов, явно довольный моей реакцией.

— Отлично, — кивнул ему, представляя, как такие пластины защитят бойцов в самых опасных ситуациях.

— А это, — Смирнов вытащил небольшой предмет, похожий на спичечный коробок, — атакующий артефакт. Если его сжать и бросить, то он взорвётся, как граната, но ещё выпустит магию огня и ветра. Если сжать и направить — активируется огненный поток.

Я взял коробок, аккуратно поворачивая его в руках. Маленький, почти незаметный, но какая сила! Идеальное оружие для внезапной атаки.

Сердце забилось быстрее от предвкушения. Я чувствовал себя, как ребёнок, получивший новые игрушки. Только эти «игрушки» могли решить исход битвы или спасти жизнь.

— Ещё мы привезли вам новый заларак, — Смирнов извлёк из ящика знакомую иголку, только более тонкую и изящную, чем моя предыдущая. Нужно лишь активировать.

Я нежно погладил артефакт, ощущая его энергию. На глаза чуть не навернулись слёзы от радости.

— Мой ты хороший, — прошептал, бережно взяв в руки новый заларак.

— Есть ещё усиленные глушилки, — продолжил Смирнов, показывая несколько дисков с рунами. — И вот это, — он достал иголку, почти неотличимую от обычной, — подслушивающее устройство. Втыкаете в стену или предмет, а через этот диск, — он положил на стол небольшой плоский предмет, — можно слышать всё, что происходит в радиусе десяти метров от иглы.

Я присвистнул. Такие штуки очень пригодятся для выявления предателей.

— Мы уже внедрили несколько подобных у добытчиков кристаллов, — пояснил Смирнов. — Следим за всеми подозрительными.

— Умно, — похвалил я, радуясь инициативности своих людей.

— И, наконец, — Смирнов извлёк последний артефакт — небольшой металлический куб с гравировкой, — это парализует жертву — монстра до шестого ранга включительно. Достаточно активировать и направить.

Я чувствовал, как внутри нарастает детский восторг от всех моих новых «игрушек». Каждая обещала новые возможности, новые способы борьбы с врагами. Почти все артефакты тут же забрал себе в пространственное кольцо. Пусть ждут своего часа.

— Теперь, — я посмотрел прямо на Смирнова, переходя к делу, — давай поговорим о том, зачем ты здесь.

Игорь Николаевич выпрямился, готовый слушать.

— Для начала нам нужно сделать общее зелье, — объяснял я. — Оно должно состоять из выносливости, скорости, силы, лечилки, добавить чуток эффекта от боли и заменяющее еду. И всё нужно разбавить, потому что принимать будут не маги, а обычные солдаты.

Смирнов кивнул, мысленно прикидывая пропорции.

— Это возможно, — сказал он. — Но сложно сбалансировать. Слишком концентрированные зелья могут нанести вред обычным людям.

— Поэтому и разбавлять нужно, — кивнул я. — И необходимо много таких зелий.

— А ещё? — спросил Смирнов, чувствуя, что на этом список не заканчивается.

— Зелье от степных ползунов, — ответил, вспоминая ядовитых тварей, с которыми столкнулся в непростой битве.

— Кто это? — Смирнов нахмурился, он ничего не знал о таких существах.

Я кратко описал монстров. Их внешний вид, способности, особенно ядовитый туман, который они выпускают.

— У меня иммунитет к яду этих тварей, — объяснил Смирнову. — И моя кровь, разбавленная должным образом, помогает нейтрализовать его действие. Необходимо всё доработать и внедрить в массовое производство.

— Это сложная задача, — задумчиво произнёс мужик. — Нужны образцы яда, нужна ваша кровь в достаточном количестве...

— И ещё кое-что, — прервал я его размышления.

— Что? — Игорь Николаевич поднял на меня вопросительный взгляд.

— Их шкура очень прочная, — сказал, вспомнив, как мои клинки с трудом пробивали кожу степных ползунов. — Я хочу много себе таких шкур. Изучи, как снять и использовать, чтобы потом сделать нательную броню. Она выдержит магические пули до шестого ранга.

Смирнов присвистнул, явно впечатлённый такой перспективой.

— Это было бы... революционно, — произнёс он с восхищением. — Подобная броня стоила бы целое состояние.

— Именно, — кивнул я. — Поэтому мне нужен живой или мёртвый степной ползун для изучения.

— И где вы его возьмёте? — поинтересовался Смирнов с сомнением в голосе.

— Добуду, — уверенно ответил. — Будет тебе тварь для опытов.

Я встал, осматривая комнату, словно прикидывая что-то в уме. После чего мы направились к лаборатории.

Она представляла собой наспех сколоченный деревянный сарай с кривыми стенами и щелястым полом. Через плохо подогнанную крышу проглядывало небо, а в углах темнели пауки размером с детский кулак — обычные, не мои. Сквозняк гулял по помещению, заставляя пламя единственной керосиновой лампы дрожать и бросать жуткие тени на стены.

Ящики громоздились вдоль стен штабелями разной высоты, образуя подобие лабиринта. В центре на полу стояли три деревянные бочки, накрытые брезентом. От них исходил странный кисловатый запах — это основы для зелий.

Смирнов периодически морщился, окидывая взглядом убожество вокруг, но благоразумно молчал. Его лицо становилось особенно кислым, когда он замечал очередную дыру в стене или наступал на скрипящую доску пола, угрожающую провалиться в любой момент. Но жаловаться не решался — понимал, видимо, что на войне не до комфорта.

Я тем временем занялся своим делом. Методично принялся доставать из ящиков самые ценные артефакты. Защитные, атакующие, парализующие, глушилки, прослушку — всё забирал себе. Оставлять тут их нельзя.

Проделав то же самое с зельями, забрал примерно пятнадцать процентов от каждого вида. Действовал методично. Внутренний хомяк плакал и ликовал. Я так и слышал, как часть меня кричит: «Моё!»

Смирнов сидел на перевёрнутом ящике у противоположной стены и что-то сосредоточенно записывал в потрёпанный блокнот, время от времени поднимая голову и оглядывая помещение.

Ветер завывал в щелях, создавая странную музыку, похожую на печальный плач.

— Пока обустройся здесь, в лаборатории, — сказал я. — Но подготовь наборы и всё необходимое для работы в другом месте.

— Каком? — Смирнов непонимающе посмотрел на меня.

— Потом узнаешь, — отмахнулся я. — Давай, за работу.

Вышел из казармы, оставив мужика разбирать привезённые материалы. На улице уже стемнело, только звёзды освещали лагерь. Командиры отрядов несли вахту, как и приказал. Заметив меня, они попытались заговорить, но я прошёл мимо, игнорируя их попытки.

Зашёл в общую казарму, где были солдаты. Внутри царила тишина. Все лежали неподвижно, делая вид, что крепко спят. Но я чувствовал: большинство из них бодрствует, мучаясь совестью за то, что подвели командиров, которые теперь должны нести наказание за их проступок.

Усмехнулся про себя. Коллективная ответственность — отличный инструмент воспитания. Теперь они будут думать не только о себе, но и о своих товарищах, прежде чем что-то сделать.

Вышел из казармы и вдохнул ночной воздух. Вдалеке периодически вспыхивали огни артиллерийских залпов. Подошёл к командирам, которые напряглись, ожидая очередного нагоняя.

— Я пойду прогуляюсь по гарнизону, — бросил им. — Смотрите в оба, глаз не спускайте со всех, даже если кто-то пойдёт в туалет.

Мысленно вспомнил про Рязанова. Пока я занят, хрен ты у меня погуляешь и поговоришь. Сегодня будешь лежать в казарме, а потом я тобой займусь. Плохо, что мои иглы правды на нём не работают, но Смирнов привёз мне новую игрушку. Улыбнулся.

Командиры переглянулись, но кивнули, принимая приказ. Я же отправился в сторону, противоположную от гарнизона, — туда, где никто не увидит.

Отойдя на безопасное расстояние, сосредоточился на пространственном кольце и вызвал морозного паука. Огромное существо материализовалось передо мной.

— Па, — прошептал, забираясь на спину чудовища.

Паук тихо зашипел, признавая хозяина. Его кристаллы на спине засветились сильнее, активируя способность к невидимости на полную. Через несколько секунд мы оба стали незаметны в ночной темноте.

— Туда! — указал я в сторону поля битвы. — Будем учиться убивать монстров. Да и на новых хочу посмотреть. Что там за черви такие, которые утаскивают людей под землю?

Паук двинулся в указанном направлении, бесшумно перебирая восемью лапами. Мы направлялись прямо в самое пекло. Как раз турки закончили свои заунывные песни, и наши пошли в атаку. Идеальная возможность. Охота началась.

***

Друзья, кое как успел =) Приболел... Глава вышла большая. Будет ли завтра прода, будет зависеть от самочувствия. Всех обнял и здоровья.

***

Глава 6

Битва была в самом разгаре. Я сидел на спине морозного паука, скрытый пеленой невидимости, и наблюдал, как две армии пытаются уничтожить друг друга. Над головой свистели пули, взрывались снаряды. Под ногами кровь и песок смешивались в единую субстанцию.

Па двигался быстро, учитывая его размер. Ничего удивительного, ведь мы даже от Лахтины умудрились свалить в моём лесу. Я чувствовал, как восемь его ног мягко перебирают по земле, аккуратно обходя воронки от снарядов и груды тел. Прозрачное тело монстра светилось изнутри голубоватым сиянием, но эффект невидимости прекрасно скрывал нас от чужих глаз.

Тем временем русские солдаты продвигались вперёд, прижимаясь к земле. Их лица были перемазаны грязью, а глаза горели решимостью, смешанной со страхом. Кто-то кричал приказы, другие беззвучно молились.

В следующую секунду рядом разорвался снаряд, и в воздух поднялся столб пыли и земли. Солдаты, оказавшиеся слишком близко, кричали. Они хватались за разорванные конечности.

Война. Грязная, жестокая, безжалостная. И я среди неё — невидимый наблюдатель и страшный хищник одновременно.

«Па, правее», — мысленно скомандовал морозному пауку.

Монстр повиновался и плавно сместился в указанном направлении. Я прижался к прохладной спине паука, сливаясь с его телом. Надо было добраться до линии турецких войск. Понять, как они управляют монстрами. По возможности разобраться с тем, как их убивать без потери шкуры. Ну, или, на худой конец, захватить парочку тварей для исследований. Смирнов будет в восторге, если притащу ему живых экземпляров.

Шальная пуля просвистела прямо над моим ухом. Я инстинктивно вскинул руку, и воздух перед нами застыл, превращаясь в прозрачный ледяной щит. Следующая пуля с глухим стуком врезалась в лёд и застряла, не пробив его насквозь.

— Вперёд, — шепнул я. — Быстрее.

Па ускорился. Он легко перепрыгивал через разбросанные тела и обломки вооружения. Так мы почти достигли нейтральной полосы между линиями фронта. Здесь земля была полностью перепахана снарядами. Сплошные воронки, изрезанная взрывами почва, колючая проволока и останки тех, кто не смог добраться до своих.

В голову пришла мысль «Если я уже на поле боя, зачем вообще сдерживаться?»

— Па, уходим левее, — направил монстра. — Обойдём их с фланга.

Турки растянули линию своей обороны довольно широко. Их позиции почти полукругом охватывали выступ, где закрепились наши. Хитрый манёвр, они явно готовили ловушку. Но это мне на руку: чем тоньше линия обороны, тем легче сквозь неё проскользнуть.

Мы двигались осторожно, старались не попасть под случайные взрывы. Судя по тому, как время от времени вспыхивают огненные столбы на пустом месте, линия была заминирована. Зарядов навтыкали достаточно. Кроме того, под землёй что-то двигалось. Я почти физически ощущал вибрацию, отдающуюся в теле паука.

— Степные ползуны, — прошептал себе под нос. — Они где-то рядом.

Па замер, его лапы напряглись. Монстр тоже почувствовал опасность. Через нашу ментальную связь я ощутил его беспокойство — не страх, скорее, настороженность. Он готовился к бою.

«Тише, приятель, пока эти твари под землёй, нам ничего не угрожает, да и потом тоже, — успокоил я паука, поглаживая его по спине. — Просто двигайся аккуратно».

Мы медленно направились вдоль линии турецких укреплений. За земляными брустверами виднелись силуэты солдат. Турки переговаривались, уверенные, что их позиции недосягаемы для противника. Некоторые курили, другие чистили оружие.

Вдруг мой морозный паук замер. Его тело напряглось, словно перед прыжком, и через нашу связь я увидел причину такой реакции. Впереди небольшая группа турецких солдат что-то делала, копаясь в земле. Они работали быстро, ничего при этом не говорили, только использовали жесты.

Присмотрелся внимательнее. Твою мать, турки устанавливают дополнительные мины! И, судя по всему, собираются активировать их сейчас. Наверняка планировали заманить какой-то русский отряд и подорвать разом.

Я задумался: «Главная проблема: как убить монстра так, чтобы не привлечь внимание? Не могу же просто напасть на турок. Или... могу?»

Невидимый кинжал, образованный изо льда, сверху покрыт ядом. Он идеально лёг в мою ладонь.

«Просто ради разведки», — уговаривал сам себя, но это было лишь оправдание. Я хотел действовать, хотел ощутить вкус битвы снова.

Метнул свою магию. Первый турок упал, захлёбываясь собственной кровью. Второй даже не успел понять, что произошло. Только дыра зияла в глотке, словно в неё попали пулей. Остальные забегали, как муравьи, чьё гнездо разворошили палкой. Они указывали во все стороны, кричали приказы на своём языке.

А затем произошло непредвиденное. Ещё один из раненых солдат упал, задел какой-то механизм. Раздался щелчок, и земля вздрогнула. Секунда, и оглушительный взрыв разметал турецкий отряд. Тела разлетелись в разные стороны.

Па отпрыгнул назад. Я едва удержался на его спине, вцепившись в кристаллы, чтобы не упасть. Выглядело всё так, словно это техническая ошибка, просто неудачное стечение обстоятельств. Кто-то убил парочку людей, которые упали не в ту сторону, а они не успели отойти и втянуть врага. Бывает.

Взрыв привлёк внимание других турецких отрядов. Отовсюду слышались крики, приказы. Солдаты бежали к месту происшествия, оставляя свои посты. В их обороне наконец-то образовалась брешь. Именно то, что мне нужно.

— Сейчас, Па! — скомандовал я. — Двигаемся!

Морозный паук рванул вперёд, впервые за весь наш путь по-настоящему ускоряясь. Мы проскользнули между постами, мимо бегущих к месту взрыва турок, и оказались в их тылу. Тут гораздо спокойнее: артиллерийский обстрел сюда не достигает, солдат почти нет.

Я ожидал, что турки после взрыва выпустят монстров, но этого не произошло. Странно. По моим расчётам, сейчас идеальный момент для контратаки. Но линия оставалась статичной, только более разреженной из-за суматохи.

Вдруг Па дёрнулся так резко, что я чуть не свалился с его спины. Вцепился в кристаллы, удерживая равновесие. Мой взгляд метнулся вниз, и то, что я увидел…

Из песка выныривали какие-то твари. Они походили на гигантских червей, длиной не меньше пяти-шести метров каждый, с кольчатыми телами и огромными пастями, усеянными рядами острых, как бритва, зубов. У них не было глаз, только кожистые наросты по бокам головы.

Твари целенаправленно атаковали моего паука, вцепились в его прозрачные конечности. Многоглазый дёргал лапами, пытаясь сбросить этих червей, но они будто прилипли к нему. А ведь мы невидимы! Как они нас обнаружили?

«Вибрация, — понял я. — Твари чувствуют движение через землю!»

Пришло время включиться в битву. Я сконцентрировал свою магию яда и выстрелил прямо в открытую пасть ближайшей твари. Зелёное облако окутало её голову. Чудовище издало странный клёкот — звук, напоминающий скрежет металла по стеклу, — и на мгновение ослабило хватку.

Уже неплохо, но эффект оказался недолгим. Через несколько секунд тварь снова атаковала паука с удвоенной яростью. Её пасть теперь открылась шире, демонстрируя три ряда изогнутых зубов, похожих на рыболовные крючки. Они впивались в прозрачную плоть моего монстра, заставляя его содрогаться от боли, которую я ощущал через нашу связь.

— Ладно, а если лёд? — пробормотал, концентрируя холод в ладонях.

Несколько морозных шипов сорвались с моих пальцев и вонзились в туловище червя. Там, где они проникли под кожу, образовалась корка инея. Тварь замерла, её тело покрылось тонкой ледяной плёнкой.

Я выдохнул с облегчением, но преждевременно. Через несколько секунд лёд начал таять. Тело червя выделяло какую-то субстанцию, разъедающую холод. И тварь снова задвигалась, даже более злобно, чем прежде.

Мой интерес проснулся по-настоящему. Что это за существа? Почему привычные атаки почти не действуют на них?

«Не дёргайся», — мысленно приказал пауку, подготавливая новую атаку.

Заларак в моей руке засветился красным. Я активировал артефакт, и тонкая алая линия прорезала воздух. Артефакт вонзился в тело червя, монстр содрогнулся. Из раны посыпался песок, но не обычный, а странный, светящийся изнутри каким-то неестественным огнём.

Существо забилось в истерике, его тело извивалось, как раненая змея. Я уже готов был праздновать победу, когда произошло нечто невероятное.

В месте разрыва тварь начала распадаться, но не умирать. Она разделилась. Теперь вместо одного гигантского червя перед нами оказались два поменьше, и каждый с собственной пастью. Один конец так и остался открытым, как рана, но второй мгновенно зарос, сформировав новую голову.

— Что за хрень? — выдохнул я, наблюдая за мутацией.

Эти твари чем-то напоминали хемофагов. И до каких пределов они могут делиться? Выходит, обычными методами с ними не справиться. Но, возможно... Закрыл глаза, сосредоточился, и рука сама потянулась к кристаллу на спине Па.

Сжал его пальцами, ощущая, как ледяной холод пронзает мою ладонь. Энергия из монстра устремилась в меня. Источник отреагировал мгновенно, впитывая силу, расширяясь, наполняясь новой мощью.

Часть источника, которая отвечала за подчинение монстров, активизировалась. И в моей голове зазвучала мелодия. Черви замерли, прислушиваясь. Это работало!

Я вытянул руку, направляя энергию вперёд. Из пальцев заструился свет — серебристый, с голубоватым оттенком. Никакой реакции… Ещё усилие. И ещё. Па начал мерцать, его тело становилось то прозрачнее, то плотнее. Я брал слишком много энергии из кристалла.

Шесть, а затем семь червей, окружавшие нас, начали дрожать, их тела извивались, словно в агонии. А потом твари замерли и... растворились в воздухе. От них осталась только дымка, похожая на серебристый туман, которую я постепенно втягивал в себя.

— Давай, быстрее! — скомандовал сам себе, чувствуя, как магия подчинения достигает пика.

Раз. И они внутри меня.

— Твою мать! — удивился я.

Стоило тварям оказаться в моём источнике, как чуть не упал с паука. Ощущение было странным — словно внутри моего тела зашевелилось что-то чужеродное, огромное, пытающееся найти выход. Меня затошнило, голова закружилась, всё тело покрылось холодным потом.

Я сконцентрировался и мысленно переместил тварей в пространственное кольцо. Создал для них укрытие — что-то вроде магического загона. Забросил туда. Выдохнул, чувствуя, как напряжение покидает тело. Перестал черпать энергию у морозного паука, и тот благодарно выпрямился, восстанавливая силы.

— Спасибо, — постучал я Па по спине.

Отлично, ещё один вид для изучения. С этими червями можно будет поэкспериментировать. Возможно, смогу получить от них какую-то интересную способность или магию.

Я настолько погрузился в попытку забрать монстров, что пропустил момент, когда турки всё-таки выпустили степных ползунов. Твари уже выбрались на поверхность и активировали свой ядовитый туман. Облака зеленовато-жёлтой дымки распространялись по полю, парализуя русских солдат, которые имели неосторожность приблизиться.

— Па, сместимся в сторону, — приказал я, указывая на один из участков, где концентрация монстров была меньше.

Там приглядел себе одного ползуна — крупного, с особенно яркими глазами, которые, казалось, светились изнутри желтоватым огнём. Идеальный экземпляр для исследований.

— К нему, — указал я.

Мы приблизились осторожно, стараясь не создавать лишних вибраций, чтобы не привлечь внимание других тварей. Я собрал магию яда в ладони, сконцентрировал её до густой консистенции и выстрелил в монстра. Зелёное облако окутало тварь, и... абсолютно никакого эффекта. Яд просто шипел на коже, не причиняя вреда.

— Ладно, попробуем комбинацию, — пробормотал я, смешивая в руке яд и лёд.

Получился своеобразный снаряд — ледяной шар, пронизанный зелёными прожилками токсичного вещества. Запустил его прямо в центр тела ползуна. Снаряд пробил кожу и застрял внутри. В следующее мгновение ничего не произошло, а затем тело твари начало замерзать изнутри. Кожа покрылась инеем, конечности застыли в неестественных позах.

— Да! — воскликнул я, радуясь успеху.

Но тут же отшатнулся, когда замороженный монстр внезапно... взорвался. Тело разлетелось на мельчайшие осколки, распространяя вокруг облако ядовитого тумана. Па рефлекторно отпрыгнул назад, чтобы не попасть под отравляющее действие.

— Какого хрена? — выругался я. — У них что, какая-то природная защита стоит на случай гибели?

Решил попробовать с другим экземпляром. Нашёл ещё одного ползуна, немного поменьше предыдущего, попытался подчинить его своей магией, но тварь сопротивлялась. Я чувствовал её волю. Она отказывалась признавать меня хозяином.

Но всё же получилось её остановить. Даже частично контролировать движения, хотя полного подчинения достичь не удалось. А, к чёрту скромность! Частичного контроля хватило, чтобы направить ползуна прямо в строй турок.

Тварь, потерявшая ориентацию от моего воздействия, ринулась к ближайшим людям. Турецкие солдаты не ожидали атаки с тыла и были захвачены врасплох. Монстр сожрал двоих, прежде чем остальные опомнились. Ещё несколько оказались отравлены ядовитым туманом и теперь лежали парализованные, не в силах даже закричать.

Конечно, долго такое везение не могло продлиться. Турки быстро среагировали и изрешетили ползуна пулями. Но эффект уже был достигнут: паника в их рядах, несколько выбывших из строя солдат.

Я продолжал эксперименты, пытаясь понять, как можно захватить целое тело степного ползуна. Из невидимости использовал заларак, пытаясь отрубать конечности тварей. Мне удавалось отрезать лапы, части хвоста, но стоило им отделиться от основного тела, как они мгновенно взрывались пеплом. Казалось, в этих тварях встроен какой-то механизм самоуничтожения, чтобы никто не мог изучить их анатомию.

Это злило, но в то же время подстёгивало интерес. Я вытащил из пространственного кольца артефакт, который привёз Смирнов. Тот самый, что вызывает оцепенение у противника. Подобрался к ближайшему ползуну и активировал.

Эффект оказался мгновенным. Тварь замерла, её конечности застыли в неестественной позе, глаза остекленели. Она была полностью беспомощна, но всё ещё жива.

Я выжидающе считал секунды. Одна... две... три... Ползун оставался в оцепенении. Пять... шесть... десять... Монстр задёргался, сбрасывая с себя эффект артефакта. Мысленно отметил продолжительность действия.

Пришло время проверить ещё один артефакт — защитный. Я приказал Па выскочить на линию огня турок. Тут было рискованно, но хотел испытать защиту в реальных боевых условиях. Предварительно покрыл тело паука толстым слоем льда — на всякий случай.

Мы выскочили из укрытия и сразу же попали под шквальный огонь. Я быстро возвёл стену льда перед собой и активировал артефакт. Воздух перед нами задрожал, и возникла странная эфемерная защита. Что-то вроде вязкой, полупрозрачной стены, переливающейся всеми цветами радуги.

Пули, летящие в нас, замедлялись, входя в эту субстанцию, и падали, не достигнув цели.Даже поток магии, выпущенной кем-то из турецких магов, не смог преодолеть барьер. Энергия рассеивалась, соприкасаясь с защитой, как волна, разбивающаяся о скалу.

И снова я засёк время. Ровно десять секунд, прежде чем защита растаяла. Мы тут же ушли с линии огня, укрывшись за ледяным щитом, но мне хватило увиденного. Артефакт работал именно так, как обещал Смирнов. Отлично, ещё один полезный инструмент в моём арсенале.

Оставался последний из привезённых артефактов — атакующий. Я нашёл идеальную цель — группу турецких солдат, расположившихся на возвышенности. Они вели прицельный огонь по русским позициям, не давая нашим поднять головы.

Сжал артефакт, как инструктировал Смирнов, ощущая, насколько он нагревается в ладони, и бросил в сторону турок. Снаряд пролетел по дуге и упал прямо в середину их позиции. Секунда тишины, а затем разразился ад.

Огненный столб взметнулся в небо, сопровождаемый ураганным ветром, который разнёс пламя во все стороны. Взрыв был настолько мощным, что даже я, находясь на значительном расстоянии, почувствовал жар на лице. Тела турецких солдат, а их было не меньше пятнадцати, разлетелись кровавыми ошмётками.

— Впечатляет, — присвистнул я, наблюдая за разрушительной мощью.

Но пора было вернуться к основной задаче — захвату степных ползунов. Снова переместился ближе к ним, выискивая подходящие экземпляры. И тут произошло неожиданное: твари начали уходить под землю. Один, второй, третий... Как по команде они зарывались в песок, исчезая из виду.

— Сука! — скрипнул зубами от досады. — Только не сейчас!

Я не собирался отступать. Слишком много усилий было потрачено, чтобы просто развернуться и уйти. Решение созрело мгновенно.

— Па, ныряй за ними, — приказал ему, и морозный паук, не колеблясь, прыгнул в песчаную воронку, оставшуюся после исчезновения последнего ползуна.

Мы падали вниз, в темноту. Вокруг были только песок и пыль, забивающие ноздри. На мгновение я задумался: «А что если застрянем здесь, похороненные заживо?», но затем заметил тусклый свет впереди.

Спустя несколько секунд мы оказались в туннеле. Он был достаточно высоким — около двух метров — и уходил вдаль, пропадая во тьме. Стены выглядели гладкими, словно оплавленными, будто кто-то проделал их с помощью высокой температуры.

Тем временем степные ползуны двигались в сторону турецких позиций. Я видел их тени, мелькающие в полумраке.

— Надо бы завалить тут всё, — пробормотал, осматривая потолок и стены. — Без этого туннеля монстрам гораздо труднее будет атаковать наших.

Но сначала нужно завершить главную задачу. Пока ползуны отступали, я активировал артефакт парализации. Двое ближайших ко мне тварей замерли, их тела застыли в нелепых позах.

Настало время испытать свою способность подчинения. Сосредоточился на этих двух монстрах, пытаясь преодолеть их сопротивление. Но что-то было не так… Раньше я не мог подчинить тварей сильного ранга, но была возможность переместить их в источник. А теперь... всё наоборот.

Усиливал давление, концентрируя магию в руках. Каналы в теле начали перегреваться от напряжения. Схватил бутылёк с восстанавливающим зельем эталонного четвёртого ранга и залпом осушил. Эффект был моментальным: каналы расширились, магия потекла свободнее.

— Ух... Вот это неплохо, — усмехнулся я, ощущая прилив сил.

Серебристый свет, исходящий от моих рук, стал ярче, озарив туннель. Я сжал кулак, и обе твари затряслись, как в лихорадке. Их тела словно плавились, становясь жидкими, текучими.

— Давай, — выдохнул, чувствуя, как из носа потекла кровь от напряжения.

Капли падали на землю и исчезали в темноте, впитываясь в сухой песок. Я не обращал на это внимания, полностью сосредоточившись на задаче перенесения тварей в пространственное кольцо.

Наконец-то появилась дымка, окутавшая монстров, и их тела начали растворяться. Они превращались в туман, субстанцию, которую я мог контролировать. Произвёл перенос в себя, а затем в пространственное кольцо. Сделал для них отдельный загон, чтобы изучить позже, когда будет время.

А потом меня словно молотом ударило по голове. Я упал, свалившись с паука, и тело отказывалось подчиняться.

— Хрень какая-то... — пробормотал, пытаясь вернуть контроль над собой.

Но додумать не успел. Остальные твари исчезли в туннеле, вокруг стало темно и прохладно. Глаза закрывались сами собой, и я провалился в беспамятство.

— Чёрт! — вскочил, резко придя в сознание.

Осмотрелся. Я лежу на спине морозного паука, который замер в ожидании указаний. Мы находимся всё в том же туннеле. Быстро глянул на часы: тридцать минут провалялся без сознания.

Пора возвращаться. Основная задумка выполнена, ведь я получил несколько тварей и теперь смогу изучить их вместе со Смирновым. Конечно, не нашёл способ убить степных ползунов так, чтобы они не взрывались… Но с живыми экземплярами должно что-нибудь получиться. Плюс эти странные земляные змеи или черви — ещё один интересный объект для исследований.

Помассировал виски. Свои пределы я тоже нащупал: почти неделя без нормального отдыха, да и до этого хорошо помотало. Достал несколько зелий из пространственного кольца и начал исцеляться, глотая жидкости одну за другой. Сначала лечилка, потом восстановление магии и, наконец, выносливость.

Тело постепенно наполнялось энергией. Головная боль отступала, а мысли становились яснее. Я уже собирался дать команду Па двигаться на выход, как вдруг услышал странный звук. Свист. Мелодичный, ритмичный свист, доносящийся откуда-то из глубины туннеля.

Напрягся всем телом. Па снова ушёл в невидимость, растворяясь в полумраке. Ему тут было крайне неудобно: потолок низковат для его размеров, но монстр умудрялся держаться, распластавшись.

Свист приближался, и сквозь темноту проступила фигура. Человек? Вроде да. Одетый в балахон из мешковины, с накинутым на голову капюшоном. Он двигался расслабленно, словно ходил здесь постоянно. Незнакомец остановился в двух метрах от нас. Заларак в моей руке был готов к действию, артефакты и магия — тоже.

Свист прекратился. Человек в балахоне начал осматриваться, вертя головой, словно что-то искал.

— Ну и где вы, дармоеды? — произнёс неожиданно на чистом русском, без малейшего акцента. — Двое ещё должны быть.

Двое? Он про монстров, которых я забрал? Мысли вспыхивали в голове с бешеной скоростью: «Этот тип ведёт себя так, словно степные ползуны — домашний скот, от стада которого отбились несколько овечек. Но как он считает? Ведь многие взрываются на поверхности!»

Вопросы порождали друг друга, а главный: кто он такой? Предатель? Шпион? Просто сумасшедший?

— Их, похоже, ранили, — продолжил незнакомец, задумчиво почёсывая подбородок. — Хлопнули, и они не успели вернуться.

Мужик покачал головой, словно сожалея о потере, и снова засвистел. Затем развернулся и пошёл глубже в туннель, удаляясь от меня.

Я взглянул на часы: скоро утро. Уйти станет сложнее… Колебался недолго. Любопытство пересилило осторожность.

Ладно, буду решать проблемы по мере поступления. Сейчас меня гораздо больше интересует этот таинственный свистун.

— За ним, — приказал я Па.

Вышла заминка. Большой морозный паук оказался слишком крупным для узких участков туннеля. Он не мог незаметно передвигаться, рискуя выдать нас звуком трения о стены.

— Твою мать! — пробормотал я, принимая решение.

Вернул Па в пространственное кольцо и достал оттуда его детёныша. Забрался на спину, активировал невидимость, и мы двинулись по туннелю.

Незнакомец шёл довольно быстро, но его выдавала мелодия. Он то насвистывал, то напевал что-то себе под нос. По внутренним подсчётам, мы углубились уже километра на два в сторону позиций турков. Спина мужика маячила впереди. Он даже пританцовывал во время ходьбы, словно находился на прогулке, а не в глубине вражеской территории.

Судя по свету, который виднелся впереди, туннель выходит в какое-то более просторное помещение. Я замедлился, чтобы в случае опасности дать дёру обратно.

Внезапно мужик исчез. Просто свернул за поворот и пропал из виду. Мы с паучком осторожно подкрались к источнику света, и я наконец смог увидеть, куда ведёт туннель.

Передо мной открылась огромная пещера. Впрочем, нет, скорее, это была гигантская подземная землянка — рукотворное углубление в земле размером с мой особняк. И внутри... твари. Сотни, тысячи степных ползунов.

Ползуны копошились, словно тараканы в спичечном коробке. Они карабкались друг на друга, жались, будто испытывали потребность в тесном контакте. Некоторые особи, судя по всему, спаривались. Их тела сливались в странном ритуале, а вокруг образовывался защитный круг из других ползунов.

Я отвёл взгляд от брачных игр монстров и заметил в центре пещеры что-то ещё более странное. Клубок тех самых земляных змей, которых встретил ранее. Они переплелись между собой, создавая живую массу, постоянно меняющую форму. И самое удивительное: два вида монстров находились рядом и не нападали друг на друга. Возможно, они действительно под контролем? Но чьим?

Мужик в балахоне двигался уверенно среди скопища тварей, которые расступались перед ним, не проявляя агрессии. Он подошёл к какой-то телеге, стоящей у дальней стены, и... Я сжал кулак от увиденного.

Этот урод выкидывал из телеги части человеческих тел, словно кормил скот. Руки, ноги, куски туловищ…Всё летело в гущу степных ползунов, которые набрасывались на угощение с жадностью голодных зверей.

Желание отступить отсюда сменилось жгучим любопытством. Какого хрена тут творится? Кто этот человек? Почему монстры его не трогают? Решил пока не рисковать.

Мы остались в проходе. Степные ползуны, как я уже знал, не чувствовали морозных пауков, но вот змеи определённо могли нас обнаружить. А их тут слишком много, чтобы отбиться.

Значит, внутрь пока не идём, ждём и наблюдаем. У меня много вопросов к этому ублюдку, и я собирался их задать — в своей особой манере.

Кормёжка закончилась. Мужик отряхнул руки, словно завершил обыденную работу. Затем отставил телегу в сторону и просто... рухнул на стул, стоящий неподалёку. Достал трубку, набил её чем-то и закурил, выпуская кольца дыма.

Монстры успокаивались. Многие из степных ползунов, насытившись, заваливались спать прямо там, где стояли. Змеи тоже расслаблялись. Их клубок распадался, отдельные особи растягивались по полу, словно готовясь ко сну.

Я прикинул, как выманить мужика для содержательной беседы. Он, кажется, задремал прямо на стуле, а трубка медленно выпадала из расслабленных пальцев.

Осмотрел пространство пещеры. В принципе, мы с паучком могли бы пробраться по стене, держась под потолком, и схватить его. Даже если монстры отреагируют, у меня есть план: завалить проход и быстро отступить. В крайнем случае поможет серьёзная огневая мощь в виде моих монстров — Ама и Лахтины.

Просчитал траекторию движения, приготовил артефакты, выпил зелья для поддержания сил. Всё было готово.

«Пойдём, — мысленно скомандовал паучку. — Схватим того урода. Когда я допрошу, можешь его съесть».

Мой живой транспорт буквально задрожал от предвкушения. Такая мотивация явно пришлась ему по душе.

Мы полезли по стене, двигаясь максимально тихо, чтобы не создавать вибраций. Паучку было сложнее из-за моего веса, но он справлялся. Я выпустил ещё одного морозного паука и дал ему мысленные инструкции для подстраховки. Вместе мы спускались по стене, подбираясь к спящему мужику. Степные ползуны ничего не замечали, поглощённые собственным отдыхом. Змеи тоже, кажется, впали в спячку. Их тела неподвижно лежали на полу, и лишь изредка по ним пробегала волна.

Мы уже практически достигли цели. Я приготовил артефакт оцепенения, собираясь активировать его, как только окажусь достаточно близко. Но вдруг мужик вскочил. Он повернулся не в нашу сторону, а куда-то в темноту, словно услышал что-то, недоступное моему слуху.

— А я всё жду, когда ты наконец-то наберёшься смелости! — произнёс он, улыбаясь жёлтыми зубами.

***

Вроде сегодня получилось, несмотря на хреновое самочувствие. Надеюсь и завтра выйдет, но если что имейте в виду, что может быть лёгкая турбулентность в графике прод.

***

Глава 7

Он повернулся, и по моей спине пробежал холодок. Я замер, не сводя взгляда с этого странного типа. Мужик не должен меня видеть. И всё же...

— Эх, а ты, я смотрю, ушлый! — он встал, потянулся, хрустнув суставами. — Но я видел и не таких.

Его глаза, казалось, смотрели прямо на меня. В них не было страха или удивления, лишь холодный расчёт. Он как-то понял, что я здесь.

Времени на раздумья не осталось. Я активировал артефакт защиты, и вокруг образовалась переливающаяся сфера. В тот же миг земля под ногами вздрогнула. Мужик ударил ладонью по полу, и из глубины выстрелили острые каменные шипы. Они ударились о мою защиту и разлетелись осколками. Ага, значит, маг земли. И, судя по мощи удара, не меньше седьмого ранга. Если бы я не усилил защиту льдом… Хреново бы было.

— Вот, значит, как, — прошипел он, выставляя руки в боевую стойку. — Тогда поиграем!

Земля вокруг него начала плавиться, превращаясь в вязкую массу, и обволакивала ноги, поднимаясь выше. Он создал своеобразный панцирь на теле. Камни, песок, почва — всё это слилось воедино, формируя защитный кокон вокруг мага.

Степные ползуны и змеи начали просыпаться, словно почувствовав изменение энергии в пространстве.

— Десять секунд, — прошептал я. — Девять... восемь...

Мужик сделал резкий взмах рукой, и стена земли, словно гигантская волна, помчалась в мою сторону. Артефакт защиты почти сдержал её, и я активировал ещё три штуки.

— Семь... шесть...

Достал заларак, начал насыщать его льдом и ядом одновременно. Артефакт пульсировал в моей руке, впитывая магию.

— Пять... четыре...

Мужик не останавливался. Теперь он создавал что-то вроде гигантского голема из земли прямо у себя за спиной. Фигура обретала форму, становясь всё больше и больше.

— Три... два… Один...

Все четыре защиты исчезли. В ту же секунду я активировал артефакт парализации, направив его на мужика. Волна энергии прокатилась по туннелю, заставив степных ползунов и земляных змей замереть на месте. Но маг был слишком силён, и артефакт лишь замедлил движения, не остановив полностью.

Земляной голем, которого он создал, пошатнулся, но не рассыпался. Его громадные руки потянулись ко мне, готовые схватить и раздавить.

Я метнул первый ледяной шип, напитанный ядом, который пробил земляную броню мужика в области плеча. Тот дёрнулся, но не закричал. Его глаза расширились, он явно не ожидал такой атаки.

Следом полетел второй шип — в ногу. Третий — в грудь. Я методично ослаблял противника, понимая, что в прямом столкновении мне не выстоять. Сила его источника ощущалась даже на расстоянии.

Заларак тоже выбивал куски породы. Я давил напором, чтобы он ничего не сделал. Магия льда начала сковывать его движения, следом внутрь тела проник яд. Но этого было недостаточно.

Мужик, скривившись от боли, выпрямился и направил обе руки на меня. Земля под моими ногами разверзлась, образуя воронку, в которую я начал проваливаться. Паучок отчаянно цеплялся за края, пытаясь выбраться, но мы оба оказались в ловушке, медленно погружаясь в зыбучий песок.

— Думал, так просто меня одолеешь? — прохрипел мужик, сплёвывая кровь. — Я таких, как ты, десятками на тот свет отправил!

Его голем наклонился, приготовился схватить меня своими каменными руками. Ну, тогда и я не буду скромничать… Заралак оставил красную нить за собой. Артефакт пронзил воздух со свистом и столкнулся с каменной преградой, возникшей перед лицом мага в последний момент.

Твою мать! Он успел среагировать… Но я предвидел это. Заларак, встретив препятствие, не остановился. Он закрутился и начал проникать глубже. Иголка светилась и пульсировала. Магия разъедала защиту. Раз, и вот она у его лица.

Мужик закричал. И этот крик, полный боли и ярости, эхом разнёсся по туннелю. Тело мага покрылось зелёными прожилками. Яд начал действовать, а лёд тем временем сковывал движения. Земляной голем пошатнулся и рассыпался, не получив больше подпитки от создателя. А воронка подо мной перестала затягивать, и мы с паучком наконец смогли выбраться.

Мужик упал на колени, пытаясь бороться с ядом и льдом одновременно. Его кожа приобрела синюшный оттенок, а изо рта потекла тёмная жидкость.

— Какого... — прошептал он, глядя на меня с ненавистью и удивлением. — Это невозможно...

Я подошёл ближе, не спуская с него глаз. Мужик из последних сил попытался активировать магию земли, но она лишь слабо вспыхнула в его руках и погасла.

— Интересно, — произнёс я, глядя на противника сверху вниз. — Ты турок? Или наш предатель?

Он не ответил, только скривился от боли. Яд разъедал его изнутри, а лёд блокировал каналы магии — прекрасная комбинация для допроса.

— Это неважно, — продолжил я. — Главное, что ты сейчас расскажешь мне всё, что знаешь.

Маг попытался сплюнуть, но смог лишь выпустить струйку крови из уголка рта.

— Лучше убей сразу, — прохрипел он. — От тебя я подохну быстрее, чем от них...

Его реакция лишь подстегнула моё любопытство. Что же такого страшного могли сделать турки предателю, раз смерть от яда казалась более милосердной?

Я достал артефакт парализации и активировал его снова, направив прямо на мужика. На этот раз, ослабленный ядом и льдом, он не смог сопротивляться. Тело застыло в неестественной позе, лишь глаза продолжали смотреть, полные ненависти и страха.

— А теперь, — наклонился я к нему, — мы отправимся в более уединённое место для разговора.

Кивнул второму морозному паучку, и тот, подхватив парализованное тело, взвалил его себе на спину. Если бы мужик не игрался, а действовал сразу, мне пришлось бы повозиться и использовать свои козыри. Прижать мага седьмого ранга не так просто. Яд… Всё-таки отличная магия, особенно когда её не ждут. Да и заларак сработал как надо. Нужно будет активировать второй.

Пора выбираться. Я оглянулся на туннель с монстрами. Многие из них ещё спали, другие почему-то замерли. Плевать, вряд ли твари будут рады исчезновению своего смотрителя.

— Пойдём, — скомандовал паучку, и мы двинулись к выходу из этого кармана, оставляя позади колонию монстров, которая вот-вот должна была пробудиться.

Едва успели отойти на пару десятков метров по туннелю, как позади раздался шум.

— Сука, проснулись! — выругался я, оглядываясь.

В полумраке прохода уже виднелись первые силуэты степных ползунов. Их огромные тела, покрытые бугристой, поблёскивающей от слизи кожей, двигались ко мне. За ними, извиваясь, ползли земляные змеи, оставляя за собой песчаные борозды.

— Быстрее! — приказал я паучку, и тот ускорил движение, насколько мог с грузом на спине.

Туннель начал расширяться, что позволило нам двигаться стремительнее, но и преследователям это давало преимущество. Один из ползунов прыгнул, преодолев несколько метров одним махом, и приземлился прямо за нами с влажным, чавкающим звуком. Его огромная пасть раскрылась, демонстрируя ряды острых зубов.

Я выстрелил ледяным шипом прямо в глотку твари. Монстр захрипел, его тело начало покрываться инеем изнутри, а затем... взорвалось, разбрасывая вокруг клочья плоти и ядовитый туман.

— Чёрт! — прикрыл лицо. — Щиплет вообще-то.

Паучок рефлекторно отпрыгнул в сторону, избегая большей части выброса. Но теперь туман заполнял туннель позади, создавая своеобразный барьер между нами и остальными монстрами.

Я заметил, как песок вокруг начал шевелиться. Это земляные змеи прокладывали себе путь в глубине

— Твою мать! — процедил сквозь зубы

Огляделся в поисках способа задержать наших преследователей, ведь до выхода оставалось ещё приличное расстояние.

Вдруг песок впереди вздыбился, и из-под земли показалась голова земляной змеи. Её кожистые наросты по бокам вибрировали, издавая низкий, гудящий звук. В следующий момент ещё две вынырнули справа и слева от первой. Мы оказались в ловушке.

— Думай, думай, — пробормотал я, лихорадочно оценивая ситуацию.

Очень не хочу тратить ещё больше артефактов, они мне пригодятся. Магии внутри тоже не фонтан: сказались усталость и недосып… Попробуем так.

Достал из пространственного кольца атакующий артефакт — маленький предмет, похожий на спичечный коробок. Сжал его в руке, чувствуя, как он нагревается, и бросил в сторону змей.

— Назад! — крикнул паучку, и мы отпрыгнули, насколько это было возможно с грузом на спине.

Секунда тишины, и... взрыв сотряс всё вокруг. Огненный столб взметнулся вверх, достигая потолка, а ураганный ветер разнёс пламя в стороны. Змеи, застигнутые взрывом, превратились в обугленные останки. Но туннель... Туннель начал рушиться.

Камни и песок посыпались с потолка, угрожая похоронить нас заживо. Активировал защитный артефакт, создавая барьер над нами. Куски породы ударялись о защиту и отскакивали, но я чувствовал, как энергия артефакта тает с каждым ударом.

— Десять секунд, — снова начал отсчёт, понимая, что времени крайне мало.

За защитным барьером я видел, как проход впереди полностью обрушился, перекрыв путь к отступлению. Но и позади нас монстры были временно отрезаны обвалом.

— Семь... шесть...

Мы оказались в своеобразном кармане внутри рухнувшего туннеля. Защита сдерживала падающие сверху камни, но вскоре она исчезнет и нас раздавит.

— Пять... четыре...

Я лихорадочно искал выход. Взгляд упал на тело мага земли, всё ещё парализованное. Если бы он был в состоянии использовать свою магию, мы могли бы прорыть путь наружу. Но сейчас мужик бесполезен.

— Три... два...

И тут осенило: «У меня есть существа, способные помочь. Существа, которые могут разорвать этих монстров на куски».

— Один...

Артефакт защиты исчез, и несколько мелких камней упали на нас. А после больше ничего не обрушилось. Странно… Своды туннеля, видимо, стабилизировались?

Я услышал шум с другой стороны завала. Степные ползуны и земляные змеи прорывались сквозь обрушившиеся камни и песок. У нас осталось совсем мало времени.

Бросил ещё один атакующий артефакт в сторону шума, и новый взрыв потряс туннель. Это должно было задержать монстров ещё на какое-то время. Теперь же настал момент для радикальных мер.

— Лахтина, — позвал я мысленно. — Хочешь погулять в форме скорпикоза?

«Да!» — мгновенно отозвалась она с нескрываемым восторгом.

— Ам, кушать будешь? — спросил я, обращаясь к своему водяному медведю.

«Да, папа!» — ответил тот с энтузиазмом.

— Ну что ж, пора вам увидеть мощь моих боевых машин смерти, — оскалился я, оглянувшись.

Первым решил выпустить Ама. Его массивное тело материализовалось в ограниченном пространстве нашего «кармана». Водяной медведь принюхался, голова монстра поворачивалась из стороны в сторону, изучая обстановку.

— Сейчас откроем путь, — сказал ему. — Там будет много всякой живности. Можешь кушать.

Ам радостно заурчал, его огромные когти нетерпеливо царапали землю.

Затем я достал флакон с зельем против отравления некромантической энергией. Вытащил Лахтину из пространственного кольца и дал ей пару капель. Немного рисковал после последнего её нападения, но мне нужно убедиться, что она сдержит свою королевскую клятву.

Сверкнула вспышка, и голая девушка исчезла, а на её месте появился массивный глиняный скорпикоз. Лахтина в своей истинной форме заняла почти всё оставшееся свободное пространство. Её хвост с огромным жалом угрожающе покачивался над головой. Клешни щёлкали, готовые рвать и кромсать.

— Ну, теперь повеселимся, — произнёс я, отходя назад, чтобы дать своим монстрам простор для действий.

Ам ринулся вперёд первым. Его массивное тело таранило завал, снося камни с пути. Когти и клыки, способные разрывать металл, крошили породу, словно картон. Через несколько секунд он пробил дыру, достаточно большую, чтобы протиснуться.

По ту сторону его уже ждали. Степные ползуны и земляные змеи — десятки, если не сотни тварей, жаждали крови. И сейчас они её получат.

Ам взревел, и этот звук — смесь рычания медведя и бульканья болота — эхом разнёсся по туннелю. Первый ползун прыгнул на него, но водяной медведь был готов. Одним ударом когтистой лапы он разорвал тварь пополам, не дав ей даже шанса выпустить ядовитый туман.

Следом рванула Лахтина. Её огромное тело протиснулось в пробитый Амом проход, а хвост с ядовитым жалом уже выискивал жертв. Первыми под удар попали земляные змеи. Жало скорпикоза пронзило одну из них, впрыскивая яд. Тварь забилась в конвульсиях, кожистые наросты вибрировали в агонии.

Настоящая бойня началась, когда Ам и Лахтина оказались в самой гуще монстров. Они действовали слаженно, как команда убийц. Медведь разрывал и давил, его когти и зубы превращали ползунов в кровавое месиво. Лахтина жалила и кромсала клешнями, методично истребляя всё, что двигалось.

Мне удалось пробраться ближе к выходу, чтобы лучше видеть происходящее. И то, что предстало перед моими глазами, поражало воображение.

Водяной медведь схватил одного из ползунов и поднял его над головой. Тварь извивалась, пытаясь вырваться, но хватка Ама была железной. С противным хрустом он разорвал монстра, и тот взорвался, выпустив облако ядовитого тумана. Но моего помощника это не остановило. Он нырнул прямо в отравляющую дымку, продолжая крушить и рвать, ­казалось, совершенно неподверженный воздействию яда.

Лахтина действовала иначе. Её тактика была основана на точности, а не на грубой силе. Королева скорпикозов молниеносно поражала противников своим жалом, впрыскивая смертельный яд. Змеи, получившие дозу токсина, корчились, их тела выгибались в неестественных позах, прежде чем обмякнуть. И это только с одной стороны. С другой она орудовала клешнями и своими жвалами.

Один из особо крупных ползунов попытался напасть на Лахтину сзади. Но королева, словно почувствовав опасность, резко развернулась. Её клешни сомкнулись на теле твари, разрывая надвое. Кровь и внутренности брызнули во все стороны, орошая стены туннеля.

Ам тем временем схватил земляную змею за голову и, раскрутив, как дубину, начал бить ею других монстров. Змея извивалась в его хватке. После нескольких ударов импровизированное оружие превратилось в бесформенную массу.

Магия была ещё одним измерением этой битвы. Я видел, как Ам использовал свою водную мощь, создавая потоки, которые сбивали с ног степных ползунов. Вода под его контролем становилась острыми, как бритва, лезвиями, рассекая плоть монстров.

Лахтина же демонстрировала свои способности к управлению силой земли. Под её влиянием почва туннеля то застывала, ловя змей в ловушку, то превращалась в зыбучие пески, в которых тонули ползуны.

Кровь, слизь и внутренности монстров покрывали всё вокруг. Звуки битвы — рычание, шипение, хлюпанье разрываемой плоти — сливались в жуткую какофонию. Воздух наполнился запахом ядовитого тумана и гибели. А в центре всего этого хаоса — мои монстры, две идеальные машины смерти, созданные для убийства.

Силы противников быстро таяли. Степные ползуны и земляные змеи не ожидали встретить таких могущественных врагов. Их численное превосходство ничего не значило против мощи Ама и Лахтины.

Один за другим монстры падали. Некоторые пытались отступить, зарываясь в землю или убегая глубже в туннель, но мои существа не позволяли им спастись. Ам хватал спасающихся бегством ползунов за задние лапы и разрывал на части. Лахтина преследовала змей, ныряя за ними под землю и вытаскивая на поверхность уже полумёртвыми.

Постепенно число врагов уменьшалось. Земля прохода была усеяна телами, органами и частями монстров. Ядовитый туман висел в воздухе, но ни Ама, ни Лахтину это, казалось, не беспокоило.

И вот, когда последний степной ползун был разорван Амом, а последняя земляная змея пронзена жалом Лахтины, наступила тишина. Тяжёлое дыхание моих монстров было единственным звуком, нарушающим мёртвую тишину туннеля.

Я стоял, опираясь на стену, и наблюдал за результатом бойни. Никогда ещё не видел столь полного и абсолютного уничтожения. Ам и Лахтина превратили колонию монстров в груду мяса и костей. А потом они начали кушать. Активно, быстро и много. Почему-то в основном сосредоточились на змеюках, словно это деликатес какой-то. Через пять минут их пир закончился.

Я периодически проверял пленника. Мой яд действовал, но мужик сопротивлялся — всё-таки маг седьмого ранга.

Посмотрел на этих двоих и улыбнулся. Они стояли, покрытые кровью и слизью, но в их позах читалось удовлетворение. Ам мурлыкал что-то себе под нос, облизывая когти, а Лахтина царственно возвышалась над телами поверженных врагов, её хвост всё ещё подрагивал в предвкушении новых жертв.

— Отличная работа, ребята, — произнёс я, отлепляясь от стены. — Думаю, дорога теперь свободна.

Зрелище, открывшееся перед моими глазами, выглядело одновременно впечатляющим и отвратительным. То, что раньше было колонией степных ползунов и земляных змей, теперь превратилось в кровавое месиво.

Водяной медведь поднял морду, когда я приблизился, и радостно протянул:

— Па-па! — его голос булькал, словно вода в горле. — Это вкус-но!

Лахтина, всё ещё в форме глиняного скорпикоза, мерцающая в тусклом свете, щёлкнула клешнями, выражая согласие. Через нашу ментальную связь я ощущал её удовлетворение от хорошей охоты.

И вдруг... Вспышка света, а вместо огромного скорпикоза передо мной оказалась обнажённая девушка. Лахтина вернулась в человеческую форму. Её абсолютно не заботило, что всё тело было испачкано в той же смеси грязи и крови.

«Спасибо», — кивнула она, приближаясь ко мне с явным намерением обнять или даже поцеловать.

Я поднял бровь, глядя на это решительное приближение. В иной ситуации голая девушка, пытающаяся меня обнять… возможно, и вызвала бы какую-то реакцию. Но сейчас, покрытая кровью монстров, с хищной улыбкой на губах и в окружении трупов, она выглядела скорее странно, чем привлекательно.

— Стоять! — выставил руку, упёршись королеве в лицо, когда она оказалась слишком близко.

Лахтина обиженно надула губы, но остановилась. Её чёрные глаза смотрели с непониманием. Она явно не видела ничего странного в том, чтобы обниматься в куче трупов, покрытая кровью и грязью.

«Ты лучший! Самый замечательный!» — снова полезла целоваться девушка.

Поднял бровь, не понимая, почему она вдруг так сильно изменилась.

«В тех змеях было очень много манапыли», — улыбаясь, произнесла королева, кивая на месиво вокруг.

Я пристально осмотрел туннель, надеялся увидеть хоть одну уцелевшую земляную змею. В моём воображении уже рисовались эксперименты, которые можно было бы провести со Смирновым. Те песчаные черви стали бы бесценным источником манапыли. Но их там не оказалось.

Ни одной. Совсем. Вообще.

Внутренний хомяк взвыл, а потом заплакал так, что на душе начали скрести кошки.

Тем временем водяной медведь, занятый вылизыванием своих когтей, с неохотой оторвался и подошёл ближе. Его морда выражала то же удовлетворение, что и у Лахтины. Оба моих монстра выглядели, как дети, объевшиеся сладостей.

— Па-па, — Ам уставился на меня своими огромными глазами. — Вкус-но. Е-щ-ё хо-чу!

— Не сейчас, — отрезал я, решив, что пора прекращать этот цирк. — Всем назад в кольцо. Потом поговорим.

Активировал пространственный артефакт, и Лахтина с Амом исчезли во вспышке света. Что ж, они определённо заслужили отдых после такой эффективной работы. Но в то же время я не мог не испытывать досады из-за потерянных ресурсов.

Повернувшись к месту, где морозный паучок оставил парализованное тело мага земли, отправился туда. Пора было заняться допросом.

Я оттащил пленника чуть дальше по туннелю — в место, где воздух был чище. От ядовитых испарений и запаха крови меня уже тошнило, а для допроса нужна ясная голова.

Теперь, когда появилось время как следует рассмотреть мужика, я был удивлён тем, насколько обычно он выглядел. Ничего особенного, простое лицо, которое можно встретить в любой российской деревне. Только вот глаз не было. На их месте зияли тёмные впадины, словно выжженные изнутри. Это придавало ему жуткий вид, особенно когда он пытался смотреть в мою сторону.

Яд медленно убивал его и, судя по цвету кожи, уже дошёл до печени. Зеленоватые прожилки расползались от ран, которые я нанёс противнику шипами, постепенно охватывая всё тело. Странно, но даже в таком состоянии он держался довольно стойко, не скуля и не умоляя о пощаде.

Я решил не тратить время и воткнул ещё пару иголок правды… Этого оказалось мало. Но двадцать штук должно хватить, чтобы развязать язык даже самому стойкому пленнику.

— Имя, — коротко бросил, опускаясь на корточки рядом с ним.

— Рублёв, — прохрипел он. — Гоша Рублёв. Турки зовут меня Юсуф.

Мужик попытался сплюнуть, но изо рта вытекла лишь тонкая струйка крови. Яд действовал, разъедая внутренности.

— Как давно ты здесь? — продолжил допрос.

— Пять лет, — ответил Рублёв, его голос становился всё слабее. — Я был одним из первых, кто попал в этот конфликт. Ещё до прихода сюда князя.

Интересно. Значит, он помнит времена до того, как великий князь Ростовский возглавил южную армию. Возможно, знает что-то о предыстории конфликта и о чём мне не рассказывали.

— Как ты оказался на стороне турок? — задал самый очевидный вопрос.

Рублёв скривился, словно от физической боли, но ответил:

— Меня схватили. Пытали. Сломали, — каждое слово давалось ему с трудом. — Ты не знаешь, что они делают с пленными. Лучше умереть сразу.

По его лицу пробежала судорога. Яд правды заставлял говорить, даже когда сознание сопротивлялось.

— Они сделали меня смотрителем за загоном. Так это место называется… — он замолчал, переводя дыхание. — Я кормил тварей, следил за их сном и размножением, выпускал на поверхность по команде.

— Расскажи мне о монстрах, — решил перейти к главному. — Что это за существа? Как они связаны между собой?

Мужик поморщился, но яд правды уже полностью контролировал его разум:

— Степные ползуны и хулуды, — начал рассказывать. — Так они называются. Хулуды — это те черви, которых вы зовёте песчаными змеями. Они живут в симбиозе с ползунами. Хулуды производят манапыль, а ползуны её едят. А потом... — мужик на мгновение замялся, словно ему было неловко говорить.

— Продолжай, — надавил я.

— Продукты распада жизнедеятельности ползунов едят змеи, — закончил он неохотно. — Круговорот, понимаешь? Один срёт, другой ест. Идеальная система.

Я поморщился от такого прямолинейного описания, но информация оказалось ценной.

— И какую роль играют хулуды?

— Они прорывают туннели для степных ползунов. И те, и другие живут под землёй. Но это ещё не всё, — он сделал паузу, с трудом переводя дыхание. — И первые, и вторые — коллективные создания. У них общие воля и цели.

Вот оно что! В моей голове словно зажглась лампочка.

— Сука! Так вот почему у меня через одно место получается их подчинить?.. — пробормотал себе под нос.

Тут же вспомнил сопротивление, которое ощущал, пытаясь применить магию подчинения монстров.

— Турки используют их для атак и для производства манапыли в гигантских масштабах. Это почти фабрика. Они плодятся, будто кролики, особенно когда живут вместе.

— А как турки управляют этими существами? — спросил я, вспомнив кристалл. Который почувствовал ранее, и мелодии, которые использовали турецкие солдаты.

— Стоит их один раз подчинить, и они даже на расстоянии слушаются хозяина, — ответил Рублёв. — Даются команды, а дальше просто их выполняют. Снова и снова.

— Как их подчинили? — уточнил.

— У турок есть огромный кристалл… Это всё, что мне известно, — снова сплюнул кровь мужик. — Об остальном знает руководство страны.

Я невольно облизнул губы. Огромный кристалл, который позволяет контролировать целые колонии монстров? Вот это настоящее сокровище! Захватить бы такой...

— Как ухаживать за тварями? — перешёл я к практическим вопросам. — Как заняться их размножением?

Рублёв удивлённо поднял брови, насколько это было возможно в его состоянии.

— Зачем тебе?.. — прохрипел он и тут же ответил: — Ползуны размножаются парами, как лягушки. Самка откладывает яйца, самец оплодотворяет. Хулуды, сложнее: они гермафродиты, но им нужна особая почва для откладывания яиц — с высоким содержанием определённых минералов. И ещё дерьмо ползунов. Тогда кладки быстрее вызревают.

Я кивнул, запоминая информацию. Эти сведения могут быть бесценными, если решу заняться разведением монстров для производства манапыли. Но был ещё один вопрос, который меня давно интересовал.

— Где серая зона? — спросил я напрямую. — Здесь, на юге, где она?

Рублёв задышал тяжелее, словно эта тема вызвала у него особое напряжение.

— Она... Не так, как в вашей империи, — с трудом произнёс мужик. — Тут она под землёй. И эти два вида — лишь верхушка айсберга тварей, которые водятся в здешних местах.

Я открыл рот и не произнёс ничего, осмысливая сказанное. Серая зона под землёй? Это полностью меняет представление о мире, в котором я оказался. Очередной раз… Если монстры могут быть везде под ногами, если они могут в любой момент прорваться на поверхность... Как люди вообще выживают в таких условиях?

— А хоровое пение, которое турки устраивают перед битвой? — спросил я, вспоминая странные звуки, услышанные во время сражений.

— Так они будят хулудов, — пояснил Рублёв. — Когда те просыпаются, начинают вибрировать. У них есть наросты на голове, создающие особую частоту. Человек становится вялым, дезориентированным, хочет спать. Так они охотятся в природе. А дудки турки используют для отвлечения внимания. Главное действие — вибрация хулудов.

Я мысленно складывал полученную информацию в единую картину. Серая зона под землёй, монстры, которые могут появиться где угодно и когда угодно... Неудивительно, что местные жители так хорошо приспособились к постоянной угрозе.

— Мальчик, — внезапно улыбнулся Гоша Рублёв, отвлекая меня от размышлений. — Беги отсюда. Скоро тут никто не выживет.

— Что? — я схватил мужика за воротник, встряхивая его. — Что ты имеешь в виду?

— Спасибо тебе, — прошептал он, не ответив на мой вопрос. — Умереть от рук своего лучше, чем от турок.

Он выплюнул кровь, его глаза закатились... И наступила тишина. Тело обмякло, душа покинула его, унося с собой остатки тайн, которые он не успел раскрыть.

Я отпустил воротник и отошёл. Что имел в виду? Почему «скоро никто не выживет»? Это был намёк на какие-то планы турок? Или просто бред умирающего, отравленного моим ядом человека?

Морозный паучок, который всё это время терпеливо ждал рядом, заволновался, почувствовав, что добыча мертва. Я махнул рукой, разрешая ему приступить к пиршеству. Тот, что тащил Рублёва, тоже присоедился к трапезе.

В голове всё ещё крутились последние слова Гоши. Разум наполнялся множеством вопросов без ответов…

Пока паучки занимались своим делом, я решил ещё раз осмотреть туннель. Чем чёрт не шутит? Вдруг после бойни осталось что-то полезное? Ам и Лахтина славно поработали, но вряд ли они были достаточно аккуратны, чтобы сохранить какие-то ценные части монстров.

Я вернулся к месту, где мы устроили настоящий геноцид степных ползунов и земляных змей. Всё пространство пещеры было буквально усеяно останками монстров: тут обрывок лапы ползуна, там кусок змеиного тела. Кровь, внутренности и какая-то слизь растеклись по полу, создавая отвратительный коктейль.

Осторожно ступал между останками, стараясь не поскользнуться на влажной поверхности. И тут мой взгляд упал на нечто, заставившее сердце забиться быстрее. Шкуры. Целые, неповреждённые шкуры степных ползунов! Не может быть… Это… чудо!

Видимо, в процессе боя Ам и Лахтина так рвали монстров, что некоторые шкуры просто сползли с тех, как перчатки с руки. И самое удивительное — они не взорвались, что обычно происходило при смерти тварей.

Всё вышло само собой... Нужно будет обязательно узнать у Лахтины и Ама, как у них это получилось, во всех деталях.

Быстро оглядевшись, я начал собирать ценные трофеи, перемещая их в пространственное кольцо. Шкуры, клыки, части хвостов, какие-то странные железы, которые могли содержать манапыль или яд. Всё, что могло пригодиться для экспериментов со Смирновым или для создания новых защитных артефактов.

Особенно меня радовала кожа. Она была невероятно прочной, с характерным узором, и слегка поблёскивала в тусклом свете пещеры. Я собирал добычу методично, не пропуская ни одного потенциально полезного кусочка. Пальцы скользили по мокрым от крови шкурам монстров.

— Семьдесят три, — пробормотал, подсчитывая количество целых. — Не так уж и плохо для одного дня работы.

Мне нравится эта вылазка. Она оказалась крайне полезной и эффективной. Убил тварей, захватил живые экземпляры для изучения, покормил своих монстров, узнал много нового о враге и его методах, собрал ценные материалы... И, наконец, отправил на перерождение предателя. Пока одни плюсы…

А ведь ещё неделю назад я думал, что степные ползуны — это просто тупые твари, которыми как-то управляют. Теперь же знаю о них гораздо больше: как они живут, как размножаются, как взаимодействуют с другими видами монстров.

Правда, убийство смотрителя загона и уничтожение стольких монстров точно вызовет вопросы у турок. Но это уже их проблемы, а не мои. Я тут стараюсь, как могу, выполняю свою задачу. И если в процессе мне удалось нанести врагу серьёзный урон — что ж, тем лучше.

Закончив со сбором трофеев, ещё раз окинул взглядом место бойни. Иногда, в моменты вроде этого, меня посещала странная мысль: «Каким бы я стал, если бы попал в этот мир простым человеком? Если бы продолжал обычную жизнь, не сталкиваясь с монстрами, магией и войной?»

Но эти размышления были бесполезны. Я здесь и должен играть теми картами, которые мне раздала судьба. И пока, надо признать, делаю это неплохо.

Что ж, пора возвращаться. Часы показывали почти пять утра. Скоро рассвет, и выбираться на поверхность станет гораздо сложнее.

Я вернулся к месту, ведущему наверх. Морозный паучок, всё ещё в невидимости, двигался рядом со мной, готовый в любой момент увезти прочь.Но проблема оказалась в том, что туннель, по которому мы спустились, частично обвалился во время боя. Теперь выйти тем же путём было невозможно. Пришлось искать другой способ вернуться наверх.

Я осмотрел стены и потолок, ища слабые места или естественные проходы. Ничего подходящего. Придётся создавать путь самому.

Паучку это явно не под силу. Он хорош для передвижения, но его конечности не предназначены для копания в плотной почве. Нужно что-то покрупнее и посильнее.

— Ам, — позвал я, активируя пространственное кольцо.

Водяной медведь материализовался передо мной, всё ещё покрытый засохшей кровью и слизью после недавней битвы. Он сонно моргнул, явно недовольный, что его потревожили.

— Па-па? — вопросительно произнёс.

— Нужно выкопать проход наверх, — объяснил я, указывая на потолок туннеля. — Сможешь?

Он осмотрел своды, принюхался, а затем кивнул. Его мощные когти, способные разрывать металл, должны легко справиться с землёй и камнями.

— Хорошо, — дал я команду. — Начинай.

Водяной медведь поднялся на задние лапы и стал рыть. Его когти с лёгкостью вспарывали почву, отбрасывая комья земли в стороны. Я отступил, чтобы не быть засыпанным.

Скорость, с которой Ам продвигался, впечатляла. За несколько минут он уже создал солидную дыру в потолке и теперь копал вертикально вверх. Земля сыпалась вниз, образуя небольшой холм под местом работы.

После усиленного копания сверху забрезжил свет. Не яркий солнечный луч, а, скорее, предрассветные сумерки. Но даже этого было достаточно, чтобы понять: мы почти на поверхности.

— Ещё немного, — подбодрил я Ама, и тот удвоил усилия.

Наконец, последний слой земли был пробит, и в туннель ворвался свежий воздух. Медведь высунул голову наружу, осмотрелся и заворчал, давая понять, что путь свободен.

Теперь начинается самая сложная часть. Как выбраться на поверхность без риска быть замеченным? Я был покрыт песком, кровью и внутренностями монстров. Мой паучок тоже весь в грязи, и его способность к невидимости сейчас работала не на полную мощность. Пришлось импровизировать.

— Ам, — обратился к водяному медведю. — Сможешь нас с паучком вытолкнуть наверх?

Монстр кивнул, и мы приготовились к подъёму. Ам поместил нас на свои передние лапы и одним мощным движением вытолкнул наверх. Мы вылетели из отверстия и приземлились на поверхности. Я тут же убрал медведя обратно в пространственное кольцо, а следом и грязного паучка. Достал нового, чистого, и забрался на него, активируя невидимость.

Вокруг было ещё темно, но восток уже начинал светлеть. Утренний туман стелился по земле, создавая дополнительную маскировку. Вдалеке виднелись огни турецких позиций, а с другой стороны — очертания русского лагеря.

Я улыбнулся, вдыхая свежий утренний воздух. Моя вылазка прошла более чем успешно.

Направив паучка в сторону наших позиций, постарался выбрать маршрут, где было меньше всего часовых и патрулей. Через пару минут будет подниматься солнце, мои проснутся и у нас начнётся ещё один весёлый день.

По пути я заметил какое-то движение справа. Изменил направление, решил проверить, что там происходит. И тут меня ждал сюрприз. В небольшом углублении, скрытом от посторонних глаз, стояли двое. Я остановил паучка, спрыгнул с него и отправил в кольцо. Отряхнул одежду от пыли, убрал с лица следы крови монстров и направился к парочке.

— А что вы тут делаете, а? — спросил, спрыгивая в траншею, чем заставил обоих резко обернуться.

Рязанов от неожиданности выронил сигарету. Екатерина Руднева застыла с широко открытыми глазами.

Глава 8

Рука девушки инстинктивно дёрнулась к поясу, где, скорее всего, было спрятано оружие, но тут же замерла.

Повисло напряжённое молчание. Рязанов явно не ожидал увидеть меня. Его лицо, обычно спокойное и невозмутимое, на мгновение исказилось тревогой. Екатерина, напротив, быстро взяла себя в руки. Глаза девушки сузились, а плечи расправились, словно она готовилась к конфронтации.

— Я спрашиваю, что вы тут делаете? — повторил вопрос, переводя взгляд с одного на другую.

Руднева первой нарушила молчание. Её голос прозвучал уверенно, но слишком быстро, выдавая волнение:

— Магинский, ты появляешься как чёрт из табакерки. Мы просто беседуем, — она пожала плечами, сделав вид, будто ничего странного не происходит. — А в чём проблема?

Рязанов тем временем потупил взгляд, разглядывая носки своих сапог с таким интересом, словно видел их впервые.

— А проблема в том, Руднева, что вы оба должны быть не здесь, — я оглядел окрестности. Предрассветный туман окутывал землю, скрывая нас от возможных свидетелей. — Рязанов вообще обязан находиться в казарме под присмотром. А ты... Что ты забыла на нашей территории?

— А сам-то что тут делаешь? — попыталась перевести тему девушка, скрестив руки на груди.

Её взгляд стал вызывающим, словно это я был нарушителем, а не они.

— Не твоё дело, лейтенант! — резко оборвал Рудневу. — Викентий Никодимович, в казарму, я потом с вами поговорю. Выполнять!

Рязанов тяжело вздохнул. Я заметил, как он бросил прощальный взгляд на девушку, в котором читались беспокойство и какая-то немая просьба. Граф выбрался из траншеи и направился в сторону казармы, не сказав ни слова.

Мысленно сделал зарубку дать втык командирам, что пропустили засранца. Но это потом, сейчас нужно разобраться с наглой девицей.

— Слушаю, — повернулся к Рудневой, когда Рязанов скрылся из виду.

Екатерина расправила складки на форме и подняла подбородок. Всем своим видом она демонстрировала, что не признаёт мой авторитет.

— Магинский, это тебя не касается, — врубила обратку девушка, и её губы сжались в тонкую линию.

— Думаешь? — чуть склонил голову, рассматривая с насмешливым интересом. — Ну, тогда без обид. Появишься ещё раз у моей казармы — прикажу тебя расстрелять. А с Рязановым... у меня будет долгий разговор, после которого он отправится в госпиталь восстанавливаться. Слышал, ему там нравится.

Глаза Екатерины вспыхнули яростью. Она шагнула ко мне, сокращая расстояние, и с силой ударила кулаком в грудь.

— Вот что ты за человек? — воскликнула Катя, едва сдерживая гнев. — Почему всегда?.. — оборвала фразу, будто подбирая слова. — Он сотрудник ССР, его направили к тебе.

— Чтобы за мной следить? — уточнил я, скрестив руки на груди.

— Да! — поморщилась девушка, словно признание далось ей с трудом. — Таков приказ. Тут важный участок фронта, а ты крайне эксцентричная личность. Ещё твоё общение и отношения с майором Сосулькиным. К тому же предстал перед князем, — она говорила быстро, как заученный текст. — Сам понимаешь, начальство хочет понять, что за игру ты ведёшь.

Я не мог не улыбнуться. Наивно полагать, что поверю в такую откровенную чушь. Да, конечно, за мной следят — это факт. Но не столь примитивно и не так открыто.

— И ты думаешь, я в эту ерунду поверю? — улыбка стала шире.

Руднёва открыла рот и начала заикаться от возмущения. Её щёки покрылись красными пятнами.

— Ты о чём? — выдавила из себя девушка. — Это правда!

— Какие документы он тебе передавал? Какое послание ты вручила ему? — хмыкнул, наблюдая за реакцией. — Ещё есть возможность сказать правду. Иначе я могу её и силой получить.

Девушка отшатнулась, словно от пощёчины. Глаза расширились, а рука снова непроизвольно дёрнулась к поясу. Но в этот раз Катя справилась с собой быстрее.

— Тогда! Тогда... — вспыхнула она. — Тебя казнят! Понял? Это секретная информация. Понимаешь? Я ничего не расскажу, хоть пытай, насилуй.

— Ой да кому ты нужна, — улыбнулся, глядя на её вспыхнувшее лицо. — Ты свой выбор сделала. Удачи! Лучше не будь рядом с моими людьми.

Развернулся и пошёл. Краем глаза заметил, как девушка покраснела ещё сильнее — от злости или от стыда, понять трудно. Она даже руку подняла, чтобы потрясти ею в моём направлении, но так и не решилась выкрикнуть что-то вслед.

М-да, просто не получилось. Ломать Рудневу нет смысла, тогда ко мне действительно могут возникнуть вопросы. Но и ничего не делать, я не могу, поэтому...

Двигался быстро, сливаясь с утренними сумерками. Голова была тяжёлой после бессонной ночи, но мысли работали чётко. Итак, Рязанов и Руднева явно что-то замышляют. И это «что-то» не имеет ничего общего с официальным наблюдением. Слишком уж нервные, слишком скрытные. Нужно разобраться и с ними тоже.

Казарма показалась впереди. Несколько командиров стояли у входа, переминаясь с ноги на ногу в утренней прохладе. При виде меня они выпрямились, пытаясь создать видимость бодрости.

— Костёв! — крикнул я, подойдя к нашей казарме.

— Здесь! — тут же появился пацан, выскочив словно из-под земли. Его худое лицо было заспанным, но глаза смотрели внимательно.

— Кто выпустил Рязанова?

— Кто? — повторил он, моргая с недоумением.

— Это я у тебя спрашиваю, — мой голос стал жёстче.

Коля заметно напрягся. Он выпрямился, как струна, и сглотнул:

— Никто не выходил, господин, — заявил уверенно, но в глазах мелькнуло беспокойство. — Я сам стоял на страже, потом Петров заступил. Могу поклясться, никто из казармы не выходил.

Интересно-то как. Получается, у нас господин граф ещё и пробираться умеет неплохо. Ну что ж, используем это. Теперь ему будет сложнее заниматься своими делами, и такой расклад пока меня устроит.

— Где Рязанов сейчас? — спросил, глядя через плечо Костёва в полутёмную казарму.

— У себя на койке, господин, — отрапортовал Коля. — Вернулся буквально пять минут назад. Сказал, что был с вами.

— Так никто же не выходил? — улыбнулся я.

— Но… Там… Я… — пытался осознать Костёв.

— Усильте наблюдение, — приказал ему. — Ещё раз такое повторится — начну наказывать, причём достаточно жёстко!

— Так точно! — отчеканил Коля, чуть не щёлкнув каблуками.

Я же свернул к лаборатории. Издалека было видно, что Смирнов не теряет времени даром. Из трубы, наспех установленной на крыше сарая, вился тонкий дымок. Сквозь щели в досках пробивался слабый свет. Похоже, мужик всю ночь потратил на обустройство.

Смирнов уже почти разложил самое необходимое. Колбы, реторты, перегонные кубы — всё было аккуратно расставлено на самодельных полках. В центре помещения располагался большой стол, на котором лежали бумаги с какими-то расчётами. Остальная часть для второго места работы тоже была готова.

— Павел Александрович! — обрадовался мужик, когда увидел меня.

Он был в фартуке, покрытом пятнами неизвестного происхождения. Очки его запотели от работы с кипящими жидкостями. А на столе стояла небольшая жаровня, над которой булькал котелок с чем-то зеленоватым.

— Вот, налаживаю производственный процесс, — Смирнов указал на своё творение. — Уже приготовил основу для первой партии, но без вашей крови дальше двигаться не могу.

Я кивнул, осматривая помещение. Для наспех сколоченной лаборатории выглядит вполне прилично. Но ещё предстоит организовать настоящее рабочее место — то, которое будет спрятано от посторонних глаз.

«Пора снова работать», — мысленно произнёс я и тут же материализовал Ама.

Водяной медведь появился в углу лаборатории с громким шлепком. От неожиданности Смирнов подпрыгнул и выронил колбу, которую держал в руках. Стекло разбилось, разлив на пол что-то дурно пахнущее.

«Копай туннель в лабораторию», — приказал я. Показал направление и что конкретно нужно сделать.

Мишка было хотел покачать права, недовольно ворча и переступая с лапы на лапу. Его морда выражала явное нежелание заниматься такой грязной работой.

«Не забывай, что ты недавно хорошо покушал», — напомнил я, глядя ему прямо в глаза. Ам тут же сник, словно сдувшийся шарик.

Мы с отцом Ольги убрали доски с пола, чтобы монстр мог начать. Мужик жался ко мне, пока мишка ковырялся своими когтями у себя в носу. Когда мы закончили, монстр приступил к работе. Его мощные лапы врезались в землю, разбрасывая комья почвы в стороны.

Смирнов наблюдал за происходящим с открытым ртом. Его глаза, увеличенные линзами очков, казались огромными.

— Пора бы и нам начать, — обратился я к нему, прерывая оцепенение. — Моя кровь.

— Да-да, — кивнул мужик, словно очнувшись от состояния транса. Он засуетился, начал перебирать инструменты на столе. — Присаживайтесь сюда, Павел Александрович. Всё уже подготовлено.

Спустя пять минут я сидел на стуле. Через иголку и трубку красная жидкость стекала в какую-то ёмкость. Смирнов работал молча, сосредоточенно следя за наполнением колбы. Когда набралось примерно полстакана, он извлёк иглу и закрыл место прокола ватой, смоченной в какой-то жидкости.

— Вы уверены, что ваша кровь обладает нужным эффектом? — уточнил мужик, рассматривая колбу на свет.

— Абсолютно, — кивнул в ответ. — У меня получалось разбавлять в пропорции где-то один к трём, но нужно больше. У нас заказ минимум на сто литров. Всё должно быть расфасовано в бутыльки. Пломба твоя, мой герб и ещё надпись на каждой, что это дар рода Магинских.

Смирнов сделал кое-какие пометки в своём блокноте и приступил к работе. Он смешал мою кровь с прозрачной жидкостью, добавил пару капель из другой колбы. Раствор закипел, меняя цвет с красного на янтарный.

— Если предварительные расчёты верны, — пробормотал Смирнов, не отрываясь от своего занятия, — то вашей крови должно хватить на первую партию. Примерно двадцать литров готового продукта. Для остальных восьмидесяти придётся повторить процедуру... — он замолчал на мгновение, подсчитывая что-то в уме. — Ещё четыре раза.

Я кивнул, разминая руку. Место укола уже не болело, но ощущение некоторой слабости осталось. Впрочем, ничего такого, с чем не справились бы несколько глотков восстанавливающего зелья.

Ам тем временем закончил соединять сетью туннелей казарму, лабораторию и землянку. Землянка — то самое место, которое мы недавно выкопали, а затем засыпали на глазах у всего отряда, якобы для тренировки, — теперь же станет настоящей скрытой лабораторией для наших экспериментов.

Мы снова закрыли пол досками. Медведь сделал дверь в стене. Я скрыл её от глаз тем же способом, приказал паукам охранять проход. Они будут бдительно следить за тем, чтобы никто посторонний не проник в наше тайное убежище.

— Работать тебе предстоит в основном в землянке, — начал я, обращаясь к Смирнову. — Там же расположим и склад — скорее, больше для отведения глаз и на случай проверки.

— А? — поправил очки мужик, явно не понимая, о чём речь.

Я показал ему дверь, предупредил паучков, что они могут его пропускать. Мы прошли через туннель в землянку. Пространство внутри оказалось просторнее, чем можно было ожидать: высокий потолок, укреплённый деревянными балками, земляные стены, обложенные досками для устойчивости.

Как только мы вошли, я заметил, что Смирнов что-то почувствовал. Его глаза забегали по помещению, словно ощущая невидимое присутствие.

Чтобы не нервировать своего алхимика, убрал Ама в кольцо. Теперь можно заняться делом. Мы перенесли все лишние зелья, инструменты в землянку. В лаборатории оставили всего по минимуму — ровно столько, чтобы не вызывать подозрений, если кто-то решит заглянуть.

— А теперь посмотрите, что у меня есть для вас, — сказал я, когда закончили с переноской.

Достал из пространственного кольца несколько шкур степных ползунов. Их бугристая, покрытая слизью кожа поблёскивала даже в тусклом свете, который давали установленные в землянке фонари.

— Это... — Смирнов с трудом подбирал слова, разглядывая шкуры. — Это же... Те самые степные ползуны? Но как? Они ведь всегда взрываются при смерти! Вы же говорили.

— Долгая история, — отмахнулся я. — Важно другое. Мне нужно, чтобы вы изучили их и разобрались, как сделать защиту. Эта кожа должна выдержать прямое попадание пули. Возможно, имеет ещё массу полезных свойств.

Смирнов осторожно прикоснулся к одной из шкур. Его пальцы скользнули по гладкой поверхности, ощупывая странные наросты и выступы.

— Невероятно, — прошептал он. — Такая структура... И эта плотность... Да, из неё можно сделать отличную защиту. Возможно, даже лучше, чем обычные бронежилеты.

Я также достал несколько частей тел тварей, которые уцелели. Какие-то органы, конечности, странные шарообразные формирования внутри туловища. Всё это богатство разложил перед Смирновым. Теперь он напоминал ребёнка в кондитерской лавке: глаза горят, руки дрожат от нетерпения.

— Вот это, — указал на странный пузырь, заполненный зеленоватой жидкостью, — похоже на резервуар с ядом. А эти, — показал на длинные трубчатые органы, — возможно, создают ядовитый туман.

Смирнов кивал, делая быстрые заметки в блокноте.

— Я никогда не видел ничего подобного, — признался мужик. — Эти твари... Они уникальны! Если поймём механизм их действия, можно будет создать невероятные вещи!

— Приоритет — защита, потом кровь и зелья, — напомнил я, возвращая его на землю.

Смирнов кивнул, не отрывая взгляда от разложенных перед ним сокровищ.

— Вы сделали то, о чём я просил перед отъездом? — уточнил.

— Вы про?.. — поднял брови мужик, отвлекаясь от созерцания трофеев.

— Этикетки с надписями.

— Да, все наши зелья не только с печатями — моими и Ольги, но и с указанием, какое это зелье и что оно произведено родом Магинских, — отчитался мужик с гордостью. — Сорвать их не получится. Иначе зелье перестанет работать, водой окажется.

Я довольно кивнул. Отлично, ещё один пункт плана выполнен. Теперь, когда зелья попадут в нужные руки, все будут знать, кому они обязаны своим спасением.

— Ну, тогда не стоит вам мешать, — направился к выходу. — Приступайте к работе. Начните с исследования шкур, мне нужно понимать их свойства как можно скорее.

Смирнов, казалось, даже не заметил моего ухода. Он уже был полностью поглощён изучением монстров, бормоча что-то себе под нос и делая пометки в блокноте.

Я возвращался в кабинет. Пока шёл по туннелю, думал о новых возможностях, которые открывались передо мной. Манапыль — вот, что действительно интересовало. Если степные ползуны и хулуды способны создавать её в таких количествах, можно было бы наладить собственное производство. Но как?

Я изменил кое-что в пространственном кольце. Создал нечто похожее на куб и переместил туда песчаных змей и степных ползунов, которых удалось захватить живыми.

Твари неистово бились о стены своей магической тюрьмы. Я наблюдал за ними, пытаясь понять повадки, найти ключ к управлению.

«Так, а как мне теперь заняться монстроводством? — почесал подбородок. — Им нужна еда. В прошлом их кормили частями людей. Такой рацион мне не по вкусу, да и мертвечину таскать внутри себя тоже не хочется».

Как быть? Очень уж соблазнительная мысль — развести этих тварей. Подчинить, использовать, ещё и манапыль получать. Ладно, подумаю над этим. Может, удастся найти другой источник пищи для них.

Вышел к себе в кабинет. Ещё один день. Столько всего нужно сделать. Тело ныло от усталости после бессонной ночи, полной приключений, но мозг продолжал работать, анализируя информацию и строя планы.

В мою импровизированную дверь постучали. Я разрешил войти, это оказался Воронов.

— Павел Александрович! — сразу же начал бывший барон, не дав мне и рта раскрыть. — Почему я отрабатываю действия как обычный простолюдин?

Его лицо раскраснелось от волнения. Волосы растрепались, а форма выглядела помятой. Похоже, толстяк уже успел поучаствовать в сегодняшних тренировках.

— А ты разве не он? — дёрнул уголком рта, наблюдая за реакцией.

— Вообще да. Но это временно, — выпрямился пацан, словно стараясь казаться выше. — Суть в другом: я маг. И от меня будет больше пользы, если не только стрелять, бегать и падать буду.

— Думаешь? — склонил голову, с интересом разглядывая его.

— Уверен! — Воронов выпятил грудь, будто готовый к бою петух.

— Даже не знаю, — протянул я, делая вид, что сомневаюсь.

— Вот! — он передал мне бумаги, видимо, заранее подготовленные. — Тут я набросал, как могу тренироваться со своим отрядом, как работать в связке с остальными, и другие мысли.

Я взял несколько листов и начал изучать. Надо признать, неплохо... Достаточно здравые мысли для рождённого с золотой ложкой в заднице. Делал свои пометки прямо у него в бумагах, кое-что убирал, добавлял. В целом план использования магии земли в бою был составлен грамотно, хоть и требовал некоторых корректив.

— Так лучше, — вернул исправленные бумаги.

— То есть... — пацан начал изучать мои надписи, его глаза расширялись по мере чтения. — Точно! Намного правильнее и логичнее. Ух ты! А откуда вы знаете, как работает маг земли и как его грамотно использовать на поле боя?

— Книжки читал, — пожал плечами, скрывая усмешку.

— Получается, вы мне разрешаете? — удивился Воронов, словно не веря своему счастью.

— Да, — кивнул ему. — Я всё ждал, когда вспомнишь, кто ты такой. Ведь быть главой рода не так уж просто.

Пацан уставился на меня и хлопал глазами. Я специально гонял его только по физике, а в коктейль из зелий добавил больше восстановления магии. Оставалось подождать, когда обиженный и униженный бывший аристократ вспомнит, что он маг. И не просто амбиции, а мозгами пораскинет, каково это — использовать и приносить пользу.

Воронов, всё ещё находясь под впечатлением, вышел из моего кабинета. Что ж, очередная задача решена.

— Рязанов! — крикнул я. — Зайди.

Через несколько секунд в кабинете появился граф. Он вошёл спокойно, выпрямив спину и держа руки по швам. На лице — ни тени беспокойства, словно и не было утренней встречи в траншее.

— Павел Александрович, — произнёс он нейтральным тоном, делая вид, будто ничего не произошло.

Я откинулся на спинку стула, разглядывая его. Худощавый, с аристократичными чертами лица, в идеально выглаженной форме. Никаких признаков нервозности, страха или раскаяния. Хорош, мерзавец, умеет держать лицо.

— И что мне с тобой делать? — покачал головой, не сводя с него взгляда.

— Ничего, — Рязанов пожал плечами с небрежным изяществом. — Сделайте вид, что ничего не было.

— А это идея, — улыбнулся я, вставая из-за стола.

«Со мной хотят поиграть? Ну как могу отказаться?» — промелькнула мысль.

Медленно приблизился к нему. Граф внимательно наблюдал за мной, его глаза чуть сузились, выдавая напряжение. Он стоял неподвижно, но я чувствовал, как каждый мускул тела готов к мгновенной реакции — к бегству или к удару.

И тут я активировал артефакт оцепенения. Рязанов даже моргнуть не успел, как волна энергии окутала его тело. Глаза расширились от удивления и страха, но он не мог пошевелиться — каждая мышца застыла, будто каменная.

Положил руки ему на грудь, и они засветились зелёным. Давление постепенно выросло, яд проникал в тело графа. Я видел по его глазам, полным страха: он понимает, что происходит.

Но тут почувствовал, что эффекта нет. Совсем. Мой яд, обычно безотказно проникающий в тело жертвы, словно наткнулся на невидимую преграду. Заметил ещё кое-что странное: Рязанов сделал вид, что яд действует. Корчился и мычал, насколько позволял артефакт оцепенения, хотя на самом деле ничего не происходило.

— Свободен, — махнул рукой, отступая назад.

Граф явно не понял, что сейчас произошло, но поклонился и вышел, стараясь сохранять достоинство. Как только дверь за ним закрылась, я вернулся за свой стол.

Интересно-то как... Значит, мои догадки оказались верны. Для начала они знают, что у меня есть ещё и яд, помимо льда. Молодцы. Но это не отменяет того факта, что с Рязановым что-то сделали.

Кожа покрылась мурашками от азарта. Вот это действительно увлекательно!

«Только кто стоит за всем? ССР? Армия или кто-то из аристократов?» — размышлял я.

Тут становится весело. Очень весело…

В дверь снова постучали. На сей раз это был один из рядовых.

— Господин капитан, — отрапортовал он, вытянувшись по струнке. — К вам пришёл полковник Топоров. Желает вас видеть.

— Веди, — кивнул я, поднимаясь.

Топоров ждал снаружи казармы. Крепкий мужик, с военной выправкой и тяжёлым взглядом. Его форма, в отличие от обмундирования большинства офицеров, не выглядела парадной. Практичная, с потёртостями на локтях, с тёмными пятнами от пота под мышками.

— Магинский, — кивнул он, не тратя время на формальности. — Как успехи твоего взвода?

— Движемся по графику, — ответил я. — Ещё пара дней тренировок, и будем готовы к полноценному бою.

Полковник хмыкнул, явно сомневаясь в моих словах. Его глаза сканировали территорию, отмечая каждую деталь. Тренирующиеся солдаты, разбросанное снаряжение, следы вчерашнего строительства — ничего не ускользало от внимания.

— Пройдёмся, — это было не предложение, а приказ.

Мы отошли в сторону — туда, где нас не могли услышать. Солнце уже поднялось высоко, его лучи нещадно жарили открытую местность. Пот струился по спине.

Когда оказались достаточно далеко от лагеря, Топоров остановился и повернулся ко мне. Лицо мужика стало ещё более серьёзным, если это вообще было возможно.

— Есть информация, что Сосулькин — шпион, — произнёс он без предисловий.

— Чего? — я не смог скрыть удивления, мои брови непроизвольно поползли вверх.

— Ты слышал, — в голосе полковника звучала сталь. — Это приказ генерала. Должен узнать. Ты же с ним в хороших отношениях?

— Разве? — попытался я уйти от прямого ответа.

— У тебя два дня, — Топоров проигнорировал вопрос, его взгляд впился в мои глаза.

— Мне настолько доверяют? — улыбнулся я, пытаясь понять, что на самом деле происходит.

— Магинский, ты сильно заблуждаешься, если думаешь, что князь не обладает информацией, — полковник подошёл ближе, его голос стал тише, но от этого ещё более угрожающим. — Он знает о тебе больше, чем ты думаешь.

— Вот же... — пробормотал я. — Есть какие-то подробности по майору? С чего начать? Или вы думаете, что мне просто скажут: «Да, я предатель»?

— Ночью Сосулькин руководил боем, и было замечено несколько странностей, — Топоров сложил руки за спиной, глядя куда-то вдаль, на линию фронта.

— Да? — сдержал улыбку. Как раз ночью я позволил себе немного развлечься, но явно не настолько, чтобы вызвать подозрения в предательстве.

Может, мои действия приписали майору? Ну убил я несколько турок, проник в загон и разрушил его, уничтожив там всех. Но об этом узнал князь?

— Все солдаты погибли. Абсолютно все, — поморщился Топоров, его лицо на мгновение исказилось болью. — Семьсот человек... Такого не бывало никогда!

Семьсот человек? Все мёртвые? Это точно не я. Я видел, что наши хоть и не справлялись с натиском турок, но точно не подверглись тотальному уничтожению.

Что случилось с солдатами? Как Сосулька сделал так, что все они погибли? Это же почти невозможно… Или всё же не он?

Полковник заметил моё замешательство, улыбнулся и, не говоря больше ни слова, направился обратно к лагерю. Его фигура растворилась в мареве горячего воздуха, оставив меня наедине с мыслями:

«Что происходит на самом деле? Кто ведёт эту игру? И почему я в неё втянут?»

Вернулся к казарме. У моих продолжалась тренировка. Воронов, получив добро, уже начал использовать магию. Земля под его командой поднималась волнами, создавая укрытия для стрелков. Другие солдаты подстраивались под новые схемы боя, осваивая взаимодействие с земляным магом.

Я подошёл ближе и понаблюдал за тренировкой. Воронов полностью преобразился. Куда делся тот неуклюжий, постоянно жалующийся барон? Теперь он командовал уверенно, чётко, его магия работала слаженно с действиями отряда.

«Чёрт, забыл у Смирнова спросить про разведённые зелья», — спохватился я.

Тело требовало немедленного отдыха. Несколько суток почти без сна давали о себе знать. Я вернулся в свой кабинет, упал на кровать и закрыл глаза. Огромный пласт информации требовалось обдумать.

Сосулькин — шпион? Рязанов, невосприимчивый к яду? Руднева, передающая какие-то тайные послания? Слишком много загадок для одного дня. И это не считая открытий от предателя-Гоши…

Я повернулся и уставился на свой стол. И тут меня словно ударило током. Там лежал конверт. Какого чёрта? Я точно не оставлял ничего на столе. Вскочил с кровати. Выбежал наружу и спросил у рядового, охранявшего оружейную:

— Кто-то заходил, когда меня не было?

— Никак нет, — мотнул головой солдат. — Никто не входил, господин капитан.

— Уверен? — я сверлил его взглядом, пытаясь уловить признаки лжи.

— Так точно! Только Воронов и Рязанов заходили к вам, но это было при вас.

Вернулся в кабинет. Не помню, чтобы кто-то из них оставлял бумаги на моём столе. Подойдя ближе, взял конверт. Пальцы тут же нащупали печать.

Амбивера? Вот оно что, снова орден... Я мысленно вернулся к моменту в поезде, когда мне тоже подкинули сообщение, но тогда так и не обнаружил, кто это сделал. Думал на Воронова и Рязанова, и снова всё указывало на одного из них.

Достал кольцо с двумя змеями, и оно засветилось мягким сиянием. Открыл послание, внутри был лист бумаги с каллиграфическим почерком:

«Полковник Топоров может быть предателем. Узнай! Можешь ничего не делать, но тогда лишишь себя расположения. Два дня даны на выполнение задачи. С тобой свяжутся».

Я перечитал сообщение несколько раз, пытаясь вникнуть в смысл. Топоров подозревает Сосулькина в предательстве, а орден Амбиверы подозревает самого Топорова. М-да, вот так задачка…

Спасибо за чтение

Вернуться к книге